Глава 1

В конце июня в Шанхае официально наступило лето. Даже стоя под деревом, в этом жарком и сухом климате человек чувствовал себя плохо, не говоря уже о том, если бы кто-то тараторил ему в ухо... Девушка, ожидавшая автобус, нахмурилась и в третий раз посмотрела в сторону другого конца автобусной остановки, где стоял стройный парень. Погода была жаркой, но его вид освежал. Его волосы были немного длинноваты и спадали на затылок, отчего его кожа казалась прохладной и белой, как молочное мороженое, которое может растаять в любой момент. Конечно, такой красивый младший брат не заставлял людей чувствовать себя слишком шумно. Это был невысокий, толстый мужчина средних лет, который следовал за ним. Он говорил громко и без умолку, вызывая у всех остальных нетерпение, но младший брат продолжал вежливо слушать, опустив длинные тёмные ресницы. Несмотря на то, что этот человек выглядел как мошенник, он не проявлял ни малейшего нетерпения.

Эн…..

Этого младшего брата, казалось, было довольно легко обмануть. Мужчина и не подозревал, что на него нацелились несколько энергичных тётушек, готовых спасти красавчика и пресечь преступления в сфере MLM*, и уверенно говорил, выпятив живот.

«Наша компания, ах, полное название — Xingtu Culture and Art Development Co. Ltd. Это профессиональное культурное учреждение, которое занимается подготовкой артистов, управлением артистами, индивидуальным художественным образованием, а также корпоративным имиджем и культурным планированием…» Он вытер пот со лба и протянул молодому человеку, стоявшему перед ним, визитную карточку. «Посмотри на себя, ты так хорошо выглядишь, разве ты не хочешь дать себе шанс? Можешь быть уверен, что у нашей компании зрелая операционная модель. Если вы присоединитесь к нашей компании, мы изготовим для вас индивидуальный…

“Но .....” Лу Ци тихо сказал: “Ваша компания выпустила только одну онлайн-драму, и в мае ее сняли с прилавков. В этом месяце еще один художник был арестован за склонение к проституции.....”

Мужчина получил пощёчину и поперхнулся. Он сделал паузу и сказал: «Послушай, я всё объясню, это всё…»

— Я просто поискал название компании и узнал, — Лу Ци моргнул своими ясными глазами и серьёзно сказал: — Брат, я не стану прыгать в такую огненную яму.

Мужчина: …….

Пока они разговаривали, подъехал автобус.

После стольких упрёков мальчик всё ещё был в хорошем настроении и помахал рукой своему коварному старшему брату. В руках он держал плоскую прямоугольную коробку, завёрнутую в водонепроницаемую бумагу. Было непонятно, что это было — декоративная картина или фотография. Чтобы люди в автобусе не прижимали её к его рукам, он встал в конец очереди и стал ждать. Мужчина разочарованно вздохнул и сел на скамейку на автобусной остановке, чтобы позвонить.

«Сегодня я встретил мальчика, и он определённо соответствует упомянутым вами стандартам. Он чистый, высокий и, кажется, хорошо воспитанный... но он не дурак, поэтому отказался идти».

— Лао Ли, как ты думаешь, это возможно? Наша маленькая компания всё ещё хочет найти кого-то, кто понравится Линь Юаню? Господин Сяо Линь никогда не видел никого подобного. Если хочешь знать моё мнение, то найти пятерых или шестерых таких невозможно, они все как маленькие уточки.* Парень, которого я встретил сегодня, довольно красив, но на первый взгляд он кажется серьёзным…

Когда он слегка нахмурился, солнечный свет перед ним внезапно померк. Он поднял глаза и увидел, что мальчик, который ушел, снова вернулся. Он мило держал эту штуковину в руках обеими руками, но выражение его лица было странным.

— Простите, вы только что сказали… Линь Юань?

****

Два дня спустя на анонимном форуме появилось возмутительное сообщение:

[Что мне делать, если я случайно окажусь на месте отбора наложниц моего парня?]

Лу Ци подпер подбородок и стал ждать ответа.

[L1: Что? Легенда о Чжэнь Хуане?* Ты наложница Нянь Шилань? Это такой большой жирный оранжевый Юнчжэн?]

Скорее всего, у хорошо информированных пользователей интернета никогда не было подобного опыта. Все они жили в XXI веке, а не в феодальном обществе, и все подумали бы, что он шутит. Лу Ци тоже чувствовал, что это абсурд. Он подпер подбородок рукой и огляделся, не понимая, как он оказался на этом прослушивании. Он не ожидал встретить «скаута талантов» на автобусной остановке и не ожидал, что, когда он небрежно спросит, окажется, что Линь Юань, о котором идёт речь, на самом деле его парень, с которым он встречается уже два месяца. Но после сегодняшнего дня он, возможно, захочет заново познакомиться со своим бывшим парнем. Оглядевшись, он увидел в конференц-зале отеля пятерых или шестерых молодых людей лет двадцати с небольшим. Все, кроме Лу Ци, были одеты в белые рубашки, джинсы и белые парусиновые туфли и выглядели опрятно, как группа поддержки.

Лу Ци чувствовал, что должен быть под машиной, а не в машине, чтобы своими глазами увидеть, сколько хороших младших братьев было у Линь Юаня. Он сидел среди них в лимонно-жёлтой рубашке с короткими рукавами, как пчела, залетевшая в маленький белый куст. Однако маленькие белые цветы внимательно слушали мистера Ли из Xingtu, и никто его не замечал. Мистер Ли был нынешним руководителем Xingtu Media. Эта компания была настолько влиятельной, что ей даже приходилось арендовать конференц-зал в отеле для проведения встреч, но это не мешало мистеру Ли рисовать радужные картины будущего. Другими словами, он был сутенером.

— Я могу сказать вам кое-что прямо. Мы все взрослые люди и можем понять друг друга, — мистер Ли указал на мужчину на экране. — Линь Юань, президент Hengjin Group, молодой талант, стоящий сотни миллионов. Если вы привлечёте его внимание, в будущем у вас будут неисчерпаемые ресурсы, так что будьте умны на прослушивании. Роль не важна, важно, чтобы вы были похожи на человека, который ему нравится.

Лу Ци опустил голову и посмотрел на информацию, которую держал в руках. Это был очень размытый силуэт. Мальчик сидел на скамейке, скрестив длинные ноги, и читал книгу, положив её на колени и опустив голову. Несмотря на плохое качество фотографии, можно было различить чёткий контур лица юноши. Просто сидя там, можно было мысленно перенестись в лучшие времена юности. Мистер Ли представлял этого молодого человека.

«Чтобы кто-то из нашей компании был выбран, я приложил немало усилий, чтобы найти для вас эту информацию. Это мальчик нравился господину Лину, когда тот учился в школе. В последние несколько лет он держал рядом с собой таких мальчиков…» Ему позвонили, и он, взяв трубку, вышел. «Внимательно изучите информацию и подумайте об этом, а… эй, я же говорил вам, что мы спасены. Если мы сядем на корабль Линь Юаня… О, точно, по дороге купи мне белую рубашку, этот парень одет не по форме…

После того как мистер Ли открыл дверь и вышел, в маленьком конференц-зале стало тихо. Лу Ци пролистал информацию. Там было всего несколько страниц, и имени мальчика там не было.

“Просто предоставляю фотографию, как это можно сделать .....” мальчик рядом с ним пробормотал. Он небрежно взглянул на людей, сидящих вокруг стола, и, наконец, наклонил голову, чтобы посмотреть на Лу Ци. “Брат, ты хорошо выглядишь. Какую школу ты окончил? Шенин или Шэньсин? Ты гей?”

Лу Ци был немного зол в последние два дня. Как увядшая пчела, он не обращал внимания на маленький белый цветок, который появился у его двери. Его голос слегка охрип, когда он сказал: «Шэньмэй».

Сказав это, он взял термос, который принёс с собой, и сделал глоток. В чашке забурлил фруктовый чай. Всё дошло до этого, и ему захотелось рассмеяться. Глядя на разные белые рубашки в комнате, он вдруг понял, почему Линь Юань всегда предлагал ему носить белое. Как тошнотворно.

— Неудивительно. Вы выглядите образованным, и у вас манеры человека, который много читал. — Я плохой ученик. Я не учился в серьёзном университете, так что я не могу с вами сравниться. Он посмотрел налево, потом направо и сменил тему. — Зачем такому интеллектуалу, как вы, понадобилась такая работа? Но это верно, если бы вы зарабатывали деньги, то не общались бы с бедняками.

Лу Ци услышал в его голосе насмешливое удовлетворение. Он не стал возражать и опустил взгляд, чтобы снова просмотреть информацию. Несколько тонких листов бумаги вскоре были досмотрены до конца. Текста было очень мало, а все фотографии были размытыми. Иногда попадались фотографии двух подростков вместе. Даже высокое качество размытия не могло скрыть уголок рта Линь Юаня с солнечным бликом на губах. Ха. Посмотри, каким никчёмным он был.

Телефон завибрировал. Лу Ци опустил голову, когда на экране появилось сообщение.

[Линь Юань: Сяо Ци, я вернулся в Шанхай. Днём у меня работа, а вечером я вернусь. Я с нетерпением жду твоего подарка на день рождения.]

Затем был отправлен смайлик, на котором мультяшный персонаж сидел на кровати и похлопывал по матрасу рядом с собой, намекая на что-то. Лу Ци немного подумал, а затем напечатал ответ:

[Хорошо, с нетерпением жду встречи с тобой~ (Пью чай.jpg)]

Вероятно, потому что он редко отвечал в таком кокетливом тоне, Линь Юань отправил несколько сообщений одно за другим, не заметив странного смайлика.

Мальчик, сидевший рядом с ним, добавил: «Но диплом бесполезен. Ты просто замена. Важно уметь опускаться... я могу сделать всё, что захочет мистер Линь. Что касается тебя...»

Он сказал в шутку: «Ты даже не захотел надеть белую рубашку. В тебе слишком много индивидуальности. Возможно, ты ему не нравишься такой».

Лу Ци послушно кивнул, серьёзно посмотрел на маленький белый цветок и предложил: «Ты можешь немного распустить волосы спереди и слегка их растрепать, чтобы выглядеть более энергично? Но ты и так хорошо выглядишь».

Другой собеседник надолго замолчал. Его лицо медленно покраснело, и он неестественно закашлялся. — С-спасибо.

Вошёл персонал и сообщил, что они должны выйти, получить номера и подготовиться к прослушиванию. Лу Ци, маленькая пчёлка, последовал за вереницей маленьких белых цветочков. Его номер был первым, и он тоже стоял первым в очереди. Дверь в конференц-зал, где проходило прослушивание, была открыта. Кто-то случайно уронил кусочек муссового торта, и служащий убирал его с ковра. Поскольку дверь была открыта, можно было слабо различить голоса двух разговаривающих людей. У всех в руках были резюме. Резюме Лу Ци было тонким, и он рассеянно свернул его. Человек перед ним вошёл, и он снова двинулся вперёд. Голоса, которые он услышал на этот раз, были гораздо отчётливее. Разговор между ними вклинивался между слишком эмоциональными репликами актёра на прослушивании. Один из них был очень знаком Лу Ци. Это был его парень, Линь Юань.

Незнакомый мужской голос сказал: «Лин-гэ, этот чистый и послушный ребёнок, которого ты недавно взял с собой, разве ты ещё не съел его? Брат, о чём ты думаешь? Ты воспитываешь любовницу или помогаешь бедным? Если это не сработает, то используй какое-нибудь лекарство…»

— Ты не понимаешь. Его искренность очень похожа на искренность Цяо Цяо, и это довольно приятно. Не говоря уже о том, что… — Линь Юань сделал паузу и многозначительно улыбнулся. — Я тоже не обманываю себя. Я не прикасаюсь к нему, но есть и другие.

Прозрачная упаковка с резюме издала тихий звук, когда тонкие пальцы Лу Ци сжали её.

Разговор внутри продолжался.

— Цк, ты умеешь играть. — Друг Линь Юаня хлопнул в ладоши и сказал: — Ты заметил? Те, кто впереди, пришли на прослушивание. Чем дальше я смотрю, тем больше мне кажется, что что-то не так. Они все в белых рубашках…

Он ударил Линь Юаня локтем: «Ты о ком-то думаешь, Лин-гэ, а. Но я видел двух симпатичных. Они больше похожи на Му Наньцяо, чем тот, что у тебя сейчас. Что думаешь?»

Линь Юань: «Давай посмотрим, а потом поговорим».

Их разговор не был слишком личным. Мальчики впереди и позади Лу Ци опустили головы, как будто ничего не слышали. Кроме того, будучи молодым господином из семьи Линь, которая доминировала в отечественной индустрии развлечений, он не боялся никаких скандалов. В конце концов, если бы об этом стало известно, это быстро бы забылось. Лу Ци поджал губы, достал спиртовые салфетки из маленькой сумки, висевшей у него на груди, и начал снова и снова протирать руки.

Мистер Ли из Xingtu протиснулся сзади и взвыл, увидев Лу Ци: «Предок, почему ты всё ещё носишь с собой термос, а? Давай, отдай мне термос и надень эту рубашку».

«№ 12, пожалуйста, войдите и приготовьтесь…»

Мистер Ли: «Эй, Сяо Лу, сначала поменяйся с № 13…»

— Не нужно, — Лу Ци махнул рукой, вернул рубашку мистеру Ли и вежливо сказал, прежде чем войти в дом: — Спасибо, оставьте её себе.

Мистер Ли с сожалением похлопал себя по животу, чувствуя, что действительно не может им воспользоваться.

Увидев, что Лу Ци всё ещё держит прозрачный термос, он быстро напомнил: «Сяо Лу, дай мне термос».

— Я просто заберу его, — Лу Ци наклонил чашку и задумчиво сказал: — Его должно быть очень легко раскачивать. Если бы я знал, то не стал бы пить эти два глотка воды, и он был бы тяжелее.

Мистер Ли: ? ? ?

* MLM (multi-level marketing) — это многоуровневая система сетевого маркетинга. Она строится по принципу пирамиды: продавец привлекает к распространению товаров своих покупателей, набирает из них команду и получает процент с продаж каждого агента.

* Как мы знаем в данном контексте «маленькие уточки» — это мужчины-проститутки.

* «Легенда о Чжэнь Хуань» — Китайский телесериал 2011 года, основанный на одноименном романе Лю Ляньцзы. Режиссер Чжэн Сяолун, в главной роли Сунь Ли.

Глава 2

Когда перед ним появился следующий номер, слегка прикрытые холодные глаза директора загорелись от предвкушения. В основном потому, что белые рубашки, которые он видел перед собой, вызывали у него эстетическое отторжение. Внезапное появление ярко-жёлтого лимонного цвета действительно освежало, а мальчик был красив, с чистым лицом и тонкими чертами, и его волосы не были растрёпаны, а мягко свисали между бровями.

“Кхм ......” Режиссер перевернул сценарий. “Вы не подходите на роль исполнителя главной мужской роли. Попробуйте сыграть второго исполнителя мужской роли. Просто начни со сцены, где ты ловишь подонка на измене. Давай посмотрим, кто сможет действовать бок о бок с тобой ..... ”

Однако № 12, очевидно, не слушал внимательно. Он обернулся и посмотрел на мистера Линя, сидящего сзади, и его невинные круглые глаза приподнялись, обнажив добрую и воспитанную улыбку. Директор был немного недоволен. Эти молодые актёры восемнадцатого уровня вообще не должны были сегодня проходить прослушивание! Но он не осмелился высказать своё недовольство и не посмел оскорбить человека по фамилии Линь, который был инвестором. Линь Юань болтал со своим другом и не обращал внимания на вереницу маленьких белых цветов, колышущихся перед ним. Он вдруг почувствовал, что теряет интерес. Проведя в отъезде полмесяца, он теперь скучал по мягкому, чистому человеку, который был у него дома. Даже сейчас он не съел этого человека, но, просто держа Лу Ци в своих объятиях, он чувствовал, как что-то тёплое и мягкое постепенно наполняет его грудь. Это чувство вызвало странный жар в его сердце, который медленно разливался по нему, словно стебли виноградной лозы, на которых вот-вот распустится маленький цветок. Другу, сидевшему рядом с ним, нужно было в туалет. Линь Юань отодвинул свой стул, держа в руках чашку с кофе, и случайно поднял взгляд, встретившись с ясными глазами № 12. Он моргнул, как маленький оленёнок.

Линь Юань: ……

Через несколько секунд он понял, что это не галлюцинация, вызванная чрезмерным желанием, и выражение его лица внезапно изменилось. Он подпрыгнул, как собака, которой наступили на хвост. Кофе в его руке расплескался и залил его друга детства, который только что встал. К несчастью, кофе попал на промежность. “Ой!!”

Плутоватый друг был жестоко избит и, пятясь, опрокинул маленький столик. — Линь Юань! Чёрт возьми! Что ты на меня взъелся?

Он всё ещё искал бумажные полотенца, когда кто-то быстро подошёл, протянул ему тонкую руку и вручил упаковку салфеток. Он проследил за его взглядом и увидел молодого человека, держащего салфетки. Хотя из-за света он не мог хорошо разглядеть его лицо, черты были красивыми и нежными, а опущенные ресницы от природы слегка приподнимались. Боже, он был так напуган, что у него начались галлюцинации. Пришёл ангел. Он изо всех сил старался быть вежливым и криво улыбнулся. Взяв салфетки, он не забыл вдохнуть прохладный воздух и спросить Лу Ци: «Эй, как тебя зовут?»

Лу Ци: ……

Несмотря на это, он всё равно не забывал кого-нибудь склеить. Он действительно был хорошим другом Линь Юаня, таким же плохим, как и все остальные. Он не знал, хвалить ли его за то, что он был волевым, несмотря на свою инвалидность.

Лу Ци вежливо улыбнулся и сказал: «Я являюсь объектом заботы господина Линь Юаня и целенаправленной борьбой с бедностью. »

Он посмотрел на Линь Юаня, который неподвижно стоял на месте, и продолжил: «Да. Кроме того, я больше похож на белую луну Линь Юаня, чем на её замену?»

Линь Юань проигнорировал своего друга, который практически превратился в «вареную курицу», и попросил своего ассистента отправить его в больницу. Затем он протянул руку и попытался схватить Лу Ци за запястье. Но всегда послушный молодой человек повернулся боком и увернулся от захвата с бесстрастным лицом. Впервые Линь Юань увидел в чёрно-белых глазах Лу Ци отвращение, как будто тот не мог вынести даже прикосновения его руки. Он всегда был очень востребован, и к нему никогда не относились с таким холодом. На них смотрело так много людей, и гнев, который охватил его, даже на мгновение затмил панику в его сердце. Он сделал глубокий вдох и поднял руку, показывая, что не собирается прикасаться к Лу Ци, и прошептал: «Иди в соседний конференц-зал, и я всё тебе объясню».

Лу Ци поднял ресницы и серьезно смерил взглядом Линь Юаня. Он согласился встречаться с Линь Юанем, во-первых, из-за искренности Линь Юаня. Некоторое время назад он попал в больницу, и Линь Юань каждый день готовил и отправлял ему еду в больницу, расположенную на другом конце города. Во-вторых, Линь Юань был довольно симпатичным и имел хорошую фигуру благодаря тому, что круглый год занимался спортом. Хотя он не был во вкусе Лу Ци, он был приятен глазу, когда они проводили время вместе. Теперь Лу Ци наконец-то глубоко осознал, что значит быть зверем в человеческом обличье. Он не хотел, чтобы толпа людей наблюдала за его личной жизнью, поэтому последовал за Линь Юанем с места прослушивания.

****

Когда дверь закрылась, Линь Юань посмотрел на Лу Ци. Как только он вошёл, Лу Ци встал у окна от пола до потолка и держался от него на расстоянии. Свет, проникавший в окно, освещал его. Фигура, отражённая в окне, была высокой и стройной, с чуть более длинными и очень мягкими волосами. Прядь волос мило спадала на его холодное белое ухо, подчёркивая контраст между чёрным и белым.

На лице Лу Ци всё ещё были заметны следы болезни, но оно было нежным и утончённым. Он не выглядел больным и измождённым, а был красив и не агрессивен. Его глаза отражали солнечный свет и приобрели чистый янтарный оттенок, когда он молча опустил ресницы, словно элегантная и воспитанная кошка. Сердце Линь Юаня смягчилось, и он прошептал: «Сяо Ци, я очень скучал по тебе».

Лу Ци поднял голову и посмотрел на него с удивлением в глазах.

«Как ты можешь быть таким…» Он не очень хорошо ругался и в конце концов яростно произнёс слово, которое, по его мнению, было очень оскорбительным: «Бесстыжий…»

Это слово было бы смертельным для него, но, естественно, не подействовало на Линь Юаня.

Когда они перешли в другую комнату, он уже придумал, как оправдаться. Расстегнув галстук, он выдвинул стул и сел.

— Это просто работа, откуда ты услышал такие сплетни? — сказал Линь Юань. — А ты что здесь делаешь, а не рисуешь дома? Тебя интересует индустрия развлечений? Я могу…

Ли Ци поднял руку и бросил стопку белых листов. Бумага была слишком тонкой, и скрепка разлетелась в воздухе. Несколько листов закружились в воздухе, и один из них попал Лин Юаню в лицо. Лист бумаги оставался приклеенным к его лицу более десяти секунд, прежде чем Линь Юань пришёл в себя. Он схватил бумагу и уставился на Лу Ци широко раскрытыми глазами, словно только что увидел, как кролик лягнул орла.

— Ты что, совсем с ума сошёл?

Его, молодого господина Линя, никогда не били по лицу. Он внезапно разозлился и встал, резко посмотрев на листок бумаги на столе. На нём были изображены двое подростков, идущих бок о бок.

— Я хотел сказать, что тебе не нужно ничего объяснять. Это не имеет ко мне никакого отношения, — Лу Ци тихо выдохнул, и его пальцы, державшие термос, слегка побелели. — Линь Юань, давай расстанемся.

В конференц-зале воцарилась тишина.

Лин Юань, казалось, не расслышал и переспросил: «Лу Ци, что ты сказал?»

— Разрыв. — Лу Ци говорил очень тихо, но чётко выговаривал каждое слово. — Господин Линь, я сначала думал, что вы искренни, но я только что слышал, как вы разговаривали за дверью. Я не ожидал, что вы не сможете контролировать своё тело. Как отвратительно.

Грохот —!!!

Трудно было сказать, какое слово разозлило Линь Юаня. Он внезапно пнул длинный тяжёлый стол, отчего фарфоровые чашки на нём зазвенели.

«Это не древние времена, ты не позволяешь мне прикасаться к тебе, и ты ждёшь, что я буду сдерживаться?! Я взрослый мужчина с нормальными физиологическими функциями, и я всё ещё должен хранить своё тело как нефрит ради тебя?!» Линь Юань указал на кончик своего носа и показал его Лу Ци. «Когда дело касается отношений, ты считаешь себя такой благородным и добродетельным! У меня на носу прыщ!* И ты теперь обвиняешь меня в этом?!»

Лин Юань так внезапно взорвался, что Лу Ци вздрогнул, и пучок волос на его голове затрясся. На мгновение он отвлекся от уникальной системы ценностей мистера Линя. Он схватил термос и стал наблюдать за Линь Юанем, который внезапно пнул стол, на случай, если тот перепрыгнет через стол и укусит его. Фу~ К счастью, этот пес Линь ещё не успел проявить себя с плохой стороны, и он вовремя остановился. Он сочувственно посмотрел на Линь Юаня и осторожно спросил: «Ты болен?»

Линь Юань чуть не подпрыгнул. «Ты хочешь сказать, что у меня СПИД?!»

— Ах, я не имел в виду такую болезнь… — объяснил Лу Ци. — Я имею в виду манию? Э-э… ты хочешь сходить в больницу на обследование? Да, ты можешь проверить, нет ли у тебя другого заболевания…

Линь Юань: ……

Он обнаружил, что у Лу Ци есть особая способность: он всегда может сказать что-то искреннее, что разозлит людей.

«Это просто расставание… не реагируй слишком остро…» Лу Ци маленькими шажками направился к двери. «Снаружи полно белых лун…»

— Остановись!

Линь Юань нахмурился и сказал: «Давай проясним ситуацию. Выйди и поспрашивай. Кого ещё я так ублажал? Ты не позволяешь мне прикасаться к тебе, но разве я не воздерживался от принуждения? Разве я недостаточно хорош для тебя?»

Лу Ци: ? ? ?

— Ух ты. Ты потрясающий. — Лу Ци взял термос и хлопнул в ладоши, как тюлень. — Но стал бы ты заставлять прохожих переходить дорогу? Стал бы ты заставлять директора или своего хорошего друга? Разве это не самое элементарное уважение?

Линь Юань открыл рот и ни на мгновение не смог ничего возразить. Мобильный телефон Лу Ци непрерывно вибрировал, и он достал его, чтобы посмотреть. На предыдущем сообщении форума продолжали появляться ответы. Самым последним было:

[Если то, что написано на форуме — фальшивка, то я надеюсь, что это станет правдой. Если то, что написано на форуме, — правда, то почему вы колеблетесь? Немедленно расстаньтесь и ударьте его ногой в живот!]

Лу Ци уже предложил расстаться. Что касается того, чтобы ударить кого-то, он подумал, что это будет хлопотно. Когда он злился, ему хотелось ударить Линь Юаня термосом, но он не хотел идти в полицейский участок из-за своих порывов. Однако он уже взял термос, и было бы жаль не воспользоваться им. Поэтому, когда Линь Юань подошёл к нему с мрачным выражением лица, Лу Ци тут же открутил крышку термоса. Когда пес Линь уже собирался схватить его, Лу Ци встал на цыпочки, поднял термос обеими руками и вылил содержимое на голову Линь Юаня. Чай был тёплым и пах фруктами. На виске Линь Юаня висела маленькая хризантема, а к левому веку прилип кусочек лимона. Линь Юань был увенчан хризантемой, на нём была маска с лимоном, и выражение его лица было таким, будто он вот-вот взорвётся.

Лу Ци отступил на шаг и сказал: «Я был очень сдержан. Больше ничего не делай. Давай расстанемся без обид».

Он почувствовал, что сказал всё, что хотел, и развернулся, чтобы выйти за дверь. Неожиданно Линь Юань подбежал сзади и захлопнул дверь, которую Лу Ци приоткрыл.

Раздался хлопок, и дверь чуть не задела вытянутые пальцы Лу Ци. Он был напуган до смерти, опасаясь, что Линь Юань его укусит.

«Я не согласен на расставание», — сказал Линь Юань ему в ухо. — Я признаю, что ты очень похож на Му Наньцяо, но ты…

От его слов волосы на затылке Лу Ци зашевелились, и он почувствовал себя особенно неуютно. Лу Ци напрягся всем телом. Он с опаской сжимал свои маленькие лапки, подавляя дискомфорт, и тихо предупредил Линь Юаня: «Пожалуйста, соблюдай со мной социальную дистанцию».

Он действительно не мог себя контролировать. Линь Юань остановился, но вместо того, чтобы отступить, поднял руки и положил их на плечи Лу Ци. В гневе он сжал плечи Лу Ци, словно тот был маленькой глиняной фигуркой. Лу Ци больше не мог этого выносить и развернулся, оттолкнув Линь Юаня. Его рост и физическая подготовка были не такими хорошими, как у Линь Юаня, но, в конце концов, он всё же был взрослым мужчиной в возрасте двадцати с небольшим лет. От этого толчка Линь Юань отлетел на несколько шагов назад и чуть не ударился о стол для совещаний.

— Ты… ты болен! - Лу Ци потёр плечи и подпрыгнул, как маленький кролик. В этот редкий момент он вышел из себя, и его бледное лицо покраснело. — Я не хочу слышать, как ты ищешь различия между мной и этим Му… Му Наньцяо! То, что ты делаешь с этим мусором, — оскорбление и для меня, и для него! Если бы он был нормальным человеком, ему было бы противно, что ты так на него пялишься!

Он ясно увидел внезапную вспышку гнева в глазах Линь Юаня, как будто была задета какая-то неприкосновенная тайная область.

Казалось, что Линь Юань действительно заботился о том, что о нём думает его белый лунный свет, и не мог смириться с тем, что ему могут испытывать отвращение.

— Что ты знаешь… — Линь Юань холодно посмотрел на него, выпрямился и шаг за шагом подошёл к Лу Ци. — Он бы никогда так не подумал. Он полагается на меня и доверяет мне. Ты никогда не сможешь сравниться с ним. Лу Ци, ты никогда не воспринимал меня всерьёз с тех пор, как мы начали встречаться.

Ресницы Лу Ци задрожали.

Ему было немного грустно. Но он почувствовал облегчение. В тот день, когда он встретил «скаута талантов», он ходил за подарком на день рождения для Линь Юаня.

Он знал, что его чувства к Линь Юаню в основном были благодарностью, но раз уж он согласился на свидание, то должен был отнестись к этому серьёзно. Поэтому он изо всех сил старался быть хорошим для Линь Юаня и с каждым днём всё больше и больше влюблялся в него... К счастью, они только начали, и дело не зашло слишком далеко.

Лу Ци поднял голову. Из-за разницы в росте ему пришлось смотреть на Линь Юаня снизу вверх, но его взгляд был ясным и твёрдым, и промывание мозгов Линь Юаня явно не помогло.

— Думаешь, я должен истерически рыдать, когда происходит что-то подобное, чтобы ты успокоился? Лу Ци спокойно покачал головой. — Ни за что, это слишком унизительно.

Линь Юань: ……

Лу Ци сделал глубокий вдох, и его слегка впалая грудь поднялась и опустилась. Затем он быстро подошёл к Линь Юаню.

«Но сегодня твой день рождения, и, подумав об этом, я решил, что должен исполнить твоё желание».

Он встал перед Линь Юанем, улыбнулся и внезапно ударил его ногой в живот. Инцидент произошёл так внезапно, что Лин Юань не успел защититься от нежного Лу Ци. Несмотря на то, что он подсознательно увернулся, удар всё равно был очень сильным, и он с грохотом опрокинул несколько стульев. Он упал на ковёр в отеле, который был не очень чистым. Потом пришла боль, и он со стоном свернулся калачиком. Ему удалось поднять голову и посмотреть на Лу Ци, который стоял у стола с недоверием в глазах. Лу Ци никогда не дрался, поэтому ударить его ногой в живот было очень трудно для него, ленивого маленького парня. От силы удара он откинулся назад и чуть не потерял равновесие, поэтому ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Он поправил небольшую сумку, висевшую у него на груди, посмотрел на Линь Юаня и невинно спросил: «Разве ты не хотел увидеть, как я выхожу из себя? Почему ты так шокирован сейчас? С днём рождения. В этом новом году веди себя как человек».

* есть миф, что отсутствие секса приводит к появлению прыщей

Глава 3

Некоторые люди выглядели высокими и сильными, но на самом деле были хрупкими.

Лу Ци ударил Линь Юаня ногой и отправил его в больницу. После Лу Ци вернулся в дом, где они жили вдвоём, и прождал всю ночь, но ему не позвонили ни из полицейского участка, ни от адвоката другой стороны. В ту ночь он плохо спал и встал только после полудня. Спускаясь по лестнице в оцепенении, он остановился и посмотрел на мебель в гостиной. Когда он только переехал сюда, дом выглядел как изысканно украшенная модельная квартира, где каждая вещь была роскошной, но безжизненной. Теперь гостиная изменилась. Полуденное солнце проникало сквозь панорамные окна и падало на бархатные подушки на диване. На резном кофейном столике из марсельского камня стояли мультяшные чайные сервизы и коробка для салфеток с нарисованной собакой, лежащей на животе. На окне балкона, выходящего в маленький сад, стоял планшет, который он использовал для рисования. Этот дом принадлежал Линь Юаню. Увидев резиденцию Линь Юаня, Лу Ци понял, что тот не только из богатой семьи, но и что такая вилла на одну семью в престижном районе Шанхая, где земля очень дорогая, свидетельствует о его финансовых возможностях. Лу Ци взъерошил волосы и подумал, что было бы здорово, если бы он действительно был жадным до денег. Тогда, даже если бы Линь Юань создал футбольную команду на улице, он мог бы с улыбкой судить их матчи. Но он не мог улыбнуться. Он всегда медленно реагировал. Друзья говорили, что он похож на маленькую улитку и шевелит усиками только тогда, когда его тычут короткой палкой. Так оно и было. Он всё ещё мог улыбаться, когда накануне встретился с Линь Юанем, но теперь он просто чувствовал усталость. Он обхватил себя руками и какое-то время сидел на лестнице в оцепенении. Затем он медленно спустился вниз, взял коробку для упаковки, которую принёс с собой из кладовой, и начал собирать вещи. Они с Линь Юанем жили в двух спальнях с общей гардеробной. По сравнению с Линь Юанем, который регулярно покупал костюмы за четырехзначные суммы, одежда Лу Ци была мягкой, удобной, яркой и повседневной. Их можно было легко различить, когда они висели рядом, как и их три вида. Он увидел картину, висевшую в гардеробной, — он сам нарисовал её и подарил Линь Юаню. Когда он снял водонепроницаемую бумагу, перед ним предстал огромный город в стиле стимпанк.

Эффект от распыления краски на картине был довольно хорош. Под серо-чёрным небом высотные здания были окутаны ослепительными неоновыми огнями. Подвесной вагончик тянул за собой радугу света через узкую щель, а голографическое изображение проецировало механического феникса, чьи хвостовые перья падали в поток света. В стоячей воде на улице отражалась радуга цветов, а под чрезмерным световым загрязнением были самые разные люди, в том числе тощий торговец, волочащий за собой старую механическую ногу, наёмник с установленными на руках пулемётами, красивая девушка, в глазах которой отражались потоки данных... Там были только двое обычных людей, которые шли задом наперёд, держась за руки. В руках у мужчины в костюме был букет ярких подсолнухов — единственный чистый, яркий цвет на всей картине. Лу Ци обладал таким характером. Он использовал живопись как средство выражения тайных признаний, которые не мог высказать. Но теперь этот яркий цвет стал особенно ослепительным. Как раз когда он размышлял, что делать с этой картиной, раздался тихий звонок в дверь. Лу Ци в тапочках с помпонами спустился вниз, чтобы открыть дверь. Утренний ветер принёс с собой слабый аромат духов. У двери стояла женщина, а неподалёку от неё был припаркован яркий суперкар с откидным верхом. На ней были солнцезащитные очки, закрывавшие половину лица, но было нетрудно заметить, что у неё красивая внешность и хорошая фигура. Вот только взгляд у неё был слишком неприветливым, острым, как нож. Когда она скрестила руки на груди и оглядела Лю Ци с ног до головы, на её лице появилось выражение превосходства.

Точно такой же, как у Линь Юаня. Лу Ци почувствовал себя неловко, но у него всегда был хороший характер, поэтому он опустил голову и вежливо спросил: «Сестра, вы ищете Линь Юаня?»

Женщина была явно застигнута врасплох.

Линь Сяошуан пришла сюда, чтобы устроить скандал, но её гнев улетучился, как только он назвал её «сестрой». Она обиженно усмехнулась. «У тебя довольно милый рот. Кажется, так ты уговариваешь Линь Юаня? Я знаю, что он сейчас в больнице, и я не найду его здесь. Я пришла, чтобы найти тебя».

Она сняла солнцезащитные очки и слегка вздёрнула подбородок: «Давай поговорим».

Лу Ци посмотрел на её красивое лицо, которое было чем-то похоже на лицо Линь Юаня, и у него возникла догадка, но он всё равно спросил: «Кто вы?»

Линь Сяошуан кивнула: «Я его тётя по отцовской линии».

«О». Лу Ци повернулся боком и впустил женщину. Пока она осматривала комнату, он наклонился и взял её тапочки.

Увидев это, Линь Сяошуан усмехнулась: «Не нужно мне льстить. Что бы ни случилось, наша семья Линь никогда не согласится на то, чтобы вы были вместе».

Лу Ци странно посмотрел на неё, а затем на её высокие каблуки.

— Я не льщу вам, — сказал он, сбитый с толку. — Просто вы очень устанете в этой обуви, и вам будет легче в тапочках.

Линь Сяошуан: ……

Это было действительно чертовски искренне!

Прошлой ночью она смотрела дораму «Хроники злой свекрови» и запомнила лишь несколько реплик. Теперь, глядя в эти ясные глаза, она почти забыла все свои слова. Такой милый мальчик, с такими большими и ясными глазами, почему он ослеп в столь юном возрасте и влюбился в это злое создание Линь Юаня? Но работу, которую поручил ей старший брат, всё равно нужно было выполнить. Линь Сяошуан подавила улыбку и, покачиваясь, направилась к дивану. Лу Ци налил ей стакан теплой воды.

Сквозь клубы пара Линь Сяошуан тихо сказала: «Ты выглядишь довольно чистым. Не таким, как мы думали. Мы думали, что у Линь Юаня есть что-то сомнительное с внешней стороны».

Лу Ци: ……

Он не знал почему, но ему казалось, что у этой сестры странный стиль, как будто она снимается в каком-то сериале и у неё не очень хорошие актёрские навыки. Но то, что она сказала, действительно возмутило его. Он немного разозлился и сдержанно ответил: «Подобное тянется к подобному. Получается, что, по-вашему, Линь Юань может общаться только с такими людьми. Вы тоже считаете, что Линь Юань — сомнительная личность?»

Линь Сяошуан поперхнулся и через мгновение ухмыльнулся: «Ты думаешь, вы двое встречаетесь? Ты живёшь в его доме, ешь его еду, пользуешься его вещами…» Она гордо вздёрнула подбородок: «Сколько он тебе платит за то, что ты с ним спишь?»

Лу Ци странно посмотрел на неё. Он вытянул два пальца и потряс ими.

— Двадцать тысяч? — Линь Сяошуан стала ещё горделивее. Она взяла стакан с водой и сделала глоток, победоносно глядя на Лу Ци, сидящего напротив. — Ты не более чем…

— Две тысячи пятьсот в месяц, — сказал Лу Ци. — Я плачу ему...

Прежде чем он успел закончить говорить об аренде, Линь Сяошуан, сидевшая напротив, начала сильно кашлять. Лу Ци взял со стола салфетку и протянул её обеими руками. Через некоторое время он сказал: «Я покупаю продукты и пополняю запасы большинства предметов первой необходимости. Я не пользуюсь его вещами».

Закончив говорить, он похлопал по лежащей на столе коробке с салфетками и тихо добавил: «Моя».

Линь Сяошуан: ...

Салфетка в ее руках была горячей. Этот маленький зверек Линь Юань был таким смущающим. Прошлой ночью маленького зверька отправили в больницу со сломанным ребром. Госпитализация не требовалась, но мать настояла на том, чтобы оставить её мальчика в больнице для наблюдения. Старший брат спросил Линь Юаня, как он пострадал, но Линь Юань ничего не сказал и попросил его не вмешиваться. Но как её старшему брату было всё равно? След от ботинка на талии Линь Юаня всё ещё был отчётливо виден. Этот удар пришёлся не на талию маленького зверька, а на лицо её старшего брата! Её старший брат быстро нашёл этого ребёнка и отправил её решить проблему.

Линь Сяошуан нахмурилась, достала из сумки чек и двумя белыми, как корни зелёного лука, пальцами подтолкнула тонкий листок бумаги к центру кофейного столика. — Вот два миллиона. Забирай деньги и уходи.

Лу Ци: ……

Он слегка приоткрыл рот, слегка удивившись, и уставился на Линь Сяошуан, словно на комикс. Лу Ци действительно не ожидал, что с ним может случиться что-то подобное. На мгновение он просто подумал, что это абсурд, настолько неестественный, что это даже показалось ему забавным. Он забыл о своём гневе и чуть не рассмеялся вслух.

Слегка кашлянув, Лу Ци отодвинул чек. «Я не возьму эти деньги».

Линь Сяошуан подумала, что услышит нежное признание Лу Ци своему племяннику, и уже собиралась усмехнуться…

Лу Ци: «А что, если ты потом подашь на меня в суд за шантаж?»

Линь Сяошуан: …….

Это не имело значения, у неё всё ещё был козырь. Она убрала чек и медленно произнесла: «У Линь Юаня было много любовников, но он всегда снимал дом за городом. Ты действительно особенный, его первая «красота, спрятанная в золотом доме». Но знаешь ли ты, почему он относится к тебе по-другому? Не потому, что ты ему особенно нравишься, а потому, что ты похож на…»

«Как Му Наньцяо». Лу Ци научился быстро отвечать, моргая, как любопытный ребёнок. «Мы правда похожи?»

Линь Сяошуан: ……

Ничто из того, что произошло после того, как она вошла в этот дом, не соответствовало сценарию. Взмахнув рукой, она просто перестала притворяться. Она сменила свой холодный и отстранённый образ, сбросила туфли на высоких каблуках и удобно откинулась на спинку дивана, словно у неё не было костей. Она пожала плечами и откровенно сказала: «Я не помню, как выглядит Му Наньцяо, но, наверное, у вас похожие характеры? Я слышала от друзей Линь Юаня, что Му Наньцяо был жалким маленьким мальчиком. Хотя он был сыном семьи Му из Шанхая, его не очень-то любили. Его отец попал в автомобильную аварию и лечился за границей. Его мать была нездорова и должна была заботиться об отце, поэтому она оставила ребёнка в Шанхае с дедушкой, чтобы он учился. Когда он был ребёнком, эти хулиганы сколотили банду и часто издевались над ним», — непринуждённо рассказала Линь Сяошуан. — «Линь Юань несколько раз помогал ему, поэтому у них были хорошие отношения».

Лу Ци показалось, что в этом деле есть что-то странное. До сегодняшнего дня он, возможно, не сомневался в этом, но теперь не мог не думать: был бы Линь Юань таким же добрым, если бы был мальчиком? С его точки зрения, было бы удивительно, если бы он не присоединился к банде хулиганов.

Возможно, что…

В тот момент Линь Юань ещё только формировался.

— Больше я ничего не знаю. Линь Сяошуан достала из сумки тонкую сигарету, закурила и выпустила струю дыма. — Красавчик, я думаю, ты серьёзно относишься к свиданиям с Линь Юанем. Послушай совет сестры, он, может, и достоин переспать с ним, но не достоин серьёзной любви.

Лу Ци моргнул. Затем он улыбнулся впервые с тех пор, как Линь Сяошуан вошла в комнату, и на его левой щеке появилась небольшая ямочка.

«Спасибо. Я с ним расстался и собираю вещи, чтобы съехать».

«Тогда всё в порядке». Линь Сяошуан пожала плечами и протянула руку. «Я хочу, чтобы твой следующий парень был любящим, жизнерадостным и сильным».

Лу Ци вежливо взял её за кончики пальцев, потрясённый её прямым благословением. Он прошептал, слегка покраснев: «Спасибо... тогда не ездите на высоких каблуках».

Линь Сяошуан на мгновение опешила, а затем рассмеялась: «У меня в машине есть запасная обувь, и я переоделась в туфли на высоком каблуке перед выходом. Так я выгляжу более эффектно».

Проводив Линь Сяошуан, Лу Ци встал у входа и взъерошил свои мягкие волосы. Он наклонился к зеркальной поверхности декоративной панели и внимательно осмотрел своё лицо. Мокрые волосы, выбившиеся из-под повязки, всё ещё свисали прядями на лоб. Хотя нельзя было сказать, что у него были героические черты лица, они, по крайней мере, были правильными и ясными, красивыми и нежными. Лу Ци потёр лицо, как морская выдра. Так как же эта сестра сразу поняла, что он был снизу, а? Разве не было небольшой вероятности, что в следующий раз он мог оказаться сверху?

Глава 4

В большинстве жилых домов в старом городе не было лифтов, и в коридорах валялся всякий хлам. Углы цементных ступеней стёрлись, обнажив стальные прутья внутри.

Посредник, который вёл нас, с энтузиазмом объяснял: «Мистер Лу, хотя обстановка в этом районе немного старомодная, управление недвижимостью здесь довольно ответственное. На первом этаже много зелени, а в коридорах нет специфического запаха. Это всего в пятнадцати минутах ходьбы от средней школы Хэнцзинь. Если вам нравится эта квартира, вы должны забронировать её как можно скорее. Студенты, которые не живут в кампусе, часто снимают здесь квартиры».

Сказав это, он вытер пот со лба и оглянулся на молодого человека, следовавшего за ним. У этого молодого человека была чистая и нежная кожа, а его круглые глаза придавали ему немного мальчишеский вид. Он производил впечатление человека, с которым легко найти общий язык, но, познакомившись с ним поближе, вы бы поняли, что он не из тех, кого можно уговорить парой ласковых слов. И действительно, когда он обернулся, то увидел, что мальчик нахмурился. Лу Ци не был недоволен условиями в квартире, но ему стало немного не по себе, когда он услышал слово «Хэнцзинь». Эта частная средняя школа, вероятно, принадлежала Линь Юаню и его семье, но он не отказался бы от квартиры с подходящими условиями только из-за этого.

Он был очень доволен квартирой. Она была маленькой, с одной спальней и гостиной, недавно отремонтированной и хорошо освещённой. Полуденное солнце светило прямо с балкона и падало на светлый пол, согревая маленькую гостиную. Поскольку квартира была отремонтирована, она стоила немного дороже других квартир в этом районе, но всё равно была в приемлемом ценовом диапазоне. Это была самая подходящая квартира из всех, что он видел за последние два дня. Лу Ци столкнулся с некоторыми трудностями, когда подписывал договор и готовился перевести деньги. Он обнаружил, что его аккаунт в WeChat был взломан. Он всё утро просматривал квартиры и не знал, как давно его аккаунт был украден. К счастью, после восстановления аккаунта потерь не было. Он пошёл в отель за своим багажом, а затем в супермаркет. Вернувшись с вещами, он обнаружил, что дверь в соседний квартиру открыта и рабочий устанавливает лампы. Лу Ци не мог не взглянуть ещё раз, потому что сосед напротив действительно устанавливал много ламп. У двери стояла не распакованная настенная лампа из пергамента, а дальше внутри была несобранная основная лампа, а также различные маленькие абажуры, вставленные в пенопласт, которые, если не присматриваться, выглядели как маленькие стаканчики. Рабочий всё ещё менял проводку в квартире, и было немного шумно. Когда рабочий увидел, что он стоит у противоположной двери, он сразу же поднял голову и искренне улыбнулся. «Не волнуйтесь, начальник сказал, что после шести часов никаких работ не будет, чтобы дети могли сосредоточиться на домашних заданиях и порешать больше упражнений».

Лу Ци: ……

Да, босс был очень внимателен. Все дети в здании поблагодарили его. Планировка другой комнаты была неудачной, и в ней было недостаточно освещения. Хотя в комнате было темно, не было необходимости устанавливать столько светильников. Это было похоже на небольшую выставку осветительных приборов. Но, в конце концов, это было чьё-то дело. Может быть, этот человек продавал лампы? Лу Ци лишь надеялся, что владелец лампы будет тихим соседом. Он слишком устал после уборки в квартире, поэтому заказал ужин на дом. Он сел на диван в гостиной и включил проектор, чтобы посмотреть фильм.

Тем временем он также отклонил несколько звонков от Линь Юаня и добавил номер этого подонка в чёрный список. Он не знал, о чём думает молодой господин Линь. У него было полно профессиональных подставных лиц, но ему пришлось приставать к нему, любителю.

Через два дня молодой господин Линь уже не вспомнит, кто он такой, точно так же, как он сам выбросил ту картину в мусорное ведро и решил никогда больше ничего не поднимать с земли.

. . . . . . .

На следующий день было прекрасное солнечное утро.

Лу Ци проспал до полудня и достал свой планшет, собираясь заработать немного денег.

В настоящее время его основным источником дохода было выполнение заказов рисованием на платформе «комиссионных» и время от времени выполнение коммерческих заказов. Врач посоветовал ему отдохнуть год и не переутомляться, поэтому Лу Ци решил в следующем году поступить в аспирантуру.

К счастью, он начал зарабатывать деньги, принимая заказы, на втором курсе университета. У него всё ещё были небольшие сбережения и регулярные выплаты от Party A*.

Большинство этих отцов-основателей были милыми и эксцентричными молодыми людьми. Он написал картину, которая выделялась на фоне остальных. Это был воин, половина тела которого была модифицирована с помощью кибернетики, лежащий на спине среди розовых кустов. На правой половине его тела, не подвергшейся модификации, была облегающая чёрная боевая форма, доходившая до шеи. Полузакрытый механический протез глаза излучал голубой свет, а между его губами был яркий розовый лепесток. Вскоре после того, как это изображение появилось в сети, одна девушка написала ему и сказала, что хочет изображение в похожем стиле, но без одежды.

Лу Ци: ……

Она так много платит. Ничего страшного, если я не буду рисовать эту одежду. Должно быть, у девушки была группа единомышленников, потому что вскоре Лу Ци получил множество запросов на похожую эстетику. На платформе скопилось около двадцати сообщений с предложениями, и у некоторых из них истёк срок действия, и они стали серыми. Лу Ци выбрал одно из них и, договорившись с другой стороной, во второй половине дня приступил к рисованию. Поклонники уже спрашивали его о его навыках рисования на планшете в Weibo. Он серьёзно отвечал им один за другим в комментариях, а позже даже начал прямую трансляцию. Изначально он просто отвечал на вопросы и не показывал своего лица. Изображение на планшете было синхронизировано — по крайней мере, та часть эротического изображения, которую можно было транслировать. Но это всё равно вызвало недовольство его бывшего парня. Дело в том, что во время одной из прямых трансляций Лу Ци один из фанатов пошутил: «Жена, у тебя приятный голос».

Линь Юань разозлился и сказал Лу Ци, чтобы тот в будущем не вёл прямые трансляции.

Лу Ци не понимал, но, учитывая его чувства, он сократил количество прямых трансляций. Прошло больше месяца с тех пор, как он вёл трансляцию. Сегодня был рабочий день, и в комнату прямой трансляции зашло не так много людей. В чате было написано: «Жена, ты наконец-то вспомнила пароль». Лу Ци поприветствовал всех и начал рисовать.

Появилось несколько знакомых идентификаторов, и комментарии внезапно оживились.

[Уровень мастерства моей жены в одном предложении: этот рисунок с линиями спустил с меня штаны.]

[Сестра, холодно, пожалуйста, надень что-нибудь потеплее.]

[Это неуважение к моей жене — выходить из комнаты прямой трансляции в штанах.]

Лу Ци: ……

Он поджал нижнюю губу и прошептал: «Давно не виделись. Все по-прежнему такие… такие оживлённые.»

На мгновение шквал сообщений прекратился, а в следующую секунду появилась цепочка «ха-ха».

[Я хочу сменить своё имя на «живая эротика».]

[Мы хотим сказать, что не знаем, как изображать эротику, и вам не нужно её изображать.]

[Если такая хорошая жена публикует непристойные изображения, то это извращение со стороны А или нехватка денег?]

Пальцы ног, спрятанные в тапочки, невольно поджались. Лу Ци немного смутился, но действительно почувствовал, что все были очень оживлены, как стайка щебечущих воробьёв. Как только прозвучали эти плавные слова, его подавленное настроение сразу же улучшилось. Утром он планировал нарисовать первую версию чертежа и показать его папе из «Партии А».

Шквал комментариев в прямом эфире всё ещё не утихал. Лу Ци взглянул на него и вдруг увидел несколько странных сообщений.

Хе-хе[ твоя жена — неудачница, ты знал об этом?]

[@90° Прямой угол, поверни за угол и быстро врежь ему, у этого парня, который вызвался быть третьей стороной, всё ещё хватает наглости вести прямую трансляцию.]

[Ты осмелишься сказать своим друзьям в прямом эфире то, что сказала Right Angle?]

[Бесстыдница, бесстыдница, бесстыдница.]

[Госпожа, госпожа, госпожа]

Таких вопросов становилось всё больше, и другие тоже начали задавать вопросы. Лу Ци перестал рисовать и на мгновение нахмурился: «Прямой угол в 90 градусов? Он действительно договорился со мной о встрече, но я не понимаю, о чём вы говорите?»

Поклонники Лу Ци не поняли, но автоматически встали на его защиту. Они начали агрессивно сопротивляться, и вся зона общения внезапно превратилась в хаос, где то и дело появлялись красные предупреждения о блокировке аккаунтов.

Он никогда раньше не был свидетелем подобной сцены. Рука, державшая ручку, надолго застыла в воздухе, затем он поправил микрофон гарнитуры и тихо спросил: «Кто-нибудь может объяснить? Даже если меня отругают, я должен всё чётко понимать, верно?»

Тон его вопроса был не торопливым и не медленным, всё ещё мягким и вежливым, как ветерок ранней осени, успокаивающий летнюю жару. На мгновение шквал даже прекратился.

[Жена, не нужно быть такой вежливой.]

[Детка, ты такая хорошая, что это ставит тебя в невыгодное положение.]

[Тошнит~ Он действительно хорошо притворяется. Фанатам, которые пишут комментарии, тоже стоит посмотреть, каков ваш «хороший малыш» за кулисами.]

Лу Ци сказал своим поклонникам, что увидит их в следующей прямой трансляции, затем вышел из эфира и нашёл ссылку на видео в комментариях.

90 ° Right Angle Bend изначально был ведущим игрового канала, транслировавшего несколько игр с расшифровкой ужасов. Сначала все было вяло, некоторым фанатам он нравился просто за приятную внешность, и только позже он признался, что он гей, и появился в прямом эфире со своим парнем. У них обоих была чистая и нежная внешность, привлекающая внимание. Они общались друг с другом и посыпали сахаром во время прямых трансляций, и количество фанатов резко возросло. В наши дни Right Angle редко публикует игровые трансляции. Загруженные видео — это ролики о том, как два человека ходят по магазинам, и несколько ежедневных видеоблогов. Некоторое время назад он договорился с Лу Ци о том, что тот нарисует аниме-изображение его и его парня по мотивам хоррор-игры, вышедшей несколько лет назад. Right Angle сказал, что их напечатают на плакатах и раздадут фанатам в качестве призов в лотерее. Процесс разработки прошёл гладко, и «Прямой угол» остался очень доволен готовым продуктом. После этого они с Лу Ци не общались.

Так было ли здесь какое-то недоразумение?

Однако, когда он увидел название видео, опубликованного «Прямым углом 90°», Лу Ци был ошеломлён.

[Посмотрите на возмутительные оскорбления, которые я получал как гей на протяжении многих лет]

Лу Ци: ? ? ?

Название, казалось, не имело к нему никакого отношения. Произошло ли какое-то недоразумение? В начале видео Right Angle рассказал о некоторых странных вещах, с которыми он столкнулся во время учёбы в университете, в том числе о носках, которые ему подарил спортсмен, и о таксисте, который потрогал его за бедро и похвалил за выносливость... Лу Ци не услышал важных моментов, поэтому он прибавил громкость и пошёл к холодильнику, чтобы взять кусочек арбуза. Когда он съел половину, красивый парень на видео заговорил о четвёртом пункте.

«Несколько дней назад я договорился о том, чтобы меня и Хани-Беар нарисовали. Я также слышал кое-что нелицеприятное о кружке художников, поэтому решил найти известную жену, ба. Потом я нашёл жену с миллионом поклонников…»

Лу Ци: ……

Это было похоже на него.

«Угадайте, что случилось, малышки? Ай! Давайте я покажу вам историю чата».

Далее был скриншот истории чата.

Геге[, ты так много знаешь? Тебе обычно нравится эта поза?]

. . .

[Ты хочешь, чтобы твоя талия была такой мягкой? В реальном мире это трудно найти, Геге. [застенчиво]]

. . .

[Ты шутишь, Геге? С тобой весело общаться во время прямых трансляций. Ты всегда такая скромница?”]

Слова этого художника были не только непрофессиональными, но и очень вульгарными. Даже читая скриншоты, люди чувствовали себя крайне неловко. В комментариях было полно ругательств, и Лу Ци тоже чувствовал, что этот человек действительно испортил атмосферу.

В конце скриншота, намеренно или случайно, была показана большая часть профиля собеседника в WeChat. В этом маленьком квадрате было фиолетово-синее море звёзд.

Кусочек арбуза выпал из рук Лу Ци...

Сам того не зная, он приставал к другому мальчику?!

После долгих раздумий он пришёл к выводу, что такая случайность могла произойти только вчера, когда его аккаунт в WeChat был взломан. Он достал свой мобильный телефон и просмотрел контакты, но не смог найти «Прямой угол», поэтому Лу Ци отправил личное сообщение на Bilibili, чтобы объяснить, что его аккаунт был украден. Правый Угол не ответил. Количество комментариев к его видео удвоилось, и комментарий с наибольшим количеством лайков был на первом месте. Кто-то догадался по аватару, что это оригинальная работа Лу Ци.

[@LUDeer,[2] это ты? Тебе стоит выйти и сказать это, раз уж ты набрался смелости преследовать других, а]

Кто-то ответил ниже:

[Хе-хе, конечно, такой человек осмелится сделать это только тайно. Как крыса в канаве, он, конечно, не осмелится выйти на бой]

Были и поклонники Лу Ци, которые услышали эту новость и яростно возразили:

[Хочу обменять Луну: как можно опознать Бога-оленя по аватару из звёздного моря? Любой может использовать его, ах]

[Эфирный: я договорился о работе для взрослых, и жена Сяо Лу была очень терпелива и вежлива.]

[Да, это Мясо Мясо Эх: Верно, а. И он опытен и сведущ, какую просьбу он не видел раньше? Почему его вдруг привлекла такая посредственная эстетика? Это не значит, что такое поведение не следует осуждать, оно безусловно должно быть осуждено! Но мы должны выяснить, он ли это, ба]

[Серендипити ответила @Да, это мясо. Мясо, эх: чёрт, в твоих словах есть смысл]

[Девять сантиметров тумана: я не могу не смеяться. Какое это имеет отношение к знаниям? Возможно ли, что он бабник и не испытывает никаких чувств к вам, женщинам? Конечно, он не будет с вами флиртовать, но не сможет себя контролировать, когда увидит кого-то, кто ему нравится]

Позже в комментариях кто-то обругал поклонников Лу Ци за бесстыдство. Кто-то явно задавал тон в комментариях, говоря, что это просто шутка, в то время как другие критиковали сексуальную ориентацию Right Angle. Казалось, что эти комментарии были от лица Лу Ци, но на самом деле они только усилили противоречие и разозлили фанатов Right Angle ещё больше.

Лу Ци прождал час, но ответа от «Прямого угла» так и не последовало. Напротив, количество его личных сообщений, казалось, увеличилось. Он нажал на них и быстро просмотрел. Слова «извращенец» и «развратник» занимали больше половины экрана. Некоторые фанаты также просили его объяснить этот вопрос. Лу Ци всё ещё надеялся поговорить с Right Angle наедине, чтобы обе стороны могли объяснить, что это было недоразумение. Хотя Right Angle принял не того человека, его действительно преследовали. Возможно, он не стал спокойно разбираться из-за своего гнева.

Он подождал до ночи, но «Правый угол» не ответил на его личное сообщение.

В это время «Weibo» Лу Ци и раздел комментариев на «Bilibili» попали в руки врага, и он даже не мог читать свои личные сообщения. Затем в списке популярных запросов внезапно появился вопрос о сексуальных домогательствах, заняв девятое место, ни высокое, ни низкое.

Лу Ци: ……

Это было странно. Действительно немного странно. Следует знать, что на восьмом месте был популярный юноша, чьи отношения были раскрыты. Как он мог оказаться в топе поиска плечом к плечу с этим юношей? Если бы он не смог выяснить, кто устроил эту заварушку, его результаты вступительных экзаменов в университет были бы напрасными. Лу Ци нахмурился, достал номер телефона Линь Юаня из чёрного списка, как будто подбирая мусор, и набрал его. Раздался всего один гудок, прежде чем трубку быстро взяли.

— Сяо Ци…

— Что ты хочешь сделать? — Лу Ци глубоко вздохнул. — Ты украл мой аккаунт? Ты создал горячую тему?

Послышался шорох. Линь Юань, похоже, отошёл в более тихое место. Он сказал: «Я хотел, чтобы ты сам позвонил мне».

Этот человек не стоял перед Лу Ци, иначе ему очень хотелось бы ударить его по голове.

«Линь Юань, я сожалею об этом», — сказал Лу Ци, скрежеща зубами.

Линь Юань оживился: «Ты сожалеешь о расставании? Это не имеет значения, просто хорошо, что ты это понял. Где ты? Я сейчас приду…»

«Я жалею, что не ударил тебя ногой по голове!» Лу Ци быстро поискал в интернете, как проклинать людей, и выбрал самое короткое предложение. Он очень серьёзно прочитал его по слогам: «Пошёл ты к чёрту, дядя! Ты, собака!»

Линь Юань: ……

Лу Ци услышал смех Линь Юаня и вдруг почувствовал, что тот, должно быть, психически нездоров. Он также вспомнил шутку, которую часто используют в комментариях: зачем ты его награждаешь?

Лу Ци: ……

Этот парень был действительно ненормальным. Он повесил трубку и сразу же позвонил в полицию.

* — Party A daddies = шутливый способ обращения к спонсорам.

Глава 5

У Лу Ци был сохранен смайлик на его мобильном телефоне. Два мультяшных персонажа разговаривали, и над головой одного из них появилась диалоговая панель. Он сказал другому персонажу: «Мне так нравятся твои работы».

Затем другой персонаж взял диалоговую коробку и держал её в руках, пока спал. Во время каникул, когда родители Лу Ци узнали, что он гей, он постепенно исцелялся благодаря любви своих фанатов. Этот смайлик отражал его состояние в то время. Лу Ци тоже знал, что любовь в интернете ненадёжна и может исчезнуть в мгновение ока, но когда на него действительно нападали со злым умыслом так много незнакомцев, он всё равно неизбежно чувствовал себя подавленным. Как маленький грибок, который увял и поник после того, как его побили ветер и дождь. Он опубликовал скриншот своего интерфейса поиска в WeChat на Weibo, а также скриншот получения дела из полицейского участка. Обычные люди неизбежно растерялись бы, столкнувшись с таким гигантом, как столица, но Лу Ци всё ещё верил в справедливость закона, и, по крайней мере, его сняли с розыска. Просто нужно было подождать результатов, а пользователи сети, которых подстрекали тролли и которые не знали правды, уже превратили его раздел комментариев в хаос.

[Тот, кто первым вызовет полицию, невиновен, не так ли?]

. . .

[Эй, последний человек, который сказал, что его аккаунт взломали, — это профессор университета, который приставал к первокурсникам. У таких извращенцев, как вы, один мозг на всех?]

. . .

[Ты действительно вызвал полицию. Тебя же не ударят по лицу, верно? (закрывает лицо, смеясь)]

. . .

[Пострадавший даже отправил тебе код WeChat, но ты самоуничтожился здесь и даже выдвинул ложные обвинения. Цок, цок, ты действительно толстокожий]

Лу Ци даже получал личные сообщения с угрозами его личной безопасности. Невозможно было сказать, сколько там было троллей, а сколько прохожих, которые просто хотели «восстановить справедливость», не зная правды. Голоса «верующих» стали теряться среди сомнений, заполонивших экран. Лу Ци временно отключился от интернета и три дня не читал никаких новостей онлайн, ожидая отчёта от полиции.

На четвёртый день его вытащил из гнезда двоюродный брат Ли Имяо. Его двоюродный брат — яркий и аппетитный малыш с головы до пят. Он схватил Лу Ци за шею и чуть не сбил его с ног.

— Гэ! Не слушай этих старых псов, которые пукают в интернете. Какого мужчину ты не можешь найти? Ты бы всё равно пошёл приставать к тому мерзкому типу, у которого, похоже, больные почки? Ли Имяо сказал: «Пойдём! Я отведу тебя повеселиться! Давай найдём мужчину!»

Лу Ци всё ещё спал, когда открыл ему дверь. Его волосы были спутаны, а на щеке виднелся красный след. Он непонимающе уставился на своего двоюродного брата, который рылся в его вещах в шкафу. Через некоторое время он успокоился и, обняв одежду, которую дал ему двоюродный брат, потёр глаза и сказал: «Лучше не уходить. У меня ещё есть…»

Он сделал паузу. Что ещё там было? Последняя партия А отменила свой заказ, его личные сообщения были полны вредоносных дизайнерских приглашений, и не было ответа на обсуждаемое деловое предложение. С этим ничего нельзя было поделать.

— Пойдём, пойдём! — Ли Имяо втолкнул его в ванную. — Пора выйти и повеселиться, зачем ты выращиваешь грибы дома? Какая пустая трата твоего лица, ах. Гэ, если бы я выглядел как ты, я бы менял мужчин три раза в год.

Из ванной донёсся приглушённый голос Лу Ци, очень тихий: «Почему три… разве нельзя было сделать только один?»

«Гэ, у тебя всё ещё есть эти амбиции?» Ли Имяо коснулся подбородка и подумал о том, как Ге выглядел только что. Как сонный маленький кролик, которого вытащили из гнезда, с красными глазами, милый и мягкий, так и хочется его погладить. Он расхохотался, держась за дверь ванной, и продолжал хохотать. «Гэ, просто подумай об этом. Сегодня Диди покажет тебе мир и ты поймёшь, насколько ты востребован. Те, кто ругает тебя в интернете, просто идиоты».

В реальном мире мало кто из тех, кто знал Лу Ци, недолюбливал его. Ли Имяо никогда не встречал такого хорошего человека, как Лу Ци. Он был обаятельным и красивым, обладал мягким характером и всегда ставил чувства других людей на первое место. До средней школы он почти не общался со своим двоюродным братом. Лу Ци был тем, кого родители называли типичным примером того, к чему другие не могли приблизиться. В средней школе он начал участвовать в спасении бродячих кошек, жертвовал часть своих карманных денег ученикам начальной школы, живущим в бедных сельских районах, и показывал выдающиеся успехи в учёбе. Много раз услышав о том, какой его двоюродный брат выдающийся, он начал инстинктивно ненавидеть это имя. В конце концов, это был легендарный «сын маминой подруги». Он чувствовал, что этот кузен, с которым он встречался всего несколько раз, был бесхарактерным добряком. Только после того, как родители Ли Юмяо узнали о его сексуальной ориентации и несколько «образовательных» сеансов не увенчались успехом, по дороге в школу его остановили несколько крепких мужчин и затащили в фургон. Он давно слышал, как родители говорили об этом. Они планировали отправить его в какой-то институт на «лечение». Когда большую часть его тела запихнули в машину, он был в полном отчаянии. Но Лу Ци появился на маленьком электровелосипеде, словно луч света, пробивающийся сквозь тяжёлые тучи. Лу Ци, который в то время учился в третьем классе старшей школы, выглядел опрятным и нежным, а его кожа была такой белой, что практически светилась на солнце в середине лета. Увидев, как его двоюродного брата запихивают в фургон, Лу Ци на мгновение опешил, а затем решительно подъехал на маленьком электровелосипеде. Ли Имяо увидел твёрдые, ясные глаза Лу Ци между руками этих сильных мужчин, а затем маленький электромул в цветах торгового центра вырвался вперёд и сбил с ног двух мужчин. Лу Ци протянул руку, чтобы схватить его, и он взял эту тонкую, красивую руку, быстро забрался на электромула, и его двоюродный брат увез его прочь. Летнее солнце было ярким и жарким, и тени от деревьев отбрасывали пятнистые тени на слегка худые плечи и спину Лу Ци. Ли Имяо сидел позади, чувствуя, как его руки и ноги постепенно согреваются. Он не знал, было ли это из-за солнечного света или из-за его двоюродного брата. Позже он бросил учёбу, чтобы работать, и сбежал из этого удушающего дома, а Лу Ци каждый месяц помогал ему. Ли Имяо не мог понять, как незнакомцы, которые совсем не знали его и никогда не встречались с ним, могли говорить о нём плохо, не зная правды. Когда они вдвоём ехали в такси по обочине, Ли Имяо с гордостью указал на тёмные круги у себя под глазами: «Я всю ночь их отчитывал. Чёрт, я ругал их, пока не заблокировал три аккаунта. Если бы такой человек стоял передо мной, я бы ударил его левой, а потом повалил на землю и избил до полусмерти…»

Он жестикулировал и танцевал, но он был не таким высоким, как Лу Ци, и таким худым, что всё это было сплошным притворством и хвастовством. Глядя на блестящие капли воды в уголках его глаз, Лу Ци наконец не выдержал и рассмеялся. Его ресницы отбрасывали тени под уличным фонарём. Его глаза были опущены, и казалось, что в них течёт лесной ручей, отражающий небо. Голос Ли Имяо внезапно оборвался, и через мгновение он пробормотал: «Гэ… почему у тебя такие красивые глаза…»

— Ты тоже симпатичный, — Лу Ци затащил его в машину. — Я просто найду уголок, где можно посидеть. Иди поиграй сам и не беспокойся обо мне. Я просто хочу немного посидеть в компании.

Ли Имяо рассмеялся, ха-ха, и согласился, но его глаза бегали по сторонам. Лу Ци подозрительно посмотрел на него. «Что ты задумал?»

Ли Имяо: «Говорю тебе, тебе не нужно бояться».

Лу Ци: «……»

— Я… я нашел тебе очень симпатичного парня… — виновато сказал Ли Имяо. — В любом случае, ты расстался со своим бывшим парнем, и в этот период у тебя не так много работы, так почему бы не…

Лу Ци решительно сказал: “Водитель, остановите машину!”

— Нет, гэ! — Ли Имяо подбежал и обнял Лу Ци за талию. — Что я могу сделать, чтобы между вами с ним что-то произошло? Просто поболтай с ним и расслабься, аййо~ мой лучший брат~ Я действительно приложил много усилий, чтобы найти это идеальное блюдо, почему бы тебе просто не взглянуть~

. . . . . . .

Не в силах выносить щенячье нытьё Ли Имяо, Лу Ци наконец сел за барную стойку, намереваясь доходчиво объяснить всё этому человеку. У него не было сил на новые отношения. Свет в баре был приглушённым, и молодые люди танцевали на танцполе. Шумная обстановка и ритмичная музыка наконец-то немного развеяли его тревогу.

Лу Ци держал в руках стакан с колой и говорил себе: «Видишь ли, на самом деле все слишком заняты, и у них нет времени нападать на незнакомцев. Так что не волнуйся, это скоро пройдёт».

Пока он был погружён в свои мысли, краем глаза он заметил пару длинных ног, и кто-то сел напротив него. Лу Ци поднял взгляд и на мгновение растерялся, увидев своего партнёра по «свиданию вслепую». Неизвестно, был ли он метисом, но черты его лица были особенно глубокими и красивыми. Он был полон сил, с густыми чёрными волосами, которые завивались между его утончёнными бровями. Форма его глаз полностью отличалась от формы глаз Лу Ци. Уголки его глаз были узкими и острыми, он смотрел на людей с безразличным и властным видом. Во всём его теле чувствовалось богатство, и он излучал озорство, сидя со скрещенными ногами, как модель из компьютерной игры. Если бы не кокетливая бордовая рубашка, Лу Ци подумал бы, что принял не того человека.

Но на всякий случай Лу Ци всё же спросил: «Ты Леон?»

Мужчина не ответил, но удивлённо приподнял брови, его глаза сверкнули. Он оглядел Лу Ци с ног до головы и через мгновение усмехнулся: «Да, это я».

Он добавил: «Извините, меня давно никто так не называл, поэтому я не сразу отреагировал».

Его поведение было несколько гордым и высокомерным, что немного смутило Лу Ци. Неужели в наши дни такой тип мужчин более популярен на свиданиях вслепую? Когда Лу Ци посмотрел на него, тот ответил ему взглядом, в котором читалось необъяснимое веселье.

Лу Ци выглядел красивым и опрятным, по темпераменту он был где-то между юношей и молодым мужчиной. Возможно, он сам этого не замечал, но бесчисленное количество глаз по всему бару поглядывали в его сторону, то украдкой, то пристально, и большинство из них смотрели на Лу Ци. Сидя здесь и обсуждая дела с таким «маленьким другом», он чувствовал себя беспринципным и виноватым. На сцене официально началось представление, и внезапно заиграла рок-музыка. Чтобы собеседник его услышал, ему пришлось встать и сесть рядом с мальчиком.

«В следующий раз не назначай встречу здесь». Он наклонился к Лу Ци и сказал: «Пойдём в отель напротив».

Лу Ци: ……

А? Это было свидание вслепую или перепихон? Так прямолинейно? Лу Ци почувствовал, как у него запылали уши. Из-за оглушительной музыки ему пришлось повысить голос, чтобы сказать: «А следующего раза не будет. Я не думаю, что мы подходим друг другу…»

Музыка звучала слишком громко, и слово “мы” было непонятным.

Мужчина услышал только то, что это было неуместно. Он нахмурился и продолжил наклоняться ближе, чтобы говорить Лу Ци на ухо: «Если ты считаешь, что это дорого, мы можем это обсудить… но один раз — это не проблема, верно?»

Сказав это, он тупо уставился на то, как это милое ушко, покрытое мягкими чёрными волосами, постепенно краснеет и в конце концов становится цвета клубничного молока.

У него было предчувствие, что что-то не так.

Лу Ци уставился на него широко раскрытыми глазами, как какое-то мягкое маленькое животное с вздыбленной шерстью.

— Дорого… — Его голос слегка дрожал. — Ты, ты… ты…

Увидев Лу Ци в таком состоянии, собеседник ещё сильнее нахмурился, и на его красивом и ярком лице промелькнуло раздражение.

— Мы заранее договорились о цене, и залог был внесён. Вы собираетесь отказаться от своих слов?

Лу Ци: ……

Мама! Он это имел в виду? Неужели этот маленький дурачок Ли Имяо нашел ему маленькую уточку? Его разум был наполнен криками «кря-кря-кря». Он не знал, куда девать руки и ноги, и от этого его лицо покраснело, а жар начал распространяться на шею.

Подождите… Проституция была вне закона! Лу Ци не мог не бросить беглый взгляд на этого мужчину. На тёмно-бордовой рубашке были расстёгнуты две пуговицы. Марка была незнакомой, но ткань была высокого качества, а на шее у мужчины висела красивая серебряная цепочка. Она блестела над ключицами, а мышцы груди подчёркивали форму одежды. Они были не слишком большими, но очень приятными глазу.

Это был не кто иной, как первоклассный секс-работник. Но….. Он нарушал закон!

Маленький мозг Лу Ци, который несколько дней бездействовал, начал быстро работать. Он подумал, что Ли Имяо, который приставал к проститутке, тоже нарушил закон. Если он сообщит об этом маленьком инциденте и сопроводит Ли Имяо в полицейский участок, сможет ли он получить более мягкий приговор? Увидев, что утёнку явно не терпится, Лу Ци отвернулся и молча включил функцию записи на своём телефоне.

Он также записал телефонный разговор с этим псом Линь Юанем. Жаль, что Линь Юань не признался напрямую во взломе аккаунта, так что это нельзя было использовать в качестве прямого доказательства. На этот раз он усвоил урок и ясно дал понять свою позицию, когда открыл рот: «В следующий раз такого точно не будет!!!»

Опасаясь, что запись будет некачественной, он был прямолинеен и решителен, как ребёнок, обещающий воспитательнице в детском саду, что больше не будет ошибаться.

Мужчина: ……

Если бы не было, то не было бы. Не похоже, что этому репортёру нужно было внезапно проявлять свою решительность и пытаться его напугать. Он встал, его взгляд был холодным и пристальным: «Залог не возвращается, и такому человеку, как вы, у которого нет репутации, больше не место в этом бизнесе».

Лу Ци чуть не рассмеялся. Тогда большое вам спасибо, вы очень гордитесь собой? Что ж, у него были основания для гордости. Его лицо, талия и ноги стоили очень дорого.

Другая сторона уже произнесла слово «залог», и Лу Ци осторожно и предусмотрительно начал действовать от имени правоохранительных органов: «Я могу отдать вам остаток, но я сегодня немного устал и не хочу вступать с вами в сексуальные отношения. Однако я не могу тратить деньги впустую. Как насчёт того, чтобы вы… стали моей моделью и позволили мне нарисовать вашу фигуру?»

Обычно он бы постеснялся произнести слова «сексуальные отношения», но его телефон был включён на запись, поэтому ему пришлось говорить чётко и держать маленькую уточку неподвижно. Он собирался отправить сообщение в полицию. Другой человек продолжал смотреть на него. Его взгляд из холодного стал пустым, затем постепенно прояснился и, наконец, превратился в естественную улыбку. К сожалению, улыбка не затронула его глаза, которые были холодны, как два ножа, направленных на него. Лу Ци не воспользовался возможностью отправить сообщение. Мужчина долго молчал. Судя по тому, как он смотрел вниз, опрятный молодой человек сидел, опустив голову, и его длинные ресницы трепетали, как крылья бабочек.

Он явно немного запаниковал, но притворялся спокойным. Это было немного мило. Раздражение от того, что его приняли за утку, было наполовину подавлено, и он не мог не задуматься: возможно ли такое совпадение? Эту утку тоже звали «Леон»?

Интересное совпадение. Используя то же имя, что и он. Как только он собрался открыть рот, чтобы решить эту проблему, он услышал, как Лу Ци тихо сказал: «Это… тебе всё равно придётся снять одежду, чтобы оказать услуги. Быть моделью — значит не двигаться и экономить энергию, верно?»

«……» Мужчина улыбнулся, как сытая лиса, дразнящая кролика. «Я к вашим услугам, так что, конечно, я постараюсь вас удовлетворить. Насколько мне следует снять одежду? Могу я оставить нижнее бельё? Или…?» С улыбкой в голосе он закончил: «Полная нагота?»

Он произнёс эти два слова на стандартном английском, и последняя нота была слегка хрипловатой, щекочущей слух.

Говоря об этом, Лу Ци серьёзно задумался. «Вы можете надеть нижнее бельё».

— Тогда… спасибо. — Он подавил улыбку и краем глаза увидел, как мужчина в соседней кабинке встал и огляделся. На нём была бордовая рубашка из искусственного шёлка в том же стиле.

«Цк.» Мужчина нахмурился и искоса взглянул на Лу Ци. В тусклом свете бара профиль мальчика казался белым, как фарфор ручной работы. Как он посмел просить денег на такое? Кто должен давать деньги кому-то? Но Лу Ци не заметил другую бордовую рубашку и всё ещё размышлял о том, когда позвонить в полицию, когда увидел, что мужчина рядом с ним внезапно повернулся боком, словно собираясь уйти. Неужели он что-то заподозрил? Лу Ци сделал глубокий вдох и изо всех сил постарался вести себя как опытный клиент. Он схватил мужчину за тонкую руку и двусмысленно погладил её.

«Ч…… возьми немного взаймы».

Под его взглядом маленькая уточка вдруг бесстыдно рассмеялась. Лу Ци был озадачен. Затем мужчина наклонился, погладил её по голове, развернулся и ушёл.

Лу Ци: А-а-а!!

Его шанс получить снисхождение для себя упущен!! Где же Ли Имяо, этот отвратительный безграмотный юрист?!

. . . . . . .

Когда он вышел через заднюю дверь бара, ожидавший снаружи помощник наклонил голову и шагнул вперёд, чтобы подать ему пальто. Он подождал немного, но босс не двигался. Он с сомнением поднял взгляд и увидел, что босс в хорошем настроении, его губы изогнуты в улыбке, а безупречное лицо сияет.

Ассистент: ? ? ?

Было ясно, что другая сторона ошиблась с адресом, и поездка босса оказалась напрасной, но он, похоже, всё равно был в хорошем настроении.

Он тихо спросил: «Мистер Му, вы всё ещё планируете искать этого репортёра?»

— Да, — Му Наньцяо коснулся тыльной стороны своей ладони. На ней всё ещё было несколько красных следов. Этот маленький друг сильно её тёр.

«Я продам эту новость, чтобы она вышла до Праздника лодок-драконов…» Он улыбнулся. «Пожелайте моему дорогому дяде удачи на празднике».

Помощник сделал два шага, но босс снова остановился.

Помощник: «Господин Му?»

Му Наньцяо на мгновение задумался, затем повернулся в сторону и постучал в заднюю дверь бара. «Там есть утка по имени Леон. Найди его и скажи, чтобы он сменил имя, а затем убирался из района Чунсинь и занимался делами в другом месте».

Ассистент: ? ? ?

Глава 6

Близилось раннее утро, когда Лу Ци заметил Ли Имяо в пьяной толпе. Молодой человек тоже был пьян. Лу Ци вытащил его, отказавшись от двух девушек и молодого человека, который хотел добавить его в WeChat.

— Гэ~ Хехе~ — Ли Юмяо улыбнулся, уткнувшись в плечо Лу Ци. — Смотри, какой ты популярный…

Лу Ци схватил его за загривок и прижал к фонарному столбу. У него было несчастное выражение лица, но глаза были слишком невинными, и он был похож на сердитого котёнка. Как и ожидалось, Ли Имяо не испугался. Когда подул холодный ветер, его опьянение немного ослабло. Он заискивающе улыбнулся и наклонился ближе, чтобы спросить: «Гэ, а что насчёт того мальчика? Тебе понравилось с ним болтать?»

Лу Ци поднял пальцы и постучал себя по голове, отчего Ли Имяо вскрикнула ой, ой.

— У тебя слишком много наглости! Как ты посмел приставать к проститутке? — Лу Ци был в ярости. — Что ты будешь делать, когда это станет известно, когда ты в будущем будешь сдавать экзамен на государственную службу?

— Ой! Гэ, я не смог пройти квалификационный экзамен. Великий учёный Ли Имяо обошёл колонну и спрятался за фонарным столбом, наконец придя в себя. — Какая проститутка? Гэ, о чём ты говоришь?

Лу Ци пересказал то, что только что произошло, и сердито заключил: «Скажи мне! Сколько это стоило! Этот человек выглядел таким дорогим, он стоит пять тысяч в минуту!»

Ли Имяо громко рассмеялся. «Ты слышал, что только что сказал? Гэ! Я зарабатываю всего шесть тысяч юаней в месяц!»

Они посмотрели друг на друга. Ли Имяо, может, и ненадёжный, но его финансовое положение стабильно и надёжно.

— Эн… — сказал Ли Имяо. — Гэ, ты не того человека узнал? Но я не думаю, что это была полная ошибка. Он спросил цену, когда подошёл, так что это было профессионально! Я имею в виду, разве можно сравнить того, кто платит пять тысяч в минуту, с тем, кого я для тебя нашёл?

Лу Ци: «Так как же зовут того, кого ты для меня присмотрел?»

«Лай Энь, ах! его зовут Лай Энь!»

Лу Ци: ……

. . . . . . .

Господин Лай встал, и Лу Ци попросил Ли Имяо объяснить, что произошло. Ли Имяо расспросил своих друзей о том, что случилось той ночью, и на следующий день позвонил Лу Ци, чтобы доложить.

— Это довольно странно. На следующий день кто-то сообщил, что в баре занимались проституцией, и был арестован мужчина по фамилии Лай. Говорят, он был там, чтобы продавать…

Сердце Лу Ци ёкнуло, и он с тревогой подумал: «Неужели они арестовали не того человека?»

— Гэ, угадай, что случилось дальше? — тон Ли Имяо внезапно повысился. — Этот парень по фамилии Лай на самом деле был плохим человеком! В ту ночь его забрала его невеста!!

Дыня становилась всё больше и больше, как снежный ком. Лу Ци быстро спросил шёпотом: «Значит, твой друг сказал той девушке, что он…»

— Я говорю, ах! Сестра тут же расцарапала этому подонку всё лицо! Ли Имяо злобно пожелал, чтобы этот кобель, изменяющий жене, умер, не оставив потомства. Затем он удручённо сказал: Гэ, прости меня.

Его первоначальным намерением было лишь сделать Лу Ци счастливым.

Лу Ци хмыкнул. «В будущем не будь таким безрассудным. Я боюсь, что ты не очень хорошо разбираешься в людях и можешь встретить кого-то не очень порядочного».

Ли Имяо протяжно вздохнул: «Хорошо, что ты его проигнорировал, иначе было бы трудно понять, кто из них был подлецом».

Кто-то позвонил ему на телефон, и Ли Имяо попрощался с ним, прежде чем поспешно повесить трубку. Лу Ци отбросил телефон и бросился на кровать.

На самом деле, этот безрассудный маленький кузен всё же был полезен. Если бы этот инцидент не отвлек его внимание, Лу Ци, вероятно, сейчас был бы ещё более подавлен. Он поднял руку, чтобы потереть опухшие и болезненные виски. Под глазами всё ещё виднелись синяки. В последние дни он плохо спал.

Слухи ходили уже неделю. Возможно, это можно было назвать кибербуллингом. Сначала он думал, что в худшем случае он просто не сможет заходить в интернет, но до него снова и снова доходили новости. Друзья из реального мира или из круга общения слышали новости и тоже звонили ему один за другим. Были люди, которым он действительно был небезразличен, а были и те, кто просто наблюдал за происходящим. Лу Ци мог только снова и снова объяснять, что он не извращенец, который пристаёт к другим. Он действительно немного устал. Но он не хотел опускать голову перед Линь Юанем. Даже если бы он сдался, он бы никогда не помирился с Линь Юанем. Но негативные сообщения, которые он продолжал получать, смешивались с личными угрозами, и это влияло на его жизнь.

Лу Ци установил камеру за дверью. Поскольку в старом здании постоянно отключалось электричество, он купил камеру с аккумулятором, которая могла работать три-четыре дня даже при отключении электричества.

За последние два дня к нему переехал сосед. Этот сосед, с которым он ещё не был знаком, похоже, предпочитал русскую музыку. Сегодня звучал «Танец с саблями» Чайковского. На самом деле звук был не очень громким. В квартире Лу Ци было слишком тихо, поэтому яркая и живая музыка танцевала и прыгала в его маленькой гостиной. Его диван стоял рядом с гостиной соседей. Лёжа на нём, он мог немного слышать, что происходит в соседней комнате, и засыпал под музыку. Когда он открыл глаза, на улице уже стемнело, а музыка прекратилась. Он протёр глаза и сел, коснувшись выключателя торшера.

Раздался щелчок, но в комнате по-прежнему было темно.

Лу Ци отреагировал с опозданием. О. Снова отключилось электричество. Он нащупал свой телефон и, открыв его, увидел на экране блокировки сообщение от незнакомца.

[Мусор вроде тебя должен умереть. Твои фанаты довели Right Angle до депрессии…]

Лу Ци не хотел больше читать и провёл пальцем по экрану, чтобы закрыть сообщение. Однако экран блокировки стал чувствительным, и в свете, падавшем от здания напротив, он разблокировался со щёлканьем.

[Тряпка, ты должен умереть. Твои фанаты довели Right Angle до депрессии. Если с ним и Honey Bear что-нибудь случится, ты должен умереть, чтобы искупить свои грехи. Если ты этого не сделаешь, я тебе помогу.]

Кончики пальцев Лу Ци дрожали, когда он выключал телефон. В комнате снова стало темно. Он сидел на диване и молча размышлял. Он не знал, была ли депрессия 90° Right Angle настоящей или притворной, но если так будет продолжаться, ему, возможно, придётся обратиться к психиатру.

Пока он размышлял, кто-то вдруг тихо застонал за дверью. Это был слабый мужской голос. Лу Ци подсознательно напрягся, как испуганная кошка в темноте, которая так насторожилась, что её хвост ощетинился.

Он хотел позвать Ли Имяо, но потом подумал, что Ли Имяо на полголовы ниже его и на самом деле просто стручок, поэтому выбросил это из головы. Он включил фонарик на своём мобильном телефоне, на цыпочках подошёл к кухонному шкафу и достал инструмент, оставленный там хозяином после ремонта.

Стоя у обувного шкафа у двери, Лу Ци включил приложение на телефоне, подключённое к его камере. Камера была зелёной в режиме ночного видения, но Лу Ци увидел большую чёрную фигуру, свернувшуюся у двери его соседа. Не совсем верно будет сказать, что он свернулся калачиком. Мужчина просто сидел на земле, согнув одну длинную ногу и вытянув другую. На нём была чёрная толстовка с капюшоном, который скрывал большую часть его лица. Он просто сидел так, опустив голову. Несколько раз Лу Ци видел, как он вставал, опираясь руками о цементный пол коридора, и его высокое тело слегка дрожало. Возможно, он был кем-то, кто нуждался в помощи.

Если бы это было раньше, Лу Ци вышел бы с фонариком, чтобы помочь человеку подняться. Но сообщение, которое он только что получил, в сочетании с угрозами, которые он получал в последние несколько дней, сгустилось в его сознании, как тёмная туча. Он сжал металл в руке, и от холода его конечности онемели. Словно почувствовав, что за ним кто-то наблюдает, мужчина перед камерой внезапно поднял голову. Лу Ци широко раскрыл глаза. Несмотря на то, что лицо было бледным и мрачным в объективе ночного видения, тот, кто увидел его однажды, никогда его не забудет.

Это оказался Леон, маленькая уточка.

Щелк—

Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась на небольшую щель. Свет от мобильного телефона проник в эту щель и упал не прямо на лицо человека, а на его руку. Рука, лежащая на колене, сделала хватательное движение, словно он хотел удержать этот холодный белый свет. Сидя на земле, Му Наньцяо медленно поднял голову. Его капюшон натянулся на волосы, закрыв брови, но в тот момент, когда они посмотрели друг на друга, Лу Ци всё равно увидел ярость, вспыхнувшую на его красивом лице. Словно огромный зверь, впадающий в спячку в темноте.

Лу Ци спрятался за дверью, выглядывая лишь одним глазом: «Привет? Ты в порядке? Почему ты здесь?»

На мгновение лицо Му Наньцяо исказилось от удивления. Он наклонил голову, и ярость в его глазах утихла. Посмотрев на него секунду, он хриплым голосом спросил: «Зачем ты здесь?»

Лу Ци: ……

Разве я не спросил первым?

Однако выражение лица незнакомца было ясным и трезвым, он не был пьян или под кайфом. Немного успокоившись, Лу Ци высунул большую часть своего тела наружу.

— Тебе нужна помощь?

«Да». На этот раз Му Наньцяо кивнул. «Пожалуйста, помоги мне».

Лу Ци протянул руку, чтобы поднять его. Он дважды прикоснулся к этой тонкой руке. В тот раз его ладонь была мокрой от холодного пота, а на ней остались песчинки с бетонного пола. Неизвестно, было ли это из-за внезапной болезни, но эти длинные ноги совершенно не слушались его. Лу Ци наконец поднял этого человека, и тот, опираясь на Лу Ци, достал из кармана связку ключей.

«Я здесь живу». Он ответил на недавний вопрос Лу Ци низким и неторопливым голосом. «Какое совпадение, ах. Сосед».

Оказалось, что он был «владельцем магазина осветительных приборов» и любителем русской музыки.

Лу Ци с трудом поддержал его и тихо прошептал, открывая дверь: «Такая работа очень вредна для организма, посмотри, как у тебя дрожат ноги…»

Находясь так близко, Му Наньцяо отчётливо расслышала его низкий голос.

Грудь, к которой прижималась Лу Ци, задрожала. Мужчина, казалось, смеялся.

«На самом деле, я…»

Его незаконченные слова были прерваны беспорядочными шагами, и они оба одновременно повернулись и посмотрели вниз по лестнице. По лестнице быстро поднималась какая-то фигура. Свет в коридоре был тусклым, но Лу Ци всё равно увидела яркую полоску в руке этого человека.

Это был острый нож, отражающий свет.

Мужчина, похоже, не ожидал увидеть двух мужчин, «обнимающихся» на лестничной площадке в интимной позе. Он застыл на месте, как мышь, которая внезапно потеряла цель своей кражи. Когда их взгляды встретились, Му Наньцяо отреагировал первым. Он инстинктивно потянул мальчика за собой, но прежде чем он успел это сделать, Лу Ци, словно маленькая верховодка, проскользнул у него под мышкой и вернулся в своё гнездо?

Му Наньцяо: ……

Так прямолинейно? После секундного замешательства фигура бросилась вперёд с ножом. Он явно спотыкался и был не совсем трезв, но очень яростно размахивал ножом и издавал хлюпающие звуки, как будто у него во рту было полно слюны. Как только Му Наньцяо собрался отвернуться, дверь позади него снова открылась, и в лицо ему подул ветерок. Маленькая вертлявая рыбка, которая ускользнула от него, вернулась и встала между ним и бандитом с ножом. Раздался хлопок — лязг — Бандит с ворчанием скатился по лестнице, а Лу Ци отбросил нож подальше.

Му Наньцяо: ……

На мгновение на лестнице воцарилась зловещая тишина, и единственным звуком было нервное и учащённое дыхание мальчика.

Му Наньцяо уставился на слегка ссутулившуюся спину Лу Ци и медленно разжал кулаки.

«Чем ты его ударил?» — спросил он.

Лу Ци выдохнул дрожащим голосом: «Свя… священным мечом физики».

Му Наньцяо: ? ? ?

Когда он опустил взгляд, то увидел, что мальчик держит в дрожащих руках ржавый лом.

Глава 7

Лу Ци сидел в приёмной, дрожа и закутавшись в случайное одеяло. Плюшевое одеяло верблюжьего цвета было сложено в несколько раз и прикрывало чуть меньше половины его лица. Его испуганное лицо было таким бледным, что люди чувствовали себя немного неловко. Он казался совсем другим человеком по сравнению с юным героем, который только что ударил хулигана Святым Мечом Физики.

Он явно был напуган, но в тот момент в тёмном коридоре этот воспитанный мальчик всё равно бросился к нему и прикрыл его. Хотя Му Наньцяо больше не нуждался в том, чтобы кто-то стоял перед ним, чувство защищённости было настолько непривычным, что он не мог не думать об этом снова и снова, желая разделить его на части и тщательно распробовать. Он встал, взял стакан воды и протянул его Лу Ци.

— Выпей немного тёплой воды. — Тихим медленным голосом произнес Му Наньцяо.

Протянув ему воду, он не сел обратно напротив него. Вместо этого он сел на стул рядом с Лу Ци. Их плечи были очень близко, слегка соприкасаясь. Тепло медленно распространялось от его кончиков пальцев, Лу Ци пошевелил онемевшим запястьем и прошептал: «Спасибо»

— Теперь моя очередь благодарить тебя, — Му Наньцяо снял капюшон, открыв своё красивое лицо. Он небрежно взъерошил слегка вьющиеся чёрные волосы. — Возможно, этот человек напал на тебя не просто так, и целью было…

«Это я». Лу Ци удручённо опустил голову. «Возможно, это… мой антифанат…»

Му Наньцяо потеряла дар речи от удивления.

Он снова посмотрел на Лу Ци и неуверенно спросил: «Ты знаменитость? Я только недавно вернулся в Китай и не особо слежу за индустрией развлечений».

— Нет, я художник. — Лу Ци тихо объяснил: — Ты… Ты видел новости об этом? Художник избил участника А, когда тот спросил о требованиях…

Он сделал паузу. Бумажный стаканчик слегка деформировался. «Это слухи. Это неправда».

Он осторожно посмотрел на мужчину краем глаза, немного опасаясь, что выражение его лица внезапно изменится и станет презрительным. Но мужчина не стал. Он просто покачал головой и сказал: «Я не смотрел новости. Ты сказал, что это был антифанат, поэтому я подумал, что ты знаменитость. В конце концов, ты выглядишь очень симпатично».

Это был один из немногих положительных комментариев, которые Лу Ци получил за последнее время. Его глаза слегка прищурились, а напряжённое тело расслабилось.

«Так что на самом деле это я должен извиняться». Лу Ци опустил ресницы и прошептал: «Возможно, я втянул тебя в это».

Му Наньцяо улыбнулся. Ему хотелось протянуть руку и погладить его по голове.

Почему он так любит брать на себя вину за собственные ошибки? Такой хороший мальчик с высокими моральными принципами. Почему некоторые люди думали, что он извращенец?

— Скорая только что увезла того человека. Ты не заметил, что с ним было? — Му Наньцяо вертел в руках пустой бумажный стаканчик. — Он дёргался, весь вспотел и плакал, размазывая сопли. Думаешь, ты смог бы заставить его плакать, просто ударив его палкой?

— Я думал, что ударил его по голове, — Лу Ци обернулся и посмотрел на Му Наньцяо широко раскрытыми глазами. — Разве нет?

Му Наньцяо разорвал ярко-жёлтый бумажный стаканчик. Казалось, что эти тонкие пальцы играют с рукоделием, сначала разрывая его на полоски, затем на короткие лепестки, и, наконец, бумажный стаканчик превратился в цветущий подсолнух.

Он терпеливо разглаживал дно чашки, понемногу прижимая его, и, как ребёнок, толкал подсолнух перед Лу Ци.

— Он наркоман.

Лу Ци: ……

Неужели среди тех «мудрецов», которые прятались за ширмой, слепо отстаивая справедливость, были такие отчаянные преступники?

«Понимаешь?» Му Наньцяо поднял палец и небрежно указал на себя. «Он набросился на меня».

Когда он это сказал, в уголках его глаз даже появилась улыбка, а на красивом лице отразилась непринуждённость, с которой он шутит.

Лу Ци: ...

То есть проституция, азартные игры и наркотики были неразличимы, и вам действительно не следовало заниматься чем-то незаконным. Кондиционер был включен на слишком низкую температуру, и он не мог не вздрогнуть, когда на него повеяло холодным воздухом. Му Наньцяо потянулся и помог ему опустить одеяло, которое он заправил за шею. Он откуда-то достал заколку для галстука и вместе с бумажным стаканчиком прикрепил её к углу одеяла, чтобы оно не съезжало. Одеяло висело на его плечах, как маленький плащ, так что Лу Ци не приходилось постоянно поднимать руки и придерживать его. Как только Му Наньцяо собрался что-то сказать, дверь приёмной распахнулась. Женщина-полицейский, которая привела их, снова появилась, на этот раз с серьёзным выражением лица, а за ней следовали двое полицейских-мужчин.

Она спросила: «Вам лучше? Если вы пришли в себя, сделайте заявление».

Лу Ци кивнул, и Му Наньцяо тоже встал. Он успокаивающе похлопал Лу Ци по плечу.

— Если тебе неудобно, я пойду первым, а ты можешь немного отдохнуть.

— Хорошо, — прошептал Лу Ци, — твоя профессия доставит тебе неприятности, а…

Му Наньцяо: …

Все еще думает о нем как об утке. Лу Ци увидел, как он приподнял брови и слегка улыбнулся. Стоявшая в стороне женщина-полицейский сначала проверила документы двух человек, холодно и просто спросив: «Имена». Только тогда Лу Ци вспомнил, что до сих пор не знает имени владельца магазина осветительных приборов, любителя русской музыки, своего соседа и первоклассного повара. Затем он услышал, как мужчина, сидевший рядом с ним, сказал:

«Му Наньцяо».

. . . . . . . .

У хулигана, с которым они столкнулись, был положительный результат теста на наркотики, поэтому Му Наньцяо и Лу Ци тоже прошли тест на наркотики. Когда проблем не обнаружили, они наконец покинули полицейский участок.

Было раннее утро, поэтому поймать машину было непросто. И он был недалеко от района, где жил Лу Ци, поэтому планировал вернуться пешком. Он потянул за маленькое одеяло и коснулся холодного твёрдого металлического прута, а затем вспомнил, что зажим для галстука Му Наньцяо всё ещё был у него. Он повернул голову и увидел молодого человека, медленно спускающегося по длинным ступеням городского полицейского управления, засунув одну руку в карман чёрной толстовки с капюшоном. Его шаги были свободными и ленивыми, но даже так эти простые бетонные ступени были для него словно подиум на показе спортивной моды. Лу Ци просто сделал два шага назад и встал под лестницей, глядя на него снизу вверх. Неудивительно, что Линь Юань не мог его забыть, если он выглядел так. Но в конце концов, Му Наньцяо, стоявший перед ним, был не тем белым лунным светом, о котором все говорили. Где же тот слабый маленький белый цветок, который ему обещали? Разве не говорили, что они очень похожи? Лу Ци с досадой подумал, что все эти люди лгут.

Он явно не был таким мужественным.

Му Наньцяо опустил голову и отправил сообщение своему помощнику. Подняв голову, он встретился взглядом с прекрасными оленьими глазами маленького художника, который не мог скрыть своих эмоций. Он стоял у подножия лестницы и смотрел на него, задрав голову, словно наблюдал за вымирающим видом. Он просто заметил, что взгляд Лу Ци на него внезапно стал странным.

— Почему ты так на меня смотришь? — энергичный, как старшеклассник, он перепрыгнул через последние три ступеньки и сделал два шага навстречу Лу Ци, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. — Это потому, что я сказал, что только что вернулся в Китай и ещё не успел найти работу, так что я всё ещё «фрилансер»?

Лу Ци подумал про себя, что эта профессия довольно свободна. Слишком свободна. Но, конечно, дело было не в этом.

Он помедлил, а затем прямо спросил: «Ты знаешь Линь Юаня?»

Трудно было точно описать выражение лица Му Наньцяо в тот момент. Оно казалось мрачным, с оттенком насмешки. В конце концов, все эти эмоции отразились в его глазах. Он прищурил свои прекрасные лисьи глаза и сказал: «Я знаю его как одноклассника. Он был очень заботливым и присматривал за мной».

Казалось, он с трудом подбирал слова, прежде чем произнести их с полуулыбкой, но Лу Ци не заметил этой детали. Он удивлённо уставился на Му Наньцяо и прошептал: «Совсем не похожи».

Му Нанцяо: ……

Что значит «похожи»? Он же не говорит, что он похож на этого придурка Линь Юаня, верно? Му Наньцяо содрогнулся от отвращения при этой мысли. Он хотел спросить, но обнаружил, что его маленькая соседка развернулась и очень быстро ушла, не собираясь его ждать. Другая сторона намеревалась написать слово «отчуждение» у него на лбу, и Му Наньцяо не догнал его. У него были длинные ноги, и он медленно шёл за ним на расстоянии. В конце концов, он не знал, не случится ли с ним сегодня «несчастный случай», поэтому лучше было держаться подальше от этого маленького соседа, у которого недавно были неприятности. Но маленький сосед на самом деле знал Линь Юаня? Му Наньцяо пнул камешек, лежавший у него на пути.

Какие у них были отношения? Если бы Лу Ци рассказал Линь Юаню о его возвращении в Китай, понял бы Линь Юань, что недавние проблемы, с которыми он столкнулся в Hengjin Group, были связаны с ним? Хотя этот придурок и не должен был догадаться, учитывая его IQ, он не подумал об этом недостатке. С этой мыслью они оба вошли в подъезд один за другим. Лу Ци, поднимавшийся на верхний этаж, на мгновение остановился, и свет, проникавший в щель в лестнице, упал на голову Му Наньцяо.

На экране его мобильного телефона высветились слова «Проверь кое-кого для меня», и всё его тело окутало сияние. Короткие пять слов в поле для ввода казались очень тёмными под холодным белым светом.

Когда он поднял глаза, Лу Ци стоял, опираясь на перила лестницы, и смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был уклончивым, и он спросил неестественным тоном: «Ты… ты боишься темноты?»

Му Наньцяо: ……

Казалось, что вниз сыплются перья, мягкие, но колючие. Он выключил телефон и догнал его в два шага. Коридор был очень узким, и в нём явно было тесновато, когда два молодых человека с широкими плечами и длинными ногами шли бок о бок. Плечо Му Наньцяо тёрлось о маленькое одеяло, висевшее на плечах Лу Ци, и прохладная заколка в виде «подсолнуха» касалась его кожи, напоминая о том, в каком он был настроении, когда только что разорвал бумажный стаканчик. Не было ни расчёта, ни бурных эмоций, только простое желание утешить красивого юношу, стоявшего перед ним. Внезапно он больше не захотел втайне расследовать дело Лу Ци. Эти тёмные методы, казалось, нарушали его душевный покой. Если он хотел узнать, то, возможно, ему стоило просто спросить. Казалось, что в присутствии этого маленького оленёнка искренность была лучше, чем множество хитросплетений.

«Я боюсь темноты, ах.» Он протянул руку, чтобы подцепить уголок одеяла, и озадаченно спросил: «Я тебя разозлил?»

Лу Ци: ……

Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы заметить настороженность в глазах собеседника.

«Я не злюсь». Лу Ци слабо объяснил: «Мне просто… неловко, когда я тебя вижу».

Му Наньцяо был невиновен, но когда он подумал о том, что его нынешнее положение было вызвано этим зверем Линь Юанем, а Линь Юаню нравился Му Наньцяо, он задался вопросом, будут ли они вместе в будущем...

Лу Ци почувствовал себя неловко, когда подумал об этом, не говоря уже о том, что он также заменял Му Наньцяо.

Му Наньцяо поднял брови и предположил: «Ты знаешь Линь Юаня? Он говорил тебе обо мне? Он плохо обо мне отзывался?»

«Он хвалил тебя и говорил, что ты очень хорош». Лу Ци фыркнул.

Они уже были на пятом этаже. Лу Ци открыл дверь в кабинет 501 и посмотрел на Му Наньцяо, который стоял позади него с растерянным выражением лица. Он не смог удержаться и снова заговорил с эмоциями в голосе: «Он негодяй, тебе лучше держаться от него подальше. Он… он тебя не уважает!»

Му Наньцяо: ……

Он чуть не рассмеялся над этим мягким «негодяем». По сравнению со многими злобными ругательствами, которые он слышал, это предложение было действительно милым. Этот мусор Линь Юань не заслуживал такого мягкого «негодяя». Он не знал, что это значит, но остро ощущал презрение Лу Ци к Линь Юаню, поэтому сделал шаг вперёд и ухватился за дверную щель, прежде чем Лу Ци успел её закрыть.

— Ах… — Лу Ци быстро отпустил дверную ручку. — Берегите руки…

Му Наньцяо не обратил внимания на его пальцы и прямо сказал: «Не знаю, что ты слышал, но когда я учился в школе, у меня с ним были плохие отношения. Мои одноклассники запирали меня в пустой класс, наливали чай с молоком в мою школьную сумку, а зимой обливали ледяной водой…»

Лу Ци непонимающе посмотрел на него. Он слышал это от тёти Линь Юаня, но когда фраза о травле в школе превратилась в конкретные случаи, он всё равно расстроился. Однако то, что Му Наньцяо сказал дальше, удивило его ещё больше.

«Всё это сделал Линь Юань, — сказал Му Наньцяо, — чтобы сделать меня одиноким и беспомощным, чтобы я мог дружить только с ним».

Глава 8

Одна фраза чуть не заставила его маленького соседа почувствовать себя виноватым на всю жизнь. Му Наньцяо посмотрел на различные закуски, сложенные на маленьком кофейном столике, и задумался, не слишком ли далеко он зашёл в своём притворстве. Он поднял глаза и увидел, как Лу Ци выходит из спальни, держа в левой руке коробку с лекарствами, а в правой — светящуюся «маленькую капусту».

Да, “маленькую капусту”, резиновый мультяшный ночник. Лу Ци положил маленький овощ на кофейный столик. Неяркий свет окутал двух людей тёплым жёлтым ореолом. Кофейный столик был заставлен, поэтому он подтащил стул и положил на него аптечку. Он наклонился и осмотрел руки Му Наньцяо, а затем сказал:

— Я часто получаю ссадины, когда спасаю бродячих кошек и собак, и я довольно хорошо с ними справляюсь. Позволь мне сначала помочь тебе с травмой на пальцах, а потом отвезти тебя в больницу?

Му Наньцяо взглянул на царапины на костяшках пальцев. Хм, если бы маленький сосед двигался чуть медленнее, раны зажили бы. Он поднял руку в знак того, что ему весело, и показал Лу Ци: «Если я захочу купить пластырь, мне не придётся идти в больницу. Его можно купить в аптеке внизу».

Лу Ци тоже понял, что поднял шум, и смущённо улыбнулся, поджав губы. На его левой щеке едва заметно появилась ямочка. В тёплом свете ночника всё его тело излучало мягкую, нежную безобидность. Это вызывало желание прикоснуться к нему.

— Тогда позволь мне продезинфицировать его для тебя. — Лу Ци сел на маленький стульчик для смены обуви и осторожно взял Му Наньцяо за запястье. Когда его кончики пальцев коснулись запястья собеседника, рука Му Наньцяо слегка напряглась, но тот лишь слегка повернул запястье и спросил, подняв голову: «Больше никаких травм нет?»

Му Наньцяо почувствовал себя немного странно, когда ощутил тёплое прикосновение к своему запястью. Долгое время он не мог находиться в маленьком пространстве с другими людьми, даже со своими родителями.

Хотя ситуация значительно улучшилась после курса терапии, Лу Ци по-прежнему оставался незнакомцем, с которым он встречался всего несколько раз. Но сейчас, в маленькой гостиной, чистый и нежный молодой человек был так близко, что он даже чувствовал лёгкое дуновение чужого дыхания на тыльной стороне своей ладони. Он не сопротивлялся и даже расслабил руку, тихо ответив: «Нет».

Лу Ци повернулся и похлопал по «маленькой капусте», чтобы она ожила, а затем наклонил голову, чтобы смазать царапины йодом.

«Я не злился на тебя только что... — Лу Ци тихо объяснил, опустив голову: — Я... я встречался с Линь Юанем...»

Му Наньцяо приподнял бровь. Затем он кое-что понял. Он прищурил свои красивые лисьи глаза, протянул руку и потянул за короткую резиновую ножку маленькой капусты.

— Он обращался с тобой так же, как со мной…

Лу Ци сердито фыркнул. Му Наньцяо не удивился. Именно так поступил бы такой мусор, как Линь Юань.

— Значит, то, с чем ты столкнулся недавно, — его рук дело? Его цель — заставить тебя вернуться? Му Наньцяо понял и саркастически улыбнулся. — Так и есть, ах. Он не изменил своих методов.

Лу Ци стало немного грустно, когда он услышал это. Теперь он был взрослым, и, столкнувшись со всем этим, он неизбежно должен был почувствовать себя беспомощным. Тогда разве не было бы ещё более жалко Му Наньцяо, который тогда жил под чужой крышей? Бедняжка, а он всё ещё занимается такой профессией.

Столкнувшись с нежным взглядом Лу Ци, бедняжка ростом 1,9 метра: ? ? ?

— Тебе нужно быть осторожней, ах. — Лу Ци сказал особенно серьёзно: — Видишь ли, он так одержим мной, что готов заменить тебя. Если он узнает, что ты вернулся, всё будет в порядке? Неизвестно, какие коварные уловки он использует, чтобы заполучить тебя любыми способами!

Му Наньцяо: ……

В глазах Лу Ци он был таким же, как маленькая капуста на столе?

«Тебе стоит сменить работу, — неуверенно посоветовал Лу Ци. — Твоя работа… ему слишком легко тобой манипулировать…»

Этот серьёзный и обеспокоенный вид позабавил Му Наньцяо. Он притворился смущённым и сказал: «Но я только что вернулся в Китай. Я не знаю, что здесь делать».

— Хм… — Лу Ци на мгновение задумался, а затем его глаза загорелись. — Ты можешь стать моделью для фотосессий. У меня есть друзья, которые работают в этой сфере, и я могу помочь тебе с этим.

Он заметил, что Му Наньцяо отвернулся, его щеки были скрыты в тени, а лицо закрывали тонкие руки. Его плечи слегка дрожали.

— Эй… — Лу Ци встал и беспомощно огляделся. — Ты… почему ты плачешь…

Затем он услышал глубокий приглушённый смех, доносившийся из-под пальцев Му Наньцяо. Этот человек действительно смеялся!

Лу Ци не понимал, что тут такого смешного. Он в замешательстве держал ватную палочку и непонимающе смотрел на Му Наньцяо, который смеялся всё громче и громче. — П… почему ты…

Му Наньцяо посмотрел на него сверкающими глазами, в которых явно стояли слёзы от смеха. «На самом деле в тот день это было недоразумение».

Лу Ци был сбит с толку: «В тот день? В какой день?»

Му Наньцяо подавил смешок: «В тот день, когда ты искал маленькую уточку, я на самом деле договорился с кое-кем о встрече, чтобы, э-э, поговорить о поиске работы. Из-за того, что собеседник указал неправильный адрес, улица Минху, дом 201, была записана как дом 102. Я никогда не встречался с этим человеком, поэтому ошибочно принял тебя за него…»

Он снова вспомнил, как Лу Ци в тот день прикоснулся к его руке и притворился опытным. Та рука, к которой он прикоснулся, была поцарапана сегодня. Он протянул красивую и тонкую руку вперёд: «Вот, это та рука, к которой ты прикоснулся. Ты получил желаемое и совсем не расстроился, а ещё ущипнул меня за пальцы в дверях».

Лу Ци: ……

В его голове крутились какие-то образы, от которых он сжимал кулаки!

Он слабо защищался: «Но ты сказал, что нужно пойти… в отель, и ты сказал, что это дорого…»

— Я имел в виду, что нужно найти тихое место для разговора. — Му Наньцяо взял его за подбородок и многозначительно улыбнулся. — О чём ты тогда думал?

Лу Ци: «……»

Он молча присел на корточки, указал волосами на Му Наньцяо и потянулся, чтобы поднять плюшевый ковёр на полу.

Му Наньцяо с любопытством наклонился вперёд и спросил «Что ты ищешь?»

Лу Ци сделал серьёзное лицо и сказал: «Я помню, что в полу есть трещина».

Му Наньцяо больше не мог сдерживаться. Он откинулся на мягкий диван и рассмеялся, не заботясь о своём внешнем виде.

Жужжание — загорелся свет, когда вернулось электричество.

Лу Ци в смущении вскочил: «Ладно! Уже не темно, тебе лучше поскорее пойти домой!»

Он протянул руку, схватил Му Наньцяо за толстовку, поднял его и вытолкнул за дверь.

Конечно, он не мог по-настоящему вытащить такого крупного человека. Му Наньцяо подчинился, когда его вытолкнули за дверь. Когда дверь уже почти закрылась, он обернулся и спросил:

— Кстати, ты всё ещё хочешь нарисовать человеческое тело? — Му Наньцяо подмигнул, его глаза хитро блеснули. — Если это будешь ты, я позволю тебе нарисовать его бесплатно.

Хлоп!

Дверь захлопнулась перед Му Наньцяо.

Из-за двери донеслось приглушённое: «Прости, я думал, что ты…»

Му Наньцяо дважды постучал в дверь: «Это не имеет значения. В конце концов, в этой индустрии всё зависит от внешности, так что для меня большая честь получить ваше признание».

За дверью раздался звон, который, вероятно, означал, что Святой Меч Физики, стоявший у двери, был опрокинут. Му Наньцяо обернулся, достал ключи из кармана и открыл дверь. Он переобулся в тапочки у двери, случайно повернул голову и увидел улыбку на своём лице в отражении декоративного узора на обувном шкафу. Сидеть на корточках было неудобно, но Му Наньцяо долго сохранял эту позу. Он смотрел на своё лицо с незнакомой улыбкой, и ему некстати вспомнилась известная цитата:

Молодой хозяин давно так не улыбался.

Планировка квартиры 502 на самом деле была такой же, как в квартире Лу Ци 501, но из-за проблем с расположением освещение было более тусклым. Несмотря на то, что квартира была отремонтирована, в ней всё ещё стоял слабый запах сырости. В квартире повсюду горели огни, и искусственный свет заполнял всё пространство без каких-либо тёмных углов. Му Наньцяо вошёл в этот искусственный свет, и его улыбка постепенно угасала. Очевидно, что здесь было очень много огней. Так почему же это не казалось лучше, чем «маленькая капуста»?

...

На следующее утро Лу Ци отправился в полицейский участок. Звукоизоляция в старых квартирах была не очень хорошей. Он не знал, проснулся Му Наньцяо или нет, поэтому, выходя, постарался закрыть дверь как можно тише и так же тихо спустился по лестнице.

К северу от района проходила небольшая дорога. Недалеко от неё находился полицейский участок, а прямо напротив — средняя школа Хэнцзинь. Обычно по этой дороге проезжало много роскошных автомобилей, которые подбирали юных леди и господ из разных семей. Неизвестно, кто припарковал свой автомобиль у входа в переулок сегодня. Логотип на машине был «Майбах». Кстати говоря, Лу Ци отличался от большинства мальчиков и не особенно интересовался машинами. Причина, по которой он узнал эти две буквы "М", наложенные друг на друга, заключалась в том, что однажды финансовый спонсор попросил его выполнить задание, в ходе которого босс и водитель занимались оральным сексом на капоте машины. Модель, которую ему тогда показали, оказалась прямо перед ним. Он кашлянул и проплыл мимо, не оглядываясь, опасаясь, что его нечистые глаза осквернят этот чистый и дорогой роскошный автомобиль.

Когда он проезжал мимо, задняя дверь «Maybach» открылась, и из машины вышел худощавый мужчина в очках без оправы с папкой в руках и спросил по телефону: «Босс? Босс, вы не спите? Я умоляю вас проснуться!»

Лу Ци: ……

Этот встревоженный тон был по-настоящему жалок. Конечно, лёгкой работы не бывает, и столица не позволит вам наслаждаться жизнью задарма. Получив сочувственный взгляд от симпатичного прохожего, помощник печально вытер лицо и выслушал указания босса по телефону.

— Я плохо спал. — Голос босса был резким и низким, с ленивыми нотками. — Передайте этой группе старейшин из семьи Му, что вчера вечером я был занят приёмом гостей и слишком устал, чтобы идти сегодня.

Помощник начал следить за Му Наньцяо после окончания учёбы и немного знал босса. Он сразу же с тревогой спросил: «Мистер Му, у вас вчера вечером были какие-то проблемы?»

— Да, — сказал Му Наньцяо, — но я вызвал полицию.

Помощник: …

Это была хорошая идея.

Он услышал, как босс тихо вздохнул: «Спасибо обществу, управляющему законом».

Помощник не осмелился заговорить и лишь осмелился указать на недостатки про себя. Он действительно чувствовал, что в голосе босса было сожаление. Если бы не общество, управляемое законом, босс замуровал бы старших членов семьи в стену. Он думал о работе и был вынужден прервать вздохи своего начальника.

— Если вы не пойдёте на совещание, они точно перевернут стол?

«Стол в конференц-зале на верхнем этаже сделан из красного дерева и весит несколько сотен фунтов. Его можно перевернуть?» Человек на другом конце провода слегка усмехнулся. «Давай поговорим об этом завтра. Я ещё не упомянул свою машину. Пусть меня заберут на «Cullinan». Я никогда не сидел в нём, только любовался багажником».

Помощник не знал, как кто-то может восхищаться багажником. Затем он услышал, как его непредсказуемый босс сказал: «Кстати, помоги мне связаться с юридической фирмой «Хайчэн».

Помощник открыл свою записную книжку: «О чем мне нужно проконсультироваться?»

«Это не мне». Му Наньцяо на другом конце линии сделал паузу. «Это просто чтобы помочь моему…»

Помощник подождал немного: «И? Вашему кому?»

Му Наньцяо подумал об этом с полминуты, но всё равно не произнёс слово «друг». «Мой сосед».

Ассистент: ? ? ? Вы нанимаете одну из лучших юридических фирм в стране для своего соседа? Вы действительно хороший сосед для Китая.

Словно предугадав его вопрос, Му Наньцяо протяжно вздохнул.

— Ничего не поделаешь. Я должен ему картину, а могу носить только нижнее бельё.

Помощник: Босс, вы такой непослушный, ах.

Но ваш сосед тоже не совсем обычный сосед.

«А-а-а!»

Лу Ци, который только что вышел из полицейского участка, громко чихнул.

Потирая нос, он тихо прошептал: «Разве это не значит, что кто-то сплетничает у меня за спиной…»

Глава 9

Полицейский участок опубликовал заявление о расследовании, в котором говорилось, что аккаунт Лу Ци действительно был украден и что оскорбительные сообщения были отправлены не Лу Ци. Однако было трудно доказать, что всё это было организовано Линь Юанем, потому что злоумышленники действовали очень аккуратно и не оставили никаких улик. По пути Лу Ци медленно шёл обратно и думал о том, что ему делать дальше.

Первым делом нужно было вернуться и опубликовать результаты расследования на Weibo, а затем потребовать извинений от 90° Right Angle Bend и тех, кто оскорблял и угрожал ему. Было несколько особенно неприятных случаев, и Лу Ци планировал подать на них в суд. Но первопричиной был Линь Юань, этот никчёмный человек. Что раздражало, так это то, что он действительно не мог пошатнуть такого гиганта, как Hengjin Entertainment. Если бы он опрометчиво выдвинул обвинения, его бы просто убили.

Возможно, ему стоит найти адвоката. Будь то судебное преследование киберпреступников или сбор доказательств того, что Линь Юань был зачинщиком кибербуллинга, ему действительно нужна была помощь знающих людей. Но Лу Ци не ожидал, что помощь придёт так быстро. Когда ему позвонили из юридической фирмы «Хайчэн», он был совершенно сбит с толку. Девушка на другом конце провода мягким голосом спросила, консультировался ли он онлайн.

— Да, а-а-а. — Лу Ци включил громкую связь, пролистал веб-страницу с телефоном в руке и неуверенно спросил: — Но тот, с кем я консультировался, не должен был быть из юридической фирмы «Хайчэн»...

У другой стороны был впечатляющий процент успешных судебных разбирательств, и ему соответствовала впечатляющая цена. Его маленький кошелек не мог себе этого позволить.

— Дело в том, господин Лу… — тон собеседницы был спокойным и неторопливым. — У нашей юридической фирмы каждый год есть несколько специальных проектов по оказанию юридической помощи. Такое дело, как ваше, относительно типично и соответствует нашим стандартам оказания помощи. Если вы готовы доверить это нашей юридической фирме, мы можем обсудить стоимость.

Она назвала сумму.

Лу Ци: ……

Вы не помогаете, вы занимаетесь благотворительностью.

Он серьёзно спросил: «Когда начался ваш проект?»

Собеседница сделала паузу и ответила: «Э-э… в этом году».

Лу Ци: «Я не могу быть первым, верно?»

Юная леди: «……Всегда есть первый, кто пробует что-то новое».

. . . . . . .

— Итак, босс. Почему бы вам просто не сказать об этом своему соседу? — В голосе ассистента слышалось замешательство. — Это было действительно трудно сделать, но, к счастью, ваш сосед в конце концов принял «помощь».

Босс не ответил ему. Из микрофона доносились только приглушённые удары, удары, удары. Звучало так, будто что-то яростно колотили. Когда помощник уже решил, что босса бьют в мешке, тот наконец заговорил. Дыхание Му Наньцяо было неровным. Его ленивый голос всё ещё прерывался, когда он сказал: «Меня уже кусала собака».

Помощник: «Ха ??»

“Меня укусила собака, и теперь я вижу, как та же самая собака кусает моего маленького друга, поэтому я поднял камень, чтобы ударить собаку. Это совершенно нормально”. Му Наньцяо вспомнил, как Лу Ци прошлой ночью держал маленькую капустку, и тихо рассмеялся. “Этот маленький друг довольно милый”.

Ассистент: ……

Рабочие ненавидели начальников, которые не говорили прямо, когда им было что сказать.

Однако, обычно его начальник был решителен и избегал говорить глупости, если только он не хотел отвечать. Тогда он начинал болтать без умолку. Это действительно был личный вопрос к начальнику. Ассистент немедленно прекратил расспросы и повесил трубку, доложив о ходе работы. Положив телефон на стол, Му Наньцяо небрежно снял свою пропотевшую рубашку с короткими рукавами.

Телевизор, висевший на стене, излучал тусклый свет, по телевизору показывали новости нескольких лет назад. Из-за проблем с расположением квартиры в этой маленькой комнате, которая должна была быть спальней, не было окон. Когда свет не включали, в комнате было темно, как глубокой ночью. Источник света не заполнял всю комнату целиком, и на пересечении света и тьмы был помещен раскачивающийся мешок с песком. Это была вся обстановка в этой спальне. Му Наньцяо не носил перчаток, только бинты. Ссадины на костяшках его пальцев еще не зажили. Они были так туго обмотаны и пропитались потом, что их жгло.

После стольких лет у него все еще была стрессовая реакция на темное окружение.

Но он не мог позволить себе быть бесполезным человеком, который дрожит в темноте. Он медленно размотал бинты на своих руках. Вчерашний наркоман, вероятно, был сюрпризом, преподнесенным ему его троюродным дядей. В глазах своего троюродного дяди он все еще был ребенком, который мог выплакаться только тогда, когда его запирали в маленькой темной комнате. Он думал, что, когда щелкнет выключатель и отключится электричество, он окажется во власти других. Даже если бы не было маленького соседа, этот человекоподобный кусок дерьма отделался бы только разбитой головой и кровавым концом, а может, и того хуже. Близкие родственники, завидев богатство, попытались убить его ради наживы, но человек, которого он видел всего один раз, был искренне обеспокоен его положением.

Перед его глазами снова возникло серьезное и обеспокоенное лицо Лу Ци, и уголки губ Му Наньцяо невольно приподнялись. Он принял доброту этого маленького соседа и был готов ответить ему такой же добротой. Просто маленькому соседу не обязательно было об этом знать. Му Наньцяо оглядел эту странную спальню. Его красивое лицо выглядело немного мрачным в мерцающем свете.

Такая комната не подходила для посещения солнечного света, поэтому у них не было необходимости в глубокой дружбе.

. . . . . . .

С помощью профессионала многие проблемы были легко решены. Очевидно, что Лу Ци имел дело с одним юристом, но он чувствовал, что его обслуживает целая команда, и его эффективность была пугающе высокой.

Линь Юань пока оставался неприкасаемым, но он мог подать в суд на Hengjin Entertainment, чтобы получить информацию о кибербуллинге, а затем подать в суд на клопов, прячущихся за сетевыми кабелями.....

Первый участник кибербуллинга был приговорен к одному году и восьми месяцам тюремного заключения. Лу Ци опубликовал результат на Weibo, а ниже выстроилась очередь из людей, извиняющихся. Маленькие поклонники Лу Ци пришли в восторг и начали саркастически комментировать ситуацию в разделе комментариев. Они также помогли Лу Ци отфильтровать извинения, которые содержали менее 3000 слов — все, что содержало меньше, было неквалифицированным и неискренним!

Но многие люди по-прежнему высказывались резко или просто закрывали свои аккаунты и убегали, но это было бесполезно. Второй человек, на которого подали в суд, не сбежал, несмотря на то, что его аккаунт был заблокирован. Несмотря на то, что вокруг была профессиональная команда, Лу Ци долгое время был занят. В течение этого периода он не знал, нашел ли работу сосед. Он всегда возвращался посреди ночи или ранним утром и так тихо закрывал за собой дверь, что Лу Ци иногда вообще не слышал этого, когда засыпал. Он просто хотел спросить, как поживает рука Му Наньцяо, но так и не застал своего соседа. Полмесяца пролетело в мгновение ока, и в старом здании снова отключилось электричество. Все в группе ругали управляющего, которого это не убедило, и спросили, не щелкнул ли кто-нибудь выключателем снова. Сверху, раздался взрыв радостных возгласов. Вероятно, это был непослушный ребенок в какой-нибудь семье, который радовался, что ему не нужно делать домашнее задание.

Лу Ци только что закончил готовить вонтоны. Стоя в темноте, вдыхая аромат вонтонов и на мгновение потеряв дар речи, он вдруг услышал “Танец тростниковых флейт” за соседней дверью. Думая, что Му Наньцяо боится темноты, Лу Ци имел основания подозревать, что его собеседник включил музыку, чтобы набраться храбрости. Он немного поколебался, но все же постучал в соседнюю дверь. Му Наньцяо только что закончил принимать душ, и с кончиков его волос стекала вода. Услышав стук в дверь, он игриво приподнял брови. За это время отец и сын преподнесли своему троюродному дяде множество сюрпризов, и для него не было ничего невозможного в том, чтобы снова решиться на отчаянный шаг. В конце концов, хотя у его троюродного дяди и были мозги, хотя когда он что-то делал, их было немного.

Он подумал, что это незваный гость, но увидел маленького соседа на маленьком экране видеодомофона. Он не знал, что Лу Ци держал в руках, но пар застилал половину его лица. Было очевидно, что настроение у него значительно улучшилось. Зажав под мышкой светящуюся капустку, он нетерпеливо ждал у двери. Как маленький олень, ожидающий, когда его накормят. Однако, когда он открыл дверь, Му Наньцяо понял, что, возможно, именно его собираются накормить. Лу Ци на самом деле нёс в руках маленький котелок, и в комнату проник аромат дымящейся еды.

— Во время ужина отключилось электричество, и я подумал, что ты, может быть, не поел. — Лу Ци моргнул. — Я приготовил домашние вонтоны. Хочешь попробовать?

Он не сказал, что беспокоится о том, что Му Наньцяо может испугаться темноты. В конце концов, Му Наньцяо был взрослым и хотел сохранить лицо. Но как только Му Наньцяо открыл дверь, Лу Ци понял, что слишком сильно беспокоился. Из комнаты лился свет, и высокая прямая фигура Му Наньцяо была окутана ярким сиянием. Казалось, что он только что принял душ, и свирепость и настороженность в его глазах ещё не совсем исчезли, но его влажные волосы свисали, закрывая прямые брови и смягчая черты лица. Неужели он действительно выглядел немного мило? Хм, и свирепый, и милый. А в 502-м не было перебоев с электричеством? Видя его сомнения, Му Наньцяо прислонился к дверному косяку и посмотрел на него, опустив ресницы. В его глазах появилась слабая улыбка: «В моей квартире есть аварийное освещение. Ты же знаешь, что я боюсь темноты».

Он спокойно и неторопливо разоблачил Лу Ци. Быстро поставив котелок, Лу Ци немного смутился и слегка кашлянул.

— Тогда ты хочешь поесть?..

Кончики его ушей, скрытые под мягкими чёрными волосами, слегка покраснели. Му Нанцзяо взглянул на них при свете в комнате, и его кадык непроизвольно дёрнулся.

«…хочу».

Он взял маленький горшочек из рук Лу Ци и повел его в квартиру. Планировка гостиной на самом деле была очень странной. Там явно была спальня, но кровать стояла под окном гостиной. Повсюду горели лампы. Лу Ци посмотрел на красивую настенную лампу из полого пергамента у двери. Для Му Наньцяо это было просто место для ночлега. Его одежда была даже не здесь, а в квартире в центре города. В конце концов, здесь не было места для гардеробной. Обычно он не придавал этому большого значения. На последнем семейном ужине третий дядя спросил его, почему он всегда возвращался жить в конуру после того, как отец и сын отняли у семьи Му столько акций? Неужели потому, что дикие свиньи не ценят хорошее зерно? Как Му Наньцяо отреагировал на это в то время?

— По крайней мере, я могу спокойно спать в хорошей конуре. — Он вежливо улыбнулся, как истинный джентльмен, но в его узких глазах читался холод. — В отличие от дома Третьего Дядюшки, который Третья Тётушка использовала для выплаты карточных долгов. Его ведь ещё не выкупили, верно?

Его третий дядя был любимым младшим сыном старика. Перед тем как отправиться в санаторий на поправку, старик передал свой родовой дом в Цзяннани своему третьему сыну, и, услышав слова Му Наньцяо, он чуть не упал в обморок. Посреди этого хаоса Му Наньцяо просто пожал плечами, не извиняясь. «Айя, я проболтался».

В тот момент он не придал этому значения, но не понимал, почему сейчас ему так неловко. Му Наньцяо намеренно или случайно заблокировал дверь спальни, закрытую на пароль, и небрежно объяснил: «В спальне… слишком влажно…»

— Хм, это правда, что эта квартира выходит окнами на плохую сторону, — Лу Ци кивнул в знак согласия. — Разумно спать в гостиной, ах, свет в этой комнате очень приятный.

Лу Ци улыбнулся, сверкнув глазами. «Вот так, словно ты спишь в море звёзд».

Глава 10

В мире была такая чистая доброта. Как пушистый хлопок, нагревшийся на солнце, немного утяжелённый и имеющий подходящую температуру, нежно окутывающий человека. Когда он это сказал, комната, из которой он никогда не мог выйти, перестала казаться такой отвратительной.

Му Наньцяо усмехнулся. — Море звёзд? Это немного романтично».

Гулу~ Лу Ци покраснел и прикрыл живот, тихо спросив: «Можно я сначала наемся, а потом буду романтичным?»

Он с тоской посмотрел на складной столик, за которым ел Му Наньцяо. Маленький горшочек стоял на маленькой подставке, и постепенно остывающий жар безмолвно обвинял двух неблагодарных людей. В глазах Му Наньцяо заиграла улыбка, и свет в комнате впервые озарил их. — Садись, я принесу две чашки.

Лу Ци немного сомневался, что в этом скромном жилище вообще есть миски. Неожиданно Му Наньцяо принёс две миски и две ложки к ним, а также две банки кока-колы.

Чаши были сделаны из небесно-голубого фарфора, и их стенки ярко сияли в свете ламп в комнате. Лу Ци посмотрел на чаши и нерешительно спросил: «Как красиво. Где вы купили эти чаши?»

Му Наньцяо: «Таобао, 9,9 юаней с бесплатной доставкой».

Лу Ци: «О…»

Две тарелки были наполнены вонтонами. Лу Ци был очень голоден и больше не разглядывал тарелки. Опустив голову, чтобы сделать глоток супа, Му Наньцяо отправил сообщение своему помощнику, сказав, что ему не нужно присылать еду. Сегодня вечером он будет есть вонтоны. Он небрежно сфотографировал маленькие круглые вонтоны в миске.

Ассистент: [Вы используете фарфоровую посуду для вонтонов?!]

Му Наньцяо проигнорировал свой отчаянно вибрирующий мобильный телефон и опустил голову, чтобы поесть. Только тогда Лу Ци понял, что происходит, и немного смутился.

На самом деле, они с Му Наньцяо ещё не были так близки. Было немного самонадеянно приносить горшок к двери, но в тот момент он не особо об этом задумывался. Он просто вспомнил, как Му Наньцяо стоял у двери. Он был таким большим, но всё равно выглядел немного жалко. Он был человеком, склонным к чрезмерному сочувствию. Он также осознавал тот факт, что Му Наньцяо в тот день появился на экране наблюдения в виде мокрой лисы, и он принёс ему миску с едой.

Он не знал, раздражает ли это другого человека. Он тихо поднял глаза, чтобы посмотреть на Му Наньцяо, но тот поймал его взгляд.

— Подглядываешь? Му Наньцяо подпёр подбородок рукой и слегка приподнял тонкую бровь. — Босс, пожалуйста, смотрите открыто. Разве вы мне не заплатили?

Он многозначительно постучал ложкой по краю миски. Динь— Звук был отчётливым.

Уши Лу Ци покраснели от насмешки, но он наконец почувствовал себя менее неловко и серьёзно спросил: «Я тебя не раздражаю, да?»

Му Наньцяо знал, что должен сказать, что он раздражён, чтобы Лу Ци держался от него подальше. Но когда слова уже были готовы сорваться с его губ, он посмотрел в эти чистые и ясные, как у оленя, глаза, и слова застряли у него в горле и исчезли. Му Наньцяо чуть не прикусил язык. Но молодой человек, сидевший напротив, улыбнулся, и на его щеке появилась небольшая ямочка. «Хорошо, что я не такой. Кстати, ты нашёл работу?»

Генеральный директор Mu Group уверенно сделал вид, что не работает, и просто покачал головой. Лишь несколько человек знали о его вступлении в Mu Group, и это не было обнародовано. Как и ожидалось, маленький сосед не знал. Не то чтобы он хотел скрыть это от Лу Ци, но было очень сложно объяснить, почему генеральный директор Mu Group живёт в старой квартире в старом районе. Лу Ци не решался заговорить. На его красивом и нежном лице было написано: «Нельзя просто сидеть и ничего не делать…»

Му Наньцяо подавил улыбку и сказал: «Я нашёл работу водителя. Я начну работать только через два дня».

Таким образом, маленький сосед наконец-то почувствовал себя комфортно, поедая вонтоны. Перед уходом Лу Ци взял в руки маленькую капусту и спросил Му Наньцяо: «Ты можешь добавить меня в WeChat, а? Я хочу получить ссылку на Taobao для этих фарфоровых чашек».

Му Наньцяо: ……

Люди не должны дразнить других, говоря глупости. Бокалы стоимостью 990 000 юаней с бесплатной доставкой, можете повторить это ещё раз!

. . . . . .

90° Right Angle Bend не выдержал давления и в конце концов извинился перед Лу Ци. Он опубликовал десятиминутное видео, которое казалось очень искренним, но на самом деле он говорил на протяжении всего видео, что тоже стал жертвой и что человек, чей аккаунт был украден, держал его в неведении. Даже его поклонники были разочарованы. За одну ночь у Right Angle отписалось более 100 000 подписчиков. В конце концов, его парню Honey Bear ничего не оставалось, кроме как выйти и объяснить от его имени, что в последнее время он был в очень плохом психологическом состоянии и надеялся, что всё это быстро пройдёт. Фанаты Лу Ци не поверили.

[Йоу~, И муж, и жена разыгрывают друг друга, издеваясь над нашей ЛУЛУ? Я отращу фантомную конечность, чтобы сразиться с тобой!]

[Вы психически больны? Сколько дней прошло? Что говорят ваши фанаты: если вы не можете это вынести, не заходи в интернет!]

[Ты нефрит, ба? Почему тот, кого несправедливо обвинили, молча оправдывается, а тот, кто его несправедливо обвинил, чувствует себя таким уязвимым?]

[Атакующая мощь сестёр не так уж велика, поэтому я скажу прямо: я надеру тебе задницу и врежу в живот. Мир очень хорош, так что не возвращайся сюда, хорошо?]

[Я предлагаю тебе сходить в отделение урологии, чтобы проверить свой мозг, дорогая~ Врач может посоветовать тебе отрезать этот крошечный отросток. (улыбается) (в шоке) (в шоке) (выражает поддержку)]

Лу Ци подозревал, что Right Angle взял деньги у Линь Юаня, поэтому он продолжал мутить воду и отказывался сотрудничать с ним, чтобы прояснить ситуацию. Адвокат Хайчэна также предложил подать в суд на Right Angle, чтобы найти доказательства того, что это сделал Линь Юань. Однако маловероятно, что Линь Юань напрямую контактировал с такой интернет-знаменитостью, как Right Angle. Он опубликовал в Weibo заявление, в котором говорится, что он подаст в суд на Right Angle. В то же время он надеется, что фанаты поверят в то, что он сможет решить этот вопрос и всегда сохранять спокойствие, а также позаботиться о том, чтобы люди с корыстными мотивами не смешивались с ними и не провоцировали ещё больше «кибербуллинга». Когда придёт время, ситуация будет неблагоприятной для них. Как только он опубликовал это сообщение в Weibo, на его телефоне внезапно появилось уведомление о новости. Лу Ци сначала не обратил на него внимания. Поставив телефон на стол, он вспомнил о мигающих словах и снова взял его в руки.

[Му Чуаньбай, новый глава семьи Му, произносит свою инаугурационную речь. Президент Му Чуаньсун, его предшественник, находится в заключении.]

Новость была о группе компаний Mu. Лу Ци вошёл в систему и посмотрел. Там была фотография, и новый президент казался сдержанным человеком. Фотография была нечёткой, просто размытый силуэт, но человек сидел в инвалидной коляске, а его ноги были накрыты толстым одеялом. У человека, который толкал перед собой инвалидную коляску, были очень красивые руки, и дорогие запонки на его рукавах были украшением для этих рук. Там был парень по фамилии Му, а бедный сосед всё ещё работал водителем.

Лу Ци на мгновение задумался, а затем по наитию ввёл в поисковую строку отношения между Му Чуаньбаем и Му Наньцяо...

Сеть на мгновение зависла, и прежде чем появились результаты поиска, в дверь Лу Ци позвонили. Он подумал, что это курьер, который принесёт посылку. Выйдя из поиска, он набрал код от домофона и уже собирался открыть дверь, когда высокая фигура в видеодомофоне заставила его остановиться и широко раскрыть глаза. Это был Линь Юань.

Этот негодяй был всё ещё жив и здоров, но сильно похудел, и на его лице было усталое, измождённое выражение. Увидев, что никто не открывает дверь, он снова позвонил в звонок. Лу Ци ощетинился и просто не мог понять, как этот человек осмелился появиться перед ним. Он пошёл на кухню за Святым Мечом Физики и в ярости открыл дверь.

Он распахнул дверь так резко, что чуть не сломал Лин Юаню нос. Но в тот момент, когда он увидел Лу Ци, шок и гнев на лице этого ничтожества, в которого он чуть не врезался, мгновенно сменились приятным удивлением.

«Сяо Ци, я здесь, чтобы извиниться перед тобой», — сказал он, лёгкий, как пёрышко.

Лу Ци: «Уходи! Хочешь верь, хочешь нет, но я разобью твою собачью голову!»

Линь Юань явно не поверил, и только когда Лу Ци вышел с ломом, он сделал осторожный шаг назад.

«Человеческому разуму есть предел». Лу Ци пристально посмотрел на него. «Ты правда думаешь, что я не осмелюсь ударить тебя?»

— Это не ты, — сказал Линь Юань и сделал ещё один шаг назад. — Я знаю, что использовал неправильные методы. Это моя вина, но в тот момент у меня от волнения кружилась голова, и я не мог тебя найти…

— Значит, теперь ты снова меня нашёл? — Лу Ци не смог сдержать возмущения. Он никогда ни с кем не ссорился, и его лицо покраснело. — Ты просто… просто хочешь, чтобы я подчинился тебе и вернулся по собственной инициативе! Ты подонок и извращенец!

— Убирайся отсюда! — Он указал ломом на лестницу. — Мы встретимся в суде, или если полиция попросит меня опознать место преступления! Ты хочешь превратиться в белый контур человеческой фигуры, а!

Натянутая улыбка постепенно сошла с лица Линь Юаня, и он помрачнел. Атмосфера была напряжённой, на лестнице стояла тишина.

Настолько, что звук открывающегося за его спиной дверного замка был особенно отчётливым. Дверь 502-го открылась позади Лу Ци, и Линь Юань нахмурился. Ничего не было видно, и Лу Ци с грохотом захлопнул дверь, яростно сказав: «Подружка, оставайся дома и делай уроки, не выходи и не смотри на веселье!»

Маленький друг Му Наньцяо за дверью: …….

Звукоизоляция в квартирах действительно была не очень хорошей. Он услышал, как Линь Юань подозрительно спросил: «Твой сосед?»

Лу Ци: «Какое это имеет отношение к тебе?»

Линь Юань, очевидно, неправильно понял. Он думал, что Лу Ци не хочет, чтобы другие знали об их отношениях. Действительно, слышать слово «гомосексуал» было неприятно. Даже он скрывал бы своего жениха, не говоря уже о таком обычном человеке, как Лу Ци, который боялся слухов. Поэтому он улыбнулся, предвкушая неизбежную победу. «Сяо Ци, давай найдём место, где можно поговорить. Ты же не хочешь, чтобы соседи стали свидетелями нашего веселья, верно?»

Он пожал плечами и без обиняков пригрозил: «Ты можешь зайти внутрь, но тогда я постучу в дверь твоего соседа».

Лу Ци чуть не ударил его ломом по лицу.

По другую сторону двери Му Наньцяо снова защищал его маленький сосед. Он знал, что Лу Ци не разрешает ему выходить, потому что боится, что его увидит Линь Юань. В конце концов, он всё ещё был бессильным «водителем». Он отошёл немного в сторону и позвонил своему помощнику. Через мгновение за дверью зазвонил мобильный телефон. Лу Ци наблюдал, как Линь Юань отвечает на звонок, и выражение его лица мгновенно меняется с мрачного и холодного на приятно удивлённое. Он несколько раз переспросил собеседника: «Он действительно хочет меня видеть?»

Получив подтверждение, он широко улыбнулся. Глядя на эту дешёвку, Лу Ци почувствовал тошноту, и ему захотелось выблевать вчерашние вонтоны. Линь Юань повесил трубку и снова пристально посмотрел на Лу Ци. Хотя настоящий человек вернулся, он не хотел расставаться с Лу Ци. Му Наньцяо всегда испытывал смутное чувство отчуждённости, и его личность уже не была прежней. Но Лу Ци был другим. Его было легче держать в руках. Когда он был с Лу Ци, искренность этого человека не давала ему отпустить его. Если бы Лу Ци вернулся, он бы никогда не был таким целеустремлённым в будущем. Думая о том, что он сосредоточен на чём-то одном, он не мог дождаться, когда спустится вниз, чтобы встретиться со своим белым лунным светом в условленном месте. Пройдя два шага, он обернулся и сказал: «Сяо Ци, я…»

Свист— Святой Меч Физики пролетел по воздуху и с силой ударился о стену позади Лин Юаня, осыпав его белой пылью. От громкого резкого звука Лин Юань подпрыгнул от неожиданности, а затем в панике замер.

— Убирайся, ты! — Лу Ци хлопнул в ладоши. — Говорю тебе, в доме есть кухонные ножи!

Линь Юань пристально посмотрел на него, затем развернулся и ушёл. Лу Ци всё ещё был так зол, что у него замёрзли руки и ноги, и он даже не заметил, как открылась дверь в палату 502. Затем кто-то дважды нежно погладил его по голове, и тепло от этих прикосновений согрело его волосы.

«Не сердись, — сказал Му Наньцяо. — Он может вскоре встретить врага и сломать себе ногу».

Лу Ци всё ещё злился и пробормотал: «Было бы здорово, если бы кто-нибудь сломал ему ногу…»

«Да, конечно». Му Наньцяо улыбнулся, прищурив свои красивые лисьи глаза. «Мои слова очень действенны».

«Ай…..» Лу Ци вздохнул. «Как может быть такой человек…»

Его запястье схватили, и кончики его пальцев коснулись чего-то прохладного. Опустив голову, он увидел две красивые лазурные фарфоровые чаши. Он поднял глаза и посмотрел на Му Наньцяо, на красивом лице которого была улыбка. «Вот, я заплачу за защиту».

Подойдя ближе, Лу Ци заметил, что на конце его глаза, как маленький крючок, была красная родинка.

— Кхм… тогда я их приму, — Лу Ци смущённо отвёл взгляд, и его уши невольно покраснели. Он держал в руках чашки, глядя то вверх, то вниз, и туман на его лице наконец рассеялся, обнажив застенчивую улыбку.

Чудесно уговорил.

Му Наньцяо не мог не подумать, что если бы его довели до слёз, то его можно было бы утешить, дав ему несколько мисок.

Но Лу Ци вдруг снова погрустнел и, указывая на стену на лестничной площадке, вздохнул: «Завтра я куплю кое-что из материалов и заделаю стену».

— Хорошо, а. — Му Наньцяо спустился, взял лом и протянул его Лу Ци вместе с двумя фарфоровыми ложками. — Давай сделаем это вместе завтра.

Глава 11

[Я Синсин, исполняющий обязанности менеджера аккаунта @Meowmeow Woofwoof. Я также являюсь руководителем спасательного центра Meow Woof. В то же время я являюсь другом @LU Deer в реальной жизни. За последние два года он сделал несколько пожертвований спасательному центру с помощью аккаунта @LU Deer на общую сумму 103 000 юаней]

[И он участвовал в спасении гораздо дольше, чем в последние два года. Можно также сказать, что он является членом спасательного центра. В старших классах, когда у него не было денег, он уже начал участвовать в спасении бездомных кошек и собак. Я всегда считал, что человек, который может подвергнуть себя опасности ради маленьких животных, человек, который готов согреть заблудшие души, не может быть извращенцем, который издевается над другими. Кто-то может спросить, почему этот вопрос проясняется. Я только сейчас вступился за этого друга, потому что @LU Deer сказал мне не вмешиваться, когда произошёл этот инцидент, чтобы не мешать спасательной работе со зверушками. Он не хотел, чтобы этот инцидент затронул ещё больше людей. И я высказываюсь сейчас, потому что хочу, чтобы некоторые наивные и незрелые люди знали, какую невинную душу вы раните. Если вам стыдно за эту ошибку, то поздравляю, вы ещё можете спастись. Не поддавайтесь трендам. В следующий раз будьте внимательнее. Тем, кому не стыдно, я могу только сказать: Разница между людьми больше, чем расстояние между людьми и собаками. Сравнивать вас с собакой было бы оскорблением для собаки. (Улыбнитесь)]

Под этим длинным текстовым обновлением было несколько фотографий, в том числе квитанции о пожертвованиях и сведения о местонахождении, а также фотографии бродячих кошек и собак до и после спасения. Там также было много фотографий мальчика с кошками и собаками. Несмотря на то, что фотографии были подвергнуты цензуре, было видно, что мальчик постепенно становится выше и выше, превращаясь из худощавого ребёнка в стройного юношу.

В разделе комментариев самые положительные отзывы были перечислены в верхней части.

[Он ангел, посланный от Woof star и Meow star?]

[О боже, я видела этого младшего брата в видео со спасательными операциями, но кадры с его лицом были вырезаны. Оказывается, он недавно пережил это. Мне так жаль]

[@LU Deer, цзяоюй! кошечки всё ещё ждут твоего возвращения~]

Однако стиль последующих комментариев постепенно изменился.

[Чёрт! Меня беспокоит только одно: у него такие длинные ноги! Те, которыми он ловит рыбу в реке! Ноги длинные и прямые, ах!]

[Ха-ха, кто бы мог подумать, что я увижу, как выглядит моя жена! Жена! Я твой пёс!]

[Хотя я не видел лица своей жены, гав-гав-гав-гав! (бег) (полет) (выполнение шпагата на месте, чтобы показать решительность) (голова собаки с розой в руках) (виляние хвостом) (виляние хвостом) (избиение других щенков) (виляние хвостом с разбитым носом и мордой)]

Лу Ци: ……

Это был какой-то безумный язык. Он понял.

Но он всё равно каждый раз приходил в ужас, когда видел это.

— На что ты смотришь? — раздался позади тихий голос Му Наньцяо. — Сосед, ах, ты сказал, что мы будем красить стену вместе, но я крашу, а ты сидишь здесь и бездельничаешь? Это не очень-то искренне, да?

Лу Ци быстро поднялся со ступенек и подбежал к Му Наньцяо, как щенок.

— Ты хочешь пить, Му-шифу? Позволь мне потереть тебе плечи, Му-шифу!

Не то чтобы он хотел лениться, но он взял валик и покрасил небольшой участок стены. В результате краска легла очень неравномерно, но Му Наньцяо покрасил идеально ровно и быстро. Он действительно не хотел, чтобы Му Наньцяо последовал за ним, чтобы сделать всё заново, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как молча отойти в угол. Конечно, он не собирался заставлять Му-шифу работать впустую. Он планировал угостить соседа обедом в полдень. Подумав об этом, он виновато потёр нос, оставив на нём белую пыль. Он поднял голову и спросил Му Наньцяо: «Эм… ты просто покрась стену, а я приготовлю тебе что-нибудь вкусное, хорошо? Тебе что-нибудь не нравится?»

Му Наньцяо взглянул на него сверху вниз. На нём была маленькая шляпа, сложенная из газеты, волосы аккуратно спрятаны под ней, открывая гладкий лоб. Без волос на лбу его прямой нос и тонкие черты лица стали ещё красивее. Свет в коридоре падал на его лицо, когда он широко улыбался. Затем улыбка постепенно расползлась по лицу Му Наньцяо. Он тихо хмыкнул, показывая, что согласен с предложением Лу Ци, и сказал: «Неважно, что это будет».

— Отлично! — Лу Ци стряхнул пыль с рук и, развернувшись, вошёл в квартиру. — Тогда я пойду подготовлю ингредиенты. Когда ты закончишь красить стену, мы сможем пообедать!

Он о чём-то подумал, развернулся и побежал обратно. Встав на цыпочки, он поднял руки, снял бумажную шляпу с головы Му Наньцяо и надел свою. “Твоя сломается, возьми мою”.

Его вьющиеся волосы были прижаты к голове полями шляпы, и Лу Ци изо всех сил старался их расправить, стоя на цыпочках. Му Наньцяо не смог сдержать смех и опустил голову, чтобы ему было легче. Одна прядь вьющихся волос была особенно упрямой. Её несколько раз закалывали, но она всё равно торчала из-под шляпы. Лу Ци ткнул в неё пальцем и наконец достал из кармана маленькую заколку в виде клубники и прикрепил её к пряди.

Му Наньцяо: ……

Откуда он взял этот странный и очаровательный гаджет?

Как будто прочитав его мысли, Лу Ци кашлянул: «Это небольшой подарок, который можно обменять на баллы в супермаркете. Я думаю, это довольно мило. Хм, разве что это не немного чересчур для мальчика…»

— Нет, — усмехнулся Му Наньцяо. — У доброты нет пола.

Лу Ци прищурился и улыбнулся, и на его щеке снова появилась маленькая ямочка. «Да, это очень мило. Я использую его, чтобы подвязать волосы спереди, когда умываюсь. Он отлично справляется».

Му Наньцяо на мгновение представил, как он держит маленькую клубничку, по его щекам текут слёзы, а кадык подпрыгивает. Ему хотелось это увидеть. Эта мысль возникла из ниоткуда. Когда он пришёл в себя, Лу Ци уже развернулся и вошёл в 501-ю. Его резкий голос всё ещё звучал в коридоре.

“Я собираюсь приготовить, цзяюй*!”

(Пр.пер.: Jiayou — это китайское выражение поддержки и ободрения.)

На самом деле стену было очень легко покрасить. Освоив это мастерство, вы сможете быстро махать кистью. Му Наньцяо оказался опытным мастером, так как занимался этим на летних каникулах в старших классах. Таким образом, когда он закрасил всю стену, блюдо было готово. Он снова сидел в кабинете Лу Ци. Квартира была такой маленькой, что столовая, естественно, отсутствовала. Маленький столик стоял на кухне. Вытяжка была включена, но сильного запаха гари не было. Лу Ци очень тщательно вымыл белые шкафы, и они были безупречными и сияли на солнце. Му Наньцяо вернулся домой, принял душ, чтобы смыть с себя пыль и запах, и сел за обеденный стол с мокрыми волосами. Не то чтобы он не хотел помочь, но пространство было слишком тесным. Если бы двое молодых людей с длинными руками и ногами встали и начали двигаться, начался бы хаос. Он подпер подбородок рукой и посмотрел на спину Лу Ци. Синий фартук был завязан сзади бантом, а талия была очень тонкой.

Му Наньцяо осознал свою сексуальную ориентацию ещё в детстве. Однако в то время он был слишком занят попытками выжить, чтобы подробно разбираться в этом вопросе. Позже его забрали родители, и он поступил в университет за границей. Были и однокурсники-мужчины, которые проявляли к нему интерес, но он был занят учёбой и одновременно проходил психологическую терапию, поэтому считал эти ухаживания скучными. Только сейчас, на этой кухне, он по-настоящему почувствовал влечение. Сердце действительно бешено колотилось.

Он отвел взгляд, и его тонкие пальцы сжались в кулаки.

— Ты голоден? Лу Ци подошёл и поставил тарелку на стол, наклонив голову, чтобы посмотреть на Му Наньцяо. — Судя по тому, как ты смотрел на кастрюлю, ты, кажется, действительно голодный.

Му Наньцяо задумался: неужели у этого маленького друга есть глаза на затылке?

Но то, на что он смотрел сейчас, было не горшком. Он был спокоен и невозмутим, когда столкнулся с хитрыми стариками из «My Group», но теперь он был ошеломлён парой ясных глаз и мог лишь скрыть улыбку и хмыкнуть. Холодные ломтики картофеля, варёная сердцевина капусты, кисло-сладкие ребрышки, рыбья голова с тофу.

— Я не стал готовить суп, потому что у меня не было времени. — Лу Ци снял фартук и сел напротив него. — Ты такой умелый и так быстро рисуешь. Ты когда-нибудь сам ремонтировал дом?

Его глаза блестели, как будто он действительно считал это чем-то грандиозным.

Му Наньцяо подал ему еду и заметил, что Лу Ци всё ещё держит в руках пару лазурных фарфоровых чашек. Кажется, они ему очень понравились. Он беспечно ответил: «Я подрабатывал во время летних каникул. Поначалу у меня не очень хорошо получалось, и с меня несколько раз высчитывали деньги. Но потом я быстро освоился».

Лу Ци моргнул. Его взволнованный тон сразу же сменился на осторожный, и он спросил: «Я слышал, что в то время ты жил с семьёй Му…»

Семья Му была очень богатой и могла считаться знатной. Сколько может стоить воспитание ребёнка? Му Наньцяо понял, что он не договорил. Он редко рассказывал о своём прошлом. Никто не мог сопереживать чужому опыту. Когда молодой и многообещающий генеральный директор Mu Group выходил из дома, бесчисленное количество людей спешили угодить ему, и всякий раз, когда он упоминал о тёмном прошлом своей юности, казалось, что он жалуется без причины. Казалось, что только фраза «Всё в прошлом» могла отразить безразличие и спокойствие, которые должен был испытывать человек с его характером.

Только сам Му Наньцяо знал, что его гнев будет отмщён, и он усложнит им жизнь.

Когда он замолчал, Лу Ци, сидевший напротив, заёрзал от беспокойства. На мгновение он сцепил пальцы под столом и практически завязал их в узел.

— Давай поедим, — он резко сменил тему и обеспокоенно посмотрел на Му Наньцяо, словно извиняясь за то, что сказал не то.

Как маленький котёнок, который случайно столкнул со стола стакан с водой, когда играл. Белая пыль на его носу ещё не была вытерта. Он всё ещё был полосатым котёнком.

Му Наньцяо рассмеялся и достал влажную салфетку, протянув её. Его красивые лисьи глаза прищурились.

— Сначала вытри нос.

— О, о, — Лу Ци взял салфетку обеими руками и стал беспорядочно вытирать лицо, как котёнок, умывающийся лапой.

Му Наньцяо непринуждённо сказал: «Моя мама — русская. Мой дедушка не хотел, чтобы мой отец был с ней. Он считал, что дети от смешанных браков — ублюдки, поэтому я, маленький ублюдок, живущий дома, всегда мешал ему. Конечно, хотя мне и не выделяли много денег на жизнь, я не голодал. В конце концов, если бы я ходил на встречи с людьми с землистым цветом лица, я всё равно был бы членом семьи Му…»

Прежде чем он успел договорить, маленький сосед напротив уже подал ему много овощей. В его тарелке возвышалась горка, а на самом верху лежал последний кусочек ребрышка.

Му Наньцяо: ……

Он ловко взял ребрышко.

Лу Ци насыпал рис в миску и прошептал: «Ешь больше. Ешь больше, чтобы компенсировать это».

Подумав немного, он добавил: «Я больше никогда не попрошу тебя красить стены».

Му Наньцяо: ……

Он поставил локти на стол и не смог сдержать смех. Лу Ци был в ещё большем замешательстве. Его лицо покраснело, и он тихо сказал: «Я не знаю, как утешать людей…»

— Думаю, результат довольно хорош. — Му Наньцяо перестал смеяться, но его лисьи глаза всё ещё улыбались. Он убрал мокрые волосы со лба тонкими пальцами и заколол их клубничной заколкой Лу Ци. Затем он взял ребрышко и поднёс ко рту.

«Я поем. Ты прав, раньше я не ел много сладкого. В будущем мне нужно наверстать упущенное».

Лу Ци кивнул, как курица, клюющая рис: «Эн, эн, эн…»

Он снова подал Му Наньцяо немного еды, и горка в миске наконец-то развалилась под тяжестью.

Глава 12

Как правило, тот, кто готовил, не мыл посуду.

Му Наньцяо вытолкал Лу Ци из кухни, сам вымыл чашки и привёл в порядок раковину. Когда он закончил наводить порядок в раковине и вышел, Лу Ци стоял на балконе и с кем-то общался по видеосвязи. Голос собеседника был полон воодушевления, а радость и счастье этого человека чувствовались даже через экран телефона.

— Гэ! Я слышал от двоюродного брата парня моей подруги, что этот пёс Линь Юань в больнице! Источник новостей вполне надёжен. Он сказал, что оступился и сломал ногу, спускаясь по лестнице. Изначально я хотел остаться с тобой после этого напряжённого периода, но теперь, похоже, он не в том положении, чтобы приставать к тебе. Но это довольно странно. Я думал, что такой человек, как он, поднялся бы на лифте или спустился бы по лестнице, но он пошёл пешком? У небес действительно есть глаза! Почему у него не сломалась третья нога… чёрт!

Лу Ци в шоке подпрыгнул, а затем обнаружил, что Му Наньцяо вошёл в поле зрения камеры и медленно вытирает бумажным полотенцем воду с пальцев. Он слегка повернул телефон и убрал этого человека из поля зрения Ли Имяо.

Но Ли Имяо уже всё понял и взволнованно подошёл к экрану: «Гэ, Гэ, Гэ, Гэ…..»

По тому, как он подмигивал, Лу Ци понял, что, когда он откроет рот, ничего хорошего не выйдет, поэтому он сначала объяснил: «Это мой друг, который живёт по соседству. Он пришёл сегодня помочь мне, и я угостил его простой едой».

— Аййо~ — хихикнул Ли Имяо. — Такой красивый, ах. Гэ, он такой красивый! Дай-ка я ещё раз посмотрю, дай-ка я…

Лу Ци не сомневался, что если бы Ли Имяо мог выползти, как Садако из «Звонка», он бы протиснулся в рамку своего мобильного телефона. Поэтому, несмотря на причитания Ли Имяо, он решительно повесил трубку.

Обернувшись, он увидел, что Му Наньцяо уже сидит на диване и что-то печатает в телефоне. Он был в хорошем настроении, уголки его губ приподнялись. В его внешности не было ни единого изъяна. У него были густые брови и прямой нос. Он действительно был редким красавцем. Оказалось, что он действительно был смешанной расы, но его внешность больше напоминала внешность его отца: чёрные волосы и чёрные глаза. Лишь несколько деталей указывали на европейские черты. Словно почувствовав его взгляд, Му Наньцяо поднял глаза и со смехом спросил: «Что ты думаешь? Разве мои слова не очень убедительны?»

Его брови приподнялись, когда он улыбнулся, и маленькая красная родинка на его лице засияла. Внезапно почувствовав, что у него пересохло в горле, Лу Ци кашлянул и смущённо отвёл взгляд. Но новость о том, что Линь Юань сломал ногу, была действительно хорошей. Вскоре он забыл о своём необъяснимом чувстве и кивнул, прищурившись. «Он действительно сломал ногу! Кажется, он не придёт ко мне в ближайшее время, но тебе всё равно нужно быть осторожным. Я думаю, он очень странный».

Закончив говорить, он нерешительно посмотрел на Му Наньцяо. Му Наньцяо поднял брови: «Что?»

— Как такое могло случиться? — Лу Ци наклонился вперёд. В комнате они были вдвоём, но, словно опасаясь, что их подслушают, он осторожно приблизился к Му Наньцяо и прошептал: — Ты сказал, что он сломает ногу, и он сломал ногу. Это… ты не запихивал его в мешок и не бил, верно?

Мягкое дыхание коснулось уха Му Наньцяо. Лу Ци, очевидно, стоял не очень близко, но ухо Му Наньцяо всё равно чутко вздрогнуло.

Внимательно выслушав Лу Ци, он не сказал ни «да», ни «нет», а лишь спросил с полуулыбкой: «Если я засуну его в мешок и изобью, ты заявишь об этом?»

Лу Ци сделал небольшой вдох, наполненный холодным воздухом, и посмотрел на него, прикрыв уши руками.

— Не признавайся, а! Неважно, просто притворюсь, что я ничего не слышал.

Он был похож на маленького страуса, уткнувшего голову в землю. Му Наньцяо, забавляясь, снял клубничную заколку и прикрепил её к голове Лу Ци.

«Я законопослушный гражданин». Он небрежно откинулся на спинку дивана и искоса посмотрел на Лу Ци. «Не волнуйся, я действительно этого не делал».

Это была всего лишь недосказанность, но маленький сосед сразу поверил. Он послушно кивнул и извинился за свои сомнения. Му Наньцяо заслужил эти извинения. Он не запирал Линь Юаня в мешок и не избивал его. Он просто договорился о встрече с Линь Юанем в старом городе, а затем сообщил о его местонахождении другому предку во втором поколении. У этого настоящего денди был конфликт с Линь Юанем. Некоторое время назад они оба хотели заполучить маленькую звёздочку, и конфликт был очень некрасивым. В конце концов, маленькая звёздочка последовала за Линь Юанем, и так возникла вражда. Линь Юань был обманут. Он чувствовал себя неловко и не мог выразить своё горе, поэтому сказал, что пропустил шаг.

Судя по хронологии расследования, Линь Юань всё ещё был с маленькой звёздочкой, когда «преследовал» Лу Ци. После того как он начал встречаться с Лу Ци, он иногда оставался с маленькой звёздочкой. Но он не собирался рассказывать Лу Ци об этих грязных делишках, поэтому просто отрицал всё. Обернувшись, он увидел, что его маленький сосед сердито схватил подушку и дважды ударил ею по столу, а на его лице было написано «жаль».

— Я всё равно не удовлетворён, я хочу избить его своими руками! — Лу Ци фыркнул. — Почему ты решил, что я собираюсь доложить на тебя прямо сейчас? Если ты пойдёшь бить его без моей помощи, я буду очень разочарован, ясно?

Его слова были неожиданными. Му Наньцяо сначала растерялся, но, увидев, что он так серьёзно относится к передаче мешка, не смог сдержать смех. У него была квота на хорошее настроение, и Лу Ци уже выполнил план по искренним улыбкам за этот месяц. В конце концов он не смог сдержаться и повел себя слишком интимно. Подняв руку, он погладил мягкие волосы Лу Ци и кивнул в знак согласия.

— Если я засуну его в мешок и изобью, я обязательно позвоню тебе.

Кончики пальцев Му Наньцяо всегда были холодными. Лёгкая прохлада коснулась его волос и уха.

— Не трогай мою голову, а-а-а. — Лу Ци покраснел и оттолкнул руку Му Наньцяо. — Я уже не ребёнок. Кроме того, если трогать мою голову, я не вырасту.

Му Наньцяо невольно рассмеялся. Он всё ещё верил в такую риторику. Казалось, что, хотя он уже не был ребёнком, он и не был намного старше.

. . . . . .

Последствия кибербулинга постепенно улеглись, и жизнь потихоньку вошла в привычное русло. Лу Ци, однако, не спешил соглашаться на заказы и всерьез задумался о том, стоит ли ему снова переезжать. Раньше он думал, что Линь Юань не будет к нему приставать. В конце концов, какого человека не видел мистер Линь? Не было причин приставать к нему, обычному человеку. Теперь казалось, что это не обязательно так. Мозговые схемы этого человека явно отличались от мозговых цепей обычных людей. В настоящее время у Линь Юаня сломана нога, но это не навсегда. Он может вернуться к работе после выписки из больницы, а Лу Ци на самом деле не мог проломить ему макушку ломом.

Только….. Лу Ци оглядел маленькую гостиную. Недавно добавленные зеленые растения расцвели маленькими белыми цветочками. Мягкий коврик, купленный в Pinduoduo, казался теплым и нежным, когда на него наступали, а на маленьком столике на балконе также стояли принадлежности для рисования.

Легкий ветерок позднего лета проникал в окно, заставляя колыхаться бежевые занавески. Маленькая квартирка только-только начала походить на дом. Хотел ли он снова переехать? После долгих раздумий он решил забыть об этом. Он хотел получить степень магистра в Шанхае. Если бы он уехал из Шанхая в этом году и ему пришлось вернуться позже, в переезде не было бы особого смысла. Пока он оставался в Шанхае, у Линь Юаня всегда были бы способы найти его. Вздыхая и держа в руках подушку, Лу Ци встал и достал финансовый журнал. Он оторвал страницу с фотографией Линь Юаня, приклеил её к мишени для дартса и стал метать дротики, оставляя дырки на морде собаки. Именно это он и хотел сделать, когда пробегал мимо газетного киоска прошлой ночью. Если бы он перевернул ещё две страницы, то увидел бы фотографию Му Чуаньбая, президента Mu Group. Это было очень знакомое лицо. Как только он воодушевился, телефон внезапно завибрировал. На дисплее было имя Хэнсин.

Выразив несколько слов сочувствия, он сразу перешёл к делу: «Сяо Ци, ты живёшь в Садовом сообществе? Нам только что позвонили и попросили о помощи. Говорят, что возле пятого дома в этом сообществе есть беременная бездомная кошка, но она не появлялась уже несколько дней. Ты не мог бы посмотреть, если у тебя сегодня есть время?»

Лу Ци прикинул примерное расположение здания 5. Оно должно быть сбоку, рядом с переулком. Без труда он нашёл консервированный корм для кошек, надел браслет с идентификатором спасательного центра и вышел с зонтиком в руках.

. . . . . . .

Сегодня шёл дождь, и на земле было много воды. Хотя дождь уже не был таким сильным, он всё ещё шёл. Небо было затянуто облаками, и в любой момент мог начаться ливень. Му Наньцяо припарковал машину у входа в переулок и развязал галстук. Он только что вернулся с совещания. После этого его отцу явно нужно было что-то сказать, поэтому он извинился и ушёл, не переодевшись. Он, наверное, мог догадаться, что собирался сказать его отец. Он попросил бы его жить как нормальный человек. Не то чтобы он должен был каждый день возвращаться домой и жить там, он просто хотел, чтобы тот покинул это сообщество. Он слишком долго был заперт в той квартире. Му Наньцяо наморщил лоб.

Если подумать спокойно, то, может быть, его отец был прав, и пришло время всё наладить, но в глубине души он всегда испытывал скрытое нежелание. Прежде чем он успел подумать о том, с чем ему не хотелось расставаться, в поле его зрения внезапно появилась яркая жёлтая вспышка. Му Наньцяо выпрямился и, присмотревшись, увидел, что это его милый маленький сосед. В руках у Лу Ци тоже была переноска для домашних животных. Должно быть, он купил её недавно, так как бирка на ней всё ещё покачивалась на ветру. Он держал в руках ярко-жёлтый зонтик. Сначала он шёл довольно медленно, но потом подул порыв ветра, и ярко-жёлтый зонтик перевернулся и превратился в «цветок-трубу».

Через мгновение дождь усилился. Лу Ци очень спешил и уже собирался забрать зонт, когда дождь над его головой внезапно прекратился.

Его голову прикрывал черный зонт с логотипом роскошного автомобиля.

«Спасибо, спасибо…» Лу Ци поблагодарил его и поднял голову, чтобы посмотреть, кто из добрых людей держит для него зонтик. В результате он оказался лицом к лицу со своим высоким и красивым соседом. Вероятно, из-за того, что у него был дресс-код как у водителя, сегодня он был одет в белую рубашку, аккуратно заправленную в брюки. Его талия была узкой, стройной и прямой, а волосы были зачёсаны назад, открывая лоб. Его вялость наконец-то сменилась некоторой сноровкой. Хм, рабочая одежда действительно выглядела дорогой. Лу Ци переложил тяжёлую переноску для кошек в другую руку и поднял голову, чтобы с улыбкой поприветствовать Му Наньцяо: «Ты только что с работы? Я почти не видел тебя в последние два дня. Работа сильно тебя загружает?»

Он действительно был очень занят. Последние два дня он жил в квартире в центре города, что позволяло ему удобно добираться до работы и обратно. Похоже, в следующий раз ему придётся предупредить своего маленького соседа заранее, иначе Лу Ци может забеспокоиться.

— Ты боялся, что меня может похитить Линь Юань? — пошутил он, протягивая руку, чтобы взять тяжёлую сумку из рук Лу Ци. Неудивительно, что переноска была тяжёлой. Внутри находились свирепая кошка и четыре котёнка, и несколько пар настороженных глаз смотрели на двуногих, стоявших рядом с переноской.

«Будь осторожен, когда будешь нести её, она очень свирепая!» Лу Ци поднял руку, чтобы показать Му Наньцяо тыльную сторону ладони. «Она только что поцарапала меня, но, к счастью, кожа не порвалась».

Му Наньцяо посмотрел на свою руку и уже собирался что-то сказать, как вдруг краем глаза заметил браслет на запястье Лу Ци. Это был браслет из «Спасательного центра Meow Woof» бело-голубого цвета с логотипом центра. На нём также был небольшой узор, обозначающий личность владельца. Узор Лу Ци представлял собой силуэт оленя. Правая рука Му Наньцяо, взявшая переноску, замерла, держа ее наполовину поднятой, в то время как его взгляд оставался прикованным к браслету.

Он долго смотрел на нее, так долго, что Лу Ци нахмурился от странности и тоже посмотрел на свою руку.

“Му Наньцяо? Что случилось? У меня что-то не так с рукой?”

Кадык Му Наньцяо дёрнулся, и он с трудом оторвался от этого смутного воспоминания, посмотрев на Лу Ци своими прекрасными лисьими глазами. Лу Ци почувствовал себя немного неловко под его взглядом. Почему он так на него смотрит? Как будто он видит его впервые!

Он поднял руку и помахал ею перед глазами Му Наньцяо.

— Ты сегодня какой-то странный…

Голос Му Наньцяо был немного хриплым:

— Ничего, я просто кое-что вспомнил. Давай сначала пойдём домой.

Глава 13

Вернуться домой было невозможно. Кошка-мать была очень грязной, и её нельзя было сразу нести домой. Когда Лу Ци собирался взял её на руки, он даже не осмелился просто взять её, а вместо этого снял пальто и полностью завернул её в него. Но даже так он на мгновение почувствовал прикосновение к своей руке. Он спас много кошек и заметил, что у матери-кошки было кожное заболевание. В некоторых местах шерсть выпала, а кожа начала краснеть, опухать и покрываться язвами. Четверо котят были в довольно хорошем состоянии, даже пухлые, и громко мяукали. Казалось, они говорили: пока у них есть мать, они не бездомные. Лу Ци пришлось отвезти их в больницу для домашних животных на обследование. Он попросил Му Наньцяо помочь подержать переноску для кошки, потому что хотел использовать свободное время, чтобы починить свой зонтик. К сожалению, маленький жёлтый зонтик, который он купил за один юань со скидкой для новых пользователей Pinduoduo, действительно сломался, у него сломались спицы. Вздохнув, Лу Ци отказался от маленького желтого зонтика. Судя по небу, дождь будет только усиливаться. Лу Ци смущённо посмотрел на Му Наньцяо. — Тогда не одолжишь мне свой зонтик? Я верну его тебе вечером, когда вернусь домой.

Му Наньцяо: “Нет”.

Лу Ци: ……

Му Наньцяо наблюдал, как глаза Лу Ци постепенно расширялись, а на лице читалось: «Неужели ты можешь быть таким бессердечным, сосед?!»

Было так весело дразнить Лу Ци. В глазах Му Наньцяо появилась лёгкая улыбка. Однако, если он будет дразнить его слишком сильно, то потеряет больше, чем приобретёт, поэтому он остановился, пока был впереди, и взял переноску с кошкой в свои руки.

— Куда ты направляешься? Я отвезу тебя.

Лу Ци поспешно последовал за ним и обнаружил, что спина Му Наньцяо была мокрой от дождя. Промокшая белая рубашка прилипла к спине, и были едва заметны гладкие, волнообразные линии его мышц. Он не смог сдержать возглас восхищения. Хотя сейчас было не время думать об этом, он действительно подходил на роль модели.

Му Наньцяо услышал его возглас и в замешательстве обернулся.

Лу Ци быстро сделал два шага, чтобы встать рядом с ним, и прикрыл это кашлем.

— Твоя одежда промокла. Это потому, что зонтик недостаточно большой?

Говоря это, он прислонился к Му Наньцяо.

Зонтик на самом деле был достаточно большим, но Му Наньцяо ничего не сказал. Вместо этого он хмыкнул и спокойно наблюдал, как Лу Ци цепляется за него, как котёнок. Чёрный зонт отгородил небольшое пространство. Дождь всё ещё шёл снаружи, но температура тел двух людей под зонтом была одинаковой. Му Наньцяо чувствовал запах тела Лу Ци. Это был лёгкий аромат стирального порошка, а не каких-то дорогих духов, такой же чистый и освежающий, как и он сам. Он хотел, чтобы этот участок дороги был длиннее, но они оба были высокими и длинноногими, поэтому могли идти очень быстро. К счастью, через мгновение они сядут в машину, и их по-прежнему будет только двое. Выйдя из переулка, Лю Ци заметил знакомый «Maybach». Увидев, как Му Наньцяо достаёт ключ и открывает двери, Лу Ци сделал небольшой неуверенный шаг назад. — Нехорошо ездить на машине твоего босса…

Водитель Му-шифу: ……

Он на секунду замешкался, не зная, что делать, но всё же посадил семейство кошачьих на заднее сиденье, затем открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил Лу Ци сесть в машину.

«Мой начальник — очень хороший человек». Му Наньцяо почувствовал, что это недостаточно убедительно, поэтому добавил: «Я работаю в Mu Group, и мой начальник — мой родственник, поэтому он относится ко мне довольно мягко…»

Это был его биологический отец. Конечно, они были родственниками, так что это не было ложью. На этом участке дороги было очень трудно поймать такси. Услышав его слова, Лу Ци больше не отказывался и послушно сел на пассажирское сиденье. Довольный Му Наньцяо пересел на водительское сиденье и стал шофёром. Лу Ци опустил голову и пристегнул ремень безопасности, когда машина выехала из переулка, не забыв напомнить Му Наньцяо: «В наши дни редко можно встретить хорошего начальника. Даже если кто-то относится к тебе снисходительно, не стоит бездельничать только потому, что ты родственник. Но на этот раз я действительно должен тебя поблагодарить! Если бы я не встретил тебя, не знаю, сколько бы мне пришлось ждать такси».

Му Наньцяо рассеянно хмыкнул и резко сменил тему.

— Ты ходил в среднюю школу в Шанхае?

Лу Ци не знал, почему он вдруг спросил об этом, но ответить на этот вопрос было несложно. Он покачал головой: «Нет, я учился в школе в Юньчэне».

Му Наньцяо нахмурился.

«Но я однажды приезжал в Шанхай на первом курсе». Лу Ци добавил: «Я приехал в среднюю школу Хэнцзинь на соревнования и остался здесь на два дня».

Таким образом, он снова расслабился и перестал хмуриться. Му Наньцяо смотрел на дорогу впереди, но не мог не думать о Лу Ци.

— Тебе понравились два дня в Хэнцзине?

Лу Ци застыл, и было непонятно, что он вспомнил. Он моргнул и через мгновение повернул голову, чтобы посмотреть в окно машины. «Я неплохо провёл время. Соревнование прошло хорошо. Я слышал, что один из участников, изначально запланированных Хэнцзинем, не смог участвовать из-за болезни, и его заменил запасной… это не очень хорошо сработало, так что в итоге мы выиграли чемпионат».

Он вспомнил, что Му Наньцяо тоже должен был учиться в Хэнцзине в то время, но у Му Наньцяо была тяжёлая жизнь, когда он был школьником, поэтому он не хотел больше говорить на эту тему. Он указал на перекрёсток впереди и сказал: «Подожди и поверни налево».

Как и ожидалось, Му Наньцяо ничего не сказал. Только Лу Ци не заметил в его глазах проблеск сожаления. Было бы здорово, если бы они с Лу Ци впервые встретились на игровом поле под прожекторами. Встретившись, они бы дорожили друг другом.

Жаль, что это произошло в таком месте, и Лу Ци застала его в такой неловкой ситуации.

Он не помнил, просто забыл об этом. Для Лу Ци это, возможно, было не тем, о чём стоило вспоминать. В его памяти остался только чистый, ясный свет, мальчик, который помнил только, что в том году занял первое место на соревнованиях. Но Му Наньцяо всегда помнил тот свет, пробивавшийся сквозь тьму, и руку, просунувшуюся в вентиляционное отверстие, с голубовато-белым оленьим браслетом, свободно повязанным на запястье.

. . . . . . .

Когда они приехали в ветеринарную клинику, кошку-мать и четырёх котят тщательно осмотрели. С котятами всё было в порядке, но на теле кошки-матери действительно был клей, который долго отмывали. В конце концов, кошке-матери поставили капельницу и отправили в бокс для наблюдения. Она была очень умной и, казалось, понимала, что Лу Ци ей помогает. Когда Лу Ци забрал у неё котят, она просто молча смотрела на него зелёными глазами и наконец тихо мяукнула. Сестра-ветеринар сказала, что ей меньше года и она недостаточно взрослая, чтобы быть матерью. Лу Ци погладил кошку по голове, и она послушно замурлыкала.

— Она ещё совсем малышка… — Лу Ци вздохнул и прошептал: — Не беспокойся о котятах, я о них позабочусь!

Ветеринар в клинике уже была знакома с Лу Ци. Когда она увидела, как он разговаривает с кошкой, то не смогла сдержать лёгкой улыбки: «Сяо Лу, ты правда умеешь общаться с кошками, а? Какими бы свирепыми ни были бродячие кошки, они ведут себя очень хорошо, когда видят тебя. Они не подпускают к себе никого, кроме тебя. Почему бы тебе не прийти в нашу клинику и не делать ничего, кроме как успокаивать их?»

— Ладно, я буду нянчиться с кошками на деньги налогоплательщиков, — с улыбкой ответил Лу Ци. Затем он взял коробку с четырьмя котятами и подумал о деле: «Пойду оплачу медицинские счета».

— Их уже оплатили. — Женщина-ветеринар указала на Му Наньцяо снаружи. — Твой парень оплатил их за тебя.

Лу Ци подсознательно посмотрел в ту сторону, куда она указывала. За стеклянной дверью больницы Му Наньцяо держал в руке зонт, и полы его чёрного пальто развевались на ветру. Его лицо было бесстрастным, красивые черты — холодными и безразличными. Если бы в его руке был металлический чемодан, он был бы похож на классического убийцу из американского фильма. Но в руках он держал большую сумку для покупок с нарисованной на ней милой кошачьей мордочкой и дразнящую кошку палку с колокольчиком, который звенел в такт его длинным ногам.

В тот момент, когда он встретился взглядом с Лу Ци, его равнодушные лисьи глаза загорелись. Он улыбнулся и поднял руку, чтобы Лу Ци увидел пакет с покупками, который он держал в руках, и молча показал, что всё улажено.

Ветеринар: «Смотри, твой парень вернулся с покупкой сухого молока».

Лицо Лу Ци покраснело, и он несколько раз взмахнул руками. «Нет, это мой друг».

— О-о-о, — многозначительно кивнула ветеринар. — Определённо, есть куда развиваться. Только что вы играли с котом, но он всё время смотрел на вас. Его взгляд был очень сосредоточенным, ц-ц-ц…

Пока она говорила, женщина-ветеринар о ком-то подумала и закатила глаза. «Он лучше, чем тот идиот, которого ты привёл в прошлый раз. У него всё время было нетерпеливое выражение лица, а движения, когда он в конце проводил картой, были очень неуклюжими».

Му Наньцяо уже подходил, и Лу Ци тихо предупредил ветеринара: «Не упоминай при нём этого человека».

Он просто чувствовал, что Му Наньцяо не хочет ничего слышать о Линь Юане, но ветеринар посмотрела на него так, будто «всё понимает».

Лу Ци: ……

Что ты вообще понимаешь, а?!

Му Наньцяо подошёл и кивнул женщине-ветеринару, затем открыл сумку и показал её Лу Ци. «Я купил всё, что было в списке. Проверь, я ничего не забыл?»

В пакете было несколько самых маленьких шприцев, сухое молоко, пелёнки и другие принадлежности для кошек, аккуратно упакованные вместе с разноцветными полосками ткани, чтобы различать котят.

“Ничего не забыл”. Лу Ци вздохнул. “Это называется поставкой провизии до того, как войска двинутся вперед, а за этим следует тяжелое сражение. Полагаю, какое-то время я не смогу заснуть."

Му Наньцяо услышал от молодой девушки на стойке регистрации, что таких котят, которых не отняли от матери, нужно кормить посреди ночи. Сухое молоко нельзя заваривать слишком горячим или холодным, поэтому ухаживать за ними так же сложно, как за человеческими младенцами. Он опустился на колени и потянулся, чтобы поиграть с мяукающими котятами в коробке. На самом деле его не очень интересовали эти хрупкие создания, но они появились в нужный момент.

— Я могу помочь тебе позаботиться о них, — сказала Му Наньцяо. — В первый, третий и пятый дни они могут остаться у меня. Ты возьмёшь на себя второй, четвёртый и шестой?

— Это не сработает, — Лу Ци присел рядом с ним и посмотрел на четырёх извивающихся кошачьих клопов, одного чёрного, одного белого и двух полосатых. — Частая смена обстановки вредна для кошек. Кроме того, нехорошо беспокоить тебя, ах. К счастью, я сам определяю свой рабочий график, так что ухаживать за ними не составит труда.

Му Наньцяо: «Если действительно не стоит менять обстановку, то я…»

Он что-то понял и замолчал, повернув голову и кашлянув. Лу Ци наклонил голову и посмотрел на него. «Что такое?»

Му Наньцяо: «Ничего».

Он чуть не ляпнул, что мог бы пойти к Лу Ци, чтобы позаботиться о котятах, но вдруг понял, что их отношения, похоже, не зашли так далеко. Лу Ци: «Но…почему у тебя такие красные уши?»

«Может, мне жарко». Му Наньцяо встал. «Я выйду на улицу и подышу свежим воздухом».

Обойдя угол, Му Наньцяо достал свой мобильный телефон и отправил сообщение в WeChat своему помощнику.

[Найди интернет-знаменитость по имени 90 ° Right Angle Bend]

Помощник: [Хорошо, босс. Что мне с ним сделать?]

Му Наньцяо прислал эмодзи: [котенок на руках knife.jpg ]

Подпись: Все должны умереть!

Ассистент: [Понятно]

Глава 14

Ранним утром Лу Ци встал и покормил котят. Эти четыре маленьких создания едва могли открыть глаза и жались друг к другу на электрическом одеяле, мяукая, когда были голодны. Лу Ци поставил будильник и в полудрёме покормил каждого из них, а также помог им сходить в туалет с помощью влажных салфеток. Проворочавшись почти час, они уснули, и Лу Ци упал обратно на кровать. Его сонливость значительно уменьшилась, и он открыл Bilibili, чтобы найти видео, которое помогло бы ему уснуть, но был шокирован потоком личных сообщений.

Некоторое время назад личные сообщения были полны злобы. Лу Ци немного беспокоили эти красные точки, и он нерешительно открыл их, чтобы быстро взглянуть. Аа?

Его глаза расширились, темные зрачки осветил свет его мобильного телефона.

[Хахахахахаха, у небес есть глаза! Лу, детка, этот подонок под углом 90 ° перевернулся!]

[Женушка там? Тот ублюдок, который распространял слухи, задержан (атака) (attack)]

[ (изображение) (image) ]

[ (ссылка) ]

Лу Ци сначала нажал на фотографии.

Полицейский отчёт, напечатанный белыми буквами на синем фоне, был составлен в полицейском участке района Нинхай в Пекине, где находился 90° Right Angle Bend. В отчёте говорилось, что Лю Цзян был задержан полицией в соответствии с законом по подозрению в изнасиловании.

Лю Цзян — настоящее имя блогера 90° Right Angle Bend.

Лу Ци немного испугался, таких новостей, из-за чего он больше не мог уснуть. Он просто подложил под себя подушку и нашёл более удобное положение, чтобы изучать их. В тусклом утреннем свете послышался звук открывающейся и закрывающейся двери в соседней квартиры. Лу Ци наклонил голову, чтобы прислушаться. Шаги Му Наньцяо, спускавшейся по лестнице, были очень тихими. Думая о том, как этот высокий мужчина осторожно спускается на цыпочках, Лу Ци не смог сдержать улыбку и поднял руку, чтобы потереть болезненно опухшие глаза. Котята мяукали, и Лу Ци надел тапочки, чтобы приготовить сухое молоко. Во время кормления он думал новостях о 90° Right Angle Bend. Изначально малоизвестное издание опубликовало новость о том, что Лю Цзян, известная интернет-знаменитость, заманила несовершеннолетнюю поклонницу в отель для занятия сексом. Были даже записи с камер наблюдения, на которых видно, как эти двое людей входят в отель и выходят из него один за другим. Но это не было веским доказательством. Поклонники Right Angle сразу же бросились в социальные сети, утверждая, что Right Angle — гей, так как же он мог спать с фанатками?

Weibo небольшого личного СМИ, опубликовавшего эту новость, было быстро заблокировано и удалено. Однако через сорок минут это СМИ выпустило новую публикацию. Безжалостный человек почти ничего не сказал, а лишь опубликовал серию фотографий. Несколько фотографий не прошли цензуру и были размыты. На них Лю Цзян обнимал мальчика и девочку слева и справа от себя и целовал девочку. Хотя лицо мальчика было размыто, было видно, что это не его нынешний парень, Honey Bear. На размытой фотографии Лю Цзян, похоже, был без штанов.

Общественное мнение в тот момент взорвалось. Хотя некоторые фанаты утверждали, что на фотографиях был не Лю Цзян, большинство из них промолчали. В конце концов, Лю Цзян не был звездой, и лишь немногим людям действительно промыли мозги. Позже издание personal video опубликовало видеоролик. Кто-то снял на расстоянии видеозапись полицейского подавления порнографии и незаконной деятельности. Вспыхивали красные и синие огни, и с такого расстояния были видны только расплывчатые фигуры мужчин и женщин. Однако человек, снявший видео, находился недалеко от парковки. На самом краю была припаркована шикарная красная спортивная машина, точно такая же, как та, о которой некоторое время назад написал Луи Цзян.

Наконец, молоток упал, и полицейский участок района Нинхай составил протокол.

Bilibili на ночь заблокировал канал «Поворот на 90°». Короче говоря, с Лю Цзяном было покончено. В личных сообщениях Лу Ци все просили его посмотреть на это веселье.

Маленький котёнок энергично сосал молоко из шприца, а Лу Ци устало зевнул. Он насмотрелся на это веселье и немного устал.

Конечно, он был рад, что подонок получил по заслугам, но это воодушевление длилось недолго. Будучи временным отцом четырёх детёнышей, он закончил кормить котят, которые ждали своей очереди, а затем лёг, чтобы вздремнуть. Обняв подушку, он погрузился в необычайно глубокий сон.

В то же время Му Наньцяо переоделся в официальный тёмно-коричневый костюм-тройку и сидел в машине по дороге в «Mu group».

У него был личный водитель, так что он мог сосредоточиться на изучении интересных вещей, которые нашёл. Помощник не спал допоздна, выполняя поручения, и у него были тёмные круги под глазами. То, что интернет-знаменитость попала в неприятности, было ему на руку. Этот человек понятия не имел, что его преследуют, и даже собрал толпу, чтобы устроить вечеринку. Как только об этом стало известно, его поймали.

Вспомнив, как накануне вечером босс отправил ему эмодзи «кошка с ножом», он невольно вздрогнул и украдкой взглянул на босса. Му Наньцяо прислонился локтем к окну машины, подперев щеку рукой. Утренний свет падал на его безупречно красивое лицо, а игра света и тени придавала его чертам объёмность. Даже на заднем сиденье этой машины было достаточно места, чтобы босс мог непринуждённо и элегантно закинуть ногу на ногу. Непринуждённо разглядывая… эротическое искусство?! Ассистент чуть не подавился собственной слюной. Он поклялся, что не подглядывал специально, а лишь мельком взглянул, но чем большее он смотрел, тем более подозрительными становились пересекающиеся и переплетающиеся фигуры, ахххх! Он прикрыл рот, не осмеливаясь громко кашлянуть, и покраснел. Да защитит его Господь, он ведь изначально хотел сегодня сесть на пассажирское сиденье, но начальник пронзил его взглядом и усадил сзади. При ближайшем рассмотрении оказалось, что к спинке пассажирского сиденья была прикреплена круглая пухлая подушка в форме бегущего оленя. В результате он увидел то, чего не должен был видеть, сидя сзади. Уволят ли его завтра из Mu Group за эту ошибку? Но в последнее время босс вёл себя совсем не так, как обычно. Хотя у его босса всегда был мрачный и извращённый характер, за последние два дня он стал похож на извращенца с сердцем, полным любви.

— Если вам нужно покашлять, просто покашляйте. — неторопливо сказал Му Наньцяо. — Было бы неприятно разбираться, если бы вы задохнулись в моей машине.

Помощник решил, что «разбираться» означает выкопать яму и закопать тело. В конце концов он не выдержал и наклонил голову, чтобы несколько раз откашляться. Му Наньцяо не обратил на него внимания и продолжил смотреть следующее видео Лу Ци.

Раньше он знал только, что его сосед — художник, но не знал, какие именно картины он пишет. Это действительно было очень интересно. Если бы владелец разрешил, Лу Ци поставил бы водяные знаки на некоторые рисунки и выпустил бы их в свет, чтобы все могли ими насладиться. Не все они были непристойными, и среди них были заказы от фанатов. У Лу Ци был свой собственный стиль. В большинстве рисунков подчёркивалось ощущение атмосферы. Благодаря сильному цветовому контрасту плавные контуры тел персонажей и намёки на мелкие скрытые детали иногда оказывали большее воздействие, чем откровенная нагота.

Эстетические предпочтения спонсоров были разнообразны, и маленький сосед тоже был хорошо осведомлен, обладая богатым запасом теоретических знаний. Му Наньцяо нажал кнопку «Подписаться» и оставил комментарий к последнему видео Лу Ци, используя свой недавно зарегистрированный аккаунт.

[Леонид 2-го уровня: Придерживаюсь жены~ (голова котенка)]

Во время обеда он получил лайк и ответ от жены Сяо Лу.

[ЛУ Олень: Спасибо за лайк~ (сердечко из пальцев)]

Ассистент, которого не уволили, поднял глаза и снова увидел на лице босса эту яркую улыбку. Его выражение лица было таким нежным, что из него можно было выжать воду, что делало его и без того выдающееся лицо ослепительным, и на него было трудно смотреть прямо. Поэтому помощник ещё ниже опустил голову, желая зарыться в тарелку с едой. В древние времена великому дворцовому евнуху было нелегко угадывать мысли императора. Даже если бы он знал, то сделал бы вид, что не знает. Помощник чувствовал, что теперь он сам стал великим дворцовым евнухом. Эта улыбка, как и подушка для шеи на пассажирском сиденье, была неописуемым и священным указом, ах.

. . . . . . .

Днём у Му Наньцяо было светское мероприятие, на котором он выпил немного вина. После этого он не вернулся в компанию, а попросил водителя отвезти его обратно в Гарден Сосайети. Он не стал подъезжать к воротам посёлка на машине, а остановился у средней школы Хэнцзинь. Он вышел из машины один, посмотрел на заходящее солнце и медленно пошёл по тротуару. Снежно-белое учебное здание напротив было окутано оранжевым светом заката, отражавшимся в окнах. Раздался сигнал, и мелодичная фортепианная музыка окутала весь кампус.

Внутри главного входа в школу были клумбы, фонтаны и зелёные насаждения. На обсаженной деревьями дороге было немного учеников. Занятия ещё не закончились, и многие ученики были заняты на двух игровых площадках в задней части школы. Его взгляд скользнул по безупречно белому фонтану прямо к юго-восточной части школы. Раньше там был старый склад. Он был небольшим. Строго говоря, он не был частью территории средней школы Хенгин, но в нём хранились старые столы, стулья и спортивный инвентарь. По какой-то неизвестной причине вентиляционные окна, расположенные высоко, были закрыты снаружи. На складе изначально было плохое освещение, и как только свет выключали и двери закрывали, он становился похож на глубокое море, полное ила, холодное, тихое и удушающее. И в то время он ещё не знал, как молча терпеть и перехитрить других. Ему было больно, когда на него обрушивались удары, и, конечно, он должен был дать отпор. Он не мог справиться с группой людей и сосредоточился исключительно на их вожаке. Этим человеком был его двоюродный брат Му Жуй, младший сын его второго дяди.

Когда его оторвали от Му Жуя, его рот был полон чужой крови. Он откусил кусок плоти с руки Му Жуя. Те, кто следовал за Му Жуем, боялись, что семья Му потом разозлится, поэтому они поспешно отправили Му Жуя в больницу, а сами остались, чтобы избить Му Наньцяо. Они скрутили его цепью, которую нашли неизвестно где, связали ему руки за спиной и заперли на складе.

Му Наньцяо знал, почему Му Жуй это сделал. Его двоюродный брат был отъявленным бабником, а девушка, которая ему нравилась, была кандидатом на участие в конкурсе на следующий день. Если бы с ним что-то случилось, то другой кандидат, естественно, смог бы занять его место. Каждая рана на его теле болела. Это была самая серьёзная травма за последние полгода. Он свернулся калачиком на холодном цементном полу, и во второй половине ночи у него начался жар. Казалось, что в темноте его терзает какой-то злой дух. Он знал, что не сможет ни к кому обратиться, иначе кто-нибудь пришёл бы, когда его избивали. А теперь у него не было сил позвать на помощь. От боли в груди и животе у него перехватило дыхание.

Неужели он умрёт?

Этот вопрос крутился у него в голове, и в конце концов он чуть не рассмеялся.

В предыдущие десять лет своей жизни он обладал множеством замечательных вещей, таких как острый ум, любовь родителей и бесконечные похвалы. Но всё это, казалось, было с лёгкостью разрушено, потеряно в тёмной ночи последних шести месяцев.

Люди были по-настоящему хрупкими созданиями. Чтобы создать прекрасную душу, нужно было много солнечного света, цветов и любви, но чтобы уничтожить человека, достаточно было одной долгой безмолвной ночи. Он закрыл глаза.

Спустя какое-то время он услышал тихий звук.

«Пш, пш, пш.»

Сначала Му Наньцяо подумал, что ему показалось.

Но кто-то продолжал издавать звук «Пш, пш», которым подзывают щенка.

Молодой человек в замешательстве пробормотал: «Сюй Хэнсин, ты уверен, что это где-то здесь? Сейчас раннее утро, мне нужно соревноваться позже… ладно, тогда я поищу ещё пять минут, а потом поищу вместе с тобой…»

Кажется, собеседник был на другом конце провода. После того, как он повесил трубку, послышались приближающиеся шаги.

Му Наньцяо выдавил из себя несколько бессмысленных стонов. Звук был слишком тихим, и он почти потерял надежду. Из-за высокой температуры у него слегка кружилась голова, и он даже не был уверен, что издал хоть какой-то звук. Дверь склада дважды толкнули, но она была заперта, и две железные двери остались неподвижными. Незнакомец задал пару вопросов, а затем шаги удалились. Сердце Му Наньцяо немного сжалось. Но затем окно над его головой распахнулось, и внутрь проник солнечный свет. Ему с трудом удалось перевернуться и лечь на спину. В его опухших глазах осталась лишь узкая щель, и он едва различал чистую, тонкую руку. Должно быть, владелец этой руки был недостаточно высоким, потому что он приоткрыл вентиляционное окно всего на щелочку, а затем убрал руку. Через мгновение, казалось, его ноги поднялись выше, и рука наконец смогла полностью вытянуться.

Человек за окном по-прежнему ничего не видел. Был виден только колышущийся пучок волос, и он продолжал неуверенно «тук-тук».

Му Наньцяо хрипло сказал: «...Я человек».

Человек за окном издал короткий удивлённый возглас, и Му Наньцяо отчётливо услышал, что это действительно был юноша. Это воспоминание было смутным. У него была лихорадка, и он был в оцепенении, когда слушал, как молодой человек вызывает полицию. В ожидании помощи молодой человек продолжал говорить с ним. Всякий раз, когда он замолкал, его рука, протянутая вперёд, беспокойно взмахивала, а браслет на запястье дрожал, как маленькая бабочка, порхающая с закрытыми глазами. От тряски у него закружилась голова ещё сильнее.

Но утренний свет ясно танцевал на крыльях бабочки, безмолвно говоря: «Наступает рассвет».

Глава 15

Последние звуки фортепианной музыки всё ещё эхом разносились в небе над средней школой Хэнцзинь. Он не знал, в каком году снесли склад. На открытом пустыре росла дикая трава, а на клумбах цвели неизвестные полевые цветы. Цветы были маленькими и разноцветными, они росли с энтузиазмом.

Му Наньцяо стоял на этом открытом пространстве и смотрел на маленькие цветы, колышущиеся на ветру. Позади него послышался шорох. Он обернулся и увидел мальчика, который перелезал через стену. На нём была форма средней школы Хэнцзинь, и одна его нога уже свисала с другой стороны. Он не ожидал увидеть здесь кого-то и, растерянно посмотрев на Му Наньцяо, спросил: «Ты кто?»

Му Наньцяо поднял брови и сделал приветственный жест. Мальчик вздохнул с облегчением и ловко спрыгнул со стены. Похоже, он не в первый раз проделывал такое.

“Я думал, ты школьный лидер, старший брат. Ты напугал меня до смерти”. Мальчик отряхнул пыльные руки, снял куртку, похожую на школьную форму, и небрежно накинул ее на спину. “Что ты делаешь на этой пустоши?”

Пока они стояли здесь, ветер унёс запах табака и алкоголя. Му Наньцяо собирался вернуться, поэтому они вдвоём пошли по тротуару. В ответ на вопрос мальчика Му Наньцяо небрежно и лениво ответил: «Я думаю о том, что делать с этой свободной землёй после того, как получу контроль над Хэнцзинем».

Мальчик недоверчиво посмотрел на него.

Тот, кто говорит такие вещи, скорее всего, несёт чушь, но почему-то он чувствовал, что этот человек не шутит.

«Чёрт возьми… перепрыгнул через стену и встретил важную шишку…» Он пробормотал несколько слов себе под нос и быстро догнал Му Наньцяо. «Босс, может, я угощу тебя выпивкой?»

Му Наньцяо: ……

Судя по выражению его глаз, он был экстравертом в полной мере. В Шанхае было много людей, которые хотели выпить с Му Наньцяо, но прямо сейчас он хотел вернуться в старый район и выпить со своим маленьким соседом под предлогом наблюдения за котятами. Его лицо было холодным, а отказ — очевидным. Тем не менее он предупредил ребёнка: «Несовершеннолетним нельзя употреблять алкоголь».

— Кто сказал что-то об употреблении алкоголя? — Мальчик указал на угол улицы. — Смотри, молочный чай. В этой чайной с молочным чаем очень вкусно, а после уроков очередь может доходить до школьных ворот. Я перелез через стену, чтобы купить его для своей девушки!

У несовершеннолетнего отморозка была девушка. Му Наньцяо замолчал. Когда он пришёл в себя, то уже стоял у двери 501-го номера с двумя чашками чая с молоком. Он уже много лет не пил ничего столь калорийного. Не зная, захочет ли Лу Ци это пить, он постоял у двери, немного поколебался, а затем сердито рассмеялся, глядя на свою растрёпанную причёску. Не было причин сомневаться. Ему следовало давно пригласить Лу Ци выпить молочного чая. Он не пил его в молодости, так что сегодня наверстает упущенное. Если Лу Ци не понравится… Тогда он просто спросит его, что тот любит пить. Убедившись, что он всё правильно сделал, Му Наньцяо поднял руку и постучал в дверь. За дверью послышалось щелчок. После паузы дверной замок еще раз резко щёлкнул. Му Наньцяо поднял чашку с чаем.

— Я проходил мимо магазина с чаем после работы. Я не знаю, сможешь ли ты.....

В дверях стоял Лу Ци в бежевой домашней одежде, с красными глазами и красным носом.

Улыбка Му Наньцяо тут же исчезла, и он нахмурился, глядя на раскрасневшееся лицо собеседника. “Что случилось?”

Лу Ци открыл рот и, наконец, раздраженно повернулся боком, сказав приглушенным голосом: “Войдите”.

Му Наньцяо вошёл, повесил молочный чай на вешалку у входа и переобулся. Ему не терпелось узнать, почему Лу Ци был зол. Однако этот человек с длинными ногами и руками втиснулся в узкий проход и не мог свободно двигаться, даже наступал сам себе на ноги. На его итальянских ботинках ручной работы были отчётливые следы от обуви, но Му Наньцяо было всё равно. Он вошёл в маленькую гостиную в тапочках с помпонами, и Лу Ци сунул ему в руки планшет. На планшете шло развлекательное шоу, а на маленьком кофейном столике лежали нарезанные фрукты. Можно было представить, что Лу Ци только что сидел на диване, ел фрукты и смотрел развлекательное шоу. Так как же он разозлился? Му Наньцяо нажал на кнопку воспроизведения. На камере появилась маленькая звёздочка. С точки зрения внешности и темперамента эта маленькая звезда на самом деле был немного похож на Лу Ци. Хотя черты его лица были более утончёнными, чем у Лу Ци на фотографиях, эта утончённость была слишком нарочитой, а макияж — слишком ярким.

Му Наньцяо узнал этого человека. Это была маленькая звезда, которую нанял Линь Юань.

Но откуда Лу Ци это знал?

Он с сомнением посмотрел на Лу Ци и сделал вид, что не понимает: «Кто этот человек?»

«Он просто звезда». Лу Ци подошёл и указал на экран, сказав: «Это не важно, отмотай назад».

Как только он подошёл ближе, Му Наньцяо смогла разглядеть небольшой пучок растрёпанных волос на его голове. Оказалось, что этот пучок волос так себя вёл, потому что там был завиток.

«Вот оно!» Лу Ци похлопал его по руке. «Посмотри на этот упакованный ланч!»

Только тогда Му Наньцяо оторвал взгляд от своих волос и посмотрел на планшет. Это развлекательное шоу было ежедневным мероприятием. Кулинарные способности маленькой звезды оказались на удивление хорошими. Когда съёмочная группа попросила их приготовить упакованный ланч, остальные гости просто бездельничали. Он был единственным, кто приготовил три блюда и суп и аккуратно упаковал их в термосумку.

Когда другие гости спросили его, почему он так хорошо справился, он смущённо улыбнулся и сказал: «У меня есть хороший друг, у которого какое-то время болел живот, поэтому я принёс ему еду».

Другие гости тут же начали подшучивать над ним, говоря, что такие отношения между друзьями — это что-то необычное, а?

Маленькая звёздочка просто опустил голову и улыбнулся, поджав губы. Такая позиция, когда не признаёшь и не отрицаешь, была очень двусмысленной.

Лу Ци выдавил из себя сквозь зубы: «Я уже видел этот упакованный ланч».

Му Наньцяо: ? ? ?

“Я начал думать, что это было в том же стиле, но потом я увидел эти блюда, которые он готовил, и рис, который прессовали с помощью формы, чтобы создать впечатление маленького пингвина ...” Лу Ци вздохнул. “Когда я был в больнице, все, что я ел, было едой, приготовленной другими! Я думал, что это сделал Линь Юань, и, поскольку я был так тронут, я согласился встречаться с ним ...”

Му Наньцяо мог себе это представить, но Лу Ци был готов взорваться от гнева. У Лу Ци была предрасположенность к слезам. Когда он был взволнован, его глаза легко краснели, даже если он не собирался плакать. Вот как сейчас, например. На самом деле он просто злился и хотел ударить Линь Юаня ломом. Ему было очень любопытно, как устроены мозговые процессы этого человека — может быть, он мог бы вскрыть его мозг и посмотреть: «Ой! Это вовсе не землянин!»

Му Наньцяо на мгновение потерял дар речи.

Как бы это сказать, он всё ещё слишком высокого мнения о Линь Юане. Если бы этот идиот, молодой господин Линь, хотел притвориться «добродетельным», он мог бы заказать в своём отеле питательный обед и положить его в ланч-бокс. А дома всегда есть горничные, верно? В конце концов, он нашёл другой способ и отдавал еду, приготовленную его возлюбленным, тому, за кем ухаживал.

Он делал это не для того, чтобы сэкономить деньги, которых у Линь Юаня было в избытке. Просто он не хотел прилагать усилия. Му Наньцяо нежно похлопал Лу Ци по спине, словно приглаживая шерстку котенка, но его внимание было сосредоточено на этом идиоте Линь Юане. “Вы были госпитализированы некоторое время назад? Что случилось? Как сейчас проходит ваше выздоровление?”

«Это не такая уж большая проблема, — пробормотал Лу Ци себе под нос. — Неужели доктор ударил меня ножом в глаз? Как я мог быть с таким человеком…»

— Не говори глупостей, — Му Наньцяо погладил его по голове. Его желание исполнилось, и он пригладил непослушные волосы. Лу Ци всё ещё был в состоянии кипящего гнева, в голове у него гудело, пока Му Наньцяо не усадил его на маленький диван. Что-то тёплое попало ему в руки, и он машинально опустил голову. Это была чашка молочного чая с соломинкой.

«Выпей что-нибудь сладкое».

Лу Ци сделал глоток чая с молоком и надул щёки. Сладкий персиковый аромат и вкус чая с молоком наполнили его рот. Температура была идеальной, понемногу успокаивая его депрессию. Он разжевал мягкую персиковую мякоть и моргнул, запоздало сказав: «Спасибо, это очень вкусно».

Му Наньцяо тоже сделал глоток из своей чашки. Он попросил добавить сахар, но, как ни странно, напиток оказался не слишком сладким и довольно приятным на вкус.

Невозможно было убедить Лу Ци не думать об этом. Любой, кто столкнулся бы с подобным, был бы взбешён. Они оба на мгновение замолчали. Лу Ци всё ещё злился, а Му Наньцяо размышлял, не слишком ли легко сломалась нога Линь Юаня.

“Мяу....”

К счастью, в комнате было четверо маленьких существ, которые не могли пристально смотреть на них. Лу Ци выпил полчашки чая с молоком и протяжно вздохнул.

— Я покормлю котят.

Он встал и пошёл на кухню, а когда обернулся, то увидел, что Му Наньцяо идёт за ним.

«Мы договорились заботиться о них вместе». Му Наньцяо расстегнул запонки и медленно закатал рукава. «Я научусь».

Лу Ци в замешательстве задумался об этом. Неужели он согласился позволить Му Наньцяо помочь ему с котятами? Не слишком ли это хлопотно? Но Му Наньцяо уже протянул руку, чтобы взять сухое молоко с полки. Ему ничего не оставалось, кроме как подойти ближе. Они вдвоём стояли перед раковиной, и им было немного тесно. Лу Ци прижался плечом к руке Му Наньцяо и посмотрел на индикатор температуры на чайнике.

45℃. В самый раз.

Лу Ци сказал Му Наньцяо: «Сначала налей воду, а потом добавь сухое молоко…»

Мужчина рядом с ним опустил ресницы и выглядел так серьёзно, словно проводил эксперимент. Лу Ци не мог не смотреть на его руки. Руки Му Наньцяо были красивыми, с длинными пальцами и слегка выпуклыми мышцами на тыльной стороне, но костяшки пальцев были красными и слегка поцарапанными.

«Что случилось с твоими руками?» — спросил Лу Ци.

Пальцы, державшие ложку для сухого молока, сжались, и Му Наньцяо небрежно ответил: «Я случайно ушиб их».

Лу Ци молча подумал: «Почему с этими руками так часто случаются несчастные случаи?»

Когда четыре котёнка допили молоко, Лу Ци присел рядом с картонной коробкой, чтобы поиграть с ними. Лу Ци погладил котят по головкам тонкими пальцами. Как только он собрался что-то сказать, у него заурчало в животе. Му Наньцяо стоял позади него. Когда Лу Ци неловко обернулся, он увидел улыбку в глазах другого.

— Кажется, там ещё остался котёнок, которому не хватило еды, — Му Наньцяо взглянул на часы на своём запястье. — У меня там нет никакой кухонной утвари. Как насчёт того, чтобы одолжить мне кухню в обмен на ужин?

Лу Ци оглядел его с ног до головы и неуверенно спросил: «Ты правда умеешь готовить?»

«На кого ты смотришь свысока?» Му Наньцяо приподнял брови. «Закажи, что хочешь».

«Но...» Лу Ци кашлянул. «В холодильнике осталось только два яйца. Как насчёт жареного риса с яйцами?»

Му Наньцяо: ...

Как может домашнее задание в начальной школе, такое как жареный рис с яйцом, отражать его превосходные кулинарные навыки? Самое главное, что он не смог бы превзойти того Линь Юаня, который списывал все свои домашние задания в начальной школе.

«Я собираюсь купить продукты», — твёрдо сказал Му Наньцяо.

Сегодня этот павлин был полон решимости расправить хвост!

. . . . . . .

Внизу был большой супермаркет, что было очень удобно для покупок. Лу Ци тоже хотел спуститься, но Сяо Бая, одного из четырёх котят, стошнило молоком. Поэтому ему пришлось остаться и прибраться, а также следить за состоянием котёнка. Му Наньцяо вернулся в квартиру с пакетами из магазина. Он уже собирался нажать на кнопку, чтобы открыть дверь, когда чёрный бизнес-автомобиль, стоявший позади него, внезапно посигналил. Он обернулся, и дверь машины открылась. Его помощник нервно вышел наружу. Му Наньцяо нахмурился и увидел через окно машины мужчину средних лет, сидящего на заднем сиденье. По сравнению с предыдущим президентом Mu Group, Му Чуаньбай был очень молод. Они с женой рано поженились, и Му Наньцяо был их единственным ребёнком. Ему был всего двадцать один год, когда у них родился Му Наньцяо, так что он был ещё в расцвете сил. Сидя на заднем сиденье, он просматривал стопку бумажных документов. Любой мог бы заметить кровное родство между ним и Му Наньцяо. У отца и сына были схожие черты лица, но у Му Наньцяо черты были более красивыми и выразительными, а лицо Му Чуаньбая было гораздо мягче, с естественной спокойностью и элегантностью.

Его ноги были укрыты толстым одеялом. Когда Му Наньцяо сел, он сел на один угол. Му Чуаньбай недовольно похлопал себя по бедру и стянул одеяло.

— Папа, — беспомощно вздохнул Му Наньцяо. — Что ты здесь делаешь?

— Позволь мне спросить тебя, почему в подаренном тобой фарфоровом сервизе из восьми предметов не хватает двух чашек и двух ложек? В уголках глаз Му Чуаньбая появились тонкие морщинки. Он взглянул на своего сына, который был выше его, и очень добродушно улыбнулся. — Твоя мать открыла его и обнаружила два пустых места.

Му Наньцяо:....

Глава 16

«Я отдал тебе набор фарфора Ру, — сказал Му Наньцяо. — Я не просил тебя передавать его миссис Талии».

«Хорошо». Му Чуаньбай кивнул. «Я понимаю. Ты имеешь в виду, что нет проблем с тем, чтобы оставить твоему отцу два свободных места».

Му Наньцяо схватился за голову. Его волосы упали на лицо, а красивые черты выражали беспомощность. «Папа, тебе не нужны эти две чаши. Я отдал их очень важному человеку… так зачем ты здесь?»

Му Чуаньбай ничего не ответил, глядя на окрестности через окно машины. Помимо географического преимущества, заключающегося в близости к средней школе Хэнцзинь, можно сказать, что Садовый район «старый и обветшалый», по крайней мере, по мнению нескольких состоятельных семей Шанхая. Но его сын, который почти всё время учёбы в средней школе провёл здесь один, был вынужден изменить свой характер и притворяться слабым и глупым в том возрасте, когда он должен был быть самым энергичным. Многие шрамы так и не удалось залечить, и этот человек страдал от тяжёлого стрессового расстройства в тёмной обстановке. Ему было трудно вступать в интимные отношения, и он всё ещё испытывал сильные эмоции и склонности к саморазрушению, которые постоянно подавлял. И во всём этом был виноват он. Из-за своей халатности и глупого слепого доверия к «родственникам» он чуть не потерял своего ребёнка. Он провёл в коме два месяца после автомобильной аварии, и ещё полгода ему потребовалось, чтобы научиться сидеть и передвигаться. Позже, когда выяснилось, что автомобильная авария могла быть связана с Му Чуаньсуном, Му Чуаньбай и его жена чуть не сошли с ума, потому что Му Наньцяо жил в старом доме и каждый день видел убийцу. Но каждый раз, когда Му Наньцяо связывался с ними, он говорил, что у него всё хорошо. То ли их сына заставили, то ли он скрывал своё положение, потому что не хотел их беспокоить, то ли и то, и другое, но Му Чуаньбай и Талия были так напуганы, что вернулись домой на ночь и забрали Му Наньцяо с собой. Если бы кто-нибудь её не остановил, Талия попыталась бы треснуть Му Чуаньсуна стулом. Она чуть не потеряла мужа и чуть не навредила сыну. Эта русская женщина практически разрушила дом Му Чуаньсуна. Она, как ураган, крушила всю мебель, попадавшуюся ей на глаза, и в хрупкой балерине проснулась разрушительная сила воина. В то время Му Наньцяо был уже выше Талии, но он был очень худым, с холодными, спокойными глазами. Когда мама обнимала его, в его глазах появлялась лёгкая рябь. Он поднял руки и обнял Талию в ответ, но эта зрелость заставила сердца его родителей сжаться ещё сильнее. Му Чуаньбай стал отцом в возрасте двадцати одного года. В то время он ещё не окончил аспирантуру. Хотя появление маленького львёнка было случайностью, когда он взял сморщенного малыша на руки, он поклялся защищать Талию и этого мальчика до конца своих дней. Но он плохо справился, поэтому заслужил то, что больше никогда не сможет встать. Му Чуаньсун теперь сидел в тюрьме, и у него не было шансов выйти оттуда при жизни. Этот отец и сын стали настоящими хозяевами семьи Му, но если бы он мог всё изменить и сделать другой выбор, то предпочёл бы быть человеком, которого бросила семья и который открыл маленький магазин. По крайней мере, тогда его сын всё ещё был бы весёлым и жизнерадостным ребёнком. Дело было лишь в том, что он не мог вернуться в прошлое. К счастью, сквозь разбитые окна всё ещё пробивался солнечный свет.

«Ты отдал чаши человеку, который тебе нравится?» — медленно спросил Му Чуаньбай. — «Что это за человек?»

Человек, который ему нравился… Эти слова неожиданно прозвучали в его ушах, а затем прокатились по его сердцу, как раскаты грома, пробуждение от спячки, рост первой травинки на бесплодной земле. С этого момента всё начало восстанавливаться само собой, и всё пошло как надо. Му Наньцяо на мгновение выглядел ошеломленным, но вскоре рассмеялся.

— Это была любовь с первого взгляда. — Му Наньцяо посмотрел на отца, и в его прекрасных узких глазах засиял яркий свет. — Папа, ты не представляешь, каково это было, когда я впервые его увидел. Трудно было не влюбиться с первого взгляда.

«Очень хорошо, — сказал Му Чуаньбай. — Мы с твоей мамой тоже влюбились с первого взгляда».

Му Наньцяо неопределённо пожал плечами: «Вы оба влюбились во внешность».

Му Чуаньбай был недоволен: «Это была любовь с первого взгляда, почему ты оскорбляешь своего отца?»

Му Наньцяо сказал: «Я не видел его лица. В тот момент я был весь в синяках и опухший».

Му Чуаньбай: “Ты победил, сынок”.

Тучи рассеялись, и внезапно выглянуло солнце. Му Наньцяо был в хорошем настроении и хотел как можно скорее увидеть Лу Ци, поэтому он выписал своему старому отцу постановление о выселении: «Возвращайся, мне нужно приготовить для него».

Он вышел из машины, затем вдруг что-то вспомнил и нахмурился.

«Папа, человек, который мне нравится, — мужчина». Он замялся. «Мама, она…»

В России гей-сообщество подвергалось остракизму даже среди молодёжи. Все они относились к этому безразлично, не поддерживая и не выступая против, пока это не касалось их лично, в то время как старшее поколение придерживалось более консервативных взглядов. Му Чуаньбай опустил стекло в машине и помахал ему рукой: «Твоя мать сказала, что если однажды ты захочешь обнять другого человека, она готова сделать всё, что потребуется».

Это должна была быть очень трогательная сцена, но почему-то после этих слов отец вдруг достал откуда-то чёрную маску и надел её, подмигнув ему.

Му Наньцяо: ? ? ?

— Му Наньцяо! — Лу Ци подбежал к нему, слегка запыхавшись. — Сяо Бай в порядке. Ты так долго не возвращался. Я боялся, что ты купил слишком много вещей, поэтому пришёл за тобой.

Он заметил человека в машине и нерешительно остановился. «Я вам мешаю и…»

Му Наньцяо: ……

Он знал, почему его отец так быстро надел маску. Так никто не мог увидеть скопированные и вставленные лица отца и сына. Поэтому он спокойно сказал: «Мой босс».

Му Чуаньбай улыбнулся в знак приветствия, хотя Лу Ци видел только улыбку в его глазах с тонкими линиями.

«Здравствуйте», — вежливо поздоровался Лу Ци.

Машина босса уехала, и они вдвоём понесли пакеты с покупками наверх. Лу Ци чихнул и потёр нос, сказав гнусавым голосом: «Вы действительно родственники, а. Глаза босса похожи на ваши».

Му Наньцяо уже начал сожалеть о своих неосторожных словах. Тогда он думал, что не будет часто общаться с этим человеком, поэтому не было необходимости слишком много объяснять, но теперь ложь начала обрастать подробностями. Лучше всего было найти время, чтобы всё чётко объяснить. Пока Му Наньцяо готовил, он думал о том, как рассказать всю историю. Но планы есть планы, а сюрпризы всегда случаются раньше, чем ожидаешь. Лу Ци был оживлён и энергичен во время готовки. Он нарезал треску на мелкие кусочки двумя ножами, как будто это был порочный Линь Юань. С его помощью два блюда и суп были быстро готовы. Лу Ци был голоден и съел много. После ужина Лу Ци спросил Му Наньцяо, не хочет ли тот посмотреть фильм. Они сели на диван, и на маленьком диване, рассчитанном на троих, вдруг стало тесно из-за двух высоких молодых людей. Лу Ци выбрал научно-фантастический фильм, и под величественную музыку прелюдии Му Наньцяо кашлянул. «Лу Ци, я хочу тебе кое-что сказать».

Как только он произнёс вступительное слово, Лу Ци внезапно прикрыл рот рукой, скосил свои оленьи глаза и резко встал. Му Наньцяо был поражён. Он опустил свои длинные ноги на пол и выпрямился, думая, что он ещё ничего не сказал, так почему же такая бурная реакция? Затем Лу Ци перешагнул через его длинные ноги, направился прямо в ванную и громко вырвал.

Му Наньцяо: ...

Неужели правда вызвала у него тошноту?

Он на мгновение опешил, затем быстро встал и пошёл в ванную.

Глава 17

Лу Ци, похоже, вырвало, потому что он подхватил какую-то заразу. После рвоты ему стало лучше, но он был явно подавлен, чистил зубы и полоскал рот, опустив голову. Его ресницы были мокрыми и жалкими, как у котёнка, попавшего под дождь. Му Наньцяо стоял у двери, гадая, не дал ли он Лу Ци что-то, что тому не следовало есть. Он позвонил личному врачу Му Чуаньбая и, убедившись, что с едой всё в порядке, спустился в аптеку за лекарством. Лу Ци лежал на маленьком диване и меланхолично вздыхал, чувствуя, что он подвёл Му Наньцяо.

Писк—

Му Наньцяо приложил термометр ко лбу Лу Ци. Температура была 38,7℃.

— У тебя небольшая температура. Му Наньцяо нахмурился. — Ты простудился в тот день под дождём?

Лу Ци действительно попал под дождь в тот день, когда пошёл забирать котят, но он чувствовал, что всегда был здоров. Возможно, он страдал от бессонницы, и недостаток сна повлиял на его иммунитет.

Короче говоря, во всём виноват этот негодяй Линь Юань. Му Наньцяо принёс ему тёплой воды и проследил, чтобы он принял жаропонижающее лекарство. Котята мяукнули, и Лу Ци посмотрел в сторону коробки. Му Наньцяо протянул руку и слегка коснулся его щеки, отводя его голову назад.

— Ты отдыхай, я приготовлю для них сухое молоко. — Он повернулся и выключил проектор, а затем пошёл на кухню кипятить воду. Когда он вышел, Лу Ци лежал на диване и сонно обнимал подушку. Жаропонижающее лекарство ещё не подействовало, и его щёки слегка раскраснелись под подушкой. Его прохладная белая кожа порозовела. Краем глаза он увидел, как к нему приближаются длинные ноги Му Наньцяо, и поднял тяжёлую голову, чтобы сказать хриплым и жалобным голосом: «Спасибо…»

— Иди спать, — Му Наньцяо протянул руку, чтобы проверить температуру его лба. Он знал, что этим ничего не добьешься, и только потрепал свои мягкие волосы. Но, возможно, из-за того, что у Лу Ци был жар, а температура его собственного тела была низкой, голова под его рукой действительно дважды переместилась в его ладонь, как у дружелюбного и послушного оленя. Его сердце забилось быстрее, как и пульс на запястье. Хотя он знал, что Лу Ци не может этого почувствовать, Му Наньцяо всё равно убрал руку с чувством вины. Он присел на корточки и спросил Лу Ци: «Как ты можешь вставать ночью, чтобы ухаживать за котятами, если ты в таком состоянии?»

Лу Ци уставился на приоткрытые губы Му Наньцяо затуманенным взглядом. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём его просят, и он кивнул: «Я могу это сделать. Иначе кто их будет кормить…»

«Я присмотрю за ними вместо тебя». Му Наньцяо уговаривала его: «Спи спокойно. Я буду приходить и смотреть на них каждые… два часа, верно?»

Лу Ци долго смотрел на Му Наньцяо, а затем мягко улыбнулся. «Му Наньцяо, ты такой милый».

Му Наньцяо почувствовал, как в глубине его сердца разливается тепло. Он опустил глаза и посмотрел на него нежным взглядом. Как только он собрался заговорить, он услышал, как Лу Ци пробормотал себе под нос: «Неудивительно… Линь Юань не может тебя отпустить…»

Му Нанцяо: ……

Чёрт, какая же это отвратительная вещь. Лу Ци был в замешательстве, но не только из-за жара. В тот период он плохо спал и особенно крепко уснул из-за болезни. В ту ночь он не слышал, как мяукали котята. Он явно думал о маленьких котятах, но не мог открыть глаза и смутно слышал звук градусника.

Писк-писк-

Он дважды пискнул, необъяснимым образом успокаивая. Когда рассвело и температура его тела понизилась, Лу Ци проснулся и уставился на тёплый ночник у кровати, чувствуя, что что-то забыл.

— Ах… — он запоздало вспомнил, что Му Наньцяо сказал, что поможет ему вчера вечером с котятами, но он не дал Му Нанцяо ключ. Если Му Наньцяо вернётся в соседний дом, не значит ли это, что он не сможет вернуться? Но котята в ту ночь не мяукали.

Лу Ци моргнул и окончательно проснулся. Он надел тапочки и открыл дверь спальни. Торшер в гостиной всё ещё горел, а на журнальном столике лежали маленький шприц и влажные салфетки. На маленьком диване лежал высокий худой человек, который никак не мог на нём поместиться. Его длинные ноги жалко свисали, а руки были прижаты к груди.

Мягкая белая масса двигалась вверх-вниз по его груди. Му Наньцяо нахмурился, и когда он уже собирался проснуться, Лу Ци быстро наклонился и, схватив котенка за загривок, приподнял его. Казалось, что Му Наньцяо не вернулся к себе домой, а просто остался на маленьком диванчике на всю ночь. Звук термометра перед этим..... Его сосед не только присматривал за котятами, но и заботился о нем. Этот белый лунный свет действительно был таким нежным и добрым, как говорили слухи, но этот ублюдок Линь Юань не стоил того, чтобы о нем мечтать. Когда Лу Ци думал об этом отвратительном человеке, он не мог не испытывать жалости к Му Наньцяо. Столкнуться с таким в юности было настоящим несчастьем. Чем больше он видел, тем больше ему казалось, что его сосед - бедный маленький парень. Он положил маленького белого котенка обратно в клетку и вернулся в спальню за толстым одеялом. Ему удалось прикрыть эти длинные ноги и натянуть одеяло до подбородка. Только когда котёнка не стало рядом, он понял, что Му Наньцяо не спит спокойно. Его тонкие брови постоянно хмурились от беспокойства. Его длинные густые ресницы опустились, и черты его острого лица сильно смягчились, когда он закрыл глаза. Курчавые чёрные волосы наполовину закрывали его брови, а его сильная, ленивая аура рассеялась. Лу Ци обнаружил, что это красивое лицо всё ещё выглядит молодо. Не то чтобы Му Наньцяо обычно выглядел старше, но в его лисьих глазах всегда было столько всего, что казалось, будто он улыбается, но не улыбается, и было трудно понять, о чём он думает. Лу Ци не мог видеть сквозь него, но у него была интуиция, как у маленького животного. Осторожно приблизившись к нему и принюхавшись, он почувствовал, что может подобраться ближе.

— Спокойной ночи, — тихо пробормотал он. — Кажется, мне стоит подумать о том, чтобы сменить диван на более просторный…

. . . . . . .

На следующее утро Му Наньцяо встал рано и приготовил завтрак, который состоял из лёгкой каши и двух гарниров. Когда Лу Ци почувствовал аромат еды, ему показалось, что в его дом пришёл шеф-повар. Он не знал, когда Му Наньцяо вернулся, чтобы переодеться. Рубашка, которую он надел накануне вечером, сменилась белой рубашкой с короткими рукавами. На его тонких предплечьях проступали гладкие мышцы, когда он держал сковороду и жарил идеальные яйца. На нём был маленький клетчатый фартук Лу Ци, и, если смотреть на него сзади, у него были широкие плечи и узкая талия. Лу Ци прикрыл нос, опасаясь, что у него пойдёт кровь. Он действительно был смущён. Было невыносимо смотреть на такую красоту так рано утром. В общем, невинный маленький оленёнок не понимал, что этот сияющий мужчина явно привёл себя в порядок. Его волосы выглядели небрежно, но были пушистыми и свежими, он даже побрился и надушился одеколоном. В любом случае, босс Му, состояние которого исчислялось сотнями миллионов, идеально смотрелся на маленькой кухне. Убедившись, что кровотечения из носа нет, Лу Ци подошёл к нему. Из-за простуды у него был заложен нос, и он говорил низким, приглушённым голосом: «Просыпаясь утром, я вижу на кухне бодхисаттву мужского пола. Я так счастлив».

Му Наньцяо последние два дня активно сидел в интернете, просматривая видео жены Сяо Лу. Поняв суть комментариев в разделе «Обсуждения», где все были на взводе, он уже мог понять более глубокий смысл выражения «мужчина-бодхисаттва».

— Мне нравится, как это звучит, — Му Наньцяо выложил жареные яйца на тарелку. — Это делает меня счастливее, чем вежливое «спасибо».

Неожиданно Му Наньцяо понял, что значит «бодхисаттва мужского пола». Лу Ци пил воду, закашлялся и поперхнулся, его глаза покраснели. Он действительно не хотел дразнить Му Наньцяо и просто сказал это, проснувшись. Под слегка улыбающимся взглядом Му Наньцяо Лу Ци нырнул в ванную, чтобы умыться. Чистя зубы, Лу Ци не мог не думать о том, что они с Му Наньцяо как соседи по комнате, ах. Он задавался вопросом, собирается ли Му Наньцяо переезжать. Если бы они сняли квартиру с двумя спальнями, аренда была бы намного дешевле, а Му Наньцяо был бы очень хорошим соседом.

У него не было вспыльчивого характера, он был добросердечным и умел готовить. Конечно, если бы они стали соседями по комнате, Лу Ци тоже готовил бы с ним!

В это время добросердечный босс Му отвечал на звонок с балкона.

«Человек, которого Му Жуй посадил рядом с собой, выполнил задание». Человек на другом конце провода сказал: «Теперь, когда Му Жуй прислушался к её словам и покинул укрытие, которое Му Чуаньсун устроил для него, он готовится бежать в Мьянму».

— Очень хорошо. — Му Наньцяо усмехнулся и потянулся назад, чтобы развязать узел на фартуке. — Разве у него нет там много друзей? О нём точно позаботятся, когда он приедет.

На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина, как будто собеседник не знал, что сказать. В этот период в семье Му царила суматоха, по очереди возникали всевозможные заговоры и интриги. Никто не ожидал, что четвёртый ребёнок в семье Му, от которого давно отказались, в конечном счёте обретёт власть. Му Чуаньбай был коварным и умным и родил сына, который был храбрым и способным. Эти отец и сын вместе отправились на войну. С другой стороны, старший сын Му Чуаньсона погиб в автокатастрофе во время гонок, а его младший сын был мастером в делах, связанных с проститутками, азартными играми и наркотиками. Если бы Му Жуй не нашёл какого-нибудь наркомана для «убийства», Му Чуаньсун не был бы так быстро свергнут и просто надрал бы задницу своему сыну.

Му Чуаньсону пришлось отойти от Му Жуя, прежде чем войти, но какой в этом был смысл? Му Наньцяо где-то нашёл женщину, и несколькими словами она убедила Му Жуя, что у неё есть «друзья» в Мьянме, и он просто ушёл. Когда все деньги, оставленные ему отцом, закончатся, он, скорее всего, даже не сможет подтереться. Собеседник говорил всё более осторожно. После нескольких вежливых фраз он уже собирался повесить трубку, когда вдруг услышал, как Му Наньцяо спрашивает: «Хочешь, чтобы я добавила в кашу немного сахара?»

Этот голос был низким и мягким. Более или менее приятным. Звонивший был так напуган, что сразу повесил трубку. После завтрака Му-шифу отправился на работу. Состояние Лу Ци значительно улучшилось, и он выбрал более вдохновляющий пользовательский рисунок на платформе. Обсудив требования, он приступил к рисованию линий. Нарисовав несколько поз и наконец остановившись на одной, Лу Ци задумался, а затем начал прямую трансляцию. Он давно не появлялся на публике. Как только он открыл комнату для прямых трансляций, туда стали заходить люди. Поклонники с беспокойством спрашивали его, как у него дела и не повлиял ли на него этот инцидент. Лу Ци ответил, рисуя набросок: «Я определённо был потрясён. Я какое-то время не мог уснуть и очень переживал».

В комментариях выразили своё беспокойство, но Лу Ци о чём-то подумал и вдруг тихо рассмеялся. Этот смех был неописуемо лёгким, с нарастающим тоном в конце.

«Но благодаря этому инциденту я также встретил хорошего друга. Он очень, очень хороший человек».

Ручка в руке Лу Ци на мгновение замерла, когда он вспомнил о недопонимании между ними в баре. Это была их первая встреча, и они были совсем не на одной волне. В результате он в основном считал Му Наньцяо маленькой уточкой. Уголки его губ приподнялись, и на левой щеке появилась маленькая ямочка. Он добавил: «Он… он очень красивый».

В комментариях спросили, мальчик это или девочка.

Лу Ци ответил: «Мальчик.»

Как только он заговорил, внезапно появился уникальный эффект Bilibili, и кто-то стал «капитаном» Лу Ци. Лу Ци редко получал чаевые от фанатов. Во время прямых трансляций он всегда просил фанатов не давать ему чаевые, но некоторые фанаты считали, что это можно расценивать как «плату за обучение», и иногда один или два человека «подсаживались». Получив награду, Лу Ци машинально поблагодарил человека. Через мгновение появился разноцветный поток сообщений. Это была привилегия после посадки на корабль, но Лу Ци не ожидал, что другая сторона окажется боковым аккаунтом 2-го уровня, а за жалким аккаунтом 2-го уровня скрывался фан-аккаунт 21-го уровня.

Уровень 2 Леонид: [Оленьи рога 21] (сердечко из пальцев) (сердечко из пальцев) (сердечко из пальцев)

Лу Ци взглянул на сторонний аккаунт и после прямой трансляции молча предоставил им статус VIP-члена. С другой стороны, Му Наньцяо нахмурился и спросил своего помощника: «Почему моё имя стало розовым?»

Помощник: «…..Потому что теперь вы почётный член. Посмотрите на сообщение, кто-то отправил его вам».

Затем он снова увидел на лице босса эту горделивую улыбку, как будто тот, кто пришёл, дал ему не абонемент на сайт за пятнадцать юаней в месяц, а членскую карту за пятнадцать тысяч юаней в месяц. Только что его начальник был в подавленном настроении, потому что ему нужно было уехать в командировку на неделю, но после того, как его успешно уговорили на пятнадцать юаней, его настроение изменилось с мрачного на солнечное.

. . . . . . .

На следующей неделе Му Наньцяо внезапно стал очень занятым. Он сказал, что отправляется в командировку со своим начальником, и отправил Лу Ци сообщение в WeChat, чтобы сообщить о своём отъезде и чтобы Лу Ци не беспокоился о нём как о соседе. Рисунки были доставлены, и была получена небольшая прибыль. Теперь котята могли ползать по всему полу, а побег из клетки стал их последним хобби. Лу Ци просто позволил кошачьим жукам ползать по полу и был просто осторожен, чтобы не наступить на них. В погожее воскресенье Лу Ци отправился в ветеринарную клинику, чтобы забрать кошку-мать. За это время кошка-мать Сяо Саньхуа немного поправилась, и её выпавшая шерсть отросла, но ей также нужно было принять одну или две лечебные ванны. Врач принёс Лу Ци немного лекарств и попросил его искупать Сяо Саньхуа, когда он вернётся домой. Когда Лу Ци поднял переноску с кошкой на пятый этаж, он сначала увидел пару длинных скрещенных ног.

Му Наньцяо сидел на чемодане и, опустив голову, играл в свой мобильный телефон. Услышав его шаги, он тут же поднял голову, и его лисьи глаза загорелись. Он уверенно спросил: «Я потерял ключ от дома, а слесарь ещё не пришёл. Прошу доброго человека приютить меня».

Человек, которого он не видел целую неделю, появился перед ним. Лу Ци моргнул, и на его лице постепенно отразилось удивление. На щеке появилась ямочка, и он невольно ускорил шаг.

— Ладно, ах, тебя можно взять с собой, — Лу Ци поджал губы в улыбке и поднял переноску, хитро глядя на Му Наньцяо. — Но ты должен работать на меня!

Му Наньцяо и Сяо Саньхуа в переноске посмотрели друг на друга. Сяо Саньхуа облизнула лапу, скосила зелёные глаза и гордо сказала: «Мяу~»

. . . . . . .

Купать кошку было трудно, но ещё труднее было купать бездомную кошку! Ногти мамы-кошки Саньхуа были подстрижены, но мяуканье-мяуканье безжалостно встретило руку Му Наньцяо, и казалось, что всемогущий Му-шифу столкнулся с этой маленькой кошкой. Она обрызгала его, и капли воды скатились по прямой переносице. Его ресницы тоже слиплись от влаги. Держа кошку, он беспомощно посмотрел на Лу Ци. Белая рубашка с короткими рукавами, в которую он только что переоделся, была мокрой и прилипала к телу, обнажая очертания его груди и мышц живота. Лу Ци наблюдал за этим зрелищем с озорными намерениями, всё время посмеиваясь. Он кашлянул и сделал серьёзное лицо: «Спасибо за усердную работу. Я заказал молочный чай в магазине рядом со средней школой Хэнцзинь, так что позже угощу тебя».

Му Наньцяо поднял брови и вдруг рассмеялся. Он опустил кошку на пол и одной рукой схватил подол своей рубашки, приподняв его, чтобы снять почти насквозь промокшую рубашку. Он пожал плечами и сказал: «Слишком мокрая, неудобно».

Лу Ци: ……

Опасаясь, что кот замёрзнет, они включили в ванной обогреватель, и когда капля воды скатилась вниз, вокруг неё появился ореол света. Она скатилась по его ключице и, наконец, по линии талии, намочив пояс домашней одежды и оставив влажный след.

Улыбка маленького соседа застыла на его лице. Его глаза расширились, а холодные белые ушки и щёки постепенно покраснели. Наконец он развернулся и с грохотом закрыл дверь ванной. Также слышался беспричинный смех Му Наньцяо.

“Не соблюдающий мужскую добродетель .....” Тихо пробормотал Лу Ци. Услышав звонок в дверь, он потер пылающие щеки тыльной стороной ладони, разгладил выражение лица и подошёл, чтобы открыть дверь. Он подумал, что это доставка чая с молоком, но за дверью стоял подонок. Как только он увидел Линь Юаня, улыбка Лу Ци тут же померкла. Он машинально попытался закрыть дверь, но Линь Юань почему-то сошёл с ума и проскользнул в щель. Стильного мистера Линя, который любил важничать, неловко прижали, и его чёрная ветровка была покрыта белой штукатуркой. Он стоял у входа, и не успел он обрадоваться, что снова вошёл в дом Лу Ци, как Лу Ци ударил его подушкой по лицу.

— Убирайся! Лу Ци вытолкал его, как маленькое существо, на чью территорию вторглись. — Я вызову полицию, ты врываешься в частную резиденцию!

Линь Юань схватил его за запястье и впервые тихо попросил: «Сяо Ци, послушай меня. У меня нет других намерений, просто…»

Лу Ци почувствовал тошноту, когда прикоснулся к своему запястью, но чем сильнее он тянул, тем крепче сжимал его Линь Юань. Как раз когда он собирался ударить Линь Юаня по лицу, чья-то рука протянулась между ними и с видимой лёгкостью коснулась запястья Линь Юаня, но его рука ослабла. Лу Ци удалось вырваться, и его оттащили назад и надёжно прикрыли. В комнате не должно было быть никого, кроме Сяо Саньхуа, если только он не стал особенно искусным. Лу Ци уставился на обнажённую спину Му Наньцяо, у него кружилась голова. Всё кончено, всё кончено. Бешеный пёс увидел белый лунный свет. Линь Юань тоже не ожидал, что мужчина выскочит из комнаты Лу Ци без одежды. Чувствуя своего рода ревность, он яростно выругался: «Чёрт! Кто, чёрт возьми, отбирает лаоцзы?!»

Он поднял глаза и увидел знакомое, но незнакомое лицо.

Глава 18

Когда Линь Юань познакомился с Му Наньцяо, тот уже год жил в семье Му. Первое впечатление, которое он произвёл на Линь Юаня, было таким: робкий, послушный и застенчивый. Как маленькое животное, лишенное силы атаки. В то время Му Наньцяо жил не очень хорошо в семье Му. Линь Юань знал об этом и даже намеренно усугублял ситуацию, подстрекая одноклассников изолировать его. В конце концов, он добился своего и предстал перед Му Наньцяо в качестве спасителя. И Му Наньцяо действительно подружился с ним, стал полагаться на него и доверять ему. Только в тот год, когда Му Наньцяо окончил школу, он вернулся к своему биологическому отцу. Оглядываясь на год или даже больше, в течение которых они с Му Наньцяо были друзьями, можно сказать, что Му Наньцяо вообще ничего не вкладывал в эту дружбу. С помощью слабых слов или слёз Линь Юань улаживал дела Му Жуя за него, что впоследствии даже привело к вражде между семьями Линь и Му.

Линь Юань подумал: если бы Му Наньцяо не уехал за границу, приехал бы он к своей семье ради него? Но проверить это было невозможно, пока Му Наньцяо не вернулся в Китай.

Когда Му Чуаньбай пришёл к власти, Му Наньцяо внезапно стал главой группы «Му». По мановению его руки сотни людей были готовы служить ему. Он больше не был тем жалким человеком, каким был раньше. Но Линь Юань всегда считал, что первым человеком, которого Му Наньцяо захочет увидеть по возвращении в Китай, будет он. В конце концов, они были близкими друзьями детства и давно не виделись. Му Наньцяо даже избегал некоторых публичных мероприятий, намеренно или нет. Он представлял себе множество сценариев их новой встречи, но никогда не думал, что всё будет именно так.

Он увидел свой собственный белый лунный свет в доме своего избранника. Даже не полностью одетым. И...

Линь Юань в шоке уставилась на мускулистую верхнюю часть тела Му Наньцяо. Это были не накачанные мышцы, развитые для занятий фитнесом. Четко очерченные мышцы живота и линии талии, спрятанные под поясом, и взрывная сила, скрывающаяся в каждом плавном изгибе. Линь Юань недавно попал в больницу и не занимался спортом, поэтому ему было трудно сдерживать Лу Ци. Он подсознательно сделал шаг назад. Сделав этот шаг, он обнаружил, что Му Наньцяо был даже на полголовы выше его, а его узкие, похожие на лисьи, глаза были холодны и смотрели на него снисходительно. Черты его лица по-прежнему были такими же, как в юности, но юношеская живость исчезла, и он повзрослел. В нём больше не было ни капли мягкости или застенчивости, а его аура была острой, как нож. Стоя перед Лу Ци, он выглядел как король зверей, защищающий свою территорию. Линь Юань обнаружил, что лицо белого лунного света в его воспоминаниях было размыто из-за этого нападения. Напротив, оно слилось с Лу Ци и постепенно стало неразличимым.

Он разинул рот, недоверчиво бормоча: «Наньцяо? Почему ты здесь?»

Он посмотрел на Лу Ци, стоявшего позади Му Наньцяо, и подсознательно попытался объяснить: «Сяо Ци, я не знаю, как вы познакомились, но мы с ним раньше…»

Прежде чем он успел произнести слова «раньше мы были друзьями», Линь Юань увидел, как Лу Ци шагнул вперёд и заслонил Му Наньцяо собой, раскинув руки, чтобы закрыть ей обзор. Его круглые глаза были полны настороженности и отвращения.

«Му Наньцяо, не бойся!» Лу Ци громко сказал: «Давай вызовем полицию! Я не могу поверить, что этот подонок до сих пор не пойман!»

Линь Юань: …….

Постойте, нет. Рост этого человека был почти 1,9 метра. Чего он мог бояться? Неужели он боялся, что не сможет убить его одним ударом?

Однако то, что поразило его ещё больше и разрушило его три точки зрения, было ещё впереди. Му Наньцяо, чьи глаза только что были тёмными и холодными, поднял брови и внезапно изменил выражение лица.

«Лу Ци…», — он взял Лу Ци за подол домашней одежды и опустил взгляд, сказав: «Он здесь, чтобы увидеться со мной?»

Линь Юань был удивлён: «Наньцяо, я действительно хочу увидеться с тобой, но сегодня…»

Му Наньцяо, казалось, был очень напуган. Он поднял руки и крепко обнял Лу Ци за талию, и этот крупный мужчина попытался сжаться. Он положил голову на плечо Лу Ци и тихо сказал: «Но я не хочу его видеть».

Похлопав себя по талии, Лу Ци почувствовал, как в этот момент его желание защитить возросло до предела.

— Иди на кухню и достань новый порошок чили, который я вчера купил!

Му Наньцяо сдерживал смех, и его плечи слегка подрагивали, делая его «страх» более искренним. Лу Ци стоял спиной к Му Наньцяо и не видел выражения его лица, но Линь Юань отчётливо его видел. Он обхватил Лу Ци руками, его высокая фигура и широкие плечи были словно невидимый барьер. Он был похож на злого дракона, охраняющего редкое сокровище, его лицо было высокомерным и гордым, а глаза холодно смотрели на незваного гостя. Линь Юань чувствовал, что это абсурд, настолько абсурдный, что у него кружилась голова. Даже если бы он был слеп, он всё равно видел, что его белый лунный свет и его заменитель смешивались! В последние годы многие из окружавших его негодяев были просто для забавы и развлечения, но в тот день, когда заговор был раскрыт, кто из них не был любовником или бывшим любовником? Хорошо, что он пришёл, его белый лунный свет и его бывший парень обнимались прямо у него на глазах!! Когда Му Наньцяо вышел на улицу, он всё ещё немного колебался. Что ему выбрать: свой белый лунный свет или более управляемую замену? Теперь казалось, что нужно просто набрать 200 баллов на пробном экзамене и решить, в какой университет поступать: в Университет Цинхуа или в Пекинский университет. Даже произнося это, человек чувствовал себя дураком!

Но именно в этот момент Линь Юань понял, что не может смириться с тем, что Лу Ци стоит рядом с другим человеком. Он вспомнил свет, который Лу Ци оставлял для него, когда возвращался домой поздно вечером, кашу, которую приносили к его постели, когда у него болел живот, и картину, которую он вытащил из мусорного бака. Лу Ци когда-то серьёзно относился к этим отношениям и надеялся, что они смогут держаться за руки, не отпуская друг друга и не расставаясь, даже если будут идти задом наперёд в толпе. Таким был Лу Ци. Когда у него кто-то появлялся, он вкладывал в этого человека всё своё сердце и душу. Познакомившись с этим сердцем, ярким, как солнце, Линь Юань понял, что привык видеть этот свет и не может его отпустить. Он посмотрел на Му Наньцяо, на белый лунный свет, которым восхищался в детстве, но хотел лишь одного — увести его от Лу Ци. Для него Лу Ци больше не был заменой кому-либо. Он был просто Лу Ци.

«Сяо Ци, я действительно знаю, что был неправ». Линь Юань больше не смотрел на Му Наньцяо, а сказал Лу Ци хриплым голосом: «Я нашёл картину. Видишь, я нашёл её даже после того, как ты её выбросил. У нас есть судьба, верно?»

«Когда я выбросил её, это уже была не моя картина, — сказал Лу Ци. — Это был просто кусок мусора».

Словно не в силах больше выносить эту атмосферу, Линь Юань вытер лицо и пристально посмотрел на Му Наньцяо, стоявшего позади Лу Ци.

— Выходи, давай поговорим.

Лу Ци насторожился: «О чём ты с ним собираешься говорить? О своём славном прошлом, когда ты издевался над одноклассниками?»

Линь Юань горько улыбнулся. «Сяо Ци, раньше ты даже не умел ругаться, а теперь так жесток, чтобы защитить его».

Лу Ци поджал губы, но всё равно упрямо развёл руки, чтобы преградить им путь.

— Давай выйдем и поговорим, — Му Наньцяо выпрямился. Он наконец убрал руки с талии Лу Ци и взъерошил ему волосы. — Всё в порядке. Я просто объясню ему, чтобы он не приставал к нам в будущем.

Лу Ци помедлил, а затем втолкнул Му Наньцяо в спальню. «Тогда я найду тебе какую-нибудь одежду.»

Дверь спальни захлопнулась. Линь Юаня просто вышвырнули в гостиную, как мусор. Он огляделся, и его руки, свисавшие вдоль тела, медленно сжались в кулаки. Обстановка в маленькой гостиной полностью соответствовала стилю Лу Ци, и многое было ему знакомо. Эта квартира была маленькой и тесной, и раньше он бы презирал её, но теперь завидовал маленьким котятам, ползающим по ней. Когда он о чем-то думал, все его тело застывало. В этой маленькой квартирке, состоящей из одной спальни и одной гостиной, всё было видно с первого взгляда. Он не увидел другой кровати, а маленький диван в гостиной совсем не подходил для сна. То, во что был одет Му Наньцяо, не говорило о том, что он гость. На нём вообще ничего не было! В таком случае…

Линь Юань уставился на дверь спальни, и ему в голову пришла невероятная мысль. Неужели Лу Ци и Му Наньцяо спали вместе на одной кровати?!

. . . . . . .

В спальне Лу Ци нашёл светло-голубую спортивную рубашку с короткими рукавами, которая была ему великовата, и протянул её Му Наньцяо. Всё ещё чувствуя себя неловко, он спросил: «Что ты будешь делать, если он будет тебя задирать?»

Му Наньцяо надел рубашку с короткими рукавами. Она была немного тесновата, но не слишком. Услышав это, он взглянул на Лу Ци своими хитрыми лисьими глазами и лукаво улыбнулся.

— По-твоему, я такой слабый? — Он наклонил голову и подошёл на шаг ближе к Лу Ци. — Тогда позволь мне доказать тебе обратное.

Спальня и так была очень маленькой, а когда он сделал такой большой шаг вперёд своими длинными ногами, Лу Ци почти прижался к дверце шкафа. Его инстинкты, как у маленького животного, уловили намёк на опасность. Но он очень доверял Му Наньцяо, поэтому моргнул и в замешательстве спросил: «Как ты это докажешь?»

Как только он заговорил, Му Наньцяо наклонился и схватил его за ноги, подняв его на руки. Хотя Лу Ци был худым, он не был низкорослым. Он был стройным и пропорциональным, с нормальным для взрослого мужчины весом. Он и представить себе не мог, что после пятнадцати лет его можно будет поднять, как ребёнка. Его взгляд внезапно поднялся. Лу Ци наклонился и тут же надавил на плечи Му Наньцяо. Неожиданно у Му Наньцяо ещё остались силы, и он небрежно приподнял его, прежде чем повернуться. Подняв глаза, он с улыбкой спросил: «Ты всё ещё беспокоишься? Хм?»

Его лицо было преисполнено гордости, как будто он держал плюшевого мишку, но маленькая красная родинка на кончике его носа придавала ему особое очарование. Лу Ци посмотрел на его лицо так близко, и его щёки внезапно покраснели. Он схватил его за плечи и тихо воскликнул: «Хорошо! Я знаю, что над тобой не будут издеваться!»

Му Наньцяо осторожно поставил этого человека на землю и ущипнул Лу Ци за ухо, спросив с притворным удивлением: «У тебя уши такие красные, у тебя снова жар?»

«Жара нет». Лу Ци отвёл взгляд. «Кхм, иди и скажи ему всё как есть. Будь осторожен».

Линь Юань стоял за дверью, и его лицо было мрачным, как дно кастрюли. Почему он так долго переодевался? Слышал ли он смех внутри? Его терпение иссякло, и когда он уже собирался выбить дверь, Му Наньцяо открыл дверь спальни и вышел. Когда он повернулся к Линь Юаню, тёплая и невинная улыбка на его лице исчезла, уступив место саркастичному и безразличному выражению. Му Наньцяо сразу же закрыл дверь, закрывшись от любопытных глаз Линь Юаня, и указал подбородком на входную дверь.

«Пойдём». Он усмехнулся, но его глаза были подобны замёрзшему озеру.

— Старый одноклассник, давай выйдем и вспомним былые времена.

. . . . . . . .

Они не разговаривали и спустились по лестнице один за другим. За северными воротами Садового сообщества простирался открытый парк, и в это время там было немноголюдно. Пожилые мужчины и женщины гуляли парами и по трое. Линь Юань нашёл относительно уединённый уголок и встал под навесом. Му Наньцяо медленно последовал за ним. Линь Юань повернулся и ещё раз внимательно посмотрел на Му Наньцяо. На Му Наньцяо была светло-голубая спортивная рубашка с короткими рукавами и повседневные белые брюки, а на ногах — тапочки цвета корицы. Волосы на его лбу, на которые попала вода из лужи, небрежно свисали. Засунув руку в карман, он рассеянно смотрел на группу щенков, играющих вдалеке.

Несмотря на то, что его осанка была неряшливой, он был элегантным и непринуждённым, высоким и грациозным. Любой проницательный человек мог заметить, что он был благородным. Пройдя весь этот путь, Линь Юань стал намного спокойнее. Он встал на ступеньки и посмотрел на Му Наньцяо сверху вниз, спокойно сказав: «Мистер Му, вы действительно не такой, каким были раньше. Сейчас кто бы узнал в вас робкого ученика средней школы?»

Му Наньцяо наконец посмотрел на него и, долго разглядывая, рассмеялся. Линь Юань нахмурился: «Почему ты смеёшься?»

«Ха, моим старым одноклассникам действительно трудно меня узнать. В конце концов, они никогда раньше меня не видели». Му Наньцяо покачал головой. «Но ты всё такой же, как и раньше. Ты не осмеливаешься говорить прямо и притворяешься утончённым, расставляешь ловушки, используешь косвенные метафоры и намекаешь…»

Он усмехнулся: «Линь Юань, ты всё такой же. Очень хорошо, с тобой не будет слишком сложно иметь дело».

Линь Юань совсем не беспокоился из-за его угрозы. В конце концов, образ этого маленького белого цветка всё ещё глубоко укоренился в его сердце. Он холодно спросил Му Наньцяо: «Ты знаешь всё о прошлом? Ладно, я признаю, что поступил неправильно, но когда мы с тобой общались, я выручал тебя из многих неприятностей, верно? Даже если мы больше не можем быть друзьями, по крайней мере, мы были одноклассниками». Тебе не обязательно быть таким жестоким и красть мою личность, верно?

— Ваша личность? — Му Наньцяо, казалось, подумала о чём-то забавном. — Ах, верно. Линь Юань, тебе нравилось, каким я притворялся раньше? Нежным, добрым, как маленькое яркое солнышко…

Он улыбнулся и спросил: «Что, я тебе не нравлюсь?»

Слова «белый лунный свет» прозвучали из уст Му Наньцяо с такой насмешкой, что Линь Юань почувствовал, как у него подскочило давление, а в ушах зазвенело. Он стиснул зубы и сказал: «Ты говоришь, что притворялся».

“Эн, притворялся”. Улыбка Му Наньцяо стала более дружелюбной, но его лисьи глаза были полны злобы. “Я просто вдруг вспомнил, что поначалу у меня плохо получалось притворяться, но потом я встретил мальчика, который пошел в среднюю школу Хэнцзинь, чтобы участвовать в конкурсе. Чтобы не дать мне уснуть, он продолжал разговаривать со мной и рассказывать о своих переживаниях ...”

Он чётко произносил каждое слово, стараясь, чтобы Линь Юань отчётливо слышал каждое из них. «Позже, когда я столкнулся с проблемой, я подумал: «Что бы сделал этот маленький солнечный мальчик?» Я представил, как он выглядит, и попытался подражать ему, и какой-то дурак действительно попался на удочку».

Он безудержно рассмеялся: «Лин Юань, можешь угадать, кого я изображал? На всякий случай напоминаю, что Лу Ци учился в средней школе Хэнцзинь».

Это предложение было несколько окольным. Линь Юань некоторое время обдумывал его, и постепенно выражение его лица изменилось. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы перестать притворяться спокойным и выглядеть свирепым. Он взревел и бросился на Му Наньцяо с поднятым кулаком. Му Наньцяо повернулся боком, и его кулак коснулся уголка его губ. Он прошептал: «Теперь это самооборона…»

Он поднял руку, чтобы схватить Линь Юаня за запястье, затем резко опустил её и поднял ногу, чтобы ударить Линь Юаня по колену.

Треск — звук, с которым его колени ударились о плитку пола, был шокирующим, и Линь Юань тут же застонал от боли.

«Цк…..» Му Наньцяо потерял дар речи. “И Сяо Лу все еще беспокоился, что надо мной будут издеваться.....”

Он поднял руку и дважды ударил Линь Юаня. «Мистер Линь не занимался спортом. Если в будущем «Lin group» обанкротится, перетаскивать кирпичи будет тяжёлой работой. Даже если вы попадёте в тюрьму, вам всё равно придётся пройти трудовую реформу, разве вы не знаете?»

С детства и до зрелых лет Линь Юань никогда не испытывал такого унижения. Он стоял на коленях, подавленный, но больше всего его волновало то, что только что сказала Му Наньцяо.

— Ты сказал, что ты… э-э-э… подражал Лу Ци… — Он стиснул зубы. — Откуда ты его знаешь?! Ты знал его тогда? Так что я… я…

Так что ему нравился не Му Наньцяо, а тень, похожая на Лу Ци. Ему всегда нравились такие люди, как Лу Ци, — нежные, честные и страстные. Он просто сходил с ума. Как только Му Наньцяо отпустил его, он, не обращая внимания на боль в запястье, попытался напасть, но Му Наньцяо ударил его ногой в грудь, и он упал на землю. Коричневая собачья лапа наступила ему на грудь, и Му Наньцяо спокойно опустил ресницы. В свете уличных фонарей его лицо было наполовину скрыто в темноте и выглядело немного зловеще.

«Линь Юань, я искренне ценю твою глупость. Большое спасибо, что принёс его мне своими руками. В знак благодарности я вызову для тебя скорую. Хорошо отдохните. Наши «воспоминания о прошлом» только начинаются».

. . . . . . .

Лу Ци искупал полумокрую Саньхуа, высушил её и посадил в коробку, внимательно наблюдая за реакцией кошки-матери и её котят. Как и ожидалось, кошка больше не узнавала своих малышей и ошлёпала их по очереди. В конце концов, их запахи изменились, и прошло много времени. Лу Ци не удивился. Чтобы Саньхуа не навредила котятам, он сначала запер её в спальне, а затем взял своё пальто, собираясь выйти и посмотреть. Небо потемнело, а Му Наньцяо ещё не вернулся. Хотя этот мужчина по-детски хвастался своей силой перед уходом, Линь Юань, в конце концов, был членом семьи Линь. Даже если он был человеком, способным только пить и гулять, он всё равно был богат и могущественен. Что, если он проявит неспортивное поведение и наймёт кучу телохранителей? Потерпит ли Му Наньцяо поражение? Когда он уже собирался выйти, в коридоре послышались шаги. Лу Ци больше никогда не открывал дверь, не посмотрев в глазок. Он наклонился, чтобы посмотреть, и, увидев знакомый синий цвет, быстро открыл дверь. Свет в гостиной мягко освещал Му Наньцяо. Он стоял у подножия лестницы и улыбался ему, подняв руку, чтобы показать пакет в ней.

— Я нашёл хороший ресторан с барбекю и принёс его на ужин.

Его сердце, которое билось в ожидании, наконец успокоилось. Лу Ци слегка выдохнул и повернулся боком, чтобы впустить Му Наньцяо. Коричневые тапочки для собак были грязными. Му Наньцяо вошёл в гостиную босиком, положил пакет и смущённо потёр нос: «Я только что забыл переобуться, и они испачкались. Я постираю их для тебя завтра».

На самом деле хорошо, что тапочки остались на месте. Он пнул кого-то, когда на нём были тапочки, и они могли бы отправиться в долгое путешествие.

— Такая мелочь не имеет значения, — Лу Ци махнул рукой и внимательно посмотрел на Му Наньцяо. И действительно, он заметил небольшой синяк в уголке его губы, который кровоточил, хотя это был всего лишь небольшой порез.

«Он ударил тебя?» Лу Ци сердито закатал рукава. «Оказывается, у этого куска дерьма есть время, чтобы причинять боль другим!»

Линь Юань, лежавший в машине скорой помощи, громко чихнул. Из-за сломанных рёбер он испытывал сильную боль и застонал, побледнев. Му Наньцяо не сказал, что Линь Юань уже едет в больницу. Он коснулся уголка своих губ и печально вздохнул, подойдя к Лу Ци и подняв руки, чтобы обнять встревоженного юношу.

— Что… что случилось… — Лу Ци осторожно поднял руку, чтобы похлопать его по плечу. Он был немного смущён внезапными объятиями, но не отстранился. Он просто обеспокоенно спросил: — Ты ещё где-нибудь ранен?

— Нет, я просто немного устал. — мягко сказал Му Наньцяо. — Когда я учился в средней школе, раны такой степени тяжести не считались травмами. Даже если на моём теле были синяки, на следующий день мне нужно было идти в школу как обычно и работать неполный день.

Он изобразил трагедию. Он только что избил Линь Юаня. Честно говоря, это было приятнее, чем бить мешок с песком, но он хотел обнять Лу Ци, так что не имело значения, притворялся ли он, что ему жаль. В конце концов, то, что он сказал, не было ложью. От Лу Ци приятно пахло. Кончик носа Му Наньцяо слегка коснулся его шеи, а затем он выпрямился, как ни в чём не бывало.

— Ладно, давай больше не будем об этом. Давай поедим. Холодное будет невкусным.

«Как ты можешь есть барбекю, если у тебя болит рот?» Лу Ци беспомощно посмотрел на него.

Му Наньцяо тоже был озадачен. «Всё в порядке, на самом деле не так уж и больно».

— Забудь об этом, жаль, что ты пострадал, ах. — Лу Ци отнёс шампуры на кухню. — Давай я помогу тебе снять всё это, такая еда действительно навредит тебе, ах.

Му Наньцяо рассмеялся и протиснулся на кухню вместе с ним. Поев баранины на гриле, Лу Ци достал аптечку и нанёс немного йода на уголок губ Му Наньцяо.

«С тех пор, как я сюда переехал, я пользуюсь этой аптечкой». Ватная палочка коснулась уголка его рта, словно прохладный поцелуй.

Лу Ци подошёл ближе и посмотрел на него. «Да, это просто небольшая ранка. Не волнуйся, к завтрашнему дню всё пройдёт».

Му Наньцяо опустил глаза и пристально посмотрел на маленькую ямочку на щеке Лу Ци.

— Линь Юань ударил тебя, он ещё придёт? — Лу Ци забеспокоился. — Я хотел спросить тебя раньше, не хочешь ли ты снять дом вместе со мной? Давай уедем. Хотя я не знаю, сможем ли мы избегать Линь Юаня, но, по крайней мере, если мы будем снимать дом вместе, аренда будет дешевле.

Му Наньцяо должен был радоваться тому, что они будут жить в одной квартире. В конце концов, это означало, что человек, который ему нравился, был готов жить с ним в одном месте, и это было своего рода доверием. Если бы они жили вместе, он мог бы хорошо заботиться о Лу Ци. Павильон, расположенный ближе всего к воде, первым озарялся лунным светом, и все дальнейшие планы строились с учётом этого.

— Как странно, — пробормотал Лу Ци. — Рана на твоей руке выглядит не очень хорошо. Будь осторожнее, ах.

Му Наньцяо сжал пальцы в кулак.

Лу Ци поднял голову и спросил:

— Я сделал тебе больно?

— Нет, — Му Наньцяо покачал головой, а затем сказал низким нерешительным голосом: — Что касается совместной квартиры… Я подумаю об этом.

«Хорошо». Лу Ци подумал, что это нормально. В конце концов, многим людям нравится жить в одиночестве, и он, возможно, не привык жить с другими после долгого пребывания в одиночестве.

Он убрал маленькую бутылочку с йодом и, подумав о чём-то ещё, нерешительно сказал: «Есть ещё кое-что…»

Му Наньцяо заметил, что уши, скрытые под его волосами, снова покраснели, как слой кремовой клубничной глазури. Это выглядело очень мило. Его кадык двигался вверх и вниз, и его голос был немного хриплым, когда он спросил: «Что это?»

— Просто… кхм… — Лу Ци отвёл взгляд и после долгой паузы наконец решился и быстро сказал: — Ты знаешь, что я гей. Я не знаю, гей ли ты. Даже если ты объект фантазий Линь Юаня, ты не обязательно той же ориентации, так что не делай того, что ты иногда делаешь. Если… если ты так меня соблазнишь, я тебя неправильно пойму!

Он закончил говорить на одном дыхании, чуть не задохнувшись, и сделал глубокий вдох. Его уши слегка порозовели.

— Если ты просто хочешь дружить со мной…

Му Наньцяо моргнул, а затем тихо и легко рассмеялся: «Ты всё ещё можешь сказать, что я тебя соблазняю. Это действительно непросто».

Лу Ци: «Ах……»

Он наблюдал, как Му Наньцяо наклонился ближе, пристально глядя на него своими лисьими глазами. Маленькая красная родинка на его глазу была яркой и ослепительной.

— А что если, я хочу быть тебе, не просто другом?

Глава 19

Как насчет этого .....

Он никак не ожидал такого ответа, и Лу Ци был ошеломлён этим вопросом. Он тупо смотрел, как маленький хомячок, у которого внезапно забрали семена дыни, и растерянно пожимал лапками. Его первоначальным намерением на самом деле было просто напомнить Му Наньцяо, чтобы он был внимателен. Он знал, что многие гетеросексуалы выглядят более веселыми, чем геи, и мальчики, возможно, не считают проблемой подобные шалости, но Лу Ци был немного обеспокоен этим. Когда он был первокурсником старшей школы, он был невысоким, с бледной кожей и большими глазами. Даже с короткими волосами он был похож на девочку, и некоторые мальчики в классе подходили к нему и намеренно или случайно прикасались к нему. В том возрасте, когда гормоны бушевали, они не осмеливались открыто говорить о своей любви к девочкам, но с ним они были бесцеремонны, потому что он был мальчиком того же пола. В отличие от Му Наньцяо, которому было всё равно, Лу Ци не нравились такие прикосновения. Он чувствовал недобрые намерения этих мальчишек. После резкого замечания мальчики из класса, которые любили отпускать пошлые шутки о девочках, показали Лу Ци на нос и назвали его неженкой. Один из них также сказал в грубой форме, что, возможно, у Лу Ци всё-таки не это там растёт, поэтому ему следует пойти в туалет и снять штаны, чтобы проверить. Это было самое близкое к насилию, что Лу Ци видел в школе, но как только мальчик закончил говорить, девочка ударила его по лицу метелкой для пыли. Прежде чем мальчик успел выругаться, многие в классе, включая мальчиков и девочек, встали. Один из мальчиков сказал: «У вас, ребята, много свободного времени, да? Позвольте мне сказать вам, что Лу Ци — мой приятель. Вы хотите, чтобы мы с моим отцом тоже сняли штаны?»

Кто-то сказал: «Лу Ци, давай после школы пойдём ко мне домой и поедим. Благодаря тому, что ты немного позанимался со мной, я хорошо сдал экзамен по физике. Моя мама сказала, что приготовит для тебя кисло-сладкие свиные рёбрышки».

Кто-то другой сказал: «Лу Ци, ты закончил портрет, который рисуешь для меня? Как только закончишь, я угощу тебя буфетом с морепродуктами…»

Девочка, которая шлёпнула кого-то пышной юбкой, показала этому мальчику средний палец и закричала: «Даже не пытайся соревноваться со мной! После школы Лу Ци должен пойти со мной делать макияж и косплей Чжуан Чжоу, как он обещал на прошлой неделе».

Лу Ци: “Когда это произошло.....”

Однако никто не прислушался к его словам. Когда они услышали, что он хочет нарядиться Чжуан Чжоу, мальчики и девочки подняли шум. Атмосфера в классе и за его пределами была наполнена радостью, и никто больше не обращал внимания на этих клопов. Всё закончилось именно так. В следующие два года он внезапно начал расти. Когда он встретил одноклассника, который его унизил, тот бросил школу и покрасил волосы в жёлтый цвет. Лу Ци понял, что тот не стал выше, а наоборот, стал ниже из-за горба. Когда он проходил мимо Лу Ци, ему хотелось стать меньше. Лу Ци пришлось слегка наклонить голову, чтобы посмотреть на него. Таким образом, этот неприятный эпизод в старших классах не оставил на нём психологического отпечатка. Он не возражал против близости однополых друзей, но Му Наньцяо был действительно…

Да, он был таким красивым, настоящим Бодхисаттвой. Его воображение не могло не разыграться. Лу Ци дорожил этим другом и не хотел неправильно понять Му Наньцяо и в итоге попасть в неприятную ситуацию. Теперь Му Наньцяо говорил, что он не хочет быть просто другом. Лу Ци моргнул, медленно приходя в себя. «Но, кажется, мы совсем недавно познакомились…»

Впервые они встретились в баре летним вечером. Листья еще даже не успели пожелтеть, и в лучшем случае только начали желтеть. Но, как было известно Му Наньцяо, они были знакомы уже давно. Просто маленькое солнышко светило каждый день, и солнечный свет согревал многих людей. Он, хитрый лис, который втайне дорожил солнечным светом в своей темной пещере, был всего лишь одним из них.

«Некоторые люди остаются незнакомцами, даже если проводят много времени вместе, а некоторые чувствуют себя старыми друзьями, как только встречаются…» Му Наньцяо поднял руку и коснулся уголка рта, где только что была ватная палочка. «Сердце нельзя измерить временем, которое мы знаем друг друга, верно?»

Если он всё ещё что-то выпытывал, то это предложение было почти признанием. Лу Ци поджал нижнюю губу и уже собирался что-то сказать, когда Му Наньцяо снова спросил: «Тебе не нравится, когда я тебя трогаю?»

— Нет, нет, нет… — Лу Ци несколько раз покачал головой, как котёнок, только что выбравшийся на берег.

Му Наньцяо невольно рассмеялся и поднял руку, чтобы поддержать голову.

— Ладно, я понял. Почему ты вдруг перешёл в режим вибрации?

Лу Ци смущённо кашлянул. Опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с Му Наньцяо, он тихо объяснил: «Я правда... не хотел влюбляться в последнее время. Как ты знаешь, дело с Линь Юанем отняло у меня много сил...»

Му Нанцяо вдруг почувствовал, что сегодня был слишком великодушным. Но он не спешил. Только такой мусор, как Линь Юань, стал бы просить об одолжении ради такой мелочи, как доставка еды, и торопиться наладить отношения. В его тоне не было и следа разочарования из-за отказа, и он лениво пожал плечами, сказав: «Я понимаю. Ты так устал в последнее время. Я не собирался ничего говорить, но, кажется, мои дурные намерения были слишком очевидны, и раз уж ты спросил, я, конечно, признаюсь, что ты мне нравишься. Нет нужды скрывать это».

Он неоднократно признавался в любви с искренним выражением лица. В его глазах словно текла река звёзд, но единственной великолепной звездой была Лу Ци.

— Я, я… я… — Лу Ци потерял дар речи, чувствуя, что больше не может этого выносить.

— Ты сказал, что тебе не противно, когда я тебя трогаю. — Му Наньцяо ущипнул его за мочку уха и тихо рассмеялся. — Я очень надеюсь, что в следующий раз сюда попадёт не мой палец…

. . . . . . .

“Ааааааа...” Лу Ци перекатился по кровати, обнимая Сяо Саньхуа, прижавшись щекой к мягкому животу кошки. Он пожаловался шепотом: “Почему ты не нянчишь младенцев? Ты безответственный подонок, кот .....”

«Мяу~» — Сяо Саньхуа прижалась лапой к щеке Лу Ци, оставив на мягком лице человека маленький след от цветка сливы. Её зелёные глаза с презрением смотрели на этого неразумного человека, и она, казалось, спрашивала Лу Ци: Неужели проблема с детьми так сильно тебя расстроила?

Она с мяуканьем вырвалась от Лу Ци, легко спрыгнула с кровати и оставила маленького человека продолжать кататься по полу.

После того дня Му Наньцяо больше никогда не поднимал эту тему. Он уходил на работу рано и возвращался поздно, как обычно, иногда заходя перекусить или покормить взрослую кошку и котят в квартире. Просто этот человек очень хорошо умел использовать свои преимущества. Каждый день, когда он входил, казалось, что он только что вернулся с модного показа. Широкие плечи, длинные ноги и узкая талия были облачены в сдержанный костюм-тройку. И когда он одной рукой расстегивал пуговицы, на тыльной стороне его ладони вздувались вены. Это было просто… Откровенное соблазнение.

«Ву…». Лу Ци накрыл голову подушкой и застонал от стыда. Он чувствовал себя ханжой-извращенцем. Иначе зачем бы ему прошлой ночью снился Му Наньцяо? Во сне не происходило ничего экстраординарного, но Му Наньцяо продолжал раздеваться. Его красивые, как у лисы, глаза завораживали, и он сказал, снимая одежду: «Ты хочешь нарисовать человеческое тело? Полностью обнаженное?»

Что это была за извращённая мысль? На самом деле он был просто извращенцем, который возжелал тело человека, как только отверг его. Он был таким презренным, ах, у-у-у-у…

С определённой точки зрения цель Му Наньцяо была достигнута. Он был подобен тысячелетней лисице, которая соблазнила маленького учёного и в конце концов пробудила в нём мечты, полные учений мудрецов.

Лу Ци наконец-то выбрался из неловкого положения, в котором он стоял, упираясь ногами в землю. Пока он умывался, на его мобильный телефон пришло сообщение.

Оно было отправлено с неизвестного номера и содержало следующее: Сяо Ци, ты ведь до сих пор не знаешь, кто такой Му Наньцяо на самом деле? Ты когда-нибудь задумывался, почему такой достойный мужчина настаивает на том, чтобы сблизиться с тобой? Почему он живёт с тобой в такой убогой квартире? Он делает это только для того, чтобы отомстить мне.

Лу Ци: Не повезло! Я больше не могу пользоваться своим мобильным телефоном!

Но сразу после этого пришло мультимедийное сообщение. В наши дни текстовые сообщения с картинками — большая редкость, но этот придурок Линь Юань, вероятно, ничего не мог с этим поделать. В конце концов, он не мог добавить Лу Ци в WeChat. На фотографии, которую он прислал, была церемония перерезания ленточки, на которой группа мужчин и женщин в костюмах и галстуках стояла на красной ковровой дорожке. Хрустальные украшения позади них ослепляли, а свет от золотой башни с шампанским создавал ореол. На высоко висящем баннере было написано: «Церемония закладки фундамента элегантного сада Лунван И». Из толпы выделялся высокий мужчина. На нём был скромный чёрный костюм с тёмными узорами. Изысканный крой идеально облегал его талию, и его высокий и красивый силуэт резко контрастировал с лысым стариком с большим животом, стоявшим рядом с ним. Но этот молодой человек стоял в передней части, опустив глаза и нахмурив лицо, и перерезал ленточку. Несмотря на то, что темперамент у них был совершенно разный, никто не мог не узнать человека, которого видел почти каждый день. Не говоря уже о том, что Му Наньцяо пришёл в его квартиру в этом костюме прошлой ночью, чтобы распустить свой павлиний хвост.

Пришло новое текстовое сообщение:

Позвольте мне снова представить его вам: Му Наньцяо, генеральный директор Mu Group и законный наследный принц семьи Му.

Лу Ци: ……

О! Неудивительно. Тот костюм, который он был в прошлый раз, действительно не по карману водителю. В последнем сообщении говорилось: Если вы мне не верите, приходите сюда, чтобы убедиться. Сегодня вечером все здесь знают, кто он такой.

Линь Юань дал ему адрес. Лу Ци почувствовал, что что-то в нём кажется ему знакомым, и немного подумал, прежде чем до него дошло. Разве это не тот бар, где они с Му Наньцяо впервые встретились?

. . . . . . .

Встреча со «старыми друзьями» в баре, где он впервые встретил Лу Ци, уже не казалась такой раздражающей. Му Наньцяо приветствовал каждого, кто оказывал ему знаки внимания, но на самом деле ему наскучили подобные развлечения. Но что можно было сделать? Он не мог позволить своему отцу прийти в клуб в инвалидной коляске. Однако он не ожидал, что Линь Юань тоже будет там. Состояние Линь Юаня было явно не лучшим, это было заметно невооружённым глазом. Люди, которым не везло в любви, не могли скрыть своё плохое настроение, как бы они его ни скрывали. Более того, в последнее время ему не везло не только в любви, но и в бизнесе, где его обошёл Му Наньцяо. Несколько сделок перешли в руки Му Наньцяо, одна из которых была «Лунван № 1». Неожиданно Линь Юань подошёл к Му Наньцяо со стаканом вина в руке. Он остановился перед Му Наньцяо, и высокомерие в его голосе было всеобъемлющим. «Наньцяо, в эти дни семья Му преследует нашу семью повсюду. Неужели из-за мужчины стоит поднимать такой шум?»

Они сидели не в отдельном кабинете, а в полуоткрытой кабинке. Когда другие увидели, что эти двое пришли вместе, они подумали, что они вспоминают старые времена. Му Наньцяо даже слышал, как кто-то с улыбкой сказал, что у него были лучшие отношения с Му Наньцяо, когда он учился в школе. Однако только те, кто был вовлечён в это, знали правду. Му Наньцяо было лень сказать Линь Юаню хоть слово. Он скрестил длинные ноги и нетерпеливо покачивал носками. Как раз когда он хотел, чтобы Линь Юань ушёл, его блуждающий взгляд случайно остановился на ком-то. Это было очень странно. В ослепительном свете и шумной толпе он мельком увидел, как его маленький друг втянул голову в плечи. Он даже был в бейсболке, чтобы скрыть лицо. Когда он оглянулся, этот человек тут же опустил голову и сделал вид, что пьёт. О, как мило. Му Наньцяо почувствовал, как у него зачесались зубы. Он провёл языком по клыкам и внезапно передумал. Он поднял руку, чтобы взять бокал с напитком, который держал Линь Юань, а затем с удовлетворением посмотрел на круглые глаза под бейсболкой. Да, то, как он так легко попался на крючок, тоже было мило.

Глава 20

Лу Ци мгновенно разозлился на Му Наньцяо. Как такой умный человек мог оказаться беззащитным перед подонком, который его запугивал? Он наблюдал, как Му Наньцяо взял бокал и начал болтать с Линь Юанем, а золотистая жидкость в бокале переливалась на свету. Но Лу Ци отчётливо видел, что этот ублюдок Линь Юань положил в стакан. Он внимательно следил за стаканом, но, к сожалению, не успел достать свой мобильный телефон и сделать снимок в качестве доказательства. Му Наньцяо держал бокал и не обращал внимания на то, что говорил Линь Юань. Казалось, он беседовал с Линь Юанем, но на самом деле все его мысли были о маленьком оленёнке, съёжившемся в углу.

Он поставил свой бокал с вином и повернулся к бармену, затем взял бокал и снова повернулся к нему. Он не мог скрыть улыбку на своих губах и лишь поднял руку, чтобы прикрыть рот и кашлянуть. Стакан дважды переходил из рук в руки, и лицо Линь Юаня помрачнело.

— Ты слышал, что я сказал?

Му Наньцяо наконец посмотрел на него.

— Какая разница, слышал я или нет? Это всё чепуха. — В хорошем настроении он откинулся на барную стойку, улыбаясь и сверкая своими лисьими глазами. У него не было достаточно времени, чтобы не испытывать никаких затяжных чувств, но, столкнувшись с этой неприятностью, он заговорил холодным тоном. — У мистера Линя есть мотивы, помимо выпивки, и это перемирие — фикция. Вы изначально хотели, чтобы я выпил вино, которое вы принесли, верно?

Взгляд Линь Юаня похолодел, и его притворная доброта, которую он только что изображал, была разоблачена и разорвана на части. Он был уверен, что Му Наньцяо не станет пить, поэтому усмехнулся и уже собирался заговорить, когда Му Наньцяо многозначительно посмотрел на него. Подняв руку, Му Наньцяо поднёс бокал к губам и залпом выпил его. Он выпил немного поспешно, и немного золотистого напитка стекало с уголков его губ, увлажняя кадык. Линь Юань был ошеломлён. Он не понимал, откуда это взялось, но инстинктивно почувствовал, что что-то не так, и сделал шаг назад. В то же время рядом с Му Наникао внезапно появился человек и похлопал его по спине. «Выплюнь это, выплюнь!»

Линь Юань: ……

Голос этого человека был довольно знакомым.

Присмотревшись, он понял, что это Лу Ци.

Лу Ци так разволновался, что сдвинул бейсболку на затылок и похлопал Му Наньцяо по спине: «Выплюнь! Я видел, как он бросил в неё маленькую белую таблетку».

Му Наньцяо: «Кашель, кашель, кашель… кашель, кашель…»

Он повернул голову и невинно посмотрел на Лу Ци. Его глаза немного слезились от кашля, и он открыл рот, чтобы показать Лу Ци язык. Его тонкие губы были бледно-розовыми, а язык — красным. Он действительно проглотил его!

Лу Ци чуть не подпрыгнул на месте. При такой короткой дистанции он не смог бы пробежать так быстро даже стометровку! Но он уже выпил!

— Ты что, ребёнок? У тебя слишком длинный язык. — Лу Ци повернул голову и пристально посмотрел на Линь Юаня. — Что ты в него подмешал? Ты накачал его наркотиками, чтобы он сделал что-то плохое?

Линь Юань сходил с ума. Не заботясь о том, что его могут услышать, он закричал: «Он мне неинтересен! Кому может быть интересен тот, кто бьёт при каждой встрече, а! я не мазохист! На самом деле я хочу тебя!»

Умную жену Сяо Лу было не одурачить, и по его лицу было видно, что он не верит ни единому слову. У Линь Юаня закружилась голова. Он действительно что-то подмешал в вино Му Наньцяо, но изначально он собирался подождать, пока наркотик подействует, а когда Му Наньцяо пойдёт в отдельную ложу, чтобы отдохнуть, он пошлёт туда маленькую уточку. Лучше всего было бы, если бы Лу Ци пришёл и застал их за чем-нибудь. Но почему Лу Ци пришёл так рано? Теперь Лу Ци оказался здесь, когда Му Наньцяо пил. Разве он не тратил деньги только на то, чтобы развлекать других? Ему следовало просто дать им ключ от номера! Что, черт возьми, это была за несправедливость!

Лу Ци действительно увидел сообщение от Линь Юаня о том, что за ним приедет машина, но он не был дураком. Зачем ему садиться в машину этого подонка? Он всё ещё мог позволить себе такси! Более того, он давно не видел Ли Имяо и планировал заранее навестить своего кузена. Перед тем как отправиться в путь, Лу Ци немного разозлился.

Независимо от того, был ли Му Наньцяо водителем или генеральным директором, отношение Лу Ци к нему не изменилось бы. Суть проблемы заключалась в том, что Му Наньцяо солгал. Следует отметить, что поначалу он действительно беспокоился о средствах к существованию Му Наньцяо, но в конце концов этот парень явно не беспокоился о еде и одежде. Маленькое пламя гнева ярко разгорелось. Войдя, он увидел Му Наньцяо, сидящего в углу. Мужчина сидел на пересечении света и тени. У него был красивый профиль, высокая прямая фигура. Его длинные ноги были скрещены, а две пуговицы на чёрной рубашке были расстёгнуты на воротнике. Волосы, спадавшие на лоб, закрывали брови, а выражение лица было наполнено холодным высокомерием, которого Лу Ци никогда раньше не видел. Он улыбался и здоровался со всеми, но всегда держался в стороне от толпы.

Лу Ци поднёс руку к подбородку и восхитился этой красотой. Чем больше он смотрел на него при свете, тем сильнее захватывало дух. Огонёк в его сердце мерцал на ветру, раскачиваясь из стороны в сторону, и в конце концов погас с хлопком.

Ничего не поделаешь. Лу Ци совершил ошибку, которую совершил бы любой человек. Глядя на это лицо, он не мог не думать о том, что, несмотря на факты, возможно, он переживает какие-то трудности? Он подождал бы, пока не услышит его объяснение. И в результате он увидел, как господин Му одним глотком выпил напиток, который протянул ему Линь Юань!

Лу Ци чуть не бросился вперёд и не схватил Линь Юаня за воротник, чтобы спросить, что это за наркотик, но Му Наньцяо обнял его за талию и погладил по голове, оттесняя его назад.

«Будь хорошим мальчиком». Му Наньцяо сказал: «Что бы ты сделал, если бы врезался в кого-нибудь, когда бежал сюда?»

Он закатал рукава и поднял руку, чтобы снять галстук, и положил его в маленькую сумку, висевшую на груди Лу Ци. Он моргнул, мягко и хитро улыбаясь. «Позволь мне сделать это».

Когда он обернулся, его лицо уже не выглядело таким добрым. Перешагивая через мешающие ему украшения на полу, он направился прямо к Линь Юаню. Как только Линь Юань увидел выражение его лица, он почувствовал тупую боль в недавно зажившем запястье и рёбрах. Он машинально развернулся и бросился бежать, но люди вокруг него уже давно обратили внимание на происходящее. Знакомые и незнакомые лица в основном принадлежали известным людям из их круга. Он на мгновение заколебался, не зная, стоит ли ему быть бесстыдным, и упустил свой шанс развернуться и убежать. Увидев, что Му Наньцяо уже потянулся за стулом, он просто взял инициативу в свои руки и достал из бара бутылку вина. Лу Ци немного забеспокоился, но Му Наньцяо легко изогнулся в талии и увернулся. Увидев это, Лу Ци почувствовал облегчение, и его взгляд из обеспокоенного стал задумчивым. Когда дело касалось спорта, он был чёрной дырой, а ещё он был домоседом, так что в спорте он был не очень хорош. Но даже человек, который никогда не ел свинину, видел, как бегает свинья. Му Наньцяо был не только хорош в бою, но и просто экспертом, и его движения были очень методичными. По сравнению с ним Линь Юань был лишь немного безжалостным, и больше ничего. Поэтому Линь Юань не продержался и двух минут. Получив красивый боковой удар от Му Наньцяо, он упал в кабинку и с грохотом разбил несколько стаканов. Подлец лежал на полу в окружении бутылок и разбитых стаканов и жалобно скулил. Ву, это был легендарный белый лунный свет, который был слишком слаб, чтобы позаботиться о себе? Лу Ци коснулся своего подбородка и подумал, что между ними всё же есть сходство. Например, позиция, с которой они решили ударить подонка, одна и та же.

. . . . . . . .

Когда они вышли из бара, помощник Му Наньцяо всё ещё вел переговоры с помощником Линь Юаня. По какой-то неизвестной причине семья Линь не собиралась вызывать полицию и старалась не привлекать к этому внимания. Одна из двух групп снова вошла в больницу, а другая пошла по дороге вместе с Лу Ци. Напротив бара была музыкальная площадка с световым шоу и поющим музыкантом с гитарой. Двое медленно шли по внешнему кругу площадки. Беспорядочные блики и тени падали на белую рубашку Лу Ци с короткими рукавами, словно размазанные масляные краски. Они падали и на чёрную рубашку Му Наньцяо, оставляя маленькие пятнышки света на гладком, шелковистом материале.

“Прости”. Му Наньцяо тихо извинился: “Когда я увидел тебя в баре, я подумал, что Линь Юань рассказал тебе о моей личности. Но дело не в том, что я намеренно скрывал это от вас. Я всего лишь генеральный директор, я же не император, пытающийся сохранить инкогнито. Скрывать нечего.”

Его отношение было довольно хорошим. Лу Ци взглянул на него, не зная, злится он или нет. Хотя Му Наньцяо солгал, это не причинило ему вреда, но как друг он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

«Так зачем ты это сделал?» Лу Ци снял шляпу и пригладил примятые волосы. «Можешь мне сказать?»

Он спросил небрежно, но, к его удивлению, Му Наньцяо без колебаний кивнул. Его красивое лицо было искренним. «Я могу тебе сказать.»

На этот раз Лу Ци почувствовал себя немного неловко. Они вдвоём отошли в относительно уединённый уголок и сели на скамейку. Стрекотали цикады, дул ночной ветер. Му Наньцяо снова замолчал.

Лу Ци прошептал: «Ничего страшного, если ты не хочешь это говорить».

— Я думал, с чего бы начать, — Му Наньцяо повернул голову и посмотрел на Лу Ци, и в его узких глазах промелькнуло какое-то чувство. — Ну, давай начнём с того, что мой отец попал в автомобильную аварию и ему пришлось ехать в Швецию на лечение. На самом деле эта история довольно банальна.

Когда Му Чуаньбай попал в автомобильную аварию, Му Наньцяо только что окончил среднюю школу. В то время ситуация была критической. Талия расспросила знакомых и нашла шведского специалиста, который мог прооперировать Му Чуаньбая, и ей пришлось немедленно отвезти его за границу на лечение. В то время Му Чуаньбай уже много лет был в ссоре с семьёй Му. Он открыл собственную небольшую компанию и, можно сказать, жил в достатке, но из-за огромных медицинских расходов он неизбежно оказался в затруднительном финансовом положении.

Талия не знала, когда Му Чуаньбай проснётся, но её сын был ещё несовершеннолетним и должен был продолжить обучение, поэтому ему не стоило ехать с ними в другую страну.

Му Чуаньбай однажды сказал Талии, что в конце концов все члены семьи Му — родственники. Из-за этой фразы Талия приняла неправильное решение. Юного Му Наньцяо отправили в дом его деда. По названию он был юным господином из семьи Му, но на самом деле младшие члены семьи Му могли его задирать.

«Я мог бы нормально поесть, но меня должны были обслуживать последним. Иногда они долго ели, и еда остывала». Му Наньцяо уставился в пустоту и вдруг улыбнулся. «Довольно забавно, не так ли? Семья Му, состояние которой исчисляется сотнями миллионов, использовала этот метод, чтобы избавиться от ребёнка».

Лу Ци совсем не считал это забавным. Он поджал нижнюю губу и тихо двинулся в сторону Му Наньцяо. Он поднял руку и опустил её, не зная, куда её положить, чувствуя, что будет очень опрометчиво с его стороны поспешно схватить его за руку. Но он действительно не знал, как утешать людей.

Пока он колебался, Му Наньцяо потянулся и осторожно взял его за руку. Лу Ци моргнул и не стал отдергивать руку. Переплетя их пальцы, Му Наньцяо почувствовал тепло его ладони и продолжил: «Что касается меня, то сначала я думал, что это из-за того, что я недостаточно хорош. Позже я узнал, что это не имеет никакого отношения к моим поступкам. В детстве надо мной никогда так не издевались, и если бы кто-то ударил меня, я бы точно дал сдачи. Даже если бы я победил, меня бы заставили встать на колени, но, по крайней мере, я был бы удовлетворен. Позже этот пёс Му Жуй не осмелился ударить меня дома, поэтому он сделал это в школе и победил, полагаясь на силу чисел. После того, как он меня избил, он сделал фотографии, чтобы показать их своему отцу. Я не хотел видеть отвратительные лица этого отца и сына, поэтому не возвращался в дом Му». Му Ци вспомнил тот старый склад и погладил тыльную сторону ладони Лу Ци большим пальцем. «Но деньги, которые оставила мне мама, всё ещё были у него. Му Чуаньсун не разрешил мне жить в кампусе, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как работать неполный день и снимать комнату 502. В то время комната 502 была ещё общежитием, поэтому условия были очень плохими, но аренда была дешёвой. Я мог бы отдыхать там, не беспокоясь о том, что на меня выльют холодную воду во сне». Му Наньцяо опустил ресницы и сжал чистые, тонкие пальцы Лу Ци. «Вот почему я вернулся в 502-ю. В других местах мне трудно спать, и я всегда жду, что кто-то может выскочить и напасть на меня. В 502-й ситуация намного лучше». Он сделал долгий выдох.

— После всех этих лет я всё ещё заперт там. Пока один из этих людей живёт хорошей жизнью, я не могу выбраться.

Лу Ци долго молчал, а когда заговорил, его голос был хриплым.

— Значит, ты ничего не сказал сначала, потому что если бы сказал, то пришлось бы объяснять, что ты... Психологическая травма.

“Мне жаль, ах.....” Му Наньцяо опустил голову, как маленький гриб, попавший под дождь. “Я не должен был .....”

“Это не имеет значения”, - мягко сказал Лу Ци. “С того дня, как я встретил тебя, я знал, что тебе есть что сказать”.

Эн, это…… Если бы вы встретили кого-то в баре, кто обошелся с вами как с уткой, смогли бы вы действительно наладить с ним отношения по душам? Он не решался заговорить и в конце концов замолчал, как подобает воспитанным людям, с видом «лишь бы ты был счастлив». Му Наньцяо понял, о чём он думает, по его растерянному виду и раздражённо щёлкнул его по лбу. Он откинулся назад и поднял их переплетённые руки. Глядя на чистые, тонкие пальцы Лу Ци, он со вздохом сказал: «Иногда я надеюсь, что ты пожалеешь меня, чтобы я мог воспользоваться твоей слабостью, но иногда я не хочу, чтобы ты жалел меня, чтобы это не повлияло на твоё решение…»

— Я не останусь с тобой только потому, что сочувствую тебе, — тихо возразил Лу Ци. — Ты пережил много ужасных вещей, но теперь ты стал очень хорошим человеком. Конечно, есть вещи, которые мне более привлекательны.

— Да? Му Нанцяо заинтересовался и спросил: — Например?

Лу Ци не понял, что это была ловушка, чтобы заставить его признаться в своих чувствах, и серьёзно задумался. — Ну, например, твоё лицо…

Му Наньцяо: ……

Его позабавила откровенность Лу Ци, и он со смехом сказал: «Я благодарю своих родителей за то, что они дали мне возможность служить другим…»

Лу Ци покраснел и быстро перебил его: «Я ещё не закончил говорить. Конечно, есть и другие вещи… а? Му Наньцяо? Что с тобой не так?»

Мужчина, сидевший напротив него, внезапно ахнул и слегка нахмурился.

— Кажется… я не очень хорошо себя чувствую. — Его голос охрип, глаза затуманились, и он поднял руку, чтобы поправить воротник.

Лу Ци: ……

Почему он выглядел так, словно весенняя любовь переполняла его, ах…..

“Разве ты не говорил, что действие наркотика пройдет, если ты выйдешь подышать свежим воздухом?” Лу Ци запаниковал. Если бы Му Наньцяо не держал его за руку, он бы забегал кругами. “Что нам теперь делать? Тебе нужно ехать в больницу? Мне позвонить 120?”

— Не нужно. — Му Наньцяо покачал головой и откинул пряди волос со лба. Прямые линии его бровей были открыты, а длинные, узкие, похожие на крючки кончики его глаз были слегка окрашены в малиновый цвет, из-за чего маленькая родинка в уголке его глаза казалась ещё краснее. Он взглянул на Лу Ци затуманенным взглядом, и кадык на его тонкой шее задвигался, словно он что-то сдерживал. Как очаровательный дух-лис. Лу Ци похлопал себя по щеке другой рукой, чтобы успокоиться. Немного подумав, он всё же решил позвонить в службу 120. Он много слышал об этих грязных делишках. Последствия злоупотребления таким препаратом могли быть серьёзными или незначительными, и они не могли рисковать.

Он бы быстро попросил ангела в белом забрать этого злодея. Как только он достал мобильный телефон из сумки, Му Наньцяо протянул руку и оттолкнул его.

«Не создавай проблем». Лу Ци оттолкнул руку Му Наньцяо, но тот снова её прижал.

Му Наньцяо закрыл глаза и пробормотал: «Я не хочу в больницу».

— Тогда что, по-твоему, мы должны делать? — Лу Ци вырвался из его хватки и сердито шлёпнул его по руке, приложив немного силы. Раздался шлёпок, и на тыльной стороне его ладони появился красный след. — Не лги и не думай о непристойностях, я подам на тебя в суд за сексуальные домогательства! Быстро вставай, мы едем в больницу на такси!

Можно сказать, что Лу Ци был встревожен, иначе он бы заметил, как уголки губ Му Наньцяо дрогнули, когда он явно сдерживал улыбку.

— Хорошо, — Му Наньцяо, казалось, пошёл на компромисс, — тогда мой помощник должен быть проинформирован. У него есть все мои документы.

— О, о, — Лу Ци почувствовал себя немного странно. — Разве генеральному директору не сложно попасть в больницу? Если ваш помощник спросит, почему вы идёте в больницу, разве это не будет своего рода социальной смертью? И в какое отделение вам нужно идти?

Он слегка опустил взгляд.

Му Наньцяо: «...Это выглядит хорошо?»

Лу Ци отвел взгляд, подумав, что ничего не изменилось, ах. Если бы его накачал наркотиками Линь Юань, то Му Наньцяо не изменился бы. Может быть, это из-за…

Му Наньцяо сделал глубокий вдох и протянул руку, сказав: «Пойдём. Помоги мне».

«Кашель…..» Лу Ци протянул руку, чтобы помочь ему.

Но это казалось неправильным. Му Наньцяо, казалось, совсем не опирался на него, а лишь слегка придерживал за плечо. Они шли бок о бок, и Лу Ци в замешательстве нахмурился.

Как раз в этот момент Му Наньцяо наклонил голову и с улыбкой заговорил ему на ухо. Звук был негромким, но от него у него слегка заложило уши.

— Да, у виски большой запас прочности, но из-за этого не стоит ложиться в больницу. В какое отделение меня бы положили? — в конце концов он не смог сдержать смех. — Я забыл сказать тебе, что не пил то, что дал мне Линь Юань? Я заменил его одним из бокалов на барной стойке.

Лу Ци: ……

«Му. Нань. Цяо!» Он наступил на лапу этой вонючей лисы, и его кроссовок оставил отчётливый след на кожаной туфле. «Ты большой лжец!»

Этот удар был сильным, и Босс Му поплатился за это. Он чуть не подпрыгнул на месте, но взял себя в руки. Он быстро догнал маленького оленёнка, которого обидел, и тихо сказал: «Я был неправ, в следующий раз такого не повторится. Ты хочешь пойти домой? Му-шифу сегодня выпил и не может вести машину. Как насчёт того, чтобы вернуться на такси?»

Лу Ци наконец-то пришёл в себя. После того, как Му Наньцяо поддразнил его, тяжёлое чувство в его сердце немного ослабло, словно его унесло в ночное небо вечерним бризом.

Лу Ци замедлил шаг и оглянулся на Му Наньцяо. Этот мужчина неторопливо следовал за ним, не сводя с него своих лисьих глаз. Туман в его глазах, казалось, рассеялся, и они были ясными и сосредоточенными. Он действительно не хотел, чтобы другие его жалели, не говоря уже о том, чтобы использовать чужую жалость для достижения своих целей. Даже несмотря на то, что он столкнулся с человеком, чьё сердце было легко смягчить, он не стал использовать этот метод. Он догнал Лу Ци и пошёл с ним рядом, с улыбкой спросив: «Ты всё ещё злишься?»

Лу Ци фыркнул и отвернулся.

Его уши покраснели.

Глава 21

Не прошло и двух месяцев, а котята уже выглядели намного лучше. Он кормил их до тех пор, пока они не округлились, и расплатой за это стали тёмные круги под его глазами. Кожа у него была бледной, так что это было заметно. Сюй Хэнсин был озадачен, когда пришёл забрать котят. Он присел на корточки и засунул их в ящик, спросив: «Тот, кто не знает, может подумать, что в твоём доме прячется дух лисы, высасывающий твою жизненную силу…»

Как только он закончил говорить, из кухни вышел высокий мужчина в фартуке и спросил, держа в руках лопатку: «Твой друг останется на ужин?»

Сюй Хэнсин: ……

Черт! Дух лисы!

Лу Ци опустил голову и спросил: “Ты хочешь поесть здесь?”

Голос Сюй Хэнсина дрожал. «Кто… кто это? Ты более двадцати лет творил добро, неужели кошка или собака наконец-то превратились, чтобы отплатить тебе за твою доброту?»

Он взял котёнка на руки и сказал: «Превратись! Превратись ради меня!»

“......” Лу Ци легонько пнул его в бедро и закашлялся. “Это мой сосед. Он..... у него нет кухни, поэтому он часто приходит сюда готовить.....”

Его виноватый взгляд блуждал по сторонам.

Сюй Хэнсин прошептал Лу Ци: «Брат, ты не врёшь? На часы, которые у него на руке, можно купить небольшой ресторан, но ему всё равно не хватает кухни?» Оглядев Лу Ци с ног до головы, он вдруг хихикнул. «Он преследует тебя?»

Лу Ци не мог этого отрицать и еле слышно пробормотал: "Ну..."

— Тогда я должен остаться на ужин! — Сюй Хэнсин с нетерпением ждал начала. — Богатые люди часто развлекаются. Мне нужно охранять вас, чтобы вас не обманули!

Он многозначительно посмотрел на Му Наньцяо. Му Наньцяо улыбался во весь рот, и, как бы он ни смотрел на эту улыбку, казалось, что у него есть козырь в рукаве. Когда пришло время ужинать, Сюй Хэнсин посмотрел на шесть блюд на столе и сглотнул.

— Признаюсь, я немного громко говорил.

Когда Му Наньцяо заговорил с ним о работе спасательного центра, Сюй Хэнсин стал серьёзнее. Му Наньцяо внимательно слушал и не забывал чистить креветки для Лу Ци.

«Я могу профинансировать спасательный центр». Му Наньцяо сказал: «Мистер Сюй, вы можете связаться с моим помощником позже, чтобы уточнить у него соответствующие процедуры».

Му Наньцяо обсудил этот вопрос с Лу Ци два дня назад, так что Лу Ци не удивился. В тот раз он подробно поговорил с Му Наньцяо и надеялся, что тот тратит деньги не только из-за него. Му Наньцяо сказал, что у Mu group каждый год были специальные расходы на общественное благо. После того как Му Чуаньсун пришёл к власти, все средства уходили Му Жуй на еду, выпивку, проституток и азартные игры. Он же просто использовал эти деньги в нужном месте.

Глаза Сюй Хэнсина загорелись, когда он услышал, что Му Наньцяо собирается ежемесячно делать пожертвования в центр спасения, и он дрожащей рукой похлопал Лу Ци по плечу.

— Босс, он ваш, — сказал Сюй Хэнсин. — Я тоже могу помочь вам охранять дверь. Как бы громко он ни кричал, я не открою ему дверь.

Лу Ци чуть не подавился. Он пнул Сюй Хэнсина по ноге, мысленно упрекая его за то, что он поставил богатство выше их дружбы.

Му Наньцяо заметил его движения и лишь усмехнулся, протянув руку, чтобы подтолкнуть к Лу Ци маленькую тарелку с креветками.

Сюй Хэнсин внезапно почувствовал себя так, словно его накормили собачьим кормом.

Четырёх котят забрал Сюй Хэнсин. После того, как они найдут подходящие приёмные семьи, они начнут новую жизнь. Кошка-мать Сяо Саньхуа осталась у Лу Ци и официально присоединилась к его семье. Отправив Сюй Хэнсина домой, Лу Ци пошёл на кухню мыть посуду. Вернувшись, он увидел, что Му Наньцяо всё ещё сидит в маленькой гостиной и дразнит Сяо Саньхуа кошачьей игрушкой. Увидев Лу Ци, он поднял глаза и улыбнулся: «Твой друг довольно интересный».

— Что в нём такого интересного? Разве он не особенно лицемерен? — Лу Ци не мог не рассмеяться, когда подумал о дешёвой внешности Сюй Хэнсина. — Его полностью убедило богатство босса Му... но разве ты не собираешься сегодня работать?

Он сам не заметил, насколько знакомо звучит эта фраза, как будто они были очень близкими друзьями или парой, живущей вместе.

Му Наньцяо знал, что Лу Ци просто задал вопрос, не имея в виду ничего другого, но ему было всё равно, и он был занят тем, что пытался извлечь выгоду из этого простого вопроса. Его улыбка стала более весёлой, а лисьи глаза ярко засияли.

«На самом деле мне не нужно ходить в компанию по субботам и воскресеньям. — Он взял кошку на руки и посадил к себе на колени, играя пальцами с её ушами. — Раньше разные отделы компании находились на стадии передачи дел, и всё было немного сложнее. Сейчас всё хорошо, так что я планирую сегодня взять выходной».

Му Наньцяо посмотрел на Лу Ци и, схватив кота за переднюю лапу, потряс ее. “Хочешь пойти вместе прогуляться? Подняться в гору? Устроить пикник? Пострелять из лука?”

Лу Ци был немного тронут, и его круглые, как у оленёнка, глаза загорелись. Затем он снова о чём-то подумал, и его приподнятые брови опустились. «Забудь об этом, боюсь, сегодня я могу провести экскурсию по своей гостиной только в течение половины дня. Я получил срочный заказ, который нужно сдать завтра. Мне нужно сосредоточиться на работе».

Му Наньцяо кивнул: «О».

Подождав немного, Лу Ци моргнул. «Ты всё ещё не уходишь?»

— Куда идти? Му Наньцяо посмотрел на Лу Ци, и они с Сяо Саньхуа одновременно склонили головы. Большая лиса и маленький кот смотрели на Лу Ци одинаково невинными глазами. — В соседнем доме сыро и темно. Ты правда хочешь, чтобы я вернулся?

— Ты… — Лу Ци протянул руку и взял кошку на руки, чтобы она не научилась плохому. — Если ты не хочешь идти, то не иди. Говори вежливо и не кокетничай!

Добившись своего, Му Наньцяо достал сублимированный корм для кошек из маленького ящика журнального столика. Он позвал Сяо Саньхуа и сел на диван, чтобы покормить кошку. Лу Ци пошёл в спальню, чтобы взять свои принадлежности, и забился в угол, чтобы рисовать. Он явно не хотел, чтобы Му Наньцяо знал, что он рисует, и стоял спиной к стене, повернувшись к нему лицом, нервничая, как маленький хомячок, тайком собирающий еду. Но на мобильном телефоне Му Наньцяо появилось уведомление, и он обратил особое внимание на прямую трансляцию.

Му Наньцяо: ……

Он не хотел подглядывать, но разве ему, как квалифицированному «капитану», не подобает не пропускать ни одной трансляции жены? Когда он взял кошку на руки и устроился с ней на маленьком диване, на его груди осталось много шерсти. Притворившись, что проверяет телефон, он вошёл в комнату прямой трансляции. Как только он вошёл, Му Наньцяо поднял брови и прикрыл глаза кошке.

Сяо Саньхуа: «Мяу?»

Рисунок был почти закончен, и завершалась финальная прорисовка. Му Наньцяо не узнал этого персонажа и только после просмотра комментариев понял, что это фан-арт для определённой игры. Когда капитан вошёл в комнату прямой трансляции, появились спецэффекты, и Му Наньцяо услышал тихий вздох Лу Ци. Через мгновение медленно появился чат, и Лу Ци напечатал ему приветствие.

[Почему жена сегодня не разговаривает? Когда жена молчит, всегда кажется, что чего-то не хватает. Я отказываюсь снимать штаны.]

[555~ Два моих любимых элемента, жена рисует моего любимого айдола]

[Эта пикселизация немного странная]

[Хотя, разве нарисованный женой пресс не выглядит не очень естественно, а?]

[Да, это недостаток. К счастью, в большинстве случаев жена любит рисовать более утончённые вещи, поэтому на них обычно есть одежда]

[Сегодняшний спонсор специально попросил, чтобы на них не было одежды]

[Горячо, горячо~ Вы все эксперты, но я знаю только «горячо~]

Му Наньцяо молча выбросил два подарка и услышал, как Лу Ци, съёжившийся в углу, снова издал тихий звук, похожий на писк напуганного зверька.

Через мгновение медленно появился ответ: «Спасибо @Lionid за щедрость. Простого наблюдения достаточно, подарки не нужны».

Му Наньцяо задумался, а затем отправил сообщение.

[Ты справишься, женушка~ Будет ещё лучше, если пресс будет хорошо прорисован~ Я с нетерпением жду прогресса женушки~ (сдерживая эмоции)]

«Мяу~» Сяо Саньхуа облизнула лапы. Она не понимала, что делает этот человек, но видела, что на его лице была хитрая улыбка, почти как у лисы, виляющей хвостом. Кошки и собаки, естественно, несовместимы друг с другом. Она мгновенно забыла о дружбе, которую они поддерживали, питаясь сублимированной едой, и закричала на Му Наньцяо, отпрыгнув в сторону и сильно наступив ему на живот.

Му Нанцяо: ? ? ?

Какую неблагодарную бунтарку он зря кормил? Однако Сяо Саньхуа в мгновение ока подбежала к Лу Ци, закружилась вокруг него, кокетливо замурлыкала и сказала мягким и нежным голосом: «Миу~»

Лу Ци терпел это две минуты, прежде чем не смог устоять перед соблазном. Он наклонился и взял кошку на руки, поглаживая её. — Что ты делаешь? Я на работе…

Му Наньцяо не включил звук, поэтому он услышал это предложение напрямую, и люди в комнате прямой трансляции, очевидно, тоже его услышали. Шквал комментариев прекратился на несколько секунд, а затем экран заполнился возгласами «ах!».

[Женушка, ты кокетничаешь со мной, я знаю]

[Я попросил жену включить прямую трансляцию и убаюкать меня. Я так сильно хожу во сне, что мог бы обернуться тридцать раз. Я так занят, что не дам ослам на полях работать]

[Смеюсь до упаду. Чем больше я слушаю, тем энергичнее становлюсь. Наконец-то какая-то запретная программа была открыта]

На мгновение Му Наньцяо стало не по себе.

Он сел и тихо спросил: «Хочешь сегодня вечером куда-нибудь сходить поесть?»

Лу Ци машинально ответил: «Что мы будем есть? Хочешь пойти в тот сычуаньский ресторан, где мы были в прошлый раз?»

Му Наньцяо: ……

Ему не следовало задавать этот вопрос, и он просто сказал, что они пойдут есть морепродукты. Кто бы мог подумать, что этот бледный, чистый человек, похожий на мягкий масляный торт, оказался с острым перцем во вкусе, но случилось так, что Му Наньцяо не мог есть острую пищу. В прошлый раз он едва не потерял самообладание и расплакался перед Лу Ци. Ничто не могло заставить босса прослезиться, а если и могло, то это было что-то очень острое. Но глаза Лу Ци блестели, как будто он с нетерпением ждал возможности попробовать. «Нет? Тогда давай…»

«Да». Му Наньцяо с трудом улыбнулся. «Мы просто поедим там».

«Хорошо, — сразу же согласился Лу Ци. — Тогда в этот раз я угощаю».

Шквал: ……

[Чёрт~ Таинственный дикарь]

[Он колебался, он колебался! Он неискренен! Позволь мне пойти с женой! Я могу похвастаться своей переносимостью семян чили]

[Это звучит так хорошо, что у меня заложило уши]

[Они соседи по комнате? Это тот друг, о котором жена говорила в прошлый раз? Тот суперкрасавчик!]

Но Лу Ци больше ничего не сказал. Чтобы пораньше пойти ужинать, он сосредоточился на выполнении задания и успешно загрузил его до ужина.

Забронировав место, Му Наньцяо планировал вернуться и переодеться. Он встал и потянулся, разминая затекшие мышцы, и небрежно сообщил об этом Лу Ци, но не получил ответа. Когда он опустил взгляд, Лу Ци смотрел на свою талию, погрузившись в раздумья. Через мгновение он поднял руку и ущипнул себя за талию.

Му Наньцяо: ……

Если бы он задрал одежду и посмотрел, покраснела ли талия Лу Ци, пригласил бы его Святой Меч Физики? Но он ущипнул себя очень сильно и был жесток по отношению к себе.

«О чём ты думаешь?» Он смутно догадывался об ответе, но притворился, что не понимает, и спросил: «Зачем ты себя ущипнул?»

Жена Сяо Лу сел на маленький стульчик и, держась за подбородок, нахмурился в беспокойстве, когда он спросил: «Ты занимаешься спортом? Кажется, я не видел, чтобы ты тренировался».

«……» Му Наньцяо сказал: «Пока ты спишь, я рано встаю и иду бегать. Иногда я возвращаюсь поздно не только потому, что работаю сверхурочно. В компании внизу есть спортзал».

Лу Ци: ……

Боже мой, босс Му втайне перехитрил всех и ошеломил их.

«Тогда ты…», — глаза Лу Ци заблестели от предвкушения, — «у тебя есть пресс?»

Ах, рыбка клюнула на наживку.

Глава 22

Благодаря такому косвенному и поэтапному подходу можно было также понять, насколько Му Наньцяо хитёр в деловом мире. В любом случае, цель была достигнута. Босс Му по-прежнему сдержанно подталкивал и тянул, отвечая с небольшой заминкой: «Да, ты хочешь его увидеть? Он не очень хорош».

Лу Ци взял Сяо Саньхуа на руки и задумался на мгновение. Не очень хорошо. Если бы он знал, то хорошенько рассмотрел бы его в прошлый раз, когда Му Наньцяо раздевался в ванной. Тогда он был слишком смущён, но теперь, когда он подумал об этом, ему стало жаль. Он открыл рот, чтобы сказать ему, чтобы он забыл об этом, но Му Наньцяо уже взялся за подол своей одежды. Босс Му, который едва не упустил свой шанс, внешне оставался спокойным: «Если это только ты, то всё в порядке».

Поскольку собеседник так сказал, Лу Ци, конечно же, послушно сел, с горящими глазами и готовый «учиться».

Увидев его в таком состоянии, изначально спокойный Му Наньцяо немного смутился. Он кашлянул, тонкими пальцами ухватился за подол своей чёрной рубашки и слегка приподнял его.

Лу Ци: Вау!!

Первоклассный красавец! Золотое качество!

Ему никогда не нравились очень рельефные и выпуклые мышцы, которые были очень жёсткими, но линии «русалки» и мышцы живота перед ним были в самый раз, гладкие и красивые. Треники свободно висели на бёдрах, а линии, которые заправлялись в пояс, имели невысказанную сексуальную привлекательность. Лу Ци нашёл ещё одну красную родинку под впадинкой пупка на его прохладной белой коже. Это пятно было просто ослепительным, его невозможно описать...

Он сам предложил показать свои мускулы, но теперь краснел. Сяо Саньхуа, сидящая у Лу Ци на руках, всё ещё толкала его, кокетливо мяукала и, казалось, была недовольна тем, что его внимание сосредоточено на собаке.

Лу Ци быстро прикрыл глаза Сяо Саньхуа.

Сяо Саньхуа: «Мяу?»

Но одежда была приподнята недостаточно высоко, и мышц на боках не было видно.

Му Наньцяо приподнял её ещё немного.

Лу Ци внезапно вспомнил, что однажды он сотрудничал с магазином Taobao и нарисовал несколько наборов фан-артов для игры. Позже магазин отправил ему набор образцов. На карточке размером с ладонь седовласый персонаж стоял на коленях, заложив руки за спину, и был одет в чёрную одежду без рукавов с высоким воротником. Когда появилась такая карточка, Лу Ци всё ещё не понимал. Он явно не рисовал для персонажа рубашку. Затем он получил дружеское напоминание от магазина о том, что одежда со специальным покрытием меняет температуру и её можно «снять», используя горячий воздух из фена. Почему он подумал об этой штуке?

Потому что на мужчине, стоявшем перед ним, тоже была чёрная рубашка с короткими рукавами, и казалось, что при поднятии чёрного материала он действительно выцветает, как карта с изменением температуры.

Мышцы по бокам его рёбер плавно поднимались вверх. Лу Ци поджал нижнюю губу и посмотрел на Му Наньцяо: «Можно… я… прикоснусь к нему?»

«Это не сработает». Му Наньцяо посмотрел на него, слегка приподняв брови: «Это ещё одна цена. Прикасаться к нему может только мой парень».

«Хорошо…» Лу Ци неохотно взглянул на него ещё несколько раз и тихо пробормотал: «Да, кажется, мне ещё есть куда расти».

«Ты достаточно насмотрелся?» Му Наньцяо отложил рубашку и тихо спросил: «Ты доволен? Выглядит хорошо?»

Лу Ци закивал, как курица, клюющая рис. «Да, да, да, очень хорошо!»

Он действительно поднял руку и коснулся уголка своих губ. Конечно, слюны не было, но этот маленький жест был таким милым, что у Му Наньцяо задрожал кадык, и он с трудом отвёл взгляд. В противном случае он действительно боялся, что потеряет контроль, повалит этого человека на диван и поцелует его.

Ещё не время.

“До тех пор, пока ты будешь доволен. Не забудь поставить мне оценку в пять звезд”. Му Наньцяо потрепал его по мягким волосам. Воздерживаться от прикосновения к нему было все равно что выпить яд, чтобы утолить жажду, и его голос стал неуловимо хриплым. “Я собираюсь переодеться. Тебе тоже стоит подготовиться.

“ Хорошо. ” согласился Лу Ци и встал.

Сяо Саньхуа, которая без всякой причины прикрыла глаза, отпрыгнула в сторону со звуком «миу», и её нога зацепилась за шнур настольной лампы. Му Наньцяо быстро наклонился, чтобы подхватить настольную лампу, и с улыбкой покачал головой. «В квартире есть несколько украшений, которые нужно убрать. Давай заменим настольную лампу».

Так и было с кошками. Сяо Саньхуа любила сбрасывать вещи со стола. За последние два дня она сбросила кисточку, которую Лу Ци положил на стол, ключи от «Майбаха» Му Наньцяо и своих собственных котят… ни один из них не избежал когтей этого дьявола с розовыми подушечками на лапах.

Лу Ци согласился с идеей сменить настольную лампу и кивнул, но краем глаза заметил кое-что необычное. Уши Му Наньцяо покраснели. Они были по-настоящему красными. Поскольку он наклонился, чтобы поправить абажур, он оказался близко к источнику света. Сквозь мочки его ушей пробивался свет, поэтому его красные уши и мочки были особенно заметны. Лу Ци словно обнаружил комету, о которой никто раньше не слышал, и долго смотрел на неё. Только когда Му Наньцяо закончил поправлять абажур, он воскликнул: «Му Наньцяо! У тебя покраснели уши! Ты тоже можешь смущаться!»

Му Наньцяо: …….

Он не выдержал и взмахнул рукой, чтобы ударить Лу Ци по лбу. Лу Ци взвизгнул и прикрыл лоб.

— О чём ты говоришь, ах, жена Сяо Лу? У меня толстая кожа, а не крокодилья. Ты так долго смотрел на мой живот, так почему я не могу смущаться?

Му Наньцяо сказал: «Перестань флиртовать со мной и быстро переоденься».

Лу Ци: ? ? ?

Кто с кем флиртовал? Очевидно, что флиртовали с ним!

Но Му Наньцяо не дал Лу Ци возможности возразить и поспешно развернулся, чтобы уйти. Дверь за ним закрылась, и он выдохнул, прислонившись спиной к холодной внешней двери. Очаровательная вспышка жара, вызванная эмоциями, была подавлена холодным металлом позади него и наконец утихла. В его груди билось только сердце.

По ту сторону двери Лу Ци напевал одну за другой песни в хорошем настроении. Они постепенно становились плавнее, как «Танец тростниковых флейт» Чайковского.

Яркие, живые, как маленький воробей, который, сам того не зная, тревожил людей.

Прислонившись к двери, Му Наньцяо поднял голову. Тонкие пальцы приподняли волосы на его лбу, а ресницы наполовину скрыли зрачки.

Они также скрывали бушующие в его глазах эмоции. Глупый маленький оленёнок.

Иногда красные уши — это не просто признак застенчивости.

. . . . . . .

К счастью, сычуаньская кухня — это не только красный перец. Му Наньцяо тщательно выбирал блюда и стратегически избегал перца, когда брал их, в итоге сохранив лицо босса. Когда он поднял взгляд на Лу Ци, на кончике его носа выступили капельки пота, а его бледная кожа раскраснелась, но он продолжал двигать палочками для еды.

Этот сычуаньский ресторан был не слишком большим, но цены были приемлемыми, а меню — дружелюбным. Сквозь прозрачное стекло было видно яркий огонь на кухне, а гигиена была относительно гарантированной. И Му Наньцяо, и Лу Ци были одеты в повседневную одежду с короткими рукавами и спортивные штаны. Продавец подумал, что они студенты из близлежащего университета, и в качестве подарка дал им небольшое холодное блюдо.

Му Наньцяо не был расположен к тётушке, которая подавала еду, но всё равно вежливо улыбнулся и поблагодарил её. Он взял тарелку обеими руками, поставил её на стол, затем налил Лу Ци стакан воды и протянул ему. Хотя это было немного некстати, Лу Ци всё же подумал о Линь Юане, который тоже был главой компании. Этот пёс очень любил выпендриваться, когда ел. Лу Ци много раз ходил за пьяным Линь Юанем. Он ходил во все эти отели со звёздами и даже в рестораны, куда не пускали людей в повседневной одежде, и нужно было показывать членскую карту. В последний раз Лу Ци был водителем-сменщиком. Да, комната ожидания для водителей и других гостей тоже была красивой и роскошной, а фруктов и напитков было вдоволь. Не обращая внимания на взгляды других людей, Лу Ци съел достаточно мангустинов, прежде чем отправиться домой, и с тех пор больше никогда не подвозил Линь Юаня. Воспитание и темперамент некоторых людей заключались не только в том, чтобы есть деликатесы с гор и морей и носить элитную, роскошную одежду, выпущенную ограниченным тиражом.

Му Наньцяо сидел в суете мирской жизни с невозмутимым видом. Увидев, что тот смотрит на него, он тепло улыбнулся. — Ты сыт?

Он не мог объяснить, в чём дело, но он чувствовал себя очень непринуждённо. Этот человек мог надеть костюм и кожаные туфли, элегантно и гордо появиться на банкете, а мог одеться повседневно и слиться с толпой в придорожном магазине, не привлекая к себе внимания. Ну, не навязчиво, но его лицо всё равно привлекало внимание. Лу Ци улыбнулся. В глубине его сердца был маленький уголок, который после того, как его ненадолго окунули в тёплую воду, стал очень мягким. Ему просто нужна была возможность. Если слегка надавить, он слегка раскроется и на нём появится маленький бутон. Он очень ярко улыбнулся, опустив глаза, и радостно ответил: «Я уже поел».

«Тебе правда нравится этот ресторан?» Му Наньцяо удивлённо посмотрела на него. «Ты так радостно улыбаешься после еды?»

Он даже не подозревал, насколько красивой была его улыбка. Ямочка на его щеке сияла, как солнце.

— Я улыбаюсь не только потому, что сыт, а. — Лу Ци вытер рот влажной салфеткой. Он слегка подавил улыбку, но его глаза всё ещё сияли. — Я возьму чек!

Му Наньцяо не стал с ним спорить. Он попросил у официантки коробку для еды на вынос и упаковал оставшиеся блюда. Когда Лу Ци вернулся после проверки своего аккаунта в WeChat, он уже всё упаковал. Стоя у двери ресторана с коробкой в руках, он опустил голову и открыл сообщение в WeChat.

Из трубки донёсся женский голос. Он был очень мягким, но по сравнению со средним женским голосом звучал немного глубже, и было слышно, что она не ровесница.

Лу Ци подсознательно остановился. В конце концов, Му Наньцяо был генеральным директором. Кто знает, может, в его телефоне были какие-то коммерческие тайны? Но было уже слишком поздно, и он услышал, как женщина сказала:

«Приезжай домой на свой день рождения на следующей неделе, мама приготовила для тебя сюрприз. Мы взорвём старый дом. Все процедуры по признанию его ветхим зданием завершены. Как насчёт того, чтобы мы вместе насладились взрывом, когда ты вернёшься?»

Му Наньцяо был ошеломлен.

Лу Ци: ……

Может ли композиция Му Наньцяо из детства называться «Моя мать из воюющей страны»?

Но Лу Ци услышал ключевую информацию. На обратном пути, когда они шли, переваривая услышанное, он спросил Му Наньцяо: «У тебя скоро день рождения? Тогда я хочу подарить тебе подарок. Что бы ты хотел?»

Лисьи глаза Му Наньцяо смотрели на него с улыбкой, которая не была улыбкой: «Подарок, который я хочу, очень прост. То, что ты сделал со мной сегодня, я хочу сделать с тобой. Хорошо?»

Изначально он просто хотел пошутить, поэтому беспечно продолжил идти вперёд и небрежно сказал: «На самом деле, ты можешь дать мне что угодно. Мне понравится всё, что угодно…»

Поняв, что Лу Ци не последовал за ним, он остановился и в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть на отстающего юношу.

Лу Ци сделал два шага вслед за ним и остановился. Как будто приняв решение, он нахмурился и спросил: «Значит, мне уже поздно заниматься спортом?»

Он смущённо кашлянул. «Кажется, я недавно набрал вес».

Лу Ци подумал, что это справедливо. Они оба были взрослыми мужчинами, и достаточно было взглянуть на их животы. Поразмыслив, Лу Ци понял, что оказался в невыгодном положении. В конце концов, пятизвёздочный курорт под одеждой и маленький парк по соседству не шли ни в какое сравнение. Это было просто неловко. На его талии было не так много мяса, но оно было мягким, когда его щипали, и немного неприглядным, ах.

Он подождал немного, но Му Наньцяо не ответил. Когда он поднял взгляд, глаза другого человека были тяжёлыми. На его лице не было улыбки, а в глазах читались необъяснимые эмоции. В его и без того глубоких и красивых чертах лица скрывалась жестокость, смешанная с мягкостью. Лу Ци моргнул и инстинктивно захотел убежать.

«Лу Ци». Он действительно назвал его по имени и усмехнулся после этого. Сложные и бурные эмоции в его глазах исчезли, как будто Лу Ци всё это показалось. Он сказал в шутку: «Я нехороший человек. Я не могу не издеваться над тобой, когда ты так искренен со мной».

Он хотел запереть его и издеваться над ним, пока тот не заплачет.

Глава 23

Надо сказать, что у Лу Ци была интуиция маленького животного. После того дня он больше никогда не просил о том, чтобы показать Му Наньцяо свой живот. Му Наньцяо чувствовал себя удручённым, но не был особенно разочарован. Он всегда был терпелив в делах, и его терпение по отношению к Лу Ци было безграничным. К счастью, Лу Ци нравились мужчины, что было одним из немногих благословений в его жизни. В противном случае это был бы невообразимо долгий путь. Он знал, что ему следует обставлять это дело медленно.

Для него Лу Ци была тёплым солнечным светом, который он так хотел поймать, когда был мальчишкой, молитвой, которую он не мог забыть, несмотря на то, что много лет скитался. Изначально он не собирался искать ту маленькую бабочку, которая пролетела мимо тогда. Если он не мог выбраться из прошлого, то не должен был тащить за собой в трясину другого человека. Но тут появился Лу Ци. И хотя Му Наньцяо поначалу не знал, что он и есть та бабочка, которая влетела в разбитое окно, его всё равно тянуло к нему, как дикое растение к солнечному свету. Эти бурные эмоции были такими же крепкими, как вино, которое настаивалось много лет. В них бродили многие неизвестные, но незабываемые мечты, постепенно разливаясь по его груди. Но для Лу Ци он был просто другом, с которым он знаком меньше года. Конечно, Лу Ци он нравился, и он ценил его как друга, как лёгкий ветерок с моросящим дождём. Если бы не Линь Юань, Лу Ци, возможно, согласился бы на отношения, но, попавшись в ловушку Линь Юаня, безрассудный маленький оленёнок научился осторожности и хотел быть увереннее в своём сердце, прежде чем принять его любовь.

В этом не было ничего плохого. Но Му Наньцяо пришлось сдержаться. Эти бурные эмоции, вырвавшись из оков, были бы подобны дикому зверю, вырвавшемуся из клетки и напугавшему оленей, которые разбежались в разные стороны. Этого не могло случиться. Как только он понял бы, в чём дело, он бы начал уменьшаться в размерах.

. . . . . . .

День рождения Му Наньцяо был в понедельник. Хотя это был рабочий день, все приглашённые могли сами выбирать время работы, так что это не было проблемой. В тот день Лу Ци встал очень рано, проснувшись ещё до будильника. У него на уме было кое-что, поэтому он плохо спал. Встав с постели и умывшись, он поймал Сяо Саньхуа, проглистовал её, а затем повязал ей большой бант.

— Мяу? — Сяо Саньхуа ещё не проснулась и не понимала, что происходит.

— Его можно считать твоим наполовину хозяином. — Лу Ци взял Сяо Саньхуа за лапки и погладил их. — Он даже прислал тебе приглашение. Сегодня у него день рождения, так что не хочешь ли ты нарядиться?

Всего было два приглашения: одно с оленем, а другое с котёнком, оба нарисованные Боссом Му от руки. Рисунки были немного уродливыми, но каллиграфия была красивой, плавной, не небрежной, почерк чётким и элегантным. Лу Ци вставил их в маленькую магнитную фоторамку. Сяо Саньхуа не поняла и просто приняла поклон. Иначе она бы не надела бантик для этого пса. Этот пёс на самом деле не хотел быть с ней вежливым. У него были другие мотивы, она поняла это по запаху. Вымыв Сяо Саньхуа и посадив её в переноску, Лу Ци переоделся из покрытой кошачьей шерстью одежды и достал рубашку, которую погладил накануне. Лу Ци немного нервничал перед сегодняшним визитом в дом Му Наньцяо. Он чувствовал, что было бы идеально, если бы в день рождения Му Наньцяо рядом с ним были семья и друзья, и он был единственным другом, получившим приглашение. Если подумать, Шанхай не оставил Му Наньцяо никаких приятных воспоминаний. Его единственным другом здесь, возможно, был Лу Ци. Поэтому, хоть ему и было немного неловко, Лу Ци всё же согласился. Он собирался в гости, и там должны были быть старшие, поэтому он не мог одеться слишком небрежно. Сначала он исключил яркие цвета и в итоге выбрал свободную повседневную рубашку, которая была не слишком официальной, но и не слишком яркой и легкомысленной. Наконец он принёс подарок и собрался уходить, держа кошку на руках. Он купил букет подсолнухов в полном цвету в цветочном магазине внизу, чтобы подарить его родителям Му Наньцяо.

Спустившись вниз, он снова увидел «Maybach». На этот раз боссу Му не нужно было притворяться водителем. По случайному совпадению, на нём была повседневная белая рубашка с закатанными до локтей рукавами в вертикальную полоску. Он поднял глаза и улыбнулся, увидев приближающегося Лу Ци.

— Это мне цветы?

Лу Ци немного смутился: «Они для твоих родителей…»

«О». Му Наньцяо расслабился и улыбнулся. Он повернулся и открыл дверь для Лу Ци. «Они им понравятся».

Им понравятся и цветы, и человек. Сяо Саньхуа посадили на привычное заднее сиденье, а Лу Ци сел на пассажирское. Он с удивлением обнаружил маленькую оленью подушку. Рождественский олень был в красном шарфе и с пухлым тельцем. Он был очень милым, с преувеличенно серьёзным выражением мордочки и бешено перебирал всеми четырьмя копытами. Оглядевшись, он увидел, что только на пассажирском сиденье есть подголовник, и это заставило его задуматься. Лу Ци было слишком неловко спрашивать. Его уши слегка покраснели, он повернулся к Му Наньцяо и сказал: «Твой подарок на день рождения лежит в сумке Сяо Саньхуа. Это…»

— Ш-ш-ш… — Му Наньцяо достал палочку с боярышником, очищенным от кожуры, и протянул её Лу Ци. — Не говори мне, я хочу сам посмотреть. Съешь это сначала, чтобы нагулять аппетит, дома много вкусной еды.

«О». Лу Ци послушно съел и подумал, что на вкус это было неплохо. Он развернул обертку, чтобы посмотреть: высококачественная пищевая добавка.

Лу Ци: …..

Трудно было представить, в каком душевном состоянии был Му Нанцяо, когда покупал это.

В середине трапезы Му Нанцяо ответил на звонок, и его вызвали обратно в офис, чтобы забрать документ. Му Наньцяо поначалу не совсем понимал, что делает его старый отец. Насколько он знал, контракт не был ни срочным, ни важным, и его вполне мог доставить помощник. Только когда он привёл Лу Ци в вестибюль на первом этаже, до него внезапно дошло. В понедельник утром все, кроме начальника, были одеты подобающим образом и готовы к работе. А начальник, державший в руках подсолнухи и маленького котёнка, был по-настоящему привлекателен и отвратителен, когда шёл по коридору. Позади босса стоял маленький красавчик. Предполагалось, что они были одеты как пара и вместе вошли в специальный лифт.

Группа любителей арбузов чуть не взорвалась от смеха. Но все они были профессионалами, не хотели терять работу и не стали бы просто так рассылать фотографии из жизни босса. Был только один такой человек — нанятый Линями, — который тайно делал фотографии и отправлял их Линь Юаню. С этим ничего нельзя было поделать. Верхние этажи были опечатаны после того, как Му Чуаньбай и его сын провели чистку, и он никак не мог подобраться поближе. Он был мелким руководителем на среднем и нижнем уровнях и даже не мог видеться с Му Наньцяо, не говоря уже о том, чтобы иметь доступ к секретам компании. Но Линь Юань с беспокойством подгонял его, и он немного запаниковал. Наконец, поймав что-то новое, он сразу же сделал фотографию и отправил её Линь Юаню, сопроводив довольным сообщением.

[Босс Линь, взгляните на этого юношу. Он выглядит выдающимся и благородным, может быть, он молодой хозяин какой-нибудь семьи? Может быть, он здесь, чтобы обсудить сотрудничество с господином Му? Хотите, чтобы я попытался это выяснить?]

Трудно сказать, что случилось с семьёй Линь в тот день, но, по словам людей, знакомых с ситуацией, посреди ночи из кабинета генерального директора доносились странные завывания. В семье Линь было неспокойно из-за плохого фэн-шуй, поэтому слухи о недавнем падении цен на акции усилились.

Лу Ци не знал об этом. Он пребывал в замешательстве: «Кто я? Где я?» Рядом с ним сидела очень красивая экзотическая пара и их красивый сын. И все четверо стояли в павильоне на полпути к вершине горы. Прекрасная миссис Талия общалась с инженерами, державшими в руках чертежи.

Когда Лу Ци впервые встретил родителей Му Наньцяо, он сразу же был впечатлён тем, насколько красивой была эта семья. В это время Му Наньцяо припарковал свою машину на главной подъездной дорожке к особняку. Держа в руках цветы, Лу Ци вышел из машины и увидел вдалеке женщину в мятно-зелёной юбке. Она стояла рядом с инвалидной коляской и наклонялась вперёд, чтобы что-то сказать утончённому мужчине. Когда Лу Ци и Му Наньцяо подошли к ней, женщина подняла голову. У неё были длинные золотисто-каштановые волосы, ниспадавшие на плечи, а лицо было маленьким и изящным. Она была невысокой, но пропорции её тела были идеальными, и, несмотря на то, что её сын был уже взрослым, в ней всё ещё было что-то девичье. А что касается мужчины рядом с ней, то чем больше Лу Ци смотрел на него, тем более знакомыми казались ему его черты. Когда он наконец вспомнил, где видел его раньше, он ударил Му Наньцяо локтем в живот и тихо фыркнул: «Разве это не твой босс?»

«Он действительно мой начальник». Му Наньцяо опустил голову и тихо спросил: «Он председатель, разве это не мой начальник?»

Лу Ци: ……

Это было правдой, но он всё равно чувствовал, что этот человек искажает его слова, чтобы навязать свою логику. Миссис Талия с большим энтузиазмом встретила его. Она уже не говорила с акцентом, когда обращалась к Лу Ци по-китайски. Пока они шли, она спросила Лу Ци, сколько ему лет и на каком факультете он учится, ведя себя как традиционная китайская мать, в то время как Му Наньцяо держался позади, толкая инвалидное кресло Му Чуаньбая. Му Чуаньбай протянул букет и поднял телефон, чтобы сделать фотографии. «Это цветы, которые я получил за две вазы, я должен опубликовать их в своих «Моментах...».

Му Наньцяо: «Верни их мне после отправки, я хочу их забрать».

Му Чуаньбай: ……

Этот хороший ребёнок был скупым. Лу Ци очень понравилась такая семья. Он подумал, что следующим шагом будет сесть и вместе поужинать, возможно, спеть Му Наньцяо песню на день рождения, а ещё он планировал узнать у госпожи Талии, как сказать «с днём рождения» по-русски.

Он впервые увидел такой частный дом за пределами телесериалов. Дом занимал большую территорию, с внутренним двором и живописным видом на заднем плане, даже с небольшими холмами. Но общий стиль был очень запутанным, с неудачным сочетанием традиционного и иностранного стилей, что Лу Ци не очень понравилось. Было невежливо критиковать чужие дома. Только когда мама Му привела его в смотровой павильон, он понял, что это не дом Му Наньцяо. Это был традиционный старый дом семьи Му, который собирались взорвать.

Лу Ци: “С.…. Серьезно?”

Му Наньцяо надел на него шлем и опустил голову, чтобы затянуть ремешок, сосредоточенно глядя перед собой и чувствуя себя немного беспомощным.

— Кажется, они настроены серьёзно.

С другой стороны, после обсуждения с инженерами Талия наконец всё подтвердила и подписала форму согласия. Она грациозно подошла, подняла руки и обняла своего высокого сына.

— С днём рождения, дорогой Леонид… — Она поцеловала сына в щёку. — Тебе понравится этот подарок.

Лу Ци смутно почувствовал, что русское слово кажется ему знакомым. Однако, когда начался обратный отсчёт, он не стал задумываться об этом. Он нервно сглотнул и посмотрел на трёхэтажную виллу неподалёку. Му Наньцяо стоял рядом с ним со сложным выражением лица. Когда обратный отсчёт достиг трёх, он тихо спросил Лу Ци: «Можно я возьму тебя за руку?»

На этот раз Лу Ци не колебался и взял инициативу в свои руки, взяв его за тонкую руку.

«Три, два, один… взрывайся!»

Бум!

Даже с такого расстояния звук взрыва был оглушительным, а затем по ветру разлетелось огромное количество пыли. Величественное здание рассыпалось в прах, и земля под их ногами слегка дрогнула. Это здание когда-то было таким высоким, что Му Наньцяо, стоя на коленях у двери, был окутан его тенью, словно не мог убежать, как бы далеко ни бежал. Но теперь он превратился в руины, и в осевшей пыли был виден деформированный и разбитый железобетон внутри. Му Наньцяо просто молчал, и Талия не могла понять эмоций в его глазах. Когда его потянули за руку, Му Наньцяо пришел в себя и посмотрел на Лу Ци, который все еще держал его за руку.

“Кажется, я понимаю этого русского .....” Маленький друг отреагировал медленно, его глаза расширились. Он повторил с акцентом: "Леонид.....Leon.....id ?”

Му Наньцяо: ……

Его интернет-личность была обнаружена без предупреждения. Вечеринка по случаю дня рождения вот-вот должна была превратиться во встречу фанатов. Как и сказал сам Му Наньцяо, его кожа была толстой, но это была не крокодилья кожа. Ему всё равно было неловко находиться в таком положении. Он кашлянул, чувствуя, как горят уши, и уже собирался что-то сказать, когда жена Сяо Лу махнул рукой и тихо фыркнул.

— Забудь об этом, ради твоего дня рождения я не буду с тобой спорить. — Он достал из кармана маленькую тёмно-синюю коробочку, протянул её Му Наньцяо и развёл их руки.

Му Наньцяо нахмурился, но прежде чем он успел почувствовать разочарование, Лу Ци снова улыбнулся, и на его левой щеке появилась ямочка.

— С днём рождения, Му Наньцяо! — Он указал на руины внизу, его глаза блестели, а губы изгибались в улыбке. — Когда в следующем году у тебя будет день рождения, руины будут покрыты полевыми цветами.

Лу Ци уже снял шлем. Его волосы были такими прямыми, что он выглядел особенно мило, как зефир, сладкий и мягкий, обвивающий Му Наньцяо прядями. Он хотел обнять зефир.

Сегодня был его день рождения, так что он мог позволить себе немного больше. Поэтому Му Наньцяо шагнул вперёд и взял зефир в руки.

Глава 24

Примечание: Курсивом выделены фразы, сказанные на русском.

От тела Му Наньцяо исходил лёгкий древесный аромат, который смешивался с запахом растительности на склоне холма, словно лёгкий ветерок. Лу Ци был ненамного ниже его ростом. Оглянувшись через плечо, он украдкой посмотрел назад и увидел, что родители Му Наньцяо и инженеры волшебным образом исчезли. На дороге у подножия холма был слышен беспомощный голос Му Чуаньбая.

«Госпожа Му, ты катишь слишком быстро, пожалуйста, сбавь скорость…»

Уши Лу Ци покраснели, и он уткнулся головой в плечо Му Наньцяо. Он поднял руку и похлопал по этому широкому плечу.

«Хорошо». Он прошептал: «Дядя и тетя все еще ждут внизу…»

— Эн, обнимай меня ещё немного. — Му Наньцяо слегка наклонил голову и осторожно прикоснулся лбом к волосам другого. — Ты обнял меня и взял за руку, так когда же ты станешь моим парнем?

Лу Ци намеренно сделал вид, что не понимает: «Если всё уже так, какая разница?»

Му Наньцяо отпустил его, но не отошёл, глядя на него глубоким взглядом. Его взгляд упал на ресницы Лу Ци, переносицу и, наконец, на губы. Его кадык задвигался, когда он сказал: «Никакой разницы? Ты спрашиваешь о том, что уже знаешь».

Он отвёл взгляд и поднял руку, чтобы погладить Лу Ци по волосам: «Всё в порядке, я не буду тебя принуждать. Будет хорошо, если мы достигнем следующего уровня, когда в руинах в следующем году расцветут цветы».

Лу Ци: ...

Возможно, это не так.

Лу Ци глубоко вздохнул и прошептал: «Мне очень жаль. Просто тот человек тогда...».

Му Наньцяо понимающе кивнул, зная, что он говорит об этом идиоте Линь Юане.

«Этот парень преследовал меня два месяца, и я согласился пойти с ним на свидание, потому что он приносил мне еду». Лу Ци опустил голову, как будто совершил ошибку. «Но если сравнивать его с… ах, нет, людей нельзя сравнивать с собаками».

Му Наньцяо громко рассмеялся и поднял руку, чтобы легонько постучать собеседника по лбу.

— Разве он не говорил, что сам приготовил это и проехал полгорода, чтобы доставить тебе, и как это было трудно? Но ты никогда не задумывался об этом, и не ты просил его доставить еду.

Он погладил Лу Ци по мягким волосам. «Ты такой добрый, Лу Ци. Такой хороший и легко поддаёшься морали. Так что я на самом деле очень рад, что ты готов начать со мной как с другом. Вместо того, чтобы нетерпеливо схватить тебя в охапку, я бы предпочёл постепенно завоевывать твоё сердце, пока ты не почувствуешь себя совершенно счастливым, чтобы ты мог радостно бежать ко мне…» Он сделал паузу, словно шутил, но его лисьи глаза были полны твёрдой нежности: «Тебе действительно нужно хорошенько подумать. Как только ты возьмёшь меня за руку, ты уже не отпустишь её».

— Значит, вы с Линь Юанем разные, а… — радар Ли Ци, настроенный на мелких животных, издал предупреждающий сигнал, и он пробормотал низким голосом: — Когда я был с ним, я не слишком задумывался об этом. Это были просто отношения, и если бы что-то было не так, мы бы расстались. Но ты…

Иногда он не мог прочесть выражение глаз Му Наньцяо. Они были похожи на спокойное голубое море, которое могло плавно покачивать маленькую лодку и нести её на медленных волнах в любой уголок мира. Но под водой, где не было солнца, постоянно бурлили глубокие холодные течения. На самом деле это море было бездонным. Лу Ци был медлительным человеком, но в некоторых аспектах он был удивительно чувствительным. Он не боялся нырять на большую глубину, но переживал, что не сможет аккуратно достать жемчужины, зарытые в песок на морском дне.

Поэтому он был тронут, но в то же время колебался.

— Верно, я ещё не посмотрел на подарок на день рождения, который ты мне подарил.

Му Наньцяо посмотрел на маленькую тёмно-синюю коробочку у себя на ладони и с улыбкой спросил: — Что это? Обручальное кольцо?

Лу Ци слегка выдохнул с облегчением, когда он сменил тему. «Не оно. Открой и посмотри».

Му Наньцяо открыл крышку. Внутри была пара запонок. В блестящий металл, служивший основой, были вплавлены две небольшие картины. Му Наньцяо осторожно взял одну из них и рассмотрел на свету. На одной из них было звёздное небо, а на другой — океан, изображённые в виде маленьких кружков. Несмотря на то, что картины были маленькими, при внимательном рассмотрении можно было заметить, что детали были идеальными. Будь то тонкий, как волосок, метеор или похожая на просо волна, всё было нарисовано с большой тщательностью.

Увидев, что Му Наньцяо пристально смотрит на него, Лу Ци смущённо потёр нос. «Я учился живописи миниатюрой у своего старшего товарища в университете, но у меня не очень хорошо получается…»

Более того, подарок на день рождения, подаренный миссис Талией, был слишком взрывоопасным, и обычные люди не смогли бы его превзойти. Но такая маленькая, но очень детализированная картина на самом деле потребовала больших усилий. Му Наньцяо закрыл маленькую коробочку и решил надеть их на манжеты своего костюма во время свадьбы.

— Спасибо, мне очень нравится. — Он жестом пригласил Лу Ци спуститься с ним по склону холма. Они вдвоём пошли бок о бок по каменным ступеням. Му Наньцяо спросил: — Сколько времени ушло на их роспись? Это такая мелочь, слишком утомительно для глаз.

Лу Ци протёр глаза. «К счастью, это не заняло много времени».

Последние успешные попытки действительно не заняли много времени, но до того, как слой был окончательно запечатан, было несколько неудачных попыток. Они спустились с холма и увидели Му Чуаньбая и Талию, ожидавших внизу. Красивые карие глаза Талии на мгновение остановились на губах Лу Ци, а затем она повернулась к сыну и сказала: «Дорогой, я немного разочарована в тебе».

Му Наньцяо: ……

Лу Ци в замешательстве потянул Му Наньцяо за рукав: «Что сказала тётя?»

— Ты красивый, и ты ей очень нравишься. — сказал Му Наньцяо.

Талия закатила глаза, размышляя, сколько лицемерия ей следует сохранить для сына, хотя ей действительно нравился этот мальчик. Она подтолкнула Му Чуаньбая, который слегка улыбался, и дружелюбно сказала Лу Ци: «Сяо Лу, ты, должно быть, проголодался после тяжёлой утренней работы. Тётушка приготовила для тебя много вкусной еды».

«Мяу~» Сяо Саньхуа, которую оставили в машине, испугалась шума и беспокойно вытянула лапки в переноске. Талия увидела это и с улыбкой сказала: «О, маленькая красавица, голубой тунец, был доставлен сегодня утром. Интересно, понравится ли он тебе».

Лу Ци тихо сказал Му Наньцяо, немного смущаясь: «Эм… не давай Сяо Саньхуа такую вкусную еду. Если она будет так питаться, то станет привередливой».

«Хорошо». Му Нанцяо повернулся к Талии и сказал ей. Талия небрежно махнула рукой: «Хорошо, тогда мы отдадим его тебе на съедение».

Му Нанцяо: ……

Лу Ци: ……

На обратном пути Му Чуаньбай сел в машину с помощью своего телохранителя. Увидев, что в глазах Лу Ци было беспокойство, которое он не осмеливался показать открыто, он мягко улыбнулся: «Я тебя рассмешил».

— Ни за что, — Лу Ци серьёзно посмотрел на меня. — Я смотрел ваше интервью перед тем, как прийти сюда. Вы потрясающий человек.

— О… — сказал Му Чуаньбай с большой добротой и нежностью. — Хороший мальчик, в этих интервью нет ни слова правды. В следующий раз не верь им.

Лу Ци: «Вы действительно... весёлый и остроумный».

Талия и Му Чуаньбай сели в машину Му Наньцяо. Лу Ци остался сидеть на пассажирском сиденье. Когда они проезжали мимо разрушенного дома, одна за другой подъехали несколько тяжёлых строительных машин, чтобы убрать огромное количество обломков. Му Чуаньбай достал свой мобильный телефон и записал видео через окно, сказав с улыбкой: «Избавляемся от старого и приветствуем новое. Ваш дедушка встал бы, если бы увидел это видео».

Лу Ци: ……

Он вспомнил, что во время одного из интервью глаза Му Чуаньбая несколько раз покраснели, когда он упомянул своего парализованного отца…

Да, всё это было иллюзией.

Однако старый господин Му однажды проигнорировал и даже позволил семье своего второго сына издеваться над Му Наньцяо. Последствия предательства и разлуки были вполне заслуженными. Лу Ци подумал об этом и почувствовал некоторое облегчение.

Му Наньцяо жил в другом коттеджном посёлке, в противоположном направлении от старого дома семьи Му, на самом дальнем расстоянии от него. Это показывало, насколько им не нравилось это место.

Обед действительно был роскошным. Длинный чёрный обеденный стол был заставлен всевозможными деликатесами, большинство из которых приготовил шеф-повар, нанятый в отеле. Первым творением миссис Талии было русское овощное блюдо, состоящее из редиса, помидоров, огурцов и зелёных овощей, напоминающих северо-восточные соленья.

Му Наньцяо прошептал Лу Ци, сидевшему рядом с ним: «Русская еда жирная, солёная и калорийная. Моя мама много лет не готовила, чтобы оставаться в форме. Сегодня она лично приготовила для тебя два блюда, которые…»

Выражение лица Му Наньцяо было трудно описать.

Лу Ци прошептал: «Если это приготовила тётя, я съем это, даже если у меня будет прободение желудка!»

«Детка, хоть твоё мужество и достойно похвалы, а то, что сделала моя мама, выглядит не очень хорошо, это не серная кислота…» Му Наньцяо невольно рассмеялся. «Не нужно вести себя так, будто ты столкнулся с грозным врагом».

Лу Ци моргнул и уже собирался спросить его о русском слове, но миссис Талия уже вынесла из кухни второе русское блюдо. Это был один черный, обгоревший, короткий, толстый цилиндр. Лу Ци тут же серьёзно взял в руки маленькую тарелочку и сказал Му Наньцяо: «Ай, тётя испекла тебе шоколадный торт на день рождения? Выглядит аппетитно, ах…»

Му Наньцяо сделал глубокий вдох. «Это запечённый картофель с тысячей слоёв, с испанской ветчиной и сыром».

Лу Ци: ……

К счастью, картофель с тысячей слоёв был просто мягким. После того, как срезали верхний слой, внутри он был идеальным. Это была вкусная углеводная бомба.

Му Чуаньбай изящно поднял свой бокал: «С днём рождения, сынок. В каком бы возрасте вы ни были, живите долго и счастливо».

Му Наньцяо не купился на это. «Где твой подарок?»

«О, это…», — подумал Му Чуаньбай, а затем кое-что вспомнил. «Посылка пришла с опозданием. Но, сюрприз, она всегда приходит с опозданием».

Отец и сын посмотрели друг на друга, улыбнулись и нежно чокнулись бокалами.

Лу Ци показалось, что он видит двух больших лисиц, виляющих хвостами. И был ли сюрприз от Му Чжуанбая просто доставкой?

Му Чуаньбай вернулся в компанию после обеда, но Талии нужно было выступать в качестве ведущей танцевальной труппы, и она улетела обратно в Россию во второй половине дня. Она встала на цыпочки и поцеловала Лу Ци в щёку, восторженно улыбаясь: «Дорогой, ты придешь на моё шоу с Леонидом в следующий раз? Я забронирую для тебя лучшее место».

Лу Ци наклонился и обнял её, глядя ей в глаза: «Это большая честь для меня».

Талия повернулась и пошла к Му Чуаньбаю.

Му Наньцяо потянул Лу Ци за собой, но маленький оленёнок продолжал оглядываться: «А? Разве мы не проводим тётю?»

Краем глаза он заметил, что Талия уже наклонилась, но затем его зрение помутилось. Его наполовину втащили в объятия Му Наньцяо, закрыв ему глаза. Му Наньцяо наполовину подтолкнул, наполовину обнял его, чтобы он шёл вперёд. Голос в его ухе был низким и улыбающимся: «Послушай меня, не смотри».

Тёплое дыхание коснулось его мочки уха, и Лу Ци моргнул, его ресницы коснулись ладони Му Наньцяо. Он  был уверен, что его только что поцеловали, но это было легко, как одуванчик.

Глава 25

За виллой семьи Му находилось небольшое озеро. Стоя на втором этаже, можно было увидеть всё озеро целиком. За ним ухаживали преданные своему делу люди, и озеро было чистым, а вокруг него росли белые, розовые и ярко-жёлтые хризантемы. Они покрывали большую территорию, и когда с озера дул ветер, он приносил освежающую прохладу.

Это был не общественный парк, а сад, который семья Му посадила сама. Недалеко от озера, на заборе высотой с человека, рос фиолетовый клематис, образующий цветочную стену, которая была красивой и закрывала вид от посторонних глаз.

Му Наньцяо взял Лу Ци с собой покататься на лодке по маленькому озеру. Он сам подготовил лодку. Лу Ци бросил в озеро корм для рыб, и карпы кои неторопливо поплыли за ним один за другим. Он не знал, какие это были карпы, поэтому Му Наньцяо показывал их ему одного за другим.

«Этот, с тремя цветами, как у Сяо Саньхуа, — «Дачжэн». Тот, с чёрными цветами на красном фоне, — «Фэй Се», а чисто-белый — это карп кои…» Му Наньцяо посмотрел на Лу Ци: «Какой тебе нравится? Давай заберём его обратно?»

— Нет, у меня дома есть кошка. Сяо Саньхуа сегодня уже наелась рыбы, и ей не стоит брать ещё. — Лу Ци закрыл глаза, сложил руки вместе и загадал желание: — Рыбка кои, когда я буду готовиться к экзамену в следующем году, пусть я его сдам!

Он мысленно добавил: «Каждый год следи за тем, чтобы Му Наньцяо был в целости и сохранности. Ты съел столько рыбного корма от этой семьи, что должен отплатить за эту доброту, ах, маленькая рыбка!»

У Му Наньцяо на уме были совсем другие вещи. Лу Ци планировал продолжить обучение в университете Шэньмэй. У него была недвижимость неподалёку от Шэньмэя. Это была квартира на верхнем этаже. Кошачье дерево, которое Лу Ци хотел купить, но не мог из-за нехватки места, можно было поставить в гостевой спальне, а одну из гостевых спален в будущем можно было отдать Сяо Саньхуа.

До Шенмэя было удобно добираться. Хотя квартира находилась далеко от компании, это не было большой проблемой. Он мог вставать рано.

Чем больше он думал об этом, тем более подходящим это казалось. Похоже, пришло время украсить дом, и стиль должен быть в духе кремового дерева, который нравился Лу Ци...

Придя в себя, он понял, что слишком много думал. Но, казалось, что в рамках этого плана уход из 502 был естественным решением. Если бы Лу Ци стал его спутником в будущем, он не смог бы оставить солнечный свет в тёмном и влажном лесу. Итак, он склонил голову и уже собирался отправить сообщение своему помощнику с просьбой связаться с его предыдущим психиатром, но сначала ему позвонил помощник. Му Наньцяо никогда бы не стала избегать Лу Ци, отвечая на звонок, не говоря уже о том, что лодка была не такой уж большой. Хотя Лу Ци опустил голову, чтобы посмотреть на кои, он всё равно услышал несколько слов. Он несколько раз услышал «Hengin Group». Он немного беспокоился о том, что этот мусор снова натворил, но, судя по выражению лица Му Наньцяо, всё было в порядке. Повесив трубку, Му Наньцяо жестом пригласил Лу Ци сесть поближе.

— Разве ты не говорил, что хочешь поуправлять лодкой? Возьми и попробуй.

Лу Ци помедлил, прежде чем сесть напротив него. У них обоих были длинные ноги, поэтому им пришлось немного раздвинуть их и соприкоснуться коленями.

Лу Ци взялся за вёсла и прошептал: «Я не подслушивал специально, но у тебя из-за Линь Юаня проблемы?»

Му Наньцяо рассмеялся. В его прекрасных лисьих глазах отражался свет озера, а тон был непринуждённым, как будто он рассказывал шутку.

— Это «Mu group» создавала проблемы для «Hengin», и в конце концов он не выдержал и дал отпор.

«Проблема серьёзная?» Лу Ци занервничал.

«Да, очень серьёзная». Му Наньцяо нахмурился.

Лу Ци: «А…..»

— Изначально я планировал устроить барбекю у озера на ужин, но, похоже, придётся подождать до следующего раза. — на лице Му Наньцяо отразилось сожаление. — Это так серьёзно.

Лу Ци: ……

Он сделал два случайных взмаха веслами и яростно пригрозил: «Если ты продолжишь так шутить, я тебя сброшу и позволю тебе плыть обратно!»

Му Наньцяо рассмеялся и взялся за вёсла. «На всякий случай я лучше буду грести. В конце концов, я должен соблюдать мужскую этику».

— Бесстыдник… — тихо пробормотал Лу Ци. Когда он в последний раз купал Сяо Саньхуа, кто из них первым намок, когда кот ещё не был мокрым?

. . . . . . .

Му Наньцяо отправил Лу Ци домой. В ту ночь Му Наньцяо не вернулся в 502. Лу Ци не знал, что в ту ночь в деловом мире Шанхая царила суматоха и что многие люди потеряли всё в этой игре. Ему позвонили из дома, и он вернулся в Юньчэн на поезде ещё до рассвета.

Юньчэн примыкал к Шанхаю. Он был не таким большим, как шанхайский прибрежный порт, но благодаря развитию, которому Шанхай подвергался в последние годы, постепенно улучшалась инфраструктура. Стоя на выходе с вокзала, Лу Ци даже почувствовал себя немного не в своей тарелке в этом городе.

Это был город, в котором он вырос, а также родной город, в который он не возвращался в течение четырёх лет учёбы в университете.

Звонил Ли Имяо и сообщил, что у его отца перелом. Лу Ци поспешил обратно, взяв с собой только две смены одежды и небольшую сумку, и поехал домой на такси. Дойдя до нижнего этажа, он снова начал сомневаться.

Ссора, случившаяся в год его выпуска, до сих пор звучала у него в ушах. Его пухлый отец оказался в затруднительном положении. Плача, мама спросила, не сделала ли она что-то не так и не оказывает ли на него дурное влияние. Иначе почему такой хороший мальчик, как он, любит мальчиков? Такой поворот застал его врасплох. Настольный компьютер, которым отец Лу пользовался много лет, сломался, поэтому он воспользовался компьютером сына и нашёл соответствующие записи. Супруги колебались и пытались убедить себя, что их ребёнку просто любопытно. Но под их настойчивыми расспросами Лу Ци сначала молчал, а потом просто кивнул. Но его мама сказала, что предпочла бы, чтобы он солгал. Однако Лу Ци не стал бы лгать по этому поводу. Он не смог бы лгать всю жизнь. В будущем у него появится кто-то, кто ему понравится, и он надеялся открыто познакомить этого человека со своими родителями. Так что тем летом изначально гордая и счастливая пара притихла, особенно его мама. Она винила себя и чувствовала, что плохо воспитала своего ребёнка. Как бы Лу Ци ни объяснял ей, что сексуальная ориентация является врождённой, она не верила. А позже она указала пальцем на дедушку Лу Ци.

Лу Ци рос рядом со своим дедушкой, когда учился в начальной школе, а дедушка был директором школы. После смерти бабушки дедушка так и не женился во второй раз. Он всегда носил карманные часы рядом с сердцем, в которых была фотография его умершей жены. Он говорил Лу Ци, что для некоторых людей достаточно встретить одного человека за всю жизнь. Даже если эта встреча была короткой, её достаточно, чтобы утешать их до конца жизни. Бабушка была тем светом, который сиял в глазах дедушки, и этот свет сиял в его глазах всю его жизнь до самой смерти. Его мать изначально уважала дедушку. Она восхищалась преданностью старика и привила эту преданность своему мужу. В последние шесть месяцев болезни дедушки они с отцом Лу заботились о нём вместе, не жалуясь. Она была даже более внимательной, чем отец Лу, и позволила старику уйти из жизни чисто и достойно. Но что произошло в тот день, осталось неизвестным. Она вдруг вспомнила, что у его дедушки был друг, тоже старый учитель. В день соболезнований этот старый дедушка тоже очень горько плакал. Таким образом, все аномалии в организме Лу Ци стали “прослеживаемыми”. Отец Лу тоже был зол, но он не мог винить свою жену, которая была измотана эмоционально и физически. Он мог только спросить, может ли Лу Ци измениться.

После того, как он так много сказал, они всё равно спросили, может ли он измениться.

Тогда Лу Ци спросил их, как я могу измениться?

«Разве ты не можешь «исправиться» и найти девушку, с которой у тебя будут дети?»

Он увидел огонёк надежды в глазах родителей, и его сердце совсем остыло.

Когда он собирал вещи, мама сказала: «Лу Ци, после того, как ты выйдешь за эту дверь, не возвращайся».

Она сказала, что в течение четырёх лет учёбы в университете она будет ежемесячно выделять ему деньги на проживание. Лу Ци не отказался, но не тратил их, а понемногу откладывал. Когда он был первокурсником, он тратил деньги, оставленные ему дедушкой. Позже он начал зарабатывать и каждый день рождения переводил деньги родителям.

Казалось, что если эта слабая связь сохранится, то родственные отношения не прервутся. Теперь он снова стоял у входной двери, но рука, поднятая, чтобы постучать, не опускалась. Глубоко вздохнув, он достал мобильный телефон и нашёл Му Наньцяо в WeChat.

[Я возвращаюсь в свой родной город, чтобы выполнить кое-какие поручения. Пожалуйста, присмотри за Сяо Саньхуа какое-то время. Я оставил ключ от 501-го в комнате охранника]

Сообщение было отправлено, но ответа не последовало, но Лу Ци, казалось, приободрился и ненадолго постучал в дверь.

Два тук-тук.

Прежде чем он успел постучать снова, дверь распахнулась, и за ней показалась женщина с собранными в пучок волосами, которая безучастно посмотрела на Лу Ци. Она была уже довольно в возрасте, когда забеременела Лу Ци, поэтому ребёнка назвали Ци, что означает «молиться». Это был ребёнок, посланный ей богами в ответ на её молитвы. В этом году она ушла на пенсию, но из-за своей прежней профессиональной привычки, как у медсестры, она по-прежнему собирала волосы в пучок. Это до сих пор придавало ей деловой и строгий вид, хотя её виски уже поседели. Глаза Лу Ци покраснели, и первыми зашевелились его губы. Он прошептал: «Мама…»

Лу Фаншу долго смотрела на него и наконец дрожащим голосом сказала: «Заходи скорее. Я думала, ты придёшь только завтра утром, а еда ещё не готова. Ты поел? Ты голоден?»

Услышав шум, Линь Чунхэ тоже вышел из дома, опираясь на костыли и с одной ногой в гипсе. Увидев Лу Ци, круглолицый мужчина средних лет мгновенно разрыдался. “Сын! Сяо Ци! За четыре года я почти забыл, как выглядит мой сын ..... ”

Таким образом, слёзы, которые он больше не мог сдерживать, затуманили его зрение.

Лу Ци вытер глаза и поддержал Линь Чуньхэ, прежде чем войти в дом. «Папа, как ты повредил ногу?»

“Эй, ничего серьезного”. Линь Чунхэ схватил Лу Ци за руку и отказался отпускать, уводя с кухни от Лу Чаншу, которая резала фрукты с поджатыми губами. “Но твоя мама думает, что это ступенька, и, может быть, ты сможешь просто спуститься по ней!”

Он радостно рассмеялся и взял Лу Ци за руку. «Если бы я знал, что ты вернёшься, я бы уже давно упал!»

Лу Ци потерял дар речи и сначала помог отцу сесть на диван. После четырёхлетнего перерыва отец и сын какое-то время не знали, что сказать друг другу. Лу Ци огляделся и обнаружил, что обстановка в комнате почти не изменилась с его отъезда. Его отец открыл большой супермаркет, и дела шли хорошо. Этот дом с двумя спальнями поначалу был очень дорогим. За те же деньги они могли бы купить квартиру с тремя спальнями побольше в другом месте, но из-за школьного округа они в итоге выбрали эту квартиру. Теперь, когда он увидел мир снаружи, он понял, что эта квартира была очень маленькой, но Лу Ци шаг за шагом рос в этом маленьком доме. Он хотел заговорить, но Линь Чуньхэ опередил его и прошептал: «Сынок, прости».

До этого момента Лу Ци всё ещё думал, что отец извиняется перед ним за то, что случилось тогда.

Глава 26

Мебель в комнате не изменилась за четыре года, и всё было безупречно чистым. Лу Ци обнял и погладил одеяло. Оно пахло свежим солнцем. Он был полон надежд. Может быть, его родители наконец-то готовы понять и принять его. От одних только мыслей об этом он не мог уснуть. Он с радостью достал телефон и увидел, что Му Наньцяо уже ответил ему.

[Извини, я завтра лечу в Германию. Я приказал кое-кому присмотреть за Сяо Саньхуа, и они будут регулярно присылать фотографии. Не волнуйся]

К письму прилагалась фотография Сяо Саньхуа. Казалось, что в комнате было несколько человек, и один из них размазывал по полу полоску туалетной бумаги. Лу Ци улыбнулся, но немного беспокоился о Му Наньцяо. Соседняя дверь зашуршала. Его родители тоже ворочались с боку на бок.

Проведя ночь в оцепенении, на следующий день он проснулся от звонка Му Наньцяо.

Лу Ци протёр глаза и сонным голосом спросил: «Алло? Ты там?»

Му Наньцяо рассмеялся, его голос был хриплым после бессонной ночи.

— Я ещё не взлетел. Думаешь, я лечу на специальном самолёте? Малыш Лу?

Лу Ци на мгновение растерялся, прежде чем понял, что тот ему сказал. Телефон у его уха, казалось, нагрелся. Он не стал спорить и спросил Му Наньцяо: «К чему такая спешка, что-то случилось?»

«Что ж, если подвести итог, то это не так уж плохо». Му Наньцяо сказал: «Пришло время разорить семью Линь».

Лу Ци позабавил его ответ, и он перевернулся на кровати.

«Дома всё в порядке?» спросил Му Наньцяо. С его стороны раздался сигнал о посадке.

— Ладно, да, почему бы и дома не быть всё в порядке? — Лу Ци сел и потянулся за одеждой, висевшей на стуле. — Иди и займись своей работой. Мы поговорим об этом, когда у тебя будет время.

— Хорошо. Со стороны Му Наньцяо было шумно. Он сказал несколько слов кому-то ещё, затем повернулся к Лу Ци и сказал: — Я привезу тебе подарок, когда вернусь.

. . . . . . .

Завтрак был очень сытным: мягкая золотистая тыквенная каша с пшеном, домашние булочки на пару и несколько освежающих гарниров. Когда Лу Ци вышел из своей комнаты, Лу Фаншу была в фартуке и с маленьким горшочком в руках. Увидев его, она сразу же спросила: «Почему ты не поспал подольше?»

Лу Ци взял горшок: «Я не мог уснуть. Мам, что случилось с папиной ногой? Это серьёзно? Я отвезу его в больницу после еды».

— Ничего серьёзного, всё в порядке.

Глаза Лу Фаншу снова покраснели. Мать и сын сели. Она прикрылась и взяла палочки для еды, чтобы угостить Лу Ци, и тихо спросила: «Как у тебя дела с учёбой за последние четыре года?»

— Да, довольно хорошо. Все мои однокурсники были очень добры, а преподаватели — очень ответственны. — Лу Ци сказал: — В следующем году я собираюсь сдавать вступительные экзамены в аспирантуру.

Лу Фаншу спросила: «Почему ты не сдаёшь вступительные экзамены в этом году?»

Лу Ци на мгновение замялся, прежде чем решил сказать правду: «Мам, мне сделали небольшую операцию».

Палочки для еды щёлкнули, и Лу Фаншу не смогла сдержать слёз: «Почему ты не сказал своей семье…»

В этот момент она не могла задавать вопросы дальше.

“Все в порядке, я выздоровел”. Лу Ци достал пару салфеток и протянул руку, чтобы вытереть слезы со своего лица. “Мам, можно я буду часто навещать тебя в будущем?”

Лу Фаншу наклонила голову и судорожно вздохнула.

. . . . . . .

После двух дней, проведённых дома и в сопровождении отца в больнице, нога Линь Чуньхэ почти зажила. Гипс сняли, но ему всё ещё нужно было соблюдать постельный режим. На второй день после посещения больницы Лу Фаньшу вышла из дома и попросила Лу Ци составить ей компанию. Она договорилась о встрече со своей подругой в кантонском ресторане. Эта тётя и Лу Ци были знакомы. Когда он был ребёнком, его мама была занята работой, поэтому его часто оставляли в доме этой тёти. Она была очень доброй. У Лу Фаншу не было родных сестёр, и Лу Ци изначально хотел навестить эту тётушку.

Но перед отъездом кое-что случилось. Линь Чуньхэ, который всегда очень любил свою жену, поссорился с Лу Фаншу. Лу Ци в это время купался и слышал, как они спорят, но не мог понять, из-за чего. В конце концов, как обычно, Линь Чуньхэ пошёл на компромисс.

Он уставился на Лу Ци и, поколебавшись, сказал: «Сяо Ци, ах, ты должен вернуться сегодня вечером на ужин. Папа приготовит твой любимый свиной окорок. Он томится в кастрюле и будет готов, когда ты вернёшься вечером».

Линь Чуньхэ не понимал, что его сын уже не школьник, который только что повзрослел. Лу Ци все эти годы жил один, и не то чтобы он не сталкивался с трудностями или враждебностью. Он не был человеком, хорошо разбирающимся в жизни, но научился читать по лицам. Увидев Линь Чуньхэ в таком состоянии, он снова почувствовал, как его сердце сжимается. По дороге туда Лу Ци спросила Лу Фаншу: «Мама, ты что-то от меня скрываешь?»

Глаза Лу Фаншу блеснули: «Что я могу от тебя скрывать?»

«Мама, — тихо позвал её Лу Ци. — Мы сегодня просто навестим тётю Су?»

Лу Фаншу промолчала. Лу Ци спокойно и вежливо сказал: «Сэр, остановитесь на обочине. Спасибо.»

Водитель странно посмотрел на него: «Начальная цена — десять юаней…»

Лу Ци отсканировал QR-код, чтобы расплатиться, затем открыл дверь и вышел.

— Лу Ци! — Лу Фаншу вышла из такси вслед за ним и схватила его за руку. Она не знала, когда именно, но пухлые белые ручки, похожие на корни лотоса, стали такими же тонкими, как сейчас. Она больше не могла держать его за руку одной рукой, а должна была обхватить обеими. Она прошептала: «Сяо Ци, послушай маму. Сегодня мы познакомимся с племянницей тёти Су. Ты должен постараться общаться с девочками. Откуда ты знаешь, что тебе не нравятся девушки, если ты никогда с ними не общался?»

— Я с ними общался, — Лу Ци поддержал мать. Его поддержка была очень нежной, но слова — твёрдыми. — Мам, ты забыла? Я играл со многими одноклассницами, и у меня не было недостатка в подругах.

“Раз ты можешь ладить с девушками, почему бы тебе не попытаться быть вместе?” Лицо Лу Фаншу было залито слезами. Она выглядела грустной и немного отчаявшейся. “Сяо Ци, ах, с детства и до совершеннолетия ты всегда был маминой гордостью. Ты такой хороший, такой хороший. Маме снятся кошмары о незнакомцах, окружающих тебя и указывающих на тебя пальцами. Мама так напугана ..... ”

Люди на обочине смотрели издалека. Лу Фаншу всё ещё плакала. Она не понимала, что из-за неё её кошмар стал реальностью. Лу Ци почувствовал, что задыхается. Он достал из нагрудного кармана салфетку и терпеливо вытер лицо Лу Фаншу.

— Мам, ты разве не заметила? — тихо спросил он. — Ты единственная, кто тычет в меня пальцем. Мам, у всех людей, которые окружают меня в твоём кошмаре, твоё лицо?

Рыдания застряли у Лу Фаншу в горле.

— Фаншу? Сяо Ци? — Кто-то быстро подошёл, цокая каблуками по земле. Она взяла Лу Фаншу из рук Лу Ци и удивлённо спросила: — Что с вами двумя не так?

Оказалось, что это была тётя Су, с которой они договорились о встрече, и она ждала их на обочине. Лу Ци передал ей человека и прошептал: «Пожалуйста, отвези мою маму домой позже, мне нужно кое-что сделать».

Он поднял глаза и увидел, что за тётей Су стоит девушка. У неё была милая, миниатюрная внешность, овальное лицо и чёлка. Её лицо просияло, когда она увидела Лу Ци, очень милый. Как она счастлива, ах.

. . . . . . .

В гостиной сильно пахло мясом. Когда Лу Ци открыл дверь и вошёл, Линь Чуньхэ стоял на кухне с лопаткой в руке. Когда он увидел, что Лу Ци вошёл, на его лице отразились удивление и понимание. Лу Ци ничего не ответил. Он прошёл в спальню, закрыл дверь и молча собрал свою одежду. Он вспомнил, как в детстве ходил в парк развлечений, и мама купила ему воздушный шарик с цветком. Они с мамой взялись за руки и сфотографировались под колесом обозрения. Он вспомнил первого котёнка, которого спас и который постепенно выздоровел благодаря их с мамой усилиям. Когда котёнок заболел и умер, мама горько плакала вместе с ним. Он вспомнил записки, которые мама писала ему каждый день в старших классах, напоминая о погоде и рекомендуя одежду, которую он должен был носить каждый день...

Если бы не было любви, он смог бы сдаться.

Но он также надеялся, что его мама сможет полюбить его чуть сильнее, настолько, чтобы преодолеть свои мирские предрассудки.

Он достал банковскую карту с расходами на проживание и положил её на стол. Он вспомнил ту фотографию с воздушным шариком в виде цветка. Она должна быть в ящике под кроватью. Он клал её в ящик. Он опустился на колени, открыл ящик и протянул руку, чтобы пощупать.

Его пальцы коснулись стопки вещей, похожих на корешки книг. Лу Ци не помнил, чтобы клал сюда книги, поэтому он взял одну и посмотрел на неё. Название книги: "Психологический анализ гомосексуальности" Лу Ци был ошеломлён. Он прочитал эту книгу, когда впервые осознал свою сексуальную ориентацию. Это была работа социолога и одна из немногих профессиональных работ о гомосексуальности в Китае. В ней описывалось происхождение, развитие, особенности и современное состояние гомосексуальной субкультуры, а также истинные причины гомосексуальности и любовная жизнь гомосексуалов. Эта книга помогла ему лучше понять свою сексуальность, но он отчётливо помнил, что никогда не брал её домой. Он взял эту книгу в библиотеке, и библиотекарь несколько раз пристально посмотрел на него, когда он возвращал её. А у книги в его руке были неровные углы. Открыв её, он обнаружил внутри стикеры с простыми заметками. Это были оставшиеся у Лу Ци стикеры с кошачьими мордочками из старшей школы, и почерк был… его отца.

Линь Чуньхэ заполнил пропуски своими мыслями, а также указал даты внизу, что сделало записи похожими на дневник.

[6 января. По прогнозу погоды в Шанхае будет сильный снегопад. Фанфан долго смотрела в телевизор. Я знаю, что она снова скучает по нашему сыну. Сегодня я начал читать эту книгу. Я до сих пор не понимаю, как мужчина может любить мужчину.]

[3 марта. Значит, дело в этом. Похоже, ты действительно не можешь жениться на женщине, иначе ей будет больно. Что, чёрт возьми, это за выходки? Это слишком ужасно. Я не могу жить без неё, у меня сердце замирает, когда я вижу Фанфан. Как я могу это контролировать?]

Последняя записка гласила:

[15 июля. Не удалось убедить Фанфан. Она всё ещё планирует познакомить Сяо Ци с девушками. Сынок, прости.]

Оказалось, что именно поэтому его отец извинился в тот день. Лу Ци снова протянул руку и достал ещё несколько книг, все из которых были связаны с гомосексуальной психологией. Некоторые из них были даже на английском и не переведены. Лу Ци не понимал, как Линь Чуньхэ, окончивший школу с 60 баллами по английскому, мог это читать.

Там было даже несколько романов в жанре данмэй, действие которых происходило в древние времена. Он делал пометки на полях, ругая этого подонка, и всё ещё не понимал, почему маленький белый цветок не поднял тревогу. Неужели это было нецивилизованное общество? Три человека, которые спали вместе, не могли воспроизвести полный набор органов. Команда главных героев не могла произвести на свет пару здоровых детей, так что если род отца не вымрет, то вымрет род матери. Лу Ци прочитал жалобы и не смог сдержать смех. Улыбаясь, он прикрыл глаза и поднял голову. Ладони его рук увлажнились.

Оказалось, что кто-то пытался его понять.

Лу Ци сделал глубокий вдох, успокоил свой разум и открыл дверь, держа в руках книгу в жанре фэнтези. За дверью Лин Чуньхэ уныло сидел за обеденным столом. Услышав шум, он поднял голову и поспешил позвать его.

— Сяо Ци…

Увидев книгу в своей руке, пухлый мужчина средних лет смутился. «Э-э-это… это… это книга твоего двоюродного брата…»

«Папа, — мягко сказал Лу Ци. — В будущем ты будешь лучше справляться».

Линь Чуньхэ: ……

Отец и сын долго смотрели друг на друга, и Линь Чуньхэ смущённо улыбнулся: «Сяо Ци, не говори маме, что я сдался врагу. Ты не возвращался домой последние несколько лет, и сначала я злился. Прошёл год, и я подумал, что на следующий год ты уже не сможешь этого выносить, но ты достоин того, чтобы родиться от своей мамы, и не возвращался четыре года. Эти четыре года длились целую жизнь». Линь Чуньхэ пробормотал: «Особенно после того, как ты окончил начальную школу, время летело как ракета. Когда ты вернулся, папа даже не узнал тебя. Я подумал, что кто-то повесил на дверь нашей семьи плакат со знаменитостью».

Лу Ци улыбнулся покрасневшими глазами, и его голос слегка охрип. «Ты сказал, что я вырос и стал похож на тебя».

«Нет, нет, нет». Линь Чуньхэ замахал руками. «Ты всё ещё похож на свою мать».

Говоря о Лу Фаншу, он снова нахмурился. «Сяо Ци, твоя мама чуть не умерла, когда рожала тебя. После того, как она вышла из отделения интенсивной терапии, я решил, что ты должен носить её фамилию. Я говорю это не для того, чтобы держать тебя в заложниках или что-то в этом роде, я просто хочу сказать, что её любовь к тебе на самом деле превосходит мою, поэтому она не может отпустить тебя ещё больше. Я заметил, что в этом году её психическое состояние было не лучшим, и я планирую отвести её к психиатру».

Лу Ци вспомнил, как вела себя Лу Фаншу, и забеспокоился.

— Тогда я…

— Ты просто делай то, что хочешь, — Линь Чуньхэ похлопал его по плечу. — Хоть твой отец и стар, он может позаботиться о своей женщине. Ты хочешь собрать вещи и уйти? Тогда иди скорее. После нескольких дней, проведённых здесь, у меня закончились омары в магазине.

Лу Ци знал, что его отец боится, что его мама вернется и снова приведет все в беспорядок. Поэтому он обнял отца и тихо промурлыкал кокетливым голоском: “Ты должен дать хороший совет своей женщине, ах. Без тебя эта семья распадется”.

”Не волнуйся!" Линь Чуньхэ взял роман и глубоко вздохнул. “Задача трудная, но ты должен доверять знаниям своего отца”.

. . . . . . .

Он снова ушел из дома, но его настроение было другим, чем в первый раз. Возможно, его маме все еще трудно понять, но на этот раз он был не один. Он купил билет на автобус, и поездка длилась час. Окружающий пейзаж постепенно сменился высотными зданиями и холмистыми пшеничными полями. За пшеничными колосьями виднелись аккуратные ряды маленьких домиков.

Автобус остановился у деревни. Грунтовая дорога, ведущая в деревню, сменилась асфальтированной, но идти было все равно долго. К счастью, Лу Ци встретил дядю, который был бывшим учеником его дедушки, и тот отправил его в старый дом своего деда.

Хотя его отец время от времени приезжал, чтобы прибраться, в пустующем доме пахло одиночеством. В нем не было ничего человеческого, а также слабого запаха чернил, исходившего от тела старого джентльмена. Он с трудом добрался туда, когда небо уже начало темнеть. К счастью, его папа любил подольше поваляться в постели и всегда уходил в полдень убирать в доме, а поскольку возвращаться было уже поздно, мама оставляла там для него постельное белье. Все это было упаковано в пылезащитные пакеты и аккуратно сложено в шкафу. После небольшой уборки их можно было просто использовать.

Ночи в сельской местности были намного спокойнее, чем в городе. У Лу Ци здесь была своя маленькая комната, которую оставил ему дедушка. Двуспальная кровать была специально застелена им самим.

В детстве Лу Ци немного боялся привидений, но после того, как его дедушка ушел, он больше не видел его во сне. Лу Ци больше не боялся и даже смутно предвкушал это. Он достал свой мобильный телефон и обнаружил, что сигнал был не очень хорошим, всего с тремя полосками. От скуки он открыл игру "Го", представив, что компьютер, с которым он играет, - это его дедушка.

Дедушка, мама по-прежнему хочет, чтобы я был «нормальным человеком», но папа начал меня понимать. Пока мама готова принять меня, я готов подождать ещё год, два, три или четыре. Я хочу её благословения. Это очень важно для меня.

Дедушка, ты ведь должен меня понимать, верно? Или, если ты не можешь меня понять, значит, ты не достаточно меня любишь. Так же, как Талия любит Наньцяо, настолько, что готова отказаться от своих убеждений и принять его.

Му Наньцяо.....

Думая об этом человеке, Лу Ци больше не мог играть. Му Наньцяо не разговаривал с ним весь день, и не было фотографий изысканных блюд Сяо Саньхуа. Обеспокоенный тем, что сигнал был слабым, он взял свой мобильный телефон и встал с кровати, чтобы пройтись по комнате в поисках сигнала. Внезапно он услышал приближающийся гул трактора.

Звук достиг своего пика у входа в его маленький дворик и, казалось, затих. На улице было совсем темно, и свет фар, проникавший через маленький дворик, освещал занавески.

Лу Ци открыл дверь и вышел на улицу, чтобы разобраться. Он не думал, что это вор. Какой вор будет водить трактор, чтобы что-то украсть? Он стоял у двери. За большими железными воротами доносились приглушённые голоса. Он не очень хорошо слышал, о чём они говорили, но хотя один из них говорил громко, его голос был по-прежнему медленным и спокойным, а мягкий тон был безошибочно узнаваем. Глаза Лу Ци расширились от удивления, и он в недоумении приоткрыл маленькую дверцу в больших железных воротах. Наклонившись, он заглянул в маленькое квадратное отверстие.

Первым его заметил старший брат, ехавший на тракторе. Он громко крикнул: «Сяо Ци! Ты вернулся! Я видел этого человека у въезда в деревню! Он сказал, что пришёл за тобой!! Этот босс был в кромешной тьме!! Он провалился в грязь по колено!! Этот человек даёт мне деньги!! Я их не хочу!!!»

Сказав это, он уехал на тракторе, оставив после себя высокую прямую фигуру. Молча стоя на обочине, он смотрел на Лу Ци через дверь, и его лисьи глаза не могли скрыть смущения. При ближайшем рассмотрении он действительно оказался в плачевном состоянии: на брюках висела грязь. Жидкая грязь не делала различий между дорогой одеждой от кутюр и фабричной кожей из Цзяннани. Короче говоря, обувь выглядела так, будто её нужно было выбросить, длинный чёрный плащ был испачкан тракторной пылью, а необычная брошь оказалась куриным пером. Несмотря на это, лицо господина Му по-прежнему было безупречно красивым, что делало этот беспорядок похожим на работу известного дизайнера.

— Ты уже насмотрелся? — Му Наньцяо беспомощно улыбнулся. — Я не против, если ты смотришь, но на дороге уже была женщина, которая врезалась в стену, просто чтобы посмотреть на меня. Вы уверены, что моя фотография здесь не приведёт к несчастному случаю?

Лу Ци пришёл в себя и недоверчиво протёр глаза. Ему показалось, что он спит. Разве Му Наньцяо не в Германии? Но прохлада ночного ветерка, аромат риса и знакомый взгляд, похожий на морской, — всё это подтверждало, что это реальность, реальность, до которой он мог дотянуться. Железные ворота загрохотали. Лу Ци отпер и открыл ворота. Му Наньцяо на самом деле вернулся ночью. Как только всё было закончено, он не захотел оставаться там ни на минуту и сразу же вернулся домой.

Когда Му Наньцяо увидел человека, по которому скучал день и ночь, он хотел протянуть руку и обнять его, но немного помедлил. За эти несколько секунд колебаний маленький олень уже открыл ворота и выбежал, обдавая его прохладным ночным ветерком, и бросился в его объятия. Он так крепко его обнял. Это было не дружеское объятие после долгой разлуки. Это было слишком интимно и переходило все границы, как будто они были парой. Он был ошеломлён лишь на мгновение, затем поднял руки и крепко обнял тонкие плечи человека, которого держал в своих объятиях. Опустив голову, он нежно поцеловал его в макушку.

— Что случилось? Детка?

Слушая его ровное сердцебиение и чувствуя температуру его тела, он вдруг понял, что больше не нужно терпеть обиды, которые он терпел много дней. Лу Ци уткнулся лицом в плечо друга и обнял его, ничего не говоря.

Му Наньцяо тоже не торопил его. Несмотря на то, что он был весь в пыли и в беспорядке, его объятия были крепкими и сильными. Спустя долгое время Лу Ци тихо спросил: «Неужели дама действительно врезалась в стену?»

— Вообще-то, нет, — Му Наньцяо мягко похлопал его по спине, словно успокаивая потерявшегося ребёнка. — Я поднял воротник и не дал ей увидеть. У меня есть мужская добродетель.

Лу Ци усмехнулся и вытер влагу в уголках глаз о воротник этого добродетельного человека.

Глава 27

Холодный дождь полил ему на голову. Лу Ци смущённо отпустил Му Наньцяо и потянул его во двор: «Дождь идёт, давай сначала зайдём внутрь».

Они прошли через вымощенный цементом двор и вошли в дом. Несмотря на то, что дедушки не стало, отец Лу всё равно отремонтировал дом. Напольная плитка была уложена, и швы сверкали на свету. Вместе с золотыми ручками, встроенными в белые навесные шкафы, всё сверкало в свете причудливой потолочной лампы. Лу Ци был не в настроении обращать на это внимание в данный момент. Когда гостя только что привели, он был потрясён роскошной обстановкой в комнате. Через мгновение он сказал: «Это… это вкус моего отца…»

Му Нанцяо искренне посмотрел на него: «У дяди отличный вкус».

Бросив на него странный взгляд, Лу Ци опустил голову, чтобы найти для него тапочки. «Мой дедушка разозлился бы, если бы увидел, как он украшает дом».

Му Наньцяо стоял у двери с грязью на брюках, стараясь не наступить на пол и не испачкать его. Он переобулся в тапочки, прежде чем войти в дом.

— Как ты меня нашёл? — озадаченно спросил Лу Ци. — Я сказал, что возвращаюсь в Юньчэн, но откуда ты узнал о доме моего дедушки?

— Я спросил Ли Имяо, — Му Наньцяо снял свой пыльный плащ. Под ней была абрикосовая рубашка с белыми полосками. Он закатал рукава и спросил: — Где я могу почистить свою обувь?

В его глубоких узких глазах читалась беспомощная улыбка: «Завтра мне нужно вернуться в Шанхай, и я могу не успеть зайти домой и переодеться перед заседанием совета директоров».

Лу Ци: ……

Ах, это было немного жалко. Он пошёл искать щётку и таз для Му Наньцяо, а также нашёл маленький табурет. Пока Му Наньцяо сгибал свои длинные ноги и пытался почистить обувь, Лу Ци подумал о другом вопросе: «Ли Имяо? Откуда ты взял его контактные данные?»

Му Наньцяо опустил голову и почесал щёку. Через мгновение он кашлянул и виновато сказал: «Прости, я попросил кое-кого выяснить, с кем ты недавно общался».

Позже он с радостью обнаружил, что в последние дни чаще всего общались с ним. Но если бы дело дошло до расследования чьей-то личной жизни, этот человек был бы недоволен. И действительно, глаза Лу Ци настороженно расширились, а прядь волос на его голове качнулась.

— Ты меня проверял?!

— Послушай, что я тебе скажу.

Му Наньцяо посмотрел на него, слегка нахмурив тонкие брови. В руках он держал щётку и грязные ботинки и выглядел немного жалко.

— В прошлый раз я сказал тебе, что «Lin group» обанкротилась. Я не шутил, соответствующие ведомства проверили движение средств. Линь Чжуан — отец Линь Юаня. Он продал свою семью ради собственной выгоды, и теперь Линь Юаня дважды вызывали в суд за три дня и запретили покидать страну.

Лу Ци был ошеломлён. Он не ожидал, что проведёт дома несколько дней, а Шанхай вот-вот перевернётся с ног на голову. Он не сочувствовал Линь Юаню, но был удивлён тем, что Линь Чжан так решительно продал своего сына.

«У Линь Чжана тоже есть внебрачный сын». Му Наньцяо понял его сомнения и вернулся к первоначальному вопросу: «В эти дни Линь Юань тоже думает о том, как сократить срок своего заключения на несколько лет. Отец облил его грязной водой, но его руки точно не чисты. Я боялся, что он прибегнет к отчаянным мерам, и сегодня днём я начал терять с тобой связь…»

Му Наньцяо вздохнул и указал на уголки своих губ, сказав: «Детка, я так переживал, что у меня на губах появились волдыри. После приземления в Шанхае я связался с Ли Имяо. Он сказал, что если сигнал был плохим, то ты, вероятно, вернулся в свой родной город, а вышку сотовой связи здесь часто ремонтируют».

Ли Имяо был несколько обеспокоен делами своего кузена. Только когда Му Наньцяо связался с ним, он дал Му Наньцяо адрес. Если подумать, это можно было простить. Лу Ци сразу же почувствовал себя неловко. «Сигнал плохой, и иногда звонки не проходят. С вашей работой всё в порядке?»

— Никаких проблем, — Му Наньцяо покачал головой. — Вопрос с «Lin group» решён. Сегодня вечером компанией руководит мой отец, так что никаких сюрпризов не будет.

«Это были отец и сын», — подумал Лу Ци. Если и была причина, по которой Линь Юань был ненормальным, то, вероятно, это был генетический дефект. Придя в себя и вспомнив, что в уголках рта этого человека были волдыри, Лу Ци двумя пальцами приподнял подбородок Му Наньцяо и поднял его голову. Глядя на его тонкие губы при свете, он с сомнением спросил: «Где волдыри?»

Он и не подозревал, насколько многозначителен был этот жест.

Му Наньцяо отвёл взгляд и опустил голову, целуя костяшки пальцев Лу Ци губами. Чувствуя, что этого недостаточно, он приоткрыл рот и слегка прикусил, как игривый щенок. Словно обожжённый пламенем, Лу Ци быстро отдёрнул руку и спрятал её за спину.

— Ты… — Он запнулся, — где твои волдыри?

«Почему ты веришь всему, что я говорю?» Му Наньцяо лукаво моргнул. «Маленький друг, не позволяй себя так легко обмануть».

Лу Ци сердито посмотрел на него. Покраснев, он отвернулся, чтобы достать одеяло для Му Наньцяо. Му Наньцяо рассмеялся и поднял руку, чтобы коснуться своих губ. Он вдруг вспомнил, что его рука коснулась щётки для обуви, и с отвращением нахмурился. Но Лу Ци не стал сопротивляться такому «переходу границы». С того момента, как Лу Ци выбежал и обнял его, он понял, что каждое посеянное им семя расцвело прекрасными цветами, и олени, привлечённые цветами, наконец пришли к нему. Подумав об этом, он не смог удержаться и снова поднёс руку к губам. В следующую секунду он с отвращением опустил руку и продолжил чистить ботинки. Что касается Лу Ци, то его сердцебиение наконец-то успокоилось, и он обнаружил ещё одну проблему: там было два одеяла, потому что мама Лу тоже оставалась здесь, когда почитала предков. Он использовал мамино одеяло, но там была только одна кровать с матрасом. Была уже осень, так что Му Наньцяо явно не стоило спать на полу. Так что в итоге Лу Ци смог положить оба одеяла только на свою кровать. Он боялся, что Му Наньцяо не привыкнет спать в одной постели с другим человеком, поэтому высунул голову и спросил человека, который сидел в коридоре и чистил его обувь: «Му Наньцяо, ты не против спать со мной в одной постели?»

Плюх! Щётка упала в таз.

. . . . . . .

Одеяла были разложены, и Му Наньцяо тоже закончил убирать свою обувь. Стоя прямо у двери, он неловко спросил Лу Ци: «Лу Ци, ты принёс брюки?»

Его брюки были настолько грязными, что он даже не мог их разглядеть, не говоря уже о том, чтобы надеть их в постель. Лу Ци достал из рюкзака шорты. Он о чём-то подумал и, покраснев, сказал: «Я не надевал их, когда вернулся в этот раз. Я надел пижаму из дома, они чистые».

Му Наньцяо взял пару прохладных чёрных хлопковых шорт и огляделся, но не смог найти место, где можно было бы переодеться. В конце концов он сел на край кровати и снял грязные брюки от костюма. Лу Ци поклялся, что не подглядывал специально. Он просто хотел напомнить Му Наньцяо, что после стирки брюк можно использовать фен, чтобы высушить их, иначе они могут не высохнуть к завтрашнему дню, но Му Наньцяо случайно снял брюки, когда повернулся.

Эн, чёрные боксеры.

Эн?

Эн?!!

Ничего не сказав и чуть не прикусив язык, Лу Ци кашлянул и прикрыл рот рукой, привлекая обеспокоенный и вопросительный взгляд Му Наньцяо.

...

Дождь постепенно усиливался, барабаня по окнам, и от естественного белого шума людей клонило в сон. Однако двум людям, лежавшим рядом, не спалось, и они шептались о том, что произошло за последние несколько дней. Услышав, что мама Лу попросила Лу Ци пойти на свидание вслепую, Му Наньцяо нахмурился, но всё же тихо утешал его: «Тётушка просто придирается. В будущем всё наладится».

— Надеюсь, что так. — Лу Ци глубоко вздохнул, и одеяло зашуршало. Он повернулся на бок и тихо спросил: — Как тётя Талия это восприняла?

Му Наньцяо не знал, как ответить на этот вопрос. Тогда он вернулся к родителям, но даже в безопасной обстановке всё время был напряжён. Из-за длительной бессонницы он стал чувствительным и подверженным маниакально-депрессивным расстройствам, а также его отправили в больницу, чтобы промыть желудок из-за передозировки снотворным. Оглядываясь назад, Му Наньцяо уже не помнил, съел ли он их случайно, находясь в трансе, или же хотел намеренно отказаться от них. Когда он проснулся, Талия плакала у его постели. Возможно, Талия поняла, что с этого момента нет ничего важнее, чем сохранить жизнь своему ребёнку. Если бы она могла сделать ещё один шаг вперёд и он мог бы жить счастливо каждый день, о чём ещё она могла бы просить?

Поэтому все прошло так, как и должно было пройти. Но он не мог этого сказать и не хотел, чтобы матери Лу пришлось пройти через такое, чтобы понять, что на самом деле хорошо для её ребёнка. Однако Лу Ци не стал расспрашивать дальше. Его мобильный телефон зазвонил, динь-дон, динь-дон, и посыпались сообщения, которые не были получены, вероятно, из-за плохого сигнала в тот день. Телефон Му Наньцяо, напротив, молчал. Лу Ци забеспокоился, что случилось что-то срочное, поэтому он перевернулся на живот и открыл телефон, чтобы посмотреть на каждый пункт. Ли Имяо в своём послании сосредоточился на описании того, какой приятный у Му Наньцяо голос. Он чуть не нарушил свои принципы, но любовь к кузену позволила ему продержаться достаточно долго, чтобы уточнить детали, прежде чем дать Му Наньцяо свой адрес. А его отец прислал ему новость о том, что тётя Су отправила его маму домой, и она много плакала, прежде чем уснуть. Наконец, Сюй Хэнсин прислал ему фотографии новой жизни четырёх котят.

Глаза Лу Ци ярко блестели в свете мобильного телефона, и он попросил Му Наньцяо посмотреть на них вместе. Му Наньцяо лег на бок и подвинулся ближе к нему. Возможно, опасаясь, что Му Наньцяо не сможет приспособиться к непривычной темноте, Лу Ци нашёл маленькую старомодную настольную лампу, которую можно было закрепить рядом с кроватью. Свет мягко освещал его, окутывая тёплым сиянием. Его профиль был красивым и изящным, и свет падал на его бледные губы, проходя по прямой переносице. Прежде чем он заметил, жадные взгляды снова и снова скользили по его профилю.

«Сяо Хэ и Сяо Бай были усыновлены семьёй…»

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, тонкий указательный палец коснулся его губ. Моргнув, он повернул голову и посмотрел. Му Наньцяо смотрел на него прищурившись, лениво и сонно, а маленькая красная родинка в уголке его глаза была такой яркой, что казалась немного знойной. Лу Ци слегка сглотнул. Он думал, что это незаметно, но Му Наньцяо, который лежал рядом, сразу это заметил. Он больше не хотел говорить о животных. Он хотел поговорить о том, о чём взрослые говорят поздно вечером.

— Ты ищешь темы для разговора, потому что беспокоишься о том, что я буду делать? — В его голосе слышалась улыбка, слегка хрипловатая. — Разве сейчас не слишком поздно об этом беспокоиться?

Лу Ци усмехнулся. «Я не боюсь. Я беспокоюсь о том, что смущаю тебя, когда заговорю, а».

«О…...» Му Наньцяо снова спросил: «Тогда почему ты кашлял, когда я переодевался?»

Лу Ци: ……

Он отчётливо вспомнил кое-что очень впечатляющее, и кончики его ушей мгновенно покраснели. Он резко выключил телефон и забрался под одеяло, повернувшись спиной к Му Наньцяо. Большой лисе был виден только его затылок.

Он прошептал низким голосом: «Почему бы не посмотреть бесплатно, ты ведь сам их снял…»

Му Наньцяо позабавила его неспособность ясно мыслить, и он поднял руку, чтобы потрогать его за ухо. В результате Лу Ци снова сжался под одеялом, оставив снаружи только прядь волос. Он просто протянул руки и завернул маленького олененка, как бутерброд, сняв одеяло, чтобы выпустить человека подышать свежим воздухом. Поняв, что Лу Ци пытается отодвинуться, как маленькая гусеница, он с силой вцепился в одеяло и отказался отпускать его.

— Я просто обнимаю тебя через одеяло. Му Наньцяо удовлетворённо вздохнул. — Я так устал в последнее время.

Подумать только, этот человек летел десять часов, потом бежал без остановки до деревни после приземления и даже наступил в грязь, а потом его доставили к порогу дома на тракторе, причём без всякой учтивости...

Ай... Лю Ци снисходительно подумал, а потом просто обнял его. Му Наньцяо действительно устал, и вскоре его дыхание замедлилось. Он расслабленно обнял Лу Ци за талию. Одеяло зашевелилось, но он не отреагировал. Человек под одеялом осторожно повернулся к нему лицом и перестал двигаться.

Глава 28

Му Наньцяо был энергичным и решительным руководителем компании. Он редко говорил лестные вещи и, хотя его нельзя было назвать бесчувственным, он редко улыбался. Он всегда внушал людям чувство лёгкости и спокойствия, и иногда подчинённые невольно забывали о его возрасте. Но в то утро босс Му прошёл через приёмную компании с улыбкой на лице. Эта довольная улыбка в сочетании с одеждой от кутюр, которая выглядела так, будто он вывалялся в пепле, давала ему ощущение, что он собирает тряпки и при этом сохраняет достоинство после банкротства.

Проблема была в том, что в воображении каждого из нас именно такой образ должен был появиться у мистера Линя из соседнего дома, верно? Все переглянулись, но никто не заговорил об этом, все были заняты своей работой. Только Му Чуаньбай специально поднялся на лифте на два этажа, чтобы посмотреть, в какого дурака превратился его сын. Когда он вошёл в кабинет генерального директора, Му Наньцяо переодевался в гостиной. Когда его сын распахнул дверь и вышел в грязной одежде, Му Чуаньбай увидел на его лице радость, как будто он нашёл деньги на улице. Проблема была в том, что у Му Наньцяо не было недостатка в деньгах, так что он мог так улыбаться только потому, что…

«Сяо Лу согласился пойти с тобой на свидание?»

Му Чуаньбай наклонился вперёд, не в силах скрыть своё предвкушение.

Улыбка Му Наньцяо застыла. Он нахмурился и сказал: «Нет».

Му Чуаньбай не поверил своим ушам: «Тогда почему ты улыбаешься, как павлин, который успешно добился расположения самки?»

«Я улыбаюсь?»

Му Наньцяо коснулся своего лица. Когда он открыл глаза тем утром, то увидел, что Лу Ци спит в его объятиях. Когда двое спят вместе, им неизбежно становится немного жарко. Щеки Лу Ци порозовели, его ресницы тихо подрагивали, а руки были крепко прижаты к груди, и он свернулся калачиком, как маленький зверек. Он не мог описать, что чувствовал в тот момент. Его грудь наполняла тёплая, нежная сладость, но в ней была и тёмная злоба. Ему хотелось крепко обнять маленького оленёнка, провести пальцами по его стройной спинке, дюйм за дюймом, и проверить, действительно ли у него есть короткий пушистый хвостик. Он хотел почувствовать, как по его телу пробегает дрожь, и поцеловать его в покрасневшие от волнения глаза. Но в итоге он лишь обнял его через одеяло и нежно поцеловал в волосы.

Когда нарастающее, мучительное нетерпение постепенно улеглось, он хриплым голосом разбудил Лу Ци. Они оба привели себя в порядок и вместе отправились обратно в Шанхай.

— Изначально я хотел предложить ему официальные отношения, — Му Наньцяо поправил галстук перед зеркалом. — Но сегодня неподходящий день. Слишком много людей и дел.

Му Чуаньбай усмехнулся: «Сынок, ты же знаешь, что идеального времени не бывает. Нужно использовать любую возможность. Ты прекрасно применяешь это в бизнесе, так почему же, когда дело касается Сяо Лу…»

— О, — Му Наньцяо уже изменил выражение лица. Он быстро подошёл к Му Чуаньбаю и выкатил его кресло-каталку, шепча: — Я слышал, что ты отложил своё признание на год, потому что нашёл кого-то, кто рассчитал благоприятный день.

Му Чуаньбай: ……

Человек, который, по его словам, сказал это, был самоочевиден.

. . . . . . .

Сяо Саньхуа не видела своего отца несколько дней, поэтому она решила ненадолго зайти к нему, чтобы выразить свою привязанность. Прежде чем Лу Ци успел переодеться в домашнюю одежду, его обсыпало кошачьей шерстью. Её жалобное кокетливое мяуканье растопило его сердце. Лу Ци и кошка долго сидели вместе, потом Лу Ци встал и открыл окно для проветривания. Отправив сообщение в WeChat своему отцу, чтобы сообщить, что он в безопасности, он также передал ему информацию о банковской карте с его расходами на проживание. Линь Чуньхэ сказал несколько слов, чувствуя себя расстроенным и виноватым, и в конце концов попросил его не беспокоиться о семье и просто позаботиться о себе. Отложив мобильный телефон, Лу Ци начал наводить порядок в доме. Ему нравилось размышлять о некоторых проблемах во время уборки комнаты, и сейчас, вытирая пол, он думал о том, что ему ответить, когда Му Наньцяо в следующий раз заговорит об их отношениях. Казалось, он совсем не колебался. Его сердце радостно билось, как у маленького оленёнка, с волнением и ожиданием подсказывая ему ответ. Конечно, он согласится!

Лу Ци рассмеялся, его глаза искрились.

Оказалось, что ему действительно кто-то нравится, и он охотно принимает его объятия и поцелуи. Это было такое волнующее и ожидаемое чувство. После уборки в квартире прошло полдня. Лу Ци заказал жареную курицу на вынос и, пока Му Наньцяо не было дома, побаловал себя вредной едой. Поев, он сел на маленький диван и открыл Weibo. Ему не нужно было искать. Новости о «Lin group» поступали отовсюду, будь то официальные заявления об их преступлениях или различные слухи. Они были повсюду.

Линь Юань однажды купил популярный поисковый запрос о Лу Ци, и теперь самой популярной темой поиска была сатирическая статья, написанная его внебрачным братом за границей, в которой Линь Юань высмеивался за то, что не обращал внимания на пол, когда ел гнилые огурцы. В комментариях ниже говорилось, что его отец Линь Чжуан был никчёмным человеком, потому что не мог контролировать свою нижнюю часть тела. Он был неразборчив в связях и не был хорошим человеком. И он, незаконнорождённый ребёнок, всё ещё осмеливался выходить и прыгать вокруг? Линь Юань был плохим человеком, и он тоже был плохим.

Лу Ци действительно чувствовал, что с генами этой семьи, с этим сборищем чудаков и умственно отсталых людей что-то не так. В такой ситуации разве незаконнорождённый брат не должен был бы вести себя более честно, поджав хвост? Но он поднял шум.

Но у Линь Юаня, вероятно, тоже не было времени разбираться с ним. Время, когда можно было есть дыни, всегда пролетало быстро. Вечером Лу Ци протёр глаза и понял, что пришло время ужинать. Люди, ах, если бы они легли и ничего не делали, они превратились бы в маленькие рисовые зёрнышки. Маленький Лу Ци спустился в супермаркет, чтобы купить продуктов. Пока его не было, овощи в холодильнике завяли. Он собрал мусор, надел пальто и вышел на улицу.

Когда он повернулся и запер дверь, то услышал тяжёлые шаги снизу, которые, судя по звуку, принадлежали пожилому человеку. Лу Ци знал, что наверху живёт пожилая пара, поэтому вежливо отошёл в сторону, чтобы не мешать. Когда он повернулся в сторону, то был ошеломлён. В нескольких шагах от него стоял высокий худой мужчина. Несмотря на то, что он был хорошо одет, на его пиджаке не было складок, на нём была выглаженная рубашка, прямые брюки и безупречные туфли, красные, налитые кровью глаза, бледное лицо и слегка ссутуленные плечи выдавали его усталость и унижение.

Он хрипло позвал: «Сяо Ци».

Лу Ци в замешательстве посмотрел на него, не сразу узнав в нём Линь Юаня. Но, увидев, что он снова поднимается по лестнице, Лу Ци немедленно повернул ключ и вернулся в дом.

Линь Юань не остановил его. Только после того, как он зашёл внутрь и почувствовал себя в безопасности, Линь Юань прервал его движение, чтобы закрыть дверь. Он знал, что Лу Ци не даст ему возможности сказать больше, поэтому сразу перешёл к делу.

— У меня есть кое-какая информация о Му Наньцяо, которая, я думаю, тебя заинтересует.

Разумеется, дверь не закрылась. Лу Ци с подозрением посмотрел на Линь Юаня через щель в двери. «Я тебе не верю и не поверю, что бы ты мне ни показал».

— Я понимаю, — Лин Юань опустил голову, словно подавленный. — Я… возможно, попаду в тюрьму и больше никогда не приду к тебе. Раз так, можешь ли ты перестать меня бояться? Я больше не причиню тебе вреда.

Лу Ци не стал отрицать, что «боялся» Линь Юаня. Он и так был немного похож на бешеного пса, а теперь, когда его терпение было на исходе, он стал ещё больше похож на бешеного пса.

Поэтому лучшим решением было закрыть дверь, чтобы обеспечить себе безопасность. Словам, слетавшим с его губ, нельзя было доверять. Линь Юань заметил это, как только дверь сдвинулась с места, и шагнул вперёд, чтобы просунуть ногу в дверь. Когда Лу Ци потянулся, чтобы оттолкнуть его, он понизил голос и быстро сказал: «Лу Ци, ты такой смешной. Ты не боишься извращённого убийцы, который спит рядом с твоей подушкой, но боишься меня?»

Лу Ци был ошеломлён, а затем в его глазах вспыхнуло пламя.

— О чём ты говоришь?!

Его защита Му Наньцяо бросилась Лин Юаню в глаза. Лин Юань передал папку, которую держал в руке, Лу Ци, затем сделал шаг назад и убрал ногу, которая мешала ему. Он поднял руки и шаг за шагом отступал. «Вы можете войти и медленно прочитать эту информацию. Я подожду снаружи, пока вы закончите».

Закончив говорить, он вернулся на площадку под лестницей. Лу Ци с грохотом закрыл дверь. Сяо Саньхуа так испугалась шума, что запрыгнула на кофейный столик, распушив хвост, и опрокинула чашку. Он давно перестал пользоваться стеклянными и керамическими чашками. Металлическая чашка звякнула об пол и несколько раз перевернулась, целая и невредимая. Лу Ци ошеломлённо посмотрел на чашку с изображением головы лисы и понял, что выбрал не ту чашку для воды. Она принадлежала Му Наньцяо. Он посмотрел на улыбающуюся лисью морду, и в ушах у него зазвучали слова Линь Юаня: «Проклятый убийца». Затем он опустил взгляд на папку в своей руке. Завязка папки была развязана, и внутри лежала стопка бумаг. Постояв немного у двери, Лу Ци твёрдо посмотрел на неё. Он взял сумку с документами и снова открыл дверь.

— Я возвращаю это тебе! — Лу Ци высунул голову наружу. — Спасибо за предупреждение, но я сам спрошу его об этом. Я не хочу смотреть на информацию, которую ты мне дал.

— Ты не веришь в это? — Линь Юань недоверчиво поднял голову. — Ты знаешь, что здесь написано? Все те, у кого были проблемы с Му Наньцяо в средней школе, мертвы. Чжэн Шицзэ участвовал в гонках на мотоцикле и ударился головой о перила. В итоге от него даже черепа не осталось. Цзо Фанхай повёз женщину в Йеллоустоун посреди ночи и упал в бассейн с серной кислотой. Он умер от ожогов по всему телу. Му Жуй отправился в Мьянму, где ему выкачали кровь и вырезали почки...

Он сделал шаг вперёд, пристально глядя на Лу Ци, и спросил: «Есть ещё два случая, о которых я не упомянул. Один — несчастный случай, а второй — совпадение. Неужели эти пятеро действительно получили божественное наказание?! Лу Ци, иди и спроси его. Разве ты не боишься, что он раскроет свою истинную сущность и убьёт тебя?»

Судьба этих людей была слишком ужасной. В тот момент Лу Ци в оцепенении схватился за дверную ручку и не смог сдержать дрожь.

— Позволь мне сказать тебе, что прямо по соседству с тобой, в спальне 502, он смотрел эти новости на своём компьютере. Ты смеешь говорить, что это не было его местью?! — Линь Юань указал на дверь 502 и страстно произнёс: — Или он так хорошо тебя трахает, что тебе нравится такая стимуляция?!

Бам!—

Удар заставил Линь Юаня отступить назад. Лу Ци попытался сделать ещё один шаг, но Линь Юань пришёл в себя и схватил его за запястье. Во время борьбы папка выскользнула из рук Лу Ци и упала в проём на лестнице.

Окно на лестничной площадке было открыто, и внутрь ворвался порыв ветра. Белые листы бумаги разлетелись, падая на плечи стоящего внизу мужчины, и один из них упал ему на ногу. На этом клочке бумаги была напечатана новостная статья. Основная мысль заключалась в том, чтобы напомнить туристам не переходить через ограждение. Под хрупкой поверхностью во многих местах были пустоты, а под ними — кипящие лужи сильной кислоты.

Му Наньцяо опустил голову. Его высокая прямая фигура отбрасывала длинную чёрную тень. Он стоял на свету, его черты скрывались в тени, и Лу Ци не мог разглядеть выражение его лица сверху. Он не знал, откуда у него взялись силы, но он оттолкнул Линь Юаня и взволнованно закричал: «Му Наньцяо!»

Му Наньцяо поднял голову и посмотрел на Лу Ци с высоты лестничного пролёта. Выражение его красивого лица было спокойным, но в его прекрасных узких глазах читалась жгучая, опустошающая холодность. Лу Ци никогда не видел таких эмоций в его глазах. В этот момент спокойная поверхность моря наконец-то взволновалась, но под бурлящей морской водой оказалась не глубина, а замёрзшая бездна. Его сердце забилось чаще, и он быстро спустился на несколько ступеней. Но Му Наньцяо отвел взгляд, пристально посмотрел на Линь Юаня, а затем развернулся и пошёл вниз по лестнице. Лу Ци был невероятно взволнован и уже собирался заговорить, но Линь Юань потянул его за собой. Он чуть не упал и прикусил язык, почувствовав во рту слабый привкус крови. Так что фраза «Я тебя выслушаю» не успела прозвучать и превратилась в болезненный стон.

«Ты всё ещё идёшь за ним?!» Линь Юань схватил его. «Ты правда не боишься…»

— Чёрт тебя возьми… — Лу Ци действительно выругался. Он наклонился, поднял с земли мешок с мусором и ударил им Линь Юаня по голове.

В мгновение ока лицо Линь Юаня покрылось красно-зелёным мусором. От жидкой смеси исходил странный запах.

— Ты просто мусор! — Лу Ци указал на Линь Юаня покрасневшими глазами, его палец дрожал. — Откуда ты знаешь, что находится в спальне 502?! Ты пришёл и взломал замок, когда нас здесь не было! Говорю тебе, я не боюсь! Он никогда никому не причинял вреда, это ты на самом деле виноват и напуган!

Он взял в руки ещё одну цветную фотографию с места аварии и сильно ударил Линь Юаня по лицу. «Иди и мучайся кошмарами, идиот!»

Он развернулся и быстро сбежал вниз по лестнице.

Глава 29

Лу Ци спустился всего на два этажа, когда встретил двух мужчин в костюмах. У них обоих было крепкое телосложение, и они, казалось, были очень опытными, поскольку стояли там и загораживали вход на лестницу. Лу Ци вздрогнул и с подозрением посмотрел на двух запыхавшихся людей, которые тоже бежали.

«Мистер… Мистер Лу…» Эти люди подошли, чтобы поговорить с Лу Ци. «Мы телохранители мистера Му. Он велел нам подойти и задержать сумасшедшего, а затем вызвать полицию».

Услышав, что это телохранители Му Наньцяо, Лу Ци вздохнул с облегчением и быстро спросил: «Где Му Наньцяо?»

«Господин Му…» Они переглянулись. «Му Наньцяо только что уехал».

Лу Ци чуть не закричал от злости. Почему этот человек убегает?! Он протиснулся между двумя телохранителями и сбежал вниз по лестнице.

«Господин Лу!» Один из телохранителей посмотрел на него. «Мистер Му уехал, ты не успеешь…»

Лу Ци не обратил внимания. Он сбежал вниз и огляделся. Не говоря уже о машине, он даже не увидел выхлопной трубы. Он растерянно стоял на месте, потом о чём-то вспомнил и нащупал в кармане мобильный телефон, но ничего не нашёл. Он забыл его взять с собой.

Постояв там некоторое время, он слегка фыркнул, недоумевая, почему этот человек убежал так быстро, даже не сказав ни слова.

Позади него что-то зашевелилось. Лу Ци обернулся и увидел двух телохранителей, сопровождавших Линь Юаня. Увидев, что ему не догнать Му Наньцяо, и осознав, что этот человек изначально растоптал его, Линь Юань внезапно начал сопротивляться и повернулся, чтобы поговорить с Лу Ци. Лу Ци подошёл, и Линь Юань тут же с готовностью сказал: «Ты мне веришь, Сяо Ци? Ему просто нечего сказать, иначе зачем бы он убегал?!»

Лу Ци не хотел смотреть на него. Он подошёл, потому что хотел кое-что спросить у двух телохранителей.

«Вы знаете, куда пошёл Му Наньцяо? Домой или в компанию?»

Двое мужчин в костюмах переглянулись и в унисон покачали головами: «Мы не знаем…»

Лу Ци забеспокоился: «Разве вы не его телохранители? Вы не знаете, где ваш работодатель?»

«На самом деле мы телохранители председателя Му». Тот, что повыше, объяснил Лу Ци: «Молодой господин Му начал заниматься боксом несколько лет назад и раньше участвовал в профессиональных соревнованиях. Обычно мы не следуем за ним, только когда он просит нас поддерживать порядок».

Лу Ци: ……

Почему он не знал, что Му Наньцяо занимается боксом?

«Тогда что вы здесь делаете сегодня?» Лу Ци бросил на них обоих странный взгляд. «Вы пришли сюда, чтобы поймать этого сумасшедшего?»

— Нет… — Короткий телохранитель осторожно указал на полосу зелени, где стояло несколько ящиков высотой в половину человеческого роста. — Мистер Му попросил нас помочь ему перенести фейерверки и запустить их.

Лу Ци: ……

Он, казалось, догадался, что собирается сделать Му Наньцяо, и от этой мысли разозлился ещё сильнее. Он развернулся и убежал, открыл коробку и достал фейерверк-калейдоскоп. Затем он сердито вернулся, схватил Линь Юаня за воротник и засунул ему в рот.

Линь Юань: «Чёрт… тьфу… Лу…».

— Ай, ай, ай? — более низкорослый телохранитель быстро схватил красивого молодого человека, который ощетинился от гнева, подумав, что этот честный молодой человек ещё более примечателен, когда злится. — Не будьте импульсивным, не будьте…

Линь Юань набрал полный рот пороха, дважды сплюнул и в замешательстве посмотрел на Лу Ци. “Ты с ума сошел? Ты так сильно его любишь? Он настолько хорош?! Он тебя околдовал?!”

Лу Ци холодно спросил: «Он — твой белый лунный свет, и ты спрашиваешь меня, хорош ли он? Разве ты не знаешь, хорош он или нет?»

От его слов Линь Юань чуть не задохнулся. Он обнаружил, что после встречи с Му Наньцяо у Лу Ци, похоже, открылись новые меридианы. Он по-прежнему мало говорил, но каждое его слово ранило в самое сердце.

Дрожа от гнева, он с трудом выговорил: «Он мне совсем не нравится, с самого начала мне нравился ты! Это он подражал тебе и обманул меня! Он солгал мне!!»

— Что за чушь ты несёшь? Я не понимаю. — Лу Ци не хотел больше тратить на него время, поэтому попросил двух телохранителей увести его и поспешил наверх за своим мобильным телефоном. Но Му Наньцяо не ответил на звонок. Лу Ци глубоко вздохнул, и его висок дважды дернулся. Он был так, так зол. Ему нужно было успокоиться и подумать. На самом деле, были следы, указывающие на то, что с Му Наньцяо что-то не так, но если Му Наньцяо подстраивал несчастные случаи, чтобы убивать людей... Лу Ци погладил мягкую шёрстку Сяо Саньхуа, чувствуя себя немного растерянным. Конечно, хулиганов нужно наказывать, но дело в том, что они заставляют человека чувствовать себя беспомощным. Большинство хулиганов живут хорошей жизнью, и, говоря о прошлом, они лишь небрежно бросают: «Это была просто шутка».

Но жертва могла не выйти из тени до конца своих дней. Это было несправедливо. Поэтому, когда мы наслаждаемся приятными драмами и романами, особенно захватывающей была тщательная и поэтапная месть главного героя. Но если бы такой человек существовал в реальной жизни...

Лу Ци был обычным человеком, и ему было не по себе. Нужно было набраться смелости, чтобы спать перед лицом пропасти, даже если под ней распускаются цветы. Но он не хотел слушать версию Линь Юаня. Тот был подонком с отрицательным рейтингом доверия, и Лу Ци ему не верил. Поразмыслив, Лу Ци отправил Му Наньцяо сообщение в WeChat.

[Что бы ты ни сказал, я выслушаю. Я могу подождать, но не заставляй меня ждать слишком долго. (обнимаю кота.jpg)]

. . . . . . .

В последние два дня резко похолодало, и Лу Ци приходилось надевать пальто, когда он выходил на улицу. Сяо Саньхуа в последнее время слишком много ела, поэтому ветеринар посоветовал купить ей поводок и выводить на прогулку. Именно поэтому Лу Ци не хотел заводить собаку. Собакам нужно было много двигаться, а с наступлением зимы Лу Ци хотелось привязать себя к кровати. Поэтому ему больше подходила кошка, которая могла бы спать с ним. Неожиданно разные пути привели его в одно и то же место, и в итоге он выгуливал кошку. Он достал свой мобильный телефон и взглянул на него. Му Наньцяо был отодвинут почти в самый низ его списка в WeChat. Лу Ци вытащил его и сначала собирался поставить на первое место, но, подумав, сердито отказался от этой идеи. Он был зол, но не мог избавиться от чувства некоторого беспокойства. То, как погибли эти люди, было чистой случайностью, и только из-за того, что они «издевались над другими», эти случаи казались такими драматичными. Но тот, кто утверждал обратное, должен был предоставить доказательства. Если бы у Линь Юаня действительно были доказательства, он бы уже воспользовался возможностью, чтобы обвинить Му Наньцяо. И как Му Наньцяо мог доказать свою невиновность в том, чего он не совершал? Таким образом, Лу Ци не нужны были точные доказательства в этом вопросе. Ему нужен был только ответ от Му Наньцяо. Проблема была в спальне 502. Если то, что сказал Линь Юань, было правдой, то психическое состояние Му Наньцяо явно было не очень хорошим. Это действительно было трудно объяснить, поэтому он мог подождать, пока Му Наньцяо не захочет открыть дверь.

Теперь ожидание мучило его. Будет ли Му Наньцяо трудно преодолеть этот психологический барьер?

Лу Ци действительно немного волновался.

Но этот вопрос нужно было прояснить, иначе что бы случилось с этим человеком в будущем? Стал бы он избегать этого вопроса навсегда? Всегда ли будет скрытая мина, которая в конце концов взорвётся?

Это было не в характере Лу Ци.

Погрузившись в раздумья, Лу Ци вздохнул и пошёл с Сяо Саньхуа покупать корм для кошек. Потянув за поводок, он понял, что Сяо Саньхуа вырвалась и убежала. Лу Ци был озадачен. Он позвал Сяо Саньхуа по имени и дважды обошёл вокруг. Наконец он увидел свою маленькую капусту на лужайке вместе с котом с тёмным телом и золотистыми глазами. Лу Ци хотел позвать его — дикую свинью, которая ела его капусту. Как только Сяо Саньхуа увидела своего отца, она сразу же подбежала к нему, тихонько мяукнув, и оставила дикую свинью позади. Лу Ци почувствовал некоторое облегчение, но дикая свинья без страха смерти последовала за ним и соблазнила Сяо Саньхуа у его ног. Судя по его окраске и искусной технике, мог ли он быть бывшим Сяо Саньхуа и отцом четырёх детёнышей?

Лу Ци был зол. Он и так был очень зол, но эта маленькая чёрная свинья напрашивалась на неприятности. Он опустился на колени и осторожно протянул руку, чтобы погладить чёрного кота. Лу Ци был готов в любой момент отдёрнуть руку, но чёрный кот неожиданно хорошо себя вёл. Может быть, это было потому, что он учуял Сяо Саньхуа на Лу Ци. Кот вёл себя очень дружелюбно и даже перевернулся на спину, выставив живот, и кокетничал. С таким видом, как у него...

Он был немного похож на одного человека, который выглядел холодным и отстранённым, но на самом деле хорошо умел кокетничать.

— Очень хорошо, — Лу Ци улыбнулся, опустив взгляд на промежность маленькой чёрной кошки.

Маленькие колокольчики кота были покрыты шерстью. Ц-ц-ц, у него действительно был опыт флирта с женщинами. Лу Ци протянул свои злые руки к маленькому чёрному коту.

Сейчас было самое подходящее время. Сегодня он помог бы этому подонку, который сбежал после флирта, вырвать с корнем эту любовь! Так в ту ночь отец Сяо Хэй и его бывшая жена Сяо Саньхуа стали сёстрами. После осмотра в ветеринарной клинике Лу Ци взял клетку и отнёс Сяо Хэя домой. Слишком много бродячих кошек охотились на птиц, живущих в городе, поэтому работа спасательного центра Лу Ци также включала в себя кастрацию. Он делал это не в первый раз, но впервые почувствовал себя виноватым.

В конце концов, он удалил эти шары из-за каких-то личных эмоций.

Спускаясь по лестнице с котом на руках, Лу Ци прошептал: «Не вини меня. Если я и виноват, то только в том, что у тебя характер одного ублюдка. Я не могу легко добраться до него, поэтому могу выместить свой гнев только на тебе. Прости, я компенсирую тебе это пожизненным питанием и жильём с этого момента…»

Он обошёл клумбу с цветами и сказал: «Вина за ваш демонтаж ляжет на его плечи. Это наказание от его имени…»

— Наказание для меня? — раздался позади него низкий хриплый голос с едва уловимой ноткой усталости. — Что мне делать? Кажется, ты действительно злишься. Давай обсудим это, детка, меня действительно нельзя кастрировать.

Носилки затряслись, и Лу Ци чуть не уронил Сяо Хэя на землю. Испуганный Сяо Хэй подпрыгнул и мяукнул, и было неизвестно, открылась ли его рана. Обернувшись, Лу Ци увидел, что человек, о котором он думал несколько дней, стоит неподалёку от него. Он спокойно смотрел на него, стоя под уличными фонарями, которые загорались один за другим. Эмоции в глазах этого человека были ещё неясными, но он был так сосредоточен. Так сосредоточен, что это можно было назвать жаждой. Несмотря на то, что они не виделись всего несколько дней, Му Наньцяо действительно немного похудел. На нём была совершенно другая одежда: тонкая и свободная светло-голубая вельветовая куртка, белые спортивные штаны и кроссовки. Он выглядел так, будто только что принял душ: его волосы были влажными и аккуратно уложены. На первый взгляд он был похож на студента колледжа. Лу Ци почувствовал, что им манипулируют. Увидев его таким, он снова почувствовал, как в его сердце вспыхнуло пламя, но когда он увидел перебинтованную руку Му Наньцяо, пламя погасло с хлопком.

Забудь об этом. Му Наньцяо много раз решительно шёл к нему, но на этот раз убежал. Он просто простит его. Лу Ци поставил Сяо Хэя на землю и уже собирался подойти к Му Наньцяо, но человек, который замолчал после своей шутки, внезапно поспешно подошёл к нему. Ветер обдувал его уши, и его крепко обняли. Му Наньцяо действительно только что принял душ, и от его шеи исходил слабый аромат геля для душа — очень освежающий. Согревшись теплом его тела и окунувшись в его аромат, Лу Ци, который много дней не находил себе места, наконец почувствовал, как его сердце начинает биться спокойно и легко.

Он шмыгнул покрасневшими глазами и опустил голову, тихо сказав: «Давай обсудим твоё поведение. Ты видел последствия отказа признаться».

Сяо Хэй слабо мяукнул: «Мяу~».

Му Наньцяо улыбнулся и хрипло сказал: «Я просто слишком испугался».

Он усердно трудился, чтобы Лу Ци наконец-то влюбился в сияющего Му Наньцяо, но в конце концов его маскировка была раскрыта. Лу Ци обнаружил, что эти огоньки исходили из трещин, и на самом деле он был бракованным изделием с дырками. Он боялся вопрошающих и разочарованных глаз Лу Ци. Он ещё больше боялся, что эти тёмные эмоции вырвутся из оков, когда Лу Ци развернётся и уйдёт. Он бы забрал солнце себе, даже если бы весь покрылся синяками и ожогами. Боясь такого исхода, он трусливо убежал. Последние несколько дней прошли как в тумане, и казалось, что все его чувства парализованы. Он знал, что с ним что-то не так, но позволил себе погрузиться в пучину отчаяния. Только одно чувство становилось всё яснее и яснее, постепенно перерастая в сильную боль. Он хотел Лу Ци. Хотел обнять его, хотел поцеловать, хотел размять и оставить отметины на этом человеке, бледном, как бумага, заставляя его постепенно раскрываться...

Наконец он встал перед Лу Ци. Вместо того чтобы причинить боль Лу Ци, он предпочёл бы вскрывать свою неизлечимую болезнь.

«Пойдём наверх». Он поцеловал Лу Ци в мочку уха и вложил ключ ему в руку. «Открой эту дверь и встреть другого Му Наньцяо».

Глава 30

С раной Сяо Хэя всё было в порядке. Лу Ци присел на корточки и снова и снова осматривал его, временно поместив в клетку, чтобы Сяо Саньхуа не причинила ему дополнительный вред. Сяо Саньхуа не обращала внимания на своего бывшего, который стал ей сестрой. Вместо этого она крутилась вокруг ног Му Наньцяо и необычно кокетливо тёрлась о него. Она действительно была кошкой Лу Ци, такой же чувствительной, как и её хозяин. Почувствовав, что настроение мужчины было не самым лучшим, она подошла, чтобы утешить его. Но этот чёртов раб всегда был рассеян. В конце концов Сяо Саньхуа потеряла терпение и ушла, махнув хвостом. Му Наньцяо молча стоял позади Лу Ци, словно ожидая суда. После того, как Лу Ци успокоил маленькую чёрную свинку и взял себя в руки, он смог сказать как можно более непринуждённо: «Пойдём посмотрим, что там в соседней квартире».

. . . . . . .

Дверь в квартиру 502 открылась, и Му Наньцяо нажал на кнопку рядом с дверью. В комнате зажглись огни, сияя, как море звёзд, и Лу Ци уже знал, почему в комнате так много света. Чем больше было огней, тем ближе Му Наньцяо был к темноте. Когда он действительно вошёл в комнату, Лу Ци немного замешкался. Му Наньцяо крепко схватил его за плечи и мягко подтолкнул вперёд.

— Пойдём, — прошептал Му Наньцяо.

С ключом в руке Лу Ци подошёл к двери спальни.

Щелк–

Дверной замок щёлкнул, и в закрытой двери появилась щель. Свет хлынул в щель, вырисовав острый угол в темноте комнаты.

Му Наньцяо стоял позади Лу Ци, наблюдая, как маленький оленёнок всматривается в темноту. Он протянул руку и погладил Лу Ци по мягким волосам, затем обошёл его и нажал на выключатель на стене.

Лу Ци опустил руку и, повернув голову, спросил: «Ты обычно… включаешь свет?»

Иногда он был поразительно проницательным. Му Наньцяо покачал головой и сказал: «Ты испугаешься, если я не включу свет?»

Лу Ци взял его за руку: «Я не испугаюсь, если ты будешь держаться за меня».

В этот момент, даже если бы перед ним была пропасть, Му Наньцяо, вероятно, шагнул бы в неё без колебаний. Но он всё равно распахнул дверь настежь, и в комнату хлынул свет из гостиной. Лу Ци наконец-то смог как следует рассмотреть маленькую спальню. Там почти ничего не было. Только мешок с песком, телевизор, висевший на стене, и маленький столик с рулоном бинтов и лекарствами от травм. Сидеть было негде, поэтому Му Наньцяо пошёл в гостиную за толстым одеялом. Он расстелил его на полу, и они сели рядом. Там было так много всего, что он не знал, с чего начать. Он не мог просто сказать: «Я не нормальный». Му Наньцяо мог бы сказать это кому угодно без зазрения совести, но только перед лицом Лу Ци он хотел быть здоровым человеком. К счастью, Лу Ци взял инициативу в свои руки и тихо спросил: «Что ты слышал из того, что сказал Линь Юань? Что из этого правда, а что — выдумка?»

Му Наньцяо сделал глубокий вдох. Словно приняв решение, он встал и включил телевизор. Это была плавная английская речь. Лу Ци неплохо владел английским, не говоря уже о том, что к этой новости прилагались видео, так что её было легко понять.

[Два китайских студента недавно поздно вечером пробрались в Йеллоустоун. Один из них проигнорировал предупреждения и перелез через ограждение в бассейн гейзера Норрис. Он потерял равновесие и упал, получив сильные ожоги по всему телу. После неудачной реанимации он скончался прошлой ночью. Здесь……]

Было видео со сценой спасения, но, несмотря на пикселизацию, когда рабочие вытащили мужчину, его кожа была тёмно-красной из-за ожогов от высокой температуры и коррозии. Из-за пикселизации она превратилась в размытую массу, что было ещё более шокирующим. Этот человек был ещё жив, он постоянно метался и проклинал себя за глупость. Большинство последующих новостей были не из Китая. Тот, кто ударился головой во время гонки и получил перелом, тоже был пьян, а другого застрелил из ревности соперник в любви. Тому, кто был заключён в тюрьму за растрату государственных средств три года назад, даже если бы его освободили после отбытия наказания, всё равно было бы больше пятидесяти лет. Новость постоянно распространялась. На фоне беглой английской речи выражение лица Му Наньцяо было настолько спокойным, что казалось почти безразличным, когда он сказал: «События, о которых упомянул Линь Юань, реальны, но эти люди погибли в результате несчастных случаев, не имеющих ко мне никакого отношения».

Лу Ци оглянулся на него, и как только его губы зашевелились, Му Наньцяо снова заговорил: «У меня есть доказательства, что это были несчастные случаи».

Он снова вышел, чтобы принести с собой ноутбук. Сев рядом с Лу Ци, он подождал, пока тот включится, и оглядел маленькую спальню и Лу Ци, который послушно, но неуместно сидел рядом.

— У меня есть доказательства, — повторил он низким голосом. — Поверь мне.

В спальне было холодно и сыро, и ему постоянно казалось, что холодный воздух вот-вот сконденсируется в сосульки. Пронизывающий холод проникал в кости, как иглы. Му Наньцяо знал, что все это было у него в голове, но он все еще не мог унять дрожь в кончиках пальцев. Он отвел взгляд, не желая, чтобы Лу Ци заметил в нем что-то необычное.

Казалось, он вернулся в ту снежную ночь, когда ему было шестнадцать. Стоя в снегу, он снова и снова объяснял мужчине, которого называл дедушкой, что не разбивал вазу. В тот раз он много говорил, возможно, даже слишком много, и старик в конце концов нетерпеливо нахмурился.

— Ты был единственным в той комнате! Кто ещё это мог быть, если не ты?! Это неопровержимое доказательство! — Старик яростно сверкнул глазами, как будто перед ним стоял не юноша, а отъявленный грешник. — Ты понимаешь пословицу? Конечно, дети, рождённые от иностранок, не понимают ни этикета, ни справедливости, ни честности.

Он велел Му Наньцяо опуститься на колени. Но сколько бы Му Наньцяо ни ругали и ни пинали, он всегда стоял прямо. В конце концов, эти люди вошли в дом и оставили его одного под сильным снегопадом. Когда все разошлись, Му Жуй украдкой заглянул в комнату. Этот двоюродный брат, который был на год младше его, был на голову ниже ростом. Он подошёл и злорадно прошептал: «Я знаю, что ты не разбивал ту вазу».

Было так холодно. Му Наньцяо оцепенело смотрел на него. Му Жуй с гордостью сказал: «На самом деле эта ваза совсем не ценная. Кто бы стал выставлять свою коллекцию на всеобщее обозрение? Но ты же знаешь, что в дедушкином сердце ты стоишь меньше, чем эта ваза».

Он улыбнулся, вертя в руках тонкую верёвочку. «К сожалению, твои оправдания бесполезны. Люди верят только тому, что видят. Даже если это совпадение, это так называемое доказательство ублюдка».

Только позже он понял, что ни сюжет, ни эти слова не могли принадлежать безмозглому Му Жуй. Это было предупреждение, которое дал ему его второй дядя. Му Чуаньсун сделал это.

Сегодня, много лет спустя, он всё ещё дрожал из-за той снежной ночи. Почти в спешке он принёс компьютер Лу Ци и сразу же сказал: «Чжэн Шицзэ был задержан за употребление наркотиков в Китае. Это его судимость. Позже, после того как отец отправил его за границу, он начал проводить время с бандами мотоциклистов. Это фотография, которую они сделали вместе. А ещё…»

Дрожащими руками он провёл мышкой по экрану и прокрутил страницу вниз. Там было гораздо больше материала. Он изо всех сил старался скрыть свою ненормальность, но как Лу Ци мог этого не почувствовать? Он потянулся, чтобы взять Му Наньцяо за запястье, и температура его тела была необычайно низкой. Его словно окутала невидимая метель.

— Му Наньцяо?

Лу Ци опустился на колени и коснулся его лба.

— Что с тобой? Где болит? Ты занимался этим последние несколько дней?

Му Наньцяо схватил его за руку, слегка сжав пальцы. Опустив голову, он встретился взглядом с парой настойчивых глаз. Он всегда думал, что эти красивые лисьи глаза будут ленивыми и спокойными, но в этот момент в них была пугающая пустота. Его кадык задрожал, и Му Наньцяо тяжело произнёс:

«Лу Ци, я этого не делал».

В ответ Лу Ци опустил голову и поцеловал его.

Сквозь сильный ветер и снег он поцеловал молодого человека. Мягкие, тёплые губы постепенно передавали тепло. Всё тело Му Наньцяо напряглось. Он позволил Лу Ци неумело и взволнованно целовать его, пока кончик неуклюжего языка Лу Ци не коснулся его губ. Пока он дрожал, теплое солнце разогнало ветер и снег. Он поднял руки и обнял молодого человека. Этот человек дал ему силы, чтобы вырваться из кошмара, а его талия и плечи были такими худыми, что его можно было легко обхватить руками. Его пальцы дюйм за дюймом гладили эту тёплую спину, пока наконец не легли на затылок Лу Ци и не прижались к нему с нежной силой.

Му Наньцяо поднял голову. Его кадык задрожал, и он поцеловал юношу в мягкие губы. Уши Лу Ци запоздало покраснели, и жар продолжал распространяться. Он положил руки на плечи Му Наньцяо и молча немного отодвинулся. Губы Му Наньцяо не последовали за ним, но его пальцы настойчиво постукивали по затылку Лу Ци, а кончик носа касался его носа. Их дыхание смешалось, и Лу Ци моргнул мокрыми ресницами.

Таким образом, поцелуи Му Наньцяо упали на его ресницы.

— Плачешь?

— Нет, — голос Лу Ци был приглушённым. — Я просто… хотел тебя поцеловать…

Руки, обнимавшие его за талию, слегка напряглись. Лу Ци всё ещё стоял на коленях, и в этой позе он был немного выше сидящего Му Наньцяо. Он поднял руку и погладил Му Наньцяо по волосам, как Му Наньцяо много раз делал для него. В тусклом свете новостей, которые всё ещё повторялись, Му Наньцяо прошептал: «Лу Ци, я действительно думал о том, как убить этих людей одного за другим. У меня не было причин оставаться одному в грязи. Они должны гнить и вонять вместе со мной».

Лу Ци тихо произнес “эн”, чтобы показать, что он слушает.

«Но вероятность того, что с таким мусором что-то случится, всегда выше, и они умирали один за другим». Му Наньцяо насмешливо улыбнулся. «Так что я больше не знал, кого ненавидеть. Если действительно существует карма и это наказание, ниспосланное богами, то почему я не мог вершить правосудие своими руками?»

Эти сожаления накапливались годами и превратились в ядовитые навязчивые мысли. Вместе с гневом, которому негде было выплеснуться, они проникли в его сердце, как корни, и с каждым ударом сердца разрывали его плоть и кровь. Но теперь гниющая рана открылась, и внутрь мягко проник солнечный свет. Он услышал звук новой плоти и крови, словно мёртвые деревья, снова оживающие после пожара. Он уткнулся головой в плечо Лу Ци и хрипло рассмеялся. «К счастью, к счастью, у меня не было времени…»

Если бы он действительно испачкал руки, как бы он обнял Лу Ци? Он был искренне благодарен судьбе за эту маленькую услугу.

Глава 31

«Босс Му не приходил на работу последние два дня и не вернулся в свой дом в районе Чунсинь…» Помощник стоял в кабинете председателя и почтительно докладывал: «Он остановился в садовом сообществе».

«О». Му Чуаньбай перестал листать документы и поправил очки на переносице. «Тогда он остановился в 501-м или в 502-м?»

Помощник на мгновение замялся, а затем ответил: «В 501-м».

Потому что, когда он позвонил, чтобы отчитаться о проделанной работе, там кокетливо мяукали кошки.

— Всё в порядке. Это многообещающе, но, скорее всего, не принесёт большой прибыли. — Му Чуаньбай заметил, что молодой человек выглядит немного обеспокоенным, и успокоил его добрыми словами: — Он, должно быть, знает, что ты сообщаешь мне о его передвижениях, и не возражает.

Помощник вздохнул с облегчением. «Откуда вы знаете?»

«Если бы он возражал, тебя бы давно уволили. Как ты ещё здесь остаёшься?» Му Чуаньбай с улыбкой сказал: «Так что не волнуйся».

Помощник: ……

Му Чуаньбай спросил: «Каков был результат первого слушания Линь Юаня?»

«Пожизненное заключение, но он обязательно подаст апелляцию». Помощник на мгновение задумался и добавил ещё одну новость, которую большой босс определённо хотел бы услышать. «Линь Чжуан и Линь Юань нападали друг на друга на судебном заседании. Изначально адвокат представлял доказательства, но потом они начали проклинать друг друга, что было… довольно оживлённо».

«Да». Му Чуаньбай кивнул. «Звучит живо. К сожалению, вчера у меня были дела поважнее, чем смотреть, как собаки кусают друг друга».

Му Чуаньбай прилетел в Россию, чтобы посмотреть выступление госпожи Талии. Это были две вещи, которые больше всего интересовали Му Чуаньбая. Маленький помощник всё ещё чувствовал себя евнухом при принце, всегда докладывая императору о передвижениях принца. Теперь, когда император услышал, он махнул рукой, показывая, что может уйти.

Помощник: ……

Верно, этот подчиненный просит разрешения уйти.

Когда он ушёл, секретарша Му Чуаньбая вернулась в кабинет и закрыла за собой дверь. На лице этой слегка полноватой женщины средних лет была мягкая улыбка, которая редко появлялась на рабочем месте, и двигалась она быстро. Остановившись перед Му Чуаньбаем, она понизила голос и сказала: «Босс Му, человек, который расследовал эти дела два дня назад, был младшим боссом Му».

«Что?» Му Чуаньбай приподнял брови. «Зачем он их расследовал? Чтобы доказать свою невиновность?»

Секретарь не знала всех перипетий юношеской любви и просто сказала: «Неважно, кто их расследует. В любом случае, это были несчастные случаи».

«Да, ах…» Му Чуаньбай вежливо улыбнулся. «Несчастные случаи или техногенные катастрофы, ах, кто знает наверняка».

. . . . . . . .

Окно было приоткрыто, и в комнату проникал прохладный утренний ветерок, слегка колыхая белые занавески. Дверь спальни была приоткрыта на щелочку, и в неё просунулись две кошачьи мордочки. Хитрые кошки огляделись, моргая круглыми глазами. Сяо Саньхуа в последнее время был очень недовольна. С тех пор, как в доме появился большой пёс, большеглазый хозяин не обращал на неё особого внимания.

Особенность его поведения заключалась в том, что вместо того, чтобы трогать кошку за голову, он трогал за голову собаку. Она также больше не спала с ним в большом кошачьем гнезде, потому что он спал с собакой и отводил её в кошачье гнездо, рассчитанное только на четырёх кошек. Сяо Саньхуа изначально думала, что её соперником был бывший муж-евнух, и собиралась дать этой чёрной свинье понять, кто в семье главный, но на полпути произошло нечто неожиданное.

Это было по-настоящему отвратительно.

«Мяу~» — маленькая чёрная свинка, открывшая дверь, заговорила льстивым голосом. Сяо Саньхуа зашипела, чтобы он замолчал. Высоко подняв хвост, она лёгкой и бесшумной походкой вошла в спальню, запрыгнула на маленький табурет и собралась с силами, чтобы запрыгнуть на высокий шкаф у кровати. Она снисходительно посмотрела на двух ничего не подозревающих людей внизу.

Приготовься к громогласному гневу этой кошки! Проклятая тварь!

. . . . . . .

Хотя Му Наньцяо был не в лучшем душевном состоянии в ночь признания, в последующие несколько дней он был очень спокоен. Он вполне мог вернуться домой и жить самостоятельно, но каждый день, открывая глаза, он видел своё маленькое солнышко. Ему было так хорошо, что, когда ему дали дюйм, он захотел целый фут. Пробыв здесь один день, он всё ещё хотел остаться ещё на один. Прямо как сейчас. Сонливость не прошла, веки ещё не открылись, а в руках он сжимал одеяло. Он опустил голову с закрытыми глазами. Кончик его носа уткнулся в короткие волосы на затылке Лу Ци, и он довольно рассмеялся, когда его пощекотали.

Лучшего утра, чем это, и быть не могло. Прежде чем он успел вздохнуть с облегчением, раздалось пронзительное «мяу». В этот момент Му Наньцяо даже подумал, что Лу Ци привёл домой тигренка, а затем…

Бам!

Если бы в мире кошек существовал бейсджампинг, то Сяо Саньхуа определённо была бы чемпионом. Она приземлилась точно на обнажённую талию Му Наньцяо, и её лапки ощутили приятную мягкость. Она снова взмыла в воздух с мяуканьем и легко приземлилась рядом с Лу Ци, легонько потеревшись о своего человечка. Лу Ци сонно взял кошку на руки и поцеловал её. Затем послышалось приглушённое ворчание, и большой тёплый кот рядом с ним, казалось, проснулся и сел, хватая ртом воздух.

Му Наньцяо жил здесь последние два дня, и для них стало привычным потирать уши и виски, когда они просыпались. Для Лу Ци было нехарактерно просыпаться так быстро этим утром, и он немного растерялся. Он обернулся с полузакрытыми глазами, в оцепенении протянул руки и тихо позвал: «Му Наньцяо…»

В этот момент, даже если бы на него наступил тигр, Му Наньцяо всё равно бы встал и обнял своего парня. Схватившись за живот, он оперся локтем о бок Лу Ци и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Он взглянул на Сяо Саньхуа, сидевшую рядом с подушкой, и не удержался от жалобы: «Твоя дочь наступила на меня».

Он только что проснулся, и его голос был низким и хриплым, как звук виолончели. У Лу Ци заложило уши, когда он это услышал. Он машинально поднял руку, чтобы потереть уши, и ответил за Сяо Саньхуа: «Она не хотела этого, она просто маленькая кошечка…»

Семнадцатифунтовая кошечка гордо подняла голову. Му Наньцяо злобно пожаловался про себя, что это, очевидно, была крашеная свинья. Но снаружи он приподнял брови и медленно сказал с улыбкой в голосе: «Да, ах, Сяо Саньхуа такая хорошая. Должно быть, я сделал что-то, что расстроило её, и она вышла из себя. Это всё моя вина».

Лу Ци: ……

— Что ты делаешь, а… — Он протянул руку и погладил Му Наньцяо по уху. — Ты даёшь мне зелёный чай, чтобы я выпил его рано утром и взбодрился?

Тот, кто пил чай, тоже проснулся. Лу Ци протёр глаза и увидел, что Му Наньцяо всё ещё массирует его поясницу. На мгновение он почувствовал себя виноватым, как непослушный ребёнок, попавший в неприятности, поэтому он протянул руку и дважды погладил её.

— Больно?

«Больно». Му Наньцяо не упускал ни одной возможности позаботиться о Лу Ци. Он задрал свою тёмно-синюю пижаму и показал Лу Ци.

Лу Ци сел и посмотрел. Он всё понял с первого взгляда и не смог сдержать смех.

«Прости…» Он прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смех, но в его изогнутых глазах читалась яркая улыбка. — Но… ха-ха-ха-ха…

Му Наньцяо нахмурился и посмотрел вниз, чтобы увидеть пару отпечатков цветов сливы, аккуратно оставленных маленькой свиньёй на его боку.

Му Наньцяо: …

Эта маленькая свинья Саньхуа была действительно крепкой. Он долго лежал на животе, подставив его под лучи солнца. Не получая утешения, он довольно долго смеялся над этим маленьким солнцем, пока наконец не схватил Лу Ци за руку и не прижал его к своей талии, чтобы потереть её. Лу Ци отвёл руку назад, а он схватил его и удержал, не слишком сильно и не слишком слабо. Они оба немного повозились, а потом Лу Ци наконец сдался и пару раз помассировал его.

Эн, это действительно было очень приятно.

Очень скоро выражение лица Му Наньцяо снова изменилось. Он вытянул свои длинные ноги под одеялом, взял Лу Ци за руку и поднёс её ко рту, чтобы поцеловать.

— Ладно, больше не надо массировать.

Лу Ци: ? ? ?

Какой непостоянный человек.

— Я сегодня ухожу, — сказала Му Наньцяо. — Я всё ещё не могу смириться с тем, что мой старый отец, который скоро уйдёт на пенсию, будет работать весь день, пока я отдыхаю дома три дня.

Лу Ци снова и снова смотрел на это красивое лицо и, казалось, не мог отвести от него взгляд, но всё равно согласился с решением Му Наньцяо уйти. Поэтому он согласно кивнул, но затем подумал о чём-то ещё и схватил Му Наньцяо за руку, чтобы с беспокойством её осмотреть. Раны на суставах этих тонких, красивых рук покрылись струпьями и казались ещё более шокирующими на фоне его бледной кожи. Но это было намного лучше, чем две предыдущие ночи. В ту ночь, когда он вернулся из 502-го, Лу Ци отвёл его в 501-й и обнаружил, что из-под бинтов, которыми были обмотаны его руки, просачивалась кровь. Развернув бинты, он увидел, что ссадины на костяшках пальцев были очень серьёзными. Он вспомнил телохранителя, который сказал, что Му Наньцяо занимается боксом, а затем подумал о том, что несколько раз видел эти ссадины на тыльной стороне его рук. У него сжалось сердце.

— Ты собираешься сегодня боксировать? — Лу Ци посмотрел на свои руки и опечалился, что такие красивые руки должны страдать из-за такого преступления. — Лучше подождать несколько дней, пока не сойдут струпья, прежде чем делать это. К тому времени должны прийти боксёрские перчатки, которые я тебе купил. На этот раз ты должен надеть их, ах.

— Хорошо, я послушаюсь своего парня.

Му Наньцяо снова подошёл к нему и поцеловал в губы. Затем он встал с кровати, снял синюю пижаму и открыл шкаф, чтобы достать домашнюю одежду. Когда он повернулся спиной к Лу Ци, стали отчётливо видны его сильные, гладкие мышцы спины, широкие плечи и узкая талия, острые линии которой исчезали в поясе брюк. Лу Ци поджал губы и молча посмотрел на него, но почувствовал, что что-то не так. Это был его парень, и он должен был смотреть на него открыто.

Хм, это .....

Его задница была довольно задорной.

Му Наньцяо надел свою одежду и повернувшись стал поглаживать этого человека по голове.

«Сегодня вечером у меня назначена встреча с психологом, и я могу вернуться поздно. Хочешь пирожное? Я пройду мимо того магазина, который тебе нравится, и принесу его тебе».

Он говорил об этих планах так спокойно, что Лу Ци не мог не почувствовать воодушевление и кивнул, как курица, клюющая рис: «Я хочу это. Ты можешь принести это, и мы съедим это вместе».

Если бы он был в плохом настроении ночью, ему было бы лучше съесть что-нибудь сладкое.

Его мысли были написаны у него на лице. Увидев, что Му Наньцяо такой мягкосердечный, он не смог удержаться и снова наклонился вперёд, приподняв его подбородок, чтобы поцеловать. Одного поцелуя оказалось недостаточно, и он поцеловал его снова.

— Я съел много сладостей за последние два дня. Если я съем ещё, у меня заболят зубы. — Он прижался губами к губам Лу Ци и задержался там. — Если ты не хочешь это есть, я не буду покупать. Я куплю что-нибудь другое.

— Тогда не покупай, — прошептал Лу Ци, покраснев. — Я в последнее время много сладкого ел…

Взгляд Му Наньцяо был тяжёлым, и когда он уже собирался снова поцеловать его, Лу Ци скользнул под одеяло, как маленькая вьюнковая рыбка. Он произнёс: «Не целуй меня, я не почистил зубы. Иди скорее работать…»

Му Наньцяо ответил с улыбкой и наклонился, чтобы обнять одеяло, затем развернулся и пошёл умываться.

Когда этот человек ушёл, Лу Ци незаметно открыл спрятанную под одеялом записку на своём телефоне. Он поджал губы, и на его щеке появилась ямочка. Он напечатал строчку под тёмным одеялом: «У меня есть постоянный парень, как здорово!»

Сяо Саньхуа, сидевшая рядом с одеялом, беспокойно виляла хвостом, чувствуя, что снова потерпела неудачу. Ещё один день, и большеглазая человеческая особь полюбила эту собаку. Гребаное мяуканье.

Глава 32

«Господин Му вы пришли».

В тепло оформленной приемной женщина в очках без оправы улыбнулась Му Наньцяо: «Ваши изменения радуют».

Му Наньцяо встал и пожал ей руку. Его немного позабавило то, что она сказала. «Из-за ваших слов я чувствую себя так, будто раньше был очень несговорчивым».

Эта женщина была психиатром Му Наньцяо и лечила его уже как два года. В то время они ещё были за границей, и Му Наньцяо учился в аспирантуре. Этот человек, который был где-то между юношей и молодым мужчиной, выглядел представительно, был вежлив и учтив. Он был безупречен и великолепен, чётко объяснял свои проблемы и, казалось, был готов к сотрудничеству. Но такие пациенты часто были самым сложным типом.

В этот день, два года спустя, они были в другой стране. Она была приятно удивлена переменами в Му Наньцяо и спросила, словно беседуя с подругой: «В твоей жизни что-то изменилось? Ты влюблён?»

Изначально это была просто шутка. За последние два года общения она поняла, что Му Наньцяо трудно принимать близкие отношения, в том числе с любимыми родителями. Несмотря на то, что Му Наньцяо никогда не обижался на родителей, в своём подсознании молодой человек надеялся, что его отец скоро очнётся, но снова и снова разочаровывался и держался отстранённо. Неожиданно Му Наньцяо кивнул и улыбнулся. В его глазах засиял радостный огонёк, и его молодое и красивое лицо ожило.

«Да, ах, я влюблён». Когда он упомянул этого человека, его суровые черты смягчились. «Он очень хороший мальчик».

Доктор был искренне рад за него. Болезнь Му Наньцяо была вызвана не физическими причинами. Проще говоря, это было психическое расстройство. Теперь, когда узел в его сердце развязался, забрезжила надежда.

После этого визита Му Наньцяо купил букет цветов в цветочном магазине на первом этаже. Гортензии как раз цвели в это время, розовыми и голубыми соцветиями. Он просто завернул их в бумагу, положил на пассажирское сиденье и поехал домой.

Садовое сообщество было небольшим старым районом, поэтому найти место для парковки было непросто. Му Наньцяо проехал немного в направлении средней школы Хэнцзинь, нашёл свободное место и припарковался. В зеркале заднего вида показались две подозрительные тени. Один из них был стройным, в толстовке с белыми отворотами и кепке с козырьком на голове, скрывавшей его лицо. Его одежда показалась знакомой, а фигура — тем более. Му Наньцяо рассмеялся и уже собирался выйти из машины и поприветствовать своего маленького оленёнка, но увидел неловкую позу Лу Ци. Он хромал, и кто-то помог ему сесть на край клумбы у дороги. Улыбка Му Наньцяо застыла и превратилась в хмурый взгляд. Его машину отправили на техобслуживание, и сегодня он приехал с работы на папиной машине. Лу Ци явно не узнал его. Он стоял спиной к машине и что-то говорил другому человеку. Другим человеком, был Сю Хэнсин, руководитель спасательного центра. Он опустил стекло в машине и услышал разговор между двумя людьми.

Сю Хэнсин сказал: «Ты уже полчаса слоняешься без дела. Ты идёшь домой или нет?»

«Я иду домой, ах». Лу Ци сказал это машинально, затем заколебался и прошептал: «Но как мне рассказать Му Наньцяо об этой ноге…»

— Сейчас ты выглядишь как ребёнок, который попал в неприятности и боится вернуться домой и получить взбучку. — восхищённо сказал Сю Хэнсин. — Просто скажи правду. Ты пытался спасти бездомного щенка, а не перелезть через чью-то стену. Чего ты так боишься?

— Я боюсь, что он будет волноваться, и мне кажется, что он разозлится, ах… — Лу Ци пнул ногой маленький камешек и, опустив голову, сказал: — Но мне тоже нужно вернуться домой, он был очень навязчивым последние два дня…

Сю Хэнсин: ……

Он ненавидел парочки, у которых не было чувства такта и которые на каждом шагу разбрасывались едой для собак. Сидя в машине, Му Наньцяо беспомощно вздохнул и открыл дверь, чтобы выйти. Лу Ци увидел, как глаза Сю Хэнсина внезапно загорелись. Он был почти невменяем от волнения и в конце концов с большим чувством произнёс: «Папа».

Увидев это выражение, Лу Ци без колебаний решил, что там находится биологический отец этого человека, поскольку дом Сю Хэнсина оказался неподалёку. Поэтому он обернулся и сказал: «Привет, дядя…»

Когда он повернул голову, то увидел пару прекрасных, как у лисы, глаз. Человек, о котором они только что говорили, стоял перед ним, держа в руке букет цветущих гортензий, с беспомощной улыбкой на красивом лице. Он подошёл, протянул руку и легонько постучал его по лбу.

— Привет, дружище.

Сю Хэнсин: Фу! Эта вонючая парочка! Мои глаза!

Му Наньцяо повернулся к Сю Хэнсину и кивнул. Прихвостень Сю Хэнсин снова рассмеялся. Другого выхода не было. Ему пришлось смириться с реальностью. В центре помощи не хватало денег, поэтому тот, кто его кормил, был его матерью, а тот, кто давал ему деньги, был его отцом. В этом не было ничего постыдного.

«Спасибо, что отправили его обратно». Му Наньцяо сказал: «Если больше ничего не нужно, я отвезу его домой».

Сю Хэнсин: «Всё в порядке, всё в порядке, поступай как хочешь».

Сказав это, он быстро ушёл.

Осталось двое: один стоял, другой сидел. Му Наньцяо протянул руку и развернул фуражку козырьком назад, открыв встревоженное лицо. Лу Ци снова начал теребить пальцы, пытаясь спрятать раненую ногу за другой.

Му Наньцяо присел на корточки. Взявшись за его ногу, он осторожно снял кроссовок, задрал штанину и стянул носок.

Лу Ци смущённо поджал пальцы на ногах и тихо сказал: «Я сделал рентген. Кости не повреждены... и не болит...»

Му Наньцяо взял его за икру и огляделся. Лодыжка была опухшей и слегка посиневшей. Он вздохнул и похлопал по бедру Лу Ци. Это не было больно, но этот резкий звук был особенно неприятным. Появилось чувство стыда, похожее на то, когда ребёнок совершает ошибку и его бьют родители. Лицо Лу Ци покраснело. Он убрал ногу и прошептал: «Больно…»

— Как насчёт того, чтобы ты пораньше отправился домой отдыхать, раз у тебя болит нога? Му Наньцяо потёр место, которое только что похлопал, затем наклонился, повернувшись спиной к Лу Ци. — Пойдём домой.

Лу Ци озорно рассмеялся и обхватил Му Наньцяо за шею, изо всех сил цепляясь за его спину. Му Наньцяо передал ему гортензии, поднял его кроссовку и прижал её к своей ноге, прежде чем медленно уйти. Вероятно, из-за того, что лето неторопливо подходило к концу, сегодня была очень хорошая погода. Температура была очень высокой, и босая нога не мерзла. Вместо этого по его ступне дул лёгкий прохладный ветерок, вызывая зуд. Лу Ци посмотрел на пышно цветущие гортензии в своей руке, и его подавленное настроение из-за травмы унесло ветром. Он наклонился к уху Му Наньцяо и тихо спросил: «Ты злишься?»

Му Наньцяо ответил: «Я просто подумал, стоит ли использовать этот повод, чтобы попросить тебя прекратить участвовать в спасательных операциях».

Лу Ци почувствовал, что это невозможно, и уже собирался возразить, но Му Наньцяо снова заговорил: «Но если ты считаешь, что это важно, давай пожертвуем ещё одну партию защитного снаряжения».

Легонько поцеловав холодную мочку его уха. Лу Ци сказал: «Парень, ты такой добрый».

Му Наньцяо действительно не выносил, когда его дразнили, поэтому он поднял этого человека. Его ухо, которое поцеловали, слегка горело. Но Лу Ци ещё не закончил говорить и серьёзно сказал: «Раз ты беспокоился, когда я был ранен, в следующий раз ты должен тренироваться в боксёрских перчатках, ах. Я тоже очень переживал, когда в прошлый раз разбинтовал твою руку».

Он также воспользовался возможностью преподать кое-кому урок. Му Наньцяо обхватил его ноги и весело хмыкнул.

. . . . . . .

Лу Ци повредил ногу. Хотя кости не были сломаны, врач всё равно посоветовал ему как можно больше лежать. Не стоит игнорировать маленькую проблему, пока она не превратилась в большую, иначе в будущем ему будет неприятно, если он будет постоянно растягивать ногу. Опасаясь, что две маленькие кошечки могут создать проблемы, Му Наньцяо на следующий день принес двух поросят в компанию. Чтобы не мешать другим, Му Наньцяо посадил Сяо Саньхуа и маленькую чёрную свинку в комнате отдыха рядом с офисом. Поскольку эта комната отдыха находилась рядом с кабинетом генерального директора, сотрудники редко заходили туда на перерыв. В конце концов, никто не стал бы ловить рыбу ради личной выгоды прямо под носом у босса. Маленький помощник пошёл покупать корм для кошек, а затем снял короткое видео и отправил его в группу, где не было босса, объявив, что это принцесса из семьи Му и её супруг. Поэтому за жалюзи всегда были люди. Му Наньцяо с любопытством спросил помощника: «Разве они обычно не боятся подниматься сюда?»

Помощник: «Кошки придают смелости робким. У трудоголиков нет времени заботиться о котятах, поэтому такая возможность бесплатно погладить кошек — большая редкость».

Му Наньцяо нахмурился. Помощник задрожал, испугавшись, что босс недоволен, и добавил: «Конечно, после того, как закончат текущую работу».

— Скажите им, чтобы они были осторожны, — Му Наньцяо продолжал смотреть в компьютер. — Сяо Саньхуа раньше была бродячей и очень свирепой. Будьте осторожны, чтобы вас не поцарапали. Кроме того, кормить её строго запрещено. В последнее время она на диете.

— Хорошо, босс.

С тех пор, как босс влюбился, он стал более человечным!

. . . . . . .

Во время обеденного перерыва Му Наньцяо пошел посмотреть на поросят и снять видео для Лу Ци. Когда он толкнул дверь и вошел, Сяо Саньхуа лежала на коленях у молодой женщины. На розовой юбке женщины невооруженным глазом было видно много кошачьей шерсти. Принимая эффектные позы и фотографируясь с Сяо Саньхуа, она увидела вошедшего Му Наньцяо и быстро поздоровалась с ним, прежде чем ускользнуть.

Му Наньцяо на мгновение задумался и отправил сообщение своему помощнику, попросив его не забыть купить валик для чистки одежды и положить его у двери. Сяо Саньхуа запрыгнула на стол и недовольно посмотрела на Му Наньцяо. С другой стороны, Сяо Хэй забился в угол и дважды мяукнул. Му Наньцяо протянул руку и коснулся Сяо Саньхуа. Он не получил сильного удара кулаком мяу-мяу, поэтому уверенно похлопал маленькую кошку по круглому тельцу и нерешительно ущипнул её. — Что за смешанная кровь у тебя? Ты такая большая…

Комментарий по поводу такой дамы особенно расстроил Сяо Саньхуа, и она ударила его мяу-мяу. Ради маленького человечка с большими глазами она едва не выплюнула семена дыни, а после того, как фотография была сделана, убежала, мяукая. Му Наньцяо приподнял брови и сфотографировал Сяо Саньхуа и евнуха Сяо Хэя, играющих с мячом. Он также сфотографировал красную тыльную сторону своей ладони и отправил снимок Лу Ци.

[(Изображение) (Изображение) ]

[Детка, меня обидела кошка (плачущая собачка.jpg)]

Через мгновение Лу Ци ответил ему:

[Не провоцируй её]

Му Наньцяо приподнял брови. Воспользовавшись тем, что маленькая кошка не умеет печатать, он бессовестно исказил факты:

[Я её не провоцировал, она ударила меня без причины (плачущая собачка.jpg)]

Лу Ци сидел на маленьком диване и ел фрукты, которые Му Наньцяо нарезал для него перед уходом. Он положил ногу на стул с толстыми подушками и представлял, как Му Наньцяо печатает, возможно, кокетничая с невозмутимым выражением лица. Его губы могли лишь слегка приподняться.

[Тогда что ты собираешься делать, а? (Маленькая кошечка в замешательстве.jpg)]

Долгожданный звонок застал Лу Ци, когда он уже почти пришёл к выводу, что Му Наньцяо занят. Он позвонил напрямую. Лу Ци взял трубку и, жуя фрукт, тихо спросил: «Что случилось, босс Му?»

— Я только что понял, почему Сяо Саньхуа меня не любит, — Му Наньцяо уныло вздохнул. — Детка, это правда, что я наступил ей на хвост сегодня утром, но кухня такая маленькая, и там такой беспорядок. Мне трудно не наступать на неё…

«Мяу~»

«Кашель». Послышался шорох, и Му Наньцяо, кажется, встал. «Послушай, в конце концов, у нас слишком много пересекающихся территорий».

«Эн…». Лу Ци подумал, что в этом есть смысл. Прекратить войну между кошками и собаками было непросто. «Тогда что ты думаешь…»

— Давай сменим место жительства. — Му Наньцяо был убедителен, его низкий, ленивый голос обладал какой-то завораживающей магией. — У меня есть пентхаус в «Процветающем облаке». Я могу выделить Сяо Саньхуа целую комнату.

Лу Ци: ……

Скрытые намерения наконец-то были раскрыты, ах. Это не заняло много времени.

Глава 33

Лу Ци, разгадавший этот замысел, поджал губы и улыбнулся, намеренно неверно истолковав слова Му Наньцяо.

— Зачем переезжать к тебе? Ты думаешь, что я не могу позволить себе дом или что моя квартира маленькая?

Му Наньцяо рассмеялся, и низкий мелодичный смех донёсся из телефона, как будто его губы касались ушей Лу Ци. Лу Ци почувствовал, как его щёки слегка покраснели. Он хотел отодвинуть телефон подальше, но не смог.

«Детка…» Он вздохнул. «Есть три основные причины для переезда. Первая — чтобы у нас с Сяо Саньхуа было больше места для жизни и чтобы избежать ненужных конфликтов.

Во-вторых, «Процветающее облако» находится недалеко от моей компании и твоего университета. Если в будущем я не смогу забирать тебя, тебе будет очень удобно возвращаться самостоятельно.»

Эти две причины звучали разумно. Лу Ци сказал «хм» и снова спросил: «А какая третья причина?»

На этот раз Му Наньцяо на мгновение замолчал. Когда он снова заговорил, его голос был немного хриплым. «Кроме того, я в очень хорошем настроении, когда вижу, как ты спишь рядом со мной каждое утро».

Лу Ци: ? ? ?

«В хорошем настроении?» Лу Ци в замешательстве моргнул. «Тогда разве это не здорово?»

Му Наньцяо глубоко вздохнул и прямо сказал: «Детка, физическая реакция болезненна и неприятна».

В этом предложении сквозило отчаяние и разочарование, и оно грубо и прямолинейно прозвучало в ушах Лу Ци. Но его голос звучал так приятно, с диким напряжением. Лицо Лу Ци покраснело, и он вдруг понял, почему Му Наньцяо каждое утро подолгу лежит в постели. Не зная, что ответить, он мог только держать в руках свой мобильный телефон и шептать: «Не говори таких вещей в присутствии Сяо Хэя. Это слишком сильно ранит кота…»

Му Наньцяо рассмеялся, когда главный виновник сказал это, но он был достаточно благоразумен, чтобы не создавать проблем, и продолжил уговаривать: «Эта квартира — лофт с двумя гостевыми спальнями и двумя хозяйскими спальнями. Если ты переедешь, у тебя будет своя комната».

Это звучало очень заманчиво. Но Лу Ци чувствовал, что Му Наньцяо вряд ли позволит ему спать одному... Хм, может, он слишком много думает об этом.

— Тогда я подумаю об этом… — Лу Ци на мгновение замолчал, а затем вдруг произнёс низким голосом, похожим на гул: — Эн… в конце концов, это физиологическая реакция, — Кашель. — у меня тоже такое бывает, ах…

Му Наньцяо на мгновение опешил. Прежде чем он успел среагировать, Лу Ци уже быстро повесил трубку. Он держал в руке мобильный телефон и постоянно кому-то звонил. В стёклах панорамных окон отражался его высокий прямой профиль, и, просто прислонившись к столу, он выглядел так, будто позировал для фотосессии для модного журнала. Любой, кто заглянул бы в дверь, подумал бы, что босс Му с кем-то разговаривает по делу. Никто бы не догадался, что его ухо покраснело от телефона и жар всё ещё распространялся. На самом деле застенчивые и неуклюжие слова Лу Ци было очень легко понять. Он тоже желал Му Наньцяо, как и Му Наньцяо желал его. Словно искра, упавшая в стог сена, она вспыхнула с громким треском, обжигая сердце Му Наньцяо и заставляя его горло пересохнуть. Его маленький оленёнок был таким милым и непосредственным. Если бы ему кто-то понравился, он бы сразу дал это понять. Словно маленький метеор, оставляющий за собой пламя, он летел прямо к нему, и в этом великолепном свете он слышал, как его собственное сердце бьётся от этой пылающей любви.

Му Наньцяо чувствовал, что не может дождаться окончания рабочего дня. Он хотел уйти пораньше и как можно скорее вернуться домой, чтобы обнять Лу Ци и целовать его, пока его губы не распухнут. Он вышел из гостиной, покрытый кошачьей шерстью, и шёл так быстро, что чуть не столкнулся с женщиной на углу и потянулся, чтобы поддержать её.

Этим человеком была не кто иная, как секретарша его отца. Она была правой рукой его отца все эти годы, и Му Наньцяо очень её уважал. Он опустил голову и назвал её «тётя Юань».

Но в компании тетя Юань была очень официальна. Она соблюдала приличия и не собиралась разыгрывать свою старость только потому, что пользовалась уважением босса. Как старшей, ей было очень любопытно, почему Му Наньцяо, который всегда был уравновешенным, вдруг стал таким безрассудным. Но как подчиненная, она просто покачала головой, показывая, что с ней все в порядке, а затем объяснила цель своего прихода к нему. Выражение её лица было наполнено неприкрытым волнением, когда она схватила Му Наньцяо за руку и сказала: «Босс Му, я хотела сказать вам, что председатель Му только что встал!»

. . . . . . .

Му Наньцяо быстро шёл и слушал всю дорогу, пытаясь понять ситуацию. Сегодня был день осмотра у врача, и секретарь Юань сказала, что, когда врач осматривал Му Чуаньбая, она сказала, что второй суд над Линь Юанем оставил в силе первоначальный приговор.

Му Чуаньбай рассмеялся. Секретарь Юань не поняла его смеха и подумала, что это было сложно. В этот момент Му Чуаньбай, казалось, что-то положил и снова взял. Он ухватился за край стола и внезапно напряг руки. Несмотря на то, что его длинные ноги были в комичной позе, тряслись и подгибались, и хотя он продержался меньше пяти секунд, он всё же встал. Затем он тяжело опустился обратно в инвалидное кресло, улыбаясь покрасневшими глазами. Когда Му Наньцяо прибыл, Му Чуаньбай уже закончил осмотр. Лицо его врача было взволнованным, и он обсуждал с Му Чуаньбаем поездку в больницу на обследование. Разумеется, Му Наньцяо пришлось сопровождать его. Он быстро подошёл и присел на корточки перед Му Чуаньбаем. Он помог поднять упавшее одеяло, а затем посмотрел на своего отца.

— Папа, ты встал? — Его голос по-прежнему был ровным, и только внимательно прислушавшись, можно было услышать, как он задыхается.

— Да, ах. — Му Чуаньбай взъерошил ему волосы, как в детстве, когда сын лежал у него на коленях и слушал истории. Он рассмеялся со слезами на глазах. — Жаль, что ты этого не видел... Хотя это не имеет значения. — Му Чуаньбай выпроводил его. — В будущем у тебя будет много возможностей увидеть это.

Результаты обследования, как и ожидалось, были хорошими. С ногами Му Чуаньбая не было серьёзных проблем. Просто несколько лет бездействия привели к атрофии мышц, и для полного восстановления потребуется период реабилитации. После того, как ряд обследований был завершён, секретарша Юань нашла свободную палату для отца и сына и закрыла дверь, чтобы дать им немного пространства. Му Наньцяо давно знал, что Му Чуаньбай не мог встать и ходить не из-за серьёзной травмы ног, а из-за психического расстройства. Подсознательно он наказывал себя. Но сегодня, когда дело Линь Юаня было предрешено, а те, кто причинил вред его ребёнку, либо погибли в результате несчастных случаев, либо были заключены в тюрьму, он наконец решил отпустить себя. Ни отец, ни сын не курили, но на этот раз каждый из них попросил по сигарете у телохранителей. Это была частная больница Му. Если они иногда пользовались привилегиями, никто их не останавливал. Они вдвоём зажгли спичку непривычным способом и, затянувшись, закашлялись.

Му Чуаньбай закашлялся и засмеялся одновременно. «Ка-ка-ка, если бы твоя мама знала, чем мы занимаемся, она бы точно ударила нас кулаками… ка-ка-ка… она больше всего ненавидит запах сигарет…»

“Кхе-кхе....” Му Наньцяо сказал: “Лу Ци, кхе-кхе, это тоже не нравится .....”

Ни один из них больше не прикасался к сигаретам, пока они не догорели и палата не наполнилась резким запахом никотина. Тело Му Наньцяо затекло от сидения. Он раздавил окурок и встал первым, глядя на своего отца. Их похожие лица безмолвно говорили о связи между ними. Он был сыном Му Чуаньбая и Талии, человеком, которому суждено было быть любимым ими с рождения. Из-за этой любви он чувствовал себя виноватым, и это причиняло ему такую боль, что ему пришлось наказать себя самым суровым образом. Он наклонился и обнял Му Чуаньбая, прошептав: «Папа, спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал».

Оказалось, что в этом мире действительно есть боги.

. . . . . . .

Получив новости от Му Наньцяо, Лу Ци был так взволнован, что не мог усидеть на месте. Но из-за растяжения лодыжки он был вынужден сидеть на месте, поэтому какое-то время он смотрел в телефон, испытывая невыносимый зуд, и ждал новых новостей от Му Наньцяо.

Дядя Му встал.....

Какая это была хорошая новость! Он всегда помнил, что, когда впервые встретил Му Чуаньбая, его впечатлило поведение старейшины. Он также много раз думал о том, как было бы здорово, если бы дядя Му мог встать. Теперь, когда чудо свершилось, он не знал, насколько счастлив должен быть Му Наньцяо. Поэтому, когда он услышал, что дверь открывается, он тут же подскочил, как одноногий кролик, и с надеждой спросил: «Дядя, он…»

Не успел он закончить свой вопрос, как Му Наньцяо обнял его.

«Что случилось?» Он похлопал Му Наньцяо по плечу.

— Ничего.

Му Наньцяо нежно уткнулся носом в его шею, испытывая неописуемое удовольствие от его тёплого запаха.

— Я рад за своего отца и за себя.

Несмотря на то, что эти раны объективно всё ещё существовали, его всегда любили. И поскольку его любили, он знал, как любить.

Лу Ци что-то уловил в его тоне. Му Наньцяо сказал ему, что ноги Му Чуаньбая не были сломаны физически, а были сломаны психологически. Была только одна причина, по которой он смог снова встать, — психологическое препятствие исчезло. Лу Ци мало что знал о Му Чуаньбае, но он, несомненно, был сильным духом человеком, и причина психологического расстройства такого человека была очевидна. Возможно, дело было только в его возлюбленной и ребёнке. Но он чувствовал, что Му Чуаньбай не хотел, чтобы этот вопрос стал психологической обузой для Му Наньцяо. Они действительно были отцом и сыном, связанными кровными узами. Они оба заботились друг о друге и любили обсуждать свои проблемы.

— Тогда, может, ты хочешь вернуться домой на следующие пару дней, а? — искренне предложил Лу Ци. — Я знаю, что ты нечасто ездил домой, потому что не хотел, чтобы дядя и тётя знали кое-что, но теперь, когда вы с дядей сделали большой шаг вперёд, может, ты изменишь то, как вы проводите время вместе? Эн... как насчёт того, чтобы ты чаще ездил домой?

Му Наньцяо нерешительно посмотрел на него, его уши медленно краснели. Он был в замешательстве, и его лисьи глаза выглядели немного беспомощными из-за этого чувства. «Иногда я не знаю, что сказать отцу. Кажется, что мы больше говорим о делах, когда мы вместе…» Внезапно его глаза загорелись. Он посмотрел на Лу Ци и сказал: «Есть ещё ты».

Лу Ци: «А?»

На следующий день, когда они с Му Наньцяо вернулись домой, он всё ещё был немного растерян и не понимал, что делает. Когда они приехали, Му Чуаньбай восстанавливал силы. Он встал с помощью вспомогательных средств, постоял немного, а затем сел, чтобы отдохнуть. Му Чуаньбай удивился, увидев, что Му Наньцяо входит с корзиной фруктов.

“Что ты здесь сегодня делаешь?” Му Чуаньбай с некоторым отвращением посмотрел на корзину с фруктами. “И ты принес такую безвкусную вещь.....”

“Дядя”. Лу Ци высунул голову из-за спины Му Наньцяо. “Это..... Я принес это .....”

«Эта фруктовая корзина такая яркая и сбалансированная по составу. Все фрукты такие свежие и идеальные». Му Чуаньбай улыбнулся и кивнул. «Спасибо, Сяо Лу. Мне очень нравится».

Лу Ци: …..

Му Наньцяо: …..

Лу Ци, казалось, понял, зачем он здесь появился.

Глава 34

Му Наньцяо помыл и нарезал фрукты из корзины, сложил их в коробки, упаковал вместе со многими другими изысканными закусками, приготовленными семейным поваром Му, и взял с собой на пикник. Это был всего лишь пикник на маленьком озере за домом. Когда Лу Ци предложил эту идею, он беспокоился, что Му Чуаньбай откажется, но Му Чуаньбай был очень рад. Он также попросил Му Наньцяо принести угольный гриль и маринованное мясо, и они просто поужинали у озера, в основном ради деревенской атмосферы. В итоге Му Наньцяо управлял процессом. Тётушка дома спросила, не хотят ли они пригласить шеф-повара, и Му Чуаньбай махнул рукой. «Не нужно, барбекю у Наньцяо очень вкусное. Вы можете попросить кого-нибудь насадить мясо на шампуры. Что ещё любит есть Сяо Лу? Пойди посмотри, чего не хватает, и скажи тётушке Сунь, чтобы она купила это».

Лу Ци немного смутился из-за своего энтузиазма по поводу мобилизации войск. Му Наньцяо отвел его на кухню, чтобы посмотреть на ингредиенты, и спросил повара, ожидавшего внутри: «Когда мясо замариновалось?»

Пухлый шеф-повар с улыбкой сказал: «Вчера вечером кто-то принёс председателю Му кусок оленины, и он замариновал его, когда ему его доставили. Он ещё свежий».

Му Наньцяо нахмурился. «Есть ли ещё какое-нибудь мясо?»

«Есть ещё вагю и баранина…»

Лу Ци схватил его за руку и использовал как опору, чтобы его слабая нога не касалась земли. Он прошептал: «Почему бы не съесть оленину? Я никогда раньше не ел оленину».

Му Наньцяо приподнял брови и многозначительно улыбнулся: «Ты правда хочешь съесть оленину?»

Он действительно хорошо выглядел, когда так улыбался, и маленькая красная родинка над его глазом была очень привлекательной. Но в ней сквозила хитрость, как у красивой и умной лисы. Кризисный радар Лу Ци подал сигнал, и он сказал: «Тогда не стоит об этом беспокоиться…»

— Очень вкусное, — сказал Му Наньцяо. — Оно нежнее говядины. Те олени, которых мой папа заказал на ферме, были молодыми, и в них было мало жира. Мы принесём немного попробовать.

— Хорошо, а. — Лу Ци улыбнулся. — У вас есть лимоны? Я приготовлю напиток, который мы возьмём с собой.

— Есть. — Тётя улыбнулась и сказала Лу Ци: — Пойдём со мной.

После того, как он приготовил напиток, тётушка нашла ему костыли. Лу Ци покраснел и сказал, что всё уже не так серьёзно. Он без проблем передвигал ноги. В конце концов, тётушка сунула костыли ему под мышки, и он с помощью костылей нашёл Му Наньцяо, который складывал вещи в грузовик. Он мягко прижался к спине Му Наньцяо и обнял его за тонкую талию обеими руками. Оба костыля с лязгом упали на пол. Му Наньцяо перестал заниматься своими делами и слегка повернул голову, глядя на костыли.

— Что? Ты решил, что я больше подхожу в качестве костыля?

— Угу. — Лу Ци кивнул, прижимаясь щекой к спине Му Наньцяо и вздыхая. — Я чувствую, что все относятся ко мне с большим энтузиазмом, и мне это немного льстит…

— Я думал, ты привык к этому, — Му Наньцяо тоже взял удочку отца, а затем повернулся и обнял Лу Ци, покачивая его. — В конце концов, мой парень красивый и у него хороший характер. У него много друзей, куда бы он ни пошёл…

— Не совсем… — лицо Лу Ци покраснело, когда он заговорил. Подумав о чём-то, он почувствовал себя немного грустным. — Я не знаю, когда моя семья примет мою ориентацию. Я очень хочу, чтобы мама увидела, какой хороший у меня парень, но она не может этого понять. Я не могу привести тебя туда. Я не хочу, чтобы с тобой плохо обращались.

Му Наньцяо чувствовал, что ему всё равно, даже если на него будут смотреть свысока. Родители Лу Ци так хорошо его воспитали. Он был им только благодарен.

— Ты вдруг подошёл и попросил обнять тебя. Оказывается, ты скучаешь по дому.

Му Наньцяо опустил голову и поцеловал его в лоб.

— Всё в порядке. Я пока не буду занят. Я провожу тебя в Юньчэн, а если тётя разозлится, увидев меня, я просто подожду тебя в отеле.

Лу Ци огляделся и увидел, что машина загораживает их двоих, поэтому он привстал на цыпочки и поцеловал Му Наньцяо в губы.

— Я буду усердно работать. — сказал он с улыбкой и прищуренными глазами. — Я буду усердно работать, чтобы обеспечить тебе статус!

Му Наньцяо опустил ресницы, и его кадык задрожал. Он поднял руку, чтобы обхватить Лу Ци за шею, и углубил поцелуй, не собираясь его заканчивать.

. . . . . .

Говорили, что Му Наньцяо будет готовить один, но на самом деле ему помогали двое.

Когда они подошли к открытому пространству у озера, несколько человек расставили столы и достали ингредиенты для барбекю. Му Наньцяо закатал рукава и достал из коробки шампуры с мясом. Лу Ци закатал рукава и приготовился помочь, но Му Чуаньбай сунул ему в руки удочку и отвёл подальше к озеру, чтобы порыбачить. У Му Чуаньбая были профессиональные рыболовные снасти. Лу Ци никогда раньше не рыбачил, поэтому он неизбежно волновался. Этот влиятельный человек в деловом мире оказался неожиданно терпеливым. Когда Лу Ци наконец занял позицию, он с улыбкой похвалил его: «Какой умный парень».

Лу Ци, к которому относились как к ребёнку, смущённо кашлянул. Он вытер руки влажной салфеткой, достал фрукт, воткнул в него маленькую вилку и пододвинул к Му Чуаньбаю.

— Дядя Му, пожалуйста, съешьте фрукт.

Му Чжуаньбай наколол вилкой ломтик персика. Над озером дул лёгкий ветерок, принося с собой влажный водяной пар. Лу Ци боялся, что Му Чуаньбаю будет холодно, поэтому он достал из сумки рядом с собой одеяло и накрыл им ноги Му Чуаньбая.

Му Чуаньбай улыбнулся и поблагодарил его. Он смотрел на озеро и неторопливо беседовал с Лу Ци, и разговор, естественно, крутился вокруг Му Наньцяо.

— Тебе трудно быть с Наньцяо? — мягко спросил Му Чуаньбай. — У него есть прошлое, от которого он не может убежать. Тебе не надоест постоянно тащить его за собой?

Лу Ци покачал головой, подперев подбородок, и спросил: «Почему вы так думаете? Я просто слегка потянул его, и он попытается идти вперёд сам. Когда ему надоест идти, я снова потяну его…»

Му Чуаньбай улыбнулся, и в его глазах, похожих на глаза Му Наньцяо, промелькнуло облегчение. Отношения его ребёнка складывались хорошо, и это приносило ему радость обычного отца.

«Кроме того, почему это должно быть так сложно…» Лу Ци почувствовал, как краснеет, и смущённо сказал: «Он каждый день готовит вкусную еду. С тех пор, как я начал с ним встречаться, мы с котом набрали вес…»

«Его блюда очень вкусные». Пока он не видел сына, он без колебаний хвалил его. «Он должен был сказать тебе, что после той ночи на складе он ушёл из семьи Му, чтобы снять квартиру. Именно тогда он начал готовить».

Лу Ци кивнул, но почувствовал, что что-то не так. Поразмыслив, он понял, что не знает, о чём идёт речь в «той ночи на складе». Ему всегда было бесконечно любопытно узнать о Му Наньцяо, поэтому он осторожно спросил: «Та ночь на складе?»

Му Чуаньбай, казалось, был немного удивлён и, приподняв брови, спросил: «Он тебе не рассказывал?»

«Нет, а, это как-то связано со мной?» Лу Ци в замешательстве моргнул, а затем вдруг кое-что вспомнил. Склад… в ту ночь… он был…

Оглядываясь назад, Му Наньцяо однажды осторожно спросил о его школьных годах и о том, бывал ли он когда-нибудь в Шанхае. И о том соревновании…

Он резко встал и виновато посмотрел на Му Чуаньбая. «Дядя Му, мне нужно кое-что сказать Му Наньцяо. Я ненадолго отлучусь и вернусь, чтобы порыбачить с вами».

Закончив говорить, он в спешке убежал. Рыба, которая вот-вот должна была клюнуть на крючок, в ужасе взмахнула хвостом и ушла обратно в воду.

. . . . . . .

Му Наньцяо уже собирался попросить кого-нибудь позвать этого человека, когда поднял глаза и увидел, что Лу Ци бежит к нему. Из-за того, что его нога всё ещё была опухшей, его движения были довольно комичными. Му Наньцяо нахмурился и шагнул вперёд, чтобы поймать его раскрытыми руками.

— Почему ты бежишь? — он слегка похлопал Лу Ци по ягодицам, намереваясь отругать его, но его голос был необъяснимо мягким. — Твоя нога больше не болит? Если ты торопишься, можешь воспользоваться инвалидным креслом моего отца и просто посадить его на землю.

Лу Ци: ……

Добрый отец и послушный сын. Твоему отцу действительно стоило бы ударить тебя своей инвалидной коляской. Его наполовину посадили, наполовину опустили в кресло и сняли с него носки и обувь. Му Наньцяо взял его за икру, поставил его ногу на колено и осторожно нанес на лодыжку лекарственный спрей. Лекарство было прохладным и терпко пахло. Лу Ци тоже чувствовал горечь в своём сердце.

— Я помню тот старый склад. — Глядя на Му Наньцяо, он говорил медленно и чётко. — Ты тогда спросил меня, хорошо ли прошло соревнование. На самом деле, нет. Я допустил несколько ошибок, потому что не мог перестать думать о том мальчике, которого заперли на том старом складе.

Наносившая лекарство рука Му Наньцяо замерла.

Когда этого мальчика увезли на скорой, Лу Ци всё ещё был на месте происшествия. Лицо пострадавшего было в синяках и опухло от побоев, и его внешность было не узнать. Он выглядел смущённым, как маленькая бездомная собачка, потерявшая свою хозяйку.

— Я помню.

Лу Ци опустил ресницы и потянулся, чтобы коснуться волос Му Наньцяо. Они были не такими мягкими, но очень гладкими, совсем не такими, как слипшиеся от крови пряди в тот раз.

— Но я не знал, что это ты, ах. Никто не хочет, чтобы другой человек видел его в таком беспорядке, поэтому, когда ты спросил меня, я подсознательно скрыл это ради «того мальчика».

Закончив объяснять, он неуверенно моргнул.

— Ты всегда меня помнил?

— Да. — Му Наньцяо с улыбкой взял его за руку и опустил голову, целуя кончики его пальцев. — То есть, ты мне давно нравишься. Это была любовь с первого взгляда.

Лу Ци снова почувствовал себя потерянным.

Если бы у симпатии был вес, то его, казалось, был меньше, чем у Му Наньцяо. Он сказал с чувством вины: «В то время… я действительно не мог влюбиться в тебя с первого взгляда…

Му Наньцяо невольно рассмеялся.

«Малыш, не нужно быть таким искренним…»

«Но отныне каждый день, когда я буду открывать глаза, я буду влюбляться в тебя с первого взгляда». Лу Ци очень серьёзно сказал: «Я постараюсь изо всех сил не отставать от твоего прогресса!»

Му Наньцяо: ……

Искренность была просто самым прекрасным качеством в мире. Если бы рядом никого не было, он бы очень хотел обнять Лу Ци и целовать его до слёз, касаясь кончиком языка его коренных зубов. Его лисьи глаза пристально смотрели на Лу Ци, и он неосознанно поглаживал большим пальцем прохладное белое запястье Лу Ци. Этот агрессивный взгляд был пристальным, и Лу Ци почувствовал, как его лицо заливается краской. Он прошептал: «Я собираюсь попробовать жареную оленину», — затем надел ботинки и убежал.

Му Чуаньбай также был перевезён телохранителем. Очевидно, что сейчас было не время продолжать эту тему. Му Наньцяо взял себя в руки, подошёл к грилю, взял два шампура с олениной и протянул их Лу Ци.

Лу Ци изящно ел, откусывая понемногу от каждого шашлыка. Поев, он с удовлетворением облизнул уголки губ, а затем вспомнил о Му Наньцяо и спросил: «Ты не собираешься есть?»

Его бледные губы окрасились в светло-красный цвет после того, как он съел что-то горячее. Красный кончик его языка мелькал между губами, а глаза были ясными, как отражение неба. Когда он смотрел на человека такими горящими глазами, он был похож на очаровательного лесного духа, который мало что знал о мире. Му Наньцяо сделал глубокий вдох. Действительно, он хотел съесть немного оленины. Протянув ему два шашлыка из жареной говядины, Му Наньцяо сказал: «Иди сядь там и ешь. Не дразни меня».

Лу Ци: ???

Он ничего не сделал…

Лу Ци нашёл маленький табурет и сел, откусив кусочек от говяжьего шашлыка. Говядина вагю высшего сорта была жирной, мясо было свежим и нежным, но он чувствовал, что оленина всё равно вкуснее.

Эн, позже он съест ещё две порции. Мастерство Му-шифу было действительно хорошим!

Глава 35

Ночью поднялся ветер, и стало немного холодно, поэтому барбекю на свежем воздухе подошло к концу. Му Чуаньбай устал и сразу поехал домой. Лу Ци покраснел и похлопал себя по животу, сказав, что хочет вернуться пешком, чтобы переварить еду. Двое людей возвращались по небольшой дороге, которая отличалась от проезжей части. Эта утоптанная тропинка обладала особым диким очарованием. В последних лучах уходящего лета цвели маленькие незнакомые полевые цветы, а пушистая трава, похожая на собачий хвост, была похожа на натуральные кошачьи игрушки. Лу Ци срывал их на ходу, держа в руках маленькие пучки пушистых соцветий, чтобы отнести их Сяо Саньхуа и маленькой чёрной свинке.

— Ладно, хватит, — Лу Ци хлопнул в ладоши. — Они высохнут через пару дней. Если кошки их погрызут и семена разлетятся по земле, будет не очень весело.

Му Наньцяо увидел, что тот перестал щипать траву. Наклонившись, он жестом пригласил его подойти и осторожно посадил себе на спину.

— Я же сказал тебе, что хочу переварить это. — Лу Ци пощекотал Му Наньцяо за ухом травой-собачкой. — Как я могу переваривать, если ты меня несёшь?

Му Наньцяо поднял его, и Лу Ци поспешил крепко обнять его.

«Твоя нога ещё не зажила, так что ты не сможешь вернуться пешком». Му Наньцяо рассмеялся и снова поднял его. «Это считается перевариванием?»

— Разве это не для твоего пищеварения? — Лу Ци удивлённо схватил Му Наньцяо за плечи. — Я немного поправился, но ты всё равно без труда несёшь меня, ах.

Лу Ци действительно немного поправился, но из-за его роста это было трудно заметить. Просто он наконец-то перестал быть таким худым. Его щёки округлились, а цвет лица заметно улучшился. Му Наньцяо был очень доволен результатами своего кормления. Он положил руку на колено Лу Ци и сжал его икру.

Кап-кап—капля дождя упала на его волосы, и Лу Ци прикоснулся к ним. «Ах…..Му Нанцяо, идёт дождь, беги скорее!»

Му Наньцяо: ……

Если бы ему нужно было бежать быстро, он бы побежал, но что-то было не так. Дождь пошёл быстро и сильно, а на тропинке не было укрытия от дождя. Когда они вошли в дом, то промокли насквозь. Тётушка быстро накрыла их обоих одеялами, а Му Чуаньбай предложил им подняться наверх и принять горячую ванну. В основном он уговаривал Лу Ци. Му Наньцяо, казалось, привык к этой отцовской доброте и сыновней почтительности и повел Лу Ци в свою комнату. Лу Ци подумал, что, поскольку Му Наньцяо нечасто бывает дома, в его комнате не так много вещей. Но, как ни странно, в комнате было полно следов жизни. На книжной полке стояли комиксы и романы, на прикроватной тумбочке лежала большая белая гусиная подушка, а на подоконнике стояла маленькая модель виллы, сделанная из склеенных палочек для еды…

Как будто время здесь остановилось, Лу Ци вдруг увидел, как по комнате ходит мальчик.

Он с любопытством повернул голову, и его взгляд упал на жёлтое полотенце. Му Наньцяо погладил его по голове и затолкал в ванную.

«Сначала прими душ, не простудись. Потом выходи и смотри дальше».

Ответом ему было громкое чихание, эхом разнесшееся по ванной. Му Наньцяо пошёл в гостевую комнату, чтобы принять душ. Когда он вернулся, Лу Ци ещё не вышел. В ванной журчала вода, а также доносились приглушённые звуки борьбы и разговоров.

В последнее время Лу Ци нравилось слушать радиопостановки. Он слушал их, принимая душ, и подпевал финальной песне. Му Наньцяо сидел на стуле перед столом, прислушиваясь к шорохам в ванной. Уголки его губ невольно приподнялись. Все эти вещи принадлежали ему до того, как он пошёл в старшую школу. Предыдущий дом был продан, чтобы оплатить лечение Му Чуаньбая, но Талия сохранила все эти вещи и позже перевезла их в новый дом. Он почти никогда не оставался здесь. Теплота этой спальни давала ему ощущение уединения, и иногда ему казалось, что время идёт странно. Но сегодня всё было по-другому. За окном завывал ветер и лил дождь, и мир был мрачным, но из окна лился яркий свет, и человек, который ему нравился, с удовольствием принимал ванну и напевал песенку. Через некоторое время он выходил, окутанный жаркой и влажной влагой, и тихо просил поцеловать его или обнять. Всё было прекрасно, как будто этих двух лет и не было. Он учился, работал, жил рядом с родителями и влюбился. Теперь он привёл своего маленького друга в комнату, где жил много лет. Впервые за много лет он расслабился в этой комнате. Его взгляд снова упал на эти старые вещи, но он думал о том, как бы показать их любопытному маленькому оленёнку, чтобы ему не было скучно. Дверь ванной приоткрылась, и маленький оленёнок высунул мокрую голову. Его щёки были розовато-белыми от пара, а влажные губы слегка приоткрылись, когда он выглянул наружу.

Му Наньцяо встал.

— Что случилось?

— Мне так жарко. — Лу Ци спрятался за дверью, показав половину своих розово-белых плеч. — У меня нет сменной одежды.

Му Наньцяо понял. Он развернулся и подошёл к комоду, чтобы достать ему одежду. У него здесь была смена одежды, поэтому, когда он взял вещи и протянул их через щель в двери, он намеренно сказал: «Они новые».

Лу Ци держал тёмно-синюю пижаму в ванной, думая, что не имеет значения, новая она или нет. Открыв её, он обнаружил кусок чёрной ткани и чуть не выбросил одежду. Когда он переоделся и вышел, Му Наньцяо сидел на корточках у подоконника, держа в руках маленький пинцет, чтобы починить домик. Он обернулся, услышав, как открылась дверь. Его одежда была слишком велика для Лу Ци, и ему пришлось закатать штанины и рукава. Вырез тоже был большим, и его ключицы были отчётливо видны и красивы, а его прохладная белая кожа, словно фарфор, контрастировала с тёмно-синим пятном. У Му Наньцяо задрожал кадык, и он сдержанно опустил взгляд. Но Лу Ци подошёл и присел рядом с ним, глядя на маленький домик.

— Что-то сломалось?

— Нет, — Му Наньцяо кашлянул, но его голос всё ещё звучал хрипло. — Клей в некоторых местах отошёл. Я просто приклею их заново, и всё будет в порядке.

— О, — Лу Ци спросил, — ты это сделал? Я знаю, это домашнее задание из детского сада.

Му Наньцяо ответил «угу» и улыбнулся.

— У тебя всё ещё болит нога? Не наклоняйся, я подниму и покажу тебе.

Лу Ци сказал «о» и послушно отошёл в сторону. Му Наньцяо взял маленький домик и поставил его на более высокую тумбочку неподалёку. Ему не нужно было наклоняться, и Лу Ци мог видеть его, сидя на краю кровати.

Но у Му Наньцяо сейчас были более важные дела. Он пошёл в ванную за полотенцем и вернулся, чтобы вытереть волосы Лу Ци. Лу Ци благосклонно поднял голову и посмотрел на талию Му Наньцяо сквозь колышущуюся ткань полотенца. На Му Наньцяо была такая же пижама, но чёрного цвета. Казалось, что из-за того, что он надел её, не вытеревшись, она время от времени прилипала к его талии и животу. Лу Ци некоторое время смотрел на неё и не удержался, чтобы не ткнуть в неё пальцем. Прежде чем он успел убрать руку, Му Наньцяо поймал её.

— Ты меня дразнишь? — Му Наньцяо опустил глаза и посмотрел на него.

— Нет, — серьёзно ответил Лу Ци, — мне просто любопытно. Ты, кажется, не тренировался несколько дней, но у тебя всё равно пресс как у бодибилдера?

Му Наньцяо невольно рассмеялся.

— Этот маленький абакус щёлкает. В конце концов, оказывается, что ты жаждешь моего тела. — Он отбросил полотенце и опустил голову, взяв Лу Ци за подбородок. — Можешь смотреть, но это платно.

Он поцеловал Лу Ци, но в ладонь.

Лу Ци улыбнулся, глядя на него своими круглыми оленьими глазами. «Я смотрю на своего парня, почему выдвигаются какие-то условия? Никакого поцелуя для тебя».

“Без поцелуя?” Му Наньцяо приподнял бровь.

Лу Ци настороженно посмотрел на него. “Что ты собираешься делать?”

Му Наньцяо улыбнулся, его лисьи глаза сверкнули. Его рука, обхватившая Лу Ци за талию, внезапно напряглась, и он поднял его и усадил на тумбочку. Вклинившись между ног Лу Ци, он облокотился на него.

Позади него была стена, оклеенная обоями, и Лу Ци не мог никуда деться. Сегодня поцелуй Му Наньцяо был немного жёстким. Он немного противился и отталкивал его, но его губы уже были сильно искусаны. Он не мог сдержать жалобный стон. Затем поцелуй стал сдержанным и нежным, как у дикого зверя, убирающего клыки. Кончик языка погладил место укуса, а затем задержался там, глубокий и страстный. Лу Ци нравилось, когда Му Наньцяо так его целовал. Он обхватил Му Наньцяо за шею и с некоторым рвением поцеловал его, неосознанно прижимая к себе.

Их дыхание смешалось и стало горячим. Му Наньцяо снова стал свирепым. Лу Ци не мог дышать и отвернул голову, чтобы отстраниться, но Му Наньцяо просто сменил цель и прикусил мочку уха Лу Ци, постепенно спускаясь вниз, к шее.

— Жарко… — Лу Ци застонал от головокружения, чувствуя, что ему не хватает кислорода. Что-то было не так. От жара у него закружилась голова, а по спине разлилось неописуемое тепло.

— Ах… — Его глаза расширились от паники, и он потянулся, чтобы оттолкнуть Му Наньцяо.

Но было уже слишком поздно. Они были так близко, что перемена была заметна. Му Наньцяо перестал целоваться и поднял голову. Его губы были слегка приоткрыты, и он слегка задыхался. С горящими глазами он опустил голову.

— Не смотри!

Лу Ци схватил его за подбородок, чтобы он не смотрел вниз. Он был очень смущён и сказал:

— Я… я…

Хотя он обычно чувствовал это, когда целовал его, но впервые у него возникла прямая реакция. Лу Ци немного отодвинул ноги назад и прижался коленями к талии и животу Му Наньцяо.

— Отойди…

Му Наньцяо не сдвинулся с места и даже отодвинул от себя его колени.

“Веди себя хорошо, все в порядке .....” Му Наньцяо мягко уговаривал, его голос был низким и соблазнительным, его желание подавлялось до крайности. “Я тебе нравлюсь, верно? Лу, детка? Тебе нравлюсь я.....так как это нормально..... ”

Лу Ци уткнулся головой в плечо и шею другого и прошептал: «Я знаю… но это так неловко. ах…..»

— Тебе нечего стыдиться, — Му Наньцяо наклонил голову, чтобы поцеловать его в мочку уха, и пошевелил бёдрами. — Ты мне тоже нравишься. Ты мне нравишься больше всех.

Это потрясло Лу Ци настолько, что он забыл о своём смущении и какое-то время тупо смотрел на Му Наньцяо, дрожа губами.

— Почему ты так…

Му Наньцяо поцеловал его и не дал сказать ни слова, иначе ночь не закончилась бы. Он поцеловал Лу Ци, снял его с высокого шкафа и вместо этого опустился на мягкое одеяло. То, что произошло дальше, было жарким и хаотичным. Тёмные волосы спутались от того, что их мяли. Лу Ци попытался оттолкнуть эту руку, но другая рука схватила его за запястья и мягко, но непреклонно прижала их над головой. Кончики его глаз покраснели, а виски намокли от физиологических слёз. Его ноги были неудобно согнуты и зажаты поясом брюк, оставляя красные следы. Му Наньцяо вытер его слезы и тихо заговорил с ним. На самом деле ему было очень хорошо, но он чувствовал, что может утонуть в этом. Лу Ци попытался свернуться калачиком, но большая лиса с силой надавила на него и схватила за запястья.

“Детка…..” Он легонько целовал его и трогательно умолял, но его движения были очень настойчивыми. “Помоги мне.”

Его глубокие черты лица, охваченного желанием, были поразительно красивы. Лу Ци был ослеплён его красотой и в оцепенении моргнул влажными ресницами, слегка кивнув.

— Хорошо, поторопись, - торопливо прошептал Наньцяо.

Глава 36

Но он совсем не заслуживал доверия. У Лу Ци болели руки, и он мог только бормотать себе под нос: «Ты слишком медлительный…»

Му Наньцяо поцеловал его и стал успокаивать тихим голосом, говоря, что он скоро будет готов. После долгих уговоров Лу Ци в конце концов сдался и с трудом остановился. Лу Ци фыркнул и выкатился из его рук. Не забыв подтянуть штаны, он встряхнул одеяло и спрятался под ним. Му Наньцяо бросился за ним и обнял одеяло, с удовлетворением целуя выбившийся из-под него пучок волос. Его волосы тоже спрятались под одеялом, и Лу Ци приглушённым голосом сказал: «Ты солгал, я не буду тебя целовать».

«Лу, малыш, пожалуйста, будь благоразумным…» Му Наньцяо не знал, смеяться ему или плакать. «Я ничего не могу с этим поделать…»

Одеяло сдвинулось, и из-под него показались тёмно-синие пижамные штаны и чёрные боксеры. Лу Ци плотнее завернулся в одеяло и чопорно произнёс: «Иди постирай их и свои тоже. Не дай другим их найти».

Му Наньцяо на самом деле хотел ударить по горячему, но у Лу Ци, очевидно, был вспыльчивый характер, и он был полон решимости не отпускать его спать, пока улики не будут уничтожены. Поэтому ему пришлось взять ещё одну пару нижнего белья для Лу Ци и положить её рядом с кроватью, а затем пойти в ванную со своей одеждой. Когда он ушёл, Лу Ци высунул голову из-под одеяла. Он быстро взял с прикроватной тумбочки два кусочка папиросной бумаги, а затем спрятал нижнее бельё под одеяло. Надев в темноте нижнее бельё и наконец почувствовав себя в безопасности, Лу Ци потёр горящие щёки под одеялом и начал сомневаться в жизни. Почему у Му Наньцяо было намного больше, чем у него? Было ли это преимуществом смешанной расы? Почему это преимущество должно проявляться в таком месте, а?! Неужели это действительно возможно? Он признался, что жаждет тела Му Наньцяо, а также знал, что два человека, которые нравятся друг другу, однажды займутся более интимными вещами, но после того, как сегодня они провели несколько замеров, следующий шаг был немного пугающим. Пока он был в затруднительном положении, Му Наньцяо вернулся, постирав штаны, и откинул угол одеяла, пытаясь вернуться в постель. Не встретив сопротивления, он вытащил человека из-под одеяла и обнаружил, что тот спит. Неизвестно, что его беспокоило, но он нахмурился и выглядел немного встревоженным. Му Наньцяо взял его на руки и положил голову прямо на подушку. Лу Ци обнял подушку и уткнулся в неё носом. Он слегка свернулся калачиком и подсознательно протянул руки в поисках источника тепла. Губы Му Наньцяо изогнулись в улыбке, и он был чрезвычайно рад, что в последнее время стало прохладнее. Лу Ци очень нравилось его электрическое одеяло. Он лёг и притянул этого человека к себе. Он думал, что будет очень взволнован и ему будет трудно уснуть, но это было не так. Этот человек был в его объятиях, его пальцы впивались в его воротник, и они только что закончили заниматься любовью. Глаза Лу Ци покраснели, губы распухли от поцелуев, и он тихо отругал его с криком…

Каждая частичка этого заставляла его чувствовать себя удовлетворенным. Снаружи всё ещё шёл дождь, стуча по стеклу и оконной решётке. Но в этом маленьком мире он обнимал своего возлюбленного. Казалось, что, какими бы тяжёлыми ни были оковы, они не могли его удержать, поэтому он расслабился физически и морально, и вскоре его веки опустились.

. . . . . .

Дождь прекратился рано утром, и на следующий день было солнечно. Му Наньцяо разбудил солнечный свет, проникавший сквозь щели в занавесках. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, но, открыв их, увидел, что человек, которого он обнимал, уже проснулся и смотрит на него тёмными оленьими глазами.

— Доброе утро, парень… — Му Наньцяо лениво улыбнулся. — Разве ты не знаешь, что если смотреть на кого-то дольше тридцати секунд, то либо подрастешь, либо поцелуешься?

Он подошёл ближе и сказал: «Полагаю, ты меня поцелуешь…»

«Почему я просто не могу тебя ударить?» Лу Ци сердито показал ему свой телефон.

В поисковой строке было чётко написано: «Польза мяса оленя». [Считается, что оленина повышает уровень тестостерона и улучшает эрекцию.]

Му Наньцяо: ……

Сяо Му всегда был красноречив в делах, но в этот момент он внезапно потерял дар речи. В конце концов, он наклонился и по-детски кокетливо обнял Лу Ци, целуя его в волосы, уши и нос.

— Я предупреждал тебя, я говорил, что нужно заменить его чем-нибудь другим, — тихо бормотал он. — Это ты сказал, что никогда раньше его не ел и хотел попробовать.

Лу Ци пнул его под одеялом. — Значит, ты не напомнил мне, чтобы я ел меньше? Я говорю, почему ты вчера ничего не ел?..

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я поел? Му Наньцяо приподнял бровь. — Если я не поем, я буду слишком медленным, но если я поем, ты всё равно пустишь меня в свою постель?

Лу Ци поперхнулся.

«В любом случае… в любом случае… — Лу Ци на мгновение задумался. — В любом случае, давай пока отложим вопрос о переезде».

Это было нехорошо. Выражение лица Му Наньцяо стало серьёзным.

— Я что-то не так сделал вчера? Тебе некомфортно? Скажи мне, и я исправлюсь».

Лу Ци: ……

Как бы ему это сказать? Он был поистине безупречен. Даже мысль об этом сейчас заставляла его сердце биться быстрее. Глядя в глаза Му Наньцяо, которые «смиренно просили совета», Лу Ци на мгновение замешкался, прежде чем сдаться и закрыть глаза. «В любом случае, я просто напуган. Эта твоя штука такая…...»

Он тихо сказал: «Большой…»

Му Наньцяо на мгновение растерянно уставился на него. Каким бы хорошим ни было его отношение, он всё равно не мог решить проблему с оборудованием. Му Наньцяо вздохнул и тактично намекнул: «Детка, я не думаю, что это так уж важно. Может быть, это твоё…»

Лу Ци ощетинился и выпрямился: «Конечно, нет, у Линь Юаня не так хорошо, как у меня!»

Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз слышал имя этого могущественного врага. Му Наньцяо даже задумался на пару секунд, а затем нахмурился и спросил: «Когда эта тварь пронзила твои глаза?»

Слово «пронзить» было использовано очень тонко.

«Однажды я видел его посылку в машине». Лу Ци без выражения сказал: «Она была маленькой».

Му Наньцяо не смог сдержаться и громко рассмеялся рано утром. После смеха проблему всё равно нужно было решать. Му Наньцяо без зазрения совести сказал: «Это действительно не так уж важно…»

Лу Ци выглядел сомневающимся.

“Кроме того, какое это имеет отношение к переезду?” Улыбка Му Наньцяо постепенно исчезла, оставив только небольшие круги в его глазах. “Не похоже, что мои мысли заняты этими вещами. Это правда, что я хочу быть рядом с тобой, но я не настолько похотлив. Или ты думаешь, что я буду принуждать тебя?”

На этот раз Лу Ци решительно покачал головой.

— «Процветающее облако» находится в хорошем месте, и там строгий контроль за недвижимостью. Внутрь не допускаются посторонние. Если ты будешь там жить, я не буду сильно волноваться, когда ты поздно вернёшься из института, и… Му Наньцяо вздохнул. «Детка, в прошлый раз мою машину поцарапали. Сяо Чжан пошёл в управляющую компанию, чтобы проверить систему видеонаблюдения, но обнаружил, что система была покрыта пылью».

Сколько стоила машина Му Наньцяо? Лу Ци знал, что это немалая потеря. В мгновение ока он забыл о своём гневе и серьёзно задумался. «Можем ли мы переехать в следующем месяце? Я заплатил за три месяца вперёд и не получу возврата денег, если съеду раньше».

И его богатый парень не стал презирать эти тысячи юаней. Его красивые лисьи глаза прищурились, и он сказал: «Хорошо».

Когда Му Наньцяо мыл посуду, он настоял на том, чтобы встать с ним рядом у раковины, плечом к плечу. Му Наньцяо сказал: «Миссис Талия искренне приглашает вас в следующем месяце поехать в Россию на её выступление. Что скажете, господин Лу? У вас есть время?»

У Лу Ци было время, но не было загранпаспорта. Пока он колебался, Му Наньцяо сказал: «Её день рождения в следующем месяце. После этого выступления она попрощается со сценой».

Лу Ци вдруг вспомнил, что Талия уже немолода. Балерины часто уходили со сцены из-за травм. Их карьера была короче, чем у других профессий, и Талию уже можно было считать старой.

“Тогда я должен пойти.....” Лу Ци прикусил зубную щетку и кивнул. “Мне все еще нужно подготовить подарок. Могу я подарить ей картину? Хм, я умею только рисовать.....”

«Ей это очень понравится». Му Наньцяо сказал: «Если ты подаришь ей «мужского бодхисаттву», она точно поднимет тебя и закружит».

Лу Ци почувствовал, что это невозможно, и покачал головой: «Не знаю, обрадовалась бы тётя или нет, но дядя точно не обрадовался бы».

Му Наньцяо не воспринял это всерьёз. «У моего отца всё ещё такая же терпимость. Как и я, он не будет ревновать, когда увидит, что ты рисуешь других мужчин».

Но он вернет это где-нибудь в другом месте.

Благодаря помощнику Сяо Чжану, который помог с оформлением документов, получение Лу Ци паспорта прошло гладко. Му Чуаньбай и Му Наньцяо, отец и сын, работали сверхурочно несколько дней. Закончив работу, они втроём встретились в аэропорту и приготовились к вылету в Москву. Поднимаясь на борт самолёта, Лу Ци прищурился и пошутил:

— Я думал, вы, боссы, полетите на частном самолёте.

Му Наньцяо повернул голову и прошептал:

— Мой отец не считает это необходимым, потому что он больше нечасто ездит за границу. Я езжу во все командировки.

Как только он закончил говорить, Му Чуаньбай, сидевший в инвалидной коляске перед ними, обернулся и спросил: «Сяо Лу хочет один? Ты можешь взять один, если хочешь».

Му Наньцяо: ……

Лу Ци: ……

Хотя это был не частный самолёт, в салоне первого класса они летели втроём. Человек, который присматривал за Му Чуаньбаем, летел в бизнес-классе позади них. Усевшись, Му Наньцяо рассмеялся и пожаловался Лу Ци: «Нам тоже повысили класс. Обычно мы летим бизнес-классом, когда отправляемся в командировки».

Лу Ци взглянул на Му Чуаньбая. Он заметил, что босс Му закрыл раздвижную дверь рядом со своим местом, поэтому тихо спросил Му Наньцяо, сидевшую напротив: «С таким дядей я немного нервничаю. У моего отца не так много дорогих подарков для тебя… но он сказал, когда я был ребёнком, что если у меня в будущем появится жена, он подарит ей два больших золотых браслета…»

Он сделал паузу и посмотрел на Му Нанцяо: «Они тебе нужны?»

“Да, ах.....” Му Наньцяо улыбнулся. Маленькая красная родинка в уголке его глаза ярко сияла, и он, казалось, совсем не возражал против титула “жена”. “Мои запястья могут оказаться немного толще, чем ожидал дядя, и это будет стоить кучу денег”.

Лу Ци протянул руку и ущипнул его за лицо, гадая, из какого материала сделана эта лисья шкура. Он почувствовал, что не только не возражает, но и может даже принести на работу два больших золотых браслета.

— Кажется, мне придётся потрудиться, — Лу Ци взял Му Наньцяо за руку, огляделся и удовлетворённо кивнул. Он вздохнул: — Это лицо стоит двух золотых браслетов, ах!

Му Наньцяо позабавил вид этого маленького задиры. Он сложил руки на груди и жестом пригласил Лу Ци подойти. Они перешёптывались друг с другом за маленьким столиком в центре. Лу Ци подумал, что он собирается что-то сказать, и внимательно прислушался.

«Полёт до Москвы занимает четырнадцать часов, и сегодня нам придётся провести ночь в самолёте. Ты знал об этом?» — спросил Му Наньцяо. Лу Ци серьёзно кивнул: «Я знаю».

— Барьер между вашим и моим сиденьями можно поднять. Му Наньцяо продолжил: «Знаете ли вы, что сиденья слева и справа можно разложить, чтобы получилась двуспальная кровать?»

— Ого! — Лу Ци широко раскрыл глаза. — Это может быть так.

— Да, ах. — Му Наньцяо моргнул. — Разве ты не говорил, что нужно усердно работать? Это хорошая возможность превратить сырой рис в варёный. Господин Лу, когда придёт время, отдайте мне большие золотые браслеты дяди, а я отдам вам…

«Му Наньцяо!» Дверь с противоположной стороны внезапно открылась. Му Чуаньбай оглянулся и усмехнулся: «Ты слишком бесстыден».

Повернувшись, чтобы посмотреть на маленького оленёнка, он заботливо сказал: «Сяо Лу, сегодня ты спишь у меня. Это же двуспальная кровать, верно? Позволь папе тоже попробовать».

Му Наньцяо: «……»

Флиртуя с оленёнком, он забыл, что его отец всё ещё здесь.

Глава 37

Хотя Му Чуаньбай сказал это и не мог просто стоять и смотреть, как его сын кокетливо флиртует, он не хотел слишком сильно вмешиваться в дела молодой пары. В конце концов, они были молоды, поэтому, сделав предупреждение, он закрыл дверь и отправился в видеочат с женой. Лу Ци поджал губы и усмехнулся, а Му Наньцяо потянулся, чтобы потрогать его ямочку на щеке. В самолётах обычно кормили блюдами в западном стиле. Лу Ци нечасто ел западную еду, поэтому не мог сказать, была ли она настоящей. В любом случае, он с удовольствием поел. Когда он доел блюдо, его унесли и подали другое. Каждый раз, когда приходили стюардессы, он улыбался, как маленький зверёк, ожидающий, когда его накормят. Большинство пассажиров первого класса были очень гордыми, и, вероятно, они впервые видели такого красивого и улыбающегося молодого человека. Пока подавали еду, три молодые дамы по очереди подходили к нему, и подошёл младший брат. Все по очереди смотрели на него. Му Наньцяо потерял самообладание из-за этой улыбки. Ему очень хотелось поцеловать его на глазах у всех, чтобы заявить о своих правах, но это было бы странно и выглядело бы как проявление чувств. Кроме того, в центре стола стоял кукурузный суп со сливками, и было бы нехорошо его расплескать. Он долго терпел, а Лу Ци с волнением наблюдал, как стюардессы заправляют постель после ужина, и тоже попробовал сделать это сам под их присмотром. К этому времени все поняли, что между двумя мужчинами есть отношения, и их улыбки стали более сдержанными, постепенно превращаясь в доброжелательные улыбки любителей арбузов. Свет на стороне Му Чуаньбая был выключен, но всё ещё были слышны тихие голоса, шепчущие по-русски.

Лу Ци совершил подвиг, искупавшись в небе. Он вернулся с мокрыми волосами и бросился на кровать в своей жёлтой пижаме. К сожалению, пространство в каюте было ограничено, каким бы роскошным оно ни было, и двуспальная кровать была не очень просторной для двоих. Сделав этот рывок, он бросился прямо в объятия Му Наньцяо, как олень, попадающий в пасть лисы.

Свист—

Му Наньцяо задернул занавеску, полностью изолировав небольшое пространство от внешнего мира. Лу Ци застонал, когда Му Наньцяо прижал его к подушке и дважды поцеловал.

“Что ты делаешь.....” Лу Ци что-то промычал себе под нос и нервно схватил Му Наньцяо за одежду. “Не создавай проблем, будь осторожен, чтобы дядя не заставил тебя заново пережить твое детство и не уложил спать .....”

Му Наньцяо поцеловал его ещё несколько раз и гордо вскинул брови. «Я бесстыдник, поэтому мне всё равно, что он видит».

Но Лу Ци было стыдно, ах, и ему ничего не оставалось, кроме как схватиться за одежду на его груди и осторожно и робко поднять голову, чтобы поцеловать его. Их губы и языки соприкоснулись, издав влажный звук, и его ресницы беспокойно затрепетали, как испуганные маленькие бабочки. Услышав, как их губы разъединяются, Лу Ци прикрыл рот рукой и уставился на улыбающееся лицо Му Наньцяо.

— Ладно, ладно… — Он опустил голову и поцеловал его в лоб, а затем успокаивающе поцеловал в ресницы. — Я больше не буду тебя дразнить. Ты устал после перелёта, так что давай спать.

Лу Ци был так зол, что потянул его за волосы и прошептал: «Зачем ты притворяешься хорошим человеком… ты заключил сделку и всё равно выпрашиваешь милость…»

Он выдернул несколько волосков и довольно хмыкнул, отвернулся с слегка опухшим ртом и приготовился ко сну. Му Наньцяо оставалось только погладить свою больную голову, радуясь, что у него густые волосы.

. . . . . . .

Когда они приехали в отель, был уже второй час дня, а представление должно было начаться вечером. Хотя условия в салоне первого класса были самыми лучшими, они всё равно летели на самолёте и после приземления всё равно почувствовали бы усталость. Лу Ци ещё немного поспал, когда они приехали в отель. Когда он проснулся, Му Наньцяо разговаривал по-русски с кем-то у двери. Через мгновение он закрыл дверь и вошёл с двумя комплектами одежды в руках.

Лу Ци схватился за волосы и в оцепенении сел, спросив: «Одежду доставили?»

В конце концов, они собирались посмотреть балет. Лу Ци уже приготовил парадный костюм, но перед их отъездом миссис Талия приготовила наряды для них троих и надеялась, что они наденут то, что она приготовила. Лу Ци могла только согласиться, когда она сказала это, и взяла из рук Му Наньцяо тяжёлую сумку с позолоченным логотипом. Когда он нёс сумку и собирался примерить её, Му Наньцяо снова остановил его и дал ему маленький пакетик, объяснив: «Вот зажим для рубашки. Ты знаешь, как им пользоваться?»

Казалось, он ожидал, что Лу Ци скажет, что не знает, как это сделать. Лу Ци покраснел, вспомнив, где был завязан пояс. Он взял маленький мешочек и ответил: «Я могу это сделать!»

Му Наньцяо с сожалением потрогал свой нос.

Они забронировали номер в отеле. Му Наньцяо принёс в номер свой комплект одежды, чтобы переодеться. Он часто надевал такой костюм-тройку в более официальных случаях. Надев его, он поправил воротник и манжеты перед зеркалом, чтобы убедиться, что всё в порядке. Он открыл дверь и увидел выходящего Лу Ци. Как и ожидалось, миссис Талия выбрала для Лу Ци белый костюм, который очень ему подходил. Костюм идеально подчёркивал его высокий рост и узкую талию. Он не очень аккуратно сложил бордовый шарф на груди, но форма получилась очень красивой, как распустившаяся роза. Держа в руке галстук-бабочку, он подошёл к Му Наньцяо и протянул руку, сказав: «Помоги мне, он не застёгивается…»

Му Наньцяо наклонил голову и надел её на него, а затем ненадолго помог ему повязать шёлковый шарф. Если не носить такую одежду часто, она будет казаться немного тесной. Более того, Лу Ци привык носить свободную, удобную одежду и чувствовал себя немного скованно. Но молодой человек в зеркале действительно утратил часть своей мальчишеской непосредственности и стал благородным и элегантным.

Лу Ци похлопал себя по талии и радостно вздохнул: «К счастью, я не слишком толстый, чтобы носить эту одежду…»

Затем он повернулся и посмотрел на Му Наньцяо. «Когда мы уходим?»

«Подожди минутку».

Му Наньцяо подошёл к нему. На нём был тот же костюм-тройка с тёмным узором, а его широкие плечи и длинные ноги радовали глаз. Лу Ци втайне восхищался им и, наклонив голову, спросил: «Ждать чего?»

Му Наньцяо сказал: «Я хочу тебя поцеловать.»

Поэтому неудивительно, что его губы были немного припухшими, когда он вышел на улицу.

. . . . . . .

Места, которые Талия оставила для них, были в первом ряду, с отличным обзором. Зрители один за другим приходили перед началом представления. Лу Ци заметил, что некоторые люди были явно подавлены, и даже у нескольких элегантно одетых дам слегка покраснели глаза. Му Наньцяо понизил голос и объяснил Лу Ци: «Многие из присутствующих здесь сегодня — преданные поклонники моей мамы».

Всегда грустно прощаться. Лу Ци выпрямился и немного пожалел, что только что познакомился с этой прекрасной балериной.

Словно прочитав его мысли, Му Чуаньбай, сидевший рядом, сказал: «Сяо Лу, не грусти. Она просто прощается со сценой. Это тоже новое начало. В будущем у неё будет больше времени, чтобы танцевать для людей, которых она любит».

Кроме того, после выхода на пенсию Талия занялась бы хореографией и преподаванием, что стало бы новым этапом её жизни. После того, как ведущий поднялся на сцену, чтобы сделать простое объявление, зазвучала великолепная музыка, свет на сцене погас, и симфония резко оборвалась. Несколько секунд стояла тишина, а затем занавес медленно поднялся.

Официально началась баллада “Fairy Maiden”.

На сцене, в тусклом свете, на стуле с высокой спинкой спал мужчина. Когда музыка стала весёлой и игривой, из-за стула выскочила фигура, которая кружилась и прыгала, и каждый её шаг был таким лёгким. Глаза Лу Ци расширились от приятного удивления, она не упускала ни одной детали. Талия была феей. На ней было длинное белое шёлковое платье с манжетами на плечах, а по обеим сторонам её стройной и сильной талии располагались два милых маленьких крылышка, символизирующих её статус феи. Они слегка подрагивали при её движениях. Словно во сне, она завершила сольный танец под светом прожекторов. Затем мужчина, спавший в кресле, проснулся, и оказалось, что фея явилась ему во сне. После одной сцены было не так много сцен, в которых появлялась фея. Му Наньцяо тихо объяснила: «Я думаю, она выбрала это шоу, потому что это было её первое выступление на сцене».

Это было, когда ей было всего четырнадцать лет. Теперь прошли годы, и она уже стала матерью, но пока она была на сцене, она была духом балета. Время не прошло, и она по-прежнему счастливо танцевала, как юная девушка. Лу Ци даже не заметил, как прошло время, а это была уже последняя сцена. В конце концов мужчина накинул на фею подаренный ведьмой газовый шарф, пытаясь связать её своим эгоистичным желанием. Фея мучительно боролась, её крылья отвалились, и она наконец умерла.

После представления раздались оглушительные аплодисменты. Актёры поклонились и ушли, оставив Талию, которая продолжала кланяться всем подряд. Она взяла микрофон и попрощалась со сценой. Му Наньцяо перевёл её слова Лу Ци тихим голосом.

«Я хочу, чтобы вы радовались за меня. Теперь я могу наслаждаться едой, которую никогда не ела в своей прежней жизни. Когда-то я танцевала для вас, а после сегодняшнего дня буду танцевать для себя…»

«Миссис Талия так прекрасна, ах…..» — прошептал Лу Ци. — «Она словно сияет».

После того, как Талия закончила свою речь под оглушительные аплодисменты, произошло неожиданное. Му Чуаньбай с трудом поднялся с инвалидного кресла, одетый в серебристо-серый костюм, который выбрала для него Талия. Держа в руках букет цветущих роз, он, пошатываясь, шаг за шагом направился к сцене и подошёл к своей возлюбленной. Это был его подарок Талии. Он шёл с таким трудом, что на лбу у него выступил пот. Красивый мужчина редко выглядел таким растерянным, но Талия терпеливо ждала его, и слёзы постепенно наполняли её глаза. Когда они наконец обнялись, глаза Лу Ци заблестели от слёз. Под радостные возгласы и аплодисменты он молча протянул руку и взял Му Наньцяо за мизинец.

Взяв его за руку, Му Наньцяо опустил глаза и посмотрел на него. В его узких, как у лисы, глазах отражалась только тень Лу Ци. Он приподнял брови и молча спросил Лу Ци, почему тот вдруг взял его за руку, и его лицо выражало сосредоточенность и нежность.

— Давай прогуляемся, — Лу Ци встал на цыпочки и прошептал ему на ухо: — Я оставил подарок для тёти за кулисами. Давай пока не будем их беспокоить.

Му Наньцяо кивнул. Он подозвал телохранителя Му Чуаньбая, прошептал ему несколько слов, а затем взял Лу Ци за руку и тихо вышел из тёплого театра. Постепенно зажглись уличные фонари, и высокое здание театра под покровом ночи выглядело торжественно, как церковь. Лу Ци оглянулся и тихо выдохнул. На плечи Му Наньцяо легла тяжёлая ноша, когда он надел на него пальто. Он опустил глаза и мягко улыбнулся. — О чём ты думаешь?

Лу Ци покачал головой и потянул Му Нанцяо вперёд по улице.

«Я просто чувствую, что у родителей, которые так сильно любят друг друга, ты всегда был способен кого-то полюбить». Он о чём-то подумал и не смог сдержать смех. «Просто ты скрывал эту способность. К счастью, я её нашёл».

Он пожал руку Му Наньцяо и тихо сказал: «Внезапно я почувствовал, что мне очень повезло».

Му Наньцяо с улыбкой хмыкнул и, не краснея, ответил: «Тебе действительно повезло».

Его бесстыдство заставило Лу Ци поперхнуться. Его оленьи глаза слегка расширились, и он не знал, что сказать дальше. Му Наньцяо громко рассмеялся. Он остановился и поднял руки, чтобы обнять его.

“Я имею в виду, что мне повезло”.

Возможно, удача в его жизни была связана с двумя вещами. Первая — это его родители, которые любили друг друга и любили его. Они дали ему возможность любить кого-то, как сажают семена розы.

А второй была встреча с Лу Ци.

Солнечный свет проник в трещины в почве, и семена пустили корни и проросли. Несмотря на пронизывающий ветер и снег, розы наконец-то зацвели.

Глава 38

Достаточно было просто обнять. Даже если Талия была готова принять различия своего ребёнка, это не означало, что русские приняли бы это. Большинство их убеждений указывало на то, что гомосексуальность — это грех и бунт против Бога. После того, как они некоторое время шли рука об руку, двое крепких мужчин скосили глаза. Хотя сражаться против всего мира звучало круто, не было причины делать это без крайней необходимости. Они отпустили руки и некоторое время шли бок о бок. Лу Ци был завернут в пальто Му Наньцяо, кончики его пальцев торчали из рукавов.

Сентябрьская ночь в Москве выдалась холодной. Привезённая им одежда для холодной погоды не подходила для того, чтобы носить её поверх костюма, поэтому перед отъездом Му Наньцяо принёс ему своё пальто. Каждый вдох был наполнен ароматом Му Наньцяо, который окутывал его теплом. Неприятное ощущение от того, что на него смотрят, постепенно рассеялось, и Лу Ци прошептал: «Моя мама говорила, что боится, когда на меня так смотрят. Кажется, сейчас я её немного понимаю. Но если бы она была готова встать за моей спиной, у меня, наверное, было бы гораздо больше смелости».

Глаза Му Наньцяо сверкнули, и он прошептал: «Думаю, тётя скоро всё поймёт».

Лу Ци подумал, что он его успокаивает, и с улыбкой покачал головой. — Давай не будем торопиться. Верно, нам не придётся долго возвращаться…

Он потёр нос и прошептал: «Сегодня очень холодно…»

Му Наньцяо невольно рассмеялся и взял его за руку, потирая её. Кончики его маленькой лапки действительно были холодными, и он с улыбкой сказал: «На самом деле, они не будут возражать, если ты останешься в качестве дополнительной лампочки. Какая милая маленькая лампочка, излучающая свет для тепла, когда так холодно».

«Я знаю, что они не возражают против моего присутствия». Лу Ци слегка подмигнул. «Но я боюсь, что тебя выгонят».

Му Наньцяо: ……

Похоже, его маленький парень понял, что его статус в этой семье не так хорош, как у Сяо Саньхуа и поросёнка.

«Спасибо за то, что ты так усердно трудился, оставаясь со мной в холоде».

Руки двух людей снова бессознательно переплелись, и они стояли на обочине, ожидая, когда их подберёт водитель. На улицах чужой страны двое молодых людей с восточными чертами лица уже привлекали внимание, не говоря уже о том, что оба они были хорошо одеты и выглядели потрясающе.

На другой стороне дороги стояли двое молодых людей, которые явно прошли мимо, но вернулись. Они несколько раз прошлись туда-сюда и наконец остановились на противоположной стороне, перешёптываясь и не сводя с них глаз. Лу Ци всё ещё шептал Му Наньцяо о подарке, который он отправил, и не замечал этих двоих. Му Наньцяо тихо разговаривал с Лу Ци и, держа его за руку, отвлёк его внимание на себя.

«Что случилось?» Лу Ци с сомнением посмотрел на него.

«Ветер сильный, так холодно, ах. Ветер дует тебе в спину, опусти голову». Му Наньцяо улыбнулся.

Лу Ци послушно склонил голову и продолжил спрашивать: «Тётушке понравится эта брошь?»

«Да». Му Наньцяо ответил тихо, но не сводил глаз с этих двоих. Он был выше ростом, и даже по сравнению с европейцами он не проигрывал. Обычно, когда он вежливо улыбался, у людей возникало сильное чувство подавленности. Лу Ци, с другой стороны, каждый день страдал от его кокетливого поведения. Он ни разу не видел его холодным и понятия не имел, как он выглядит, когда мрачнеет. Его черты были скрыты в тени, но из-за его привлекательной внешности в полумраке ощущалась зловещая аура, как у яркого питона. Его размеры не только служили мощным сдерживающим фактором, но и демонстрировали противнику, насколько он смертоносен. Двое людей замешкались, собираясь перейти дорогу. Му Наньцяо обнял Лу Ци за плечи и скривил губы в улыбке. Даже на другом конце улицы эта улыбка заставила двух людей похолодеть от страха. Она была совсем не похожа на мягкую, нежную улыбку, с которой он разговаривал с тем молодым человеком. Мужчины недоверчиво посмотрели друг на друга. Один из них выругался и показал Му Наньцяо средний палец через дорогу, затем развернулся и убежал. Их шаги, как будто они увидели привидение, уже выдавали их смущение. Му Наньцяо совсем не воспринял этот жест всерьёз. Он опустил глаза и похлопал Лу Ци по плечу. — Пойдём, малыш Лу. Машина здесь.

Когда они приехали в отель, который забронировали заранее, Му Чуаньбай и Талия уже ждали их внутри. Талия сняла макияж и надела розовое платье. Она фотографировала маленькую коробочку на столе на свой мобильный телефон. На тёмно-синем бархате внутри коробочки лежала брошь, подаренная Лу Ци. Увидев вошедших, она встала и обняла Лу Ци: «Сяо Лу, мне очень понравился подарок, который ты мне подарил. Будь то брошь или картина, спасибо тебе, дорогой».

Лу Ци слегка наклонился и обнял её. Он был очень рад, что подарок понравился, и сказал на незнакомом для него русском языке:

«С днём рождения, прекрасная леди».

Чтобы выучить это русское предложение, Лу Ци был вынужден дважды заплатить Му Наньцяо за обучение, и его запястье до сих пор болит. Талия рассмеялась и потянула Лу Ци за собой, чтобы он сел рядом с ней. В её прекрасных карих глазах светилась нежная улыбка, она взяла меню и спросила, какие блюда Лу Ци хочет заказать. Сделав заказ, она снова похвалила картину Лу Ци. На картине была изображена балерина, танцующая на руинах. Тёплая красная юбка была похожа на горящее пламя, на румяна, упавшие в воду и растёкшиеся, на красный хвост рыбки петушка… Это был первый танец Талии после того, как она стала примадонной. Он потряс всех и разжёг её карьеру, как пламя. Выбор этого танца и запечатление этого движения потребовали больших усилий. Талия с радостью держала картину в руках и смотрела на неё снова и снова. Она любила эту картину даже больше, чем ожерелье с драгоценными камнями, подаренное мужем, и балетную пачку, подаренную сыном. Отец и сын в замешательстве посмотрели друг на друга. Му Чуаньбай нахмурился и посмотрел на Му Наньцяо: «Можешь попросить Сяо Лу нарисовать, как мы обнимаемся на сцене? Когда он закончит рисунок, подари Сяо Лу машину».

Му Наньцяо взглянул на своего старого отца и понял, что тот имеет в виду. Хотя художников было много, его мать явно предпочитала картины Лу Ци. Подарить машину было хорошей идеей, но ему всё равно нужно было спросить мнение Лу Ци.

Му Чуаньбай добавил: «Нарисуй меня более красивым».

Му Наньцяо: «Это будет другая цена».

Му Чуаньбай: «……»

. . . . . . .

В следующие несколько дней Му Чуаньбай забрал Талию, чтобы они могли снова побывать в тех местах, где они полюбили друг друга. Му Наньцяо очень поддержал отца в этом вопросе. В конце концов, Лу Ци действительно нравился его матери, и они были почти как биологические мать и сын. Он уже несколько дней не мог сходить на свидание с Лу Ци. Отец и сын, которыми пренебрегали, сразу поладили, и каждый из них взял своих жён, чтобы они посетили туристические достопримечательности, распределив время так, чтобы Лу Ци и Талия не встретились неожиданно. Красная площадь, собор Василия Блаженного, Национальный исторический музей.....

Жаль, что они не могли посетить другие города России. Му Чуаньбай и Му Наньцяо возвращались в Китай по работе. Слияние и поглощение Hengjin Group официально стояло на повестке дня. После этого семья Линь будет полностью исключена из круга богатых семей Шанхая. Му Наньцяо сказал, что они могут приехать снова на Рождество. Северное сияние над арктическим океаном и голубой лёд озера Байкал были прекрасны. Талия временно осталась в Москве, так как ей нужно было закончить работу. Вернувшись в Китай, Му Чуаньбай и его сын сразу же отправились в компанию. Лу Ци не видел Му Наньцяо в течение следующей недели, но тот звонил Лу Ци по видеосвязи перед сном. Лежа на подушке и кокетничая, он показывал Лу Ци тёмные круги под глазами. Его волосы были растрёпаны и свисали между бровями, придавая ему декадентский вид. 6,5-килограммовая Сяо Саньхуа больше не могла этого выносить и укусила край экрана. Раздался шипящий звук, и пёс исчез, а экран мобильного телефона Лу Ци треснул.

Лу Ци: …….

Жизнь не могла продолжаться. Почему она смогла прокусить даже сквозь экран, а?!!

После покупки нового мобильного телефона кошелёк жены Сяо Лу с каждым днём становился всё тоньше, поэтому он решил вернуться к своему прежнему бизнесу и получать соответствующую прибыль. Когда благотворитель обращался с просьбой, они использовали смелые и пикантные слова. Лу Ци, человек, живший в этом квартале, почувствовал, как его лицо покраснело, а уши запылали. Он нарисовал две линии и пришел к консенсусу со Стороной А относительно позы двух людей. После получения согласия Стороны А. были закрыты части, которые должны быть закрыты, и началась прямая трансляция. Через минуту один за другим пришли фанаты.

[О~ Моя бывшая жена, с которой я развёлся, вернулась с детьми, чтобы увидеться со мной]

[Ты знаешь, как я жил без тебя?]

[Что это?! Жена! Поцелуй! Что это?! Жена! Поцелуй!]

[Докладываю! Штаны готовы к взлёту!]

[Аххх, я пью CP! Спасибо, что спонсируешь, папочка, 555~]

[Вах! Неужели эта поза не сломается? Хе-хе]

Когда Лу Ци поздоровался, маленькая чёрная свинка с любопытством подошла и мяукнула.

В комментариях также писали:

[Поняла, женушка превратилась в кошку!]

[Я держу своего неблагодарного сына за шею и спрашиваю его, почему он не меняется.]

К этому моменту члены группы, которая снимала штаны, уже почти все собрались, и за ними время от времени появлялись люди, задававшие технические вопросы. Лу Ци терпеливо произнёс несколько слов. Маленькие фанаты написали несколько благодарственных сообщений, но прежде чем они успели закончить, в комнате прямой трансляции появились спецэффекты, изображающие капитана, входящего в комнату. Лу Ци посмотрел на значок на капитанском поясе и удивлённо хмыкнул.

[Рога 21] Леонид: Жёнушка~ Я так сильно по тебе скучал! (Счастливое сердце)

Лу Ци: ……

Его руки замерли, и он посмотрел на время. Было рабочее время. Му Наньцяо, должно быть, бездельничает. После того, как он отправил это сообщение, Му Наньцяо больше не двигался. Вероятно, он был занят работой во время прямой трансляции. Казалось, что эти двое работают вместе. Лу Ци поджал губы в улыбке, и на его левой щеке появилась небольшая ямочка. Прямая трансляция Лу Ци шла медленно. Многие люди поздоровались, а затем ушли по своим делам. Сообщений в итоге стало меньше, поэтому, когда появился спорщик, это было особенно заметно.

[Что это? Двое мужчин?]

[Художник — женщина? Они говорят как девушки]

[Девочки, перестаньте жить в фантазиях, ладно? На самом деле нет никакого большого ******.]

Лу Ци разозлился, когда увидел это, и уже собирался выгнать его, но тут заметил, как медленно появляются спецэффекты сообщения капитана.

[Олень 21] Леонид: У тебя его нет? (вопросительный знак) (вопросительный знак)

[Олень 21] Леонид: Если нет, то тебя будут называть мамой, когда у тебя будут дети в будущем (большой палец вверх) (большой палец вверх)

[Олень 21] Леонид: Или у тебя нет мамы, и ты не знаешь, что это значит? (озадаченно) (внезапное осознание) (плачет)

Лу Ци: ……

Этот глубокий сарказм заставил его рассмеяться. Неожиданно через некоторое время снова появился инакомыслящий.

[Отвратительно, ты так хорошо умеешь лизать задницы, почему бы тебе не стать губернатором?]

[Рога 21] Леонид: ...

Другая сторона: ? ? ? ? ? ? ?

В следующую секунду на экране появился спецэффект с голубоволосым человечком в солнечных очках. Он стоял на носу корабля и держал в руке бокал красного вина. Золотое слово «Губернатор», когда он вступал в должность, ослепляло.

[Рога 21] Леонид: Придерживаюсь мнения жены~ (сердечки)

Шквал комментариев внезапно оживился, и негодяй мгновенно утонул в быстро прокручивающемся тексте. Позже Лу Ци отправил его в чёрный список. Он вышел из прямой трансляции и позвонил Му Наньцяо.

Му Наньцяо не ответил, но написал в WeChat.

[Детка, мой папа говорит, а я бездельничаю. Неудобно отвечать на звонок (кот рыбачит.jpg)]

Лу Ци: …..

Он ответил в WeChat:

[Платформа делит часть выручки, в следующий раз не оставляйте чаевые ( плачущий кот с разбитым сердцем.jpg)]

Подождав немного, Му Наньцяо ответил:

[Всё в порядке, разве ты только что не сменил телефон? Это можно считать поддержкой для детки.]

Он с самого начала хотел стать губернатором, но боялся, что новый поклонник вызовет у Лу Ци подозрения таким щедрым поступком, так что на этот раз всё было не только из-за этого хулигана. На экране появился беспорядочный набор привилегий. Глядя на слова «Вы стали первым губернатором Лу Ди», Му Наньцяо внезапно почувствовал, что его деньги потрачены не зря. Немного подумав, он отправил ещё одно сообщение, спросив:

[Я почти закончил работу на этой неделе. Когда ты планируешь переехать, женушка Сяо Лу? (кот высовывает голову.jpg)]

Осеннее солнце осветило балкон 501-й квартиры как раз в нужный момент. Сяо Саньхуа яростно колотила маленькую чёрную свинью, и два пушистых зверька катались по полу. Они и не подозревали, что вот-вот попадут на территорию «собак», и продолжали беззаботно играть, разбрасывая повсюду кошачью шерсть. Было кое-что, о чем Лу Ци немного стеснялся говорить. Прошла всего неделя, но ему казалось, что он давно не видел Му Наньцяо. Он привык видеть глубокие и любящие глаза этого человека, как только открывал глаза по утрам, а также привык к тому, что Му Наньцяо каждый день испытывал его ум и храбрость в борьбе с Сяо Саньхуа за территорию «кровати». Лу Ци погладил Сяо Саньхуа и успешно спас маленькую чёрную свинку, над которой издевались. Присев на корточки, он ответил Му Наньцяо:

[Если мы переедем, будет ли новое место близко к твоему рабочему месту?]

Немного подумав, он добавил:

[Даже если ты будешь занят или работать сверхурочно, ты всё равно сможешь остаться дома?]

«Печатает…» Всплыло окно диалога. Лу Ци подождал немного, и его телефон внезапно завибрировал. Му Наньцяо напрямую инициировал звонок. Лу Ци нажал на кнопку, чтобы подключиться. Сразу же раздался знакомый низкий голос.

— Ты скучаешь по мне? — Му Наньцяо говорил с улыбкой и лёгкой хрипотцой после бессонной ночи. — Новое место очень близко к компании. Теперь я буду жить там каждый день, и арендная плата, которую я беру, тоже справедливая.

Лу Ци моргнул: «Сколько денег ты хочешь, а?»

Му Наньцяо рассмеялся: «Никаких денег, только поцелуй утром и поцелуй вечером. Так пойдёт?»

Глава 39

Му Наньцяо вернулся в садовое сообщество в субботу вечером. Проезжая мимо средней школы Хэнцзинь, он заметил, что группа рабочих воспользовалась выходными, чтобы убрать металлическую табличку с названием школы у входа. Несколько учеников остановились посмотреть. Когда загорелся зелёный свет, он поехал вперёд и остановился у магазина молочного чая на углу, намереваясь принести Лу Ци его любимый молочный чай и яичные тарталетки из этого магазина. Поскольку были выходные, студентов было немного. Перед ним в очереди стояли две или три девушки. Му Наньцяо поднял руку, чтобы сфотографировать новый осенний молочный чай и отправить фотографию Лу Ци, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новые напитки, которые он хотел бы попробовать. Пока он ждал ответа Лу Ци, позади него раздалось восклицание: «Босс! Босс, это ты?»

Му Наньцяо обернулся и увидел молодого человека в повседневной одежде, стоявшего позади него. Он показался ему немного знакомым. Учитывая его должность, он понимающе приподнял брови и поздоровался с мальчиком, который перелез через стену, небрежно спросив: «Снова покупаешь молочный чай для своей девушки?»

Лицо собеседника вытянулось, и он протяжно вздохнул. «Нет, мы расстались».

Му Наньцяо издал «о» и бессердечно сказал: «Я покупаю это для своего партнера».

Молодой человек: «……»

Когда он вернулся, ему очень хотелось выложить видео в интернет: «Ребята, вы меня понимаете, а~»

Му Наньцяо отомстил за то, что в прошлый раз его ударили ножом в сердце, и не считал, что в том, что он вступил в спор с несовершеннолетним, было что-то плохое. Он опустил голову и посмотрел на свой телефон. Лу Ци всё ещё не ответил. Он дважды щёлкнул по фотографии в профиле Лу Ци.

[Я погладил «Лу Бэби». Сяо Санхуа и маленькую свинку. Такая свирепая!]

Му Наньцяо: ……

Когда это случилось? Почему здесь появилась эта свинка?!

Мальчик, стоявший позади него, с любопытством почесал голову. Он огляделся и тихо спросил: «Босс, наша школа действительно сменила владельцев. Я слышал от отца, что её выкупила группа Му. Босс, вы член семьи Му? Я узнал об этом так рано! Босс, вы знаете, как теперь будет называться наша школа?»

Му Наньцяо обернулся и бросил на него ленивый взгляд. Очевидно, этот взгляд ничего не значил, был самым обычным, но когда длинные тёмные глаза скользнули по нему, мальчик невольно вздрогнул и молча закрыл рот. В это время телефон Му Наньцяо завибрировал. Лу Ци ответил:

[Чай с каштановым моти? Я никогда раньше его не пробовал, но хочу!]

Му Наньцяо: [Хорошо]

Когда подошла его очередь, он купил не только новый продукт, но и фруктовый чай, который Лу Ци обычно заказывал на вынос, на случай, если новый продукт окажется не очень хорошим. Взяв чай с молоком, он оглянулся на мальчика, который втянул голову в плечи, и произнёс одно слово: «Миньци».

Мальчик на мгновение опешил, а затем неконтролируемо спросил: «Миньци, как в «яркий»? Или Миньци, как в «странный»? Босс, это «яркий» или «странный»?

Это было «яркое» Минь и «молитвенное» Ци.

Но он не хотел, чтобы ребёнок знал об этом, поэтому сказал только: «Через два дня сам увидишь».

«А ещё я хочу дать тебе совет.» Му Наньцяо открыл дверь машины, правильно положил напитки, а затем повернулся к нетерпеливому мальчику и сказал: «В следующий раз, когда у тебя появится девушка, не будь таким скрытным. Говори больше и говори полезные вещи».

Получив этот критический удар, мальчик в спешке убежал. Сев в машину и пристегнув ремень безопасности, Му Наньцяо нашел в WeChat своего помощника и дважды нажал на его аватарку.

[Я похлопал по кошельку «помощника». Он издает пустой звук]

Му Наньцяо: ……

Помощник: ……

[Господин Му, есть ли у вас какие-нибудь задания, которые вы хотите, чтобы я выполнил?]

Му Наньцяо: [Найдите транспортную компанию и приезжайте в Садовое сообщество 501 завтра днём.]

Помощник: [Хорошо, принял]

Му Наньцяо на мгновение задумался, затем напечатал и отправил: [Найдите более надёжную компанию, и вы получите бонус, когда всё будет готово]

Помощник спокойно продемонстрировал свой профессионализм: [Хорошо. Спасибо, мистер Му]

Отправив его, он быстро изменил настройки фотографии на: «Поглаживая свою эпитафию, я отдаю свою жизнь за своего босса]

. . . . . . .

Новый продукт действительно разочаровал. Лу Ци сделал два глотка, нахмурившись, и обнаружил, что напиток слишком сладкий, поэтому он подвинул остатки Му Наньцяо. Сяо Саньхуа давно не видела эту собачку и неожиданно бросилась к ней, чтобы пофлиртовать. Она запрыгнула на длинные ноги Му Наньцяо и начала их разминать. Му Наньцяо был польщён. Он потянулся, чтобы обнять её, — и толкнул отца Сяо Саньхуа на диван, чтобы поцеловать его. Сяо Саньхуа втиснулась между ними и, убегая, мяукнула-проклиная их. Лу Ци тоже был озадачен. Он положил руки на плечи Му Наньцяо и тихо пожаловался, покраснев:

«Ты её прижал… у…»

Эта небольшая жалоба была проглочена губами Му Наньцяо. Молочный чай, который только что был явно сладким и приторным, оставил лишь лёгкую сладость на его губах. На вкус он был идеальным.

— Я так сильно скучал по тебе… — прошептал Му Наньцяо. Он отпустил губы Лу Ци и слегка поцеловал его в ухо, а затем пососал маленький красный бугорок у его основания.

Лу Ци совершенно не заметил, что оставил след. Он схватил его за воротник рубашки и тихо ответил: «Я тоже скучал по тебе…»

Итак, последовал ещё один долгий и слегка сладкий поцелуй, и в конце концов его снова охватило знакомое тепло. Лу Ци быстро укусил Му Наньцяо и оттолкнул эту большую лисицу, которая недовольно посмотрела на него, и поспешил на кухню.

«Я приготовил для тебя сегодня суп!»

Му Наньцяо обречённо вздохнул и пошёл на кухню помогать. В тот вечер они вдвоём начали собирать вещи в квартире. Лу Ци уже приготовил упаковочные коробки, и они вдвоём собирали вещи, болтая. Время пролетело очень быстро, и в конце концов на кровати остался только один комплект постельного белья, который они соберут и заберут на следующее утро.

— На самом деле мне очень нравится это гнездо, — Лу Ци лёг на одеяло и тихо вздохнул. — Расположение хорошее, и место тоже неплохое…

Му Наньцяо читал документы на своем ноутбуке. Услышав, что сказал Лу Ци, он не смог удержаться и протянул руку и погладил его по волосам. “Ориентация того места, куда мы движемся, также очень хороша, как и местоположение ......” Он на мгновение замялся. «Или ты думаешь, что квартира будет слишком большой?»

Лу Ци безмолвно посмотрел на него: «Кому не понравится большая квартира? Если бы у меня были деньги, я бы жил в большой квартире».

Му Наньцяо: ……

Лу Ци перевернулся и обнял его за талию, прижимаясь головой к голове Му Наньцяо. «Главная причина в том, что после того, как я узнал тебя в этой маленькой квартирке, мне немного не хочется уходить…»

Как он мог ещё работать в таком настроении? Му Наньцяо чувствовал, что его сердце вот-вот растает. Он выключил компьютер и лёг на одеяло, оставив в маленькой спальне только тусклую прикроватную лампу. В прошлый раз его обвинили в том, что он слишком долго возился и из-за него заболело запястье от усталости, а теперь Лу Ци отказался делить с ним одеяло. Он протянул руки, чтобы свернуть одеяло, и обнял мягкий комок, чувствуя, как переполняется его сердце.

— Когда ты так говоришь, это действительно кажется грустным, — улыбнулся он. — Но каждое место, куда мы с тобой приходим, имеет значение. В данном случае нам, возможно, придётся сначала выкупить Москву... Он печально вздохнул. — Кажется, я недостаточно богат.

“Ты действительно недостаточно богат”. Лу Ци чопорно сказал: “В романе, который читал мой отец, босс напрямую купил страну! Если бы они не согласились, босс одним взмахом руки послал бы армию наемников и сокрушил бы их тысячами солдат .....”

Закончив говорить, он не смог сдержать смех. Его глаза блестели и искрились, и Му Наньцяо почувствовал сильный зуд. Он опустил голову и поцеловал его в ресницы, сказав с улыбкой: «Ты говоришь о генеральном директоре или о небесном императоре, ах…»

Лу Ци громко рассмеялся и поднял голову, чтобы поцеловать его в подбородок. — Ладно, давай ложиться спать. Завтра нам нужно переезжать…

После нескольких дней сверхурочной работы он чувствовал себя спокойно, просто обнимая Лу Ци. Му Наньцяо тоже хотелось спать, поэтому он погладил Лу Ци по спине и прошептал: «Надеюсь, в нашем новом доме будут ностальгические первые разы».

За этими словами скрывался глубокий смысл, но, к сожалению, Лу Ци его не услышал. Он зевнул и уснул, прижавшись к нему.

. . . . . .

Благодаря дополнительным стимулам помощник Чжан работал невероятно эффективно. Сначала он вызвал рабочих из транспортной компании, чтобы они забрали вещи, а затем сел в машину и стал наблюдать. Лу Ци нужно было только пересадить себя и двух кошек в машину Му Наньцяо. Проезжая мимо школы Шэньмэй, Лу Ци высунулся из окна машины и посмотрел по сторонам. Увидев это, Му Наньцяо спросил его:

«Хочешь вернуться туда и прогуляться?»

— В другой раз. Давай сегодня вернёмся и приберёмся. — Лу Ци откинулся на подушку из оленьей шкуры и указал на вход в переулок, сказав: — Рядом со школой есть фуд-корт. Там есть ресторан вагю, где особенно вкусно готовят. Давай поедим вместе, когда ты освободишься.

Му Наньцяо кивнул в знак согласия. «Процветающее облако» располагалось в центре города, в тихом месте среди суеты, среди множества зелёных растений. За тремя высотными зданиями был небольшой сад. На границе этой ценной земли находился небольшой холм. Пересаженные камелии были в полном цвету, такие же яркие, как розовые и белые облака. Лу Ци радостно пожал руку Му Наньцяо. Вчерашняя неохота и тоска из-за маленькой квартиры исчезли. Дом Му Наньцяо находился на верхнем этаже корпуса А. Он был двухуровневым, с хорошим освещением внутри. Толкнув дверь, они вошли в прихожую и увидели простую деревянную ширму. За ширмой была гостиная размером с две квартиры 501, а картонные коробки, которые они передвигали, были сложены в небольшую стопку. Пустой комнате было трудно выглядеть уютной, но Му Наньцяо, очевидно, всё предусмотрел. Повсюду были светлые деревянные полы, несколько маленьких зелёных растений в изысканных горшках, а на диване лежали кремовые подушки. У стены стояла кошачья лесенка в форме замка, а самая высокая точка трона была сделана из когтеточки. Сяо Саньхуа, который только что вышел из клетки, даже не посмотрел на неё и зашлёпал под диван, чтобы «почистить».

Лу Ци: “Вау~”

Дом был большим и красивым, но ещё больше его тронула заботливость Му Наньцяо. Это заставило его почувствовать, что проводить день и ночь с человеком — это то, чего он с нетерпением ждёт. Его представление о «доме» заключалось именно в этом. Позади него раздался прохладный древесный аромат, и Му Наньцяо обнял его и встряхнул. — Как оно? Едва ли можно сравнить с гнездом 501, верно?

— Угу, угу, угу, — Лу Ци закивал, как курица, клюющая рис. Он кое-что вспомнил и спросил: — Когда ты это сделал? Разве это было не совсем недавно?

“Эн…..” Му Наньцяо слегка наклонился, чтобы положить подбородок на плечо Лу Ци, и его голос прозвучал прямо у уха Лу Ци. “Я говорил тебе, что это место очень близко к Mu Group. Я бы зашел после обеда, чтобы собрать каркас для лазания с кошками и добавить несколько небольших украшений ..... ”

Ухо Лу Ци онемело и зудело, поэтому он поднял руку и потёр его. Он обернулся и посмотрел в лисьи глаза Му Наньцяо, на красную родинку у него на глазу, а затем на прямой нос... Наконец его взгляд упал на тонкие светлые губы.

«Му Наньцяо, — прошептал он, наклонившись. — Я хочу заплатить за аренду».

Глава 40

Сяо Саньхуа, ругаясь, выбежала из-под дивана, и было неизвестно, куда она направилась. В таком большом доме, если говорить образно, в будущем им, возможно, придётся установить устройство слежения. Лу Ци ошеломленно размышлял. Словно недовольный тем, что его отвлекли, Му Наньцяо пошевелил запястьем, отчего Лу Ци ахнул и потерся головой о его плечо, как котенок. По сравнению с узким диваном в гостиной 501, нынешний диван позволял им двоим лежать на боку лицом друг к другу, так что некоторые едва заметные выражения лиц не могли быть скрыты. Му Наньцяо даже злорадно приподнял двумя пальцами подбородок Лу Ци, заставив его откинуть голову назад, чтобы обнажить нахмуренные брови и влажные алые глаза, красный кончик носа и слегка приоткрытые губы. Всё это бросилось ему в глаза. Му Наньцяо не смог удержаться и поцеловал эти слегка припухшие губы, бессмысленно заглушая тихие всхлипы Лу Ци. Стройная икра свесилась с дивана, и пальцы ног на мгновение напряглись. Му Наньцяо хрипло рассмеялся и поднес руку к глазам Лу Ци.

“Арендная плата? Эн?” Он лизнул и поцеловал адамово яблоко Лу Ци. “Плата за ребенка высока”.

Лу Ци поднял руку, чтобы прикрыть глаза. На его холодных белых запястьях виднелись две красные отметины, а уши под чёрными волосами были такими красными, словно вот-вот сгорят.

— Это грязно, пожалуйста, вытри это поскорее…

— Он не грязный.

Му Наньцяо успокаивающе поцеловал его в лоб и встал, чтобы достать влажные салфетки из-под кофейного столика. Он не возражал против того, что Лу Ци был грязным, но если бы он продолжал держать Лу Ци такими руками, Сяо Лу точно бы этого не сделал. Как только он встал, Лу Ци подтянул штаны и собрался убегать, но Му Наньцяо остановил его и вернул обратно.

— Я заплатил за аренду… — Лу Ци жалобно сморщил нос.

— Почему ты так сильно плачешь?

Му Наньцяо поцеловал его в щёку и мокрые следы в уголках глаз.

— Я ничего не сделал, а ты так сильно плачешь… Я правда хочу пойти спать… цк, я даже думать об этом не смею.

Лу Ци не хотел плакать, но его недержание слёз было по-настоящему мучительным. Он тихо пробормотал: «Я ещё не посмотрел другие комнаты…»

Му Наньцяо: «Мм… я понимаю».

Он схватил Лу Ци за талию, развернул его, подхватил за талию и ноги и поднял на руки.

Лу Ци вздрогнул и рефлекторно схватился за шею Му Наньцяо.

«Пойдём наверх», — сказал Му Наньцяо. «Мы посмотрим на твою комнату.»

Его одежда была в беспорядке, и Лу Ци только что оторвал несколько пуговиц от его рубашки. Его грудь была наполовину обнажена, а на ключице виднелся ряд маленьких следов от зубов. Лу Ци заподозрил, что тот, должно быть, тайно тренируется, поскольку уверенно поднимал его по лестнице на руках.

— Му Наньцяо… — Лу Ци тихо позвал его по имени.

— Эн. — Он открыл дверь, очень осторожно положил этого человека на мягкую кровать и наклонился, чтобы поцеловать Лу Ци в глаза. — Ничего не делай, ты не сможешь так платить за аренду, ах, детка…

Он жалобно моргнул своими лисьими глазами. «Мне всё ещё не по себе».

«Ты это заслужил, — сердито фыркнул Лу Ци. — Ты сказал, что поцелуи — это плата за аренду, а что ты только что сделал…»

Му Наньцяо бесстыдно продолжал кокетничать, снова и снова целуя Лу Ци в губы и растягивая слова, как избалованная большая собака.

— Малыш Лу… Детка…

Лу Ци фыркнул, но в конце концов смягчился.

. . . . . . .

В комнате всё ещё стоял запах, и окно было открыто для проветривания. Лу Ци обхватил себя руками и, свернувшись калачиком под одеялом, уснул. У него не было привычки дремать, но этим утром он был морально истощён и после отдыха захотел поспать.

— Я ещё не осматривал дом… — сонно пробормотал он. — Му Наньцяо, ты нехороший человек…

— Приляг вздремни, а когда проснёшься, посмотришь ещё раз. — Стоя у кровати, Му Наньцяо наклонился и пару раз погладил его по запястьям. На манжетах его тёмно-синего костюма ярко сверкали две бриллиантовые запонки. — Я иду в компанию на внеплановое совещание. Скоро вернусь.

— О… — Лу Ци поднял глаза и посмотрел на стоящую перед ним крупного красавчика в костюме и галстуке. Он медленно взял его за рукав и спросил: — Почему ты не носишь запонки, которые я тебе подарил?

Он был как будто пьян.

Му Наньцяо громко рассмеялся. «Потому что я хочу сохранить твои запонки для нашей свадьбы».

Лу Ци: «О…»

Неизвестно, расслышал ли он его, но Му Наньцяо не возражал. Он наклонил голову, чтобы поцеловать Лу Ци в лоб, а затем с удовлетворением ушёл. Снизу раздался тихий щелчок закрывшейся двери. Лу Ци перевернулся и вытянул свои длинные ноги под мягким одеялом. Через некоторое время он внезапно открыл глаза.

Му Наньцяо только что сказал… свадьба!

Его сердце забилось, и сонливость ненадолго отступила. Было неловко говорить, что некоторые идеи Лу Ци были довольно традиционными. Для него это слово означало не только церемонию, но и стабильные социальные отношения и семью, которую они создадут.

Если бы он создал семью с Му Наньцяо.....

Лу Ци не смог сдержать улыбку. Но потом он подумал, что если бы была свадьба, то его мамы там не было бы, и ему стало немного грустно. Чувствуя, что больше не может спать, он сел, размял запястья и оглядел свою спальню. Основными цветами были тёплые оттенки, которые ему нравились. Рядом с кроватью лежал плюшевый ковёр, а панорамные окна наполняли комнату светом. Несмотря на то, что до того, как он разложил свои вещи, комната казалась немного пустой, она ему нравилась.

«Миу~» Дверь была приоткрыта, и Сяо Саньхуа просунула в неё голову, а за ней и маленькая чёрная свинка. Лу Ци похлопал по одеялу, и Сяо Саньхуа гордо вошла, распушив хвост. Она быстро запрыгнула на кровать, положила голову Лу Ци на грудь и начала тихо мурлыкать и кокетничать. Маленький черный поросенок тоже вскочил и лег рядом с Лу Ци. Лу Ци поднял передние лапы Сяо Саньхуа и осмотрел её живот. Убедившись, что там нет пыли, он почувствовал облегчение и наклонился, чтобы поцеловать её в макушку. «С сегодняшнего дня мы будем жить по-другому. Ты должна вести себя хорошо на чужой территории!»

Сяо Саньхуа: «Мяу~»

Было непонятно, поняла она или нет. Осмотрев свою комнату, Лу Ци пошёл посмотреть на комнату Му Наньцяо напротив. Он думал, что там будет простой холодный чёрный, серый и коричневый цвета, но повсюду он увидел светло-бежевый и жёлтый. Общий стиль был похож на его собственную спальню. Вспомнив, как Му Наньцяо испачкал простыни в его комнате, Лу Ци в отместку бросился на кровать и несколько раз перекатился по ней, держа Сяо Саньхуа в объятиях. В холодильнике были свежие продукты, и Лу Ци приготовил себе на обед лапшу. Поев, он распаковал коробки и разложил свои вещи. За это время Сяо Саньхуа уже обнаружила трон на вершине кошачьей лазалки и заняла его, как королева. Когда всё было убрано, Лу Ци спустился вниз, чтобы выбросить мусор. На самом деле он мог бы оставить его на лестничной площадке у задней двери, и управляющая компания прислала бы кого-нибудь за ним, но Лу Ци хотел спуститься вниз и прогуляться. В конце концов, в будущем он будет жить здесь постоянно, так что он спустится и осмотрится.

Он провёл картой по считывающему устройству и спустился на лифте на первый этаж, а затем вышел через вестибюль высотой 5 метров. Он нашёл чистое, красивое мусорное ведро, выполнил задание и смог свободно осмотреться. За блоком А был небольшой сад. Лу Ци медленно прогуливался по нему и по пути почти никого не встретил. Спустившись с холма, он не удержался и включил телефон, чтобы сделать пару фотографий. Он не стал публиковать их в WeChat, но вспомнил, что кое-кто любит такие цветы и растения. Немного поколебавшись, он нашёл этого человека в WeChat. Его звали «Мама». До этого он отсутствовал четыре года, что было своего рода побегом. Теперь он больше не мог позволить отцу сражаться в одиночку. Он также должен был попытаться наладить отношения с мамой. Он прислал две фотографии камелий и несколько предложений.

[Мам, я переехал. В новом доме довольно уютно, а внизу цветут камелии. Я подумал, что они тебе понравятся, и сделал фотографии, чтобы ты могла их посмотреть]

Он не ожидал, что получит ответ быстро, поэтому, отправив сообщение, положил телефон и приготовился подняться по ступенькам на холм, чтобы посмотреть.

— Это ты? — раздался позади женский голос, чистый и приятный.

Лу Ци повернул голову и увидел красивую женщину с лёгким макияжем и в свободном голубом платье. Присмотревшись, он заметил у неё на животе небольшую выпуклость, указывающую на то, что она была беременна.

Лу Ци увидел, что она кажется ему знакомой, и, пока он пытался понять, кто она такая, женщина уже сделала два шага вперёд.

«Я Линь Сяошуан». Она добавила: «Тётя Линь Юаня».

Лу Ци вдруг вспомнил, что несколько месяцев назад эта госпожа Линь Сяошуан была в доме Линь Юаня. Она пыталась дать ему денег, чтобы он расстался с Линь Юанем, и именно от неё Лу Ци впервые услышал имя Му Наньцяо.

В то время она была одета в красное платье, вела себя высокомерно и властно. Теперь, когда Лу Ци встретил её снова, она сильно изменилась внешне и по характеру, поэтому он сначала не узнал её. Нельзя сказать, что они с Линь Юанем легко сошлись и расстались, и их даже можно было считать врагами. Поэтому Лу Ци неизбежно почувствовал себя немного неловко, снова увидев тётю своего бывшего парня. Вежливо и осторожно он поздоровался с ней. Почувствовав его неловкость, Линь Сяошуан остановилась и подняла руку, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы. Она выдавила из себя улыбку и сказала: «Я изначально не планировала связываться с вами. Это было бы слишком навязчиво. Я не ожидала встретить вас здесь. Тогда я просто скажу кое-что от имени Линь Юаня, чтобы он не называл меня «тётей» больше двадцати лет впустую».

Лу Ци: «...Скажи это».

То, что она сказала, прошло бы через его левое ухо и вышло бы через правое, положив конец этой неловкой встрече.

Линь Сяошуан сказал: «Он сказал, что сожалеет о том, как обращался с тобой, и что, наверное, больше никогда тебя не увидит. Он надеется, что вы с Му Наньцяо будете счастливы вместе…»

Сказав это, она рассмеялась над собой. «Эти слова отвратительны. Они полная чушь. В любом случае, я передала их тебе, так что вот и всё».

В сердце Лу Ци не шевельнулось ни одной мысли, и он даже хотел сказать фу! «Не повезло!»

Когда Линь Сяошуан попыталась наклониться, он заметил, что у её ног стоял чемодан.

Независимо от того, знал он её или нет, он был молодым человеком, который не мог просто смотреть, как беременная женщина поднимает тяжёлые предметы, поэтому он помог ей и спросил, куда она идёт. «Я помогу вам донести вещи, но странно, разве здесь не круглосуточное обслуживание? Почему никто не помогает вам нести багаж?»

— Я больше не хозяйка. Чай остывает, как только человек уходит. Думаешь, таких хороших людей, как ты, много?

Она улыбнулась, пошутив. Затем она что-то вспомнила, и её лицо стало странным.

— Ты можешь жить здесь из-за Му Наньцяо, верно? Ты живёшь с ним?

Лу Ци был уверен в своих отношениях, и ему нечего было скрывать, поэтому он утвердительно кивнул.

Линь Сяошуан: «Ты всё ещё платишь за аренду?»

Лу Ци о чём-то подумал и кашлянул. Ему стало немного жарко, и он покачал головой, сказав: «Я не…»

Сказав это, он сам на мгновение опешил.

Казалось, что с самого начала он и не думал платить Му Наньцяо за аренду. Не то чтобы он хотел воспользоваться им. Он просто чувствовал, что в этом нет необходимости. Он относился к Му Наньцяо без предубеждения, и Му Наньцяо отвечал ему той же любовью, так что не было нужды беспокоиться о том, чтобы всё чётко рассчитать.

Линь Сяошуан сказала: «Кажется, моё благословение, которое я дала тебе в прошлый раз, сбылось. Но ты с самого начала не любил Линь Юаня, поэтому ты явно платил за аренду, рассчитывая, что сможешь уйти в любой момент, я права?»

Казалось, что это действительно было так.....

Не зная, что сказать в оставшейся части пути, Лу Ци отправил Линь Сяошуан на парковку, и к ним поспешно подъехала машина. Из машины вышел молодой человек и взял багаж из рук Лу Ци. Он выглядел молодо, моложе Линь Сяошуан. На нём не было дорогой брендовой одежды, и он ехал на обычной машине. Но его взгляд, обращённый на Линь Сяошуан, был полон нежного восхищения.

Линь Сяошуан улыбнулась Лу Ци, прежде чем сесть в машину. «Я не имела в виду ничего другого, когда говорила это. Хоть ты и честный парень, иногда твоя интуиция работает слишком хорошо. Этого ублюдка Линь Юаня, наверное, даже не стоит считать бывшим парнем, в лучшем случае он был твоим соседом по комнате. Мне кажется нелепым, что он такое говорил».

Неизвестно, через что ей пришлось пройти, чтобы сказать что-то подобное. Лу Ци вернулся домой и снова и снова обдумывал это, но всё равно чувствовал себя странно. Включив телефон, он приготовился поговорить об этом с Му Наньцяо. Он дважды нажал на аватарку Му Наньцяо.

[Я похлопал своего «парня» по плечу, чтобы напомнить ему, что пора платить за аренду]

Лу Ци: ……

Глава 41

Му Наньцяо не ответил ему сразу. По-видимому, генерального директора попросили поработать сверхурочно в выходной день. Должно быть, это срочное дело. Лу Ци никуда не спешил, поэтому достал планшет, чтобы продолжить незаконченный рисунок. Примерно через час Лу Ци встал, потянулся и пошёл, держа в руке мобильный телефон. Место, в котором он рисовал, находилось в кабинете Му Наньцяо. Хозяин квартиры выделил ему небольшой уголок с холодильником для закусок, и, когда он поднял глаза, там стоял стол Му Наньцяо. На столе лежала их фотография, сделанная на Красной площади. Напротив кабинета располагался тренажёрный зал, в котором было несколько видов тренажёров. В центре стоял мешок с песком. Лу Ци с удовлетворением заметил, что боксёрские перчатки, которые он купил для Му Наньцяо, всё ещё висели на стене. Действительно, в последнее время на его руках не было царапин. Он был относительно послушным.

Сжимая мягкое мясо на животе, Лу Ци включил беговую дорожку и побежал по ней. Как раз в это время позвонил Му Наньцяо. Лу Ци включил громкую связь, и раздался неторопливый голос: «Детка, ты написал мне в WeChat, потому что хочешь заплатить за аренду?»

Лу Ци уже привык к его бесстыдству, поэтому просто не стал отвечать на его слова и сказал, продолжая бежать трусцой: «Я просто спустился вниз прогуляться и кое-кого встретил. Тётю Линь Юаня».

Му Наньцяо хмыкнул. «Она тоже здесь живёт? Но, судя по нынешнему положению семьи Линь, она скоро должна съехать».

В конце концов, только плата за аренду «Процветающего облака» составляла огромную сумму.

«Она уехала». Лу Ци начал слегка задыхаться и рассказал Му Наньцяо о сегодняшнем разговоре между ними. В конце он спросил: «Я просто чувствую, что она сильно изменилась. Это немного печально».

«Мой малыш добрый». Му Наньцяо рассмеялся и после короткой паузы добавил: «Но я совершенно не верю в эти перефразированные слова, в которых она желает счастья».

«А?» Лу Ци был озадачен. «Тогда зачем она солгала?»

«Хм…...» Му Наньцяо на мгновение задумался. «Она также сказала, что с тобой обошлись несправедливо и что Линь Юань даже не бывший парень…»

Он слегка усмехнулся. «На самом деле она просит за Линь Юаня. Вероятно, она думала, что чем больше она будет преуменьшать ваши с ним отношения, тем менее враждебно я буду относиться к Линь Юаню».

Жаль, что Линь Сяошуан не знала, что сделал Линь Юань, и думал, что вражда между ним и Му Наньцяо — это просто ревность.

— Оказывается, что… вздох… это было её намерением. — Тяжело дыша, Лу Ци выключил беговую дорожку и вытер лицо салфеткой. — Она вдруг стала вести себя так странно, оказывается, она хотела использовать меня, чтобы умолять тебя… я не слышал этого. Я действительно немного глуп…

— Ты не привык думать о таких вещах, — сказал Му Наньцяо. — Ничего страшного, я подумаю об этом за тебя.

Некоторые люди просто не умели справляться с этими поворотами и изгибами. Лу Ци не стал углубляться в эту незначительную проблему. Он взял стакан воды, сделал два глотка и снова спросил: «Встреча закончилась? Всё прошло хорошо?»

Его голос был чистым и всегда звучал молодо. Му Наньцяо услышал его и невольно улыбнулся. Его раздражительность после спора с акционерами днём значительно уменьшилась.

— Всё было хорошо… — Он вздохнул и протянул: — Вечером ещё будут общественные мероприятия. Мне придётся выпить немного вина, и я вернусь поздно.

Лу Ци хмыкнул и весело сказал: «Тогда я не буду ждать тебя к ужину!»

Му Наньцяо вдруг стало не по себе. «Малыш, разве ты не хотел, чтобы я каждый день возвращался домой?»

«Кашель…..» Лу Ци не смог скрыть вину в своём тоне, когда прошептал: «Кто сделал так, что в последнее время ты можешь думать только о том, как собрать арендную плату…»

«Парень, пожалуйста, будь благоразумен». Му Наньцяо не знал, смеяться ему или плакать: «Ты сам флиртовал со мной этим утром…»

Лу Ци покраснел до корней волос. Это он попросил утром первым делом заплатить за аренду, но это было потому, что он не видел Му Наньцяо несколько дней. Он очень хотел сблизиться с большой лисой, но в итоге Му Наньцяо явно перешёл все границы. Он сильно плакал и всё ещё чувствовал себя неловко.

Кто-то разговаривал с Му Наньцяо по другую сторону телефона. Кажется, это был Му Чуаньбай. Лу Ци воспользовался возможностью и сказал: «Тогда займись делом, я…».

«Забери меня сегодня вечером». Му Наньцяо сказал прямо и решительно: «Я буду пьян и не смогу вести машину».

Лу Ци: «...У тебя разве нет водителя?»

«Водитель взял отпуск, как и помощник». Му Наньцяо взглянул на помощника Чжана, который понимающе изобразил, что застёгивает рот на молнию.

«Тогда ты возьмёшь такси...». Лу Ци сказал: «Хотя у меня есть водительские права, я редко езжу...»

Му Наньцяо: ……

“Детка……” Он беспомощно вздохнул. “Я просто хочу пройтись с тобой по дороге.”

Лу Ци подумал про себя, что его парень был очень кокетливым и прилипчивым, ах. Но он также был бедным, несчастным малышом, так что он мог поделать? Испортил его. Поэтому он кивнул и согласился, а Му Наньцяо сказал, что пришлёт ему адрес позже.

. . . . . . .

Улыбка не сходила с губ Му Наньцяо и после того, как он повесил трубку. Динь-дон, два глухих удара вернули его к реальности.

Му Чуаньбай постучал костылём по полу, чтобы вернуть душу своего сына.

«Посмотри на себя, — насмехался он, — с такой улыбкой, полной любви, неужели у тебя есть хорошие перспективы на будущее?»

Жаль, что лицо Му Наньцяо было толще коровьей шкуры, и такое саркастическое замечание его совсем не задело. Напротив, он понимал ревность своего старого отца, который был один в пустой комнате. Ему было жаль своего отца, которому было невыносимо одиноко и который всё ещё должен был иметь дело со стариками наверху.

Му Чуаньбай: «...Почему ты так на меня смотришь?»

— Ничего страшного.

Му Чуаньбай заговорил о делах.

— Папа, эти люди наверху мирно жили полгода, а теперь не могут усидеть на месте. Нам нужно найти способ вернуть их акции.

Когда дело касалось серьёзных вопросов, отец и сын по-прежнему работали вместе. Му Чуаньбай кивнул и достал свой мобильный телефон, сказав: «Я дам тебе визитки нескольких людей, которых я рекомендую, тебе стоит чаще с ними связываться. Эти люди отличаются от предков во втором поколении, которые пригласили тебя сегодня на ужин, они действительно полезные люди…»

Но от предков во втором поколении тоже была польза. Большинство молодых людей в кругу представляли волю стоящих за ними старейшин. Му Наньцяо тоже приходилось иметь с ними дело. Несколько визитных карточек были отправлены в WeChat Му Наньцяо. Му Чуаньбай заметил, что он сменил аватар, и теперь он выглядел как собор Святого Василия. На заднем плане кто-то на площади вскидывал руки в победном жесте, должно быть, это был Сяо Лу. Он попытался увеличить изображение и рассмотреть поближе, но случайно нажал дважды подряд.

[Я похлопал Наньцяо по плечу, чтобы напомнить ему, что пора платить за аренду]

Му Чуаньбай: ? ? ?

Он поднял голову и спросил сына: «Какой дом ты сдал в аренду?»

Выражение лица Му Наньцяо не изменилось, когда он встал и поправил галстук. «Я сдаю эту квартиру, но она всё ещё пустует».

Му Чуаньбай: ? ? ?

Так кто же это был?

. . . . . . .

В конце концов, сегодняшний банкет оказался немного неловким. Молодые господа переглядывались, не зная, что делать. Когда все собирались вместе в прошлом, Линь Юань был человеком, который знал, как повеселиться. Будь то знакомство с девушками в баре или приглашение нескольких мужчин и женщин из-за пределов клуба выпить с ними, он был мастером своего дела. Теперь Линь Юань пал от руки могущественного врага. Но эти поверхностные братья не стали бы сражаться за него против семьи Му и были невероятно слабы, столкнувшись с Му Наньцяо. Этот мужчина сидел напротив них, и его аура говорила: «Заботиться о них — всё равно что резать дыни и овощи», и это вызывало у них невольное почтение. Но это не значит, что никто не разговаривал с Му Наньцяо. Образовательные ресурсы богатых семей по-прежнему были в изобилии, и не все образованные люди были щеголями. Всегда были один-два представителя элиты. Два или три человека разговаривали с Му Наньцяо о недавних торгах, и когда они попытались расспросить его, Му Наньцяо отмахнулся: «Мы просто пришли поиграть, не говорите о работе».

Вышли «поиграть». То есть нормально поесть. Юные господа, игравшие с Линь Юанем, были на грани слёз. Они вспомнили, что в последний раз так чисто и вкусно они ели на Дне детей. К счастью, Му Наньцяо не стал их задерживать, и каждому, кто подошёл поздороваться с ним, налили выпить, чтобы поддержать их. Выполнив поручения старших, они с удовольствием пошли есть. Все были счастливы, по крайней мере, внешне. После трёх порций выпивки они постарались не переусердствовать. Кто-то сказал, что их выпускной проект ещё не закончен, и предложил выйти первым, поэтому все встали один за другим. Му Наньцяо и тем, кто рано начал заниматься семейным бизнесом, ещё нужно было кое-что обсудить, поэтому молодые ушли первыми.

«Чёрт, я сейчас умру от смеха, ха-ха-ха-ха…» Выйдя из отеля, группа людей громко рассмеялась и начала шуметь. «Гао Лао-эр, как ты можешь говорить о выпускном? Ты хоть знаешь, на каком факультете учишься?»

— Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь! — сердито закричал тот, над кем смеялись. — Не смейте ничего говорить, ребята. Мы бросали кости в группе WeChat, и они упали на меня. Что ещё я мог сказать? Этот Му Наньцяо ненамного старше меня, это странно! Сидя там, он был похож на моего отца! Я никогда не видел своего отца таким воспитанным!

“Черт возьми, кто его не боится?” Кто-то тихо выругался. “На могиле Му Жуя выросла трава, и Линь Юаня арестовали. Его методы настолько действенны.....”

Группа людей шла к парковке, и кто-то прошептал: «Чёрт, к счастью, я на несколько лет младше их и не участвовал в этих делах… а? Брат Гао, посмотри на того парня на обочине, который едет на мотоцикле. Что-то есть в его ногах, талии и бёдрах…»

Услышав это, все подсознательно посмотрели в ту сторону, куда он указывал. Один натурал громко рассмеялся: «Чёрт, твой гей-радар снова сработал…»

Но, честно говоря, на первый взгляд он действительно был высоким, красивым молодым человеком. Мотоцикл был чёрно-красным, а на нём была повседневная одежда с белой курткой. Он поставил длинные ноги на землю, опустил голову и начал писать сообщение. С этого ракурса его лицо выглядело удивительно свежим, с небольшой ямочкой на щеке, и он казался воспитанным.

“Черт, сладкий и пряный.....” Кто-то пробормотал.

Этот контраст заставил сердце человека затрепетать. Под воздействием алкоголя несколько человек были готовы сделать шаг. Один из них прошептал: «Я знаю этого парня, он был у Линь Юаня. У него упрямый характер, и, насколько я знаю, он всё ещё девственник. Молодой господин Линь даже не съел его перед тем, как отправиться в тюрьму».

Кто-то спросил: «Разве Линь Юань не хотел найти, кашлянув, замену этому человеку? Он не похож на него, а…»

Все замолчали, чувствуя, что Линь Юань был в некотором роде слеп.

— Неважно, я хочу съесть этого. Пойду посмотрю, смогу ли я его поймать… Молодой господин Гао, тот, что сказал, что не сдал свой выпускной проект, откашлялся и подошёл. Он сказал юноше кокетливым голосом: «Друг, мы с тобой где-то встречались?»

Собеседник, наконец, поднял голову и взглянул на него. У него были круглые, как у оленя, глаза, в которых ещё сохранялась юношеская свежесть. Мерцающий свет падал на эти глаза, похожие на чистый лесной ручей, отражающий сумерки. Глядя на это лицо с близкого расстояния, молодой мастер Гао был слишком взволнован, чтобы стоять на месте. Несколько маленьких звезд были прекрасны, но все они были в гриме и фильтрах. Однако лицо человека, стоявшего перед ним, было чистым, а его прохладная белая кожа походила на изысканный фарфор.

Молодой господин Гао облизнул губы и продолжил хриплым голосом: «О, я вспомнил. Тебя содержал Линь Юань, верно? Теперь, когда он в тюрьме и у тебя нет поддержки, почему бы тебе не пойти со мной? По крайней мере, ты не будешь заменой…»

— О. — Молодой человек кивнул с улыбкой в глазах и лукаво посмотрел на молодого господина Гао. — Вы также знаете, что я был заменой. Я не соответствую требованиям, ла, почему бы вам не найти настоящего человека?

Молодой господин Гао подумал, что маленькая красавица обращается к нему, и обрадовался так сильно, что растерялся и смутился. Услышав, как она упоминает настоящего человека, он внезапно задрожал. Но в тот момент он не мог проявить трусость, поэтому неуверенно сказал: «У этого... у этого настоящего человека красивое лицо, но фигура как у толстяка... Я... мне нравятся миниатюрные...»

Когда он закончил говорить, маленькая красавица уже согнулась пополам от смеха, а он улыбнулся и сказал: «Му Наньцяо, ты слышал? Люди думают, что мы Кинг-Конг и Барби, а. Ха-ха-ха...».

Волосы молодого господина Гао встали дыбом. Он заставил себя оглянуться и чуть не обмочился на месте. Му Наньцяо стоял позади него с непредсказуемым выражением лица, мрачным, как кучево-дождевая туча. Он бесстрастно спросил: «Ты хочешь оставить меня себе?»

«Ха-ха-ха-ха...». Лу Ци смеялся, вытирая слёзы.

Глава 42

«Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми…» Группа предков во втором поколении была ошеломлена и сбилась в кучку, бормоча что-то себе под нос. «Что, чёрт возьми, происходит? Почему здесь Му Наньцяо?»

Кто-то дерзко предположил: «Может быть, он услышал, что этот красавчик был его заменой, и смутился, а потом решил устроить скандал…»

— Значит… брат Гао станет героем, который спасёт красавицу? — шёпотом спросил кто-то. Никому не нужно было отвечать, и его собственный голос постепенно затих. В этот момент все потеряли дар речи и могли только молча наблюдать.

У Лу Ци заболел живот от смеха. Когда молодой господин Гао услышал, как Му Наньцяо сказал «оставить меня», его лицо вытянулось, как будто он увидел привидение, и он, заикаясь, забормотал: «Нет, нет, нет… Господин Му, нет, я не это имел в виду…»

Му Наньцяо улыбнулся. Его лицо было красивым и ярким, а улыбка — лучезарной. Это должно было быть потрясающее зрелище, но молодой господин Гао дрожал так, словно у него вот-вот начнётся эпилепсия.

— Значит, ты хочешь оставить его себе? — добродушно спросил Му Наньцяо.

— Н-н-н-н-нет… — сильное желание молодого господина Гао выжить заставило его ответить отрицательно. Он сглотнул. — Я просто… кашель… его байк довольно крутой… хе-хе…

Му Наньцяо зловещим тоном произнёс одно слово: «Убирайся!»

Молодой господин Гао побежал. На бегу он споткнулся, но не осмелился остановиться и пополз на четвереньках к своим друзьям. В его сердце всё ещё жил страх, и он хлопнул себя по груди, как горилла: «Чёрт, я думал, он меня убьёт... чёрт, почему он вёл себя так, будто я спал с его женой...»

Подняв глаза, он увидел, что его друзья стоят с открытыми ртами и смотрят в одну сторону, как статуи на острове Пасхи.

«На что вы смотрите?» Он тоже обернулся, подумав, что над этой малышкой не стоит издеваться.

Но под светом уличных фонарей разгневанный босс Му наклонился вперёд, чтобы поцеловать молодого человека на мотоцикле. На нём был костюм и галстук, и он слегка наклонился, как джентльмен, но его поцелуй был лишён изящества. Он схватил красивого молодого человека за холодный белый подбородок, и поцелуй был немного глубоким, как будто он заявлял о своих правах. И красивый молодой человек в белой куртке покорно поднял голову и вытерпел. Тонкие, прохладные белые пальцы легли на шею Му Наньцяо, словно успокаивая тигра с ощетинившейся шерстью.

«Черт…» Кто-то прошептал. «Неудивительно, что он игнорировал брата Гао. Оказывается, у него есть хозяин».

Если бы это был кто-то другой, молодой мастер Гао точно бы возмутился и попытался переманить этого человека, но с Му Наньцяо он бы не осмелился. Во-первых, этот человек, очевидно, будет полон решимости отомстить, а он действительно не мог позволить себе его обидеть. Сегодня он флиртовал с человеком Му Наньцяо, и завтра ему придётся найти способ извиниться перед ним. Он не мог затаить обиду, иначе его старший брат, который обсуждал сотрудничество с Му Наньцяо, переломал бы ему ноги. Во-вторых, отец и сын из семьи Му были известны своим упрямством. Му Чуаньбай прожил с иностранкой половину своей жизни и до сих пор нежно улыбался каждый раз, когда вспоминал о жене. Более того, его привязанность не была показной. Если бы кто-то прислал ему женщину, он бы разорвал с ним отношения. Молодой господин Гао подумал про себя, что если родитель не подаёт хороший пример, то нельзя ожидать, что ребёнок будет себя хорошо вести. Если бы его отец был предан его матери и не заводил кучу любовниц на стороне, то и он бы точно так не поступал. Он искал оправдание для себя — ему было просто комфортно, когда он играл. Молодой господин Гао думал, что это генетическая проблема. Если подумать, Му Чуаньбай был старым волком, так что Му Наньцао тоже должен быть волком. Если он что-то поймал, то уж точно не отпустит. Он не хотел столкнуться с этим несчастьем. Он явно боялся, но не все были так же проницательны, как он.

Люди, привыкшие к доминированию, никогда бы не поверили, что кто-то может захлопнуть дверь у них перед носом или что все перипетии их прошлого были решены за них кем-то другим. Это была своего рода бесстрашная глупость невежд. Пара треугольных глаз уставилась на тонкую шею Лу Ци, и человек холодно фыркнул. Он не мог поверить, что Му Наньцяо поссорится с семьёй Ван из-за такого бессильного молодого человека.

. . . . . . .

— Ладно… — прошептал Лу Ци. — Делать это перед большой толпой слишком неловко.

Не желая останавливаться, Му Наньцяо прикусил губу и прошептал: «Мне не нравится, что другие завидуют тебе. Сегодня вечером я выложу пост в «Моменты» и посмотрю, осмелится ли этот недальновидный парень снова провоцировать льва в его логове».

— О, точно! — Лу Ци моргнул круглыми глазами. — Мы ещё не сделали официальное заявление в «Моментах» после того, как начали встречаться!

Подумав об этом, он понял, что ему ещё предстоит пройти через этот процесс, поэтому он снова спросил: «А ещё есть парные портреты! Какой вы хотите? Я могу нарисовать один для нас…»

«Муа~» Му Наньцяо снова громко поцеловал его в губы. «Давай обсудим это, когда вернёмся. Сколько жена Сяо Лу берёт за написание портрета?»

Лу Ци широко улыбнулся и отвёл взгляд. «Никаких денег, только всеобщее благо».

Мрачные мысли о том, что его переманили, наконец рассеялись благодаря его милой улыбке, но пока дело касалось Лу Ци, Му Наньцяо был очень недальновидным. Второму молодому господину Гао было позволено его оскорблять, но если бы вор оскорбил Лу Ци, он бы этого не вынес. Размышляя о том, как позже закапать в глаза глупому сыну этой семьи, он снова посмотрел на Лу Ци и не смог сдержать свиста.

«Мой парень такой красивый, ах.» Му Наньцяо склонил голову набок и сказал: «Кажется, я недостаточно хорошо знаю своего парня. Я даже не знал, что он умеет ездить на мотоцикле».

Лу Ци смущённо почесал кончик носа: «В основном потому, что не было возможности об этом упомянуть. И, кроме того, я действительно любитель, поэтому ничего не сказал».

Он протянул шлем Му Наньцяо, повернулся и с хитрой улыбкой похлопал по сиденью позади себя: «Садись, босс Му. Разве ты не просил меня отвезти тебя домой?»

Брови Му Наньцяо приподнялись, а его задумчивый взгляд упал на узкую талию Лу Ци. Он взял шлем и запрыгнул на мотоцикл, вытянув длинные ноги. Двигатель взревел, и чёрно-красный мотоцикл выехал на дорогу, ослепляя яркими фарами. Он сделал небольшой поворот и умчался прочь, оставив позади предков второго поколения, которые хотели бы стать невидимками.

“Черт...” Кто-то пробормотал, явно сомневаясь в жизни. Он толкнул локтем своего спутника и спросил: “Му Наньцяо..... только что сел на этот мотоцикл?”

На первый взгляд это казалось бредом. Все видели это своими глазами, но все понимали его сомнения: когда он сел на байк, то обнял этого человека за талию, выглядя мило и беспомощно. Неужели это был Му Наньцяо?!

. . . . . . .

Что бы ни думали другие, Му Наньцяо в тот момент чувствовала себя по-настоящему комфортно. Обняв Лу Ци за талию, он почувствовал невероятное удовлетворение. В тот момент он не мог дразнить Лу Ци и просто крепко держал его в своих объятиях. В конце концов, его маленький парень сосредоточился на вождении. Безопасность превыше всего.

Просто в Шанхае был не самый лучший дорожный трафик. Лу Ци следовал за потоком машин и не мог ехать быстрее. Когда загорелся красный свет, Му Наньцяо поднял визор своего шлема и приблизился к шлему Лу Ци, чтобы спросить: «Малыш Лу, чей это мотоцикл?»

— Сюй Хэнсина. — Голос Лу Ци был немного приглушён шлемом. — Я попросил его одолжить мне его, чтобы забрать своего парня, и он дал его мне, ничего не сказав.

Низкий голос Му Наньцяо не мог скрыть его любопытства: «Тогда когда ты научился?»

«Мы с Сюй Хэнсином учились в старшей школе в Юньчэне. После вступительных экзаменов в университет он пригласил меня в клуб, и тогда я начал ездить на мотоцикле. Я также сдал экзамен по вождению». Сказав это, Лу Ци кашлянул, и его голос стал намного тише. «Я приехал в Шанхай, чтобы учиться в университете, и иногда выходил прогуляться. Я попал в больницу из-за небольшого несчастного случая…»

Му Наньцяо крепче сжал руки. Хотя Лу Ци не мог этого видеть, он догадывался, что под шлемом Му Наньцяо нахмурился. Лу Ци было немного не по себе. У него не было никаких увлечений, кроме мотоциклов, но, хотя они ему и нравились, он не гонял на них просто ради острых ощущений, поэтому его стиль вождения всегда был плавным и уверенным. В прошлый раз причиной аварии стало неправильное управление со стороны другого водителя. К счастью, ничего серьезного не произошло. Последние шесть месяцев он восстанавливался и разбирался с некоторыми неприятными делами. Только недавно он смог по-настоящему расслабиться, и причина, по которой он не упомянул об этом Му Наньцяо, заключалась в том, что у Лу Ци были свои заботы. До того, как он пошёл в начальную школу, его родители были заняты работой, поэтому он жил с дедушкой. У дедушки была сильная, красивая и величественная лошадь, и он часто сажал его на спину, держась за поводья. Впервые в жизни у него, тогда ещё юного, появилось смутное представление о слове «свобода». В то время мир был огромным. Зелёная трава простиралась от склона холма до обочины дороги. Пшеница на противоположной стороне была спелой, и золотые волны пшеницы колыхались под голубым небом, словно яркая картина маслом.

Позже его забрала мама, и он вернулся в город. Он знал, что мама очень его любит. Он был её долгожданным ребёнком, поэтому она очень о нём заботилась. Если бы у него даже появился синяк, мама бы очень переживала.

Постепенно он стал «спокойным» ребёнком, который любил читать, рисовать и спокойно заниматься рукоделием. До того лета, когда Сюй Хэнсин тайком привёл его в тот клуб, и он вдруг вспомнил то лето свободы, когда дедушка обнимал его. Он получил водительские права, ничего не сказав маме.

Если бы вы любили кого-то, вы бы беспокоились о его безопасности. Лу Ци мог это понять, но на самом деле ему не нужна была такая чрезмерная опека. Он немного беспокоился о том, что Му Наньцяо скажет…

— Как удивительно, малыш Лу, — Му Наньцяо улыбнулся и сказал тихим искренним голосом: — Может, я подарю тебе что-нибудь попозже? То, что есть у других, должно быть и у маленького друга моей семьи.

Звук немного искажался из-за шлема, но всё равно отчётливо проникал в его уши. Глаза Лу Ци слегка расширились, и на мгновение он застыл от удивления. Он доехал на мотоцикле до подземной парковки «Процветающего облака» и припарковался на обычном месте Му Наньцяо. Му Наньцяо вышел первым, снял шлем, с улыбкой посмотрел на Лу Ци и поддразнил: «Благодарю рыцаря Сяо Лу за то, что проводил меня до самого дома».

Лу Ци тоже снял шлем. Его мягкие чёрные волосы были немного влажными от пота, но он не возражал и откинул их назад, обнажив гладкий лоб. Он моргнул своими ясными глазами и посмотрел на Му Наньцяо: «Ты не против, если я езжу на нём?»

— Возражений нет. У меня есть предложения… — Му Наньцяо сказал: — Клуб не подойдёт, поэтому я найду профессионального инструктора, который позаботится о тебе позже. Тебе нужно научиться защищать себя.

После паузы он добавил: «Лу, детка, я знаю, о чём ты беспокоишься. Ты мне нравишься, поэтому я уважаю твои увлечения, даже если они сопряжены с риском. Тогда всё, что я должен делать, — это изо всех сил стараться защитить тебя, а не говорить, что ты должен от этого отказаться. Это эгоизм во имя любви…»

Прежде чем он успел закончить фразу, Лу Ци уже спрыгнул с машины на своих длинных ногах и раскрыл объятия, чтобы обнять его.

— Му Наньцяо… — маленький оленёнок уткнулся головой в плечо Му Нанцяо и доверчиво прижался к нему. — Ты такой хороший, ты мне так нравишься. Я хочу… кашлянуть…

Он встал на цыпочки и осторожно приблизился, затем нежно поцеловал уголок бледных губ. «Заплатишь за аренду?»

Му Наньцяо обнял его и беспомощно улыбнулся: «Не убегай безответственно после флирта».

— Я виноват… — прошептал Лу Ци. Сказав это, он обернулся, и его уши покраснели, когда он увидел камеры наблюдения. Прижавшись головой к плечу Му Наньцяо, как маленький страус, он по-кошачьи промяукал: — Давай вернёмся. Я возьму на себя ответственность, когда мы вернёмся.

Глава 43

На верхнем этаже была только одна квартира, и когда они вышли из лифта, то оказались прямо перед своим домом. Несмотря на то, что Лу Ци прекрасно знал об этом, когда Му Наньцяо прижал его к стене у лифта и поцеловал, ему всё равно было стыдно. Он схватил Му Наньцяо за галстук и тихо возразил: «Давай зайдем… в дом и поцелуемся».

В ответ Му Наньцяо обнял его и разблокировав своим отпечатком пальца дверь, поцеловал. Сяо Саньхуа сидела у двери, чтобы поприветствовать своего большеглазого помощника. Неожиданно оба помощника вошли вместе, и они чуть не наступили ей на хвост. Она сердито мяукнула и запрыгнула на когтеточку, присев на трон. Глядя на двуногих зверей, она в замешательстве склонила голову набок.

Му Наньцяо не собирался утруждать себя общением с этим длиннохвостым врагом. Лу Ци был невероятно послушным сегодня вечером, снисходительно давая ему всё, о чём он просил. Его неопытные губы и язык отвечали ему, и даже когда его губы слегка отстранялись, котёнок двигался вперёд и облизывался с неудовлетворённым аппетитом.

Обычно Му Наньцяо нравилось петь в одиночку, и теперь, когда сегодня он получил отклик, его дыхание участилось, и он чуть сильнее сжал талию Лу Ци. Под мягкой хлопковой футболкой Лу Ци слегка задрожал от тепла его ладоней. Он немного запыхался, но, к счастью, поцелуи Му Наньцяо спускались вниз, один за другим, слегка касаясь, крепко целуя его подбородок и шею, а затем он горячо поцеловал его кадык. Лу Ци схватил Му Наньцяо за рубашку, не только не протестуя, но и пытаясь притянуть его ближе. В уголках его глаз снова выступили слёзы, и он подняв голову увидел две пары круглых глаз, ярко сверкающих в темноте. Маленькая чёрная свинка и Сяо Саньхуа лежали на кошачьей лесенке и лениво наблюдали за игрой двуногих зверей. К счастью, очертания Сяо Саньхуа хотя бы были видны. Если бы маленькая чёрная свинка закрыл глаза, он бы слился с темнотой. У этих двоих малышей было четверо детей, но их глаза всё ещё были невинными и растерянными. Лу Ци знал, что они ничего не понимают, но всё равно не мог удержаться от того, чтобы не поджать пальцы на ногах, не потянуть Му Наньцяо за волосы и немного не отвести его опущенную голову в сторону.

— Ш-ш-ш… — губы Му Наньцяо были влажными, а зрачки потемнели от накативших эмоций. Он был немного расстроен тем, что его оттолкнули. Если бы у него были лисьи уши, они бы уже опустились.

— Детка… — Он сказал: В следующий раз можешь взять меня в другом месте? Лысые пятна такие уродливые… —

Его голос был низким и хриплым, пропитанным страстью.

У Лу Ци зазвенело в ушах, когда он это услышал.

— Пойдём наверх… ах! Не надо…

Его поясницу щекотало, но пальцы Му Наньцяо задержались под подолом его одежды, словно играя на пианино. Это так потрясло его, что он невольно выгнул поясницу. Му Наньцяо тихо хмыкнул и нахмурился. Лу Ци моргнул, не смея больше двигаться, и его ноги тревожно задрожали.

Свист — подушка полетела в сторону, и две маленькие свинки в испуге убежали. Му Наньцяо опустил голову и поцеловал Лу Ци в мочку уха. Просто такое лёгкое прикосновение быстро превратилось в своего рода пытку. У Му Наньцяо задрожал кадык, и он не удержался и прошептал что-то на ухо Лу Ци.

Сильные, тонкие пальцы многозначительно поглаживали напряжённые ноги Лу Ци.

Просьба была напряжённой, сдержанной, немного жалкой. Лу Ци сначала растерянно подумал: «Кажется, это возможно…»

Несмотря на то, что он был всесторонне развит, эта просьба была явно слишком откровенной для спонсоров. Все тратили деньги, и не было причин не «сделать всё правильно с первого раза», поэтому Лу Ци ни на секунду не задумался. Му Наньцяо нежно поцеловал его в щёку. Несмотря на то, что его дыхание было учащённым и прерывистым, он всё равно терпеливо поцеловал его:

«Всё в порядке? Детка……»

Лу Ци слегка наклонил голову, чтобы не смотреть Му Наньцяо в глаза, и издал тихий звук согласия.

«Угу».

. . . . . . .

В конце концов, было уже очень поздно. Лу Ци не помнил, как вернулся в спальню. Он помнил, как Му Наньцяо отнёс его в ванную, и эта беспокойная лисичка ласково уговаривала его и спрашивала, не болит ли у него красная область. Как это может быть больно, ах.....

Лу Ци смутно подумал, что, хотя он и был немного больше, это не булавушка и он не проткнёт его. Однако, когда он коснулся воды, она показалась довольно горячей и неприятной на ощупь. Но Му Наньцяо сдерживался и двигался очень медленно. Словно он был хрупким предметом, он осторожно смачивал его и тёр мочалкой, время от времени дважды целуя. В конце концов Лу Ци потерял терпение и захотел спать с пеной на голове. Му Наньцяо быстро высушил его и уложил в постель. Поджав под одеяло свои больные ноги, Лу Ци свернулся калачиком, обняв одеяло, и через секунду заснул. Когда Му Наньцяо вышел после купания, он даже услышал лёгкое похрапывание. Му Наньцяо, грациозный, как кот, пригладил волосы, стоя у кровати и глядя на него сверху вниз, и не смог сдержать улыбку. Он отбросил полотенце, высушив волосы. Му Наньцяо наклонился и коснулся мягких волос Лу Ци, высушил его волосы феном, но сделал это так быстро, что они разлетелись во все стороны. С этими мягкими, пушистыми волосами на голове и опущенными ресницами он был похож на какое-то милое маленькое животное, половина лица которого утопала в подушке.

Человек не мог не потискать его мягкий живот.

Пока он спал, Му Наньцяо приподнял одеяло.

Эти круглые коленки были натерты докрасна и выглядели очень жалко. Он пару раз помассировал их большими пальцами, затем слегка приподнял ноги. На краю его трусов-боксеров все еще виднелась небольшая красная отметина. Му Наньцяо вздохнул, чувствуя себя расстроенным. Как ему защитить этого хрупкого человека, если от малейшего прикосновения он плачет или на нём остаются следы? Ему очень хотелось сделать для него карман, чтобы носить его с собой каждый день. Телефон завибрировал. Он взял его, чтобы посмотреть, и увидел, что это врач его отца.

[Судя по вашему описанию, это не большая проблема. Просто держите его в чистоте и сухости. Если вы действительно беспокоитесь, просто нанесите немного мази с оксидом цинка]

Му Наньцяо ответил благодарностью и отправил красный конверт.

[Если вам больше не о чем спросить, красная метка не будет видна завтра утром]

Этот ответ промелькнул, и после перевода от Му Наньцяо он удалил его и заменил простым: [Не за что (улыбка)]

Му Наньцяо: ……

. . . . . . .

Когда Лу Ци открыл глаза на следующий день, было уже полдевятого. Он был не в своей спальне. Проснувшись, он начал медленно соображать и вспомнил, что во второй половине ночи простыни были так смяты, что их не было видно на кровати. Вероятно, из-за этого Му Наньцяо поменялся с ним спальнями.

В этот момент он был единственным, кто лежал в постели, и Лу Ци медленно перевернулся. Затем он лег на живот и издал два звука «пи-пи». На кровати была кошачья шерсть, которая попала на нее на днях, когда он держал Сяо Саньхуа, и он в итоге проглотил ее всю. Му Наньцяо всё ещё был в свободной спортивной одежде, когда вернулся. Поднявшись наверх и увидев, что Лу Ци просыпается, он удивлённо приподнял брови: «Ты не собираешься ещё немного поспать, детка? Хочешь позавтракать?»

Лу Ци посмотрел на него, взмахнув пушистой головкой с мягким мехом, и его взгляд становился всё более сердитым. Как это произошло? Почему он чувствовал сонливость и боль во всём теле? Он снова посмотрел на Му Наньцяо, на его красивое, сияющее лицо и довольное, как у кота, выражение. Он был просто большим лисом с блестящей шерстью после того, как достаточно попил и поел.

Неужели он действительно был таким кровожадным лисом?!

Лу Ци настороженно посмотрел на него, решив не признавать, что он может быть... физически слабым. Му Наньцяо бросил на него непонятный взгляд. Он наклонился и прижал тыльную сторону ладони ко лбу Лу Ци, озадаченно нахмурившись: «Что не так? У тебя всё ещё жар, даже когда я не захожу?»

Лу Ци: ……

Он оттолкнул руку Му Наньцяо и твердо сказал: “Му Наньцяо, я хочу позаниматься с тобой!”

Если в будущем дойдет до этого, будет слишком неловко, если он упадет в обморок в постели! Это был вопрос достоинства и планирования на черный день!

В глазах Му Наньцяо промелькнуло понимание. Он подавил улыбку и, прижав кулак к губам, кашлянул. «Малыш Лу, на самом деле тебе нужно только рано ложиться спать и рано вставать. Я буду присматривать за тобой…»

Эта пара маленьких оленьих глазок была полна решимости: «Я хочу заниматься спортом!»

Му Наньцяо: «……Хорошо. С завтрашнего дня ты можешь бегать со мной по утрам».

. . . . . . .

После того, как он пробыл там больше месяца, погода стала холоднее, и в мгновение ока наступила поздняя осень. Когда он вышел на улицу утром, изо рта у него шёл белый пар. Лу Ци наконец-то вернулся к своему привычному образу жизни и остался в постели. Он похлопал себя по подтянутому животу, удовлетворённо улыбнулся и продолжил спать, обнимая одеяло.

Му Наньцяо подумал про себя: «Я не могу винить Лу Ци за то, что он не хочет двигаться. Прошлой ночью они тёрли друг другу головы и виски до самого утра. Изначально он планировал остановиться, но покрасневшие глаза Лу Ци были полны самодовольства, и он тихо спросил: «У тебя мало времени? Сегодня я не чувствую сильной усталости. Ву, ты сказал, что у меня не будет мозолей на ногах…»

Его заботливость была истолкована именно так. Конечно, Му Наньцяо хотел его поправить, поэтому Лу Ци снова горько плакал той ночью и, вытирая слёзы, снова осознал реальность.

— Сегодня поспи ещё немного, — Му Наньцяо погладила его по голове. Я не буду готовить завтрак сегодня. После пробежки я сразу поеду в компанию и закажу твои любимые вонтоны. Не забудь съесть их поскорее.

Лу Ци полубессознательно потёр руку и рассмеялся, даже не открывая глаз. «Му Наньцяо… ты оказался парнем, который ведёт себя как отец, мне это так нравится…»

Это были ещё более непонятные слова, но он сказал, что ему нравится, так что, независимо от того, были ли эти слова положительными или уничижительными, они всегда были комплиментом Му Наньцяо.

Он наклонился и снова поцеловал Лу Ци в лоб, шепча: «Если ты будешь заниматься боксом во второй половине дня, будь осторожен, чтобы не пораниться, хорошо?»

Лу Ци согласно кивнул. Да, помимо пробежек с Му Наньцяо, Лу Ци также попросил Му Наньцяо научить его боксу. Когда-то бокс был для Му Наньцяо способом выплеснуть гнев, которому он не мог найти другого применения. Подобно зверю, который в любой момент может разорвать свои цепи, он временно успокаивался, нанося удары изо всех сил, но в следующий раз дрался ещё яростнее. Однажды его тренер предупредил его, что такой способ применения силы нежелателен и может нанести серьёзный вред организму. Через несколько лет он уже не смог бы заниматься этим видом спорта. Тогда он не стал слушать, и всё, что он слышал, — это звук новостей, повторяющихся снова и снова.

Но теперь, когда он проходил мимо спортзала, дверь была открыта, и он случайно заглянул внутрь. Мешок с песком, висевший посередине, был украшен парой преувеличенно больших и заплаканных мультяшных глаз, нарисованных маркером. На стене висели две пары боксёрских перчаток, одна чёрная, а другая красная, а под ними стоял эксклюзивный диван Лу Ци. У Лу Ци были длинные ноги, и когда он садился на него, это было похоже на то, как если бы он сидел, скрестив ноги, на земле. Он также сидел там, перекусывая и рисуя. Маленький олень оставил здесь много следов. Как и солнце, они повсеместно освещали не зажившую рану, и сегодня он наконец понял, что рана уже затянулась. Му Наньцяо улыбнулся и с помощью телефона заказал для Лу Ци маленькие вонтоны с крабовой икрой, отметив, что зелёный лук не нужен.

Глава 44

Лу Ци не ожидал, что Му Наньцяо окажется таким способным. Пока он ел вонтоны, ему позвонил помощник Му Наньцяо и сказал, что тот связался с профессиональным гонщиком на пенсии, чтобы тот его тренировал. Лу Ци был очень рад. Он переживал, что недостоин такого великого таланта, поэтому, когда он пришёл на встречу в назначенное место, он пришёл на сорок минут раньше и сидел в кофейне, выпивая две чашки кофе в одиночестве. Прибыл гость. Лу Ци находился на втором этаже. Когда раздался звонок в дверь, он подсознательно посмотрел вниз. Это был высокий мужчина со средней длины волосами, небрежно собранными в пучок на затылке. Одетый в старые джинсы, он посмотрел вверх по лестнице, как только вошёл в дверь, и сразу же встретился взглядом с Лу Ци. Лу Ци ясно видел его лицо. Этот человек был немного неопрятен и небрит, но выглядел не очень старым, лет на тридцать пять. Уйти на пенсию в таком возрасте…

Лу Ци понял, что тренер, скорее всего, был ранен, поэтому ему следует избегать деликатных тем в разговоре с ним. Мужчина поднялся по лестнице, поднял опухшие веки и посмотрел на Лу Ци.

— Молодой господин Лу?

— Пожалуйста, зовите меня просто Лу Ци. — Лу Ци улыбнулся и протянул руку, чтобы пожать руку собеседнику. — Здравствуйте, учитель.

Собеседник небрежно пожал ему руку и сел напротив Лу Ци.

“У тебя есть фундамент.....” Он достал сигарету и подержал ее во рту. Он не спешил зажигать ее и сказал хриплым голосом: "Тогда давай сегодня днем сходим в профессиональное заведение. Мой работодатель сказал, что тебе нужно научиться защищать себя ..."

Он усмехнулся, его тон был легкомысленным. «Молодой господин, если вы боитесь падений, не играйте с мотоциклами. Аттракционы в парке развлечений, работающие на монетах, безопасны».

Лу Ци нахмурился, немного раздражённый загадочной аурой этого человека.

«Я ещё не спросил вашу фамилию?» — сдержанно спросил он.

«Мэн. Мэн Ли».

Он думал, что увидит на лице Лу Ци выражение удивления и восхищения, но этого не произошло. Нежный мальчик моргнул и без всякой наигранности сказал: «О, здравствуйте, господин Мэн».

Мэн Ли был не в духе. Однако ещё больше его расстроило то, что произошло дальше. Мальчик напротив, такой же чистый и воспитанный, как маленькая овечка, сделал глоток кофе. Когда он поставил чашку на блюдце, раздался звон. Он поднял голову и посмотрел прямо на Мэн Ли своими ясными чёрно-белыми глазами.

— Мистер Мэн, я не хочу читать вам нотации… — его тон был мягким, неторопливым и искренним, как будто он пытался вразумить неразумного ребёнка. — Возможно, у вас был неудачный опыт, но это не имеет ко мне никакого отношения и не было вызвано мной, ах, так что я не должен страдать из-за вашего отношения.

Мэн Ли задохнулся и уставился на него.

Лу Ци продолжил: «Полагаю, что перед тем, как нанять вас, мой парень объяснил, какие услуги нам нужны, и сначала заплатил вам часть аванса. Если вы чувствуете, что вам некомфортно из-за учебного материала, вам следовало отказаться до того, как вам заплатили, а не жаловаться сейчас».

Это было обоснованно, и это было трудно опровергнуть. Мэн Ли усмехнулся и снова оглядел Лу Ци с ног до головы. На этот раз его легкомысленное выражение лица было гораздо более сдержанным. Его друг пришёл к нему и сказал, что очень влиятельный босс хочет, чтобы он стал чьим-то наставником. Он не хотел нянчиться с ребёнком и не хотел ставить друга в неловкое положение, поэтому решил подыграть. Такой молодой господин из богатой семьи не потерпит, если с ним обойдутся несправедливо. Если бы он просто сделал неприветливое лицо, то, скорее всего, устроил бы скандал и пошёл бы домой к родителям. Но он не ожидал, что у другой стороны будет мягкое отношение и мягкое лицо, и при этом у нее все еще будет хороший характер.

Конечно же, молодой мастер Сяо Лу сказал: “Если вы не хотите учить меня, вы можете прекратить наши трудовые отношения прямо сейчас”.

“Я готов”. Мэн Ли поднял брови.

— Я думаю, ты довольно интересный.

Лу Ци: ………

Ему было неловко это говорить, но он считал этого человека довольно неинтересным.

... . . . . .

Когда они вернулись вечером, Лу Ци пожаловался на это Му Наньцяо. Один из них сидел за столом и работал сверхурочно, а другой сидел в углу кабинета и рисовал. Лу Ци рисовал и болтал: «Значит, ты бы сказал, что этот человек странный и необъяснимый?»

Му Наньцяо перестал печатать, поднял брови и посмотрел на Лу Ци. Маленький друг на самом деле не думал, что что-то не так. Сказав это, он, как обычно, что-то черкал и исправлял в своём планшете и время от времени брал с полки для закусок кусочек торта «Снежинка». Не услышав ответа от Му Наньцяо, он поднял взгляд и сказал: «Но у него действительно хорошие навыки, и он многому меня научит».

Му Наньцяо глубоко вздохнул, отложил работу и встал. Увидев, что он приближается, Лу Ци с треском захлопнул планшет. Его уши подозрительно покраснели, и он пробормотал: «Что… что ты делаешь?»

— Малыш, — Му Наньцяо наклонился и помассировал его мочки ушей, затем провёл рукой по линии подбородка. Он нежно взял его за подбородок и встряхнул, затем прищурил свои лисьи глаза и угрожающе произнёс: — Ты сказал, что он был кем? Действительно. Хорошим?

Лу Ци моргнул, осознав двусмысленность своих слов.

«Ты же знаешь, что я говорю о мотоциклах…» Его лицо тоже покраснело, и он тихо ответил: «Не ищи намеренно неприятностей…»

— Но ты меня не похвалил, ах. — Му Наньцяо подошёл к нему, не убеждённый. Он наклонил голову и нежно поцеловал Лу Ци в губы, начиная с лёгкого прикосновения в уголке рта, а затем их дыхание смешалось. Когда Лу Ци попытался отстраниться, он поднял руку и прижал её к шее Лу Ци, дважды погладив её, как котёнка. Когда они отстранились друг от друга, оба слегка задыхались. Му Наньцяо поднял руку и большим пальцем стер подозрительный блеск в уголках губ Лу Ци, а затем тихо спросил: «Моя техника хороша?»

Лу Ци всё понял и покраснел, тихо фыркнув: «Ты просто ищешь повод меня поцеловать…»

«Малыш Лу такой умный. Ты всё видишь». Му Наньцяо не смутился и забрался на диван Лу Ци. Диван был явно недостаточно большим, поэтому он просто взял его на руки, посадил к себе на колени и слегка взвесил. Мэн Ли, кем бы он ни был мог быть влюблен в Лу Ци, но Му Наньцяо не собирался ни предупреждать Лу Ци, ни увольнять Мэн Ли. Потому что Мэн Ли действительно был опытным гонщиком-ветераном, и, насколько он мог судить, в Шанхае не было никого, кто знал бы мотоциклы лучше него. Кроме того, в нескольких словах Лу Ци описал человека, который «плохо говорил» и воспринимал неловкость как забаву. Лу Ци не мог ужиться с таким человеком. Несмотря на то, что он прекрасно понимал, что его парня нельзя увести, Му Наньцяо всё равно был недоволен. Рука, державшая Лу Ци, дважды бездумно сжала его талию. Почему люди думают о его парне? Ему очень хотелось написать «принадлежит» на лбу Лу Ци.

— Щекотно.

Лу Ци опустил руку и дважды похлопал по ней в знак недовольства.

— Ладно, ты меня поцеловал. Иди работай, я ещё не закончил рисовать...

Му Наньцяо сделал вид, что не слышит, и, положив подбородок на плечо, а руки на пояс, лениво спросил: «Что это за рисунок жены? Почему ты не даёшь мне его посмотреть? Есть ли что-то, чего я, губернатор, не могу увидеть?»

Закончив говорить, он искоса посмотрел на Лу Ци. Мягкие, милые черты его лица явно выдавали признаки беспокойства, а покраснение у основания ушей стало менее заметным. Оглядевшись своими круглыми оленьими глазами, он наконец коснулся кончика носа и сказал: «Просто… комиссия, которую запросил финансовый отдел, попросила, чтобы я никому это не показывал…»

«О~» Му Наньцяо многозначительно улыбнулся. «Так вот оно что…»

Коснувшись пальцем узкой талии, Му Наньцяо сказал: «Забудь об этом, я больше не буду смотреть».

Лу Ци слегка вздохнул с облегчением. Му Наньцяо нашёл его таким милым, что не смог сдержать смех. Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать его в ухо, провёл по нему влажным языком и с удовлетворением почувствовал лёгкую дрожь на спине человека в его объятиях. Лу Ци было так щекотно, что он спрятался. Пару раз поёрзав, он почувствовал, что что-то движется, и больше не осмеливался двигаться. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на Му Наньцяо.

— Ты…

«Эн». Му Наньцяо кивнул, не покраснев.

Его спокойствие на мгновение лишило Лу Ци дара речи. Когда он отреагировал, рука, которая изначально лежала у него на талии, соскользнула. Он хмыкнул и схватил Му Наньцяо за запястье.

— Малыш… — Му Наньцяо усмехнулся ему в ухо. Его голос был низким и ленивым, от него кружилась голова. Он уверенно сказал: — Ты тоже меня хочешь.

Их обоих поймали с поличным, и Лу Ци не смог ничего возразить. Рука Му Наньцяо двигалась не быстро и не медленно, а его рот не бездействовал. «Детка, я хорошо справляюсь?»

Лу Ци прикусил губу и не стал ничего говорить. Свободная рука Му Наньцяо переплелась с его пальцами, затем схватила их и дважды поцеловала его руку, естественным образом ведя её вниз, пока она не коснулась чего-то прохладного.

Писк — планшет загорелся, когда его разблокировали с помощью отпечатка пальца.

Рисунок был выполнен в виде наброска. Это был бионический человек, лежащий в большой открытой подарочной коробке. Позади него виднелись замысловатые красные и синие линии, а распустившаяся лента банта закрывала ключевые детали. Одна длинная нога была согнута, суставы и тонкие икры были покрыты чёрным металлом, а на лодыжке висел ценник. Линии и текстуры были идеальными, даже немного изящными.

Му Наньцяо приподнял брови и усмехнулся.

Двумерное создание было не просто наброском. Между таким существом и реальным человеком всегда есть разница, но лицо андроида было очень легко узнать. Это явно было его лицо.

— Детка… — он наклонился и тихо спросил Лу Ци на ухо, — тебя поймали на чём-то плохом?

Лу Ци был так смущён, что не мог смотреть на это. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, но Му Наньцяо коснулся его запястья, останавливая его и уговаривая посмотреть.

. . . . . . .

В ту ночь Лу Ци выбросил подушку Му Наньцяо из спальни и запер его снаружи. Придерживая подушку, Му Наньцяо переглянулся с маленькой чёрной свиньёй. Маленькая чёрная свинья всё ещё ждал возможности попасть внутрь, но эта псина всегда мешала ему. В прошлый раз он потерял свои яйца, а в этот раз его отвергли большеглазый говнюк и его пёстрая жена. Это было действительно несправедливо! Он шагнул вперёд и замяукал, мяукнул, замяукал, как ребёнок. Через мгновение дверь приоткрылась. Обрадованный, маленький чёрный поросёнок поспешил в спальню. Му Наньцяо хотел бы быть кошкой, но он был слишком большим, чтобы пролезть в щель в двери.

Он выглядел как большая брошенная собака-лисица, жалобно скулящая: «Детка…»

Дверь безжалостно захлопнулась. Не сдаваясь, Му Наньцяо прижался к двери и спросил: «Почему кот может войти?»

Изнутри донёсся слегка хриплый голос Лу Ци: «Потому что у него нет яиц. Если ты их отрежешь, я и тебя впущу».

Му Наньцяо: …

Он честно обнял подушку и вернулся в свою спальню.

Глава 45

На следующее утро Му Наньцяо, похоже, было чем заняться, и он ушёл очень рано. Когда Лу Ци проснулся, его дома не было, но завтрак был готов и упакован в термоконтейнер. На металлической коробке была приклеена записка с тремя словами, написанными размашистым почерком: «Пожалуйста, прости меня». Он также нарисовал плачущую лису. Лу Ци подумал про себя, что лиса по-прежнему уродлива, но аккуратно снял записку и сложил её. Му Наньцяо приготовил для него тыквенную кашу с пшеном, яичные блинчики и два гарнира. Закончив есть, Лу Ци вымыл миску. Не было необходимости использовать посудомоечную машину для такого небольшого количества посуды. На самом деле он не злился, просто был слишком смущён, как ребёнок, которого поймали за плохим поведением. Пока он мыл посуду, раздался электронный звук открывающейся двери в гостиной. Она открылась и закрылась, а затем кто-то стал переобуваться. Лу Ци оглянулся и увидел Му Наньцяо, который был одет в спортивную одежду. Ах! Увидев этого человека, Лу Ци не удержался и поскрёб землю носком ботинка и постучал по телефону мокрыми руками. А? Было уже больше девяти утра, так почему же Му Наньцяо только что закончил пробежку?

Он поднял голову и спросил: “Почему ты все еще дома?”

Му Наньцяо почувствовал себя обиженным. На лице такого крупного мужчины было жалкое выражение, когда он удручённо спросил: «Детка, ты не хочешь видеть меня дома?»

Лу Ци, казалось, почувствовал в воздухе аромат чая. Он на мгновение заколебался, затем снова собрался с духом и слабо усмехнулся: «Ты… перестань сеять страдания. Очевидно, что прошлой ночью именно ты… зашёл слишком далеко!»

— Да, да, это моя вина.

Му Наньцяо искренне кивнул, но от его слов Лу Ци чуть не подпрыгнул.

— Мне действительно не следовало заставлять жену Сяо Лу пачкать его картину…

Лу Ци подбежал и закрыл ему рот, пена от моющего средства для посуды попала на лицо Му Наньцяо. «Заткнись…»

Му Наньцяо тут же обнял его с торжествующей улыбкой в лисьих глазах. Во рту у него появился привкус лимона. Взяв Лу Ци за руку, он отвёл его к обеденному столу. Он небрежно достал бумажное полотенце и тщательно вытер каждый палец и промежутки между ними, а затем снова поцеловал их, вытерев насухо.

Лу Ци убрал руку и отвернулся: «Никаких поцелуев, я ещё не остыл».

Так похоже на маленького друга. Сердце Му Наньцяо растаяло, и он уткнулся носом в щёку Лу Ци, потому что тот отказался его поцеловать.

— Малыш Лу, скажи мне, почему ты злишься? Ты тайно рисовал меня, и даже без одежды. Я даже не злюсь, так почему ты отвечаешь несправедливо? А?

В этом случае Лу Ци действительно вёл себя неразумно. Он на мгновение замешкался, а затем прошептал: «Правда, я просто… так смущён, ах…»

Его застали за тем, что он вожделел кого-то, и он был так смущён, что хотел провалиться сквозь землю и сбежать на ночь. Му Наньцяо улыбнулся и пальцем потрогал маленькую ямочку на его щеке. «Малыш, я твой парень, и это нормально, что ты так обо мне думаешь. Почему ты такой стеснительный?»

«Потому что… — Лу Ци тихо заговорил, — потому что… когда я рисовал эту картину… ты не был моим парнем, а.»

Его голос постепенно становился всё тише и тише, как жужжание комара.

— Я… ты вдруг увидел её прошлой ночью, и я почувствовал себя виноватым, а…

Это был гнев из-за смущения. Му Наньцяо не знал, смеяться ему или плакать. «Если бы ты не сказал мне дату, я бы не узнала, когда ты его нарисовал. Разве это не прекрасно?»

Лу Ци пробормотал: «Но я бы и сам это знал, а…»

«Так когда ты начал рисовать?» — с любопытством спросил Му Наньцяо.

В любом случае, он уже сказал ему об этом. Лу Ци впал в отчаяние и сказал: «Это ты показал мне свои мышцы живота… в тот раз… а потом мне приснился сон о тебе…»

Услышав этот ответ, Му Наньцяо улыбнулся ещё шире. «Оказывается, это было в тот раз. Это действительно здорово, ах».

Лу Ци с сомнением посмотрел на него.

— Потому что в то время я тоже хотел тебя, — Му Наньцяо подмигнул, и его хитрые, как у лисы, глаза наполнились нежностью. — Разве это не считается встречей с распростёртыми объятиями?

Лу Ци: ……

Так, значит, это было так? Что-то снова показалось странным….. Но Му Наньцяо больше не зацикливался на этом. Увидев, что этого человека удалось уговорить, он сразу же сменил тему на более разумную.

— Разве ты не спрашивал меня, почему я не на работе?

Му Наньцяо подвёл его к окну и указал вниз.

— Смотри, тебе только что привезли подарок. Я собирался спуститься за ним.

Их дом находился на верхнем этаже. Лу Ци не боялся высоты, но, прислонившись к стеклу, он всё равно ничего не видел. Он с любопытством огляделся: «Что это?»

Му Наньцяо улыбнулся и притянул его к себе для поцелуя: «Иди переоденься, и мы спустимся вниз, чтобы посмотреть».

На открытом пространстве рядом с площадью был припаркован фургон. Было время работы и учёбы, и никто не остановился посмотреть, поэтому Лу Ци легко заметил очень крутой мотоцикл. Этот мотоцикл, очевидно, был модифицирован на основе оригинала. Цельноуглеродный корпус не отражал свет и был украшен яркими золотыми полосками на обтекаемой части кузова, что придавало дорогому механизму очень футуристический вид. Это было похоже на футуристическую машину, выезжающую из чёрной дыры, полную мощной эстетики холодного, твёрдого металла. Ни один молодой человек не мог устоять перед этим. Лу Ци не был исключением. Ему казалось, что в его сердце прыгает маленький кролик, и он не мог отвести от неё взгляд.

Му Наньцяо начал ревновать к этой железной глыбе и кисло сказал: “Детка, когда ты будешь вот так смотреть на меня?”

Прежде чем он закончил говорить, Лу Ци поцеловал его в щеку и неуверенно спросил: “Это..... для меня?”

“Если бы я сказал "нет", то твой поцелуй был бы напрасным”. Му Наньцяо улыбнулся и погладил его по голове. “Иди, попробуй”.

Лу Ци зааплодировал, и маленький олененок с радостью побежал к мотоциклу. К тому времени, как все процедуры были завершены, прошло полмесяца, прежде чем Лу Ци смог выехать на своём мотоцикле на дорогу. Когда всё было готово, Лу Ци отправился на ипподром, чтобы снова потренироваться на своём новом мотоцикле.

Мэн Ли обошёл автомобиль, приподняв брови: «Неплохо, он первоклассный во всех отношениях. С ним не будет проблем на соревнованиях. Сколько он вам стоил?»

Лу Ци:.....

Он знал только, что базовая модель стоит 400 000 юаней. Он сам это проверил, так как Му Наньцяо ничего не говорил. Лу Ци никогда раньше не думал о покупке мотоцикла и не мог не думать о том, что двух больших золотых браслетов его отца может не хватить, чтобы выкупить его.

Увидев, что Лу Ци в замешательстве, Мэн Ли прищёлкнул языком и задумчиво спросил: «Подарок от твоего парня?»

«Угу». Лу Ци кивнул. Он явно обрадовался, когда упомянули его парня, расслабился и улыбнулся.

Мэн Ли внезапно почувствовал разочарование. Он недавно побрился и специально подобрал свою одежду. Он все еще был очень уверен в своей внешности и раньше был единственным в своей команде, у кого было больше всего поклонниц. Но Лу Ци, казалось, не обращал на него никакого внимания. Когда они проводили время вместе, он разговаривал с ним только о вещах, связанных с мотоциклом, и вообще не общался с ним наедине. За эти дни он постепенно понял, что Лу Ци не был молодым мастером из богатой семьи, но что его парень, вероятно, был богатым и души в нем не чаял. Мэн Ли однажды заподозрил, что Лу Ци “содержался” у богатого молодого господина.

Теперь, видя, что Лу Ци так радостно улыбается после того, как ему подарили мотоцикл, он не мог не сообщить ему: «Говорю тебе, базовая модель этого мотоцикла стоит 400 000 юаней, но после модификации, которую он сейчас проходит, он стоит как минимум миллион».

Лу Ци: “Вау! Такой дорогой!”

Мэн Ли на мгновение замолчал и оглянулся на Лу Ци. Не дожидаясь, пока Лу Ци отреагирует, он немного нетерпеливо сказал: «Если он подарил тебе такую дорогую вещь, он неизбежно попытается получить что-то более ценное из твоего тела. Если однажды ты ему надоешь, как ты ему за это отплатишь?»

Лу Ци: ……

Улыбка на лице всегда добродушного молодого человека постепенно сошла на нет, и он нахмурился.

— Господин Мэн, вы перешли черту. — Тон Лу Ци был резким. Он явно был зол и сказал очень серьёзно: — Даже если я разберу его и продам, я, возможно, не смогу выручить миллион. Что ему нужно, моя внешность?

Он тихо сказал: «Мой парень красивее меня».

Мэн Ли: ……

Серьёзно? Он не поверил.

Лу Ци не собирался больше ничего ему объяснять, поэтому он махнул рукой и сказал: «На этом всё. Спасибо за ваши наставления за последние полтора месяца. С завтрашнего дня меня здесь не будет. Вы можете связаться с помощником Чжаном, чтобы вам выплатили остаток».

Мэн Ли не ожидал, что реакция Лу Ци будет такой бурной, и в замешательстве спросил: «Что я сделал не так? Когда ты принял от него такой дорогой подарок, ты не подумал о последствиях?»

Лу Ци сел на мотоцикл и поставил длинные ноги на землю. Сегодня на нём был профессиональный гоночный костюм, который делал его талию тоньше, ноги длиннее, а черты лица — острее.

«Если вы настаиваете на том, чтобы прояснить для меня ситуацию, я скажу вам кое-что ещё». Лу Ци спокойно и неторопливо произнес: «Он дарит мне подарки. Будь то миска с бесплатной доставкой за 9 юаней или мотоцикл за миллион юаней, мне всё нравится. Мне также нравятся открытки, которые он присылает, и стикеры. Они делают меня счастливым, и я улыбаюсь, когда вижу их. Это потому, что на открытках есть золото?»

Видя, что Мэн Ли ничего не может сказать, Лу Ци продолжил: «Ты сказал, что у него есть мотив подарить мне матацикл. Тогда ему нужно было только доставить его. Я был бы невероятно счастлив и мог бы согласиться на что угодно, когда я счастлив. Разве тогда его цель не была бы достигнута?»

— Но он также подарил мне тебя, — Лу Ци скривил губы, впервые показав, что он не в восторге от него как от тренера. — Потому что он знает, что мотоциклы опасны, и хочет, чтобы я знал, как избежать опасности. Он сделал это не просто для того, чтобы я был счастлив, а ради моего же блага.

Наконец Лу Ци спросил: «Господин Мэн, вы считаете меня дураком?»

Мэн Ли растерянно покачал головой.

Лу Ци моргнул: «Но я считаю дураком вас».

Мэн Ли: ……

Для Лу Ци это была очень резкая критика. Он почувствовал себя немного неловко после этих слов, но не пожалел о них.

— Что касается того, что, по твоим словам, произойдёт после того, как мы расстанемся… — очень твёрдо сказала Лу Ци, — мы не расстанемся. Он мне нравится, и я хочу быть с ним до конца своих дней.

Это невинное признание было похоже на детскую игру в домик. Когда они выросли, многие перестали верить в «навсегда». Мэн Ли хотел посмеяться над его наивностью, но, увидев эти чистые, ясные глаза, вдруг не смог ничего сказать. Возможность получать такую искреннюю любовь сделала жизнь не такой уж долгой. Между ними повисла неловкая пауза.

Лу Ци пришёл в себя и с подозрением посмотрел на Мэн Ли. Через мгновение он осторожно спросил: «Почему ты продолжаешь вставлять палки в колёса между мной и моим парнем? Он тебе не нравится, да?!»

Если бы Линь Юань был здесь, он бы точно вздохнул и сказал, что это похоже на дежавю.

В любом случае, в глазах этого маленького оленёнка деревья и цветы в лесу тоже были сокровищами, и он просто не знал, насколько он хорош.

Мэн Ли больше не могла этого выносить: «Я никогда не встречалась с твоим парнем, ясно? Я…...»

Низкий холодный мужской голос донёсся с ветром, оборвав то, что Мэн Ли не успел закончить. Этот мужчина произнёс слово, которого Мэн Ли раньше не слышала. Оно звучало как русское. Но мрачное выражение на лице Лу Ци мгновенно исчезло. Он поднял руку и спросил: «Зачем ты здесь?»

Ожидая, что он окажется парнем Лу Ци, Мэн Ли обернулся, чтобы враждебно посмотреть на него, но не предусмотрел, что ему придётся слегка приподнять голову, чтобы взглянуть на него. Его внушительная манера поведения внезапно померкла. А собеседник даже не посмотрел на него. Он сделал два шага вперёд на своих длинных ногах, и развевающиеся полы его тёмной ветровки даже не коснулись его. Но даже просто проходя мимо, собеседник выглядел так же хорошо, как любая звезда. От его неторопливой, но угрожающей ауры хотелось автоматически отступить. Мэн Ли просто хотел найти щель в земле и зарыться в неё. Его трудовой договор и передача дел осуществлялись через помощника Чжана, и он никогда не встречался с боссом. Он думал, что парень Лу Ци — богатый дурак из второго поколения, но его собственные предположения ударили его по лицу.

Му Наньцяо держал в руках букет лилий. Лу Ци вдруг о чём-то подумал, и его глаза загорелись. Он быстро спросил: «Тётя вернулась?»

Розовые лилии были любимыми цветами тёти Талии, и именно их Му Чуаньбай подарил ей в прошлый раз.

— Ты угадал, — с улыбкой сказал Му Наньцяо. — Моя мама прилетит в Шанхай примерно через час. Хочешь забрать её вместе?

Разумеется, Лу Ци обязательно поехал бы. Только, хотя кататься на мотоцикле было круто, сильный ветер мог повредить цветы. Поэтому он поднял свои длинные ноги и снова спешился, чтобы встать рядом с Му Наньцяо и взять букет. Он хитро улыбнулся, как котёнок, укравший рыбку. Слегка довольный тем, что воспользовался ситуацией, он с улыбкой сказал: «Я передам их тётушке от твоего имени».

Цветы изначально предназначались для Лу Ци, поэтому Му Наньцяо, естественно, не возражал. Он просто похлопал Лу Ци по спине и тепло сказал: «Я возьму их, а ты иди переоденься».

Лу Ци согласился и быстрым шагом удалился.

В зале остался только Мэн Ли, смущённый и растерянный. Он хотел тихо уйти, но Му Наньцяо сделал первый шаг. Когда он снова прошёл мимо него, Му Наньцяо остановился. Его голос был таким же холодным, как и ветер. «Хотя я считаю, что твоё поведение непрофессионально, за то, чтобы ты заставил его сказать «до конца моих дней», я сохраню тебе лицо и заплачу остаток за обучение. В будущем не появляйся перед ним».

. . . . . . .

Даже когда Му Наньцяо устранил потенциального соперника, Лу Ци не понимал его намерений. Сидя на пассажирском сиденье рядом с Му Наньцяо, он продолжал спрашивать: «Почему тётя вдруг вернулась? Её работа в России закончилась?»

Му Наньцяо постучал пальцами по рулю. В его лисьих глазах промелькнуло что-то глубокомысленное, но выражение лица не изменилось.

«Моя мама собирается участвовать в отечественном ток-шоу. — Он сказал: — Она вернулась на этот раз в основном для того, чтобы подготовиться к нему».

«Ого… — Лу Ци восхитился талантом Талии и небрежно спросил: — Что это за шоу?»

Му Наньцяо: «Звезды искусства: международный выпуск».

Лу Ци кивнул. Подумав об этом, он почувствовал, что название этой программы ему знакомо. Немного поразмыслив, он вздохнул. «Это… кажется, моя мама любит смотреть это шоу…»

Глава 46

Юньчэн.

Сегодня было солнечно, и осеннее небо было высоким и ясным, словно перевёрнутый голубой кристалл над головами людей. Лу Фаншу собралась и отправилась на овощной рынок. Покупая овощи, она почти машинально выбрала несколько любимых блюд Лу Ци. Она положила их в тележку и покатила к выходу с рынка. Колесо тележки попало на кирпич, и от толчка она перевернулась, из-за чего кочанная капуста и тыквы рассыпались и испачкались в грязи. Она безучастно смотрела на овощи и вдруг подумала, что это бессмысленно. Даже если бы еда была готова, её ребёнок не вернулся бы, чтобы её съесть.

“Фаншу?”

Кто-то окликнул её по имени, и Лу Фаншу в замешательстве подняла взгляд. Это была тётя Су, которая в прошлый раз познакомила Лу Ци со своей подругой. Последнее свидание вслепую закончилось именно так, и ей было неловко видеть свою старую коллегу, с которой она не общалась несколько месяцев.

Она подсознательно пыталась избегать её, но тётя Су уже подошла. Она помогла собрать овощи с земли и обеспокоенно спросила: «Ты в порядке? В последнее время ты не отвечаешь на звонки и сообщения в WeChat. Почему ты до сих пор не связалась со мной?»

— Я… — сказал Лу Фаншу, — я не могла встретиться с тобой.

— Что это, а? Свидания вслепую — это просто вопрос удачи. Какое отношение к нам, сёстрам, имеют проблемы с детьми? — Тётя Су ласково взяла её за руку. — Кстати, ты поссорилась с Сяо Ци? Я не виню тебя, брак не стоит торопить. Если ты будешь давить, у ребёнка будет бунтарский характер…

Лу Фаншу не совсем расслышала, что она сказала дальше, думая только о том, что Линь Чуньхэ сказал ей прошлой ночью.

«Подумай об этом, Сяо Ци — мальчик, и ты держишь его на руках и защищаешь, но если бы он был девочкой, вся семья относилась бы к ней как к зенице ока. Чью дочь не балуют? Ты бы согласилась, чтобы твоя драгоценная стала женой того, кто никогда не смог бы в неё влюбиться? Поставь себя на их место, Фанфан…»

Она думала об этом всю ночь, и у неё болело сердце. Когда она услышала, как тётя Су сказала, что в следующий раз познакомит Лу Ци с другой девушкой, она вдруг облегчённо выдохнула. Как будто она выдохнула что-то ещё из своего тела вместе с этим вздохом, Лу Фаншу сказала: «Больше нет необходимости представлять Лу Ци».

«А?» Тётя Су была ошеломлена. «Почему ты вдруг это говоришь?»

Лу Фаншу, казалось, прошла большое расстояние. Измученная, она посмотрела на свою подругу. «Лу Ци… ему нравятся мужчины».

Тётя Су: «…..А?»

Она немного подумала, а затем широко раскрыла глаза от шока: «Это… как мужчина может нравиться мужчине? Это… разве это не извращение?»

Извращённо, психически нездорово, ненормально… Лу Фаншу боялась, что эти слова будут адресованы её Сяо Ци, но в этот момент она поняла, что всё не так плохо, как она себе представляла. Она даже не могла не подумать: неужели Лу Ци не слышал таких неприятных слов снаружи? Если бы с её ребёнком поступили несправедливо, стала бы она на сторону тех, кто его обвинил? Казалось, что её тело наполнилось силой, а слова защиты, казалось, были тысячи раз отрепетированы в её сердце, так что, когда она выпалила их, она не колебалась.

«Мой сын не извращенец, — сказал Лу Фаншу. — Те, кто насилует детей, убивает людей, расчленяет тела и мстит обществу — извращенцы. Мой сын — честный человек, и никому не будет вреда, если ему нравятся мужчины».

Тётя Су непонимающе посмотрела на неё, затем пришла в себя и смущённо сказала: «Я… на кого ты это намекаешь? Я только что неправильно выразилась, я не хотела сказать, что Сяо Ци — это… что-то в этом роде».

Лу Фаншу развернулся и ушёл. Тётя Су постояла немного, с сожалением похлопывая себя по бедру.

«Аййо, что я только что сказала…»

Сегодня что-то пошло не так с покупками на овощном рынке, поэтому Линь Чуньхэ пошёл разбираться с этим и не вернулся к обеду. Лу Фаншу сидела одна на диване и включила телефон, чтобы посмотреть новости. Прикреплённым сообщением была фотография, но она никогда на неё не смотрела. Открыв её, она увидела цветущее поле камелий. Лу Ци сказал, что он переехал.

Аватар Лу Ци изменился, и когда она увеличила масштаб, то увидела, что это был белый мультяшный олень. У него была широкая улыбка и красный шарф, повязанный вокруг шеи, а под ним висела кукла-лиса. Она заметила, что её сын в последнее время в хорошем настроении. Лу Фаншу неосознанно расслабила нахмуренные брови, но когда она заметила жест мультяшного оленя, её улыбка снова застыла. Он поднял лапу в форме сердца, а вторая половина сердца была коричнево-красной.

. . . . . . .

Му Чуаньбай обнаружил, что Му Наньцяо сменил аватар, и нажал на картинку, чтобы увидеть большую красную мультяшную лису. У неё была злобная, высокомерная улыбка, на шее висел белый шарф, а под ним — маленькая кукла-олень. Коричнево-красная лапа и белая лапа образовывали сердечко.

Му Чуаньбай почувствовал, что у него болят зубы, и повернулся к Талии, которая сидела рядом с ним. Он сказал: «Дорогая, я тоже хочу использовать с тобой парный аватар».

Это была небольшая просьба, которую можно было выполнить, поэтому Талия кивнула. Без проблем. Лу Ци и Му Наньцяо были наверху. Талия сказала, что, когда интервью подошло к семейной части, ей понадобились детские фотографии Му Наньцяо для материала, поэтому он взял Лу Ци наверх, чтобы поискать их. В этот момент Лу Ци лежал на коленях у Му Наньцяо. Они вдвоём сидели на кровати и рассматривали фотографии Му Наньцяо, когда он был ребёнком. Маленький ребёнок спал в колыбели, закутанный в голубое одеяло с цветочным узором. У такого крошечного малыша была длинная переносица, пухлые губы и густые блестящие чёрные волосы на голове.

«Такой милый…» Лу Ци сделал фотографию на свой мобильный телефон и перевернул страницу альбома.

Малыш вырос в красивого мальчика, которого Му Чуаньбай носил по зоопарку на своих плечах. Он так широко улыбался, что от его глаз осталась лишь тонкая щёлочка, а его длинные загнутые ресницы были похожи на ресницы изысканной куклы. Лу Ци взвизгнул от умиления и сделал ещё одну фотографию.

Му Наньцяо в шутку потрепал его по голове: «Детка, ты видел мои фотографии, так что в будущем покажи мне свои».

— Нет ничего страшного в том, чтобы посмотреть фотографии… — Лу Ци вздохнул, вспомнив о том, как его мама возражала. — Но нам придётся подождать. Или ты можешь подождать, пока я вернусь домой через два дня и украду для тебя парочку!

— Украсть их? — Му Наньцяо приподнял брови. — Тогда это будет огромная потеря, ах. Что делать, если тётя вызовет полицию?

— Если она вызовет полицию, мне просто придётся передать руль отцу, ла. — Лу Ци поджал ноги и перевернул страницу.

На снимках маленький мальчик постепенно избавлялся от детского жирка, а черты его лица становились всё более чёткими и красивыми. Его фигура тоже изменилась: из невысокого и коренастого малыша он превратился в высокого и стройного юношу.

Улыбка Лу Ци постепенно угасла, и он слегка провёл кончиками пальцев по последней фотографии в альбоме. Вероятно, это было сделано до того, как Му Наньцяо отправился в резиденцию Му. На мальчике была бейсболка, надетая задом наперёд, футболка с короткими рукавами и шорты. В руках он держал водяной шланг, и было непонятно, с кем он брызгался водой. Его одежда была наполовину мокрой от воды, а улыбка — яркой и ослепительной.

В то время черты его лица были почти такими же, как сейчас, но их очертания были более мягкими и менее зрелыми. Поднятые вверх лисьи глаза были не мрачными и безразличными, а как у маленького лисёнка, играющего в траве. Лу Ци на мгновение не смог связать этого мальчика с измождённым подростком на складе, и у него на душе стало тяжело. В поле его зрения внезапно появился мобильный телефон. Пальцы, державшие его, были сильными и тонкими, чистыми и красивыми. На экране телефона была фотография с белыми голубями, летящими над церковным шпилем на заднем плане. Му Наньцяо, держа телефон и улыбаясь в камеру, опустил голову и поцеловал его в щёку.

Съёмка была очень хорошей, и на его лице была отчётливо видна нежная и довольная улыбка. «Что такого интересного в глупом мальчишке, играющем в воде?» Му Наньцяо потряс экраном телефона. «Видишь? Это очарование зрелого мужчины».

Лу Ци: ……

Этот человек был настолько язвительным, что даже пил свой собственный уксус. Му Наньцяо небрежно сделал две фотографии. Закрыв альбом, он аккуратно бросил его в изножье кровати и взял Лу Ци за воротник, притянув к себе.

— Тебе только что стало меня жаль? — Он нежно поцеловал Лу Ци в мочку уха. — Если тебе жаль, разве ты не должен что-то сделать, чтобы показать это?

Говоря это, он многозначительно постучал себя по губам. Его длинные узкие лисьи глаза светились улыбкой, а маленькая красная родинка на кончике его носа была размером с рисовое зёрнышко, но от неё исходило сильное, жгучее ощущение. Изначально он просто хотел заставить Лу Ци улыбнуться и не ожидал, что Лу Ци наклонится, схватит его за воротник и поднимет голову. Прохладные губы коснулись его глаз.

— Мне особенно нравится, как ты улыбаешься. — Лу Ци серьёзно сказал: Му Наньцяо, я буду любить тебя с этого момента, так что тебе придётся чаще улыбаться, ах.

— Ладно, а. — Му Наньцяо поцеловал его в губы, затем опустил ресницы и попытался поцеловать ещё раз.

Лу Ци прикрыл его рот рукой и добавил:

— На самом деле мне нравится, когда ты в повседневной одежде. После того, как тётя закончит запись, пойдём за одеждой?

Брови Му Наньцяо слегка приподнялись. Он понимающе улыбнулся и сказал:

— Тебе решать.

Лу Ци покраснел под его взглядом и прошептал: «Что ты так на меня смотришь… Я просто думаю, что ты хорошо выглядишь в повседневной одежде. Помнишь тот раз, когда ты даже не объяснил мне ничего, просто развернулся и убежал? Потом ты пришёл извиняться. Тогда я был готов тебя простить, и одежда, которую ты носил, сыграла важную роль!»

Му Наньцяо задумался на мгновение. В тот день он вышел из спортзала. Кожа на его руках была поцарапана, а одежду он не менял несколько дней. Он был похож на бродячую собаку. Он не мог видеться с Лу Ци в таком состоянии, поэтому принял душ в раздевалке спортзала, привёл себя в порядок, а затем выбрал ближайший элитный спортивный магазин, который в основном обслуживал подростков. Этот комплект одежды всё ещё висел в гардеробе, но Му Наньцяо практически никогда его не надевал.

«Оказывается, малышу Лу нравится этот стиль…» Му Наньцяо притворно вздохнул. «Я нравлюсь тебе молодой. Что будет, если моя красота увянет с возрастом?»

Жаль, что Сяо Лу слишком часто видел его в действии и больше не мог его одурачить. Он не только не утешил его, но даже самодовольно усмехнулся и сказал очень дерзко: «Что плохого в том, что мне нравятся молодые люди? Я просто совершаю ошибку, которую совершают все мужчины в мире!»

Му Наньцяо громко рассмеялся. «Похоже, толстокожесть заразна. Теперь ты действительно идёшь по моим стопам».

Он наклонился ближе и потерся носом о щеку Лу Ци: «Дай-ка я тебя укушу и посмотрю, насколько ты толстокожий».

“Ни за что!” Лу Ци попытался выскользнуть из его рук. “Как было бы неловко, если бы тетя и дядя увидели отметину ......”

Его потянули назад за пояс, но из-за того, что на нём были повседневные брюки, они чуть не свалились. Он быстро схватил их одной рукой.

Какое-то время они возились, как дети. Лу Ци наконец сдался, потому что его было щекотно, и Му Наньцяо толкнул его на подушку и целовал снова и снова. На самом деле причина, по которой он хотел купить одежду, была очень проста. Лу Ци моргнул. Он хотел увидеть Му Наньцяо в одежде молодого человека, потому что так он мог бы обнять этого сияющего улыбкой юношу.

Глава 47

Перед тем как отправиться на телестудию, Талия вдруг о чём-то вспомнила и помахала Лу Ци. Сегодня она была одета в тёмно-зелёное платье, волосы убраны в причёску, она выглядела благородно и красиво, как богиня из древнегреческой мифологии. Му Чуаньбай тоже был одет очень официально, но он не собирался сопровождать жену на запись. Он надел такую официальную одежду для рабочей встречи. Лу Ци послушно подошёл и не удержался от того, чтобы не сказать, глядя на неё глазами, полными звёзд: «Вы сегодня такая красивая».

У Талии были многогранные и изысканные черты лица, и когда она не улыбалась, в ней чувствовалась скульптурная холодность и отстранённость. Му Наньцяо был очень похож на неё в этом отношении, но когда она улыбалась, в ней появлялась мягкость, словно весенний ветерок, сдувающий лёд и снег. Эта мягкость была присуща только женщинам.

— Спасибо, дорогой. Даже если я знаю, что сегодня очень красива, твой комплимент всё равно делает меня ещё счастливее. — Она подняла руки и обняла Лу Ци. — Давай сфотографируемся всей семьёй. Через несколько дней я возвращаюсь в Россию и хочу взять с собой свою семью.

Моя семья… Лу Ци немного смутился и неуверенно посмотрел на Му Наньцяо.

Му Нацяо переплел их пальцы и опустил голову, чтобы спросить: «Тебе не кажется это немного оскорбительным, ведь я ещё не сделал тебе предложение?»

— Нет… — Лу Ци покраснел. — Я просто польщён.

Итак, Му Чуаньбай и Талия сидели на диване, а Му Наньцяо и Лу Ци стояли позади них, а также Сяо Саньхуа и маленькая чёрная свинка, которая пришла поесть тунца. Одна послушно тёрлась о штанину Му Чуаньбая, а другая положила голову на колени Талии.

Щелчок—

Сцена застыла. Шеф-повар, сделавший снимок, с радостью показал его Талии на своей зеркальной камере и небрежно сказал: «Мадам, ваша семья так привлекательна…»

Сделав фотографии, Му Наньцяо и Лу Ци отправили Талию записывать шоу. Когда они сели в машину, Талия спросила: «Сяо Лу, я слышала, что ты умеешь ездить на мотоцикле. Почему бы тебе не прокатиться на мотоцикле, чтобы проводить меня?»

Му Наньцяо на мгновение лишился дара речи, а затем сказал: «Мам, ты сегодня сделала причёску. Ты уверена, что можешь носить шлем?»

Лу Ци одобрительно посмотрел на него.

«Хорошо». Талия выглядела расстроенной. «Давай поговорим об этом в следующий раз».

Когда они приехали на телестудию, Му Наньцяо и Лу Ци оставили в приёмной, а Талия вместе с персоналом отправилась в студию записи. Рейтинги программы «Звезда искусства» и так были очень низкими. В конце концов, молодые люди больше не смотрят телевизор, большинство из них смотрят фильмы или развлекательные шоу, так что основная аудитория программы — люди среднего и старшего возраста. Руководители программы даже не смели мечтать о том, чтобы пригласить Талию, но эта выдающаяся балерина сама проявила инициативу и согласилась работать с ними, а также привлекла инвестиции от Mu Group. Талия уже видела, как проходит представление. Она переоделась в балетные туфли и станцевала сольную партию во втором акте балета «Жизель» после выхода на сцену. Королева-призрак танцевала в холодном безмолвном лесу, её юбка развевалась, как крылья. Её прыжки были лёгкими и грациозными, и если не смотреть на её ноги, то казалось, что она порхает по воздуху. После короткого танца зрители зааплодировали. Ведущая начала представлять Талию, а та ушла за кулисы, чтобы переобуться. Когда интервью официально началось, ведущая начала задавать вопросы в соответствии с предыдущим сценарием. Сначала она уважительно пожала Талии руку. Когда они сели, она улыбнулась и сказала: «Учительница Талия выглядит очень «стройной», как грациозный лебедь. Это редкость в вашем родном городе?»

Талия элегантно откинула волосы с висков и продемонстрировала хозяйке свои великолепные бицепсы, сказав на стандартном китайском: «Я могу даже нести своего мужа. Как мы все знаем, лебеди — хищные птицы».

В зале раздался дружный смех, и атмосфера стала непринужденной. Интервью длилось час: от её возможности попасть в балетную индустрию до упоминания наград, которые Талия получала на протяжении многих лет, а затем разговора о её недавнем уходе со сцены. Затем она наконец начала говорить о своей семье. Лу Ци также узнал, что Талия была сиротой и смогла достичь этого без помощи родственников. Она была по-настоящему решительной женщиной.

Ведущий сказал: «Ваш муж тоже легендарная личность. Как вы с ним познакомились?»

Талия незаметно взглянула на часы, затем подняла голову и с вежливой улыбкой спросила: «Откуда вы знаете, что у меня двое сыновей?»

Ведущая: «…..Я не знаю, в информации говорится…..»

Талия: «Вы хотите, чтобы я рассказала о своих двух сыновьях?»

Ведущая: «…..Тогда расскажите о них».

Талия смущённо улыбнулась: «Простите, я неправильно поняла вопрос? Мой китайский не очень хорош.»

Ведущая: ……

Я вижу, что вы плохо говорите по-китайски, когда речь заходит о темах, которые вы не хотите обсуждать, но вы хорошо говорите по-китайски, когда речь заходит о темах, которые вы хотите обсудить. Персонал на заднем плане очень хорошо справился со своей задачей, и на большом экране появилась фотография. На ней были все четверо, сидящие на диване, за исключением того, что лицо Лу Ци было размыто.

Талия сказала: «Мой второй ребёнок не является публичной фигурой, и я не хочу, чтобы его жизнь нарушали».

Ведущая сказала: «Я понимаю, но разве у вас с мужем только один сын?»

Чтобы шоу не закрыли, Талия объяснила это так: «Да, ах, один из них биологический, а другой — очень хороший друг моего сына. Он мне очень нравится, поэтому я отношусь к нему как к собственному ребёнку».

На лице ведущей было написано «всё в порядке», а рука, державшая карточку с подсказками, заметно дрожала. К счастью, эта красавица из воюющей страны шаг за шагом следовала инструкциям, и ведущая вздохнула с облегчением.

«Последний вопрос». Ведущая непринуждённо рассмеялась. «Вам есть что сказать своей семье?»

Талия посмотрела в сторону камеры, её взгляд был мягким и ободряющим: «Я хочу сказать своим детям: не обращайте внимания на тех, кто вас не любит. Ваша жизнь не имеет к ним никакого отношения».

Грохот — тарелка упала на пол и разбилась на несколько осколков.

Линь Чуньхэ услышал шум и выбежал, воскликнув: «Всё в порядке, ах, Фанфан. Ты порезала руку?»

Но Лу Фаньшу безучастно смотрела на экран, а в ушах у неё всё ещё звучали слова: «Твоя жизнь не имеет к ним никакого отношения».

Даже если лицо Лу Ци было размыто, как она могла не узнать собственного ребёнка? Она думала, что из-за сексуальной ориентации Лу Ци его будут считать уродом, что ему будут причинять боль и дискриминировать его, но оказалось, что это не так. Его приняли другие, и он получил много любви, но именно его мать причинила Лу Ци настоящую боль.

Некоторые матери пошли дальше веры, чтобы принять различия своих детей, но она настаивала на том, чтобы причинять боль Лу Ци из-за предвзятого отношения других людей. Лу Фаншу резко опустилась на корточки, закрыла лицо руками и заплакала.

Линь Чуньхэ был застигнут врасплох и растерянно посмотрел на телевизор. Он мог только неуклюже присесть на корточки и похлопать Лу Фаншу по плечу, осторожно спросив: «Жена, что случилось?»

«Я в порядке…», — выдавил из себя Лу Фаншу. — «Лао Линь, я… раньше ты говорил, что нам нужно сходить к психиатру… когда мы пойдём?»

. . . . . . .

С момента записи программы прошла неделя. Лу Ци и подумать не мог, что его мама будет смотреть это шоу. В конце концов, его мама не очень интересовалась иностранными артистами. Однако он не знал, что отец и сын из семьи Му активировали свои суперспособности и на этой неделе пересматривали интервью Талии, а также купили рекламу для Юньчэна. Когда Му Наньцяо собирался утром уходить, Лу Ци поздоровался с ним и сказал: «Я ненадолго возвращаюсь в Садовое сообщество».

Му Наньцяо поднял глаза и посмотрел на него: «Что случилось? Я отвезу тебя туда».

По совету Лу Ци он надел светло-серую толстовку с узором в виде вафель, а на груди, где билось его сердце, даже был нарисован олень. Его растрёпанные волосы свободно свисали между бровей.

Лу Ци особенно нравилось, когда он был так одет. При мысли о том, что это его парень, он не удержался и наклонился вперёд, чтобы поцеловать Му Наньцяо в щёку. — Не нужно. Это неудобно. Я просто вернусь один.

«Иди сюда…» Му Наньцяо поймал этого человека, который убежал после поцелуя. Он посадил его к себе на колени и, угощая булочкой, спросил: «Чем ты собираешься заняться? Ты что-то не взял с собой? Ты уронил Святой Меч Физики?»

«Священный меч принадлежит домовладельцу, ясно?..» Лу Ци откусил от булочки и сказал: «Моя младшая сестра, которую я спонсировал, поступила в университет. Она прислала мне фотографию уведомления о зачислении и рукописное благодарственное письмо, которые были отправлены в садовое сообщество. Домовладелец позвонил мне, чтобы я их забрал».

Му Наньцяо знал, что Лу Ци спонсировал ребёнка, но он и не подозревал, что это будет такой большой «ребёнок». Он озадаченно нахмурился и спросил: «Малыш, как ты спонсировал этого ребёнка, пока не стал финансово независимым?»

Лу Ци проглотил булочку и объяснил: «Мой дедушка раньше спонсировал её, и я продолжил поддерживать её после его смерти. Сначала я откладывал деньги на Новый год, а потом у меня появился небольшой доход от подработки…»

Он удовлетворённо улыбнулся: «Хорошо, ла. Теперь всё успешно завершено».

Когда он улыбался, его глаза становились ясными и искрящимися, милыми и добрыми. Му Наньцяо поцеловал его в ямочку на щеке и покачивал его взад-вперёд, как ребёнок, держащий куклу. Он спросил полушутя-полусерьёзно: «Малыш, ты маленький бог, который пришёл на землю, чтобы накапливать заслуги?»

Такому хорошему Лу Ци действительно было легко привлекать к себе внимание. Никто не любит красивые вещи. Но, к счастью, его маленький парень смотрел только на него.

«Подвези меня сегодня вечером на своём мотоцикле…» Он уткнулся носом в шею Лу Ци, кокетничая.

Лу Ци сказал: «Скоро пойдёт снег. Ты ведь не боишься холода».

«Это в последний раз, — сказал Му Наньцяо. — Не езди, когда идёт снег, это холодно и небезопасно».

Лу Ци хмыкнул. Он хотел найти время, чтобы попрактиковаться в вождении, чтобы потом забрать кокетливого начальника! После завтрака они расстались, и Му Наньцяо отправилась в компанию. В последнее время Му Чуаньбай был очень заинтересован в «отречении от престола» и не стремился занять пост председателя. Он хотел поехать в Россию, чтобы стать домохозяином, но Му Наньцяо не хотел тратить слишком много времени на работу и безжалостно отвергал предложение Му Чуаньбая. Во время обеда он пошёл в столовую вместе с сотрудниками. Еда в компании была намного лучше, чем в других отраслях. На обед он заказал любимую Лу Ци курицу на пару с нарезанным перцем, а на десерт — торт с кокосовым молоком. Он сделал фотографию и отправил её Лу Ци.

[ (картинка) ]

[ Детка, в следующий раз я отведу тебя в столовую нашей компании ]

Он отдал десерт помощнику Чжану, когда закончил фотографировать. После еды помощник Чжан со слезами на глазах набрал три килограмма. Лу Ци не ответил. Му Наньцяо подумал, что он, возможно, вздремнул, поэтому во второй половине дня он пригласил всех в другой конференц-зал. Было уже два часа дня, когда встреча закончилась. Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову, чтобы ослабить галстук, а затем взял телефон, чтобы посмотреть на экран. Лу Ци так и не ответил. Му Наньцяо нахмурился и на этот раз позвонил напрямую.

Женский голос сказал: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 48

Когда Лу Ци проснулся, у него пересохло и болело горло. Голова всё ещё кружилась, и его подташнивало. Он лежал неподвижно, и когда попытался пошевелить руками и ногами, то понял, что его руки связаны за спиной, ноги связаны вместе, а в рот ему что-то плотно засунули. Через некоторое время цветные узоры в его поле зрения замедлились. Только тогда Лу Ци заметил, что его голову покрывает что-то вроде шёлкового шарфа. Он просто сделал вид, что ещё не проснулся, и прислушался к тому, что происходит вокруг, вспоминая, что случилось до того, как он потерял сознание. Он вернулся в Садовое сообщество и забрал вещи, которые девушка прислала ему через домовладельца. Помимо фотографий, там были оригами, сложенные самой девушкой, и всевозможные маленькие зверушки, красочно лежащие в обувной коробке, — всё это было от чистого сердца.

Лу Ци они очень понравились, и он пошёл в среднюю школу Минци с обувной коробкой под мышкой. Когда он уже собирался покинуть район, в переулке между домами он нашёл раненую бездомную собаку. Он подумал о том, чтобы разобраться в ситуации, но у него не было сил заботиться о лишнем щенке, поэтому он решил позвонить Сюй Хэнсину. Он присел на корточки перед щенком и уже собирался поднять его, чтобы проверить рану на лапке, когда позади него послышались шаги. Их было несколько, и все они были тяжёлыми и уверенными. Лу Ци инстинктивно почувствовал, что что-то не так, и, обернувшись, машинально отступил назад. В этот момент противник рубанул его по руке, и Лу Ци с удивлением посмотрел на него. Лу Ци больше не мог уделять внимание щенку и опустил его на землю, быстро отойдя в сторону. Он настороженно посмотрел на высокого мужчину и громко спросил, кто он такой. Он знал, что собеседник не ответит, и спросил только для того, чтобы потянуть время. Его взгляд искал что-нибудь, чем можно было бы защититься, или щель, через которую можно было бы сбежать. Но за спиной мужчины появилось ещё несколько человек. Лу Ци посмотрел на их фигуры и характеры и внезапно понял, кто они такие. Вероятно, это были частные телохранители!

Значит, дело было не в деньгах. Переулок был узким, и несколько человек не могли в него втиснуться. Несмотря на то, что Лу Ци не мог найти никаких инструментов или возможности сбежать, он тоже не сидел сложа руки и кричал: «Пожар! Пожар!!»

Такого рода инцидент, который мог подвергнуть опасности кого-то лично, с наибольшей вероятностью привлекал внимание и переполох, в то время как крики “помогите” или “ограбление” могли заставить людей избегать его. Это было то, что говорила ему мама, когда он был ребенком, но он никогда не предполагал, что ему придется использовать это сейчас. Однако собеседник не дал ему шанса закричать. Человек, который только что не попал в Лу Ци, снова шагнул вперед и протянул руку, чтобы схватить его.

Лу Ци ударил его кулаком в нос. Его тренировки по боксу в эти дни не прошли даром. Не ожидавший этого противник закричал и прикрыл нос, присев на корточки. А из-за узкой улочки остальные не могли прорваться вперёд и застряли. Но в конце концов их стало много. Заметив, что Лу Ци кричит «огонь», кто-то уже распахнул окно, чтобы посмотреть, что происходит. Один из членов группы сказал: «Держите его и вырубите! Не беспокойтесь о его лице сейчас!!»

Это было последнее, что услышал Лу Ци. У группы, которая была позади, похоже, не было никаких угрызений совести, и они навалились на него, чтобы повалить на землю. Лу Ци ударил одного из них в глаз, другого сбил с ног, сопротивляясь, и в конце концов его прижали к земле. Его щека болела от гравия на земле, а затем его рот и нос закрыло остро пахнущее полотенце. Он не знал, что произошло после этого. Он был напуган, но успокоил себя и взял себя в руки. Слова похитителей «пока не беспокойтесь о его лице», казалось, раскрывали их цель. Лу Ци никогда не думал, что однажды его будут домогаться, но нельзя было исключать, что похитители боялись, что он будет неузнаваем с разбитым и опухшим лицом и не сможет шантажировать Му Наньцяо... Он уже некоторое время бодрствовал, но ничего не дпроисходило. Лу Ци осторожно потёр голову и приоткрыл повязку, чтобы посмотреть на окружающую обстановку. Похоже, это был зал караоке-клуба. Он уже видел такую планировку, когда Ли Имяо работал в таком заведении. В передней части был отдельный кабинет, а в задней — зал для отдыха пьяных гостей, и его недавно бросили на кровать в этом зале. В комнате было темно, без окон, горели только тусклые сине-фиолетовые лампы. За дверью послышался приглушённый разговор. Сначала это было незаметно, но потом один из них, кажется, разозлился. Другой человек не сдавался и тоже начал спорить.

— Ты что, с ума сошёл?! — мужчина закричал, и послышался звон разбивающейся посуды. — Ты что, не смотришь телевизор?! Семья Му относится к этому ребёнку как к своей невестке!! Почему ты с ним играешь?! Разве ты не играешь с чужой женой?!

“Какой телевизор мне смотреть, а? Я смотрю фильмы только по телевизору .....” Другому мужчине с грубым голосом было все равно. “Кроме того, какая невестка? У него такой большой семейный бизнес, так как же он может найти партнера-мужчину и не иметь детей? В конце концов, ему придется найти женщину для родов, чтобы не потерять свою родословную.....”

“К черту родословные!” Другая сторона прервала его: “Ван Лян! Ты хочешь, чтобы тебя убили! Если так будет продолжаться, родословная нашей семьи будет прервана!

Ван Лян..... Лу Ци молча запомнил имя. У него был организм, невосприимчивый к анестетикам, и другая сторона, вероятно, не ожидала, что он так быстро очнется. Ссора все еще была ожесточенной.

— Что? Неужели Му Наньцяо поссорится с нашей семьёй из-за него? — Грубый голос холодно усмехнулся. — Ван Дуань, ты его боишься, но я — нет. Я никогда никого не боялся с детства! Я добился своего во всём Шанхае, так что же плохого в том, чтобы переспать с маленькой уточкой? Му Наньцяо не может его любить! Где, чёрт возьми, эта любовь! Почему я не могу прикоснуться к этой игрушке!

Мужчина по имени Ван Дуань замолчал, и Лу Ци услышал, как он тяжело дышит, словно очень зол. После долгой паузы Ван Дуань спросил: «Ты прикасался к нему? Он видел твоё лицо?»

Трудно было понять, о чём думает Ван Лян, но через мгновение он презрительно рассмеялся и сказал: «Я прикоснулся к нему, он такой приятный на ощупь. Он достоин того, чтобы нравиться Му Наньцяо, он лучший! Он тоже видел моё лицо. Скажем так, брат, этого человека невозможно отправить обратно. Тебе лучше придумать, как прикрыть меня».

Лу Ци пошевелил ягодицами, но никакого дискомфорта не почувствовал. Ван Лян явно лгал, просто чтобы навлечь неприятности на семью Ван и позволить им разбираться с последствиями. Этот человек был эгоистичным, высокомерным и глупым, и, возможно, он делал это не в первый раз! Как только он почувствовал, что его руки и ноги немного окрепли, Лу Ци пару раз повернул запястья и обнаружил, что его связывала не верёвка, а круги скотча. Эта лента была неразрушимой, пока была целой, но если на ней появлялся небольшой разрыв, она тут же рвалась. Лу Ци сначала поцарапал её ногтями, но не смог приложить силу, и лента не сдвинулась с места. В то же время он услышал, как кто-то снаружи сказал: «Ван Лян, я забираю телохранителей. С этого момента всё, что ты будешь делать, не имеет ничего общего с семьёй Ван. Ты понял?»

Сердце Лу Ци тревожно билось. Ван Дуань не оставил Ван Ляну выхода. Трудно было сказать, на что способен отчаявшийся человек.

. . . . . .

В кабинете председателя «Mu group» Му Наньцяо позвонил в полицию и собирался отправиться в полицейский участок, прихватив с собой одежду. Выражение его лица было мрачным и ужасным. Му Чуаньбай сидел на диване и тоже разговаривал по телефону. Увидев, что сын собирается выйти, он сказал: «Сынок, не паникуй. После похищения они выдвинут требования. Что бы они ни попросили, ты должен сначала согласиться, чтобы успокоить их». При необходимости интересы компании могут быть принесены в жертву. Как только мы вернём его, со всем остальным будет легко разобраться.

Му Наньцяо выдохнул. Он кивнул и сказал: «Я понимаю. Спасибо, папа».

Он спустился с помощником Чжаном на лифте и направился прямо на подземную парковку. Помощник Чжан открыл дверь со стороны водителя, но его схватили за воротник и оттолкнули назад.

— Я поведу.

Помощник Чжан боялся, что с его боссом в таком состоянии может что-то случиться, но, взглянув на его холодное и серьёзное лицо, он без слов побежал к задней двери машины. Прежде чем он успел сесть и закрыть дверь, босс уже нажал на педаль газа и выехал на дорогу. Но прежде чем они выехали с подземной парковки, с другой стороны медленно подъехал кокетливый розовый кабриолет. За рулём сидел беззаботный молодой человек в цепях, который преградил Му Наньцяо путь. Звук клаксона напугал водителя. Он снял солнцезащитные очки и огляделся. Только тогда помощник Чжан понял, что это был второй молодой мастер из семьи Гао. Если говорить об этом втором молодом господине Гао, то ему тоже немного повезло. Он флиртовал с парнем босса Му, и даже если бы он не умер, босс Му должен был содрать с него кожу. Но, по словам босса Му, его парень был очень добросердечным и считал, что оскорбить этого человека — не такая уж большая проблема. После этого реакция молодого господина-плейбоя, когда он увидел Му Наньцяо, заставила Лу Ци смеяться целую неделю. Лу Ци не согласился с ответным наказанием Му Наньцяо. Что касается Му Наньцяо, то, увидев, что Лу Ци смеётся, он решил его простить. Таким образом, дело было улажено, и второй молодой мастер Гао смог приехать сюда на спортивном автомобиле, сохранив своё тело и семейное имущество, вместо того, чтобы директор Гао отправил его на стажировку в маленькую африканскую страну. Этот плейбой, самодовольно покачивающий головой, был поражён и выглядел так, будто собирался кого-то проклясть. Увидев, что это Му Наньцяо, он расплылся в льстивой улыбке и подошёл с корзиной фруктов, чтобы постучать в окно машины Му Наньцяо. Помощник Чжан испугался, что Му Наньцяо собьёт эти подержанные товары своей машиной, поэтому он быстро опустил стекло и высунул голову наружу, сказав: «Молодой господин Гао, вы сегодня не вовремя. Поезжайте быстрее. У нашего господина Му срочное дело».

«О-о-о…» Молодой господин Гао смутился, когда его лесть была отвергнута, и быстро вернулся в машину. Поворачивая назад, он вдруг кое-что вспомнил и громко спросил: «Сяо Чжан, раз брат Му так торопится уйти, может быть, с его парнем что-то случилось?»

Лицо Му Наньцяо похолодело. Он распахнул дверь и вышел из машины, затем вытащил звизжащего молодого господина Гао из кабриолета. Он холодно спросил: «Ты знаешь, где Лу Ци?»

— Я, я, я не уверен… — Молодой господин Гао чуть не расплакался и, запинаясь, объяснил: — Дело в том, брат Му, что некоторое время назад, когда Ван Лян пил с нами, он был немного пьян и сказал, что ему нравится малыш, но, к сожалению, у неё есть хозяин, и потребуется некоторое время, чтобы заполучить его и попробовать…

Взглянув на Му Наньцяо, он сглотнул и спросил: «Может… может, это твой партнёр?»

В тот момент отец и старший брат отругали его за то, что он не подумал о реакции Му Наньцяо, поэтому он всегда со страхом думал о Му Наньцяо и Лу Ци. Настолько, что, когда он услышал слова Ван Ляна, его первой реакцией было: «У Лу Ци есть «хозяин».

Му Наньцяо прищурился. Ван Лян, как он знал, был третьим по старшинству сыном в семье Ван и, как говорили, родился близнецом. У старшего был врождённый дефект, и он не выжил. А вот младший Ван Лян выжил, и миссис Ван считала его своим любимчиком. Он с юных лет привык плохо себя вести, и его несколько раз отдавали в семьи обычных людей. В последний раз Ван Лян влюбился в студента-мужчину, но тот не захотел быть с ним, поэтому он применил некоторые уловки и в конце концов заставил его спрыгнуть с крыши. Он стал парализованным ниже пояса после падения, и семья Ван выплатила его семье огромную компенсацию. Это была сумма, которую обычные люди не смогли бы заработать за всю жизнь, поэтому дело было улажено. До сих пор этот человек лежал в роскошной палате частной больницы, каждый день тратя деньги на поддержание жизни благодаря поддержке семьи Ван. Если Лу Ци похитил такой беспринципный подонок... У него были дурные намерения, и он собирался связаться с полицией, чтобы сообщить об этих уликах. Затем молодой господин Гао, который несколько раз бродил вокруг, похоже, принял решение и снова подбежал, чтобы сказать: «Босс Му, вы отпустили меня после того, что случилось в прошлый раз. Спасибо. Иначе мой отец избил бы меня и отправил в Африку работать надзирателем. Я ценю вашу доброту в этом вопросе, поэтому позвольте мне сообщить вам ещё одну новость. У Ван Ляна есть свой бар. Он всегда там вытворяет что-нибудь странное… это место находится в… в… айя, я не могу вспомнить, но я знаю, как туда добраться. Я могу показать вам дорогу?»

Му Наньцяо посмотрел на него налитыми кровью глазами. Он торжественно кивнул и сказал: «Спасибо».

Таким образом, войска были разделены на две группы. Помощник Чжан поехал в полицейский участок, а Му Наньцяо с Гао поехали на суперкаре в бар, о котором он говорил. Несмотря на то, что он несколько раз обгонял другие машины на дороге и превратил Гао в кричащую курицу, Му Наньцяо не проехал на красный свет. Ожидая на светофоре, Му Наньцяо хриплым голосом сказал: «На самом деле ты должен поблагодарить Лу Ци».

Именно Лу Ци с улыбкой сказал, что ему всё равно, и попросил его не принимать близко к сердцу такую мелочь. Хотя в тот момент он действительно чувствовал себя оскорблённым, когда увидел, что молодой господин Гао в страхе опустился на колени и пополз к Му Наньцяо, он понял, что этот человек усвоил урок и не стоит быть таким мелочным. Когда Лу Ци сказал, что он ведёт себя мелочно, Му Наньцяо был недоволен и прижал его к себе, чтобы целовать снова и снова. Однако, если бы Лу Ци не отговорил его в тот раз, он бы приостановил сотрудничество с семьёй Гао. После тщательного расследования старый господин Гао определённо отправил бы виновного на границу. И тогда сегодня никто не отправил бы ему эту важную и своевременную новость.

Му Наньцяо опустил глаза, думая о прекрасных изогнутых бровях Лу Ци и красных губах, которые он целовал. Лу Ци не подвёл его. Мир наконец-то отплатил ему за доброту, которую он проявлял к другим.

Глава 49

В темноте комнаты Лу Ци повернул голову в поисках острых предметов. В комнате был мини-холодильник, и он подумал, есть ли там пиво. Если бы там была стеклянная бутылка, он мог бы разбить её и использовать осколки для самообороны... Но ему пришлось бы выполнить ряд действий, таких как вставание с кровати и открывание холодильника без помощи рук. Невозможно было бы не шуметь, а из-за ковра под ногами было бы трудно разбить бутылку. Глядя на звукоизолирующую вату на стенах, Лу Ци наконец сосредоточился на маленьком кофейном столике. На такой высоте, даже если он встанет на колени и заведёт руку за спину с бутылкой из-под алкоголя, он может её разбить. Ван Лян мог войти в любой момент. Несмотря на то, что план казался неосуществимым, Лу Ци должен был бороться. Он свесил связанные ноги с кровати, повернулся на бок и оперся на локти и плечи. Он приземлился на ноги, а затем встал. Очень хорошо. Первый шаг был успешным, и шума не было. Верёвка, которой были связаны его ноги, представляла собой ленту, похожую на ту, которой обычно перевязывают букет и завязывают бант. Она была нежно-розового цвета. Несмотря на милый оттенок, она была достаточно прочной, чтобы Ван Лян смог связать им его, и узел был крепким. Лу Ци мог лишь слегка двигать коленями вперёд и назад, и, делая маленькие шаги и прыжки, он наконец добрался до мини-холодильника. К счастью, там был ковёр. Второй шаг был успешным! Ни звука! Он повернулся спиной, открыл мини-холодильник руками и повернул голову, чтобы посмотреть.

Лу Ци разочарованно нахмурился. Внутри не было разливного пива, только баночное. Кроме того, там была бутылка иностранного вина, название которого он не мог вспомнить. Вино было запечатано в толстую стеклянную бутылку, которая выглядела достаточно прочной, чтобы раскроить голову Ван Ляну.

Если бы он поставил это на кофейный столик, то, пока Ван Лян ещё дышит, он точно это услышит. Он присел на корточки, достал бутылку и аккуратно закрыл дверцу холодильника. Лу Ци взглянул на дверь в комнату. Если дверь можно будет запереть, этого будет достаточно, чтобы не впустить Ван Ляна. Единственное, чего он боялся, — это того, что у этого ублюдка есть ключ, но Лу Ци решил рискнуть. Этот вспыльчивый плейбой не выглядел человеком, который носит с собой ключ. Лу Ци сделал два шага к двери, но снаружи внезапно послышались шаги. Ван Лян был здесь! Звуки пыхтения и сопения, а также ругательства, вылетавшие из его рта, становились всё ближе и ближе. Лу Ци было всё равно, что он шумит, и он резко подпрыгнул, находясь всего в шаге от двери. Приглушённый стук заставил шаги за дверью остановиться, а затем внезапно ускориться.

Дверь приоткрылась на щелочку. Лу Ци захлопнул её и всем весом навалился на дверь. За дверью Ван Лян выругался и начал сильно толкать дверь. Лу Ци не мог вытянуть руки, и ему было трудно бороться с ним, используя только плечи и спину. Во время борьбы дверь медленно приоткрылась на небольшую щель.

— Детка… — из-за двери донёсся мрачный голос Ван Ляна. Из-за того, что он сильно толкал дверь, звук был прерывистым, как у сломанного радио. — Не… трать силы впустую… ты можешь остаться в постели и прислуживать мне… и… страдать чуть меньше…

Лу Ци был настолько возмущён этим «детка», что стиснул зубы, не сказав ни слова, и резко захлопнул дверь. Возможно, из-за того, что он злился на эти слова, Лу Ци с грохотом захлопнул приоткрытую дверь. Он быстро нащупал дверной замок.

Щелчок—

Этот тихий звук был подобен волшебной музыке для Лу Ци в этот момент. Сопротивление позади него сразу же исчезло. Лу Ци повернул ещё один замок, а затем, тяжело дыша, прислонился к дверной панели.

Ван Лян с грохотом ударил ногой в дверь. Лу Ци осторожно отступил. Он обнаружил, что дверь была довольно прочной, но дверной косяк сильно трясся. Не смея медлить, он подскочил к мини-холодильнику, схватил бутылку вина, затем подскочил к мраморному журнальному столику и дважды ударил по нему бутылкой, стоя к нему спиной. Звук столкновения стекла и камня был приглушённым. Можно было представить, какой толстой была бутылка, и Лу Ци не мог приложить много усилий. Снаружи Ван Лян всё ещё колотил в дверь, как бешеный пёс. Ударив ещё пару раз, он внезапно остановился и с насмешкой посмотрел на дверь.

— Чёрт...ты действительно готов умереть, чтобы сохранить своё целомудрие. — Тяжело дыша, он сказал: — Чем больше ты так себя ведёшь, тем больше я хочу попробовать тебя на вкус, гораздо больше, чем тех, кто продаёт себя...

Он кому-то позвонил, и Лу Ци едва расслышал слово «ключ». Он так волновался, что его всего трясло. Пытаясь сдержать панику, он снова разбил бутылку. Раздался лёгкий треск, и Лу Ци удивлённо моргнул, почувствовав на кончике носа капли пота. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на бутылку, то чуть не заплакал. Бутылка вина была в порядке, но угол мраморного стола был сколотым.

“Что это за мусорная бутылка, ах......” Он так нервничал, что не осознавал, что говорит. “У Му Наньцяо тоже есть это в винном шкафу .....Я выброшу это для него, когда вернусь ..... ”

Он должен вернуться! Сделав глубокий вдох, он снова ударил по столу.

Дзынь!

Угол стола сломался ещё сильнее. Подожди…

Лу Ци отбросил похожую на бриллиант бутылку вина, поднял руки и направил их на сломанный угол стола. В то же время послышался лёгкий звук ключа, вставляемого в замок, а затем дверь с силой распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Лу Ци не обратил внимания и просто сильно надавил на запястья. Как только липкие путы ослабли, его руку пронзила острая боль. Сломанный угол стола пропорол ему кожу, и по его пальцам на ковёр потекла чуть прохладная кровь. Глаза Лу Ци покраснели, но он не колебался ни секунды, потянувшись вниз, чтобы развязать узлы на лодыжках. Прежде чем его руки коснулись их, подонок уже подбежал к нему, тяжело дыша, и ударил его ногой в грудь. Лу Ци захныкал и свернулся калачиком, как маленький зверек. Он выглядел по-настоящему обиженным, съёжившись и дрожа. Когда Ван Лян увидел это, он мрачно и холодно рассмеялся. Он подошёл и присел на корточки рядом с Лу Ци. Подняв подбородок пальцами, он посмотрел на Лу Ци своими треугольными глазами, которые становились всё ярче.

«Так вкусно, ах… посмотри, какой ты жалкий…» Он непристойно и злобно рассмеялся, затем нетерпеливо достал из кармана маленькую бутылочку и отвинтил крышку.

Лу Ци сначала подумал, что лекарство собираются влить ему в рот, но Ван Лян поднял голову и выпил его сам.

Лу Ци: ……

Он отставил бутылку в сторону и сильно ударил Ван Ляна, так сильно, что раздался свист. Динь-

Хороший звук означал хорошую бутылку! Ван Лян пошатнулся и упал. Лу Ци перекатился на месте и быстро стянул верёвку с ног. Его ноги были связаны так долго, что он хромал, когда бежал. Пройдя мимо кофейного столика в отдельной комнате, он, пошатываясь, вышел из гостиной и сильно надавил рукой на замок входной двери. Дверь не сдвинулась с места.

В гостиной Ван Лян, пошатываясь, поднялся на ноги. Неизвестно, содержала ли бутылка «Виагры», которую он только что выпил, стимулирующие вещества, но в любом случае бутылка вина не вырубила его. Если смотреть на него сзади, он выглядел так, будто снимался в фильме про зомби. Лу Ци вытащил эту штуку изо рта и забарабанил в дверь, зовя на помощь.

«Как ты посмел ударить меня…», — задыхаясь, сказал Ван Лян, подходя ближе. «Лао-цзы собирается тебя убить…»

За дверью никто не ответил. Лу Ци сделал глубокий вдох, а когда Ван Лян бросился к нему, он пошатнулся и отступил на два шага, предупредив Ван Ляна: «Если ты подойдёшь сюда, то, что бы ни случилось, это будет законной самообороной, ты понимаешь?!»

Ван Лян прикрыл свою кровоточащую голову. Нормальный человек в такой ситуации перевязал бы её и не стал бы беспокоиться ни о чём другом, но этот зверь принимал наркотики и явно был ненормальным. Он уставился на Лу Ци налитыми кровью глазами, как шакал, смотрящий на мясо.

“Иди сюда, ах.....” Он рассмеялся и протянул руку, чтобы схватить Лу Ци. “Дай-ка я посмотрю, на что ты способен.....ах!!!”

Лу Ци ударил его в лицо левым хуком. У него болели пальцы. Лу Ци сжал кулак и шагнул вперёд, приняв стойку, которая должна была принести ему как минимум 8 баллов из 10. Он уставился на него широко раскрытыми глазами: «Не подходи сюда! Ты запер дверь! И ты забрал мой телефон, так почему бы тебе не позвонить в полицию!»

Ван Лян: ……

В голове у него гудело. Он оперся на колени и покачал головой. Затем, к своему ужасу, он понял, что шумит не его мозг. Что-то жужжало за дверью. Вскоре после этого под его недоверчивым взглядом из-под тяжёлой двери коробки посыпались опилки, и появилась тонкая щель...

В трещину ворвалась бензопила!

Это было похоже на сцену из масштабного фильма ужасов. Даже Лу Ци сделал пару шагов назад, а мозг Ван Ляна умер на месте.

Бензопила прорезала дверь вертикально и втянулась, затем прорезала горизонтально, пока не срезала замок. Ван Лян наконец пришёл в себя и сделал два шага в сторону Лу Ци, словно хотел взять его в заложники. Но Лу Ци сморщил нос и пару раз яростно потряс кулаком, и Ван Лян развернулся и снова убежал в гостиную, захлопнув за собой дверь.

Лу Ци: ……

Роли поменялись. Замок почти оторвался от двери. Человек снаружи распахнул тяжёлую деревянную дверь, и появилась высокая прямая фигура, всё ещё держащая жужжащую бензопилу. Его мрачное выражение лица сразу же смягчилось, когда он увидел Лу Ци. Как только он выключил бензопилу, Лу Ци, хромая, бросился к нему и упал в его объятия.

Прохладный древесный аромат ударил ему в нос. Сердце Лу Ци наконец успокоилось, и слёзы, которые он сдерживал, хлынули потоком. Он крепко обнял Му Наньцяо за талию и со всхлипом в голосе сказал: «В будущем… тебе больше нельзя пить вино…».

Какое дело Му Наньцяо до вина, о котором он говорит? В этот момент он был готов позволить ему вырвать своё сердце и печень. Одной рукой он придерживал Лу Ци за спину и чувствовал тепло.

— Ты ранен? — Он осторожно взял Лу Ци за руку. От вида раны длиной с его предплечье у него покраснели глаза. Аккуратно придерживая его за руку, он оглядел его с ног до головы. — Где ещё ты ранен?

Лу Ци шмыгнул носом и показал ему другую руку. «Н… нигде. Я просто дрался без перчаток… очень больно…»

Выражение лица Му Наньцяо немного смягчилось, и он поцеловал эти покрасневшие от слёз глаза. «Детка потрясающий…»

Он сказал низким, мягким голосом: «Выходи первым, молодой господин Гао снаружи. Ты просил за него, помнишь?»

«Эн…» Лу Ци кивнул с покрасневшими глазами.

— Скажи ему, чтобы он отвёз тебя в больницу. Я скоро приеду. — Му Наньцяо поднял руки, чтобы вытереть слёзы. — Мне нужно присмотреть за Ван Лян и вызвать полицию. Что, если он сбежит?

Когда он посмотрел на человека, на которого больше всего полагался, его напряжённые нервы расслабились. Лу Ци медленно перестал плакать. В его мокрых глазах читалось неприкрытое волнение, но он знал, что беспокойство Му Наньцяо было оправданным, поэтому кивнул.

— Хорошо, тогда давай скорее…

Несмотря на такую суматоху, снаружи ложи было не так много зрителей. Когда Лу Ци вышел, они не посмели его остановить, потому что Ван Лян часто творил здесь грязные дела, и люди редко поднимались до такого уровня.

Этот бар располагался на шестом этаже торгового центра. Лу Ци и молодой господин Гао спустились на лифте. Раздался сигнал о закрытии двери лифта. Услышав его, Му Наньцяо медленно подошёл и закрыл незапертую дверь, закрыв обзор снаружи. Он обернулся. Глядя на дверь гостиной, он сложил пальцы в замок и включил бензопилу.

В гостиной Ван Лян в ужасе прислушивался к приближающемуся жужжанию. Он потянулся за мобильным телефоном в кармане, но в отчаянии обнаружил, что где-то его потерял. Он уставился на дверь, но ожидаемого звука бензопилы не последовало. Дверной замок повернулся и открылся. Тогда он вспомнил, что забыл вынуть ключ! Му Наньцяо стоял в дверном проёме, освещённый сзади. Ван Лян не видел выражения его лица. На нём был костюм и жилет, которые делали его стройным и сильным. Когда он посмотрел на Ван Ляна с бензопилой в руке, сильное чувство угнетения не позволило Ван Ляну усомниться в его намерениях. Он был здесь, чтобы убить его и, возможно, разрезать на куски! Ван Лян был по-настоящему напуган. Он стоял на коленях и непрерывно кланялся, его лицо было залито слезами и соплями. «Босс Му! Босс Му!! Это я заслуживаю смерти! Я действительно заслуживаю смерти, ах, босс Му! Отпустите меня! Отпустите меня, и семья Ван даст вам всё, что вы захотите!»

Он так ужасно завыл, что Му Наньцяо произнес только: «Заткнись».

Ван Лян прикрыл рот рукой и хватал ртом воздух, не смея издать ни звука. Кожаные ботинки в пятнах крови ступали по ковру. Му Наньцяо сел на диван, его тон был спокойным и бесстрастным, как у робота.

— Я знаю, что это недоразумение, верно, молодой господин Ван?

Ван Лян кивнул, как будто давил чеснок.

— Но, в конце концов, мой человек был ранен. К счастью, это несерьёзно. Нам всё равно нужно обсудить этот вопрос. Му Наньцяо улыбнулся, и его красивое лицо в тусклом свете стало ещё более зловещим. — У него повреждена только рука. Как насчёт того, чтобы ты тоже порезал свою, и мы двинемся дальше?

“Просто..... просто так?” Ван Лян дрожащим голосом спросил.

“Вот так”. Му Наньцяо радостно прищурился и указал на жужжащую бензопилу: “Давай, попробуй”.

Ван Лян с трудом сглотнул. Он вскочил на колени и закатал рукав, его тело сильно дрожало. Он едва мог дышать, а татуировка на его руке в виде тигра, спускающегося с горы, превратилась в большое пятно яркого света и тени в его глазах. По мере того, как его рука приближалась к лезвию, рука дрожала. Ван Лян с криком вскочил и выбежал за дверь, сжимая в руке свою неповреждённую руку. По мере того, как он приближался к двери ящика, его треугольные глаза становились всё ярче и ярче. Его пальцы почти коснулись дверной ручки, когда его приятно удивлённая улыбка застыла на лице — пара железных рук схватила его за воротник и оттащила назад. Ван Лян тяжело ударился о кофейный столик, и, пока у него кружилась голова, он услышал мрачный, холодный голос Му Наньцяо.

«Кажется, ты не хочешь сделать это сам». Он медленно подошёл. «Мне сделать это?»

«Ах-!!!» Ван Лян вскрикнул и упал в обморок. Действие наркотика всё ещё продолжалось, и он в бреду подумал, что должен выбраться отсюда! Но дверь была заблокирована...

Он встал, развернулся и бросился к окну. В конце концов кто-то не выдержал и открыл дверь, чтобы проверить, что происходит, но всё, что они увидели, — это спину Ван Ляна, который выпрыгнул в окно и упал, и Му Наньцяо, стоявшего вдалеке. Когда тонированное стекло разбилось, внутрь хлынул яркий солнечный свет, преломляясь в осколках. Му Наньцяо выключил бензопилу, затем повернулся и передал её ошеломлённому помощнику.

“Извините, пожалуйста, верните это строительной бригаде внизу”. Он вежливо улыбнулся. “У меня срочное дело, и мне нужно сначала съездить в больницу. Вы можете позвонить в полицию, и я вернусь, чтобы сотрудничать и дать показания”.

Глава 50

Два года назад в элитном жилом комплексе в Шанхае молодой человек выпрыгнул из открытого окна. Он был первокурсником Шанхайского музыкального института, учился на скрипке. Когда он подрабатывал в ресторане, его заметил Ван Лян, и в тот день начался его кошмар. Его преследовали, запугивали, ограничивали его личную свободу. В конце концов он вырвался из клетки и взлетел, а потом упал, как птица со сломанными крыльями. Два года спустя, когда тёмное стекло разлетелось по всей земле, Ван Лян упал с шестого этажа торгового центра на зелёную зону позади здания. К счастью, там были декоративные кустарники, и единственное, во что он врезался, — это куст терновника.

. . . . . . .

Хотя порез Лу Ци был длинным, к счастью, он не был глубоким. Врач сказал, что после наложения швов останется едва заметный шрам, но когда Му Наньцяо приехал позже, он перевёл этого человека в частную больницу, принадлежащую Mu Group, и провёл процедуру госпитализации. Действие анестетика закончилось, и рана начала болеть. Му Наньцяо сидел рядом с кроватью. Лу Ци подцепил его мизинец неповреждённой рукой и потряс его, тихо спросив: «Где Ван Лян? Его забрала полиция?»

Его рука была слегка холодной, и Му Наньцяо тут же взял её и нежно погладил.

— Он тоже должен быть в больнице, его спасают.

Му Наньцяо наклонился и коснулся его лба, на котором всё ещё виднелся небольшой синяк. Он нахмурился и тихо ответил на его вопрос: «После твоего ухода я присматривал за ним там. Похоже, он принял какие-то наркотики и был очень взволнован. Когда я заблокировал дверь, он выпрыгнул из окна».

Действительно предсказуемый и разумный результат, ах. Лу Ци кивнул и вздохнул с облегчением, затем устало зевнул. Он коснулся ладони Му Наньцяо кончиками пальцев и прошептал: “Эн..... хорошо, что он спрыгнул вниз сам .....Я все еще немного боялся.....”

Му Наньцяо подумал, что он говорит о страхе получить травму, и только когда он подошёл ближе, то отчётливо услышал его сонное бормотание.

— Боюсь, что ты… мм… убьешь его… испачкаешь руки… я сожалею… что ушёл первым.

Он закончил говорить в оцепенении. Его нежная, красивая бровь всё ещё была нахмурена, и он, похоже, плохо спал. Му Наньцяо встал и нежно поцеловал его в лоб.

— Я бы не стал так поступать. Если цена — разлука с тобой, то оно того не стоит. — Он прошептал Лу Ци на ухо: — Лу, детка, поспи, и когда ты проснёшься, всё уже закончится.

Он снова поцеловал Лу Ци в ухо: «Я люблю тебя».

Было неизвестно, услышал ли Лу Ци это или просто издал носовой звук, когда засыпал, но он тихо заурчал, как маленькое животное. В дверь дважды негромко постучали. Му Наньцяо выпрямился и повысил температуру в кондиционере на два градуса, прежде чем развернуться и выйти. Снаружи стояли помощник Чжан и несколько полицейских.

Один из мужчин постарше вышел вперёд и пожал Му Наньцяо руку. Он показал своё удостоверение и сразу перешёл к делу: «Мистер Му, нам всё ещё нужно, чтобы пострадавший сделал заявление по этому делу о похищении. Ему удобно сделать это сейчас?»

— Он сильно испугался и уже уснул, — вежливо улыбнулся Му Наньцяо. Его красивое лицо излучало культурность молодого таланта, и он дружелюбно сказал: — Если у вас есть какие-то вопросы, вы можете сначала спросить меня. Я свяжусь с вами, когда он проснётся.

— Всё в порядке. Вы сами сообщили о преступлении. Какие у вас отношения с жертвой? — деловито спросил пожилой полицейский.

— Он мой возлюбленный, — сказал Му Наньцяо. — С благословения и одобрения старейшин он — тот, с кем я проведу остаток своей жизни.

Он говорил откровенно, и старый полицейский встречал самых разных людей, поэтому он не очень удивился. Му Наньцяо отвёл этих людей в соседнюю комнату, чтобы они сзаписали заявление. Лу Ци проснулся в конце дня, поэтому двое полицейских сразу же отправились в его комнату. Лу Ци сел, и Му Наньцяо подложил ему под спину две мягкие подушки, как будто он страдал от чего-то серьёзного. Он смущённо прошептал, что с ним всё в порядке, и Му Наньцяо перестал его опекать и пошёл чистить персик. Процесс записи прошёл гладко. Лу Ци подробно рассказал о своём похищении. Когда он упомянул, что ударил Ван Ляна по голове, он всё ещё немного гордился собой, но потом понял, что находится перед полицией, и кашлянул, чтобы скрыть своё выражение лица. Эта мысль заставила молодого полицейского рядом с ним рассмеяться. Лу Ци слегка вздохнул с облегчением, когда они ушли, и мягко опустился на груду подушек. Открыв рот, чтобы съесть персик, который ему дал Му Наньцяо, он украдкой посмотрел на него.

Му Наньцяо позабавила эта кошачья хитрость, и он вытер рот влажной салфеткой.

— Ты мой парень, тебе всё ещё нужно подглядывать? — Он глупо ткнулся носом в кончик носа Лу Ци. — На что ты смотришь?

Лу Ци взял влажную салфетку здоровой рукой и небрежно вытер рот. Увидев улыбку Му Наньцяо, он вздохнул с облегчением. Рана всё ещё болела, но в тот момент это было неважно. Он поднял руку и сказал: «Я смотрю на улыбку своего парня, ах. Иди сюда, я хочу тебя обнять».

Естественно, Му Наньцяо откликнулся на такую просьбу. Маленькая миска с персиками была отставлена в сторону. Он просто сел на кровать и откинулся на гору подушек, держа человека в своих объятиях. Кровать в VIP-палате частной больницы была достаточно широкой. Лу Ци пошевелился и нашёл удобное положение. Его лохматая голова дважды уткнулась в подбородок Му Наньцяо. Он снова зевнул, как маленький зверек, который наконец-то нашел свое гнездо.

— На самом деле я не спал. Когда я открыл глаза и тебя не было рядом, я не смог заснуть.

Му Наньцяо наклонил голову, чтобы поцеловать его в волосы.

— Тогда поспи ещё немного. На этот раз я не уйду.

Лу Ци положил голову на руку Му Наньцяо и, прислонившись ухом к его груди, услышал ровное, сильное сердцебиение своего возлюбленного. Он потёрся о него, как кошка, очень довольный, и удовлетворённо закрыл глаза. Му Наньцяо склонил голову и молча посмотрел на густые, опущенные ресницы Лу Ци. На самом деле это была реакция на стресс. Лу Ци сам не осознавал, что на какое-то время потерял связь с реальностью. Возможно, такое состояние продлится недолго, но Му Наньцяо всё равно было не по себе. Он никогда не был великодушным человеком и мало чем дорожил. Однако некоторые люди протягивали к нему свои когти, чтобы испытать его, не зная, на что он способен. Если Ван Лян думал, что на этом всё закончится, то ему было рано праздновать.

. . . . . . .

Лу Ци пробыл в палате неделю, прежде чем окончательно понял, что больше не может там оставаться. Несмотря на его настойчивые протесты, Му Наньцяо в конце концов согласился отпустить его домой. Однако, когда они вернулись, Сяо Саньхуа и маленькой чёрной свинки там не было. Му Наньцяо беспокоился, что эти двое малышей, которые были ни лёгкими, ни тяжёлыми, могут задеть незажившую руку Лу Ци, поэтому он временно отправил их к Му Чуаньбаю. На следующий день после его возвращения Му Чуаньбай и Талия пришли навестить Лу Ци дома. Пока Лу Ци с гордостью рассказывал Талии, как он спасся от опасности, Му Чуаньбай взглянул на Му Наньцяо, и отец с сыном по молчаливому согласию отправились в кабинет. Ноги Му Чуаньбая хорошо зажили. Он всё ещё слегка прихрамывал при ходьбе, но это было незаметно. Как только он вошёл в кабинет, образ дружелюбного старейшины, который он изображал перед Лу Ци, исчез. Прежде чем заговорить, он холодно и презрительно усмехнулся.

«Ван Дуань приходил в офис, чтобы встретиться с тобой два дня назад. Тебя не было, поэтому он хотел встретиться со мной, но я отказался. Как вы думаешь, он собирается заступиться за Ван Ляна?»

Му Наньцяо прислонился к столу и протёр рамку для фотографии бумажным полотенцем. Он ответил отцу: «Ты спрашиваешь о том, что уже знаешь».

Ван Дуань не должен заступаться за Ван Ляна.

Потому что, когда Ван Лян упал, он стал парализованным ниже шеи. По иронии судьбы он получил по заслугам. Положение Ван Ляна было ещё хуже. Он упал лицом в колючие сливы, и один его глаз был ослеплён острыми шипами растения. Другой глаз тоже пострадал, и с каждым днём его зрение ухудшалось.

Кстати говоря, Ван Лян попросил кого-то посадить это колючее растение. Его цель — не подпускать людей к окну его гостиной, чтобы они не услышали того, чего не должны слышать, хотя он явно находился на шестом этаже. Ван Дуань больше не собирался просить за такую дрянь, которую не приняла бы даже тюрьма. Он пришёл, чтобы прояснить отношения между ними. И Ван Дуань наконец встретился с Му Наньцяо, когда вернулся на работу через полмесяца. С рукой Лу Ци всё было в порядке. Этот, казалось бы, хрупкий маленький друг на самом деле обладал хорошей способностью к самовосстановлению. Этим утром выражение его лица было немного странным. Его глаза сверкнули, и он настоял на том, чтобы отвезти Му Наньцяо на работу. Му Наньцяо выгнали из дома без видимой причины, и когда он увидел Ван Дуаня, его лицо стало ещё мрачнее. Он лишь взглянул на часы и холодно сказал: «Пять минут».

Ван Дуань горько улыбнулся. В последнее время ему было нелегко. Его глаза были чёрными и синими, и этот старший молодой господин, который в глазах посторонних был невероятно успешен, уже несколько ночей подряд плохо спал. В короткой 30-летней жизни Ван Дуаня половина времени уходила на то, чтобы убирать за младшим братом. На этот раз он был измотан и больше не мог за ним убирать. Пяти минут ему не хватило, чтобы упомянуть о недавних потерях, вызванных жестокой конкуренцией Mu Group, чего бы это ни стоило. Не имея возможности использовать преимущества, чтобы убедить Му Наньцяо прекратить ответные действия, он мог только сказать прямо: «Ван Лян уже такой. Mu group хочет, чтобы мы вытащили из него кислородную трубку?»

Му Наньцяо пристально посмотрел на него, и в его узких лисьих глазах мелькнула насмешливая улыбка.

“Вот так? Как он?” Му Наньцяо расслабленно откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по подлокотнику вращающегося кресла. “Он лежит на лучшей больничной койке в Шанхае и получает лучшее лечение. Хотя он не может пошевелить конечностями, это не помешало молодому мастеру выйти из себя. И хотя он слеп на один глаз, он не забыл проклясть меня и всю семью моего возлюбленного.....”

Му Наньцяо наконец с улыбкой заключил: «Я думаю, что его жизнь слишком комфортна».

Ван Дуань на мгновение растерялся и не знал, что сказать. Он открыл рот, и ему ничего не оставалось, кроме как продолжить: «Тогда чего ещё ты хочешь?»

«Я хочу, чтобы ваша семья разорвала с ним все связи и пригласила адвоката, чтобы он написал заявление. Я хочу, чтобы это заявление распространилось на всех платформах…»

Му Наньцяо медленно произнёс: «Но из гуманных соображений я позволю вам найти для него дом престарелых, прежде чем разорвать отношения. Я думаю, что санаторий «Хэ Ай» очень хорош, не так ли?»

Выйдя за ворота «Mu group», Ван Дуань с головной болью попросил своего помощника выяснить, где находится «Хэ Ай».

Ассистент быстро ответил: «Мистер Ван, в Шанхае есть только один дом престарелых под названием «Хэ Ай», но он расположен в отдалённом сельском районе. Хм… это не столько санаторий, сколько психиатрическая больница. Условия там довольно плохие, и в прошлом году были сообщения о том, что пациентам делали шоковую терапию…»

Услышав это, Ван Дуань нахмурился, и прежде чем помощник успел закончить говорить, Ван Дуаня сильно ударили по лицу. Его мать истерично закричала, почти как сумасшедшая, без следа былого достоинства и элегантности. Прямо у входа в компанию, где люди входили и выходили, она закричала и стала ругать Ван Дуаня за то, что он плохо заботится о своём младшем брате. Она до сих пор не понимала, что именно её безграничная снисходительность и избалованность сделали её младшего сына таким, какой он есть сегодня, и когда она сошла с ума на этот раз, она напрямую добавила ещё один камень в и без того шаткую чашу весов Ван Дуаня. Стрелка остановилась на том, чтобы полностью отказаться от Ван Ляна.

. . . . . . .

Когда Му Наньцяо вышел из машины, толпа уже окружила третий этаж внутри и снаружи. Он увидел фарс, происходящий наверху, и равнодушно прошёл мимо, направляясь прямо домой. Когда он подошёл к двери дома, его беспокойство и раздражение из-за того, что он не видел Лу Ци, немного улеглись. Он уже собирался открыть дверь, когда увидел на ней небольшую записку. Это был чек из магазина.

Они были единственной семьёй на этом этаже, и другие люди не могли воспользоваться их лифтом. Му Наньцяо небрежно взял его в руки. Он бросил на него беглый взгляд и потянулся, чтобы открыть дверь, но слова, которые он только что увидел, внезапно всплыли в его памяти. Не веря своим глазам, он замер на полпути к двери и снова посмотрел вниз.

[Квитанция о покупке в супермаркете сети Hongfu]

[Соевый соус для приправы]

[50/60 охлажденных креветок]

[Батат в железных палочках]

[Молодая капуста]

[Вонтоны из икры свежей рыбы]

[001 Упаковка ультратонких презервативов из 8 штук ]

[Черничный виноград]

[Говяжья грудинка премиум-класса]

[Короткие свиные ребрышки премиум-класса]

[Картофель по выгодной цене]

Му Наньцяо почувствовал, что его сердце забилось быстрее, а уши запылали, вероятно, не из-за картофеля по выгодной цене или свиных ребрышек.

Глава 51

Му Наньцяо спокойно положил чек в карман пиджака. Затем он снова спустился вниз и купил вещи, которые Сяо Лу забыл. С наступлением осени дни постепенно стали короче. Когда он шёл по дороге в лучах заходящего солнца, прохлада проникала сквозь его одежду, и при дыхании поднимался лёгкий пар. Когда Му Наньцяо закончил с покупками, он на мгновение остановился внизу, в замешательстве размышляя: «Может быть, чек не принадлежит Лу Ци?» В конце концов, хотя они действительно были единственной семьёй на верхнем этаже, нельзя исключать, что сотрудники управляющей компании приходили обслуживать лифт и выполнять ежедневное техническое обслуживание. Он знал, что Лу Ци всё ещё немного «боится» его, и ему не нужно было делать это с Лу Ци. Впереди у них была долгая жизнь, и в ней будет много важных событий. Этот вопрос был важным, но необязательным, поэтому, говоря откровенно, он не хотел, чтобы Лу Ци чувствовал себя обязанным. Если бы это был не чек Лу Ци, разве не было бы неловко упоминать об этом?

Эн. Му Наньцяо поднял голову и посмотрел в сторону дома. Там горел свет, а под окном от пола до потолка было кошачье гнездо в форме курицы. Он смутно различил тень, склонившуюся над кошачьим гнездом, вероятно, кормившую двух свиней. Уголки его губ невольно приподнялись, и он вдруг подумал о том, как проверить, оставил ли Лу Ци чек. Он посмотрит на посуду в холодильнике. Если там будут какие-то продукты из списка в чеке, то всё в порядке.

Приняв решение, Му Наньцяо поднялся наверх. Он открыл дверь, и маленькая чёрная свинка первым выбежал наружу, мяукая и потираясь о брюки Му Наньцяо. Му Наньцяо погладил его. Он оглядел комнату и, никого не увидев, повысил голос и сказал:

«Детка, я вернулся».

Комната наполнилась ароматом и теплом от приготовленной еды. Он услышал, как Лу Ци тихо ответил ему из кухни. Переодевшись в тапочки и подойдя к нему, он увидел, что Лу Ци стоит к нему спиной, помешивая еду лопаткой и напевая себе под нос в хорошем настроении. Светло-голубой клетчатый фартук был завязан на талии бантом. Хотя Лу Ци в последнее время немного поправился, его талия оставалась узкой и стройной. Бант на поясе был похож на украшение для подарочной упаковки, которое только и ждёт, когда кто-нибудь аккуратно развернёт его и увидит сюрприз. Человек позади него долго не двигался. Лу Ци оглянулся, и Му Наньцяо увидел, что его волосы немного отросли. Волосы на лбу были собраны в пучок маленькой заколкой в виде клубники, и синяка там уже не было. Его круглые, как у оленя, глаза прищурились, когда он увидел Му Наньцяо, словно полные луны, превращающиеся в полумесяцы.

— Я приготовил тушёную говяжью грудинку с креветками в чесночном соусе и картофелем, а также жареный батат и суп с молодыми овощами… — Лу Ци взмахнул рукой, сверкая глазами. — Это в честь моего выздоровления!

Закончив говорить, он накрыл крышку горшка небольшой башенкой, совершенно не замечая, как у лисы внезапно потемнели глаза, когда она услышала названия блюд.

Му Наньцяо подошёл и обнял Лу Ци сзади за талию, наклонившись, чтобы поцеловать его в ухо.

— Я хотел приготовить для тебя сегодня утром картофельные оладьи с сыром, но не смог найти картошку. Ты сегодня ходил в супермаркет?

Человек в его объятиях тут же напрягся, и песня, которую он напевал, почти оборвалась. Улыбка в глазах Му Наньцяо стала ярче, и он подавил смех.

— Да, ах, я ходил в супермаркет… — Лу Ци немного запнулся. Он развернулся и толкнул большую лису, бормоча с явным чувством вины: — Не заходи на кухню в этой рубашке, переоденься в домашнюю одежду…

Му Наньцяо вышел из кухни, когда его вытолкали оттуда. Он повернулся к двери и достал из кармана маленькую бутылочку. Поднявшись наверх, он бросил бутылочку в ящик, а затем пошёл в гардеробную переодеваться. Ужин был роскошным, и двум свиньям подали несолёные креветки и картофель. Обеденный стол на самом деле был рассчитан на восемь человек, и каждый раз, когда эти двое ели, они сидели вместе в одном углу. Му Наньцяо поставил маленький горшочек на термостойкий коврик, а Лу Ци вернулся с двумя стаканами и бутылкой вина в руках. Золотое вино в толстой стеклянной бутылке. У Лу Ци зачесались зубы, когда он увидел эту бутылку вина. Он не мог пить, пока его раны не зажили, и было бы расточительно выливать его. Сегодня у него наконец-то появилась возможность избавиться от этой бутылки вина. Более того, ему нужно было набраться смелости и выпить ровно столько, чтобы опьянеть. Они оба сели, погрузившись в свои мысли. Му Наньцяо посмотрел на золотистое вино в своём бокале, слегка приподнял брови и спросил: «Детка, ты уверен, что хочешь выпить это? Это вино очень крепкое».

Такой крепкий, ах, как раз для пьяного секса!

Лу Ци поднял свой бокал и решительно сказал: «Я выпью только этот!»

Му Наньцяо: ……

Как бы ему это сформулировать? Намерения Лу Ци были уже очевидны, и он сам прыгнул в ловушку. Он был бы глупцом, если бы не проявил инициативу. Он очистил креветки для Лу Ци, сложил их на тарелку и поставил перед ним. Лу Ци всё ещё потягивал свой напиток. Вино не только выглядело красиво, но и имело приятный фруктовый вкус. Му Наньцяо очистил для него креветки, и он без колебаний их съел. Он съел всё, что ему принесли, и как только он опустил голову, в его миску положили ещё два куска говяжьей грудинки. Лу Ци странно посмотрел на Му Наньцяо: «Ты тоже ешь. Тебе не обязательно всё время приносить мне еду».

«Эн…» Му Наньцяо снова начал чистить креветки, и на его тонких пальцах остался суп. Он просто улыбнулся и многозначительно сказал: «Ешь досыта, чтобы у тебя были силы плакать по ночам».

Для такого человека, как Лу Ци, который редко употреблял алкоголь, даже полстакана крепкого спиртного было слишком много. Подняв подбородок и откусив креветку, он невнятно спросил: «Плакать… зачем мне плакать?»

Он взмахнул кулаком и яростно сказал: «Я даже не заплакал, когда меня похитил плохой парень. Я ударил его так сильно, что даже его мать не узнала его!»

Му Наньцяо весело улыбнулся и схватил его за запястье. Взяв оставшееся вино, он выпил его сам и, потирая голову, поддразнил: «Не только пей, но и ешь, а-а-а».

Лу Ци больше нельзя было пить. Иначе он бы заснул через какое-то время, когда они были бы в постели, и тогда все эти ультра тонкие 001 и маленькая бутылочка, которую он только что купил, были бы напрасной тратой денег? Когда они закончили ужинать, Му Наньцяо убрал остатки еды в холодильник, а посуду и палочки для еды — в посудомоечную машину. Моя руки, он всё ещё думал о том, с чего начать. Нежный поцелуй был бы хорошим началом, а затем постепенно… Когда он оглянулся, Лу Ци полулежал на диване, держа в руках бутылку вина и хватая Сяо Саньхуа, чтобы что-то ей прошептать. Длинношерстная маленькая предводительница выглядела потрясённой, когда взглянула на Му Наньцяо и мяукнула с такой настойчивостью, что практически умоляла Му Наньцяо спасти её. Он подошёл и вытащил Санхуа-поросёнка из рук Лу Ци. Взяв бутылку и посмотрев на неё, он увидел, что маленький пьяница сделал ещё несколько глотков. Прежде чем Му Наньцяо успел что-то сказать, Лу Ци вдруг протяжно вздохнул и поднял руки к Му Наньцяо, глядя на него затуманенными глазами.

Му Наньцяо: …..

Он действительно выпил слишком много. Сев рядом с Лу Ци, он притянул к себе покачнувшегося маленького пьяницу. Лу Ци сопротивлялся, и Му Наньцяо подумал, что тот не хочет обниматься, но затем маленький пьяница встал и неуверенно поднял ногу, чтобы повернуться к нему спиной и сесть на колени.

Му Наньцяо посмотрел на затылок Лу Ци и на мгновение растерялся: «Лу, детка?»

— А? Нехорошо... Я тебя не вижу... — пробормотал Лу Ци. Он развернулся и снова сел. На этот раз он наконец-то смог разглядеть красивое лицо Му Наньцяо. Он улыбнулся, прищурившись, и взял Му Наньцяо за лицо обеими руками, затем опустил голову и наклонился, целуя эти тонкие губы прекрасной формы. Поцелуй с легким привкусом фруктового вина. Му Наньцяо поднял голову. Его кадык задрожал, и он поднял руки, чтобы обнять другого человека за талию, притягивая его к себе, пока Лу Ци не оказался у него на коленях. Они были так близко, что чувствовали температуру тела друг друга.

«Детка…..» Он поцеловал Лу Ци в губы и сказал с широкой улыбкой: «Такая предусмотрительность. Мне очень лестно…..»

“Я хочу сделать тебя счастливым .....” Лу Ци немного простодушно улыбнулся и протянул руку, чтобы ущипнуть Му Наньцяо за межбровье. “Ты..... ты знаешь, что с тех пор, как меня похитили, ты хмуришься каждую ночь, когда ложишься спать? И иногда..... когда ты просыпаешься от кошмара, ты очень крепко обнимаешь меня..... ”

Му Наньцяо был ошеломлён. Ему действительно несколько раз снились кошмары. Ему приснилось, что Лу Ци не встретил его и был обычным студентом университета. Ему приснилось, что человек, выпрыгнувший из того окна, был Лу Ци. Каждый раз, когда он вырывался из кошмара, Му Наньцяо снова и снова убеждался, что Лу Ци послушно лежит рядом с ним, и неосознанно прижимался к нему и обнимал его.

— Я думал, ты спишь, но ты просто притворялся… — Му Наньцяо обнял его за талию и виновато посмотрел на него. — Прости, что заставил тебя волноваться. У меня есть немного…

— Тсс… — Лу Ци прикрыл рот рукой, моргая. — Не нужно извиняться передо мной.

Кончик влажного языка скользнул по его ладони. Лу Ци почувствовал, словно его обожгло огнём, и быстро отдёрнул руку.

— Значит, ты купил это, чтобы утешить меня? — Му Наньцяо достал чек из кармана домашней одежды и помахал им перед глазами Лу Ци. — Ты такой искренний, малыш.

Пьяный Лу Ци долго смотрел на маленький клочок бумаги, прежде чем внезапно отреагировал. Его и без того розовое лицо покраснело, и он потянулся, чтобы схватить его.

Му Наньцяо позволил ему забрать его и медленно произнёс: «Ноль ноль один ультратонкий... ммф...».

Лу Ци снова прикрыл рот рукой.

— Это… это… — взгляд маленького пьяницы блуждал, а в голове у него всё перемешалось. Наконец он сказал то, чего никогда бы не сказал в трезвом состоянии: — Это был подарок за покупку картошки по сниженной цене!

Это было так мило, что сердце Му Наньцяо растаяло. Потянув его за руку, он наклонился, чтобы поцеловать его, и тихо пробормотал: «Думаю, это бесплатный подарок за покупку качественной оленины, верно?»

«Оленина…». Лу Ци в оцепенении обнял его за шею. «Я не покупал оленину. Ты хочешь её съесть?»

«Я очень хочу». Му Наньцяо нежно прикусил его мочку уха и спросил на ухо: «Ты отдашь её мне?»

Маленький пьяница пришёл в себя и нерешительно посмотрел на большого лиса.

Но большой лис просто нежно целовал его снова и снова. Му Наньцяо чувствовал, что он действительно святой. Даже на этом этапе он не хотел воспользоваться ситуацией, в которой оказался Лу Ци. Он по-прежнему не хотел, чтобы Лу Ци утешал его таким образом, но он также был приспособленцем и не хотел упускать этот шанс. Поэтому он не отговаривал его, а просто молчал, ожидая ответа Лу Ци.

— Эн… — Лу Ци мягко положил голову ему на плечо. — Дай… дай тебе что-нибудь поесть. Глупый лис, зачем бы я покупал ультратонкие, если бы не собирался дать тебе что-нибудь поесть… Ах, точно…

Он выпрямился и широко улыбнулся. «У этой штуки есть размер, и рядом с ней есть интересное напоминание о том, что не стоит покупать её намеренно ради приличия, иначе она может отвалиться…»

Му Наньцяо: ……

«Тогда я подумал об этом…» Лу Ци хихикнул и указал на Му Наньцяо. «О! Самый большой размер!»

Му Наньцяо: …..

Он дал этому маленькому пьянице шанс передумать, но тот не воспользовался им.

Глава 52

Голова кружится... Лу Ци приподнялся на локтях и сел, глядя на Му Наньцяо, который стоял рядом с кроватью.

— Ах… — он моргнул и потер лицо тыльной стороной ладони, мягко улыбаясь. — У меня немного кружится голова, но я знаю… я знаю процесс. Я сделал домашнее задание.

— Что ты делал дома? Смотрел видео? — Му Наньцяо был очень недоволен. Он встал на колени на кровати и наклонился, чтобы поцеловать его, спросив при этом: — Так должен вести себя хороший ребёнок?

Лу Ци обнял его. Сначала он покачал головой, затем кивнул и хлопнул Му Наньцяо по спине. «Я взрослый, я могу за ними присмотреть».

— Хорошо… — его пальцы ловко расстегнули пуговицы, словно разворачивая подарок. Му Наньцяо опустил голову и с улыбкой спросил: — Я хорошо выгляжу?

В спальне горела тусклая лампа. Свет падал на прямую переносицу и отбрасывал тени на его глубокие черты. Свет и тень играли на его лице, которое выглядело как гордая работа скульптора, а маленькая красная родинка у уголка глаза внезапно оживила его лицо.

— Хорошо выглядишь, — пробормотал Лу Ци, касаясь его ресниц. Его прекрасные оленьи глаза были полны яркой, бесстыдной любви. — Му Наньцяо, ты действительно так хорош собой…

Глаза большой лисы опасно сузились. Слегка потянув Лу Ци за запястье, он приложил его мягкие пальцы к своим слегка прохладным губам. Му Наньцяо приоткрыл губы и взял пальцы Лу Ци в рот, слегка потираясь о них зубами. Его пальцы погрузились во что-то горячее, влажное и мягкое. Сердцебиение Лу Ци внезапно участилось так сильно, что ему показалось, будто у него онемела грудь. Му Наньцяо отпустил его пальцы и наклонился вперёд, чтобы поцеловать в щёку, постепенно скользя нежными поцелуями вдоль линии подбородка. Лу Ци, сам того не осознавая, лёг на подушку. Под воздействием алкоголя его мысли были вялыми и беспорядочными, но чувства обострились. Лу Ци прикрыл глаза, и под ласками Му Наньцяо он довольно мурлыкал, как кот, которому чешут живот. До этого момента все эти области практики были ему знакомы. Но сегодня Му Наньцяо, казалось, был особенно терпелив и сдержан. Лу Ци несколько раз был близок к завершению, но Му Наньцяо не давал ему кончить, уговаривая его тихим голосом.

Лу Ци не мог сдержать слёз. «Не… не знаешь, что делать дальше? Тебе нужно, чтобы я тебя научил…»

Большой лис был так взволнован, что вилял хвостом. Хотя Лу Ци обычно был очень откровенным и прямолинейным, уровень откровенности Сяо Лу после выпитого явно повысился ещё на одну ступень, и его можно было назвать восторженным.

«Хорошо, ах…..» Его голос был низким и хриплым, с любящей улыбкой. «Тогда ты меня научишь».

«Сначала… хочу, чтобы…» Подумав о чём-то, Лу Ци схватил Му Наньцяо за бесцельно двигающуюся руку и сказал с покрасневшими глазами: «Я забыл купить…»

«Я купил». Му Наньцяо поцеловал его в кончик носа. «Малыш, просто скажи мне, куда ты положил купленную тобой упаковку из восьми штук».

То, что произошло дальше, осталось в памяти Лу Ци как нечто размытое. Поначалу было немного трудно. Лу Ци ударил ногой, и его лодыжка снова была схвачена. Боль была такой сильной, что он сразу же протрезвел, обхватив шею Му Наньцяо и нежно облизывая её, как котёнок, которого не отняли от груди.

Му Наньцяо тоже чувствовал себя неуютно, вены на его лбу вздулись. Он продолжал шептать и нежно целовать его, и прошло много времени, прежде чем он смог продолжить. Через некоторое время Лу Ци сделал небольшой вдох и жалобно воскликнул: «Ты же обещал, что не будешь… снова… ты мне солгал!»

Большая лиса, погружённая в него, просто улыбнулась. Его изогнутые брови были полны любви и удовлетворения, а его сексуальность заставляла людей не отводить от него глаз.

Этой ночью в Шанхае заканчивалась осень, и на окне появился иней. В комнате было так жарко, что Лу Ци не мог дышать. Когда первоначальный дискомфорт прошёл, мучительное опьянение было похоже на ещё одну выпитую бутылку алкоголя. Когда он был пьян, голос в его ухе страстно и эмоционально произнёс: «Детка», и тот, к кому обращались, почувствовал, что лежит на облаке, беспорядочно парящем на ветру. Лу Ци неосознанно сжал подушку и подумал, что, когда он встанет утром, ему нужно будет посмотреть, сколько «001» осталось в коробке. Неужели эта соблазнительная лисичка израсходует их все?..

Помогите, ах!

. . . . . . .

На следующий день было облачно, и сквозь полузакрытые шторы пробивался серый солнечный свет. Такая погода особенно хорошо подходит для того, чтобы спать под одеялом. Лу Ци обнял одеяло и осторожно свернулся в клубок. Он явно не спал, но не открывал глаз. Он услышал писк у себя над ухом, а затем механический голос сказал: температура в норме. Должно быть, Му Наньцяо измерял ему температуру. Лу Ци с трудом приоткрыл глаза. Как только он увидел размытый силуэт Му Наньцяо, его обзор закрыло прохладное полотенце.

Сонливость уже прошла, и Лу Ци растерянно спросил: «Что ты делаешь?»

Открыв рот, он с удивлением обнаружил, что его голос охрип. Вспоминая кое-что из обрывочных воспоминаний, Лу Ци почувствовал, как потеплели его обнажённые уши под полотенцем. Прошлой ночью он так смущённо кричал, что его голос до сих пор охрип. Хорошо, что Му Наньцяо прикрыл ему глаза, иначе ему захотелось бы зашить себя в одеяло. Какой бесплатный подарок к картошке. Вспоминая об этом, он был так смущен, что попытался вырыть ямку в грядке пальцами ног. Ему показалось, что он услышал смешок, сытый и ленивый, как у большого хищного животного, которое наелось и напилось досыта. Му Наньцяо прочистил горло и снова перевернул полотенце.

— Лу, детка, у тебя опухли глаза. — Пока он говорил, ему снова захотелось рассмеяться, и он шутливо спросил: — Детка, ты что, сделан из воды? Кажется, прошлой ночью потоку не было конца.

Затем он добавил, усугубив ситуацию попыткой скрыть это: «Я говорю о слезах, конечно».

Лу Ци: ……

Кто-нибудь, заберите эту мегеру! Он был до смерти смущён, ах! Неизвестно, были ли слышны его крики. Зазвонил мобильный телефон Му Наньцяо, и он одной рукой держал полотенце Лу Ци, а другой ответил на звонок. Благодаря его близости Лу Ци мог слышать красивый русский голос Талии в трубке. Лу Ци понял несколько отрывочных слов и был настолько потрясён, что с трудом сел. Это причинило боль его пояснице и подколенным сухожилиям, и он застонал от боли. Полотенце упало на одеяло, и из него выпал маленький пакет со льдом. Му Наньцяо беспомощно посмотрел на него и вложил полотенце обратно в его руку, сказав, чтобы он прикрыл глаза, чтобы уменьшить отёк.

Лу Ци прикрыл один глаз и попытался шире открыть другой, произнеся губами: «Тётя придёт?»

Му Наньцяо кивнул и сказал в трубку: «Мам, Сяо Лу чувствует себя не очень хорошо. Тебе лучше почаще сопровождать папу на реабилитацию. Не утруждай себя подъёмом, этаж слишком высокий…»

— Там есть лифт, я не собираюсь подниматься по лестнице, — сказала Талия по-китайски. — Я принесла кое-что из русских сувениров для малыша Лу и заодно посмотрю на его рану. Почему ты так занят?

Му Наньцяо: ……

«О…...» Талия внезапно осознала и спросила: «Сейчас неподходящее время?»

Му Наньцяо выглядел так спокойно, словно пил соевое молоко на завтрак. «Да, он устал после прошлой ночи…»

— Это не самое неподходящее время!

Сяо Лу хотел сохранить лицо и прервал эту бесстыжую лису. Он наклонился к трубке и сказал, безуспешно пытаясь отвлечь её внимание: «Тетушка, поднимайся!»

“Сяо Лу, я зайду в другой раз”. Талия расплылась в улыбке. “Через два дня будет выпуск мужской одежды. Я иду на шоу и куплю тебе там два комплекта одежды. Я сегодня не приду ”.

Му Наньцяо не забыл сказать матери: «Когда пойдёшь смотреть на моделей-мужчин, лучше возьми с собой папу, иначе он устроит тебе взбучку, когда ты вернёшься».

Талия хихикнула несколько раз и сказала Му Наньцяо позаботиться о Лу Ци, а затем повесила трубку.

Лу Ци: ……

Он чувствовал, что потерял всякое достоинство. Со стоном он уткнулся лицом в подушку и приглушённым голосом спросил: «Сколько стоит билет на Марс? Я больше не могу жить на Земле».

Му Наньцяо усмехнулся. Он потянулся, чтобы вытащить его, и опустил голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они всё ещё были немного опухшими, но уже лучше. Он коснулся тонких век Лу Ци и тихо сказал: «Я люблю тебя. Разве это не нормально для нас — делать такие вещи? Почему ты так стесняешься?»

Рано утром он услышал небрежное признание своего парня. Лу Ци почувствовал, как горят его щёки. Он медленно сел и обнял Му Наньцяо, прижавшись щекой к красивой линии подбородка большой лисы.

«Я тоже тебя люблю…» Лу Ци прошептал: «Я знаю, что это нормально, но мне всё равно немного неловко. Кашель…»

Он наклонился к уху Му Наньцяо и, словно жужжащий комар, сказал: «Прошлой ночью мне было… очень хорошо».

«Не флиртуй со мной так рано утром». Му Наньцяо похлопал его по заднице.

— Ладно, давай намажем мазью.

Лу Ци тут же отпустил его и, придерживая штаны, покачал головой.

— Я сам сделаю!

Му Наньцяо не стал настаивать. Он оставил мазь и пошёл готовить завтрак для Лу Ци.

Как только он вышел, Лу Ци взял в руки маленький тюбик с мазью и перевернулся на бок. Он потянулся к маленькому прикроватному столику, нашёл маленькую коробочку и достал её, чтобы пересчитать.

Осталось три. Он должен был их спрятать.

. . . . . . .

После завтрака Лу Ци откинулся на спинку кровати, чтобы нарисовать комикс с вымытыми вишнями в одной руке. Му Наньцяо сегодня работал из дома и проводил видеоконференцию в кабинете. Его голос был едва слышен, он говорил по-английски. Лу Ци незаметно начал прямую трансляцию, и через три минуты собеседник замолчал, а его губернатор подключился к сети.

Лу Ци: ……

Босс Му, если вы будете бездельничать на работе и смотреть, как другие рисуют непристойные картинки, узнают ли об этом ваши партнёры по другую сторону океана?

Так прошло всё утро. Когда Му Наньцяо закончил работу, Лу Ци всё ещё вел прямую трансляцию. Он толкнул дверь и вошёл, наклонившись, чтобы посмотреть. Затем он наклонился к уху Лу Ци и спросил: «Детка, что ты хочешь на обед? Ничего острого».

Лу Ци на мгновение задумался и прошептал: «Разогрей вчерашнюю говяжью грудинку, а потом можешь приготовить всё, что захочешь. Я не привередлив в еде».

Му Наньцяо поцеловал его в ямочку на щеке и с улыбкой сказал: «Хорошо, мой хороший».

Он переоделся в более официальную рубашку для встречи и должен был переодеться перед приготовлением ужина. Домашняя одежда, которую он снял прошлой ночью, лежала на кушетке, покрытой плюшевыми подушками, рядом с кроватью. Му Наньцяо расстегнул пуговицы одной рукой и снял рубашку, повернувшись спиной к Лу Ци.

Лу Ци откусил вишенку и поднял глаза. Этот вид сзади с широкими плечами и узкой талией, несомненно, радовал глаз. Просто царапины на этой подтянутой спине были очень заметны. Подавившись половинкой вишни, Лу Ци покраснел и закашлялся.

— Почему ты так торопишься? Боишься, что я всё съем? — Му Наньцяо подошёл к нему в домашней одежде и похлопал по спине. — Как ты? Не подавишься?

— Кашель… Я… я в порядке… — Лу Ци вытер выступившие от кашля слёзы в уголках глаз. Он прошептал, отводя взгляд: — Ты… намажь спину лекарством…

— О… — Му Наньцяо многозначительно улыбнулся. — Но я не могу дотянуться до спины. Пожалуйста, помоги мне, жена Сяо Лу.

Это действительно должно быть обязанностью Лу Ци. Хотя кожа была повреждена лишь в нескольких местах, Лу Ци всё равно использовал ватный тампон, смоченный в йоде, чтобы тщательно их продезинфицировать. Когда он уже собирался закончить, телефон Лу Ци завибрировал. Если бы сообщение было от кого-то другого, Лу Ци, возможно, закончил бы обрабатывать раны Му Наньцяо, прежде чем отвечать, но сообщение было от его отца. Поэтому Лу Ци держал ватную палочку в одной руке, а другой проверял сообщение. Линь Чуньхэ прислал фотографию Лу Фаншу. Заходящее солнце освещало комнату через окно, окутывая теплом читающую женщину. Она сидела в кабинете клиники, полном зелени, и читала книгу под названием «Психологический анализ гомосексуальности». На её лице было умиротворение, которого Лу Ци не видел уже много лет. Неизвестно, видела ли она «учебные записи» Линь Чуньхэ, но на её губах даже появилась лёгкая улыбка. Линь Чуньхэ тоже отправил сообщение:

[Сяо Ци, возвращайся домой в конце года и привези с собой своего парня.]

Возвращайся домой…..

Привези с собой Му Наньцяо…..

В этот момент Лу Ци почувствовал, как будто в его грудь влили банку сливок, которые приятно и легко наполнили его. Босс Му всё ещё был обнажён и ждал, когда ему нанесут лекарство, но человек позади него молчал. Он оглянулся со странным выражением лица и был сбит с ног бросившимся на него оленем. Он потерял равновесие и упал на мягкое одеяло, держа Лу Ци в объятиях. Прежде чем он успел среагировать, Лу Ци опустил голову и со смехом очень сильно поцеловал его. Му Наньцяо рассмеялся и ущипнул Лу Ци за мочку уха. «Что тебя так обрадовало?»

Лу Ци прищурился и ярко улыбнулся, словно в его глазах отражался солнечный свет, и он снова опустил голову, чтобы поцеловать его.

«Твой большой золотой браслет…», — сказал он с улыбкой, — «он у меня!»

Глава 53

Зима в Шанхае пришла поздно, но ушла рано. За месяц выпало совсем немного снега, и на земле образовался тонкий слой. Если смотреть на весь город с высоты, то здания и улицы окутаны туманной белизной. Было снежное утро, небо затянуто облаками — идеальное время для сна. Му Наньцяо закрыл глаза и потянулся, чтобы обнять человека, лежащего рядом с ним, но никого не нашёл. На кровати всё ещё было тепло, но человека, который должен был спать под одеялом, там не было. Сонливость мгновенно прошла, и он резко сел. Подняв взгляд, он увидел Лу Ци, лежащего у окна. Возможно, чтобы не попадало солнце, он приоткрыл занавески совсем чуть-чуть. Когда он выглянул в окно, его голова торчала в проёме, а тело оставалось за занавеской. Му Наньцяо вздохнул с облегчением. Он откинул одеяло и встал с кровати. Пройдя по ковру босиком, он обнял Лу Ци сзади за талию и положил голову ему на плечо, вместе с ним выглянув из-за занавески.

— Идёт снег.

Лу Ци потёр ухо о щёку.

— И снова пора сдавать экзамены в аспирантуре!

Му Наньцяо поцеловал его в ухо и весело сказал: «Малыш, ты так долго лежишь здесь, и тебе просто хочется это сказать? Где же романтика студента-художника?»

— Да, да… — Лу Ци лёг на подоконник и громко выдохнул. Он схватил тонкую металлическую кисточку на краю занавески и быстро нарисовал на конденсате маленькую фигурку с рогами. Персонаж плюх-плюх стрелял любовными пулями в голову персонажа с лисьим хвостом.

Наконец он сказал серьёзно и немного напряжённо: «Я люблю тебя». [Прим. - фраза на русском]

Му Наньцяо был поражён романтичностью студента-художника. Он прижал его к панорамному окну и целовал снова и снова, прижимаясь к двум фигуркам на стекле. С этого дня Лу Ци начал готовиться к экзамену. Он любил понежиться в постели, но если он решал что-то сделать, то никогда не откладывал. Иногда он выходил на утреннюю пробежку с Му Наньцяо, а иногда нет. Выходил он или нет, зависело от того, сколько упражнений он сделал накануне вечером. В любом случае, когда наступало восемь часов, Му Наньцяо готовился к работе, а Лу Ци сидел в кабинете и готовился к учёбе. Стоит отметить, что он занял большой стол босса Му из красного дерева, в то время как Му Наньцяо устроился на маленьком диване в углу. Иногда, когда босс Му возвращался с работы, жена Сяо Лу всё ещё практиковалась в копировании картин. В пятницу босс Му ушёл пораньше и вернулся домой в полдень. Он также принёс Лу Ци его любимые морепродукты, но, походив по комнате, его малыш взглянул на него всего три раза. Му Наньцяо зашёл в гардеробную и посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что на его красивом от природы лице нет изъянов, а фигура по-прежнему подтянута и сильна, как и всегда. Постояв немного перед зеркалом, он прошёл в главную спальню и принял душ. На самом деле, столкнувшись с искушением в виде красоты и вкусной еды, Лу Ци пришлось сильно сосредоточиться, чтобы удержаться на стуле. Он хотел поскорее закончить свою дневную практику, поэтому просто наугад нашёл какой-то материал. Как только он собрался начать рисовать, в дверь вежливо постучали. Вероятно, это была не Сяо Саньхуа. Лу Ци показалось немного странным, что Му Наньцяо постучал в дверь, и он повысил голос, чтобы позвать его. Дверь открылась, и Му Наньцяо вошёл с тарелкой фруктов. Фруктовая тарелка выглядела так, будто её тщательно сервировали: разные фрукты были выложены друг на друга в особенно красивых цветах. Однако по сравнению с «наряженными» фруктами Му Наньцяо был одет немного «просто». С его волос всё ещё стекала вода, он был небрежно завернут в чёрный шёлковый халат с расстёгнутым воротником. Его грудь была открыта, без каких-либо признаков мужественности.

Лу Ци поднял руку, чтобы коснуться своего носа, и тихо спросил: «Что ты делаешь?»

«Принес тебе фрукты». Лисица подошла, гордо неся тарелку с фруктами, и поставила её в сторону, чтобы посмотреть, что выбрал Лу Ци. Это была скульптура взрослого мужчины. Скульптура была выполнена в расслабленной, полулежащей позе, с плавными и красивыми линиями мышц. Несмотря на то, что она была каменной и лишённой тепла, она излучала жизненную силу, исходящую от рук её создателя. Это была очень хорошая работа.

«Ты это рисуешь?» Му Наньцяо приподнял брови.

— Да, да, — Лу Ци кивнул и представил Му Наньцяо: — Это работа одного из моих старших коллег, и она получила множество наград. Разве это не впечатляет?

С художественной точки зрения это действительно было впечатляюще. Му Наньцяо не был недалёким, поэтому он кивнул и искренне похвалил: «Это действительно потрясающе».

Он наклонился ближе, и запах геля для душа, которым было пропитано его тело, согрелся от температуры его тела и задержался на кончике носа Лу Ци. Лу Ци был заинтригован и хотел наклониться ближе, чтобы почувствовать этот запах. Он посмотрел на этого человека. Из-за того, что он наклонился, свободный воротник не мог ничего скрыть, в том числе следы зубов на его ключице, которые не исчезли. Лу Ци молча сглотнул, затем повернул голову и выпрямился, держа ручку в руке, и сказал с очень серьёзным выражением лица: «Я начну. Вы выходите первым…»

Му Наньцяо вздохнул, глубоко сожалея о том, что учёные мужи из китайских сказок, которых так легко соблазняли лисы, были лицемерными ханжами. Посмотрите на этого маленького художника из его семьи и на то, как непринуждённо он себя ведёт. Когда все его попытки увернуться ни к чему не привели, Му Наньцяо решил ударить прямо в цель. Он схватил Лу Ци за подбородок, наклонил его голову и поцеловал. Аромат геля для душа, который он ощущал, наконец-то окутал Лу Ци. Он моргнул и снова жадно принюхался, не понимая, как один и тот же гель для душа может пахнуть по-разному, если им пользуются два разных человека. Он и не подозревал, что большая лиса тоже прячет в ванной флакон одеколона. Му Наньцяо был недоволен тем, что Лу Ци отвлёкся, и слегка прикусил его нижнюю губу. Лу Ци почувствовал боль, и его зубы разжались. Большая лиса без церемоний воспользовалась этим. Через некоторое время Му Наньцяо отпустил Лу Ци, который тяжело дышал. Он мгновение смотрел на эти красные губы, а затем поцеловал их, не желая расставаться. У Лу Ци закружилась голова. Придя в себя, он понял, что его руки лежат на груди Му Наньцяо. Он сделал вид, что не замечает этого, и молча прижал его к себе, пользуясь положением своего парня. Не стесняясь, он тихо спросил: «Что ты делаешь сегодня вечером?»

«Детка, я хочу поговорить с тобой…» Му Наньцяо развернул стул Лу Ци, поднял его и усадил к себе на колени лицом к лицу. «Я знаю, что тебе нужно сосредоточиться на учёбе, поэтому я изо всех сил старался не мешать тебе. Но когда я возвращаюсь, ты даже не смотришь на меня. Разве это не грубо? Хм?»

Говоря это, он слегка надавил на человека, сидящего у него на коленях, и его лисьи глаза прищурились. Он наклонился к носу Лу Ци и низким ленивым голосом сказал: «Или дело в том, что... после того, как ты меня получил, малыш, ты достаточно поиграл с моим телом, и оно уже не такое свежее?»

Грязные слова! Это были действительно грязные слова!!

— Что всё это значит, а…? — Уши Лу Ци покраснели, и жар распространился на его щёки. Он тихо оправдывался: — Мы сделали это позавчера вечером… эй, если бы я думал, что ты не в себе, я бы с тобой не связался.

И без того высокомерная лисичка кое-что вспомнила и приподняла шорты Лу Ци, чтобы взглянуть на его колени. Красные пятна от коленей уже почти исчезли. Он ещё пару раз провёл по ним рукой и так расстроился, что забыл, какую роль играет, и тихо спросил: «Всё ещё болит?»

— Сначала это не причиняло боли, — Лу Ци на мгновение задумался, а затем прошептал: — Я не обращал на тебя внимания, когда ты только вернулся, потому что, стоило мне взглянуть на тебя, как мне захотелось посмотреть на тебя ещё раз. Как же я мог закончить свои упражнения, а? Разве это не называется «красота сбивает с пути»? Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как перестать смотреть.

Он обиженно пробормотал: «Мне потребовалось много усилий, чтобы игнорировать тебя.»

Му Наньцяо: ……

Он и не был расстроен. Это был просто повод подразнить Сяо Лу. Но кто бы мог подумать, что после того, как его подразнили, маленький оленёнок прыгнет к нему в объятия? Он потерял голову и не мог не обнимать и не целовать его снова и снова.

— Ты такой приставучий, ах… — Лу Ци уткнулся подбородком в его широкое плечо, жалуясь полушутя. Сказав это, он не смог сдержать смех: — Забудь, забудь. Кто меня за это полюбил?

«Я тебе так сильно нравлюсь?» Му Наньцяо сказал: «Тогда я должен гордиться твоей благосклонностью?»

Лу Ци невозмутимо ответил: «Даже не думай доставать ту коробку с 001-ми. Мы договорились только о двух в день!»

Му Наньцяо: «……Детка, я не об этом говорю».

Лу Ци настороженно посмотрел на него. «Тогда скажи мне, я послушаю».

Му Наньцяо просто сказал прямо: «Перестань рисовать маленького каменного человечка своего старшего брата. Нарисуй меня».

Лу Ци: ……

Ого! Это действительно было сочетание красоты и практики. Он мог и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Вспоминая их первую встречу, когда он считал Му Наньцяо маленькой уточкой, выставленной на продажу, он также сказал, что позволит этому человеку быть для него моделью. В тот момент он и не подозревал, что его случайная фраза сбудется. Босс Му был естественен и невозмутим. Он небрежно снял пояс и сел на маленький диван напротив Лу Ци в позе, похожей на позу скульптуры, вытянув длинные ноги и расслабленно откинувшись на спинку. Но ледяную, дерзкую жизненную силу в его теле нельзя было сравнить с безжизненным, безликим гипсом.

— Кстати, босс, — идеальная модель Му Наньцяо улыбнулся, поднял глаза и спросил: — Насколько мне нужно раздеться? Можно оставить нижнее бельё? Или… полностью обнажиться?

Эти слова были очень знакомы Лу Ци, напоминая ему о прошлом, когда он упирался ногами в пол. Он яростно посмотрел на Му Наньцяо и сделал безобидное предупреждение: «Не будь мерзавцем!»

Му Наньцяо опустил голову и улыбнулся. Он коснулся своих губ, а затем непринуждённо поднял руку в сторону Лу Ци, посылая элегантный и романтичный поцелуй.

Это была настоящая лисица, ах…..

Лу Ци снова коснулся своего носа, опасаясь, что у него пойдёт кровь из носа.

. . . . . . .

Вечер пролетел гораздо быстрее, чем обычно, и рисунок был быстро закончен. Лу Ци радостно потянулся и подбежал, чтобы присесть рядом с Му Наньцяо и обнять его за плечи. Лу Ци посмотрел на Му Наньцяо своими круглыми оленьими глазами и искренне сказал: «Спасибо тебе за усердную работу, ла~»

Му Наньцяо развёл руки в стороны и снова запахнул свой расстёгнутый халат. Он поднял руку, чтобы ущипнуть себя за ухо, и сказал с видимым безразличием: «Это было несложно. Я должен посвятить себя искусству».

Лу Ци был очень доволен своим добросовестным отношением к работе. Он радостно сбежал вниз, чтобы перекусить, не замечая лисьих глаз мужчины, которые улыбались, но не смеялись, и большого лисьего хвоста, который невозможно было скрыть. И действительно, в тот вечер спекулянт Му Наньцяо пришёл за наградой за то, что был моделью. В гардеробной, когда Лу Ци жалобно рыдал перед зеркалом, ему пришлось слушать, как длиннохвостая лисица шепчет ему на ухо всякую ерунду.

— Хороший мой, открой глазки. Это можно считать посвящением себя искусству… — закончив говорить, он не смог сдержать тихий, хриплый смешок, в котором не было ничего хорошего.

Лу Ци смог лишь выдавить из себя дрожащее «У…..»

Но в его голове всплыл смайлик.

[Котёнок с ножом.jpg]

Глава 54

Приближался Новый год, и в крупных торговых центрах к празднику развесили гирлянды из маленьких фонариков и китайских узелков. Взрослые, у которых был ежегодный отпуск, водили детей по магазинам, и на пешеходных улицах было многолюдно. Иногда можно было увидеть одну-две молодые пары, которые держались за руки и фотографировались на фоне падающего снега. Лу Ци и Му Наньцяо вышли из торгового центра. Это место находилось всего в десяти минутах езды от района, где они жили, поэтому Му Наньцяо не стал садиться за руль, и они могли медленно идти обратно, держась за руки. Как только они вышли из торгового центра, Му Наньцяо натянул серую шерстяную шапку на голову Лу Ци, закрыв ему уши. Было тепло, но так красивый модный аксессуар превратился в головной убор дедушки. Лу Ци был недоволен, но сохранял спокойствие и собранность и жестом велел Му Наньцяо опустить голову. Затем он встал на цыпочки и приподнял капюшон на спине его куртки... Большая лиса мило улыбнулась, но прежде чем уголки его губ приподнялись, перед глазами у него внезапно потемнело. Лу Ци сильно потянул за шнурок капюшона и затянул его слишком сильно, оставив открытыми только рот Му Наньцяо и кончик его носа. Добившись своего, Лу Ци рассмеялся и убежал. Му Наньцяо с завязанными глазами нежно улыбнулся, думая, что он действительно избалован. На этот раз они пришли, чтобы выбрать подарки для отца Лу и матери Лу. Поначалу Лу Ци боялся, что богатый и властный босс Му поведёт его прямо в магазин люксовых брендов или ювелирных изделий, чтобы купить отцу кольцо с голубиным яйцом или что-то в этом роде, но Му Наньцяо не выбирал такие дорогие вещи. Он тщательно расспросил об увлечениях отца Лу и матери Лу и в итоге выбрал подарки средней и высокой ценовой категории. Для матери Лу он выбрал отрез ткани с вышивкой из Сучжоу и браслет из цветного нефрита, а для отца Лу — две банки чайных листьев, а также чайную жабу, держащую во рту тунбао. Это были очень продуманные подарки, которые могли дать людям представление о его чувствах, не смущая их ценой. Когда Му Наньцяо хотел, чтобы другие его любили, его эмоциональный интеллект всегда был очень высоким. Двое людей возвращались по снегу. Му Наньцяо держал подарки в одной руке, а руку Лу Ци — в кармане, чтобы согреть её. Пока они шли, он повернул голову и спросил: «Как ты думаешь, что мне лучше надеть завтра? Костюм слишком формальный? А повседневная одежда?..»

Лу Ци бросил на него насмешливый взгляд и пожал ему руку, прищурившись: «Босс Му, вы особенно нервничаете, а?»

Му Наньцяо уже много лет не испытывал такого волнения. В эти годы, будь то учёба или карьера, казалось, что он всё делает с лёгкостью. Только в этом году он стал чаще испытывать подобное из-за Лу Ци.

— Я немного нервничаю. — Он очень спокойно кивнул. Глядя на Лу Ци, он испытывал нежность. — Твои родители тоже твои любимые люди, и я хочу заслужить их одобрение.

— Не волнуйся. — Лу Ци достал свою тёплую руку из кармана и погладил Му Наньцяо по лицу. — Моя мама смирилась с тем, что мне нравятся парни. Как она может быть недовольна тобой? В глазах большинства матерей босс Му — самый подходящий зять. Измени пол, и ты будешь идеальной невесткой.

— Может, я всё-таки недостаточно хорош? — Му Наньцяо со вздохом взял его за руку и погладил её, подняв брови и пошутив: — В конце концов, я не могу рожать детей.

— Ва! — глаза Лу Ци расширились от удивления. — У босса Му всё ещё есть эти амбиции. Но как ты узнаешь, если не попробуешь? Раз уж ты поставил меня на вершину сегодня утром, может, босс Му забеременеет! Когда придёт время, у тебя будет сын. Моя мама точно… ай, ай, ай…

Его подобрал Му Наньцяо. Снежная дорога была скользкой, поэтому он прислонился к плечу Му Наньцяо и не решался сильно сопротивляться. К счастью, было уже поздно, и в посёлке почти никого не было, только несколько детей лепили снеговиков по другую сторону зелёной полосы. Когда они услышали шум и оглянулись, Лу Ци быстро поднял шарф и плотно закрыл лицо. Ах! Позор!

Оглянувшись на Му Наньцяо, он не увидел на его красивом и ярком лице ничего лишнего. Спокойно, словно неся баллон с газом, он в два шага поднялся по ступенькам, прошёл через вестибюль и сразу вошёл в лифт. Этот лифт предназначался только для верхнего этажа, поэтому, как только они вошли в лифт, они оказались в личной зоне своего дома. Лу Ци поправил шарф и вздохнул.

— Говори вежливо, почему ты позволяешь себе вольности? — Он хлопнул Му Наньцяо по спине и немного побрыкался. — Поторопись и опусти меня.

Му Наньцяо шлёпнул его по заднице через зимние штаны. Это не было больно, но от стыда у Лу Ци чуть не взорвалась голова. Он смущённо воскликнул: «Му Наньцяо!»

Он явно был тяжёлым! Как этот человек мог просто взять его и убежать?! Неужели это был ужасающий расовый талант воинственной нации?!

— Это я. — Большая лиса оказалась на удивление толстокожей. Она не только не отпустила его, но даже дважды ущипнула. — Я просто подумал, что свадьба под дулом пистолета — это действительно идея. Милый, давай вернёмся и попробуем. Если у тебя будет маленький Лу, даже если я не понравлюсь своей свекрови, ей придётся впустить меня в дом.

“Ты спишь”. Лу Ци усмехнулся. “Если ты будешь вести себя как подонок, мой отец переломает тебе ноги. Он предпочел бы растить внука в одиночку, чем позволить своему сыну...”

Ах, верно, он был мужчиной. Уши Лу Ци покраснели, и он дважды сильно ударил себя по ногам. «Му Наньцяо, о чём ты говоришь? Я тоже не могу родить».

В конце концов, он был взрослым мужчиной ростом почти 1,8 метра. Он сопротивлялся, и Му Наньцяо в конце концов не смог его больше нести. Он наклонился, чтобы поставить этого человека на пол, прислонившись к светло-розовой стене лифта.

— Откуда ты знаешь, если не попробуешь? — улыбнувшись, ответил он тем же, что и Лу Ци. Лу Ци на мгновение потерял дар речи. Му Наньцяо ущипнул его за щёку и снова и снова целовал его, затем прикусил его ухо и прошептал: «Хочешь попробовать?»

— Нет, уходи!

Лу Ци толкнул его и развернулся, чтобы первым выйти из лифта. Он сердито провёл пальцем по отпечатку, чтобы открыть дверь, и с грохотом захлопнул её перед Му Наньцяо.

Большая лиса просто болтала. Он боялся, что Лу Ци будет чувствовать себя неловко, поэтому никогда раньше не делал ничего подобного. На этот раз он действительно разозлил его.

Босс Му потёр кончик носа, по которому чуть не получил. Он уныло открыл дверь и вошёл, чтобы уговорить этого человека.

...

Когда они приехали в Юньчэн, был уже вечер. Они вышли с вокзала и взяли такси до дома.

В здании не было лифта, и обстановка была немного похожа на садовое товарищество. Лу Ци пошёл впереди, поднимаясь на третий этаж. Он остановился у двери и оглянулся на Му Наньцяо. Босс Му был одет в белый свитер с высоким воротом и чёрное шерстяное пальто, не слишком серьёзное, но в то же время мягкое и надёжное. Когда он стоял у подножия лестницы и смотрел на него, на его лице играла лёгкая улыбка.

“Что случилось?” Он тихо спросил Лу Ци.

— Ничего… — Лу Ци глубоко вздохнул и прошептал: — Это как сбывшаяся мечта. Люди, которых я люблю, принимают моего любимого. Это действительно лучший новогодний подарок.

Му Наньцяо поднялся на две ступеньки и наклонил голову, чтобы поцеловать его в щёку. «Подарок на следующий год…»

Дверь открылась. Вместе с ароматом еды раздался радостный, как колокольчик, голос Линь Чуньхэ: «Что вы, ребята, хотите выпить? Я принесу из магазина… эй, ребята!»

Он был поражён, увидев в дверях двух взрослых мужчин, и его изумление сменилось приятным удивлением, когда он узнал своего сына. Затем он ясно увидел, что они стоят близко друг к другу, и его удивление сменилось смущением. Хлоп!

Дверь закрылась, и Линь Чуньхэ громко сказал: «Я ничего не видел!»

Лу Ци: ……

Му Наньцяо: ……

Внутри дома Лу Фаншу вышла из кухни в фартуке и спросила: «Что ты не видел?»

«Тсс…..» Линь Чуньхэ подбежал маленькими шажками и украдкой прошептал жене на ухо: «Он действительно привёл мальчика!»

Выражение лица Лу Фаншу было немного сложным, но она всё равно с любопытством спросила: «Что это за ребёнок, а?»

— Я плохо разглядел… — Линь Чуньхэ почесал голову и вытянул руку для сравнения, — но он очень высокий! Почти на голову выше нашего малыша!

Когда он закончил говорить, они оба замолчали. На самом деле они оба видели фотографию Му Наньцяо в те дни, когда телеканал неоднократно транслировал интервью Талии. Мужчина был более красивым и элегантным, чем звезда. Но на фотографии он держался за спинку дивана и наклонялся вперёд, поэтому не было заметно, что он такой высокий.

Лу Фаншу спросил: «Он действительно такой же красивый, как на фотографии?»

Линь Чуньхэ: «Я не очень хорошо разглядел, ах.»

Они переглянулись, а затем одновременно посмотрели на молчащую дверь. За дверью Лу Ци кашлянул и с покрасневшим лицом спросил Му Наньцяо: «Тогда я постучу в дверь».

Эта первая встреча была настолько неожиданной, что даже спокойный и толстокожий босс Му слегка покраснел. Он неловко кашлянул и торжественно кивнул: «Постучи в дверь».

После двух ударов дверь открылась. Линь Чуньхэ открыл её с улыбкой, как будто только что встретил этих двоих у двери, и вежливо поприветствовал их: «Сяо Му здесь. Ха-ха, заходите скорее».

Му Наньцяо назвал его «дядей» и зашёл в дом, чтобы переобуться. Как только он надел тапочки, Лу Фаншу тоже сняла фартук и подошла к нему. В комнате было достаточно света, чтобы пара наконец смогла разглядеть лицо Му Наньцяо. Когда Линь Чуньхэ смотрел на эту фотографию раньше, он задавался вопросом, не была ли она отретуширована. Как кто-то может быть таким красивым? Лу Фаншу видела элегантную Талию и культурного Му Чуаньбая и считал, что для этого молодого человека не будет чрезмерным выглядеть так, как на фотографии. Только когда перед ней предстал настоящий человек, она поняла, что фотография на самом деле не передаёт его красоту.

— Аййо, какой большой ребёнок… — Линь Чуньхэ так широко улыбался, что не мог закрыть рот. — Но он такой красивый. Ты здесь впервые, зачем ты принёс подарки?

Лу Фаншу тоже подошла поздороваться с ним, тепло улыбаясь. «Поскорее положи свои вещи, заходи, вымой руки и поешь. Я приготовила все блюда по-домашнему, попробуй, если понравится».

Му Наньцяо сохранял спокойствие и собранность и вздохнул с облегчением.

— Мы побеспокоим тебя, тётушка. Я поем позже.

Только в этот момент, когда он увидел тёплую улыбку на лице матери, Лу Ци наконец понял, что действительно привёл своего парня домой, чтобы познакомить с семьёй. Он выскользнул из-за спины Му Наньцяо и кокетливо спросил: «Папа, мама, вы думаете, он красивее меня, а? Вы не смотрели на меня с тех пор, как я вошёл».

Они не помнили, как давно их сын не говорил с ними таким естественным тоном. Наконец-то обстановка между матерью и сыном перестала быть напряжённой. Глаза Лу Фаншу покраснели. Она схватила Лу Ци и слегка ударила его по плечу.

«У тебя ещё хватает наглости говорить…» Она тихо прошептала: «Бессердечный маленький негодяй…»

Подняв руку, чтобы ущипнуть сына за лицо, она сказала: «Ты сильно поправился. Лучше быть толще».

Лу Ци моргнул и наклонился, чтобы мама его размяла. Он не забыл похвалить Му Наньцяо: «Ты не знаешь, мама, но он вкусно готовит, а ещё заставляет меня бегать и заниматься боксом. Теперь я не пухлый, у меня есть мышцы!»

Говоря это, он снял пальто и задрал свитер. Он похлопал себя по животу, втянул живот и продемонстрировал кубики пресса.

— Эй, ты что, хочешь умереть? Будь осторожен, не простудись, — Лу Фаншу похлопала его по животу и одернул одежду, повернувшись к Му Наньцяо. — Ладно, Сяо Му, не стой у двери, пойдём поедим и поговорим.

Она видела, что о её сыне хорошо заботятся, и у неё на сердце стало легче. Во время ужина она часто подавала Му Наньцяо еду. Думая о том, каково это — когда невестка приходит в дом, она не чувствовала неловкости. После ужина Му Наньцяо и Лу Ци вместе мыли посуду, а Лу Фаншу и Линь Чуньхэ смотрели телевизор. Лу Ци был в очень хорошем настроении, и улыбка не сходила с его лица от начала и до конца. Они якобы вместе мыли посуду, но он едва шевелил рукой, обнимая Му Наньцяо сзади, как маленькая коала. С другой стороны, Му Наньцяо очень сдерживался в чужом доме и даже спросил шёпотом: «Малыш, а если дядя и тётя тебя увидят, это будет плохо?»

— Тебе ведь тоже может быть неловко… — Лу Ци злобно улыбнулся. Он знал планировку дома и, убедившись, что родители их не видят, встал на цыпочки и поцеловал Му Наньцяо в щёку. — Ты действительно умеешь быть серьёзным, а, босс Му.

Му Наньцяо пристально посмотрел на него, но сдержался и продолжил мыть посуду. Лу Ци подумал, что его родители дома, а его спальня так близко к их спальне. Му Наньцяо, должно быть, слишком смущён, чтобы что-то делать. Поэтому он улыбнулся и несколько раз ткнул босса Му в упругие ягодицы.

Му Наньцяо: ……

Он втайне стиснул зубы, уже думая о том, как поступить с Лу Ци, когда они вернутся.

Глава 55

После примирения Лу Ци с мамой, им было о чём поговорить. Он взял свой мобильный телефон и просмотрел с ней фотографии за последние четыре года. Лу Ци не очень любил делать селфи, поэтому на его телефоне было много снимков пейзажей и картин. В прошлом году Сяо Саньхуа и Му Наньцяо стали частыми гостями. Мать и сын разговаривали в спальне, а Линь Чуньхэ и Му Наньцяо болтали за чаем в гостиной. Время от времени слышался искренний смех Линь Чуньхэ. Казалось, что атмосфера была очень гармоничной. Лу Ци и его мама переглянулись и рассмеялись.

— Хорошо… — Лу Фаншу похлопала Лу Ци по тыльной стороне ладони и указала на дверь. — Иди, проводи Сяо Му, ты должен хорошо о нём позаботиться, когда приведёшь его домой. Вы оба устали после поездки сюда, так что примите душ и ложитесь спать.

Лу Ци согласно хмыкнул и повернулся, чтобы открыть дверь. Глядя на морщинки в уголках маминых глаз, он серьёзно сказал: «Мам, спасибо».

Спасибо вам за то, что смогли принять мои разногласия. Му Наньцяо, сидевший в гостиной и рассказывающий что-то, увидел, как он вышел. Он встал и тихо спросил: «Тётя собирается спать?»

— Да, ах… — Лу Ци кивнул и уже собирался попросить отца пойти отдохнуть, когда мужчина, стоявший к нему спиной, внезапно повернул голову. Его покрасневшие глаза напугали Лу Ци, и он в замешательстве моргнул, спросив: — Папа, что случилось?

Линь Чуньхэ всхлипнул и встал, чтобы похлопать Лу Ци по руке. Он серьёзно сказал: «Сынок, пожалуйста, с этого момента хорошо относись к Сяо Му…»

Лу Ци: ? ? ?

Затем Линь Чуньхэ вытер слёзы и вернулся в спальню. Лу Ци знал, что его отец был склонен к слезам, но он не стал бы плакать без причины. Он повернулся и посмотрел на Му Наньцяо с удивлением и любопытством.

— Что ты сказал моему отцу?

На лице Му Нанцяо было невинное выражение, хотя его лисьи глаза делали эту невинность очень ненадёжной.

«Дядя только что сказал, что ему на самом деле не по себе. Он сказал, что моя семья богата, и у меня на глазах происходит много хорошего. Что если я потом передумаю, то должен расстаться без обид и не приставать к тебе, чтобы у тебя был кто-то на стороне». Му Наньцяо сказал: «Я понимаю, почему он беспокоится».

Лу Ци немного смутился, но то, что сказал его отец, было правдой. Хотя трудно было сказать, кто из них двоих больше пострадает, если они будут вместе, его отец, естественно, всё равно был неравнодушен к собственному сыну.

Хотя Лу Ци всё понял, он всё равно немного смутился и прошептал: «Мой отец ещё не знает тебя. У него немного предвзятое отношение к богатым людям. Я объясню ему завтра…»

— Всё в порядке, я уже объяснил.

Му Наньцяо улыбнулся и понизил голос, сказав: «Я рассказал ему, как мы познакомились и что за столько лет я превратился из забитого ребёнка во взрослого, который может нести ответственность за свои поступки… Мне уже не семнадцать и не восемнадцать, и за эти годы я встречал самых разных людей. Если бы моё сердце могло быть тронуто яркой внешностью, то я был бы уже не тем человеком, что сейчас…» На этом месте он сделал паузу. Его лисьи глаза излучали шелковистую теплоту, глядя на Лу Ци с горячим намерением. «В мире может быть много бабочек, но это не та, что влетела в окно, когда я был подростком».

Он говорил так откровенно, словно бесчисленное количество раз обдумывал, как ответить на этот тест. Его ответ был не пустыми словесными обещаниями, а откровенным вскрытием старых ран. Было совершенно очевидно, что ответ был идеальным. На душе у Лу Ци стало кисло, и он поднял руку, сказав: «Это отличное объяснение. Иди сюда, я награжу тебя объятиями».

Большой лис никогда бы не отказался от конфеты, которую ему протягивают. Он обошёл кофейный столик и подошёл, чтобы обнять Лу Ци.

— Это ты научил меня… — Он поцеловал Лу Ци в ухо и со смехом сказал: — Искренность — это беспроигрышный вариант.

Они были в гостиной и могли говорить только шёпотом. Лу Ци встал на цыпочки, чтобы поцеловать Му Наньцяо в ухо, и сказал: «Кажется, босс Му уже всё понял. Пора заканчивать».

— Не хочу, — Му Наньцяо обнял его и встряхнул. — Я буду ходить в этот класс до конца своих дней.

. . . . . . .

Это был последний день года. «Сочельник» было написано праздничными красными буквами на календаре, и хотя основные события сочельника происходили вечером, с самого утра в каждом доме слышались взрывы петард. Помимо хлопушек, за дверью раздавались нарочито тихие шаги и очень приглушённые голоса. Лу Ци протёр глаза, зевнул и повернулся в тёплых объятиях лицом к Му Наньцяо. Он протянул руку, чтобы обнять его за тонкую талию, и в замешательстве спросил: «Который час?..»

Му Наньцяо взглянул на свой телефон, затем наклонил голову, чтобы поцеловать парня в лоб. “Уже половина седьмого. Ты поспи еще немного, а я пойду посмотрю, не нужна ли помощь дяде и тете...” Но Лу Ци вообще не отпускал. Он обнял Му Наньцяо и уткнулся носом ему в грудь. “Подожди минутку, полежи немного, и мы пойдем вместе. Иначе, если моя мама увидит, что ты встаешь, чтобы помочь, а я остаюсь в постели, она скажет, что я ленивый...”

Му Наньцяо совсем не мог сопротивляться его кокетству, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как лечь рядом с ним. Он обнял его и стал ласкать, словно ребёнка.

“Почему ты сегодня проснулся так рано?” мягко спросил он. Его голос сразу после пробуждения был глубоким и низким, очень приятным на слух, как игра на виолончели. Было очень приятно слышать такие звуки ранним утром. Уши Лу Ци онемели от этого звука. Он поднял руку, чтобы потереть их, и небрежно ответил: «Вчера вечером я рано лёг спать, ах, так что, конечно, я проснулся рано. Ты каждый день будишь меня в постели, странно, что я вообще могу встать…»

В его тоне слышалось естественное негодование. Уголки губ Му Наньцяо приподнялись, и он со смехом сказал: «Да, я виноват».

Лу Ци закрыл глаза и пробормотал: «Никакой искренности…»

Он хотел только одного — снова вести себя бесстыдно и заставить Му Наньцяо несколько раз столкнуться с этим. Но большого лиса так просто не одурачить, и он не ответил. Он просто опустил голову и нежно поцеловал его. Притворившись смущённым, он спросил: «Какой искренности хочет малыш Лу?»

Но когда Лу Ци собрался заговорить, он поцеловал эти приоткрывшиеся губы с невероятной жестокостью. В последний день года в комнате, где Лу Ци жил с детства до зрелых лет, они обнялись и заговорили о чём-то постороннем. Одеяло было очень тёплым, и температура их тел смешивалась. Этой температуры было достаточно, чтобы сгладить все перипетии этого года. За дверью было очень шумно. Услышав, как на кухне готовят ингредиенты, они оба встали с постели и принялись за работу, предварительно умывшись. Время от времени им звонили, чтобы поздравить с Новым годом, в том числе поставщики Линь Чуньхэ и бывшие коллеги Лу Фаншу. Му Наньцяо разослал большие красные конверты сотрудникам компании, и они с радостью их вскрыли. На первый взгляд, больше всего повезло Му Чуаньбаю. В полдень они перекусили чем-то простым. После напряжённой работы они наконец смогли сделать перерыв, когда стемнело. Им оставалось только дождаться времени ужина, чтобы положить подготовленные ингредиенты, и из кастрюли уже доносился аромат того, что нужно было потушить.

— Уже несколько лет не было так оживлённо… — весело сказал Линь Чуньхэ. После этого он о чём-то задумался и посмотрел на Му Наньцяо. — Сяо Му, а, как твои родители празднуют Новый год? Если удобно, мы можем все вместе отпраздновать, а.

Му Наньцяо чистил орехи для Лу Ци и положил перед ним небольшую горку очищенных орехов. Услышав это, он улыбнулся и сказал: «Спасибо за доброту, дядя, но это будет в следующем году. Мои родители сейчас за границей».

Лу Ци держал орешки в руках, как маленький хомячок, и ел их, хрустя. Раздался внезапный сигнал, и он взглянул на свой мобильный телефон на столе.

Талия прислала ему большой красный конверт. Сумма была относительно большой, так что это был прямой перевод, а ещё там было «С Новым годом» по-русски. Наконец, она спросила, удобно ли ему будет позвонить по видеосвязи. Они с Му Чуаньбаем тоже хотели поздравить его родителей.

Лу Ци моргнул и посмотрел на родителей. «Это удобно?»

Линь Чуньхэ выпрямился и принял дипломатическую позу, торжественно кивнув: «Это удобно».

Лу Ци: ……

Тот, кто не знал, мог бы подумать, что его отец собирается провести какие-то торговые переговоры. Когда видеозвонок подключился, на экране появились Талия и Му Чуаньбай. Талия была такой же элегантной и красивой, как всегда, в красном платье-свитере. Она тепло поприветствовала Лу Ци. Пока родители двух семей беседовали, Му Наньцяо вывел Лу Ци на балкон. Балкон в доме Лу Ци был открыт, и на улице было немного холодно. Му Наньцяо закутал Лу Ци в шарф, оставив только пару круглых глаз. В этот момент эти круглые оленьи глаза в замешательстве смотрели на него, безмолвно спрашивая о его намерениях.

Было редкостью видеть, как взгляд Му Наньцяо на мгновение затуманился. Он спросил Лу Ци: «Ты ещё помнишь? Если бы не эти подонки, которые появились, когда мы жили в Садовом сообществе, я бы устроил для тебя фейерверк».

Конечно, Лу Ци вспомнил. Но не может быть, чтобы Му Наньцяо упомянул об этом сейчас, потому что…

Вжик—

Тонкое пламя прорезало тёмное зимнее небо, мерцая и поднимаясь вверх, чтобы внезапно взорваться в небе, полном звёзд. Но это было только начало. Под небом мерцали и расцветали всевозможные фейерверки разных цветов, слой за слоем огненных деревьев и серебряных цветов, распускающихся ночью.

«Ого!» Глаза Лу Ци ярко сияли. Он хотел позвать родителей, чтобы они посмотрели, но пожилая пара оживлённо беседовала с господином и госпожой Му Чуаньбай на другом конце провода и явно не обращала на него внимания. Лу Ци поднял голову, чтобы посмотреть. В его глазах читалась улыбка, а на левой щеке едва заметно появилась ямочка. О чём-то задумавшись, он повернулся и посмотрел на Му Наньцяо.

— Такие масштабные и продолжительные фейерверки не разрешены в городских районах, верно, а? Может быть, босс Му воспользовался своими финансовыми возможностями?

Му Наньцяо негромко хмыкнул в знак согласия: «На первый взгляд, эти фейерверки предназначены для продвижения нескольких новых проектов, запущенных группой Му в Юньчэне, так что у них есть официальное разрешение…»

Выражение его лица было каким-то неестественным, а ресницы опущены. При ближайшем рассмотрении в этих длинных узких лисьих глазах явно читалась нервозность. Но внимание Лу Ци было приковано к фейерверку. Услышав его слова, он немного расстроился из-за денег, которые он разбрасывал, как воду. Он облокотился на перила, подперев подбородок рукой, и серьёзно наблюдал, но не удержался и прошептал: «Разве это не стоит того, чтобы немного подождать, ах…?»

Стоя позади него, Му Наньцяо медленно выдохнул и достал из кармана пиджака маленькую коробочку. Он взял в руки тёмно-синюю бархатную коробочку и обнял Лу Ци сзади. Покачивая коробочкой перед глазами Лу Ци, он прошептал: «Думаю, оно того стоит».

Шарф соскользнул с его головы. Лу Ци посмотрел на изящную маленькую коробочку и неуверенно спросил: «Что это?»

На самом деле он уже догадывался, что это может быть, главным образом потому, что размер маленькой шкатулки идеально подходил для хранения металлических украшений, имеющих особое значение.

Фейерверк всё ещё продолжался, но Лу Ци не слышал звука взрывов, потому что его сердце билось так сильно и быстро, что отдавалось в барабанных перепонках. Перед ним постепенно открывалась маленькая коробочка, и металл отражал красивую дугу света. Он услышал, как Му Наньцяо спросил у него на ухо:

“Лу, детка, ты примешь этот новогодний подарок?”

Глава 56

В чёрную бархатную ткань были вплетены два простых мужских кольца. У них был сдержанный классический дизайн, не слишком вычурный, их можно было спокойно носить на занятиях или на работе. Присмотревшись, он обнаружил, что рельефные узоры на кольцах изображали оленьи рога — очень продуманный дизайн. Му Наньцяо задал вопрос так непринуждённо, словно это был просто подарок. Но Лу Ци всё ещё был в его объятиях, прижавшись спиной к его груди, и даже сквозь тонкую зимнюю куртку он чувствовал его учащённое сердцебиение. Он нервничал, но Лу Ци был спокоен. Слегка наклонив голову, он спросил с улыбкой в оленьих глазах: «Босс Му, нужно прояснить один момент: есть ли какие-нибудь бонусы?»

Му Наньцяо, как бесплатный бонус, был забавен своим хитрым видом. Он опустил голову и поцеловал его в щёку, обдуваемую холодным ветром: «Вот тебе бесплатный бонус, большой лоснящийся лис, который может вести хозяйство и зарабатывать деньги. А ещё он может согреть постель. Разве это не выгодная сделка?»

Лу Ци обернулся и посмотрел на него.

Фейерверки в небе отражались в этих прекрасных лисьих глазах, словно бесчисленные восходящие и падающие звёзды. Неизменной оставалась фигура, на которую он смотрел с Му Наньцяо. Лу Ци знал, из-за чего нервничал Му Наньцяо. Оглядываясь на прошедший год, он понимал, что время, казалось, ускорилось. Он встретил подонка и получал злобные сообщения от многих людей, и всё выглядело таким ужасным. В это самое ужасное время он встретил Му Наньцяо. Красивый и загадочный мистер Фокс. Однажды он сомневался, стоит ли принимать этого человека, которого он знал не так давно, в качестве своего парня. Но позже он понял, что уже оставил след в жизни Му Наньцяо, и этот человек думал о нём много лет. Психиатр Му Наньцяо сказал, что, возможно, он увидел в Лу Ци не человека, а луч света из своего детства. Другими словами, любой, кто проявил доброту к Му Наньцяо в то время, мог стать этим лучом света. Если бы он был педантичным человеком, то, возможно, задумался бы над этим вопросом, но Лу Ци не был таким. Ему не нужно было думать о том, что могло бы быть. Дело в том, что именно он появился в том маленьком окошке, распахнул его и поднял маленькую лисичку, покрытую синяками. Фейерверки в небе подходили к концу. В разгар этих грандиозных, великолепных фейерверков Лу Ци тихо выдохнул.

«Всё в порядке…» — в этот момент заговорил Му Наньцяо. «Малыш, если ты считаешь, что мы провели вместе слишком мало времени, я могу попросить в следующем году…»

— Мало? — Лу Ци моргнул и мягко перебил его, указывая на ярко горящие фейерверки в ночном небе. — Смотри, фейерверки на самом деле горят очень недолго, но они очень красивые, ах. Сколько раз в жизни можно увидеть такие красивые фейерверки?

Он протянул руку Му Наньцяо. Его глаза блестели, и он гордо вздёрнул подбородок. “Детка, будь храбрым!”

На мгновение у Му Наньцяо возникла иллюзия. Казалось, он схватил зефир с начинкой и размял его, отчего сладкий сироп потек и стал понемногу заполнять пустоты в его теле, превращая прошлое, в котором он оказался в ловушке, в долгий сон. Взошло солнце, и он очнулся от своего кошмара. Он столько раз говорил «я люблю тебя», что бурные эмоции, накопившиеся в его груди, вот-вот должны были вырваться наружу, но он не знал, что сказать.

Его любовь была оглушительной, но из его уст вырвалось: «Должен ли я встать на одно колено, когда делаю предложение, чтобы оно было более искренним?»

— Кхм, не нужно… — Лу Ци почувствовал, как у него покраснели уши. — Не становись передо мной на колени в Новый год. Если ты встанешь на колени, мне придётся дать тебе деньги на удачу…

Му Наньцяо тихо рассмеялся. В тусклом свете его красивое лицо выглядело невероятно нежным. Он взял холодные пальцы Лу Ци и дважды погладил их. Достав кольцо из маленькой коробочки, он надел его на тонкий и красивый палец Лу Ци. Он сделал это с такой искренностью, что его выражение лица было почти благоговейным. Наконец, он наклонился и нежно поцеловал кончики пальцев Лу Ци.

«Спасибо, детка… — прошептал он. — Не только за то, что согласился на моё предложение, но и за многое, многое другое…»

— Не за что, — Лу Ци спокойно и уверенно взял другое кольцо. Взяв Му Наньцяо за руку, он сказал бодрым и весёлым голосом: — Босс Му, пожалуйста, дайте мне ещё несколько советов в будущем.

Палец, на который он надел кольцо, тоже был тонким, и их десять пальцев переплелись.

«Но носить его на среднем пальце?» Лу Ци поднял их сцепленные руки и неуверенно спросил: «Значит, мы помолвлены? Тогда мне следует называть тебя… женихом?»

Му Наньцяо на мгновение был ошеломлён этим словом. Он всё ещё не мог прийти в себя от этой внезапной неожиданности, чувствуя себя так, словно парит в облаках. Лу Ци, напротив, произнёс это спокойно и лишь потом покраснел. Он не мог не взять этого маленького оленёнка на руки. Му Наньцяо поцеловал его в волосы и с дразнящей улыбкой спросил: «Значит, ты хочешь носить его на безымянном пальце? Малыш, ты хочешь называть меня… мужем?»

Прохладный, лёгкий древесный аромат, исходящий от его тела, разносился зимним ночным ветром, окутывая Лу Ци. Поначалу было немного холодно, но когда его обняли, это перестало иметь значение. Но Лу Ци всё ещё сомневался и насмешливо спросил: «Почему ты не называешь меня так?»

«Хорошо, ах». Большая лиса совсем не возражала и тихо и хрипло прошептала на ухо Лу Ци: «Муж…»

Лу Ци: ……

Стало не только не холодно, но и немного жарко. Увидев, что ухо покраснело, Му Наньцяо громко рассмеялся от триумфа и обнял Лу Ци, раскачивая его из стороны в сторону. «Малыш, на обручальном кольце должен быть бриллиант размером с голубиное яйцо, это просто для удобства…»

Лу Ци подумал о большом кольце с бриллиантом и не смог сдержать вздоха: «У вас с моим отцом иногда бывает одинаковая эстетика…»

Как только он закончил говорить, дверь балкона приоткрылась, и раздался очень довольный кашель.

“Кхм .....” Линь Чунхэ повернулся боком, чтобы не смотреть на двух бесстыдных хулиганов. Он помахал рукой. “Вы двое, не переохлаждайтесь. Входи скорее, кашель, Сяо Му.....”

Когда они вдвоём вошли в дом, Линь Чуньхэ достал из-за спины очень праздничную коробку из красного бархата. На ней были позолоченные дракон и феникс. Он протянул коробку Му Наньцяо и неловко кашлянул.

— Кхм, эта невестка, а, или это зять?

Старый отец никак не мог подобрать подходящее имя для этого здоровяка. В конце концов он обречённо махнул рукой и сказал: «В любом случае, ты хороший мальчик, Сяо Му. Мы с твоей тётей очень тебя любим. Это новогодний подарок для тебя. Посмотри, нравится ли он тебе?»

Му Наньцяо и Лу Ци вместе посмотрели на коробку, затем переглянулись и, наконец, не смогли сдержать улыбки, глядя друг на друга.

Большой золотой браслет опоздал, но всё же прибыл.

КОНЕЦ.

Глава 57 (экстра)

Лу Ци успешно достиг своей цели. Он хотел подстричься перед началом учебного года, но начинающий парикмахер испортил ему причёску своими ножницами. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как сделать короткую стрижку, чуть длиннее, чем «ёжик». К счастью, у него было красивое лицо, и он мог пережить неудачную стрижку. Регулярно носить шляпу не было большой проблемой. Что касается его волос, то всё наладится, как только этот неловкий период пройдёт. Просто Му Наньцяо нравилось гладить его по коротким колючим волосам и называть его маленьким ёжиком, когда они были близки. Это было особенно отвратительно! Однажды Лу Ци чуть не опоздал, потому что накануне засиделся допоздна. У босса Му одна машина была на техобслуживании, а на другой были ограничения по вождению, поэтому они взяли мотоцикл Лу Ци. Шэньмэй распологался совсем рядом с работой босса Му, поэтому после того, как Лу Ци пришёл в школу, Му Наньцяо отправился в компанию. Лу Ци поставил длинные ноги на землю и снял шлем, стряхнув пот с головы. Он раздражённо сказал: «Поторопись, иди сам!»

Но большой лис стоял неподвижно, смотрел на Лу Ци с улыбкой в глубоких глазах и злорадно облизывал губы.

В голове Лу Ци зазвенели тревожные колокольчики: «Что ты делаешь?»

Му Наньцяо сказал: «Детка, я вдруг почувствовал, что твоя стрижка очень стильная. Скажи честно, кто-нибудь в институте за тобой ухаживает?»

Лу Ци почувствовал себя немного виноватым.

Так и было. Хотя он был не так хорош, как идеальная модель-мужчина, он всё равно мог набрать 7 или 8 баллов. После того, как он подстригся, двое студентов-танцоров-мужчин по какой-то причине добавили его в WeChat. Но он не дал ему этого, ах. Он не хотел давать определённому человеку возможность использовать эту тему в своих интересах ночью. Он быстро покачал головой: «Нет, нет».

— Малыш… — Му Наньцяо шагнул вперёд, встал рядом с мотоциклом и взял его за шею, сказав: — Ты знаешь, что когда чувствуешь себя виноватым, то очень быстро трясёшь головой, как маленькая собачка, отряхивающаяся от воды?

Лу Ци: “Ты собака.....ах....”

Му Наньцяо быстро прикусил губу, затем отступил на шаг и улыбнулся, взмахнув рукой: «Детка, ты говоришь, что я собака, так что я могу тебя и укусить, верно? Я оставлю след, чтобы у недалёких людей было хоть какое-то представление о мере».

Босс Му недавно открыл для себя преимущества повседневной одежды. Теперь, кроме официальных мероприятий, он обычно одевался в повседневную свободную одежду. Как только он поднял руку, рукав соскользнул вниз, обнажив большой золотой браслет.

Лу Ци чуть не ослеп от увиденного, но, придя в себя, он так смутился, что прошептал: «Почему ты снова это надел?»

«В чём дело?» Му Наньцяо гордо взмахнул рукой. «Мне очень нравится».

Лу Ци: «...Если ты счастлив».

Они расстались в уединённом месте. Лу Ци нашёл место для парковки, взял свой шлем и поспешил найти своего наставника. Он и не подозревал, что большая лиса закатала рукав и прошлась вокруг Шэньмэя. Ослепив Шэньмэя своим блестящим золотым браслетом, он лишь тогда повернулся и с огромной гордостью отправился на работу. Короче говоря, к тому времени, как Лу Ци узнал об этом, слухи уже распространились: скромный богатый человек из второго поколения с экстравагантным образом жизни привёл в школу человека, а содержанка-первокурсница носила большой золотой браслет и бродила по кампусу. Мир приходит в упадок. Это искажение человеческой природы или упадок морали?

Лу Ци: ……

Я тоже на один день стал богатым благотворителем!

[Гордый кот.jpg]

В посте этого нового аспиранта ласково называют «Хули-цзин» [«коварная обольстительница», соблазняющая женатых мужчин ради денег и развлечений..] Через пятнадцать минут после публикации пост был удалён администратором из-за некорректных значений. Лу Ци съел свои дыни, но не поймал ни одной свежей. Он лишь получил несколько скриншотов от своих друзей и вернулся, чтобы поделиться ими с «выпускником-первокурсником» Му Наньцяо. Такого рода предположения, очевидно, не вызвали никаких проблем. Когда Лу Ци узнал об этом, краткое обсуждение уже закончилось, потому что никто вообще не мог найти эту так называемую коварную обольстительницу. Но эти люди пришли к выводу, что все еще очень возможно, что Лу Ци был богатым представителем второго поколения.

— Я же говорил тебе не ходить с этим большим золотым браслетом. Теперь смотри, тебя неправильно поняли… — Лу Ци лукаво улыбнулся, прищурив глаза. Осознавая, что другому человеку плохо, он протянул:

— Мистер Хули-цзин?

Брови Му Наньцяо приподнялись. Как только он собрался что-то сказать, телефон Лу Ци завибрировал. Он ещё не закончил читать скриншоты с форума, и его телефон был разблокирован. Му Наньцяо опустил голову и посмотрел на сообщение в WeChat.

[Я брат-танцор латиноамериканских танцев, пожалуйста, добавь меня и попроси, чтобы я добавил тебя в друзья]

Лу Ци всё ещё смеялся, обнимая подушку. Он повернулся спиной к Му Наньцяо, чтобы взять молоко с кофейного столика, и внезапно почувствовал, как его охватывает дрожь. В нём проснулись инстинкты маленького зверька, и он почувствовал, что на него охотится какое-то большое животное. Повернув голову, он посмотрел в лисьи глаза Му Наньцяо, которые, казалось, улыбались, но не улыбались на самом деле. Он осторожно сглотнул: «Это нехорошо — распространять слухи, но об этом мало кто знает, так что…»

Му Наньцяо сказал: «Это не имеет значения. Кажется, я испытываю чувство кризиса».

Лу Ци был озадачен: «Почему?»

Большая лиса наклонилась и постепенно приблизилась, приняв охотничью стойку. Его руки уже лежали на талии Лу Ци.

«Молодой господин Лу красив и обладает хорошим характером. Неизвестно, сколько людей верят слухам и только и ждут, чтобы вы о них позаботились...» Он сделал паузу, чтобы оттащить назад человека, который пытался сбежать. «Я должен усердно работать, чтобы хорошо служить своему благодетелю».

— Нет-нет, не нужно. Твои профессиональные навыки сейчас очень хороши! — Лу Ци в волнении суетился вокруг. Во время суматохи ему в голову пришла мысль, и он быстро объяснил: — Кто-то отправил запрос на добавление в друзья? Не ревнуй, я не приму ни одного из тех, кто меня добавил!

Му Наньцяо: «Эти? Какие из них?»

Лу Ци: ……

Я умер!

. . . . . . .

На следующее утро Лу Ци проснулся рано и сразу же опубликовал пост в WeChat Moments.

["Коварная обольстительница"— мой жених, и после окончания учёбы мы поженимся! Никаких отношений с богатыми! Не добавляй меня в друзья! Он устроит неприятности! (рыдает, рыдает)]

Страница книги Белый лунный свет украл Маленькую замену в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57 (экстра)

О книге