Пролог — Неофронт КиберСити

[Добро пожаловать на форум Неофронт КиберСити.]

Автор: Аноним (123.456)

Заголовок: Вышло ли новое обновление???

Конечно, вышло, поэтому я и пишу!

Давайте вместе пройдем новое DLC!!!

Неофронт КиберСити.

RPG игра в сеттинге киберпанка, действие которой происходит в недалёком будущем, в конце XXI века.

Игра, которая благодаря высокому качеству исполнения и узнаваемым чертам жанра завоевала весьма преданный круг поклонников среди геймеров.

И сегодня, спустя два года после релиза, выходит её первое дополнение.

Цзянь, сидевший перед компьютером, также был одним из игроков КиберСити, что считал дни до этого момента.

Вечер пятницы. Он был полностью готов к ночному марафону, как только выйдет обновление.

Но когда назначенное время наконец наступило…

Его встретила неподъёмная стена данных для загрузки.

— Что это за объём такой… А у меня жёсткий диск не взорвётся?

Объём был достаточным, чтобы установить две-три новые игры.

В результате расчётное время загрузки растянулось на несколько часов.

Для того, кто с таким нетерпением ждал выхода нового контента, это стало весьма сильным ударом.

На игровом форуме, который он часто посещал, другие такие же потерянные души бродили и мучались.

Раздумывая, чем заняться в ожидании, его рука сама потянулась к иконке другой игры.

Средневековая фэнтезийная открытая RPG — Пылающие рыцари.

Хотя он уже увидел несколько концовок в этой игре, она вполне сгодилась, чтобы убить время в ожидании загрузки.

Запустив игру, он пролистнул имевшиеся сохранения и выбрал новый слот.

— Раз уж решил вспомнить, начну-ка заново.

Он ненадолго задержался на появившемся экране кастомизации.

Экран выбора внешности, класса и характеристик. Обычно стандартным и безопасным выбором были рыцарь или охотник.

Но в этот раз он выбрал кое-что особенное — класс Святой, который никогда не выбирал прежде.

Это был класс, считавшийся уделом фановых прохождений или испытаний для хардкорных игроков из-за крайне низкой атакующей силы, но какая разница? Он ведь и не планировал серьёзно проходить игру. Это было просто временное развлечение в ожидании. Поспешно выбрав оставшиеся характеристики, он запустил игру.

Но затем...

[Обнаружен критический сбой: игра столкнулась с неустранимой ошибкой и должна быть немедленно закрыта]

— Что происходит?

После краткого значка загрузки появился странный код ошибки.

Затем экран монитора постепенно погрузился во тьму.

Нет, или это моё зрение потемнело?

Это было последнее, что смог вспомнить Цзянь.

Святая в переулке (1/5)

Вы когда-нибудь испытывали общую анестезию?

После того как анестетик попадает в кровь, тебе говорят считать в обратном порядке.

Ты уверен, что досчитал до определенного числа, но внезапно слышишь, как медсестра будит тебя, и, открывая глаза, понимаешь, что всё уже завершено.

Вот именно такое чувство я испытываю сейчас.

— Где я... нахожусь?

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что стою в каком-то незнакомом переулке.

Это незнакомое пространство совершенно не походило на мою однокомнатную квартиру, где я еще секунду назад сидел перед компьютером.

Холодный, сухой воздух, характерный для улицы, заставил мурашки пробежать по моей коже.

Я был настолько шокирован, что на мгновение застыл на месте.

Вскоре я ощутил нечто странное.

Ситуация и без того была достаточно сюрреалистичной, но было в ней что-то еще — смутное чувство несоответствия, которое я не мог выразить словами, но ощущал на уровне инстинктов.

Оглядываясь по сторонам, я медленно сделал шаг вперед.

Затем я остановился перед пыльным стеклом какой-то витрины в углу переулка.

«...»

Я поднял свою правую руку, которая казалась непривычно маленькой, и стер пыль со стекла.

Отражение, проступившее сквозь очищенное стекло, было незнакомым мне лицом. Казалось, это должно было быть моё лицо, но оно ощущалось крайне чужим. Помимо черт лица или выражения, даже возраст и, что хуже всего, пол были полностью противоположны тому, какими должны были быть.

— Что это... что происходит?

Смущенная девушка с небесно-голубыми глазами смотрела на меня.

Серебристо-белые волосы, ниспадающие на плечи, и изящные изгибы стройного тела.

Девушка с красотой, достойной тщательно прорисованной иллюстрации, моргала, глядя на себя сквозь стекло.

Девушка поворачивала голову в точности так же, как я.

От этого я внезапно осознал шокирующую истину.

— Неужели... эта девушка — это я?

На мгновение у меня закружилась голова.

— С-спспокойно. Сначала нужно разобраться, что происходит...

Даже мой собственный голос, был настолько чужим, что я снова вздрогнул.

Я содрогнулся и шлепнул себя по обеим щекам, чтобы вернуть ощущение реальности.

Пока я изо всех сил пытался осмыслить ситуацию, мой взгляд упал на что-то странно знакомое.

«Погоди, если приглядеться, это же?..»

Внешность девушки была идентична созданному мной персонажу класса Святой из игры [Пылающие рыцари], в которую я играл ранее.

Общий облик совпадал идеально. Черное облачение монахини. Крестик со звездным узором на шее. Она выглядела как монахиня, только что вышедшая из церковной эпохи.

— Но...

Когда я поднял взгляд, то увидел небоскребы, взмывающие высоко в небо.

Однако атмосфера несколько отличалась от современного городского центра.

Яркие неоновые вывески. Пассажирские транспортные средства, то и дело пересекающие небо. Футуристический мегаполис, заполненный голографическими билбордами, проносящимися в моём поле зрения.

Эта сцена тоже показалась мне смутно знакомой, и я снова что-то осознал.

— Это же... Омега Детройт?

Город возможностей, наполненный технологиями, удовольствием и насилием.

Осознание того, что я стою прямо посреди него, просто поразило меня.

***

«Нет, нет-нет-нет, погодите минуточку..»

Ситуация была настолько нелепой, что я почувствовал растерянность.

Совершенно ясно, что Киберсити и Пылающие рыцари были вымышленными мирами, созданными силой воображения.

А в сам факт попадания в такой игровой мир было трудно поверить, но ещё невероятнее было то, что в зеркале отражалась не я сам, а какая-то странная девушка.

Я был на грани потери рассудка. Я задался вопросом, не сплю ли я всё ещё.

Но даже после дальнейших размышлений всё ощущалось слишком реальным.

Холодный воздух, вонь переулка, даже каждая лужица на земле.

Леденящее предчувствие на затылке подсказывало мне, что всё это не простой кошмар.

В этот момент полнейшей растерянности раздался внезапный звук.

Бряк!

«!..»

Я тревожно огляделся, но никого не увидел.

В пустом переулке снова стало тихо.

«Наверное, это был просто ветер.»

Но с моими уже взвинченными нервами даже знакомая сцена теперь казалась несколько зловещей.

Я с запозданием понял, что это место не очень безопасно.

« Если это и вправду Омега Детройт...»

Уровень преступности в этом городе... в десятки раз превышает показатели реальных криминальных районов Южной Америки или Африки.

Если только ты не находишься в элитном районе наверху этих небоскребов... В таких задворках, как эти, насилие, грабежи и даже убийства могут происходить, не привлекая ничьего внимания.

Даже если кто-то открыто исчезнет, полиция даже не сделает вида, что ищет его.

С этой точки зрения, моё нынешнее положение было крайне опасным.

Прежде всего, моя одежда совершенно не соответствовала этому городу будущего. Монашеское облачение в эпоху, когда религия умерла из-за ослепительного развития науки и техники. Это привлекало бы не меньше внимания, чем поездка в общественном транспорте в косплее. Это повышало вероятность стать мишенью для преступления.

И больше всего — моя внешность...

«Слишком привлекает внимание.»

Красивое лицо святой было достаточно прекрасным, чтобы на мгновение очаровать даже меня самого.

Уровень, который не объяснишь ничем, кроме как внешностью знаменитости, даже в эту эпоху.

Говоря прямо, это была идеальная внешность для похищения в уединенном месте.

Если я выйду на улицу в таком виде, случится несчастье. А я ведь даже и квартал не успею пройти.

Последствия после этого будут невообразимо ужасны.

«Уф... Никогда не думал, что мне придется беспокоиться о таком...»

Будучи изначально мужчиной, я даже не хотел об этом думать.

Нет, я не мог понять, почему мой прокачанный за сотни часов игровой персонаж с ультрасовременным киберимплантами исчез, а на смену ему пришла эта хрупкая девушка. Будь я тем персонажем, мне не пришлось бы волноваться обо всём этом.

Но что сделано, то сделано. Мне нужно было найти решение, а не понапрасну беспокоиться.

Я осмотрелся и заметил неподалеку мусорный контейнер.

И сразу же в голове возникла идея.

«...»

Я на мгновение задумался.

Это лучший вариант?

Действительно ли я должен это делать?

Поборов внутренний конфликт, я пришел к выводу, что безопасность превыше всего!

— Хнгх!

Я задержал дыхание и нырнул внутрь.

Внутрь вонючих мусорных баков.

***

Из-под надвинутой низко кепки я увидел тень прохожего, приближающегося с противоположной стороны.

Я слегка напрягся, когда расстояние между нами сократилось.

— Хм? Фуууух...

Человек зажал нос, сморщился и прошел мимо, сохраняя приличную дистанцию.

«...»

Вероятно, из-за исходящего от меня запаха.

Ранее я перерыл мусор, будто плавая в нем, и нашел порванный черный виниловый плащ.

С низко надвинутой кепкой и грязными пятнами повсюду, для любого человека я выглядел как бездомный.

И от меня исходил ужасный смрад, который было тяжело выносить даже мне самому, но это было куда лучше, чем испытать худшую участь изнасилования.

Видите ли, выглядеть как бродяга означало, что на тебя не обратят ни малейшего внимания.

— Но правда, это реально КиберСити.

Я узнал его раньше, когда посмотрел на городской пейзаж из переулка.

Но выйдя на улицу, где ходили люди, дал совершенно иное чувство реальности.

Футуристичный дизайн проезжающих транспортных средств. Непонятные мне одежды пешеходов.

Металлические киберимпланты, обычное дело вместо настоящих конечностей, ну и конечно же уникальные имплантаты.

Городской пейзаж, гораздо более плотный и вертикальный, чем современные небоскребы, с яркими вывесками, казался иным миром.

Проведя немало времени, разглядывая всё вокруг, как деревенщина, впервые попавший в большой город, я внезапно почувствовал опустошение.

«Что же мне теперь делать?»

У меня появилась идея, как избежать непосредственной опасности, но будущее по-прежнему казалось безнадежно мрачным.

Я превратился из парня, играющего в игры в своей комнате, в потерянного ребенка в чужом мире за одно мгновение.

Что же я сделал не так, чтобы на меня внезапно послали такое испытание?

Мое настроение постепенно становилось подавленным.

От этих мыслей у меня стали наворачиваться слезы..

Хлюп...

Но я быстро тряхнул головой, чтобы отогнать негативные мысли.

— Неужели мой характер стал более эмоциональным из-за того, что я стал женщиной?

Впадать в уныние из-за таких пустяков было не в моем стиле.

Разве жизнь когда-либо шла по плану? Нужно просто принять её лицом к лицу.

Что бы кто ни говорил, я обязательно найду способ вернуться в свой мир.

«Да, у меня точно получится. Я справлюсь.»

Повторяя это про себя, я заставил себя воспрянуть духом.

Я ускорил шаг, чтобы в безопасности найти нужную дорогу.

Лишь пройдя довольно долгое время, я достиг пункта назначения.

— Нашёл.

Наконец увидев перед собой вывеску, я с облегчением вздохнул про себя.

Уголок жилого комплекса, который я никогда бы не нашел без своих воспоминаний об игре.

< Контора фиксера Кей >

Стоя перед входной дверью с несколько потрепанной светодиодной вывеской, я собрался с духом и нажал на звонок.

Легкий перезвон раздался за дверью.

Дин-дон~ Дин-дон~

«...»

Прождав довольно долгое время, я наконец услышал, как входная дверь с глухим стуком открывается.

Осторожно ступив внутрь, я увидел небольшую комнату.

Просто стол со стульями по обе стороны, с грехом пополам исполняющий роль приемной.

Напротив меня сидела женщина, выглядевшая на тридцать с небольшим лет.

Свежесть и юность её расцвета уже поблекли, но её всё ещё можно было назвать красивой.

Её несколько ленивые глаза скользнули по мне, а затем внезапно сморщились от отвращения.

— Фу, что это за запах?

Её выражение лица исказилось, пока она зажимала нос, явно раздумывая, не выгнать ли меня прямо сейчас.

Боясь, что меня выставят за дверь, я поспешно скинул грязный плащ и сказал:

— П-погодите. Я не попрошайка. Я пришла, чтобы обратиться к вам за услугой

Святая в переулке (2/5)

Более десяти лет она работала фиксером, выполняя всевозможные заказы в закоулках Омега Детройта.

Кайла слегка нахмурилась, просматривая текущий запрос.

— Итак, дай-ка уточню... Ты хочешь, чтобы я достала тебе гражданство третьего класса или выше, а также жилье минимум на полгода.

По правде говоря, такая работа не представляла особой сложности; с ней справился бы любой фиксер. Для неё, известного фиксера с репутацией, это было пустяковое дело. Главное, чтобы цифры сошлись.

Но клиент явно был...

«Без гроша? Нет, здесь что-то странное.»

На первый взгляд казалось, что перед ней какая-то грязная уличная бомжиха, которая каким-то чудом нашла её контору.

Внешний вид клиентки серьёзно ставил под сомнение её способность оплатить такие услуги.

Она не выгнала её сразу, хотя та казалась пустой тратой времени. Тут явно что-то было не так.

Для начала, внешность, проявившаяся после снятия плаща, была необычной. Из-под этих рваных тряпок появилась потрясающе красивая девушка.

Её внешность могла бы принадлежать идолу с голографического билборда. Трудно было поверить, что она прошла через эти задворки невредимой. Даже Кайла, не испытывавшая интереса к женщинам, на мгновение почувствовала себя очарованной. Большинство мужчин, вероятно, с трудом сдерживали бы опасные позывы, если бы лишь коснулись её рукава. Если подумать, такая маскировка имела смысл.

Более того, Кайла могла сказать, основываясь на своих отточенных инстинктах.

«Это не пластическая хирургия.»

Могла ли существовать такая естественная красота, которую нельзя воспроизвести полимерными имплантами?

Это была не просто интуиция! Она незаметно просканировала девушку на входе... и не обнаружила киберимплантов.

«Как будто у неё нет ни единого импланта.»

Но Кайла тут же мысленно покачала головой.

Это было невозможно, особенно на этих нижних улицах.

Рабочая среда, экономическая деятельность, еда, питье, даже воздух, которым они дышали, — всё было настолько пропитано отбросами, что чисто человеческое тело просто не могло выжить в этой клоаке.

«Чтобы это было возможно...»

Нужно было с рождения не прикасаться ни к чему нечистому и ни дня не работать в жизни.

Только те, кто родился на вершинах небоскребов, чьё одно имя решало все проблемы — высший эшелон общества...

«...»

В этот момент Кайла сглотнула.

Хотя и маловероятно, мог ли человек перед ней быть... сбежавшей дочерью какой-нибудь крупной корпорации?

«Определенно, похожа.»

Если её догадка верна, она рисковала ввязаться в ненужные неприятности.

Но что ещё важнее, она почуяла потенциальную золотую жилу.

«Возможно, она спустилась сюда с толстым кошельком на одноразовое приключение.»

Когда её мысли зашли так далеко, Кайла выпрямила осанку и собрала выражение лица.

— Итак, какую плату ты рассматриваешь за решение этого вопроса?

Возможность выполнить простое поручение и заработать сочные кредитные доллары. Если повезёт, она могла бы даже добавить нолик к ожидаемому гонорару. Пока она лелеяла эти надежды, ответ, который последовал, оказался поистине неожиданным.

— В качестве оплаты за запрос я вылечу вашу хроническую болезнь.

«...»

На мгновение она остолбенела.

«Что за чепуха?»

Сначала это прозвучало как непонятная шутка.

В конце концов, у неё было только одно хроническое заболевание: «Синдром чрезмерной модификации киберимплантами».

Боевые импланты высокой мощности вызывали зависимость как разума, так и тела пользователя. Тело, связанное с избытком металла, постепенно разрушалось из-за иммунного отторжения, а программное обеспечение центральной нервной системы для управления имплантами разъедало нервную систему, приводя к потере рассудка.

Без регулярных инъекций всё более мощных подавителей и корректировок программного обеспечения люди в конце концов сходили с ума или умирали.

Неизлечимое проклятие, которое люди получили за обретение технологической силы.

— Ты утверждаешь, что вылечишь это?

Меньшим абсурдом было бы предложить сто миллиардов кредитных долларов в качестве оплаты.

Потому что это хотя бы имело какую-то вероятность, тогда как альтернатива была невозможна.

Общеизвестно, что если у тебя появился синдром чрезмерной модификации киберимплантами... его уже не вылечить...

Это было подобно закону физики. Земля вращается вокруг Солнца, мёртвые не возвращаются к жизни. Какой бы продвинутой ни была технология, не существовало идеального способа восстановить пустоты в душе, которые были заменены неорганическими материалами в теле.

Зная это, она не могла скрыть своего недоверия, когда спросила:

— Я что-то неправильно понимаю? Ты имеешь в виду, что оплатишь мне пожизненный запас иммунодепрессантов?

— Нет. Я имею в виду, что исцелю ваше тело, чтобы оно больше не болело.

— О, брось...

Кайла издала пустой смешок, наблюдая, как девушка спокойно повторяет тот же ответ.

Если бы это можно было решить деньгами или технологиями, это не казалось бы таким абсурдным.

Бесчисленные корпорации проводили исследования, не найдя решения. Уличные наёмники с дешёвыми имплантами и даже элитные агенты под управлением корпораций одинаково боялись своей «отставки».

Вот почему даже сейчас многие люди в этих закоулках страдали и умирали от отторжения модификаций.

Участь Кайлы была бы такой же. Её симптомы уже начали проявляться.

«...»

Она неосознанно сжала дрожащую руку.

Дозировка её назначенных лекарств постоянно увеличивалась, но её состояние лишь неуклонно ухудшалось.

Кошмары стали сниться чаще.

Однажды она могла сойти с ума из-за сбоя мозгового импланта, устроить стрельбу и быть застреленной властями.

Или могла рухнуть и умереть жалко, закашлявшись кровью, когда отторжение импланта уже нельзя будет подавить.

Сколько времени у неё оставалось? Десять лет? Двадцать?

При удаче, она могла бы сорвать «крупный куш» и уйти на покой до этого. Если бы она заработала достаточно на пожизненный запас лекарств и понизила уровень всех своих имплантов, она могла бы выжить. Но большинство наёмников с задворок не доживали до этого, погибая от пули.

Вот почему это называли ходьбой по лезвию ножа.

Жизнь, которую можно было прожить только так.

Это была судьба, которую она уже в некоторой степени приняла.

С тех пор как она, будучи девочкой-подростком, сбежала на улицы, полная решимости не продавать своё тело в борделях, как другие.

Она дала себе обещание, что то, как она живёт и как умрёт, будет решено её собственными руками.

После более десяти лет ожесточённой борьбы всё, что она имела — это визитка фиксера и тело, разрушенное зависимостью от киберимплантов.

Она считала, что уже нечего жалеть. Ведь всё, что могла, она уже сделала.

Но даже старый шрам, о котором ты больше не заботишься, будет болеть, если на него намеренно надавить.

Вот почему внутри неё поднялось раздражение.

— Слушай... есть вещи, которые можно говорить, и которые нельзя. Я не знаю, как тебя воспитывали, но лгать отчаявшимся людям...

— Если трудно поверить, я могу заплатить авансом.

— Что?

Но девушка оставалась уверенной. К этому моменту Кайле даже стало любопытно. Она не могла понять, что давало девушке такую уверенность. Поэтому она не остановила то, что произошло дальше.

— Полагаю, так будет быстрее, чем объяснять словами.

Девушка закрыла глаза, словно в молитве, и приложила кончики пальцев ко лбу Кайлы.

И затем...

«!..»

Вспыхнул свет.

***

Я уставился на свою давно остывшую чашку кофе, погруженный в раздумья.

По правде говоря, было бы ложью сказать, что я не волновался, сработает ли мой план на самом деле.

Я уверенно предложил вылечить её болезнь, но навык Святой был способностью, которую я видел только в игре.

Даже несмотря на изменение моей внешности, я не мог быть уверен, что действительно смогу использовать эти силы сам.

Если бы не несчастный случай, случившийся до моего прихода сюда.

«...»

Я неосознанно посмотрел на свои собственные руки.

Белые, тонкие пальцы. Гладкая кожа без единого изъяна. Отличные от моих прежних, но достаточно красивые, чтобы сниматься в рекламе.

И всё же, всего несколько десятков минут назад эти руки были в кровавом месиве.

Пока я рылся в мусорном баке, я глубоко порезался о выброшенный осколок стекла. Несмотря на терпимую боль, рана была достаточно глубокой, чтобы обнажить белую кость. Кровотечение было хуже, чем я ожидал: кровь текла так пугающе, что я полностью впал в панику. Ужасные воспоминания.

Но сейчас не осталось даже шрама, всё вернулось в норму.

Благодаря какой-то силе, которую я использовал, не осознавая того, в тот отчаянный момент.

«Сияние исцеления.»

Базовая способность персонажа святого в игре.

Эффект был прост: он устраняет негативные эффекты у цели и восстанавливает её.

Несмотря на предельно простое описание, это позволило мне совершить нереалистичное чудо.

Я полностью исцелил руку, на которую в больнице наложили бы десятки швов, и при этом не оставив ни единого шрама.

Именно тогда у меня возник план.

Предложить эту способность в качестве оплаты в сделке с персонажем игры, который понимает ситуацию.

Первым персонажем, пришедшим на ум, был Фиксер Кайла.

Один из пятерки самых надёжных персонажей в КиберСити.

Хотя внешне она казалась несколько колкой, она была наёмницей, которая никогда не предавала своих клиентов во время опасных миссий. Вот почему я с уверенностью разыскал её. К счастью, её контора оказалась именно там, где указывала игровая информация.

Как раз в этот момент я услышал шаги снаружи. Она, должно быть, вернулась. Входная дверь распахнулась.

Я поприветствовал её после нескольких часов разлуки.

— С возвращением.

«...»

Кайла ходила в ближайшую клинику по обслуживанию киберимплантов. Она выглядела несколько ошеломлённой.

— Как прошёл осмотр?

— ...Врач был шокирован. Спросил, какое я колдовство совершила.

Пробормотала она несколько подавленным голосом.

— Мои уровни гормонов и количество белых кровяных клеток вернулись к норме. Он сказал, что в таком состоянии мне даже не нужны подавители. Хах... Больше всего, я больше не слышу шум. Этот чёртов звук, что звенел у меня в голове с тех пор, как я получила нейронный ассистент... он полностью исчез.

Её дрожащие глаза устремились на меня.

— Что... что ты сделала с моим телом?

Святая в переулке (3/5)

— Что... что ты сделала с моим телом?

Её дрожащие глаза устремились на меня.

— Ты не вводила никаких препаратов и не корректировала моё ПО. Не было даже следов сетевого доступа. Так что это было? Как ты это сделала?

Её требовательный тон был понятен. Произошло нечто невозможное. Даже в оригинальной игре не было ни одного случая излечения киберпсихоза. Если бы я услышал, что такая неизлечимая болезнь была излечена мгновенно, я тоже не поверил бы сходу.

Плечо, за которое она схватила меня, начинало болеть. Её хватка усиливалась, подталкивая к ответу.

— Н-ну...

Несмотря на это, я колебался говорить.

Потому что даже у меня не было подходящего способа объяснить эту силу.

Навык из игры? Или, может, сверхъестественная способность? Что бы я ни сказал, это прозвучало бы абсурдно. Вселенная игры не имела ни малейшего элемента мистики или сверхъестественного. Как я мог объяснить силу святой, которую проявил в таком мире? Магия была чем-то, что появлялось только в детских сказках. Это был плохой ответ.

Но я был в затруднении, потому что не мог придумать никакой правдоподобной версии. По правде говоря, я разыскал фиксера Кайлу, персонажа из игры, как только мне в голову пришла идея использовать эту способность, чтобы получить необходимое. У меня не было времени придумать объяснение.

Кто-то мог бы покритиковать меня за излишнюю поспешность или недальновидность.

Но с моей точки зрения, я скачивал игру в своей комнате, когда внезапно оказался в другом мире. Более того, в теле хрупкой девушки, стоя в закоулках криминального города, где в любой момент меня мог застрелить грабитель... Было сложно даже просто сохранить рассудок.

Честно говоря, я и сейчас балансировал на грани безумия.

«Почему это происходит...»

Если кому-то и нужно было объяснение, так это мне. Я не мог понять, что это за кошмар.

Я этого не просил. Я не хотел ни этих сил, ни попадания в игровой мир, ставший реальностью. Я не желал ничего из этого.

На данный момент всё, чего я хочу — это чтобы меня отправили домой.

«...»

Пока эти жалкие мысли проносились в голове, мои глаза вдруг налились слезами. Я вздрогнул, почувствовав, как слёзы застилают зрение.

Странно. Как бы отчаянно я ни чувствовал себя, я не из тех, кто начинает плакать так легко. Мои эмоции были куда более неустойчивыми, чем обычно. Мне казалось, я не могу контролировать свои реакции на чувства.

Но слёзы ничего не решают. Это я усвоил давным-давно, когда был куда моложе. И всё же вот он я, взрослый человек, устраиваю такое зрелище. Я вытер глаза тыльной стороной ладони и извинился за своё неожиданное поведение.

— Простите. Я не хотела...

Когда я поднял взгляд, меня встретило неожиданно смягчившееся выражение лица.

Рука, которая сжимала моё плечо, уже исчезла.

Кайла произнесла:

— Извини. Я не хотела тебя напугать...

Я склонил голову в недоумении. Голос, который ещё мгновение назад требовал ответов, внезапно стал мягким... Честно говоря, я был ошеломлён этой переменой в отношении.

Тогда до меня дошло, как должно выглядеть моё нынешнее обличье.

«Неужели...»

Та красивая, невинно выглядящая девушка, мельком увиденная мной в оконном отражении по пути сюда.

Слёзы такой девушки могли вызывать совершенно иные чувства, чем слёзы взрослого мужчины. Осознание этого поразило меня. Я остался в ступоре, даже когда она похлопала меня по плечу.

— Забудь, о чём я спрашивала ранее. Если сложно, не нужно отвечать прямо сейчас.

Я был озадачен, что со мной обращаются как с ребёнком.

Но в её глазах я видел не простое сочувствие, а взгляд, который, казалось, учитывал некие обстоятельства.

— Иметь такую технологию и прийти сюда одной... Полагаю, у тебя есть свои причины. Больше не буду спрашивать. В этом городе множество историй, которые становятся опаснее, чем больше о них знаешь. Иногда неведение — благо.

«...»

Трудно описать, каково это, когда кто-то строит догадки об обстоятельствах, которых ты и сам не понимаешь.

Из её осторожного отношения я понял, что она неправильно истолковала источник этой способности. Возможно, она думала, что это какая-то новая технология, тайно разработанная корпорацией. Это было совершенно безосновательное заблуждение, но... Я не стал её поправлять.

Я не смог придумать никакого другого объяснения, и лучше было принять заблуждение, чем пытаться что-то объяснять.

Я мысленно вздохнул с облегчением.

Помолчав некоторое время, она кивнула.

— Если подумать, я ещё не поблагодарила тебя как следует. Спасибо. Я всё ещё немного в шоке, но если ты действительно вылечила мою болезнь... это как подарить новую жизнь. Я обязательно отплачу тебе.

— Тогда запрос...

— Да, раз я получила оплату, теперь моя очередь работать. Просто подожди минутку.

С этими словами Кайла ушла в глубь офиса.

Вскоре она вернулась и положила на стол несколько предметов.

— Поддельное удостоверение и ключ от комнаты. Адрес — 13-я авеню... нет, я сама провожу тебя туда позже. Пока возьми эти вещи.

Я взял пластиковую карточку размером с ладонь. ID-карта, подтверждающая гражданство в Омега Детройт. В графе с фотографией было лицо серебристоволосой девушки, всё ещё незнакомое, но постепенно становящееся более привычным.

И имя, выгравированное на ней...

— Евения? (п.с. от беса. В старом переводе испл. имя Ивния. Вообще, это мужское еврейское имя. На анлейте же испл. имя Evenia, т.е. Евения. Женское имя, более старая, непопулярная и религиозная форма имени Евгения. на греческом обозначает — благорожденная. Я буду испл. новый вариант, ну а если вам нравится старый, то могу оставить и его. Напишите в коммах. И да! Имя Кайла тож изменено в соответствии с анлейтом.)

Когда я вопросительно посмотрел на неё, Кайла объяснила:

— К сожалению, нельзя выбирать имя на поддельном удостоверении. Оно создаётся на основе личности пропавшего человека. Если очень хочешь сменить имя, можешь позже подать заявку на смену имени в мэрии...

Я слегка покачал головой в ответ на её слова.

— Нет, и так сойдёт.

Это было даже к лучшему. С моей нынешней внешностью моё оригинальное корейское имя не подошло бы и слишком выделялось бы.

Ева, Евения... Я мысленно повторил пару раз слова, которые станут моим новым именем, и сунул удостоверение и ключ в карман.

Наблюдая за мной, Кайла снова спросила:

— Так как долго длится это «лечение»? Несколько недель? Месяцев?

— Пока вы не добавите новых киберимплантов, проблем быть не должно. Наверное...

Мне было немного неловко, что я не мог дать ей определённого ответа. Честно говоря, я и сам не до конца понимал природу этой силы.

Тем не менее, Кайла спокойно приняла моё объяснение.

— И так сойдёт. Даже если эффект продлится недолго, этого достаточно. Сейчас моя голова яснее, чем когда-либо. Не думала, что снова почувствую этот чистый мир. Я даже вспомнила давно забытые воспоминания. Позволь ещё раз поблагодарить тебя.

Она искренне склонила голову в знак благодарности.

Будто этого было мало, она вручила мне ещё кое-что.

— Ах, да, и наконец, вот это.

То, что она положила мне в руку, было пистолетом.

Несмотря на малый размер, он обладал удивительно большим весом.

Осознавая, что этот металлический предмет может кого-то убить, я сглотнул.

Будто не замечая или игнорируя моё напряжение, Кайла энергично проговорила:

— Чтобы выжить на этих улицах, нужна хотя бы какая-то самозащита. Особенно для такой хорошенькой девушки, как ты. Если кто-то подозрительный приблизится — просто стреляй. Я зарядила умными пулями, так что даже если будешь примерно целиться, скорее всего, попадёшь. Поняла?

Внутренне сжавшись от внезапно прозвучавших жестоких слов, я неловко кивнул.

Кайла впервые улыбнулась.

— Хм, думаю, я предоставила всё необходимое...

Разговор на этом на мгновение прервался.

Закат протянул свои лучи в офис. Мы оба не могли оторвать глаз от удлиняющихся теней.

Город снаружи преображался с наступлением темноты.

Небоскрёбы с разноцветными огнями, начинающими зажигаться на фоне багрового неба.

Меганебоскребы, сияющие, как огромные маяки, от света тысяч окон.

Даже переулки внизу, ярко освещённые неоновыми вывесками бесчисленных заведений.

Это было красиво, как галактика, упавшая на землю, и я застыл, заворожённый. Она усмехнулась рядом.

— Что, никогда не видела ночной вид?

— Нет, не в этом дело...

Это было захватывающе. Хотя это был городской пейзаж, атмосфера ощутимо отличалась от современных городов.

Вид сверхвысотных зданий, пронзающих облака и стремящихся в небо, плотно упакованных без оглядки на нормы застройки, был поистине впечатляющим.

Настоящая крепость из небоскрёбов, ставшая возможной благодаря развитию строительных технологий.

Я чувствовал себя подавленным, ведь куда ни глянь — всюду свет человеческого жилья.

«Так вот он какой, КиберСити...»

Этот ночной вид, который я увидел в тот день, до сих пор не забывается.

Этот момент, когда я почувствовал, что оказался в другом мире, навсегда остался в моей памяти.

***

— Береги ключ от комнаты. Свяжись со мной, если что случится. А я пошла.

После того как Кайла показала мне мою комнату, я рухнул на кровать сразу после закрытия двери.

— Фух...

Оставшись один, напряжение, копившееся всё это время, внезапно отпустило.

«Что всё это такое?»

Мне всё ещё не верилось, что я в другом мире. Казалось, я брожу в ярком сне.

Но сколько бы я ни щипал себя за щёки, это лишь причиняло боль. Признаков пробуждения от этого кошмара не было.

Пережив нечто настолько абсурдное, я даже начал задаваться вопросом: а действительно ли это место реальность?

Что, если меня похитил безумный учёный, и я, сам того не зная, нахожусь в симуляции?

Что, если от меня остался лишь мозг в питательной жидкости, видящий ложные образы?

Но если начать сомневаться с этого момента, ответа не найдётся.

Пока что я мог лишь верить, что то, что я вижу, слышу и ощущаю, — реально, и делать всё возможное.

Посидев какое-то время в оцепенении, я вдруг поднялся и осмотрелся.

Однокомнатная квартира, аккуратно обставленная, без каких-либо коробок.

Моё временное жилище и место, где мне предстоит находиться.

«Полагаю, непосредственный кризис миновал?»

По крайней мере, я не умру на улице.

Но самая важная цель, конечно же это вернуться в свой мир.

Однако в данный момент я понятия не имел, как это сделать.

Да я даже не был уверен, смогу ли выжить в этом бесчеловечном городе.

«В любом случае, сейчас мне нужны... деньги.»

Здесь траты накапливаются уже от одного дыхания. Источник дохода был необходим для будущих расходов на жизнь.

Я размышлял, смогу ли я легко раздобыть деньги, основываясь на знаниях об оригинальной игре.

Но после проверки с Кайлой выяснилось, что временная линия здесь установлена после концовки основной игры.

Большинство известных мне событий уже произошло.

В каком-то смысле это было логично.

«Я попал сюда во время загрузки дополнения, вышедшего после завершения сюжета...»

Что ещё хуже, я ничего не знал о содержании DLC. Я сознательно избегал любой связанной информации, чтобы не получить спойлеры. Я даже не заходил на форумы до даты выхода дополнения.

Я никогда не думал, что буду так сильно сожалеть об этих усилиях.

Внезапно почувствовав разочарование, я застонал, дергая себя за волосы.

— Угх...

Но ощущение длинных серебряных волос в моей хватке было на удивление мягким, что раздражало меня ещё сильнее.

Подняв взгляд, я увидел в окне отражение незнакомой девушки.

Я знал, что эта внешность сильно напоминает персонажа святую из Пылающих рыцарей. Но чего я не мог понять, так это почему я превратился в неё.

Если всё это было чьим-то умыслом, то работа ли это дьявола? Или замысел какого-то мистического существа?

Значит, Бог действительно существует? В прошлом я бы, недолго думая, ответил «нет».

Не вдаваясь в сложные онтологические аргументы, такова была моя натура. Я предпочитал интуитивные объяснения. Слепая вера в сверхъестественных существ, которых нельзя увидеть или услышать, не соответствовала моему характеру.

Но сейчас, столкнувшись с такой нереальностью лицом к лицу... Я не мог не задуматься.

И я закрыл глаза и вознёс молитву со сложенными ладонями к любому существу, что, возможно, наблюдает за мной.

Пожалуйста, верни меня домой.

Или хотя бы скажи причину.

Почему именно я? Зачем бросать меня сюда в таком облике?

«...»

Но сколько бы я ни ждал, никто не отвечал мне.

Я осторожно открыл глаза, но я всё ещё был один в этом чужом мире.

Картина пустой однокомнатной квартиры. Пейзаж, от которого хочется лишь вздохнуть.

Святая в переулке (4/5)

После долгих раздумий вывод оказался, как и следовало ожидать, прост: «Мне нужны деньги».

Сбор информации, которая может помочь вернуться домой, или удовлетворение повседневных нужд — всё упиралось в деньги.

Особенно в этом городе, где вы теряете деньги, просто дыша. Это будто воплощённый гиперкапитализм. (п.с. от беса. в двух слова. ситуация при которой разрыв между богатыми и бедными растет в геометрической прогрессии)

«Так или иначе, мне нужен стабильный источник дохода».

Что ж, давайте подумаем. Кибергород… Что первое приходит на ум, когда думаешь о заработке?

Контрабанда запрещённых товаров, торговля наркотиками, ограбления банков — жестокие разборки, наполненные свинцом и насилием.

Что ж, в конце концов, это же игра. Если не будет экшена и острых ощущений, то какой в ней смысл?

Я начал играть в неё именно из-за этого шарма. Большинство профессий, что я видел в оригинале, были работой фиксиров или наёмников.

«Ладно, я решил».

Следовательно, первая работа, которую я выбрал, была…

— Добро пожаловать! Заказ на вынос?

Работа в пиццерии на неполный день.

А вы что подумали? Поскольку этот мир стал реальностью, а не игрой, было очевидно правильно избегать опасных активностей.

Я ни разу в жизни никого не бил.

Как я могу внезапно начать тусоваться с грубыми наёмниками и, возможно, даже убивать людей?

Если кто-то может мирно прожить всю жизнь и внезапно заняться таким… они, вероятно, должны быть явно не в себе.

Верно, это не игра, где можно перезагрузиться, если тебе, к несчастью, прострелят голову.

Пока я не вернусь в свой мир, лучше быть осторожным.

«Безопасность — прежде всего. Здоровое тело лучший актив».

Кивнув себе с этой мыслью, я услышал голос с кухни.

— Заказ на вынос готов! Две коробки синтетической пепперони~!

— Да, босс!

К стойке с двумя сложенными коробками пиццы подошла кареглазая женщина. Дженни была владелицей этой забегаловки.

Меня познакомила Кайла,, и, к счастью, я ей понравился, поэтому получил шанс поработать.

Она была настолько дружелюбной, что уже через пару дней дала мне прозвище.

— Не могу поверить, насколько выросли продажи с тех пор, как ты появилась, Ев. Я сразу почувствовала это, когда впервые тебя увидела. Ты настоящий талисман удачи.

— Ахаха…

Евения. Ева. Это имя всё ещё было непривычным. Но мне нужно было к нему привыкнуть. Чтобы выжить здесь.

В общем, найдя работу, я, казалось, решил проблему с насущными расходами на ближайшее время.

В этот момент кто-то мог бы спросить:

«Вместо того чтобы работать целый день за мизерную почасовую оплату, не будет ли куда проще зарабатывать, используя свою способность, как с Кайлой?»

Я тоже рассматривал этот вариант.

Но святая способность, появившееся в этой реальности — это сила, природу которой я и сам не понимаю. Я не могу объяснить, как она работает, и не могу гарантировать её ограничения.

Использовать её для получения дохода от других — слишком рискованно.

Случай с Кайлой был особым исключением. В тот момент я был на самом краю пропасти, отчаянно хватаясь за любую соломинку. К счастью, всё обошлось хорошо, но сила, эффект которой я не мог чётко гарантировать, не то, чем стоит разбрасываться в сделках.

Так что эту идею я пока отложил.

На ближайшее время обычная подработка казалась лучшим вариантом.

«По возможности, было бы даже лучше оставаться вне поля зрения».

Позвольте повторить, Омега Детройт опасный город.

Особенно эти нижние улицы, оставленные корпорациями без внимания, это районы с высоким уровнем преступности, где орудуют наёмники и картели.

Моя внешность уже так сильно выделяется, а использование неведомой сверхспособности лишь привлечёт ненужное внимание. Я могу стать мишенью. Даже в оригинальной игре часто встречались миссии с похищениями знаменитостей или влиятельных лиц.

Куда лучше жить нормально и просто работать.

«Хотя слишком бояться тоже не стоит».

Несмотря на опасность, эта место, где все ещё живут люди.

Какой бы ужасной ни была общественная безопасность, обычные гражданские лица, которые не лезут не в свое дело, редко страдают.

Высокий уровень убийств в основном связан с разборками между преступными группировками. Полиция всё ещё старается поддерживать стабильность, хотя бы для вида, а в случаях серьёзных беспорядков городские власти и корпорации сотрудничают для наведения порядка.

Так что, если я просто буду жить по правилам, особо беспокоиться не о чем.

«Пока я не свяжусь с бандами и не буду делать ничего безрассудного…»

Я искренне верил, что впереди меня не ждёт никакой опасности.

Так я думал тогда.

***

В помещении, заполненном несколькими десятками человек, витала отчётливо угрожающая атмосфера.

Внешний вид тех, кто занимал места, лишь усиливал это ощущение.

Тела, грубо изменённые боевым киберимплантами.

Татуировки, предназначенные для устрашения или показухи, и воздух, затуманенный из-за постоянного курения ингаляторов.

Невыразимое напряжение исходило от их блестящих искусственных глаз, оценивающих друг друга.

На каждое лицо можно было наткнуться в уличных сводках как на известного наёмника или увидеть на нём печать печально известных банд.

Сцена напоминала склад, забитый легковоспламеняющимися материалами.

Чувствовалось, что если случайно проскочит хоть одна искра, всё взорвётся, таким напряжением был пропитан этот момент.

Скрип

Когда входная дверь наконец открылась, всё внимание разом обратилось туда.

Силуэт, возникший за этими взглядами, как ни странно, принадлежал миниатюрной девушке.

С её шагом вперёд стали видны серебристо-белые волосы и наивные небесно-голубые глаза.

Её хрупкая внешность резко контрастировала с атмосферой этого места.

С первого взгляда она казалась потерявшимся ребёнком, забредшим не туда.

Возможно, из-за этого в пространстве на мгновение воцарилась тишина.

Один из мужчин, увидевших девушку, поднялся и медленно направился к ней.

Топ. Топ.

«...»

«…»

Затем он опустился перед ней на одно колено и склонил голову.

— Приветствую Сияние.

И когда его голос прозвучал, все в зале поступили так же.

Кто-то тихо пробормотал приветствие, кто-то опустил голову без малейшего движения, но с одной общей чертой.

Отношение каждого к девушке было чрезвычайно трепетным.

С каждым её маленьким шагом сквозь толпу.

Безбашенные уличные головорезы, не боявшиеся ничего, смиренно складывали руки и кланялись с уважением, боясь даже прикоснуться к краю её одежды.

Пересекая пространство, заполненное столькими людьми, девушка наконец встала на небольшое возвышение.

В пространстве, где и без того было тихо, теперь не было слышно даже дыхания.

Вместо этого в обращённых на неё взглядах искрились невыразимое ожидание и благоговейный трепет.

После недолгого молчания девушка наконец открыла рот.

— А теперь давайте помолимся вместе. Милосердное Сияние, веди нас даже во тьме и ниспошли милость заблудшему дитю.

Вслед за её голосом все закрыли глаза и без тени сомнения произнесли молитву.

Как вы можете видеть, все собравшиеся здесь были приверженцами одной религии.

Милосердное Сияние.

Ещё недавно это было имя, которое никто не слышал, но теперь это было имя божества, которому они все служили.

У них не было выбора. Они были людьми, лично испытавшими чудо.

Сверхъестественная благодать, творящая невозможные для науки вещи, очищающая испорченные души и тела.

Но больше, чем эти необъяснимые феномены, сердца всех трогало исходящее от неё тепло, протянутая рука вне зависимости от статуса.

До сих пор никому не было дела до обитателей этих задворков. Жизни, выброшенные в самый низ словно мусор, борющиеся за выживание в щелях. В погоне за шансом изменить свою жизнь, они продавали душу машинам, но в итоге только быстрее приближались к неизбежному концу.

Но что спасло этих умирающих людей, так это божественная милость, явившаяся в облике девушки.

В этом городе, где ничего не даётся даром, благодать, дарованная просто потому, что Бог любит всех.

Протянутая безвозмездно на краю гибели сострадательная рука была достаточна, чтобы изменить ценности многих людей.

С тех пор Церковь Сияния стала частью нижних улиц.

Поскольку все люди ищут спасения и ищут, на что опереться, они стекались сюда.

Получившие благодать собирались поодиночке, формируя молитвенные собрания, а по мере роста они постепенно обретали форму и получали имя религии.

Лидером этого нового религиозного течения, прозванной Святой Переулков, была…

Я.

Проблема была в том, что это был я.

«Как всё так обернулось?!..»

Когда же все пошло не так?

В этой сюрреалистической сцене десятки наёмников и преступников склонили передо мной головы. Из-за этого я почувствовал, как у меня съезжает крыша.

Когда я снова посмотрел на верующих, их лица по-прежнему вызывали трепет. Разумеется, среди них были и настоящие члены преступных группировок. Их свирепые физиономии, от которых любой бы упал в обморок, встретив их на тёмной улице, теперь почтительно читали молитвы, обращённые ко мне. Я просто не мог к этому привыкнуть.

Даже сейчас холодный пот отчётливо стекал по моей спине.

По правде говоря, я никогда не хотел и даже не думал притворяться Святой.

Всёго несколько недель назад я потихоньку адаптировался к городу и начал подрабатывать, чтобы заработать на жизнь.

И вот, в мгновение ока, я оказался в роли лидера какого-то неведомого культа.

Может ли всё пойти наперекосяк, если уже всё идёт не так?

Понятия не имею, с чего всё начало рушиться.

Когда я в душе кричал от отчаяния, мой взгляд случайно упал на человека в первом ряду импровизированной часовни.

Это была утончённая красавица с пронзительными золотистыми глазами.

Её чёрные волосы, аккуратно собранные в низкий пучок, и строгий костюм делали её похожей на деловую женщину или, возможно, на хладнокровного элитного следователя.

Её лицо, почти не менявшее выражения, независимо от ситуации, я никогда не видел улыбающимся с нашей первой встречи.

Глядя в эти глубокие, как бездна, глаза, из которых я не мог прочесть ни одной мысли, я внезапно вспомнил:

Всё началось с её появления.

Святая в переулке (5/5)

Давайте вернемся к началу.

Это случилось, когда я только начал подрабатывать. Слегка освоившись в городе, я искал зацепки, чтобы вернуться в свой мир.

Именно тогда мне в голову пришла мысль: вернуться туда, где я впервые очнулся.

«Скрытые элементы в начальной локации это ведь это стандарт для всех RPG».

Звучало как несерьёзная шутка, но я и вправду считал, что проверить стоит.

Потому что тогда я был слишком дезориентирован, чтобы что-то заметить.

Возможно, причина моего попадания в этот мир или какая-то зацепка могли там остаться. Так я рассуждал.

Честно говоря, я не возлагал особых надежд… но и других подходов в тот момент придумать не мог. Это было похоже на попытку уцепиться за соломинку.

И вот, в день, когда смена закончилась пораньше, я отправился в путь.

Ориентируясь на воспоминания, я снова оказался в том самом переулке.

«Всё такой же мрачный».

Сцена, заполненная разбитыми окнами и ржавыми, покрытыми пылью брошенными автомобилями.

В этой унылой атмосфере я сам не заметил, как начал теребить в кармане предмет, который взял с собой.

Пистолет, данный мне Кайлой. Я надеялся, что не придётся его использовать…

К счастью, из того, что я узнал, эта территория не принадлежала ни одной из группировок, поэтому вероятность опасности была относительно низкой.

Это было просто глухое место, где не было людей.

Поэтому я решился прийти сюда один, хотя атмосфера меня и пугала.

«…»

Осматриваясь, я углубился в переулок и вышел на открытое пространство, напоминающее свалку.

За ржавой сетчатым забором валялся разбросанный мусор.

«Пустая трата времени...»

Я бродил тут довольно долго, но не нашёл ничего стоящего.

Как ни посмотри, вокруг был только хлам. Вряд ли здесь можно было найти что-то значимое.

Я говорил, что изначально не ожидал многого, но когда такой прогноз сбывается, всё равно как-то досадно.

Когда я вздохнул, это и произошло.

Шорш

Внезапно что-то шевельнулось среди хлама.

Я вздрогнул и инстинктивно спрятался за стеной.

«Ч-что это? Там кто-то есть?»

Я затаил дыхание от напряжения. На этом присутствие, которое я почувствовал, и закончилось. Снова стало тихо, и я подумал, не показалось ли мне.

Что бы это могло быть? Дикое животное? Просто что-то, шевельнувшееся из-за ветра?

Мрачная обстановка с самого начала держала меня в напряжении.

Но раз уж я пришёл искать зацепки, стоило хотя бы проверить, есть ли там что-то.

Сжимая в кармане рукоять пистолета, я осторожно пошел в сторону звука.

«Это…»

Там был человек. Человек, зажатый среди выброшенных вещей.

Поначалу он выглядел настолько потрёпанным, что я подумал, не бездомный ли, но, приглядевшись, понял, что дело в другом.

Её состояние было ужасным. Одежда в пятнах крови, на теле почти не осталось живого места, одни синяки да раны. Даже сыпались искры из различных киберимплантов.

Судя по телосложению и длине волос, это была женщина. Но её лицо было таким распухшим и избитым, что едва можно было понять.

Её кожа была смертельно бледной, почти как у человека, который вот-вот задохнётся.

Если бы она изредка не дёргалась, я бы подумал, что она уже мертва.

«Что делать?»

Если рассуждать холодно, был вариант с нулевым риском это сделать вид, что ничего не видел, и уйти.

Человек, брошенный в таком состоянии на этих улицах, может быть связан с бог весть какими тёмными делами. Не вмешиваться — безопаснее всего.

И все же я не мог так легко отвернуться из-за пристального взгляда, который уже встретился с моим.

Золотистые глаза, смотрящие на меня сквозь спутанные волосы.

В этих глазах отражалось не желание жить, не обида на того, кто не поможет… а лишь покорность судьбе.

Тихий пессимизм, знание о приближающейся смерти и отсутствие борьбы с ней.

Жажда жизни вопреки трудностям — естественный инстинкт живого существа, и какую же жизнь она прожила, чтобы пойти против этого инстинкта и так легко сдаться? Без слов, просящих о помощи. Даже без жеста…

Всплыли ненужные воспоминания, отчего мне стало не по себе.

«Ах, чтоб тебя…»

Кто-то говорил, что, когда люди видят ребёнка, падающего в колодец, они бросаются на помощь не из-за расчёта выгоды или потерь, а просто потому, что сопереживать ребёнку в опасности это естественная человеческая реакция.

Помогать другим без особой причины — инстинкт социальных животных.

Так что хотя бы раз…

Хотя бы в этот раз, не могу ли я поступить без корыстных целей, следуя зову сердца?

«Ладно, только один раз».

Решившись, я перестал отступать.

Я снова подошёл и приложил кончики пальцев ко лбу странной женщины.

***

Последнее воспоминание сотрудника под номером ST-780199 — чей-то голос.

— Ты хорошо потрудилась. Теперь ты уходишь на покой.

Тот сдержанный голос не насмехался и не выражал жалости, констатируя её конец.

Он был просто безэмоциональным, как при утилизации отслужившего своё предмета.

«Кто? Кто это сказал мне?»

Рефлекторно она попыталась погрузиться в более глубокие воспоминания, но чем сильнее старалась, тем мучительнее становилась головная боль.

«Голова… так… болит…!»

В этой боли ST-780199 подумала ещё раз.

Было странно, что она вообще способна чувствовать боль.

Процедура, через которую она прошла, не должна была закончиться простой болью.

То, что её начальник активировал в её мозге, называлось Протоколом Апоптоза.

Эта система, созданная для персонала, работающего в ■■■■■ в сфере ■■■■■■■■, была программой, используемой для ликвидации агентов, которые больше не представляли пользы или становились слишком опасными для дальнейшего содержания.

Эффект был прост. Полное удаление субъекта.

Корпоративные секреты, известные агенту, права доступа, записи, активы, личность, воспоминания, и даже сама жизнь и существование.

Эта система позволяла чисто утилизировать всё нажатием одной кнопки.

Поэтому ST-780199 было трудно поверить, что её мысли продолжаются до этого момента. Изначально, с момента, когда начальник нажал кнопку, все имплантированные воспоминания и нейронные цепи должны были выгореть, оставив лишь пустую оболочку.

Оставшийся труп также не вызывал беспокойства. Достаточно было выбросить его в нижние улицы, и падальщики разберут его до косточек.

Это было даже чище, чем захоронение или сжигание. Они разбирали любые ценные киберимпланты до последнего винтика на продажу. Как только тело распродавалось по чёрным рынкам региона по частям, найти любой след становилось невозможно.

Это беззаботное стирание существования.

Именно такой поводок использовали для контроля самых опасных цепных псов ■■■■■.

Это был процесс, который она хорошо знала, выполняя приказы по зачистке своих старших коллег.

Она всегда знала, что это её ждет такая же участь.

И всё же, каким-то образом, она была ещё жива.

«Как?..»

Из своих удалённых воспоминаний она обрывками чувствовала последствия процедуры, но не было никакого смысла в том, что всё закончилось именно так.

Сбои в этом протоколе были невозможны. Это была программа, разработанная с абсолютной гарантией. Фактически, за десятилетия не было зафиксировано ни одного случая отказа. Тщательность ■■■■■, хорошо известная в отрасли, не нуждалась в объяснениях.

«Так почему же я всё ещё жива?»

Снова всплыло смутное воспоминание.

В сером пейзаже, усеянном брошенными вещами, к её упавшему телу приблизилась тень. Это была девушка почти чисто-белого цвета.

В момент встречи их взглядов она подумала, что девушка поразительно красива. Даже умирая. Хотя она никогда не верила в загробную жизнь, в тот миг она почти приняла девушку за ангела, спустившегося с небес, чтобы указать путь.

И затем произошло нечто совершенно непостижимое.

«...»

Ненадолго вспомнив свои воспоминания, она теперь медленно поднялась на ноги.

Как будто воспоминание о том, как её собственный вес раздавливал её, как она потеряла контроль над всеми киберимплантами, было ложью.

Тело, которое не могло даже нормально дышать, теперь снова двигалось свободно.

Даже сердцебиение, которое должно было остановиться с разрывом всех нейронных связей, ощущалось невероятно ярко.

Исчез только поводок.

«…Ах.»

Контрольный чип, имплантированный в самую глубокую часть её нейросети, сгорел во время действия протокола.

Благодаря этому имплант связи, который постоянно доставлял приказы, теперь полностью безмолвствовал.

Защитная сеть, к которой её насильно подключали, также исчезла.

В тот момент, осознав, что она больше никому не подчиняется...

Золотистые глаза охотничьего пса, слишком опасного, чтобы спускать с поводка, вспыхнули в темноте.

Криминальный город (1/6)

— Хорошо поработала сегодня, Ев~

— Да, босс. Я пойду.

С окончанием рабочего дня я снял фартук и вышел из заведения.

Дорога домой уже стала немного знакомой.

По пути в своё временное жилище я вкратце вспомнил вчерашнее.

«Кем же она была, в конце концов?»

Брошенная женщина, валяющаяся и умирающая на свалке.

Перебрав в памяти всех персонажей оригинальной игры, я не смог сопоставить её ни с кем.

Я думал забрать её с собой, раз уж помог, но это было бы уже слишком.

Её бесчувственное тело было невероятно тяжёлым. Понятия не имею, из какого высокоплотного сплава сделаны её импланты. Я не смог бы сдвинуть с места даже палец, не то что всё её тело.

«Так что я просто оставил её там… но с ней, наверное, всё в порядке».

Наверное, так и лучше. Чем тащить её с собой, не зная её ситуации и усложняя всё, казалось разумнее дальше не вмешиваться.

Спросите, жалею ли я о своём добром деле?

Это было всё равно что подать руку упавшему на улице.

Это не было особо хлопотно, и я не ожидал ничего взамен за такой небольшой жест.

Если судьба сведёт нас снова, возможно, мы встретимся ещё раз — вот и всё.

Однако сейчас мой разум занимала другая забота.

Несмотря на тщательные поиски в том месте вчера, я не нашёл никаких зацепок для возвращения домой.Результат оказался крайне неутешительным.

А возможно ли вообще моё возвращение в родной мир?

Будь это мир, где существует магия, возможно, я смог бы найти способ исполнить своё желание с помощью какой-нибудь неведомой силы.

Но это КиберСити. Современные научные достижения позволяют создавать лунные колонии и цифровые миры. Однако они не могут полностью игнорировать законы физики, как это делает магия. Путешествия между измерениями и истории о других мирах считались здесь немыслимыми даже для воображения. Я не смог найти ни одной теории, описывающей реалистичные возможности.

Хотя я и обещал себе никогда не сдаваться, невозможность всего этого уже становилась очевидной.

Я тряхнул головой, чтобы развеять мрачное настроение.

«Просто высплюсь как следует и начну расследование заново».

И когда я заставил себя сделать ещё один шаг вперёд...

Вжи-и-и-ик! Откуда-то донёсся звук визга шин.

Я не успел и глазом моргнуть, как автомобиль на полном ходу врезался в стену передо мной.

БА-БАХ!!!

Воздушная волна настигла меня с запозданием, а взрыв, произошедший в нескольких шагах, отшвырнул меня на землю.

— Уфф!..

Я был ошеломлён внезапным происшествием.

«Что это? ДТП?»

В этот момент помятая дверь полуразрушенного транспортного средства медленно открылась.

Через щель выползли люди. Я уставился, всё ещё не в силах осознать ситуацию, а затем застыл.

Выбиравшиеся наружу были далеки от обычных людей.

Все они были большими мужиками с татуировками и плотным телосложением. Несмотря на аварию, они казались совершенно невредимыми. Они быстро поднялись, лишь слегка отряхиваясь.

Пока я бессмысленно смотрел на эту сцену, неподалёку, оставляя следы от шин, резко затормозила ещё одна машина.

Из неё выпрыгнул угрожающего вида чернокожий, исказив татуированное лицо, и, тыча пальцем, заорал:

— Эй, идиот! Какого хуя ты так водишь?! Ослеп, что ли?!

— П-прости, босс!

— Груз! Груз цел?!

— Да! Вот он!

Один из бритоголовых, похожий на подручного, вытащил с заднего сиденья что-то вроде кейса.

Чернокожий осторожно взял предмет и проворчал:

— Ладно… Будь на нём хоть царапина — пристрелил бы вас всех на месте. А теперь…

В тот же миг раздался выстрел.

Ба-бах!

Один из стоявших неподалёку мужчин рухнул, как марионетка с обрезанными нитями. Все остальные вздрогнули и попрятались за машиной.

— Чёртова группа захвата, они уже здесь!

Не успел он договорить, как на противоположной стороне улицы появились и остановились чёрные внедорожники. Нанесённая на них корпоративная эмблема была знакомым логотипом из игры.

«Охранная Компания А».

Компания среднего размера в сфере частной безопасности в Омега Детройте. Нечто вроде ЧОПа.

Хотя качество их услуг было невысоким, они были дёшевой рабочей силой и имели большую долю рынка, поэтому часто мелькали в различных инцидентах по всему городу. Поскольку они преследовали явных бандитов, дальше могло произойти только одно.

Как и ожидалось, солдаты в пепельно-серой полевой форме начали стрелять, едва выйдя из машин.

Тра-та-та-та! БАХ!!

Бандиты, почувствовав угрозу, открыли огонь в ответ.

— Чёрт, давайте валить отсюда!! Вали их!

— Есть, босс!!

Так началась перестрелка. Улица мгновенно превратилась в кровавое месиво.

И посреди всего этого: среди крови, криков, едкого запаха пороха и разлетающихся гильз...

Я всё ещё сидел на земле, ошеломлённый.

«…»

Непрерывная стрельба заполнила улицу.

Рикошетящие пули со свистом проносились мимо моих ушей, издавая леденящие, пронзительные звуки.

Мой разум понимал, что нужно немедленно бежать, но ноги не слушались.

Они одеревенели, как колоды, и, сколько я ни пытался, не сдвинулись ни на сантиметр.

«Этого не может быть… это так отличается от игры…»

Всё было....

Поистине, всё было на совершенно другом уровне.

Каждый выстрел, раздававшийся прямо передо мной, отдавался громовым эхом вдоль позвоночника.

Едкий запах пороха, смешанный с запахом крови, вызывал тошноту от одного короткого вдоха.

БАХ!!! Чпок! Я только что видел, как чья-то голова разорвалась, как воздушный шар, от попадания пули.

Бледно-розовая мозговая ткань разлетелась по земле, словно мусор, и я видел всё это во всех подробностях.

Вот почему я не мог двинуться.

Меня охватил страх, что один неверный шаг может привести меня к той же судьбе.

Когда я впервые столкнулся с угрозой жизни, меня охватывал холодный пот, и я не мог пошевелиться.

«Почему сейчас, почему именно здесь…»

Это был тот же маршрут, по которому я ходил каждый день, но за ночь он превратился в ад.

Вообще-то, у меня были некоторые соображения насчёт происходящего. Подобные внезапные беспорядки изредка появлялись и в оригинальной игре.

Конфликты банд, ситуации с заложниками, перестрелки, погони на машинах — различные инциденты, происходили по всему открытому миру, были случайными встречами, реализованными для удовольствия игрока.

Однако обычно нужно было услышать срочные новости и проехать довольно большое расстояние, чтобы найти место события.

Сама игровая карта была огромной, воссоздавая целый реальный город, поэтому вероятность того, что игрок окажется на точных координатах случайно сгенерированного события, была чрезвычайно низкой. Это было сродни шансу стоять где-то на улице в Сеуле и поймать посылку, упавшую с неба.

Возможность случайно оказаться вовлечённым практически отсутствовала.

«Но…»

Катастрофа, разворачивающаяся на моих глазах, была реальной.

Как всё так вышло? Может, не стоило игнорировать даже эту малую вероятность?

Нет, как ни крути, это было несправедливо. Это было подобно стихийному бедствию, к которому никакие человеческие расчёты не могли подготовить.

Попав в него, всё, что я мог сделать, это свернуться калачиком и перетерпеть как получится.

Бах! Тра-та-та-тан!!!

Спустя время, показавшееся вечностью, стрельба постепенно стихла.

Когда дым рассеялся, выжившими оказались прибывшие бойцы из охранной компании.

Некоторые из сопротивлявшихся бандитов были захвачены живыми, но остальные были изрешечены пулями и мертвы.

Даже те, кто пытался сбежать, были добиты преследовавшими их дронами.

«…»

После окончания ситуации вооружённые солдаты обыскивали тела бандитов, собирая нужное.

Один из них возился с коммуникационным терминалом неподалёку, связываясь с кем-то.

— Докладываю. Команда Альфа на месте, территория зачищена.

[Груз изъят?]

— Да, всё верно.

[Хорошо. Тщательно зачистите территорию и возвращайтесь, пока эти свиньи из ODPD не приехали.]

— Понял.

Бах! Ещё один внезапный выстрел заставил меня непроизвольно вздрогнуть.

Солдаты начали казнить обездвиженных бандитов. Один из них направился ко мне.

Когда наши взгляды встретились, он замедлил шаг, опустил ствол и поднёс руку к коммуникатору.

— Сэр, дополнительный доклад.

[Что там?]

— На месте остался гражданский. Что прикажете делать?

[...]

Краткое молчание.

Последовавший ответ был лаконичен.

[Не оставляйте свидетелей.]

«!..»

На мгновение мне показалось, что я ослышался. Солдат, похоже, тоже удивился приказу.

— Что? Но… она же просто молодая девушка, похоже несовершеннолетняя.

[Ты не расслышал мой приказ?]

Услышав команду, солдат не стал больше переспрашивать.

— …Понял.

На этом связь оборвалась.

Ствол снова поднялся.

Дуло смотрело прямо мне в лицо...

Когда это чёрное отверстие приблизилось, моё сердце упало.

«Постойте, подождите…»

Мне хотелось как-то возразить, но, странным образом, горло сжалось, и излился лишь глухой всхлип.

Я просто не мог в это поверить. Это было трудно принять. Я не совершал никакого преступления, я просто оказался здесь. Почему…

«Этого не может быть. Это неправильно… всё это неправильно».

Мне хотелось крикнуть о несправедливости, но ничего не вырывалось из плотно сжатого горла.

Солдат, целившийся в меня, произнёс сухим голосом:

— Не повезло. Прости.

Эти слова скрутили мне желудок. Мне захотелось огрызнуться на такую чушь.

Я понимал, какое это общество. Город, где бессильных людей топчут. Гиперкапиталистическое общество, где все потеряли человечность.

Но… как ни крути, человек всё же человек. Не мусор, который можно утилизировать просто потому, что он мешает, без закона и суда.

Мне хотелось плакать. Среди страха смерти медленно расцветало чувство возмущения.

Мне было обидно. Я не мог утверждать, что прожил более добродетельную жизнь, чем другие, но я не делал ничего настолько плохого, чтобы заслуживать наказания. Даже будучи слабым, не было причин относиться ко мне так. Я не хотел умолять и плакать, когда не сделал ничего дурного. Не хотел так жить и в этом новом мире.

Неосознанно я стиснул зубы. Поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза.

Всё так же бесстрастные. Его лицо не напоминало лицо убийцы. Скорее, это был взгляд человека, механически выполняющего работу. Он, вероятно, совершал подобные действия много раз по приказу компании. Он настолько очерствел, что теперь не испытывал никакой вины за то, что пачкает руки кровью. Как машина, которая даже не задумывается о том, что правильно, а что нет.

Я инстинктивно понимал, что никакие уговоры или мольбы не сработают перед лицом такой бесчеловечности.

«…»

Мои губы пересыхали с каждой секундой. За нашим скрещённым взглядом мгновение растянулось, будто на целую жизнь.

И тут внезапно мне пришла мысль.

Предмет в моём кармане.

«…Точно. Он же у меня есть».

Пистолет, который дала мне Кайла для самообороны. Я носил его с собой всё это время.

Я колебался лишь мгновение.

Решимость пришла быстро.

Да, если они не собираются оставлять меня в живых, что бы я ни делал, оставался лишь один вариант.

«!.. Стой!!»

Но реальность не кино, верно?

Залезть в карман оказалось намного медленнее, чем нажать на спусковой крючок.

Это был неизбежный смертный приговор.

Бах!

Криминальный город (2/6)

Бах!

Я зажмурился от выстрела, прогремевшего прямо передо мной.

«?..»

Сколько бы я не ждал, но боль не приходила, не было и ожидаемой вспышки перед глазами.

В ноздрях лишь задержался едкий запах пороха.

Поэтому я снова осторожно открыл глаза и сквозь затуманенное зрение смог разглядеть чью-то спину.

«!..»

Ствол пистолета, направленный высоко в небо, зажатый в её руке.

Стреляная гильза упала с запозданием, издав лёгкий пинг, тин, пару раз подпрыгнула на земле и покатилась прочь.

— Ты кто, блять, такая?!

Солдат, растерянный из-за внезапного вмешательства, выглядел крайне озадаченным.

Он пытался вырвать винтовку из хватки, но та не сдвинулась ни на миллиметр.

Во время этой недолгой перепалки загадочная фигура, внезапно появившаяся, повернулась, чтобы посмотреть на меня.

Лицо, скрытое надвинутой кепкой и маской.

В просвете я встретился с парой золотистых глаз — единственной видимой чертой.

У меня возникло странное чувство дежавю, будто я видел эти глаза где-то раньше, и я уже почти вспомнил, когда…

Хоп!

Внезапно солдат без колебаний отпустил винтовку.

Затем он выхватил кинжал с пояса. Когда он без промедления направил его в спину фигуры, я вздрогнул и попытался предупредить её.

— О-осторожно…

Но прежде чем я закончил, кулак уже встретился с лицом солдата.

Шлёп! Удар пришёлся точно по лицу солдата. Хруст! Что-то разбилось от удара.

Его тело отлетело на несколько метров, будто его сбил грузовик.

Он пронесся через улицу и врезался в стену, заставив её осыпаться от удара.

«…»

Что за невероятная сила.

У человека передо мной было телосложение обычной женщины. Откуда в этом стройном теле взялась такая мощь?

Я был поражён, видя, как она небрежно разминает запястье после того, как отправила взрослого мужчину в полёт одним ударом.

Но моё изумление было недолгим, так как суматоха привлекла внимание.

— Нас атакуют!

Находившиеся поблизости солдаты заметили переполох и закричали.

Стволы суетливо развернулись в нашем направлении.

Но она была быстрее.

Она уже наносила удар по лицу следующего противника.

Шлёп!

— Уфф!

Чистый удар в живот. Она плавно забрала винтовку из ослабевших рук солдата.

Затем ловко перевернула её, приложила к плечу и тут же открыла огонь.

Бах!

Она явно выстрелила три раза. Но выстрелы прозвучали так быстро, что слились в один залп.

— Гхк!

Её меткость была столь же впечатляющей. Каждая пуля, выпущенная единым движением, точно попадала в цель, пронзая пространство между глаз.

Бах, бах, тра-та-та, бах!

Её подавляюще быстрая и точная стрельба оставила солдат на месте полностью беспомощными. Как только они показывались из-за укрытия, пуля тут же пробивала им межбровье.

— Гаааах!..

Я наблюдал за происходящим в ошеломлении.

Движения были почти неуловимы для глаза, но одно очевидно.

«Это профессионал».

Дело было не только в её грубой силе или мощности имплантов. Каждое движение было лаконичным и точным. Её рефлексы и боевое чутье были воплощением совершенства. Даже дилетант мог сказать, что её присутствие на этом поле боя было на другом уровне.

Враги тоже это поняли. После того как ещё несколько их товарищей пали, пытаясь ответить огнём, они отказались от сопротивления и остались за укрытиями. Только тревожные голоса доносились издалека.

— Чёрт возьми… откуда взялся этот монстр?!

— Чего вы ждёте? Вызывайте подкрепление!!

Благодаря этому наступила короткая передышка в бою.

Когда стрельба прекратилась, на мгновение воцарилась тишина.

Она оглядывалась по сторонам, доставая новый магазин из ближайшего трупа, когда…

Бум! Тяжёлый шаг, едва ли человеческий, прозвучал на поле боя.

— Он здесь! Быстрее, убей эту суку!!

Вновь прибывший был гигантом, ростом около трех метров.

Бах! В момент встречи их взглядов раздался выстрел.

Но даже попав прямо в лоб гиганта, пуля отрикошетила со звуком удара о металл.

Под разорванной кожей виднелся проблеск хромированного покрытия.

Я невольно ахнул при виде этого.

«Это же… Джаггернаут!»

Усиленный человек со специальной пуленепробиваемой бронёй и киберимплантами, полностью покрывающими подкожный слой.

Киборг, подвергшийся модификациям на гораздо более высоком уровне, чем его поверженные предшественники. Буквально настоящий монстр.

«Как?! Такое не должно появляться на нижних улицах!..»

Но прежде чем я успел предупредить её, он уже нёсся на неё.

— УУУУОООХ!!!

Бах! Бах! Выстрелы попадали один за другим, но не было и намёка на повреждения.

Как и ожидалось, джаггернаут был практически неуязвим для физических атак. Это благодаря прочности подкожной брони, которая могла отражать даже тяжёлое вооружение.

Если бы существовала стратегия, можно было бы выиграть время, пока нетранеры удалённо взламывают программное обеспечение киберимплантов.

Но гигант перед нами, казалось, был полон решимости не дать даже этого шанса, сближаясь с ней и нанося серию ударов.

— Ххк-!

КРУШШШ!!!

Асфальт треснул от одного удара, словно печенье.

Она едва увернулась от атаки и замахнулась винтовкой, как битой для бейсбола, точно ударив Джаггернаута по голове, но винтовка разлетелась вдребезги.

Хруст! Когда приклад сломался пополам, не выдержав удара, её наконец схватила гигантская рука.

Его ладонь размером с крышку кастрюли начала грубо сжимать её шею.

— Хуук!..

Это было опасно. Сила Джаггернаута не ограничивалась одной лишь защитой. Огромная мощь, необходимая для поддержки и перемещения веса этих сплавных киберимплантов — превышающая мощность двигателя большого грузовика, — теперь сокрушала её.

Я подумал, что она в опасности.

Лицо гиганта, красное и набухшее от напряжения, было аккуратно рассечено на четыре части.

Вжжик!

Лезвия, выдвинувшиеся вертикально из обеих её рук, прорезали броню твёрже стали с невидимой скоростью.

Обезглавленное тело пошатнулось, прежде чем рухнуть с тяжёлым стуком.

Я снова был потрясён этим зрелищем.

Защита Джаггернаута не должна была быть слабой даже на голове, но она рассекла её так легко.

Матово-чёрные лезвия были настолько острыми, что к ним не прилипла ни капля крови.

Их характерный цвет напомнил мне кое-что.

«Неужели это… нано-лезвия?»

Сплав высшего уровня среди материалов для имплантов ближнего боя.

Они не только стоили в 80 раз дороже золота, но и были редки, ведь производились в крошечных количествах в передовых лабораториях. Они редко появлялись даже на рынке. Даже слухи о них было трудно услышать на чёрном рынке.

Так что лишь избранные в этом городе владели такими предметами.

Элитные наёмники или агенты, специализирующиеся на чрезвычайно опасных миссиях.

Я невольно потер покрытые мурашками предплечья.

«…»

Несмотря на мои сложные мысли, ситуация вокруг нас быстро разрешилась.

Даже Джаггернаут пал, оставшиеся несколько солдат полностью потеряли волю к бою.

Оружие падало на землю одно за другим. Оценив ситуацию, она убрала лезвия в обеих руках.

Затем, коротко осмотревшись, она подобрала пистолет, лежащий на земле.

— П-подожди. Мы сдаёмся.

Солдаты с опозданием выразили желание сдаться, но она просто нажала на спусковой крючок, не ответив.

Бах, бах, бах, и после ещё нескольких выстрелов все оставшиеся упали.

Теперь на месте остались только трупы.

Члены банд, команда охранной компании. Ни одни не выжили.

Разве кто-то поверит, что такой разрушительный хаос сотворил один человек? Даже для сражения на нижних улицах это кажется невероятным.

Последствия внушали благоговейный трепет.

Именно тогда главная героиня, создавшая всё это, повернулась ко мне.

«…»

Топ, топ.

Она шла, покрытая кровью, шаг за шагом, и я невольно отпрянул.

Наконец она остановилась на расстоянии вытянутой руки. Я инстинктивно прищурился.

— Я тебя искала.

Но в её голосе не было враждебности, поэтому я наконец смог встретиться с ней взглядом.

Те знакомые золотистые глаза были единственной чертой, видимой между её надвинутой кепкой и маской.

«Я определённо видел их где-то раньше».

Я отчаянно пытался вспомнить. Ответ пришёл быстро. В конце концов, я недолго был в этом городе, и за это время встречал лишь нескольких людей.

Прежде всего, эти характерно сверкающие золотистые глаза засели в памяти.

«Кажется, вчера на свалке...»

Но пока я колебался, не уверенный в своей догадке, она заговорила первой.

— Я рада, что ты в безопасности, моя спасительница.

— Ах…

Значит, моя догадка была верна. Это действительно тот человек, что лежал в том переулке.

Осознав правду, я опустился на место, как будто напряжение внезапно ушло из моего тела.

— С тобой всё в порядке?

Я с трудом выдавил хриплый голос, чтобы ответить на её вопрос.

— Да… благодаря тебе…

Я всё ещё был ошеломлён.

Я понятия не имел, что происходит.

Находясь на грани жизни и смерти из-за несчастного случая, только чтобы быть спасённым маленькой добротой, которую я случайно оказал, и которая вернулась ко мне. Жизнь поистине непредсказуема. Правда, я не понимаю, что происходит.

— Хаах…

Как только я испустил вздох, казалось, вытягивающий всю энергию из моего тела…

Откуда-то донёсся звук, будто летит шершень.

Бзззз-

Бах! Она сбила его, прежде чем я успел даже понять, что это такое, и пояснила:

— Дрон-падальщик. Они уже учуяли эту суматоху.

Падальщики нижних улиц. Они собираются на местах происшествий, чтобы украсть ценные вещи.

Не стоит относиться к названию «падальщик» легкомысленно. Они достаточно свирепы, чтобы извлекать импланты, независимо от того, жив ли прежний владелец или нет. Даже оставив в стороне их боевые способности, иметь с ними дело просто изматывает. Лучше избегать встречи с ними, если это возможно.

— Давай уйдём, пока не стало шумно.

Я кивнул, соглашаясь с её словами. В любом случае я не собирался задерживаться здесь ни на минуту дольше.

Я попытался встать, когда она подала жест, но…

— Ай!..

Ноги подкосились, и я снова рухнул.

Мои ноги, онемевшие от чрезмерного напряжения, всё ещё не двигались, как я хотел. Сколько я ни старался, они лишь дрожали.

Пока я был в растерянности, я внезапно почувствовал, как руки обхватывают мои бёдра и плечи.

— Извините.

— Что? Э-э?!

Я вздрогнул, когда моё тело внезапно подняли.

Придя в себя, я понял, что меня несут на руках.

То, что люди называют… принцессным захватом.

!..»

Когда я понял своё положение, моё лицо вспыхнуло. Я же не маленький ребёнок, а взрослый мужчина, которого так несёт женщина, с которой только что встретился. Это было самое смущающее событие в моей жизни.

— Эм, прошу прощения…

— Тебе неудобно?

Как раз когда я собирался запротестовать и попросить, чтобы меня опустили, я внезапно кое-что осознал.

Как моё нынешнее обличье должно выглядеть для других.

Незнакомое девичье лицо, с которым я сталкиваюсь в зеркале каждое утро.

Если я выглядел как испуганная юная девушка, что даже меня самого удивляло, то быть носимым таким образом казалось вполне логичным.

«Но…»

Неважно, как изменилась моя внешность, моя личность всё ещё была личностью взрослого мужчины.

Я не мог не замечать, как наша кожа соприкасалась в этой позе.

«Уфф…»

На удивление, её кожа была невероятно мягкой и тёплой.

Настолько, что невозможно было поверить, что внутри внедрены смертоносные киберимпланты.

Ощущая мягкость по всему телу, я инстинктивно попытался спрятать пылающее лицо.

«…»

Почему-то я чувствовал себя виноватым.

Но было слишком неловко объяснять ситуацию сейчас… и я боялся последствий.

Так что я мог лишь оставаться тихим и покорно позволять нести себя через десятки трупов, которые она создала.

Криминальный город (3/6)

Она отпустила меня только после того, как мы отошли достаточно далеко от места происшествия.

— Фух…

Наконец-то в ноги вернулось чувство. Стоя на собственных ногах, я наконец выдохнул с облегчением. Затем я оглянулся.

Она уже сняла маску и кепку. Её открывшееся лицо было куда более утончённым и красивым, чем я ожидал. Спокойные, умные черты. На вид ей было около тридцати лет.

Плетеный пучок, так это называется? Её чёрные волосы были туго заплетены в косы и убраны в пучок, чтобы не мешаться в бою, а золотые глаза поражали своей красотой. Вчера, когда я увидел её на свалке, я не сразу заметил её красоту из-за многочисленных ран и опухолей.

Я поймал себя на том, что уставился на неё, и внезапно пришёл в себя. Сначала я должен поблагодарить её.

— Прежде всего, спасибо, что помогла. Ты спасла мне жизнь. Так… как тебя зовут?

— St-780199.

— ST… что?

Я на мгновение остолбенел от её ответа.

Даже в КиберСити, разве может такое… может ли что-то подобное быть человеческим именем?

— Я, эм, буду звать тебя Эсти, если ты не против.

— Если тебе так удобнее, я не возражаю.

Ненадолго повисла тишина. Я осторожно подбирал следующие слова, в то время как она… я не был уверен.

С того момента, как я увидел эти яркие золотые глаза, я не мог даже попытаться угадать, что за мысли скрываются за их блеском.

Золотистые глаза, сверкающие, как луна в полночь. Они казались менее человеческими и больше похожими на глаза опасного хищника. Возможно, это было естественное впечатление. В конце концов, она только что буквально убила десятки людей, не моргнув и глазом. И не каких-то уличных головорезов, а обученных корпоративных солдат.

Неужели такое можно было сделать просто, чтобы отплатить за услугу, только по такой причине?

Я невольно сглотнул. Возникало много сомнительных моментов. Во-первых, она нашла меня слишком быстро.

Какими бы ни были её обстоятельства, её состояние вчера было полностью разбитым. Травмы такой тяжести обычно требуют месяцы на восстановление. Более того, навык Исцеление, который я использовал, не был применён идеально. Удивительно, но на этот раз усилия потребовались в несколько раз больше, чем когда я использовал магию на Кайле. Поэтому я не смог полностью исцелить её раны.

Я едва сумел сохранить ей жизнь…

«Погоди, она только что уничтожила целую команду безопасности в таком состоянии?»

Пока моё спадающее напряжение начало потихоньку возвращаться, она заговорила первой.

— Есть кое-что, что я хотела бы спросить.

Как и ожидалось. То, что последует, вероятно, будет её настоящей причиной для поисков меня. Я напрягся в ожидании.

— Ты, наверное, знаешь, кто я?

— Что?

Я на мгновение остолбенел от неожиданного вопроса. Это звучало так, будто вопрос задала самовлюблённая знаменитость.. Видя моё замешательство из-за непонимания её намерений, она продолжила объяснение.

— Правда в том… что я потеряла большую часть своих воспоминаний.

— Что? Как это…

— Это была мера безопасности. Чтобы предотвратить утечку внутренней конфиденциальной информации, в плату моего киберимпланта был встроен механизм самоуничтожения. Когда он активировался, он повредил память импланта коры головного мозга и части моей нервной системы. Из-за этого я не могу вспомнить своё первоначальное происхождение или настоящее имя.

Она спокойно объяснила свою ситуацию, сказав, что случайно встретила меня, и я спас ей жизнь.

— Из того, что я могу предположить, меня, вероятно, утилизировал кто-то начальников по какой-то причине. Но в моём нынешнем состоянии я даже не могу определить причину. Могу лишь предполагать, что меня исключили. Вот почему я пришла к тебе сразу, хотя, возможно, это самонадеянно. Я подумала, что ты, возможно, знаешь что-то о моём прошлом.

Это была неожиданная история. При таких обстоятельствах её немедленный поиск меня после пробуждения обретал смысл.

К сожалению, у меня не было информации, которая могла бы оправдать её ожидания.

— Я, я не знаю. Я просто случайно нашла тебя в обмороке, когда проходила мимо, вот и всё…

— Если у тебя нет связей... то как ты спасла мне жизнь?

— Что ты имеешь в виду?

Мгновение тишины. Золотистые глаза, смотрящие на меня, сверкнули особенно холодно.

— Меры безопасности, протоколы самоуничтожения обеспечивают полное удаление цели. Как только они активированы, даже самый искусный нетранер не может остановить систему на полпути. Только если у них нет полномочий исполнительного уровня или выше.

Она сделала тревожное заявление, предположив, что я связан с её распоряжением.

Я отчаянно отрицал это.

— Нет, это неправда. Я не имею никакого отношения ко всему этому. Пожалуйста, поверь мне!

Быть принятой за одного из тех, кто предал и бросил её, было опасным недопониманием.

— Тогда как ты остановила последовательность протокола и спасла меня?

— Ну…

Под её пристальным взглядом я почувствовал давление необходимости ответить немедленно, но слова не шли.

Потому что правда была поистине абсурдна. Если бы я сказал ей, что я починил ей одним кликом, используя навык святой из игры, неужели бы она просто сказала «понятно» и двинулась дальше, или началось бы «глубокое интервью», чтобы выбить из меня правильный ответ?

Это, несомненно, было бы страшное время. Она была из тех, кто умеет убивать. Она не раздумывала бы, допрашивать ли других, чтобы добиться своих целей.

Но я не мог придумать правдоподобную историю.

Я не мог придумать никакого оправдания, которое сработало бы, и у меня было сильное предчувствие, что лгать сейчас было бы чрезвычайно опасным выбором.

Голова словно раскалывалась от боли.

— Ну… видишь ли…

Её спокойные глаза, казалось, подгоняли меня. Нет, я почувствовал нечто большее — ощущение кризиса. Я должен был что-то ответить, прежде чем она сочтёт меня врагом. Мысли путались от спешки.

Когда её кончик пальца, покрытый засохшей кровью, слегка дёрнулся, давление удвоилось.

Я был так растерян, что выпалил первое, что пришло на ум.

— Б… божественное чудо?!

В тот момент, когда я услышал свой голос, который эхом пронесся в моей голове, я мгновенно понял:

«Я влип.»

Это была ошибка. Как известно, Неофронт КиберСити существует в мире без какого-либо мистицизма. Это век разума, когда все завесы неизвестного были сняты под ослепительно передовыми технологиями. В обществе, построенном на научной цивилизации и крайнем материализме, всё, что нельзя использовать или доказать, считается хуже мусора.

В результате традиционные религии естественным образом вымерли. Никто не верил в суеверия или чудеса, которые нельзя воспроизвести в экспериментах. Даже верования, которые доминировали два тысячелетия, вымерли как устаревшие культурные реликвии ушедшей эпохи.

Говорить о божественных чудесах в таком городе было огромной ошибкой. Я с ужасом ждал, какой ответ последует.

— Божественное?..

Даже она, казалось, была несколько ошеломлена. Впервые её лицо, обычно бесстрастное, показало эмоцию. Её глаза на мгновение расширились, но этот взгляд был мимолётным, и она быстро восстановила самообладание. Затем она тут же спросила:

— На какого бога ты ссылаешься? Возможно, на существо, описанное в христианстве или буддизме?

— Ну, видишь ли…

Я ожидал немедленной критики, но каковы были её намерения, спрашивая так?

«Неужели она на самом деле верит в это?»

Её неожиданный ответ оставил меня ещё более сбитым с толку.

Но раз уж дело дошло до этого, у меня не было выбора. Я быстро поискал в памяти.Что было в Пылающих рыцарях? Божество, которому поклонялась святая в той игре, было одним из «Внешних Взглядов», называемым…

— Милосердное Сияние.

Это было точно то имя.

— …Понятно. Так это было божественное чудо. Я такого не ожидала.

Хотя мои слова казались безумными, она всё равно относилась к ним с поразительной серьёзностью.

Я не мог не спросить в замешательстве:

— Эм, ты действительно веришь тому, что я говорю?..

Она спокойно кивнула.

— После сканирования и анализа твоих биологических реакций я определила с вероятностью 98%, что ты не лжёшь. При анализе твоего пульса, дыхания, расширения зрачков, потовых желёз, изменений температуры, активности эндокринной системы и функции симпатической нервной системы твоя реакция указывает, что ты, по крайней мере, считаешь это правдой.

С этим я внезапно осознал. Те золотистые глаза, которые смотрели на меня, постоянно сверкая, были не просто красивыми — они были высокопроизводительными искусственными глазами. Я также с опозданием понял, что если бы я сочинил правдоподобную историю, то мог бы оказаться в ещё более сложной ситуации. Я был поражен этим запоздалым осознанием.

«С-слава богу. По крайней мере, это не было ложью…»

На самом деле, божественное чудо было не совсем ошибочным. Способность, дарованная святой, в итоге исходила от этой силы. Наверное. Честно говоря, это было ближе к смутному предположению. Время от времени я молился небесам на всякий случай, но всё равно никогда не слышал никакого божественного откровения.

Вероятно, без подсказок я сам невольно начал размышлять об этом именно так.

Пока я на мгновение затерялся в мыслях, она снова заговорила.

— Если это не слишком самонадеянно, не могла бы ты показать мне это чудо снова?

***

Кровь равномерно капала из разорванной кожи на предплечье.

Когда маленький палец коснулся её, яркий свет внезапно распространился наружу.

Вспышка!

Когда ослепительный свет померк, кровоточащая рана бесследно исчезла.

«…»

Спокойные золотистые глаза внимательно наблюдали за всей сценой.

Зрачок её многофункционального сканирующего искусственного глаза отрегулировался деликатно, как диафрагма камеры, наблюдая за происходящим. Измеренные данные анализировались вычислительным устройством внутри её киберимпланта, и вскоре поступили результаты.

— Действительно, я вижу. Это явление, которое принципиально отличается от любой медицинской технологии, находящейся в настоящее время в коммерческом использовании.

Увидев чудо, продемонстрированное прямо у неё на глазах, она наконец полностью поняла и глубоко поклонилась в мою сторону.

— Я совершила великую бестактность по отношению к своей спасительнице из-за ненужных предположений. Я искренне извиняюсь.

Когда она извинилась, низко поклонившись, я замахал руками, отказываясь.

— Нет, нет. Если бы не ты, Эсти, у меня были бы сейчас серьёзные проблемы.

Хотя было краткое недопонимание, я не чувствовал себя особенно обиженным. Мы спасли жизни друг друга, в конце концов. Я был доволен, что всё разрешилось мирно.

Действительно, показать один раз было эффективнее, чем сто раз объяснять словами. Это была способность, которую даже я сам до конца не понимал. Возможно, было бы намного проще, если бы я сделал это с самого начала. Я внутренне вздохнул с облегчением.

Но, возможно, ещё было слишком рано чувствовать себя в безопасности.

— Хотя, возможно, это самонадеянно с моей стороны говорить, я бы посоветовала тебе быть осторожной.

— Что? В чём?

— Чудо, которое ты мне показала. Я считаю, что это чрезвычайно опасная сила.

Криминальный город (4/6)

— Чудо, которое ты мне показала. Я считаю, что это чрезвычайно опасная сила.

— Н-нет, не может быть… Может, у тебя проявились какие-то побочные эффекты?

Опасная? Что она имеет в виду? Ведь действие «Сияние исцеления» вполне просто. Это навык, снимающий негативные эффекты и лечащий цель. Какая может быть опасность в способности, предназначенной исключительно для спасения?

«Если переборщить, конечно, чувствуется усталость, но…»

Вот и всё. Не было никаких особых ограничений или платы за использование. Так в чём же проблема, о которой я не знаю? Я уже собрался спросить, но она ответила первой.

— Безусловно, сам эффект невероятно полезен. Но проблема именно в том, что он слишком хорош.

Видя, что я всё ещё не понимаю, она начала объяснять более серьёзным тоном.

— Помнишь моё состояние, когда мы встретились?

— Да. Ты была тяжело ранена.

— В реальности всё было хуже, чем ты видела. Процент некроза внутренних органов превысил критический порог, а центральная нервная система была полностью повреждена обратным током из сломанных кибернетических имплантов. Я была, по сути, мертва. Даже если бы меня нашла группа экстренного реагирования, они классифицировали бы случай как явно несовместимый с реанимацией и отказались бы от транспортировки. Но ты…

Впервые на её до этого бесстрастном лице появилась лёгкая эмоция — изумление.

— Ты мгновенно ввернула к жизни человека, который должен был стать трупом. Этот результат выходит за рамки современных медицинских знаний. Ты достигла того, что не смогли бы добиться ни деньги, ни люди, ни опыт. Если о существовании такой силы станет известно…

Её взгляд внезапно стал ледяным.

— Последствия будут откровенно опасными. Каждый в этом городе будет охотиться на тебя.

На мгновение я не понял. Мне хотелось сказать, что она преувеличивает.

Но, обдумывая её слова, я начал ощущать их вес.

Даже в мире с развитой наукой человечество еще не победило все болезни и не избавилось от всех видов инвалидности. И страдающие от них люди всё ещё существуют. Нет, их гораздо больше.

Даже для излечимых заболеваний множество людей умирает в этих местах, потому что не могут позволить себе лекарства или не имеют доступа к нужным рецептам.

И что же случится, если поползут слухи о чуде, способном исцелить любую неизлечимую болезнь?

Кто-то, возможно, отмахнётся, как от беспочвенной выдумки. Но отчаяние тех, кто стоит лицом к лицу со смертью, всегда превосходит воображение. Они придут, ища даже тончайшую надежду. Возможно, несчётные толпы больных хлынут отовсюду. Смогу ли я справиться со всеми пришедшими?

Отказ не будет принят. Пациенты или их близкие сделают всё, чтобы ухватиться за угасающую жизнь. Как она и сказала, они пойдут на что угодно…

Одно лишь представление об этом пробрало меня до мурашек. И на этом всё не остановится.

— В дело вступят организации, нацеленные на получение прибыли. Фармацевтические компании, медицинские страховщики — любой бизнес, извлекающий прибыль из здоровья людей, увидит в «Целительном чуде» нечто вроде мифического святого Грааля.

Если бы они смогли проанализировать принципы, стоящие за чудом, превосходящим передовую медицину, и превратить их в продукт, это принесло бы астрономическую прибыль. С их точки зрения, они захотят заполучить эту силу любыми необходимыми средствами.

Они могут обойти обычные процедуры найма и прибегнуть к преступлениям вроде похищения, угроз или заключения. Корпорации в этом городе с готовностью растопчут права отдельного человека, если дело касается денег.

Меня могут даже затолкать в какое-нибудь исследовательское учреждение и подвергнуть бесчеловечным экспериментам, чтобы раскрыть секрет моей способности.

Ужасающая мысль на мгновение лишила меня чувств.

«…»

Я слышал когда-то, что сокровище, данное тому, у кого нет сил его защитить, подобно катастрофе. Мой талант теперь казался таким же. С точки зрения других, это нечто, что захочется украсть или монополизировать.

Но у меня не было ни средств, ни сил для сопротивления.

Я чувствовал себя ребёнком, брошенным в трущобы с золотым самородком в руке.

«Что же делать…»

Я погрузился в мрачные размышления, пока она снова не заговорила.

— Если тебя беспокоит безопасность, у меня есть предложение.

— Да?

— На данный момент я не состою ни в какой организации. Как насчёт того, чтобы нанять меня временно в качестве телохранителя?

Я инстинктивно поднял взгляд. Предложение было чрезвычайно заманчивым.

Она искусный боец, только что в одиночку уничтожившая группу охранной компании. С таким защитником мне бы не грозили никакие опасности от обычных инцидентов. Но…

— …У меня нет денег, чтобы платить тебе.

Как я и сказал, у меня в настоящее время не было финансовой возможности кого-либо нанимать.

Хотя она, возможно, и чувствовала себя обязанной за спасение своей жизни, она тоже спасла и мою один раз. Мы оба могли испытывать благодарность, но одной лишь этой вежливости было недостаточно для пожизненного обязательства.

Пока я раздумывал над этим, я снова услышал её голос.

— Оплатой по контракту будут не деньги, а твоя способность.

— Моя способность?

— Да. Моё тело в настоящее время имеет множество неработающих функций. С твоей помощью я смогла вернуться к жизни, но внутри ещё осталось много повреждённых кибернетических частей, включая память. Я хотела бы, чтобы ты со временем полностью восстановила эти части.

Сразу же возник вопрос.

— …Это возможно?

Независимо от того, насколько универсальна целительная сила, разве это не будет больше походить на обслуживание или починку, нежели на восстановление? Но она, казалось, уже была в некоторой степени уверена.

— Разумеется. Если ты предоставишь свою способность, тебе не нужно беспокоиться о прогрессе.

Раз человек, непосредственно испытавший лечение, говорит так, значит, это правда.

«…»9

Итак, я на мгновение задумался над её предложением.9

Телохранитель… если подумать, это была неплохая идея.

Даже если тайна чуда не раскроется, такие инциденты, как сегодняшний, могут произойти в любой момент. Одного столкновения со смертью по невезению было достаточно. Я остро ощущал потребность в защите.

Следовательно, отказ не был вариантом. Я кивнул и ответил.

— Я бы хотела принять твоё предложение.

— Отлично. Насчёт срока контракта…

Она на мгновение задумалась, прежде чем продолжить.

— Как насчёт семи лет, начиная с этого момента?

Я быстро прикинул в уме.

Семь лет — я не был уверен, разумно это или нет.

Я не знаменитость и никогда раньше не нанимал телохранителей.

Но я вспомнил, что в оригинальной игре Неофронт КиберСити наём бойца уровня, способного в одиночку победить Джаггернаута, стоил минимум 100 000 кредитов.

Если 1 кредит здесь примерно равен 1000 вон в реальности, это сотни миллионов вон.

И это был бы ежемесячный оклад, а не годовой. (п.с от беса. около 5 млн руб/мес)

«…»

Я понимаю, почему за такую мощь приходиться платить такую цену в городе без закона. Но когда я подсчитал, сколько это за семь лет, у меня закружилась голова — сумма легко превышала миллиард вон. (п.с. от беса. за 7 лет выйдет около полутора миллиарда руб)

«Хорошо, что я плачу не деньгами».

С моей точки зрения, такой срок был более чем достаточным, так что я даже не чувствовал необходимости торговаться.

«В конце концов, я не планирую жить здесь вечно».

С самого начала я стремился вернуться в свой мир. Семи лет хватит, чтобы собрать необходимые для этого зацепки. Это был мир, сильно зависящий от информации. Приложив усилия, можно было найти любое знание.

Если это займёт больше времени… это, вероятно, будет означать, что надежды нет.

«Тогда я, пожалуй, смирюсь с тем, чтобы провести остаток жизни здесь».

Но это было… то, о чём я даже не хотел думать.

Каждое утро в этом странном мире я всё ещё молился.

Пожалуйста, позволь мне сегодня проснуться от этого долгого кошмара.

Я открывал глаза, надеясь начать день в своей знакомой постели, а не в этой странной, тесной комнате, только чтобы разочароваться в неизменном пейзаже.

Я хотел ходить по мирным улицам, где не было слышно выстрелов.

Я хотел есть тёплый рис вместо обработанной еды в пластиковой упаковке.

Больше всего я скучал по людям. По друзьям детства, которые понимали меня лучше всех. Знакомым, которые поддерживали в трудные времена. И семье, которая любила меня… Я хотел снова увидеть их лица.

Я не мог смириться с мыслью о том, что расстанусь со всеми этими отношениями навсегда, даже не попрощавшись.

Так что я должен был вернуться домой. Любыми необходимыми средствами. Я был полон решимости вернуться.

Этот контракт был первым шагом на пути к этой цели.

— Хорошо. Семь лет, буду рада сотрудничеству, Эсти.

Когда я протянул руку для рукопожатия, она взяла её и ответила.

— Спасибо, что приняла контракт. С этого момента я буду защищать тебя в меру своих возможностей, мисс.

— А?! кашель!

— С тобой всё в порядке?

Я подавился от неожиданного обращения. Это была форма обращения, которую я не предвидел…

— Ах, мисс… пожалуйста, не называй меня так…

Но её спокойный ответ...

— Это стандартное формальное обращение к незамужней клиентке согласно протоколу… требуется какая-то коррекция?

Я не был уверен, с чего начать объяснение. Немного поколебавшись, мне удалось ответить.

— Я только что поняла, что ещё не назвала тебе своё имя. Так что, эм… Евения, но называй меня Ев.

— Поняла, леди Ев.

Всё ещё неловко, но лучше, чем прошлый вариант. Обращение как к мисс так меня поразило, что я всё ещё откашливался.

Я бросил на неё взгляд исподлобья, удивляясь её невозмутимости, пока я был в замешательстве, затем снова протянул руку для ещё одного рукопожатия.

— Буду рада сотрудничеству.

— Я приложу все усилия.

И так начались наши отношения.

Криминальный город (5/6)

«Завтра, завтра взойдёт солнце», — однажды кто-то сказал...

Как и следует из этих слов, несмотря на то, что я оказался впутан в неожиданный инцидент, моя жизнь продолжала течь, как и прежде.

Несчастный случай оставался всего лишь несчастным случаем, а реальность — реальностью. У меня по-прежнему были ежедневные дела.

Мне нужны были деньги, чтобы класть еду на стол каждый день, покупать напитки и оплачивать счета за коммуналку.

Так что сегодня, как обычно, я пришёл на свою работу.

— Здравствуйте, босс.

— Привет, Ев! Проходи!

Босс встретила меня своей обычной лучезарной улыбкой.

Хотя мы знали друг друга недолго, она была таким замечательным человеком... удивительно жизнерадостным для этого мрачного города.

Она относилась к работникам, как к людям, и даже когда я ошибался, никогда не ругала, а терпеливо объясняла всё шаг за шагом. Она была внимательна и во множестве других мелочей. Однажды, когда я обмолвился, что после смены у меня не будет ужина, она специально приготовила лишнюю пиццу, чтобы я взял с собой.

«Она и правда прекрасный человек».

Без преувеличения, адаптироваться в этом городе было значительно легче благодаря ей. Приходя сюда на работу, я чувствовал, будто исцеляюсь.

Честно говоря, я чувствовал то же самое и сегодня. После крупного происшествия, свидетелем которого я недавно стал, часть меня хотела взять отгул. Босс была достаточно великодушна и, вероятно, дала бы мне несколько дней отдыха, объясни я ситуацию, но именно поэтому мне было неудобно просить.

Я не хотел подводить такого хорошего человека и не считал, что мне стоит брать отгул, проработав здесь так мало времени.

«Я ведь не получил физических травм, в конце концов».

И главное — мне не хотелось рассказывать лишнего.

Само происшествие было тревожным. Дневная перестрелка между охранной компанией и бандой, скорее всего, имела сложные подоплёки. Зная оригинальную игру, я понимал, что такие события часто порождают побочные квесты. Оттуда могло вырасти множество неприятных последствий.

Если бы каким-то образом просочилась информация о моём участии, всё могло снова осложниться.

Я решил не говорить никому, что побывал на месте происшествия.

Так что сегодня, как и в любой другой день, я был на своей подработке в пиццерии.

Стоя за стойкой, я рассеянно смотрел в панорамные окна на улицу.

«…»

Лица людей, проходящих небольшими группами, выглядели настолько мирными, что трудно было поверить, что всего в двух-трёх кварталах от нас погибли десятки людей в перестрелке.

Если бы подобный инцидент произошёл в Корее, люди мгновенно исчезли бы из этого района. Не было бы ничего удивительного, если бы он на месяцы стал городом-призраком.

Но сейчас я видел перед собой только спокойных людей и совершенно обычную атмосферу.

Это несоответствие постоянно напоминало мне о том, что я нахожусь в другом мире.

Фух…

Вздох вырвался у меня сам собой.

«Это действительно не то место, где мне следует находиться».

Каждый день, проведённый в этом городе, был совершенно непохож на игру, которой можно просто насладиться и забыть.

Здесь даже самый незначительный выбор мог спасти или убить кого-то. То же самое касалось и моей собственной жизни. Это чувство опасности я отчётливо ощутил после происшествия всего несколько дней назад. Оно заставляло меня ещё сильнее стремиться вернуться в свой мир.

Пока я предавался этим мыслям, из кухни донёсся голос.

— Ев~ Заказ номер 268, две Суприм и одна Сырная! Доставка!

— Поняла! Сейчас отправлю!

Несмотря на мои тяжёлые мысли, работа не ждала.

Я взял коробки с пиццей из кухни и вышел из магазина. Открыл крышку одного из припаркованных рядом дронов-доставщиков и ввёл номер заказа.

Дрон самостоятельно взлетел и отправился по адресу.

Гууу

Понаблюдав, как он исчезает в небе с жужжащим, похожим на рой, шумом, я вернулся в магазин.

Как видите, я уже вполне освоился с этой подработкой. Работа сама по себе изначально была несложной.

Всю еду лично готовила босс. Я иногда помогал на кухне, когда было очень много заказов, но моя основная роль заключалась в обслуживании клиентов у стойки. Однако сталкиваться с клиентами лично приходилось не так часто, как я ожидал. Не потому что бизнес шёл плохо, а потому что большинство заказов были на доставку, и даже их выполняли беспилотные дроны.

Так что большая часть моей работы сводилась к простому складыванию пицц из кухни в дроны и вводу номеров доставки. Сначала я немного путался, когда заказы неожиданно накапливались, но привыкнув, стал выполнять эту простую задачу, по сути, просто нажимая на кнопки.

«Стоит вознести благодарность Кайле, которая познакомила меня с этой лёгкой работой, и боссу, которая без лишних вопросов меня наняла…»

Мне действительно повезло встретить таких хороших людей. Среди всех событий, что произошли после моего появления в этом мире, это была одна из тех удач, за которые я искренне благодарен.

Большая часть работы здесь была простой.

Но иногда… возникали неприятные ситуации.

Сейчас у меня было именно такое предчувствие.

Тип, которого я увидел за стеклянным окном, вызывал дурные предчувствия, и, как оказалось, не зря.

Скрип звук открывающейся двери. А, опять этот парень. Мои брови непроизвольно нахмурились. Внутри я тяжело вздохнул.

— Добро пожаловать.

— Эй, наша красотка сегодня тоже здесь?

Слишком фамильярный тон, обтягивающая футболка и потрёпанные джинсы. Неестественно перекачанные, усиленные дешёвыми имплантами мышцы рук, демонстрирующие вычурные татуировки, и волосы, выкрашенные во все цвета радуги. Типичный уличный громила, которых часто можно встретить в задних переулках Омега Детройта.

Мужчина облокотился на стойку и оглядел меня с ног до головы. Его скользкий взгляд ощущался как физическое прикосновение к телу, вызывая тошноту.

Раньше я мог бы просто подумать: «Что это за чудик?» — и забыть, но теперь я понимал, как моя внешность воспринимается другими. Я сразу понял вульгарный подтекст в этом взгляде.

Пожалуйста, просто сделай заказ сегодня по-быстрому и уходи.

— Добро пожаловать. Будете заказывать?

Я постарался звучать как можно более по-деловому, делая вид, что всё в порядке. Я указал на меню, чтобы избежать его взгляда, но он продолжил, насмехаясь над моими стараниями.

— Заказ? Конечно. Но знаешь что, наша Ева сегодня выглядит ещё красивее. Парня-то нет? После смены, может, ты и я…

— Одну большую пепперони с собой, пожалуйста.

Я немедленно прервал его. Я не хотел больше слышать ни его грубости в том, как он запросто использовал моё имя с бейджика, ни его инфантильного и скользкого тона.

Хотя моя внешность изменилась, моя личность оставалась той же, что и в родном мире. Поэтому ухаживания темнокожего мужчины вызывали у меня лишь отвращение. Особенно такие громилы — я не хотел бы видеть их даже в друзьях, я презирал... нет, ненавидел таких людей.

Он, должно быть, увидел явное недовольство на моём лице, но лишь усмехнулся.

— Ой-ой, какой горячий нрав. Но в этом тоже часть твоего обаяния.

Даже после оформления заказа мужчина не ушёл сразу. Он задержался у стойки, пристально глядя на меня, пока я работал. Его взгляд неотступно следовал за мной, не отрываясь ни на секунду, независимо от того, упаковывал ли я коробки для пиццы или доставал напитки.

Я задыхался от этого неприятного чувства, которого никогда раньше не испытывал в жизни. Его взгляд в спину вызывал мурашки по коже.

— У Ев такие красивые руки. Интересно, насколько вкусной была бы пицца, приготовленная такими руками?

Я ведь не сам её готовил. Вместо ответа я просто ждал пока с кухни принесут пиццу.

— …Ваш заказ готов. С вас 28 кредит долларов.

Я протянул коробку с пиццей, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом. Но в этот момент вместо того, чтобы заплатить, мужчина попытался схватить меня за запястье. Вздрогнув, я быстро отдернул руку. Сердце бешено заколотилось.

— А, чего это ты так вздрогнула? Тебе так сильно не нравится оппа?

— Сэр, это неуместно. Пожалуйста, оплатите заказ.

Он на мгновение посмотрел на мой окаменевший взгляд, затем усмехнулся, достал купюру из кошелька и швырнул её на стойку.

— Ладно, ладно. На сегодня я уйду. Но наша милашка, я вернусь завтра, так что не слишком расстраивайся.

С последним похабным подмигиванием он взял коробку с пиццей и вышел из магазина.

Дзинь

Со звуком закрывающейся двери я выпустил сдержанный до этого вздох.

— Пфу-у-х…

Повелся на внешность, не зная, что за человек внутри.

Больше чем страх или беспомощность… да, пожалуй, я был зол.

«Если бы он только не был клиентом».

Как раз когда я раздражённо цокал языком, из кухни вышла хозяйка.

— Ев, что-то случилось?

Она спросила с обеспокоенным лицом, вытирая руки об фартук. Видимо, моё выражение лица было довольно кислым.

— Тот клиент с утра казался немного странным, верно? Если он вернётся и будет говорить странные вещи или беспокоить тебя, сразу зови меня. Я ему покажу!

Жест хозяйки, сжавшей кулак, выглядел одновременно обнадёживающе и немного забавно.

— Нет, всё в порядке. Ничего особенного.

Я заставил себя улыбнуться и отмахнулся. У босса не было того грозного вида, который нужен, чтобы легко отпугивать нарушителей, как она утверждала. Скорее, у неё было милое лицо, напоминавшее доброго щенка. Если бы этот громила увидел её, он мог бы переключиться на неё и начать закидывать ещё более отвратительными намёками. Я не хотел бы этого видеть.

«Честно говоря, справиться было не так уж и сложно».

Будь я по-настоящему той хрупкой девушкой, какой выгляжу, я мог бы в той ситуации сразу же попросить помощи у хозяйки. Но я ей не был. Поведение громилы было просто отвратительным и жутким, но не вызывало особого беспокойства.

Просто немного раздражает, вот и все.

— Ты уверена, что всё в порядке? Ты выглядишь не очень хорошо…

— Да, я правда в порядке! Наверное, просто устала.

Я намеренно улыбнулся ещё ярче. Хозяйка проверила меня ещё пару раз, но когда я настоял на своём, перестала спрашивать и вернулась на кухню.

***

Наконец наступило время закрытия.

Оживлённые дневные улицы поутихли, и с заходом солнца в темноте мерцали лишь неоновые вывески.

По пути домой напряжение постепенно спадало, а на смену ему приходила усталость.

Но всё же завтра начинались выходные. Мысль о том, что сейчас вернусь в своё жилище и отдохну, значительно улучшала настроение.

Именно тогда это произошло. Сзади донёсся знакомый и неприятный голос.

— Ну-ну, красотка. И здесь встретились? Должно быть, это судьба, а?

…Это было хуже некуда. Я как раз свернул в довольно безлюдный переулок.

Когда я обернулся, тот самый громила из магазина приближался с похотливой ухмылкой.

— Какое идеальное время. Оппа только что закончил работу, и ты тоже домой? Хочешь развлечься вместе?

— Нет, спасибо.

Ответил я максимально холодно и твёрдо.

Сейчас мы были за пределами магазина. Мне больше не нужно было относиться к нему как к клиенту.

Выражение лица мужчины резко потемнело от моего холодного тона. Его хихикающая ухмылка исчезла, сменившись уродливой маской недовольства и злобы.

— …Блядь, строит из себя недотрогу.

Его голос звучал враждебно, в отличие от прежнего.

— Хватит корчить из себя королеву. Ты что, принцесса, живущая на вершине этих небоскрёбов?

Мужчина плюнул и сделал ещё шаг вперёд. Дешёвый одеколон и запах перегара доносились тошнотворной волной.

— Ты вообще понимаешь, где находишься? Здесь нет камер наблюдения, сучка.

В его глазах мелькнула искра.

— Кричи не кричи — никто не придёт. Никто не остановит меня, что бы я ни делал.

С этими словами мужчина угрожающе вытянул руку, преграждая мне путь.

Теперь между нами оставалось всего шага два. Отступать было некуда.

Встретившись с ним взглядом, я тихо произнес.

— Пожалуйста, не убивай его.

— Что?

В этот момент из тени показалась рука и сжала плечо громилы, с хрустом ломая его.

Хрусть

Криминальный город (6/6)

Громила, угрожающе приближавшийся ко мне, внезапно издал ужасный вопль.

Из тени протянулась рука, вцепилась в его плечо и сжала, с хрустом ломая кости.

— А-а-аргх!!!

Что-то хрустнуло под хваткой, которая сжалась, как в промышленных тисках.

Хрусть

— Ннннгхх!!!

Не в силах вынести боль выворачивающегося сустава, громила рухнул на колени.

Та, кто столь быстро его обезвредила, вышла из темноты, показав себя. С золотыми глазами, мерцающими в тёмном переулке, она приблизилась подобно хищнику, рождённому в дикой природе.

То, как она бесшумно подобралась и в мгновение обезвредила цель, оставляло именно такое впечатление.

— Нннгхх!!! Отпусти! Я сказал, отпусти!!

Громила, который без сопротивления упал на колени, кричал.

Поначалу отчаянно выл, но, видимо, поняв, что это не работает, начал судорожно шарить по карманам. Дрожащими руками он схватил нож длиной примерно в ладонь и резко замахнулся.

— Ах ты сука! Отпусти, я сказал!!!

«…»

Эст наблюдала за его жалким представлением равнодушным взглядом.

Как только лезвие должно было достичь её, она просто дернула запястьем. С резким лязгом лезвие сломалось и отлетело в сторону.

Мужчина замер, услышав этот звук. Он не мог поверить своим глазам, глядя на сломанный нож в своей руке. От ножа осталась лишь рукоять.

— Ч-что?!..

Кажется, он наконец-то понял, с каким противником имеет дело, поэтому его лицо побелело.

Эсти снова ударила его по голени, опрокинув на землю.

Туп!

— Гх!..

Но теперь мужчина подавил крик, не смея издавать звук. Любая мысль о сопротивлении испарилась. Он инстинктивно осознал, что по качеству киберимплантов и навыкам он столкнулся с тем, кому никогда не сможет составить конкуренцию.

Полностью обезвредив противника, Эсти повернулась ко мне.

— Леди Ева.

Её взгляд словно спрашивал: «Что нам теперь с ним делать?»

Я ненадолго коснулся губ, обдумывая, затем произнёс лёгким голосом.

— Хм… ты же ведь упоминал ранее?.. Что здесь нет камер наблюдения.

Громила, всё ещё стоявший на коленях и тупо смотревший на нас снизу вверх, понял намёк и мгновенно побледнел.

Дрожащим голосом он отчаянно начал умолять о прощении.

— Я-я прошу прощения! Я искренне извиняюсь за всё!! Я буду жалеть об этом до конца жизни!!!

«…»

Когда мы оба молча посмотрели на него сверху вниз, мужчина стал ещё более испуганным и начал стучать лбом о землю, умоляя.

— Пожалуйста, просто пощадите мою жизнь!!

Это было отчаянное, жалкое зрелище.

Я вздохнул.

Увидев его полное унижение, я потерял всякое желание мстить.

Так что я просто вынес ему лёгкое предупреждение.

— Если мы встретимся снова, всё закончится не так легко, понял?

— !.. Д-да!.. Я запомню!..

Когда я пренебрежительно махнул рукой, мужчина быстро вскочил на ноги.

Несмотря на распухшую голень, заставлявшую его хромать, он поспешно скрылся в переулке, боясь, что мы можем погнаться за ним.

Пока я наблюдал, как он ковыляет прочь, я сказал:

— Спасибо, как всегда, Эсти.

Она ответила своим обычным спокойным, собранным тоном.

— Это моя обязанность.

Вот так она всегда охраняла меня как тень, куда бы я ни направился.

Сегодня ранее было точно так же. Когда тот громила устроил проблемы в магазине, она могла бы вмешаться и обезвредить его в любой момент, но я её остановил.

Каким бы надоедливым ни был клиент, я не хотел отвечать насилием. Я беспокоился, что это может негативно сказаться на бизнесе босса.

Но здесь свидетелей не было. Когда мы снова случайно встретились, не казалось ли это слишком большой удачей?

— Ха-а-ах…

Это был даже не второй или третий раз, когда происходило нечто подобное. Количество бандитов, которые приближались ко мне, основываясь лишь на моей внешности, только чтобы получить урок от Эст и быть избитыми, должно было к настоящему моменту превысить несколько десятков.

Среди них были действительно опасные люди — настоящие преступники, а не просто мелкие хулиганы. Были даже случаи, когда нападали более десятка человек сразу. Но она всегда обезвреживала их с лёгкостью.

Удивительно было наблюдать за её боевыми навыками.

«Чем же она на самом деле занималась раньше?»

Любопытство мелькнуло в голове, но я быстро отбросил его. Кто-то с её навыками определённо сможет защитить меня от любых неприятностей на этих улицах. Один этот факт был утешительным.

Конечно, если бы тайна Чуда раскрылась и крупные корпорации начали вмешиваться, это была бы другая история…

«Да ладно, этого не случится.»

Возможно, я с самого начала слишком много беспокоился.

В конце концов, в этом мире только два человека знали тайну моей способности: Эсти и Кайла. Пока эти двое хранят молчание, проблем не будет. К счастью, икто из них не выглядел человеком, который легкомысленно разболтает чужие тайны.

Эсти была первой, кто предупредил меня об опасности, но она сама отчаянно нуждалась в моей способности. Я также заранее связался с Кайлой и взял с неё обещание сохранить всё в тайне.

Так что я был уверен, что беспокоиться об утечке секрета не стоит.

Если и было что-то, что меня беспокоило…

— Тем не менее, вы всегда должны быть осторожны. Секрет, известный кому-либо, кроме вас самих, никогда не может оставаться секретом вечно. (п.с. от беса. Я тут подумал. Она же типа официально работает на гг, поэтому и обращается к нему/ей уважительно... В предыдущих главах я исправлю обращения...попозже...наверное...)

…Так это было крайне серьёзное выражение лица Эсти, когда она произносила эти слова. Её лицо было настолько мрачным, что я мог только молча кивнуть, хотя, честно говоря, считал вероятность минимальной.

«Не может быть…»

Погружённый в эти мысли, я оказался у своего жилища.

— Тогда спокойной ночи, леди Ева.

— Да, тебе тоже, Эсти.

Она слегка кивнула и растворилась в темноте улицы.

Сначала я думал, что она в итоге будет жить со мной. В конце концов, она говорила, что не помнит своего первоначального дома или принадлежности. Я беспокоился о том, где она будет останавливаться, поскольку её счета, вероятно, были заморожены, так как она считалась юридически мёртвой.

Но она всегда была занята ночью, когда я не выходил. Всякий раз, когда я оставался в своей квартире, она таинственным образом исчезала, только чтобы вновь появиться словно призрак, когда наступало время мне выходить.

«Чем она занята посреди ночи?»

Мне было любопытно, но я не лез в её личную жизнь.

Я вошёл в своё жилище и рухнул на кровать.

— Ха-а-ах…

Я уставился в низкий потолок своей крошечной комнаты.

Может, около 5 квадратных метров? Или 7 максимум.

Моё нынешнее жилище было настолько маленьким, что одна кровать заполняла всю комнату.

В такие моменты я был почти благодарен за то, что у меня почти не было вещей. Оно было гораздо меньше той студии, что я снимал рядом с университетом в своём мире, но одним преимуществом изменения тела было то, что мой уменьшившийся рост лучше вписывался в это пространство.

Но даже это тесная комната считалась довольно хорошой в этом городе.

«Это благодаря помощи Кайлы».

Большинство обычных людей жили в гораздо худших условиях. Согласно сеттингу этого мира, цены на жильё в этом сверхплотном мегаполисе были за пределами воображения, и даже ежемесячная аренда была астрономически дорогой.

Поскольку 1% самых богатых владел 95% недвижимости Омега Детройта, большинству обычных граждан не оставалось выбора, кроме как платить непомерную арендную плату. В результате было обычным делом, когда целые семьи жили в отдельных комнатах такого размера.

В ещё худших случаях десятки людей коллективно снимали одну маленькую комнату. Они разделяли индивидуальные спальные места металлическими перегородками и складывали их, как соты, до самого потолка, взимая плату за каждое спальное место. Одна кровать была и домом, и жилым пространством.

Естественно, условия были ужасающе плохими. В тесных пространствах, заполненных измученными людьми и дешёвыми вещами, невозможны были нормальная уборка и гигиена. Люди проживали всю жизнь, как скот в курятнике, окружённые насекомыми, зловонием и плесенью.

Кто-то мог бы спросить, почему люди просто не переезжали в другие города или сельские районы, если условия настолько ужасны.

Но в большинстве мегаполисов этого мира были схожие показатели, и переезд в другое место мало что менял.

Ситуация в сельской местности была ещё хуже — они превратились в пустоши и города-призраки без единого жителя.

Это произошло не из-за какой-то конкретной катастрофы или инцидента. Это был просто результат крайней урбанизации. Пожилые люди, защищавшие свои родные города, умерли десятилетия назад, и с тех пор всё население продолжало мигрировать в города для выживания.

Даже традиционная местная экономика, основанная на сельском хозяйстве и рыболовстве, давно была подавлена эффективностью массового производства гигантских гидропонных башен, построенных корпорациями возле городов. Превращение сельских районов в города-призраки было неизбежно по мере исчезновения и населения, и рабочих мест.

Поглотив всё население из окрестных областей, Омега Детройт стал близок к массивному городу-государству. И корпорации, контролировавшие подавляющее большинство рабочих мест здесь, были по сути королями.

Вот почему я боялся разглашения своей тайны. В тот момент, когда я стану мишенью тех, кто полностью монополизировал капитал и власть, выживание в этом мире станет почти невозможным. Мне нужно было быть осторожным, чрезвычайно осторожным.

В этом смысле предупреждение Эст не следовало воспринимать легкомысленно.

— Фух…

Я отбросил эти мысли, лёжа в постели.

Ночь казалась относительно спокойной.

Снаружи не было слышно выстрелов, нарушающих мой сон, и, что лучше всего, завтра начинались выходные.

Мысль об отдыхе немного улучшала настроение.

Следующее утро.

Я чувствовал себя так, пока Эст, пришедшая в моё жилище несмотря на мой выходной, не сообщила новость.

— Леди Ева, у меня для вас новости.

— Да? Что такое?

Своим обычным спокойным голосом она сообщила ошеломляющую информацию.

— В настоящее время по ближайшим улицам ходят слухи о новой чудодейственной технологии, способной полностью излечить кибернетическую зависимость.

п.с. от беса. Спасибо за чтение моего перевода!

Ссылка на тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Фальшивая церковь (1/7)

— В настоящее время по ближайшим улицам ходят слухи о новой чудодейственной технологии, способной полностью излечить кибернетическую зависимость.

Новость от Эсти оказалась довольно шокирующей.

— Чудо…

Могла быть и случайность, но тот факт, что такие слухи распространяются именно сейчас... Это не то, что я мог бы воспринимать легкомысленно.

Вероятность того, что это как-то связано с моей способностью, казалась очень высокой.

«Но как она утекла? О моей тайне знают только Эсти и Кайла».

Моё подозрение естественным образом обратилось к ним обеим, но я быстро отбросил эту мысль.

«Нет. Ни одна из них не получит многого от распространения слухов».

Поскольку Чудо не было доказанной силой и не могло быть подтверждено конкретными доказательствами, такие смутные истории вряд ли принесли бы им какие-то информационные гонорары.

В лучшем случае они могли бы получить немного мелочи на карманные расходы. Но Кайла не была тем человеком, кто нарушил бы обещание ради такой ничтожной выгоды.

Даже в оригинальной игре она оставалась верна своим спутникам, несмотря на предложения гораздо больших наград. Я мог доверять её порядочности.

Тогда как насчёт Эсти? Она не была персонажем, появлявшимся в оригинальной игре, поэтому было трудно быть полностью уверенным в её характере, основываясь лишь на нескольких неделях знакомства. Однако у неё всё ещё были незавершённые дела со мной. Лечение её повреждённых киберимплантов только началось, так что если со мной что-то случится сейчас, это никак не пойдёт ей на пользу.

У неё не было причин раскрывать информацию на данном этапе.

Чем больше я думал об этом, тем больше ощущал себя в лабиринте.

«Откуда же могла пойти утечка?»

Размышления в одиночку не дали бы никаких ответов.

В конце концов я решил встретиться с двумя людьми, знающими об этой проблеме, и поговорить с ними напрямую.

И вот, спустя долгое время, я снова посетил контору фиксера.

Кайла, получившая моё сообщение и ожидавшая меня, казалась гораздо бодрее, чем прежде.

— Давненько не виделись, Ев. Как тебе подработка?

Возможно, потому что она поборола свою длительную болезнь, её выражение лица казалось более живым.

— Дженни хорошо к тебе относится? Я специально попросила её об этом.

В её дружеском приветствии не было ничего подозрительного.

Поэтому я решил спросить её напрямую.

— Кайла, ты кому-нибудь рассказывала о том, что получила лечение от меня?

— Нет, никому! О чём ты? Я обещала хранить секрет.

Она ужаснулась и замотала головой.

— Я конечно подпольный фиксер, борющийся за любые деньги, но я отлично помню свои долги. Если бы я сделала такое с тем, кто дал мне новую жизнь, мне пришлось бы вырвать свой собственный язык прямо сейчас!

Её горячее отрицание казалось искренним.

Эсти, пришедшая со мной, молча кивнула рядом.

Это был не просто жест согласия; это был сигнал о том, что её глазной сканер проанализировал биологические реакции Кайлы и подтвердил, что она не лжёт.

Благодаря этому я смог несколько ослабить подозрения в отношении Кайлы.

Поэтому я решил честно поделиться с ней текущей ситуацией.

— Вообще-то… Я слышала, что недавно начали ходить слухи о Чуде. Похоже, секрет откуда-то утёк.

— Что? Правда?!

Кайла выглядела чрезвычайно удивлённой и на мгновение не могла продолжать говорить.

— Откуда? Как?!

— Мы тоже не смогли найти причину. Вот почему я пришла спросить тебя…

Она тоже, казалось, не могла понять ситуацию.

Поэтому мы собрались вместе и погрузились в раздумья.

Вдруг Кайла пробормотала, словно со вздохом:

— Ах, может быть!..

— Ты что-то вспомнила?

Она кивнула с серьёзным выражением лица.

— Помнишь? Когда мы впервые встретились… ты вылечила мою болезнь с помощью той способности.

— Да, это так.

— В тот момент я не могла поверить, что моё тело полностью мгновенно излечилось… поэтому я ненадолго зашла в ближайшую клинику обслуживания киберимплантов для проверки…

— !..

Только тогда я вспомнил. Точно. Я твёрдо верил, что только двое знают секрет…

Но на самом деле был ещё один человек, который напрямую засвидетельствовал чудесный результат.

Кайла, стиснув зубы, сказала:

— Возможно, тот доктор там… разболтал языком. Я сейчас же пойду и вырву этому ублюдку язык.

— Нет, нет! Кайла, успокойся! В этом нет необходимости!

Я с трудом удержал её, когда она была готова выбежать из конторы и избить кого-то.

— Если история уже распространилась, поимка одного доктора не решит проблему.

Бездумное обсуждение ситуации может только усилить слухи.

Это также облегчит отслеживание связи до нас.

Только услышав это объяснение, Кайла наконец успокоилась, её лицо явно выражало сожаление и самообвинение.

— Прости, Ев… Я была близорука. Тогда я так удивилась, что не обратила внимания на это.

— Нет, всё в порядке. Я тоже этого не заметила.

Я успокоил Кайлу, растерянную от смущения.

Как бы небрежно это ни было, с самого начала трудно предусмотреть всё.

Возможно, это была неизбежная оплошность, понятная ошибка. Я не собирался обвинять её.

Несмотря на мои заверения, выражение лица Кайлы не стало светлее. Проблема оставалась нерешённой.

Она спросила со вздохом:

— Так что нам теперь делать?

— Ты рассказала тому доктору что-то ещё? Например, как проводилось лечение, или как я выгляжу?..

— Нет. Я просто прошла там что-то вроде комплексного обследования состояния. Я не упоминала ничего о методе лечения или о тебе.

Кайла покачала головой, но затем добавила с горьким выражением:

— Но… тот, кто постоянно жаловался на неизлечимую болезнь, внезапно стал совершенно здоровым за одну ночь, так что он, вероятно, догадался, что произошло нечто особенное. Он мог понять, просто сравнив результаты обследования.

Вывод был ясен. Тот, кто выдал секрет Чуда, была ни одна из этих двоих, а третья сторона, о которой мы даже не подумали.

Теперь вопрос заключался в том, как с этим справиться.

Пока что это были лишь смутные слухи, блуждающие по улицам, но если кто-то решит копнуть глубже, он может найти их источник. Мы не могли исключить возможность того, что кто-то может обратиться к доктору, выудить информацию об источнике и в конечном итоге выйти на нас.

«Мне нужно принять некоторые меры до того, как это произойдёт…»

Мои мысли путались.

В этот момент Эсти, тихо слушавшая наш разговор, заговорила.

— Леди Ева, помните, что я говорила вам раньше?

— Что именно?

— Я говорила, что секрет, известный кому-либо, кроме вас самой, больше не является секретом.

Я вспомнил. Тогда я понятия не имел, что это произойдёт. Я думал, всё будет идеально, если просто Эсти и Кайла будут молчать. Я никогда не предполагал, что будут другие переменные.

Теперь, когда всё так вышло, возможно, она была права.

Я чувствовал себя виноватым за то, что был слишком беспечным.

Но слова Эсти на этом не закончились. Она добавила своим обычным спокойным голосом:

— Другими словами, секрет, известный всем, также не является секретом.

— …Что ты имеешь в виду?

Её золотые глаза сверкнули многозначительно, скрывая мысли, которые мне было не прочесть.

— Что, если мы попробуем вместо этого...

***

Прежде чем я успел спросить, на какой именно метод она ссылается, Эсти мягко взяла меня за запястье и начала идти.

— Я объясню детали по пути. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Что? Куда мы?.. — Тогда мы откланиваемся.

Даже несмотря на мои вопросы, её шаги не выказывали колебаний.

Кивнув на прощание Кайле, Эсти вывела меня из здания.

Хотя я не понимал, что происходит, у меня не было выбора, кроме как следовать за ней.

Мы направились в сторону, близкую к пригородной зоне, где располагалось моё жилище.

Она вывела меня из жилого района, где находилась контора, и начала вести вглубь переулков.

Сырой, тёмный переулок, куда даже свет с небоскрёбов едва доходил.

Едкий запах пыли, щекочущий нос, и вонь, казалось, поднимающаяся из канализационных стоков. Под ногами валялся различный мусор.

Это был именно тот пейзаж, который пришёлся бы по вкусу тем бандитам со вчерашнего дня. Действительно, в отдалении виднелись мужчины с татуировками, сновавшие группами. Но я не чувствовал тревоги. Потому что Эсти была рядом.

Пройдя некоторое время, она остановилась перед старым складским зданием.

Снаружи оно выглядело давно заброшенным, с ржавой, помятой железной дверью.

Когда она подошла и легко постучала, тяжёлая дверь с грохотом отъехала изнутри.

— Вы прибыли, Босс!

Тот, кто открыл, был мужчиной с явно устрашающей внешностью.

А внутри находилось ещё около дюжины похожих мужчин, их можно было даже назвать качками.

— Добро пожаловать, Босс!!!

Эти мужчины, выставившие напоказ свои хромированные киберимпланты на руках или плечах, все глубоко поклонились, как только увидели Эсти. Их приветствие звучало так слаженно, будто они делали это тысячи раз.

Эсти равнодушно кивнула в ответ на их голоса.

Только тогда бандиты выпрямились и расступились. Я застыл с открытым ртом при виде этого. Это был гораздо больший шок, чем смятение, испытанное мной ранее в конторе Кайлы.

— …Босс? Эсти? Что, чёрт возьми… происходит?

Склад был тускло освещён лишь несколькими слабыми источниками света, но даже на первый взгляд внутри находилось более десятка мужчин. Все они были одного типа, явно уличные бандиты.

И все они проявляли почтительный страх по отношению к нам.

Эсти ответила на мой вопрос непринуждённым тоном:

— Это форма активной безопасности. Чтобы гарантировать вашу абсолютную безопасность, было необходимо устранить предполагаемые факторы риска и обеспечить контроль над зоной вашей активности.

— Контроль над зоной?..

— Да. Я обеспечила контроль над бандой, которая контролирует эту улицу и несколько ближайших кварталов.

Так вот чем она занималась, в ночные часы. Она организовывала всё это за кулисами. Несмотря на то, что я знал её не так долго, за этот короткий период она полностью взяла под контроль подпольную преступную группировку.

Этот процесс не мог быть мирным. Видя, как эти крепко сложенные мужчины обильно потеют перед Эсти и едва осмеливаются смотреть ей в глаза, я мог смутно догадаться, как она их подчинила.

Пока я не мог скрыть удивления, Эсти перешла к сути.

— Отныне мы будем использовать этих людей, чтобы… создать вымышленную религиозную секту.

Фальшивая церковь (2/7)

В эту эпоху говорят, что все религии уже погибли.

На самом деле это утверждение наполовину верно и наполовину ложно.

Несомненно, великие религии, служившие духовными столпами человеческой цивилизации на протяжении тысячелетий, полностью исчезли из этого общества.

Чистая вера, преданность, любовь и милосердие.

Традиционные религиозные организации, которые стремились к духовным ценностям и проповедовали спасение в загробной жизни или духовное просветление, исчезли.

По мере того как наука и технологии развивались до экстремальных уровней, экспериментально объясняя даже тайны природы, когда-то считавшиеся Божьим уделом, и с наступлением эпохи материализма, когда старомодные мораль и добродетели стали бессмысленными, люди, полагавшиеся на такие «иррациональные» верования, естественным образом исчезли.

Религии без последователей потеряли импульс для поддержания своего влияния и канули в историю, как музейные реликвии.

Это и было вымиранием религии, произошедшим в мире Неофронт КиберСити.

Но разве я не сказал, что это наполовину верно и наполовину ложно?

Да, даже в эти времена некоторые небольшие религиозные группы упрямо выживали, паразитически поддерживая своё существование в тенях опустевшего города.

Это были культы.

Их цель с самого начала была далека от веры. Они служили деньгам, а не Богу, и стремились к светской, материальной власти, а не к духовному спасению. Вера была лишь номинальным знаком для привлечения людей и выманивания пожертвований и подношений. По сути, они ничем не отличались от финансовых пирамид, ловко замаскированных под религиозную форму.

Как ни парадоксально, это позволило им выжить в эпоху, когда большинство людей уже не верило в Бога.

***

В уголке оживлённых улиц Омега Детройта разворачивалась странная и неловкая сцена.

— Приходите! Веруйте в Сияние и обретите спасение~! Сияние исцелит все ваши страдания через чудеса!

— Сияние — рай! Неверие — ад!

Мужчины с пугающей внешностью — татуированные и мускулистые, размахивали листовками и громко зазывали прохожих.

Любой мог увидеть, что они далеки от набожности, и всё же, как ни странно, слова, выходящие из их уст, были религиозными лозунгами.

Этот диссонанс создавал для наблюдателей крайне неловкую атмосферу.

Прохожие намеренно игнорировали эту неприятную сцену.

Они либо вздрагивали и тут же отворачивались, либо быстро проходили мимо, даже не поворачивая головы, боясь встретиться взглядом.

— Приходите на наше собрание и убедитесь сами! Удивительные чудеса Сияния, заставляющего слепых видеть, а хромых ходить!

Их громкие голоса тонули в шуме серого города, не привлекая внимания. Проповедь растворялась в городской суете, не находя отклика.

Вскоре, казалось, устав от бессмысленного проповедничества, двое мужчин отошли в угол переулка, где взгляды пешеходов были редки.

Двое грубоватых на вид мужчин закурили, устраивая короткий перерыв.

— Пфу-у-х…

Выдыхая дым в унисон, стояли кровные братья, известные в организации как «Двойной Ди» из-за одинаковых имён — Дэнни и Донни.

Донни, младший, заговорил первым. На его лице читалась искренняя растерянность.

— Брат, неужели мы таким образом действительно соберём верующих? Никто не обращал внимания уже несколько часов.

Дэнни, более массивный, грубо ответил, выпуская клубы сигаретного дыма.

— Конечно, нет. Разве не видно по виду? Чудеса? Кто поверит в такую чепуху в сегодняшнем мире? Даже я считаю это типичной культовой ерундой.

Он был прав. Ни один человек не откликнулся на их призывы. Нет, больше чем не откликнулся — люди посылали молчаливое презрение.

В мире, где вера в сверхъестественных существ исчезла.

Теперь только члены культов остались, чтобы взывать во имя невидимой веры и богов.

Так что было естественно, что никто не слушал. Культы лишь собирали всевозможные нелепые лести, пытаясь обмануть отчаявшихся людей, чтобы те отдавали пожертвования. В таком насыщенном информацией обществе уже не осталось тех, кого можно было бы обмануть.

Вот почему, как бы они ни выкрикивали свои лозунги, прохожие лишь бросали на них знакомые презрительные взгляды, а большинство полностью игнорировало их, словно они не существуют.

Если бы проповедники не были такими устрашающими мужчинами, кто-то мог бы затеять драку или избить их, учитывая ледяную атмосферу.

Даже для двух мужчин, которые просто выполняли приказ, это задание выглядело бессмысленным.

— Зачем нас заставили это делать? Выглядит абсурдно.

— Откуда мне знать? Это приказ нового босса. Мы делаем, что велено, у нас нет никакой власти.

Ответив, Дэнни, казалось, что-то вспомнил и добавил, стряхивая пепел с сигареты:

— Но на самом деле… эта женщина... нечто. Полнейший монстр. Когда я думаю о том, что случилось с боссом… нет, с бывшим боссом, мои колени до сих пор дрожат.

Дэнни невольно содрогнулся.

Воспоминание о новом боссе, который внезапно появился и за одну ночь захватил всю организацию, всё ещё было живым ужасом.

То, что случилось в тот день, до сих пор вызывает мурашки. Теперь он даже не смел думать о мятеже.

— Если тебе не нравятся такие приказы, у тебя есть два выбора: уйти или… умри. Одно из двух.

— Вздох… Может, нам просто сбежать, брат?

Дэнни рассмеялся от слов Донни.

— Легко сказать. Примет ли нас какая-нибудь другая организация? Мы здесь, работая, пересекались со столькими. Нас эти ребята отмечали не раз. А если сбежим в незнакомый район, уверен, что сможешь начать с нуля как мелкий громила? Я — нет.

Дэнни горько улыбнулся, затягиваясь сигаретой.

В конце концов, для таких низкоуровневых парней, как они, ничего не меняется. Они могут только делать то, что им приказывают сверху.

Но Донни всё ещё носил выражение непонимания.

— Даже так… имеет ли эта работа вообще какой-то смысл?

— Мне тоже интересно.

Дэнни равнодушно ответил на ворчание брата.

— Спасение для таких отбросов, как мы, — какое жалкое слово.

Честно говоря, хотя он и выполнял приказы, у него тоже были сомнения.

Зачем делать такую бессмысленную и унизительную работу?

Как бы громко они ни кричали, никто не будет воспринимать их всерьёз, пока их считают культистами.

Лишь смутный страх перед последствиями неповиновения удерживал их на месте.

***

— Именно это восприятие мы и используем.

Эсти начала своё объяснение.

— Если мы замаскируемся под вымышленную религиозную секту и будем активно распространять слухи о чудесном лечении, которые сейчас ходят по улицам… утверждая, что это божественная сила, и используя это как приманку, как вы думаете, как люди отреагируют?

Теперь её намерение стало ясным.

Вместо того чтобы силой подавлять слухи, она планировала усилить их, ловко исказив правду.

— Люди будут воспринимать слухи как ложь, распространяемую новым культом, пытающимся собрать последователей. Естественно, общественный интерес угаснет. Даже те, кто мог бы соблазниться таинственной медицинской технологией, отвернутся, узнав, что это тактика вербовки культа.

Это была своего рода стратегия контрпропаганды. Скрыть информацию, которую хочешь утаить, раздув её до знакомой, более откровенной лжи.

Я на мгновение потерял дар речи от такой смелой схемы.

— …Ты правда думаешь, что это сработает?

Ответ Эсти был полон уверенности.

— Сработает. Потому что чудо исцеления неизлечимых болезней, на самом деле один из самых распространённых мошеннических приёмов, используемых религиозными группами в этом городе. Учитывая, что уже существует бесчисленное множество прецедентов, если мы последуем той же схеме, публика, вероятно, потеряет интерес без особых подозрений.

В эпоху, когда вера стала посмешищем. В мире, где чудеса и мошенничество стали синонимами. Она пыталась использовать эту холодную реальность. Возможно, лучший способ спрятать секрет, это замаскировать его в самой невероятной форме и бросить на всеобщее презрение и безразличие.

Эсти оценила это так:

— Если хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу.

«…»

Со смесью восхищения и легкой тревоги она тихо добавила:

— На самом деле, в этом деле есть одна вещь, о которой нам нужно быть осторожными, леди Ева.

— Да? Что именно?

— Суть плана заключается в том, чтобы использовать недоверие людей к религии. Поэтому, если кто-то действительно станет свидетелем чуда… чтож... все будет кончено.

«…»

В ее голосе прозвучали леденящие душу нотки.

— Так что, если кто-то увидит, как вы используете свою способность хоть один раз, наши фальшивые слухи мгновенно превратятся в реальные доказательства. И я тогда не смогу это контролировать. Поэтому, пожалуйста, думайте и действуйте осторожно.

Утверждение Эсти было абсолютно точным.

Стратегия контрпропаганды была обоюдоострым мечом. Использование неверия людей в качестве щита означало, что если это неверие рухнет, всё не только окажется напрасным, но может привести к ещё более опасной ситуации, чем прежде. Я медленно кивнул, ощущая вес её совета.

— Да, я буду помнить об этом.

Даже если это была сила, способная помочь кому-то, сейчас было время тщательно скрывать её.

План продвигался под руководством Эсти.

Усилия нескольких дней действительно принесли плоды. Нет, они оказали ещё более колоссальный эффект.

Когда появилась неопознанная группа под названием «Церковь Сияния» и начала проповедовать о божественных чудесах, реакция людей немедленно остыла до удивительно ледяного уровня. Вид грубых бандитов, неуклюже занимающихся проповедничеством, вызывал лишь скрытое презрение и насмешки — никто не воспринимал их всерьёз.

Уличные слухи также заметно поутихли, что наконец позволило мне вздохнуть с облегчением.

Как раз когда мы обсуждали постепенное прекращение деятельности в следующие несколько дней, кое-что произошло.

Один из мужчин, только что вернувшихся с проповеди, нервно и осторожно заговорил.

— Эм, босс…

Вздрогнув, когда на него упал взгляд Эсти, он с трудом продолжил:

— Сегодня, пока мы проповедовали… некоторые люди пришли искать нас. Они сказали, что хотят присоединиться. Они пришли добровольно записаться, и мы не могли отказать, поэтому привели их сюда…

За ним вошли мать с дочерью.

Фальшивая церковь (3/7)

Именно тогда я увидел, кто последовал за ними внутрь. Это была мать с дочерью.

«…»

Поношенная одежда.

Плечи, ссутуленные от усталости.

Лица, омрачённые тяготами жизни.

Эта пара выглядела как само воплощение тех, кто выдержал суровые бури этого безрадостного мира.

— Эм-м…

Женщине, которая вошла первой, на вид было далеко за пятьдесят.

Морщины, прочерченные годами тяжелого труда, расходились по ее лицу словно сеть, а сухая кожа выдавала явные признаки долгой работы руками без надлежащего ухода.

Но больше всего бросались в глаза ее руки. Суставы были толстыми и грубыми, а под коротко стриженными ногтями виднелись отчетливые въевшиеся пятна, от которых не удалось отмыться. Этими руками она нервно теребила подол своей одежды, не в силах скрыть беспокойство.

Ее слегка выпученные глаза непрерывно бегали по незнакомому помещению.

В ней чувствовалась характерная осторожность человека, привыкшего следить за реакцией окружающих — манера простого обывателя, прожившего всю жизнь в унижении, вечно ощущающего на себе чужие взгляды.

Она нерешительно замерла в дверном проеме, не зная, шагнуть ли вперед или отступить обратно на улицу.

И тут мужчина, который привел их, грубо произнес:

— Чего встали? Проходите уже, садитесь.

Только тогда женщина вздрогнула и потянула за руку дочь.

Как человек, который не решается даже вздохнуть без разрешения, она мелкими шажками направилась к стулу в другом конце комнаты, на который кивком указал мужчина.

Она уселась на рваный диван и усадила дочь рядом с собой.

Затем, еще раз бегло оглядевшись, наконец заговорила дрожащим голосом.

— Извините…

Должно быть, она несколько раз шевельнула губами, прежде чем начать говорить.

— Правда ли это…

Ее голос звучал намного моложе, чем можно было предположить по ее внешнему виду. Возможно, тяжелая жизнь состарила ее куда сильнее, чем следовало.

— Правда ли, что если уверовать в Сияние… можно излечить любую болезнь?

Ее глаза, в которых смешались отчаяние и страх, слегка дрожали, пока она задавала этот вопрос.

По правде говоря, несмотря на жалкий вид и изможденное лицо, сама она не выглядела серьезно больной.

Значит, проблема была в девочке, которая сидела рядом, словно кукла.

«…»

Ребенку, судя по всему, было лет двенадцать-тринадцать.

Она была немного худощавой, но симпатичной девушкой с тонкими, аккуратными чертами лица.

Но вскоре я заметил, что что-то не так.

«Ее взгляд…»

Глаза ребенка были устремлены куда-то в пустоту впереди.

Хотя глаза у нее были ясные и большие, они были пустыми и затуманенными, словно стеклянные шарики, неспособные уловить свет.

Она лишь крепко сжимала маленькими руками женщину рядом. Будто в тревоге, или будто это было ее единственное убежище, девочка не отпускала грубые руки матери.

Казалось, она цеплялась за это тепло как за единственную опору в мире, полном темноты.

«…»

Молча наблюдая за этой сценой, я инстинктивно зажмурился.

Это была эпоха, когда Бог умер.

Общество, построенное на здравом смысле и разуме.

Те, кто велся на сладкие речи сектантских религий в таком мире…

Неужели они были просто глупы? Безнадежно тупы?

Или, возможно, они были настолько отчаявшимися.

Потому что им больше не к кому было обратиться.

Потому что их загоняли и загоняли к стене реальности.

Когда они достигали точки, где не видели ни единого просвета впереди, возможно, у них не оставалось выбора, кроме как ухватиться за любую веревку, брошенную им, даже если она была насквозь прогнившей.

***

— А, здравствуйте? Я… у меня небольшой салон красоты возле тринадцатой улицы… Меня зовут Карен.

Женщина ненадолго замолчала и нежно обняла за плечи сидящую рядом девочку.

— А это моя дочь, София.

Когда мать закончила говорить, девочка машинально склонила голову в знак приветствия.

Но взгляд ребенка по-прежнему блуждал где-то в пустом пространстве, не в силах сфокусироваться.

Глядя на нее, по лицу женщины пробежала тень скорби и жалости. Но она быстро взяла себя в руки и, словно пытаясь отвлечь внимание на что-то другое, начала рыться в своей сумке.

Она бережно достала нечто и с почтительным трепетом развернула.

Это была картина на слегка потертой бумаге.

Акварель, изображающая голубое небо, зеленые поля и очертания далекого города, выполненные с тонкой детализацией. Даже человек, не сведущий в искусстве, мог сказать, что это умелая работа.

— Это картина, которую нарисовала моя София.

На изможденном лице женщины расплылась светлая улыбка, когда она это произнесла. Это не была вымученная улыбка. Она была искренней, наполненной чистой гордостью и радостью за талант дочери.

— Разве не прекрасно? С самого детства все вокруг говорили, что у нее есть что-то особенное в отношении искусства. Все в нашем районе, и в школе тоже — все говорили, что она необыкновенная.

Женщина продолжала говорить горделивым тоном, не отрывая глаз от картины.

Ее голос становился все более оживленным.

— Она даже выиграла главный приз на большом художественном конкурсе от управления образования два года назад, и... она была выбрана в качестве стипендиата муниципальной художественной школы

Муниципальная художественная школа Омега Детройта.

Это была заветная мечта для любого ребенка в этом городе, стремящегося стать художником — поистине звезда на небе.

Там ученики могли не только получить лучшее художественное образование, но и выпуск из школы практически гарантировал успех в карьере. Говорили, что многие из картин, продающихся за астрономические цены в галереях на верхних этажах небоскребов, созданы выпускниками этой школы.

Женщина невольно выпрямила плечи, рассказывая об этом. Хотя ее собственная жизнь так и не вырвалась из этих темных переулков, у нее была надежда, что ее дочь сможет шагнуть вперед, в яркий свет. Это было для нее всем.

— Честно говоря… я всегда чувствовала себя в долгу перед этим ребенком. Растила ее в этих убогих задворках, не могла обеспечить нормальной едой или одеждой с самого детства. Но наша заботливая София ни разу не пожаловалась, что ей тяжело или что что-то не нравится. Разве она не самая замечательная дочь?

По ее лицу промелькнула сложная смесь вины и нежности.

— Я даже не отправляла ее ни в какие художественные академии, но с малых лет она просто сама по себе что-то рисовала. И затем... она сама проявила свой талант. Как мать, я искренне горжусь ею.

Она нежно погладила дочь по волосам. В этом прикосновении была глубокая любовь, которую нельзя было променять ни на что на свете.

— С тех пор, как появился этот ребенок, я ни разу не почувствовала себя несчастной. Сколько бы я ни работала, как бы ни выбивалась из сил, возвращаясь домой, стоило мне увидеть лицо Софии, как вся усталость уходила. Она — величайший дар в моей жизни.

В этот момент выражение лица женщины вдруг потемнело.

— Но…

После долгих сомнений она наконец заговорила.

— Говорят, это глаукома.

Глаукома. Состояние, при котором повышенное внутриглазное давление постепенно и необратимо повреждает зрительный нерв, в конечном итоге приводя к потере зрения. И если зрительный нерв поврежден, восстановить его, даже с учетом современных медицинских технологий, практически невозможно.

Слезы выступили на глазах женщины, когда она рассказывала об этом.

— Наша София… она настолько привыкла терпеть боль молча, что даже когда у нее начало портиться зрение, она не сказала мне сразу. Она слишком добрая… не хотела, чтобы я волновалась…

Ее голос наконец сорвался от сдерживаемых рыданий.

Крупные слезные капли скатились по ее грубым щекам.

— Если бы я только узнала раньше… Если бы я только уделяла ей больше внимания!.. Если бы я не засиживалась ночами на работе, пытаясь скопить каждую копейку на ее обучение… Если бы я, приходя домой, не оправдывалась усталостью, а должным образом смотрели ей в глаза и спрашивала, как прошел ее день!..

Маленькая рука Софии нежно легла на плечо рыдающей матери.

Ребенок молча утешал материнское горе одним лишь теплым прикосновением. Возможно, чувствуя себя еще более жалкой от того, что ее утешает ослепшая дочь, женщина склонила голову и на мгновение потеряла дар речи.

— Я была такой глупой… Я не понимала, что по-настоящему важно, думая, что деньги решат все.

Спустя время она смогла взять себя в руки и заговорить снова.

— Вообще, если я потрачу все сэкономленные деньги… говорят, их хватит впритык только на операцию по замене глаза на искусственный.

Искусственный глаз. Продукт передовых технологий, призванный заменить утраченное зрение. Его можно было заменить механизмом, куда превосходящим исходный глаз.

Но выражение ее лица не было радостным.

— Да, с искусственными глазами она сможет видеть снова. Но… она никогда не сможет стать художницей.

Она с болью объяснила, что ценится в современном художественном мире.

Цели художников всегда менялись со временем.

В далеком прошлом мастерство художника измерялось тем, насколько реалистично он мог изобразить предмет. Но изобретение камеры, способной идеально запечатлеть реальные сцены, изменило всю парадигму.

Поскольку никакими усилиями нельзя было уловить детали точнее машины, ценность художников постепенно сместилась к выражению абстрактных концепций, невидимых глазу.

Даже эта область начала уступать место искусственному интеллекту по мере его развития. Интерпретация и выражение — ИИ эволюционировал до уровня, способного достигать равного или большего совершенства, чем художники-люди, во всех аспектах.

Как результат, нынешний художественный мир… наконец сфокусировался на самой человечности, а не на технике.

Другими словами, на уникальных человеческих несовершенствах, которые машина не может имитировать.

Только выражения, продающие чувства, эмоции, внутренние и внешние образы, которые способны воспринимать лишь чистокровные люди, считались обладающими наивысшей художественной ценностью в эту эпоху.

— Вот почему престижные учреждения, вроде Муниципальной художественной школы… не принимают людей с киберимплантами. Неважно, насколько они талантливы. Только совершенно «человеческие» дети могут переступить этот порог.

Вот где начинается невидимый классовый барьер, объяснила Карен.

Двери художественных школ якобы были открыты для любого, у кого был талант, но на самом деле большинство учеников происходили из высшего класса.

Это происходило потому, что семьи из нижних районов часто подвергались воздействию загрязненной среды и некачественной пищи, наносящей вред здоровью. Замена некоторых частей тела — внутренних органов, конечностей — кибериплантами была обычным делом. И на этом все заканчивалось.

В конечном счете, судьба человека определялась обстоятельствами его рождения.

Взобраться по социальной лестнице в этом огромном городе было почти невозможно.

— Но… родители все же мечтают, понимаете. Желание, чтобы мой ребенок мог жить лучше, чем я. Это же естественно — хотеть показать моему драгоценному ребенку более яркий мир.

Взор Карен вернулся к дочери. В ее глазах была отчаянная надежда.

— Наша София… непременно станет прекрасной художницей. Не живя, как я, в этих задворках… перебиваясь случайными заработками и живя одним днем. Она будет художницей, создающей работы, которыми искренне будут восхищаться даже те начищенные богачи, что живут на верхушках небоскребах. Я хочу, чтобы она жила, никому не завидуя.

Наконец, Карен наклонилась вперед, словно собираясь встать. Ее руки были сцеплены в отчаянной мольбе.

— Итак, если мы уверуем в Сияние… могут ли глаза моей дочери действительно исцелиться? Если так, умоляю вас. Я… я отдам все, что у меня есть.

Дрожащими руками Карен достала из поношенной сумки кредитку и протянула ее.

На маленьком экране карточки мелким шрифтом отображались данные о ее сбережениях, которые она копила копейка за копейкой в течение многих лет работы днем и ночью.

Ежедневные пополнения на 10 кредитов, на 20 кредитов.

Цифры, доказывающие ее тяжкий труд и надежду на дочь.

Квинтэссенция ее усилий, которые могли бы стать платой за обучение дочери или, возможно, стоимостью операции по замене глаза.

Отдавая все это, мать низко склонилась к полу.

— Это все, что у меня есть. Мое единственное желание. Если скажете прожить остаток жизни служанкой в церкви, я с радостью сделаю это. Какие бы трудные задачи ни поручили, я выполню их все. Так что, пожалуйста…

Женщина говорила почти умоляюще.

— Этого ребенка… пожалуйста, спасите только этого ребенка. Пожалуйста……

Лишь ее отчаянная молитва застыла в тяжелой тишине комнаты.

Фальшивая церковь (4/7)

Отчаянная молитва слепой девочки и склоненная голова матери застыли в тишине комнаты.

Столкнувшись с этой сценой, я невольно зажмурился.

«…»

Да, их история была поистине трагичной.

Ребенок, неспособный развить свой талант из-за тяжелой жизни.

Мать, винившая себя, несмотря на все жертвы ради ребенка.

Сказать, что я не почувствовал сострадания, услышав такую историю, было бы ложью.

Но… если взглянуть холодно, их несчастье было чужой проблемой. Оно не имело ко мне никакого отношения. Если бы я протягивал руку каждой трагедии, с которой сталкивался в мире, что стало бы с моей собственной жизнью?

Более того, я слишком хорошо знал риски, которые мне пришлось бы нести, если бы я необдуманно проявил доброту.

С каждым новым человеком, узнающим мою тайну, возможность разоблачения возрастает в геометрической прогрессии.

Бесполезно давать обещания или клятвы в сохранении секрета. В человеческих взаимоотношениях слишком много непредсказуемых факторов. Если я не буду осторожен с этого момента, раскрытие чуда когда-нибудь станет неизбежным.

Честно говоря, фраза «только в этот раз» не имеет абсолютно никакого смысла.

Либо используй его сейчас, либо спрячь навсегда.

Это были единственные два варианта.

«…»

Тишина затягивалась.

Женщина не шевелилась, по-прежнему склонив голову.

Время текло медленно, и борьба в моем уме лишь углублялась.

Как все дошло до этого?

Я вспомнил начало плана, который привел к этой ситуации.

Изначальной целью было распустить ложные слухи, чтобы истории о чуде, ходящие в округе, выглядели как религиозная афера.

С этой точки зрения, отвернуться от этих двух людей было бы ближе к правильному ответу.

Если я проигнорирую или грубо прогоню тех, кто ищет чудо, это послужит доказательством, что таких вещей в этом мире не существует. Выбор, идеально соответствующий моей первоначальной цели.

Но…

Если я отклоню просьбу этих двоих сейчас.

Они возьмут свои сбережения и… в конце концов, отправятся к подобным сектам или мошенникам. Настолько они отчаянны и искренни. Тех, кто стремится к недостижимой надежде, ждет несчастье, предначертанное судьбой.

Кто-то может указать пальцем, называя такое поведение глупым или тупым.

Но… желание родителя дать ребенку лучшую жизнь. Я не смог заставить себя осудить эту слепую любовь, рожденную из таких чувств. Нет, у меня не было права осуждать ее.

Мне просто было от этого тяжело на сердце.

«…»

Очевидно, я не несу ответственности за их несчастье.

Мать и дочь уже шли к своей предопределенной судьбе, а я просто оказался свидетелем этого на своем пути. Я хорошо знал, что необдуманное протягивание руки может поставить в опасность и меня самого.

Но… почему я так мучаюсь из-за этого?

Я знаю себя лучше кого бы то ни было.

Я делюсь добротой, когда могу себе это позволить, но, как и большинство людей, я не из тех, кто ставит других выше себя.

Я не должен ошибаться.

То, что я принял облик игрового персонажа, не означает, что моя сущность изменилась.

Случайное обретение силы не превращает меня в филантропа или святого в одночасье.

Так что моя собственная безопасность оставалась для меня важнее всего.

Моей единственной целью было защитить себя, пока я не найду путь обратно в исходный мир.

Но… в тот момент передо мной внезапно промелькнула сцена из памяти.

[— Не повезло. Печально.]

Холодный голос и черный ствол пистолета, направленный на меня.

Тот раковой момент, когда я впервые приблизился к смерти после попадания в этот мир.

Глаза солдата, который без колебаний навел оружие на другого человека, утверждая, что это приказ сверху.

В тех глазах не было эмоций. Они были безразличны и бессердечны даже в момент отнятия чужой жизни. Как у машины, просто выполняющей приказ. Фигура, утратившая все человеческие муки.

Был ли тот солдат дьяволом с самого начала? Нет, вероятно, нет. Он, наверное, изменился, чтобы выжить в этом жестоком городе. Возможно, все началось, когда он перестал видеть в людях людей.

В тот момент наложилось другое воспоминание.

В моем родном мире я однажды видел в суде мужчину, совершившего квартирное мошенничество. Несмотря на то что он украл деньги — эквивалент многих жизней крови и пота — у многочисленных жертв, его наглое лицо не выражало и тени вины.

Он лишь умолял о прощении у судьи, а не у жертв, просто чтобы сократить срок.

Это было возможно только потому, что он не видел в страдающих людях таких же людей, как он сам.

Когда ты теряешь способность сопереживать чужой боли и начинаешь рассчитывать все исключительно через выгоду и эффективность.

Возможно, именно тогда люди начинают превращаться в монстров.

«…»

Возможно, это слишком смелое умозаключение.

Но... То, что мне действительно нужно было защитить в этом сером городе.

Возможно, это не только моя личная безопасность.

«Человеческое сердце…»

Я, безусловно, хочу вернуться домой целым и невредимым любыми средствами.

Но больше всего на свете я хочу вернуться человеком, сохранив свою истинную сущность.

Следовательно, не отворачиваться от кого-то, кто направляется к обрыву, а протянуть руку, чтобы остановить его… это не потому, что я очень добр. Это не расчет выгод и потерь.

Это потому, что так поступает человек.

После долгого молчания я наконец принял решение и медленно открыл глаза.

«…»

Внезапно я встретился взглядом с Эсти, которая подошла и встала рядом.

Казалось, она догадались, о чем я думаю.

Но она не отговаривала меня и не подбадривала.

Это полностью твой выбор — казалось, говорил ее взгляд.

Я готов.

Я лучше кого бы то ни было знал, насколько опасны могут быть последствия моего решения.

Я без колебаний поднес кончики пальцев к глазам девочки.

— !..

И вспыхнул свет.

***

Я впервые в жизни узнал, что люди могут так долго плакать от счастья.

«Хах… Я и вправду это сделал.»

Мысль пришла с опозданием, но в глубине души я почувствовал странное облегчение.

Улыбки ребенка и матери, застывшие на их мокрых от слез лицах.

Только это уже казалось достаточной наградой.

Наконец перестав плакать, мать с дочерью снова и снова кланялись, переполненные благодарностью.

— Спасибо… о Боже… спасибо большое!..

— Спасибо, сестренка!..

Услышав их голоса, я заерзал с потрепанной кредиткой в руке.

Карта, содержащая деньги на обучение и операцию. То, от чего я изначально намеревался отказаться.

Я уже отказывался несколько раз, но они были так настойчивы, что у меня не осталось выбора.

По крайней мере, какое-то время мне не придется беспокоиться о средствах к существованию. Это, пожалуй, к лучшему, думаю я.

Пока я был погружен в эти сложные, смешанные чувства удовлетворения и тревоги, Карен, обнимавшая дочь и рыдавшая, сказала твердым голосом.

— Я никогда не забуду эту доброту.

Хотя это и разрушало трогательную атмосферу, я не мог это проигнорировать.

Я спокойно ответил.

— Нет. Пожалуйста, забудьте.

— …Что?

— То, что вы испытали сегодня, пожалуйста, никому не рассказывайте и сохраните как секрет только между вами двумя. Вы больше никогда не должны упоминать церковь или чудо перед другими. Вы можете это пообещать?

Карен выглядела ошеломленной, когда я внезапно попросил её об этом.

Она колебалась, но вскоре ответила с решительным видом, словно приняв решение.

— К-Конечно. Если вы этого хотите, я не скажу ни слова, даже если мне вырвут все ногти на руках и ногах.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и добавила.

— Но я буду жить с благодарностью в сердце до конца своих дней. Пожалуйста, скажите, если я смогу чем-то отплатить вам, в любое время, в любом месте.

***

После ухода матери с дочерью в комнате снова воцарилась тяжелая тишина.

Я нервно посмотрел на Эсти, готовясь заговорить первым.

— Эсти, прости.

Мой голос невольно стал тихим, как у человека с нечистой совестью.

Она, как обычно, не меняя выражения, спросила в ответ.

— За что?

— Ну… ты придумала такой хороший план… а я все испортила.

Это было не все. Эсти была моим телохранителем согласно нашему контракту. Но я поступил по-своему, не посоветовавшись с ней, и в результате ей пришлось бы взять на себя ненужные риски.

Если существование чуда будет раскрыто из-за этого инцидента… и если могущественные организации, жаждущие этой силы, начнут серьезно охотиться на нас, даже для такой, как Эст, это будет трудная битва.

Вся эта ситуация была полностью моей ответственностью. Я снова извинился и добавил.

— Мне очень жаль. Если какие-нибудь корпорации начнут охотиться на меня из-за этого… ты можешь расторгнуть контракт на защиту. Это моя вина.

Я действительно так думал.

Это была моя ошибка, которую я должен нести один, поступив так, зная о рисках.

«Интересно, вкусная ли еда в лаборатории Мегакорпа… Надеюсь, это не просто какая-нибудь стерильная жидкая еда с питательными веществами.»

С такими праздными мыслями я уставился на Эсти.

Эти золотистые глаза непостижимой глубины. Я все еще не мог догадаться, о чем она думает. Я только слышал, как она что-то очень тихо бормочет, словно про себя.

Но ее голос был слишком тихим, чтобы расслышать как следует.

— Как и ожидалось… вы…

— Что?

Когда я спросил, она просто тихо покачала головой.

— Ничего.

Затем она неожиданно низко поклонилась. Это было уважительно, как и всегда, но почему-то ощущалось по-другому, с большей тяжестью.

— Когда вы спасли меня в первый раз… это была такая же самоотверженная доброта, без оглядки на выгоду или потери.

Ее голос был спокоен, но звучен.

— Благодаря тому выбору моя жизнь продолжается до сих пор. Мне было бы неуместно критиковать это сейчас.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— До сих пор меня использовали как чей-то инструмент, а затем выбрасывали как инструмент.

Ее глаза обратились ко мне. В них, казалось, было какое-то чувство, которого я раньше не замечал.

— Но с вами… даже если я умру, мне кажется, я смогу умереть человеком.

— !..

— Так что не беспокойтесь.

Эсти еще раз легко склонила голову.

— Какая бы опасность ни пришла...

И она медленно, бережно взяла мою руку, словно это было сокровище.

— Пока вы сами не отпустите меня, я тоже никогда не отпущу вашу руку.

Фальшивая церковь (5/7)

Прерывистое дыхание разрывало темный, сырой воздух переулка.

— Хватай… хр... хватай!..

Двое мужчин, будто за ними кто-то гнался, без оглядки неслись прочь из своего убежища.

Дэнни и Донни наконец перевели дух, прислонившись к стене после довольно долгого бега.

Их сердца колотились так, словно вот-вот сломают ребра, а спины покрылись холодным потом. Какое-то время не было слышно ничего, кроме их тяжелого, хриплого дыхания.

Едва придя в себя, мужчины по обоюдному молчаливому согласию уставились друг на друга пустыми взглядами.

«…»

«…»

Удивление, шок, непонимание и даже намек на страх.

Все эти сложные эмоции отразились на их лицах, словно на ксерокопиях.

Они не могли понять, что это было: реальность или плод их воображения.

Дэнни, старший брат, заговорил первым. Все еще тяжело дыша, он спросил младшего дрожащим голосом.

— Эй… ты… ты тоже это видел?

Донни сглотнул и энергично кивнул.

— Да… я отчетливо видел, брат…

После этих слов снова наступила тишина.

В их сознании прокручивалась сцена, которую они подглядели через приоткрытую дверь мгновение назад.

Вспышка света перед отчаянно кланявшейся матерью с дочерью.

Когда свечение угасло и взгляд девочки, вновь обретший фокус, обратился к матери рядом… прорвавшиеся рыдания и слезы радости не оставляли сомнений в результате.

Все это и вправду было достойно называться чудом.

«…»

Вот почему двое мужчин все еще были слишком потрясены, чтобы говорить внятно.

Они снова уставились друг на друга пустыми лицами.

Внезапно им вспомнились лозунги, которые они выкрикивали повсюду последние несколько дней.

[— Сияние исцелит все ваши боли и страдания удивительными чудесами!]

[— Убедитесь сами прямо сейчас! Станьте свидетелями удивительных чудес Сияния, где слепые прозревают, а хромые ходят!]

«Неужели все это было правдой?..»

Никто из них не отличался особым умом, но сейчас они чувствовали себя глупее обычного.

Не понимая, что происходит, они еще долго молча уставились друг на друга в шоке.

Спустя некоторое время Донни, младший брат, наконец заговорил, едва сдерживая волнение.

— Брат, мы не должны просто стоять здесь… нам нужно быстрее рассказать остальным об этом!..

— НЕТ!!!

Дэнни неожиданно прервал брата, повысив голос почти до крика.

Испуганный Донни посмотрел на брата, с которого теперь градом катился холодный пот и который шептал с перекошенным от ужаса лицом.

— Никогда… никогда не болтай о том, что мы видели!...

— Что? Почему нет… Мы же дни напролет проповедовали, пока горло не саднило. Остальные тоже заслуживают того, чтобы знать.

Донни спросил с непониманием, а может, с легким негодованием, но Дэнни яростно замотал головой и еще более настойчиво понизил голос.

— Нет! Говорю тебе, мы все умрем, если сделаем это!

— Что?!

— Нам нужно было сбежать, как только мы это увидели… Мы слишком долго стояли и глазели. В самом конце я встретился взглядом с той женщиной!

— С той женщиной? С кем?..

— Эти желтые глаза! Она определенно встретилась со мной взглядом! Она знала, что мы подглядывали в дверь!

Лицо Дэнни было искажено ужасом. Казалось, он содрогался при воспоминании о только что произошедшем.

— Запомни это, Донни. Если отсюда просочится хоть капля разговоров, я не знаю, что будет с нами обоими. Понял?

Оставила ли она двух подглядывающих мужчин в покое, потому что не хотела прерывать момент чуда, или по другой причине — было неясно… но тот взгляд определенно был предупреждением.

Ясное предупреждение, что если они будут болтать лишнего, смерть их будет нелегкой.

— Так что пока… просто заткнись и сиди тихо. Пожалуйста.

Услышав отчаянную просьбу брата и увидев страх на его лице, выражение Донни тоже стало жестким.

Если подумать, в последний момент казалось, что новый босс, стоявшая рядом с женщиной, совершившей чудо, тоже мельком посмотрела в их сторону.

Почувствовав ледяной холодок, пробежавший по спине, оба мужчины замолчали.

Но их умы все еще были в смятении.

В конце концов, они стали свидетелями чего-то поистине невероятного, чего невозможно объяснить здравым смыслом.

Внезапно Донни пробормотал очень тихим голосом, почти что про себя:

— Брат… но… как ты думаешь, Бог и вправду существует в этом мире?

Это был довольно глупый вопрос, который в обычных условиях вызвал бы сердечный смех.

Но после того, что они только что пережили, вес этого вопроса ощущался совершенно иначе. Дэнни не мог сразу ответить на вопрос брата. Вместо этого он просто нервно взъерошил волосы и рявкнул:

— …Не знаю, пацан.

***

Пока что мы решили временно приостановить нашу «миссионерскую деятельность». Таков был наш вывод.

Мы делали это, чтобы подавить слухи о чудесах, но мы не справились бы, если бы такие, как Карен и София, продолжали приходить.

Мы планировали сделать шаг назад и понаблюдать за ситуацией чуть дольше.

— Ну-ну, здравствуйте.

У Церкви Сияния был неожиданный посетитель.

«…»

Мужчина, сидевший передо мной, явно отличался от людей, посещавших это место до сих пор. Он не выглядел отчаявшимся человеком, ищущим спасения. Скорее, он был полной противоположностью.

Жирное, тучное тело.

Лицо со складками на подбородке, лоснящееся от жира.

Уголки рта, поднятые в жадной ухмылке.

Прежде всего, черная ряса пастора, наброшенная на выпирающий живот, выглядела неудобно тесной и неуместной.

Его внешность, далекая от благочестия священнослужителя, была олицетворением настоящего сектантского лидера для любого, кто видел его.

Мужчина высокомерно оглядел убежище, затем разок похлопал себя по животу и сказал:

— Я пастор Мейер из Объединенного Общества Сердец. Я курирую этот приход в 13 районе.

«…»

…Честно говоря, я никогда не слышал такого названия.

С самого начала, даже если сложить все сектантские силы, существующие в этом городе, они не сравнятся даже со средней компанией. Это всего лишь мелкие группировки. Было смешно слышать, как они разбрасываются такими терминами, как приход и пастор.

Будь то осознавая мои мысли или нет, Мейер достал из кармана платок, чтобы вытереть лоснящийся лоб, и продолжил.

— Я слышал, что новая контора под названием Церковь Сияния недавно начала деятельность в нашем приход. Ха-ха, какие энергичные молодые люди.

Его отношение и тон несли скрытую угрозу, делая цель его визита очевидной.

Несомненно, он был здесь для того, чтобы предупредить нас, что окрестности являются их территорией и что мы не должны действовать свободно.

— Хм, да. Прежде всего… та мать с дочерью, слепая которая. Вы недавно встречались. Карен, кажется? Эти двое изначально были добычей… то есть, потерянными овцами, над которыми наше Объединенное Общество Сердец работало первыми.

В тот момент, когда я услышал эти слова, я затаил дыхание, осознав.

Мне показалось кое-что странным. Каким бы отчаявшимся ни был человек, казалось неестественным, что кто-то пришел искать нас, лишь услышав слух о чуде, предложив все свое состояние и умоляя.

Причина была проста. Другие последователи сект уже работали над матерью и дочерью какое-то время.

Это метод приближения к тем, кто находится в отчаянном положении, построения доверия, вхождения в круг и медленного манипулирования психологией.

Люди, которые теряют связь с реальностью и подвергаются манипуляциям, легко верят даже в самые абсурдные учения сект.

Карен и София тоже стали мишенью и постепенно превращались в добычу для них. Но внезапно появилась странная новая группа и отобрала их цель, так что понятно, почему они были расстроены.

Мейер открыто демонстрировал свое недовольство.

— После всего времени и усилий, которые мы вложили в ту мать с дочерью… а вы, новички, просто украли их. Даже если вы новички в этой сфере, есть определенная деловая этика, которую следует соблюдать. Вы не согласны? Ц-ц…

Но с моей точки зрения, его слова были просто отвратительны.

Паразиты, высасывающие жизненные соки отчаявшихся людей. Они — олицетворение мусора… те, кто не видят в людях людей.

Будь то осознавая мои внутренние мысли или нет, он теперь без стеснения показывал свое истинное лицо.

— Итак, вот в чем дело… раз уж вы умыкнули перспективу, над которой наши последователи работали день и ночь, вы должны заплатить соответствующую цену, не так ли? Мы вложили время и усилия, так что мы не можем просто так это оставить, верно?

— Чего же вы хотите, в таком случае?

Мейер на мгновение замер, услышав мой бесстрастный тон.

— Ха-ха, сестрица, ты все еще не понимаешь ситуацию?

С этими словами он сделал жест, и тут же двое крепких мужчин, стоявших за его спиной словно ширма, шагнули вперед.

Хотя их представили как старейшин церкви, их мускулистые руки и свирепая внешность ясно выдавали в них профессиональных наемников. Эти массивные фигуры намеренно создавали устрашающую атмосферу.

— Вы, возможно, не знаете, но в нашем Объединенном Обществе Сердец зарегистрировано более трехсот последователей. Маленькие церквушки вроде вашей могут быть раздавлены за одну ночь по одному моему слову. Вы понимаете?

Мейер постучал толстым пальцем по столу и продолжал высокомерно говорить.

— Но… ну, мы не совсем неразумные люди. Если мы поговорим нормально, мы, возможно, сможем заключить сделку без обид. Возможно… компенсация не обязательно должна быть деньгами. Хе-хе-хе.

Говоря это, он бросил похотливый и откровенный взгляд в мою сторону.

Взгляд, скользящий с головы до ног. Особенно то, как его глаза задерживались на определенных областях, заставляло мою кожу покрыться мурашками.

Ухмылка, появившаяся на его жирном лице, была олицетворением отвращения.

— Что скажете? Разве Бог не велел нам любить ближних?

Хотя он не использовал прямых слов, то, что он требовал в качестве оплаты, было ясно.

Я пытался подавить поднимающееся отвращение и ответить спокойно.

Но чей-то кулак оказался быстрее моих слов.

ХРУСТ!!!

Раздался глухой звук дробящейся плоти и кости.

— ГУУЭК!

Крик Мейера был кратким. Его массивное тело, которое мгновение назад сидело с высокомерно расставленными ногами, ненадолго взмыло в воздух, словно игрушка, прежде чем отлететь назад.

Его тяжелое тело несколько раз перекатилось по полу, словно мяч, прежде чем наконец остановиться, врезавшись в угол.

Удар, должно быть, был значительным, так как он на мгновение не мог пошевелиться. Темно-красная кровь хлынула фонтаном из сломанного носа, а осколки разбитых зубов вытекли вместе с кровью изо рта.

Его лицо, мгновенно залитое кровью, начало ужасно опухать. Жирная ухмылка с его лица исчезла.

Тупо уставившись на это жалкое зрелище, я вдруг повернул голову и посмотрел мимо себя.

Я не знаю, когда она двинулась, но Эсти теперь стояла между Мейером и мной, словно защищая меня.

Она смотрела на него, отряхивая окровавленный кулак.

— Э-Эсти?..

Она слегка повернула голову на мой зов.

— Прошу прощения за самоуправство, леди Ев..

Ее тон был спокоен и почтителен, как всегда.

— Пожалуйста, не оскверняйте уши подобной никчемной чепухой.

Ее бесстрастное лицо оставалось неизменным. Тон ее голоса ничем не отличался от обычного.

Но… почему-то я уловил в ней тонкую злость, отличную от прежней.

По правде говоря, я уже сталкивался с таким уровнем сексуальных домогательств и оскорблений несколько раз при общении с уличными бандитами и нарушителями спокойствия. Каждый раз Эсти ждала, пока мне не начнут напрямую угрожать или я не отдам четкие указания.

Она никогда раньше не действовала самостоятельно, как сейчас, прежде чем я успевал отреагировать, и уж точно никогда так агрессивно.

«Она злится?..»

Это был первый раз, когда я видел, как она проявляет столько эмоций. Изменилось ли что-то в ее мышлении после вчерашних событий?

Пока я смотрел на Эсти в недоумении:

— Грхх… ты-ты… су-сука!..

Мейер, который стонал в углу, наконец поднялся. Он схватился за сломанный нос и уставился на нас, как зверь, истекая кровью и слюной.

Его налитые кровью глаза полностью перевернулись от гнева и боли.

— К-как посмела… Как посмела ты сделать это со мной?! Я убью вас, шлюхи!

Он кричал что есть мочи, потеряв рассудок.

— Что вы все стоите?! Хватайте этих женщин и избейте их до полусмерти сейчас же!

По крику Мейера двое коренастых «старейшин», наблюдавших за ситуацией, наконец начали двигаться. Когда они приблизились угрожающей походкой и свирепыми лицами, Эсти слегка повернулась, чтобы взглянуть на меня.

— Возможно, я... перешла границы дозволенного, леди Ева?

Словно она проверяла мою реакцию, уже совершив действие.

Разве это неправильно — находить это немного милым?

Я ответил с легкой улыбкой.

— Нисколько.

И добавил:

— Когда перед тобой лежит мусор, любой должен его убрать.

Фальшивая церковь (6/7)

Ситуация разрешилась в одно мгновение.

Крепкие мужчины, поверженные единым ударом Эсти, и лжепастор, прижавшийся лбом к полу, в полном поклоне.

Его высокомерное поведение мгновенно испарилось, и он теперь только дрожал, не смея издавать ни звука, ползая в ногах.

«...»

Я собрался с мыслями, глядя на эту сцену.

Карен и София, мать и дочь, которых я вылечил ранее, изначально были целью культа, к которому принадлежал этот пастор. Значит, они должны были знать об отчаянном положении и болезни обеих.

И если они подтвердят, что София выздоровела, существование чуда могло быть раскрыто.

Поэтому, чтобы полностью замять дело, мне нужно было разобраться не только с этим пастором, но и со всем Объединенным Обществом Сердец, причастным к этому делу.

«При необходимости, любыми средствами...»

Я был готов.

В конце концов, каждый культ в этом городе — паразит, высасывающий жизненные соки из отчаявшихся людей. Увидев такое поведение сегодня воочию, я в этом ещё больше убедился. Они — мусор, не заслуживающий ни капли сочувствия.

Помогая с большим риском для себя, я не мог допустить, чтобы та же беда, что постигла Карен и её дочь, повторялась как заезженная пластинка.

Я считал правильным убрать мусор в пределах своей досягаемости.

Поэтому я спросил Эсти.

— Эсти, могу я попросить тебя заняться этим?

Я бросил взгляд на её выражение лица, когда говорил. Внутри меня шевельнулось чувство вины.

Как-то получалось, что все решения принимаю я, а трудные задачи сваливаю на неё. Хотя хранить секреты — в каком-то смысле защита... Я не мог избавиться от ощущения, что обременяю её.

Но она согласилась, не выказывая неудовольствия.

— С удовольствием выполню.

И правда, её отношение ко мне стало мягче, можно сказать.

Время, проведённое вместе, казалось, создало между нами какую-то связь, отчего в груди стало странно щемить.

Она на мгновение собралась с мыслями и добавила.

— Подобные вопросы лучше решать быстро. Пойдёмте прямо сейчас.

Затем она безжалостно пнула распластавшегося на полу лжепастора Мейера, заставив его подняться.

— Веди.

— Д-да, сейчас же!

Её голос, обычно мягкий со мной, сейчас звучал ледяным холодом. Мейер занервничал и принялся кланяться без остановки.

От его прежней высокомерности не осталось и следа; он полностью съёжился.

— Я всё сделаю как надо! Пожалуйста, проследуйте за мной!..

Мы двинулись вслед за его ковыляющей фигурой.

Я неожиданно спросил.

— Но нормально ли, что я буду с вами?..

Противник Эсти, по сути, представлял собой жестокую организацию, прикрывающуюся религиозными убеждениями, а пастор возглавлял группу опасных людей. Хотя Эсти такой сброд не одолеет, процесс будет не из приятных.

Меня беспокоило, что моё присутствие может помешать её работе.

Но она спокойно ответила.

— Учитывая, что вы приобрели потенциальных врагов, вам безопаснее оставаться рядом со мной, пока всё не разрешится.

Уверенность в том, что она сможет сражаться, защищая меня, без каких-либо помех. Больше всего меня обнадеживало её отношение ко всему происходящему.

«Если профессионал так говорит, значит, это верное решение.»

Я перестал сомневаться и придвинулся ближе к ней.

***

Пройдя несколько кварталов.

— З-здесь.

Место, куда мы пришли, следуя указаниям пастора, оказалось церковным зданием довольно внушительных размеров. Хоть и выглядело старым, наружные стены были относительно ухожены. Латунные дверные ручки у входа отполированы до блеска.

Оно выглядело как обычный собор, но в эту эпоху все подобные религиозные постройки были просто логовами культов.

Так что с первого взгляда было ясно — мы пришли по адресу.

«Но... что-то не так».

Чувство дискомфорта накрыло меня, как только мы оказались у церкви. Было слишком тихо.

В это время дня должны были быть слышны звуки богослужения или людской гул, но пространство вокруг здания было безмолвно, словно время остановилось. Ни малейшего признака человеческого присутствия.

Это явно не было заброшенным зданием.

Оно сохраняло следы ухода, люди приходили и уходили ежедневно, и всё же его окружала зловеще пустая атмосфера.

— ...Почему здесь никого нет?

На мой вопрос, который я задал почти самому себе, Мейер, собиравшийся открыть дверь, вздрогнул и нервно огляделся.

— Я-я не знаю!.. В это время все определённо... должны быть собраны на богослужение... Как странно...

Он беспокойно ерзал, не в силах даже ухватиться дрожащей рукой за дверную ручку, боясь, что его спросят о чём-то, чего он не знает.

Увидев такую реакцию, я понял — эта странная тишина, по крайней мере, не была ловушкой, подстроенной им.

Поэтому я снова спросил Эсти.

— Они могли узнать, что мы идём, и сбежать или спрятаться?

Она спокойно ответила, осматривая окрестности.

— Это маловероятно. Если учитывать наш маршрут и скорость, у них не было бы достаточно времени для эвакуации или организации засады.

— Тогда почему так тихо?

Вместо того чтобы сразу ответить на мой вопрос, Эсти на мгновение уставилась в пустоту.

Её спокойные глаза сфокусировались, излучая искусственный свет. Спустя момент она сказала.

— Согласно моему сканированию, внутри есть признаки людей. Однако большинство... сконцентрировано в центральной часовне этого здания. В коридорах и снаружи признаков почти нет.

— Пойдём внутрь и оценим ситуацию...

— ...Хорошо.

Пройти такой путь и просто уйти было бы обидно.

Когда мы вошли в церковь, прохладный воздух пустого пространства и легкий аромат благовоний смешались с запахом старого дерева и пыли. Эта смесь запахов щекотала ноздри. Как и ожидалось, ни единой души не было видно в вестибюле и коридорах первого этажа.

«Это определённо странно. Даже во время службы должно оставаться хотя бы пара приветствующих, чтобы встречать новых верующих.»

С каждым шагом наши шаги непривычно громко эхом разносились по пустому помещению.

Пройдя через вестибюль и коридор на первом этаже, мы вышли к внутренней лестнице.

Это была довольно широкая центральная лестница, ведущая в главную часовню.

Там тоже не было ни малейшего признака человеческого присутствия.

К этому моменту все почувствовали неладное.

Пастор, с самого начала напуганный до смерти, двигался так, будто его тащили силой, всё время дрожа, а Эсти продвигалась вперёд без тени колебаний, бдительно наблюдая за нашим окружением.

Поднявшись всего на несколько ступеней, я заметил нечто, похожее на пятно.

«?..»

Слабый тёмно-красный след на ступени лестницы. Сначала я подумал, что это может быть сучок или пятно на старом дереве. Но сделав ещё шаг вверх, я увидел похожий след. И на этот раз на стене тоже были видны брызги чего-то.

К тому моменту в ноздри начал пробиваться слабый запах.

Очень тонкий, но определённо знакомый. Как ржавый металл... нет, это...

— ...Запах крови?

На моё тихое бормотание Мейер тревожно огляделся.

Его лицо стало почти трупно-бледным, словно он мог упасть в обморок в любую секунду.

По мере того как мы поднимались выше по лестнице, брызги крови становились всё более заметными, и их количество явно увеличивалось. Тёмно-красные следы отчётливо выделялись на стенах коридора и перилах лестницы.

А запах, который раньше был едва уловим, теперь обрушился на нас тошнотворно сильной вонью крови.

Дышать было противно.

«...»

Выражения лиц у всех ожесточились от зловещей атмосферы.

Молча переглянувшись, мы двинулись осторожнее.

Наконец, ступив на последнюю ступень, мы достигли двустворчатых дверей в конце широкого коридора.

Это было то самое место, где Эсти изначально засекла сконцентрированные признаки жизни. За этими дверями находилась большая часовня.

Она ненадолго остановилась перед дверями и доложила мне.

— Все признаки людей сконцентрированы внутри. Они плотно сгрудились и почти не двигаются.

«...»

Что-то было определённо не так.

«Двери заперты снаружи.»

С обеих сторон дверей часовни были шпингалеты, а между ними висел толстый металлический висячий замок, надёжно скреплявший створки.

Он был закрыт не изнутри, а явно кем-то снаружи.

«Запереть двери часовни на висячий замок снаружи, когда верующие всё ещё внутри?»

Сильная интуиция, что происходит нечто серьёзное, пробежала холодком по спине.

Я уставился на плотно закрытые двери и серебристый замок, затем сказал Эсти.

— ...Не могла бы ты открыть его, пожалуйста?

— Да, Леди Ева.

В ответ она протянула руку к замку. Без каких-либо инструментов она просто зацепила пальцами толстое железное кольцо и слегка надавила, и замок тут же сломался.

Тррах

Эсти небрежно швырнула обломки сломанного замка на пол. Её сила каждый раз по-настоящему поражала и внушала трепет.

Однако в этот момент я не мог восхищаться этим зрелищем.

Потому что картина, открывшаяся в медленно расходящейся щели между дверьми, была...

«!..»

Адом на земле.

Тела заполняли просторное внутреннее пространство часовни. Вероятно, это были верующие церкви. Десятки, может, даже больше трупов были разбросаны повсюду — перед кафедрой, между стульями, по углам проходов.

Кровь растеклась озером, пропитав пол, и тошнотворная вонь хлынула наружу, едва только открылась дверь.

И посреди этой ужасающей бойни стоял кто-то.

Нет, двое.

На возвышении, построенном для проповеди о милосердии Божьем, стоял священник средних лет, схваченный за воротник кем-то.

А другой молодой человек, душащий его, с налитыми кровью глазами.

Фальшивая церковь (7/7)

В часовне развернулась ужасающая кровавая бойня.

Пастор, сопровождавший меня, узнал священника средних лет, которого держали за воротник на подиуме, и в панике пробормотал:

— М-мастер...

Не успев договорить, он почувствовал, как чья-то рука закрыла ему рот.

— Ммпх...

— Тихо.

Мягко предупредив его не издавать звуков, Эст повернулась ко мне и осторожно прошептала:

— Кажется, они ещё не заметили нас. Что вы хотите сделать?

— ...Давай понаблюдаем за ситуацией ещё немного. Я хочу понять, что здесь происходит.

Так что мы все замерли в тишине, наблюдая за двумя мужчинами в часовне через щель в дверях.

На подиуме молодой человек с налитыми кровью глазами вцепился в воротник мужчины средних лет, которого Мейер назвал мастером. Лицо мастера уже посинело от удушья, и он мог издавать лишь хрипящие звуки.

Внезапно молодой человек издал рёв.

— Ты обещал!!!

Голос, полный обиды.

— Помнишь?! Веря твоему единственному обещанию, я... я отдал всё!!

Мастер корчился от боли из-за хватки за воротник, но молодой человек продолжал кричать, не обращая на это внимания.

— Это нелепое притворство фанатиком... Мучительные процедуры по установке боевого киберимпланта! Ужасная боль, когда тело разрывают на части, модифицируют и снова модифицируют!..

Он кричал почти во весь голос:

— Всё это! Я вынес всё это, веря твоему единственному обещанию! Ты сказал, если я просто буду следовать твоим приказам... ты вылечишь мою сестру... мою единственную сестру! Вот почему я годами выполнял всю твою грязную, отвратительную работу по зачистке!!

— Кхк!..

Он встряхнул собеседника, словно выжимая из все соки жизни.

— И что теперь? Теперь ты говоришь, что это невозможно?! Тогда что всё это был за бред, который ты нес? Тысячедневная молитва?! Святая вода! А все те чудеса, о которых ты постоянно тараторил перед своими последователями?!..

Налитые кровью глаза. Зрачки, расширенные от чрезмерного возбуждения.

Казалось, он больше не был заинтересован в ответе.

— Скажи это ещё раз своим драгоценным ртом! Скажи!!!

Ярость, копившаяся до точки кипения, наконец порвала его последнюю нить рассудка.

Молодой человек, завывающий как зверь, схватил нижнюю челюсть мастера обеими руками, в то время как он не мог даже кричать.

Глаза Мастера расширились от ужаса.

— Агх, ааагх... ААААГХ!!!!!!

На руках молодого человека вздулись синие вены, и с хрустящим звуком...

Нижняя челюсть мастера была буквально оторвана.

— Кухак!..

Кровь хлынула, как вода из полностью открытого крана.

Тело мастера качнулось и рухнуло замертво.

Но, словно этого было недостаточно, чтобы утолить свою ярость, молодой человек начал топтать труп. Он давил, пинал и швырял его изо всех сил. Затем начал безумно смеяться.

— Ха-ха... Ахахахахаха!

Его безумный смех зловещим эхом разносился по часовне.

Посмеявшись так некоторое время, молодой человек внезапно замолк и посмотрел на своё запястье.

С щелчком изнутри его модифицированного предплечья показалось встроенное оружие.

И, словно одержимый, он начал по одному расстреливать другие тела, разбросанные вокруг.

Бам! Бам! Бам-бам-бам!

Это было не просто убийство — он превращал уже мертвые тела в кровавые останки.

Пустота. Обида. Отчаяние от того, что невозможно изменить.

Все эти эмоции взорвались, лишив его разума.

— Ха, хахаха, хахахах! Хууук...

Туд-! Хлюп!!

Молодой человек продолжал зверски увечить тела вокруг.

В пространстве, где больше никто не дышал, его тело полностью поддалось импульсу. Он смеялся и плакал, как сумасшедший… и это не казалось чем-то незнакомым.

Это был ужасный побочный эффект чрезмерных нейроимплантов и модификаций тела.

Удел тех, кто стал больше машиной, чем человеком.

— Киберпсихоз!..

У меня невольно перехватило дыхание.

Это был очень тихий звук, но чувствительное восприятие киборга, окутанное безумием, не упустило его.

В тот же миг он замер. Медленно... очень медленно его голова повернулась в нашу сторону. Его налитые кровью, несфокусированные глаза встретились с моими через щель в дверях.

Он безучастно смотрел на меня долгое время, потом вдруг пробормотал детским голосом:

— Джоанна?..

Незнакомое имя сорвалось с его дрожащих губ.

Его зрачки были расширены, а лицо выражало смятение.

Молодой человек внезапно растерялся и сделал шаг назад.

— Д-Джоанна!.. Э-это... я имею в виду, нет! Выслушай моё объяснение! Всё не так!

Галлюцинации, искажения зрения, слуховые иллюзии.

Когнитивные искажения являются типичными симптомами зависимости от киберимплантов.

Я понял, что он смотрит на меня, но в то же время не видит.

— Э-это... я правда не хотел этого делать... Нет, я не это имел в виду!..

С выражением отчаяния на лице он начал лихорадочно придумывать бессвязные оправдания.

Затем внезапно его выражение полностью изменилось, словно он надел другую маску.

Смятение и паника, бывшие мгновение назад, исчезли как мираж,

И он снова окликнул меня невероятно добрым и мягким голосом, словно ничего не произошло:

— Джоанна! Что ты там стоишь? Это опасно. Иди сюда. Хм? Сегодня случилось кое-что хорошее. Пойдём домой, и твой старший брат закажет тебе много вкусной еды.

Говоря это, он зашагал в нашу сторону.

Под его шагами хлюпали трупы, но он не обращал внимания.

Его налитый кровью взгляд был прикован только ко мне в дверной щели, или скорее, к тому, кого он видел в своём сознании наложенным на меня.

Его неуместно ласковая улыбка леденила душу.

Я инстинктивно отступил.

— !..

В этот момент Эсти встала передо мной, преграждая молодому человеку путь.

— Стой. Не подходи ближе.

После ее решительного вмешательства улыбка мгновенно исчезла с лица молодого человека. И снова он покраснел от гнева.

Он уставился на Эсти, словно хотел её убить, и закричал:

— Уйди с дороги! Кто ты такая, чтобы вмешиваться! Отойди от Джоанны!!!

— Леди ва, пожалуйста, отойди как можно дальше.

Твёрдо попросила она, даже не обернувшись.

Такой тон речи казался немного непривычным. Потому что всякий раз, когда Эсти защищала меня, она всегда расправлялась со всеми врагами с лёгкостью. Словно не чувствовала никакой нагрузки. Я никогда не видел, чтобы она проявляла признаки напряжения.

Но на этот раз атмосфера была немного иной.

Значит ли это, что противник перед нами настолько опасен?

«...»

Я молча кивнул и отступил в напряжённой тишине.

Один шаг, два шага, и когда я делал третий шаг назад...

БАМ!!!

Я даже не заметил этого движения.

Внезапно они сошлись в схватке, скрестив предплечья. Последовавший за этим обмен ударами происходил со скоростью, которую невозможно было уследить невооруженным глазом. Я не мог даже разобрать, кто атаковал первым, а кто парировал. Всё происходило слишком быстро.

— Ускорение рефлексов!.. У обоих?!..

Я изо всех сил пытался проследить за их движениями, широко раскрыв глаза, но видел лишь стремительно мелькающие остаточные изображения и последствия столкновений.

Скр-х! Кланг! Треск!

Глухие звуки ударов, резкий металлический скрежет и звук чего-то разбивающегося безостановочно наполняли часовню.

БУМ!!!!

Битва разгоралась, и оглушительные ударные волны возникали одна за другой.

Не от бомб или другого огнестрельного оружия. Трудно было поверить, что такие колоссальные ударные волны, грубо трепавшие мои волосы, создавались лишь от столкновения двух голых тел, вернее, механизированных тел.

— Невероятно...

Неужели бои между полноценными пользователями киберимплантов настолько подавляющи? Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел в играх. Я застыл на месте, ошеломлённый невероятной силой.

Это была битва сверхлюдей, пожертвовавших человечностью ради силы.

— Кухак!

Битва, развернувшаяся с невероятной быстротой, завершилась так же внезапно.

Проигравшим в финальной схватке стал покрытый кровью молодой человек.

— Кууугх!

Его тело пошатнулось с криком.

Не успев даже упасть, Эсти схватила его за волосы и ударила об пол.

БУМ!

Пол часовни треснул, как паутина.

И молодой человек больше не двигался.

— ...Фух.

Эсти перевела дух.

Несмотря на ожесточённый бой, на ней не было видно особых повреждений.

— Одолеть противника такого уровня без единой раны...

Молодой человек выступил блестяще, но я не мог не отметить, как изящно Эсти нейтрализовала его.

Внезапно она повернулась ко мне и сказала:

— Леди Ева, у меня есть предложение.

— Да?

Она на мгновение бросила взгляд на лежащего на полу молодого человека.

— Этот мужчина... наёмник такого уровня, которого трудно найти в этих краях.

Её тон был таким же спокойным, как обычно, но содержание несколько неожиданным.

— И только что, в момент столкновения, я на секунду оставила вас без защиты. Это была моя оплошность. Этот инцидент заставил меня осознать, что даже я не могу в одиночку идеально устранить все факторы риска.

Эсти честно признала свои, пусть и несуществующие, ограничения и перешла к сути.

— Так что... что вы думаете о том, чтобы нанять его в качестве нового охранника?

— Охранника?..

Я снова посмотрел на молодого человека, лежащего без движения на полу.

Он, вероятно, был убийцей, который только в этом месте убил десятки людей. Но было ли это несчастным случаем из-за киберпсихоза или он был изначально зол — всё ещё неизвестно.

— Похоже, у него есть своя история.

Пока я размышлял об этом, Эсти добавила, словно читая мои мысли:

— Если он откажется от сделки, или если он действительно безнадёжный убийца... мы избавимся от него.

Благодаря её уверенности и совету я смог принять решение более комфортно. Даже в худшем случае, с присутствием Эсти, ситуация не выйдет из-под контроля.

И наоборот, если мы оставим его здесь, он определённо умрёт. Киберпсихоз невозможно вылечить, даже облегчить симптомы — не говоря уже об излечении.

Возможно, было бы лучше позволить ему спокойно уйти, пока он без сознания.

Но...

— Каждый заслуживает хотя бы один шанс.

Возможно, первый шаг в том, чтобы относиться к людям как к людям, начинается с того, чтобы предоставлять другим такие возможности.

Первый шаг к разрешению недопониманий и пониманию других — это общение.

Я ещё раз посмотрел на поверженного молодого человека и наконец принял решение.

— Что ж... тогда давайте сначала поговорим с ним?

Город первородного греха (1/2)

Самым ранним воспоминанием Джозефа было ощущение влажной, затхлой постели. Он всегда засыпал в крепких объятиях отца, в одной из кроватей, разделённых на несколько тесных отсеков, словно курятник. Хотя это было далеко не комфортно, звук взрослого дыхания и сердцебиения давал маленькому Джозефу теплое чувство безопасности.

В таком же тесном спальном месте, за перегородкой, он мог видеть, как его мать и младшая сестра Джоанна греют друг друга во сне.

Именно это и означало «дом» в воспоминаниях Джозефа.

Самая распространенная форма коммунального жилья для жителей задворок — маленькая комната, поделенная на тюремоподобные перегородки, где десятки людей спали в тесноте. Рассадник нищеты, где у семьи не было и клочка собственного пространства.

И все же, странным образом, эти воспоминания не были для Джозефа полностью мрачными. Хотя они жили без удобств, его родители были рядом. Они всегда лелеяли юного Джозефа и Джоанну, каким-то образом умудряясь следить, чтобы дети никогда не голодали.

Даже в их бедной среде он чувствовал настоящую любовь, и это делало мир терпимым. По крайней мере, до тех пор...

А потом настал день, когда его родители, ушедшие на работу рано утром как обычно, не вернулись даже ночью. И на следующий день тоже. И после. Он до сих пор не знает, сдались ли они под гнетом реальности и решили не возвращаться, или же какая-то несчастная случайность сделала возвращение невозможным.

«...»

Все, что осталось в мире Джозефа это его маленькая сестра.

Пока он молча, замещая отсутствующих родителей, переодевал сестру, в голове прозвучали давно услышанные слова.

— Джозеф, ты теперь старший брат, поэтому должен всегда защищать свою сестренку. Это обещание между мужчинами. Понял?

Нежно похлопывая по спине свою маленькую сестру, которая хныкала от голода, Джозеф принял груз жизни, возложенный на его плечи. Он больше не был ребенком. Он стал единственным защитником и кормильцем этой маленькой девочки.

С того дня Джозеф вышел на улицы. Он не мог позволить Джоанне голодать. Он должен был сделать что-то... нет, все что возможно.

— Эй, стой!..

— Тц!

Неумелое воровство кошельков, мелкие кражи ради выживания.

Его неуклюжие попытки часто заканчивались поимкой и избиениями от взрослых.

В такие дни он возвращался домой с телом, ноющим от боли. Но когда он встречал круглые глаза своей сестренки, ждавшей его на кровати, дневная усталость и боль почему-то рассеивались, словно мираж.

— Братик…

Ответственность защитить этого маленького ребенка. Это была единственная причина жить для Джозефа.

— Джоанна, тебе не о чем беспокоиться. Поняла?

Становясь старше и сильнее, Джозеф начал заниматься наемной работой.

По правде говоря, он был больше посыльным, чем наемником, но природная сноровка и ловкость позволяли ему зарабатывать на базовые нужды.

Он даже откладывал часть этих денег, чтобы отправить Джоанну в школу.

В отличие от него, его сестра была поразительно умна.

— У Джоанны снова отличные оценки в этом семестре. Приложив чуть больше усилий, она могла бы претендовать на стипендию.

Он верил, что с должным образованием она однажды сможет выбраться из этих жалких трущоб и жить в более светлом мире.

Это была единственная надежда, за которую цеплялся Джозеф в своей суровой реальности.

Но несчастье пришло без предупреждения.

Как в детстве, когда родители исчезли в один миг.

Одним утром Джоанна не смогла подняться с постели.

— Бра… братик… мои ноги…

Еще вчера вечером с ней все было в полном порядке. Но теперь она сжимала свои не двигающиеся ноги, а в глазах наворачивались слезы.

В больнице, куда они помчались, врачи диагностировали у нее идиопатическую мышечную атрофию. Сказали, лечения нет. Отмирала сама нервная система, поэтому даже с кибернетическими конечностями она все равно не сможет двигаться.

Джозеф почувствовал, будто небо обрушилось.

Неспособная двигаться, Джоанна быстро слабела. Что станет с ребенком, который не может даже сходить в туалет самостоятельно? Джозефу пришлось бросить работу, чтобы ухаживать за сестрой. Они не могли позволить себе сиделку.

Но когда он, их единственный источник дохода, перестал работать, их сбережения быстро иссякли.

В конце концов, они не могли позволить себе даже обычную еду, выживая на дешевых калорийных крекерах, едва дававших необходимые питательные вещества. Дд даже их было отчаянно мало.

— Братик, а ты почему не ешь?

— А? О… Я уже поел на улице! Не беспокойся.

Хотя он и делал бодрое лицо для сестры, на самом деле он голодал целый день. У них едва хватало еды, чтобы протянуть три дня. Видя, как его сестра становится все худее и бледнее, несмотря на его тщательное распределение продовольствия, Джозеф погрузился в глубокую печаль.

Когда он уже терял надежду, он обнаружил плакат на обветшавшей стене недалеко от их жилища.

Потерянные души, приходите в Общество Объединенных Сердец. Наш пастор исцелит все ваши страдания!

В обычное время он даже не удосужился бы взглянуть на такую типичную сектантскую пропаганду. Но в тот день Джозеф не смог отойти от этих слов. То ли потому что он слишком долго голодал? То ли потому что был слишком отчаянным?

Когда он пришел по адресу с плаката, люди из общества раздавали бесплатные калорийные крекеры. Джозеф в трансе взял их и стал жадно есть. Их проповедь жужжала у него в ушах.

— Бог любит всех вас!

Джозеф подошел к жирному пастору, который произносил страстную проповедь.

И осторожно спросил:

— Прошу прощения, моя сестра больна. Не могли бы вы… возможно, присмотреть за ней здесь?

Пастор сначала нахмурился.

— Ты что, думаешь, это какой-то дом престарелых?

Он уже собирался грубо огрызнуться, но, заметив крепкое телосложение и манеры Джозефа, понял, что это не обычный бедняк, и сменил выражение лица.

— Хм, вы, случаем, не бывший наемник?

— …Да.

— Хо-хо, тогда добро пожаловать! Нашей церкви как раз не хватало такого брата, как вы, который умеет обращаться с силой.

Так пастор предложил присматривать за его сестрой в церковном учреждении в обмен на служение Джозефа церкви.

Сначала это была простая работа вроде обслуживания помещений и перевозки грузов.

Волонтерская работа или работа по контракту. Выполнив бесчисленное множество таких заданий во время своей жизни наемника в трущобах, Джозеф следовал приказам, не особо задумываясь. Он был просто благодарен, что снова может работать, благодаря еде, предоставляемой церковью, и сестрам, ухаживавшим за Джоанной.

Затем однажды мужчина которого называли пастором лично разыскал Джозефа.

Хваля преданность Джозефа, он потребовал большей лояльности, используя в качестве приманки чудеса.

— Твое отчаяние достигло небес. Я специально предложу молитвы об исцелении для твоей сестры. Но чудеса требуют большей веры и преданности… Как насчёт того, чтобы взять на себя больше обязанностей в нашей церкви?

После того дня пастор определил Джозефу роль силовика.

Он угрожал и прогонял прихожан, которые приходили просить вернуть им пожертвования.

Он нападал на людей и запугивал их, чтобы они не распространяли слухи и не задавали пастору вопросов.

Джозеф боролся с сомнениями, правильно ли это, но терпел, потому что, если бы он ушел из церкви, ему больше некуда было идти.

И самое главное, когда он снова встретился со своей сестрой... её рассказанные истории давали ему надежду.

— Братик, сегодня мне не так больно. Мне даже кажется, что ноги немного шевелятся! Наверное, это благодаря молитвам пастора!

Неужели чудеса действительно существуют?

Его сомнения таяли, как снег, при виде сияющей улыбки сестры, которую он не видел столько лет.

С тех пор он по-настоящему посвятил себя своей роли верующего. Иногда он даже искренне молился Богу.

«Пожалуйста, спаси нас, сестру и меня.»

Теперь Джозефа задействовали в территориальных спорах с другими организациями под предлогом «защиты верных братьев». Он сражался с бандами, которые крышевали бизнесы. Хотя это и маскировалось под церковную деятельность, по сути это было то же самое, что делали те бандиты.

Но Джозеф оправдывал все это тем, что это ради его сестры и невинных верующих братьев.

По мере роста церкви тёрки с окружающими бандами усиливалось. Пастор требовал от Джозефа большей силы, и тот, следуя приказам, ложился на операции по установке боевых имплантов. Боль от модификации тела была за гранью воображения, но он терпел все, думая о Джоанне.

Однажды рипер, которого он знал еще со времен вне церкви, был шокирован состоянием Джозефа.

— Ты… с ума сошел? Ты уже превысил уровень модификации большинства солдат. Они, по крайней мере, получают должное обслуживание, но ты… Ты в прямом смысле умрешь, если продолжишь в таком темпе. Я не шучу.

Это было серьезное предупреждение, но Джозефа это больше не волновало.

Если его единственная сестра снова сможет улыбаться, если она сможет встать на свои две ноги, если она сможет подойти и обнять его…

Он был готов заплатить любую цену.

«...»

Примерно в то время Джозефа начали назначать на самую грязную работу церкви. Происшествия настолько мерзкие, что ему ненавистно было даже говорить о них. Его сомнения достигли пика, но он уже зашел слишком далеко. Мост обратно давно рухнул.

Только семья заставляла его идти дальше.

Сияющая улыбка сестры во время редких разрешенных встреч была его единственной надеждой.

— Братик!

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! Сестры здесь очень хорошо за мной ухаживают.

Эти слова были для Джозефа несравненным утешением. Они позволяли ему терпеть, несмотря ни на что.

Однажды Джозеф случайно обнаружил большое количество наркотиков в потайном убежище пастора. Пастор заметил, что Джозеф нашел товар, и нервно попытался отшутиться, но даже тогда Джозеф намеренно закрыл на это глаза.

И снова это было ради Джоанны.

Он должен был терпеть, видя, как состояние его сестры, казалось, понемногу улучшается.

Но…

Однажды, когда они встретились в комнате для свиданий, Джоанна казалась особенно сияющей.

Она выглядела гораздо живее и энергичнее, чем обычно.

— Братик!

— Моя Джоанна, ты сегодня такая оживленная. Так рада видеть брата?

— Да! И когда говорят, что ты придешь, сестры дают мне счастливую таблетку!

— …Что?

На мгновение сознание Джозефа стало пустым. Таблетка? Какая таблетка?

— Когда я ее принимаю, ничего не болит, и чувствую себя хорошо. Они сказали принимать ее, когда я скучаю по тебе.

Джоанна с невинной улыбкой показала ему маленькую пилюлю. Это был тот самый наркотик, который ранее обнаружил Джозеф. Ее не лечили. Ей просто давали наркотики, чтобы временно заставить забыть о боли и почувствовать искусственную эйфорию.

Его сестре не становилось лучше, она просто была под кайфом от наркотиков.

В тот момент мир Джозефа окончательно рухнул.

В конце концов, ничего не изменилось. Никогда и не было никакой надежды. Джоанна просто медленно умирала.

Он думал, что делал абсолютно все, чтобы защитить сестру.

«Но… что же я…»

Ради чего он все эти годы совершал всю эту грязную работу, жертвуя даже собственной жизнью?

В тот момент в сознании Джозефа что-то необратимо сломалось.

В миг, когда опора его жизни исчезла, начались ужасные побочные эффекты чрезмерной модификации тела — неконтролируемые импульсы ярости... Киберпсихоз.

«…»

Когда он пришел в сознание, Джозеф стоял один посреди часовни.

«Почему я здесь?..»

Резкий, тошнотворный запах крови ударил в ноздри, и перед глазами разверзлась ужасающая картина.

Зверски убитые тела устилали пол часовни. И в центре всего этого был он сам, покрытый кровью.

Его руки все еще были в теплых ошметках плоти и фрагментах костей.

«Это я… это все сделал я?..»

Джозефа накрыла волна тошноты.

Сквозь затуманенный разум начали всплывать обрывки безумия, что овладело им мгновением ранее.

Ненависть к пастору, который обманул его. Воспоминание о том, как этот гнев взорвался и уничтожил все вокруг.

Сначала это явно была месть. . Но это не всё объясняло. То, что он сделал, было совершенно неприемлемо.

Испуганное лицо женщины средних лет, дрожавшей рядом с пастором, умоляющей о пощаде.

Пожилой мужчина, не успевший сбежать, прячущийся под стулом и рыдающий.

Просто обычные, жалкие люди, которые, как и он, отчаянно молились Богу о спасении, обманутые ложью пастора.

Они были чьими-то драгоценными родителями, чьими-то любимыми детьми.

Возможно, чьим-то единственным братом или сестрой.

И он убил их всех. Этими самыми руками…

«Нет…»

Всплыла худшая сцена, которую он не хотел помнить. Маленький ребенок, которому даже не было десяти лет, зовущий маму посреди хаоса. Даже перед этим юным ребенком оружие в его руке безжалостно изрыгало огонь.

Да, это был побочный эффект от киберимплантов. Его нервная система, соединенная с боевыми вспомогательными устройствами, повреждалась с каждым использованием, пока наконец не вышла из-под контроля. Когда безумие овладевало им, он больше не был собой. Контроль был невозможен.

Но это не меняло факта, что он вырезал множество невинных людей.

Этому не было оправдания. Это сделал сам Джозеф.

Осознав, что пути назад нет, он вдруг посмотрел на свои руки.

Липкая кровь начинала подсыхать.

Эти две руки безумца, что отняли столько жизней.

Такими руками… он однажды мог точно так же зверски убить свою любимую сестру Джоанну.

Холодный ужас охватил его.

Осознание того, что он попал в неизбежный ад, обрушилось на него со всей силой.

Ему казалось, что его голова вот-вот расколется, а сердце вот-вот разорвётся. Ему казалось, что он сходит с ума.

— Ах, ааах…..

Из горла вырывались лишь бессмысленные стоны. Джозеф полностью рухнул на залитый кровью и плотью пол часовни.

И в тот же самый миг.

Чей-то голос нежно прозвучал в часовне.

— Ты сожалеешь об этом?

Ослабевшие глаза Джозефа повернулись к источнику звука.

Там стояла странная женщина. Она была невероятно красива. Серебристо-белые волосы, словно вылепленные из самой чистоты мира, и глаза ясные и голубые, как небо. Словно ангел из Библии, которую он впервые прочитал, попав в церковь.

Ангел, сошедший, чтобы наконец осудить его за ужасные деяния.

В помутневшем сознании Джозеф подумал именно так и не стал ничего подвергать сомнению. Его мысли уже были и так переполнены виной и отчаянием, что он не мог обдумывать что-либо еще. Лишь ее вопрос — сожалеет ли он — отдавался эхом в ушах.

«Сожалею ли я?»

Джозеф бессмысленно кивнул. Не сумел защитить свою единственную сестру, позволил одурачить себя жалкой ложью пастора, и… убил столько невинных людей собственными руками. Он сожалел обо всем.

Женщина спросила еще раз.

— Если это действительно не было твоей волей, можешь ли ты это доказать?

Доказать?

Джозеф задумался, затем вдруг посмотрел на свои руки. Лезвие на кибернетическом запястье, сломанное в яростной схватке. Острый обломок длиной с ладонь торчал из сломанного крепления.

Без колебаний он поднес сломанный кончик лезвия к своей шее. Холодный металл коснулся кожи.

Да, это и было доказательством. Единственный способ заплатить за отнятые невинные жизни — своей собственной.

Монстр, которому некуда возвращаться, решил осудить себя сам.

Он закрыл глаза и надавил на лезвие. Он почувствовал, как теплая кровь потекла по шее.

Шшшхххк...

Алая жидкость быстро пропитала переднюю часть одежды.

Прежде чем пришла боль, нахлынуло странное чувство освобождения, а за ним — глубокая скорбь.

Горячие слезы потекли по его щекам.

По мере того как силы покидали тело, он медленно рухнул в лужу крови. Тело быстро холодело.

«Простите. Джоанна. Все. Мама, папа….. Это все…»

В угасающем сознании Джозеф повторял про себя.

Его жизнь была полна ошибок. Если бы он родился снова, он бы действительно не хотел жить так.

Если Бог действительно существует, пожалуйста, прости и спаси эту грешную душу.

Словно отвечая на его последнее желание, теплый и ослепительный свет приблизился к его угасающему сознанию.

Словно объятия матери из детских воспоминаний, последнее тепло, которое он когда-либо чувствовал.

Это сияние нежно окутало его медленно остывающее тело.

Город первородного греха (2/2)

— Ах! Ты напугал меня.

Мне пришлось прижать руку к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь успокоить взволнованные нервы.

Причиной был поступок Джозефа, юноши, лежавшего передо мной.

Какими бы ни были его обстоятельства, я спас его, думая, что хотя бы выслушаю его историю… а он, едва придя в сознание, перерезал себе горло. Его неожиданное действие так шокировало меня, что я рефлекторно использовал свою способность.

«Что ж, я спас его, но…»

Вскоре юноша с тихим стоном снова открыл глаза.

— Ухх…

Он бессмысленно смотрел в пустоту, а затем неожиданно коснулся своей шеи.

Но его пальцы нашли лишь гладкую, зажившую кожу без единого шрама.

По его лицу было видно, что он не понимает, как ему удалось выжить.

— Как…

Его глаза затуманились от удивления, когда он прочувствовал это невероятное чудо.

Наконец его взгляд устремился ко мне. Нефокусированными глазами, смотря на меня словно сквозь сон, он дрожащим голосом спросил:

— …Ангел? Вы… Бог?

Не дав мне ответить, он снова заговорил, отчаянно опускаясь на колени.

— Если вы и вправду он… можете ли вы простить то, что я совершил?

В его голосе звучала отчаянная мольба.

Вина, столь подавляющая, что он без колебаний попытался покончить с собой. Воспоминания о причинении вреда невинным людям мучили его настолько сильно. Окажись я рядом чуть позже, он бы несомненно умер.

В его отчаянном взгляде, ищущем спасения, я видел стремление к искуплению.

Но, к сожалению, я не был тем существом, на которое он надеялся.

— Прежде всего, я ни ангел, ни Бог. Я такой же человек, как и ты.

Мой ответ заставил его выражение лица дрогнуть с еще большим удивлением. Я продолжил, невзирая на его реакцию.

— И у меня также нет права прощать тебя.

Это был очевидный ответ.

Я не спускался с небес, чтобы судить его, и даже будь я подлинно божественным существом, ответ остался бы таким же.

Ещё в моём изначальном мире я слышал такую историю.

В тюрьме жестокий уйбица, принявший веру, с хладнокровием утверждал, что Бог простил ему все грехи. Его слова лишь сильнее ранили семьи жертв.

Я твердо верю, что это неправильно.

Грехи, совершенные против людей, в конечном счете должны искупаться перед людьми. Не судьями, не духовенством, даже не Богом на небесах — только сами жертвы могут простить за грехи.

— Но…

Юноша все еще выглядел смущенным.

Если его спасение — не божественное провидение, и если ничего не было прощено, тогда почему и как он всё ещё жив? Голосом, в котором явно звучали эти вопросы, он спросил:

— Тогда зачем… ты спас меня?

— …Что ж.

Я ненадолго замолчал.

Изначально просто потому, что Эсти предложила нанять ещё одного телохранителя, а я небрежно согласился.

Я знаю, что такое киберпсихоз. Психическое заболевание, способное в мгновение ока превратить даже самого доброго человека в безумного убийцу. Хотя этот факт не снимает ответственности полностью, я не хотел судить кого-то как злодея за то, что вне его контроля.

Поэтому я и планировал поговорить с ним, но, придя в сознание, он оказался в куда более отчаянном состоянии, чем я ожидал.

В его акте самоосуждения через самоубийство я мог отчётливо почувствовать тяжесть сожаления, которое он нёс.

«...Возможно, он тоже своего рода жертва.»

Безусловно, хотя у меня и нет права судить чужие грехи...

Когда кто-то страдает так сильно, разве я не могу хотя бы проявить сострадание?

Разве я не могу выслушать, что произошло и предложить небольшое утешение?

И потому я спросил его мягким голосом:

— Не расскажешь ли мне сначала свою историю?

***

История, в чем-то длинная, а в чем-то короткая, подошла к концу.

И вот Джозеф остался один на церковном дворе.

Погода была скверной. Небо нависало низко, словно вот-вот прольётся дождём, и в этом влажном, душном воздухе Джозеф молча начал копать. Он продолжал, не вытирая лица, покрытого потом, слезами и грязью.

После этого он осторожно, одного за другим, перенёс тела, сложенные в ряд внутри часовни. Некоторые уже начали разлагаться, но даже не поморщившись, он тщательно очистил всю кровь и грязь тряпкой, смоченной в воде.

Словно обращаясь с живыми людьми, с предельным уважением. Он аккуратно обернул очищенные тела в белую ткань, которую, казалось, приготовил заранее.

Покончив с каждым телом, он выкапывал ещё одну могилу.

«...»

Мы с Эсти молча наблюдали за ним издалека.

Всё, что я сделал, это молча выслушал его бессвязный рассказ.

Но иногда просто искреннего выслушивания достаточно, чтобы человек нашёл свой собственный путь.

Излив свою историю, Джозеф больше не пытался причинить себе вред из-за сильного чувства вины, как прежде.

Вместо этого дрожащим голосом он сказал, что сначала сделает всё возможное для искупления. Это стало началом долгого, тяжёлого труда, а именно собирания тех, кто был принесён в жертву его же руками.

Сначала мы предложили помощь, но он твёрдо покачал головой.

Его глаза выражали непоколебимую убеждённость в том, что это ответственность, которую он должен нести в одиночку.

После этого мы больше не вмешивались. Мы просто наблюдали за каждым шагом процесса, который он молча совершал.

Тук, тук-тук.

Лишь звук лопаты, врезающейся в твёрдую почву, разрывал тишину.

Джозеф выкапывал глубокие ямы, осторожно помещал внутрь тела, завёрнутые в белое, и засыпал их землёй. Он даже отметил каждый небольшой холмик камнями как временными указателями. Каждое действие, хотя и неуклюжее, несло в себе вес искреннего искупления.

Один, два, три... Джозеф двигался без отдыха.

Было трудно определить, сколько времени прошло.

Но без единой передышки он механически повторял процесс: копание, очистка тел, погребение.

Количество похороненных тел составило ровно 153.

Люди, которые когда-то были чьими-то родными, которые собрались здесь, цепляясь даже за ложную надежду.

Теперь они были трупами, ожидающими вечного покоя в холодной земле.

Когда он наконец разровнял руками землю перед последним холмиком, с затянутого тучами неба начали падать холодные капли дождя.

Джозеф, перепачканный от работы, медленно окинул пустым взглядом множество могил, которые он сделал.

Наблюдая за ним, я тихо подошёл и заговорил.

— Что будешь делать теперь?

Джозеф долго не отвечал. Дождь усиливался, промочив его всего насквозь.

Наконец он заговорил. Его голос был усталым, но, что странно, прежнего отчаяния в нём не было. Вместо этого появилось нечто тяжёлое, но твёрдое.

— Я ликвидирую все оставшиеся активы церкви... и верну их семьям жертв.

Он поднял промокшее от дождя лицо, чтобы взглянуть на меня.

— Я планирую найти каждого из них лично... чтобы признаться в содеянном и попросить прощения.

Его взгляд был непоколебим.

— Я не смею рассчитывать на прощение. Вероятно, в меня будут бросать камни и указывать пальцем. Но... это моя ответственность.

Он посмотрел на свои запачканные кровью руки. Свидетельство греха, ещё не смытого. Подержав взгляд на руках, он снова медленно опустился передо мной на колени. Дождь и грязь основательно промочили колени его потрёпанных брюк, но он, казалось, не обращал на это внимания.

— Благодарю вас. Я непременно отплачу за эту доброту.

Его голос был тихим, но ясным. Он низко склонил голову в мою сторону.

За что он благодарил меня? За то, что пощадил его жизнь, когда он был на пороге смерти? Или за то, что указал направление, в котором ему нужно было двигаться, чтобы встретить и искупить вину, когда он не мог вынести её в одиночку?

Я не стал спрашивать.

Каким бы ни был смысл, с этого момента ему придется нести этот груз в одиночку.

***

В конце концов я не смог заговорить о первоначальной цели: контракта на оказание охранных услуг.

Атмосфера была неподходящей. Передо мной был человек, столкнувшийся с последствиями своих чудовищных поступков и пытавшийся покончить с собой из-за давящей вины.

Как я мог поручить какую-либо обязанность тому, кому прежде нужно было исцелить собственное сердце?

«Даже если я сделаю предложение позже, сейчас это явно невозможно.»

Но он явно пообещал отплатить мне. Возможность не ограничится лишь настоящим моментом.

Думая об этом, я бросил взгляд на Эсти, следующую рядом.

«...»

Именно она первой предложила нанять Джозефа в телохранители.

Но неужели она действительно не предвидела такого исхода? Правда?

Мне вдруг пришло в голову, что предложение Эсти могло быть не столько о найме охраны, сколько естественным способом направить меня, чтобы я проявил интерес к Джозефу и помог ему.

Поэтому я решил проверить ее, задав вопрос:

— Ты же знала, что так будет, да? С самого начала речь шла о нём?

Эсти не стала отрицать.

— Простите за то, что доставила вам столько хлопот.

— Всё в порядке. Для меня это пустяки.

Хотя в итоге я действовал в соответствии с её замыслом, на самом деле я не возражал.

Учитывая всё, что она обычно делает для меня, я с радостью могу пойти навстречу такого рода невысказанной просьбе.

Мне просто было любопытно.

— Это необычно. Никогда не видела, чтобы ты проявляла интерес к кому-то другому.

Её ответ был непривычно сентиментальным.

— ...Он напомнил мне меня прежнюю.

За её золотистыми глазами, смотрящими вдаль, пронеслись непонятные эмоции.

— Я хотела дать ему шанс. Такой же, какой получила я сама.

Эти краткие слова говорили о многом. Это была едва уловимая подсказка, приоткрывающая завесу над ее прошлым.

Она чётко заявляла, что утратила множество воспоминаний.

Но некоторые переживания прошлого, кажется, невозможно забыть, как ни старайся.

«Что же она совершила...»

Вспомнила ли Эсти собственное прошлое, увидев его кричащим в той ужасной сцене?

Возможно, она тоже совершала преступления против своей воли.

Она могла пережить бесчисленное множество ситуаций, где отказ означал казнь, а согласие — быть запачканной невинной кровью.

Если так, чей это был грех?

Начальника, отдававшего жестокие приказы?

Или в том, что она не нашла в себе смелости отказаться от того, что считала неправильным?

«Тогда как насчёт греха Джозефа?»

Киберпсихоз — побочный эффект чрезмерной модификации тела.

Значит ли это, что ответственность лежит на лидере культа, обманувшем Джозефа и превратившем его тело в почти киборга?

Но почему тогда Джозеф страдает от вины?

Потому что он тоже виновен, добровольно согласившись на модификации ради спасения сестры?

Если он действительно виновен... то не виновен ли и я, продлив его жизнь?

Можно ли вообще считать все эти поступки свободными от цепочки причин и следствий?

В мире, где стирается грань между грехом и невиновностью, между жертвой и виновником. Всё казалось двусмысленным. Размышления оставляли лишь горькое чувство без ответов.

Джозеф лишь делал всё возможное, чтобы защитить свою сестру, которая была для него всем. И всё же результатом этих стараний стала чудовищная бойня. Было трудно сказать, несёт он ответственность или нет.

Возможно, это мир, где сама борьба за выживание заставляет нас совершать грехи.

Где грех начинается с момента рождения...

Город первородного греха.

«...»

Если моё появление в этом мире действительно было чьим-то умыслом...

Что это существо намерено совершить через меня?

Зачем меня сюда привели?

Я по-прежнему не мог ничего понять.

***

Несколько дней спустя искупление Джозефа началось с поисков семей тех, кого он убил.

Он ликвидировал все оставшиеся активы церкви. Это были деньги, которые лидер культа и верхушка накопили, эксплуатируя последователей, и он считал, что они должны вернуться законным владельцам. Он разделил деньги поровну и отправился на поиски семей жертв со списком в руках.

Он психологически подготовился. Того, что ему захлопнут дверь перед носом, можно было ожидать; его могли схватить за воротник или забросать камнями. Он мог даже погибнуть от руки разъярённого члена семьи. Он был готов вынести всю вину и обиду.

Однако реальность, с которой столкнулся Джозеф, сильно отличалась от его ожиданий.

— ...Умерла, говоришь? Хм... что ж, подумать только.

Мужчина средних лет, открывший дверь, на мгновение удивился, услышав новость о смерти дочери, но затем цокнул языком и заговорил равнодушно. Даже когда Джозеф дрожащим голосом признался, что именно он устроил резню и пришёл извиниться, реакция мужчины осталась прохладной.

— Хм... и что же ты хочешь, чтобы я сделал?

Когда мужчина увидел конверт с деньгами, который предложил Джозеф, его взгляд слегка изменился. Он нехотя взял конверт и отмахнулся.

— Она уже давно порвала с нами, когда попала под влияние этого проклятого культа и отдала им все наши семейные деньги. А теперь ты говоришь, что она мертва... что ж... я возьму эти деньги. Иди отсюда.

Такая реакция не была уникальной для этого дома.

Семьи, не проронившие ни слезинки при известии о смерти; родители, казалось, испытавшие облегчение от того, что неудачница исчезла; даже братья и сёстры, пересчитывавшие деньги в конверте и ворчавшие: «И это всё?».

Вопреки его ожиданиям, едва ли находились родственники, которые выражали бы гнев или обиду по отношению к нему.

Большинство жертв, погрузившись в культ, естественным образом отдалились от окружающих.

Они занимали деньги у семьи и друзей, чтобы пожертвовать лидеру культа, и их слепая вера часто делала их объектом насмешек и презрения. Даже их семьи в большинстве случаев давно порвали с ними связь.

Так что, когда Джозеф пришёл вернуть пожертвования, они, казалось, были больше довольны неожиданными деньгами, чем опечалены смертью.

— Ох, эта особа доставляла нам хлопот... Возможно, это к лучшему. По крайней мере, ты пришёл не с пустыми руками.

Джозеф честно исповедовался во всех своих грехах каждой семье, которую посещал, но почти никто не винил его и не требовал ответа.

Возможно, в этом и было типичное лицо жителей города. Холодность, при которой их не волновало, что происходит с другими, даже кровными родственниками, если это не касалось их напрямую. По правде говоря, если переживать о несчастье каждого незнакомца, в этом бессердечном городе долго не проживёшь.

Джозеф глотал горечь, вновь осознавая сущность этого города.

Но независимо от реакции других, ему всё равно нужно было искупать вину. Последствия его проступков никуда не исчезли.

После посещения семей Джозеф отправился в несколько небольших предприятий, которыми управляла церковь. Большинство из них были подставными фирмами, служившими источниками финансирования культа, но были и люди, работавшие там ради заработка, нанятые без какой-либо связи с ними.

С исчезновением лидера и верхушки культа эти люди остались без определённых средств к существованию. Им нужна была защита. Джозеф не мог отвернуться от них. Он заявил, что будет охранять этот район. Это было похоже на то время, когда он сражался с бандами по приказу пастора, но теперь всё было иначе. Речь шла не об обожествлении мёртвого лидера или притворстве защиты «братьев по вере».

Это была просто минимальная ответственность за то, что он разрушил, и форма искупления.

На одном из предприятий, которыми он теперь управлял, пожилой администратор, казалось, давно охранявший это место, осторожно спросил Джозефа:

— Эм... теперь, когда лидера не стало... в кого же нам теперь верить?

Вера. То, чего сам Джозеф когда-то отчаянно жаждал. Он погрузился в раздумья.

В сознании Джозефа промелькнули образы: залитая кровью часовня и момент отчаяния, когда он пытался покончить с собой.

А также чудесный опыт, с которым он столкнулся на краю той пропасти.

Даже сейчас, вспоминая, та женщина казалась больше ангелом, чем человеком. Тёплый, ослепительный свет, который она ему явила. Ощущение того мгновения, когда она вытащила его с порога смерти и открыла путь к жизни, несмотря на его вину. Это было почти как...

— ...Сияние.

Джозеф произнёс это слово, сам того не осознавая.

Администратор спросил с недоумённым выражением лица:

— Сияние... говорите?

Неожиданный поклонник (1/3)

После нескольких дней суматохи, тревожная ситуация, казалось, разрешилась.

Слухи о чуде, ходившие в закоулках, поутихли. Не было нужды беспокоиться о каких-либо расследованиях или допросах со стороны членов культа, поскольку их лидер и руководители исчезли.

Не было и признаков вмешательства корпораций, а раз миссионерская деятельность прекратилась, то и искать никто не приходил.

Я думал, мы наконец-то сможем вернуться к нашей мирной повседневной жизни.

***

Спустя несколько дней после инцидента в часовне пришел долгожданный контакт от Джозефа.

Когда мы встретились снова, он выглядел еще более изможденным, чем прежде. Но глаза его были другими. Там, где раньше читалась глубокая вина, теперь начала проступать слабая, но ощутимая решимость преодолеть прошлое.

Я осторожно поинтересовался, как у него дела.

— Ну что, удалось немного разобраться с делами?

Он тихо кивнул.

— Да. И все благодаря вам, Ева. Я бесконечно благодарен.

Еще раз глубоко поклонившись, он перешел к сути.

— Насчет того предложения, которое вы передали через Эсти… Я хотел бы его принять.

Он имел в виду договоренность об охране, которую мы планировали.

Условие было таким: в обмен на лечение его младшей сестры Джоанны он будет по вызову выполнять обязанности телохранителя.

Он немного помедлил, а затем сказал то, что его тревожило.

— Если честно… я очень беспокоюсь. Несмотря на ваше невероятно щедрое предложение, из-за моего опыта, когда лидер культа обманул меня обещаниями чуда… я боялся лелеять ложную надежду, лишь чтобы снова разбиться о реальность на глазах у сестры.

Вот почему ему понадобилось время на ответ, даже несмотря на мое предложение исцелить его сестру.

Похожий опыт, видимо, оставил глубокую травму в его душе.

— Но… за последние несколько дней состояние Джоанны снова начало ухудшаться. Я понял, что больше не могу позволять себе роскошь сомневаться из-за своих бессмысленных тревог. Я сделаю все, что вы попросите. Так что, пожалуйста… даруйте моей сестре то чудо, которое вы явили мне в тот день.

Он смотрел на меня отчаянным взглядом.

Мой ответ был готов.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени. Пойдем навестим твою сестру прямо сейчас!

Услышав мои слова, лицо Джозефа на мгновение повеселело.

Но вместо того чтобы тут же повести меня к сестре, он замялся и заерзал.

— Эм, Ева. Мне нужно кое-что сказать вам заранее.

— Да?

— Моя сестра Джоанна… с самого раннего детства жила только в стенах церкви. Когда она немного подросла, у нее почти не было контактов с внешним миром. Поэтому она немного… в некоторых вещах отличается от других детей.

Джозеф сказал это и снова глубоко склонил голову.

— Пожалуйста, примите это во внимание.

Выражение его лица выдавало искреннюю озабоченность.

Мне стало интересно, что же такого особенного в ней. Любопытство разгоралось, но я не стал делать из этого проблемы.

В конце концов, мир полон самых разных людей. Я кивнул в знак согласия и завершил разговор.

С этим решенным вопросом мы последовали за Джозефом туда, где находилась его сестра.

***

Мы прибыли в небольшую комнату в старом многоквартирном доме.

Внутри комнаты, после того как дверь медленно открылась, показалась девочка в инвалидной коляске.

«Так вот она какая…»

Джоанна. Единственная сестра, которую Джозеф так отчаянно пытался защитить.

Девочка выглядела жалко. Ее кожа была настолько бледной от недостатка солнечного света, что казалась почти прозрачной, а очертания тела, видные сквозь одежду, были чрезвычайно худыми и хрупкими. Под длинными сухими светлыми волосами на меня смотрели большие круглые изумрудно-зеленые глаза.

На вид ей было лет одиннадцать или двенадцать. Несмотря на видимую слабость, это была красивая девочка. Я легко мог представить, как ярко она могла бы расцвести, вернись ей здоровье.

От этого ее состояние казалось еще более душераздирающим.

Джозеф обратился к сестре нарочито бодрым голосом.

— Джоанна, как ты себя чувствуешь?

[— Братик!]

Хотя губы девочки едва шевельнулись, послышался чистый, юный голос.

Электродные устройства, прикрепленные к ее тонкой шее.

Искусственный голос лился из динамиков на ее коляске, принимая сигналы от этих электродов.

Ее мышцы настолько атрофировались, что она не могла даже контролировать собственный голос.

Увидев эту печальную картину, я невольно выдохнул с легким вздохом.

Зеленые глаза Джоанны повернулись ко мне. В них читалось любопытство к незнакомому гостю.

[— Кто это девушка?]

Джозеф попытался представить меня своей сестре, но на мгновение его переполнили эмоции, и он не смог продолжить.

Его глаза тревожно дрожали, когда он смотрел на меня, словно спрашивая: «Ты уверена, что это правильно?»

Я легко кивнул ему, затем опустился на одно колено перед девочкой, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Приятно познакомиться, Джоанна. Меня зовут Ева.

Девочка удивленно моргнула. Я продолжил с улыбкой.

— Не могла бы ты закрыть глаза на мгновение? Это ненадолго.

Услышав мою просьбу, Джоанна с недоумением посмотрела на брата. Когда Джозеф слегка кивнул с напряженным лицом, девочка ненадолго заколебалась, а затем тихо закрыла глаза. Ее длинные, мягкие ресницы слегка задрожали.

Я нежно коснулся пальцами её бледного лба.

Как всегда, я закрыл глаза и сосредоточился, словно в молитве…

Появился свет.

Свечение исходило от моих кончиков пальцев, нежно окутывая все тело девочки.

Комната на мгновение стала яркой, как в полдень. Сияние, расцветшее столь ярко, постепенно угасало.

Даже после того как свет полностью исчез, Джоанна еще несколько раз моргнула, словно ослепленная. В уголках ее глаз выступили слезы и струились по щекам.

Из-за затуманенных слез Джоанна инстинктивно подняла руку, чтобы вытереть глаза.

И тут вдруг движение девочки замерло.

Ее невинное лицо исказилось недоверием. Осознание того, что ее рука… только что двинулась по ее воле… заставило ее голос задрожать, звуча одновременно с ее губ и из динамика коляски.

— …м…моя рука…

[— …м…моя рука…]

Странная ситуация с наложением двух голосов. Джоанна вздрогнула, нащупывая электроды, прикрепленные к ее шее.

И затем, снова удивленная ощущением, как ее пальцы касаются шеи, она замерла в недоумении.

Она с дрожью в глазах посмотрела на свои руки, на мое лицо, а затем на брата.

Джозеф тоже не мог поверить своим глазам и на мгновение забыл как дышать.

Затем, дрожащим голосом, полным отчаянной надежды, он спросил:

— Джо… Джоанна… как думаешь, ты могла бы… попробовать встать?

— …

Услышав слова брата, Джоанна очень медленно… осторожно оттопырила ноги из коляски, словно новорожденный младенец.

Ее тонкие ноги дрожали, но она стиснула зубы и попыталась подняться, ухватившись за подлокотники коляски.

И наконец. Хотя всего на мгновение, она встала на собственные ноги.

— !..

Она пошатнулась и опустилась, ослабев от долгого бездействия. Но затем уверенно поднялась на ноги.

Осознав этот факт, сдерживаемые эмоции брата и сестры прорвались наружу все разом.

— Хыы… ик…

Крупные капли слез безостановочно текли из глаз Джоанны. Она протянула руки к брату, разрыдавшись.

— Братик… Б-братик!.. Хууааан!..

— Хннгх!..

Джозеф тоже больше не мог сдерживаться и опустился рядом, обнимая сестру.

Брат и сестра крепко держали друг друга, проливая горячие слезы еще долгое время.

Сколько прошло времени? Наконец, девочка, переставшая плакать, взглянула на меня покрасневшими глазами. Хотя она все еще дышала прерывисто, словно ей не хватало сил, она произнесла с искренней благодарностью:

— Спасибо… Ева. Правда, правда спасибо…

Голос Джоанны звучал немного неуклюже и хрипло, ведь давно не использовался. Но это был её голос.

Переполненная эмоциями от звука собственного голоса, впервые за долгие годы, девочка повторяла одну и ту же благодарность десятки раз, словно заевшая пластинка. Никто не пытался ее остановить. Мы просто тепло наблюдали до самого конца.

***

Наконец, словно сбросив долго носимую обиду, девочка собрала эмоции в кулак и глубоко вздохнула.

Затем, посмотрев на каждого по очереди, она заговорила.

— Можно… попросить об одном?

— М-м?

— Мне бы хотелось кое о чем поговорить с Евой наедине. Простите за просьбу, но не могли бы вы двое выйти на минутку?

При такой внезапной просьбе мы ошарашенно переглянулись.

Тогда мне пришло в голову, что для девочки-подростка с чувствительной эмоциональной натурой может быть неловко выражать искреннюю благодарность на глазах у других, даже если в этом нет ничего особенного.

Поэтому, когда я согласился, Эсти тихо удалилась из комнаты вместе с Джозефом, не проявляя никаких эмоций на лице.

Скрип

Дверь мягко закрылась, и теперь в комнате остались только мы вдвоем.

Выражение лица девочки, обращенное ко мне, казалось более спокойным, чем когда она рыдала в объятиях брата. Но под этой спокойностью чувствовалась едва уловимая странность. Она словно колебалась в чем-то, поэтому я заговорил первый, чтобы разрядить обстановку.

— Джоанна, ты хотела что-то сказать мне?

— ...

Но девочка не ответила сразу, лишь некоторое время тихо смотрела на меня.

Что-то многозначительное мелькнуло в этих глубоких зеленых глазах. Пока она пристально смотрела на меня, в комнате повисла неловкая тишина. К тому моменту и я начал ощущать, что что-то не так.

«Атмосфера кажется… не такой, как прежде?»

Внезапно девочка окликнула меня спокойным, мягким голосом, непохожим на прежний.

— Леди Евения.

Я почувствовал сильный дискомфорт.

Тон девочки, выражение лица и атмосфера, царящая в комнате.

Очень тонко, но определенно отличающиеся от минуты назад.

Пока я пытался определить источник этого дискомфорта, меня вдруг осенило.

Имя.

Имя, которым она только что меня назвала.

«Евения?»

Когда мы впервые встретились, я представилась Джозефу только как Ева, и даже Эсти всегда называла меня этой сокращенной версией. Евения было моим полным именем, которое даже я редко использовал… имя, которое этот ребенок, только что встретивший меня, никак не мог знать.

«Но как?»

Вопрос еще не успел исчезнуть, как девочка снова начала говорить.

— Я искренне благодарна. Я никогда не сомневалась, что этот день настанет.

Она мягко улыбнулась, будто по-настоящему довольная, и крепко обняла себя руками. Это был несколько тоскливый жест, словно она пыталась подавить какую-то переполняющую эмоцию.

Чувство дискомфорта углубилось.

«Что-то не так.»

Внезапно я почувствовал, что мне нужно уходить отсюда. Когда я инстинктивно шагнул назад…

Хвать! Я почувствовал, как чья-то холодная рука внезапно схватила мое запястье.

— !..

Я вздрогнул от неожиданности. Сила рывка была сильнее, чем я ожидал. Несмотря на ее хилое и болезненное состояние, несмотря на ее более хрупкое телосложение, чем у меня, по какой-то причине я не мог легко высвободиться из ее хватки.

Было ли это из-за давления, исходящего от этой многозначительной позы?

Или из-за необъяснимой эмоции, интенсивно бурлящей в тех зеленых глазах, что встретились с моими?

Джоанна, которая до того момента пристально смотрела мне в глаза, одурманенно улыбнулась и сказала:

— Ты даже не представляешь, как я жаждала этого момента. Да, как я готовилась и тосковала, чтобы встретить тебя…

Румянец разлился по ее ранее бледно-белым щекам.

Ее взволнованный голос нежно щекотал мое ухо.

— Я так счастлива… Наконец мы встретились.

И с выражением экстаза на лице она тихо добавила:

— Мой бог.

Неожиданный поклонник (2/3)

«Сначала нужно успокоиться.»

Я прижал руку к бешено колотившемуся сердцу, пытаясь себя успокоить. Пусть я и был на секунду шокирован, но если рационально оценить ситуацию — ничего особо опасного в ней не было.

Передо мной всё ещё была лишь хрупкая с виду девочка, а за дверью Эсти, которая мигом ворвётся по моему зову. С учётом её реакции, даже если что-то случится, прямой угрозы мне, скорее всего, не грозит. Подумав так, бешеный стук в груди будто немного утих.

В конце концов, этот ребёнок ещё не причинил мне вреда. Я был просто ошеломлён неожиданной ситуацией. Так что сейчас... попробую поговорить.

Я прочистил горло, нарочито кашлянув, и посмотрел на девочку, которая продолжала пристально — даже до дискомфорта — разглядывать меня.

— Почему ты называешь меня богом Джоанна? Нет, для начала, откуда ты вообще знаешь моё имя?

Девочка в ответ на мой вопрос ярко улыбнулась. За этой, казалось бы, невинной улыбкой я почувствовал необъяснимый холодок. Вряд ли дело было только в этом ужасном месте.

Джоанна, словно переспрашивая, повторила:

— Это то, что тебя интересует?

И затем, слишком охотно, будто только этого и ждала, кивнула.

— Да. Если ты желаешь, я расскажу всё с самого начала. С самого начала!

***

Я начал болеть, когда мне было около шести лет. Врачи говорили какое-то труднопроизносимое название болезни, но как её вылечить никто не знал. Сначала просто немного ослабли ноги, но очень быстро это распространилось на всё тело.

Братик Джозеф изо всех сил старался для меня, ездил повсюду, но в итоге так нигде и не нашёл спасения. Поэтому в качестве последней надежды он оставил меня в этой церкви. Здесь было место, куда принимали больных детей или тех, кому некуда было идти.

Брат уходил рано утром и возвращался, когда уже темнело, а я целыми днями находилась на попечении сестёр из церкви. Было немного одиноко, но... я ни капли не винила его. Даже маленькая, я понимала,что другого выхода у нас не было. Я была бесконечно, бесконечно благодарна, зная, что братик терпит всё это ради меня.

Но это не значит, что жизнь в церкви была в радость. Чтобы остаться здесь, мне приходилось слушать проповеди пастора и изучать Библию вместе с сёстрами.

Сначала слушать вообще не хотелось. Да и многое я не понимала. Если Бог любит всех, то почему я такая больная? Если за плохие дела наказывают, значит, я заболела, потому что плохая? В голове лезли всякие странные мысли.

Но отказаться от изучения Библии я не могла. Сёстры делали для меня всё: кормили, помогали в туалете, а иногда, если я говорила, что не хочу слушать проповеди, просто не давали есть. Да и заткнуть уши руками, которые не слушались, я не могла.

Слушая изо дня в день, моё мышление стало меняться. В душе я усмехалась: «Кто поверит в такую ерунду?» Но постепенно я начала думать, что где-то должен быть настоящий бог, вернее, что он просто обязан был быть.

Потому что только так я могла выжить. В Библии говорилось, что Бог творит чудеса и спасает хороших людей, особенно таких больных, как я. Но если в этом мире нет бога... тогда я, которую даже врачи не могут вылечить, так и останусь больной до самой смерти. Беспомощно запертой в этом теле, словно в деревянном чулане, до конца жизни. Мне это ужасно не нравилось.

Да, так что Бог в этом мире точно должен был существовать.

С того дня во мне зародилась вера в Бога, но, честно говоря, тот бог, которого я ждала, был не из тех, о ком твердили в той церкви. Даже ребёнок может понять, если немного подумать и понаблюдать. Та вера, о которой пасторы говорили каждый день, это то, чего они сами не придерживались.Одна сплошная ложь и обман ради денег. С тех пор я не обращала ни малейшего внимания на глупые речи пастора.

Вместо этого я решила искать настоящего Бога. Того спасителя, который сможет освободить меня из этой душной темницы плоти, который сможет совершить настоящее чудо.

Что? Как я могла искать, если даже двигаться не могла? Это век информации! Есть способ находить вещи куда быстрее, чем передвигаться физически. Киберпространство. К счастью, там, даже если не можешь пошевелить пальцем, но у тебя есть разум, способный свободно мыслить, ты можешь летать свободнее любого.

С того дня я начала сетевое погружение.

В отличие от моего тела, которое было вынуждено лежать неподвижно в постели, мои мысли свободно плавали в океане интернета. И что важнее всего у меня, похоже, неплохо получалось. Как только я погружалась, то забывала о времени.

Сначала я искала всё подряд. Но всякая казавшаяся важной информация была либо засекречена, либо закрыта защитой. Поэтому я начала учиться, чтобы во всём разобраться. Изучала, как работать с системами, как решать сложные шифры. Не знаю, сколько лет я потратила на это, я почти не ела и не спала как следует. Времени у меня было предостаточно, ведь двигаться я всё равно не могла.

В конце концов... я смогла тайно взломать секретный счёт пастора и «убедить» нескольких сестёр. Благодаря этому мне больше не приходилось заниматься надоевшим изучением Библии, и я получила лучшее оборудование для погружений в сеть.

Я проводила в киберпространстве гораздо больше времени. Теперь я могла взламывать защиту даже некоторых систем городского управления.Раскрыла несколько тайн… но всё это было так скучно. Сплошные деньги, скучные взрослые дела. Ничего о том «Боге», которого я искала. Поэтому я остановилась.

Да, честно говоря, моя цель была немного невозможной. Даже я не могла в случайном порядке проверить всю информацию в сети. Поэтому с тех пор я сосредоточилась на создании умной программы, которая будет отсеивать только настоящие чудеса. Когда я её завершила, смогла проверять городскую информацию уже другим способом. Не случайные расследования, как раньше, а сбор только странных, необычных, явлений.

Так я скиталась по морю информации без еды и сна.

Тысячи часов, десятки тысяч часов, нет, гораздо больше, думая лишь об одном. О существовании бога, который спасёт меня.

Иногда я думала, не сошла ли я с ума, но остановиться не могла. Убеждённость, что где-то в этом мире должен быть настоящий Бог. Моё сердце продолжало кричать, что так и должно быть. Это было не просто решение разума, а словно единственная сила, которая позволяла мне существовать. И я ведь не ошиблась, правда?

Раз уж мы встретились вот так.

Ты знаешь? Омега Детройт город с самым большим количеством камер наблюдения в мире.

Неужели хотя бы один из этих бесчисленных глаз не запечатлел бы это?

Тот удивительный момент, когда чистая душа, не запятнанная первородным грехом, впервые ступила на эту землю.

Те акты доброты, которые он тайно совершал для больных и раненых, свидетельствовали о его божественном сострадании, скрытом под человеческой оболочкой. Наблюдать за всем этим было так волнительно, ведь это в точности совпадало с образом спасителя, в которого я верила без тени сомнения.

От волнения я не могла спать несколько дней. Это чувство... любовь?

Но вместе с радостью росло и нетерпение. Спаситель, которого я искала, был вот он... казалось бы, почти рядом... но другие получали спасение, в то время как я, отчаянно молившая всё это время, всё ещё была заперта в этой грязной, невыносимой темнице плоти.

Конечно, я без сомнений верила, что твоя милость в конце концов достигнет и меня. Но я не могла просто бесконечно ждать, когда же настанет это время. Я хотела получить Бога хотя бы на день раньше и сбежать от этих страданий.

Поэтому я немного взяла дело в свои руки. Я направила к тебе Карен и её дочь, над которыми работал пастор Майер. Я думала, что с твоим добрым сердцем, которое я наблюдала всё это время, ты уж точно не отвергнешь их.

И, как я и ожидала, теперь мы смогли встретиться вот так!

Мне правда жаль, если я расстроила тебя. Но, пожалуйста, пойми это горячее желание приветствовать тебя хоть немного быстрее...

Ах, да... ещё. Знаешь того жадного старого пастора и тех плохих людей под его началом? Я и с ними аккуратно разобралась. Они бы только мешали приветствовать тебя — настоящего Бога.

Оставив лишь тех, кто наиболее чистосердечно жаждет спасения...

Сейчас на верхних этажах этого здания остаётся ровно 144 верующих. Все они такие же чистые души, как я, с той же верой отчаянно надеющиеся на твоё спасение.

Да, мы все жили ради этого момента, чтобы служить тебе.

Так что, очень приятно познакомиться. Я всё это время ждала твоего пришествия.

Наш Бог.

***

— Погоди... значит...

В рассказе Джоанны, который складывался, словно пазл, была одна часть, которая меня беспокоила. Отбросив пока всё остальное, я задал вопрос о её заявлении, что она лично разобралась с пастором.

Дрожащим голосом я спросил:

— Ты намеренно спровоцировала киберпсихоз у Джозефа?

Джоанна, всё ещё держащая моё запястье, загадочно улыбнулась.

— Как думаешь?

По спине пробежал холодок от такой игривой реакции девочки. Джоанна, наблюдая за моим выражением лица, затем рассмеялась и махнула рукой.

— Да ладно, я шучу. Как бы то ни было, он моя единственная семья. Я не могла сделать такое.

Она сказала это с улыбкой, но её глаза вовсе не улыбались.

— Но... я действительно думала, что если брат увидит этот наркотик, то отомстит пастору и чиновникам, которые обманывали его и его сестру. Это же естественно, правда? Когда настоящий Бог уже явился, нельзя же оставлять прямо перед глазами тех, кто оскверняет имя Божье.

В её спокойном голосе не было и тени раскаяния.

Она продолжила, словно просто предвидела очевидный исход.

— Конечно, я не ожидала, что брат потеряет рассудок до такой степени и убьёт всех остальных верующих тоже. Дальнейшее... ну, назовём это досадной случайностью.

Сказав это, она снова улыбнулась той жуткой улыбкой.

— Но, возможно, это было неизбежно.

— ...Неизбежно? — переспросил я.

На мой тихий вопрос она кивнула, словно это было само собой разумеющимся. Её бледные щёки порозовели, возможно, от возбуждения.

— Да. Я давала им множество шансов.

В её голосе теперь не было колебаний. Скорее, в нём витала почти фанатичная атмосфера, наполненная уверенностью в своей правоте.

— Я много раз говорила им, что настоящий Бог скоро придёт, не лжепророк, и что нам нужно готовиться к встрече с тобой. Но они не слушали меня. Они до самого конца оставались рядом с тем глупым лжецом, отворачиваясь от истины, что была прямо перед ними. Они были просто неподходящей шелухой.

Холодный взгляд, с которым она вспоминала кого-то, мгновенно сменился жаром и обожанием, когда она повернулась ко мне.

— Но мы другие. Мы знали, в кого на самом деле стоит верить, кто спасёт нас.

На её раскрасневшихся щеках расцвело выражение полнейшего экстаза.

— Мы не просим ничего взамен. Сама истинная вера уже благословение. Мы лишь надеемся, что ты используешь нас как свои инструменты... для достижения всего, чего пожелаешь...

Закончив говорить, Джоанна, всё ещё держа моё запястье, медленно опустилась на колени. Слезть с инвалидной коляски на холодный пол её истощённому телу было, казалось, непросто, но её глаза горели ярче, чем когда-либо.

Она склонила голову у моих ног и благоговейно прошептала:

— Я отдам тебе всё, что у меня есть, нет — все мы.

Словно это было самой естественной вещью на свете, в её голосе не было и намёка на сомнение.

— Так что, пожалуйста, богиня, позволь нам служить тебе.

В комнате на мгновение повисла удушающая тишина. Столкнувшись с жаром, исходившим от этой фанатичной клятвы, я невольно спросил:

— Почему... я?

— ...

Джоанна медленно подняла голову. В глазах девочки вместо фанатичного настроя, царившего до этого, читалось явное недоумение, выглядевшее почти невинным.

— ...А?

Неожиданный поклонник (3/3)

Я тихо вздохнул. А затем заговорил максимально спокойно и твёрдо.

— Прежде всего, Джоанна, я не то божественное существо, на которое ты надеешься. У меня просто есть... кое-какие особые способности.

— Н-но!..

Джоанна замялась, явно сбитая с толку моими словами. Её глаза заметались, словно она отчаянно искала мысли.

— Т-титул не важен! Если не бог, то пророк, спаситель, святая... подойдёт что угодно. Факт остаётся фактом: ты та, кто поведёт нас!..

Девушка быстро выпалила слова, словно пытаясь убедить саму себя.

Затем она снова склонила голову к моим ногам.

— Я правда ничего не хочу!.. Просто позволь мне служить тебе. Все, кто остался в церкви, будут преданы тебе! Они с радостью отдадут жизнь, если ты прикажешь!

— Это слишком.

При этом втором отказе плечи Джоанны заметно дёрнулись.

Но это был единственный разумный ответ. Я был просто тем, кто изо всех сил пытался позаботиться о себе в этом странном мире. Просить меня стать чьим-то богом было просто невозможно. У меня не было ни желания, ни способности играть такую роль.

После моего отказа на лице Джоанны ненадолго появилось ошеломлённое выражение, затем её глаза изменились, словно она готовилась сделать новое предложение.

— Д-деньги! Я могу предложить тебе столько денег, сколько захочешь! У меня... у меня есть доступ к тайным счетам, которые я взломала! Это огромная сумма! Я отдам её тебе!

Несмотря на её отчаянное поведение, мой ответ остался неизменным.

— Мне... это тоже не нужно.

Конечно, больше денег всегда лучше, особенно в таком мире, как этот.

Но моей истинной целью не было жить здесь в богатстве и роскоши.

Да, я собирался в конце концов вернуться в свой изначальный мир.

Вместо того чтобы наслаждаться временным комфортом, у меня были более важные цели. Мне не хотелось ввязываться в хлопотные дела.

— ...

В ответ на мои слова Джоанна выглядела совершенно ошеломлённой.

Она явно не ожидала, что я отвергну даже деньги, которые все в этом городе ценили превыше всего.

В этот момент в дверь снаружи постучали.

— Мисс Ева, вы закончили разговор?

Джоанна поспешно ответила вместо меня.

— Ах... минутку!

Затем, глядя на меня отчаянными глазами, словно пытаясь удержать, она задала последний вопрос.

— Ты правда не бог? Тогда почему? Почему ты помогла мне и другим, зная, что это опасно? Честно говоря, ты получила очень мало взамен за свои старания. Так какая же может быть причина?..

Теперь в глазах девушки была только чистая растерянность и отчаянное непонимание вместо прежнего фанатичного пыла.

В тот момент я не стал особо размышлять. Я просто сказал то, что чувствовал.

— Ну... Когда у кого-то достаточно всего, и он помогает тому, кто отчаялся... всегда ли для этого должна быть какая-то грандиозная причина?

— Ах....

Лицо Джоанны изменилось после моего ответа.

Девушка просто смотрела на меня с открытым ртом. На её лице больше не было ни напряжения, ни скрытых мотивов. Остался только потерянный ребёнок.

— ...

Моим первым впечатлением об этой девушке, которая наконец стала выглядеть на свой возраст после нашего долгого разговора, была... незрелость.

И не только потому, что она выглядела юной.

Хотя трудно было определить точно, но меня не покидало чувство, что чего-то не хватает.

Девушка явно обладала экстраординарными способностями. Несмотря на обездвиженное тело, она перемещалась в киберпространстве, читая информацию о городе как на ладони, и даже манипулировала событиями в желаемом направлении.

Но несмотря на свои способности, в общении с другими она проявляла заметную незрелость.

Доброжелательность Джоанны ко мне, несомненно, была искренней. Но способ её выражения был... как бы это сказать... как у ребёнка, который пытается навалить на того, кто ему нравится, всё, что сам считает ценным, не задумываясь, нужно ли это другому человеку или хочет ли он этого.

Односторонняя, слепая преданность, совершенно неуместная для данного времени, места и отношений. Эта нестыковка казалась странной.

Возможно, она что-то прочитала в моём задумчивом молчании. Тревожное выражение постепенно расползлось по лицу девушки.

Теперь она начала всхлипывать, наблюдая за моей реакцией.

— Я... я сделала что-то не так?

Крупные слёзы быстро наполнили её зелёные глаза.

— Прости. Я снова ошиблась... Пожалуйста, не ненавидь меня.

Слезинки начали падать одна за другой. Фанатичное поведение исчезло, оставив лишь ребёнка, который боялся, что его отругают за что-то незначительное.

Девушка, выросшая в изоляции в рамках культа. Вероятно, она не получила ни должного образования, ни нормального воспитания. Из-за болезни, не имея возможности двигаться, она не могла построить здоровые отношения со сверстниками.

Там она усвоила лишь искажённую доктрину, слепую веру и абсолютную преданность «богу».

Размышляя об этом, я начал лучше понимать...

Эта фанатичное восхищение и вера, которые она проявила ко мне, предлагая деньги и власть. Возможно, в её сознании это было величайшим выражением доброй воли и благодарности, которое она могла проявить к тому, кто её спас.

«Какая проблемная малышка.»

Я тихо вздохнул.

Глядя на Джоанну, которая всё ещё со слезами ждала моей реакции, я тихо заговорил.

— Джоанна. Позволь мне повторить: я не могу стать тем богом, которого ты ищешь.

Плечи девушки снова дёрнулись от моего твёрдого тона.

Затем, глядя прямо в её зелёные глаза, я добавил более мягким голосом:

— ...Но как насчёт того, чтобы начать как друзья?

В конце концов, честно указывать на ошибки, иногда строго отчитывать, но направлять на лучший путь... это вещи, которые можно делать как человек, а не бог.

— ...

Джоанна просто тупо смотрела на меня снизу вверх.

Затем осторожно она взяла мою протянутую руку.

***

После того как они ушли, в комнате воцарилась тяжёлая тишина.

Джозеф осторожно приблизился к сестре, оставшейся в инвалидном кресле. Он спросил мягким голосом:

— Джоанна. Ты в порядке? О чём вы говорили с Евой?

Ответ пришёл не сразу. У Джоанны всё ещё был отсутствующий взгляд, словно она не до конца очнулась ото сна. Затем внезапно она дала неожиданный ответ.

— ...Мне отказали.

— ...А?

Джозеф на мгновение растерялся, не веря своим ушам. Отвергли? Это слово не имело никакого смысла.

Осознавала она замешательство на его лице или нет, Джоанна продолжала бормотать, словно разговаривая сама с собой, всё с тем же отсутствующим выражением.

— Но... она была даже более удивительной, чем я представляла....

Говоря это, бледные щёки девушки начали необычно краснеть. В её пустых глазах начало проступать что-то новое, отличное от прежнего фанатизма, — то ли восхищение, то ли тоска.

Джозеф мог лишь смотреть на сестру с возрастающим недоумением.

***

Разговор, который у меня состоялся с Джоанной в тот день, оставил глубокий след в моей душе.

Честно говоря, я до сих пор не уверен, как мне следовало с ней обращаться. Учитывая тяжесть того, что она сделала, должен ли я был строго отчитать её? Или, принимая во внимание её ненормальное воспитание, следовало ласково утешить её?

Я не знаю, какой ответ был бы правильным. Но одно обещание я от неё получил. Она больше не будет действовать безрассудно, навязывая другим свои стандарты. Пока что мне приходилось верить этому обещанию.

И так, наконец, все хлопотные вопросы, связанные с чудом, казались решёнными.

Что, естественно, означало возвращение к повседневной жизни.

Хотя я ходил на работу каждый день, почему-то казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз был на своей подработке в пиццерии.

— Добро пожаловать!

С привычным приветствием я встречал клиентов, принимал заказы и вытирал столы. Когда приготовление пиццы завершалось, я шёл к станции дронов-доставщиков у входа, загружал коробки с горячей пиццулькой и отправлял их по назначению.

Раньше я не придавал этому особого значения. Но странным образом простое выполнение этих обычных задач сейчас наполняло меня глубоким чувством стабильности. Можно сказать, своего рода исцелением.

Оглядываясь назад, в последнее время у меня было слишком много забот. Это была череда непредсказуемых событий, и я не мог расслабиться ни на мгновение. Но время здесь было другим.

Приходить в установленное время, выполнять установленные задачи и уходить в установленное время. Всё было предсказуемо и безопасно.

«Честно заработанные деньги действительно лучшее.»

Иногда, усердно вытирая столы или складывая коробки для пиццы, я вдруг осознавал, что напеваю себе под нос. Осознание этого факта заставляло меня улыбаться.

Это было поистине мирное время, достаточно мирное, чтобы напомнить мне о моём родном мире.

Конечно, всё было не совсем так, как раньше.

— Эм... извините...

Иногда заходили подозрительно вежливые клиенты.

Они входили, сложив руки словно в молитве, кланяясь ещё с порога. Они были чрезмерно почтительны при заказе и делали выражение, будто получают священные предметы, когда забирали свою пиццу.

— С-спасибо...

Я смотрел на их удаляющиеся фигуры какое-то время.

Внезапно тихий голос раздался из-за столика в заведении.

— ...Мне разобраться с ними?

Эсти сидела там, попивая напиток. А я даже не заметил, когда она пришла.

Но я покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Они не причиняют вреда и никого не беспокоят. К тому же...

Я указал на клиента, уходящего с полными руками коробок с пиццей.

— Они заказывают кучу еды навынос.

Благодаря этому, начальница, не подозревая о происходящем, день ото дня улыбалась.

Сегодня, когда приближалось время закрытия, она окликнула меня, стоящего у кассы.

— Ева! Наш талисман удачи! Я же говорила, что с твоего появления в магазине стали происходить хорошие вещи!

Начальница внезапно подошла с широкой улыбкой, крепко обняла меня и ущипнула за обе щеки.

— Уф...

Хотя я скривился от её чрезмерной привязанности, внутри подумал:

«Что ж... наверное, это неплохо.»

В конце концов, что хорошо, то хорошо, верно? Я выдавил улыбку и высвободился из рук начальницы.

Ещё один утомительный день подходил к концу. Это было завершение обычного, но драгоценного распорядка дня.

Я переоделся и вышел из магазина.

Пора домой.

Улица была относительно спокойной. Тихая, безлюдная атмосфера этого района в сумерках наполнила мои лёгкие.

Вместе с облегчением от того, что ещё один день закончился благополучно, пришла лёгкая усталость. Теперь оставалось только вернуться в своё жильё, принять душ и отдохнуть.

Когда я свернул за знакомый угол в переулке, из темноты вдруг вынырнула тень и покачнулась в мою сторону.

«...!»

Прежде чем я успел как следует среагировать, Эсти бесшумно появилась откуда-то сзади или сбоку и встала, преграждая путь.

Но, в отличие от оборонительной стойки Эсти, приближающаяся фигура не проявляла враждебности. Скорее, она казалась спешащей, словно за ней гнались, и выглядела так, будто вот-вот рухнет в любой момент.

Более того... это было знакомое лицо.

«...Дэнни? Донни?»

Братья близнецы, которые были замешаны в распространении слухов о чуде.

Их внешний вид под уличным фонарём был... до крайности жалким.

Их тела были покрыты ранами и синяками, губы разбиты, веки опухшими. Их когда-то чистая одежда была порвана и испачкана грязью и кровью. Дэнни, старший брат, практически тащил на себе Донни, с трудом переставляя ноги.

Наконец они добрались до меня и рухнули на землю, словно у них не осталось сил.

Звук тяжёлого дыхания эхом разнёсся по переулку.

— Хуф... хуф...

Дэнни, поддерживавший брата, с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

Голосом, который был почти его последним вздохом, он выкрикнул:

— Б-босс!.. Случилось ужасное!.. На нашей территории... парни из наркокартеля!..

Хлеб и сладости (1/6)

— Б-босс!.. Случилось ужасное!.. На нашей территории... парни из наркокартеля!..

***

Картель Лос-Гуахарес. (п.с. от беса. Это реальный городок в Испании и оттуда же наркокартель.)

Одна из крупнейших преступных организаций, занимающихся контрабандой наркотиков в центр Омега Детройта.

Их влияние простирается не только на правоохранительные органы, но и на политиков и бизнесменов, контролирующих этот город.

Их деятельность больше напоминала работу крупной корпорации с налаженными системами и значительными финансовыми ресурсами, чем простую банду.

Угрозой для этой улицы стала семья Рикардо, одна из дочерних компаний картеля.

Хотя их масштаб был ничто по сравнению с главной семьёй, их жестокость была печально известна на ближайших улицах. И недавно, по слухам, они расширяли свою территорию с пугающей скоростью.

Братья близнецы, которых явно где-то избили, объяснили мне это.

— Все банды в соседних районах уже уничтожены! Мы следующие!

Когда Донни, младший брат, закончил говорить, Дэнни, старший, показал своё избитое лицо и продолжил рассказ.

— Они внезапно пришли прошлой ночью и предупредили нас освободить этот район и немедленно убраться. Сказали, что убьют нас всех, если мы не подчинимся.

Раны от их беспощадного избиения доказывали, что эти угрозы не были пустыми словами.

Выслушав всю историю братьев, я погрузился в недолгое размышление.

— ...

По правде говоря, такие инциденты были чрезвычайно распространены. Разве это не было просто рутинным событием в оригинальной игре?

Территориальные споры на окраинах города. Мне никогда не было дела, да и не было причин интересоваться тем, как мелкие банды сражаются друг с другом в своей борьбе за власть.

Возможно, поэтому до сих пор я относился к ситуации довольно легкомысленно.

— А вы не можете просто... умыть руки и отступить?

Хотя я ненадолго получил их «сотрудничество», они не были по-настоящему преданы мне. Они просто прогнулись под угрозами Эсти. Таковы были наши отношения.

Я не испытывал особой симпатии, поскольку они изначально были преступниками и бандитами.

Мне не особо хотелось вмешиваться в спор между подобными головорезами.

Но братья одновременно схватились за грудь, словно их расстроил мой наивный ответ.

— Нет! Ни в коем случае! Эти парни действительно... на совершенно ином уровне зла по сравнению с нами.

Запротестовал Донни, чуть ли не завывая.

— Большинство бандитов в этом районе родились и выросли здесь! Поэтому, какое бы дерьмо мы ни творили, мы не переступаем определённые границы. В худшем случае мы просто занимаемся карманными кражами, держим нелегальные игорные заведения и собираем дань с бизнеса!

— Но эти парни из картеля, эти наркоторговцы, мыслят совершенно иначе!..

Вмешался Дэнни, продолжая с презрением в голосе.

— Знаете, что происходит, когда они захватывают район? Они немедленно наводняют улицы наркотиками. Фентанил, кокаин, всё, что могут. А потом... всё кончено. С наркотиками всё просто. Если есть предложение, спрос создаёт себя сам. Их схемы в мгновение ока превращают нормальных людей в наркоманов, а если подсел... выбраться уже невозможно.

Дэнни ударил кулаком по полу. Его подбитые глаза дрожали от отчаяния.

— Когда это происходит, жители не едят, не моются, не спят... они просто сидят на наркотиках целыми днями. Естественно, они перестают ходить на работу, все магазины закрываются, и вся улица просто умирает. Улицы в итоге заполнены только трупами людей, которые умерли с голоду под кайфом!..

Плечи Дэнни поникли, пока он страстно говорил.

— Вот почему наркоорганизации называют саранчой. Как только они пожирают район и уходят дальше, не остаётся ни травинки... Так что, пожалуйста... помоги нам, Босс.

— ...

Видя отчаянное отношение братьев, я начал относиться к ситуации серьёзнее.

«Честно говоря, что бы ни случилось, это напрямую не затронет меня.»

Будь то наркокартель или кто угодно, их целью был не я. Эта история не была связана с тайной чуда. Так что в худшем случае я мог просто покинуть этот район.

«Но...»

Внезапно на ум пришли определённые лица.

Добрая начальница с подработки.

Карен и София, мать и дочь, которые со слезами на глазах благодарили меня за исцеление.

И Джозеф с Джоанной, брат и сестра, которые только начали идти по шаткому пути искупления и возвращения в общество.

Этот район был домом для всех них. Они были не в том положении, чтобы уйти так легко, как я.

Вспоминая лица тех, с кем я здесь установил связи, я не мог заставить себя отвернуться и проигнорировать ситуацию.

«Всё же... не то чтобы у меня была сила сражаться напрямую.»

Конечно, я мог попросить Эсти разобраться с любой физической конфронтацией.

С её навыками она, возможно, смогла бы подчинить себе людей картеля без особого труда.

Но я должен был помнить: она на самом деле не была моим подчинённым.

Согласно контракту, обязанностью Эст была исключительно моя защита. Мне было некомфортно неоднократно втягивать её в полномасштабные конфликты между жестокими организациями, особенно когда они не были напрямую связаны с моей личной безопасностью.

Я подавил вздох и снова спросил братьев.

— Нет ли возможности договориться с ними? Какова именно их цель? Простое расширение территории?

Дэнни и Донни покачали головами с унылым видом в ответ на мой вопрос.

— Мы не знаем. Это тоже нас расстраивает. Они просто безжалостно идут вперёд, говоря лишь одно: «Убирайтесь, если не хотите умереть».

Донни добавил, и в его голосе смешался страх.

— Соседние банды в следующем квартале и через квартал уже мертвы, они даже пикнуть их не успели. Хоть мы и бандиты, когда люди так умирают... даже подкупленные копы пальцем не пошевелят. Все дрожат при одном упоминании картеля.

После глубокого размышления я коротко вздохнул. Из объяснений братьев было трудно полностью понять ситуацию.

— ...Мне нужно увидеть своими глазами, что происходит.

Я хотел более тщательно изучить ситуацию, прежде чем принять важное решение. Мне нужно было знать, что происходит в этом районе и действительно ли семья Рикардо совершает те ужасные поступки, о которых говорили братья.

***

На следующее утро мы с Эсти направились на 12-ю улицу, соседний район, о котором упоминали братья.

Это место находилось недалеко от нашего жилья, всего лишь в паре кварталов. Но как только мы вошли, атмосфера кардинально изменилась.

«Здесь никого нет...»

На улицах не было даже теней людей, только жуткая тишина окутала это место вместо жизненной силы. Большинство магазинов вдоль главной дороги были закрыты деревянными ставнями.

«Куда делись все прохожие?»

Это место казалось не просто тихим, оно было безлюдным.

В воздухе висел слабый, странный запах. Сладковатый, но отвратительный запах, с которым я никогда раньше не сталкивался.

Я сухо сглотнул и приблизился к Эсти. Она тоже осматривала окрестности мрачным взглядом.

Когда мы сделали ещё несколько шагов вперёд...

Мы свернули с главной дороги в переулок, я невольно затаил дыхание.

— !..

Там были десятки людей.

В глубине переулка, между стеной старого здания и кучами мусора.

Все они стояли с неестественно сгорбленными спинами, или прислонившись к стенам, словно собираясь расшибить себе головы, или шатаясь, словно вот-вот упадут.

Вблизи зрелище было ещё более жалким. Аномально худые тела, иссохшая кожа и пустые глаза, в которые трудно было поверить, что они принадлежат живым людям. Они просто существовали, безразличные ко всему вокруг.

Так называемые «нарко-зомби».

Живые трупы, о которых упоминал Дэнни, оставленные на пути картеля.

— ...

Я был на мгновение подавлен этим странным и неприятным зрелищем.

Впервые я понял, что смотреть на таких живых людей — возможно, страшнее, чем видеть настоящие трупы.

Тук, тук

И тут это случилось. Из-за переулка появилась новая фигура. Молодая женщина с измождённым лицом.

Она шла с двумя малышами, которые только научились ходить.

— Мамочка... я есть хочу... возьми меня на ручки....

— Куда мы идём? У меня ножки болят....

Дети цеплялись за рваные штанины матери, плача и ноя. Но женщина даже не взглянула на эти голоса. Её пустой взгляд был прикован только к наркоторговцу, стоящему в углу переулка.

Женщина, шатаясь, подошла и протянула скомканные купюры. Её голос был нетерпеливым.

— Н-Небесные Конфеты на неделю, дай мне быстро! Мне нужно сейчас же!

Мужчина сплюнул и пересчитал деньги, затем покачал головой.

— Этого даже близко не хватает. Если хочешь, возьми крошки. Или за остальное... как обычно?

Не успел он закончить спрашивать, как женщина начала расстёгивать свою кофту.

— Мамочка! Мамочка!

Детский плач усилился, но женщина раздражённо отмахнулась от них и упала в объятия мужчины. Затем, словно ведомая, рухнула на грязный матрас.

То, что последовало, было... мерзкой сценой, на которую было слишком ужасно смотреть.

«Боже мой....»

Я подавил стон и отвернулся.

— Уааа, уааааа!!!

Дети, полностью брошенные матерью, сели на грязный пол переулка и разразились горькими слезами. Но никто не обратил внимания.

Всего в нескольких шагах в воздухе отвратительно смешивались животные звуки.

Покинув это место, сцены, которые я наблюдал, были похожи или ещё более трагичны. Люди, падающие от действия наркотиков, люди, продающие свои тела, чтобы купить наркотики, люди, которым либо всё равно, либо они предаются этому вместе с ними.

Тела, которые, наверное, умерли от передозировки, были выброшены, как мусор, вдоль дороги.

Детский плач доносился откуда-то, но никому не было дела. Это было невыносимо. Запах, атакующий мой нос, был не только физическим. Самый невыносимый смрад исходил от вида людей, отказавшихся быть людьми.

Я внезапно вспомнил Омега Детройт из оригинальной игры.

Игра изображала трущобы и показывала преступность и насилие, но не так.

Конечно. Игры — это развлечение, созданное для удовольствия. Они обычно не показывают вещи, которые вызвали бы у игроков чрезмерный дискомфорт. Но этот мир был другим. Он показывал глубины человеческой сущности без какого-либо фильтра.

«Я думал, что видел в этом городе всякие ужасы, но это...»

Это выше всяких представлений.

Далеко за любым приемлемым пределом.

Даже в городе, где грань между преступлением и невиновностью размыта, это... это явно неправильное зрелище.

И тут это случилось.

— Мисс Ева.

Тихий голос окликнул меня, и я машинально повернул голову.

Эсти приблизилась с обеспокоенными глазами и осторожно вытерла мой рот белоснежным носовым платком.

— ?..

С опозданием я увидел красные пятна крови, расплывающиеся на платке.

Должно быть, я кусал губу, сам того не осознавая.

— Вы в порядке?

— ...Нет. Меня тошнит.

Сказал я, вытирая глаза дрожащими руками.

— Это так отвратительно... Я не могу этого вынести.

Хлеб и сладости (2/6)

Эсти указала на мальчика, который нервно расхаживал взад-вперёд на углу улицы.

Его лицо выглядело юным, вероятно, максимум ученик старшей школы. Но поскольку она видела, как он напрямую продавал людям наркотики, Эсти без колебаний приблизилась и в мгновение ока схватила парня за шиворот.

Затем она начала задавать ему вопросы.

Парень захрипел и попытался вырваться из ее хватки.

Испуганными глазами и сдавленным голосом он пролепетал свой ответ.

— Кхе... Б-босс в клубе! Это клуб Эльдорадо в центре города!

Когда она ослабила хватку, парень поспешно вскочил, кашляя.

Затем он отчаянно бросился в переулок, не оглядываясь.

Я не мог скрыть смешанных чувств, глядя на удаляющуюся фигуру парня.

«Они даже детей используют как дилеров...»

Но Эсти даже не взглянула на убегающего парня.

Она только посмотрела на меня, всё ещё с серьёзным выражением лица, и спросила:

— Это может быть опасно. Вы точно не передумаете?

— Пожалуйста. Мне просто... нужно услышать ответы на некоторые вопросы непосредственно от него.

— ...Хорошо.

Подтвердив мою решимость, она не стала больше меня отговаривать.

— С этого момента, пожалуйста, не отходите от меня.

Это было всё, что она сказала.

***

Вспомните суть философии и гуманитарных наук, построенных на человеческой истории, и судебные процедуры современного общества.

Даже преступникам, пойманным с поличным с ясными уликами и мотивом, даётся последнее право защищать себя от обвинений, которые они считают несправедливыми.

Хотя это иногда может казаться раздражающим и неразумным, это минимальная гарантия относиться к людям как к людям, предотвращающая возможность для тех, кто обладает огромной властью, небрежно распоряжаться чужими жизнями.

Но я не был ни полицией, ни судьёй в этом мире.

У меня никогда не было квалификации, чтобы судить кого-то или наказывать за их преступления.

Никто и ничто не наделяло меня такой властью. Следовательно, любые действия, которые я бы здесь предпринял, были бы всего лишь личной местью ради самоудовлетворения, а не осуществлением общественного правосудия.

Даже если существо, отправившее меня в этот мир, действительно было богом. Я не считал, что имею право судить чью-то жизнь, используя эту власть как оправдание.

Поэтому ответственность и последствия всех выборов отныне будут в конечном счёте бременем, которое мне придётся нести.

Ради моей собственной защиты тоже, у меня была обязанность всё тщательно проверить, прежде чем действовать.

Вот почему я хотел услышать хотя бы слово защиты непосредственно от него.

***

Клуб Эльдорадо, упомянутый мальчиком дилером, находился в центре 12-й улицы.

Мерцающие неоновые вывески и голографические рекламные щиты освещали ночные улицы ярко, как днём.

Уши разрывающая электронная музыка и людской смех постоянно доносились со всех сторон.

Ослепительная атмосфера, типичная для развлекательных районов, стимулировала и глаза, и уши.

Среди них Эльдорадо был самым большим и роскошным клубом.

Массивный вход, украшенный золотом, и блестящее освещение, которое, казалось, окутывало всё здание, вызывали ассоциации с легендарным городом золота.

Молодые мужчины и женщины в вызывающей одежде, входящие и выходящие толпами, создавали особый жар.

Но сейчас я мог вспомнить только сцену, которую видел ранее в переулке.

Люди, погибающие мучительной смертью из-за наркотиков. Эти ужасающие сцены всего в нескольких кварталах отсюда...

Я невольно нахмурился от ослепительно ярких огней. Но не колебался.

Когда мы приблизились к главному входу, здоровенные мужчины в чёрных костюмах преградили нам путь.

— Стоять.

Я чувствовал, как их острые взгляды сканируют нас сверху донизу.

Прежде чем они успели заговорить первыми, Эсти бесстрастно сказала:

— Мы пришли увидеться с Рикардо.

От её прямого заявления охранники тупо переглянулись.

Один из них недоверчиво усмехнулся.

— Чего? Он вызвал ещё баб? У него их и так уже куча, а ему всё ещё нужно?

— Похоже, босс сегодня решил как следует оторваться.

Они откровенно оглядели наши фигуры, затем довольно причмокнули.

— Ну, логично. Девочки по вызову, что пришли пораньше, выглядели так себе, но этот уровень стоит денег.

Пробормотав это, охранник махнул подбородком внутрь.

— Заходите. Босс сейчас на втором этаже.

— ...

Похоже, имело место неприятное недоразумение, но я не показал своих эмоций.

Учитывая нашу цель, это было даже удачно. Так что не было причин обижаться.

Я привёл в порядок лицо, которое уже почти скривилось, и естественно вошёл в клуб вместе с Эсти.

Бум, бум, бум

Когда мы вошли, нас окутали шум и жара, словно из другого мира.

Музыка грохотала достаточно громко, чтобы разорвать барабанные перепонки. Ослепительные огни вспыхивали так, что было больно глазам.

Среди всего этого я видел людей, танцующих под музыку.

Воздух, смешанный с духами и потом, ударил в нос так сильно, что я на мгновение почувствовал головокружение.

Эсти вернула меня к реальности.

— Леди Ева, сюда.

Следуя за ней, я увидел, что первый этаж уже был забит людьми так, что негде было ступить.

На центральном просторном танцполе мужчины и женщины в почти обнажённых нарядах покачивались в бешеных танцевальных движениях под музыку, в то время как силуэты, занятые непристойными делами, можно было разглядеть в барах, за столиками и в частично скрытых VIP-кабинках.

Дорогой алкоголь и еда, наваленные горами на каждом столике, были экстравагантно роскошны.

Хотя мы вошли всего в одно здание, это был мир, отличный от улиц снаружи, которые мы только что видели.

Поистине хаотичная сцена человеческих фигур, опьянённых деньгами и удовольствиями.

От этого зрелища кружилась голова.

Более того, нам теперь нужно было пробиться сквозь эту хаотичную толпу, чтобы добраться до лестницы на второй этаж внутри.

— Уф...

Мы начали пробираться сквозь толпу людей. Хотя Эсти расчищала путь передо мной, одного этого было недостаточно, чтобы отразить все неприятные взгляды и едва уловимые прикосновения, сыпавшиеся со всех сторон.

Когда мы протискивались сквозь зазоры в толпе, голоса один за другим липли к моим ушам.

— О, эти дамочки ничего? Новенькие, что ли?

— Обожаю такое выражение лица. После вечеринки сегодня ночью, со мной... сколько это будет стоить?

Мужчины, казалось, пьяные от алкоголя и наркотиков, отпускали пошлые шутки, откровенно сканируя нас взглядами.

Были и неприятные руки, которые делали вид, что проходят мимо, но намеренно касались ягодиц или талий.

— Уф... Отвалите от меня.

Я стиснул зубы и терпел. По правде, Эсти сломала бы им запястья по одному моему слову, но сейчас было не время.

Устроив здесь шум, я мог бы насторожить нашу цель внутри, и он смог бы сбежать.

Поэтому я намеренно сохранял бесстрастное лицо и продолжал идти вперёд.

Наконец, пробившись сквозь бесчисленные похотливые взгляды, заигрывания и отвратительное дыхание, мы добрались до лестницы в задней части зала.

Проход, ведущий наверх, в VIP-зону второго этажа. Снова здоровенные мужчины стояли на страже у входа, но они, казалось, получили известие от охранников с первого этажа, так как лишь бегло осмотрели нас и без возражений отошли в сторону.

Когда мы поднимались по лестнице, шум с первого этажа стих за толстыми звукоизолирующими стенами. Вместо него играла тихая, интимная музыка. Воздух был смешан с дорогими духами и запахом сигар, создавая тяжёлую, декадентскую атмосферу.

VIP-комнаты выстроились по обе стороны коридора. И в конце показалось просторное фойе.

Панорамное окно, из которого был виден весь первый этаж. Однако здесь не проникало ни звука.

Каждая деталь интерьера и мебель были настолько роскошны, что находились в иной лиге по сравнению с хаотичным великолепием нижнего этажа.

И в самой глубине этого роскошного фойе стоял массивный бархатный диван.

Человек, которого мы искали, сидел там, утопая в нём.

Рикардо Родригес, глава семьи Рикардо.

— ...

Мужчине на вид было лет пятьдесят. От него исходил показной, но пустой дух фривольности.

Его растрёпанная шёлковая рубашка выглядела дорогой, но несколько пуговиц были расстёгнуты, а на шее висела блестящая золотая цепь. Массивные золотые кольца на каждом пальце поблёскивали в свете ламп.

Несколько молодых женщин в едва прикрывающих нарядах прижимались к его боку. Одни кокетливо опирались на его плечо, другие наполняли его бокал.

Одна женщина прямо клала ему в рот виноградины, и мужчина принимал их как должное, одновременно откровенно лапая её за попу.

Дорогие бутылки алкоголя были беспорядочно разбросаны на столе, рядом лежали маленькие пакетики и приспособления для вдыхания, содержащие, казалось, неизвестные вещества.

Я смотрел на него, подавляя поднимающееся отвращение.

В этот момент одна женщина, встретившаяся со мной взглядом, вздрогнула и что-то прошептала на ухо Рикардо, заставив его наконец повернуть голову и посмотреть в нашу сторону.

В его мутном выражении, пропитанном алкоголем, наркотиками и скукой, появился интерес, словно он нашёл новую игрушку.

Я чувствовал, как его похотливый взгляд откровенно сканирует меня сверху донизу.

— Охо... это новые девушки? Выглядят многообещающе. Хотя нет, погоди-ка....

Он прищурился и ещё раз внимательнее осмотрел меня.

— ...Даже лучше, чем я думал? Нормально ли присылать таких сучек так поздно? Хе-хе-хе.

Довольно рассмеявшись, он жестом приказал женщинам вокруг себя.

— Ладно, все можете идти. Сегодня мне нужно как следует поиграть с этими девочками.

Женщины, которые липнули к нему и прислуживали, удалились без единого возражения. Затем мужчина похлопал по сиденью дивана рядом с собой, подзывая нас.

— Идите, идите, садитесь сюда?

Мы последовали его жесту и приблизились, но вместо того чтобы сесть рядом с ним, как было велено, мы сели на противоположный диван через стол.

И я посмотрел прямо в глаза мужчине.

— ...

Будь то раздражённый таким отношением или с другими намерениями, Рикардо протянул руку из своего полулежачего положения, пытаясь коснуться моего тела. Но как только его рука почти коснулась, Эсти, сидевшая рядом со мной, грубо отбила её.

Со звуком шлепка рука Рикардо покраснела и опухла.

Он глубоко нахмурился на мгновение, выражая недовольство.

— Эй, что за поведение? Как ты смеешь....

Но мужчина не смог закончить фразу. Из-за холодных, бесстрастных глаз, смотревших на него.

В короткой тишине я заговорил первым.

— Есть кое-что. Я хотела бы спросить тебя напрямую, поэтому пришла к тебе вот так. Буду признательна за ответ.

Я слегка подался вперёд и посмотрел прямо ему в глаза.

— Зачем ты это делаешь?

Словно что-то почувствовав, глаза Рикардо мгновенно изменились. Острая настороженность вспыхнула в его взгляде, который только что был мутным от алкоголя и наркотиков.

— Ты... не сучка, которую вызвал хозяин клуба.

— Ответь мне.

Когда я снова потребовал, окружающий воздух, казалось, стал холоднее. Другие женщины, стоявшие рядом с Рикардо, тоже шаг за шагом отступили.

Затем мужчина коротко вздохнул, снова удобно откинулся на спинку дивана и посмотрел на нас со спокойствием.

— Зачем я это делаю? Хех. А, ты про это?

Он достал что-то вроде маленькой синей конфеты из маленького пакетика на столе и щёлкнул по ней пальцем.

Это была таблетка размером с ноготь.

— Знаешь, что это? Наш новый продукт, Небесные Конфеты. Новый тип наркотика на основе фентанила. Если удастся заставить кого-то принять всего одну таблетку, любой становится премиум-клиентом, поняла? Разве не здорово?

Он начал объяснять с гордостью.

— Конечно, по сравнению с продуктами, которые продаёт главная семья, качество определённо хуже. Но это неважно. Преимущество в том, что это можно распространять гораздо дешевле и в огромных количествах. Это идеально для здешних жителей. Потому что дёшево.

Он поднёс синее вещество к свету, продолжая.

— Да, теперь понимаешь? Раз это новый продукт, нам, естественно, нужен новый рынок. Поэтому мы сейчас расширяем территорию. Ну что, ответил на твой вопрос?

Я всё ещё не отводил от него взгляда.

Словно понимая значение моего взгляда, он добавил с усмешкой:

— Или ты спрашивала, почему я вообще в наркобизнесе? Хех, очевидно, ради денег. Денег.

— Что именно ты планируешь делать с этими деньгами?

На мой вопрос Рикардо посмотрел на меня так, будто услышал самый глупый вопрос на свете.

— Ты шутишь? На деньги можно сделать всё. Всё!

Он внезапно схватил дорогую бутылку алкоголя рядом с собой и вылил половину оставшегося содержимого прямо на ковёр.

— Знаешь, сколько стоит это шампанское? Рабочий в этом районе не смог бы позволить себе и глотка, откладывая зарплату три месяца. А я могу... просто вылить его на пол вот так. Как тебе такое?

Затем он подцепил вилкой толстый стейк с одной из множества тарелок, наваленных на столе, демонстративно откусил один кусок и швырнул всю тарелку себе за спину.

— Когда надоедает изысканная еда, можно просто выбросить её!

И, словно она была просто объектом, он грубо схватил за ягодицы женщину, неловко стоявшую рядом с ним, и, несмотря на её испуганный визг, Рикардо не обратил внимания и сказал с похотливым смехом:

— И-и-и!

— И я могу иметь таких красивых женщин, как эта, как захочу!

Демонстративно показав эту серию выходок, он широко раскинул руки и продолжил тоном, будто читает лекцию ученику начальной школы, с хитрой улыбкой:

— Деньги — это то, что делает всё это возможным. Ты, кажется, слишком молода, чтобы понять, мисс. Здесь не нужны ни власть, ни закон. Если у тебя достаточно денег, ты можешь стать даже богом в этом городе.

Хлеб и сладости (3/6)

Я не должен делать поспешных выводов под влиянием гнева или из-за того, что мне кажется правдой.

Возможно... возможно, то, что я знаю, это ещё не вся история.

«Быть может, есть что-то ещё, некие неотвратимые обстоятельства, скрытые от глаз...»

Именно потому, что я допускал пусть и призрачный, но шанс на это, я и пришёл встретиться с Рикардо лично.

Но... увы, никакого сюжетного поворота не случилось.

— ...Девочка, ты слишком молода, чтобы понять. Здесь не нужны ни власть, ни закон. Если у тебя достаточно денег, ты можешь стать даже богом в этом городе.

В объяснениях Рикардо и в его отвратительных поступках я не смог найти ни сложных обстоятельств, ни следов человеческой борьбы.

Он был плоским, картонным злодеем.

Возможно, мои попытки увидеть в этом мусоре «личность» и найти хоть какую-то альтернативу были напрасны. Тем не менее я не сдался и спросил еще раз.

Повторяю, для человека нет ничего легче, чем осуждать других.

Прежде чем действовать, я должен был убедиться во всем со стопроцентной уверенностью.

— А что насчёт других людей, которые страдают из-за твоей наживы?.. Что будет с их жизнями?

— Хм. А с чего бы меня это должно волновать?

Он потянулся к новой бутылке, сделал небрежный глоток и продолжил:

— Посмотри на меня, мисс. Взгляни. Верь или нет, но я тоже вышел из этих переулков, из низов. И всё же я добился успеха.

Он погладил своё сверкающее золотое кольцо и самодовольно рассмеялся.

— Знаешь, в чём разница между мной и теми отбросами? Я пользовался головой и не колеблясь пускал в ход любые средства. А эти твари даже не знают, как приложить усилие. Они просто жалкие неудачники, которые всё равно проживут жизнь как мусор и умрут в нищете.

Он взял со стола одну из синих таблеток, так называемую райскую конфету.

— Если такие никчёмные жизни, прежде чем угаснуть, хоть чуть-чуть послужат моему бизнесу... разве это не делает их существование хоть немного ценнее? Хе-хе.

— Нет. Ты неправ.

В ответ на мой твёрдый голос брови Рикардо слегка нахмурились.

Однажды ночью, когда я не мог уснуть после появления в этом городе, мне вспомнилась одна сцена. Все эти люди, встающие затемно, чтобы успеть на фабрики. Протирая сонные глаза и переставляя уставшие ноги, они были полны решимости жить, выживать в этом жестоком мире. Это вызывало уважение.

А ещё я вспомнил клиентов, с которыми познакомился, работая в пиццерии. Парня, который заходил в промасленной одежде после смены в автомастерской, таксиста, колесившего по городу всю ночь, сантехника, прочищавшего засоры, кассиршу из супермаркета, строителей, покрытых пылью.

Даже в этой сточной канаве города было множество людей, которые изо дня в день честно и добросовестно трудились на своём месте, не опускаясь до преступлений.

— Они не воруют и не торгуют наркотиками, как ты, потому что глупы? — спросил я у Рикардо. — Нет. Эти люди куда мудрее и сильнее, чем такие, как ты. Просто потому, что они честны. Они выбрали путь праведной жизни, зарабатывая своим потом, а не заставляя других проливать кровавые слёзы.

Конечно, я знаю, что их жизнь нелегка. Их используют как дешёвую рабочую силу, даже обслуживание вендинговых автоматов обходится дороже. Именно поэтому им платят унизительно низкую зарплату, заставляя работать изо дня в день.

Я понимаю несправедливость системы этого места.

Мир, где маленькие ошибки честных и уязвимых людей становятся непростительными грехами. Но чудовищные злодеяния сильных мира сего остаются безнаказанными. Социальная структура, где только жестокие, те, кто обманывает других, эксплуатирует и выжимает кровавые слёзы, могут пробиться наверх.

— Но то, что общество уже устроено так... не означает, что неправильное вдруг стало правильным. Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права называть дураками, презирать или топтать людей, которые живут, не преступая закон.

Мой голос прозвучал на удивление твёрдо.

Я знаю, что я не герой. Я не строю из себя борца за справедливость, и никто не давал мне на это права. Я никогда не мечтал о великих амбициях вроде искоренения всего зла в мире.

Но... я не хотел отворачиваться от того, что нужно было сделать.

Колебаться больше не имело смысла.

— Эсти. Пожалуйста.

— Как пожелаете.

Не успел я договорить, как Эсти, не колеблясь, двинула кулак в сторону мужчины. Резкий звук рассёк воздух. Её рука целилась прямо в жизненно важные точки Рикардо.

БА-БАХ-!!!

Но атака не достигла цели.

С оглушительным грохотом в дверь, которая до этого была закрыта, ворвались люди в чёрных костюмах.

— Что!..

Два телохранителя преградили путь Эсти. Их скорость реакции была поразительной. Хотя они едва успели броситься наперерез и смогли лишь частично погасить удар, им всё же удалось остановить её выпад.

Рикардо, всё это время расслабленно сидевший на диване, при виде этого улыбнулся.

— Думала, я просто так трачу время на болтовню с тобой? Я вызвал свою службу безопасности давным-давно.

Как только он закончил говорить, между ней и двумя охранниками завязался самый настоящий бой.

Несмотря на невыгодное положение — двое против одного — движения Эсти оставались сокрушительными. Охранники постоянно отступали под натиском её быстрых и точных ударов, отчаянно защищаясь, пока осколки их имплантов разлетались в разные стороны.

Но... как ни удивительно, они держались довольно неплохо. Они явно отличались от простых головорезов или охранников с первого этажа.

«Они выше уровнем, чем я думал!..»

Должно быть, они прошли через серьёзную кибернетическую модификацию и боевую подготовку. Это объясняло, почему охрана на входе пропустила нас даже без досмотра, и почему Рикардо оставался таким спокойным, имея перед собой подозрительных визитёров.

«Ведь у него в резерве такие высококлассные телохранители...»

А когда началась суматоха, из коридора появились дополнительные охранники в такой же одежде и окружили Рикардо.

К тому моменту, когда Эсти наконец уложила первых двух, пять новых бойцов уже заняли оборонительную позицию и сверлили нас взглядами.

Наступила короткая передышка.

Эсти прекратила безрассудные атаки и вернулась, встав рядом со мной. Она тихо произнесла, что было для неё необычно.

— Пожалуй, нам стоит пока отступить. Я разберусь с прикрытием здесь. Джозеф.

— Что?

— Я здесь.

Я удивлённо оглянулся.

К нам бесшумно приблизился знакомый мне мужчина.

Должно быть, Эсти связалась с ним заранее. Она кратко распорядилась:

— Проводи леди Еву в безопасное место.

— Понял.

Не колеблясь, он приблизился ко мне.

— Прошу прощения, мисс Ева.

— П-погоди...

Не успел я возразить или осознать происходящее, как сильные руки Джозефа с легкостью подхватили меня. В следующее мгновение пейзаж перед глазами стремительно понёсся назад.

Когда я пришёл в себя, то уже был в тёмном переулке снаружи клуба.

— Ох...

Желудок скрутило от быстрого перемещения.

Джозеф осторожно опустил меня на землю. Мне пришлось опереться о стену и некоторое время ловить ртом воздух, борясь с тошнотой.

— Фух... хууух...

Наконец успокоив желудок, я поднял взгляд и увидел Джозефа, который смотрел на меня с беспокойством.

Но сейчас меня должно было волновать не это.

Я повернулся в сторону клуба и спросил:

— С Эсти... всё будет в порядке?

— Не волнуйтесь... Она не из тех, кто проиграет таким ублюдкам.

В его голосе не было ни тени сомнения, и это немного успокоило меня.

***

Прошло несколько тревожных часов. К счастью, Эсти вернулась довольно скоро.

Когда я открыл дверь, чтобы встретить её, у меня перехватило дыхание.

Всё её тело было залито кровью.

— !..

Но, присмотревшись, я заметил, что ран на ней почти не было. Она просто была перепачкана кровью врагов.

И всё же, вернуться в таком виде...

Должно быть, битва была невероятно жестокой. Я даже не решился спросить, через что ей пришлось пройти.

Я лишь произнёс дрожащим голосом:

— Я так рада, что ты в безопасности. И... прости меня.

В ответ на мои извинения выражение лица Эсти, которое казалось более суровым, чем обычно, смягчилось.

Она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— Ради вас... я готова вынести и не такое. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь, мисс Ева.

С этими словами Эсти направилась в ванную, а через некоторое время вышла уже умытой и переодетой в свежую одежду.

Придя в себя, она села перед нами. Теперь пришло время серьёзно обсудить ситуацию.

***

— Для начала позвольте поделиться информацией, которую я собрала лично.

— Семья Рикардо. Это организация совершенно иного уровня, чем уличные бандиты, с которыми мы сталкивались до сих пор. Они получают людей и ресурсы напрямую от верхушки картеля Лос-Хагуарес.

— Если мы не станем избегать их, а решим противостоять в открытую, это будет не просто спор за территорию, а полномасштабная война. Если вы не готовы к такому... возможно, стоит спрятаться в другом районе прямо сейчас.

— ...

— Я поняла. Продолжу доклад.

— Если Семья Рикардо понесёт прямой урон от конфликта с нами, неизвестно, вмешается ли сам картель Лос-Хагуарес. Они могут ввязаться, а могут и отсечь их, словно хвост. Но даже одна только Семья Рикардо — отнюдь не лёгкий противник.

— Самая большая проблема — это вооружённая охрана из элитных киборгов, с которой мы столкнулись в клубе. Это наёмные убийцы, находящиеся на прямом содержании у Рикардо, их обычно называют Сикарио [1].

— Согласно собранным мной данным, все они обладают боевыми имплантами как минимум седьмого класса. Их выходная мощность эквивалентна характеристикам спецподразделений полиции Омега Детройта и сопоставима с военными имплантами.

— У Семьи Рикардо как минимум тридцать таких бойцов.

— Как вам известно, мисс Ева, моё тело ещё не пришло в норму, и многие его системы по-прежнему не работают как надо. Поэтому максимальное количество, которое я могу сдержать одновременно... в лучшем случае около половины от них. Так что в прямом столкновении... честно говоря, наши шансы на победу невелики.

— Что?

Кажется, я впервые видел, чтобы Эсти признавала свои ограничения.

Но по-настоящему удивило меня другое.

Боевое мастерство Эсти уже было доказано. Так что дело было не в её слабости, а в том, что охрана этого наркоторговца была неестественно сильной. Возникал вопрос: как сторонняя организация, даже не сам картель, может содержать такую боевую мощь?

Даже при финансировании от картеля, затраты на наём и содержание тридцати наёмников такого калибра были бы за гранью воображения. Содержать такие силы в этом районе казалось экономически и финансово абсурдным.

Словно прочитав мои сомнения, Эсти добавила важную деталь.

— Есть одна особенность у этих Сикарио.

— Особенность?

— Да. Все они — наркоманы.

— !..

Последующее объяснение Эсти было шокирующим.

— Семья Рикардо выслеживает в округе наёмников, известных своим превосходным мастерством. Затем они подбираются к ним, используя приманки, подставы с женщинами, подкуп сообщников — любые средства, лишь бы подсадить их на особый наркотик. А когда те становятся зависимыми, остальное уже просто.

Мозг, подвергшийся воздействию этого наркотика, необратимо изменяется. Даже базовые человеческие инстинкты — потребность во сне, еде, сексе — теряют свою силу перед лицом ужасной боли ломки. Какой бы сильной волей ни обладал человек, рано или поздно он сломается перед этим адским страданием. В конце концов, они клянутся в слепой преданности Рикардо, который держит в руках спасительную дозу.

— Более того, те, кто глубоко под кайфом, во время боя не чувствуют страха.

Наёмники с киберимплантами высшего класса, которые несутся в атаку с безрассудной отвагой, не щадя собственных тел.

Вот почему Семья Рикардо за такое короткое время приобрела дурную славу.

Возможно, истинный талант Рикардо заключался не в продаже наркотиков, а в умении подчинять людей, подсаживая их на иглу.

Стоит только надеть этот поводок, как он превращается в самую жестокую и мощную цепь порабощения в этом мире.

Они никогда не предают своего хозяина. Вернее, не могут предать.

Это была ужасающая история. Но в то же время в моей голове вспыхнула другая мысль.

— П-погоди. Не могла бы ты рассказать подробнее об этих Сикарио?

Мысль о том, что эта, казалось бы, неразрывная цепь может оказаться их самой уязвимой ахиллесовой пятой.

п.с. от беса.

[1] Sicario наемные убийцы, нанятые различными организациями картеля по всей Центральной и Южной Америке. Их название происходит от испанского слова, означающего "ассасин", которое, в свою очередь, произошло от римского термина Sicae или кинжал, который использовался древними ассасинами. Фан-факт. Первых Сикарио нанял Пабло Эскобар.

Хлеб и сладости (4/6)

Внутри заброшенной фабрики.

Из тёмного склада доносились звуки грохочущей музыки, шлёпанье карт об стол и приглушённый смех. Около дюжины бандитов толпились вокруг стола, заваленного пачками наличных и игральными картами, — судя по всему, здесь шла нелегальная азартная игра.

Внезапно оглушительный грохот разнёсся по помещению. Кто-то вышиб ногой дверь.

БА-БАХ!!!

Напуганные неожиданным вторжением, члены банды вскочили со своих мест. Несколько человек инстинктивно потянулись к пистолетам на поясах.

— К-какого ху?..!

Внезапно в темноте появилась фигура, которая медленно приближалась к входу.

Жалкий вид, истощённое тело, неконтролируемо дрожащие руки.

Это был уставший мужчина лет сорока. По виду он напоминал бездомного. Его легко можно было спутать с любым бродягой, бродящим по улицам.

Члены банды, которые поначалу напряглись, подумав, что это полиция, теперь исказили лица в враждебных гримасах.

— Тебе жить надоело?!

Сопровождая свои слова проклятиями, они наставили на незнакомца стволы, но эти слова стали для них последними.

Первая жертва даже не успела пискнуть.

Лезвие выскользнуло из запястья мужчины. Одним движением он перерезал горло бандита, и голова отлетела от тела.

Хлюп!

— Что за?!..

Бандита, стоявшего рядом, забрызгало кровью и спустя мгновение его постигла та же участь.

Когда несколько человек пали в мгновение ока, те, кто наконец осознал ситуацию, в ужасе открыли огонь.

— Этот псих!..

— Стреляй! Стреляй в него!!

Бах! Та-та-та!

Беспощадная стрельба хаотично разразилась по складу.

Но выстрелы не представляли для внезапно появившегося убийцы никакой угрозы. Стволы не могли даже отследить его перемещения. Случайные попадания лишь высекали искры о его бронированную кожу, не причиняя вреда.

Подавляющая мощь его улучшенных киберимплантов делала сопротивление бандитов таким же хрупким, как хрусталь.

— Уёбок! Сдохни!!

— А-а-арх!!

Руки отлетали в стороны, ноги отсекало, тела рассекались пополам от его клинка-богомола, хлеставшего, словно змея. Даже колонны и ящики, которые они использовали как укрытия, были рассечены, а те, кто прятался за ними, умирали, даже не успев осознать, что их разрубили.

Наконец, последний выживший отбросил оружие и взмолился о пощаде, но в глазах нападавшего не мелькнуло и тени эмоций.

— П-пожалуйста, пощади!

Тот хладнокровно приблизился и безжалостно оборвал жизнь человека.

Стихла оглушительная стрельба и крики, словно их и не бывало, и в помещении осталось только чьё-то прерывистое дыхание.

— ...

Мужчина медленно убрал залитое кровью лезвие обратно в руку и оглядел место вокруг себя.

Убежище банды, когда-то правившей на четырнадцатой улице, теперь было усеяно лишь расчленёнными трупами.

Покончив со всеми целями, он небрежно смахнул с плеча ошмётки плоти и крови.

Затем, словно ничего не случилось, вышел наружу через разбитую решётчатую дверь.

На другой стороне улицы, под фонарём, его ждали двое хорошо одетых управляющих семьёй в дорогих костюмах.

Они даже глазом не моргнули при виде чистильщика, только что учинившего жуткую резню.

Напротив, они обратились к нему с насмешливым безразличием.

— Ну-ну, посмотрите, кто к нам пришёл.

— Ты сегодня позже обычного. Стареешь? Или ломка уже тормозит тебя?

Их тон напоминал обращение хозяев со слугой.

Но вместо того, чтобы дать отпор, он согнул спину и приблизился к ним чуть ли не на четвереньках.

— Простите... Я всё сделал, как вы приказали... Всё чисто.

Могучее присутствие, которое доминировало над бандитами, словно сама Смерть, теперь бесследно исчезло.

Его голос жалко срывался и дрожал, слюна и слёзы смешивались, стекая по лицу.

— Так что... прошу... теперь сделайте то, что обещали...

Прижавшись лбом к грязной земле, он походил на пса, вымаливающего хозяйскую милость.

Один из управляющих толкнул другого локтем и хихикнул:

— Глянь-ка, брат. Это же сам великий Сверхнова Лонзо. Зрелище ещё то, да?

Он с силой придавил ботинком спину человека на земле, насмехаясь над ним.

— Наша собачка так хорошо делает свою работу. За какую косточку виляешь хвостиком?

Лонзо не сопротивлялся. Казалось, он даже не способен был помыслить о сопротивлении.

Все его мысли, ценности, инстинкты, сама душа были прикованы лишь к той маленькой синей конфете — Райской конфете, которую управляющий медленно крутил в пальцах.

Управляющий рассмеялся ещё громче, глядя на это жалкое зрелище. Он с силой пнул Лонзо ботинком в бок.

Бум!

— Угх!

Вырвался стон, но взгляд Лонзо был прикован к наркотику. Он снова наступил ему на спину, вдавливая всем весом. Но Лонзо лишь сильнее прижимался лицом к земле, отчаянно пытаясь дотянуться до дозы.

Где-то в глубине души, скованной физической зависимостью и ломкой, раздавался слабый голос:

«Это не настоящий я... Я должен прямо сейчас прикончить этих ублюдков и забыть про наркотик...»

Но этот шёпот затонул в цунами боли от ломки. Агония, разрывающая каждую клетку тела, заставляла его отчаянно желать минутного облегчения, которое принесёт эта синяя таблетка.

— Пожалуйста... умоляю...

— А? Ха-ха-ха. Умоляет, слышишь? Ну и жалкое зрелище.

— На, держи.

Наконец, словно пёс, он пополз и слизнул таблетку, которую они уронили на землю...

Его звали Лонзо.

Когда-то известный как Лонзо Хавьер, фиксер, которого называли Сверхновой.

***

Годом ранее

В ВИП-зале клуба «Чёрный Сапфир».

В приглушённом синем свете мужчина медленно покачивал в руке бокал с премиальным виски.

Наслаждаясь этим моментом отдыха, он повернул голову на звук знакомого голоса, окликнувшего его.

— Эй, Лонзо! Слышал, у тебя в последнее время просто отличные результаты! Поздравляю!

Один из информационных брокеров приближался к нему с нарочитой улыбкой.

Лонзо поднёс бокал к губам и едва слышно фыркнул. Он привык к такой лести.

— Корпоративные заказы... и ты пережил три из них подряд? Потрясающе, просто потрясающе!

Брокер показал ему большой палец.

Это было правдой. В Омега Детройте заказы, связанные с корпорациями, для фиксеров были фактически смертным приговором. Процент успеха был низок, а даже если и преуспеешь, выжить в паутине корпоративных интриг после этого — ещё сложнее. И всё же за последние месяцы он безупречно выполнил три корпоративных задания и всё ещё был здесь, спокойно попивая виски.

В результате его мастерство и смелость уже были легендой среди криминальных кругов.

Теперь Лонзо был, без сомнения, одним из самых успешных фиксиров в округе.

В индустрии его уже начали называть Сверхнова Лонзо.

Брокер подошел почти вплотную и тихо спросил, словно делясь тайной:

— Признайся, Лонзо. Ходят слухи, что тебя вот-вот завербует какая-то корпорация. Это правда?

Он просто пил свой виски, не отвечая, но слухи были не совсем беспочвенны.

Недавно один клиент, с которым у него сложились доверительные отношения, осторожно намекнул, что скаут из службы безопасности крупной корпорации давно наблюдает за Лонзо и, возможно, сделает ему исключительное предложение о внешнем найме.

Если он примет это предложение... он сможет оставить эту жалкую и опасную жизнь наёмника и наслаждаться стабильным достатком и почётом в рамках закона.

«Корпорация... почему бы и нет.»

Подумал Лонзо, ставя бокал. Он был уверен в своих силах.

Уверенность в том, что он сможет быть лучшим где угодно, была для него естественной.

В тот день у него было особенно хорошее настроение. Трудные задания, которые он успешно выполнил одно за другим, растущая репутация в индустрии и новая возможность, которая маячила на горизонте. Он наслаждался отдыхом, упиваясь удовлетворением, которого не испытывал уже давно.

И тут...

Он увидел чьё-то приближение краем глаза.

— !..

Повернув голову, он увидел невероятно красивую женщину, которая мягко улыбалась ему.

Красное шёлковое платье, подчёркивающее фигуру, пышные светлые волосы, пленительные глаза. В ней чувствовалось присутствие, которое, казалось, сияло даже в этом тёмном клубе. Она легкой грацией села рядом с ним и заговорила нежным голосом:

— Вы здесь один? Можно мне угостить вас выпивкой, мистер Сверхнова, о котором я так много слышала?

Лонзо на мгновение удивился, но тут же уверенно улыбнулся. День и правда выдался удачным. Чтобы такая красавица сама подошла к нему. Неужели слухи о вербовке корпорацией уже разлетелись так далеко?

— Если от такой красавицы, как вы, всегда пожалуйста.

Он не отказался от нового напитка, который она предложила.

С её красотой и сладким голосом, которые редко встретишь в этих краях, он ослабил свою обычную бдительность.

В то краткое мгновение, когда женщина брала бокал у бармена, что-то очень маленькое упало с её пальцев в жидкость. Лонзо, уже начинавший ощущать приятное опьянение, совершенно этого не заметил.

Хлеб и сладости (5/6)

На следующее утро Лонзо открыл глаза и увидел незнакомый потолок номера в мотеле.

— Ох... башка трещит...

Всё тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, а голову раздирала пульсирующая боль. Воспоминания о прошлой ночи в клубе после улыбки той красавицы и сладких коктейлей стали какими-то смутными, обрывочными.

С трудом он приподнялся со скрипучей кровати.

— Ургх...

И тут Лонзо заметил рассыпанный по простыне какой-то загадочный синий порошок.

— ?!..

В то же время в его сознании с поразительной ясностью всплыл фрагмент воспоминаний о прошлой ночи, как всё его тело таяло в неповторимом блаженстве.

Из его рта непроизвольно вырвались короткие, неровные вдохи.

— Ха... ха-а!..

Лонзо в тревоге обвёл взглядом комнату, и его взгляд остановился на небольшом столике у кровати.

Там лежало несколько синих таблеток, похожих на конфеты. В ту же секунду холодный пот градом покатился по его телу.

Он знал, что это такое. Худший из синтетических наркотиков, недавно появившийся на улицах, о котором ходили слухи, что он разрушает жизнь всего после одного раза.

Райская конфета.

Осознав, что произошло прошлой ночью, Лонзо провёл дрожащими руками по сухому лицу, отчаянно пытаясь успокоить сам себя.

— Нет... всё будет хорошо. Это же был всего один раз. Всего лишь ошибка.

Он убедил себя, что это лишь досадная случайность, которую можно вычеркнуть и вернуться к нормальной жизни, словно ничего и не было.

Поэтому он ушёл из мотеля, делая вид, что всё в порядке, и на следующий же день попытался приступить к запланированной «приличной» работе наёмника.

Но было уже слишком поздно.

— Блять!..

Как бы он ни пытался сосредоточиться на деталях заказа, ничего не желало укладываться в голове.

Тело было невероятно тяжёлым, кончики пальцев слегка подрагивали, и, самое главное, он совершенно не мог сконцентрироваться.

Воспоминание о том абсолютном наслаждении и синих таблетках, даривших его, то и дело всплывало в памяти, мешая нормальной жизни.

В конце концов, он несколько дней подряд совершал нелепые ошибки, и проваливал задания.

С того самого дня блестящая карьера фиксера Лонзо начала рушиться.

— Ничего... если я ещё немного продержусь, всё будет хорошо.

Лонзо пытался успокоить себя. В тот момент он ещё не осознавал, что всё это — часть тщательно продуманного заговора против него самого.

Он верил, что это просто ошибка одной ночи, которую можно исправить одной лишь силой воли.

Но Райская конфета была не из тех наркотиков, от которых можно отказаться одной лишь силой воли.

Стоило её попробовать, и он оказался на поводке у дьявола, от которого не было спасения.

Он мучительно продержался несколько дней без сна, но слабая человеческая воля в конце концов не смогла противостоять искушению.

В конце концов Лонзо снова отправился на поиски той синей конфеты, сгорая от желания.

— Мне Райскую конфету, давай всё, что есть!

Вскоре ему пришлось потратить все сбережения, которые он кропотливо копил на своей наёмной работе, чтобы купить дозу.

Но искусственно завышенные цены на наркотик быстро сожрали его активы, и даже этого не хватало. Когда деньги закончились, он оказался по уши в долгу перед дилером. И чтобы расплатиться с этим огромным долгом, у него не осталось выбора, кроме как делать ту самую грязную работу, которую поручала ему Семья.

Лонзо больше был не в том положении, чтобы выбирать заказы.

Его роль окончательно деградировала от фиксера, выполняющего миссии, до кровавого головореза.

— Держи. Твоя порция на неделю.

— Д-давай сюда!//

Шло время, и Лонзо падал всё глубже в бездну.

Под кайфом он не чувствовал голода, не чувствовал боли, не чувствовал усталости.

Он мог сутками не есть и не мыться, валяясь в углу убогой комнаты и глупо ухмыляясь.

Или же корчиться в агонии от ломки.

Глаза его становились всё более пустыми, а тело иссохло до состояния кожи да костей.

Даже те коллеги, которые изо всех сил пытались вернуть его к нормальной жизни, постепенно покинули его.

— Мне жаль видеть тебя таким. Это последняя любезность, которую я оказываю ради нашей былой дружбы. Пожалуйста, не ищи меня больше.

Даже конверт, который протянул старый коллега, к которому он пошел, когда совсем некуда было податься, он спустил на наркотики.

«Я не должен этого делать... это неправильно...»

Хотя в голове он думал именно так, рука не могла перестать тянуться к дозе.

— Ты, ублюдок! Умоляю, очнись!!!

— Лонзо, ты изменился. Ты больше не тот мужчина, которого я любила. Я поняла это слишком поздно. Прощай.

В конце концов, даже старый друг, искренне за него переживавший, и возлюбленная, умолявшая его со слезами на глазах, бросили его.

Теперь рядом с Лонзо не осталось никого.

Он остался совершенно один.

Но самой печальной правдой было то, что... оставшись один, он втайне даже обрадовался, что больше нет никого, кто мешал бы ему принимать наркотики или читал нотации.

***

Однажды, когда он, потеряв счёт времени, упивался кайфом...

Лонзо случайно увидел свое отражение в осколке разбитого зеркала, висевшего на стене.

В зеркале стоял какой-то жалкий наркоман в грязной одежде, обтягивающей иссохшее тело, с одними лишь впалыми глазами.

Темные, безжизненные зрачки.

Впалые щеки.

Губы, потрескавшиеся, как черепаший панцирь.

— Это... это правда я?

Он подошел к зеркалу, не веря своим глазам. Полностью изменившаяся внешность. Не осталось и следа от Лонзо Хавьера, фиксера по прозвищу Сверхновая, который когда-то заправлял на этих улицах.

Слишком чужое, отвратительное, пугающее.

Волна тошноты и глубокое самобичевание накрыли его с головой. Он ударил кулаком в зеркало, прямо в лицо отражению.

Осколки градом посыпались на пол, но он не обратил на них внимания и заревел.

— А-а-а........ ААААААААААААррр!!!..

Он пытался бросить наркотик несколько раз и раньше, но всегда ломался перед ужасной болью ломки. Но в этот раз всё было иначе. Образ того наркомана в зеркале наполнил его ужасом, что оказался сильнее смерти.

«Надо завязать... уж в этот раз точно!..»

Он отыскал все оставшиеся в комнате пакетики с Райскими Конфетами и смыл их в унитаз. Затем дрожащими руками запер дверь, заколотил досками окна, заперев себя в добровольном заточении.

— У-у-у-р-р...

Ад начался немедленно. Невыносимая боль, будто каждый сустав в теле выкручивали. Отвратительное ощущение, будто тысячи насекомых ползают под кожей. Холодный пот лил градом, его рвало желчью.

Жуткие галлюцинации плясали перед глазами, а в ушах беспрестанно звучали крики мертвецов и насмешливые голоса.

Он давно потерял счет времени. Он кричал и катался по полу, бился головой о стену и кусал собственные руки.

Он не мог сосчитать, сколько раз хотел умереть.

Сколько времени прошло?

Лонзо еле держался, цепляясь за жизнь своим изодранным телом.

Упав на пол без сознания, он, однако, считал, что выдержал достойно.

Поверив, что наконец вырвался из этого жалкого круга наркотической зависимости, он слабо улыбнулся.

Но...

Очнувшись, Лонзо обнаружил себя лежащим лицом вниз на холодном полу какого-то переулка.

— Что... что происходит?

Перед глазами было знакомое лицо наркодилера и его грязные ботинки.

— Как это вышло? Я же точно был в своей комнате?..

Память неестественно обрывалась. Он не мог вспомнить ничего из того, что произошло между этими моментами.

Что было точно — Лонзо снова умолял дать ему наркотик, ползая на четвереньках, как собака, у ног этого дилера.

— Всё ещё не пришла в себя? Хех, тебе нужно больше наркотиков, даже после того, что ты украл?

Наркодилер насмехался над ним, схватив за волосы и задрав голову вверх.

Затем он ткнул носком своего ботинка прямо в лицо Лонзо.

— Вот тебе последний шанс. Если вылижешь это языком дочиста, я так уж и быть, накину одну таблетку бесплатно.

Ронцо на мгновение замешкался Последний осколок человечности внутри него кричал: откажись.

Но подступающая ломка и жажда наркотика заглушили этот крик.

Зажмурившись, он высунул дрожащий язык и начал лизать грязный ботинок.

Он чувствовал вкус грязи и слышал, как рассыпается в прах его достоинство.

Слезы текли от отчаяния и унижения.

— Ха-ха-ха! Хороший мальчик! Умная, собачка!

Наркодилер расхохотался при виде этого и, наконец, бросил на пол голубую таблетку.

Лонзо подобрал ее и проглотил, будто только этого и ждал.

Мгновенно адская боль исчезла, а разум стал чистым и белым.

Неописуемое, высшее наслаждение нахлынуло на него, словно каждая клеточка его тела возвращалась к жизни.

Лонзо был счастлив сейчас.

Но...

Это было такое печальное счастье.

— А-а... а-а-а... а-а...

Он бормотал бессмысленные звуки, и изо рта пошла пена. Его раскинутые конечности начали дрожать и биться в конвульсиях.

Наблюдая за этим безобразным зрелищем, наркодилер пробормотал с презрением:

— Это ещё что? Готов? Пора этого списывать. Хотя пользу принес изрядно... Ну, ладно.

Голос наркодилера смутно доносился до ушей Лонзо, но он уже ни о чем не мог думать.

Вернее, он не хотел думать.

Он мог лишь слабо улыбаться сквозь слезы в этом невыносимо печальном счастье.

Как всегда, райские конфеты возвращали его в прошлое.

Призрачные лица тех, кого он отверг, мелькали перед ним.

Товарищи, с которыми он бродил по закоулкам.

Друзья, что до конца переживали за него.

И даже возлюбленная, которую он когда-то любил сильнее всего на свете.

Иногда мелькали и лица членов семьи, с которыми он расстался давным-давно и чьих лиц уже почти не мог припомнить.

В своих галлюцинациях Лонзо без конца извинялся перед ними, плача и смеясь.

Но сегодня было кое-что необычное.

Среди размытых видений появилось существо, которого он никогда раньше не видел.

Образ неописуемой красоты, приближающийся в ослепительном свете. Почти как... ангел.

И тут он внезапно осознал. Наркотик наконец тащит его на порог смерти. Этот ангел явился, чтобы забрать его в последний миг? Стоит ли сейчас покаяться?

Да какая разница. Даже если это не ангел, а демон. Если это существо сможет освободить его от этой жалкой жизни, он с радостью возьмет его за руку и последует куда угодно.

— Простите... все...

В угасающем сознании это была его последняя мысль.

Он глубоко сожалел, что не прожил жизнь как надо.

— Если бы... если бы только у меня был ещё один шанс вернуться назад... я бы...

Внезапно теплое и ослепительное сияние окутало всё его тело.

Не холодное отчаяние, которое он ожидал увидеть в конце, а тепло, проникающее в самую глубину души.

В этом покое Лонзо снова медленно открыл глаза.

— ....

В голове было пусто. Шум наркотика, который затуманивал мысли, исчез, будто по волшебству.

Вместо этого с удивительной ясностью он услышал голос, доносившийся прямо перед ним.

— Ты в порядке?

Лонзо медленно поднял голову. Перед ним стоял тот самый ангел, которого он видел ранее.

Значит, это была не галлюцинация.

В этой непостижимой ситуации он мог лишь тупо смотреть на это нереальное существо перед собой.

Ангел посмотрела на Лонзо и слегка склонила голову набок, а затем тихо протянула обе руки, словно испытывая его.

В одной руке она держала обычный хлеб в упаковке.

А в другой руке... лежала одна-единственная конфета, которую Лонзо так отчаянно желал и которую так же ненавидел.

Райская конфета. Ужасная вещь, отнявшая у него всё счастье, и в то же время давшая ему всё счастье.

Взгляд Лонзо лихорадочно заметался.

— ...

Но что-то было странно. Навязчивого желания, которое раньше вспыхивало при одном лишь виде наркотика... сейчас не было.

Вместо этого в его опустошенном разуме смутно зародилось другое ощущение, забытое им очень давно.

— Я... хочу есть.

Первобытное чувство голода в желудке.

Базовая потребность живого существа — жевать, глотать, получать энергию — то, про что он полностью забыл.

Его дрожащая рука медленно потянулась в воздух.

И предмет, который он в итоге взял... был хлеб.

— ...

Лонзо трясущимися руками открыл упаковку хлеба. Он жадно запихнул хлеб в рот.

Ничего особенного — просто черствый простой батон.

Но в этот момент он казался вкуснее всего на свете.

Ощущение пережевывания пищи, чувство, как она проходит по горлу, и первобытное удовлетворение от наполнения желудка. Всё это заставило его осознать, что он всё ещё жив.

Постепенно из глаз потекли неудержимые слезы.

— Хнык... ик... у-у-у...

Он сел на пол и начал рыдать, как ребенок.

Он просто всхлипывал от переполнявших его чувств, в которых, возможно, смешались и печаль, и радость.

— Спасибо... спаси... спасибо тебе...

С лицом, залитым слезами и соплями, он без конца повторял эти слова.

Хлеб и сладости (6/6)

Среди тридцати Сикарио не нашлось ни одного, кто выбрал бы конфету вместо хлеба.

— Мемуары: Спасённые

***

Мужчина с измождённым лицом едва сумел ухватить дрожащими руками то, что ему протянули.

— ...

Он разорвал упаковку грязными, потемневшими от грязи пальцами. А затем торопливо запихнул сухой хлеб в рот, жадно пережёвывая его.

Внезапно мужчина перестал жевать и рухнул на пол, словно марионетка, у которой обрезали нити.

— Ып... Ы-ы-ы-ы......

И, словно ребёнок, начал неудержимо рыдать.

Адские времена, его сломленное «я» и... лишь в этот момент он заново обрёл ценность жизни. Под тёплым взглядом, всё ещё смотрящим на него сверху вниз, он плакал долгое время, выплёскивая наружу всё.

Сколько он проплакал? Сквозь затуманенное зрение к нему протянулась рука.

Мужчина медленно поднял залитое слезами лицо.

Перед ним стояла та прекрасная девушка, которая только что дала ему надежду, словно само воплотившееся чудо.

Лишь тогда он осознал, что здесь есть и другие.

Десятки людей стояли позади неё, словно тени, молча наблюдая. Они были разного возраста и расы, но в глазах у всех застыли похожие шрамы и тени.

Во главе группы выделялся особенно примечательный мужчина.

Его некогда неряшливая борода и волосы теперь были аккуратно подстрижены, открывая суровое и решительное лицо.

Мужчина узнал его. Ещё совсем недавно тот был одним из наёмников-наркоманов под началом организации, барахтался в аду, как и он сам, — а может, и глубже.

Но сейчас это был совершенно другой человек.

Его когда-то мутные глаза теперь сияли спокойной, несгибаемой волей, направленной на мужчину.

— Вставай, брат.

Мужчина, словно в забытьи, ухватился за протянутую руку. Лонзо крепко поддержал его за плечо и помог подняться на ноги.

— Добро пожаловать к спасённым.

Когда их взгляды встретились поверх ободряющего похлопывания по руке, они узнали общую нить, отразившуюся в глазах друг друга.

Связь, доступная лишь товарищам, которые выдержали и вернулись из одного и того же ада.

Благодарность за души, спасённые на краю гибели, и за жизни, обретённые вновь.

И превыше всего... ненависть к виновнику, сотворившему с ними это.

То же выражение было в глазах у каждого.

В тишине языки пламени гнева вспыхнули и в сердце мужчины, мгновенно разгораясь.

И тут, когда он бессознательно стиснул зубы.

Чистый голос прозвучал, разрубая напряжение в воздухе.

— Все готовы?

При этих словах десятки людей, включая Лонзо, развернулись и в едином порыве опустились перед ней на колени.

Словно рыцари, приносящие клятву верности, они двинулись без малейших колебаний.

— !..

Мужчина на мгновение опешил. Все, кроме него, так быстро склонились в почтении.

Но вскоре и он сам медленно опустился на колени, следуя их примеру, выражая своё уважение.

Она была благодетельницей, вытащившей его душу из этого проклятого ада. Он интуитивно понял: если перед кем-то в этом мире и стоит преклонить колени, то только перед ней — нет, перед этой святой.

Перед лицом её удивительного чуда и безмерной благодати он мог лишь смиренно склониться.

Среди группы, затаившей дыхание в ожидании лишь её следующего приказа.

Она заговорила решительным тоном:

— Тогда идём наводить порядок.

***

Сикарио были слишком острым лезвием, чтобы ими могла орудовать рука простого наркоторговца.

И поэтому, когда он потерял контроль над этими лезвиями, вся организация начала рушиться.

Рикардо в ярости метался внутри убежища. Он опрокидывал дорогую мебель, крушил кулаками голограммы на стенах. Его роскошное убежище мгновенно превратилось в хаотичную свалку, заваленную обломками.

— Блять! БЛЯТЬ! Почему?! Какого хуя?!!!

Он кричал, не понимая, что происходит. Ему казалось, будто у него на глазах отрезали нос. Нет, хуже.

Его хвалёная элитная гвардия, наёмники, чьи души он, казалось, навеки привязал биохимической магией... как они могли в одночасье обратиться против него? Одно за другим поступали сообщения, что всего за несколько часов все его предприятия, склады и точки, находившиеся под его контролем, зачищались без сопротивления.

— Как, чёрт возьми, она это сделала? Эта сучка... что она сделала?!

Рикардо рвал на себе волосы. Подкупить Сикарио? Невозможно. Деньги для них ничего не значили.

Тогда более сильный наркотик? Исключено. Райская конфета была особым препаратом, который не позволял другим наркотикам так же действовать.

Именно поэтому наркоманы могли цепляться только к нему, единственному поставщику, — идеальный поводок...

— Что за чудо она сотворила?!..

Он просто не мог этого понять.

Беспомощно наблюдая за крахом своей империи, он заорал на подчинённого:

— Эй! Хуан! Есть вести из штаба картеля?! Где подкрепление?! Какого хуя они тянут?!

Хуан нервно ответил с испуганным выражением лица.

— Д-да... только что пришло... сказали, разбирайтесь с нижним районом сами...

— Твою мать!!! Ублюдки!

Рикардо схватил бутылку со стола и швырнул её об стену, разбив вдребезги. Он бушевал и неистовствовал, извергая все мыслимые проклятия.

Хуан, поёжившись от его гнева, незаметно отступил в угол.

Выплеснув ярость, Рикардо наконец рухнул на диван, тяжело дыша.

— Хаа... ха...

В его глазах теперь мелькал не гнев, а тревога и страх.

Рикардо грубо почесал затылок, бормоча себе под нос.

«Всё не так... так нельзя. Нужно убираться отсюда.»

Как только он осознал безнадёжность положения, мысли лихорадочно заметались.

«Забрать заначку и валить в центр. Это пригород, поэтому они тут бесчинствуют. В городе всё иначе. Там полно камер, и полиция Детройта реально работает. Выиграть время... да, связаться с центром, найти другой выход... вот план.»

Рикардо резко вскочил, приняв решение. Надо было двигаться сейчас же.

Но именно тогда..

БУМ

Усиленная входная дверь убежища с оглушительным грохотом вмялась внутрь.

— Кха!

Рикардо вздрогнул от шока и снова плюхнулся на диван.

Звенящая тишина, оглушившая его, повисла в воздухе. Дрожа, он уставился на выбитую дверь.

— Х-Хуан? Это... ты?

Ответа не последовало. Он лихорадочно огляделся, затем дрожащей рукой вытащил пистолет из-за пояса.

В этот момент леденящая тень подкралась к нему со спины. Прежде чем он успел обернуться, железные пальцы сжали его запястье с пистолетом. Чудовищная сила раздробила кость руки.

ХРУСТ!

— АААААААААААААААААААА!!!

Мучительный крик Рикардо эхом разнесся по всему убежищу.

Корчась от боли в раздробленных костях, он катался по полу.

Выйдя из тени, Лонзо холодно посмотрел на корчащегося от боли Рикардо и снова протянул руку.

Но тут кто-то рядом остановил его:

— Потише, Лонзо. Он принадлежит всем нам. Не присваивай себе всё веселье.

Лонзо обуздал эмоции, коротко ответив:

— ...Прости, брат.

Когда он отступил, Рикардо, схватившись за раздробленное запястье, попятился назад.

Боль, ярость и неверие исказили его лицо, когда он, обвиняюще тыча пальцем, заорал:

— Мразь!!! Предать меня?! Забыл, кто я такой?!

Его оскорбления высекли искры в глазах окруживших его бывших Сикарио.

— Сукин сын!

С этим выкриком вся накопившаяся ярость и ненависть вырвались наружу.

Они набросились на Рикардо, обрушивая на него безжалостные удары.

Кровь, плоть и выбитые зубы брызгами разлетались по полу один за другим.

— Ыгх, а-а-а! Прекратите!! Кхек!!

Крики Рикардо перешли в жалкие стоны. Его дорогой костюм пропитался грязью и кровью, тело превратилось в кровавое месиво.

Затем послышались шаги, и жестокая расправа резко прекратилась. В гнетущей тишине Рикардо с трудом приподнял опухшие, едва видящие глаза.

Перед ним стояла та самая красивая девушка, которую он когда-то высмеивал как наивного ребенка.

— Ты... ты!...

С губ, залитых кровью, срывалось бормотание. Он всё ещё не понимал, что происходит.

— Как... как ты переманила мою охрану?! Подкупила? Или... какой-то другой наркотик? Скажи!

Он нёс бессвязную чушь. Лонзо снова с силой пнул его в бок.

— Следи за языком, мусор. В ее присутствии не открывай рта, если тебя не попросят.

— Кха...

Теперь, казалось, не осталось ни одного целого ребра.

Подавленный жестокостью, Рикардо мог только распластаться ниц. В то же мгновение инстинкты прошептали ему. Это всё она. Она всё устроила.

От крысы из переулков до наркобарона, он всегда кланялся сильным, чтобы выжить. Думая, что теперь он сам силён, он понял, что по-прежнему слаб... в нем проснулся врожденный инстинкт самосохранения.

Забыв о недавней ярости и унижении, Рикардо пополз к её ногам.

— П-прости! Я всё понял!

Слёзы ручьём текли по лицу, когда он умолял.

— Э-этот вопрос в клубе... да? Ты тогда дала мне шанс покаяться? Да? Я был слишком глуп, чтобы понять! Ты хотела раскаяния и переосмысления!

Он со всей силы бился лбом об пол, отчаянно крича:

— Пожалуйста... ещё один шанс! Я сделаю всё, что ты скажешь! Умоляю!..

Он посмотрел на Рикардо сверху вниз и тихо вздохнул.

— Честно говоря... не уверена, что имею право наказывать тебя за твои грехи от лица всех, ведь я сама не являюсь прямой жертвой.

При этих словах лицо Рикардо на миг просветлело. Его глаза засияли, словно увидев проблеск надежды.

Но история на этом не закончилась.

Он медленно обернулся к людям, заполнившим комнату.

— Однако... у них это право точно есть.

И холодно добавил напоследок:

— Разбирайтесь.

Он развернулась и направился к выходу из убежища. Эсти молча последовала за ним.

Когда он уходил, десятки бывших Сикарио, включая Лонзо , склонили головы в прощальном поклоне.

Скрип... Хлоп!

Тяжёлая тишина окутала комнату.

— ...

А затем она взорвалась тихим, угрожающим рычанием, словно стая голодных зверей, выследивших добычу.

Жажда крови и ярость, сдерживаемые перед благодетельницей, теперь вырвались наружу без ограничений.

Их глаза, полные ненависти, засверкали.

— Мы не убьём тебя сразу. Отныне ты будешь жить... очень долго... и очень мучительно.

Последние слова Лонзо заставили штаны Рикардо намокнуть.

Обычное богослужение

Сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули убежище? Мы просто молча шли по тёмным улицам ночи.

Эсти, шагавшая рядом со мной, первой нарушила тишину.

— Сначала доложу о результатах расследования. Тайники с деньгами Рикардо, список предприятий, которыми он управлял, и даже места хранения наркотиков... Сикарио выявили всё и передали мне.

— Хорошо.

Я коротко ответил и на мгновение погрузился в раздумья.

— Тогда сначала прикажи уничтожить все наркотики полностью. Чтобы они больше никогда не появлялись на этих улицах.

— Принято.

— И... деньги...

Я замолчал, борясь с решением. Картель незаконно накопил состояние на грязных деньгах. Никто не осудил бы меня за то, что я тихо перевёл бы часть на свои нужды. Чёрт, это даже могло бы помочь мне выжить здесь или найти способ вернуться в свой изначальный мир.

Но... ужасающая сцена в том переулке на 12-й улице не выходила у меня из головы.

Люди, потерявшие всё из-за наркотиков, дети, брошенные матерями и оставленные рыдать. Эти деньги были пропитаны их кровью, потом и слезами. Я не мог просто так окунуть в них руки.

Если бы купюра валялась на тротуаре в моём старом мире, я, возможно, подобрал бы её по принципу «что нашёл, то моё». Но зная, что она выпала из кармана какого-нибудь бедного старика, живущего одного, перебивающегося с хлеба на воду и беспокоящегося о следующей трапезе... Смог бы я потратить её с чистой совестью?

«Именно так я и чувствую себя сейчас.»

Помучившись, я наконец принял решение.

— Деньги Рикардо... Давай найдём способ вернуть как можно больше людям в этом районе.

Эсти слегка кивнула на мои слова. Затем, словно подводя итог, добавила:

— Мы также зачистили все остатки семьи. Основываясь на анализе прослушанной информации, на данный момент нет никаких признаков того, что вышестоящий Картель Лос-Гуахарес будет напрямую вмешиваться в это дело.

— ...Это радует.

Я вздохнул с облегчением. Пока что самые крупные пожары потушены.

Конечно, множество наркоманов всё ещё бродило по улицам, но, по крайней мере, их число здесь больше не будет расти.

Мы полностью перерезали линии поставок. Возможно, это было радикальное средство, но раз нет продукта для инъекций, со временем всё могло бы утрястись само собой.

Самым прямым решением было бы, конечно, использование моих сил... но исцелять каждую душу в этих закоулках по одной? Нереально и к тому же безумно рискованно.

Я не мог позволить себе потерять из виду своё место во всём этом.

Я не был каким-то ангелом, сошедшим стереть боль мира.

Я просто... тот, кто отчаянно пытается вернуться домой целым и невредимым.

— ...

И всё же, где-то в уголке сердца затаилось грызущее беспокойство.

Я покачал головой, отгоняя отвлекающие мысли.

«Сосредоточься на том, что я реально могу сделать.»

Большая часть головной боли уже позади. Но...

— Остаётся одна важная проблема.

Эсти встретилась со мной взглядом.

— Как вы, несомненно, уже поняли, слишком много людей теперь знают о чуде.

Она была права. Десятки людей уже были в курсе моего секрета.

Я не подозревал никого из них в предательстве, но слепая вера в личную лояльность или запреты на разглашение больше не работали. Раскрытие было неизбежно и возможно, даже раньше, чем мне бы хотелось.

Эсти пришла к такому же мрачному выводу.

— Существование чуда станет достоянием общественности. Это лишь вопрос времени.

Я кивнул, выражение моего лица было решительным.

Я был готов к этому.

Я знал об опасностях, но не мог отвернуться, поэтому действовал.

Теперь пришло время встретиться со всеми последствиями моего выбора.

Я тихо пробормотал.

— ...Так больше жить нельзя.

Что сделано, то сделано.

Теперь мне нужно было понять, как защитить себя.

Если какая-нибудь мегакорпорация всерьёз начнёт охоту за мной, даже спасённые мной СИкарио мало чем помогут. Разрыв в масштабах был очевиден. Это было бы похоже на сравнение группы народной дружины с армейской дивизии.

Так что, даже если раскрытие неизбежно, отсрочка того момента, когда слухи достигнут ушей этих гигантов, выиграет мне время. Мне нужно было укрепить реальную защиту за это время.

«Но... как?»

Пока я размышлял, Эсти заговорила.

— Есть один способ.

— ...?

— Благодаря тому, что Семья Рикардо уничтожила все окружающие банды, в этом районе, по сути, образовался вакуум власти. Если мы возьмём под контроль этот регион, это сильно поможет в защите вашей безопасности, леди Ева.

— Взять под контроль район?

— Большинство корпораций, которых мы опасаемся, окопались в центре. Это окраина. У них безлимитные деньги и огневая мощь, но им плевать на крыс из трущоб в этих переулках. Их влияние здесь минимально.

Она огляделась, говоря это.

Убогий, грязный пейзаж, мир далёкие от сверкающих небоскрёбов центра.

Как она и сказала, это были низкосортные трущобы с нулевой покупательской способностью.

Местные почти не пользовались корпоративными услугами или товарами. Предметы первой необходимости продавались нормально, но они продавались бы и так. Реклама им не нужна.

Так что да, у корпораций не было никакого стимула возиться с влиянием здесь.

— Но как бы ни были сильны внешние силы, им трудно должным образом проявить свою власть без сотрудничества местных жителей. Когда местные становятся глазами и ушами, отслеживающими передвижения чужаков и тайно помогающими местной власти, даже сильнейшие внешние группы сталкиваются со значительными ограничениями в своей деятельности. Мы, возможно, не сможем победить их, но у нас будет предупреждение и шанс на побег.

Аргументы Эсти звучали правдиво.

Она не уточняла, но история моей старой Земли была полна примеров.

Партизаны Вьетконга [1], пускавшие кровь непобедимой армии США.

Боевики на Ближнем Востоке, которые никак не хотели униматься перед лицом сверхдержав.

Даже огромные криминальные картели в Южной Америке, пожиравшие свои собственные страны...

Все они процветали, закрепившись на своей территории и завоевав лояльность местных.

Именно это она и имела в виду. Но оставался один вопрос.

— Верно, но чтобы создать силу с таким контролем, разве не нужно быть местным уроженцем или, по крайней мере, вложить несколько лет? Строго говоря, разве мы тоже не являемся чужаками для здешних жителей?

Эсти задержала на мне взгляд на мгновение, затем ответила с лёгкой улыбкой.

— Для отчаявшихся людей спаситель никогда не бывает чужаком.

***

— Резюмируя наши цели:

Она начала загибать пальцы.

— Первое: создать надёжную команду, чтобы защитить способность леди Евы от посторонних глаз. Второе: мы должны обеспечить эффективный контроль над этим районом, основываясь на этой силе. Третье:нам нужно завоевать сердца членов сообщества и укрепить нашу основу через общественные работы, вносящие вклад в местное общество. И последнее...

Три поднятых пальца сжались в плотный кулак.

— Нам нужно обеспечить членов, которые действуют ради леди Евы по собственной воле, а не из-за денег или материальных интересов. В конце концов, противники, с которыми мы, вероятно, столкнёмся в будущем, это корпоративные силы, обладающие подавляющим капиталом.

Её перечисление на мгновение лишило меня дара речи.

— Ничего себе... это жёстко.

Грандиозный план. Тайны, территория, добрая воля, фанатичная преданность. У меня голова шла кругом только от того, что я всё это услышал.

И это был Омега Детройт — город, который сводил всё к доллару. Однако Эсти делала ставку на нечто большее, чем просто холодные деньги.

— Но может ли такая группа вообще существовать в этом городе?

Она бросила на меня загадочный взгляд в ответ на моё сомнение.

— Разве вы не знаете самый подходящий пример такой группы, леди Ева?

— А?

Я мог лишь ответить озадаченным выражением лица.

***

Несколько дней спустя мы встретились лицом к лицу с одной девушкой.

Она всё ещё сидела в инвалидном кресле, но цвет лица у неё неизмеримо улучшился с нашей первой встречи.

И её взгляд оставался интенсивно мощным до дискомфорта.

— Я знала, что этот день настанет... Ева.

Джоанна выдохнула с волнением.

Её ярко-зелёные глаза были пристально устремлены на меня.

Как человек, стоящий перед давно желанной вещью, от лица девушки, казалось, исходил неконтролируемый жар.

— ...

Честно говоря, это было немного чересчур.

Но никто другой не подходил на роль специалиста лучше неё.

Джозеф сказал, что она справилась с большей частью зачистки Общества Единого Сердца самостоятельно. Выросшая в той церкви, она знала тонкости управления религиозной организацией назубок.

Фактически, Джоанна уже готовилась создать свою собственную церковь по-своему, и даже были «подготовленные верующие», которые следовали за ней. В некотором смысле, её можно было считать лучшим и, возможно, единственным экспертом, которого мы могли встретить.

По правде говоря, будучи практически атеистом в моём родном мире, я ничего не знал о религиозных организациях.

Эсти будучи отличным телохранителем, тоже была совершенно незнакома с этой областью.

Так что было совершенно естественно, что мы обратились за помощью к Джоанне.

«И всё же...»

Тревога не отпускала.

Девушка, тихо улыбающаяся перед нами. На первый взгляд она казалась спокойной, но, присмотревшись, она постоянно теребила кончики пальцев или слегка подёргивала плечами с раскрасневшимся лицом, демонстрируя несколько нестабильное поведение.

Беспокойный ребёнок. Щенок, смотрящий на лакомство. Или бомба с тикающим таймером.

«Точно ли с ней всё будет в порядке?..»

Я сухо сглотнул.

Твёрдой уверенности пока не было. Но мы зашли так далеко.

Пора...

«Бросить кости... и надеяться, что всё обойдётся. Да?..»

П.с. от беса.

[1] Вьетконг (по-вьетнамски: Việt cộng), или Фронт Национального Освобождения (ФНО), был политической организацией и армией в Южном Вьетнаме и Камбодже, которая боролась с правительствами США и Южного Вьетнама во время войны во Вьетнаме (1959–1975). В состав входили как партизанские, так и регулярные армейские подразделения.

Обычное богослужение (2/6)

Я посмотрел на план, расчерченный словно сложный чертёж, и пробормотал себе под нос.

— С этим... мы установили базовую структуру.

Это был результат предложений Джоанны, дополненных нашими правками.

Структура нашей недавно основанной организации сильно напоминала существующие религиозные группы, в особенности позаимствовав значительные элементы из старой христианской системы.

Конечно, в эту эпоху трудно найти хотя бы одного верующего той веры. Но вплоть до современной эпохи, в которой жил я, разве христианство не было одним из господствующих сил, управляющих миром? Это было доказательством того, насколько эффективно эта система проникла в человеческое общество и психологию.

Особого внимания заслуживали церемонии, таинства и порядок богослужений христианства, которые развивались и совершенствовались на протяжении тысячелетий.

По словам Джоанны, такие религиозные мероприятия проводились не только ради Бога, но и ради участвующих в них верующих. Через повторяющиеся ритуалы и действа люди чувствовали чувство принадлежности, укрепляли общественные связи и естественным образом усваивали доктрину и веру.

Более того, несмотря на упадок, влияние крупных религий оставалось глубоко укоренённым во всей культуре, что давало их практикам преимущество — они казались знакомыми многим людям.

Поэтому было вполне естественно, что наша новая база была обустроена так, чтобы напоминать собор или церковь.

— Сюда, Ева!

Здание, к которому привела меня Джоанна, было одним из убежищ, оставшихся без хозяев после недавнего конфликта банд.

Мы могли бы использовать церковь Общества Единого Сердца, но решили, что это будет неуместно, так как там погибло много людей.

Поэтому мы выбрали переоборудовать это заброшенное бандитское логово в подобие церкви.

Осторожно открыв дверь и войдя внутрь, я обнаружил, что интерьер был украшен довольно впечатляюще.

Центральную зону превратили в молельный зал с длинными деревянными скамьями, а в дальнем конце, вместо алтаря, возвышалась чистая, простая платформа. Прилегающие кабинеты, вероятно, должны были использоваться как комнаты для частных молитв или для других целей.

Оглядывая это грубо обустроенное помещение, я начал осознавать реальность того, что мы делаем.

«Мы действительно основываем99 религиозный орден...»

В моём прежнем мире я вёл жизнь, почти полностью лишённую связи с религией. Я никогда серьёзно не читал Библию, и единственным воспоминанием о церкви было то, как в детстве ходил играть в пинг-понг с другом, чей отец был пастором.

Я с трудом мог поверить, что кто-то вроде меня теперь создаёт и возглавляет нечто, напоминающее религиозную организацию.

Я не мог не пробормотать вслух.

— А это точно... будет нормально?

Джоанна, стоявшая рядом, повернулась ко мне.

— О чём ты беспокоишься, Ева?

— Ну...

— Тебя волнует, что люди не поверят в наш орден?

Хотя мои опасения были не совсем такого рода, они были достаточно близки, и я молча кивнул.

Тогда Джоанна заговорила голосом, полным уверенности.

— Тебе вообще не о чем беспокоиться. Подумай сама. Все религии до сих пор заставляли людей верить без каких-либо доказательств. Они проповедовали о богах, которых не могли показать. Это было фундаментальным противоречием любой веры. Но...

Её непоколебимый взгляд встретился с моим.

— Твоё существование идеально решило эту проблему. Так что не переживай. Пройдёт совсем немного времени, и ты получишь поклонение всех людей в мире.

Пока она говорила, щёки девушки покраснели, и она слегка дрожала, словно опьянённая собственными фантазиями.

— ...

Это было зрелище, которое мне порядком надоело видеть за последние несколько дней обсуждения наших планов.

Энтузиазм Джоанны часто переходил опасные границы. К счастью, я мог своевременно корректировать её радикальные предложения, так как они часто заходили слишком далеко.

«Я уже сбился со счёта, сколько раз мне приходилось предотвращать эскалацию сверх необходимого...»

Наш план заключался просто в создании небольшого локального сообщества, использующего форму религии.

Главной целью было собрать в одном месте людей, знающих секрет чуда, направляя их к добровольному сохранению тайны, вместо того чтобы заставлять их молчать через принуждение. Поэтому, если бы количество верующих начало расти слишком быстро, это могло бы на самом деле затруднить управление.

«В реальности собрать последователей религии не так легко, как кажется.»

Почему-то... у меня было нехорошее предчувствие, поэтому в этом отношении я сделал план настолько консервативным, насколько это было возможно.

На самом деле, была фундаментальная причина, по которой я не горел желанием активно собирать верующих.

Дело было в том, что я сам не был до конца уверен в существовании божества.

С тех пор как я попал в этот мир и обрёл способность использовать силу Святой, я несколько раз пытался молиться, но так и не получил никакого ответа.

Так что идея о том, что некое Сияние даёт мне силу, оставалась всего лишь предположением.

«Следит ли за мной кто-то на самом деле?»

С такими сомнениями основывать религиозный орден казалось обманом людей.

Тем не менее, одним утешением было то, что через эту религию мы могли помогать другим.

Мероприятия по оказанию помощи, которые мы проводили бы для получения контроля над этим районом и завоевания симпатий общественности, выглядели бы как естественная миссионерская работа, так что никто бы легко нас не заподозрил.

Например, использование тайных фондов, полученных от Рикардо, чтобы помочь уличным жителям, всё ещё борющимся с зависимостью, или применение моих способностей в ситуациях, когда я не мог пройти мимо нуждающегося — существование ордена могло служить эффективным прикрытием.

Если мы сможем помогать людям таким образом... даже если это начинание не было основано на полной вере, разве оно не имело бы смысла?

Я всё ещё не знал, является ли Сияние именем реального божества, или каков источник моей силы.

Но если люди верят в неё и, следуя нашей доктрине, делятся друг с другом даже маленькими актами доброты и обретают мгновенный покой в своей суровой реальности... уже это позволило бы религии оказывать положительное влияние на мир.

Пока что я был удовлетворён и этим.

***

Я осматривал интерьер недавно переоборудованного собора под руководством Джоанны.

Внутри молельного зала с открытым пространством, созданным после перепланировки здания, мне бросились в глаза несколько ритуальных предметов.

Там стояли хрустальная чаша, наполненная чистой водой, чистая белая ткань и беломраморная конструкция, напоминающая миниатюрный фонтан.

Заметив мой взгляд, Джоанна с гордостью объяснила.

— Это купель для крещения. Отныне люди, присоединяющиеся к нашему ордену, будут принимать здесь крещение и становиться верующими Церкви Сияния.

Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила.

— Крещение изначально было христианским религиозным обрядом с использованием воды, но оно имеет огромное символическое значение: быть принятым в члены общины и возродиться во имя Бога. Я подумала, что, по крайней мере, для оформления вступления можно позаимствовать этот формат. С помощью таких ритуалов мы сможем укрепить чувство принадлежности у верующих.

Джоанна осторожно провела кончиками пальцев по хрустальной чаше.

Её прикосновение было похоже на обращение с драгоценным сокровищем.

— Поэтому первое крещение, которое ты совершишь, будет чрезвычайно, невероятно, колоссально важным историческим событием для зарождения нашего ордена.

«Неужели... это настолько важно?..»

Хотя я подумал про себя, я просто кивнул девушке, говорившей с таким пылом и серьёзностью.

Джоанна, воодушевлённая моей реакцией, произнесла с предвкушением.

— Итак, главным героем того первого крещения, естественно, станет...

— Полагаю, им буду я.

В этот момент неожиданное вмешательство Эсти мгновенно заморозило сияющее выражение лица Джоанны.

— ?!..

Говорящей оказалась Эсти, которая тихо следовала за нами как тень.

Джоанна даже не пыталась скрыть своего раздражения, уставившись на нарушительницу, прервавшую такой важный момент.

— ...На каком основании ты так говоришь, Эст?

Несмотря на ледяное выражение лица Джоанны, Эсти встретила её взгляд без малейшего намёка на волнение.

— Очевидно, потому что я встретила леди Еву первой и дольше всех была рядом с ней. Следовательно, право быть первой верующей принадлежит мне, не так ли?

Воздух в часовне внезапно похолодел.

После мгновения тишины Джоанна резко парировала.

— Разве время имеет значение? Если следовать такой логике, я была первым человеком, наблюдавшим за деятельностью Евы! И, помимо всего прочего, не кажется ли тебе, что мой вклад в подготовку этого ордена, этого собора, всего этого — больше?!

Эсти встретила такую взволнованную реакцию, даже не моргнув глазом.

— Конечно, я не могу отрицать стараний Джоанны. Но основа этой организации — обеспечить безопасность леди Евы и чтить её волю. Я выполняла эту роль дольше всех и с самой близкой позиции. Хотя создание формы важно, истинная вера и преданность, чтобы защищать и направлять эту форму, имеют приоритет.

— Ургх!.. Ты хочешь сказать, что моя вера меньше твоей?!

В воздухе между ними будто проскочили невидимые искры. Эсти оставалась спокойна, но не желала уступать, в то время как Джоанна сверлила соперницу острым взглядом.

«Что это такое...»

Я не мог скрыть своего замешательства. Это была поистине неожиданная ситуация.

«Я ещё могу понять Джоанну, но даже Эсти...»

Я никогда не думал, что она будет так одержима чем-то подобным.

Было очень непривычно видеть, как Эсти, которая редко проявляла свои эмоции или предпочтения, так сильно чего-то хочет.

«Неужели очерёдность крещения действительно стоит того, чтобы поднимать из-за неё такой шум?»

Но ни одна из женщин, казалось, не была готова уступить ни на йоту.

После напряжённого противостояния они наконец одновременно повернулись ко мне.

— Леди Ева.

— Ева.

Их голоса слились, когда они позвали меня по имени.

— А?!!

Эсти заговорила первой, решительным тоном.

— Прошу, решите. Кто больше достоин быть первой рядом с вами.

Джоанна, не желая уступать, воскликнула.

— Выбирай, Ева!

Я вздрогнул от того, что внимание так внезапно переключилось на меня.

— Ну... это...

Обычно было бы правильно поддержать Эсти, которая без жалоб выполняла для меня всю грязную работу.

Но в вопросах, касающихся этого нового ордена, я также не мог игнорировать вклад Джоанны, которая взяла на себя всё: от практического планирования до создания фундамента.

Поэтому было трудно отдать предпочтение одной перед другой.

Однако, чем дольше длились мои раздумья, тем более некомфортными становились напряжённые взгляды обеих женщин.

— Эм... ну...

Побыв под перекрёстным огнём их острых взглядов довольно долгое время, я наконец смог принять решение.

— Я думаю, что...

Обычное богослужение (3/6)

Наконец я принял решение и ответил им обеим.

— Первым человеком, который примет крещение, будет... Эсти.

При этих словах лицо Джоанны окаменело.

Эсти же сохраняла своё обычное бесстрастное выражение, хотя, возможно, чуть заметно кивнула.

Девушка попыталась возразить, но в конце концов низко опустила голову.

Вид её, такой расстроенной, вызвал у меня сочувствие, поэтому я добавил объяснение, словно утешая ребёнка.

— Я знаю, как много Джоанна сделала для создания этого религиозного ордена. Я правда ещё раз благодарна тебе. Но Эсти всё это время тоже выполняла для меня множество трудных заданий. И она ни разу ничего не просила для себя. Так что хотя бы в этот раз я думаю, будет правильно предоставить ей эту возможность первой.

Услышав мои слова, Джоанна выпятила нижнюю губу и резко отвернулась.

Избегает зрительного контакта. Надутые щёки. Она выглядела точь-в-точь как капризный ребёнок.

Я не смог сдержать лёгкой улыбки при этом зрелище. Я осторожно заговорил, пытаясь утешить расстроенную девушку.

— Прости, Джоанна. Но то, что ты не первая, не значит, что ты не важна. Так что если ты хочешь попросить о чём-то другом в качестве компенсации, я сделаю всё, что в моих силах.

— Правда?!

Возможно, эти слова были ошибкой.

Словно и не было никакой обиды, Джоанна мгновенно расцвела в яркой улыбке и повернулась ко мне.

— Правда? Это обещание, Ева?!

Девушка приблизила своё лицо чуть ли не к самому моему носу и требовательно спросила. Её голос взлетел на октаву выше. Эти зелёные глаза, встретившиеся с моими, сверкали ожиданием до неприятного, хотя я и не мог точно сказать, чего именно она ждала.

Её чрезмерно возбуждённый вид, честно говоря, немного напугал меня.

«Сделал ли я ошибку?»

Я задумался, смогу ли справиться с последствиями. Но сказанного не воротишь.

Как говорится, против улыбки не попрёшь. Всё, что мне оставалось, так это неловко улыбнуться в ответ на сияющее выражение лица Джоанны.

У меня было сильное, очень сильное предчувствие, что мои отношения с этой непредсказуемой девушкой продолжат изрядно выматывать меня.

***

Завершив приготовления, Эсти собралась с духом и встала перед мраморной купелью.

Как мы и репетировали, она опустилась на одно колено и ждала, почтительно склонив голову.

Я взял хрустальную чашу, наполненную чистой водой, и поднял её над макушкой девушки.

Затем тихо открыл рот и произнёс короткую молитву, о которой мы договорились.

— Пусть вся тьма, что гнездится в твоей душе, смоется, и пусть свет Сияния освещает твой путь.

С этими словами я медленно наклонил чашу над её головой.

Льющаяся струя воды, падая, намочила волосы Эсти.

Её чёрные волосы, всегда аккуратно убранные и уложенные, постепенно становились влажными, обретая завораживающий блеск, подобный шерсти чёрной пантеры в джунглях.

Капли, стекавшие по лбу и острому подбородку, начали падать и собираться на дне купели.

И тут это случилось.

«?..»

Струя воды, которую я лил из своей руки, начала светиться.

Это была определённо просто вода, но жидкость, собирающаяся в чаше, теперь переливалась прозрачным золотистым светом, словно очищенное масло.

Мало того, она даже начала излучать сияние сама по себе.

Я был заворожён таинственным свечением, как вдруг...

«!..»

На мгновение я почувствовал, как в груди что-то щёлкнуло.

Это было ощущение, которого я никогда не испытывал прежде, его трудно было описать словами.

Словно незнакомый замок где-то в районе сердца вдруг открылся.

Или, может быть, как сухое семя, пробивающее свою оболочку и прорастающее, — странное чувство в этом роде.

Оно было настолько незнакомым, что я с трудом мог подобрать для него сравнение.

«Что это сейчас было?»

Даже пытаясь вспомнить, это казалось почти иллюзией, чем-то, что промелькнуло в мгновение ока.

Когда я уже собрался погрузиться в размышления, то заметил, что хрустальный сосуд, который я склонил над головой Эсти, теперь опустел.

Струя воды, излучавшая то странное сияние, теперь превратилась в обычную воду на дне купели.

«...»

Хотя на мгновение я и растерялся, но решил довести начатое до конца.

Я взял чистую белую ткань и, вытирая мокрые волосы Эсти, произнёс заготовленные слова.

— Отныне я провозглашаю, что во имя милосердного Сияния ты становишься последовательницей, следующей его учениям.

После этих слов Эсти тихо подняла голову и посмотрела на меня.

Её взгляд был спокоен и невозмутим, как обычно, но чувство, которое в нём читалось, почему-то казалось немного иным, чем всегда.

Встретившись со мной глазами на мгновение, Эсти медленно поднялась на ноги.

И, ещё раз глубоко поклонившись в знак уважения, первое крещение завершилось.

— Теперь моя очередь, Ева!

Джоанна, всё это время тихо наблюдавшая со стороны, с нетерпением подкатила свою инвалидную коляску к краю платформы.

Девушка смотрела на меня снизу вверх с выражением, полным предвкушения.

Но мои мысли были заняты вопросами о странном феномене, который только что произошёл.

Вода, которую я лил на голову Эсти, внезапно засветилась, и то необъяснимое ощущение в груди вновь появилось.

Подумав, что, возможно, девушка установила какое-то специальное устройство, я спросил перед началом второй церемонии.

— Джоанна, ты специально установила подсветку под этой купелью? В этом есть какой-то смысл — заставлять воду светиться?

Но девушка на мой вопрос лишь удивлённо округлила глаза и склонила голову набок.

— Что? Здесь нет никаких таких функций. Это просто обычная мраморная чаша.

Её ответ был настолько однозначным, что я растерялся.

«Тогда что это был за свет... только что?»

***

Даже спустя несколько дней размышлений я так и не смог чётко понять природу произошедшего феномена.

Я проверил всё, что могло вызвать подозрения, но не нашёл никаких изменений в своём физическом состоянии или способностях по сравнению с прежним.

В конце концов я решил пока оставить это, посчитав, что столкнулся с явлением, которое не в силах интерпретировать.

Прежде всего, всё моё внимание сейчас поглощали дела недавно основанного религиозного ордена.

Из-за череды событий, развернувшихся до этого момента, все влиятельные группы в окрестных районах исчезли.

Банды, наркодилеры и даже сектантские церкви — все они разом канули в лету, оставив после себя пустое пространство.

Благодаря этому мы смогли получить огромные «чёрные» кассы предприятий и разнообразные активы, которые они покинули.

Следующим этапом нашей цели было использование этих средств для завоевания симпатий жителей окрестных районов и укрепления влияния нашего религиозного культа.

Для этого нам сначала нужно было собрать воедино все полученные активы и систематизировать управление ими.

Большую часть этих административных процедур взяла на себя Джоанна.

Девушка умело привлекла людей с практическим опытом из числа бывших последователей Общества Единого Сердца, которых она собрала. Наличие людей, знающих, как управлять церковью, безусловно, значительно облегчило решение сложных задач.

Однако в процессе я столкнулся лицом к лицу с тем, кого никак не ожидал увидеть вновь.

— Что? Кого ты сказала?

В ответ на мой вопрос Джоанна указала на стоящего рядом с ней человека, похожего на скелет, и ответила с игривой улыбкой.

— Пастор Мейер. Вы ведь уже встречались, Ева?

— Что?!

Сначала я совсем не узнал его. Вот настолько разительно переменилась его внешность.

Только услышав имя, я вспомнил кто это такой. Тот сальный, тучный пастор-сектант, который нагло ворвался к нам и устроил скандал во время инцидента с Карен и Софией.

Но человек, стоящий сейчас перед моими глазами... от его живота и коренастой фигуры, далеко превышавших степень сильного ожирения, не осталось и следа. Всего за несколько недель, через что бы он ни прошёл, он превратился в истощённый скелет, кожа обтягивала кости, словно череп.

— Здравствуйте... — с трудом открыл он рот.

Я взглянул на Джоанну, но девушка беззаботно продолжила объяснение.

— Пастор Мейер, возможно, раньше был слегка жаден, но он действительно отлично умеет управлять деньгами. Он также искусен в бухгалтерии. Хотя в прошлом он совершал нечестивые поступки, я подумала, что мы могли бы дать ему шанс покаяться.

Сектантский пастор, который тихо исчез во время недавнего хаоса в церкви, судя по всему, всё это время не мог ускользнуть от чьей-то хватки.

Как только Джоанна закончила говорить, Мейер поклонился так низко, что едва не распростёрся на полу, и воскликнул:

— Умоляю, доверьте мне эту задачу! Я буду служить новому религиозному ордену всем сердцем и душой!

Я всё ещё смотрел на него с подозрением и спросил Джоанну:

— Можем ли мы доверять ему? Учитывая его прошлое, я обеспокоена.

Но девушка выглядела уверенно.

— Не волнуйтесь, Ева. Я помогла ему провести достаточно времени для «покаяния», чтобы тщательно удалить жадность и ложные желания из его испорченной души. Он больше никогда не совершит таких глупостей. Не так ли, пастор Мейер?

— Хыыык!!

Какое воспоминание вызвало слово «покаяние»? Мейер внезапно лишился сил в ногах и рухнул на колени прямо на месте. Затем, уставившись в пол несфокусированными глазами, начал бормотать бессвязные слова.

— Простите... Я покаюсь... Это всё моя вина... Простите... Я покаюсь...

Наблюдая за этой сценой, девушка небрежно добавила:

— О, если он хоть немного вам помешает, я могу просто избавиться от него прямо сейчас.

— Хииик! Простите, простите, простите...

Испуганный словами девушки, Мейер теперь ползал на четвереньках по полу, трясясь словно в припадке. Его вид, полностью охваченный страхом до потери рассудка, выглядел жалко до такой степени, что это уже выходило за рамки сочувствия, вызывая лишь чувство убожества.

Какие методы она могла использовать, чтобы всего за несколько недель довести человека до такого состояния?

Способность девушки решать вопросы порой намного превосходила мои ожидания.

«По крайней мере, она крепко держит его на поводке.»

Коротко вздохнув, я наконец позволил девушке делать всё, что она считает нужным.

Мы были на начальном этапе становления религиозного ордена, и дел было невпроворот. Это было время, когда нам действительно была нужна любая помощь, к тому же Мейер в его нынешнем состоянии не казался способным вынашивать какие-либо корыстные замыслы.

— Благодарю вас! А теперь, за работу, пастор~

— Слушаюсь!!!

Даже после того, как они вдвоём ушли, моя роль не закончилась.

Мне приходилось решать одну проблему за другой, принимать отчёты и проводить бесконечные совещания по разным вопросам повестки дня.

Честно говоря, я, возможно, недооценил задачу.

Я и не думал, что создание одной религиозной организации потребует такого сложного процесса.

Но раз уж начали, выбора не оставалось — нужно было продолжать.

Спустя несколько часов, когда накопившиеся проблемы наконец более-менее утряслись, с уходом напряжения на меня навалилась усталость.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул долгий вздох.

— Ха-а-ах...

После беспрерывных разговоров во рту пересохло.

Не задумываясь, я потянулся к стакану с водой, стоявшему на столике рядом.

Сделав большой глоток, я почувствовал, что что-то не так.

«А? Кто-то поменял стакан?»

Или я так устал, что с моими вкусовыми рецепторами что-то случилось?

Это был определённо тот самый стакан, в котором только что была чистая вода.

Но вкус, который я сейчас ощущал во рту, был совершенно иным.

Сладковатый привкус, задерживающийся на кончике языка, с едва уловимой горчинкой.

Неужели это...

«...виноградный сок?»

Обычное богослужение (4/6)

В прозрачном бокале плескалась пурпурная жидкость, мерцающая словно рубин.

Золотистые глаза, наблюдавшие за ней, блеснули любопытством.

«...»

Спустя мгновение Эсти подняла бокал предельно осторожными руками.

Она легонько покрутила его, насыщая содержимое воздухом, и проверила вязкость, с которой жидкость стекала по стенкам. Медленно вдохнула аромат, витавший внутри. Наконец, наклонив бокал, сделала маленький глоток.

«...»

Некоторое время она смаковала вкус с закрытыми глазами, после чего наконец заговорила.

— Согласно анализу моих вкусовых сенсоров... это, по-видимому, вино.

— Как я и думала...

Когда я кивнул, Эсти добавила:

— Однако трудно вынести окончательное суждение, основываясь лишь на моём мнении. Я никогда раньше не пробовала настоящее вино.

Я удивлённо переспросил:

— Что? Правда?!

Учитывая её изысканный образ и способности, я предположил, что у неё обширные познания в этой области.

Но Эсти лишь спокойно покачала головой.

— Настоящее вино — настолько редкая и дорогая роскошь в этом городе.

Я сразу уловил смысл её слов.

Мир НеоФронт Киберсити был эпохой, где изменение климата зашло так далеко, что большая часть суши превратилась в пустоши. Следовательно, большинство продовольственных культур искусственно производились в гидропонных башнях, подконтрольных мегакорпорациям.

Но виноград был неэффективен и требователен для таких производственных структур.

Ему нужны были обширные площади для выращивания, длительные периоды созревания, огромное количество света и нежный уход на протяжении многих лет от посадки до урожая. Поэтому, учитывая инвестиции в оборудование и эксплуатационные расходы, экономическая эффективность этой культуры значительно снизилась.

Так что, в конечном счёте, я знал, что к нему относились скорее как к предмету роскоши для горстки богачей, нежели как к еде, выращивая в небольших количествах в специализированных учреждениях. Естественно, цена взлетела до небес.

Фактически, большинство свежих сельскохозяйственных продуктов в эту эпоху находились в похожем положении. Основной рацион человечества давно заменила синтетическая пища заводского производства, а свежие фрукты было действительно трудно найти. Все знали, что такое клубничный вкус, виноградный вкус и апельсиновый вкус, но люди, которые хотя бы раз в жизни ели эти фрукты, были чрезвычайно редки.

Следовательно, раз уж использовался такой дорогой виноград, настоящее вино считалось невероятно премиальным продуктом. Даже бутылки самого низкого качества начинались с минимальной цены в десять тысяч, объяснила она.

Я не мог не переспросить:

— Что? Так дорого?!

В конце концов, десять тысяч кредитных долларов... в пересчёте на корейские воны это было бы более десяти миллионов вон. И это была лишь стартовая цена. Для высококачественных вин цифры были бы поистине невообразимыми.

Тогда сколько же стоили бы лучшие вина, подаваемые в роскошных ресторанах на вершинах небоскрёбов?

От одной мысли у меня голова пошла кругом.

Я снова внимательно посмотрел на рубиновую жидкость в бокале перед собой.

— Интересно... что это за напиток такой?

— Я не уверена.

Даже Эсти не могла дать однозначного ответа на этот вопрос.

Она лишь проанализировала вкус и аромат своими сенсорами, но ей не хватало опыта, чтобы судить о его реальной ценности.

Я тоже совершенно не разбирался в вине, так что не мог составить о нём хорошего представления.

— Я вообще никогда не любила алкоголь.

Я взял бокал и сделал ещё один глоток... но всё равно не мог сказать.

Просто исходя из впечатлений, я подумал, что это, кажется, довольно хороший продукт.

У него был насыщенный аромат, который мягко щекотал нос, а во рту ощущалась и чувствовалась сложная смесь различных фруктов. И всё же всё было гармонично, ни один элемент не перебивал другие. Глоток был гладким, а приятное послевкусие долго держалось в выдыхаемом воздухе.

— Честно говоря, на вкус он хорош, но...

Как я мог судить, если ничего не знаю?

Даже настоящие эксперты находят слепую дегустацию сложной, не так ли?

Но одно было точно.

То, что было в этом стакане всего мгновение назад, было обычной водой, и оно превратилось в вино.

Это было действие «нового чуда», которое проявилось.

«Но этого даже не было описано в оригинальной игре.»

Я не мог понять, откуда оно взялось.

Пока я мог сказать только то, что оно проявилось сразу после крещения.

«...»

Я мягко коснулся бокала, стоящего на столе.

Вообще-то, обладание новой силой само по себе неплохо. Но если спросить, что я могу с ней сделать прямо сейчас... ответить было бы трудно.

Потому что способность, которую я мог использовать сейчас, ограничивалась изменением примерно одной чашки воды в день, не больше.

Это отличалось от Сияния Исцеления, которым я мог управлять почти идеально с самого начала. У этой были чёткие ограничения.

«Интересно, станет ли это чудо сильнее, если больше верующих примут от меня крещение?»

Я пока не мог быть уверен. Даже если бы это было так, увеличить число последователей немедленно было бы трудно по разным причинам.

Церковь Сияния всё ещё находилась на начальном этапе и имела горы внутренних дел, которые нужно было уладить. Даже при нашем нынешнем размере существовал разумный предел тому, сколько новых членов мы могли бы контролировать, и если бы мы принимали слишком много новых верующих без разбора, управлять ими стало бы трудно.

«Собрать верующих — задача не из легких, и это не происходит по мановению руки, просто потому что кому-то так хочется.»

Итак, сейчас мы находились на этапе проведения благотворительной работы от имени церкви.

Планировалось потратить достаточно времени и искренности, чтобы постепенно сделать наше присутствие знакомым для наших соседей, а затем начать миссионерскую деятельность. Я верил, что завоевать сердца людей это не то, чего можно достичь, просто швыряя деньги или раздавая подарки.

Но эти ожидания были полностью перевёрнуты всего за несколько дней.

— Что ты имеешь в виду? Запрос на строительство новой церкви? А как же это здание?

Я не мог скрыть своего замешательства от доклада Джоанны.

Девушка неловко почесала щёку, отвечая.

— Ну, наблюдается такой наплыв людей, желающих посещать богослужения. Это помещение просто не может всех вместить. Поэтому я думаю, нам нужно построить дополнительные церкви в каждом районе.

— ...Что?

Это было непостижимо.

— Подожди-ка, разве мы не должны были начать миссионерскую деятельность позже?

На данный момент — только благотворительная работа.

Таков был чёткий план.

Но люди уже стекаются к нам?

— Я ведь даже не использовала свои способности?..

Почему, чёрт возьми, это происходит?

Я был полностью поражен.

***

Даже в моём мире благотворительность никогда не делалась исключительно из доброй воли.

Она часто использовалась влиятельными людьми для создания положительного имиджа в глазах общественности или как средство уклонения от налогов.

Но в Омега Детройте даже такие поверхностные жесты было трудно найти.

В этом гиперкапиталистическом обществе корпорации, обладающие огромным богатством, были истинными правителями мира.

Регулирование бизнеса практически отсутствовало, поэтому не было абсолютно никакой необходимости оглядываться на простых граждан. Когда они даже не обеспечивали должным образом своих собственных работников или субподрядчиков, предоставление помощи беднякам, не имеющим покупательной способности, с точки зрения корпорации было просто пустой тратой денег.

Таким образом, само понятие благотворительной деятельности практически исчезло.

Общество, где никто не помогает другим без какой-либо скрытой выгоды или корыстного мотива.

Такова была суровая реальность этого города.

Поэтому мы планировали начало нашей благотворительной работы тщательно и осторожно.

Чтобы ослабить подозрения людей, мы начали с помощи уличным жителям без всяких условий. Мы раздавали одеяла бездомным и тёплую еду голодным. И самое главное, я настоятельно призывал Джоанну и верующих не выдвигать никаких религиозных требований о вступлении в церковь.

Но была одна вещь, которую я не осознавал.

То, что иногда движет поступками людей, — это не доброжелательность...

А любопытство к ситуациям, которые они не понимают.

***

На убогой площади в закоулке.

Место, которое обычно было бы усеяно наркоманами и бездомными, сегодня было наполнено необычной жизнью.

Люди в опрятной одежде, представляющиеся членами новой религиозной группы, без всяких условий раздавали тёплую еду проходящим мимо беднякам.

Они протянули пакет с хлебом тощему мужчине с улыбкой.

— Вот, возьмите! Не пропускайте приёмы пищи и держитесь!

Мужчина с подозрением оглядывал то их, то предлагаемые продукты.

— ...Вы отдаёте мне это просто так, не заставляя идти за вами? Это не наркотик, нет?

Когда он спросил с неослабевающей настороженностью, верующий просто ответил ещё более яркой улыбкой.

— Ну что за шутки! Мы сами с любовью это приготовили!

Мужчина всё ещё выглядел сомневающимся. Не протягивая руки к предложенному пакету с хлебом, он спросил снова.

— Я не подписывал никаких регистраций в церкви и не давал никаких обещаний о членстве, но вы говорите мне просто взять это?

— Да! Берите, пожалуйста, без всякого стеснения.

Кто-то, кто уже получил еду, но всё ещё колебался на месте, внезапно спросил:

— ...Зачем? Почему вы это делаете?

— Потому что Сияние любит вас всех! Мы просто делимся этой любовью от Её имени!

Мужчина посмотрел на пакет с хлебом в своей руке с озадаченным выражением лица.

— Любовь Бога?

Это была абсурдная история.

Он ушёл в оцепенении, забыв даже сказать спасибо.

Любовь Бога? Даже думаю об этом, он понимал, что это полная ерунда.

Но весь день, почему-то, эта странная чушь не выходила у него из головы.

— Эй, Марко. О чём это ты так задумался?

В старом заводском общежитии коллега протянул ему сигарету и спросил.

Марко рассказал о том, что случилось днём. Бесплатный хлеб, странная религиозная группа, любовь Бога...

Его коллега от души посмеялся.

— Ха-ха! Они раздают хлеб кому попало бесплатно? Серьёзно?

Затем он цокнул языком и добавил:

— Они сумасшедшие. В этом мире ничего не бывает бесплатно. Это точно мошенники. Вместо того чтобы переживать об этом, лучше поспи ещё.

С этими словами коллега быстро потерял интерес. Но Марко продолжал чувствовать беспокойство где-то в уголке сознания. Если бы они были мошенниками с корыстными мотивами, они должны были бы чего-то потребовать, но они только тратили свои деньги и ничего не просили взамен.

Они просто повторяли непостижимые слова о «любви Бога».

Хлеб, от которого он на всякий случай откусил лишь раз, а остальное выбросил, был совершенно нормальной едой.

«...»

На следующий день Марко наконец не смог сдержать любопытства и спросил у верующего, раздававшего хлеб, где находится церковь.

Снаружи она выглядела убого, но внутри чувствовалась какая-то необъяснимая жизнь.

У него не было намерения присоединяться к этой так называемой церкви. Ему просто было слишком любопытно узнать о странных людях, которых он видел ранее, и об их мотивах.

Но шаги Марко были вежливо остановлены на входе священником, появившимся откуда-то.

— Извините. Сейчас время богослужения, поэтому неверующие не могут войти. В последнее время слишком много людей желают увидеть Бога, у нас не хватает места.

Когда Марко насторожился из-за внезапно появившейся фигуры, мужчина, напротив, с извиняющимся выражением лица протянул ему ещё один пакет с хлебом и маленькую бутылочку напитка.

— Мне жаль, что вы прошли такой путь. Не могли бы вы подождать с этим или, возможно, прийти в другой раз? Я обещаю тогда проводить вас со всем вниманием.

Не было ни слова о пожертвованиях или вступлении, которых он с опаской ожидал на протяжении всего визита.

Только извинения и снова предлагаемая еда.

«...»

Марко впал в ещё большее замешательство.

Не в силах ничего толком сказать, он мог лишь неловко принять пакет и уйти.

По дороге домой его мысли стали ещё запутаннее.

«Что это за люди? Почему они просто раздают вещи, ничего не прося взамен?»

Если бы это была типичная секта, они бы попытались любым способом завлечь лоха, который сам пришёл.

Быть вежливо отвергнутым — это был неожиданный сценарий.

Так что любопытство Марко теперь трансформировалось из подозрения в непреодолимый интерес.

Обычное богослужение (5/6)

Вновь открытая церковь была полностью забита людьми.

Здание гудело внутри и снаружи весь день от бесконечного потока посетителей, которые каким-то образом прослышали о новом месте.

У входа член церкви, назначенный встречать гостей, кричала до хрипоты:

— Подождите, пожалуйста! Сейчас здесь полная заполненность! Как только люди начнут выходить, мы поможем вам зайти!

Её голос поднялся почти до визга. Сколько же людей собралось в одном месте!

— Это та самая церковь, о которой все говорят?

— Ничего себе, внутри так красиво. Дети, не бегайте!

Среди них, несомненно, были те, кто пришёл с искренним намерением присоединиться, или те, кто отчаянно искал божественного наставления.

Но большая часть толпы, казалось, была там из простого любопытства, а не из истинной веры.

Они выглядели как местные жители, пришедшие посмотреть, что это за странная новая группа, которая внезапно появилась и начала раздавать бесплатную еду на улицах.

Я наблюдал за этой сценой комнаты в церкви наверху, глядя вниз через окно.

Затем я повернулся к церковным служителям и сказал:

— С этого момента нам нужно официально прекратить приём новых членов.

Джоанна возразила первой.

— Что? Но, Ева, это же идеальная возможность расширить нашу паству! Если все эти люди станут преданными последователями нашей Церкви Сияния!..

Её тёмно-зелёные глаза сверкали тем характерным фанатичным светом.

Но я просто покачал головой.

— Джоанна, мы не должны забывать фундаментальную причину, по которой мы создали эту организацию.

Помощь несчастным или распространение слова Божьего... на самом деле это были средства, а не цели.

«Истинная цель создания этого религиозного ордена — подготовиться к внешним угрозам.»

Мы использовали религию лишь как прикрытие, чтобы завоевать сердца местных жителей и превратить их в добровольных помощников. Будет ли наша паства большой или маленькой, не имело значения, если они не смогут помочь, когда придёт настоящая опасность.

Поэтому принимать слишком много людей сразу, как следует не укрепив фундамент, было худшей стратегией.

Потратить больше времени и заботы на создание последователей, которые будут искренне следовать учениям церкви, один за другим, было гораздо более созвучно нашим долгосрочным целям.

— Так что пока, пожалуйста, сосредоточьтесь на заботе о тех, кто уже присоединился к нам, и на завершении наших внутренних систем, вместо приёма новых членов.

Я дал эти указания служителям.

В тот момент я всё ещё думал, что этот ажиотаж быстро утихнет.

Я верил, что даже те, кто пришёл из любопытства, потеряют интерес, если их несколько раз развернут у дверей церкви.

Я думал, что мы сможем тихо укрепить наш фундамент и достичь целей без особых помех.

Так я думал тогда.

***

Возможно, вы слышали этот термин раньше.

Эффект Стрейзанд.

Он возник из инцидента в начале 2000-х годов в Америке. Правительство штата Калифорния загрузило около 12 000 фотографий побережья на веб-сайт в рамках проекта по учёту береговой линии. Среди этих фото была одна, на которой был заснят особняк знаменитой артистки Барбары Стрейзанд на пляже Малибу.

Она потребовала удалить фотографии, ссылаясь на нарушение частной жизни, а когда они отказались, подала иск с требованием возмещения ущерба в размере 50 миллионов долларов.

Но когда новости об этом деле просочились, произошло прямо противоположное её намерениям.

Фотография привлекла огромное внимание общественности. В результате менее чем за месяц она набрала сотни тысяч просмотров.

Самое забавное, что до суда фотографию просмотрели всего шесть раз, и два из этих просмотров были сделаны адвокатами самой Стрейзанд, проверявшими сайт.

В конце концов, её попытка предотвратить распространение информации с треском провалилась, создав вместо этого огромную огласку.

Как демонстрирует этот случай, запрет чего-либо часто стимулирует любопытство людей.

Так называемая обратная психология, или дух противоречия.

Склонность хотеть чего-то больше, когда тебе говорят этого не иметь, возможно, является одной из общих черт человечества.

***

Вопреки моим ожиданиям, как только мы подняли планку для вступления в церковь и перестали принимать новых последователей, люди начали стекаться к нам ещё активнее.

Закрыв двери прежде, чем их любопытство успело удовлетвориться, мы невольно добавили нам ореол таинственности.

Я не учёл, что любопытство лучший маркетинговый инструмент.

В результате офис церкви каждое утро была завален звонками с вопросами, а перед церковью выстраивались длинные очереди из людей, пытающихся заглянуть внутрь через окна. Мы идеально стимулировали их непреодолимое любопытство.

«Ах, голова болит...»

Конечно, поскольку нашим изначальным планом было доминирование в этом районе и увеличение влияния, растущее число последователей должно было быть хорошей новостью. Но не сейчас. Было ещё слишком рано, и мы совершенно не были готовы принять и должным образом управлять таким количеством людей.

Если и было какое-то утешение, так это то, что внимание не было негативным.

Читая мои смешанные чувства, Джоанна осторожно спросила:

— Может, приостановить благотворительную работу, которую мы сейчас ведём?

— Нет... пусть продолжается.

Люди обычно чувствительны к чувству обделённости. Даже если мы давали, внезапно остановиться сразу после того, как начали, могло оставить негативное впечатление. Это было бы хуже, чем вообще не начинать.

Поэтому мы решили продолжать нашу благотворительную деятельность.

— Однако, пожалуйста, проводите её с меньшим религиозным акцентом, чем сейчас.

На самом деле, работа, которую мы готовили на улицах, заключалась не только в раздаче еды.

У нас также были планы на огромные грязные деньги и незаконно занятую недвижимость, оставленные бандами. Мы начали переоборудовать их в доступное жильё, чтобы сдавать тем, кому некуда идти.

Мы также работали над поиском легальной работы для трудолюбивых и желающих новых последователей в различных предприятиях.

Такая деятельность, возможно, не привлечёт немедленного внимания или похвалы, но она могла бы обеспечить устойчивую и практическую помощь в жизни людей. В долгосрочной перспективе это также было бы эффективнее для расширения нашего влияния в этом сообществе.

Так что, пока эти усилия не принесут плодов, нам нужно было управлять и контролировать нынешнюю чрезмерную реакцию.

После того как Джоанна ушла, завершив наше обсуждение, я глубоко откинулся на спинку стула.

— Вздох...

Оставшись один, я снова погрузился в разные заботы.

Из-за неожиданных ситуаций, вспыхивающих одна за другой, у меня пересохло в горле.

Я по привычке потянулся к стакану с водой на столе.

Сделав глоток оставшейся воды, я внезапно поперхнулся.

— Пфых, кха, кха!

Наконец я перестал кашлять, колотя себя по груди, но вкус жидкости во рту был странным.

«О, серьёзно. Что это такое? Опять превратилось в вино!..»

Из-за внезапно увеличившегося числа последователей?

Или я устал от череды происшествий?

В последнее время мои способности начали просачиваться наружу чаще, независимо от моей воли.

Когда я был сосредоточен, всё было нормально, но стоило мне ослабить бдительность, любая жидкость, к которой я прикасался, быстро превращалась в вино.

«...»

Я уставился на рубиновую жидкость в стакане, размышляя.

В горле всё ещё пересохло, и идти вниз за водой было лень.

«А, была не была!»

Я просто допил остатки вина.

Это решение пришло спонтанно, из-за разочарования в ситуациях, которые не развивались по плану.

— Фу-ух...

Как только я поставил пустой стакан, на меня накатила волна головокружения.

«Это слегка... нет, довольно крепко?»

Я и раньше иногда потягивал, но это был первый раз, когда я осушил целый стакан.

Так что я был немного удивлён, как быстро пришло опьянение. Вообще-то, раньше я не был сильно пьющим, что снова остро напомнило мне, что моё тело изменилось.

Перед глазами уже всё плыло, и я чувствовал головокружительное ощущение, когда всё тело расслаблялось.

«Я мог бы использовать свою способность исцеления, чтобы мгновенно снять этот эффект алкоголя, но...»

Почему-то мне не хотелось этого делать сегодня.

Честно говоря, с тех пор как я попал в этот мир, у меня не было ни минуты покоя. Я постоянно ввязывался в неожиданные инциденты и должен был быть начеку каждое мгновение. Так что это чувство расслабленности было... чем-то ностальгическим и давно забытым.

Тёплое ощущение, приятно разливающееся по венам и всему телу.

Всё в мире выглядело на оттенок мягче и красивее обычного.

Я бессознательно улыбался, подперев ладонями слегка раскрасневшиеся щёки.

— Хе-хе...

Прямо в этом странно-расслабленном состоянии, широко улыбаясь...

Тук-тук.

Эсти вошла, постучав в дверь.

— Прошу прощения. Леди Ева, я пришла доложить о задании, которое вы поручили этим утром...

Я посмотрел на неё снизу вверх затуманенными глазами.

Её аккуратно убранные волосы, безупречный костюм и, как всегда, спокойный голос.

Она выглядела такой же собранной и педантичной, как всегда.

Но сегодня, почему-то, я почувствовал другой импульс, чем обычно.

Я попытался собраться с мыслями, но алкоголь словно ослабил поводья моего мозга, делая контроль невозможным.

Итак, так, как я никогда бы не подумал сделать в нормальном состоянии, я протянул руку, чтобы коснуться её щеки.

— Эстиии... У тебя снова слишком жёсткое выражение лица. Вот таааааак... ты же напугаешь людей, знаешь?

Я пальцем нарисовал натянутую улыбку на её лице, а затем сам улыбнулся так же.

— Леди Ева?..

Эсти замерла, а наши взгляды встретились.

Посмотрев друг на друга какое-то время, я почувствовал лёгкое головокружение и слегка опёрся на её плечо, словно собираясь упасть.

Чистый, изысканный аромат защекотал нос.

«Вкусно пахнет...»

Мой томный, расслабленный голос полился непроизвольно, почти шёпотом.

— ...Ты обычно такая холодная... но со мной такая добрая... мне это так нравится... Эсти, я правда дорожу тобой...

В этот момент её движения, которыми она поддерживала меня, действительно окаменели, словно камень.

Дыхание, отражающееся возле моего уха, казалось, слегка дрогнуло.

— А?

Я никогда раньше не видел, чтобы Эсти реагировала с таким удивлением.

Найдя её реакцию почему-то забавной, я прыснул со смеху.

— Хе-хе...

Когда я снова поднял голову, в дрожащих золотистых глазах Эсти, как в зеркале, отразился незнакомый образ.

Слегка расслабленные от алкоголя глаза, щёки краснее обычного.

Девушка с совершенно растрёпанным видом стояла там.

«Ничего себе...»

Тем временем Эсти всё ещё стояла неподвижно, поддерживая моё покачивающееся тело.

За дыханием, разбивающимся возле моего уха, в её дрожащих золотистых глазах читалось замешательство.

В то же время, казалось, там колебалась ещё одна эмоция, которую она никогда раньше не показывала — что-то, что трудно описать.

Обычное богослужение (6/6)

Очнувшись, я почувствовал сильную головную боль.

— Ух...

Я инстинктивно простонал и схватился за пульсирующий лоб.

По правде говоря, неудобств было множество. Тело затекло. Поверхность под спиной явно не напоминала мою обычную кровать..

Поэтому, когда я моргнул, чтобы видеть яснее, то обнаружил себя лежащим на незнакомом диване.

«Где это я?»

Я протёр слипающиеся глаза и сел, чтобы осмотреться.

К счастью, я увидел довольно знакомые очертания.

Знакомая мебель, структура комнаты — я сразу узнал это место как офис церкви.

Но почему я уснул здесь?

Я попытался вспомнить причину, но вчерашние воспоминания были несколько туманны.

И, прежде всего, голова раскалывалась ужасно больно.

«Нужно сначала что-то сделать с этой головной болью.»

Я по привычке приложил ладонь ко лбу.

Вскоре от кончиков пальцев поднялось знакомое тепло, и мягкий, яркий свет разлился по всему офису.

— Фу-ух...

Теперь мне немного лучше.

Я легонько потряс головой, проверяя, осталась ли боль, затем осторожно поднялся с дивана.

С прояснившимся сознанием я выглянул в окно офиса.

«...»

Виднелся синеватый рассвет.

Через окно, глядя сверху вниз на церковный двор, я заметил, что оживлённые днём толпы исчезли.

Лишь изредка мерцающие неоновые огни в переулке оставались, погружённые в глубокую тишину.

Недолго насладившись видом снаружи, я открыл дверь офиса и вышел.

— О?

Вскоре я заметил знакомый силуэт в конце коридора.

«Эсти?»

Она стояла, прислонившись к окну в коридоре, и тихо смотрела наружу.

Я был немного удивлён её позой — словно она чего-то ждала или стояла на страже перед офисом, чтобы никто не вошёл по неосторожности.

Неужели из-за того, что я прошлой ночью не вернулся домой, она тоже прождала всю ночь в церкви?

«Если так, то мне ужасно неловко...»

Эсти, казалось, внезапно почувствовала моё присутствие и медленно повернулась ко мне.

Чувствуя себя виноватым, я подошёл к ней первым, заговорив.

— Эм, Эсти... Ты ждала здесь всё это время из-за меня? Мне правда жаль. Я как-то уснула и?..

Однако её выражение лица почему-то отличалось от обычного.

Когда расстояние между нами сократилось, она, кажется, слегка вздрогнула, и у меня сложилось впечатление, что она избегает моего взгляда.

Как бы это сказать? На её лице было обычное бесстрастное выражение, но в поведении чувствовалось что-то... намёк на растерянность.

«Мне просто кажется?»

Как раз когда я склонил голову, чтобы получше рассмотреть её лицо, она заговорила первой.

Её голос был почему-то ниже обычного.

— Леди Ева.

— Да? Эсти, что-то случилось?

Я вдруг забеспокоился из-за её нехарактерного поведения.

Неужели в церкви, пока я спал, произошла какая-то проблема?

Но, вопреки моим опасениям, в ответ прозвучал лишь неожиданный вопрос.

— Вы... не помните, что произошло прошлой ночью?

— Что? Вчера?

От этого внезапного вопроса я почесал щёку, пытаясь вспомнить.

«Ну, я отчётливо помню, что довольно долго обсуждал с Джоанной разные вопросы управления церковью, но...»

После этого в голову ничего ясного не приходило. Словно плёнку резко обрезали. Пока я пытался оживить воспоминания, Эсти снова заговорила тихим голосом.

— Леди Ева, впредь вам лучше никогда... не пить алкоголь в одиночку.

— Что? Алкоголь?

Я был немного озадачен её внезапным советом. Но вдруг в моём сознании промелькнула сцена.

Это было воспоминание прошлой ночи.

Образ того, как я, заявив, что хочу пить, осушил остатки вина в стакане.

«Ах, точно! Вино... я выпил его.»

Но это было всё, что я мог вспомнить. Остальные воспоминания оставались смутными.

Так что же, чёрт возьми, произошло, что Эсти говорит такое?

Замешательство и беспокойство начали накатывать на меня.

— Эм, Эсти. Вчера... я не делала ничего странного, правда?

Даже говоря это, я внутренне думал: «Конечно, нет.»

В моём прежнем мире у меня не было особых привычек, связанных с выпивкой.

По словам моих друзей из колледжа, моим единственным пьяным поведением было отключиться и уснуть мёртвым сном там, где сижу. И даже это случалось только у друзей, ведь я никогда не терял сознание в общественных местах.

Так что я ни разу не беспокоился о своих привычках в отношении алкоголя.

Но почему-то... Эсти сейчас не отвечала.

«...»

Она просто смотрела на меня невыразимым взглядом, сомкнув губы.

Обычная Эсти ответила бы на такой вопрос немедленно и чётко.

Но сейчас её бесстрастное лицо было другим.

Таким, словно она хотела так много сказать, но намеренно сдерживалась, потому что не могла заставить себя говорить.

И, прежде всего... она выглядела необычно уставшей.

Как человек, которого всю ночь мучила ужасная душевная боль.

«...»

«...»

Всё более неловкое и некомфортное молчание затягивалось.

Её нехарактерное поведение усиливало мою тревогу.

«Неужели... я правда сделал что-то... что-то ужасное, чего не могу вспомнить?»

Если это было просто какое-то пьяное поведение или бесполезное бормотание, то это было бы удачей.

Моей главной заботой в этот момент было другое.

Хоть я сейчас и выгляжу так, всего несколько недель назад я был энергичным мужчиной.

А что, если... что, если, пока я был пьян, тот скрытый во мне мужик вырвался наружу, как необузданный жеребец...

Что, если я сделал по отношению к ней что-то непристойное?

Эсти, безусловно, была достаточно красива, чтобы пробудить такие желания.

Черты лица, более изящные, чем у актрисы.

Стройная, пропорциональная фигура, как у фотомодели.

Она была красивой женщиной, чьё кажущееся холодным впечатление только усиливало её очарование.

Прохладная атмосфера, которую создавал её безупречно опрятный официальный костюм, была чертовски сексуальной.

Так что... что, если я не смог сдержаться и сделал что-то непристойное под воздействием алкоголя?

Что, если я её лапал?

Когда мои мысли дошли до этого, по спине пробежал холодок, а кровь отлила от лица.

— П-подожди...

Сердце упало от ужасающего чувства кризиса.

Единственной мыслью, заполнившей мой разум, было то, что нужно немедленно выяснить, что произошло вчера.

Поэтому я отчаянно спросил, почти умоляя:

— Эсти! Я ведь правда ничего не сделала?! Да?!

— ...

Но она всё ещё ничего не говорила, лишь слегка прикусила губу и отведя взгляд.

— Нет, ответь мне, пожалуйста!

В этой неловкой тишине моя тревога перерастала в почти панику.

— Э-э-эсти!

***

В конце концов, я так и не смог получить от Эсти никаких ответов о прошлой ночи.

Меня не отчитали за проступок, но она и не сказала мне ясно, что произошло.

Она просто относилась ко мне как обычно, словно ничего и не случилось.

Коротко вздохнув, я попытался привести свои смешанные чувства в порядок.

«Что было, то прошло. Да, давай забудем об этом.»

В конце концов, это было не единственное, на чём мне сейчас нужно было сосредоточиться.

Сегодня был день первого крупного богослужения, и я должен был предстать перед верующими как лицо церкви.

Вот почему я был в разгаре этих хлопотных приготовлений.

— Святая, присядьте сюда, пожалуйста.

Следуя указаниям женщин-верующих, я вошёл в просторную комнату ожидания, устроенную позади часовни.

Пространство, которое обычно использовалось бы как складское помещение, сегодня превратили в довольно впечатляющую гримёрку.

Огромное зеркало занимало целую стену, а по краям его рамы ярко горели лампочки.

Сидя в центре всего этого, я чувствовал себя какой-то знаменитостью.

— Начнём?

Как только я сел в мягкое кресло, пять или шесть женщин-верующих окружили меня, словно по предварительной договорённости.

Настоящее преображение началось среди этих женщин, чьи глаза сверкали необъяснимым возбуждением.

Мягкая расческа укладывала мои волосы, в то время как другая пара рук наносила что-то на лицо, добавляя лёгкую живость. Прохладная дымка оседала на коже, словно туман, принося свежесть, а затем пушистая кисть с пудрой щекотала щёки.

Может, они раньше работали в этой сфере? Их движения рук почему-то казались профессиональными.

Когда я закрыл глаза, доверившись их суетливым, но умелым рукам, я мог слышать непрерывные разговоры:

— Боже мой, как может быть такая безупречная кожа? Прямо как у младенца.

— Ваши волосы — истинный шёлк, такие мягкие, я могла бы трогать их целый день.

— Вау, вы действительно совсем не пользовались косметикой? Невероятно... Если бы я сама не помогала вам очищать лицо, ни за что бы не поверила. Как может лицо быть таким чистым?..

В основном это были комплименты моей внешности, отчего я чувствовал себя немного смущённо и неловко.

Но в их голосах или выражениях лиц не было лести или притворства. Они, казалось, искренне восхищались, так что я мог лишь неловко улыбаться, ничего не говоря.

После того как я выдержал это довольно долгое время, все приготовления наконец были завершены.

— Всё, готово, Святая! Взгляните в зеркало!

Верующая, которая, казалось, была самой старшей, воскликнула уверенным голосом.

При её словах другие женщины-верующие одна за другой отступили назад с выжидающими выражениями. Когда они отошли, моё полное отражение в зеркале постепенно и полностью открылось.

В этот момент даже я не смог сдержать короткого вздоха восхищения.

— !..

Каждое утро я всё ещё чувствовал неловкость, глядя на себя в зеркало. Но теперь девушка в отражении выглядела совсем по-другому, словно это был другой человек.

Серебряные волосы, струящиеся, как шёлк. Глаза, прозрачные, как экваториальное море.

Белоснежная кожа без единого изъяна и юное лицо, воплощающее одновременно чистоту и таинственность.

Это была внешность, воистину достойная называться святой.

Вид, словно созданный самим Богом, тот, которому любой бы позавидовал.

«Но всё же...»

Эта внешность была чужой.

Как бы красиво меня ни нарядили, это не казалось мной настоящим.

Конечно, это было естественно. Я всё ещё был своим прошлым «я».

Мужчиной, которому когда-нибудь придётся вернуться в свой мир. Так что та красивая девушка в зеркале ощущалась лишь как одежда, которую я временно одолжил.

Возможно, поэтому я мог принять и эту роль «святой».

С этими мыслями я внутренне собрался для того, что нужно было сделать дальше.

— Спасибо вам всем за труд. Пойдём?

Я коротко кивнул девушке в зеркале и поднялся со своего места.

За дверью уже слышались торжественные звуки органа. Верующие, должно быть, ждали.

Я глубоко вздохнул и направился к часовне, где должно было состояться богослужение.

Церковь без миссионеров (1/9)

Изнутри закусочной сквозь открытое окно доносились приглушённые звуки.

Вдалеке слышался оживлённый гул множества собравшихся и разговаривающих людей.

Необычайно оживлённая атмосфера для этого закоулка, который до сих пор был тихим и безмятежным.

Один из посетителей, сидевших внутри закусочной, выглянул в окно и заметил:

— Этот шум идёт от церкви? Должно быть, она совсем рядом.

Хозяйка закусочной, Мэй, поставила заказанную еду на стол и ответила с безразличным видом:

— Да. Они там последние несколько дней работают, готовят какой-то праздник или вроде того.

Мужчина разломил свои деревянные палочки для еды и спросил её:

— Правда? А вы сами когда-нибудь заходили в ту церковь?

— Мне зарабатывать на жизнь надо, некогда ерундой заниматься.

Ответила она, даже не взглянув на него, и принялась вытирать соседний столик тряпкой.

Хотя её ответ был пренебрежительным, мужчина всё ещё казался заинтересованным.

— Но в последнее время тут ходит один интересный слух. Какая-то странная религиозная группа раздаёт людям бесплатную еду и предметы первой необходимости. А если заболеешь, они даже лечат?

— Ха, как же.

Фыркнула Мэй.

— Просто отчаявшиеся люди ведутся на несколько подачек в виде хлеба. В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Как можно было видеть, она была мелкой предпринимательницей со своим заведением. Она могла, по крайней мере, прокормить себя собственным трудом и поэтому не поддавалась на уловки внезапно появившихся религиозных групп, раздающих подачки.

Она слегка нахмурилась, взглянув в окно, и отрезала:

— И потом, кто вообще в наши дни вспоминает о богах?

В эте времена религиозные группы были лишь сектами, и их истинные цели были всем очевидны.

Так что те, у кого было что терять, пусть и немного, не спешили открывать свои сердца новоявленным религиозным группам.

Особенно такие самозанятые люди, как Мэй, ведущие свой небольшой бизнес, не проявляли никакого интереса к разговорам о богах. Какими бы благотворительными делами они ни занимались, это не привлекало тех, кто уже прочно обосновался здесь.

Посетитель согласно кивнул:

— Это верно. В конце концов, они просто вытянут из тебя деньги.

— Ну, по крайней мере, они не создают лишнего шума. Вон через дорогу есть лавка с церковной эмблемой, так они тихо занимаются своими делами. Никому не мешают, так что я особо и не обращаю на них внимания.

Мэй объяснила, что большинство владельцев магазинов в округе просто наблюдают за недавно открывшейся церковью с безразличием.

На этом обсуждение религиозной группы закончилось. Их разговор быстро перешёл на другую тему.

— Кстати, почему-то эти головорезы в этом месяце не приходили собирать деньги за крышу.

— Правда? Эти ублюдки могут забыть о чём угодно, но только не о дне сбора.

— Не знаю. Мне же лучше, если они не берут. Благодаря этому я могу оплачивать больничные счета сына без задержек.

— Хм, повезло тебе. А с меня в прошлом месяце на Десятой улице вытрясли три тысячи кредитов за крышу. Я умолял их, потому что надо было платить за аренду, но они всё равно забрали всё. Уроды. Чем больше я работаю, тем больше теряю из-за них.

Мужчина тяжело вздохнул. В его словах слышались глубокая обречённость и гнев.

Эти бандиты в каждом районе были самой большой головной болью и практически врагами общества для мелких бизнесов. Они каждый месяц без пропусков собирали огромные суммы за «крышу», но, когда возникали проблемы, на самом деле никого никогда не защищали.

Но в месте, где даже полиция не выполняла свою работу как следует, мелкие предприниматели не могли напрямую конфликтовать с преступными группировками. Так что обитатели закоулков мирились с ужасным обращением, смирившись с судьбой, и могли только молча презирать и ненавидеть их.

Мэй прикрыла окно чуть плотнее, словно её раздражал проникающий снаружи шум, и тихо сказала:

— Как бы там ни было, надеюсь, этот мусор не появится здесь как можно дольше.

***

Внутри клуба, наполненного густым сигаретным дымом.

Под тусклым светом мужчина, утонувший в глубоком диване, затянулся сигаретой, а затем выпустил длинную струю дыма.

— Фу-ух~

Грубое лицо мужчины на мгновение расслабилось.

Как раз в этот момент подчинённый осторожными шагами приблизился и прошептал ему что-то на ухо.

— Шеф, есть кое-что для доклада...

Мужчина с раздражением затушил сигарету в пепельнице и спросил:

— Что там, в такой час?

Вскоре от информации, принесённой подчинённым, глаза мужчины дёрнулись.

— Что? Семья Рикардо исчезла?

— Да, все парни с их территории со вчерашнего дня как сквозь землю провалились. Их офис пуст, на звонки не отвечают.

Он слегка приподнял верхнюю часть тела, отрываясь от дивана.

— В чём причина? Эти ребята до недавнего времени вкладывали много сил в Двенадцатую улицу. Почему вдруг бросили свою территорию?

— Этого... мы пока не выяснили.

— Тогда кто теперь занял их территорию? Команда Чёрной Мамбы? Или Ночной Клык?

Подчинённый сделал многозначительное лицо и понизил голос ещё больше.

— Ну, по странным слухам... все существовавшие организации бесследно исчезли. Осталась только какая-то чокнутая секта под названием Церковь Сияния.

— Секта?

Мужчина недоверчиво фыркнул.

— Что за чушь. Как какая-то секта могла захватить целую территорию?

Дни, когда корпоративизированные религиозные группы обладали политической властью, остались в прошлом веке. Сегодняшние секты были не более чем мошенниками и торговцами змеиным маслом, как по масштабам, так и по делам.

Вот почему мужчина не мог поверить в доклад своего подчинённого.

— Должно быть, ребята Рикардо и прочие уёбки перебили друг друга в каком-то конфликте. А в образовавшуюся пустоту и втиснулись эти никому не известные выскочки.

Мужчина скривил губы в самодовольной усмешке.

— Это подарок судьбы, не так ли?

Мужчина быстро зашевелил мозгами. В конце концов, конфликты между преступными группировками в основном сводились к тому, сколько денег за крышу они смогут вытрясти из того или иного района.

И сейчас владелец той обширной территории на Двенадцатой линии, которую раньше занимала Семья Рикардо, исчез?

Это была золотая возможность быстро расширить своё влияние.

— Срочно собирай ребят!

Мужчина вскочил с дивана и заорал.

В его глазах, похожих на полумесяцы, зажегся жадный огонек.

— Выходим. Пока другие ублюдки не учуяли запах, мы первыми воткнём свой флаг.

***

Мэй дрожащими руками поспешно закрыла окно закусочной.

— Почему, почему они вдруг это делают?!

Закрыв и заперев ставни, она, тяжело дыша, перевернула табличку на двери заведения.

С «Открыто» на «Закрыто».

Трясущимися руками она погасила весь свет в магазине, и сразу же опустилась темнота.

«...»

Затаив дыхание, она осторожно выглянула в щель окна.

Сцена через дорогу была сущим адом.

Бах! Дзынь!

Появившиеся неизвестно откуда бандиты заполнили улицу грохотом своих погромов и криками жертв.

Бах! Когда разбилось стекло соседнего магазина, Мэй так испугалась, что инстинктивно зажала рот рукой.

— Хи!..

На улице появились зловещие фигуры с телами, изуродованными киберимплантами.

Они крушили имущество магазинов и без разбора нападали на людей.

— Старик, гони бабки!

— Аааааа!

Под тусклым светом уличных фонарей она смутно увидела тёмно-красную кровь, брызжущую на землю.

Это было ужасающее зрелище. И всё же никто не мог их остановить. Все знали, что вызывать полицию бесполезно. Если они вообще приедут, то лишь не спеша осмотрят место происшествия, когда всё уже закончится.

В закоулках это было обычным делом. Бессильные страдали от всяческих зверств и были попираемы по чьей-либо прихоти. Но они не могли сбежать. Жизнь слабых везде одинакова. Отчаяние и беспомощность тяжело давили на сердце Мэй.

Посреди всего этого Мэй узнала татуировку в виде змеи, выбитую на предплечьях бандитов.

Её сердце упало.

«Эта метка... это банда Гадюк. Почему они зашли так далеко?»

Она слышала о печально известной банде Гадюк, базирующейся на Десятой улице. Ходили слухи, что они безжалостно выколачивали деньги под видом платы за крышу, а когда решали, что выжимать больше нечего, насильно создавали должников и продавали людей. Истинные отбросы общества.

Естественно сталкиваясь с такими зловещими слухами во время ведения бизнеса в закоулках, Мэй обнаружила, что её неудержимо трясёт.

В этот момент из маленькой комнатки внутри магазина донёсся встревоженный, всхлипывающий голос её сына.

— Мам, что случилось?

Мэй почувствовала, как сердце ушло в пятки, и сглотнула.

— Тсссс! Иди внутрь, быстрее!..

Мэй зашептала и затолкала сына в маленькую комнатку. Намеренно игнорируя тревогу в округлившихся глазах ребёнка, она дрожащими руками слегка прикрыла дверь.

И как только она перевела взгляд обратно на щель в окне:

— Хи!..

Мэй невольно подавила короткий вздох. Она была уверена, что только что встретилась взглядом с одним из бандитов через дорогу. Она надеялась, что это ей показалось, но она ясно видела, как мужчина толкнул локтем своих приятелей и указал в сторону её магазина.

Они приближались к её заведению.

— Неееет!..

Сердце заколотилось так, словно готово было выскочить. Для этих свирепых головорезов выбить дверь было проще пареной репы. Но она не знала, как реагировать.

С затуманенным сознанием она могла только смотреть на приближающиеся тёмные фигуры, дрожа от страха.

БАХ!

Оглушительный звук, способный разорвать барабанные перепонки, сотряс весь переулок.

Испуганные шумом, бандиты, направлявшиеся к её магазину, все как один повернули головы.

— Ч-что это было?!

Звук донёсся из другого магазина через дорогу, в который только что ворвались некоторые из банды.

Снова высунув голову, чтобы посмотреть, что происходит, Мэй заметила эмблему, висящую на стеклянной витрине того места.

«Церковь Сияния?..»

Это был магазин, который держали те самые церковные люди, о которых она говорила со своим постоянным посетителем ранее днём.

Место, которое обычно просто тихо занималось своими делами, так что она не обращала на него особого внимания.

Но сейчас дверь того магазина была выбита, а из него с криками вылетали бандиты.

— А-а-а!

— Кха-а-а!!

Они кубарем выкатывались на землю, приземляясь в избитом состоянии. Некоторые выползали наружу со сломанными, судя по всему, конечностями.

— Б-бегите!.. Это монстр!

Увидев это, бандиты снаружи исказили лица в свирепой гримасе и с криками ворвались в магазин.

Но вскоре их вышвырнули в том же состоянии, что и тех, кто вошёл до них.

Они, шатаясь, поднялись на ноги и бросились в бегство. Свирепость, которую они проявляли к торговцам ранее, исчезла полностью, и все они отчаянно удирали, как мыши, поджавшие хвосты.

В этой толпе Мэй мельком увидела печально известного главаря банды Гадюк, Венома.

«?..»

Мэй в оцепенении смотрела на эту сцену.

В конце концов, из магазина вышел человек.

Это был мужчина, аккуратно одетый в чёрную священническую рясу, с опрятно уложенными волосами.

Он огляделся по сторонам, затем пару раз легонько отряхнул руки, словно смахивая пыль с одежды. После этого, как ни в чём не бывало, он спокойно подобрал один из обломков двери и начал вставлять его обратно.

Мэй не могла закрыть рот, не в силах осознать происходящее.

— Что... происходит?..

Церковь без миссионеров (2/9)

Мэй размышляла о том, что ей было известно.

Банда Гадюк, которую она видела вчера, когда-то была печально известной группировкой, заставлявшей дрожать от страха всю улицу.

И все же этих головорезов прогнал всего один человек, с такой же легкостью, как если бы он свернул ребенку запястье.

Эта странная сцена не выходила у Мэй из головы всю ночь.

В этих нижних кварталах сила сама по себе была абсолютной властью. Это была привилегия, позволяющая получить всё, что пожелаешь. Не пользоваться такой властью без ограничений было необычным выбором.

Но тот вчерашний человек в одежде священника и Церковь Сияния, к которой он принадлежал, были какими-то другими

Несмотря на явное обладание силой, они не выставляли её напоказ. Если бы захотели, могли бы вымогать деньги у магазинов в округе, как бандиты, но они этого не делали.

Они просто жили тихо, смешавшись с соседями.

Это разительно отличалось от любой группы, с которой Мэй сталкивалась за всю свою жизнь в этих трущобах.

Вот почему это было так впечатляюще. Она не могла перестать думать о них.

Когда наступило утро следующего дня, Мэй обнаружила, что идёт туда, даже не осознавая этого.

Наконец она добралась до дверей церкви.

«...»

Не зная, что именно она хочет подтвердить. Мэй осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

Женщина-послушница встретила её с тёплой улыбкой.

— Добро пожаловать, сестра. Вы впервые здесь?

***

Мэй с любопытством оглядывалась по сторонам.

— Здесь... красивее, чем я ожидала.

Интерьер церкви, в которыую она вошла под руководством послушницы, был на удивление чистым и опрятным. Она ожидала затхлой, мрачной атмосферы, типичной для сект, но это место было гораздо более благоговейным и торжественным, с ощущением хорошо организованной структуры.

Это впечатление усилилось, когда её провели по коридору во внутренний кабинет.

Обычно в таких местах подчёркивают власть при встрече с посетителями, но это пространство было необычайно уютным. Обои мягких тонов и маленькие растения в горшках у окна создавали тёплую и располагающую атмосферу.

Там Мэй села напротив худого мужчины.

Он выглядел так, будто давно не ел, но глаза его были мягкими и спокойными, когда он заговорил с ней.

— Приятно познакомиться, сестра. Я дьякон Мейер.

Мужчина первым мягко поприветствовал её и предложил сесть.

— Да, приятно познакомиться...

Мэй неловко ответила, усаживаясь напротив.

Пока она колебалась, не зная, что сказать первой, дьякон заговорил.

— Насколько я понимаю, вас беспокоит безопасность вашего магазина.

Он выдвинул ящик стола, достал какой-то документ и протянул его Мэй с видом, что это для него не впервой.

— ...Обязательство?

Поколебавшись мгновение, она взяла документ, в котором говорилось следующее:

Первое: ежемесячно жертвовать церкви одну десятую часть чистой прибыли магазина.

Второе: церковь принимает вас как брата или сестру по вере и обеспечивает защиту.

Третье: будет предоставлена святая эмблема в качестве доказательства, которую можно вывесить в вашем магазине.

Вот и все. Содержание было настолько кратким, что не оставляло места для двусмысленности.

Но одно слово особенно привлекло её внимание.

— Святая эмблема?..

Это слово невольно напомнило Мэй об ужасной сцене прошлой ночи. У магазина, откуда беспомощно вылетали члены банды, был выставлен какой-то странный символ. Должно быть, это и была церковная святая эмблема.

Мэй спросила:

— И это всё? Никаких дополнительных сборов или обязательных условий? Например, что я обязана посещать богослужения?..

Дьякон Мейер покачал головой, его выражение лица всё ещё было мягким.

— Это необязательно. Вынужденная вера не имеет смысла. Истинное благословение исходит из веры, рождающейся в добровольных сердцах. Конечно, вы можете посещать мессу, если пожелаете, но это не обязанность.

— Значит... вы будете защищать меня, даже если я не верующая?

В голосе Мэй всё ещё звучало сомнение.

Дьякон ответил, будто это само собой разумелось.

— Вашими пожертвованиями мы сможем помочь большему числу нуждающихся соседей. Вы тоже вносите вклад в проявление этой любви. Так что вы уже достойны называться сестрой по вере.

«...»

Мэй всё ещё не могла избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.

Условия казались слишком неправдоподобными.

Не потому что дорогие. Скорее, потому что оказались слишком дёшевыми. Казалось странным, что они гарантируют безопасность в этих бесправных трущобах всего за 10 процентов чистой прибыли. Одна только банда Гадюк вымогала от тридцати до сорока процентов выручки как номинальную плату за крышу на своей территории. И даже тогда, вместо надлежащей защиты, они чаще сами угрожали бизнесу.

Не в силах скрыть подозрения, Мэй спросила:

— А других условий правда нет? Как долго действует этот договор?

Дьякон Мейер снова покачал головой.

— Как я уже говорил ранее, вера свободна. Если этот договор когда-либо покажется вам неудобным, вы можете вернуть эмблему и прекратить пожертвования без каких-либо последствий. Мы уважаем ваш выбор, сестра.

«...»

Всё равно казалось странным. Всё было слишком щедро.

Вспоминая леденящую душу сцену с бандитами, приближающимися к окну прошлой ночью, она не видела иного выхода.

Даже если её обманывают, в её уязвимом положении нужно было хвататься за эту соломинку, какой бы гнилой она ни была.

После мгновения молчания Мэй наконец слегка кивнула.

Дьякон Мейер слабо улыбнулся и протянул ей документ вместе со звездообразной святой эмблемой на цепочке.

Так закончилась эта короткая встреча.

Вернувшись в свой магазин, Мэй некоторое время колебалась, держа эмблему в руке.

Затем, глубоко вздохнув, она повесила её внутри окна, на самое видное снаружи место.

— Будет ли... действительно все будет хорошо?

Она смотрела на выставленную эмблему, и сердце её наполняла тревога, смешанная с проблеском отчаянной надежды.

Так прошло несколько недель.

***

Раньше, когда преступные группировки контролировали местный бизнес, собирая плату за крышу, они вымогали огромные суммы, но оставались безучастными к инцидентам, затрагивающим торговцев.

Даже если грабители или воры разносили магазин и убегали, они в основном игнорировали это, если только не была украдена и сама дань, предназначенная для банды.

Но жаловаться этим бандам на невыполнение обещаний было нельзя, поэтому Мэй и многие другие пережили множество возмутительных инцидентов.

Однако за последние несколько недель люди из Церкви Сияния, которые иногда наведывались в её магазин, проявили совершенно иное отношение.

— Сестра, всё в порядке?

— Да, благодаря вам. Я всегда благодарна.

Мэй не знала, но на самом деле это были бывшие наёмники, успешно выполнившие множество заданий. Такие люди иногда работали посредниками и детективами.

Благодаря этому они были чрезвычайно искусны в урегулировании инцидентов.

Когда в местах, где висела церковная эмблема, возникали проблемы, они с находили преступников в течение получаса.

— Это те грабители, что вломились к вам в магазин днём?

— Да... это они. Точно. Как вы?..

Их выдающиеся навыки и эффективность поражали.

Чего Мэй не знала, так это того, что верующие бездомные, разбросанные по закоулкам, тоже помогали в этих делах. Жители со всех улиц, получавшие еду от церкви через благотворительность, охотно давали показания, необходимые для раскрытия дел.

Фактически, даже полиции было бы трудно получить такое полное содействие. Неписаным правилом в этих закоулках был страх мести за сообщение о преступлениях.

Но Церковь Сияния была другой. Они уже были частью этих закоулков и фактически их истинными правителями. Если кто-то пытался мстить верующему, сотрудничавшему с церковью, церковь несколько раз демонстрировала, что у неё есть власть устранить всю эту группу за одну ночь.

Поэтому, когда мелких преступников или банды, доставлявшие хлопоты в магазинах, полностью уничтожали, в точках, где висела церковная эмблема, больше не происходило никаких преступлений.

В результате другие мелкие предприниматели, которые были безразличны к появлению церкви, начали один за другим посещать её.

— Извините... это организация под названием Церковь Сияния?

— Мы тоже можем получить защиту, если... будем верить в это Сияние?

— Конечно, брат.

В конце концов, когда только магазины без эмблем становились мишенью для преступников, в торговом районе не осталось ни одной точки, где бы не висел церковный символ.

С увеличением числа эмблем безопасность в округе заметно стабилизировалась.

С улучшением безопасности район, естественно, стал более оживлённым.

Люди, которые раньше избегали выходить после заката, теперь уверенно ходили по улицам, что привело к увеличению пешеходного трафика, что, в свою очередь, улучшило дела в её закусочной и многих других магазинах.

С более высокой почасовой прибылью не было нужды держать магазин открытым допоздна, как раньше.

С уменьшением рабочего дня в жизни Мэй появилось больше свободного времени.

Теперь вечерами она могла ужинать с сыном и наслаждаться беседами.

— Как прошёл сегодня день в школе?

— Учитель похвалил меня за то, что я хорошо сделал домашнее задание! Хочешь посмотреть?!

— Правда? Это замечательно, сынок. Дай маме посмотреть.

Честно говоря, все эти перемены казались ей сюрреалистичными.

Всего один смелый визит в собор — и все жизненные проблемы волшебным образом решались сами собой.

Было удивительно, как трудности, которые раньше никто не мог решить, таяли как снег.

Естественно, росло и любопытство.

Церковь Сияния... что это за люди, которые помогают другим вот так?

И что это за божественная любовь, о которой они всё время говорят?

То, что раньше казалось ерундой, теперь вызывало осторожное любопытство.

Подходило время к закрытию закусочной.

В неё всё ещё было много посетителей, но на лице Мэй была не усталость, а мягкая улыбка.

Она мельком взглянула в сторону суетящейся кухни и бессознательно пробормотала про себя:

— В церковь... может, и мне стоит сходить.

***

Я указал на конкретную часть только что полученного отчёта и спросил.

— Здесь запрос на строительство церкви в районе Десятой улицы? Почему?

Я невольно склонил голову в недоумении. Это было настолько странно.

— Мы ведь там даже благотворительную работу не начинали, верно?

Почему люди из совершенно другого района хотят последовать за нашей церковью?

Меня удивило, что темпы роста оказались намного выше, чем я ожидал.

Встретив мой вопросительный взгляд, Джоанна надела свою характерную загадочную улыбку и ответила:

— Что ж, возможно, они инстинктивно осознали истинную божественную любовь?

Ну вот опять. Джоанна, безусловно, была способной, но когда речь заходила о религиозных темах, её мышление становилось немного странным. Она имела склонность интерпретировать любую ситуацию чрезмерно оптимистично или как чудо. Мне нужно было фильтровать часть того, что она говорила.

В любом случае, сейчас это было не главное. Хотя быстрое расширение церкви имело свои плюсы и минусы, это не было настолько серьёзным, чтобы беспокоиться. Было более насущное дело для обсуждения.

— Расследование завершено? Дефицит за этот месяц подтвердили?

Джоанна, всё ещё с той же загадочной улыбкой, протянула мне новый отчёт.

— Не желаешь взглянуть сама?

Честно говоря, я не ожидал ничего хорошего. Скорее, я поручил расследование, потому что беспокоился о серьёзных финансовых проблемах.

В конце концов, в мире, из которого я пришёл, основным источником дохода религиозных организаций были пожертвования верующих. Настоятели настаивали на десятине не просто так. Это был почти их единственный источник дохода, напрямую связанный с деятельностью церкви.

Но посмотрите на верующих, которых наша церковь сейчас привлекает. В основном бедные люди, борющиеся за выживание.

Естественно, они едва могли делать добровольные взносы или пожертвования. А мы тратили гораздо более значительные суммы, чтобы активно помогать верующим в трудных обстоятельствах.

На вопрос, что остаётся, если мы только отдаём, нельзя бесконечно отвечать красивыми фразами вроде «остаётесь вы». Управление организацией в конечном счёте опирается на реальность.

Сейчас мы использовали незаконные средства, припрятанные преступными группировками, но деньги исчезают мгновенно, как только начинаешь их тратить. Это было особенно верно, поскольку все наши благотворительные проекты по сути были пожертвованиями и волонтёрской работой, практически не приносящей дохода.

Поэтому, решив, что нам нужно эффективнее управлять средствами, я попросил Джоанну и административный отдел церкви тщательно систематизировать и доложить о финансовом положении.

Но....

Глядя на цифру на первой странице отчёта, я не поверил своим глазам.

— Операционный бюджет церкви... профицит в 27 процентов? Как это?..

Я снова и снова проверял эти цифры, не веря своим глазам.

Рядом Джоанна всё так же загадочно улыбалась:

— Может, это благословение Сияния?

Церковь без миссионеров (3/9)

Благодаря ряду мероприятий церковь фактически взяла на себя управление безопасностью в близлежащем районе.

И соответственно, она стала получать и получать различные инциденты, о которых сообщали жители.

Среди этих случаев изредка встречались вспышки насилия у пользователей кибер-имплантами.

Киберпсихоз.

Состояние, при котором чрезмерное количество имплантов разъедает нервную систему, делая невозможным подавление импульсов гнева.

Это, по большей части, симптом берсерка, возникающий у сильных боевых наёмников.

Для жителей трущоб эти беспорядки казались слишком серьёзными, поэтому о них быстрее всего сообщали в церковь.

***

Из колена идущего мужчины полетели искры, из-за чего он внезапно пошатнулся.

Бах!

Звук, с которым его тело ударилось о землю, походил скорее на тяжёлую машину, чем на человеческую плоть.

Даже беглым взглядом было видно, что это тело подверглось чрезмерным модификациям.

— Ух... кха...

Айден, владелец этих киберимплантов, простонал, стоя на одном колене.

— Только не снова!..

Когда его тело начало неконтролируемо раскачиваться, словно не принадлежит ему, он мысленно разразился жёсткими проклятиями.

— Извините... с вами всё в порядке?

Кто-то осторожно приблизился к нему. Вероятно, это было просто обычное проявление доброты.

Но этот голос резко резанул по нервам Айдена, и без того страдающего от ужасной головной боли.

Он инстинктивно взмахнул рукой, прежде чем осознал, что делает.

— Отъебись!

Из его запястья выскользнуло лезвие богомол, сверкнув синим, и едва не задев незнакомца по лицу.

Вжик

— Ииик!

С коротким визгом прохожий бросился прочь в ужасе. Но на этом всё не закончилось.

Внезапное появление опасного лезвия в общественном месте мгновенно превратило окрестности в хаос.

Крики людей и звук убегающих шагов. Позади себя он слышал удаляющиеся вопли.

— Э-это киберпсихоз!

— Аааа!!!

«...»

В центре этого переполоха Айден уставился на свою дрожащую руку.

Его дешёвый кибер-имплант, переживший бесчисленные модификации, со скрежетом металла дал сбой, и выскочившее лезвие отказывалось убираться. Ещё одна сломанная деталь, наверное. Но сильнее всего его потрясло не это.

«Блять... я ведь чуть не убил человека.»

Он не мог в это поверить. И это была даже не ошибка.

Из-за пустяка, из-за того, что кто-то заговорил с ним в неподходящий момент... его охватило безумное желание убивать.

Осознав слишком поздно, насколько запущенно его состояние, он почувствовал головокружение.

Он осознавал свою судьбу, но не мог смириться с этим.

«Нет, так быть не должно…»

Честно говоря, он не ожидал, что всё настолько плохо. Этим утром у него кончились подавители... но он думал, что продержится полдня, что сможет выстоять хотя бы до того, как доберётся до рипера.

Но он ошибался. Он уже перешёл точку невозврата.

«...»

Айден внезапно взглянул на своё отражение в витрине ближайшего магазина.

Пустые глаза, расфокусированные зрачки и... губы, искривлённые в страшной улыбке, противоречащей его нынешним чувствам.

Это было именно то, о чём говорили в новостях — лицо киберпсиха.

То самое последнее выражение, застывшее на лицах бесчисленных поехавших убийц, которых в итоге застрелили после пальбы из оружия или резни с ножами.

Внезапно по его спине пробрал невыносимый страх.

— А что, если кто-то заявит на меня... что будет, если на меня тут донесут?

Все в этом городе знают.

Когда поступает сообщение об инциденте с киберпсихозом, они приходят неизбежно.

Отдел специальных операций 6 полицейского управления Омега Детройта.

Отряд по нейтрализации опасных субъектов и целевым операциям.

В городе их знали под другим именем.

Венатор. Охотники киллеры, не останавливающиеся ни перед чем.

Их главная задача — подавлять и ликвидировать опасных личностей.

Они — истинные специалисты, существующие специально для разбирательств с такими обезумевшими кибер-зависимыми наёмниками, как Айден.

Они выезжали на вызовы из пригородных районов, которые обычно игнорировались полицейским управлением.

Они должны были предотвращать проникновение обезумевших убийц в центр города. Даже ходили слухи, что они предпочитают убивать цели в пригородах, где на некоторый сопутствующий ущерб можно закрыть глаза.

Так что призрак смерти, который приходил всякий раз, когда сообщали о киберпсихозе, независимо от времени и места, был ужасом для всех модифицированных наёмников.

— Нет... нет, нет, только не это!..

Быть заявленным означает смерть. Если тебя найдут, даже сильнейший наёмник становится всего лишь добычей.

Осознав это, в его сознании поднялся неконтролируемый страх.

Он чувствовал себя ребёнком, за которым гонятся призраки.

Сквозь потрескавшиеся губы вырывались лишь отчаянные стоны.

— ...кто-нибудь... кто-нибудь, помогите...

Но все уже разбежались, и на опустевшей торговой улице некому было услышать крик человека, превратившегося в монстра.

«...»

Айден с растерянным видом огляделся по сторонам, затем, наконец, в отчаянии опустил голову.

Вся его жизнь пронеслась перед глазами.

Тело Айдена не всегда было такой уродливой машиной.

Когда-то у него тоже были мечты об обычном успехе.

Днём работать на заводе, ночами изучать технологии, готовясь получить приличную работу в какой-нибудь компании в центре.

Воспоминания о попытках выбраться из этих трущоб до сих пор ярко всплывали в памяти.

Но стены реальности, с которыми он столкнулся, были высоки и холодны. Какими бы отличными ни были его оценки, как бы отчаянно он ни старался, компании не нанимали выходцев из трущоб. Клеймо «Гражданин 3-го класса», проставленное на его документах, не позволяло ему переступить порог ни одной корпорации.

Крыса, рождённая в грязи, оставалась крысой до самой смерти.

Поэтому Айден с опозданием выбрал опасную работу. Это казалось единственной возможностью, доступной для него. Ради будущего, похожего на человеческое, он решил уйти во тьму, заложив своё настоящее.

Но этот выбор был ошибочным. Всё было неправильно с самого начала.

Чем больше он модифицировал себя и загружал боевое программное обеспечение, чтобы обрести силу, тем больше разрушалось его тело. Количество необходимых ему иммунодепрессантов росло в геометрической прогрессии, а расходы на обслуживание становились непосильными.

Сколько бы он ни зарабатывал, всё уходило на оплату всё более сильных подавителей.

Как в сказке про Красную Королеву, как бы быстро он ни бежал, он оставался на месте. А если останавливался, то оказывался далеко позади. Жизнь на острие ножа, где, только становясь сильнее и зарабатывая больше, можно было едва выживать.

«А ведь... я просто хотел жить нормальной жизнью.»

Но пути назад не было. Даже зная, что впереди только гибель, он не мог вернуться.

Остановка означала конец.

Поэтому он бежал как сумасшедший, и теперь всё, что он мог видеть — это крутой обрыв.

Сожаление текло из его пустых глаз.

В этот момент.

Топ топ

Айден смутно заметил две или три приближающиеся фигуры.

Сердце упало, когда он инстинктивно понял, что они направляются к нему.

«Не может быть...»

Неужели они отреагировали на сообщение? Так быстро... они уже прибыли?

Ужас накрыл его, когда он вспомнил печально известную репутацию Венаторов. Слухи о том, что их протокол применения силы отдаёт приоритет уничтожению целей. Ужасающие истории о том, что киберпсихов разрывали на части так, что нельзя было опознать.

Напряжённо вглядываясь в окрестности, Айден вскоре осознал, что его окружили.

Шаги приближались из каждого переулка.

«Чёрт!..»

Холодный пот побежал по спине, затуманивая и без того мутное зрение.

Как загнанный в угол зверь, угрожая, он бешено замотал головой и закричал:

— Назад!! Отойдите от меня!!!

Он начал беспорядочно размахивать выдвинутым лезвием кибер-оружия в сторону таинственных теней, приближающихся к нему.

— Я сказал, стойте!!!

Но, несмотря на его отчаянное сопротивление, тень приближалась, словно призрак, и, прежде чем он успел что-либо понять, тень оказалась в шаге позади Айдена, выставив вперёд ствол пистолета. Засада, которой он даже не заметил. Всё произошло в одно мгновение.

Последнее, что он увидел, был кулак, тянущийся к нему.

— Сто...

И всё погрузилось во тьму.

***

В глубокой тьме нежный голос мягко коснулся его слуха.

Это был ласковый, тёплый голос, словно приятный сон.

— Вы очнулись?

Айден с трудом приподнял тяжёлые веки.

Когда его зрение прояснилось, он увидел пару голубых глаз.

Глаза, ясные, как безоблачное небо.

Затем он увидел прекрасную женщину с кожей, почти белоснежной, и мягко струящимися серебряными волосами.

Она смотрела на Айдена с беспокойством.

Не в силах понять ситуацию, он лишь моргал, ничего не соображая.

— Ах!..

Внезапно воспоминания фрагментами вспыхнули в его сознании.

— Венатор!..

Забытый страх вернулся. Сердце Айдена снова бешено заколотилось.

— Ха!..

Холодный пот пропитал его тело, дышать становилось всё труднее.

И тут это произошло. Внезапно перед его глазами расцвёл мягкий, тёплый свет.

Вжух

Айден бессознательно уставился на свет. Удивительно, но страх и тревога, клокотавшие в груди, постепенно утихли, растворившись в этом сиянии. Его колотящееся сердце медленно успокоилось.

И снова раздался тот же мягкий голос.

— Вам сейчас лучше?

Когда Айден, с намного более спокойным лицом, бессмысленно кивнул, таинственная женщина слабо улыбнулась. Эта улыбка мгновенно приковала его внимание, словно цветок, распустившийся во тьме.

Изысканные манеры, ясные глубокие глаза, мягкая улыбка. Всё в ней было нереально прекрасным.

Она утешила его невероятно добрым голосом.

— Я рада... Сейчас вполне нормально ощущать растерянность. Я побуду рядом с вами, пока вы немного не успокоитесь.

Её голос был настолько сладок, что мог вызвать слёзы.

С этой прекрасной женщиной, успокаивающей его и дарующей то таинственное спокойствие, Айден не мог понять, реальность это или последнее видение перед смертью.

Если это реальность, то что случилось? Эта женщина спасла его? Как? И... зачем?

У него была масса вопросов. Но он боялся, что если заговорит, этот похожий на сон, мирный момент закончится.

И он боялся, что в тот момент, когда он осмелится заговорить с ней, она может исчезнуть бесследно, как мираж или лопнувший на утреннем солнце пузырь... Поэтому Айден держал рот на замке, просто глядя на неё с переполняющими его чувствами.

Они молча смотрели друг на друга какое-то время.

«...»

«...»

Внезапно сердце Айдена снова бешено забилось. Но это было совершенно иное сердцебиение, нежели прежний страх. Словно что-то первобытное и горячее медленно поднималось из глубины груди.

«Это чувство, неужели...»

В этот момент кто-то тихо постучал в дверь снаружи.

Тук-тук.

— !..

Айден вздрогнул, плечи его затряслись от звука.

Но она мягко похлопала его по плечу, успокаивая нежным прикосновением.

— Всё в порядке.

Затем она позвала к двери чистым голосом.

— Войдите, пожалуйста!

— Прошу прощения, Святая.

Фигурой, появившейся в дверях, был мужчина средних лет в чёрной священнической рясе.

На вид ему было около пятидесяти, с проседью в волосах, но под его церковным облачением виднелись крепкие плечи и сильное тело, а в его непоколебимом взгляде чувствовалась сила.

Он очень почтительно склонил голову перед женщиной.

Она кивнула в ответ.

Затем, взглянув на лежащего в постели Айдена, сказала:

— Раз вы пришли... я оставлю остальные объяснения вам.

— Да, доверьте это мне.

Когда мужчина ответил низким голосом, женщина слабо улыбнулась и тихо покинула офис.

Айден бессознательно протянул руку в сторону её удаляющейся фигуры.

— ...Ах!

Священник, только что вошедший в помещение, внезапно оказался прямо перед ним, заслонив его тоскливый взгляд.

Айден снова вздрогнул, слегка втянув голову.

— К-кто вы?..

Мужчина в рясе пристально смотрел на него какое-то время, не отвечая.

— ...Хмм.

Тихо пробормотав, он отступил и взял стул из комнаты. Развернув его, сел верхом, положив руки на спинку, и пристально посмотрел на Айдена.

После мгновения молчания он наконец заговорил.

— А теперь слушай.

Священник демонстративно вытянул пальцы, поднеся их к глазам Айдена.

— Прямо сейчас у тебя есть два... нет, три выбора.

Церковь без миссионеров (4/9)

— Ну что, теперь тебе всё понятно?

Когда священник средних лет закончил свои объяснения, Айден молча кивнул.

«...»

Если резюмировать то, что он только что услышал... Святая этой церкви исцелила его кибер-зависимость с помощью какого-то чуда.

«Что за...»

Он хотел возразить, что это бред, но на инстинктивном уровне понимал — это не ложь.

В конце концов, это было состояние его собственного тела. Было бы абсурдно не замечать перемен.

То ужасное чувство диссонанса, которое началось, когда его киберимпланты впервые соединили с нервной системой.

Неприятный серый шум, без конца терзавший его разум.

Даже головные боли, которые не проходили, несмотря на использование вызывающих привыкание обезболивающих... всё это теперь исчезло без следа.

«Это сон?..»

Как давно он чувствовал подобное умиротворение? Это было воистину чудесно. Если бы он не пережил этого сам.... нет, даже переживая это прямо сейчас, в это всё равно было трудно поверить. Айден всё ещё пребывал в растерянности.

«Погоди-ка.»

Вдруг в уголке души поднялось холодное беспокойство.

Почему такая невероятная возможность была дана именно ему? И какова будет цена за это?

Страх начал охватывать его.

Видя выражение лица Айдена, священник средних лет расхохотался.

— Что? Боишься, что церковь использует это как рычаг, чтобы посадить тебя на поводок и до конца жизни заставить работать как раб?

Он говорил игривым тоном, но его глаза оставались серьёзными.

— Не волнуйся. Дар твоей новой жизни исходит от чистого желания Святой помочь людям в отчаянных ситуациях. Церковь не будет тебя ни к чему принуждать.

Айден сухо сглотнул.

— Тогда... что это за три выбора, о которых вы упомянули ранее?

— Ну, это варианты для таких наёмников отбросов, как ты, кого привели в этот собор с симптомами киберпсихоза, касательно того, как ты будешь жить дальше. Решение, конечно, за тобой.

Священник поднял первый палец.

— Первое: ты уходишь из наёмничества и уходишь на покой. Благодать, ниспосланная тебе, остановила прогрессирование болезни. Ты сможешь жить нормально, без подавителей. Это золотая возможность сойти с лезвия ножа, на котором ты балансировал из-за глупых решений в прошлом.

Это было то, на что надеялся Айден... то, о чём он мечтал.

Но теперь, когда эта возможность действительно появилась, он был ошеломлён.

Это было слишком внезапно и слишком... нереально.

Пока Айден пребывал в растерянности, священник продолжал, не обращая внимания.

— Второе: ты продолжаешь работать наёмником, как раньше. Раз твоё тело вернулось в норму, ты мог бы выжать из него ещё немного, если захочешь. Но помни вот что: даже если чудо исцелило твоё сломанное тело, если ты снова выпьешь яд, результат будет тем же.

В его голосе звучало холодное предупреждение.

— Эти импланты, которыми облеплено всё твоё тело... именно такой яд. Для повседневной жизни проблем не будет, но если ты продолжишь участвовать в интенсивных боях, как раньше, симптомы вернутся. Если ты бездумно повторишь те же действия и спровоцируешь вторую вспышку киберпсихоза... тогда тебе никто не поможет. Для идиота, повторяющего одну и ту же ошибку, второго спасения не будет.

Это последнее заявление прозвучало особенно зловеще.

Тело, гниющее от иммунного отторжения. Неудержимая ярость, пожирающая чувство собственного «я».

Это были адские муки. Опыт, который он никогда не хотел бы пережить снова.

В этом смысле, пожалуй, самым мудрым ответом было бы немедленно завязать с наёмничеством.

Он должен был быть благодарен уже за то, что ему спасли жизнь.

Но что-то в уголке его сознания не отпускало, мешая заговорить.

Это была недосказанная часть речи священника.

— ...Тогда какой последний вариант? Вы же сказали, что есть три выбора?

Отчаянный вопрос вырвался сам собой.

Священник слегка подался вперёд, оторвавшись от спинки кресла, и многозначительно улыбнулся.

— Это было бы...

***

«...»

Молодой человек, стоящий перед зеркалом, неловко поправил на себе одежду.

Чёрная священническая ряса. Всё ещё непривычная, но почему-то казалось, что она ему идёт.

Айден в последний раз оглядел себя в зеркале, пригладил складки и вышел из своей комнаты.

— Доброго дня, святой отец!

— С добрым утром~

Когда он шёл по улице, жители узнавали его и радостно приветствовали.

Айден неловко улыбался в ответ, принимая их приветствия.

«Святой отец, значит.»

Всё ещё было странно слышать такое обращение. За всю свою жизнь он никогда не задумывался о религии. А теперь его называют священником. Что ж, это заставляло задуматься о том, как непредсказуема жизнь.

Причина, по которой Айден разгуливал по улицам в этом облачении, крылась в последнем предложении того священника средних лет.

«Последний вариант — стать стражем, как я.»

Это означало остаться при соборе в качестве части церкви, поддерживая безопасность в приходе — своего рода трудовой договор.

Конечно, его не принуждали к односторонней службе. Он получал от церкви надлежащее вознаграждение. Хотя это было меньше половины того, что он зарабатывал наёмником.

Однако, как ни удивительно, реальная прибыль, которая оставалась у него, была намного выше, чем во времена наёмничества.

Ему больше не нужно было тратить огромные суммы на дорогие иммунодепрессанты, настройку нестабильного программного обеспечения или ремонт повреждённых киберимплантов.

Но что действительно заставило его почувствовать перемену, так это не деньги.

Это были взгляды людей. Раньше стоило ему просто пройти по улице, как все шарахались в страхе. Пугающие киберимпланты наёмника из трущоб естественным образом внушали ужас.

Но всё изменилось, как только он надел чёрную рясу. Теперь взгляды, обращённые к нему, превратились в привязанность и доверие. Он даже встречал доброту, которая согревала сердце.

Удовлетворение от защиты других, а не от вреда им. Поддержка окружающих, о которой он раньше не мог и мечтать, казалась ценнее всех денег, заработанных наёмником.

«...»

Погружённый в эти мысли, он вдруг оказался во дворе церкви.

Как раз в этот момент он столкнулся со знакомым священником средних лет, проходившим мимо. Мужчина узнал Айдена первым и радостно помахал рукой в знак приветствия.

— Эй, стажёр. Как поживаешь?

Айден слегка склонил голову в ответ.

— Артур, давно не виделись.

Это был тот самый священник средних лет, который помогал Айдену в различных вещах, когда он вступил в церковь.

Как Айден узнал позже, его звали Артур.

Поболтав о том о сём какое-то время, Айден вдруг спросил:

— Кстати, разве ты обычно не служишь в другой церкви, Артур? Что привело тебя сюда сегодня?

— Ну, у меня в ходе регулярной проверки уровень иммунных гормонов оказался слегка повышен. Благодаря этому у меня есть шанс снова увидеть Святую.

При этой неожиданной информации в голове Айдена вспыхнуло воспоминание.

Это было то, что он слышал, когда заключал контракт с церковью.

«Если Страж, работающий на церковь, получит ранение во время миссии или проявит ранние симптомы киберпсихоза, сама Святая исцелит их с помощью чуда...»

Это была одна из главных причин, по которой наёмники, пережившие киберпсихоз, оставались верны церкви.

«Святая...»

При мысли об этом имени глаза Айдена слегка дрогнули, чего он сам не осознавал. Артур не упустил эту тонкую перемену и с хитрой улыбкой начал допытываться.

— Может, наш новый священник интересуется ей?

Айден на мгновение смутился и отвёл взгляд.

Он не мог признаться в этом, но его выражение лица уже всё сказало.

Честно говоря, любой бы чувствовал то же самое. Если тот, кто вывел тебя из мучительного ада, оказался не только невероятно красивым, но и с добрыми руками и мягким сердцем, неудивительно, что человек мог быть пленён ею.

Для мужчины, особенно в расцвете сил, это может быть даже естественно.

«Даже если она та, о ком я и мечтать не смею....»

Если представится случай, он хотел бы как следует поблагодарить её снова.

Словно читая мысли Айдена насквозь, священник средних лет усмехнулся.

— Послушай, Айден. Думаешь, ты единственный в этой церкви, кто удостоился благодати Святой? Если бы она принимала каждый жест благодарности, у неё не было бы ни минуты свободной.

Однако он не забыл оставить тонкий намёк.

— Хотя, есть шанс служить рядом с ней.

— Что?

Уши Айдена навострились.

— Я слышал слухи, что самых преданных и выдающихся стражей отбирают для чего-то особенного. Их называют... Спасёнными.

Артур ненадолго поднял глаза к небу, подбирая слова.

— Если бы тебя выбрали для этого... ты мог бы служить Святой вблизи.

С этими словами сердце Айдена бешено забилось.

Ему показалось, что перед его ранее смутным взором наконец появилась чёткая цель.

«Если я буду стараться... смогу ли я снова увидеть её вблизи?»

***

— Эту Святую... мне бы очень хотелось как-нибудь увидеть её лицо.

На верхнем этаже одного из трёх пятизвёздочных отелей в пригороде.

В огромном банкетном зале, площадью с целыц этаж, стоял лишь один большой круглый стол.

Стол ломился от роскошных на вид десертов и редких свежих фруктов, но они оставались нетронутыми, лишь сверкая, как украшения. Здесь собрались только те, кто мог позволить себе такую роскошь.

— Святую?

Мужчина лет сорока, который лениво покачивал бокал с вином, пробормотал, и сидящая напротив него соблазнительная женщина ответила.

Элегантно играя длинными тонкими пальцами с вишенкой на столе, она продолжила разговор.

— Я слышала, председатель. Там какая-то... религиозная группа? Появилась в районе Тринадцатой улицы и поднимает шум? Внезапно обрела немало последователей.

Другой человек, который молча созерцал ночной вид за окном, тихо пробормотал. Это был остроглазый китаец в современном красном чанпао.

— Пять скверн эпохи зла. Конец времён, воистину конец времён.

Его тихий голос звучал с горьким цинизмом, отражая мрачные мысли о состоянии мира.

Роскошный банкетный зал, где присутствовали только эти трое, казался полностью изолированным от суеты внешнего мира.

На некоторое время воцарилась лёгкая тишина, когда каждый, казалось, приводил в порядок свои мысли.

Затем первой заговорила соблазнительная женщина.

— И всё же, у них наверняка что-то есть? Я слышала, из-за них исчезли все окрестные организации.

Мужчина средних лет ответил на её слова.

— Ты про этих бандитов?

Он фыркнул.

— Просто юнцы, едва контролирующие один квартал трущоб и строящие из себя крутых.

— Ну, это правда, не так ли?

Соблазнительная женщина согласилась.

— Мы оставили их в покое, потому что они не доставляли особых хлопот, но то, что их теперь аккуратно прибрали, тоже неплохо.

Она спокойно беседовала, занимаясь маникюром.

Никто из них не воспринимал тему разговора всерьёз. Для собравшихся здесь исчезновение пары уличных банд было всего лишь проходящей сплетней.

Они были существами, обладающими властью, капиталом, устоявшимися территориями и традициями, насчитывающими десятилетия.

Их нельзя было даже сравнивать с уличными головорезами, которые напрямую вымогали деньги у жителей и строили из себя важных персон.

Практически все по-настоящему прибыльные предприятия, организации и ключевые кадры были в их руках.

На протяжении десятилетий они фактически правили пригородными районами, находящимися в тени города.

Люди называли их Мафией.

Церковь без миссионеров (5/9)

Мужчина лет сорока лениво поставил свой бокал с вином на стол и заговорил. В его глазах отражалось раздражение, словно его суждения кто-то посмел исказить.

— И всё же, вся эта возня в окрестностях действует мне на нервы.

Его звали Сальваторе Моретти. Тот самый дон Моретти, контролировавший северные пригороды Омега Детройта.

Он перевёл взгляд с одного босса на другого, сидевших за столом, и спросил:

— Кого-нибудь из вас это дело интересует?

Женщина с соблазнительной внешностью оперлась подбородком на палец и лениво покачала головой.

— Спасибо за предложение, председатель. Вы сказали, 13-я линия? Восточный пригород? Это слишком далеко от моей территории. Как вы знаете, мой бизнес в основном сконцентрирован на западе.

Она была владелицей Рая — закрытого светского клуба, доминировавшего в западных пригородах Омега Детройта.

В криминальном мире её знали как мадам Изадора.

Азиат в современном красном чанпау также ответил спокойным, но твёрдым голосом.

— В порту скопилось слишком много грузов, которые нужно обработать. Таможенные проверки в последнее время стали особенно строгими. Прошу прощения, но у меня нет ресурсов отвлекаться на другие вопросы.

Это был Чэнь Вэй, глава банды Чёрного Тигра, контролировавшей южные пригороды и портовую зону.

За исключением дона Моретти, двое других боссов явно демонстрировали безразличие к беспорядкам в восточных пригородах.

На то были веские причины. Восточный район, который упомянул Моретти, был самым малонаселённым и бесплодным из трёх секторов.

Более того, это была настоящая головная боль, там было слишком много мелких местных банд. Слишком ценный, чтобы бросить совсем, но с доходностью, слишком низкой, чтобы оправдать прямое управление — воистину неблагодарная территория.

Именно поэтому она долгое время была чем-то вроде нейтральной зоны, которую все три организации молчаливо игнорировали.

По правде говоря, когда достигаешь уровня мафии, а не уличной банды, размер самой территории уже не важен.

Значение имело лишь то, сколько доходного бизнеса ты контролируешь.

В этом смысле у трёх собравшихся здесь организаций были свои ярко выраженные особенности.

Мадам Изадора была королевой района удовольствий, управляя развлекательными заведениями.

Она контролировала все бордели, которые не могли открыто работать в центре города. Ходили слухи, что даже магнаты из Мегакорпа тайком посещали её Рай хотя бы раз, чтобы предаться глубочайшим человеческим желаниям. Это был поистине бесконечный квартал ночной жизни.

Банда Чёрного Тигра под руководством Чэнь Вэя специализировалась на контрабанде.

Если был спрос, они провозили всё что угодно — оружие, запрещённые наркотики, технологии, модифицированные детали имплантов, даже людей. Их операция по масштабу могла соперничать с приличной торговой компанией.

И наконец, Семья Сальваторе дона Моретти.

На поверхности они делали ставку на казино и займы, но за кулисами были жестокой группировкой, замешанной во всех тяжких преступлениях — похищениях, торговле людьми и заказных убийствах.

Имея разный основной бизнес, они десятилетиями поддерживали странные симбиотические отношения, правя как теневые владыки в трущобах Омега Детройта.

Моретти кивнул, удовлетворённый ответами остальных.

— Тогда, если я разберусь с проблемой в восточном пригороде, я заберу эту территорию себе. Вопросов нет?

— Как пожелаете.

— Действуйте, председатель.

Изадора и Чэнь Вэй согласились без возражений. Губы Моретти изогнулись в лёгкой улыбке.

— Раз уж об этом зашла речь, займусь этим прямо сейчас. Пожалуй, я пойду.

Дон Моретти встал без лишних промедлений, оставив двух боссов позади.

Как только он покинул банкетный зал, мадам Изадора исказила лицо в гримасе отвращения и пробормотала:

— Как и ожидалось от этого извращенца.

Чэнь Вэй, молча попивавший чай, с любопытством взглянул на неё.

Мадам Изадора пожала плечами и ответила:

— Я о той девчонке, которую называют «Святой». Я мельком видела её на видео. И она невероятно красива. У него, наверное, уже слюнки потекли. Такой же грязный, как и его бизнес.

Чэнь Вэй тихо спросил:

— От вас слышать такое, мадам, довольно необычно.

— Что?!

Изадора злобно огрызнулась.

— Вы хоть знаете, сколько бездомных девчонок в трущобах? Улицы полны девушек, которые умирают в страшных муках от венерических болезней, продавая свои тела ради грошей. Если их всё равно собираются выбросить на свалку, разве не гуманнее с моей стороны приютить их и управлять этим процессом?

Повисло тяжёлое молчание. Чэнь Вэй ничего не ответил и поднялся.

— В любом случае, я занят портовыми делами, так что позвольте откланяться.

С его уходом мадам осталась одна.

Опустошённый банкетный зал наполнился тоскливой тишиной.

Изадора взяла бокал с вином и подошла к окну.

Глядя на ночной город внизу, она глубоко вздохнула и пробормотала про себя:

— Какой грязный город.

***

Вернувшись в своё убежище после ухода из отеля, дон Сальваторе Моретти немедленно обратился к своей тени.

Его голос, в отличие от беседы ранее, был холоден и резок.

— Оценка сил этой секты завершена?

— Да, босс. Мы слышали, что для охраны они нанимают множество бывших наёмников, так называемых Стражей. По нашим данным, это наёмники с боевыми имплантами в среднем с 4-го по 6-й класс.

Моретти задумчиво погладил подбородок.

— С 4-го по 6-й... Примерно уровень приличного полицейского отдела? Неплохо для новой организации. Похоже, у этой псевдорелигии дела идут неплохо.

Он усмехнулся.

В конце концов, они были совершенно в другой лиги по сравнению с его Семьёй.

Семья Сальваторе десятилетиями господствовала в северном пригороде Омега Детройта, запятнав его кровью.

И количество, и качество сил, которые они могли мобилизовать, были несравнимы ни с какой новоявленной организацией.

— Для культистов хватило бы... может, двух-трёх капо, или...

Моретти зажёг сигару и приказал:

— Просто собери всех доступных людей.

На лице его правой руки на мгновение отразилось замешательство.

— В-всех, босс?

— Да. Лучше перебдеть. Это, в конце концов, «война».

Моретти неторопливо выпустил дым.

По правде говоря, даже он считал, что развёртывание сил такого уровня для текущей задачи было чрезмерным.

Применение всех ресурсов Семьи для борьбы с одной сектой было бы экономически нецелесообразно. Но у него были веские причины ввязываться в такую мясорубку.

— И ту женщину, которую называют Святой. Проследи, чтобы она была захвачена невредимой, в идеальном состоянии, и доставлена ко мне.

Его правая рука сразу понял намерение и низко поклонился.

— Я приму это к сведению, босс.

— С таким количеством людей сделай так, чтобы эта женщина точно не ускользнула! Понял?

— Так точно!

Как только правая рука поспешно покинул комнату, логово Моретти мгновенно пришло в движение. Приказы разлетались по рациям, члены Семьи начали слаженно перемещаться. Десятки, вскоре приближающиеся к сотням, бойцов собирались в назначенных точках сбора.

— Семья Лоренцо прибыла на точку сбора. Готовы к выдвижению в любое время.

— Дон Марко и еще 27 человек немедленно отправляются в район назначения.

Слушая непрекращающиеся доклады по рации, Моретти удовлетворённо улыбнулся.

Новые территории в восточном пригороде, которые он давно приметил.

И вдобавок женщина, чья внешность пришлась ему по вкусу.

Он намеревался забрать всё, что хотел, одной этой операцией.

Моретти не сомневался, что всё пройдёт идеально по его плану.

***

Понадобилось всего два часа.

Для того чтобы сотни элитных бойцов Семьи Сальваторе, вошедших на 13-ю улицу, бесследно исчезли...

Понадобилось всего два часа.

И ещё тридцать минут.

Времени, которое потребовалось,чтобы самого Босса Моретти, прятавшегося в сердце укреплённого убежища, обнаружили, а затем, грубо схватив за шкирку, выволокли наружу, как животное...

Понадобилось всего тридцать минут.

— Кха-а-ак!..

Беспомощный, схваченный мощной хваткой, Моретти был вытащен, как собака. От человека, который когда-то правил как император, командуя северными пригородами, не осталось и следа.

Снаружи убежища лежала элитная охрана Семьи. Еще недавно они были его верным щитом, но теперь были изувечены до неузнаваемости.

Дюжина незнакомых наёмников в пропитанной кровью боевой экипировке настороженно озирались по сторонам, возвышаясь над залитой кровью землёй.

«К-кто, чёрт возьми, эти люди?!..»

В ужасе думал Моретти. По данным его подчинённых, основные силы секты, Стражи, носили чёрные священнические рясы. Но те, кто собрался здесь, были одеты в разнообразную боевую экипировку и снаряжение наёмников.

Единственной общей чертой было то, что у всех без исключения на шее, запястье или поясе были крепко обмотаны алые чётки с крестом.

Моретти не понимал значения этого, но багряный цвет означал готовность без колебаний пролить кровь ради своего Бога. Это был знак Спасённых.

Пока его волокли, Моретти чувствовал, что сходит с ума.

— Безумцы... Они все безумцы...

Само существование такой вооружённой силы противоречило здравому смыслу. Учитывая, как беспомощно были сметены его элитные охранники из Семьи, все эти люди должны быть первоклассными наёмниками, оснащёнными военными имплантами.

Но как это было возможно?

Конечно, сам Моретти мог бы нанять такие силы, если бы выложил все свои накопленные богатства.

Но проблема была в стоимости содержания. Чем мощнее оружие, тем более точного и деликатного ухода оно требует. Огромные расходы на дорогие подавители, постоянную настройку софта, обслуживание элитных имплантов... даже для крестного отца мафии это было непомерным бременем. Вот почему даже он нанимал элитнейших наёмников лишь на короткие сроки, когда это было крайне необходимо.

— Неужели они заранее предугадали мой план и наняли всех этих наёмников?

Нет, его нападение было внезапным. Вот почему он не мог представить себе такой полномасштабной контратаки. Это просто не укладывалось в голове.

Содержать столько наёмников такого уровня в состоянии готовности требовало астрономических расходов на обслуживание. Это было за пределами возможностей любой организации из трущоб.

«Разве что… финансирование идёт от Мегакорпа…»

Внезапно в его голове, как молния, промелькнула ужасающе зловещая мысль.

«Неужели... я вмешался в какой-то тайный план Мегакорпа?»

Да, с самого начала всё было лишено здравого смысла. Внезапно появившаяся религиозная группа за одну ночь захватывает район и расширяя своё влияние с невероятной скоростью.

Возможно, за этой сектой стояла огромная структура, на которую он и замахнуться боялся.

С отчаянной надеждой, возможно, спасти свою жизнь, используя свои давние связи в криминальном мире, он лихорадочно спросил:

— К-кто вы... чьи вы люди?. НоваКорп? Или Группа Ясима?!

Но мужчина, тащивший его за шкирку, лишь прорычал в ответ:

— Закрой ебало. Скажешь ещё слово и вырву твою пасть.

Чистое желание убивать в этом тихом голосе не было пустой угрозой. Моретти ощутил неподдельный страх смерти и непроизвольно обмочил штаны.

Проволочив его ещё немного, мужчина коротко проговорил в наручный коммуникатор:

— Чисто.

— Чисто.

— Сектор чист. Цель захвачена.

Вскоре спокойный голос ответил по рации:

— Принято. Я веду Святую.

Услышав это имя — Святая... тело Моретти снова содрогнулось.

Вскоре из темноты донёсся ритмичный звук шагов.

Какие-то люди приблизились и наконец остановились перед ним.

Моретти с трудом поднял голову. Их взгляды встретились.

Та самая девушка, прекрасная, как сон, которую он видел только на фотографиях.

Но вместо нежности, которая пленила его, её лицо было покрыто ледяным инеем.

Пронзительно-голубые глаза смотрели на него сверху вниз.

— Значит, ты хотел меня видеть?

Церковь без миссионеров (6/9)

Я посмотрел на мужчину, стоящего на коленях у моих ног.

«...»

На его лице всё ещё читалось полное замешательство.

Порванная рубашка, растрёпанные волосы от жёсткого обращения.

Поистине жалкое зрелище.

Я спросил его:

— Итак, вы хотели встретиться со мной, господин Моретти?

«...»

Несмотря на мой вопрос, он лишь смотрел на меня снизу вверх остекленевшим взглядом.

В этом пустом взгляде не осталось и следа достоинства, которое когда-то принадлежало печально известному мафиозному дону.

Он презирал слабых и относился к чужим жизням как у пустому месту, но сними с него один слой и он ничем не отличался от них. Осталось лишь его жалко дрожащее от страха голое лицо.

«Из-за такого человека...»

Я невольно стиснул зубы.

Теперь я понимаю. Я усвоил это из пережитого опыта в этом городе.

Злые поступки не всегда требуют особых причин. Мелочные мотивы уёбков, следующих лишь своим никчёмным желаниям, не стоят того, чтобы их обдумывать или беспокоиться о них.

Но... если кто-то, если невинные люди становятся жертвами таких зверств, это совсем другая история.

Я успокоился и заговорил снова.

— Во время этого нападения... двадцать семь мирных жителей в церкви получили тяжёлые ранения, и двое в итоге погибли.

Хотя нападение только что закончилась, это была неожиданная засада.

Поскольку всё произошло так внезапно, мы чуть запоздали с реакцией. Люди попали под перекрёстный огонь во время боя.

«Я лично исцелил большинство раненых, но...»

Для некоторых моя помощь пришла слишком поздно.

Вот почему всего мгновение назад я закрыл глаза двоим людям, которым больше никогда не суждено открыть их.

Поэтому я должен был встретиться с источником всех этих проблем и спросить.

— О чём ты думал, когда совершал такой поступок?

— А?..

Моретти, казалось, наконец пришёл в себя.

Он, кажется, наконец ощутил леденящее желание убивать, исходящее от окруживших его наёмников.

— Должно быть... должно быть, это недоразумение! Это... ну...

Он запоздало начал выдумывать оправдания.

Но чем больше он пытался, тем холоднее становилась атмосфера вокруг него.

Перед теми, кто только что стал свидетелем невинного кровопролития, никогда не было приемлемого ответа.

Почувствовав давление, сжимающее его, как затягивающаяся петля, Моретти добавил ещё более отчаянные слова.

— Подождите. Выслушайте меня. Компенсация, да, компенсация! Если вы отпустите меня... миллион кредитов! Я дам вам миллион кредитных долларов! Нет, нет, десять миллионов! Я дам вам десять миллионов кредитов наличными прямо сейчас! И больше... я никогда не ступлю на вашу территорию!

Это была жалкая, отчаянная борьба, как у морского огурца, выбрасывающего все свои внутренности при встрече с хищником.

— Я передам вам все права на управление казино! Корпоративные облигации, недвижимость, что хотите!..

Но я не испытывал ни малейшей жалости.

— Разве эти деньги могут вернуть мёртвых?

Его лихорадочный голос смолк от одного этого вопроса.

Мгновение тишины. Я больше не обращал на него внимания.

Я просто отдал последние указания рядом стоявшим наёмникам.

— Вы все отлично поработали. Уберите этого человека. Сначала заставьте его преклонить голову перед семьями жертв... а затем оставьте наказание на их усмотрение.

— Понял.

Как только слова сорвались с моих губ, ожидавшие охранники немедленно схватили Моретти за волосы.

— П-подождите!.. Подо... Ммф!..

Дон мафии, который когда-то командовал многочисленными подчинёнными и накопил огромное богатство, бесцеремонно утащен во тьму.

***

Когда всё уладилось.

Я осматривал логово Моретти.

«...»

По коридорам и комнатам были разбросаны все ещё не убранные тела членов Семьи Сальваторе.

Если рассматривать причинно-следственную связь, они были ответственны за этот инцидент.

Мы просто уничтожили врагов, которые напали на нас первыми.

Но, столкнувшись лицом к лицу со сценой, где погибли люди, я не чувствовал никакого восторга, как от прохождения уровня в игре. Война, независимо от победы или поражения, всегда означает, что кто-то пострадал и кто-то потерял жизнь.

Во рту осталась лишь горечь.

«...»

Когда я со смешанными чувствами посмотрел на тела, один из охранников, стоящих рядом со мной, осторожно приблизился.

Это был Лонзо, бывший фиксер, теперь ставший членом Спасённых.

Наблюдая за моим выражением лица, он тихо спросил:

— Вы в порядке, Святая?

— Да...

Слабо ответил я, а затем внезапно вздрогнул.

«Раны...»

Всё его тело было покрыто ранами, которые рассказывали о жестокой битве, которую он только что пережил.

Его правый искусственный глаз был разбит, и нескольких пальцев не хватало.

Сердце упало. Я попытался взять себя в руки и все же смог заговорить.

— ...Ты снова ранен. Извини.

Я протянул руку к нему, и внезапно яркий свет окутал его.

После этого Лонзо осторожно коснулся своего лица.

Восстановленное зрение, нормально двигающиеся паьцы.

Убедившись, что все его раны полностью исцелены, он склонил голову передо мной в знак уважения.

— Благодарю вас, Святая.

Я ответил тяжёлым голосом.

— Это самое малое, что я могу сделать.

Это было правдой. В конце концов, не я разрешил эту ситуацию, а бывшие наёмники вроде него.

Все Спасённые сражались, не щадя своих тел.

По правде говоря, мафия была отнюдь не лёгким противником.

Хотя казалось, что они пали легко, их общая мощь была огромна. Общий масштаб организации был намного больше по сравнению с уличными бандами, и соответственно, у них были значительные боевые подразделения, распределённые по различным объектам бизнеса.

Если бы они должным образом сосредоточили эту мощь в одном месте для атаки, мы, конечно, не смогли бы справиться с ними так легко.

Поэтому единственной возможностью был момент, когда враг недооценил наши силы.

Чтобы воспользоваться этим тактическим преимуществом и закончить ситуацию как можно быстрее, Лонзо и другие бывшие наёмники должны были сражаться из все сил.

Даже когда отрывало руки и ноги, вываливались внутренности и разбивались головы.

Они продолжали получать Чудо, снова вставать в полном порядке и побеждать врагов.

Но... даже если раны можно исцелить, это не предотвращало боль.

Несмотря на это, они терпели боль, чтобы снова сражаться.

«...»

Моё сердце становилось всё тяжелее.

Строго говоря, они терпели всё это, чтобы защитить меня.

Каждый раз, когда кто-то получал ранение в бою, камени вины ложились в моё сердце один за другим.

С самого начала церковь была создана, чтобы собрать людей, которые будут защищать меня, у которого не было собственной силы.

Так что не было гарантии, что такое происходит в последний раз.

Если позже возникнет новый кризис, они будут сражаться снова.

Они будут истекать кровью ради меня и могут даже потерять жизни.

«...»

Правда в том, что я не такой уж хороший человек.

Как и любой другой, я чувствую маленькую занозу под ногтем острее, чем чужую зияющую рану.

Поэтому я верил, что если это ради моей безопасности...

Если это ради того, чтобы безопасно вернуться домой, я не против использовать других людей.

Но... внезапно я вспомнил жалкие трупы членов мафии, которых видел ранее. Большинство из них встретили такой ужасный конец не из-за собственного выбора, а из-за единственной ошибки, сделанной их лидером.

Это было ужасно. Осознание того, что когда-нибудь такой конец может постигнуть Спасённых, которые сейчас стоят рядом со мной.

Видя их такими ранеными и изувеченными в живую, моё сердце снова упало.

Разве заставлять кого-то сражаться вместо меня не требовало огромной решимости?

Поэтому в моей голове внезапно возник вопрос.

«Действительно ли у меня есть право жертвовать этими людьми?»

Продавая имя Бога. Используя духовную веру, в которой даже я не был до конца уверен, как приманку.

Было ли у меня право просить кого-то умереть вместо меня?

Взамен... у меня было предчувствие, что, возможно, когда-нибудь в далёком будущем пострадает бесчисленное множество людей.

«Если такой момент действительно наступит, смогу ли я вынести всё это?»

Я задумался и тупо стоял, когда Лонзо внезапно окликнул меня. В его голосе слышалась тревога.

— Святая?

— Да?

— Простите за это.

Придя в себя и повернувшись к нему... Лонзо медленно протянул свою руку к моему лицу.

Когда его грубая рука осторожно вытерла мои глаза, я запоздало ощутил влагу, стекающую по моим щекам.

— Ах...

Мне стало неловко. Я действительно чувствовал некоторую меланхолию, но она определённо не стоила слёз.

Это просто... потому что моё тело изменилось, и я не мог хорошо контролировать свою чувствительность.

Тем не менее, даже другие охранники вокруг начали смотреть на меня с беспокойством.

Хотя именно они получили ужасные ранения и терпели боль во время битвы.

— Не нужно слишком беспокоиться. Мы все привыкли к таким царапинам.

— Верно, пожалуйста, вытрите слёзы.

Грубые на вид бывшие наёмники неловко утешали меня, словно ребёнка.

— Но... вы все так отчаянно сражались за меня, а я даже не могу достойно вас отблагодарить.

Деньги, предоставляемые церковью, были намного ниже того, что они зарабатывали будучи наёмниками. Особенно для них, по сравнению с гонорарами, которые они получали, работая наёмниками высшего уровня... они, по сути, рисковали жизнями в опасных ситуациях практически за бесплатно.

Но в ответ на мои встревоженные слова Лонзо мягко, но твёрдо покачал головой и сказал:

— Причина, по которой мы следуем за вами, Святая, не в деньгах.

Фактически, он заявил, что им ни цента не надо в качестве компенсации.

Затем, словно доверяя секрет старому другу, он медленно поделился своей собственной историей.

— Дохода, который я получал как фиксер, честно говоря, было достаточно, чтобы счастливо прожить всю жизнь. Но странно, чем больше денег я зарабатывал, тем более глубокую жажду я чувствовал.

Когда его рассказ продолжался, другие охранники, стоявшие на стороже или отдыхавшие поблизости, начали один за другим смотреть в нашу сторону. Их взгляды отражали странное чувство родства и серьёзность.

— Если бы я родился с золотой ложкой во рту, вырос как дитя корпоративного руководителя и наконец достиг поста председателя мегакорпорации, утолило бы это эту ужасную жажду?.. Ну, я не уверен. Жизни тех людей, которых я видел, тоже не казались особенно счастливыми. Люди, кажется, всегда чем-то недовольны. Я долго размышлял о причине этой ненасытной жажды. Обретя репутацию и поднявшись так высоко, а затем упав на самое дно... я понял.

Лонзо ненадолго замолчал и пристально посмотрел на меня. Он продолжил свой рассказ, не обращая внимания на взгляды вокруг.

— То, что действительно важно для человека, было не в деньгах. Когда наступил момент, который казался концом, единственной мыслью было, а прожил ли я свою жизнь без сожалений, с достоинством... и ничего больше не имело значения.

К тому времени почти все вокруг слушали наш разговор.

В тяжёлой тишине Лонзо подчеркнул ещё раз.

— Моя клятва сражаться за вас, Святая, возможно, была продиктована желанием следовать слову Божьему или, возможно, отплатить хоть немного за благодать, полученную от вас.

Глаза Лонзо сияли более искренне, чем когда-либо прежде.

— Но не менее важная причина... потому что я искренне верю, что путь, который вы избрали, направление, в котором вы думаете и действуете, праведны. Вот почему я добровольно сражаюсь за это дело. Потому что это то, чем я могу гордиться.

Твёрдо заявил он.

— И я не единственный.

Когда Лонзо огляделся, все остальные охранники с мягкими улыбками кивнули, словно по предварительному согласию.

Бывшие Сикарио и другие пятьдесят Спасённых, которые собрались здесь один за другим, следуя за маленькой рукой доброты, которую я протянул им в их отчаянии.

Удивительно, но они верили в меня крепче, чем я верил в себя.

То, что я делаю сейчас и буду делать в будущем, справедливо и правильно.

Вот почему они защищают меня и сражаются от моего имени — не из-за долга за спасение их жизней, не ради небес в загробной жизни, а по собственному выбору.

Все они говорили одно и то же.

Перед лицом такого слепого доверия я, которому на самом деле не хватало уверенности, чувствовал себя довольно жалко.

Возможно, поэтому я бессознательно пробормотал, словно возражая:

— Я... я не такой уж хороший человек. Я, возможно, не та за кого вы меня считаете. Если вы будете слишком многого ожидать... вы можете позже возненавидеть меня, чувствуя себя обманутыми. Я просто... просто такая же, как все остальные...

Это были бессвязные, бессмысленные слова. Я был благодарен за их твёрдую веру, но в то же время я не хотел разочаровывать их, раскрывая своё ничтожное «я».

Когда я закончил говорить, наступило короткое молчание.

А затем...

— Пф-ф.

Плечи Лонзо, стоявшего ближе всех ко мне, слегка дёрнулись, а затем из него вырвался тихий смех, словно он не мог больше сдерживаться.

— Хе... хе-хе!..

Это было началом. Внезапно, словно по уговору, смех начал раздаваться со всех сторон. Сначала это были лишь несколько сдерживаемых смешков, но вскоре все смеялись в голос, словно заразившись. Это был искренний, неподдельный смех истинной радости.

Я соял, как даун, не понимая, почему они смеются. Волна смущения накрыла меня, заставляя лицо гореть.

— П-почему вы все смеётесь?..

Несмотря на мой вопрос, они ни как не объяснились. Какое-то время окружение было наполнено неуместным весёлым смехом.

«Почему?..»

Я стоял в ступоре не зная, что делать.

Церковь без миссионеров (7/9)

Моретти, утащенный охранниками, был брошен перед семьями верующих, погибших во время нападения.

Я слышал, он отчаянно умолял, предлагая огромную компенсацию, чтобы спасти свою жизнь. И, как ни удивительно, а может, и предсказуемо, семьи погибших в итоге согласились принять компенсацию и пощадить Моретти.

Я не хотел осуждать их выбор.

Месть не вернёт мёртвых, и эти люди лучше других знали, насколько жалкой может быть жизнь без денег. В этом городе деньги иногда — нет, почти всегда — имеют большую ценность, чем сама жизнь.

Поэтому у меня не было права критиковать их решение.

Однако только потому, что он достиг соглашения с семьями погибших, это не означало, что мы собирались отпустить Моретти на свободу.

Компенсацию за ущерб, нанесённый нашей церкви, всё ещё нужно было подсчитать отдельно.

После достижения определённого соглашения Моретти согласился передать значительную часть своего мафиозного бизнеса церкви. В обмен мы пообещали только сохранить ему жизнь, оставив его под стражей в соборе.

На самом деле это была мера, учитывающая будущее больше, чем сиюминутную выгоду.

Если бы мы убили Моретти на месте, это могло бы дать оставшимся силам повод объединиться.

Различные мафиозные боссы, жаждущие места павшего дона, вероятно, объявили бы вендетту под предлогом мести, стремясь стать новым лидером. Вот почему мы не убили Моретти сразу.

Пока он находится у нас в заложниках, остальным мафиозным силам будет трудно действовать опрометчиво.

Естественно, они разделятся на умеренных, ставящих во главу угла безопасность дона; амбициозных оппортунистов, стремящихся реорганизовать организацию, и радикалов,призывающих отомстить нам.

При таком разделении мнений и с течением времени они неизбежно разделились бы.

Лояльность преступников была по большей части иллюзией.

Как только авторитет лидера подорван, даже те, кто ещё вчера клялся в вечной верности, быстро отвернутся и будут смотреть на завидное вакантное место.

Поэтому с точки зрения церкви было гораздо безопаснее и эффективнее оставить Моретти в живых и постепенно, законно забирать его активы, чем поспешно убить его и дать основания для массовых ответных действий.

Так что бывший мафиозный дон останется здесь задержанным на некоторое время.

В одиночной камере глубоко под землёй под собором, где жили Спасённые.

Когда он снова увидит солнечный свет... никто не знал.

***

Через несколько дней после нападения Семьи в трущобах быстро восстановилась стабильность.

Несмотря на внезапное нападение мафии, общественное мнение по отношению к церкви оставалось непоколебимым.

Возможно, потому что смерть и травмы были здесь обычным делом, люди больше сосредоточились на драматических переменах после самого инцидента, чем на нём самом.

Свидетельства очевидцев распространялись по улицам, обрастая всё более приукрашенными подробностями.

— Слышал? Церковь разобралась со всеми этими ужасными мафиози всего за несколько часов.

— Они даже притащили того знаменитого Дона, как собаку, и заставили его извиняться перед всеми!

— Не может быть...

— Это правда! Я сам видел!! Честно!

Доверие и поддержка церкви, которая несмотря на засаду, отразила грозного врага, взлетели до небес. Слухи распространялись как лесной пожар, и статус верующих с каждым днём становился всё выше.

Теперь мелкие бандиты не смели даже поднять головы рядом с собором. Контроль Церкви над безопасностью стал настолько твёрдым.

Когда ситуация стабилизировалась, мы начали активно использовать различные предприятия, переданные Моретти. В первую очередь мы стали нанимать бедняков, получавших поддержку от церкви, особенно тех, кто хотел работать.

Количество людей, нашедших работу, постепенно увеличивалось, и на улицах стало больше работников, а не бездомных.

Конечно, наём неквалифицированных рабочих оказался не слишком эффективным, почти как напрасные траты на труд.

Они трудились изо всех сил, чтобы максимально использовать полученную возможность, и это тоже приносило пользу.

Вновь трудоустроенные бедные жители, как правило, немедленно тратили свою зарплату. Вместо того чтобы инвестировать или откладывать, они использовали деньги для покупки насущных вещей: еды, одежды, предметов повседневного обихода для себя и своих семей.

Это, естественно, увеличивало продажи в магазинах вокруг церкви. А все магазины в этом районе вывешивали эмблему церкви. По мере роста их продаж увеличивалась и сборы.

В результате значительная часть выплаченной заработной платы образовывала добродетельный цикл, возвращаясь в церковь по разным каналам.

Эта циркуляция денег, которые распределялись, а затем возвращались, приносила жизненную силу экономике трущоб. Жители обретали работу и улучшали свою жизнь благодаря потреблению. Благодаря этому пригородная зона постепенно становилась лучшим местом для жизни.

В лицах людей было больше надежды, чем отчаяния.

— Давайте, дети. Время молитвы?

Теперь все понимали, откуда взялись эти перемены.

— Благодарим за ещё один день, Сияние.

***

Работа церкви наконец начала стабилизироваться.

Различные задачи были систематизированы, необходимые процедуры постепенно установлены.

Благодаря этому мне теперь не о чем было особо беспокоиться.

— Всё было... по-настоящему безумно.

Я издал небольшой вздох, вспоминая эти бешеные последние несколько недель.

Наконец-то, наконец-то я смог вернуть себе немного душевного покоя.

— Сколько же времени прошло?

Я шёл по знакомой дороге лёгкими шагами. Из моих губ вырывался тихий напев.

Моим пунктом назначения была... пиццерия — моё старое место подработки.

Попав в водоворот череды непредвиденных, необычных событий, я даже не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз шёл этой дорогой на работу.

— Честно говоря, с доходом церкви мне больше не нужно зарабатывать себе на жизнь...

Но в человеческих отношениях существует такое понятие, как моральный долг.

Когда я впервые попал в этот странный город, не имея ничего, хозяйка пиццерии без лишних вопросов предложила мне работу и всегда заботилась обо мне с теплотой. Я до сих пор благодарен за эти воспоминания.

Поэтому, учитывая её доброту, я не мог просто бросить работу только потому, что она мне больше не нужна.

— Буду продолжать, пока могу.

Знакомая вывеска показалась в поле зрения. Я легко толкнул дверь и вошёл внутрь.

Под весёлый звон колокольчика, работающая внутри, девушка подняла взгляд и радостно улыбнулась.

— Добро пожаловать... О, мисс Ева!

Девушка с аккуратно собранными каштановыми волосами.

— Эри, давно не виделись.

Её звали Эри, одна из верующих церкви, которая подменяла меня в те безумные недели, когда я был занят делами.

— Спасибо тебе большое за всё, Эри.

Девушка ответила своей обычной энергичной улыбкой:

— Я рада, если смогла быть вам хоть чем-то полезна, мисс Ева!

Она и правда была такой доброй девочкой.

Пока мы с Эри болтали о том о сём, из кухни донёсся знакомый голос.

— Ева! Ты!! Ох... Эта девчонка! А ну быстро иди сюда!!!

И прежде чем я успел среагировать, меня схватила хозяйка, выбежавшая из кухни.

Она схватила обеими грубыми руками меня за щёки и начала энергично их месить, словно тесто для пиццы.

— Оу-у-у... Мэм!..

Растянув мои щёки, словно хорошо прожаренные рисовые лепёшки, она в конце концов издала удовлетворённый, слегка озорной смех.

— Хе-хех, эта текстура, вот это да. Хе-хе-хе...

Хотя её смех звучал немного грубовато, я почувствовал тепло в уголке сердца от такого ласкового приветствия.

Помучившись так некоторое время, я отстранился, прижимая руки к покалывающим щекам.

Хозяйка заговорила первой.

— Сколько времени прошло, Ев? Итак... ты решила свои семейные дела?

— А?

Когда я недоумённо наклонил голову, я заметил Эри, широко улыбающуюся рядом с ней.

Эта невинная улыбка. Похоже, девушка тактично придумала подходящее оправдание.

«Ну, дела церкви на самом деле не такой уж большой секрет.»

Большинство жителей 13-й улицы, вероятно, уже смутно знали об Церкви Сияния и моей роли, так что честность не вызвала бы серьёзных проблем.

Но... если подумать ещё раз, объяснять всё хозяйке, которая знала меня прежнего, было бы трудно, а вернее, довольно неловко.

Как я мог объяснить, что всего за несколько недель отсутствия на подработке я внезапно основал какую-то странную религиозную организацию?

А затем вытеснил местные банды, уничтожил наркоторговцев и даже раздавил грозную мафию...

От мысли, как объяснить эти нелепые истории, у меня немного закружилась голова.

Поэтому я просто отмахнулся.

— Да... Семейные вопросы уладились успешно.

В конце концов, верующие в нашей церкви называли друг друга братьями и сёстрами, так что технически это было семейным делом... верно?

Рационализировав это для себя, я официально извинился перед ней.

— Простите, мэм, что внезапно взяла такой долгий отпуск. Вы, должно быть, были заняты с заведением...

— Не беспокойся об этом. Ты нашла такую хорошую замену, как Эри, добрая и старательная... Всё в порядке, правда~

Она махнула рукой, демонстрируя свою щедрую натуру.

— Она настоящий ангел...

Я на самом деле подумал, что титул Святой больше подошёл бы нашей хозяйке, чем мне.

После того как мы поболтали с Эри, я переоделся в знакомую униформу сотрудника.

Запах выпекающейся пиццы был ностальгическим.

Стоя на своём обычном месте за стойкой, я также ощущал новый прилив благодарности.

Такое чувство, будто я действительно вернулся к обычной жизни.

Я подумал, что, возможно, наконец-то хорошо высплюсь, когда вернусь в свою комнату после работы.

Когда я уже собирался приступить к смене, мой взгляд внезапно остановился на чём-то.

— А?

На одной стороне стеклянной входной двери был знакомый символ, которого я раньше не замечал.

Эмблема — символ Церкви Сияния, с которым я регулярно имел дело.

Заметив мой взгляд, хозяйка, протиравшая стол, улыбнулась и начала объяснять.

— А, это? Слушай, Ев, пока тебя не было... в этом районе произошли поистине удивительные перемены! Появилась группа под названием Церковь Сияния, и то, что они сделали, было невероятно...

— ...

Я инстинктивно отвел взгляд.

Церковь без миссионеров (8/9)

Томас был всего лишь очередным безработным в этих закоулках.

День за днём он бродил в поисках случайной работы, а в дни, когда не мог найти работу, неизбежно голодал и оставался без крова, как и многие другие.

Но после того, как его наняли в одно из предприятий, связанных с церковью, его жизнь изменилась до неузнаваемости по сравнению с прошлым. Он не мог вспомнить, когда в последний раз мог есть три раза в день. Он, которого раньше совершенно не волновало существование Бога, теперь каждую неделю исправно посещал церковь и возносил искренние молитвы благодарности.

«Сияние, благодарю тебя за то, что ты дал мне сегодня хлеб насущный.»

Без сомнения, «церковь», к которой он принадлежал, явно отличалась от других сект, которые он видел раньше.

В отличие от типичных религиозных деятелей, которые изрекают пустые общие фразы вроде «На Бога надейся, а сам не плошай», они не занимались такой ерундой.

Они делали то, что действительно помогало другим. Они делились едой с голодными, находили работу для людей и предоставляли тёплый дом тем, кому некуда было идти. И делали они это за свой счёт. Они действовали ради людей, находящихся на самом дне, тех, о ком никто в этих трущобах по-настоящему не заботился.

Священники церкви говорили, что всё это делается по воле Святой.

— Сияние любит всех вас, и в доказательство этой великой любви Он ниспослал в этот мир Свою первую дочь.

Согласно проповедям священников, она была существом, пришедшим на эту землю, чтобы разделить любовь с каждым от имени Бога.

Она была Святой Сияния леди Евенией, живым идолом, которому поклонялись все в церкви.

Сам Томас однажды видел её, издалека.

В день большой мессы девушка, стоявшая у алтаря, была поистине ослепительно красива.

От неё исходила завораживающая и утончённая аура, которая без труда убеждала, что она действительно дочь Божья.

Но дело было не только в её видимой внешности. Что действительно привлекало людей, так это её доброе сердце, такое же прекрасное, как и её внешность. Она дарила безграничное сострадание, оправдывая фразу «Любовь Божья». Она демонстрировала это не просто убедительными словами, но и всей деятельностью церкви — как же верующие могли не восхищаться ею искренне?

Томас чувствовал то же самое. Хотя он видел её лицо напрямую лишь одно короткое мгновение, он всегда глубоко почитал Святую, изменившую его жизнь. Если бы представилась возможность, он хотел бы искренне выразить свою благодарность этой священной и прекрасной особе.

Но он хорошо знал своё место.

Что Святая, посланная Богом, была подобна звезде на небе.

Что она была существом настолько высокого, недосягаемого уровня, что обычный верующий едва ли мог иметь с ней какую-либо связь.

Поэтому он мог лишь изредка мельком видеть её издалека на крупных церковных мероприятиях.

Но он не был этим недоволен. По сравнению со счастьем, которое он теперь испытывал, это была лишь лёгкая досада.

Томас был счастлив уже потому, что ему больше не приходилось выживать на одних дешёвых калорийных крекерах.

Благодаря своей стабильной зарплате у него появилось достаточно свободы, чтобы иногда выходить и покупать еду, которая ему нравилась.

Наконец добравшись до пиццерии, которая стала его постоянным местом, Томас привычно открыл дверь, и девушка-сотрудница за прилавком тепло поприветствовала его.

— Добро пожаловать, посетитель!

Но что-то было... странно. Томас замер на месте.

Девушка в униформе, стоящая перед ним за прилавком.

Эта добрая улыбка... разве это не было лицом Святой, которой он так глубоко восхищался в своём сердце?

«?..»

Даже протерев глаза и взглянув снова, он видел то же самое.

Та самая личность из его воспоминаний, которая проповедовала Божье сострадание в опрятном церемониальном облачении.

Живой идол, которому поклонялась вся Церковь Сияния. (п.с. от беса. а на либе уже есть культ Сияния?)

Томас не мог понять, почему Святая носит униформу сотрудницы и улыбается ему, поэтому он просто застыл на месте.

«Это сон?..»

***

Подработка оказалась спокойнее, чем я ожидал.

Большинство заказов было доставлено с помощью беспилотников, так что мне не приходилось часто сталкиваться с покупателями лицом к лицу.

Но иногда находились клиенты, которые приезжали забрать упакованную пиццу или поесть в заведении. И когда эти клиенты встречались со мной взглядами в магазине, большинство из них демонстрировали схожие реакции, словно сговорившись.

Сначала они вздрагивали.

«...»

Затем они сомневались в своих глазах, моргая несколько раз. Некоторые тёрли глаза, словно умываясь, и смотрели на меня снова.

Вскоре после этого они впадали в глубокое замешательство. С выражением лица, будто внезапно столкнулись с живой зеброй посреди знакомой улочки своего района.

Они выглядели так, будто испытывали когнитивный диссонанс, словно стали свидетелями чего-то, чего не должно было быть там, где оно оказалось.

Некоторые незаметно щипали себя за щёку, задаваясь вопросом, не видят ли они странный сон.

Я уже привык к таким реакциям и намеренно делал вид, что не замечаю. Я усвоил из нескольких прошлых опытов, что реакция, будто я знаю, что происходит, только делает ситуацию более неловкой.

Поэтому я просто говорил с ними как можно естественнее, как любой обычный сотрудник.

— Не желаете сделать заказ?

Только тогда люди приходили в себя, вспоминая, зачем пришли.

— Ах, да! Я, я хочу забрать... заказ номер 875...

— Да, вы заказывали большую пиццу с сыром, верно? Она скоро будет готова, не могли бы вы подождать внутри пару минут?

Клиент несколько раз открыл и закрыл рот, словно хотел что-то спросить или заговорить со мной, но в итоге не мог ничего сказать и отступил к столику.

Всё это время я ощущал их украдкой брошенные взгляды, полные жгучего любопытства, направленные на меня.

Если я поворачивал голову, они поспешно отводили взгляд, но не могли сдержать своё любопытство. Словно у них было что-то, что им совершенно необходимо сказать, или вопрос, который они отчаянно хотели задать, но колебались до последнего момента. Вообщем, непрерывная игра неловких взглядов.

— Ваша пицца готова!

Когда я вручал пиццу, которая наконец была готова во время таких противостояний, клиент принимал её со всё ещё ошеломлённым выражением лица.

— Всего хорошего!

И затем они покидали магазин, словно их выталкивали.

Эта схема — клиенты узнавали меня и двигались скованно, как деревянные марионетки — повторялась почти ежедневно.

Конечно, среди них находились смельчаки, которые спрашивали прямо.

— Эм... вы... правда Святая? Почему Святая в таком месте?..

В таких случаях я давал свой подготовленный ответ как можно естественнее.

— Да, это так. Я подрабатываю, чтобы оплачивать свои расходы на жизнь.

Это не было ложью. Это была истинная причина, по которой я изначально устроился на эту работу.

Но те, кто слышал мой ответ, неизменно показывали ещё более озадаченные выражения.

Они не могли поверить, что лидер церкви, контролирующей окрестности, работает неполный рабочий день просто ради оплаты своих расходов на жизнь.

Но, возможно, даже самый смелый человек не решался оспаривать слова Святой.

Большинство из них не могли продолжать расспросы и отступали с неловкими улыбками.

Такие маленькие неожиданные драмы происходили довольно часто в этой маленькой пиццерии на 13-й улице.

***

В настоящее время Церковь Сияния получала большую поддержку от местных жителей, но также была объектом благоговения и страха.

Легко сметя все существующие жестокие банды, которые раньше правили на задворках, церковь всегда сопровождала свои добрые дела грозной силой, как тень.

Даже если они были защитниками, бояться сильной власти было своего рода человеческим инстинктом.

Это похоже на то, как люди инстинктивно выпрямляются и чувствуют небольшое напряжение, когда рядом находится полицейский, независимо от того, насколько дружелюбным он может быть.

Но за последние несколько дней эта атмосфера начала меняться.

— Слышал? Та личность...

— Пиццерия? Как интересно.

Неожиданная бережливость, проявленная лидером церкви, Святой, и то, что она работала, как обычный человек, чтобы заработать на жизнь, само по себе было интересной темой для разговора.

Жители закоулков бессознательно чувствовали родство с таким поведением.

На самом деле, так называемая «близость к народу» важнее, чем можно подумать, для фигуры, представляющей любую группу. Благодаря этому публика формирует близость и эмпатию к индивидууму или группе, что напрямую коррелирует с общей благосклонностью к этой группе.

Есть причина, по которой политики посещают традиционные рынки в сезон выборов, поедая различные угощения и изображая из себя людей из народа.

Конечно, если это слишком наигранно или неуклюже имитируется, это может иметь обратный эффект. Например, если известный магнат посещает рынок и демонстрирует незнание основных цен, это вызывает не близость, а отторжение.

Несмотря на такие побочные эффекты, эффективность проецирования дружелюбного образа была доказана различными случаями. Даже люди, совершившие в прошлом множество коррупционных действий, могут увидеть резкий рост своей популярности благодаря одной неожиданно откровенной фотографии в необычном месте. Вот почему так называемые высокопоставленные лица часто демонстрируют показное единение с публикой.

Однако Церковь Сияния сейчас достигла положения, когда такие тактики были не нужны.

Подавляющий контроль над районом. Твёрдая поддержка общественности. И неиссякаемый капитал.

Не испытывая недостатка ни в материальных ресурсах, ни во влиянии, ни в силе, зачем им было вести себя так?

Когда кто-то делает то, что ему не нужно делать, люди склонны чувствовать в этом искренность.

Теперь во взглядах, обращённых к Церкви, начали расцветать другие чувства.

***

Поначалу большинство людей не решались встречаться с живым идолом церкви один на один.

Но люди — существа адаптирующиеся.

Неловкость и трудности длились недолго.

Через несколько дней люди начали подходить ко мне более фамильярно.

Так что в эти дни я чувствовал себя популярной знаменитостью.

Даже когда я просто шёл по улице, как будто в этом ничего такого, незнакомые люди начали приветствовать меня.

— Здравствуйте. Как же мне повезло увидеть Святую в таком месте сегодня.

Не успел пройти мимо мужчина средних лет с вежливым приветствием, как женщина подошла и сложила руки.

— Святая, благодаря вашей прошлой молитве мой ребёнок сдал экзамен. Огромное вам спасибо.

Тем временем группа девушек, появившихся неизвестно откуда, закричала «Кья! Это леди Ева!», словно встретили настоящего кумира, подбежали попросить рукопожатия, а затем исчезли, устроив переполох между собой.

Мне всё ещё были неловки и смущали эти ситуации, но я старался улыбаться и принимать их приветствия.

— Да, да... приятно познакомиться! Хорошего вам дня!..

В результате моя дорога на работу стала занимать в несколько раз больше времени, чем раньше.

Если раньше отношение последователей было близко к благоговению, то теперь в это благоговение примешивались фамильярность и привязанность.

Особенно проходя мимо церкви, я чувствовал... ну, чрезмерную популярность.

«Ч-что происходит?..»

Хотя меня всё чаще беспокоили люди, к счастью, большая часть этого внимания была основана на чистой доброжелательности.

Это было немного удивительно и утомительно, но не неприятно.

— Ах! Святая! Самое время!

Когда я снова проходил через торговый район, владелец продуктового магазина выбежал наружу и схватил меня.

— Сегодня нам завезли редкие лимитированные калорийные крекеры. Не хотите взять немного и попробовать? Они со вкусом мятного шоколада и супа том ям!

В его руке была пачка крекеров необычного цвета... заметного сразу же.

— Я ценю вашу заботу! Но я опаздываю на работу!

Я вздрогнул и вежливо отказался от его подарка, быстро покинув это место.

Да, эти перемены всё ещё были немного обременительны.

Церковь без миссионеров (9/9)

До недавнего времени я не испытывал особой привязанности к этому району.

Ну, это и понятно. Я нахожусь в этом странном мире всего несколько месяцев. Даже сейчас часть меня всё ещё думает об Омега Детройте как о вымышленном городе, который я видел в игре.

Поэтому, несмотря на то, что я построил значимые отношения с окружающими людьми, сам район всё ещё казался мне чужим.

Я основал Церковь Сияния, но это было ради самосохранения. Даже моя благотворительная работа была всего лишь продолжением этой цели.

Дело было не в какой-то безусловной божественной любви или особой заботе о местных жителях.

Это чувство сохранялось до недавнего времени.

Даже когда в собор приходило всё больше последователей, я не придавал этому никакого значения, кроме расширения влияния церкви.

Но, очевидно, что-то менялось.

— Благодаря вам, Святая... правда, правда спасибо.

Я не мог не осознать этого, сталкиваясь каждый день с последователями, которые смотрели на меня с такой доброжелательностью и привязанностью.

Люди, живущие здесь, были такими же реальными людьми, как и я.

Не просто фоновыми персонажами или безымянной толпой.

Это были люди, пришедшие искать Бога, неся с собой свои глубокие заботы и жизненные тяготы.

И они умели выражать искреннюю благодарность за полученную помощь.

Постепенно осознавая это, я перестал воспринимать район и его жителей как чужаков.

Мне было немного неловко получать благодарности со слезами, но... да, я определённо был счастлив.

Старые здания, люди, приветствовавшие меня, когда я проходил мимо, всё становилось знакомым. Казалось, я привязывался к этому месту, сам того не замечая.

Конечно, даже сейчас моя цель вернуться в свой мир оставалась неизменной.

Но если мои действия на пути к этой цели могли бы кому-то помочь, хотя бы немного...

Я думал, что дни, проведённые в этом мире, не будут полностью бессмысленными.

Однако, поглощённый этими чувствами, я временно забыл один факт.

Да, этот город был печально известным [Омега-Детройтом].

Городом греха, где неожиданные инциденты происходят каждую минуту, нет— каждую секунду.

И, как правило, большинство несчастных случаев случаются в первую очередь с бессильными.

Рай для сильных, ад для слабых.

Как я мог забыть, что живу в таком несправедливом мире?

***

Этот день ничем не отличался от любого другого обычного дня.

К этому времени я уже привык совмещать подработку с различными обязанностями в церкви.

Как обычно, после работы я зашёл в офис церкви, чтобы разобраться с документами по проведению благотворительности.

Внезапно я услышал, как кто-то отчаянно колотит в дверь офиса.

Пока я гадал, что случилось, Эсти открыла дверь. Вбежал священник, весь мокрый от пота, и начал тараторить бессвязно:

— Святая! Случилось нечто ужасное! Прямо сейчас, на улицах!..

— Пожалуйста, сначала успокойтесь и объясните по порядку. Что-то случилось?

— Ну, это... сначала наденьте это!

Бледный как полотно священник вытащил что-то из-за пазухи и протянул мне.

Это была маска.

Не одноразовая, а механическая маска, соединённая с маленьким кислородным баллоном.

Пока я смотрел на неё недоумёнными глазами, он продолжал торопливо:

— Быстрее, сначала наденьте!..

У меня было множество вопросов, но его отчаянное выражение убедило меня взять предложенную вещь.

Я взглянул на Эсти, стоящую рядом со мной, и она ответила:

— Мой дыхательный имплант имеет интегрированную сложную функцию фильтрации газов, так что со мной всё будет в порядке.

Услышав ответ Эсти, я надел маску. К счастью, она закрывала только нижнюю часть лица, а не всю голову, так что это было не слишком неудобно.

После этого мы последовали за священником вниз.

— Что именно происходит?

— Ну... я думаю, вам лучше увидеть самой.

Когда я наконец добрался до часовни, у меня перехватило дыхание от увиденного.

— Боже праведный...

Это был абсолютный хаос.

— Кашель, кашель!

— Кха, кха-а-а!..

Зал, который ещё утром был спокойным и тихим, теперь был переполнен толпой горожан.

Кашель раздавался со всех сторон.

Лица, белее снега.

Красные высыпания, появившиеся на коже, люди, корчащиеся на полу и мучительно блюющие...

С другой стороны, тяжелобольные лежали в беспорядке, тяжело дыша.

«Что, блять?..»

На первый взгляд, казалось, здесь было далеко за сотню человек. Среди них были даже бессознательные дети.

Дрожащим голосом я спросил священника:

— ...Что случилось?

Он вытер капли пота со лба и ответил:

— Прямо сейчас на улицах 13-й линии распространяется ядовитый газ!..

Ядовитый газ. Первая мысль — химическое оружие.

— На нас... напали?

— Нет. Этот инцидент... ну...

Пока священник подыскивал слова, кто-то другой вмешался:

— Мы полагаем, что это своего рода промышленная авария.

— Джоанна.

Без дальнейших объяснений девушка быстро приблизилась ко мне и показала экран планшета, который держала.

Это была запись с камеры наблюдения местности — трубопровод с дюжинами огромных труб, протянувшихся на очень большие расстояния. Окрестности были окутаны дымкой.

— Наиболее вероятным источником утечки выглядит одна из этих больших газовых труб. Это трубопровод подачи энергии, который пересекает пригород и идёт в город, и из одного из них в больших количествах вытекает ядовитый газ.

Джоанна добавила, что близлежащие улицы за ночь превратились в сущий ад.

Последующее видео с камер наблюдения в трущобах, которое она показала, представило ужасающую сцену.

Вся улица была заполнена белесой дымкой, а люди валялись с пеной у рта.

Повсюду, в торговых и жилых районах, на земле валялись люди.

Это были те же самые люди, которые ещё вчера весело и радостно приветствовали меня по дороге на работу.

«Боже...»

Мой голос непроизвольно дрогнул при этом ужасном зрелище.

— Неужели... все эти люди... они мертвы?

К счастью, Джоанна покачала головой.

— Похоже, концентрация просочившегося газа ещё не достигла смертельного уровня. Большинство без сознания, но всё ещё живы. Однако без надлежащей неотложной помощи они долго не протянут.

Любому было ясно, что времени осталось мало.

Я отчаянно пытался придумать решение этой катострофы.

— Тогда сначала нам следует мобилизовать персонал церкви, чтобы найти и заблокировать протекающую трубу...

Но Джоанна снова покачала головой.

— Ева, газовая труба уже полностью отремонтирована. То, что сейчас распространяется по улицам... всего лишь остаточный газ.

— Что? Что ты имеешь в виду?..

Она переключила экран на планшете на другую запись.

Она объяснила, что это видео с камер наблюдения было сделано около двух часов назад.

«Это...»

Тот же самый трубопровод, который я только что видел. К месту прибыло несколько рабочих машин, и несколько техников в противогазах вышли, что-то сделали с проблемной трубой и мгновенно исчезли.

Как только они уехали, белесая дымка, покрывавшая экран, перестала распространяться.

Джоанна объяснила:

— Похоже, это ремонтная бригада из Юнион Солюшнс, энергетической компании, которой принадлежит трубопровод. Вероятно, они проверили концентрацию газа, текущего по трубе, и поняли, что есть проблема. Так что сама утечка была устранена два часа назад. То, что сейчас остаётся на улицах, это просто остаточный газ, который вырвался до этого.

При этих словах у меня мелькнул лучик надежды.

— Значит, компания быстро оценила ситуацию. Тогда спасательные команды или полиция, присланные ими, скоро прибудут, верно?

«...»

Но Джоанна просто спокойно покачала головой, не меняя выражения лица.

— Никаких сообщений на правительственные каналы не поступало. Вероятно, они сообщили руководству компании, но их меры по решению проблемы, скорее всего, закончились ремонтом трубы.

Когда до меня дошёл смысл её слов, я не поверил своим ушам.

— Значит... всё? На этом они просто закончили? Самое меньшее, что можно было сделать... э-это сообщить о утечке близлежащим жителям! Два часа назад, до того как газ распространился так далеко, они могли бы предупредить людей об эвакуации. Почему?.. Почему они не приказали эвакуироваться?

На мои взволнованные вопросы Эсти холодным голосом объяснила:

— Если бы они приказали эвакуацию, ответственность стала бы явной. Чтобы избежать обвинений в халатности или создания оснований для требований компенсации ущерба, они делают вид, будто ничего не случилось.

— Но люди буквально умирают!

— Если все умрут и никто не поднимет вопрос, значит, вопроса не существует. Как бы очевидна ни была их ошибка, у обитателей трущоб нет реальных средств, чтобы должным образом протестовать против корпораций. Если они просто тайно отремонтируют трубу и сделают вид, что ничего не случилось, это станет не их ошибкой, как они и хотят. Это типичный подход к решению проблем в этом городе.

— Боже...

Корпорация, владевшая трубопроводом, проигнорировала бесчисленные жизни, чтобы сэкономить на страховых выплатах за несчастный случай.

Это была невероятная история, но результаты были прямо перед моими глазами.

На полу церкви, которая теперь превратилась в убежище, в муках лежали бесчисленные люди.

И это было не всё. Было гораздо больше жителей по всему району, которых мы ещё не обнаружили. Люди, которые упали в одиночестве в домах или магазинах, откуда не могли выбраться. Их число было бы невозможно сосчитать.

В моём оцепеневшем состоянии я услышал голос Джоанны:

— Основываясь на компонентах газа и его текущей остаточной концентрации в воздухе, я оцениваю время для выживания потерявших сознание жертв примерно в три часа максимум. И... два часа уже прошло.

По её словам, всего через час большинство людей в этом районе, которые не смогли эвакуироваться, умрут.

Времени катастрофически не хватало, чтобы найти, спасти и вылечить всех жертв, разбросанных по этим закоулкам.

«Почему... почему это происходит...»

Внезапно я поднял голову и снова огляделся.

Отец, отчаянно ищущий свою семью среди множества пациентов.

Ребёнок с испачканным сажей лицом, плачущий о своей матери.

И тяжело дышащие пожилые люди, словно их дыхание может остановиться в любой момент.

Глубокая обречённость и отчаяние застыли на лицах всех присутствующих.

Они тоже знали.

Что корпорация, ответственная за эту катастрофу, этот ад, никогда не понесёт ответственности.

Обитатели трущоб не могут нанять адвокатов, чтобы подать в суд, и не могут войти в центр города, чтобы протестовать.

Даже если бы они в отчаянии уничтожили другие активы корпорации, такие как другие трубопроводы, это только дало бы основание для «зачистки» и семей жертв. Так или иначе, это бы ничего не изменило.

Так что они ничего не могли сделать.

Итак, для корпораций в этом городе ничего на самом деле не случилось.

Даже если сотни людей потеряли своё здоровье за одну ночь и потеряли дома, которые строили всю жизнь.

«...»

Внезапно я вспомнил слова, услышанные когда-то в своём мире.

«Человеческая жизнь бесценна.»

Изначально это означало, что человеческая жизнь невероятно драгоценна.

Но общество этого города также не оценивало человеческую жизнь. Причина была противоположной.

«Потому что она слишком ничтожна и ничего не стоит.»

Особенно бедняки, живущие за городскими пределами, даже не имеющие права голоса, не учитывались в статистике. Их полностью игнорировали.

Никто не оглянется на их слёзы.

«...»

Но.

Разве я сейчас не был свидетелем этого?

Как только решение было принято, я бросил маску на пол.

— Ева?..

Затем я подошёл к пациентам, лежавшим в центре часовни.

Среди них были знакомые лица.

«Эри...»

Девушка с каштановыми волосами, которая когда-то помогала мне, лежала с закрытыми глазами, а её лицо было бледным.

Болезненные маленькие покашливания вырывались из её дыхания, которое, казалось, могло прекратиться в любой момент.

Инстинктивно, собираясь прикоснуться кончиками пальцев к её лбу, я услышал, как кто-то окликнул меня.

— Святая.

Была ли это Джоанна, Эсти или один из священников поблизости?

Я не помню точно, чей это был голос.

Но я до сих пор живо помню, что было сказано.

— На этот раз это может быть действительно опасно. Поскольку непосредственно вовлечена корпорация. Если прибудет эпидемиологическая следственная группа, высока вероятность, что истинная природа чуда раскроется.

Но почему-то это предупреждение не прозвучало как попытка отговорить меня.

Скорее, оно прозвучало как голос твёрдой решимости.

Это была решимость, которую могли проявить только те, кто поклялся разделить мою судьбу, какие бы опасности ни возникли впереди.

И, казалось, все присутствующие разделяли это чувство.

«...»

Перед ними я ответил:

— Причина, по которой я создала эту церковь, заключалась именно в том, чтобы быть готовым к таким ситуациям.

Я решил это сразу после того, как впервые использовал имя Бога, чтобы исцелить слепой девушке.

Я обещал, что в этом городе я не потеряю свою человечность пока не вернусь домой.

И сейчас, глядя на множество жизней передо мной.

Они умирали, потому что не могли получить помощь. А у меня была сила спасти их.

Если бы я отвернулся, заботясь только о своей безопасности и проигнорировал эту ужасную сцену... я бы потерял свою человечность...

«Да, даже если однажды мне придётся уйти, я должен жить как настоящий человек.»

Даже если результат моих усилий обернётся трагедией, я приму это...

Я не хотел быть единственным трусом среди людей, которые поклялись отдать свои жизни ради того, чтобы жить с честью.

Поэтому я сделаю то, что могу сделать сейчас.

«Если это трагедия, которую нельзя преодолеть человеческими силами...»

Только божественная сила могла теперь помочь им.

Когда я сложил кончики пальцев в молитве...

Вспыхнул первый свет.

Вжух!

Ближайшая ко мне девушка, Эри, которая тяжело дышала, медленно открыла глаза.

— Ева?

Она посмотрела на меня с всё ещё озадаченным выражением лица.

Не только Эри. Мягкий свет, который только что озарил часовню, привлёк всеобщее внимание, и все глаза начали сосредотачиваться на мне.

— Святая?

— Это Святая...

— Ах, милосердное Сияние... помилуй...

Окружающая обстановка становилась всё более неспокойной от шепота, но меня сейчас совершенно не волновало такое волнение.

Я сосредоточил все свои мысли на отчаянной попытке мысленно связаться с кем-то невидимым.

«Если... тот, кто дал мне эту способность, наблюдает за моим путешествием здесь...»

Все трагедии, с которыми я столкнулся в этом городе, были частью твоего замысла?

Ты действительно хочешь, чтобы я своими руками убрал несчастья и страдания, распространённые в этом городе?

Если мои мысли верны... если это действительно то, чего ты хочешь...

«Тогда, пожалуйста, дай мне и силу сделать это.»

И когда я закончил эту молитву.

«!..»

Мое тело окутало яркое сияние, более мощное, чем когда-либо.

Это были не только мои руки, которые до сих пор были посредником для всех чудес.

Теперь с головы до ног, даже каждый волосок излучал ослепительный свет.

Яркое сияние мгновенно заполнило всю церковь и переполнило её, просачиваясь через окна и открытые дверные проёмы.

Тёмные улицы снаружи церкви ярко осветились, ярко-ярко как днём.

Пациенты, окутанные этим тёплым светом, один за другим переставали болезненно кашлять и открывали глаза.

«...»

Наконец, ослепительный свет постепенно угас.

Я огляделся и увидел, что главные двери церкви, которые раньше были плотно закрыты, теперь широко распахнуты.

Но никто не пытался снова закрыть их.

Вместо этого люди, словно сговорившись, начали один за другим снимать маски или куски ткани, которыми закрывали рты.

И они сделали глубокий вдох.

— Ха-а-а...

То, что наполнило их лёгкие, больше не было смертоносным воздухом.

Ни привычной душной атмосферой, полной мелкой пыли и едкого смога.

Освежающе чистый, прохладный ветерок — такой, какой можно почувствовать над облаками или на самой вершине небоскрёба — мягко окутал не только внутреннее пространство часовни и её окрестности, но и весь восточный пригород.

— А-ааах...

Все стали свидетелями чуда. Даже самые отчаявшиеся жизни на дне долины отчаяния, о которых никто не заботился, ясно почувствовали, как Божья любовь тепло обнимает их. И они больше не сомневались в существовании, которое спасёт их. Ни капли.

Кто-то позже заметил:

Этот момент стал истинным началом Церкви Сияния.

***

Этой церкви не нужен проповедник, когда ты видишь чудо перед глазами — у тебя не остаётся причин не верить

— Аноним: Церковь без миссионеров —

Страница книги Я стал святой в киберпанк-игре в интернете

Table of Contents

Пролог — Неофронт КиберСити

1 Святая в переулке (1/5)

2 Святая в переулке (2/5)

3 Святая в переулке (3/5)

4 Святая в переулке (4/5)

5 Святая в переулке (5/5)

6 Криминальный город (1/6)

7 Криминальный город (2/6)

8 Криминальный город (3/6)

9 Криминальный город (4/6)

10 Криминальный город (5/6)

11 Криминальный город (6/6)

12 Фальшивая церковь (1/7)

13 Фальшивая церковь (2/7)

14 Фальшивая церковь (3/7)

15 Фальшивая церковь (4/7)

16 Фальшивая церковь (5/7)

17 Фальшивая церковь (6/7)

18 Фальшивая церковь (7/7)

19 Город первородного греха (1/2)

20 Город первородного греха (2/2)

21 Неожиданный поклонник (1/3)

22 Неожиданный поклонник (2/3)

23 Неожиданный поклонник (3/3)

24 Хлеб и сладости (1/6)

25 Хлеб и сладости (2/6)

26 Хлеб и сладости (3/6)

27 Хлеб и сладости (4/6)

28 Хлеб и сладости (5/6)

29 Хлеб и сладости (6/6)

30 Обычное богослужение

31 Обычное богослужение (2/6)

32 Обычное богослужение (3/6)

33 Обычное богослужение (4/6)

34 Обычное богослужение (5/6)

35 Обычное богослужение (6/6)

36 Церковь без миссионеров (1/9)

37 Церковь без миссионеров (2/9)

38 Церковь без миссионеров (3/9)

39 Церковь без миссионеров (4/9)

40 Церковь без миссионеров (5/9)

41 Церковь без миссионеров (6/9)

42 Церковь без миссионеров (7/9)

43 Церковь без миссионеров (8/9)

44 Церковь без миссионеров (9/9)

О книге