Пролог

С каждым выдохом она чувствовала, что её жизнь приближалась к концу. Бессильно лёжа на кровати, она осмотрелась вокруг: все торжественно кланялись, провожая её в последний путь.

Её муж, который сидел рядом с ней эти несколько дней, так же наблюдал за её мимолётными вдохами. Она не могла сказать, что он был самым нежным мужем, однако, будучи рождённым в семье, производившей целые поколения рыцарей – он был верен ей, и являлся человеком чести. Иногда её трогали его небольшие жесты, такие, как подаренные цветы.

В целом они не были любящей парой, однако они преданно выполняли свои роли в качестве мужа и жены. Поэтому справедливо сказать, что, по крайней мере, они вели достойную супружескую жизнь.

Она слабо улыбнулась супругу, затем напряглась, когда её взгляд переметнулся в сторону мальчика позади него.

Это был её сын. Юноша, чьё лицо начало принимать очертания красивого молодого мужчины.

Его тусклые тёмно-голубые глаза были сосредоточены на матери, но были сухими, лишёнными каких-либо тёплых чувств к ней.

«Это всё моя вина,» – она печально усмехнулась.

Эрселла.

Это было её имя. Являясь младшей дочерью Маркиза Визариде, она вышла замуж за сильнейшего рыцаря королевства и войдя в семью Бернхардтов, стала Герцогиней Бернхардт.

Все смотрели на неё с завистью и восхваляли её красоту. Эрселла вела гламурную жизнь, которая всегда выделяла её в высшем обществе. Она была довольна таким образом жизни.

Однако, когда болезнь привела её к смертному одру, она стала сожалеть о содеянном. Герцогиня никогда не была любящей матерью для своего единственного сына.

Эрселла вышла замуж, как только ей исполнилось шестнадцать, и родила своего сына в возрасте семнадцати лет.

Мысль о том, что она станет матерью в таком раннем возрасте, вместе с ограничениями, которые принесёт воспитание ребёнка, заставили её возненавидеть своего сына. Того, кто изменил её привычную жизнь.

Между матерью и сыном сложились холодные отношения. И к тому времени, когда она поняла свою ошибку, Эрселла уже не могла её исправить.

Всю жизнь её боготворили как юную Леди из дома Визариде – всегда добрую и дружелюбную по отношению к другим. Впрочем, когда дело касалось её чада, она не знала, как подарить ему родительскую ласку, а её гордость не позволяла сделать первый шаг.

– ...время.

«...Я должна сказать ему, что я люблю его.»

Её губы приоткрылись вновь, и она попыталась позвать сына, однако не осмелилась заговорить, столкнувшись с его ледяными глазами, смотрящими на неё. Казалось, что он осудит её, как только она произнесёт пару нежных слов.

«Нет, я не должна винить дитя.»

Он запомнит её как равнодушную мать, и вернётся к своей нормальной жизни сразу после похорон.

Эрселла печально улыбнулась. Видя, что он не проронил и слезинки, она вновь поняла, какой бессердечной матерью была.

Её тело, что едва держалось, лишилось последних сил. Медленно она начала ощущать сонливость.

«Я умираю.»

До самого конца, не найдя в себе сил сказать, что она любит своего сына, Эрселла закрыла глаза.

«Я всегда буду твоей бессердечной матерью.»

Она умерла.

***

– Ах, Маркиза такая красивая!

Всеобщее внимание.

– Она родом из достойной семьи и обладает красотой. В высшем обществе скоро будет шумно.

Любовь людей.

– Леди Визариде, не окажите ли вы мне честь, позволив пригласить вас на первый танец?

– Вы прекрасны. Я просто не мог не заметить вашей красоты.

– Вы мне нравитесь, молодая леди.

Я принимала всё как должное.

– Вам пришло брачное предложение от семьи Бернхардтов.

– Рада за тебя, Эрселла! Разве ты не станешь счастливейшей женщиной?

– Не могу поверить, что ты станешь частью такого могущественного дома!

Глаза людей были полны зависти. Но Эрселла усмехалась над этим, словно была знакома с таким взглядом. Её отец с любовью погладил её по голове. Он смотрел на неё так, будто не сомневался в том, что она станет самой счастливой женщиной в этом мире.

– Я завидую тому, что все любят тебя, Эрселла.

Их голоса были полны лицемерия.

– Будь счастлива, Эрселла.

Люди желают мне, чтобы я была счастлива.

– Благодарю вас всех, – Эрселла радостно улыбнулась.

***

– Мои поздравления, Мадам! Это мальчик!

– Поздравляю, Эрселла! Как ты смогла родить мальчика с первого раза?

– Ты такая везучая. Я уверена, Маркиз будет рад!

– Ты хорошо поработала.

– Мадам, не хотите взять его на руки?

Жизнь, такая крошечная, что могла уместиться на одних руках. Она была взволнована от того, что он был лёгок как пушинка.

– Ах... ты мой сын. Он – мой сын.

Она была горда, что проделала такую хорошую работу.

– Бал? Неужели он важнее твоего собственного ребёнка?

– Но я так долго ждала этого дня. Все мои подруги будут присутствовать, поэтому я не могу пропустить его...

– Они не такие, как ты. Они не замужем. Ты мать. Теперь, когда у тебя есть ребёнок, ты должна больше посвящать себя семье.

– Герсен.

– Давай поговорим об этом после того, как дитя подрастёт.

– В последнее время ты поздно возвращаешься домой.

– ...Я унаследовал титул после смерти отца. Когда ситуация станет стабильнее, ты сможешь отправиться куда захочешь. Ты сможешь чаще посещать банкеты.

– Правда?

– Да.

«Всё в порядке...» Она мысленно посмеялась, говоря, что этого было достаточно. Некоторые мужья совсем не позволяют своим жёнам выходить в свет. Кроме того, он тоже был занят, ведь только унаследовал свой титул.

– Боже мой, Эрселла, ты ли это?

– О господи! Как давно это было? Твоя красота всё так же неизменна!

«Верно, мне всего лишь нужно было быть чуточку терпеливее.»

Таким образом, всё вновь вернулось на круги своя. Эрселла радостно улыбалась.

– Но, разве он не будет возражать, если ты не пойдёшь домой?

– Нет, он сказал, что сегодня я могу вернуться позднее обычного.

– Однако... Я слышала, что у тебя есть сын.

Она промолчала.

– Да, у тебя есть сын. Будет ли хорошо, если ты не пойдёшь? Ему всего пять лет.

– ...Няня позаботится о нём.

– Что? Не слишком ли ты часто появляешься на балах в последнее время? Разве ты не часто оставляешь своего сына на няню?

– Согласна, это противоречит материнской добродетели – пренебрегать своим ребёнком.

– Почему бы тебе не вернуться сейчас?

Эрселла не хотела возвращаться, но стала волноваться о своём сыне.

Она действительно ждала этот бал. Дружеские посиделки при свете дорогих люстр. Болтовня о том, о сём. Задушевная беседа, после которой следует улыбка.

Это было всё, чего Эрселла когда-либо желала.

– Но мне…

«Всего двадцать два года,» – слова не сходили с губ. Она боялась, что люди странно посмотрят на неё, если услышат это.

– Да, я должна идти. До встречи.

Как же горько ей было покидать банкет во время его самого разгара.

– Мама, ты вернулась?

Дитя, которое с улыбкой приветствует её дома.

– ...Мама?

– Я устала. Давай поговорим завтра.

Как же она ненавидела его.

– Мадам, Молодой Господин очень красив, потому что он похож на Герцога.

– Ах, он молод, но зрел не по годам.

– Он не только умён, но также талантлив в искусстве управления мечом, потому что он похож на Герцога. В будущем он станет прекрасным наследником семьи.

– Вы такая везучая, Миледи.

«Мой сын чудесно вырос. Даже без моей помощи.»

– Как давно ты общалась с нашим сыном?

–Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Это... Ничего. Я прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты уделяла ему больше внимания.

–...Хорошо.

– Почему бы вам вдвоём не поужинать сегодня вечером?

«Только мы вдвоём...» Одна лишь мысль об этом заставляла её странно себя чувствовать. Было ли ей некомфортно ужинать со своим собственным сыном? Естественно, когда он был ребёнком, он ел со своими родителями, но почему же теперь она чувствует себя неловко с ним?

– Мадам, Молодой Господин... Он пропустит сегодняшнюю трапезу...

– Позови его снова.

Это было отвратительно, как он открыто отказался поужинать с ней. Она чувствовала ненависть при виде голубых глаз, которые он унаследовал от неё. Глаз, что следовали её зову и глядели на неё равнодушным взглядом.

– Винсент.

«Почему это так неловко? Я назвала его имя всего один раз, но произношение, тон, само слово...

Почему я ничего не чувствую?»

– Вы вызывали меня?

Эрселла была вне себя от ярости. Взгляд, которым сын смотрел на неё, был ужасно раздражающим.

«Я твоя мать, твоя мать!»

– Дворецкий, должно быть, ошибся. Иди и закончи то, чем бы ты там не занимался.

Его вечно пустые и безучастные глаза обратились в её сторону:

– Да, мама.

Эрселла чувствовала себя несчастной до тех пор, пока он не назвал её «мамой».

– М-мадам! Кровь…!

Обоюдная ненависть царила вплоть до момента её смерти.

«Ах, мне жаль! Мне так жаль!»

Эрселла кричала вновь и вновь, но её голос исчезал, как только срывался с губ. Никто не слышал её стенаний.

«Лишь раз... Если бы я могла увидеть тебя ещё один раз...»

Видя, как её жизнь, словно панорама, проходит перед её глазами, она отчаянно молила о втором шансе.

«Если я смогу вернуться назад, я никогда не буду такой жестокой. Я буду нежной, любящей матерью. Винсент, если бы я могла увидеть тебя снова...!»

И, возможно, её безнадёжный плач стал причиной...

По которой она получила ещё один шанс.

Глава 1

«Прости меня, прости меня, мне так жаль…»

– Мадам!

Она почувствовала, как кто-то потряс её тело. Свет тут же бросился ей в глаза. Зрение было затуманено, но искусно изготовленный рисунок на потолке стал постепенно проясняться.

«Узор на потолке?»

Эрселла резко подпрыгнула на месте и быстро осмотрелась. Это была её комната.

«Не так, не так, моя и Герсена… Погодите, это не то, что имеет значение сейчас.»

– Вы проснулись! – девушка с миловидной внешностью и каштановыми волосами с облегчением выдохнула, и вскоре вытерла пот с лица Эрселлы. – Боже, почему Вы так сильно вспотели?

Эрселла озадаченно позвала её по имени:

– Лианн?

Она была горничной, которую Эрселла привела из своего дома. Лианн поспешно встала и взглянула в лицо Эрселле:

– Мадам, вам снился кошмар? Вы много ворочались.

Эрселле было непросто понять, что происходит:

– Я…

Лианн смотрела на неё с серьёзным видом, но Эрселла не могла контролировать своё выражение лица. Ко всему прочему, её побледневший тон кожи начал волновать горничную.

– Вы в порядке? Мне принести вам чай? – служанка, продолжавшая спрашивать о состоянии, словно не существовала для неё.

Эрселла запнулась и приоткрыла губы:

– Я…

– Мадам?

«Я жива?!»

Она безмолвно застыла на месте. Десятки и сотни тысяч мыслей пронеслись у Эрселлы в голове.

«Я точно умирала. Почему я все ещё жива? Каким же образом…? Был ли это сон? Слишком болезненно для простого сна. Было бы не странно, если я умерла прямо сейчас, верно? Как мёртвый мог вернуться к жизни? Может, я не умирала в самом деле? Я думала, что покинула этот мир, но всё-таки пришла в себя…»

Вдруг она осознала:

«Больше не трудно дышать.»

Эрселла была удивлена своим возрождением. Раньше, всякий раз, когда она совершала вдох, в груди сжималось и кололо, будто кто-то пронзал её иглой, однако теперь всё было хорошо. Она осторожно сделала вдох и выдох. Её грудь спокойно вздымалась вверх и вниз. Как и ожидалось, столь привычное чувство боли - исчезло.

«Что происходит? Моя болезнь точно была неизлечима. Но сейчас я жива,» – Эрселла не могла поверить в нынешнюю ситуацию.

«Как болезнь, от которой я страдала, могла пропасть всего за одну ночь?

И моя горничная так небрежно принесла мне чай. Как правило, она со всей серьёзностью расспрашивала меня о самочувствии. С того самого момента, когда я заболела, Лианн постоянно проверяла моё физическое состояние.»

– Мадам…?

Голос Лианн, зовущей её с озадаченным выражением лица, вернул Эрселлу к реальности. Лишь только тогда оно пришло на ум. Имя, которое она отчаянно произносила перед своей смертью.

«Нет… Что же это… Неужели она думает, что утром первым делом я хочу позвать своего сына, чтобы упрекнуть его?!»

Когда Эрселла одарила Лианн осуждающим взглядом, то та внутренне подготовила себя к выговору. Она поняла, что горничная действительно так считала, потому поспешно извинилась, забывая это недоразумение:

– Я не пытаюсь отчитать тебя… Просто у меня есть дело, которое нужно обсудить, – не успев собраться с мыслями, сурово произнесла Герцогиня. – Что насчёт Винсента?

Лианн была застигнута врасплох словами своей госпожи. Она никогда не обращалась к сыну по имени.

«Неужто она плохо себя чувствует? Надеюсь, я не разгневаю её» – думая так, она осторожно начала говорить:

– Если вы говорите о Молодом Господине, то он находится на тренировочном поле. Мадам, Ваше лицо побледнело, не хотите ещё чаю?

Когда Лианн вновь начала беспокоиться о её здоровье, Эрселла покачала головой. Это было не самое подходящее время для того, чтобы наслаждаться чаем:

– Достаточно. Скажи Винсенту, что я ищу его… Нет-нет. Я должна лично проведать его.

– Мадам, неужели Молодой Господин в чём-то провинился?

Эрселла промолчала.

«Что ты имеешь в виду? Винсент доставил неприятностей?» – она не знала, что происходит, потому что не могла понять всей ситуации.

Когда герцогиня растерянно взглянула на горничную, та сделала глубокий вдох и спокойно произнесла:

– Молодой Господин не пренебрегает ни своей учёбой, ни тренировками, и каждый раз показывает только идеальные результаты. Он даже сдал ученический экзамен в раннем возрасте. Его способности были высоко оценены его наставниками, благодаря успехам в различных научных областях, таких как: политика, экономика, география, история и общественность. Так что, даже если он допустил ошибку, он прилагал все усилия. Если он сделал что-то не так, то почему бы вам спокойно не сказать об этом? Молодой Господин очень зрелый, по сравнению с его ровесниками, но он все ещё юн. Пожалуйста, проявите милосердие, Мадам.

Будь это сон или чудо – Эрселла вернулась к своей обычной жизни, но даже так её личность не могла измениться в одночасье. Как и в прошлом, любое проявление привязанности сопровождалось для неё чувством неловкости.

– Первым делом мне необходимо пойти на тренировочное поле, – она решила перестать оправдывать себя и увидеться с тем, по кому скучала больше всего.

Эрселла чувствовала дискомфорт по пути к месту назначения. Её поприветствовал дворецкий, когда она ступила на площадку. Леди, что прожила всю свою жизнь будучи аристократкой, никогда не бывала на тренировочном поле. Обычно это был Винсент, наследник командира рыцарей, кто пользовался этим местом. Эрселла, которая, конечно же, это знала, и шагу не ступала в тренировочное поле.

«Я действительно была ужасной.»

Оглядываясь назад в прошлое, она ощущала, как чувство вины накатывает с головой. Эрселла вновь осознала, какой бессердечной матерью была.

Площадки для тренировок были расположены достаточно далеко. Герцогиня находилась в подвале особняка, но здесь было окошко, так что всё было хорошо освещено. Окно было вполовину меньше того, что находилось этажом выше. И всё же она могла догадаться, что его добротно установили, ведь оно не ухудшало видение.

Они долго шли по коридорам, пока не встретили эмблему из двух мечей на перекрёстке. Это было тренировочное поле. Лианн открыла массивную дверь. Послышался скрип. Дверь открылась довольно легко, учитывая тощее телосложение служанки. Сделав глубокий вдох, Эрселла вошла внутрь.

Вшух! – стоило ей войти, как она услышала звук мечей, рассекающих воздух.

«Винсент.»

Высокий юноша стойко держался и умело управлял мечом. Каждый раз, когда он взмахивал им, капельки пота, отражая падающий свет, блестели в его развевающихся волосах.

Эрселла была восхищена. Даже она, несведущая ничего в искусстве владения мечом, могла понять, что у него идеальная стойка. Он был таким же выдающимся, как о нём и говорят. Эрселла никогда раньше не видела, чтобы Винсент управлял мечом. Сожаления вновь заполнили её сердце.

«Я должна пойти и похвалить его, хотя бы один раз.»

Она долгое время наблюдала за ним, однако он не удостоил её даже мимолётным взглядом. Было не ясно, произошло ли это из-за того, что он был сфокусирован на тренировке, либо потому что он умышленно игнорировал её. По какой-то причине Эрселла подозревала, что это было последнее.

Лианн обратилась к нему и что-то прошептала на ухо. Винсент медленно повернул свою голову по направлению к Эрселле. Она потеряла дар речи, когда взглядом встретилась с его глубокими, загадочными голубыми глазами.

Винсент смотрел на неё, но Эрселла не могла понять, о чём он думал в этот момент. Сильный поток ветра пронёсся между ними, будто только мать и сын находились здесь. Неожиданно юноша посмотрел вниз и поднял меч, что всё это время лежал на земле. Затем, держа его в правой руке, медленно вложил его в ножны. Раздался скрежет лезвия, скользнувшего в футляр. Парень пошёл в сторону Эрселлы, держа его в руках. Несмотря на то, что она не могла увидеть меч, она чувствовала угрозу, и её сердце сжалось. Эрселла сглотнула.

Между тем, Винсент остановился и, соблюдая дистанцию, вежливо поклонился ей:

– Приветствую Вас, матушка.

Это были идеальные манеры, однако женщина чувствовала, как он умышленно проводил черту между ними. Тем не менее, её сердце медленно продолжило биться. Благодаря этому, напряжение, из-за которого она покрывалась ледяным потом, слегка развеялось. Эрселла неторопливо рассматривала лицо Винсента. Голубые глаза, унаследованные от неё, черные волосы и юношеское лицо, приобретающее более зрелые очертания. В целом, он производил холодное впечатление.

Это был её сын, Винсент, который глядел на неё с бесстрастным взглядом, пока она не скончалась.

– Что привело Вас на тренировочное поле? – раздался низкий голос, в котором не было и намёка на эмоции.

Эрселла тщательно подбирала слова, пытаясь не нервничать:

– Я здесь, чтобы проверить, хорошо ли ты справляешься.

«Боже!» – она хотела ударить себя по губам. «Откуда взялся этот незнакомый тон? Я не разговариваю со своим подчинённым. Что же это? Было это во сне или наяву, но это наш первый разговор с момента моего возрождения. Однако я сумела оплошать.»

Герцогиня чувствовала взгляд Лианн с другой стороны. Горничная выглядела обеспокоенной тем, что эти двое могут снова затеять ссору.

Эрселла была слегка расстроена.

«Как я могла быть добра по отношению к другим аристократкам и слугам, но так относиться к своему единственному сыну?» – женщина почувствовала разочарование.

– Тренировки проходят гладко. Я позабочусь о том, чтобы в следующий раз Вы больше не беспокоились об этом. – Винсент отверг её с особой твёрдостью в голосе.

Эрселла чувствовала, будто её сердце разрывалось на части. Он стремился прекратить разговор и намекал на то, чтобы она больше не появлялась здесь.

Как же ей хотелось обнять Винсента, заплакать и извиниться за всё. Но вопреки всем предположениям, глаза женщины не покраснели, а плечи не сжались под грузом вины. Она неизменно прямо смотрела на своего сына, держа грациозную осанку. Он был выше неё, так что ей приходилось задирать голову, но Эрселла не поднимала её ни слишком высоко, ни низко. Она вела себя сдержанно.

«Как и ожидалось, старые привычки не изменишь всего за одну ночь.»

Она думала о том, чтобы расслабить своё тело и слегка приподнять голову, чтобы установить зрительный контакт, но вскоре сдалась. Неловкие движения могли вызвать лишние недопонимания.

К примеру, это могло бы выглядеть так, будто она смеётся над ним или смотрит на него свысока. Уважать личное пространство сына было бы правильной вещью в этот момент.

«Будет замечательно, если мы сблизимся чуть позже, а пока, я должна быть благодарна и за это. Могу ли я уйти прямо вот так?»

Эрселла хотела сказать пару ласковых слов перед уходом, однако она не могла их подобрать. Пока она стояла, Винсент склонил голову. Он выглядел так, будто собирался вернуться.

– Подожди, – Эрселла остановила его на полушаге.

Лицо Винсента выражало недоумение, когда он остановился на месте.

– У Вас есть ко мне ещё какое-либо дело, матушка? – Винсент уже открыто выражал раздражение, но это лишь укрепило её решимость.

«Я смогу сделать это.»

Герцогиня медленно вытянула руку поверх его плеч. Это был крайне суровый жест. Так как он был выше неё, её рука поднялась вверх:

– Продолжай… стараться.

Бам, бух–

Рука Эрселлы мимолётно хлопнула и тут же упала с плеч Винсента. Со стороны это выглядело так, будто командир подбадривал рыцаря перед уходом на войну. Но это было не совсем то, что волновало их в данный момент.

– Это безумие!

– Боже!

– Это правда?

– Мадам…

– Миледи…

– Кажется, Мадам… подбодрила Молодого Господина!

Все потрясённо смотрели на них. Всякий раз, когда мать и сын находились в одном помещении, слуги будто ходили по тонкому льду. Они нервничали насчёт того, что может произойти сегодня, но никак не ожидали этого. Все облегчённо выдохнули в унисон. Выражение лица Винсента ожесточилось от её «недоподдержки». Удивительно, как он умело скрыл свои эмоции.

«Это не то?»

Эрселла также напряглась, думая о том, допустила ли она ошибку.

Глава 2

– О боже, Мадам. Что я увидела… Вы, вы, вы подбодрили…

Игнорируя взволнованную Лианн, которая восхищалась ею, Эрселла вспоминала произошедшее. Сердце сильно забилось, когда она увидела, как напряглось лицо Винсента от её жеста.

«Тебе противны даже мои прикосновения?»

И хотя у неё испортилось настроение, женщина не могла винить Винсента в этом. Эрселла должна была изменить своё отношение к нему. Она боялась снова быть отвергнутой собственным сыном.

«Мне несомненно нужно поменять свои привычки и измениться, чтобы вернуть любовь Винсента.»

Думая об этом, она подозвала свою горничную, которая до сих пор находилась в восторге от недавних событий.

– Да, Мадам, – Лианн ярко улыбнулась.

– Я ещё ни о чём не спросила.

– Что вы собирались спросить? Я честно отвечу.

Лианн – служанка, которая была моложе Эрселлы на шесть лет, однако сопровождавшая её ещё до замужества. Она служила ей и по сей день, настояв на том, чтобы быть рядом даже после её брака.

По этой причине горничная быстро разгадала истинные намерения своей хозяйки. Эрселла нерешительно приоткрыла губы:

– Это…

«Почему я не могу произнести это?»

– Да, пожалуйста, продолжайте.

– Теперь я…

– Да, Мадам, я готова Вас выслушать.

– Я хочу… стать ближе…

«Я хочу стать немного ближе к нему.»

В добавок, она не упомянула, о ком идёт речь. Пока Эрселла что-то непонятно мямлила, пытаясь произнести имя Винсента, Лианн похлопала в ладоши и поддержала:

– О, к Молодому Господину?

«А она сообразительна,» – Леди Бернхардт посмотрела на свою личную горничную без неприязни.

«В любом случае, это удобно для меня.»

– Как ты знаешь, я и Винсент…

– Вы не очень хорошо ладите.

– Да, но если всё будет так продолжаться…

– Ситуация ухудшится.

– Верно, так что…

– Теперь вы хотите сблизиться с ним?

Эрселла дважды кивнула. К счастью, Лианн высказала то, что она хотела сказать.

– Эм… – горничная притворилась взволнованной, придерживая одной рукой свой подбородок, и неожиданно выдала: – Это правда, что Вы вели холодную войну.

«Это уже слишком!» – подумала про себя Эрселла.

– Я думала, что Вы и Молодой Господин никогда не помиритесь, но этот день наконец-то настал! Я чувствую облегчение, – Лианн закрыла глаза и начала ходить взад-вперёд по комнате, словно детектив.

Эрселла торопилась и была расстроена этим, однако сидела неподвижно, ожидая дальнейших слов от горничной. Было очевидно, что если бы она помешала ей, то это заняло бы у Лианн ещё больше времени.

– Выходит, Мадам поняла, какой безжалостной матерью была?

– Да.

– Это произошло довольно поздно, но я рада, что Мадам осознала это.

– Ты должна была сказать мне об этом раньше, – в словах прозвучал намёк на укор и возмущение.

«Ты никогда ничего не говорила мне о том, что я безответственная мать. Но если вдаваться в подробности, главной проблемой являюсь я сама. В чём была вина Лианн?»

Когда она вздохнула, горничная произнесла спокойным тоном:

– Но Мадам, вероятнее всего, тоже была огорчена.

Эрселла промолчала.

– Маркиз так поспешно согласился на Вашу женитьбу, а ведь Вы были в самом расцвете лет. Вас называли «цветок общества» и «самая прекрасная в Грании», – Лианн продолжала, не замечая, что обращалась к ней просто «Леди», вместо «Мадам». – Леди любила знакомиться с людьми, танцевать и посещать балы. Все обожали Леди! Вы лишились всего этого, как только родили Молодого Господина. Я понимаю Ваши чувства.

– Лианн…

– Мадам тоже была молода. Непременно, было много вещей, которые вы хотели сделать. Я уверена, что Вы не желали всего этого, однако он всё равно Ваш сын.

– Полагаю, что не ты одна так думала, – тихо пробормотала Эрселла.

«Множество людей заставляли меня поменяться во имя материнской добродетели. Всякий раз, когда я поступала так, как мне велели, меня всё не покидала мысль о том, что это было несправедливо. Эти воспоминания будто отражаются в глазах Лианн. Маленькое утешение, несмотря на мои грехи.»

– Вы жалеете о том, что вышли замуж? – неожиданно горничная поинтересовалась, сожалеет ли Эрселла о своём браке.

– Я не жалею об этом, – прямо ответила Эрселла. – Я думаю, что Герсен хороший муж. Не так ли?

Это было что-то, с чем Лианн послушно согласилась:

– Господин груб, но искренен. Кроме того, он тоже был очень популярен. Красивый будущий Герцог, а также лучший рыцарь королевства. Он был идеальной кандидатурой в качестве Вашего мужа. Единственное, это была жалость, что Мадам не смогла вдоволь насладиться своей жизнью и рано связала себя брачными узами.

– Это было неизбежно, – женщина сделала паузу. – Ведь отец был болен.

В то время отец Эрселлы, Маркиз Визариде, внезапно заболел. Брат и сестра Эрселлы уже состояли в браке, так что это не являлось проблемой, однако Эрселла не была замужем.

Маркизу были необходимы власть и влияние, чтобы выдать дочь замуж в хорошую семью. Потому Господин Визариде выбрал лучшую семью в королевстве и незамедлительно отдал её замуж. Маркиз умер вскоре после того, как Эрселла родила Винсента, а её брат, Карон, унаследовал титул всего к двадцати годам.

– Прошу прощения. Я сказала лишнее, – видя помрачневшее выражение лица своей хозяйки, Лианн вежливо раскаялась за свой проступок.

Хотя ей было необязательно извиняться за это. Прошло уже много времени с тех пор, и это больше не волновало Эрселлу.

– Нет, это уже в прошлом. Лучше поговорим о будущем. Что я должна сделать?

– Хм, я полагаю, что для начала необходимо поменять Вашу манеру речи, Мадам?

Эрселла кивнула, соглашаясь с её точным замечанием. Несомненно, проблема была и с её неприветливой манерой речи.

– Мадам мила и ласкова по отношению к другим. Она добра к работникам, но Вы слишком сурово разговариваете со своим сыном, Молодым Господином. Если Вы сделаете тон голоса нежнее, то это сможет улучшить Ваши отношения.

– К примеру?

– Совершенно запрещено говорить такие фразы как «сделай это» или «что это такое?» в повелительном тоне.

– Понимаю.

– Вы сможете сделать это.

– Хорошо…

– Что-то вроде: «ты выполнил это?», «конечно», «чем ты занимался?» будет более ласковым способом спросить, чем он занимался, – Лианн находчиво указала на проблему и предложила её решение.

Разумеется, Эрселла собиралась принять этот совет.

– Не важно насколько зрел Молодой Господин по сравнению со своими ровесниками, ему всего пятнадцать лет.

«Погодите-ка!»

– Пятнадцать?

«О боже…» – Эрселла была поражена.

Лианн, видя, что лицо Герцогини тут же побледнело, произнесла мрачным голосом:

– Неужели Мадам не знала даже возраста Молодого Господина?

«Всё-таки это не сон. Я действительно вернулась в прошлое? Когда я умирала, Винсенту было восемнадцать.»

Лианн посмотрела на неё так, будто окончательно убедилась в том, что её хозяйка позабыла возраст своего сына. Но у Эрселлы не было времени, чтобы волноваться об этом.

«Не могу поверить. Ему пятнадцать лет. Это было за три года до моей кончины, что может означать только одно – я действительно вернулась в прошлое. Это не просто плод моего воображения»

У неё побежали мурашки по коже.

«Я неосознанно верила в то, что это затянувшийся сон… Значит ли это, что я регрессировала? Неужели Бог действительно услышал мою искреннюю мольбу?» – Эрселла успокоила своё разбушевавшееся сердце и решила с этого момента верить в бога.

В действительности она никогда не была религиозной, так что происходящее было для неё ещё более удивительным. Было странно думать об этом.

«Винсент, которого я увидела на тренировочном поле, выглядел немного моложе, чем раньше. Я просто не заметила этого, ведь мы нечасто виделись друг с другом. Разве Лианн не говорила о том, что Винсент только сдал ученический экзамен? Восемнадцатилетний Винсент уже официально являлся рыцарем.»

Затем она вспомнила, как висела на волоске от смерти.

«Теперь со мной всё в порядке. У меня такое же здоровое тело, как и в юные годы. Но даже так… Умру ли я спустя три года? Я могу вновь заболеть,» – Эрселла крепко зажмурилась, думая об этом.

Она боялась того колющего ощущения, которое испытывала в своих лёгких всякий раз, когда делала вдох. Герцогиня могла справиться с этим, однако беспомощно ждать дня своей кончины… Даже мысль об этом, после пережитого – и сильный страх сковывал всё её тело.

– Мадам? – напряжение пропало следом за голосом, наполненным беспокойством.

Эрселла моргнула и посмотрела на Лианн. Девушка выглядела взволнованной.

– Вы дрожите, – горничная аккуратно взяла её за руку.

Она смотрела на Леди Бернхардт, как бы спрашивая, в порядке ли она, но, иронично, только Винсент пришёл к Герцогине на ум.

«…Что ты делаешь?» – Эрселла покачала головой и самоуничижительно посмеялась.

«Сейчас не время, чтобы бояться своей гибели.

Что более ужасающе, так это повторить события прошлого. Я могу снова остаться бессердечной матерью в памяти своего сына.

Может, это и правда последняя божья милость. Не имеет значения, каким образом я вернулась или почему. Теперь, когда время повернулось вспять, важнее всего то, что у меня появился ещё один шанс. Я не имею права упустить эту возможность, что могла быть божьей волей.»

– Всё хорошо. Расскажи мне побольше.

«Тогда, осталась лишь одна вещь, которую мне необходимо выполнить. Я должна посвятить эту жизнь тому, чтобы наладить отношения со своим сыном.»

– Что ещё я должна исправить в своём поведении? – когда Эрселла поинтересовалась об этом со зловещим лицом, Лианн мягко улыбнулась.

– О, так Вы действительно собираетесь исправиться? – серьёзный подход Герцогини значительно усилил её мотивацию. – Вы должны проводить больше времени с Молодым Господином.

– Времени?

– Да, Вы всегда стоите особняком. Прогуляйтесь по городу, по магазинам и перекусите вместе за пределами особняка, не в доме… Уп-с, но перед этим Вам необходимо пообедать с ним в домашней обстановке. Вы и Молодой Господин едите раздельно, не считая ужинов с Герцогом.

Безусловно, это было редкостью для обоих, разделить совместную трапезу. Если бы только Герсен, кто всегда был безразличен, посоветовал бы им пообедать вместе.

Они ели отдельно и ужинали вместе лишь в том случае, если Герцог оказывался в особняке. Однако, если его не было, то они предпочитали не проводить времени вместе. Это устраивало их обоих.

– Так, хорошо. Мы должны разделять все трапезы, начиная с завтрашнего дня.

– Вы не хотите пообедать и поужинать с ним сегодня?

– Я бы с радостью, но…

Лианн тут же ответила, будто незамедлительно поняла, что подразумевала Эрселла:

– Верно, будет ещё труднее, если Мадам неожиданно изменится. Тогда давайте потратим ещё немного времени на то, чтобы придумать, как обращаться с Молодым Господином.

Иногда складывалось впечатление, словно Лианн могла читать мысли Эрселлы. Не то, чтобы это было чем-то удивительным. Она была горничной, которая служила ей в качестве близкого помощника больше десятилетия. Девушка тщательно ухаживала за ней, вплоть до самой её смерти. Эрселла заговорила с благодарностью в голосе:

– Да, нам нужно провести время вместе. Почему бы не прогуляться вокруг сада?

– Это прекрасная идея, Мадам! Ваш сад очень красив. Должно быть, цветы уже распустились.

***

– Тогда мы пройдёмся по магазинам… Но разве мальчикам нравится делать покупки?

«Если судить по сыновьям моих подруг, они не выглядят так, будто наслаждаются временем, проведённым за шоппингом.»

Обычно мальчикам нравится играть в карточные игры, либо шахматы. Женщины ходят по магазинам с дочерями, а не с сыновьями.

Даже мальчикам-простолюдинам не нравится подобное занятие, но, чтобы пройтись по магазинам с Винсентом, самим воплощением нетерпимости? Она совершенно не могла представить такой ситуации, так что Эрселла быстро смела эту идею.

– Я так не думаю… Уверена, некоторым парням нравится проводить время за покупками. Однако, Мадам, целью является не сам поход по магазинам, а время, проведённое вместе. Или вы действительно хотели просто отправиться на шоппинг?

Вот почему Эрселла предпочла промолчать.

Глава 3

«Не могу поверить, что Мадам действительно собиралась просто пройтись по магазинам.»

Лианн разочарованно продолжила:

– На шоппинге, о котором я говорю, Мадам не должна просто ходить покупать то, что она хочет. Он для того, чтобы развить отношения между вами, выбирая новые вещи Молодому Господину.

Эрселла молчала.

– Что-то вроде одежды или аксессуаров, которые бы подошли Молодому Господину. Я слышала, что серьги довольно популярны среди мужчин в наши дни. Хотя, не думаю, что Молодому Господину это придётся по душе, потому давайте откажемся от них. Всё равно Вы можете купить ему перчатки или платок для того, чтобы вытирать пот. Вы должны будете лично вышить его. Ах, если подумать, разве это не замечательная идея? Мадам не очень хороша в вышивке, однако Вы можете попрактиковаться. Нам нужно приготовить мягкую, одноцветную ткань и шёлковую нить. Так, что ещё? Существует множество вещей, которые Мадам может купить, такие как: шляпы, нарядные костюмы, повседневные одежды, туфли и так далее. Мадам обязательно должна купить Молодому Господину немного одежды. Также было бы хорошо, если бы вы сделали комплимент по поводу его внешности, пока он примеряет её.

– …

– Не думайте об этом, а убедитесь в том, что сделали ему комплимент. Тогда, в глазах окружающих, это будет выглядеть как тёплые отношения между матерью и сыном, – Лианн ярко улыбнулась, продолжая делиться своим стремительным потоком мыслей, одновременно представляя их в действии.

Эрселла, которой предстояло вышить своему сыну платок, купить ему шляпу, туфли, одежду и осыпать его комплиментами, старалась приподнять уголки своих губ:

– Это замечательно.

– Вы уверены? Во мне столько энергии, что я сгораю от нетерпения. Мадам должна посмотреть пьесу или выступление вместе с ним. Вы можете сходить на балет или, возможно, вам стоит организовать совместную вылазку? Однако, полагаю, что ещё рановато предлагать такое. Что же ещё можно сделать?

– Ну всё, хватит! – Эрселла поспешно оборвала Лианн.

У горничной было полно идей, которые ей хотелось обсудить, но она остановилась с недоуменным выражением лица.

– Давай выполнять всё шаг за шагом. Я не смогу сделать всё за раз, – Эрселла выглядела опечаленной своими логическими выводами, однако Лианн смиренно кивнула головой.

– Тогда, первый шаг – это завтра провести совместный завтрак.

– Хорошо.

Закончив на компромиссе, Эрселла ждала следующего дня.

***

Герцогиня встала на тридцать минут раньше обычного и вошла в столовую. Стол с красной скатертью, а также золотой вышивкой на ней, был предназначен для больших семей, но в основном за ним сидело три человека, не считая редких гостей. И даже так, она ела в одиночестве, либо с Герсеном без Винсента. Эта пустота заставляла Эрселлу чувствовать себя покинутой глубоко в сердце.

– Мадам, Вы рано проснулись. Я сейчас же приготовлю еду.

– Прекрасно. Что насчёт Винсента?

– После трапезы он направился на тренировочное поле, – ответил дворецкий, недоуменно смотря на хозяйку, которая спросила местонахождение Молодого Господина.

Она выглядела разочарованной его ответом.

– Передай ему, что в следующий раз мы поедим вместе.

Дворецкий выглядел изумлённым, в то время как Эрселла – расстроенной.

– Герцог будет против. Если отложить время трапезы Молодого Господина, то его расписание может быть испорчено.

– В таком случае, я начну принимать пищу раньше. Зовите меня во время трапезы Винсента.

– Что насчёт Герцога…

– Скажи ему, чтобы делал как ему угодно.

Обычно она завтракала с Герсеном, кроме тех дней, когда он был занят. Но теперь она не могла позволить себе заботы о муже.

«Мне необходимо как-то улучшить эти натянутые отношения с Винсентом. Так что не имеет значения, если я буду трапезничать вместе или без Герсена.»

– Да?

Эрселла всегда старалась сохранить своё достоинство, потому она была смущена скорее от самой себя, а не от глупого ответа. Герцогиня безразлично ответила:

– С сегодняшнего дня, я собираюсь трапезничать вместе со своим сыном.

– Что же, вы поссорились с Герцогом? Не принимайте это близко к сердцу, Мадам… – это спросила другая служанка, что стояла неподалёку, Бетт.

Она была ещё одной горничной, которая пришла из имения Маркиза. Эрселла пожаловалась в сердцах, что не относилась к ней согласно статусу и мягко улыбнулась:

– Ты хочешь уволиться?

– Н-нет! – Бетт тут же прикрыла свой рот ладошкой.

Её реакция всегда была милой. Эрселла вновь улыбнулась и ласково добавила:

– И ещё, мы не поругались. Так или иначе, когда у Винсента завтрак? В семь утра?

– В пять утра.

– Что?

– Он не ест должным образом. Молодой Господин перекусывает куском хлеба, а после незамедлительно отправляется в учебный полигон.

Впервые Эрселла не могла произнести и слова. Она всегда завтракала около восьми утра. Женщина не была занята, потому пришла пораньше, думая, что её сын завтракает примерно в это время, но была поражена услышать о том, что Винсент едва перекусывает, а затем уходит тренироваться в пять утра.

Очень скоро Эрселла отдала приказ с безжалостным выражением лица:

– Немедля позовите Винсента!

Слова, произнесённые дворецким, просто не укладывались в её голове.

«Не могу поверить, что Винсент выполнял всё это, как и в то, что не имела даже понятия об этом. Я знала, что мой муж был заинтересован в образовании Винсента, но не могла представить себе такого. С моей точки зрения, это слишком жестоко. Прямо сейчас мне хочется пойти и оспорить методы воспитания Герсена. Но… разве я имею права винить его в том, что не знала в каких условиях рос Винсент всё это время? Ведь я даже не обращала на это внимания.»

К несчастью, Эрселла поняла, что не заслужила этого права. Ей было стыдно за то, что она ничего не знала о Винсенте. Она злилась от происходящего. Герцогиня прикусила губу от раздражения:

– Впредь запирай ворота на тренировочную площадку до восьми утра.

– Тогда он не сможет тренироваться.

– Делай, что велено!

«Почему она снова поступает так?» – все, включая дворецкого, опустили головы, узрев злую Эрселлу.

«По её приказу, служанка отправилась, чтобы позвать Молодого Господина, так что он скоро должен подойти, однако если она встретит его в таком состоянии, может произойти нечто плохое,» – слуги занервничали.

– В будущем, держите Винсента вне учебного полигона до восьми часов утра.

– Что я сделал не так, мама?

Как и следовало ожидать, она услышала ледяной голос только вошедшего Винсента.

– Винсент? – когда Эрселла повернулась по направлению к двери, наследник склонил свою голову.

Он был безукоризненно вежлив и обладал безупречными манерами, однако его выражение лица было суровее обычного.

– Мне донесли, что мама искала меня. Но о чём Вы говорите?

– То, что ты услышал. Не могу поверить в то, что ты так рано просыпаешься по утрам для того, чтобы пойти на тренировку. Это же бессмысленно…

– Это не то, о чём мама должна беспокоиться, – Винсент беспощадно отрезал взволнованные слова Эрселлы.

Звучало так, будто она вмешивалась во что-то. Герцогиня, ошеломлённая его холодностью, произнесла, не меняя тона голоса:

– Винсент, что ты имеешь ввиду? Никто в этой стране, и даже Его Величество, не проводит день таким образом.

– Так и проходит обучение рыцарей. Здесь нет ничего странного. Мама, позвольте спросить, зачем Вы делаете всё это…?

– Винсент! – окружающий воздух охладился от гневного крика Эрселлы.

Только после этого она поняла, что была слишком возбуждена. Она глубоко вдохнула, а затем продолжила, говоря мягко тоном, отличным от предыдущего:

– Ты не видишь ничего неправильного в этом? Это… это же жестокое обращение. Ты ребёнок, которому ещё предстоит расти.

Черты лица Винсента слегка искривились от её речи. Он обратился к ней с ещё большей отрешённостью в голосе, чем прежде:

– Если бы кто-нибудь ещё услышал Ваши слова, то они бы превратились в несмываемый позор для нашей семьи. Отец был бы зол.

«Так безразлично.»

Эрселла безучастно пробормотала это в студёном, морозном воздухе:

–…позор для семьи.

Конечно, если бы это достигло чужих ушей – оно превратилось бы в пятно на имени семьи, но это было не важно сейчас. Уголки губ Винсента были слегка искажены, будто он умел читать её мысли.

– Разве это не самое важное для матери? – едва различимо, но его слова содержали скрытую насмешку над ней. – Я притворюсь, что сегодня не слышал этого.

Заканчивая разговор, Винсент отвернулся спиной к Эрселле и вышел на улицу.

***

– Мадам, не расстраивайтесь так сильно. Я уверена, Молодой Господин ещё пожалеет о сказанном.

Эрселла не чувствовала аппетита после произошедшего. Женщина пропустила завтрак и вернулась в свою комнату. Лианн утешала её, но не могла спрятать своего горя.

– Простите меня. Я должна была сказать Вам об этом раньше. Но я забыла… – горничная выразила вину за недолжное выполнение своего долга, но это действительно была не её вина.

Так как Эрселла обычно не общалась со своим сыном, необходимость знать его расписание соответственно выпадала. С самого начала у Герцогини не было намерений винить в этом Лианн, потому она просто вспоминала разговор с сыном:

– Я не могу поверить, что Герсен сделал это.

«Винсент до сих пор растёт, однако он тренируется, даже пропуская приёмы пищи. Он скорее всего и не спит должным образом. Есть ли у него друзья? Он должен наслаждаться общением со своими друзьями.»

И хотя Винсент будущий наследник Герцога, сам факт, что её сын не может радоваться вещам, которые его ровесники принимают за должное, остаётся неизменным.

«Зачем ты поступил так…? Что же теперь мне делать?»

Убитая горем Эрселла была обижена на саму себя. Пусть она знала, что он не заслужил этого, однако вскоре досада достигла и Герсена.

Леди Бернхардт знала, что он был искренен, ведь Винсент был его единственным сыном, но его методы воспитания были слишком жестоки. Он не дал своему сыну никакого времени на отдых.

– Герцог всегда стремится к совершенству.

«Просто немыслимо, что мой муж так давил на Винсента. Я знала, что у него плотный график, но не подозревала, что настолько.»

– Сколько у него репетиторов?

– Молодой Господин изучает географию, историю, общество, искусство дипломатии, экономику, государственное право, философию, литературу, основную культуру, пианино и так далее. У него, как минимум, около десяти репетиторов.

– Так много?

– Верно, Герцог подбирает только профессионалов в своём деле. В основном они профессора из академии.

–…Ты имеешь в виду, что Винсент учит это всё?

– Молодой Господин довольно хорошо справляется с этим.

– Боже мой, – она испустила короткий вздох.

Это громадное расписание, но он справляется и с ним, – Эрселла гордилась его интеллектом, но ощущала духоту от его физически и психологически истощающего распорядка дня.

– Ребёнок.

– Мадам.

Леди Бернхардт пыталась успокоить свои нервы и выпустить свой гнев.

– Никогда не думала, что мы были семьёй, в которой практикуется издевательство над детьми, – слова, вертевшиеся на кончике языка, легко выскочили из её губ.

Лианн нервно посмотрела на Эрселлу. Жестокое обращение? Пока горничная беспокоилась о том, чтобы никто не услышал такие радикальные слова, однако, она сочувствовала своей хозяйке. Лицо Герцогини исказилось:

– Лианн.

– Да, Мадам.

– Доложи дворецкому, чтобы он уволил всех учителей, кроме четырёх.

Вместо того, чтобы поинтересоваться, почему только четырёх, Лианн верно следовала её приказу:

– Какие предметы я должна оставить?

– Географию, историю, общество и государственное право – для начала. Затем он сможет изучить остальное после того, как освоит их. И ещё, ему не нужно учиться, как играть на фортепиано. Также исключи философию. Она преподаёт бесполезные вещи как «зачем я живу», «почему я существую», «откуда я пришёл» и «куда ведёт мой путь»!

– Верно, верно, вы правы… Оно действительно бесполезно.

«Наверняка тебе было тяжко изучать философию,» – подумала Эрселла.

«Я уверена, что Герцог отреагирует на это, однако он не сможет легко справиться с материнскими чувствами,» – Лианн ничего не ответила и выполнила все приказы.

Она ожидала несколько прохладную атмосферу в особняке и пообещала не действовать на некоторое время.

– И сообщи им, чтобы они заперли вход на тренировочную площадку до восьми утра. Если тебе доложат, что Винсент вошёл в учебный полигон до восьми, скажи ему, что я не позволю этого.

– Как скажете, Мадам.

– Передай Винсенту, что мы будем ужинать вместе в семь тридцать. Убедись в том, что он будет присутствовать.

– Разве он не откажет, если вы будете такой напористой?

– Станет ли он меня слушать, если я не сделаю этого?

«Что ж, это правда. Молодой Господин очень упрям. Это немного властно с её стороны, но в этот раз ничего не поделаешь. Кроме того, Мадам была так зла, что мне приходилось соглашаться настолько, насколько я могла.» – думала горничная.

– Я немедля сообщу об этом Молодому Господину. Уверена, Вы оба злитесь друг на друга, поэтому предлагаю Вам пообедать и поужинать сегодня раздельно. Было бы неплохо провести спокойное утро завтра?

– Да. Сегодня… Я не заметила, как увлеклась, – Эрселла задумалась, а затем несколько раз кивнула головой. – Действительно, так будет лучше.

Вместо того, чтобы улучшить их отношения, она всё испортила.

«Я должна была немного потерпеть, но невольно рассердилась на тот факт, что Винсент рос таким образом, а я и понятия не имела об этом,» – Эрселла не собиралась мириться с этим.

– Во сколько сегодня вернётся Герсен?

«Мне необходимо исправить это, даже если придётся вести переговоры с моим мужем.»

Глава 4

Серебристо-голубой луч света проник в тёмную комнату. Слабое свечение мерцало сквозь закрытые веки женщины. Нахмурившись, она повернулась в другую сторону и бессознательно вытянула руку перед собой, пытаясь найти его.

Эрселла некоторое время водила ладонью по кровати, но, когда не смогла почувствовать никакого тепла, медленно раскрыла глаза.

«…Так ты всё-таки приходил?»

Соседнее место пустовало. Вчера Герсена не было дома допоздна, так что ей пришлось спать в одиночестве. Возможность поговорить с ним была упущена. С затуманенным разумом Эрселла по-прежнему смотрела на соседнее место:

– Он спал здесь, – к счастью, Герсен заходил в покои, чтобы вздремнуть.

Заметив помятое постельное бельё, Эрселла слегка повернула голову к окну. Небо постепенно начало приобретать более светлые оттенки. Наступал рассвет. Это означает, что он вернулся домой ближе к рассвету и ушёл примерно в то же время.

Герцогиня знала, что её муж был занят, занимаясь территориальными вопросами с соседним королевством Конрад. Однако не ожидала, что он загружен до такой степени, отчего ему приходится возвращаться за полночь и уходить с восходом солнца.

Мужчина действительно обладал крепким телом и исключительной самодисциплиной. Он никогда не откладывал работу и всегда просыпался раньше неё, приступая к делам в определённое время. У Эрселлы неожиданно пронёсся вопрос в голове:

«Это ли обычная жизнь Герсена?» – она предполагала, что всему виной мог быть образ жизни этой семьи.

«Тогда можно было бы объяснить вчерашнее. Ведя такую жизнь, он наверняка давно привык к такому методу воспитания».

Решив, что Герсен, возможно, вырос так же, как и Винсент, Эрселла утихомирила кипевшую в ней злость и сменила её на милость.

«Всё равно это неправильно. Ничего не поделаешь. Невзирая на то, как тяжело Герсену, недопустимо заставлять собственного сына проходить через подобное. Скорее всего, он даже не подозревает об этом», – им поистине предстоял разговор на этот счёт.

Эрселла поднялась с кровати и решила приготовиться к предстоящему завтраку. Лианн вошла в точно назначенный срок и объявила время. Горничная торопилась, чтобы помочь хозяйке переодеться. Завтрак был раньше обычного, поэтому она быстро выполняла свои обязанности.

Сплетя золотые волосы Герцогини воедино, Лианн подкрутила их и аккуратно зафиксировала. Подготовка закончилась просто тем, что она надела платье, подобранное горничной.

– Всё готово, Мадам.

«Теперь время трапезы с Винсентом. Он придёт, ведь так…?» – волновалась Эрселла.

Лианн улыбнулась, заметив обеспокоенность на лице хозяйки:

– Молодой Господин уже ждёт Вас.

«К счастью то, что произошло вчера – больше не повторится!» – Эрселла облегчённо выдохнула, успокаивая себя.

– Идём.

Войдя в столовую, она заметила юношу, сидевшего с изящной осанкой справа от места, предназначенного для главы семейства. Он держал спину и голову ровно, смотря перед собой, но немного опустив взгляд.

«Пришёл», – уголки губ Эрселлы непроизвольно поднялись.

– Ты здесь.

– Приветствую Вас, Матушка, – с её появлением, Винсент поднялся и почтительно поклонился.

Несмотря на нежный тон, с которым она обращалась к нему, его ответ был таким же суровым, как и прежде. Однако это не причиняло боли. Эрселла не ждала, что толика доброты могла бы растопить ледяную крепость вокруг его сердца, которая строилась целыми годами. Она заслуживает даже большего наказания и обязана выдержать, неважно, как сильно его колкости ранили её.

Но это не значит, что Винсент говорил что-то жестокое. Он просто вёл себя так же отстранённо, как и обычно.

«Мои грехи слишком велики для того, чтобы сдаться попросту из-за его равнодушия», – Эрселла понимала, что это было обоснованно, и двинулась в сторону главного места.

Клифтен бесшумно отодвинул стул. Мягко улыбнувшись, женщина присела:

– Давно не виделись.

– Да, прошло много времени с тех пор, как мы завтракали вместе.

Прошло много времени с тех пор, когда эти двое не просто сталкивались лицом к лицу в одном помещении, но также разделяли совместную трапезу. Из-за непривычной ситуации между ними висело лёгкое напряжение.

Эрселла внимательно следила за Винсентом. Тот все ещё смотрел вниз и избегал её взгляда, что позволило спокойно осмотреть его.

«Я и раньше думала об этом, но он очень красив. Хотя в целом он производит довольно холодное впечатление, каждая черта на его лице, на удивление, изысканная», – промелькнуло у неё в голове.

Его лицо, находившиеся под чёрными, темнее ночи, волосами, было безукоризненно. Ярко блестевшие зрачки и аура, пышущая благородством. Винсент производил впечатление знатного принца. Эрселла молчаливо улыбнулась, ловя себя на мысли, что он очень хорошо вырос без неё…

– Ты знаешь, почему я позвала те…? – слова по привычке чуть не сорвались с её губ, но, по счастливой случайности, тон казался доброжелательным.

Стеклянные глаза Винсента наконец обратили на неё внимание:

– Я не знаю.

– Эм…Я… – монотонный ответ так и звенел в её ушах.

Она изрядно запиналась в своих сознательных усилиях подобрать подходящие слова. Если бы кто-нибудь увидел её сейчас, они наверняка сочли бы её глупой. Высоко ценившая честь Эрселла раньше тоже почувствовала бы смущение от этой ситуации. Однако она приняла решение больше не заботиться о таких тривиальных вопросах:

– С сегодняшнего дня, ты и… С тобой…

«Почему я колеблюсь? Мне нужно избавиться от этой надменной чести, если на кону нечто более ценное», – герцогиня собралась с духом.

– Я хочу есть с тобой.

Наконец-то в ней появились силы выговорить нелёгкое предложение. В первый раз женщина осознала, как было трудно попросить об общих трапезах.

Винсент молчал, по-видимому не зная, что сказать. Эрселла хотела знать о чём он думал, однако его глаза оставались всё такими же глубокими и тёмными. Ей не удалось их прочесть.

Юноша молчал. Очевидно, он думал, что ему более не стоит задерживаться с ответом:

– Прошу Вас, скажите мне, почему Вы приняли такое решение?

Это не было согласием или отказом, но сугубо деловым сухим вопросом. Ему были непонятны резкие перемены в её поведении.

«Почему я решилась на это? Разве я не могу просто сказать, что хочу поесть вместе с тобой?» – Эрселла потеряла дар речи.

Она поняла, что ей и Винсенту была необходима весомая причина для того, чтобы поесть вместе.

«Причина… Я просто хочу поесть со своим сыном», – но у неё не было никакого важного повода.

Герцогиня ненадолго задумалась над тем, чтобы выдумать более убедительное оправдание:

«Но я не хочу лгать. Хочу донести до него свои чувства такими, какие они есть. Я больше не желаю испытывать трагичность смерти, не успев сказать ничего, как в прошлом».

– Нет никакой особой причины. Я просто хочу поесть вместе с тобой, – Эрселла посмотрела прямо в глаза Винсенту.

Он продолжал смотреть на неё взглядом, полным подозрений:

– Может быть…

– Да?

– Вам одиноко, потому что отец занят в последнее время?

«Что это, чёрт возьми, должно означать?» – она приподняла брови, как бы хмурясь на столь нелепое замечание.

«Если подумать, верно, я всегда была нерадивой матерью. С точки зрения Винсента, вполне естественно не понимать моих действий. Именно поэтому я не должна была ожидать простого ответа».

Эрселла убеждала себя сотни, даже тысячи раз, затем сказала:

– Это не так. Ах, сынок…. Это странно, что мы едим вместе?

– … – выражение лица Винсента выглядело немного суровым.

Даже сейчас ей было необходимо придумать удовлетворительную причину, но она имела чёткое представление о том, что означали застывшие мышцы вокруг глаз Винсента. Эрселла посчитала это несправедливым.

– У меня есть к Вам несколько вопросов.

– …Да?

– Я услышал от Клифтена, что Вы сократили количество моих репетиторов. Также велели прислуге держать тренировочный полигон закрытым вплоть до восьми часов утра. Почему Вы сделали это?

Клифтен – дворецкий особняка. Эрселла отдала ему приказ через Лианн, и впоследствии Винсент узнал о распоряжении от него.

Глаза брюнета не выражали тепла, но как это ни прискорбно, Герцогиня давно привыкла к ним.

«Может быть, я никогда не увижу улыбку на лице своего сына», – она вздохнула.

– Я подумала, что ты испытываешь трудности.

– Я не испытываю никаких трудностей, – твёрдо ответил Винсент.

– Нет. Я слышала, что твой сон занимает лишь пять часов в день. Ты занимаешься пять часов на тренировочном поле, затем тратишь шесть часов, изучая различные предметы. Четыре часа для того, чтобы выучить их, два часа, чтобы прочесть книгу с базовыми сведениями. К тому же, до меня донесли, что в свободное время ты рассматриваешь документы, присылаемые в поместье.

– Это…

– Никаких оправданий. Ты берёшь перерыв. Похвально, что ты хочешь узнать больше и искренен в своих намерениях. Однако, если не есть надлежащим образом, можно потерять сознание от истощения. Разве ты не видишь людей, которые будут волноваться, если ты упадёшь в обморок? Я не знаю о других, но я переживаю за тебя. Ты мой сын, а я твоя мать.

Слово «мать» звучало крайне бесстыдно, даже когда она произнесла это мимоходом. Все знали, что Эрселла никогда не показывала и малейшего интереса к своему единственному ребёнку.

Было смехотворно для противоположной стороны использовать слово «мама» перед ним по вопросам, которые она игнорировала до сегодняшнего дня.

Выражение лица Эрселлы внезапно потемнело. Да и сердцу тоже пришлось несладко. Со стороны её поступки казались лицемерными.

«Но я никогда не собиралась прикрываться этим… Как я смогу забыть это чувство вины?»  – твердила женщина себе, однако от слова всё равно кололо в груди.

Была лишь одна причина, по которой она использовала слово «мама», зная, что это может ранить их обоих.

Даже если он не хочет этого слышать, будучи наследником семьи, Винсент до сих пор находится под её защитой.

«Он не станет слушаться меня, если не пойти на такой шаг…»

– Отец дал своё согласие?

– Я расскажу ему сегодня.

Винсент не выглядел убеждённым. Скорее предполагал, что Эрселла делала это, основываясь только на своём импульсивном решении.

Дело в том, что решения герцога перевешивают решения герцогини. Но вопреки его ожиданиям, Эрселла самовольно вела дела, не посовещавшись с Герсеном.

Кроме того, она верила, что её муж не станет останавливать её. Со стороны Герсен выглядит довольно холодным, так что посторонние предполагают, что он патриарх семьи, но к удивлению, мужчина выполняет всё, о чём его попросит жена.

«Тем не менее, в этот раз я не уверена, согласится он или нет, но я не отступлю, даже если он откажет мне. Тогда мне придётся придумать другой план», – подумала герцогиня.

– И не занимайся ничем сегодня, просто отдохни. Ты слишком переусердствовал.

– У меня есть занятия, которые я должен посещать.

– Кажется, я уже говорила тебе вчера отдохнуть.

Винсент слегка приподнял брови. Он не показал многого, но Эрселла чувствовала, что он не был рад сложившейся ситуации.

Вполне естественно отвергать мать, которая никогда не проявляла интереса к собственному ребёнку, однако внезапно начала вмешиваться в его обычную жизнь.

«Наверняка, сейчас ты чувствуешь себя расстроенным, но вскоре ты поймёшь, что это было верным решением. Со временем. Мне жаль, что приходится делать это своим способом. Я знаю, тебе это противно, но прошу, в этот раз закрой на это глаза.» – её губы пошевелились, будто извиняясь, пока Эрселла смотрела на него, не избегая ледяной тьмы в его глазах.

– Или должна ли я уволить их всех? Так тоже можно.

Любящий голос эхом отдавался у Винсента в ушах.

Глава 5

Блюда подали в тот момент, когда Эрселла закончила говорить об увольнении репетиторов, поэтому Винсент не мог продолжить разговор. На столе стояло рагу из тушёного ягнёнка в сливочном соусе, салат «Цезарь», багеты с масляной начинкой, и печёная картошка с плавленым сыром.

Герцогиня взглянула на Винсента, глаза которого рассматривали сальную еду. Поднесённая к столу пища была приготовлена исключительно по её вкусу. Она знала, что обладала специфическими предпочтениями в еде. И хотя Герсен уже привык к этому, женщина не знала, какое изначально отвращение он чувствовал из-за её любви к жирной пище. Эрселла смущённо улыбнулась, понимая, что забыла сказать Клифтену подать блюда, отличающиеся от обычных:

– Я прикажу приготовить другую еду…

– Я съем это, – Винсент без промедлений взял ложку.

Она выглядела смущённой от его решимости. Эрселла попробовала рагу, размышляя о том, чтобы приказать Клифтену подать завтра обычную еду.

«Сливочный суп так же восхитителен, как и всегда,» – думала Герцогиня, тщательно следя за своим сыном, пробующим рагу.

Вдруг он пошёл в свою мать, кто знает? Может ему придётся это по душе.

Однако, у Винсента был обычный вкус. Он попробовал его несколько раз перед тем, как отложить ложку в сторону. Эрселла почувствовала вину, потому что он больше не притронулся к никаким блюдам. Сожаление промелькнуло на её лице.

«Почему у меня такие вкусы…?» – впервые в жизни Эрселла была разочарована в своей диете.

Каждый новый шаг, чтобы помириться с Винсентом, был подобен испытанию.

– Могу ли я узнать, чем ты планируешь заняться после завтрака? – навязанный герцогиней авторитет исчез из-за неожиданно нахлынувшего чувства стыда.

Юноша, казалось, тоже думал о том, как распорядиться пустым расписанием. Он смотрел на свою мать, не прерывая тишины.

– Ну что ж, если тебе нечем заняться, почему бы тебе не присоединиться ко мне и прогуляться со мной по заднему двору? – небрежно произнесла Эрселла в ответ на его взгляд.

Это не входило в её планы, но было бы неплохо провести немного времени вместе.

– …Вы говорите в вашем саду? – немного медленно последовал ответ Винсента.

В данном случае, когда он сказал «в вашем саду?», он скорее подразумевал «с матушкой?!». Прежде всего, в поместье было не много садов. Эрселла бесстыдно кивнула, игнорируя его сопротивление:

– Верно, наверняка, розы уже полностью расцвели, так что будет очень красиво.

«Сейчас май, должно быть полно распустившихся роз. Разве наши холодные, как лёд, отношения слегка не растают, если мы насладимся прекрасно цветущим садом вместе?» – она подумала, что это было замечательной идеей.

Винсент посмотрел на неё, не выказывая ни негативной, ни позитивной реакции. Он неохотно отвечал ей и, кажется, пытался разгадать истинные намерения Эрселлы.

«Разве я прошу о многом?» – женщина проглотила горькую улыбку и покачала рукой.

– Я не заставляю тебя, – плечи Эрселлы поникли, в отличие от её равнодушных слов.

Герцогиня не знала, откуда в ней появилась уверенность в том, что Винсент примет её предложение. В попытке спрятать своё разочарование, Эрселла постаралась как можно естественнее взять вилку для салата.

– Нет, я пойду.

Леди Бернхардт полагала, что её отвергли, однако услышала совершенно неожиданный ответ. Её глаза округлились.

***

Сад был таким же прекрасным, как и всегда. Начиная с везде цветущих маленьких васильков в траве, заканчивая красными розами, что были рассредоточены по земным насаждениям.

Это несомненно был май. У любого наблюдающего за этой природной картиной приподнимутся уголки губ. Эрселла, которой всегда нравились красивые вещицы, также расплылась в улыбке.

Она уже хотела спуститься вниз и погулять в саду.

Через некоторое время подошёл Винсент, готовый сопровождать её. Он был одет в простой, однотонный костюм.

– Может, спустимся? – сказав это, его рука потянулась к ней.

Эрселла безучастно смотрела на неё, пока не поняла, что он хотел сопроводить её.

Она была застигнута врасплох, ведь это была домашняя вылазка, а не светская, но он обратился к ней без каких-либо колебаний. Женщина выглядела удивлённой проявлению его джентльменских манер.

«Если подумать об этом, Лианн говорила, что он очень преуспел на занятиях. Однако, были ли включены уроки этикета?»

– Благодарю, – Эрселла улыбнулась и взяла под локоть руку Винсента.

«Что ж, нет ничего такого в том, чтобы принять его доброту».

Брюнет элегантно повёл её вглубь сада, на секунду остановив свой взор на бледной коже тыльной стороны её ладони.

Розарий был красиво украшен, благодаря большой приверженности Эрселлы. Будь это леди из других семей, они бы непременно были впечатлены, однако Винсент оказался более равнодушным к таким вещам, чем она думала.

Он смотрел только вперёд, будто роскошные цветы совершенно не вдохновляли его.

Они едва ли общались, лишь для формальности обменявшись парой фраз, наподобие: «как ты?» и «я в порядке». Эрселла была слишком стеснительна, чтобы похвастаться садом, так что держала рот на замке.

Глядя исключительно вперёд, после долгой прогулки она неожиданно посмотрела на его профиль.

«Сколько лет прошло…. Гулять бок о бок с моим сыном. Столько времени прошло с тех пор, когда мы находились вместе без видимой на то причины».

До того, как она осознала это, Винсент стал куда выше неё.

«Он скоро официально станет рыцарем. Трудно стать рыцарем в юном возрасте, но в прошлом мой сын, наследник семьи воителей, был посвящён в рыцари всего в пятнадцать лет».

– Теперь я вынужден покинуть Вас, – его низкий голос вернул её из мыслей.

Прошло всего тридцать минут, и он уже просил разрешения уйти. Было жаль, но Эрселла приняла решение быть довольной и этим.

Совместная прогулка по саду, как сегодня, уже само по себе являлось большим достижением. Винсент также многим пожертвовал. Эрселла вспомнила совет Лианн о том, чтобы предпринимать шаги постепенно.

– Хорошо, ты можешь идти.

– Тогда я прощаюсь с Вами.

– Ох, почему мы бы нам завтра не погулять вместе?

«Упс. Нужно произнести ласково и нежно! Нелегко избавиться от старых привычек», – Эрселла ждала ответа от Винсента, одновременно признавая то, что ей необходимо измениться.

– У меня назначен урок политологии, – решительный отказ.

С расписанием Винсента ответ не был удивителен. Но Герцогиня знала, что в его графике больше не было дел после политологии, потому что она уволила большую часть его учителей.

– Что насчёт прогулки после занятий?

– Я собираюсь на тренировки по владению мечом.

«Очередной провал… Подождите, вновь? Не могу поверить, что он снова собирается тренироваться в свободное время. Тогда все мои усилия будут напрасны!»

– В этом и суть… ты должен отдыхать в свободное время.

– Скоро у меня будет рыцарский экзамен. Я не должен пренебрегать своими тренировками.

Эрселла знала, что до экзамена было слишком много времени, чтобы использовать слово «скоро», но её сын совсем не давал себе поблажек.

Ей неожиданно стало любопытно:

«Интересно, он действительно хочет стать рыцарем или вынужден делать то, чем он не хочет заниматься во имя семьи?»

– Тебе не нужно становиться рыцарем.

– Что Вы…

– Если есть нечто, к чему у тебя лежит душа, занимайся этим.

«Я никогда не хотела, чтобы ты стал рыцарем. Чем занимаются рыцари? Разве они не присуждают честь за смерть на поле? Боже мой! Если подумать, это серьёзная проблема», – теперь Эрселла хотела, чтобы Винсент бросил рыцарство.

Это было не только опасно, но она также желала, чтобы он жил своей жизнью.

«Хочу, чтобы он делал то, что хочет. Нет, даже сидеть дома и бездельничать будет нормально. Всё равно мы при деньгах!»

В голове Эрселлы вертелось много мыслей, когда ей ответили с холодной реакцией:

– К чему Вы делаете это?

– …Винсент?

– Вы хотя бы понимаете, о чём говорите? Я единственный ребёнок своего отца, главы семьи Бернхардт, так что я обязан пройти путь правопреемства Бернхардтов. И Вы говорите мне бросить рыцарство – вот так?

– Я просто…

– Отец знает о том, чем занимается мама? Я очень надеюсь, что он не узнает о случившемся. Он был бы в ярости, обнаружив это. Прошу, будьте внимательны к тому, о чём говорите.

– Ты… – слёзы наворачивались на глазах из-за его презрительного взгляда.

У неё не было никаких политических целей. В её защиту, это было сугубо ради Винсента. Только для Винсента.

«Я не хотела, чтобы ты выполнял тяжёлую работу. Я просто хотела, чтобы ты жил мирной жизнью…»

– Я просто не хотела, чтобы ты жил ради семьи. Разве это плохо?

– Мама, – его губы сжались, а затем открылись. – Мама не такой человек.

– …

– И Вам не нужно становиться такой,– произнёс он ледяным тоном.

Он не винил или критиковал за то, что она жила исключительно ради своей семьи… Это просто был очень отрешённый голос, определявший её таким человеком.

«Ради семьи… Верно, я жила ради семьи… Вышла замуж ради семьи…Родила тебя во имя семьи…» – перед глазами Эрселлы начало расплываться.

С мутным зрением она посмотрела на Винсента и сказала:

– Скажи мне тогда. Кто я?

Она хотела знать, кем для него была «Эрселла».

«Я понятия не имею, что значу для тебя. Я твоя мать…Но не знаю, что ты действительно думаешь обо мне».

– Вы – человек чести в поместье Визариде и жена Герцога Бернхардта, королевского меча. Самая благородная дама в стране, – сухие глаза пристально глядели на неё, и ещё более сухой голос донёсся до её ушей.

Сердце женщины колотилось и начало сжиматься. В его взгляде отсутствовали какие-либо тёплые чувства к матери. Это был взгляд, который смотрел в самую суть. Винсент не видел в ней своей мамы…

Закончив говорить, он повернулся к ней спиной и начал возвращаться домой. В его шагах не было никаких колебаний. Вскоре, когда даже тень Винсента полностью пропала из виду, чистая струя из слёз потекла вниз по щеке Эрселлы.

***

[– Эрселла, я думаю, что ты… Ты должна лучше относиться к своему сыну, – Эшахильда, её старшая сестра, грустно улыбнулась. – Ты даже и не подозреваешь… Как сильно я тебе завидую…

Она нежно погладила Эрселлу по голове.

– Я завидую тебе.

Хотя девушка приняла этот жест, думая, что сестра баловала её, та не могла до конца понять Эшахильду.

К тому моменту, когда Эрселла начала понемногу осознавать значение сказанных слов, она была давно мертва.]

Глава 6

Эрселла присела прямо на месте и долго плакала, пока не подошла взволнованная за неё Лианн.

Горничная вытирала слёзы и слегка похлопывала её по спине. Она не задавала никаких вопросов, будто понимала Госпожу без слов.

После того, как рыдания прекратились, Лианн любезно помогла Эрселле подняться. Убитый горем, её организм лишился всяких сил, так что она опиралась к спине личной горничной по дороге в свою комнату.

Герцогиня беспомощно легла на кровать, потрясённо вспоминая произошедшее:

«В каком-то смысле, Винсент был прав. Королева Грания, занимавшая самую высокую позицию в стране, умерла, подарив жизнь принцу Алексису. По этой причине был лишь один принц и ни одной принцессы.

Однако, это был не тот ответ, которого я ждала. Мне хотелось быть мамой для Винсента.

Что я значу для него? В сущности, тут не о чём думать.

Это просто выгодные отношения со своей матерью, родом из престижной семьи.

Будь я из незначительной семьи, ко мне не было бы подобного уважения. Даже слуги не последовали бы моей команде сократить число репетиторов или контролировать вход на тренировочный полигон. Я жила бы жизнью, в которой была неспособна сделать что-либо без разрешения мужа.

Нет, прежде всего, мы бы не поженились.

Я оправдывала себя. Ведь я тоже являюсь дворянкой, и независимо от предоставляемой свободы, мне было необходимо учитывать интересы семьи.

В основном, аристократы ценили честь семьи выше жизни и прожигали её, в попытках поднять статус своей семьи. Традиционно, для женщин, брак являлся способом повышения семейного престижа, вхождения в хорошую семью и укрепления статуса своего дома.

Я, как и прочие аристократы, была верна своим обязанностям. Так что вышла замуж за мужчину из лучшей семьи, среди посланных предложений руки и сердца, которые получила, как и посоветовал мне отец.»

Она поистине не имела сожалений. На самом деле, сама мысль о сожалении была странной. Это была лучшая семья, которую она могла выбрать, тем самым женщина приняла безукоризненное, на тот момент, решение. Ввиду этого Эрселла не знала, было ли здесь что-нибудь, о чём она могла жалеть.

– Мадам, Господин вернулся домой. И он желает видеть Вас… – голос Лианн казался натянутым, когда она открыла дверь.

Женщина выдохнула и поднялась с постели. Её движения выглядели слабыми, потому что она всё ещё не восстановила свои силы.

– Мой муж, должно быть, очень зол.

Она направилась к нему, рассуждая, что нет времени хуже, чтобы встретиться с ним.

***

Эрселла остановилась, войдя в его кабинет. Свет был отключён. Если быть точнее, все светильники, кроме лампы на столе.

Тёмная комната, тускло освещённая лампой, выглядела мрачной. Её владелец сидел на диване с закрытыми глазами. Дрожащий свет падал на лицо мужчины, из-за чего оно неоднократно темнело и светлело.

– Герсен, – сердце Герцогини дрожало, как стебель тростника.

«Прошло много времени с тех пор, как мы противостояли друг другу», – Эрселла немного безучастно взглянула в лицо мужу.

Его чёрные волосы были хаотично разброшены по его лбу.

«Похоже, он только что вернулся».

– Ты здесь, – его закрытые глаза медленно открылись, обнажая тёмные зрачки, направленные на Эрселлу.

Женщина потеряла дар речи от напряжения. Она гадала, сердился ли он, однако на его лице не было никаких признаков, указывавших на это. Чёрные глаза, наблюдавшие только за ней, казались странно нездоровыми.

В конечном счёте, Герцогиня догадалась, почему в комнате не было света:

«Должно быть, он устал, потому что работал при свете целыми днями подряд. Скорее всего, он хотел вздремнуть до моего прихода».

– Я включу свет, – как она и ожидала, Герсен попытался включить люстру.

– Нет, я знаю, ты устал. Мы можем поговорить и так, – Эрселла остановила его.

«Не так уж трудно говорить друг с другом лицом к лицу, так как здесь всё равно была лампа. Для Герсена было бы неплохо расслабить свои утомлённые глаза», – она села напротив него, когда удушающее напряжение немного ослабло.

– Почему ты вмешалась в образование Винсента без моего на то разрешения? – сказал он, закрыв веки.

Мужчина не показывал своей злости открыто, однако указывал на её вмешательство в личные дела сына с соответствующей холодностью. Не услышав ответа, Герцог повторил вопрос:

– Скажи мне, почему ты делала так, как тебе вздумается, не спросив меня? – казалось, что даже с прикрытыми глазами Герсен мог видеть её.

Эрселла сглотнула слюну. Она сделала глубокий вдох и начала говорить:

– Я услышала об уроках Винсента, которые он получал до сих пор.

– Что именно?

Это была не страшная ситуация, но она была напугана. Эрселла вмиг пожалела о том, что не позволила включить свет. Блики все ещё мерцали по его тёмной от тени голове, потому черты лица выглядели острее обычного.

– Что ты имеешь ввиду? Твой метод обучения слишком жесток. Винсент все ещё юн.

– Юн он или нет, это не имеет значения. Самое главное это то, что Винсент наследник семьи. Я только даю лучшее образование для него. Почему ты вовлекаешь себя в это?

– Он может прекрасно со всем справиться, даже если ты не будешь прибегать к такому способу. И я…

– Это не тебе решать.

На её лице отразилось раздражение, когда Герсен безжалостно оборвал её на полуслове.

– Мне жаль, что я делаю это по-своему, но я мать этого ребёнка. Если родители не будут решать, то кто тогда?

– …Хах, – его губы слегка приоткрылись в тени.

Мужчина открыл свои глаза. Свет отразился на его зрачках.

Они показались Эрселле острее ножа. Он неотрывно смотрел на неё. Женщина также глядела на него, не избегая взгляда. Она неожиданно задумалась:

«Как я теперь буду выглядеть в его глазах? О чём он думает, пока смотрит на меня?»

К её удивлению, откуда-то донёсся низкий смешок. Герсен наблюдал за ней со странным выражением лица. Герцогиня знала, почему он так смотрел на неё. Всё это время она не интересовалась своим сыном. Было смехотворно теперь говорить о его образовании.

Не имело значения, как он ни критиковал её, Эрселле было нечего противопоставить.

«Я была готова к этому».

Она была готова услышать грубые слова с того момента, как встретилась с ним.

Напряжение висело в тихой комнате. Герсен медленно приоткрыл свои губы, будто смущённый чем-то.

– Я желаю, чтобы мой ребёнок был идеален. Касаемо продолжения рода, я не говорю, что ему чего-то не хватает. Даже если это может показаться тебе жестоким, мне хочется, чтобы ты знала, что это сделано для его же блага.

«К счастью, он не осуждает мои намерения», – радуясь этому, Эрселла заговорила более спокойно:

– Я не виню тебя, однако, ему всего пятнадцать лет. Просто я беспокоилась, что если слишком надавить на него, то это обернётся неприятными последствиями для нас в будущем.

Герсен остановился на секунду. Женщина предположила, что скорее всего это произошло от удивления. Она, и никто другой, волновалась о Винсенте. По правде говоря, это никак не отражалось на его лице, потому являлось простым предположением.

– …Хорошо.

Её ушей достиг его сонный голос. Он очень устал, так что потирал своё лицо одной рукой.

Эрселла чувствовала себя виноватой.

«Наверняка я добавила ему утомления докладом от дворецкого обо мне, умышленно увольняющей нанятых учителей и контролирующей тренировочный полигон.

То, что я – Герцогиня, не играет никакой роли, ведь настоящим владельцем этого особняка является Герсен. Даже сейчас нет ничего, что я могла бы сделать, если он проигнорировал бы моё мнение и вернул всё на исходные места».

– Эй… О чём ты думаешь? – Герсен смотрел на Эрселлу непонятным взглядом.

Её голубые глаза спокойно пересеклись с его.

«Умерев, я каким-то образом вернулась обратно в прошлое. Прямо перед своей кончиной, я пожалела о том, что пренебрегала своим сыном и не любила его, так что теперь хочу изменить это. Даже если я намеревалась бы рассказать правду, кто поверил бы мне? Более того, мой муж такой реалист, что и он, очевидно, этого не сделает. Вернее, будет удачно, если ко мне не будут относиться, как к слабоумной», – Эрселла небрежно пожала плечами.

– Знаешь, дорогой, иногда ты холоден, но ты тоже неплохо вырос.

Услышав это, мужчина изогнул свои губы в красивой улыбке. Эрселла тоже издала мягкий смешок, когда он расслабился. Напряжение развеялось.

– Делай, что хочешь.

– Герсен!..

Как только он дал своё согласие, Эрселла быстро поднялась и обняла мужа за талию. Он отодвинул её лоб указательным пальцем.

– Я не хочу, чтобы ко мне прикасались, когда твои намерения так очевидны, – даже сказав это таким образом, он не полностью отталкивал её.

Эрселла ярко улыбнулась и сжала его ещё сильнее в своих объятиях.

– Ты был занят в последнее время, как награда…

– Не понимаю, как это может считаться за награду?

«Он снова вредничает», – она задумалась над тем, чтобы тут же разжать руки, однако взглянула на Герсена, не ослабляя хватки.

– Ты сегодня рано, да? Ты закончил со своей работой?

От этих слов мелкая морщинка появилась на лбу у Герцога.

– Ещё нет. Мне нужно вернуться позже. Его Величество в затруднительном положении, потому что королевство Конрад неожиданно выдвинуло право собственности на землю, переданную более сотни лет назад.

Около ста лет назад Конрад проиграл в войне против Грании и был вынужден подписать мирный договор с Гранией в обмен на Азрель.

C течением времени, они пожалели о потере Азреля и потребовали, чтобы мы сердечно вернули его им.

Проблема заключалась в том, что власть Конрада стала больше, чем раньше, потому этот вопрос не мог игнорироваться подолгу. Грания до сих пор доминировала по силе, однако соседнее королевство имело множество развитых коммерческих районов, обусловленных торговлей с приграничными странами, и Грания тоже не имела никакого выбора, кроме как полагаться на Конрад для получения некоторых материалов.

– Ты, должно быть, измучен.

– Здесь нет ничего тяжелого.

– Ты не показываешь, когда тебе тяжело.

Несмотря на то, что они были женаты в течение многих лет, он никогда не открывался ей. Хотя, раскаиваясь, в прошлом она несколько раз просила его положиться на неё, но он не полагался на Эрселлу до самого конца.

Герцогиня внезапно задалась вопросом, в каких условиях рос Герсен? Посмотрев на неё, его глаза резко охладели:

– Что произошло?

– Что?

– У тебя красные глаза, как если бы ты плакала…

Лицо Эрселлы вспыхнуло от смущения.

«Как он догадался? Лианн сказала, что я выглядела нормально», – она громко посмеялась, изо всех сил пытаясь ничего не показывать.

Он чуть нахмурился, услышав неловкий смех.

– Не смейся так.

– Я прочла роман.

– Роман?

– Да. Это была история любви между аристократкой и рыцарем, рождённым вне брака. Сцена расставания была так печальна, видимо, я расплакалась, сама того не осознавая, – Эрселла не могла сказать, что рыдала из-за Винсента, так что использовала сюжет однажды прочтённого ею романа в качестве отговорки.

Она с осторожностью взглянула на Герсена, на случай, если оказалась поймана на лжи, но видя его дрожащие зрачки, Эрселла предположила, что он был взволнован.

– Ты говоришь о популярном романе?

– Верно. Не хочешь тоже прочитать? Это очень интересно. Особенно сцена, в которой воссоединяются главные герои!

– Взгляни на себя. Повтори, сколько тебе лет…?

– Я достаточно взрослая! Все мои подруги сказали, что книга забавна. Ты не знаешь, но она крайне популярна среди леди. Любовь, преодолевающая социальный статус. Разве это не удивительно?!

Герсен издал низкий смешок, глядя на энтузиазм жены. Эрселла внутренне ликовала. Опасная тема, казалось, наконец-то миновала.

Она радостно говорила о том, как глубока была любовь рыцаря и насколько был удивителен отважный характер леди.

Герсен наблюдал за ней со слабой улыбкой. У него было такое выражение лица, будто он смотрел на ребёнка, приговаривая «да, да», что немного задело её чувства.

– Что за взгляд?

– Что?

– Ты будто…

– Что случилось с мужчиной в конце?

– А?

– Он умер? Поскольку осмелился желать любви юной аристократки, – добавил он.

«Погодите, что происходит…»

– Ты что, пытаешься сменить тему?

– …Ни в коем случае.

«Кого ты пытаешься обдурить? Как ты можешь обращаться со мной, как с ребёнком, в таком-то возрасте? Так ко мне относился только мой брат».

Эрселла пристально смотрела на него, затем отвела взгляд. Она подумала:

«Раз уж ты устал, в этот раз я позволю тебе отделаться».

– Он жил. Они жили долго и счастливо, – непринуждённо прошептала Эрселла.

До неё донёсся очередной смешок.

Глава 7

Вскоре после того, как история закончилась, Герсен приготовился отправиться во дворец.

– Я не вернусь домой сегодня вечером, потому можешь смело лечь спать пораньше.

«Похоже, он не будет спать всю ночь во дворце, и остановился только для того, чтобы поговорить о Винсенте».

Они договорились, что Эрселла будет принимать решения по поводу образования Винсента. Она была так обрадована этим, что поспешила принести ему одеяло и немного закусок в дорогу, однако Герцог отказался от них, утверждая, что в этом нет необходимости. Герсен добавил:

– Зачем мне там одеяло?

Герцогиня улыбнулась и вынудила мужа взять его с собой, потому что было холодно по ночам. Он с неохотой передал его своим слугам и сел в карету.

Проводив Герсена, Эрселла вернулась в свою комнату, думая о произошедшем.

«Он не делился со мной никакими историями из детства. Если спросить его, то обычно он меняет тему, объясняя тем, что здесь не о чём говорить. Можно было сделать лишь один вывод: он не мог нормально расти. Прошлый Герцог Бернхардт тоже был строгим человеком».

Эрселла пыталась вспомнить, как он выглядел, однако, старый Герцог умер вскоре после её женитьбы. Было трудно восстановить в памяти его лицо.

– Он был пугающим, – сорвалось с губ женщины.

– Да? Что Вы имеете в виду, Мадам?

«Другими словами, он был крайне харизматичным. Несмотря на преклонный возраст, его подавляющее присутствие заставило меня содрогнуться, когда я впервые ступила за порог этого дома».

Лианн по-прежнему смотрела на неё, так что Эрселла ответила:

– Я подразумеваю его отца.

– Ох, так вы говорите о предыдущем Герцоге?

– Да.

– Он несомненно отличался от Маркиза, но почему Вы неожиданно задумались об этом?

«Но мой отец также был строг».

Пока горничная что-то бормотала, Эрселла продолжила, не обращая на это внимания:

– Просто, порой, я задумываюсь над тем, как жил мой муж.

– Что ж, почему бы Вам просто не предположить, что он жил так же, как и наш Молодой Господин?

«Винсент», - она размышляла.

– Действительно? Тогда он тоже… Он тоже жил, как Винсент?

– Это определённо необычная картина. Маркиз Карон также являлся наследником семьи, но часто посещал банкеты.

Карон не был рыцарем, однако являлся человеком слова. Для него было жизненно важно здесь и там обеспечить себя связями.

«Всё было основано на политических расчётах и нет никакой нужды объяснять это Лианн. Аристократическое общество слишком сложное».

Может быть, Лианн не интересовалась этой темой, потому вскоре сменила её:

– Сработало ли это с Господином? Герцог не был зол?

– Не волнуйся. Мы сошлись на том, что обучение Винсента решаю я. И, конечно же, он не был зол.

«По сути, это была я, кто потерял своё самообладание», - Эрселла уверенно улыбнулась. Лицо горничной сразу расцвело:

– Это замечательно! Я так боялась, что Мадам и Господин поссорятся!

– Я и Герсен? Но мы нечасто ругаемся.

– Всё потому что Господин всегда Вам уступает.

– А ты не слишком переусердствуешь? – Эрселла надула губы.

Она вспомнила взгляд Герсена, смотревшего на неё ранее.

«Я всё ещё твоя жена. Как ты можешь обращаться со мной таким образом?»

Между ними даже не было большой разницы в возрасте. Герцогиня была моложе своего мужа всего на три года.

– Так и есть, Господин щедр к Мадам. Я имею в виду, кто ещё может потворствовать Вашим предпочтениям? Особенно Вашей любви к жирной пище.

– Разве он не сдался, вместо того, чтобы привыкнуть к этому?

– Что ж… Это из-за того, что другой человек…

– Ты наговорила достаточно, Лианн, – Эрселла прервала девушку, потому что она имела примерное представление о том, что та подразумевала.

Горничная имела в виду, насколько она абсурдна. Герцогиня взглянула на Лианн, но она была невосприимчива к этому.

– Более того, Мадам, что произошло? Лицо Молодого Господина выглядело таким серьёзным. Я направилась к Вам, чтобы узнать о случившемся, но застала Вас плачущей… Разговор пошёл не так?

Лишь сейчас Эрселла вспомнила о дне, который позабыла на некоторое время. Её лицо потемнело:

«Что случилось? Случилось нечто серьёзное. Я сделала очень, очень опрометчивое замечание о том, что Винсенту не нужно становиться рыцарем, когда он является наследником семьи военнослужащих.

Это сложно. Всё идет не так, как я предполагала.

Сначала я полагала, что мне просто необходимо быть добрее к нему, даже если меня отвергнут пару раз –  я должна оставаться дружелюбной. Я заблуждалась. Это была моя самонадеянность, не сумевшая понять глубину ран ребёнка, которого сторонились с самого детства. Тогда что я должна делать? Могу ли я решить эту проблему обычной добротой? Это трудно. Это слишком трудно. Чего хочет Винсент?» - внезапно она раскритиковала себя, осознав, что впервые задумалась об этом.

«Как я могла быть такой эгоистичной?»

– Что случилось?

Эрселла кратко рассказала о произошедшем в саду. История быстро завершилась, поскольку их взаимодействия были очень коротки. Выражение лица Лианн становилось всё более и более неопределённым, пока она слушала свою хозяйку. Будучи растерянной, она нахмурила свой лоб:

– Я понимаю, что Вы желаете только лучшего для Молодого Господина…

– Не думаешь, что это немного странно для ребёнка посвящать жизнь тому, чтобы стать рыцарем?

– …Не думаю, что он правильно воспринял это, так как вы не общались некоторое время.

«Как и ожидалось, даже если я разговаривала с ним мягким тоном, Лианн тоже была ошарашена, услышав это», - Эрселла не подумала о том, как её слова могли отразиться на другом человеке.

– Ты права, Лианн.

– Мадам вновь выглядит грустной.

– …

Её плечи опустились. Как ни странно, горничная не увидела в этом ничего плохого. Казалось, Эрселла сделала первый шаг к становлению родителем, как и любой другой человек, который сначала неуклюж, но в дальнейшем продолжает расти, учась на своих ошибках.

«Герцогиня никудышна и глупа в качестве матери. Однако, будет куда лучше видеть её усилия, чем то, как она ведёт жизнь, будто у неё нет сына», - втайне радовалась Лианн.

– Позвольте мне дать Вам совет. Всё зависит от того, хочет ли Мадам в корне изменить свои отношения с ним. Тогда необходимо тяжело работать до тех пор, пока Молодой Господин не простит Вас. Знайте… Никто не станет осуждать Мадам за то, что Вы пренебрегаете гордостью ради своего сына. Какими бы холодными ни были эти взаимоотношения, тот факт, что Госпожа приходится матерью Молодого Господина, остается неизменен. Кровные узы куда сильнее, чем кажется. Мадам должна знать об этом лучше меня. Я верю, что Вы станете любящей матерью. Нужно просто постараться.

Её совет также содержал слова утешения. Горничная поддержала Эрселлу. Наконец-то её угрюмое настроение улучшилось.

«Верно, ещё рано сдаваться. Я смогу сделать это, чтобы ни случилось! Я настроена стать хорошей матерью», -  Герцогиня укрепила свою решительность.

***

– Ты свободен сегодня?

– У меня занятия.

Это был уже третий вопрос, но его мать продолжала улыбаться, несмотря на безжалостные отказы. Окружающие были бы очарованы её красотой, однако Винсента это не заботило.

– А после занятий?

– У меня практика по фехтованию.

И хотя она знала, что он в открытую отклонит её просьбу, улыбка, так или иначе, неосознанно сползла с её лица. Эрселла взяла себя в руки и снова натянула улыбку, ярче прежней, обращаясь к нему:

– Ты уже достаточно потренировался перед занятиями, и теперь ты собираешься снова тренироваться после уроков? Почему бы тебе не взять перерыв на сегодня?

– Как я могу взять перерыв?

– Ты должен понимать важность отдыха. Разумеется, я не пытаюсь встать на твоём пути к вступлению в рыцари. Просто говорю, что мы должны отправиться в город и немного освежиться.

– С чего бы вдруг отправляться в город?

– Почему бы и нет? Было бы прекрасно, спустя столько времени, сходить на совместный шоппинг и полюбоваться уличными пейзажами. Если его хватит, мы можем поужинать вместе.

Равнодушные глаза Винсента неестественно ожесточились. Он смотрел на Эрселлу, будто застал редкое зрелище.

«Верно, не падай духом. Не унывай!» – Эрселла подбадривала себя, чтобы часто улыбаться и говорить в мягкой манере.

Было неловко пытаться совершать новые действия, к которым она не привыкла. Герцогиня притворилась, будто касается своего подбородка, целенаправленно приподнимая уголки губ, чтобы те не дергались.

– Это обременительно, – Винсент больше ничего не произнёс.

«Что насчёт этого?» – она посмотрела на него, но её отчуждённый сынишка не намеревался что-либо говорить.

Эрселла решила не обращать на это внимания и естественно схватила за руку Винсента.

– Что Вы…

– Давненько мы не были на встрече. Верно? Давай же, пойдём.

– …

Прислуга выглядела шокированной, потому что они вели себя как пара, которая дулась и тащила друг друга за руку.

Выглядело как обычные отношения между матерью и сыном, но Эрселла и Винсент не были обычными «матерью и сыном». Не то чтобы она не подозревала об изумлённых лицах слуг, но даже так, Эрселла не отпустила его руки. На самом деле, она даже не заботилась об этом.

«Поскольку я буду продолжать делать так и в будущем».

Но, в конце концов, Винсент заметил их.

– Я сделаю так, как скажет мама.

– Правда?

– Да, потому прошу, отпустите мою руку.

– Ах, прости, – ошеломлённая, Эрселла убрала ладонь с его руки и прикрыла свой рот.

Глаза Винсента дрогнули от нахального жеста, потому что он оставался таким же раздражающе грациозным.

В общем, Эрселла добилась своей цели, так что она вновь улыбнулась. В этот раз улыбка была даже ярче прежней.

– Тогда, увидимся позже, сынок?

***

– Я слышал, у Вас запланированы планы с Герцогиней на сегодня, так что мы закончим на этом.

Занятия закончились на два часа раньше, потому что Клифтен попросил об этом наставника. Было непривычно уходить с занятий, когда стрелка часов указывала на два числа раньше обычного.

Винсент тихо прислонился к спинке стула и закрыл свои глаза. Полуденное солнце было тёплым.

«Расслабься», – мало-помалу он ощутил сонливость.

Напряжение в его теле было снято. Внезапно, юноша понял, что был истощён.

«Я даже не знал, что был утомлён, ведь был занят каждый день. Поскольку недавно получил перерыв, думаю, я всё же был изнурён».

Винсент впервые вздремнул в тот день, когда отправился гулять с матерью по саду.

«На самом деле, я собирался тренироваться или читать книги, но сегодня мне не хочется ничего делать.

Ах, и теперь я её сын» – он слегка улыбнулся.

Улыбка была так искривлена, что на первый взгляд напоминала презрительную усмешку. Винсент вспомнил женщину, которая была ближе, чем кто-либо ещё, и в то же время казалась чужой.

Светлые волосы, подобно расплавленному мёду, голубые глаза, ярче его, напоминавшие сверкающее море. Она, безусловно, являлась выдающейся красавицей. Каждый, кто видел её сияющее лицо, подумает, что при жизни она никогда не испытывала трудностей.

Люди во всём мире восхваляли её за то, что она была мила и дружелюбна. Однако, её сын, Винсент, не мог понять этого. В его памяти Эрселла всегда была невыразительна и почти не улыбалась. Женщина никогда не искала с ним встреч, и конечно, если она не хотела его видеть, означало, что она не была рада и его присутствию. Сначала он не понимал этого, но привык к её прежнему равнодушию, и вскоре перестал чего-либо ожидать от неё.

«Что Вы творите?»

Тем не менее, в последнее время его мать начала проявлять к нему чрезмерную привязанность. Винсент пытался разгадать её намерения, но она лишь улыбалась и не вкладывала в действия никакого смысла.

Одно из его предположений заключалось в том, что, возможно, отец решил развестись с ней, ведь она не выполняла своих материнских обязанностей.

«Нет, она не из тех, кто мог бы сожалеть по этой причине».

В конце концов, Эрселла ни в чём не уступала. Хотя ей было за тридцать, она была достаточно красива, чтобы в любое время вновь выйти замуж за другого мужчину. Из-за её могущественной семьи, даже если она уже однажды была разведена, любой бы мечтал о том, чтобы жениться на ней.

Более того, его мать обладала сомнительными границами чувства долга. И потому, что он никогда не получал любви от неё, Винсент и не знал о том, какова материнская добродетель.

Именно тогда Клифтен открыл дверь и вошёл внутрь.

– Молодой Господин, Герцогиня ждёт Вас, – он вежливо поклонился и объявил расписание Винсента.

Брюнет вспомнил её яркую улыбку.

Его настроение опустилось пуще прежнего.

Глава 8

– Мадам, Вам письмо из дома Лидии.

– От Лидии?

Бетт протянула письмо. Эрселла была озадачена. Она пришла в замешательство, ведь не пребывала в близких отношениях с семейством Лидии.

– Это от Графини Лидии?

– Нет, боюсь, это просто от Миссис Лидии, жены брата Графа Лидии.

«Супруга брата Графа Лидии. В таком случае, они не совсем посторонние».

Эрселла больше ничего не спрашивала у служанки. Она склонила голову и прочла письмо:

[«Дорогая Герцогиня Бернхардт,

Приветствую Вас, я Присцилла из дома Лидии.

Пишу для того, чтобы пригласить Вас на чаепитие, которое состоится в саду нашего особняка в эти выходные.

Я всегда хотела встретиться и познакомиться с Вашей Светлостью. Вы даже не подозреваете, как я счастлива иметь возможность прислать Вам такое приглашение. Также я подготовила чёрный чай «Санше», который любит пить Ваша Светлость.

К слову, Виконтесса Экла и Графиня Зардея тоже будут присутствовать. Не могли бы Вы прийти и оживить моё скромное мероприятие?»]

«Я никогда не получала этого приглашения раньше», – Эрселла никогда не встречалась с Миссис Лидией.

Дело не том, что она не получала схожих приглашений на чаепитие.

Для того, чтобы завязать дружбу между дамами, владельцы таких мероприятий часто приглашали незнакомых леди собраться вместе.

Она упомянула Виконтессу Эклу и Графиню Зардею, потому казалось, Миссис Лидия знала, что они были близки к Эрселле.

«Возможно, она думала, что мне будет неловко на чаепитии. Если это так, то Миссис Лидия очень тактичный человек».

– Это приглашение на чаепитие?

– Да.

– Что вы будете делать, Мадам? Будете присутствовать? Я знаю, что Вы не близки к этой семье.

– Я собираюсь присутствовать. Давно не посещала светских мероприятий. Нет. Забудь, я иду, учти это.

Это было её первое чаепитие с момента регрессии, поэтому с тех пор прошло много времени. Эрселле было сложно передвигаться после того, как болезнь приковала её к постели, так что она не могла посещать чаепития или банкеты.

«Было бы хорошо выйти в свет и поболтать с людьми. Может быть, я заведу новых друзей».

Рассуждая, Герцогиня приблизительно оценила возраст Миссис Лидии:

«Брату Графа тридцать три года, потому она должна быть примерно того же возраста. Это если бы у них двоих был брак по расчёту».

Эрселла немного поразмыслила и кинула письмо в ящик.

«Напишу ответ позже».

Что более важно, она была занята подготовкой к предстоящей прогулке. По комнате разносились суетливые шаги Лианн и Бетт. Это была вылазка Эрселлы и Винсента.

Они часто ругались, потому что хотели подобрать ей безупречный наряд.

– Лианн, ты действительно думаешь, что это ожерелье подойдёт к платью?

– Ты только что усомнилась в моём вкусе? Эй, бриллианты для важных дней!

– Думаешь, бриллианты хороши? У Мадам светлая кожа, поэтому рубин будет смотреться на ней лучше всего.

– Рубин?! Ты безвкусная девчонка. Каким же образом рубин лучше?

Эрселла рассмеялась вслух, глядя на ссорящихся горничных. Улыбка возникла естественным образом, когда она увидела девушек, которые заботились об этом больше, чем она сама.

Лианн и Бетт столкнулись лбами и одновременно повернули голову в сторону Эрселлы. Её лицо окаменело, когда их взгляды неожиданно обратились к ней.

Держа перед Герцогиней бриллианты и рубины, обе произнесли в унисон:

– Что думает Мадам? Разве бриллианты не вульгарны с этим платьем?

– Вы тоже думаете, что рубины давно вышли из моды?

Женщина посмотрела на колье, которые были перед ней, растерянным взглядом. Хорошо быть полным мотивации, но она больше не могла откладывать это:

– Ни одна из вас не права. Выберем изумруд.

– …

– …Да, ч-что?

«Я думала, что у Мадам будет вкус получше, чем у нас, скромных горничных», – ворчала Лианн, надув губы.

Она надела на шею Эрселле сверкающий изумруд, обвитый золотой цепочкой. Девушка поднесла свои руки к волосам госпожи, решив, что локоны совпадали по цвету с жёлтым платьем, выглядевшим как солнце, залитое золотом.

– Вы хотели бы заплести волосы или распустить их?

– Заплети их.

– Мадам, я думаю, будет лучше распустить их сегодня. Вы будете выглядеть как юная девушка. Ну… Может, скорее, как взрослая девушка?

– Пфф… О, нет. Я имею в виду, ты с ума сошла, Лианн? Как ты смеешь беззаботно говорить такую вещь?

– Но я думаю, лучше распустить их, как и сказала Лианн. Мадам будет выглядеть больше как сестра, нежели юная девушка… – добавила Бетт.

– Я слышу смех. Делай что хочешь с моими волосами. Как я могу остановить тебя?

Их глаза засверкали, подобно звёздам, когда Эрселла произнесла это и неохотно кивнула головой. Как только было получено разрешение, они начали взволнованно работать над её волосами.

Взгляд Герцогини был слабо сосредоточен на волосах, которые расчёсывали гладким гребнем. У женщины в зеркале мягко свисали вниз локоны.

«Прошло много времени с тех пор, как я распускала волосы и выходила на улицу. После замужества я часто укладывала свои волосы вверх и не сильно задумывалась над этим в течение многих лет.

Однако по мере того, как шли мои годы в качестве жены, для меня стало естественным заплетать волосы, даже если никто не говорил этого делать. Лианн порой спрашивала меня, может ли она распустить их, однако я каждый раз отказывалась.

Я думала, что это будет выглядеть неуместно.

Знатные дамы редко распускали свои волосы, поэтому я тоже привыкла к этому. Это было странно.

Никто никогда не заставлял меня собирать волосы. Просто чувствовала, что должна. Почему я считала так?» – впервые Эрселла позволила себе усомниться в этом.

«Все замужние аристократки делали высокие прически.

Мне казалось, что если я распущу волосы, люди подумают, будто Герцогиня пытается казаться юной девушкой. Я опасалась потерять своё достоинство.

Это не являлось аморальным, однако старые обычаи прочно укоренились в обществе.

Вероятно, из-за строгих традиций существовал страх оказаться отвергнутым и выставленным на посмешище. Видимо, это и есть причина, по которой люди сопротивлялись подобному.

Лианн – простолюдинка, так что она не следует этим негласным правилам. Поэтому она часто спрашивала меня, собираюсь ли я распустить волосы, несмотря на то, что уже знала мой ответ», – Эрселла посмотрела вперёд.

Её внешний вид в зеркале был очень неловким. Герцогиня была одета в уличную одежду, а не в повседневное платье, и волосы мягко спускались до груди. Она завороженно уставилась на себя.

«…Я выгляжу мило».

Не будет преувеличением назвать её великолепной. Женщина, отраженная в зеркале, странным образом выглядела более безупречно, чем раньше. Она источала яркую энергию.

Её сердце медленно начало биться, как если бы она вновь стала Юной Леди из дома Маркиза.

«Это из-за макияжа? Мои щёки, как и губы, румяней обычного», – губы Эрселлы мягко изогнулись, рисуя морщинки.

Почему–то это было приятно. Лианн и Бетт убрали руки с её головы, когда прическа была готова. Лианн озорно улыбнулась:

– Вы всегда были так красивы, Мадам?

– Ты не можешь высмеивать свою хозяйку.

– Сегодня особенный день, так что Мадам закроет на это глаза, да?

– …Не могу отрицать этого, – застенчиво ответила Эрселла, взглянув на проворство горничной.

«Похоже, сегодня я могу простить обеих горничных. Нет, всех слуг поместья, что бы они ни сделали».

Сердце Герцогини было очень взволновано перед её первой прогулкой с сыном.

«Моё сердце прямо щекочет от предвкушения. Как я могу быть так взволнована, когда мы просто собираемся на прогулку?»

– Самое время, когда у Молодого Господина заканчиваются занятия. Не хотите ли подождать его первой?

– Да, – Эрселла вскочила и вышла из комнаты.

Доносились её лёгкие шаги по лестнице и улыбались слуги, следовавшие за ней. Они все были очень счастливы и тихо перешёптывались между собой.

– Я приведу Молодого Господина, – Клифтен, ожидавший внизу, тоже слегка улыбнулся.

Когда губы дворецкого изогнулись, его редкая седая борода поднялась вверх.

Эрселла утвердительно кивнула, дожидаясь прихода Винсента.

«Но я больше не могу ждать», – неосознанно она качала ногами.

Это было то, что сделал бы только ребёнок. Дворецкий, который обычно сохранял своё самообладание, тихо улыбнулся и направился за ним.

Через некоторое время Герцогиня услышала шаги сверху. Винсент, одетый в простую одежду, спускался по ступенькам, но остановился посередине.

– Здравствуй?

Пока он всё еще стоял на лестнице, Эрселла повернула свою голову. Она застенчиво поприветствовала его.

Винсент молча смотрел на неё и вскоре медленно продолжил идти вниз по ступенькам. Эрселле казалось, что каждый шаг был странно долгим. Всё же, он, наконец, подошёл к ней:

– Мне жаль, что я заставил Вас ждать, мама.

– А? Нет. Мне было приятно ждать тебя.

– …Это так?

Герцогиня тоже была удивлена словами, хотя сама же их и произнесла. Очевидно, она была более взволнована, чем обычно. Эрселла попыталась немного успокоиться и сделала шаг вперёд, думая, что Винсент присоединится к ней, однако он не сдвинулся с места. Его взгляд был обращён куда-то ещё.

Эрселла проследила за его глазами и заметила, что сын смотрел на её волосы. Она неловко улыбнулась, взъерошив локоны, доходившие до талии. Глаза Винсента были сосредоточены на волосах, даже когда она трогала их.

– Я распустила волосы. Выглядит странно?

Герсен и Лианн привыкли к этому, потому что она распускала их, когда ложилась спать, но Винсент – нет. Ни единая прядь волос не выбивалась перед тем, как она покидала свою спальню. Голубые глаза медленно скользнули по расплетённым светлым волосам Эрселлы. Её плечи немного опустились. Она смущалась этого пристального взгляда.

«Видимо, я была взволнована безо всякой на то причины. Должно быть, я перестаралась».

От предвкушения Эрселла сделала нечто, чего никогда не пробовала. Герцогиня не знала, о чём думал Винсент, но догадывалась. Она избегала его глаз, попытавшись равнодушно улыбнуться.

– Всё в порядке, – краткий ответ донёсся до её ушей.

К счастью, монотонный голос не содержал в себе ни критики, ни презрения. Наконец–то она спокойно выдохнула. Винсент не назвал причёску «хорошей», но и не «плохой».

На мгновение она почувствовала прилив энергии. Это был собственный сын Эрселлы, сказавший, что это нормально, но всё же, её уверенность возросла. Её разум стал умиротворённее, как если бы и другие одобряли эти действия.

– Какое облегчение.

Винсент больше ничего не произнёс, однако время от времени поглядывал на Герцогиню. Она невольно чувствовала давление всякий раз, когда он делал так, поэтому пыталась широко улыбаться.

Вскоре, после поездки в карете, мать и сын прибыли к центру города. Винсент спустился первым и подал свою руку. Эрселла колебалась, но взяла его за ладонь и тоже сошла с кареты. Она чувствовала себя как юная леди, которую сопровождал джентльмен.

Но что-то отличалось. Радость ощущалась по-другому и нет так, как когда она была Юной Леди из дома Маркиза. Нечто незнакомое наполнило её сердце, чем в те времена, когда она наслаждалась музыкой и банкетами.

– Могу ли я узнать, почему мы здесь?

Если бы не вопрос Винсента, она бы не вырвалась из-под контроля собственных мыслей. Заглушая непонятные эмоции, что были в её сердце, Эрселла спокойно ответила:

– Я собираюсь прикупить несколько нарядов.

– Вы будете покупать только наряды?

– Нет, я собираюсь купить и шляпу тоже.

– И?

– Я хочу также купить платок.

– И?

– И обувь.

– Это так?

– Я надеюсь, у них найдётся что-нибудь, что тебе подойдёт…

Он замёрз на месте.

Винсент остановился, чувствуя нечто странное. Его голова слегка наклонилась. Теперь, когда правда раскрыта, Эрселла хитро подмигнула ему:

– Ты не знал? Сегодня я здесь для того, чтобы купить тебе одежду.

Глава 9

Эрселла решила приобрести одежду для Винсента в связи с предстоящей церемонией совершеннолетия Принцессы Гартен. Она думала, что это было бы неплохо для его дебюта, ведь ему необходимо участвовать в социальном мире.

Банкет мог проводиться в имении Бернхардт когда угодно, но в последнее время Герсен был занят, и больше всего он ненавидел, когда незнакомцы посещали Герцогство. Казалось, ему надоедало общение с людьми.

На самом деле Клифтен приготовил бы одежду и без Герцогини. Обычно Герсен не был заинтересован в подобных вещах, а так как Эрселлу это тоже не заботило, тривиальная работа переходила в руки дворецкому или придворной даме.

Женщина сожалела об этом, потому первой направилась в галантерейный магазин.

– Добро пожаловать, Мадам. Вы что-нибудь ищете? – Госпожа Розалин поприветствовала их с яркой улыбкой.

– Я подумывала о примерке одежды для моего сына.

– Ах, правда? Какой именно дизайн Вам нужен?

Эрселла впервые покупала мужскую одежду и не была в курсе модных тенденций. Герсен был слишком ленив, чтобы лично посетить бутик, так что часто вызывал портных, либо надоедал этим Клифтену. Со взглядом эксперта Розалин принялась рассказывать о последних тенденциях:

– Обычно знатные дамы более заинтересованы в этих костюмах, а не в других. Они нравятся всем. Никого не волнует чужая одежда больше, чем своя собственная. Таковы все леди, поэтому сильно не беспокойтесь об этом.

– Правда? – мягко улыбнулась Эрселла.

– Разумеется. Теперь, должна ли я объяснить всё по порядку?

– Да, пожалуйста.

– Во-первых, данный стиль самый распространённый в Грании. Конрадский стиль в эти дни на пике популярности, однако костюмы Грании в любом случае изысканные и стильные. Не хотите взглянуть на эту модель? Откинутый воротник перед лацканом пиджака, гладкий и на двух пуговицах. Самыми модными цветами считаются чёрный и серый… Это подойдёт Вашему сыну?

«Сыну», – сердце Герцогини билось подобно волнам в спокойном озере.

«Видимо, в глазах людей мы выглядим прямо как мать и сын».

– Да, в самый раз, – ответила она с улыбкой.

Госпожа Розалин также ярко улыбнулась и продолжила:

– Тогда Молодому Господину больше подойдёт чёрный. Честно говоря, не думаю, что серый будет плох, но… Мне кажется, тёмно-синий будет хорошо смотреться на Вас. Почему бы не примерить его? Как Вы понимаете, чтобы узнать – нужно попробовать.

– Я думаю, это замечательная идея… А ты? – произнесла Эрселла, тайком глядя на Винсента.

«Тебе нужно примерить одежду. Если б я могла, мне бы хотелось одеть тебя в то и это, однако…

Я больше не могу заставлять его», – вместо этого она обратилась к нему с искренней просьбой в глазах.

Винсент неохотно кивнул, увидев выражение лица своей матери.

Его взгляд выражал столь явный дискомфорт, что Эрселла могла почувствовать его нежелание примерять фраки. И всё же, она продолжала наряжать его в один костюм за другим.

– Ах, этот тоже выглядит прекрасно. Что Вы думаете, Мадам? – Розалин грациозно коснулась пальцами своих губ.

Раздался звук лёгкого вдоха. Винсент надел чёрный костюм с дизайном, отличающимся от предыдущего. Он обладал превосходным качеством и сидел на юноше как влитой. Создавалось впечатление, будто смокинг был заранее сшит по его меркам. Эрселла думала, что этот костюм шёл ему больше всего. Улыбнувшись, она согласилась с владелицей магазина:

– Оно чудесно смотрится на тебе.

Винсент казался несколько омрачённым её похвалой. Нынешняя ситуация была обременительна для него. Герцогиня поняла, что это был первый раз, когда она посещала галантерейный магазин, как и для Винсента.

«Это впервые для нас обоих», – Эрселла расплылась в улыбке, думая об этом.

– В чёрном ты выглядишь прекрасно.

«У него такой красивый профиль, что ему подходит всё. Винсент высокий для своего возраста и наделён длинными ногами, так что выглядит замечательно в любой одежде», - Эрселла наслаждалась подборкой одежды, потому что её сын выглядел красиво, что бы ни примерял, но решила, наконец, остановиться, ведь ей стало жаль его.

Причиной этому послужило то, что она больше не могла игнорировать его настойчивый взгляд.

– Второй, третий и шестой. Мы возьмём эти три.

– Да, Мадам. Прошу, подождите минуту.

Герцогине было недостаточно купить один, поэтому она выбрала ещё несколько, однако бросила на середине и это дело, заметив суровые глаза сына. Розалин сияюще улыбнулась и зашла в комнату за прилавком. Дожидаясь хозяйку, Эрселла задавалась вопросом, что можно докупить:

«Почему бы нам просто не найти нечто подходящее к имеющейся одежде?

Будет неплохо позвать дизайнера-портного в следующий раз. Винсент сможет изучать каталог и более спокойно выбирать наряды.

Или ему бы понравилось, если бы я купила меч?»

В этот раз её заботили желания Винсента, а не то, что она хотела приобрести. Герцогиня предполагала, что меч – это хороший подарок для ребёнка, который хотел стать рыцарем, однако издала тяжелый вздох, подумав, что Герсен самостоятельно уже приготовил хороший меч.

«Думаю, больше всего он хотел бы получить оружие… Я хотела принести меч, который был дарован Маркизу самим королём, но, очевидно, мой братец Карон выгнал бы меня, назвав предательницей семьи.

Тогда, что он хочет, чтобы я купила ему?» – пока её мучали одна мысль за другой, она неожиданно почувствовала на себе чей-то взор.

Винсент вновь смотрел на Эрселлу. Они пересеклись взглядами, и женщина дружелюбно улыбнулась:

– Что?

– Ничего. – бесполезный ответ.

«Хмм, ему определённо есть, что сказать».

Чему она научилась из общения со своим сыном, так это тому, что он не очень хорошо выражал свои мысли. Винсент никогда не позволяет себе бездумно говорить и не забегает вперёд. Юноша всегда сдержан, вежлив и не переступает черту.

Это может быть просто из-за его неспособности доверять своей матери или осторожности к ней, но, похоже, будущий Герцог сам по себе являлся таким человеком. Эрселла на секунду рассмеялась, ведь сын выглядел в точь, как Герсен.

– Почему Вы так сильно смеётесь?

Её смех, должно быть, раздражал Винсента. Герцогиня произнесла это с измученным видом:

– Ты сильно похож на своего отца, Герсена.

– Вам это не нравится?

– Ни в коем случае.

«Ты не напоминаешь меня», – Эрселла не смогла произнести этих слов.

Несмотря на то, что он унаследовал её голубые глаза, женщину расстраивал контраст между их цветами. Его очи не были похожи на её.

В этом не было вины Винсента. Она сама родила его таким. К счастью, больше ничего не сказав, юноша двинулся дальше. Казалось, брюнет знал, что мать не даст ответа, даже если попросить.

– Всё готово, Мадам. Вы подождёте ещё минутку?

– Хорошо.

По её зову Эрселла подошла к кассе, оставляя Винсента позади. Розалин представила перед ней аккуратно упакованные костюмы.

– Как бы Вы хотели расплатиться? Должна ли я записать счёт на семью?

– Да, так будет лучше. – сказав это, женщина подписала бумагу на столе и поставила печать семьи.

Розалин тщательно проверяла документ, постепенно расширяя глаза:

– Вы из Бернхардта! Неужели Вы Герцогиня?

– Верно.

– Боже мой! На самом деле, я слегка сомневалась в этом, впервые увидев Вас. Лучше называть вас сестрой и братом, а не матерью и сыном! Должно быть, я старею. Вы так же красивы, как говорят слухи.

– Вы слишком щедры на похвалу.

– Совсем нет!

Пока Розалин пребывала в восторге, Эрселла неловко приподняла уголки губ.

«Я невольно смущаюсь, когда меня называют красивой, однако, если это произнесено вежливо, то я не против».

Розалин осторожно посмотрела на Эрселлу и многозначительно улыбнулась:

– Вы выглядите моложе с распущенными волосами.

– Ох… – щёки Герцогини покраснели.

Ей не нужно было заострять внимание на поведении Госпожи Розалин, но она перенервничала.

– Вскоре множество аристократок столицы начнут распускать свои волосы, – маленькие губы Розалин плавно приподнялись, рисуя кривую.

Это была слабая улыбка, жаждущая чего-то, а не деловая, как предыдущая.

– Прошу прощения, но могу ли я прикоснуться к ним один раз?

– Конечно.

С разрешения Эрселлы, она начала медленно гладить, поправляя волосы. Нежные прикосновения напомнили Герцогине материнское тепло. Любящая Маркиза расчёсывала ей волосы, когда она была мала. Эрселла смутно понимала, каким взглядом смотрела на неё Розалин. Хозяйка магазина вяло улыбнулась:

– …У меня была дочь. Хотя сейчас она мертва. Это дитя было крайне взбалмошным, однако замкнулась в себе после свадьбы. Ребёнок, который стал чьей-то женой, собирал волосы и хохотал над рассказами людей, был слишком незнаком мне. В моих глазах она всегда оставалась малышкой.

– …

Это были не глаза, хвалившие Эрселлу, а ласковый и искренний материнский взгляд, обращённый к своему ребёнку. Это было странно. Неожиданно она разглядела морщины на лице Розалин, которое ещё недавно казалось молодым из-за тяжелого макияжа.

Теперь пожилая дама выглядела на свой возраст. Герцогиня подсознательно подумала, что она выглядела лучше, чем раньше. Эта мысль противоречила её прежней идее стремления к молодости и красоте, но факт остался незамеченным.

Лишь затем Розалин улыбнулась, даже сильнее приподняв уголки губ.

– Вам идёт.

Это был простой комплимент, без каких–либо преувеличений, однако из-за него у Эрселлы защекотало в груди, словно прохладный бриз дул из глубин долины в реку.

***

Она оставила приобретённую одежду Лианн и отправилась купить аксессуары. Герцогиня выбрала перчатки, сшитые из лёгкого материала, шерстяную шляпу и обувь, подходящую к костюмам. Большинство вещей были подобраны по её вкусу.

– Должна ли я купить это?

– Хорошо.

– Что насчёт этого?

– Подойдёт.

– Какой предпочитаешь, чёрный или зелёный?

– Мне всё равно, – его жёсткие ответы охладили её пыл.

Несмотря на то, что Винсент не отказал Эрселле в чрезмерном обилии подарков, казалось, у него не было намерений использовать их.

Герцогиня обиделась, но попыталась купить ему серьги, которые он смог бы постоянно надевать, как и советовала Лианн. Однако, это был первый раз, когда Винсент отклонил предложение.

Сегодня его учебное расписание закончилось раньше, но солнце уже село за горизонт, хотя Эрселла лишь немного пробежалась по бутикам. Закат окрашивал вечернее небо в желтый и алый цвета.

Тёмные локоны Винсента, всегда казавшиеся чёрными, на мгновение приобрели теплый оттенок. Она расхохоталась, когда его выражение лица слегка смягчилось.

«Сегодня я здорово насмеялась».

Глава 10

Эрселла не знала мнения Винсента на этот счёт, но она замечательно провела время.

«Теперь идеальным завершением вечера стал бы совместный ужин перед отъездом домой. Не ожидала, что он продержится со мной до самого конца».

Эрселла схватила сына за руку и вошла в уже знакомый роскошный ресторан. Это был популярный ресторан морской еды региона Мерде, граничащего с морем к юго-западу от Грании. Заведение было заполнено людьми, возможно, из-за недавнего роста популярности региональной кухни.

Так как Винсент не был знаком с этим местом, Герцогиня сделала заказ за двоих. Юноша смотрел только на неё. Женщина снова улыбнулась, а её губы пропускали смех всякий раз, когда они пересекались взглядами.

– У тебя есть какие-то вопросы?

– Вы часто приходите сюда?

Эрселла думала, что сын снова ответит «нет», однако он задал вопрос. Другими словами, Винсент наконец-то наградил её своим вниманием.

– Да, вместе со знатными дамами, поскольку твоему отцу не нравится есть за пределами особняка. Раньше я приходила сюда со своими подругами, которые сейчас все замужем.

– Вы часто встречаетесь с ними?

– Верно, я часто выбираюсь с подругами, когда вспоминаю о них, сидящих в четырёх стенах после свадьбы, ибо мне тоже не нравится надолго находиться в имении… – женщина остановилась и посмотрела сыну в глаза.

«Я не это имела в виду. Кажется, из-за волнения я ввела его в заблуждение».

– Извини, я использовала неверные слова. Это не то, что ты думаешь.

– Нет, всё в порядке, – Винсент не выказывал никаких знаков дискомфорта.

Эрселла была ранена его равнодушным ответом.

Раньше, увидев его нынешнее отношение, то она даже не удосужилась бы извиниться. Герцогиня просто продолжила бы жить своей жизнью.

«Но теперь у меня много вопросов. Действительно ли эти холодные глаза совсем ничего не чувствуют? Держит ли он скрытую обиду глубоко внутри себя?

Эти слова не могут быть правдой.

Не могут. Сколько боли мне пришлось пережить в своей жизни? После кончины отца, матери и сестры, я не могла показывать грусти, хотя нескончаемо страдала. Сама знала, что не в порядке, но почему… почему я считала, что с моим сыном всё будет иначе?»

Она медленно подняла свою руку и потянулась к Винсенту, но её кончики пальцев трясущиеся, как шуршащие листья, упали, будто не могли дотянуться до него.

***

Глаза женщины жалостливо дрожали. На первый взгляд, они выглядели опечаленными.

«Всегда ли они были такими?» – юноша никогда не обращал на неё внимания.

«Никогда не считал её своей матерью.

Мне ни разу не приходило в голову, что она моя мать, хотя я унаследовал её глаза, а не отцовские».

Несмотря на то, что люди хвалили Эрселлу за красоту, Винсент придерживался своего отрешённого поведения. Он не чувствовал за неё никакой гордости или радости.

«Она просто человек, живущий со мной под одной крышей. Иными словами, женщина отца. Когда-то подобные мысли укоренились в моей голове, и я стал даже сомневаться, была ли она действительно моей настоящей матерью. Для меня это не являлось необоснованным сомнением».

Женщина выглядела на пять лет моложе своего возраста, так что могла соблазнить его отца своим юным лицом, для того, чтобы занять место рядом с ним.

«Со временем я понял, что был смешон», – дама, сидящая перед ним, точно была его биологической матерью.

Рука Герцогини замерла перед ним и упала вниз.

«Вы хотели коснуться меня?» – он внутренне усмехнулся, – «Это совершенно нелепо. Я не могу думать иначе».

Между ними царила мрачная атмосфера. Лязг посуды и поданных блюд прервал тишину. Испечённые багеты с креветками, мидии под соусом из белого вина и сыром сверху, крем на крабовом мясе… Всё это было в новинку для него.

«В целом, еда слегка жирновата, но неплоха.

Если подумать, похоже, Герцогине нравилась такая еда», – Винсент был ошеломлен, увидев разложенную еду, когда они впервые завтракали вместе.

«Лишь по одному виду можно было догадаться, насколько масляной была пища, однако существуют люди, не брезгующие начинать с неё день.

И моя мать одна из них.

Она ещё говорила, что если я буду безостановочно тренироваться, то могу заработать расстройство желудка. К счастью, на следующий день эта женщина осознала, что у неё была ненормальная диета, и приказала подать обычные блюда. Только затем я мог спокойно поесть».

В эти дни она казалась совершенно другим человеком, неожиданно прося его разделить с ней трапезу или прогуляться.

«Я хотел знать, о чём думала Герцогиня, поэтому сегодня выполнял то, что она мне говорила, однако до самого конца ничего не нашёл».

Даже сейчас было так. Сколько он бы ни смотрел на неё, было трудно понять истинные намерения его матери, потому что всё, чем она занималась, так это улыбалась и смеялась. Почему-то Винсент почувствовал лёгкое колебание, что вызвало у него недовольство. Он решил отбросить чувства, доставлявшие неудовольствие.

– О чём Вы думаете?

«Довольно этих игр».

***

Колкий голос эхом раздавался у неё в ушах. Эрселла машинально подняла свою голову.

– Я много думал, почему матушка делала всё это, но просто не смог прийти к выводу. Расскажите мне, чего Вы действительно хотите. Это облегчит задачу для нас обоих, – она увидела, как он уже положил свой столовый прибор.

Этот жест означал, что Винсент больше не хотел проводить с ней время. Герцогиня поднесла платок и аккуратно вытерла им рот. Ситуация была предсказуема, хотя и затруднительна. Даже она считала своё нынешнее поведение бессмысленным для чужих глаз.

– Тебе не нужно об этом думать.

– Прошу, ответьте на мой вопрос.

– Я всего лишь хочу ладить с тобой.

– После всего этого времени… Вы имеете в виду… – от его взгляда веяло равнодушием.

Похоже, он решил прекратить подыгрывать Эрселле. Она также не собиралась скрывать прошлое и притворяться ласковой к Винсенту:

– Я знаю, о чём ты думаешь.

– …

– Я была бессердечной матерью. Пренебрегала тобой, своим собственным сыном. Не буду произносить слов оправдания, говоря, что была юна в то время. Это правда, что я совершила несмываемый грех против тебя. Однако мне не хочется продолжать делать это лишь потому, что я так обращалась с тобой до настоящего времени. Теперь мне просто хочется ладить с тобой.

– …

– Да… Несмотря на то, что уже поздно. Я знаю, что сделанного не воротишь, но…

– Но?

– Если тебе не нравится так, я поменяю свой подход. Буду пытаться усерднее. Я даже и не думала о том, чтобы ты относился ко мне как к своей матери. Всё в порядке, даже если мой сын не станет считать меня своей мамой. Однако, я буду относиться к тебе, как к своему сыну, и собираюсь осуществить всё, что не успела сделать для тебя.

– …

– Прости меня.

– …

– За то, что я не была для тебя матерью.

– …

– …Можешь ли дать мне ещё один шанс? – Эрселла смотрела на Винсента глазами, полными отчаяния.

После речей, голубые глаза Винсента оставались отрешёнными, в них не промелькнуло и минуты волнения. Его взгляд напоминал пустынную дикую местность. Настолько опустелую, что было невозможно сказать, насколько ужасающей она была.

– Вы ведёте себя так из-за меня?

«Любой мог понять, не спрашивая об этом. Это всё было из-за меня. Как он может быть так наивен?»

– Я… Я совершила огромный грех против тебя.

«Как я могла совершенно не допускать мысли о том, чтобы полюбить этого ребёнка? Как долго считала, что накопленные проступки будут легки, словно перья? Теперь грех покрыл моё тело, став невыносимо тяжелым…»

У неё не было никакого права проливать слёзы, поэтому она тщетно проглатывала их. Эрселла не хотела плакать. Её посещало чувство, что в ту же секунду, когда она начнёт давить на жалость, тогда станет трусихой.

«Простит или нет – зависит только от Винсента. Я не могу заставить его».

Ледяной взгляд больше не ранил. Эрселла бесстыдно перестала ощущать боль. Нарушив тишину, Винсент заговорил сам с собой:

– Не понимаю, – тёмно-голубые глаза смотрели на неё так, будто она противоречила самой себе.

Они источали суровость, словно юноша не мог вынести того, что мать вторглась в его мир действиями, выходящими за рамки его понимания.

– Вам не нужно этого делать.

– …

– Даже если матушка будет относиться ко мне ровно так же, как и раньше, я не трону Вас. И не собирался делать этого, унаследовав герцогство. Если по-прежнему будет угодно, чтобы к Вам относились как к Герцогине, то я с радостью подсоблю. Вы, в любом случае, моя матушка.

– …

– Кроме того, коли Вы хотите сделать всё возможное, как матушка для меня… Матушка не обязана делать этого.

– Винсент…

– Я говорю это, потому что мне кажется, что произошла ошибка.

Они были пусты…

– Я не виню Вас.

Его голос, его глаза, всё в нём.

– У меня нет к Вам никаких чувств.

Прямо как он и сказал, глаза Винсента были лишены эмоций, таких как обида и ненависть. Верно, их никогда не было. С самого начала во взгляде её сына не было ничего. Сердце Эрселлы болело от опустошённости:

– То, что Вы делаете сейчас, лишь ставит меня в неловкое положение.

В такой момент он разорвал всякую связь с ней. Герцогиня опустила голову, ведь думала, что тут же расплачется, если позволит себе моргнуть.

«Винсент не винил меня. Он совсем не испытывал ко мне никаких чувств. Нет наказания более жестокого, чем это», – груз вины из-за прошлого вновь пал ей на плечи.

[Эрселла…]

Женщине показалось, что откуда-то донёсся нежный голос. Он принадлежал Эшахильде, всегда завидовавшей младшей сестре за то, что у неё есть сын.

[Я хочу иметь детей, прямо как ты…]

«Какая жалость. Я завидовала ей, потому что у неё не было детей…»

[Если я снова провалюсь, я…]

«Если попыталась бы я немного понять старшую сестру, то оглянулась бы в сторону своего сына? Исправила бы ошибку, если б знала, насколько болезненно это будет?

Теперь уже не узнать. В прошлом я не смогла понять Эшахильду и просто страдала от жалости к себе, потому что потеряла всё из-за ребёнка.

Я должна была родить позже или, возможно, вообще не должна была рожать», – женщина выливала сожаления и возмущения, которые в конечном счёте лишь ранят её.

«Мне больше не узнать ответа.

Даже сейчас…

Как я могла не знать, что в конце концов полюблю этого ребёнка?»

Эрселла медленно подняла голову с горьким выражением лица. Винсент всё ещё равнодушно смотрел на неё. Сын, которого она боялась и отвернулась. Но в этот раз Герцогиня не стала бежать и взглянула прямо ему в глаза.

Медленно, как собранный по песчинкам песочный замок, она силой расслабила мышцы вокруг рта, казавшиеся слишком жёсткими…

Эрселла мягко улыбнулась.

Взгляд Винсента на секунду ожесточился от улыбки, похожей на стену, что могла тотчас разрушиться. Ласковый голос достиг его ушей:

– Ты сказал, тебе было интересно, что у меня на уме? – она улыбалась так, будто вот-вот развалится перед ним. – Тогда, давай сделаем вот что.

Перед глазами Винсента сидела женщина, из последних сил притворявшаяся, что всё хорошо.

– Если ты уделишь мне время, я дам тебе всё, что хочешь.

«Почему…»

– Всё, что угодно. Будь это ответы, предметы или нечто нематериальное.

«Почему я…»

– Прошу, не отказывайся хотя бы от этого.

«Эта улыбка снова. Она даже не осознает, как странно это выглядит».

Дрожащие уголки рта Эрселлы выглядели причудливо. Однако, Винсент совсем не мог улыбнуться. Он посмотрел на треснувшее выражение лица матери.

«…По какой-то причине это беспокоит меня».

Глава 11

– Хорошо…

Эрселла отказалась от своей гордости ради навязчивой просьбы. Наконец Винсент дал своё согласие.

«Он не человек, на которого можно повлиять отчаянием. Возможно, это было из-за тошнотворной жалости ко мне».

– …но я предупреждаю, чтобы Вы больше не делали этого передо мной, – вот, пожалуй, и всё.

«Не могу не чувствовать печали, думая об этом, однако у меня нет сожалений. Благодаря просьбе, я смогу проводить больше времени с Винсентом», – всякий раз, когда юноша уделял своё время Эрселле, она интересовалась, чем он хотел заниматься.

Винсент просил открыть тренировочное поле, которое закрыла Герцогиня или обратно нанять уволенных учителей. Конечно, это не нравилось Эрселле. Тем не менее, она слушалась его и не жаловалась.

«Потому что обещание – это обещание».

К счастью, её сын не хотел возвращаться к прошлому образу жизни, так что она рассмотрела трёх преподавателей и увеличила время занятий. Эрселла втайне посмеивалась над этим.

«Винсент не показывает этого, но думаю, он действительно устал».

– Вам весело, Мадам? У Вас здоровый цвет лица.

Герцогиня витала в облаках, когда чей-то голос вырвал её из сладких мыслей. Он принадлежал одной из знатных дам, с которыми женщина наслаждалась чаепитием. Эрселла грациозно улыбнулась и кивнула:

– Разумеется. Как я могу не наслаждаться мероприятием с такой замечательной компанией в солнечный денёк?

– Боже мой, взаимно, – Миссис Лидия прикрыла свои губы и посмеялась.

Затем, осторожно тряхнув рукой, она раскрыла веер и перевела взгляд на женщину напротив Герцогини Бернхардт.

Элегантная дама, что выглядела моложе своего возраста, была женой Герцога Гартен. Её острые глаза напоминали кошачьи.

Несмотря на свою темпераментную внешность, Герцогиня обладала изящной улыбкой. Между ними не было особых взаимодействий, так как она и Эрселла обладали несовместимыми характерами.

– Я говорю, что Герцогиня Гартен, должно быть, счастлива.

«А? Что? Кажется, я упустила детали разговора, потому что была слишком сосредоточена на произошедшем с Винсентом».

Она попыталась скрыть своё смущение, принявшись слушать и изучать атмосферу диалога:

– Я слышала, что Леди Гартен очень мудра и красива, не правда ли?

К большому счастью, она не интересовалась этим.

«Насколько мне известно, в этом году Принцессе Гартен исполняется шестнадцать лет. Скорее всего, они обсуждали церемонию совершеннолетия, которая должна состояться в этом году или планы на замужество».

– Уйдут дни и ночи лишь для того, чтобы разобраться со списком претендентов!

Как и следовало ожидать, предположение Миссис Лидии было верным. Эрселла отпила чёрного чая и без раздумий произнесла:

– Верно.

Это был её любимый чай. Герцогиня Гартен также промочила горло, улыбнулась и махнула рукой.

– На самом деле не так много. Хотя она мой ребёнок, девочка очень хороша собой. Я всегда волновалась, что, возможно, ей могло чего-то не доставать, ведь Принцесса – наша единственная дочь. К счастью, она выросла прелестной девушкой. Теперь всё, чего я желаю, так это найти хорошего мужа и увидеть их счастливую совместную жизнь, – произнеся это, женщина взглянула на Эрселлу.

Герцогиня Бернхардт незаметно избежала взгляда, взяв печенье «Мадлен» на серебряной тарелке.

«Мой сын не кандидатура.

Печально известный нрав Принцессы Гартен – это одно, однако её отец, Герцог Гартен, намного хуже. Лишь одна мысль о том, как он изо дня в день вставляет палки в колёса Карону... Мне незачем иметь связи с подобной семьёй».

– Если подумать, Молодой Господин Бернхардт весьма примечателен.

Эрселла неожиданно покосилась на Миссис Лидию, которая затянула Винсента в эту тему. Она была корнем всего этого.

Герцогиня Бернхардт предполагала, что хозяйке чаепития около тридцати, но ей было едва за двадцать, так что она оказалась порядком озадачена её поведением.

«Почему она пытается сблизиться со мной? Между ней и мной разница в десять лет.

Я невольно задавалась вопросом, почему она хотела пригласить меня, однако теперь, услышав разговор, знаю почему. Не подозревала, что Миссис Лидия окажется сторонницей Герцогини Гартен.

Должно быть, всё было спланировано вместе с ней. Это моя вина, ведь я пробудила интерес Мадам к своему сыну».

Она одарила всех аналогичной мягкой улыбкой, потому как не могла избежать ситуации, в которой было открыто сделано такое заявление:

– Если бы примечателен. Он прямо как и любой мальчик в его возрасте.

– Божечки, Герцогиня! Вы так скромны! Красота Молодого Господина Бернхардта очень известна в высшем обществе!

«Это правда, но ты-то откуда знаешь? Ребёнок вечно сидит под замком в поместье».

– Определённо! Люди говорят, что с его превосходными навыками во владении мечом он вскоре унаследует за Его Светлостью, Герцогом, став кавалером Королевского ордена.

– Также он хорош в науках. Я слышала, что в таком юном возрасте Молодой Господин Бернхардт уже сдал вступительные экзамены в Грачиванскую Королевскую Академию, причём с первого раза!

Тело Эрселлы, которое раньше даже не двигалось с места, слегка вздрогнуло. Она посмотрела на Леди, чей голос заметно дрожал. Её лицо ясно выдавало, что произнесённое – это чистая правда.

«Грачиванская Королевская Академия? Впервые слышу об этом».

Ей было стыдно.

– Но мне до сих пор не верится, что он не вступил туда и остался в столице. Конечно, Её Светлости было бы одиноко без своего дитя.

– Ах, все осведомлены, что Молодой Господин очень вежлив и тактичен, однако я даже не подозревала, что он ещё и преданный сын. Завидую Вам.

«Прошу прощения, но каким образом могла я, мать ребёнка, не знать об этом?»

– Вы, должно быть, очень счастливы, – произнесли все в унисон.

Эрселла не понимала, плакать или смеяться из-за нескончаемых комплиментов в адрес Винсента. Между собой знатные дамы обсуждали истории, о которых Герцогиня слышала впервые, так что внутренне она была крайне поражена.

«Как вы все так хорошо знаете о Винсенте, который живёт так, словно он заперт в четырёх стенах. И почему же Вы знаете об этом лучше меня?»

Эрселла была рассержена безо всякой причины, поэтому скривила губу.

– Если вдуматься, разве Молодому Господину Бернхардту тоже не пятнадцать лет? – Миссис Лидия вновь подняла эту тему.

Это было ожидаемо. Эрселла также догадывалась, что она пыталась сделать, расхваливая Винсента.

Было немного грустно видеть, как страдала дама от рук Герцогини Гартен в столь юном возрасте. Имея мужа без титула, ей была необходима помощь Мадам, чтобы войти в высшее общество. Однако, учитывая все обстоятельства, подобное поведение было непростительным.

– Значит, он всего на год старше Юной Леди Гартен. Герцогиня Гартен, думаю, у Вас под рукой имеется отличный претендент. Как насчёт разговора друг с другом?

Эрселле было глубоко жаль свою дорогую подругу, Виконтессу Эклу, которая угодила в хитрые схемы Миссис Лидии.

«Сиерра…»

С малых лет она была хорошей подругой Герцогини, но, порой, Виконтесса медленно замечала недобрые намерения, и, в конечном счете, оставалась у разбитого корыта.

– Было бы идеально, если моим зятем являлся Молодой Господин Бернхардт. Однако, я не уверена, будет ли Герцогиня довольна моим ребёнком? – Мадам Гартен натужно улыбнулась.

Она была на десять лет старше Эрселлы. Следовательно, устроить сегодняшнее чаепитие чисто в угоду себе для неё являлось парой пустяков.

«Я не должна была приходить», – Герцогине надоело это утомительное времяпровождение, полное светских уловок.

Ей нравилось строить связи с помощью искренних разговоров.

Эрселла пришла сюда, ведь услышала, что прибудут Графиня Зардея и Сиерра. Женщина не ожидала такого приёма.

Намерения Миссис Лидии были очевидны, чего нельзя было сказать о Мадам Гартен. Герцогиня Гартен не отклонила приглашение, узнав о том, что Эрселла будет присутствовать.

Последняя неторопливо попивала чай, привлекая внимание нескольких сидевших рядом с ней дам. Благородная улыбка, которую она тренировала долгое время, естественным образом отразилась на её губах.

– Это замечательная идея. Если это кто-то, как Юная Леди Гартен, мне нет никакой причины отказывать.

– Вы действительно так считаете?

«Будет неплохо разок предупредить её».

– Само собой. Я с нетерпением жду возможности обучать Принцессу и сблизиться с ней.

Только Эрселла закончила свою речь, изящная улыбка на лице Герцогини Гартен начала распадаться на части, как если бы ломалась внешняя оболочка маски. Уголок её рта был слегка искривлён.

– О-обучать, Вы имеете в виду… – голос, выдавливающий буквы, оставался на удивление спокойным.

В отличие от Эрселлы, глаза Мадам Гартен потемнели от гнева. Герцогиня расплылась в улыбке, не отводя взгляда от собеседницы.

– Верно. Принцесса умна, потому я убеждена, что она быстро освоит обычаи семьи Бернхардт. Гениальные люди всегда приветствуются в нашем имении.

Женщина замерла, не в силах опустить губы, будто поняла, что Эрселла подразумевала под «образованием». Наконец, Графиня Зардея подала голос:

– Ах, так как Герцогиня сильно любит свою дочь, я не уверена, можно ли решать свадебные вопросы в таком месте. Должна ли я заранее поздравить Вас?

В этой прохладной атмосфере Миссис Лидия украдкой посмотрела на Эрселлу. В свою очередь, Герцогиня Бернхардт улыбнулась, сохраняя зрительный контакт.

Дама прикусила губу, потому как не знала, что означал этот взгляд. Её взгляд нервно блуждал по поверхности стола.

«Едва двадцать один год. Я слышала, что вы поженились совсем недавно, так что тебе будет трудновато понять эту обстановку».

Эрселла догадалась, что к нынешнему моменту девушка должна была сообразить о положении дел, поэтому ласково заговорила с ней:

– Чай действительно хорош.

– …Я рада, что он пришёлся Вам по вкусу, – Миссис Лидия неловко улыбнулась, дав ответ, не укладывавшийся в действующую атмосферу.

Она оказалась неожиданно невинной.

Владелица чаепития жалостно уставилась на Герцогиню, которая была раздражена этим. Независимо от того, насколько искусно Герцогиня Гартен умела управлять собственным выражением лица, она казалась чувствительной к вещам, связанным со своей дочерью. Прежде чем ещё больше усилилась едкость воздуха, донёсся её неловкий голос:

– Как я могу прямо здесь самостоятельно решать её замужество? Мне нужно посоветоваться по этим вопросам с моим мужем.

– Безусловно! – Эрселла сухо улыбнулась, увидев, как ускользнула от темы Мадам Гартен.

– К-к слову, мы все сердечно ждем возможности увидеть, как великолепно Ваша дочь будет смотреться на балу по поводу совершеннолетия!

Выражение лица Эрселлы намекало о смене темы, потому разговор вернулся к обсуждению церемонии совершеннолетия Леди Гартен.

Молодая Миссис Лидия, похоже, пыталась сосредоточить внимание Герцогини Гартен на чаепитии. С целью растопить лёд, Эрселла также добавила несколько слов.

«Лучше снять напряжение, повисшее в воздухе, раз уж я столкнулась с Герцогиней Гартен. Со своим статусом, мне не нужно опасаться других, однако было бы глупо полностью разрывать отношения с дамами», – ей было некомфортно прощаться с Герцогиней на такой плохой ноте.

Эрселла любезно заговорила с Мадам Гартен:

– Я слышала, что Его Светлость, Герцог, очень дорожит Леди Гартен. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как выросла Принцесса, ведь она так любима Вами.

К счастью, Герцогиня наконец-то подавила свою ярость и неторопливо улыбнулась, пытаясь взять себя в руки.

– Всё потому что она его ребёнок. Для родителей естественно любить своих детей.

– …

– Мадам Гартен…

Слишком очевидно, на кого были направлены колкие слова Герцогини. Даже Сиерра, которая всегда полна жизни, помрачнела и тайком попыталась остановить супругу Герцога.

Мадам Гартен с ненавистью смотрела на Эрселлу. А она, в свою очередь, была не так проста, что не могла разглядеть враждебности в её умело сощуренных глазах.

Герцогиня Бернхардт коротко улыбнулась и спокойно оценила обстановку. Женщина медленно отпила чай.

«Я могу быть неправа, но она говорит так, будто знает обо всём».

В конце концов тишину прервала Графиня Зардея:

– Герцогиня – образец подражания для матерей. Она настолько души не чает в своей дочери, что все остальные женщины этой страны подражают её любви к своему ребёнку. Нам не нужно заходить так далеко. Мы все можем поучиться на её примере. Принцесса, должно быть, счастлива, что у неё есть такая мать.

Графиня вызвала озноб, переводя комментарии Герцогини ко всем находящимся здесь.

Её Светлость Гартен все ещё улыбалась, глядя на Эрселлу. Выражение лица Графини застыло, при осознании произнесённых ею слов. Наконец, Мадам Бернхардт заговорила с яркой улыбкой:

– Герцогиня права.

– …

– Я могу понять эту историю, как родитель, что любит своего ребёнка.

– …

– Если это ради моего драгоценного ребёнка…

Под конец в её голосе прозвучала лёгкая дрожь.

– На свете нет ничего, чего я не могла бы сделать.

Глава 12

– Что не так с Миссис Лидией? Как она могла тайно сговориться с Герцогиней Гартен?! Я не позволю ей оставаться в высшем обществе! – Сиерра была в гневе.

Виконтесса Экла запоздало поняла, в чём заключалась цель этого чаепития. Она колебалась, жалобно глядя на Эрселлу. Последняя покачала головой, говоря, что всё хорошо и смотрела на неё с сочувствием, ведь подруге тоже пришлось пройти через многие трудности.

– Тебе не нужно этого делать. В любом случае, какой силой она обладает? Я в порядке, Сиерра. Герцогиня не ошиблась.

– Но Эрселла! Это по-прежнему оскорбление в твой адрес. Ты не злишься? Зачем придираться к чужому ребёнку?

– Виконтесса Экла права, Ваша Светлость. Я никогда не посещала столь некультурного чаепития, – сочувственно кивнула Графиня Зардея.

«Что ж, её слова действительно были грубыми», – мысленно согласилась Эрселла.

«Так или иначе, это пустяки. Сама по себе, Мадам Гартен не причинила мне вреда, потому лучше всего просто отпустить произошедшее».

– Со мной действительно всё в порядке. Не хочу раздувать из мухи слона. – Герцогиня Бернхардт улыбнулась, понимая, что совершенное было необратимо.

Главной виновницей инцидента являлась Герцогиня Гартен, однако Эрселла первой спровоцировала её, так что всё было справедливо. Кроме того, Мадам Гартен сказала лишь правду.

– Не волнуйся, Эрселла. Близким людям уже известно, что ты ладишь со своим сыном в последнее время. Вскоре они забудут, какой бессердечной матерью ты слыла!

– …Твои слова ранят сильнее, чем замечания Герцогини, Сиерра.

– Ах, правда? – Виконтесса Экла поспешно прикрыла свой рот ладонью.

С нежной улыбкой Графиня добавила:

– Как бы то ни было, тебе необходимо приглядывать за своим драгоценным сыном. Ходят слухи, что за ним гонится не только семья Гартен, но также Пантезе, Мэйнс и Лапейн.

«В прошлом эта история активно циркулировала в обществе. Переговоры с семьей Пантезе, наверное, получили известность. Однако, мы так и не пришли к соглашению». – Эрселла вздохнула.

«Как вы можете столько знать о ребёнке, который всегда сидит дома? Это превращается во вторжение в наши семейные дела. Даже если в данный момент Винсент является самым выгодным женихом после Принца Алексиса».

– Удивительно, как много людей осведомлены о жизни моего сына. Думаю, в нашем поместье таких минимум трое, – полушутя произнесла Эрселла с ноткой встревоженности в голосе.

– Разве ты не щедро платила учителю Винсента? Порой люди преувеличивают увиденные ими вещи. Не переживай, Эрселла. Слухи зачастую приукрашены, – успокаивала подругу Сиерра.

Внезапно Герцогиня посмотрела на неё с серьёзным взглядом:

– Это не просто слухи. Мой сын действительно красив.

– …

– Сиерра? Что не так? – склонила голову Эрселла.

– Ух, это… Мне интересно, всегда ли у тебя была такая неблагоразумная сторона.

Виконтесса и Графиня выглядели огорчёнными. Эрселла не могла не надуть губы, поскольку дамы в чём-то были правы.

***

Герцогиня Бернхардт вернулась домой, размышляя о бале в честь совершеннолетия Леди Гартен. Ранее женщина планировала посетить приём вместе с Винсентом, теперь же это казалось плохой идеей. Мадам Гартен, вероятнее всего, снова поднимет тему брака, когда заметит его. Затем Эрселла неожиданно задумалась над церемонией совершеннолетия своего сына:

«Если подумать, Винсент официально станет взрослым через три года».

Девочка становится девушкой в шестнадцать лет, а мальчики в восемнадцать. Герцогиня не знала, каким образом Винсент встретил совершеннолетие, ведь была больна в тот период времени.

Лицо Эрселлы помрачнело.

«Мне был дарован ещё один шанс, однако нет никакой гарантии, что я не встречу такого же конца.

И, хотя я стараюсь успокаивать себя, я всё ещё боюсь и впадаю в депрессию при мысли об этом. Бывают времена, когда я не могу даже полноценно дышать, в страхе, что один-единственный кашель может привести меня к болезни.

Не могу поверить, что мне суждено снова умереть через три года. Если подхвачу недуг, то могу даже и не мечтать о присутствии на банкете в честь совершеннолетия Винсента. Мне придётся лежать на кровати, подобно живому трупу. Столько вещей, которые я хочу сделать для него, но моё время на исходе».

Герцогиня была расстроена этим.

«Нет! В этот раз я подготовлюсь!» – она восстановила сбившееся дыхание и тряхнула головой.

Эрселла намеревалась приложить все усилия, а не беспокоиться о туманном будущем, которое могло и не произойти. Женщина старалась придерживаться оптимистичного настроя.

«Итак, что можно устроить?

Если проводить бал совершеннолетия Винсента, то я хочу не только вложить в него большие деньги, но также украсить поместье всем, что считается драгоценным. Я покажу им настоящую роскошь.

Будет идеально пригласить не только столичных и крупных дворян со всех уголков страны, а ещё и аристократов Людельсии».

– Верно, организуем его как можно более экстравагантно! – в голове Герцогини уже сложился образ идеального банкета.

Она почувствовала себя гораздо лучше, представив какой блестящий успех ждёт это торжество.

Эрселла обдумала свой план и была полна предвкушения. Лианн вошла в тот момент, когда Герцогиня представляла лицо своего сына, слушающего её грандиозную задумку. Горничная удивилась, увидев хозяйку сидящей на диване.

– Мадам, Вы уже вернулись? Насладились чаепитием? – спросила девушка, попутно расстилая одеяло в руках по кровати.

Эрселла угрюмо покачала головой. Она выглядела неуверенной:

– Отчего же? Ведь вы были взволнованы, желая поскорее повидаться с Графиней Зардеей и Виконтессой Эклой сегодня.

– Меня загнали в угол.

– Что?

– Я изо всех сил пыталась защитить своего сына.

Лианн попросила Эрселлу в деталях описать контекст этих слов. В следствии, она рассказала, что сделали Герцогиня Гартен и Миссис Лидия на чаепитие. Тихо слушая рассказ, горничная пробормотала:

– Мадам Гартен чуть не доставила неприятностей, однако Вы проделали отличную работу. Бьюсь об заклад, будь я там, то сделала бы то же самое.

– Несомненно.

– Леди Гартен в самом деле так ужасна? Мадам недолюбливает её, не так ли?

– Скорее… – Эрселла пыталась сформулировать чёткий ответ.

«Характер Принцессы Гартен не такая большая проблема, в сравнение с её происхождением. Есть ли на свете дети, что росли, не подвергаясь влиянию родителей? Тем не менее, Леди Гартен всё ещё аристократка, которой необходимо поддерживать собственное достоинство. Поэтому, насколько высоко она не задирала бы нос, ей не положено грубо обращаться со свекровью и своим супругом. Однако причина, по которой я против, кроется в том, что…»

– Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

«Не хочу, чтобы Винсент, выросший без родительской ласки, заключил политический брак без любви.

Не хочу обсуждать, какой семье мне следует продать его, подобно товару. У меня одно желание – чтобы мой сын встретил любимого человека, независимо от статуса семьи, и жил счастливо».

Эрселла не была наивна. По натуре она, скорее, расчётливый человек. Но в этот раз право выбора было целиком за Винсентом.

– Где Винсент? – Герцогиня встала с места, не подозревая о зреющих переменах в себе.

***

– Что случилось?

– Я скучала по тебе.

Когда Эрселле донесли, что Молодой Господин находится в кабинете, она без замедления пошагала в его сторону.

«Было бы удивительно, если бы мой чудесный сын не держал книгу в руках», – подумала женщина, войдя в комнату.

Винсент нахмурился из-за неожиданного визита матери. Он задал ей вопрос, на который получил невинный ответ, вроде «я скучала по тебе». Юноша одарил свою мать циничным взглядом:

– Мне уделить Вам немного времени?

– Отнюдь, заканчивай то, чем занимался. Я просто понаблюдаю отсюда.

– Это ещё более обременительно.

Герцогиня узнала несколько новых вещей из общения с Винсентом, одна из которых заключалась в том, что он удивительно честен.

Разумеется, дело ограничивалось только язвительными замечаниями. Даже тогда брюнет, казалось, хотел, чтобы она покинула его.

К его большому сожалению, Эрселла стала невосприимчива к холодному характеру своего сына. Женщина оставалась спокойной перед Винсентом, даже вздернула подбородок. Юноша продолжал игнорировать мать и читал книгу, хотя сказал, что чувствует себя обременённым.

– Я слышала, что ты был принят в Грачиванскую Королевскую Академию.

– Да, думаю, около года назад.

«Год назад? Почему я узнаю об этом лишь сейчас?» – Эрселла была не проинформирована, несмотря на то, что активно участвовала в высшем обществе.

«Мне было любопытно, не ошиблись ли дамы, поэтому я спросила лично у Винсента. Оказывается, это являлось правдой», –  этот факт слегка смутил её.

Герцогиня взглянула на своего сына, всё ещё погруженного в книгу:

– Что я имею в виду, так это… – глаза женщины сверкали, ведь она недавно задалась этим вопросом. – Почему ты не вступил в Академию?

Взгляд Эрселлы был полон искр и надежд, пока она задавала вопрос. В голове уже зародился ожидаемый ответ.

[Он, наверняка, волновался, что его матери будет одиноко без него].

«Неужели это так?»

Винсент не подозревал о предвкушении в глазах своей матушки, потому что с головой ушёл в книгу. Он произнёс:

– Отец сказал не идти.

Быстрорастущие надежды Эрселлы рассеялись в одно мгновение.

«Причина была очевидна. Разумеется, это не могло быть правдой», – Герцогиня досадливо прищурилась, припоминая Леди, что присутствовала на чаепитии и заставила её с нетерпением рассчитывать на такой ответ.

– Кхм, почему Герсен сказал тебе не идти?

– Отец объяснил, что учебная программа Академии слишком медленная.

«Чего?»

– Он хотел, чтобы я приступил к исполнению своих семейных обязанностей и разубедил поступать в Королевскую Академию, потому что я мог окончить их учебную программу за два года.

«Герсен просто поразителен. У Грачивана высочайший уровень образования среди Академий, находящихся рядом со столицей. Поскольку это учебное заведение, созданное непосредственно государством, то и качество преподавания является соответственным.

Однако он имеет наглость жаловаться, что учебный план слишком медленный. Это действительно спартанские нагрузки».

Женщина печалилась из-за аскетизма Винсента, но брюнет продолжал умело игнорировать её присутствие, не отрывая глаз со страниц учебника.

«Какую книгу мне следует почитать?» – Эрселла своими тонкими пальцами провела по названию романа на обложке.

Она неосознанно пробормотала строчки:

– Истина притаилась у небесного светила. Ответь же, кто станет её искать?

Винсент высунул голову и посмотрел на свою мать, услышав причудливый язык, доносившийся с её уст. Эрселла будто приклеилась к алой книжке.

– Тебе известно, «истина» обратится в пепел прежде, чем ты её достигнешь, – Герцогиня глядела на красную переплётную обложку, однако произнесённые слова являлись не названием, а скорее содержанием книги.

Мадам Бернхардт было немного скучно.

– Это книга Бермана «Через лес в поисках истины», философа, родом из Людельсии. Она была в тягость, когда преподаватель впервые ознакомил меня с ней. Мне не нравятся мудрёные игры слов. Этот человек определённо относился к тем людям, что чувствуют собственное превосходство и снисходительно обращаются к окружающим. Мне пришлось нелегко, ведь я писала замысловатый текст на другом языке.

Она нескромно пролепетала:

– Так что я опустила руки на полпути.

– Вам знаком новый Людельский язык? – неожиданно поинтересовался Винсент.

Голос юноши выражал чрезвычайное любопытство. Эрселла удивленно посмотрела на сына, чьи глаза слегка расширились.

«Тебе это интересно?»

– Разумеется. Когда я была маленькой, то изучала его в качестве основ культуры и искусства.

– Основ, говорите? – несколько неуверенно ответил Винсент.

– Д-да? Возможно, у них было много учебников о философии и религии? Мы изучали Людельский как основу культур и искусства.

– На скольких языках Вы говорите?

«Я думала, ты более заинтересован в философии, но похоже это не так».

Герцогиня склонила голову набок и ответила:

– Я знаю язык Грании, Людельсии, Конрада и официальный язык континента Гелиос. Ты тоже знаешь эти четыре языка, верно? Но, порой, я забываю Конрадский, ведь почти не пользуюсь им… Все знаменитые книги переведены на эти официальные языки, – добавила Мадам и вернулась к своему скучающему виду.

В комнате царила полная тишина. Женщина склонила голову к Винсенту, не услышав от юноши ни звука.

Его выражение лица помрачнело пуще прежнего. Эрселла заметила, что её сын паниковал. Она мягко улыбнулась.

– Удивлён?

– …Да, немного.

– Ты думал, что я была избалованной Юной Леди, что наслаждалась комфортной жизнью, проводя время за играми и едой?

Винсент не отрицал этого.

«Думаю, он действительно так и считал», – брюнет не слишком-то и ошибся, однако Эрселла громко рассмеялась.

Это было похоже на оглушительный хохот. Юноша взглянул на мать уголком глаз и сказал в своё оправдание:

– Любой был бы удивлён, если сравнивать с жизнью других знатных дам.

– Ты прав.

– Вы думали стать учёным?

– Учёный, ах, если бы! Это утомительно.

– Тогда по какой причине Вы изучали четыре языка?

– Потому что я Визариде.

– Это и есть причина?

Было трудно разобрать выражение лица Винсента. Если присмотреться, то он казался несколько смущённым. Герцогиня беспечно пробормотала, касаясь указательным пальцем своей щеки:

– Лишь ты сам вправе доказать свою ценность.

– …

– Это девиз моей семьи.

– Вы имеете в виду, семьи Визариде?

– Верно. Тебе интересно? – спросила Эрселла загадочным голосом.

Юноша без колебаний кивнул. Она широко раскрыла глаза, будто была удивлена его поведением.

– Не думала, что ты будешь заинтересован в этом.

– Вокруг семьи Визариде ходит множество слухов.

– О, да. Безусловно, – Герцогиня пару раз покачала головой в знак согласия.

Любопытство было небезосновательным.

«До меня доходили самые абсурдные слухи из-за скрытной натуры моей семьи, ведь в светском обществе о ней известно мало информации. В прошлом, Графа Дермана политически изгнали, поскольку он оказался пойман за внедрением шпиона в наше поместье. С тех пор никто не осмеливался отправлять своих лазутчиков на территорию Маркиза. Благодаря этому, носится молва, что моя семья обладает множеством секретов».

– Итак, что же тебе любопытно узнать?

Глава 13

– Вы расскажете, если мне любопытно?

– Само собой! Ведь ты мой сын.

«Слова, наполненные слепым доверием».

Винсент не мог понять, почему Эрселла так верила в него. Чем больше они общались, тем досаднее он себя чувствовал.

Юноша давно выпустил книгу из рук.

«Меня долгое время кое-что интересовало».

– Я хочу знать, как жила матушка.

Палец Эрселлы, стучавший по подлокотнику кресла, повис в воздухе. Вопрос был совершенно неожиданным.

«Я считала, что, в лучшем случае, он спросит о моей семье, однако Винсенту была любопытна моя жизнь в качестве Молодой Леди, дочери Маркиза Визариде?» – и, хотя это не входило в намерения юноши, Герцогиня была очень довольна проявленным интересом.

Женщина заговорила в немного взволнованном настроении:

– Я была самой младшей. У меня были старшие сестра и брат.

Прозвучал ласковый голос. Винсент подумал, что она выглядит так, словно читает сказку.

– Мои родители были замечательными людьми. Они очень любили меня. До такой степени, что души не чаяли во мне… Не было ничего, о чём я не могла бы попросить их. Когда я говорила, что хочу отправиться на путешествие, отец брал отпуск, даже если был занят. Он не сердился и утешал меня всякий раз, когда я врывалась в их комнату из-за ночных кошмаров. Порой, я в страхе просила его остаться со мной, тогда отец читал мне сказки, пока меня не клонило ко сну перед самым рассветом. Изредка казался пугающим, но всё же являлся очень добрым человеком. Сестра и брат глубоко уважали и любили отца и мать. Мне хотелось быть достойным ребёнком для таких почтенных людей. Любым детям хочется оправдать ожидания своих родителей. Моему братцу пришлось изрядно постараться, поскольку он был тем, кому придётся идти по тернистому пути наследника семьи… Правда, не так сильно, как тебе. Мне и моей сестре было проще, чем брату. Она изучала политику и теологию. Я же выбрала различные языки и дипломатию. На самом деле, моя сестра может говорить на местном и официальном языках. Даже мой брат знает язык Конрада.

– У Вас была возможность использовать один из них?

– Нет. Независимо от того, сколько времени женщина посвящает учёбе, она редко использует полученные знания, если не становится учёным. Мои родители говорили, что это не имеет значения. Важно лишь просвещение и овладение этими знаниями, чтобы доказать, что я заслуживаю сидеть на своём месте. Перечисленное уже является весомой причиной учиться.

Прошлое Эрселлы было довольно шокирующим.

По словам Герцогини, Маркиз обучал своих детей независимо от пола, не ограничиваясь гуманитарными науками и также ставил главной задачей для них доказать собственную ценность.

Теперь Винсент мог понять причину, по которой его мать была так горда своей семьёй. Между тем, женщина продолжала свой рассказ:

– Всё же я любила балы куда больше, чем учёбу. Обожала модные и многолюдные места, где не нужны были формальности или грандиозные истории. Вполне достаточно говорить о мирской жизни. Наши беседы состояли из обсуждения незамысловатых тем: от впечатлений после путешествий, отношений с родными, причинами ссор с подругой до сплетен о том, в каких семьях самые симпатичные сыновья, амурных похождений и фантазий о браке. Порой, мы переходили черту, однако между друзьями не обязательно сохранять своё достоинство. И хотя важно вести себя надлежащим образом перед другими, постоянная самодисциплина делает жизнь утомительной. Я предпочитала проводить время со своими друзьями, в чьей компании могла говорить о чём угодно, чем участвовать в наигранном шоу, в котором мне нужно оценивать степень образованности окружающих.

Это тоже было неожиданно, поэтому Винсент не мог сидеть с прямой головой. Чем больше рассказывала Эрселла, тем больше юноша узнавал о ранее неизвестной ему стороне матери. Она продолжала говорить. Прежде чем Герцогиня осознала это, уголки её рта слегка приподнялась. Естественное выражение лица было куда лучше, чем натянутая улыбка, которую носила женщина несколько дней назад.

– Моим друзьям, как и мне, нравилось наше поместье. Входя в зал, можно было увидеть прелестную люстру, выполненную в стиле старой Империи Леонес, в форме канделябра, располагающейся на золотой пластине. Её приобрели благодаря хорошему вкусу матушки. Эм… также в особняке находилась дверь прямо под лестницей, что вела на первый этаж и, распахнув которую, ты мог лицезреть широкий бальный зал. Пол в комнате был покрыт золотыми плитками, потому создавалось впечатление, словно она уткана зеркалами. Ночью, когда лунный свет заливал весь зал, кафель магически блестел и сиял. Мне казалось, что стоя на нём, я будто хожу по тёмному звёздному небу. Этот момент не мог быть волшебнее. Я танцевала там каждую ночь. Однако кружиться одной совершенно невесело, верно? Поэтому приходилось заставлять моего занятого брата вальсировать со мной в качестве партнёра.

«Интерьер Маркизовского имения словно вырисовывается прямо перед моими глазами», – Винсент представлял Эрселлу кружащейся в сумрачном бальном зале и аккуратно приподнимающей одной рукой платье.

Вдобавок золотые волосы, развевающиеся подобно шёлку. Разумеется, юноше никогда не доводилось видеть свою мать такой. Вся картина являлась плодом воображения мальчика.

Герцогиня хихикнула с мечтательным выражением лица. У Винсента были смешанные чувства, ведь так она выглядела как юная леди.

– Несмотря на то, каким ужасным характером обладал мой братец, не проходило и ночи без моих просьб потанцевать с ним. Он прогонял меня, однако я упрямо стояла на своём. «Если буду танцевать с кем-нибудь другим, то непременно наступлю ему на ногу» – оправдывалась я тем, что не училась танцам должным образом. Тогда брат протягивал мне руку, недовольно ворча: «вскоре эта девчонка опозорит семью». Он танцевал со мной до тех пор, пока я не оставалась довольной. Теперь же, вспоминая прошлое, мой братец хоть и чуточку, но тоже наслаждался танцами. Иногда, со слезами на глазах, я благодарила его за то, что он составлял мне компанию.

Веки Эрселлы начали тяжелеть, прежде чем она успела это осознать.

– В те дни я была действительно счастлива, – ресницы Герцогини дрожали, взмывая то вверх, то вниз.

Винсент продолжал смотреть, стараясь не упустить ничего из виду.

«Странно, однако я не могу оторвать от неё взгляда».

– Затем… – голос женщины начал постепенно слабеть, пока совсем не притих.

«Тогда жалеете ли Вы о том, что родили меня?»

Юноша проглотил вопрос, что вертелся на кончике языка.

По какой-то причине у него не нашлось сил произнести эти слова. Он опасался, что ответ окажется таким, каким он не хотел бы его слышать.

«Я боюсь? Чего именно?» – Винсент был ошеломлён внезапным открытием.

В это время глаза Эрселлы полностью закрылись, и женщина медленно оперлась о стол.

Юноша неосознанно выставил свою руку. Ладонь мальчика прошла через пустой промежуток, чтобы предостеречь мать от удара о стол.

Голова Герцогини мягко легла на ладонь Винсента, чьё лицо посуровело из-за проникавшего сквозь кожу тепла.

«Тепло».

Он неосознанно затаил дыхание.

«Не думал, что матушка окажется такой тёплой, учитывая хладнокровный взгляд, которым она всегда смотрела на меня. Странное ощущение», – голубые глаза спокойно осмотрели обстановку.

«Она всегда была столь сердечной? Этот человек?»

Винсент медленно вытащил свою руку и взглянул на Эрселлу с растерянным видом.

Как ни странно, женщина заснула тихо, бесшумно дыша.

Светлые реснички Герцогини трепетали. Она хмурилась, словно ей снился кошмар. Заметив это, он вытянул указательный палец и осторожно надавил на морщинку между бровями матери.

Выражение юноши помрачнело пуще прежнего, по сравнению со сдвинутыми бровями Эрселлы. Только затем мальчик несколько раз перевёл взгляд с её лица на свою ладонь, будто осознавая, что он натворил.

– …

Винсент испустил короткий вздох и схватился за подбородок.

«Не представлял, что она может заснуть, рассказывая о себе».

Невероятно длинные волосы Герцогини небрежно рассыпались по столу. Мальчик нахмурился, когда заметил пару золотых прядей, протянувшихся над обложкой книги. Винсент пошевелил кончиком указательного пальца и бережно отодвинул их с поверхности учебника.

Шло время, солнце поменяло своё положение, комната наполнилась теплом и мягким светом. Лучи, прошедшие сквозь окно, легли прямо на лоб Эрселлы.

Распущенные локоны, что смотрелись как расплавленное чистое золото, ярко сияли. Пряди, сверкающие под лучами солнца, опускались под стол. Каждый волос был подобен нитям, выполненным из солнца. Юноша безотчётно продолжал наблюдать за матерью.

– Мм…

Как только голова Эрселлы слегка сдвинулась, он резко отвернулся, как воришка, пойманный на месте преступления.

«Чем ты занимаешься?»

Мальчик неожиданно засмеялся над собой.

«Всё бесполезно».

Придерживаясь этого мнения, Винсент отпустил подбородок, встал со своего места и направился к противоположной стороне.

«Каким образом я…»

На секунду юношу овладели сомнения, однако он медленно поднял Эрселлу. В это же время рука Герцогини обвилась вокруг шеи сына. Почувствовав некоторую тяжесть над шеей, мальчик остановился и посмотрел вниз. Она всё ещё спала.

«Видимо, неосознанно положила свою руку на мою шею», – испустил сквозь губы тяжёлый вздох.

Юноша впервые понял, что довольно трудно переносить спящего человека. По какой-то причине Винсент был раздражён видом беззаботно спящей матери.

Он поднял ногу и тихо постучал по двери, слегка напрягши своё выражение лица. Служанка, ожидавшая снаружи, услышала стук и отворила дверь.

– Чем могу помочь… Мадам?!

– Она заснула. Веди меня к комнате Матушки.

Проверив состояние Герцогини, Джейн послушно кивнула и направилась в сторону хозяйских покоев.

***

– Мадам. Мадам!

Эрселла медленно приоткрыла веки, услышав чей-то зов. Сощурившись из-за яркого света, что туманило её зрение, женщина полностью раскрыла глаза.

– Лианн?

Горничная выглядела несколько смущённой.

– Мадам, наступило время ужина. Его Светлость сегодня вернулся раньше обычного, потому Вы можете поесть вместе с ним. Боже мой, как Вы могли так долго спать?

Услышав слова Лианн, Герцогиня повернула голову и увидела тёмно-синее небо, которое появлялось перед началом ночи. Эрселла недоумённо моргнула:

«Что произошло? Я уверена, что разговаривала с Винсентом в кабинете…»

– П-почему я здесь?

– Я слышала, что Вы отправились к Молодому Господину, но в итоге заснули в кабинете.

«О Господи! Похоже, я уснула, пока говорила».

Шокированная Эрселла потеряла дар речи.

«Даже сама мысль об этом возмутительна. Представляете, насколько ошеломлён был Винсент, увидев меня такой? Мне жаль. Всё-таки я для него обуза».

Герцогине также было жаль Лианн.

«Должно быть, ей было трудно уложить меня в постель», – женщина поблагодарила горничную.

– Ты справилась со множеством неприятностей.

– А? Я? – Лианн удивилась, указывая на себя пальцем.

– Ты прошла весь путь, чтобы принести меня сюда. Молодец.

Эрселла просто похвалила усилия служанки, однако Лианн удивилась тому, что говорит хозяйка.

– Как может такая слабачка, как я, перенести Вас? Молодой Господин лично принёс Мадам сюда.

«Что?!» – глаза женщины полезли на лоб, когда с губ горничной сорвалось неожиданное имя.

– М-молодой Господин? Винсент?

– Да.

«Этот ребёнок принёс меня сюда? Кроме того…»

Эрселла в шоке вскрикнула:

– О-он принёс меня?!

– Да, – Лианн решительно кивнула.

Герцогиня сжала губы. Ей было крайне стыдно.

«Удивительно, что Винсент не просто привёл, а перенёс меня сюда! Боже мой, сколько же проблем я доставила?» – зрачки Эрселлы постоянно дрожали, как у испуганного кролика.

Она схватила горничную за одежду, принуждая её дать ответ:

– Неужели это действительно правда?

– Да, правда. У меня не нашлось бы сил перенести мою драгоценную Мадам сюда…

В отличие от своей трясущейся хозяйки, Лианн ответила спокойно, однако внутренне обеспокоилась. Сцена, увиденная ею ранее, казалась довольно смущающей.

«Я была удивлена его неожиданным визитом, но что было ещё более неожиданным, так это увидеть Молодого Господина, несущего на руках Мадам. Забудем про прикосновения, господа едва ли удостаивали друг друга взглядом раньше».

Горничная попросила у Джейн, стоящей рядом с ней, объяснений, ведь Винсент казался совершенно другим человеком. Однако служанка просто пожала плечами и надула губы.

[– Ты понимаешь меня?]

Пока Лианн расспрашивала о произошедшем, юноша уложил Эрселлу на кровать и без колебаний развернулся. Он оставил предостережение:

[– Будь осторожна, не разбуди её.]

Горничная задрожала от низкого голоса юноши.

«Он говорил так, будто не простил бы мне такую оплошность».

Согласно приказу Винсента, у Лианн не было никакого выбора, кроме как не будить Эрселлу до самого заката.

Горничной выпала возможность разбудить Герцогиню только после известия о возвращении Герцога. Девушка аккуратно ухватилась за руку Мадам, считая, что Эрселле необходимо присоединиться к Его Светлости.

– Вам нужно сейчас спуститься. Господин уже ждёт Вас внизу. Перед этим я должна поправить волосы Мадам. Они в полном беспорядке.

Под руководством Лианн Эрселла поднялась с постели и привычно села перед туалетным столиком.

– …Хм? Да, пожалуйста.

Женщина доверила свои волосы умелым рукам горничной, попутно стараясь успокоить своё дрожащее тело. Она почувствовала небольшое облегчение, увидев аккуратно причёсанные пряди. Эрселла использовала образовавшуюся тишину и спросила:

– Он был очень расстроен?

– Молодой Господин? Н-нет? Вёл себя как обычно… То же лицо без всякого выражения. Однако не выглядел грустным.

Слова Лианн помогли Герцогине расслабить напряжение в плечах.

«К счастью, ничего, о чём я беспокоилась, не приключилось».

– Винсент присоединится к нам за ужином?

– Разумеется. Вы всегда ужинаете втроём, когда Его Светлость приходит домой. Не волнуйтесь за Молодого Господина. Он действительно не был зол.

«Хотя и угрожал мне.

Лучше опущу сказанные им слова. Будет хуже, если Мадам узнает об этом».

– Готово.

Волосы Эрселлы были скромно собраны в высокую причёску. Она выглядела более ухоженно после того, как горничная завершила приготовления. Женщина внимательно посмотрела на себя в зеркале, слегка потёрла глаза, чтобы избавиться от сонности, и последовала в сторону первого этажа.

Глава 14

Герсен и Винсент уже находились в обеденном зале. Герцог сидел по центру, а юноша справа от него. Эрселла ускорила шаг.

– Ты упадёшь, – до её ушей донёсся монотонный голос.

Мужчина слегка хмурился. Она ответила извиняющимся тоном:

– Я заставила вас долго ждать?

– Не особо.

Войдя в комнату, Герцогиня попутно велела Винсенту не вставать в качестве приветствия. Юноша вежливо кивнул матери со своего места.

– Приветствую Вас.

– Мне жаль, что я опоздала. Долго ждали?

– Нет.

Лишь тогда взгляд Герсена немного изменился, однако Эрселла не смогла разглядеть перемен, поскольку смотрела на Винсента.

Внешне юноша был так же спокоен, как и обычно.

«Подобно тому, что и сказала Лианн, он не выглядит рассерженным», –  женщина почувствовала внутренне облегчение.

– Что задержало тебя? Ты опоздала на ужин.

Герцогиня тайком взглянула на сына, когда был озвучен вопрос. Винсент по-прежнему вёл себя так, будто это не имело к нему ни малейшего отношения. Смущённо улыбнувшись, Эрселла присела:

– Днём я была на чаепитии вместе с дамами. Думаю, это и является причиной моей усталости.

– Похоже на тебя, – раздалось сухое одобрение. – Кто устраивал чаепитие в этот раз?

– Госпожа Лидия.

– Не думаю, что ты знакома с ней.

– Я слышала, что Сиерра и Графиня Зардея будут присутствовать, так что посетила его разок. Было не так уж и весело.

Герцог понимающе кивнул, услышав знакомые имена. Ему часто приходилось слышать их, когда Эрселла посещала чаепития.

Вспоминая события того дня, женщина почти бесшумно цокнула языком. Никто не заметил этого жеста.

«Кто мог подумать, что Герцогиня Гартен тоже посетит чаепитие? Как и то, что она положит глаз на Винсента в качестве своего потенциального зятя.

Я хочу поговорить о произошедшем, но будет лучше скрыть это от Герсена. Предпочтительнее совсем не упоминать о предложении, ведь новость создаст лишний беспорядок».

– Ах, верно! Похоже, церемония совершеннолетия Принцессы Гартен обещает быть грандиозной. Все с нетерпением ожидают бала.

– Не думал, что Герцог так любит свою дочь.

– Это объяснимо, поскольку она его единственная дочь.

– Вот оно что.

Разговор оборвался прямо здесь, и Герцогиня решила поднять тривиальную историю, вероятно потому, что эта тема была интересна для Герсена. Эрселла ела буйабес (Прим. пер.: суп, сваренный из нескольких видов морской рыбы.), когда мужчина неожиданно произнёс:

– Если подумать, Винсент официально станет взрослым через три года.

– Знаю! –  взволнованно ответила женщина, едва муж закончил говорить слова.

Её голос был немного выше обычного.

Герсен и Винсент замерли от неожиданного возгласа и посмотрели на Эрселлу. Независимо от того, была ли Герцогиня осведомлена об их застывшем выражении лиц, она сцепила свои руки и сказала:

– Я вот думала, почему бы нам не переделать интерьер поместья до церемонии совершеннолетия? Через три года рентуанская архитектура обретёт большую популярность. До меня дошли слухи, что для убранства характерны старинные купольные потолки. Они придают зданию мягкую ауру, вместо привычного величия. Не важно, насколько чванлива герцогская семья, неужели тебе действительно необходимо быть таким жёстким касательно банкета, посвященного совершеннолетию твоего единственного сына?

– Постой…

– Будет замечательной идеей приготовить еду, характерную для каждого региона Грании, верно? Кухня Грании определённо вкуснее других стран. Не думаю, что стоит заготавливать иностранные блюда.

– Что…

– Ах, но так или иначе, я собираюсь закупиться коктейлями и шампанским из Конрада. В конце концов, их напитки крайне хороши.

– …

– Если возможно, хотелось бы пригласить иностранных дворян, однако я понятия не имею, смогу ли разместить их всех здесь. Всё же, я постараюсь извлечь из этого максимум пользы. Сомневаюсь, что стану приглашать аристократов, с которыми мы не знакомы, хотя, вероятно, позову своего близкого друга, дворянина из Людельсии. Бал станет даже изумительнее, если на нём будут присутствовать гости из других стран!

– …

Кха– кха–! – до Эрселлы донёсся сдавленный звук, словно кто-то поперхнулся.

– М-молодой Господин!

Повернувшись к источнику звука, она увидела Винсента, кашлявшего и прикрывающего рот.

– Ты в порядке?! –  поспешно спросила Герцогиня.

Кха– кха–! – кашель становился громче.

Дворецкий немедленно передал стакан воды. Юноша едва смог раскрыть свои губы после того, как выпил воду. В его глазах отражалось недовольство.

– Моя церемония совершеннолетия… Вы собираетесь устроить всё это?

Лицо Винсента застыло от шока. Не подозревая о причине подобного поведения, Эрселла склонила голову ближе к сыну.

– А что? Есть какая-то проблема?

– …

– Винсент?

Не найдя, что сказать, юноша старательно избегал взгляда матери. Тогда Эрселла принялась расспрашивать Герсена.

«По-моему, этот план идеален. Что с ним может быть не так?»

– Герсен?

Мужчина посмотрел на неё и, несколько помедлив, ответил:

– …Это перебор.

Герсен, несомненно, отверг грандиозные планы жены.

«Слишком много? Ты так говоришь, только потому что не знаешь, как надо веселиться».

Женщина была недовольна безразличным отношением Герсена к событию, которое случается раз в жизни.

– В действительности, предложенное не чересчур. Это празднование в честь взросления нашего сына, а не кого-либо ещё, –  резко проворчала Герцогиня.

Мужчина посмотрел на неё с задумчивым выражением лица. Эрселла не могла понять значение взгляда. В отместку она всем видом настойчиво требовала от Герсена ответа. Наконец, он произнёс:

– Я подумаю об этом.

– Тогда, как ты собирался всё устроить?

– …

Вопрос Герцогини застал его врасплох. Эрселла сузила глаза.

«Так он и не собирался ничем заниматься. Даже если удосужился, то едва бы вмешивался, оставив всё на попечение слугам».

Герсен ничего не произнёс, однако мысленно Эрселла уже пришла к этому выводу. Женщина заговорила более решительным тоном:

– Ты ничего не собираешься делать ради бала в честь совершеннолетия своего единственного сына? В таком случае, я обещаю, что займусь подготовкой вместе с тобой.

– …Хорошо.

Она удовлетворённо улыбнулась, когда, наконец, получила утвердительный ответ от мужа.

Винсент становился более смятённым, наблюдая за диалогом между родителями. Сцена, только что развернувшаяся перед ним, была слишком незнакомой, чтобы легко её воспринять.

– К слову, ты упомянула, что рентуанская архитектура обретёт популярность через три года. Это уже распространяется среди дам?

«Ой…»

Движения Герцогини одеревенели, пока та подбирала креветки из буйабеса.

«Я не заметила, как заговорила о будущем. Герсен не выглядел заинтересованным, однако, думаю, внимательно слушал меня».

Из-за сообразительности мужа Эрселла расплылась в неловкой улыбке, подавляя мурашки на коже.

– Ч-что ж…

Взгляд женщины метался во все стороны.

«По правде, рентуанский архитектурный стиль войдёт в моду через два года, а примерно через три обретёт популярность в Грании».

Проблема в том, что лишь Эрселле было известно об этом.

«Мне нужно следить за своим языком».

– Я могу понять это по смене обстановки.

В настоящее время не было тенденций, указывающих на то, что рентуанская архитектура получит известность в Грании, но Герцогиня солгала об этом без задней мысли.

«Я так спокойно соврала», –  она чувствовала себя немного виноватой.

Герсен приподнял уголки губ и улыбнулся, едва явно выражая своё восхищение:

– Это поразительно. Я не знал.

«Верно. Если даже я нахожу это смехотворным, интересно, о чём подумает другой человек».

Глава 15

– Если найдётся время на следующей неделе, пойдём вместе на спектакль, – безразличным тоном предложил Герсен под конец ужина.

В отличие от его безучастного голоса, произнесённые слова не оставили никого равнодушным. Глаза Эрселлы расширились от удивления. Винсент казался не менее растерянным, и его лицо приобрело более напряжённый вид.

– Посмотреть спектакль? Втроём?

«Он когда-либо говорил это раньше? Сколько не напрягаю голову, уверена, такого никогда не происходило».

Не подозревая об озадаченном взгляде своей жены, Герсен добавил:

– Оно рано завершится в этот день.

Это был не тот ответ, которого ждала Эрселла.

«Мне хочется узнать причину, по которой Герсен предложил нам посетить пьесу. Однако будет лучше промолчать, ведь атмосфера охладеет из-за моих уточнений. Во всяком случае, нам не помешает хоть разок выглядеть как дружная семья».

– Мне нравится эта идея.

Винсент ещё не был осведомлён, но Герцогиня изначально планировала посетить театр вместе с ним, поэтому она была благодарна, когда Герсен взял на себя инициативу. Три лучше, чем два.

– Винсент?

– Я тоже согласен, – юноша незамедлительно ответил на зов Герцога.

Фактически, он не имел права голоса в этом вопросе. В отличие от Эрселлы, Винсенту требовалось соглашаться со всем, что говорил ему отец.

– Клифтен, забронируй три билета на вечер.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

Клифтен, долгое время проработавший дворецким, был глубоко тронут произошедшим, и едва сдерживал эмоции.

***

– Что только что произошло? Какая муха тебя укусила? – увлечённо расспрашивала Эрселла, вернувшись в спальню после ужина.

Герсен скользнул взглядом по улыбающемуся лицу жены и кратко ответил, застегивая сменную рубашку:

– Просто так.

«Он ни за что не даст ответа с первого раза. Герсен уж точно не из тех, кто делает подобное без причины,. – прищурилась Герцогиня.

– Ты был очень занят в последнее время.

– Это лишь временно. Скоро всё разрешится.

– Думаешь, Конрад так легко отступит?

– Герцог Гартен решил отправиться туда.

«Мне не послышалось?» – на лбу женщины появились складки, когда прозвучало непрошенное имя, а широкая улыбка исчезла.

– Герцог Гартен не подходит для такой работы, – с мрачным видом возразила Эрселла.

Герцогиня Гартен обладала спокойным характером, однако из-за своего вспыльчивого нрава Герцог не подходил на должность дипломата, разрешающего конфликт между двумя странами.

«С какой проблемой сможет управиться такой человек? Интересно, умеет ли он вообще говорить на конрадском языке».

Хитрый, как лиса, дворянин обладал расчётливым мышлением, однако Эрселла на дух не переносила его.

В прошлом Герцог Гартен часто задирал Карона, насмешливо называя «Маркизик». Карон не показывал дискомфорта, несмотря на то, что ему приходилось нелегко.

Со временем такие подколы стали неуместны, однако, когда он планировал что-то, Герцог всё равно переходил черту, споря о каждой детали.

– Я бы хотела, чтобы мой брат поехал туда. – пробормотала Эрселла, застегивая пуговицы Герсену.

– Маркиз? – мужчина прищурил глаза.

– Он более тактичный, чем Герцог Гартен. Карон знает, как говорить на конрадском языке. Знает ли его Герцог?

– Не думаю, что он владеет им.

– Хм…

«Неудивительно. Я малость обеспокоена…»

– Присутствие переводчика не вызовет никаких проблем. Мы не в той позиции, чтобы вмешиваться в дела с Конрадом.

– Отправить в чужую страну посла, говорящего на их языке – это проявление искренних намерений. Такой подход показывает внимательность по отношению к Конраду.

Герсен вздохнул в ответ на возражение Эрселлы:

– Его Величество сделал неразумный выбор. Он должен был отправить туда тебя, а не Герцога.

Когда мужчина начал дразнить её, Герцогиня спокойно ответила:

– Не смейся надо мной.

– Я просто шучу. Правда.

Сказав это, на губах Герсена появилась лёгкая улыбка, и Эрселле ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ.

– Давай закончим на этом. Только вот, неужели Его Величество лично послал Герцога Гартена? Довольно неожиданно.

– На самом деле, Герцог вызвался добровольцем.

– Герцог?

«Выходит, он отправляется в Конрад по своей воле? Герцог совсем не такой человек, чтобы поступать так».

Мужчина никогда не занимался неопределёнными вопросами, и предпринимал решения лишь тогда, когда был уверен в исходе. Одни хвалили подобную методику, называя мудрой тактикой, но другие считали трусостью менять отношение в соответствии с течением обстоятельств. Эрселла, которая недолюбливала Герцога Гартена, придерживалась позиции второй стороны.

– Во всяком случае, условия переговоров уже утверждены, так что не имеет значения, кто идёт.

– Справедливо.

«Поскольку Герцог Гартен в политике уже долгое время, то постарается добиться успеха. Он не посмеет разрушить план Его Величества».

Внезапно женщина почувствовала взгляд Герсена на своём лице. Эрселла посмотрела на него с недоумённым видом:

– Тебе есть что сказать?

– Ничего. Я просто был слегка удивлён сегодня.

– Сегодня?

– Видеть, как ты ладишь с Винсентом… Это было немного непривычно.

– Ох.

«Теперь я понимаю, почему он смотрел на меня немного иначе, чем раньше».

Герсен был поражён, увидев, как Герцогиня ласково обращается с Винсентом. Мужчина, почти не реагировавший на большинство вещей, выглядел весьма растерянным.

Если бы кто-нибудь застал ту сцену, то отреагировал бы резче, чем Герсен. Его реакция, скорее, оказалась довольно скучной. Увидев Эрселлу такой, Сиерра сошла бы с ума.

На деле, Винсент всегда раздражался из-за попыток Герцогини поладить с ним, но, вероятно, в глазах окружающих они имели теплые отношения.

Юноша недолюбливал свою мать и всё же послушно следовал её словам. Эрселла чувствовала себя хорошо, однако её взгляд неожиданно посуровел.

«Винсент знаком с правилами в иерархии».

Женщина вспомнила разговор, состоявшийся между Герсеном и Винсентом, тогда-то всё встало на свои места. Юноша беспрекословно следовал указам отца, не показывая никаких сомнений.

«Это не хорошо», – Герцогиня поклялась в будущем научить Винсента выражать своё мнение.

Она вздохнула:

– Наши отношения становятся лучше, чем раньше.

– Всё началось с того дня, когда мы завели разговор об его образовании?

Эрселла молча присела на кровать и посмотрела на Герсена. Она встретилась с лицом мужчины, смотревшим на неё сверху вниз, и заговорила со слегка застенчивым видом:

– Теперь я хочу стать для него образцовой матерью.

Эрселла распрямила ноги к полу, медленно раскачиваясь то взад, то вперёд. Герцогиня выглядела как девчушка, что вот-вот собирается открыть своё сердце.

– Как тебе уже известно, я была не самой лучшей мамой. Родив его, сбросила с себя родительские обязательства. Тогда я была юна и обвиняла Винсента во всех грехах. Он не просил появляться на свет. Но однажды… Я пожалела обо всём. Знаю, что уже слишком поздно, однако мне хочется измениться. Конечно, я всё еще неопытна и неуклюжа. Порой, во мне появляется страх, что мои необдуманные действия могут ранить его.

«Как на днях, когда я оговорилась перед Винсентом в ресторане.

Я привыкла к своему новому, мягкому тону голоса, но пока что не научилась контролировать навязчивые мысли. Это тоже привычка, которую мне нужно изменить в будущем».

– Но я не сдамся.

«Если работать, работать и работать над собой, смогу ли я однажды стать настоящей мамой для него?»

– Хочу поладить с Винсентом.

Эрселла представляла радостных себя и Винсента.

«Одна только мысль об этом наполняет меня небывалым счастьем глубоко в сердце».

– Я должна стараться.

Герцогине было немного неловко, потому что впервые заговорила об этом перед Герсеном.

Она смущённо почесала затылок, не зная куда смотреть. Мужчина всё ещё ничего не произнёс, что только усилило смущение.

Эрселла дотронулась до ноги Герсена, призывая дать ответ. Он продолжал молчать, пока не заметил помрачневшую женщину, готовую спрятаться под одеялом.

Герцог положил свою руку на плечо жены. Голова Эрселлы медленно приподнималась по мере того, как холод касался её обнаженной кожи. Герсен смотрел в одну точку.

Его глаза были темнее ночи. Как и обычно, Герцогине не удалось прочесть тот взгляд, которым муж смотрел на неё. Словно их окружал глубокий сумрак.

«Лучше, если бы он слабо улыбнулся, как обычно, но на это нет и намека».

Эрселла глубоко вздохнула:

– Герсен?

Мужчина с трудом приоткрыл губы, будто его тревожила какая-то мысль. Герцогиня могла ошибаться, однако глаза Герсена слегка дрожали.

– …вда?

Правда?

Низкий голос звенел в её ушах.

Эрселла задавалась вопросом, почему Герсен вёл себя иначе, но, не найдя сил спросить, просто сомкнула губы.

В ту ночь небо казалось особенно тёмным.

***

– Давай сегодня отправимся в магазин.

Герцогиня направилась к Винсенту, как только узнала о том, что редкий голубой сапфир, который можно найти только на руднике Арки, был выставлен на продажу в ювелирном магазине «Рэйлих».

– Вы можете вызвать торговца в особняк, – послышался монотонный ответ на её возбуждённый голос.

Винсент подумал, что Эрселла сейчас вела себя как обычная аристократка.

У неё всегда была особая любовь к балам и аксессуарам.

«Так или иначе, не пойму, почему она хочет поехать в центр ради одного драгоценного камня. Проще вызвать продавца в особняк».

– В-верно, но…

– Но?

Эрселла немного помедлила с ответом:

– Тогда у меня не будет оправдания, чтобы провести время с тобой.

– …

Юноша неподвижно смотрел на мать. Он уже давно не удивлялся тому, как легко женщина произносила столь смущающие слова.

Винсент не придал этому большого значения, поскольку стал невосприимчив к её беззастенчивости после нескольких подобных инцидентов. Прямо, как и Эрселла, которая также привыкла к его холодности. Юноша продолжил говорить в своей обычной манере:

– Что, если кто-то уже купил его?

– Всё в порядке. Мы можем приобрести что-нибудь другое.

«Вы слишком взволнованы, чтобы говорить так», – Винсент не стал утруждаться произносить это.

Неожиданно его посетили мысли о предстоящем рыцарском экзамене. Юноша не отставал от графика, однако в последнее время часто ходил куда-то, потому чувствовал, что сдаёт позиции.

Но из-за обещания, данного матери, у него не было другого выбора, кроме как отправиться в ювелирный магазин вместе с ней. Винсент беспомощно кивнул:

– В таком случае, я пойду готовиться.

– Это займет много времени?

– Лишь пару минут.

– Тогда я буду ждать в карете. Приходи быстрей.

Её шаги казались очень лёгкими после разговора. Присмотревшись, он заметил, что Эрселла уже была в верхней одежде.

«Вы были уверены, что я пойду с вами?» – это застало его врасплох и вызвало смех.

«Совместные прогулки стали обычным делом. Мне казалось, что отец будет возражать, но, что удивительно, он оставил её в покое.

Я был сильно удивлён вчера за ужином.

Это было поистине невероятное зрелище. Я даже засомневался в своём зрении, потому что отец выглядел как совершенно другой человек рядом с ней».

Сначала он пытался докопаться до истинных намерений отца, но вскоре отказался от этой затеи. В первую очередь, было трудно понять замыслы Герцога. Винсент решил сделать простой вывод:

«Он слаб к ней.

Если слишком много думать об увиденном, то можно только спровоцировать головную боль».

Глава 16

Эрселла тут же пожалела о сегодняшнем выходе, поскольку хорошее настроение было безнадёжно испорчено внезапным столкновением.

– Какая удивительная встреча!

Пока она подходила к витрине магазина, до неё донёсся изящный голос. Герцогиня Бернхардт повернула голову в сторону зловещего звука, чтобы увидеть эту непрошенную особу.

Несмотря на обстоятельства, на лице Эрселлы отразилась улыбка. Женщина сделала вид, будто эта случайная встреча оказалась приятным сюрпризом.

– Рада видеть Вас, Герцогиня Гартен. Вот так совпадение!

Она не ожидала встретиться с Герцогиней Гартен в таком месте. Последняя даже успела попросить колье, которое Эрселла хотела приобрести. Мадам Бернхардт тут же упрекнула себя за то, что не заметила взволнованного тона Госпожи Джении.

– Боже мой! Вы ведь наследник семьи Бернхардт? – Мадам Гартен посмотрела на Винсента, не скрывая своего восхищения.

Она не притворялась, а действительно была удивлена. Вместо того, чтобы почувствовать гордость, Эрселла вздохнула. Женщина волновалась, что усилия, которые она приложила, дабы заставить даму потерять интерес к Винсенту, станут напрасны.

Однако Мадам Гартен уже увидела его, потому Эрселла была вынуждена представить своего сына:

– Верно. Он мой сын. Винсент, поприветствуй Герцогиню Гартен.

– Приветствую Герцогиню Гартен. Я Винсент Бернхардт.

Пока юноша вежливо здоровался, Мадам Гартен рассматривала его с головы до пят. Эрселла чувствовала себя ужасно. Сцена напоминала оценку товара покупателем.

– Не могу поверить, что встретила знаменитого Молодого Господина в таком месте. Мне крайне повезло.

– Вы слишком преувеличиваете.

Это был короткий ответ, но Мадам Гартен, казалось, посветлела лицом, словно была довольна чем-то. Её не слишком устроил его сдержанный ответ, однако, похоже, понравилась внешность Винсента.

– Молодой Господин выглядит прямо как Герцог.

– Я слышал, что очень похож на него.

– Поверите ли, что я чуть не приняла Вас за самого Герцога?

Винсент очень похож на Герсена. Начиная с внешности, заканчивая характером. Однако, Герцогиня нарочно указывала на то, что он не имел ни единой схожести с матерью. Эрселла улыбнулась ярче прежнего и приняла беззаботный вид:

– В конце концов, он его сын.

– Да, разумеется, дети похожи на своих родителей.

Затем Мадам слегка ахнула, словно забыла что-то и жестом указала девочке рядом с ней выйти вперёд.

– Я всегда хотела познакомить вас двоих. Вы как раз вовремя. Иди сюда.

Грациозной походкой к ним подошла девушка с кружевной цветочной лентой.

– Представься, Оливия. Это Герцогиня Бернхардт.

Герцогиня Гартен пришла вместе со своей дочерью Оливией. Шестнадцатилетняя дворянка, выглядевшая чуть меньше, чем обычные девушки в её возрасте, подхватила оборки своего платья и сделала реверанс. Со склонённой головой она казалась даже ещё меньше.

– Приятно познакомиться с Вами, Герцогиня Бернхардт. Я Оливия Гартен. Мне всегда хотелось встретиться с Её Светлостью. Для меня это невероятная честь.

Эрселла не общалась с ней, но порой видела девушку на общественных мероприятиях.

«Так ей сейчас шестнадцать. Леди Оливия зрела не по годам и более воспитана, чем я думала», – женщина заметила триумфальную ухмылку на лице Мадам Гартен.

[– Она хорошо образована.]

«Обучение, которое я упомянула на чаепитии в последний раз, должно быть, сильно беспокоило Герцогиню Гартен»,– подумала Эрселла и щедро улыбнулась.

– Скорее, это честь для меня. Рада познакомиться с Юной Леди. Должно быть, Вы последовали сюда за матерью?

Эрселла задумалась над дружелюбным тоном голоса, которым обращалась к другим. Неожиданно ей стало неловко перед Винсентом.

«Жаль, что я раньше так не разговаривала с Винсентом».

– Да, мама решила купить мне ожерелье из голубого сапфира в качестве подарка к совершеннолетию. А что же привело сюда Герцогиню?

Невинный вопрос Оливии связал Эрселлу по рукам. Она не могла сказать, что пришла за тем самым подарком, который девушка собиралась получить. Гордость Герцогини Бернхардт никогда не позволила бы этого. Женщина сделала вид, словно никогда не была заинтересована в голубом сапфире:

– Я пришла для того, чтобы присмотреть себе колье. Не верится, что Вы выбрали украшение из голубого сапфира. Любовь Герцогини Гартен к Юной Леди и правда безгранична.

– Хмм, – Мадам Гартен издала двусмысленный звук.

Сообразительная Герцогиня, казалось, заметила притворство Эрселлы.

«Зачем бы ей останавливаться около ювелирного магазина средь бела дня?»

Мадам Гартен уже поймала Эрселлу, но решила продолжить эту игру.

– Да, я только что заметила ожерелье. Оно было таким ярким и красивым. Мне очень повезло.

«Говоря о колье, мне интересно, как оно выглядит вживую», – думала женщина, стараясь игнорировать таинственную улыбку Герцогини Гартен.

«Смех - дело полезное, но не тогда, когда ты смеешься в одиночку», – внутренне ворчала Эрселла.

– Боже мой, Оливия. Оно так тебе понравилось?

– Разумеется, мама. Мне очень нравится! – хихикала Леди Гартен как маленькая девочка.

У неё была милая улыбка.

«Очевидно, что всё это притворство, смешанное с крайне личными чувствами к своей матери».

Лишь затем Оливия обратила внимание и поприветствовала Винсента:

– Боже! Похоже мое приветствие затянулось. Было приятно познакомиться с Вами, Молодой Господин. Это ведь наша первая встреча, верно?

Красивое личико и сладкий голос. Оливия произвела такое хорошее первое впечатление, что если бы до Эрселлы не дошли слухи о ней, то женщине она пришлась бы по душе.

Герцогиня Бернхардт взглянула на Винсента. Несмотря на нежную улыбку девушки, Винсент оставался по-прежнему холоден:

– Вы правы, Юная Леди.

Улыбка на лице Оливии тут же исчезла. Она самолично втянула его в разговор, однако оказалась смущена сухой реакцией Винсента.

Эрселла заметила смятение девушки и подумала о том, что ей нужно научить Винсента, как относиться к леди.

«У Винсента могут появиться проблемы, если он будет так обращаться с дамами на социальных мероприятиях».

Женщина весело заговорила:

– Юная Леди, должно быть, взволнована. Совсем скоро Вы официально станете взрослой. Что думаете на этот счёт?

Выражение лица Оливии вновь воспряло духом, когда Эрселла, тайно державшаяся на расстоянии, выказала к ней интерес.

– Я в предвкушении, Мадам! Отец пообещал устроить для меня большую церемонию. Я так рада, что столько людей придёт на празднование моего совершеннолетия.

«Верно. Возможно она и выглядит зрелой не по годам, но Оливия всё ещё ребёнок. В этом возрасте я тоже была полна ожиданий о предстоящем тогда балу в честь моего взросления.

В своё время отец оправдал мои юношеские ожидания и устроил огромнейший праздник. Он пригласил важных аристократов из каждого региона, и даже дворян Людельсии, родины моей матери.

Оно обладало огромными масштабами для бала в честь празднования шестнадцатилетия девушки, учитывая то, что банкет длился два дня подряд из-за количества гостей».

«Если подумать, не было ли это чересчур?»

Эрселла начала понимать резкую реакцию Герсена и Винсента во время ужина. Женщина вспомнила, что не смогла повеселиться на своём банкете, поскольку должна была остаться и приветствовать почётных гостей.

«В то время меня все устраивало, но совершенно очевидно, что это станет бременем для Винсента. Бессмысленно устраивать грандиозный праздник, если ему не понравится», – Герцогиня Бернхардт решила пересмотреть вопрос о приглашении знати из других стран на бал сына.

– Конечно, уверена, Вас поздравит множество людей. Я также жду церемонии совершеннолетия Юной Леди.

– Спасибо, Ваша Светлость.

Вскоре Госпожа Джения спустилась по лестнице, завернув ожерелье, которое купила Мадам Гартен. Герцогиня взяла футляр и обратилась к Эрселле:

– Боюсь, нам уже пора идти. У меня плотное расписание.

«Буду рада, если ты покинешь нас».

– Хорошо.

– В таком случае, прощаюсь.

Незамедлительно отправив мать и её дочь восвояси, к Эрселле, наконец, вернулась улыбка. Она облегченно выдохнула, однако почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, женщина увидела Винсента, смотревшего на неё:

– Хочешь что-то сказать?

***

Герцогиня Гартен сморщила лоб. Её дочь схватилась за каёмку юбки и встряхнула её. Мадам погладила Оливию по голове.

– Тебе понравилось?

– Вы имеете в виду колье? – девушка загадочно улыбнулась.

– Ты знаешь о чём я говорю, не меняй тему. Он должно быть тебе не нравится. О чём только думает твой отец? Хмпф!

– Он мне нравится. В этот раз мне по душе решение отца.

– Но…

– Может быть, слова Герцогини Бернхардт, сказанные на днях, так повлияли на Вас? Вы знаете, что я не боюсь того образования, которое готовит эта женщина для меня. Она даже не выглядит столь образованной вживую. В конце концов, я твоя дочь. И, похоже, маме тоже понравился Молодой Господин Бернхардт, не так ли?

Мадам Гартен раскрыла веер и прикрыла им губы. Она вспоминала предыдущую встречу. Женщина была определённо согласна с дочерью.

Юноша был спокоен, красив, да и к тому же родом из хорошей семьи. В нём не было ни единого изъяна.

«Раздражает то, что у юноши дерзкий характер, но с этим ничего не поделаешь, ведь он единственный сын. К тому же, как и сказала Оливия, что может сделать женщина, зависимая от поддержки общественности? Скорее всего, это будет просто жалкое предостережение. И даже так, моя дочь не даст этому ускользнуть. В таком случае, решение моего мужа не было столь плохим», – Герцогиня ухмыльнулась.

– Я, пожалуй, тоже довольна его кандидатурой.

Лицо Оливии просветлело:

– Тогда…

– Вне сомнения, твой отец позаботится обо всём. Не волнуйся, доченька.

– Могу ли я считать Молодого Господина моим подарком в честь совершеннолетия?

– Разумеется.

– Я вне себя от радости, мама! – девушка ярко улыбнулась.

***

Госпожа Джения подошла к Эрселле, как только та собралась позвать Винсента. Она сдвинула брови, выдавая своё смущение:

– Если Вы, случайно, оказались здесь, чтобы увидеть колье с голубым сапфиром…

– Вовсе нет.

Герцогиня улыбнулась и пожала руку владелице магазина. Госпожа Джения все ещё выглядела колеблющейся, однако больше не упоминала название драгоценного камня. Она знала, что если продолжит говорить о проданном предмете, то лишь ранит покупательницу.

– На что бы Вам хотелось взглянуть?

– Покажи нам украшения из лазурита.

Совесть начала медленно угнетать Герцогиню, упомянувшую камень, в котором она не была заинтересована.

Даже если Госпожа Джения имела колье, изготовленное из лазурита, Эрселла, обладавшая всевозможными украшениями, не была бы ими впечатлена.

Женщина решила закончить со своей пустой похвалой. Госпожа Джения, в свою очередь, тихонько убрала шкатулку с драгоценностями, будто знала, что Герцогиню не интересуют предлагаемые украшения.

– Пожалуйста, дайте нам знать, если Вы заинтересованы в чём-то из нашего ассортимента, Мадам. Вы можете сделать заказ.

– Так и поступлю.

– Ах, Вы слышали новости?

– О чём вы?

Эрселла внимательно слушала, пока Госпожа Джения тайно нашёптывала вести:

– Я слышала, что в последнее время начали пропадать люди из столицы, – выражение лица Госпожи Джении поменялось, соответствуя серьёзному голосу.

Эрселла почувствовала, как холодок пробежал по её спине.

– Столица – это место с высокой безопасностью. Неужели это правда?

– Не знаю точно, пропали они или убежали из дому, однако…

– …

– Пропало уже три или четыре человека. Мадам тоже должна быть осторожна, поскольку большинство пропавших – это женщины.

Герцогиня сглотнула.

«Люди, пропадающие из столицы. Как можно похитить человека средь бела дня, когда вокруг ходят рыцари? Мне не верится, но искренний голос Госпожи Джении звучал так правдоподобно».

Заметив напряжённое лицо Эрселлы, владелица магазина мягко улыбнулась:

– Это может быть просто слух.

«И всё же, узнав об этом, не могу не чувствовать себя некомфортно».

– Пожалуй, я пойду, – женщина без колебаний вывела Винсента из ювелирного магазина.

После долгой ходьбы она осознала, что всё это время держала сына за руку. Эрселла была удивлена.

– Извини! Я не заметила.

Герцогиня спешно отдернула руку и попросила прощения.

«Я знала о нелюбви Винсента к моим прикосновениям, но, видимо, бессознательно схватила его ладонь, торопясь выйти из помещения».

Женщина аккуратно задала вопрос, попутно успокаивая свою нервозность:

– Я доставила тебе неудобство?

– Всё в порядке, – Винсент выглядел неожиданно бодро.

– Хм.

Однако, следуя из опыта, юноша всегда говорил, что всё в порядке, даже если это не так, так что подозрения не покидали её. Винсент повторил слова, словно мог читать мысли матери:

– Я действительно в порядке. Скорее, хорошо ли всё с матушкой?

Наоборот, он даже волновался за неё. Хотя Эрселла не знала, что именно волновало юношу. Винсент продолжил:

– Вы не смогли купить то, что хотели.

«Ах. Я-то думала, почему он смотрел на меня. Видимо, Винсент волновался, что я не смогла купить колье.

Ты обратил внимание на это? Что ж, это приятно. Если мой сын так обо мне печётся, то не жалко лишиться ещё пары-тройки украшений», – испорченное настроение Герцогини начало подниматься.

– Всё хорошо. Я могу приобрести ожерелье позже! Думаю, слишком рано возвращаться домой с пустыми руками. Может, посетим книжный магазин?

Эрселла не собиралась покупать книги, однако Винсенту было бы скучно в её любимых местах.

«Мне нравится читать книги, так что книжный магазин будет идеальным местом, чтобы спокойно провести немного времени».

– Обязательно, – ответил Винсент, вспоминая произошедшее.

«Поведение матери по отношению к Леди Гартен было очень дружелюбным. Я мог бы поверить, если бы мне сказали, что она её настоящая дочь».

У Винсента сложилось представление, почему окружающие люди называли Эрселлу дружелюбной. Начиная от тона и заканчивая выражением лица – всё кардинально отличалось от того, как она относилась к Винсенту.

Однако это оказалось не таким странным, как он думал. Конечно, его мать была ласковее и добрее, общаясь с Леди, чем в разговорах с ним, однако Винсент почувствовал отчётливую разницу. Почему-то казалось, что Эрселла относилась к нему более искренне. Всё же он не смог понять, как пришёл к такому выводу.

Глава 17

Войдя в книжный магазин, Эрселла почувствовала привычный запах бумаги. Она часто использовала домашнюю библиотеку, однако этот аромат несколько отличался.

– Если есть какая-нибудь книга, которую ты хочешь прочесть, то я куплю её. Выбирай столько, сколько пожелаешь.

«Книги, связанные с учёбой, тоже подойдут».

Винсент кивнул и направился в противоположную сторону. Эрселла тоже начала медленно осматриваться. Знакомое название промелькнуло перед её глазами.

[Образование королевства Людельсия, мифы для детей.]

Это была книга сказок, описывающая то, как Людельсия стала святым королевством. Краткое содержание гласило:

[Давным-давно существовала богиня по имени Людельсия, которая очень любила людей. Из-за своей безграничной любви она основала для них страну. Народ решил служить женщине, как своему правителю, и прозвал эти края в честь неё, «Людельсия».

Однако, она была божеством, что не могло долго находиться на землях простых смертных. Перед тем как покинуть страну, Людельсия подарила Камень Желаний, наполненный духовной силой.

В дальнейшем, когда богиня покинула эти края, её потомки унаследовали трон и правили Людельсией. Камень Желаний, известный как «Престол Богини», защищал созданную страну.]

«Так как книга предназначалась для детей, в ней должны присутствовать элементы фантастики».

Эрселла достала и раскрыла книгу. Герцогиня вспомнила неподдельный интерес, с которым раньше читала её.

– Похоже, Вы знаете, как читать на новом людельском языке, – раздался мягкий и глубокий голос.

Подняв глаза, она увидела улыбающегося мужчину с таким же безмятежным, как и его голос, лицом.

– Всего нескольким людям известен новый язык, Вы поразительны.

Внешне он выглядел между двадцатью пятью и тридцатью годами. Глаза мужчины были слегка изогнуты. Незнакомец обладал непринуждённой мимикой. Эрселла улыбнулась кончиками губ, не заметив плохих намерений за его поведением.

– Всё потому что моя мать была родом из Людельсии.

В настоящее время Людельсия использует официальный язык континента Гелиос, так что очень редко кто-либо учил новый язык. Большинство королевских особ Людельсии, равно как и священники, имели широкие познания о нём, но в Грании не было такой необходимости. Всё же, ситуация Эрселлы была несколько особенной.

Её мать – восьмая принцесса Священного Королевства Людельсия и сводная сестра действующего короля. Герцогиня знала его благодаря матери.

– Ах, вот оно как, – мужчина неспешно кивнул головой.

Это элегантное движение создавало иллюзию замедления времени.

– Похоже, Вы довольно заинтересованы в теологии.

– Слегка, – Эрселла не питала интереса к подобным учениям, однако не сочла нужным сообщать правду и просто согласилась с ним.

«Отвергнув его догадки, я должна объяснить, почему держала книгу, иначе рискую оказаться в неловком положении».

– Вы, случайно, не посещаете Академию Теологии Лаферн?

Академия Теологии Лаферн расположена на северо-восточной окраине Грании. Когда-то идуриты напали на Людельсию и разразилась война. Святое королевство поблагодарило Гранию за поддержку и победу над вражескими войсками, взамен подарив небольшое поместье на окраине территории.

В честь ознаменования данного события Грания основала Академию Теологии Лаферн, преподающую людельскую религию. Это учебное заведение было открыто для студентов самых разных возрастов.

– Нет, это не так. Я выучила его, поскольку немного интересовалась им.

– То есть, Вам нравится неологизм? Это удивительно! Юная Леди, кажется, крайне увлечена своими исследованиями.

Эрселла неожиданно замерла, услышав титул, которым к ней давно не обращались. Звание «Леди» использовалось в качестве обращения к незамужней даме. Теперь же ей тридцать два года и подобное обращение было уже давно неуместно.

«Неужто он предположил, что я женщина, никогда не выходившая замуж?»

– Ах, так Вы замужем? Я совершил ошибку.

– Нет, всё в порядке. Не берите в голову… Сэр? – Эрселла обдумывала, как обратиться к нему, потому решила использовать общераспространённый титул.

Малосущественно, даже если он не посвящён в рыцари, поскольку данное звание могло использоваться по отношению к любому дворянину.

Мужчина принял этот титул без каких-либо возражений. Незнакомец продолжал смотреть на Герцогиню с улыбкой. Она была красивее всех дам, которых ему доводилось встретить.

– Дело отнюдь не в том, что я посчитал Мадам незамужней женщиной, – слова мужчины звучали как отговорка, однако его расслабленная манера речи не выставляла их за оправдание.

– Правда?

– Да, и, по существу, я не смотрю свысока на одиноких девушек, перешедших за рамки брачного возраста. В этом нет ничего плохого.

После слов мужчины разум Эрселлы опустел, словно её кто-то ударил по голове. Герцогиня удивлённо взглянула на мужчину, пока тот продолжал говорить:

– Нет закона, гласящего, что все люди должны иметь семью. Желание прожить беззаботной жизнью вполне естественно.

– …

– Вот почему я не оказался бы изумлён, узнав, что Вы одиноки. Я подошёл к Мадам, поскольку Вы выглядели столь впечатляюще, читая на людельском языке, невзирая на то, что Вы женщина. Эм, полагаю, что учитывать пол – это предрассудки. Поправлю свои слова. Прошу прощения, если я задел Ваши чувства.

– …Нет, всё хорошо, – немного помедлив, ответила Эрселла.

Фактически слова незнакомца не могли в полной мере расцениваться как предубеждение, ведь мужчины занимались науками чаще женщин. Он, скорее, относился к непредвзятой стороне.

Герцогиня задумалась над недовольством, которое испытала, предполагая, что мужчина видел в ней старую деву.

«Не знала, что я настолько ограничена».

Щеки Эрселлы полыхали алым. Внезапно женщине стало стыдно за себя.

– Сэр довольно просвещённый человек.

– Так оно и есть на самом деле, – незамедлительно подтвердил собеседник.

По какой-то причине Герцогиня не испытывала к нему неприязни. В высшем обществе она инстинктивно держала дистанцию от улыбчивых людей. Однако улыбка этого мужчины была столь естественна, что это не доставляло дискомфорта.

– Похоже, я вынужден покинуть Вас. Проведённое время было коротким, но приятным. Благодарю, Мадам.

– Взаимно.

Это было простой формальной беседой, однако Герцогиня чувствовала себя налегке. Мужчина нисколько не грубил, даже затрагивая деликатные темы.

«Мне понравилась тонкая линия, которую он нарисовал».

Незнакомец остановился, направляясь в сторону дверей, и обернулся к Эрселле, словно забыл что-то.

– Если это не бестактно с моей стороны, позволите узнать Ваше имя?

«Очевидно, он будет смущён, если произнести фамилию Бернхардт», – Герцогиня раздумывала, как много информации стоит раскрыть.

Слегка колеблясь, она решила назвать только своё имя:

– Эрселла.

– Это имя очень подходит Вам, Мадам.

Он также являлся человеком, знавшим во всём меру. Было бы утомительно вновь услышать скучный и банальный комплимент, вроде: «оно столь же красиво, как и ваше лицо».

– И как же зовут Вас, Сэр?

Небрежно спросила Эрселла, на что мужчина ответил с улыбкой:

– Джуан, – он повторил: – Меня зовут Джуан, Мадам.

Его глаза были красиво изогнуты.

Произнеся это, Джуан развернулся и вышел на улицу.

Герцогиня осознала, что мужчина упомянул только своё имя, опустив фамилию.

«Джуан не дворянин? Однако если присмотреться к одежде, что он носил, та была настолько роскошной и дорогой, что даже немногие аристократы могли себе её позволить», – Эрселла без тени сомнения приняла его за дворянина, учитывая его изысканный тон и манеры.

«Должно быть, он сын богатого Графа».

Мужчина мог быть родом из купеческой семьи, но даже так, что-то здесь было нечисто. У богатого графа обязательно имелась бы фамилия.

«Или, возможно, эту фамилию нельзя раскрыть».

Окажись это правдой, было возможно лишь два исхода. Эта семья либо вовлечена в подозрительный бизнес, либо обладает слишком высоким статусом, чтобы разгласить его. Если последний вариант верен, то мужчина не смог бы остаться незамеченным в высшем обществе. Будь в высокопоставленной семье такой человек, это стало бы горячей темой для обсуждения среди юных дворянок.

«Джуан».

Эрселла впервые слышала такое имя.

Глава 18

Эрселла неожиданно вспомнила слова Джуана.

[– Вы выглядели столь впечатляюще.]

«Мне никогда не говорили ничего подобного».

Герцогиня немного удивилась, поскольку не разделяла того же мнения. Она мысленно повторила эту фразу.

«Впечатляюще? Множество людей звали меня милой, красивой, мудрой и элегантной. Это были широко распространённые комплименты, которые мужчины говорили женщинам», – Эрселла продолжала размышлять о произошедшем.

«Если подумать, то мне редко доводилось вести беседу о науках с другими мужчинами, не считая отца и брата. Во-первых, мне не представлялось подобной возможности и во-вторых, традиционно, это неуместная тема для разговора между женщиной и мужчиной», – Герцогиню всё ещё преследовали странные чувства от слова, использованного, чтобы описать её.

Погруженная в мысли, она шагала вдоль полок, параллельно проводя пальцами по выставленным книгам.

«Время словно остановилось, когда появился этот мужчина», – было очевидно, что медленные и расслабленные жесты Джуана расположили Эрселлу.

Заключив, что он был уникальным мужчиной, каких ей не приходилось встречать, пальцы Герцогини задержались на знакомой обложке. Она остановилась.

[Истории войн Грании]

Учебник источал военную помпезность. Эрселла читала его однажды, когда была юна. Вследствие этого, леди осознала, сколько жертв потребовалось для возникновения Грании.

Грания принадлежала к странам, образовавшимся из остатков павшей Империи Леонес. Король-основатель Гебеус I во главе с Визариде одержали победу над противоборствующими силами и создали новое королевство. Это событие положило начало Грании.

«Когда я была молода, то чувствовала огромную гордость при виде нашей фамилии в учебниках. Однако, став достаточно взрослой, чтобы делать выводы, стала задаваться вопросом: сколько крови пролилось, прежде чем мы дослужились до этого положения?» – чем больше Эрселла думала об этом, тем несчастнее она становилась.

Это заставило Герцогиню возненавидеть войны, хотя ей не случалось участвовать в подобном.

«Если вспыхнет война, Винсенту, как рыцарю, придётся отправиться на поле боя. Что, если он погибнет?» – на ум пришла ужасная мысль.

В голове женщины возник образ сына, участвующего в войне в качестве рыцаря. Эрселла положила книгу на место, пытаясь избавиться от негативных мыслей.

Тап–

В мгновение ока чья-то рука сзади слегка надавила на учебник.

– Вы интересуетесь такими вещами? – донёсся низкий голос.

Когда Эрселла оглянулась, то обнаружила, что Винсент смотрел на неё сверху вниз. Юноша преградил свет благодаря своему высокому росту, отчего тень легла ему на лицо. Холодные, голубые глаза Винсента больше всего выделялись на фоне затененного силуэта.

– Я удивлён тем, что вы читаете такую книгу.

Это было объяснимо. Женщина, читающая учебники о войнах. Довольно неожиданное зрелище. Однако, Эрселлу интересовала не сколько сама война, сколько тот факт, что Винсенту, возможно, придется участвовать в ней в будущем.

– Я волновалась за тебя.

Во взгляде юноши отразилось удивление от непривычных слов. Темнота, окружавшая его лицо, исчезла и, как ни странно, Эрселла на секунду приняла его яркие светлые глаза за свои собственные.

– Если ты станешь рыцарем, то тебе придётся стоять на поле боя… – это была не самая приятная тема, потому она не смогла закончить предложение.

«Лучше бы он испугался и убежал. Я бы защитила его, несмотря ни на что, однако Винсент не станет этого делать».

Как Герцогиня и считала, юноша был равнодушен к таким заботам:

– Само собой.

– Ты не боишься?

– Не боюсь.

– Несмотря на то, что ты можешь потерять свою жизнь?

– Это долг, который я полон решимости исполнить, – глаза Винсента ничуть не дрогнули.

В нём не было и тени страха. Женщина почувствовала неприятный привкус во рту.

– Можешь обещать мне одну вещь? – произнесла Эрселла с горькой улыбкой.

– Что именно…?

– На случай, если наступит день, когда тебе придется отправиться на войну.

– …

– Обещай мне, что вернешься живым, несмотря ни на что.

Вытянутая рука Винсента замерла в воздухе. Его голубые глаза, казалось, слабо дрожали. Эрселла моргнула и удивлённо раскрыла глаза. Когда она посмотрела вновь, взгляд юноши оставался неизменным.

«Возможно, мне просто показалось».

– Обещаю, – Винсент говорил своим обычным тоном.

– Спасибо за эти слова.

Эрселла ярко улыбнулась его равнодушному ответу. Винсент снова посмотрел на мать неясным взглядом:

– Вы так рады этому?

– Разумеется.

– Никто не знает, что может произойти в будущем. Это может стать лишь пустым обещанием.

«Как и сказал Винсент, никто не знает, что может произойти на войне.

Жизнь и смерть крайне непредсказуемы.

Если ты стал рыцарем, то не можешь не поднять своего меча и, коль наступит война, ему придётся выйти на кровавое поле битвы. Так что, даже если это пустое обещание, оно сейчас очень утешает».

– Я уверена, что ты вернешься живым, ведь ты станешь превосходным рыцарем.

Винсент наклонил голову в бок над безосновательным замечанием:

– Как вы можете быть так уверены?

– Ведь ты мой сын, не так ли?

– Лишь по этой причине?

– Это не только… – Герцогиня хотела выразить своё разочарование.

«Я верю в него не из-за исключительного таланта или того факта, что Винсент наследник рыцарской семьи.

Просто потому что это мой сын. Вот почему я так уверена в нём, но, чтобы назвать такую причину…» – брови Эрселлы опустились.

Внезапно до её ушей донёсся тихий смешок. Удивлённо подняв голову, женщина заметила слегка скривленные уголки губ Винсента. Он заговорил вполголоса:

– Говорить подобное, просто потому что я ваш сын…

– …

– Матушка даже не умеет орудовать мечом.

Эрселла была ошеломлена.

«…Ты что, шутишь?»

Глаза Герцогини расширились, прямо как у удивлённого кролика. Если обратить внимание на слова, можно понять, что он шутит. Однако тон голоса, который Винсент использовал, был настолько серьёзным, что не заметь этого, она не знала бы, как отреагировать.

Между тем, губы Винсента, изогнувшиеся в улыбке, быстро вернулись в свое первоначальное положение. Редкая картина исчезла в одно мгновение.

«Было бы хорошо, если бы ты чаще смеялся».

Когда на Эрселлу накатило чувство сожаления, низкий голос прервал её мысли:

– Тогда я постараюсь не погибнуть.

«Постараюсь? Не погибнуть?»

Лицо женщины побледнело, а разум опустел.

– Неужели… Т-ты собирался…?

«Или у тебя изначально не было желания жить?!»

–Собирался что…? – Винсент нахмурился, затем коротко произнёс, словно вздохнул. – Это просто обещание.

Тон его голоса показал, насколько абсурдной он посчитал эту мысль. Сердце Эрселлы наконец обрело покой.

«Прямо как и его отец, он настолько серьёзен, что я часто неверно истолковываю его намерения».

Лишь тогда она пожелала, чтобы Герцог Гартен, отправившийся в Конрад, хорошо справился со своей задачей. Несомненно, герцогская чета будет пребывать в хорошем настроении, если он преуспеет в дипломатии, однако у Эрселлы не было выбора, кроме как надеяться, что Герцог благополучно выполнит своё задание, ведь безопасность была превыше всего.

– В чем проблема? – спросил Винсент, будто заметил её дискомфорт.

Эрселла собиралась заговорить, однако покачала головой.

– Во всяком случае, ты выбрал книгу? Я ничего не взяла.

– Мне ничего не понравилось. Если мне что-то понадобится, то я могу легко отдать приказ Клифтену.

– Хорошо.

«Что ж, это не имеет значения, поскольку это была просто книга. К слову, чем мы теперь займемся?»

Солнце все ещё высоко стояло в небе. Оставалось много времени, и погода была солнечной, потому было досадно уехать вот так.

По счастливой случайности, у Винсента не было уроков в этот день.

«Верно! Похоже на вариант. Кажется, единственное, что интересует Винсента, это «та вещь», – Эрселла схватила сына за рукав и с серьёзным лицом повела его за собой.

Глава 19

– Зачем мы пришли сюда?

Местом, в которое его привела Эрселла, оказалась площадка для стрельбы из лука. В действительности, было стыдно назвать это даже площадкой. Они вошли в подвал здания, обустроенного наподобие тренировочного полигона. Оно служило не местом для обучения, а скорее для того, чтобы насладиться стрельбой по мишеням. Чем ближе к центру попадала стрела, тем больше балл. Герцогиня слышала, если общий счёт превысит определённое число, то победителю выдадут приз.

– Значит, мы можем поиграть вместе? – сказав это, Эрселла огляделась.

Все посетители, кроме них, являлись простолюдинами.

«Должно быть, это место, которое простолюдины посещают чаще дворян».

Она всегда знала, что здесь есть такое заведение, однако впервые пришла сюда лично. Витала неприятная атмосфера, поскольку в здании было много пьяных мужчин.

Сама того не заметив, Эрселла передернула плечами. Определённо, это была непривычная для неё обстановка.

– Ах, Мадам! Вы здесь, чтобы пострелять из лука?

Лишь затем мужчина, выглядевший как владелец заведения, поспешил к ним, затаив дыхание. Он сомневался в том, зачем благородные господа посетили это убогое место. Хозяин нервно поприветствовал их, гадая, что пошло не так.

– Верно, – ответила аристократка.

Мужчина с первого взгляда подметил её красоту, так что не мог отвести от незнакомки глаз. За всю свою жизнь он никогда не встречал столь прекрасной женщины. В тот момент, когда хозяин раскрыл рот, оценивая лицо дворянки, его тело внезапно задрожало из-за убийственной ауры, которую источал незнакомец рядом с ней.

Юноша подле женщины смотрел на него. Мальчишка лишь наблюдал, однако его холодный взгляд ошеломил владельца этого места. У юноши был хорошо знакомый властный вид, когда он приказал:

– Веди нас.

– Хм? О, д-да!

Мужчина попытался успокоить свои трясущиеся колени и повел их к полосе под номером три.

– Лианн, сходи заплати ему.

– Да, Мадам.

«Девушка обратилась к ней «мадам». Она точно дворянка», – подумал хозяин площадки.

Горничная по имени Лианн заплатила ему. К счастью, она дала ему разумное количество монет.

«Порой, беспечные аристократы платят столько, что у меня не хватает денег для сдачи», – сетовал мужчина.

– Эм… Если вы постреляете десять раз и соберете хотя бы семьдесят очков, тогда я дам вам приз… Что ж, тогда, желаю вам хорошо провести время!

Владелец поспешил уйти, словно нечто могло случиться, если бы он остался.

– Хм… Так мне нужно семьдесят очков.

– Вы знаете как пользоваться луком?

– Разумеется. Я научилась этому у моего братца.

Хотя Герцогиня ответила так, это было очень давно, и из-за отсутствия таланта, она вскоре бросила занятия. Эрселла просто блефовала, чтобы подразнить Винсента.

Она достала стрелу из колчана, затем расставила ноги и поместила стрелу в лук. Выпрямив спину, Эрселла туго натянула тетиву.

Винсент, наблюдавший за происходящим со стороны, был поражён её правильной осанкой. Жесты Эрселлы демонстрировали опыт в стрельбе из лука. Вид женщины, одетой в платье, параллельно натягивающей тетиву, был странным, однако подходил ей.

Герцогиня отпустила стрелу. Она полетела к цели, и одновременно с этим раздался короткий крик:

– Ах!

Эрселла неожиданно выронила свой лук из-за боли, что распространялась по её руке. Винсент мгновенно схватил ладонь матери, проверяя её состояние:

– Вы в порядке?

– Рука немного болит.

– Будет лучше вернуться назад. Для начала мы должны показать Вас доктору.

– А? Нет, всё не так плохо… Это вправду мелочь… – рана была не такой тяжелой, чтобы показывать её лекарю, так что Эрселла быстро отвергла предложение.

– Боже мой… – Лианн вскрикнула. – Вы попали в десятку!

Как она и сказала, стрела, выпущенная Эрселлой, застряла в самом центре мишени.

– Не знала, что Мадам так хороша в стрельбе!

– М-м… – утвердительный тон Герцогини был несколько странным.

Она собиралась подразнить сына, притворяясь опытной в этом деле, однако действительно отлично справилась. Когда Эрселла взглянула на Винсента, то увидела, что он был немного смущён.

«Прошло почти двадцать лет с того момента, как я держала лук. Я сдалась, потому что мне не доставало таланта, но он всё-таки был?

Я и вправду сделала это?

Насколько помню, сомневаюсь, что действительно была настолько талантлива. Но как мне объяснить такой уровень мастерства спустя двадцать лет?»

– Мадам, мадам! Попробуйте выстрелить снова! – подбадривала Лианн.

Эрселла уже давно позабыла о боли и хотела вновь пострелять из лука. Один удачный выстрел привёл её в восторг. Второй причиной было то, что Винсент смотрел на неё свысока, прямо как тогда, когда она не смогла использовать меч.

Зная, что Эрселла не отступится, юноша подобрал лук с земли и потянул тетиву без стрелы. Винсент отпустил натянутую верёвку, и та начала вибрировать.

«Возможно, он хотел проверить что-то».

– Лучше поменять лук. Он новый, так что Вы можете снова пораниться.

Оружие, которое дали Эрселле, оказалось новым. Неудивительно, что она почувствовала боль, ведь тетива была жёсткой.

– Я поменяю его.

Лианн быстро сходила и вернулась. В этот раз она принесла более поношенный лук. Герцогиня взяла его и вновь потянула тетиву. Как и сказал Винсент, управлять им было куда проще, чем предыдущим. Стрела вылетела из лука и, рассекая воздух, попала прямо в мишень.

– Ах, в этот раз вы попали в девятку!

– Бог мой…

Горничная задрожала от волнения, а Эрселла коротко вскрикнула.

«У меня внезапно проявился к этому талант? Думаю, я должна всерьёз задуматься над изучением стрельбы из лука. Возможно, однажды я тоже смогу использовать тренировочный полигон», – женщина считала хорошей идеей тренироваться вместе с Винсентом, дабы укрепить отношения между ними.

Но со временем её планы начали медленно рушиться. Хотя Эрселла начала с десяти очков, баллы постепенно уменьшались, и стрела попадала в восьмёрку, семёрку, шестёрку, пятёрку, четвёрку, тройку и, наконец, достигла одного очка.

«Как мои очки могут поочерёдно опускаться? Ну вот, пожалуй, и всё. Я никак не могла бы совершить то, чего не добилась даже с практикой. Почему люди так усердно тренируются? Потому что без боли не добиться результатов, однако я увлеклась всего из-за парочки удачных выстрелов».

С разочарованным выражением лица Эрселла протянула лук Винсенту.

«Вряд ли Винсент тоже хорош в этом, ведь он занимается только фехтованием».

– Вау! Мадам, Молодой Господин снова набрал десять очков!

«Нет, как, чёрт возьми…»

– Господи, снова!

«Что?»

– Боже мой, все стрелы попали в десятку!

«Почему он так хорош во всём?»

– В сумме сто баллов, Мадам!

Словно издеваясь над Эрселлой, Винсент набрал идеальный счёт, попав в центр все десять раз. Герцогиня посмотрела на него с недовольным видом:

– …Когда ты научился стрелять из лука?

– Пока учился владению мечом.

«Раз уж ты изучал это наряду с фехтованием, значит занимаешься уже долгое время», – женщина подозревала, что Винсент изучал искусство стрельбы из лука, однако не ожидала, что так давно.

«Должно быть, его навыки во владении мечом затмили талант в стрельбе. Довольно трудно научиться управлять холодным оружием, но он к тому же прекрасно владеет луком».

– Вау, это сто очков, сто очков! – Лианн вела себя, словно маленькая девочка.

Эрселла дала горничной лук, чтобы та попробовала. Лианн, любившая подобные игры, заплатила больше денег и взяла ещё парочку стрел. Затем, в довольно неуклюжей позе, выстрелила из лука.

– Ах, Мадам! Восемь очков!

– …

– Ого, в этот раз девять!

– …

– Боже, снова восемь очков!

– …

В общем Лианн собрала семьдесят два очка. Эрселла почувствовала, как внутри закипало смущение. Насколько ей было известно, горничная никогда прежде не держала лук.

– Я подражала Мадам, когда была маленькой, однако, думаю, мне просто повезло!

«Она лично взяла лук и выстрелила…»

– Мои поздравления, Лианн, – Герцогиня громко рассмеялась.

Выражение лица горничной напряглось из-за натянутого смеха Эрселлы. Лишь тогда девушке пришло в голову, что только Винсент и она получат приз. Приз сам по себе не имел никакой ценности, однако её госпожа могла почувствовать себя обделённой.

– …Вы хотите приз, Мадам?

– Всё в порядке.

Когда Эрселла тихо улыбнулась, горничная внутренне задрожала от страха.

«Пожалуйста, только не говорите, что уволите меня…» – подумала Лианн.

К счастью, Герцогиня не произнесла ничего из того, что обычно говорила. Испытав облегчение, девушка направилась к владельцу заведения.

Когда хозяину донесли, что все десять стрел попали прямо в центр мишени, то он не мог прикрыть своего рта и отправился лично удостовериться в этом. Мужчина дал три маленьких клочка бумаги, будто спустя долгое время кому-то наконец удалось впечатлить его своими навыками.

– Отправляйтесь по этому адресу и обменяйте бумажки. Три талона только для вас.

Лианн обратилась к Эрселле, чувствуя себя везучей:

– Мадам, владелец заведения дал три талона специально для нас. Я думаю, он был впечатлён навыками Молодого Господина! Я волновалась, что Мадам может расстроиться, потому что не смогла выиграть себе такой, но, думаю, всё выйдет и вот так!

– Не думала, что ты беспокоилась о том, расстроилась ли я, однако это очень заботливо с твоей стороны. Я напишу о случившемся в рекомендационном письме для сотрудников.

Зрачки Лианн яростно задрожали при этих словах.

– У одного из них другой цвет.

Один из трёх талонов, переданных хозяином этого места, был голубым, в то время как остальные два – красными. Пока Герцогиня размышляла над причиной подобной разницы, горничная ответила:

– Он сказал, что красный для женщин, а голубой для мужчин. Но что за приз?

Эрселла кивнула и заговорила:

– Для начала отправимся в место, указанное здесь.

[Хеллинг 145 салон с красной крышей, улица Пелбурн 136]

Женщина никогда не посещала эту улицу. Ей не было нужды идти туда, где жили простолюдины столицы. На самом деле, Эрселла не хотела отправляться в это место, ведь не питала больших надежд, однако почувствовала слабость при виде взволнованной Лианн.

«И все же, почему цвета отличаются?»

Пока Эрселла рассматривала голубую бумажку, Винсент выхватил её у неё. Герцогиня взглянула на юношу, недоумевая, почему он сделал это, и увидела то, как Винсент держит цветной клочок бумаги, пребывая в глубоких раздумьях.

– Что-то не так?

– Будет лучше, если Вы сейчас вернётесь.

– На улице ещё светло.

– Прошу, вернитесь назад.

Эрселла шокировано раскрыла глаза, услышав его едва различимый пугающий тон.

– Возможно, тебе не было весело?

– Да.

Герцогиня немного смутилась, когда он без малейших колебаний дал решительный ответ.

«Ты использовал все стрелы и говоришь, что было невесело?» – она решила привести Винсента в это место после долгих раздумий.

– Так что впредь не посещайте такие места.

Эрселла не задумываясь кивнула. К ним были прикованы любопытные взгляды простолюдинов, как только они вошли в здание, ведь их отличала одежда.

«Я больше никогда не приду сюда», – думала она.

Герцогиня обратилась к Винсенту:

– Славно, раз такое дело, давайте вернёмся в поместье.

– Мне нужно заняться кое-чем. Это займёт некоторое время. Я вернусь, после того как закончу, так что отправляйтесь первой.

– Чем-то заняться?

– Да.

– Чем?

– Матушку не должно это заботить.

«Как может его грубая манера речи так походить на замашки своего отца? Мне интересно, но Винсент уж точно не расскажет, куда направляется», – Эрселла щелкнула языком.

Она вернулась в имение, думая, что теперь никогда не узнает, куда он пошёл в тот день.

Глава 20

– Сэр Верон, – тихо позвал Винсент, когда мать окончательно исчезла из поля зрения.

Появившийся из ниоткуда мужчина слегка склонил голову:

– Слушаю, Молодой Господин.

Он был давным-давно посвящён в рыцари, но повиновался Винсенту, простому ученику. Отчасти причина заключалась в том, что тот являлся единственным наследником Герцогства Бернхардт и имел достаточно опыта, чтобы стать рыцарем.

Однако Винсент был учеником до настоящего времени только из-за закона, требовавшего, чтобы ему исполнилось, по крайней мере, пятнадцать лет для вступления в рыцари.

«Возможно, Молодой Господин будет посвящён в рыцари в этом году».

– Немедленно вызови столичную стражу.

– Да, Молодой Господин.

Винсент передал бумажку Верону. Последний не стал подвергать сомнению приказы юноши и направился прямиком к штабу столичной стражи.

***

Гюнтер, владелец площадки для стрельбы, ринулся в неизвестное направление. Он почти споткнулся о камень в центре, но в спешке проигнорировал это.

С широкой ухмылкой на лице мужчина ускорил шаг. Наконец Гюнтер остановился перед зданием с красной крышей. В предвкушении он открыл дверь.

Лязг!–

Резкий звук разорвал его барабанные перепонки. Дрожа, Гюнтер сделал шаг назад. Он по привычке вздрогнул, наблюдая за глазами присутствующих. Простолюдин выглядел так нелепо, что голоса, полные насмешек, ополчились на него.

– Конченный урод! Что бы ты делал, окажись девкой?

– Я всё думал, кто же этот бездельник, оказалось это Гюнтер.

– Чёрт, Гюнтер! Ты сумасшедший ублюдок! Кем ты себя возомнил, чтобы приползти обратно?! Проваливай отсюда!

Гюнтер боялся, что если не уйдет, то бандит может тотчас взмахнуть бичом, который находился у него в правой руке. Однако сейчас было не время, чтобы беспокоиться об этом. Он самоотверженно крикнул:

– Э-это не проблема сейчас!

– Что, чёрт дери, ты делаешь, похотливая тварь?! Такая жизнь стоит того? Думаешь, твой босс тряпка? Хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку? А?!

– П-п, при…

– Не мямли, ублюдок.

Злобно выглядевший мужчина с длинным шрамом на левой стороне лица сжал кнут, который держал. Гюнтер испугано закричал, полагая, что если снова запнётся, то его подвергнут жестоким побоям:

– Лучший приз!

Лицо мужчины сморщилось, словно лист бумаги, от услышанного. Он как раз собирался взмахнуть кнутом.

– П-приз! Это лучший приз! Они дворяне!

Незнакомец неожиданно остановился.

– Дворяне?

Гюнтер, наконец, испытал облегчение, услышав легкий интерес в его хриплом голосе.

Один из уголков губ мужчины чуть приподнялся:

– Ты уверен?

– Д-да! Поверьте мне. Вы упоминали, что вам нужна парочка аристократов!

– Хм. Правда?

– И одна из них была красавицей!

– Красавицей? – в глазах мужчины блеснула жестокость.

«Он заинтересован!»

Лицо Гюнтера тут же посветлело. Владелец площадки начал выкладывать всё, что знал:

– Клянусь тебе. Я в жизни никогда не встречал такой женщины!

– Ты поймал крупный улов при помощи своего бизнеса. Если они не окажутся аристократами, ты сам знаешь, что произойдет, верно?

– К-конечно, я знаю. Картер… Так что, эм, мои долги списаны?

Мужчина по имени Картер приподнял бровь:

– Чего? Разве этого достаточно, чтобы списать все твои должки?

– Да!

– Какого черта ты так расшумелся?!

Кнут бандита полетел в сторону Гюнтера. Оно задело его плечо, причиняя мучительную и острую боль. Пронзительный вопль Гюнтера раздался почти мгновенно.

Пока жгучая боль распространялась по всему телу, владелец площадки скрючился и раболепно попросил прощения:

– И-и-извините. Я п-погорячился.

– Впрочем, мне кое-что любопытно. Ты убедился в том, что они не из влиятельной семьи? В противном случае, мы окажемся теми, кого поимеют. Верхушка, словно ящерица, просто отбросит хвост и сбежит.

– Такие важные фигуры, в первую очередь, ни за что не пошли бы туда. Все аристократы, которые когда-либо приходили в это место, не имели и гроша в кармане.

Разумеется, высокородные аристократы и шагу не ступили бы в подобное грязное и тесное место. Дворяне, приходившие время от времени, обычно были почти покинуты семьёй или уже являлись простолюдинами. По этой причине, бандитам не грозило крупной угрозы, даже если они не старались скрываться.

Как они избегали надзора стражников?

Последние не могли и представить, что это похищение, поскольку жертвы пропадали одна за другой спустя долгий период времени.

«Прошёл уже год с того момента, как я был здесь», – подумал Гюнтер.

Количество похищенных за длительный период времени оказалось крайне мало. Всё из-за их заказчика, который боялся разворошить столицу. Было невозможно разгадать истинные намерения такого высокопоставленного человека. Однако предложенная им сумма была довольно велика, поэтому лидер согласился на это предложение.

Во всяком случае, их жизни были в безопасности. Бандитам заплатили кучу денег и время от времени присылали пьяных женщин. В целом, всё было замечательно.

Услышав слова Гюнтера, слегка убеждённый Картер кивнул:

– Ты прав. Всё равно, босс будет в восторге. Предыдущая игрушка умерла так быстро, что это было скучно.

Гюнтер удивился, глядя, как Картер небрежно поделился жестокой историей. Лидер головорезов, Дрион, являлся извращенцем, который относился к женщинам, как к игрушкам, и получал удовольствие, избивая их.

Мужчина представил сцену, в которой ослепительная красавица, увиденная им ранее, была жестоко избита Дрионом. Однако у Гюнтера не было другого выбора, кроме как проигнорировать это.

Его не заботило, убьют ту даму или изнасилуют, если удастся избавиться от прежних долгов. У Гюнтера были свои проблемы, с которыми нужно разобраться.

– Кроме того, я тоже взволнован, – Картер зловеще усмехнулся.

Если Дриону нравилась игрушка, то он передавал её своим подчинённым, чтобы те тоже могли насладиться игрой с ней. В случаях, когда жертвы выживают после пыток Дриона, их отдают работорговцам.

Разумеется, их продавали в Конрад, чтобы никто не смог прознать.

– Хе-хе.

Картер расплылся в улыбке и облизнулся, затем внезапно напряг лицо:

– Ты, что у тебя там?

– О чём ты… Г-ха! – Гюнтер неожиданно задержал дыхание.

К шее мужчины было приставлено острое лезвие. Всё его тело напряглось, словно камень, из-за ощущения холодного металла на коже.

– Выглядишь, как аристократ. Что ты здесь делаешь?

Пусть ворчание Картера и было проигнорировано, Гюнтер медленно повернул голову, услышав слово «аристократ». Это было медленное, почти механическое движение.

– Ик!

Гюнтер едва дышал, встретившись взглядом с мальчишкой, поскольку мог увидеть собственную жизнь, отражавшуюся в его голубых глазах. Это был юноша, который сопровождал красивую дворянку ранее.

«Почему он здесь? Мальчишка должен был зайти в салон с голубой крышей».

Гюнтеру ничего не приходило на ум. В тот момент, когда он встретился взглядом с юношей, у мужчины остановились все мыслительные процессы. Гюнтер даже не мог отвести глаза. Лезвие, приставленное к горлу, вот-вот должно было перерезать ему шею.

– Где ваш лидер? Веди меня к нему.

– Хей, Молодой Господин! Нет смысла геройствовать. Как может щенок, вроде тебя, убить его?

– Это не место для такого ублюдка, как ты… Погодите-ка минутку… – Картер поднялся со своего места с сияющими глазами. – А его личико чего-то да стоит.

В глазах бандита промелькнули грязные мысли. Он облизал губы. Липкая слюна спуталась во рту, словно паучья паутина. Незнакомец около Картера начал коварно хихикать:

–  Хе-хе-хе. Тебе нравятся и мужчины?

– У этого мальчишки милое личико. Я перевоспитаю из этого сопляка личную шлюху.

– Ох, звучит прекрасно!

Несмотря на оскорбительные комментарии Картера, на лице мальчика не было и намека на то, что он испытывал унижение. Винсент лишь молча наблюдал за ситуацией.

Его меч все ещё находился у шеи Гюнтера, которое не кровоточило, поскольку лезвие не рассекло горло.

«Он колеблется убить меня? Если так, то мальчишка, очевидно, просто избалованный аристократ», – уголки губ Гюнтера поднялись вверх. – «Тогда всё проще простого. Я сбегу, как только ударю и лишу его равновесия».

Мужчина медленно подвинул руки так, чтобы юноша не заметил. Нет, он просто попытался пошевелиться. Это было просто лёгкое движение. Прямо так, как двигается тело, чтобы пошевелить пальцем.

Лязг–

Ледяное лезвие безжалостно рассекло шею Гюнтера. Кровь хлестнула фонтаном, и крупное тело ровной линией упало замертво. Алая жидкость, вытекавшая из его горла, залила весь пол.

Мужчина, что кричал и дрожал, превратился в холодный труп. Складывалось ощущение, будто он никогда не был живым. Затаив дыхание, присутствующие следили за юношей пред ними.

Они не могли отвести от него глаз, словно кто-то силой держал их за головы. Но затем…

– Тц, – мальчишка досадно цокнул языком.

Винсент заранее отступил назад, дабы избежать брызг крови с шеи Гюнтера, но, похоже, пара капель попала на его одежду.

Юноша смотрел на пятна крови, впитавшиеся в рукава, словно те являлись чем-то грязным и мерзким. Всё же, это не имело значения для остальных. Он был мальчишкой, который выглядел так, словно едва достиг подросткового возраста, и, тем не менее, с лёгкостью перерезал Гюнтеру горло. Без намека на раскаяние за убийство человека.

Для него прикончить Гюнтера было всё равно, что зарезать свинью. Его пустые глаза казались почти нечеловеческими.

– Ты… Что ты, чёрт возьми, такое?

Картер, застывший, как и его приближённые, заикаясь, наконец, подал голос. Он не мог поверить сцене, развернувшейся перед ним.

Мужчина сжал кнут, намереваясь взмахнуть им. Равнодушные глаза юноши внимательно следили за движениями противника.

– Приведи меня к своему лидеру.

Картер освирепел из-за того, что Винсент откровенно игнорировал его, разыскивая их босса.

– Иди к чёрту, подонок! – крикнул бандит и тут же взмахнул своим хлыстом.

Однако кнут ударил только по порогу, поскольку юноша сделал шаг назад. Он отскочил и поразил других головорезов.

– Аргх! – сообщники кричали в агонии.

Картер взревел не из-за своих товарищей, которые были ранены им, а из-за гордости, которую задел мальчишка, так легко избежав удара его кнута.

– Чем вы занимаетесь, ребята? Быстро поймайте его!

– Д-да, босс!

Вопреки тому, что сказал Картер, бандиты не спешили бежать за ним. Давление, исходившее от юноши, приковало их ноги к земле. Головорезы боялись, что тоже могут стать холодными трупами, как Гюнтер, валявшийся на полу.

В ту секунду, когда Картер собирался рявкнуть из-за их бездействия, мальчишка, только наблюдавший до нынешнего момента, быстро метнулся и ударил его в живот.

Не в силах защитить себя, мужчина принял удар. Он оперся на стол и упал назад. Ужасная боль распространилась по его животу. Не допуская промаха, Винсент сверху донизу молниеносно провел мечом.

– А-а-а-аргх! – по всему зданию раздался отчаянный крик.

Кончик меча перестал пронизывать тыльную сторону ладони Картера. Холодные голубые глаза смотрели свысока, не выказывая пощады. До него донёсся спокойный, не подходящий для ситуации голос:

– Ты хочешь, чтобы я повторил во второй раз?

– Н-не важно, сколько голубой крови в тебе течёт. Ты не можешь убивать людей, как угод… А-а-а-аргх! О-остановись! Остановись, чокнутый ублюдок!

Лезвие проникало все глубже и глубже в тыльную строну его ладони. Мучительная боль пронеслась по телу Картера. Мужчине казалось, что юноша раздробил ему кость. Дрожа, Картер произнес сдавленным голосом:

– Г-Гешрель.

– …

– Он… здесь.

Как только Картер сказал это, юноша вытащил меч. Бандит задыхался, словно его дыхание остановилось, но затем замер из-за нарастающего чувства страха. К его шее было приставлено острое лезвие.

«Только не говорите мне… Он собирается убить меня?»

Зрачки Картера сильно дрожали. Мужчина собирал свои мысли, дабы произнести хоть что-то, но затем почувствовал движение позади мальчика.

Как это ни странно, Картер скорее испытал облегчение, нежели потрясение, когда увидел человека, стоявшего в центре комнаты.

– Не могу поверить, что вижу эту собачью морду здесь. Рад тебя видеть, Картер.

Голос принадлежал Сэру Эрнхардту, капитану столичной стражи.

Глава 21

Внезапно ворвавшаяся столичная стража окружила всех присутствующих в комнате. Эрнхардт связал и нанёс Картеру удар по голове.

– Как ты смеешь…

Бам!

– Вытворять подобное…

Бам!

– В столице?!

Бам!

Голова бандита начала кровоточить из-за ударов Эрнхардта. Картер посмотрел на него, словно зверь, и крикнул:

– Да кто он, чёрт возьми, такой?!

– Замолчи.

Капитан стражи врезал Картеру в живот. Последний издал крик. Он все ещё протестовал, продолжая неизменно указывать на Винсента.

– Этот ублюдок убил человека!

– …

– Не думаю, что он рыцарь. Разве может обычный человек убить кого-то в столице?! Схватите и этого ублюдка!

– Столько шума, – взгляд Эрнхардта похолодел. – Я сказал тебе заткнуться.

Он тут же занёс руку и врезал в заднюю сторону шеи Картера. Бандит потерял сознание, не успев даже вскрикнуть. Мужчина отряхнул ладонь, что касалась преступника, и подал сигнал своим подчинённым:

– Уведите его.

– Да, Сэр.

Следуя приказам капитана, все стражники вышли на улицу. Теперь внутри остались только Сэр Эрнхардт, Винсент и Верон.

Повисла короткая тишина. Капитан смотрел на юношу перед собой. Окровавленная одежда, кровь, стекавшая с меча в его руке, тело мужчины с перерезанным горлом и показания Картера.

Стало очевидно, что лежащий труп являлся делом рук мальчишки. Губы Эрнхардта изогнулись во вздохе:

– …Вы Молодой Господин из дома Бернхардт?

– Меня зовут Винсент Бернхардт. Я приветствую капитана столичной стражи, Сэра Эрнхардта, – юноша вежливо поздоровался.

У него был крайне спокойный голос, не соответствовавший тому, что он недавно содеял.

«Сначала я не поверил словам, услышанным от Господина Верона. Возможно, мальчик заранее пришёл сюда».

Наследник семейства Бернхардт, который ещё не был официально признан рыцарем, отправляет Верона, действующего рыцаря, к капитану столичной стражи и подвергает себя опасности. Эрнхардт считал, что это был безрассудный поступок.

Всего полчаса назад он смеялся над глупостью Верона, который передал свой меч Молодому Господину Бернхардту и оставил его позади. Мужчина считал, что юноша всё ещё был ребёнком, который понятия не имел, насколько жесток этот мир.

Сэр Эрнхардт бежал со всех ног, дабы любым способом избежать трагичной смерти Винсента. Но к его удивлению, ситуация оказалась чётко улажена одним пятнадцатилетним мальчишкой. Капитан до сих пор не мог поверить, что Винсент так легко управился с Картером.

– Как ты узнал, что это их штаб? Гюнтер… точно не проговорился бы.

«Хозяина площадки для стрельбы звали Гюнтер?» – промелькнуло у юноши в голове.

– От него пахло кровью, – прошептал Винсент.

«Запах крови? Ты почувствовал смрад крови в многолюдном месте и пришел сюда?» – Эрнхардт нахмурил лоб.

Винсент принялся объяснять, заметив сомнительный взгляд командира:

– Я взглянул на заднюю часть мишени и увидел пятно крови, казавшееся относительно свежим. Затем мои подозрения подтвердились, когда я заметил, что адрес, написанный на бумаге, отличался для мужчин и женщин.

«Не могу поверить, что он был настолько уверен, обладая лишь этой информацией».

Стиснув зубы от слов Винсента, взгляд капитана на миг приобрел странный вид.

«Он все ещё не бросил свою мерзкую привычку стрелять в людей из лука? Не могу поверить, что я, командир столичной стражи, не заметил убийств, происходящих в столице. Это явно моя ошибка».

– До меня дошли слухи, что в последнее время из столицы пропадают люди. Они правдивы?

– …Думаю, так. Ты не знаешь, где может находиться их лидер Дрион?

– Он в Гешреле.

«Гешрель. Это очень далеко», – Сэр Эрнхардт стиснул зубы. – «Не знаю, по какой причине человеку, который до недавнего пасся в сельских местностях, неожиданно понадобилось прийти в столицу. Однако в этот раз я его не упущу».

Выразив бесконечное презрение к лидеру головорезов, мужчина снова посмотрел на Винсента. Лицо юноши оставалось бесстрастным, словно он привык к подобному. Вид капитана стал серьёзным:

– ...Я благодарен Молодому Господину, – он задержал паузу и продолжил. – Однако, вы убили человека в столице, не имея на то полномочий.

– Убили человека?! Это уж слишком! Послушайте, Сэр Эрнхардт, Молодой Господин может и не является официальным рыцарем, однако он ученик. Следовательно, у него достаточно полномочий для того, чтобы расправляться с преступниками. Кроме того, Молодого Господина окружало пятеро бандитов. Вы должны правильно оценить ситуацию, – закричал Верон.

Слова рыцаря имели смысл. Убийство человека необязательно влекло за собой наказание. Была велика вероятность, что подсудимого оправдают при определенных обстоятельствах, например, если он занимался с жестокими преступниками, вроде Картера.

Да и слабый закон был куда более благосклонен к дворянам. Особенно, если те происходили из влиятельных семей таких, как Бернхардт.

«Но как они угрожали этому мальчишке? Глупая шпана Картера не посмела бы поднять руку на него. Картер уже догадался бы, какого статуса дворянин и то, что он без колебаний может убить его».

– Или давайте просто скажем, что это я убил его! Я рыцарь, потому у меня есть необходимые полномочия, чтобы разобраться с преступниками.

В этом случае, даже преданный подчинённый Сэра Эрнхардта защищал своего Молодого Господина, утверждая, что он совершил убийство. Однако, если рыцарь, не связанный с районом, совершит кровопролитие, то он будет приговорён к наказанию.

«Шансы малы, но, если что-нибудь пойдёт не так, Верон может лишиться рыцарского звания. Неужто ты настолько верен ему?»

Капитан столичной стражи наблюдал за юношей, который, несмотря на ситуацию, продолжал хранить молчание.

«Этот зловещий блеск во взгляде выглядит в точности, как отцовский».

Мужчина вспомнил Герцога Бернхардта, командующего королевскими рыцарями. То, с каким надменным взглядом оба глядели на людей, было идентично.

Коли кто-то становится рыцарем, ему даруется право убивать. В ту секунду, когда человек лишает жизни другого, он неизбежно ощущает вину и неважно, насколько нечестивым являлся убитый. Однако в мальчишке отсутствовало подобное чувство.

– Сэр Верон, сейчас неподходящее время, чтобы вмешиваться.

– Сэр Эрнхардт!

– Остановись. Я позабочусь об этом, – юноша слегка приподнял руку, дабы остановить Верона.

Рыцарь проглотил недовольство, ясно выражавшееся в его взгляде. Эрнхардт посмотрел на Верона, который мгновенно притих.

«Он даже не желал слушать, когда я говорил, хмпф».

Пока мужчина мысленно жаловался, Винсент произнёс:

– Я говорю это, поскольку вы, кажется, заблуждаетесь в чём-то. Сначала у меня не было намерений вмешиваться в это, несмотря на слухи, ходившие вокруг. Зачем мне ввязываться в нечто надоедливое, вроде такого, когда я даже не являюсь официальным рыцарем…

– …

– Почему я вмешался?

Сэр Эрнхардт нахмурился, услышав голос, полный высокомерия:

– Если это так, зачем вы впутались в дело?

– Потому что они нацелились на мою мать, Герцогиню Бернхардт.

«Герцогиню?» – капитан стражи молчал. – «Если это правда, и им удалось бы заполучить Герцогиню…»

Винсент словно знал, о чём думал Эрнхардт, но равнодушно продолжил беседу. В отличие от его невозмутимого голоса, слушатель не мог оставаться спокоен.

– Теперь, позвольте мне спросить: если бы моя мать исчезла из столицы под вашей юрисдикцией…

– …

– Как бы вы поступили?

Ледяные голубые глаза, сиявшие в тишине, говорили сами за себя. Это было предупреждение. Тонкое напоминание ему, командиру, который не смог поймать мелкую сошку. Эрнхардт безжалостно прикусил губы. Возник противный запах крови, однако, если он не сделал бы этого, то не смог бы подавить свой гнев.

Как и сказал Винсент, если бы Герцогиню похитили и убили, то все, отвечавшие за безопасность в столице, не сумели бы избежать наказания. При крупном везении их ждало увольнение. Однако, если не повезёт, то головы рыцарей слетели бы с плеч от рук самого ужасного и высокомерного человека, Герцога Бернхардта.

– Учитывая обстоятельства, я признаю это… в качестве самообороны.

Сэр Эрнхардт делал акцент на каждой букве, пережевывая их между зубами.

«Бандитов в любом случае собирались убить, так что не имеет значения, были ли они убиты в процессе».

Неловко и всё же было невозможно отрицать, что мальчишка, стоявший перед ним, предотвратил кошмарные события, которые могли произойти в будущем. Кроме того, поскольку Герцогиня оказалась частично вовлечена, Винсенту пришлось злоупотребить полномочиями Эрнхардта.

– Я позабочусь об остальном. Молодой Господин больше не должен ввязываться в это.

– Я сделаю, как вы скажете.

Винсент вежливо поклонился. Лоб Сэра Эрнхардта сморщился, словно тот был оскорблён этим жестом.

Глава 22

– Хм? Почему вы вернулись в одиночку? – Кент почесал затылок с озадаченным видом. – Разве тот паренёк не убил кого-то? По-видимому, он всего лишь ученик-рыцарь, однако вы даже не привлечёте его к суду? Что ж, в любом случае, мальчишка будет признан невиновным. И всё же, вы не должны поступать так. Похоже, даже командир склоняется пред властью. Очень жаль, ведь я восхищался вами.

С голосом, полным раздражения, Эрнхардт кратко рассказал, почему он постановил произошедшее за самооборону. Выслушав детали, Кент широко раскрыл глаза и крикнул:

– Герцогиня Бернхардт?! Нет. Это безумие! Если бы мальчишка не заметил, мы бы все закончили, как тот труп, верно? Так? – рыцарь горизонтально провел пальцем, рассекая себе горло.

Лицо Кента помрачнело, когда капитан резко кивнул.

– Этот юноша спас наши жизни… Разве я не должен быть ему благодарен за это?

– Не говори глупостей.

– Всё же, вам необходимо представить его перед лицом суда. По мне, это похоже на самооборону, но, кажется, командир другого мнения. Боюсь, вы проведёте следующие несколько дней ворча об этом и вымещая свою злость на нас, ни в чём неповинных людей.

Эрнхардт положил свою руку на плечо Кента, который беспокоился о том, что в ближайшее время станет мишенью для гнева капитана. Парень усмехнулся и пожал плечами, однако командир даже не шелохнулся. С сомнением в глазах рыцарь спросил:

– Что вы пытаетесь…?

– Есть три причины.

– Что вы имеете в виду? – Кент посмотрел на командира, нёсшего чепуху.

– Причины, по которым мне пришлось отпустить мальца, – уголки губ Эрнхардта приподнялись. – Во-первых, как ты и сказал, хотя он не официальный рыцарь, мальчишка является учеником. Существует шанс, что его привлекут к суду, однако у него есть оправдание за убийство шайки Картера. Иными словами, велика вероятность, что мальцу не будет предъявлено обвинение в убийстве.

– …

– Во-вторых, ты хоть знаешь, кем является мать этого мальчишки?

– Герцогиня Бернхардт? Откуда человек, вроде меня, может знать? Я занят, зарабатывая на жизнь.

– Она из дома Визариде.

– Под Визариде вы имеете в виду… Семью Е-е-её Высочества, покойной Королевы Эшахильды? Род, что произвёл одиннадцать королев… – испугавшись, Кент поднял свою голову.

– Верно, всё-таки ты не так глуп.

– Да кто не знает этого? Всем известно, что если женщина родится в этой семье, то ей суждено стать королевой, – заговорил рыцарь с мрачным видом. – …А в чём третья причина?

– Третья… – командир с потерянным взглядом смочил губы. – Брат Герцогини, Маркиз Визариде был назначен камергером. Система судебных органов уже находится под властью Визариде.

– О, Господи…

– Разумеется. О, Господи. К тому же, его назначили на эту должность в возрасте тридцати пяти лет.

– …

– Посему, будет лучше не вмешиваться настолько, насколько это возможно.

«Если тебе хочется долго жить».

Слушая Сэра Эрнхардта, Кент был поражён аристократическим миром, в котором он мало что смыслил.

– Капитан… Я не мог…

– Кент, на востоке есть поговорка.

– …

– Нет цветка, что оставался бы алым десять дней, – мужчина бросил тень. – Так существует ли власть, которая длится вечно?

***

Сэр Эрнхардт ушёл, и Верон наконец смог расслабиться.

«К счастью, всё закончилось благополучно. Разумеется, дело должно было завершиться успешно. Что может сделать рыцарь из скромной семьи? Командир, казалось, не решался покрывать подобные вещи».

Рыцарь неожиданно задумался:

«Понимает ли командир, что Винсент проявил доброту, убивая одного Гюнтера, который попытался передать Герцогиню в лапы прихвостней Дриона?

Будь это Герцог Бернхардт, все бандиты были бы мертвы. Король не имеет права вмешиваться в дела герцогства. На этой территории лишь один правитель, и им является Герцог Бернхардт».

– Твоя одежда грязная.

«После произошедшего милорд упорно рассматривал пятна крови на своей одежде, словно ему это противно».

– Вам что-то причиняет дискомфорт? Поспешим, давайте вернёмся домой.

Винсент не ответил на слова рыцаря и положил меч в ножны. Раздался резкий звук скользящего в чехол лезвия. Затем Винсент тихо произнёс:

– Перед этим я хочу поменять одежду.

– Вы не можете переодеться в особняке?

Бесстрастный взгляд был направлен к лицу Верона.

– Матушке придётся нелегко, если она увидит меня таким.

Внезапно глаза рыцаря расширились.

***

Капли дождя, одна за другой, образовывались на окнах и вскоре начали падать вниз. Это был тихий, безветренный день, и только мягко звучал звук дождя, падающего да ударяющегося об пол.

Эрселла безучастно смотрела в окошко, думая о новостях, которые сообщила Лианн прошлой ночью.

Горничная сказала, что управление городской стражи недавно поймало сеть торговцев людьми, действовавшую в столице. Было неизвестно, где поймали группировку, однако Эрселла была очень удивлена тем, что день поимки совпал с днём их совместной прогулки с Винсентом.

«Если бы я столкнулась с ними, то оказалась бы в беде».

В худшем случае Эрселла подверглась бы сексуальному насилию и оказалась бы убита, либо же передана работорговцу.

Когда эта сцена нарисовалась в голове, по предплечьям Герцогини пробежала дрожь. Внезапно похолодало. Эрселла успокаивала своё сердце, растирая мурашки на руках.

Затем  неожиданно она вспомнила голос Винсента, который пытался отослать её пораньше в тот день.

«Знал ли он что-то? Винсент сказал, что у него есть дела и попросил меня поехать первой. Потом выходит, что группировку торговцев людьми поймали сразу после произошедшего.

Только не говорите мне».

– Неужели Винсент…? – сама того не осознавая, пробормотала Эрселла.

Однако, она тут же отбросила собственные подозрения и выбросила мысли из головы.

Было трудно поверить, что юноша являлся тем, кто разоблачил сеть по торговле людьми.

«В тот день Винсент вернулся домой с огромным количеством книг. В его руках было сложено больше десяти учебников».

Когда Эрселла удивлённо обратилась к нему, Винсент пояснил, что на самом деле у него была книга, которую юноша хотел приобрести и резко прервал разговор, чтобы она не обращала внимания. То, как он проболтался, выдало его сокровенные мысли.

«Очевидно, что не он стоял за этим инцидентом».

Тип тап. Тип тап.

Приятный звук падающего дождя начал нарастать.

«Должно быть, начался ливень. Сегодня я планирую остаться дома, дабы насладиться мелодией дождя».

Эрселла решила очистить свой запутанный разум.

«Накопилось множество вещей, о которых я не позаботилась, потому что ставила Винсента в качестве своего главного приоритета».

Герцогиня вытащила бумагу и ручку из ящика в конце комнаты и села на стул перед столом. Затем она взмахнула ручкой, нарисовав вопросительный знак на листке. Было слышен звук пера, черкавшего по бумаге.

[Герцог Гартен решил посетить Конрад.]

«Если подумать, в словах Герсена было нечто странное. Разве не Граф Пантец отправился туда?»

Перед её возвращением во времени Графа Пантец назначили дипломатом для переговоров с Конрадом, однако в этот раз на должность избрали Герцога Гартен.

Эрселла осознала, что события после регрессии не являлись такими же, как и в прошлом. Она беспокоилась об этом. Граф Пантец, который обладал мягким нравом, был куда искуснее в дипломатии, нежели Герцог Гартен.

Тем не менее, Графу тоже не удалось погасить все конфликты, возникшие между двумя странами. В конечном счёте, три года спустя, столкновения между Гранией и Конрадом достигли своего пика.

«Психологическая война с Конрадом всегда являлась проблемой. Если же они тайком провоцировали на столкновение, то Грания в любой момент, без раздумий подняла бы мечи».

Время шло, а тихие голоса постепенно становились громче, но в конце никто не ожидал, что Конрад выкинет подобное. Эрселла тоже была довольно смущена, когда услышала новости.

«Была ли война позднее?»

Герцогиня хотела знать, началась ли война после её смерти. Однако, если столкновение произошло после кончины Эрселлы, даже она, что уже однажды испытала будущее, не могла предугадать.

«Я никогда не узнаю».

______________________________

Здесь присутствует корейская идиома, которая гласит:

«Нет цветка, что остается алым десять дней, и нет власти, что длится десять лет».

Глава 23

Эрселла глубоко вздохнула.

«Я могла бы предположить, что никакой войны не произошло, если бы хотела просто расслабить свой разум. Однако, я совершенно не могу быть оптимистична, когда вспоминаю о Винсенте, которому предстоит стать рыцарем. Если его провозгласят, то Винсенту непременно придётся сражаться на войне».

Герцогиня внезапно почувствовала несправедливость из-за происходящего. Если бы Король Тамеус не захватил Азрель, ей не пришлось бы волноваться об этом. Нет никакого оправдания краже чужих земель посредством войны. По этой причине политики по всему миру по сей день критикуют действия Тамеуса.

«Этот чёртов Тамеус! Благодаря ему, моему сыну придётся отправиться на войну. Как мне отплатить ему той же монетой? Что мне делать…?»

Международные отношения были вне её компетенции. Лицо Эрселлы помрачнело. Затем раздался стук в дверь.

– Это я, Мадам.

Голос принадлежал Лианн.

– Входи.

С позволения госпожи горничная открыла дверь и вошла в комнату. Она держала серебряный поднос с чайным сервизом. Указав на поднос, Герцогиня смущённо спросила:

– К чему это?

– В дождливые дни Мадам часто любит есть в своей комнате, поэтому я заранее приготовила всё, – без раздумий ответила Лианн.

Один за другим горничная разложила сервиз с подноса на стол. Это были чашка и чайник с парочкой закусок.

– Ох, и правда…

«Если подумать, я и позабыла, что любила пить чай в дождливые дни».

– Если вы не желаете чаю, принести ли мне его позже? – глядя на Эрселлу, Лианн заволновалась, что могла совершить ошибку.

– Нет, оставь это здесь.

К счастью, Герцогиня остановила горничную и отодвинула бумагу с пером в сторону. Ароматный запах прошелся по кончику её носа, когда Лианн принялась наливать чай в чашку. Это был любимый чай Эрселлы. Довольствуясь теплом, что поднималось от него, Герцогиня уже собиралась поднести чашку к губам.

– Мадам?

– Эти чайные листья… Где они были выращены?

– Что? – Лианн выглядела так, словно ей задали странный вопрос.

– Ни-ничего.

Герцогиня махнула рукой и оставила этот вопрос. Она забеспокоилась только на мгновение, поскольку подозревала, что Лианн слышала об отравлениях чаем, однако Эрселле был известен источник листьев, которые она пила долгое время.

«Я опробовала кровопускание, сомневаюсь, что это яд».

Более того, доктора, пытавшиеся диагностировать её болезнь, пришли к выводу, что это был совсем не яд.

«Тогда почему?» – Эрселла всё ещё не могла разузнать причину своей смерти.

Из-за рвоты с кровью она становилась слабее день ото дня, и в конечном счёте погибла в возрасте тридцати пяти лет. Несмотря на свой безумно напряжённый график, Герсен приглашал докторов со всех уголков страны, чтобы вылечить её. Однако ни один из них не смог распознать болезнь.

– Если вам всё же не по вкусу, не хотите что-нибудь ещё? – спросила Лианн, поскольку Эрселла не показала и знака того, что собирается пить чай.

Герцогиня покачала головой и сказала:

– Пожалуй, сегодня я откажусь. Просто убери всё.

– …Слушаюсь, Мадам.

Горничная была озадачена, но, тем не менее, Лианн без лишних вопросов последовала словам своей госпожи.

– Хм. И… Это горничная отвечает за чай?

– Да, шеф-повар ответственен за ингредиенты, но, как мне известно, горничная в ответе за чайные листья.

– Сообщи им, чтобы они пока использовали чайные листья только из Санше.

– Принадлежащие к территории Визариде?

– Да.

Чай не был отравлен, однако Эрселла чувствовала себя немного тревожно.

«На всякий случай не повредит и перестраховаться», – решила Герцогиня, теряясь во множестве мыслей.

– И знай, что я собираюсь нанести визит Маркизу через два дня.

«Думаю, мне необходимо наведаться к Карону».

– Да, Мадам… Молодой Господин тоже идёт с вами? Сколько посетителей я должна указать…?

Обычно, если аристократ планировал посетить чужое поместье, считалось вежливым заранее прислать об этом письмо.

Дворецкий Клифтон отвечал за подобные вещи, потому что лишь несколько работников особняка умели писать. Лианн, казалось, размышляла, стоит ли ей попросить дворецкого вписать и имя Винсента.

Эрселла не смогла тотчас дать ответа. Это произошло, потому что слова горничной застали её врасплох. Раздумывая о том, как поступить, Герцогиня вспомнила неподдельный интерес Винсента к её семье, который он проявил на днях.

– Мне нужно спросить его.

«Посетить особняк вместе, чтобы представить Карона и Винсента друг другу – это неплохая идея».

***

Вших!

Лист бумаги медленно упал на землю. Это был документ, привезённый из Герцогства Бернхардт.

Винсент плотно прикрыл глаза, когда чернила принялись вытекать из его перьевой ручки. Внезапно ваза на столе привлекла его внимание. Юноша нахмурил брови, как только увидел в ней белые цветы.

[– Это лилии. Их аромат расслабит твой разум.]

Винсент вспомнил, как Эрселла посетила его офис прошлым утром. Ещё более нелепым в ситуации было то, что она лично принесла горсть цветов.

[– Я подумала, это может помочь тебе, потому принесла парочку… Мне поставить их здесь?]

Винсент отправил бы цветы обратно, если б Герцогиня передала их через горничную. Так что теперь, когда она принесла их лично, у него не было выбора, кроме как принять её искренний жест. Юноша бросил быстрый взгляд на свежие лилии, стоявшие в вазе.

«Я могу просто выкинуть цветы, как только они увянут», – подумал Винсент и вернулся к документам.

И тогда…

Тук, тук!

Раздался стук.

– Это Верон. Извините, я на минуту.

– Входи.

С разрешения юноши Верон открыл дверь и вошёл в кабинет. Рыцарь торжественно отдал честь. Винсент поприветствовал его, не отрывая глаз от бумаг.

– У меня новости. Их главарь, Дрион, был пойман в Гешреле.

– Всего за одну неделю?

– Да.

Это было быстро, учитывая то, как далеко расположен Гешрель и шанс побега Дриона.

«Возможно, они спешно старались поймать крысу, беспокоясь о том, что я могу сделать, если они затянут с этим».

– От него быстро избавились.

«Для такого порочного преступника, вроде него, не существует человеческих прав».

Пока Винсент размышлял об этом, Верон внезапно воскликнул, словно нечто произошло с ним.

– В результате, команда Эрнхардта была понижена в звании и распределена по всем частям страны, включая его самого.

– Понижена?

Лишь тогда Винсент оторвался от бумаг и посмотрел на Верона. Утвердительно кивнув, рыцарь продолжил:

– Да, я думаю, причиной этому стало то, что они поймали преступника, однако он уже был мёртв.

Было объявлено, что Картер и его шайка были пойманы составом Эрнхардта. Таково было условие сделки, заключенной с ним. Гордость Эрнхардта была задета, когда стража присвоила себе заслуги Винсента, однако юноша не был заинтересован в достижениях, равно как и не желал раздувать произошедшее.

Кроме того, не было исхода хуже, если бы его отцу стало обо всём известно.

«Несколько человек погибло и команда Эрнхардта, которая задержала преступника, была понижена во званиях. Ничего из перечисленного не имеет смысла», – Винсент неожиданно нахмурился из-за этой мысли.

Верон пожал плечами, прочитав выражение лица Молодого Господина.

– Было бы странно, если бы Его Светлость не узнал об этом. Вся столичная стража находится под его юрисдикцией.

«Как и ожидалось», – юноша щёлкнул языком.

– С его-то нравом, он и сам приложил руку к его убийству?

– Его Светлость не убивал его, однако капитан взял на себя ответственность за это.

– Под капитаном ты имеешь в виду…

– Верно, капитана столичной стражи.

«Это нечто…» – Винсент расхохотался. – «Капитан столичной стражи – один из высочайших чинов, однако отец разом разжаловал его до рыцаря из окраины».

Он был немного ошеломлён. Верон опустил брови, словно чувствовал то же самое.

– Сегодня я отправляюсь в Селир вместе с Лордом Эрнхардтом.

«Он даже назначил его в одно и то же имение?» – Винсент подумал, что его отец несправедливо обошёлся с мужчиной.

Очевидно, капитан был в ярости, что его разжаловали лишь потому что ему попался не тот подчинённый.

– Ему придётся нелегко.

– Да, капитан довольно зол. Это может не ограничиться одними лишь злостью и возмущением, учитывая его натуру, – рыцарь грустно улыбнулся. – Я слышал, что он уже хромает на одну ногу.

Глава 24

«Он возложил вину на капитана столичной стражи. Это не совсем то, за что его можно было бы привлечь к ответственности. К счастью, матушка не пострадала. Однако сместить капитана лишь из-за этого… Я не могу понять намерений отца», – Винсент пришёл в ещё большее замешательство, поскольку Герцог не злоупотреблял своей властью.

Герсен был строгим, однако справедливым человеком. Внезапно юноша услышал вздох облегчения.

– Но я рад, что Герцогиня в безопасности. Случись с ней что-нибудь, не только Герцог, но и Визариде подняли бы шумиху.

– Несомненно.

– Безусловно. Ведь всем известно, что Маркиз Визариде души не чает в своей сестре.

Промолчав, Винсент приподнял подбородок. Как и сказал Верон, любовь Маркиза Визариде к его матери, Эрселле, так прославилась, что даже юноше было известно об этом.

Его привязанность была так велика, что, унаследовав титул, Карон подарил своей сестре поместье «Саннар», высокодоходное владение в Маркизете.

Фактически, имение продолжало принадлежать семье Визариде. Следовательно, это была неполная передача имущества. Тем не менее, возможность в полной мере пользоваться богатствами земель «Саннар» до самой смерти являлась огромным преимуществом. Верон содрогнулся, словно подумал о том же, о чем подумал Винсент:

– Герцогиня очень богата.

Винсент внезапно задумался над тем, каким человеком являлся Маркиз Визариде. Хотя Карон приходился братом его матери, они почти не общались.

Не учитывая редких воспоминаний из детства, Винсент не знал, как выглядел Маркиз Визариде, ведь с тех пор Эрселла больше никогда не брала его с собой.

«Ходят слухи, что он надменный человек. Однако, есть ли у него жажда к власти или нет, Маркиз стал камергером в возрасте тридцати пяти лет», – Винсент не мог не признать, что это было большое достижение.

В отличие от военнослужащих, возраст играл немалую значимость в продвижении в государственной службе.

«Кто знает, что сделал бы Маркиз, если бы что-нибудь произошло с матушкой».

Спустя некоторое время Верон достал подготовленные документы.

– В дополнение, я последовал вашим указаниям. В происходящем есть нечто странное. Я всё думал, как могли такие преступники устроиться в столице и, похоже, они также связаны с недавними исчезновениями в провинциях. Последними словами Дриона было то, что он попросту выполнял чужие приказы. После чего его обезглавили.

– Среди исчезнувших есть аристократы?

– Да, пропало несколько дворян. Глория Пантец, Юная Леди из дома Пантец, также числится пропавшей. Леди Глория приходится сестрёнкой действующему Графу Пантец, – Верон завершал свою речь с серьёзным выражением лица. – Вскоре среди аристократов состоится неофициальная встреча касаемо этого дела.

«Я догадался, какова была цель встречи, но, думаю, за происходящим кроется нечто большее».

– Кровавое противостояние между королевской семьёй и церковью вот-вот начнётся. Это собрание среди высокопоставленных аристократов, вроде отца. Мне не стоит ввязываться.

– Тогда я оставлю вас, – Верон склонил голову и покинул комнату.

Винсент откинулся назад и закрыл глаза.

[– Но я рад, что Герцогиня в безопасности.]

От слов Верона юноше вспомнился тот день…

***

Никто в этой стране не рассматривал Герцогиню в качестве сексуального объекта.

Всё из-за её благородного происхождения, семьи и статуса.

Но как только они вошли на стрельбовую площадку, Винсент насмехнулся над похотливыми взглядами, разглядывавшими Эрселлу.

«Как они смеют выставлять напоказ свои скверные мысли?» – Винсент хотел сразу же отправить мать обратно, но, поскольку она ждала эту вылазку, он мог лишь внутренне вздохнуть.

Юноша взвешивал плюсы и минусы ухода из подобного места. Внезапно он почувствовал слабый запах крови, который было бы сложно заметить, не сосредоточившись.

Винсент притворился, что проверяет количество очков и заглянул за мишень. Земля была покрыта соломой. На первый взгляд казалось, что она выложена для того, чтобы стрелы не застревали на полу. Ногой Винсент отодвинул солому с пола.

«Кровь».

Там оказались светлые пятна крови.

«Похоже, они пытались оттереть их, но не смогли. Всё-таки это не место для простого отдыха».

Винсент следил за поведением владельца, который вручал приз Лианн. Хотя казалось, что он восхищается её превосходной меткостью, глаза мужчины разглядывали Эрселлу и отражали похоть. Это было отвратительно. Винсент неосознанно выдал пугающую улыбку.

«Написано небрежно», – подумал он, глядя на адрес, указанный на бумаге.

Предполагая, что они, вероятно, неорганизованная группа, Винсент приказал Верону вызвать столичную стражу.

Столица являлась территорией короля. Юноша не был официально посвящён в рыцари, так что не мог разобраться с этим самостоятельно. Он мог лишь поймать их. Решившись на это, Винсент отправился в место, указанное на бумаге.

Спустя некоторое время он заметил владельца площадки для стрельбы, когда добрался по здания с красной крышей. Винсент бесшумно оголил меч.

«Я не буду убивать», – думал он, пока не услышал их разговор.

– Лучший приз!

Скрип–

– Это высококлассный приз!

Винсент словно услышал, как треснул его рассудок. Противный голос простолюдина смешивался со словами, что объективизировали его мать.

Юноша без колебаний направил свой меч и полоснул по шее Гюнтера. Это был опрометчивый поступок, однако он даже не взглянул на тело мужчины, свалившееся на пол.

«Такая смерть слишком милосердна для этого подонка».

Затем Винсент увидел мужчину, которого звали Картер.

«Поскольку его назвали «боссом», у них должен быть лидер, командующий ими».

Юноша пронзил ладонь бандита мечом, думая принудить его выдать имя своего руководителя. Не в силах терпеть боль, Картер покорно сдал Дриона. Теперь, когда Винсент выудил, что хотел, он был готов прикончить его. Юноша вытащил меч, застрявший в ладони бандита, и навёл лезвие к его шее.

Но вскоре прибыл капитан столичной стражи, Сэр Эрнхардт.

Винсент мысленно прищелкнул языком. Он не мог убить человека на глазах у капитана. Юноше было тревожно при передаче Картера страже, поскольку поимка не входила ни в его полномочия, ни в полномочия герцогства.

Он следил за Сэром Эрнхардтом с недовольным лицом. К счастью, его действия признали в качестве самозащиты. Винсент испытал облегчение от того, что ему не придётся отвечать перед судом. Он с силой сжал меч.

«Почему? Почему я так рад?» – юноша был смущён этой мыслью. – «Закон непременно оправдал бы меня. Так было устроено скверное классовое общество. То же самое произошло бы и на суде. Я презирал этот закон. Не могу поверить, что сейчас испытываю облегчение от того, что мне не придётся представать перед судом».

Винсенту на ум пришёл человек, который теперь всегда рад видеть его.

«Я не хочу, чтобы она узнала об этом».

Он насмехался над самим собой.

«Никогда не думал, что наступит день, когда я буду надеяться, как бы матушка не узнала, что я не боюсь испачкать руки в крови», – Винсент прикусил свою губу.

Теперь, когда юноша думал об этом, его не отпускало странное чувство.

«Что это? Я веду себя как собака, виляющая хвостом и кивающая головой, потому что хозяин проявил доброту к нему», – лицо Винсента заметно исказилось от этой мысли.

Его охватило недовольство, поднимавшееся изнутри.

– По крайней мере… – неосознанно произнёс Винсент. – По крайней мере, когда она улыбается, мне становится чуть лучше.

«Неудивительно, что я сильно злился на эту женщину. Мне ясно помнится её бездушные глаза. Равнодушный голос. Умение искусно обходиться с окружающими, по-настоящему не заботясь о них. Её взгляд был так безжалостен, что мне казалось, матушка и глазом не моргнёт, даже если я погибну».

Герцогиня всегда отворачивалась от него, и Винсенту не понадобилось много времени, чтобы осознать это. Так что юноша решил соответствовать жестоким реалиям. С того самого дня, как Винсент отказался от всяких ожиданий, мать стала для него ничем иным, кроме как полезным инструментом. Вернее, одним из инструментов, которые украсят его титул в будущем.

«Даже если эта женщина умрёт или разведётся, а отец приведёт новую жену, которая сможет родить ему сына, величие моей материнской семьи, Визариде, укрепит мою позицию. Чудесно иметь хорошую родословную. Матушка не совсем бесполезна», – примерно так Винсент представлял, как использует Эрселлу.

«Но почему? Её нежная улыбка, мягкий тон, ласковые прикосновения и глаза, дрожащие от страха оказаться отвергнутой… Почему я начинаю колебаться из-за них?»

Острое чувство презрения глубоко пропитало его сердце.

«Это презрение к самому себе, а не к той женщине», – юноша корил себя за то, что размяк, на мгновение ощутив материнскую ласку, после того как им пренебрегали всю его жизнь.

Глаза Винсента потеряли фокус. До него донёсся доклад Верона:

– Они работорговцы, которые залегли на дно год назад. Похоже, что они тайком обосновались в столице. Поскольку бандиты обладали большой физической силой, эти негодяи нападали на женщин, детей и юношей. Герцогиня оказалась бы в затруднительном положении, окажись Её Светлость там.

Юноша согласился со словами рыцаря. Лишь мысль об этом вызывала у него головокружение. Однако Винсент не мог сказать, было ли это из-за недовольства, либо же инстинктивного страха потерять нечто дорогое.

Он не хотел думать об этом. Для Винсента было важно, чтобы Эрселла оставалась полностью пригодным для использования активом.

– Ваша одежда испачкалась.

Но, что странно, Винсент продолжал смотреть на свои окровавленные рукава. Верон обеспокоенно произнёс:

– Вам некомфортно? Почему бы нам не поспешить в особняк?

Юноша пытался кивнуть, как и обычно. Однако, по какой-то причине, пятна крови, пропитавшие его рукава, продолжали лезть ему в глаза. Алая жидкость, которая текла по мечу Винсента, сегодня ощущалась иначе.

– Перед этим мне необходимо переодеться.

Ему не нужно было произносить этого. Эрселла была обыкновенной женщиной, а не рыцарем. Она могла потерять сознание при виде крови, да и возвращение домой в таком состоянии, как правило, неуважение по отношению к матери.

«Я не хочу, чтобы матушка увидела меня таким. Это просто проявление учтивости по отношению к женщине, которая дала мне жизнь. Не более. Здесь нет другой причины».

– Также я собираюсь зайти в книжный магазин.

«Будет достаточно обыкновенного мелкого трюка, чтобы убедить её. Может выглядеть странно, если я вернусь домой в сменной одежде, так что надо купить пару книг».

Винсент считал себя жалким из-за того, что рационализировал свои действия под теми или иными предлогами. Он желал избавиться от этого чувства.

В тот день дул ветер. Душный ветер, предрекавший наступление лета.

Глава 25

Винсент открыл глаза, приподнимая своё прислонившееся тело. Дождь прекратился некоторое время назад. Стол и документы сияли алым светом, словно были выжжены под лучами предзакатного солнца.

Он вспомнил светлые локоны, рассыпанные по столу в библиотеке.

«Как изменился бы их оттенок под лучами закатного солнца, а не дневного?» – Винсент беспокойно взъерошил волосы при мысли о матери.

Аккуратные, чёрные пряди рассыпались по его лбу. Пробормотав, что это бесполезно, Винсент собирался проверить документы, но внезапно услышал стук.

– Это Клифтен. Могу ли я зайти на минуту?

– Входи.

После разрешения дверной проём медленно расширился. Дворецкий бесшумно вошёл в комнату. Он приложил руку к животу и низко склонил голову:

– Мадам хотела сообщить, что через два дня вы отправляетесь навестить Маркиза.

– Говоря о Маркизе, ты подразумеваешь семью матушки?

– Да, всё верно.

Винсент наморщил лоб. Выпала отличная возможность увидеть Маркиза Визариде, которым он интересовался. Юноше было трудно отказаться от такого заманчивого предложения.

Внезапно у него в голове возник образ ярко улыбающейся Эрселлы, что просила его пойти вместе.

«Эта женщина смеётся надо мной. Она словно завладела моим разумом», – Винсент запутался пуще прежнего, поскольку не мог выкинуть эти мысли из головы.

Он чувствовал себя ужасно из-за этого.

– Сообщи ей, что я иду.

Винсента раздражало, что в нём начали пробуждаться охладевшие чувства к матери. Однако юноша не отвергал её стараний.

«С какой стати я не делаю этого?» – вопрос всякий раз бил Винсента под дых.

Хотя, правильнее будет сказать, что он сознательно отказывался знать причину.

***

Поместье Маркиза находилось чуть вдали от городской площади. Эрселла чувствовала себя немного неловко с Винсентом, поскольку это была их первая длительная совместная поездка.

Юноша смотрел в окно, но, похоже, был удивлён при виде незнакомых окрестностей. Возможно, причина крылась в том, что обычно он находился только дома. Разумеется, Винсент раньше бывал за пределами особняка. Он регулярно осматривал территорию вместе с Герсеном.

«Тем не менее, должно быть, прошло много времени с тех пор, как он посещал другое имение», – Эрселла нервничала, ведь когда-то это был её дом.

«Был ли Карон заинтересован в должном поддержании особняка? Я надеюсь, у нас остался чай из региона Санше».

Винсента всё бы устроило, но Эрселла начала волноваться по мелочам. Мальчик повернул голову и взглянул на мать, видимо, заметив её выражение лица.

– Что-то не так?

– Что? Нет…

– Вы выглядите обеспокоенной.

Винсент продолжал смотреть в окно, однако заметил. Эрселла честно призналась, в чём была проблема:

– На самом деле, я переживала, что тебе может не понравиться поместье Визариде. Надеюсь, оно придётся тебе по душе, ведь это дом моей семьи.

– Не знал, что вас волнует моё мнение.

– Конечно волнует. Я почти лишилась твоей благосклонности, что, если я потеряю ещё?

– …

– Что такое?

– Я не ожидал, что вы скажете это вслух… – Винсент выглядел растерянным от внезапного откровения матери.

Горькая улыбка скользнула по губам Эрселлы:

– Не хочу делать вид, будто ничего не произошло. Как я могу беззастенчиво притворятся, что нахожусь в неведении? Никогда этого не забуду и каждый день буду жить с чувством вины перед тобой.

– …

– Я пойму, если ты не простишь меня. Честно говоря, тебе не нужно делать этого. Однако… Я не желаю останавливаться на достигнутом. Мне очень хочется, чтобы мы ладили, как любая другая обыкновенная семья. Дабы в момент моей смерти… Верно, я не хочу, чтобы ты страдал, думая обо мне после моей кончины. С твоей точки зрения я могу казаться эгоисткой, ведь пытаюсь остаться светлым воспоминанием для тебя… Мне жаль. Я вновь причинила тебе неудобства.

Эрселла размышляла о том, что сказала:

«Снова я была беспечна со своими словами. Я хочу остаться для него хорошим воспоминанием. Это чистый эгоизм. Что мне делать, если Винсент совсем отвернётся от меня…? Надо было думать, прежде чем говорить!»

Она часто использовала неподходящие слова перед сыном. Эрселла мысленно корила себя. Винсент, посмотрел на мать и мрачно вздохнул:

– Поступайте, как вам угодно.

Глаза Герцогини расширились при его словах.

– Вы уже делаете более, чем достаточно.

– Винсент…

– В любом случае, я вижу матушку чаще других в последнее время, – он нахмурился, словно что-то беспокоило его.

Эрселла удивлённо взглянула на лицо Винсента.

«Этот хмурый взгляд отличается от обычного».

Стены, которыми он окружил себя, впервые рухнули. Неважно, было ли это изменение к лучшему или к худшему, ведь сам сдвиг принёс Эрселле огромную радость. Винсент сильнее сморщил лицо. Возможно, ему не понравилось, что мать смотрела на него с таким взволнованным видом.

– Почему вы так смотрите на меня?

«Потому что славно видеть, как ты жалуешься. Он разозлится, если я произнесу это вслух, верно?» – Эрселла скрыла свои потаённые мысли и просто ухмыльнулась.

Смирившись, Винсент сказал:

– Каким человеком является Маркиз?

«Похоже, он пытается сменить тему разговора. Даже это прелестно!» – если бы Винсент знал, о чём сейчас думала Эрселла, то тут же выпрыгнул бы из кареты.

Герцогиня успокоила свой взволнованный разум и принялась с осторожностью подбирать слова о Кароне.

«Как мне объяснить это?»

– Он немножко отличается от твоего отца.

«По правде, Карон сильно отличался от Герсена».

– И как же?

– Во-первых, у него совершенно другая внешность. У моего братца платиновые белые волосы и зелёные глаза, в то время как у твоего отца чёрные волосы и тёмные глаза. Короче говоря, Карон обладает нежными чертами лица. Брат очень спокойный. Я не знаю, как он ведёт себя во дворце, но, по крайней мере, таким Карон бывал дома. Ох, не пойми меня неправильно. Твой отец нравится мне больше. Он красивый.

– Я не думал, что вы цените внешность, – Винсент был обеспокоен Эрселлой, которая честно выразила свои мысли.

Услышав это, Герцогиня странно взглянула на него:

– Посмотрите на него! Скажи мне, есть ли на свете кто-нибудь, кому не нравятся красивые люди?

– …

– Хотя в обществе ты не можешь придираться к аристократам.

Так было заведено. Дворяне никогда не говорили о внешности на публике, дабы сохранить свою честь, однако обсуждали это за кулисами.

Тем не менее, Эрселла сохраняла своё достоинство и сдерживалась от комментариев, что могли подорвать репутацию мужчины. Подобное поведение противоречило принятому этикету. Дамы просто обменивались информацией, рассказывая о внешности юношей из других семей.

«Некоторым людям это может показаться несколько неприятным, но что я могу поделать? Первая вещь, которую ты замечаешь при встрече с кем-то, это лицо», – Эрселла и её подруги считали, что это было вполне естественно.

Однако Винсент смотрел на мать с таким выражением лица, которое ей никогда не доводилось видеть. Словно то, что она сказала, было возмутительным. Герцогиня хотела произнести хоть что-то, но умышленно проглотила свои слова.

Она почувствовала обиду безо всякой на то причины.

«Всё потому, что ты ещё не дебютировал в высшем обществе», – Эрселле очень хотелось открыть ответный огонь.

– Хм. В любом случае, ты увидишь, когда встретишь его лично.

– Они отличаются только внешностью…

– Нет.

«Серьёзно, вы только взгляните на него! Люди могут подумать, что я помешана на красоте», – Эрселла смотрела на сына.

– Ко всему прочему, у них разный характер. Твой отец суров, поэтому производит впечатление серьёзного и устрашающего человека, но мой братец политик. Карон осторожно выполняет свою работу за кулисами.

– …За кулисами.

Винсент задумался над словами матери. Это заставило её вновь испытать душевные переживания.

«Мне хотелось создать хорошее впечатление о Кароне. Я плохо подобрала слова? Однако это были идеальные выражения, чтобы описать его. Мне необходимо дать объяснение, иначе такими темпами это полностью испортит первое впечатление Винсента о Кароне».

Эрселла добавила ещё пару фактов, поскольку не хотела, чтобы такое произошло:

– Мой братец унаследовал титул, когда ему было двадцать лет. В прошлом, и даже настоящем, в Визариде скрывается множество врагов, поэтому там нелегко оставаться наивным. Если бы Карон по-прежнему сохранял беспечное отношение, то наша семья пострадала бы от завистников.

– Понимаю.

– Мой братец – человек, который дорожит своей семьёй. Он сделает всё, что угодно, дабы защитить Визариде, – лицо Эрселлы, произносившей это, выглядело несколько опечаленным.

– Это то, на что похожа ноша наследника?

Герцогиня отвела взгляд от окна и продолжила:

– В будущем тебя могут вовлечь в политический спор.

– Даже так, я не стану винить матушку.

Хотя Герцогство Бернхардт придерживалось политически нейтральной позиции, оно заключило союз с семьёй Визариде посредством брака и негласно поддерживало действующего монарха.

По правде говоря, Эрселла до сих пор не имела понятия, почему предыдущий Герцог Бернхардт прислал предложение в её семью. Такие семьи, как правило, создавали альянсы с другими нейтральными домами, даже если те были менее могущественными. Однако Герцог решил объединиться с семьёй Визариде.

Привлечь внимание семьи Бернхардт являлось огромной удачей, так что, разумеется, отец Эрселлы дал своё согласие на брак.

Если Винсент в будущем окажется втянутым в политику, высоки шансы, что причиной тому послужило влияние Визариде.

«Думаю, мы должны подготовиться к этому. Например, устроить брак с другой политически нейтральной семьёй…»

Если Винсент женится и унаследует титул, то его отношения с Визариде ослабнут в какой-то степени. Связь между супружеской парой крепче родственной.

Однако нечто в сердце Эрселлы сжималось при мысли о том, что Винсенту придётся заключить политический брак.

«Я хочу, чтобы Винсент женился на той, которую полюбит, несмотря на её статус. Но всё задаюсь вопросом: появится ли такой человек в жизни Винсента? Мне хочется, чтобы он был счастлив и жил в браке, не основанном на расчётах, как у меня и Герсена, а в том, что построен на настоящей любви. Брак по любви…»

Она вспоминала свою ситуацию. Герсен и Эрселла явно не были влюблены. Несмотря на это, Герцогиня была довольна браком, ведь они оставались верны друг другу.

В отличие от большинства дворян, Герсен не имел ни интрижки, ни внебрачного ребёнка. Эрселла, в свою очередь, никогда не изменяла ему и жила, глядя только на своего мужа. Даже если в их отношениях не было любви.

Неожиданно ей стало любопытно:

«Каково было бы, если бы мы поженились, потому что влюбились друг в друга? Я никогда не думала об этом раньше. Что ж, теперь бесполезно размышлять об этом», – осознав это, она вскоре покачала головой.

– Вас что-то беспокоит? – Винсент взглянул прямо на Эрселлу.

Она почувствовала себя виноватой без видимой на то причины. Покачав головой, Герцогиня посмотрела в окно. Её губы неосознанно приоткрылись при виде знакомого пейзажа:

– Мы прибыли.

Издалека стало показываться поместье Маркиза, в котором Эрселла родилась и выросла.

Глава 26

Сквозь напряжённую тишину мужчина, всё время наблюдавший за ситуацией, произнёс:

– …Вы просите ослабить ограничение на количество личных солдат под началом одного аристократа, верно?

– Личных солдат, да нет же! Я лишь предлагаю увеличить количество патрулей.

– Разве вы не подразумеваете, что патруль на территории вашего поместья это личные солдаты, Граф Пантец?

Лицо Графа Пантец сморщилось от терпеливых речей мужчины, но вскоре он восстановил своё самообладание и приоткрыл рот с немощным выражением лица:

– Пропала моя племянница.

– Да, в ваших владениях.

– Ваша Светлость…

Губы Карона нежно изогнулись, пока Граф тихо говорил.

– У меня тоже есть племянник. Вы думаете, я не могу понять вашей печали? Но всё же, требования Графа чрезмерно поспешны. Кроме того, вы желаете увеличить число солдат для подобного дела. Как же разочаруется Его Величество, когда узнает об этом?

Граф Пантец плотно сжал губы из-за тона говорящего, который звучал так, словно наказывал ребёнка. Мужчине было сорок пять лет, поэтому ему было нелегко терпеть подобное отношение со стороны более молодого человека.

– Кроме того, что, если это вызовет недопонимание, якобы вы вынашиваете предательский замысел? Как вы станете действовать в подобной ситуации?

– Мысли об измене?! Какой абсурд! Как я смею?

– Я знаю. Вот почему говорю это, – Карон снова спокойно улыбнулся, будто желая успокоить Графа.

Граф Пантец ничего не мог сделать, кроме как отступить, когда на лице Маркиза появился тёплый взгляд.

– …Я был опрометчив из-за горя от потери моей племянницы.

– Я прекрасно понимаю, как чувствует себя Граф.

Несколько аристократов, что собрались здесь, единодушно сомкнули рты. Глядя на каждого из них, Карон заговорил:

– Можете быть уверены, что этот разговор не достигнет ушей Его Величества.

– …Да.

– Тогда закончим на этом?

– …Как вам угодно, Ваша Милость.

Когда Граф произнёс слова, Карон немедленно поднялся со своего места. Некоторые дворяне нахмурились от его действий. Их глаза словно верещали в унисон:

«Дерзкий ублюдок», – но, разумеется, они не могли произнести этого вслух.

Теперь Маркиз являлся единственным родственником королевской семьи и самым близким советником короля.

Карон улыбнулся им в ответ и удалился. Его нежная улыбка тут же исчезла из-за мужчины, появившегося перед ним. Маркиз медленно склонил голову.

– Я приветствую Вашу Светлость, Герцога…

– Это тебе не к лицу, брось эти формальности.

Холодный голос поразил Карона.

– Тогда перейдём сразу к делу, – он поднял голову и вновь улыбнулся. – У меня есть вопрос к Вашей Светлости.

Маркиз спрашивал без энтузиазма, а Герсен молчал. Его глубокие чёрные глаза были мрачными, однако Карона это мало заботило. Он заговорил первым:

– Вы можете поверить, что Граф провернул маленький хитрый трюк? С таким-то милым личиком.

– Пантец держат нейтралитет. Не стоит волноваться по пустякам. Тебе нужно лишь немного смягчиться.

– Этот человек может продать даже собственную племянницу, чтобы потребовать больше личных рыцарей.

– Если не можешь говорить это с полной уверенностью, то лучше следить за языком.

– Как скажете, Ваша Светлость.

Карон замолчал. Он больше не улыбался. Опустелые глаза Герсена всё глядели на Маркиза.

Внешне равнодушные, но явно осведомленные друг о друге, их взгляды встретились. В этот раз Герсен заговорил первым:

– Ты понапрасну наживаешь себе врагов. Однажды это погубит тебя.

– Это не напрасно. На самом деле, аргумент Графа был необоснованным. Вы прекрасно осведомлены о том, что даже если не официально, по-прежнему возмутительно созывать собрание аристократов из-за этого, – Карон криво указал на брешь в доводах Графа.

Он намекал на то, что Граф Пантец планировал медленно свергнуть корону, поскольку та подавляла церковь.

Всё начинается с незначительных собраний между дворянами. Наглядный пример – созыв встречи для того, чтобы расследовать жалкий случай пропавшего человека.

Герсен прошел мимо Карона, словно ему было больше нечего сказать.

– И не потому ли всё это, что я доверяю Вашей Светлости?

Шаги мужчины остановились из-за серьёзного голоса, доносившегося из-за спины.

– Я знаю, что Лорд Бернхардт дорожит моей сестрой.

– …

– Так что у меня нет иного выбора, кроме как довериться Его Светлости, – Карон медленно повернулся.

Оба встретились взглядами. Губы Герсена скривились, вскоре выдавая холодный и равнодушный смешок:

– Как все и говорят, похоже, вы очень дорожите своей младшей сестрой.

– …

– Я уверен, вам известно, в какой позиции вы сейчас находитесь.

– Не отрицаю этого, – Карон усмехнулся, затем вздрогнул и пожал плечами – Ох, вы знали, что Эрселла собирается навестить меня сегодня?

– …

– Похоже, вы не знали.

– Мне нет нужды знать.

– Почему? Разве ты не дорожишь ею?

Герсен ушёл, не дав ответа. Зелёные глаза Карона, мягко сиявшие, следили за спиной Герцога, не выказывая никаких эмоций.

– …Думаю, он знал.

***

Карета остановилась и позолоченные железные ворота отворились, сопровождаясь скрипом от петель. Экипаж спокойно пересек ворота и ещё долго ехал.

«Полагаю, они получают защиту от королевской семьи», – Винсент понял, почему поместье Маркиза находилось вдалеке от центра столицы.

Это была огромная территория, по сравнению с другими семьями из города. Юноша увидел приятную гармонию из растительности и очаровательных анемон. Щебечущие птички, летящие в небе, дополняли прекрасную картину.

Неудивительно, что Винсент чувствовал спокойствие, продолжая вслушиваться и вглядываться в окружение. Он посмотрел на мать, сидевшую напротив. Обе руки Эрселлы располагались на раме, а её глаза были прикованы к окну. Уста Герцогини растянулись в освежающей улыбке. Прежде чем увлечься странной атмосферой, Эрселла перевела взгляд на Винсента и ласково заговорила с ним:

– Должны ли мы сойти?

Прежде чем они это поняли, карета остановилась. Дверца медленно открылась и за ней показался крепкий пожилой мужчина. Седовласый старик вежливо поприветствовал их:

– Это большая честь, что Герцогиня Бернхардт и Молодой Господин решили озарить нашу семью своим присутствием. Я прихожусь главным дворецким Маркиза Визариде…

– Калл!

Эрселла прервала его приветствие. Пожилой мужчина, который ещё не завершил своих слов, глубоко вздохнул, словно давно привык к этому.

– Мадам Эрселла, пожалуйста, обращайтесь ко мне по полному имени. Не Калл, а Каллон.

– Это твоё прозвище.

– Если Лорд узнает, взлетит моя шея, а не шея Мадам. К тому же, Молодой Господин смотрит. Нехорошо быть слишком дружелюбным по отношению к своим подчинённым. Теперь Мадам Эрселла замужем…

– Каллон.

– Слушаюсь, Герцогиня.

Эрселла запаниковала и тут же поправила обращение, когда началось ворчание дворецкого. Упрёки Каллона никогда не заканчивались, если начинались. Разумеется, при просьбе замолчать, он был достаточно искусен, что мог сразу же прекратить.

Ко всему прочему, Эрселла была слишком уставшей, чтобы разбираться с этим, так что она остановила дворецкого. Каллон элегантно потянулся к Герцогине. Эрселла положила свою ладонь на его руку и вышла из экипажа. Винсент спустился, после того как убедился в том, что ноги Герцогини полностью коснулись земли. Неожиданно, ему была протянута бледная рука. Его мать игриво улыбалась:

– Возьмись за руку, сынок.

– Нет, благодарю, – Винсент нахмурился и сразу отказал.

Выслушав резкий отказ, Эрселла недовольно посмотрела на юношу и сказала:

– А где брат?

– Он всё ещё не вернулся. Маркиз скоро прибудет, а пока, почему бы вам не осмотреть поместье вместе с Молодым Господином?

Эрселла собиралась показать Винсенту дом. Изначально, она планировала сделать экскурсию после встречи с Кароном, но не имело значения, если бы порядок слегка изменился.

– Хорошо. Не мог бы ты показать нам окрестности?

– С удовольствием.

Винсент и Эрселла, сопровождаемые несколькими слугами, шли, пока их вёл Каллон. По пути они временами слушали новости от Каллона:

– Мадам с нетерпением ожидала вашего визита. Однако она повременила с этим, поскольку Герцогиня пожелала сначала встретиться с Лордом Кароном. Я полагаю, что она готовится к чаепитию. Молодой Господин и Леди вернутся после своих занятий, так как насчёт того, чтобы побеседовать и выпить чашечку чая с Мадам?

– Маркиза уже подготовилась к чаепитию, как я могу отказать?

– Это…

Каллон смущённо улыбнулся, избегая зрительного контакта от хитрого ответа Эрселлы. Герцогиня, что некоторое время смеялась над дворецким, спросила у Винсента:

– Как насчёт тебя? Хочешь вместе выпить чаю? Твои кузены тоже будут присутствовать.

– Я не против.

Винсент ответил как обычно и задумался:

«Кузены. Если подумать, я слышал, что у Маркиза Визариде есть два ребёнка».

Юноша заинтересовался, какими они были людьми, поскольку он никогда не встречал их ранее.

За углом Каллон указал на картину, висевшую на стене. Подобное произошло в пятый раз.

– Эта картина выполнена придворным художником Тионе Кристианом из Людельсии. Картина была лично подарена королём Людельсии восьмой принцессе, Беатрис Аветрина Кристи Визариде, матери Герцогини, когда та вышла замуж за Маркиза.

Эрселла втайне зевнула. Она слушала это с самого детства.

«Ты не собираешься объяснять каждое произведение искусства в этом доме, не так ли?» – Герцогиня с подозрением взглянула на Каллона, но, к сожалению, он действительно намеревался это сделать.

«О боже!»

Глаза дворецкого сверкали какой-то гордостью. Эрселла не хотела терять время, так что решила отослать Каллона.

– Я объясню всё сама, так что ты можешь идти, Каллон.

– …Д-да, Мадам.

Ответ дворецкого немного запоздал. Возможно, он чувствовал сожаление от того, что не мог рассказать благородную историю Визариде.

Эрселла чувствовала себя виноватой, однако никогда больше не желала проходить через это снова. Детских страданий было достаточно.

Во всяком случае, как и хотела Эрселла, дворецкий ушёл вместе с прислугой, оставляя Винсента и её одних.

– Тебе скучно? Каллон много болтает, несмотря на свой внешний вид.

– Нисколько.

Покачав головой, Винсент вспомнил Каллона. Он походил на Клифтена. Гордость за семью, которой дворецкий служил, оказалась высока, а его верность приказам вышестоящих была достойна восхищения.

Разница заключалась лишь в обращении Эрселлы к ним. Ей было комфортнее с Каллоном, нежели с Клифтеном, возможно, потому что она выросла здесь. Также неловкость Герцогини с Винсентом незаметно испарилась.

«Маркиз тоже дружелюбен? Я ощущал это и раньше, но она больше человек Визариде, а не Бернхардт. Матушка словно человек, который может уйти в любой момент».

Винсент посмотрел на Эрселлу. Она широко ухмылялась из-за чего-то, что нашла приятным.

– Тогда мне сопроводить тебя?

– Прекратите, – на лбу юноши появилась мелкая морщинка из-за неподобающего шутливого тона матери.

«Какой же непоседливый человек!»

Разница между новым поведением и тем, какой Винсент её запомнил, доставляла ему головную боль.

– Есть ли что-нибудь, что ты хочешь рассмотреть?

– …Не совсем.

– Хм…

Винсент помассировал свои виски и посмотрел на интерьер поместья. Атмосфера может варьироваться от семьи к семье, но её можно прочувствовать. Она показывала обширную историю семьи, как родословную, ценные художественные произведения и портреты предыдущих владельцев, а также их жён.

Винсент не был заинтересован в особняке, потому что его настоящей целью было узнать, каким действительно являлся Маркиз Визариде собственными глазами.

Эрселла тоже размышляла о том, что делать. К ним торопливо подошёл один из служащих:

– Я приветствую Герцогиню Бернхардт.

– Да. В чём дело?

– Маркиз только что вернулся. Я проведу вас в приёмную.

Лицо Эрселлы оживилось.

«Карон вернулся».

– Правда? Это замечательно. Идём, Винсент.

Герцогиня позвала сына. Винсент последовал зову Эрселлы, однако в какой-то момент остановился. Она наклонила голову из-за его внезапной задержки.

– Сынок?

– …Прошу, идите вперёд. Я быстро осмотрюсь.

«Был ли он всё-таки заинтересован в поместье? Он обычно бесстрастен, отчего трудно уловить его мысли, прямо как и размышления Герсена».

Эрселла согласилась и направилась в гостевую комнату в сопровождении прислуги. Винсент принялся идти вниз по коридору.

Его шаги остановились в конце холла. Портрет был повешен на белой стене. Юноша смотрел на женщину со светлыми волосами и зелёными глазами, запечатлённую на картине. И хотя это была просто картина, от женщины исходила неподдельная элегантность. Винсент знал, кем она являлась.

[– Ты выглядишь прямо как Эрселла.]

«Единственный человек, который говорил, что я выгляжу как матушка, в то время как остальные утверждали, что я похож на отца. Женщина, смотревшая на меня с тоскливым взглядом в глазах».

– Эшахильде, – сзади донёсся баритон.

Винсент повернул голову по направлению к звуку. Как и женщина на картине, мужчина с зелёными глазами слегка улыбнулся с тоскливым выражением лица:

– Моя сестра.

Незнакомец шаг за шагом сокращал дистанцию между ними.

– А ты, должно быть… – его голос звучал несколько загадочно. – Винсент.

Вскоре мужчина остановился на коротком расстоянии от Винсента. Юноша никогда не встречал его, однако имел примерное представление, кем он являлся. Винсент тут же склонил голову:

– Приветствую Его Милость Маркиза.

Уголки губ мужчины плавно поднялись, словно ответ Винсента оказался верным.

– Тебе не нужно быть таким формальным со мной. Можешь спокойно называть меня дядюшкой.

– …Да, дядя.

– Это звучит нудно. Я не хочу, чтобы сын моей сестры оказывал мне такую высокую честь.

– Тогда я сделаю как вы сказали.

– Рад, что это не заняло много времени.

Его поведение было необыкновенно естественным. Очевидно, Маркиз никогда раньше не видел Винсента, но относился к нему столь обыденно.

– Матушка отправилась в приёмную первой.

– Ты, должно быть, потерялся. Почему мой племянник не с ней?

– …Меня привлекло знакомое лицо.

– А-ах, – Карон потёр свой подбородок, словно всё понял. – Моя старшая сестра очень любила тебя.

– …

– Если бы могла, то она приняла бы тебя в качестве своего собственного ребёнка.

Винсент не ответил. Это широко распространённая история о том, как сильно Королева Эшахильде хотела иметь детей. После трёх выкидышей она наконец сумела забеременеть в четвертый раз, но умерла после того, как родила принца. Королева оставила ребёнка, которого так горячо желала.

Порой Винсент не мог точно понять, что означал грустный взгляд в её глазах, но, вероятно, это имело отношение к той ситуации.

– Сколько тебе лет в этом году?

– Пятнадцать.

– Пятнадцать. Верно, прошло много времени. Время летит, – пробормотал Карон, потирая собственный подбородок. – Как поживает Герцог?

Вопросы Маркиза сыпались безостановочно. Однако, поскольку он занимал высокий пост, допрос Карона был столь же естественен, как и текущая вода. Винсент даже не осознал, что ему задали много вопросов.

Юноша чувствовал себя странно, слыша об отце из уст Маркиза. Герсен никогда не упоминал его перед Винсентом.

Герцог полагал, что они не были так близки, однако тон Карона, спрашивающего об его отце, мог ввести других в заблуждение.

Более того, раз уж сегодня проходила встреча дворян, было весьма вероятно, что эти двое сталкивались друг с другом. Считая, что истинных намерений Маркиза нелегко понять, Винсент тактично ответил:

– Как обычно.

– Боже мой! – Маркиз слабо цокнул языком, словно это была жалость. – Он, должно быть, сейчас обеспокоен.

Винсенту было трудно понять бессвязное замечание Карона.

– Обеспокоен? Отец? Не знаю, о чём он говорит, однако это полная чушь, – тихо пробормотал юноша.

Он подумал, что его дядя был таким же загадочным, как и мать.

Глава 27

Эрселла подошла к приёмной, но Карон всё ещё отсутствовал. Слуга ждал, держа чай. Затем, со скрипом открывающейся двери, кто-то вошёл в комнату. Герцогиня неосознанно вскочила с места.

– …Брат!

Это был Карон. Старший брат, который не отпускал её руку, молча глотая свои слёзы. Эрселла внезапно вспомнила, как в прошлом он с тревогой смотрел на её болезненное лицо.

«Не верится, что я жива и имею возможность вновь увидеться с ним…» – Эрселла мгновенно почувствовала, как затуманилось зрение.

– Какая честь, что ты встала и поприветствовала меня. Станешь видеть мир шире, когда достигнешь моего возраста. Ещё совсем недавно ты отказывалась унижать своё достоинство подобными формальностями.

Герцогиня никогда бы не подумала, что будет рада вновь услышать его саркастичные шутки. Она взволнованно подошла к брату и заметила Винсента, стоявшего позади него. Эрселла не думала, что они встретятся по дороге, потому удивилась их необычному появлению.

– …Винсент? Почему вы пришли вдвоём?

– И это ты хотела сказать мне после долгой разлуки? А я-то думал, что появился прогресс. Если ты спрашиваешь, почему я с ним, могу лишь сказать, что встретил Винсента по пути сюда, – слегка вежливый тон Карона выставлял его даже более высокомерным.

Обычно Эрселла бы посмеялась и принялась откровенничать с ним, однако спокойное поведение Карона охладило её энтузиазм.

«Ещё недавно он умолял меня выжить».

Герцогиня чувствовала обиду за то, что была единственной, кто помнил о событиях будущего.

«…Что можно сказать?» – в отличие от сдержанного вида, она ощущала внутреннее беспокойство.

Пытаясь сохранить своё самообладание, Эрселла вскользь произнесла:

– Братец совершенно не изменился.

– Я видел тебя всего две недели назад, а ты ведёшь себя так, словно прошли годы с момента нашей последней встречи, – тихо сказал Карон.

Эрселла, скрывавшая душевную боль, сменила тему разговора:

– …Тебе не жарко?

Карон не снял своё пальто. Несмотря на то, что на улице царила жара, он был по-прежнему безукоризненно одет. Маркиз сознательно приобрёл эту привычку для того, чтобы не быть недооценённым старшими дворянами.

«Теперь, когда Карон утвердился на посту, я бы хотела, чтобы он чувствовал себя более непринуждённо».

– Благодарю за внимание, но всё в порядке. Для начала давай присядем.

– Что ж, тогда… – с позволения брата Эрселла села обратно и посмотрела на Винсента. – Ох, подходи и присаживайся.

Герцогиня похлопала по месту около неё. Юноша сел, не произнося ни слова. Карон с интересом наблюдал за происходящим и присел напротив сестры.

Эрселла шутливо сказала:

– Как же вышло, что ты выглядишь старше?

– Хотя и выросла, но ты все ещё умеешь действовать мне на нервы.

– Жить в одном спокойствии совсем не весело.

– Да, без тебя было бы очень спокойно. Какая жалость.

«Тц! Карону просто необходимо оставить за собой последнее слово», – Эрселла с досадой выпятила нижнюю губу.

Карон проигнорировал её, не став обращать внимания на недовольство сестры и взглянул на Винсента. Губы Маркиза образовали двусмысленную улыбку. Наконец он произнёс:

– Ты похож на Герцога.

– Но его глаза выглядят как мои! – Эрселла выстрелила в ответ.

Она знала, что подразумевал Карон, даже без контекста. Герцогине надоело слышать, что Винсент похож на Герсена больше, чем на неё.

«Не хватало слышать это и от моего брата».

– Верно? – обратившись взглядом, Эрселла спросила сына.

Нежные, сверкающие голубые глаза, казалось, жаждали подтверждения этих слов. Юноша не чувствовал неприязни, так что улыбнулся и кивнул головой.

– Да.

Карон, следивший за этим взаимодействием, издал тихий смешок, прежде чем продолжить свои озорные проделки. Было похоже на то, что он ещё не использовал всех шуток из своего арсенала.

– Моя сестра хорошо к тебе относится?

Эрселла свирепо взглянула на Карона, услышав его оскорбительный и наглый вопрос.

«Он серьёзно?» – Герцогиня подумывала над тем, чтобы покончить с этим дурачеством раз и навсегда.

– Разумеется, – прямо ответил Винсент.

«Не могу сказать, действительно ли он так считает, либо же всего-навсего проявляет учтивость. Скорее всего, второе».

Пусть даже так, слова Винсента заставили её сердце биться чаще.

Секундой позже Карон весело рассмеялся.

– Ясно. Похоже, в отличие от тебя, Винсент вырос весьма вежливым. Какое облегчение.

Маркиз улыбнулся, словно находил это забавным. Эрселла смотрела на его улыбку, которой остальные бы восхищались.

«Меня раздражает, что он умеет привлекать внимание, даже когда просто стоит на месте».

Карон зашёл настолько далеко, что добавил:

– У меня было бы меньше забот, будь ты как он…

– Что со мной не так?

– Ты всегда делаешь то, что хочешь. Моя голова всё ещё пульсирует, когда я вспоминаю о том, как настрадался из-за тебя в детстве.

– …Достаточно, брат. Я не хочу вести себя недостойно перед моим сыном.

В конечном счёте, Эрселла смилостивилась.

«Нет смысла ссориться с братом перед Винсентом. Это лишь сильнее испортит мой имидж».

– Конечно. Моя дорогая сестра пришла сюда не для того, чтобы спорить со мной на глазах у своего сына. Переберёмся в мой кабинет неподалёку. Эм, Винсент, ты…

– Я останусь ждать здесь.

– Хорошо, что он смышлёный. В отличие от тебя, Эрселла.

– Я тоже сообразительна. Теперь-то уж вы встанете, Маркиз?

– Не думаю, – мелочился мужчина.

Эрселла потянула его за руку, добавляя, что больше не может терпеть выходки Карона.

– Не торопись. Я даже вернулся пораньше из-за тебя.

– Да, разумеется, – вяло ответив, Эрселла толкнула Карона в спину и одновременно кивнула Винсенту, попросив его подождать.

Вместо ответа юноша отхлебнул чай, стоявший перед ним.

***

Герцогиня осмотрелась вокруг, понимая, что ничего не изменилось. Выцветшая мебель из красного дерева украшала комнату, как и прежде.

Помимо старого убранства, в помещении находились только необходимые предметы. Она выглядела слишком скромно, чтобы называться личным кабинетом Маркиза. Внезапно, Эрселла заметила гору документов, сложенных на столе.

– Что это? Что-то случилось с поместьем?

– Такова работа. Теперь, когда меня повысили по службе, у меня стало ещё больше дел.

– Ах.

Лишь затем Эрселла вспомнила, что примерно в этот период времени Карон стал лордом-камергером. Он произвёл настоящий фурор, когда сменил на посту Графа Мэйнса, предыдущего лорда-камергера, в возрасте каких-то тридцати шести лет, учитывая то, насколько нелепой эта идея слыла в высшем обществе.

Быть мишенью для людской зависти, восхищения и ревности стало частью его повседневной рутины.

«Это всё замечательно и так далее, но учитывая трудности, которые Карону пришлось пережить, пока он управлялся с государственными делами в молодом возрасте, это была также немалая ноша».

– И так, что происходит? – спросил Карон, садясь на рабочее кресло.

Эрселла присела напротив него и решила сразу перейти к делу.

«Я хотела спросить, как ты поживаешь, однако будет лучше опустить формальности. Это не похоже на то, что я обычно говорю».

– Я слышала, что Герцог Гартен отправился в Конрад по поводу территориальных разногласий.

Глаза Карона расширились, возможно, из-за шока.

– Верно, Герцог вызвался по собственной инициативе. Я тоже немного удивился.

– Есть предположения, почему он это сделал?

Маркиз пожал плечами. Эрселла сузила глаза.

– Есть нечто, о чём брату неизвестно? Не может быть. Ты избавился от своего скверного увлечения по внедрению шпионов в другие семьи?

– К сожалению, это не тот случай. Герцог Гартен заменил всех слуг, которые сопровождают его.

Уверенность во взгляде Карона, пока тот объяснялся, на пару секунд лишила Эрселлу дара речи.

«Не могу поверить, что он действительно внедрял шпионов среди людей Герцога Гартена. В каком-то смысле, этот человек не менее опасен самого Герцога».

Неожиданно Эрселла почувствовала, как её волосы встали дыбом.

«Он ведь не внедрял своих людей в поместье Герсена, не так ли?»

Герцогиня посмотрела на него с подозрением, однако Карон выглядел так, словно его оклеветали.

– Твоё выражение лица, оно крайне странное. К твоему сведению, я никого не внедрял в имение Бернхардт.

– …Правда?

– Да, правда. Кроме того, мне и не нужно…

– Хм… – пробормотала Эрселла, глядя на брата.

«Это должно быть правдой, ведь он выглядит крайне неловко».

Герцогиня решила поверить словам Маркиза и вернулась к прежней теме разговора.

– О чём только думает Герцог?

– Не уверен, однако мне тоже любопытно. Изначально должен был отправиться Граф Пантец, но видимо, в его имении произошёл инцидент. Мне пришлось искать замену для этой работы, но ни один из кандидатов, подходивших к участию в делегации, не находился в хорошем состоянии. Герцог Гартен вызвался добровольцем в разгар всех неприятностей.

Эрселла насторожилась, когда Карон упомянул Графа Пантец.

«Согласно событиям прошлого, Граф должен был отправиться в Конрад, если бы не внезапный казус, произошедший в его поместье», – Эрселла была сбита с толку, потому что не могла понять причины этого незначительного изменения событий.

– С какой стороны не гляди, было бы лучше, если бы отправился Граф Пантец…

– Безусловно. Однако это не сыграет большой роли, если туда отправится Герцог Гартен. В любом случае, это не более чем уловка по усмирению недовольства Конрада. Война с Ленардтом закончилась всего несколько лет назад, посему Его Величество не желает конфликтов с Конрадом, дабы смягчить общественное мнение. Цель отправки делегации не в том, чтобы что-то получить, а для укрепления дипломатических отношений. Так или иначе, Грания обладает явным преимуществом и на этих переговорах нет необходимости в словесных играх.

Всё же, выражение лица Эрселлы оставалось обеспокоенным, отчего Карон слегка вздохнул.

– Я знаю, что тебя тревожит. Герцог Гартен коварный старик, которого легко вывести из себя. Однако, он уже давно в политике и не из тех, кто вмешивается в государственные дела. По этой причине Его Величество уже принял решение и назначил Герцога, так что лучше пожелать ему удачи, нежели беспокоиться.

– В таком случае, желаю ему удачи…

– Но мне любопытно, почему сестра так заинтересована во всём этом?

– …Я хочу знать, наступит ли когда-нибудь война.

– Война? С Конрадом? – Карон сузил свои глаза. – Возможны разногласия, но чтобы волноваться о наступлении войны… Почему ты так считаешь?

Эрселла мучалась над тем, сколько стоит рассказать ему.

«Прямо перед моей смертью отношения с Конрадом были хуже некуда. Солдат набирали со всех уголков Грании, а Герсен и Винсент зачастую поздно возвращались домой. Однако, если я неуверенно отвечу, то не смогу убедить Карона».

В конечном счёте, Эрселла решила рассказать историю, в которую он мог бы поверить.

– По сей день Конрад неоднократно просил Гранию вернуть Азрель. Город имеет большое значение для Конрада. Помимо того, что он обладает плодородной землёй, Конрад возник из Азреля. После расширения территории столица была перенесена, однако он по-прежнему имеет огромное значение, как место происхождения страны, поэтому они настойчиво требуют её у Грании вот уже сто лет.

– Они не представляют для нас никакой угрозы.

– В Конраде быстро развивается торговая отрасль. Также они часто торгуют с другими странами. Конрад придерживается более широких взглядов, нежели доктринёрская Грания. Я не уверена, но произойдут какие-то изменения. Мы не можем продолжать недооценивать государственную мощь Конрада.

– Поэтому ты посчитала, что может вспыхнуть война?

– Это слабое предположение, однако не думаю, что оно беспочвенное.

Словно потерявшись в мыслях, Карон легко смахнул волосы, спадавшие на его лоб. Хотя он по-прежнему противился, ведь не желал показаться тронутым словами сестры.

– Я обдумаю это в частном порядке. Мне также нужно рассмотреть возможность разработки нового оружия. Однако, я никогда не ожидал услышать о войне из твоих уст… Дело в Винсенте?

Эрселла без колебаний приподняла голову.

– Да. Если разгорится война, то мой муж и сын станут первыми, кто возьмёт на себя руководство. В отличие от брата, который способен обеспечить себе защиту.

– …Забери-ка слова, которые только что сказала своему брату.

Карон вздохнул и протёр своё измождённое лицо. Маркизу стало грустно от того, что его младшая сестра снова грубила. Разумеется, Эрселлу это совершенно не заботило.

– Что, если Его Величество вернёт Азрель…

– …

– Я говорю чушь. Это ведь невозможно, верно, брат?

Это был лучший способ предотвратить возможность возникновения войны в будущем, однако Эрселла съёжилась от холодного взгляда Карона. Внезапно она почувствовала себя так, будто совершила измену.

– Притворимся, что я никогда не слышал этого. Не расхаживай, рассказывая всем, что ты моя сестра. Ты позоришь меня, – Карон нервно затрясся от слов Эрселлы о возвращении Азреля.

Подобное определённо разозлило бы народ Грании, если бы эти слова получили известность. На самом деле, будь это кто-нибудь другой, то его обвинили бы в государственной измене.

В любом случае, было необходимо соблюдать осторожность, поскольку даже замечания инфантильной и незрелой Герцогини о возвращении земель являлись изменой правящему монарху. Разумеется, Эрселла не была столь бестактна, чтобы поднять такую тему перед другими. Это произошло лишь потому, что её собеседником являлся Карон.

– Что ты думаешь, брат?

В глубине души Герцогиня не считала, что была неправа.

«Грания не имела уважительной причины, однако жаждала этот маленький кусок земли, так что вторглась туда в одностороннем порядке и, наконец, подписала договор». – хотя Грания являлась её родиной, Эрселла не могла отрицать её варварские методы.

Карон, на мгновение потерявший дар речи, приоткрыл губы:

– …Ты знаешь, не бог правит Гранией.

Карон подразумевал, что король тоже являлся обыкновенным человеком, а значит не был способен принимать абсолютно верные решения.

Его ответа было достаточно, так что Эрселла решила замолкнуть без дальнейших вопросов.

«Я не хочу беспокоить Карона событиями прошлого».

Вместо этого Герцогиня попросила об одолжении, о котором долго раздумывала:

– И мне нужен человек.

– Человек?

– Мне нужно разыскать кое-что, если возможно… Мне необходим тот, кто способен путешествовать по другим странам. Разумеется, он должен быть надёжным человеком.

– …Что происходит? – Карон поморщился.

Эрселла не собиралась рассказывать.

«Если я скажу, что хочу разыскать информацию о неизлечимой болезни, мой недоверчивый братец станет настаивать на подробностях», – она никак не могла этого объяснить.

Герцогиня не проронила ни слова и Карон вздохнул, понимая, что сестра ничего не расскажет ему. Её упрямство одержало победу.

– Скоро я отправлю кого-то к резиденции Герцога.

– Спасибо! – Эрселла вся просияла.

Маркиз оставался бесстрастным и невосприимчивым к этим трюкам, ведь в его запавших зелёных глазах горел более серьёзный огонёк.

– Не делай ничего опасного.

– Конечно, – Эрселла также стёрла улыбку и дала серьёзный ответ.

«Мне известно, насколько я дорога для него».

– Не забывай, почему я здесь.

– Знаю.

«Я не забывала. Ему пришлось унаследовать свой титул в раннем возрасте и идти по натянутому канату, балансируя между королём, контролировавшим его, и завистью подчинённых. Не могу не знать, почему Карон терпел всё это».

– Я живу, дабы защитить лишь одно, – он вздохнул и продолжил: – Визариде.

Она прекрасна знала, что это включало в себя и «Эрселлу».

Глава 28

Винсент решил, что их беседа может затянуться. В конечном счёте, у него закончился чай. Юноша без интереса рассматривал интерьер. Он понял, что слуга, который сопровождал Эрселлу к кабинету Маркиза, выглядел очень молодо.

Винсент вспомнил фрейлину матери.

«Она примерно на шесть лет моложе матушки. Тогда, ей было около десяти лет, когда та прибыла в герцогство… Их обычно нанимают в столь юном возрасте?»

Такое не являлось чем-то беспрецедентным, однако Винсента преследовало странное чувство.

«Я давно ощущал, что в Визариде совершенно иная атмосфера. Спросить у матушки? Но как много она расскажет мне…»

Ему пришло в голову, что Эрселла, возможно, и сама мало о чём знала. Винсент бесцельно изучал чайную чашку указательным пальцем, когда…

Скрип–

Он услышал, как открылась дверь. Юноша быстро повернулся к ней, но внезапно замер. Девочка высовывала голову через дверную щель.

Её зелёные глаза беспрестанно моргали, пристально глядя на Винсента. Скоро девочка пробормотала своими маленькими губами:

– Это ты братец Винсент?

– …

Винсент не привык иметь дело с противоположным полом.

– Почему не отвечаешь? Разве ты не братик Винсент?

Юноша растерялся из-за неожиданного появления маленькой девочки. К тому же, он был смущён её неформальным обращением, которое никогда раньше не слышал. Молчаливость Винсента показалась ей странной, поэтому девочка наклонила свою голову и спросила:

– Ты не можешь говорить?

Вопрос девочки казался столь невинным, что Винсент ничуть не нашёл его грубым.

«Я просто не знаком с малышкой, стоящей передо мной».

Юноша медленно нарушил молчание, которое поддерживал мрачным выражением на своём лице.

– Кто…

– …

– Кто ты? – низкий голос донёсся в тишине.

Девочка подбежала к Винсенту. Он задавался вопросом была ли она так счастлива, что человек перед ней мог говорить.

– Я Ровена. А ты сын тётушки Эрселлы?

– Да…

Выражение лица Ровены просветлело после его подтверждения. Рука, подобная веточке, потрясла Винсента за ногу, удерживая её. Юноша даже не сдвинулся из-за такого слабого действия.

Тем временем он заметил, что улыбающаяся девочка назвала его мать «тётушкой». В дополнение, Винсент вспомнил, как Эрселла говорила, что он сможет увидеть своих кузенов, если выйдет на улицу.

«Значит, эта девочка дочь Маркиза».

Винсент был погружен в свои мысли, когда его лицо мгновенно напряглось.

«Дочь Маркиза? Не может быть. Но учитывая её внешность…»

К большому удивлению юноши, девочка действительно оказалась его кузиной. Ровена вытянула свои руки к нему, так и не заметив замешательства Винсента. Он нахмурился из-за её странного действия.

– Подними меня! Я так давно хотела увидеть братика! Ты даже не представляешь, сколько раз я умоляла своего учителя завершить занятия сегодня пораньше.

– Что… – Винсент засомневался в собственных ушах.

«Она просит меня подержать её? Мы ведь едва знакомы».

Винсент пытался оставаться неподвижным, однако девочка не опустила своих рук. Он не знал, что делать.

– Ровена! Я же говорил тебе не входить в кабинет отца!

Чуть приоткрытая дверь распахнулась с громким стуком. Через неё зашел мальчик. Ровена сильнее прижалась к Винсенту и огрызнулась на мальчишку:

– Какая тебе разница?

– Эта соплячка! – мальчик некрепко сжал волосы Ровены кулаком.

Девочка крикнула в ответ:

– Почему именно ты мой брат? Я ненавижу тебя…

– Не говори мне… Ты! Ты снова побежишь к маме, да? Хитрюшка…

– Ува-а-ах!

Ровена неожиданно разрыдалась, отчего мальчик начал ёрзать и паниковать. Винсент впервые оказался в подобной ситуации.

– Эй… не плачь.

Ровена прижалась к Винсенту, избегая руки мальчишки, который пытался успокоить её.

– Ува-а-а! Братик!

«Братик? С каких пор я стал её братом?» – он находил эту ситуацию совершенно нелепой.

Винсент посмотрел на мальчишку со взволнованным лицом, не имея понятия что делать с Ровеной, которая схватила его за штаны. Мальчик, вытиравший пот со своего лба, выглядел удивлённым, когда наконец заметил присутствие Винсента.

– Вы сын тётушки Эрселлы?

Винсент почувствовал облегчение от его вежливого приветствия, непохожего на выходки девочки, и более спокойно ответил:

– Верно.

Глаза мальчика засияли, затем он приложил руку к груди.

– Приятно познакомиться. Я Раселлион, старший сын семьи Визариде. Мы встречались на последней…

– Ва-а-а!

– Не можешь замолчать?!

– И-ик!

Раселлион посмотрел на младшую сестру и вздохнул, предлагая Винсенту:

– Прежде всего, мы должны уйти отсюда. Брат, прошу, следуйте за нами.

– …

– Ох, и к слову, мне четырнадцать лет. Чувствуйте себя как дома.

«Раселлион сказал так, но почему он выглядит неловко?»

Винсент поочерёдно взглянул на своих кузенов. Девочка, едва переставшая рыдать и мальчик, который с серьёзным выражением лица зовёт его «братом».

Для Винсента, что жил размеренной жизнью, эта неожиданная шумиха казалась вызовом. Его представление о «кузенах» давно пошатнулось.

***

После разговора с Кароном, Эрселла вернулась в комнату для гостей, однако не обнаружила Винсента. Слуга, стороживший приёмную, подошёл к ней и доложил:

– Молодой Господин и Леди заходили в комнату, затем забрали Юного Лорда.

Эрселла ощутила мурашки на своих руках.

«Кого ты подразумеваешь под Молодым Господином и Леди?»

– Ты имеешь в виду Раселлиона и… Ровену?

– Да, Мадам. Молодой Господин сказал мне, что они направляются к открытой террасе, где проходит чаепитие.

– …Хорошо.

«Не ожидала, что он сразу же столкнётся с Раселлионом и Ровеной. Это произошло, потому что меня не было. Детишки и Винсент несовместимы», – Эрселла начала волноваться.

Всё, о чём она могла думать, так это поторопиться к ним.

– Отведи меня туда.

– Слушаюсь, Мадам.

Эрселла увидела серебряный чайный столик посреди сада, куда её привел слуга. Маркиза, Раселлион, Ровена и Винсент уже сидели за столом. Женщина среднего возраста заметила Эрселлу и радостно помахала ей рукой.

– Здравствуй, Эрселла!

Это была Маркиза. Как и Карон, его жена была также полна энергии. Её гостеприимство заставило Эрселлу хихикнуть. Герцогиня поспешила и заняла место.

– Давно не виделись, сестра.

– Матушка, вы прибыли, – поздоровался усаженный около неё Винсент.

Она удивилась, ведь голос юноши был необычно приветлив. Эрселла заметила серебряную посуду перед ним и поняла причину.

«Боже мой! Кто положил эту крошащуюся гору пирожных перед ним?!»

– Мы ждали тебя.

Как и предполагала Герцогиня, Ровена добавляла свежие печеньки на тарелку Винсента. По этой причине десерты, сложенные в башню, начали слегка трястись. Мышцы лица Винсента напряглись пуще прежнего. Не обращая на него внимания, Ровена просияла и подошла к Эрселле.

– Тётушка!

Эрселла нежно погладила девочку по голове. Тонкие кудряшки были аккуратно взъерошены её рукой.

«Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала это».

– Давно не виделись, Ровена. Раселлион, с тобой тоже.

– Я хотел увидеться с вами и рад, что вы навестили нас, – Раселлион приложил руку к груди, как его учили, опустил свои глаза и поприветствовал её.

Эрселла хихикнула, глядя на то, как он подражал джентльменам.

Между тем, Маркиза элегантно улыбалась и беседовала с Винсентом. Видимо, они разговаривали ещё до прибытия Эрселлы.

– Я очень хотела познакомиться с Юным Лордом. Для меня честь принимать таких гостей.

– Вы можете непринуждённо общаться со мной.

– Ох, могу ли я? – Маркиза без промедления расслабилась.

Винсент был несколько смущён, но не показывал этого. Он посмотрел на Эрселлу, однако неловко избегал зрительного контакта. Вскоре Герцогиня догадалась почему.

«Он почти достиг своего предела».

– Братик, съешь это и это, выпей это.

Глядя на действия Ровены, Маркиза наконец сказала:

– Ровена, почему бы тебе не передать вон то пирожное? Это гордость нашего дома.

– Но я не могу достать его.

– Не стоит.

– Я дам его тебе, братик.

– Всё в по… – предложение пропало в его горле, так и не завершившись.

Винсенту никогда не нравились сладости, так что он с безразличием наблюдал за разрушающейся башней из пирожных.

«Оно не уменьшается в размерах, даже если я ем их один за другим, потому что она добавляет их снова и снова», – по этой причине юноша решил вообще отказаться от еды.

Винсент давно перестал есть. Эрселла, которая больше не могла смотреть на эту сцену, решила отвергнуть одностороннюю доброту Ровены.

– Ровена, прекрати. Ты беспокоишь брата.

– Как я могу его беспокоить? Я делаю это, потому что люблю его.

Ровена состроила очень невинный взгляд, а Винсент неосознанно ахнул.

– Что ж, почему бы тебе не дать это Раселлиону?

– Но это пустая трата давать их ему.

– Эта мелк… – разозлился Раселлион.

– Погляди. Его тарелка уже переполнена, верно? Будь лапочкой и дай ему спокойно поесть.

– Ум… Хорошо.

Ровена положила печенье «мадлен», которое собиралась добавить на тарелку Винсента, обратно к себе. Юноша тихо вздохнул от увиденного.

«Слава Богу!» – подумал он.

Затем Ровена обратилась к Эрселле:

– Тётушка, можно я буду жить в вашем доме? Брата и папы там не будет. Папа велел мне заниматься, чтобы увидеться с ним, но я не хочу!

Раселлион самым радостным голосом ответил на ворчание Ровены:

– Это самая похвальная вещь, которую ты сказала за год. Тётушка, заберите её, пожалуйста.

Эрселла хихикнула.

«Реакция Ровены будет очевидна, когда та прибудет в Бернхардт. Да, там нет Карона, но зато есть Герсен. Ровена наверняка сбежит меньше чем через день».

Маркиза усмехнулась, по-видимому, думая о том же самом. Она наругала Ровену:

– Ровена, прекращай грубить. Ты беспокоишь свою тётю.

– Да, мама.

К счастью, Ровена не стала перечить. Она улыбнулась и положила печеньки себе в рот. Маркиза, остановившая свою дочь, немедленно заговорила об отсутствующем госте.

– Я бы хотела, чтобы Герцог пришёл вместе с тобой.

Дрог–

Эрселла тотчас перестала пить чай. Она вяло приподняла голову и посмотрела на Маркизу, которая глядела на неё с большой искренностью в глазах.

«Боже! Герсен и чаепитие? Не могу даже представить себе этого».

Герцогиня пыталась выглядеть невозмутимой, небрежно произнося следующие слова:

– Он занят.

– Понимаю. Карон тоже дни напролёт проводит в своём кабинете. Почему же они так заняты в эти дни?

– У брата появилось больше обязанностей из-за своей новой должности. Он будет занят некоторое время.

– Ничего не поделаешь. Однако, если бы они вдвоём сидели здесь, то смотрелись бы просто идеально, не правда ли?

– …Безусловно.

«Ах, я забыла».

Маркиза, сидевшая перед ней, была женщиной, которая влюбилась во внешность Карона и умоляла своего отца, Графа Гладиема, обручить её с ним и, в конце концов, вышла замуж за него. Поскольку она на пять лет старше Карона, Маркиза даже дождалась его совершеннолетия.

«Сестра падка на красивых людей».

– Какая жалость. Ты приведёшь Герцога в следующий раз? Будет лучше, если ты сообщишь мне об этом заранее, чтобы я могла пригласить художника…

– …

«Может быть, я услышала что-то не так? Я только что почувствовала, как холодок пробежал по моему позвоночнику», – Эрселла взглянула на Маркизу, слегка напрягая лицевые мышцы.

Та не обратила внимания на дрожащие зрачки Эрселлы, однако засмеялась как юная девушка и небрежно произнесла то, что напрягло бы Герсена, если бы он когда-нибудь услышал это.

– Не считаешь, что будет жалко не запечатлеть человека, чье лицо подобно национальному сокровищу?

Эрселла могла представить, как Герсен морщит своё лицо от этих слов. Винсент же посмотрел на мать холодным взглядом.

Очевидно, его представление о тёте полностью разрушилось из-за двух следующих причин: во-первых, хаотичное чаепитие, а во-вторых, то, что она сказала.

«Говорила тебе, нет никого, кому не нравятся красивые лица. Пожалуйста, сынок, не отказывайся от своих аристократических достоинств и не оправдывай ожиданий Маркизы», – искренне молилась Эрселла.

– У нас дома есть его портрет. Не волнуйся.

Разумеется, она знала, что Ирен хотела повесить портрет в поместье Маркиза, а не передать в Герцогство, однако притворилась, словно не поняла этого. К счастью, Маркиза ответила лишь улыбкой, зная, что настаивать было бы грубо. Она отхлебнула чай и заговорила игривым тоном:

– Твой сын вырос замечательным.

«…Что? Ты имеешь в виду лицо?»

Она ответила бы также естественно, как делала это перед своими подругами, но поскольку Винсент был вместе с ней, Эрселла вспотела, подбирая слова.

С юношеской энергичностью, которую она не потеряла даже с возрастом, Маркиза произнесла:

– Не хотите присоединиться к нам за ужином? Это будет первый совместный ужин, спустя вечность. Ты не станешь отвергать моих благих намерений, не так ли?

– …Сочтём за честь.

– Замечательно! Так вышло, что я купила немного отменного ликёра из Конрада.

– Из Конрада? – Эрселла не пила много, однако испытала соблазн попробовать качественный ликёр.

– Ты можешь выпить здесь, а затем забрать несколько домой, если хочешь, – тайком прошептала Маркиза. – В нём невысокое содержание алкоголя, так что твой сын тоже может попробовать.

Маркиза подмигнула и у Эрселлы теперь не осталось никакого выбора, кроме как смиренно улыбнуться.

Глава 29

Карета мчалась в полной тишине. Солнце уже село и экипаж окружала ночная тьма. В их ушах раздавались звуки стрекотания кузнечиков. Эрселла, сидевшая напротив Винсента, прилегла, борясь с сонливостью.

– Вы устали?

– …Самую малость, – её губы медленно приоткрылись.

Винсент вспоминал о произошедшем.

«Матушке, должно быть, понравился ликёр, который предложила Маркиза, поскольку она довольного много выпила».

– Вы пьяны?

– Едва ли, – Эрселла ухмыльнулась и покачала головой.

Её щеки были ярко-красными даже в полной темноте, но так как голос казался нормальным, Винсент решил проигнорировать это. Глаза Эрселлы, выглядывавшие из-под раскосых век, медленно устремились к сыну.

– Ты даже не прикоснулся к ликёру.

– Мне не нравится чувство опьянения.

– Ты бы не опьянел от столь слабого напитка.

– На всякий случай.

Маркиза предлагала ему, однако Винсент отказался.

«Я уже пробовал ликёр и мне не понравилось».

Небольшое количество было безвредно, но Винсент всё равно решил отказаться.

– Сегодня… Был утомительный день, да? – нежный голос Эрселлы звенел у него в ушах.

Юноша размышлял над вопросом матери.

«Именно. День был изнурительным. Я впервые испытал нечто подобное. Он оказался шумным, муторным и хаотичным. Сегодняшнее времяпровождение было не самым лучшим, но не плохим. Только, малость странным».

– Я в порядке.

Эрселла прикрыла глаза. Она едва боролась с сонливостью, обдумывая слова сына.

«Не пойму, в порядке ли Винсент или же притворяется, ведь он всегда так отвечает».

Герцогиня начала волноваться, вспомнив, как Винсент говорил, что всё хорошо всякий раз, когда она расспрашивала его.

«Я хотела бы, чтобы ты был честен со мной, но это будет слишком алчно с моей стороны», – хотя Эрселла кусала губы, дабы остановить навязчивые мысли, те продолжали выскакивать без всякого разбора из-за спиртного.

– Правда? Мне приятна твоя вежливость, но порой я хочу, чтобы ты был более искренним. Как Ровена.

Винсент нахмурился, услышав имя девочки.

– Вы хотите, чтобы я вёл себя как дочь Маркиза?

Эрселла улыбнулась и кивнула. Юноша заметил, что её щеки покраснели сильнее прежнего, поэтому смиренно вздохнул.

– Ну уж нет.

«Как мило».

Эрселла расслабилась и прикрыла глаза. Как следствие, лицо Винсента исказилось гримасой недовольства.

– Прошу, не смотрите на меня так.

Юноша оказался как никогда серьёзен, однако её губы были всё ещё растянуты в улыбке. Эрселла ответила:

– Тогда как я должна смотреть на тебя?

– Брехня…

«Брехня?» – её изнеможённое тело внезапно напряглось.

Холодный пот стекал вниз по спине Эрселлы. Она подумала:

«Не может быть… Он только что выругался…? Должно быть, так оно и есть. Увы, подобное отношение вполне обоснованно».

Герцогиня почувствовала, как холодок пробрал её до мозга костей, однако попыталась утешить себя.

«Верно, было бы лучше, если б он проклял меня. Лучше выпустить сдерживаемое недовольство», – с этими мыслями Эрселла стала спокойна как удав.

«Я должна простить ему любые проступки. Обязана смириться, даже если Винсент будет выплёвывать ругательства… Даже если станет проклинать меня».

– Продолжай.

Тем не менее, то, чего она боялась, так и не произошло, ведь Винсент надулся и замолчал.

– …Нет нужды.

– …Хорошо, больше не буду спрашивать. Не хочу знать причины… – пробормотала Эрселла, напряжённо глядя в окно.

В то же время она зевнула из-за накатившей сонливости.

– Вы должны немного поспать.

– …Да, наверное, должна.

Напряжённость пропала и на её месте появилась усталость. Эрселла ненадолго заснула.

Она умолкла, и в экипаже вновь воцарилась тишина. Винсент положил подбородок на руку, что опиралась об оконную раму, и искоса взглянул на мать. Глаза юноши были прикованы к её золотистым локонам, достигавшим самых плеч. Затем Винсент вспомнил Маркиза со схожим светлым оттенком волос в том живописном поместье.

«Она выросла так?

Она выросла в столь тёплом и чуть шумном доме? Ответ очевиден. Я могу определить это, даже просто глядя на неё. Думаю, да. Скорее всего.

Шестнадцать.

Матушка говорила, что вышла замуж, когда ей было шестнадцать, и затем родила меня, когда ей исполнилось семнадцать. Должно быть, она растерялась из-за полной смены обстановки. Вероятно, матушке было трудно завоевать расположение членов семьи, будучи женщиной из другой партийной линии, Визариде, что перешла в семейство Бернхардт. Хотя ни отец, ни дедушка не такие.

В том величественном имении есть всего лишь два человека, которых она может по праву назвать своими людьми. Кроме того, горничные были намного моложе матушки, когда та выходила замуж, так что у неё не оказалось особого выбора.

Шестнадцать.

И вновь, это маленькое число тяжелит моё сердце. Через год… Нет, спустя пару месяцев мне исполнится шестнадцать лет. В этом возрасте матушке пришлось выйти замуж, родить ребёнка и отказаться от всего, что у неё было.

По женским меркам, матушка являлась совершеннолетней, однако это не умаляет того факта, что она была юна. На протяжении столетий возраст достижения совершеннолетия не менялся, но традиции ранних браков постепенно исчезли.

Справедливости ради, в таком возрасте помолвка оказалась бы куда уместнее женитьбы. Ей было бы достаточно обыкновенной помолвки. Так произошло бы, если отец матушки, предыдущий Маркиз, не заболел и будущее семьи не было неопределённым.

Должно быть, он боялся того, что помолвку могли расторгнуть в любой момент. Семья Бернхардт могла неожиданно поменять своё мнение. Получить предложение от такой уважаемой семьи являлось редкой возможностью, так что Маркиз из эгоизма сразу же настоял на проведении свадьбы.

Возможно, он действительно любил свою дочь, но к несчастью, так и не отбросил типичный дворянский менталитет. Тем не менее, я не виню предыдущего Маркиза», – Винсент считал, что его решение было крайне разумным в условиях аристократического общества.

Юноша заметил, как дрожит худое тело Эрселлы.

«Она такая миниатюрная и вероятно была ещё меньше в то время… Ох».

Винсент оторопел на секунду.

«Что ты творишь? Теперь жалеешь её? Эту женщину…»

Он презрительно усмехнулся.

«Когда это началось? В груди давит, если я обращаюсь к матушке как к незнакомке. Нет. Что же делать?»

Винсент вновь перестал думать.

***

Эрселла распустила свой заплетённый пучок. Шелковистые волосы ниспадали до её талии. Герцогиня наконец могла расслабиться.

Она недоумевала, было ли хорошей идеей продолжать пить из-за низкого содержания алкоголя в напитке. Всё же ликёр был достаточно неплох, дабы Маркиза могла с гордостью предложить его. Эрселла посчитала, что можно принести немного и домой.

«Я никогда не пробовала ликёр в прошлом, так что оно никак не связано с моей болезнью. Ах, я устала».

Герцогиня переоделась в свою ночную сорочку с помощью Лианн и решила лечь спать, когда вдруг вскочила, вспомнив о Герсене.

«Если подумать, я не предупредила его, что сегодня буду гостить в резиденции Маркиза. Должно быть, он услышал об этом от Клифтена, однако из-за слишком долгого пребывания я вернулась очень поздно.

Ещё не время для сна, уверена, что он сейчас в кабинете. Ничего страшного, если бы я просто легла спать, но думаю, будет лучше лично донести ему о моём возвращении».

Эрселла медленно пошагала в сторону кабинета мужа. Она всё ещё была навеселе, однако радовалась тому, что смогла сохранить рассудок, поскольку боялась выставить себя дурочкой перед Герсеном.

«Кажется, я окончательно опьянела, но всё обойдётся».

По пути она начала испытывать необычайный восторг. Эрселла ощущала, словно шаги становились легче и легче.

Герцогиня медленно открыла дверь кабинета. Герсен просматривал какие-то документы.

«Ох, похоже, он занят работой. Помню, Герсен был так занят в этом году, что даже не смог посетить герцогство».

Мужчина обернулся на звук открываемой двери и увидел Эрселлу. Он казался немного удивлённым:

– Что привело сюда мою жену?

Эрселла ярко улыбнулась и быстро зашагала к нему. Как ни странно, она чувствовала, словно её тело стало лёгким, как пёрышко. Несмотря на это, у Эрселлы было прекрасное настроение, она взволнованно сказала:

– Я прибыла!

Лицо Герсена слегка напряглось от этого. Неосознанно сев на ноги мужа, Эрселла вытянула руки и потянула его за шею. Невзирая на её внезапный поступок, Герцогиня ощутила крепкую хватку вокруг своей талии, на случай, если бы она упала. Герсен произнёс низким голосом:

– …Ты пила?

– Чуть-чуть?

Затем, когда Эрселла прижалась к нему ещё сильнее, откуда-то донёсся вздох.

– Похоже, твой брат предпочитает заниматься лишь тем, что мне не нравится.

– Почему же? Ликёр был очень вкусным. Я принесла парочку домой, так что ты тоже сможешь попробовать.

Эрселла подняла голову с плеча мужа и схватила его лицо двумя руками. На её лице вновь появился тусклый румянец.

Она слабо улыбнулась, гладя лицо Герсена кончиками пальцев. Он усмехнулся:

– Щекотно.

Однако Эрселла не услышала. Она как бы проигнорировала мужа и смутно припоминала слова Маркизы, проверяя его черты лица, одну за другой. Эрселла издала восторженный вздох.

«Я всегда знала, но он очень красив».

Герсен нежно схватил её пальцы. Его улыбка давно пропала.

– Ты пьяна. Отправляйся в свою комнату.

Уголки губ Эрселлы опустились. Глаза Герсена слегка дрогнули при виде её соблазнительных красных губ. Словно наслаждаясь этим взглядом, Эрселла дразнила мужа, сильнее выгибая их.

– По-твоему я выгляжу пьяной?

– Эрселла, – полуоткрытые глаза явно выдавали её состояние, так что Герсен придерживал лицо жены одной рукой.

Герцогиня подозрительно улыбнулась и положила руку ему на плечо. Затем, хихикая, осторожно погладила лицо Герсена другой ладонью.

– Почему ты смеёшься?

– Потому что это забавно.

– Это не так.

Эрселла поёрзала с немного угрюмым видом, но вскоре с восторженным взглядом принялась возиться с волосами Герсена. В отличие от её локонов, они были того же цвета, что и ночная мгла.

Внезапно Эрселла взглянула на свои светлые волосы, разбросанные по его плечу. Как только она нашла это странным, то вздрогнула и покачнулась, но не упала, ведь Герсен надёжно придержал её за талию. В то же время Эрселла услышала глубокий вздох:

– …Будь осторожна.

– Хорошо, – нерешительно ответила Эрселла и сильнее прильнула к нему.

Затем она потёрла своё лицо о плечо Герсена.

– …Ты сводишь меня с ума.

Эрселла ощущала, как холод распространился по её телу. Тем не менее, оно не остыло, а вместо этого нагрелось. Герцогиня подняла голову и сузила глаза, изучая лицо мужа. Их взгляды встретились на долю секунды. Неожиданно она проговорила печальным голосом:

– Прости меня.

– За что?

– Я не сказала тебе, что собиралась навестись брата. Как я могла забыть? – извинялась Эрселла в пьяном угаре.

Герцогине было незачем извиняться, поскольку она не впервые уходила куда-то, не предупредив мужа, однако ей внезапно захотелось объясниться.

– Но было очень приятно увидеться с ним, спустя столько времени.

– Думаю, ты посещаешь их слишком часто, чтобы так говорить.

– А я так не считаю… Это и правда было давно…

– Хорошо. Как скажешь, – смирившись, Герсен медленно похлопывал её по спине.

Казалось, он намеревался усыпить её. Охваченная слабостью, Эрселла на секунду улыбнулась Герсену и медленно закрыла глаза. Герцог с напряжённым выражением лица пристально наблюдал за своей женой. Однако, она беззаботно произнесла совершенно неожиданные слова:

– Ну разве ты не красавчик?

– Что? – мужчина снова засмеялся.

Эрселла вновь проигнорировала вопрос и медленно прикоснулась губами к его. На мгновение Герсен затаил дыхание. В то же время она отстранилась от мужа.

– Что ты… – слова Герсена были остановлены действиями Эрселлы.

Тонкие губы скользнули по краю носа, случайно касаясь его правого глаза. Она почувствовала, как вздрогнули ресницы Герсена, однако пронеслась мимо них и приложила уста к его лбу. Прерывистое дыхание то и дело касалось затылка Эрселлы.

«Как странно. Его тело обычно холодное, но сейчас оно необычайно горячее», – ставя под сомнение контраст, она с тихим звуком упала на Герсена.

Мужчина не понимал её. Тем не менее, Эрселла нежно улыбнулась в ответ.

– Поскорее заканчивай с работой и отдохни. Ты должен заботиться о своём здоровье.

Для кого-то, кто не в своём уме, это было вполне обычной фразой. Она, должно быть, не желала отвлекать Герсена, даже обладая неясным разумом. Эрселла собиралась уйти после того, как сказала, что хотела.

– …Герсен?

Рука Герсена плавно провела по волосам Эрселлы, когда тот схватил её за талию.

Герцогиня повернулась назад, почувствовав руку на затылке, и прежде чем она успела осознать произошедшее, до неё донеслось:

– Я слаб.

Герсен опустил голову и накрыл её губы своими. Чужие уста принялись нежно целовать Эрселлу, однако постепенно становились грубее и напористее.

Женщину настигло неизвестное желание, когда до неё достиг низкий стон Герсена. Он целовал Эрселлу крепко и настойчиво до тех пор, пока та больше не могла выдержать.

Глава 30

Эрселла почувствовала, как участилось его дыхание. Она испытывала странные ощущения. Собственные стоны казались ей чужими. Дрожь пробегала по всему телу даже из-за малейших касаний. Грудь Герсена вздымалась всё чаще, а дыхание стало прерывистым. Он на мгновение склонился над шеей Эрселлы, пытаясь отдышаться.

– Хах…

В этот короткий миг, пока Герсен восстанавливал дыхание, его грудная клетка продолжала подниматься и опускаться. Он поцеловал её вновь, когда успокоился. Эрселла внезапно оттолкнула Герсена.

– Это…

Герцогиня удивилась своему слабому голосу. Нервничая, она отвела взгляд, но затем почувствовала прикосновение на щеке.

Герсен повернул её голову и встретился с Эрселлой взглядами. В его тёмных, загадочных глазах она видела лишь своё отражение. Щеки женщины вспыхнули красным из-за странного чувства.

Видя это, Герсен усмехнулся, и опустив голову, принялся ласкать заднюю часть её шеи. Тело Эрселлы задрожало, когда горячее дыхание опалило оголённый участок её кожи.

Она схватилась за Герсена обеими руками, не в силах вынести этих ощущений. Герцог же нежно поглаживал её спину, будто успокаивая дрожь.

Эрселла приблизилась к Герсену, обернув руки вокруг его шеи.

– …Герсен.

Голос, называвший его имя, отличался от обычного, словно разум Эрселлы постепенно угасал, оставляя только первобытные инстинкты. Промолчав, мужчина ещё раз провёл своими мягкими губами по её шее.

Несколько задержавшись на одном месте, он медленно спустился к зоне декольте, упиваясь нежной кожей Эрселлы. Её ключицы горели.

– О-остановись… Прекрати.

Мольбы Эрселлы остались без внимания, поскольку Герсен начал кусать и царапать губами её округлости. В глубинах её живота покалывало, и она застонала. Жар, образовавшийся из сочетания алкоголя и дразнящих прикосновений мужчины, сделал её тело невыносимо горячим. Эрселла вздрогнула и едва набрала сил в руке, чтобы оттолкнуть Герсена.

– Это утомительно…

Он немедленно остановился из-за её уставшего голоса с видом, будто мог возобновить ласки в любую секунду. Оторвавшись от женского тела, Герцог аккуратно вытер пот со лба Эрселлы.

Она ничего не смогла сделать, кроме как рассеяно смотреть на его красивую улыбку, будучи охваченной последовавшей усталостью. В истощенном состоянии Эрселла закрыла глаза и прошептала:

– Так устала…

– Идём. Я отнесу тебя в твою комнату, – произнёс Герсен с нотками веселья в голосе, нежно поглаживая её по спине.

«Он всегда был так мил?»

Эрселла уже знала ответ на этот вопрос.

«Этот человек был рядом со мной во время болезни. Он не бросал меня до самого конца, хотя я стала бы бесполезна, если умерла. Герсен хороший человек», – думала она, постепенно погружаясь в сон.

Его прикосновения к спине были такими тёплыми, что это вынудило её уснуть.

***

Тихое дыхание Эрселлы эхом отзывалось в его ушах. Мужчина со слабой улыбкой провёл по волосам супруги, словно имел дело с чем-то драгоценным. После пары поглаживаний он нахмурился от запаха, исходившего от неё. Раздражающий запах, смешанный с её сладким ароматом.

«…Это алкоголь?»

Запах настиг его даже в темноте. Он на секунду прикрыл глаза, на случай, если потеряет рассудок из-за возбуждающего ощущения.

Герсен погладил её спину, словно пытаясь успокоить себя. Разгорячившееся от спиртного тело Эрселлы дрожало везде, где бы ни проходила его рука.

«Неплохо».

Мужчина усмехнулся.

«Завтра она будет нервно размышлять над сегодняшними событиями. Как обычно».

Обернув свою руку вокруг её талии, Герсен вздохнул тяжелее прежнего, глядя на худое тело. Эрселла всегда располагала миниатюрной комплекцией, так что сколько он не откармливал жену, фигура той оставалась неизменна.

«Хотел бы я исправить её странный вкус в еде, но она упрямится и никогда не слушает».

Повисла тишина. Герсен подержал женщину в своих объятиях чуть дольше и на секунду взглянул на бумаги на столе. Он опустил тёмные, как смола, глаза.

«Ты. Что же мне делать с тобой?»

В конечном счёте, Герцог остановился, чтобы немного подумать. Он вновь вздохнул и поднял Эрселлу. Её белая юбка развевалась в воздухе.

Неожиданно Герсен заметил, что Эрселла пришла сюда в одной сорочке.

«Очевидно, она была слишком пьяна, чтобы заметить, что носила, когда пришла в мой кабинет».

Герцогиня была женщиной, которая дорожила своим достоинством больше всего, так что Герсен мог догадаться, какова будет её реакция завтра из-за слуг, увидевших хозяйку по пути в его офис. Он приказал страже, ждавшей снаружи, отпустить всю прислугу в холле и на втором этаже.

«Будет нехорошо, если её увидят у меня на руках».

Герсен осторожно поднял жену, на случай, если та проснётся, и отнёс в их комнату. Блестящие светлые волосы Эрселлы развевались в темноте, пока он укладывал её в кровать. Взгляд Герцога на какое-то время задержался на её лице. Герсен не знал, чем она занималась, чтобы так устать.

Он молча наблюдал за Эрселлой и не мог отвести от неё глаз. Герсен не слышал ничего, кроме её тихих вдохов. Он наклонился к ней с бесстрастным видом и поправил неудобное положение тела. Маленькая рука Эрселлы держала его за запястье, не желая расставаться с теплом. Мужчина собирался вырвать своё запястье и уйти.

– …Герсен.

Он застыл на месте от звука её дрожащего голоса, которое произносило его имя. Герсен глумился над собой.

«Я знаю, что этот грустный голос – ложь, поскольку ты пьяна. Это твоя старая привычка».

Как всегда, женщина вытянула руки и отдалась ему. Герсен находился в затруднительном положении, потому что у него скопилось много работы, но оттолкнуть её было куда сложнее, так что в ту ночь он остался в покоях.

***

«Хочу пить», – подумала Эрселла, как только открыла глаза.

Она позвонила в звоночек около постели. Лианн незамедлительно вошла в комнату, словно ждала снаружи.

– Вы звали меня, Мадам?

– Да, можешь принести мне немного воды?

– Ох... Разумеется.

Выражение лица Лианн слегка исказилось. Эрселла вопросительно наклонила голову, однако горничная отвернулась, изобразив неведение.

– Лианн?

– Ох, прошу прощения. Сейчас принесу, – закончив, она поторопилась выйти, почти выбегая из комнаты.

«Что это с ней?»

Эрселла была озадачена, однако не смогла понять причины. Она приподняла своё тяжелое тело. У неё тут же зазвенело в голове.

«О, я выпила… До этого всё было в порядке, но затем стало тяжелее сохранять рассудок. Словно мой разум слегка запаздывает…»

Герцогиня несколько раз помассировала пульсирующие виски. Она поднялась с кровати и по обыкновению встала перед зеркалом.

– …

Эрселла замерла, увидев своё отражение.

– …Что это?

Алые «цветы» распустились на её шее и вокруг ключиц.

Она наконец-то поняла, почему Лианн была на редкость неловкой. Зрачки Эрселлы безумно затряслись.

Герцогиня приложила руку к красным отметинам и тут же отдёрнула из-за внезапной боли. Лишь затем в её памяти вспылили смутные, незнакомые воспоминания с прошлой ночи.

[– По-твоему я выгляжу пьяной?

– Ах…

– О-остановись. Прекрати.

– Так устала…]

«Голос, будто не принадлежащий мне и…»

[– …Герсен.]

«Столь тоскливо зовущий его по имени…»

Сцены, слишком смущающие, чтобы упоминать, то и дело крутились у неё в голове. Эрселла безучастно моргнула и сглотнула слюну. Она перебирала каждое воспоминание, одно за другим.

«Я отправилась в его кабинет, дабы объявить о своем возвращении домой…»

Это всё, о чем она могла вспомнить. Эрселла плотно закрыла глаза.

«Выйдя в сорочке… Герцогиня, направившаяся в офис мужа в одной сорочке. Не может быть, чтобы никто не видел!»

Её лицо побледнело, ведь она была уверена, что об этом вскоре распространятся слухи.

«Я думала, что со мной всё в порядке, но нет. Выйти в ночной рубашке, будучи пьяной…» – пальцы Герцогини дрожали.

Фрагменты её воспоминаний постепенно складывались воедино.

«Поцелуи… Герсен, ласкавший мою кожу… В кабинете и в одной сорочке, я соблазнила его, сев к нему на колени. Ах, я допустила очередную ошибку».

Больше всего Эрселлу беспокоили место и одежда. Раньше, когда она выпивала и отдавалась Герсену – всё происходило в их спальне, а не в кабинете, потому это никогда не было проблемой.

«Как я могла так опозорить отца и себя? Абсолютно неприемлемый инцидент действительно произошёл вчера».

– Прикажу Клифтену скрыть это…

«Погодите, но как мне обратиться к нему?»

Эрселла расплакалась пуще прежнего.

«К счастью, ничего больше не произошло, однако, что насчёт этих отметин? Вероятно, Герсен забыл. Сегодня мы должны были отправиться смотреть спектакль с Винсентом. Как я покажусь на улице…? Если бы я могла избавиться от них слезами, то так бы и сделала, но это невозможно».

Она была опустошена.

«И как мне теперь смотреть ему в глаза?»

Эрселле не хватало уверенности, чтобы встретиться с Герсеном. Она всегда была такой. Обычно Герцогиня избегала своего мужа на следующий день после того, как выпивала, потому что её охватывало чувство стыда.

Лианн открыла дверь и вошла в комнату, паникуя всё сильнее. Горничная притворилась спокойной, но её взгляд оказывался на красных отметинах.

– Я принесла воду, Мадам.

– Да… Спасибо.

Эрселла выпила воду, которую принесла Лианн. Теперь, когда она смочила пересохшее горло, то почувствовала себя освеженной. Горничная взглянула на неё и тихо сказала:

– Сегодня… Вы же не забыли об утреннем визите к Графине Зардее?

«Ох…» – слезы заполнили глаза Эрселлы.

Она вспомнила, что сегодня был день, в который Графиня пригласила её в свою резиденцию, дабы обсудить что-то.

«Я в полном беспорядке. Не хочу объявить всем о своей невежественности. Что же делать?» – Эрселла хотела остаться, похоронив себя под грудой одеял.

– …Не желаете надеть шарф?

Герцогиня взглянула на Лианн с плаксивым лицом в ответ на её осторожный вопрос.

– Это… Думаю, Мадам будет жарко, но вы можете надеть платье, которое полностью закроет верхнюю часть тела, – сказала горничная, глядя на отметины на ключицах Эрселлы.

«Платье, что покрывает шею или шарф. Даже если я прикрою их, одевшись не по моде, все присутствующие это поймут».

Однако у Герцогини не было другого выбора, так что она кивнула.

– …Тогда я принесу подходящее платье.

– Да, пожалуйста.

Дав короткий ответ, Эрселла вернулась и плюхнулась на кровать. Внезапно она принялась обвинять Маркизу.

«Почему она вчера предложила выпить? Нет. Прежде всего, мне стоит винить саму себя. Я была слишком легкомысленна, посчитав, что будет в порядке насладиться ликёром впервые спустя долгое время».

– Что ты творишь?

Она размышляла и размышляла, пока не начала винить Герсена.

«Я знаю, что он отшутится и проигнорирует это», – Эрселла не могла обижаться, поскольку сама начала это.

Ещё большим преступлением являлось то, что она вошла в его кабинет в одной сорочке. Ничего не выходило, так что Эрселла надула губы.

Она принялась обвинять Герсена. Снова.

«Если ты знал, что я была пьяна, то должен был вежливо отослать меня обратно. Довольно жаловаться! Пора отправляться в имение Графа».

Глава 31

Эрселла склонила голову, глядя на встревоженную Графиню Зардею. Она прибыла в имение по приглашению подруги, однако та лишь вздохнула и даже не притронулась к своему любимому чаю «горный санше».

– Что-то не так, Графиня?

Дворянка снова вздохнула и положила сложенный лист бумаги перед Эрселлой. На первый взгляд, оно выглядело как письмо.

Эрселла без колебаний взяла его из рук Графини. Раскрыв бумагу, она приметила аккуратный почерк. Герцогиня посмотрела на подругу и начала читать.

[«Дорогая Графиня Зардея,

Как вы поживали, мама? Вас приветствует ваша дочь, Адора. Есть лишь одна причина, по которой я лично пишу письмо.

Помните день, когда вы сообщили, что я и второй сын Маркиза Дартнера поженимся?

Настоящим сообщаю вам, что не собираюсь выходить за него замуж. Нет, я вообще не желаю выходить замуж.

Как вы могли так поступить со мной, мама? Вы полагали, что я поступила в Теологическую Академию Лаферн шутки ради?

Я намерена сбежать в Людельсию и стать теологом, чтобы избежать этого ужасного брака!

Так что прошу, больше не вмешивайтесь в мою жизнь.

Как это ни прискорбно, я собираюсь разорвать все связи с Графством Зардея. Пожалуйста, пребывайте в здравии.»]

Эрселла была поражена шокирующим содержанием письма.

«Разорвать связи со своей семьёй?»

Графиня Зардея сделала глубокий вдох, дожидаясь реакции подруги.

Эрселла осторожно спросила:

– Графиня… Адора дочь Графа Зардея, верно?

– Да, и наш единственный ребёнок.

«Если она единственный ребёнок… Разве Адора не единственная наследница семьи?»

Как женщине, ей было необходимо привести мужа и унаследовать семейное имя. Порой женщинам давали титулы напрямую, однако даже тогда он часто передавался их мужьям, либо сыновьям, когда они выходили замуж.

«Но… почему?» – Эрселла лишилась дара речи.

Она совершенно не могла представить себя подобного.

«Не понимаю, зачем Адоре уходить, когда Граф так обожает свою дочь. Просто потому что она не хочет выходить замуж? Но разве Адора не единственная наследница?»

Эрселла вновь посмотрела на письмо, потрясённая этой самоуверенной девочкой. Позже Графиня принялась всё объяснять:

– Как вам известно… Хотя наша семья проживает в столице, мы не располагаем… влиянием.

– Не говорите так, – Эрселла махнула рукой, однако Графиня была права.

Поскольку Граф Зардея относительно недавно переехал в столицу, им было нелегко смешаться с местной знатью.

Он сумел переехать в столицу благодаря женитьбе на Графине, что была дочерью Виконта Истона, столичного дворянина. Хотя Виконт не обладал влиянием, он смог поселиться в столице ввиду успешного морского бизнеса и накопил огромное состояние.

– Это правда. По этой причине Адора не может поладить со своими сверстниками.

– Что?

– Не могу сказать вам кто, однако… Похоже, она подвергалась остракизму со стороны нескольких юных леди.

– Небеса!

«Как всегда, эти скверные детишки! Они уже изгоняют и сговариваются против одного человека», – Эрселла нахмурилась, находя это возмутительным.

Графиня Зардея опустила взгляд, потирая свой лоб. Её глаза были наполнены горем.

– И несколько юных лордов… Э-это моё предположение, но…

– Прошу, продолжай.

– …Думаю, они изводили её.

«…Боже мой!»

Эрселла разинула рот.

«Травля?! Не важно, насколько бессильна её семья, Адора всё ещё является аристократкой. Нет, прежде всего, она человек. Как они могли совершить столь постыдный поступок?

Лично я думаю, что такие люди – отбросы. Как женщина, я понимаю, какой стыд и несчастье чувствовала Адора за то, что была не в силах постоять за себя.

Она оказалась полностью изолирована от общества. Юная Леди Зардея, должно быть, напугана, пройдя через подобное».

Герцогиня сочувствовала Адоре.

– К сожалению, нашей семье пришлось хранить молчание. Во-первых, мы не имеем убедительных доказательств и эти ублюд… Я имею в виду, они все родом из влиятельных семей. Да, я уязвлена и зла, однако ничего не могу поделать. Проклятье! Ох, прошу прощения…

– Не утруждайтесь из-за меня, Графиня.

– Что ж, с вашего позволения. Как смеют эти чертовы ублюдки поступать так с моей дочерью! Моей дочерью! Даже облить нечистотами этих плутов будет недостаточно! Я хочу разорвать им конечности и убить их! Как только мы найдем доказательство, я спущу все деньги семьи Истон на суде лишь для того, чтобы привлечь их к ответственности! Нет, лучше я найму убийцу, дабы втайне прикончить их! Единственная хорошая вещь в таких мерзавцах, что хуже уличных нищих, это их чёртов статус!

Эрселла искренне жалела подругу, которой пришлось отказаться своего достоинства в порыве гнева.

Графиня Зардея была всего на пять лет старше Эрселлы, но морщинки вокруг её глаз в последнее время казались глубже.

«Как, должно быть, она была зла, узнав, что её дочь прошла через подобное».

– После того дня Адора… Она сказала, что собирается поступить в Теологическую Академию Лаферн, хочет обрести мир и покой среди тех, кто прислуживает богу. Разумеется, мы дали согласие. Там не было бы никого, кто относился бы с презрением к такой благородной леди, как Адора. Она настояла на том, чтобы не проводить церемонию совершеннолетия, так что мой муж и я дали разрешение. Возможно, Адора не желала видеть лица тех столичных дворян на своем праздновании. Я понимала это, но ей уже семнадцать. Она не слишком стара, однако ей пора задуматься над тем, чтобы заключить помолвку или выйти замуж. Адора должна начать видеться с юношами, но та никогда не покидает стен академии… Я настояла на браке, в страхе, что она никогда не вернётся, однако не ожидала такого исхода… – Графиня расплакалась, не сумев продолжить.

Эрселла похлопала подругу по плечу и утешала её. Теперь она понимала настоящие намерения Графини.

– Поэтому вы устроили брак между Адорой и вторым сыном Маркиза Дартнера.

Маркиз Дартнер был могущественным аристократом столицы и пользовался большим авторитетом. Если бы Юная Леди Зардея вышла замуж за его сына, то никогда бы не столкнулась с такими унижениями в будущем.

«Разумеется, это неплохая сделка и для Юного Лорда Дартнера, поскольку он получил бы титул Графа и имел влияние, как глава семьи. Любой мог подтвердить, что это дельное соглашение».

– Да, я думала, что ей никогда не придётся проходить через это… Однако Адора отказалась.

– Неужто он слишком стар?

– Нет, ему исполняется двадцать в этом году.

– Тогда, он уродлив?

– Думаю, у него неплохая внешность.

– Возможно, Юный Лорд обладает плохим характером?

– Он кажется вполне приличным… Не знаю.

– Извините, но вы можете объяснить мне, почему Юная Леди отказалась выходить за него замуж?

Теперь Эрселле стала любопытна ситуация Адоры.

«Это хороший брак, но что заставляет её хотеть прожить остаток жизни теологом, никогда не выходя замуж? Возможно, Адора разочаровалась в обществе, пострадав от несправедливого отношения. Я могу понять это».

Герцогиня тоже не избежала насмешек, хотя никто не смел публично высмеивать её.

Карон строго наказывал любого, кто смотрел на неё косым взглядом. Никто не мог пренебречь Эрселлой, когда та обладала поддержкой Маркиза и Королевы.

В тот момент она поняла, насколько удобна была её позиция. Неожиданно, Эрселла возмутилась иерархической системой.

«Человеческие права важнее статуса. Как могут эти глупцы столь невежественно вести себя?»

Лицо Герцогини помрачнело, и Графиня произнесла:

– Думаю, Адора напугана.

– Чего?

– Того, что она может провести жизнь, в которой её не будет уважать даже собственный муж.

– …

– Есть много мужей, которые не уважают своих жён. Их невозможно заметить с одного раза. Полагаю, Адора боится, что превратится в игрушку для своего супруга.

Эрселла ничего не ответила.

Это являлось проблемой для любой женщины. Множество дам и даже те, что были родом из состоятельных семей, страдали, застряв в браке без любви или с мужьями, приводящими домой новых любовниц.

В качестве мести некоторые женщины тоже заводили любовников.

Однако в случае несправедливого политического брака, жена не могла противостоять выходкам мужа.

«Юная Леди Зардея не была уверена в своём будущем, несмотря на то, что Юный Лорд Дартнер женился бы на ней в обмен на титул».

– Думаю, Адора отречётся от своего положения наследницы и станет теологом. Но как вы знаете, у нас лишь один ребёнок… Я уважаю мнение Адоры, однако нам уже поздно заводить или усыновлять детей…

– Должно быть, вам нелегко.

Положения для усыновления были довольно сложными. Ребёнок обязан обладать благородной кровью и приходиться восьмым двоюродным братом семье, чтобы быть усыновлённым.

«Даже если они усыновят дитя, им потребуется одобрение Королевского суда, поскольку Графская чета уже имеет ребёнка. Также он определяет, является ли ребёнок внебрачным. Условия для вступления в аристократию были столь строги, что королевские чиновники непосредственно контролировали процесс усыновления. Даже если им удастся усыновить дитя, то ему будет трудно адаптироваться в обществе из-за клейма внебрачного ребёнка».

– Я полностью понимаю ваши чувства. Должно быть, вы очень волнуетесь, – искренне сказала Эрселла, нахмурив брови.

«Как страдала до сих пор беспомощная Графиня… Должно быть, это причина, по которой она плохо выглядела на чаепитии Миссис Лидии».

– Вот почему… Я пригласила Герцогиню сегодня. С моим недостатком знаний, даже не представляю, что делать. Могу ли я узнать мнение Вашей Светлости? – Графиня пылко посмотрела на Эрселлу.

Было невежливо вмешиваться в дела других семей, однако она не могла увиливать, когда Графиня спрашивала её напрямую.

К тому же обстоятельства Юной Леди Зардеи были чересчур жалостливы. Впрочем, проблема оказалась слишком сложна, чтобы Эрселла небрежно отнеслась к ней. Если что-нибудь пошло не так, то это ранило бы Адору.

В голове Герцогини промелькнула идея. Она схватила Графиню за руку.

– Не волнуйтесь, Графиня, у меня есть идея.

Слова Эрселлы взбодрили её.

– О! Правда?

– Да, сильно не тревожьтесь и пока позовите Юную Леди домой.

– Ох… Д-да. Я правда, действительно благодарна вам! – Графиня выглядела расслабленной, ведь её тревоги разрешились.

Затем она сказала невинным голосом без скрытого умысла:

– К слову, вижу, Ваша Светлость всё ещё поддерживает хорошие отношения с Герцогом.

Эрселла сухо сглотнула. Услышать вопрос о ношении шарфа в столь жаркий день было ожидаемо, однако она не думала, что её разоблачат сразу, как закончится разговор.

Неохотно Герцогиня дала подготовленный ответ:

– Я приболела. Не представляла, что летняя простуда может быть такой ужасной.

Графиня поняла, что оговорилась, услышав слова подруги.

«Сразу и не скажешь, но я знаю, Эрселла скрытный человек.

Некоторые жёны гордо демонстрируют любовные знаки своих мужей, но не Эрселла. Хотя она выглядит молодо и нежно, её волнует мнение окружающих. Возможно, так произошло, потому что Эрселла была из состоятельной семьи.

К удивлению, у неё есть милая сторона, которая втайне ослабляет охрану других», – вот почему Графине нравилась Эрселла.

Однако существовал вопрос, в котором Герцогине не удалось сохранить лицо: её сын.

«Насколько она пренебрегает им, что не говорит о сыне даже в его отсутствии? Вот почему никто не может грубить и говорить о своих детях перед Эрселлой. Никто не смеет провоцировать её, потому что она сложный человек, которого не стоит превращать во врага.

Возможно, неосведомлённость Эрселлы о том, что её сын учится в Грачиване, не являлось случайностью. Видимо, окружающие умолчали об этом».

– Будьте осторожны, дабы не простудиться, Графиня.

Эрселла хотела закрыть тему, однако Графиня Зардея не могла проигнорировать увиденного. Она посоветовала:

– Лучше назвать это аллергией, а не простудой. Либо жаром, вызванным болезнью.

Герцогиня притронулась к шее. Она могла чувствовать пот на своей оголённой коже. Эрселла взглянула вниз и обнаружила, что шарф развязался.

«Боже мой!»

Она выглядела потрясённой и заикалась.

– Это… Полагаю…

«Мило – видеть её такой взволнованной», – Графиня мягко улыбнулась.

***

Эрселлу, вернувшуюся после встречи с Графиней, поприветствовал дворецкий и доложил:

– Господин попросил передать о том, что не сможет присутствовать на сегодняшнем выходе.

От слов Клифтена лицо Эрселлы на мгновение засияло, но она быстро скрыла это.

– Правда?

– …Он сказал, что вы вдвоём можете спокойно следовать по плану. Мне жаль.

– Тебе не должно быть жаль. Ничего не поделаешь.

Почему-то Эрселла почувствовала облегчение от того, что смогла избежать столкновения с Герсеном. После она задумалась, почему он не мог присоединиться к ним.

– Но почему?

– Господин не пояснил.

– Понятно.

Всё же, они впервые собирались втроём посмотреть спектакль. Эрселла ощущала грусть, потому что они не могли поехать вместе.

«Он так занят? Но ведь Герсен сам предложил это».

Её глаза задрожали от внезапной мысли о том, что он был очень зол из-за вчерашних событий.

«Всё из-за меня?»

Скорее всего это произошло, потому что Эрселла была пьяна и соблазнила Герсена, остановив его от выполнения своей работы.

«Я помешала исполнению государственных дел. Работа слишком важна, чтобы относиться к ней легкомысленно».

Ей стало более неловко видеться с Герсеном.

«Если подумать, прошло много времени с тех пор, как я предавалась ему вот так. Когда я была больна, то не могла даже притронуться к алкоголю и избегала любого физического контакта, даже поцелуев. Постоянно бояться смерти, которая может никогда не наступить, очень утомительно. Это было так давно».

По какой-то причине события того дня не исчезали из головы Эрселлы.

Глава 32

Винсент повернул голову набок и взглянул на Эрселлу, находившуюся около него. Зрители хохотали, но она даже не улыбнулась из вежливости, будто не слышала голоса актёров.

Лоб юноши сморщился при виде бездушной фигуры, которая выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Винсент пропустил завтрак и не видел Эрселлу до полудня, однако она была потрясена встретить его.

«Матушка даже болтала о том, чего я не спрашивал, говоря, что у неё появилась сыпь из-за вчерашнего ликёра. Однако это не могло сделать её такой рассеянной», – Винсент подозревал, что здесь крылась другая причина.

– В чём дело?

Юноша остановил её после пьесы. Эрселла внезапно осмотрелась вокруг, словно только поняла, что они уже вышли из театра.

– Снимите это, если вам жарко.

Она какое-то время возилась с шарфом на шее, но затем у неё покраснело лицо. Герцогиня заикалась:

– Н-нет. На это будет неприглядно смотреть…

– Тогда я не буду настаивать.

– …

– Вы заболели?

Сначала Эрселла покачала головой, но будто осознав свои действия, утвердительно закивала. Её противоречивое поведение расстраивало Винсента.

– Неужели я вела себя так всё это время? – спросила она.

– Да…

– …Ясно.

Обычно Эрселла бы улыбнулась и извинилась, однако сейчас она даже не могла взглянуть сыну в глаза. Поскольку та выглядела растерянной, Винсент предложил:

– Вы выглядите уставшей. Давайте вернёмся домой.

– …Д-домой?

– Вы не хотите пойти домой?

Эрселла промолчала.

– Я не знаю, в чём причина, но как только вы отдохнёте…

– …назад.

– Что?

– Я не хочу возвращаться назад, – почти хныкала Эрселла.

Винсент усмехнулся. Ему казалось непривычным видеть как мать, которая постоянно держит холодное выражение лица при встречах с ним, ведёт себя так.

– Тогда отправимся к Маркизу.

– …Почему туда?

– В таком случае, хотите снять комнату?

– Нет, не хочу.

– Вы предпочтёте спать на улице?

– …Как грубо!

«Тогда чем же вы желаете заняться?»

Обычно он был бы раздражён, однако Винсент просто рассмеялся.

«Как нелепо», – думал юноша.

Эрселла завороженно глядела на лицо сына.

– Почему вы смотрите на меня так?

– Ты засмеялся.

– …

– Потому что ты засмеялся.

– …Я просто был удивлён, – на этот раз Винсент оставался неподвижным, словно это задело его гордость.

– Понятно, – Эрселла ласково улыбнулась.

Юноша слабо нахмурился от её вида.

«Почему огни театра сияют и освещают его окрестности даже ночью?» – он был несколько расстроен, потому что продолжал видеть эту картину.

– Не улыбайтесь так.

– Ты тоже не смейся так.

– Я не смеялся.

– Смейся изящнее.

Винсент приподнял брови от ответа Эрселлы и посмотрел на её лицо.

«Щеки не красные, так что алкоголь не мог являться тому причиной. Вдобавок, от неё не пахнет, значит это не было какое-нибудь странное лекарство. Похоже, её хобби – дразнить меня».

– Вы что, заставляете меня так смеяться?

– …Не принуждаю. Как я должна заставить тебя? Скажи-ка.

«Какого чёрта она бормочет?» – думал он.

Герцогиня внезапно расхохоталась. Винсент мрачно улыбнулся её невинному смешку.

– Вы сегодня очень странная.

– Ты сегодня очень красивый.

– Не дразните меня.

– Почему? Это весело.

– Совсем нет, – процедил юноша сквозь сжатые зубы, выделяя каждое слово, однако Эрселла ничего не услышала.

«Кажется, будто этому нет конца. Похоже, у неё нет никаких намерений возвращаться домой».

Винсент молча взглянул на ноги матери, обутые в туфли на высоком каблуке. Он схватил её за запястье и усадил на ближайшую скамью. Эрселла приняла маленькую любезность от сына.

Он встал перед ней и посмотрел вниз. Винсент внезапно поймал себя на мысли, что не ненавидел то, как улыбалась Эрселла, глядя на него.

– Итак.

– А?

– Вы планируете оставаться здесь целый день?

– Почему бы тебе не составить мне компанию?

– Я не хочу. Ночью становится довольно прохладно.

– Как жестоко.

– Скажите, почему вы не хотите пойти домой?

– Это… – женщина замолчала, сжала и затем надула губы.

До неё донёсся смешок. Она подняла голову. Винсент смотрел на мать так, будто глядел на ребёнка. Неожиданно Эрселла вспомнила о Герсене, который тоже относился к ней, как к дитю.

– Ты выглядишь прямо как твой отец.

– Знаю, – юноша совершенно не имел понятия, какой аспект она имела в виду, однако послушно согласился.

«Сейчас мне не хочется начинать этот спор».

– Ты разговариваешь в точности, как Герсен.

Винсент ошеломлённо рассмеялся и покорно вздохнул. Затем потёр виски с постоянно меняющимся выражением лица. Юноша осмотрелся вокруг. Все ушли и только мать с сыном остались перед пустым театром.

Становилось всё темнее и темнее. Они тоже должны были вернуться, однако Эрселла по-прежнему отказывалась. Винсент схватил её за руку.

Она малость протестовала, но поскольку изначально обладала слабой комплекцией, жест даже не показался юноше сопротивлением. Со своей силой он легко приподнял её тело со скамьи.

– Мне больно.

– Я не хватал вас так сильно.

– …Но я болею.

– В таком случае, прошу прощения, однако уже поздно. Отец, должно быть, уже вернулся.

Неожиданно её тело стало невероятно напряжённым. Эрселла инстинктивно отдёрнула запястье, приложив все имеющиеся силы. Выражение лица Винсента помрачнело.

– У вас ещё где-то болит?

Герцогиня улыбнулась, медленно покачав головой. Её расширенные зрачки вернулись в норму, и она немного пришла в себя.

– Нет. Давай. Давай вернёмся.

Эрселла продолжала повторять свои слова, словно не осознавала с кем разговаривала. Юноша собирался помочь ей сесть в карету, думая, что ему необходимо немедленно вызвать врача, когда они доберутся до имения.

– Давно не виделись, Герцогиня, Юный Лорд!

Две женщины весело пошагали в их сторону. Винсент склонил голову и сухо поприветствовал дам.

– Давно не виделись, Герцогиня Гартен.

Эрселла пришла в чувства при внезапном появлении Герцогини Гартен и Оливии. Последняя сделала реверанс и тоже поздоровалась с ними.

– Приветствую Герцогиню и Юного Лорда. Меня зовут Оливия.

– …Приятно познакомиться. Что привело вас сюда?

Хотя Эрселла говорила безо всякого энтузиазма, девушка ответила с нежной улыбкой:

– Я пришла посмотреть пьесу с мамой.

– Ах, понятно.

Эрселла коротко прикрыла и открыла глаза. Она не могла собраться с мыслями, опешив из-за неожиданной встречи.

– Надеюсь, вы обе хорошо провели время.

Герцогиня Гартен улыбнулась и ответила:

– Да. Надеюсь и вы замечательно провели время вместе со своим сыном. На самом деле, мы беспокоились, что упустим вас из виду, но к счастью, этого не произошло. Кстати, а где же Его Светлость?

– Он занят. Почему вы спрашиваете?

– Как странно… Я думала, Герцог тоже придёт, – женщина склонила голову, раскрывая свой шёлковый веер.

«Она говорит так, будто Герсен пообещал ей, что явится сюда».

Эрселла незаметно напряглась, усомнившись в словах Герцогини Гартен.

– Что вы…?

Дама скрыла своё лицо веером и притворилась крайне удивлённой:

– Ох, разве вы не знали? Мы собирались ненадолго встретиться и побеседовать с Герцогом.

– Простите? «Побеседовать» о чём?

Глаза Мадам Гартен сузились в полумесяцы от замешательства Эрселлы. Последняя лишилась дара речи, увидев её блестящую и изящную улыбку, однако заметила тонкую насмешку в последующих замечаниях:

– Похоже, Его Светлость всё ещё не известил вас о помолвке Оливии и Юного Лорда Бернхардта.

Взгляд Эрселлы посуровел. Не взирая на то, что она хотела ответить, Герцогиня Гартен продолжила:

– Давайте ладить в будущем.

«Герсен!» – Эрселла проглотила имя, которое не могла произнести здесь вслух.

– Скорее, отправляемся!

Она бросилась в карету, подгоняя кучера, и затем закричала от боли, когда подвернула ногу. Винсент в спешке поддержал её.

– Осторожно!

– Мне всё равно. Поторапливайся и садись.

Поскольку Эрселла спешно говорила, он подчинился и залез в экипаж. Кучер убедился, что они оба сели в салон, и повёл карету на большой скорости.

Цок цок–

Сильная вибрация, исходящая от лошадиных подков, сотрясала тела пассажиров. Винсент вздохнул и открыл окно.

– Остановись! – Герцогиня резко помешала ему приказать возчику замедлить экипаж.

Аккуратно проигнорировав мать, юноша велел кучеру снизить скорость. В конце концов, звук подков стих, а сильная вибрация спала.

Эрселла смотрела на Винсента. Он же не стал избегать её взгляда и спокойно заговорил:

– Вы ведь больны.

– Разве это имеет значение сейчас?

– Прошу, успокойтесь.

– Винсент…

– Вы собираетесь встретиться с отцом в своём нынешнем состоянии?

Герцогиня гневно прикусила губу, однако в глазах сына всё ещё горело непоколебимое упрямство. Тут она услышала бесстрастный голос:

– Мне всё равно.

– Винсент! – вскрикнула Эрселла, однако взгляд юноши, остававшийся крайне равнодушным, разозлил её пуще прежнего. – Речь о твоём браке!

– Принято, что в браках между аристократами учувствуют их родители.

– Ты ведь не давал согласия на этот союз.

– Знаю, но отец – глава семьи. В конечном счёте, решение всегда за ним.

– Ты не можешь вот так принять брак, который он навязал. Я хочу… Я хочу, чтобы ты был более…

– Меня это правда не волнует.

Винсент схватил плечо Эрселлы, которое дрожало от переполнявшей её ярости. Благодаря этому дрожь слегка утихла.

Женщина безучастно смотрела на сына. Его глаза, которые обычно были холодного голубого оттенка, казалось, источали тепло.

– Так что, пожалуйста, не спорьте об этом с отцом.

Герцогиня молчала.

– Матушка, вы сами должны понимать, как он щедр к вам.

– …Я его жена.

– Помимо матушки, лишь королевская семья может не повиноваться его воле.

– …

– Вам и не стоит так переживать об этом.

Эрселле стало душно в несущейся карете. Она притворилась, что не слышит Винсента, и открыла окно, дабы поторопить кучера, но юноша остановил её.

– Пусти.

– Вы подвернули лодыжку.

Винсент согнул колено и потянулся к ноге матери. Он осторожно снял туфельку.

– Секунду.

Его рука прикоснулась к лодыжке Эрселлы. Она вздрогнула, когда Винсент притронулся к опухшей ноге, наконец осознав, как сильно растянула её. Юноша аккуратно повернул лодыжку, отчего раздался треск перестраивающихся костей. С губ Эрселлы сорвался тихий вскрик.

– Я закончил.

– Было больно.

– Мне казалось, вы перестали жаловаться? – ухмыльнулся Винсент.

Когда она увидела его улыбку, то тихо пробормотала:

– Не смейся.

– До этого вы велели мне смеяться.

– Ты издеваешься надо мной?

– Это то, что я должен был сказать ранее.

Эрселла мысленно бросала в сына кинжалы. На экипаж обрушилась тишина.

Юноша продолжал следить за ней, словно был готов в любой момент помешать матери снова торопить кучера. Однако Герцогиня повернула свою голову и лишь смотрела в окно, игнорируя его взгляд.

По прошествии времени перед глазами предстал знакомый пейзаж. Звонкий цокот лошадиных подков казался особенно громким по пути к особняку, в который Эрселла не желала возвращаться.

Глава 33

– С возвращением, Мадам, Молодой Господин.

Клифтен и горничные, стоявшие плечом к плечу, поприветствовали их у входа в поместье. Эрселла проигнорировала это и поспешила в комнату, где находился Герсен.

Винсент молча последовал за матерью, жестом приказывая служащим не идти за ними. Герцогиня с грохотомраспахнула дверь кабинета. Она пришла в ярость при виде мужчины, который всё также неторопливо выполнял свою работу, даже несмотря на поднятый шум.

– Герсен.

Эрселла остановилась, соблюдая определённую дистанцию. Мужчина безучастно посмотрел на неё. В его лице не было ни намёка на удивление, словно он ожидал, что это произойдёт. Продолжая глядеть на лицо жены, Герсен предупредил Винсента:

– Винсент, ты будешь обручён с Юной Леди Гартен после её церемонии совершеннолетия.

– Я понял, – без колебаний ответил он.

Эрселла на секунду взглянула на сына и затем снова повернулась к Герсену.

– Помолвка? Винсент всё ещё юн.

– Помолвки в возрасте Винсента не редкость.

«Как и сказал Герсен, заключение помолвок в его возрасте не редкость. Некоторые обручаются даже в более юном возрасте», – однако для Эрселлы Винсент был исключением.

«Не хочу, чтобы он состоял в браке, лишённом любви».

– Я не могу позволить этого, – настаивала Эрселла, но мужчина даже не сдвинулся с места.

Он равнодушно посмотрел на жену и ответил:

– Вопрос не в том, позволишь ли ты или нет.

– Винсент тоже мой сын. Как его мать, я имею право участвовать в его женитьбе.

– Это было решено ещё до того, как Герцог Гартен уехал в Конрад.

«Брачные переговоры произошли до того, как Герцог отправился в Конрад? Как вела себя Герцогиня Гартен во время чаепития?»

Эрселла спросила на всякий случай:

– На чаепитии Герцогиня тоже не выглядела уверенной насчёт помолвки. Герцог Гартен первым сделал предложение, не так ли? И ты принял его после отбытия делегации.

Было очевидно, что Мадам Гартен просто следила за реакцией Эрселлы в тот день.

«Мы даже не знаем, согласилась ли Оливия на брак. Если мои предположения верны – ничего ещё не решено».

– Тогда у нас всё ещё есть шанс. Прежде чем вернётся Герцог…

– Эрселла, – сурово обратился Герсен. – Не знаю, о чём ты думаешь, но Винсент наследник семьи. Ты просишь меня позволить ему жениться на ком угодно? Разве тебе не известно лучше, чем мне, что браки основываются на отношениях между семьями? Это норма.

Его пронзительный голос окутывал Эрселлу с головы до пят.

– Мы поженились таким же образом.

– Есть вещи, которые ты можешь и не можешь произносить перед моим ребёнком! – резко крикнула Эрселла.

Герсен был прав, однако им не стоило говорить об этом в присутствии Винсента. Она не могла понять, почему он внезапно завёл разговор об их браке.

«Тебе было необходимо заговорить об этом сейчас?»

Эрселла находилась в ярости, но Герсена это не волновало.

– Замечательно. Винсент, выйди из кабинета.

– Слушаюсь, отец.

После ухода юноши последовало короткое молчание. Эрселла не отрывала взгляда от мужа. Зрачки Герсена пребывали в спокойствии, в то время как голубые глаза дрожали от ярости. Уголки его губ столь незаметно скривились, что было трудно распознать эти изменения.

– Не ожидал, что ты так скептично отнесёшься к политическому браку, – характерный Герсену низкий голос был ужасно холоден. – Должно быть, ты была крайне разочарована до настоящего времени.

Эрселла приостыла от его ледяного тона и встретилась взглядом с мужем, который сидел, смотря на неё снизу-вверх. Изо всех сил подавляя гнев, она ответила:

– Я не испытываю недовольства.

– Тогда что это? – Герсен требовал объяснений.

Герцогиня неоднократно открывала и закрывала уста, пока, наконец, не сдалась.

– Я всегда жила ради моей семьи и брак с тобой был лучшим для неё решением.

Мужчина молчал.

– Я уже говорила тебе, Герсен. Ты был моим лучшим выбором.

[Ты был моим лучшим выбором.]

Фраза, которую Эрселла повторяла ему раз за разом. Глаза Герцога, смотрящие на жену, начали постепенно искажаться, однако она совсем не заметила.

– Но с Винсентом всё не так.

– Почему?

«Это просто моё воображение или его голос стал более резким?»

– Почему он не может?

Эрселле не послышалось. Неожиданный холодок словно остудил воздух между ними. Гнетущая атмосфера давила на её разум. Чувствуя тяжесть в груди, Герцогиня вздохнула и выдавила из себя слова:

– …Винсент, он…

– Говори.

– …Потому что он мой сын.

– Не думал, что причина будет заключаться в этом, – ответил Герсен.

– Я не желаю ему такой судьбы.

– С меня хватит твоего упрямства.

– Ты хоть знаком с Леди Гартен?

– Нет. Это важно?

Эрселла прикусила внутреннюю часть губ от его безразличного взгляда. Впервые Герсен не отступал. Раньше она не сталкивалась с подобной ситуацией.

– Это важно. Откуда ты можешь знать, великодушная ли девушка, на которой Винсент женится или же хитрая и коварная, как её отец? Как… Как ты можешь просто согласиться на такие условия? Нет, я знаю, что подобные вещи не должны волновать таких людей, как мы. Однако… однако я не желаю такой участи нашему сыну…

– Достаточно, – Герсен холодно прервал разговор и отвернулся от неё.

Очевидно, он больше не собирался говорить с женой. Столкнувшись с таким отношением, Эрселла с силой схватила плечо и развернула его. К удивлению, она сумела развернуть Герсена, хотя ей не хватило бы сил даже сдвинуть его, если бы тот продолжал сопротивляться.

Даже в этой ситуации он оставался учтив по отношению к Эрселле. Теперь у неё имелось смутное представление, почему Герсен так себя вёл. Она смягчила свой нрав и обратилась к нему:

– Знаю. Ты нарочно ведёшь себя сурово, поскольку разочарован во мне. Ты не ожидал, что я изменю своё отношение к Винсенту, так что у тебя не оставалось выбора, кроме как самостоятельно решить вопрос о его помолвке. Мне также известно, что если ты разорвёшь помолвку в одностороннем порядке, то тебе придётся заботиться о том, как не испортить наши с ними отношения. Понимаю всё это, но теперь я… Я очень стараюсь и искренне желаю, чтобы Винсент был счастлив. Как уже сказала ранее, я правда прилагаю усилия, дабы стать хорошей матерью для него…

– Теперь притворяешься матерью?

– …

– Ты всегда безжалостно относилась к нашему сыну.

Эрселла безучастно смотрела на мужа. Безупречная маска Герсена начала рассыпаться на кусочки. С презрительным выражением его уголки губ опустились вниз и произнесли:

– Мать…

Герцогиня молчала.

– Что ты сделала для Винсента за все эти годы? Хоть что-нибудь сделала? Дарила ли ты ему подарки на день рождения? Сколько раз в месяц разговаривала с ним? Я могу пересчитать по пальцам количество раз, когда ты так делала. Неужели в тебе наконец-то проснулись материнские чувства? Разве не ты оставила собственного сына одного и отправилась веселиться? Где ты была, когда он лежал с лихорадкой? Мне сказали, что ты гостила у Виконтессы Шонетт на праздновании дня рождения Сиерры Шонетт. Ты даже не подозревала о его болезни, пока он чуть не умер. О происходящем мне донесла служанка, когда я вернулся домой на следующий день. Я был потрясён, когда поднялся в комнату Винсента.

Глаза Эрселлы слабо дрожали. Слова мужа, словно кинжалы, пронзали её сердце. Она не могла оправдываться, поскольку прекрасно знала, о чём говорил Герсен.

– Я закрывал глаза на всё.

Герцогиня могла видеть его истощение.

– Что ты хотела. Что ты делала. Даже если…

– …

– Даже если наш единственный сын от этого страдал.

Руки Эрселлы дрожали. Взгляд Герсена задержался на них на долю секунды, но тут же опустился вниз. Он почувствовал боль, когда увидел тонкую фигуру, что, казалось, могла рухнуть от малейшего прикосновения. Мужчина инстинктивно прикрыл глаза.

– Так что в этот раз я хочу, чтобы ты не вмешивалась.

– …Есть другая причина, верно?

– Сейчас я тоже не могу отступить.

– …Герсен.

– Я всегда делал всё, как ты хотела.

Её зрение начало медленно расплываться. Герсен прикрыл глаза и не мог увидеть её раненного вида. Последовавшие за этим холодные слова окончательно сломили Эрселлу.

– Что ещё мне сделать для тебя?

Кап, кап.

До его ушей донёсся едва различимый звук. Герсен открыл свои глаза и увидел, как Эрселла без какого-либо выражения лица проливала слёзы. Даже её голубые глаза стали блеклыми и безжизненными.

Маленькие капельки воды стекали по щекам Эрселлы и падали на пол.

«Как может человек так тихо плакать?»

Герсен сжал кулаки от ужасающей картины. В комнате, наполненной лишь звуком её слез, можно было услышать и отголоски разъединяющихся губ.

Она сказала пустым, мертвенным тоном:

– Ты ненавидел меня тогда, не правда ли?

Герсен не мог ответить на её тихие слова.

– Я знала, сколько всего ты сделал для меня, и не могла заставить себя возненавидеть тебя.

– …

– Мои отец, мать, брат и старшая сестра… Не было никого,на кого я могла бы обижаться.

– …

– Единственный, на кого я могла обижаться, было это дитя.

Тихий плач перерос в рыдания. Женщина, которая оставалась прекрасна, даже когда плакала, постепенно рассыпалась перед ним.

– Я очень…

Герцогиня, увядавшая на глазах мужа, призналась:

– …хотела умереть.

И в этот раз он разбил её сердце.

***

Прошлое – сказка в зеркале; роман, отражённый в воде.

Девушка неподвижно сидела посреди суетящихся вокруг неё слуг. Её бледная кожа напоминала снежные равнины, а блестящие светлые волосы, спускавшиеся по плечам, сияли, словно солнце, и выглядели так, будто содержали в себе свет целого мира.

Длинные золотые ресницы медленно сошлись, когда она сонно моргнула. Девочка раскрыла свои голубые глаза и горничная, помогавшая с одеждой, посмотрела на неё затаив дыхание.

– Что не так?

– Ох, ничего, Юная Леди, – Леша покраснела и опустила свою голову.

«Уже прошёл месяц с тех пор, как меня наняли, и я всё ещё не могу смотреть ей в глаза. Моё сердце трепещет всякий раз, когда я вижу её красивое личико», – подумала горничная.

Айрин, стоявшая рядом с ней, хихикнула и понимающе сказала:

– Тебе предстоит ещё долгий путь, – затем она раскрыла ожерелье. – Юная Леди, не хотите бриллиантовое ожерелье?

– Оно подойдёт? – спросила девушка.

– Оно будет хорошо сочетаться с вашим цветом глаз.

– Тогда я надену его.

Стоя рядом с Айрин, которая надела искусно смастерённое бриллиантовое ожерелье вокруг шеи девушки, Джейн произнесла:

– Это платье было заранее прислано Мадам.

– От мамы?

– Да, оно ярко-золотого цвета, который подчеркнёт красоту ваших волос.

– Тогда я надену его.

После того, как Джейн закончила, Бетти поинтересовалась:

– Распустить ли мне ваши волосы? Так будет красивее всего.

– Хорошо.

– Они будут развеваться, когда Моя Леди начнёт танцевать, и весь мир падёт к её ногам.

Девочка ответила довольно скучающим тоном:

– Я уверена, что многие уже влюбились в меня.

Сзади раздался нежный и элегантный голос. Девочка радостно улыбнулась и развернулась.

– Мама!

– Эрселла, – женщина средних лет ласково улыбнулась и раскрыла руки. – Ты выглядишь сегодня прекрасно, дочь моя.

Девушка по имени Эрселла подбежала и обняла её. Дама обернула свои руки вокруг плеч дочери, нашёптывая взволнованным голосом:

– Ты готова?

– Ещё нет. Скоро буду готова.

– Не слишком ли долго? Все, – обратилась она к горничным. – Немного поторопитесь.

– Что ж, банкет всё равно будет вечером.

– Взгляните на неё. Разве не ты говорила, что перед этим собиралась встретиться с подругами?

– Ах, верно! – девочка выглядела удивлённой, прикрывая свой рот, будто внезапно вспомнила о своих планах.

Она быстро выбралась из рук матери и присела.

– Айрин, Леша. Давайте, поспешите!

– Мы поняли вас, Моя Леди.

– Даже так, делайте это аккуратно.

– У Маркизы не будет и шанса.

Айрин поправила служанку, говоря:

– Мадам, а не Маркиза.

Глаза Леши задрожали, словно она допустила смертельную ошибку.

Маркиза щедро улыбнулась и сказала, что всё в порядке. Горничные вновь засуетились с приготовлениями, и спустя почти час Эрселла закончила наряжаться. Служанки расхваливали её внешний вид.

– Люди будут гадать, не вы ли сама Людельсия, спустившаяся с небес, – Леша произносила столь смущающие слова, будто это являлось сущим пустяком.

Мягко улыбнувшись, Эрселла поблагодарила её за комплимент.

Уши горничной покраснели от улыбки девушки.

***

Эрселла была равнодушна к непрерывным и восторженным похвалам Сиерры.

– Я слышала, что он очень, очень красив. Он будто безупречно вырезанная скульптура… не просто миловиден, а невероятно красив!

Джанет недоверчиво возразила:

– Но я слышала от Липмана, что он совсем некрасивый. Сиерра, ты должна верить мне. Где ты это услышала?

– Этот Липман просто завидует ему! Взгляни, должно быть,он сказал это, потому что его внешность уступает внешности Юного Лорда. Джанет, Эрселла, вы должны верить мне. Мой двоюродный брат состоит в одном рыцарском ордене, что и Лорд Бернхардт. Он сказал, Юный Лорд так красив, что даже мужчины падают в обморок при виде него.

Слова Сиерры были ненадёжными, поскольку она всегда преувеличивала вещи. Эрселла посчитала это чепухой, однако могла понять, почему её подруга была так взволнована. Не только Сиерра… Все столичные аристократы ждали встречи с ним.

Сиерра широко раскрыла свои глаза, глядя на Джанет, и сказала:

– Что, если это, наконец, наш шанс встретить известного Юного Лорда Бернхардта?

Та согласно кивнула. Очевидно, ей тоже было любопытно.

– В конце концов, мы ведь говорим о Бернхардтах.

Это был бал по случаю совершеннолетия Юного Лорда Бернхардта, который по слухам бывал лишь в стенах рыцарских казарм и никогда не ступал в высшее общество.

Ко всему прочему, он в юном возрасте дослужился до заместителя командира первого ордена рыцарей за свой вклад в войну против Ленардта, так что всех аристократов распирало от любопытства.

– Он человек больших достижений.

Эрселла кивнула. В душе ей тоже было интересно. Для рыцаря не существовало никакого способа подняться до этого положения за короткий промежуток времени, кроме как путём развития боевых навыков, но Юный Лорд Бернхардт получил должность заместителя командующего и рыцаря первого ордена всего в восемнадцать лет.

Его репутация выросла до такой степени, что сам Король признал достижения юноши и даже отправил поздравительное письмо на вечеринку в честь совершеннолетия.

– Он скоро женится, не так ли? Ох, интересно, кого он возьмёт себе в жёны?

Джанет за раз разбила маленькую надежду Сиерры.

– Не тебя.

– Я знаю.

– Ещё есть Принцесса Гермия, – пробормотала Джанет.

– Я тоже считаю, что он женится на Принцессе Гермии, – с завистью ответила Сиерра.

Эрселла улыбнулась и добавила:

– Моли своего отца предложить брачное соглашение.

– Что?

– Как Юная Леди Гладием.

– Ах, если подумать, Леди Гладием действительно потрясающая. Разве они не женятся в этом году? Ведь церемония совершеннолетия Карона уже прошла.

– Да.

Вскоре должна была состояться долгожданная свадьба Карона и дочери Графа Гладием, так что её мать, Маркиза Визариде, оказалась занята подготовкой.

Тем не менее, Эрселла очень интересовалась частным балом Бернхардта, поэтому посетила его.

Девушка задавалась вопросом, как выглядел Юный Лорд.

«Было бы странно не интересоваться им».

Пока Эрселла в предвкушении держалась за грудную клетку, Сиерра сказала:

– Ты притворяешься, что это не так, однако тебе тоже любопытно, прямо как и мне.

Эрселла застенчиво отвернула свою голову. Между тем, их карета остановилась.

Глава 34

Эрселла, Сиерра и Джанет разинули рты, как только вошли в холл. Зал был столь переполненным, что голос говорившего человека мог полностью раствориться в шуме. Джанет цокнула языком.

– Такими темпами сможем ли мы увидеть его лицо?

– Возможно, ты даже не сумеешь с ним поздороваться.

– Так не пойдёт! Мне крайне любопытно встретить его.

Эрселла разделяла мнение подруги, однако не думала, что сможет пройти сквозь стольких людей.

«Будет лучше разыскать его после первой половины банкета, перед началом второй».

– Отправимся позже, когда никого не будет, - предложила она.

Джанет опровергла:

– Такого времени и не выдастся. Сиерра?

– Да, Джанет?

– Идём.

В неверии Эрселла неотрывно глядела на обеих подруг, затем отослала их грубым взмахом руки. Для начала ей было необходимо встретиться с матерью и Кароном.

Её бессердечные подружки ушли первыми, даже ни разу не обернувшись. Именно тогда Эрселла вздрогнула от прикосновения на своём плече. Она обернулась и сразу же узнала лицо.

– Леди Гладием!

Это была Ирен Гладием, невеста Карона. Эрселла выглядела счастливее, чем когда-либо.

– Ох, дорогая! Мы скоро станем семьёй, так что прошу, зови меня старшей сестрой.

Девушка кивнула и продолжила с улыбкой:

– Заранее поздравляю с вашей свадьбой. Я благодарна за то, что вы приняли моего неотёсанного братца.

– В чём его недостаток? В моих глазах он идеален.

– …Если вы говорите так, – туманно ответила Эрселла, но Ирен не поняла, что она имела в виду.

Новоиспечённая сестра заботилась только о своём скором счастье и продолжала цвести.

– Ты только прибыла?

– Да, просто малость опоздала.

– Так ты, наверное, не видела лица Юного Лорда Бернхардта?

– Вы видели его, старшая сестра?

Ирен, довольная её вопросом, одобрительно подняла свой большой палец:

– Он идеален!

Эрселла спокойно кивнула, задумавшись насчёт его внешности.

«Ирен витает в облаках после встречи с ним, так что слова Сиерры, возможно, всё-таки были правдивы».

– Однако он немного холоден среди людей.

– Я слышала, что Герцог Бернхардт тоже такой.

– Может быть это из-за того, что он впервые социализируется? Хотя он главный герой банкета, Юный Лорд ведёт себя, словно второстепенный персонаж… Что ж, здесь множество тех, кто всё равно любит и восхищается им. Как и ожидалось, в этом аспекте, мне кажется, что Карон более…

– Что подразумеваете под «более»?

– Карон!

Издалека появился Карон, который аккуратно причесал свои платиновые волосы.

«Не хочу признавать, однако он хорошо выглядит», – подумала Эрселла.

Его зелёные глаза, мягко изогнутые в полумесяцы, глядели на девушку, на которой ему предстояло жениться.

– Ирен, – юноша, ласково позвавший её по имени, поцеловал избранницу в тыльную сторону ладони. – Ты первой встретилась с моей сестрой.

– Твоя сестра выделяется, ведь она очень красивая.

– Но я вижу лишь одну тебя.

Эрселла сморщила лицо от разговора между ними и отругала своего брата:

– Брат, ты забыл, что я стою прямо здесь?

– Разумеется, нет.

– Ты всегда так говоришь.

«Никогда не привыкну к этому».

Карон поднял палец и разгладил морщинки на лбу сестры. Она снова нахмурилась, а юноша прокомментировал:

– Выглядишь безобразно.

– Неправда! – уверенно ответила Эрселла.

«Очевидно, Карон даже не имеет понятия, сколько комплиментов я получила сегодня!»

Затем она гордо добавила:

– Сегодня Леша сказала мне, что я выгляжу как сама богиня Людельсия.

«Людельсия была почитаемой богиней в Грании. Но чтобы бесстыдно говорить, что она выглядит как богиня…» – подумал он.

Карон саркастично улыбнулся.

– И ты поверила в это? Моя сестрица всё ещё такая наивная. Не правда ли?

Ирен легонько ущипнула его за руку, говоря ему прекратить:

– Почему бы тебе просто не признать, Карон? Твоя сестра, скорее всего, здесь самая красивая! Эрселла, в следующем году ты станешь взрослой, верно? Простой наблюдай за тем, как со временем она станет ещё прекраснее.

– Ты права, моя будущая Маркиза, – брови юноши неодобрительно согнулись от дерзкой улыбки сестры, пока он соглашался с Ирен.

Разумеется, Эрселла проигнорировала это.

Тем временем гонг оповестил всех о начале банкета. Музыка принялась медленно заполнять холл. Была объявлена первая половина торжества.

Мужчины и женщины начали танцевать в парах под спокойную мелодию. В отличие от строгого экстерьера Бернхардтов, в зале царила радушная атмосфера.

– Тогда, отправляемся?

Эрселла поняла значение его слов.

С ухмылкой, Карон обратился к Ирен.

– Не дашь ли мне честь станцевать с тобой первый танец?

– Разумеется.

Держась за ладонь жениха, Ирен жестом попрощалась и быстро смешалась с толпой в центре зала. У Эрселлы было малость странное ощущение, когда та наблюдала за двумя силуэтами, танцующими вместе.

«Похоже, у брата тоже теперь есть другая семья.

С тех пор, как старшая сестра Эшахильда стала принцессой-консортом, мой первый танец всегда был с ним.

Но отныне первый танец брата будет принадлежать его невесте. Естественно, жена Карона станет для него главным приоритетом», – девушка слабо улыбнулась, поскольку чувство было необычным, но не плохим.

Она смотрела на пару, когда к ней обратился юноша:

– Как вы поживали, Юная Леди Визариде?

– Рада встрече с вами, Юный Лорд Эритон.

Эрселла вспомнила его, поскольку танцевала с ним на последнем банкете. Он редко смотрел ей в глаза и просто чесал затылок.

«Ох, полагаю, он застенчив».

Девушка привыкла к его робкому поведению, однако продолжала разговор из вежливости:

– Как вы поживали, мой Лорд?

– Я…я…после того дня…

– Того дня?

– Дня, когда я станцевал с Юной Леди… с того момента…

Лишь затем Эрселла поняла, о чём говорил Юный Лорд Эритон.

«Должно быть, он находит этот танец памятным».

– Ах, я тоже замечательно провела время в тот день.

Возможно, из-за ответа девушки у Лорда Эритона появилась широкая улыбка на лице. Он осторожно предложил Эрселле:

– Не дадите ли мне честь станцевать с вами и в этот раз?

Они хорошо поладили во время прошлого танца, так что девушка собиралась согласиться и вложить свою ладонь в его.

– Элла!

Эрселла замерла, услышав элегантный голос, пропевший её имя так, словно оно вычитано из поэмы. Когда юноша приблизился, она совершила реверанс и вежливо поприветствовала:

– Приветствую Юного Лорда Дэмоншир.

– Я разочарован. Собираешься столь вежливо здороваться со мной, Элла?

Человеком являлся Казаро Дэмоншир – единственный ребёнок Графа Дэмоншира, столичного аристократа. Как ни дружелюбен с ней был Казаро, он не был тем, кого Эрселла могла тепло поприветствовать из-за противоположных политических позиций их семей.

Казаро расстраивался из-за этого каждый раз. Он тепло взглянул на Эрселлу и посмотрел в сторону. В отличие от его отношения к девушке, выражение лица Казаро к Юному Лорду Эритону было столь сухим, что атмосфера казалась удушающей.

«Дэмонширы обладают большим престижем, чем обычные маркизы, потому им позволены вещи, которые неприемлемы для других».

Казаро глазами прогнал Юного Лорда Эритона, словно тот был пустышкой.

– Пожалуй, я покину вас, – в поражении юноша склонил голову и ушёл.

Эрселла, лицезревшая унижения Лорда Эритона, не могла не сказать:

– Вы только что отпугнули моего партнёра по танцу?

– Элла, – несмотря на её взгляд, он вновь позвал девушку по прозвищу.

Она была шокирована Казаро, который тотчас стал ласков перед ней.

– Юный Лорд Дэмоншир, были ли мы когда-нибудь достаточно близки, чтобы вы могли обращаться ко мне по прозвищу?

Казаро ухмыльнулся, словно находил её грубый тон исключительно милым.

– Ох, приношу извинения, но я терпеть не могу видеть любого, стоящего подле тебя. Они должны знать своё место.

– Не говорите так.

«Место, статус», – Эрселла недолюбливала это в Казаро.

Ей не нравилось то, как он глядел на людей свысока.

Девушка резко добавила:

– Я говорила вам не смотреть на людей свысока.

– Хорошо. Я сделаю всё, что ты скажешь.

«Он хочет моего внимания».

На секунду Казаро стал выглядеть жалобно раболепным, так что её сдвинутые брови расслабились.

«В сущности, если смотреть на ситуацию объективно, то Казаро довольно хороший парень. По этой же причине он известен как вежливый джентльмен».

Выражение лица Эрселлы слегка смягчилось, а Юный Лорд Дэмоншир усмехнулся и сказал:

– Ты ведь знаешь, что скоро официально станешь взрослой, верно?

– Разумеется.

– И то, что я жду этого дня.

Девушка взглянула на парня перед собой. Девятнадцатилетний юноша с достойными внешними данными и происхождением. Любая семья приняла бы его предложение. Было очевидно, почему такой человек не был помолвлен, будучи желанным объектом для множества барышень и прилагающих усилия, дабы засватать своих дочерей, мамочек.

– Вы собираетесь сделать мне предложение?

– Ты уже знаешь это, замечательно! – Казаро робко улыбнулся. – И у тебя не будет никакого выбора, кроме как принять моё предложение.

Эрселла была оскорблена его самоуверенным тоном. Он утверждал так, словно она уже принадлежала ему.

– Как вы можете быть так уверены в этом?

Вопреки её явным признакам раздражения, Казаро улыбнулся и неторопливо принялся отсчитывать один палец за другим:

– Ты ждёшь, когда семья отправит письмо, не так ли? Семейство Гладием уже связано с Визариде, благодаря женитьбе твоего брата, а Роберт Гладием, как тебе известно, терпеть тебя не может, так что вы оба не можете пожениться. Но в такому случае, предпочтёшь ли ты второго сына семьи Пантец, который даже не сможет унаследовать титул Графа? Для дамы твоего статуса? Сама ведь знаешь, это было бы смехотворно. Дартнеры уже обладают прочными отношениями с Визариде без необходимости жениться на тебе. То же самое и с Раффейнами, а Его Светлость, Маркиз, не позволит иным мелким мошкам жениться на тебе.

Каждое слово, сказанное Казаро, было правдой, потому Эрселла не могла опровергнуть их. Затем он положил свою руку на её плечо. Девушка внезапно почувствовала тяжесть.

– Твоя семья не может вступить в союз с Дэмонширами, которые придерживаются другой политической позиции. Поэтому, когда я стану Графом, Визариде заполучат Дэмонширов.

– …Что насчёт Второго Принца? Её Королевское Высочество Супруга Бетел тоже Дэмоншир. В таком случае, Его Высочество, Второй Принц…

«…Унаследует престол».

Эрселла проглотила последние слова, однако Казаро всё понял.

– В таком случае, я брошу всё и присоединюсь к Визариде. Только ради тебя.

Речь юноши заставила её вздрогнуть и покрыться мурашками.

«Я знала, с ним было что-то не так, однако не ожидала, что он окажется безрассудным».

Считая, что Казаро был смешон, она ответила:

– Граф знает о вашем поведении?

– У него нет выбора.

Эрселле больше не хотелось разговаривать.

– Элла, – тон, настойчивее прежнего, убеждал её. – Ты сама знаешь, что я твой лучший выбор.

На долю секунды в голосе юноши прозвучало отчаяние.

«Лучший выбор».

Она мешкала и мысленно прожёвывала слова. Эрселла тоже понимала это.

«Этот мужчина мой лучший выбор».

– Я знаю.

– Рад, что ты так считаешь.

Её отец примет предложение, когда оно прибудет от семьи Дэмоншир. Для неё не существовало варианта лучше, чем этот. Выйдя замуж за Казаро, Эрселла станет Графиней Дэмоншир, а её жизнь будет ещё более насыщенной.

Более того, она не станет страдать от равнодушия собственного мужа и в результате обретёт счастье.

Казаро взял ладонь девушки и приложил свои губы к тыльной стороне. Эрселла хотела уйти, однако смирилась с этим. Взгляд юноши источал серьёзность, когда он посмотрел на неё после поцелуя.

– Ты.

– …

– Надеюсь, ты выберешь меня.

В глазах других сцена могла выглядеть так, будто возлюбленный ласково умоляет свою любимую. Однако Эрселла ощущала горький привкус во рту.

«Что он подразумевает под «выбором»? Он и так единственный выбор, который у меня есть. Какой ещё выбор я могу сделать?» – язвила она в душе, зная, кто являлся тому причиной.

Это было очевидно.

«Казаро Дэмоншир».

Её сердце ничего не чувствовало к этому человеку.

***

В конце концов, Эрселла не сумела отвергнуть просьбу Казаро о танце. Осматриваясь вокруг во время танца, она была сфокусирована на том, чтобы найти свою мать. Девушка гадала, отдыхала ли та в комнате, но, к счастью, вскоре нашла её неподалёку.

Когда танец завершился, Эрселла, словно убегая, вырвалась из рук Казаро. Это была жалость, однако он не мог удержать дочь Маркизы перед ней самой, так что у юноши не оставалось выхода, кроме как отпустить её.

– Эрселла, – Маркиза заключила девушку в объятия, как ранее.

Она ощутила тёплое прикосновение, нежно гладящее по её спине.

– Ты станешь взрослой в следующем году, но ты всё ещё такое дитя.

– Я хочу всегда жить с мамой.

– Ох, ты не хочешь выходить замуж?

– Я уже счастлива.

Эрселла уже совсем выросла, однако все ещё казалась ребёнком в глазах матери. Маркиза смирилась с хныканьями дочери, оторвала её от своих рук и установила зрительный контакт. На девушку смотрели тёплые глаза морского цвета.

– Тебе не нужно выходить замуж за того юношу из Дэмонширов.

– Но он мой лучший выбор.

– Эрселла, ты не знаешь многого, поскольку всё ещё юна, однако критерии для лучшего довольно разнообразны и меняются в зависимости от того, что ты сама думаешь об этом.

– …Что вы имеете в виду?

– Критерии, который ты выставила для лучшего – лучшие для семьи. Руководствуясь этими стандартами, ты окажешься права, выбрав того ребёнка из Дэмонширов. Но что, если ты выставишь любовь в качестве лучшего? Даже если человек обладает скромным происхождением, если ты замужем за кем-то, кого любишь – он станет твоим лучшим выбором.

Эрселла молчала, а Маркиза нежно провела пальцами по её волосам.

– Я не принуждаю расставлять приоритеты, но однажды и тебе придётся выйти замуж. К сожалению, наступит день, когда мне придётся выпустить тебя из своих объятий.

– Мама.

– Будь счастлива, дочь моя.

Эрселла многому училась, однако Маркиза всегда говорила ей что-то новое. Девушка была озадачена:

– Неужели брак делает человека счастливым?

– Да, если ты заключаешь его с тем, с кем хочешь.

– Наличие детей делает тебя счастливой?

– Разумеется, поскольку они часть тебя.

– Была ли мама счастлива, когда родила меня?

– Конечно, я не смогу выразить то, насколько была счастлива, родив тебя.

– …

– Я люблю его, Эшахильду, Карона, Эрселлу… Люблю вас всех. Вот почему я счастлива.

«Любовь», – сердце девушки трепетало от одного слова.

Она рухнула в объятия своей матери, ласкавшей её лицо так, словно держала самое драгоценное сокровище.

– Твой отец и Эшахильда, возможно, не выражают этого, однако они, Карон и твои друзья – все любят тебя.

Эрселла усмехнулась.

«Я прекрасно знаю, насколько я счастлива».

С любящей, гармоничной семьёй и оживлённым окружением она ощущала себя так, словно целый мир вращался вокруг неё. Как обычно, Эрселла продолжит быть счастливой и любимой и в будущем.

От этой мысли она улыбнулась ярче, чем когда-либо.

Держа руку своего партнёра, она кружилась вокруг зала. Это был уже шестой танец. Как только девушка разделилась с матерью, то люди начали обращаться к ней потоками. Эрселла почти не отказывала им, поскольку обожала танцевать.

Однако, продолжая непрерывно кружиться, она чувствовала себя истощённой и её дыхание постепенно стало затруднённым. Девушка решила, что будет лучше всего принять последний танец и затем немного отдохнуть.

Ей внезапно пришёл на ум главный герой сегодняшнего банкета.

«Какой он человек? Я слышала, как прохожие говорили, что он очень холодный, пугающий и тихий. И всё же, на их лицах не было ни намёка на недовольство», – Эрселла продолжала застенчиво повторять услышанное раз за разом.

Она снова начала думать о Юном Лорде Бернхардте, о котором позабыла из-за Казаро. Поскольку девушка была погружена в свои мысли, то не переставала путать шаги.

Партнёр по танцу схватил её и обратился:

– Вы в порядке?

– …Всё хорошо.

Эрселла быстро выбралась из его рук. Юноша ухмыльнулся и ответил:

– Юная Леди, почему бы вам не отдохнуть в холле со мной?

– Мне нужно встретиться с братом попозже, – она вежливо отклонила его предложение.

Аристократ смущённо почесал свою щеку, осознавая твёрдый отказ.

Как раз вовремя прозвенел гонг, объявляя о конце первой половины банкета. Чувствуя себя везучей, Эрселла направилась к столу, наполненному разнообразными напитками.

«Если подумать, я не выпила ни одной капли с момента, как вошла в зал», – она проглотила случайный коктейль, чтобы утолить свою растущую жажду.

Жажда девушки была в какой-то мере утолена и тело обмякло от боли в затёкших ногах. В миг, когда она споткнулась, чья-то рука крепко удержала её за талию.

– Ах!

Эрселла неожиданно восстановила равновесие. Ладонь, державшая девушку, мгновенно пропала. Она взглянула на человека, который помог ей.

«Я никогда не видела его», – как только Эрселла увидела юношу, то подумала, что Сиерра сошла бы с ума.

Его внешность оказалась так красива, что было сложно объяснить это одними словами. Юноша обладал тёмными волосами и глазами. Они казались чёрными, как смола, словно ночное небо без единого лучика света.

Девушка с любопытством посмотрела на него и ответила:

– Б-благодарю вас… – она заикалась, потому что сильно запыхалась.

Внешность мужчины была чрезмерно необычной. Эрселла бесконтрольно вдыхала и выдыхала. Тем временем повисла короткая тишина. Она поблагодарила незнакомца, однако он безмолвно продолжал смотреть на неё.

Обычно это могло показаться грубым, но Эрселла так не считала. Незаметно он протянул руку и протёр её лоб. Она ощутила прохладное прикосновение от кончиков его пальцев.

Прежде чем оно стало чересчур долгим, он полностью убрал свою холодную ладонь. Юноша взглянул на жидкость на кончиках пальцев, слегка взмахнул и встряхнул рукой. Взгляд девушки медленно следовал за его движениями. В зале было шумно, но ей казалось, что окружение совершенно затихло.

– Должно быть, вы отлично проводите время…

Эрселла тупо глядела на юношу, говорившего тихим голосом.

– …на моём банкете в честь совершеннолетия.

Несмотря на то, что его лицо ничего не выражало, он, казалось, слабо улыбался.

Глава 35

– На моём банкете в честь совершеннолетия.

Эрселла сумела распознать юношу перед собой только когда услышала его низкий голос.

«Герсен Бернхардт.

Этот юноша – Герсен. Существует множество титулов, привязанных к его имени: единственный наследник Герцога Бернхардта, высоко компетентный рыцарь, талантливый ученик, который мог поступить в Грачиван и, возможно, будущий муж Принцессы Гермии, единственной дочери нынешнего Короля Грании».

Девушка не могла скрыть своего шока, когда увидела, что легендарный владелец этих званий был действительно настоящим. Когда она наконец восстановила дыхание, то сделала реверанс, придерживая края юбки обеими руками.

– Приветствую Юного Лорда Бернхардта. Я Эрселла Визариде. Поздравляю вас с достижением совершеннолетия.

Юноша слабо улыбнулся.

– Ясно.

Эрселла была малость смущена его кратким ответом, однако спокойно продолжила:

– Благодарю за то, что пригласили меня.

– Рад, что вы наслаждаетесь банкетом.

– Это…

Саркастичный тон Герсена лишил её дара речи.

«Не пойму, нарочно ли он или всё из-за окружающей его атмосферы. С первого взгляда, юноша не вежлив и не груб, так что, возможно, это просто моё воображение».

Девушка попыталась успокоить свой разум, нацепила улыбку и сказала из вежливости:

– Я боялась, что не смогу поприветствовать вас, поскольку вы были окружены толпой весь вечер, но, похоже, мне очень повезло. Рада, что сумела увидеться с вами.

Ответом была тишина. Он просто смотрел на неё с равнодушным лицом, поэтому Эрселла опустила свои плечи и вздохнула.

– Как я и слышала, Юный Лорд крайне, крайне сдержанный, – сама того не осознавая, она заговорила слегка сварливым тоном.

Из-за усталости ей было трудно продолжать разговаривать с ним так же любезно, как и с другими.

Вновь повисло молчание. Досада, сжимавшая её грудь, вынудила Эрселлу пожелать поскорее выбраться из этой ситуации.

– Что ж, я покину вас.

Она собиралась уйти, когда зазвенел гонг, оповещавший о начале второй половины банкета, и снова возобновились танцы. Раздавалась очень красивая, элегантная музыка, однако Эрселла ничего не слышала. Вместо этого она уставилась на ладонь перед собой.

Девушка удивлённо посмотрела на Герсена, задаваясь вопросом, приглашал ли он её на танец. Донёсся низкий голос, который она считала, что больше никогда не услышит.

– Могу ли я получить один танец? Наверняка, – его губы изящно изогнулись. – Вы не против потанцевать с другим мужчиной и наступить ему на ногу, верно?

Эрселла замерла от слов юноши.

«Он насмехается надо мной за то, что я потеряла баланс, пока танцевала ранее?» – внутренне ворчала она.

«Обычно я не совершаю подобных ошибок. Удивительно, что Юный Лорд заметил это. Погодите, он всё это время наблюдал за мной?»

Она собиралась опровергнуть его доводы, сказав, что в тот момент задумалась, но так как Эрселла, по случайности, тогда размышляла о юноше перед собой, то не смогла придумать никаких оправданий и почувствовала раздражение. Держа его руку с угрюмым лицом, девушка ответила:

– Прежде я никогда не наступала никому на ногу во время танца, а потому, безусловно, умею танцевать.

– Как скажете.

Судя по его тону, он совсем не выглядел убеждённым, однако Эрселла не могла противостоять человеку, с которым впервые встретилась.

«Сколько секунд уже прошло?»

Юноша вёл её своими плавными и естественными движениями. Они остановились, когда достигли определённого места. В центре зала мужчины и женщины стояли лицом к друг другу, глядя только перед собой.

Его ладонь покоилась на спине Эрселлы под её ослепительными, золотистыми волосами. Посередине задней стороны платья, она ощутила холодное прикосновение на своей оголённой коже.

Герсен держал руку девушки с по-прежнему безразличным выражением лица.

«Мне кажется или он слегка крепко сжимает мою ладонь?» – прежде чем Эрселла успела задуматься над этим, её тело начало двигаться.

Их ноги элегантно вальсировали в такт друг другу. Когда она чуть сбивалась, его рука самопроизвольно придерживала её спину и притягивала к себе. Туфли следовали за туфлями, словно гонялись друг за другом. Одна отдалялась, другая же приближалась, и когда одна приближалась, другая отодвигалась. Затем юноша спросил низким голосом:

– Ваша нога?

– Никаких проблем.

– Будьте честны.

– Это правда.

«Снова он смеётся».

Эрселлу преследовали странные ощущения, когда юноша, казавшийся серьёзным, вдруг засмеялся.

«Он был рыцарем на поле боя. Для него эта боль – ничто», – всё же настойчивые расспросы дали понять, что он находил ситуацию забавной.

Сетуя в душе, девушка вспомнила то, о чём хотела спросить его:

– Эм… Вы случайно не встречали Его Высочество, Первого Принца, на праздновании победы?

Он нахмурился, возможно, потому что это был неожиданный вопрос.

– Да.

Получив положительный ответ, Эрселла в спешке сказала:

– Тогда, присутствовала ли там и Первая Принцесса-Консорт?

Она давно интересовалась этим, но поскольку отец и Карон не делились с ней информацией, девушке стало ещё любопытнее.

Юноша медленно кивнул. Тем временем Эрселла совершила поворот. Она отошла слишком далеко, так что он притянул её к себе. Вновь приблизившись друг к другу, девушка прошептала, словно раскрывала секрет:

– Она моя старшая сестра.

– Правда?

Произнесла Эрселла, будто это был огромный секрет, но он ответил обыденно, даже не выглядя удивлённым. Она мысленно негодовала.

«Странно, что человек «его» уровня не был осведомлен об этом. В любом случае, чем раньше он узнает, тем лучше».

– На самом деле, мы не виделись с тех самых пор, как она вошла во дворец. Сестра недавно вышла замуж, так что я не могу навестить её. К тому же, мне позволено войти во дворец только по приглашению, однако сестра так и не связалась со мной. Возможно, моя семья опасается за неё?

– …

– Вы видели её хоть издалека? Интересно, как она поживает.

Юноша не ответил.

«Может, он пытается вспомнить то, как она поживала тогда?» – предположила Эрселла.

– Вы скучаете по ней?

– По сестре?

Герсен посмотрел на неё сверху вниз, не проронив ни слова, а она ответила со сверкающими глазами:

– Разумеется! – затем девушка неожиданно вздохнула. – Я хотела бы увидеть её. Вы можете отправиться во дворец в любое время, поскольку вы рыцарь. Запросив аудиенцию, вы сумеете немедленно встретиться с королевской семьёй, если в том не откажут. Как бы мне хотелось быть рыцарем. Если бы только я работала дворцовым чиновником.

– Прежде, чем вы стали бы рыцарем… – рука юноши спустилась и схватила её запястье. – Это.

Герсен не завершил свои слова, однако она смутно понимала, что имелось в виду.

«Он подразумевает, что моё запястье упало бы прежде, чем это произошло».

Само собой, Эрселла понимала это. Теперь ей хотелось, чтобы юноша снова взял её за ладонь и отпустил руку, однако он несколько раз провёл по внутренней части запястья, словно оценивал текстуру её кожи. Чувствуя щекотку, девушка прищурила глаз.

– Ох, во всяком случае, как дела у моей сестры?

– Не знаю.

– Что?

– Я не обращал внимания.

«Кажется, он действительно не знает. Если подумать, зачем ему рассматривать лицо Наследной Принцессы? Должно быть, он просто молча стоял по приказу Короля. Разумеется, Юный Лорд не стал бы смотреть на Эшахильду, сидящую на месте для членов королевской семьи», – Эрселла поникла.

– Я могу помочь, если вы хотите увидеться с ней.

Девушка вскинула голову от его слов.

«Он сказал «помочь»? Я уверена, что не ослышалась. Выходит, он поможет мне встретиться с Эшахильдой!»

В неверии, Эрселла безучастно моргнула и затем ярко улыбнулась, изогнув свои глаза в два полумесяца.

– Правда?

– …

По какой-то причине лицо Герсена малость напряглось, однако девушка продолжала улыбаться, повторяя то, что только что сказала:

– Вы действительно собираетесь помочь мне встретиться с ней?

Он коротко кивнул головой. Эрселла была на седьмом небе от счастья из-за его сдержанного кивка.

«Не знаю, как он планирует это провернуть, но поскольку Юный Лорд в данный момент любимый рыцарь Короля, ему может быть очень легко всё устроить».

– Спасибо вам!

Несравненно сдержанный юноша вновь замолчал.

«Сначала мне казалось, будто я ему не нравлюсь. Всё же он оказал такую любезность».

Эрселла была так счастлива, что могла простить любую грубость.

Однако сейчас ей нужно было уйти. Подобно иллюзии, музыка в зале угасла, словно никогда и не существовала. В то же время замерли их шаги.

Прикосновение к коже плавно исчезло. Девушка из формальности сделала реверанс, а Герсен поклонился.

– Было приятно познакомиться. Я отправлюсь первой.

Эрселле было необходимо вернуться к матери и брату, также найти Сиерру и Джанет.

– Ещё раз поздравляю с совершеннолетием.

Сочтя эти слова вполне уместными в качестве прощания, она собиралась уйти, но голос Герсена внезапно остановил её на полушаге.

– Леди Визариде.

– …

– Заранее поздравляю вас с совершеннолетием.

«Разве я… называла ему свой возраст?»

– Ох… Да. Благодарю вас.

Девушка гадала, что произошло, однако их разговору наступил конец. Герсен тут же развернулся, оставив эту фразу.

Позже Эрселла узнала, что оказалась единственной, кто танцевал с ним в тот день.

***

Время пролетело незаметно, и она готовилась вот-вот достигнуть совершеннолетия. Девушка чуть подросла, а её гладкий лоб был сморщен. Запястье Эрселлы болело, ведь она заполняла приглашения целыми днями и ночами, а ещё из-за последнего письма, которое ей было необходимо отправить.

– Угх, – застонала она, повторно взяла ручку и уронила ту на бумагу.

Эрселла решила прекратить колебаться, ведь подобные беспокойства изначально оказывались бесполезны. В любом случае, это приглашение отправлялось из вежливости. Она быстро написала чужое имя на бумаге.

[Герсен.]

Девушка писала вплоть до этого момента, однако её рука вновь замерла. Она впервые испытывала нечто подобное.

«Не добрый и не злой, внешне холодный, хотя не такой».

Обычно Эрселла легко имела дело с противоположным полом, ведь все, кто приближался к девушке, как правило, были по уши в неё влюблены.

Даже если она не пыталась поддержать разговор, он самопроизвольно продолжался, а атмосфера оставалась по-прежнему лёгкой. Вот почему Эрселла посчитала его странным, находя Герсена сложным человеком.

«Всё же, я признательна ему за то, что он сдержал своё обещание с того дня».

Благодаря его помощи, Эрселла сумела встретиться с сестрой. Эшахильда даже собственнолично прибыла в поместье Маркиза.

«Какую магию он применил, дабы осуществить это? Как выяснилось, Эшахильда не могла встреться с нами, потому что у неё не было иного выбора, кроме как остерегаться реакции Королевы, будучи Наследной Принцессой. Семья была изумлена в тот день и радостно поприветствовала сестру Эшахильду. Все оказались в восторге, наконец-то устроив тёплый семейный ужин спустя долгое время».

В знак благодарности девушка отправила Герсену маленький подарок с письмом. Она снова провела пером.

[Ваша…]

Пока Эрселла дописывала последнюю часть, дверь отворилась, и её отец вошёл в комнату.

Здоровье Маркиза ухудшалось, так что прошло много времени с тех пор, как он ушёл в отставку и проживал в поместье.

– Отец, – Эрселла встала и поприветствовала его.

Он ослабел, однако его харизма осталась прежней.

– Элла, – позвал её мужчина своим обыденным тоном.

Девушка наклонила голову, гадая, в чём причина его визита. Маркиз спокойно сказал дочери:

– Сначала мне нужно спросить тебя кое о чём.

– Да, отец.

– Ты видишься с кем-нибудь сейчас?

Отец никогда раньше не задавал ей таких вопросов. Тем не менее, она знала, что это означало, потому немного занервничала. Это был тот же самый вопрос, который задавали её сестре перед замужеством.

– Нет, – Эрселла выпрямила свою спину и дала такой же ответ, как и Эшахильда.

Маркиз, казалось, испытал облегчение или, возможно, был смущён её ответом.

– Прибыло предложение от Дэмонширов.

Глаза девушки слабо задрожали. Она избегала взгляда отца и запиналась:

– У-уже…? Прямо перед моим совершеннолетием?

– Ходили слухи, что наследник Дэмонширов заинтересован тобой. Я не ожидал, что непоколебимый Граф проиграет упрямству своего сына.

Маркиз протянул Эрселле бумагу, которая, по видимости, являлась брачным предложением. Она читала письмо в своих руках, слово за словом.

Начиная со строчек:

[Дэмонширы желают союза между нашим старшим сыном, Казаро, и вашей второй дочерью, Леди Эрселлой.]

Письмо подробно перечисляло достоинства этого союза, преимущества, которые получат обе партии и напоминало Визариде не забывать о том, как сильно наследник Дэмонширов добивался Эрселлы.

Заканчивалось оно именем Графа Дэмоншира:

[Искренне Ваш, Рондеман Дэмоншир.]

Предложение было совершенным во всех отношениях.

«В конце концов, похоже, Казаро успешно убедил Графа».

Эрселла колебалась, не в силах дать ответа. Маркиза это не заботило, и он продолжил:

– Если ты выйдешь замуж за Казаро, то Первый Принц непременно взойдёт на трон.

– …

– А твоя сестра станет Королевой.

– Знаю.

– Не думаешь, что если Эшахильда будет Королевой, твоя и жизнь Карона станут легче в будущем?

– Само собой.

– Элла, позволь спросить тебя снова. Уверена, что не видишься ни с кем?

Она знала, что это был последний шанс, который даст ей отец.

«Если я солгу и отложу свадьбу, отец один раз закроет на это глаза. Однако…»

– Нет, отец.

Эрселла любила свою семью. Она любила Эшахильду и Карона. Девушка не хотела, чтобы они шли по тернистому пути до такой степени, что была готова принять нежеланный брак. Понимая, что означал ответ его дочери, Маркиз слабо улыбнулся.

– Как собственный отец, Казаро может и высокомерен, но он объективно добропорядочен. Помимо всего, у него не было никаких скандалов с женщинами, так что он не будет плохим мужем.

– …

– Мы обязаны отпраздновать твоё совершеннолетие и немедленно сыграть свадьбу.

«Немедленно?»

Слово удивило Эрселлу, и она широко раскрыла глаза.

«Я знаю, Казаро хочет сразу же пожениться, но не ожидала, что отец разделяет его мнение».

– Не помолвка?!

Горечь распространилась по лицу Маркиза.

– Боюсь, я не смогу долго продержаться.

– Прошу, не говорите этого, отец.

– Если муж твоей сестры не станет королём, а я внезапно умру и Карон унаследует титул, наше положение станет хуже.

Эрселла была разбита горем, ведь морщинки на лбу Маркиза указывали на прошествие времени и приближающуюся кончину. Рыцарь мог провести свою жизнь, натачивая навыки боя вне зависимости от возраста, однако юноше было бы трудно выжить в мире политики.

Если бы преемник унаследовал пост без существенного опыта, то в скором времени рухнула бы власть семьи. Не важно, насколько велики были Визариде, Маркиз не мог проигнорировать этого.

Вот почему её отец подталкивал Эшахильду к тому, чтобы стать Наследной Принцессой, вытесняя ранее назначенную дочь Маркиза Роберта. Эрселла глядела на отца. Её выбор был определён с самого начала.

– Я выйду за него замуж, отец.

Казаро был её лучшим выбором.

***

Банкет в честь наступления совершеннолетия, положивший начало второму акту в её великолепной жизни, уже закончился.

Герсен так и не пришёл.

Ходили слухи, что в тот день у него был тайный роман с Принцессой Гермией.

Как и то, что они вскоре собираются пожениться.

Рано или поздно, отец Эрселлы отправит ответ Дэмонширам, принимая их предложение.

***

На следующий день прибыло предложение от Бернхардтов.

Это было краткое письмо.

[Герсен Бернхардт предлагает брак Леди Эрселле Визариде.]

Глава 36

[«…предлагает брак…»]

Лишь одна фраза привлекла внимание Эрселлы. Герсен предлагал ей женитьбу. Всё ещё находя это невероятным, даже увидев письмо собственными глазами, девушка пальцами прикоснулась к высохшим чернилам.

«Он лично написал его?»

Почерк был столь аккуратным, и Эрселла не могла поверить, что он сам написал письмо. Хотя послание оказалось слишком коротким и невежливым для подобного предложения, оно крайне подходило юноше.

– Тебе нравится? – спросил её отец.

Девушка взглянула на Маркиза. Он ухмылялся, чем-то довольный, глядя на однострочное предложение. Эрселла инстинктивно могла сказать, что её отцу Бернхардт нравился больше, чем Дэмоншир. Герсену предстояло стать одним из двух герцогов в Грании. Не могло и быть пары лучше.

– Элла, ты знала об этом?

Эрселла покачала головой. Она действительно даже не представляла о такой возможности. Девушка ощущала себя странно. Юноша так и не показался на банкете в честь её церемонии совершеннолетия, к тому же ходило много слухов о его встрече с Принцессой Гермией в тот день, поэтому окружающие предполагали, что Герсен женится на ней. Эрселла не отличалась. И всё же, вопреки всеобщим ожиданиям, он отправил предложение именно ей.

[«…предлагает брак…»]

«Почему-то я не могу отвести глаз от этих двух слов и продолжаю смотреть только на них. Как странно… Почему он сделал мне предложение?»

Эрселла не имела понятия. Чем больше она думала, тем сильнее недоумевала. Хотя это казалось маловероятным, в предложении указывалось только имя юноши, Герсена, а не Герцога Бернхардта, словно это была его собственная воля, а не желание семьи.

Когда дело доходит до отправления брачных предложений, то их традиционно отправляет глава семейства. Это связано с тем, что не существовало большего выражения о поддержке брака, чем письмо, подписанное именем главы дома.

Если обе партии являются возлюбленными, то позже они лично обмениваются посланиями. Так что это письмо, не связанное формальностями и прочими условностями, вызывало странные чувства. Естественно, поскольку оно скреплено печатью семьи, Герцог Бернхардт скорее всего участвовал в этом.

Глаза Эрселлы вновь прошлись по тёмным чернилам. Словно мираж, его изображение возникло над этими словами. Она вспомнила то, как танцевала с ним.

Его глаза, смотревшие на неё, не дрогли, руки были холодными, без какого-либо тепла, а лицо, казалось, никогда не улыбается. Пусть и редко, но, когда юноша улыбался, он сразу же возвращался к привычному безразличному выражению лица и всякий раз, когда Эрселла отходила отнего, Герсен прижимал её ближе к себе.

Девушка почувствовала себя ещё более необычно, вспомнив каждую сцену. Ощущения были такие, словно кто-то щекотал её внутренности с помощью пера.

– Это лучшая семья, в которую ты можешь войти.

Она быстро пришла в себя от слов Маркиза. Лучшая семья.В одно мгновение её лучшее изменилось.

Бернхардты были для неё вариантом лучше, нежели Дэмонширы, которые придерживались противоположной политической партии. Даже если сравнить обе семьи, не принимая во внимание их политические взгляды, то ответ останется неизменен.

Поскольку Королевское Высочество Супруга Бетел являлась излюбленной наложницей, престиж Дэмонширов взлетел до небес. Тем не менее, благосклонность короля была ничем,по сравнению с необъятными военными заслугами, установленными Бернхардтами.

Маркиз взглянул на Эрселлу и мягко спросил:

– Ты примешь предложение?

Она не могла дать ответа. Не потому что колебалась, а поскольку была глубоко потрясена. Если девушка согласится, то они сразу же сыграют свадьбу. Затем она встретит Герсена уже в качестве своего мужа.

Если Эрселла согласится, то они станут парой. Этот факт вызывал в ней смутные чувства.

«Я выйду замуж… За этого человека?»

Эмоции, переполненные различными красками, создали внутреннюю суматоху. Они внезапно поразили девушку, которая была словно неподготовленный прохожий, и смутили её.

Естественно, она представила себя вместе с Герсеном. Затем как цветы, распускающиеся весной, в её сердце начало цвести нечто неизвестное.

Эрселла не могла понять причины своей взволнованности. Она медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Через пару мгновений, когда дрожь в некоторой степени утихла, девушка осторожно произнесла следующие слова:

– Да. Я хочу выйти за него замуж.

В конце концов, он был лучшим выбором Эрселлы.

***

Не прошло и месяца, прежде чем Маркиз отправил ответ. Сегодняшняя утренняя сцена произвела настоящий ажиотаж. Их окружение уже давно не было столь шумным.

С глазами, сиявшими подобно драгоценным камням, Леша воскликнула:

– Вау, Миледи! Здесь достаточно украшений, чтобы наполнить целый экипаж!

Все, находившиеся в комнате, не только Леша, были возбуждены. Эрселла тоже удивлённо посмотрела на вещи перед собой.

Этим утром дюжины карет въехали в их поместье, а люди, считавшиеся слугами семьи Бернхардт, заносили «подарки» один за другим. Среди них её вежливо поприветствовал мужчина с суровым видом.

– Приветствую вас, Юная Леди Визариде. Я Барон Венделман Контар, вассал Бернхардтов. Эти дары присланы от Бернхардтов для того, чтобы отпраздновать союз между двумя семьями, так что я надеюсь вам понравятся эти маленькие презенты.

– Ох… Разумеется, – нерешительно ответила Эрселла, глядя на «маленькие» подарки, которые тут же заполнили комнату.

«Говорите, «маленькие» презенты? Сомневаюсь в этом…

Он даже отправил вассала, а не слугу. К тому же барона! Лицо Барона Венделмана не выказывало ни малейшего недовольства, хотя это пустяковое поручение вполне могло задеть его гордость.

Тем не менее, его тон был слегка горделив, поскольку он знает, что эти вещи, безусловно, не являлись «маленькими подарками».

Каждый экипаж был перегружен изделиями, стоящими больше, чем небольшое поместье.

Редкие драгоценности являлись основными даруемыми предметами. Там имелись разнообразные и уникальныевещицы из Конрада, Рентуа, Ленатреса, Людельсии, и даже шёлк из Востока.

Это было чересчур, чтобы назвать обычным подарком. Ни одна семья не делала подобного, за исключением королевских свадеб. Одним словом, это было чрезмерно.

Эрселла взглянула на барона. Он стоял на прежнем месте, словно ожидал от неё признательности. Поражённая, девушка запнулась на словах, которые пыталась произнести с разинутым ртом.

– О-они мне н-нравятся… Прошу, передайте ему об этом, – у неё не было другого выбора, кроме как промямлить ответ из-за нетерпеливого и предвкушающего огонька в глазах барона.

Однако, Венделман Контар выглядел немного неудовлетворённым ответом Эрселлы. Он ожидал большей похвалы, однако девушка была слишком смущена, чтобы поступить так. К счастью, барон сохранил свои манеры и всего-навсего сказал:

– Рад, что вам нравится.

Как только он ушёл, комната начала заполняться волнениями.

– Мадам, взгляните на это! Это же знаменитый шёлк Династии Ён из Востока! Он такой мягкий!

– Он говорил, что это топаз кораллового цвета?!

– Раньше я слышала, что его можно добыть только в Конраде. Не думаю, что его можно найти в Грании. Господи! Они так красивы, Юная Леди!

Слуги учинили суматоху, болтая о подарках перед ними. Маркиза, Ирен и Карон, которые тоже находились здесь, возможно и были ошеломлены, однако какое-то время молчали. Первой, заговорившей из троих, являлась Маркиза:

– Элла, что всё это? – её глаза были широко раскрыты, поскольку она не могла поверить в происходящее, даже увидев сцену лично.

Эрселла пыталась придумать объяснение.

Выглядя изумлённой, Ирен, которая уже вышла замуж за Карона и стала Леди Визариде, дивилась этим подаркам.

– …Небеса! Разве это не ожерелье Эделиан?

Ожерелье Эделиан. Это было украшение, подаренное Королём Грании, Рейнхардтом, своей горячо любимой Королеве, Эделиан. Эрселла посмотрела на футляр в руках Ирен. В цепочку оказались встроены бесцветные и ясные алмазы, а посередине расположился светло-розовый бриллиант, искусно огранённый в форме бутона розы.

Оно было необычайно прекрасным. Хотя девушке никогда не доводилось видеть его раньше, она узнала ожерелье Эделиан, поскольку знала о присущих ему особенностях. После смерти королевы местонахождение её вещей являлось неизвестным, потому Эрселла не ожидала, что они окажутся у Бернхардтов.

– Боже! – Ирен испустила бескрайний вздох.

Это оказалось единственное и неповторимое в мире ожерелье, сделанное Рейнхардтом для Эделиан. Так что реакция Ирен была оправдана.

Карон, наблюдавший за происходящим, также прокомментировал, хотя и менее взволнованно:

– Бернхардт кажется довольно искренним.

Ирен многозначительно посмотрела на него. Поняв послание в её глазах, юноша пожал плечами.

– Прошу прощения, жена.

Он выглядел так, словно его жутко обидел её издевательский взгляд, поэтому Ирен безудержно рассмеялась. На самом деле, презенты, отправленные семейству Гладием и показывающие искренность Визариде, были безукоризненны, так что никто не мог винить Карона.

Ирен шутила, что если бы задержалась хоть на минуту, то начала бы завидовать, и потащила мужа с собой. Уходя, Карон проронил:

– Он мне уже не нравится, – и всё же, его выражение лица не было плохим.

Пара исчезла и Маркиза добавила:

– Я… все ещё изумлена. Даже твой отец, который редко удивляется чему-то, был поражён, услышав о подарках.

– Я тоже, мама, – отвечая, Эрселла осмотрелась вокруг.

В мгновение ока комната переполнилась ценными вещами, что могла считаться сокровищницей.

«Почему эта семья идёт на такие меры?»

Она не могла понять причины. Девушка неосознанно теребила круглую брошь в коробке. Маркиза осторожно наблюдала за дочерью, а затем нежно спросила:

– Тебе нравится?

– …Не знаю, – Эрселла затруднялась ответить.

«Если честно, я солгу, если скажу, что мне не нравится. Кто станет возражать против подобного обращения от семьи, в которую они войдут?»

Несмотря на то, что девушка находила это обременительным, она была абсолютно счастлива. Эрселлеопределённо повезло, что тот человек оказался таким, а не плохим.

Какова бы ни была правда, публика будет считать, что они возлюбленные, и она сумеет укрепить свою позицию в доме Герцога. Девушка попросту волновалась из-за того, что не могла понять, почему Герсен так сильно старался.

«Может, он чего-то хочет от моей семьи? Если не это, то…»

Внезапно она услышала вскрик Маркизы.

– О, боже!

Её мать, открывшая деревянный сундук, прикрыла рот от удивления. От ящика исходил сладкий и освежающий аромат. Маркиза выглядела как взволнованная юная девицаи вытащила то, что находилось в деревянном сундучке, прижимая его к своей груди.

– Мама, эти цветы…?

Ящик был наполнен белыми цветами. Хрупкие лепестки, выглядевшие так, будто могли улететь от малейшего дуновения, затрепетали в руках Маркизы. Эрселла казалась озадаченной:

– Я никогда не видела такие цветы раньше. Вам известно, что это за вид?

Маркиза ностальгировала, глядя на цветы в своих руках.

– Это объяснимо, поскольку эти цветы растут только в Людельсии.

Лишь тогда девушка поняла тоску на лице матери. Члены Королевской семьи в Людельсии редко женились, так что её мать была единственной принцессой, выданной замуж за человека из Грании.

«Должно быть, она очень скучает по своей семье, ведь здесь у неё нет никаких кровных родственников, а вернуться на родину маме будет трудно после того, как она вышла замуж».

– Как он узнал об этом? Они даже выглядят ухоженными. Цветы увяли бы прежде, чем достигли Грании, но они всё ещё свежие. Как удивительно!

Будто перед её глазами распространились снежинки, белый цветок источал новые жизненные силы, прямо как и сказала Маркиза.

Эрселла притронулась к лепесткам указательным пальцем. Они задрожали, и вновь разнёсся сладкий запах.

Неожиданно её мать прошептала нежным голосом:

– Внешне он не выглядел так, однако Бернхардт кажется очень милым человеком.

– Что вы имеете в виду?

Видя, как девушка склонила свою голову, Маркиза многозначительно улыбнулась.

– Эулипиты.

– …

– Всё равно что отправлять любовное письмо заветной возлюбленной.

Эрселла, которая гладила цветочный лепесток, резко замерла. Она посмотрела на мать. Маркиза тепло улыбнулась, будто это была правда.

Девушка снова взглянула на цветы в руках матери.

«Любовное письмо? Разве это не признание тому, коголюбишь? Не может быть! Однако, по словам мамы, таково значение этих цветов. Признание от Герсена для меня. Такого просто не может быть, но я не могу думать иначе».

Незнакомые чувства трепетали в груди. Её сердце словно щекотал лёгкий ветерок.

«Почему он прислал эти цветы?» – значимый подарок заставил девушку усомниться.

Она обнаружила, что странно ведёт себя, постоянно чего-то ожидая от Герсена.

Маркиза передала Эрселле букет цветов. Девушка осторожно прижала их к груди. Сильный аромат коснулся кончика её носа. Продолжая нюхать их, она почувствовала, как её щеки начали гореть. Увидев дочь такой, Маркиза ласково улыбнулась:

– Они тебе нравятся?

Эрселла засмущалась от вопроса. Её голубые глаза избегали взгляда матери. Уткнувшись лицом в букет, она застенчиво ответила:

– …Да.

Девушка с румяными щеками выглядела бы очаровательной в глазах любого, кто застал бы её в этот момент.

Глава 37

Этой же ночью, Казаро Дэмоншир пришёл к Эрселле.

Она решила отослать Казаро обратно как можно скорее, после краткого разговора из вежливости, но поскольку он пришёл в сад, то была вынуждена поприветствовать его там, а не в приёмной. Из-за этого окружающая обстановка стала мрачной.

Эрселла встретилась взглядом с серо-карими глазами Казаро. Она думала, что рассердится, но он смотрел намного спокойнее, чем она ожидала – нет, всё-таки немного холоднее.

«На её лице нет ни малейшего намёка на предательство. Она это прекрасно знает. Знает, что никогда не была моей».

После неловкого молчания Казаро, наконец, пошевелил губами:

– Я буду уважать ваш выбор.

Глаза Эрселлы широко раскрылись от его неожиданных слов. Но выражение лица Казаро по-прежнему было бесчувственным.– Просто имейте это в виду, – сказал он.

– Что?

– Знали ли вы, что принцесса Гермия сделала ему предложение?

– …

«Принцесса сделала ему предложение? Я часто слышала разговоры о браке, но сама принцесса...?!»

Губы Казаро зловеще скривились при виде явного замешательства Эрселлы, будто ожидая этого.

– Вы не знали, что он хочет жениться на вас, чтобы отказать принцессе? Вы же знаете, что Бернхардт политически-нейтрален, верно? Если он женится на принцессе, он станет подчинённым королевской семьи. Чтобы избежать этого, он сделал предложение вам как Визариде. Он может быть верным мечом короля, но он не хочет быть вовлечённым в неприятные политические споры.

– Что вы…

– Визариды – наиболее близкие к королевской семье. Женившись на тебе, его величество не сможет наказать его. Его величество не может вмешаться в личные дела Визаридов, которые защищали королевскую семью на протяжении многих поколений. Таким образом, Бернхардт мог бы сохранить нейтралитет. Нет закона, который гласит, что вы должны следовать политической позиции семьи только потому, что вы связаны браком. Так что, даже если Бернхардты покажутся другими роялистами, это не будет иметь значения, пока они настаивают на своём нейтралитете.

– …

Казаро глубоко вздохнул и усмехнулся:

– Этот парень просто использует вас.

Если быть внимательным, в логике Казаро было несколько уловок. Слова были сказаны так обыденно, что это прозвучало правдоподобно и убедительно.

– Вы были единственной, кому он предложил потанцевать в тот день.

«Возможно, слова Казаро правдивы».

В тот день лорд Бернхардт и Эрселла впервые встретились, и действительно показалось странным, что он танцевал только с ней. Она почувствовала, как последняя надежда, зарождающаяся в уголке её сердца, постепенно угасает.

– Он прислал вам несколько ценных подарков, не так ли?

– Молодой господин.

– Он притворяется, что безумно влюблён в вас. Таким образом, он сможет оправдать отказ от предложения принцессы.

– Пожалуйста, остановитесь.

– В конце концов, он такой же, как и другие, живёт ради своей семьи. Что? Вы думали, он сделал предложение, потому что любил вас?

– …

– Вы были просто девушкой, которая соответствовала всем его требованиям.

«Чего я ожидала?»

Внезапно Эрселла заметила, что ведёт себя нелепо.

«На самом деле, не столь важно, правдивы или нет утверждения Казаро. Напротив, я благодарна ему за эти слова. Это заставило меня осознать реальность, о которой я забыла».

– ...Мне всё равно. Потому что он мне тоже нужен.

«Она была такой же. Даже если хотела верить, что это был не политический брак, Эрселла, на самом деле, приняла его предложение, взвесив все "за" и "против" брака с ним.

Ей нужен был этот мужчина, чтобы избежать брака с Казаро. Герсен нужен, чтобы поддержать Эшахильду как королеву. Бернхардт нужен Визаридам.

Не столь важно, останутся ли Бернхардты нейтральными; они могут помочь нам в трудную минуту, так что ничего не изменилось. Он по-прежнему был её лучшим выбором».

Когда Эрселла, как оказалось, не пожелала изменить своё мнение, лицо Казаро сильно исказилось:

– Ваша жизнь вообще для вас значима?

«Не выкручивайся...»

У Эрселлы не было выбора, кроме как промолчать, когда его лицо стало холодным, как иней.

– Они говорят, что он рыцарь, верно? Тогда позвольте сказать вам. Он гнилой ублюдок на поле боя. Вы думали, он там никогда не заигрывал с какой-нибудь шлюхой? Вы предполагали, что там нет сучек, которые бросятся на его красивую рожу? Даже благородная принцесса Гермия – одна из таких сучек. Ходят слухи, что этот сукин сын познакомился с принцессой на вечеринке по случаю вашего совершеннолетия. Когда вы достигли совершеннолетия, этот ублюдок был с другой женщиной.

– Молодой господин!

– Должно быть, он думал замутить интрижку с принцессой, прежде чем расстаться с ней, кто знает.

– Следите за тем, что говорите, молодой господин!

– Это он возится с другой сучкой. Не забывай о том, что, если война не закончится, ему придётся вернуться на войну. Что, если он там умрёт?

Спокойное и уверенное выражение лица Казаро стало совершенно несчастным. Теперь он, казалось, не собирался скрывать свои истинные чувства. Даже не пытался скрыть свою ревность. Тем не менее, она не находила Казаро отталкивающим, потому что не могла опровергнуть его доводы.

«Истории о мужчинах, проводящих ночь со своей возлюбленной до женитьбы или тайно заводящих любовницу после женитьбы. Я часто слышала подобные истории на улицах. Более того, он рыцарь. Если война полностью не закончится, однажды он снова отправится на войну. Что, если его там убьют, как сказал Казаро? Это ужасно правдоподобное предположение».

Слова Казаро были настолько реалистичны, что Эрселла больше не хотела его слушать.

– Казаро.

Казаро вздрогнул, когда Эрселла произнесла его имя. Её глаза были решительными и непоколебимыми, несмотря на внутреннюю дрожь.

– Возвращайся обратно. Мой выбор не изменится.

«Она выйдет замуж за Герсена, несмотря ни на что».

«Я приняла решение окончательно. Ничего не изменится. Ни один из этих слухов не имеет значения. Нет, даже если бы это имело значение, я хочу, чтобы Казаро знал, что я не выберу его».

Словно понимая, что Эрселла не передумает, Казаро нервно провёл рукой по волосам:

– Да, я знаю, в итоге, выбор за вами.

Сказав это, Казаро ушёл с чувством поражения. Некоторое время Эрселла тупо смотрела ему в спину, затем подняла глаза на слегка затянутое облаками небо. В небе не было ничего особенного, но казалось таким унылым, и она подумала, что потеряется в нём. Но вскоре она отбросила эту мысль и двинулась дальше.

Вернувшись в свою комнату, почувствовав знакомый запах, коснувшийся кончика носа, Эрселла собрала цветы, стоявшие перед ней, и положила в коробку, аккуратно запечатав.

Белых цветов больше не было видно. Мечты, которые расцветали в её сердце, рассеялись, как будто их никогда и не было.

***

Это был банкет в честь дня рождения принцессы Гермии. Естественно, как член знатной столичной семьи и родственница первой принцессы-консорта, Эрселла должна была присутствовать.

Как только она вошла, Эрселлу прошиб пот, пытаясь не обращать внимания на пронзительные взгляды людей, слыша, как повсюду шепчут её имя.

«Конечно, они будут сплетничать».

Люди сплетничали о том, что молодой лорд Бернхардт вёл переговоры о женитьбе на принцессе Гермии, но отказался ради второй дочери Визаридов.

Подарки, присланные Маркизу, были довольно изысканными, поэтому люди, которым нравилось искажать правду, говорили, что молодому лорду понравилась леди Визариде.

Таким образом, правда была драматизирована, и вышли из-под контроля слухи о том, что их брак был результатом страстной любви, а не политики.

«Как смешно».

Эрселла огляделась по сторонам, вежливо общаясь с любопытствующими людьми, которые подходили к ней, сохраняя при этом соответствующую дистанцию.

«Знают ли вообще эти люди, что жених, который, как они утверждают, нежно любит меня, не показал даже намёка на свою тень с тех пор, как я достигла совершеннолетия? Я только один раз видела лицо своего будущего мужа! Он не король демонов из сказок, и я не принцесса, насильно выданная замуж за короля демонов. Разве это не слишком?»

Она была переполнена претензиями, которые не могла высказать вслух, но внезапно решила остановить ход своих мыслей, заметив, что ведёт себя немного глупо.

«Это политический брак. Неважно, что говорит публика, мне не нужно плясать под их ритм».

В тот момент, как Эрселла устала от своих мыслей, по залу переливалась нежная мелодия. Вскоре должна была начаться первая часть банкета. Ей стало скучно, поэтому она решила поискать что-нибудь, что утолит жажду пересохшего горла.

Внезапно она почувствовала чьё-то присутствие рядом с собой. Узнав лицо, Эрселла присела в реверансе и сказала:

– ...Приветствую её достопочтенное высочество. Я Эрселла Визариде. Мои самые искренние поздравления с вашим днём рождения.

Принцесса Гермия промолчала. У Эрселлы всё ещё не было выбора, кроме как оставаться в поклоне до тех пор, пока не было получено разрешение подняться.

Через несколько секунд, которые были длиннее, чем обычно для реверанса, чистый голос, похожий на падающие бусины, произнёс:

– Поднимите голову, юная леди.

Эрселла наконец смогла разглядеть её лицо. Каждый дюйм принцессы, которая родилась и выросла на возвышении, был элегантен. Даже крошечные изгибы вокруг её рта были от природы изящны.

«Я уже знала об этом, но она действительно красива».

Эрселла удивлённо любовалась принцессой, когда Гермия вдруг обратилась к ней:

– Вы, должно быть, та, на ком женится сэр Бернхардт.

– …Да, Вы правы.

– Поздравляю с вашим предстоящим браком.

Нежный голос донёсся до ушей Эрселлы. Внимание привлёк цвет волос принцессы. Волосы вились ниже её груди и мерцали, как чёрные жемчужины. Этот цвет напомнил об одном человеке. Она почувствовала себя очень странно.

– Я вам завидую.

– …

Слова, случайно-произнесённые принцессой, внезапно оборвались. Эрселла растерялась, не зная, что ответить. В голосе принцессы слышалась печаль.

Принцесса не ожидала ответа, поэтому мягко улыбнулась:

– Мне нужно за кое-что извиниться перед юной леди.

– Ваше высочество, что вы…

– Я прошу прощения за то, что была недоброжелательна к леди Визариде в день вашего совершеннолетия.

Принцесса ушла сразу, как только сказала эти слова. Её быстро окружили люди, так что Эрселла даже не могла разглядеть её затылка.

Вспоминая, что сказала принцесса, она никак не могла сообразить, что это значит, даже напрягая воображение.

«Я прошу прощения за то, что была недоброжелательна к леди Визариде в день вашего совершеннолетия?»

Эрселла никак не могла понять, что имела в виду принцесса, потому что её двухдневная церемония совершеннолетия закончилась хорошо. Потом вдруг она кое-кого вспомнила.

«Возможно, это связано с ним?»

«– Должно быть, он думал замутить интрижку с принцессой, прежде чем расстаться с ней, кто знает».

Забытые слова Казаро эхом отдавались в её ушах. Эрселла покачала головой.

«Это всего лишь его слова. Нет ничего глупее, чем принимать всерьёз слова человека, который затаил на меня обиду».

– Мама, я собираюсь немного отдохнуть.

«Банкет ещё даже не начался, а я уже устала».

Она хотела сразу же расслабить плечи, но не смогла, потому что многие взгляды всё ещё были устремлены на неё.

Эрселла, сохраняя прямую осанку, направилась к террасе.

«Я буду в порядке после того, как освежу голову глотком свежего воздуха».

Она открыла с этой мыслью дверь, когда прохладный ветерок коснулся её плеча и глаза встретились с кем-то.

– …

Эрселла почувствовала уныние, когда увидела мужчину, который так и не появился на вечеринке по случаю её совершеннолетия, и всё же он здесь, на банкете в честь дня рождения принцессы.

Неожиданно сэр Бернхардт первым нарушил молчание:

– На улице всё ещё холодно.

«Он хочет, чтобы я вернулась в помещение, потому что здесь холодно? Это не то, что он должен сказать мне, как только увидит меня спустя долгое время».

Не сдвинувшись ни на шаг, она просто стояла там, уставившись на мужчину перед ней.

Однако, как он и сказал, воздух был действительно довольно холодным, и, естественно, её плечи дрожали. Наблюдая за этим, мужчина вздохнул и медленно сократил расстояние между ними. В этот момент Эрселла почувствовала лёгкую тяжесть на своих плечах.

Взглянув на плащ, прикрывающий её плечи, она подняла глаза на него. Они были так близко, что могли даже слышать шёпот друг друга.

– Слушайте… предложение.

– …

– Вы сами его написали?

С её стороны было невежливо прервать его, но она не нашла это странным. Герсен тоже не выглядел особо недовольным. Как обычно, наступил ещё один момент тишины.

Их глаза встретились при лунном свете. Вопреки ожиданиям, ответ мужчины был, как всегда, кратким:

– Да.

Леди была удивлена его немедленным утверждением. И с горечью спросила:

– Почему?

– Вам не понравилось?

Не зная, что ответить, она также не понимала себя.

«Почему так важно, нравится мне это или нет? Это всего лишь формальная процедура вступления в брак, так почему же я так одержима этим?»

– Если желаете, я пришлю другое, более официальное.

– Нет, я имею в виду… Я была удивлена, потому что никогда раньше не получала ничего подобного.

– Вот так я хотел это написать.

«Что он имеет в виду?»

Эрселла сочла это двусмысленным. Возможно, из-за мрачного настроения ей казалось, что она парит в воздухе. В конце концов, она сменила тему:

– Ну, подарков было многовато.

– …

– Вам не нужно было…

– Таковы были мои намерения, поэтому, пожалуйста, примите их.

На первый взгляд безразличный голос снова исчез. Медленно взглянув на лицо Эрселлы, проходя мимо её глаз, носа и, наконец, губ, его взгляд задерживался на каждом шаге, создавая захватывающее дух напряжение между ними.

– Позвольте мне тоже задать вам вопрос, – сказал он.

– …

– Почему вы приняли его?

Не уточнив, что именно, она знала, о чём речь.

«Он спрашивает, почему я приняла его предложение».

Спрашивая, взгляд опустился на её губы, как будто ожидая ответа. Его губы на мгновение слегка скривились.

– Было ли это потому, что ваш отец посоветовал вам это?

Улыбка на её лице была лишь слегка заметной.

«Какого ответа он ожидает?»

Эрселла не могла сказать уверенно, чего на самом деле хотел этот человек. Поэтому она дала лучший ответ, на который была способна.

– Это потому, что вы мой лучший выбор.

–…Я понял.

Его ответ запоздал на мгновение. Повернув голову под таким углом, чтобы она не могла видеть выражения лица. Чувствуя себя почему-то виноватой, Эрселла избегала взгляда и добавила:

– Но разве для вас это не то же самое, молодой господин?

«В конце концов, вы сделали мне предложение только для того, чтобы использовать меня».

Эти слова вертелись на кончике языка. Проглотив эти слова, к ней медленно вернулся рассудок, и она поняла, что это был плохой вопрос. Каким бы ни был ответ Герсена, слова Казаро уже сковали её, разрушив сладкие фантазии.

– Я не помню, чтобы отмечал других людей как второй лучший выбор, - сказал Герсен.

– …

– И я не собираюсь делать этого никогда.

«Что он имеет в виду? Поскольку он никогда не расставлял людей по порядку, означает ли это, что я никогда не была его лучшим выбором с самого начала? Этого человека трудно прочесть».

Её губы задрожали от горечи.

Посмотрев на Герсена, она медленно собиралась с мыслями:

«Если я выйду замуж за этого человека, я могла бы остаться в столице. Я всё ещё могу быть со своей семьёй и друзьями, так что жизнь не сильно изменится. Разве этого недостаточно?»

Да, Эрселла была довольна этим.

Только теперь, впервые с начала этой встречи, она смогла улыбнуться ему.

– Здесь действительно холодно. Я сейчас вернусь. Берегите себя, – сказала она слегка озорным голосом. Отступая, заметив пальто, накинутое на её плечо, снова остановилась.

Эрселла сняла пальто и застенчиво протянула его ему.

– Наша следующая встреча будет на свадьбе, верно?

«Свадьба».

Она почувствовала себя странно, хотя это были её слова.

«Возбуждение, трепет, головокружение – между ними ничего подобного не было. Просто они нуждались друг в друге».

Сердце похолодело, и разум тоже остыл. Тем не менее, ей было легко лучезарно улыбаться.

– Кроме того, вы того же возраста, что и мой брат, так что можете говорить со мной неофициально...

– …

– ...Сэр.

Эрселла замялась.

«Его имя… Я не могу произнести. Мы скоро поженимся, так что мне не должно быть неловко, но из-за этого парня просто трудно называть его по имени. Как мне следует обращаться к нему в будущем? Вы? Дорогой?»

Она поперхнулась и ничего не могла произнести. Звук ветра пронёсся между ними. В темноте ночи блестящие золотистые волосы запутались в его чёрной мантии. Мужчина странно посмотрел на это и снова повернулся к ней лицом. Эрселла ахнула, когда они встретились взглядом.

В его непоколебимом взгляде виднелась странная тоска.

«Я думаю, он на что-то надеется... но я не осмелюсь узнать, на что именно».

Через некоторое время он слегка улыбнулся и нарушил молчание:

– Герсен.

– …

– Зовите меня по имени.

Подул ветер.

Глава 38

"Эрселла Бернхардт"

Её фамилия изменилась.

Когда она впервые переехала в поместье, Эрселла почувствовала нервозность под взглядом герцога Бернхардта. Как ветеран военной службы, его взгляд был строгим, но в нём также заметно было скрытое недовольство.

Он внимательно осмотрел Эрселлу с головы до ног и щёлкнул языком. Затем предупредил своего сына: "Только в этот раз."

"Да, отец."

Эрселла была очень смущена отношением герцога. «Ведь именно он отправил предложение моей семье, так почему же у него такое недовольное выражение лица?»

Эрселле стало еще сложнее понять, почему герцог вообще предложил брак между двумя семьями.

После первых пары дней она поняла, что поместье Бернхардт отличается от ее дома детства, где она прежде жила. "Возможно, это потому, что дом отражает личность его владельца?"

Даже слуги всегда имели строгое выражение лица и поддерживали определенное расстояние от нее с жестким отношением. Они не были грубыми, но ее нельзя было назвать дружелюбными. Кроме того, Лиана и Бет, которых она взяла с собой после свадьбы, были заняты изучением своих новых обязанностей и не могли быть близки к Эрселле.

Эрселла решила не жаловаться. Она слышала, что герцог недоволен, потому что она привела с собой двух человек.

Возможно, это было потому, что в поместье не было герцогини, но поместье оказалось более угрюмым, чем она ожидала. Она спросила слуг, было ли поместье таким, когда герцогиня была еще жива, но они ответили неопределенно и исчезли. Их отношение подразумевало, что герцогиня не была очень дружелюбной, когда жила.

Эрселла неподвижно уставилась на мужчину перед ней. Мужчина, который почувствовал ее взгляд, наклонил голову.

"Харсен".

К этому моменту она много раз называла его имя и была с ним знакома. Он нежно погладил ей щеку. Принимая его ласковый жест, Эрцелла спросила: "Герцогиня... Каким человеком была ваша мать?"

Он не ответил, а просто выпрямил ей запутанные волосы. Оба сидели на кровати, так что для постороннего наблюдателя они выглядели как гармоничная пара.

"Жалкая женщина". - сказал он, не меняя выражения лица.

Эрселла наклонила голову, но он больше ничего не сказал. Вместо того, чтобы задавать дополнительные вопросы, Эрселла обняла его за талию, и он обнял ее.

Эрселлу почти уложили спать его нежные похлопывания по спине, но она спешно выскочила из его объятий. "Я чуть не помешала тому, кто скоро должен уехать во дворец".

"Мне хочется спать".  - зевнула Эрселла и улыбнулась. Было утро, но еще слишком рано, чтобы отправиться во дворец. Похоже, осталась некоторая работа по вопросам, связанным с Ленартом до и после войны. Из-за этого Эрселла вернется спать после того, как Харсен уедет во дворец.

"Тебе нужно уходить". - сказала Эрселла, наклонив голову, когда он смотрел на нее, не имея намерения вставать. Харсен медленно протянул руку и нежно обхватил шею Эрселлы.

Его губы наложились на ее губы, когда он впился в ее дыхание. Эрселла, не в силах сопротивляться его страстным поцелуям, естественно упала на кровать. Как будто соблазненный ее падением, Харсен забрался на верх. Эрселла немедленно покраснела, оказавшись запертой под его руками.

"Это... дневное время".

Не отвечая, кончики его пальцев пробежали по ее вырезу, скользя по ключице. Не в силах встретить его взгляд из-за всплеска стыда, Эрселла с дрожащим голосом сказала: "Тебе нужно... отправиться во дворец".

"Как жаль".

"Тем не менее, ты не можешь". Говоря немного строго, Эрселла оттолкнула его, так что он встал с ухмылкой. Она не понимала, почему, но иногда он вел себя шаловливо, что часто приводило Эрселлу в замешательство.

Эрселла все еще лежала, а Харсен сидел на кровати. Когда Харсен собирался встать, Эрселла нежно потянула его за воротник. Несмотря на ее слабое усилие, он снова сел и посмотрел на Эрселлу с удивленным взглядом. Она повернулась к нему и слегка двинула губами: "Тебе нужно приходить домой рано".

Ее мягкий голос был так прекрасен, что никто не мог ему сопротивляться, но Эрселла беспокоилась, что ее могут отклонить. Поскольку она еще не полностью привыкла к поместью, она всегда ждала возвращения Харсена.

Харсен нежно снял ее руку, которая держала его за воротник. Глаза Эрселлы слегка дрожали. Харсен на мгновение взглянул на ее голубые глаза, потянул ее за руку и прижал губы к ее запястью. Он шепнул: "Как ты пожелаешь, моя жена".

Почувствовав прикосновение, Эрселла захихикала.

***

Эрселла, заснувшая снова после ухода Харсена, подняла веки. Она только что закрыла глаза на миг, но почувствовала прилив бодрости. Учитывая, что она недавно вышла замуж, герцог позволил ей завтракать отдельно.

Благодаря этому она могла поспать подольше. Но на самом деле Эрселле было страшно столкнуться с герцогом, поэтому она надеялась, что этот режим будет продолжаться.

Однако как только она станет членом основной семьи, это было бы неразумно делать. Она была достаточно благодарна за эту заботу.

Эрселла медленно оглядела пустую комнату. Харсен все еще был занят, потому что война официально не закончилась, а так как Эрселла только что вышла замуж, было бы неприлично, если бы она сразу после свадьбы поехала к своим родителям и друзьям.

Кроме того, роль хозяйки естественно перешла на Эрселлу, потому что герцогиня уже ушла из жизни. Из-за этих обстоятельств Эрселле не оставалось выбора, кроме как проводить свои дни суетливо.

Пошагово, с помощью главной горничной и некоторых слуг, она осваивала свои обязанности. Действия Эрселлы сообщались герцогу, поэтому она всегда нервничала от мысли о том, что ее могут поругать. К счастью, герцог никогда не высказывал ей упреков. Когда она попыталась встать, от боли Эрселла снова упала на кровать. Она вздохнула и услышала голос служанки, ожидающей снаружи.

"Молодая госпожа, первая принцесса-супруга здесь".

"Пусть она войдет!"

Эрселла воскликнула с восторгом, услышав долгожданную новость. Вскоре дверь открылась, и в комнату вошла Эшахильда.

"Моя прекрасная сестра".

"Сестра!"

Она все еще лежала в постели, не в состоянии полностью встать, но Эшахильда села на кровать с понимающим взглядом. "Как ты? Как ты себя чувствуешь?"

"Я скучала по тебе, сестренка".

"И я тоже".

В комнате мгновенно сменилась атмосфера зимы на весну. Эрселла до сих пор не могла поверить, что ее сестра здесь. Она была так благодарна Харсену за то, что он сделал это возможным.

"Снова, какое волшебство он использовал? Принцесса Королевства лично посетила поместье. Это должно было быть невозможно. Визит принцессы из определенной политической фракции к нейтральной семье был опасен".

Эрселла спросила его, о чем он думает, но Харсен сказал, что не думает особенно. Она нашла его ответ странным. "Он не кажется человеком, который бы сделал это без плана".

Когда она спросила Эшахильду, что произошло, Эшахильда улыбнулась загадочно, сказав, что не знает. Эшахильда добавила, что Ее Величество, Королева, просто одобрила визит.

В любом случае, это было хорошей новостью для нее, поэтому лицо Эрселлы осветилось улыбкой. Эшахильда, улыбаясь мягко вместе с Эрселлой, на мгновение неловко затрясла. Когда Эрселла последовала за взглядом своей сестры, она поспешно прикрыла себя одеялом.

"...Это стыдно". - с улыбкой Эрселла отвела глаза в сторону, и Эшахильда спросила мягким голосом: "Он добр к тебе?"

"Сестра, ты знала, что он похож на Карона? Он такой же злой". - сказала Эрселла, вспомнив слова Эшахильды. "Он добр ко мне". Конечно, у него был другой характер, отличный от других мужчин, но Харсен оказался даже сладостнее, чем она ожидала.

Он старался изо всех сил, чтобы она не чувствовала себя неуютно, и каждое его прикосновение было нежным. Его рука, гладившая ее щеку, когда она отталкивала его от страха. Это успокаивало ее, поэтому Эрселла без малейшего сопротивления отдавалась ему.

Он не изменился с их первой ночи, поэтому Эрселла могла только облегченно вздохнуть. "По крайней мере, он никогда не будет мной злоупотреблять". Это, безусловно, приличный брак для того, который был организован по политическим мотивам.

Бывают пары, которые ладят хорошо, несмотря на политические браки, и к счастью, она принадлежала к этой группе.

"Он добр. Он бы не обошелся со мной грубо".

Тем не менее, она ворчала, вспоминая прошлую ночь. Любящие зеленые глаза поймали ее на месте. Улыбка такая же изящная, как у Принцессы Хермии, распространилась на губах Эшахильды. "Ты должна быть счастлива".

Это была странная улыбка. Она выглядела немного грустной. ”Сестра несчастлива?” Эрселла хотела спросить, но не могла, потому что Эшахильда обняла ее, как будто молча умоляя Эрселлу не задавать больше вопросов.

Эрселла сделала именно так. Эшахильда, которая держала Эрселлу какое-то время, ослабила свои объятия. После этого она рассказала Эрселле некоторые истории из дворца. В основном это были истории о горничных. В комнате раздавались смех и веселье от забавного поведения горничных.Посмеявшись некоторое время, Эшахильда сказала, что ей пора возвращаться во дворец. Это было обидно, но Эрселла не могла ее удержать. Ее сестра теперь была частью Королевской семьи.

Дни Эрселлы проходили просто. Днем она действовала от имени герцогини, а в свободное время занималась изучением официального языка, которым она еще не овладела. Слуги смотрели на нее странно, но ей было все равно.

Эрселла узнала некоторые факты о герцоге, находясь в поместье. Один из них заключался в том, что, в отличие от его харизматичного внешнего вида, он часто бывал в поместье из-за болезни.

Оказалось, что герцог страдал от осложнений из-за серьезной травмы, полученной в последнем сражении. Поэтому ей не казалось уместным посещать чаепития и банкеты. Это было жалко, но были бы неприятные слухи, если невестка веселилась, а свекор был болен.

Она не хотела делать ничего, что могло бы запятнать ее честь или честь Харсена. Она без колебаний встретится со своими друзьями позже.

Обязанности Эрселлы также включали прослушивание отчетов от врача герцога и закупку соответствующих лекарственных трав. Конечно, вассалы герцога тщательно проверяли покупки.

Если бы они не знали лучше, кто-то мог подумать, что она пытается отравить своего тестя. Эрселла была немного обижена, но ничего не сказала. Это было разумное сомнение для женщины из семьи с другой политической фракции, которая только что вошла в герцогство.

Бывали случаи, когда женщины делали подобное в надежде, что их мужья наследуют титул раньше. Конечно, также бывали и обратные ситуации.

По мере течения времени и наступления ночи Харсен возвращался домой после завершения своей работы. Это было самое счастливое время для Эрселлы.

День заканчивался, когда она болтала о том, что произошло за день, наслаждаясь его ласками. Не то чтобы она этого не ненавидела, но начинала скучать от однообразной рутины, которой она никогда раньше не испытывала.

"Мадам, у вас будет ребенок".

У нее будет ребенок от Харсена.

***

Эрселла погладила свой живот. "Здесь растет жизнь. Как удивительно". Она позвала врача на всякий случай, потому что чувствовала тошноту и у нее прекратился цикл.

Сначала врач не был уверен, потому что пульс был слабым, но через несколько недель он подтвердил, что это, скорее всего, беременность

Герцог улыбнулся впервые, услышав докторский отчет. Но это был лишь слегка проблеск, который тут же исчез. В любом случае, отец мужа казался довольным, поэтому Эрселла гордилась.

Она рассказала об этом Харсену сама, и он был довольно смущен. Эрселла громко засмеялась, когда он не мог сдержать свои эмоции. Наблюдая, как она смеется от души, он также улыбнулся.

После объявления о ее беременности Эрселла почувствовала, что ее свекор, герцог, стал немного более щедрым к ней. Она всегда имела служанку рядом с собой, и он даже разрешил ей приглашать своих друзей и родственников в поместье.

Эрселла внутренне радовалась, что ее немного признали. Ее друзья, которые пришли навестить ее по разрешению герцога, коснулись ее живота, находя это удивительным, и рассказывали ей истории о банкетах и отпусках, на которые они отправлялись. Уже целую вечность не было такого шума вокруг нее. Поэтому, естественно, ей не удавалось перестать смеяться.

Она послала гонца к своей семье, и на следующий день Маркиза и Карон навестили Эрселлу. Они гордо на нее посмотрели, сказав, что она уже взрослая.

Маркиз не смог приехать, так как он заболел, и отправил Эрселле отдельное письмо. Это было короткое письмо, в котором он писал: "Скучаю по тебе и молюсь, чтобы ты родила здорового наследника", а также советовал ей беречь себя. Выходить замуж и рожать наследника, это уже большое событие, поэтому семьи реагируют на это естественным образом.

"Будь осторожна!"

Она чуть не упала на ступеньках. Служанка с удивлением схватила ее за руку. Благодаря ее Эрселла смогла удержаться от падения. Горничная, поддерживавшая Эрселлу, заговорила с ней с вздохом: "Молодая госпожа, вам следует знать, что ваше тело уже не только ваше. Пожалуйста, помните о ребенке в вашем животе".

Ее голос прозвучал наполненным беспокойством, возможно, она была довольно обеспокоена.

Эрселла улыбнулась извиняюще. "Да, я понимаю".

Отвечая, Эрселла почувствовала легкое странное чувство внутри себя.

"Остерегайтесь, молодая леди! Ведь если на вашем драгоценном теле появится шрам?"

Когда-то она была в приоритете...

Но она отмахнулась от этой мысли.

Глава 39

С появлением лета ее живот медленно рос и становился пышнее. Изменения коснулись и ее тела. Поскольку это был ее первый ребенок, в ее опухшей груди всегда ощущалось легкое давление, но она чувствовала, что оно усиливается.

Эрселла сделала глубокий вдох и выдохнула. Однако, когда ее ноздри так и остались забитыми, она раздраженно нахмурилась.

"Пора кушать, мадемуазель," - напомнила ей служанка.

Эрселла кивнула, показывая, что поняла. Она спустилась в столовую и села на свое место. Но сил на поднятие столовых приборов у нее не хватило. Это было странно. Она четко ощущала голод, но в то же время почувствовала отвращение, как только увидела перед собой еду.

Хотя такое иногда случалось, сегодня она была настолько смущена своей грубостью, что выбежала со своего места. Тем не менее, когда тошнота не прошла, Эрселла вернулась на стул.

Харсен, последовавший за ней, похлопал Эрселлу по спине и спросил, все ли с ней в порядке, но она не смогла ответить. После этого дня еду подавали ей отдельно в ее комнату. Служанки пояснили, что так решил герцог. Почувствовав себя уютно, Эрселла ощутила облегчение и согласилась.

Однажды ночью она внезапно испугалась и начала беспокоиться. Тревога не покидала ее. Несмотря на то, что она была взрослой, она не могла заглушить в себе сомнения о своей способности стать хорошей матерью.

Той ночью она плакала от горя. Когда ее рыдания становились все громче, Харсен проснулся. Он спросил, что случилось, но Эрселла могла только плакать. Он не настаивал на ответах, а лишь утешал ее.

Проходили дни, и ей становилось все хуже, ее тошнило все сильнее. Врач объяснил это ее слабым сердцем и посоветовал расслабиться и делать легкие прогулки. Эрселла последовала его совету, но ее нервы становились все более чувствительными. Она часто обижалась на Харсена, затем смущалась и извинялась. Он не возражал, но Эрселла все равно чувствовала себя виноватой.

Ты худеешь. Тебе нужно что-нибудь съесть.

У меня нет аппетита.

Харсен вздохнул, когда Эрселла свернулась калачиком под одеялом, указывая на ребенка у себя в животе и отказываясь. Она хотела съесть все, что он предложил, но на самом деле ничего не могла съесть. У нее скрутило желудок при одном взгляде на ее любимое блюдо.

Всякий раз, когда Эрселла говорила Харсену или своим служанкам, что она хочет съесть, они тут же доставляли еду, но она не могла съесть много.

Ты слышала доктора. Он сказал, что тебе следует стараться есть больше…

Хм…

Зная, что его слова влетают в одно ухо и вылетают из другого, Харсен сдался и больше не напоминал ей. Внезапно Эрселла задумалась, не слишком ли она суетится.

"Другие женщины тоже проходят через это, но я чувствую, что только мне одной приходится нелегко, и я беспокою всех вокруг." - размышляла Эрселла. При таких темпах она забеспокоилась, что люди могут отвернуться от нее. Ей никогда не приходилось беспокоиться о подобных вещах. "Она всем нравилась. Почему я вдруг так себя веду?"

В своем беспокойстве Эрселла вцепилась в руки Харсена и увеличила частоту своих прогулок. Особого эффекта это не возымело, но помогло ей немного успокоиться. Тем не менее, перепады ее настроения усилились, нервы были на пределе, и она больше не была рада видеть Харсена.

Она продолжала жалеть его, но не могла избавиться от чувства одиночества, даже когда он был рядом с ней. Харсен был по-своему расстроен, потому что не знал, в чем проблема. Когда ее спрашивали почему, она отвечала только: "Я не знаю."

Эрселла действительно не знала. "Почему я так себя веду?" Ее настроение часто менялось, и она стала вспыльчивой. Харсен беспокоился, поэтому он вызывал врача, чтобы осмотреть ее при каждой возможности.

"Вам следует немного расслабиться."

Врач пояснил, что некоторые женщины действительно испытывают подобные чувства, и что Эрселле следует перенастроить свои мысли, сосредотачиваясь исключительно на своем будущем ребенке. Когда у нее начали проявляться симптомы депрессии, врач настоятельно рекомендовал ей сосредоточиться только на положительном, поскольку депрессия может негативно сказаться на ребенке.

Эрселла старалась вспоминать только хорошее, как и советовал врач: она вспоминала ночные разговоры со своей сестрой в молодости, танцы в бальном зале со своим братом и маркизом, веселые посиделки с друзьями, и думала о своих любящих родителях.

При вспоминании этих моментов улыбка медленно появлялась на губах Эрселлы, однако в ее сердце оставалась тоска от разлуки с семьей. Она начала писать им.

Маркиза была встревожена, получив письмо, и вскоре посетила герцогство. Несмотря на неожиданный визит, герцог вежливо принял маркизу, возможно, из уважения к ее званию.

Эрселла расплакалась, увидев свою мать, которую давно не видела, и обняла ее, сильно растроганная. Маркиза успокоила ее, заверив, что все наладится. Однако, когда Эрселла серьезно спросила мать, может ли она каждый день приезжать к Бернхардту, ее мать выглядела тревожно: "Твой отец... он упал в обморок".

Она добавила: "С тех пор прошло два дня, а он все еще прикован к постели".

Эрселла задрожала и немедленно понесла свое тяжелое тело навестить отца. Услышав, что маркиза потеряла сознание, герцог позволил Эрселле уехать. Она была несчастна, увидев, что ее отец лежит и стонет от боли.

"У него осталось самое большее несколько месяцев," - сказал врач.

Именно тогда надвигающаяся смерть отца по-настоящему поразила ее. У него действительно оставалось не так много времени. Слезы горя навернулись на глаза Эрселлы.

Она умоляла мать позволить ей остаться в маркизате до кончины отца, но маркиза отослала ее обратно с горькой улыбкой.

***

Время шло, и Эрселла уже привыкла к своему тяжелому телу. Она внезапно очнулась ото сна, а Харсена рядом не было. Ее охватило беспокойство; она вышла из их комнаты и стала лихорадочно искать его. Ее шаги ускорились, когда она в слезах побрела по темному коридору

Затем, внезапно, кто-то осторожно схватил ее сзади за плечо. Когда она подтвердила его личность, Эрселла немедленно подошла к Харсену и обняла его: "Куда ты ходил?"

"Вышел на минутку подышать свежим воздухом"

Эрселла взглянула на него. Харсен смотрел на нее довольно сложным взглядом. Внезапно ее внимание привлек слабый луч света, исходящий из-за его спины. Он просачивался сквозь щели в двери. Тревога пробежала по ее спине, когда она поняла, что это кабинет герцога.

Она потерлась лицом о руки Харсена, пытаясь стереть свои неведомые страхи. Он похлопал ее по спине: "Прости. Я сейчас вернусь".

Его голос был немного хрипловатым, что было нехарактерно для него. Ее тело медленно начало напрягаться.

"Ч-что ты имеешь в виду?"

Харсен не смог сразу ответить и некоторое время молчал на месте. Когда Эрселла настояла на ответе, он, наконец, заговорил.

"В Линусе, к югу от Ленарта, идет война." - объявил он. Харсену сообщили, что он примет участие в ней. Эрселла не пыталась остановить его. Нет, скорее, она даже не смогла бы этого сделать, даже если бы попыталась. Харсен был наследником семьи солдат и рыцарей этой страны. Для него было вполне естественно отправиться на войну.

В будущем он станет преемником семьи, поэтому Харсену пришлось повысить свой статус, чтобы соответствовать положению в семье Бернхардтов. Не было другого способа достичь этого, кроме как своими заслугами. Гордость Бернхардта не допустила бы Харсену занять ключевую роль только благодаря влиянию своей семьи.

Эрселла понимала. Она это осознала еще до свадьбы. Война продолжалась, и неудивительно, что Харсен рано или поздно будет втянут в нее. Несмотря на это, она выбрала Харсена. И не стоило сожалеть о своем решении. Тогда Эрселла не понимала, насколько большая разница между тем, что она думала, что должна почувствовать, и тем, что по-настоящему чувствовала.

С тех пор, как Харсен ушел, прошло много месяцев.

"Я набрала вес." - сказала она.

"Нет, ты все еще стройная. "- сказал он.

Когда Эрселла заворчала, стоя перед зеркалом, Мариен успокоила ее. Несмотря на слова Мариен, Эрселле не понравилось ее отражение в зеркале. В какой-то момент ее слабый аппетит улучшился, и ее тело начало немного набирать вес. Доктор был доволен и заявил, что это лучше, чем быть тощей, но Эрселла вряд ли могла с этим согласиться.

"Я выгляжу уродливо." - вздохнула она.

"Вы красивая." - утешала ее Мариен.

Эрселле ее изменившаяся внешность показалась незнакомой. Люди вокруг нее заверяли, что это нормально - набирать больше веса после родов, но Эрселла этого не хотела.

"Вы вернетесь к себе прежней после родов, так что не волнуйтесь об этом." - успокаивали ее.

Эрселла понимающе кивнула. Однако она не могла игнорировать то, что обратила на это внимание. Прежде всего, она беспокоилась о Харсене, который все еще был на поле боя.

"А что, если я ему не понравлюсь?"

Она беспокоилась, что может не понравиться ему теперь, когда она толстая и уродливая. В первые дни их знакомства Эрселле казалось, что она немного нравится Харсену. Но она не могла сказать, было ли это просто из-за ее внешности или по другой причине. Что, если это первое? Ее красота поблекла, так будет ли она ценна для него?

"Он... обнимет меня?"

Ее сердце упало, как будто оно было привязано к скале.

"Он отвратительный ублюдок на поле боя. Ты думала, что он никогда не играл там с обычной шлюхой?"

"Как сказал Касаро, может быть, он держит там другую женщину". Эрселла расплакалась, представляя себе это.

"Может быть, это не так". Но даже когда она пыталась мыслить рационально, эти слова продолжали крутиться у нее в голове. Несмотря на то, что это был политический брак, мысль о том, что ее муж обнимает другую женщину, заставила глаза Эрселлы наполниться горячими слезами.

Она снова впала в депрессию и решила прогуляться по саду за домом. Было бы нехорошо, если бы она продолжала думать о плохом и негативно влияла на ребенка.

Эрселла молилась, чтобы Харсен вернулся как можно скорее. И, как она и хотела, он вернулся через несколько месяцев после своего похода.

В тот день шел сильный дождь.

Герцог умер.

***

Все это было сюрреалистично. Подумать только, этот, казалось бы, непобедимый человек некоторое время болел и умер. Оказывается, его рана была глубже, чем она думала ранее. Обычно, когда умирал тесть, семья устраивала похороны и проводила период траура, но нынешняя ситуация была особенной.

Смерть герцога Бернхардта, который был главой семьи, в то время как его преемник был на поле боя, была довольно опасной. Неудивительно, что, услышав эту новость, граф Пасен, дядя Харсена, приехал в поместье с визитом.

Этому ребенку, Харсену, всего девятнадцать. Ему еще слишком рано занимать пост главы семьи.

Граф настаивал на том, чтобы исполнять обязанности главы семьи по доверенности, пока Харсен не повзрослеет, утверждая, что Харсен был слишком молод, чтобы унаследовать титул. Хотя Харсен был слишком молод, чтобы возглавлять семью, он все еще был взрослым. Хотя доводы графа были несколько абсурдными, была одна причина, по которой его нельзя было остановить.

Харсена здесь не было.

Верные вассалы герцога остановили графа, назначив Эрселлу главой по доверенности. Если бы это не было чрезвычайной ситуацией, они никогда бы не приняли ее в качестве члена семьи, но у них не было лучшей альтернативы, чем Эрселла.

О, дорогая, вы все еще молоды. Кроме того, вы беременны. Работа герцогини просто непосильна для вас в этой ситуации. Все, что вам нужно сделать, это согласиться на это, поскольку теперь вы доверенное лицо...

Граф

Лицо графа мгновенно исказилось, когда она намеренно назвала его официальным титулом, чтобы подвести черту, но Эрселле было все равно. При обычных обстоятельствах она бы обдумала, как вести себя с графом, но прямо сейчас она была измучена и на взводе, поэтому не могла позволить себе даже посмотреть графу в глаза.

Если вы хотите, чтобы вас официально признали главой по доверенности, заручитесь одобрением моего мужа после его возвращения. Бесполезно пытаться переубедить меня.

Глупышка! Подумайте о том, чьи руки вы должны держать! Как вы думаете, выживет ли человек, которого отправили на поле боя по приказу Короля?!

...Приказ Короля..?

Зрачки Эрселлы заметно дрогнули при этой новости. "Он пошел не добровольно, а по приказу Короля". Когда Эрселла проявила признаки волнения, граф Пасен цинично усмехнулся: "Неужели вы думали, что он уйдет целым и невредимым, отказавшись от предложения любимой принцессы Короля? Ваша семья могла избежать любого серьезного возмездия, но, в конце концов, именно так вы умрете. Решение этого ребенка выбрать вас было глупым!"

Эрселла посмотрела на Вендельмана Контара, стоящего позади графа. Он тихо кивнул, подтверждая, что это правда. Так что все это было по воле Короля.

Харсен был рыцарем Короля, поэтому у него не было оснований отклонять Королевский приказ. Эрселла была удручена тем, что не знала чего-то, что знал дядя, который никогда их не навещал, и даже один из вассалов. У нее раскалывалась голова, и заболел живот. Теперь, когда Эрселла попалась на удочку, граф прищелкнул языком и жалобно посмотрел на нее: "Видите? Вам тоже тяжело. Просто передайте должность мне и…"

Харсен вернется.

Этот ребенок умрет. Как долго вы собираетесь продержаться? Вы даже не можете провести похороны своего тестя!

Харсена там не было, поэтому, естественно, похороны герцога будут отложены. Эрселла повернулась к графу, который одарил ее ядовитым взглядом. Граф выплевывал каждое слово: "Этот ребенок еще мал."

Он взрослый. Если я не в состоянии управлять семьей, тогда я могу получить помощь от своих родителей, так что не волнуйтесь.

Будут ли люди довольны влиянием Визарида на Бернхардта?

Это...

"Конечно, Бернхардты категорически отказались бы от помощи Визаридов, поскольку Бернхардты настаивали на своем политическом нейтралитете. Они никогда не отказывались от своих подозрений в том, что Лианна и Бет были шпионами Визаридов".

"Никто не знал, какие последствия может иметь безрассудное вмешательство Визаридов в дела других семей; не было другого выбора, кроме как наблюдать за ситуацией. Как только заболел ее отец, ситуация вышла за рамки Карона".

Эрселла возмущалась своим положением. Граф даже привел солдат в столицу и окружил особняк. Благодаря этому у графа и рыцарей герцогства возникло серьезное противостояние.

"Он сказал, что это был приказ Короля".

"Действительно, странно, что дела в герцогстве пошли так плохо, но Королевская семья не вмешалась. Король никогда не собирался помогать рыцарю, лишившемуся его милости".

Эрселла беспокоилась о том, вернется ли Харсен благополучно. Пока что ни одного вестника от него не появилось. Граф Пасен покинул комнату, настоятельно советуя ей обдумать ситуацию. Когда напряжение начало спадать, вошел его сын, Джером Пасен.

"Вы, должно быть, Визарид?" - произнесла Эрселла, нахмурив брови из-за его неуважительных слов и жестов. Он лишь ухмыльнулся в ответ.

"Вы говорили о Харсене? Он такой уважаемый человек, что я даже никогда не видел его лица. Мой отец утверждал, что встречал Харсена всего пару раз. Но, по его словам, в нем нет ничего особенного. Я слышал, что он избалованный, грубый и высокомерный".

"Что вы пытаетесь сказать?" - спросила Эрселла.

"Разве я не лучше его?"

Эрселла прочла коварное вожделение на лице мужчины. Он ухмыльнулся, выражая его без всякой прикрытности, словно не собирался скрывать свои намерения.

"Что, если он умрет? Вы останетесь вдовой с ребенком. Даже если ваша семья вернет вас, на вас останется ярлык. Женщина, которая выбрала не того мужчину и разрушила свою собственную жизнь".

……

В любом случае, вы окажетесь в грязи, так почему бы вам не держаться за меня?

Эрселла взглянула на барона Вендельмана Контара. Он просто стоял там, не собираясь вмешиваться.

И граф Пасен, и Джером Пасен по происхождению были Бернхардтами. Она считала это всё бессмысленным. Здесь Эрселла всё ещё была чужой.

"Почему вы ничего не говорите?" - спросила она.

"Не стоит беспокоиться", - ответила Эрселла.

"Что?" - удивился он.

"Вы просто такие высокомерные и грубые. Забавно, что вы осмеливаетесь быть настолько жадными, чтобы желать меня".

"Вы что, смеетесь, девка..."

Кто-то, кто не способен выразить свои жалобы моему мужу или брату, осмеливается вести себя так по отношению ко мне.

Казалось, она обращалась к Джерому, но, почувствовав смысл ее слов, Вендельман отослал разъяренного Джерома в сторону. Барон склонил голову, словно извиняясь за то, что не вмешался. Однако Эрселла не почувствовала облегчения.

Эрселла осознала, что чрезвычайно устала. Ее живот рос с каждым днем, а вместе с ним росло и беспокойство. В таком состоянии она не могла откладывать похороны герцога на неопределенный срок.

Однако, чтобы избежать будущих сплетен, Харсену, наследнику, было необходимо самому провести похороны. "Если Харсен умрет или если семья перейдет к графу, что будет со мной?" - ее глаза потемнели.

"Он придет". - сказала она себе в мрачном настроении. Время шло, и стало трудно игнорировать требования графа.

"Почему бы нам не провести похороны сейчас? Я думаю, мой брат уже гниет в своем гробу".

Даже вассалы, которые ранее были категорически против графа Пасена, выразили свое замешательство. Все они посмотрели на Эрселлу.

Эрселла прикусила внутреннюю губу. Держаться становилось все труднее и труднее. Граф весело улыбнулся, заметив ее бледность.

Жуткий скрежещущий звук старых петель разнесся в тишине. Дверь открылась, и звук тяжелых шагов заставил всех вокруг нее ахнуть в унисон.

"Давненько не виделись, дядя".

Воздух застыл при звуке его низкого голоса. Пара равнодушных глаз повернулась к графу Пасену. Граф, который потребовал, чтобы он был представителем семьи, закрыл рот, как будто этого никогда не случалось, когда вернулся истинный наследник. Лицо графа было искажено тревогой.

"...Харсен".

Но граф не мог долго молчать, когда увидел фигуру, которую тащил Харсен. Это был Джером Пасен.

"Нет… Если быть точным, это было холодное, безжизненное тело Джерома Пасена". Харсен подтащил его, как неодушевленный предмет, и бросил перед графом. Когда тело с глухим стуком упало, граф в ужасе посмотрел на своего сына.

"Я думаю, что ты слишком развлекался в мое отсутствие".

……..

Будь добр, уйди. Голос Харсена был самым скучным, который она когда-либо слышала. В нем не было ничего. Ни гнева, ни ненависти, ни предательства. Он просто говорил небрежно.

Граф в конце концов вышел из себя.

"Харсен, этот ребенок - твоя плоть и кровь. Даже если вы не близки… Почему! Почему!"

"Ах." Харсен издал сухое восклицание, как человек, на которого только что снизошло озарение. "Ты хочешь сказать, что этот зверь или ублюдок, которого я никогда раньше не встречал, был моей плотью и кровью?"

……..

Я рассматриваю таких людей, как он, только как грязных свиней, жадных до чужого имущества

"Харсен!"

Граф задрожал и стиснул зубы. Вены на белках его глаз показывали, насколько он зол

"Тогда, должно быть, мои глаза обманывают меня. Дитя человека - это человек, а дитя зверя, это зверь. Для меня дядя выглядит как зверь."

"...Как ты мог? Он был твоим братом."

"Итак?"

Граф был ошеломлен беспечностью Харсена

"Вот почему он опасен". - сказал Харсен с леденящей улыбкой

"На этот раз я закрою глаза, дядя".

Взгляд графа задержался на бесстрастном лице мужчины, но медленно опустился. В руке Харсена устрашающе блеснул хорошо выкованный клинок. Увидев это, граф, который держал тело Джерома, медленно опустился на колени: "Я был неправ."

….

Я… Я нагло пожадничал на мгновение. Прости меня

Харсен коротко ответил: "Возвращайся и жди своего увольнения."

Невольно ситуация разрешилась. Эрселла посмотрела на мертвое тело, лежащее перед графом. Проследив за его пролитой кровью, ее взгляд остановился на кончике меча, который держал Харсен. По лезвию стекала красная кровь

Был убит человек. Перед ней. Это было настолько сюрреалистично, что Эрселле показалось, будто она видит сон. Ей казалось, что все на самом деле было сном. Даже Харсен. Вероятно, именно поэтому она не упала в обморок, даже потеряв сознание.

1. Джером представляет потенциальную угрозу для Харсена, поскольку он его брат или кузен.

1. Потеря сознания здесь означает нахождение в состоянии, подобном сну.

Глава 40

Похороны герцога, отложенные на неопределенный срок, наконец состоялись. Эрселла, одетая в черную одежду и закрывшая лицо непрозрачной вуалью, молча наблюдала за процессом.

Харсен руководил церемонией, сохраняя невозмутимое выражение лица. Эрселле это показалось немного странным, ведь он был слишком безмятежен для человека, только что потерявшего отца.

"Конечно, герцог мог не нравиться, но он все равно был его отцом. Как же он мог не показывать никакой печали?" Как будто все это следовало ожидать, Харсен постепенно выполнял свои обязанности наследника. Унаследовать титул в юном возрасте.

Харсен руководил церемонией, сохраняя невозмутимое выражение лица. Эрселле это показалось немного странным, ведь он был слишком безмятежен для человека, только что потерявшего отца.

Унаследовал титул должно быть, непросто, но, несмотря на трудности, Харсен завоевал преданность всех своих вассалов и уверенно вступил в новую роль.

Прошла зима, и процесс наследования оказался настолько быстрым, что Харсен стал герцогом в возрасте девятнадцати лет, а Эрселла — герцогиней в шестнадцать. Никто не возражал против этого.

Она почувствовала дрожь, когда переступила порог пустой комнаты. Несмотря ни на что, она решила продолжить движение вперед.

Странно, но звук ее шагов казался пустым. Эрселла медленно оглядела полуоткрытую книгу на столе. В этот раз она решила изучить книгу о языке Ленарта.

Внезапно она задала себе вопрос: зачем ей это вообще нужно? Вассалы, признавшие ее представительницей семьи, воспринимали ее как постороннюю. Несмотря на ее убеждения и опровержения, кровь Харсена всегда игнорировала ее мнение.

Но как только появлялся Харсен, они опускались на колени. Когда Харсен взял титул, они сразу признали Эрселлу герцогиней. Она охватила неописуемое чувство отчаяния.

"Кто я для них? Личность или собственность Харсена?"

Согласно ценностям своей семьи, ей давали знания, чтобы повысить свою ценность, но Эрселла подсознательно знала: ее ценность здесь определялась Харсеном.

"Без одобрения Харсена, все ее усилия напрасны. Что будет, если Харсен ее не найдет? Если он найдет себе любовницу или если у нее не будет сына, потеряет ли она свою ценность?"

***

Эрселла закрыла полуоткрытую книгу. Мысли, преследующие ее, не давали покоя, и она решила отвлечься.

В конце концов, она поняла, что здесь ей нечего делать. Ничего вообще.

***

Год прошел.

«Мне понадобилась целая ночь, чтобы родить», — прошептала она.

«Винсент», — повторила она тихо.

«Это имя, которое Харсен выбрал для нашего малыша».

***

Несколько дней спустя маркиз скончался, и все его наследие досталось Карону.

***

Естественно, человек, наследующий титул вскоре после смерти своего предшественника, был занят делами государства. Харсен, владеющий обширным герцогством, столкнулся с преследованием со стороны своих родственников, желавших завладеть этим постом. В результате он вынужден был прибегнуть к казни всех претендентов.

Среди них были братья его отца и кровные родственники. Как будто Харсен заранее спланировал это, они были осуждены за разнообразные правонарушения и казнены за свои преступления.

Благодаря законным мерам, примененным к родственникам, он избежал статуса убийцы своих близких.

В тот день он искал решение своей боли. Это было жестоко, но, оглядываясь назад, не невозможно. Эрселла закрыла глаза и закрыла уши.

Несмотря на свой плотный график, он находил время для своего ребенка и проводил с ним свободное время. Эрселла решила быть довольной этим.

Это был весенний день, наполненный теплым солнечным светом после холодной зимы. Пришло время для Харсена объехать владения и завоевать признание своих вассалов.

Этот обычай был очень церемониальным, но необходимым для сохранения уважения в их обществе. Эрселла хотела отправиться с ним, но Харсен настоял: "Оставайся с ребенком".

Винсент был еще слишком молод, и ее тело еще не восстановилось, поэтому ей было бы трудно принять участие в долгом путешествии.

В словах Харсена не было ничего плохого, поэтому Эрселла с неохотой согласилась. Затем он отправился в поместье, и только Эрселла осталась в большом особняке.

"Молодой господин сейчас спит." - улыбнулась няня. Эрселла взглянула на нее и на младенца у    нее  на руках. Ребенку всего несколько месяцев, он был маленьким и хрупким.

Еще недавно он не утихал, но сейчас спит крепким сном. Наблюдая за ним, Эрселла почувствовала странное беспокойство. Ее слова звучали глухо, едва пересекая губы.

Почему он такой...

"...он не похож на моего ребенка."

Когда няня спросила, что случилось, она поспешно проглотила свои слова. На мгновение Эрселла удивилась самой себе за такие мысли. Однажды она ментально упрекла себя и с силой прижала ребенка к себе.

Вначале она почувствовала облегчение, узнав, что это ее сын. Она была счастлива дарить Харсену наследника. Она была по-настоящему счастлива, когда почувствовала его маленький вес в своих руках.

"Но почему же ребенок на моих руках сейчас кажется таким незнакомым? Я его мать. Я родила этого ребенка после десяти месяцев дискомфорта. Так почему же тогда?"

"Почему...?"

"Почему я не могу полюбить его? В моем сердце пустота, словно что-то не в порядке."

Что бы ни делал ребенок, она не испытывала никаких эмоций. Плакал ли он, смеялся, бормотал, засыпал или оставался неподвижным. Ни счастье, ни радость, ни изумление не наполняли сердце Эрселлы.

Она не узнавала себя.

"Была ли я такой бессердечной и бесчувственной? Даже животные любят своих детенышей, но как я, человек, могу быть такой? Я его мать. Это мой ребенок. Мой собственный ребенок, который унаследовал мои ясные голубые глаза. Но почему я не могу его любить?"

Ее охватило чувство вины. Эрселла была расстроена, поэтому она погладила ребенка по голове, надеясь, что все изменится, как только почувствует его тепло. Но ее рука замерла, когда она касалась его черных волос.

"Он похож на Харсена". Мужчина, напоминающий темное рассветное небо. Он легко поглощал бы любой свет в ней. Поглощенный, проглоченный и стертый, в конце концов, она стала его собственностью.

"Он тоже так думает?" Эрселла все еще не могла прочесть Харсена. Когда она думает о нем, она чувствует грусть, одиночество, и тщеславие, но, странно, она не может отпустить его. Ослепительно белые цветы продолжали мелькать перед ее глазами.

"...Эрселла".

Голос, который звал ее во сне, был сладким. Невероятно, что он принадлежал ему. Его лицо часто искажалось от случайных ночных кошмаров. Она не знала, что делать, поэтому просто обнимала его.

Потом Харсен медленно открыл глаза и спокойно взглянул на нее. Она тоже глядела на него. Их взгляды встретились во мраке, и он нежно обнял Эрселлу.

"Тогда кто был этот человек? Человек, у которого сталь текла вместо крови." Ради каждого цветка, каждого мягкого голоса, каждого нежного жеста, Эрселла не хотела верить, что это был тот же самый человек.

"Но когда она увидела труп сына, бесчеловечно брошенного перед отцом, Эрселла впервые осознала, насколько безжалостным и жестоким был этот человек".

"Сколько людей пало от его меча?" Она внезапно поставила себе этот вопрос, ранее никогда не думая об этом. Он был рыцарем, наследником знатной семьи, человеком, которому всегда предстояло быть твердым и достойным перед своими подчиненными.

"Его так воспитали, так что, вероятно, он привык к этому". Эрселла не могла винить Харсена. "Но вырастет ли этот ребенок таким же?"

"Ледяное сердце, как у его отца, превозносящее разум над всем, не проявляющее ни малейшего признака человеческого сострадания. Совсем как у его отца… Сможет ли он стать идеальным преемником?"

Эрселла горько усмехнулась. И она больше не держала ребенка на руках.

***

Во время пребывания Харсен в поместье она посетила несколько банкетов и чаепитий. Ее друзья радушно принимали ее и интересовались ее ребенком. Члены семьи и близкие друзья часто наведывались в особняк, чтобы увидеть Винсента.

Она несколько раз взяла ребенка и посетила маркизат. Карон только что унаследовал титул, поэтому у него было много занятий, и он не мог часто встречаться с ней. Вместо него ее мать и Эйрин радушно принимали ее и проводили с ней время.

Эшахильда благословила ребенка Эрселлы письмом, поскольку не могла покинуть дворец в эти тревожные времена. Эрселла почувствовала, что возвращается к своей прежней жизни после долгого периода неопределенности. Однако в ее сердце возникла странная, искривленная трещина, которая вызывала беспокойство, так как причина ее появления оставалась неясной.

Она взглянула на свои руки. После рождения ребенка она постепенно теряла лишний вес, стараясь следить за рационом. Однако ее фигура все еще далека от прежней.

Люди говорили ей, что она стройная, но она не чувствовала удовлетворения своим внешним видом. Врач советовал ей не голодать и есть больше. Он предупредил, что из-за ее худощавости после родов могут возникнуть дополнительные побочные эффекты. Похожие мысли возникали и у Харсена. Но Эрселла была расстроена, не уверена, искренни ли были его слова. "Если он говорит искренне, почему он ни разу не обнял меня после родов? Может быть, я больше не красива?" Чувствуя себя несчастной, она решила прекратить размышления.

Когда Харсен вернулся из поместья, Эрселла испытывала тревогу перед встречей с ним. "Пока он был в поместье, я часто выходила. Вероятно, он слышал от своих вассалов."

К счастью, он не стал поднимать эту тему. Эрселла была обеспокоена, не знал ли он искренно.

До вечеринки, на которую она так сильно ждала, оставалась всего неделя. Однако Харсен настоял, чтобы она осталась с ребенком. Она была разочарована, но согласилась. Это было незатруднительным требованием. Практически ничего не нужно было делать. Поскольку за ребенком в основном присматривала няня, Эрселле нужно было позаботиться о нем всего несколько часов и выступить в роли матери.

Но Эрселла чувствовала, что даже это слишком тяжело для нее. Когда она держала ребенка на руках, ее тело казалось скованным цепями.

"Я его мать. Так почему?" Она задавала себе этот вопрос снова и снова, но ответ так и не приходил. День за днем она все сильнее ощущала груз вины.

"Теперь, когда я вижу, как мой ребенок улыбается или плачет, я ничего не чувствую, нет, я даже ненавижу его существование... Ха."

Ее мысли оборвались.

***

Харсен завершил обход поместья, но его дела стали еще более затянутыми. Временно, но ему предстояло получить повышение за военные заслуги в походе Лануса и наследование титула герцога. Несмотря на то, что они проживали под одной крышей, она редко видела его.

"Харсен уже вернулся?"

Лианна, еще молодая, но служившая под началом Эрселлы, покачала головой: "Не знаю... Сегодня дворецкий прислал сообщение, запрещающее слугам покидать свои комнаты после захода солнца. Так что я не могу сообщить вам ничего нового о хозяине."

"Действительно?"

Сообщение от Клифтона, скорее всего, было передано Харсеном заранее. В таком случае у нее не оставалось выбора, кроме как отправиться самой в его кабинет. Эрселла решила встать и направиться туда.

"Его Превосходительство еще не прибыло," - сообщил ей охранник.

Услышав эти слова, Эрселле оставалось только вернуться назад. Проходя по пустому коридору, она заметила какой-то шум поблизости.

"Мой господин! Все идет наперекосяк. У первой принцессы-консорта случился выкидыш."

Эрселла остановилась на углу коридора. "Я правильно расслышала? У сестры случился выкидыш… Всего два месяца назад я узнала о ее беременности."

"У нас неприятности." - медленно прозвучал голос. Эрселла медленно моргнула, услышав его. Голос Харсена, называвшего это неприятностями, звучал немного странно. Для него это больше походило на занозу в заднице…

- Как обстоят дела с женщиной из Робертс, второй принцессы-консорта?

- Она родила мальчика.

- Отправь кого-нибудь в Бетел Дамоншир.

- Я поручил это фрейлине, Далле Ванессе.

- Нам нужно больше свидетелей. Пригласи еще несколько надежных людей.

- Да, мой господин. Я уже принял меры в соответствии с вашим указанием.

Звук шагов начал приближаться. Ей следовало уйти, но ее ноги замерзли. Их голоса продолжались

- Как обстоят дела со шпионами  Дамоншира?

- Все убиты. Один из них заключен для допроса.  Что с ним делать? Он никто, но, тем не менее, дворянин. Хотя и без титула

- Убей его. А посланник маркиза все еще здесь?

- Я думаю, что он переоценивает ситуацию. Он очень осторожный человек...

- Он теперь осторожен? Ну и дела. Скажи ему, чтобы поторопился

"Их голоса становятся ближе. Мне пора идти…"

- Ваше Превосходительство. Он прав. К чему такая спешка...

Когда двое мужчин свернули за угол, их голоса стихли.

"Ты можешь идти вперед," - приказал Харсен одному из своих вассалов, стоявшему рядом. Вассал кратко взглянул на Эрселлу, кивнул и направился в кабинет.

Харсен приближался все ближе. Эрселла неожиданно для себя сделала шаг назад, и, возможно, это заметил Харсен.

"Ты слышала?"

"Моя сестра... Она потеряла ребенка?"

Харсен лишь кивнул в ответ на ее едва слышный шепот. Его выражение немного смутилось. Но Эрселла не могла себе позволить думать об этом сейчас. "У Эшахильды был выкидыш. Несколько дней назад она так радовалась, ожидая ребенка. Что это значит?"

Она встретила взгляд Харсена. На его лице не было никаких следов горя. Только тогда она осознала это. Этот человек скроет свои чувства, даже если у него разрывает сердце.

"Скоро."

….

Скоро все закончится. Так что оставайся немного. Харсен поцеловал ее коротко в лоб. "Чем все это завершится?" Эрселла снова закрыла глаза и уши. Неведение было блаженством.

Глава 41

Прошёл ещё один год.

Королевская супруга короля Бауресса, Бетель Деймоншир, была обвинена в романе с другим мужчиной. Всё началось с того, что её дама-придворная, Даллой Ванесса, исповедалась из угрызений совести и раскрыла связь между Бетель Деймоншир и Ладеном Шнейтом.

Подписи на найденных письмах во дворце Бетель и особняке Ладена совпадали с их почерками, соответственно, и даты, когда Бетель покидала дворец, совпадали с днями, когда Ладен уходил.

Подозрения становились всё более сильными, когда стало известно, что Бетель встретилась с Ладеном непродолжительное время до того, как стала королевской супругой. Бетель просила о справедливости, и потому что король был глубоко влюблён в неё, он оправдал её.

Однако начали распространяться слухи, что принцесса Арлея может быть не дочерью короля, а этого человека, Ладена. Время появления этих слухов было хитро согласовано, и, в конечном итоге, король вспылил от ярости.

На месте он казнил Бетель и Арлею, а также Ладена Шнейта. Таким образом, второй принц, сын королевской супруги Бетель Бин, лишился права на наследование, и неявно было установлено, что следующим наследником трона будет Первый Принц.

Скоро король скончался. Королевой стала Эшахильда из Визарида. Вторая принцесса, супруга Роберта, потерпев неудачу в попытках стать Первой Принцессой супругой и, в конечном итоге, королевой, после того как была вытеснена Эшахильдой, покончила с собой на следующий год. Маркиз Роберт, который не смог преодолеть горе от потери дочери, тоже свёл счёты с жизнью.

Дамонширы полностью утратили своё влияние в столице, а маркиз Роберт ушёл на покой, оставшись один со своим горем в своём поместье.

Впервые Эрселла задумалась: "А если бы я выбрала Касаро, предотвратила бы я столько кровопролития?" Но вскоре она отбросила эти мысли. Её сестра была коронована королевой, именно так, как она хотела. Путь Карон будет гораздо более комфортным, как она надеялась. "Этот мужчина, который меня обнимает, лучший для меня". Она не могла пожалеть о своем выборе. Уткнувшись лицом в его объятия, она почувствовала холод, исходящий от Харсена.

"Ах, это сейчас зима?"

***

"Что-то изменилось".

"Я уверена, что была счастлива".

"Обещала же себе быть счастливой..."

"Что-то мне не даёт покоя, и я не могу понять, что это".

"В чём дело?"

"Где я сорвала когда-то?"

"Я уверена, пока не родила..."

"...думаю, была счастлива".

***

Этот день был особенным. Днём, когда её внезапно начало что-то беспокоить. Днём, когда она не хотела думать ни о чём: ни о вечеринках, ни о семье, ни о друзьях, ни о себе.

"Да, возможно, потому что я увидела взгляд ребёнка". В какой-то момент она начала отводить взгляд от Висенте. "Возможно, поэтому? Каждый раз, когда ребёнок смотрел на меня, я чувствовала страх и боялась поругать его или обличить в чём-то".

Это казалось естественным ходом вещей. Она заслуживала упрёков. "Да, она заслуживает. Верно". Холодный ветерок пронёсся в её уме. Было по-настоящему холодно. Погружаясь ещё глубже, Эрселла заснула. "Мне будет лучше после хорошего сна". Её веки начали закрываться.

Только она была на грани спокойствия, как услышала, как дверь с треском распахнулась. Безжалостный, леденящий голос произнёс: "В чём, черт возьми, твоя проблема?"

Мужчина, вошедший в комнату, встряхнул её тело, лежащее неподвижно. Харсен смотрел на неё с гневом в глазах: "Ты можешь возвращаться на вечеринки, но так сложно ли тебе сесть за стол с ребёнком?"

"Мне предложили пообедать с ребёнком, но, кажется, он понял, что я не смогу. Трудно. Но, с другой стороны, всего лишь один обед".

Но как странно, что она не могла взглянуть в глаза мальчику. И тогда она покинула его и убежала. "Почему я так поступила? Почему я так испугалась? Я же его мать".

"Ты - мать".

"Я знаю".

"Он - твой ребёнок".

"Да, он мой ребёнок".

"Почему ты его не любишь?"

Мама, почему я не могу полюбить ребёнка?

"Почему?"

Моя мама так сильно меня любила.

Должно быть, я - ужасный ребёнок.

Он совсем не похож на моего ребёнка.

Он совсем не похож на моего ребёнка.

Харсен, Харсен, Харсен.

Я... я так боюсь его глаз...

Она посмотрела на Харсена. Как странно, она впервые смогла прочитать его глаза. В них была злость. "Он исчерпал терпение", поняла Эрселла.

Она думала о том, чтобы придумать оправдание, но ни одно не пришло на ум, поэтому Эрселла просто замолчала. Она смотрела на Харсена пустыми глазами. Каким-то образом он казался раздражённым.

Эрселла встревожилась. "Он тоже может злиться. Я думала, что он не испытывает таких эмоций, потому что всегда выглядит безразличным".

"Скажи мне, чего ты хочешь".

"Ничего".

"Что ты хочешь, чтобы я сделал?"

"Мне ничего не нужно".

Харсен сжал её плечо чуть сильнее, но это не доставило боли.

"Мне следует убить его?"

"Что ты…?"

"Тебе станет лучше, если я убью его?" Он произнёс жестокие слова так спокойно, словно это было само собой разумеющееся, в приглушённом тоне.

"………."

Эрселла не могла на это ответить. "Почему я не могу отказаться?" Ей казалось, что она становится слишком безразличной. Боль вернулась.

Он прошептал безнадёжно: "...Ты не говоришь мне не убивать его".

"……….."

"Забудь. Отойди. Больше не вмешивайся в дела ребёнка".

"Так холодно. Его глаза, голос и отношение ко мне". Внезапно она вспыхнула гневом. Едва успела ухватить его, когда он встал, и обвила его шею руками. Когда она чуть не вывалилась из кровати от резкого движения, Харсен поддержал её спину. Он стоял неподвижно, не вырывая её рук. "Даже в такой ситуации он проявляет доброту. Почему?" Чувство отчаяния нахлынуло, и она рассмеялась: "Почему ты остался со мной?"

"Эрселла".

Его голос всё ещё звучал гневно. Высказывая свои эмоции, Эрселла произнесла отчаянным, угнетённым голосом: "Ты знаешь, что ты сделал мне больно?"

"......"

"Почему ты предложил мне брак? Почему ты ушёл на войну и оставил меня? Почему ты не обнимаешь меня - почему! Почему!"

"Опять молчание". – прошептала она и заплакала.

"Я тебя ненавижу".

"……."

"Я тебя ненавижу".

Слёзы лились у неё из глаз.

Похлопывание по спине. Её тело дрожало. В тихой комнате слышался только её плач.

"Я знаю правду. Это не его вина. Он молод, занят и старается изо всех сил".

Грусть, обида, ненависть. Возможно, это были не единственные чувства, которые она испытывала к нему. Возможно, Харсен чувствовал то же самое. В её сердце промелькнуло немного беспокойства. "А если он уйдёт? Я должна сказать, высказать свои чувства снова. Нет, нет, не обязательно. Я на самом деле не ненавижу его".

Она сжала его шею ещё крепче и заикаясь, произнесла: "Нет, нет, Харсен. На самом деле я не ненавижу тебя. Прости... Что со мной..?"

"……."

"Ты же знаешь, верно? Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Да, именно так. "Люблю. Я люблю тебя. Да, вот так".

"Это было случайное бессмысленное бормотание из страха, что он оставит меня, наскучит и брошен. Возможно, он это тоже понимает". Он спросил немного хриплым голосом, чем обычно: "Этот брак... Ты жалеешь о нём?"

Она задумалась, что на самом деле означает этот вопрос. Её мысли рассыпались на кусочки. Она перестала плакать и ответила: "Нет".

"......"

"Даже если бы это был не ты, я всё равно была бы замужем, у меня был бы ребёнок, и я всё равно бы плакала, как сейчас".

"Да, даже если бы это был не ты".

"Ты знаешь, Харсен. Ты - мой лучший выбор".

Она больше не слышала его голоса. Похлопывание по спине прекратилось. Какое выражение было на его лице в это время? Конечно, она не знала.

***

По рекомендации врача о сохранении её психического и физического здоровья Харсен отправил Эрселлу в южный город Вильен в Бернхардте. Он покинул Орден Рыцарей и периодически ездил туда из столицы.

Эрселла сидела на качелях и наслаждалась солнечным светом. Тепло окружало её, заставляя улыбнуться. Она медленно качала ногами в воздухе, и качели начали ритмично двигаться взад и вперёд.

Внезапно она остановилась, почувствовав чей-то приближающийся шаг. Качели также остановились на месте. Но когда она увидела приближающегося человека, улыбка на её лице только ярче расцвела.

"Сегодня зашли Сиерра и Джанет. И Ления".

Харсен улыбнулся, услышав её рассказ о визите подруг.

"И что?"

"Мы провели время за чаем. Чай, который привезла Ления из Винеша, был просто великолепным".

"И?"

"Девушки завидовали, потому что здесь на юге так тепло".

"И?"

"Мы говорили о вчерашней вечеринке у барона Мондро. Она не была так великолепна, как в столице, но была яркой и веселой".

"И?"

"Я рассказала им о новом друге, которого там завела. Жена барона Мондро была моего же возраста, так что мы отлично подружились".

"И?"

"Я увидела тебя".

Харсен слегка улыбнулся.

"Вот почему это было замечательно". Лицо Эрцеллы светилось ярче солнца.

Они смотрели друг на друга, дышали в унисон и сливались в обычную гармонию.

Как будто ничего не произошло.

Как будто время остановилось, цветы перестали колыхаться, и ветер улегся.

Момент, когда между ними укрепилось недостаточное счастье.

Это означает завершение нашего долгого вспоминания. Мы продолжим сцену в кабинете в настоящем времени.

***

1. Ой, кажется, я ошиблась : Бетель Бин была не вторым принцем, а придворной дамой. Я поправила это в тексте.

2. Плохое отношение к матери — вот её карма.

Глава 42

Блаженство было мимолетным. Глубоко внутри себя они это понимали, но вместо того, чтобы признать правду, предпочитали стирать её из памяти и отворачиваться. Никто не решался высказаться первым.

Так что они выбрали жить в хрупком мире, который мог развалиться в любой момент. Воспоминания о счастье постепенно затухали, а прекрасные моменты превращались в блеклые иллюзии.

Иллюзия мирной жизни, ложное счастье, бесполезная гармония. Всё, что когда-то держало их вместе, начало рушиться.

Маленькая волна разрушает песчаный замок, камень ломает стеклянный замок, и в конце концов остаётся только убогая правда.

"Ты..." тонкий голос рассеивается в тишине. "Ты когда-нибудь пытался меня понять?" - вопрос, который она никогда раньше не задавала. В определённый момент Эрселла считала себя его собственностью и даже не могла попросить у Харсена понимания.

Ведь он был рыцарем страны, королём семьи, абсолютом. Было бы роскошью ждать понимания от такого человека.

"Ты никогда этого не делал."

Он не мог понять, почему она вела себя так. И даже не мог понять, зачем ему нужно было её понимать. Конечно, он этого не понимал, ведь никогда не оказывался в ситуации, когда ему нужно было понимать или быть понятым другими.

"Когда ты стоял передо мной, ты просто застывал и пытался угодить мне. Но когда дело доходит до моих поступков... Ты когда-нибудь пытался меня действительно понять?"

На его обычное молчание Эрселла расплакалась.

"Что я для тебя?"

"Что я значу для Харсена? Я лишь женщина, с которой он живет, вещь или результат его собственной вины?"

"Тебе лишь казалось, что это просто жалобы женщины, которая никогда не сталкивалась со страданиями? Ведь я всегда была счастлива, всегда улыбалась, всегда понимала?"

Злость, накопленная в ней, вырвалась наружу, словно бушующий поток. Ненависть, которую она таилась, вылилась, как проливной дождь. Слёзы текли бесконечно. Потоки воды по её щекам горели огнём. Эрселла смотрела на Харсена, который все еще молчал.

"Для меня..."

……….

"...Ты был единственным, на кого я могла полагаться."

"Отец, мама, Эшхаильд, Карон, никто из них. Отец лежал больным, мама ухаживала за отцом, Эшахильд была с Его Величеством, а Карон имел свою семью."

Они были семьей, но у каждого из них были свои личные границы, в которые Эрселла не могла вмешиваться. В то время она действительно имела только Харсена.

"Пожалуйста, обними меня."

"Я боялась, что он меня никогда не обнимет, поэтому умоляюще попросила."

"Позаботься о своем теле."

Он нежно отказался. Только сейчас Эрселла поняла, почему он её не обнимал. Он услышал от врача о том, насколько она ослабла и ослабла после родов. "Он думал, что не должен обнимать меня беззаботно? Но это тогда не имело значения для меня..."

Она всегда выбирала лучшее.

"У меня был только ты. -" произнесла она, слово за словом.

Это было признание, которого она никогда не делала, но которое он всегда понимал. Он был рыцарем, поэтому его долгом было уходить на войну. Он был занят, потому что должен был продолжить род. Со всем этим ему приходилось заботиться о феоде и следить за другими рыцарями, так что он нес ответственность перед многими людьми.

Тем не менее он всегда находил время для неё, заботился о ней и проводил время с ней. Так что он никогда её не пренебрегал. Просто он не мог сосредоточиться только на ней.

Эрселла понимала это, поэтому не жаловалась. Это был политический брак, и он исполнил свои обязанности перед Эрселлой. Он короновал Эшахильд, стал опорой Карона и всё это время сохранял престиж Визариде.

Все мечты Эрселлы сбылись, выйдя замуж за Харсена. Поэтому желать большего было бы просто жадностью. Однако с течением времени постоянное понимание стало раной, и рана жгла, гноилась и, наконец, лопнула.

"Я знаю, что ты и я — разные по полу, с разными ролями, живем в разных окружениях, занимаем разные позиции и имеем разные точки зрения. И я также знаю, что один человек никогда полностью не может понять другого."

"Он всё ещё не разговаривает со мной."

"Я знаю, что ты не полностью понимаешь меня, так же как и я не полностью понимаю тебя. Я знаю. Я знаю, что ты был занят в то время, и что ты сделал достаточно для меня..."

"......"

"Но что мне делать, если я все еще ранена? Что мне делать, если я все еще чувствую к тебе обиду?"

Потому что понимание не заставляет печаль исчезнуть.

"Я не должна была желать большего, но я все равно продолжала чего-то хотеть от него. Это потому что я была долго одна?"

"Я хочу, чтобы ты любил меня."

"Я хочу быть любимой. Я жажду любви. По пути, я стремилась к его сердцу. Но я знала, что он никогда его не подарит. Даже если я знала, что мне нужно просто попросить, я не могла заставить себя сделать этот шаг после его отказа на прошлой неделе. Если меня отвергнут снова, я буду так стыдиться, что развалюсь."

Эрселла подавляла желание, которое возникало день за днем, и прикрывала свою жадность.

"Со временем это угаснет. Время позаботится об этом. Я верила в это".

"Но чем больше я подавляла свои желания, прикрывала свою жадность, тем больше что-то начало протекать, словно в углу моего сердца была дыра. В конце концов, осталась лишь пустота".

Она взглянула на мужчину перед собой. "О чем ты думаешь? Я до сих пор не могу понять". На мгновение ей показалось, что все это было напрасно. "Нет смысла сейчас кричать и обвинять его в том, что он меня не понимает".

"Прошло слишком много времени, чтобы вернуться к тем дням и выразить свои подавленные эмоции". Даже сейчас она могла это почувствовать, глядя на неподвижные глаза Харсена.

"Он никогда не поймет её". Она успокоилась от своих сильных эмоций. Её чувства, которые ранее овладели ею, затухли, принося в её сердце осень. "Это эмоциональное умоляние не сработает перед ним. К сожалению, это просто его особенность".

"Чем брак Винсента с дочерью Гартена отличается от нашего?"

"Это уже прошлое". Эрселла осознала, что сейчас нет смысла обвинять Харсена. Харсен был её выбором, и поскольку выбор был сделан ей, это стала рана, с которой ей придется смириться. Однако их раны длится слишком долго. Сейчас вернуться стало сложно.

"Но у Винсента еще есть шанс. Повторять те же ошибки не стоит".

"Я не говорю, что я справилась отлично. И я знаю, что это звучит жалко. Но я не хочу этого для него, как мать. Я просто не хочу, чтобы Винсент повторил наши ошибки. Я просто надеюсь, что им не придется разорваться друг от друга из-за чувства обязательства. Я хочу, чтобы он был с кем-то, кого любит–"

"Каково жить так, как мы?" - спросил мужчина, который молча наблюдал, как наблюдатель. Его странно спокойный голос застыл в воздухе. Обстановка мгновенно изменилась, и Эрселла замерла. Словно насмехаясь, уголки его губ слегка приподнялись. "Быть лучшим выбором для друг друга?"

"Харсен."

"Самый лучший."

"......"

"…лучший."

Харсен некоторое время размышлял над словами, которые она произнесла, затем грустно улыбнулся. "Каждый раз, когда я это слышу, кажется, будто меня бьют в грязь лицом."

"......"

"Как тебе легко это говорить." Его голос звучал по-другому, не так, как обычно. Нет гнева, нет критики, нет сарказма, только смирение. Просто смирение.

"Ты понимаешь, как я себя чувствую..."

"......"

"Самый лучший", эти слова, сколько раз я их слышал..." вместо того, чтобы продолжить, он предпочел привычное молчание. Он закрыл глаза, стараясь подавить гнев. Рядом с ним его кулак сжался, трясущийся от напряжения.

Эрселла не могла ничего сказать, видя его растерянное состояние. Она не могла постичь ситуацию.

"… Почему?"

"Он злой, безусловно."

"Он, кажется, злится на слова 'Лучший выбор'."

"Я не понимаю, почему он злится. Я думаю, что где-то я упустила контекст разговора, но не могу понять, откуда это появилось". Смущенная, она протянула руку к Харсену. Открыв глаза, закрытые ранее, Харсен оттолкнул руку Эрселлы.

"… Харсен."

Растерянная фигура, которую она видела ранее, исчезла, и теперь перед ней стоял мужчина с холодными глазами, словно он снова надел свою маску. Он изучил Эрселлу на мгновение и медленно открыл губы,

"Да. Как ты сказала. Как мы…"

"….."

"...без любви."

"Почему это звучит так больно, хотя это его обычный безэмоциональный голос?"

"Ведь так живут все?"

А неужели? "Живут ли другие так же, как Харсен и я?" Просто вид его заставлял её сердце сжиматься. Он делал вид, что нет, но и он выглядел измученным.

"Быть в отношениях, которые причиняют боль друг другу."

"Раньше я верила, что другие тоже так живут, но сейчас я не знаю. Как можно жить в таких душных отношениях?"

"Я не понимаю, почему Винсент должен быть исключением." Хотя однообразный голос лишен был силы, она каким-то образом чувствовала себя подавленной.

Эрселла ответила немного медленно,

"…Он тоже твой ребенок."

"Так что, Винсент отказался?"

"Это..."

Эрселла потеряла дар речи. Конечно же, Винсент подчинился этому. Он был продуктом своих бесчувственных родителей.

"Ты говорил, что он должен ставить любовь на первое место?" Внезапно его взгляд, лишенный намека на тепло, выглядел знакомо и печально. Точно так же голос, лишенный тепла, продолжал, "Как ты выбрала меня лучшим выбором для своей семьи, его выбор лучший для нашей семьи, вот почему он ничего не говорит, верно? Если он ничего не говорит, то это не твоя забота. Если он недоволен, пусть придет сам."

"Этот ребенок ничего не знает, потому что ты его так воспитал."

"Пятнадцать лет - это не возраст, чтобы ничего не знать. Он не слишком молод, чтобы делать собственные выводы. Если ему так не нравится, он мог бы сопротивляться моей воле. Если он такой жалкий человек, что даже этого не может сделать, я был бы очень разочарован."

"Харсен."

"Если тебе не нравится мой подход, почему ты сама не воспитала его по-своему? Ты была той, кто не захотела этого, а теперь приходишь и говоришь такое..." Харсен на мгновение замолчал, а затем закончил: "Я думаю, что наш разговор закончен, давай закроем эту тему".

Эрселла прикусила нижнюю губу, видя, как он прекращает разговор с ней. Она явно имела еще что сказать, но он явно больше не хотел слушать. После того как он сам нашел причину, он вернулся к проблеме с Винсентом и прервал ее.

"Он всегда такой. Он как непроницаемая стена, через которую я не могу пробиться. Даже когда он злится, он не говорит мне причину своего гнева". Слезы навернулись из ее дрожащего сердца.

"Почему ты не говоришь мне ни единого слова правды?"

"Почему ты до сих пор такой сложный?"

"Если бы не это… Я могла бы полюбить тебя".

Те трудные времена прошлого, когда Харсен отправил Эрселлу в Виллен и ушел из Рыцарского ордена, постоянно перемещаясь между отдаленной столицей и Вилленом.

Он заботился о Эрселле в Виллене, а о Винсенте в столице. Когда первый принц, которого он поддерживал, взошел на трон, Харсен решил уйти в состоянии, когда его ожидала бесконечная слава. Но когда он выразил свое намерение, все вассалы возразили.

"Тем не менее, он упорно продолжал. Только ради меня". Поэтому Эрселла не могла полностью винить Харсена. Его иногда проявлявшееся добродетельное отношение среди этой жестокости смягчало ее ненависть.

Мужчина, который сделал меня такой, держал меня в своих объятиях, утешал и успокаивал. Благодаря этому я могла жить. Он испытывал к ней вину, а она чувствовала к нему негодование.

Наконец, Эрселла поняла, что была глупа. "Я должна была встать на свои ноги. Опираясь на Харсена и полагаясь на него, я не могла научиться выживать самостоятельно. Я закрывала глаза, закрывала уши и делала вид, что ничего не замечаю. Я никогда не задавала ему вопросов. Это было крайне глупо с моей стороны."

"Почему я осознала это только сейчас? Что заставило меня так сдерживать себя? Что заставило меня жить в мире ложного счастья в его ограде?" Последние слезы покатились по щекам Эрселлы.

"Я была глупа."

Белые цветы мелькали перед ее глазами, как бабочки.

"Тогда… Я должна была все закончить."

Звук ветра под ночным небом звучал в ее ушах.

Глава 43

Он медленно взглянул на женщину перед собой.

Женщина, воплощение всего света в мире. "Впервые в жизни я страстно желал чего-то."

Впервые в жизни он использовал слово "сын" перед отцом, умоляя его о капле сочувствия.

"Это семья с множеством врагов. Не погуби свое будущее из-за девушки".

"Как ты и сказал, она всего лишь девушка".

Он умолял и умолял, пока его отец наконец не согласился, возможно, из жалости к нему. "Я не знал, почему я так сильно хотел ее. Эврипита".

Хотя он знал, что они значат, он не понимал, почему хотел отправить их. "Я просто хотел держать ее рядом с собой".

Со временем он начал понимать, что чувствует к Эрселле.

"Все началось с Джерома Пасена".

"Простите за эти слова, но Джером Пасен, этот человек унизил вашу жену".

Он не мог понять, почему его обычно спокойное внутреннее состояние вдруг вспыхнуло яростью из-за мелких уловок графа Пасена. Эти слова исказили его живот, как будто его кровь текла задом наперед.

Не задумываясь, он перерезал горло одному из своих родичей. И впервые он осознал эмоции, которые испытывал по отношению к этой женщине.

Но он пренебрег ими. Высокомерно игнорировал собственное сердце.

"Пока я не увидел, как она разрушается перед моими глазами".

"После этого Эрселла плакала без устали. Как и сейчас".

"Она опять будет плакать?"

"Она будет плакать, всхлипывать, отчаиваться и разрушаться, точно так же, как тогда? Передо мной? Сколько раз это уже было? Это было так много раз, что я потерял счет".

"Ты когда-нибудь пыталась меня понять?"

"Она спрашивает меня, пытался ли я когда-нибудь понять ее?" Была одна причина, по которой он не мог ответить да. Он не понимал ее.

"Она пожертвовала собой ради своей благородной семьи. Как она хотела, я возвел ее сестру на трон, поддерживал ее брата и спасал репутацию ее семьи".

Его сила, его честь, его военные подвиги - все они были преданы семье ее. "Однако, когда спрашивают, почему она увядает и истощается, она просто молчит. Мне становится душно, потому что я не могу понять, почему она теряет силы с каждым днем."

"Что ей так трудно? Почему она плачет? Что я могу сделать, чтобы остановить ее слезы?"

"Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь."

"Ничего."

"Чего ты хочешь от меня?"

"Я ничего не хочу."

Когда требовали ответа, она всегда говорила: "Я не знаю" или "Это просто странно", и повторяла: "Прости". И в конце концов она плакала. Что же я должен понять?

"Я люблю тебя."

"Я знал, что она меня не любит, но ради собственного эгоизма все равно хотел ей это сказать. Однако, если я скажу это женщине, страдающей от того, что не может полюбить своего сына, и скорбящей оттого, что не может ненавидеть меня, она будет страдать, пытаясь любить меня."

"Я боялся, что она снова заплачет так же. Я боялся, что она снова будет сама себя обвинять. Поэтому скрытая правда никогда не могла быть сказана."

"Я люблю тебя."

"Я устал, и решил сказать это без раздумий. Тогда она ответила: 'Я тоже тебя люблю'. Она любит свою семью. Из-за своих обязанностей как жены Бернхардта. Она будет страдать, неспособная полюбить меня, но продолжит шептать такие слова. Она - женщина, которая сделает это."

"Однако я был готов жить так даже в том случае, если бы ощущал насмешку, обман или мучения от ее ложного признания."

"Ты мне нравишься."

"До тех пор, пока я это не услышал. Мимолетное признание, произнесенное бездумно, пустым голосом. Мне казалось, что мой желудок закручивается. Я чувствовал, что меня толкают в грязь, и падаю в бесконечную пропасть."

"Впервые в жизни он испытал такие эмоции. Даже когда его отец довел его до предела, испытывая его, говоря, что он всегда может его бросить, он никогда не чувствовал эмоций, которые он испытал от ее пустых слов."

"Отчаяние. Эмоция, с которой я раньше не был знаком". Только тогда он осознал, насколько эта женщина, которую он считал всего лишь девочкой, могла держать и потрясти его. Как ее слова могли перевернуть его жизнь. Когда она плакала, сначала он был злой, потом встревоженный, а в конце концов отчаянным.

"Я люблю тебя."

"Мелкая правда"

‘Ты мне  нравишься.’

"была погребена под пустыми ложью."

‘Я люблю тебя .’

"Не зная, как сильно меня приводили в бешенство эти слова, она постепенно начала произносить их как привычку."

‘ Я люблю тебя, Харсен.’

"Казалось, что одно слово могло бы все решить, и я дал себя обмануть, хотя знал, что ее ничтожное признание было ложью."

‘Ты знаешь.’

"Она всегда говорит, что я знаю. Это немного смешно. Как я могу знать что-то, чего она сама не знает?"

‘Ты знаешь.’

"Это она всегда говорит. ‘Ты знаешь,’ с приятным голосом."

‘Ты знаешь, что ты мой лучший выбор.’

"Если так, то кто следующий лучший человек? Перестанет ли она это говорить, если я стопчу и убью каждого ее ‘лучшего’?"

‘Мне следовало бы закончить все.’

"Она сказала утомленным голосом, словно отложив все."

"Мне следовало бы закончить все."

Эти слова снова раздавались в его ушах, словно звучала акустическая галлюцинация, разрушая его снова и снова.

Ее слезы, медленно стекавшие, как будто она сдалась, постепенно прекратились. Столкнувшись с ее пустыми голубыми глазами, все, что раньше поддерживало его, умерло.

"Так же, как и ты,"

"И я задумывалась об этом."

"Мы должны были закончить все тогда?"

"Я думал об этом на миг. Хотя знаю, что не могу отпустить тебя."

Харсен наблюдал, как Эрселла медленно отходила. Прежде чем их взгляды смогли глубоко переплетаться, Эрселла повернулась и ушла из его поля зрения. Не заметив этого, его взгляд следил за ее опухшей и красной ступней, пока она не исчезла из его поля зрения.

***

Эрселла, открыв дверь, застыла на месте.

"……."

Винсент стоял прямо перед ней. Глядя на него, ее прошлое чувство вины снова охватило ее.

Тем не менее, глаза Винсента не содержали ничего похожего на презрение или пренебрежение, что не облегчало тяжесть ее греха.

"Что я сделала? Как я могла забыть об этом ребенке столько лет? Про что я вообще думала…"

"Какая я была глупая?"

"Она горько улыбнулась себе. Она не была хорошей женой и не была хорошей матерью. Она не смогла выдержать трудные времена и в конечном итоге сломалась."

"Ее бремя было разделено между Харсеном и Винсентом". Еще одна струя воды наложила на сухие следы слез.

"Я была так презренной, так отвратительной, я ненавижу себя за это."

"Бездушная сволочь, злая ведьма, эгоистичная сучка"

Она проецировала полученные раны на Винсенте. На невинного ребенка, который ничего не делал, кроме как родиться. "Она хотела бы исчезнуть, если бы могла."

"Ей не хотелось встречаться с Винсентом. Но она не могла и встретиться с Харсеном. Она не заслуживала стоять перед ними обоими. И поэтому Эрселла улыбнулась всей душой Винсенту . "В следующий раз."

"……."

"Давай поговорим о этом в следующий раз." В конце предложения Эрселла ушла, словно убегая.

***

Женщина улыбалась привычно. "Понимает ли она, насколько искажена ее улыбка?" Он увидел, как женщина шаталась, спиной к нему. Прислонившись к стене, ее ноги трепетали жалобно, едва передвигаясь с места.

Но она не останавливалась. "Слаба ли она или сильна?" Ее шаги были очень медленными из-за опухшей ступни. На такой скорости Винсент легко догонял шаги Эрселлы.

Он не придавал этому значения. Он лишь задавался вопросом, насколько далеко она может зайти. Наконец, последняя остановка ее медленного шага была у двери ее комнаты. Винсент усмехнулся. "Тем местом, куда она убежала, была спальня. В конце концов, это единственное место, откуда она может уйти от отца и меня." Даже если она пыталась убежать, это было в замке, в конце концов, она все равно оставалась в ладони Харсена. "В конечном счете, все эти вопросы были тривиальны, бессмысленны."

Женщина, открывшая дверь, будто готовая упасть, исчезла. Винсент остановился перед закрытой дверью. Концентрируясь, он мог услышать ее плач.

"Что в этом такого грустного?"

"Я уже стою здесь некоторое время, и, кажется, вскоре плач не прекратится". Он невольно провел рукой по лицу.

Винсент был так же обеспокоен Эрселлой, как и его отец. "Она никогда не приветствовала его, но однажды внезапно пришла на тренировочную площадку и погладила его по плечу."

"Тот странный день принес с собой странное эмоциональное состояние. Когда дверь открылась и там появился человек, который обычно вел себя так, словно его вообще не существует, он принял ее за галлюцинацию. Пока он продолжал сосредотачиваться на тренировке, думая, что она исчезнет, к нему подошла служанка. "Лианна, верно?"

"Госпожа хочет вас видеть на минутку."

Только тогда Винсент осознал, что появление Эрселлы не было галлюцинацией. Винсент не был привычен к тому, что женщина складывает руки перед ним. Кроме ужина, они встречались лишь несколько раз на пути друг мимо друга, потому что жили в одном пространстве.

"Но в тот день я почувствовал различие в облике женщины". Он небрежно предположил, что, возможно, это из-за изменения обстановки.

Но эксцентричность Эрселы не закончилась тем днем. Ее взгляд на Винсенте уже не был холодным, а ее тон постепенно смягчался.

На самом деле, он по-прежнему не чувствовал к ней никаких эмоций. Была некоторая странность, но его сердце оставалось засушливым. "Не знаю, что это, но ей, должно быть, нужна моя помощь".

"Я думал так. Сначала я думал, что это не странно, потому что мы оба пользуемся друг другом, и я просчитывал все плюсы и минусы".

Но с каждым днем он все больше осознавал, что Эрселла обращается к нему искренне. Она проявляла доброту. "Тепло, которое мне никогда не дарили". Винсент стыдился, что даже ощущал это от нее. "С тех пор я презирал эту женщину".

"Все началось с 'Сейчас'.

"Почему ты такая сейчас?"

"Что ты пытаешься сделать сейчас?"

"Теперь, когда я пришел ненавидеть тебя".

"Сейчас?"

"Сейчас?!"

"Дальше был гнев. Ты пренебрегала мной, бесстыжо, даже не подумав, что я ребенок. Ты безжалостно бросила меня".

Он считал все, что связано с Эрселлой, смехотворным. Но что было еще более смехотворным, так это он сам. В какой-то момент он не мог отрезаться от нее. Он задавался вопросом, почему не мог отвернуться. Просто бросить ее, как она сделала с ним.

Он мог просто бросить ее, снова и снова, пока хрупкая женщина не рухнула бы сама по себе. Но он не мог этого сделать.

"Почему? Это потому, что она моя мать? Это не слишком несправедливо? Сколько раз я был отвергнут, и я даже не мог отплатить?" Это было несправедливо до безумия, но он не мог заставить себя это сделать. Он был поражен самому себе.

Кровь для него была пустой. Так что даже кровная связь с Эрселлой ничего не значила для Винсента. "Это не должно было иметь значения. Это должно было быть ничем".

"Сын."

Но как только он услышал это, Винсент понял, что это слово как-то врезалось в него. Он посмеялся в душе.

"Сын. Это слово... Так легко тебе его произносить? Как ты можешь так легко разговаривать? Как ты можешь улыбаться с таким невинным видом? И как я не могу ненавидеть это слово?" Винсент не мог вынести своего собственного абсурдного поведения. Чем это отличается от быть бастардом?" Ясно, что что-то где-то было очень не так.

"… Мать."

"Почему ты моя мать?"

"Она уже потеряла право быть ей. Красивая, благородная и любимая женщина. Поэтому она заботилась только о себе. Женщина, полностью поглощенная собой. Такова была его мать."

"Так теперь ей не стоит употреблять слово 'мать'. Я хотел бы, чтобы она относилась ко мне так с самого начала, так почему сейчас?" С течением времени его чувства к Эрселле становились все более сложными.

"Могу ли я презирать ее? Да."

"Могу ли я терпеть ее? Да."

"Могу ли я испытывать к ней гнев? Да."

"Могу ли я ненавидеть ее? Да."

"Могу ли я чувствовать к ней злобу? Да."

"Жалеть ее... Возможно, я и могу."

"Так что же это? Это странная, безумная, труднопонятная штука... "Я не знаю".

***

1. Он использует "гёджип", что не очень почтительный способ обращения к женщине. Это можно перевести как "шлюха", а также "сука". А потом Харсен повторяет тот же самый термин.

1. Все три слова содержат "ньон", что является уничижительным способом обращения к женщине, обычно означающим "сука, шлюха или блудница". Но я хотел пошутить, поэтому использовал разные слова.

4. См. главу 7, перспективу Винсента

5. "Иджэ васео". То же самое слово повторяется снова и снова. Я перевел его немного по-другому в главе 7, чтобы соответствовать контексту, но это то же самое слово. Вы будете видеть, что Винсент часто использует это слово.

6. Он называет себя "гэсэкки" (gaesaekki), буквально означающее сын собаки/суки.

Глава 44

Прошло некоторое время. Как и надеялся, крики с той стороны постепенно стихли. Сильные всхлипы затихли и вскоре совсем прекратились.

"Уснула? От стольких слез она может заболеть, особенно с таким худым телом. Лучше бы она уснула от усталости". Окружающее стало тихим, как только звуки исчезли. "Похоже, она действительно уснула".

Винсент вскоре вернулся. Пока он шел, внезапно остановился, почувствовав присутствие. Когда он определил другого, Винсент кратко поклонился,

"Она уснула".

Харсен не ответил, его пустые глаза были прикованы куда-то в сторону. Наконец, бесчувственный человек двинул губами,

"Ее нога".

Он произнес всего два слова, но было ясно, что он имел в виду.

"...Когда она услышала новость, она поспешила в карету и случайно поранила себя". Только тогда его глаза переключились на Винсента. "Позови врача".

"Я сообщу Клифтону".

"Хорошо".

Харсен продолжал глядеть вперед, словно пронзая пустоту. Винсент ощущал, что прежняя стойкость его отца как будто ослабла.

"Это было влияние матери. Харсен, жесткий и непреклонный по отношению к другим, казался умеренным и терпимым к Эрселле, хотя она никогда не узнает об этом."

Она и не должна была это знать. Это была тонкая перемена, заметная только тем, кто знал Харсена лучше других. Встретившись с Эрселлой, Винсент понял, что еще не знал о многом.

"Удивительно, как она жила здесь так спокойно, будто ограждена невидимой стеной."

"Знает ли мать, что Бернхардт давно отказался от благородства, и сколько политических противников отца пришлось обуздывать? В этой борьбе, где он терял кровь, людей, он стал единственной мишенью для тех, кто пал от его рук."

"Дамоншир, Роберт, Гариан, Лудус, Честиан."

"От элиты до мелких дворян, поддерживавших их. Но всегда честь была не его."

"Все вернулось к Визариде. Когда я впервые об этом узнал, я не мог понять мотивы отца. Я думал, может быть, Визарид обладает каким-то влиянием на него".

"Но теперь я понимаю, что это не так". - удивился Винсент, что человек, лишенный человечности, обладает такими чувствами. "Я не мог поверить, что на него так влияет женщина, которая сама ничего не могла сделать. Как странно".

"Нет возможности, чтобы люди уже забыли, как он угнетал их своей силой. Это может показаться ему не проблемой, но по результатам видно, что это было перебором. Возможно, союз с Гартенами имел отношение к этому". Винсент обратился к мужчине, все еще смотрящему на него,

"Тебе нужны Гартены?"

Винсента не заботило, с кем он женится. Он жил, как жили большинство дворян. "Мне никогда не было нужно счастье". Именно поэтому он согласился. Харсен посмотрел на Винсента странными глазами. Его ответ был немного запоздал.

"…Может быть".

Винсент немного был озадачен этим, но больше не спрашивал. Он знал, что его отец в любом случае не ответил бы на его вопрос.

"Меня это не касается." - произнес Винсент, проходя мимо Харсена.

На некоторое время взгляд мужчины застыл на мальчике, который так походил на него. После того как он загадочно посмотрел на своего сына, он повернул глаза в сторону доносящихся издалека шагов.

"Ох..." - произнесла Лианна, любимая горничная Эрселлы. Увидев, что Харсен лишь смотрит на нее, она понизила голову. "Мне казалось, что мадам удобнее будет спать в ночной сорочке..."

"Я сделаю это."

Глаза Лианны дрожали, стремясь взглянуть во все стороны.

"… Но я - обслуживающая слуга."

Она не выразила вслух свои мысли. Зная, что Эрселла спит, она специально выбрала одежду, которую легко можно переодеть. Это была не особенно сложная задача, но не достойная для дворянина. Лианна посмотрела на ночную рубашку в своих руках и подумала несколько мгновений, прежде чем передать ее Харсену.

Мужчина вошел в спальню с ночной рубашкой в руках. Он увидел ее свернувшейся на кровати, словно спящей. Мужчина сел на кровать, когда его взгляд упал на ее опухшую ногу.

По мере того как он смотрел, он медленно поглаживал ее ногу. Судя по степени отека, боль, вероятно, не прекратится до завтрашнего дня. Ее тело не шевелилось ни на йоту, она была погружена в глубокий сон. Даже ее дыхание было неслышным, словно она была мертва.

Когда он вглядывался в усталое лицо женщины, он заметил, что ее глаза дрожат, словно ее что-то тревожило. Ее шея выглядела неудобно, и когда он снял ее шарф, он увидел скапливающиеся там капли пота.

"Кажется, она носила это весь день. Ей пришлось постараться. Она всегда была чувствительной и к жаре, и к холоду". Мужчина, который убирал пот, внезапно остановился.

Он понял, почему она носила шарф в этом жарком пекле. Харсен медленно помассировал покрасневшие участки. Его рука оставалась там некоторое время, а затем он глубоко вздохнул и принялся раздевать ее.

***

Лучи утреннего солнца падали на нее. Эрселла нахмурила лоб и медленно открыла глаза.

"Который час?" - мелькнула мысль, когда глаза разглядывали интенсивный свет. Было явно позднее утра. Эрселла поняла, что проспала долго.

Проснувшись, в ее сознании возникли воспоминания о вчерашнем дне. Сначала всплыл образ Харсена, а затем Винсента. Подумав о том моменте, когда она убежала, Эрселла сжала глаза. Однако тусклая послевкусие постепенно преобразилась в яркое воспоминание. Поняв, что бороться с этим бесполезно, она снова открыла глаза.

Сон оказался настолько крепким, что заснуть снова не получалось. Эрселла медленно поднялась. К своему удивлению, она почувствовала себя свежей и полной энергии. Только тогда она заметила, что ее платье было заменено на ночную рубашку.

"Наверное, это была Лианна." - подумала она мгновенно, но ее внимание привлек шум за дверью. Она услышала стук.

"Мадам, вы проснулись?" - раздался голос Лианны.

"... Да."

Отвечая, Эрселла заметила, что Лианна осторожно открыла дверь и остановилась.

"Мне сказали, что вы вывихнули ногу, поэтому я привела врача..." Лианна замерла, увидев, что лицо Эрселлы окрасилось стыдом. Грубо осознав ее состояние, Лианна остановила врача, который собирался за ней следовать. "Похоже, мадам еще не проснулась, так что можете вернуться позже?"

Врач молча кивнул и отошел. Он, вероятно, понял, что неприлично видеть леди, которая еще не оделась. Как только врач отвернулся, Лианна закрыла дверь и приблизилась к Эрселле. Увидев выражение Лианны, Эрселла ненадолго улыбнулась.

"Кажется, нога сильно опухла."

"...Да, немного."

"Конечно, после того, как я так плакала. Теперь мне стыдно перед людьми."

Ее вид, безусловно, остановил бы любого, кто бы мимо проходил. Она решила хотя бы стереть сухие слезы, поэтому Лианна принесла воду, чтобы помыть лицо Эрселлы.

Глаза все еще были опухшими, но она выглядела лучше. Сказав, что чувствует себя немного лучше, Эрселла улыбнулась немного дольше, чем прежде.

"Ты сменила мою одежду? Спасибо, как всегда."

Лианна медлила, размышляя о том, как ответить на вопрос Эрселлы. Наконец, опустив взгляд, она произнесла тихим голосом:

"Это сделал Господин."

Выражение Эрселлы на мгновение замерло от неожиданности.

"… Понятно."

"Харсен"… - пробормотала Эрселла, словно взволнованная этой информацией. "Но у нас же есть слуга-одевальщица. Такая работа не подходит для него". Однако, хотя она чувствовала стыд, вспоминая о Харсене, сердце ее сжималось, словно стискивало камень. С тяжелым вздохом она добавила: "… В следующий раз, пожалуйста, сделай это ты. Неподобающе, когда важные люди занимаются такими делами".

"Поняла."

Лианна понимала, что если Харсен вновь потребует этого, ей не останется выбора, как подчиниться, но сейчас она ответила послушно.

"Когда мне следует позвать врача?"

"Скажи ему, что мне не нужно лечение."

"Что? Но…"

Эрселла покачала головой. Она хотела быть наедине и не видеть никого. Возможно, Лианна прочла ее выражение, поэтому она осталась молчать.

Эрселла собиралась приказать Лианне, но внезапно остановилась. Ее охватило стремление выйти. Одиноко, без чьего-либо наблюдения.

***

Вендельман Контар внимательно смотрел на леди перед собой. Ему казалось невероятным, что эта женщина, обычно такая жизнерадостная, вчера выбежала из кабинета Харсена, заплакав.

Тем не менее ее лицо по-прежнему оставалось ослепительно красивым, и Вендельман с усмешкой думал про себя. Женщина, которая ничего не умеет, кроме как быть привлекательной. "Она совсем не подходила его господину."

Она всегда вызывала отвращение не только у Вендельмана, но и у других вассалов. Он строго отказал ей в ее недавней просьбе:

"Нет, ты не можешь."

Ее глаза слегка дрожали. Она посмотрела в сторону и тихо произнесла:

"... Барон."

Ее чистые глаза цвета озера были отчаянными, но он снова отказал без малейшего колебания.

"Если вы хотите выйти, должен быть сопровождающий."

"Она навестила меня поздно утром и попросила выйти без сопровождающего. Он нашел это абсолютно смешным. Если с ней что-то случится, вассалы будут нести за это ответственность."

"Мне просто захотелось подышать свежим воздухом. Ведь дамы дворянки и их дочери гуляют в одиночестве, благодаря хорошей безопасности в столице. Все будет в порядке."

"Несколько дней назад я сообщил вам через горничную о разоблачении торговой сети в столице."

Большинство плохих новостей доходило до нее уже отфильтрованными. Однако он излишне постарался донести именно эту новость, в надежде, что она останется послушной в поместье. С точки зрения вассалов, Эрселла была довольно непослушным человеком.

Вендельману было все равно, что она делает и какую опасность она встречает, но ему все равно приходилось следить за ней. Опасность для Эрселлы была равносильна катастрофе для них.

Никто не посмел бы подвергнуть опасности женщину, подобную герцогине, но Вендельман не хотел рисковать. "Не могла бы она просто остаться на месте?" Он искренне надеялся, что она останется на месте.

"Барон Контар. Почему я не могу… хотя бы на немного?"

"Извините, но нет. Нет гарантии, что ничего не случится в это время…"

Бах!

Дверь была с силой взломана, и вошла баронесса Контар. Вендельман глубоко вздохнул, увидев свою жену. В отличие от того, как она вошла, баронесса вежливо наклонила спину: "Приветствую герцогиню. Давно не виделись."

"…Приятно познакомиться, баронесса. " - улыбнулась Эрселла неуклюже. Баронесса Контар занималась хозяйственными делами в поместье. "Что ж, скорее, можно было сказать, что она была его главой."

В прошлом она также исполняла обязанности герцогини, поэтому все, что делала Эрселла, это утверждала документы, которые приносила баронесса. Чувствуя себя маленькой перед баронессой, Эрселла покраснела от смущения. Баронесса улыбнулась добродушно и сказала ей:

"Могу ли я на время позаимствовать этого мужчину? Я скоро верну его вам."

"Дорогая."

"Пошли."

Она оттащила Вендельмана, как будто с самого начала не имела намерения получить разрешение. "Что это было?" - удивленно повернула голову Эрселла.

Глава 45

"Отпусти ее".  - резко выкрикнула баронесса, вызывая гнев на лице Вендельмана. Очевидно, она подслушивала их разговор через приоткрытую дверь. "Подождите, это значит она делала шум. Она сделала это нарочно, чтобы я ее услышал". Без сюрпризов, она сердито посмотрела на Вендельмана.

"Она жалкая женщина".

"Жалкая, говоришь. Похоже, она скорее готова отказаться от своего сына и повеселиться где-то еще".

Саркастичный тон Вендельмана заставил баронессу нахмуриться.

"Не вы ли помешали госпоже глубоко вовлечься в дела герцогства?"

"......"

"Когда я первый раз слышала о ней, говорили, что она умная женщина. Поэтому даже строгий герцог позволил ей оставаться. Но вы помешали ей серьезно вовлечься в дела герцогства. И не остановились на этом. Сказали ей, что ей не нужно так много делать, и что ей просто нужно делать то, что ей было поручено, вы только позволили герцогине заниматься мелкими делами".

Вендельман был безмолвен, потому что слова баронессы были правдивы. 'Но как можно ей доверять? Она ведь не из нашей семьи'. Их сомнения были вполне обоснованными.

Прежде всего, Вендельман действовал так, потому что предыдущий герцог не хотел, чтобы она вмешивалась в серьезные дела. Внезапно, в ум Вендельмана навернулись события прошлого.

‘Сэр, я слышала, что причиной низкого урожая в юго-западном герцогстве Бернхардта в этом году было наводнение. Сколько средств по смягчению ущерба вы собираетесь выделить? Я думаю, этого должно быть достаточно…’

‘Это не то, чем должна заниматься госпожа. Не обращайте на это внимание.’

‘О… так ли это? Извините тогда. Простите меня, сэр, но, кажется, я еще не знакома с обычаями семьи Бернхардта. Я подумала, что мне есть что делать, потому что Харсен был занят.’

‘Вы также помогали маркизу таким образом?’

‘Мой отец всегда спрашивал моего мнения о том, что делать. Я никогда не слышала, чтобы он противостоял им.’

16-летняя девушка повернулась, смущенно поцарапав шею. Посмотрев на ее спину некоторое время, он начал читать документы, которые принесла Эрселла.

Ее работа была неопытной, и обстоятельства, которые она учитывала, были довольно грубыми. Однако то, что удивило Вендельмана, было то, что сумма, которую она предложила, была намного ближе к цели, к которой согласились вассалы, чем он ожидал.

Это также означало, что она знала степень ущерба, что, казалось, указывало на то, что она получила помощь от своей семьи. 'Честно говоря, я не мог думать о ней с высокой оценкой, когда подумал, что в это вмешалась Визарид.'

Вендельман нахмурился, вспоминая прошлое. 'Если подумать, она с самого начала не была такой. Для шестнадцатилетней девушки она была довольно умной.'

“Вы поручали лишь базовые задачи женщине, которая хотела быть ценной. И то, как можно меньше. Почему? Потому что госпожа была умной. Боялись, что она могла быть шпионом Визаридов?”

“Тем не менее, в конце концов это герцогиня перестала работать. Кто знает, может быть, это ее истинное лицо.”

'Но все это было в прошлом. В конце концов эта женщина отреклась от всего. Даже от своего собственного сына. Я был поражен. Как она могла пренебречь своим ребенком таким образом?' По мнению Вендельмана, она была непростительной.

"Из-за нас семейный престиж рос с каждым днем, и в молодом возрасте она поднялась до статуса герцогини". Даже первым ребенком, которого она родила, был мальчик.

"К тому же, ее муж не бродит где-то, как же ей благополучно живется". Вендельман и остальные не могли понять Эрцеллу. Баронесса фыркнула на слова Вендельмана.

"Ты говоришь о ее истинном лице? Ты думал, что эта семья не оказала влияния на герцогиню? Ты когда-нибудь задумывался, почему она так изменилась? Нет, ты решил, что об этом не нужно думать. Фактически для тебя женщина - просто существо, чтобы родить ребенка."

"......"

"Ты представляешь себе, как тяжело женщине рожать после десяти месяцев беременности? Это уже тяжело и депрессивно, а потом врачи относятся к тебе, как к сумасшедшей, говоря, что есть женщины, которые время от времени чувствуют себя так же. И ты сказал, что она не заботилась о своем сыне, верно? Ты глубоко ошибаешься. Ты думаешь, что если она мать, то должна любить своего ребенка? Я сейчас безмерно люблю своего ребенка, но раньше я его просто ненавидела. Прямо скажу, я хотела выбросить его из окна! Он все время плакал, и я даже не хотела видеть его!"

Вендельман тяжело вздохнул. У его жены всегда было много жалоб. 'Она особенно чувствительна к таким вещам. Как он мог влюбиться и даже жениться на такой женщине?'

"Думаешь, что только ты сходишь с ума, когда все живут так же? И ты даже не знаешь герцогиню, так почему ты стоишь на ее стороне?"

"Если я, другая женщина, не пойму ее, то кто ее поймет?"

'Какое странное высказывание. Совершенно неразумное'. Вендельман начал раздражаться. Даже когда баронесса увидела морщины на лбу мужа, она не переставала говорить.

"Вот как вы, мужчины, все делаете."

"......"

"Вы думаете, что женщина должна быть только красивой и послушной, заботиться о себе, пока ее укрывают."

"Не могла бы ты замолчать?! Как ты смеешь произносить такие вульгарные слова!"

"Нет, это правда! В чем разница между тем, чтобы превратить дочь кого-то в блудницу?"

"Стоп! Я сказал, стоп!"

"Блудница?!" Вендельман пришел в ужас от этого слова. "Как такое вульгарное слово может прозвучать из уст моей жены!"

Он беспокоился, что Эрселла могла услышать ее из соседней комнаты, но его разъяренная жена не собиралась останавливаться.

"Я знаю, как сильно ты ненавидишь Визаридов. Я знаю, что ты много пережил из-за них. Если честно, я тоже не люблю их. Почему вы, ты и Его Превосходительство, должны трудиться, а они пожирают плоды вашего труда? Хм! Она так долго прожила в Бернхардте, когда вы будете считать ее Визаридой? Она вышла замуж в таком юном возрасте и всегда была окружена людьми, разве не думаешь, что ей будет душно здесь?"

"......"

"В смысле, должно быть место, где люди могут дышать."

Вендельман вздохнул на слова баронессы. Было ясно, что ей было все равно, если у ее мужа отрубят голову. Иначе ей не было бы так легко сказать, что женщину высокого положения нужно оставить одну без охраны.

Баронесса последовательно поддерживала взгляд, как будто не собиралась отпускать это. Вендельман кинул на нее взгляд и крикнул, вытирая лицо,

"Хорошо, я понял!"

"Не разговаривай со мной свысока. Ты моложе меня."

"…Хорошо."

Даже его пугала баронесса.

***

Эрселла была удивлена, что Вендельман разрешил ей выйти на улицу без охраны. Она задавалась вопросом, что могло вызвать такое внезапное изменение в его настроении.

‘О чем только он разговаривал с баронессой?’. Она была любопытна, но решила не спрашивать. В любом случае, все обернулось благополучно. Эрселла мягко улыбнулась и поблагодарила его:

“Спасибо, сэр.”

Вендельмана лицо странно напряглось при виде этого. Он размышлял о разговоре с баронессой ранее. ‘Эта семья виновата в том, что Эрселла стала такой, какой она есть сейчас… Я думал, что я безусловно прав, запрещая ей работать. Но я не думал, что это будет проблемой, потому что женщины обычно предпочитают банкеты и вечеринки вместо работы, поэтому я думал, что все будет хорошо.’

Его мысли все еще не изменились, но после того, как он выслушал баронессу и сравнил женщину перед собой с ее прежним “я”, ему стало не по себе. Он чувствовал, что совершил что-то ужасное. Вендельман спросил неохотно:

“Я… Вы меня презираете?”

Эрселла была смущена неожиданным вопросом и широко открыла глаза. 'Что это значит?' Он всегда был сильным, уверенным в себе человеком, поэтому видеть его колеблющимся было довольно странным. Однако, так как она не могла понять вопрос, она не ответила на него, а вместо этого задала другой: "Что вы имеете в виду?"

"За то, что считаешь герцогиню Визаридой..." Он не смог закончить фразу, но было несложно догадаться, что он хотел сказать.

"Ох." Эрселла кратко воскликнула, поняв. Она никогда не думала, что такие слова прозвучат из уст Вендельмана. Даже на его лице был слегка смущенный вид. Она посмотрела в сторону, не зная, как ответить.

"Нет..." Ее бродящий взгляд на мгновение остановился, "На самом деле... немного."

'Правда, я бы врала, если бы сказала, что не ненавижу его. Я понимала их подозрительное отношение, но оно также огорчало меня.'

Эрселла не могла понять, почему она ведет этот разговор с Вендельманом сейчас. Во время этого разговора Вендельман задал еще один вопрос: "Почему вы не сказали Его Превосходительству?"

Иногда Эрселле приходила мысль, что вассалы ведут себя с ней вежливо лишь на словах. Однако она не была глуха к неприязни, которую они скрывали в ее отсутствие.

Она тайно следила за их взглядами. Хотя она могла бы рассказать об этом своему мужу, она не делала этого.

"Почему?" - размышлял Вендельман. "Она должна была знать, что Господин исполнит ее просьбу."

Эрселла сказала неуверенно: "Когда я была еще в родительском доме..." Она остановилась, взглянула на Вендельмана. Он молча побудил ее продолжить, и губы Эрселлы снова открылись: "Когда мы нанимали кого-то, нам говорили, что мы должны оставить в стороне наши личные чувства."

"......"

"Я знаю, что Визариды, как и любая другая семья, не без греха. Они могут выглядеть гордо и благородно, но в глубине души они тоже не идеальны. Так что вы были прави, опасаясь моей семьи."

"......"

"Я думала, что Харсен нуждается в вас."

Вендельман замедлился на мгновение. Ее глаза что-то говорили.

'Так что я мог подавить свои личные чувства.'

Эрселла ничего особенного не сказала. Это было очевидно для всех. Однако у Вендельмана от изумления раскрылся рот, хотя это было совершенно естественное заявление.

Он взглянул на Эрселлу. Ее голубые глаза, которые всегда казались размытыми, теперь содержали слабый, но живой взгляд. 'Да, точно. Я забыл об этом. Было время, когда эти глаза сияли так.'

Внезапно его сердце сжалось. 'Мне кажется, я сделал что-то ужасное'. Эрселла говорила добродушно, не зная, что творится в его душе: "Спасибо, барон. Впервые вы ослушались своего господина ради меня. Что касается Харсена..."

"…Я возьму на себя ответственность за это."

Голубые глаза Эрселлы уставились на Вендельмана. Она выглядела удивленной. Она, должно быть, поняла, что он имел в виду, говоря о взятии ответственности.

"Оставьте письмо, прежде чем уходить. Его Превосходительство может начать беспокоиться."

"…Хорошо." Эрселла неуверенно кивнула и улыбнулась. Он обнаружил, что ее улыбка была довольно прекрасной, когда он преодолел свои предубеждения против нее. "Сначала я не понимал, почему герцог хотел жениться на этой женщине. Она соответствовала идеальным условиям, необходимым для отказа от предложения принцессы, но это было тогда, когда Бернхардт не был связан с Визаридами."

'Но что сейчас? Мы потеряли наше нейтральное положение, подчинили множество семей. Черт возьми, было бы лучше выйти замуж за принцессу. Тогда по крайней мере большинство балов не ушли бы в неправильное место'. Постепенно, со временем, Вендельман понял, что это не был политический брак.

'Согласно информации, принесенной шпионами, поставленными на сторону Робертса, маркиз Роберт намерен выбрать своего старшего сына наследником… Милорд?'

Мужчина молча смотрел в окно, словно не слышал Вендельмана. Интересно, он последовал за взглядом Харсена и увидел женщину.

В саду, озаренном теплым солнцем, женщина ярко улыбалась со своей служанкой. Каждый раз, когда женщина шагала, взгляд мужчины тихо следовал за ней. Он был как равнодушен, так и настойчив.

В тот день Вендельман был потрясен, как будто его ударили по голове тупым оружием сзади. 'Почему я никогда не думал об этом так? Когда я снял свой призму политического брака, я понял, что это просто союз между мужчиной и женщиной'. Вендельман не мог узнать эту сторону своего господина, которую он впервые увидел.

"Барон?"

Голос Эрселлы вернул его в реальность. Пока она смотрела на него, озадаченная, ее глаза казались такими невинными для ее возраста, что он все еще неохотно отпускал ее одну, но он не мог нарушить свое слово.

Он прогнал свое беспокойство и вытащил что-то из кармана. "Возьмите это, мадам. Вам понадобятся деньги."

Это был кошелек. Посмотрев на него, Эрселла колебалась, "Сэр."

"Не волнуйтесь..." Вендельман успокоил ее, "У меня много денег."

"Ох..."

Вендельман плотно сжал губы.

***

Эрселла медленно оглядела карету. Было очень странно оказаться на улице в одиночестве. Обычно она болтала с Лианной по пути. Сейчас же ее не сопровождала служанка. Она была полностью свободна, без чьего-либо присмотра.

Воздух в просторной карете был немного прохладным, поэтому Эрселла откинулась на спинку. Хотя она была одна, ей было комфортно, скорее, чем беспокойно. Она знала, что все благодаря благосклонности Вендельмана.

'Какой разговор он провел с баронессой, чтобы изменить решительное отношение этого человека? Он даже сказал, что возьмет на себя ответственность.'

'Он сказал это, несмотря на то, что знал, каковы последствия'. Тем не менее, Эрселла не хотела, чтобы его строго наказали из-за нее, поэтому она оставила Харсену письмо на случай, если Вендельман попадет в беду.

[Я немного освежусь.

Не наказывай барона Контара. Я была упрямой.

Не волнуйся, я вернусь целой и невредимой. Обещаю.]

Сначала ей даже не приходило в голову, что написать в письме. Это был ее первый раз, когда она отправлялась в одиночку без сопровождения, поэтому она беспокоилась о реакции Харсена. Когда ее сердце снова начало сжиматься, карета остановилась.

Глава 46

Она хотела проветриться, потому что ей казалось душно дома, но не хотела выходить в платье. Поэтому она попросила у Лианны одежду. Она стремилась остаться незамеченной.

Эрселла медленно вышла из кареты. Она осторожно ступала, думая, что ее вывихнутая лодыжка от вчерашнего дня может доставить немало боли, но она была терпима. Она двигалась немного медленнее из-за этого, но это не было страшно. И она блуждала по городу без сопровождения.

"Девушка, тут! Купите это ожерелье! О…оно так идеально подходит для такой красивой девушки, как вы!"

"… О, спасибо, я в порядке."

"А тут еще есть браслеты. У меня есть некоторые от страны Конрада!"

"… Нет, спасибо, действительно, я в порядке."

Продавцы пытались привлечь ее к своим прилавкам. Только тогда Эрселла полностью осознала, что она одета в обычную одежду. Она разговаривала с неуклюжими формами обращения и вежливо отказывала. Было странно обращаться с простыми людьми с уважением, а не как с подчиненными.

Она редко выходила на улицу, поэтому у нее не было множества планов. Многие принимали ее за девушку или молодую жену из-за ее заплетенных волос. Эрселла чувствовала себя свободной. Казалось, будто все, что связывало ее, исчезло.

"О, как мило! Ваши родители, должно быть, очень вас любят. Подойдите сюда и попробуйте это. Это сушеные фрукты, но они очень сладкие."

Эрселла была поражена этим приглашением. Внутри у нее закружилась неловкая тоска, потому что никогда раньше ее так не звали, с таким легким сердечным жестом. Но она медленно подошла к торговцу.

На телеге были выставлены разные виды сушеных фруктов. Она была удивлена, обнаружив вишни, сливы, виноград, мандарины и другие фрукты, которые не были в сезоне. Старик ухмыльнулся и протянул ей чернослив, "Это было доставлено издалека. Попробуйте."

"Спасибо." привычно сказала она и быстро положила чернослив в рот. Когда она начала жевать, запах свежих черносливов разнесся в ее рту.

Даже если это были сушеные фрукты, мякоть была мягкой и сочной. Ее глаза расширились от неожиданного вкуса.

"Вам нравится?"

Она кивнула, соглашаясь с вопросом старика. Постепенно нарастающая сладость приносила ей удовольствие.

"А может, попробуете еще?"

"…Сколько они стоят?"

Она решила, что не будет лишним купить несколько черносливов. 'Лианне, возможно, не понравится моя затея, но она обрадуется, когда я ей принесу. А Винсент, даже если он и не фанат сладкого, все равно попробует.'

Винсент не проявлял своих чувств явно, так что даже если чернослив окажется очень вкусным, он не будет показывать свою радость перед Эрселлой.

'В конце концов, он просто скажет, что они вкусные, правда?'

Сначала она колебалась, но когда представила себе, как Винсент с удовольствием попробует лакомство, несмотря на свои предпочтения, у нее появилась улыбка на лице. Затем ее мысли опять стали возвращаться к прошлому.

Эрселла покачала головой, пытаясь не думать об этом. Она вышла на улицу, чтобы не сидеть дома и не тосковать, как раньше. Сейчас она решила не вспоминать об этом.

"Один серебряный пенни."

"Да, упакуйте." Эрселла вытащила серебряную монету из кармана Лианны и передала ее старику. Ей не было известно, что одна серебряная монета для простых людей стоила слишком дорого, она не понимала ценности денег.

У нее все еще было много золотых монет в кармане. Старик насыпал чернослив в пакет и протянул его. Эрселла взяла пакет и продолжила свою прогулку.

Продолжая свою прогулку, она глубоко спрятала мешок с деньгами в кармане на всякий случай. Она боялась, что если люди узнают, что у нее так много денег, она станет мишенью для воров.

'Все еще светло и охрана на улицах, но я должна быть осторожной.' Подумав так, она взяла чернослив из бумажного пакета и съела его.

"Вкусно."

Было так вкусно, что она съела еще один. Обычно она не ела много сухофруктов, так как они ей не нравились, но чернослив показался ей лучше, чем она ожидала.

'Я скажу повару, чтобы он иногда ставил их на стол.' Подумав о мелочах, она прогулялась и рассмотрела выставленные товары.

Эрселла также купила дешевый браслет за восемь пенни. Красновато-коричневый цвет браслета отлично подошел к ее бледному запястью.

Браслет сверкал на солнце, словно был полированным. Она была довольна тем, что он так хорошо смотрелся на ней. Откинув в сторону мысли о больной лодыжке, Эрселла решила заглянуть в замеченный ею магазин.

Она заходила во множество мест, где часто бывали простые люди, не только в ювелирные магазины или магазины одежды, и была удивлена множеством красивых вещей. Некоторые из них соответствовали ее вкусу, такие как милые хрустальные стаканы, ручные свечи и платки с изысканным вышиванием.

'Кстати, когда Винсент станет рыцарем, он примет участие в охотничьем соревновании. Обычно женщины дарят рыцарям платки или запонки.'

'Понравится ли ему платок, если я подарю?'. Эрселла слегка улыбнулась и купила ткань без вышивки. Она также приобрела пучок ниток различных цветов. Эрселла решила, что ей нужно научиться вышивать, так как она не очень умела работать руками.

Увидев, что ее сумка полна, Эрселла взяла большой бумажный пакет и сложила все в него. К счастью, он был еще легким, так как в нем было всего несколько вещей.

Эрселла решила закончить свои покупки. 'Если сумка станет еще больше, будет трудно носить ее с собой.'

Вдруг она остановилась. Она размышляла, что делать дальше. Рынок был бесконечным, но она могла забыть дорогу, если пойдет дальше. Пока она размышляла, она услышала тихий голос позади себя.

"Вы выскочили на улицу без разрешения?"

Она подняла плечи и медленно повернулась назад. Ее губы слегка раскрылись: "Сэр... Хуан?"

Эрселла заикалась, произнося его имя. 'Это тот парень, которого она встретила в книжном магазине в прошлый раз. Его дружелюбное впечатление с его коричневыми волосами и похожими коричневыми глазами было довольно запоминающимся'. Улыбка Хуана немного приподнялась при услышанном имени Эрселлы.

"Мадам Эрселла. Приятно видеть вас здесь." Как будто помня о ней, Хуан тоже естественным образом назвал ее имя. Она просто кивнула.

"Почему вы здесь одна без прислуги?"

Он не сказал это прямо, но его глаза говорили: "И в таком наряде?" Эрселла не обратила внимания и ответила: "... Просто нужно было пройтись на свежем воздухе."

"Понятно." Он уставился на ее лицо. Эрселла отвернула лицо, вспомнив, что ее глаза еще немного припухли. К счастью, он не сказал много. Эрселла почувствовала, что он проявляет заботу, умышленно не спрашивая больше.

"Что привело вас сюда, сэр?" Чувствуя себя более легко, Эрселла задала вопрос. Хуан почесал подбородок и посмотрел на нее. Эрселла нашла интересным, что его коричневые глаза казались теплыми даже когда он стоял против солнца. Через некоторое время Хуан ответил: "Я пришел здесь просто побродить, мадам".

Эрселла удивленно приоткрыла рот на неожиданный ответ. 'Он пришел просто погулять? Но разве не следовало бы ему взять с собой хотя бы одного друга?' Похоже, что он здесь один.

"Один?"

"Да, сегодня много рынков открыто. А позже вечером еще будет фейерверк."

"Сегодня вечером?"

'Я заметила, что сегодня больше людей, чем обычно, так что сегодня должен быть фестиваль, который происходит раз в полгода.'

Этот фестиваль проводился дважды в год, и он был известен как день, созданный самостоятельно простыми людьми, чтобы отдохнуть от их ежедневных трудов.

По мере приближения ночи, в небо будут выпущены фейерверки. Не могу поверить, что это сегодня. Вдруг Эрселла заинтересовалась: "Который час?"

"Ну, судя по моему пониманию, около 10 часов. Я слышал, что есть отличное место для просмотра фейерверков неподалеку от часовой башни, но там не будет мест, если вы пойдете поздно. Вы тоже собираетесь посмотреть, мадам?"

"Да, я уже давно не видела фейерверков..." Эрселла остановилась посередине разговора. 'Если она пойдет смотреть фейерверки в десять часов, то будет очень поздно. Она опасалась, что дома начнут беспокоиться. Это не первый раз, когда она опаздывает, но обычно ее успокаивали, так как в эти моменты она всегда была в сопровождении прислуги.'

'Мне позволили выйти на улицу одной, уже достаточно удивительно.'

Хуан взглянул на Эрселлу. "Видимо, вы не можете посмотреть фейерверки. А как насчет этого? Когда стемнеет, будет еще и ночной фестиваль, и вы сможете насладиться им вместо фейерверков. А если вам важна безопасность, я могу стать вашим охранником на сегодня."

'Также будет ночной фестиваль?' Вдруг ей стало интересно, какой это будет фестиваль. Предложение Хуана было настолько соблазнительным, что она почти согласилась, но когда увидела, что он надел, Эрселла покачала головой.

"Как я могу принять вас за охранника, сэр?"

'Казалось, он носил одежду знатного человека, несмотря ни на что. Они выглядели очень дорого. Кроме того, она не могла бродить с охранником, которого не знала'. Как будто он знал причину ее отказа, Хуан улыбнулся.

"Я далеко не такой великодушный. Пожалуйста, будьте спокойны."

Эрселла колебалась на мгновение. 'Говорят, что столица безопасна, но в последнее время здесь активны жестокие преступники. Будет еще опаснее ночью, чем днем. Если что-то пойдет не так, я не смогу встретиться с Вендельманом, который доверился мне и отпустил меня. Эрселла подумала минуту и кивнула,'

"Тогда, если вам не трудно, может быть, вы меня проводите на ночной фестиваль?"

“Конечно, госпожа.” - Хуан пожал плечами, словно это было несложное дело. Эрселла вдруг почувствовала голод. Она поняла, что сегодня съела всего два чернослива. 'Видимо, я забыла, что голодна, потому что бродила весь день.'

Она бросила взгляд на Хуана. Он заметил его и спросил: "Что случилось?"

"Сэр..."

'Вы не голодны?'

Эрселла запечатала свои губы по какой-то причине. Ей было очень стыдно спрашивать об этом у мужчины, которого она едва знала. Когда она продолжала медлить, Хуан снова спросил: " Вы что-то хотите сказать?"

"...Н-нет, ничего."

Она улыбнулась неуклюже и пошла дальше. Смущенный, Хуан последовал за ней. Тогда он вдруг заметил, что походка женщины была странной. Глаза Хуана достигли ног Эрселлы. Затем он вежливо схватил ее за плечо.

"Что случилось?"

"Кажется, вы травмировали ногу."

"Ох..." Тогда Эрселла вспомнила о чем-то, что забыла. Подняв юбку и проверив ногу, она ясно увидела опухоль. Взглянув на покраснение на ноге, она вспомнила боль. Эрселла подняла глаза и взглянула на Хуана.

"Что случилось?" Хуан посмотрел на нее с недоумением.

"Я забыла об этом, но теперь благодаря вам снова чувствую боль."

Эрселла ярко улыбнулась и поблагодарила его. Он, конечно, понял, что это не была настоящая благодарность. Его лицо выразило обиду. "Я не это имел в виду. Вы несправедливы." Хуан провел Эрселлу к фонтану и сказал: "Сядьте здесь немного."

Она присела на край фонтана, как он попросил. Хуан ушел на мгновение, а потом вернулся с бинтом и контейнером, который, казалось, содержал медицинские препараты.

"Вы купили это? Мне не надо, вам не следовало..."

"Слишком поздно это говорить. Деньги уже ушли."

"Вам следовало мне сказать заранее."

"Вы не всегда должны иметь последнее слово."

Эрселла подергалась. Вспомнился Харсен. Его холодные слова о том, что она делает, что хочет, отзвучали в ее уме. Хуан опустился на колени у нее у ног, видя ее внезапное подавленное состояние.

"Прошу прощения."

Хуан осторожно вынул ногу Эрселлы из ее туфель. Он надел тонкие хлопчатобумажные перчатки, вероятно, считая, что не следует касаться ее ног прямо руками.

Он начал бережно перевязывать ногу Эрселлы, словно гладя лицо. Эрселла, молча наблюдавшая за процессом, громко засмеялась: "Ты действительно неуклюжий. И зачем ты купил лекарства, если сначала собирался обмотать бинт?"

"…Ах."

Хуан посмотрел на бинты, а затем на контейнер с лекарствами, стоящий рядом. С неловким видом он начал торопливо разматывать бинты, которыми небрежно обмотал ее ступню.

“Я никогда этого раньше не делал." - сказал он, казалось, оправдываясь.

“Наверное, так и есть. " - ответила Эрселла, не удержав смеха.

Игривое и непринужденное впечатление Хуана немного изменилось. Эрцелла почувствовала себя виноватой за то, что подшутила над наивным человеком, но, честно говоря, было забавно видеть, как его прямолинейное лицо сжимается от смущения.

"Вас, должно быть, воспитывали очень бережно".

"Вы не должны подшучивать над людьми".

Хуан, восстановив свою сдержанность, нанес медицинское лекарство и завершил перевязку, затем освободил ее ногу из своих рук.

"Что это?"

"С такими бинтами, я подумал, что ваши обычные туфли уже не подойдут. Эти, хоть и куплены быстро, возможно, не идеально подойдут по размеру, но все равно будут удобны. Я постарался подобрать цвет, чтобы они не выглядели слишком необычно."

Туфли в руках Хуана были похожего цвета на янтарные туфли Эрселлы. "Я даже не ожидал, что вы будете настолько внимательны." - сказала она, снова глядя на него. “Более того, как ему удалось так точно подобрать размер туфель, только глядя на них?”

"Спасибо."

"Это малость."

Эрселла вытянула ноги и посмотрела на свои туфли. Хотя они были разного дизайна, они были настолько похожи, что с расстояния их нельзя было отличить. Хуан снял перчатки и грациозно выпрямился. Затем он протянул руку к Эрселле, но она по-прежнему неподвижно смотрела на него. Внезапно ей стало интересно, каким человеком он является на самом деле.

“Ваша нога, должно быть, все еще болит.”

Хуан понял, что она говорит о своей травмированной ноге. 'Она, вероятно, думает, что я упрямый'. - подумал он.

"Вы бы могли стать учёной. Вы смотрите на меня так, словно вас что-то интересует. " - сказал он, потрясая головой и положив руку к лбу, размышляя, что могут означать сверкающие глаза Эрселлы. Он пытался сохранить безмятежность, но даже его движения были изящными. Хуан прикоснулся к подбородку, словно обдумывая свои слова. "После окончания академии Грейсивана я уехал учиться за границу, в Рентуа, чтобы стать учёным. Но в конце концов я вернулся в Гранию, так и не став учёным. Мои однокурсники до сих пор учатся за границей, поэтому у меня нет друзей здесь , так что я один в столице."

"Так далеко? Учиться в Грании было бы достаточно. Зачем такие сложности…"

'Учёный. Он, должно быть, очень умный человек, разбирающийся во многих вещах. ’ - подумала Эрселла. ‘Но зачем ему учиться так далеко? За исключением медицины, уровень образования в Грании не уступает.’

Она не могла понять, почему такой человек должен был учиться за границей, в Рентуа, а не в Грании. За исключением медицины, уровень образования в Грании был бы выше. Мысля так, Эрселла неожиданно выдала вопрос.

Глаза Хуана немного напряглись.

"… Ну, давай скажем, что я сбежал."

"Сбежал?"

"Да, если быть честным. Хотя мой отец поймал меня и мне пришлось вернуться."

После этих слов Хуан больше ничего не сказал. Глядя на его лицо, скрытое улыбкой, казалось, что он не хочет об этом говорить, поэтому Эрселла тоже решила больше не спрашивать. На этот раз, когда Эрселла молчала, Хуан спросил: "Мадам, вы знаете новый язык Люделський, верно? Может быть, вы знаете о теологии Гетерона?"

"Я слышала о ней, но не читала."

Гетерон был малоизвестным рудельским теологом. Хуан выразил разочарование неудовлетворительным ответом Эрселлы: "Как жаль. Я заинтересовался этим, когда впервые услышал об этом. Ещё больше меня заинтересовало то, что на Гранийском языке нет перевода."

"А на официальном языке Гелиоса?"

"Есть, но я не знаю его. А вы, мадам, знаете официальный язык?"

"Я учила его в детстве."

Хуан раскрыл глаза в удивлении. "Вы говорите на других языках?"

"Я говорю по-конрадски."

Внезапно он расхохотался: "Разве вы действительно не планировали стать учёным?"

"Это не означает так уж много. И женщинам не так-то просто стать учёными."

“Всё же это сложно.” - продолжала Эрселла. "И большинство общества до сих пор считает, что место женщины — дома, а не в академии или научной области. Будущее женщин в науке действительно меня беспокоит.”

Эрцелла посмотрела на Хуана. К её удивлению, он смотрел на неё серьёзным взглядом.

"Хотя это трудно, как сказала мадам, из-за преобладания мужчин, это совсем не невозможно. Начиная с первой женщины-учёного Уолкотта Пенелсона, Грэйсиван сейчас принимает пять или шесть женщин студенток каждый год. Даже среди них лишь немногие женщины становятся учёными, но не преувеличение сказать, что их область постепенно расширяется."

"Вас это не расстраивает?" - Эрселла сказала это инстинктивно. Она сама не знала, почему спросила.

"Почему вы так говорите?"

“Знание... обычно считается прерогативой мужчин…”

“Тогда зачем вы выучили четыре языка?”

“Потому что я думала, что не правильно, чтобы моя жизнь зависела от других…” Эрселла замолчала. 'Она увеличила свои знания, чтобы стоять на своих ногах, чтобы доказать свою ценность. Но что с ней сейчас?'

'Она зависела от Харсена во всем, даже в своей ценности. В лучшем случае, языки, которые она выучила, были полезны лишь для чтения книг, и это ничем не помогало другим. Так зачем ей вообще было приобретать знания?' Она выглядела горько.

“На самом деле, я не знаю. В моей жизни нет нужды, нет пользы от этого. Зачем я училась? Это было бесполезно…”

“Вы ошибаетесь, и вы это хорошо знаете." Хуан ни насмехался, ни соглашался с её словами. Он просто смотрел на неё и улыбался. “Никакое знание не бесполезно, и каждый может его приобрести.”

“…….”

“Знания не ограничены только мужчинами.”

“…….”

“Вы это уже знаете.”

Эрселла наконец смогла встретиться глазами с Хуаном. Его честные карие глаза были полны решимости

"Ты просто на время сбилась с пути."

'Сбилась с пути?' Глаза Хуана соглашались. Эрселла вспомнила вещи, которые пыталась забыть. 'Жизнь, которой она не могла овладеть под защитой Харсена, дни, проведенные в бегстве от реальности, и моменты, когда она верила, что они счастливы, чтобы показать другим, что она довольна своей жизнью.'

'Моя жизнь уже устроена таким образом. Так не должна ли я продолжать жить так? Пытаться измениться сейчас… Разве это не слишком поздно? Я знаю, что это неправильно, но я боюсь перемен. Вот почему я не обратилась к Винсенту до самой своей смерти.'

"… Разве сейчас не слишком поздно?" Она усмехнулась самоиронически. Глаза Хуана были по-прежнему прямыми и уверенными. Он говорил ей, что она просто потерялась, и что она сможет снова найти свой путь.

Но Эрселла даже не знала, где именно она свернула с пути. 'Я не знаю, с чего начать заново, или что я потеряла по дороге'. Таков вес времени, которое прошло.

"Я уже стала старой…"

Хотя это была её вторая жизнь, она всё еще была тревожна и неуверенна в себе. Она привыкла идти, а не бежать, и сидеть, а не ходить.

"Чтобы начать все заново сейчас, в любой ситуации…"

"Мадам."

На мгновение Эрселла замерла, услышав его мягкий голос. Он улыбался добродушно: "Если вы хотите этого, вы сможете это сделать; если вы будете стремиться к этому, это сбудется, и если вы будете идти по этому пути и действовать, это случится."

Его коричневые глаза, наполненные солнечным светом, были теплыми.

"Вам лишь нужно этого желать."

Показалось, что сердце замирает. Когда-либо кто-нибудь говорил мне подобные слова? Я была слепой, глухой, идиоткой, неспособной сделать что-либо в одиночку. Я была. Действительно, я была...

'Тебе лишь нужно этого желать.'

Как только она услышала эти слова, казалось, что завеса, окутывавшая ее видение, растворилась, а преграда, загораживавшая ей слух, исчезла. Тлеющие угли, давно угасшие в ее сердце, вновь вспыхнули. Как будто свечи начали медленно разгораться, постепенно рассеивая тьму. Она наконец поняла, что может полностью оставить позади темные дни, наполненные ложью.

"За эти слова…"

Ее слезы стали теплыми, словно солнце зажглось в ее сердце.

"Спасибо тебе, правда."

Глава 47

Слезы тихо катились по ее лицу волнами. Однако, в отличие от ее текучих слез, она выглядела как-то счастливо.

"Спасибо тебе, правда."

Хуан наблюдал за ее слезами. Он ответил через мгновение: "Это ничто."

На самом деле, Хуану был так же любопытен по поводу Эрселлы, как и она по поводу него.

Женщина, которая казалась идеальной леди ранее в книжном магазине, сопровождаемая несколькими стражами, стоящими в стороне, сегодня, без охраны, заплела свои волосы и надела одежду простого народа. Он задался вопросом о причинах ее слез, но проглотил свои слова.

Эрселла поспешно вытерла слезы. Выразив свою благодарность, она почувствовала себя опоздавшей с смущением. Пока он наблюдал за ней, Хуан вытащил из кармана платок и протянул его ей: "Возьмите, мадам."

"О... спасибо."

"Это нормально. Вам не нужно его возвращать."

Эрселла наклонила голову, чтобы вытереть слезы. Между тем Хуан внимательно рассматривал лицо женщины.

'Сколько ей лет? По ее внешности, она, должно быть, в середине двадцатых.'  Хуан пытался вспомнить, видел ли он ее лицо раньше.

Но образ женщины, появившийся в его уме, был очень расплывчатым. Он понял, что это бесполезно, и отказался от этой мысли. Вдруг он услышал тихий приглушенный голос: "Я причинила вам беспокойство, сэр. Мне кажется, мне сейчас сложно смотреть вам в глаза".

"Вы, наконец, улыбаетесь."

Женщина, которая вытерла все свои слезы, теперь улыбалась неуклюже от смущения. На слова Хуана, Эрселла еще больше смутилась, и ей было трудно поднять голову.

'Он не показывает этого, но он, должно быть, беспокоится из-за женщины, плачущей перед ним.' 'Ей было жаль Хуана'. Эрселла ответила немного хитро, "...Я улыбалась уже какое-то время, однако".

"Казалось, с этой улыбкой было много неправильного."

Хуан, казалось, заметил раньше, что ее улыбка была неискренней.

"Что могло быть неправильным..."

"Мне стоило бы взять с собой зеркало. Если бы у меня было, я мог бы показать вам улыбку жалкой женщины. Очень жаль. " - с сожалением сказал Хуан. Эрселла была так удивлена его искренностью, что забыла о своем смущении и сейчас была в ступоре.

"Жалкой?! Когда я была..."

Желудок.

"......"

"......"

Эрселла была безмолвна от внезапного шума. Она сомневалась в своих ушах.

'Неужели источник этого легкомысленного звука... мой же собственный желудок?' Она посмотрела на Хуана с застывшим выражением, но он неловко избегал ее взгляда. 'Он слышал.' Цвет лица Эрселлы побледнел.

‘Мое лицо... Мое достоинство... Мое самоуважение...’

Эрселла испустила бесшумный крик. 'Стоит ли мне теперь притворяться простолюдинкой? Но он может знать, что я благородная дама. Когда я в последний раз встречалась с ним в книжном магазине, я была в дорогом платье, и даже если они стояли вдали, у меня были свои охранники!'

'К тому же, она не обращала внимания, когда Хуан обращался к ней как к благородной даме. Независимо от того, сколько она об этом думала, теперь бесполезно обманывать его.'

"И-извините." Она обычно любила свой голос, но сейчас не так уж его и любила, и глотнула сухо. Она молилась, чтобы он промолчал об этом, но Хуан спросил с удивленным тоном: "Вы голодная "

Когда его вопрос подтвердил, что он услышал звук, Эрселла плотно закрыла глаза. 'Да, я действительно голодна. Мне кажется, что мой желудок прирос к спине.' Она чувствовала себя беспомощной.

"Мадам?"

"...Похоже."

"......"

"Что-то вроде того..."

Эрселла оглядывалась туда и сюда, пытаясь избежать взгляда Хуана. Хуан хихикнул. Он встал со своего места, поглаживая подбородок: "Кстати, солнце садится. Похоже, уже вечер."

Как сказал Хуан, солнце садилось, а небо было усыпано красными перистыми облаками. Когда солнце заходит, небо становится ночным. Темное, чуть ли не черное ночное небо. В ее уме возник образ мужчины. И вот темнота окутала ее. Она услышала голос Хуана: "Как ваша нога? Наверное, тяжело ходить."

“…Нет, всё в порядке.”

“Это успокаивает. Тогда не хотели бы вы поужинать со мной?”

Эрселла недоуменно посмотрела на его руку. 'Всё было безупречно, за исключением мозолей между пальцами. Она нежно приложила свою руку к его. Она была такой мягкой и тёплой, как и казалось. Она отличалась от рук Харсена и Винсента, у которых мозоли были повсюду.'

“С удовольствием.”

Она думала, что вернётся скоро после еды.

“Мадам, но это…”

Хуан с недоумением посмотрел на неё, держа в обеих руках палочку, насаженную чередующимися кусочками курицы и овощей. Лицо Эрселлы было таким, как будто она не понимала, что не так с этим. Это были так называемые «кебабы из курицы», и они оказались вкуснее, чем она ожидала. Она была голодна, поэтому они ей особенно понравились.

“Очень вкусно. Но немного неудобно есть так.”

“Вы уверены, что всё в порядке? Мы всегда можем поесть по-настоящему.”

“Прислуга не разрешит мне есть это, как только я вернусь, так что это моя единственная возможность. Также же и для вас, раз вы выросли таким драгоценным. И вы сами говорили в прошлый раз, что не будете предвзяты.”

“Вам даже повязку нормально сделать не удалось. ” - добавила Эрселла, держа обиду. Хуан вздохнул, потому что казалось, что она собирается дразнить его весь день из-за того, что он неловко обмотал повязку.

“Конечно, всё в порядке. Я больше беспокоюсь за вас. Вы уверены, что вам хорошо заменить еду таким… выглядите  вы отлично. Пожалуйста, поешьте много.”

Хуан замолчал, увидев Эрселлу, которая уже съела один кебаб и теперь держала в руке ещё один. Она ела очень хорошо, несмотря на свои предыдущие тревоги.

Между тем она старалась не испачкать губы, сохраняя своё достоинство. Хуан с удовольствием посмотрел, как она разгрызала кусочек мяса во рту. 'Ему тоже не противно было уличное питание. Иногда он ел такую еду, когда учился за границей, и знал, что она вкусная.'

Но женщина перед ним выглядела слишком изысканно, чтобы есть такую пищу...

'Ну, возможно, потому что она ела слишком хорошо'.  - попытался он себя утешить. Эрселла словно исследовала новую культуру. Она ловко передвигалась, несмотря на свою хромоту. Тем не менее, её ходьба была все ещё изящной, что заставило Хуана снова задуматься о её идентичности.

'А стоит ли мне узнавать?'

'Не было ничего, что он бы не смог сделать, если бы решился на это, но почему-то не хотелось. В конце концов, рано или поздно они выяснят друг о друге. Пока они оба дворяне.'

Когда он подумал об этом, он перестал пытаться угадать, кто она такая. 'Ему стало комфортнее, не чувствуя себя привязанным. Они встретились случайно, на дороге. Это не продлится долго, поэтому лучше иметь возможность отрезать эту нить в любой момент.'

Поняв, что Хуана рядом с ней нет, Эрселла повернулась. Увидев её глаза, Хуан сделал шаг к ней.

"Молодой господин".

Хуан остановился перед вежливым жестом, который заблокировал его.

"Его Превосходительство ищет вас".

Глаза Хуана охладели от этих слов. Его выражение, обычно мягкое, стало холодным. Мужчина, который быстро стал равнодушен, отмахнулся от мужчины с таким же равнодушием. "Я отказался от многого, просто вернувшись из Рентуа, не так ли?"

"Пожалуйста, вернитесь".

Несмотря на едкую насмешку Хуана, мужчина не отступил.

"Если только вы не хотите, чтобы ваша семья оказалась в опасности".

На эти нелепые слова Хуан рассмеялся.

"Я уверен, что они справятся, как всегда."

"Тем не менее, теперь вам придется выслушать меня."

"А если я не хочу?"

"В таком случае я не буду вас заставлять. Я всего лишь слуга, который следует приказам Его Превосходительства, но я не могу причинить вреда молодому Господину. Однако меня накажут, когда он узнает, что вы отказались подчиниться. Но знаете, я могу сказать так. 'Молодой господин был с какой-то обычной девушкой'. К счастью, молодой Господин отлично знает последствия того, что я сообщу об этом Его Превосходительству."

"Вы даже угрожаете мне сейчас?"

Хуан перестал смеяться, когда угрозы были перечислены одна за другой. 'Да, всегда было так. Будь то его подчиненные или его отец. Он делал вид, что заботится о нем, но только уговаривал его подчиниться его отцу.'

"Прошу прощения, но если вы вернетесь, я промолчу о той девушке."

"Мы не такие, как вы думаете."

"Я поверю словам молодого Господина."

Хуан нахмурился от его казалось бы безоговорочной преданности. Хуан бросил взгляд через спину мужчины. 'Где бы она ни была, Эрселла не была здесь.'

"Вернитесь."

"Я не могу..."

"Я скоро последую за вами."

Хуан знал, что сопротивление бесполезно с самого начала.

"…Понял."

Мужчина мгновенно повернулся и исчез в толпе. Хуан быстро начал искать Эрселлу. К счастью, он увидел её неподалеку. Он вздохнул, прежде чем подойти к ней.

***

Женщина с любопытством следила за происходящим перед ней. Владелица магазина погружала ломтики фруктов, нарезанные так ровно, будто они были измерены линейкой, в чистую, пузырящуюся жидкость, прежде чем вынимать их.

С течением времени вязкая жидкость начала прилипать к фруктам. Повторяя процесс, различные виды фруктов оказывались завернуты в прозрачную сахарную воду. Продавец наклонил голову, словно находя странными её действия.

"Хотите один?"

"… Нет."

На словах владельца женщина покачала головой и вытянула указательный и средний пальцы.

"Я бы хотела два."

"… Хорошо."

'Какая странная женщина', подумала владелица. Она говорила неуклюже, её жесты были застывшими, и ничто не выглядело естественно. Чувствуя, что её родители, должно быть, вырастили её довольно хорошо, она передала женщине два фруктовых шампура.

"Сколько это стоит?"

"Четыре пенни."

Пока продавщица восхищалась красивым видом женщины, она достала из кармана четыре пенни и оплатила их. Принимая монеты, владелица внимательно рассмотрела лицо женщины. Впервые она увидела такую интенсивно красивую женщину, работая на рынке, поэтому было интересно разглядывать её лицо. 'Она казалась как дочь. Она не была девушкой, но выглядела молодо.'

Хотя она, очевидно, казалась зрелой женщиной, продавщица предположила, что она, должно быть, была замужем, и что её муж был поистине благословен. 'Если я, как женщина, так восхищаюсь ей, представьте удивление мужчины.'

Затем глаза владелицы широко раскрылись, увидев приближающегося к женщине мужчину.

'Дворянин?' Человек с коричневыми волосами и карими глазами выглядел как дворянин без сомнения.

"Мадам, вы здесь?"

'Они женаты?' 'Хотя браки между обычными людьми и дворянами не были чем-то неслыханным, это было все же удивительно видеть это лично'. Владелица, действительно, не могла забыть их.

***

Скоро Хуан стоял перед Эрселлой. 'Когда она внезапно исчезла, он почувствовал удивление, но и облегчение тоже. Однако она не ушла далеко, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы найти её.' Дыхание Хуана казалось спокойным.

"Я просто оглядывалась, потому что ты разговаривал с кем-то". - сказала Эрселла, протягивая Хуану фруктовый шампур.

"Поскольку ты купил мне один, то и я куплю тебе."

Она говорила о цене куриных шампуров, которые Хуан оплатил. Хуан кратко улыбнулся и принял его.

Эрселла откусила клубнику, покрытую сахаром. Хрустящий слой сахара разломился, и сладкий нектар потек вниз по её горлу.

'Это тоже вкусно!' Но она передумала из-за липкости вокруг губ. 'Я могу понять, почему такой вкусный десерт не подходит в качестве чайной закуски. Любой человек почувствовал бы дискомфорт, если бы попал ему на руки и рот.' После того, как она закончила есть, Эрселла посмотрела на Хуана. По какой-то причине Хуан выглядел озадаченно.

"Прости, что беспокою вас, но, кажется, мне придется вернуться."

"О, вот почему вы смотрите на меня так. Думаю, вам жаль, что придется вернуться, сказав, что будете со мной до вечера."

"Вам не нужно извиняться… Она все равно скоро должна была уходить. Солнце уже заходило, и это было уже вечером."

"Мне все равно, так что идите."

'Она уже выучила дорогу, поэтому ей не составляло труда самой осмотреть окрестности. Она собиралась еще немного погулять по улицам ночью.'

"Давайте вернемся домой вместе". - настаивал Хуан.

"Я сама справлюсь".

"Ваша семья ждет вас ".

Незаметно лицо Эрселлы затемнилось. Хуан почувствовал похожее чувство, как и раньше. Эрселла колебалась. "Сэр, прежде чем вы уйдете, я могу вас спросить?"

"Пожалуйста, спрашивайте."

"К вам, сэр..."

"......"

"Что означает фраза 'лучший выбор'? Что значит... быть лучшим?"

'Слово 'лучший' напомнило ей о Харсене. Она также вспомнила, как он разгневался, когда она употребила эту фразу. Она хотела спросить его напрямую, но не решалась из страха перед последствиями.'

Было странно задавать этот вопрос человеку, которого она только что встретила, но тем не менее, Эрселла хотела узнать, почему тогда так отреагировал Харсен.

"Это очень похоже на аристократическое выражение."

Эрселла подняла взгляд на его слегка горький тон.

"Честно говоря, мне не нравится эта фраза. Вот что мой отец говорил каждый раз, когда рассматривал меня и мою сестру как фигуры на шахматной доске. 'Ты лучший выбор'. Мне становится плохо каждый раз, когда слышу это. Это как будто он заставляет меня пожертвовать собой. Было бы лучше, если бы он сказал 'Ты единственный, кто у меня есть' вместо этого..."

Он нахмурил лоб немного, будто что-то обиженно вспомнил.

"...Это двусмысленная фраза 'лучший выбор'."

Как вы выбираете меньшее зло, чтобы предотвратить худшее, так же вы выбираете меня, потому что я лучше, чем следующий вариант. Это то, как это звучит для меня. Это естественный ход мыслей..."

"......"

"Проще говоря, у него есть другие варианты помимо меня, поэтому меня можно выбросить в любое время. Мой отец, может быть, говорил это бездумно, но для того, кто это слышит, это не очень приятно."

'Существо, которое можно выбросить в любое время.' Эрселла прикусила губу от жестокости этих слов. 'Видимо, и ему так это звучит? Я никогда не подразумевала такого.'

Эрселла усмехнулась, осознав свою недостойность. 'Она так легко сказала Харсену эти слова, человеку, которого она боялась потерять.'

"...Понятно." Горло у нее было сухо. 'Она продолжала утверждать, что он ее лучший выбор, но безотказно причиняла ему боль.'

'Она всегда беспокоилась о боли Винсента, потому что он был ребенком, но никогда не думала о Харсене.'

'Он был кровожадный, который ничего не думал о мелких травмах. Я никогда не понимала, что он был разбит этими словами, потому что он никогда не показывал этого. Как я могла...'

Эрселла почувствовала, что она была слишком глупа. 'Если бы я не вернулась, я бы умерла, никогда не узнав этого. Я умерла бы мирной смертью в одиночестве, пойманная в ложном заблуждении, что это была счастливая жизнь. Даже моя смерть была эгоистичной смертью.'

"...так?"

"......"

"...Эрселла."

"Ох... да."

"Я много раз звал вас, но вы не отвечали."

Это было объяснение для того, чтобы называть ее по имени. Эрселла кивнула, сказав, что это нормально. Она была та, кто погрузилась в размышления и не могла ответить. У Хуана, казалось, было много вопросов, но он их не задавал. Эрселла благодарила его за объяснение.

“Уже поздно. Охранники будут поблизости, но вы все равно должны вернуться.”

Хуан еще раз предложил вернуться. Вокруг уже стемнело, и в каждом магазине зажигались оранжевые фонари. Окружающая обстановка постепенно становилась светлее от света, исходящего от фонарей.

“У меня отдельная карета, так что я вернусь на ней.”

Ей действительно хотелось вернуться прямо сейчас.

“…Вот так? Пожалуйста, не тяните с возвращением.”

“Конечно. Ведь ваше дело было срочным? Вам лучше сначала уехать.”

“Ну, разрешите уйти первым.”

“Сэр.”

Как только Хуан попытался уйти, его остановил голос Эрселлы. 'Я вновь обрела надежду от его слов, что смогу найти свой путь, и также смогла размышлять о своем использовании фразы ‘лучший выбор’ с Харсеном.'

У нее было множество неизвестных мыслей, но его ответ снял мрачность с ее ума.

Эрселла улыбнулась от души. “Большое вам спасибо за сегодня.”

Наблюдая за ее улыбкой, Хуан кивнул, стараясь стереть слабое видение, которое на мгновение возникло в его голове. “Я рад, что смог помочь.”

Он слегка улыбнулся и отвернулся. Где он исчез, на его месте появилась тень другого человека.

Эрселла взглянула на небо. Была ясная ночь. Улица была усыпана фонарями, словно они были вешаны на деревья.

Эрселла остановилась на улице. Звуки чьих-то шагов, их болтовни и громкого смеха, свистящий звук жареных шашлыков, звук людей, едящих и просивших еще, звук катящегося мяча, звук ребенка, бежавшего за ней, и одновременный смех, все это ласкало ее уши.

“Ай!”

Ребенок, бегавший вокруг, упал и перевернулся у ног Эрселлы. Эрселла медленно опустилась, чтобы помочь ребенку встать.

“Ты в порядке?”

Ребенок был примерно пяти лет. Мальчик закричал и вскоре разрыдался. В его грустном, плачущем лице она увидела перед собой маленького Винсента. 'Падал ли Винсент когда-нибудь? И плакал ли он так же? Всякий раз, когда он падал, она не помогала ему встать, и когда он плакал, она никогда его не успокаивала.' Эрселла нежно обняла плачущего ребенка, который теперь начинал недовольно хныкать.

“Больно, правда?”

“Ууу…хнык.”

Ее нежный голос постепенно остановил ребенка от плача. Эрселла улыбнулась мягко и потрепала маленькую спинку ребенка.

“…Больно, хнык.”

“Ты скоро поправишься, если вернешься домой и обработаешь это.”

“…Правда?”

“Конечно. Где твои родители? Они, наверное, очень волнуются.”

“Хэл!”

Звучал голос, полный беспокойства. Эрселла увидела две фигуры, приближающиеся к ней. 'Они, похоже, были родителями ребенка.'

“Мама, папа!”

Ребенок вырвался из объятий Эрселлы и побежал к ним. Они обняли ребенка и благодарили Эрселлу.

“Мой малыш, наверное, принес вам хлопот. Извините за беспокойство.”

“Все в порядке.”

Они еще несколько раз поблагодарили ее и упрекнули своего ребенка, который пропал без вести. Ребенок заплакал, но замер, услышав гневный голос, осуждающий его за плач, словно он сделал что-то хорошее. В отличие от слов, глаза его родителей были полны беспокойства.

Эрселла молча улыбнулась, вставая. 'Буду ли я также счастлива, если мы будем жить так?' Она была удивлена своей мгновенной мыслью.

Бум!

“Вау, фейерверк! Мама, фейерверк!”

“Странно. Я думала, что еще рано.”

“Мама, фейерверк!”

Бах! Бум!

“Что случилось?!”

“О, Боже!”

Огромный фейерверк взорвался с интенсивным ревом. Эрселла смотрела на него с открытым ртом. Когда прямая линия пламени достигла определенной точки, она взорвалась и распространилась во все стороны. Казалось, что звезды обрушиваются на нее сверху. Эрселла воскликнула в восторге.

“Мама, это фейерверк! Фейерверк!”

“Эй, уйди отсюда! Убирайся, я сказал!”

“Ууу…”

Люди начали сметать ее. Эрселла беспомощно тащилась под напором цунами подобной толпы.

“Подож…!”

Ее тело раскачивалось под давлением, и черносливы из ее пакета начали выпадать одна за другой. Когда ее спина начала болеть от постоянного давления, она закрыла глаза, почувствовав тяжелую хватку на запястье.

Эрселла мгновенно вырвалась из толпы и с восхищением посмотрела на мужчину, держащего ее за руку.

“…Харсен?”

Харсен стоял перед ней, задыхаясь и взъерошенный.

Глава 48

Появление Харсена немного смутило Эрселлу. С неряшливых волос капал пот, словно он бежал, чтобы найти ее. 'Как это вообще возможно… Нет, прежде всего, почему он здесь?'

“Почему ты здесь…”

Когда он ничего не сказал, Эрселла укусила губу. 'Было едва ли не поздно, но тогда она осознала, что пришло время для Харсена вернуться домой.' Эрселла взглянула на него вверх и вниз и вскоре испугалась. Он был по-прежнему в форме.

“Ты пришел сюда напрямую?”

'Он, должно быть, устал.' Она начала беспокоиться. Ей стало грустно, когда она вспомнила прошлую ночь. 'Я еще не была готова видеть его, но не ожидала так скоро встретиться с ним.' Она не имела смелости видеть Харсена снова. В конечном итоге, она отвела взгляд от него.

“…Что случилось?”

“Столица все еще опасна. Я думал, что ты в курсе, что в столице недавно поймали определенных преступников, верно?”

Эрселла укусила нижнюю губу зубами от неожиданной критики.

'Это было давно..!' Эрселла собиралась возразить, но замолчала на его следующие слова.

“Человек, который ничего не знает о мире, выходит на улицу поздно ночью без прислуги, даже без единой горничной…” Он на мгновение замолчал и продолжил,

“Что мне с этим делать? Скажи мне.”

Она хотела что-то сказать, но чувствовала себя ужасно, потому что не могла ничего сказать, все, что он сказал, было правдой. 'Тем не менее, ей было больно от того, что он относился к ней, как к ребенку. Независимо от того, насколько она была оберегаема, она не была глупа.' 'Я могу распознать опасность…' Почувствовав себя подавленной, Эрселла говорила честно,

“Я вышла на свежий воздух.”

“С этой ногой, куда….!”

По его необычному голосу, она подняла голову. Это как будто…

“Ты злой?”

'Как будто он сдерживает свой гнев…'

Но он просто молча смотрел на нее. Его холодный взгляд немного пугал, поэтому Эрселла избегала его взгляда. '…или нет.'

По-прежнему молча, он схватил Эрселлу за запястье. Ее тащили без особого сопротивления, потому что у нее тоже не было, что сказать.

Когда они достигли тихого места, Харсен молча посадил ее на низкую кирпичную стену. 'Я думала, мы идем домой, но, кажется, нет.' Эрселла в недоумении подняла голову, но Харсен даже не смотрел на нее. Эрселла нахмурила губы,

“Почему ты здесь?”

Она выпалила с раздутыми щеками.

“Твоя нога.”

Она услышала низкий голос.

“Кажется, она вывихнута.”

“…….”

'Он смотрел на мою ногу?' Эрселла с удивлением посмотрела на Харсена. 'Подумать только, когда он узнал, что я травмировала ногу? Винсент рассказал тебе? Было ли это во время той суматохи?'

Харсен опустился на колени у ее ног. Эрселла пристально смотрела на его образ. Он был человеком, который никогда не соглашался преклоняться перед кем-либо, поэтому было странно видеть его, когда он опустился к ее ногам без колебаний. Голос, который последовал, разбудил Эрселлу,

“Я услышал от врача, что ты не получила лечение.”

Он пристально смотрел на бинты, завернутые вокруг ноги Эрселлы. Эрселла дернулась. 'Я получила лечение, но не у врача, а у кого-то другого.' Это не было преступлением, но она решила, что лучше ему не говорить,

“Я сделала это…грубо.” Она огляделась.

“Это беспорядок. Я перевяжу.”

К счастью, Харсен мало говорил и принялся разматывать бинты вокруг ноги Эрселлы. Отекание уже значительно уменьшилось, как будто небрежная первая помощь сработала.

Он начал заново обматывать ослабленные бинты. Эрселла была удивлена видеть те же бинты, аккуратно завернутые вокруг ее ноги. 'Наверное, рыцарь должен уметь это делать.' 'Это было сделано идеально, как будто это сделал врач.'

“Спасибо.”

Он мгновенно убрал руки с ее ноги. Она думала, что он встанет сразу же, но Харсен все еще смотрел на Эрселлу, согнув одно колено.

В глазах Эрселлы это выглядело как поза клятвы рыцаря. Ее грудь сжалась, когда она увидела, как его черные волосы нежно развевались на ветру, а взгляд устремлен на нее.

'…Что?'

Ее сердце начало дрожать. 'Мне кажется, что что-то подобное происходило в прошлом, но я не могу вспомнить когда.' Однако это чувство было ей явно незнакомо. Эрселла крепко прикусила губу от внезапного незнакомого ощущения. Металлический привкус распространился в ее рту.

Харсен это увидел и коснулся ее губ. Его рука раздвинула ее губы.

“Кровь.” - сказал он, нахмурившись.

“Ох…”

Из-за покалывания вырвался слабый стон. Она, должно быть, сильно укусила губу, чтобы она закровоточила.

“Просто проглоти.”

Как он и сказал, она закрыла нижнюю губу. Его пальцы слегка застряли в ее рту. Эрселла быстро открыла губы, потому что его палец казался ей нечистым. Он убрал свою руку с невинным лицом.

“Не болит.”

Смущенная, она издала протестующий стон. Харсен легко вздохнул, “Если у тебя есть какие-то жалобы, ты можешь мне сказать.”

“Ты сначала говори.”

"Что?"

"У тебя много жалоб на меня."

Харсен замер на ее словах. Он не двигался, а медленно схватил за ее лодыжку, которая была видна под краем платья. Было это мягкое схватывание, словно он боялся сломать ее моментальным усилием.

В этом не было силы, но на секунду показалось, что это была кандала, так что она почувствовала себя странно.

"Да, у меня много."

Эрселла напряглась от его небрежных, но тяжелых слов. Она не ожидала, что он ответит снова. Ее лодыжка медленно начала напрягаться.

'Много.'

Когда его хватка стала настолько сильной, что немного заболело, из ее губ вырвался слабый крик. Тем не менее, он не останавливался. Он все сильнее стискивал, как будто проверял, насколько далеко он может перейти черту, или что он хочет раздавить ее тонкую лодыжку. Когда она подняла плечи от боли, которая становилась невыносимой, она услышала, как он вздохнул сдавленно.

"Но если я скажу тебе, это что-то изменит?"

Его крепкая хватка наконец-то ослабла. Рука, слабо обхватывающая ее лодыжку, скользнула вниз по ступне и полностью отпустилась.

"От тебя мне нужно…"

"……."

"…Боюсь, это причинит тебе страдания."

'Он хочет мучить меня?'

"…Что это?"

На вопрос Эрселлы он рассмеялся. "Чего ты не сможешь мне дать никогда."

Это был горький смех. Эрселла впервые осознала, что Харсен может смеяться так. О нем было столько вещей, которые она не знала, что сердце ее болело.

Она хотела бы услышать, что бы ни хотел Харсен, но она не решалась на это, чтобы не получить слишком сложный ответ. 'Была ли она таким холодным человеком? Казалось, что он рассыпался бы в любой момент, когда она откажется от его просьбы. Мужчина, который казался неприступной крепостью, выглядел настолько хрупко, будто скоро исчезнет.'

"Харсен", она тихо назвала его имя. Эрселла медленно протянула руку и взяла Харсена за руку. Затем она нежно погладила его руку. По всей руке были мозоли. Эрселла почувствовала шершавость его ладони в своей руке. Казалось, это отражало, как он прожил свою жизнь до сих пор.

Она заплакала, прижала его руку к своим губам и поцеловала. Взгляд ее, глубоко прижимающий губы, выглядел благородно, как если бы она совершала священный обряд. После того, как она отпустила его руку, Эрселла посмотрела на Харсена. Его глаза дрожали едва заметно. Увидев это, Эрселла слегка улыбнулась, словно облако на сером небе. "Прости".

"За что?" - спросил он, вытирая слезы вокруг глаз Эрселлы.

"За то, что назвала тебя 'лучшим выбором'."

Его нежное прикосновение замерло на ее словах.

"Я не знаю, почему ты на меня сердишься, но я хочу, чтобы ты знал это".

Эрселла не знала, чего хотел Харсен. Она не была уверена, сможет ли она удовлетворить его просьбу, поэтому не осмелилась спросить его. К сожалению, сейчас она не могла ему ничего дать.

'Но, пожалуйста, знай это'.

"Возможно, сначала ты был моим 'лучшим выбором', но теперь ты единственный."

'Ты единственный для меня.'

"Поэтому я не жалею, что вышла за тебя замуж."

'Я не жалею. Она повторяла это снова и снова, словно заявляя это самой себе. Наконец-то у нее появилось смутное представление, почему она это делала. Потому что я не хотела жалеть о своем решении выбрать Харсена. Я надеялась, что этот человек - мой лучший выбор. Я просто хотела, чтобы это был он. Я думаю, это, наверное, почему я это сделала.'

"Даже если бы я могла вернуться во времени, я бы все равно вышла за тебя замуж."

'Я знаю, что мы будем разъедать друг друга, и я знаю, что мы будем страдать, как сейчас. Я знаю, что мне не следовало выбирать его в первую очередь. Если бы я вернулась во времени и снова выбрала его, эта ужасная цепочка событий повторится снова.'

'Поэтому даже если я вернусь во времени, я не могу выбрать Харсена. И все же, почему я хочу снова выбрать его? Почему я хочу пройти через этот болезненный период снова?'

'Возможно, из-за Винсента? Или просто ради Харсена?' Она не знала.

Эрселла посмотрела на Харсена.

'Какой сложный мужчина.'

'О чем ты думаешь прямо сейчас? Ты был доволен моими словами?'

Он протянул руку и нежно вытер слезы вокруг глаз Эрселлы. Обняв его, Эрселла грустно улыбнулась.

'Какой сложный мужчина.'

Она снова подумала об этом в тот момент.

"Это честь."

Через ветер к нему донесся знакомый смех.

"И для меня."

"……."

"Я, даже если бы вернулся в начало..."

Харсен вздохнул на руку Эрселлы.

"Я бы все равно сделал тебе предложение."

Ее сердце медленно нагревалось.

"Только в том случае, если моя жена снова примет его."

Под тусклым лунным светом, под ними были только он и она.

'Ты мне нравишься.'

На мгновение она захотела это сказать. Но не сказала. Она привыкла говорить эти слова, потому что не хотела быть им ненавистной. Это также было отчаянным признанием самой себе, не ненавидеть его.

Он понял бы. Это была иллюзия, которую она использовала, чтобы избежать ситуации. 'Но знал ли он, что, иронично, она также была искренней?'

'Ты мне нравишься.'

'Ты мне нравишься.' Он закрыл ей глаза и уши из-за этих слов. Может быть, это была ее собственная вина, что он стал таким заботливым. Бессознательно она знала, что сама шла в его клетку. 'Я разрушалась, но не было ничего, за что держаться. Я не верила в себя, чтобы встать самостоятельно. Я хотела опереться на него.'

Теперь она знала лучше. 'Ей нужно было измениться. Ей нужно было найти выход из тесной клетки самой.'

Даже если она упадет и падет. Даже если ей потребуется много времени, чтобы взлететь. Голубые глаза Эрселлы сверкали так же ярко, как в начале. Увидев это, Харсен подошел к ней и остановился перед ее глазами. Эрселла улыбнулась Харсену яркой улыбкой,

"Я хочу посмотреть на фейерверк."

"……."

"Может быть, посмотрим вместе?"

Он посмотрел на нее с растерянным выражением лица, "Хотя бы на мгновение."

Харсен выпрямил свои согнутые колени и встал. Он протянул к ней руку. Эрселла наложила свою руку на его. Она была холодной, но это не имело значения. Она уже привыкла к этой прохладе.

Вдруг страх овладел ее сердцем, поэтому Эрселла крепко сжала руку Харсена. 'Смогу ли я стоять рядом с этим человеком до конца? Кто знает. Но я надеюсь. Я надеюсь, что смогу остаться с ним.'

С неба донесся крик.

Звезды падали. Тысячи звезд падали на него и на нее, оставляя свои следы по пути.

Ее нога больше не болела.

***

«День Глории» был ежегодным праздником. Эрселла, посещавшая вечеринку во дворце, недовольно нахмурила губы. Эшахильда, наблюдавшая за ней, ярко улыбнулась:

"Моя сестра, должно быть, расстроена, что герцог не смог прийти."

"Сестра, ему все равно, если я танцую с другими людьми. Он даже знает, что сегодня День Глории? Он даже не знает, что во дворце проходит большой фейерверк."

"Его недавно отправили на границу, так что у него много работы."

"Я так ненавижу Ленарта."

'Перемирие с Ленартом было объявлено давным-давно, но теперь есть договоренность о границе?' На этом этапе можно сказать, что Ленарт и она были заклятыми врагами.

"Он вообще думает обо мне, своей жене?"

Эшахильда с ухмылкой посмотрела на Эрселлу, которая роптала без всякого смысла. На ее шаловливую улыбку Эрселла посмотрела с угрюмым видом на сестру.

"Ты уже знаешь, насколько он о тебе заботится."

'Да, проблема в том, что я это слишком хорошо знаю. Он даже не позволяет мне ненавидеть его всей душой. Злодей.'

"Ты знаешь, сколько герцог страдал, когда ты была на юге в Вильене? Он посещал дворец при каждой возможности, чтобы спрашивать обо мне. Я больше не принцесса, а Королева страны. Ты заставила занятого человека, как я, стать еще занятее."

Эрселла, ошеломленная ее словами, вздохнула и ворчала. 'Он часто рассказывал мне о Эшахильде, приходя каждый раз. Тогда я думала, что это было передано через кого-то, но он сам узнавал.'

"Это ему не нужно было..."

"Наверное, он думал, что мои новости принесут тебе немного утешения."

"Да, всегда были одни и те же новости о том, что ты хорошо себя чувствуешь."

“Хватит своих ворчаний. К тому же, мне тоже не хочется с тобой спорить. Почему бы тебе не вернуться сейчас в поместье? Герцогу наверняка скучно без тебя.”

'Скучно?' Харсен и это слово как-то не очень сочетались. 'Если у него нет работы, ему не скучно, потому что он просто находит себе больше работы. Тем не менее, было правдой, что ей захотелось вернуться, когда она подумала о Харсене, который останется один в поместье.'

Странно, но сегодняшний банкет ей вовсе не понравился. После некоторого колебания Эрселла сделала реверанс:

"Тогда позвольте мне попрощаться, Ваше Величество Королева."

Эшахильда знала, что это произойдет, поэтому погладила Эрселлу по спине. Оставив сестру, которая смеется над ней задним числом, Эрселла отвернулась. Карета, которая приехала за ней, поспешила к поместью. Прибыв в поместье, Эрселла получила приветствия от слуг и направилась прямо в офис Харсена. Когда она открыла дверь, Харсен был там, как и ожидалось. Не отрывая глаз от бумаг, он сказал:

"Почему ты пришла? Ты скучала?"

"Как я могу наслаждаться одна, когда моего мужа нет рядом?"

Когда она приблизилась к нему, ворчливо бормоча, Харсен усмехнулся и обнял Эрселлу за талию. Естественно, она села ему на колени. Харсен, убрав ей растрепанные волосы за уши, кратко поцеловал ее в щеку.

"На сколько мне известно, фейерверк еще не начался. Пойдем?"

"Ты занят, но умеешь убедить."

"Но мне не дано таланта разбираться с ворчливой женой."

Не одобряя его слова, Эрселла пыталась высвободиться из его объятий. Но это было недостаточно, потому что он не отпускал ее. Она вздохнула сдавшись и уперлась головой в Харсена.

"Я хочу поговорить со своей женой."

"Она не хочет."

"Хм, понятно."

"Когда это будет возможно?"

"Ты всегда имеешь последнее слово."

"Ни в коем случае."

Эрселла взглянула на Харсена, который всегда имеет последнее слово. Я тебя ненавижу. Ты всегда занят. Она пыталась придумать бессмысленные жалобы внутри себя. Помурлыкав в его объятиях некоторое время, она издала слабый зевок из усталости.

Эрселле было сонно, поэтому она продолжала моргать, покачивая головой взад-вперед. Гарсен поддержал ее за голову и уложил на руки. Он услышал едва слышный смех.

"Пойдем."

"В следующий раз..."

"......"

"...Давай пойдем в следующий раз."

Зная, что она собирается заснуть, он снял украшение, державшее ее волосы. Золотые пряди спустились вниз через воздух. Благодаря этому ее уставшее тело стало более комфортным. Харсен нежно погладил Эрселлу по голове.

"Хорошо, пойдем в следующий раз."

Ее глаза, ослабленные его движениями рук, медленно закрылись.

Глава 49

После того дня она смотрела фейерверки с ним несколько раз. Иногда в многолюдных местах; иногда, как сейчас, в уединенном месте только вдвоем. Каждый раз он протягивал ей руку, и она брала ее.

Иногда они немного разговаривали, иногда просто обменивались теплом, не произнося ни слова. 'Что бы я думала в те времена? Как я себя чувствовала? Ей казалось, что иголка колет ее сердце...'

Шумы, потрясавшие небо, начали утихать. Эрселла медленно моргнула. Ливень звезд закончился. Когда рев перестал, вокруг снова воцарилась тишина. Единственное, что нарушало воздух, это случайное щебетание сверчков.

Эрселла повернула голову к Харсену. Он уже смотрел на нее, когда она на него посмотрела. Он ничего не сказал, но казалось, что он говорит ей вернуться.

Эрселла молча кивнула. Пора возвращаться. И в этот момент к ним подошел кто-то.

"Ваше Превосходительство, мы продолжим поиски…."

Кайрон, взглянув на Харсена, приостановил свое предложение.

"…Вы нашли ее."

В его голосе было облегчение. Лицо Кайрона было покрыто потом, и Эрселла остолбенела. Она поняла, что они искали ее, и Харсен решил проблему. Она чувствовала себя ужасно виноватой.

"Отчет..."

Когда он говорил, Кайрон глянул на Эрселлу.

"Я выслушаю его после того, как вернусь домой."

"Понял."

Кайрон наклонил голову и ушел. Когда Кайрон исчез, остались только два человека. Эрселла была настолько застенчива, что даже не могла встретиться глазами с Харсеном.

"Просто мне стало душно... так что я вышла на немного."

"Получается, ты собираешься делать это снова, когда тебе станет душно."

"...Ты говоришь мне, что мне было это не нужно делать."

Ей стало грустно, когда она подумала, что не только рыцари, но и торговцы столицы были бы беспокоены из-за нее. Невольно она доставила проблемы людям в день праздника.

"Давай вернемся."

У Кайрона было что-то для отчета, поэтому ей казалось, что лучше вернуться. Думая об этом, она немного потянула его за воротник, но Харсен остался на месте.

Эрселла с удивлением посмотрела на него. Внезапно Харсен опустился и поднял Эрселлу. Эрселла вскрикнула, когда ее ноги внезапно оказались в воздухе.

Удивленная, она посмотрела на Харсена, но ему это, казалось, было всё равно. Она задумалась, почему он это сделал, когда ее глаза увидели свою ногу. 'Это из-за моей ноги?' Наконец, она вздохнула, "Я могу идти."

"Возможно, сейчас ты можешь ходить, но завтра все равно не станет лучше."

Эрселла осталась без слов. Харсен посмотрел на нее, "Обхвати мою шею."

На его низком голосе Эрселла взволновалась. Но это было бесполезно. Он не изменит свое решение. Думая об этом, Эрселла застенчиво обняла Харсена за шею. Он улыбнулся, словно не мог удержаться, "Ты можешь поддержать лицо?"

Его насмешка сначала ее раздражала. Он, очевидно, не знал этого. Сейчас она была одета как простолюдинка, никто бы не подумал, что она герцогиня.

'А если кто-то узнает его и распустит слух, что он обнимает женщину, вместо своей жены?'

"Я не хочу, чтобы ты подпортил свою репутацию из-за меня."

В отличие от других аристократов, у Харсена никогда не было скандала. Эрселла не хотела, чтобы его безупречное имя было на устах людей.

"Я знаю, что из-за меня ты уже потерял много."

'Я знаю, сколько крови пришлось пролить Харсену из-за моей семьи.' Она осознавала это, даже если не знала всего. Факт, который она не хотела знать.

"У меня ничего нет, и мне больше нечего для тебя сделать."

"......"

"Кроме этого."

Для него она ничего не могла сделать. Все, что могла сделать Эрселла для Харсена, это не омрачить его честь из-за себя. 'Все, что у меня есть, это ничтожное тело. Которое даже он не захотел бы.' 'Она знала, что он не тот мужчина, который ценит мимолетные удовольствия, которые она приносит в его жизнь.'

'У него была красивая внешность, прекрасный голос и благородный статус.'

Так что что бы он ни желал, она не смогла бы ему этого дать. Это причиняло боль Эрселле. Она грустно улыбнулась. Харсен, наблюдавший за ней, выдохнул короткий вздох, "...Мне все равно."

"......"

"Так что давай просто уйдем."

Харсен обнял Эрселлу крепче, чем раньше. Он всегда делал так, как будто его тело совершало ритуал. Как будто он боялся, что она соскользнет, он схватывал ее крепко сразу после того, как ослаблял хватку.

Он мог отпустить ее в любое время, но не сделал этого. Даже когда был злой, он сдерживал себя и не отворачивался от нее. Как будто это было естественно.

***

Вендельман обдумывал, что только что произошло.

"Простите."

Вендельман склонил голову после того, как сообщил герцогу, что герцогиня отправилась на прогулку без придворной служанки. Проблема была в том, что Эрселла не вернулась до Харсена.

Однако Вендельман, который был готов к такой ситуации, молча принял холодный взгляд. Господин все еще молчал. Он поддерживал такое мрачное молчание, что Вендельману хотелось, чтобы он лучше разгневался. Наконец, мужчина обратился к нему.

"Куда она ушла?"

"…По моим сведениям, она отправилась в центр города."

"В центр города, одна?"

Мужчина, повторив ответ Вендельмана, нахмурился. 'Столица была огромной, и ночью по улицам бродило много пьяных. Как только он это осознал, Вендельман начал волноваться. Хотя стражи были на патрулировании, пьяные мужчины, будучи пьяными, наверняка захотят прилепиться к такой красавице.'

"К тому же, сегодня ежегодный праздник обычных людей, так что на улицах больше народу... Вендельман остановился на догадках, которые пришли ему в голову."

"…Ваше Превосходительство, сегодня праздник обычных людей. Возможно, герцогиня вернется после просмотра фейерверка."

"Какое сейчас время?"

"Около десяти часов…"

"Кайрон."

Харсен прервал Вендельмана и вызвал рыцаря рядом с ним.

"Да, сэр."

"Перенеси запланированное время фейерверка прямо сейчас."

"Понял."

"И отправьте рыцарей искать герцогиню. Люди могут не знать, как она выглядит, поэтому сообщайте все, что найдете о блондинистых волосах и голубых глазах."

"Да, Ваше Превосходительство."

Кайрон поклонился и вышел из комнаты. После этого Харсен еще раз просмотрел письмо, оставленное Эрселлой, прежде чем передать Вендельману, произнося каждое слово отчетливо:

"Я не буду винить вас."

"…Да?"

Вендельман воспросил негодующим тоном, услышав что-то несвойственное характеру своего господина. 'Однако мой господин не ответил и просто ушел.'

"Герцогиня должна остаться в безопасности."

Вендельман обернулся к источнику звука. Рядом с ним виконт Гарион Клеймонт волновался, играя с усами. Прошло уже несколько часов, а они так и не вернулись домой. Гарион упрекнул его: "Вы! Независимо от всего, вы не должны были отправлять герцогиню одну, не имея никого рядом. Вам следовало тайно поставить хотя бы одного человека рядом с ней. Если что-то случится, как вы собираетесь объясниться перед Его Превосходительством, не говоря уже о доме Визарид... Мне даже страшно подумать об этом."

Вендельман кивнул, соглашаясь со словами Гариона.

"Я, должно быть, сошел с ума."

"И видеть, как Его Превосходительство просто ушел, потому что, по-видимому, герцогиня оставила объяснение в своем письме. Весь ваш успех, перетащите его сюда!"

"Конечно, если это означает, что герцогиня вернется невредимой."

"Правильно. Но почему вы не идете?"

Гарион неистово ходил из угла в угол, его тревога только нарастала. Вендельман тайно задал вопрос виконту Клеймонту:

"Скажите, что вы думаете о герцогине?"

Гарион поднял брови на этот неожиданный вопрос.

"Герцогиня? Почему вы вдруг спрашиваете об этом?"

"Ну... Честно говоря, я думал, что сделал свою работу..."

Вендельман колебался и рассказал о том, что произошло в течение дня. О том, что сказала его жена. Гарион перевел голову с странным видом.

"Но разве это не было очевидным? Нам было бы спокойнее, если бы она была просто королевской принцессой. Но это женщина из Визарид. Вы знаете, как они собирают огромное количество информации? Эта семья собирает доказательства коррупции от других семей, чтобы держать их в напряжении. Что, по-вашему, сделает женщина, которая выросла в такой семье, если мы оставим ее в курсе дел герцогства? Не говоря уже о Его Превосходительстве, покойном герцоге, который приказал нам сделать это. Плюс, ведь это только в лучшем случае? Герцогине все равно нравятся банкеты, чаепития и ювелирные украшения."

"Никто не знает, любит она работу или нет."

Гарион был потрясен, словно ударенный словами Вендельмана. Он никогда об этом не думал. Он сказал неохотно:

"Действительно ли это так... Признаться, это возможно. Но женщины... э-э, как я уже сказал..."

Он продолжал заикаться, говоря то одно, то другое.

"Но учитывая все беды, через которые мы прошли... Ну, трудно винить герцогиню. Она кажется совсем не такой, как этот ужасный маркиз Визарид, но..."

Вскоре бессвязная болтовня Гариона пришла к завершению.

"Но мы потеряли слишком много людей из-за нашего вмешательства в дела Визарид. Естественно, что наше негодование будет направлено на нее."

"Разве Его Превосходительство тоже не делает это?"

"Правильно... Подожди, вы. Почему мы вдруг об этом говорим?"

"Знаю. И сам не понимаю, почему я это делаю...?"

"Просто... Я подумал, что будет неплохо, если герцогиня захочет взять на себя управление внутренними делами сейчас."

"Конечно, мы не можем ей это запретить, если она захочет."

"Она жила здесь шестнадцать лет. Нет, разве она уже не квалифицирована?" Гарион взглянул на Вендельмана, который случайно поднял эту неловкую тему.

В это время вошел Кайрон.

"Господин Кайрон, вы нашли герцогиню?"

"Она с Его Превосходительством. Она скоро будет здесь."

Как только Кайрон закончил, все вздохнули с облегчением и успокоили свои сердца.

***

Когда эти двое вошли в особняк, все, кто их увидел, опустили головы в оцепенении. Винсент также взглянул вниз на Эрселлу, которую держал в объятиях Харсен. Эрселла плотно закрыла глаза, не ожидая увидеть там даже Винсента.

"… Поставь меня, пожалуйста."

На ее тихое шепот, Харсен, наконец, отпустил Эрселлу. Когда ее ноги коснулись пола, Кайрон, который ждал, подошел к ним. "С возвращением."

Несколько вассалов, стоявших за Кайроном, с облегчением посмотрели на возвращение Эрселлы. Чувствуя себя стыдливо, Эрселла постаралась избегать взглядов на них.

"Хотите сейчас пойти в кабинет?"

"Да."

Харсен взглянул на нее, затем пошел с ними в свой кабинет.

'С какого момента он наблюдал?' Винсент смотрел на нее с лицом, похожим на лицо Харсена.

Его темно-синие глаза, как и у Харсена, не выдавали его мыслей, поэтому Эрселла неловко улыбнулась. Когда она хотела что-то сказать, Винсент перебил ее: "Тебе не нужно ничего говорить."

"Это не жертва. Это все, для чего я вырос."

'Он говорил о своей помолвке, которая беспокоила ее. Как и она однажды выбрала Харсена, это был выбор Винсента.'

Его глаза говорили. 'Это правильное решение.' Вот что он сказал. Между ними наступило непривычное молчание. 'Ему, вероятно, нужен Гартен.' 'Гартены уже не были такими славными, как раньше, но они внесли свой вклад в основание страны и были влиятельными аристократами.'

"Я не хочу выходить замуж таким образом."

'Совершенно разумно выбирать их. Большинство людей были бы вынуждены к таким бракам, и Винсент не является исключением. Но политический брак не обязательно означает несчастливый. Есть люди, которые живут хорошо.'

'Но я боюсь, что Винсенту придется жить жизнью, похожей на нашу.' Эрселла сказала, что выбрала бы Харсена, если бы вернулась назад, но она не хотела, чтобы Винсент жил, как она. 'Я не хочу, чтобы он жил в иллюзии. Отношения, связанные с обидой и виной, очень больны.'

"Я понимаю."

'Но если это его выбор.'

"Если это то, что ты имеешь в виду... Ладно."

"…."

"Сделай это."

Если мысли Винсента идут в этом направлении, Эрселла хотела бы уважить его решение. Даже если это не то, что она хотела.

"Могу ли я обнять тебя?"

На просьбу Эрселлы Винсент напрягся. Винсент не знал, как реагировать, но вскоре кивнул.

"Пожалуйста, сделай это."

Как только он разрешил ей, проглотив слезы, Эрселла протянула руки. Тело Винсента напряглось, когда ее объятия пересекли воздух и нежно обвили его тело. Голос его матери раздался в его ушах: "Я всегда... хотела обнять тебя так."

Когда она смогла разрешить свое запутанное сердце, в ее глазах появился ребенок. 'Это было странно. Я не переносила его, но заботилась о нем. Я не хотела относиться к нему холодно, но не могла сдержать себя.'

'Было ли это остаточной обидой? Глупым гордым? Мне было жаль, что я ненавидела его, но мне нравилось ненавидеть его. Я не знала, когда, словно мелкая дождевая капля, ребенок медленно прижился во мне, и я жила с такими противоречивыми чувствами до самой смерти.'

'Глупо, я поняла это только после смерти, что это была любовь. Я была такой эгоисткой. Я была такой отвратительной и мерзкой, что не могла выразить свои чувства до самого конца. Я хочу сказать, что люблю тебя, но боялась, что стану еще худшей грешницей, если произнесу эти слова.'

Она не могла обнять Винсента нежно, пока в конце концов не умерла. До горького конца... она была такой. Эрселла сильнее обняла своего теперь уже взрослого сына.

"... Прости, что опоздала."

'Прости, что сейчас взглянула на тебя.' Именно это она говорила. Едва заметное дрожание, как вибрация тонкой нити, проникло в него.

Его мать рыдала, стараясь сдержать свой голос. Ее слезы пропитывали его грудь. Поэтому Винсент не мог ответить.

***

Кайрон выглядел очень смущенным из- за отчета, который ему предстояло дать. Он оглянулся на Харсена и с неохотой начал доклад: "Э-э… Ну, судя по словам одного торговца, женщина, предположительно герцогиня, была с мужчиной. Они были достаточно близки… чтобы казаться парой…"

"…….."

"…Конечно, есть возможность, что это не была герцогиня…"

Он заикался из-за неудобного содержания отчета, но Харсен оставался неподвижным, словно говорил ему продолжать. Так что Кайрону не оставалось выбора, кроме как продолжать говорить.

"…Я также услышал о мужчине. Его описание похоже на того, кого герцогиня встретила в книжном магазине на днях… Прошу прощения."

Хотя не было ничего, за что извиняться, он сделал это из-за неудобного отчета. 'Почему герцогиня настояла на том, чтобы пойти одной сегодня, и почему она встретила его именно сегодня? Самый важный фактор - это, была ли встреча запланированной или случайной, но это неприятно, потому что нет способа узнать.' Кайрон напрягся при следующем вопросе: "Его личность?"

"Пока неизвестно."

"Найдите."

"Понял."

Хотя это был его обычный безэмоциональный голос, Кайрон почувствовал, как кровь застывает в его жилах.

***

"Ты меня успокаиваешь?" Он неуклюже поглаживал ее по спине. Эрселла смеялась, несмотря на слезы, в объятиях Винсента. На внезапный смех Эрселлы он смутился и прекратил ее успокаивать.

"Ты смеешься надо мной?" - спросил он с недовольным видом.

Эрселла подняла свое утопленное лицо и вытерла слезы пальцами.

"Правда. Я смеюсь опять. Не выгляжу ли я глупо?"

"Как я могу сказать такое своей матери?"

"Но я думаю, что я действительно глупа."

"Видя, что ты много говоришь, ты, должно быть, устала. Пойди отдохни."

"Я обычно много говорю."

"Я знаю. Я просто хотел, чтобы ты пошла."

"Какой ты злой."

Только тогда Винсент усмехнулся.

"Тебе нужна помощь?"

"Так плохо. Я могу сама."

"Вот и хорошо."

Эрселла бросила взгляд на нахальную улыбку Винсента

"Ты и твой отец считаете меня ребенком."

"Ведь где еще можно встретить такую взрослую маму?"

"Ах, так и ты начал шутить?"

"Думаю, я подхватил эту привычку от кого-то."

"Ха." Эрселла саркастически засмеялась. Хотя он сказал это, Винсент тоже казался немного неловким.

"Теперь я понимаю, почему Винсент шутит, чего обычно не делает. Он старается быть внимательным ко мне." Это было похвальным усилием, за что она была благодарна, поэтому Эрселла с легкой улыбкой сказала: "Увидимся завтра."

"Хорошо отдохни."

Оставив за собой неловкого Винсента, Эрселла пошла дальше. Дойдя до двери спальни, Эрселла открыла дверь.

'Она вернулась. Это место ей и нравилось, и не нравилось. Это было единственное место в доме герцога, где она могла дышать, но и место, где она была заперта.'

"Это потому, что я испытала момент свободы?" Она чувствовала себя необычно. Хотя она не знала точно, что она чувствует. Она не всегда знала, что чувствует. С этого момента это было так. Она привыкла сталкиваться со своими чувствами из-за страха. Так она потеряла себя, мало-помалу.

'Ты просто потеряла путь на момент.'

'Может быть, он прав'. После того, как села на кровать, она на мгновение подумала о Хуане. 'Он был совершенно новым человеком, отличным от всех, кого она когда-либо встречала.'

'Если ты захочешь, ты сможешь это сделать; если ты этого захочешь, оно сбудется, и если ты пойдешь этим путем и действуешь, это случится.'

'Ты просто должна этого захотеть.'

"Мне нужно это захотеть..." Эрселла повторила его слова.

'Его слова звучали более искренне, чем любая лесть. Он не предлагал помощи, и не интересовался ее ситуацией. Он просто сказал ей, что все, что ей нужно сделать, это захотеть этого. Как будто он верил, что она сможет постоять на ногах сама.'

'Снова мне интересно, кто он. Он говорил, что уехал за границу учиться? Теперь я понимаю, почему я никогда не видела его на обычных вечеринках для кого-то, кто выглядит как дворянин. Может быть, теперь мы встретимся на какой-нибудь вечеринке. Может быть, тогда я узнаю его личность...' Это она думала.

"......"

Она почувствовала, что кто-то стоит у двери. Дверь открылась, и появился Харсен. Он стоял неподвижно с открытой дверью.

"…Харсен."

Она назвала его имя

Глава 50

Ее горло щипало, словно она проглотила пыль. Эрселла с унынием наблюдала, как Харсен приближался к ней. Она хотела узнать, злиться ли он, но понять было невозможно.

Эрселла повернула голову на звук, доносящийся от кровати. Харсен уже сидел рядом. 'Что он думает? Пытаюсь ли я найти свою ошибку? Но таких ошибок слишком много.' Наконец, ей пришлось нарушить молчание.

"Что случилось?"

"Сначала давай проверим твою ногу."

Харсен прижал ее к кровати, чтобы задержать ответ. Тело ее слегка сместилось, и ноги вытянулись за край кровати.

Он осторожно потянул ее повязанную левую ногу.

"Мне уже лучше...". - вздохнула Эрселла, наблюдая, как перевязка ослабевает. "Но это не так больно."

Однако боль была не главным. Ощущение давно уже утихло. Когда он отпустил ее ногу, Эрселла переместилась на край кровати.

Тишина.

'Что заставило меня ошибаться?' Эрселла начала обдумывать с самого начала. 'Должна ли я просить прощения? В чем дело?' Наконец, ей пришлось заговорить первой.

"Что случилось?"

"Давай сначала проверим твою ногу."

Мне следовало извиниться, не только за использование фразы "лучший выбор", но и за всё остальное.

Эрселла вспомнила острые слова, которые она произнесла в порыве эмоций. Глубокое чувство сожаления охватило ее. 'Независимо от того, насколько она была разгневана, она не должна была говорить такие вещи легкомысленно...' Она колебалась, открывая и закрывая губы, прежде чем, наконец, осторожно произнести: "О том, что произошло вчера... я жалею."

"......"

"Я не знаю...почему я...сказала это? Неважно, как эмоционально я была... я не должна была говорить так...Ты... сердишься?"

На ее слова не последовал ответ. Из-за этого Эрселла безнадежно опустила глаза.

'Ну, если бы я была на твоем месте, я была бы сердитая. Говорить подобные слова... Я была груба с тобой. Ты ничего не сказал неправильного. Я просто чувствовала вину... А потом я исчезла на следующий день, делая что хочу...'

"Прости." Эрселла внимательно посмотрела на Харсена. "...Мне очень жаль."

Сбрасывая взгляд на кровать, она повторила свои извинения. Однако тишина оставалась; Эрселла приступила к заплетению своей толстой косы. На четвертом или пятом разе, уклоняясь от взгляда Харсена, она услышала его голос, смешанный с вздохом. "И я прошу прощения."

"......"

"Неважно, было это правдой или нет, но я сказала тебе что-то обидное."

"......"

"Прости."

На последних двух словах Эрселла медленно закрыла глаза и затем широко открыла их. Она несколько раз обдумала эти слова, глядя на Харсена с растерянным видом. Он теребил затылок, наклонив голову в сторону, что делало его странным и неловким. Улыбка появилась на лице Эрселлы. "Нет, я прошу прощения."

Она обняла шею Харсена и улыбнулась. Это был первый раз, когда они обменялись извинениями после ссоры. Ее грудь была теплой, как и ее сердце. Рука, привыкшая обвивать ее спину, сегодня чувствовалась еще лучше. Возвышенная, Эрселла говорила, обнимая шею Харсена крепко: "Я буду очень хорошей для Винсента. Я знаю, что это вдруг может показаться тебе странным, и я знаю, как странно мне теперь выглядеть в роли матери, но я буду действительно, действительно хорошей к нему. Я никогда больше не буду говорить тебе такие вещи. Тогда мне было очень тяжело... Я знаю, что это не оправдывает моих поступков. Я не должна была направлять свое негодование на этого ребенка... Я всегда буду чувствовать к нему вину. Но, Харсен".

"......"

"Я не хочу больше останавливаться, как раньше. Я не хочу страдать, и я не хочу рационализировать свою бездейственность по отношению к Винсенту. Я не хочу этого пожалеть. Я не хочу умереть, ничего не сделав для Винсента. Я хочу исполнить все, что хочет этот ребенок, этот бедный ребенок, я хочу полюбить его всем сердцем в этот раз. Так что если Винсент счастлив, если он не думает, что его кто-то, как я, бросила, я буду довольна этим. Это нормально, если он не простит меня до конца моей жизни. Я этого не хочу. Я просто хочу прожить свои оставшиеся дни для него, оплатить множество преступлений, совершенных мной против него."

Эрселла распустила руки и повернулась к Харсену. Она говорила ему серьезно: "Я так сильно люблю этого ребенка".

Ее голубые глаза мягко изогнулись и нарисовали чудесную улыбку; как стая птиц, парящих в небе, как почка, прорастающая на пустынной земле, как весенний ветер в зимнем морозе, как заход ночи и восход солнца. Он уже видел такую улыбку раньше.

'Давным-давно это была улыбка, которую она часто делала. Странная улыбка, с которой он думал, что станет знаком. Как человек, который не знал, что она может улыбаться так, Харсен все еще был незнаком с улыбкой Эрселлы.'

Рука, обнимавшая ее спину, соскользнула. Не осознавая этого, Харсен продолжал смотреть на Эрселлу и вскоре наклонил голову, чтобы встретить взгляд, смотрящий на него.

“Харсен?” Эрселла была озадачена, когда произнесла его имя. Возможно, уставший, Харсен несколько раз провел рукой по лицу. Обеспокоенная, Эрселла протянула руку. Но прежде, чем она успела даже коснуться его кожи, Харсен осторожно оттолкнул ее руку. "Все в порядке."

Эрселла посмотрела на отвергнутую руку, затем начала играть с своими блондинистыми волосами. Она почувствовала себя неловко без видимой причины. Она разок пробежала рукой по волосам, и теперь мелкие пряди начали выступать из косы.

Говоря, она медленно развязывала свои заплетенные блондинистые волосы. Она не знала, как Харсен смотрел на нее, потому что была сосредоточена на развязывании волос. Это даже немного облегчило ее.

"Конечно, это была моя обязанность, но я нечаянно передала ее баронессе. Но я все еще леди этого дома... Я не думаю, что это правильно."

Рука, развязывающая ее волосы, замедлилась. Это было потому, что у нее не было уверенности в том, чтобы взглянуть на Харсена после всего этого.

"Уже прошло много времени с тех пор, как я привыкла использовать свой мозг, так что мне потребуется время на обучение, но я все равно попробую. Ну... Я могу ошибаться, но не так ли, если бы я попросила помощи у баронессы? То есть, если баронесса предложит помощь."

Эрселла развязала все запутанные пряди, затем пробежала пальцами по волосам. Когда она бросила свои длинные, теперь нерасплетенные волосы через плечо, их кудрявые блондинистые волосы покрыли ей спину. Харсен, который смотрел на это, спросил: "Просто вопрос о Винсенте."

Редко Харсен задавал вопросы. Эрселла была смущена, потому что фактически ничего не знала о Винсенте.

"Что..."

"Ты все это делаешь из-за Ее Величества?"

Не понимая причину вопроса, Эрселла вспомнила о Эшахильде.

'Похороны моей сестры... Когда это было?'

Когда она посчитала дату, оказалось, что это было уже почти в конце прошлого года. 'Судя по намеку в его вопросе, правильно предположить, что моя сестра умерла.'

"Тогда, возможно... 'Он поднял это, потому что думает, что причиной моего внезапного привязанности к Винсенту является то, что он заменяет мою умершую сестру?'

Эрселла срочно отрицала это с удивленным голосом: "Это не так!"

"Тогда?"

"Он наш единственный ребенок". -  сказала она, даже не осознавая этого.

Но было странно. Когда он услышал ее, выражение Харсена незаметно напряглось.

Эрселла не поняла, что это значит. Как обычно, она думала о том, чтобы двигаться дальше, не зная причину, но на этот раз, почему-то, не хотела этого делать.

"Что... ты думаешь?"

Впервые она задала вопрос, который обычно хранила в себе. Это было, как если бы она делала шаг в темный бездонный омут. Она не могла видеть ни сантиметра вперед, но все равно продолжала двигаться. Подол ее платья касался берега, вызывая неглубокие волны.

Возможно, он был непривычен к необычным волнам, которые возникали внутри нее, его ответ пришел немного позже. "Тот факт, что ты сказала это..."

"......"

"...это немного странно". Харсену было трудно встретиться взглядом с Эрселлой. И она была довольно поражена тем, насколько он неловок.

Она снова осознала, как много значит для нее Винсент. "Если подумать, он и есть ребенок Харсена и мой... Правильно..."

Она сжала пальцы на ногах, потому что чувствовала прилив щекотливости, только думая об этом. Ее голубые глаза блуждали без цели.

'Ха'

Из ее закрытых губ вырвался неуклюжий звук, напоминающий шум ветра. Эрселла взглянула на Харсена. Она протянула руки и нежно погладила его щеки. Их взгляды снова пересеклись. Ее пальцы, спрятанные за подолом платья, начали дрожать неконтролируемо.

'Мне кажется, меня щекочет.'

Сжав пальцы на ногах, Эрселла заикнулась: "Сегодня... ты устал?"

Она чувствовала себя немного застенчивой.

"Нет."

"Ну..." Ее губы слегка опустились. "Э-э... у меня нет планов на завтра."

"И что?"

"Даже если это немного трудно и больно... я справлюсь."

"Понятно."

Эрселла нахмурилась на него. Ее раздражало, что он знал, но делал вид, что не знает.

"…Забудь."

Она убрала руки с его щек и собиралась забраться под одеяло, когда Харсен удержал ее за талию. Яркая улыбка появилась на губах Эрселлы, когда его рука крепко обвила ее за талию. Эрселла улыбнулась, прижимаясь к его щеке, и поцеловала его. Ее тело опустилось назад, когда он наклонил голову и углубил поцелуй.

Ее блестящие светлые волосы разлеглись по кровати. Не было времени ощущать его нежное прикосновение к ее спине. Эрселла посмотрела на мужчину над собой и глотнула слюну; Харсен изогнул уголки губ, образуя кривую улыбку.

"Теперь тебе нельзя отступать."

Передняя часть платья была сорвана.

***

Звуки щебетающих птиц приятно разносились, словно они пели. Эрселла приподняла верхнюю часть тела. Но нет, она попыталась это сделать.

"Что..."

Ее зрачки беспрерывно дрожали; она не могла двигаться. 'Почему так больно?' Фактически, она испытывала более интенсивную боль, чем когда-либо прежде, настолько сильную, что подумала, что, возможно, ее избили всю ночь, пока она спала.

'С тех пор как мы это делали, прошло некоторое время. С тех пор, как я заболела, прошло чуть более года. Однако не такое ли это тело сейчас? Так почему...'

'Это больно...'

Слезы навернулись из-за невыносимой боли, и она припала на колени. Ее маленькое тело дрожало. Эрселла решила пока вызвать Лианну. Ползая по простыне и вертя телом, она почувствовала, как боль нахлынула на нее. Почувствовав себя как гусеница, она потянула за веревку так крепко, насколько могла.

"Мадам?" Лианна, которая вошла, услышав звонок, была потрясена тем, что увидела свою хозяйку лежащей, как мертвая. "Вы в порядке?"

Избегая ее взгляда, Эрселла спросила Лианну: "Какое... время сейчас?"

"Думаю, около двенадцати часов."

"Что?!" Она удивленно переспросила. Двенадцать часов было время обеда.

"Почему ты меня не разбудила?"

"Господин сказал мне не будить вас." Лианна, неумышленно заткнув рот Эрселле, приблизилась к ней. "Мадам, вы хотите обедать сейчас? Я сообщу повару…."

Глаза Лианны вдруг стали холодными, когда она посмотрела на пол. Не зная почему, Эрселла, которая смотрела на нее, увидела, как ее губы слегка приоткрылись и окаменели. Лианна спокойно подняла с пола разбросанное платье, взяв его указательным и большим пальцем. Перед глазами Лианны развевалось тонкое белое платье.

"Это..." Это был очень дрожащий голос, не похожий на Лианну. Это платье в руках Лианны было тем самым платьем, которое Эрселла заняла у Лианны вчера, чтобы не попасть на глаза. Проблема была в том...

"Я куплю тебе новое."

...Оно было вся в дырках.

"Я куплю тебе что-то в десять раз дороже." - поспешила добавить Эрселла. Ей не было стыдно, потому что циничная улыбка Лианны была более страшной. Она выглядела горько, ворочая разодранное платье.

Эрселла была смущена. 'Кто знал, что она будет так настаивать?'

'Из всего, что могло произойти, это был праздник ... Как неудачно.'

"Мне очень жаль. Я куплю тебе такое же–"

"Нет, мадам. Купите мне что-то в десять раз дороже."

Лианна улыбнулась и сложила платье.

"Вот и ладно." Эрселла почувствовала дрожь по спине. Она не знала, что наступит день, когда она будет ценить высокомерие Лианны. Внезапно она почувствовала взгляд Лианны на  себе.

"Что, что?" Эрселла невольно прикрыла себя одеялом до половины лица, будто защищаясь. Лианна амузедно покачала головой и пожала плечами.

"Я имела в виду, я принесу вам домашнее платье."

"Х-хорошо..."

Лианна вышла из комнаты, не глядя на Эрселлу. Как только дверь спальни закрылась, Лианна прикрыла рукой рот.

'Ого...'

Ей пришлось постараться сдержать свое удивление от увиденного только что.

'Нет женщины, которая бы не была обласкана.'

Глава 51

Между тем, Эрселла, не зная, о чем думает Лианна, укрылась в одеяло, чувствуя сонливость. Обед с Винсентом уже не мог состояться, и все еще было трудно вставать, так что она решила еще немного поспать.

Чтобы избежать косого полуденного солнца, она перевернулась на другую сторону. Эрселла нахмурилась от боли, которую снова почувствовала.

Вдруг Эрселла провела рукой по пустому месту напротив себя. Там уже не было тепла, но по какой-то причине она ощущала его. Она снова почувствовала себя странно, как она тянула простыню, как будто надевала ее. Это щекотало у ее груди.

'Теперь, когда я об этом подумала...'

С тех пор, как она почувствовала легкость после этого, прошло долгое время. В прошлом, когда она это делала, она обычно чувствовала тревогу, печаль, отчаяние, пустоту или проливала слезы без причины.

Возможно, она смогла дойти до этого самостоятельно благодаря отношениям, которые она поддерживала с ним, несмотря на то, что была такой. Эрселла была любопытна. 'Что это значило для него?'

Эрселла посмотрела на свой краснеющий запястье. В то же время она почувствовала покалывание на затылке. Даже будучи одна, она была смущена, поэтому Эрселла крепко закрыла глаза и заснула. Сонливость вскоре овладела ее уставшим телом. Она уснула совсем.

"..."

Встревоженная, Лианна посмотрела на Эрселлу, которая снова заснула, и на платье в своей руке. Похоже, ей следует вернуться, когда Эрселла проснется. Лианна мягко улыбнулась, глядя на слегка приподнятые уголки губ Эрселлы.

'Сладких снов.'

Эрселла не смогла встать из постели еще два часа спустя. Затем она направилась в столовую, чтобы пообедать своим опоздавшим обедом. Когда она села за стол, она почувствовала боль в мышцах. Если бы она знала, что это произойдет, она бы просто поела в своей спальне...Сожаление пришли с запозданием, и это было бесполезно.

Эрселла держала приборы в руках, стараясь поддержать свою опускающуюся поясницу. Когда она положила кусок рыбы в рот, аромат жареной сельди проник в ее рот. Тем не менее, она взяла еще несколько кусочков, думая, что по крайней мере повезло, что еда вкусная. Когда она немного наелась, Клифтон произнес тихим голосом: "Похоже, это вам по вкусу, мадам."

'Голос Клифтона всегда был таким?' — подумала она и ответила кратко: "Шеф-повар, должно быть, уделил особое внимание".

"Да, видимо так. С тех пор как мадам впервые за долгое время опустошила тарелку".

Эрселла остановилась, когда поднесла рыбу на вилке к рту и взглянула на свою тарелку. Помимо костей, вкусной сельди нигде не было.

"И это не единственное. Другая еда тоже исчезла. Когда я столько съела?" С лицом полным смущения, она опустила вилку и нож. В ответ Клифтон обвинил себя, сказав, что не должен был так говорить.

"А что насчет Винсента?"

Вытерев рот салфеткой, Эрселла спросила.

"Юный господин находится на уроке истории".

"Он хорошо поел?"

"Конечно. Он хорошо пообедал и позавтракал".

Эрселла облегченно вздохнула от слов Клифтона. Она беспокоилась, что он может пропускать приемы пищи в ее отсутствие, но была рада, что это не так.

После завершения еды она мучилась, что делать дальше. Она хотела бы немного увидеть Винсента, но не могла, потому что он был на уроке.

Эрселла некоторое время размышляла над своим свободным графиком, а затем наконец придумала, что делать дальше.

"Где сейчас баронесса?"

'Баронесса работала с Вендельманом.'

"Что привело вас сюда, герцогиня?"

Когда Эрселла вошла, как Вендельман, так и баронесса встали и вежливо поприветствовали ее.

"А… вы были заняты?"

"… Совсем нет."

Несмотря на их слова, на столе лежали стопки документов. Эрселла волновалась, что может их побеспокоить без дела, поэтому некоторое время раздумывала, стоит ли ей уходить. Однако она помнила, что лучше сначала разобраться с неприятными делами.

Ведь ей все равно придется это делать, и она думала, что упустит момент, если будет беспокоиться по любому поводу. Было бы лучше обсудить это сейчас.

"… Присаживайтесь."

Эрселла села на диван в кабинете и махнула рукой на другое место. Вендельман и баронесса последовали ее словам и сели на диван.

"Э-эм."

Вендельман несколько раз кашлянул, возможно, чувствуя себя неловко, в то время как баронесса ярко улыбнулась. Эрселла поняла отношение Вендельмана, но не знала причины благосклонности герцога к ней.

"Итак, что привело герцогиню сюда лично?" - спросил Вендельман.

"Все, что вас беспокоит…"

Его отношение без намека на раздражение было безупречным.

'Он всегда был таким.'

Вспоминая, вассалы герцога всегда были вежливы с ней. Будь то барон Вендельман Контар, виконт Гаррион Клеймент, помощник Харсена или рыцарь Харсена, сэр Кайрон. Даже если они были формальными с ней, она чувствовала себя некомфортно.

'Но что мешало им приблизиться?' Эрселла догадывалась почему... Думая об этом, она почувствовала грусть.

Она глубоко вздохнула. На нее смотрели. Она решила не тянуть и немедленно поднять эту тему. "Я хочу, чтобы мне была передана полномочия герцогини по управлению герцогством Бернхардт."

На самом деле, это были ее полномочия, поэтому говорить "передана" было неправильно.

"Это... Я..." Вендельман казался смущенным и неуверенным. Эрселла терпеливо ждала его ответа, не настаивая.

"Простите меня на минутку."

Баронесса встала со своего места и подошла к столу. Она взяла пачку документов с верха стола и протянула их Эрселле. "Документ за этот год."

"Жена!" Вендельман был поражен неожиданным поступком своей жены, но она не забрала документы обратно. С изумлением Эрселла взяла документы.

"Когда вы в последний раз смотрели документы?"

"Думаю, когда мне было около двадцати двух лет."

Вендельман слегка подернулся покраснением на словах Эрселлы. Баронесса задумчиво постучала пальцем по подбородку. Казалось, она что-то обдумывала.

"Вы помните, как их читать, мадам? Как считать бюджет и прочее..."

'О, наверное, это их беспокоит.'

"Э-э... нет."

Конечно, она не помнила. Ее воспоминания о том времени давно ушли в прошлое.

"В таком случае, могу я вас научить?"

“О, извини–”

“Но у тебя же много дел! Откуда у тебя время на это?!” Вендельман не смог сдержать удивления и закричал. 'Клянусь, я не хотел перебить герцогиню. Слова вырвались у меня непроизвольно.'

“Дорогой?”

'Дорогой?' Его брови нахмурились от этого зловещего звания. Он знал, что она собиралась сказать по опыту.

“Пожалуйста, уйди.”

И буквально Вендельман вышел на улицу. Эрселла не могла поверить, насколько послушным он был, и не могла отвести глаз от его спины, пока он не исчез из виду.

“Давайте поговорим?”

“Баронесса, как сказал барон Контар, кажется, вы заняты. Вы уверены, что это возможно? Или мне лучше попробовать самой…”

“Нет необходимости в этом. Лучше учиться у того, кто долгое время вел документы. Ну, если герцогиня разрешит мне научить ее.”

“Конечно, я согласна.”

Она не просто согласилась; она этого хотела. 'Расчеты для документов в основном одинаковы, но лучше учиться у того, кто хорошо знает ситуацию в семье.'

“Тогда, прежде всего, лучше посмотреть на внутренние дела главной резиденции. Если вы придете сюда утром или днем в любой день, кроме выходных, я буду вас учить. Так что заходите, когда вам удобно, мадам.” Взгляд баронессы на нее был мягким.

“Я обязательно приду.”

Это было неловко, но она не возражала, поэтому Эрселла смогла ответить лицом к лицу.

Вендельман вошел, когда разговор между Эрселлой и баронессой завершился. Увидев его приближающиеся шаги, он казался смущенным. Он покашлял пустым кашлем и протянул к Эрселле «вещи» в руках.

“Что это?”

“Сэр Кайрон попросил передать это герцогине. Вы все узнаете, когда увидите…”

Эрселла приняла желтый пакет. Когда она увидела его содержимое, она поняла слова барона Контара.

Кайрон, который пришел за ней, и Харсен вчера вернулись с ее вещами. Ей было жаль, что рыцарь выполнял мелкие поручения, но он сказал, что ему будет неуютно, если не сделает это, поэтому он оставил ее вещи.

Внутри были выложены сушеные сливы, обычные носовые платки и пучки разноцветных ниток. Баронесса подглядывала, чтобы посмотреть, что там.

“О, кажется, вы сходили по магазинам.”

“Да.” - ответила Эрселла с улыбкой. Это было далеко не так близко к ее обычному шопингу, но это был шопинг.

“Весело провели время?”

Глаза Эрселлы нежно закруглились от ее вопроса. “Это было очень весело.”

На этот раз кашель был у баронессы, а не у барона. Вендельман погладил ее плечо, сказав, что это понятно.

Эрселла посмотрела на обоих по очереди.

“Спасибо вам обоим. Я бы хотела еще раз поблагодарить вас.”

“Нет нужды, мадам. Вы хорошо провели время…?”

“…….”

“…Тогда все в порядке.”

На сомнительный ответ Вендельмана Эрселла с надеждой спросила: “…Скажите, Харсен что-нибудь сказал?”

“Нет, он меня вообще не ругал.”

Похоже, что это было правдой, поэтому Эрселла смогла расслабиться.

“Это успокаивает. Я думаю отплатить вам за внимание. Нужно что-то?”

“Все в порядке."

Встревоженный, Вендельман помахал руками. Я ничего не делал ради чего-то, и никогда не хотел этого делать. Меня просто заставила моя жена.

“Ну, тогда дайте знать, когда вам понадобится моя помощь.”

“Мадам, я действительно в порядке. Факт того, что вы вернулись целой и невредимой…” Вендельман немного колебался, затем сказал: “Спасибо, что вернулись.”

Баронесса с улыбкой посмотрела на своего мужа. Это была шаловливая улыбка.

Тем временем Эрселла почувствовала себя странно, когда Вендельман говорил так. Обстановка в комнате была все еще мрачной, но не была холодной.

Эрселла прикусила губу, затем отпустила ее, рыскав по сумке. Она вытащила пакет сушеных слив и подала их по одной.

“Хотите попробовать? Я купила их на рынке, они действительно вкусные.”

По ее приглашению они положили сушеные сливы в рты. К счастью, их отзывы были положительными.

“Они вкусные. Мне нравятся сушеные фрукты, поэтому они мне подходят.”

“Ммм, сок, который выбрасывается в конце, действительно похож на произведение искусства.”

Баронесса расхохоталась на словах Вендельмана. “О, мой, это произведение искусства.”

“Разве я что-то не так сказал?”

“Я думаю, ты знаешь, что я перегнула палку.”

“Хм…” Вендельман проглотил ворчание.

Эрселла сдержала смех, положив несколько сушеных слив в пустую чашку для чая. “Оставлю здесь немного. Перекусите.”

“Спасибо.”

После прощания баронессы Эрселла покинула комнату.

Проходя по коридору, Эрселла почувствовала, что отношение барона Вендельмана Контара немного изменилось.

‘Много времени прошло… кажется.’

‘Действительно, много времени прошло. Я даже не осознавала, что это прошло так долго. Когда я была молода, было время, когда я их ненавидела. Время, когда мне следовало бы относиться к ним лучше, вместо того чтобы ущемлять их - тот период, когда я думала, что мы будем ненавидеть друг друга всегда.’

‘Мы избегали друг друга больше десяти лет, поэтому разговоры такого рода и даже получение услуги, честно говоря, развеяли все мои обиды.’

‘Возможно, потому что я вообще ничего не ожидала.’ Степень ожиданий и разочарования была пропорциональна. Тем не менее, результат был не таким уж плохим для нее, поэтому Эрселла решила воспринять это положительно.

С пакетом в руках Эрселла прошла по коридору особняка, оглядываясь, как будто ценя его, но она по-прежнему чувствовала себя так же, как всегда. Особняк, окрашенный в спокойный и торжественный цвет, излучал строгое настроение, словно даже шаг не должен был быть слышен. Эрселла снова подумала, что провела там много времени.

'Бернхардт, место, где она провела полжизни.'

Странно, но она не могла ясно вспомнить, как это было. Она просыпалась, открывала глаза, ела, посещала банкеты, затем проводила ночь. Так она жила… Это был непрерывный цикл монотонной повседневной жизни. Тем не менее,

‘Даже в этой жизни ты был далеко.’

Глядя на мальчика перед собой, Эрселла остановилась на месте. Помимо радости видеть его, она не могла сдержать горький привкус во рту.

'Винсент был недалеко, лучи света обрушились на него, как водопад через огромное стеклянное окно, высотой до потолка. Солнечные лучи, отблескивающие на черных волосах, выглядели блестяще. До такой степени, что они скрывали исходный цвет волос Винсента.'

“Приветствую, мама.”

Она замечала, что он все чаще произносил свое обычное приветствие в последние дни. Лицо Эрселлы просветлело, когда она приблизилась к Винсенту. "Урок закончился?"

"Да."

"Понятно."

Ее светлые глаза вглядывались в голубые глаза Винсента. Его темные глаза, пронизанные солнечным светом, как мелкие песчинки, выглядели немного светлее. На первый взгляд, это было похоже на цвет ее глаз, но что еще заставило Эрселлу улыбнуться?

"Ты хорошо поел? Сегодня... мне жаль, что я не могла пообедать с тобой. Я проспала", она грубо закончила.

"Это понятно, ты должна быть устала. Я хорошо поел, так что не беспокойся." - сказал Винсент с пониманием.

Эрселла крепко держала сумку в руках. "Э-э, а ты сейчас занят?"

"Нет, я свободен сейчас."

"Тогда..."

"......"

"Ты бы хотел выпить чаю вместе на заднем саду?"

"......"

"Т-там будет много вкусняшек". - торопливо добавила Эрселла, когда Винсент не ответил, махая сумкой в руках. Успокаивающе, хотя это не очень походило на успокоение, Винсент потер глаза и, с низким тоном, рассмеялся: "Хорошо." Он медленно кивнул.

Глава 52

В заднем саду за старинным частным домом Бернхардта прошло чаепитие для них двоих. Слуги суетились, расстелили скатерть готовя чайные сервизы и десерты.

На неожиданное чаепитие был приготовлен теплый черный чай и десерты на четырехъярусной тарелке. Высушенные сливы, принесенные Эрселлой, были выложены на индивидуальные тарелки.

"Что скажешь?"

Ее голубые глаза сияли ярко. Игнорируя ее взгляд, Винсент взял высушенный фрукт и положил его в рот.

"Очень вкусно".  - коротко похвалил Винсент.

Это была довольно сдержанная реакция, но гораздо лучше, чем видеть, как он хмурится от слишком сладкого или смакует губами. Когда Эрселла чувствовала гордость, она услышала приглушенный смех.

"Итак..."

"......"

"Ты отправилась на прогулку одна, чтобы это купить?"

Она знала, что это не имеет особого значения, и Винсент просто спрашивал по-своему, однако ее лицо моментально просветлело. Затем она вспомнила шум, который произошел в середине ночи.

"Мне стыдно перед тобой."

"Тебе не стоит чувствовать себя стыдно из-за меня". - монотонно ответил Винсент и положил еще одну высушенную сливу в рот.

Глаза Эрселлы стали немного больше. Высушенные сливы были вкусными, но они были сладкими из-за того, что они были полны мякоти.

Она не думала, что Винсент, который не любил сладости, будет есть их самостоятельно. Эрселла принесла их не задумываясь, просто желая поделиться чем-то вкусным с Винсентом.

“Не слишком сладко?”

“Достаточно сладко”. Ответ последовал немедленно.

'Тогда почему ты ешь? Может быть... Он все еще ест, потому что его мама купила это?' Подумав до такой степени, она настойчиво отговаривала Винсента.

“Если тебе не хочется есть, тебе не нужно это делать”.

Однако, услышав слова Эрселлы, Винсент посмотрел очень странно.

“Я не увлекаюсь прививанием вкуса в рот невкусных вещей”.

“…”

“Это вкусно. Просто немного сладко”.

Затем Винсент изящно выпил чашку чая. Глядя на него с недоумением, она тоже медленно допила чай.

“Как оно было?”

“О чем ты говоришь?”

“Твоя прогулка вчера”.

Эрселла опустила голову, как будто потерялась, услышав, как он называет это "прогулкой".

“Прости”.

“Тебе понравилось?”

Она извинилась, но он проигнорировал это и спросил, понравилось ли ей. Эрселла размышляла, говорить правду или нет. Она выбрала первое.

“Было хорошо”.

“Что ты делала там?”

“Как это странно. Сегодня ты много вопросов задаешь”.  – воскликнула Эрселла, потому что неожиданно много вопросов от Винсента казалось необычным. Внезапно она подняла кончик ногтя и постучала по столу; ее стук создал веселый звук, который разнесся по саду.

“Сначала я ходила по магазинам.”

“…”

“Сначала я купила эти сушеные сливы, потом зашла в ювелирный магазин, чтобы купить браслет. Он был действительно красивый за свою цену.”

“…”

“Я даже видела ручные хрустальные стаканы. Они тоже были прекрасными, но я боялась подойти ближе, потому что опасалась, что они разобьются. Э-э-э, а что еще я купила…? А, да! Купила платок и нитки.”

“Ты будешь вышивать его?”

“Да.”

‘Я вышью его и подарю тебе’. – молча добавила Эрселла в сердце. Позже она собиралась удивить Винсента, когда он будет посвящен в рыцари и примет участие в Королевской охоте.

“Что еще ты делала?”

“Что еще…”

Вспомнив Хуана, Эрселла мягко улыбнулась.

“Я встретила хорошего человека.”

"…".

“Я потерялась, и он любезно меня провел. Если бы не он, я бы до сих пор блуждала.”

Даже после того, как Эрселла услышала слова Хуана и осознала что-то, это не означало, что ее жизнь сильно изменится. Еще один день прошел сейчас.

Однако, в отличие от раньше, внутри нее возник знак смелости. Каким-то образом, в ее сердце зажглась луч надежды на то, что она может это сделать и что она может двигаться вперед.

“Я также смотрела салюты с твоим отцом. Странно. Я видела бесчисленные впечатляющие салюты в Королевском дворце, но праздник, наслаждаемый обычными людьми, запомнился больше.”

Вспоминая ту ночь, она все еще видела, как звезды падали с неба, слышала звук сверчков в тишине ночи и чувствовала его холодные руки.

“Ты когда-нибудь видел салют?”

“Я видел, но не смотрел на него внимательно.”

“Тогда давай посмотрим его вместе в следующий раз.”

Винсент молча пил чай, вместо того чтобы отвечать. Это был неоднозначный ответ, ни положительный, ни отрицательный. Эрселла хотела было спросить еще раз, но остановилась, подумав, что снова может заставить. Поскольку никто больше не заговаривал, сад погрузился в молчание. Эрселла отдала чашку и взглянула на окружающий пейзаж.

Это время свежей зелени. Зелень покрывала желто-коричневую землю, а между ними расцветали яркие желтые цветы.

Отводя чашку, Винсент равнодушным взглядом огляделся. Теплый солнечный свет равномерно освещал всю природу, цветы колыхались на прохладном ветру, и бабочка махала крыльями рядом, касаясь его взгляда, затем исчезла из его глаз, когда он опустил голову.

И дунул ветер.

Шшшшшш-

Ветки цветов плелись с бродячими ветрами. Желтый лепесток, колыхаясь и падая, каснулся щеки Винсента. Его глаза слегка дрогнули, возможно, почувствовав, что это щекотно. Винсент повернул голову в сторону, откуда дул ветер.

Перед глазами Эрселлы развернулась серия сцен. Она увидела, куда смотрел Винсент. В тот момент ей показалось, что время замедлилось. Куча желтых цветов, подобно волнам, неслись вперед. Несмотря на невозможность, Эрселла подумала, что они могли бы полностью покрыть их обоих.

Ох...

"Действительно..."

Этот момент ей был не чужым. Она знала его хорошо. Но он казался ей чужим. Как заклинание, созданное волшебником сказок, золотая карета, парящая в ночном небе, пересекая луну, и как колышущийся лист за окном, шепчущий и будящий тебя.

Все в ее мире было живым и двигалось.

***

Он взглянул на море цветов, колышущихся на ветру.

'Ох, а что это здесь такое?'

'Было ли это тут, когда я проходил мимо раньше?'

'Я не знаю.'

'Меня никогда не интересовало, что посадила мама на заднем саду.' Медленно он закрывал и снова открывал глаза. Желтые волны исчезали, когда он закрывал глаза, и появлялись снова, когда он открывал их. Это было очень простое ощущение. Невидимо, видимо. Только столько разницы.

'Осматривая окружающее пространство, помимо желтых цветов, он видел цветущие цветы всех оттенков. По его словам, это была его мама, а не садовник, заботившаяся о структуре сада, размещении цветов и о том, какие цветы сажать.'

Вдруг он подумал.

'Стоит ли вкладывать душу в заботу о таких мелких существах?'

'Для меня они просто мелкие существа — ничто полезное. Но как мама может их обожать?'

'Должно быть, в этом есть какая-то ценность.'

'Более того, вложить душу в эти мелочи...'

Он прервал свои мысли.

Повернувшись, он увидел женщину, ставшую его матерью. Ее голубые глаза были пронизаны неизвестным восторгом, словно они были утрачены где-то.

'О чем ты думаешь?'

Вдруг он почувствовал любопытство. На самом деле, его всегда интересовали ее мысли, независимо от того, чувствует ли он к ней что-то или нет.

'Что ты думаешь, глядя на меня с таким холодным взглядом?'

'Почему ты прикусываешь губу каждый раз, когда видишь меня?'

'Ты дала мне эти глаза, так почему ты избегаешь смотреть мне в глаза?'

'Почему ты так меня ненавидишь?'

'Улыбнешься ли ты, если я умру?'

'Иногда приходят в голову такие мысли.'

'Мама.'

'Слово, которое кажется странным произносить вслух.'

'Мама.'

Он не мог сказать это вслух, поэтому повторил в уме.

'Чужая.' Он увидел свою мать перед собой. Она широко улыбнулась, когда встретилась с его взглядом. 'Она была матерью.'

'Когда это было? С каких пор та женщина улыбалась мне?' Его тронуло. Он сдержал ответ и обратил внимание на нее.

"Ты помнишь?"

"Что я делаю? Я даже не знаю."

"Когда мама сказала мне, что мне не нужно быть рыцарем."

Он даже не знал, что говорит. Он просто откладывал ответ на вопрос, заданный самому себе. Но, возможно, это не было так для Эрселлы, потому что ее лицо побледнело. Тем не менее, он улыбнулся, видя, что ее лицо словно покрыто инеем.

"Как я могу забыть? Это было то, что я не должна была сказать тебе, который всю свою жизнь мечтал стать рыцарем..."

Ему ничего не было за это, но смешно, как она так реагирует.

"Тогда, мама, ты помнишь, как ты сама уволила моих наставников?"

"…У меня правда нет ничего тебе сказать."

Его мать вздохнула, как будто сдавшись. В то же время ее опустившиеся плечи казалось достигали земли.

"Мне очень нравились уроки игры на пианино, так ты знаешь, как я был смущен, узнав, что мой наставник был уволен по приказу моей матери?"

Ее глаза расширились, как у удивленного кролика. Он услышал голос, полный смущения.

"Так… это правда?"

'Нет. На самом деле, он тоже не знал.'

"…Прости. Я должна была спросить тебя сначала."

"Тебе не нужно извиняться."

'Наслаждался ли я тем временем или нет? Что означало сидеть на стуле и играть на клавишах перед началом уроков по игре на пианино? Почему я почувствовал сожаление, когда мой музыкальный наставник был уволен, и я больше не обязан был учиться этому?'

'Также, почему внезапно мои уроки по политике и дипломатии стали скучными, и почему они часто затрагивают книги по экономике, философии и праву? С другой стороны, почему мне так часто приходится изучать книги по социологии, географии и истории?'

'Было ли это естественным явлением, которое должно было произойти по мере его взросления, или же это просто результат того, что его мать своевольно увольняла его наставников?'

'Я все еще не знаю.'

"Это больше никогда не повторится. Я сначала буду учитывать твои мысли. Обещаю."

'Что же это за мысли? Если эти мысли сводятся к предпочтениям — к тому, что нравится или не нравится — действительно ли это имеет значение?'

'Я не совсем уверен. Довольно утомительно связывать свои действия с настроением. Если нет стандарта предпочтений, скорость обучения была бы справедливой, и идти по заданному пути означало бы, что не нужно бояться потерять дорогу. Такова была жизнь, которую он прожил до сих пор.'

Долгое время он был на острове, где не дул ветер, волны не бились, солнце не палило, и метели не обрушивались. Этот маленький мир был гаванью, которую он построил.

Винсент никогда не думал об отказе от всего этого и шаге к неизвестному указателю.

'Скажи, почему ты постоянно улыбаешься мне?'

Он знал, что перед его глазами раскинулось обширное море. Среди него существовало облезлое паромное судно, которое могло быть унесено бурей.

Если взобраться на него, то, возможно, даже найдешь континент. Однако тебя также могут поглотить волны, пленить в глубоком море навсегда и погибнуть. Но если в конце концов он откажется садиться на него, он все равно останется на острове, так что это не имеет значения.'

'Скажи,'

'Еще что-нибудь тебе нравится?'

'Почему ты всё время улыбаешься?'

Женщина, которая всегда его бросала. 'Подумай над собой и пожалей свои ошибки — это не означает, что ничего не произошло. Куда ты бросила эту благородную гордость? Если бы ты оставалась такой матерью до конца, ты бы не выглядела так смешно, но почему ты делаешь это, даже когда тебе больно?'

'В таком случае, что я хочу сделать?'

'Я хочу вернуться к чувствам ненависти и презрения к ней? Хочу, чтобы она развалилась? Хочу, чтобы она раскололась? Хочу, чтобы она опустилась на колени и извинилась?'

'Он знал, что она заслуживал это. И он хотел этого. Но и нет. Как человек, сомневающийся в неуклюжих услугах, но все равно хочет быть обманутым.'

'Однако она не особенно его любила. На самом деле, Эрселла не терпела многого от него. Было много раз, когда его раздражала её самоупрямвство.'

Но это не выходило из его головы. Её улыбающиеся глаза, мягкий голос и разнообразные выражения лица, которые он никогда раньше не видел. 'Такие мелочи. Эти ничтожные вещи летали в его голове, как будто у них были крылья.' Затем он посмеялся над собой за то, что держит эти вещи в голове.

"Если у тебя есть любимая тема, давай изучим её сначала. Скажи мне".  - ласково сказала Эрселла.

Винсент посмотрел на неё. Это было как луч света во тьме, как она протянула к нему руку. Как будто чтобы похоронить прошлое и примириться, предложив быть вместе в будущем.

'Что, если я возьму её руку? Куда приведет меня эта рука? В рай или болото? Или я отпущу её у обрыва? Может быть, это будет бесконечное болото, куда я упаду.'

Думая об этом, из него вырвался безумный смех. Он казалось, немного осознал тогда. 'Что мне делать?'

"Нет, я шучу. Так что пожалуйста, воспринимай это как шутку". - сказал он и поглядел на свою мать. У неё были светлые волосы, голубые глаза, бледная кожа и красные губы.

"Я рад, что ты хорошо провела время на улице".

"О... Да, это было здорово. В следующий раз пойдем вместе…"

"Но в следующий раз, пожалуйста, воздержись от того, чтобы выходить одна".

"…"

"Это опасно".

"Ты беспокоишься за меня? Спасибо…"

"Пожалуйста, воздержись от дел, которые могут поставить отца в беду".

"…"

Взгляд Эрселлы мелькнул на неясно проведенной линии. Но это было только на мгновение, и вскоре после этого она нарисовала улыбку вокруг своих губ.

"Ты прав. Я думала только о себе".

'Раздражающе.'

"Прости. Больше так не сделаю".

Глаза, которые казались принужденными улыбаться, и губы, которые говорили "прости". Это было раздражающе, как будто ему на грудь положили тяжелый камень.

Он прижал лоб к своему кулаку и улыбнулся уныло. Через опущенные глаза он видел четыре фиолетовых сливы. Сладкий нектар разливался в его рту. Однако его горло, глотающее сладкий вкус, было горьким, и он сказал Эрселле, не улыбаясь: "И я должен подготовиться к предстоящему экзамену на рыцаря. Я заранее говорю тебе, что мы не сможем поесть вместе".

'Это правильно.'

"Ха? Но поесть вместе…."

"Сейчас время занятий, так что я уйду первым".

Легче забыть короткое время как хорошее, так и приятное, чем долгие годы обид.

'Просто поздно.'

'Для Матери и для меня.'

Глава 53

Эрселла смотрела в пустое кресло. Потом она взглянула на стол. Ничего не изменилось. Свежеиспеченные пирожные до сих пор распахивались ароматом, чай в чашке дымился, и сушеные сливы на тарелке выглядели привлекательно.

Единственное, что изменилось, это пустое кресло перед ней. Она сидела неподвижно некоторое время. Лианна, не выдержав, подошла к ней. "Мадам..."

"Лианна."

"Да?"

Эрселла, колеблясь, спросила у горничной: "Когда экзамен на рыцаря?"

"Думаю, за две недели до канунов Гелиоса."

"Зимой". Голос ее был необычно спокойным.

"Да, ближе к концу зимы."

"Хорошо."

"Может быть, лучше вернуться внутрь? Здесь прохладно, вы можете простудиться."

На самом деле было тепло, но она просто хотела, чтобы Эрселла вошла. На словах Лианны Эрселла кивнула и встала. "Да, прохладно".

Эрселла пошла вперед, Лианна следовала за ней. Лианна часто бросала на нее взгляд, проверяя ее выражение.

"Хотите принять теплую ванну?"

"Думаю, да."

"Я приготовлю ее".

Лианна проводила Эрселлу в ее спальню, а затем тут же отправилась готовить ванну. Подготовив все, Лианна вернулась к Эрселле. Эрселла погрузилась в теплую воду, расслабив свое тело и опустив подбородок.

"Как температура?"

"Идеальная."

"Добавлю... еще роз."

Внезапно, увидев алые следы на ее белом теле, Лианна смущенно насыпала лепестки роз в ванну. Эрселла слегка усмехнулась. Лианна застыла с деревянной улыбкой.

"Ты не собираешься выходить замуж?"

"Замуж?" Вопрос Лианны заставил ее заикнуться.

"Почему-то я чувствую, Лианна, что ты будешь рядом со мной до самой смерти."

"Не может быть." Лианна сузила глаза, медленно выговаривая слова.

Эрселла снова улыбнулась: "Встречаешься с кем-то?"

"О, мадам, вы знаете, что это грубо спрашивать."

"Если нет, я могу тебя познакомить?"

"Вы меня увольняете?"

"Я найду тебе хорошего парня."

"О, я немного соблазнена."

"Только немного? Я подарю тебе подарки, украшения, свадебное платье, дом и приданое."

Лианна открыла рот в удивлении от роскоши, которую предложила Эрселла.

Взгляд Эрселлы показал, что это было естественным. "Сколько времени ты провела со мной, я не могу просто так отпустить тебя".

"Мадам, конечно я…."

"Я беспокоюсь. Бет вышла замуж, а ты нет. Потом, когда я умру, ты останешься одна".

"..."

"Я не хочу этого".

"Почему..." Губы Лианны дрожали, "Почему вы постоянно говорите, что собираетесь умереть?"

На дрожащий голос Лианны Эрселла ненамеренно опустила руку, державшую ее подбородок. "Я не говорила, что собираюсь умереть".

"Если я умру, когда я умру". Вы постоянно говорите, что собираетесь умереть..."

"Ты... ты плачешь?"

"Я..." Глаза Лианны были мокрыми от слез.

Эрселла быстро протянула руку и вытерла слезы Лианны.

"Почему ты плачешь? И я никогда не говорила, что собираюсь умирать".

"Вот что я услышала".

"Я не имела в виду это".

"Но если так звучит..."

'Даже плача, она такая нахальная'. Эрселла ворчала, что провела с ней слишком много времени, и вытирает глаза Лианны. "Почему ты так подумала? И я действительно этого не имела в виду. В любом случае, перестань, пожалуйста, плакать".

"Мадам постоянно вытирает их мокрыми руками. Пожалуйста, перестаньте. Мне уже больно".

На слова Лианны Эрселла прекратила.

Как только рука Эрселлы отошла, Лианна вытерла лицо обеими руками. Она ворчала: "Что это? Все мокрое."

"Я... я пыталась вытереть."

"Мои вещи все мокрые."

"..."

Увидев мокрые вещи Лианны, Эрселла не нашла слов. Когда она протянула руку, чтобы вытереть слезы, немного воды попало на одежду Лианны.

"Вы порвали мою одежду утром."

"Я не... Давай не будем об этом." Эрселла сдалась. Это было проигранное сражение, так что она решила молчать.

"Так когда ты планируешь выйти замуж?"

"Почему вас так волнует мой брак?" Лианна нахмурилась, будто подозревая что-то.

"Волнует..." Эрселла пробормотала, погружаясь еще глубже в воду.

"Нет особой причины. Ты не можешь всю жизнь следовать за мной. Ты должна выйти замуж за хорошего человека и быть счастливой."

"..."

"У тебя будет своя семья. Тебе это нравится?"

Лианна нахмурилась, "Я не знаю. А вам?"

Эрселла засмеялась, "Конечно."

Лианна ответила странно задержанно.

"…Но у меня нет мужчины, за которого можно было бы выйти замуж, а мне уже 26 лет... Это уже поздно." Лианна уклончиво отмахнулась.

"Не беспокойся об этом, просто скажи, если тебе кто-то нравится. Я выдам тебя замуж без лишних вопросов."

"Мне легче стало."

"Посмотри на себя! Я говорю серьезно."

Лианна не казалась убежденной.

"В любом случае, старайся выйти замуж как можно скорее."

"Да, да. Я позабочусь о своем браке, чтобы вы не беспокоились."

Эрселла чувствовала раздражение от ее упрямого поведения. Это было тем более сложно, потому что она не знала, что будет с Лианной после ее смерти.

'Позволил ли Харсен ей остаться в Бернхардте? Или она была отправлена обратно в Визарид? Было бы облегчением, если это было одно из двух, но если этого не произошло...'

'Эрцелла хотела, чтобы Лианна была счастлива. Ей уже 26 лет, но она все еще в расцвете сил. Она не хотела, чтобы Лианна тратила это время на нее.'

Когда она видит Лианну, она вспоминает тот момент.

'Мадам, снаружи много гортензий, которые вам нравятся. Я хотела бы их подрезать, но садовник сказал, что если подождать немного, они будут в полном расцвете. Они будут выглядеть потрясающе. Этим летом особенно тепло, так что они будут цвести еще красивее, чем в прошлом году. Не интересно ли вам? Но что делать, когда садовник говорит так? Придется подождать еще немного. Можете подождать?'

'Лианна продолжала уговаривать ее подождать, но она не могла увидеть гортензии из ее истории.'

'Вам просто придется подождать немного. Так что, пожалуйста...'

Она поняла, что ее слезы уже готовы потекли. Гортензии, которых она ждала, уже давно расцвели. 'Это была ложь, которую она рассказывала, чтобы сохранить связь. И я поняла, что на самом деле я не ждала гортензий.'

Она сознательно промолчала и притворилась, будто ждет гортензии, которые никогда не увидит. 'Лианна, должно быть, тоже это понимала.'

'Таким образом, они оба обманывали друг друга и терпели наступающее время. Даже с крошечной искоркой надежды, история, рассказанная Лианной, казалась прекрасной сказкой.'

"Мадам?"

Карие глаза Лианны мигнули на мгновение. Словно слезы застряли у нее в горле. Эрселла закрыла глаза и умоляюще обратилась к Лианне: "Это были не пустые слова. Обязательно скажи мне, когда захочешь выйти замуж."

"Для Лианны я сделаю всё возможное."

***

Ранним утром пришло письмо из маркизата.

[Дорогая Эрселла,

Моей сестре, которая, должно быть, ожидала новостей, которые задержались.

Прежде всего, прошу прощения за то, что письмо приходит к тебе только сейчас. Я был занят. Но это не значит, что я забыл о твоей просьбе. Человек, который подходит для выполнения твоего запроса, находится в настоящее время в Гарриде. Он приедет в Бернхардт через неделю, так что, пожалуйста, подожди немного дольше. Ты будешь рада увидеть его, так что можешь на это рассчитывать.

Твой любящий брат.]

Прошло две недели с тех пор, как она посетила маркизат. Она задавалась вопросом, почему Карон так долго не возвращается, но, видимо, посланник находится в Гарриде. Это было понятно, ведь это относительно далеко от столицы. Но…

[Ты будешь рада увидеть его, так что можешь на это рассчитывать.]

'Кто-то, кого я буду рада встретить?'

'Кто это? Это друг маркиза из периода до его брака?'

Эрселла пыталась угадать, но вскоре отказалась, ведь таких людей было много. И на самом деле не имело значения, кто это был, потому что каждый, близкий к нему, был приятен.

Она сидела перед туалетным столиком, чувствуя легкое возбуждение. Глядя на свою улыбающуюся фигуру в зеркале, Лианна расчесывала ее волосы. "Это маркиз?"

"Да. Человек, которого послал мой брат, должен прибыть через неделю. Скажи это Клифтону."

"Поняла."

"Попроси его хорошо обслужить гостя маркиза."

"Как мог бы дворецкий пренебречь драгоценными гостями маркиза? Можете не волноваться."

"Точно."

'Конечно, Клифтон постарался бы на славу.' Эрселла почувствовала облегчение и вспомнила письмо, которое несколько дней назад пришло от графини Зардеи.

"Они ведь не забыли, что через три дня сюда приезжает молодая леди графа Зардеи, верно?"

"Конечно. Даже дворецкий и горничные уже об этом знают."

"Хорошо."

Возможно, благодаря ласковому касанию Лианны, у Эрселлы появилось желание зевнуть.

Лианна захихикала. "Мадам, если так пойдет, вы задремлете прямо перед баронессой."

"Ужасно, даже представление этого меня беспокоит."

Она взглянула на Лианну в зеркале, но Лианна не удержалась от игривой улыбки.

"Трудно ли вам работать?"

Уже две недели прошло с тех пор, как Эрселла начала осваивать управление внутренними делами герцогства при поддержке баронессы. Это были обязанности, которые должна была выполнять герцогиня, но которые ей приходилось делать впервые.

"…Мне удается." - ответила Эрселла с улыбкой.

"Я слышала, что вы кажетесь немного сбитой с толку и часто выходите из кабинета, вздыхая."

"Что? Откуда ты знаешь об этом?!"

Когда Эрселла резко повернула голову, чтобы посмотреть на Лианну, та лишь пожала плечами. "Кто-то случайно мне об этом сказал."

"И кто это был?"

"О, дорогая, конечно же, это секрет. Я не могу выдать своих источников. И я еще не успела завершить прическу… Придется начинать все сначала."

По выражению Лианны было ясно, что она самодовольна, и Эрселла молча повернула голову в сторону. Лианна снова принялась за прическу.

"Мадам... Мне становится не по себе, когда вы так смотрите на меня через зеркало. И совершенно нормально, что вы не справились сразу. Как человек может достичь совершенства с первого раза?"

"Мне просто хочется все сделать правильно."

"Вы уже делаете это правильно, начиная сначала."

"Да ладно..."

Несмотря на свой пронзительный голос, Лианна улыбнулась. “В чем проблема? Я слышала, что баронесса хорошо вас учит. Так что, если вы пойдете по ее пути, моя умная леди, нет ничего, чего вы не смогли бы достичь.”

Очевидно, она подшучивала над ней, притворяясь, что подбадривает.

"Хватит подшучивать над хозяйкой."

"Как скажете , мадам." - ответила Лианна легким тоном, но ее игривая улыбка не исчезла, и Эрселла вздохнула. Лианна была радостной, видя, как Эрселла увлеченно изучает работу с самого начала.

Но она не была так хороша в своем деле, чтобы радоваться. Лианна сказала, что две недели — это недостаточно, чтобы овладеть всем, и Эрселла тоже это понимала, но не могла сдержать нетерпеливого сердца.

Каждый раз, когда баронесса улыбалась ее ошибкам, ее нетерпение только нарастало. "Барон Вендельман Контар говорил, что баронесса уже занята, и я ее еще больше отвлекаю..."

'Как бы мне хотелось, чтобы я сразу приступила к делу.'

Эрселла чувствовала себя виноватой перед баронессой за то, что занимала ее время. 'Она, вероятно, уже так занята управлением баронства, а теперь еще и герцогством...'

"Все это время я одна была так спокойна."

"Верно." Лианна в шутку ответила на жалобу Эрселлы. "Но не стоит так переживать. Я слышала, что баронесса не имеет к вам претензий."

"Но..."

"Ей даже дали поместье. Этого вполне достаточно в качестве компенсации, не так ли?"

Как говорила Лианна, небольшое, но для них важное поместье Бернхардт, переданное барону Контару в обмен на услуги баронессы, было весьма значительной наградой.

Лианна завидовала ей, говоря: "Если бы это была я, я бы осталась верна Бернхардту, даже если бы мне пришлось сжечь себя." 'Глядя на это, она понимала, почему вассалы были так преданны Харсену. Он четко распределял работу, не отказывая в наградах и не применяя чрезмерные наказания.'

'Она восхищалась им, который так долго мирно смирялся с ее ситуацией. Эрселла была позором для себя. Вспоминая прошлое, он никогда не уклонялся от своих обязанностей, молча выполняя свою работу. Родился ли он с этим талантом? Он действительно был достойным монархом.'

'Тем не менее, мне ужасно за то, что я оставила свои обязанности.'

'Прежде всего, это правда, что она оставила свои обязанности как герцогиня, независимо от компенсации, и это было для нее неприятно. Особенно в сравнении с Харсеном. Эрселла пообещала исправить ситуацию даже сейчас.'

Лианна немного облегчилась, увидев, что ее госпожа, казалось, начинает подавать признаки уныния. "У вас все получится."

'Должно быть,' даже сказав это, уверенность Эрселлы уменьшилась. 'Было бы лучше, если бы баронесса ругала ее, но она всегда демонстрировала доброжелательную улыбку, независимо от результата. Эрселла была еще более озадачена, потому что она не знала, почему баронесса проявляла к ней такое расположение.'

"Так... Сегодня вы опять не будете ужинать с молодым Господином?"

'Прошло 15 дней с тех пор, как она ужинала с Винсентом. Они ужинали вместе с Харсеном, иначе они обедали отдельно.'

Эрселла улыбнулась. "Скоро экзамен на рыцаря. Он тренируется только для этого дня, я не хочу его отвлекать. Он потратит время зря, если будет обедать со мной."

Лианна кивнула, не отвечая.

Глава 54

Эрселла узнала несколько вещей о баронессе, проводя с ней время. Она была старшей дочерью Марченов. В возрасте девятнадцати лет она вышла замуж за Вендельмана Контара и родила сына и дочь.

Не зная этой информации, Эрселла остро почувствовала недостаток общения.

"Теперь, когда вы немного узнали, давайте перейдем к настоящей игре." - сказала баронесса.

Эрселла взглянула на стопку документов, которые держала баронесса. Страх охватил ее, когда она взглянула на густую кучу бумаг.

"Я связала бюджетные документы, которые я составляла каждые три года. И это ежегодный бюджет для герцогства, который я составила и отложила. Хотели бы вы взглянуть на него и составить свой собственный бюджет? Кроме того, обратите внимание, что нам нужно нанять больше слуг в следующем месяце."

"…Да?" Едва смогла заговорить Эрселла, она глубоко вздохнула. Когда она подняла толстый лист бумаги большим и указательным пальцами, она могла увидеть густой текст с первого взгляда. Ее сердце начало биться быстрее.

"Может быть, я должна была немного больше учиться…" Она ждала этого и хотела сделать все правильно, но страх сделать ошибку перевешивал, поэтому была неохотной.

"Ежегодный бюджет не меняется сильно, так что это не должно быть сложно. Если вы застрянете в этом, можете попросить моей помощи, мадам."

"Ну…" Ее взгляд отвернулся. Не в силах ответить, ее губы были сжаты.

"Это не сложно. Представьте, что это покупки. Гораздо веселее, если думать, куда тратить свои деньги."

Эрселла неловко улыбнулась. Слова баронессы не дошли до нее. У нее в первую очередь было много денег, поэтому она никогда не думала, куда их тратить. Она жила так, как хотела.

"Например, оценить затраты на церемонию посвящения молодого господина в рыцари в этом году…"

"Церемония посвящения в рыцари?"

"Да, вот такие вещи." - когда она проявила интерес, баронесса ответила, как будто ждала этого. Однако запутанный разум Эрселлы не смог заметить намерение баронессы.

Она подумала, что было бы замечательно устроить праздник, когда Винсент будет посвящен в рыцари. 'Он еще не сдал экзамен, но если все будет как раньше, он должен быть посвящен в этом году, так что не помешает подготовиться заранее.'

"А мы когда-нибудь устраивали праздник раньше?"

"Мы не устраивали." Ее совесть, выпирающая откуда-то внутри нее, была непоколебима. Она никогда ничего не делала для Винсента. Это было не совсем по характеру Харсена, а баронесса тоже склонялась к обыденным делам.

"Тогда…"

Глаза ее печалились. 'Мне ужасно за моего сына, который не мог насладиться тем, что ему полагалось, только из-за меня.'

'Вечеринки по случаю дня рождения. Церемония посвящения.'

'И…праздник совершеннолетия.'

'Мой сын, который заслуживал наслаждаться этими вещами больше всех, даже не мог насладиться обычными вещами.'

'Только из-за меня.'

Вина всегда настигает ее, наваливаясь на болезненно жестокие факты. Вещи, которые она иногда представляла, стали очень ясными. 'Если бы ты не был моим сыном, если бы ты встретил лучшую мать.'

Вот такие вещи.

"На этот раз давайте обязательно устроим."

Эрселла попыталась отогнать мрачные мысли. 'Давайте постараемся сильнее.' Она настояла в своем сердце.

"Я попробую."

После этого Эрселла получила еще несколько указаний от баронессы.

Это не был первый раз, когда она это узнавала, но уже прошло десять лет, и к тому времени она не могла глубоко погрузиться во внутренние дела герцогства, поэтому Эрселле пришлось учиться у баронессы, как если бы она узнавала все впервые.

Густо перечисленные формулы на бумаге мешали ей разобраться, но она смогла понять объяснение баронессы. В конце объяснения баронесса положила перо. "Итак, закончим на сегодня? Если у вас есть вопросы, пожалуйста, приходите в любое время."

"Конечно."

Разбирая документы, баронесса собиралась вернуться на свое место. "Увидимся завтра."

"Ах, ну... баронесса." Нерешительно остановилась Эрселла, когда баронесса вставала. У нее был вопрос о ней.

"Да?"

"Я слышала, что вы из Грасивана."

'Оказалось, что она поступила в академию Грасивана.'

'Она из Грасивана.' Эрселла слышала, что в школу принимают женщин, но впервые видела одну лично. Пока она смотрела на баронессу с восхищением, Эрселла заметила тонкое изменение в ее выражении.

"Вы слышали это от моего мужа?" Баронесса села снову, улыбаясь странно.

"Да."

Несколько дней назад, проходя по коридору, она встретила Вендельмана.

"Она может и не выглядеть так, но она из Грасивана. Вам нечего беспокоиться... "

Нюанс был в том, что его жена безупречно ухаживала за резиденцией герцога. Он боялся, что Эрселла может придраться к работе его жены.

"О, этот парень, кажется, сказал что-то бесполезное." Баронесса собрала брови, как будто в затруднении.

"Что вы имеете в виду 'бесполезное'? Как можно сказать, что вход женщины в Грасиван ничего не значит? Я думаю, это скорее невероятно."

Однако в глазах Эрселлы баронесса не имела никаких оснований для стыда. Даже если бы баронесса говорила об этом с гордостью, Эрселла бы приняла это.

Судя по возрасту баронессы, она поступила в Грасиван около 25 лет назад. В то время порог для поступления женщин в академию был так же высок, как стены города. Как это не может быть невероятным?

"Навряд ли. И чтобы быть ясной с вами, я не закончила, поэтому я не 'из' Грасивана."

"Ох..." Эрселла уставилась на лицо баронессы. Вокруг ее губ витала необъяснимая улыбка. 'Она не закончила?' Эрселла не знала об этом, поэтому она была смущена. 'Барон Контар никогда ей об этом не рассказывал.'

"О, боже. Вам не стоит так на меня смотреть. Это старая история, сейчас это не имеет значения. И, мой муж, должно быть, упустил это. Возможно, он этим занимается больше, чем я? Фактически, учитывая ужасное социальное отношение к этому... это все напрасно."

Баронесса хлопнула в ладоши, возможно, беспокоясь взглядом Эрселлы. Ее голос был мягким, как будто она пыталась смягчить свое разочарование. "Не нужно так смотреть. Я не была обижена, и это не потому, что у меня не было денег из-за разоренной семьи."

"Тогда почему…" Эрселла невольно попыталась задать вопрос, но остановилась, поняв, что это грубо.

Однако баронесса была быстрее. "У меня был ребенок."

Ее пальцы, бессмысленно игравшие с краем документов, остановились. "Я должна была быть осторожнее... Я была небрежной. Но что мне делать, когда я уже была беременна? Я должна была родить. Это моя вина, поэтому я не могу никого винить. Когда это произошло, было много дел. Начиная с брака, мне пришлось начать новую семью, а когда родился ребенок, я была занята его уходом. Затем, естественно, я отдалилась от учебы. Я думала о том, чтобы начать все сначала, когда дети вырастут, но страсть, которую я чувствовала тогда, давно исчезла."

Ее лицо, словно погруженное в мечту, колебалось перед глазами Эрселлы.

"Как мне это сказать... Когда я думаю о тех днях, я чувствую пустоту и грусть, я задаюсь вопросом, могу ли я вернуться снова... Иногда я думаю так. Но как это возможно, если ты не Бог? Более того, в Грании нет Бога. Ничего не поделаешь. Все, что я могу сделать, это жить полной жизнью и быть довольной ею. Жена кого-то, мать кого-то, и идеал, которого хотят другие..."

Эрселла сочувственно посмотрела на эмоции, выраженные на лице баронессы. Она поняла, откуда баронесса черпает свою привязанность к ней.

"Так живут все."

Это была реальность. Настроение почти стало торжественным.

"Но просто потому что все живут так, есть ли закон, который гласит, что мы тоже должны так жить?" Ее смеющийся голос был полон тепла, и она говорила слова, которые казались ясными, но не были таковыми. Баронесса произнесла это легко, но если бы Эрселла внимательно посмотрела, она поняла бы, что это сказано для нее. 'Все живут так, но ты не обязана.'

"Я слышала от моего мужа, что госпожа тоже интересуется обучением."

Эрселла была ошеломлена следующими словами баронессы.

Баронесса добавила, что заметила это: "Я слышала, что вы часто учитесь в свободное время."

"Как..."

Когда Эрселла поняла, о чем говорит баронесса, ее лицо покраснело, как под летним солнцем: "Это было так давно."

Это было настолько давно, что если бы это было похоронено в землю, оно сгнило к этому времени, поэтому ее стыд достиг своего пика.

В любом случае, баронессе было все равно, и она предложила: "Если вас не смущает, могу ли я вам рассказать о своей мотивации?"

"Мотивация?"

"Да, я бросила на полпути, но одна из моих одноклассниц стала ученым. Это редко, но она женщина, и согласно письму, которое она отправила, она думает о том, чтобы скоро приехать в столицу. Она хочет здесь исследовать, но беспокоится, сможет ли она найти подработку."

"Если она ученый, ей будет легко найти работу в столице. Она может заниматься обучением сына дворянина или быть лектором в академии столицы."

"Ну... Для этого нужно сначала вступить в ассоциацию, но утвержденные ученые ее не приняли. Она могла бы найти работу самостоятельно, но это не просто в столице, которая уже насыщена учеными. У нее также не очень много связей..."

"Ах..." Ее губы вырвался короткий вздох. Раньше быть ученым казалось круто. Поскольку они образованные люди, она предполагала, что их будут уважать.

Эрселла не ожидала, что ей придется жить так напряженно. И, возможно, причина того, что ее жизнь была ожесточенной больше, чем у других, заключалась в том, что она - 'она'.

"Так что, если госпожа захочет помочь моему бедному другу, мне больше ничего не понадобится. Как вы думаете? Если вас все еще интересует обучение, то начать все сначала сейчас не будет лишним."

Неожиданное предложение осталось плавать в ее разуме.

'Наставник...'

'Учиться снова. Что бы это ни было, снова.'

'Ученый, наставник, преподаватель... и женщина.'

Она стала интересоваться человеком, которого никогда не встречала.

'Насколько сильна она? Как она преодолевала препятствия на своем пути? Эта женщина... Какую жизнь она вела?'

"Она умна, но не занудна. Конечно, выбор полностью за вами," голос баронессы звучал полон привязанности к ее подруге. Хотя Эрселла колебалась, она чувствовала себя стесненно отказывать ей, когда баронесса с таким пылом говорила о ней.

Нет. Собственно, она не хотела отказываться. Она хотела учиться, хотела знаний. Она просто хотела что-то делать.

"Хорошо, госпожа. Можете сообщить ей, что я хочу, чтобы она была моим наставником? Или мне написать письмо самой?"

"Вам не нужно, госпожа. Я сообщу ей. Я уверена, что вам понравится моя подруга," улыбнулась баронесса.

Эрселла не могла определить, из-за чего была эта улыбка, из-за того, что ее подруга нашла работу, или по какой-то другой причине.

"Вы приняли правильное решение."

В ее груди пробудилась маленькая надежда. Она зашевелилась, схватила подол своего желтого платья.

Глава 55

В нем смешались нежное прикосновение прохладного ветра и легкий летний день, окрашенный золотистым светом. Семнадцатилетняя девушка улыбалась, приподняв несколько прядей пшеничных волос, чтобы они не мешали. В этот день было особенно приятно. Почему? Возможно, потому что было прохладно.

'Было бы еще идеальнее, если бы место, в котором я сейчас нахожусь, было в помещении.'

Девушка смотрела прямо вперед, выражая жалобу, которую никто другой не мог услышать. Она видела женщину, рядом с которой кто-то срезал стебли цветов. Она была потрясающе красивой от головы до ног, настолько, что пот на ее лице можно было принять за прозрачный драгоценный камень.

"Госпожа! Оставьте это мне!"

Девушка повернула свой взгляд к источнику звука. К ним бежал средний мужчина с бородой, крича. На это женщина, которая сосредоточенно собирала цветы, перестала работать. Веселое звучание ее серебристого голоса раздавалось в заднем саду.

"Я закончила. Тоже хочу заниматься такими делами."

Женщина, такая же солнечная, как погода, встала с полным горстью цветов. Подол ее белого платья, достигавший земли, образовал полукруг вокруг нее. Она повернулась и посмотрела на девушку. "Адора."

...Она была такой красивой, что чуть не захватила ей дыхание.

"Вы меня вызывали, госпожа," девушка ответила с задержкой.

Женщина, словно сияющий луч солнца, приблизилась к девушке. Женщина, словно сияющий луч солнца, приблизилась к девушке. Ее белое платье взмывалось за ней, словно парящие крылья

"Ну, как вам?" С улыбкой спросила женщина, известная как герцогиня Бернхардт. Именно ко мне.

Адора вспомнила, почему она здесь, и вспомнила о том, что было четыре дня назад.

***

Сжимая губы, Адора взглянула на графиню Зардеа. Если взгляд мог убить, ее ледяные фиолетовые глаза не колеблясь бы пустили бы в нее стрелу, если бы та что-то попыталась, но Адора едва сдерживалась.

В это время Адора должна была быть в общежитии Лафернской школы теологии. Однако по настоянию своей матери, графини Зардеа, ее вынудили приехать в столицу.

Когда Адора отказалась подчиниться, сказав, что хочет стать теологом, графиня приняла решительные меры, прекратив ей платить за учебу.

Лаферн была щедрой по отношению к простолюдинам, не имеющим ничего, кроме какого-то количество пожертвований от знати. В конце концов, Адоре не оставалось выбора, кроме как преклонить колени и вернуться в столицу.

"Твое платье все помято."

"…"

"Ты должна была хотя бы учесть время. Мой семестр теперь будет испорчен."

К концу этого семестра Адора должна была стать старшекурсницей. Однако, благодаря своей матери, графине Зардеа, ее вынудили прекратить обучение уже в середине семестра.

"Сиди ровно."

Тем не менее, графиня Зардеа поддерживала последовательное отношение. Ее мать, родившаяся и выросшая в столице, указывала на Адору даже в этой ситуации.

"Я давно не носила платье, так что мне в нем неудобно. В карете слишком сильно трясет. Разве это не слишком старая карета?" Адора, не могла открыто раздражаться на свою мать, переключилась на что-то другое.

"Я должна была делать домашнее задание по языковому переводу", она знала, что жалобы не помогут, но попыталась. Она подразумевала, что должна чувствовать вину хотя бы таким образом.

Графиня, внимательно выслушавши дочерние жалобы, спросила недовольно: "Мы многое дали тебе. Мы позволили тебе посещать Лаферн, которую знать не считает школой, и даже отменили твой церемониал взросления, потому что ты не хотела его. Но это не означает, что ты не взрослая. Когда ты, наконец, повзрослеешь?"

"…"

"Помнишь ли ты, что ты единственный наследник нашей семьи?"

Губы Адоры упрямо сомкнулись. В словах ее матери ничего не было необычного. Ее родители были щедры и много терпели относительно нее. Именно поэтому каждое слово матери пронзало ее сердце.

Адора молча размышляла над словами "единственный наследник". Она была единственным ребенком своих родителей. Их любви было достаточно, но Адора чувствовала себя душно. Если бы не это, ее родители не были бы такими одержимыми ею.

Когда ее дочь молчала, графиня смягчила свой гнев и позвала ее: "Адора!"

"….."

"В мире нет людей, которые могут делать то, что им хочется. Хотя ты не должна забывать, что ты счастливица среди них. Ты видела уличных сирот? У них нет родителей, чтобы заботиться о них, поэтому они всегда голодны и спят на холодном полу. У них нет роскоши мечтать. А ты? Хочешь ли ты стать такой же? Без родителей, голода и сна на земле? В отличие от них, ты можешь менять несколько платьев, покупать украшения и наслаждаться роскошью. И если захочешь, можешь получить такое образование."

"…"

"Единственная причина, по которой ты можешь так себе позволить, это привилегии. То, что ты имеешь, и развращает тебя."

Адора сидела небрежно и разглаживала помятое полотно, а графиня продолжала: "Однако люди, которые наслаждаются такими привилегиями, несут ответственность за столько же, сколько наслаждаются. И твоя ответственность довольно проста."

Прикосновение ее матери было искренним, но Адора не могла не быть саркастичной: "И эта ответственность - это брак?"

"Да," голос графини был невероятно теплым. И она держала руку Адоры с такой же нежностью.

'Если я буду настаивать, я могу остановить маму.' Адора покачала головой и вытащила свою руку, "Мама, я не хочу выходить замуж."

"Но тебе придется это сделать," графиня была непреклонна.

"Вы можете усыновить сына."

"Зачем нам это делать, когда у нас есть ты, наше собственное дитя? Твой отец хочет, чтобы ты унаследовала графство. Он так тебя любит; естественно, что он хочет, чтобы ты унаследовала то, что тебе принадлежит."

"Когда я выйду замуж, мой муж, а не я, унаследует это. Или мой ребенок. Будь то титул, должность или имущество."

"Но твой случай немного другой. В отличие от других женщин, ты можешь занимать должность графини, даже если сменить мужа. Каким бы ни был твой муж, ты останешься графиней. Вся Зардеа - твоя. Мы обеспечим, чтобы как можно больше имущества перешло к твоему сыну, так что не волнуйся об этом."

Это могло быть лучшим утешением, которое графиня могла предложить Адоре. Но на самом деле это не то, что хотела Адора. Собственность, статус, честь - ей было все равно на такие секулярные вещи.

Однако...

"Молодой господин маркиза Дартнера - приличный человек. У него умеренный характер. Он соответствует критериям, чтобы стать твоим мужем. Как счастливчик!"

Адоре стало горько во рту от слов "Молодой господин маркиза Дартнера". Она вспомнила одностороннее уведомление, которое получила на днях.

[Мы организовали твою свадьбу с вторым сыном маркиза Дартнера.]

В письме четко сказано. Сначала Адора подозревала свои глаза. Как бы я ни была раздражена, как вы могли организовать мне брак с человеком, которого я даже не знаю? На самом деле, это было обычным явлением, но Адора не могла поверить, что ее родители сделали это.

"Даже если он второй сын, почему бы им вступать в брак с нашей скромной семьей?"

"Не переходи границы. Как обижен будет твой отец, если услышит это?"

Как сказала ее мать, ее отец, очевидно, будет винить себя, говоря, что это все его вина из-за его неспособности. Адора мягко опустила глаза. "Прошу прощения, я сказала лишнее. Но это правда. Почему бы Дартнерам вообще жениться на Зардее? Неважно, каким станет ваш сын, граф, у Дартнеров есть несколько званий выше, верно? Они меня не захотят."

"Не беспокойся об этом."

"…"

"Герцогиня Бернхардт возьмет тебя, как свою фрейлину."

В тот момент у нее перехватило дыхание. Адора начала кашлять и едва открыла рот, "Что ты сказала?!"

"Герцогиня Бернхардт сказала, что возьмет тебя с собой как свою фрейлину."

"…Небеса!" Душа Адоры казалось, что вырывается из нее. "Почему бы ей это сделать?"

"Она, вероятно, пожалела твою ситуацию."

Слово "ситуация" подавило Адору. Она плохо ладила с молодыми дамами из высшего общества, и она не могла ничего сделать с молодыми лордами, домогающимися ее. Ей было тошно от всего этого, поэтому она поступила в Лаферн.

Честно говоря, у нее не было достаточно ума, чтобы поступить в академию Грасиван или академию Ноэлло. В конечном итоге, Адора была этим довольна. Жизнь в Лаферне не была плохой, и она с удовольствием занималась изучением богословия. Даже если бы могла, она хотела бы стать богословом.

"У нее никогда не было придворной, но поскольку ты станешь ее первой придворной, ты должна поблагодарить ее за ее доброту."

'Стать придворной герцогини Бернхардт уже было большим событием, а быть первой придворной? Этого было достаточно, чтобы остаться благодарной на всю жизнь. С таким тегом Адора может выйти замуж за второго сына Дартнеров, даже если ее репутация пострадает и она не сможет полностью вливаться в высшее общество.'

'Но это действительно то, что она хотела? Она хотела вести размеренную жизнь, изучая богословие...'

"Почему ты не отвечаешь? Ты не можешь избежать этого. Это твой долг."

Адора посмотрела на графиню. Ее тон был настойчивым, но не таким, как выражение лица. Из-за нее графиня должна была выглядеть так уродливо. Адора чувствовала себя виноватой из-за этого. Ей было утомительно, что родители настаивали на ее возвращении, поэтому в порыве гнева и раздражения она отправила письмо, в котором заявила, что разрывает с ними отношения.

"…Я понимаю," Адора кивнула, словно признавая свое поражение. Она глубоко внутри знала, что не может уклониться от этого.

Адора, бродившая по особняку, остановила проходящую горничную.

"Извините..."

К счастью, горничная узнала Адору: "Вы должно быть, молодая леди Зардеи, новая придворная горничная госпожи. Чем я могу помочь?"

"Где находится кабинет молодого господина Бернхардта?"

"Зачем вам нужен кабинет молодого господина?"

"Госпожа дала мне задание."

Когда горничная увидела цветы, которые держала Адора, она поняла и протянула руку: "Идите этим путем и поверните налево. Третья комната, которую вы увидите, это кабинет молодого господина".

"Спасибо."

"Позовите меня, если вам что-то понадобится". - вежливо ответила горничная и пошла своей дорогой. Адора вздохнула и продолжила свой путь. Сегодня ее шаги казались угрюмыми, вероятно, из-за общего настроения.

'Снова и снова.'

Звук ее туфель был особенно отчетливым, как будто единственной живостью в старомодном особняке был звук ее шагов. Повернув налево за угол, у Адоры возникла мысль. "Здесь все спокойно — особняк, слуги, госпожа Бернхардт, герцог Бернхардт, и…"

"Что случилось?"

"Ты… здесь?"

Элегантный лоб мальчика слегка нахмурился. "Ты... здесь?" — было глупо сказано, признала она.

"Это моя комната".

'Это был простой и краткий ответ. Но этого было достаточно. Кто скажет что-то о владельце комнаты, находящемся в своей собственной комнате?' Она была виновата в том, что ворвалась сюда, предполагая, что хозяина нет внутри.

"Я не знала, что вы здесь, и ошиблась. Я слышала, что вы усердно готовитесь к рыцарскому экзамену, поэтому подумала, что вы на тренировочной площадке".

"Тем не менее, это не место, куда госпоже разрешено входить без разрешения".

Его слова звучали так же холодно, как его лицо было вредно для сердца.

"Прошу прощения, молодой господин. В следующий раз буду осторожнее. Надеюсь, вы простите меня."

Естественно, Винсент не говорил ничего неправильного, поэтому Адора сразу же признала свою ошибку. Однако долгое время молчание парня не давало понять, все ли в порядке или нет.

Адора замешкалась на пороге, не входя в комнату и не уходя из-за неприятной атмосферы. Внезапно она услышала едва слышный вздох.

"Я прощаю тебе на этот раз. Что привело тебя сюда?"

'Это такое поведение, врожденное в аристократии? Откуда у него такая натуральная уверенность в речи? Хотя он вроде бы не особо демонстрировал свою власть, смысл его "Я прощаю тебя" был ясен. По статусу, даже если я ниже него, с учетом этой авторитетность, я все еще далеко позади…'

Почувствовав усталость, Адора ответила: "Герцогиня прислала вам эти цветы".

Его синие глаза стали холодными. Адора почувствовала ностальгию по дому.

‘Мадам…’

Она многократно называла герцогиню в своем сердце, но герцогиня так и не появилась, как бы Адора ее ни звала.

'В чем проблема? Адора посмотрела на букет в своих руках. В ее глазах в цветах не было ничего плохого. Они были очень красивыми желтыми цветами. Тогда в чем проблема?'

'В отличие от доброй герцогини, ее сын был далеко не добрым.' Он не обязан был быть добрым с ней, но встреча с ним вызывала дискомфорт, поэтому Адора чувствовала себя измученной.

'Не было бы лучше, если бы пришла горничная по имени Лианна?' Она не знала, были ли хорошие или плохие отношения между горничной и молодым господином, но почему-то так подумала.

Вдруг раздался холодный голос: "Почему ваша светлость здесь?"

'… Как и ожидалось, проблема не в цветах, а во мне'. У Адоры на лице появилось горькое выражение, потому что ей не нравилось быть дискриминированной. Он может и не имел в виду, но он достаточно груб.

"Как молодой господин знает, я являюсь придворной дамой мадам."

Вместо того чтобы дуться, тон Адоры был очень вежливым. Потому что ей было смелее только перед родителями.

‘Простите этого недостойного ребенка, Отец, мама..’

Адора глотнула ком в горле и широко улыбнулась, как дура, "Я просто…"

"Что?"

"Ничего."

Достопочтенный молодой господин перед ней нахмурился. Затем его лицевые мышцы тонко двинулись, нарисовав другое выражение.

‘Красавец.’

'Должно быть, хорошо быть таким красивым. Даже если вы нахмуриваетесь, вы можете излучать вдумчивость. Адора восхищалась внутренне. Уверен, никто бы не уставал смотреть на это лицо. Его родители выдающиеся, а что с их ребенком?' Она могла только восхищаться.

"Проблемы?" Винсент спросил, потому что его что-то беспокоило, но затем только покачал головой. Поскольку неловкая атмосфера возобновилась, Адора поспешила передать слова герцогини.

"Мадам сказала, что сожалеет, что не смогла принести это лично."

"…"

"В настоящее время она принимает гостя. Она не была уверена, когда гость уйдет, поэтому отправила меня вместо себя."

"Гость?"

"Да. Из Визарида…"

"Понятно." В этот раз снова Винсент перебил слова Адоры, игнорируя все, что ему не понравилось.

Адора подняла цветы в угрюмом настроении. "Тогда я оставлю их в вазе."

Она ждала, что ей дадут разрешение, но Винсент не ответил. Снова взглянув на Винсента, чтобы узнать, что делать дальше, она не смогла прочесть ничего на его бесстрастном лице. Подумав, что это молчаливое согласие, Адора сделала шаг в комнату.

"Возьми их с собой."

"Простите?"

"И тебе больше не нужно приходить."

Лицо Адоры затвердело. Она не знала деталей, но могла судить по нюансам. Он говорит это герцогине Бернхардт, а не ей.

Она подумала об уходе, но перед глазами возник образ герцогини, собирающей цветы, потея под ярким солнцем с самого утра. Ей было обидно из-за этого, поэтому Адора не могла так просто отпустить это, "Простите, но герцогиня будет разочарована."

"Это не твое дело."

"Она лично собрала их, думая о вас, не обратившись к садовнику."

"Я говорил тебе не заботиться, молодая леди."

Низкий голос был не рекомендацией, а приказом.

"Но все же, она ваша…."

'Мама.'

"Ах…" она выдохнула, когда заметила свою ошибку.

'Не все матери были одинаковыми.'

'Особенно не для него.'

Она не закончила свои слова, но он явно понял. Адора была в замешательстве. Она забыла то, что ей сказала ее мама, графиня Зардея, перед тем как она пришла во дворец герцога.

'Остерегайся втягиваться в дела матери и сына. Герцогиня, по-видимому, начала заботиться о молодом господине только недавно, но мы все еще не знаем, что на самом деле происходит'.

'Ты ведь говорила, что герцогиня дружелюбна'.

'Да, она дружелюбна со мной. Однако она также та, кто оставила своего собственного сына. Кто знает, может, за закрытыми дверями она жестокая. Как можно было так поступить с ребенком, рожденным от собственного чрева? Мне нравится она. Однако, даже как мама, я стараюсь не вмешиваться. Понимаешь? Не вмешивайся слишком глубоко, просто делай то, что говорит герцогиня'.

Она ясно сказала это.

Даже если она держалась в стороне от высшего общества, она тоже слышала разговоры о герцогине и мальчике.

Адора осторожно посмотрела на Винсента. Вопреки ее опасениям, он смотрел на Адору спокойными глазами. Это был сухой взгляд, как бы говорящий: скажи, что ты хочешь, или уходи, если тебе нечего сказать.

"Я понимаю, молодой господин".

Адора сделала поклон и закрыла дверь. У нее не было ничего сказать.

Глава 56

Дейл Бергман огляделся. Он находился в особняке Бернхардта.

'Бернхардт действительно великолепен! Семья, из которой произошло несколько рыцарей, великих людей страны, и престижная семья, защищавшая королевскую семью из поколения в поколение. Было очень трогательно, что он, рыцарь уже более 20 лет, тоже мог оказаться здесь.'

'Было так много людей, которые навостряли уши, пытаясь переступить порог особняка. Однако лишь немногие иностранцы смогли успешно попасть внутрь.'

'Особенно с тех пор, как он слышал, что хозяин обладает нелюдимым характером и поэтому не общается с людьми. Так что не удивительно, что его приглашали редко.'

"Сюда, сэр Бергман," вежливо проводил его слуга в приемную. Смущенный вниманием, подобным обслуживанию знаменитостей, негрубый человек почесал затылок.

"Мадам скоро придет, так что, пожалуйста, присаживайтесь и ждите."

Он неохотно сел на указанный слугой диван. Дейлу все нравилось. Ему все нравилось, но...

'Что за настроение здесь?'

Он чувствовал себя очень неуютно под присмотром стража у двери. На самом деле, он никогда не получал такого внимания. Это было не просто внимание, а наблюдение.

"Герцогиня Бернхардт прибыла."

Дейл встал, когда слуга объявил. Герцогиня, открыв дверь и вошедшая в комнату, выросла с тех пор, как он видел ее в детстве.

'По-видимому, она выросла в росте, и ее волосы... уложенные в пучок, тоже, вероятно, выросли, и ее лицо принадлежало совершенно зрелому человеку. Она все еще выглядела очень молодой для своего возраста, но той девочки уже нигде не было.'

"О, Алас"

Он не воспитывал ее, но видеть, как она выросла, причиняло боль в его сердце. 'Она была так мила, когда бегала за господином Кароном, желая научиться делать реверанс!'

Дейл вздохнул, тронутый тем, насколько она выросла. Слезы не вырвались, так как его хозяин был настолько суров, что его эмоции иссякли.

Сожалея, что не мог создать драматическую встречу, он положил руку на грудь и вежливо поприветствовал: "Дейл Бергман. Великая честь встретить леди великого Саннара."

В отличие от его дрожащего сердца, его приветствие было очень формальным. Дейл был горд тем, что сохранил своё достоинство перед слугами Бернхардта. Но что-то было странно.

Взгляд горничной вдруг стал решительным!

'Ч-что случилось?'

Дейл думал о своей ошибке. Он быстро пробежал в памяти, но ничего не припомнил. Возможно, почувствовав то же, Эрселла повернула к ней глаза. Затем, к его удивлению, жесткий взгляд горничной исчез в мгновение ока.

"Э?! "

Дейл остался в недоумении, но сожалел, что не смог разобраться. И тут произошло.

"Скажи."

"Д-да?"

Когда Эрселла внезапно спросила, горничная ответила вопросом.

"Разве у тебя нет ничего сказать?" Похоже, она уловила недовольство в выражении горничной. Дейл был рад, что не выдал свои эмоции.

"Как я смею..." Отчаянно, горничная покачала головой. Однако, поскольку Эрселла не отводила взгляда, она неуверенно заговорила приглушенным голосом: "Но если вы даете мне разрешение говорить..."

"Да."

"Тогда... несмотря на тему..." с низкой поклоненной головой, горничная осторожно выбрала слова, "По моему скромному мнению... я считаю, что сэр рыцарь использовал неправильное приветствие. Хотя правда, что мадам является владелицей Саннара, это не Саннар, и она леди этого дома, так что совершенно правильно указать имя Бернхардта в приветствии сэра."

Дейл с удовольствием наблюдал за горничной, которая спокойно высказала все, что хотела сказать. Хотя он жил как рыцарь-дармоед при поддержке маркиза и имел небрежный характер, он быстро заметил намерения горничной своей обычной проницательностью.

Дейл нарушил вежливость, называя ее "мадам Саннара", а не "герцогиней", что, казалось, подразумевало, что он приоритизировал "мадам Саннара", принадлежащего маркизу, перед "герцогиней" Бернхардта.

Между тем Эрселла почувствовала странность. Горничная всегда исчезала сразу же, как только заканчивала работу, и никогда не разговаривала с ней до этого.

Но теперь она настаивала на том, что Эрселла принадлежит Бернхардту. Эрселла нашла это немного удивительным. 'Я никогда не подумала, что она так думает, потому что никогда не выражала своей привязанности.'

Горничная послушно и упрямо смотрела вниз. Она, должно быть, высказалась, ожидая быть отчитанной. Ситуация становилась всё более сложной.

Это потому, что Эрселла не могла выговорить Дейла, который пришел в гостинцу маркиза, и тем более не могла ругать горничную, которая сказала правильные слова.

В конце концов, Эрселла обратилась к Дейлу: "Вы правы, сэр."

'Она подразумевает, что я должен закончить это, так как начал.' Думал Дейл.

'Меня сбили с ног.'

'И всё это из-за "простой горничной'. Он задумался, как Карон отреагирует, когда услышит эту историю. 'К сожалению, вместо того чтобы расстроиться, я думаю, он просто посмеется и перейдет к следующему отчету.' Дейл отказался от своих тусклых фантазий и еще раз поприветствовал: "Прошу прощения. Дейл Бергман. Приветствует госпожу Эрселлу Бернхардта."

Только тогда горничная удовлетворенно отступила. "Позовите меня, если понадоблюсь."

Долгое время взгляд Эрселлы оставался на двери, которую только что закрыла горничная. Неизвестное чувство несоответствия осталось у нее под ногами. Однако, поскольку она не могла долго держать гостя стоящим, она решила сесть.

"Давно не виделись, сэр."

"Да... правда."

Дейл с восхищением посмотрел на Эрселлу, которая встретила его зловещей улыбкой. Эрселла села, и Дейл присел напротив нее.

"Как дела?"

"Ничего особенного. Как у вас, сэр? Мой брат сказал, что вы очень радушный гость... И это справедливо." Эрселла посмотрела на Дейла. Когда она была ребенком, он был тем, кто заставлял Эрселлу весело улыбаться, каждый раз, когда называл ее "наша маленькая леди!"

Дейл мог видеть Эрселлу, когда она была в маркизате, но не после того, как она вышла замуж, а Карон преемствовал прежнего маркиза.

"Сэр Бергман?"

"Есть дела. Его некоторое время не будет, так что не ждите его слишком долго."

Каждый раз, когда она спрашивала, куда он ушел, Карон небрежно говорил, что пока что не приедет в столицу.

"Да, ну... у меня все хорошо."

Вопреки его словам, Дейл выглядел очень истощенным. 'Что же Карон заставил его делать, чтобы его лицо выглядело так?'

"Похоже, что брат причинял вам хлопоты."

"Ха-ха! Его Превосходительство так сильно верит в меня, что я борюсь тут и там."

"Разве вам не становится слишком тяжело? Как насчет ухода в отставку, сэр?"

"Как я могу это сделать?" У Дейла было то же лицо, что и у доброго дяди. Он был наполовину серьезен, но на самом деле, Эрселла знала, что Дейл не бросит Карона.

'Это не деньги или слава двигали его. Покойный маркиз протянул ему руку, когда Дейл был сиротой, и Карон помог ему выучиться фехтованию и стать рыцарем. Лояльность Дейла исходила оттуда.'

"В любом случае, я не ожидала, что брат отправит вас сюда. Понимаете ли вы, как я была шокирована, когда вы исчезли без слов? Вы даже не попрощались перед уходом. Я очень по вам скучала."

"Простите, что встретил вас только сейчас. Но я торопился на встречу с герцогиней."

Когда Дейл юмористически подмигнул бровями, Эрселла притворилась непроницаемой. "Похоже, что я напрасно вас побеспокоила."

"Нет! Никогда! Благодаря вам, я смогла насладиться столицей после долгого времени."

"Я рад, если это так." Улыбка Эрселлы была спокойной. До такой степени, что Дейл почувствовал себя виноватым. 'Она была очаровательной молодой леди с задорной улыбкой. Таково ли значит становиться зрелым по мере взросления? Но скорее всего это...'

"Прежде всего, я хочу знать, что происходит с Конрадом в последнее время."

Дейл поспешил поставить чашку чая и выпрямился. "Согласно предварительной группе, которая достигла замка, герцог Гартен успешно завершил дипломатию без каких-либо проблем."

"Вы знаете, какие сделки были заключены?"

"Конечно. Запрос состоял в открытии Сельмона, северной земли Грании, для торговых целей."

'На том же соглашении, что и раньше,' Эрселла глубоко вздохнула. 'Сегодняшнее и прошлое вокруг меня изменились, поэтому я немного надеялась, но не произошло ничего неожиданного. Таким образом, отношения между странами в конце концов не изменятся? Тогда, в конце концов, умру и я? Если я умру, то Винсент...' Ее мысли последовали одна за другой и тянулись вдаль.

"Понятно."

"В настоящее время у нас идет обмен, но, кажется, Конрад хочет расширить свои торговые возможности. В ответ на это герцог Гартен предложил увеличить тарифы на импорт из Конрада. И когда герцог выразил сожаление об этом, Король Конрада милостиво признал это и даже подарил пятнадцать своих любимых лошадей Его Величеству Грании. Я думаю, это дань, замаскированная под подарок."

"Разве не было разговоров о Азреле?"

"Нет, не было. Эта земля находится под нашим контролем уже более ста лет. Им и подумать уже не о чем просить. Однако, по мере того, как в последнее время развиваются обмены Конрада с другими странами, кажется, они пытаются стать посредниками для этих стран... Скорее всего, чтобы получить прибыль как посредники."

"Тем не менее, мы еще не полностью наладили отношения с Ленартом, и Рентуа и Людельциям трудно взаимодействовать с нами без прохождения через Конрада..."

'Конрад определенно извлечет прибыль из этого. Но Грания не понесла никаких потерь. Вместо того, чтобы принять просьбу Конрада, мы остались непоколебимыми относительно повышения тарифов, и Король Конрад без колебаний отдал 15 своих любимых лошадей — хоть жест был небольшим, за ним стоял значимый смысл.'

'Таким образом, поврежденная гордость от раннего направления должностных лиц также была восстановлена хотя бы отчасти.' Тогда, Эрселле и остальным было все равно, потому что это казалось безвредной сделкой.

'Тогда, что стало причиной быстрого ухудшения отношений с Конрадом? В свете будущего, Конрад не отказался от Азреля. Что-то произошло между ними?' Насколько она знает...

"Вы не выглядите очень хорошо. Вы много волнуетесь?" Дейл смотрел на Эрселлу с встревоженным выражением лица.

"Просто что-то на уме. Все хорошо."

"Хорошо... Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. Маркиз добавил, что будет более бдителен к военной подготовке и нашим отношениям с Конрадом."

"Понятно..."

'Повезло ли мне, что Карон выслушал меня без лишних вопросов?' Она сомневалась, что только это может предотвратить войну, но, в отличие от нее, Карон занимал ключевую позицию. Она задавалась вопросом, изменят ли его действия их отношения с Конрадом.

Она была рада, что у нее был брат, но Эрселлу разочаровывало то, что ей все еще нечего было делать. Война была областью, в которую она не могла вмешиваться — пока не получит титул и не вступит в политику.

'Получить титул...'

'Разве это еще не трудно?' Она чувствовала себя разочарованной.

"Кстати, я помню, что у вас было что-то для меня."

Слушая его слова, она вернулась к реальности. Прекратив все, о чем она думала, она посмотрела на Дейла: "Я хочу, чтобы вы узнали название болезни."

Полностью застигнутый врасплох словами Эрселлы, Дейл был чрезвычайно озадачен: "Б-болезнь? В-вы где-то заболели?" Дейл сделал большую суету и поспешно осмотрел Эрселлу.

Эрселла покачала головой: "Не я... Это касается кого-то другого, сэр."

У нее не было способа объяснить будущее, поэтому Эрселла произвольно придумала вымышленного персонажа. Дейл смотрел на нее с беспокойством, поэтому она сказала небольшую ложь.

"Ах, понятно." Дейл выдохнул с облегчением, поняв, что Эрселла не заболела.

"В таком случае, не лучше ли обратиться к врачу, а не ко мне..."

"Дело в том, что даже врачи не знают об этой болезни."

"Итак, каковы симптомы?"

"Все начинается с случайных рвот кровью, но через несколько месяцев тело начинает сморщиваться. Легкие высыхают, что делает дыхание болезненным, и постоянная боль мучает грудь."

Лицо Дейла насторожилось: "...Боже мой! Ужасно только слушать."

"Это все, что я знаю о ней. Сможешь ли ты найти ее?"

"Ну..." Дейл не мог сразу ответить. "Я не врач, и по симптомам она кажется более распространенной, чем вы думаете..."

"..."

"Может быть яд. В Людельции, по слухам, растут редкие ядовитые травы. Если так, то врачи здесь могли бы не знать."

"Это не может быть. Кровь оставалась красной при кровопускании."

'Если пить яд, в организме происходят определенные изменения. Невозможно, чтобы врачи не смогли обнаружить симптомы, связанные с отравлением.'

"Хм, значит, вероятно, это не яд. Есть ли какие-то другие отличительные признаки?"

"Посмотрим, кроме того, что кровь слегка вязкая..."

"Вязкая, говорите?"

"Кровь вязкая и быстрее высыхает, чем обычно. Однако это может варьироваться от человека к человеку, поэтому диагноз установить сложно. Даже если это болезнь, мне впервые встречаются такие симптомы...

Прошу прощения, мадам.

Среди стран, произошедших от Империи Леонес, Рентуа, которая имела самый передовой медицинский совет, тоже не смогла найти эту болезнь.

"Простите, но могу я узнать, кто страдает этой болезнью? Возможно, все держат это в тайне, и это может быть наследственной болезнью, передающейся через поколения."

'Как сказал Дейл, это могла быть болезнь, передающаяся от поколения к поколению. И Эрселла тогда тоже об этом думала и с разрешения Карона, она изучала архивы Визарида, но не смогла найти записи о предке, который страдал похожими симптомами.'

"Я не могу сказать вам, кто это, по личным причинам, сэр. Но это не наследственное."

"Так ли это..." Дейл показался разочарованным.

Эрселле стало жаль Дейла, потому что она, казалось, не знала так много, как она думала: "Мне стыдно, что я знаю так мало."

"Ну... Не будем об этом. Прежде всего, поскольку это болезнь, которой нет в Грании, я буду искать ее в других странах. У нас достаточно людей для этого. Даже сейчас у меня есть люди в других странах..."

"В других странах?"

Когда Эрселла удивленно спросила, Дейл гордо ударил себя по груди: "Как я уже сказал, я провел нелегкое время под руководством маркиза. Мы собирали только лучших из лучших..." Дейл замедлился на мгновение.

"Он создает информационную гильдию?"

"Что?"

На вопрос Эрселлы его глаза нервно кружились. Похоже, он пытался придумать, как выбраться из этой ситуации. Однако, чтобы быть естественным, он притворился невежеством. Но уже было слишком поздно.

"Вы, должно быть, много думаете, сэр". - мягкий голос обволок Дейла.

"Ха-ха. Это секрет". - Дейл тут же подтвердил, понимая, что уже бесполезно отрицать. Эрселла вздохнула. "Отец был отцом, но Карон идет дальше".

"Это не рискованно?"

"Очень! Но это безопасно, так что не волнуйтесь".

'Нет. Это на самом деле очень, очень небезопасно. Не редкость быть заколотым, проникая в лагерь врага за информацией.'

'Но как он мог принести этот факт герцогине? Даже он был рыцарем. Было естественно жить в войне. Хотя социальный статус был другим, война была войной.' Дейл подумал сначала сменить тему, прежде чем Эрселла что-то еще сказала. "Однако мы не знаем, сколько продлится поиск, и я ожидаю, что нам придется потратить значительное количество ресурсов. Это будет стоить немало".

Конечно, будет полезно собирать информацию из гильдии, распространенной по всему миру. Однако были практические ограничения. Деньги были важным фактором при работе над чем-либо. Это самое базовое в жизни человека...

"Достаточно ли дохода Саннара на 10 лет?"

'Важный фактор...'

"А?!" Дейл широко раскрыл рот. 'Что...? Доход Саннара на 10 лет? Я правильно услышал?' Он сомневался в своих ушах около пяти раз.

"Если вам нужно больше, я думаю, что смогу организовать до 12 лет..."

'Он не ошибся.' Эрселла даже добавила еще два года дохода. Голова Дейла болела, словно его ударили молотком.

'Саннар - феод, который приносит до 30% золотых прибылей Грании. Кроме того, там было несколько шахт, поэтому прибыль и убытки были огромны по сравнению с другими районами. Доход Саннара на 12 лет? Помимо этого, это было более чем достаточно, это была сумма богатства, о которой он даже не мог думать.'

Это уже было удивительно, но Эрселла даже добавила: "...Если этого недостаточно, я могу продать свои украшения".

'Она даже тратит украшения после того, как предложила так много денег!' Дейл медленно терялся из-за абсурдности этого.

Однако, услышав нирванический смех Дейла, Эрселла открыла рот, чувствуя надежду. "Может быть... еще?"

"Нет!" Это было настолько разрушительно, что Дейл едва смог дрожащими руками отмахнуться.

"Нет, этого достаточно... Я могу справиться".

Он хотел повернуть спину Карону и работать на герцогиню. 'Это легкая работа, и я буду зарабатывать много денег!' Дейл посмотрел на герцогиню, все еще на восемьдесят процентов уверенный, что это шутка.

"Это, должно быть, очень ценный человек".

"Что?"

"Чтобы герцогиня была готова дать так много, чтобы помочь вылечить их болезнь".

"Ах..." не находя слов в ответ, она просто улыбнулась. Если бы только могла, Эрселла продала бы целый Саннар Дейлу.

'Она не делала этого, думая, что станет дорогой для Винсента. Она пренебрегала Винсентом пятнадцать лет. Даже если она не сможет заменить те пятнадцать лет, она хотела бы любить его хотя бы половину этого времени. Три года - это слишком короткий срок.'

"Ты прав. Это кто-то важный. Этот человек хочет сделать много вещей. Я не хочу, чтобы он умер, не осуществив свои желания. Так что, пожалуйста, помоги мне, сэр".

Ее синие глаза, полные решимости, сверкали нетерпеливо. Дейл не мог отказать своей маленькой леди, даже когда она была молода. Дейл Бергман положил руку на грудь и молча поклонился.

"Я, Дейл Бергман, молюсь о том, чтобы его мечта сбылась, и с удовольствием предоставлю вам свою помощь".

Глава 57

"Итак, что моя дорогая сестра попросила тебя сделать?" Голос Карона звучал безразлично, но внутри он был беспокоен.

'Эрселла обычно просила лишь случайных мелких услуг. Но на этот раз что-то было иначе.' Карон почувствовал тонкое чувство дискомфорта, которого никогда раньше не испытывал.

Дейл опустился на колени и начал докладывать о том, что он услышал: "Она попросила меня искать название болезни."

"Название болезни?" Брови Карона поднялись. Он предполагал, что это может быть связано с войной, но сообщение Дейла полностью не соответствовало его предположениям.

"Да, я не врач, поэтому точно не знаю, но это была болезнь, о которой я раньше не слышал. Возможно, лучше было бы спросить у врача, однако..."

"Однако?"

"Она приказала мне искать. Думаю, что будет правильно искать ее в чужих странах, таких как Конрад, Ленарт и Лудельсия."

"Это довольно широкий диапазон."

"Герцогиня согласилась оплатить поиск."

Эти слова раздражали Карона.

"Она поставила Саннар на кон?"

"Не сам лен, но доход в течение десяти лет."

В любом случае, это не сильно отличалось от того, что он ожидал. Для покрытия расходов Эрселла должна была использовать Саннар. Карон дал ей право поступить с ним, как пожелает, поэтому он не собирался вмешиваться в то, как она использовала лен.

'Однако он был обеспокоен, потому что не знал, что это за болезнь и стоит ли она столько денег. С его точки зрения, это было нецелесообразно.'

"Как называется болезнь?"

"Я... не знаю. Она попросила меня найти ее."

"А, да."

Эксцентричность его сестры, должно быть, на мгновение парализовала его мышление, чтобы допустить такую ошибку. Карон положил ладонь на лоб. "Какие симптомы?"

"Простыми словами, говорят, что болезнь приводит к смертности из-за постоянной боли в груди."

"Что еще?"

Взглянув на выражение Карона, Дейл добавил неуклюже: "Ну, необычно то, что кровь быстро высыхает, когда она контактирует с воздухом."

Чем больше он слышал, тем страннее казалось. Карон нахмурился. Внезапно Дейл вскрикнул, словно вспомнил что-то: "О! Еще есть рвота кровью."

"Кровь?"

"Да, это обычные симптомы."

"Обычные. И моя первая сестра страдала от этого."

"Ее Величество, Королева?" Дейл удивленно повернул голову на новость, которую никогда раньше не слышал.

"Да, она рвала кровь. Если бы стало известно, что она рвала кровь во время беременности, я боялся, что начнут распространяться слухи о возможных отклонениях у принца, поэтому я сдерживал их."

"…"

"Теперь уже не важно, если это известно." Карон горько бормотал. Дейл с уважением опустил взгляд.

"Вы очень по ней скучаете…?"

"С момента ее смерти прошло менее года."

Это был уклончивый ответ. Дейл больше не задавал вопросов.

'Королева Эшахильда была беременна четыре раза и трижды потеряла плод. Частые выкидыши ослабляли ее организм, и врачи выражали беспокойство о возможных аномалиях во время ее последней беременности. Возможно, Королева тоже готовила свое сердце. И в конце концов, она умерла от трудных родов.'

В тот день, получив телеграмму о смерти Королевы, Дейл поспешил в столицу. День, когда небеса плакали. Прибыв в столицу после похорон Королевы, Дейл увидел мужчину, стоящего безжизненно под ливнем. Это был захватывающий момент. Он никогда в своей жизни не видел такой глубокой утраты. Это был первый раз в его жизни, когда он видел, как его благородный господин проливает слезы.

'…'

Звук постоянно повторяющихся шепотов разносился, словно у разбитого человека. Маркиза, стоявшая в стороне, смотрела на него молча. Дождь стучал по всему миру, но все казалось застывшим.

Тишина была нарушена, когда Карон рухнул. Когда маркиза обнаружила, что Дейл находится здесь, она улыбнулась ему серьезно.

«Отнесите его... в спальню».

С того дня Карон, казалось, стал равнодушным. Он не проявлял ни скорби, ни потери души. Он выглядел удивительно так же, как всегда. Как и сейчас.

«На что ты смотришь?»

«...Ничего». - уклонился от взгляда Карона Дейл, который задал вялым тоном вопрос. Карон имел безвкусное выражение лица.

«Через шесть дней у юной леди Гартен будет вечеринка в честь совершеннолетия?»

Невовремя заданный вопрос. Дейл был озадачен, но послушно ответил: «Да. К тому же в тот же день возвращается герцог Гартен».

«Он опоздает».

«Очевидно. Ему нравится проявлять себя? Он, должно быть, опоздал, получив взятки от своих людей, живущих в Конраде».

«Хм».

«Но зачем вы спрашиваете об этом? Вы... собираетесь туда пойти?»

«Почему, мне не разрешено?»

На лице Дейла отразился ужас от его лукавого ответа.

"Вы же раньше не любили эту идею, правда?"

'Было ясно, что он не подружился с герцогом Гартеном. Карон был главой Визарида, так что не явиться было бы нормально. Просто отправить своего вассала, графа Блановера, вместо него, было бы знаком доброй воли.'

"Это хорошее место, чтобы встретиться с моей сестрой. Я не могу просто вторгнуться на чайное время дам."

"Вы говорите о леди Эрселле?"

"Да. Я, вероятно, загляну."

Дейл склонил голову с недоумением, возможно, не понимая. "Почему бы не посетить резиденцию Бернхардта? Или пригласить герцогиню в маркизат?"

Аргумент Дейла не был противоречащим принципам, но Карон притворился, что ненавидит его. Его губы остро изогнулись. "Когда ребенок не хочет приходить сам?"

"Что вы..." - воскликнул Дейл, но глаза Карона только дернулись, и он больше не пояснил. Чтобы поддержать молчание своего господина, он повернулся и вежливо отступил.

***

Подушка под ее бедрами была мягкой, но ее ум был так же неудобным, как сидение на колючем стуле.

"Молодой господин отправил меня обратно, сказав, что мне больше не нужно это делать."

"Понимаю." - шептала герцогиня мягко, глядя на цветы в руках Адоры.

"Тогда давай положим их сюда."

Бережно расположив стебли, герцогиня поместила цветы в пустую вазу на консоли. Когда концы стеблей коснулись дна вазы, букет желтых цветов плавно распространился.

Вопреки ожиданиям Адоры, герцогиня казалась беззаботной. Она чувствовала себя счастливой, но странная атмосфера окружала ее.

'Похоже, что герцогиня начала заботиться о молодом господине только недавно, но мы все еще не знаем, что скрывается внутри.'

'Возможно, как говорила мама, у нее есть скрытые мотивы. Когда умрет герцог Бернхардт, мальчик займет его место, так что она может готовиться к будущему. Если бы не это, она бы не могла оставаться такой спокойной без намека на уныние.'

"Мне все равно."

'В любом случае, это не ее дело. Пока герцог Бернхардт жив и здоров, он не умрет, если не начнется война, и к тому времени, когда герцог умрет, она уже не будет придворной герцогини.'

"Возможно, из-за желтого цвета комната стала ярче, мадам."

"Верно?"

'Роль Адоры просто угождать герцогине. Это не вмешиваться в отношения, о которых она мало что знала. Итоговая цель Адоры - установить определенное положение в высшем обществе, завершить свою жизнь придворной дамы и вернуться в Лаферн.'

"Если они тебе нравятся, я могу дать тебе немного в твою комнату тоже."

"Вам не нужно. Я предпочитаю видеть их в заднем саду."

Она была благодарна за предложение, но отказалась, потому что почувствовала себя обремененной статусом другой стороны.

"Хорошо." - лишь мягко улыбнулась герцогиня и не настаивала дальше. Адора посмотрела на нее, не выглядя грубой. 'Она была такой великолепной женщиной, что едва казалось, что у нее есть пятнадцатилетний сын. Ей заслужено можно было бы дать звание самого красивого человека в высшем обществе.'

'По мнению одного из наблюдателей, герцогиня Бернхардт была воплощением цветка в теплице.' Только после того, как Адора увидела ее в реальной жизни, она поняла, почему она была так популярна среди публики.

'Она казалась доброй и дружелюбной, но немного оторванной от реальности, как человек, который никогда не переживал трудности или кризисы.'

Адора уставила взгляд на герцогиню, будто чуть-чуть очарованная. Не потому, что она чувствовала себя менее привлекательной по сравнению с ее поразительной красотой, а по другим личным причинам. Сидя на своем месте, герцогиня сказала, когда Адора погружалась в свои мысли: "Знаете, через шесть дней у принцессы Гартен будет вечеринка в честь ее взросления?"

"Да, я знаю."

"Там я представлю тебя как свою придворную даму."

Адора поблагодарила, наклонив голову после короткого "да". Она не хотела идти на банкет, но другого подходящего места для представления ее герцогиней не было. Адора была обязана учитывать внимание герцогини.

Именно в этот момент.

"О, я ведь тебе не говорила? Я заказала для тебя платья заранее."

"Простите?!" Адора была так удивлена, что повысила голос, забыв, что находится перед герцогиней.

"Я подумала, что будет слишком поздно сшить твое платье после твоего приезда."

"Откуда вы знаете мой размер?"

"Я спросила графиню."

"..."

"Я приготовила пять или около того, и мне кажется, что светло-фиолетовое платье подойдет тебе лучше всего. Но мы не узнаем, пока ты не примеришь его, так что примерь его завтра."

"Все..все пять платьев?!" Адора была ошеломлена. 'Сколько стоит одно платье! Но что еще более беспокоило ее, каждое платье могло быть не просто платьем.' Адора отчаянно махала руками: "Мадам, это слишком для меня. Я не могу принять это, так что, пожалуйста, поймите меня. Тем не менее, я благодарна за ваше предложение."

"Не хорошо быть слишком вежливым. Это мое первое время с придворной дамой, так что я очень взволнована. И мне тоже нужно держать лицо. Я должна сделать хотя бы это для тебя, за графиню, которая доверила мне и послала тебя сюда, так что, пожалуйста, возьми их."

Это была помощь для Зардеи, но когда она слушала герцогиню, казалось, что это не так. 'Какая странная женщина.' Герцогиня могла бы ненавязчиво обременить Адору, напомнив ей о своей милости, но не сделала этого.

Адора потеряла дар речи, когда герцогиня настаивала так настойчиво. Более того, платье уже было сшито под ее размер. Однако, будучи нерешительной, герцогиня серьезно сказала: "Одежда делает людей особенными. Я слышала от графини, что тебе не по душе банкеты. Но так как я иду, ты тоже должна пойти, в качестве моей придворной дамы. Но будешь ли ты просто стоять и убивать время? Это было бы пустой тратой твоего драгоценного времени. Итак, раз ты все равно пойдешь, лучше наслаждайся этим."

"…"

"Проведи самое замечательное время!"

'Она такая дружелюбная. Трудно поверить, что она отказалась от своего сына. Неужели ему неудобен с матерью из-за многолетней разлуки?'

Может быть поэтому? - с некоторой путаницей сказала Адора.

"Тогда я приму это… с благодарностью".

"Хорошо."

"Э-э…"

"Да?"

У Адоры был вопрос.

"Герцогиня сказала, что я ваша первая придворная дама…"

"И?"

"Могу я спросить, почему у вас раньше не было ни одной?"

'Придворная дама леди также должна быть дворянкой, поэтому замужние женщины выбирали своих родственников и детей своей семьи, чтобы они стали их придворными дамами. Для незамужней молодой женщины стать придворной дамой для благородной леди было честью. Чем выше стояла леди, которой она служила, тем больше чести она получала. Это означало, что их социальный статус также повышался.'

'В стране без Королевы, принцессы или великой герцогини герцогиня Бернхардт считалась самой высокой женщиной в стране. Была также герцогиня Гартен, но ее дом стоял гораздо ниже Визариде. Женщина перед ней, фактически, была, без сомнения, благороднее всех остальных.'

'Для женщины ее статуса многие девушки мечтали стать ее придворными дамами. Так почему же у нее не было никого? И почему она приняла ее в качестве придворной дамы?'

"Я думала, что ты так сильно колебалась, это было лишь из-за этого?"

Она осторожно спросила, подумав, есть ли за этим какая-то история, но спокойствие герцогини смутило Адору.

"…Просто интересно. У большинства леди придворных дамы - их родственницы".

"Боюсь держать людей рядом".

"Простите?"

"Боюсь, что они меня покинут. Вот почему у меня их не было".

'Для человека, который любит общество и всегда присутствует на вечеринках, что значит бояться иметь людей рядом с собой?'

Герцогиня больше ничего не сказала об этом. Адора не стала допытываться. Вместо этого она задала еще один вопрос: "Тогда почему вы сделали меня своей придворной дамой?"

"Просто так".

'Нелепый ответ. Ведь это почти то же самое, что сказать, что она поступила под влиянием момента. Возможно, она не была честна, потому что еще не доверяла ей. В самом деле, почему герцогиня должна была доверять и откровенничать с ней? Прошло всего четыре дня с тех пор, как они встретились.'

"Могу я причесать ваши волосы?" предложила Адора, когда нарастало молчание.

"Вы?"

Герцогиня повернулась, несмотря на себя. Адора взяла расческу со столика для макияжа и начала причесывать ее волосы. Расческа скользила по волосам, создавая мелкие пряди, словно нити золота, мягкие и гладкие, не запутываясь посередине.

"Это мой первое раз.Я делаю хорошо?"

"Ты делаешьотлично".

"Это облегчение".

На самом деле, казалось, что расческа даже задела кожу герцогини... но когда она это сказала, Адора решила замолчать об этом секрете. Она уже начинала понимать, как это делается, когда Эрселла спросила: "Хорошо ли в Лаферне?"

"Да, это хорошее место. Моя мама, правда, не любит его".

"Неужели это за городом? Рядом нет ни одной деревни".

"Э? Там есть деревня в часе езды".

"Правда? Я так и подумала".

"Да, жителей там не много, но из-за высокой плотности населения там живо. Но как вы об этом узнали? Вы там когда-нибудь были?"

"Я была там однажды в начале его основания. Не знаю, знаешь ли ты, но моя мать была принцессой Лудельсии. В Грании создавалась школа теологии на основе лудельсиской веры, как принцесса Лудельсии могла не прийти? Это была официальная церемония, поэтому я пришла отметить ее основание".

Это был широко известный факт среди всех аристократов этой страны, что маркиза Визарид была восьмой принцессой Лудельсии. Эта новость вызвала настоящий скандал в то время.

Королевская семья Лудельсии, как говорили, унаследовала кровь богини Лудельсии, богини творения, и так они сами в это верили. Они были настолько сплочены, что в основном заключали браки между собой, чтобы предотвратить передачу своей благородной крови посторонним. Благородная принцесса из такой страны вышла замуж в Грании, конечно, это вызвало бурю эмоций.

Причина этого союза была неизвестна, но обычно мнения разделялись на две:

Одно из них заключалось в том, что, поскольку Лудельсия - страна, которая придает приоритет матриархальному наследованию, 8-я принцесса Беатрис, которая тогда была первой наследницей престола, сбежала в Гранию, чтобы уйти от своего сводного брата, нынешнего Короля, а другое - в романтической истории, в которой предыдущий маркиз Визарид, отправленный в качестве посланника в Лудельсии, и принцесса Беатрис, влюбились с первого взгляда и поженились.

"Это было, когда мне было пять лет? Полагаю, да. В поле было только одно здание, что может заинтересовать ребенка? Я мало что помню, потому что это было так давно, но, наверное, мне было скучно, поэтому я бродила одна, пока моя мама была отвлечена. К счастью, сказали, что благодаря доброму человеку моя мама смогла меня найти".

"Боже мой! Вам, должно быть, было очень неожиданно, потому что это была отдаленная местность тогда".

"Полагаю. Она всегда говорила, что ее сердце трепещет, когда она думает об этом дне. Она ныла об этом даже после того, как я вышла замуж. Каждый раз, когда она смотрела на меня, она говорила: 'По крайней мере, ты не потерялась, бродя вокруг в одиночестве и волнуя всех вокруг'.

"Маркиза говорила, что вы бродили?"

"Ох, она рада, что я хотя бы не потерялась? Она такая нытик!" Герцогиня махнула рукой и покачала головой. В ответ ее аккуратно уложенные блондинистые волосы колыхнулись волной, выглядя эфирно, как воплощение света.

Адора ненароком подумала, что герцогиня чувствует себя неловко здесь. 'О чем я думаю? Ни одна другая женщина не была столь достойна прославленного имени Бернхардт, чем она'. Ненужная мысль.

"Луна светит". - прошептала Адора, глядя на луну, простирающуюся за окном.

"Похоже, что это темная ночь".

Пришел загадочный ответ.

Глава 58

Время тихо шло, и наступил день празднования совершеннолетия леди Гартен. Однако в Бернхардте было тихо, потому что нечего было готовить. Эрселла переоделась в домашнее платье и направилась к кабинету Харсена.

"Он просидел всю ночь в своем кабинете". - сказал Клифтон. 'Смотря назад, он снова стал приходить домой поздно. У него, должно быть, очень много работы'.

"Мадам! Что вас привело сюда?"

Кайрон, стоявший на страже у кабинета, удивленно посмотрел на Эрселлу. Она знала его имя, но с ним не знакома, поэтому Эрселла застенчиво улыбнулась, слегка покраснев: "Я слышала, что мой муж провел ночь в своем кабинете. Он здесь?"

"Да, он здесь".

"Ну… не будет ли трудно войти сейчас?"

Эрселла колебалась, видя на лице Кайрона выражение, которое казалось просить ее не заходить внутрь. Кайрон встревоженно нахмурился, но сразу же покачал головой: "Нет. Вы можете войти".

Сказав это, Кайрон открыл дверь. Эрселла вошла, благодарно кивнув ему. Однако ее шаги вдруг остановились. Эрселла потерла щеку, увидев перед собой такой вид. Харсен лежал на диване с закрытыми глазами. Она не подозревала, что он спит.

Затем она заметила, что он нахмурился от света, проникающего в комнату из окна. Кабинет был очень ярким, потому что шторы не были закрыты.

Взгляд Эрселлы, скользивший вдоль луча света, остановился где-то.

На столе перед диваном, где лежал Харсен, она увидела разбросанные стопки бумаг. Из ее губ вырвался глубокий вздох. 'Очевидно, ему было очень трудно, с такой загруженностью. Возможно, он глубоко заснул, пытаясь хоть немного отдохнуть'.

Эрселла подумала о том, чтобы вернуться.

'Но все же'.

Ей показалось, что лучше взглянуть на его спящую фигуру.

Эрселла, слегка улыбнувшись, подняла подол своего платья. Она начала подкрадываться, ее ноги выглядывали из-под подола, слегка поднятого от пола. Она даже задержала дыхание, боясь, что он проснется, когда подошла к дивану.

Эрселла смотрела на Харсена, спящего перед ней. Он был необычно беззащитен, судя по расшатанному галстуку на его белой рубашке и открытым запонкам на рукавах. 'Он так спокойно спит?'

Он всегда просыпался с звуком, поэтому просыпался от малейшего звука, но сейчас не было признаков этого. Эрселла осторожно протянула руку и нежно помахала перед его лицом. Но ответа так и не последовало.

'Он действительно спит'.

В тот момент, когда она попыталась приблизить свою руку ближе, любопытно...

"Кья!"

Ее запястье было схвачено, и Эрселла упала на Харсена. Подняв глаза с недоумением, он сказал, все еще не открывая глаз. "У меня болит голова".

'Он, должно быть, был уже проснулся. Или проснулся посередине'. Эрселла вздохнула. "Закрой глаза".

"Это была идея".

Хриплый голос шептался в ее ушах. Чувствуя себя странно, Эрселла неосознанно улыбнулась и спросила: "Я тебя разбудила?"

"Ты разбудила". - подтвердил Харсен с некоторой настойчивостью. Эрселла моментально вздрогнула от прикосновения на спине и спросила, с узкими глазами: "...Что ты делаешь?"

"Я не хочу делать это здесь".

Несмотря на то, что она сказала, Эрселла беспомощно рассмеялась, когда его рука попыталась развязать шнуровку ее платья сзади, словно она пришла сюда для этого.

"Ты не видишь, как восходит солнце?"

"Меня это не волнует".

"А меня волнует!"

Она схватила его руку на своей спине, и он отпустил ее без сопротивления. Очевидно, он просто подшутил над ней. Иногда он бывал шаловлив, но Эрселла не могла на это привыкнуть, и ей не оставалось ничего, как повернуть голову в сторону.

Перед ней возникла куча разбросанных бумаг. 'Это, должно быть, документы о территории?' В момент, когда она пыталась прищурить глаза, чтобы рассмотреть их поближе, Харсен обвил голову Эрселлы и прижал к себе в объятиях. Мгновенно перед глазами потемнело.

'…Я не могу дышать'.

С лицом притиснутым к его тонкой рубашке, она покраснела. Выдыхаемый ею воздух был горячим, и ей было трудно дышать. Ей казалось, что она примерно понимала, почему он это делает, поэтому Эрселла произнесла приглушенным голосом: "Я не буду смотреть, хорошо?"

'В любом случае, я не узнаю даже, если посмотрю.' Она добавила в уме, пока его рука скользила вниз по ее волосам. Только тогда Эрселла, тяжело дыша, пришла в себя.

Однако... Эрселла бросила взгляд на пряди, застрявшие в руке Харсена. Прекрасное рукоделие Лианны с ее волосами оказалось напрасным. "Эй..."

На самом деле Эрселла видела слово "Визарид" на бумаге на мгновение, она размышляла, стоит ли спрашивать или нет, но решила промолчать. Ее было интересно, но поскольку он не хотел, чтобы она знала, даже если бы спросила, она не получила бы ответа.

"Так, жена, что привело тебя сюда так рано утром?"

Харсен потер глаза и хихикнул. Когда он открыл глаза, он мягко опустил веки и встретился с ней глазами. Похоже, он ожидал ее ответа.

Но Эрселла только усмехнулась, ведь она не пришла сюда по какому-то особенному делу. Едва заметная улыбка осталась на губах Харсена, когда он молча смотрел на улыбающуюся Эрселлу. На мгновение их улыбки совпали, и сначала заговорила Эрселла: "Знаешь, сегодня утром у нас вечеринка в честь совершеннолетия леди Гартен. Ты действительно не собираешься идти?"

"Его Величество позвал меня".

Ее губы сомкнулись от его простого ответа. Харсен не собирался присутствовать на вечеринке в честь совершеннолетия леди Гартен. Обычно он приходил поздравить даму с этим важным событием, но его отсутствие не было необычным.

Не редко глава семьи не присутствовал на вечеринке в честь совершеннолетия. В таких случаях вручали поздравления его наследнику, члену семьи или вассалу.

'Я уверена, что они будут разочарованы'.

Однако она не могла не быть недовольной. 'Ему не обязательно, но разве это не вечеринка в честь совершеннолетия девушки, которая скоро станет невестой твоего сына? Какой смысл быть отцом и даже не показывать лица ни разу? Нет, прежде всего, проблема в Короле. В Короле.'

"Я поговорю с герцогом Гартеном отдельно".

После этого в комнате наступила тишина. Эрселла, отказавшаяся прекращать движение его руки по ее волосам, вдруг обрадовалась мысли о подруге баронессы из Академии.

"Кстати, ты знаешь, что баронесса родом из Гресивана?"

"Я слышал, что она не закончила обучение".

Как только началась история, голос Эрселлы стал как бы мягче. Она была взволнована и счастлива, просто думая об этом. Эрселла продолжала говорить, не подозревая, что Харсен смотрит на нее.

"Да, но в любом случае. По-видимому, у нее есть одноклассница, которая стала ученым. Похоже, она планируют осесть в столице для своих исследований. Баронесса предложила мне получать уроки у этого человека".

"Итак..?"

"Итак, я думаю, попробовать. Я не знаю, когда они приедут в столицу, но поездка из Пелоше и дорога сюда займет около 15 дней, так что к этому времени..."

Странно, но Харсен вдруг казался в плохом настроении, поэтому Эрселла прекратила говорить.

"Ты устал?"

"Нет... Продолжай".

"Ах, да, предполагаю, что мы увидимся через несколько дней после вечеринки в честь совершеннолетия леди. Я не знаю, смогу ли я хорошо справиться. Тем не менее, интересно, какой это человек, если баронесса так его хвалит".

"...".

"Она сказала, что мне не нужно беспокоиться о чем-то. И однажды они даже заняли первое место в Гресиване! Это же потрясающе, не так ли?!"

"...".

"Их семья была не так богата, должно быть, было трудно, но…."

"Ее имя?"

"Имя?"

Внезапно на лбу Эрселлы появилась мелкая морщинка. Она слышала его от баронессы, но не могла вспомнить его хорошо, потому что это была очень незнакомая фамилия.

"Ле... "

"...".

'Думаю, оно начинается с "Ле". Какое же оно?'

"Ле..Ле... "

"...".

"Ой, я не помню..."

"...".

Ах!

"Леори Селлон! Это ее имя".

Эрселла широко улыбнулась, полностью вспомнив имя своего будущего наставника.

"Звучит как женское имя".

"Потому что это имя женщины?"

"..."

На этот раз Харсен замолчал и нахмурился. Прожив с ним много лет, ее опыт говорил ей, что он озадачен. Однако Эрселла подумала о новой интерпретации, потому что ее чувства часто ошибаются.

'Не говори мне...'

Она добавила срочно: "Ты не думаешь, что женщина обделена знаниями или чем-то подобным, верно? Я действительно хотела бы учиться у нее..."

"..."

"Но если ты считаешь это унизительным, я найду другого человека..."

"Делай, как считаешь нужным".

"Правда?!"

Он повернул голову.

"Тогда я довольна".

Он действительно имел в виду, и ее сердце, столь долго было тяжелым, наконец стало легче. Эрселла улыбнулась и взяла в руку Харсена. Она развязала его расшатанный галстук и аккуратно уложила его.

Удовлетворенная собой, Эрселла встретилась с ним взглядом. Ее выражение немного застыло.

"Э-э..."

Эрселла вдруг стала немного смущена, заметив свое положение поверх Харсена. Она была ошеломлена его шуткой некоторое время назад, что даже не заметила этого. Эрселла быстро сползла с его живота.

'Должно быть, я была тяжелой'.

На самом деле она не слезла из-за этого, но притворилась, будто бы, чтобы он казался внимательным. Харсен, ухмыляясь, смотрел на Эрселлу, потирая шею и приподнимая верхнюю часть тела. Эрселла молча сидела рядом с ним.

"Ты не устал?"

"Чья это вина?"

'Ты делаешь так, будто проснулся из-за меня'. Ей было жаль за то, что разбудила спящего человека, но Эрселла притворилась иначе. Тем временем Харсен повернул запястье и попытался убрать расшатанные манжеты рукавов. 'Видимо, он скоро встанет'.

"Я сделаю это за тебя".

Эрселла, глядя на него, ярко сказала и потянула его запястье к себе. Тогда на виду появились манжетные пуговицы внизу рукава.

'Синий сапфир.'

Когда она играла с ним, она могла почувствовать то, как тональность мягкая и угловатая кромка чередовались. 'Я только что осознала, что он, кажется, носит много синего. Может быть, ему нравится синий?'

‘Я не знала, что у него такие предпочтения…’

Эрселла держала запястье Харсена, чувствуя себя немного смущенной. 'Мы прожили вместе 16 лет, и я никогда об этом не знала.'

Она серьезно размышляла о том, чтобы пойти в ювелирный магазин и купить все синие драгоценности там.

"Этот камень. Ты можешь забрать его, если хочешь".

Может, я кажусь, что хочу его..?

"Нет, мне это не нужно".

"Тем не менее, если ты…" Он кивнул головой в сторону своего рукава.

"Я только трогала его".

На первый взгляд казалось, что она легко сказала это, но Эрселла смотрела на Харсена с прищуром. 'Независимо от того, как сильно ты любишь драгоценности, неправильно завидовать чужим.'

Эрселла попыталась быть искренней, но ее губы застыли. Подумав, она всё-таки хотела этого. 'Разве подарок не становится более трогательным, когда другой человек этого не ожидает?'

"В любом случае, это не так".

Итак, ее планом было пока молчать. Эрселла уже чувствовала себя лучше, представив, что произойдет позже. Возможно, потому что она всегда была на принимающей стороне, ей было приятно сделать что-то для него.

Она чувствовала, как Харсен смотрит на нее странным взглядом. Эрселла избегла встречи его взгляда и застегнула оставшиеся пуговицы.

"Все готово. Ты собираешься уезжать во дворец сразу?"

"Чуть позже".

"Понятно. Мне нужно увидеться с баронессой утром и потом готовиться к вечеринке в честь совершеннолетия леди. Наши расписания не совпадают. Как жаль".

Если бы у нее не было определенного расписания, она могла бы провести больше времени с Харсеном утром. Однако, поскольку она была занята работой, она чувствовала себя сожалеющей. Эрселла просто улыбнулась, думая, что их времена, казалось, вовсе не совпадают.

"Может, мы заранее попрощаемся? Счастливого пути сегодня".

Харсен, который молча смотрел на нее, слегка усмехнулся, приблизил голову Эрселлы к себе и поцеловал ее лоб. Губы, касавшиеся ее обнаженной кожи лба, слегка прикоснулись.

“Тебе тоже.”

***

После утренней работы с баронессой, Эрселла взглянула на горничных, метущихся вокруг, помогая главной горничной. Поскольку сегодня был день, когда нужно было уделить больше внимания, Лианны и Бет не справлялись одни, и пришлось позвать дополнительных помощников.

"Мадам, как насчет платья, сшитого мадам Мэри Уэйн на этот раз?"

"Думаю, оно будет хорошо."

Подтвердив это, Эрселла принесла платье с другой горничной. Она была так осторожна, следя, чтобы подол ее платья не задевал пол.

"Тогда, извините нас на мгновение."

К Эрселле приблизились еще два человека. Вежливое, но уверенное прикосновение начало расстегивать одежду, которую она носила.

'Именно в этот момент странное чувство прилипло к ней, как клей. Разве это не Лианны и не Бет обслуживали ее?' Хотя они были знакомыми лицами, они выглядели незнакомо, как новое платье, которое она надевала на себя.

"Все сделано."

Эрселла рассмотрела абрикосовое атласное платье, покрывающее ее тело, золотую вышивку нитками на подоле и тонкое кружево на рукавах. Наконец, ее взгляд остановился на горничной, обслуживавшей ее. На лице горничной была улыбка.

"Сегодня вы выглядите красиво, как солнце."

Несколько скованный, но эмоциональный тон. Эрселла медленно закрыла глаза и открыла их. Она уставилась на горничную. Это был первый раз, когда она видела такое выражение на ее лице. 'Но действительно ли это был первый раз? Разве эта горничная действительно никогда не улыбалась перед ней?'

"Да... Твое имя?"

"Меня зовут Анна."

На самом деле Эрселла знала имя горничной. Тем не менее, почему она хотела услышать его снова?

"...Анна," - размышляла Эрселла над именем.

Как будто она не разочаровалась, что забыла ее имя, Анна ответила громче: "Да."

Эрселла взглянула на своих горничных. Лия, Диана, Джейн - это были все люди, которых она знала.

...Она действительно знала.

Она произнесла их имена так, чтобы их услышали другие. Это было странным удивлением. Точно так же, как когда на днях одна из горничных настаивала перед Дейлом Бергманом, что Эрселла - герцогиня Бернхардта.

"О, вы уже переоделись."

Появление Лианны было как странное дежавю.

"Теперь остались только аксессуары!" - весело закричала Лианна и открыла ювелирную шкатулку в ее руках. Эрселла взглянула на красиво изготовленный синий алмаз в шкатулке.

"У нас еще есть время, хотите надеть его позже?"

"Нет, я надену его сейчас."

"Поняла."

Лианна собиралась подойти к Эрселле, когда взглянула на уголки губ Анны, застенчиво поднятых в улыбке. Она улыбнулась и передала украшения Анне: "Я забыла принести ей перчатки. Анна, пожалуйста."

"Лианна, перчатки там..."

Не слушая Анну, Лианна поспешила покинуть комнату. Анна была удивлена. Она взглянула на Эрселлу, которая также была смущена, как и она, и спросила: "...Мадам, могу ли я помочь вам?"

"Конечно."

Получив разрешение, Анна начала надевать украшения на Эрселлу. Ее руки дрожали, когда она застегивала рубиновый браслет.

'Она всегда была такой, даже когда она меня наряжала.'

Она напоминала Лешу, горничную, которая служила Эрселле в маркизате. Наконец, она надела на Эрселлу ожерелье из золотых топазов, и ее украшение было завершено.

"Спасибо."

Анна покраснела, улыбнувшись ярко, когда она поблагодарила ее. 'Прямо как Леша тогда, в те дни.'

***

После того как она приготовилась, Эрселла осторожно схватила подол своего платья и начала спускаться по лестнице, когда вдруг остановилась. На первом этаже ее ждали Винсент и Адора.

"Привет."

Неуклюжее приветствие. Они иногда встречались, проходя мимо, но никогда не разговаривали настолько, чтобы Эрселла почувствовала себя так неуклюжо перед Винсентом, как будто они давно не виделись. Винсент ответил формальным жестом. Клифтон, наблюдавший за ними, покачал головой, не выражая никаких эмоций, и вздохнул.

"Мадам, карета ждет."

На это Эрселла спустилась по лестнице.

"Ну что ж, я надеюсь, что у вас троих будет безопасная поездка."

Адора нервно глотнула.

Глава 59

Винсент проводил Эрселлу к карете. Он был чересчур вежлив, с ясной позицией, которая проводила границу.

"Спасибо." - ласково сказала Эрселла.

"Я только выполнил свой долг." - ответил Винсент.

Винсент был тверд, как камень, который никогда не стерся бы на ветру. Когда они взошли в карету, она тронулась по дороге.

Внезапный холод воздуха заставил Адору прижать плечи. Герцогиня никогда не теряла улыбки, возможно, она не умела читать обстановку, в отличие от Адоры, третьего лица. Может быть, она была немного не тактична.

"Это будет твой первый бал, верно?"

"Да."

Хотя это был его первый бал, лицо Винсента не было наполнено тем волнением, которое испытывают обычные люди. Его взгляд, пронзающий окно, как деревянный камень, скользнул мимо герцогини.

В глазах Адоры он выглядел таким наивным. Потому что он преднамеренно показывал свое неудовольствие глазами с Эрселлой.

"Ты не особо этому радуешься. " - заметила она.

Винсент не ответил.

"Что ты думаешь?"

Однако и Эрселла не оставалась в стороне. Возможно, из-за ее вопросов, губы Винсента раскрылись, как вздох: "Блистательно, шумно и неудобно... Я думаю?"

Парень был довольно искренен. Даже если последняя часть была в форме вопроса, это давало ответ.

Хотя он сказал, что это блистательно, шумно и неудобно, он не говорил это с убеждением. Эрселла слегка улыбнулась: "Ты прав. Бальный зал блистает от яркого света, он неудобен и шумен из-за множества людей, в основном занимающихся поверхностными разговорами."

'Для любителя банкетов такая оценка была довольно жесткой. Мысли Адоры не отличались от мыслей герцогини. Это было место для всех, чтобы наслаждаться, но в то же время оно было также наполнено улыбками, скрывающими змеиные улыбки под видом элегантности.'

"Однако это незабываемо красивое место, даже если оно ослепляет на миг, где многие люди могут встретиться и поделиться своей жизнью, место, где в формальном разговоре можно найти искреннее сердце и завести драгоценные дружеские отношения."

'Тем не менее, Эрселла любила танцы, любила вечеринки и прекрасные люстры. Она любила все, что ей попадалось на пути.'

Эрселла хотела, чтобы Винсент почувствовал то же самое, что и она, любя каждую минуту там. Она хотела, чтобы Винсент узнал через рассказы других людей. В мире было так много странного и интересного.

"Этот бал станет для тебя хорошим опытом."

Даже если он не произведет хорошее впечатление, просто испытать это будет значимо.

"Кроме того, тебя ждет первый танец."

'Танец. Слово, которое не нравилось Винсенту. Он умел танцевать, но не понимал, зачем ему заниматься чем-то таким неуклюжим, как танец.' Вдруг игривый голос щекотнул ухо Винсента.

"Сынок, а если ты наступишь на ногу леди?"

"Как вы меня воспринимаете?" - ответил Винсент, рассасывая что-то во рту, и сказал снова: "Я бы не сделал этого как член семьи Бернхардта."

Принудительный ответ оказался о Бернхардтах. Он внес фамильное имя в это. Вдруг колесо потеряло равновесие и заржавело, но постепенно вернулось на место. Нет, подумала она. До тех пор, пока вдруг не потеряла равновесие и начала дрожать, смеясь: "Ты не подорвешь честь своей семьи, если наступишь хоть раз."

"..."

"Хотя, это другое дело, если ты наступишь на ногу сто раз."

Его строгий взгляд повернулся и обратился к Эрселле. Она прикрыла рот от удивления. Тем не менее, его выражение неодобрения не могло быть стерто, потому что он отчетливо видел слабую улыбку на ее светлом лице.

Эрселла не знала, что значит искаженное выражение Винсента, но было трудно скрыть ее улыбку.

"Кто бы мог подумать, что наступание на ногу своего партнера во время танца будет прямо связано с семейной честью?" Она нашла это милым и была счастлива видеть его лицо четко после долгого времени, но перестала шутить, возможно, это не понравилось Винсенту, так как она видела, как он сверкает на нее.

Его голубые глаза были настолько яростными, что холодный пот начал стекать по ее спине. Эрселла прошла рукой по горлу и стерла со своего лица все улыбки. Когда она опустила руку, закрывавшую нижнюю часть лица, на нем не осталось улыбки.

Хотя внутри она все еще была полна смеха, Винсент не мог об этом знать, так что это не имело значения. Эрселла продолжила тихим голосом: "И что, если ты принесешь беспокойство семье? Ты думаешь, что твой отец выгонит тебя? Ты все еще его сын, мой сын и сын Бернхардта."

Таинственный взгляд Винсента повернулся к Эрселле.

"Что-то вроде этого..."

"..."

"Мама не говорит так."

У Эрселлы заколотило сердце. Она слышала это в заднем саду раньше.

"Что такое быть мной?"

Если так, то как она выглядит в его глазах?

"Что ты думаешь обо мне?"

'Она все еще лишь человек благородного рождения и воспитания и ничего больше?'

"Это удобно."

"..."

"Этот разговор."

Однако, поскольку Винсент отрезал разговор резко, Эрселла даже не смогла получить ответ. Ей казалось, что она даже не заслуживает его.

"Прости." Она слегка улыбнулась. На ее дрожащей улыбке Винсент отвел взгляд в сторону окна.

'Мамочка!!'

Адоре скорее хотелось задохнуться, чем оставаться в этой угнетающей атмосфере. После этого последовало знакомое молчание.

***

В зале ожидания было целых десять человек, окутанных дымом сигар. Звук стуканья стаканов раздавался по всему помещению. Увидев пустой стакан Харсена, граф Пантез обратился: "Хотели бы вы еще стакан?"

"Спасибо."

Получив ответ, граф налил ему напиток. Он разразился веселым смехом: "Ваше Превосходительство, сегодня вы как-то необычно легко согласились выпить. Недавно что-то хорошее случилось?"

Харсен ухмыльнулся и молча поднял свой стакан. Король, наблюдавший апатично, оглянулся и произнес без особого уважения: "Здесь свободное место. Чье оно?"

Граф Лидия ответил с путаницей: "Если вы имеете в виду маркиза Визариде... Он присутствует на вечеринке по случаю совершеннолетия леди Гартен."

"Я имею в виду отца леди, герцога. Когда вы стали так близки?"

Король ударил по плечу герцога Гартена, сидящего справа.

"Интересно, не затмит ли красота вашей дочери внешность маркиза. А, кстати, раньше же была герцогиня, верно?"

"Я слышу плач маленькой девочки аж сюда."

Герцог Гартен ухмыльнулся и потушил свою сигару.

"В любом случае, герцог Гартен хорошо поработал после долгого путешествия."

"Это было ничто."

"Я отправил вашей дочери подарок к ее совершеннолетию. Так что позже, пожалуйста, проверьте это."

"Для меня это честь, Ваше Величество." - положив руку на грудь, герцог Гартен поклонился в изящном движении. Увидев это, Король скривил уголок рта.

"Вы выглядите изможденным."

"Прошу прощения. Я был в спешке, так что не смог прилично одеться."

"Правильно. В Конраде, должно быть, много людей держалось за ваши штаны, чтобы вас затянуть."

"..."

"Или вы были пойманы."

Губы герцога Гартена на мгновение окаменели, затем нарисовали гладкую кривую: "Это позорно. Я не могу отвечать."

На лице герцога не было ни капли смущения, когда он сказал это. Король посмотрел на него, подперев подбородок рукой, и поднял стакан в воздух.

"Я забыл свою цель на сегодня. Я пригласил вас, чтобы почтить вас, а не допрашивать вас. Давайте забудем об этом и двинемся дальше."

"Да здравствует Казаринелл!"

"Как скучно." Король выпил, безжалостно перебивая тост графа Клауса. После этого развернулись небольшие разговоры. На мгновение голоса переплелись, и стало шумно.

"Разве они не боятся меня? Обстановка такая живая."

"Это потому, что Ваше Высочество так благородно отдалено."

"Я Король, так что мне это подходит. " - пошутил Король. Герцог Гартен налил Королю пустой стакан крепкого спиртного. Когда атмосфера стала расположенной, кто-то начал рассказывать: "Эй, слышали ли вы? Граф Мила разводится с графиней."

"Я знаю! Процесс развода был довольно шумным. Ведь графиня встречалась с бродячим бардом? И развод подал ее муж!"

"Только из-за ее средней внешности. Какая распутница!"

"Ну, прежде чем мы перейдем к этому, стоит также учесть многочисленных возлюбленных графа Мила. В общем, они были хорошей парой. Однажды вы действуете, как будто не можете жить друг без друга, а на следующий день все впало в беспорядок - полный беспорядок. Думаю, здесь многим людям нужно быть осторожными. Это страшный мир, так что, пожалуйста, будьте осторожны."

"Ха-ха... Что вы имеете в виду, Ваше Величество?"

"Почему бы вам не быть чуть-чуть честнее? Все здесь, должно быть, имеют возлюбленных. О, кроме господина Бернхардта, верно?"

Король посмотрел на Харсена и скосил глаза шаловливо. В молчании герцог Гартен крутил свой стакан и произнес: "Кстати, Король Конрад подарил мне танцовщицу. Блондинка, голубые глаза и непревзойденная красота. Что скажете, герцог? Если вы ее захотите,я готов отдать вам."

"..."

"Как будто такая женщина была бы по вкусу вам." Герцог Гартен значимо сузил глаза на Харсена. Атмосфера стала напоминать холодную воду. В тишине Харсен сказал без колебаний, лишь мимолетно взглянув на герцога Гартена: "К сожалению, я не разделяю тех же увлечений, что и герцог."

"О, даже несмотря на ее необыкновенную красоту." Герцог Гартен пожал плечами с сожалением. Однако он больше не настаивал. Взрыв смеха разорвал неловкую обстановку.

"Ахахаха! Блондинка с голубыми глазами. Она такая же светлая, как герцогиня? Если так, то я заинтересован."

Граф Клаус, представив в уме облик танцовщицы, произнес веселым голосом. Харсен налил напиток в стакан графа Клауса.

"Ваш стакан пуст. Я налью вам."

Граф Клаус был озадачен щедрым предложением герцога и выпрямился. "С-спасибо."

"И, лучше бы вам промолчать."

"Что...?" - спросил граф, словно сомневаясь в своих ушах, и испугался, когда алкоголь начал выливаться по краям стакана. Харсен ухмыльнулся, глаза не моргнув, как будто не зная, что происходит, "Мне не нравится оставаться в неведении."

Он кивнул на стакан. "Пейте."

Пей."

Поняв, что означает его низкое повеление, граф опустился, возвращаясь к своим мыслям. Горло его горело от горячего напитка, когда он глотал спиртное. Граф схватился за горло от ужасной жары и непрерывно кашлял. Глядя на него жалобно, Король щелкнул языком. "Ты слишком суров со своим несведущим малышом."

"В-В... Кашель, Ваше Величество, мне уже 28 лет."

"Ах, так вот как? В этом возрасте маркиз Визарид нанес удар словами герцогу Гартену, и это было впечатляюще. По сравнению с ним, ты все еще ребенок."

Лицо графа Клауса покраснело. Пир алкоголя и стыда. Король потер рукой подбородок, наблюдая, как губы герцога Гартена скрутились.

"О, боже мой, наш герцог опять расстроен. Это происходит каждый раз, когда упоминают маркиза. Ты уже восемь лет его прессуешь, но, наверное, все еще обижен на это?"

"Вы уже знаете, что это за ублюдок…."

"Вы слишком суровы с моим зятьем. Ну, а маркиз тоже имеет довольно характер с этим мягким лицом. Он, кажется, много скрывает сейчас. Что в маркизе заставляет твою сестру преследовать его?" - вопрос был адресован графу Гладиаму, младшему брату Эйрин.

Граф Гладиам вежливо улыбнулся, "Он человек большого характера."

"Кажется, его характер сосредоточен в его лице."

Раздался смех. Граф Гладиам спросил, наливая вино в стакан Харсена, "Как дела у герцогини?"

"В последнее время у нее хорошее настроение."

"Это успокаивает. Помню, она много страдала от незначительных болезней, и я очень беспокоился. О, моя жена сейчас принимает лекарства у доктора Рентуана. Ей стало лучше. Могу представить вас ему, если захотите?"

"Не плохая идея." - серьезно ответил Харсен, опустошая свой стакан.

"Герцог сегодня много выпил."

"Вкусно."

"Это из-за того, что это из Конрада?"

'О, но я всё равно буду покупать коктейли и шампанское из Конрада. Всё-таки их напитки вкусные.'

Улыбнулся Харсен, вспоминая слова Эрселлы о том, что конрадский алкоголь вкусный. Наблюдая за ним, Король произнес с завистью в небрежном тоне: "Ты пьян?"

"Отказываюсь быть принятым за безумца."

"Правильно. Мне пора уходить." Король поставил свой стакан на стол и встал. Он махнул рукой герцогу Гартену.

"Хорошо провести время. Позвольте мне увидеть ее когда-нибудь."

"Как вы пожелаете." Герцог Гартен тут же поднялся, стряхнув пыль с одежды.

***

Ночь наступления совершеннолетия пришла ярко.

Молодые дамы из столицы собрались вокруг Оливии.

"Поздравляю с наступлением совершеннолетия, леди Оливия."

"Вы всегда были красивы, но сегодня особенно, леди Оливия. Это ожерелье сапфирового цвета из известного рудника Арки?"

"Да, верно."

"О, это так красиво! Я вижу, что герцогиня Гартен действительно любит вас, леди Оливия. Я так завидую!"

"Это ничто. " усмехнулась Оливия. Это было сапфирово-голубое ожерелье, которое герцогиня Бернхардт не смогла получить. Оливия просто отмахнулась от этого, как от чего-то малозначительного, и рассмотрела завистливые взгляды девушек.

"Простите меня... Леди Гартен. Вы получили подарок от Сейна?" - осторожно спросила дочь барона Сейна.

'Ее отец, барон Сейн, наверняка подтолкнул ее спросить,' подумали все.

Оливия склонила голову с тревожным видом. "Прошу прощения, но я получила слишком много подарков. Можете ли вы сказать мне, что вы мне прислали?"

"Э-э... Это украшение для волос из редких минералов, найденных в шахте Шерифа."

Оливия наконец вспомнила об украшении для волос среди других драгоценностей, присланных в герцогский дом Гартен.

"О, я помню. Мне понравился этот подарок. Пожалуйста, передайте мою благодарность барону."

"Это было ничто. Надеюсь, что это украшение подчеркнет красоту леди."

Когда Оливия закрыла глаза в ответ, молодая леди Сейн почувствовала облегчение в сердце. Затем она услышала Оливию с ярким голосом: "Барон Сейн так щедр."

"Простите?"

"Я понимаю, что стоимость минералов из шахты Шерифа стоит полугодового бюджета для маленького поместья, но он прислал их мне в качестве подарка к моему совершеннолетию. Конечно, я уверена, что он тоже дал их леди, верно? Я не знала, так как леди Сейн всегда была такой экономной."

"Э-э..." Щеки молодой леди Сейн вспыхнули. 'Барон Сейн не был богат, поэтому она никогда не получала драгоценных драгоценностей от своего отца. Этот подарок был подготовлен за счет продажи части имения, которое ее отец собирался продать, чтобы быть признанным герцогом Гартеном.'

"Боже, барон? Леди Кадер, вы знали об этом?"

"Я не имела ни малейшего понятия. Не могу поверить, что у вас такой щедрый отец. Почему вы не сказали мне об этом раньше, леди Сейн?"

"Наверное, потому что леди не любит хвастаться. Я умоляла своего отца купить мне ожерелье из жемчуга, и моя мать отчитала меня за это. Хотелось бы, чтобы они поучились от любви барона Сейна к его дочери!"

"О, Леди Лейтон!"

Внезапно повсюду раздался смех. Лицо барона Сейна покраснело, как помидор. Она хотела бы сразу убежать, но ее родители порицали бы ее за это. Ей не оставалось ничего другого, кроме как сидеть там и проглатывать слезы.

"Кстати, леди Гартен. Правдив ли слух?"

Молодая леди Лейтон хлопнула в ладоши и сосредоточила внимание на Оливии.

"Что вы имеете в виду?"

"Я слышала, что вы обручены с молодым господином Бернхардтом!"

Глаза благородных девушек, включая Лейтон, ярко засветились.

"Я тоже слышала. Это правда?"

"Тогда молодой господин Бернхардт посетит сегодняшнюю вечеринку леди, по случаю ее совершеннолетия?"

"Конечно, посетить! Это единственная вечеринка по случаю совершеннолетия его невесты. Если он не придет, не будет ли она огорчена на всю оставшуюся жизнь?"

"Леди Гартен! Пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне, я слышала, что он очень похож на герцога. Вы не представляете, как я была любопытна, что не могла спать всю прошлую ночь!"

Высокий и красивый молодой господин Бернхардт и титул наследника герцога заставили сердца многих благородных женщин трепетать. Наконец, молодая леди Тран вцепилась в руку Оливии и умоляла ее, и Оливия, наконец, поддалась их вопросам.

"Да, мы планируем помолвку немного после вечеринки по случаю совершеннолетия."

"Так слух был правдив!"

"Брак состоится после его совершеннолетия."

"О, да, конечно."

'Я завидую тебе.' Их глаза всегда следили за Оливией с этим смыслом. Оливия чувствовала себя удовлетворенной.

"Гартен и Бернхардт, не так ли они идеальная пара?"

"Я слышал, что молодой господин Бернхардт похож на герцога Бернхардта, а принцесса так красива, что они будут непревзойденной парой вместе."

Бернхардт все равно был для них кислой виноградинкой. Даже если они были завистливы, бороться с этим было не так легко, потому что противником был Гартен. Вместо этого они решили прославить Оливию и открыто выразить свою зависть.

Тем временем слова этих девочек начали медленно распространяться повсюду. Как волны, слова наложились друг на друга и мгновенно разнеслись по балу.

Глава 60

Когда Эрселла, Винсент и Адора вошли, банкетный зал уже был наполнен людьми, танцующими и беседующими в парах под легкую мелодию на заднем плане.

"Мадам, мне кажется, церемония взросления уже началась."

"Пожалуй, да."

Когда Адора заговорила, Эрселла посмотрела на Винсента . Винсент протянул руку.

"Спасибо." Положив руку на руку Винсента, Эрселла ступила на слоновой костяной мозаике. За ней последовала Адора. Бесчисленные пары глаз были устремлены на троих. Люди продолжали переговариваться, шепча на ушки.

Так как вечеринка только начиналась, никто не подходил к ним. Изначально она воздерживалась от общения с другими, пока атмосфера не станет подходящей, если только нет особого знакомства.

Никто не хотел создавать впечатление торопливости в приветствии других. Эрселла также следила за своими манерами и приветствовала знакомых взглядом, когда замечала их.

'Пойти поприветствовать герцогиню Гартен?'

Эрселла сначала мучилась этим вопросом. 'Их отношения были несколько неопределенными, чтобы она сразу подходила к герцогине. Винсент и Оливия были только словесно обручены и не официально, так что не было бы неприличным не искать ее сразу после прибытия.'

Эрселла представила себе сценарий, в котором герцогиня Гартен и Оливия подходили бы к Винсенту и к ней. 'Они были организаторами банкета, так что могли естественно подойти к Эрселле под предлогом развлечения гостей. Только если она...'

'Это невозможно.'

Эрселла утверждала этот момент. 'Герцогиня Гартен ценила честь и была гордой женщиной. Ей не понравилось бы, если бы Эрселла и Винсент сразу к ней подошли.'

'Итак, что делать в этом случае? Если Бернхардт и Гартен поддерживали дружеские отношения, то сразу подойти к ним не казалось бы странным.'

'Однако у Бернхардта никогда не было особых отношений с Гартен, и ситуация была сложной из-за ее Визаридского происхождения.' Эрселла подумала о Кароне. 'Знает ли об этом Карон?'

'Скорее всего, да...'

Эрселла сдержала вздох. Она знала, как Карон бы отреагировал, если бы узнал. В результате её давно заветное желание посредничества между Харсеном и Кароном разрушилось.

"Почему это так плохо?" — подумала она.

Хотя они никогда прямо не признавали, что у них не ладятся отношения, Эрселла, наблюдавшая за ними, знала, что их отношения не так дружелюбны, как кажется.

На первый взгляд Харсен улыбался и менял тему, а Карон произносил целые бочки значимых слов, которые она не могла понять.

Эрселла была несчастна, но быстро приняла это. 'Некоторые люди ладят между собой, а другие нет. Как герцогиня Гартен и она сама.'

Эрселла подумала, что это действительно неизбежно, поскольку их характеры не соответствовали друг другу, и вспомнила то, что Харсен сказал утром, что герцог Гартен опоздает из-за аудиенции у Короля. Она немного удивилась. Ведь это был единственный день рождения его дочери. Король, наверняка, понимал бы это.

'Но если он всё равно настаивал на встрече с Королём, неужели герцог Гартен был невероятным человеком?' Эрселла нашла это поразительным, но поняла, что сама ничем не отличается от него, и тихо стерла мысль из своей головы.

Эрселла вернулась к своим прежним мыслям. 'Если они приветствуют Оливию и герцогиню сейчас, Эрселле и Винсенту придётся провести с ними значительное время.'

В таком случае, её первоначальная цель знакомства Винсента с многими людьми не будет достигнута. Эрселла решила отложить приветствие главного героя дня рождения до более позднего времени, так как это было неизбежно. На самом деле, хотя она не хотела видеть герцогиню первой, Эрселла пришла к выводу, что это было очень разумное решение.

После долгих раздумий она решила отдать предпочтение знакомству Винсента с людьми. Эрселла взглянула на Винсента и спросила: "Есть ли кто-то конкретный, с кем бы ты хотел познакомиться?"

Винсент колебался некоторое время. 'На самом деле, он никогда не интересовались дворянами, которых он никогда не видел. Он был единственным, кто имел такую золотую возможность, как отшельник, просто сидя в своей комнате.'

'В тот момент у него не было ясной причины, почему его интересовал маркиз Визарид. Просто его отец никогда не говорил о нём, и он был кровью его матери, так что...'

"Винсент?"

Лицо Винсента напряглось, и он покачал головой. "Никого".

Поскольку Винсент не назвал имени, Эрселла начала беспокоиться. Сложив руки на груди, она начала постукивать веером по подбородку, полная тревоги.

'Тогда кого мне представить первым?'

Эрселла вспомнила одного за другим людей, которые могли бы присутствовать на вечере в честь взросления. 'Главы влиятельных семей были исключены, поскольку их, как говорили, не было во дворце. Винсент не нужно было производить впечатление на своих вассалов, так что они также были исключены.'

'Представить его Бернхарду или родственникам Визарида тоже не было плохой идеей, но они не были приоритетом.'

'А что насчет известных людей, людей, которых Винсент мог бы уважать?'

Вдруг в ее ум пришла идея.

'Друзья!'

'Друзья того же возраста. Да, звучит хорошо.' Эрселла была довольна, перечисляя в уме молодых лордов, ровесников Винсента.

“Давно не виделись, Ваша Светлость.”

Спокойный и достойный голос прервал ее мысли. Эрселла обернулась к нему.

"Действительно, графиня Майянс." - ответила Эрселла.

Средневозрастная женщина с каштановыми волосами, закрученными в бант, встретила Эрселлу с улыбкой.

"Вы пришли вместе с молодым господином. " - улыбнулась графиня Майянс и посмотрела на Винсента. Она слышала о их материнском-детском отношении. Однако перед Эрселлой она не выдела удивления.

"Да. Это Винсент. Винсент, это графиня Майянс."

"Приятно познакомиться. Я Винсент Бернхардт."

"Тоже приятно, молодой господин. Меня зовут Элиза Майянс. Было бы приятно, если бы Его Превосходительство и мой муж также были здесь. Увы."

"Точно также, миледи. " - с радостью согласилась Эрселла и повернулась к Адоре. "Это моя придворная дама, Адора. Дочь леди Зардеи."

Когда разговор легко перешел на нее, Адора на мгновение осталась в недоумении, но не выдала этого и поклонилась. "Приятно познакомиться, леди Майянс. Я - Адора Зардея."

Графиня улыбнулась мягко, "Рада вас видеть, дорогая. Недавно я встретила графиню Зардею на чаепитии. Она рассказывала мне о своей дочери и была довольно скромной в ее описании. Я и не подозревала, что молодая леди такая прекрасная девушка."

"Спасибо за комплимент, мадам. Моя мать скупа на комплименты."

"О, моя красивая дочь? Надо будет сообщить графине."

В теплой атмосфере обменялись небольшими приветствиями. Вдруг Эрселла заметила, что графиня бросает взгляд на Винсента.

"Что это?" - подумала Эрселла, потому что это выглядело не просто как любопытство. Ответ на ее вопрос легко нашла графиня.

"Я слышала о браке молодого господина с леди Гартен."

Ее глаза расширились. 'Это не было секретом, но официально не объявлялось. Уже разошлись слухи?'

'Это были Гартены?'

Подумав, что в этом нет ничего странного, Эрселла ответила: "Это просто помолвка."

'Помолвка часто ведет к браку, но она воткнула гвоздь в это. Помолвки часто разрываются, так что кто знает.'

"Понятно." - ответила Эрселла.

Она наклонила голову. Графиня, хоть и говорила мягко, казалось, имела недовольное выражение лица. Эрселла попыталась заговорить с ней: "Да, мы планируем объявить о помолвке после церемонии Винсента в честь его взросления."

"Поздравляю. Но это так обидно, особенно после того, как увидела молодого господина лично."

О, вот оно что. Эрселла наконец-то поняла источник тени на лице графини.

'В любом случае, тебе нужно заботиться о своем драгоценном сыне. Слухи ходят, что его преследуют не только в Гартене, но и в Пантезе, Майянсе и Лапэйне.'

'Вспоминая, графиня Зардеа сказала это на чаепитии миссис Лидии. На тот момент она не обратила на это внимания, но видя выражение графини Майянс сейчас, Эрселла поняла, что ей, должно быть, пришлось постараться, чтобы установить отношения с Бернхардтом.'

'Майянс была такой хорошей семьей, что предыдущий граф Майянс служил министром, но сейчас у них не было ничего значимого в своем имени.'

'В лучшем случае они были нейтральными, но если говорить прямо, то они были менее значимыми, потому что им было трудно соединиться с другими семьями. Поэтому графиня Майянс делала все возможное, чтобы связаться с Бернхардтом через брак, но Харсен, по-видимому, даже не рассматривал это.'

'Возможно, в этом их краткая история?'

'Ведь правда, что Гартены - семья с долгой историей. Конечно, в глазах Эрселлы, которая хотела, чтобы Винсент имел любовный брак, ни Гартены, ни Майянсы не были предпочтительны.'

"Его Превосходительству, должно быть, понравилась леди Гартен."

Ее голос был полон сожаления. 'Как мог Харсен полюбить Оливию и создать брак Винсента с ней? Должно быть, у него было какое-то соглашение с Гартенами.'

"Я знаю. Он обычно не такой, но, должно быть, он очень одобрил ее, чтобы так поспешить. Я тоже была удивлена, услышав об этом."

Эрселла успокаивала графиню, говоря, что помолвка была исключительно решением Харсена, а не всей семьи. Графиня кивнула в понимании.

"Да, мне следует принять решение скоро, чтобы моя дочь не пропустила возраст для замужества."

'В Грании возраст для замужества был между 18 и 22 годами, а церемония обычно проходила между 20 и 22 годами. Конечно, высокопоставленные дворяне выходили замуж даже раньше.'

Эрселла была поражена намеком, что она посвятила свою жизнь Винсент, а ее дочь прошла возраст для замужества. Графиня знала, что это не ее вина, но если она поднимет это...

'Хочет ли она, чтобы я познакомила ее с кем-то?'

Похоже, что она хочет, чтобы Эрселла познакомила ее с кем-то, даже если это будет ее близкий родственник. Эрселла вспомнила, у кого из родственников, близких к Визариду, были брачные возможности.

Но она сразу остановилась. Неясно, хотят ли Карон и Майянсы, кроме того, она не могла позволить себе быть посредником, подталкивающим к браку двух людей. 'И ведь никогда не знаешь. Может быть, у них есть тот, кого они хотели бы жениться? Я бы разлучила их с любимым... Я не хочу этого делать.'

"Я уверена, что молодая леди графини встретит лучшего мужчину. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом слишком сильно."

Графиня смеялась с вздохом, зная, что это вежливый отказ.

"Спасибо за слова. Еще раз, поздравляю вас с помолвкой, молодой господин."

"Спасибо." - скромно ответил Винсент. Графиня тоже сделала поклон и грациозно опустила голову, как лебедь.

"Пусть обе семьи принесут красивый плод."

С этими словами графиня Майянс исчезла в толпе.

Глава 61

Когда графиня ушла и они немного отдохнули, сбоку подошли две дамы. "Элла!"

Брови Винсента заметно дернулись, и Адора странно посмотрела на него.

"Давно не виделись, Ленни, Сисси," ярко приветствовала герцогиня.

Видя, насколько естественно они отреагировали на свои прозвища, можно было догадаться, что они подруги герцогини. Первой заговорила женщина по имени Ленни: "Если бы ты меня не бросила, это не был бы такой долгий перерыв. Жалко, надо сказать."

На сарказм Лении Винеш Эрселла обернулась к Сьерре. Она щёлкнула языком, будто уже устала: "Ну, ты взрослая женщина, а всё ещё обижаешься из-за этого."

Эрселла, не понимая ситуацию, была озадачена её словами: "О чём вы говорите?"

"Ты перестала писать письма через некоторое время."

'О, я не присылала им письма.'

Она поняла, что не написала им.

Эрселла почувствовала себя обиженной. 'Кто помнит, что они делали три года назад?' 'Она не была гением. Она поддерживала переписку с знакомыми, кроме Лении, но ей стало больно думать, что она совсем о ней забыла.' Как только она вернётся домой, ей придётся написать ответ.

"Простите, я внезапно очень занята."

Ления пронзительно посмотрела на Эрселлу, словно смешное оправдание её ещё больше разозлило. Затем её взгляд перешёл на Винсента. Ления мягко улыбнулась: "А это..?"

Как только Ления умышленно завершила разговор без разрешения, Эрселла, считая, что ей нечего делать, протянула руку перед Винсентом: "Мой сын Винсент, графиня."

"О, боже мой!" Удивлённо Ления прикрыла рот руками.

"Ха." Сьерра открыто вздохнула от её преувеличенной реакции. Но внутренне она, должно быть, тоже была любопытна. 'Посмотрите, как она тяжело моргает.' Эрселла беспомощно засмеялась под несказанным давлением познакомить их с Винсентом. "Познакомьтесь, это графиня Винеш и виконтесса Акла. Они мои старые подруги."

"Приятно познакомиться. Я Винсент Бернхардт."

Как только приветствие Винсента завершилось, Сьерра хлопнула в ладоши и приветствовала: "Давно не виделись!"

"Это наше первая встреча с тобой с тех пор, как ты был младенцем? Твое лицо было таким круглым и милым."

"Что ты имеешь в виду 'младенец'? Ты же видела, как молодой господин ходил вокруг."

"О, правда? Это было так давно, что я забыла."

"Ты не помнишь, как ты говорила, что он такой милый, и спрашивала Его Превосходительство, можешь ли ты взять его с собой, и воздух стал холодным?"

"...О, верно. Вздох. Когда я вспоминаю тот день..."

Чувствуя, как по коже бегут мурашки, Сьерра потерла руки.

"Какое воспоминание." - Ления трепетала веером, вступая в разговор.

Между тем Винсент молча слушал унизительные разговоры. Это произошло давно, что он даже не помнил.

"Ха."

Он услышал приглушенный смех сбоку. Это была Адора, и когда она встретила его взгляд, она поспешила опустить глаза.

"Кстати, я слышала, что Винсент помолвлен с леди Гартен. Это правда?"

'Ожидаемо.' 'Они тоже спрашивали о помолвке, как будто слухи распространились повсюду.' Эрселла спросила наполовину смиренно: "Также говорила графиня Майанс. Когда же распространился слух?"

Мысль о том, что ей придется отвечать на все встречи, уже утомляла её.

"Слух ходит уже давно. Сегодня он стал фактом."

"В любом случае, это правда."

"Правда?"

Когда Эрселла без объяснения хладнокровно призналась, Сьерра бросила взгляд со вздохом и прошептала: "Жаль. Я собиралась попросить тебя взять мою дочь, если у него нет возлюбленной."

"Девятилетняя маленькая леди?" Эрселла хихикнула.

"Какая разница? Шестилетний разрыв выглядит стильно. Есть пары с еще большими разрывами."

"Да, но девятилетняя..."

Эрселла ответила с размышлениями, но когда увидела Винсента, она испугалась. Его выражение медленно застывало.

"Хватит дразнить."

Она не учитывала позицию Винсента, потому что для нее это был обычный разговор.

"Мой сын не привык к таким разговорам."

На словах Эрселлы Винсент стиснул губы, осознав, что разговор до этого был просто шуткой.

"О, правда?" - Сьерра спросила, как будто не знала. Ее усмешка, смешанная с нежностью, была так отвратительна, что Винсент вспомнил Эрселлу того раза. Однако он не мог нагрубить леди, подругу своей матери. Он скоро разрешил свои тугие губы: "Всё в порядке."

"Нет. Прости мою грубость. Я была так рада видеть сына моей дорогой подруги, что зашла слишком далеко. Я еще не представилась. Я Сьерра Акла."

Даже когда он сказал, что всё в порядке, Сьерра обязательно извинилась за грубость. Винсент был удивлен этим.

"Всё в порядке. Меня это не беспокоит, так что не переживайте... Я хорошо знаком с именем леди."

Сьерра улыбнулась мягко: "О, дорогой, я не достойна такого уважения."

"Кто не знаком с долгой историей Акла на востоке и Шернетт на западе? Вы заслуживаете такого уважения. Пожалуйста, не скромничайте."

Сьерра посмотрела на Винсента, который даже знал ее девичью фамилию, с удивлением. Было правдой, что Акла и Шернетт имели старые корни в Грании, но их можно было назвать известными семьями с некоторой натяжкой.

У них было богатство, но их титул и репутация были не настолько высоки. Было слишком высоким похвалиться от кого-то, кто унаследует Бернхардт в будущем. Поглощенная своими мыслями, Сьерра вдруг произнесла: "Элла, на случай, если помолвка будет разорвана, что ты скажешь о моей дочери?"

Эрселла усмехнулась: "Ты пытаешься испортить всё до помолвки?"

"Просто на всякий случай. 'На всякий случай.' Помолвки обычно..."

"Давай остановимся на этом?"

"Тогда запомни, что я сказала, хорошо?"

"Что же я с тобой делаю?" Эрселла беспомощно пожала плечами.

"О, герцогиня!"

"Вы некоторое время не появлялись, наконец-то мы снова увидели вас!"

К ним подошли некоторые дамы. Пять человек, затем их число удвоилось, и мгновенно стало тринадцать человек.

"Приятно познакомиться. Это мой сын Винсент и моя придворная дама, Адора."

Когда представление закончилось, люди окружили их, начав разговаривать с Винсентом.

"Рада встретить вас, молодой господин."

"Кстати, мой сын того же возраста, что и молодой господин. Если вас не затруднит, я бы хотела, чтобы вы подружились с ним..."

"О, и моя дочь тоже."

"Моему племяннику из Фаллон в этом году исполнился 14 лет..."

Голова Винсента болела, когда он отвечал каждому из них. Это было тем более тяжело, когда свет от люстры, висящей на потолке, разбивался и мешал его глазам.

Наконец, когда люди начали приближаться, ему пришлось ослабить морщины на лбу и сосредоточить внимание. Именно тогда.

"Моему сыну всегда приятно иметь друзей своего возраста."

Эрселла заметно приблизилась, чтобы остановить их. Это был очень тонкий жест, но те, кто понимает значение, скрытое в нем, перестали двигаться вперед.

Эрселла сказала: "Леди Рилдей, вашему сыну уже пятнадцать? Пожалуйста, загляните в Бернхардт время от времени встретиться с молодым господином. Всегда рады видеть вас."

Эрселла решила перехватить инициативу у них. Винсент, который уже имел дело с Сьеррой и Ленией, не выглядел хорошо. Более того, явно такое количество людей вызывало дополнительные неудобства.

"А молодая леди Херрит не станет взрослой в следующем году? Поздравляю. Давайте выпьем чаю как-нибудь. Я приглашу вас с графиней, так что загляните. Леди Фаллон, я слышала о вашем племяннике, конечно, слышала. Он из Грасивана. Пожалуйста, дайте мне знать, когда он посетит столицу. Мой сын не откажется подружиться с сыном Фаллонов."

Винсент наблюдал за Эрселлой. Это была всего лишь обычная вежливость, используемая в повседневной жизни. Проблема заключалась в том, что Винсент не был знаком с этой обычной вежливостью от Эрселлы. Его желудок чувствовал дискомфорт.

"Было бы замечательно, если бы мы все вместе провели время за чашечкой чая."

"Я была бы рада, если бы Ваша Светлость пригласило меня."

"Конечно."

Под воздействием Эрселлы, проявившей справедливую доброту, дамы, представлявшие своих детей и племянников, незаметно прекратили свой незаметный спор. После этого последовали типичные разговоры.

И Винсент смог наблюдать, как простые приветствия обменивались между дамами и как эти простые приветствия превращались в долгие разговоры.

"Кто сделал это? Дизайн очень уникальный."

"Это из Феличе. Дизайнер - мадам из Конрада, а в Конраде популярно называть драгоценности таким образом."

"В Конраде много разных стилей, верно? Я слышала, что там тренды меняются быстро. Я всегда думала, что они будут старомодными, но это впечатляет."

"Знаю. В последнее время и я, и мой муж увлечены экзотической модой. По слухам, принесенным торговцами, побывавшими в других странах, архитектура Рентуа абсолютно великолепна."

"Я слышала, что их архитектура неказиста и устарела."

"Она имеет старинный вид. Вы слышали, что торговля с Конрадом будет расширена на этот раз? Через это, надеюсь, архитектура Рентуа может появиться в Грании."

Винсент олча слушал их беспрерывные разговоры. Если вкратце, популярное платье в наши дни было сделано из материала Саймон с золотым или серебряным вышитым узором, а не кружевом на подоле; для украшений предпочитались сапфиры перед рубинами; для духов лучше было использовать гортензию вместо лаванды.

"Как бессмысленно."

И это был разговор, совершенно не приносящий ему никакой пользы. Удивительно было то, что...

"Вы всё ещё выращиваете гортензии, графиня Херрит?"

На другом конце этого бесплодного разговора была Эрселла.

"Конечно. Пока я не собираюсь выращивать ничего, кроме гортензий."

"Понятно. Увидев сад гортензий графа Херрита на днях, я не могла забыть вид и аромат... Я завидую графине, у нее такой прекрасный сад."

"Я приглашу вас, так что приходите с молодым господином в любое время, Ваша Светлость."

"Буду признательна."

Впервые Винсент узнал, что Эрселла может так хорошо разговаривать. Из всех дней, когда он видел ее, сегодня был тем днем, когда он видел ее больше всего.

Хотя заключительные реплики не были вопросом, они цеплялись за слова собеседника и не отпускали. Винсент, предпочитающий держать беседу лаконичной, имел явно выраженный отвращенный вид.

Как всегда звучный, словно серебро, голос Эрселлы звучал в его ушах: "О, мой боже, это сказал виконт Рикли?"

"Я знаю, он действительно веселый парень."

"Боже мой, невероятно. Этот джентльмен!"

"Это секрет. Мой брат сам бы вырыл себе могилу, если бы узнал, что я рассказала герцогине это."

Винсент увидел, как Эрселла улыбается невинно. Когда виконт Рикли предложил виконтессе, он пел в заднем саду особняка, что, к сожалению, заставило ее плакать, потому что он пел невпопад. Это была не очень интересная история, но полумесяц вокруг губ его матери не собирался исчезать.

"Что ее так радует?"

По какой-то причине он не любил ту Эрселлу.

"Ты слышал это?"

На самом пике рассказа вторгся загадочный голос.

"Граф Картон имеет любовницу."

Все были удивлены, кроме Эрселлы. 'Я тоже удивилась, когда услышала это раньше.' Леди Херрит с недоверием сказала: "Невозможно. Почему романтик, как он, сделал бы такое? Он так любил графиню Картон, что погасил ее долги. Он всегда хвалил свою жену при первой же возможности, так почему бы на свете..."

Глаза леди Рилдей опустились: "Ну, графиня набрала вес после родов, верно? Она, должно быть, больше не выглядит так привлекательно для графа, как раньше. Графиня Картон даже шутила об этом на чаепитии... Теперь, когда я об этом думаю, она, должно быть, что-то предчувствовала."

"Граф ведет себя ужасно. Он женился на ней из любви..." Голос леди Херрит звучал полон сочувствия к графине.

"В самом деле. Это жалко, но что мы можем сделать? Эта история не уникальна для графини Картон."

"Но графиня Картон такая красивая женщина."

"Вот почему граф ее любил, верно? Но с тех пор, как она набрала вес... Ну, не то чтобы я не понимаю чувств графа. Муж хочет, чтобы его жена была привлекательной. Граф, должно быть, был разочарован изменением своей жены с тех пор, как они поженились."

"Не думаю, что это вина графини Картон."

"Конечно," леди Рилдей признала ровно, но разочарованное сердце леди Херрит не нашло облегчения. Эрселла знала, что ее тревожило.

"Они были любящей парой, так что я понимаю, что это расстраивает."

'Многие молодые девушки, мечтая о браке, раньше мечтали о жизни, как у Картонов. Мечты разбиваются так же легко, как вода, текущая с вершины вниз.'

"Мне жаль графиню, которая была в восторге от того, что в этот раз она родила ребенка."

"Рождение детей - это не жалость. Это благословение."

"Это правда, но..."

Леди Херрит больше ничего не сказала, видимо, она была в шоке.

"О, слышали ли вы о разводе графини Мила?"

Тема естественно перешла на другую. Хотя и эта тема была не очень приятной. Это была спорная история о том, как жена графа Мила подала в суд на развод против графа Мила. Конечно, Эрселла знала конец этого суда.

"Есть ли шанс, что она выиграет?"

"Невозможно."

"Вот так?"

Это было поражение, как и все ожидали. Тот факт, что граф Мила не хотел развода, и то, что семья графини была бессильна, также способствовали этому.

Эрселла оглянулась на Винсента и Адору. Они молча слушали, но выглядели скучающими. В мгновение ока в ее голове возникли самые разные беспокойства.

"Что-то не так?"

При ближайшем рассмотрении лицо Винсента казалось немного бледным. Эрселла выскользнула из беседы и спросила Винсент: "У тебя где-то болит? Ты выглядишь не очень хорошо..."

Винсент колебался перед видом Эрселлы, который выражал признаки беспокойства: "Меня мгновенно начало кружить голову."

Последствия этих слов были серьезными. Эрселла внезапно схватила Винсента за плечо, его ушам раздался дрожащий голос: "К-как у тебя могло кружить? Почему? Может, колесница сильно качалась? Скорость? Тебе тошнит? Нет, нет, это не годится. Давай вызовем врача."

Беспокойная, Эрселла искала проходящего слугу. Винсент схватил руку Эрселлы, которая крепко держала его плечо, когда она собиралась вызвать слугу. 'Это было не в Бернхардте, это был Гартен. Он хотел избежать позора вызова врача из-за такой мелочи.'

"Это не так страшно. Скоро мне станет лучше, так что не волнуйся."

"Как я могу не волноваться? Ребенок, который никогда не страдал от морской болезни, вдруг начала кружиться голова !"

При поднятом голосе Эрселлы Винсент немедленно пожалел об этом. Он хотел сказать, что все в порядке, как обычно, а не что у него кружится голова. Он не мог понять, почему из его уст вышло такое слабое слово.

Он огляделся. Люди смотрели в их сторону, возможно, из-за крика Эрселлы. Он почувствовал, что у него в голове звенит.

"Это потому, что для меня это первый раз в таком окружении. Это действительно ничего страшного."

Когда глаза Винсента встретились с их, люди поочередно отвели взгляды. Однако ее глаза, никогда не обращая внимания на них, по-прежнему были тревожными.

"...Если тебе снова станет плохо, ты должен мне обязательно сообщить. Понятно?"

"Понял."

"…Нет. Я не могу не беспокоиться о тебе. Кроме того, в прошлом ты серьезно болел. Да, верно. Ты был гораздо хрупче, чем выглядел. Мы должны вызвать врача…"

"Мама." Винсент подчеркнул это.

В результате Эрселла поспешно замолчала. Она увидела слабое склонение бровей у Винсента.

"И почему ты вспоминаешь об этом сейчас? Мои болезни были так давно, что я даже не помню, и каждый так болеет, когда молод."

Его голос был резок. Эрселла поспешно осознала свои слова.

'В чем проблема?' Подумав об этом, слово "хрупкий" мелькнуло в ее мозгу. 'Винсенту было пятнадцать лет, и он вскоре должен был быть официально рукоположен в рыцари.'

'Рыцарь.'

Ее лицо побледнело, когда она осознала, что вырвалось у нее из уст. 'Как я могла назвать будущего рыцаря хрупким?!' Это было  обидно.

"Прости. Я не хотела сказать, что ты был слабым. Я, кажется, просто... слишком переживаю за это."

'Но в чем дело?' Голубые глаза Винсента стали еще более холодными.

'…Это не то?'

Эрселла выглядела печальной. Похоже, это был опять неправильный ответ. Тогда почему он такой? К сожалению, она не могла думать ни о чем, кроме слова "слабый".

'Это трудно.'

Она подумала, хотя это было очевидно. Она чувствовала себя запертой в лабиринте без выхода. Эрселла посмотрела на Винсента, скрывая свои горькие чувства. 'Кто знает, что он думал, погруженный в свои мысли.'

"Винсент?"

Глаза Винсента сфокусировались только тогда, когда Эрселла позвала его. Увидев ее полностью, Винсент, должно быть, пришел в себя, протер лицо. Ее беспокойство удвоилось на его усталом лице.

'Он жил только в особняке и, должно быть, пострадал от того, что внезапно пришлось столкнуться с множеством людей. Он, вероятно, не мог привыкнуть к этому.' Чувствуя себя виноватой, Эрселла схватила его руку и неосознанно погладила ее.

"Эй…"

Понимание пришло к ней быстро. Эрселла быстро отстранила свою руку.

'Что я делаю…!'

Она была озадачена. 'Неважно, насколько комфортно им было, им не разрешалось даже касаться друг друга без разрешения. Разве они только что не ехали в карете в неловкой обстановке?'

Она бросила взгляд на Винсента и увидела, что он застыл, подняв руку. Похоже, она отпрянула быстрее, чем он успел бы отшвырнуть ее.

"Прости. Я поступила по своему усмотрению…"

"Хватит." - холодный ответ Винсента застыл в воздухе между ними.

Эрселла неестественно улыбнулась.

'Я схожу с ума!'

Тем временем Адора, наблюдавшая за всеми этими сценами, сжалась от дискомфорта. Где-то еще текло теплый воздух, но здесь было холодно.

'Как я попала в такие загадочные отношения?' Она хотела быть воздухом.

Слегка приглушенный голос привлек внимание Адоры.

"Хочешь освежить горло?"

Мнение Эрселлы было в том, что они могли бы медленно уйти после того, как немного пообщались.

"Конечно."

"…Да."

После едва слышного ответа Адоры они, наконец, направились к ближайшему столику. На столе были различные виды шампанского, напитков и закусок. Рука Эрселлы остановилась, когда она непроизвольно попыталась взять канапе с клубникой и сыром. Винсент спросил с вопросительным взглядом: "Ты не ешь?"

Эрселла замерла в этом положении на несколько секунд, будто что-то обдумывая.

"Я не знаю." Она убрала руку с улыбкой.

"Понятно." - ответил он просто, его взгляд был прикован к девушке с пшеничными волосами. Адора смотрела на Эрселлу странным взглядом.

Как будто почувствовав взгляд Винсента, она повернула голову. Встретив его взгляд, ее фиолетовые глаза медленно опустились вниз. Винсент слегка прищурил глаза.

Глава 62

"Ах, молодой герцог. Если бы вы учились в Грасиване, вы были бы выпускником."

"Я тоже считаю, что это жалко."

Эрселла с удовольствием наблюдала за Винсентом, который разговаривал с мальчиком его возраста. Однако она беспокоилась, что Адора не может смешаться с группой.

"Жаль, что только сейчас у меня появился шанс поговорить с леди Зардеи. Я думаю, мы встречались на вечеринках раньше."

"Ах... верно."

Многие обращались к Адоре, которая стала придворной дамой Эрселлы, но Адора не казалась довольной таким вниманием. Она, казалось, боролась с адаптацией к внезапному изменению поведения после того, как не могла подружиться с людьми. Однако это была черезвычайно преодолимая преграда, и Эрселла не могла ей помочь. И вот тут...

"Давненько не виделись, Элла."

Тень пала на ее голову. Мужчина с приятной улыбкой в начале шестидесятых был человеком, которого Эрселла хорошо знала.

"Дядя!"

Положив руку на грудь, Эрселла сделала поклон.

"Приятно познакомиться, герцогиня Бернхардт." - пошутил виконт Ройден и указал за ее плечо. - "Эрселла, это тот красавец ваш сын?"

"Да, он. Я представ…"

Эрселла улыбнулась мягко и попыталась позвать Винсента. Но виконт Ройден махнул рукой.

"Не стоит. Если старик, как я, присоединится к ним, это испортит настроение. Лучше поговорить с людьми моего возраста."

"Ты всё ещё молод, однако."

"Спасибо, даже если это пустые слова. В любом случае, я был поражен! Он точная копия Его Превосходительства, как я слышал. Ах, но, конечно, его глаза похожи на глаза моей прекрасной племянницы."

Улыбка виконта Ройдена стала шире. Эрселла часто слышала такие комплименты, поэтому она не обращала на них внимания и смеялась.

"Если он будет вырастать, похожий на твоего мужа, он станет прекрасным мужчиной." - сказал виконт Ройден, и, по его словам, Винсент с каждым днем всё больше напоминал Харсена, что, пожалуй, и неудивительно, ведь они имели одну кровь.

'Неужели Харсен выглядел так в молодости?'

Эрселла вообразила, каким было бы, если бы она вернулась примерно на 20 лет назад, а не 3 года назад. Даже тогда он был вдали от высшего общества, так что она не могла бы встретить его...

"Ах, да. Ты уже определилась?"

Ее мысли прервались. Хотя виконт Ройден ничего не указывал, Эрселла знала, что он имел в виду Винсента.

Конечно, это было по-прежнему неловко, поэтому она не могла правильно контролировать свои выражения. Она могла только едва-едва ответить, когда наконец смогла разжать застывшие от напряжения мышцы губ.

"Ох... я определилась."

Удовлетворенный ответом, виконт Ройден улыбнулся Эрселле.

"Ты приняла правильное решение. Я понимаю, что было трудно принять это решение, но не стоит слишком много заморачиваться. В конце концов, ты - его мать."

Множество слов пронеслось в ее уме при словах виконта Ройдена.

'Ты мать...'

'Потому что ты его мать...'

'Да... В чем же тут такого сложного?'

'Это твой ребенок! Я! Ты не представляешь! Не представляешь, как я...!'

Острые звуки, похожие на разбивание стекла, разбудили ее сознание. Образ женщины, парящей в ее мыслях, исчез, как туман.

"Я уверен, что Ее покойная Величество была бы горда тобой также."

При этих словах в ее сознании ожили остатки прошлого. Слезливый крик, который разрывает не уши, а сердце, казалось, раздавался в ее голове.

"Правда?"

"Конечно. Тебе следует укрепить свое сердце и жить хорошо, чтоб почтить Эшахильду."

'Моя сестра...'

Эрселла не могла получить ответ, даже если бы попросила. Она стерла воспоминания о своей сестре. Она не могла позволить себе углубить свои мысли в этом направлении. В прошлой жизни Эрселла решила, что время траура для нее закончилось. Ее сестра бы поняла, если бы Эрселла больше не чувствовала грусть.

"Похоже, Его Превосходительства так и не пришел."

Ища Харсена, виконт Ройден огляделся. Внезапное осознание его отсутствия заставило Эрселлу закружить желудок. Эрселла резко ответила виконту Ройдену: "Он совсем не изменился."

'Ему не нравится ходить на такие мероприятия.'

Это был несколько недовольный тон, но виконт Ройден спокойно принял ее слова, как будто их и не заметил.

"Ну, я представляю, что ему было бы скучно туда-сюда. Он и не такой, чтобы наслаждаться похвалами."

Что такого плохого в похвалах?

"Вы правы." Звучала довольно сомнительно.

Теплая улыбка мелькнула на его губах. "В последнее время он занят делами Ордена рыцарей."

"Орден Рыцарей?" Эрселла спросила в ответ. Она знала, что Харсен занят, но слова "в последнее время" привлекли ее внимание.

"Да, на этот раз это из-за твоего брата. Карон обратился к Его Величеству с просьбой увеличить число войск."

"Увеличение числа войск..?"

"А, но не пойми меня неправильно. Я не говорю о боевых солдатах, а о Королевских стражах. Недавно в столице произошло ужасное происшествие, подобное тому, что потрясло сельские районы, так что нет сомнений, что он обеспокоен."

Виконт Ройден, кажется, неправильно понял, о чем беспокоится Эрселла.

"Так вот и мой брат... сделал это."

Эрселла подумала о Кароне. 'Как и обещал, Карон попросил Короля о помощи. И, должно быть, это было сделано в преддверии конфликта с Конрадом, а не для того, чтобы судить сельских преступников.'

"Некоторые критиковали его за излишество, но... военная сила может использоваться многими способами, поэтому я не думаю, что это ужасная идея."

По словам дяди, она поняла, что люди не рассмотрели намерения Карона подробно. Дядя Ройден тоже.

'Простой преступник не мог бы взбудоражить основы страны. Король и аристократы, выросшие в благополучии благодаря своему благородному происхождению, не почувствовали бы угрозы от таких людей.'

'Воспользовавшись этим, Король сможет набрать рыцарей у феодальных лордов для увеличения своей военной мощи и контроля за их территориями во имя защиты.'

Предлог для этого предоставил Карон. Однако у Эрселлы было одно наблюдение. "Как ему удалось получить одобрение с таким слабым предлогом?"

"Действительно, у меня нет намерения сомневаться в логике мальчика. В любом случае, это полностью за пределами моих возможностей. К тому же я уверен, что Карон сделал это из-за тебя. Все знают, как сильно Карон заботится о тебе."

"О чем ты говоришь?"

"Я слышал, что ты едва не стала жертвой исчезновений вокруг столицы."

Она наклонила голову на странные слова дяди. "Когда это было?"

"В следующий раз не ходи к обывателям стрелять из лука. Видишь! В таких местах всегда что-то случается."

"Обыватели? Стрелять из лука?"

Эрселла была смущена. Слушая дядю Ройдена, она поняла, что он имеет в виду время, когда она пошла на стрельбище с Винсентом. "Но исчезновения? Он подразумевает, что преступники, действующие в столице в последнее время, имели отношение к стрельбищу?"

"Это вряд ли..."

Действительно ли? Подумав об этом, у нее на руках появились мурашки. 'Но как ее дядя узнал о чем-то, чего даже она не знала?'

"Один из пойманных мужчин признался. Они с самого начала целились на тебя."

Брови Эрселлы нащупались. 'Это не может быть, верно?' Она пошла туда сама по себе, и в конце концов с ней ничего не произошло. Позднее она услышала о торговле людьми.

"Кроме того, были раскрыты имена многих других целевых дворян. Довольно много, говорят."

"Нет пути."

На твердый ответ Эрселлы виконт Ройден игриво пошевелил своей бородой, прошептав сам себе: "Я тоже так сказал."

"Их пытали?"

'Может ли это быть поддельным?'

"Пытка грешника оправдана. Однако признание грешника не всегда надежно. В любом случае, важно то, что он упомянул твое имя, а свидетель утверждал, что видел тебя в том месте, так что Его Величество не мог это проигнорировать. В конце концов, вы - младшая сестра Эшахильды и самая благородная женщина в стране." - сказал виконт Ройден, видимо, пытаясь сэкономить дыхание.

Эрселла горько усмехнулась.

'Карон использовал ее.'

Она задавалась вопросом, чем он воспользовался, чтобы выдвинуть такой слабый предлог, хотя это была она сама. 'Это должно быть совпадение, это обязательно должно быть так. Она разговаривала с Кароном после посещения стрельбища. Возможно, это было случайностью, и Карон использовал это своевременно. Даже если он использовал ее, странно было бы винить его, так как она не пострадала.'

"Понятно." Эрселла тихо убедилась. 'Карон был политиком прежде, чем он стал ее братом. Он был прав, используя всё, что было под рукой. Даже если он использовал Эрселлу для этого дела, факт того, что Карон заботился о ней, оставался бы неизменным. Он бы этого не сделал, если бы это навредило ей.'

"Все это произошло, но так тихо. Даже это первый раз, когда я слышу эту историю."

"Ну... это потому, что в отчете упоминаются не только вы, но и Лапэйн, Майанс, Дартнер, Лидия, Гартен и Пантетц."

"Это имеет смысл?"

Виконт Ройден фыркнул. "Это не имеет значения. Как только это станет известно, пострадают дворяне, а не Король. Любой захочет как можно быстрее прикрыть это, если только не захочет отправить больше людей к Королю под этим предлогом."

"А Его Величество?"

"Он прикроет это. Он использовал твое имя, чтобы подавить их, но это всего лишь временная мера. Кто не знает, что твой брат имел в этом руку? Хотя было бы хорошо прийти к компромиссу. Есть еще некоторые сомнения, но... так работает политика. Я воспринимаю это так, как мне хочется, и трактую так, как я это вижу. Тебе стоит спросить твоего брата о деталях, так как он случайно присутствует на вечере сегодня. Он знал бы лучше, чем я."

Эрселла была ошарашена. "Мой брат?"

"Да, каким-то образом."

"Мне никогда об этом не говорили. Брат никогда мне не сообщал."

Она даже не думала, что он придет. Почему Карон пришел на вечеринку по случаю достижения совершеннолетия леди Гартен? Все знали, какова была отношение между маркизом Визариде и герцогом Гартеном.

'Приглашение должно было быть отправлено официально, но Карон мог бы отказаться и отправить вассала под тем или иным предлогом. В прошлом, безусловно, так было. И, прежде всего...'

'Он не пошел во дворец?'

Король должен был призвать его по возвращении герцога Гартена. Если не по принуждению, он мог бы отказаться... Но место, которое он выбрал, было настолько плохим выбором, что она не могла не прошептать "почему?"

"Мы только что разговаривали. Он такой же, как всегда."

Это значило, что он по-прежнему был хитр и беспечен. Каким-то образом, она легко представила себе Карона в Гартене, непринужденно наслаждавшегося вечеринкой.

"Дядя, вы знаете, где мой брат?"

"Э-э... давайте посмотрим... О, вот он."

Виконт Ройден указал на левую сторону зала.

"Рядом с ним... возможно, маркиза Дартнер? У меня последнее время плохо видятся глаза, так что я не могу сказать."

Эрселла прищурилась. Люди были  далеки, поэтому его силуэт был нечетким, но она легко разглядела его характерные платиновые волосы. Он действительно был ее братом, но выделялся везде. Неудовольствие взмыло в ней.

'Харсен даже не мог прийти на вечеринку из-за своего загруженного графика, а он тут развлекается?'

Строго говоря, не то чтобы он не мог прийти, а просто не пришел, и если посмотреть на это, она была главной виновницей в этом, но Эрселла была так раздражена Кароном, что решила исключить такие мелочи.

"Я вижу его очень, очень хорошо."

Виконт Ройден хихикнул. "Ведь ты молодая, поэтому у тебя хорошие глаза."

***

Тем временем Карона надоедала маркиза Дартнер. Дартнеры были одной из семей, которые работали вместе с Визариде, и, прежде всего, их дочь была придворной Эшахильды.

Поскольку они были тесно связаны с Дартнер во многих отношениях, лучше было быть вежливым к маркизе, даже если она была многословна в своей истории.

"Я не ожидала, что Его Превосходительство выберет Гартен. Подозреваю, что он бы не принял такого решения, если бы встретил леди Гартен лично."

"Почему вы так говорите? Многие восхищались ее красотой."

"Его Превосходительству герцога в качестве супруги, насколько она может быть красива для него? Мне жаль молодого герцога."

"Возможно, вы еще не встречались с ней самостоятельно."

"Боже мой, маркиз. Я знаю все."

Маркиза Дартнер огляделась по сторонам. Убедившись, что на них никто не смотрит, она спросила Карона скрытым тоном: "Не было ли у Бернхардта каких-то причин желать Гартен?"

Это был откровенный вопрос, как будто на такие вещи не было времени.

"Я не знаю." Карон отвел взгляд беззаботно.

"Не надо так. Просто дайте мне немного себя. Вы ничем не отличаетесь от нас."

‘Верно,’ подумал Карон.

'Когда в последний раз кровь Дартнеров смешивалась с Визариде? Это было так давно, что теперь кровь была так растворена, что в ней не осталось и следа.'

Даже маркиза не знала об этом. Это было уже не более чем выражение.

"Я всегда был честен, мадам."

Маркиза улыбнулась только губами. Ее глаза оставались на месте.

Карон пожал плечами, находя ее раздражающей. "Герцог никогда не был человеком, который легко делился деталями со мной."

"Это верно, но..."

Слова Карона были не ошибочными, поэтому маркиза не могла их отрицать.

"Он загадочный человек. Я думала, что он женится на Принцессе Хермии... Эм, не будет ли это грубо как брату герцогини?"

"Если вы так считаете, то, я уверен, уже знаете мой ответ."

"О, боже мой. Поскольку победитель - это все-таки герцогиня. Без волнений."

"Победитель... Но как это."

На неопределенный ответ Карона маркиза насмешливо хмыкнула внутренне. 'Кто уговорил Короля выдать замуж за принцессу Хермию за Королевскую семью Людельсии? Это был этот человек. У меня нет понятия, почему страна с такой устаревшей идеологией приняла ее как свою принцессу, но кто знал, что единственный прямой потомок Королевской семьи будет продан как символ мира между двумя странами.'

"Если маркиз считает так, пусть так и будет." Тем не менее, незаметно, она перешла к новой теме обсуждения, как поток. Ведь именно это была ее настоящая цель.

"Больше всего я беспокоюсь о Высоко Превосходительстве Алексее."

Когда было упомянуто имя принца, который тихо рос во дворце, на лице Карона появилась усталость.

"Мне смело предполагать намерения Его Величества... Тем не менее, принц - единственный наследник Его Величества, но назначить няню для Высоко Превосходительства? Я посылаю апелляции уже несколько месяцев, но они до сих пор остаются без ответа..." - бросила брань маркиза Дартнер.

Действительно, назначение Королем няни для принца, причем еще и обывательской, было долгое время предметом споров.

"Я не мог опровергнуть решение Его Величества. Ведь Визариде всегда следует воле Его Величества."

"Я не оспариваю мысли маркиза. Высоко Превосходительство - единственный принц, рожденный Королевой Эшахильдой."

Обычно няню принца назначали аристократкой, поэтому у маркизы был свой аргумент. Более того, принц Алексей потерял мать при рождении. Даже если няня не могла бы стать ему матерью, правильным было бы назначить женщину няней, которая бы не помешала ему.

Однако Король выбрал горничную из спальни Королевы. Должность няни оказывает наибольшее влияние на маленького принца, ведь она воспитывает его в детстве. Такое положение для простой горничной?

"Уверен, были бы лучшие варианты... Стыдно."

Пока маркиз снизил взгляд, чтобы вытереть слезы от горя, Карон скучно покраснел.

Она хотела, чтобы он возмутился перед Королем из-за няни. Но Карон также знал, что Король не назначит женщину, выбранную им, няней. Маркиза хотела бы возможности повысить свою старшую дочь, придворную Эшахильды, няней принца.

"Однако я ничего не могу сделать."

Дартнер не был плохим вариантом, но он не хотел быть использованным, поэтому Карон оттолкнулся. Кроме того, теперь он не хотел, чтобы разговор затягивался. Это заставило маркизу нервничать.

Конечно, она знала, что этот парень мог бы многое сделать, если бы захотел. Но он не сдвинется с места.

Маркиза нервно сложила веер. Она не могла выразить свою злость маркизу, поэтому злые искры отскакивали в неправильном месте.

"Всё из-за той женщины. Я слышала, что Его Величество недавно снова спит в её комнате, она, должно быть, подстрекла…"

Страшная атмосфера заставила маркизу замолчать.

'Ах.'

Она посмотрела на зеленые глаза, мгновенно охладившиеся, и поняла, что сделала ошибку.

"Я не понимаю, о чем вы говорите." При отпускании её слов маркиза с трудом улыбнулась.

"Я говорю странные вещи, так как устала. В последние дни много переживаю, поэтому иногда бессознательно делаю это."

Карон тихо улыбнулся. Это была очень мягкая улыбка, но она почувствовала от неё странное чувство отчужденности. Она направилась к выходу, когда к ним подошел юноша.

"Отец, тебя нашли!"

Мальчик походил на маркиза Визарида, но обладал более послушной внешностью. Это был Раселлион, старший сын Визарида.

Раселлион безупречно поздоровался с маркизой Дартнер: "О, отец разговаривал с кем-то важным. Приветствую, маркиза Дартнер. Прошу прощения за свое наглость, что прерываю ваше приятное время."

"Вы совсем нам не мешаете, молодой господин. Скорее, я извиняюсь за то, что задерживаю занятого человека. Маркиз, не примите это за пустой разговор старой дамы?"

"Как джентльмен, как я могу не выслушать леди? Для меня это было приятным временем, мадам." - отвечал Карон, как настоящий джентльмен. Раселлион заметил напряженную атмосферу между ними, но молчал.

'Но что случилось?'

"О, тётя Эрселла здесь."

"Она опоздала."

"Мы же пришли слишком рано?"

"В любом случае, ты рад, что увидишь леди Херит, верно?"

"Это правда, но..."

"Тогда всё в порядке."

Раселлион зачесал затылок от смущения. Карон погладил его по голове. Это было грубое прикосновение, но щеки Раселлиона покраснели от проявлений ласки. "О-отец, ты собираешься навестить тётю?"

"Мне следует," подтвердил Карон и обернулся к маркизе. "Боюсь, мне придется уходить сейчас, маркиза."

Маркиза Дартнер проводила его теплым голосом.

"Похоже, вы все еще поддерживаете хорошие отношения с герцогиней. Приятно видеть это."

"Потому что мы семья." Как привычка, его ответ прозвучал без колебаний.

Карон повернулся спиной.

Глава 63

Разговор скользил гладко после этого неловкого момента. Виконт Ройден обладал уютной личностью, и Эрселла легко сочеталась с его характером.

Он становился разговорчивым, когда говорил о своем младшем внуке, и не мог перестать хвалить его милоту. Слова "Дедушка перед мамой и папой" наконец заставили Эрселлу разразиться смехом. Музыка изменилась, когда они весело проводили время вместе.

"Мне пора идти к сыну. Было честью поговорить с Вашей Светлостью."

"И мне." Длинная шея Эрселлы грациозно наклонилась, чтобы проводить виконта Ройдена.

Внезапно виконт Ройден повернулся, "На самом деле, я думал, стоит ли мне это сказать, но это не повредит знать, так что я просто расскажу вам."

"..."

"Дети Роберта здесь."

Ее голубые глаза на мгновение застыли.

"Я не знаю, почему лорд их пригласил, но... не беспокойтесь слишком сильно. Они не смогут вам навредить, даже если вы встретитесь с ними. Тем не менее, если вы не хотите встречаться с ними, старайтесь избегать их насколько это возможно."

"..."

"У вас не очень хорошие отношения с ними, верно?"

Эрселла уставила взгляд на спину дяди, когда тот удалился после сказанного. Ее улыбка исчезла. Она тут же покачала головой, отгоняя мысли, которые были готовы снова всплыть.

Она заметила Винсента. Не было трудно его найти, так как он был совсем рядом. Винсент был окружен четырьмя или пятью людьми. Подумав, что ему может быть не по себе, она подняла каблук, чтобы направиться в его сторону.

"Не переживайте слишком сильно, мой сын будет рядом."

Но услышав голос сзади, Эрселла остановилась, иначе она мгновенно побежала бы к Висенту.

"Брат?!"

Это был Карон. 'Когда он подкрался сзади?'

"Ты собираешься проверить моего племянника сейчас? Не хорошо быть слишком защитнической."

"Что ты имеешь в виду, слишком защитническая? Это его первый раз на банкете. Я не могу не беспокоиться."

Лоб Карона нахмурился от натуги сестры, "Ты обращаешься к нему как к младенцу. Забыла? Твоему сыну уже пятнадцать. Даже с расстояния я мог видеть, что он справляется хорошо даже без помощи твоего знатного мужа."

Эрселла замялась, когда ее болезненные места были одно за другим ударены. 'Неужели я бессознательно укрепляла эти мысли?'

'Что я не хочу, чтобы Винсент был взрослым.'

'Я хочу обращаться с ним как с ребенком и заботиться о нем долгое время.'

'Я хочу, чтобы он никогда не становился рыцарем, никогда не ходил на войну.'

'Я хочу, чтобы он оставался под моим крылом навсегда.'

Это было всего лишь ее жадностью и эгоизмом. Это также была обязанность и одержимость, созданные чувством вины за то, что она пренебрегала Винсентом.

‘Хотя Винсент уже не ребенок.’

'Время давно прошло, когда его нужно было постоянно присматривать. То, что нужно было Винсенту, пятнадцатилетнему парню, это родительское доверие, а не излишняя опека.'

Тем не менее, Эрселла не могла себе помочь, обращаясь к Винсенту как к ребенку при каждой возможности.

"...Правильно." Она признала безучастно. 'Винсент уже не ребенок, который всегда должен находиться под присмотром. Как сказал Карон, он будет справляться сам — без нее, как раньше.'

Она расслабилась. Готовясь к тому, чтобы поддержать свое меланхоличное сердце, Эрселла решительно сложила руки. "Хорошо, не плохая идея поговорить с моим любимым братом. И как раз у меня есть к тебе вопрос."

"...Что за отношение?" Карон спросил осторожно, как ребенок, пойманный за руку воровстве.

"Расскажи, чем ты занимаешься в последнее время. Сейчас."

"Чем я занимаюсь? Тебе стоит изменить свой тон общения со своим старшим братом."

"Почему ты здесь на церемонии совершеннолетия леди Гартен?"

"Это все, что ты хотела спросить?"

"Раньше…"

'Ты не приходил.'

Эрселла спешно запила язык. 'Я почти сама себя приняла за сумасшедшую.'

"Раньше?"

Несмотря на то, насколько быстро она говорила, Карон все равно это заметил, вызывая у нее мурашки по коже.

"В-вообще, ты знаешь, как я была удивлена?! Насколько трудно просто сказать слово младшей сестре один раз?"

"Я слышу тебя громко и четко, нет нужды поднимать голос. И это не так удивительно."

'Как я могу не удивиться? Герцог Гартен успешно завершил дипломатию с Конрадом и даже получил приветствие от Короля, доказательства чего весьма очевидны в зале банкета. Все в порядке с Кароном? Это настоящий банкет у Гартенов, которого он действительно ненавидит, но он, похоже, не обращает на это внимания.'

'Он мой брат,' подумала Эрселла, 'но прямо сейчас он выглядит как полный незнакомец.' Когда он был молод, он проявлял разные эмоции, такие как открытое проявление своего неудовольствия.

"Ты действительно зашел так далеко только ради празднования совершеннолетия леди?"

"Кого это волнует? Я заглянул, потому что ты пришла." Он легкомысленно ответил, словно делая милость.

'Конечно, ты пришел.'

"Спасибо за честь твоего любезного присутствия. Ты мог бы просто приехать к нам домой или пригласить меня."

Несмотря на ее саркастический тон, Карон лишь улыбнулся.

'Он выглядел, как будто смотрит на ребенка. В этом не было ничего нового. С прошлого времени и по сей день Карон всегда смотрел на нее так.'

"А твоя жена и Ровена?"

"Обе отправились в Гладиам. Моя жена скучала по дому, так что я сказал ей поехать."

"Там хорошо принять горячу минеральную ванну."

"Ты одна с сыном?" - внезапно спросил Карон.

"Да, он приветствует некоторых людей..."

"А, да, герцог встречался с Королем."

"Ты все знаешь."

"Ты все знаешь, но заставляешь его так много работать?! Не скрывая своего гнева, она была откровенно саркастична.

"Пожалуйста, скажи Его Величеству прекратить перегружать моего мужа. В последнее время он часто приходит поздно."

"Это будет сложно. Как все говорят, мы должны быть на страже от внешних вторжений."

'Немедленное отклонение.' Эрселла взглянула в зеленые глаза, которые стали слишком мрачными.

'Она подумала, что он сделал это под предлогом одолжения ей одолжения. Или, использовал ее, чтобы достичь своей цели? Если последнее...'

'Но это было бесполезное подозрение. Это может причинить боль, но если ее существование помогает ее семье, это все равно радость.'

"Это несправедливо. Во дворце столько рыцарей, почему кажется, что только Харсена вынуждают работать?"

Эрселла решила зарыть чувства, возникшие при мысли о том, что 'Карон использовал ее'. Ей просто нужно было сыграть роль избалованной младшей сестры, ворчащей на своего брата.

"И они тоже работают усердно. И кто еще будет обучать Орден рыцарей, если не Командующий рыцарями? Скажи ему уйти, если ты так расстроена."

Тем не менее, роль закончилась ужасно.

"Ты выглядишь, будто собираешься меня убить". - показал язык Эрселле Карон, которая смотрела на него с полной силы.

"Ты серьезно?!" Эрселла была поражена. 'Как он может просто показать язык на это!? Как Командующий рыцарей может уйти просто потому, что он приходит домой поздно? Вся репутация и слава, которую построил Харсен, превратятся в пустую пыль, а также в огромное пятно на его жизни.'

'Карон, возможно, сказал это всего лишь в шутку, но вина, скрывавшаяся глубоко внутри, всплыла на поверхность. Харсен уже ушел из-за нее раньше. В то время она была слишком занята собой, чтобы почувствовать к нему сожаление, поэтому она не могла сказать ему вернуться в Орден рыцарей. Это было эгоистично.' Мысль о прошлом вызывала у Эрселлы тошноту, как будто она пил крепкий алкоголь.

"Хватит. Расскажи мне, почему ты захотел меня видеть."

Зная, что смягчит ее демонстративность, Карон также перешел к делу. "Я услышал от Дейла, что ты искала название болезни."

"...И что?"

"Так вот, если тебе важно использовать Саннар, я полагаю, что мне стоит знать причину."

Глубокая складка появилась на лбу Эрселлы. "Ты же обещал не спрашивать ничего, когда соглашался помочь мне? Мы этого не говорили вслух, но я думала, что мы достаточно хорошо друг друга понимаем."

'Они действительно понимали друг друга. Именно на этом их невербальном согласии она полагалась, когда спрашивала, зачем ей нужны люди. И вот он притворяется, что ничего не знает!'

"Действительно ли мы?"

Что значит 'действительно ли'? Эрселла была так поражена, что даже не могла злиться.

"Но подумай об этом. Верится ли, что я не знаю, что знает Дейл?"

'Это была хитрая попытка Карона оценить ситуацию по выражению лица сестры, которое постепенно становилось лучше.’ Но, конечно, фальшивое оправдание не смутило Эрселлу. Вместо этого она ответила милым голосом.

"Пожалуй."

Карон взглянул с изумлением на свою сестру, заметив, как угрожающая линия распространяется на губы Эрселлы.

"Я все еще недостаточно хорошо понимаю, что чувствует мой брат. Прости свою глупую младшую сестру."

Карон был поражен ее покорным отношением. Внезапно Эрселла положила одну руку на плечо Карона.

"Что ты делаешь?"

Она игнорировала Карона и взяла его за руку своей другой рукой, грациозно отступив назад, чтобы сопровождать поток выступления. Карон оказался замешанным...

"Уф!" Он вырвал из себя стон от внезапной боли. "...Это немного больно."

Боль пронзила его ноги. Он не ожидал, что она наступит ему на ногу.

"Прошу прощения, видимо, я все еще неумела в танцах."

Карон рассмеялся. Это было абсурдное оправдание, учитывая, что она сама принуждала его.

"Ты и не собиралась танцевать."

'Что было несправедливо, так это то, что испытание произошло так естественно, что никто не заметил этого. У Карона не было, куда обратиться за помощью.'

"Твоя сестра много чем ущербна. Прости меня, пожалуйста."

"Эрселла?"

Почувствовав, что Эрселла проводит границу, Карон приподнял бровь. "Прости, что я вынудил информацию у Дейла, но ведь мы семья."

'У нее был доступ только к слугам с ограниченным кругом действий, даже беглец не знал, так что она обратилась к своему брату за помощью.'

'Почему она рассчитывала, что дело не станет известно? Ведь Дейл Бергман был его человеком. Слова Карона, 'Потому что мы семья', были правильными, но Эрселла не хотела, чтобы он беспокоился, потому что он тоже был ее семьей.'

"Я уже говорил тебе об этом раньше. Не делай ничего опасного."

Эрселла не нравился его тон. Она была уверена, что всю свою жизнь вела себя хорошо. Однако ее постоянно воспринимали как ребенка.

"Это не опасно. Просто кто-то, кого я знаю, очень болен... И я просто не знаю почему. Это не так уж и важно, и, прежде всего, ты их не знаешь, поэтому я не хотела тебя беспокоить этим. У тебя и так достаточно дел."

Эрселла не выглядела как лжец. Карон успокоился и сказал мягким тоном: "Это уже само по себе важно, если ты готова отдать прибыль Саннара на 10 лет без колебаний. Я не ожидал, что ты будешь ее сохранять, когда дал тебе разрешение использовать ее. Но, думаю, ты и сама понимаешь, что с собой деньги не унесешь."

'Она не специально допустила такую крупную сумму. Просто им не было на что их тратить. Хотя она любила украшения и платья, она не была настолько расточительной, чтобы использовать заработок Саннара.'

"Это верно." Эрселла задумалась, действительно ли это настолько удивительно, и вспомнила, сколько заработала Саннар.

'Действительно, очень много.'

'Даже при умеренной оценке это было слишком много, как сказал ее брат. Однако она не жалела об этом. Как он сказал, деньги с собой не унесешь.'

"В любом случае, если ты собираешься что-то опасное делать, лучше предупреди меня. Мне нужно знать заранее, чтобы исправить ситуацию, если что-то случится."

"Спасибо за это." Она знала, что это не пустые слова, но все же реагировала безжизненно. Если бы сейчас сказать ему, 'Через два года я заболею', Карон наверняка немедленно сказал бы, 'О, дорогая, я вызову врача для тебя'. Эрселла не хотела ничего говорить.

"Во всяком случае, я слышал что-то более интересное."

"..."

"Не могу поверить, что ты отдала своего сына дочери Гартена."

Она задалась вопросом, к чему он стремится, но неужели только к этому? Из всех тем это ей не понравилось. Эрселла не понравились выбранные Кароном слова и она решила их поправить.

"Я не отдаю его, это помолвка. Я понимаю, что тебе это не нравится, но если кто-то услышит тебя, подумает, что мы используем нашего сына для бизнеса."

Он фыркнул от абсурдности этого, "Может звучать не очень хорошо, но ведь это не совсем неправильно, верно? Это нормально для аристократических родителей. Ты, я, сестра... Был кто-то из нас, кто не был бы вовлечен в политику хотя бы как-то?"

'Это был холодный факт. Для дворян было так же естественно, как дышать, заключать браки на основе интересов.'

'Иметь партнера по браку как только партнера в бумагах, а любовника - как любовницу, была идеальной жизнью для них.'

Эрселла задумалась, может ли она в конечном итоге стать разочарованной реальностью. 'В прошлом, кажется, было время, когда я абсолютно верила в сказки, где принц и принцесса живут долго и счастливо.'

'К сожалению, реальность насмехалась над сказками, словно все они были всего лишь фантазиями.'

Она услышала угасающий голос Карона.

"Действительно, несчастье с дочерью графа Пантетца. Если бы она была умнее, могла бы стать будущей герцогиней Бернхардта."

Эрселла почувствовала дискомфорт от внезапного упоминания дочери графа Пантетца.

"Дочь графа Пантетца?"

"Да. Похоже, что Его Превосходительство считал дочь Пантетца своим первым вариантом раньше."

'Вторая дочь графа Пантетца.'

"Его дочь..."

"Элизия Пантетц. Ты должна знать ее."

Как сказал Карон, Эрселла знала ее. Они не были близки из-за разницы в возрасте, но она время от времени здоровалась с ней.

'Но это не было важно для нынешней Эрселлы. В прошлом это было важно, так как леди Пантетц была девушкой, которая почти помолвлена была с Визаридом.'

'Согласно предыдущему рассказу, помолвка

Визарида была обсуждена позже, чем сейчас, и кандидатом была Элизия Пантетц, а не Оливия Гартен.'

'Пантетц была в центре аристократии с сильной опорной базой. Однако помолвка между ней и Визаридом так и не состоялась, так как в то время она имела любовника и, по всей видимости, была беременна от него.'

'Это был скандал.'

'Скандал с беременностью до брака поставил высшее общество в тупик. Стыдясь, графиня не появлялась в обществе высшего класса.'

'Если бы не поступок леди Пантетц, помолвка прошла бы без проблем'. Эрселла попыталась вспомнить, что произошло с ней потом, но помнила только то, что отношения девушки с ее семьей были прерваны.

"Это держится в тайне, но с тем, что я узнал, граф вернулся домой раньше в тот день и, как результат, застал свою дочь спящей с слугой."

'Любовник был слугой. Это был шок.'

"Его Превосходительство, очевидно, не мог выбрать ее, поэтому, предполагаю, что поэтому он обратился к Гартену вместо Пантетц. Не думаю, что это было очень разумное решение, но, конечно же, это оценка на основе моих личных чувств."

"Почему граф Пантетц вернулся домой раньше обычного в тот день?"

Хотя вопрос был не по теме, Карон все равно честно ответил, хотя ей казалось, что она спрашивает обо всем.

"В тот день у нас было собрание, но его отложили на некоторое время из-за личных дел герцога. У него было обеспокоенное выражение лица, и он сказал, что ему нужно отправиться в свою резиденцию. Нам нечего было делать, так как твой муж покинул собрание, так что либо все остались во дворце, либо ушли домой. Граф Пантетц вернулся в свое графство, и благодаря этому стал свидетелем проступка своей дочери."

'Это сделал Харсен?'

"Во сколько он ушел?"

"Думаю, это было примерно в то время, когда мы обсуждали, кого отправить к Конраду в качестве делегата. Мы почти решили выбрать графа Пантетца, но это было отменено из-за его домашних дел. После этого герцог Гартен добровольно предложился, и его отправили. Ну, может быть, если бы граф отправился, он смог бы подружиться с Конрадом. Он мог бы получить больше, чем просто несколько слов."

Эрселла не обязательно называла бы это дружбой, но вместо того, чтобы сказать ему, что результат был бы тем же, даже если бы граф Пантетц поехал, она вычислила время, когда это произошло.

'Тот день, когда Харсен вернулся домой раньше обычного... Ах!'

Глава 64

Ей было не совсем ясно, но всплыл в памяти один день. 'Это был день, когда они ссорились из-за образования Винсента? Хотя странно назвать это ссорой, так как он легко передал ей право заботиться об образовании сына.'

'Однако простое отсрочивание встречи и уход Харсена... Это немного странно.'

Эрцелла вспомнила события по порядку. 'Сначала из-за Харсена граф Пантетц вернулся домой раньше, что привело к тому, что он обнаружил роман своей дочери. Это изменило, то что, кто стал невестой Винсента. Это значит, что прошлое меняется не случайно.'

'Это как...'

'Точно так же, как она была приглашена на чаепитие миссис Лидии, как графиня Зардея доверила ей о свою дочь, все это не произошло бы, если бы Эрселла не любила Винсента'.

Ее перемены изменяют и связывают цепь событий. Это была небольшая перемен, но возникло предположение 'а что если'.

'Что если она не умрет - такое предположение. Что если не будет войны и она доживет до того, как Винсент вырастет, выйдет замуж и станет отцом.'

'Мне было бы очень радостно, если бы это случилось.'

Хотя она понимала, что слишком сильно желает этого, ее сердце все еще билось быстрее.

"В любом случае, я сочувствую леди Пантетц. А когда вы собираетесь встретиться с леди Гартен? Она, должно быть, уже ждет вас и вашего сына."

"Я слышала, что герцог Гартен еще не вернулся из дворца. Планирую встретиться с ним, когда он приедет."

"Почему бы не сейчас?"

"Мы не очень близки, поэтому мне неловко оставаться с ней наедине. Я также хочу, чтобы Винсент наладил отношения с людьми."

"Понятно." Карон провел рукой по подбородку, как будто понял.

Оркестр играл новую песню. Это был минует, более живой мелодии, чем оригинальная песня, с вариациями в стиле Грании, а не обычной мелодии.

Глаза Карона играли. Он протянул руку Эрселле.

"Как насчет того, чтобы потанцевать со мной?"

Эрселла смотрела удивленно на его вытянутую ладонь. 'Когда она в последний раз танцевала с Кароном? Он даже сделал первый шаг. Когда они были молоды, ему приходилось так тяжело уговаривать ее на танец, что она должна была просить его хотя бы десять раз, прежде чем он наконец согласился.' Пока она странно смотрела на него, Карон сказал обиженным тоном: "Не говори мне, что отказываешься?"

Ему казалось обидно. Эрселла усмехнулась. "Только на эту песню."

Карон был поражен ее щедростью.

"Ты забыла, как меня дразнила?"

Видимо, его раздражало, что роли поменялись.

"Ты тоже не очень хорошо танцевала."

Эрселла обиделась на его слова. "Я?"

"Да, ты."

"Ты серьезно!"

"Ты знаешь, как я тогда расстроилась? Я могла танцевать только с братом, но он всегда слишком занят, чтобы увидеть меня. И когда ты приходил, ты должен был учиться, читать, тренироваться в мече и стрельбе из лука. Теперь, когда я об этом думаю, ты очень старался избежать меня, верно?"

Карон пожал плечами.

"Ты так мне надоедала."

"Ты хорошо танцевал с сестрой."

"Сестра была занята даже больше, чем ты, и ее  я никогда не надоедала."

Это было правдой, поэтому у Эрселлы не осталось ничего сказать.

"Давай, потанцуем."

"Давай."

Когда Карон потянул Эрселлу, подол ее платья скользил по полу, словно перышки. Несмотря на то, что это был ее первый танец после года перерыва, ее тело знакомо следовало за музыкой.

"На твоем дебютантском балу ты танцевала минуэт?" - спросил Карон.

"Это был вальс."

"Правда?"

"Нет? Может быть, это был минуэт? Честно говоря, я не помню. Кроме как того момента, когда я наступила на ногу принцу."

По представлению отца, она танцевала с принцем, но была очень нервной и случайно наступила принцу на ногу. Несмотря на то, что это был ее дебют, она не могла вспомнить ничего, кроме как интенсивный и захватывающий момент.

"О, да," согласился Карон, кивнув, как будто вспомнил. Эрселла кружилась.

"А помнишь, как ты умолял меня выйти замуж за принца?"

На мгновение она ошиблась в ритме и чуть не вывихнула себе ногу. Карон обвил руку вокруг талии Эрселлы. "Осторожно, сестричка."

Очевидно, что она бы пошатнулась, если бы не он, но благодарность улетучилась у Эрселлы из головы. Абсурдность его вопроса стала важнее.

"Это такая старая история."

"Тебе было четырнадцать лет, да?"

Эрцелла была ошеломлена.

"Это было много лет назад. И ты все перепутал. Ты же помнишь, что я отказалась от принца сразу же, как увидела его? Он был таким отличным от того принца, которого я себе представляла."

"В чем он отличался?"

"Я ожидала дружелюбного принца с блондинистыми волосами, а он был недружелюбным принцем с рыжими волосами."

Карон ухмыльнулся. Ему казалось забавным, что причиной охлаждения интереса к принцу были сказки и случайное воображение.

Эрселла заметила его улыбку. 'Он никогда не узнает, насколько романтичной идеей для нас, девочек, является принц. Чем старше она становилась и чем больше понимала реальность, тем меньше было ее фантазий, но принц оставался принцем.'

'Принц! Ей завидовала Эшахильда, потому что даже произнося это слово, оно звучало так сладко. И потому что ее старшая сестра, вышедшая замуж за принца, выглядела как настоящая принцесса.'

Это было время, когда Эрселла вспоминала себя счастливой. 'Было время, когда я была такой наивной.'

"Ты хочешь быть спасена?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Он может и не быть принцем, но что насчет дружелюбного, блондинистого дворянина?"

Она на мгновение сомневалась. "...Ты шутишь?"

"Почему, я всего лишь говорю, что найду тебе твой идеальный тип."

'Или ты с ума сошел?'

Но Карон казался слишком серьезным, чтобы быть сумасшедшим. Увидев это, Эрселла была еще больше шокирована.

"Ты забыл, что я замужем? И даже если забыл…."

“Это не имеет значения.”

'Понимал ли он, что в ее глазах он казался безумцем?'

Увидев, как она смотрит на него, чему был очень недоволен, Карон добавил: “Я могу сделать это в любое время, сейчас.”

“Прекрати выдумывать ерунду.”

Эрселла была потрясена и твердо отвергла его. 'Это не следовало говорить, даже в шутку!'

“Как теперь?”

“Что?”

“Твой брак.”

“…”

“Ты довольна?”

Странное чувство дежавю овладело ею.

'Ты не жалеешь о том, что вышла за него замуж?'

Она слышала подобные вопросы раньше. Однако, очевидно, это был бессмысленный вопрос.

'Такой вопрос был грубым по отношению к тому, кто уже был женат, и немногие дворянки признались бы в своем неудовлетворении, чтобы сохранить лицо.'

'Тем не менее, ни ее отец, ни мать, ни сестра никогда ее этот вопрос не задавали. Ее брак с Харсеном был строго контрактным. Исключительно ради взаимной выгоды.'

'Что бы ни обещал ее отец Бернхардту, Эрселла не думала, что Харсен хотел ее отказа на предложение принцессы.'

Из любопытства, когда она спросила предыдущего маркиза о их сделке, он только улыбнулся, сказав: ‘Вам не о чем беспокоиться.’

“Конечно.”

'В любом случае, Визарид достиг всего, чего они хотели. Но был ли это настоящий ответ, который хотел услышать Карон?'

У нее было чувство, что он спрашивает о чем-то более важном. 'Возможно, довольна ли она им…? Но почему бы ему задать этот вопрос? Мне кажется, это не важно.'

“Харсен — хороший человек.”

'Прежде всего, он был достаточно хорош для нее. И как жена она уважала и любила его.'

“Не так много людей обладают таким чувством ответственности, как он. Он не беспечен или небрежен в своей работе, передавая ее другим. Он выполняет свои обязанности до конца. Даже если это не правильно, даже если это тяжело, он все равно это делает. Вот так он…”

В горле у нее пересохло.

“Он также считал меня своей обязанностью.”

“Эрселла.” Карон казался сердитым.

“Брат, ты тоже хорошо знаешь. Если бы кто-то кроме Харсена был моим мужем, я была бы брошена. Он не слишком общительный человек, объективно говоря, но для меня… таков он. Он очень заботлив ко мне. Он ценит меня. Если мне нравится какой-то новый цветок, то через несколько дней этот цветок цветет в нашем саду. Он ничего не спрашивает меня. Но он понимает. Он понимает и удовлетворяет мои желания. И прежде всего, для него нет никого… кроме меня.”

“…”

“…Не думаешь ли и ты, что он хороший человек? Ты же знаешь, сколько любовниц у герцога Гартена. Э…эм, я имею в виду…”

Карон наблюдал за Эрселлой странными глазами. Улыбка на его лице исчезла, и перед ним возник образ девочки-подростка.

“Я…я имею в виду…” Она раздвинула губы, оставила их нависшими, затем потянула и укусила нижнюю губу. Она повторила это, как человек, колеблющийся сказать что-то. Наконец, губы Эрселлы полностью произнесли: “Мне нравится он.”

А Карон…

“Брат?”

“О, так тебе.”

Он засмеялся. Как человек, который услышал очень интересный рассказ. Эрселла подумала, что он снова издевается над ней, но в его смехе не было злобы.

“Да, думаю, это так.”

Он снова покачал головой, словно пытаясь разбудить себя. В глазах Эрселлы это казалось неестественным.

“…Что? Ты всегда говоришь вещи так, что я не понимаю.”

“Я рад, что ты не такая сообразительная.”

В то же время музыка прекратилась. Последняя утонченная нота исчезла, и стопа Эрселлы тоже остановилась. Карон тоже перестал двигаться. Два пары глаз встретились на долгое время.

И он снова засмеялся.

***

Успешно урегулировав шумных людей вокруг себя, отправив их прочь, нашедших с ним общий язык и избавившись от них, Винсент внезапно встретил взглядом Раселлиона издалека.

"Давно не виделись, брат."

"….Здравствуй."

"Ты был в порядке?"

"Да."

Несмотря на то что они встретились только раз, отношение Раселлиона было очень дружелюбным.

"Я не ожидал увидеть тебя здесь. Я рад, что присоединился к отцу."

"Маркиз здесь тоже?"

"Мама с Ровеной и ее подругой в Гладиаме."

Винсент почувствовал облегчение, услышав, что молодая леди Визарид не здесь. Рядом с соседним столом было достаточно закусок и напитков.

Если бы пришла Ровена, это было бы повторение чаепития в маркизате. Заметив, как выражение Винсента расслабилось, Раселлион посмотрел на него сочувственно.

"Ты пришел только с тетей?"

"Да." Он ответил небрежно, и вдруг вспомнил об Адоре и добавил. "Леди Зардея, тоже."

"О, я слышал о ней. Тетя взяла дочь графа к себе в придворные, верно?"

Раселлион взглянул на Адору. "Но она нуждается в моей помощи? Она выглядит в замешательстве."

Повернув голову, Винсент увидел девушку, кажется, смущенную. 'Она была такой, когда пришла ко мне в комнату.' Винсент отвел взгляд от Адоры.

"Она справится сама." Его голос был холодным и безразличным. Раселлион посмотрел на Адору, которая была окружена людьми, когда она повторяла те же слова, как машина: "Да, да", "О, так ли это?" и "Правильно!"

'Я не думаю, что она справится сама.'

Похоже, что она старалась изо всех сил, но, по-видимому, она не была разговорчивой. Или ей было сложно общаться с людьми своего возраста.

Однако его вмешательство могло вызвать подозрения, поэтому Раселлион легко отказался от своего сочувствия к леди Зардеи. Он снова обратился к Винсенту.

"Брат, я слышал, что ты обручен с леди Гартен, это правда?"

Когда Винсент кивнул головой в знак согласия, зеленые глаза мальчика, похожие на его дядю с стороны мамы, плавно сдвинулись. "Поздравляю."

"Спасибо."

Винсент почувствовал некоторое раздражение. Сколько раз это уже было? Постоянные поздравления от всех заставляли Винсента представлять, что это почти как приветствие.

Тусклый ответ Винсента промелькнул мимо простого ума Раселлиона. "Ты не кажешься очень счастливым."

"Есть ли у меня повод для счастья?"

"Ты встречал свою невесту?"

"Еще нет." На самом деле, он  встретил леди Гартен однажды в ювелирном магазине, куда пошел с Эрселлой в столицу, но он намеренно сказал так, потому что не хотел иметь дело с вниманием, которое последовало бы за этим.

"Я кратко поздоровался с ней раньше, и она красивая."

Винсент молчал. Он потерялся в ожиданиях ответа от Раселлиона. Когда он не ответил, Раселлион, задавался вопросом, спрашивая. "Это же хорошо?"

"Как так?"

"Было бы неплохо, если бы моя жена была красивой. Вот что говорят все мои друзья."

Хотя его глаза, напоминающие изумрудный цвет, были зелеными, Винсент на мгновение почувствовал, что Раселлион больше похож на маркизу, а не на маркиза Визарида. Молча Винсент обратился к лицу, похожему на лицо маркиза: "Перестань."

Он решительно прекратил разговор, так как ему было не интересно, какая была леди Гартен, и он не хотел разговаривать с Раселлионом об этом. Поняв намерение Винсента, Раселлион больше не упоминал о леди Гартен.

В это время музыка прекратилась, и другая мелодия начала заполнять пробел. Раселлион сказал: "Предполагаю, они начнут танцевать."

Как он сказал, его мать и дядя держались за руки. Винсент понял, что брат и сестра выглядят очень похожими.

"О, боже мой!"

С такими великолепными людьми вместе невозможно не привлечь внимания. Едва слышный голос донесся до ушей Винсента.

"…красивая…"

"…Я знаю. Герцогиня Бернхардт такая же, как всегда."

"Не говори. В прошлом она была красивее."

"Вместе они выглядят как картина. Они всегда приятны для глаз."

Они могли шептаться друг другу, но это было достаточно громко, чтобы быть слышным, если бы кто-то сосредоточился. Раселлион был доволен и шепнул Винсенту: "Папа, кажется, хорошо проводит время. Давно я не видел, чтобы он так улыбался."

Это было не только для маркиза, но и для Эрселлы. Винсент смотрел на свою маму. Пока она кружилась, подол ее роскошной юбки поднимался в воздухе и падал на пол.

Шумное, многолюдное и хаотичное место, где маленькие возгласы, нежные аплодисменты и шепот все сливались в единое целое. Эрселла была посреди всего этого самой яркой, самой красивой.

Его глаза моргнули от блика света, падающего на него. Он закрыл их. Затем он снова увидел Эрселлу. Увидев ее живое лицо, в нем возникло любопытство. 'О чем ты говоришь, чем так наслаждаешься, почему тебе нравится танцевать, почему ты так крас….'

"Тетя по-прежнему такая же красивая."

Краткое, но повышенное восхищение остановило мысли Винсента. Он забыл, о чем думал. И это как-то дало ему чувство облегчения. Раселлион посмотрел на него.

"Ты не думаешь так?"

Винсент раздражался его ожидающим взглядом. Хладнокровный Винсент коротко ответил: "Для меня это не имеет значения. Я не очень об этом думал."

"Но ты улыбнулся..."

Пауза.

"Я подумал, что ты улыбаешься, потому что тетя красивая. Если нет... зачем ты улыбнулся? Случилось что-то хорошее?" - Раселлион спросил это беззастенчиво.

Винсент медленно протер губы. Это было незначительно, но уголки его губ были подняты. Поняв это, он сказал еще более раздраженным голосом: "Я просто думал о чем-то другом."

Вздохнув, Раселлион больше не мог задавать вопросы и сомкнул губы.

***

Карон посмотрел на время. "Мне пора идти."

"Уже?"

"Я видел тебя, этого достаточно."

Возможно, он действительно просто хотел встретиться с Эрселлой, так как у Карона, казалось, не было намерения проявлять какие-либо остаточные уважение к герцогу после его прибытия.

"Тогда давай пойдем к детям."

Эрселла была озадачена, но не возражала. Она не могла попросить своего брата встретиться с герцогом Гартеном своими собственными словами.

Дойдя до места, где были Винсент и Раселлион, она услышала слова типа "Теория войны Хекусса" и "Книга Пеловиса".

"Вы разговаривали?"

Заметив Эрселлу и Карона, Раселлион приветствовал их изящно с неофициальными манерами: "Да, тетя. Мы наконец-то встретились снова после чаепития. Как вы?"

"Конечно, Раселлион! Как ты?"

"У меня все хорошо благодаря дорогим людям, заботящимся обо мне."

Эрселла приветствовала его счастливой улыбкой. Затем она увидела Винсента. "Вот ты!"

'Мне кажется, или ему плохо?' Эрселла была озадачена его угрюмым лицом. Она была любопытна, что случилось, но проглотила слова, опасаясь сделать еще одну ошибку, подобную той, когда она назвала его хрупким.

"Пойдем, Карон сказал, тяжело положив руку на плечо Раселлиона.

"Уже?" - Раселлион удивленно спросил в ответ. Банкет только начинал вторую часть, так что он не мог понять, почему они уходят так рано.

"Да. Но если хочешь остаться подольше, можешь. Я отправлю тебе еще одну карету."

"Н-нет. Я пойду, отец. Но я…" С ползущим голосом Раселлион наблюдал за выражением Карона. "Могу я уйти после приветствия леди Херитт?"

Глядя на покрасневшие щеки Раселлиона, Эрселла почувствовала беспокойство.

'Я не знала, что он симпатизирует леди Херитт…'

'В будущем Раселлион был обручен с дочерью маркиза Лапэйна. Между Визариде и Лапэйном никогда не было столкновений, поэтому, если ничего не пошло не так, они, возможно, в конце концов поженятся.'

"Я буду ждать тебя, так что сделай это быстро." После короткого вздоха Карон хладнокровно дал разрешение.

"Я приду скоро!"

Эрселла наблюдала за шагами Раселлиона, потом посмотрела на Карона.

Карон смотрел на молодую любовь Раселлиона с некоторым раздражением. 'Хотя он почти не мог бы вызвать неприятности, Раселлиону было четырнадцать лет, и маловероятно, что его чувства останутся такими же, когда он вырастет. Я уверена, что мой брат пока не вмешивается.'

'Женщина, которую хочет взять в жены его сын, даже не будет рассматриваться. И то же самое касается и Винсента.'

"Тогда я попрощаюсь. Прости, но увидимся позже."

"Счастливого пути, дядя."

"Хорошо. Ну, сестра, мне пора прощаться." Платиновые волосы Карона изящно развевались, когда он сделал изящный поклон.

"До встречи."

"Я с нетерпением жду нашей встречи."

Человек, который с рождения никогда не был менее благородным, ушел, не издав ни звука. Эрселла наблюдала, как он уходил, затем обернулась к Винсенту. "Прости. Я была долго?"

"Все в порядке, я не ребенок. Тебе не нужно беспокоиться."

"Это правда, что ты всегда справлялся самостоятельно, так что я не беспокоюсь. Я в тебя верю."

Мягкий голос Эрселлы охладил глаза Винсента. Эрселла не поняла, что случилось, но поняла, что в этот раз не следует спрашивать, поэтому просто улыбнулась вместо этого.

"Не улыбайся."

"…Что?"

Эрцелла на мгновение ошарашенно посмотрела на его внезапное требование.

'Теперь даже улыбка тебе не нравится?' Она немного расстроилась, но все же немного опустила уголки губ. Тем не менее угрюмый вид Винсента не убран.

***

Спиной к свету, мужчина в серой мантии спускался по лестнице. Его платиново-блонд волос, сверкающий светом, теперь окрашенный во мрак.

Мужчина повернулся наполовину и посмотрел на внешность здания, из которого вышел. Его ярко-зеленые глаза слегка сверкали, словно они были погружены в бездну.

"Не ожидал, что все сложится так."

Скромная, неосознанная улыбка мелькнула в его глазах. По всему лицу Карона были размытые трещины, словно он был немного в замешательстве.

"Мне не везет? Или…"

"…"

"Везет ли герцог?"

Голос, полный сожаления, растворился в воздухе. Он глянул на столб, вырезанный из белого мрамора, а затем повернул спиной к свету и пошел дальше, словно ничего не произошло.

Глава 65

Белая ладья захватила черного пешку.

"Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Как вы знаете, сегодня день совершеннолетия единственной дочери герцога Гартена, поэтому я не мог удерживать его здесь."

"Все в порядке, Ваше Величество."

Черный слон захватил белую ладью, которая лежала по диагонали.

"Ой."

Человек с кривой красной бровью передвинул коня на один квадрат и затем по диагонали вперед. "Я не могу отдать вам своего коня."

"Ты должен был защищать Королеву." В тот момент белая Королева была беспощадно сбита черным слоном.

После краткого звука "тук", глаза человека, смотрящего на павшую Королеву, слегка изогнулись. В результате его длинные красные ресницы образовали плавную дугу.

"Это справедливый аргумент, герцог."

Человек задумался, что сказать на этот раз. Кончик его ногтей стучался о шахматную доску с регулярными интервалами.

"Можно ли увеличить количество войск? Лорды больше не протестуют, но я немного беспокоюсь."

"Вы не набрали достаточно, чтобы беспокоиться о негодовании."

"Это важно? Важно потерять то, что у вас есть. Разве более больно потерять то, что у вас изначально было? Восстание неизбежно."

Белый конь пошел.

"Шах и мат."

Король Грании, Кенийонце Цезарь Казарайнелл, плавно поднял губы.

"Этого не произошло бы."

Черный король оказался окружен белым конем без выхода.

"Я проиграл."

Наблюдая, как Харсен честно признал поражение, Кенийонце сказал: "Ты и не думал о победе с самого начала."

"Я не очень хорош в шахматах."

"Понятно, почему ты проиграл."

"Неудовольствие тоже вносит свой вклад."

"Герцог так и остался скучным. Правда, великий камергер?" Король обернулся и протянул руку к великому камергеру.

Предложив готовую сигару, великий камергер сказал: "Он никогда не меняется."

"Это звучит как комплимент. На чьей ты стороне?" Куря сигару, Кенийонце нахмурился от раздражения.

"Как я могу выбирать сторону в таком вопросе?"

"Я хочу, чтобы ты ушел со своей должности. Я назначу графа Гладиама на твое место."

"Ха-ха, даже если я уйду, найдется достаточно здоровых мужчин, чтобы граф Гладиам даже не смог соперничать."

"Неужели это здоровые мужчины в возрасте сорока или пятидесяти лет? Сколько лет графу..?"

"Двадцать девять, по-моему."

"Нет проблем, тогда. Есть прецедент."

Когда Кенийонце выкурил сигару, великий камергер тяжело вздохнул. Он выглядел, будто проиграл. "Прошу прощения, Ваше Величество. Вы теперь в порядке?"

"Извинение принято. Я не такой мелочный."

"Ой."

Наблюдая за двумя ссорящимися, Харсен опустил взгляд. На мгновение ему захотелось уйти из-под детских разговоров, разворачивающихся перед ним.

Кенийонце глубоко уселся в кресле. "Итак, свадьба с Гартеном?"

Он взглянул на человека перед собой.

"Верно."

"Но вместо того, чтобы присутствовать на вечере совершеннолетия леди, ты играешь скучную партию в шахматы со мной? Если бы ты сказал мне заранее, я бы тебя не пригласил."

"Моя жена присутствует."

"Ах, как дела у герцогини?"

"Хорошо."

Его односложный ответ заставил великого камергера почувствовать себя несколько не по себе. 'Как бы я ни посмотрел на это, эти двое явно не ладят друг с другом.'

"Дала ли герцогиня свое согласие? Она, вероятно, не будет смотреть на нее благосклонно, поскольку леди из семьи Гартен."

"Эрселла Бернхардт."

Он понял смысл после этого. 'Он говорит, что герцогиня Бернхардт, поэтому нет необходимости завидовать Гартену, которого Визариды презирают. Это добавило веселья Кенийонце.'

"Пока мы на этой теме, у меня есть предложение для герцогини."

Человек с черными волосами и черными глазами поднял свои опущенные глаза на Кениионце.

"Как вы знаете, мой годовалый сын очень популярен в наши дни." Голос Кенийонце был очень веселым, словно он разглашал ежедневные сплетни. "Я назначил служанку, работающую во дворце, его няней, но все сорвались. Он - мой сын. В любом случае, поскольку я согласен, что драгоценного королевского потомка нельзя доверять обыкновенному человеку, я хочу найти новую няню. После тщательного отбора я считаю, что жена герцога кажется довольно подходящей для этой роли. Я уверен, она будет хорошо заботиться о дорогом ребенке своей сестры. Так почему бы не попросить герцогиню позаботиться о принце?"

"Это невозможно."

'Не просьба пересмотреть, а прямой отказ!' Великий камергер был довольно поражен тем, что герцог отверг золотую возможность без особого раздумья.

По-видимому щедрое предложение Короля казалось мелочью, но это было место няни принца. Такой интуитивный ответ был бы возможен, если бы он взвесил предложение. Кенийонс с удивлением посмотрел на кажущееся апатичное отношение герцога Бернхардта.

"Даже леди Дартнер настойчиво стремится занять это место. Разве герцог не чувствует искушение?"

"Дому Бернхардту все равно, кто займет это место, кроме моей жены."

"Тебе даже немного не жалко? Слышал, что герцогиня в наши дни с удовольствием исполняет свою роль родителя. Помоги мне. Ведь ты не чужой для принца? В каком-то смысле он ближайший родственник к тебе."

"Я сказал, что это невозможно, Ваше Величество."

Это был вежливый, но точный и твердый отказ.

"Если нужно, я сам выберу подходящего человека на роль няни."

"Герцог…."

"Я сообщаю вам снова, так как Ваше Величество, кажется, забыл. Она все еще восстанавливается."

'Восстановление?' У Кенийонса дернулась губа. 'Прошло целые века, с тех пор как она отправилась в Виллен из-за плохого здоровья.'

Однако на его напоминание Кенийонс только смеялся напрасно. Для него это было довольно щедрое предложение, данное наполовину шутливо и наполовину серьезно, но герцог отверг его, словно оно не стоило даже усилий.

"Правильно, герцогиня, должно быть, занята уходом за молодым герцогом, так что добавление еще больше трудов не стоит того."

"Ваше Величество не должно беспокоиться о таких мелочах."

'Даже на мои насмешливые и саркастические замечания он отвечает только формально.' Глаза Кенийонса прикованы к Харсену. Хотя они слегка опущены, его гордые черные глаза не показывают признаков подчинения.

Король сталкивается с такими глазами много раз в день. Бернхардт, Визариде, Лапейн, Дартнер... все те, кто помог ему захватить трон. С опершимся локтем на подлокотнике стула, Король втянул дым из сигары, наслаждаясь им.

"Хорошо, герцог может пойти." Кенийонс лениво проводил его.

"Тогда я пойду."

Герцог Бернхардт ушел после безжизненного приветствия. Дверь открылась и закрылась бесшумно. Во дворце раздавался только звук дыхания двух людей.

"Э-э, я беспокоюсь."

"Главный камергер." На лице Короля больше не было ни малейшего следа шалости.

"Да, Ваше Величество."

"Когда Бернхардт уничтожал силы моего брата, должно было быть много скрытых вещей, верно?"

"Кажется, так. У нас есть доказательства его участия в уничтожении вассальных семей дома Роберта, виконта Торбена и барона Каса. Кроме того, Людерс, который поддерживал архи-герцога Каликса, и Лортон, который находился под управлением Честайна, имели блокировку торговли в верхней территории Кирна. В результате после ряда потерь торговля снизилась из-за недостаточного финансирования."

"Ах, это было потрясающе. Я не знал, что мы можем привлечь варваров Идур в Гранию, не нанимая наемников. Кто бы мог подумать, что они связаны с герцогом? Если бы я не держал глаза широко открытыми все это время, не осталось бы никаких доказательств."

Кенийонс пробормотал с улыбкой: "Герцог сделал для меня много работы."

"..."

"Как избавиться от надоедливых Дамоншир."

Главный камергер взглянул вниз с тяжелым видом. 'Даже если это были политические враги моего господина, трагедия, которая постигла Дамоншир, действительно тяжела для обсуждения.'

"Ядовитое растение, циркулирующее в Вадене, бывшей территории Дамоншир, было ввезено бароном Кешорном Часоном, который работает под руководством герцога Бернхардта."

Постукивая пальцем по подлокотнику, Король вспоминал инцидент.

Ужасное событие, при котором целая территория высохла и умерла из-за секретного массового распространения неизвестного ядовитого растения в Вадене, территории и резиденции дома Дамоншира. Это произошло после смерти Бетеля Дамоншира, сестры Рондеманна Дамоншира, и изгнания семьи Дамоншир из столицы.

Когда Рондеманн Дамоншир погрузил себя в алкоголь и наркотики от отчаяния и горя, дворяне, рыцари и фермеры Вадена постепенно становились зависимыми от массово распространяемого ядовитого растения. Это было обычное зрелище для тех, кто постепенно попадал под влияние яда, не выполнять свою работу и просто бродить по улицам бесцельно.

В результате социальная система Вадена быстро рухнула. Ядовитое растение, которое изначально было обычно повсюду, со временем исчезло, и те, кто не мог найти его, страдали от тяжелых симптомов зависимости.

Они обычно умирали похожим образом, либо восставая против своего господина, либо имея яд распространяющийся по всему их телу. Глава Дамоншир, который очнулся с опозданием, пытался выяснить, кто стоит за инцидентом, но был на шаг позади.

Восемьдесят процентов молодого населения были зависимы от растения, и ситуация вышла из-под контроля. В итоге Ваден рухнул. Рондеманн Дамоншир, потеряв Ваден, основную территорию Дамоншир, совершил самоубийство, прыгнув с замковой стены. За ним последовал Касаро Дамоншир, который унаследовал титул графа, его также нашли мертвым в его замке, когда он наблюдал за падением Дамоншира перед своими глазами. Это были трагические события одной изначально важной семьи, которая теперь осталась только в истории.

"Я даже не знал, что это ядовитое растение. Хаджри, так ли это? Говорят, что это растение растет только в Людельсии."

"Да. Поскольку Людельсия благословлена богом, там часто растут различные редкие растения..."

Кенийонс посмеялся над главным камергером. Он почесал затылок, когда Кенийонс смеялся над ним. 'Редкое ядовитое растение росло благодаря благословению бога? Нет такой абсурдности!'

"Как же герцог узнал о нем? Предполагаю, что даже он знает много интересных вещей."

"Говорят, это довольно особенный цветок в Людельсии."

"Кешорн Чейсон, должно быть, мертв."

"Нет способа, чтобы герцог позволил ему остаться в живых. Однако на данный момент это только предположение, поскольку нет физических доказательств. Тем не менее, есть достаточно доказательств по другим вопросам, так что нет необходимости беспокоиться."

Он слышал о списке преступлений, совершенных герцогом, от главного камергера раньше. И его доклад был не ложным.

"Это странно."

Тем не менее, Кенийонс не мог избавиться от этого подозрительного чувства.

"Он оставил слишком много следов." Король продолжал выражать свои сомнения. "Что ты думаешь?"

Главный камергер, который до сих пор сохранял свое мнение о возрастающих подозрениях, заговорил. "...Это не похоже на герцога Бернхардта."

"Почему так?"

"После того, как он избавился и от Дамоншира, и от Роберта, обработка была настолько аккуратной, что не осталось ничего, что можно было бы исследовать. То же самое с Бетель, супругой Его поздней Величественности. В то время Дамоншир не смог найти упомянутую горничную, даже не один волос от нее. Никто не знает, спряталась ли она или мертва до сих пор. Со всем уважением, он работал так тщательно, чтобы изгнать только одну Королевскую супругу. Такой дотошный мастер внезапно оставил след, убирая одного из простых вассалов Людельсии. После этого, как вы знаете, мелочи были быстро прикрыты или влиянием, или деньгами. Герцог мог бы провести такие мероприятия, но... Я не думаю, что эти ошибки были намеренными."

"Вы выяснили что-нибудь еще о том, что происходило во время отсутствия герцога в то время?"

"Прежде чем начать работу, герцог уладил все свои родственные отношения, так что у меня нет много информации об этом."

"..."

"Однако..." Главный камергер выбирал свои слова осторожно. "Время... совпадает со временем, когда герцогиня Бернхардт заболела."

"Когда вы говорите, что она была больна, вы имеете в виду депрессию герцогини?"

"Да, Ваше Величество."

"Даже стыдно называть это болезнью." - равнодушно сказал Кенийонс. После того как он ударил по ребрам семейного доктора Бернхардта, он узнал, что герцогиня страдала от необъяснимой депрессии.

Но затем он забыл об этом. Это было не смертельное заболевание, он не думал, что может использовать что-то такое незначительное, чтобы уничтожить герцога.

"Это неожиданно. Я слышал слухи, что герцог действительно любит герцогиню."

"..."

"Тем не менее, даже я думал, что это просто способ избежать гнева Короля за отказ от моей сводной сестры."

Хермия Ризанель Казарайнелл.

В отличие от него и Каликса, которые были рождены от Королевской супруги, Хермия была единственным прямым потомком предыдущей Королевы и сводной сестрой нынешнего Короля. Она была из самой благородной крови в Королевской семье.

Из-за своего великого происхождения Кенийонс не сомневался, что Хермия станет герцогиней. Не только он, но и большинство населения думали также.

Однако, вопреки ожиданиям всех, женщина, выбранная молодым герцогом Бернхардтом, была всего лишь второй дочерью маркиза. Он задавался вопросом, насколько великая леди выходит замуж, чтобы отказаться от предложения принцессы, и он стыдился.

Эрселла Визарид.

Поскольку она была сестрой Эшахильды, он встречал ее несколько раз во время своих визитов во Визарид. Его впечатление о девушке было довольно простым. По сравнению с сестрой, она не выделялась, кроме своей красоты. Она застенчиво сжимала губы при виде Кенийонса... возможно, потому что она наступила на партнера ногу.

Первое впечатление, которое он о ней запомнил, было, что она была достаточно мила. Ничего особенного. Однако, когда он услышал, что девушка, которая едва оставила на него впечатление, собирается выйти замуж за наследника семьи Бернхардт, он расхохотался.

'Это было из-за ее лица?'

Сначала возникли такие подозрения, но даже они вскоре были отвергнуты. Хермия, известная своей красотой, даже имела шансов перед ней.

Однако никто изначально не заботился о таких вещах. Кенийонс примирился с мыслью, что молодой герцог выбрал вторую дочь Визарид по какой-то причине, но потом он вспомнил о своем отце, который был в турбулентности, потому что он не знал, что это было. Более того, мать его отца была Визаридом, а мать Эрселлы Визарид была принцессой Людельсии, союзником.

Действительно великолепно, что покойный Король мог только проглотить свой гнев, так как он не мог просто наказать их. Все, что он мог сделать для своей возлюбленной дочери, это отправить человека, который только что женился, на поле боя.

В этом отношении он был мудр, выбрав ее. Ее происхождение было несравнимо с происхождением Хермии, но она казалась вполне порядочной девушкой.

Но, конечно, Кенийонс не верил слухам, что они двое поженились по любви.

Существовало негласное правило, что Королевские предложения о браке не могли быть отклонены, если Королевская семья не отзывала их. Однако говорили, что молодой герцог Бернхардт так сильно хотел жениться на дочери Визаридов, что отказался жениться на принцессе.

Это звучало очень мило. Многие даже проглотили эти сплетни. Слушая слухи, которые казались почти подтвержденными, Кенийонс сделал благодарный комментарий о том, что Бернхардты умели пользоваться головой.

Потому что это все было завернуто в неукротимую молодую любовь, и потому что другая сторона была женщиной из Визаридов, которая была близка к Королевской семье...

Для отказа Хермии его действия были оправданы под видом презрения к Королевской семье.

'Бедная сестра.'

Кенийонс закрыл глаза и фыркнул. Это был скорее жалкий насмешливый смех по отношению к Хермии, которая не могла выйти замуж за того, кого хотела, и должна была уехать в далекую страну из-за интриг маркиза Визарида.

"Ваше Величество?"

Кенийонс медленно потер лоб при вызове Главного камергершей.

"О, я просто о чем-то подумал."

"Вы думали о Ее Высочестве?"

"Как она там?"

"У нее трое детей с принцем, так что, кажется, у них хорошие отношения."

"Прошло некоторое время с момента, как она была отправлена в качестве принцессы-супруги, но старый Король все еще не копает яму."

"Ха-ха."

Слушая непринужденный смех Главного камергера, Кенийонс тоже рассмеялся.

"Мне жаль мою сестру многими способами. Я не знал, что маркиз окажется таким хитрым."

"Простите мое невежество, но если Ее Высочество…."

"О, да, я знаю. Был бы некоторый шум из-за моего наследия, если бы был еще один наследник престола. У Грании было много Королев раньше. Я ценю то, что она сделала, главный камергер. И, конечно, она делала это, думая о своем младшем брате, а не обо мне. Но все равно немного неловко, потому что она принцесса."

"..."

"Так что ты думаешь? О тех двоих, имею в виду." Его приятный голос вдруг изменился.

Это был неясный вопрос, но Главный камергер ответил, как будто понял его: "Ничего выдающегося в Визаридах."

"Он прячется за Бернхардтом?"

"Маркиз - хитрый человек. Он никогда бы не ввязался в эту грязь. Его будет трудно вытеснить. Хотя Бернхардты - это семья, которая веками защищала границы, есть много доказательств их нарушения национальных законов. Герцог может быть в столице, но его рыцари все еще твердо охраняют север. Нам нужно найти семью, которая сможет заменить Бернхардтов, но они…."

"Давайте вернем Робертов."

"…Да, Ваше Величество."

Услышав, что Король упомянул Робертов, глаза Главного камергера углубились.

"Тем не менее, свергнуть Бернхардта, чтобы оборвать хвост Визаридов... Если позволите сказать, вы не получите то, что хотите таким образом."

"Я знаю. Поэтому я все еще думаю об этом."

"Могу ли я спросить, что вы на самом деле хотите сделать?"

Кенийонс не ответил. Его глаза, угнетенные и угасшие, пронзили шахматную доску. В них он видел шахматный фигурный, который только что ходил, оживленно.

Пешка, слон, конь, ладья, король - все ожило, но на шахматной доске все еще лежала одна белая королева. Он насмешливо усмехнулся и закрыл глаза.

"Ваше Величество".

Мягкий голос прозвучал в его ушах. Он открыл глаза. Лунные светлые волосы и зеленые глаза, словно луга, появились перед ним. Хотя он знал, что это видение, его сохранявшаяся самообладанность начала трескаться.

'Была ли смерть Цецилии Роберт моя вина?'

Ее стройная талия была такой же прямой, как всегда, и ее гордые глаза не могли быть погашены. Она была под ним, но жила более добродетельной жизнью, чем он.

'Ты ненавидишь мою семью?'

У женщины на губах появилась грациозная кривая улыбка. Она холодно улыбнулась Кенийонсу, словно он был глуп.

'Даже если это позволило тебе занять это место?'

Кенийонс лишь улыбнулся силуэту женщины из видения.

'Бедный я, моя жена даже после смерти находит способ быть дерзкой'.

Глава 66

Шаги Харсена, когда он проходил по коридору, остановились с коротким жестом. Герцог Гартен ждал его в конце коридора.

"Полагаю, у леди не лучший отец."

Герцог Гартен насмешливо усмехнулся и погладил седую бороду. "Она предпочла бы, чтобы я встретился с Королем, чем быть на ее церемонии взросления. Она жадна и хитра, потому что похожа на меня."

"..."

"Однако она также глупа, как ее мать. Она добьется своего любыми путями и не умеет отступать. Иногда она даже говорит без раздумий. Для обучения ей многое придется сделать герцогине."

Герцог Гартен пожал плечами, словно сдался в попытках прочитать выражение Харсена, который лишь апатично реагировал на его слова.

"Как герцог знает, мы с вами не одинаковы." Он подошел к Харсену с признающим отношением. "В отличие от вас, мир критикует меня за то, что я управляемый желаниями человек. Но это смешно, знаешь ли. Где можно найти человека без желаний? Каждый притворяется благородным, притворяется другим, но живет с желанием, которое съест его, если он когда-нибудь потерпит неудачу. И герцог, тоже...". Улыбаясь, как змея, мужчина положил руку на плечо Харсена. "Я прав?"

Герцог, закончивший говорить неспешно, похлопал Харсена по плечу. Взгляд Харсена был безупречен, без единой трещины. Он был сух, как человек, никогда не испытывавший сырую эмоцию.

Харсен схватил руку герцога и аккуратно снял ее, не отрывая взгляда от Герцога Гартена, и сказал без колебаний: "Какая длинная речь."

Острый взгляд Герцога Гартена погрузился в гримасу. Его низкий, мутный голос разносился в коридоре: "Желание - не грязная вещь."

Герцог Гартен уже знал, что Харсен притворяется благородным, но он ничем не отличается от человека, поглощенного своим желанием. Внутренние желания заставляют людей двигаться. В правильном или неправильном направлении. И герцог Гартен уже знал, каково желание Бернхардта.

"Я хочу, чтобы вы помнили это."

"..."

"Тогда я пойду вперед. Моя дочь ждет."

С руками за спиной герцог Гартен прошел мимо Харсена. Пара черных глаз глядела на конец коридора, где он исчез.

Тьма без луча света.

Он медленно шел в нее. Каждый раз, когда он погружался в тень, холодный ветер остро щекотал его кожу. В отличие от женщины, которую он встретил тогда, ветер был жутко холодным.

Как окружение становилось темнее, время, которое они провели вместе, приняло форму. Он не мог забыть ни одного момента. Когда он ярко вспомнил даже один золотой локон, касающийся его.

'Желание - не грязная вещь.'

Неприятное настойчивое ощущение проникло в его уши.

***

Губы герцогини Гартен, которые весь вечер улыбались на банкете, неожиданно сжались. Между ее бровей промелькнула едва заметная нервозность.

'Почему она не приходит?'

Вечеринка уже разогрелась. 'С самого начала здесь были льстецы, те, кто хотел показать ей свое лицо, и те, кто тайно надеялся попросить о помощи, но герцогиня Бернхардт даже не показывает своего носа.'

Даже ее родственник, маркиз Визарид, появился ненадолго.

'Тогда зачем она вообще пришла? Может, она издевается надо мной, хм! Я действительно не очень люблю эту сестренку.' Между тем, ее муж, герцог Гартен, тоже не пришел, поэтому ее терпение было на исходе.

Увидев ее расстроенность, миссис Тран стала льстить перед герцогиней Гартен. "Она задира. Какая упрямая…" - буркнула миссис Тран недовольно. Она не называла никого конкретно, но не было никого, кто бы не знал, кого она имела в виду.

Тем не менее, настроение герцогини Гартен не улучшилось.

'У нее гордыня на ее маленькое тело. Я не понимаю герцога Бернхардта, что он увидел в ней? Эта головка - максимум подушка. Я не знаю, есть ли там у нее мозги или нет, и даже если есть, то они пустые.'

"Может быть, потому что Его Превосходительства пока еще нет?" - предположила она, но все же герцогиня Гартен смогла вернуть свою улыбку. 'Это был день совершеннолетия ее любимой дочери. Как она могла оставить плохое впечатление в такой прекрасный день?'

"Мама!"

Она услышала прекрасный голос.

"Оливия!" Герцогиня ярко улыбнулась Оливии. Оливия, безусловно, выделялась главным героем вечеринки. Герцогиня была довольна красотой своей дочери.

"Почему бы тебе не остаться с друзьями на некоторое время?"

"Я задержалась достаточно долго. Когда придет отец? Мне его не хватает."

Оливия скрытно спрашивала, когда придет молодой герцог Бернхардт. Герцогиня Гартен внутренне похвалила свою дочь за то, что та не выказывает своих истинных чувств. Ничто не было более жалким, чем зависеть от мужчины.

Гнев, который она испытывала к своему мужу, начал подниматься в голову, но она мгновенно подавила его. Сколько же лица она потеряла из-за того, что он не может удержаться на низком уровне? Теперь даже его сын от его бывшей жены игнорировал ее.

"Твой отец скоро придет, Оливия." - сказала герцогиня, подавляя свои эмоции.

Оливия сдержала то, что хотела сказать, скучно крутив свои длинные волосы. Герцогиня не была не в курсе, что это было тонким жалобным жестом ее дочери. Она пыталась успокоить Оливию.

"О, Его Превосходительство, герцог, наконец-то здесь!"

Звук прибытия герцога Гартена разнесся по всему залу.

Крик, объявляющий прибытие герцога Гартена, также дошел до ушей Эрселлы. Это означало, что приветствия, которые она сознательно или неосознанно откладывала, больше не могли быть отложены.

"Мадам," приблизилась к ней Адора, которая находилась поблизости, услышав вызов.

Эрселла сказала ей: "Я думаю, мы должны навестить леди Гартен сейчас. Адора, ты хочешь присоединиться к нам? Или ты предпочтешь навестить графиню через некоторое время?"

Между встречей с леди и видением своей матери выбор для Адоры был очевиден.

"Я...думаю, я пойду к моей матери."

Эрселла рассмеялась, как будто уже знала. "Хорошо, иди. И не забудь вернуться." Она нежно погладила спину Адоры, словно провожая птицу.

Адора улыбнулась и легко поклонилась. "Конечно. Тогда, вам хорошо провести времени."

Вместо ответа Винсент лишь кивнул головой.

Эрселла посмотрела на Винсента. "А теперь пойдем поздравить леди с наступлением совершеннолетия."

"Да."

'Скучная реакция для мужчины, который собирается встретить женщину, за которую может жениться.'

Эрселла чувствовала себя печально из-за этого, но Винсент уже не ребенок. Он был выше ростом, чем большинство его сверстников, и во многих отношениях был более зрелым, чем она взрослая.

Только потому что Эрселла и ее друзья относятся к нему как к ребенку, Винсент не станет таковым на самом деле. 'Поскольку он вырос в одиночестве, ему не была нужна мама. Точно так же он мог сам решать о своей помолвке.'

Эрселла отправилась вместе с Винсентом.

Герцог был окружен толпой.

Прошла вспышка раздражения на лице Эрселлы. Даже не глядя, она знала, кому принадлежал этот голос - герцогу Гартену.

Герцог обладал острым зрением и легко нашел ее и Винсента среди толпы людей. В любом случае, благодаря ему Эрселла и Винсент могли легко добраться до хозяев банкета.

"Надеюсь, у вас все хорошо, Ваше Превосходительство?" - приветствовала с улыбкой Эрселла.

Герцог Гартен с восторгом улыбнулся: "Давно не виделись, герцогиня. Мы долго не встречались лично. Как мы смогли не встретиться, находясь в одном пространстве?"

Это потому, что Эрселла умышленно избегала его. Она притворилась, что не замечает: "Я так рада, что вы вернулись целы и невредимы после такого трудного путешествия."

"Беспокойство герцогини о мне вызывает недоумение." Герцог Гартен не скрывал своего бесстыдства.

Эрселла, внезапно оказавшись в ситуации, когда ей нужно было притвориться обеспокоенной этим человеком, боролась, чтобы сохранить улыбку, которая едва не исчезла.

Герцогиня Гартен, глядя на это, закрыла глаза и повернулась к герцогу. "Почему ты так поздно? Твоя дочь уже ждет некоторое время."

На мгновение на лице герцога промелькнуло раздражение, но никто не заметил. Он посмотрел на Оливию и протянул руку. "О-Оливия! Как праздник? Ты наслаждаешься им?"

"Благодаря вам, отец, у меня все отлично." Оливия радостно поприветствовала его.

Герцог обнял плечо Оливии и посмотрел на Винсента. Он улыбнулся: "Как я и слышал, он очень похож на прямолинейного герцога Бернхардта, Ваше Сиятельство."

Она часто слышала эти слова, но подтекст был странный. 'Как будто саркастический...' Тем не менее, поскольку слова герцога казались вполне нормальными на поверхности, отложив в сторону неприятное ощущение, Эрселла ответила: "Все так говорят. Позвольте представить его официально. Это мой сын, Винсент."

"Я, Винсент Бернхардт, приветствую достопочтенного господина из дома Гартен."

"Приятно познакомиться. Я говорил с вашим отцом ранее, молодой господин. " - наклонила голову Эрселла. 'Харсен сказал, что встретится с герцогом Гартеном отдельно, так что я думала, что он только официально пригласит его на поместье, или что он навестит Гартена. Иметь такую простую встречу - это в точности как Харсен.'

Тем не менее, ей понравилось, что Харсен не видел герцога долго. Эрселла, с волнующимся потоком мыслей, спросила: "О чем вы разговаривали?"

"Мы мало разговаривали, только о том, что делаем в последние дни."

"Должно быть, вам тяжело вести длительные разговоры, так как вы только что вернулись из Конрада сегодня."

"Да, это так. Но это не имеет значения. У нас будет бесконечно много дней, чтобы встречаться в будущем."

'Они вскоре будут связаны помолвкой. Никто там не был неосведомлен о истинном значении слов герцога Гартена.'

"Хотя она еще не сформирована, я надеюсь, Ваша Светлость, будет относиться к моей дочери с добротой."

"Как я могу не любить такую милую молодую леди?"

"Ха-ха, это успокоительно."

Начало было удивительно гладким. Герцог, который мог бы сделать ее неловко, упоминая о Кароне, лишь поднял темы, которые не были бы невежливыми. Он также, по-видимому, решил прекратить игры в детские словесные игры.

Это было хорошо для Эрселлы. 'Формальное приветствие закончилось среди путаницы. Возможно, потому что герцог хотел, чтобы дети провели время вместе, он вышел из разговора.'

Когда Винсент повернулся спиной, для него был вымощен путь. Там, он и Оливия могли быть видны, беседуя. Она задумалась, о чем они разговаривают, но не могла хорошо их услышать из-за переплетения громких и тихих шумов. Эрселла отказалась слушать и неловко беседовала с герцогом и герцогиней Гартен.

Пока они разговаривали о свежих сплетнях, платьях, украшениях и садах, герцог Гартен просто отвечал восклицаниями. Эрселла скучала, но старалась изо всех сил.

Тем временем танцевальная музыка, которая временно прекратилась из-за прибытия герцога Гартена, возобновилась. Естественно сменившаяся песня объявила вторую часть банкета по случаю совершеннолетия.

'Пришло время для Оливии и Винсента потанцевать. После танца и некоторого пребывания, это знакомство закончится. После этого они могли остаться и насладиться банкетом, или вернуться домой.'

Эрселле хотелось остаться там и видеть, как Винсент заводит друзей, но она также хотела вернуться домой и сбросить туфли.

'Возможно, потому что они были новыми, ее каблуки царапали ее, как наждачная бумага. Это были туфли, которые принесла ей Анна. Лиана или Бет обратили бы внимание, но это, по-видимому, произошло потому, что Анна редко заботилась о ней.'

'Тем не менее, туфли, которые она принесла, хорошо сочетались с платьем, которое она сейчас носила.'

'Я обязательно похвалю ее, когда вернусь.'

Эрселла посмотрела на часы и взглянула на Винсента и Оливию.

'Когда они будут танцевать?'

Тогда перед ней появилась рука.

"Позвольте мне потанцевать с вами, Ваша Светлость". Герцог Гартен попросил танец своим коварным взглядом.

'Какая это шутка?' Когда Эрселла не сразу отреагировала, герцог Гартен настаивал на ответе. И когда глаза герцогини резко сузились, у Эрселлы начался холодный пот.

"Разве это не ваш первый танец? Мне не хватает уверенности, чтобы занять место герцогини Гартен, Ваша Светлость".

Эрселла не имела намерения вступать между герцогом и герцогиней Гартен. Просто представление этой ситуации заставило ее морщиться.

"Боже мой, вы собираетесь отказаться в такой замечательный день? Мне будет стыдно встретиться с герцогом".

'Теперь он даже намекал на угрозу, упоминая имя Харсена. Эрселле было не трудно догадаться, что задумал герцог. Сегодня многие просили ее потанцевать. Может, он что-то странное выпил с Кароном. Воображение уносило ее далеко.'

"Пожалуйста, не отказывайте мне. Когда еще я смогу потанцевать с герцогиней, если не сегодня? Наши обстоятельства были неблагоприятными".

К сожалению, герцог Гартен не замечал ее неохоты взаимодействовать с этим коварным человеком.

Эрселла колебалась на мгновение. По какой-то причине казалось, что даже если она откажется, герцог не будет слушать. Она отказалась бы, если бы он не был из семьи, с которой они помолвлены, поэтому ей было немного обидно, что она не могла.

Глава 67

Винсент взглянул на нежную улыбку Оливии.

"Вы не представляете, как я счастлива, что вы здесь."

"Я просто делал то, что должен был."

"Знаете ли вы, что наше помолвка запланирована на осень? Это перед вашим рыцарским экзаменом."

"Я слышал об этом от моего отца."

"Я знаю, что вы не провалите свой экзамен, так что мы сможем отпраздновать нашу помолвку вместе."

Слыша это, он задумался, что было бы, если бы он завалил экзамен на рыцарство. Тогда он увидел ожерелье, висящее на шее Оливии. Это было ожерелье, которое хотела иметь Эрселла. Кристаллический аксессуар сверкал, подобно морю, озарённому солнечным светом. Почти как цвет глаз его матери. Он услышал голос Оливии среди своих мыслей.

"Надеюсь, в этот день выпадет снег."

В Грании снег выпадает нечасто.

"Говорят, что хорошие вещи происходят, когда идёт снег."

В Грании действительно был такой миф, однако он считал, что это что-то, во что поверила бы только молодая девушка, а не женщина, только что ставшая совершеннолетней. 'Ей шестнадцать, так что, вероятно, она всё ещё девочка.'

"У вас есть желания?"

"Я хочу выйти за вас замуж."

Винсент остался без слов.

Однако Оливия не обращала внимания. "И стать герцогиней."

"…"

"Я хочу жить как самая благородная женщина."

Молчание стало громче. Слова, произнесённые женщиной, которой только что исполнилось шестнадцать, были нелепыми. Он не ожидал, что она будет настолько прямолинейна.

'Лучше бы шёл дождь.'

"Если вы действительно хотите жить как самая благородная женщина, вам стоит стремиться стать Королевой."

Однако, очевидно поняв бесполезность его скрытого предложения за его словами, Оливия выразила неодобрение: "Если вы говорите о Его Светлости принце, который собирается отпраздновать два года, пожалуйста, не говорите так. Помимо Королевской семьи, самая благородная позиция следующая за вами, мой господин? Вы станете уважаемым рыцарем, так же, как Его Превосходительство герцог Бернхардт, и станете будущим господином дома Бернхардта. Таким образом, я стану герцогиней Бернхардт, что вполне меня устроит."

"Почему вы этого хотите?"

"Я - леди из герцогской семьи. Моя стоимость вторая только после принцессы на рыночном браке. Для меня естественно стать герцогиней."

Не было ни капли стыда на лице леди, которая относила себя как товар, словно она удивлялась, зачем ему такое спрашивать. Для неё это был естественный факт, который она изучила с рождения.

"Вы и я - всего лишь товары, принадлежащие нашим семьям. И вы и я знаем, что они продадут нас за наивысшую цену."

"…"

"В нынешней ситуации, когда нет принцессы, я лучший брачный кандидат для вас. Правильно, молодой господин?"

Внезапно он вспомнил Эрселлу, которая не хотела, чтобы он женился так. 'Неужели отец был причиной того, что мама не хотела, чтобы я участвовал в политике? У неё был несчастный брак? Насколько я знаю, у них никогда не было измен. Так что чувствовала мама? Поскольку ей ни в чём не было нужды.'

"Я не думаю иначе, чем моя леди," коротко кивнул Винсент. Он не хотел отрицать это, но и не хотел изматывать себя, отрицая это.

Оливия была довольна его ответом. "Я не могла бы быть счастливее, так как господин и я имеем одинаковое мнение."

'Они не были предназначены друг для друга, но  каким-то образом её слова странно раздражали его.' Затылок его защипывал. Не то, чтобы он ненавидел или испытывал к леди Гартен какие-либо негативные чувства. Но он и не любил её. 'Тем не менее, что в этом особенного? В чём таком особенном в любовном браке?' подумал Винсент.

"Я хорошо знаю о плохих/напряжённых отношениях между Гартенами и Бернхардтами. Но это больше не будет так, с этого момента. После нашей помолвки, могу ли я часто приезжать в Бернхардт, чтобы видеть вас?"

Это была вежливая просьба с сильным обоснованием. Винсент не нашёл причин отказать. Тем не менее, в то же время, он задался вопросом, почему вообще думал об отказе.

"Пожалуйста, делайте как вы хотите."

"Спасибо, молодой господин. Я приеду с чаем, который, возможно, понравится герцогине. Ох, до этого, интересно, пригласит ли герцогиня меня на чай."

"Мама будет…" Винсент взглянул на Эрселлу, "...рада пригласить вас на чай."

"Она, кажется, ранее не проявляла к ней особой привязанности". - ответил Винсент, не понимая, почему его глаза застыли на Эрселле.

"Я благодарю."

Винсент не мог ответить, хотя её голос был чётким. Все его чувства были сосредоточены на герцоге Гартене, который уставился на Эрселлу. Это был совершенно другой взгляд, нежели его обычный хитрый взгляд. Снаружи он выглядел как джентльмен, но его глаза явно выделяли его мысли. И, конечно же, герцог Гартен протянул руку к Эрселле.

'Его жена рядом с ним, а он просит её потанцевать с ним.'

У него перевернулось в животе. На кончиках пальцев Эрселлы тоже можно было заметить едва заметное колебание.

Тем временем —

"На сколько я знаю, вы ещё не танцевали. Не хотите ли попросить у меня танец, молодой господин?" - смущённо спросила Оливия, разглаживая свою юбку. Однако, вопреки ожиданиям Оливии, взгляд Винсента был прикован к Эрселле. Оливия ждала его ответа, но Винсент не мог позволить себе беспокоиться об этом. Эрселла подняла руку, и она собиралась коснуться герцога Гартена.

"Боюсь, я все ещё не научился танцевать. Прошу прощения за мою дерзость перед вами, моя леди. " - сказал он, не в силах четко мыслить.

***

В зале воцарилось молчание.

Голос, который не был ни громким, ни тихим, охватил всю залу. Он обратился не только к Эрселле, но и к Оливии, герцогу Гартену, герцогине и окружающим людям.

Зал банкета оживился. Однако этот шум вскоре перешёл в насмешливый сарказм.

Миссис Тран взяла инициативу в свои руки: "Кажется, в доме Бернхардт не учат манерам. Как взрослый молодой господин мог прийти на банкет, не выучив ни одного танца? Тем более это случилось на приёме в честь скоропредстоящей помолвки с его дамой. Это бесчестие по отношению к ней. Как невежливо!"

Люди вокруг также подхватили слова миссис Тран. Казалось, они нашли повод для критики и скрытно поглядывали на него.

"Бесспорно, это невежливо по отношению к леди."

"Правильно. Ведь она - леди, совершеннолетняя сегодня... Она, наверное, очень расстроена."

Весь бал занялся обсуждением. Эрселла была словно окаменела, смотря в изумлении. 'Никогда не учился танцевать? Это не правда. По данным дворецкого, Винсент уже прошёл обучение этикету. Я слышала, что он даже изучал некоторые базовые танцевальные мелодии. До тех пор, пока мы не пришли сюда, Винсент ни разу не упоминал о том, что не умеет танцевать. Прежде всего, Винсент никогда не поступил бы так. Так почему же вдруг...'

"Для семьи с такой долгой историей... Я просто не могу в это поверить. Они даже не научили его базовым правилам обращения с дамой. Молодой герцог Бернхардт - уже не маленький ребёнок, ему пятнадцать!"

Эрселла не слышала, что говорят люди. Она просто смотрела на Винсента. Несмотря на все грубые насмешки, Винсент был непреклонен. Даже казалось, что ему скучно. Люди толковали это как ещё более пренебрежительное отношение к леди.

"Винсент..."

'Он, должно быть, пострадал от слов людей.' Сейчас она больше беспокоилась не о том, почему Винсент сказал это, а о том, почему он это сказал. 'Он может выглядеть спокойно, но он не мог быть в порядке. Люди обвиняли его в неуважении к женщине, которая вскоре станет его невестой. Это стало скандалом, потому что он - Бернхардт, а не кто-то ещё.'

'Это могло быть трактовано как пренебрежение к другой семье. Что бы ни были намерения Винсента, они были бы искажены. Даже сейчас взгляды, обращённые на Винсента, были не лучшими.' Эрселла была поражена герцогиней Гартен.

"Я немного..." Она холодно посмотрела на Эрселлу, "...недоумеваю. Я не знала, что герцогиня так мало заботится."

Ей стало душно. Её критиковали за то, что она не смогла правильно воспитать своего ребёнка как мать.

"Вздох... Я думаю, герцог Бернхардт знает об этом."

Эрселла прикусила губу, услышав, как герцог Гартен с удовольствием упомянул о Харсене. Увидев как он метется, как гиена, найдя добычу, он, казалось, не имел намерения легко отпустить этот вопрос.

Социальное господство также можно определить мелкими способами. Хотя это и было детским, других вариантов не было. Люди используют нормы  этого маленького мира, чтобы унижать, осуждать и презирать других.

Но она пришла сюда под именем Бернхардт. Хотя она могла выразить своё сожаление, она не могла уменьшить престиж своей семьи, преклоняясь перед Гартен. Они, безусловно, были бы в курсе и этого. Это был всего лишь мелкий трюк, чтобы сделать Бернхардт должным.

Ей не хотелось умолять за милость герцогини Гартен, но приоритет был в том, чтобы перевернуть текущий момент. Ранящие слова были слишком острыми, чтобы Винсент их слышал. Эрселла говорила с мягкой улыбкой: "Неизбежно, что мой сын проявил такую невежливость. Он просто хотел относиться к леди Гартен с максимальной искренностью, так что, пожалуйста, поймите его добрые намерения."

Герцогиня Гартен, однако, холодно прорычала: "Что вы делаете? Мне нужно только извинение! А не оправдание!"

Она сбилась с толку. 'Она требовала извинения от неё.' Посмотрев на герцога, она также нахмурилась, как будто чувствуя дискомфорт от замечания герцогини. Тем не менее, герцогиня подняла подбородок и не отозвала своё заявление.

"Я уверена, что вы знаете, какое особенное событие совершеннолетия для леди."

Эрселла была смущена. 'На что только не пойдёт эта упорная семья. Неужели ей приходилось выходить на неё так?' Смешанно озадаченная, она вдруг вспомнила, что герцогиня Гартен плохо относилась к одному из её детей. И факт, что мать и дочь не полностью считались частью дома Гартен.

'Реальная власть дома Гартен принадлежала герцогу Гартену и его сыну от его бывшей жены. Учитывая ситуацию, герцогиня, должно быть, подумала, что Винсент проигнорировал Оливию. Хотя она была в растерянности, это не означало, что она не могла понять, откуда исходит это у герцогини.'

Эрселла размышляла между тем, чтобы указать на чрезмерные требования герцогини или выразить своё извинение. 'Выбор первого варианта защитил бы её гордость, но он мог бы ещё больше разжечь атмосферу, и Винсент, вероятно, услышал бы ещё более грубые слова.'

'Однако, выбрав второй вариант, эту ситуацию можно было избежать, отказавшись от своего достоинства и немного понизив своё семейное имя. Фактически, этот выбор один по сути являлся ответом. Винсент был важнее для неё. Это общественное событие, так что оно не сильно повлияет на Харсена.' Почувствовав облегчение, Эрселла сдержала свои эмоции.

Сделав небольшую паузу, она встала перед герцогиней Гартен. Герцогиня мрачно посмотрела на Эрселлу. Она наблюдала, как Эрселла попытается исправить ситуацию, испортившую празднование дня совершеннолетия её дочери. После краткого взгляда на герцогиню, Эрселла опустила глаза. Затем она наклонилась и склонила голову перед всеми.

"Мой сын был груб с леди."

"О, боже мой...!"

Шум стал громче.

'У меня немного кружится голова. Ах, как я и думала, я не привыкла к таким вещам. Никогда не думала, что настанет день, когда мне придется поклониться герцогине Гартен. Даже если не герцогине, для этого. Но это не так невыносимо, как я думала.' Эрселла решила просто думать о том, чтобы выбраться отсюда.

"…Но мой сын не был виновен. Всё это из-за моего недостатка как матери. Так что, пожалуйста, вините меня, и относительно этого отношения за пределами этого момента, прошу вашего благосклонности, Ваша Светлость. Я также сделаю всё, чтобы извиниться за то, что оставила вас с такими расстроенными воспоминаниями в день совершеннолетия вашей дочери. Пожалуйста, покажите своё великодушие."

Для всех, кто видел, это было ясно, что она действует сама по себе. Винсент пытался подойти с напряженным лицом, но Эрселла остановила его взглядом.

Винсент посмотрел на неё, как будто не мог понять её.

Герцогиня Гартен, посмотрев на обоих по очереди, усмехнулась холодно: "Я чувствую себя полностью смущенной. Я не имела в виду такого большого извинения... Поднимите голову, Ваша Светлость. Ведь молодой герцог Бернхардт не нарушил приказ военного, и он не пренебрег Королевским указом. Он просто не был обучен, поэтому был груб с леди. Конечно, молодой герцог, очевидно, пятнадцать лет, и в этом возрасте он должен знать, как обращаться с леди. Но он этого не знал, так что я не могу даже назвать это большой ошибкой."

"…"

"Даже если это произошло на вечеринке по случаю совершеннолетия моей дочери." Её изящный голос был тверд, как камень. На самом деле, герцогиня Гартен не могла бы держать Эрселлу ответственной. Границы её вины были слишком размыты, чтобы держать её ответственной за ошибку сына.

Небольшое уменьшение имени Бернхардт и серьёзность ситуации были частично связаны с её придворными, которые её усугубили, надеясь, что Гартен сыграет вместе, её мужем, который хитро упомянул герцога Бернхардта, и её дочерью, которая просто наблюдала за ситуацией, не задумываясь о психическом состоянии участвующих.

Эрселла, хорошо знающая, как работает общественный мир, не могла этого не знать. Тем не менее, несмотря на своё понимание, Эрселла спокойно извинилась.

Герцогиня Гартен как-то поняла, почему. Эрселле хотелось быстро избавиться от этой ситуации. Если бы она затянула, она могла бы защитить свою гордость, но за это время в зале могло бы возникнуть множество разговоров.

Всевозможные беспочвенные слухи могли бы возникнуть, будто она била своего сына. В конце концов, она боялась, что такие слухи могут долететь до ушей ее сына.

Но герцогиня Гартен не испытывала сочувствия к Эрселле. Вечеринка по случаю совершеннолетия Оливии, которая должна была быть более совершенной, чем когда-либо, теперь была испорчена. Она не хотела, чтобы здесь разворачивались какие-то заговоры или интриги, ведь это был самый счастливый день в жизни ее дочери.

Ей не нравился молодой герцог Бернхардт, который в данный момент был причиной этой ситуации, ее помощники, которые ее усугубили, или Эрселла, которая была слишком сговорчивой.

"И что, вы сказали?" герцогиня Гартен была саркастична. "Что если я скажу, что хочу 'ожерелье Эделиан'? Это единственно правильно, не говорить о вещах, за которые вы не можете взять ответственность."

'Ожерелье Эделиан. Вековая реликвия Бернхардтов, найденная в Бернхардте и должна остаться в Бернхардте; если бы я его отдала, мне повезло бы умереть хотя бы в виде горсти пепла. Каждый здесь согласился бы, что это слишком много просить.'

Герцогиня Гартен тоже это знала. Тем не менее, упоминание этого было всего лишь актом стирания чувства долга Эрселлы.

"…Я действовала поспешно, наверное, я была очень удивлена. Однако мои извинения искренни, и я никогда не имела в виду поставить вас в смешное положение, Ваша Светлость. Пожалуйста, не поймите меня неправильно."

Ее пальцы, аккуратно собранные в подчинении, которого она никогда не испытывала, дрожали. Голова была в порядке, но даже если она выглядела в порядке, ее тело реагировало. Увидев, как ее пальцы дрожат, герцогиня Гартен презрительно фыркнула, "Как я могла неправильно понять искренность герцогини? Давайте просто скажем, что сегодня произошло что-то интересное. Моя дочь думала бы так же. Правда, Оливия?"

Герцогиня Гартен мягко позвала Оливию. Оливия подошла к Эрселле и взяла ее за руку. "Со мной все хорошо, Ваша Светлость. Молодой герцог не делал этого нарочно. Я даже не обиделась. Вам не нужно напрягаться."

"…Леди."

"О, дорогая, я не ожидала, что все так выйдет из-под контроля. Мне правда стыдно. Правда, пап?"

Оливия посмотрела на него с невинными глазами, и герцог закашлялся. "Хм, ты права."

Затем он закричал, разводя обе руки, "Я хотел бы сообщить всем здесь присутствующим гостям! Хотя была небольшая суматоха, вечеринка будет проходить по плану! Все вернитесь и наслаждайтесь праздником!"

В его веселом крике был приказ. Взглянув друг на друга, люди расходились медленно. Как бы разогревая холодный зал, зазвучала еще более яркая мелодия, и люди быстро нашли себе партнеров и танцевали. Остались только их следы, словно ничего не произошло.

Вдруг Оливия сжала руку Эрселлы. Эрселла посмотрела на ее нежные руки, которые стойко держали ее. Молодая девушка светилась от радости. "Я думаю, что сегодняшние события еще более укрепят наши отношения."

"…"

"Мне очень нравится молодой герцог Бернхардт. Так что, я надеюсь, что все будет идти гладко от нашей помолвке до свадьбы, без каких-либо проблем."

Оливия улыбнулась, проводя пальцами по руке Эрселлы, словно она держала что-то драгоценное, "Я буду навещать ваш особняк время от времени. Я надеюсь, вы примете меня с открытым сердцем."

Это была невинная улыбка, но у Эрселлы во рту появилась кислотная дрожь, словно она укусила незрелый фрукт.

"…Конечно, леди Гартен."

"Просто называйте меня Оливия. Это бы…"

"Прошу прощения, что уходим первыми."

Винсент внезапно появился, схватил за руку Эрселлу и прервал Оливию. "Мне очень жаль из-за этого, моя леди."

Оливия нахмурилась. Винсент не обращал внимания и ушел с Эрселлой, даже не улыбнувшись. Щелк. Он услышал щелчок языком за своей спиной.

"Хотелось бы, чтобы все закончилось здесь."

Герцог с презрением посмотрел на ее мать. "Благодаря твоей глупой матери, теперь мне придется согнуть спину."

"Что ты имеешь в виду, папа?" - спросила Оливия, но герцог лишь выразил ей свое отвращение и молчал.

Глава 68

Воздух в бальном зале стал еще более спокойным, как затишье после того, как прошла буря.

Кайл цокнул языком, глядя на разгневанную герцогиню Гартен. Он был тем, кого вообще не должно было здесь быть. Если бы граф Пантец, который первоначально был назначен посетить Конрада, не был заменен герцогом Гартеном по семейным обстоятельствам и герцог Гартен оказал ему услугу, он бы никогда не вмешался сюда.

'Кайл, о чем, черт возьми, ты думал, поддерживая с ним связь!?'

Кайл нахмурился, вспомнив охвативший его приступ ярости.

'Блин, кто думает, что я делаю это потому, что хочу?'

'У него также было чувство собственного достоинства. Он не мог не испытывать отвращения к Гартену, который в свое время бросил их и стал единственной семьей, которая осталась невредимой. Но что он мог сделать? Он родился как старший внук уважаемого дома Робертов. Он должен был оправдать имя своей семьи.'

Кайл был рыцарем из знатной семьи, но его будущие перспективы были разрушены Бернхардтом. Не говоря уже о том, что лучшее, что он мог сделать, это сопровождать герцога Гартена.

'Его отец, маркиз Роберт, был стар и избегал риска. Потеряв жену и дочь, маркиз Роберт решил жить в особняке, как дохлая мышь, даже не пытаясь захватить хоть какую-то власть, которой он когда-то обладал. Кайл рассмеялся над этим. С другой стороны, выживший сын маркиза был разочарован своим невнимательным эгоизмом.'

'Так вот откуда пришел отец. Кайл хотел возродить дом Робертов. За это он мог даже вынести позор, когда похитил предателя.'

'Роберт воскреснет. Я позабочусь об этом. И в тот день, когда это произойдет, я отомщу тем, кто разрушил мою семью.'

'Убивать чужие семьи…' Гринд. Он сломал зубы. Хотя это было лишь издалека, его ярость вспыхнула еще сильнее, когда он увидел маркиза Визарида и герцогиню Бернхардта. Тем не менее, это сопровождалось чувством беспомощности от невозможности что-либо сделать. Вот что это было — не иметь власти.

Итак, он хотел подняться на более высокую должность, даже если для этого ему придется позаимствовать силу Гартена, какой бы жалкой она ни была. Маркиз Роберт назвал это своей жадностью и отругал его за то, что он похож на младшего брата, но Кайла это не волновало.

В таком случае Роберт будет исключен из Совета дворян Грании, как и Дамоншир.

Пережевывая свои слова, Кайл сказал мужчине, стоящему рядом с ним: «Это унижение, этот позор… Давайте однажды отплатим им всем. Этот день наступит ».

«…»

— Что случилось, Хуан?

Кайл увидел застывшее выражение лица своего брата. Его нежные карие глаза были необычайно пустыми. Его губы приоткрылись только тогда, когда Кайл почувствовал себя странно и положил руку ему на плечо.

«…Никогда…»

«…»

«Позови меня еще раз в такое место, брат».

Он стряхнул руку Кайла и с мягким хрустом пошел прочь.

Его мозолистый жест ошеломил Кайла. 'Быть похожим на него? Как я и думал, отец явно ошибается.'

* * *

Твердо удерживая Винсента, Эрселла пересекла широкий зал. Они прибыли на пустующую террасу.

Когда Винсент открыл дверь, прохладный ветерок нежно тронул подол платья Эрселлы. Винсент переступил порог и подошел к перилам, прежде чем отпустить ее руку.

"Ты в порядке?" — спросила Эрселла, быстро идя и не обращая внимания на то, чтобы привести в порядок свои спутанные волосы.

"Его прошлое, когда мать избегала/пренебрегала им, подробно раскрывалось перед незнакомцами. Он не мог быть в порядке."

«Тебя когда-нибудь беспокоили случайные сплетни? Не обращай внимания на этих людей. Это не потому, что они видят тебя в плохом свете, для них это просто развлечение.Тебе не нужно чувствовать себя обиженной из-за этих людей…»

Губы Эрселлы медленно сомкнулись, заметив бесстрастное выражение лица Винсента.

"…Мне жаль. Нам не следовало приходить сюда".

Слова утешения превратились в извинения. 'Нам не следовало приходить.' В сердце она рассказала о своих сожалениях, но насмешливые взгляды, направленные на нее и Винсента, уже отпечатались в ее памяти.

"Извини." Эрселла так сильно сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели. 'Винсент, возможно, неосмотрительно сделал что-то неподобающее, но это не его вина.'

'С самого начала…Если бы она с самого начала вела себя как мать должным образом, она бы не подверглась такой критике.'

'Прежде всего, их критика была всего лишь скрытым мотивом, чтобы опустить ее ниже Гартена.' Однако мысль о том, что Винсент был использован в этом процессе, привела Эрселлу в ярость.

"Давай пойдем домой. Давай вернемся и никогда больше сюда не вернемся. Есть так много людей, которые живут хорошо, несмотря на то, что не знают о таких развлечениях, мне так плохо по отношению к тебе!

Она потянула Винсенту за руку и закричала, но Винсент стоял неподвижно, как твердая скала. При этих словах Эрселла крепко сжала губы и снова потянула руку Винсенту.

"Зачем ты это сделала?"

Его неуместный низкий голос замедлил ее движение.

"Зачем ты это сделала?" — повторил он спокойно, как будто разговаривая сам с собой. Но Эрселла почувствовал странный поворот, скрытый в этом спокойствии.

"Ты сердишься?"

'Его глаза, которые опускались глубже, чем больше он злился, напоминали глаза Харсена.'

— Ты переборщила. — коротко сказал Винсенту, но нетрудно было сказать, что он был в плохом настроении.

Его глаза выглядели холоднее, чем обычно, как будто она была глубоко расстроена своим безрассудным поведением ранее.

Эрселла вздохнул. 'Она это заслужила, ибо без достоинства склонилась перед Гартеном, оставив честь Бернхардта.'

"Не волнуйтесь, репутация нашей семьи не будет запятнана только из-за этого. Но я сделаю все возможное, чтобы это исправить…"

— Это то, что сейчас важно?

"Винсент?"

Глаза Эрселлы расширились от его, казалось бы, резкого голоса.

"Я знаю, что это была моя вина с самого начала, и это стало такой проблемой из-за моей фамилии. Проблема, которая закончилась бы критикой только меня. У матери не было причин кланяться ни перед кем. Бездумно..."

'… вести себя так.'

Нетрудно было угадать слова, которые Винсент засунул ему в глотку. Даже если бы она сама думала об этом, ее реакция ранее была глупой, и это правда, что она действовала, не подумав.

'Но что делать? Даже если она и сожалела об этом, это уже было в прошлом.' Эрселла слегка рассмеялся: "Это моя вина".

Это было в прошлом, но именно она была причиной того, что этот инцидент произошел. И она не почувствовала сожаления, признав, что ей действительно на мгновение было неловко там.

"Роль родителей – обучать своих детей манерам и этикету. Но я не учила тебя и не давала тебе учителя этикета. Поэтому с моей стороны будет правильным извиниться за это".

Эрселла, которая считала все своей виной, засмеялась, а Винсент усмехнулся.

— Пожалуйста, не притворяйся, что ты не знала. Ты уже знаешь, что у меня есть учитель этикета. Его внутренности скрутило при виде Эрселлы, притворяющеюся великодушной святой. Но что было еще хуже…

"Ты делаешь!"

'Были ли эти глаза, которые улыбались, какими бы резкими ни были его слова, как будто ее хвалили.'

"Да, на самом деле ты прав. Так как насчет этого? Я просто не хотела танцевать с герцогом Гартеном, и у меня болела голова от того, насколько громкими были люди. Но я не знала, как выйти из ситуации, и не была в этом мудра. Может быть, поэтому я переборщила, как ты сказал.

Винсент посмотрел на Эрселлу как бы в замешательстве.

"Что делать? Твоя мама такой глупый человек. Надеюсь, ты от всего сердца поймешь свою мать".

'Почему ты смеешься?'

Он нахмурился, глядя на Эрселлу, который изобразил неуместную глупую улыбку. Он помнил ее плечи, дрожащие от оскорблений, и ее слабый голос, сдавленный, как будто ей сдавило горло.

'Она была женщиной, которая жила как Бернхардт и Визарид. Она была не из тех женщин, которых можно бить очевидными планами или смиряться, называя себя дурой.'

'Это было не смирение, а выбор слов, которых стыдились бы дворяне. Она не должна была произнести это, не чувствуя себя униженной.'

'Она была герцогиней, дочерью маркиза и самой благородной женщиной в стране. Она была не просто матерью.'

"Думаешь, ты стала настоящей матерью только потому, что сейчас ведешь себя как мама?" Сглотнув кривую улыбку, выражение лица Винсента постепенно стало холоднее. "А что, если я сделал это намеренно?"

Глаза Эрселлы постепенно застыли, но Винсент не прекратил своих леденящих слов.

"Я сделал это специально. Я сделал это, потому что мне было любопытно посмотреть, как далеко ты зайдёшь".

Он предпочел бы, чтобы Эрселла разочаровалась и рассердилась на него. Тогда она, по крайней мере, не будет казаться отвратительной.

"Ты можешь это сделать".

Но Эрселла не была ни разочарована, ни рассержена.

"Что бы ты ни делал, со мной все будет в порядке."

'Она все еще говорила неприятные слова, выставляя напоказ свою отвратительную маску.' Винсент немного криво рассмеялся: "Разве не обидно извиняться за свои прошлые ошибки? Неужели ты думаешь, что сильно обидела меня и хочешь загладить свою вину?"

"А что, если я не расстроюсь?"

"…"

Но эта улыбка тут же исчезла. Оно было стерто и покрыто невыразительным лицом. Белая ткань упала на потертый парусник. Волны все еще накрывают бушующее море…

И ветер был… теплым.

Казалось, ветер приведет ее к огромной земле.

"Я действительно не расстроена."

Он стиснул челюсти. Если бы он этого не сделал, все остальное было бы искажено. Очевидно, его глаза, рот и выражение лица приняли бы причудливую форму.

Тем более, когда он смотрел в эти глаза. 'Как получилось, что эти глаза остались нетронутыми и даже слегка не потускнели, когда все его лицо вот-вот должно было ужасно исказиться?'

— Я сейчас совсем на тебя не обижена.

От ее неприятно кроткого голоса бесстрастное лицо Винсента постепенно исказилось. 'Не отвечай на провокацию. Согласись, уступи и плавно проиграй.' Однако это было так же тщетно, как держаться за песчинки, выскальзывающие из его рук, и он тупо произнес: "…Это отвратительно".

И только тогда утомительная улыбка исчезла с лица Эрселлы.

"О… я… я…"

Дрожащие ресницы распахнулись. Заметно дрожащие лазурные глаза, открывшиеся тем временем, принесли Винсенту смутное чувство облегчения.

Было ощущение, что теперь все вернулось на свои места и можно было вернуться в прошлое.

"Я…"

Эрселла заикалась от смущения, но Винсент знал, что она говорила.

"Извини. Я очень…"

Раздался смех.

"Я очень..."

"Ты…"

'Это то, о чем я думала.'

— …только извинись передо мной.

Плечи Эрселлы вздрогнули от удивления от его бесстрастных слов. 'О чем он думает?' Даже если ей вдруг стало интересно это…

"Конечно…мне очень жаль."

Поняв в голове, какая это была мимолетная ошибка, ее настроение быстро ухудшилось.

"Нет". — отрицал он. "Мама на самом деле меня не жалеет. Ты просто по привычке произносишь это слово, чтобы облегчить себе чувство вины. Прости, ты всегда скажешь это, когда представится такая возможность. Независимо от того, требует ли это извинений или нет, ты будешь извиняться всякий раз, когда посмотришь на меня, верно? Если это твой способ искупления, я бы принял его как таковой…Но знаешь что? Мне слишком неприятно это слышать. Каждый раз, когда я это слышу, я чувствую только дискомфорт и раздражение."

Винсент посмотрел прямо на Эрселлу, не избегая ее хрупких голубых глаз, которые выглядели так, будто вот-вот разобьются, и продолжил: "Итак, в конечном счете, ты единственная, кто чувствует себя спокойно."

"…"

"Такой же эгоистичной, какой ты была раньше, ты никогда не менялась."

Последнее предложение, похожее на лезвие, заставило Эрселлу крепко зажмуриться.

"Ах…"

Тук-тук, указывая на свое неровно бьющееся сердце, ошеломленно подумала она. 'Ты жила эгоистично. Ты не изменилась.' Заметила она про себя.

Эрселла хотел сразу сказать "нет". Она хотела объяснить, что ее извинения никогда не были предназначены для облегчения ее состояния и что они исходили от искреннего сердца, без намека на обман. Однако сомнения в себе неизменно проникали в ее сердце.

'Я действительно эгоистична?'

'Разве ты уже не знаешь? Винсент не хочет твоих извинений.'

'Неужели ты действительно не хочешь, чтобы тебя простили?'

'Такая жадность...Можешь ли ты это отрицать? Будь честна... Ничего, если твои бесконечные извинения не будут приняты?'

Эрселла сжала руку от потока подозрений. И она подумала. 'Что я сделала не так на этот раз? В чем дело? Неужели так неправильно говорить, что мне жаль?'

'Тогда что мне делать?'

Но ответ, который так и не дошел до нее, сокрушительно уронил голову Эрселлы.

Винсент равнодушно наблюдал за Эрселлой, которая вот-вот рухнет от одного прикосновения. 'Ее слабое тело выглядело жалким, как лампа, которая вот-вот погаснет, но почему ненависть прибавляет ему веса?'

Он знал почему. Он без колебаний причинил боль женщине перед ним, потому что устал от этого.

"Ты снова избегаешь меня? Ты всегда уклоняешься и прячешься, живя так, как тебе нравится. Полагаю, это вошло в привычку, потому что отец принимает все, что ты делаешь". Он презирал то, как она всегда избегала и убегала.

"Ты тоже всегда была с ним такой? Выглядишь так, будто собираешься заплакать, как будто ты сейчас со мной? Сколько тебе лет…" - Винсент нервно отвел взгляд на ее дрожащую, сжатую бледную руку. "Так же, как куча извинений не решает всего, так и плакать из-за пролитого молока уже поздно. Разве ты не достаточно взрослая, чтобы не поступать эгоистично? Ты наверняка живешь очень удобной жизнью. Что, черт возьми, ты думала, что делаешь? Тебе плевать на людей вокруг тебя? Почему ты всегда такая...!"

— …Что мне тогда было делать? Не в силах сдержаться, ее повышающийся голос прохрипел ему в ухо. Эрселла наконец появилась из-за слов, которые она навсегда заперла в своем горле.

"Скажи мне. Что я должна делать?" Эрселла смотрела на него глазами, готовыми пролить слезы, как только ее веки опустятся.

"Мне так жаль тебя, так сильно, что я умираю. Мне жаль…Это неправильно?"

"…"

"…Тебе противно?"

Винсент жевал внутреннюю часть рта. 'Да, отвратительно пытаться уйти от ситуации со слезами.'

"Я жду тебя. Я продолжаю…правда…Голос ее дрожал от слез на глазах. Эрселла излила бесконечные слова, как будто издавала скорбный крик. "Ты-ты избегаешь меня… Я знаю. Я знаю, но я п-продолжаю ждать. Я жду... Это все, что я могла сделать."

Потом в какой-то момент…

'Это все, что я могла сделать!'

Дрожь прекратилась.

"Мне жаль, и я хочу искупить свои грехи, но мне остается только ждать! Я..!"

Гневные крики пронзили его сердце. Винсент сглотнул засохшую слюну. Он не мог дышать, как человек, которого душили за горло.

— Тогда что мне следовало сделать?

"…"

"Должна ли я… Должна ли я жаловаться тебе, что мне пришлось нелегко, что я была тогда молодая и напугана? Разве я уже не причинила тебе достаточно боли?

"…"

"Я!"

Он услышал отчаянный рев.

"Должна ли я говорить тебе, как сильно я винила тебя, хотя знала, что это не твоя вина?! Я должна была объяснить тебе все?!"

Он увидел, как его мать энергично выдохнула, когда ее яростный голос пронзил его барабанные перепонки, не в силах побороть гнев. Она смотрела на него покрасневшими глазами, словно хотела его убить…Странно, но у него болела грудь.

"Я знаю, что была неправа. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но я действую эгоистично, как мне заблагорассудится. Даже если ты не хочешь меня прощать, это правда и то, что я хочу, чтобы меня простили."

"…"

"Но это…"

Эрселла плотно закрыла глаза.

'Ты сумашедшая.'

'Ты сумасшедшая."

Это все, о чем она могла подумать. Она не могла бы произнести это сама, не будучи сумасшедшей. 'Как будто недостаточно просить извинения за свои ошибки…'

"…так неприятно".

'Она была худшей, правда.'

"Мои друзья, которые расстраивают тебя, дразня тебя, Гартены, сплетники вокруг нас, на которых я обычно не обращаю внимания, но вынуждена была это сделать, когда внезапно подумала о тебе. Мне досадно думать, что я расстроила тебя, склонив голову. Я чувствую себя презренной."

Эрселла склонила поднятую голову, чувствуя ненависть к себе, кипящую в ее голове. Слезы горели, а глаза были затуманены. Она была расстроена.

'Ничто не идет мне навстречу…'

Слёзы капали из её склонённой головы.

'…Почему у меня ничего не получается?'

'Почему я снова груба с тобой?'

Эрселла, которая не могла перестать плакать, в конце концов начала рыдать. 'Все кончено. Меня всегда будут ненавидеть. Винсент больше не будет иметь от меня никаких ожиданий. Он больше не будет смеяться со мной. Он будет презирать меня еще больше. Он будет ненавидеть меня.' Это вызвало еще больше слез на ее глазах.

"…Извини. Я был неправа." — плакала Эрселла и плакала, как ребенок.

"Мне жаль."

Висенте закрыл лицо рукой, слушая бесконечные извинения Эрселлы, как человек, который знал только это. И снова в его ушах раздался скрипучий звук. Этот смех был не чем иным, как унынием.

"Мне жаль…что у тебя есть такая мать, как я."

Не повзрослевшая женщина, для которой время давно остановилось.

Это было одновременно презрительно и душераздирающе.

Глава 69

Беспросветно лились нежеланные слезы. Ничего никогда не получалось по-её мнению. Самоубийственное отчаяние проникло в каждый уголок её сердца. Когда Эрселла заметила, что Винсент вздохнул, её сердце опустилось. 'Если он снова спросит, почему я плачу? Мне…нужно перестать плакать.' Она быстро вытерла слёзы.

'Почему я не могу остановиться?'

Однако чистые слёзы продолжали катиться по её щекам, не утихая. 'Было обидно плакать перед Винсентом, но она просто не могла остановиться.'

Эрселле казалось так глупо и смущающе, что она хотела убежать в место, где никого нет. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему глупой и всеми силами ненавидела все вокруг. Она не знала точно, что ненавидела, но чувствовала отвращение ко всему.

Когда она взглянула на Винсента сквозь опухшие глаза, он снова вздохнул. Сердце Эрселлы сжалось от последовательных вздохов безысходности. Она слабо предполагала, что он думает. 'Наверняка, он находит меня жалкой. Я уверена, что он думает, что неприлично плакать постоянно, потому что я не могу контролировать свои эмоции.'

'Я выгляжу глупо в своих глазах, так как я буду выглядеть в глазах Винсента?' Страдая, Эрселла нежно опустила веки. Она не хотела смотреть Винсенту в лицо. 'Нет, она не могла.' В этот момент она услышала голос Винсента.

"Я часто об этом думаю."

Осталось теплое пятно в её глазах.

"Ты действительно много плачешь."

Эрселла подняла голову. Винсент протянул руку и вытер её слёзы. Странно безразличным голосом он сказал: "Не плачь. Плачь не решает ничего."

Холодный голос пронзил её сердце.

"…Я знаю." - слабо ответила Эрселла. 'Ты думаешь, что кто-то плачет, потому что хочет?' Она широко раскрыла глаза. Однако слёзы продолжали литься, как будто насмехаясь над ней, что это бесполезный трюк.

Винсент говорил, как будто он уже смирился со слезами, которые льются даже после неоднократного вытирания: "У тебя есть платок?"

"…Нет."

Брови Винсента слегка сдвинулись. "Я позову твоего слугу, так что подожди здесь немного."

"Я…в порядке."

"Ты можешь быть и в порядке, мама, но отец может меня убить."

На серьёзные слова Винсента, она подняла глаза, чтобы посмотреть на него. Он сжал губы, поглядывая на её покрасневшие глаза. Она не видела себя в зеркале, но предположила, что её глаза слишком красные, чтобы не выглядеть отчетливо красными. Если бы она не вытерла слёзы, на её лице остались бы пятна.

'Что, если мои глаза опухнут?' Эрселла признала, что больше не может быть упрямой.

"Тогда…пожалуйста сделай это."

"Пожалуйста, отдохни немного."

После этого Винсент вернулся в зал.

***

"Почему вы смотрите на меня так, моя леди?"

Адора взглянула на мужчину перед собой. В этот момент она больше всего ненавидела графиню Зардею. 'Каковы были шансы внезапно встретить человека, за которого ей предстояло выйти замуж?'

"Ничего."

"Я понимаю, это немного неловко. Я чувствую то же самое, так что просто расслабься."

'У него было хорошее лицо, и он был человеком немногих слов. Кайрон Дартнер, не так ли? Говорили, что он приличный человек. Ни хороший, ни плохой. В конце концов, это была ее мать, тщательно выбравшая его.'

'Тем не менее, Адоре не нравился он. Не потому, что мужчина был недостаточным. Все казалось неправильным только потому, что она не желала выходить замуж.'

"Мы оба взрослые, так что раньше всего мы можем пожениться в следующем году."

"Понятно."

"Вы волнуетесь?"

Столкнувшись с беспокойством Кайрона Дартнера, Адора осознала, что ее выражение было слишком жестким. Очевидно, это было слишком невежливо. Адора попыталась улыбнуться и слегка кивнула. "Немного."

"Не беспокойся. Я не забуду о вас, моя леди, даже после того, как стану графом."

"…"

"Я буду заботиться о вас. О, я слышал, что вы изучаете теологию. Как потрясающе! В Грании не так много людей, изучающих теологию Людельсии."

'Ты не любишь это, потому что считаешь это бесполезным предметом для изучения в этой стране?'

Пока Адора медлила с ответом, Кайрон Дартнер махнул рукой и рассмеялся. "Не беспокойся. Я отпущу это, так что вы свободны изучать что угодно, моя леди. Как ваш будущий муж, я не намерен вас ограничивать."

"…Спасибо." - сказала Адора, но она подумала, за что ей стоит быть благодарной. Мысли вскоре закружились в ее голове. 'Каковы границы 'забвения' для этого человека? Что он имеет в виду под 'заботой'? До какого момента? Насколько он может позволить себе отпустить? Нет, даже квалифицирован ли он вообще, чтобы заботиться обо мне? Что, если его мышление изменится? Что тогда будет со мной?'

Это была для нее загадка, так как она не знала этого человека.

"Я слышал, что вы стали дамой-придворной герцогини Бернхардт. Это несложно?"

"Нет, работа легкая у нее."

"В той семье также есть молодой человек."

"Если вы говорите о молодом герцоге Бернхардте…" Адора подумала о Винсенте. Ее первое впечатление о нем не сильно отличалось от того, что она представляла. 'Он был прямым, деловитым парнем, обладавшим авторитетом и терпимым в достаточной степени для своего положения.'

"…Я не знаю, так как мы никогда не пересекаемся во дворце." - ответила Адора. 'Как бы они могли встретиться? Они жили в совершенно разных мирах. Благородный юноша в основном был другим человеком по сравнению с ней, которой всегда приходилось смиряться перед ним. Если бы она не была дамой-придворной герцогини, Адора даже не видела бы его лица.'

"О, я слышал…"

Внезапно в зале раздался шум. Кайрон, прекратив разговор, повернулся, чтобы посмотреть в сторону источника шума. Глаза Адоры также повернулись в том направлении. В то же время она услышала разговоры.

"Что происходит?"

"Вы слышали? Молодой герцог Бернхардт отказался танцевать с леди."

"Что? Неужели они не помолвлены?"

"Он никогда не учился танцевать, но как так…"

"Господи, имеет ли смысл, что пятнадцатилетний, из благородного дома Бернхардта, не умеет танцевать? Что подумала герцогиня, приведя сюда такого сына?"

"Я думаю, ты не знаешь. Герцогиня пренебрегает своим сыном."

"Вот еще! В любом случае!"

Адора открыла рот, глядя на суматоху. То, что мальчик, который ни разу не совершил ни одной ошибки в этикете, не научился танцевать, было полностью абсурдно. Но даже если бы он умел танцевать, это было бы все равно проблемой. Он знал, но не проявил уважение к леди. Это было большим неуважением.

"Какая жалость."

"Что ты имеешь в виду?"

Кайрон Дартнер щелкнул языком. "Не редкость, когда матери холодны по отношению  к своим детям, но неприятно слышать, что и герцогиня была одной из них. Говорят, что она даже применяла насилие."

"Это всего лишь слухи."

Когда Адора немедленно опровергла это, мужчина хитро продолжил свой циничный комментарий. "В любом случае, родившийся ребенок невиновен."

"…"

"Я задаюсь вопросом, трудно ли человеку, который был так любим, дарить любовь."

Адора не ответила.

Почувствовав острое молчание, Кайрон Дартнер выглядел в замешательстве. "Я высказался неуместно перед дамой-придворной герцогини. Пожалуйста, не обращайте внимания на мои слова."

Адора прикусила губу. 'Как член благородной семьи, он не перешел границу. Однако он высказал достаточно слов, чтобы погрузить ее в упреки, прежде чем прекратил разговор.'

'В конечном итоге, он даже не сказал ничего плохого. То, что герцогиня была равнодушна к своему сыну, слухи о том, что она била его, что родившийся ребенок был невиновен, и что так трудно человеку, который был так любим, дарить любовь — в этом ничего не было необычного. Поэтому, если бы Адора, ее дама-придворная, высказала свое мнение, это только звучало бы как слабые оправдания.' Адора думала бессознательно.

Она верила, что, что бы ни сказала герцогиня, это были бы только отговорки.

Как только мгновенное возбуждение утихло, бал замер в своей изначальной атмосфере. Адора также продолжала разговаривать с Кайроном Дартнером, но не могла не чувствовать скуку.

Скорее, ее беспокоило то, что делала герцогиня. На этом этапе она хотела бы своевременно завершить разговор, но Кайрон не имел таких намерений. Ему даже казалось весело общаться с Адорой.

Это было несчастьем для Адоры. Она не могла отвернуться от человека из благородной семьи. Иначе, очевидно, стрелы полетели бы к ее матери. Она внутренне сожалела о своем положении.

"…Мой господин?"

Винсент подошел к ним.

"Леди Зардея, мне нужна на секунду."

Он даже не смотрел на Кайрона Дартнера.

"Есть проблема?"

"Есть." - с коротким ответом Винсент протянул руку к Адоре. Что-то необычное делал он, казалось, было очень срочным. Она не колебалась и сразу положила свою руку в его.

"Я приветствую уважаемого сына Бернхардта." -  сказал Кайрон Дартнер. "Я из семьи Дартнер…"

"Приятно познакомиться, господин Кайрон Дартнер. Я бы хотел поприветствовать вас формально, но ситуация сейчас не благоприятна." Винсент перебил слова Кайрона и кивнул раздраженно. Испуганная его грубостью, Адора невольно посмотрела на Кайрона. Улыбка у Кайрона исчезла.

"Человек, которого держит мой господин, моя невеста. Боюсь, что ваша невеста будет расстроена, узнав об этом. А вы уже это сделали."

"Вы еще не женаты на леди Зардеи, и я не обручен с леди Гартен тоже. Так что, я считаю, проблем быть не должно."

Адора стояла неуклюже между ними двумя.

"И леди — дама-придворной моей матери."

"Это…"

"Мама ищет вас."

Рот Кайрона Дартнера тихо закрылся. 'Что он мог сказать, когда та, которой он служил, его искала?'

"Тогда, извините нас." С этим неискренним приветствием Винсент ушел с Адорой. Пока они удалялись от Кайрона Дартнера, Адора спросила: "Что случилось с герцогиней?"

"У тебя есть носовой платок?"

Заметив нюанс, Адора испуганно спросила: "Да, у меня есть… Герцогиня плакала?"

"…Ей нужен кто-то, кто мог бы наложить пудру на ее лицо."

'Это означало, что она плакала. Но была еще одна проблема. Если ее лицо было покрыто слезами, ей придется делать снова макияж…'

"Я не знаю, как наносить макияж."

'Она не знала, как наносить макияж. Естественно. Она тоже была благородной женщиной.' Однако Винсент прищурил глаза, как будто это было неестественно. Хотя он не сказал этого вслух, Адора почувствовала, что это было несправедливо, особенно когда Винсент смотрел  на нее, как спрашивая, что она тогда может делать.

***

"...Никогда больше..."

Хуан холодно посмотрел на Кайла, который был поглощен местью. Он глубоко вдохнул и завершил предложение.

"Не зови меня больше в такие места, брат."

Он бесцельно отошел от Кайла. Никому не было дела о втором сыне семьи, который пошел по пути гибели.

Однако ему было некуда идти, поэтому его ноги остановились на месте. Хуан тяжело вздохнул, чувствуя беспомощность, что даже в этот момент он не мог полностью избежать своей семьи. Он стоял там долгое время.

Мимо него прошел мальчик с черными волосами. Взгляд Хуана безразлично следил за спиной мальчика. 'Мальчик, похожий на герцога Бернхардта. Потомок Визариде и Бернхардта. Источник падения Роберта был прямо перед ним.' Внезапно он сомневался в себе. 'Ты действительно ненавидишь их? Ты им злобен?' Хуан вытер лицо от этих ужасных сомнений.

"Мне нужно прохладить голову."

Он не хотел ничего глупого делать, будучи овладеваемым злобой. Он открыл дверь на террасу, думая, что будет хорошо получить немного прохладного воздуха.

"…"

И тогда они встретились.

"Сэр Хуан?"

Женщина плакала, как и тогда.

Глава 70

Сердце Эрселлы было пусто, как пустое кресло, которое оставил Винсент. Эрселла повернула голову и вытерла слезы, глядя на звезды на ночном небе.

"Ты сумасшедшая."

"..."

"Ты действительно сумасшедшая."

"..."

"Ты такая..."

Хлопок…

Горячие слезы образовались и стекали по ее щекам. 'Как это случилось?' Не смогла избавиться от своего раздражения против себя, Эрселла стукнула ногой по невинному полу.

'Мама...' Как плачущий ребенок, Эрселла хотела бы найти свою мать в такое время.

'Будь счастлива, дочь моя.'

Маркиза, которая раньше нежно гладила ей волосы, словно она была очень дорога, мелькнула перед ее смутным взором. Она говорила с Эрселлой добрыми глазами.

'Будь счастлива, дочь моя.'

Эрселла грустно улыбнулась.

'Ты должна была сказать мне быть здоровой. Ты должна была сказать, что все будет хорошо, мама.'

Маркиза хотела бы пожелать счастья своей дочери, но Эрселла не была счастлива. Она думала, что счастлива, но не была. Она мучила и истощала многих людей. 'Я жила так эгоистично.' Ее сердце билось, когда она спокойно признала неизбежную реальность.

"Теперь..."

"...Что мне делать?"

"Что я действительно должна делать сейчас?" Эрселла прошептала обескураженным голосом. "Что мне делать? Умолять его? Я сделала ошибку, должна ли я умолять его простить меня?" Она не могла видеть их будущее, как будто оно было заблокировано высокой стеной. Она охватила отчаяние.

Когда это произошло? Раньше она стояла в центре мира и верила, что может преодолеть любые трудности.

Но уже не сейчас. Дорога, тянувшаяся далеко, была усеяна препятствиями, и каждое было трудно преодолеть. Она продолжала падать. Она обещала себе подняться даже после падения, но снова падала после подъема.

Прохладный ночной воздух проникал в каждый уголок ее груди. Чувствуя холод, она обняла себя. Почти погрузившись в отчаяние, она выпустила смех.

На звук открывающейся двери на террасу вся ее тело замерло. 'Все еще было рано для возвращения Винсента. Значит, это должен быть кто-то другой...'

Естественно, она не хотела показывать свою неприглядную внешность третьему лицу. Она начала испытывать холодный пот, когда дверь открывалась. Ее сердце бешено колотилось.

"Пожалуйста..."

Эрселла опустила голову и отчаянно молилась, чтобы дверь на террасу закрылась. Но, без исключения, дверь открылась полностью. Она увидела мужские ботинки. Как будто сдавшись, взгляд Эрселлы поднялся по его длинным ногам. Ее зрачки расширились, когда она начала осознавать, чей это ботинки.

"Сэр Хуан?"

Она произнесла имя человека, прежде чем успела осмыслить. Человек, одетый в темно-синее и смотрящий на Эрселлу с пустым выражением лица, был, безусловно, Хуан.

'Почему он здесь?' Тогда ей пришло в голову, почему он одет лучше, чем на прошлой встрече. Он появился на вечеринке в Гартене в этом наряде. Она уже догадывалась, что он может быть аристократом. Она догадывалась об этом раньше, но все равно было интересно видеть его здесь.

Хуан все еще смотрел на Эрселлу с добрыми глазами, хотя и с безразличным лицом, и казалось, что он также ошеломлен, как и Эрселла.

"Я так и подумал, что вас вырастили с заботой." Эрселла улыбнулась торжественно, словно угадала. Тем не менее, Хуан не улыбнулся, и Эрселле показалось странным, пока она не осознала свое текущее положение.

"Вы видели?" Она имела в виду суматоху некоторое время назад.

"Да, как-то так." Хуан выглядел неловко, уклоняясь от ее взгляда.

Эрселла наклонила голову, потому что впервые видела его таким. 'Похоже, он смущен тем, что случайно увидел это, но он ведет себя довольно неловко. Ему не нужно это делать.'

"Тогда вы, должно быть, знаете, кто я."

"Мне пора уходить."

Оба голоса звучали одновременно. Хуан повернулся, чтобы посмотреть на Эрселлу, как она  собиралась уходить. Горькая улыбка повисла на его губах. "Герцогиня Эрселла из Бернхардта."

"..."

"Я только сегодня узнал."

Голос звучал как-то горько, но и сдерживал что-то. Эрселла посмотрела на Хуана злорадно и игриво сжала свои бирюзовые глаза. "Как вас зовут, сэр?"

Пришло время узнать друг друга. 'Не справедливо ли просто не хотеть, чтобы она знала мою личность?' - подумал он, но Хуан молчал.

"Вы действительно не собираетесь мне сказать?"

"..."

"Сэр?"

'Что случилось? Почему, когда я смотрю, кажется, его прямое лицо разбито?' Не смогла понять причину, Эрселла собиралась спросить еще раз.

"Мадам, что случилось..!"

Дверь на террасу резко распахнулась, и вошла Адора. Эрселла была озадачена этим внезапным появлением, но вскоре вспомнила, что Адора была ее придворной дамой. Винсент, должно быть, позвал Адору, потому что больше некого было звать.

Встревоженное движение Адоры прекратилось только после того, как она заметила Хуана рядом.

"Но это..?"

Как раз вовремя за Адорой вошел Винсент. С четырьмя людьми просторное место быстро заполнилось. Адора по очереди смотрела на Хуана и Эрселлу, размышляя, что делать.

Эрселла чувствовала себя неловко. 'Ей повезло, что она замужем, иначе она стала бы главным героем скандала. Тем более, если она была бы замужем, эта сцена, где казалось, что она встречается с мужчиной, была бы не очень хорошим зрелищем. Тем более перед Винсентом.'

"Я не знаю, из какой семьи он, так что я даже не могу его представить."

Пока Эрселла размышляла, Хуан нарушил молчание. "Рад познакомиться, леди. Я второй сын дома Роберта, Хуан."

"…Хм?"

"Мне кажется, я ошибся путем. На меня кто-то ждет, так что я пойду. Желаю вам хорошо провести время в компании."

Дверь открылась и тут же закрылась. 'Что только что...' Ее мысли были прерваны так же внезапно, как начались.

"…Роберт." - прошептал Винсент. И срочно спросил Эрселлу: "Не причинил тебе этот парень вреда, мама?"

Винсент был обеспокоен, узнав, какое дискомфортное существование представлял Роберт для Эрселлы.

Эрселла покачала головой. "Нет..."

"Он сказал что-то грубое или неприятное?"

"Нет..." Обычно она бы с радостью приняла его заботу, но Эрселла не могла сделать этого, учитывая обстоятельства.

"Я спрашиваю тебя еще раз. Действительно ли ничего не произошло?"

"У него не было шанса... И ты просто видел, как он вежливо обращался ко мне." Ее голос был тверд, несмотря на то, что она выглядела смертельно бледной.

Облегченный, Винсент обернулся к Адоре, не задавая больше вопросов. Только тогда Адора стала внимательно рассматривать состояние Эрселлы.

"Мадам, почему вы здесь? Вам следует быть в гостиной." Адора с волнующим взглядом гладила глаза Эрселлы.

Эрселла ответила медленно: "В таком состоянии..."

"Ох..." Адора поняла ее неясные слова. 'Герцогиня, бродящая по бальному залу в слезах, что-то, что не должно случаться.'

Адора достала набор для макияжа, который поспешно принесла из кареты. Ей нужно было быстро стереть остатки невзгод с того лица. Адора насторожилась: "Я не очень хороша в макияже, но попробую."

"Хмм..." Эрселла ответила на тревожное замечание Адоры так тихо, как комар. 'В конце концов, Адора была придворной дамой, которая не могла правильно причесать ее волосы и даже царапала ее кожу головы.' Эрселла сожалела, что так подумала, но она не очень верила в нее.

'Тем не менее, было также правдой, что другого пути, кроме как поручить это Адоре, не было.' Эрселла пыталась быть оптимистичной. 'Как сильно она может испортить ее макияж?' Немного позитивной самоподготовки, Эрселла ждала, пока Адора закончит макияж. Внезапно она бессознательно вспомнила о Хуане.

'Так он из семьи Роберта.'

Она не ожидала, что причиной его скрывания семьи будет что-то вроде этого. Даже если не перед Эрселлой, ему было бы трудно гордо представить свою семью кому-либо. 'Люди, знающие о Роберте, бы предложили ему сочувствие или утешение.'

'Второй сын домаа Роберта, Хуан.'

Когда Эрселла услышала это имя, она поняла, почему она не могла ассоциировать его с Робертом. Она знала имя старшего сына, но не помнила имя второго сына.

'Более того, Роберт был семьей рыцарей. Прекрасные ладони Хуана выглядели так, словно он никогда не держал в руках меча. После окончания Грасивана он пошел учиться в Рентуа... Выбрал ли он стать ученым вместо рыцаря?'

Она не могла знать детали только через догадки, но у нее казалось есть общее представление. Внезапно она почувствовала сожаление.

'Мне следовало знать. Если бы я знала, я бы притворилась, что не знаю его ради нас обоих. Она родилась как член Визарида; Она бесстыдно приняла помощь от Роберта.'

'Ее отец выгнал Сесилию Роберт, которая была назначена первой королевской - супругой, и поставил на ее место Эшахильду. Если бы Сесилия Роберт стала королевской - супругой, она была бы Королевой сейчас, а Роберты уже давно были бы подняты на небывало высокую позицию.'

Ее сердце громко билось. 'А не жалеет ли он сейчас о доброте, которую он мне оказал раньше? Возможно. Я бы тоже.'

'Роберт.'

'Семья, которую ее отец выгнал, Карон притоптал, а Харсен вырыл.' Эрселла не могла остаться равнодушной к этому вопросу. Ее сердце тяжело опустилось.

Дискомфорт, накапливавшийся со временем, выявил свое существование. Казалось, что она была глубоко разъедена чувствами, подобными вине. Внезапно Адора вернула ее к реальности.

"Все готово."

Адора выпрямляла мятый подол платья и наконец протянула ей зеркало. "Я только немного нанесла... Хотите посмотреть?"

Эрселла глубоко вздохнула.

"Тем не менее, это не так уж и странно!"

'Не странно?' Забыв о Хуане, Эрселла уставилась на женщину в зеркало. Пудры было слишком много, и различные тона были стерты. 'Стоило ли ей радоваться тому, что краснота исчезла?'

"Спасибо..."

"Тогда, мадам, я сначала покину вас... Вернемся медленно с господином." Поняв, что благодарность не так уж и велика, Адора исчезла.

"Хорошо..."

Когда Адора вылетела стрелой, на террасе остались только Эрселла и Винсент. Возникло неловкое молчание. Она забыла о своей ситуации и отпустила гнев. Всевозможные муки возникли из-за того, как теперь вести себя с Винсентом.

Эрселла думала о великолепном бале, проходящем внутри. Банкет будет в разгаре во второй половине. Но ей больше не хотелось здесь быть. Она не желала веселиться.

Тем не менее, это был вечер встречи совершеннолетия для женщины, за которую Винсент, возможно, женится. Чтобы не огорчить главного героя вечера, им было бы правильно сохранить свои места.

Эрселла укусила губу, чувствуя себя уныло. 'Действительно ли лучше это сделать? Винсент, должно быть, хочет быть там. Даже если это будет для удовольствия его будущей невесты. У меня нет выбора.' Итак, Эрселла попыталась звучать весело: "Пойдем внутрь?"

Ее голос был веселым, как будто она забыла о том, что произошло ранее. Она сказала это, не задумываясь. 'Он, должно быть, ненавидит это.' Эрселла угрюмо взглянула на Винсента.

И тогда.

"Нет."

"…"

"Лучше вернемся домой."

Его совершенно неожиданный ответ заставил Эрселлу выглядеть довольно глупо. Она думала, что он, должно быть, ошибся, но Винсент не исправился. Эрселла мигнула, как дура.

Винсент, который смотрел на нее с высока, сказал своим обычным тоном: "Как я и думал, вечеринки — это ярко, шумно и неприятно."

"…"

"Так что давай вернемся." Он немного колебался, прежде чем продолжить: "Мама."

Тогда Винсент протянул руку Эрселле. Приглядевшись к ней, Эрселла раскрыла глаза широко. Почему-то ей захотелось плакать. Она кивнула, сжимая подол платья так крепко, что он помялся: "Да, пойдем."

***

В дребезжащей карете Эрселла смотрела в зеркало. Она была очень обеспокоена, потому что краснота, которая, казалось бы, ушла, выделялась вокруг ее глаз.

"Как бы я ни смотрела, видно, что я плакала."

"…Простите."

"Адора, я не виню тебя."

'Это была проблема, которую не могла решить даже Лианна, не говоря уже о Адоре.' Тем не менее, Адора чувствовала себя виноватой и предложила Эрселле: "А если молодой герцог и я войдем первыми, чтобы привлечь их внимание, а герцогиня зайдет позже? Милорд, вы мне поможете?"

"…Помогу."

'План Адоры скорее всего не сработает.' Было неизбежно, что слуги придут встречать Эрселлу.

Винсент решил, что будет эффективнее заставить слуг замолчать. 'Пока не узнает тот один человек. Он не может.'

"Идите прямо в свою спальню, умойтесь и ложитесь в постель. Я поговорю с дворецким отдельно."

'У Адоры была смелость верить, что это сработает, хотя дворецкий Бернхардта не послушает придворную даму, которая даже не является хозяйкой дома.' Но для Винсента это была просто дикая идея.

"Мы могли бы попробовать." Эрселла, казалось, не верила, что это выполнимо, но просто последовала мнению Адоры, так как других вариантов не было.

"Но ваши глаза не опухнут?"

"…Думаю, да."

"Тяжело."

Как я встречу баронессу? - пробормотала Эрселла.

Адора пыталась сказать, что есть более серьезная проблема, но остановилась. Эрселла, казалось, тоже знала об этом. Потому что ее тревога не исчезала.

"Вы даже красивая, когда плачете. " - льстила ей Адора, словно пытаясь снять ее беспокойство, основываясь на фактах.

"О, ты." Эрселла улыбнулась мягко. "Молодость не пройдешь."

"Боже мой, вы звучите как пятьдесятилетняя леди!"

"Приму это как комплимент."

"Пожалуйста."

После этого они обменялись простыми шутками. Винсент смотрел на них, подпирая подбородок рукой. Он закрыл глаза, думая, что было немного шумно, но в целом все в порядке.

***

Тройной замысел этих троих провалился так же, как был запущен. Когда они подошли к порогу особняка, их двоих, прячущих Эрселлу за собой, выглядело довольно странно. В конце концов, троим пришлось принимать приветствие слуг бок о бок.

"Добро пожаловать назад. Вы все хорошо провели время ?" Слова Клифтона внезапно прервались. Хотя он и не говорил, как дворецкий, который может понять сердце своего хозяина, его поразили покрасневшие глаза Эрселлы.

На мгновение Клифтон задумался, не был ли причиной этого молодой господин. Однако, когда он не увидел ни малейших эмоций на лице Винсента, его сомнения только возросли.

"Хозяин сейчас в кабинете." Клифтон косвенно передал Эрселле новость, которая ей поможет.

Лица Адоры и Эрселлы озарились. Адора подмигнула, поднимаясь наверх, а Эрселла последний раз взглянула на Винсента.

"Тогда, Ви…"

Ой

Голос Эрселлы определенно звучал, как у человека, который плакал. Эрселла чихнула, очистив горло. Неглубоко вздохнув, она медленно произнесла тихим голосом: "До завтра."

"…Да."

Возможно, даже это было странным, потому что на лице Винсента было тревожное выражение. Эрселла поторопилась вверх по ступеням, забыв о людях вокруг. Лиана, которая встретила ее заранее, последовала за ней.

Лиана была удивлена увидеть лицо Эрселлы, но не выразила этого и помогла своей хозяйке приготовиться ко сну.

Под присмотром Лианы Эрселла успела помыться, переодеться и приготовиться ко сну. Ее волосы были все еще мокрыми, но даже это было роскошью. Эрселла подошла к двери, чтобы погасить свет, благодарная тому, что Харсен еще не поднялся.

"…"

'Какое ужасное время!'

Эрселла почувствовала чувство стыда, когда увидела высокого мужчину, стоящего за дверью на трех или четырех шагах. Тревога поднялась по ее спине, словно она стояла на стреженьких волосах. Эрселла сократила расстояние между ними и приветствовала его крайне радостным выражением лица: "О, ты здесь? Я собиралась спать. Тебе тоже пора спать. Сладких снов…"

"Сначала расскажи, что случилось."

Острый голос раздался в ее ушах. Эрселла так сильно сжала губы, что они начали дрожать. 'Как и ожидалось, он сразу все понял.' Когда Харсен сказал это с усталым лицом, это ее подавило, но Эрселла была решительна сохранить свою улыбку.

"Что ты имеешь в ви…"

"Я слишком устал, чтобы спорить."

'Ах, видимо, улыбки недостаточно.'

"Это не то, о чем ты думаешь."

Его черные глаза, будто окрашенные ночью, были холодны, но не слишком. Эрселла начала отступать. Харсен наблюдал за ее явно бесполезным побегом. Он вообще не двигался, как будто хотел увидеть, насколько далеко она уйдет.

Скоро побег закончился, когда ее отступающая нога застряла на углу кровати. Она чувствовала текстуру тщательно отполированного красного дерева через свое тонкое ночное платье.

Эрселла рухнула на кровать. Тень пала на нее спиной к свету. Не осознавая этого, она посмотрела на Харсена, который был в пределах досягаемости ее руки.

"У меня болит шея." Эрселла постучала рядом с собой.

Харсен слегка нахмурился, но сел рядом с ней. Эрселла смешанными чувствами посмотрела на Харсена. Взгляды обменялись на близком расстоянии. Опустив свою руку, Харсен сказал: "У тебя есть дурная привычка."

"Я говорил тебе, что не хочу никаких намеренных контактов."

На это Эрселла дернулась. Его черные глаза, захватывающие мимолетное зрелище, немного смягчились, но безразличие не улеглось. Глаза Эрселлы мигали непрерывно.

'Правда. Припоминая это, мне кажется, я уже несколько раз слышала это. Иногда он так говорил, когда она смеялась или обнимала его, пытаясь избежать ситуации, в которой оказалась сейчас. Это была привычка, о которой она сама не знала. Она не ожидала, что это станет привычкой. Это было действительно нехорошо, даже она сама так считала.' Эрселла горько рассмеялась над уродливой стороной себя, с которой она постоянно сталкивалась.

"Так кто это?" Харсен вернул разговор на круги своя.

"Ведь тебе уже не восемнадцать, чтобы драться с маркизом, как ты делала раньше. Ты поссорилась с леди?"

"…"

"Или Винсент? Мальчик дурно себя вел?"

"…Ты же знаешь, он не такой."

"Тогда что случилось?"

'Ужасный день. Эрселла боялась, что если продолжит разговор в таком настроении, она снова выскажет глупость. Ей нужно было избавиться от своих текущих чувств. Более того, она не хотела ничего признавать.

Слова людей вертелись в ее голове. Некоторые были правдивы, некоторые нет. Но эти слова были достаточно колючими, чтобы причинить боль ей и Винсенту.

Она не делала этого с злыми намерениями. Это было просто, чтобы угодить герцогине Гартен, которая стояла на вершине социального мира.

Но в этом не было проблемы. 'Винсент теперь знает, какие слухи обо мне ходят. Как могу я сказать это сама? В конце концов я отдам ему свою слабость!'

"Мне не хочется об этом говорить."

"Тогда я услышу это от Винсента." Харсен встал, не тратя ни секунды, чтобы дождаться ее смущенного ответа.

Инстинктивно Эрселла схватила его за руку, всеми силами пытаясь удержать Харсена. На мгновение ее высосало из-за напряжения. В этот раз она не попала в цель, поэтому потеряла силу в руке. Эрселла взглянула на Харсена с задыхающимся дыханием: "Ты правда..."

'Если хочешь узнать, ты мог бы просто спросить своих подчиненных. Зачем ты хочешь услышать от Винсента?'

"Тогда ты расстроишься и не отпустишь меня. Я уже говорил тебе. Этого не стоит беспокоиться. Я плакала только потому, что мне было немного грустно, но мне было стыдно говорить, так как это не важно…"

"Не одного оправдания недостаточно?"

"Когда я го…."

Вдруг губы Эрселлы сомкнулись.

"Я читала роман."

"Роман?"

Да, это была любовная история между благородной леди и простым рыцарем. Их сцена расставания была такой грустной, что я, должно быть, заплакала, не осознавая этого.

'Это было тогда, когда она заплакала после разговора с Винсенв заднем саду. Когда Харсен спросил, она не могла вынести назвать Винсента, поэтому в качестве оправдания использовала роман, который прочитала давно. Она не понимала, почему он так легко поверил ей, но похоже, что она обманул его.' Она заикалась нервно: "Почему ты все знаешь? У меня остались хоть какие-нибудь секреты?"

"Мне не по себе, если я не знаю."

Мягкий голос раздался ей в ушах. Пара глаз смотрела на нее, как будто только она их могла вместить. Ее растаявшее сердце болело. Она сжала руки, но боль не уходила. 'Нервная, говоришь? Он умеет говорить нелепые слова.' Она оборвала его слова несколько косвенно: "Если тебе так интересно, ты мог бы просто прийти и увидеть это сам?"

"Что…"

"Я надеялась, что ты придешь. Но ты не пришел."

Вместо холодных эмоций, она вылила на него свои запутанные, искаженные и горячие чувства.

"Ты даже не пришел на мою вечеринку по случаю моего совершеннолетия."

'Ты даже посещал ежегодную вечеринку принцессы.'

Эрселла старалась контролировать себя насколько могла, останавливая себя от обвинения. Она обвиняла себя, чувствуя, что сделала ошибку. 'Вот почему я не хотела об этом говорить…'

'Уже прошло шестнадцать лет. Сейчас было слишком поздно вспоминать о том обиде.' Так что сейчас она была полностью ребенком.

В тишине печаль проникла быстро. То, что она сказала, никак не касалось этого разговора. Она просто увеличила неловкость, которую нельзя было легко разрешить.

"Так что…"

'Почему же я это подняла…'

"Я имею в виду, ты пошел…Нет…не это."

'Мне нужно сказать, что я ошиблась…' Было трудно, словно ее разум опустошен. Даже она думала, что это было позорным поступком. Эрселла чувствовала себя мелкой и грубой. Она явно казалась сумасшедшей ему. 'В самом деле, сколько тебе лет..?'

'Он уже надоел мне?'

Развеявшийся виноватый взгляд. 'Какое выражение у Харсена сейчас? Он разочарован? Раздражен? Нет, нет. Он просто затвердевал лицо, как будто устал. Это мог быть его способ быть внимательным, но он не был человеком, который мог бы легко проявлять такие чувства.'

Однако в этот момент эти факты были бесполезны, поскольку вокруг его губ возникла бессмысленная улыбка. "Я пришел."

Ее слегка приоткрытые губы замерли. Плечи Эрселлы опустились, как будто он раздирал ее кожу. Чувствуя, что ее грудь наполнилась пустотой, она шевельнула губами: "Лжец."

Ему не стоило утешать ее таким образом. Ей действительно не нравилось быть так игроком.

"Твоего имени не было в списке приглашенных…!"

"Ты была очаровательна в голубом платье."

Она смотрела на Харсена, ошеломленная.

Глава 71

Это была вечеринка, которая больше всего волновала маму. Даже ее платье было доверено лучшему портному Людельсии; украшенное белым кружевом, оно казалось окрашенным цветом неба. 'Как я могла забыть о преданности матери?'

"Ты действительно… пришел?"

Хотя она не полностью верила в это, в ее голосе был легкий дрожь. Эрселла признала, что этот голос, который звучал смешно, сопровождался лучиком надежды — в отличие от прежнего.

"Я прибыл к концу."

"…"

"…Но что-то случилось, и мне пришлось вернуться."

'В любом случае, его не было.' Тем не менее, только то, что он пришел, заставило ее радоваться. Эрселла замерла на его словах, что что-то случилось, и ему пришлось вернуться. 'Неужели... это было связано с принцессой Хермией?' Эрселла была любопытна, но она не могла спросить. 'Упоминая ее имя, она не хотела, чтобы его напоминали о благородной принцессе. Эрселла не была глупой; она не хотела быть сравниваемой с другой женщиной, которая была весьма элегантной и красивой.'

Эрселла смутно понимала, что это за уродливое чувство: комплекс неполноценности, который она подсознательно хранила, возможно, она не лучший выбор для Харсена, может быть, ему лучше было бы жениться на принцессе.

"Я не знал, что ты еще об этом помнишь."

"Я ждала тебя!" Эрселла вскричала несмотря на себя.

Глаза Харсена казались нарушенными, но она не могла себе позволить это заметить.

"Я ждала тебя. Я ждала целый день. Это было мое совершеннолетие... а ты только послал обязательные поздравления заранее."

'Конечно, это не означало, что он придет. Хотя она это хорошо знала, она просто чувствовала неразумное ранение. Ты написал поздравления заранее, так почему ты не пришел? Почему ты пошел на день рождения принцессы?'

Харсен смотрел на наклоненную голову Эрселлы, как будто она была поглощена чем-то. Через некоторое время он ответил с немного медленным тактом: "Ты была с Касаро Дамонширом."

Эрселла была поражена, услышав имя, прозвучавшее без контекста.

'Касаро Дамоншир? Почему он вдруг? Я когда-либо встречалась с ним отдельно?'

На ее вечеринке по случаю совершеннолетия она была занята людьми. 'Могла ли она иметь время встретиться с Касаро отдельно..?'

На мгновение губы Харсена изогнулись грациозно: "Вы встречались у пристройки."

При упоминании места Эрселла вспомнила, что в тот день она коротко встретилась с Касаро отдельно.

Эрселла почувствовала себя обиженной. 'Это была очень короткая встреча, которая длилась менее десяти минут. Даже это было наполовину вынуждено Касаро. Это было далеко не достаточно, чтобы назвать это свиданием. Но, вероятно, эта неприятная встреча выглядела как свидание?'

"Свидание? Это невозможно."

"Тогда?"

"У него просто было что сказать."

"О чем вы разговаривали?"

"Это ничего особенного…"

"Это важно для меня."

Его настойчивый интерес остановил Эрселлу.

Харсен, который смотрел на Эрселлу с открытым ртом, слегка улыбнулся и взял ее за щеки. "Я любопытен."

"…"

"Какие сладкие слова он использовал, чтобы соблазнить тебя? Ты поддалась? Ты хотя бы раз взволновалась? И если ты взволновалась, это было твоим разумом или сердцем?"

"…"

"Ты была готова взять это низкопробное имя, хотя бы на мгновение?"

Из-за ее слегка поднятого подбородка ей пришлось встретить его взгляд наполовину. Эрселла посмотрела на Харсена. 'Мужчина, улыбающийся высокомерно, называя семью, служившую Грании в течение нескольких поколений, низкопробной. Это выглядело странно.'

"Скажи мне."

Умоляющий тон. Но Эрселла не могла ничего сказать, словно была связана.

'Поддалась ли она словам сладким, как конфеты? Да, поддалась. Хотя не в сердце, а в разуме. Она была готова принять фамилию Дамоншир…Касаро Дамоншир…просто потому, что он был ее лучшим выбором.'

'Прежде чем ты стал моим лучшим выбором.'

'Но как только я произнесу эти слова, наши отношения снова исказятся.'

Эрселла выбрала горькое молчание.

Харсен говорил лениво, как будто уже знал ответ Эрселлы. "Я знаю, как сильно ты ценишь свою семью. Карон Визарид, Эшахильда Визарид, ты не могла оставить их. Когда я вижу тебя, иногда я задаюсь вопросом, что такое семья. Ты, мечтавшая о любви, читая дешевые романы, я задаюсь вопросом, насколько сильно ты любишь свою семью, чтобы быть готовой обнять мужчину, которого ты даже не любишь. Я задаюсь вопросом, что ты думала, обнимая меня. Как ты чувствовала, когда родила ребенка, похожего на меня? Что для тебя значит семья? Считаешь ли ты меня своей семьей?"

"…Конечно, это само собой разумеется."

"Какая честь." Он закончил свою речь с не вдохновленным, нежным тоном. Его уставшие, наклонные губы, казалось, не верили ей.

Эрселла посмотрела на мужчину, который вернулся к своему равнодушному выражению. Его угольно-черные глаза были такими безразличными, будто он даже не пошевелится, если она останется голой.

Его касание, контрастирующее с его тусклым лицом, ласково прошло по всему лицу Эрселлы. Палец на ее щеке скользнул вниз по ресницам. Его осторожное прикосновение щекотало, словно он обращался с чем-то драгоценным. Эрселла боком взглянула на большую руку, обвившую ее. Она вдруг почувствовала себя немного обманутой.

'Он... говорил мне не трогать его.'

'Тем не менее, он очень хорош в этом.' Осознав, приняв и полностью приняв его прикосновение, Эрселла почувствовала запах алкоголя, идущий от него.

"Ты выпил?"

"Немного."

'Он действительно кажется немного другим, чем обычно.' Подумала Эрселла.

'Он много выпил?'

Увидев, что цвет его лица остался неизменным, казалось, что с ним все в порядке.

"Я не думаю, что ты выпила." - сказал Харсен.

"…Хм."

"Это облегчение." Он был лениво облегчен.

Эрселла почувствовала себя немного стыдно: "Я была... очень раздражительна?"

"Тогда ты не будешь пить?"

Эрселла застонала, как будто страдала от невозможного.

"Я была настолько... надоедлива?"

Казалось, она хотела, чтобы он сказал ей, хоть и косвенно, что ее вопросы ему не надоедали.

В ответ на это Харсен немного нервно засмеялся. 'Мне даже не хочется думать о том, как ты танцуешь в объятиях другого мужчины, будучи пьяной, но ты так спокойно об этом говоришь.'

"Забудем об этом. Давай услышим, что случилось на вечеринке."

Эрселла была обескуражена. Он ни отрицал, ни соглашался, и видя, что он прервал ее, определенно означало согласие.

'Я, должно быть, была надоедливой.'

Она почувствовала необходимость сдерживаться на некоторое время. Она не планировала посещать много банкетов, в любом случае. На заботу о Винсент времени было недостаточно.

Тем временем Эрселла была ошеломлена тем, что он не забыл свою первоначальную цель. Она думала, что сможет это гибко решить, но, кажется, он не намеревался этого делать.

Эрселла рассказала, что сегодня произошло. Многое случилось. Карон говорил двусмысленно, ее критиковали люди, она извинилась перед Гартенами, бессовестно разгневалась на Винсенте и насмешливо улыбнулась перед Робертом.

'Это была серия плохих вещей. Я лучше расскажу ему все. Я так ненавижу Гартен, что не хочу, чтобы мы связывались с этой семьей, стоит ли мне умолять его? Если я заплачу и пожалуюсь, он ведь выслушает меня?' Эрселла посмеялась над своим неорганизованным умом.

'Точно так же, как куча извинений не решает все, поздно плакать о пролитом молоке. Ведь ты достаточно стара, чтобы не вести себя эгоистично, не так ли? Ты живешь очень удобной жизнью.'

'Как сказал Винсент, я часто решаю все легким путем, проливая слезы и ворча, вещи, которые делают дети.'

'Не все в этом мире складывается так, как ты хочешь. Если бы она приняла это спокойно и нашла новый путь, что-то бы изменилось к этому времени? Могла бы она утихомирить его глубокое недоверие к себе?'

'Могу ли я внушить ему веру?'

'Снова и снова приходит мысль, что я не лучший выбор этого человека.' Эрселла горько посмеялась и сдалась, сказав: “Я…”

“…”

“Почему я постоянно чувствую к тебе жалость?”

“…”

“Почему мне так трудно злиться на тебя?”

'Он как...'

'Как кто-то, кто хочет быть уверенным, что я его не покину.'

Ее унижали его подозрения. 'Я знаю, я говорила, что хотела бы просыпаться одна, но если он рядом, я предпочла бы опереться на него...'

“Я хочу измениться…”

“Останься такой.”

'Что Харсен имеет в виду под "такой"? Только он знает. Но я не могу оставаться 'такой'. Со смазанным видением Эрселла спросила, глядя на Харсена: “Ты…”

“…”

“Ты всё еще нуждаешься во мне?”

Она не была уверена. 'Какую роль я играю в жизни этого человека, который кажется безразличным ко всему?'

Харсен вздохнул: “Понимаю, мы на разных страницах.”

Не задавая вопросов, она поняла, что он имел в виду в разговоре. В конце концов, он отказался от ее настойчивости не рассказывать всю историю о том, что случилось на вечеринке по случаю ее совершеннолетия.

“Я не знаю, что ты хочешь услышать в ответ, но…”

“…”

“Да, я нуждаюсь в тебе.”

“…”

“Так что оставайся рядом со мной.”

Эрселла внимательно посмотрела на Харсена.

“Я всегда буду относиться к тебе с любовью.”

“Дорогая.” - добавил он тихим голосом.

Ее мысли ушли далеко.

* * *

Он провел пальцем по гравировке на дверной ручке.

“Вы хотите вернуться?”

Клифтон осторожно спросил о кажущемся медленном поведении Харсена. Хотя он отлично знал, что его господин не вернется. И как только подумал Клифтон, Харсен не вернулся. Инициированный словами Клифтона, он отошел от дверной ручки.

“А Винсент?”

“Молодой господин в своей комнате.”

Клифтон не стал упоминать, что Винсент занимается работой над документами, которые он до сих пор не закончил. Он, как его отец, знал лучше всех, что молодой господин не любит терять время.

“Позови его в кабинет.”

Клифтон опасался, что Винсент будет истощен, но не мог возражать.

“Да, господин.”

Глава 72

Получив сообщение о том, что его отец его вызывает, Винсент переоделся и вышел из комнаты.

По пути в кабинет Винсент увидел кого-то и убедился в том, о чем шла речь. Это был слуга, который сопровождал его на вечеринку по случаю совершеннолетия леди Гартен. Винсент даже не обратил внимания. 'Учитывая, насколько серьезной была проблема, это было лишь вопросом времени, прежде чем его отец узнает.'

Вскоре он достиг кабинета. Слуга, ожидавший, объявил о прибытии Винсента и открыл дверь.

“Вы меня вызвали?”

“Сядь." Харсен махнул рукой Винсенту, чтобы тот сел напротив письменного стола.

Винсент послушно сел, как только вошел. Он сел прямо в аккуратной позе и опустил взгляд.

Приподнявшись на стуле, Харсен изучал Винсента. “Ты сделал что-то, что не похоже на тебя.”

Низкий голос доносился до Винсента.

Это не было укором, а обычным тоном разговора.

“Мне стыдно.”

“Почему?”

'Первая причина в том, что меня раздражали глаза герцога Гартена. Это был очень личный критерий.'

Винсент прекрасно понимал, что у него нет оправдания для своих действий. 'Поскольку сторона, которая искала оправдания, не могла официально предъявить претензии к дому Гартен.'

“Причин нет. Я просто не подумал о последствиях.”

Винсент не пытался придумать убогие оправдания. Он просто признал, что несет ответственность за все. Так его учили, так его воспитывали.

“Тебе, должно быть, хорошо известно, насколько эта беспечность задела гордость твоей матери.”

“… Прошу прощения за свою недостаточность.”

Харсен тоже не дал Винсенту шанса оправдаться. Он подвинул к нему бокал, перебивая извинения Винсента. В этот момент Винсент заметил ром и бокалы для вина, приготовленные на столе.

“Я уже на пике….”

“Выпей.”

“… Да.”

Винсент не любил выпивать. Особенно напиваться перед отцом. Ему даже не хотелось представлять это, и поэтому Винсент пытался отказаться, но ему было трудно отказать главному, приказывающему выпить.

Прозрачная коричневая жидкость стекла в бокал, который Винсент вежливо принял. Сильный запах алкоголя был довольно интенсивным; Винсент просто тихо вздохнул.

“Ты оскорбил дочь Гартенов?”

Харсен опустошил свой бокал.

“Нет.” Винсент также опустошил свой бокал после ответа. Его брови нахмурились от ощущения жжения в горле за горьким вкусом. В середине боли его бокал был наполнен заново.

“Я…”

Винсент подумал остановить Харсена, который собирался налить себе еще напитка.

“Тогда тебе не нравится ее внешность настолько, чтобы действовать так неподобающе?”

Винсент с удивлением посмотрел на Харсена. Это был необычно сформулированный вопрос.

“… Я не оцениваю людей по этому.”

“Твоей матери это, казалось, важно.” Харсен улыбнулся мягко и наклонил свой бокал.

“Это правда, но…” Винсент не мог отрицать это. Скорее, удивительно было то, что Эрселла могла откровенно доверять Харсену в таких вещах.

'Неужели маме было трудно с его характером?' Винсент не мог бы сказать даже, будучи его сыном.

“Для меня внешность человека не имеет большого значения.”

Винсент не ожидал такой беседы с отцом и пил алкоголь из-за неловкости. Горечь нарушила его рот.

“Что тогда для тебя важно?”

На этот раз он был в замешательстве. Харсен никогда не интересовался мыслями Винсента. Их разговор был таким же простым, как приказы и выполнение. Этот разговор был первым.

Поэтому Винсент чувствовал себя неуверенно, отвечая на вопросы, на которые кто-то другой мог бы ответить сразу.

“Побеждать сердца людей.”

Возможно, это был неожиданный ответ, и Харсен перестал наливать себе напиток и уставился на Винсента.

Винсент , не отводя глаз, сказал: “Я знаю вес ответственности, которую несет наследник, который будет управлять Бернхардтом после отца. Господин несет ответственность за все, что происходит на его владениях.”

“…”

“Он должен обогащать землю, а также обеспечивать, чтобы молодые люди не умирали от бедности и не замерзали в холоде, чтобы люди с низшей властью не чувствовали себя обиженными из-за несправедливых приговоров и чтобы их не жертвовали ради личной жадности. Если я могу спасти жизнь от ненужной смерти, поклоняясь Королю, я сделаю это.”

На самом деле, правителю не подобает говорить, что он поклонится своим старшим для своих подчиненных. Можно проявить доброту, но это не должно подрывать ваш авторитет. Вероятно, это был не ответ, который хотел услышать его отец. Тем не менее, впервые Винсент выразил свои мысли без каких-либо корректировок.

“Как?”

“Так легко бросить человека, как легко пролить вино, если сейчас перевернуть бокал, но выиграть человека так же трудно, как наполнить бокал пролитым вином.”

Он смотрел в глаза мальчика, который был на него похож. Как будто не смотрел в его глаза, а глубже.

“Так что, ты пытаешься завоевать сердце своей матери?”

“Нет. Клянусь, что нет…” Его ответ прервался на полуслове. 'Я не могу объяснить собственные поступки себе. Что мне сказать ему?'

Эрселле Винсент был нужен только своим существованием. Винсент был тем, кто не должен был прикладывать хоть какие-то усилия, чтобы завоевать ее сердце. Тем не менее, почему он это делал? Внутри него возникло несколько сомнений.

“Ты боишься?”

“…”

“Никогда не знаешь, когда она изменит свое мнение.”

Казалось, что это слова, брошенные наугад, но Винсент почувствовал, что они проникли в него. Как сказал его отец, Винсент не верил в Эрселлу, которая изменилась за одну ночь, словно перевернула ладонь. Это была рука, протянутая мгновенно, и она могла быть возвращена в любой момент.

Винсент едва сдержался: “Нет.”

'Нет, я на самом деле не боюсь. Я знаю на самом деле, что она бесконечно…'

“Я боялся.”

Эти слова выбили его из мыслей. Голубые глаза Винсента были устремлены на мужчину, похожего на ночное небо.

Харсен слабо улыбнулся, повернул голову и опустошил свой бокал. “Я боюсь.”

Его отец говорил, что он боится, с видом, который не показывал страха. Противоречивые слова и действия казались Винсенту очень непривычными и чужими.

“Ее капризная природа…”

“…”

“Высасывает из меня все, пока я не умру.”

'Ты любишь маму?'

По какой-то причине Винсент не мог это сказать. Эта хрупкая улыбка, казалось, не означала только это. В ней было множество эмоций, которые он не осмеливался судить.

Бокал Харсена ударил по деревянному столу с звоном. Пустой бокал не наполнился снова.

“Что ты думаешь о Бернхардте сейчас? Разве это не гнилое, вонючее место без нравственности, превратившееся в очаг власти?”

“Как я могу….”

“На поле боя не было потерь, но знаешь ли ты, сколько невинных жертв я сделал, уничтожив семью меньшую, чем наша?”

“…”

“Или количество союзников, с которыми я имел дело, чтобы замести следы одного инцидента.”

“…”

Ваден в Деймоншире, Тессран в Чейстейне и Альдор в Людерсе, лишь немногие, исчезли с карты теперь.

В Вадене сама территория не была гнилой, но так как было восстание, можно сказать, что народ Вадена был уничтожен.

“Как ты говоришь, так легко бросать людей…”

Темная тень луны пала на его густые черные волосы. Солнце всегда казалось светящим на блондинистых волосах его матери... Это было грустно.

“…но я не могу получить то, чего я так жажду, как бы много я ни жертвовал.”

Быть настолько разными, словно они стояли на противоположных полюсах.

***

Тук-тук

Стук в дверь нарушил тишину.

“Входите.”

Карон затянулся сигарой в руке и выдохнул дым куда-то в оконную раму, развернувшись, когда граф Блановер вошел и вежливо поклонился.

“Вы меня вызывали? Все в порядке?”

Прежде чем граф Блановер закончил свое предложение, Карон сказал: “Нам нужно немного изменить план.”

“План… Разговор с леди Эрселлой не прошел хорошо?”

“По-видимому.”

Граф провел рукой по лицу.

“У меня болит голова.”

Покачав головой, Карон спросил, ощущая зловещее предчувствие: “Ваша Светлость, вам нужна моя помощь?”

Карон пожал плечами, как будто он был прав. “Есть что-то в голове?”

“Ничего. Лучше попробуйте убедить леди Эрселлу.” - серьезно сказал граф.

“Бернхардт уже не нужен, так как Ее Высочество ушла из жизни. Более того, Король поймал свой хвост, так что если мы продолжим так долго, шансы высоки, что Визарид окажется между двух огней. Лучше отрезать Бернхардта и найти новый брак для леди Эрселлы. Если она не хочет выходить замуж снова, мы можем сделать ее будущей маркизой.”

“Да, это лучший вариант." Карон горько бурчал. 'Если бы его мертвая сестра его услышала, она была бы возмущена. Она всегда была такой.'

“Как вы знаете, Его Величество скоро начнет действовать. Его конечная цель - не Бернхардт, а Визарид. Если вы останетесь на стороне Бернхардта и что-то пойдет не так…”

“Их развращение началось из-за нас.”

“…Ваша Светлость, вы сейчас об этом беспокоитесь?”

“Просто десять лет.” Карон постукал себя по подбородку, как бы оценивая будущее.

“Давайте продержимся еще десять лет.”

“…”

“Принц вырос к тому времени.”

Граф молчал, созерцая торжественное намерение.

Карон развязал воротник и поправил волосы. “Он - все, что она оставила за собой.”

“…”

“Я не могу отвернуться от него из-за этого, чёрт побери!” В отличие от мягкой улыбки на лице Карона, его голос был полон неудержимого гнева. В комнате стало мрачно. Граф, близкий советник маркиза, не мог не знать, как обращались с Королевой во дворце.

Король часто оскорблял Королеву, потому что не мог забыть свою бывшую возлюбленную.

Говорили, что фаворитка Королевы была увезена прямо перед ее глазами и вынуждена служить Королю ночью.

Когда Королева потеряла ребенка, Король насмехался над ней, называя ее бесплодной, и даже унижал ее перед служанками.

Как ужасно обращался Король с Королевой, повезло, что мало что просочилось за стены дворца.

Для защиты Эшахильды Карон сделал всё, чтобы подняться во власти, даже если пришлось использовать брак своей младшей сестры, чтобы подняться до своей нынешней позиции, несмотря на гнев, который он получал от опытных политиков в политической арене. Но теперь, когда Королева умерла, его господин может считать всё это напрасным.

“Но всё равно опасно держать Бернхардта в этой ситуации. Он не рухнет легко из-за своей обширной истории, но если вырезать заранее всё, что может повредить нам…”

“Давайте пока подождем и посмотрим. Ведь сердце человека может измениться в любой момент.”

Карон надеялся, что у Эрселлы изменится сердце. 'Это было бы проще, без сомнений.'

“Но у вас есть способ, чтобы она развелась с ним? Если Бернхардт не отпустит ее, это будет конец.”

Не было надлежащей причины для развода; он просто так не мог пойти и получить его одобрение в суде. Более того, противоположной стороной был Бернхардт. Это была сложная семья для Визарида. Но Карон был спокоен, без единого признака беспокойства.

“Не беспокойтесь об этом. Это может быть трудно, но не невозможно.” Карон как бы сам себя насмехался.

После использования Бернхардта так, как он использовал его, мысль о том, чтобы выбросить их сейчас, казалась ему комичной. Но он не хотел, чтобы его укусили. 'Это по-прежнему был лучший выбор.'

***

Когда-то Карон сказал это:

‘О, тот старик? У него невероятный талант доводить людей до белого каления. Он безрассуден, но очень хитер, поэтому его ужасно раздражает. Я надеюсь, что мы никогда не столкнемся в следующей жизни.’

В этот момент Эрселла не могла не согласиться с этим утверждением. Она взглянула на ‘вещи’ перед собой. Прежде чем роса на траве растаяла и исчезла под солнцем, из Гартена было отправлено письмо и подарок, утверждая, что это искренние чувства герцогини. Эрселла открыла письмо и прочитала его.

[Герцогине Бернхардт,

Вспоминая свое поведение в ту ночь, я считаю, что перегнула палку из любви к своей дочери. Я сожалею, что не смогла вести себя зрело. Глубоко извиняюсь за свой необдуманный и бесстыжий запрос. Я отправляю вам маленький подарок в знак моей искренности.

- Ремия Гартен.]

Эрселла положила письмо на стол и посмотрела на блестящую серебряную корону рядом с ним. Она не могла скрыть своего нежелания, когда узнала, что корона принадлежала Королеве Изабелле Гартен.

‘Почему это…’

‘Нет, я думаю, что начинаю понимать суть. Это будет знаком извинения за ее поспешный запрос о колье Эделиана того дня. Возмездие за неуважение, проявленное, запрашивая семейное сокровище в обмен на семейное сокровище.’

‘Это был герцог?’

Эрселла догадалась, кто стоит за этим. 'Герцогиня Гартен не так умна, чтобы сделать это. Кроме того, учитывая, что герцогиня не могла отправить сокровище Гартен без разрешения, очень вероятно, что вмешался герцог Гартен.'

“Скажите ему, что я приняла это хорошо и благодарю его,” скрывая свою злость, Эрселла обратилась к слуге из Гартена, который ожидал.

“Мне очень приятно, что вам понравилось это, герцогиня. Я сообщу моему господину, что вы получили его, тогда.”

Когда слуга ушел, Лианна и Адора приблизились к Эрселле. Глядя на корону с крупными и маленькими драгоценными камнями, Лианна спросила Адору: “Леди Адора, обычно ли дворяне посылают друг другу такие ценные подарки?” Лианна была поражена размером подарка.

“Н-нисколько, Лианна. Я никогда не видела короны Королевы раньше.”

Однако и Адора не отличалась.

“Мадам, вы недовольны?” Адора бросила взгляд на настроение Эрселлы. “Почему?”

Хотя она сказала, что рада, губы Эрселлы явно искривились. Ее настроение не было таким свежим, как она казалась. Внутренне Эрселла надеялась, что гнев герцогини Гартен взял верх и сделал так, как если бы помолвка никогда не состоялась, но, кажется, она не могла быть настолько удачливой.

'Он даже отправил корону Королевы.' Эрселла была безмолвна от хитрости герцога. 'Это было не просто сокровище, это было сокровище Королевы. С какого момента обмены между герцогами стали такими грандиозными?'

‘Но я не могу просто отменить помолвку с этой стороны…’

У нее не было надлежащего обоснования. Хотя было правдой, что герцогиня Гартен была чрезмерной, общественное мнение разовьется против Эрселлы из-за предыдущей природы ее отношений с Визаридом. Если помолвка была отменена по таким причинам, они станут камнем преткновения в поисках Визарида другого супруга.

Ни одна семья не могла отказать Бернхардту, но Эрселла не хотела давать Визариду еще один  недостаток. Более того, Гартен отправил такой огромный подарок, поэтому она не могла использовать то, что произошло на вечере в честь совершеннолетия, как оправдание.

‘Это не легко.’

Более того, Харсен, по-видимому, не хотел отменять помолвку, так что у нее не было причины. Эрселла почувствовала, что между герцогом Гартеном и Харсеном есть что-то более сложное, чем она предполагала.

'Что это?' Эрселла хотела спросить, но могла только вздохнуть, потому что, если бы он хотел рассказать ей, он сделал бы это в день драки.

“Лианна, скажите Клифтону положить это в хранилище.”

“Вы не попробуете? Она бы хорошо смотрелась на вас.”

Когда Лианна произнесла разочарованно, Эрселла игриво пожала плечами.

“Да, она протухнет в подвале на всю свою жизнь.”

Адора рассмеялась, зная, что это был мелкий способ мести Эрселлы. “Ничего не поделаешь, если Ее Сиятельство так говорит.”

Не зная о ситуации, Лианна ушла с шкатулкой, размышляя о том, о чем говорила Адора.

Адора выразила беспокойство о плохом настроении Эрселлы. “Вы волнуетесь?”

“Просто… думаю, может быть, я слишком упряма.”

Хотя она говорила, что будет уважать решение Визарида, она не была так уверена. Она задавалась вопросом, будет ли Визарид счастлив, если он выйдет замуж за Оливию.

‘К счастью, это всего лишь помолвка.’

“Поскольку это помолвка, у них будет время познакомиться друг с другом.”

“Верно.” - ответила Адора, вспоминая Кайрона Дартнера. Хотя он был джентльменом, она не испытывала к нему ни капли чувства.

“Говорят, что если вы видите кого-то часто, вы начинаете к нему привязываться. Не переживайте слишком, Ваше Сиятельство.” Но, конечно же, внутренне Адора думала, что чем дольше она проводила время с Кайроном Дартнером, тем больше теряла к нему чувства, но ей не было трудно скрыть свои внутренние чувства.

Эрселла улыбнулась и поблагодарила Адору за ее утешающие слова.

“Мне пора вставать.”

Она вытянула себя прямо. Перед ней был долгий день.

Глава 73

Лиори Селлон, наставница Эрселлы, была уникальным человеком. Она была женой сельского жителя из окраины, но ее старое платье и вьющиеся волосы, слабо завязанные, никогда не могли сделать ее как дворянку. 'Я слышала, что у нее слабое происхождение, но она даже не пытается поддерживать внешний вид.'

Заметив смущение Эрселлы, Лиори выразила свое недовольство: “Я не смогла взять с собой ничего тяжелого, так как была в спешке. Я оказалась неопрятной перед герцогиней. В следующий раз буду осторожнее.”

“Это нормально, миссис Селлон.” - успокоила Эрселла. Она была немного удивлена, но не обиделась из-за ее неопрятного наряда. И, по крайней мере, это было не похоже на Эрселлу, чтобы сказать, ‘Да. Будьте осторожнее в следующий раз.’

“Спасибо за ваше понимание.” Лиори улыбнулась спокойно.

Так началось ее первое знакомство с Лиори Селлон.

“О, госпожа. Ваше Сиятельство, происхождение ‘Харат’ - это ‘Хараз’, и вы должны произносить это ‘Харадж’ в этой части.”

И прошла неделя с тех пор, как произошло это знакомство.

Эрселла сосредоточилась на замечаниях Лиори.

“Это похоже, но отличается. Точно так же, ‘Муэт’ происходит от ‘Муэраз’ и означает ‘хорошее утро’. Это используется для приглашения кого-то на еду.”

“Поняла.” Эрселла следовала тексту в книге в соответствии с инструкцией, хотя и неуклюже.

“Отлично!”

Она просто повторяла фразы и чувствовала себя смущенной, когда на нее ливались похвалы.

“Прекрасно!”

Лиори будет осыпать Эрселлу невинными похвалами, когда она что-то сделает. Тело Эрселлы сжималось. 'Почему она так щедра на комплименты?' Из-за ее щедрости, вместо того, чтобы гордиться, смущение Эрселлы только усиливалось.

“‘Слеа’ означает ‘драгоценный’, а ‘Слеа ди Муэраз’ - более вежливый способ сказать, ‘Я хотела бы пригласить своих почетных гостей за стол’.”

“…”

“Если пойти дальше, есть ‘Слети’, модифицированная форма ‘Слеа’. Звучит мило, не так ли? Когда речь идет о предметах, это означает ‘драгоценный’, а когда речь идет о людях, это означает ‘любить’.”

В тот момент голос Эрселлы после произношения затих.

‘Я всегда буду любить тебя.’

Слова, которые она слышала от своего отца, матери, Эшахильды и даже Карона, незнакомо окружали ее уши.

Эрселла положила руку сзади на шею. Она не знала, почему привычные слова внезапно показались ей такими незнакомыми в тот день.

Увидев, что Эрселла отвлеклась, с прижатыми губами, Лиори спросила: “Сложно ли?”

“Нет, я на мгновение отвлеклась. Давайте…продолжим.” Признав свою отвлеченность, Эрселла  попыталась остудить свою разогретую шею. 'Думаю, разумно было отвлечься. Как я могу сидеть спокойно, когда ты смотришь таким лицом? Странно сидеть как дощечка.'

‘Правильно, правильно.’

Ее сердце стало легче, когда она пришла к такому выводу. Освежившись после этого вывода, Эрселла снова сосредоточилась на уроке.

“На сегодня хватит.” - растянула Лиори и сказала радостно.

“Хорошо сделано.”

Она также не забыла свой комплимент, который Эрселла не обязательно ненавидела, но хотела бы, чтобы она прекратила, потому что это делало ее еще больше смущенной. Так впервые она отказалась от слов Лиори: “Это не так уж и много. Я учила ленартийский, но так как это было давно, я немного забыла.”

На это Лиори ответила смущенно, возможно, стесняясь: “Тем не менее, вы отлично справляетесь.”

Она не могла поверить этому, сказанному лучшей ученицей всего Грасивана. Эрселла бормотала угрюмо: “Но это же бесполезно?”

'Хуан сказал, что никакие знания не бесполезны, но она считала, что ленартийский действительно бесполезен для нее.'

“Ну, вы правы.”

Без колебаний согласие Лиори подтвердило еще больше уверенности в мысли Эрселлы. На короткий ответ Эрселла неуклюже почесала щеку. “Не считаете ли вы время, потраченное на изучение ленартийского, пустой тратой? Возможно, мне было бы лучше изучать что-то другое.”

Лиори была смущена робким, растерянным голосом Эрселлы. Внутренне она винила себя за появление суровости.

“Тогда что бы вы хотели изучать?”

На этот раз слова Эрселлы внезапно прервались. Лиори махнула рукой Эрселле, которая блуждала взглядом.

“Скажите мне, если есть что-то, чему вы хотите научиться, Ваше Сиятельство. Мы будем изучать это вместе. О, позвольте мне задать вопрос перед этим. Вы считаете, что то, что вы изучаете, должно быть полезным?”

“Н-нет, но…” Эрселла колебалась. Считать что-то достойным изучения только в случае его полезности было против политики ее семьи. Процесс обучения сам по себе был значимым действием. 'Но когда эта вера начала мутнеть?'

“Вы правы. Учиться не обязательно должно быть полезным. Возьмем алхимию, например. Бесчисленное количество людей потерпело неудачу, работая над ней веками, и я уверена, что каждый сейчас знает, что алхимия - бесполезная дисциплина. Тем не менее, некоторые студенты хотят изучать алхимию в Грасиване, где собираются таланты. Они все еще прикладывают усилия к этому, несмотря на то, что знают, что это несущественно. И я не думаю, что эти усилия были бессмысленными. Алхимия способствовала развитию алгебры, а также привела к открытию различных веществ. Хотя им не удалось превратить неметаллы в металлы, они заложили основу для химии.”

"…."

"Ну, это немного не по теме. У меня есть привычка говорить то, что думаю. Так что я пытаюсь сказать..." Леони перевернула ручку в руке и посмотрела Эрселле в глаза. "Будь то полезно или бесполезно, если вы ставите ограничения на обучение, Ваше Сиятельство ничего не узнает. Дипломатия, политика, экономика, управление, социология, география, язык — это не только учебные предметы, которые могут помочь Вашему Сиятельству."

Это не был тон, предназначенный для просвещения невежественного. Голос Леони даже звучал скучно на первый взгляд, словно она повторяла что-то очевидное.

"Мне дерзко судить о герцогине, но позвольте мне сделать это в этот раз. Герцогиня, которую я наблюдаю уже несколько дней, довольно умна. Возможно, потому что вы изучали языки многих стран с молодого возраста, вы хорошо понимаете трансформацию и поток письма. Правильное начальное образование положительно сказалось на ваших навыках. Ваши способности к запоминанию также хороши. И вы усердно работаете над заданием, которое я вам даю. Но вам не хватает уверенности."

"..."

"Если я считаю, что вы достаточно хороши, значит, вы достаточно хороши. Вы можете быть не гением, но вы адекватный студент. Так что не недооценивайте себя. Если вы не видите цели в изучении чего-то, вы можете добавить свой собственный смысл. Тогда это не будет казаться таким бесполезным, как раньше."

Леони, постоянно хвалившая ее, на этот раз отошла на шаг назад и дала объективную оценку: "Вы сами решаете, для чего использовать свои знания. Подумайте об этом. Нет ничего невозможного, если вы настроены на это, за исключением изменения вашего пола или вашей личности."

Леони закрыла книгу и помассировала скованное плечо. Эрселла уставилась на нее. 'Это было уже третий раз, когда кто-то говорил ей это. Хуан, баронесса и Леони — все они казались далекими незнакомцами.'

***

Прогуливаясь по коридору, Эрселла погрузилась в размышления.

'Неужели все это время я жила, закрывшись от мира? Не совсем…'

Эрселла не могла забыть слова Леори Селлон, что она делала достаточно хорошо. Эрселла уже три раза испытала это чувство. 'Совпадение ли это, но все они были незнакомцами. Все продолжали говорить ей, чтобы она делала то, что хотела, даже если она считала, что этого не заслуживает. То, что она хотела сделать сейчас, касалось Винсента, естественно, так как печаль из прошлого была настолько глубока.'

'Что я хочу делать…'

'…Нет.'

Эрселла отбросила свои мысли. Даже сейчас она вполне удовлетворялась. Было бесстыдно ожидать чего-то большего.

"Добрый день, мадам."

Увидев ее, горничная прекратила мыть окно и поклонилась ей. Кто знает, сколько секунд прошло, прежде чем Эрселла приняла ее приветствие, чувствуя себя странно.

"Добрый день, Анна."

Тогда плечи Анны дернулись, как если бы сквозь них пробежала стрелка тока.

"Что случилось?"

"Ты тяжело работаешь?"

"…Что?"

"Ты выглядишь уставшей."

"Н-нисколько." Голова Анны сильно качнулась в отрицании.

Эрселла была путана этим излишне интенсивным движением. Вместо того, чтобы спросить почему, она похвалила Анну некоторыми хорошими словами: "Кстати, мне понравились туфли, которые ты мне принесла в прошлый раз. Молодец. Ты можешь выбирать в следующий раз."

Губы Анны, которые изначально были закрыты как моллюски, зашевелились от похвалы герцогини: "Конечно. Если вы не против меня…"

"…"

"Но я…" Анна произнесла свое предложение и посмотрела на лицо Эрселлы. Это не было грубым, но Эрселла перевела голову на подозрительный взгляд. Тихая горничная вела себя странно сегодня. Ее бледные губы раскрылись только после того, как Эрселла махнула рукой, чтобы она заговорила.

"Вы болеете, мадам?"

"…Что?"

"Может, мне позвать врача?"

Эрселла была безмолвна от внезапного упоминания о враче. "Я в порядке… Почему?"

"…Ничего. Я была слишком навязчивой."

Однако Анна лишь дала неопределенный ответ и ушла. Эрселла посмотрела на широкий коридор, но Анны уже не было, чтобы вернуться.

Чувствуя, как ее тело опускается, Эрселла вдруг услышала тихий звук фортепиано. Нежная мелодия, похожая на волны воды, сверкающие на солнце,  прилетела к ней с ветром. Эрселла прогуливалась, как будто одержимая чем-то.

Ее заколдованные шаги остановились в конце коридора. Источником прекрасных нот была дверь, перед которой стояла Эрселла. Эрселла повернула ручку и осторожно открыла дверь.

Через щель было видно, как мальчик играл спиной к солнцу. Винсент, с длинными пальцами, распростертыми над клавиатурой, выглядел как камень, но его игра не прекращалась.

'Похоже, он действительно любит свои уроки по фортепиано.'

Мелодия, льющаяся гладко как вода, была прекрасна. Эрселла закрыла глаза и наслаждалась приятным звуком. Однако в какой-то момент звук прекратился; сбитая с толку, Эрселла открыла глаза. Винсент смотрел прямо на нее.

Эрселла отшатнулась. Винсент приближался к ней с небыстрым шагом. Конечно, но ему не казалось, что он слишком доволен ей.

"Теперь ты подсматриваешь за мной?" Его остро поднятые брови угрожали, как будто ему это не нравилось.

Эрселла действительно подсматривала за ним, однако она почувствовала себя ложно обвиненной, хотя и не могла опровергнуть это.

Очевидно, это было не намеренно, но ее поймали, как она подглядывала за ним. Эрселла, как-то превратившаяся в подследника, вместо того чтобы прояснить ситуацию, сказала то, что всегда занимало ее ум, "Может быть, я снова найму учителя фортепиано?"

“Не надо.” Его отказ был стремителен, как стрела.

Смущенная, Эрселла начала трогать ухо.

Посмотрев на нее, Винсент сказал: “Не делай ничего ради меня.”

Закончив свое предложение, он прошел мимо Эрселлы. Эрселла грустно посмотрела на уходящую спину мальчика вдали. "Не делай ради меня ничего, а?"

"Я ничего не сделала для тебя."

'Проблема в том, что я мало что сделала для тебя.' Ее уверенность рассыпалась под холодным ветром. 'Но я уже не могу просто стоять на месте.' Эрселла была решительна.

Ее решимость проявилась на ужине.

“Ты хорошо ешь. Вкусно? Ну, ты все еще растешь.”

Нож Винсента, нарезающий баранину, зацарапал тарелку и издал резкий звук. Пока взгляд Харсена на мгновение остановился на этом, Винсент сразу признал свою ошибку: “Извини.”

Однако он возмущался даже во время извинений, потому что ошибка только что была не полностью его вина.

Тем временем женщина, которая делила половину ответственности, ухмыльнулась смешно,. “Это не повод для извинений. В мои годы я делала гораздо больше.”

Винсент сузил глаза. 'О чем это сейчас?' Даже если бы он молча уставился на нее, он не думал, что сможет сломать ее железную маску. Она была одна в другом мире радости, который раскалывал внутренности Винсента и превращал их в хаос.

“Харсен, слышал ли ты, что наставники говорили, что наш Винсент такой невероятно талантлив, что его можно назвать гением.”

“…Я не знал, что наставники столько шума поднимают.”

'Конечно. Это была Эрселла, кто была придирчивой, а не серьезные учителя Академии.'

“Но я никогда не отправлю его в Грасиван или за границу.”

Увидев, что она так дружелюбно себя ведет, Винсент подумал, что Эрселла немного сбита с толку. Но были вещи, которые он не мог делать перед своим отцом.

“Когда я подумаю об этом, я думаю, что ты подрос. Я думаю, что одежда, которую мы покупали в прошлый раз, больше тебе не подойдет. Давай купим тебе новую….”

“Клифтон.”

Винсент вызвал Клифтона, прервав Эрселлу. Это казалось естественным, но ненавязчиво умышленным.

“Вы меня вызывали, молодой господин?”

“Мама, похоже, скучает по разговорам. Подайте ей еще еды.”

“Ха?…Да-да.” Глаза Клифтона были широки от яркого смущения.

Эрселла была так же удивлена. Она посмотрела на свою порцию на тарелке. У нее все еще осталось несколько кусочков баранины. Эрселла удивленно посмотрела на Винсента.

Винсент скривил губы в улыбке. “Ты должно быть голодная. Подожди немного.”

Эрселла заставила себя улыбнуться. Конечно, она поняла, что он имел в виду, заставив ее замолчать.

Но Эрселла не могла сдаться. 'Я могу на его ходу пойти в любой момент.' Напротив, она стала более агрессивной.

“Да, принесите. Очень вкусно.”

Ее оживленный голос звучал постановочно для кого-то, но Клифтон тихо подчинился.

“Да, мадам. Пожалуйста…подождите немного.”

Когда Клифтон покинул столовую, Эрселла взяла в руки нож и вилку. Она посмотрела на Винсента, сидящего напротив нее, но он не бросал на нее даже взгляда.

С смущенным видом Эрселла начала тыкать в баранину на тарелке. Она сделала то же самое со второй тарелкой. Ее темп еды заметно замедлился, но Эрселла все съела. Лианна и Бет лица становились бледнее с каждым кусочком, который она съедала. Они дали друг другу знак, но Эрселла опустошила свои тарелки.

Она благодарила Винсента с восторгом. “Благодаря тебе я смогла насладиться этим блюдом очень долго.”

“Тогда еще возьми.”

“…К-конечно. Дайте еще один.” Эрселла приказала Клифтону, решив определить, кто победит в этой ситуации. Клифтон уже был на полпути в кухню.

“Достаточно.” Харсен, наблюдавший за ситуацией молча, мягко отклонил требование Эрселлы.

“Да, господин.”

Брови Эрселлы поднялись с недовольством. “Почему? Это же вкусно? Я съем…”

“Если не можешь съесть, просто перестань.”

Ее упорство стало бесполезным перед отказом Харсена. С нежеланием Эрселла взглянула на свой живот. Она случайно переела. 'Мне стало тошно…'

Когда Харсен увидел мрачный вид Эрселлы, он позвал Винсента. “Ты можешь уходить.”

Она вздохнула.

Глава 74

"Молодой господин!"

Винсент обернулся на голос, призывающий его. Лианна поторопилась к нему. Остановившись прямо перед Винсентом, Лианна замедлила дыхание. Винсент подождал, пока Лианна не нашла дыхание, и спросил: "Что случилось?"

"Я хочу вам сказать что-то. Молодой господин, если мадам слишком много ест, ее организм отвергает и ей становится плохо."

Это было первый раз, когда он слышал об этом, и во-вторых, Винсент был поражен абсурдностью этого. 'Тарелка его матери почти не меняется до такой степени, что можно сомневаться, съедает ли она вообще, когда ест. Не было бы странным, если она умерла молодой, едя таким образом.'

"Она почти не ела. Она ослабеет, если будет так есть."

"Но она наберет вес."

"…Что?" Винсент на мгновение подумал, что может быть, он что-то неправильно услышал. 'Какая это глупая причина? Это даже не убедительный аргумент.'

Однако Лианна выглядела серьезной. "Она чувствительна на этот счет. Пожалуйста, имейте это в виду в следующий раз."

Внезапно Винсент вспомнил, как Эрселла отказалась брать канапе на вечере в честь вступления во взрослую жизнь принцессы Гартен. Он посмотрел на Лианну, как будто не мог понять. "Врач наверное должен был что-то сказать."

"Она ослабла, поэтому спит много. Но это неизбежно. Она такая худенькая и почти не ест, поэтому ее энергии естественно мало."

"…А что сказал отец?"

"Он говорил, но… Мадам довольно упрямая… Вместо этого она принимает омолаживающее средство по назначению врача."

"Знаешь ли ты, почему она это делает? Это, может быть, хроническое заболевание?"

"Нет, она просто пытается похудеть." - сказала Лианна, иногда подглядывая из-под глаз.

"Извините тогда." Лианна повернулась и быстро исчезла.

Его охватило странное чувство. 'Почему я чувствую себя так?'. Он не знал. 'И почему эта девочка здесь?' Увидев Адору вдалеке, Винсент немного нервничал, протерев глаза.

Винсент не знал, на что смотрела Адора. 'Очевидно, она смотрела на что-то, что он не видел, но он не мог понять, что это было.'

Даже сейчас он не мог понять. 'Почему ее фиолетовые глаза, следившие за тем, как Эрселла пытается взять канапе, имели точно такой же взгляд, как сейчас? И почему это его беспокоило.'

"Что?"

Адора почувствовала, как его внимание сосредоточено на ней, и не могла пренебречь им, как обычно. Она дрогнула от его кажущегося холодного голоса. Но вскоре наскоро приблизилась к Винсенту.

"Мы должны вызвать врача."

"Почему…"

"Герцогини, кажется, плохо."

У него было бесконечное количество слов, но все они исчезли от слов, что его маме плохо. 'Она была той, кто ела мало. Естественно, у нее будет расстройство желудка после того, как она запихнет в себя всю эту еду…' Он вдруг почувствовал себя неловко.

Адора дала Винсенту глубокий и загадочный взгляд и почувствовала, что у нее заканчивается время.

"Тогда, извините. Хорошей ночи." Адора формально попрощалась с ним и ушла. Винсент смотрел на столовую, из которой вышел. 'Если ты не можешь это съесть, тебе не следует это есть. Не соревнуйся со мной. Но почему….' Парень провел рукой по лицу, подавляя кипящую эмоцию в горле. Он никогда в жизни не видел такую глупую.

***

"У вас диспепсия".

Врач, диагностирующий Эрселлу, кратко описал симптомы. 'Так и думала'. Эрселла нежно погладила живот.

"Ваше Сиятельство, что вы сегодня ели?"

'Врач был не в курсе ужасов, которые она совершила. Он предположил, что может быть что-то не так с едой. К сожалению, еда была так же великолепна, как всегда. Это было просто из-за ее глупой упрямости.'

Эрселла медленно покачала головой. "Это ничего…Уф". Больное стонание вырвалось из ее горла. Эрселла откинула голову назад. Она не только чувствовала себя вздутой, но и чувствовала, что ей перегорожено горло. Врач посмотрел на Эрселлу с беспокойным взглядом. "Очень сильно болит?"

"Думаю, да".

Наклонив голову, ее взгляд повернулся вверх; она увидела Харсена. Эрселла слегка усмехнулась на его недовольное лицо. Он уставился пустым взглядом на ее игривые голубые глаза, затем обратился к врачу. "Сначала назначьте ей лекарство".

"Я сделаю это. Также рекомендую сделать небольшую прогулку... Если вы сразу ляжете спать, завтра точно будет плохо."

По совету врача Эрселла поспешно сказала: "Мне не хочется..."

"Тебе нужно."

Ее мелкое ворчание было сведено к нулю Харсеном.

Эрселла умоляла, притворяясь без сил: "Я не могу двигаться. Я хочу лечь".

"Слушай его".

"Я знаю, что это тяжело, но, пожалуйста, сделайте небольшую прогулку, Ваше Сиятельство".

Как если бы Харсен один уже не был застрашающим, теперь даже врач присоединился к нему. Эрселле пришлось опустить ноги на пол.

'Ой, мой живот болит...'

'Я думала, что не перегрузила себя, но, видимо, все-таки перегрузила'. Она чувствовала, что ее желудок полон и больше нет свободного места. 'Если бы кто-то положил еду перед нею прямо сейчас, она могла бы даже стать блевать.'

Харсен помог ей встать, поддерживая за руку, когда она встала неуклюже. Вдруг поднявшись, ей снова стало тошно.

Эрселла собиралась ударить себя в грудь, но вовремя остановилась. Она не могла этого сделать, когда вспомнила, как ее грудь сжималась от нехватки воздуха в прошлом. Обещая беречь себя, она направилась в задний сад с Харсеном.

Задний сад, окутанный лунным светом, даже ночью оставался зеленым. Удерживая руку Харсена, Эрселла неохотно прогуливалась. 'Но почему, по мере того как время шло, вместо того чтобы еда переваривалась, она только чувствовала себя еще более переполненной?'

"Подожди минутку..."

Пройдя некоторое расстояние, Эрселла наклонилась. Она схватила себя за живот и глубоко вздохнула, размышляя. 'Может быть, это из-за прохладного ночного воздуха? Кажется, что моя давленная грудь постепенно облегчается. В конце концов, лето уже закончилось.'

Эрселла находила проходящие часы бессердечными. 'Время, отпущенное ей, было ограниченным. Внутри нее накапливалась тревога.'Она задавалась вопросом, стоит ли ей поторопить Дэйла.

"Плохо себя чувствуешь?"

Она услышала его голос. Эрселла посмотрела на Харсена. 'Он волнуется? Я не могу сказать по его лицу.' Эрселла нежно покачала головой. "Теперь все хорошо".

Хотя она чувствовала себя вздутой, хоть и немного, но от прогулки стало легче.

Однако Харсен протянул руку, словно ее слова были ненадежными. "Дай мне посмотреть".

"Все в порядке!" -удивленная, Эрселла сделала все возможное, чтобы остановить его руку. "Что…что ты делаешь?"

Харсен нахмурил брови на заикающиеся слова Эрселлы.

"…Что?"

"Почему ты вдруг..."

Харсен посмотрел на нее с недоверием, когда она держала себя за живот, словно скрывала клад. Было смешно, что он не мог коснуться ее живота, когда они уже смешались воедино.

Но это было единственное, на чем она никогда не могла сдаться. То, что она только что съела, в три раза превысило ее обычную порцию. Фактически, живот Эрселлы выпирает настолько, что ей приходится усиленно его прижимать.

'Как я могу... Как... могу я показать ему это?' Она никогда не могла бы сделать это из-за стыда.

"Что ты делаешь..?"

"В-вообще, как ты можешь понять по прикосновению? Ты врач?" Незаметно она выдала резкую реакцию.

Возможно, это объяснение имело смысл, потому что Харсен больше не говорил. Однако его черные глаза были холодными, словно неудовлетворенные ее отношением.

Эрселла отбивалась, не потерявшись, но бессмысленное соревнование взглядов вскоре закончилось. На этом этапе она знала, что это бесполезно. Опустив веки наполовину, Эрселла сказала робко: "Я наберу вес, если буду много есть."

'Возможно, я уже набрала вес. А если завтра я буду чувствовать себя тяжелее? Я не хочу снова набирать вес…' Мелкие беспокойства оставались в ее уме.

"Я бы хотел, чтобы ты немного поправилась".

Вздох прозвучал над ее головой. Эрселла медленно подняла глаза. Оценивая ее с ног до головы, словно смотрел на гораздо меньшее тело, чем ее, Харсен косо изогнул губы.

"Тебя могли бы сбить с легкостью".

На его шутливую реплику, жар взошел на ее затылок. Эрселла инстинктивно обмотала свою краснеющую шею рукой.

"Ты шутишь?"

"Ты кажешься мне прекрасной".

Слова прервались. Жар, проникающий в ее руку, был горячим. Она потерла свою шею, покрытую жаром, но жар не уходил.

"Ты лжешь".

'Слова вырвались привычно. В конце концов, впервые кто-то так явно назвал ее красивой. Она привыкла к комплиментам от других, но не могла оставаться спокойной, услышав его слова.'

‘Почему он…’

Непонятная неправильность его слов заставила ее внутренности кипеть.

Харсен наклонил голову, словно растерянный. "Я не понимаю, почему ты пришла к такому выводу."

"Потому что…"

Даже если она пыталась объяснить причину, из ее беспорядочного ума ничего не могло выйти, поэтому она только бессильно бормотала. Она услышала звук, который не могла определить, стон или смех.

"Поскольку я тоже мужчина, я не остаюсь равнодушным к тебе".

Эрселла почувствовала себя странно. Это было то, что он сказал. Это было так странно, что она не могла понять, какое выражение сделать, что сказать или что делать, словно она была под заклинанием. Ее грудь снова стала сжиматься. Она сознательно сжимала и разжимала руку. 'Как я должна… воспринять эту реплику?'

‘Я…’

'Я… Я не знаю. Является ли это потому, что он мужчина, или он просто жаждет меня, для меня они просто слова, основанные на внешности.'

Она еще не способна была отличить такие вещи от него. Уродливые мысли грызли ее голову, как черви. 'Если я уродливая…'. Она прекратила думать.

"Если я соглашусь с тобой…"

"…"

"Никогда не бери себе любовниц."

Она хотела, чтобы он был только с ней.

"Если ты это сделаешь, я никогда тебе не приму твои извинения."

'Она была жадной, даже если знала, что угроза тем, что она никогда не простит его, даже не настраивала его на угрюмость. Она находилась на этом месте уже шестнадцать лет; она не хотела передавать его никому.'

На слова Эрселлы Харсен посмотрел сложным взглядом, не зная, что сказать. Тем не менее, он всё же окинул ее мимолетной улыбкой. "Я никогда не делал ничего, что могло бы тебя расстроить."

"И в будущем тоже."

"Обещаю."

"..."

"В ответ, и ты тоже."

"..."

"Ты не должна покидать меня. Ни ради другого мужчины."

Эрселла на мгновение ошеломилась. "Э-это, конечно, само собой разумеющееся."

"Ты колеблешься." Харсен холодно искривил губы.

Но она была настолько удивлена, что упустила момент, чтобы объясниться. 'Это было действительно странно. Эта вторая жизнь приносила ей только незнакомые вещи.ʼ

'Они делились словами, которых они никогда раньше не говорили, и сырые эмоции бурлили в ее животе - эти грубые, вульгарные и бесконечно унизительные вещи. Как сейчас.'

"На всякий случай..."

'Будто бы ее проверяли.'

"Что бы ты почувствовал, если бы я умерла?"

'Как Харсен жил бы после моей смерти? Жил ли он как обычно? Взял ли новую жену? Печалился ли он о моей смерти хоть немного?' Она была любопытна об этом. Возможно, это был странный вопрос, так как его ответ пришел с небольшой задержкой.

"Ну…"

'Чувствовал бы он себя подавленным?'

"Я не знаю."

'Не мог бы ты быть немного более искренним?' Веки Эрселлы опустились.

"Я не знаю. Я не знаю, как я бы себя чувствовал."

Но Харсен произнес пустые слова и просто улыбнулся мягко, словно действительно не знал.

Эрселла постучала камень, застрявший в земле. "Мне было бы очень грустно, если бы ты умер."

'Она бы проводила каждую ночь в слезах, а также могла бы некоторое время не жить нормально. Точно так же, как когда умерла Эшахильда.'

Но Харсен не казался особенно обеспокоенным. "Так ли это?"

Во рту Эрселлы стало сухо. 'Он никогда не узнает, как мое сердце колотилось, когда он отправлялся на поле боя, беспокоясь о его сохранности. Как она расстраивалась, видя ножевые раны повсюду на его теле.'

'Поскольку он продолжал участвовать в войнах и строил армию, его раны постепенно увеличивались. Пятна крови на его теле казались воссозданием ужасной атмосферы поля боя, и хотя он возвращался живым, он получал раны каждый раз. Каждый раз, когда она видела эти раны, она всегда осознавала одно: она не была принцессой из сказки, а он не был принцем из сказки. Жизнь была ничем иным, как молчаливой войной. Семейная жизнь не была ни такой сладкой, как фантазия, ни такой нежной, как сон.'

Она все время плакала, и он успокаивал ее. Вот в чем состояла их семейная жизнь. Сломанное сердце не могло больше ничего ожидать. Она знала, что это была мимолетная и тщетная мечта. 'Я знаю... но откуда берется эта мимолетная фантазия?' Даже если она знала, что цвета проникнут в ее уже выцветшее сердце и превратят его в пепел, шестнадцатилетняя девушка внутри нее все равно появлялась.

"Ты мне нравишься."

Эрселла не могла назвать это любовью. Любовь, которую она знала, была сладкой и означала заботу друг о друге. Несмотря на то, что она знала, что ее слова причинят ему боль, она говорила прямо, вкладывая в свои слова ножи; но опасаясь оставления, она улыбалась ему красивой улыбкой. Она пользовалась чувством вины и ответственности, которые он чувствовал перед ней, чтобы удержать его. Эрселла не знала такой разрушительной любви.

"Ты мне нравишься, Харсен."

'Дошло ли это до него? Или он думает, что я говорю глупости в страхе остаться одной? Может быть, я должна быть... более конкретной.' Она попыталась сказать что-то, хотя и неловко, когда

"И я."

"…"

"Ты мне нравишься."

Она думала, что ее уши потеряли слух от его неуклюжего признания. Это был первый раз, когда он отвечал на ее "Ты мне нравишься".

'Странно.'

Это было признание столь же обыденное, как песчинки, касающиеся стопы. Однако ее сердце билось так сильно, что она не могла справиться с ним. Было так тихо, что можно было услышать даже звук их дыхания. Внезапно Эрселла расхохоталась, глядя на тень Харсена, созданную его ногами в лунном свете.

"Поняла."

'Тебе тоже я нравлюсь.'

'Мне это нравится.'

Она поняла, насколько осторожен он, только когда произнес этот слово, и просто улыбнулась счастливо.

Прохладный ветер дунул. Осень настигла их.

Винсент и Оливия были официально помолвлены.

Глава 75

Подтвердивши Королевское одобрение, церемония помолвки прошла быстро. Люди ожидали роскошной церемонии, соответствующей именам Бернхардта и Гартена, но, вопреки ожиданиям, помолвка двух молодых людей прошла словно ее и не было.

Это было необычным ходом по сравнению с другими семьями, которые устраивали церемонии помолвки своих детей в великолепной манере, чтобы подчеркнуть свою власть. На церемонию помолвки были приглашены только прямые представители каждой семьи и небольшое количество ассоциированных лиц, а прием был крайне коротким.

Это было, конечно, скромно по сравнению с репутацией семьи, но, учитывая характер дома Бернхардта, люди подумали, что это не вызывает непонимания.

Герцогиня Гартен изначально была недовольна скромной церемонией помолвки своей дочери, но, казалось, была довольна, что церемония соответствовала ее стандартам.

После церемонии ужинали вместе с семьей Гартен. После первой встречи в Бернхардте, вторая прошла уже в Гартене. Эрселла, сидя рядом с герцогом, чувствовала колкость совести. Ей казалось, что она грешит против Карона. Однако было одно хорошее...

"Герцогиня, вам нравится?"

"Конечно, Ваше Превосходительство."

"Это успокаивает."

'... это отношение герцога. В отличие от прошлого раза, герцог не делал ей непристойных предложений и не смотрел на нее похотливым взглядом. Он произнес несколько слов, но даже это было формально и редко. Очевидно, что он относился к Эрселле, как к совершенно другому человеку. Для Эрселлы это было хорошо среди различных несчастий.'

"О, герцог. Слышали ли вы это? Говорят, Ленарт и Конрад поспорили из-за Калера на последней встрече."

"Я думал, что переговоры с Линнами были успешно завершены 30 лет назад."

"Они и были, но, похоже, был какой-то шум заранее. Вероятно, причина, по которой переговоры провалились."

Разговор в основном крутился вокруг герцога Гартена и Харсена. Иногда Оливия и Винсент обменивались несколькими словами, а иногда и Эрселла добавляла что-то, но это было всё. В столовой, где могло разместиться около тридцати человек, разговоры между ними были почти отсутствующими.

Внезапно герцог обратился к Эрселле: "Вам нравится? На этот раз я заранее получил немного спиртного из Розельской пивоварни. Я еще не открывал его, но местный лорд заверяет, что вкус у него великолепный. Если вам не сложно, давайте вместе его откроем."

Спиртное, вареное в Розельской пивоварне, было знакомо Эрселле. Оно было популярнее среди женщин, чем мужчин, из-за своего освежающего вкуса, в отличие от обычного алкоголя. Эрселла была в восторге от предложения.

Это было самое приятное, что когда-либо сказал герцог Гартен. Эрселла думала, что примет его предложение, когда вдруг повернула голову на внезапный взгляд. Харсен смотрел на Эрселлу. Он просто поднял уголок рта без слов, не особенно останавливая ее, но по какой-то причине ей показалось, что ей не следует  пить.

В конце концов Эрселла передумала. "Простите, может быть, в следующий раз?"

"Тогда." Герцог Гартен принял предложение равнодушно.

"Не хотите выпить со мной, герцог?"

"Сегодня мне тоже не хочется."

"Хм, кажется, это действительно не популярно. Я поговорю с виконтом Розель." Герцог Гартен щелкнул языком и послал своего дворецкого за напитком. Следовательно, все, кроме Эрселлы, выпили Розельское вино; социальный просчет, когда Эрселла с неодобрением смотрела на тех, кто там был, так и не произошел.

Эрселла подумала, что должна скоро отправить Эйрин бутылку Розельского. 'Уверена, ей понравится, так как Эйрин любит выпивку. Я ни разу не видела Эйрин пьяной, наверное, пришлось страдать Карону...'

'Это не имеет значения.'

Подумав, что это не ее дело, Эрселла с радостью отбросила мысли о страданиях брата.

"Герцогиня, над чем вы улыбаетесь?"

Голос герцога Гартена внезапно разбудил ее из размышлений. Оказалось, что ее губы неосознанно дрожат в улыбке.

"О, я думала о моем брате..."

'...страдании.' Эрселла задела свои губы. В нескольких парах глаз, смотрящих на нее, было напряжение.

Герцог Гартен обратился к Эрселле с осмысленным голосом: "Вы думаете о маркизе даже во время обеда. Видимо, вы и ваш брат действительно хорош как я слышал."

"Ах ... да." Эрселла смогла закончить свой ответ, бормоча в конце. 'Она упомянула Карона в Гартене. Не имело значения, но и не было хорошо.'

Эрселла посмотрела на герцога Гартена. Он погладил свой подбородок и взглянул на Харсена, но ничего не сказал. Возможно, потому что она упомянула Карона, атмосфера внезапно улеглась. Среди запутанной дисгармонии Харсен улыбнулся, будто бы ему было весело, и положил нож.

Обед закончился.

***

Лично для Эрселлы самое трудное время наступило после окончания ужина. В конце трапезы Харсен и герцог Гартен ушли на приватный разговор, что вынудило остальных людей провести чаепитие вместе. Это была вторая встреча, но она все еще оставалась неудобной. Оливия была единственной, кто улыбался в комнате приемов.

Эрселла взглянула на герцогиню. 'Судя по ее не очень светлому выражению лица, казалось, что она не очень охотно отправила корону Королевы.' Эрселла хотела бы вернуть ее, если бы могла. 'Конечно, это было бы при условии аннулирования помолвки.'

"Как чай?"

Это была Оливия.

Поскольку Эрселла еще не пробовала его, она подняла чашку и понюхала. Это был знакомый аромат. "... Это Санскеро."

"Я особенно подготовила его для вас, так как знаю, что вы его любите."

Он был особенно приготовлен. Санскеро был частью территории Визарида. 'Она даже достала для меня что-то из Визарида, чтобы меня обрадовать.' Эрселла немного почувствовала себя обремененной ее искренним гостеприимством.

"Спасибо за заботу."

"Ничего, на самом деле. А как вам, леди?"

"Нормально."

Это был монотонный ответ, но улыбка Оливии, увлажненная чаем, изогнулась в видимо удовлетворенную улыбку. Субтильно неловкое время прошло мирно, по крайней мере, на поверхности. Внезапно Оливия взяла за руку герцогиню, которая выглядела довольно угрюмо уже некоторое время.

"Мама, ты чувствуешь себя плохо? Ты не выглядишь очень хорошо."

Ей не казалось, что ей было бы плохо. Это положение само по себе расстраивало ее. Эрселла вскоре поняла, почему. 'Не было бы глупо думать, что ее великое эго побеждено другими.'

Герцогиня прикрыла руку Оливии и сказала: "У меня все в порядке, Оливия. Еда, которую я съела раньше, похоже, не очень согласовывается с моим желудком."

В отличие от своего мрачного цвета лица, ее голос был мягким. Герцогиня тепло посмотрела на Оливию, затем кивнула в сторону Эрселлы глазами. "Ты так сильно ждала этой встречи, мне жаль, что тебе приходится видеть меня такой."

"Все в порядке, мама."

Быстрая перемена манеры поведения герцогини заставила Эрселлу почувствовать себя странно. Она никогда не думала, что герцогиня могла бы принимать такое выражение лица. Эрселла знала, что она дорожит своей дочерью, но увидеть это все равно ее поразило.

Когда ее мама подтвердила, что с ней все в порядке, Оливия облегченно вздохнула. Она вернулась с улыбкой и хлопнула в ладоши. "Почему бы нам не сходить вместе на пикник в следующий раз? Мне нравится и Гартен, и Бернхардт, так что мне все равно, где это будет."

На слова Оливии Эрселла опустила глаза.

"Ну, это будет довольно сложно на некоторое время. Как вы знаете, Винсент готовится к экзамену на рыцаря."

"О, понятно. Тогда давайте проведем после его окончания. Милорд, куда бы вы хотели провести?"

"Думаю, лучше обсудим это позже." Винсент обошел тему, не проявив уважения к ней.

Оливия нахмурила брови, поняв, что это было косвенным отказом.

"Вы мне создатите проблемы, ведь мы помолвлены. Это из-за инцидента того дня? Я думала, что после того, как мы отправили нашу драгоценность, все было разрешено."

ʼДевушка, которая только что достигла совершеннолетия, казалось, имела короткий нрав своего отца. В эти дни даже герцог не казался таким необдуманным.'

Несмотря на слухи о том, что герцог является полным идиотом, этого было недостаточно для того, чтобы она не обратила внимания только на его внешность. Затем Оливия снова заговорила: "Вы все еще обиженые? Но мы помолвлены. Вам не о чем так..."

"Оливия."

Герцогиня Гартен остановила Оливию. Оливия прикусила губу от ее резкого голоса.

Эрселла тайно вздохнула. Она, должно быть, была воспитана герцогиней, видя, как она была честной там, где это не следовало. Две встречи с ней и начало не выглядели слишком обнадеживающими.

"Господин и Его Превосходительство закончили свой разговор."

Их чаепитие закончилось по объявлению слуги.

***

Опираясь о стену кровати, Эрселла обдумывала то, что произошло в Гартене. "Мне не легко, особенно после того, как я увидела, как устало выглядел Винсент после встречи с Оливией."

По крайней мере, если бы разговор прошел гладко, у нее было бы пространство для позитивных мыслей о помолвке, но, к сожалению, это казалось маловероятным.

"Харсен."

Прежде чем она успела что-то сказать, Эрселла застыла, увидев, как мужчина подходит к ней и обвивает ее талию.

"Эм..."

"Скажи."

"Эм… Ничего."

Харсен слегка наклонил голову на ее сторону, ожидая, что она продолжит разговор, но она молча закрыла рот. Но Эрселле было трудно готово сказать это. Я уверена, ему не понравится, если я подниму тему о помолвке. Эрселла тоже подумала:

'Что сделано, то сделано.'

В это время, когда она думала:

"Но разве не лучше обсудить это, пока не стало слишком поздно?"

Эрселла вздохнула от противоречивых мыслей. Посмотрев на нее с вопросительным взглядом, он вскоре начал развязывать шнуровки ее платья.

Немедленно ткань, обвившая ее плечи, ослабла, и воздух коснулся ее обнаженной кожи. Не замечая, как ее одежда поправляется, Эрселла погрузилась в раздумья. 'Следует ли мне это говорить?'

"Ну..."

ʼДумаю, он не расстроится, если я это подниму.' Эрселла, закатив глаза, как будто отбрасывая свои мысли, наконец, приняла решение и запнулась: "Речь идет о помолвке. Это... эм... я говорю..."

Однако ее слова были прерваны губами, теребящими ее шею.

Эрселла сжала глаза и дрогнула плечами. С его губами все еще на ее коже, Харсен сказал намекающим тоном: "Сейчас будет немного сложно говорить об этом."

Харсен нежно обнял Эрселлу, прижимая ее к себе. Вскоре Эрселла обвила руками шею Харсена, вздрагивая от жгучего прикосновения, скользящего сквозь ее платье и поднимающегося между ее бедер.

'Он продолжает копаться, не давая мне времени заговорить. Неужели он боится разговоров после постели?' Эрселла спросила из любопытства: "Ты выслушаешь меня, если я захочу что-то сказать?"

Внезапно он ухмыльнулся, будто бы в замешательстве, гладя ее шею. "…Чего ты хочешь?"

'Это был довольно неуклюжий тон, из которого нельзя было понять, согласен ли он или нет.' Может быть, он знал, что она хочет. Возможно, спросив это, он хотел инициировать разговор хоть немного.

Это было впервые, когда она видела его таким встревоженным, так что даже Эрселла была внутренне смущена. 'Если я скажу ему здесь разорвать помолвку… он выслушает меня?' Затем она естественно вздохнула. 'Не могу поверить, что я думала получить, что хочу, таким образом. Это трусливо даже для меня. Наверное, сейчас придется отложить.'

Мысли таковы, Эрселла нежно погладила голову мужчины, погребенного в ее. Дыхание Харсена тихо замедлилось, как будто на мгновение оно застыло. Эрселла рассмеялась и шепнула ему на ухо: "Ты, дорогой."

Словно в ответ на эти слова, ее тихий смех раздался в ее ушах. Харсен поднял голову, и, обвив рукой ее шею, быстро поглотил ее губы.

Глава 76

Слуги, собравшиеся вокруг повара, были все подавлены. Выражение главного повара, который слушал горничную с перекрещенными руками, серьезно напряглось. "Лия, и ты тоже?"

"Повар, ты тоже..?"

"Да. Это случилось и вчера." Он кивнул с напряженным выражением и вспомнил прошлую ночь. "Мадам похвалила, насколько вкусный был мой камбала".

"Что?"

"Это уже двенадцатый раз!"

"Как это вообще возможно..."

На слово "двенадцатый" все слуги оказались в шоке. Начав с слов главного повара, они все начали разворачивать то, что им приходило на ум.

"Вспомнила, она сказала, что ей понравились туфли, которые я принесла, и попросила принести такие же в следующий раз".

"Анна, ты тоже? Пока я ухаживала за мадам сегодня, она сказала, что гребешок, который я принесла, красивый…"

"У меня тоже, у меня тоже! Она сказала, что торт, который я испекла, был вкусным, и попросила чаще печь его!"

"Это все? Я мыла раму, и она сказала: 'Не стоит переусердствовать, давай ты отдохнешь на следующий день?' Я просто мыла раму!"

Повествование шло своим чередом. Один из слуг вздохнул, как будто столкнувшись с тупиком. "Что-то здесь не так".

"Я уже предложила ей обратиться к врачу..." Анна покачала головой, приглушая слова.

"Что вы все здесь делаете?"

Лианна вошла, напевая мелодию. Однако ее шаги замедлились из-за напряженных взглядов, брошенных в ее сторону.

"Ч-что?"

"Ты знаешь почему, правда?"

"…Знаю что?"

Лианна бессознательно отступила на полшага от агрессивного тонa Анны. "Сестра, что-то действительно странное. Раньше ты и Бет были единственными личными прислугами мадам, а в последнее время она приказывает всем прислугам. Почему так?"

"…Разве это плохо?"

"Это хорошо, действительно хорошо! Но как она могла просто так поменяться за одну ночь!"

"Верно! Она даже называет наши имена по очереди!"

Подтверждение, подтверждение. Восемь голов кивали в знак согласия.

"Может быть, она за- боле-ле-ла?"

"Ты хотела сказать, что она сошла с ума, верно?"

"Я? Когда?"

Услышав свой просчет, Лианна отчаянно покачала головой. 'Разве это не кощунственно говорить такое о своей хозяйке? Если меня застанет дворецкий или горничная, мне не избежать неприятностей.'

"В любом случае, это правда, что она в последнее время изменилась. Мы хотим знать почему". Главный повар ловко изменил тему разговора, поддержав Анну.

"Я думал, стоит ли сообщить господину, но… Я осторожен, так как это чувствительный вопрос".

"Но почему это всегда повторяется?"

"А? Что…"

"Это не так, что мадам вдруг стала доброй после того, как была ужасной."

"В смысле она всегда была доброй, но…"

Главный повар словно растянул свою фразу, словно карамель. Глядя на разочарованное выражение Лианны, слуги неуклюже переговаривались, продолжая слова повара: "...Как сказать, раньше было ощущение странного расстояния?"

"Да, точно! Как будто кто-то не хочет к нам привязываться."

Собравшиеся горничные обладали преимуществом честности благодаря своей молодости, но, к сожалению, Лианна была единственной здесь, кто не понимала эту честность.

Лианна пошатнула головой. "Правда?"

"О, ты не знаешь, потому что ты в расположении мадам."

Тогда Лианна начала потеть обильно, как будто заметила что-то. Пара ухмылок, направленная на нее, действительно ее разозлила. Ей тоже хотелось сказать многое.

"Ну, вы, кажется, тоже не были особо приветливы, правда?"

"Но как мы можем..."

"Дворецкий и главная горничная приказали нам держаться на месте и не разговаривать с хозяином и мадам, если это необходимо."

"Мне тоже это было трудно".

Лианне ясно помнилось, как она чувствовала себя, когда впервые прибыла в Бернхардт. 'Хотя слуги менялись несколько раз, все они были скучными людьми, которые действовали, как будто не умеют шутить.'

Хотя Лианне было трудно приспособиться, проблема была в Эрселле. Когда она была молодой леди в маркизате, у нее были хорошие отношения со слугами за что ее порой ругал предыдущий маркиз, но она не могла перенести новую обстановку.

Лианна всегда думала, что это были такие люди, если бы не случайные смех и шутки, которые она слышала из кухни, когда спускалась вниз по ночам.

"В любом случае, она не болеет, так что не переживайте".

'На самом деле, я немного переживаю, потому что в последнее время она так много улыбается, но...' Лианна решила назвать это капризом своей мадам. Она не сделала больших успехов в отношениях с молодым хозяином, но Лианна была благодарна, что ей не приходится столько же проявлять свои эмоции, как раньше.

'Эрселла, безусловно, выглядела в хорошем настроении, за исключением, пожалуй, того случая, когда леди Гартен посетила поместье.' Помимо постоянных попыток выдать ее замуж, Лианна подумала, что текущие изменения в ее поведении не так уж плохи.

'Пора ей стать более дружелюбной'.

Лианна грубо сделала вывод и сказала небрежно: "Принесите мадам и леди Селлон что-нибудь вкусное".

"Что? О, да, да!"

Ученик-повар Харпер рыскал по обернутой тканью корзине.

"Не слишком много!" - закричала Лианна, увидев, как закуски переполняли тарелку.

Харпер взглянул на Лианну, "Это слишком много? Вы хотите, чтобы нашу мадам замучили голодом до смерти?"

'Господи, правда?' В этот момент всякое рассердилось, но ничего, кроме смеха, в нем не было. Лианна не могла не сожалеть о том, что человек, которому она хотела это показать, сейчас здесь не был.

***

Тем временем, Эрселла, не зная об этом факте, сосредотачивалась на учебе. Это было уже десятое полноценное занятие с Леори.

"Шулер де Адмуир".

"Если вы попросите меня потанцевать, я приму это. Это то, что женщина на балу говорит мужчине, которым она заинтересовалась".

Леори улыбнулся мягко, когда Эрселла уверенным голосом ответила.

"Именно. В Грании это ценится - ждать, пока мужчины пригласят тебя потанцевать, или если женщина сама приглашает мужчину, то должна это делать скромно, с застенчивостью, но такое выражение часто используется в Ленарте, где они подчеркивают достоинство женщин".

Эрселла ненамеренно кивнула головой.

"В Ленарте также есть женщины-рыцари".

"Откуда вы это знаете?"

"Мой муж мне рассказывал".

"Ах да, Его Превосходительство также участвовал в войне с Ленартом".

Вдруг лицо Эрселлы расцвело, как цветок.

"Вот и всё? Он также успешно завершил пограничное соглашение и приобрел Линурес. В той земле одних шахт немало. Его Величество также милостиво поздравил его с этим достижением".

Эрселла была взволнована, как будто сама достигла всего этого. Леори посмотрела на Эрселлу, которая восторженно хвалила своего мужа, считая ее очаровательной.

"Должно быть здорово иметь мужа, которым можно гордиться".

"Конечно. В каждую войну, в которую он отправляется, он возвращается победителем. Естественно, он не остается без травм, но..."

Только тогда Эрселла осознала, что разговорчиво выражала свои мысли, и замолчала. Леори ответила на ее восторг словами "Не обращайте внимания". "Каждый гранианин знает о победных достижениях Его Превосходительства. В то же время он спас многие гранианские жизни, делая компромиссы вовремя и не продлевая войну. Он заслуживает уважения, в отличие от великих людей, которых ослепляли военные достижения и они продолжали бесполезные войны. Естественно, вы должно гордиться".

Даже с такими словами Леори, Эрселла только покраснела от смущения.

Смущенная от постоянно пылающих щек, Эрселла опиралась обеими руками на подбородок, ненароком сформировав цветочный кубок, она бормотала: "Тем не менее, лучше, если бы он не отправлялся на эти войны. Ведь именно поэтому он так много получает травм".

"Вы кажется очень его любите".

"Мне он нравится. Очень даже." Эрселла решительно подтвердила и внезапно выразила свою тревогу: "Вот почему мне кажется, что я недостаточно хороша. По сравнению с моим мужем, я даже не знаю, в чем я хороша..."

"А разве вы не решили больше этого не говорить?"

"Тем не менее". - буркнула Эрселла и взяла закуску с стола. Проглотив, в ее рту распространился вкусный аромат, но Эрселла была недовольна закуской, которая подходила ей по вкусу.

"Почему шеф готовит так вкусно, что я не могу удержать руку от того, чтобы брать еще?". Произнеся это вслух, она вдруг почувствовала себя смущенной, осознав свое неосторожное поведение перед Леори.

"М-м-м... Может быть, я слишком свободно обращаюсь с вами, учительница."

'Наверное, я немного придерживаюсь Леори, обсуждая с ней это и то. Взгляни на мое неподобающее поведение, просто потому, что мы немного приблизились. Может быть, потому что я не участвовала на  маленьком чаепитии. Раньше, когда у меня не было друга, я просто болтала сама с собой.'

"Не имеет значения, если вы обращаетесь ко мне близко. И, на мой взгляд, за это никого не ругают. Вы справляетесь отлично".

"На сколько?" Глаза Эрселлы искривились весело от вновь звучащих похвал. Она спросила, полушутя, полулюбопытно.

"Что вы думаете, какое бы место заняла я, если бы поступила в Грасиван?"

Эрселла начала с предположения, что она вообще поступила бы в Грасиван. 'Это из-за того, что учительница так меня хвалила?' Она забывала о своей стеснительности и иногда даже проявляла немного самодовольства. 'Я такая хорошая?' Иногда, будучи пьяной от гордости, она часто хвасталась перед Харсеном. Однако его реакция, внимательно слушать ее и время от времени улыбаться, была не очень забавной.

"Э-э-э..."

Леори колебалась, ее взгляд был неопределенным. "Девятое место?"

"В классе?!" - воскликнула Эрселла в восторге. Во всей школе, конечно, это не произойдет, так что она думала, что ранжирование будет в классе. 'Но и это было чем-то. Это было место, куда собирались талантливые люди со всей страны!'

Однако взгляд Леори был интенсивным, как землетрясение и яростный тайфун, заставляя Эрселлу задуматься. "Нет, в школе, но..."

"..."

"...могу ли я сказать, сзади?"

Если вы сзади, то вы сзади. Что еще могло означать сзади? На ее удивленные моргания Леори не стеснялась отговорок: "Это Грасиван, Ваше Сиятельство".

'Наверное, я слишком увлеклась? Она была щедрой, сказав девятое место сзади'. Положив руку на грудь, Эрселла подумала: 'Ужасно, почему-то мне становится больно в сердце'.

***

Ее живой прогулке пришел конец, когда она увидела мальчика перед собой.

"Ты идешь в учебную?" Эрселла указала на книги, которые держал Винсент. У него было около шести толстых книг в руках.

"Да." - ответил Винсент без особого усердия, пытаясь пройти мимо Эрселлы. Однако он вынужден был вскоре остановиться, так как Эрселла перегородила ему путь. Уголки рта Винсента слегка дернулись, но Эрселла притворилась, что не замечает и, с ярким лицом, протянула руки. "Не тяжело? Позволь мне их понести."

Он на мгновение замедлился, взглянув на ее бодрое появление. "Не нужно."

В ответ Эрселла отвела руку, сказав: "Правда?" Она знала, что даже если она настаивала дальше, она услышала бы только отказ.

"Тогда пойдем в учебную вместе? У меня тоже там есть дела."

"Хорошо."

Поскольку она все равно узнала его направление, Винсент не мог предотвратить Эрселлу от преследования за ним. Они направились в учебную, не замечая, что он держит темп шага с Эрселлой. В этот момент взгляд Эрселлы упал на книгу, которую держал Винсент.

"Людельсиан, да? Это сложно?"

"...Можно разобраться."

"Я в этом хороша. Хочешь моей помощи, если будет слишком сложно?"

Винсент посмотрел на Эрселлу, не отвечая. 'Неудивительно...'

"Ты в хорошем настроении."

"Конечно. Я иду в учебную с тобой."

Ее небрежный тон заставил его остановиться на полпути, не осознавая этого. Эрселла, напевая мелодию, заметила это и повернулась. Он увидел, как она слегка наклонила голову.

"Винсент?"

'С какого времени?'

"...Ничего."

'Я привык к этому голосу, звучащему моим именем.'

Он двинулся вперед, пытаясь отогнать туманное чувство, которое наливалось.

Глава 77

Кабинет был наполнен светом заката.

Винсент положил книгу в руках на полку и направился на второй этаж. Естественно, за ним последовала Эрселла. Ступени издавали старое скрипучее звучание, когда она на них наступала.

Когда она поднялась на второй этаж, она увидела, что Винсент листает страницы внешне неискренне. Он сканировал текст с такой скоростью, что она не могла определить, смотрит ли он на него; после быстрого просмотра книг он возвращал их на книжную полку. Увидев, как он достает следующую книгу, казалось, что он что-то ищет.

Хотя это было маловероятно, Эрселла все равно заглянула в книгу, задумавшись, может ли она чем-то помочь.

"Ты сказала, что у тебя здесь дела." - сказал Винсент, даже не пытаясь повернуть голову. В переводе сказалось, что она должна была бы смыться, не мешая ему. Как бы притворяясь, Эрселла сразу же взяла кажущуюся толстой книгу.

"Да, дела." - ответила она. Словно хитро, она вытащила книгу. Пыль поднялась и окутала ее лицо. Кашляя, Эрселла поспешно вернула книгу на место.

К несчастью, она коснулась старой книги, которую давно никто не трогал, или слуги делали свою работу плохо. Винсент смотрел на Эрселлу, которая приступила к приступам сухого кашля, с недоумением. Его виски пульсировали оттого, что он впервые видел, как человек столь неуклюже справляется со всем, что делает. 'Она ведь не ребенок, брошенный на произвол судьбы.'

'Мне стало беспокойно из-за внутренних дел.'

На этом этапе он начинал беспокоиться о сопровождении внутренних дел, которые его мать возобновила, чтобы взять их под свой контроль. 'Судя по всему,  еще повезет, если она не разрушит семью.'

"Просто скажи."

"..."

"Я знаю, у тебя есть какое-то дело, просто не в учебной."

Он не собирался заботиться о своей взрослой матери. 'Было бы лучше услышать, что она хочет сказать, и отослать ее.'

Лицо Эрселлы осветилось от его слов. "О, завтра я поеду в город, вместе с тобой."

"Я не поеду."

"...Ты так быстро принимаешь решения, наверное, это дано, так как ты наследник герцогства. Хорошо." - пробормотала она на его ножеподобное резкий отказ, выглядя при этом, как бедный щенок, промокший под дождем.

"Ты не скучаешь дома?"

"Нет."

Это не скучно. Эрселла отпарировала, говоря, что он даже о том не скучает. Тем не менее, ее голос выражал степень робости, неспособной выдержать критику.

'Я должен сказать, что ее смелость восхитительна, потому что она старается регулярно разговаривать со мной, несмотря на свою покорность.' подумал Винсент.

"Это не может быть изменено."

Внезапно Эрселла изменила свою позу и пожала плечами. 'Что у тебя на уме?' То, как она говорила, без всякого удара к сожалению, заставило его чувствовать себя не по себе, но Винсент был не склонен отпускать это, поэтому он нахмурился.

"Я надеюсь, ты хорошо проведешь время с леди Гартен."

"Я?"

"На самом деле, леди отправила письмо с просьбой о визите. Но если ты здесь, нет причин отказывать. Ведь вы оба даже помолвлены."

"..."

"Пожалуйста, хорошо проведи с ней время."

"Испытание рыцаря…"

"О, это всего лишь мое мнение, но я не думаю, что будет хорошо, если ты создашь впечатление, что уже пренебрегаешь своей невестой. Она единственный ребенок, ей будет грустно. Тебе также следует учесть позицию своего отца."

В прошлый раз он тоже это чувствовал. У нее была привычка хитро упоминать Харсена, когда это было необходимо. 'Как будто она знала, что я не последую иначе.' Винсент нашел это немного раздражающим. Она заставила бы его погаситься, чтобы вызвать реакцию, вместо того чтобы убеждать его словами.

'Что она на самом деле может сделать в одиночку? Ничего, кажется. Она всегда была той, кто жила, одалживая чужие руки.'

"Я буду тебя сопровождать."

"Что?"

"Так что пожалуйста, откажи ей в посещении."

Очевидно, и он был совершенно безумен, поддаваясь на такого человека.

На следующий день.

Винсент стал свидетелем не слишком ссорной ссоры на пороге особняка.

"Сегодня мой сын будет сопровождать меня. У меня также будет моя придворная дама, так что мне не нужно много людей, сопровождающих меня." - сказала Эрселла Кайрону

"Тогда хотя бы два человека…."

"Я думаю, что одного человека будет достаточно, но сегодня тут много народа."

"Я боюсь, что я не могу сделать это. Его Превосходительство… Приветствую, молодой господин." Кайрон поклонился перед Винсентом, приближающимся. Взгляд Винсент пробежался по тем, кто стоял в ряду за ним, с одной стороны на другую.

Он посмотрел на Эрселлу, как будто понимая. 'Я знаю, что она никогда не жаловалась, но ей кажется немного неуютно после одиночной прогулки. По крайней мере, она не сказала, что не хочет быть сопровождаемой, как раньше.' Грубо организовав свои мысли, он сказал Кайрону: "Я буду сопровождать ее, так что прикажи им вернуться назад."

"Простите, но Его Превосходительство не разрешит."

"Я возьму на себя ответственность в случае неприятностей."

Кайрон посмотрел на Винсента, как будто молясь, но у него не было намерения позволить толпе людей прикрепляться, как прилипшие.

Кайрон погрузился в молчание, так как Винсент не казался готовым отступить. Для него приказ его господина был в приоритете, но было сложно не подчиниться приказам Винсента, так как у него была вся власть за собой. Особенно когда он сказал, что возьмет на себя ответственность. Кайрон, внезапно ставший креветкой в борьбе китов, посмотрел на Эрселлу с усталым выражением.

‘Как она все более уклоняется?’

'Раньше она всегда подчинялась всем приказам, но с какого-то момента она стала чрезвычайно требовательной. Такими темпами я боюсь, что она может расширить свои горизонты настолько, что позже начнет выходить, как ей угодно, без разрешения. К тому же…'

‘Хуан Роберт.’

Кайрон был крайне обеспокоен им. Он не мог позволить ей встречаться с другими мужчинами.

"Всегда, когда я вижу, что даже есть какая-то возможность начала ее уклончивости из-за 'романа с другим мужчиной', у меня начинается раздробление мозга. Пока еще рано делать выводы, но если я прав…'

‘Это будет любовь века.’

Он насмехался внутренне. 'Что же сделал этот Визарид, когда она встретилась с Робертом?' Он был нервным, но его господин игнорировал его мысли.

"Твой ответ?"

"…Я понимаю." Кайрон вздохнул, повторяя ответ, который был практически установлен. 'Он может стать будущим господином; поэтому, даже если просьбу герцогини могли бы отклонить, приказ Винсента не мог быть отклонен.'

'Ничего не случится.' Он старался думать оптимистично.

Адора обернулась на Винсента и выразила свои сомнения: "Меня уже некоторое время что-то интересует, могу я спросить?"

"Конечно."

"Нужно ли Ее Свеилости получать разрешение только подчиненного, даже когда она сопровождается?"

Взгляды тех, кто был там, устремились на Адору. Впервые кто-то задал вопрос о сцене, происходящей так же естественно, как работающее зубчатое колесо.

Винсент посмотрел на Адору. 'Может быть, это только мое ощущение, что она подчеркнула слово "только"?' Однако, глядя на выражение Кайрона, застывшее в недовольстве, казалось, что это не только он. Чувствуя раздражение, Винсент произнес: "Разрешение может быть дано сэру Кайрону, но он в основном следует инструкциям отца."

"Почему?"

'Я ответил, но она ответила встречным вопросом.' Живя в особняке, она незаметно служила только Эрселле. Можно сказать, что она тоже была немного эксцентричной.

"Есть ли в этом проблема?"

"Обычно замужние дамы берут с собой слугу, когда выходят, но они делают это исключительно по своей 'воле'. Если они хотят выйти одни, они выходят одни, а если им нужен кто-то, они выбирают несколько человек для выхода. Если она едет в столицу днем, ей даже не нужен охранник. Дама-придворная или горничная будет достаточно. Это слишком…."

"Но в конце концов, она все равно будет сопровождаться слугой, так что я не вижу смысла спорить об этом."

Адора сжала зубы от раздражения. "Ладно."

Винсент был немного обижен ее неохотным ответом, как будто она больше не хотела иметь с ним дело. Вовлеченный человек вообще ничего не делал, а другие спорили об этом. Он посмотрел на Эрселлу; она, казалось, задумалась и сказала, что им не следует больше затягивать. "Давайте пойдем."

Как результат, поездка в город была трудным временем из-за напряженной атмосферы. Адора отвернулась, как будто была недовольна чем-то, а Винсент поддерживал свою обычную позу с холодным лицом, как кубик льда.

Эрселла вздохнула снова, когда коснулась лба. 'Тяжело сблизиться, когда ты долгое время не окружена маленькими детьми.' Ей не оставалось ничего другого, кроме как уговорить Адору, чтобы смягчить холодный воздух.

"Адора, дорога скучна, можешь рассказать мне, как проходит жизнь в богословской школе?"

"…Ваше Превосходительство."

"Я просто любопытна."

"…Хорошо."

Возможно, она не могла игнорировать просьбу герцогини, Адора не отказалась от слов Эрселлы, даже если выразила недовольство. Винсент наблюдал, как Адора покашляла.

"Прежде всего…как вы знаете, место, где была построена Лафернская богословская школа, была участок земли, который Лудельсия подарила Грании. Это было выражение благодарности Грании за победу над Идурсами, которые регулярно разграбляли их земли. Более того, рыцарь, покоривший Идурсов, был бывший герцог Бернхардта."

"Я знаю."

Винсент обратил внимание, когда упоминалась история предыдущего герцога.

"Но это не такая уж и история." Адора быстро пропустила этот рассказ и перешла к главному. "Богословские школы в основном преподают богословие и доктрины на основе религии Лудельсии."

Винсент выглядел немного угрюмым, но Адора продолжала объяснять, не замечая этого: "В основном туда может попасть любой, потому что нет ограничений по возрасту или статусу. Занятия разделены на низкий, средний и верхний классы, в которых каждый изучает богословие и выбирает свою карьеру. Вариантов не так уж много. Обычно целью является либо стать богословом, либо поехать в Лудельсию, чтобы стать священником."

"Интересно! Большинство гранецов не верят в бога, но, видимо, всё же есть люди, которые хотят стать священниками."

"В школе довольно много сирот, так что, честно говоря, некоторые развивают веру из-за перспектив на еду и укрытие."

"…"

"…Но, конечно, только это не сделают их священниками."

Адора, случайно произнеся презрительное замечание о вере своих сверстников, добавила неловко. Она решила добавить еще немного веса к начатому рассказу. "Фактически, многих студентов очень интересует лудельская мифология. Она была драматизирована и перекручена уже много раз, но, как говорят, Лудельсия - святая страна с множеством мистических вещей. Например, есть 'Святой камень Атинел', который называют Камнем Желаний. По легенде, его создали, когда кто-то извлек сердце своего умершего возлюбленного и добавил свою собственную кровь. Он исполняет желания только тех, у кого в жилах течет кровь бога, и дарует им желаемое. Некоторые говорят, что причина того, что Лудельсия процветала тысячу лет, заключается в том, что Святой Камень защищал ее."

"Тогда не было бы необходимости обращаться за помощью к Грании, чтобы выгнать Идур." Винсент цинично указал на пробел. Военная мощь Лудельсии  могла бы быть не такой слабой, если бы действительно существовал Святой Камень, который мог всё даровать.

На них не нападал бы Идур, и если бы какой-то Король Лудельсии отчаянно желал вечной жизни, он продолжал бы свое правление, никогда не умирая. Адора смиренно приняла замечание Винсента и добавила свои мысли. "Верно, но это делает всё более интересным."

"Все мифы - ерунда."

Адора ласково улыбнулась ему. Винсент почувствовал себя странно, когда ее глаза, словно пронзающие его взглядом, вдруг стали ласковыми. Однако это чувство было кратким, когда он услышал следующие слова.

"Вы говорите это, имея такое имя."

"Мое имя?"

"Да, Винсент . В переводе с лудельского оно означает 'прекрасный ребенок'."

На мгновение у него закружилось в животе.

Его лицо, которое редко менялось, стало смятым, как бумага. Адора неосознанно прикрыла рукой рот. 'Я только пересказывала значение его имени, почему он так чувствительно отреагировал?' Ее фиолетовые глаза обратились к герцогине, молившись о помощи. 'Но что-то было странно.'

"Разве Ваша Светлость не дала ему это имя?"

Поскольку это слово лудельского, Адора подумала, что герцогиня дала ему это имя, но герцогиня, казалось, совершенно об этом не знала.

"Нет. Это был…" Эрселла была в растерянности. Она имела предчувствие, что это не слово граниского происхождения, но никогда не ожидала, что оно будет лудельском. Поэтому ее слова не могли быть немедленно продолжены и вырывались из нее. "... Харсен, который назвал его."

"Ваше Превосходительство?"

"Я удивлена, что Его Превосходительство знает лудельский. Это даже архаичное слово!"

"Архаичное?"

"Да, это архаичное слово, которое уже не используется даже среди граждан Лудельсии. Если вы не Король, высокопоставленный аристократ или священник, то нет необходимости его учить. Оно также настолько трудное, что даже я знаю только несколько слов."

"Понятно." Эрселла ответила безмолвно. Если так, то вероятно, ей не было известно, что 'Винсент' происходит от лудельском. 'Вопрос в том, как Харсен узнал такое архаичное слово, которое даже она не знала.'

Даже мать Эрселлы, принцесса Лудельсии, никогда не говорила об этом. 'Это просто совпадение?' Сомнения начали омрачать ее разум. 'Знали ли Эшахильда и Карон?'

Она неосознанно сплела пальцы и встретилась взглядом с Винсентом. Она мгновенно сознательно попыталась не уйти в транс и сказала то, что хотела услышать больше всего в этот момент. "Харсен, должно быть, очень тебя любит."

Она хотела, чтобы Винсент знал, что его отец любил его, даже если казался холодным. Что его любили.

"... Нет." Думая, что это маловероятно, Винсент уклонился от взгляда Эрселлы. 'Он, кажется, не верил, что Харсен его любил. Но он любил своего сына. Если бы не любил, он бы не разозлился на нее из-за дел Винсента.'

"Я не думаю, что он дал тебе бессмысленное имя."

"Правда. Господин, должно быть, очень прекрасно выглядел в глазах Его Превосходительства."

"...Моя леди." - тихо позвал Винсент Адору. Очевидно, она не знала. 'Этот послушный ответ беспокоит меня внутри.'

'Отец...'

У него не было морской болезни, но он чувствовал, что его живот взволнован.

Мучительное время наконец-то подошло к концу после нескольких разговоров на частные темы.

"Мы здесь!"

Как будто ожидая, Винсент вышел из кареты и поднял руку. "Земля низкая."

"Да."

Он осторожно помог Эрселлы из кареты. Поступил  так же, когда пытался сопровождать Адору. Вспомнив что-то, Винсент немного опустил руку, вызвав остановку руки Адоры в воздухе.

"Господин?"

"Я знаю, что ты перенесла ужасный опыт в обществе."

Причина, по которой ее поручили Эрселле, как ему сказали, заключалась в том, что она подвергалась домогательству мужчинами. Возможно, поэтому на мгновение он подумал, что ей будет неохотно подавать руку. Несмотря на свои опасения, Адора лишь слабо улыбнулась. "Ты отлично справилась на вечеринке по случаю совершеннолетия леди Гартен."

"В тот раз..."

'В то время я не мог позволить себе даже рассмотреть что-то вторичное по сравнению с делами моей матери.' Однако было неуместно подставлять Эрселлу, поэтому он молчал. Адора мягко опустила руку, которая осталась висеть в воздухе, как будто она все поняла. Винсент смотрел на руку, лежащую на его руке.

"Господин, вы не обращайтесь ко мне так, как они, и я не хочу относиться к вам на том же уровне, что и те придурки."

"Тогда..." Он крепко сжал руку Адоры; пока его мягко вели, ее вытянутая нога ступила на землю.

Страница книги Танец цветов и песнь ветра в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

О книге