Глава 1. До смешного мелодраматичное начало

Меч пронзил его грудь. Ощущение от пронзающего сердце лезвия оказалось холодным, как лед, даже несмотря на заходящее солнце, опаляющее небо.

Взглянув на знакомое лицо перед собой, Цзян Сюньи подумал, что должен быть рад произошедшему. Однако же его сердце не чувствовало ни малейшего удовлетворения. К своему несчастью он переместился в эту книгу много лет назад, благополучно став недалеким мини-боссом. Независимо от того, что было у него на душе, снаружи Цзян Сюньи тщательно и неутомимо исполнял роль злодея. А поскольку жизнь его персонажа довольно коротка, он не упускал ни минуты, стремясь по полной проявить свой «талант» к поиску смерти. А также собственноручно заложил фундамент для возвышения главного героя и, в конце концов, выполнил последнее задание своей жизни - позволил ему себя убить. Согласно обещаниям Системы, завершив миссию, Цзян Сюньи смог бы наконец «уйти в отставку после достойной службы» и счастливо отправиться домой! Только вот почему в самый последний момент он почувствовал толику грусти и жалости к судьбе этого вымышленного персонажа? В любом случае, все закончилось. Сюньи закрыл глаза, произнеся последние строки на издыхании: «Юнь Се, я… Ты…». [Биип Биип Биип Биип Биип - Внимание! Ошибка при исполнении. Роль персонажа провалена. Назначенное задание не выполнено. Приступаю к запуску программы Возрождения!] Эти слова внезапно прозвучали у него в голове. Что?! Но ведь так и было написано в сценарии, разве нет?! Юноша глубоко вздохнул, намереваясь опротестовать и обжаловать решение Системы, но, сделав вдох, так и не смог выдохнуть. Он умер. «Он мертв». Юнь Се апатично смотрел, как человек перед ним лишился жизни, не осознавая, что сейчас произошло. Только когда его меч выпал из рук, увлечённый падающим телом Сюньи, он, казалось, услышал эти слова, сказанные ледяным голосом. Нет, невозможно! Будто пробудившись ото сна, Юнь Се жестко опустился на колени. Он хотел надавить на до сих пор кровоточащую рану Сюньи, но его руки отчаянно дрожали, а по щекам текли слезы, падая на это неизменно прекрасное безупречное, но постепенно холодеющее лицо. Юнь Се не мог остановить свои слезы. Он хотел закрыть глаза, но не в силах был отвести взгляд от изящного лица перед собой. Ему казалось, что еще секунда и Цзян Сюньи обязательно сядет, изогнет свои точеные брови и высмеет его, как делал всегда: «Ну и ну, из-за чего вдруг разрыдался такой мужественный парень?». Но он не сделал этого, не сделал. И уже никогда не скажет ничего подобного. Юнь Се безостановочно дрожал. Он чувствовал только, как все его тело пронзили тысячи ледяных осколков, промораживая до самых костей. А в его груди, переполненной горем и отчаянием, не находя выхода, метались кровь и воздух. Он с недоверием посмотрел на свою руку, словно пытаясь определить, не стал ли пленником вражеской иллюзии. Само собой, я не хотел тебя убивать. Ты мне нравишься. Дак как же мы докатились до такого? «А’Сюнь [1], умоляю тебя, пожалуйста, вставай. Я был неправ, ты ни в чем не виноват… Кого бы ты не ненавидел, пойдем вместе и убьём их всех… Если хочешь отправиться к демонам, мы можем вместе попросить убежища у Повелителя Демонов... Пожалуйста, только вставай... Умоляю тебя...». У него совсем не осталось сил. Как бы ни старался, он не смог поднять Сюньи с земли, поэтому просто лег рядом с ним. Солнце закатилось за горизонт, и поднялся ночной ветерок. Маленький лучик лунного света отчаянно пытался пробиться сквозь пелену темных облаков. Подобно приливу, тусклый свет постепенно затопил эту гористую пустыню. Вдалеке медленно угасал шум битвы. Казалось, будто они лежали на самом дне океана, а его сердце наконец стало кристально прозрачным, словно морская вода. «А’Сюнь», - тихо произнес Юнь Се, внезапно успокоившись, - «Помнишь, я заявил, что мне нравится Цю шицзе [2], и велел тебе к ней не приближаться?». «Я солгал». «Мне просто… Не нравилось, что ты всегда был рядом с ней…». «Я так и не сказал тебе, что тот, кто мне нравится – это ты». «…А’Сюнь… Сюньи… Возьми меня с собой…». ___________________________________________________________ [1] псевдоним Цзян Сюньи: первый символ его имени + префикс А’ (阿), который обычно добавляется для более привлекательного и панибратского обращения. [2] 师姐 (шицзе): «Старшая сестра» той же секты, ордена = старшая ученица женского пола.

Глава 2. Дурачок Ду Хэн

Есть мертвые, которые достойны жизни, и есть живые, которые должны были умереть давным-давно.

Цзян Сюньи почувствовал, что эта фраза как нельзя лучше ему подходит, ведь он явно уже мертв – умер, свершив множество ужасных преступлений, ушел из жизни в самый идеальный момент. И все же ни секунды не пробыл на том свете, тут же вновь открыл глаза. Это определенно не обещанное «возвращение домой»! Очнувшись, его окружала такая тьма, что ничего невозможно было разглядеть уже на расстоянии вытянутой руки. До него доносилось лишь эхо от плача и всхлипов, как женских, так и мужских. Кроме того, казалось, будто он находился в каком-то замкнутом пространстве. Губы Сюньи слегка пошевелились, когда юноша шёпотом произнес несколько заклинаний, после чего дотронулся пальцем до лба. Его взор наконец прояснился. В тесной горной пещере находилось около дюжины юношей и девушек, каждый из которых рыдал так печально и отчаянно, будто только что лишился любимой матери. А у входа в пещеру совершенно неподвижно стояли двое мужчин в черных одеждах с красной вышивкой и масках на лицах, державшие в руках длинные копья. Очевидно, эти люди не знали, почему их заперли в подобном месте. Понятно и то, что, хотя Цзян Сюньи больше не занимал ведущую роль, «также известную как главный герой, один из Двух Нефритов [1] на Стадии Духа»… Он точно вновь переместился. Юноша поморщил нос, ощущая какой-то посторонний предмет, покрывающий лицо, но в данный момент не собирался его убирать. Он не был уверен, оказался ли вновь в книге. Неужели опять придется играть злодейского босса? Ощущения от того, что на тебя кричат, обвиняют, преследуют и избивают, далеко не самые приятные на свете, не хочу переживать все это снова!... Блин, может рядом сидящая девушка уже перестанет использовать мой рукав заместо носового платка?. Бранясь и ругаясь в глубинах сердца, Цзян Сюньи продолжал улыбаться. Он терпеливо дождался, пока девушка на секунду прервется и прекратит вытирать об него сопли и слезы, а затем, подавив свою раздражительную натуру, медленно негромко произнес: «Я только что проснулся, и мое сознание еще не до конца прояснилось. Где мы находимся?». Та вздрогнула, неожиданно услышав над ухом чей-то голос. Но поняв, что к ней обратился Цзян Сюньи, тут же отбросила его рукав и выплюнула: «Чертов второй сумасшедший [2], в который раз уже забываешь мое имя? Да и разве твой поросячий мозг когда-нибудь был ясным? Мы все вот-вот умрем, но даже сейчас ты оказался рядом со мной. Тьфу, мне действительно не везет». Терпение Сюньи лопнуло. Поначалу он свято верил, что после завершения миссии сможет вернуться в современный мир, но в итоге все свелось к такой нелепой ситуации. Ему и так приходилось все время усмирять гнев, а сейчас еще и эта женщина решила отругать его на ровном месте. Выражение лица юноши тут же изменилось, но стоило ему поднять руку, как он услышал сбоку другой голос, мягко призывающий успокоиться: «Старшая сестра Фан, не ругай Ду Хэна. В конце концов, на него обманом возложили участь молодого господина. Его действительно жаль...». Цзян Сюньи медленно опустил руку и больше не задавал вопросов. Старшая сестра Фан сквозь слезы сказала: «Жаль? Да как же! Все, на что он может рассчитывать при жизни – это всеобщее презрение и косые взгляды. С таким же успехом Ду Хэн мог бы просто достойно умереть. Но почему мы оказались в подобном положении?! Говорят, для воскрешения Верховного Демона Сюань Ли необходимо принести в жертву восемнадцать девушек и юношей, рожденных на Фестиваль Духов*. Так и знала, что не удастся избежать этого несчастья…». [П/п: традиционный китайский фестиваль и праздник, отмечаемый в пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца] Цзян Сюньи давно не слушал ее бесконечные жалобы. «Верховный Демон Сюань Ли» - эти четыре слова полностью захватили его внимание и привели юношу в состояние повышенной готовности [3]. Они вновь и вновь звучали в его голове. Проклятье, он в самом деле до сих пор внутри этого злополучного романа «Восходящие облака, вздымающиеся небеса». [4] Не то чтобы его особо волновал этот человек, однако появление Верховного Демона Сюань Ли – чрезвычайно значимое событие. В романе «Восходящие облака, вздымающиеся небеса» он являлся архиважным злым боссом. До предательства Цзян Сюньи они с главным героем Юнь Се вместе разрабатывали стратегию свержения Верховного Демона... Секундочку. Вот черт. Верховный Демон Сюань Ли вернулся к жизни?! Такого не должно быть! В тот день я [5] потратил неимоверно много усилий и чуть было не погиб ради того, чтобы его убить, дак как же он может так просто возродиться?! Теперь Цзян Сюньи отчасти понял, почему все еще не может вернуться в свой мир. Вдобавок к столь шокирующему открытию информация о его нынешнем теле всколыхнула некоторые давно забытые воспоминания о Ду Хэне. Бранившись, сестра Фан назвала его «чертовым вторым сумасшедшим», и по сути, ее высказывание не далеко от истины. Ду Хэн действительно от рождения умственно отсталый, и его болезнь неизлечима. Если говорить о лучших сектах в мире культивирования, то седьмое место принадлежит Хэцзэ Ду [6]. Жену главы семьи Ду звали Инь Лин, также была у него и наложница по имени Чэн Дань. Обе родили сыновей в один и тот же день. Только сын наложницы появился на свет раньше и был назван Ду Ли. Впоследствии он прославится как добрый и мудрый человек; Цзян Сюньи слышал о нем раньше, хотя и никогда не встречал лично. С другой стороны, роды госпожи Ду выдались крайне тяжелыми. Лишь спустя сутки мучений женщина родила первого официального наследника семьи Ду, который получил имя Ду Хэн. К сожалению, хоть он и являлся сыном главной жены, при родах у него повредилась голова, поэтому мальчик рос глупым и медлительным. Но еще хуже то [7], что его мать скончалась от болезни, когда он был еще совсем мал. Будучи классической злой мачехой, Чэн Дань не оправдывала бы свой титул, если бы постоянно его не третировала. Единственная причина, по которой Ду Хэн спокойно дожил до нынешних времен, заключается в том, что никто не хотел иметь дело с недалеким дурачком. А когда в качестве жертв для возрождения Верховного Демона Сюань Ли были выбраны восемнадцать мужчин и женщин, Чэн Дань, конечно же, не смогла отправить родного и любимого сына на смерть. Не находя себе места от беспокойства, женщина вспомнила о Ду Хэне. Ду Хэн и Ду Ли – братья-одногодки, обладающие одинаковым статусом. Разумеется, внешне они походили друг на друга, поэтому Чэн Дань слегка замаскировала лицо Ду Хэна и переодела его в одежду старшего брата. В итоге, его вместе с другими семнадцатью людьми отправили в пещеру Верховного Демона, именуемую «Пещерой, низвергающей небеса» [8]... До сих пор непонятно, как и почему Цзян Сюньи оказался в этом теле. Юноша незаметно проверил свое дыхание [9] и обнаружил, что это тело на деле изобилует духовной энергии. Конечно, ее все равно меньше, чем у его прошлого тела, но Ду Хэн все же как-то смог дорасти до нынешнего уровня. Благодаря этому утешительному открытию он воспрял духом и обратил внимание на окружение. Та, кого только что назвали старшей сестрой Фан, носит фамилию Чэн. Она – молодая леди из знаменитой семьи совершенствующихся, и, по факту, племянница Чэн Дань. Вот почему девушка сразу поняла, что Ду Хэн вовсе не Ду Ли. А в настоящий момент она по-прежнему рыдала и причитала. Однако, ее слова сквозь слезы оказались на удивление подробными и выразительными. Ненадолго прислушавшись к ее речи, Цзян Сюньи быстро понял суть сложившейся ситуации. Все восемнадцать человек, включая его, - это ягнята, ожидающие убоя. Заранее установленный час для жертвоприношения Верховному Демон уже наступил, но по неизвестной причине воскрешение Сюань Ли откладывалось. Неопределенное ожидание собственной смерти наполнило сердца каждого из присутствующих напряжением, беспокойством и паникой. Цзян Сюньи с травинкой во рту прислонился к стене, сосредоточившись на том, чтобы являть собой образец спокойного прекрасного юноши. Но поток новой информации принес ему немало беспокойства. Его убили не так давно, но этот мир уже успел так сильно измениться, что теперь он отстал от жизни. Поразмыслив над ситуацией, юноша решил остаться здесь, чтобы подождать и посмотреть, что будет. Как раз в этот момент кто-то потянул его за рукав. Цзян Сюньи повернулся, обнаружив рядом с собой ту самую девушку, которая недавно просила Чэн Фан не обижать его. Это Чэн Вэй - младшая сестра Чэн Фан. Хотя обе девушки родились в один день у той же матери, их темперамент и внешность отличались настолько, насколько это вообще возможно. Чэн Вэй осмотрелась по сторонам и убедилась, что никто не обращает на нее внимания. Только после этого засунула руку в свой рукав, бесшумно вытащив пару печенек, завернутых в носовой платок, и прошептала: «Братик Хэн, ты, наверное, голоден, да? Вот, поешь немного». Его новое тело еще не достигло уровня, когда могло бы обходиться без пищи [10], поэтому Цзян Сюньи действительно проголодался. Наложив на себя заклинание и обретя способность видеть в темноте, он оглянулся, удостоверившись, что носовой платок, в который завернуты закуски, чист. Обрадовавшись, юноша бесцеремонно принял угощение. А все проглотив, даже слова благодарности не сказал. И дело тут вовсе не в отсутствии манер – он ведь должен быть дураком. Казалось, Чэн Вэй привыкла к подобному – девушка не обратила внимание на его отношение. Вместо этого она аккуратно убрала прядь спутанных волосы с его лица и тихо вздохнула: «…Я не знаю, как Верховый Демон Сюань Ли стал таким могущественным. В свое время братья-соученики Юнь и Цзян сражались с ним в битве ни на жизнь, а на смерть, и лишь наложив на него девять печатей, смогли победить. Никто не ожидал, что он так быстро вновь даст о себе знать. Как жаль, что после смерти Цзян-Шиcюна [11] Юнь-Шисюн серьезно заболел и даже многие месяцы ни с кем не разговаривал. Вероятно, он получил страшный удар. Не знаю, сможет ли он вовремя нас спасти…». Цзян Сюньи поедал печеньки, а его губы незаметно подергивались. Чушь полнейшая, где в Цзянху [12] она набралась таких слухов? Я действительно был им убит - да, черт возьми, он «получил страшный удар». Только вот в дальнейшем, узнав, что я еще жив, наверняка получит удар пострашнее… Однако, редко можно найти человека, который в подобной ситуации будет заботиться о ближнем, да еще и называть его «Цзян-Шисюн». Хотя Цзян Синью обычно вел себя довольно враждебно и не испытывал никаких нежных чувств к представительницам слабого пола, все же не стал оспаривать эти бессмысленные вещи с девушкой, которая любезно к нему отнеслась. В результате он только молча выслушал ее, а затем тактично показал глупую улыбку этой заботливой красавице. Чэн Вэй по большому счету разговаривала сама с собой и не ожидала, что он поймет ее слова. Увидев реакцию юношу, она погладила его по голове. Девушка хотела хотя бы приободрить его, но прежде чем успела хоть что-нибудь произнести, из-за дверей послышался громкий лязг. Беспорядочный шум внутри пещеры мгновенно утих, и все взглянули на дверь: в пещеру вошли две группы мужчин с копьями в масках и черно-красных одеждах. Впередиидущий постучал копьем по земле и резко приказал: «Все на выход!». _____________________________________________ 1. 双璧 (shuāng bì): 璧 = нефритовое кольцо (кольцевой артефакт), традиционно используемое в качестве символа ранга. Вся фраза 双璧 часто относится к паре несравненных вещей - в данном случае, Цзян Сюньи и Юнь Се, как главный талантливый дуэт своего поколения. 2. Ду Хэн - второй сын семьи Ду. 3. 振聋发聩 дословно «Пусть глухой услышит, а слепой увидит». 4. Название этой книги имеет отношение к имени Юнь Се: «Юнь» означает «Облако» и употребляется в названии романа. 5. В данном случае Цзян Сюньи называет себя 老子(lǎo zǐ), высокомерный и очень неформальный способом обращения молодых людей к самим себе. (Одно из его альтернативных значений - «папочка»). В будущем подобное обращение будет записано как «Я*». 6. 菏泽 (hé zé) - городской округ в китайской провинции Шаньдун. Название городского округа является сокращением от «гора Хэшань (菏山) и водоём Лэйцзэ (雷泽)». 7. 雪上加霜 дословно «Еще и град в снег» = одна катастрофа поверх другой, что еще больше усугубляет и без того плохую ситуацию. 8. 戾 天: 戾 = нарушать, идти против, безжалостный / тиранический; 天 = небо, рай. 9. 调 息 = Пранаяма, медитативная техника управления дыханием. 10. 辟谷 (pì gǔ) = изначально даосская практика воздержания от зерна. В культивировании означает, что при достижении достаточно высокого уровня совершенствования, человеку уже не будет нужна ни еда, ни вода. 11. 师兄 (Шисюн) - «старший брат соученик» = старший ученик мужского пола. 12. 江湖 (jiāng hú) лит. «Озера и реки» = мир боевых искусств древнего Китая.

Глава 3. Валяя дурака

Цзян Сюньи прищурился. Он почувствовал, что за пугающими личинами скрываются безжизненные и медлительные тела. Должно быть, это верные и преданные демонические марионетки Сюань Ли. Они не люди или призраки, а скорее ходячие мертвецы с определенным количеством умственных способностей. Их преимущество заключалось в силе и мощи, а недостаток… Они умственно ограничены.

Раньше Цзян Сюньи был главным учеником одной из двух крупнейших сект мира совершенствования - секты Лин Инь [1]. Его даже признали наиболее вероятным кандидатом на пост главы секты в следующем поколении. Для кого-то, кто еще в юности снискал славу одного из Двух Нефритов на Стадии Духа наравне с Юнь Се – главным героем этой книги, не составит никакого труда справиться с подобной проблемой. Единственная загвоздка – он здесь не один. А другие, угодившие в ловушку, находятся на совершенно разных этапах совершенствования. Если Цзян Сюньи сейчас напрямую атакует марионеток Сюань Ли, скорее всего в пылу жестокой схватки большинство присутствующих распрощаются с жизнью. Юноша решил не действовать опрометчиво. Он послушно поднялся и, пройдя через толпу дрожащих юношей и девушек, первым вышел из пещеры. Впереди их встретили многочисленные демонические марионетки, выстроившиеся в ряд. И еще одна группа, дождавшись, когда все потенциальные жертвы покинут пещеру, последовала за людьми в качестве конвоя. Видимо, демоническая пещера располагалась под землей. Пленники поднимались в гору по длинной узкой дороге. Постепенно с поверхности земли до них начали доноситься звуки голосов. Тщательно прислушиваясь к разговорам сверху, Цзян Сюньи внезапно услышал знакомый голос, который поразил его до глубины души. Он невольно замедлил шаг. И одновременно почувствовал, как к лицу прилила горячая кровь, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это тело немного тоньше и слабее, чем хотелось бы, поэтому от такого потрясения у него мгновенно потемнело в глазах. Заметив, что он не двигается, идущая рядом марионетка тут же подняла длинное копье, намереваясь ударить юношу по плечу. Но копье не достигло своей цели: кто-то остановил его на полпути. Цзян Сюньи наконец пришел в себя. Оглянувшись, он неожиданно замер. За ним стоял красивый молодой человек в синих одеждах. Несмотря на молодость, его манеры очень благородны, а выражение лица выдавало в нем смиренную и добрую натуру. Его рука сжимала наконечник копья, когда он вежливо обратился к марионетке: «Ду Дагэ [2] просто шел немного медленно. Он не собирался игнорировать ваши приказы. Не изволит ли старший брат воздержаться от ненужного насилия? Я потороплю его». Очаровательная и вежливая аура ученого, бесхитростный и флегматичный характер, призывающий совершать благие дела даже на пороге смерти… Юноша мог узнать стоящего за спиной, даже не оглядываясь. Этот человек - старший ученик секты Ян Сянь [3] по имени Сюэ Инчжи. В свое время Цзян Сюньи и Юнь Се нашли его брошенного и полузамёрзшего на вершине великой заснеженной горы, а рожден он в день фестиваля призраков. Юноше не потребовалось много ума, чтобы понять: наверняка Сюэ Инчжи - лазутчик, присланный сюда Юнь Се. Сюньи мысленно похвалил этого ребенка. Казалось, демоническая марионетка прислушалась к нему и медленно опустила копье. Но внезапно вновь занесла свое оружие и, не обращая внимания на Сюэ Инчжи, ударила юношу по плечу, резко скомандовав: «Пошел!». «…», - низкий интеллект, говорите? Да он же в принципе отсутствует! Пораженный Сюэ Инчжи, опасаясь, что Цзян Сюньи разгневается и попытается дать сдачи, поспешно схватил его за руку и быстро двинулся вперед. Лишь пройдя пару шагов, молодой человек прошептал: «Брат Ду, ты в порядке? Сейчас мы все оказались в опасном положении, поэтому тебе следует запастись терпением…». Сюэ Инчжи определенно не ведал о положении дел в семье Ду и, вероятно, принял его за Ду Ли. Цзян Сюньи никогда не видел этого дешевого старшего брата, и не знал, как следует себя вести, чтобы походить на него. А пока юноша размышлял, Сюэ Инчжи продолжил, вздохнув: «Тебе до сих пор не стало лучше? Несколько дней назад услышав о том, что у главы семьи Ду обнаружили болезнь потерянной души, я не мог в это поверить. И не ожидал, что новости окажутся правдивыми». «…», - ничего не ответив, Цзян Сюньи молча пошел вперед. Когда пленники наконец добрались до большого резервуара, заполненного темно-красной магмой, марионетка во главе колонны остановилась: «Раздевайтесь и прыгайте вниз». Это жертвоприношение в самом деле слишком вульгарно и примитивно! Цзян Сюньи взглянул на бурлящую и пузырящуюся расплавленную магму под ногами, но не шелохнулся, продолжая твердо стоять на земле. Остальные же были оттеснены марионетками и выстроились вдоль бассейна. При этом их лица выглядели одно белее другого. Люди переглядывались, но никто не отваживался спрыгнуть. Вскоре демоническим марионеткам надоело ждать. Одна из них выполнила уже знакомые действия: подняла копье и двинулась на стоявшую к ней ближе всех Чэн Вэй. Увидев, что ее младшая сестра вот-вот упадет в раскаленную магму, перепуганная Чен Фан смертельно побледнела, но не посмела закричать. Женщина лишь плотно зажала рот руками и закрыла глаза. Однако всплеска магмы из-за упавшего тела не последовало. Чэн Фан вновь открыла глаза и обнаружила стоящую рядом Чэн Вэй. Девушка выглядела крайне ошеломленной. Прямо перед ней яростно сражались две марионетки, отчаянно обменивающиеся стремительными ударами. «…», - Чен Фан прошептала, - «Что произошло?». Чен Вэй пробормотала: «Я лишь почувствовала, как неожиданно оказалась здесь. А после копье одного из них поразило другого, и между ними вспыхнула драка…». Чуть поодаль от девушек с широко распахнутыми глазами стоял Цзян Сюньи. А все то время, пока он оглядывался по сторонам, старательно изображая удивление и замешательство, его спрятанные в рукава руки неустанно едва заметно двигались, пощелкивая костяшками. Незаметно используя духовную энергию, юноша также атаковал и других марионеток. Он одновременно управлял несколькими потоками духовной энергии, но делал это чрезвычайно точно и выверено. Когда марионетки подверглись атаке, они неосознанно начали защищаться. Но их оружие лишь рассекало воздух, либо поражало соратников. И уже через несколько мгновений многочисленные демонические марионетки начали беспощадную резню, толпясь вокруг кипящей магмы. Неописуемо зрелищная сцена. Сюэ Инчжи тоже шокировало происходящее. Но не успел он и шагу ступить, как почувствовал позади себя колоссальную силу. И в один миг его тело непроизвольно оторвалось от земли и врезалось прямо в стену. Секта Ян Сянь прославилась благодаря одному уникальному искусству: все ее последователи практиковали технику укрепления тела [хэн лянь, 4], которая делала их практически невосприимчивыми к физическим атакам. Вот почему Сюэ Инчжи не пострадал от столкновения, зато пробил в стене огромного размера дыру. Цзян Сюньи хихикнул и хлопнул в ладоши: «Здорово! Здорово! Хочу там поиграть!». С этими словами его фигура моментально прошмыгнула мимо Сюэ Инчжи и скрылась из виду, пройдя через дыру. Молодой человек до сих пор не понял, что его полет – дело рук Сюньи. Пару секунд Сюэ Инчжи ошеломленно озирался вокруг, а немного придя в себя, попытался остановить юношу и поспешно повысил голос: «Брат Ду, будь осторожен!». Даже не задумываясь, он поднялся и последовал за ним. Мчась вперед, юноша всем своим видом демонстрировал блаженное веселье полоумного. А в глубине души невольно с отвращением закатил глаза от звука собственного глупого смеха. Если хоть кто-нибудь прознает, что я* в самом деле впал в такую дичайшую глупость, - сотру с лица земли и его и всю его секту. Но, как следует поразмыслив, он вспомнил: теперь у него другое тело, так что, скорее всего, никто никогда об этом не узнает. У Сюньи немного отлегло от сердца. Стоило пленникам взглянуть на кипящую раскалённую магму, как их души тут же охватил панический ужас. Когда среди марионеток воцарился хаос, люди решили незаметно улизнуть, воспользовавшись суматохой. Но никто не знал, является ли дыра в стене путем к свободе. Поэтому пленники не осмеливались туда идти. И только когда Цзян Сюньи вприпрыжку благополучно преодолел порядочное расстояние, все так же смеясь и веселясь, они собрались с духом и быстро последовали за ним. При этом втайне высмеивая недальновидность Верховного демона, допустившего наличие подобного секретного лаза. Они попросту не могли знать, что этот тайный проход был специально создан для поимки беглых преступников и скрывал в себе множество механизмов и ловушек. Цзян Сюньи уже неоднократно здесь бывал, поэтому знал их лучше, чем свои пять пальцев. Он ловко переплетал шаги, одну за другой обходя опасные ловушки. А иначе уже бы давно превратился в решето. Обладая добрым и заботливым нравом, Сюэ Инчжи внимательно следил за юношей, боясь, что с потерявшим рассудок «братом Ду» может что-нибудь случиться. Но когда молодой человек добрался до выхода из пещеры, его на секунду ослепил дневной свет. И в это самое мгновение Цзян Сюньи бесследно исчез. Перед выбравшимся из пещеры юношей предстала равнинная открытая местность, и вокруг, вопреки его ожиданиям, не было ни одной марионетки. Вместо них туда-сюда сновали многочисленные ученики различных сект в разноцветных одеяниях. Они явно спешили. Глядя на них, Сюньи окончательно убедился в своих подозрениях: внезапный интерес Сюань Ли к приготовлению людей в импровизированной кастрюле с магмой вызван не сиюминутной прихотью. Все потому, что он столкнулся с этими вечно создающими проблемы преследователями! До смены тела Система постоянно появлялась перед ним, тем самым подтверждая свое существование. Но с момента воскресения ее больше ни разу не было видно. Обдумав ситуацию, Цзян Сюньи решил все же последовать за главным героем. В конце концов, все важные события происходят при участии Юнь Се. Только вот, он предполагал, что навсегда распрощался со всеми этими старыми врагами и друзьями, и не ожидал вновь их увидеть, да еще и так скоро. Сюньи наполнили противоречивые эмоции, и он глубоко вздохнул. Все, следующие сейчас за ним, принадлежат к именитым семьям: какими бы бесполезными они ни являлись, в настоящее время их нельзя подвергать опасности. Но собравшись вместе, они наверняка встанут у него на пути. Фигура юноши слегка задрожала, и он телепортировался вперед, мгновенно оставив отставших позади. _____________________________________________________ [1] 灵隐 派: 灵 Лин = «дух», 隐 Инь = «скрытый / секретный / скрытый». [2] 大哥 (dà gē): старший / старший брат. В Китае люди часто обращаются к незнакомцам таким образом, даже если между ними нет никакого кровного родства. [3] 阳羡宗: Ян = «Солнце, мужской Ян», 羡 Сянь = «Зависть / восхищение». [4] 横练: хэн лянь грубо можно перевести как «перекрестное обучение».

Глава 4. Первое проявление истинной натуры

Неподалеку от пещеры находилась невысокая гора. Стоящий у ее подножия Цзян Сюньи прищурился, посмотрев наверх: на вершине горы виднелась многочисленная толпа людей, но из-за довольно большого расстояния было трудно определить, из какой они секты. Юноша на мгновение задумался и уже собрал внутреннюю энергию [1], намереваясь подняться наверх, когда внезапно из-за утеса выбежал крупный мужчина. Завидев Сюньи, он тут же закричал: «Малыш, ты еще кто такой, черт возьми? Откуда ты взялся? Ты хоть знаешь, где находишься? У тебя должно быть глаз нет, раз осмелился здесь разгуливать!».

Ранее Цзян Сюньи был главным учеником секты Лин Инь. После смерти его шифу [2] Бессмертного Мастера [3] Ти Мина, юношу обвинили в сговоре с Демонической Фракцией, а секта Лин Инь раскололась на две части – Восточную и Западную. Причем первая его поддержала, а вторая выступала против него. Видя, что стоящий перед ним человек одет в униформу Западного ответвления Лин Инь, да еще и обращается к нему в столь непочтительной манере, былая ненависть и новая обида Сюньи тут же слились воедино. Убийственное намерение мгновенно охватило его сердце, но на лице появилась лишь легкая улыбка. Не обращая внимания на мужчину, он без колебаний отправился наверх. А тот сразу же пришел в ярость, завидев, что какой-то потрепанный оборванец осмелился его проигнорировать. Он рванул вперед, намереваясь поразить Даньтянь [4] Сюньи, но в ту же секунду услышал «хруст» - его нога была сломана жизненной энергией, окружавшей юношу. Тело мужчины отбросило назад, и оно плашмя упало на землю. Цзян Сюньи цыкнул языком: «Ты в порядке?». Какого черта здесь происходит?! Мужчина не мог поверить, что в этом мальчишке действительно скрываются такие огромные силы. Страх и удивление временно подавили ярость в его сердце. Быстро обнажив висевший на талии меч, он изо всех сил попытался сесть. Но он не успел сказать ни слова, ведь Цзян Сюньи в тот же момент улыбнулся и произнес: «Я [5] все еще здесь, но ты осмелился сесть? Это очень смело». Его изящные движения, мягкая поступь, развевающиеся одежды – все отмечено истинным благородством. Такого юношу невозможно не заметить среди обычных людей. И он ничуть не изменился, даже когда «мягко» наступил на мужчину. В делах Цзян Сюньи не ведал ни пощады, ни жалости. Сконцентрировав силу в ногах, он мгновенно остановил сердце этого человека. И ушел, даже не оглянувшись. Юноша всегда ценил свою репутацию и вел себя сегодня как умалишенный только из-за отсутствия иного выбора. Теперь же, когда скончался единственный свидетель, он искренне обрадовался, ведь больше незачем было скрываться. Скалу, граничащую с дорогой в гору, покрывал прозрачный слой наледи. Заметив чистый сияющий лед, юноша по привычке хотел убрать волосы, глядя на свое отражение. Но поднятая рука зависла в воздухе. Человек в отражении носил одежду сносного качества, но она уже превратилась в лохмотья. Как и прежде, он высокий и стройный, а его аура пропитана деликатной элегантностью [6], только вот… Рот слегка кривоват, глаза чересчур раскосые, да и в целом его лицо покрыто засохшей кровью, скрывающей настоящие черты. Ошеломленный Цзян Сюньи долго смотрел на ледяную стену, прежде чем наконец понял: отраженный человек - не кто иной, как он сам. Что за ерунда, разве кто-то из семьи Ду может так выглядеть?! Юноша еще раз окинул холодным и кислым взглядом свое новое лицо. Было бы лучше, порази его молния[7]! Только что тот человек отчаянно трясся - может быть, он не боялся, а попросту надрывался со смеху?! Цзян Сюньи прижал руку к стене, пытаясь прикрыть свое отражение. И еще долго впоследствии не мог успокоить разбушевавшиеся эмоции. Через некоторое время он медленно поднялся, прикинул возможные варианты и, в конце концов, смирился, продолжив подниматься в гору с таким лицом. В любом случае, это маскировка. Согласно исходному сюжету «Восходящих облаков, вздымающихся небес» мать Ду Хэна была выдающейся красавицей, поэтому, юноше осталось только надеяться, что его настоящее лицо не должно быть таким… Необычным. Хотя сейчас его еще ждут кое-какие дела, так что пока лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Бог с ней, с красотой. Будет достаточно просто выглядеть по-человечески… Чем выше он поднимался, тем шумнее становилась округа. Двигаясь очень быстро Цзян Сюньи пронёсся сквозь толпу словно призрак. Даже средь бела дня окружающие могли лишь почувствовать отголоски его присутствия: не успели их глаза сфокусироваться, как его уже и след простыл. Совсем скоро юноша обнаружил свою цель и остановился под покровом огромного векового дерева. Цзян Сюньи присел, облокотившись на ствол дерева, по другую сторону которого располагалось множество юных учеников, увлеченных оживленной беседой. Судя по цвету их одеяний, они – последователи секты Ян Сянь. Рты этих маленьких деток, только что вышедших из Цзянху, зачастую являлись лучшими источниками новостей. Стоило юноше присесть, как он сразу ощутил слабость во всем теле. Сюньи скрестил руки за головой и прикрыл глаза, лениво греясь на солнце и слушая болтающих за деревом детей. __________________________________________ [1]. 提气 - «Подняться в воздух». Это относится к технике сбора энергии (Ци) для ускорения (轻功), быстрого перемещения, лазания по стенам и т. д. [2]. 师父 (ши фу) - «Отец / учитель» - мастер боевых искусств, выполняющий роль отца. [3]. Оригинал 仙师 (xiān shī): 仙 = «бессмертный», 师 = «мастер / учитель / эксперт». [4]. 丹田 (дань тянь) - «Хранилище киновари / эликсира» = область тела, где сосредоточена ци человека. В большинстве романов имеется ввиду нижняя часть даньтяня, расположенная на три пальца ниже и на два пальца позади пупка. [5]. Цзян Сюньи здесь называет себя «本座» (бэнь цзо). Это очень высокомерный / гордый способ ссылаться на себя, считая себя супер важным человеком. В дальнейшем будет оставлено «я», но соответствующее предложение окрашено гордым тоном. [6]. 玉树临风 оригинал - «Нефритовое дерево обтекаемое ветром». [7]. Оригинал «那还不如遭雷劈呢» - идиома с примерным смыслом: «Если вы помпезно хвастаетесь, притворяясь крутым, вас поразит молния».

***

Неожиданно, услышав самую первую фразу, Цзян Сюньи едва ли не подпрыгнул на месте. До него донёсся хрипловатый мальчишеский голос: «В моем понимании, глава Цзян действительно не может мыслить глобально! Этот Цзян Сюньи явно пожал то, что сам и посеял. Он получил заслуженное наказание за свои грехи, так какое это имеет отношение к нашему мастеру? Но глава Цзян все равно никак не оставит его в покое! В этот раз мы поднялись на гору, чтобы предотвратить воскрешение Верховного демона. Но нас слишком мало. А он, вместо того чтобы помочь, поднимает шум и ругается, требуя передать ему тело Цзян Сюньи. Да неужели он всерьез считает, что кто-нибудь будет хранить у себя труп? От него наверняка уже давно ничего не осталось!».

Вышеупомянутый глава Цзян - это Цзян Молоу, шиди [1] Цзян Сюньи. Еще детьми их подобрал бессмертный мастер Ти Мин, впоследствии ставший для них шифу. А позже они оба взяли себе ту же фамилию, что носила мирская семья их шифу. После своего восстания до Цзян Сюньи дошли слухи, что Цзян Молоу захватил Восточное ответвление секты Лин Инь и все время продолжал без устали его искать. Но, чтобы не запятнать имя шиди своей скверной репутацией, юноша до самой смерти избегал Цзян Молоу. И, конечно, он не ожидал, что тот тоже окажется здесь. Нахмурившись, Цзян Сюньи услышал, как какая-то девушка полушепотом возразила: «Нет ничего плохого в том, что глава Цзян хочет позаботиться о теле своего старшего брата. Кроме того, если Цзян ши... Я имею в виду, если Цзян Сюньи действительно был таким плохим, как о нем говорят, почему тогда мастер секты был крайне опустошен после его смерти? Может быть, здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд?…». Молодой человек был полон юношеской бравады [2] и, казалось, являлся одним из слепо верующих поклонников Юнь Се. Слова девушки задели его за живое и он тут же язвительно ответил: «Что ты хочешь этим сказать? У нашего мастера просто слишком доброе и сострадательное сердце, поэтому он так огорчен случившимся. Или последовательница секты Ян Сянь решила встать на сторону злодея? Хмпф, это все из-за его несравненно прекрасного лица, не так ли?!». «Ты! Что за чушь ты несешь?!». В их спор поспешно вмешался еще один молодой человек: «Ну, ну, не ссорьтесь. Смотрите, наш мастер и глава Цзян уже там. Нам тоже следует поторопиться!». Цзян Сюньи бросил взгляд туда, куда указал молодой человек, после чего поднялся и пошел прочь. При этом, он мимоходом стряхнул со своего рукава цветочный лепесток. Первый говоривший не желал закрывать тему и уже собирался сказать пару неласковых слов о «Главе Цзяне, который не может мыслить глобально», когда внезапно ощутил жгучую боль. Он дотронулся до своего лица и обнаружил на нем капли крови. Шокированный молодой человек замер на мгновение, когда кто-то рядом с ним удивленно воскликнул, указав на землю: «Шисюн, только что тебя поранил… Лепесток!». Юнь Се и Цзян Молоу – талантливые совершенствующиеся, и с ними Цзян Сюньи уже, конечно, не мог вести себя так небрежно, как с детишками. Заметив их издалека, он остановился. Скрыв духовную силу, юноша слился с толпой и незаметно приблизился к ним как самый обычный человек. Они оба довольно известны в этом мире, поэтому вокруг них сразу столпилось немало зевак, желающих понаблюдать за представлением со стороны. Цзян Сюньи не составило труда к ним приблизиться – окружающие настолько увлеклись их спором, что никто не обратил на него внимания. Он укрылся за спиной крупного мужчины и молча наблюдал за происходящим. Хотя Цзян Молоу стал главой секты, он по-прежнему носил все ту же одежду последователей Лин Инь: светло-голубую мантию с вышивкой в виде морских волн. Прямо сейчас он с трудом стоял на ногах, опираясь на свой меч. Да и выглядел неважно: казалось, он даже немного похудел. А его прекрасные глаза мрачно и отчужденно смотрели на Юнь Се: «Ты отдашь его или нет?!». С другой стороны, состояние Юнь Се оказалось еще более плачевным. Этот человек больше напоминал мертвого, чем живого: он заметно похудел и теперь выглядел крайне истощенным и изнуренным. Если бы в этом мире существовали наркотики, Цзян Сюньи бы даже подумал, что тот впал в зависимость. Юнь Се пристально посмотрел на Цзян Молоу, как будто хотел прочитать что-то в его глазах. И через мгновение опустил свой взор: «Никогда». Цзян Молоу смахнул с губ алую кровь и решительно обнажил меч. Рядом стоящий ученик тут же воскликнул: «Глава секты, шисюн, вы…». Но Цзян Молоу прервал его, махнув рукой, и зловеще произнес: «Тогда я убью тебя!». На изможденном лице Юнь Се не отразилось никаких эмоций, когда он медленно и апатично произнес: «Делай, что хочешь». Убрав руки за спину, он повернулся и пошел прочь. Казалось, в этом мире его больше уже ничего не интересует. Цзян Молоу собрал свою энергию: «Юнь Се! Думаешь, я шучу?! Тебе лучше взглянуть на это!». Юнь Се не оглянулся, но стоящий рядом ученик пораженно воскликнул: «Это запечатывающий мешок с мириадами душ! Мастер, глава Цзян действительно…». Его прервал ледяной голос Цзян Молоу: «Все верно. Под этой горой пленен Верховный демон. И если я открою этот мешок, его яростная аура незамедлительно отреагирует, сломав сдерживавшую печать. А вырвавшись на свободу, он убьёт здесь всех присутствующих. Юнь Се, перед смертью Цзян Сюньи прислал мне письмо, в котором просил не мстить за него, если он однажды падет от твоей руки. Но если ты не пойдешь мне навстречу, у меня не останется иного выбора». Юнь Се быстро обернулся: «Он послал тебе письмо? Где оно? Отдай его мне!». Цзян Молоу: «Я разорвал его в клочья». Юнь Се захлестнула ярость: «Что ты сказал?!». Когда Цзян Молоу увидел столь бурное и неожиданное проявление эмоций, его собственное настроение немного улучшилось: «Он уже мертв, какой смысл хранить его письма? Юнь Се, не заставляй меня напоминать тебе... Именно ты его убил. Так почему сейчас строишь из себя пострадавшего?». Словно получив тяжелый удар, Юнь Се отступил на два шага назад. Его красивое лицо внезапно помрачнело, а изо рта внезапно хлынула кровь. «Мастер!». «Шисюн!». Несколько человек тут же бросились к нему на помощь. Цзян Сюньи невольно слегка нахмурился. Его смерть от рук Юнь Се была предначертана сюжетом романа. Да и он сам хотел умереть. Конечно, учитывая, что они выросли вместе и относились друг к другу как братья, пронзив мечом грудь Сюньи, Юнь Се неизбежно почувствовал бы тоску и печаль. Но его нынешнее состояние выходит далеко за пределы возможных ожиданий. И это очень нехорошо как для Цзян Сюньи, решившего следовать за главным героем, так и для всего этого мира. Безграничная ненависть захлестнула сердце Цзян Молоу, и он, не обращая внимания на состояние Юнь Се, поднял мешок с мириадами душ: «Мастер Юнь, почитаемый за свою праведность... Раз уж ты убил моего старшего брата ради мира во всем мире, разве ты можешь просто стоять и смотреть, как все на этой горе превращаются в пыль лишь из-за того, что ты отказался отдать мне одного мертвеца?». Юнь Се оттолкнул людей, поддерживающих его на ногах, и, выслушав слова Цзян Молоу, внезапно рассмеялся: «Думаешь, мне есть дело до других? А’Сюня больше нет. В этом мире уже не осталось ничего, что стоило бы моего времени. Хочешь уничтожить его – вперед! Если все здесь умрут – так тому и быть!». Стоило этим словам сорваться с его уст, как вокруг раздались шокированные возгласы. В мире не было никого, кто не знал бы об истинной силе магического оружия секты Лин Инь. И Цзян Молоу славился непоколебимым упрямством. Кто бы мог подумать, что перед лицом опасности Юнь Се действительно скажет нечто подобное? Окружающие немедленно подняли шум. Кто-то отчаянно умолял Цзян Молоу одуматься, кто-то бросился к Юнь Се, намереваясь его переубедить. Цзян Сюньи глубоко вздохнул. Но, стоило ему сделать всего шаг, как он услышал неприятную музыку, звучащую у подножия горы. Сюань Ли! _________________________________ 1. 师弟 (шиди) - «ученик / младшй брат» = младший соученик мужского пола. 2. 凤眼 дословно - «глаза феникса» = изящные миндалевидные глаза, у которых внутренний уголок направлен вниз, а наружный - вверх. 3. 噬魂 万 魄 囊 噬 = «пожрать», 魂 = «бессмертная / ян / мужская часть души, которая оставляет после смерти», 万 = «десять тысяч», 魄 = «смертная / инь / женская часть души, которая остается с телом после смерти», 囊 = «сумка, мешок, кошелек».

Глава 5. Верховный демон Сюань Ли

У Цзян Сюньи сердце замерло, и он остановился. Даже Юнь Се и Цзян Молоу перестали ругаться.

Звуки музыки становились все громче, а вместе с ними к собравшимся приближалась группа людей. Возглавлял процессию высокий и крепкий мужчина в красном одеянии, резко контрастирующим с его белыми волосами. Хоть у него были правильные и точеные черты лица, этого человека окутывала явственная демоническая аура. А высоко поднятый воротник добавлял его внешнему виду дополнительной эксцентричности. Он - не кто иной, как Верховный демон Сюань Ли, похороненный в пещере Сердце Демона [1]. Сюань Ли огляделся вокруг и раскатисто рассмеялся: «Мастер Юнь, давно не виделись. Как ты довел себя до такого состояния? Что ж, подобный вид радует мое сердце и усмиряет гнев!». Улыбнувшись, он повернулся, взглянув на Цзян Молоу, и хотел уже что-то сказать, как вдруг неожиданно замер. Сюань Ли понял: перед ним не тот, кого он рассчитывал увидеть. Верховный демон обратился к Юнь Се: «А где твой красивый брат, старший молодой мастер Цзян, Цзян Сюньи?». Побледнев, Юнь Се не смог произнести ни слова. А неподалеку от него стоял тот самый, резкий на высказывания ученик, которого совсем недавно «проучил» Цзян Сюньи. Рана на его лице до сих пор слегка кровоточила, но он напрочь позабыл о боли и громогласно ответил: «Цзян Сюньи отказался от своих принципов и примкнул к демонам, чтобы навредить моей секте. Мастер давно стер его с лица земли! И ты разделишь ту же участь, если откажешься измениться!». От слов мальчишки стоявшие позади Цзян Молоу последователи секты Лин Инь пришли в ярость. Некоторые из них, разъяренно глядя на него, даже обнажили свои мечи, но были остановлены главой Цзяном. А вот выражение лица Сюань Ли застыло. И лишь спустя некоторое время он произнес: «Что… Ты сказал?». Ошеломленный мальчишка промолчал. Не дождавшись ответа, Сюань Ли снова спросил: «Кто умер? Цзян Сюньи? Цзян Сюньи мертв?!». Его голос становился все громче и громче, вызывая оглушительный гул в ушах собравшихся. Внушительное величие Верховного демона вынудило толпу отступить. При этом, никто ему так и не ответил. Неожиданно Сюань Ли пугающе рассмеялся: «Хахахаха! Смерть - это хорошо, смерть - это прекрасно!». Подняв голову, он посмотрел на Юнь Се: «Этот малец всегда был высокомерным и своевольным. Даже я - Повелитель демонов не знал, что он примкнул к нам! Интересно, крайне интересно!». Цзян Сюньи немало удивился, обнаружив, что у Верховного демона такой дрянной рот. Однако его знание сюжета этой книги ограниченно моментом собственной смерти. И ему было неизвестно, действительно ли Сюань Ли суждено вернуться к жизни, а Юнь Се - узнать правду. На мгновение задумавшись, стоит ли его остановить, Цзян Сюньи уже позволил ему все рассказать. Юнь Се крепко сжал меч, отчего на его руке тут же выступила кровь. Просочившиеся сквозь пальцы алые капли потекли вниз вдоль серебристо-белого лезвия. На самом деле, наблюдательный человек сразу бы заметил: меч в его руке принадлежит вовсе не ему. Это оружие Цзян Сюньи, носящее название «Ме хуа» [2]. А куда делся собственный меч Юнь Се, «Мин хэ» [3], оставалось загадкой. Губы Юнь Се слегка шевелились, когда он что-то говорил, но его голос был настолько хриплым и тихим, что его почти не было слышно. Последователю рядом с ним пришлось спросить: «Что вы имеете ввиду, мастер?». Неожиданно истерический хохот Верховного демона превратился в звериный оскал. Он произнес: «Хммм, теперь из двоих на Стадии Духа остался только ты. Так как же мне не воспользоваться такой прекрасной возможностью? А значит, вы все можете забыть о том, чтобы покинуть гору живыми!». Цзян Молоу вновь сжал в руке мешок, пожирающий души, и холодно произнес: «В этом я с тобой солидарен». Едва успев договорить, молодой человек испытал сильнейшее потрясение: его правая рука даже не успела обнажить меч, а левая внезапно опустела. Кто-то в самом деле похитил пожирающий души мешок прямо у всех на глазах! Ломая голову над произошедшим, Цзян Молоу обнаружил, что этот некто еще и ударил его по руке. Боли почти не было, но место удара покраснело. Репутация Цзян Молоу немного уступала славе его брата Сюньи, но лишь по причине холодного и отчужденного характера, а также ухода от мирских дел и полного погружения в совершенствование. С точки зрения боевой мощи он вполне сможет потягаться даже с Юнь Се. Впервые в жизни ему довелось столкнуться с человеком, способным без труда стащить что-то у него прямо из-под носа. В таком случае существуют лишь две возможности. Первая: вор очень хорошо знаком с его привычками; но все, кто соответствовал бы этому условию, уже давно мертвы. И вторая: это невероятно могущественный человек. Сильнейший шок царил в сердце Цзяна Молоу, но его лицо по-прежнему напоминало каменную маску. Он поднял голову, желая увидеть напавшего. …Но не смог ничего разглядеть. За маской крови и грязи, скрывшей черты Цзян Сюньи, его истинное лицо невозможно было увидеть даже самым проницательным глазам. Цзян Молоу: «…». Это сам черт?! В то же время стоявшие позади него люди, будучи не в курсе произошедшего, начали кричать и браниться: - Эй, сумасшедшее отродье, откуда ты взялся? Живо убирайся отсюда! - Вот ведь! Даже в такой момент этот ребенок осмелился путаться под ногами, он точно спятил! Да и жить ему, похоже, надоело! Убрав одну руку за спину, другой Цзян Сюньи потряс перед собой выхваченным мешком и неторопливо произнес: «На вашем месте я бы никогда не сказал что-то столь непочтительное противнику со смертельным оружием в руках. Так откровенно пренебрегать сложившимися обстоятельствами… И кто еще здесь сумасшедший?». После этих слов повисла гробовая тишина. В мгновение ока от толпы со стороны Юнь Се отделилось двое мужчин. Они слева и справа атаковали Сюньи с криками: «Глупец, у тебя еще даже молоко на губах не обсохло! Немедленно отдай!». Веселый смех Цзян Сюньи внезапно прервался, а сам он изменился в лице, став серьезным. Взмахнув рукавом, юноша раздраженно крикнул: «Убирайтесь!». Не успели двое приблизиться, как были сбиты с ног мощной духовной волной. Кубарем отлетев на несколько метров, впоследствии они еще долго не могли подняться. Эти двое – последователи небольших школ, прибывшие сюда для помощи, к тому же, они никак не связаны с сектой Ян Сянь. Всему виной их собственная глупость, поэтому Юнь Се даже не взглянул на них. Вместо этого он устремился вперед. Не отрывая глаз от Цзян Сюньи, молодой человек с трудом спросил: «Кто ты ...?». Выражение его лица внушало благоговение и трепет. И только дрожь в голосе выдавала истинные эмоции. Казалось, увидев реакцию Юнь Се, Цзян Молоу вдруг что-то осознал. Он резко повернулся, чтобы посмотреть на Сюньи. __________________________________________________________ 1. 心魔 (xīn mó) - «Сердце демона/дьявола». Скорее всего речь идет о внутренних демонах. Вместо буквальных демонов или дьявола, имеются ввиду негативные эмоции практикующихся и другие психические барьеры, которые мешают их обучению/совершенствованию. Неспособность им противостоять может привести к отклонению Ци. В таком случае, Верховный демон Сюань Ли назвал свою пещеру в честь этого явления. 2. 灭华 (miè huá): 灭 = «погаси, иди, уничтожь»; 华 = «великолепно, экстравагантно, цветочно». 3. 明河 (míng hé): 明 = «ярко, мудро, открыто, светло; чистый»; 河 = «река».

*** Заложив руки за спину, Цзян Сюньи устремил свой взор к облакам, полностью игнорируя молодых людей. Тем временем добросердечный Сюэ Инчжи, который как раз только что вернулся к товарищам, подошел к Юнь Се и прошептал: «Шисюн, это старший юный господин семьи Ду, Ду Ли. Насколько мне известно, не так давно его внезапно сразила болезнь, затуманившая разум. Вот почему... Он ведет себя... Немного странно».

Сюэ Инчжи не стал бы ему лгать. Ситуация прояснилась, и свет в глазах Юнь Се вновь померк. Покачав головой, с болью в сердце и рябью в глазах он горько рассмеялся над самим собой. Вонзив меч в землю, молодой человек опустился рядом с ним. В последние несколько дней его состояние было крайне нестабильным. А произошедшая прямо сейчас эмоциональная вспышка вызвала нарушение циркуляции энергии и тошноту. К тому же, у него появились слабые признаки отклонения Ци [1]. Юнь Се окончательно пал духом и жаждал лишь скорейшей смерти. Но, к сожалению, он не может позволить себе умереть. Скрестив ноги и закрыв глаза, Юнь Се сразу же начал восстанавливать свою духовную силу, полностью отстранившись от окружающего мира и разворачивающейся вокруг битвы. А тем временем на лице Цзян Сюньи играла едва заметная презрительно-пренебрежительная улыбка. Это выражение с самого начала являлось его отличительной чертой. И красуйся оно сейчас на прежнем бесподобно прекрасном лице, большинство женщин-совершенствующихся, минуту назад упрекавших его на этой горе, наверняка «перешли бы на сторону врага». К сожалению, сейчас столь великолепный и горделивый вид выглядит слишком креативно. Обычные люди не только не восхитятся, но еще и найдут его, мягко говоря, довольно странным. Некоторые из ранее ругавших юношу, глядя на двух лежащих на земле братьев, неосознанно отошли назад на несколько шагов. Цзян Сюньи наконец-то осознал ситуацию и понял, как выглядит в настоящий момент. Но, поскольку он все-таки не лишен совести и добродетели, ему остается только собрать волю в кулак и мужественно это пережить. Благо, он не снял с себя маскировку под старшего брата. Ведь если окажется, что истинное лицо Ду Хэна еще безобразнее, как ему тогда быть? С грустью на сердце он склонил голову, вздохнул и негромко продекламировал: «‘Каждый ушедший год напоминает нам о нашем коротком веку и быстротечности жизни’ [2]. Когда-то на вершине этой горы стояли трое всем известных мудрецов. Они были замечательными и выдающимися личностями. А сегодня моя скромная персона [3] всего лишь хочет спросить: есть ли еще герои в этом мире?» Договорив, он покачал головой и спрятал за пазуху пожирающий души мешок. Какой бы искаженной и темной не являлась эта вещь, она - сокровище секты Лин Инь, передаваемая из поколения в поколение. Как можно позволить другим на нее посягнуть? Цзян Молоу стремительно наполнил свой меч энергией и с криком «Отдай!» в молниеносной атаке бросился к Цзян Сюньи. В то же время стоящий неподалёку и пребывающий далеко не в лучшем расположении духа Верховный демон поднял ладонь, намереваясь поразить Сюньи, и усмехнулся: «Откуда взялся этот сумасшедший? Совсем зазнался!» Они оба - могущественные мастера в мире совершенствования. И еще даже не достигнув Цзян Сюньи, меч и ладонь уже были окружены колоссальным количеством энергии. Камни, растения и даже попавшие под удар совершенствующиеся оказались сметены энергетической волной. У Сюньи почти не осталось путей к отступлению. Он легко оттолкнулся от земли пальцами ног и, несмотря на занятость, успел бросить яростный взгляд на Цзян Молоу. Этот раздолбай! Он сделал все возможное, чтобы принудительно ускорить свое совершенствование, при этом абсолютно не считаясь с внутренними травмами. Да еще и умудрился спеться с Верховным демоном против собственного шисюна! Займись он бизнесом – наверняка бы без штанов остался. Цзян Сюньи не мог и дальше продолжать возмущаться и решил действовать рационально. Изменив угол наклона, он пролетел по воздуху, устремив кончики пальцев аккурат между бровей Цзян Молоу. Это место - ахиллесова пята Молоу [4]. В голове молодого человека тут же прозвенели тревожные колокольчики, и он подсознательно уклонился, мгновенно создавая брешь в своей атаке. Цзян Сюньи быстро развернулся, парировав надвигавшуюся со спины ладонь Сюань Ли. После чего воспользовался силой инерции удара, плавно и грациозно, словно лист на ветру, покинув зону атаки через образовавшуюся брешь. Встряхнув рукавами, он мягко приземлился на землю. Во время обмена ударами в шокированной толпе наблюдающих то и дело раздавались потрясенные возгласы. Кто-то крикнул: «Это не старший молодой господин Ду! Его трюк – не что иное, как обтекающий солнечный палец секты Ян Сянь!» Другой мужчина возразил: «Тьфу! Ты слепой? Судя по всему, этот сумасшедший использует секретную технику [5] Чистых ив Дукана!» Еще один человек поспешно произнес: «Не спорьте, лучше смотрите! Те несколько ударов, которыми он обменялся с главой Цзяном... Разве они не похожи на Сумеру [6] - метод ладони [7] из Храма Цветочной Луны [8]?» В мгновение ока Цзян Сюньи применил многочисленные боевые практики. И вскоре пораженная толпа уже не могла различить используемые методы. Отражая меч Цзяна Молоу, Сюньи выкроил момент и краем глаза взглянул на наблюдающих за битвой совершенствующихся. В его душе сразу зародилось сладкое чувство превосходства, которое можно выразить словами: «вы все лишь глупые и невежественные смертные». Кто он такой? Цзян Сюньи - читатель этой книги! Даже не дочитав ее до конца, он все равно обладает поистине божественными знаниями. В частности, он был чрезвычайно увлечен различными движениями в книге, поэтому внимательно изучил и проанализировал их еще при чтении. Затем, после переселения, Сюньи с самого детства совершенствовался и заложил основу для этих движений. Боевые искусства нескольких сект теперь находились в его руках. Всего за несколько минут он смог применить движения семи или восьми сект - как они могут узнать их все? Кучка идиотов. ________________________________ 1. 走火入魔 - «Загореться и быть одержимым дьяволами». Состояние, при котором основание культивирования становится опасно нестабильным, вызывая внутренние повреждения организма и симптомы психоза. Люди, которые поддаются своим Внутренним Демонам, неправильно практикующие совершенствование / боевые искусства или опрометчиво использующие запрещенные виды искусства, рискуют попасть в это состояние. 2. Оригинал «一年又过一年春，百岁曾无百岁人», взятый из поэмы династии Тан Сун Чживэнь. В более буквальном смысле означает что-то вроде: «после того, как пройдет один год, скоро наступит весна другого года; люди всегда жаждут жить сто лет, но вы никогда не слышали о том, чтобы кто-то действительно так долго жил». 3. Цзян Сюньи называет себя здесь как 杜某 -«Некий Ду». Это скромный способ ссылаться на себя (конечно, вводя фамилию вместо Ду), фактически лишая себя всяких претензий на звания или почести. 4. 练门 (liàn mén) - «Тренировочные врата». По сути, по мере того, как практикующие боевые искусства становятся все сильнее, у них повышается выносливость... Однако всегда останется одна область, которая будет относительно слабой по сравнению с остальным. Здесь использовано выражение Ахиллесова пята, так как это довольно удачная аналогия. 5. 身法 (shēn fǎ) - «Техника/метод тела». Это метод боевых искусств, который использует мышцы талии, живота, груди, плеч и спины; основное внимание уделяется тому, как правильно бегать / стоять на месте / прыгать / приседать / уклоняться / крутиться / сталкиваться и т. д. 6. 须弥 (xū mí) = гора Меру или Сумеру, священная гора в буддийской и индуистской традициях 7. 掌法 (zhǎng fǎ) - «Метод движения ладоней». Это метод боевых искусств, который фокусируется на ударе и защите ладонью (в отличие от кулака) 8. 月华 寺: 月 = «луна», 华 = «великолепный, экстравагантный, цветочный», 寺 = буддийский храм

Глава 6. Битва с достойным соперником

Когда Сюньи отразил пальцами меч Цзян Молоу, у него онемела рука от кисти до плеча. Ведь последний ничуть не уступал ему в мастерстве: если бы не ранение Молоу и не знания Сюньи о его манере ведения боя, c ним было бы не так легко справиться. Не говоря уже о настырном Сюань Ли. По неизвестной причине верховный демон безостановочно атаковал, словно бешеная собака. Изначально Цзян Сюньи хотел «осуществить задуманное и уйти, скрыв свою истинную силу и личность» [1]. Но, неожиданно, эти двое объединились против него. И теперь уже он сам попал под собственное надменное высказывание о том, что «в мире больше не осталось способных героев».

Мысли Сюньи молниями мелькали в сознании. Но заметив, как Сюань Ли вновь поднял ладонь, юноша выругался про себя. В его душе поднялась волна гнева. Сжав правую руку в кулак, он быстро выставил ее навстречу врагу. Только вот мощная ударная волна от кулака, сопровождающаяся порывом ветра, поразила пустоту. Цзян Сюньи резко развернулся и увидел: удар ладони Сюань Ли направлен прямо на Юнь Се, который до сих пор медитировал, сидя на земле! На самом деле, когда верховный демон услышал о произошедшем, его захлестнула лютая ненависть к Юнь Се. Поэтому, даже сражаясь с Сюньи, он не мог упустить возможность раз и навсегда уничтожить столь ненавистного ему человека. Юноша не знал, как Юнь Се получил такие травмы и какую практику сейчас применял для восстановления. Перед его глазами разворачивалась удручающая сцена: молодой человек спокойно сидел на прежнем месте и не думая уклоняться, будто ему жизнь не дорога. Сюньи сразу же запаниковал. Он не знал, вызвана ли паника его твердым намерением помочь главному герою или же спустя долгие годы, проведенные вместе, уже стала условным рефлексом. В любом случае, его тело в обход сознания бросилось к Юнь Се. Схватив молодого человека, Сюньи откатился вместе с ним от того места, куда пришелся удар раскалывающей горы и дробящей камни ладони Сюань Ли. Но их все же задело ударной волной: прижав к себе Юнь Се, Цзян Сюньи кубарем слетел с обрыва. Однако все понимали: простое падение с горного утеса не сможет убить двух мастеров боевых искусств. Поэтому Сюань Ли упорно рванулся вперед, намереваясь нанести еще один удар ладонью. Цзян Сюньи даже не успел сказать «Черт»; ему оставалось только мрачно сконцентрировать свою энергию и попытаться отразить удар. Неожиданно, Юнь Се в его руках прекратил притворяться мертвым и развернулся, заслонив собой юношу. Ускоренные мощной силой удара они упали со скалы в плотный туман. Шок, удивление, оскорбления, обвинения и смех – все смешалось воедино на вершине горы. Видя, что они стремительно приближаются к долине Плененных Демонов, Цзян Сюньи инстинктивно вынул меч Ме Хуа с пояса Юнь Се. Сперва он просто намеревался взлететь на мече [2], но в тот момент ему пришла другая идея. Обнажив оружие, он осветил долину пурпурным сиянием. Интенсивно струящаяся из меча духовная энергия на мгновение создала брешь в барьере долины. Юноша крепко прижал к себе раненого и лишившегося чувств Юнь Се, попытавшись прорваться через образовавшийся разрыв. Как только они проникли внутрь, барьер моментально восстановил свою целостность. Говоря о долине Плененных Демонов, люди отзывались о ней не иначе, как о месте скопления абсолютного зла и безграничных опасностей, из которого за последние несколько тысячелетий никто так и не смог выбраться живым. Однако с точки зрения Цзян Сюньи ничто не могло поймать его в ловушку. Сложившаяся на горе неразбериха с врагами и друзьями, которых он предпочел бы пока не встречать, на его взгляд была куда хуже. В свою очередь Юнь Се – главный герой, без которого не обходится ни одно крупное событие в этом мире. К тому же, без него Сюньи не сможет достигнуть своей главной цели – возвращения домой. Поэтому ему всегда приходилось брать с собой Юнь Се якобы для «совместного обучения». Глаза молодого человека оставались закрытыми. Цзян Сюньи быстро дотронулся до запястья Юнь Се, проверив пульс [3]. Юноша сразу определил: хоть его рана не из легких, он не умрет. Убедившись, что для беспокойства нет повода, Сюньи побежал к реке неподалеку, чтобы умыться. Когда чистая проточная вода смыла пыль и кровь, на поверхности реки отразилось красивое и утонченное лицо. Видимо, подобная маскировка делала его похожим на старшего брата этого нового тела – Ду Ли. Лишь сейчас Цзян Сюньи обнаружил – до сих пор он постоянно носил маску. На удивление, этот Ду Ли на самом деле довольно красив. Но, будучи замаскированным под Ду Ли, как Ду Хэн умудрился так уродливо перепачкаться? Такое чувство… Будто он намеренно хотел что-то скрыть. Цзян Сюньи нахмурился. Он оглянулся назад и убедился, что Юнь Се еще не очнулся. И лишь затем начал снимать маску. Ранее он слышал, что Чэн Дань – мать Ду Ли – невероятно талантливый мастер маскировки. Наверняка эта маска – ее рук дело. Поистине изумительно выполненная работа: если бы маска не находилась на его собственном лице, Сюньи бы и не заметил ее существования. Потратив огромное количество времени и усилий, ему наконец удалось снять маску в целости и сохранности. Юноша взглянул на свое отражение, и тут же был шокирован до глубины души. Из отражения на него смотрел юноша с красивыми прямыми бровями и прекрасными живыми глазами, создающими впечатление мягкой утонченности. Нефритовая кожа, бесподобно изысканные черты лица, выдающийся героический дух – это явно его собственное лицо!!! Ду Хэн на самом деле выглядит точно так же, как Цзян Сюньи?! Тогда почему он никогда об этом не слышал? Может именно поэтому он возродился в теле этого человека? Все это совпадение или же... Спланированный сценарий? У Сюньи было сто вопросов, и ни одного ответа. Он сердито надел маску обратно. Но, даже снова став похожим на Ду Ли, юноша все равно чувствовал: этого недостаточно. Он схватил горсть земли и размазал ее по лицу, чтобы вернуться к первоначальному диковинному виду. _____________________ [1] 事 了 拂衣 去 ， 深藏 功 与 名 буквально означает что-то вроде: «сдержав слово, он поправляет одежду и уходит; глубоко схоронив деяния и славу» - строка из «Оды галантности» поэта династии Тан Ли Бая. [2] 御剑 «управлять мечом». В романах о совершенствовании мечники нередко могут летать на мече, контролируя его. [3] В традиционной китайской медицине можно оценить состояние здоровья человека, просто изучив его пульс. *** Открыв глаза, Юнь Се мгновенно ощутил сильнейшую боль во всем теле и тут же вспомнил – его ранил Сюань Ли. На миг закрыв глаза и проверив свое внутреннее состояние, Юнь Се обнаружил: о его ранах никто не позаботился. Оглядевшись, он обнаружил себя лежащим на холодной каменной скале. А также увидел того самого дурака с разукрашенным лицом, который в настоящее время дремал на боку с травинкой в зубах. Цзян Сюньи пригрелся на сухом и комфортном, теплом и солнечном местечке. Лицо спящего до сих пор покрывали разноцветные пятна, поэтому определить его выражение не представлялось возможным. Но поза этого человека вызывала душевный комфорт и расположение. На самом деле он даже немного похож на... У Юнь Се сердце сжалось. Он сразу же отбросил подобные мысли и медленно поднялся, держась за грудь. Дойдя до Цзян Сюньи, молодой человек... Неожиданно пнул его ногу. Юноша открыл глаза: «...». Конечно, он слышал приближающиеся шаги Юнь Се. Но предвидя, что тот наверняка нападет с тысячей вопросов, поленился обратить на него внимание. Поэтому просто закрыл глаза и притворился спящим, не подозревая, что его ожидает мощный пинок. Цзян Сюньи и Юнь Се знали друг друга с малых лет и всегда были не разлей вода. До восстания Сюньи между ними безусловно установилась глубочайшая связь. Юноша мог предвидеть все поступки Юнь Се, за исключением пинка, ведь обычно тот не проявлял ни следа гнева по отношению к другу детства. Вот Сюньи и позабыл основополагающую характеристику главного героя: с виду он казался благовоспитанным и утонченным, словно нефрит, но вот на деле обладал ожесточенным безжалостным характером и мрачной, безразличной ко всему натурой. Иначе говоря, крайне скверный тип. Юнь Се равнодушно произнес: - Почему болезнь утерянной души старшего мастера Ду до сих пор не вылечена? Я как-то слышал, что это заболевание временами отступает. Совсем недавно на вершине ты говорил вполне логично и осознанно. Так почему снова вернулся к безумию? И как только ему удается даже в полумертвом состоянии быть таким раздражающим?! Любому другому на его месте Цзян Сюньи уже давно бы помог на собственной шкуре прочувствовать значение поговорки «язык мой – враг мой». Но раз это Юнь Се... Нельзя. Ему все еще нужно скрыть свою личность, чтобы последовать за главным героем. На мгновение их глаза встретились. Настороженность Юнь Се достигла апогея, но Цзян Сюньи внезапно улыбнулся и протянул руку, весело выкрикнув: - Дай денег! Дай денег! Юнь Се: - ...Что ты сказал? Юноша убедительно продолжил: - Я только что спас твою жизнь, а значит ты должен мне денег. Раньше, когда я выручал А’Ху, дядя Ван давал мне много медных монет! Так что и ты дай, я хочу домой! Юнь Се окинул его недоверчивым взглядом, подумав: «Этот человек в мгновение ока из полностью вменяемого превращается в совершенно ненормального, может это все притворство? Он последовал за мной, но что таится в его сердце? Будь у него недобрые намерения, разве не проще было бы убить меня, пока ко мне не вернулось сознание?» Юнь Се всегда и во всем искал истину, при этом никому не верил на слово. Его нелегко обмануть. К счастью, тогда на скале его сердце увязло в страданиях и боли, поэтому он не обратил внимание на царящую вокруг суматоху. И когда Цзян Сюньи столкнулся с Цзян Молоу, естественно, Юнь Се не видел их боя и не мог оценить навыки своего спасителя. Если бы не столь благоприятные совпадения, подозрение давно бы заполонило его сердце. В сознании Юнь Се пронеслось уже немало различных возможностей и вариантов, но внешне в нем не произошло никаких изменений. Обдумывая ранее предоставленную Сюньи информацию, он спросил: - А’Ху? Кто это? Юноша восторженно пояснил: - Это старый хряк, которого вырастил у себя дядя Ван! … - Юнь Се глубоко вздохнул и слегка улыбнулся. - В самом деле? Сюньи уже намеревался заговорить, когда увидел руку молодого человека, молниеносно движущуюся в попытке схватить его за горло. Тело попыталось инстинктивно парировать атаку, но, к счастью, юноша обладал удивительным самоконтролем. Правая рука слегка вздрогнула, но он подавил импульс, позволив Юнь Се поднять себя за ворот. Предыдущая улыбка на лице главного героя бесследно исчезла. Он пристально посмотрел на Цзян Сюньи и произнес с ужасающей серьезностью: - Прекрати вести себя как сумасшедший. Я хочу знать: когда только что на скале Сюань Ли напал на нас, ты поднял руку и сперва вычертил дугу в воздухе, а затем повернул ладонь в противоположную сторону. Это движение, несомненно, является навыком секты Лин Инь, которое известно только Цзян Сюньи. Откуда ты о нем узнал?! В каких вы с ним отношениях? Действуя на эмоциях и не сопоставив рост Сюньи со своим собственным, он достаточно высоко поднял юношу. В итоге пальцы последнего болтались примерно на уровне голеней молодого человека. Долгое время подражая сумасшедшему, Сюньи, по-видимому, слишком хорошо вжился в роль: следуя совершенно необъяснимому порыву, он вцепился в руку Юнь Се и всем телом начал раскачиваться из стороны в сторону, словно на качелях. Еще и сопроводил это дело соответствующим звуковым эффектом: «Уииии——». Юнь Се: «...». Вот теперь он точно верит, что перед ним умалишенный! Цзян Сюньи: «...». Черт, неужели когда он оказался в этом теле, его заразило безумие Ду Хэна? Будто прикоснувшись к чему-то грязному, Юнь Се взмахнул рукой и отбросил юношу. Обычно ему не составляло никакого труда контролировать эмоции в разговоре, но делал он это исключительно ради находившегося рядом Цзян Сюньи. Но со смертью А’Сюня… Его сердце превратилось в пепел и развеялось по ветру вместе с терпением. Юнь Се шагнул вперед и наступил на грудь Сюньи. Надавив ногой, он спросил леденящим душу тоном: - Говори! Кто научил тебя этому движению?! Не заметь он столь знакомый прием, никогда бы не рискнул жизнью и не заблокировал длань Сюань Ли ради какого-то сумасшедшего! Сюньи моментально все обдумал и жалобно затараторил: - Это был старший брат в светло-голубом одеянии. Примерно с тебя ростом, довольно молчаливый. И у него еще был супер сияющий меч! Ах, твой как раз очень похож на его! Юнь Се медленно убрал ногу и равнодушно наблюдал, как юноша уселся и потер придавленную грудь. Молодой человек прошептал: - В самом деле... Это действительно он... Но почему он научил тебя? Как тебя зовут? Сделав вид, что не услышал первый вопрос, Цзян Сюньи похлопал себя по груди и гордо произнес: - Меня зовут Ду Хэн! – но тут же в панике опомнился, – Нет, нет, Вторая матушка [1] велела не называть себя так… Все должны звать меня Ду Ли... Точно! Меня зовут Ду Ли, я старший брат. Интеллект Юнь Се позволил ему быстро уловить ключевые моменты из разрозненных бессвязных фраз. А вспомнив историю семьи Ду, он отреагировал незамедлительно. - Значит, ты тот самый глуповатый от рожденья младший ребенок семьи Ду... И на сей раз тебя послали на смерть вместо Ду Ли? - он насмешливо улыбнулся. - Неплохо. Ду Ли всегда казался честным и внимательным человеком. Не ожидал, что его истинная натура окажется таковой. Любопытно. Юнь Се полностью потерял интерес к Цзян Сюньи. Без особых церемоний вытащив серебряную монету и бросив ее на землю, он повернулся, намереваясь уйти. Но проницательный юноша сориентировался довольно быстро: он мигом бросился к Юнь Се и вцепился в его рукав, недовольно запричитав: - Ты не можешь уйти! Не можешь! Серебра слишком мало, ты должен отправить меня домой! Глаза Юнь Се полыхнули яростью, а правая рука сжала рукоять меча на талии. Да что за черт, ты решил разрубить меня моим же мечом?! ________________________ [1] 二娘 – «Вторая матушка». Имеется ввиду Чэн Дань, а титул «вторая» употребляется, так как она не первая жена господина Ду (по сравнению с родной матерью Ду Хэна).

Глава 7. Непроглядная мгла

Цзян Сюньи выпалил: «Аа, я узнаю его - это меч старшего брата в голубом одеянии! Ты украл его, а теперь еще и меня им убить надумал... Как только он об этом узнает, обязательно обернется призраком и даже из-под земли тебя достанет!»

Юнь Се вздрогнул всем телом и изменился в лице, с сомнением посмотрев на Сюньи. Изначально тот без задней мысли просто изливал гнев и не ожидал, что упоминание его покойного духа сможет так потрясти бравого героя. Юноша уже собирался сменить тему, когда Юнь Се быстро убрал меч и поднял его на ноги. А после достал платок и попытался стереть грязь с лица Сюньи. Впервые он оказался застигнут врасплох. Поразмыслив, юноша решил все-таки довериться навыкам маскировки так называемой мачехи. Как и ожидалось, Юнь Се не заметил второй слой маски. Он никогда раньше не видел Ду Ли, поэтому теперь внимательно осматривал лицо Сюньи. Не обнаружив ничего необычного, он спросил: «Скажи четко и ясно, какие у тебя отношения с тем человеком? Почему он научил тебя методу ладони, и почему разозлится, если я тебя убью? И... Как... Как ты узнал, что его уже нет в живых? – Если он жив, с чего бы ему отдавать свой меч кому-то другому? – вопросом на вопрос ответил Цзян Сюньи и добавил, – Метод ладони он показал, конечно же, потому что я ему понравился ~ А еще старший брат сказал, что у него есть друг по имени Юнь-что-то там. И поскольку я выгляжу также мило, как тот самый друг, он обучит меня поразительным навыкам избивать людей! Этими словами Сюньи намеревался вызвать у Юнь Се отвращение и неотрывно следил за его реакцией, с нетерпением ожидая, когда же тот перемениться в лице. Но неожиданно молодой человек резко опустил голову. Цзян Сюньи замер. На тыльную сторону его ладони одна за другой обрушились слезы Юнь Се. Они были холодны как лед, но Цзян Сюньи отпрянул, словно его опало пламя. Он резко шагнул назад. Его настроение тут же изменилось, а сердце охватили противоречивые эмоции. Юнь Се быстро вновь поднял голову. Если бы подобную потерю самоконтроля заметил кто-либо другой, он не задумываясь убил бы его на месте. Но в данном случае перед ним обычный дурак, которой толком ничего и не понимает. Поэтому молодой человек просто неспешно утер слезы и сказал, будто ничего не случилось: «Так и быть, я не стану тебя убивать. Подойди - понесешь меня». Цзян Сюньи: «…». Он чрезвычайно остро ощутил: жалость и сочувствие – чертова трата эмоций. Молодой человек потерял терпение: «Что ты там стоишь, витая в облаках? Я ранен. Понесешь меня, и я укажу тебе дорогу домой». Дурачиться оказалось далеко не так весело, как ожидалось. По крайней мере, выслушивать от Юнь Се все эти глупости, не имея возможности себя раскрыть, - та еще пытка! Цзян Сюньи не спеша подошел и крайне неохотно поднял на спину Юнь Се, после чего медленно побрел в указанном направлении. Лишь после перепалки молодые люди наконец осознали: они находятся на дне Долины Плененных Демонов – страшного и зловещего места из старинных легенд. И пробыли здесь уже довольно долго. Однако по какой-то причине до сих пор не то, что могущественного демона, - тени призрака и той не повстречали. В любом случае, пути назад нет. Им остается только шаг за шагом двигаться вперед. Вскоре нести на спине мертвый груз в виде Юнь Се стало для Сюньи слишком обременительным. Обычно они все время проводили бок о бок. И даже будучи с Юнь Се одного возраста, Цзян Сюньи всегда вел себя с ним как господин со слугой, фактически эксплуатируя благородного и прославленного героя романа по своему усмотрению. Он в жизни бы не подумал, что все обернётся подобным образом: сперва так называемый «слуга» пронзил мечом его сердце, а теперь ему еще и пришлось пасть так низко. Раздумывая о превратностях судьбы, Цзян Сюньи невольно поразился ее несправедливости и нарочно начал пошатываться из стороны в сторону при ходьбе, чтобы Юнь Се чувствовал себя как можно менее комфортно. И его усилия оказались не напрасны. Молодой человек тут же крикнул: «Иди ровнее!» Сюньи самодовольно хихикнул: «Голова закружилась? Ничего страшного, сейчас ущипну тебя за ягодицы и сразу все пройдет». Пока он говорил, его правая рука в самом деле скользнула немного назад и разок ущипнула округлость Юнь Се. Честно говоря, Цзян Сюньи всегда страдал от чрезмерной брезгливости и совершенно не выносил, когда люди подходили к нему слишком близко. Но Юнь Се был исключением. Они с раннего детства вместе практиковались и сражались со злом, делили трапезы и бесчисленное количество раз спали рядом. Даже разрыв отношений не смог повлиять на давно сложившуюся манеру поведения, поэтому юноша не чувствовал, что с его действиями что-то не так. Однако Юнь Се не знал правды и уже всем телом дрожал от негодования. Если бы он только прояснил, что связывает этого идиота с А’Сюнем, уже наверняка зарубил бы его раз так семь или восемь! Молодой человек тут же свирепо ударил по шаловливой руке Сюньи, но того ничуть не смутила внезапная боль. Продолжив раскачиваться на каждом шагу, он весело произнес: «Что такое, братишка в белом? Когда мой старший брат в прошлый раз нес а спине Сяо Вэй, он сделал то же самое, и она мигом перестала кричать, что у нее кружится голова!» После «А’Ху» Юнь Се теперь совершенно не хотелось знать, кто такая «Сяо Вэй»! Однако хотел он того или нет, а Цзян Сюньи продолжил: «Сяо Вэй - самая популярная девушка в нашем «цветочном домике» [1], хотя и не такая прекрасная, как ты~». Он даже мимоходом очернил какого-то несуществующего старшего брата! «…» - Юнь Се глубоко вздохнул. Он считал, что со смертью Сюньи любовь навсегда покинула его жизнь. Окружающий мир больше не вызывал у него ни малейшего интереса, а сердце словно окутал вечный непроглядный туман. Но прямо сейчас в его душе полыхало сильное и глубокое чувство, имя которому - ярость! Обвивавшие шею юноши руки резко сжались в мертвой хватке. Но когда Юнь Се уже собрался преподать ему урок, Цзян Сюньи неожиданно споткнулся, громко вскрикнул и повалился на землю, случайно сбросив молодого человека со спины. Тот едва коснулся пальцами ног падающего юноши, оттолкнулся от него и ловко приземлился рядом, гневно воскликнув: «Что ты делаешь?!» Цзян Сюньи мгновенно натянул на лицо печальное выражение: «У меня нога болит, не могу встать». Юнь Се: «…А если я тебе шею сломаю, нога пройдет?» Цзян Сюньи: «У меня с детства такая болезнь – как только кто-нибудь прикасается к шее, сразу начинает болеть нога». Юнь Се: «…». А про себя подумал: ‘смогу ли я сдержаться и не забить его до смерти? И зачем вообще так долго болтаю с этим умалишенным?!’ Юноша выглядел крайне прискорбно – он весь дрожал… Потому что едва ли не в обморок падал от отчаянных попыток сдержать рвущийся наружу смех. Раскрасневшееся от гнева лицо Юнь Се побелело от ярости. В конце концов он взмахнул рукавами и развернулся, зашагав вперед. Довольный всем сердцем Сюньи ловко поднялся и в приподнятом настроении естественно и непринужденно последовал за Юнь Се. ____________________________________ [1] Высококлассное увеселительное заведение Казалось, Юнь Се окончательно признал поражение. Не сказав ни слова, он просто пошел вперед. Из-за достаточно серьезных ран его шаги немного замедлились, что облегчило задачу следующего за ним Сюньи. У последнего наконец выдалась минутка, чтобы осмыслить недавнюю череду событий. До сих пор Система молчала, как рыба. Не пришло ни одного сообщения или оповещения. Сложно сказать, виноваты ли в этом ошибки или, может, дело в чем-то еще. Откровенно говоря, такое затишье вполне устраивало Сюньи. Единственное неудобство заключалось в том, что у него больше не было возможности узнать о дальнейшем развитии сюжета. Сейчас ему оставалось только наблюдать и следовать за главным героем. Но в настоящий момент его беспокоило лишь одно… Почему в Долине Плененных Демонов так тихо и спокойно? Здесь не просто мирно – до Сюньи даже донёсся едва уловимый аромат еды и отдаленные крики уличных торговцев.　 Идущий впереди Юнь Се, заметив, что юноша позади наконец угомонился, вдруг ощутил тягость от установившегося молчания. Слишком непривычная тишина. Он обернулся и взглянул на Сюньи, тут же нахмурившись. Когда этот человек молчит, он действительно выглядит абсолютно адекватным. Ни следа умственного расстройства. Несмотря на обшарпанную одежду, за счет стройной фигуры и идеальной осанки он выглядел очень изящно. А на очищенном от кровавых пятен лице играло выражение глубокой задумчивости… Непостижимое и немного знакомое. Юнь Се какое-то время бесстрастно наблюдал за ним. Но как только Цзян Сюньи заметил на себе его взгляд, тут же отвернулся и раздраженно закрыл глаза. Юноша не ослышался. Пройдя еще совсем немного, они действительно вышли к шумному многолюдному городу. При этом вокруг не было ни следа демонической энергии. У Юнь Се слегка приподнялись брови в удивлении. Казалось, его терзали сомнения и беспокойство. Он бережно сжал нечто, висящее на шее под одеждой, и, немного помедлив, жестом повелел Цзян Сюньи идти за ним. Заметив это незначительное движение, Сюньи подумал: «Хотелось бы знать, что за драгоценное сокровище он там прячет. Мы пробыли вместе всего ничего, но за столь короткий промежуток времени Юнь Се уже три раза до него дотронулся. Хммм, нужно поскорее заставить его подпрыгнуть повыше: глядишь, сокровище и выпадет на свет божий!». Прищурившись, он еще раз попытался разглядеть кулон под воротником молодого человека, но все попытки оказались тщетны. Однако от него не ускользнуло бедственное состояние Юнь Се: тот выглядел все хуже и хуже, и, казалось, вот-вот попросту упадет замертво. Конечно, Цзян Сюньи знал, что Юнь Се тяжело ранен. Но разве он мог зваться главным героем, не обладая хоть каплей выносливости? До сих пор юноша намеренно пытался не обращать на это внимания. Однако теперь, наблюдая за одержимо плетущимся вперед молодым человеком, он в конце концов беспомощно вздохнул и плюхнулся на землю, громко крикнув: - Ээй, братец в белом… Любопытные окружающие тут же отвлеклись от своих дел и подняли головы. Едва не посинев от гнева, Юнь Се повернулся и безучастно спросил: - Что ты делаешь? Цзян Сюньи указал на ближайший постоялый двор: - Я голоден. Хочу перекусить ~ Рядом стоящий зевака чуть было не рассмеялся, но под ледяным взглядом Юнь Се мгновенно подавил смех. Герой молча развернулся и отодвинул занавеску, войдя во двор! Улыбнувшись, довольный Цзян Сюньи проворно поднялся и последовал за ним. Их встретил доброжелательный прислужник с улыбкой на устах. Ничего не говоря, он вручил Юнь Се меню. Осмотрев мужчину с ног до головы, Сюньи задался вопросом: может быть, он нем? А тем временем Юнь Се, не спросив о желаниях юноши, расторопно заказал немало блюд, большинство из которых оказались любимой едой Цзян Сюньи. На самом деле их вкусовые предпочтения сильно разнились. В прошлом, обедая вместе, Юнь Се всегда заказывал то, что нравилось другу. Но сейчас, когда Цзян Сюньи больше нет на этом свете... Он не знал, делал это по привычке или есть какая-то другая причина. Так или иначе, а молодой человек до сих пор следовал устоявшимся правилам при выборе еды. Изначально юноша не хотел есть: остановка планировалась лишь для того, чтобы Юнь Се смог немного отдохнуть. Но когда до него долетел аромат только что приготовленных блюд, у него быстро проснулся аппетит. Приподняв полы мантии, он уселся напротив Юнь Се и уже потянулся к одному из блюд, когда молодой человек неожиданно перехватил его палочки своими. Задействовав внутреннюю энергию, он мгновенно переломил палочки Цзян Сюньи на две равные половинки: «Это не для тебя». «…», - юноша терпеливо усмирил свой нрав и поинтересовался: «А что в таком случае для меня?» Как раз вовремя незаметно подошедший прислужник поставил на стол пиалу с рисом. Юнь Се направил на нее палочки: «Это». И после небольшой паузы взял крошечное блюдце с бесплатными солеными огурцами и придвинул к юноше: «Ну и вот это тоже можешь взять». Цзян Сюньи: «…». До перемещения в этот мир он был именитым сыном богатых родителей. Оказавшись здесь, он стал последователем могущественной почитаемой секты, и окончательно привык жить в богатстве и достатке. На такое же смотреть больно, не то, что есть. Юноша угрюмо бросил сломанные палочки на стол и отказался от еды.

Глава 8. Нелепые отголоски прошлого

В прошлом Цзян Сюньи всегда был привередлив к еде. А если ел слишком мало, Юнь Се без устали предлагал ему все новые блюда. Но когда он сменил «оболочку», отношение друга кардинально изменилось. Сюньи отбросил палочки и отодвинулся, но молодой человек даже глазом не повел. Он медленно поднял ложку, опустив ее в пиалу с рисом, но так и не притронулся к еде.

Неловкость и замешательство заполнили сердце Сюньи. Но юноша и сам не понимал, виновата в них обида или же грусть. У него невольно вырвалось: - Он уже мертв, так какая польза от такого притворства? Он выпалил это не задумываясь, и тут же проклял свой бескостный язык. Однако Юнь Се не ответил. Он продолжил перемешивать рис, как будто и не слышал слов Сюньи. Но через мгновение, так и не прикоснувшись к еде, тоже отложил ложку. Они безмолвно сидели за столом, ломящимся от аппетитных яств, но ни один из них не ел. Между ними установилась странная тягостная атмосфера. Однако благодаря воцарившемуся молчанию они могли ясно слышать голоса, доносящиеся из-за соседнего столика. Среди общего шума больше всего выделялся один резкий и неприятный голос: - Вы ошибаетесь. На мой взгляд, хотя глава секты Ян Сянь убил Цзян Сюньи, вполне возможно, он сделал это не ради «искоренения зла и мира во всем мире». Выражение лица Сюньи не изменилось, но на устах появилась едва заметная улыбка. Даже Юнь Се невольно поднял голову и мельком взглянул на соседний стол. Люди за ним явно пребывали в приподнятом настроении духа. Будто не замечая никого вокруг, в том числе сидящих неподалеку молодых людей, они продолжали возбужденно что-то обсуждать. Какой-то юнец предостерег первого говорящего: - Ты можешь разносить подобные сплетни между нами, но не вздумай говорить об этом на лице. У главы Юня немало последователей: если кто-нибудь из них услышит нечто такое, тебя точно изобьют. Юнец замолчал, а через мгновение с любопытством задал вопрос, который уже давно мучил Сюньи: - Я слышал, что они с Цзян Сюньи относились друг к другу как братья на протяжении многих лет, а их взаимная привязанность не ведала границ. Если Юнь Се убил его не ради высшей справедливости, тогда зачем? Сидящий рядом здоровяк крайне вульгарно рассмеялся, но ничего не сказал до тех пор, пока окружающие не начали умолять поведать известные ему подробности. Лишь тогда он продолжил с загадочным и таинственным видом: - Братья? Хахаха, ты действительно ничего не знаешь. Неужели не видел, как глава Юнь смотрел на Цзян Сюньи? Неужто правда считаешь, что они могли быть просто братьями? Говорящий слегка понизил голос: - Два Нефрита на стадии Духа славились своей репутацией и были не разлей вода. Любой может это подтвердить. На мой взгляд, Цзян Сюньи всегда отличался крайне отчужденным и высокомерным характером, а также безмерным чувством собственного достоинства. Он явно не тот, с кем легко поладить [1]. Но Юнь Се никогда ему слова поперёк не говорил. Более того, даже со стороны можно было без труда заметить у него взгляд, полный любви и заботы… Услышав его, Цзян Сюньи невольно вздрогнул. Он с юных лет прекрасно ладил с Юнь Се. И никогда не видел в этом ничего предосудительного. Но такая интерпретация их отношений, прозвучавшая из уст незнакомца, вызвала в нем волну отвращения. Однако даже проклиная про себя говорливого здоровяка, после тщательного размышления Сюньи так и не нашел убедительного опровержения его словам. Казалось, незнакомец и сам осознал странность своих высказываний и прервался в середине фразы. Но вскоре здоровяк с зычным низким голосом улыбнулся и продолжил развивать мысль: - Разве тебе не кажется, что здесь что-то не так? Допустим, их связывали исключительно братские узы. Но кто-нибудь хоть раз видел, чтобы глава секты Юнь также хорошо относился к кому-либо еще? Как я уже сказал, у Цзян Сюньи был отчужденный и высокомерный характер. Но и глава Юнь – тот еще баловень судьбы [2]. Хочешь сказать, он не высокомерен? У него не менее тяжелый необузданный характер. Полагаешь, он такой добрый и внимательный к любому? Цзян Сюньи крутил в руках чашу с чаем, и когда услышал последнее предложение, его рука непроизвольно вздрогнула, а чай пролился. Он нахмурился и поставил чашу на стол, а затем взглянул на Юнь Се: тот выглядел совершено безучастным. Неизвестно, слышал ли он вообще разговор за соседним столом. Лицо юнца перекосилось от гнева: - Да что ты такое говоришь? На что намекаешь?! Просто возводишь напраслину! Есть ли хоть крупица истины в этих глупых небылицах? Череда возмущенных выкриков разозлила здоровяка. Он сердито усмехнулся: - Хорошо, пусть это просто глупые небылицы, но что ты хочешь от меня услышать? Может, мне стоит сказать: «Юнь Се лично признал, что у него были интимные отношения [3] с Цзян Сюньи»?! Сюньи будто молния поразила [4] – он полностью лишился дара речи и остолбенел. К счастью, чаша уже давно покоилась на столе, и у него больше не было возможности совершить оплошность. Он едва сумел сохранить придурковатый вид. Это ведь не те самые «интимные отношения», верно? Наверняка имеется ввиду нечто вроде «близки настолько, что готовы взять себе одну фамилию» [5], правильно? В противном случае, не приписывайте ему этих вещей, ведь он в жизни о них не слышал! Я и Юнь Се... Черт, такое даже представить сложно. Что вообще творится в головах у этих людей? Неужто в сенэн [6] романе «Восходящие облака, вздымающиеся небеса» объявились фуданси [7]? ___________________ [1] Также можно интерпретировать, как «ужиться». [2] 天之骄子 «баловень судьбы». Современное использование относится к известным деятелям, которые внесли значительный вклад в развитие человечества [3] 肌肤之亲 может означать как «кровные отношения», так и те самые «интимные отношения» [4] 雷天 神 雷 «пятикратная божественная молния». Предположительно речь идет о Молнии Скорби, которую небеса насылают на совершенствующихся, готовых прорваться на новый уровень. [5] 同姓 同姓 «То же имя и та же фамилия». Это отчаянная попытка Цзян Сюньи истолковать 肌肤之亲 как «кровные отношения» вместо «сексуальных отношений». [6] 男 频 文 = роман для мальчиков часто с боями, завоеваниями, сбором гарема и т. д. Очень походит на яп. термин «сёнэн», поэтому он применен здесь. [7] Фуданси (яп. 腐男子, «испорченный мужчина») - так называют любителей яойных аниме и литературы. Словно громом пораженный юнец безмолвно уставился на собеседника и лишь спустя немало времени наконец заикаясь произнес: - Это… это… это просто… Не успел он сформулировать мысль, как был оттолкнут в сторону. Рассвирепев, юнец хотел начать возмущаться, но обнаружил: его собеседник уже лежит на полу. А на его грудь наступает нога высокого худощавого мужчины. Последний в ярости воскликнул: - Что ты сказал?! Здоровяк с зычным голосом с трудом разглядел нависающего над ним и мгновенно побледнел. - Юнь Се?! Когда это имя эхом облетело постоялый двор, все до единого смолкли от удивления. Кто-то из посетителей тоже узнал стоящего перед ними. Они словно попали под ледяной дождь в разгар зимы – их моментально прошиб озноб, пробирающий до самых костей. Еще один мужчина из той же компании, который до этого не проронил ни слова, наконец подал дрожащий от страха голос: - Юнь… глава Юнь, несмотря на наши оскорбительные слова, мы… мы всей душой уважаем вас. И просто считаем Цзян Сюньи крайне презренным человеком, который за ваше добро отплатил злом. Пожалуйста, сжальтесь, простите нас. Цзян Сюньи сжал губы. Он давно привык к подобному. Сперва Юнь Се смотрел на здоровяка под ногами, но быстро перевел не предвещающий ничего хорошего взгляд на просящего и размеренно спросил: - Ты говоришь о Цзян Сюньи? Мужчина отчаянно закивал. - Да-да! Верно! О бессовестном Цзян Сюньи, хуже которого нет никого на свете! Даже если у вас были те самые отношения… Хехехе… Наверняка все случилось лишь потому, что этот прохвост тщательно скрывал свои дурные помыслы и намеренно вас соблазнил, будь он неладен… Голос внезапно оборвался, на пол брызнула кровь. Даже когда мужчина упал замертво, в его широко распахнутых глаза ясно читались удивление и неверие. Казалось, он и подумать не мог, что Юнь Се способен с такой легкостью убить человека. Стоящий перед трупом глава Юнь равнодушно взмахнул Ме Хуа, стряхнув с клинка алую кровь. - Сам напросился! «Два нефрита» на стадии Духа славились твердостью и непреклонностью в ведении дел, но они всегда применяли свой необычайный талант во благо людей и ради справедливости, к тому же оба родом из именитых семей. До измены Цзян Сюньи у них была отличная репутация. Никто бы никогда не подумал, что Юнь Се убьёт кого-то с одного удара всего лишь из-за нескольких слов. Окружающие замерли в сильнейшем шоке. Спустя минуту гробовой тишины разгневанные и напуганные спутники убитого с криками окружили Юнь Се. А Сюньи тем временем равнодушно взирал на происходящее со стороны. Хотя нападавшие не выглядели слабаками, их лица были ему незнакомы. А значит, среди них точно не окажется умелых мастеров. Судя по способностям Юнь Се, вероятно, ему понадобится всего несколько минут, чтобы с ними расправиться. Только вот он ранен и не может биться в полную силу, а ему к тому же нужно сражаться с несколькими противниками. Спустя некоторое время его быстрые изящные движения существенно замедлились. Цзян Сюньи украдкой вздохнул, схватил со стола фарфоровую чашу и с размаху швырнул ее на пол с криком: - Да ну, ни капельки не интересно! Скука смертная! Тот юнец, которого ранее оттолкнуть Юнь Се, обнаружил слабое место врага. Но когда он уже собирался нанести удар, почувствовал жгучую боль: его лицо в кровь расцарапал отскочивший от пола осколок разбитой чаши. Юнца тотчас захлестнула ярость: - Идиот, тебе точно жить надоело! Его меч изменил направление, нацелившись аккурат в голову Сюньи. Молниеносным безжалостным движением он явно хотел убить юношу. Цзян Сюньи развернулся и побежал, с ужасом крича: - Ааа, мамочки!!! Акробаты людей убивают! Поддавшийся эмоциям взбешенный юнец совершенно не волновался о том, как умалишённый смог избежать смертельного удара. С мечом наперевес он погнался за Сюньи, и они моментально оказались втянуты в общую драку. Заметив нацеленное на него сияющее лезвие, Цзян Сюньи просто нырнул вниз. Оружие юнца поразило воздух. Он быстро изменил направление удара и вновь попытался атаковать. В то же время мужчину в темной монашеской рясе, находящегося позади Сюньи, крайне разозлил мешающийся под ногами дуралей. Поэтому он решил сперва избавиться от юноши, применив против того удар ладони. Цзян Сюньи обхватил руками голову, опустился на пол и с притворным страхом в голосе закричал: - Двое против одного! Где ваши принципы?! Усмехнувшись, юнец уже собирался ответить, когда почувствовал: его левая нога полностью онемела. Он мгновенно потерял равновесие, завалившись набок. В действительности Цзян Сюньи прикрылся руками лишь для отвода глаз: в тот самый момент он локтем поразил акупунктурные точки Цзе-си и Тай-чун [1] на лодыжке юнца. И пока последний еще ничего не понял, его голову уже разбила ладонь. Ладонь его собственного спутника, направленная на Цзян Сюньи. Юноша безошибочно рассчитал угол атаки, соотнес его с позициями оппонентов и выступил в качестве приманки. В результате, юнец погиб от руки своего же товарища. У него даже не было времени закричать: смерть наступила мгновенно [2]. Мужчина в рясе замер от шока. Он еще даже не опустил руку, когда Юнь Се воспользовался случаем и пронзил основание его черепа [3]. Тот сразу же упал замертво. За мгновение пали два врага. Лицо Сюньи мельком осветила едва заметная улыбка. Он тут же сделал вид, что в панике поднимается с пола. Но этот человек всегда любил чистоту: хотя его одежда потрепана, а местами даже изорвана, он невольно встряхнул рукавами. _______________________ [1] Китайская народная медицина / Чжень-цзю терапия. [2] 七窍流血 – еще одно значение «кровь хлынула из всех отверстий головы». [3] В оригинале 穴 枕 穴 – «Чжэнь-сюэ», опять же акупунктурная точка.

Глава 9. Беспорядочный бой

Юнь Се с самого начала приводил в ужас противников. А когда двое из них пали замертво один за другим, в их рядах воцарился полнейший беспорядок. В итоге, они не смогли дать достойный отпор и быстро попали под меч и ладонь Юнь Се. К концу драки из всей компании в живых остался лишь один человек.

Лавочника, прислужников и других посетителей уже давно след простыл. Если не учитывать гору трупов на полу, в пустом зале остались только Юнь Се, Цзян Сюньи и тот самый выживший. Последний обеими руками обхватил рукоять меча, направив беспрестанно дрожавшее острие на Юнь Се. Пристально смотря на врага, мужчина в страхе попытался отступить. Однако, сделав несколько шагов назад, он случайно наступил на труп собственного окровавленного спутника и невольно отпрянул в сторону. Его ноги тут же подкосились. Опустившись на пол, мужчина зарыдал навзрыд то ли от ужаса, то ли от отчаяния, а, может, от всего сразу. Юнь Се по-прежнему оставался бесстрастным и безучастным. Ничуть не изменившись в лице, он занес меч. Осознав свою участь, мужчина стиснул зубы, решив перед смертью не остаться в долгу: за мгновение до того, как его сразил Ме Хуа, он со всей силы швырнул свой меч в Юнь Се. Цзян Сюньи равнодушно взирал на происходящие со стороны. В его взгляде не было ни тени беспокойства. Когда меч приблизился к шее Юнь Се, его импульс иссяк и оружие начало неуклонно терять высоту. В тот же миг глаза юноши осветились внезапной идеей. Ни секунды не колеблясь, он незаметно шевельнул пальцем, усилив ауру меча. Окутанное белым сияние лезвие вскользь коснулось шеи свой цели, слегка оцарапав белоснежную кожу и разорвав скрытую под воротником цепь. Кулон тут же сорвался с груди Юнь Се. Молодой человек и так был тяжело ранен, а отчаянная битва со множеством соперников окончательно его измотала. Когда последний враг оказался повержен, Юнь Се почувствовал во рту сладковатый металлический привкус – его едва не вырвало кровью. Он поспешно облокотился на меч, тем самым удержавшись на ногах. Поэтому ему оставалось только с широко распахнутыми глазами наблюдать, как его драгоценный кулон падает на пол. А пока тот не пришел в себя, Цзян Сюньи воспользовался удобным моментом и напал на него, намереваясь выяснить, что же скрывает его друг детства. Они выросли вместе и очень хорошо знали друг друга. При этом Сюньи никогда не видел, чтобы Юнь Се чем-то так сильно дорожил. В результате, как только кулон ударился об пол, юноша замер в изумлении. Первоначально кулон представлял собой миниатюрный и довольно изящный прямоугольный предмет, в длину едва достигающий полпальца. Но по мере приближения к полу он становился все больше и больше. А когда наконец рухнул, - поднял над собой столп пыли. Цзян Сюньи глазам не верил: на самом деле это гроб из аметиста! «...» Юнь Се вправду носил на шее гроб в качестве украшения?! Уму непостижимо и совершенно ненормально!! Однако Сюньи было не до шуток. Он уже смутно догадывался, кто лежит в гробу, но до последнего отказывался в это поверить. Не обращая внимание ни на что вокруг, Юнь Се поспешно бросился к гробу, откинул крышку и осторожно приподнял лежащего внутри. Теперь юноша видел все вполне отчетливо: точеные черты, кожа белее снега… Лицо покойного несравненно изящно и до боли знакомо... Еще бы - это же он сам! Разум Сюньи полностью опустел. Он понятия не имел, как ему следует реагировать, поэтому просто безучастно смотрел на Юнь Се. Убедившись, что при ударе с головы покойного даже волоса не упало, Юнь Се вздохнул с облегчением. Заботливо поддержав голову мертвого, он аккуратно положил его обратно и поднял руку с намерением закрыть гроб. Но лежавшая на крышке рука неожиданно замерла. Глаза Юнь Се до сих пор оставались прикованы к столь знакомому, но неестественно бледному лицу. Молодой человек не двигался. Будто заразившись странностью Юнь Се, юноша проследил за его взглядом и тоже уставился на мертвеца. Казалось, до предела напряженное тело Сюньи с треском развалиться на части, стоит ему сделать хоть шаг. В душе юноши все перевернулось. Он невольно подумал: почему Юнь Се так смотрит на покойника? В том же нет ничего хорошего!.. Черт, даже меня в дрожь бросает, а ему, похоже, все нипочем… Или у него просто великолепные психологические качества[1]… Так, нет, я явно не о том думаю, что важнее… Что важнее, какие, черт побери, виды он имеет на это тело? Я уже давно мертв, но он по-прежнему не дает покоя моим останкам. Почему не вернул труп Молоу? Боится, что убил не того, и намерен все выяснить? Хм, надо будет придумать, как незаметно проучить его разок... В сердце юноши царил сумбур. Он сам не понимал, о чем думал. И через мгновение Юнь Се прямо перед ним внезапно закрыл глаза, наклонился и нежно поцеловал покойного в лоб. А затем решительно опустил крышку гроба. Цзян Сюньи: «…» Он окинул взглядом спину молодого человека: с момента их последней встречи его фигура казалась куда более изможденной. Юноша не мог определиться: наброситься на того с кулаками или же с сочувствием похлопать ему по плечу. Но самый главный вопрос: в Юнь Се вселился злой дух или же все-таки Цзян Сюньи наяву видит сны? А пока юноша бесконечно метался между этими мыслями, Юнь Се внезапно щелкнул ножнами, даже не повернув головы. Холодное сияние Ме Хуа яркой вспышкой устремилось к Сюньи. Вот же лживый ублюдок! Находясь на волосок от смерти, юноша непроизвольно вспомнил слова автора романа, следующим образом отозвавшегося о главном герое: Юнь Се очень коварен. Его методы порочны и беспощадны, а действия зачастую противоречат ожиданиям. Если он ваш друг, то самый верный и преданный друг на свете. Но если враг, то самый страшный враг в мире! ______________________________ [1] 心理素质 - психологические качества личности. Скорее всего, имеются в виду именно волевые качества (самоконтроль, смелость, выдержка и тд) Один из основных законов гласит: главный герой никогда не умрет! Неважно, как много крови он потерял и насколько серьезные ранения получил, – пока не повержен финальный босс, герой будет биться на последнем издыхании еще хоть триста раундов. Меч Ме Хуа с невероятной скоростью двинулся в сторону безоружного Сюньи. Не раздумывая ни секунды, тот в высоком прыжке вскочил на лезвие и с силой топнул ногой, пригвоздив к земле то самое оружие, с которым не расставался практически с пеленок. Издав протяжный гул, Ме Хуа замер на полу. Юнь Се двигался быстрее молнии: его пальцы выгнулись, как острые когти, и нацелились на плечо Цзян Сюньи. Последний поддел пальцами ног рукоять меча и запустил его в молодого человека. Тот моментально уклонился, подняв ножны. «Клац» и Ме Хуа уже пойман. Столь ловкое и естественное обращение с его собственным мечом до предела распалило гнев Сюньи. Он недовольно взмахнул рукавами, повернулся и мрачно спросил: - Что ты делаешь? Юнь Се вытер рукавом кровь с губ, на которых тут же засияла легкая улыбка. Окинув юношу оценивающим взглядом, он произнес: - Наконец перестал притворяться? Хах, даже ты почти меня одурачил. Улыбка на неописуемо красивом, изящном лице была бы усладой для глаз, если бы не до жути ледяной взгляд, рождающий ощущение вопиющего несоответствия. Сюньи хватило одного взгляда на такой «доброжелательный» облик, чтобы понять: Юнь Се намерен его убить. Ничуть не смутившись, юноша убрал руки за спину и напомнил: - Глава Юнь, я спас тебе жизнь. - А если бы не спас, я вовсе не обязательно бы умер, - усмехнулся молодой человек. Сюньи потерял дар речи. Что верно, то верно. В конце концов, главный герой выдержит и не такие ранения. - К тому же… ты первый на меня набросился, я тут вообще ни при чем! Не успел он закончить мысль, как Юнь Се напал вновь, на этот раз пытаясь поразить юношу ладонью! Юнь Се всегда был горд, надменен и до крайности уверен в себе. Видя, что у противника в самом деле нет оружия, он оставил меч в ножнах и перешел к рукопашному бою. На лице Сюньи взыграло неприкрытое высокомерие. Не увиливая и не уклоняясь, он парировал удар Юнь Се собственной ладонью. Их духовная энергия схлестнулась, образовав мощную ударную волну, которая вмиг расколола несколько ближайших столов и стульев. Улыбка молодого человека стала шире, а голос раздраженнее: - Неплохо, очень даже неплохо. Даже так умеешь. Он научил тебя этому удару? Кто ты? Какие между вами отношения? Цзян Сюньи сменил стиль и использовал движение секты Ян Сянь «Превосходя зависть тысячи колоколов», усмехнувшись: - Я знаю куда больше. Если хочешь узнать, кто я, сперва победи, а там и поговорим! Хотя с его уст слетели столь уверенные слова, на деле ему приходилось несладко. Может, Юнь Се и ранен, но он обладает необычайным талантом и большим боевым опытом. И конечно, «ореол главного героя», сияющий вокруг его головы, никуда не делся. А вот тело Ду Хэна, хоть и обладало обильной духовной энергией, никогда не подвергалось серьезным тренировкам. Вероятно, он не практиковал ни одной из 38 Техник Меча Тянь Ли [2]. В результате его нынешняя гибкость, взрывная сила и выносливость были намного ниже, чем раньше. Хотя мозг Сюньи реагировал так же быстро, как и всегда, тело физически могло выдать лишь половину скорости его реакции, поэтому парировать атаки оказалось довольно сложно. В подобной ситуации самая логичная тактика - затянуть поединок и измотать Юнь Се. В конце концов, последний прошел уже не через одно сражение: его физическая сила не вечна, скорее всего, еще немного и он не сможет стоять на ногах. Но хотя Цзян Сюньи обычно казался неорганизованным и взбалмошным, в действительности он очень тверд, честолюбив и упрям. И как только Юнь Се вышел из себя, юноша отказался уклоняться и встречал каждый его удар. На протяжении нескольких минут в комнате раздавались только звуки непрерывной череды ударов руками и ногами. После пробуждения Сюньи еще не сражался с теми, кто превосходил бы его во владении боевыми искусствами. Так как его навыки куда выше обычных людей, он мог с легкостью скрывать свои истинные силы. Поэтому Юнь Се не обратил внимания на его предыдущие битвы. Но столкнувшись с примерно равным противником, у Сюньи больше не было возможности скрывать свой истинный боевой стиль. Он невольно перешел на движения, которые практиковал с детства. В разгар ожесточенной битвы его кулак яростно столкнулся с ладонью Юнь Се, а сразу после Сюньи развернулся в воздухе и с размаху ударил того ногой по голове. Локтем заблокировав удар, Юнь Се тут же отскочил назад. Дрожь в голосе выдала его изумление и неверие. - Кто... кто ты на самом деле? Молодой человек бессознательно краем глаза взглянул на стоящий неподалеку гроб. Сквозь полупрозрачную крышку виднелось совершенно неподвижное бездыханное тело Цзян Сюньи. Юноша атаковал быстрее ветра и ответил без капли милосердия: - Твой господин! В каждом движении оппонента Юнь Се видел яростную мощь. Всем своим видом юноша напоминал ему самого дорогого человека, чей образ он лелеял в сердце на протяжении многих лет. А пока он пребывал в прострации, ладонь Сюньи устремилась прямо на него. Юнь Се подсознательно отклонил ее правой рукой, в то время как два пальца левой руки указали на горло соперника. Совместно осваивая боевые искусства, они анализировали и находили слабости в этих шагах сотни раз. Цзян Сюньи уже собирался ответить ударом на удар, но неожиданно поскользнулся. Судьба-злодейка решила проявить себя в самый неподходящий момент: он случайно наступил на лицо того самого юнца, который умер из-за его уловки. В битве мастеров даже малейшая ошибка может стоить жизни. Споткнувшись, Сюньи практически предал себя в руки потрясенному Юнь Се. В результате, сомнения, накопившиеся в сердце молодого человека, вырвались на свободу. Опасаясь причинить ему боль, Юнь Се поспешно прервал технику и убрал пальцы, отчего его чуть не вырвало кровью из-за нарушения циркуляции духовной энергии. Схватившись за грудь, он отступил на два шага, а когда вновь поднял голову, замер, не веря своим глазам. Цзян Сюньи не пострадал, но удар сорвал с него маску! ___________________ [1] На самом деле довольно забавное упоминание. 38 коробок (комплектов) Тянь Ли (天 利38 套) - это реальный справочник, широко используемый для подготовки к вступительным экзаменам в китайский колледж.

Глава 10. Внутренние демоны прошлого

Молодой человек был застигнут врасплох: перед глазами внезапно возникло лицо из самых потаенных грез, которое ему никогда не забыть. И уже вовсе не холодное и окоченевшее, а лучащееся жизненной силой. Ослепительно прекрасную изящную фигуру озарил золотистый солнечный свет. Когда Сюньи лишился маски, Юнь Се смог отчетливо разглядеть до боли знакомые черты с отпечатком жесткой и своевольной натуры.

Такое привлекательное лицо явно должно радовать глаз, но ничто в этом мире не способно стереть с него безграничное высокомерие и непреклонность. Но больше всего Юнь Се всегда нравилась эта слегка небрежная равнодушная улыбка, нередко играющая в уголках губ. Второго такого человека нет и быть не может. И взгляд, тот самый взгляд... Он узнал бы его даже через тысячу лет! Юнь Се хотел позвать Сюньи по имени, но голос подвел его. У молодого человека перехватило дыхание, и не успел он и слова произнести, как из глаз хлынули слезы. Тем временем Сюньи ощутил прикосновение прохладного воздуха к коже лица и мгновенно понял: маска спала. На секунду и он лишился дара речи, но, конечно, в отличие от Юнь Се его захлестнули далеко не такие сильные эмоции. Слегка нахмурившись, он краем глаза посмотрел на молодого человека. И уже собирался заговорить, когда неожиданно резко изменился в лице. Лавка, столы и стулья, тела на полу... все бесследно пропало за доли секунды. Целый город исчез без следа. Вокруг простиралась та самая безжизненная пустыня, в которой они оказались изначально! В то же время неподалеку от них из ниоткуда появился белесый туман. Он постепенно сгущался и охватывал все большую площадь, стремительно приближаясь к молодым людям. Вот глупцы! Всем известно – долина Плененных демонов далеко не так проста. Они допустили фатальную небрежность!　　 Раздраженный Цзян Сюньи отложил соперничество с Юнь Се до лучших времен. Он быстро вернул Ме Хуа и одновременно яростно пнул оцепеневшего молодого человека: – Что встал как вкопанный? Поторопись и оглянись! Хочешь, чтобы мы погибли?! Казалось, его удар возвратил того к реальности. Он вздрогнул всем телом и невольно схватил Сюньи за запястье: теплая худощавая рука оказалась крепко зажата в ладони. Юнь Се отчаянно воскликнул: – А'Сюнь! – Что это за белый туман? Черт, он приближается… Блин, Юнь Се, отпусти меня! Может, поймешь уже, в какой ситуации мы оказались?! Плотный, словно каменная стена, густой белый туман походил на гротескного и странного древнего зверя, с рыком бросившегося прямо на них. Несмотря на смятение и растерянность Юнь Се, инстинкты его не подвели. Почувствовав надвигающуюся опасность, он крепко прижал к себе Сюньи, упал на землю и накрыл юношу своим телом. Но это не помогло. Их в одно мгновение поглотил вездесущий белый туман. Когда схлынули волны головокружения и замешательства, сознание Цзян Сюньи заполнила пустота. Не эмоциональная – он просто-напросто не помнил ничего из произошедшего. Его разум был совершенно пуст, как будто кто-то намеренно стер все воспоминания. Юнь Се рядом не было. Сюньи не знал, ни куда тот делся, ни что стало с туманом. В мгновение ока перед ним появились величественные горы, окутанные ночной тьмой. Удивительно знакомый пейзаж. Яркий солнечный день сменился темной ночью. Гулкую тишину изредка нарушал стрекот осенних насекомых. Сюньи стоял под гигантским вековым деревом, всем телом ощущая мощные порывы ветра. Юноша какое-то время оставался неподвижным. Наконец он медленно двинулся вперед, отодвинул мешающую листву и огляделся. Его глаза тут же широко распахнулись в удивлении! Каждая травинка, каждый листик на дереве... Он не забудет их даже после смерти, и при всем желании никогда не сможет сюда вернуться. Это... гора Скрытого духа*! [П/п: гора Линь Инь] …Почему я здесь? Это реальность или иллюзия, прошлое или будущее? Куда делся Юнь Се? Где его черти носят в такое время?! Мысли струились бесконечным потоком. Цзян Сюньи глубоко вздохнул. Внезапно до него донесся еле уловимый шелест травы. Он мгновенно помрачнел и собирался скрыться, но прибывший уже приблизился и прошел мимо так, будто Сюньи не существовало. Этот человек... не кто иной, как он сам. Мельком окинув прошедшего взглядом, юноша быстро подметил все детали: на его втором я была светло-голубая мантия, украшенная узором морских волн, - униформа секты Линь Инь; на талии висел длинный меч, а в левой руке был зажат небольшой котелок. Казалось, он куда-то спешит. По совершенно уникальной форме котелка Сюньи тотчас все понял – перед ним разыгрываются события той самой ночи, когда скончался его шифу, а самого Сюньи, бывшего главным кандидатом на роль главы секты, обвинили в предательстве и изгнали. Вся вереница событий, в конечном итоге спровоцировавшая ссору с Юнь Се, началась именно здесь. Тогда Цзян Сюньи как раз выполнил приказ мастера и возвращался после нападения на дворец Тяньшуй [1]. Уничтожив демонов во дворце, он заполучил Шэнь Дин Тяньшуй [2]. Но по возвращении обнаружил, что все последователи под командованием Цзян Молоу отбыли в западные земли, в то время как их шифу святой мастер Ти Мин находился при смерти… В одно мгновение всевозможные мысли и предположения обрушились на него, словно цунами. Цзян Сюньи сразу догадался, почему в долине Плененных демонов нет ни одного злого духа – потому что так называемые демоны живут в душах самих людей! Оказавшись в долине, молодые люди постоянно были настороже. Их эмоции практически никак не влияли на разум. А поскольку их сердца оставались более-менее спокойными, долина явила им мирный процветающий городок. Но во время сражения с Юнь Се Сюньи лишился своей маски, что вызвало сильную эмоциональную нестабильность. Вот почему пейзаж моментально изменился! Оставалась лишь одна загадка – чьим внутренним демонам принадлежит эта иллюзия. Цзян Сюньи всегда отличался решительностью и твердость, поэтому уже спустя мгновение уверенно направился в гору по знакомой дороге. Он знал, что ожидает его в конце, но всегда лицом к лицу встречал все, уготованное судьбой. Цзян Сюньи этого не осознавал, но с каждым шагом лохмотья на нем постепенно превращались в светло-голубую мантию с широкими рукавами, которую он когда-то так часто носил. Даже его фигура немного изменилось. А вот образ прошлого я постепенно исчезал, медленно растворяясь в темноте. Уже давно сглаженные временем воспоминания фонтаном хлынули в сознание, а реальность постепенно отошла на второй план. Когда перед ним наконец предстали знакомые ворота, Сюньи уже полностью погрузился в мощный поток событий прошлого. _______________________ [1] 天水 宫 -天 = «небо»; 水 = «вода»; 宫 = «дворец». Дворец Небесных вод [2] 神 = «дух; добрый дух, гений; небожитель, святой; относящийся к духам; сверхъестественный, чудесный, непостижимый; таинственный, магический; волшебный, сказочный; гениальный»; 鼎 = древний китайский котел с 3 или 4 ножками. Магический котел Небесных вод  ----------------------Начало иллюзии------------------------ Цзян Сюньи охватили тревога и беспокойство. Он в одиночку за семь дней разрушил демонический дворец Тяньшуй. И к настоящему моменту даже его необычайная духовная сила оказалась на исходе – Сюньи был истощен. Первоначально он намеревался отдохнуть и восстановить силы, но неожиданно получил тайное послание от своего шичжи [1] Юй Хана, в котором довольно завуалировано говорилось о болезни Бессмертного мастера Ти Мина. А также выражалось опасение, что та болезнь… серьезна. Пусть вскользь, но это событие упоминалось в книге, и Сюньи заранее знал результат – Бессмертный мастер Ти Мин действительно умрет. Но с момента его перемещения в роман, шифу Ти Мин заменил ему родного отца. Вот почему известие о скорой кончине близкого человека шокировало Сюньи до глубины души. Не обращая внимания на свои травмы, он вскочил на меч и быстрее молнии помчался к вершине горы. Но по возвращении его ожидали развевающиеся над воротами белые духовные знамена [2]. Зрачки Сюньи стремительно сузились. Однако вокруг не оказалось скорбящих над гробом или мемориалом учеников. Это вселяло надежду. Но атмосфера все равно оставалась довольно странной. Молодой человек быстро взял себя в руки и сосредоточился. Сконцентрировав энергию в ногах, он взлетел ввысь и бесшумно преодолел несколько высоких стен, после чего направился прямиком к обители мастера Ти Мина - залу для медитации [3]. Добравшись до зала, Сюньи внимательно прислушался, но до него не донеслось ни единого звука. Не теряя ни секунды, он пробрался в зал через окно и огляделся. В центре под балдахином располагалась кровать. Юноша крайне медленной поступью направился к ней. Но не сделал еще и нескольких шагов, когда услышал хриплый старческий голос: – Что за уважаемый гость почтил меня своим присутствие? К сожалению, дряхлый старец не сможет поприветствовать тебя должны образом. Спокойный дружелюбный голос, без сомнений, принадлежал мастеру Ти Мину. Приятно удивленный Сюньи больше ни о чем не волновался. Он шагнул вперед и распахнул занавеску. – Шицзунь[4], это я! Но едва успев договорить, юноша изменился в лице. Шицзунь выглядел безмерно истощенным и изможденным. Его взгляд подернулся предсмертной пеленой, а тело окутал могильный холод. Похоже, его дни сочтены. Цзян Сюньи застыл, не в силах больше ничего сказать. Хоть он знал, чем все закончится, сердце все равно мгновенно наполнилось горечью и скорбью. Лицо мастера озарила искренняя радость. – Сюнь, мальчик мой, ты вернулся? Как же хорошо – мне посчастливилось еще раз тебя увидеть. Его губы настолько пересохли, что покрылись трещинами от малейших движений и начали кровоточить. Цзян Сюньи судорожно вздохнул, его спина напряглась, а руки так крепко сжались в кулаки, что выступили вены. Лишь спустя мгновение он с трудом произнес: – Шицзунь, ученик нальет вам чаю. Но мастер Ти Мин удержал его за запястье и тепло сказал: – Не нужно. Лучше позволь шицзуню еще разок взглянуть на тебя. Цзян Сюньи решительно опустился на колени у изголовья кровати и приклонился к умирающему. Ти Мин коснулся его лица, всем своими видом выражаю любовь и привязанность, но вдруг неожиданно серьезно прошептал: – Старейшины замыслили недоброе, и последователям боковых ветвей тоже нельзя доверять. Молоу сейчас здесь нет. Сюнь, мальчик мой, ты один и представляешь собой легкую мишень. Немедленно покинь гору и никогда сюда не возвращайся! Цзян Сюньи не уловил суть сказанного, но интуитивно почувствовал: шицзунь произнес нечто чрезвычайно странное. Юношу захлестнуло негодование, и он поспешно спросил: – Шицзунь, они причинили вам вред? Ученик отомстит за вас! Мастер Ти Мин покачал головой, крепче сжал запястье Сюньи и повторил еще настойчивее: «Поторопись и покинь это место!», прежде чем смолкнуть. Юношу охватили обида и возмущение, но он не хотел перечить шицзуню. Ему оставалось лишь промолчать. Но и через минуту мастер больше ничего не сказал. Заподозрив неладное, Цзян Сюньи быстро протянул руку и проверил дыхание. Мастер Ти Мин скончался. Его открытые глаза навсегда застыли в тревоге и беспокойстве [5]. От шока Цзян Сюньи невольно вздрогнул, и рука на его запястье мгновенно ослабла. Тело Ти Мина внезапно обмякло так, будто все кости разом исчезли. Его кожа растрескалась, но раны не кровоточили. Человек, у которого только что было такое доброе и заботливое выражение лица, в мгновение ока превратился в нечто пугающе ненормальное. Сюньи даже не знал, какие чувства преобладают в его душе: горе от смерти дорогого учителя или потрясение от гротескной и странной картины перед глазами. Спустя несколько мгновений он внезапно обнял останки мастера. Цзян Сюньи всегда отличался твердым и непреклонным характером, поэтому, даже обливаясь горькими слезами, до последнего закусывал губы и не проронил ни единого звука. Лишь прислонился лбом к деревянному изголовью, дав волю слезам. _________________ [1] 师侄 (шичжи) – племянник (не кровный). Юй Хан – ученик одного из шисюнов Сюньи. То есть его шиди или, как в кровной семье, «племянник». [2] 幡 (фань) – траурный флаг. [3] 坐忘堂 (цзован тан) – «сидеть в забытьи» + «зал». [4] 师尊 (шицзунь) – «уважаемый наставник/учитель». Особо почтительное обращение к шифу. [5] 死不瞑目 – идиома: даже смерть не принесла мира и покоя.

Глава 11. Два нефрита

Тишину темной ночи нарушал лишь звук сбивчивого дыхания и редкие пронзительные крики птиц. Внезапно двери распахнулись и по залу пронесся порыв ночного ветра, принесшего с собой стужу, пробирающую до самых костей. Ощутив спиною холод, Цзян Сюньи медленно поднял все еще красные глаза. Слезы уже давно высохли. Он встал и не оглядываясь отрешенно произнес: – Явились… наконец. За дверьми стояла группа последователей Линь Инь с мечами в руках. Во главе же шли два величественных старца, окруженные ледяной аурой. Один в черном одеянии, другой - в белом. Это знаменитые «Почтенные старцы с горы Скрытого духа», – Цзинюань и Цзинхай, вторые по важности после главы секты Бессмертного мастера Ти Мина. Цзян Сюньи с самого начала пребывал не в духе. А когда обернулся и взглянул на пришедших, в его глазах разгорелось пламя злобы. В свое время полученный от Системы сюжет поведал только о нескольких значимых событиях, связанных с Юнь Се. Второстепенные роли и побочные детали были опущены. Как только Сюньи появился в этом мире, сюжет не раз развивался с его подачи. Но он уже давно понял: в этих дряхлых бессмертных нет ничего святого. Наверняка они как-то связаны с кончиной мастера Ти Мина. Цзян Сюньи окинул взглядом лежащее на кровати тело мастера и пробормотал: – Пусть небо будет свидетелем, если не убью этих людей и не выплесну свой гнев, не уйду отсюда, даже если за мной явится самый роскошный паланкин на свете. Цзинюань всегда недолюбливал вызывающего и надменного Цзян Сюньи. Увидев, как тот что-то бормочет, старец потерял всякое терпение, шагнул вперед и выкрикнул: – Так ты все-таки окончательно потерял совесть и убил [1] своего наставника! Едва его слова успели отзвучать, как фигура Сюньи исчезла из виду. Потрясенный Цзинхай поспешно приказал: – Быстрее! Не дайте ему уйти! Но тот в мгновение ока вновь появился, причем прямо перед Цзинюанем. Раздался звонкий лязг металла. Присутствующие успели заметить лишь яркий серебряный блеск меча, а старейшина Цзиньюань уже пал замертво, не проронив ни звука. В его груди зияла кровоточащая рана. Сильный могучий старец, прославляемый не одно десятилетие, был убит с одного удара без малейшей возможности дать отпор! Цзян Сюньи с юных лет называли гением, а с возрастом, по слухам, он и вовсе стал непобедим. Но из-за вспыльчивого и нелюдимого характера приблизиться к нему было задачей не из легких. Поэтому почти никто не видел его в бою. Отчего люди решили, что слухи сильно преувеличены. Но, глядя на способности Цзян Сюньи, присутствующие быстро осознали всю его безграничную и ужасающую мощь. Последователи в страхе отшатнулись. Нанеся смертельный удар, Сюньи оттолкнулся кончиками пальцев ног и отскочил назад. В глубине души он понимал: атака оказалась успешной лишь потому, что Цзинюань ее не ожидал, а также удача была на стороне Сюньи. Но сейчас оставшиеся точно стали куда более бдительными. Дальше будет уже сложнее. От подобного бесчинства старейшину Цзинхая охватили ярость и скорбь. Он гневно воскликнул: – Неуважение к наставнику и старейшинам, а тем более убийство - это чрезвычайно тяжкий грех! Предателю вроде тебя не место в секте Линь Инь. Слушайте мой приказ: убейте этого коварного злодея! Договорив, Цзинхай отступил. В делах Цзян Сюньи не знал пощады. Да и он не испытывал к последователям абсолютно никаких эмоций. На его губах появилась пугающая усмешка, и те несколько человек, что первыми бросились в атаку, оказались моментально сметены волной духовной силы. Сюньи не волновало, живы они или мертвы. Он воспользовался образовавшей брешью в рядах нападавших и стремглав помчался в сторону главного храма. Характер этого человека поистине непостижим: Цзян Сюньи никогда не поступал в соответствии со здравым смыслом. Когда все против него и, казалось бы, ему следует отступить, он упорствует и сражается насмерть. Но в то же время, когда он одерживает верх и спокойно может убить всех, этот человек разворачивается и убегает! Старейшина Цзинхай покраснел от гнева. Не ведая страха и не задумываясь о последствиях, он повелел последователям пуститься в погоню. Секта Линь Инь – одна из сильнейших в мире совершенствования. В ее рядах не один способный ученик, не говоря уже о многочисленных защитных тактиках, служащих не только для демонстрации силы. Но каким бы могущественным ни был Цзян Сюньи, после многочисленных сражений и отступлений, его одежда разорвалась и запачкалась кровью. Добравшись до самой высокой точки горы Скрытого духа и оказавшись в зале Всеобщей радости, он неожиданно остановился в самом центре и вонзил меч в землю. Старейшина Цзинхай обрадовался, решив, что тот наконец исчерпал энергию и не в силах больше убегать. – Цзян Сюньи, сперва ты убил главу секты, а затем еще и одного из старейшин. Это непростительные преступления, но если ты добровольно отдашь печать Главы [2] , возможно, сможешь сохранить себе жизнь. Юноша опустил веки, обрамленные длинными ресницами, неосознанно взглянув на нефритовый кулон на груди. Символом главы секты Линь Инь служил кулон из чистейшего белого нефрита, передающийся из поколения в поколение. Хотя Цзян Сюньи не успел стать официальным преемником главы, из-за его необычайного таланта у него не было конкурентов. Поэтому мастер Ти Мин давным-давно передал ему печать, чтобы Сюньи мог заниматься делами вместо него. _______________ [1] Цзинъюань использует не обычный иероглиф 杀 - «убить». Он говорит 弑 – «убить старшего или родителя». [2] Печать главы секты является эмблемой / символом главы. Ее добровольная передача означает, что Цзян Сюньи отказывается стать следующим главой секты. Уголки губ Цзян Сюньи приподнялись в ледяной усмешке: – Даже будучи одной ногой в могиле, вы все равно пытаетесь захватить пост главы? Старейшина Цзинхай много лет пользовался всеобщим уважением на почетной должности. Когда в последний раз ему говорили что-то подобное? Он мгновенно пришел в ярость: – Что за чушь?! Но оглядевшись, старейшина быстро восстановил достоинство и произнес: – Печать главы – это величайшее сокровище нашей секты. Естественно, она не может оставаться у злодея, который посягнул на жизнь старейшин. Мы уже определили Хуан Яня следующим главой секты. Так что поторопись и отдай печать! Цзян Сюньи старательно изобразил удивление: – Хуан Янь? Это еще кто такой? Едва его слова разлетелись по округе, как из толпы последователей выскочил ученик примерно одного возраста с Сюньи и закричал: – Ты слишком далеко зашел со своими издевками! Цзян Сюньи окинул его взглядом: – О, так это ты. Старший брат такой забывчивый в последнее время, надеюсь, Хуан-шиди не обиделся. Однако, мне немного любопытно… Навыки шиди всегда были слабыми, а натура – трусливой. Но самое главное – ты никогда не славился наличием богатства, да и внешностью не блещешь. Интересно, что же такого хорошего ты посулил старейшине, чтобы стать следующим главой? Хуан Янь задрожал всем телом от неуемной ярости. Его рука неосознанно сжала рукоять меча, но, вспомнив о мастерстве Цзян Сюньи, молодой человек не посмел обнажить оружие. Ему оставалось лишь напустить на себя грозный вид и прокричать: – Если… если ты продолжишь говорить эти глупости, не вини главу секты в пренебрежении духом товарищества между учениками! Цзян Сюньи стремительно вынул меч из земли и зловеще усмехнулся: – Вот как? Что ж, дерзай. Если я не смогу забрать твою жизнь за три шага, обещаю собственноручно преподнести тебе свою голову! Хуан Янь смертельно побледнел и невольно попятился. Цзян Сюньи указал на него мечом, выглядя непоколебимым, как самая прочная твердыня. Выражение лица Хуан Яня немного изменилось, хотя на нем по-прежнему читалась нерешительность. Внезапно молодой человек воскликнул: – Предатель вроде тебя, который неуважительно относится к старейшинам и убил учителя, не заслуживает честного отношения. Все, давайте вместе заберем... убьем его! Последователи пребывали в замешательстве, не решаясь ступить ни шагу. В их взглядах виднелись различные эмоции, но у большинства все-таки превалировал стыд. Цзян Сюньи громко рассмеялся: – Воистину, великий муж должен уметь приспосабливаться к обстоятельствам [1]. Хуан-шиди в самом деле заслуживает звания великого героя! – громко рассмеялся Сюньи. Внезапно до собравшихся донесся приятный смех и звонкий насмешливый голос: – Что верно, то верно, благородные герои в наши дни на редкость бесстыжи! Последователи с мечами наготове [2] тут же повернулись, обнаружив в дверях зала достопочтенного элегантного молодого человека. В отличие от воинственного и решительного Сюньи, неожиданный гость выглядел мягким, вежливым и крайне педантичным. Мало кто не узнал в нем Юнь Се - главу секты Ян Сянь, прославившегося безжалостными и порочными методами ведения боя. Изначально Юнь Се являлся главным учеником, но чуть менее года назад занял пост главы секты. Ни для кого не секрет: они с Цзян Сюньи дружат уже много лет. Последователи Лин Инь уже почти решились напасть на предполагаемого предателя и никто не ожидал, что в столь критический момент откуда ни возьмись появится Юнь Се. Выражения на лицах собравшихся тотчас изменились. Цзян Сюньи тоже чрезвычайно удивился. Он сам не понимал почему, но всем существом чувствовал: Юнь Се здесь быть не должно. А тот вполне обыденно с ног до головы оглядел Сюньи, отметив его плачевное состояние, и с веселой усмешкой спросил: – Брат, смотрю за то время, пока мы не виделись, ты прямо-таки приоделся! Ты ранен? Цзян Сюньи вытер кровь с лица, продемонстрировав кожу белую, словно драгоценный нефрит, и равнодушно фыркнул: – Это чужая кровь, я никак не могу пострадать. Взгляд Юнь Се скользнул по толпе. Хотя лицо главы Ян Сянь ни капли не изменилось и на нем все так же сияла улыбка, оказавшихся в его поле зрения невольно прошибал холодный пот. Юнь Се размеренно и неторопливо произнес: – Старейшина Цзинхай, вы уже давно отстранились от мирских дел, так отчего вдруг решили вмешаться в распри между учениками? Цзинхай сухо ответил: – Убив наставника, Цзян Сюньи совершил тяжкий грех, карающийся небесами. А поскольку в моей секте в настоящее время нет лидера [3], разумеется, я должен лично свершить справедливость. Но зачем сюда пожаловал глава Юнь? Юнь Се развел руками: – Старейшина Цзинхай, не стоит задавать вопрос, ответ на который вам известен. Я пришел сюда, чтобы сказать... – он обнажил меч, потемнел лицом и мрачно закончил, – если хотите убить Цзян Сюньи, сперва вам придется переступить через мой труп! Юнь Се всегда тщательно заботился о собственной внешности. Однако сейчас, несмотря на вальяжные движения, его волосы слегка растрепались, а одежда запылилась. Видимо, получив донесение, он поспешил на выручку. Естественно, скорость его передвижения несравнимо выше, чем у обычных учеников, так что на самом деле достопочтенного главу... никто не сопровождал. Они находятся на горе Скрытого духа в окружении огромной толпы врагов. Как ни крути, а положение крайне незавидное и даже присутствие Юнь Се не изменит ситуацию. Таким образом, Сюньи лишь втянет его в неприятности. Рассудив так, юноша нахмурился и обратился к главе Ян Сянь: – Зачем вмешиваешься не в свое дело? С этими недоумками я и сам справлюсь, а тебе следует вернуться на свою гору: поливать цветочки и наслаждаться пением птиц. Юнь Се еще не успел ничего возразить, а рвущийся в бой ученик Лин Инь уже выкрикнул: – Цзян Сюньи, ты, ублюдок… Но фраза оборвалась на полуслове – молниеносный удар Юнь Се размозжил голову говорящего. Тело грузно упало наземь. Только когда глаз убитого подкатился к ногам старейшины, тот наконец отреагировал: Юнь Се убил ученика секты Лин Инь у всех на виду! По испуганной толпе прокатился приглушенный рокот. Все слышали о зловещих и жестоких методах Юнь Се и о том, что трупы его врагов еще ни разу не находили целыми. Воочию в этом убедившись, присутствующие пришли в смятение. Сам же Юнь Се как ни в чем не бывало широко улыбнулся и подмигнул Сюньи: – А-Сюнь, гэгэ [4] только что поклялся тебе в верности [5]. Боюсь, я уже не смогу уйти… Из-за колоссального ущерба для репутации гнев старейшины возрос до небес: – Атакуйте разом! Убейте изменника и верните печать главы! Цзян Сюньи беспомощно посмотрел на Юнь Се и горько усмехнулся: – Похоже, за мной должок. Сражайся! ___________________ [1] 能屈能伸 – дословно «способен сгибаться и растягиваться» [2] 剑拔弩张 – меч обнажён и натянута тетива самострела (обр. о напряжённой обстановке в знач.: бряцать оружием) [3] 群龙无首– стая драконов без главы (обр. в знач.: массы без вождя; остаться без руководства) [4] 哥哥– Юнь Се называет себя «гэгэ», что означает «старший брат». Кстати говоря, гэгэ употребляется не только в братских отношениях - зачастую девушки кокетливо называют так своего любовника / парня / мужа. [5] 投名状 – залог верности, использовавшийся в древние времена для присоединения к нелегальной группе, часто включающий в себя клятву на крови и т. д.

Глава 12. Предательство

Юнь Се со свистом извлек Минхэ из ножен и мгновенно отбросил надвигающуюся толпу образовавшейся энергетической волной.

Под непрекращающейся чередой вероломных и безжалостных атак последователи вынужденно отступили. Воспользовавшись возможностью, Юнь Се отшвырнул двух нападавших и быстро вплотную приблизился к Сюньи, прикрыв его тыл. В пылу сражения Цзян Сюньи попятился и прижался к спине Юнь Се, отчего тот внезапно задрожал всем телом. Удивленный и обеспокоенный юноша прошептал: – Ты ранен? Юнь Се сухо кашлянул и улыбнулся: – Разве этот бесполезный мусор может мне навредить? – Что ж, хорошо, – все так же полушепотом произнес Сюньи и легкомысленно добавил, – тогда слушай: через несколько минут давай объединим усилия и снесем золотую статую в центре. Под ее основанием скрывается проход, ведущий на ту сторону горы. От преследователей, конечно, не избавимся, но сможем выиграть немного времени и передохнуть – все лучше, чем быть черепахой в глиняном бочонке [1]. – Но разве это не статуя прошлого главы секты и твоего наставника? – удивился Юнь Се. – И что? – ледяным тоном переспросил Сюньи. – Он уже мертв. А если рассыпающийся камень не может защитить будущие поколения, то и стоять ему здесь незачем! Юнь Се в голос рассмеялся и нараспев произнес: – А-Сюнь, о А-Сюнь, ты с каждым днем нравишься мне все больше и больше! Цзян Сюньи рассвирепел: – Закрой рот! Юнь Се отбил удары двух последователей, внезапно повернулся и ущипнул Сюньи за щеку, после чего быстро отскочил и спрятался за вышеупомянутую статую. Глава Янъсянь всегда действовал в соответствии со своими прихотями, поэтому старейшина Цзинхай только обрадовался его сумасшедшей выходке и поспешил напасть на Цзян Сюньи. Тот вовремя отскочил в сторону, избежав удара кнута старейшины. Словно поддавшись гневу, юноша последовал за Юнь Се в попытке поразить его ладонью невзирая на происходящее вокруг. Юнь Се увернулся, а ладонь Сюньи поразила статую. Глава Янъсянь изначально выбрал идеальное положение, поэтому силы одного удара вполне хватило, чтобы разбить золотую статую основателя вдребезги! Старейшина Цзинхай в замешательстве бросился вперед, но с удивлением обнаружил: молодые люди исчезли без следа. У мужчины дыхание перехватило от обиды и гнева – он пнул ближайший перевернутый стул, отчего тот развалился на части. Внезапно позади раздался женский голос: – Что такое, шисюн? Когда вы стали таким раздражительным? Когда старейшина оглянулся и взглянул на говорившую, выражение его лица стало еще более неприглядным. Он понизил голос и злобно укорил девушку: – Цзы Хуэй, на свою беду прислушался к твоим словам. Даже узнав историю этого маленького грубого приспешника предыдущего главы секты, я ни о чем не рассказал. И что из всего этого вышло? Мы упустили превосходный шанс добить опасного врага [2]! ______________ Цзян Сюньи с Юнь Се долго мчались по подземному туннелю. Лишь достигнув другой стороны горы, молодые люди решили сделать привал в небольшой горной пещере. Сюньи бросил меч на землю и молча сел, прислонившись спиной к стене. Юнь Се легонько пнул его ногу и горестно вздохнул: – Не мог бы ты перестать делать вид, будто кто-то должен тебе несколько тысяч серебряных? Гэгэ спешил сюда так, словно на кону его собственная жизнь, и все ради твоего спасения. В благодарность хотя бы улыбнись мне! Но на удивление Цзян Сюньи не поднялся с намерением его избить. Юноша выглядел крайне бледным, на губах выступила кровь. Напуганный Юнь Се тотчас опустился на корточки, протянул руку и проверил пульс. – Ты получил такие серьезные раны? – в его голосе слышалась паника. – Скорее, погрузись в медитацию, я помогу стабилизировать дыхание. От соприкосновения с чужой кожей Сюньи вздрогнул всем телом и тут же непроизвольно отбросил руку Юнь Се. Тот застыл и в недоумении посмотрел на юношу. Цзян Сюньи и сам не понимал, почему так отреагировал. Он почувствовал, будто его телом внезапно что-то овладело и это нечто всей сущностью отвергало Юнь Се. Но уже в следующий миг все стало как обычно. Глядя на нерешительность ничего не понимающего Юнь Се, Сюньи оставалось лишь с улыбкой отшутиться: – Что это ты? Не волнуйся, я ведь говорил, что не могу умереть. Но вид алой крови на его губах не на шутку встревожил Юнь Се. Недолго думая, он протянул руку и помог Цзян Сюньи вытереть кровь, после чего прошептал: – Ничего не говори. Я установлю барьеры у входа в пещеру и сразу же вернусь, чтобы помочь тебе контролировать дыхание. Передохнем немного, а затем уйдем. Юнь Се чрезвычайно опытен в расстановке защитных барьеров, вот почему их не обнаружили даже к тому времени, как Цзян Сюньи почти полностью восстановил духовную энергию. Молодые люди обсудили свои дальнейшие планы: по сравнению с попыткой выйти из укрытия и прорываться напролом, лучше набраться сил и выждать более удобного момента для активных действий [3]. В результате они какое-то время отдыхали в пещере. ______________________ [1] 瓮中捉鳖 – ловить в глиняном бочонке черепаху (обр. в знач.: иметь полную гарантию успеха; дело почти в шляпе) [2] 养虎遗患 – выходить тигра и навлечь на себя несчастье (обр. в знач.: оставить недобитым смертельного врага) [3] 以逸待劳 – заменить труд праздностью (обр. в знач.: осуществлять тактику выжидания, выматывания сил противника) / бросать свежие силы против измотанного противника В сражении Юнь Се слегка поранил руку. Когда он увидел, что состояние Цзян Сюньи стабилизировалось, его старые привычки тут же дали о себе знать: молодой человек начал беззастенчиво просить Сюньи перевязать рану. Терпение последнего довольно быстро иссякло. Он оторвал лоскут от одежды Юнь Се и в два слоя крепко-накрепко забинтовал руку, после чего хлестко ударил молодого человека по плечу: – Ну вот. А теперь проваливай! – Ай… Цзян Сюньи! Черт, ты что в прошлой жизни мясником подрабатывал? – болезненно поморщившись воскликнул Юнь Се. – Глава Юнь на удивление проницателен. На самом деле, господину и в этой жизни доводилось свиней резать, – усмехнулся Сюньи. [П/п: да, Сюньи называет себя господином, 小爷] Юнь Се театрально прикрыл лицо рукавом и горестно произнес: – Судьба так жестока, совсем не щадит вашего покорного слугу*. Я преодолел высокие горы и глубокие реки только чтобы отыскать того единственного**, кто занимает все мои мысли, а он в итоге оказался таким бессердечным. [П/п: *Юнь Се называет себя «奴家» – «ваш покорный слуга», так в старину обращались к себе женщины или слуги. ** 夫 – муж, мужчина] Сюньи убрал руку от лица Юнь Се и быстро схватил того за горло, угрожающе потребовав: – Прекрати паясничать, смотреть противно. Как ты здесь оказался? Он подошел так близко, что Юнь Се ощутил на лице его теплое дыхание. Молодого человека медленно окутал едва уловимый аромат лекарственных трав, спрятанных в рукавах Сюньи. Юнь Се мгновенно растерялся и позабыл о чем говорил. Молодого человека совершенно не беспокоило, что в данный момент его жизнь находится в руках Сюньи, и приложи последний хоть малейшее усилие – он будет убит на месте. Эта парочка уже давно привыкла к подобному бесцеремонному обращению. Так и не дождавшись от Юнь Се никакой реакции, Цзян Сюньи нашел это довольно странным и потряс того за шею: – Эй! После небольшой заминки Юнь Се наконец пришел в себя, небрежно потянул Сюньи за рукав и слегка улыбнулся. – Странно. Только что я почувствовал слабость, будто бы меня отравили. Или околдовали. Цзян Сюньи привык слышать всевозможные любовные глупости от Юнь Се, поэтому слова молодого человека влетели в одно ухо, а вылетели из другого. Не обратив на них никакого внимания, юноша снова спросил: – Как ты сюда попал? Юнь Се надулся: – Пришел, конечно, как же еще? В нынешнюю пору весенний пейзаж крайне очарователен. Я планировал несколько дней наслаждаться тишиной и покоем на вершине горы, но до меня дошли удручающие вести: некоего дуралея подставили. Гэгэ так болел за него душой, что лишился покоя и сна. Не находя себе места от беспокойства я на всех порах примчался сюда… [1] – Глава Юнь поразителен, припомнил столько идиом, – удовлетворенно кивнул Сюньи. Складывалось впечатление, что в слове «подставили» таился какой-то скрытый смысл. Будто бы Юнь Се хотел этим что-то сказать. Глава Юнь рассмеялся: – Молодой господин Цзян оказывает мне слишком много чести. Удостоившись такой похвалы, ваш покорный слуга действительно… Но не успел он договорить, как его взгляд внезапно изменился. Заметив изменение в выражении его лица, Сюньи с восьмидесятью процентной вероятностью понял в чем дело: – Кто-то атаковал барьер? От холода в глазах Юнь Се бросало в дрожь, но его улыбка стала еще ярче. – Боюсь, они собрались вместе. Эта горная местность достаточно просторна – сражаться здесь будет куда проще, чем в зале. Нам пора покинуть пещеру, нанесем удар в подходящий момент и ускользнем. Цзян Сюньи нахмурился: – Ты кое-чего не знаешь. Гора Скрытого духа окружена магическим барьером. Боюсь, он уже активирован. – И что? – отмахнулся Юнь Се. – Мы столько лет прожили как родные братья. Умереть вместе не так уж и плохо. Цзян Сюньи уже хотел было ответь, но его перебил оглушительный грохот – скрывающий их барьер пал. Убежище молодых людей быстро окружила вооруженная многочисленная толпа последователей Линъинь. Позади них вдали виднелись наконец-то подоспевшие ученики Янсянь. Завидев выходящего из пещеры Юнь Се, они хотели броситься к нему, но были остановлены последователями Линъинь. Все вокруг погрязло в беспорядке. Кто-то из Линъинь крикнул: – Глава Юнь, Цзян Сюньи – подлец, у которого нет ни стыда, ни совести. Находясь рядом с такими, как он, вы... Речь оборвалась на полуслове, ведь говорящий был убит на месте, а его кровь окропила стоящих рядом товарищей. Юнь Се стряхнул кровь со своего меча и равнодушно произнес: – Если не научился говорить человеческим языком, тебе и человеком быть не обязательно. Цзян Сюньи потянул Юнь Се за рукав и прошептал: – Они здесь не по твою душу. Тебе лучше воспользоваться любой подходящей возможностью и вернуться на гору Янсянь. Юнь Се оттолкнул его, ударом ладони сразил незаметно подобравшегося к Сюньи убийцу и нахмурился: – Если бы я хотел вернуться, зачем мне вообще было приходить? Мы всегда говорили, что будем вместе в жизни и смерти [2]. Решил избавиться от меня в такой момент… Неужели я тебе больше не нужен ~ ? [3] Цзян Сюньи даже не знал смеяться ему или плакать и попросту закатил глаза: – Видимо, я совсем выжил из ума от отчаяния, раз попытался побудить тебя мыслить здраво. Что ж, тогда вместе до конца. Хотя сражаться насмерть не самое мудрое решение, мы должны что-нибудь придумать. Юнь Се взглянул на отвесную скалу неподалеку и задорно улыбнулся: – Ты читал какие-нибудь романы? В такие критические моменты прыжок со скалы – лучший способ выжить. Цзян Сюньи тут же пнул его по ноге: – Ты шутишь? Подножие утеса усеяно острыми булыжниками. Уж не знаю как ты, а я точно не из железа сделан. В глазах Юнь Се загорелся огонек еще одной идеи. – На самом деле, – с улыбкой сказал молодой человек, – есть еще один способ уцелеть. Но здесь все будет зависеть от того, готов ли ты расстаться с печатью главы секты. Меч Сюньи обрушился на голову врага и разрубил ее пополам. – Мы стоим на пороге смерти, так с чего бы мне заботиться о какой-то печати? Только даже если я ее отдам, они не позволят нам уйти. Будь все так просто, я давно бы передал ее Хуан Яню. – Если тебе действительно не жаль печать, покажи ее своему брату. Цзян Сюньи поленился с ним спорить. Он снял небольшую печать с шеи и бесцеремонно бросил ее Юнь Се. Тот полсекунды повертел печать в руке и внезапно одним махом бросил ее стоящему неподалеку старейшине Цзинхаю. Столь неожиданный поворот ошеломил всех присутствующих. Старейшина Цзинхай схватил упавшую с неба печать, так до конца не веря в происходящее. Цзян Сюньи на мгновение опешил. Невзирая на скопище врагов, он стремительно обернулся и схватил Юнь Се за шею, разразившись яростным криком: – Какого черта ты делаешь?! Юнь Се неожиданно ударил его кулаком в живот. Юноша не отпустил, но его хватка немного ослабла. Глава Юнь улучил момент и обратился к толпе: – Я уже раздобыл для вас печать главы Линъинь. Скорее схватите его… кхе-кхе… Цзян Сюньи сжал шею молодого человека и недоброжелательно усмехнулся: – Похоже, годы, проведенные вместе, ослепили меня, раз я в самом деле поверил, что ты пришел мне на помощь! Хех, коль ты оказался таким бессердечным, не обвиняй меня в несправедливости! Едва успев договорить, юноша шагнул за спину Юнь Се, превратив его в живой щит. В мгновение ока ледяное лезвие сияющего Ме Хуа прижалось к шее Юнь Се. Цзян Сюньи повысил голос: – Вы позволите мне покинуть гору целым и невредимым, или же я утащу с собой в могилу главу Янсянь. – Мечтай! Не тебе решать, чем все закончится! – крикнул в ответ Хуан Янь. _________________ [1] На самом деле в этом предложению Юнь Се использует целую цепочку близких по смыслу идиом: 心慌意乱 – душа в смятении, мысли в полном расстройстве (обр. в знач.: в панике, в полном замешательстве), 心急如焚 – сердце будто огнём объято (пылает); душа будто пламенем объята, 心如刀绞 – как ножом по сердцу удáрить. [2] 同生共死– жить и умереть вместе. [3] 始乱终弃 – поматросить и бросить.

Глава 13. Город Юэлэ

Янь Цисинь – непосредственный шиди Юнь Се, по старшинству следующий сразу за главой Янсянь. Он окинул Хуан Яня свирепым взглядом и повернулся к старейшине Цзинхаю:

– Старейшина Цзинхай, наш глава только что помог вам забрать у Цзян Сюньи интересующую вас печать и теперь находится в опасности. Неужели вы будете сидеть сложа руки? Юнь Се слишком быстро перешел на вражескую сторону. Всего мгновение назад они с Сюньи демонстрировали глубокую братскую привязанность и готовность доверить друг другу собственные жизни, а теперь их отношения иначе как на ножах не назовешь. Сделав благое дело, Юнь Се оказался в плену: если с ним что-нибудь случится, последователи Янсянь этого так не оставят и ни при каких условиях не пойдут на мировую. С печатью главы Линъинь в руках старейшина Цзинхай хорошенько обдумал ситуацию и пришел к выводу: ему не стоит навлекать на себя гнев Янсянь. К тому же, у ослабленного Цзян Сюньи больше нет союзников – расправиться с ним будет несложно. С такими мыслями старейшина произнес: – Мы не можем подвергать опасности почтенного главу Юня. Цзян Сюньи, отпусти Юнь Се и уходи! Хуан Янь издавна боялся Сюньи, поэтому с опаской воскликнул: – Старейшина! Цзинхай окинул Хуан Яня грозным взглядом – тот вздрогнул и больше не осмелился перечить. Цзян Сюньи громко рассмеялся: – Хуан Янь, малодушный крысеныш. Даже став главой, ты остался бесполезным трусом! Раз уж так боишься со мной сразиться – убирайся прочь! Хуан Янь скрипел зубами от негодования и досады, но ни на секунду не забывал о решительности и неустрашимости Сюньи: малейшего повода будет достаточно, чтобы тот вступил в схватку не на жизнь, а на смерть [1]. Поэтому Хуан Яню оставалось лишь молча сжать кулаки. Цзян Сюньи уверенно потащил Юнь Се к подножью горы и уже собирался покинуть поле боя, когда ему внезапно выстрелили в спину тремя серебряными «челноками» [2]. При этом к ним стремительно бросился один из последователей Янсянь: молодой человек протянул руку в попытке схватить Юнь Се за плечо. Видимо, хотел воспользоваться случаем и освободить главу. 　 Серебряные «челноки» появились крайне неожиданно, причем выстрел произошел практически в упор – от такой атаки невозможно увернуться [3]. Но Цзян Сюньи всегда был очень бдительным и по скорости реакции превосходил остальных: когда жизнь уже висела на волоске, юноша в последнюю секунду уклонился от двухсторонней атаки и удержал Юнь Се. После чего мгновенно ударил локтем грудь подбежавшего смельчака – последний закашлялся кровью и рухнул наземь. Крепко удерживая Юнь Се, Сюньи медленно выпрямился, наступил ногой на грудь последователя и ледяным тоном произнес: – У меня уже есть достаточно полезный заложник. Если хотите предложить свою кандидатуру – сперва оцените собственную значимость. Все прекрасно понимали: приложи Цзян Сюньи хоть малейшее усилие – последователь умрет на месте. Вокруг тут же раздались возмущенные и яростные крики: – Остановись! – Цзян Сюньи, ты подлый мерзавец! – Чжан-шисюн! Сюньи усмехнулся, отпустил последователя и развернулся, намереваясь уйти. Янь Цисинь набрался смелости и спросил: – Цзян-ши… Цзян Сюньи, когда ты отпустишь нашего главу? – Цзян всегда верен своему слову. Я сказал, что не убью его, значит, можете не беспокоиться за его жизнь. Глава Юнь какое-то время будет меня сопровождать. А вас, милостивые господа, я попрошу вернуться восвояси и спокойно дождаться возвращения вашего главы, – безапелляционно заявил Сюньи. Репутация Сюньи не знала себе равных, многие благоговели перед ним, а поскольку в его речи слышалась безграничная уверенность, никто не смог ему возразить. Он как ни в чем не бывало спустился с горы и ушел. Преодолев значительное расстояние, юноша внезапно отшвырнул Юнь Се на землю и нахмурился: – Ты что, не можешь вести себя нормально? Я взял тебя с собой в качестве заложника, а не мертвого груза! Иди самостоятельно, зачем на мне-то виснешь? Юнь Се поднялся, озорно улыбнулся [4] и коснувшись синяков на шее со вздохом произнес: – Ну и ну! А ты очень жесток – так крепко сжал мою шею. Я же от боли даже шага ступить не мог. Кстати говоря, после того удара я больше ни разу не применил к тебе силу. Цзян Сюньи закатил глаза, но через секунду искренне сказал: – Сожалею, что травмировал последователя Янсянь. Юнь Се вмиг стал серьезным: – Все в порядке, его скрытое оружие по-настоящему опасно. Если бы ты вовремя не уклонился, последствия могли быть невообразимыми. Ты преподал ему урок. Полагаю, впредь он не станет так опрометчиво использовать свое оружие во вред. Цзян Сюньи огляделся и понял – вокруг бескрайняя пустошь. Небо и земля казались необъятными. В сердце юноши вспыхнуло странное чувство потери. Он со вздохом спросил: – Куда теперь? – Следуйте за свои верным рабом, милостивый господин! – Юнь Се улыбнулся и поднял меч, явно ожидая, что его спутник сделает то же самое. Выражение лица Сюньи ясно свидетельствовало о его раздражении, но он все же взял меч, поднял его, а затем… неожиданно выронил. В течение последних нескольких дней юноша не ведал ни минуты покоя, к тому же его ранили снова и снова. Он никак не мог дать слабину перед лицом врага, поэтому полагался на исключительную силу воли. Но в безопасной обстановке силы Сюньи быстро иссякли и Ме Хуа его больше не слушался. _____________________ [1] 鱼死网破 – отчаянно сражаться, яростно сопротивляться. [2] 银梭: 银 – «серебряный», 梭 - «челнок», «что-то челнокообразное». По-видимому, одно из специфических оружий секты. [3] 防不胜防 – невозможно уберечься: никакие меры предосторожности не помогают. [4] 嬉皮笑脸 – фривольная мина ; хаханьки да хиханьки. Юнь Се побледнел. Улыбка в одночасье исчезла с его лица. Он бросил собственный меч на землю и поддержал Сюньи: – Что случилось? Ты ранен? Где болит? Неожиданно молодой человек ощутил нечто липкое на руке: правое плечо Сюньи покрывала теплая алая кровь. Юнь Се нахмурился и поспешно оторвал лоскут со своего рукава. Перевязывая рану, он произнес: – Ты ведь обращался с мечом, как уличный фокусник с картами. Когда тебя ранили? И ведь ни слова не сказал. Если с тобой что-нибудь случится, как я потом объясню это шишу [1] в загробном мире! Заметив, что Юнь Се почти закончил, юноша отмахнулся от него тыльной стороной руки и нетерпеливо заметил: – Тьфу, можно подумать, я просил тебя что-то кому-то объяснять. После чего поднялся, смахнул пыль с одежды и с привычной надменностью приказал: – Призови Мин Хэ – полетим на нем. Юнь Се повелел мечу взлететь и произнес сквозь зубы: – Мерзавец. И зачем я только о тебе беспокоился. Юнь Се далеко не впервой ворчал на друга детства, поэтому тот поленился ему отвечать. Юноша взглянул вперед и нахмурился: – Эта сторона… Хм, куда мы направляемся? Юнь Се вновь стал серьезным: – Помнится, ты говорил, что шишу умер из-за какого-то нефрита, промывающего костный мозг [2]. В той опасной ситуации мне не довелось спросить: почему ты так сказал? Цзян Сюньи горько улыбнулся: – Пятнадцать лет назад случилась великая трагедия. Пусть тогда я был молод, но те страшные сцены глубоко врезались в память. У всех, кто попал под влияние нефрита, разрушились кровеносные сосуды, кости размякли, а кожа высохла и потрескалась. Действительно ужасная и мучительная смерть. Я видел останки шицзуня… Они были точно такими же. – Тебе позволили увидеть останки? – с удивлением спросил Юнь Се. Цзян Сюньи покачал головой: – Мне приказали срочно вернуться на гору, но меня никак не покидало ощущение, будто что-то не так. Поэтому я предпочел обойти главный вход по горной тропе, а потом увидел останки шицзуня… Ошибки быть не может – он погиб от действия нефрита. Пояснение оказалось расплывчатым и уклончивым. Юнь Се сразу же уловил недосказанность, но, поскольку Цзян Сюньи не изъявлял желания рассказывать что-либо еще, он не стал ничего спрашивать. Лишь сказал: – Несколько дней назад представители города Юэлэ пригласили моих последователей уничтожить демонов. В результате все пять добровольцев пропали. Я хотел лично проверить в чем дело, но неожиданное землетрясение вызвало обвал на дороге. Двигаться дальше стало невозможно. Цзян Сюньи кивнул: конечно, он об этом знал, ведь данный эпизод освещался в сюжете. Юнь Се сосредоточился: – Насколько мне известно, пять пропавших последователей умерли одинаково, – он повернулся, взглянул на Цзян Сюньи и произнес, делая ударение на каждом слове, - точно так же, как шишу! Их взгляды встретились. В глазах обоих читался один и тот же шок: нефрит не мог двигаться сам по себе, а значит, запечатанный в нем Верховный демон Сюань Ли уже сбежал! Сюньи терзали смешанные чувства. Система дала ему задание помочь главному герою уничтожить Верховного демона Сюань Ли, но сюжет готовил множество далеко не самых приятных для героя поворотов судьбы. Хотя Юнь Се всего-навсего персонаж книги, он всегда хорошо относился к Сюньи, они очень давно сблизились и сдружились. Юноша хотел рассказать ему о грядущих событиях, но не смог произнести ни единого звука, будто находясь под заклятием немоты. На его лице тут же отразились досада и уныние. Юнь Се понятия не имел, о чем думает Цзян Сюньи с таким странным выражением, поэтому продолжил: – Среди погибших были мои ученики, поэтому теперь это дело касается и меня. Поскольку ты сейчас еле живой – даже думать забудь действовать в одиночку в подобном состоянии! – Хорошо. Сперва осмотрим город Юэлэ, а потом и поговорим, – уступил Сюньи. Хотя Юнь Се говорил витиевато и не спеша, его меч мчался быстрее ветра, и меньше чем за полдня они добрались до окраины Юэлэ. Изначально молодой человек направлялся прямо в город, но чем ближе они подбирались, тем медленнее летел меч, пока не остановился совсем. Юнь Се пришлось приземлиться на ближайшей возвышенности. Цзян Сюньи сошел с меча и с удивлением спросил: – Граница? Юнь Се забрался повыше и заметил густой темный туман над городом. Он вынул из рукава складной веер и помахал им с тридцатью процентами элегантности и ста двадцатью – кокетства, после чего улыбнулся: – Неужели Верховный демон решил приготовить рагу из горожан? Если так, то дело плохо! За поведение под стать фразе «знать ничего не знаю, чужие проблемы меня не касаются» ему неплохо было бы залепить оплеуху. Но Сюньи лишь закатил глаза: – Если планируешь и дальше так себя вести – держись от меня подальше. Не хочу из-за тебя угодить под чью-нибудь горячую руку! Юнь Се пропустил его слова мимо ушей: – А что не так? В этом городе у меня нет ни родственников, ни знакомых, поэтому нет нужды тратить время на сострадание. Я беспокоюсь только о тебе… и моих учениках, но сейчас я пришел сюда не ради них. Мировоззрение главного героя оставляет желать лучшего. Услышь кто другой его слова, наверняка сделал бы ему строгий выговор. Но Цзян Сюньи давно знаком с характером Юнь Се, поэтому проигнорировал сказанное и предупредил: – Можешь говорить что душе угодно, но разве мы не собираемся спуститься в город? Давай поторопимся. Если я проголодаюсь, боюсь, тебе придется нести меня на руках. Юнь Се поднял брови: – Хах, Цзян-шиди говорит так, будто зачарованной границы не существует! – Эти пограничные чары нацелены на совершенствующихся. Обычные люди могут спокойно пройти сквозь границу, – усмехнулся Сюньи. – Так что надень кулон и запечатай мои духовные силы. Нефритовый кулон, о котором упомянул юноша, – это магический артефакт секты Линъинь. С его помощью можно полностью скрыть духовные способности. Но Юнь Се отказался: – Отчего вдруг меня просишь? Надень его сам, а потом запечатай мое совершенствование. Цзян Сюньи нетерпеливо бросил Юнь Се кулон: – Я слишком устал, поэтому сражаться придется тебе. Давай скорее! Препираясь, они вошли в город и обнаружили, что Юэлэ находится далеко не в том бедственном положении [3], на которое они рассчитывали: горожане сновали туда-сюда в дорогих одеждах, да и все вокруг пылало роскошью. Юнь Се никогда не понимал, что значит «не выделяться». Он нашел самый видный трактир, затянул Сюньи внутрь, выбрал несколько блюд и спросил у прислужника, положив на стол серебряные монеты: – Братишка, мы недавно в городе и нам довольно скучно. Может, поведаешь, что у вас тут происходило в последнее время. Прислужник окинул взглядом изящных щедрых господ и мгновенно расплылся в улыбке: – Да-да! Намедни в городе действительно произошло кое-что интересное. _______________________ [1] 师叔 – дядюшка-наставник (вежл. о младшем брате учителя или его младшем соученике). Юнь Се говорит о Ти Мине и называет учителя Сюньи «шишу», так как его собственный наставник был шисюном Ти Мина. Учитель Юнь Се и Ти Мин были хорошими друзьями, хоть и состояли в разных сектах. [2] 洗 髓 玉: 洗 – «мыть / промывать», 髓 – «костный мозг / сердцевина», 玉 – «нефрит». Некоторые даосские учения гласят: костный мозг является резервуаром потока Ци. С возрастом мозг «загрязняется». Если найти способ «промыть» костный мозг, тело снова начнет производить здоровую кровь, и молодость вернется. Нефрит, промывающий костный мозг, высасывает жизненную силу людей, чтобы очистить собственный мозг. [3] 水深火热 – вода всё глубже, огонь всё жарче (обр. в знач.: невыносимые страдания; критическое положение; ад кромешный; многострадальный).

Глава 14. Пощечина

Юнь Се заинтересовался:

– Что же? – Дальше на Южной улице некий молодой господин ежедневно выступает с проповедью Дао! Его мастерство просто невероятно: он не только в совершенстве владеет мечом и боевыми искусствами, но еще и повелевает дождем и ветром. Даже его внешность несравненно прекрасна… – мужчина взглянул на Юнь Се с Цзян Сюньи, ощутил угрызения совести и тут же довольно двусмысленно поправился, – ...кхэм, не так уж плоха. Он уже должен был прийти. Если у вас есть свободное время, можете расширить кругозор и послушать его учения. Дослушав прислужника, Юнь Се быстро потерял к нему интерес и отпустил взмахом руки, после чего повернулся к Сюньи и усмехнулся: – А’Сюнь, как насчет того, чтобы старший брат отвел тебя полюбоваться красивым молодым господином? Заодно и кругозор расширим. Цзян Сюньи облокотился на стол и лениво заметил: – Не будь таким легкомысленным. Пока не ясно ни из какой он секты, ни что у него на уме. Стоит проверить – возможно, мы его даже знаем. Юнь Се надавил на акупунктурные точки Сюньи, тем самым разблокировав его духовные силы, и улыбнулся: – Как скажешь. Они покинули трактир и вскоре прибыли на Южную улицу, где еще издали заметили огромную толпу: многочисленные собравшиеся плотно теснились по кругу, в центре которого оставалось свободное пространство. Цзян Сюньи отродясь на дух не переносил подобную суматоху. Но ради того, чтобы разобраться в ситуации, ему пришлось скрепя сердце сделать глубокий вдох и отправиться прямиком к центру через толпу. Когда в поле зрения Юнь Се попала закусочная семьи Жунсян на другой стороне улицы, у него тут же загорелись глаза. Он сразу отправил Сюньи вперед: – Иди первым, я.... Я уловил демоническую энергию на той стороне и должен все проверить. – Энергию демона закусок? – безэмоционально уточнил Сюньи. – Совершенно верно! Юнь Се громко рассмеялся, дотронулся до лица Цзян Сюньи, повернулся и растворился в толпе. Юноша фыркнул и отвернулся, смирившись с необходимостью самому пробираться через толпу. С трудом протиснувшись в первый ряд, он тут же заметил посреди пустого пространства молодого человека в темно-синем военном костюме. От взмаха правой руки выступающего перед ним из ниоткуда возник водяной столб. По его воле вода взметнула ввысь и тотчас замерзла – теперь над площадью возвышался ледяной столб. Толпа разразилась бурными овациями. Молодому человеку не дашь больше двадцати. Черты лица действительно точены и изящны, только вот взгляд наполнен нескрываемым высокомерием. Услышав похвалу зрителей, он гордо улыбнулся: – На самом деле это совсем не сложно. Вступив в секту Небесной печати [1], при наличии способностей и таланта у вас выйдет не хуже. Цзян Сюньи слышал о секте Небесной печати, но этого человека видел впервые. Несмотря на пылкое сердце, у него за плечами явно не было никаких реальных достижений. Казалось, он здесь лишь для набора последователей. Столько усилий потрачено, чтобы протиснуться сквозь толпу, и все напрасно. Разочаровавшись, Сюньи тотчас пожелал уйти. Только лишь у юноши родились подобные мысли, не успел он и шагу сделать, как вдруг в воздухе сверкнули тонкие нити серебряных игл, летящих прямо в него! Со способностями Сюньи ему не составило бы никакого труда уклониться от серебряных игл. Но в окружении толпы любые лишние движения чреваты травмами оказавшихся рядом простых людей. К тому же, он четко видел направление серебряных игл и знал: они его не поранят. Поэтому просто стоял не двигаясь. Правда, в глазах остальных богато одетый молодой господин остолбенел от страха. Люди в панике закричали. Однако, хоть серебряные иглы пронзили одежду и манжеты Цзян Сюньи, но не поцарапали кожу. Заметив, что все обошлось, окружающие вздохнули с облегчением. Совершенствующийся на сцене широко улыбнулся: – Ох, мне так жаль. Ваш покорный слуга увидел меч на поясе молодого господина, а также крайне нетерпеливое выражение лица и подумал: «он наверняка очень могущественный и с легкостью уклонится от этих безделушек». Я на самом деле не собирался рвать одежду господина. [2] ___________________ [1] – 印 乾 门: 印 – «Печать, печать, печать»; 乾 – одна из восьми триграмм, символизирующая Небесный / мужской принцип; 门 – «Ворота / Дверь, но также школа / секта». [2] 阁下– почетное звание, проявление уважения. Значение может варьироваться от «господин» до «ваше величество». На самом деле в глубине души молодой человек ему завидовал, ведь красота и изящество Сюньи в глазах толпы могли затмить его самого. Он решил напугать юношу и показать всем его трусливую неприглядную сторону. Но кто бы мог подумать, что Цзян Сюньи даже бровью не поведет, а толпа и вправду потеряет интерес к выступающему. Цзян Сюньи равнодушно сказал: – Я вижу голову оленя, а глаза крысы [1]. Пусть господин неплох собой, но обижает слабого и страшится сильного. Если я действительно такой могущественный, разве не стоило с самого начала преклонить передо мной колени в приветствии? Да как этот человек посмел его высмеять? Сердце совершенствующегося охватила ярость. Он чуть было не ринулся в бой, однако вовремя опомнился – за ними наблюдало множество любопытных глаз. Молодой человек сдержал гнев и сказал сквозь зубы: – Обыватель не ведает необъятности земли и небес [2], поэтому и позволяет себе такую непочтительность. Если ты признаешь свою ошибку, я закрою глаза на случившееся. Цзян Сюньи насмешливо усмехнулся, но когда собирался заговорить, позади раздался голос Юнь Се: – А’Сюнь, я отлучился всего на минутку, а ты уже так заскучал, что решил подразнить бродячего фокусника? От этих слов лицо совершенствующегося покраснело от гнева. Собравшиеся в первых рядах начали перешептываться: – Как смеют эти молодые люди порочить Бессмертного? – Скорее извинитесь. Не стоит злить молодого господина со сверхъестественными способностями. Не обратив на них ни малейшего внимания, Цзян Сюньи оглянулся и обнаружил многочисленные бумажные пакетики в руках Юнь Се. – Богатый урожай, – неторопливо констатировал юноша. – Прости, что заставил ждать. На эти обезьяньи фокусы совсем неинтересно смотреть. Идем? – Юнь Се улыбнулся и подмигнул. Все-таки главный герой по-настоящему талантлив. Как только он появился, вся ненависть с Цзян Сюньи перекинулась на него. Позабыв о приличии, совершенствующийся внезапно обнажил меч, направил его на Юнь Се и крикнул: – Негодяй, иди сюда и сразись со мной! Еще секунду назад Юнь Се смотрел на Цзян Сюньи с сияющей улыбкой на устах. Но как только он повернулся к говорящему, чтобы одарить того строгим взглядом, мигом помрачнел: – Ты мне не ровня. Позови своего наставника. Совершенствующийся с громким криком атаковал Юнь Се. А поскольку руки последнего были заняты пакетами, он проворно уклонился, спрятался за спину Цзян Сюньи и с улыбкой призвал: – А’Сюнь, ну же, защити меня! Юноша быстро заслонил его и поднял указательный палец – меч в руках разгневанного молодого человека тут же застыл и несмотря на все усилия владельца больше не сдвинулся с места. Совершенствующийся густо покраснел то ли от гнева, то ли от стыда. Опустив меч, правой рукой он сформировал печать заклинания – в Сюньи полетел невесть откуда взявшийся ледяной клинок. К этому времени окружающие наблюдатели уже отошли на порядочное расстояние, поэтому юноша больше не колебался. Движением пальца левой руки он вызвал яростное пламя. Огонь принял форму небольшого дракона и молниеносно поглотил ледяной клинок, а затем поразил грудь нападавшего. Молодой человек тут же упал на землю, а на губах у него выступила кровь. Передняя часть его одежды обуглилась от пламени дракона. Он растерялся и запаниковал [3]. А Сюньи тем временем легким движением правого пальца разломал длинный меч аккурат на две части. Когда юноша раскрыл свою истинную силу, все вокруг разом смолкли. Потрясенный совершенствующийся поспешно прикрыл грудь и заикаясь спросил: – Кто... ты на самом деле? – Глава секты У, не соизволите ли забрать вашего «героического» фокусника? – вдруг громко призвал Юнь Се. От толпы сразу отделилось несколько человек, возглавлял которых слегка тучный мужчина средних лет. Подойдя поближе, он поклонился Юнь Се и грустно усмехнулся: – Глупый Фэн Дуань всегда был слишком легкомысленным, а на этот раз даже не узнал главу Юня. Видимо, я чересчур ему потакал. Мне очень стыдно. Прошу, примите мои искренние извинения. Говорящий – глава Небесной печати, У Тяньци. Оглянувшись и заметив спутника Юнь Се, он поспешно уточнил: – Неужели это… Глава Юнь похлопал Цзян Сюньи по плечу и слегка улыбнулся: – Ваш покорный слуга необидчивый. Но если вы действительно хотите попросить прощения, то должны извиниться перед молодым господином Цзяном. Убедившись, что перед ним вправду Цзян Сюньи, У Тяньци невольно мысленно посетовал на козни судьбы. Несмотря на их молодость, они сильны и дерзки. Секта Небесной печати не осмеливалась спровоцировать ни одного из них, а сегодня нежданно-негаданно оскорбила обоих. У Тяньци поспешно вытер пот со лба и неоднократно извинился перед Сюньи. Юноша не любил вымещать гнев на невиновных. Услышав искреннее сожаление в словах У Тяньци, он сразу сказал: – Глава У, в извинениях нет необходимости. Это простое недоразумение. Разумеется, я не принял произошедшее близко к сердцу. У Тяньци не ожидал, что человек, окруженный настолько морозной аурой, окажется таким сговорчивым и мягкосердечным. Он вздохнул с облегчением и принялся яростно бранить ошеломленного Фэн Дуаня: – Скотина такая! Почему до сих пор не извинился перед главой Юнем и молодым господином Цзяном?! Тот никак не ожидал, что молодые люди окажутся славящимися свой силой нефритами [4] на стадии Духа. От испуга он не смог и слова вымолвить, поэтому просто дрожа всем телом опустился на колени. Юнь Се отошёл в сторону, явно позволяя Цзян Сюньи насладиться моментом. Но от извинений Фэн Дуаня юноша почувствовал лишь раздражение. Поскольку вокруг скапливалось все больше и больше зевак, Сюньи махнул рукой: – Я уже сказал, это обычное недоразумение. Нет необходимости снова поднимать этот вопрос. Глава У, у нас еще есть кое-какие дела. Можете поступить с ним как вам угодно. Договорив, он потянул Юнь Се за собой. ______________________ [1] 獐头鼠目 – голова безрогого оленя и крысьи глаза (обр. внешность, вызывающая отвращение, омерзительный вид; подозрительный, опасный). [2] 天高地厚 – небо высоко, а земля огромна (также обр. в знач.: грандиозный, высокий, далеко идущий, напр. о мыслях; узнать, почём фунт лиха). [3] 手忙脚乱 – руки занять, и ноги путаются (обр. в знач.: действовать бессистемно, суетиться, торопиться); 狼狈不堪 - быть в бедственном положении, испытывать крайнее затруднение. [4] 双璧 – пара яшм (обр. в знач.: пара достойных братьев).

Глава 15. Небесная печать

Заметив, что они собираются уходить, У Тяньци поспешно произнес:

– Прошу, постойте! Придя сюда, вы стали моими гостями. И как гостеприимный хозяин, я просто обязан пригласить вас к себе. Места у меня предостаточно, так что… Юнь Се бесцеремонно прервал его на полуслове: – Не… ай… Неплохая мысль, мы с удовольствием остановимся у вас. Благодарим за радушный прием. Ха-ха. Он уже хотел отказаться, но внезапно ощутил резкую боль: Сюньи сильно ущипнул его за талию. Молодой человек тут же понял намек и исправился. У Тяньци просиял от радости и сразу же повел их к дому. Идущий позади Юнь Се сжал зубы и сердитым взглядом впился в Цзян Сюньи: – Хотел защипать меня до смерти? Сперва решил уйти, а потом передумал в мгновение ока. У тебя с головой неладно? – Иньцянь (Небесная печать) – самая большая организация в городе Юэлэ, – неспешно ответил юноша, – они определенно должны знать, что происходит. Вот почему я подумал, что мы могли бы отправиться к У Тяньци и обо всем его расспросить. У тебя слишком толстая кожа*, боюсь, приложи я меньше усилий, ты бы ничего не почувствовал. Прости уж. [П/п: помимо прямого значения, «толстая кожа» – синоним бесстыдства] Собираясь возразить, Юнь Се повернул голову и в одночасье потерял дар речи: в обращенных к нему выразительных глазах юноши мерцала удивительная мягкость, на губах играла едва заметная улыбка, заостренные брови слегка изогнулись, а кожа казалась белее нефрита. Невероятно прекрасное зрелище. Юнь Се полностью растерялся. Заметив, что тот выглядит равнодушным и больше не ругается, Сюньи пожал плечами и пошел вперед. Оставшись позади всех, молодой человек глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. А когда вновь поднял голову, как прежде лучезарно улыбнулся и невозмутимо последовал за остальными. Иньцянь, конечно, не могла сравниться с такими большими сектами, как Линъинь и Янсянь. Хотя последователей у нее не так много, однако место их проживания довольно просторно. Двор чистый и опрятный, а вход в главный зал украшает занавес из множества нитей жемчуга. Цзян Сюньи всегда любил чистоту, данная обстановка пришлась ему по душе. А вот Юнь Се уже давно устал от ходьбы. Он ускорился, чтобы побыстрее попасть в зал, и в три шага обогнал Сюньи. Юноша заложил руки за спину и последовал за своим спутником. Он уже занес ногу, намереваясь переступить через порог. Кто бы мог подумать, что Юнь Се с силой отбросит занавес и жемчуг неожиданно ударит Сюньи по лицу. – Вот мерзавец! – рассвирепев, юноша пнул Юнь Се по ноге, отчего тот кувыркнулся через голову. За последние два года эти двое достигли высокого уровня мастерства, слава о них гремела повсюду. Из-за магического барьера, окружающего город, в Юэлэ до сих пор никто не знал о том, что Цзян Сюньи убил своего учителя. Все ученики Иньцянь уже давно с нетерпением ожидали их в зале – им не терпелось поприветствовать прославленных совершенствующихся. Кто бы мог подумать, что по слухам близкие братья на самом деле начнут сражаться прямо у входа в зал. Последователи остолбенело взирали на их потасовку. У Тяньци знаком с Юнь Се, а также его высокомерным характером и необычайной силой. Глядя, как Цзян Сюньи ударил того по ноге, глава У понял: Иньцянь оказалась в крайне затруднительном положении. У него едва сердце из груди не выпрыгнуло: если эти Великие мастера затеют здесь драку и один из них пострадает, секта Небесной печати ни за что не справится с последствиями. К счастью, Юнь Се на удивление благодушно отнесся к поступку своего спутника. Поднявшись на ноги, он оглянулся и расплылся в улыбке: – Раз уж так злишься, сможешь выместить гнев, как только мы вернемся в нашу комнату и закроем за собой дверь, – молодой человек подмигнул Сюньи и невинно спросил, – зачем буянишь на публике? В отличие от Юнь Се, юноша не мог похвастаться подобным уровнем бесстыдства, поэтому ему оставалось лишь стиснуть зубы и притвориться, будто ничего не слышал. У Тяньци терялся в догадках, какие же все-таки между ними отношения: хорошие или плохие? Во избежание драки он поспешно предложил: – Вы, должно быть, устали. Я уже распорядился приготовить комнаты и еду. Почему бы вам... не отдохнуть немного? Цзян Сюньи повернулся к У Тяньци с легкой улыбкой на устах, но ничего не ответил. Его улыбка – настоящая услада для глаз, только вот у главы У мороз побежал по коже. Он собрал волю в кулак и обходительно произнес. – Если у господина Цзяна есть какая-либо просьба, секта Иньцянь с радостью ее исполнит. Не сомневайтесь. «Проси что угодно, только, умоляю, не улыбайся». Цзян Сюньи медленно окинул взглядом собравшихся в зале. На кого бы ни падал его взор – все тут же опускали головы, не осмеливаясь посмотреть ему в глаза. – Какие у меня могут быть просьбы? Разве не глава У хотел с нами поговорить? – заметил юноша. У Тяньци не ожидал подобной проницательности от такого юного человека. Какая все-таки пугающая личность... Пока мужчина обдумывал ответ, вмешался Юнь Се: – Глава У, мы благодарны за гостеприимство. Если вам есть что нам рассказать, мы вас внимательно выслушаем, если же нет, просто забудем об этом. У Тяньци хорошо знал характер Юнь Се, поэтому понял истинный смысл его слов: не расскажи он им все сейчас, в будущем молодые люди уже не станут его слушать. Мужчина поспешно повелел ученикам покинуть зал, предложил путникам присесть и перешел к делу: – Господин Цзян очень наблюдателен. С недавних пор в городе Юэлэ действительно происходят странные происшествия. Для ограничения передвижения совершенствующихся вокруг города возведен барьер. Поскольку у меня слишком мало сил, я хотел просить помощи за пределами города, но неожиданно повстречал таких уважаемых мастеров. Цзян Сюньи не стал ходить вокруг да около: – Верховный демон Сюань Ли? У Тяньци вздрогнул, в его глазах проявился потаенный страх. – Вы правы. За последние несколько дней в городе Юэлэ погибло свыше тридцати совершенствующихся, двадцать один из которых некогда были учениками моей секты. Их убили… убили так же, как в прошлом расправлялся со своими жертвами Верховный демон Сюань Ли! Их останки выглядели точь-в-точь как трупы, оставленные Повелителем демонов. Юнь Се поставил чайник на стол и внезапно стал серьезным: – Я слышал, что после смерти Повелителя демонов его душу запечатали, а тело похоронили в пещере под названием Сердце демона. Неужели печать ослабла? Цзян Сюньи встретился взглядом с Юнь Се, а затем повернулся к главе У: – Если душа Сюань Ли освободилась, то Сердце демона его больше не удержит. Осмелюсь спросить, уж не в Юэлэ ли разделили душу и тело Верховного демона? Несмотря на более высокий статус по сравнению с У Тяньци, Цзян Сюньи и Юнь Се еще слишком молоды. Их представления о судьбах проклятых довольно поверхностны. Глава У знал куда больше них о событиях тех давних времен. У Тяньци никак не мог решиться отвечать ему или нет, но все же медленно кивнул: – По слухам, так как тело Верховного демона запечатано внутри магического барьера, даже если его душа действительно освободилась, ей нужно пристанище. То есть душа вселится в чужое тело и захватит над ним контроль. В таком случае, для окончательного уничтожения Сюань Ли необходимо не только найти Сердце демона, но и убить временное «пристанище» его души. Юнь Се натянуто улыбнулся: – Слишком много слов, глава У. Раз уж так хорошо разбираетесь в методе уничтожения Повелителя демонов – дерзайте! А то боюсь, еще несколько дней бездействия и секта Иньцянь будет стерта с лица земли. У Тяньци по натуре робкий и нерешительный, он не осмеливался взять инициативу в свои руки и рассчитывал, что молодые люди сами займутся этим вопросом. Из-за вызывающих слов Юнь Се его тут же захлестнули чувства вины и возмущения, но он не посмел проявить подобные эмоции. Мужчине осталось только подавить гнев и неловко рассмеяться: – У главы Юня хорошее чувство юмора, ха-ха. – Ох, ну что вы. Я просто не глуп, – парировал Юнь Се. У Тяньци густо покраснел и смолк. Заметив, что Юнь Се не собирается больше ничего говорить, Сюньи решил вмешаться в разговор: – Глава У, убийство демонов и духов – это наша обязанность. Мы не останемся в стороне, зная о вашем положении. Поскольку вы доверили это дело нам, мы сами решим, как лучше поступить. А также надеемся, что вы воздержитесь от необдуманных действий. Под их совместным натиском У Тяньци даже не помышлял возражать и соглашался на все подряд. Цзян Сюньи кивнул. Только он приподнял полы одежды намереваясь встать, как дверь в зал с грохотом распахнулась. Юноша рефлекторно сжал рукоять меча и оглянулся. Нежданным гостем оказалась миловидная семнадцатилетняя девушка в розовом платье с узором в виде бабочки. Заметив ее, Юнь Се сразу же нахмурился. Он еще ничего не успел сказать, а обрадованная особа уже подбежала к нему: – Братик Юнь, ты все-таки пришел! Давно не виделись! Скучал по мне? – Хуэйр*, как ты можешь быть такой грубой?! – воскликнул У Тяньци. [П/п: 绘儿 – малышка Хуэй, ласковое обращение отца к дочери] Вошедшая – дочь У Тяньци, У Хуэй. Она уже три года безответно влюблена в Юнь Се. Услышав, что он здесь, девушка несказанно обрадовалась. Побросав все дела, она помчалась в главный зал. Юнь Се попятился, чтобы та не потянула его за рукав и удивленно вскинул брови: – Вы, должно быть, дочь господина У? Приветствую. У Хуэй на секунду замерла, а потом резко топнула ногой: – Братик Юнь, не шути так. Как ты мог меня не узнать? Гарем главного героя поистине безграничен, даже боги бы позавидовали. Подождав какое-то время, Цзян Сюньи в конце концов потерял терпение и равнодушно произнес: – Я иду первым. – А’Сюнь, я с тобой, – остановил его Юнь Се, когда тот уже намеревался уйти. У Хуэй перевела взгляд на Сюньи: – Кто ты? В каких отношениях вы с братиком Юнем?

Глава 16. Ходячие мертвецы

Цзян Сюньи поленился отвечать на столь бесцеремонный вопрос и ни о чем не заботясь направился к выходу. У Тяньци побелел от испуга. Он даже не смог отчитать дочь, лишь поспешил принести юноше извинения за ее бестактность, но тот быстро прошел мимо и скрылся из виду.

Юнь Се нахмурился, а У Хуэй, опозоренная прямо перед обожаемым возлюбленным, возмутилась до глубины души. Девушка повернулась к Юнь Се и обиженно произнесла: – Братик Юнь… Тот нетерпеливо стряхнул ее руку со своего рукава. – Юная госпожа У, девушка должна следить за своим поведением, – равнодушно сказал молодой человек, после чего тоже развернулся и вышел. Покинув главный зал, Цзян Сюньи спросил ученика Небесной печати, где находится его комната, и отправился туда. День выдался довольно ненастным, за окном быстро смеркалось, но юноша не зажег лампу. Он лежал на боку в легком оцепенении и раздумывал о дальнейшем развитии сюжета. Внезапно дверь распахнулась и в комнате промелькнула чья-то тень. Цзян Сюньи и не подумал подняться. Он лишь сложил руки за голову и медленно произнес: – Ты постоянно заходишь ко мне без стука. В один прекрасный день я приму тебя за вора и убью с одного удара. Юнь Се засмеялся: – Почему сразу вор, может насильник? – молодой человек поразился мрачной обстановке в комнате и покачал головой, – Ох! Почему даже лампу не зажег? Лежишь весь такой грустный и одинокий. Неужели увидел, как она меня обожает, и приревновал? Цзян Сюньи неправильно понял Юнь Се и усмотрел в его словах намек на то, что ему нравится У Хуэй. – Эта девчонка меня не интересует, – усмехнулся Сюньи. Его слова встали Юнь Се поперек горла: он совершенно ничего не мог поделать с этим тугодумом, поэтому молча подошел к кровати и сердито пнул Сюньи по ноге. – Подвинься. Я тоже хочу прилечь. – А в твою кровать молния ударила? – лениво отозвался юноша, и не подумав подвинуться. Юнь Се наклонился, обхватил Цзян Сюньи обеими руками и переложил подальше от края, а сам демонстративно торжественно лег на освободившееся место и усмехнулся: – Меньше слов, больше дела. Цзян Сюньи был застигнут врасплох, поэтому внезапная атака Юнь Се прошла успешно. От его слов юношу обуяла ярость – он развернулся и замахнулся на Юнь Се кулаком. Но тот аккуратно перехватил его запястье и прошептал: – Не буянь. Я хочу кое о чем поговорить. Цзян Сюньи хмыкнул, вырвал руку и высокомерно поднял подбородок. Юнь Се улыбнулся и спросил, разглядывая узор балдахина над кроватью: – Эй, ты правда хочешь запечатать Верховного демона Сюань Ли? – Запечатав его, мы устраним лишь симптомы, а не причину болезни, – ответил юноша. – Он уже давно куда сильнее, чем раньше. Я хочу, чтобы его душа рассеялась, а тело обратилось в пыль. Он наклонил голову и взглянул на Юнь Се, но выражение лица молодого человека скрывала непроглядная темнота. Сюньи глубоко вздохнул и добавил: – Это мой собственный выбор. Ты не обязан меня сопровождать. Юнь Се повернул голову, отчего его рассыпанные по подушке шелковистые черные пряди слегка перепутались. – Кроме тебя, в этом мире больше никто не заслуживает моего сопровождения. Если мы разделимся, мне будет крайне одиноко. Губы Цзян Сюньи изогнулись в слабой улыбке, ведь он знал: уже ничто не заставит Юнь Се передумать. Он немного смягчился и похлопал друга по плечу, после чего отвернулся и нахмурился. А Юнь Се тем временем отчаянно сопротивлялся желанию схватить его за руку. Молодой человек тихо лежал на боку, уставившись в одну точку и вслушиваясь в размеренное дыхание Цзян Сюньи. Безграничное тепло на сердце спровоцировало глупую бессмысленную улыбку, которую все равно никто бы не заметил в темноте. Однако, как только уголки его губ приподнялись в счастливой улыбке, Юнь Се неожиданно ощутил ноющую боль в груди. Молодого человека захлестнули непреодолимые горечь, скорбь и абсолютно необъяснимое желание разрыдаться. Цзян Сюньи вдруг резко сел и повернулся к нему. Юнь Се еще не до конца совладал с эмоциями, поэтому спросил довольно неестественным голосом: – Что случилось? – Снаружи, – прошептал юноша. Юнь Се прислушался и сказал: – Всего лишь какой-нибудь ученик прошел мимо. Ты слишком подозрителен. [1] Едва успел отзвучать его голос, как раздался стук в дверь. Цзян Сюньи ногой столкнул Юнь Се с кровати и жестом повелел тому открыть дверь, а сам пересел на край. Молодой человек подчинился и обнаружил на пороге У Хуэй. Ни один из них не ожидал увидеть другого, поэтому оба на мгновение остолбенели. Удивленная девушка первой нарушила тишину: – Братик Юнь? Я заходила в твою комнату, но там никого не оказалось. Ты был здесь все это время? – договорив, она как бы невзначай заглянула в комнату и поинтересовалась, – Молодой господин Цзян тоже здесь? Почему вы даже лампу не зажгли? Юнь Се с каменным лицом повернулся и заблокировал ей обзор: – Что тебе нужно? Ледяной тон молодого человека тут же заморозил улыбку на ее устах. – Папа попросил меня позвать вас на ужин, – призналась уязвленная У Хуэй. Юнь Се уже собирался отказаться, но внезапно ощутил на плече жесткую хватку: Цзян Сюньи оттолкнул его в сторону и кивнул У Хуэй: – Мы премного благодарны за беспокойство и с радостью примем приглашение. У Тяньци уже поведал ей о личности и характере юного господина Цзяна. Несмотря на легкую неприязнь к юноше, девушка не осмелилась действовать опрометчиво, поэтому получив ответ, она неохотно поклонилась и молча ушла. – Никогда не замечал в тебе подобной мягкости к прекрасному полу. Заискиваешь перед этой девчушкой, а она тебя терпеть не может, – посмеялся над ним Юнь Се. Юноша закатил глаза: – По-твоему, я должен, как и ты, хмуриться и пренебрежительно относиться к женщинам? Мы все-таки у них остановились. Неужели так сложно позволить им сохранить хоть немного достоинства? – А’Сюнь, получается, ради еды и крова над головой ты вынуждаешь старшего брата торговать собой? – горестно посетовал Юнь Се. Цзян Сюньи толкнул его со словами: – Пошел вон. Молодой человек поправил одежду и вышел из комнаты. У Тяньци организовал необычайно роскошное пиршество в честь прибытия легендарных братьев, достигших стадии Духа. Всех слуг, подававших чай и воду, лишь ради демонстрации хорошего тона заменили на учеников Небесной печати. Цзян Сюньи всегда был молчалив на публике, а вот Юнь Се, наоборот, веселился от души [2], купаясь в заинтересованных взглядах юных учениц. Сюньи только-только прикоснулся к ужину, когда одна из ученица подошла налить ему чай. Собираясь поблагодарить девушку, юноша краем глаза заметил нечто странное на тыльной стороне ее руки. У него тут же сердце подпрыгнуло в груди. Он поспешно схватил ее за запястье. Конечно, его действия не остались незамеченными сидящим рядом Юнь Се. Глаза молодого человека мгновенно потемнели, но лицо озарила еще более лучезарная улыбка. – А’Сюнь, ты ведешь себя слишком бесстыдно. Цзян Сюньи немедля отбросил ее руку, стремительно развернулся и мощно пнул девушку по подбородку, гневно пояснив: – Развратник. У нее на руке трупные пятна! Юнь Се тоже заметил неладное. Тем временем Сюньи быстро вскочил со стула и сложил правой рукой секретную печать. Зал мгновенно озарили вспышки фиолетового цвета. Некоторые последователи закричали нечеловеческими голосами, явив в фиолетовом свете свои истинные обличья безобразных [3] живых мертвецов, с ног до головы покрытых черными пятнами! После резкого превращения к гулу в зале добавились крики ужаса оставшихся учеников. Разномастные мечи мигом взметнули ввысь и принялись разить мертвецов. Однако ни одна из атак не возымела эффекта: казалось, жуткие монстры ничего не чувствуют. Один из них выставил острые ногти и рванул вперед в попытке свернуть шею своему бывшему товарищу-ученику. – Без паники, – призвал Цзян Сюньи, – последователи были отравлены демонической энергией. В таком состоянии мечи им не страшны, сейчас может помочь только заклинание очищения. Он говорил негромко, однако среди бесчисленных криков о помощи его четкий голос достиг каждого из присутствующих. У Тяньци мысленно горько улыбнулся. Конечно, с выдающимся талантом Цзян Сюньи ему легко говорить, только вот подобный тип заклинаний крайне сложен, особенно в борьбе с высокоуровневыми ходячими трупами. В Небесной печати оно практически никому не по силам. У Тяньци оставалось лишь добавить: – Кто не знает заклинания очищения, тем следует немедленно отступить. И не касайтесь демонической энергии! Юнь Се не оглядываясь взмахом руки создал магический барьер и громко крикнул: – Все сюда! Дальнейшая судьба учеников его не волновала. Собравшись с силами, молодой человек в один прыжок оказался рядом с Сюньи и мрачно спросил: – Что происходит? В руках Сюньи мерцал сгусток ослепительного фиолетового света. – Не знаю! Но полагаю, происходящее связано с Сюань Ли, – неуверенно ответил юноша, после чего оглянулся, посмотрел на Юнь Се и добавил, – печать уничтожения демонов? Быстро уловив его мысль, тот кивнул и вытянул руку. Над его ладонью тут же вспыхнул сияющий шар синего цвета. Молодой человек поспешно соединил его с фиолетовым сгустком в руках Цзян Сюньи. Энергия смешивалась воедино, излучая завораживающее сине-фиолетовое сияние. Образовавшаяся световая сфера постепенно разрослась до огромной оболочки, переливающейся всеми цветами радуги. Ее яркий блеск вмиг развеял стоящий в зале полумрак. Ходячие мертвецы, соприкасающиеся с оболочкой, с болезненными воплями моментально таяли, словно снег у огня. Весь мир знал о легендарных братьях на стадии Духа. По сути, они давно стали образцом для подражания в глазах молодого поколения совершенствующихся. Однако мало кто видел их в деле. Ученики Небесной печати с самого начала благоговели перед молодыми людьми. А от вида, как те с легкой руки не моргнув глазом расправились со злобными ходячими мертвецами, их обожание и вовсе возросло до небес. Последователи принялись наперебой расхвалить спасителей. _______________________ [1] 疑神疑鬼 – сомневаться и в духах, и в демонах (обр. в знач.: сомневаться решительно во всём, не верить ни в чём никому). [2] 谈笑风生 – говорить увлечённо, вести интересный разговор; балагурить. [3] 青面獠牙 – демон с синим лицом и длинными клыками (обр. в знач.: безобразное чудище; исчадие ада)

Глава 17. Тайный побег на луну

Цзян Сюньи торжественно и изящно завершил технику и опустил руку, после чего обернулся к Юнь Се. К ним тут же подоспел У Тяньци:

– Мне непомерно стыдно за то, что побеспокоил вас. – Демоническая энергия просочилась наружу, – на редкость серьезно произнес Юнь Се. – Неспособные противостоять этой силе будут поражены и превратятся в подобие сегодняшних монстров. Сложно представить, к каким последствиям это приведет. Я создал магический барьер во внутреннем дворе Небесной печати. Глава У, постарайтесь ограничить ваших учеников в передвижении. Им пока что не стоит покидать территорию секты.　　 Лоб У Тяньци покрылся холодной испариной. Мужчина беспрерывно кивал, а затем произнес: – Я велю ученикам снова накрыть на стол… Цзян Сюньи нахмурился. Он всегда отличался повышенной брезгливостью, и от вида омерзительных трупов у него тошнота подступила к горлу. Юноша отрицательно покачал головой: – Я не буду есть. Стоило Юнь Се услышать его слова, как он поспешно произнес: – Я тоже. Они разошлись по своим комнатам. Цзян Сюньи принял ванну, вытер волосы и уже собирался лечь спать, когда в окно запрыгнул Юнь Се. – Что ты делаешь? – А’Сюнь, ты же ничего не ел, – молодой человек улыбнулся. – Разве ты не голоден? Идем скорее, старший брат отведет тебя на ночной рынок. Наедимся до отвала. Юноша не был голоден, но воспоминания о произошедшем заставили его почувствовать себя крайне неуютно. Немного поразмыслив, он кивнул и последовал к двери за Юнь Се. Ночной Юэлэ выглядел чрезвычайно оживленным. По обеим сторонам вдоль улиц располагались многочисленные торговые палатки. Призывные крики продавцов и аромат только что приготовленной пищи смешались воедино, даруя ощущение пребывания в самом центре мирской суеты. Настроение Цзян Сюньи немного улучшилось. Они с Юнь Се выбрали приличный трактир, расположились и заказали несколько блюд. Когда Юнь Се заметил, что Цзян Сюньи больше не хмурится, уголки его губ непроизвольно приподнялись в улыбке. Он выбрал пару чистых палочек для еды и передал их спутнику, а после пододвинул к нему любимые блюда. Очевидно, Цзян Сюньи с малых лет купался в подобном отношении со стороны Юнь Се. Он давно привык и не видел в подобном ничего странного. Само собой, юноша взял палочки и приступил к трапезе. Однако в этот день ему явно не суждено было поесть спокойно. Они только-только сели, когда позади Сюньи неожиданно послышался сиплый голос. – Верховный демон... наконец-то воскрес. Вздох неизвестного раздался практически над ухом юноши. Обернувшись, Цзян Сюньи едва не подпрыгнул от испуга. Он прославился еще с юных лет и редко встречал достойных противников, а тем более тех, кто смог бы подкрасться к нему незаметно. Как неухоженная неопрятная женщина, которая сейчас стояла позади. Кожа да кости; создавалось впечатление, будто вместо кожи ее череп обтягивает тончайшая пленка. Только огромные глаза, горящие огнем безумия, непроизвольно привлекали взгляд своей неестественностью. Когда взгляд женщины упал на Цзян Сюньи, у последнего на мгновение все тело окаменело. Неразгаданные загадки и поднявшееся из глубины души доселе неведанное чувство фактически лишили его возможности пошевелиться. Юнь Се незамедлительно поднял голову и тоже был потрясен. Он быстро обнял Сюньи за плечи и притянул к себе, ни на миг не сводя с незнакомки настороженного взгляда. Но та, не обратив на его враждебность ни малейшего внимания, неподвижно наблюдала за Цзян Сюньи. Когда рука Юнь Се опустилась ему на плечо, тревога и беспокойство в сердце юноши быстро улеглись, а рассудок прояснился. Он взял себя в руки и сказал: – Я хотел бы услышать подробности того, о чем только что говорила женщина. Незнакомка боязливо продолжила приподнимать завесу тайны: – Душа Сюань Ли вселилась в новое тело и снизошла на Линъинь... Берегись его, он ужасен, действительно ужасен… – В кого? Женщина внезапно улыбнулась. Она и без того внушала страх, а улыбка окончательно исказила ее черты – теперь незнакомка совсем не походила на человека. Ужаснувшись, Юнь Се отвернулся от отвращения, а Цзян Сюньи, напротив, широко раскрыл глаза в ожидании ответа. – В Бессмертного мастера Ти Мина! Юноша остолбенел. Он мог бы усомниться в Хуань Яне или старейшине Цзинхае, но никогда бы не подумал на шицзуня. Тот слишком сильно его любил, к тому же совсем недавно погиб… Что…что же здесь все-таки происходит? Словно одержимая, женщина пристально смотрела на Сюньи. Вдруг она хлопнула в ладоши и громко рассмеялась. Юнь Се напрягся и прорычал: – Замолчи! Серьезное выражение на лице делало его очень грозным. Даже сумасшедшая испугалась. Она впрямь замолчала и взглянула на него. Завидев молодого человека, женщина тотчас переменилась в лице. Она указала пальцем на Юнь Се и с дрожью в голосе произнесла: – Ты… почему ты тоже... Нет… невозможно! Ее трясло так, будто перед ней находился самый страшный демон на земле. То и дело спотыкаясь, она отступила на два шага, развернулась и выбежала на улицу. Юнь Се ошарашенно посмотрел ей вслед и сказал сам себе: – Что за ерунда? Ненавижу, когда не договаривают! Цзян Сюньи вздохнул и смахнул руку Юнь Се с плеча: – Я не ослышался? Эта женщина говорила о шицзуне? – Верно. Но это еще не значит, что она сказала правду. Не стоит воспринимать всерьез слова сумасшедшей старухи. – Не воспринимать всерьез, говоришь? – Сюньи едва заметно улыбнулся. – В таком случае, зачем наложил на нее отслеживающее заклинание? – А’Сюнь в самом деле заслуживает своей славы, – поаплодировал Юнь Се. – В этом мире только ты можешь с первого взгляда разглядеть мои заклинания. Но не ревнуй. Та женщина слишком уродлива, она бы ни за что мне не приглянулась. – Как же трудно сегодня нормально поесть. Может уже прекратишь так отвратительно себя вести? – фыркнул юноша. Юнь Се напустил на себя важный вид, театрально вздохнул и наклонился к еде. Когда они поели, снаружи уже зажглись фонари. – Где? – ни с того, ни с сего спросил Цзян Сюньи. Юнь Се давно понимал его с полуслова. Он вышел из-за стола и ответил: – Похоже, недалеко. Она должна быть всего в нескольких улицах от нас. Пойдем проверим. Юноша последовал за ним на улицу. Юнь Се щелкнул пальцами, и в воздухе сразу появилась нечеткая красная нить, видимая только им двоим. Молодые люди пошли в направлении, указываемом нитью. Однако, чем дольше они брели по ночным улицам, тем обеспокоеннее становился Юнь Се. – Что случилось? – тихо спросил Сюньи. Его спутник немного поколебался прежде чем ответить: – Я почему-то чувствую... что с каждым шагом все сильнее веет смертью. Его заклинание напрямую связано с той истощенной женщиной, поэтому дыхание смерти, естественно, не могло указывать ни на кого, кроме нее. Поскольку Цзян Сюньи промолчал, Юнь Се поспешно добавил: – Скорее всего, мне просто показалось. – Нет. Предчувствие тебя не подвело. Молодой человек вопросительно взглянул на Сюньи. Тот поднял подбородок, сигнализируя посмотреть вперед. Юнь Се слегка прищурился, вглядываясь в темноту: неподалеку от дороги лежал труп в лохмотьях. Распущенные спутанные волосы прикрывали лицо. Это та самая женщина, в которой еще совсем недавно кипела жизнь. Юнь Се первым подошел к трупу. Увиденное заставило его непроизвольно повысить голос: – Снова нефрит, очищающий костный мозг! Цзян Сюньи тоже мельком взглянул на труп: – Мягкие ткани распались, а иссохшая кожа растрескалась. Скорее не нефрит, а Верховный демон Сюань Ли. Похоже, на этот раз мы привлекли к себе его внимание. Несмотря на подобные слова, на его лице не было ни капли страха. Ну а Юнь Се тем более остался безразличным и со смехом произнес: – Вряд ли. Поговаривают, Верховный демон Сюань Ли тот еще бабник. Может, ему понравилась эта женщина и он, чего доброго, страстно ее возжелал. Но неожиданно натолкнулся на отчаянное сопротивление и в гневе убил бедняжку… – Хах, с таким же успехом можно предположить, что она в него влюбилась, и ради защиты чести и достоинства он вынужден был с ней подраться, – договорив, юноша обернулся и продолжил, – довольно болтовни, пошли. Юнь Се с улыбкой на устах собирался его догнать, но не успел и шагу ступить, когда фонари вокруг неожиданно погасли. Появившийся из ниоткуда мощный порывистый ветер принес с собой песок и мелкие камни, болезненно бьющие по лицу. Юнь Се быстро вернулся к Сюньи и заслонил его собой, прикрыв при этом нос и рот рукавами, а затем нерешительно поднял глаза. Над ними клубились черные грозовые тучи. Неестественное облако увеличивалось и уплотнялось с каждой секундой. Внезапно небо с оглушительным грохотом осветила фиолетовая молния. С раскатом грома Цзян Сюньи изменился в лице и с удивлением произнес: – Что происходит? Кто-то призвал Небесную молнию? – Не знаю! – незамедлительно отреагировал Юнь Се. – Здесь слишком много людей. Нам нужно поскорее увести отсюда Молнию! Юноша кивнул. Они одновременно повернулись и бросились в безлюдное место. Тучи следовали за ними по пятам [1], а молнии сверкали одна за другой, то и дело едва не опаляя развевающиеся края их одежд. Цзян Сюньи до сих пор никогда так позорно не сбегал. Его речь прерывалась от нескончаемого бега: – Я... мне почему-то кажется... эти тучи словно бы живые... Может, ты соблазнил его жену? Юнь Се прямо на бегу схватил его за руку и потянул за собой, со смехом ответив: – Сложно сказать. Но в таком случае, разве мы сейчас не сбегаем как тайные любовники? _____________ [1] 如影随形 – как тень следует за телом (обр. о тесной дружбе; ср.: водой не разольёшь).

Глава 18. Огромное недоразумение

Еле живой Сюньи закатил глаза. Но как только он собрался ответить, Юнь Се неожиданно затянул его в небольшой переулок. У Цзян Сюньи всегда была великолепная память: единожды что-то увидев, он бы уже никогда этого не забыл. Поэтому, оказавшись в переулке, юноша растерялся и отрывисто произнес:

– Эта дорога... Я точно помню... В прошлый раз ее здесь не было. – Да, не было. Хочешь вернуться? – не оглядываясь спросил Юнь Се. С очередным ударом молнии Цзян Сюньи невесело усмехнулся, а его упрямства и след простыл. В ту же секунду они с Юнь Се одновременно поскользнулись и от неожиданности пошатнулись. Ослепительную вспышку сопровождал оглушительный раскат грома. Сюньи мгновенно вытянул руку в попытке оттолкнуть Юнь Се. Но тот был уже наготове: он стремительно навалился на юношу, защищая того своим телом. Потрясенный Сюньи уперся локтем в грудь молодого человека: – Уворачивайся. Незачем меня защищать. Находясь на волосок от смерти, Юнь Се искренне улыбнулся. Его учащенное неглубокое дыхание овеяло ухо Цзян Сюньи. Неожиданно молодой человек произнес неописуемо нежным тоном: – А’Сюнь, на самом деле, я всегда… – А? Где молния? Юнь Се тотчас подавился собственными словами. Заключительная часть фразы, которая чуть было не сорвалась с уст на одном дыхании, со звуком «цзынь» упала куда-то в глубины его души. Горечь заполнила сердце молодого человека, однако краем сознания он все равно быстро оценил ситуацию: учитывая скорость молнии, пока они с Сюньи толкались и препирались, их должно было убить мощным электрическим разрядом. Однако вокруг воцарились тишина и покой. Ни намека на раскаты грома. Оглядевшись, Юнь Се глазам не поверил: исчезли не только темные тучи и молнии, пропал даже маленький переулок, в который они забежали в поисках укрытия. На безоблачном темно-синем небосводе сияли два ярких светила. Полная луна и полумесяц ярко освещали все вокруг. Молодые люди лежали уже не на земле, как секундой ранее, а на волнах черного моря. Повсюду простиралась лишь водная гладь, которую, как ни силься, не окинуть взглядом. Тем не менее, они не погружались под воду. Более того, у них даже одежда не промокла. Однако невесть откуда взявшееся море спокойным точно не назовешь: захлестывающие молодых людей бушующие волны с каждым разом казались все сильнее и больше. Даже таким непревзойденным мастерам способности легкого передвижения [1], как Юнь Се и Цзян Сюньи, было трудно сохранять равновесие. Необъятное пространство занимали лишь необозримое море и безграничное небо. От такого вида любой испытает трепет благоговения, какой бы силой он ни обладал, и почувствует себя неприкаянной душой, затерявшейся между небом и землей… Юнь Се перевел взор на лежащего под ним Цзян Сюньи и на редкость серьезно с восхищением произнес: – Только сегодня я наконец осознал весь масштаб фразы «Словно тростниковый плот, уплывающий по волнам в бескрайнюю даль». Цзян Сюньи окинул его скептическим взглядом и похлопал по спине: – Глава Юнь удобно расположился, не так ли? Может, все-таки слезешь с младшего брата? «…» Юнь Се медленно поднялся и покачал головой: – И как у меня получалось на протяжении стольких лет ладить с ершистым дураком вроде тебя? Юноша презрительно фыркнул, встал и сделал два шага по поверхности воды, после чего задумчиво пробормотал: – Иллюзия? Качающийся на волнах Юнь Се отрицательно помахал головой: – У кого хватит мастерства погрузить нас в одну и ту же иллюзию? Но самое главное… – он без утайки с ног до головы осмотрел Сюньи и добавил, – в иллюзии человек не должен чувствовать ни вкуса, ни запаха. Но, А’Сюнь, сейчас я отчетливо ощущаю аромат твоего тела, и он достаточно силен! Юноша с усмешкой взмахнул рукой и в сторону Юнь Се стремительно помчался свирепый огненный дракон. Юнь Се грациозно отошел в сторону, тем самым уклонившись от удара. Однако в сиянии дракона молодой человек уловил нечто странное в волнах черного моря. Он остолбенел и поспешно произнес: – Постой, А’Сюнь. Освети-ка волны еще раз. Заметив, что его слова не походят на шутку, Цзян Сюньи поднял руку и разжал кулак. Над белой, как нефрит, ладонью тут же вспыхнул сгусток алого пламени. Огненный шар медленно поднялся в воздух, постепенно увеличиваясь в размерах, и осветил окрестности. Теперь они увидели все как есть: гребень каждой из бушующих волн – это не что иное, как огромное человеческое лицо, искаженное всевозможными эмоциями. Радость, гнев, печаль, страдания мгновенно сменяли друг друга, но все казались преувеличенными до крайности. – Пещера «Сердце демона»! – воскликнул Цзян Сюньи. – Что это? Не сводя глаз с изменяющихся лиц, юноша пояснил: – Пещера «Сердце демона» – это запретное место на горе Линъинь. Поговаривают, что в пещере многократно усиливаются эмоции вошедшего. В порыве чувств человек ломает внутренние барьеры и действует в соответствии со своими истинными желаниями. Я никогда в ней не был, но видел свитки с ее описанием… Эти человеческие лица в точности походят на те, что выгравированы на стенах пещеры. Закончив, он подметил про себя одну важную деталь: по слухам, под этим самым морем спрятано тело Верховного демона Сюань Ли. Дослушав его, Юнь Се нахмурился: – Почему мне кажется, будто волны намеренно нас избегают? Взгляни. Он сделал два шага против течения, но крупные морские волны действительно попятились. Хотя они по-прежнему захлестывали ноги Юнь Се, на него не попало ни одной капли. Стоявший позади него Цзян Сюньи обнажил меч и равнодушно произнес: – Безрассудно. Раз уж боится нас, то не должен скалить зубы и выпускать когти! [2] В тот же миг юноша взлетел ввысь, приземлился перед Юнь Се и призвал Ме Хуа. Меч засиял ярким светом. Юноша крепко сжал рукоять обеими руками и разрубил надвигающуюся на них большую волну! Меч наполнился огромным количеством духовных сил и словно молния, раскалывающая каменные твердыни, озарил все вокруг ослепительной вспышкой. Ведомый импульсом несокрушимой силы меч разрезал волну до самого основания, разделив чудовищный прилив пополам. Глядя на столь совершенное исполнение, Юнь Се невольно восторженно поаплодировал. _______________________ [1] 轻功 – способность усовершенствовать тело, благодаря которой можно передвигаться невероятно быстро и легко. Мастера, освоившие данный навык, могут бегать по воде, прыгать по ветвям деревьев и даже скользить по воздуху. [2] 张牙舞爪 – оскаливать зубы и выпускать когти (обр. в знач.: в сильном гневе, в лютой ярости, в диком бешенстве; бряцать оружием). Морская вода с громоподобным рокотом расступилась от удара Цзян Сюньи, обнажив высокую обледенелую платформу. В самом центре возвышался темный гроб. При появлении гроба у Юнь Се по непонятной причине сердце чуть не выпрыгнуло из груди и слегка закружилась голова. Он торопливо помассировал виски. Цзян Сюньи печатью-заклинанием поднял меч в воздух и взлетел на высокую платформу. Опасаясь, как бы с юношей что-нибудь ни случилось, Юнь Се взял себя в руки и поспешил за ним. Сюньи не заметил странностей в его поведении. Услышав, что тот тоже поднялся на платформу, он не оглядываясь произнес: – Полагаю, в гробу покоится тело Верховного демона Сюань Ли. Неудивительно, что мы неожиданно оказались в подобном месте. Наверняка проникли внутрь магического барьера. У стоявшего позади Юнь Се до предела ускорилось сердцебиение, а из-за непрекращающегося гула в ушах он едва уловил смысл сказанного. Однако голос Цзян Сюньи, наоборот, слышался на удивление ясно. Такой волнующий, проникающий до самых глубин души; невероятно близкий, но в то же время очень далекий. Сердце внезапно охватило желание, которое Юнь Се всеми силами подавлял на протяжении многих лет. Казалось, безумный голос из потаенных уголков души призывал снова и снова: «Овладей им. Пусть он станет твоим и душой, и телом. Сделай так, чтобы он больше никогда тебя не покинул!» Что-то не так! Это сердце демона? Или, может, нечто иное? Призвав на помощь всю свою выдержку, Юнь Се насилу сдержал желание в ту же секунду наброситься на Цзян Сюньи и безжалостно сжал в ладони острие Минхэ. Внезапная волна острой боли прояснила мысли. Тем временем на высокой платформе ничего не подозревающий Цзян Сюньи медленно откинул крышку гроба… Взору явилось бледное лицо покойного, обрамленное иссиня-чёрными волосами. Печать смерти не лишила его ни привлекательной красоты, ни магического очарования. Точеные черты лица застыли в спокойном умиротворении с легким намеком на потаенную улыбку. Цзян Сюньи оперся на край гроба и дотронулся до подбородка покойного: – Этот Верховный демон выглядит вполне прилично, а на деле… [1] Не успел он договорить, как что-то крепко обхватило его за талию. Юношу в тот же миг оттащили от края гроба и яростно прижали к земле. Спину Сюньи опалила сильная боль. Он уже собирался разразиться жесткой бранью, когда перед ним открылось ошеломительное зрелище: нависающий сверху Юнь Се с выражением полнейшего безумия на лице не сводил с него покрасневших глаз. Цзян Сюньи был шокирован: – Юнь Се? А’Се? Что ты делаешь? [2] Юнь Се часто и глубоко дышал, словно боролся с чем-то из последних сил. Но с открытием гроба Верховного демона он больше не мог подавлять кипящее в душе желание. Пока Сюньи пытался до него дозваться, молодой человек внезапно наклонился и покрыл щеку Цзян Сюньи безудержными поцелуями. Но посреди всего этого безумия в его сердце зародилось едва различимое чувство бесконечной печали вперемешку с безнадежным отчаянием. Словно в центре тысячелетнего ледника разгорелось жаркое пламя – пусть оно незначительное, но его никак нельзя проигнорировать. Будто червь, разъедающий кости. Шокированный Цзян Сюньи мог с уверенностью сказать: Юнь Се одержим. Яростно уворачиваясь от поцелуев, юноша с трудом вырвал руку, быстро сконцентрировал в ней энергию и ударил Юнь Се по шее. Опасаясь навредить другу, Сюньи не осмелился вложить в атаку всю свою мощь, но удар все равно получился нелегким. Однако по телу Юнь Се всего лишь пробежала мелкая дрожь. Он молниеносно сложил секретную печать-заклинание и вызвал Божественные путы, намереваясь связать руки Цзян Сюньи. Божественные путы – это тайное оружие Янсянь. Чем больше сопротивляется связанный, тем крепче затягиваются путы. Совершенно обезумевший Юнь Се прижал юношу к земле и стремительно стянул его руки веревкой. Даже несмотря на все свое мастерство, Цзян Сюньи на мгновение растерялся. Губы Юнь Се постепенно опустились ниже. Внезапно он приподнял Цзян Сюньи за затылок и вгрызся в его шею. От беспощадного укуса, в котором таилась немая сила, у юноши тут же выступила алая кровь. Цзян Сюньи судорожно вздохнул и непроизвольно зарычал: – Черт, Юнь Се, что б тебя… взгляни же кто перед тобой! Вздрогнув всем тело, тот медленно поднял голову. Его губы перепачкались свежей кровью Цзян Сюньи, волосы растрепались, глаза феникса налились кровью… Обычная столь привычная мягкость во взгляде сменилась сильнейшей душевной болью и страданием. Цзян Сюньи не ожидал увидеть его в таком состоянии. От подобного вида у него самого сердце сжалось от тоски. Выражение лица Юнь Се менялось на глазах, и молодой человек никак не переставал дрожать, будто бы отчаянно с чем-то боролся. Сюньи сразу понял: сознание Юнь Се сражается за контроль над телом. Юноша поспешно воспользовался возможностью, пинком сбросил его с себя и быстро отступил к гробу. В его сознании промелькнуло множество мыслей, но ни одна не объяснила происходящее. Юнь Се всегда обладал огромной духовной силой, а также твердой и решительной волей. В этом плане даже сам Сюньи ему не ровня [3]. В последнее время они постоянно были вместе. Ни одно из известных ему демонических существ не смогло бы незаметно захватить контроль над Юнь Се! Но у Цзян Сюньи не было времени об этом думать. Он с трудом сложил секретную печать связанными руками и призвал Ме Хуа. Однако, когда меч перерезал путы, Сюньи опомниться не успел, как Юнь Се вновь на него навалился и прижал к полуоткрытой крышке гроба. Твердый край гроба уперся ему в поясницу, а через мгновение его придавило весом крупного молодого человека. У Цзян Сюньи от боли чуть искры из глаз не посыпались. Сила хвата обезумевшего Юнь Се заметно возросла: теперь юноша не мог и пальцем пошевелить. Спустя мгновение беспомощно лежавший на крышке гроба Цзян Сюньи заметил, как Юнь Се опускает голову в попытке его поцеловать. Он подсознательно отвернулся и случайно бросил взгляд на лицо Верховного демона Сюань Ли. Совсем недавно оно излучало полнейшее спокойствие, а сейчас на губах мертвеца играла странная полуулыбка! _____________________ [1] 人模狗样 – с виду человек, а ведет себя, как собака ; внешность человеческая, а манеры животные. [2] 阿歇 – детское прозвище Юнь Се, данное Цзян Сюньи. Хотя Юнь Се постоянно называет Сюньи «А’Сюнь», подразумевается, что гордый Цзян Сюньи уже не использует это ласковое и фамильярное прозвище. Кроме крайне редких случаев. [3] 望尘莫及 – видеть лишь пыль (поднятую ушедшими), но не догнать их (обр. в знач.: сильно отстать от своих соперников, оказаться далеко позади).

Глава 19. Сон во сне

Цзян Сюньи в изумлении распахнул глаза: неужели ненормальность Юнь Се на самом деле связана с трупом Повелителя демонов?

Подобные мысли подали ему одну идею. На горе Скрытого духа произрастает духовный цветок, прозванный Лотосом мудрости. Растение по виду напоминает зелень арахиса, только с пятью лепестками. Чрезвычайно прелестный и очаровательный цветок, который отлично подавляет действие темных сил, проясняет дух и очищает разум. Когда они перевязывали раны на горе, Юнь Се сорвал этот цветок и в шутку и подарил его Сюньи. Тот, конечно, презрительно фыркнул, однако все же бесцеремонно убрал подарок в полы рукава. И не зря. Юнь Се больше не держал Сюньи, его руки опустились к поясу юноши. Цзян Сюньи воспользовался подвернувшимся шансом, быстро вытащил давно высохший цветок из рукава и положил его себе в рот. Тем временем его внешняя одежда была с треском разорвана. – Бесполезный отброс, – выругался Сюньи, после чего сжал зубы, неожиданно слегка приподнялся и поцеловал Юнь Се. Даже в разгар безумия это незначительное действие нашло отклик в душе Юнь Се, принеся ему невероятное блаженство. Больше ни на что не обращая внимания, он обхватил руками голову Цзян Сюньи и с жадностью ответил на поцелуй, яростно раскрыв языком чужие губы. И в тот же миг упал наземь. Успешно отправив лепестки в рот Юнь Се, Цзян Сюньи едва успел перевести дух, когда заметил, как тот теряет сознание. Он волей-неволей перепугался и мгновенно спустился с гроба. Присев к бессознательному молодому человеку, Сюньи коснулся его лба и направил собственное сознание исследовать изначальный дух Юнь Се. [1] Поскольку они знакомы с самого детства, юноша давно познал истинный дух друга. И сейчас ощущал, что тот уже стабилизировался и успокоился. Тем не менее, по непонятной причине Сюньи постоянно ощущал слабое, непонятно откуда взявшееся веяние демонической энергии. Он закрыл глаза и повторно побудил свой дух исследовать душу Юнь Се. Теперь ощущение стало куда ярче и отчетливее: юноша ясно видел нить темного тумана, извивающуюся вокруг изначального серебристо-белого духа Юнь Се. При ближайшем рассмотрении туман оказался одной из смертных душ Верховного демона Сюань Ли! [2] Вот оно что! Вот почему та женщина в таверне перепугалась при виде Юнь Се. И по этой же причине Юнь Се обезумел, как только было найдено тело Верховного демона. По-видимому, после смерти Сюань Ли одна из его смертных душ отделилась и каким-то образом вселилась в Юнь Се! Цзян Сюньи замер, найдя кое-что довольно странным: Система уже очень давно с ним не связывалась. А значимые события, происходящие с главным героем, обязательно должны сопровождаться определенным заданием от Системы. Юноша слегка нахмурился, но в настоящий момент все равно ничего не мог поделать. Ему оставалось лишь использовать Лотос мудрости, чтобы временно запечатать душу Сюань Ли, а затем помочь Юнь Се взрастить собственный изначальный дух. Закончив, Цзян Сюньи сплюнул кровь, подступившую к горлу, но зато наконец-то вздохнул с облегчением: теперь ни смерть, ни сумасшествие Юнь Се не грозят. Когда юноша окончательно успокоился, он ощутил слабую боль во всем теле. А ударившаяся о крышку гроба поясница и укус на шее приносили страдания от любого, даже самого легкого движения. Он медленно встал и, сжав зубы, закрыл крышку гроба Верховного демона, после чего нарисовал на ней двенадцать запечатывающих заклинаний. Лишь затем обернулся и пнул бессознательного Юнь Се. Излив гнев, юноша угрожающе проворчал: – Если бы я хоть на секунду забыл, что ты обезумел и не контролируешь собственное тело, живым ты бы отсюда не ушел. При запечатывании души Сюань Ли исходный дух Цзян Сюньи получил небольшие повреждения. К настоящему моменту у него уже не осталось сил, чтобы вместе с Юнь Се и гробом наперевес выбраться из этого места. Поэтому он просто лег на землю и погрузился в медитацию в ожидании пробуждения Юнь Се. ___________________ [1] 元 神 – «Изначальный Дух». Это своего рода субстанция, превосходящая физическое тело и способная существовать вне его. Совершенствуя дух, практикующие могут постепенно усиливать контроль над собственной душой. Дух – это истинная сущность человека. [2] В даосизме каждый человек должен иметь три Бессмертные Души 魂 (души Хунь) и семь Смертных 魄 (души По). Бессмертная душа – это духовная сторона, сторона Ян, возносящаяся к небесам после смерти. Смертная же душа – это плотская, телесная сторона, Инь, обычно прикрепленная к смертному телу. По пробуждении Юнь Се еще некоторое время пребывал в полудремоте. Казалось, только что ему приснился удивительно реальный сон. Во сне он действовал до безумия раскрепощенно, подавил все внутренние ограничения и дал волю безудержному желанию, уже давно испытываемому к этому человеку. В увиденном реакция на его действия была донельзя правдивой и реалистичной, будто все произошедшее вовсе не сон, а явь. Нет. Быть не может. Это всего лишь безумный сон. В реальности он ни за что на свете не причинил бы Цзян Сюньи ни малейшего вреда, что уж говорить о таком зверском принуждении. Ни Юнь Се, ни Цзян Сюньи не знали, что пещера Сердце демона может усилить потаенные желания и соткать очень реалистичные сны. Вот почему, хоть между ними ничего нет, ослепленный страстью Юнь Се видел сцену принуждения Цзян Сюньи. А тот в свою очередь не подвергся чужеродному влиянию: его не терзали навязчивые идеи, поэтому он не пострадал. Как только Юнь Се закрыл глаза, он отчетливо ощутил вкус недавнего поцелуя. В сердце тут же вспыхнул грандиозный фейерверк. Он еще никогда не испытывал подобного наслаждения. От нахлынувшего удовольствия ему даже не хотелось просыпаться. – Эх… но к счастью, все не по-настоящему. Если бы это был не сон, как я мог так поступить с А’Сюнем? Что-то не так. Как я заснул? А’Сюнь! От одной мысли, что с Цзян Сюньи случилась беда, у Юнь Се в душе все похолодело. Он резко сел. Повернувшись, молодой человек обнаружил неподалеку мирно спящего Сюньи. Он сразу вздохнул с облегчением, а на губах непроизвольно заиграла легкая улыбка. Но улыбка на уголках губ неожиданно застыла, когда Юнь Се заметил крайне печальный внешний вид Цзян Сюньи. Фактически, юноша выглядел точно так же, как во сне! Красные слегка опухшие губы, темно-фиолетовые следы зубов на шее, бордовые отпечатки веревки на запястьях и… в лохмотья изорванная одежда! Но разве то был не сон?! Как... как же так? Неужели он действительно причинил ему боль? А’Сюню?! Юнь Се не понимал сон перед ним или явь. Но как бы то ни было, ему хотелось залепить себе сильнейшую пощечину и как можно скорее броситься к Цзян Сюньи, чтобы проверить его состояние. Однако тело отказывалось повиноваться. Если это действительно сон, то точно самый жестокий и страшный из всех возможных! Он собственными руками причинил боль самому дорогу человеку на свете… От одной мысли о том, что произошедшее ранило Цзян Сюньи или даже вызовет его ненависть, молодому человеку захотелось умереть прямо здесь и сейчас. На протяжении многих лет он изо всех сил подавлял свои чувства из опасений, что Цзян Сюньи от него отвернется. Теперь же все разрушено, да еще и таким ужасным образом. Цзян Сюньи намеревался прилечь и немного отдохнуть, однако из-за чрезмерной усталости и истощения он ненадолго задремал, но даже во сне не ослабил бдительность. Поэтому пробуждение Юнь Се тотчас привело его в чувства. Открыв глаза, юноша обнаружил на себе пристальный взгляд. На лице молодого человека отражались сильнейшие душевные муки. Цзян Сюньи на секунду растерялся: смертная душа Сюань Ли точно больше над ним не властна, так почему Юнь Се все равно выглядит одержимым? Как только Цзян Сюньи проснулся, Юнь Се подсознательно задержал дыхание, наблюдая за его реакцией. На его глазах бесконечно близкий и дорогой сердцу друг на миг опешил, а затем тут же насторожился и положил правую руку на рукоять своего меча. Юнь Се словно ножом по сердцу ударили. Он закрыл глаза и хрипло произнес: – А’Сюнь, я… Цзян Сюньи нахмурился: – Ты узнаешь меня? Одержимость прошла? Помнишь что-нибудь из произошедшего? Юнь Се уже решил: если Цзян Сюньи станет легче от его смерти и он надумает убить молодого человека, тот не будет сопротивляться. Неожиданно, реакция Сюньи оказалась довольно мирной. Юнь Се поспешно произнес: – А’Сюнь, прости, я… только что я причинил тебе боль… Ты... ты... Его словам сопутствовали явные душевные терзания. В данный момент Юнь Се куда больше напоминал пострадавшую сторону, чем сам Цзян Сюньи. Юноша вздохнул с облегчением и небрежно отбросил Ме Хуа: – Достаточно. Я знаю, что ты попал в ловушку пещеры Сердце демона. И случившееся... вздох... ты не намеревался так поступать. Мы оба мужчины, здесь не о чем беспокоиться. Так что нет смысла впредь поднимать эту тему. Юнь Се не ожидал, что Цзян Сюньи так легко его простит. Однако его настроение от этого не особо улучшилось. Хотя на тридцать процентов он радовался незаслуженной удаче, на семьдесят его по-прежнему мучило чувство вины. Пришедшие на ум воспоминания о травмах Цзян Сюньи тотчас вызвали нестерпимые душевные страдания, вытеснившие всю привычную жизнерадостность из сердца Юнь Се. Он поднялся на ноги, подошел к юноше и рухнул перед ним на колени: – А’Сюнь, если ты чувствуешь себя обиженным, просто убей меня. Я не посмею сказать ни слова против. Прошу только, после моей смерти обрати меня в марионетку, чтобы я всегда мог тебя защищать. Что за шутки? Зачем? Цзян Сюньи был шокирован. Судя по всему, Юнь Се прекрасно помнит все, что сделал во время помешательства. Но это ведь всего лишь поцелуй между мужчинами. Он... Он же обычно не ведает ни стыда, ни совести, а сейчас так убивается… – Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким совестливым. Брат, я действительно не ожидал ничего подобного, – Цзян Сюньи не удержался от колкости. Хотя он говорил полушутя, к концу фразы Юнь Се побледнел еще сильнее и, казалось, готов был сквозь землю провалиться. Может это то самое знаменитое… «достоинство натурала»? Но я тоже не любитель мужчин. Цзян Сюньи оставалось лишь поднять Юнь Се с колен: – Уж не помутился ли твой рассудок? Я же сказал: все в порядке. Зачем ты это делаешь? Угх… Согнувшись на полпути, он почувствовал ноющую боль в пояснице и поспешно потер рукой ушибленное место. Видимо, удар о крышку гроба все-таки был слишком мощным и теперь повреждены мышцы. Раскаяние и чувство вины испуганного Юнь Се достигли своего пика. Он моментально поднялся и поддержал Цзян Сюньи: – Насколько серьезны твои травмы? Позволь проверить. – Пустяки, – отмахнулся Сюньи. – Или же ты попросту решил воспользоваться случаем и осмотреть лаоцзы? Глядя на чрезмерное самобичевание Юнь Се, юноша решил немного развеять атмосферу. Однако Сюньи и предположить не мог, что на деле из-за его слов с лица того схлынут все краски. Смертельно побледневший Юнь Се хотел отпустить Цзян Сюньи, но в то же время беспокоился о его ранах. Таким образом, он понятия не имел, как следует поступить. Цзян Сюньи никогда не видел его таким. Ему стало не по себе от столь печального взгляда. Юноша вздохнул и похлопал друга по руке, серьезно заверив: – Юнь Се, я действительно тебя не виню. В этом месте сосредоточена необычайная темная энергия, к тому же ты действовал непреднамеренно. Разве здесь есть хоть капля твоей вины? На протяжении многих лет мы были братьями не по крови, но по духу. Наша дружба прошла через огонь и воду. Разумеется, подобный пустяк не сможет ее разрушить. Юнь Се хотел что-то сказать, но промолчал и спустя некоторое время вымученно улыбнулся: – Хорошо, тогда больше не будем об этом. Раз уж не хочешь, чтобы я осматривал твои раны, давай подумаем, как отсюда выбраться. Нам бы не помешали лекарства и отдых. Цзян Сюньи знал: у Юнь Се слишком тяжёлый камень на сердце и с ходу этот вопрос не решить. Оставалось лишь надеется, что через несколько дней ему станет лучше. Поэтому он лишь кивнул в ответ и обернулся, чтобы проверить гроб Верховного демона. Хотя Юнь Се не знал, что именно вызвало его ненормальное поведение, он отчетливо понимал: причина совершенно неотделима от этого гиблого места и Верховного демона Сюань Ли. В его глазах промелькнула вспышка беспощадной жестокости. Он махнул рукой и на гроб обрушились серебристо-белые молнии. Вспышки продолжались одна за другой до тех пор, пока от гроба не осталась лишь горстка пепла. Однако даже после такой яростной атаки останки Сюань Ли пребывали в целости и сохранности. Юнь Се с ледяной ухмылкой на устах хлопнул по рукояти меча. Минхэ тотчас ответил на его зов и покинул ножны. Не ведающий пощады меч устремился в сторону Верховного демона. Ярость главного героя – это не шутки. Труп в мгновение ока был изрублен на куски.

Глава 20. Внезапное пробуждение

Цзян Сюньи хотел остановить Юнь Се, но что он мог поделать, если его уста оказались медленнее движений героя. Поскольку в Юнь Се больше не наблюдалось ничего необычного, юноша отбросил сомнения и решил не упоминать о чужеродной душе в его теле.

С уничтожением трупа Верховного демона разрушилось и окружающее его обширное пространство. В мгновение ока молодые люди очутились на совершенно безлюдной улице глубокой ночью. Полуночный ветер переносил с места на место недожжённые ритуальные деньги. Красные фонари под навесом богом забытой лавки походили на кроваво-красные глаза, а висящий на небе тонкий серп месяца напоминал острый крюк. Погруженные в собственные мысли Юнь Се и Цзян Сюньи переглянулись. У обоих возникло чувство, будто после этих событий минула уже целая жизнь. Они вернулись на территорию Небесной печати еще до рассвета и, чтобы не переполошить привратников, перепрыгнули через стену. Вздохнув с облегчением, Цзян Сюньи завернулся в разорванный внешний халат и направился в свою комнату. Непривычно тихий Юнь Се не дразнил его, как обычно, а лишь удрученно побрел за Цзян Сюньи, провожая того до комнаты. Совершенно измученный юноша поленился что-либо говорить и просто позволил ему идти следом. Однако открыв дверь комнаты, Сюньи с удивлением обнаружил опершегося на его кровать и клюющего носом молодого человека. При виде вошедшего Цзян Сюньи на его лице тут же появилось приятное удивление. – Шишу! [1] Взглянув на шестнадцати-семнадцатилетнего паренька, тот изумленно произнес: – Юй Хун? Что ты здесь делаешь? Отец паренька, Юй Линь, он же шисюн Цзян Сюньи, рано покинул этот мир, оставив после себя только одного сына. До того как Цзян Сюньи попал в окружение, Юй Хуна вместе с Цзян Молоу заранее спровадили с горы Линъинь. Поэтому Сюньи никак не ожидал встретить паренька в Юэле в данное время. Юй Хун очень обрадовался и с улыбкой воскликнул: – Шицзу [2] внезапно проснулся несколько дней назад! Разумеется, с шишу сняты все подозрения. Старейшина Цзинхай и остальные взяты под стражу. А еще шицзу предсказал, что я смогу найти шишу в секте Небесной Печати, и повелел позвать тебя на гору. Поначалу я не мог пройти сквозь магический барьер, окружающий Юэле. Но когда уже совсем было отчаялся, барьер рухнул сам собой. Я так долго тебя искал. А? Юнь-шишу тоже здесь? Приветствую, Юнь-шишу! Юнь Се через силу приподнял уголки губ и кивнул. Цзян Сюньи нахмурился: – А где Молоу? – Младший шишу еще не вернулся на гору. По-видимому, он пока не знает о случившемся. Цзян Сюньи сразу понял: разрушение барьера, о котором говорил Юй Хун, наверняка вызвано уничтожением трупа Верховного демона Сюань Ли. Однако тело шицзуня иссохлось на глазах у Цзян Сюньи… Как он мог воскреснуть? Неужели в него действительно вселилась душа Верховного демона? Подобные мысли вызывали тревогу и беспокойство, а плотный туман из множества запутанных событий приводил в замешательство. И в то же время Цзян Сюньи ни на секунду не покидало странное чувство, будто бы все это ему уже знакомо. Поток хаотичных мыслей и эмоций прервал взволнованный голос Юй Хуна: – Шишу, твои раны... Как это случилось?! Цзян Сюньи наконец вспомнил: в настоящий момент у него далеко не самый приличный вид. А из-за кричащего отпечатка зубов на шее волей-неволей подумаешь что-нибудь не то. Понятия не имея, как это объяснить, юноша горько усмехнулся и поспешно бросил многозначительный взгляд на Юнь Се. Как правило, подвешенный язык Юнь Се способен отбелить даже самый темный оттенок черного. Но теперь, когда его красноречие оказалось действительно необходимо, он неожиданно побледнел и не сказал ни слова. Глядя на изменения в их лицах и некую панику, Юй Хун тотчас что-то понял, с болью в сердце схватил Цзян Сюньи за запястье и срывающимся голосом произнес: – Шишу, ты… ты страдал… Ох уж этот ребенок! Цзян Сюньи тяжело вздохнул и подсознательно отдернул руку. Юнь Се с Юй Хуном одновременно взглянули на его белоснежные запястья и заметили два багровых следа от пут в обрамлении капель спекшейся крови. Очевидно, путы едва не врезались в кости. Прежде чем они успели что-нибудь сказать, Цзян Сюньи быстро схватил обоих и потащил к двери. Он никогда не отличался завидным терпением, но всегда имел гордый нрав. Поэтому поймав на себе взгляды, полные жалости и сочувствия (…), он сразу же вспылил: – Переполошились из-за крошечных царапин? Я еще не умер! Юй Хун, еще раз посмеешь так на меня посмотреть, я тебе глаза выколю! Я иду спать, так что катитесь отсюда!! Выставив Юнь Се и Юй Хуна, он захлопнул за ними дверь. Юй Хун хорошо знал характер своего шишу и понимал: дважды повторять тот не станет. Он не осмелился постучать в дверь. Ему оставалось только попытаться расспросить Юнь Се: – Юнь-шишу… Внезапно из уголка губ Юнь Се просочилась алая кровь. Испуганный Юй Хун тут же шагнул вперед, чтобы его поддержать: – Что случилось? Не говоря ни слова Юнь Се оттолкнул протянутую руку, молча развернулся и направился в свою комнату. Юй Хун приводил его взглядом и каким-то образом разглядел глубокую боль и страдание в удаляющимся силуэте. Он внезапно свел концы с концами: Юнь-шишу и его собственный шишу близки с раннего детства. Если его шишу подхватит легкую простуду, Юнь-шишу будет сходить с ума от беспокойства. И когда какой-то неизвестный негодяй до такой степени изранил шишу, Юнь-шишу наверняка опечален до крайности. Юй Хун вздохнул с тяжелым сердцем. ____________________ [1] 师祖 – шицзу – «наставник + предок». В данном случае Бессмертный мастер Ти Мин – шифу отца Юй Хуна, поэтому Юй Хун называет его «дедушка-наставник». [2] 师叔 – шишу – «наставник + дядя». Так как Цзян Сюньи и Цзян Молоу приходятся Юй Линю младшими братьями-соучениками, его сын Юй Хун называет их «дядюшками-наставниками». Проснувшись следующим утром, Цзян Сюньи вышел из комнаты и обнаружил Юнь Се: молодой человек прислонился к стене и терпеливо ожидал его появления. Цзян Сюньи невольно напрягся. Он всерьез опасался, что это человек вновь встанет на колени и примется просить прощения за происшествие, о котором никто не должен знать. Но, казалось, к Юнь Се вернулась привычная жизнерадостность. При виде Сюньи он просто улыбнулся: – А-Сюнь. Цзян Сюньи вздохнул с облегчением и поправляя одежду спросил мимоходом: – Что ты здесь делаешь? Дверь подпираешь? – Я только что пришел, – машинально ответил Юнь Се. – Юй Хун здесь для того, чтобы попросить тебя вернуться… Как твои раны? Планируешь вернуться в Линъинь сегодня? Я пойду с тобой. – Всего лишь незначительные царапины. Неужто на горе Янсянь разразился голод? Решил бесплатно поесть? Лучше поскорее отправляйся к себе и проведай глупых детишек, которые о тебе беспокоятся. А мы с Юй Хуном вернемся в Линъинь. Юнь Се остановился. Он понимал: в настоящий момент Янсянь осталась без главы, а последователи наверняка считают, будто его похитили; иными словами, там сейчас полный беспорядок. Ему действительно следует вернуться. Однако ситуация с Ти Мином остается неясной, и в секте Линъинь может таиться опасность. Проблемы Цзян Сюньи куда серьезнее его собственных. На секунду замешкавшись, Юнь Се уверенно произнес: – Я пойду с тобой. Взглянув на выражение лица Цзян Сюньи, молодой человек решительно добавил: – Даже если не возьмешь меня с собой, я все равно знаю дорогу. Цзян Сюньи понял, что не сможет от него отмахнуться, поэтому ему оставалось лишь беспомощно вздохнуть: – Тогда идем. Изначально Юнь Се выглядел крайне серьезным, но после этих слов наконец-то улыбнулся. Правда, его нынешняя улыбка отличалась от обыденной: ее переполняли уже не беззаботность и легкомыслие, а удивительная нежность и твердая решимость. Он прошептал: – Сюньи, как только уладим это дело… я хочу кое-что тебе сказать. Цзян Сюньи почувствовал: в Юнь Се, кажется, что-то изменилось. Но предпочел не углубляться и просто кивнул: – Хорошо. Юнь Се вздохнул с облегчением, а Цзян Сюньи продолжил: – Итак. Есть ли у тебя что-нибудь вроде печати главы? Можно ведь попросить Юй Хуна отнести это в Янсянь и передать руководству. Юнь Се, как всегда, безгранично доверял его советам. Подняв голову и заметив идущего к ним навстречу с другой стороны коридора Юй Хуна, он вынул изящный изумрудный перстень и протянул его ученику со словами: – Это свидетельство того, что я глава Янсянь. Юй Хун возьми кольцо и отправляйся на гору Янсянь. Передай Янь Цисиню, что я возлагаю на него обязанности главы до тех пор, пока сам не вернусь. Юй Хун незамедлительно подчинился. Цзян Сюньи как раз оказался между ними, поэтому не задумываясь взял кольцо, намереваясь передать его Юй Хуну. Однако, как только холодное украшение коснулось его руки, оно неожиданно ярко засияло. Обжигающее тепло, похожее на поток раскаленной лавы, через ладонь хлынуло в тело, казалось, сжигая все на своем пути. Даже будучи застигнутым врасплох, намного превосходящий других по стойкости Цзян Сюньи не издал ни звука, лишь выплюнул глоток крови и пошатнулся из-за темноты в глазах. Пораженные таким непредвиденным поворотом событий Юнь Се и Юй Хун на миг остолбенели. Юнь Се отреагировал первым: его сердце замерло от ужаса, и он поспешно протянул руку, чтобы поддержать Сюньи: – А-Сюнь! Что с тобой? Еще до того, как его рука коснулась плеча Сюньи, тот уже оперся на Ме Хуа. Пошатываясь, юноша опустил голову, стиснул зубы и глубоко вздохнул. Он не мог вымолвить ни слова. – Шишу! – воскликнул Юй Хун. Юнь Се словно ножом по сердцу полоснули. Он быстро спросил: – Да что происходит? Позволь посмотреть! Он шагнул вперед, но когда его рука потянулась к запястью Сюньи, тот неожиданно поднял глаза. В то же мгновение Ме Хуа со свистом вылетел из ножен и угрожающе завис в миллиметре от шеи Юнь Се. – Не двигайся, – ледяным тоном приказал Цзян Сюньи. Юнь Се в самом деле замер. Он понятия не имел, что происходит, и в то же время всей душой беспокоился за Цзян Сюньи. Не встретив на пути никакого сопротивления, острое лезвие порезало кожу, и на белоснежный воротник тотчас упали алые капли крови. Юнь Се увидел, как Цзян Сюньи стер кровь с уголков губ тыльной стороной ладони, и не заботясь ни о чем другом мягко спросил: – Тебе лучше? В его ясных глазах читались неподдельные забота и участие. Цзян Сюньи сжал рукоять меча и опустил взгляд. Изумрудный перстень – символ главного героя и важная деталь для раскрытия сюжета. Так как Цзян Сюньи – перемещенец и его миссия вращается вокруг героя, он очень чувствителен к ауре кольца. Как только украшение оказалось в его руке, он наконец был вырван из грез прошлого. Тем не менее, глядя на Юнь Се, он все равно не мог понять – реален тот или же нет. Внешность, манера поведения и даже жесты – все в точности как у прежнего Юнь Се. В конце концов Цзян Сюньи обнаружил, что даже в мире грез он неспособен избить Юнь Се, чтобы выплеснуть пар. Черт побери! Кто бы мог подумать, что я все еще такой святоша! Пока Цзян Сюньи злобно насмехался над самим собой, он убрал меч в ножны, бросил кольцо в руки ошеломленному Юй Хуну и высокомерно заявил: – Всего лишь пустяковая старая травма. Ну что со мной может случиться? Краем глаза заметив кровоточащую рану на шее Юнь Се, юноша не удержался от язвительно комментария: – Какая медленная реакция. Враз в тугодума превратился? Юнь Се мягко улыбнулся, но не опроверг слова Цзян Сюньи, а беспокойство в его глазах сменилось глубокой задумчивостью. Из-за утреннего инцидента с кровавой рвотой Юнь Се категорически отказался немедленно отправиться в путь и настоял, чтобы Цзян Сюньи отдохнул хотя бы полдня. Его предложение пришлось как раз кстати: только что вырвавшемуся из иллюзии юноше как раз требовалось время, чтобы тщательно все обдумать. Поэтому он без возражений молча вернулся в комнату и запер за собой дверь. Иллюзия рождена сердцем. Неясно только чьим сердцем вызвано это наваждение: Цзян Сюньи или же все-таки Юнь Се. Также пока неизвестно, кем является нынешний Юнь Се: призраком или же настоящим Юнь Се, увязшим в плену грез без возможности освободиться. Понятно лишь одно: это место временно безопасно. Цзян Сюньи вспомнил: перед тем, как быть затянутым водоворотом событий из воспоминаний, он отчетливо видел «себя» из прошлого. Однако вскоре его прежнее «я» сменилось настоящим. А значит, иллюзия слилась с воспоминаниями и постоянно подавляла самосознание. Если рассудить таким образом, значит ловушка захлопнется в самой критической ситуации, когда эмоции достигнут максимума. Это, должно быть... битва на вершине горы Линъинь. На этот раз я определенно больше не... Цзян Сюньи медленно извлек Ме Хуа из ножен и посмотрел на белоснежное серебро клинка с едва заметной улыбкой. Яркий отблеск меча осветил его проницательные глаза*, в глубинах которых скрывался пронизывающий холод. [П/п: 黑白分明 – ясно различать, где белое, где чёрное (добро и зло, ложь и правда)] _________________ Заметка автора: Цзян гунцзы наконец-то проснулся, основной сюжет уже не за горами.

Глава 21. Наложница У Юэ

После недолгого отдыха молодые люди проводили Юй Хуна и под покровом ночи поспешили на гору Скрытого духа. Пройдя через главные врата, они тотчас ощутили резкую перемену в царящей вокруг атмосфере.

Как только Цзян Сюньи с Юнь Се показались у подножия горы, они были замечены наиболее зоркими учениками, которые сразу же распространили новости об их возвращении. Вот почему, когда Цзян Сюньи переступил порог секты, его уже ожидала толпа людей, склонившихся в почтительном приветствии. Цзян Сюньи с детства пользовался благосклонностью Бессмертного мастера Ти Мина, а также славился жестким и беспощадным нравом. Само собой, немало людей обрадовал подрыв его репутации. Однако, с пробуждением Бессмертного мастера и пленением старейшины Цзинхая за нападение на любимого ученика главы, разве хоть кто-то мог не догадаться, что ветер изменился? Таким образом, получив известие о возвращении Цзян Сюньи, все поторопились его поприветствовать. Несмотря на панический страх, последователи выразили свое почтение в надежде избежать гнева следующего главы. Поскольку к юноше вернулась память, он прекрасно понимал логику их поступков. Цзян Сюньи выпрямился, сложил руки за спину и окинул взором собравшихся с едва заметной улыбкой, которая исчезла сразу же, как только он повернулся к стоявшему рядом Юнь Се: – Как думаешь, в какой момент люди от заносчивости и надменности переходят к мнимым скромности и добросовестности? – Наверное, когда кто-то оказывается им не по зубам, – усмехнулся Юнь Се. Их разговор проходил в звенящей тишине. Разумеется, собравшиеся слышали молодых людей, но ни один из них не осмелился сказать что-либо в свою защиту. Они лишь еще ниже опустили лица, окрашенные румянцем стыда и смущения. – Неинтересно, – Сюньи покачал головой и двинул вперед. Юнь Се на долю секунды замер в тихой задумчивости, провожая несоизмеримо глубоким взглядом его удалявшуюся фигуру, прежде чем наконец последовать за другом. На самом деле Цзян Сюньи осознавал, что ему не стоит идти первым. Однако он не был точно уверен, возникнут ли какие-либо последствия в случае изменения его поведения по сравнению с прошлым. Поэтому он невозмутимо зашагал по хорошо знакомой дороге к обители Бессмертного мастера Ти Мина. Правда, в какой-то момент Сюньи незаметно для самого себя крепко сжал заложенные за спину руки. Чем дальше он продвигался, тем слабее ощущалась демоническая энергия. – А-Сюнь, – неожиданно позвал Юнь Се. Цзян Сюньи бросил на него мимолетный взгляд. Даже хорошо скрывая свои чувства, все-таки при общении с Юнь Се он больше не мог оставаться таким же непосредственным, как раньше. – Говори, – равнодушно отозвался юноша. Казалось, Юнь Се не заметил отчуждения. Молодой человек протянул руку и с полуулыбкой указал на ближайший цветник: – Помню, здесь мы впервые встретились. Тебе тогда было три-четыре года, верно? Остальные детишки играли в снежки и все перепачкались. Только ты в шубе из белого лисьего меха стоял неподвижно, словно прекрасное, но холодное нефритовое изваяние, и не обращал ни малейшего внимания ни на меня, ни на других детей. Цзян Сюньи едва слышно фыркнул, подумав: «Какая глупость. Я прожил более двадцати лет, прежде чем оказаться здесь. Так с чего вдруг мне следует играть в снежки с маленькими детьми?» А вслух безразлично ответил: – Мне не хотелось с тобой играть, так как о тебе пеклось уж слишком много людей. Это раздражало! Юнь Се рассмеялся. Но стоило Цзян Сюньи обернуться, как молодой человек быстро поднял рукава и вытер уголки глаз. Такая знакомая комната. Всего несколько дней назад Цзян Сюньи даже проливал здесь слезы над телом Бессмертного мастера. Однако сейчас тот, кто воспитывал его с самого детства, стоял у окна с легкой улыбкой на лице. Цзян Сюньи замер на пороге и склонил голову в глубоком поклоне, глухо произнеся: – Ученик приветствует наставника. Юнь Се тоже слегка поклонился: – Дядюшка-наставник.  Хорошо, хорошо. В чем дело, мальчики мои? Почему вы такие мрачные? Неужели не рады, что наставник проснулся? – с улыбкой спросил Ти Мин. Договорив, он двинулся вперед с намерением помочь Цзян Сюньи выпрямиться. Но тот остался совершенно неподвижен. Лишь когда Ти Мин оказался на расстоянии в несколько шагов, юноша медленно сказал: – Ученик не смеет. Заметив небольшое изменение в выражении лица Бессмертного мастера, до этого стоявший сбоку Юнь Се тотчас заслонил собой Цзян Сюньи. Однако юноша быстро схватил его за руку и оттащил на прежнее место. Тем не менее, Ти Мин неожиданно улыбнулся: – Детишки, отчего вы сегодня такие неспокойные? Сюнюшка*, меня возмутили известия о том, что в последние дни к тебе относились несправедливо. Я подготовил кое-что особенное, чтобы заглушить твой гнев. Взгляни. Полагаю, увиденное тебя порадует. [П/п: Ти Мин всегда называл Цзян Сюньи ласковым прозвищем «寻儿»] Цзян Сюньи давно знал, что его ожидает. Но даже переживая все во второй раз, он снова почувствовал тошноту. Даже Юнь Се неосознанно повысил голос: – Старейшина Цзинхай?! Позади Бессмертного мастера у окна стояла огромная урна. Изначально ее не было видно, поэтому Юнь Се с Цзян Сюньи ничего не заметили. Но как только Ти Мин немного отошел в сторону и открыл обзор, они отчетливо различили содержимое урны: в ней, словно жэньчжи*, находился человек с отрезанными конечностями! [П/п: 人彘 – бран. человек-свинья (ханьская императрица обрубила любимой наложнице императора руки и ноги, ослепила её и поместила под этим прозвищем в отхожем месте)] Несмотря на всю свою безжалостность, Цзян Сюньи никогда не нравилось применять расчленение в качестве пыток. При виде лишенного конечностей некогда надменного старейшины, теперь едва стенавшего сорванным от крика голосом, юноша вместо удовольствия от возмездия ощутил лишь глубокое отвращение. Цзян Сюньи рассвирепел так же, как и в прошлый раз, и с силой ударил по оказавшемуся под рукой столу с изображением Восьми бессмертных*. Угол стола тотчас раскрошился, а юноша воскликнул: – Если желаешь избежать мучительной смерти, прекрати выдавать себя за наставника и пятнать его доброе имя! [П/п: Восемь бессмертных – группа легендарных бессмертных в китайской мифологии, почитаемая даосами] Эти слова неожиданно рассмешили Бессмертного мастера. Постепенно его голос преображался от глухого и низкого до высокого и пронзительного. Когда смех наконец смолк, человек перед ними все еще выглядел как Бессмертный мастер, однако его голос принадлежал юной обворожительной красавице: – Ааах, вы такие изящные, мужественные и красивые! Я так рада, что смогла вас увидеть. Однако... Хоть один из вас искрится улыбкой, в его мыслях лишь возлюбленный. А второй слишком вспыльчив и самодоволен, чтобы оценить прелесть женского обаяния. Грустно, поистине грустно… Когда сокровенны мысли Юнь Се были сказаны вслух, он непроизвольно покраснел. А Цзян Сюньи тем временем с ужасом и изумлением наблюдал, как его уважаемый наставник жеманничал, словно очаровательная кокетка. Это зрелище еще в прошлый раз оставило глубокий след в его памяти. Тогда юноша полагал, что Бессмертный мастер одержим Верховным демоном. Однако сейчас он осознал свою ошибку, да еще и был вынужден смотреть на столь неприглядную сцену. Фактически, он чувствовал себя вдвойне неприятно. Юнь Се действительно не из стыдливых – после минуты замешательства он быстро пришел в себя и похлопал Цзян Сюньи по плечу, а затем как ни в чем не бывало с улыбкой вышел вперёд: – По слухам у Верховного демона Сюань Ли есть две прекрасные наложницы: У Юнь* и У Юэ**. Хотя барышня одета в мужскую кожу, ее движения грациозны, а манеры изящны. Может ли быть, что перед нами та, чьей красоте нет равных ни на земле, ни на небесах, прекрасная наложница У Юнь? [П/п: 乌云 – «темное облако» и 乌月 – «темный месяц»] После его слов «старец» внезапно помрачнел и в гневе пронзительно воскликнул: – Что за чушь?! Как эта стерва, предавшая Повелителя, может сравниться со мной?! Хм, может, сперва она была довольно красива, но как только Повелитель высосал ее жизненную силу, она превратилась в дряхлую старуху! Когда провокация Юнь Се принесла плоды, он быстро свел концы с концами: – О, так значит, ты У Юэ. Договорив, молодой человек волей-неволей переглянулся с Цзян Сюньи. Они одновременно вспомнили о неопрятной женщине из города Юэле, предупредившей об опасности, и тяжело вздохнули каждый про себя. Из слов У Юэ напрашивался вывод о том, что наложница У Юнь по неизвестной причине предала своего господина и была жестоко наказана. В конце концов, одну из красивейших женщин своего времени постигла такая печальная судьба. На том терпение Цзян Сюньи и иссякло. Он сжал рукоять меча и равнодушно спросил: – Где Сюань Ли? У Юэ лишь улыбнулась: – Ученичок все-таки такой очаровашка: чем больше злится, тем привлекательнее становится. Проведешь со мной ночь, и наставник, так и быть, ответит на твой вопрос. Цзян Сюньи закипел от гнева и с усмешкой прорычал: – Провести с тобой ночь? Сперва посмотрим, на что ты способна! Его одежда развевалась на ветру, когда он обнажил меч и в прыжке нанёс по голове У Юэ рубящий удар под названием «Оглушительная барабанная дробь». Цзян Сюньи ни секунды не колеблясь попытался расколоть череп человека с лицом собственного наставника. «Оглушительная барабанная дробь» – невероятно яростная атака, задействовавшая огромное количество духовной силы. От занесенного над врагом меча исходило колоссальное давление, заблокировавшее все пути к отступлению. У наложницы не осталось иного выбора, кроме как призвать жизненную силу захваченного тела и принять удар Цзян Сюньи. Разумеется, она не смогла противостоять силе атаки. В итоге, захваченное тело было уничтожено. Жизненная сила У Юэ интенсивно вытекала через многочисленные раны, однако наложницу, казалось, это ничуть не смущает. Усмехнувшись, девушка обернулась, взмахнула рукавами и попыталась сбежать, но неожиданно была схвачена за горло. Потрясенная У Юэ в сердцах произнесла: -– Беда! Совсем забыла о малыше из Янсянь. Последователи Янсянь всегда славились умелым контролем над душами. Пока Цзян Сюньи отвлекал внимание на себя, Юнь Се активировал необходимые заклинания. Благодаря многолетнему опыту сражений бок о бок, молодые люди не сговариваясь действовали с идеальной слаженностью. Юнь Се крепко сжал шею У Юэ. В глазах главы Янсянь клубились темные тучи: очевидно, заигрывание наложницы с Цзян Сюньи не на шутку его разозлило. – У Юэ, я* настоятельно советую рассказать все, что знаешь. В противном случае... Сомневаюсь, что тебе понравится техника переработки души, – казалось бы, беззаботно предостерег Юнь Се. [П/п: в данном случае молодой человек называет себя «本座». Дословно «это место» – гордое и высокомерное обращение, подчеркивающее собственную важность] Очевидно, ее страх перед Сюань Ли не ведал границ. Несмотря на смертельную бледность и отчаянное желание спастись, сколько бы раз наложница ни порывалась заговорить, она так и не смогла открыть рот. В конце концов, женщина обреченно покачала головой и прикусила губы. Когда Юнь Се уже собирался заговорить, Цзян Сюньи неожиданно ощутил мощную волну демонической энергии. Без лишних слов юноша поднялся в воздух и раскрыл ладонь – тотчас вырвавшаяся энергетическая волна с грохотом выбила один из оконных ставней. За окном стоял человек. И этим человеком оказался Хуан Янь. Хуан Янь всегда был слабовольным и нерешительным. Даже снискав благосклонность двух старейшин и заместо Цзян Сюньи претендуя на пост главы секты, Хуан Янь все равно оставался трусливым подхалимом. Однако всего за несколько коротких дней в нем произошли удивительные перемены: он просто-напросто стоял за окном, однако в его взгляде читались безграничная самоуверенность и нескрываемое высокомерие. – Верховный демон Сюань Ли, – без капли сомнений в голосе размеренно произнес Цзян Сюньи. Среди полнейшей неразберихи Юнь Се моментально повернулся и со смешанными чувствами посмотрел на юношу.

Глава 22. Явь

Верховный демон Сюань Ли с легкой улыбкой на устах неожиданно ворвался в комнату через окно:

– Два нефрита на стадии Духа… Проведя во сне так много лет, я никогда бы не подумал, что по пробуждении обнаружу среди молодого поколения таких талантливых людей: смогли целыми и невредными вырваться из Сердца демона, да еще и уничтожить мое первоначальное тело. Очень впечатляет. Лучше бы он не поднимал этой темы: при упоминании тех событий Юнь Се тотчас вспомнил, как будучи зачарованным ранил Цзян Сюньи. А ведь он с самого детства считал Цзян Сюньи величайшим сокровищем. Хотя после того случая Юнь Се на первый взгляд вел себя как обычно, он каждую ночь со стыдом и невероятным сожалением вспоминал о произошедшем. Сжав зубы, он обнажил Минхэ с ледяной улыбкой на устах и на глазах у Верховного демона отрубил руку души У Юэ. Боль, испытываемая при ранении души, в десять раз сильнее, чем при аналогичной физической травме. Лицо У Юэ мгновенно исказилось, она хотела закричать, но не смогла произнести ни звука из-за крепкой хватки Юнь Се. Ей оставалось лишь в слезах смотреть на Верховного демона. Сюань Ли улыбнулся: – Как бесславно. И зачем ты только вернулась к жизни? Верховный демон поднял руку и сжал кулак. Душа наложницы тотчас обратилась в шар размером с монету и была поглощена его рукой. Одновременно свободной ладонью он атаковал Юнь Се. Быстро оценив мощь атаки, Юнь Се вложил всю силу в меч и попытался парировать удар. Цзян Сюньи не остался в стороне и поспешил на помощь, напав на Верховного демона. Столкновение трех волн духовной силы сопровождалось колоссальным выбросом энергии. Разумеется, стены не выдержали и комната фактически разорвалась. Все трое отпрыгнули в разные стороны, ловко увернулись от обломков стен и оказались во внутреннем дворе, где их неизвестно с каких пор ожидало множество совершенствующихся. Цзян Сюньи грациозно приземлился на сосну и громко произнес: – Не знаю, зачем господа прибыли на гору Скрытого духа, но плотный график не позволяет мне должным образом принять гостей. Так что, если у вас нет каких-то срочных дел, не соблаговолите ли вернуться восвояси?! К удивлению, после его слов воцарилось молчание. Пришедшие то и дело переглядывались, но никто ничего не говорил. Некоторые даже покраснели от стыда. После минутного замешательства Цзян Сюньи что-то понял и взглянул на Юнь Се. И действительно, тот, казалось, прекрасно понимал, что происходит. В это время от толпы отделился седовласый старец, известный как глава монастыря Цяньчжун*, Сюй Юань. [П/п: 千 钟 观 – «Тысяча колокольных перезвонов»] Старец сперва вежливо поклонился Цзян Сюньи, а затем искренни и любезно сказал: – Господин Цзян, мы были обмануты злодеями и наивно поверили в то, что вы убили собственного наставника. Сперва... изначально мы хотели добиться справедливости ради Бессмертного мастера Ти Мина. Но неожиданно по пути сюда получили письмо от ученика Янсянь. С учетом его содержимого и только что увиденного мы признаем, что обвинили вас незаслуженно… Цзян Сюньи слегка приподнял бровь и взглянул на Юнь Се. Тот с улыбкой кивнул – это действительно его рук дело. Он знал: его близкий друг горд и честолюбив. Скорее всего, даже будучи несправедливо обвиненным, он не станет объясняться. Но даже если Цзян Сюньи закроет глаза на подобное, Юнь Се не мог смотреть как другие порочат имя его возлюбленного. Поэтому той же ночью он написал несколько писем и приказал Юй Хуну доставить их в Янсянь. В них он просил последователей донести правду до глав различных школ и семей. Заметив хвастливое выражение лица Юнь Се, Цзян Сюньи вздохнул про себя, но благодарить все равно не стал, только сухо произнес: – Хм, зря силы потратил. Юнь Се рассмеялся, а юноша повернулся к Сюй Юаню: – В ваших словах есть доля истины. Однако, вместо разбирательств, почему бы нам сперва не остановить Верховного демона? Он еще очень юн, но обратился к собравшимся в несколько приказном тоне. На самом деле это было очень грубо, однако из уважения к человеку, достигшему стадии Духа в столь юном возрасте и прославившегося, а также из-за чувства вины перед ним, никто не осмелился возразить. Сюань Ли презрительно фыркнул: – Сборище бесполезных невежд. Сколько бы вас ни было, вы все равно ничего не сможете сделать. Он резко взмахнул рукой, и тут же из ниоткуда появился черный вихрь, сметавший все на своем пути, будь то трава, камни или даже деревья. Тучи песка и пыли застлали небо. Цзян Сюньи первым оказался в зоне поражения: он поспешно спрыгнул с дерева и отступил на несколько шагов. Юноша быстро сложил печать заклинания. Из его ладоней с ревом вырвался огненный дракон, устремившийся к Сюань Ли. В то же время Юнь Се атаковал с тыла и безжалостно пнул врага обеими ногами, после чего перекувыркнулся через голову и приземлился рядом с Цзян Сюньи. Неожиданно, достигнув Сюань Ли, огненный дракон не причинил ему никакого вреда и был развеян легким взмахом руки. Цзян Сюньи застыл от удивления и в тот же миг внезапно почувствовал острую боль в груди. С уст юноши сорвался приглушенный стон. Он невольно опустился на одно колено и оперся на меч. Верховный демон Сюань Ли в голос рассмеялся и ударил ладонью по духовному щиту Цзян Сюньи. Однако прервал атаку на полпути, бросил на юношу косой взгляд и улыбнулся: – Не желает ли господин Цзян признать себя побежденным? В его на первый взгляд легкомысленных словах сквозила неоднозначная двусмысленность*. [П/п: да, Сюань Ли заигрывает с Цзянушкой] Вдали раздался мощный раскат грома. Небо и земля задрожали. Все вокруг казалось мягким и зыбким. Бескрайний темно-синий небосвод постепенно окрасился в кроваво-красный, а затем и иссиня-черный цвет. Миллиарды звезд мерцали в кромешной тьме, порождая удивительно странную и необъяснимую картину. Цзян Сюньи не уклонялся и не уворачивался, а лишь поднял голову и громко рассмеялся: – Ничтожная иллюзия. Как тут можно не проснуться?! Сюань Ли содрогнулся, а его взгляд внезапно опустел. Он с каждым мгновением становился все эфемернее. Так продолжалось до тех пор, пока от его силуэта не остались лишь едва различимые очертания. Как отражение на поверхности воды, поглощаемое рябью, фигура Верховного демона выцвела и обесцветилась. То же самое произошло и с окружающими: все померкли и растеряли свои эмоции, будто бы их околдовали. Цзян Сюньи поднялся и намеревался отыскать Юнь Се, когда по небу неожиданно прокатился оглушительный раскат грома. Выцветшие человеческие фигуры внезапно упали на землю, словно мягкая глина, а затем со скоростью, неразличимой обычным глазом, уже соединились вновь и превратились в свирепых злых духов. Повсюду высились горы духов, и не было им ни конца, ни края, а к раскатам грома добавился еще и проливной дождь. Цзян Сюньи вымок с головы до пят. Он практически ничего не видел из-за сплошной стены дождя, что уж говорить о поисках Юнь Се в этой темноте. Его сердце наполнилось беспокойством. Он извлек меч из ножен и вмиг смел несколько духов. Однако их отрубленные конечности мгновенно обращались в новых призраков, которые стремительно набрасывались на Цзян Сюньи. Такими темпами, если продолжать их атаковать, они, конечно, его не одолеют, но вот затоптать смогут вполне. Юноша больше не смел действовать опрометчиво. Он ловко отскочил на несколько шагов назад, опустил меч и осмотрелся. В тот же миг луч яркого света пронзил ночной мрак с оглушительным свистом. Синеватый свет неподалеку превратился в огромный сияющий меч, который в самом деле вонзился прямо в черное небо! Меч исконного духа! Юнь Се прибег к силе исконного духа, чтобы разрушить мираж! Цзян Сюньи вложил меч в ножны и быстрее ветра побежал на свет. Сотрясение небес и земли не останавливалось ни на мгновение, более того, каждая последующая волна была гораздо мощнее предыдущей. Фигура на расстоянии тоже постепенно приближалась. Как только они смогли рассмотреть силуэты друг друга, Юнь Се внезапно бросился на Цзян Сюньи и крепко обнял юношу. Они упали на землю под гулкие раскаты грома и бесконечные вспышки молний. В хаосе, напоминавшим конец света, Юнь Се заключил Цзян Сюньи в объятия, чтобы защитить своим телом. Тот какое-то время сопротивлялся, однако Юнь Се проявил решительность и не отпустил юношу до тех пор, пока буря немного не утихла. К тому времени, когда молодой человек наконец ослабил хватку, он вымок до нитки, на губах выступила кровь, а нагрудная застежка-оберег из нефрита треснула. Цзян Сюньи отодвинул его и поднялся, чтобы оценить обстановку. Мир вокруг вновь выглядел как долина Плененных демонов. Юноша стиснул зубы и ухмыльнулся, после чего наклонился, схватил Юнь Се за воротник и спросил ледяным тоном: – Уважаемый глава Юнь, осмелюсь спросить, когда вы проснулись? Несмотря на грубость Цзян Сюньи, Юнь Се не сопротивлялся. Он даже не шелохнулся, лишь хрипло выдохнул: – А-Сюнь… – Я тебя спрашиваю! – прорычал юноша. – С тех пор, как тебя вырвало кровью из-за прикосновения к моему кольцу, меня не покидало беспокойство… – полушепотом признался Юнь Се. Несмотря на легкомысленное поведение, Юнь Се всегда отличался невероятной проницательностью. Практически ничто не могло ускользнуть от его глаз, тем более, если это связано с Цзян Сюньи. Когда последний вернулся в свою комнату, Юнь Се забрал у Юй Хуна изумрудный перстень и долго его изучал. В итоге, пусть и чуть позже, чем Цзян Сюньи, но он тоже понял, что пребывает в иллюзии. Однако пробуждение принесло с собой воспоминания о смерти и воскрешении Цзян Сюньи. В тот момент Юнь Се не знал, реальность перед ним или сон, который он так желал увидеть. Поэтому ему оставалось лишь хладнокровно докапываться до правды до тех пор, пока он наконец не убедился: его близкий друг действительно вернулся к жизни. Заняв должность главы Янсянь, он ознакомился со множеством старинных секретных манускриптов и знал о долине Плененных демонов больше, чем Цзян Сюньи. Поэтому он без колебаний пожертвовал своим исконным духом и разрушил иллюзию. При мысли, что его обвели вокруг пальца, сердце гордого Цзян Сюньи охватила ярость. Он отпустил Юнь Се и поаплодировал с леденящей душу улыбкой: – Умно! Глава Юнь действительно достоин своей репутации, ведь всегда думает на три шага вперед. Мне* остается только устыдиться своей неполноценности и признать поражение! [П/п: в данном случае Сюньи называет себя 小人 – простой человек; простолюдин; простонародье, простой народ; незначительный человек; унич. я (напр. при обращении к властям, родителям, старшим)] Юнь Се переполняли вопросы, но юноша вообще не хотел с ним разговаривать. Обвинительный тон Цзян Сюньи окончательно его расстроил. – А-Сюнь… – с дрожью в голосе позвал Юнь Се. Без тени сомнений юноша безразлично произнес: – Прошу прощения, но несмотря на все ваши попытки выведать правду, вы все равно обознались. Вашего покорного слугу зовут Ду Хэн. Он чувствовал обиду, вспоминая, как бегал вокруг в поисках Юнь Се, словно последний дурак. И яростно корил себя за то, что забыл одну простую истину: даже если все умрут, с Юнь Се все равно ничего не случится. Пребывая в крайне дурном расположении духа, Цзян Сюньи больше не желал оставаться рядом с Юнь Се. – До свидания! – равнодушно попрощавшись, юноша взмахнул рукавами, развернулся и отправился прочь. Юнь Се тотчас догнал его, схватил за запястье и воскликнул: – Не надо так. Да, я виноват, но все же, прошу, позволь мне сказать несколько слов, А-Сюнь… Цзян Сюньи вырвался и взревел: – Человеческого языка не понимаешь, черт тебя подери?! Сказал же, что я не он!

Глава 23. Притворщик в деле

В действительности, к настоящему моменту они оба понимали, что к чему касаемо личности Цзян Сюньи. Но последнего не покидало ощущение: признайся он сейчас, и ему придется принять прошлое, о котором невыносимо хотелось забыть, и оглянуться на то, на что оглядываться совсем не хотелось. Лишь бы не видеть и не слышать, он предпочел бы даже стать дурачком Ду Хэном.

Цзян Сюньи, каким бы высоким ни было твое самомнение, на деле ты просто трус. Его мысли и сомнения не ускользнули от глаз Юнь Се. Помолчав какое-то время, молодой человек неглубоко вздохнул и пошел на компромисс – он встал, поправил одежду, сложил руки в почтительном поклоне и негромко сказал: – …Только что я потерял самообладание и оскорбил уважаемого господина Ду. Могу ли я попросить у юного господина прощение за свое поведение?.. Мы почти не знакомы, но я уже обязан тебе жизнью. Подобные добродетель и благородство достойны восхищения. Надеюсь, ты дашь мне шанс выразить свою признательность. Его амплуа сменилось в мгновение ока. Раньше Юнь Се с легкостью мог бросить что-нибудь вроде: «Ты сам решил меня спасти, даже без твоей помощи я вряд ли бы умер». Теперь же ветер переменился и он уже говорит: «Я обязан отблагодарить тебя за спасение». Ему хорошо известно, что Цзян Сюньи может поддаться уговорам, но никак не принуждению. Однако времена изменились: «главный герой и любимец богов Юнь» уже давно впал в немилость. Цзян Сюньи замер лишь на секунду, прежде чем продолжить путь. Юнь Се не отчаялся и собирался продолжить уговоры с еще большим рвением, но неожиданно сплюнул глоток крови, схватился за грудь и упал на землю. Цзян Сюньи остановился, оглянулся и равнодушно произнес: – Снова притворяешься? Для пущей убедительности неплохо было бы закатить глаза. Юнь Се перевернулся, но так и не встал. Лежа на спине, он горько улыбнулся. – А-Сю… – заметив, как изменилось выражение лица Цзян Сюньи, молодой человек поспешно поправился, – юный господин Ду вправе надо мной посмеяться. Еще до падения со скалы из-за интенсивных тренировок у меня началось отклонение Ци. А после многочисленных сражений мои внутренние раны усугубились… Увы, но как бы я ни хотел подняться… у меня… нет сил… [П/п: в данном случае Юнь Се обращается к себе в унизительно-пренебрежительной манере] От последних нескольких слов так и веяло патетикой и драматизмом. Создавалось впечатление, будто бы Юнь Се действительно в любую секунду испустит дух. В мире есть люди, чьи тела словно из железа и стали, а не из плоти и крови. Они будут идти вперед с высоко поднятой головой до самого последнего вздоха. Для них честь и достоинство важнее жизни. Ярким примером таких людей является Цзян Сюньи. С другой стороны, существует и еще более мистические создания. Они часто раздувают из мухи слона и на словах превращают зуд от крошечных царапин в нестерпимую боль от раздробленных мышц и сломанных костей. Их называют «притворщиками», и самым выдающимся из них, безусловно, является Юнь Се. Цзян Сюньи казался бесстрастным и равнодушным, как будто его совершенно не волновало, покинет жизнь Юнь Се или же нет. Однако, поскольку Сюньи человек слова, его остановку уже можно рассматривать как победу. Юнь Се громко закашлялся, краем глаза поглядывая на реакцию юноши, а когда воздух в легких наконец закончился, болезненно закатил глаза и сбивчиво произнес: – Юный господин Ду... я все еще надеюсь, что ты... проявишь милосердие и... совершишь благое дело*... вызволив меня из этого опасного места... Ущелье слишком глубокое... кхэ-кхэ… самому мне не выбраться… [П/п: 送佛送到西 досл. – отправить Будду на Запад] Это что, шутка? Грозный и могучий герой действительно расплакался, словно красна девица*, со словами «Ущелье слишком глубокое, я не смогу выбраться»?! [П/п: 梨花带雨 – красавица льет слезы, слезы красавицы льются ручьем, красавица заливается слезами] Цзян Сюньи чуть не рассмеялся от гнева. Но в глубине души он все равно понимал: Юнь Се получил немало ударов и, скорее всего, довольно тяжело ранен. Беспокойство все-таки вытеснило негодование и обиду. Вскоре рациональность взяла верх. Юноша развернулся, дошел до Юнь Се, равнодушно переступил через него и совершенно безразлично произнес: – Если не поспеешь за мной, лучше здесь и оставайся. По сравнению с моментом их появления в долине, они, казалось, поменялись ролями. Юнь Се тотчас зашевелился: повертевшись с боку на бок, он поднялся на ноги и последовал за Цзян Сюньи. Молодой человек не отставал ни на шаг, опасаясь, что тот действительно его бросит. Цзян Сюньи ничего не сказал, но все же неосознанно замедлился. Уголки губ идущего позади него Юнь Се приподнялись в непринужденной улыбке, какой давно не было на его лице. Пока он жив! Пока они оба живы… На этот раз он точно больше не... Весь путь Юнь Се пребывал в своих мыслях. В том же порядке и полной тишине они медленно поднимались к вершине, где обрывался магический барьер иллюзорного мира. «...Глубокое? Опасное?» – подумал Цзян Сюньи. Он оглянулся на Юнь Се, но тот поспешно прибегнул к старому трюку: – Отправь Будду на Запад... – Я могу «отправить тебя на Запад*» прямо сейчас, – не выдержал юноша. [П/п: китайское выражение «гуй си», означающее «возвратиться на Запад» синонимично глаголу «умереть»] – …Я правда не знаю, как отсюда выбраться… – с искренней обидой в голосе сказал Юнь Се. Вокруг насколько хватало глаз простиралась густая бамбуковая роща, утопавшая в негромком щебете неизвестных птиц, а в свежем прохладном ветерке чувствовался легкий аромат цветов. Оценив обстановку, юноша решил все же поверить Юнь Се, ведь он и сам не мог найти дорогу к вершине. Пока Цзян Сюньи обдумывал, куда же пойти, у него внезапно закружилась голова, а в ушах раздался до боли знакомый надоедливый голос: [Ошибка системы устранена. Задача скоро будет запущена. Спасибо за ожидание] [Задача первая: доставить главного героя на гору Янсянь в целости и сохранности] Цзян Сюньи потерял дар речи. Он быстро повернулся и взглянул на Юнь Се. Само собой, от напускной обиды не осталось и следа. Молодой человек пристально смотрел на Цзян Сюньи глубоким непостижимым взглядом. Похоже, Юнь Се совершенно не ожидал, что юноша неожиданно посмотрит на него, поэтому непроизвольно застыл. Создавалось впечатление, будто он растерян и не знает, как следует отреагировать, чтобы не рассердить Цзян Сюньи. В итоге на его лице отразились небывалая суровость и легкое волнение. Счастливые временами как вода – быстро утекают сквозь пальцы, и вскоре под сухим ветром обыденности на ладонях не остается уже ни капли влаги. С другой стороны, тягостные нежеланные воспоминания словно лезвия режут сердце, а оставшиеся после них шрамы саднят еще долгие годы, не позволяя отпустить прошлое, а тем более забыть. Цзян Сюньи отвел взгляд и без интереса произнес: – Нужно отыскать дорогу к горе Янсянь. Юнь Се приятно удивился, а в его глазах загорелась нескрываемая надежда. Цзян Сюньи ни в коем разе не собирался провоцировать недопонимание. Однако он никак не мог объяснить, что всему виной вовсе не его мягкосердечность, а простое системное требование, поэтому ему оставалось лишь добавить: – Хочу повидаться там со своим другом. Нам с тобой просто по пути, только и всего. Улыбка тотчас исчезла с лица Юнь Се. Ощутив укол ревности, он непроизвольно выпалил: – Что за друг? Как его зовут? – Какое отношение это имеет к тебе? – высокомерно спросил Цзян Сюньи. – Если не хочешь возвращаться, можешь остаться здесь. – Я не говорил, что не пойду, – поспешно сказал Юнь Се. Раньше он никогда так не церемонился и не подбирал слова при разговоре с А-Сюнем… Немного сдавленным, но все же твердым голосом Юнь Се добавил: – Я пойду… с господином Ду. – Тогда идем, – равнодушно произнес Цзян Сюньи. Отвернувшись, юноша украдкой вздохнул с облегчением: только что он повел себя довольно резко, но, к счастью, Юнь Се проявил терпение. В противном случае поставленная задача усложнилась бы в разы. Цзян Сюньи прошел несколько метров, но не услышал позади звука шагов. Он оглянулся и нашел Юнь Се на прежнем месте – тот смотрел на него с неловкостью и нерешительностью. – Что ты делаешь? – настороженно спросил юноша. Юнь Се прочистил горло и набрался смелости: – Гора Янсянь... находится на Западе... Ты идешь не в ту сторону... Повисла неловкая пауза. Юнь Се виновато улыбнулся, а Цзян Сюньи в гневе развернулся и быстрым шагом продолжил путь. Никогда не следует сочувствовать Юнь Се. Он только что жалостливо заявлял, что не знает, куда идти. Как выяснилось, это все-таки было притворством. Уединение и покой лесной чащи вскоре остались позади, а вдалеке показалась деревня. Глядя на множество людей, Цзян Сюньи внезапно что-то вспомнил и перешел сразу к делу: – Я все еще нахожу кое-что весьма странным. В небольшом городке на дне долины, несмотря на всю оживленность и многолюдность, не было слышно ни единого звука или человеческого голоса. Так и в таверне: прислужник, подошедший принять заказ, не сказал ни слова. Если подумать, скорее всего, мы уже тогда пребывали в иллюзии. Но в таком случае, почему я отчетливо слышал слова тех «искателей проблем»? «Искатели проблем» – это люди из таверны, которые активно обсуждали отношения Юнь Се с Цзян Сюньи, и впоследствии были им же убиты. В конце концов после стольких лет дружбы у обоих давно выработалась и укоренилась привычная манера общения друг с другом. Она проскальзывала в каждом слове Цзян Сюньи. Сам того не замечая и даже называясь Ду Хэном в попытке обмануть себя и других, он использовал хорошо знакомый тон при общении с Юнь Се. Конечно, Юнь Се это заметил. У него слегка увлажнились глаза, а в сердце вновь всколыхнулась радость. – Возможно, все из-за моего нестабильного настроения. Иллюзия, в которую мы попали, была вызвана моим внутренним демоном, так что тот разговор… – Юнь Се собрался с духом – …скорее всего, являлся отражением моих затаенных чувств. Каких чувств? Цзян Сюньи интуитивно ощутил, что здесь что-то не так, но не мог понять, что именно, а тщательно все обдумать попросту не успел, так как они уже вошли в деревню. Через несколько шагов Цзян Сюньи вдруг вспомнил слова тех людей… казалось, в них слышались осуждение и порицание… Значит, таковы истинные чувства Юнь Се? Юноша повернул голову и бросил на спутника яростный взгляд. Юнь Се с недоумением посмотрел на него в ответ. Цзян Сюньи сердито вздохнул и понял: его гнев необоснован. Юнь Се убил его, а что значит самобичевание по сравнению с данным фактом? В любом случае, у каждого из них с самого начала были свои идеалы и они уже давно пошли разными дорогами. Ему оставалось только надеяться, что у Системы наконец проснется совесть и по завершении этого задания он все-таки вернется домой. По выражению лица Цзян Сюньи Юнь Се сразу понял: что-то не так. Но пока он размышлял, стоит ли спросить в чем дело, позади вдруг раздался громкий крик: – Эй! Монах! Подождите! Монах! После секундной заминки молодые люди инстинктивно переглянулись и непреднамеренно заговорили в унисон: – Он зовет тебя! Юнь Се быстро разобрался в ситуации и отреагировал: – …Да, меня. Он определенно зовет меня. Жители глухих деревень, как правило, невежественны. Они знают лишь то, что выдающиеся монахи могут убивать монстров и уничтожать демонов. Им неважно, есть у человека волосы на голове или нет, носит он традиционное одеяние* или же нет. Деревенские жители часто называют монахами совершенствующихся. Юнь Се и Цзян Сюньи тоже неоднократно принимали за буддистских монахов. Каждый подобный случай неизменно приводил к перепалке между ними и шутливым взаимным насмешкам. Так и в этот раз: на миг старая привычка дала о себе знать. [П/п: 袈裟 – кашья (монашеская ряса из разноцветных лоскутов)] Но времена изменились. Конечно, Юнь Се осознавал: ему следует принять реальность такой, какая она есть. И понимал: теперь Цзян Сюньи относится к нему по-другому. Поэтому он не осмелился вызвать гнев юноши. Кроме того, внешняя одежда Цзян Сюньи уже давно пребывала в плачевном состоянии, в то время как униформа Янсянь оставалась довольна приметной. Неизвестный действительно обращался к нему.

Глава 24. Деревня мертвых

Столкнувшись с неожиданной неприятностью*, Цзян Сюньи остановился и нетерпеливо нахмурился.

[П/п: 横生枝节 – расти в стороны (растопыриваться) ветками и сучьями (обр. в знач.: чинить препятствия, ставить палки в колёса; губить основное дело из-за мелочей)] В то же время Система наконец-то подтвердила свое существование и снова дала о себе знать: [Задача 2: Узнай правду] Цзян Сюньи остолбенел. «Узнай правду? Правду о чем? Неужели нельзя выражаться поконкретнее?.. Разрядилась что ли? Эй!» Система так и не ответила, а деревенский житель, который звал «монаха», уже добежал до них и запинаясь произнес: – Подождите… подождите минутку… монах и… попрошайка. Сможете ли вы поймать призрака? Цзян Сюньи потерял дар речи. Окинув взглядом свою одежду, он сразу понял, кого назвали «попрошайкой». Как только Юнь Се увидел выражение его лица, он чуть было не рассмеялся вслух, но благоразумно вовремя прикрылся рукавом и замаскировал смех кашлем. Сам ты попрошайка! Как и вся твоя семья! Краем глаза взглянув на Юнь Се, Цзян Сюньи сразу понял, о чем тот думает. Юноша на секунду закатил глаза, после чего повернулся к местному жителю с уже совершенно безразличным выражением лица и словами: – Я попрошайка? Значит, если попрошу, ты осмелишься дать? Конечно, он не настолько скучал, чтобы пререкаться с крестьянином по пустякам. Ему просто не понравилась грубость незнакомца, и он недолго думая огрызнулся. Однако крестьянин с самого начала не возлагал на них особых надежд. Как-никак они не отличались ни высоким ростом, ни коренастостью фигуры. Несмотря на монашеское одеяние, белая кожа и утонченные манеры Юнь Се делали его похожим на изнеженного дохляка, а Цзян Сюньи… Кхэ-кхэ, из-за его нынешнего вида крестьянин даже толком не взглянул на него. Но как только Цзян Сюньи заговорил, проникновенный, бесстрастный и неописуемо приятный для слуха голос заставил крестьянина взглянуть на него как следует. Сначала тот был шокирован красотой Цзян Сюньи, но острый как лезвие ножа и в то же время пронзительный взгляд вызвал у крестьянина паническую дрожь. Он сразу признал в Цзян Сюньи выдающегося человека и вежливо сказал: – Всему виной мое невежество. Прошу молодых господ не гневаться и не винить меня. Поскольку Цзян Сюньи теперь находился рядом с ним, в сердце Юнь Се поселилось счастье. Он заметно смягчился и в ответ на извинения крестьянина лишь с улыбкой покачал головой: – Вы только что упомянули ловлю призраков. О каком призраке идет речь? Стоявший в стороне Цзян Сюньи глубоко задумался. Он никогда не любил совать нос в чужие дела, однако этот человек появился уж слишком своевременно для простого совпадения. Пока что оставалось загадкой, связаны ли мистические происшествия в деревне с непонятным «Узнай правду». Цзян Сюньи ни в коем разе не стал менее сообразительным, чем раньше, просто Система никогда не давала таких пустяковых заданий. Обдумывая ситуацию, он одновременно слушал разговор Юнь Се и крестьянина. Из жалоб последнего юноша в общих чертах уловил суть происходящего. В итоге, ничего существенного выяснить не удалось. Рядом с деревней протекала река, в которой жители часто купались и рыбачили. На протяжении многих лет все было тихо-мирно, ничего не случалось. Но с недавних пор стоило людям ступить в воду и они больше не возвращались. Пропали и те, кто пытался отыскать их останки. Таким образом, не было найдено ни одного трупа: видимо, все погибли. Из услышанного напрашивается вывод, что под водой завелась какая-то нечисть. Скорее всего, ее силы невелики, ведь она прячется в реке и не может выйти на берег, чтобы навредить еще большему количеству людей. У Цзян Сюньи и Юнь Се за плечами накопился богатый опыт уничтожения подобных созданий, поэтому ни одного из них ситуация не напугала. В сердце Юнь Се вспыхнула надежда на продолжение общения с Цзян Сюньи. Разумеется, он решил воспользоваться возможностью и задержаться здесь еще на несколько дней. – Молодой господин Ду, – прошептал Юнь Се, – на мой взгляд, изгнание злых духов является нашим долгом. Раз уж мы столкнулись с чем-то подобным, почему бы не помочь и не решить эту проблему? – Глава Юнь действительно очень добросовестный и принципиальный человек, – с едва заметной улыбкой похвалил Цзян Сюньи и быстро добавил, не дав Юнь Се и слова вставить, – в таком случае, идем посмотрим. Поскольку Цзян Сюньи всегда был человеком слова, он решительно зашагал вперед. Однако крестьянин категорически отказался указывать путь, заявив, что после наступления темноты ни за что не приблизится к реке. Если уж он не торопился, то Юнь Се с Цзян Сюньи и подавно не спешили. Таким образом, они отправились в деревню на ночлег. За пределами деревни почти ничего не ощущалось, но как только молодые люди миновали ворота, они ощутили сильнейшее дыхание смерти, будто бы их окружала вовсе не мирная сельская местность, а огромное кладбище. Пребывая в легком изумлении, Цзян Сюньи и Юнь Се непроизвольно переглянулись. Хотя чувствительность Ду Хэна к подобного рода вещам куда ниже, чем у оригинального тела Цзян Сюньи, все же юноша не думал, что он ошибся. Обычно люди не могут выжить в такой плотной гиблой атмосфере, но местные жители живы и здоровы. Все это в высшей мере странно и загадочно. Очевидно, Юнь Се тоже был озадачен. С совершенно невозмутимым видом он сделал несколько шагов, схватил крестьянина за запястье и с улыбкой сказал: – Брат, я ведь до сих пор не знаю, как тебя зовут. Тот не ожидал, что столь прекрасный и благородный человек на самом деле назовет его братом. Он обрадовался и изумился такой неожиданной милости: – Ну что вы, я* не смею, не смею. Я старший в семье, так что… вы можете звать меня Сюй Да. [П/п: 俺 – «я» на шаньдунском диалекте] Юнь Се отпустил его и с прежней улыбкой произнес: – Хорошо, моя фамилия Юнь, а этого молодого господина зовут… Ду. Он мой шиди. Цзян Сюньи не стал его опровергать, лишь бросил на Юнь Се возмущенный взгляд, в котором читалось: «Кто это, черт возьми, твой шиди?» Однако, встретившись с ним взглядом, Юнь Се серьезно покачал головой. Цзян Сюньи на миг опешил, сразу поняв значение этого знака: «никаких отклонений не обнаружено вообще; неясно, как люди выжили в такой плотной губительной атмосфере». И действительно, Система не настолько безалаберна, чтобы выдать ему простую задачу. Цзян Сюньи нахмурился и втайне насторожился. Когда Юнь Се тогда решил его убить, их братской связи пришел конец. Хотя по непонятной причине после своего возрождения Цзян Сюньи видел только раскаяние, вину и ностальгию со стороны Юнь Се, а также получил странную задачу «сопроводить главного героя на гору Янсянь», он больше не мог доверять Юнь Се как раньше. Судя по всему, их подстерегает опасность, и поскольку Сюньи не знал, как относиться к Юнь Се, считать его другом или же врагом, ему оставалось рассчитывать только на самого себя. В попытке избежать взгляда Юнь Се юноша склонил голову, чтобы поправить рукава, после чего последовал за ними в дом Сюй Да. Внутри гостей ждали узкие коридоры и маленькие комнаты, однако кругом стояли чистота и порядок. Мебели в доме почти не было. На шум из-за занавесок робко выглянули две худенькие девочки. После встречи глазами с Цзян Сюньи они тут же спрятались. Сюй Да поспешил обратиться к гостям с нескрываемой неловкостью в голосе: – Деревенские девчушки почти ничего не видели на своем веку… Надеюсь, господа потерпят одну ночь... Его слова то и дело перебивали голоса женщин и детей из соседних комнат. Не успел он договорить, как раздался громкий плач младенца. Юнь Се позволил мужчине пойти к семье, а когда обернулся, Цзян Сюньи уже перегородил ногой проход через дверной проем и смотрел на него со скрещенными на груди руками. Юнь Се сразу все понял, однако старательно изобразил непонимание: – Не устал ли господин Ду? Думаю, нам следует лечь пораньше. Цзян Сюньи был непреклонен: – Я не буду ночевать с тобой в одной комнате. Юнь Се горько улыбнулся: – В этой деревне нет пустующих домов. Просто потерпи разок. – В вопросах жилья можно проявить терпение, а вот в вопросах жизни и смерти – нет. Боюсь, я буду разрублен прямо посреди ночи и умру никчемной смертью. Это обоюдный камень на сердце, который не следовало шевелить. Юнь Се почувствовал, как самое мягкое место его души внезапно сжалось. Молодой человек едва сохранил улыбку на устах и через силу произнес: – Почему ты так думаешь? Я не… – Мое мнение здесь ни при чем. Разве это не так? В словах Цзян Сюньи слышался скрытый смысл. Юнь Се хотел что-то сказать, но промолчал, горько усмехнулся, развернулся и пошел прочь. Исчезновение характерного для Юнь Се нахального напора казалось крайне непривычным. Цзян Сюньи по-прежнему подпирал дверь скрестив руки на груди и наблюдал за удалявшейся фигурой с неописуемой тяжестью на сердце. Но окликнуть Юнь Се и позвать того спать вместе он попросту не мог. Спустя какое-то время юноша наконец щелкнул языком, выпрямился и пошел спать. Когда следующим утром он вышел из комнаты, Юнь Се уже ждал за дверью. Несмотря на отдых, у обоих появились темные круги под глазами. Тот, кто спал снаружи, был обречен на вялость, однако, похоже, спавший внутри тоже совсем не отдохнул. У Юнь Се тотчас заныло сердце, а пальцы самопроизвольно потянулись к векам Цзян Сюньи: – Плохо спал? Юноша запрокинул голову, чтобы избежать прикосновения, и фыркнул: – С чего вдруг? Очень даже хорошо. Звук тяжелых шагов предупредил о приближении Сюй Да и еще нескольких крестьян. Юнь Се проглотил свои слова, натянул дежурную тактичную улыбку и кивнул в знак приветствия, что сделал и Цзян Сюньи. Среди подошедших особенно выделялся седовласый старец. Он отделился от остальных и сказал: – Большое спасибо достопочтенным господам за готовность нам помочь. Однако существо в реке крайне опасно, а вы еще так молоды. Мы не хотим, чтобы вы погибли напрасно, так что... если передумаете, вас никто не будет обвинять. Цзян Сюньи слегка приподнял брови и произнес: – Вам не о чем беспокоиться. Он нисколько не волновался. Даже если сам дьявол придет в этот мир, в минуту опасности Цзян Сюньи достаточно будет спрятаться за Юнь Се и с ним точно все будет в порядке. Поэтому после небольших раздумий он пришел к выводу, что приказ Системы о сопровождении героя на гору Янсянь был излишним. Юноша шагнул по направлению к реке, но внезапно услышал позади торопливый топот. Оглянувшись, он увидел одну из дочерей Сюй Да: девочка бежала к нему со стороны глиняного дома. Она то и дело спотыкалась, но распахнула руки в надежде броситься в его объятия. Цзян Сюньи всегда отличался повышенной брезгливостью и любовью к чистоте, а также по возможности стремился избегать контактов с людьми. Но побоявшись, что девочка упадет, он неосознанно раскрыл руки и поймал ее. Юнь Се с горечью следил за происходящим со стороны. Когда руки девочки крепко обвили его талию, он в недоумении опустил взгляд и увидел бледное лицо истощенного ребенка. Не сводя с Цзян Сюньи огромных, сиявших от слез глаз, девочка произнесла: – Прекрасный старший братик, не уходи, ты умрешь. Очевидно, то были бесхитростные слова невинного ребенка, у которого еще молоко на губах не обсохло. Однако у стоявшего рядом с Цзян Сюньи Юнь Се по неизвестной причине гулко забилось сердце: его сковал безотчетный неодолимый страх.

Глава 25. Нечисть на дне реки

Юнь Се огляделся. Похоже, больше ни у кого не возникло таких чувств. Цзян Сюньи даже улыбнулся и слегка ущипнул ребенка за мягкую щеку со словами:

– Веди себя хорошо и оставайся здесь, ладно? Старший брат поймает чудовище и даст тебе с ним поиграть. Видимо, стремясь не позволить вконец испортить мировоззрение ребенка, седовласый старец поспешил прочистить горло и вмешаться: – На самом деле в реке нет никаких чудовищ. Никто из местных не видел ничего подобного, разве что кроме утопленников… Кстати говоря, на рассвете я часто видел огромный жуткий водоворот, ни с того, ни с сего появлявшийся в совершенно спокойной реке. Юнь Се наконец совладал с эмоциями и спросил: – Примерно в это время? – Да, – подтвердил старец, взглянув на цвет неба. Перебрав в памяти все, подходившее под описание, Цзян Сюньи так и не смог понять, что же это может быть. Он бросил взгляд на Юнь Се и предложил: – Идем посмотрим? Простая короткая фраза была сказана холодным безразличным тоном. Но Цзян Сюньи редко первым начинал разговор, поэтому всего двух слов хватило, чтобы у Юнь Се душа едва не запела от радости. Он даже не осознал, как согласился. Цзян Сюньи с улыбкой отлепил от себя по-прежнему льнущего к нему ребенка и направился к реке. Вероятно, из-за многократных смертей те местные жители, что раньше жили на берегу реки, покинули свои дома и уехали отсюда. Вскоре молодые люди в сопровождении крестьян достигли пустынного берега. Мусор и сорняки делали это место еще более заброшенным. Остановившись в нескольких шагах от реки, Цзян Сюньи в самом деле увидел, как в небольшой заводи образуется огромный мощный водоворот. Но, несмотря на его размеры и вмиг поднятые бушующие волны, до берега не доносилось ни единого звука. Словно гигантская пасть разверзлась на поверхности воды, а сопровождавшая картину звенящая тишина порождала безотчетный ужас. Хотя большинство крестьян уже видели эту сцену, некоторые из них все равно не смогли сдержать панических возгласов. Цзян Сюньи бессознательно коснулся своего пояса: Ме Хуа уже был изъят у Юнь Се и вернулся к своему законному хозяину. Прикосновение к ледяной рукояти успокоило сердце и разум. Однако неожиданно его руку накрыла чья-то теплая ладонь. Цзян Сюньи не отпрянул и не отстранился. Он повернулся и встретился взглядом с Юнь Се: – Что? – Боюсь, необдуманная атака только навредит, лучше сохранять осторожность, – прошептал Юнь Се. Цзян Сюньи лишь небрежно усмехнулся: – В чем дело? Неужто за то короткое время, что мы не виделись, ты умудрился скормить свою смелость собакам? Юноша совершенно не осознавал одного простого факта: пусть он и называл себя Ду Хэном, но ему не хватало профессионализма, чтобы продолжать строить из себя дурака перед Юнь Се. Цзян Сюньи говорил и вел себя так же, как в старые добрые времена. Только его отношение стало куда холоднее, чем раньше. Юнь Се неосознанно приложил немного силы, крепко сжал руку Цзян Сюньи и прошептал: – Будь я один, без раздумий бросился бы хоть в пучину дракона, хоть в логово тигра. Только рядом с тобой я никогда не осмелюсь поступить неосмотрительно. Неужели автор ««Восходящих облаков, вздымающихся небес» недавно избавился от статуса волка-одиночки? Но даже в таком случае, его стиль письма какой-то неправильный. У Цзян Сюньи мурашки побежали по коже от «сладких» слов Юнь Се. Он стряхнул руку молодого человека и произнес: – Говори нормально. Что ты задумал? Его бесцеремонное действие не рассердило Юнь Се, а наоборот заставило улыбнуться: – Они ведь не хотят сказать, что от умерших ничего не осталось, верно? Так почему бы не найти останки. Разумеется, раз на эту работу нашелся доброволец, Цзян Сюньи не стал возражать. Он подал пригласительный жест рукой и отступил на шаг назад. Как только собравшиеся перевели взгляды на Юнь Се, последний вальяжно вынул кинжал и с легкостью срезал с ближайшего дерева ветку размером с руку взрослого человека. В тот же миг позади послышался топот копыт и чей-то крик: – С дороги! Разойдись! Юнь Се с Цзян Сюньи оглянулись. Клубы поднятой пыли осели в одной чи от Цзян Сюньи и ни единой песчинки не попало на его одежду, однако никто не заметил этих деталей. Двое мужчин в красно-черных одеждах стражей спешились с лошадей и быстро подошли к толпе. Только они собрались заговорить, как Цзян Сюньи безразлично спросил: – Стражники*? Откуда вы? [П/п: 捕快 - полицейский; стражник; сыщик] Те разом растерялись. Изначально они хотели представиться, чтобы запугать невежественную толпу. Однако что бы они ни сказали после такого бесцеремонного вопроса, их слова уже не возымеют должного эффекта. На вид один из них казался старше тридцати, другой – моложе. Тот, что помоложе, после небольшой паузы все-таки гордо ответил: – Верно. Меня зовут Дэн Чжи, а это старший брат Хуан Вэй. Мы стражники округа Гоян. Даосские монахи, вы еще так юны, но уже осмелились дурачить легковерных местных жителей? Проследуйте с нами в ямэнь! По окончании грозной тирады Цзян Сюньи лениво хмыкнул и указал в сторону Юнь Се со словами: – Я здесь ни при чем и пришел просто просмотреть на представление. Если хотите кого-то задержать, задержите его. Юнь Се потерял дар речи и вмиг растерял все светлые чувства к этому миру. Заметив, что стражники переключили внимание на него, Юнь Се невозмутимо улыбнулся. Играя с веткой, то и дело подбрасывая ее в воздух, он не спеша произнес: – Вы подоспели очень «своевременно». Упорно называете нас мошенниками, по-видимому, считаете, будто мы ни за что не сможем разобраться с нечистью в реке, верно? Тогда, может быть, подарите мне несколько минут и закроете глаза на один простенький трюк. Так мне хотя бы будет что рассказать сокамерникам длинными вечерами. Как старший, Хуан Вэй вел себя более осмотрительно. Получив донесение, он поспешил все проверить, но обнаружил двух молодых людей. Эти юнцы явно не из тех, кто способен совладать с нечистой силой, но еще менее они походят на мошенников. Уловив коварный* тон Юнь Се, Хуан Вэй не посмел злоупотреблять своим положением и ответил после некоторых раздумий: – Раз так, я дам вам возможность проявить себя. Если разрешите это дело, я признаю вашу заслугу. Но если не сможете… – он повернул голову, посмотрел на Цзян Сюньи и строго сказал, – тогда оба отведаете тюремной похлебки в ямэни округа Гоян. Даже не надейтесь сбежать! [П/п: 笑里藏刀 – в улыбке прятать нож (обр. в знач.: коварный, двуличный; ср.: мягко стелет, да жёстко спать; на устах — мёд, а на сердце — лёд)] – Так не годится, – с улыбкой на устах и холодом во взгляде произнес Юнь Се. – Что не годится? Что ты имеешь в виду? – удивился Дэн Чжи. – Если мы решим это дело, вы принесёте нам извинения стоя на коленях, – с изысканной вежливостью ответил Юнь Се. Дэн Чжи гневно усмехнулся: – А если не сможете? – Нет ничего неразрешимого, – беззаботно заверил Юнь Се. Властно и эффектно, как и всегда. К сожалению, до того, как ореол главного героя успел ослепить собравшихся, у Цзян Сюньи закончилось терпение. Он взмахнул рукой. Дэн Чжи ощутил только стремительный порыв ветра, который на деле оказался острее ножа. Просвистев мимо стражника, ветряной серп срезал ветку с растущего рядом дерева. Когда та упала в руки Юнь Се, Цзян Сюньи произнес: – Зачем тратишь на них время? Просто делай то, что задумал. Юнь Се рассмеялся и послушно замолчал. Он соединил в руках ветвь ивы и софоры японской, которые тут же начали сливаться воедино и постепенно превратились в одно целое. От увиденного у стоявшего рядом Дэн Чжи глаза на лоб полезли. Он тотчас с сомнением покосился на широкие рукава Юнь Се. Но тот поленился что-либо объяснять и сосредоточился на деле. Его изящные белые пальцы двигались с удивительной ловкостью, и вскоре он вырезал из дерева маленькую человекообразную фигурку. Туловище, четыре конечности, голова – все было на месте, за исключением лица. Безликое творение выглядело крайне странно и неестественно. Пока Юнь Се опускал фигурку на землю, Цзян Сюньи уже машинально обратился к Сюй Да: – Скажи год, месяц, день и час рождения любого из предположительных утопленников. Юнь Се улыбнулся, а седовласый старец, выступивший в роли местного старосты, нахмурился: – Как можно раскрыть столь важные сведения посторонним? Резкое изменение его тона поразило крестьян. – Глава, – обратился к нему Сюй Да, – эти господа выглядят способными людьми. Не стоит сомневаться в них только из-за нескольких слов стражников. В глаза Юнь Се промелькнул огонек догадки, но за дежурной улыбкой нельзя было различить никаких эмоций. – Эти цифры, безусловно, важны для живого, но не имеют никакого значения для мертвого. Что ж, ничего страшного, если не хотите говорить. Я просто буду искать наугад. Он не глядя выпустил кинжал из рук. Оружие угодило точно в центр деревянной фигурки. Юнь Се присел, вынул кинжал из куклы и пальцем правой руки что-то поманил со стороны реки. Незамедлительно из воды поднялись три крупные капли и, следуя его зову, влетели аккурат в дыру, оставленную кинжалом. Как только вода попала внутрь, дыра моментально закрылась. Наблюдавшие со стороны Дэн Чжи и Хуан Вэй глазам не могли поверить, а седовласый старец еще сильнее нахмурился. – Вставай, – с улыбкой приказал Юнь Се. Маленький человечек вздрогнул и уверенно встал на ноги. – Иди. Под пристальными взглядами собравшихся деревянный человечек на самом деле пошатываясь зашагал вперёд. В то же время водоворот забурлил еще сильнее, послышались громкие всплески и из воды показалась человеческая голова. Фигура поплыла к берегу, причем медленно и нестабильно – точно так же, как двигался деревянный человечек! В какой-то момент водоворот на поверхности реки исчез. По мере приближения фигуры ее очертания прояснялись. Ей оказался давно гниющий труп. При каждом шаге куски почерневшей раздувшейся плоти опадали в воду. Поистине жуткая картина. Пока крестьяне кричали от ужаса, Цзян Сюньи с отвращением отвернулся и отошел на несколько шагов от берега, ругая при этом Юнь Се: – Вели ему держаться от меня подальше! И вообще, неужели нельзя было призвать кого-нибудь посвежее?! Откуда бы у него взялась возможность выбора… Юнь Се не стал спорить и лишь улыбнулся: – Тогда встань рядом со мной… Не успел он договорить, как резко изменился в лице. – Что?.. – спросил Цзян Сюньи и в тот же миг услышал позади громкий рев. Он поспешно обернулся и обнаружил, что труп, которым управлял Юнь Се, скрылся из виду, очевидно, уйдя под воду. В то же время деревянная фигурка упала на землю и начала непрерывно трясти ногами, будто пытаясь от чего-то освободиться.

Страница книги Разработка реформационной стратегии злодея в интернете

Table of Contents

Глава 1. До смешного мелодраматичное начало

Глава 2. Дурачок Ду Хэн

Глава 3. Валяя дурака

Глава 4. Первое проявление истинной натуры

Глава 5. Верховный демон Сюань Ли

Глава 6. Битва с достойным соперником

Глава 7. Непроглядная мгла

Глава 8. Нелепые отголоски прошлого

Глава 9. Беспорядочный бой

Глава 10. Внутренние демоны прошлого

Глава 11. Два нефрита

Глава 12. Предательство

Глава 13. Город Юэлэ

Глава 14. Пощечина

Глава 15. Небесная печать

Глава 16. Ходячие мертвецы

Глава 17. Тайный побег на луну

Глава 18. Огромное недоразумение

Глава 19. Сон во сне

Глава 20. Внезапное пробуждение

Глава 21. Наложница У Юэ

Глава 22. Явь

Глава 23. Притворщик в деле

Глава 24. Деревня мертвых

Глава 25. Нечисть на дне реки

О книге