Глава 1: Феромонное расстройство

19:00, Университет науки и технологий, спортивная площадка.

Прожекторы освещали трассу, затмевая звёзды. Свежевыжатые лица первокурсников сидели на траве, скрестив ноги, и размахивали телефонами с включенными фонариками, создавая мерцающие полосы света.

Не было ни ораторов, ни аккомпанемента — только дюжина инструкторов в оливково-зеленой форме с короткими рукавами, стоявших на передовой и запевавших военную песню для толпы.

Се Юаньсин тихонько выскользнул из задней части строя, пригнувшись. Он не присоединился к этому прощальному мероприятию, которое многих растрогало до слёз.

Настроение было приподнятым, толпа была слишком поглощена происходящим, чтобы заметить, как несколько человек ускользнули. Тем не менее, Се Юаньсин не поднимал головы, пока не покинул поле. Только тогда он выпрямился и медленно вздохнул.

Так изматывающе. Наконец-то закончилось.

Сейчас единственное, чего ему хотелось, — это вернуться в общежитие, принять душ и хорошенько выспаться.

Помня об этой цели, Се Юаньсин ускорил шаги.

Вместо десятиминутной прогулки он прошёл всего шесть-семь минут быстрым шагом. Но, дойдя до общежития и подойдя к лифту, он снова замедлил шаг.

У лифта уже ждали трое или четверо студентов. Се Юаньсин надвинул свою военную фуражку пониже. Длинная чёлка и так закрывала большую часть лица, а теперь он ещё глубже спрятался под козырьком.

Дин —

Лифт резко звякнул, достигнув первого этажа. После того, как остальные вошли, Се Юаньсин вошёл последним.

Он нажал кнопку своего этажа и поплелся в угол.

Остальные четверо студентов выглядели так, будто жили в том же общежитии — смеялись и шутили. Когда они вышли на свой этаж, один из них заметил прямо перед тем, как двери снова закрылись:

«Разве первокурсников не распределили в корпус C? Что один из них здесь делает?»

«Похоже, в этом году слишком много новых студентов. Не хватает общежитий. Поскольку в этом здании есть пустые комнаты, некоторых переселили сюда».

«Тьфу, жить со старшеклассниками с самого начала — это отстой».

Университет — это не старшая школа. Ты не проводил весь день в одном классе. Некоторые студенты даже за четыре года не могли вспомнить имена одноклассников. Но твои соседи по общежитию? Их ты знал лучше всего.

В университете вы посещали занятия, общались и заводили друзей в основном через соседей по комнате. В общежитии формировались группы.

А переехать в общежитие, где уже царила своя атмосфера? Неловко, мягко говоря. Заводить друзей стало гораздо сложнее, особенно для интровертов — некоторые могли провести всю студенческую жизнь в одиночестве.

Но для Се Юаньсина все это не имело значения.

В общежитии, куда его определили, был только один человек, даже после того, как он туда переехал. Ему не нужно было вливаться ни в какую группу, а что касается заводить друзей — это не имело для него значенния.

Он вышел из лифта. Было семь вечера, и в коридоре царила суматоха. Его камуфляжная форма привлекала немало взглядов.

Опустив поля кепки еще ниже, он сунул руку в карман и нервно принялся вертеть в руках ключ.

Се Юаньсин поспешил в свою комнату в общежитии, быстро отпер дверь и еще быстрее закрыл ее за собой.

С завтрашнего дня ему больше не придётся носить эту форму. И ему не придётся каждый день возвращаться домой под таким количеством любопытных глаз.

Эта мысль немного ослабила напряжение в его плечах.

В комнате общежития было тихо. Он медленно подошёл к столу и отодвинул стул.

Сняв кепку и положив ее на стол, он тяжело опустился в кресло — сначала сидя прямо, затем медленно откидываясь назад, его тело расслаблялось все больше и больше, пока его шея не опустилась на край кресла, а голова лениво откинулась назад.

Он сидел, закрыв глаза, его слегка влажные волосы откинулись назад, обнажая чистый, гладкий лоб.

Щелк.

Дверь ванной с тихим звуком открылась. Се Юаньсин не заметил этого, он продолжал стоять с закрытыми глазами.

Слишком большая униформа свободно сидела на нем, из-за чего его открытые запястья казались еще тоньше.

С открытым лицом родинка под глазом была отчётливо видна в флуоресцентном свете. Его обычная мрачная аура смягчилась, уступив место какой-то бледной уязвимости.

Мужчина, вышедший из ванной, замер, всё ещё вытирая волосы полотенцем. Он также замер, закрывая дверь на полпути.

В этот момент Се Юаньсин открыл глаза, почувствовав что-то. Он слегка удивлённо повернул голову и быстро выпрямился, неловко откидывая чёлку со лба. «Ты здесь?»

Он думал, что комната пуста.

«Ага», — резко ответил Шэнь Бьянье. Он ответил кратко, лицо его было мрачным и непроницаемым.

В одной руке он держал полотенце – большой, сильной, с едва заметными венами на спине. Мышцы его руки были крепкими и рельефными, излучая силу.

Верхняя часть его тела была совершенно голой. Капли воды стекали по его резко очерченному прессу, скользили по изгибам талии и исчезали в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.

Он снова небрежно провел полотенцем по своим черным волосам, затем откинулся назад и закрыл дверь ванной, не давая пару выйти наружу.

Тихий стук закрывшейся двери заставил Се Юаньсина перевести взгляд на ванную, а затем снова на Шэнь Бьянье.

Увидев, что он уже принял душ, Се Юаньсин встал и открыл шкаф, чтобы достать пижаму.

«Ночная одежда» представляла собой старую футболку, настолько изношенную, что от многочисленных стирок она побледнела и стала мягкой. Се Юаньсин давно переделал её для сна.

Он засунул рубашку в пластиковый пакет, затем присел, чтобы достать из шкафчика внизу мыльницу и бутылку шампуня. Собрав всё необходимое, он направился в ванную.

Раньше он этого не замечал, но теперь, стоя у двери ванной и открывая ее, он сразу почувствовал сильный запах.

Как бумага, обожженная пламенем, — едкий и агрессивный, смешанный со странным, дымным запахом горящей древесины.

Это был феромон Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин дважды кашлянул от раздражения, слегка отступил назад и нахмурился. Вместо того чтобы войти, он решил сначала почистить зубы.

В какой-то момент Шэнь Бьянье вышел на балкон и молча наблюдал за ним.

Его холодное лицо было непроницаемо. Благодаря своему высокому росту — более 190 см — и бесстрастному взгляду он производил устрашающее впечатление.

Се Юаньсин, наклонившись, чистил зубы, но краем глаза заметил этот взгляд. Как только их взгляды встретились, он ещё сильнее опустил голову.

Он не хотел возвращаться к неприятной теме: почему он почувствовал запах феромонов Шэнь Бьянье.

В этом обществе были не только мужчины и женщины, но и второй пол , который появлялся примерно в восемнадцатилетнем возрасте:

Альфа , Омега и Бета .

Альфы обладали самыми сильными физическими качествами: доминированием, стратегией и силой. Омеги были красивы и биологически соответствовали альфам, будучи связанными их феромонами.

А беты… были самыми обычными из всех. Их вторичный пол ничего не менял. Они были просто обычными людьми.

Беты не должны были чувствовать запах феромонов.

А Се Юаньсин был бета.

Он не знал, почему чувствует запах феромонов. В восемнадцать лет у него пропала способность к дифференциации — он действительно был бетой.

К тому же, до сих пор он чувствовал только феромоны Шэнь Бьянье. Как ни посмотри, он никак не мог быть Омегой.

Се Юаньсин уже объяснил это Шэнь Бьянье, когда тот впервые почувствовал этот стойкий запах тлеющих углей. Но тот явно не собирался с этим мириться.

Он очень устал. И очень голоден.

Чтобы сэкономить деньги, Се Юаньсин пропустил ужин, думая, что поскольку сегодня последний день военных учений, они не будут такими интенсивными

Теперь, продержавшись до этого момента, у него не было сил спорить со своим соседом по комнате о проблеме, которую он не мог объяснить.

Феромоны Шэнь Бьянье на него не действовали. В лучшем случае от него постоянно пахло тлеющими углями. Поэтому Се Юаньсин легко отодвинул эту тему на задний план и не стал копать глубже.

Потому что копание означало взаимодействие с Шэнь Бьянье, а Се Юаньсину хотелось только одного — держаться от него подальше.

Он опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда, но Шэнь Бьянье произнес: «Се Юаньсин».

Се Юаньсин невнятно хмыкнул в знак согласия, поставил чашку и направился в ванную, убедившись, что закрыл за собой дверь.

Снаружи лицо Шэнь Бьянье окончательно потемнело. Он на мгновение задержал взгляд на закрытой двери ванной, затем холодно усмехнулся и ушел.

Се Юаньсин, отделенный дверью, стоял под душем в некотором оцепенении. Он медленно повесил пластиковый пакет на крючок на стене — вероятно, оставленный кем-то из старшеклассников много лет назад — и начал неторопливо раздеваться.

Из душа струилась вода, смачивая его слегка длинные волосы. Капли скользили по его бледной, почти прозрачной коже.

Запах тлеющих углей в ванной рассеялся, уступив место молочному запаху мыла, который постепенно смешивался с паром и оседал на коже Се Юаньсина.

Ему хотелось мыться медленно, растягивать время.

По крайней мере, пока Шэнь Бьянье не ляжет спать, чтобы избежать дальнейших контактов. Но, постоянно думая о своём бюджете на воду, он не мог позволить себе потакать своим слабостям.

Как бы ему ни было неохотно, как бы он ни тянул с одеждой, он все же вышел из ванной через полчаса.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье сидел в кресле и собирал одну из своих коллекционных фигурок.

Се Юаньсин услышал, как кто-то из соседей сказал, что эта фигурка стоит шестизначную сумму и была выпущена ограниченным тиражом — настолько редкая, что ее больше нельзя купить даже за деньги.

Се Юаньсин не совсем понимал, как что-то столь маленькое может стоить так много, но когда молодой господин лишь мельком взглянул на него, а затем снова принялся теребить свою фигурку, он почувствовал облегчение.

Пусть играет, чем хочет. Главное, чтобы он с ним не разговаривал, всё было в порядке.

Фигурка на столе была собрана лишь наполовину. Длинные, тонкие пальцы Шэнь Бьянье медленно вращали крошечный меч, предназначенный для руки фигурки.

Любой, кто его знал, мог заметить, что он отвлёкся. Взглянув на Се Юаньсина, можно было понять, что даже самая простая часть сборки шла не так.

Запах тлеющих углей в комнате общежития усилился.

Се Юаньсин, держа в руках пакет, подошёл к кровати. Запах заставил его слегка сморщить нос. Столкнувшись с выбором: говорить или молчать, он снова выбрал последнее.

Честно говоря, запах был не таким уж неприятным . Он почти привык к нему. Через некоторое время он даже смог уловить неповторимый древесный аромат, скрытый в запахе гари. Если он был сильным, пусть так и будет.

Он пытался уклониться от него, но когда он проходил позади Шэнь Бьянье, его внезапно схватили за запястье.

Се Юаньсин: …?

Он попытался вырваться, но не смог освободиться от хватки, словно от железных кандалов. Смирившись, он перестал сопротивляться и хрипло спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье спросил: «Чем это от тебя пахнет?»

Се Юаньсин выглядел озадаченным. Он опустил голову и понюхал себя. «Наверное, это новое мыло, которым я пользовался».

Принимая душ, он пользовался кусковым мылом — всего три юаня за брусок, очень дёшево.

Минусом было то, что средство недолговечно. Приходилось покупать новое каждый месяц. Но по сравнению с гелем для душа оно всё равно было экономичнее.

Шэнь Бьянье нахмурился, его взгляд окинул Бету перед собой.

Влажная футболка слегка липла к его худому телу. Талия была тонкой, гибкой и изящной – словно можно было почувствовать слабый запах молока, исходивший от его кожи.

Се Юаньсин сказал: «Теперь ты можешь отпустить?»

«Я очень устал. Хочу отдохнуть».

Его запястье всё ещё боролось в хватке Шэнь Бьянье, но это лишь заставило его сжать хватку ещё крепче. После того, как его дважды проигнорировали, теперь, даже с человеком в руках, его всё ещё отмахивали — это его взбесило.

«Я сказал», — голос Шэнь Бьянье был низким и резким, полным злобы, когда он усилил хватку:

«Твоё тело такое слабое, а ты какой-то чудак, который чувствует запах феромонов. Ты что, Омега? Чем ты пахнешь? Этим дешёвым молоком?»

«Притворяешься бетой, чтобы жить с альфой. Что, надеешься кого-то соблазнить?»

«Разве ты уже не подавал запрос на смену общежития консультанту? Что, понял, что я не ведусь, и теперь пытаешься подманить кого-то другого?»

Рука Се Юаньсина крепко сжалась. Аккуратно подстриженные ногти впились в ладонь, вызывая тупую боль.

Он глубоко вздохнул и постарался говорить как можно спокойнее:

«Я же сказал, я бета. Я тоже не чувствую запаха чужих феромонов».

«Вместо того, чтобы держаться за меня, возможно, тебе стоит задуматься, все ли в порядке с твоими феромонами».

«Или почему бы тебе не съехать?»

«Если ты съедешь, меня не будет рядом, чтобы вас беспокоить. Не нужно просить поменять номер. Запах моего дешёвого мыла тоже не коснётся твоего носа».

«Аренда жилья не должна быть для тебя проблемой, верно?»

Хватка Шэнь Бьянье ослабла, словно он прикоснулся к чему-то обжигающему. На мгновение он лишился дара речи.

В общежитии воцарилась тишина — настолько тихая, что можно было услышать дыхание.

Се Юаньсин был немного ошеломлён. Неужели я действительно так разозлился? Только сейчас он понял, что тяжёлое дыхание — это не его.

Это был Шэнь Бьянье.

Он был... зол?

Но почему?

Ему просто предложили съехать. Он даже не сказал этого резко. Неужели действительно стоило так злиться?

Глава 2: Феромонное расстройство

В общежитии было тихо. Се Юаньсин слегка опустил голову, глядя на запястье, которое всё ещё держал Шэнь Бьянье. Он не любил физического контакта и не был склонен к конфронтации.

Хотя он и пытался успокоить другого, его глаза оставались опущенными, и он не мог встретиться взглядом с Шэнь Бьянье.

Зрительный контакт с кем-либо вызывал у Се Юаньсина дискомфорт.

Кожа на запястье, где его держал Шэнь Бьянье, горела — она была горячей на ощупь.

Руки Шэнь Бьянье были огромными и легко удерживали его на месте. От его ладони исходил непрекращающийся жар, настолько обжигающий, что Се Юаньсин инстинктивно попытался отстраниться.

Но он не смог.

Волнение обрушилось на его грудь, словно каскад камешков, и голос его слегка повысился. Он машинально поднял взгляд.

«Ладно, я больше не буду пользоваться этим мылом. Ты можешь просто…»

Се Юаньсин оборвал фразу на полуслове, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье.

Взгляд Шэнь Бьянье был тёмным и тяжёлым, он не отрывал от него глаз. Он смотрел на лицо Се Юаньсина, его взгляд был непроницаемым и полным каких-то эмоций, которые Се Юаньсин не мог точно определить.

От этого взгляда ему стало настолько не по себе, что он почти поднял руку, чтобы коснуться своего лица.

Он сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы подавить странный порыв.

«Что... что с тобой?»

Всякий раз, когда ему становилось не по себе, его восприятие окружающего обострялось. Только сейчас он с опозданием осознал, насколько ненормально высокой была температура тела Шэнь Бьянье.

Держа его за руку, Се Юаньсин чувствовал исходящее от него тепло — настолько сильное, что он даже не смел представить, насколько высока его температура.

Возможно, это объясняло выражение глаз Шэнь Бьянье. Был ли он взволнован и чувствовал ли себя некомфортно?

Даже если он ничего не чувствовал к этому соседу по комнате, Се Юаньсин все равно спросил из простого беспокойства:

«Вы больны? У вас температура? Двери общежития ещё не заперты — возможно, вам стоит сходить в медпункт и пройти обследование».

Когда Шэнь Бьянье не ответил, Се Юаньсин помедлил, а затем протянул руку и коснулся его лба.

Но, помедлив секунду, он отдернул руку.

Его движение было незначительным — он лишь слегка приподнял руку. Однако взгляд Шэнь Бьянье проследил за этим движением.

И вот — он вышел на связь.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, когда Шэнь Бьянье осторожно взял его руку и прижал ко лбу.

Его пылающий лоб коснулся ладони Се Юаньсина, в то время как обжигающая рука Шэнь Бьянье прижалась к тыльной стороне его ладони, полностью сжав ее, и отодвинуть ее было невозможно.

Видя, что Се Юаньсин всё ещё пытается сопротивляться, Шэнь Бьянье, казалось, почувствовал внутреннее разочарование, которое, словно вспыхнуло вместе с жаром. В нём, смешанном со странным намёком на обиду, пробудился какой-то иррациональный импульс, и он крепко прижал руку Се Юаньсина ко лбу.

«Почувствуй это».

Он не отпустил ее, а вместо этого наклонился вперед, заставив Се Юаньсина встретиться с ним взглядом.

Голос Шэнь Бьянье был хриплым: «Посмотри, сгораю ли я».

С этими словами он наконец отпустил запястье Се Юаньсина и вместо этого поднял другую руку, чтобы откинуть влажные пряди со лба.

С поднятой челкой бледное лицо было полностью открыто.

Се Юаньсин почувствовал себя так, будто его раздели догола и вытащили на свет. Ему негде было спрятаться от пристального взгляда Шэнь Бьянье. Его охватила волна паники.

«У тебя здесь родинка», — странным тоном произнёс Шэнь Бьянье. Он протянул руку, чтобы потрогать её. «Крошечная…»

Его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в шёпот. Взгляд его не отрывался от родинки-слезинки, всё больше затягиваясь…

Почти… заворожён.

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно отступил назад, увеличив расстояние между ними.

"Что ты делаешь?!"

Шэнь Бьянье моргнул, слегка огорчённо: «Что случилось?»

«Почему ты отступил?»

Се Юаньсин недоверчиво уставился на него. Зачем этот парень его об этом спрашивает?

Если бы он только что не отступил, Шэнь Бьянье поцеловал бы его в лицо!

Разве не он должен был спросить, что происходит?

Его грудь на мгновение резко поднялась и опустилась, но он быстро заставил себя успокоиться.

Се Юаньсин не хотел говорить ничего грубого. Он также не хотел мириться с перепадами настроения какого-то избалованного богатого ребёнка. Он отвернулся и пробормотал: «Забудь», прежде чем вернуться в постель.

На этот раз Шэнь Бьянье не пытался его остановить. Кто знает, что у него на уме?

Се Юаньсин только что принял душ, прежде чем Шэнь Бьянье схватил его, и его волосы были еще влажными.

Было лето, поэтому прохладный воздух его не особо беспокоил. Но, поскольку ему хотелось прилечь, он достал фен.

Тишину в общежитии нарушил тихий гул фена.

Он высушил волосы всего несколькими движениями, затем выключил фен из розетки. Даже не убрав его, он забрался в постель.

Он лежал на боку, повернувшись спиной и к комнате, и к Шэнь Бьянье. Он натянул на себя одеяло, словно, съежившись, он мог максимально уменьшить своё присутствие.

Желудок болел от голода. Се Юаньсин прижал к нему ладонь и достал телефон.

Он не стал открывать приложение для доставки еды. Вместо этого он пролистал группу вакансий на неполный рабочий день, к которой только что присоединился.

Большинство вакансий были связаны с репетиторством или выполнением поручений. Единственной более-менее стабильной и долгосрочной работой была доставка еды по кампусу.

Се Юаньсин хотел это сделать, но у него не было на это времени.

Он выучил наизусть расписание занятий на первом курсе и перечитывал его снова и снова. Оно было забито с утра до вечера. Большинство компаний по доставке еды в университет требовали, чтобы на последнее занятие перед обедом вы были свободны.

Первый семестр первого курса был не самым подходящим временем для подработки, но у Се Юаньсина не было других вариантов.

Все его деньги в мире не превышали в сумме 200 юаней. На его продуктовой карточке оставалось ещё 300 — достаточно, чтобы прожить до конца месяца, — но откуда он возьмётся на расходы в следующем месяце, он понятия не имел.

Он не мог вечно питаться только воздухом .

Се Юаньсин молча вздохнул и, без особой надежды, продолжил листать сообщения группы. Внезапно на месте обрывающихся сообщений появилось новое сообщение:

«Требуется официант. Часы работы: с 22:00 до 3:00. Зарплата: 150 юаней в день. Возможна частичная занятость. Если интересно, пишите в личные сообщения».

С 10 вечера до 3 утра. Се Юаньсин быстро подсчитал в уме, помедлил, затем нажал на профиль пользователя и отправил запрос на добавление в друзья.

Даже если эта работа подразумевает всего четыре часа сна в день, это будет всего лишь временным способом заработать немного денег — его организм должен справиться.

Он переключался между WeChat и различными приложениями для поиска работы, время от времени переключая экраны, чтобы проверить наличие ответов.

Ни одного из объявлений о работе на неполный рабочий день.

Единственное новое сообщение пришло из группового чата класса — его научный руководитель напомнил всем о завтрашнем собрании класса.

Се Юаньсин ответил не так, как остальные. Он привык быть невидимым и не любил болтать в классе. Он просто мысленно отметил время и отложил телефон.

Он лежал в постели, пытаясь заснуть, и яркий потолочный свет резал ему глаза. Но вместо того, чтобы попросить Шэнь Бьянье выключить его, он нахмурился и ещё глубже зарылся лицом в одеяло.

В их университете действовала единая политика отключения света: заведующий общежитием на первом этаже выключал свет ровно в 23:00.

Но электричество не отключали, так что студентов это вполне устраивало.

Для Се Юаньсина единственным плюсом этого правила было то, что ему не приходилось договариваться со своим соседом по комнате, «совой», о том, когда выключать свет.

Его мысли были разбросаны и хаотичны.

Беспокоюсь о расходах на проживание в следующем месяце. О работе на неполный рабочий день. О том, чтобы завтра спросить консультанта, одобрят ли его запрос на смену места в общежитии.

И о том пухлом маленьком пирожном с кремом, которое он видел раньше на витрине пекарни.

Постепенно все остальные неприятные мысли улетучились, оставив лишь образ того самого пирожного с кремом.

Это было бледно-жёлтое пирожное со вкусом таро, украшенное лимонным кремом. В отличие от остальных, оно было больше и круглее — странно очаровательное.

Се Юаньсин начал представлять себе, какой он на вкус.

Вероятно, он был очень сладким, и хлопья рассыпались, когда вы откусывали кусочек.

Но… он пролежал там весь день, нетронутый. Так что, возможно, он был не таким уж и вкусным.

Он прижал руку к плоскому животу и мысленно приклеил к слоеному пирогу ярлык «невкусный», вытеснив его из головы.

Телефон несколько раз вибрировал. Се Юаньсин замер, затем поспешно нащупал его под подушкой и быстро набрал код доступа.

Но это был не ответ от работодателя.

Это было от Се Чжоу:

Се Чжоу: «Эй, переведи мне 200 юаней. Я хочу купить картридж с игрой».

Се Чжоу: «Не притворяйся, что не видел. Ты купил мне консоль, но не игры — как я теперь буду играть?»

Се Чжоу: «Поторопись, а то маме скажу».

Лицо Се Юаньсина похолодело, на нём проступило тихое отвращение. Он выключил телефон и отбросил его в сторону.

Он перевернулся на спину, тупо глядя на яркий белый свет под потолком. Резкий свет причинял боль глазам.

Затем в одно мгновение все стемнело.

23:00. Время отбоя.

А, пора спать.

Се Юаньсин задумался и закрыл сухие глаза.

Поскольку его зрение было отрезано от тьмы, другие его чувства постепенно обострились, и запах, который все это время ощущался, но который он пытался игнорировать, стал сильнее ощущаться в его носу.

Запах пепла, оставленный всепожирающим пламенем, с оттенком дымного запаха горелой древесины, все еще слабо потрескивающей угольками.

Длительное пламя огня создавало опасную ауру — как будто комната вспыхнула бы пламенем в тот же миг, как только в ней появился бы что-то легковоспламеняющееся.

Волнение, которое Се Юаньсин гнал от себя весь день, теперь нарастало в нем, усиленное несколькими отвратительными сообщениями, полученными ранее.

Опасный, агрессивный запах феромонов подпитывал его тревогу. А тревога, в сочетании с волнением, могла легко довести человека до ручки.

Внезапно он сел и оглядел темную комнату в поисках Шэнь Бьянье.

Когда он открыл рот, чтобы заговорить, тон его инстинктивно смягчился, а его присутствие словно немного съежилось:

«Шэнь Бьянье, не мог бы ты немного обуздать свои феромоны?»

Нет ответа.

Се Юаньсин выглянул в замешательстве и увидел, что Шэнь Бьянье все еще сидит за своим столом, не двигаясь и, казалось, застыв в той же позе, что и прежде.

Высокая, молчаливая фигура, сидящая посреди темного общежития... эта сцена вполне подошла бы для любой университетской истории ужасов.

Се Юаньсин сглотнул тихим голосом. «Шен Бьянье?»

Сердцебиение участилось. Он помедлил, затем сбросил одеяло, встал с кровати и подошёл к нему.

Ты плохо себя чувствуешь?»

«А как же мои феромоны?» — наконец заговорил Шэнь Бьянье, отвечая вопросом на предыдущий вопрос Се Юаньсина.

Се Юаньсин ответил: «Они слишком крепкие. Немного душит».

С Шэнь Бьянье явно что-то не так. Не желая создавать проблем, Се Юаньсин говорил мягко и осторожно.

Как только эти слова вылетели из его уст, резкий, дымный запах, наполнявший общежитие, резко рассеялся.

Увидев это, Се Юаньсин не стал подходить ближе.

Их разделял всего один шаг. Прежде чем сократить расстояние, он обернулся. «Спасибо. Отдохни».

Шэнь Бьянье: «Неужели все настолько плохо?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем честно ответил: «Это не ужасно. Мне просто не нравится».

В следующую секунду его схватили за запястье.

В темноте к его спине прижималась раскаленная грудь.

Откуда-то сверху раздался голос Шэнь Бьянье, низкий и странный, хриплый до искажения:

«Нет. Тебе должно понравиться».

Глава 3: Феромонное расстройство

— …Шэнь Бянье?

Инстинкт, почти животный, предчувствующий опасность, не дал Се Юаньсину обернуться. Он лишь с сомнением и нерешительностью позвал Шэнь Бянье по имени. Его голос был очень тихим, словно он боялся спугнуть человека позади. Если прислушаться, можно было уловить легкое беспокойство, скрытое за спокойной интонацией.

Человек позади молчал. В комнате было тихо и темно. В темноте чья-то рука легла на поясницу Се Юаньсина.

Се Юаньсин, застигнутый врасплох прикосновением к талии, невольно вздрогнул. Он больше не мог выносить эту странную атмосферу и, резко вырвавшись из рук Шэнь Бянье, направился к своей кровати. Он по-прежнему боялся обернуться или повернуться, чтобы спросить Шэнь Бянье. Из-за очевидной разницы в телосложении, в случае драки ему бы не поздоровилось. Он не оборачивался, но кто-то помог ему это сделать.

Се Юаньсин почувствовал мощный толчок сзади, мгновенно потерял равновесие и, будучи притянутым, резко развернулся. Именно тот, кто был позади, помог ему сохранить равновесие после разворота.

Его талия была сжата широкими, сильными ладонями, а длинные пальцы с отчетливыми костяшками скользили по коже сквозь тонкую ткань, сантиметр за сантиметром. Каждый участок кожи был тронут. Это было больше похоже не на объятие, а на измерение или пленение. Это было чрезмерное вторжение в личное пространство, словно кто-то ловил птицу за крылья или змею за самое уязвимое место. В движениях чувствовалась скрытая, трудноуловимая бесцеремонность. Се Юаньсин ощутил себя пойманным, выставленным напоказ.

Се Юаньсин стиснул зубы, и в его голосе наконец-то появилась нотка гнева:

— Шэнь Бянье, ты с ума сошел?

Шэнь Бянье наконец заговорил, его голос был немного хриплым, и он произнес с легким вздохом:

— Ты такой худой, Синсин*. Как ты мог так похудеть? Бедняжка.

*星星 (Xīngxing): переводится на русский как Звездочка. В контексте новеллы это прозвище Се Юаньсина, представляющее собой ласковое или уменьшительное обращение, в основе которого лежит его собственное имя, содержащее иероглиф "星" (xīng – звезда).

"Что он говорит?"

"Он... Как он меня назвал?"

Из-за полного неверия Се Юаньсин сначала замер, а затем огромный гнев захлестнул его мозг. Он изо всех сил сжимал ладони, говоря себе, что нужно сдерживаться, и вдруг яростно ударил Шэнь Бянье кулаком.

— Какого черта! Кто тебе разрешил так меня называть?!

"Ещё и таким тоном. Таким тоном, чёрт возьми."

Грудь Се Юаньсина тяжело вздымалась, отдёрнутая рука слегка дрожала. Глядя на Шэнь Бянье, который отвернулся и не показывал своего лица, он постепенно осознал, что поступил импульсивно. У него не было права устраивать скандал.

Сжав пальцы, Се Юаньсин, подавляя гнев, произнес:

— Прости, мне не следовало применять силу. — Это были извинения, но тон был резким: — Если ты зол, можешь ударить меня в ответ, но в следующий раз не называй меня Синсин.

Разум Шэнь Бянье уже помутился. Внезапно начавшийся период восприимчивости* заставил его действовать исключительно инстинктивно.

*易感期 (yì gǎn qī): это ключевой термин, который переводится как "период чувствительности" или "период восприимчивости" в контексте китайских веб-новелл (особенно жанра ABO, где есть разделение на альф, бет и омег).

Он коснулся своей раскрасневшейся щеки кончиком языка. Острая боль пронзила его, но Шэнь Бянье лишь усмехнулся.

"Ударить в ответ?"

"Да, мне нужно ударить в ответ".

Он приблизился к Се Юаньсину, который стоял на месте, не двигаясь, и закрыл глаза, ожидая боли.

В следующую секунду тело Се Юаньсина оторвали от пола и подхватили за талию. Прежде чем он успел среагировать, его отнесли к столу и уложили полулежа лицом к столешнице.

Се Юаньсин резко открыл глаза:

— Что ты делаешь?!

Он вытянул руки, чтобы опереться на стол, пытаясь повернуться, но рука Шэнь Бянье, обхватившая его поясницу, крепко удерживала его. Даже когда Се Юаньсин изо всех сил пытался подняться, он не мог сдвинуться ни на дюйм.

Он знал, что Шэнь Бянье увлекается спортом. Он также видел его рельефные мышцы и сильные руки с плавными и четкими линиями, когда тот иногда появлялся полуголым в комнате. Но только сейчас он по-настоящему ощутил заключенную в нем силу.

Се Юаньсин боролся до покраснения лица, его бледные щеки залились румянцем, виски пульсировали от гнева:

— Шэнь…

Хлоп!

Четкий, звонкий звук прервал слова Се Юаньсина. Сначала он замер, затем его глаза медленно расширились до предела, а зрачки резко сузились.

Его ударили…

Ударили по заднице…

Шэнь Бянье похлопал его по ягодицам, словно разминая их, и ласковым тоном произнес:

— Не нравится, когда я называю тебя Звездочкой? Может, тогда Малыш*?

*宝宝 (bǎobǎo) с китайского на русский переводится как: малыш, ребенок, кроха, дитя, любимый/любимая (в ласковом обращении к партнеру или ребенку).

— Ты, блядь, с ума сошел?!

Се Юаньсин отчаянно начал вырываться. Не имея возможности опереться руками, он стал отбиваться ногами, пытаясь всеми конечностями вырваться из этой унизительной ситуации. Он так сильно сопротивлялся, что Шэнь Бянье на мгновение потерял над ним контроль, но и Се Юаньсин не добился особого успеха, ему просто удалось развернуться.

Высокая фигура Шэнь Бянье заслонила стол, его сильные руки уперлись в столешницу с обеих сторон, заперев Се Юаньсина в тесном, замкнутом пространстве между собой и столом. В глазах Се Юаньсина горел огонь. От недавней яростной борьбы и гнева на его бледном лице появился легкий румянец. Он резко схватил Шэнь Бянье за воротник, яростно вглядываясь ему в глаза:

— Ты видишь, кто я? Даже если сходишь с ума, знай меру.

Странное состояние Шэнь Бянье заставило его осознать, что тот сейчас не в себе. Но он все еще наивно полагал, что Шэнь Бянье должен был хоть как-то сохранить рассудок.

Шэнь Бянье не сопротивлялся, позволив Се Юаньсину схватить его за воротник и притянуть к себе. Он посмотрел на покрасневшие глаза Се Юаньсина и ответил, как ни в чём не бывало:

— У Малыша здесь родинка покраснела.

"Такой милый, такой милый, такой милый."

Он даже придвинулся ближе, его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался... лизнуть ее.

Зрачки Се Юаньсина сузились, и он резко оттолкнул его:

— Шэнь Бянье, у тебя что, от жара мозги поплавились?! Ты видишь, кто я?

Над головой Се Юаньсина раздался короткий смешок, дерзкий и дразнящий.

Шэнь Бянье схватил Се Юаньсина за подбородок, с такой силой, что тому стало больно. Се Юаньсин попытался увернуться, но не смог, и его голова была вынуждена следовать за этим движением из стороны в сторону. Шэнь Бянье внимательно осмотрел его лицо, а затем потер подбородок Се Юаньсина большим пальцем:

— Ха, конечно, я знаю, кто ты.

Се Юаньсин протянул руку и резко разжал ладонь Шэнь Бянье:

— Если знаешь, тогда отпусти.

— Ты мой маленький омега, притворяющийся бетой, чтобы намеренно соблазнить меня.

Их голоса прозвучали почти одновременно. У Се Юаньсина дергались виски. Он сдерживался, сколько мог, глядя на Шэнь Бянье, но все же не смог удержаться и произнес:

— Придурок, — наклонив голову и протянув руку, чтобы приподнять пряди волос на затылке, он обнажил гладкую белую шею. — Мне все равно, высокая ли у тебя температура или какой-то там чертов период восприимчивости. Посмотри внимательно, я бета. Если ты болен, иди лечись. Не сходи с ума.

Шэнь Бянье явно был не в порядке. Каким бы глупым ни был Се Юаньсин, он ни за что бы не поверил, что это была просто температура. Скорее всего, наступил период восприимчивости. Он уже собирался отпустить Шэнь Бянье, когда чья-то рука протянулась сзади, коснулась тыльной стороны его ладони, с силой просунулась между пальцами и сжала его руку в жесте, не допускающем отказа.

Горячее дыхание обжигало затылок Се Юаньсина, словно пытаясь сжечь этот маленький участок кожи. Се Юаньсин остро почувствовал опасность и резко произнес:

— Шэнь Бянье, ты...А!

Все слова мгновенно застряли в горле. Се Юаньсин инстинктивно запрокинул голову, слегка приоткрыв губы, и издал болезненный вдох. Шэнь Бянье, подавив все попытки сопротивления человека под собой, с маниакальным упоением уткнулся в его белую шею. Клыки нежно погладили кусочек кожи, а затем безжалостно пронзили его.

Голос был невнятным, а дыхание обжигающим:

— Малыш, твои феромоны на вкус как молоко? Они такие сладкие.

Се Юаньсин не чувствовал сладости. Он не был омегой, и у него не было желез на затылке. После укуса он чувствовал только боль.

Казалось, он истекает кровью, было так больно, что приходилось постоянно вдыхать воздух, чтобы облегчить боль. А виновник все продолжал хвалить его за сладость, за аромат, говорил, что его феромоны приятно пахнут. Се Юаньсин был ужасно зол, но при этом не мог пошевелиться. В этот момент он открыл рот и начал ругаться, не задумываясь о том, что говорит.

— Какого хрена ты несешь? Блядь! Ты, еб твою мать, даже омегу от беты отличить не можешь! Иди на хер! Шэнь Бянье, ты... ммм...

Шэнь Бянье высвободил одну руку и, действуя на ощупь, зажал рот Се Юаньсину. В отличие от его грубых действий, тон его голоса был нежным:

— Тсс, не ругайся. Еще одно грязное слово, и я засуну тебе пальцы в рот. — Его шершавые подушечки пальцев терли и надавливали на нежные губы, словно ища вход. — Ну что, попробуем? Это будет весело.

Се Юаньсин стиснул зубы, его глаза метали молнии, но в конце концов он смиренно замолчал.

Шэнь Бянье слишком извращен, он не может позволить себе его оскорблять.

Увидев, что тот замолчал, Шэнь Бянье сосредоточился на своем "деле", прижимаясь губами и зубами к гладкой шее, слизывая проступившие капельки крови. Металлический привкус распространился во рту, но это не охладило Шэнь Бянье, а наоборот, мгновенно возбудило его.

Он снова и снова облизывал место, где оставил следы от укуса, и не мог удержаться, чтобы не потереться там клыками. Человек под ним мелко дрожал. Шэнь Бянье полусжал его тонкую шею, чувствуя, как кадык скользит в его ладони.

Шэнь Бянье, царапая клыками рану на затылке Се Юаньсина, с жалостью прошептал:

— Малыш, как жалко ты дрожишь.

Глаза Се Юаньсина покраснели, и когда Шэнь Бянье снова проявил намерение укусить его, он, наконец, не смог удержаться и взмолился о пощаде:

— Не кусай меня за шею... Не кусай. Мне очень больно. Шэнь Бянье, прошу тебя. ...Мне действительно очень больно. — Его голос дрожал, в нем слышались нотки плача, но они не были явными, лишь скрывались в дрожи.

Шэнь Бянье на мгновение замер, перевернул его, пальцы коснулись уголков глаз, и он тихо спросил:

— Ты плачешь? Почему ты такой жалкий, малыш?

Се Юаньсин с тревогой повернул голову:

— Я не плачу. Ты достаточно накусался? Отпусти меня.

Се Юаньсин говорил правду, слезы действительно не текли. При слабом лунном свете из окна Шэнь Бянье увидел, что лицо его было сухим, лишь глаза немного покраснели. Еще одно место тоже покраснело, с самого начала соблазняя Шэнь Бянье. Наклон головы Се Юаньсина позволял ему лучше разглядеть его.

Эта родинка-слезинка такая маленькая. Если её лизнуть, можно ли вылизать из нее слезы?

Шэнь Бянье было крайне любопытно. Он пристально смотрел на это место и медленно приближался. Он подсознательно замедлил дыхание, опасаясь, что какая-нибудь случайность потревожит Се Юаньсина.

Пусть он лизнет его, всего один раз, пусть попробует его на вкус хотя бы раз, всего один раз.

Он уже дважды получал отказ, так что в этот раз должно быть... позволено.

Он совершенно не думал о том, почему Се Юаньсин должен позволить ему лизнуть родинку на своем лице, не задумывался о том, насколько интимными и легкомысленными были его действия. Лихорадка, свойственная периоду восприимчивости, лишила его сознания, мозг был горячим, а мир затуманен. Только родинка-слезинка, чётко видневшаяся перед глазами, привлекала его.

Внезапно, прежде чем он успел попробовать эту каплевидную родинку, Шэнь Бянье потерял сознание.

Прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму, в глубине души он ощутил глубокое сожаление.

"Черт! Опять не успел попробовать."

Глава 4: Феромонное расстройство

В последнем ряду большой и просторной лекционной аудитории Се Юаньсин украдкой смотрел в телефон. Не для развлечения, а потому что ему ответил тот, кому он вчера отправил заявку в друзья, касательно подработки.

Он только недавно окончил старшую школу и еще не привык открыто пользоваться телефоном на занятиях. Отвечая на сообщения, он невольно поднимал глаза на преподавателя за кафедрой.

А: "Приходи на собеседование сегодня после обеда, в шесть. У тебя есть время?"

Се Юаньсин подумал о времени собрания группы, которое было назначено на вторую половину дня. Времени было не так много, но... он опустил взгляд, пальцы застучали по клавиатуре, и он отправил несколько слов: "Хорошо. Есть время".

Он изначально собирался сегодня спросить у куратора, одобрили ли его заявление о смене комнаты в общежитии.

Их куратор любил приходить на собрания группы вовремя и сразу начинал говорить по делу, поэтому ждать его заранее было бесполезно. Сообщения в WeChat практически не получали ответа, поэтому приходилось либо идти в кабинет, либо спрашивать сразу после собрания.

Но теперь, похоже, у него не было времени идти к куратору. Более того, ему придется тайком уйти в середине собрания группы.

Рана на затылке все еще отдавала тупой болью. После вчерашнего происшествия Се Юаньсин ни за что не хотел видеть Шэнь Бянье. Но по сравнению с необходимостью заработать на еду, он мог временно смириться и с невыносимым соседом.

Это была последняя утренняя пара. Пронзительный звонок об окончании занятия разогнал клубок беспорядочных мыслей в его голове.

Се Юаньсин медленно собирал свои вещи, готовясь выйти, когда поток студентов схлынет. Старый мобильный телефон, серый старомодный пенал, белая тетрадь для домашних заданий. Люди, проходящие мимо, время от времени смотрели на него с удивлением и изумлением. Большинство взглядов были безвредными, лишь изредка попадались презрительные и пренебрежительные.

Любой мог заметить его стесненное положение, но Се Юаньсин словно не замечал этих взглядов. Его черные волосы спадали на глаза, слегка заслоняя обзор. Он собирал вещи неторопливо, размеренно, словно бережно относясь к ним. У Се Юаньсина было немного вещей, и каждой он дорожил.

Когда он пришел в столовую, у окошек уже почти никого не было. Се Юаньсин, не раздумывая, направился к окну, где предлагали льготное питание. Здесь блюда были почти всегда одни и те же, без особых изысков, но очень дешевые. За пять юаней можно было получить сбалансированное питание: два мясных и одно овощное блюдо.

Он взял еду и сел за свободный столик. Вокруг было шумно и оживленно, повсюду слышались разговоры. Соседи смеялись, рассказывая о забавных событиях утра, обсуждали сплетни. Се Юаньсин, держа палочки для еды, спокойно сидел посреди этой суеты.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин замер, достал телефон из кармана и открыл сообщения.

Се Чжоуву: "Притворяешься мертвым? Игровую приставку за две тысячи с лишним мне купил, а на картридж для игры за двести юаней пожалел?"

Се Чжоуву: "Ты вообще понимаешь, кто тебя содержит? Как ты можешь быть таким неблагодарным? Даже собака после еды виляет хвостом хозяину. А ты? Так и быть. Если ты голым задом повиляешь передо мной, я могу не просить у тебя эти деньги. Как тебе такое?"

Се Юаньсин спокойно читал все эти отвратительные сообщения, делал скриншоты и сохранял их в альбоме под названием "Доказательства".

Что касается денег за картридж, у него сейчас не было и двухсот юаней. Се Юаньсин не хотел и не собирался отвечать.

Се Чжоуву: "После поступления в университет ты начал притворяться мертвым?"

Се Чжоу: "Думаешь, раз поступил, то оперился?"

Се Юаньсин холодно посмотрел на сообщения и заблокировал отправителя. Он не хотел обмениваться ни единым словом с тем, кого ненавидел до глубины души. Но контактные данные Се Чжуову он решил сохранить, чтобы в подходящий момент отомстить. Он терпел жизнь под чужой крышей много лет, и еще немного он выдержит.

Еда была немного холодной, а на вкус сухой и терпкой. Се Юаньсин неуместно вспомнил о заварных пирожных в стеклянной витрине, или о том, что он мог бы купить одно, чтобы отпраздновать, если сегодня днем пройдет собеседование. Через мгновение он поставил пустую тарелку на стойку для сбора посуды и, развернувшись, чтобы уйти из столовой, передумал.

"Все-таки нет, слишком дорого".

Се Юаньсин не любил места, где было много людей, и в обед всегда возвращался в общежитие, но сейчас... Он не знал, будет ли Шэнь Бянье в общежитии. Хотя тот обычно не возвращался в обеденное время, иногда он там бывал. Чтобы избежать этого редкого случая, он на мгновение замялся на развилке и все же выбрал библиотеку.

В библиотеке он погрузился в изучение линейной алгебры, а затем, как обычно, отправился на занятия во второй половине дня и сидел в углу, словно фон, во время собрания группы.

В середине собрания Се Юаньсин тайком выскользнул из аудитории.

Следуя адресу, указанному в сообщении, он направился к выходу из кампуса. Это место было очень близко к университету, и именно поэтому Се Юаньсин думал, что сможет продержаться там какое-то время. Дневная зарплата составляла сто пятьдесят юаней. Если вычесть время на дорогу туда и обратно, он мог спать по четыре часа в день. А то, что место работы находилось в баре, уже не входило в круг его размышлений. Он надеялся, что это собеседование пройдет успешно.

Войдя в бар, Се Юаньсин почувствовал себя немного неловко. Он никогда раньше не бывал в таких местах и, войдя внутрь, не мог не чувствовать себя немного потерянным. Было еще рано, далеко до открытия бара. Внутри было немноголюдно, только один человек, похожий на работника, протирал барную стойку.

Се Юаньсин сжал пальцы и обратился к нему:

— Здравствуйте! К кому мне обратиться по поводу собеседования на подработку?

Тот поднял глаза и оглядел Се Юаньсина с ног до головы:

— Твоя внешность...

Се Юаньсин смутился еще больше. Под оценивающим взглядом, словно он был товаром, он почувствовал, что ему некуда спрятаться, и инстинктивно слегка опустил голову, избегая зрительного контакта.

Внезапно на лоб упала прохлада. В тот момент, когда его волосы были откинуты, Се Юаньсин поднял голову, немного растерянный.

— Если убрать волосы, то ты выглядишь довольно мило. Лицо чистое. Зачем его прятать? Рост тоже неплохой, — человек сделал паузу. — Ты бета?

Се Юаньсин кивнул, не зная, что сказать, и лишь коротко ответил:

— Угу.

Человек продолжил:

— Омеги обычно красивее, но бета тоже подойдёт, просто придётся делать больше грязной и тяжёлой работы. Если ты согласен, можешь приступать уже сегодня вечером. Задачи простые: уборка, подача напитков, а когда мало людей, можно переодеться и работать в качестве массовки. Но сейчас тебе не придется этим заниматься, потому что не хватает персонала. Иди за мной, я покажу тебе, как всё устроено, и где что лежит. Ах да, можешь звать меня Брат А. А тебя как зовут? Я запишу.

В девять вечера в бар начали понемногу приходить посетители. Остальные официанты тоже уже были на своих местах. Хотя для Се Юаньсина это была первая работа в баре, он уже успел поработать официантом в нескольких ресторанах, поэтому для него эти задачи были примерно одинаковыми, и он быстро освоился. Когда работа закипела, время пролетело незаметно.

Но в другом месте время, казалось, тянулось неестественно долго. Экран мобильного телефона на столе был включен, цифры 21:59 мигнули и сменились на 22:00. Именно в этот момент поступил звонок, и веселый рингтон телефона стал торжественным сопровождением смены времени.

Шэнь Бянье, с мрачным лицом, ответил на звонок и, не дожидаясь ответа собеседника, холодно произнёс:

— Если есть что сказать, говори.

— Чёрт возьми, у нашего молодого господина сегодня такой вспыльчивый нрав? Кто тебя разозлил? — Чжоу Чао, дружил с Шэнь Бянье с детства, поэтому не боялся его. — Рядом с твоим университетом открылся новый бар. Как насчёт того, чтобы выйти развеяться? — Он коротко рассмеялся: — Хотя уровень там, скажем так себе, обычный, и можно играть только в "пресные"* игры. Но, когда ешь слишком много мяса**, иногда нужно попробовать и овощи, верно?

*还只能玩素的 (hái zhǐ néng wán sù de): и можно играть только в "пресные" игры. Здесь "素的" (sù de) используется в переносном смысле. В контексте еды "素" означает вегетарианский, без мяса. Но в данном случае, это метафора для чего-то более простого в сексуальном плане, не такого "насыщенного" или "острого". Речь идет о чем-то, что не содержит "мяса" в смысле чего-то более возбуждающего, интенсивного или "взрослого".

**但肉吃多了偶尔也要尝点菜不是 (dàn ròu chī duō le ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì): но, когда ешь слишком много мяса, иногда нужно попробовать и овощи, верно? Это продолжение метафоры. "肉" (ròu) ‒ мясо, здесь символизирует что-то более насыщенное, интенсивное в сексе, возможно, даже "тяжелое". "菜" (cài) ‒ овощи, блюда, здесь символизируют что-то более легкое, простое, освежающее. Фраза "偶尔也要尝点菜不是" (ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì) означает, что иногда нужно пробовать что-то другое, более простое, чтобы разнообразить опыт.

Шэнь Бянье фыркнул:

— Катись к черту. Развлекайся сам, не тащи меня за собой.

Чжоу Чао:

— Знаю, знаю, молодой господин целомудренный, как девственница. Ты просто скажи, придешь или нет. Это рядом с твоим университетом. Давно не виделись. Давай встретимся.

Шэнь Бянье повернул голову, чтобы взглянуть на пустую комнату в общежитии. Его лицо было мрачным, как туча.

— Приду. Только не приводи с собой своих подружек и парней.

Чжоу Чао обрадовался:

— Ладно. Поторопись.

Он повесил трубку и поманил рукой официанта, ожидающего неподалеку:

— Покажи мне винную карту.

Новые бары всегда любят придумывать всякие вычурные названия, но ему было лень разбираться. Напитки здесь его не впечатляли, и, если бы не близость к университету Шэнь Бянье, он бы не выбрал это место.

Чжоу Чао заказал кое-что наугад, а затем добавил:

— Сначала принесите ваш фирменный коктейль. Остальное, когда друг придет.

Се Юаньсин кивнул, все записал и направился к барной стойке. Он и так был худым, а жилет униформы еще больше подчеркивал его узкую талию. Обтягивающие брюки обрисовывали округлости ягодиц, словно там был прикреплен невидимый кроличий хвостик, притягивая взгляды.

Чжоу Чао с интересом оглядел его: лицо миловидное и фигура неплохая. Если бы он оказался в тех клубах, где Чжоу Чао обычно бывал, то без заячьего хвостика сзади не обошлось бы.

Когда Шэнь Бянье добрался по адресу, Чжоу Чао, закинув ногу на стул, демонстративно помахал ему рукой. Громкая музыка в баре оглушала, поэтому так было быстрее найти человека, чем искать по столикам.

Однако Шэнь Бянье был в плохом настроении, и все вокруг казалось ему раздражающим. Подойдя, он увидел пустой стол и тут же язвительно спросил:

— Ваша семья, что обанкротилась? Даже выпить не можешь себе позволить?

Чжоу Чао недовольно ответил:

— Да ну тебя. Не каркай. Просто хотел подождать, пока ты придешь, чтобы лед не растаял.

Он махнул рукой, собираясь позвать официанта, но на самом деле Се Юаньсин заметил их, как только Шэнь Бянье сел за стол. Этот столик был его, и он должен был его обслуживать. К тому же это был его первый день, и ему было трудно просить кого-то о помощи.

Ему оставалось только подавить раздражение и подойти:

— Здравствуйте. Вам подать напитки сейчас?

Услышав знакомый голос, Шэнь Бянье инстинктивно поднял голову и увидел человека, которого он ждал в общежитии весь день, в месте, где он никак не ожидал его встретить.

Смешанное чувство изумления и легкого раздражения вырвалось наружу:

— Почему ты здесь?

Се Юаньсин опустил взгляд на себя, убедившись, что униформа все еще на нем:

— Я здесь работаю официантом. Это не очевидно?

Он повернулся, чтобы пойти за напитками, но его руку схватили. Этот сценарий повторялся несколько раз вчера, и последствия того, что он не вырвался сразу, все еще ощущались болью на затылке.

Се Юаньсин инстинктивно вздрогнул и резко отступил на шаг назад, холодно глядя на Шэнь Бянье:

— Пожалуйста, не мешай мне работать.

— Работать? — Шэнь Бянье рассмеялся: — Ты знаешь, до скольки работают в барах? У тебя же много занятий на первом курсе. Ты что, пропускаешь занятия или жизнь свою не ценишь? Сколько ты здесь можешь заработать? Увольняйся прямо сейчас.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем искренне спросил:

— Ты все еще не обращался к врачу?

Шэнь Бянье ему никто, и у него нет обязанности подчиняться его приказам. Кто дал Шэнь Бянье право думать, что он послушно уволится?

Лицо Шэнь Бянье стало заметно мрачнее, и он произнес холодным, жестким тоном:

— Увольняйся. После вчерашнего я позабочусь о тебе. Если тебе не хватает денег, я могу тебе их дать. — Он сделал паузу: — Но не думай, что можешь винить меня в том, что произошло вчера. Моё терпение не безгранично.

Се Юаньсин:

— Ты слишком много думаешь. Я не собираюсь на тебя полагаться. Если ты хочешь дать мне денег, давай. Но я не уволюсь.

Его укусили без всякой видимой на то причины, и Шэнь Бянье хотел дать ему денег. Он не был достаточно благороден, чтобы отказаться, но и не хотел никого в этом винить.

Шэнь Бянье нахмурился, глядя на него. Его острые, суровые брови не могли скрыть нарастающего раздражения. Через мгновение выражение его лица изменилось, и он презрительно усмехнулся:

— Се Юаньсин, не будь таким неблагодарным.

"Идиот", — Се Юаньсин беззвучно выругался и повернулся, чтобы уйти.

У него было много работы, и он не собирался тратить время на препирательства с идиотом.

Вокруг барной стойки было полно людей, и недавний спор уже привлёк внимание некоторых. Это было не лучшее место для разговора и не подходящее время. Шэнь Бянье не стал его останавливать, но, когда сел, его лицо стало особенно мрачным. Он сделал большой глоток вина, словно что-то вспомнив, и снова достал телефон. Пролистав несколько приложений, он через мгновение холодно усмехнулся, глядя на экран.

Шэнь Бянье:

— Черт. Целый месяц прошел, а он даже не подумал добавить меня в контакты.

Теперь он даже не знал, куда ему перевести деньги.

"Черт."

Сидевший рядом Чжоу Чао с удивлением цокнул языком. Он впервые видел Шэнь Бянье таким растерянным. Если бы он не боялся, что Шэнь Бянье разозлится, он бы даже сфотографировал это.

Редкость. Какая редкость.

Глава 5 Феромонное расстройство

Се Юаньсин сновал вокруг бара, не совсем привыкший к шуму, но чувствующий себя как дома в тусклом освещении.

Никто не смотрел ему в глаза, когда он говорил, никто не смотрел на него. Он был молчалив, ходил взад-вперёд с подносом, превращаясь в тёмный фон.

Он намеренно игнорировал определенное место и, естественно, не замечал частых взглядов, бросаемых оттуда в его сторону.

Чжоу Чао, держа в руке напиток, удивлённо цокнул языком. Проследив за чьим-то взглядом, он тоже обернулся и поддразнил: «Эта талия выглядит отлично. Интересно, какая она на ощупь».

Шэнь Бьянье осушил свой стакан. Период его восприимчивости ещё не прошёл, и алкоголь стимулировал его мозг.

Слова Чжоу Чао вызвали у него ассоциацию, и он без особых усилий легко вспомнил ощущение, когда обнимал эту талию. Такая тонкая и мягкая. Чувство было лишь сквозь слой ткани; он не чувствовал кожи. Когда он об этом подумал, зуд был невыносимым, словно чесался сквозь сапог.

«Чёрт возьми!» Шэнь Бьянье почти беззвучно выругался, налил себе ещё и выпил залпом, быстро и яростно пытаясь успокоиться. Холодная жидкость скользнула в горло, намереваясь потушить огонь внизу живота, но он забыл, что это не вода. Когда алкоголь встречает искру, он лишь разжигает ещё более яростную реакцию.

Чжоу Чао, видя, что Шэнь Бьянье игнорирует его, почувствовал себя отвергнутым и мрачно спросил: «Почему ты молчишь?»

Шэнь Бьянье искоса взглянул на него и коротко, презрительно усмехнулся. «Что ты сказал?»

«Какое ощущение может быть у тощей маленькой цыпочки? Её будет неприятно держать».

Хотя он говорил пренебрежительно, вены на его, казалось бы, небрежно положенной руке вздулись. Он надавил большим пальцем на след от иглы, оставленный инъекцией ингибитора, с такой силой, что, казалось, хотел вдавить плоть в кость.

Чжоу Чао: «Думаю, это нормально. Омеги сейчас слишком нежные. С такими можно обращаться как угодно в постели, и всё будет хорошо. Было бы здорово быть с ними. Кстати, какие у вас отношения?»

Брови Шэнь Бьянье слегка нахмурились, его лицо приняло немного неприятное выражение. «Соседи по комнате».

Чжоу Чао обычно говорил именно так. Ему не нужно было предупреждать друга детства ради соседа по комнате, который ему был безразличен. Подумав об этом, он проглотил эти слова и, недовольно приподняв бровь, посмотрел на почти нетронутый напиток перед Чжоу Чао.

«Ты позвал меня выпить, а сам тут просто живот балуешь?» С этими словами он взял другой стакан, налил себе смесь разных напитков, стоявших перед ним, не заботясь о том, одинаковые ли они по вкусу, и подвинул стакан Чжоу Чао.

Чжоу Чао остолбенел. «Чёрт, неужели всё настолько серьёзно?» Он поднял стакан и отпил, поморщившись от жжения. Отпивая, он не забыл добавить: «Кажется, у твоего соседа по комнате туго с деньгами, да? Если я брошу ему деньги, как думаешь, смогу ли я заставить его пошалить?»

Шэнь Бьянье: «Он тебе нравится?»

Чжоу Чао рассмеялся и сказал: «Просто ради развлечения. Мне очень интересно, что он может вывести тебя из себя». «Если ты не против, я попробую».

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него.

«Мне всё равно, как ты там дурачишься, но если ты из-за меня кого-то провоцируешь, это просто подло, и я бы оказал тебе медвежью услугу, если бы не побил тебя за такую подлость». Сказав это, он неловко коснулся носа и кашлянул, словно пытаясь что-то скрыть.

Затем он сказал: «Не притворяйся. Если ты скажешь, что не учуял на нём моих феромонов, я сегодня же вечером отведу тебя к врачу, чтобы он проверил твоё обоняние».

Прошел день, и хотя запах, исходивший от Се Юаньсина, стал гораздо слабее, на его шее все еще оставался след от укуса Шэнь Бьянье.

Наклонившись, чтобы расставить напитки, он всё ещё чувствовал едва уловимый аромат. Бар был наполнен запахами дыма, алкоголя и духов; большинство людей не уловили бы этот слабый, стойкий аромат. Но любой, кто знаком с Шэнь Бьянье, понял бы, чьи это феромоны.

Чжоу Чао смущенно рассмеялся, все еще не в силах сдержать любопытство.

«Расскажи мне об этом. Мне давно это интересно».

Он не заметил, когда официант наклонился, чтобы поставить напитки, но когда подошел Шэнь Бьянье, и он понял, что они знакомы, он сразу же понял, что запах от официанта, должно быть, принадлежал феромонам Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нечего рассказывать».

Его взгляд упал на стоявшего неподалеку Се Юаньсина, который наклонился и сметал рукой со стола скорлупу арахиса и кожуру фруктов.

Приталенный жилет с завязкой на талии, казалось, вот-вот порвет эту тонкую, узкую талию.

Когда Се Юаньсин поднял мусорное ведро и встал, Шэнь Бьянье инстинктивно отвел взгляд, схватив свой напиток, словно пытаясь его прикрыть.

Боковым зрением Се Юаньсина было видно, что рука, наполовину сжимающая стакан, имеет отчетливые костяшки пальцев, а на запястье у него красовались невероятно дорогие механические часы Шэнь Бьянье.

Он подумал, в силе ли обещание Шэнь Бьянье выплатить ему компенсацию. Было бы здорово получить тысячу. Пятьсот тоже подойдёт. Если бы его укусила собака, одна только прививка от бешенства стоила бы пятьсот юаней. Се Юаньсин отнёс мусорное ведро за кулисы, рассеянно размышляя на ходу.

Сидя за барной стойкой, Шэнь Бьянье наблюдал, как фигура Се Юаньсина скрылась за кулисами, затем опустил голову и молча допил еще один напиток.

Чжоу Чао выглядел удивленным. «Ты так раздражен?» «Разве ты не говорил, что он просто твой сосед по комнате? Только не говори мне, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «У меня с феромонами все в порядке, а вот с мозгом все в порядке».

Чжоу Чао замер, его разум мгновенно просветлел от этого замечания. Он наклонился к Шэнь Бьянье, понизил голос и недоверчиво спросил: «У тебя с феромонами проблемы, и ты принял его за омегу и укусил?!»

Он лишь учуял феромоны Шэнь Бьянье на человеке и не видел следа от укуса, лишь предположив, что он его когда-то подцепил. Теперь же, услышав, как Шэнь Бьянье упомянул о своих проблемных феромонах, он внезапно осознал.

Шэнь Бьянье не стал этого отрицать.

«Чёрт возьми!!» Чжоу Чао вскочил на ноги, на его лице отражалась смесь волнения, восторга и шока. Внезапная суматоха привлекла внимание окружающих. Шэнь Бьянье встал и похлопал его по плечу. «Давайте поговорим снаружи».

В час ночи они нашли пустой бордюр. В тусклом свете уличного фонаря они присели на корточки. У их ног стояло несколько банок пива, купленных в магазине.

Чжоу Чао: «Неужели мы не можем найти более престижное место для разговора?»

«Ты, сын самого богатого человека в городе А, будущий наследник семьи Шэнь, один из лучших Альф. И пусть моя семья не самая богатая, мы всё же уважаемы. Разве это вообще уместно — сидеть на обочине дороги с пивом?»

Он посмотрел вниз.

«А ты, чёртово ананасовое пиво по два бакса за банку. Тебе правда всё равно, да?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. «Главное, чтобы можно было пить, зачем же так придираться?» Чжоу Чао на мгновение остолбенел, затем выругался и тоже открыл своё ананасовое пиво.

После минуты молчания Шэнь Бьянье сказал: «Этот период восприимчивости прошёл лучше, чем раньше. Ингибитор тоже оказал на меня влияние».

Теперь пришла очередь Чжоу Чао допить своё пиво. В ананасовом пиве было мало алкоголя, но он почувствовал, как у него закружилась голова. «Правда?» «Брат Шэнь, ты серьёзно?» «Из-за твоего соседа по комнате?»

Уличный фонарь отбрасывал тень на пиво. Голос Шэнь Бьянье был тихим и отстранённым. «Возможно. Не уверен».

Чжоу Чао не мог усидеть на месте. Он расхаживал взад и вперёд.

«Тогда чего ты ждёшь? Поговори с ним, убеди его сотрудничать, отведи его вместе к врачу».

«Нет, неужели ты даже немного не встревожен?» Он вдруг снова присел на корточки, стиснув зубы.

«Поскольку твоё феромонное расстройство неизлечимо, женщины твоего отца на свободе уже пытаются зачать ребёнка с помощью ЭКО. Тебе стоит беспокоиться!»

«Если бы тебя вылечили, а у твоего отца родился бы незаконнорожденный младший брат, которому пришлось бы бороться за семейное наследство, насколько это было бы отвратительно?»

Шэнь Бьянье саркастически рассмеялся, а затем спокойно произнес: «Не волнуйтесь, он не может родить». Чжоу Чао замолчал, остро почувствовав что-то, и больше не произнес ни слова. Двое здоровяков просто сидели на корточках под фонарем, погруженные каждый в свои мысли, и какое-то время молчали.

Через мгновение Чжоу Чао: «Значит, пойдём найдём клуб, где можно посидеть. У меня ноги онемели. А у тебя нет?»

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем медленно произнес: «Немного».

…Шэнь Бьянье пил повсюду, от бара до улицы, а затем и до клуба. Свет в отдельной комнате был тусклый, его мерцание высвечивало одну пустую бутылку за другой. Чжоу Чао беспомощно смотрел на него. «Всё ещё пьёшь? Сколько выпил?»

«Разве это не хорошая новость, что твой сосед по комнате помогает тебе справиться с феромоновым расстройством? Бросай пить. Расскажи, о чём ты думаешь. Я так волнуюсь, почему ты всё ещё пьёшь?»

Шэнь Бьянье был немного пьян. Услышав это, он проворчал: «Император не волнуется, а вот евнух волнуется.

Чжоу Чао онемел и отказался от напитка, предложенного Шэнь Бьянье. «Я больше не могу пить. Что случилось вчера?»

Если бы не было так поздно, он бы прямо сейчас потащил Шэнь Бьянье на обследование. Они были братьями, выросшими вместе. Обычно он не говорил об этом, но знание о феромонном расстройстве Шэнь Бьянье тяготило его.

Шэнь Бьянье, услышав вопрос Чжоу Чао, молча выпил ещё один стакан. Он был немного пьян, не мог удержаться от алкоголя, и, после головокружительной мысли, произнёс: «Что ещё могло случиться? Я укусил его, думая, что он Омега».

Чжоу Чао догадался, но всё равно был в шоке: «Разве он не бета? Как его могли принять за омегу и укусить?»

Шэнь Бьянье взял свой стакан, повернул голову, чтобы посмотреть на него, наклонился ближе и загадочно произнёс: «Разве он не пахнет очень приятно?» «Как молоко, ароматно». Последняя часть прозвучала с ноткой глупости.

Чжоу Чао взглянул на ряд пустых бутылок на столе и вспомнил, что он пил в баре, резонно заключив, что мужчина был действительно пьян. «А потом? После того, как ты его укусил?»

«Потом я отключился». Шэнь Бьянье потянулся за бутылкой, налил себе полный стакан и, сделав глоток, процедил сквозь стиснутые зубы: «Се Юаньсин на самом деле просто бросил меня там!»

«Он заставил меня спать на столе всю ночь!» Сказав это, он не смог удержаться и сделал ещё один глоток алкоголя, чувствуя себя подавленным и злым: «Он даже не удосужился прикрыть меня хоть какой-нибудь одеждой!»

«Сегодня утром я проснулся с болью в плечах, а в общежитии никого не было. Ты понимаешь это чувство?»

«У меня было такое чувство, будто меня продали, а человек, который меня продал, просто убежал». Он повернулся к Чжоу Чао и спросил: «Ты понимаешь это чувство?»

Чжоу Чао слушал, оцепенев, думая, что не понимает. А если он не был пьян и его логика была ясна, разве Шэнь Бьянье не был первым, кто укусил? Как он стал тем, кого проституировали?

Шэнь Бьянье, очевидно, не нуждался в ответе и продолжил про себя: «Забудь, поскольку это я его укусил, я подумал, что поговорю с ним как следует, когда он вернется».

«Но я прождал в общежитии весь день», — он сердито хлопнул по столу, — «прождал весь этот чертов день, а Се Юаньсин так и не вернулся!»

«Я ждал его с нетерпением, а он так и не сказал мне, куда пошел?!»

«Я волнуюсь? Какой смысл волноваться, ему до меня нет дела».

Чжоу Чао: «……»

Он нахмурил брови, подозревая, что он тоже пьян.

Тот смешанный напиток, который он выпил, был бы вполне разумным, иначе почему бы он услышал обиду в словах Шэнь Бьянье?

«Я говорю, в таких случаях нужно просто поговорить с ним как следует. Ты платишь деньги, он сотрудничает, и ты получишь лечение. Разве это не лучше?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Эти врачи не могут предложить надёжного метода лечения. Мне стало легче, когда я его укусил. Единственный метод лечения, который могут предложить врачи, — это продолжать кусать».

Подумав о том, что ему придётся продолжать кусать Се Юаньсина, он разозлился и громко сказал: «Если это нельзя вылечить, значит, это невозможно. Зачем мне кусать бета-змею?!»

Глава 6

В половине четвертого утра, потирая разболевшуюся голову, Се Юаньсин медленно шел в сторону университета. Свет от уличных фонарей вытягивал его тень, и он устало вздохнул.

В это время двери общежития уже давно были закрыты, но Се Юаньсин жил в корпусе для второкурсников, где старшекурсники нашли способ перелезать через стену. Он слышал об этом раньше и теперь мог этим воспользоваться.

В общежитии для второкурсников пропускной режим был не таким строгим. Даже если бы его поймали при перелезании через стену поздно вечером, пара добрых слов в адрес смотрительницы общежития, и она бы закрыла на это глаза.

Се Юаньсин репетировал в уме, готовясь притвориться студентом второго курса, если его поймает смотрительница. Он немного нервничал не только потому, что нарушал правила впервые, но и из-за страха быть пойманным. Перебравшись через стену и поднявшись на лифте, он почувствовал, как бешено колотится сердце, пока не открыл дверь комнаты.

В комнате было тихо и темно. Се Юаньсин включил фонарик на телефоне, поставил его на стол, взял одежду и пошел в ванную помыться. От него разило алкоголем и сигаретами, и он никак не смог бы заснуть из-за этого запаха.

После душа он даже не стал сушить волосы, а сразу упал на кровать и уснул.

......

Первый день, второй день, третий день. Се Юаньсин отсчитывал дни, работая в баре. Его организм не мог выдержать такого режима сна по четыре часа в сутки, и он решил проработать всего пять дней и уволиться. Пять дней работы принесут ему 750 юаней, этого хватит на два месяца его расходов на жизнь.

И сегодня был четвертый день.

В этот вечер у Се Юаньсина не было занятий, и его попросили прийти пораньше, чтобы убраться. Даже до наступления темноты освещение в баре было очень слабым, и мусор в некоторых щелях было трудно убрать.

Когда он, полусогнувшись на полу, пытался пальцами выковырять из щели шелуху от дынных семечек, перед ним внезапно появилась пара кроссовок. Се Юаньсин поднял голову и увидел Шэнь Бянье, который хмуро смотрел на него:

— Ты же должен работать с десяти. Почему ты здесь уже в восемь?

Се Юаньсин был немного удивлен, откуда тот знает, во сколько он начинает работать, но не стал спрашивать, а ответил:

— Еще не время открытия. Ты пришел...

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я пришел так рано не из-за тебя. Тебя волнует, когда я прихожу? Я три дня не возвращался в общежитие, и тебя это не волновало.

Он произносил одно предложение за другим с очень высокой скоростью, заставив Се Юаньсина молча проглотить половину фразы: "Ты пришел слишком рано".

Се Юаньсин не умел ни разговаривать, ни спорить. Видя, что Шэнь Бянье намеренно ищет повод для ссоры, он опустил взгляд и тихо произнес:

— О.

Он думал, что Шэнь Бянье не возвращался три дня, потому что не хотел платить ему компенсацию, но теперь казалось, что это не так. Впрочем, у него не было времени размышлять над мыслями Шэнь Бянье, он был занят и очень устал.

Сказав это, Се Юаньсин снова уткнулся в свою работу, совершенно не заметив, как лицо Шэнь Бянье мгновенно стало пепельным от его одного слова.

Шэнь Бянье сначала собирался уйти, но подсознательно его взгляд снова переместился вслед за движениями Се Юаньсина, наблюдая, как тот пальцами выковыривает мусор из щели в полу, как кончики его пальцев покрываются грязью, и как он несколько раз пытается вытащить застрявшую в щели шелуху.

"Ладно. Укушу одного бету, так уж и быть."

Не то чтобы он хотел его кусать, просто ему нужна была причина, чтобы дать Се Юаньсину денег. Что касается того, почему он должен был дать Се Юаньсину денег: Шэнь Бянье просто пожалел Се Юаньсина, его избыточное сочувствие требовало выхода.

Он пнул Се Юаньсина ногой по руке и, глядя сверху вниз, сказал:

— Брось эту дурацкую работу и заключи со мной сделку. Помоги мне с одним делом, и я дам тебе пять миллионов. Как тебе такое?

Движения Се Юаньсина замерли. Шэнь Бянье ожидал, что тот будет вне себя от радости, но в следующую секунду услышал, как Се Юаньсин спокойным, с едва заметным раздражением, тоном произнес:

— Ты меня укусил, и даже не собираешься возмещать ущерб, но я об этом промолчу. Если последствия не прошли, иди и лечись. Я действительно очень занят, перестань надо мной шутить. Хорошо? Отойди, ты мне работать мешаешь.

Шэнь Бянье: ???

"Черт возьми."

Услышав это, Шэнь Бянье громко рассмеялся от возмущения и сел за столик позади Се Юаньсина. Он решил посмотреть, что же такого важного делает Се Юаньсин, отказываясь от пяти миллионов.

И еще, если он снова пожалеет Се Юаньсина, то он – собака.

......

В баре барабанные ритмы диджейской музыки отбивались в такт ударам сердца, атмосфера накалялась, люди веселились, на танцполе зажигали в жарких танцах.

В более укромном уголке Се Юаньсин опустил взгляд на стоящий перед ним напиток.

Стильно одетый парень с злобным выражением лица засунул пальцы в бокал и начал размешивать вино, не сводя глаз с Се Юаньсина:

— Нравиться выпендриваться? Любишь спасать красавиц? Выпьешь этот бокал, и на этом сегодняшний инцидент будет исчерпан.

Се Юаньсин мысленно взвешивал все "за" и "против". Один бокал вина – это, в общем-то, ничего, просто то, что этот тип засунул туда пальцы и помешал его, – отвратительно. Если не выпьет, начнется скандал, а, судя по его предыдущему опыту работы в ресторанах, в случае разборок виноватым, скорее всего, сделают его.

Ему еще не выплатили зарплату за последние несколько дней, и, если он не получит эти деньги... Бессонные ночи окажутся потраченными впустую, и он останется без денег. Днём у него было слишком много занятий, найти другую подработку было нереально. Пока еще неясно, когда будет выплачен национальный студенческий кредит, на который он подал заявку, поэтому ему нужно накопить некоторую сумму на подготовительный период.

Эта работа изначально была временной, так что можно и потерпеть. Или заставить выпить ту коллегу, из-за которой возникла вся эта заваруха...

Се Юаньсин повернул голову и посмотрел на девушку, прячущуюся за его спиной. Ее глаза были полны слез, она только сегодня вышла на работу, тоже подрабатывала, и никогда не видела ничего подобного, поэтому была до смерти напугана.

Она схватила Се Юаньсина за одежду и испуганным, дрожащим от слез голосом прошептала:

— Что нам делать? Может, позвать менеджера?

Се Юаньсин покачал головой. В первый же день его работы, тот самый Брат А, который его нанял, сказал, что если клиенты будут заставлять пить, то лучше выпить, чтобы не создавать проблем.

Ло Чэнцзе вытащил пальцы из бокала, поднял его и с грохотом ударил по столу:

— Если ты не выпьешь, пусть выпьет та девчонка за твоей спиной. Я и ей не дам выпить просто так*. — Он похотливо усмехнулся: — Я же сказал, что дам чаевые.

*我也不让她白喝 (wǒ yě bù ràng tā bái hē): Я и ей не дам выпить просто так/даром. 喝 (bái hē) – пить просто так, бесплатно, впустую. Фраза "я и ей не дам выпить просто так" подразумевает, что за выпивку будет какая-то плата, услуга или условие.

Закончив говорить, он и его окружение начали смеяться, а некоторые подстрекали:

— Наш брат Ло очень богат. Если его развеселить, то он может дать несколько тысяч или даже десятков тысяч юаней.

Недавно открывшиеся бары больше всего боятся неприятностей. Менеджер, стоявший неподалёку, заметив неладное, поспешил подойти, и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Эти два официанта работают неполный день, они еще неопытные. Если что-то сделали не так, прошу прощения у всех. — На его лице сияла самая искренняя улыбка, а тон не вызывал никаких нареканий: — Как насчет того, чтобы мы сделали вам скидку 20% на сегодняшний счет?

Глаза Ло Чэнцзе наполнились злобой:

— Скидку? Да мне плевать на нее. — Он указал пальцем на Се Юаньсина. — Я хочу, чтобы он выпил этот бокал вина.

На самом деле Ло Чэнцзе сделал это намеренно. Изначально, если бы та девушка не выпила вино, ничего бы не произошло. Но кто бы мог подумать, что в спешке она схватит другого официанта, которого он знал, чтобы использовать его как щит. Точнее, он видел Се Юаньсина в Политехническом университете А. Он сам не учился в этом университете, но его омега, которую он добивался, училась там, поэтому он иногда заглядывал в университет А. Его отец постоянно упрекал его в том, что он не поступил в Политехнический университет А и опозорил их семью, а омега, которую он добивался, в последнее время тоже относилась к нему холодно. Поэтому Ло Чэнцзе был в особенно скверном настроении.

Он уже и забыл, когда именно видел этого человека. Ну и что с того, что тот поступил в один из ведущих вузов страны? Выйдя из университетской среды и попав в общество, разве он не будет просто работать на него? Кто виноват, что ему так не повезло и он попался ему на глаза именно тогда, когда у него было плохое настроение.

Ло Чэнцзе наслаждался этим чувством, когда он мог унизить отличника, блестящего выпускника, словно гнев, который он испытывал по отношению к своему отцу и той девушке, рассеивался.

Поэтому он с довольным видом подвинул к Се Юаньсину бокал с вином, которое он сам же неоднократно перемешал:

— Всего один бокал. Если ты не выпьешь, значит, не уважаешь меня. — Ло Чэнцзе самодовольно усмехнулся. — Иначе, если начнется скандал, всем будет плохо.

Взгляд менеджера тоже обратился к Се Юаньсину. Он понизил голос и прошептал:

— Всего лишь один бокал вина. Выпей его. Ты же не хочешь, чтобы все эти дни прошли зря, верно? Не волнуйся, мы тебе все компенсируем.

Се Юаньсин опустил глаза и потянулся, чтобы взять бокал. В тот момент, когда его пальцы коснулись стекла, откуда-то появилась рука и выхватила бокал со стола. В следующую секунду этот бокал, вместе с содержимым, был опрокинут на лицо Ло Чэнцзе.

Ло Чэнцзе был ошеломлен от такого поворота событий и пришел в ярость. Он даже не стал вытирать вино с лица, а прищурился и посмотрел на неожиданно появившегося незнакомца:

— Ты, черт возьми, кто такой?

Пришедший был очень высокого роста, и Ло Чэнцзе пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его. Даже в тусклом свете бара были видны выдающиеся черты лица и глаза незнакомца, что еще больше разозлило Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье смотрел на него сверху вниз, его голос звучал немного холодно:

— Хочешь устроить скандал?

Ло Чэнцзе указал пальцем на Се Юаньсина:

— Я с ним разбираюсь. Какое тебе, черт возьми, дело? Ищешь неприятностей?

Шэнь Бянье посмотрел на руку Ло Чэнцзе, указывающую на Се Юаньсина, его лицо помрачнело. Он резко оттянул Се Юаньсина за спину, полностью закрыв его собой.

Затем он повернулся к Ло Чэнцзе:

— Я скажу это только один раз: убирайся.

Се Юаньсин посмотрел на спину Шэнь Бянье, его глаза блеснули, и он тихо встал позади него.

Лицо Ло Чэнцзе изменилось. В обычное время он бы уже давно ударил незнакомца кулаком. Здесь было много его людей, и они бы не проиграли. Но в тот момент, когда Шэнь Бянье его оттолкнул, он разглядел механические наручные часы на его руке.

Эти часы он давно приметил, но даже его отец не мог позволить себе такие дорогие, не говоря уже о нем самом. Часы стоили восемь миллионов юаней, лимитированная серия, выпущенная по всему миру. Даже если кто-то любил носить подделки под дорогие бренды, чтобы казаться богатым, он бы не стал носить настолько очевидную лимитированную модель, которую легко разоблачить. К тому же, это город А, город, где каждый дюйм земли на вес золота. Не исключено, что в этом маленьком баре появился кто-то, кого он не мог себе позволить обидеть.

Ло Чэнцзе, мрачно глядя на Се Юаньсина, бросил напоследок:

— Тебе повезло. — Сказав это, он, в сопровождении своих дружков, позорно удалился.

Менеджер, увидев, что все улажено, поблагодарил Шэнь Бянье и потянул за собой Се Юаньсина и ту девушку:

— Быстрее, быстрее, идите поблагодарите этого клиента. Чего стоите как столбы?

Девушка поспешно поблагодарила. Се Юаньсин тоже тихо прошептал:

— Спасибо.

Шэнь Бянье слегка приподнял бровь:

— Просто спасибо? И все?

Менеджер, стоящий рядом, улыбнулся:

— Конечно, конечно, кроме благодарности нам есть что сказать. Как насчет того, чтобы мы сделали вам скидку в 30% на сегодняшний счет?

— Скидка не нужна, — сказал Шэнь Бянье, даже не взглянув на менеджера. Он слегка приподнял подбородок и обратился к Се Юаньсину: — Пусть он говорит.

Менеджер замер, его взгляд метался между Шэнь Бянье и Се Юаньсином, и он не мог понять, действительно ли тот пришел на помощь.

Се Юаньсин поджал губы, не зная, что еще сказать, кроме "спасибо".

Подумав немного, он произнес еще тише:

— Прости. Я не должен был называть тебя больным.

Се Юаньсин не ожидал, что Шэнь Бянье придет на помощь. Он чувствовал себя довольно неловко, стоя там в замешательстве, не в силах уйти.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Хорошо, что ты знаешь, что был неправ.

Менеджер понял, что эти двое знакомы, и, найдя предлог, поспешил уйти. Стоявшая рядом с ними девушка, чувствуя себя немного лишней, потянула Се Юаньсина за рукав и поблагодарила.

— Прости, что тогда задержала тебя, и спасибо. Я пойду заниматься делами, а ты и... — она запнулась, посмотрела на Шэнь Бянье, и когда тот взглянул на нее, в панике отвела взгляд, покраснев. — Ты поговори со своим другом.

Се Юаньсин что-то промычал в ответ, достал пару салфеток из стопки на столе и протянул ей:

— Хорошо. Иди, вытри лицо.

Девушка кивнула, взяла салфетки и быстро убежала.

Шэнь Бянье стоял рядом с Се Юаньсином, скрестив руки и продолжая холодно усмехаться:

— Мы знакомы так давно, и я впервые вижу тебя таким заботливым. Что, пожалел ее, когда увидел, что она плачет? Она тебе нравится?

"Другим людям Се Юаньсин сам подает салфетки, а когда дело доходит до него, он даже одежду не накинет."

Ха.

Се Юаньсин слегка повернул голову, взглянул на Шэнь Бянье, а затем снова отвернулся, опустив веки. На самом деле он считал, что правильно отругал Шэнь Бянье. Просто сейчас, когда тот вышел вперед и помог ему, ему было немного не по себе, чтобы снова назвать его больным, и он мог только сдерживаться.

Глава 7

Се Юаньсин трижды называл Шэнь Бьянье «больным», но теперь, сидя в классе и глядя на то, что было перед ним, он был немного опустошен. Никто раньше не говорил ему, что Шэнь Бьянье действительно болен.

Медицинская карта и контракт, лежавшие перед ним, – одного из них было достаточно, чтобы заставить Се Юаньсина замолчать. Медицинская карта была старой, с глубокой складкой, в ней указано, что пациентом был Шэнь Бьянье, 15 лет. Симптомы были кратко описаны: потеря контроля в периоды повышенной чувствительности, сильная агрессия, сопровождающаяся болью, и неэффективность ингибиторов. Диагноз – «синдром феромонного расстройства».

Нормальные люди дифференцируются во вторичные полы в восемнадцать лет, поэтому его превращение в Альфу в пятнадцать было чудом. Однако холодная информация в статье — синдром феромонного расстройства — сделала это чудо нелепым.

Шэнь Бьянье постучал костяшками пальцев по столу, нетерпеливо приговаривая: «Согласен или нет, говори». Если бы кто-то внимательно посмотрел на него, то заметил бы нотки дискомфорта и нервозности, но Се Юаньсин этого явно не заметил, по-прежнему не поднимая головы.

Шэнь Бьянье: «Немой?»

«Или ты считаешь, что цена слишком низкая?» Он усмехнулся, говоря прямо: «Знай меру, Се Юаньсин. Не испытывай судьбу».

Се Юаньсин коснулся суммы, указанной в контракте, неохотно убрал руку и сказал: «Я могу».

«Но сначала давайте сходим в больницу на обследование. Я подпишу, когда удостоверюсь, что лекарство эффективно». Иначе он бы не решился взять эти деньги.

Шэнь Бьянье наблюдал за его действиями, нахмурился, и в его глазах мелькнуло презрение. «Не нужно».

«Я уже убедился в этом в больнице. Хотя у тебя нет железы и ты не можешь поставить настоящую метку, ты можешь обмануть феромоны и сделать мои периоды повышенной чувствительности немного легче».

«Мои феромоны нестабильны, а периоды восприимчивости часты. Тебе лучше быть морально готовым».

Се Юаньсин изначально размышлял, достаточно ли одностороннего осмотра или его нужно провести для более тщательного обследования, например, сдать кровь на анализ, чтобы определить причину, или что-то ещё? Не слишком ли всё формально, чтобы всё было так просто?

Услышав последние слова Шэнь Бьянье, он снова заблудился и прижал руку к затылку. Рана от укуса уже начала покрываться коркой. Если он подпишет этот контракт, зажившая, но уже покрытая коркой рана снова откроется. Будет больно.

Но это не имело значения. Что значила небольшая травма по сравнению с пятью миллионами? Зарабатывать деньги всегда было нелегко.

Он взял ручку и расписался на контракте. Подписав, он закрыл колпачок, и тот тихонько щёлкнул. Се Юаньсин крепко сжал ручку в ладони, затем поднял взгляд на Шэнь Бьянье и спокойно спросил: «Хочешь укусить?»

Говоря это, он слегка повернулся, немного опустил голову и другой рукой откинул выбившиеся волосы с затылка, подставив свою уязвимую шею Шэнь Бьянье, словно жертву.

Шэнь Бьянье тупо смотрел на этот участок кожи. Там были приклеены два пластыря телесного цвета, отчего кожа вокруг казалась ещё белее, бледной, без крови, словно бледный снег. Его кадык невольно дернулся. Взгляд не отвёлся, но первым вырвалось холодное фырканье: «Эх, кому захочется кусать бету когда угодно и где угодно?»

«В контракте четко указано, что тебе нужно только сотрудничать с моим лечением».

«Когда мои феромоны станут нестабильными, я естественным образом тебя найду».

Се Юаньсин опустил руку и кивнул, его реакция была безжизненной: «О». Он был обычным человеком; конечно, он не был бы расстроен, если бы его не кусали. Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что не нужно, он начал складывать свои вещи на стол.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Скажу одно слово о контракте, и ты разозлишься, устроишь истерику и уйдешь?»

«Ты должен понять…»

«Нет», — перебил его Се Юаньсин. «Я пойду в столовую пообедать. Уже полдень, все в классе разошлись. Ты не голоден?»

После занятий к нему подошёл Шэнь Бьянье и затянул разговор, пока все не разошлись. Было уже два часа, а Се Юаньсин был так голоден, что едва мог говорить. Откуда Шэнь Бьянье знал, что он там учится, спросить ему было лень.

Се Юаньсин встал, не снимая рюкзака. Чёрная одежда, чёрный рюкзак и бледное запястье, которое он продемонстрировал, махая на прощание Шэнь Бьянье. «Я ухожу первым. Просто позвони, если что-нибудь понадобится».

Уже собираясь уходить, он остановился, словно вспомнив что-то. «Хочешь записать мой номер телефона?»

Шэнь Бьянье недовольно нахмурился, но всё равно достал телефон. «Скажи номер».

…Се Юаньсин искоса взглянул на идущего рядом человека, поджал губы: «Ты…»

Шэнь Бьянье смотрел в телефон. Услышав звук, он повернул голову и взглянул на Се Юаньсина, его глаза слегка сверкнули, и холодно сказал: «У меня в последнее время нестабильное состояние феромонов. Я слежу за тобой, так что без проблем тебя найду». Затем он кашлянул: «А я всё равно пойду в столовую поем, а потом мы можем вместе вернуться в общежитие».

Се Юаньсин тихо промычал «ох», опустив голову, чувствуя лёгкое нежелание возвращаться в общежитие после еды. Он также немного замедлил шаг в сторону столовой.

Наконец они медленно добрались до кафетерия. Шэнь Бьянье с презрением посмотрел на еду в миске Се Юаньсина. «Это всё, что ты ешь? Так мало».

Се Юаньсин: «Хм, это дёшево».

Шэнь Бьянье замолчал, услышав его слова, и невольно взглянул на Се Юаньсина. Тот ел, опустив голову, с каменным выражением лица. Выбившиеся на лбу волосы слегка закрывали глаза, а при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что их края были слегка желтоватыми. Раньше он думал, что угрюмый характер Се Юаньсина говорит о его увлечении модным окрашиванием волос, но теперь вдруг понял: разве это не недоедание? И эта бледность лица, эти светлые губы – это действительно недоедание.

Шэнь Бьянье был потрясён. Он не ожидал, что в наше время кто-то до сих пор страдает от недоедания. Его взгляд на Се Юаньсина стал окрашен жалостью. «А как же твои родители? Кем они работают?» Разве не грех растить такого ребёнка?

Се Юаньсин сжал палочки для еды крепче. Он не поднял глаз, его голос был спокоен: «Они оба мертвы».

Сердце Шэнь Бьянье сжалось, он пожалел, что задал этот вопрос. Помолчав немного, он тихо произнёс: «Тогда ты…»

«Я живу у тёти и дяди. У меня есть двоюродный брат, и наши отношения так себе», — Се Юаньсин уставился на еду перед собой, глубоко вздохнул и поднял взгляд. «Перепись закончилась? Хочешь что-нибудь ещё спросить?»

«Мои семейные дела не повлияют на наш контракт, не волнуйтесь». Подразумевалось, что не вмешивайтесь.

Шэнь Бьянье, естественно, всё понял, его лицо похолодело, и он больше ничего не сказал. Время еды уже прошло, и в столовой было тихо. Атмосфера между ними стала ещё тише. Се Юаньсин потерял аппетит, но всё же медленно доел всё, что было в его миске. Он за это заплатил; он не мог позволить себе выбросить еду.

Его палочки для еды тихонько звякнули о поднос. Се Юаньсин опустил голову и тихо сказал: «Извини, я только что был с тобой груб». Он всегда был тупым, молчаливым, а когда возникали проблемы, всегда первым извинялся, словно сырой гриб в углу, который любой мог пнуть, чтобы ещё глубже втоптать в грязь.

В тихом кафе раздался смешок. Шэнь Бьянье взял телефон, нашёл платёжное приложение Се Юаньсина по его номеру и, не моргнув глазом, перевёл шестьсот тысяч.

Шэнь Бьянье: «Первоначальный взнос по контракту составляет пятьсот тысяч. Остальные сто тысяч — на твои расходы». Его лицо было мрачным, красивые черты лица ничего не выражали. «И можешь быть уверен, меня не интересуют твои семейные дела».

«Дело не в том, что я хочу дать тебе эти деньги. Просто ты слишком худой. Мне неудобно держать тебя, когда я тебя кусаю».

«Мои кошки и собаки получают по сто тысяч долларов на еду каждый месяц, просто чтобы они хорошо питались и их было приятно держать на руках», — взгляд Шэнь Бьянье скользнул по Се Юаньсину, его тон был легким и насмешливым. «Ты, ну, ты почти как мои кошки и собаки».

Он унизил Се Юаньсина этими сотнями тысяч юаней, ожидая увидеть на его лице гневное, но сдержанное выражение. Однако Се Юаньсин сначала замер, а затем его глаза загорелись, когда он уставился на свой телефон. Се Юаньсин держал телефон в руках, слегка ошеломлённо улыбаясь. Изредка он одаривал Шэнь Бьянье лучезарной улыбкой: «Спасибо, ты действительно хороший человек».

Шэнь Бьянье почувствовал, что его перехитрили, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Я делаю это не ради твоего здоровья».

«Это как разводить кошек и собак, понимаешь?

Се Юаньсин пересчитал нули после шестерки, рассеянно кивнув: «Хм-м, знаю, знаю».

Шэнь Бьянье раздражённо цокнул языком, сдерживая желание щелкнуть Се Юаньсина по лбу. «Пошли обратно в общежитие. Теперь, когда у тебя есть деньги, пора приниматься за работу».

Се Юаньсин покорно последовал за ним, спрашивая на ходу: «Тебя беспокоят твои феромоны?»

Шэнь Бьянье коснулся кончика носа и невнятно промычал что-то в знак согласия.

Се Юаньсин ускорил шаги позади себя, на мгновение задумался, затем остановился и потянул за собой Шэнь Бьянье.

Тело Шэнь Бьянье слегка напряглось. Он повернул голову, посмотрел на Се Юаньсина и басом спросил: «Что?»

«Вообще-то, можешь просто укусить. Не нужно возвращаться в общежитие…» Голос Се Юаньсина становился всё тише и тише под пристальным взглядом Шэнь Бьянье, остро понимая, что тот недоволен.

Первоначальное напряжение Шэнь Бьянье от того, что его дернули, тут же сменилось раздражением. «Почему ты такой бесстыдный?» Среди бела дня один человек кусает другого за шею — чем это отличается от секса на виду?!

Видя, как Се Юаньсин недоуменно моргнул, Шэнь Бьянье на мгновение лишился дара речи. Вместо этого он холодно спросил: «Ты хочешь, чтобы все в школе видели, как я тебя укусил?» Он усмехнулся, и в его голосе слышалось торжество: «Хочешь ко мне присосаться?»

«Предупреждаю тебя: если кто-нибудь узнает, что я вступаю в такие отношения с бетой, тебе конец».

Се Юаньсин всё понял. В конце концов, Шэнь Бьянье в обычных обстоятельствах не стал бы с ним связываться. Связь с ним всегда была бы неловкой. Он серьёзно кивнул, пообещав: «Я сохраню это в тайне».

По какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал, как что-то сдавило ему грудь. Вернувшись в общежитие, он наблюдал, как Се Юаньсин медленно закрывает дверь, и нахмурился ещё сильнее. Как только Се Юаньсин закрыл дверь, Шэнь Бьянье схватил его и, оттолкнув назад, повалил на стол.

Тонкая талия Се Юаньсина опустилась, а черный подол его одежды застрял между талией и столом, слегка закатавшись и обнажив тонкую линию его талии.

Шэнь Бьянье похлопал себя по красивым ягодицам и немного хрипло проговорил: «Лежи спокойно».

Уши Се Юаньсина, скрытые тёмными волосами, покраснели. Он словно тихонько стиснул зубы: «Если уж собираешься укусить меня за шею, так укуси. Не мог бы ты… сменить позу?»

Шэнь Бьянье игриво похлопал его ещё раз, а затем цокнул языком: «Нет. Скорее, сам подними волосы на затылке». Се Юаньсин увернулся от его руки и, откидывая выбившиеся волосы, суровым голосом сказал: «Перестань похлопывать… В контракте не было сказано, что ты можешь трогать что-либо, кроме моей шеи, если продолжишь так делать…»

Он хотел сказать, что больше так не будет, но ему очень нужны были эти деньги. Он хотел сказать, что ему нужно больше денег, но он не был настолько бесстыдным, поэтому стиснул зубы и применил метод Шэнь Бьянье, чтобы отомстить. «Ты пытаешься воспользоваться мной? Использовать бету?» Се Юаньсин впервые сказал что-то настолько самовлюблённое, его голос был тихим и дрожащим, но достаточно громким, чтобы человек позади него услышал.

Тело Шэнь Бьянье напряглось, лицо потемнело, он убрал руку, не отрывая пристального взгляда от человека, полулежавшего на столе. Мгновение спустя он злобно заговорил, словно желая дать выход своему гневу, и занес меч над головой и без того нервничавшего Се Юаньсина, начав предостережение: «Лежи смирно, сейчас укушу».

Его длинные пальцы легко и медленно скользили по коже на затылке Се Юаньсина, с удовлетворением наблюдая, как тот всё больше напрягается под его рукой. Шэнь Бьянье наклонился ближе, его дыхание было горячим, и он произнёс: «На этот раз я укушу здесь, хорошо?»

Се Юаньсин подсознательно закрыл глаза, его темные ресницы тревожно дрожали, он ждал боли, которая настигнет его в неведомый момент.

Глава 8

«Се Юаньсин». Парень с короткой стрижкой, стоя за стулом, зацепил Се Юаньсина за шею. «Ты слышал о групповом задании, о котором только что упомянул учитель?»

«Это общежитие, по три человека в группе. Ты же в смешанном общежитии, да?»

«Эй? Что это у тебя на шее?»

Выражение лица Се Юаньсина слегка изменилось, когда он схватился за шею. Услышав слова парня, он нахмурился и отстранился, слегка смущённо потянув себя за воротник. «Ничего».

«Ты…» Он с трудом припоминал имя этого человека. После стольких лет с начала учебного года он едва узнавал лица в классе; имена и лица просто не совпадали.

Гао Юфэй удивлённо посмотрел на него. «Я, Гао Юфэй. Я назвал тебе своё имя. Ты ведь не так быстро забыл, правда?»

«Ты забыл, меня тоже поселили в смешанное общежитие», — вздохнул он. «Как не повезло. Второкурсники в моём общежитии постоянно просят меня сбегать по поручениям, и мне стыдно отказываться. Даже не знаю, сколько посылок я уже забрал».

«Но, к счастью, со мной живёт ещё один человек из нашего класса», — Гао Юфэй повернулся к Се Юаньсину. «Как у тебя дела с общежитием?» Он посмотрел на Се Юаньсина, чувствуя, что на нём написано: «легко запугать».

Се Юаньсин снова дёрнул себя за воротник. За стоячим воротником скрывался пластырь, блокирующий феромоны . Бета вроде него не должна была его носить. Но сосед по комнате укусил его без каких-либо ограничений. Несмотря на отсутствие железы, феромоны продолжали поступать в рану, а время с момента укуса было коротким. Без этого пластыря любой омега или альфа сразу бы понял, что его укусил альфа.

«Всё хорошо», — сказал Се Юаньсин, украдкой отводя взгляд. Его уклончивость в глазах Гао Юфэя звучала как замешательство. Увидев это, он ещё больше заинтересовался. «Ты живёшь с Шэнь Бьянье, верно?»

Се Юаньсин был ошеломлён: «Откуда ты знаешь?

Гао Юфэй сказал со смешанным чувством зависти и ревности: «Кто в этой школе не знает Шэнь Бьянье? Даже если его не видели, то слышали его имя».

«Я слышал, что, поступив на первый курс, он ездил на Bugatti. Столько народу, и парней, и девушек, блокировали его и гнались за ним, требуя признаться. Позже, говорят, он разозлился и пересел на Mercedes».

«Но переход на Mercedes не помог. Люди постоянно ждали у его машины, поэтому он перестал ездить в школу». Гао Юфэй с сожалением вздохнул: «Bugatti! Я очень хочу посмотреть, как выглядит настоящий Bugatti».

Се Юаньсин был озадачен: «Что такое Bugatti? Неужели он очень дорогой?»

«Это не просто дорого, это стоит десятки миллионов!» — присоединились другие, слышавшие это. Внезапно Се Юаньсина окружила группа людей, все из которых с любопытством наблюдали за Шэнь Бьянье.

Один мальчик сказал: «Раньше я не решался тебя спросить, потому что ты был малоразговорчив, а военная подготовка была слишком утомительной. А теперь расскажи, каково жить в одном общежитии с Шэнь Бьянье?»

«Он спокойно раздаёт игровые аккаунты, от которых ему надоело играть, аккаунты, на которые он потратил десятки тысяч. Он просто раздаёт их. Раз ты живёшь с ним, он тебе что-нибудь подарил?»

Се Юаньсин, окружённый толпой, неловко нахмурился. Услышав вопрос, он покачал головой. «Нет». Он не мог говорить о контракте. Кроме денег, больше ничего не было, но он точно не мог сказать, что Шэнь Бьянье посчитал его слишком худым, чтобы спокойно кусаться, и дал ему сто тысяч на еду.

Гао Юфэй удивлённо наклонился к нему. «Как же так? Я слышал, он очень щедрый».

«Разве ты не сказал ему ничего приятного?»

«Просто польсти молодому господину и купи что-нибудь. Даже если не пригодится, можно продать и получить прибыль», — вздохнул он. «Жил бы я с ним в одном общежитии».

Се Юаньсин покачал головой. «У меня проблемы с речью». Он вдруг что-то вспомнил, и его глаза засияли. «Если хочешь, мы можем попробовать обратиться к консультанту, чтобы поменяться общежитиями». Хотя он и подписал контракт с Шэнь Бьянье, в контракте не было требования жить в общежитии. Се Юаньсин очень надеялся, что они смогут полностью избегать друг друга, если это возможно, за исключением случаев, когда феромоны Шэнь Бьянье были нестабильны. Он был бетой, и укус в шею всегда был неприятным. К тому же, то, как Шэнь Бьянье посмотрел на него после укуса, тоже вызывало у Се Юаньсина беспокойство. Именно по этой причине Се Юаньсин сегодня пришёл на занятия особенно рано.

Гао Юфэй был шокирован его словами, а затем пробормотал: «А? А… Разве это разрешено?» Разве он не пришёл пригласить Се Юаньсина присоединиться к их группе? Как это вдруг превратилось в смену общежития?

Окружающие, слушая сплетни, ещё больше воодушевились, подбадривая Гао Юфэя. Некоторые даже стали предлагать: «Конечно, попробуй. В конце концов, ты же в смешанном общежитии».

«На самом деле, я могу сменить общежитие. Неважно, смешанное это общежитие или нет, важно, с кем ты живёшь».

«Многие говорят, что Шэнь Бьянье особенно щедр, и у него, похоже, довольно хороший характер». Говорящий похлопал Се Юаньсина по плечу, прося подтверждения: «Верно?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем невольно кивнул.

Гао Юфэй почесал затылок: «Я подумаю…? А что, если Шэнь Бьянье не захочет? Тогда мне будет очень неловко. Кстати, он такой богатый, почему же он живёт в школе?»

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихо навострил уши. Он и сам задавался этим вопросом, когда Шэнь Бьянье его донимал.

Парень, вступивший в студенческий союз, заговорил: «Наш вуз требует, чтобы студенты первого курса жили на территории кампуса, вы разве не знали?»

«Он еще не съехал, так что, должно быть, он уже привык жить здесь».

Гао Юфэй был весьма соблазнён. В отличие от Се Юаньсина, он не был таким уж занудой. Если бы он переключился, то, возможно, смог бы раздобыть у Шэнь Бьянье что-нибудь стоящее. Не говоря уже о другом, он особенно завидовал игровой консоли и картриджам, которые Шэнь Бьянье недавно раздал. Он жил в смешанном общежитии, и тот, кому Шэнь Бьянье их подарил, был второкурсником из их общежития.

Его искушал соблазн, но он немного колебался. Видя, что звонок с урока вот-вот прозвенит, он похлопал Се Юаньсина по плечу. «Не обращай на это внимания. Хочешь присоединиться к нашей группе и выполнить задание?»

«Нас здесь двое, а с тобой будет ровно трое».

Се Юаньсин кивнул. Гао Юйфэй тут же быстро сказал: «Тогда я добавлю тебя из группы класса, просто согласись».

Раздался пронзительный звук звонка, и студенты, собравшиеся поболтать, разбежались, словно птицы и звери, и спокойно заняли свои места, когда вошёл учитель. Класс был небольшим для их класса, и требования к дисциплине были гораздо строже, чем в больших аудиториях. В небольшой аудитории учитель мог сразу видеть, чем вы занимаетесь, поэтому никто не осмеливался тайком сделать что-то незаметно.

Телефон Се Юаньсина беззвучно вибрировал в кармане. Должно быть, это был запрос в друзья от Гао Юфэя, отправленный прямо перед уроком. Он не стал его вытаскивать, а вместо этого достал черновик и начал решать задачи, написанные учителем на доске. Ученики с высокими средними баллами в их школе могли получать стипендии, и Се Юаньсин хотел получить одну. Он не отличался особым умом; линейная алгебра давалась ему с трудом, и на этом предмете ему всегда приходилось быть более усердным, чем на других.

Но сегодня, как он и писал, он начал немного отключаться. Сегодня была пятница. Изначально он планировал отработать сегодня свою последнюю смену в баре, но из-за вчерашнего происшествия не смог. Он написал менеджеру по телефону, но было уже почти шесть, а тот ещё не ответил. Зарплату ему ещё не выплатили. Тогда они договорились о ежедневной оплате, но потом решили платить сразу, когда он уходил, и теперь менеджер не отвечал на его сообщения…

Ручка в руке Се Юаньсина оставила кляксу на бумаге, и он вдруг забеспокоился. Пока он размышлял, телефон в кармане снова завибрировал. Ему мало кто присылал сообщения, и в этот момент, скорее всего, отвечал менеджер, вероятно, приславший ему зарплату. Камень в сердце Се Юаньсина медленно упал. Он не спешил смотреть, а спокойно закончил занятие.

…Когда прозвенел звонок с урока, Гао Юфэй с заднего ряда снова сжал шею Се Юаньсина. «Хочешь пойти с нами в столовую на ужин, и мы обсудим групповое задание?

Рана на затылке сильно болела от давления. Се Юаньсин подавил желание закричать и отшатнулся. «Нет, иди ты».

«Что касается группового задания, вы, ребята, решаете, что делать, а я позабочусь обо всем остальном».

Гао Юфэй бодро кивнул. «Хорошо, тогда вперёд. Не забудь принять мою заявку в друзья». Он почесал затылок. «А насчёт смены общежития я тебе расскажу, как только подумаю, хорошо?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в лёгкой улыбке, и он сказал: «Хорошо». Он достал телефон, и его лицо застыло, когда он открыл WeChat и увидел сообщение. Количество людей в классе поредело, и уже слабая улыбка на лице Се Юаньсина медленно исчезла.

Менеджер: «Вчера посетители за этим столиком ушли, не заплатив. Это Сяо Ли забыл забрать деньги, но именно вы с Сяо Тао устроили переполох. Они заказали алкоголя на 5000 юаней. Вам двоим придётся нести эту потерю».

«Учитывая, что вы работаете неполный рабочий день, ваша зарплата за последние несколько дней составляет шестьсот. Я вычту только триста. Вот оставшиеся триста, возьмите».

«Другая сторона перевела вам 300,00».

Се Юаньсин долго смотрел на эти строки текста, прежде чем медленно напечатать ответ: «Но разве эта ошибка не была допущена тем, кто принял заказ? Почему я должен нести убытки?»

Менеджер отправил голосовое сообщение. Се Юаньсин нажал на него, и из трубки раздался крайне нетерпеливый голос собеседника: «Если бы ты не создавал проблем и не раздражал клиентов, разве они были бы так злы, что забыли бы заплатить и ушли?»

«Кто, как не ты, должен нести эту потерю? Этих денег даже на покрытие расходов не хватит. Если тебе не нужны эти триста, то не бери их; это избавит меня от хлопот».

Отругав Се Юаньсина, менеджер повернулся к Ло Чэнцзе, улыбнулся и сказал: «Мне следовало догадаться, что ты друг начальника. Я бы разобрался с этим за тебя ещё вчера. Как это выглядит?»

Ло Чэнцзе надулся: «Всего триста, ц-ц».

Менеджер: «Вы не понимаете. Вот как нужно обращаться со студентами, работающими неполный рабочий день. У меня есть опыт».

«Если вычтёшь слишком много, они могут поднять шум. Дай им морковку после пощёчины, и им придётся проглотить свои обиды».

Ло Чэнцзе махнул рукой. «Ладно, я сначала думал, что этому человеку сегодня уже не так повезёт, если его кто-то выручит, но он сдался. Скучновато».

«Я уйду первым. Вернусь, когда вечером будет много народу». Он не принял это близко к сердцу. Триста юаней для него были пустяком. Он махнул рукой и вышел из бара.

Небо на улице потемнело. Уличные фонари ещё не зажглись. В школе Се Юаньсин последним вышел из класса, выключив свет на ходу. Закрыв дверь и выйдя, он принял триста юаней.

Коридор был не освещён, довольно тускло. Се Юаньсин, одетый в чёрное, медленно шёл по длинному тёмному коридору. Слабый свет телефона освещал его лицо, не давая ему полностью слиться с фоном.

«Почему ты так медленно идёшь в кромешной тьме? Ты что, привидением притворяешься, пытаешься кого-то до смерти напугать?» Шэнь Бьянье посмотрел на человека, медленно выходящего из коридора, и, как бы тот ни смотрел, нашёл его неприятным, и раздражённо произнёс:

Се Юаньсин: «Напугал до смерти».

Шэнь Бьянье удивлённо посмотрел на него. «Ты принял не то лекарство?»

«Ты действительно пошутил».

Се Юаньсин дёрнул уголок рта, изобразив небрежную улыбку. «Что ты здесь делаешь?»

Эти слова Шэнь Бьянье принял с явным неудовольствием. Он усмехнулся: «Я же тебе деньги на жизнь дал, так что, естественно, мне приходится следить, как ты их тратишь на еду.

«В противном случае, если ты сохранишь их и не воспользуешься, не будет ли это похоже на то, как будто я дал тебе сто тысяч просто так?»

Се Юаньсин посмотрел на него с недоумением, не понимая разницы между тем, чтобы тратить деньги на еду и отдавать их просто так. Но тот, кто даёт деньги, и есть хозяин, поэтому он не стал спорить и последовал за Шэнь Бьянье.

Они вдвоем шли по школьной дороге, не разговаривая, и на мгновение между ними возникла редкая атмосфера гармонии.

Проходя мимо пекарни, Се Юаньсин остановил Шэнь Бьянье, указал на круглое пирожное с кремом в стеклянной витрине и сказал: «Я хочу это съесть». Он имел в виду, что Шэнь Бьянье подождет, пока он купит пирожное.

Но тут вошел Шэнь Бьянье, указал на пирожное с кремом, что-то сказал продавцу и пошел к стойке, чтобы заплатить телефоном. Се Юаньсин на мгновение остолбенел и поспешил следом. Он впервые оказался в школьной пекарне. Электронный экран на кассе показал, что он хочет съесть не пирожное с кремом, а что-то под названием «Таро-пюре-брюле» за восемнадцать юаней, действительно очень дорого.

Он взглянул на слова на электронном экране, и камень в его сердце внезапно стал тяжелее и больше, сдавливая грудь и заставляя его немного задыхаться.

Се Юаньсин взял сумку, которую ему передал Шэнь Бьянье, и тихо поблагодарил его: «Спасибо, давай вернемся в общежитие».

Шэнь Бьянье слегка нахмурился. «Не говори мне, что это твой ужин». Булочка размером с ладонь – как можно ею наесться? Он надавил на плечо Се Юаньсина, довольно резко подталкивая его к кафетерию, и процедил сквозь зубы: «Ты и вправду не можешь потратить ни цента из этих ста тысяч, скряга».

Се Юаньсин, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем снова нагнать его. «Я не собирался позволять тебе сейчас платить».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Все еще притворяешься».

«Ты указал на эту штуку и сказал, что хочешь ее съесть. Разве ты не просил меня купить ее тебе?»

Се Юаньсин поджал губы, не желая спорить с ним, и к тому же чувствуя себя немного виноватым. В конце концов, он ведь не мог его остановить только что; ему просто было лень устраивать спектакль с Шэнь Бьянье: «Я куплю», «Нет, тебе не нужно». Сэкономить немного – лучше, чем ничего, и даже если придётся платить, он всё равно почувствует себя неловко.

Шэнь Бьянье подвёл его к окошку с блюдами премиум-класса, куда Се Юаньсин обычно никогда не заходил. Не спрашивая Се Юаньсина, что тот хочет заказать, он сразу выбрал несколько мясных блюд и расплатился картой. Держа в каждой руке по подносу, он сказал Се Юаньсину: «Чего уставился? Пошли».

Се Юаньсин моргнул. «О». Эти люди были правы: Шэнь Бьянье был щедрым и обладал добрым нравом. Он даже угощал гостей и помогал нести подносы, хотя порой его слова были не слишком приятными.

Се Юаньсин был в плохом настроении. Хотя ему не хотелось выбрасывать еду, он съел лишь половину, прежде чем почувствовал себя неловко. Шэнь Бьянье, сидевший напротив, наблюдал за происходящим, нахмурившись ещё сильнее, но, видя, что Се Юаньсин действительно больше не может есть, промолчал. Однако его лицо оставалось мрачным до самого возвращения в общежитие.

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин медленно поворачивается и закрывает дверь, и его глаза постепенно темнели. Он знал, что за туго затянутым воротником всё ещё видны следы от укусов.

Замкнутое, необитаемое пространство легко порождает импульсивные мысли, не говоря уже о том, что у него возникло желание заставить Се Юаньсина немного пострадать за то, что он неправильно питается.

У Шэнь Бьянье был суровый вид. Он был высокого роста, с глубоко посаженными бровями, и когда он хмурился, глядя на кого-то, от него исходило естественное чувство подавленности. Когда он прислонился к столу и поманил Се Юаньсина, который только что закрыл дверь общежития, рана на шее Се Юаньсина, словно что-то почувствовала и начала болеть без всякой причины.

Се Юаньсин медленно подошёл. «У тебя опять феромоны барахлят?»

Тёмные и глубокие глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина. Его кадык дрогнул, и он ответил низким, хриплым голосом: «Мм, иди сюда».

Блокирующая накладка на затылке оторвалась и легко упала на пол.

Тело Се Юаньсина неудержимо затряслось, когда он почувствовал, как клыки Шэнь Бьянье впились ему в шею сзади. Слёзы ручьём текли по лицу, а голос прерывался: «Больно, Шэнь Бьянье, больно». Он не мог понять, болела ли рана или он просто использовал единственный уважительный повод, чтобы поплакать и выплеснуть эмоции. Признаться, плакать из-за вычета в триста юаней было бы стыдно, да и некому было поделиться. Но ведь у любого, кого так укусят, должна быть физиологическая реакция – плакать от боли, верно? Да, это было разумно.

Слёзы текли по лицу Се Юаньсина, его зрение уже затуманилось. Он ничего не мог ясно разглядеть.

Шэнь Бьянье замолчал, его длинная рука коснулась уголка глаза Се Юаньсина. «Плачешь?»

«Я ещё даже не укусил, почему ты плачешь?» — словно усмехнулся он. «Такой нежный». Он попытался развернуть Се Юаньсина, но тот отчаянно вцепился в перила лестницы рядом со столом, сопротивляясь и не желая поворачивать лицо, чтобы его видели.

Шэнь Бьянье, опасаясь пораниться, ослабил хватку. Его взгляд, полный некоторого беспокойства, был устремлен на рану на затылке Се Юаньсина, где всё ещё теплилась кровь. Он протянул руку и коснулся её. От лёгкого прикосновения человек в его объятиях дрожал, всхлипывая и жалуясь на боль.

Корни клыков слегка зудели. Шэнь Бьянье ткнул в них кончиком языка, не отрывая взгляда. Он медленно наклонился ближе к синяку на затылке и почти прошептал: «Бедный малыш».

«Почему ты так напуган?»

На этот раз к нему прижался не острый зуб, а теплый влажный язык, смешанный с приглушенным хриплым голосом: «Дай я лизну, будет не больно, если я лизну».

Глаза Се Юаньсина неожиданно расширились, и потекли крупные слёзы. «Не… не лижи… так горячо…» Шея горела, затылок был влажным, а рана зудела от облизывания. Это было странно и очень неприятно.

Шэнь Бьянье никогда не слушал его в такие моменты. Слова Се Юаньсина тоже были инстинктивным сопротивлением, без какой-либо надежды. Его удивило, что Шэнь Бьянье действительно остановился.

Се Юаньсин отвернулся, его покрасневшие глаза и влажные от слёз родинки встретились с чёрными зрачками Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье посмотрел на него и задал вопрос, который Се Юаньсин совершенно не понял: «Почему он горький?»

Се Юаньсин моргнул, его глаза были полны слёз, невинные и жалкие. «Что?»

Глава 9

В кабинете врача Се Юаньсин держал обеими руками бумажный стаканчик с тёплой водой, тупо глядя в окно, словно это не имело к нему никакого отношения. Небо за окном совершенно потемнело. Самолёт, мигая красными огнями, пронёсся по небу, привлекая его взгляд. Он, казалось, о чём-то задумался, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Его бледное лицо мгновенно ожило, отражая несоответствующую его возрасту детскость.

Дверь с грохотом распахнулась, и вошёл высокий мужчина с несколькими отчётами о проверке. Он шёл и читал, всё сильнее хмурясь, с крайне мрачным лицом.

Шэнь Бьянье: «Дядя Ли, его отчёты уже опубликованы. Посмотрите».

«Почему он превращается в горький тыквенный напиток? Может, это из-за недоедания?»

«Это серьёзно? Повлияет ли это на его организм? Можно ли исправить это, обратившись к диетологу, который составит ему трёхразовое питание прямо сейчас?» Стоя у стола врача, ростом 192 см, он нахмурился и постучал по столу, его присутствие внушало страх. «Говори, дядя Ли».

Доктор Ли был ошеломлён, а затем медленно заговорил, и в его голосе слышались знакомые дразнящие нотки: «Вы ворвались, как пулемёт, ваши слова летели быстрее пуль. Я хотел заговорить, но вы не дали мне шанса».

Шэнь Бьянье поперхнулся, украдкой взглянув на Се Юаньсина. Тот всё ещё смотрел в окно, гадая, что же там такое, что так привлекло его внимание. Выражение его лица невольно смягчилось. Он отвёл взгляд и обратился к доктору Ли: «Тогда говорите, дядя Ли».

Доктор Ли положил отчеты в руки, задумался на мгновение, а затем начал: «С его телом все в порядке; он просто немного анемичен и истощен».

«Что касается твоих слов о том, что он превратился в горький тыквенный дух...» Он помолчал, размышляя, как объяснить.

Се Юаньсин, сидевший у окна, моргнул. Это был, очевидно, его осмотр, но он, подопытный, необъяснимым образом оказался самым расслабленным человеком в комнате. Он молча держал бумажный стаканчик и сделал глоток горячей воды. Бумажный стаканчик закрывал большую часть его лица, и он невнятно пробормотал: «Не горький тыквенный напиток». Но голос его был слишком тихим, почти про себя. Из двух присутствующих один был глубоко погружен в свои мысли, а другой нетерпеливо ждал, поэтому никто его не слышал.

Доктор Ли, после долгих раздумий, решил высказать своё предположение: «Ваши феромоны воспринимают его как Омегу, но он Бета. У него самого феромонов нет. Один из возможных сценариев заключается в том, что ваши феромоны могут распознавать его эмоции и принимать эмоциональные вещества за феромоны».

«Это можно понять так: в глазах ваших феромонов его эмоции — это его феромоны».

«Эта теория предложена профессором, много лет изучавшим синдром феромонного расстройства, но из-за отсутствия подтверждающих данных и клинического опыта это лишь теоретическая концепция. Однако, помимо этой теории, в настоящее время нет технических средств, чтобы объяснить вашу ситуацию». Он беспомощно улыбнулся, в его глазах промелькнула жалость: «Как вы знаете, люди с феромонным расстройством встречаются крайне редко. Я могу лишь поделиться своими предположениями».

«Теория эмоциональных феромонов эксперта предполагает, что горечь означает обиду и боль; сладость означает счастье и радость; кислый вкус означает грусть; а острота, по-видимому, означает гнев».

Когда они вышли из больницы и ждали машину, Се Юаньсин слегка отстранился. Он просто не мог выносить странный, испытующий взгляд Шэнь Бьянье, когда тот вышел из больницы.

Шэнь Бьянье остановил машину с помощью телефона, молча наблюдая за удаляющимся Се Юаньсином. Поэтому укус был для Се Юаньсина болезненным испытанием. Ха, как смешно. Свет телефона осветил глаза Шэнь Бьянье, холодные, как глубокий пруд, тёмные и глубокие, словно готовящиеся к буре или, возможно, к бушующему цунами, полные негодования и гнева.

Они сели в машину один за другим, оба на заднее сиденье, но никто не проронил ни слова. Машина поехала к школе. Хотя Се Юаньсин был замкнутым и не слишком хорошо общался с людьми, он, как бы ни медлителен он ни был, заметил, что Шэнь Бьянье выглядит злым.

Он сел рядом с Шэнь Бьянье, не глядя на него, и тихо сказал: «Я верну тебе деньги за обследование».

Плата за обследование?! Кого это, чёрт возьми, волнует? Шэнь Бьянье недоверчиво повернул голову. Перед его глазами стояла слегка склонённая голова Се Юаньсина. Он усмехнулся: «Кого ты пытаешься жалеть?»

Се Юаньсин привык к сарказму Шэнь Бьянье. Услышав это, он не стал возражать, а лишь произнёс ещё тише, чуть виновато: «Тогда я не буду платить». Сэкономить немного всегда лучше. Он уже взял вину на себя, а теперь ему ещё и платить? В бережливом мире Се Юаньсина, где он тщательно планировал бюджет, такой логики не было.

Шэнь Бьянье был так зол, что у него болела грудь. Он даже не потрудился фыркнуть, просто проигнорировал его, оставив в стороне. Добравшись до школы, он тут же распахнул дверь и вышел, бросив на прощание: «Заставьте его заплатить за проезд».

Се Юаньсин был ошеломлён и замер, пытаясь выйти из машины. Разве не говорили, что Шэнь Бьянье был очень щедр? Он не платил за обследование в больнице, поэтому пытался отыграться на этих мелочах? Но Шэнь Бьянье силой потащил его в больницу на обследование, а Шэнь Бьянье остановил такси по телефону… Какой же он скупой.

Се Юаньсин достал телефон, поискал в машине QR-код оплаты и спросил: «Водитель, сколько?»

Водитель, который был еще более неловок, чем он, был ошеломлен вопросом и пробормотал: «Ну, э-э, дайте, дайте, пятьдесят юаней».

Рука Се Юаньсина, вводившего сумму, замерла. Он не поверил своим ушам. «Сколько?» Пятьдесят юаней за такую короткую поездку от больницы до школы?

Водитель старался сохранять спокойствие. «Что случилось? Какие-то проблемы?» Он был крупным и крепким, а его бесстрастное лицо выглядело довольно устрашающе. Ресницы Се Юаньсина опустились. Он уже собирался заплатить, как вдруг подумал: «Разве это не заказ, сделанный через мобильное приложение? Разве нельзя списать деньги с его телефона?»

Водитель быстро отказался. «Нет, разве я не сказал, что вы должны заплатить? Клиент выбрал офлайн-оплату».

Се Юаньсин: «О, понятно».

«Где мне сканировать?»

Водитель достал телефон, чтобы просканировать. Се Юаньсин неохотно заплатил пятьдесят юаней, чувствуя острую боль, и толкнул дверь, чтобы выйти. Когда машина развернулась, чтобы уехать, Се Юаньсин поднял телефон и сфотографировал номерной знак, собираясь сообщить об этом в бюро дорожного движения. В объективе камеры застыл удаляющийся силуэт «Майбаха».

Он медленно пошёл к общежитию, размышляя, стоит ли сообщать в бюро дорожного движения. Он почти никогда не пользовался онлайн-сервисами заказа поездок, но понимал, что брать пятьдесят юаней за поездку, которая длилась меньше двадцати минут, неразумно. Если бы сообщение об этом могло вернуть ему деньги, это было бы здорово. Тогда он мог бы сделать вид, что потерял в баре всего 250 юаней.

…Когда Се Юаньсин вернулся в общежитие, там было очень темно, свет не горел. Яркий лунный свет лился с балкона, слабо освещая общежитие. Лунный свет, словно серебряные нити, очерчивал высокую фигуру человека, стоящего в общежитии. Широкие плечи, узкая талия, мускулистые руки, обнажённые чёрной футболкой, плавные линии и длинные ноги, придававшие его фигуре исключительно выдающиеся пропорции.

Однако он стоял спиной к лунному свету, и его лицо было нечетким.

Се Юаньсин собирался спросить, почему не горит свет, когда услышал, как кто-то его окликает.

Шэнь Бьянье: «Малыш, иди сюда».

Он называл его «малышом», но голос его не был нежным; в нем чувствовалось неуловимое чувство контроля.

Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда Шэнь Бьянье отправился за отчётом, вопрос к врачу, который он так упорно избегал задавать, внезапно раздался в его ушах.

«Почему, когда он кусает меня, он кажется другим человеком?»

«Если ты будешь метить, он будет относиться к тебе как к своей Омеге. Это нормально; просто ты бета, поэтому можешь ничего не почувствовать».

По мнению Се Юаньсина, это был просто укус в шею, причиняющий лишь боль. Но и доктор, и Шэнь Бьянье знали, что это инстинктивное поведение альфы, метящего стаю.

Хотя он и взял деньги, подобные мысли, возможно, были неуместны, но они действительно причиняли боль. Се Юаньсин всё ещё инстинктивно хотел отстраниться, поэтому он помедлил и сказал: «Разве ты не говорил, что сейчас они горькие? Может, нам стоит подождать».

Шэнь Бьянье молча посмотрел на него, его губы слегка изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными, как глубокий озерцо. Он возразил: «Могу ли я дождаться дня, когда он перестанет быть горьким?»

Се Юаньсин был в растерянности, тупо моргая. Почему он не мог подождать? Он действительно был расстроен из-за вычета в триста юаней, но он не собирался расстраиваться из-за этого все четыре года учёбы в колледже. Оно того не стоило, совершенно не стоило. И, честно говоря, после того, как Шэнь Бьянье заставлял его есть и тащил в больницу, вся эта история уже немного успокоила его.

Шэнь Бьянье приблизился к нему, прижимаясь всё ближе и ближе. Его чётко очерченная большая рука наполовину сжала затылок Се Юаньсина, большой палец свободно лежал там, словно готовый в любой момент надавить на рану. Лунный свет в общежитии был тусклым. Шэнь Бьянье пристально смотрел в глаза Се Юаньсина, словно ястреб, выслеживающий добычу. «Скажи мне, чем ты недоволен, что тебя мучает?» Если это была боль от укуса, то даже если бы было недовольство, даже если бы была боль, ему пришлось бы это вытерпеть.

Се Юаньсин беспокойно повернул голову. «Это ведь не имеет к тебе никакого отношения, да?»

Шэнь Бьянье: «Точно так». Он схватил Се Юаньсина за челюсть, слегка сжав её, чтобы она не высвободилась, и насмешливо сказал: «Ты думаешь, я действительно хочу вмешиваться в твои дела?» Он не особо хотел уточнять, в конце концов, даже если Се Юаньсин был недоволен, тот мог только укусить его.

Но если бы дело было не в этом, он мог бы попытаться справиться. В конце концов, никто не хочет каждый день пробовать горькую тыкву, верно?

«От тебя сыт тыквенной горечью. Как я тебя укусить должен?»

Се Юаньсин не учуял никакого запаха. Слова Шэнь Бьянье даже вызвали у него желание пару раз лизнуть себя, чтобы почувствовать вкус. Он хотел повернуть голову, но челюсть болезненно сжалась, не оставляя ему другого выбора, кроме как встретиться взглядом с Шэнь Бьянье. Он не привык говорить о себе с другими и уж точно не хотел выставлять свою боль напоказ. Но, увидев выражение лица Шэнь Бьянье, он, похоже, не собирался отступать, пока не заговорит. Ему ничего не оставалось, как честно сказать: «Сегодня менеджер бара сказал мне, что из-за прошлых проблем с клиентом из моей зарплаты вычли триста юаней».

Шэнь Бьянье нахмурился, подозрительно глядя на него. «Лжёшь мне? Все эти душевные переживания из-за трёхсот юаней?» В конце концов, он всё ещё думал, что Се Юаньсин пытается скрыть правду о том, что не хочет быть укушенным…

Се Юаньсин спокойно посмотрел на него: «Я работал четыре дня, с десяти вечера до четырёх утра каждый день, спал всего четыре часа в день. Убирался в туалетах, полных рвоты клиентов, и голыми руками выковыривал скорлупу от дынных семечек из трещин в полу. Знаете, сколько я мог бы получить в общей сложности?» Прежде чем Шэнь Бьянье успел ответить, он протянул руку и жестом указал на цифру. «Шестьсот юаней».

«Из-за того, что клиенты создавали проблемы, у меня вычли половину зарплаты».

Все хаотичные мысли Шэнь Бьянье испарились. Его охватил неистовый гнев. В этот момент в его голове осталась только одна мысль.

Как эти люди смеют так издеваться над Се Юаньсином?!

Глава 10

В клубе «Байцзю» свет в приватной комнате был включён на полную мощность, но всё равно оставался приглушённым. Шэнь Бьянье сидел, облокотившись на диван, с хмурым выражением лица. Хрустальный бокал безостановочно вращался в его руке, но он так и не отпил из него много.

Выражение лица Чжоу Чао было странным: он одновременно хотел рассмеяться, но не решался, с трудом сдерживая смех. Он сделал глоток вина, чтобы сдержать смех, и наконец спросил: «Ты действительно уходишь?»

«Ради каких-то трёхсот юаней сын самого богатого человека города А лично идёт взыскивать долг? Разве это не позор?»

Шэнь Бьянье холодно окинул его взглядом. «Ты ни черта не знаешь».

«Речь идет вовсе не о трехстах юанях».

Подсознательно он не хотел показывать другим унижение Се Юаньсина, позволяя им мельком увидеть его. Но сцена, свидетелем которой он стал, не шла у Шэнь Бьянье в голове. Се Юаньсин, стоя на коленях спиной к нему, с такой тонкой талией, что, казалось, вот-вот сломается, согнулся, опустив голову, и выковыривал из трещин на полу шелестящие скорлупки от дынных семечек. Его светлые руки были испачканы неизвестной грязью, от которой почернели кончики пальцев, но он, казалось, ничего не замечал, всё ещё сосредоточенно расчищая трещины. На его лице не было ни унижения, ни возмущения, только спокойствие.

Шэнь Бьянье всегда считал, что ему не следует этим заниматься. Не то чтобы он презирал свою работу, но он считал, что руки должны быть на более подходящих местах, например… на чёрно-белых клавишах пианино. Восемнадцатилетний юноша всегда в расцвете сил и гордости. О чём думал Се Юаньсин, когда, стоя на коленях, чистил всё это? О чём он думал, когда его невиновно обвинили и вычли двухдневную зарплату?

Почему он не захотел пойти с ним в бар и потребовать объяснений от менеджера? Почему он отказал ему? Почему не сопротивлялся? Почему просто терпел? Когда он надавил, Се Юаньсин лишь опускал глаза и говорил, что не хочет ссориться с другими. Трусливый, робкий, мрачный, словно неприметный гриб в тёмном, сыром углу. Шэнь Бьянье презирал его поведение, поэтому он просто ушёл из общежития, скрылся из виду, из сердца вон и не возвращался уже два дня.

Чжоу Чао поднял руки в знак капитуляции. «Ладно, ладно, я ни черта не знаю».

«Но я же говорю, Се Юаньсин даже не хочет идти с тобой. Даже если ты пойдёшь, он может не оценить».

«Может быть, он тоже считает, что устраивать такую сцену ради трёхсот юаней — это позор. Так зачем же себя напрягать?»

«Кроме того, — усмехнулся он, и его тон был полон презрения к Се Юаньсину, — маленький бета, который может быть тебе полезен, просто дай ему немного денег и держите его в резерве. Зачем так вкладываться?»

Шэнь Бьянье цокнул языком и усмехнулся: «Разве я похож на человека, у которого столько свободного времени? Который спешит вмешаться в чужие дела?»

«Если бы мои феромоны не воспринимали его эмоции как феромоны, то какое мне было бы дело, если бы его лишили трехсот, пятисот или издевались над ним другие?»

Чжоу Чао: «Всё просто, ты даёшь…» Он пытался убедить Шэнь Бьянье просто дать Се Юаньсину немного денег, чтобы умилостивить его, но Шэнь Бьянье не дал ему возможности заговорить. Лицо красивого мужчины было мрачным, рот не закрывался, тон становился всё более напряжённым, в нём даже слышались нотки негодования.

«Ему даже самому всё равно. Он заслуживает, чтобы его травили. Если другие смогли издеваться над ним один раз, они смогут сделать это и во второй».

«Я проявил доброту, но он этого не ценит. Неужели он думает, что я действительно хочу добиться для него справедливости?»

«Он просто верит людям, когда они говорят, что клиенты не платили. Какой идиот не знает, что теперь, заказывая напитки, нужно платить вперёд? Они просто знали, что его легко запугать, не так ли?»

Шэнь Бьянье осушил бокал с вином, презрительно усмехнувшись: «Так ему и надо, поделом. Если он способен вынести хоть что-то, то заслуживает и всех будущих невзгод». С этими словами он поставил пустой бокал на стол и повернулся к Чжоу Чао. «Пойдём со мной».

Чжоу Чао не понял этого внезапного приказа. Он с сомнением спросил: «Где?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с раздражением. «Где же ещё получить эти триста юаней обратно от управляющего?»

Чжоу Чао: «…» Кто это только что сказал: «Так ему и надо», «Кому какое дело» и «Разве я не выгляжу так, будто у меня есть свободное время?» Неужели это он? Неужели феромонное расстройство действительно так сильно влияет на людей? Уважение, но никакого понимания. Он был немного беспомощен, лениво сидя на диване, не желая вставать. «Братец, ты можешь быть моим предком или что-то в этом роде? Нам действительно нужно идти?»

«За триста юаней действительно стыдно произносить это вслух».

«А что, если я дам ему тридцать тысяч в качестве компенсации за твою маленькую Бету? Ничего?»

Шэнь Бьянье невежливо ответил: «Разве я не могу позволить себе дать ему денег? Ты хочешь дать?»

«Эти триста – его труд. Вы когда-нибудь работали, молодой господин? Вы и ста юаней своими руками не заработали, а на триста смотрите свысока?»

Чжоу Чао был наследником богатой семьи во втором поколении, и у него был старший брат. Он не злился на такое обращение, а лишь усмехнулся: «Я их не заслужил, но у меня есть деньги».

«Как насчёт такого? Я знаю одного человека в бюро регулирования рынка. Мы можем найти повод, провести расследование в отношении их бара, закрыть его на несколько дней и выплеснуть немного злости».

Шэнь Бьянье нахмурился. «Нет». То, что они сделали, было неправильным, но не настолько, чтобы закрыть свой бизнес. Семья Шэнь Бьянье была богатой и влиятельной, но он очень не хотел использовать власть для угнетения людей. Это было слишком безвкусно и ненужно.

Чжоу Чао уже смотрел в телефон, пытаясь найти бар в интернете и найти хоть какую-то информацию о нём. Он остановился. «Это вы опубликовали?»

«Разве ты с ними ещё не разобрался? Ты всё ещё идёшь?»

Шэнь Бьянье: «Какой пост?» Он взял телефон Чжоу Чао и тоже удивился.

Сообщение появилось только сегодня утром на форуме Университетской школы инженерии и естественных наук. Заголовок был простым и понятным: [Всем, прекратите ходить в этот бар возле университета; там не только грязно, но и подают просроченный алкоголь.]

Внутри было несколько фотографий: грязная кухня, упавшие на пол жареные куриные наггетсы, которые собирают и сразу же подают на тарелки, и гнилые фрукты с отрезанными порчеными частями, всё ещё разложенные на фруктовых тарелках. Также были фотографии нескольких коробок с этикетками с истекшим сроком годности.

Очевидные улики сделали пост вирусным. Шэнь Бьянье достал свой телефон и пролистал его, обнаружив, что в некоторых групповых чатах уже обсуждался этот вопрос. Фотографии в группах и на школьной стене признаний указывали на то, что автор поста публиковал его и в других местах, помимо форума. Время публикации заставило Чжоу Чао подумать, что это сделал Шэнь Бьянье, но, увидев реакцию Шэнь Бьянье, он понял, что ошибается.

Он задумался на мгновение, а затем намекнул: «Возможно, твой маленький бета-«таблетка» не так жалк, как кажется на первый взгляд».

Слишком уж удачное совпадение, да и кто мог сделать эти фотографии? Конечно же, тот, кто там работал.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он помахал рукой Чжоу Чао и вышел, не оглядываясь. «Я ухожу. Развлекайся».

Чжоу Чао: «?» Что? Чем он должен был развлекаться? Шэнь Бьянье позвал его меньше чем на полчаса, а потом снова бросил?

Шэнь Бьянье полностью проигнорировал своего обиженного друга, которого он бросил. Он остановил такси прямо у входа и вернулся в школу. Ещё не было одиннадцати, а общежитие не закрылось и не выключило свет. Когда он открыл дверь, Се Юаньсин был увлечён своим групповым заданием. Шэнь Бьянье подошёл, оперся одной рукой о стол, а другой обхватил спинку стула Се Юаньсина сзади. Он посмотрел на него с полуулыбкой и спросил:

«Ты это опубликовал?»

Глаза Се Юаньсина задрожали. «О чём ты говоришь?»

Шэнь Бьянье нетерпеливо постучал по столу. «Скажи мне правду, и я дам тебе тридцать тысяч юаней». Если кто-то и должен был компенсировать Се Юаньсину, так это он. Что за совет давал Чжоу Чао? Какое это имело к нему отношение? Тсс, раздражает. Он приподнял бровь и передумал. «Пятьдесят тысяч».

Се Юаньсин не колебался ни секунды, его глаза даже заблестели. «Да, я опубликовал это».

Шэнь Бьянье презрительно фыркнул: «Не хочешь открыто сталкиваться с людьми, поэтому прибегаешь к хитрым уловкам за их спинами, да?» Вены на подлокотнике кресла слегка вздулись. Одной рукой он поднял кресло, развернув его вместе с сидящим в нём человеком лицом к столу. «Когда ты сделал эти фотографии?»

Внезапно Се Юаньсин обернулся, и глаза его широко раскрылись. Он непонимающе уставился на Шэнь Бьянье и, услышав вопрос, инстинктивно ответил: «Той ночью, когда тот клиент устроил переполох. У меня уже были подобные случаи, поэтому я решил перестраховаться».

«Работникам на неполный рабочий день запрещено находиться на маленькой кухне бара. Я пробрался туда. Содержание поста наполовину правда, не совсем правда». Он быстро украдкой взглянул на сильную, мускулистую руку Шэнь Бьянье, сглотнул и слабо спросил: «Хочешь ещё что-нибудь спросить?» Подумав, он тихо добавил: «Извини, мне не следовало прибегать к хитрости».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Зачем ты извиняешься, если ты не виноват?»

…Потому что твой тон звучал так, будто ты презираешь подобное поведение. Се Юаньсин молча проглотил эту мысль. «Тогда… можешь убрать руку с моего стула?» Это было довольно пугающе.

Шэнь Бьянье поднял бровь. «Могу».

В следующую секунду его рука схватила Се Юаньсина за челюсть. «Можете объяснить, почему ты просто не использовали эти фотографии, чтобы получить от них деньги напрямую?»

«Мне очень любопытно».

Се Юаньсин неловко повернул голову, его голос напряжённо прозвучал: «Я… я не хочу вступать в прямую конфронтацию с другими… и не хочу спорить… Сообщение анонимное. Сотрудники там часто меняются, так что они не поймут, что это был я».

Шэнь Бьянье молча смотрел на него, не отпуская и не говоря ни слова. В тревожной тишине Се Юаньсин опустил взгляд и тихо проговорил: «Я не мог получить эти триста юаней, и я также хотел, чтобы их потери были больше моих, чтобы они истекали кровью». Эти мысли были мрачными и постыдными. Се Юаньсину не нужно было говорить их вслух, но он всё же сделал это.

«Се Юаньсин», – позвал его Шэнь Бьянье, с силой схватив его за подбородок и заставив поднять взгляд. Его лицо было полностью открыто взгляду Шэнь Бьянье. Слегка заслоняющие его чёрные волосы, маленькая чёрная родинка под глазом и это слегка бледное лицо – мрачное и надломленное, жалкое и тёмное.

«Какой извращенный ум», — сказал Шэнь Бьянье, затем отпустил руку и вместо этого взъерошил мягкие чёрные волосы. Глаза Се Юаньсина блеснули, но он не стал этого отрицать, лишь тихонько отодвинул стул, медленно откинувшись назад.

«Получен перевод WeChat: сто тысяч юаней».

Внезапный звук телефона на столе заставил Се Юаньсина вздрогнуть. Увидев, от кого был перевод, он обернулся и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Губы Шэнь Бьянье изогнулись в легкой улыбке, и он небрежно произнес: «Дополнительные пятьдесят тысяч — твоя награда».

Немного злобы в его душе – это хорошо. Хорошо, что он сопротивлялся. Пусть даже тайно, словно мрачный гриб.

Глава 11

После того, как выключили свет, общежитие погрузилось во тьму. Пора было ложиться спать, но в мужском общежитии было неспокойно. Всего одиннадцать часов, слишком рано для энергичных студентов университета. Так, группа людей, играющих в игры, продолжала кричать и визжать во время игры, звук при просмотре видео ничуть не уменьшился. Те, кто называл друг друга "непослушными сыновьями"*, дрались подушками, а стулья с грохотом ударялись об пол. Эти звуки со всех сторон обрушивались, нарушая покой.

*互相叫对方儿子的逆子们 (hùxiāng jiào duìfāng érzi de nìzǐmen): называли друг друга "непослушными сыновьями" (буквально "сыновьями, идущими против"). "逆子" (nìzǐ) – это сильное оскорбление, означающее непослушного, бунтующего сына.

Шэнь Бянье мрачно сел на кровати. Летнее тонкое одеяло соскользнуло с него, сбившись на талии. Одеяло, которое раньше казалось невесомым и неощутимым, теперь давило на тело, вызывая невыносимый жар. Он резко откинул его и встал с кровати, решив умыться холодной водой, чтобы немного охладиться.

Лето только недавно закончилось, и во многих комнатах еще работал кондиционер, но в их комнате кондиционер ночью был скорее для вида. Один из них был слаб здоровьем и не переносил холодного воздуха от кондиционера, постоянно кашляя по ночам. Шэнь Бянье считал его кашель неприятным и с тех пор больше не спал с включенным кондиционером. Он уже почти привык, но сегодня, казалось, температура снова поднялась, и ему стало так жарко, что он ворочался и не мог уснуть.

Шэнь Бянье был весь в поту. Его голые, крепкие мышцы живота покрывала тонкая пленка пота, мышцы были красивыми и сексуальными, источая сильный гормональный заряд. Он провел рукой по волосам, слегка нахмурив брови, и его темные глаза невольно обратились к источнику его дискомфорта. Шэнь Бянье был высоким, и когда поднял взгляд, то смог разглядеть верхнюю койку.

Се Юаньсин спал. Его бледное лицо в лунном свете слегка покраснело от жары, длинные густые ресницы отбрасывали на него небольшую тень, и родинка-слезинка находилась в этой тени. Он, казалось, спал крепко, и шум снаружи не мог его разбудить.

Пост, опубликованный Се Юаньсином, был наполовину правдой, наполовину ложью. Шэнь Бянье знал, что кое-что из написанного было им приукрашено. Эффект от поста оказался отличным: он распространился не только среди студентов университета А, но и быстро разошелся по нескольким соседним учебным заведениям. Этот бар в основном посещали студенты из близлежащих университетов, и теперь его бизнес, безусловно, пострадает. Убытки, вероятно, будут гораздо больше трехсот юаней, которые потерял Се Юаньсин.

Возможно, это и стало причиной редкого хорошего настроения Се Юаньсина, который рано принял душ и лёг в постель. Перед сном он всё ещё просматривал обсуждения под постом, и уголки его губ слегка изгибались, рассеивая мрачность и наполняя его сладким, приятным ароматом.

Очень сладким.

Ароматом счастья.

Шэнь Бянье стоял на месте, глядя на спящего человека, и не заметил, как его изначальное положение боком изменилось: он оказался лицом к кровати Се Юаньсина. Окружающие звуки, казалось, затихли, настолько, что Шэнь Бянье мог слышать дыхание – не свое, а Се Юаньсина. Они находились очень близко друг к другу, настолько, что Шэнь Бянье мог разглядеть его крошечную родинку-слезинку под глазом.

Шэнь Бянье неосознанно сглотнул. Его взгляд завороженно устремился на эту родинку. Черная, крошечная, легко упускаемая из виду родинка-слезинка сейчас казалась ему такой отчетливой.

Он сглотнул, словно почувствовал вкус: как воздушный зефир, сладкий, тающий во рту от одного прикосновения языка. Аромат, витавший в воздухе, делал взгляд Шэнь Бянье еще более одержимым.

В тихую комнату общежития, где время текло медленно, незаметно прокрался запах тлеющих углей.

К тому времени, как он забрался на кровать Се Юаньсина, Шэнь Бянье уже совершенно забыл, зачем вставал.

Возможно, попить воды.

Не из стакана.

Источник находился в той маленькой родинке-слезинке. Возможно, из нее можно было бы вылизать слезы, влажные и соленые, слезы Се Юаньсина. Если не получится сразу, можно попробовать еще несколько раз… Се Юаньсин проснется, будет потрясен, возможно, даже станет сопротивляться.

Как бы он ни хотел этого признавать, но Шэнь Бянье действительно почувствовал прилив возбуждения, представив, как Се Юаньсин будет сопротивляться. Он просунул руки под одеяло, схватил запястья Се Юаньсиня и хотел надавить сильнее, чтобы убедиться, что тот не сможет вырваться, и превратить свои мысли в реальность. Но остатки разума заставили его лишь слегка сжать запястья Се Юаньсина. В конце концов, даже почти потеряв голову, Шэнь Бянье все еще смутно понимал, что то, что он собирается сделать, не совсем правильно.

Он навис над Се Юаньсином, его руки опускались все ниже и ниже, сердце бешено колотилось в груди: бум-бум, бум-бум, бум-бум, а маленькая родинка-слезинка становилась все ближе и ближе...

— Что ты делаешь?

Когда расстояние между их лицами стало меньше десяти сантиметров, Шэнь Бянье с ужасом увидел, как Се Юаньсин открыл глаза. В этот момент он даже не успел запаниковать, в его сердце поднялось чувство обиды, граничащее с гневом.

Почему он проснулся именно сейчас?!

Всего чуть-чуть не хватило, совсем немного.

Он уже почти мог прикоснуться. Почему снова так? Каждый раз одно и то же, каждый раз чего-то не хватает.

Черт возьми.

Се Юаньсинь сделал это намеренно, специально позволив ему только посмотреть, но не попробовать.

Дразнил его, манил.

Он уже наградил Се Юаньсина. Разве Се Юаньсин не должен наградить его в ответ?

Едва удерживаемое здравомыслие почти заставило Шэнь Бянье облизнуть Се Юаньсина без всяких колебаний, невзирая на последствия, но какая-то необъяснимая эмоция удерживала его от импульсивного поступка.

У Се Юаньсина дергался висок, он чувствовал легкую головную боль. Любой, кто проснулся бы посреди ночи и увидел кого-то так близко, отреагировал бы так же. Даже если бы этот человек был красив, в этой ситуации это вызвало бы только испуг.

Он и так был совершенно спокоен, подавив крик, который готов был сорваться с его губ при пробуждении. Однако отсутствие ответа от Шэнь Бянье заставило висок Се Юаньсина дергаться еще сильнее. Он хотел потереть его рукой, но не мог пошевелить ею. Только тогда он с запозданием осознал, что Шэнь Бянье крепко держит его за запястья.

Се Юаньсин, стараясь сохранять спокойствие, снова спросил:

— Шэнь Бянье, что ты делаешь?

Шэнь Бянье говорил тихим, немного неразборчивым и хриплым голосом, почти шепотом:

— Я думаю... ты должен меня наградить... — Он говорил очень нежно, словно лакомился сладким зефиром.

Се Юаньсин не расслышал или, услышав, не поверил своим ушам, и инстинктивно спросил:

— Что?

Густой запах гари, заполнивший его ноздри, заставил Се Юаньсина невольно отвернуться и закашляться, слегка нахмурив брови:

— Кхе-кхе, у тебя снова период восприимчивости? Не слишком ли часто...

Он должен был догадаться, что деньги нелегко зарабатываются.

Кашель немного успокоил Шэнь Бянье, но ненадолго. Руки, сжимавшие запястья Се Юаньсина под одеялом, поднялись выше, пальцы настойчиво вплелись между его пальцами, сцепив их в замок. Шэнь Бянье уткнулся в ямочку на плече Се Юаньсина, его дыхание было горячим:

— Малыш, ты раздражен? Но ты так вкусно пахнешь. У тебя хорошее настроение? Дай мне попробовать. Можно мне попробовать? К тому же, разве омега не должен успокаивать своего альфу? Не расстраивай меня.

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя сильное раздражение, но ему было лень напоминать Шэнь Бянье, что он бета. Он хотел повернуть голову и подставить Шэнь Бянье затылок, чтобы тот укусил и пришел в себя, но его придавили к кровати, движения были ограничены. Се Юаньсин хотел оттолкнуть Шэнь Бянье, но его руки снова прижали.

Се Юаньсин нахмурился:

— Слезь.

Шэнь Бянье не двигался и не издавал звуков.

Се Юаньсин решил согнуть колени и упереться ногами:

— Дай мне сменить позу. Иначе как ты собираешься кусать меня за шею?

Свет в комнате был погашен. Се Юаньсин лежал на спине, не в силах пошевелиться, поэтому совершенно не заметил, куда ударил ногой.

Шэнь Бянье подавил стон, вырвавшийся из горла, его взгляд резко изменился. Он поднял голову и посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз, его глаза были глубокими, липкими и мутными:

— Захотелось? Ты пытаешься соблазнить меня, используя мой период восприимчивости?

Услышав это, Се Юаньсин был ошеломлен, наполовину недоумевая, наполовину возмущаясь. Он действительно не мог выносить состояние Шэнь Бянье во время нарушения феромонов, пытался сдержаться, но все же не смог:

— Что за чушь ты несешь?

Шэнь Бянье пристально посмотрел на Се Юаньсина, его брови слегка нахмурились, выражая недовольство:

— Не смей ругаться.

Он сам произносил ругательства одно за другим, но считал, что такие слова не должны звучать из уст Се Юаньсина.

Когда феромоны были в беспорядке, эмоции становились гораздо более искренними. Когда Шэнь Бянье произносил эти слова, его тон был слегка приглушенным, в нем ощущалось некое стремление к контролю.

Пламя разжигало кровь, запах тлеющих углей не прекращал окутывать Се Юаньсина.

Се Юаньсин задыхался и кашлял, его глаза покраснели:

— Ты... кхе-кхе... сначала не говори всякую чушь... кхе-кхе-кхе... кхе-кхе. Фе-феромоны... можешь убрать?

Шэнь Бянье с одержимостью смотрел на его влажные глаза, на бледное лицо, которое от кашля раскраснелось, а губы окрасились кровью. Ему пришла в голову идея. Идея, которая заставила бы Се Юаньсина мгновенно покраснеть.

Парень тихо рассмеялся, в его глазах появилась нотка злорадства:

— Всякую чушь? Ты не знаешь, куда меня ударил?

Рука, державшая пальцы Се Юаньсина под одеялом, выскользнула, пока тот не успел среагировать, и быстро прошлась по нежному и чувствительному месту. Движения были сильными и быстрыми, легкомысленными и злобными.

Се Юаньсин в одно мгновение словно пораженный молнией, недоверчиво посмотрел на Шэнь Бянье. В следующую секунду он отчаянно боролся, его лицо и шея покраснели, и он был так зол, что закричал:

— Шэнь Бянье!!! Ты с ума сошел?! Где ты трогаешь?! В контракте этого нет!!!!

В комнате раздался короткий смешок.

Шэнь Бянье, с улыбкой в глазах, нерешительно уговаривал его:

— Да-да-да, в контракте этого нет. Но, малыш, ты тоже так со мной поступил, так что я тебе это вернул. Разумно, правда? Это своего рода взаимный обмен, верно?

Се Юаньсин замер:

— Я же не специально.

Шэнь Бянье:

— Угу-угу, а я специально. Будь умницей, повернись и дай мне тебя укусить.

?

??

Он это серьезно?

Се Юаньсин был так зол, что не мог ни спорить, ни ругаться. Он лишь стиснул зубы и произнес:

— Тебе придётся заплатить больше!

Шэнь Бянье одной рукой легко повернул его, наклонился и прижался к задней части шеи Се Юаньсина, отвечая и одновременно впиваясь зубами:

— Заплачу, заплачу. — В следующую секунду он со странным выражением лица втянул воздух. — Шиии, малыш такой острый.

Глава 12

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Гао Юйфэй обратился к Се Юаньсину: «Хочешь пойти вместе в столовую?

Он только что закончил презентацию группового задания в классе, и учитель поставил им высокую оценку. Гао Юйфэй был в приподнятом настроении. Честно говоря, он не особо участвовал в выполнении задания; он просто нашёл информацию и представил её. Большая часть исследования была проделана другим человеком, презентацию PPT тоже сделали они, а Се Юаньсин справился с самой сложной задачей: анализом данных.

Другой член группы, Фан Чжи, также присоединился: «Пойдем, пойдем вместе».

Се Юаньсин сделал паузу: «Вы, ребята…»

Гао Юфэй закинул руку ему на плечо, посмеиваясь: «Да ладно, что за „вы“? Пошли!»

Опасаясь, что его колено ударится о ножку стола, Се Юаньсин неохотно сделал пару шагов вперед, а затем отошел в сторону, убирая с себя руку Гао Юфэя.

«Ладно, поехали».

Фан Чжи был более сдержанным и, заметив, что Се Юаньсин не любит физического контакта, незаметно встал между ними. Гао Юфэй не заметил этого и, идя, сказал: «Сегодня днём ещё два урока продвинутой математики, я совсем оцепенею».

«Давайте позже съедим что-нибудь вкусное, чтобы компенсировать это, побалуем себя чем-нибудь вкусненьким».

Фан Чжи: «Тогда давайте закажем на обед вареные свиные мозги».

Гао Юфэй повернул голову, обнял Фан Чжи за плечи, притянул его к себе и изобразил гнев: «Чёрт! Кого ты ругаешь?»

Они оба рассмеялись, а Се Юаньсин молча наблюдал за ними со стороны. Фан Чжи дважды усмехнулся, а затем посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь съесть на обед, Синсин?»

Шаги Се Юаньсина замедлились, а выражение его лица слегка изменилось.

«Извини, можешь называть меня просто Се Юаньсин».

Фан Чжи вздрогнул, и Гао Юйфэй тоже обернулся. Почувствовав неловкую обстановку, Се Юаньсин на мгновение задумался и серьёзно сказал: «Юань Юань тоже подойдёт».

Когда он с таким серьёзным выражением лица сказал: «Юань Юань тоже подойдёт», Фан Чжи слегка рассмеялся. Он мягко улыбнулся: «Юань Юань звучит немного странно. Я буду называть тебя просто Сяо Юань, хорошо?»

«Это нормально?»

Се Юаньсин поджал губы и кивнул.

Видя, что атмосфера разрядилась, Гао Юфэй вздохнул с облегчением и быстро проводил их обоих в кафетерий.

В кафе было многолюдно, большие вентиляторы с обеих сторон жужжали, но всё равно было жарко. Длинные рукава куртки Се Юаньсина возбудили любопытство Фан Чжи.

«Сяо Юань, сейчас только октябрь, тебе не жарко в такой одежде?»

Се Юаньсин покачал головой: «У меня слабое здоровье, я боюсь холода, а не жары»

«Какое отношение к тебе имеет то, что он носит, жарко или холодно? Раз ты называешь кого-то Сяо Юань, ты очень любопытен».

Сзади раздался холодный смех, а затем на плечо Се Юаньсина легла чья-то рука. Шэнь Бьянье надавил на него, стиснув зубы: «Се Юаньсин, ты слишком торопишься, заводишь друзей и даже не дожидаешься, пока я поем». Последние несколько дней он шёл прямо в класс Се Юаньсина и вёл его обедать. Сегодня класс был пуст.

Прежде чем Се Юаньсин успел заговорить, Гао Юфэй пробормотал: «Шэнь… Старший, здравствуйте».

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Ты меня знаешь?» Его губы слегка изогнулись, а в глазах мелькнула игривость.

«Се Юаньсин рассказал тебе?»

Гао Юфэй, будучи немного толстокожим, почесал затылок, услышав этот вопрос.

«Нет, на школьном форуме много твоих фотографий, сеньор». С тех пор, как Шэнь Бьянье проклял тех, кто постоянно с ним флиртовал на первом курсе, большинство людей боялись к нему приближаться. Большинство этих фотографий были откровенными. Гао Юфэй запоздало понял, что Шэнь Бьянье, возможно, не пойдёт на пользу, узнав, что так много людей тайно фотографировали его и выкладывали фотографии на форум. Он нервно поднял взгляд и действительно увидел, что лицо Шэнь Бьянье потемнело.

Желание Шэнь Бьянье разговаривать с этим человеком тут же улетучилось. Он небрежно поприветствовал его и, повернувшись к Се Юаньсину, прорычал: «Постарайся в следующий раз не ждать меня?»

Се Юаньсин набрал в рот риса и приглушенно пробормотал: «О». Он не стал напоминать этому человеку, что они на самом деле не договаривались есть вместе; просто он всегда последним выходил из класса после занятий, и именно так его всегда заставал Шэнь Бьянье.

«Забудь об этом», — Шэнь Бьянье сжал мягкую кожу на руке Се Юаньсина, нахмурившись.

«С завтрашнего дня вам больше не придется приходить в столовую».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него: «Что?» Говоря это, он не забыл отойти в сторону, пытаясь уклониться от руки Шэнь Бьянье, но Шэнь Бьянье не был Гао Юфэем; от него нельзя было так легко уклониться.

Шэнь Бьянье: «Почему ты уклоняешься? Я тебя не съем». «Ты же не Омега, тебя даже трогать нельзя? Такой нежный».

Се Юаньсин проигнорировал его. Он цокнул языком и сказал: «Я нанял для тебя диетолога. Он составит для тебя трёхразовое питание на основе результатов твоего последнего медицинского осмотра».

«Тебе будут доставлять еду прямо в общежитие. С этого момента ты будешь питаться в общежитии».

«Святая корова», — Гао Юфэй, стоявший рядом, был ошеломлён. Фан Чжи тоже был ошеломлён.

Гао Юфэй выпалил: «Сяо Юань, ты сказал, что хочешь поменяться со мной общежитием. Чёрт возьми, Старший Шэнь такой классный, какая разница между ним в твоём общежитии и папиком?»

По какой-то причине Се Юаньсин почувствовал себя немного виноватым в этот момент и позвал его по имени: «Гао Юйфэй».

Взгляд Шэнь Бьянье похолодел.

«Когда он рассказал тебе о смене общежития?»

Гао Юфэй взглянул на его холодное лицо, чувствуя необъяснимый испуг, и подсознательно сказал: «Несколько дней назад, это было не так давно».

Атмосфера стала странно застойной.

Шэнь Бьянье улыбнулся, его необычайно суставчатая рука сжала затылок Се Юаньсина.

«Всё ещё хочешь сменить общежитие? Куда?

«Ты не включаешь кондиционер, когда тебе холодно или жарко, ты свирепо смотришь на людей, если они случайно к тебе прикоснулись, и ты надеваете наушники, когда играете в игры, но все равно жалуешся на слишком яркий экран».

«Такой требовательный и мелочный, кого ты собираешься беспокоить следующим?»

«Или ты хочешь снова пойти и раздобыть некачественного мыла, чтобы заманить людей?»

Се Юаньсин отложил палочки для еды, взял поднос и встал.

«Я закончил есть, а вы поболтайте».

Шэнь Бьянье смотрел ему вслед с потемневшим лицом, раздраженным взглядом, глубоко нахмуренными бровями и оттенком невыразимого раздражения.

Се Юаньсин не вернулся в общежитие. Выйдя из столовой, он направился прямиком в библиотеку. На столе завибрировал телефон. Он открыл его и обнаружил сообщение от Фан Чжи.

Фан Чжи: «Сяо Юань, Гао Юфэй слишком смущен, чтобы спросить тебя напрямую, поэтому он спросил меня, сказал ли он что-то не так».

Се Юаньсин: «Нет, не стоит слишком много об этом думать».

Он отложил телефон, не слушая, что сказал Фан Чжи. Просидев две минуты в библиотеке, Се Юаньсин достал из сумки тетрадь и принялся за работу. Выражение его лица было спокойным, сосредоточенным и серьёзным, словно слова Шэнь Бьянье не оставили ни малейшего следа в его сердце.

Однако после дневных занятий Се Юаньсин снова пошёл в библиотеку, не желая возвращаться в общежитие. Учитывая характер Шэнь Бьянье, он, несомненно, втянул бы его в бесконечные разговоры. Се Юаньсин не любил споров и задержался, желая как можно дольше оттянуть возвращение.

Все здание библиотеки было ярко освещено, а небо снаружи было черным как чернила.

Публикация под названием «Сплетни! Первокурсник факультета программной инженерии поступил в университет-отличник только ради диплома, есть подозрения, что его держат в тайне» быстро разлетелась по сети с необычной скоростью.

В полумраке бара, с мерцающим светом, стройного Бету схватили за запястье. Он наклонился вперёд, словно активно приближаясь. На втором фото Бета, одетый в приталенный жилет, стоял на полуприседе. Талия его была подчеркнута жилетом – гибким сегментом, а ниже, благодаря позе на коленях, ягодицы выглядели особенно упругими. Он стоял на полуприседе перед кем-то, чьё лицо было скрыто, виднелись только длинные прямые ноги и пара кроссовок лимитированной серии на уровне глаз Беты. На третьем фото Бета вылезал из «Майбаха».

Популярность поста резко возросла благодаря манипуляциям платных комментаторов. Многие последовали его примеру, и злонамеренные комментарии стали появляться на виду у всех, словно нейтральные «зрители» (которые на самом деле были платными комментаторами).

«Я слышал, что он спал с людьми за деньги. Неужели он действительно связался с богатым представителем второго поколения?»

«Беты тоже можно оставить?! Такая высокоуровневая тактика, должно быть, пришлось немало потрудиться в постели».

«Вы, ребята, не понимаете, что, оставив Бету, можно спокойно играть. Неважно, причините ли вы им вред, они всё равно не будут помечены».

«Поэтому поступление в А-университет было всего лишь попыткой повысить его ценность. Беты как «утки» на самом деле не стоят многого».

Ло Чэнцзе с удовлетворением наблюдал за комментариями. Сидевший рядом с ним слуга усмехнулся: «Я и не думал, что фотографии «Майбаха», которые я сделал в тот день, окажутся настолько полезными для брата Ло». Затем он забеспокоился: «А как же Шэнь Бьянье? Неужели он пойдёт с нами на рожон?»

«На самом деле, это не имеет никакого отношения к брату Ло. Единственный, кто в проигрыше, — это этот бар. Менеджер сказал, что содержание поста — фейк. Они проверили записи видеонаблюдения и нашли этого человека, но сами этим не занимаются. Нам не нужно мстить за них».

Ло Чэнцзе ухмыльнулся: «Что ты знаешь?»

«Я велел им не отдавать деньги. Бедняк ещё и осмеливается сопротивляться. Разве вам не кажется интересным использовать против них их же методы?»

«Жизнь, конечно, такая скучная, что нужно найти себе какое-то развлечение. Ну и что, что он отличник? У него есть деньги, чтобы нанять платных комментаторов? Я хочу, чтобы он не смог учиться в школе; на него будут тыкать пальцем, как на крысу»

Что касается Шэнь Бьянье, то уже подтвердилось, что они просто соседи по комнате. Помочь, если что-то видишь, — это нормально. Такие люди не станут тратить время на бедняка.

«Мы на одном уровне».

Се Юаньсин совершенно не знал о посте. Он задержался до закрытия библиотеки, прежде чем вернуться в общежитие. Не обращая внимания на выражение лица Шэнь Бьянье, которое намекало на то, что тот вот-вот заговорит, он оставил свои вещи и направился в ванную в пижаме. Шэнь Бьянье встал перед дверью, преграждая ему путь, и холодно спросил: «Ты не собираешься объяснить?»

«Мы подписали контракт. Теперь ты просто соберёшься и уедешь из общежития?»

Се Юаньсин: «Я пойду в душ, пошевеливайся». Он помолчал. «Кроме того, в контракте сказано, что я должен лишь смягчать твой феромонный дисбаланс в любое время и в любом месте. Там не сказано, что я должен жить с тобой в одном общежитии».

«Я ничего не нарушал, Шэнь Бьянье».

«Ты что, мало шумел за обедом? Что опять за истерика?»

С этими словами он проскользнул под руку Шэнь Бьянье и с грохотом захлопнул дверь ванной.

Шэнь Бьянье стоял у двери, чуть не получив по носу. Глядя на закрытую дверь ванной, он почти забавлялся своим гневом. Он повернулся, подошёл к столу Се Юаньсина, выдвинул стул и сел. Он подождет здесь. Се Юаньсин мог спокойно принимать душ в ванной до рассвета.

В ванной раздался звук плещущейся воды. Шэнь Бьянье сначала лениво ждал, но потом его мысли медленно унеслись. Он слегка приподнял ноги, скрестив их, чтобы подавить возбуждение. Только он подумал о чём-то другом, чтобы отвлечься, как телефон Се Юаньсина на столе внезапно завибрировал. Шэнь Бьянье, словно это был его собственный телефон, небрежно взял его и открыл. Телефон не был заблокирован; достаточно было провести по экрану, чтобы увидеть текстовые сообщения.

Его взгляд медленно похолодел. Всё желание исчезло, уступив место лишь переполняющей его ярости. Слова с экрана телефона запечатлелись в его зловещих глазах.

Се Чжоу: «Эй, ты настолько беден, что хочешь пойти и продать себя?

«Как тебе такое? Ты трясешь своей голой задницей передо мной, и я дам тебе двадцать, пятьдесят, чтобы ты мог поесть».

«Ты же не продал свою задницу, правда? Кому-нибудь вообще нужна бета?»

Другая сторона отправила ссылку на пост, а затем добавила: «Сколько стоит продажа? Я слышал, ты переспишь с кем угодно за деньги».

«Если бы ты не были моим кузеном, я бы, наверное, тоже стал бы твоим покровителем».

«Снова притворяешься мертвым?»

«Не отвечаешь в WeChat, игнорируешь текстовые сообщения?»

Се Юаньсин вышел из ванной и увидел Шэнь Бьянье с ужасающим лицом, указывая на номер Се Чжоу и спрашивая его: «Этот человек, он твой двоюродный брат?»

Его лицо мгновенно изменилось. Он быстро подошёл и выхватил телефон из рук Шэнь Бьянье.

«Ты больной? Зачем ты трогаешь мой телефон?»

Шэнь Бьянье не стал спорить, в его голосе слышалась лёгкая враждебность: «Я оплачу его будущие медицинские расходы. Ничего, если я не забью его до смерти?»

«И что он имел в виду, когда сказал, что ты снова притворяешься мёртвым?» Он проклинал тебя больше одного раза?»

«Шэнь Бьянье», — Се Юаньсин тоже рассердился, его лицо никогда не было таким уродливым.

«Это мое дело, оно не имеет к тебе никакого отношения».

Он заблокировал Се Чжоу в WeChat, но не ожидал, что тот будет ему писать. Хотя он не знал, что именно сказал Се Чжоу, он, вероятно, понимал, что это нехорошо, но всё это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье тихо повторил: «Твое дело?» Он улыбнулся ледяной улыбкой: «Неважно, я добрый человек, и моё самое большое желание — стать Лэй Фэном. Я помогу тебе решить твои дела».

«Если я оставлю его с одним вздохом, я буду считать себя законопослушным».

Он поднял руку, достал свой телефон и набрал номер. Не дожидаясь ответа собеседника, он прямо сказал: «Помогите мне расследовать дело одного человека, по имени».

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно позвал его по имени, его голос стал ледяным: «Это моя личная жизнь, моё личное дело».

«А в чем разница между тобой и ним?»

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Он? И этот подонок? Никакой разницы? Это было настолько нелепо, что он чуть не рассмеялся. В следующую секунду он услышал холодный вопрос Се Юаньсина: «Раз ты даёшь больше денег, твои слова не кажутся тебе жестокими? Ты становишься праведником?»

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бьянье, отчетливо произнося каждое слово: «Урод, омега, притворяющийся бетой, чтобы пробраться в общежитие и познакомиться с мужчинами, используя низкокачественные феромоны, чтобы заманивать людей и знакомиться с альфами».

«Нужно ли мне напомнить вам, откуда взялись эти слова?»

Он не хотел говорить так резко, но будь то борьба с Се Чжоу или его избиение, он бы всё сделал. Се Юаньсин не собирался упускать из виду то, за что нужно было отомстить, но его семейные дела не имели никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Мир погрузился в гробовую тишину, лишь эхом разносился голос Се Юаньсина. «Чудак», «Соблазн», «Подцепить» — эти слова снова и снова звучали в его голове.

Кровь Шэнь Бьянье внезапно застыла во всем теле, и на мгновение он почувствовал такую слабость, что едва мог держать в руке легкий телефон.

Глава 13

— Ты прав, я ничем от него не отличаюсь. Я сунул нос не в свое дело.

После того, как дверь с грохотом захлопнулась, всё стихло.

Се Юаньсин сидел один в комнате общежития. На пустом столе лежал только мобильный телефон. Телефон был очень старой модели, выпущенной пять-шесть лет назад. К настоящему времени его уже сняли с производства, но Се Юаньсин бережно ухаживал за ним, и телефон работал по-прежнему без сбоев. В этот момент он постоянно издавал звуки, сообщения одно за другим появлялись на экране: заботливые вопросы от Гао Юйфэя и Фан Чжи, оскорбительные сообщения от Се Чжоуву.

Се Юаньсин никому не отвечал. Он оперся локтями на стол, закрыл руками лицо и уставился в телефон, на котором продолжали появляться сообщения.

Черная челка упала на лоб, слегка скрывая его бледное и мрачное лицо. Он серьезно размышлял над одним вопросом:

"Если он разозлил Шэнь Бянье и тот ушел, будет ли он по-прежнему получать бесплатное питание каждый день? Если нет, то очень жаль. В конце концов, за эту еду ему не нужно платить... наверное... не нужно, ведь так? Или, может, завтра извиниться перед Шэнь Бянье... хотя и не очень хочется..."

Се Юаньсин, прикрыв лицо руками, хлопнул себя по щекам. После двух звонких шлепков его взгляд стал решительным, он убедил самого себя.

"Не стоит идти против денег, Се Юаньсин. Обязательно нужно извиниться!"

Приняв решение, он протянул руку и заблокировал номер Се Чжоуву. В его черных, как чернила, глазах мелькнуло отвращение, и он безразлично подумал: "Было бы хорошо, если бы Се Чжоуву умер".

…...

Взбешенный Шэнь Бянье вылетел из общежития, хлопнув дверью, и сразу же поймал такси. С мрачным лицом он обзванивал всех подряд, требуя удалить пост, заблокировать пользователей, снизить активность и выяснить, кто за этим стоит.

В этот момент с Шэнь Бянье связался помощник Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье слегка нахмурился:

— Кто такой Ло Чэнцзе?

Помощник ответил:

— Брат Ло, нет, Ло Чэнцзе. У вас с ним был конфликт в баре, когда он неразумно заставлял официантку пить, а вы его остановили.

Помощник заметил, как быстро удалили пост, и любые обсуждения этой темы мгновенно исчезли. Такая скорость реакции заставила его смутно почувствовать, что пост, возможно, задел Шэнь Бянье. Было бы здорово, если бы благодаря этому инциденту он смог бы наладить с ним отношения.

Шэнь Бянье, слушая слова помощника, нахмурился:

— Какое это имеет отношение к Се Юаньсину?

Помощник изо всех сил старался объяснить ситуацию как можно понятнее, начиная с того, что отец Ло Чэнцзе недоволен его плохой учебой, затем его неудачные попытки добиться внимания омеги из политехнического университета А, и заканчивая тем, что Ло Чэнцзе презирает Се Юаньсина, считая его нищебродом, который хоть и поступил в политехнический университет А, все равно будет вынужден перед ним пресмыкаться. Он практически выложил всю подноготную Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье, слушая все это, усмехнулся.

Такие люди, имея слишком много денег и свободного времени, получают удовольствие от угнетения других.

Нахмурившись, он повесил трубку и тут же набрал другой номер:

— Дядя Лю, помоги мне разобраться с одним человеком.

Голос на другом конце провода был еще холоднее, чем его собственный:

— Шэнь Бянье, неужели в Политехническом университете А так мало курсов, что тебе больше нечем заняться, кроме как беспокоить моего генерального директора? Все очень заняты, в отличие от тебя, у которого полно свободного времени.

Шэнь Бянье отнял телефон от уха, проверил номер и, убедившись, что не ошибся, язвительно произнес:

— Я так не думаю. Дядя Лю не такой, как ты, ему не нужно спешить заводить еще одного ребенка*. Будь спокоен, у тебя больше никогда не будет второго сына. Передай телефон дяди Лю кому-нибудь другому. Я звонил не тебе, Шэнь Чжэн.

*要忙着造孩子 (yào máng zhe zào háizi): "Нужно заниматься производством детей". Здесь используется разговорное и немного ироничное выражение 造孩子 (zào háizi), которое буквально означает "делать детей", но подразумевает усилия по зачатию и рождению ребенка.

Шэнь Чжэн холодно усмехнулся:

— Я тебе что, слишком много чести оказал? Я твой отец, ты должен называть меня папой.

Шэнь Бянье подозвал менеджера клуба, чтобы заказать напитки, и небрежно бросил в телефон:

— Я еще не видел, чтобы отец, который не верит, что его сын доживет до тридцати, спешно заводил детей на стороне. Столько лет прошло, есть хоть какие-то результаты? В таком возрасте признаться в плохом качестве спермы – не стыдно.

В кабинете элегантный мужчина средних лет в костюме побагровел от злости и, впервые за долгое время, выругался:

— Мне тогда следовало выстрелить тобой в стену**.

**把你射在墙上 (bǎ nǐ shè zài qiáng shàng): буквально "выстрелить тобой в стену". Это очень грубое и вульгарное выражение, намекающее на то, что Шэнь Чжэн должен был предотвратить рождение или существование Шэнь Бянье в самом начале. Это метафора, означающая, что он должен был избавиться от него, когда тот был еще "неоформленным" или в самом зачаточном состоянии.

Шэнь Бянье цокнул языком и повесил трубку, вздохнув:

— Такой уважаемый председатель, а говорит такие грязные вещи.

Шэнь Бянье говорил по громкой связи, и менеджер клуба, слышавший весь разговор, почувствовал, как по его лбу стекает холодный пот. Он подумал про себя: "Из-за кого председатель Шэнь так грязно выражается? Неужели этот молодой господин не понимает?"

В клубах такого уровня конфиденциальность очень высока. Даже если сотрудники что-то услышат, то сохранят это в тайне. Увидев, что Шэнь Бянье повесил трубку, менеджер поспешил позвать персонал, чтобы принесли напитки, вытер пот и быстро удалился.

Шэнь Бянье, повесив трубку, написал сообщение дяде Лю. Он не особо хотел вмешиваться в дела Се Юаньсина, но Ло Чэнцзе уже не в первый раз злоупотреблял своим положением из-за денег. Шэнь Бянье просто хотелось узнать, что станет с таким человеком, как Ло Чэнцзе, если у него отнять эти деньги.

"Дядя Лю, помоги мне с одним делом. У семьи этого человека есть небольшая компания, нужно с ней разобраться. Можешь использовать деньги с моего счета."

Пока он набирал сообщение, на столе уже расставили напитки. Шэнь Бянье, как обычно, не попросил никого остаться и велел всем выйти. Раньше с ним всегда был Чжоу Чао или другие друзья, а сегодня он остался один. Как только вино было подано, и официанты ушли, в комнате сразу стало пусто.

В просторной VIP-комнате стояли ряды бутылок с алкоголем, тусклый свет мерцал, отражаясь на лице Шэнь Бянье, то ярче, то тусклее. Он смотрел на эти бутылки, не испытывая особого желания пить, но раз уж он здесь, не выпить было бы как-то странно.

Подумав, он позвонил Чжоу Чао:

— Разве ты не говорил, что давно не виделись? Позови их на встречу.

Вскоре у входа в клуб остановилось несколько дорогих машин. Когда Чжоу Чао вошел, увидев Шэнь Бянье, он рассмеялся:

— Это мы всегда тебя ждем. Сегодня что, солнце взошо на западе? Теперь твоя очередь нас ждать?

Парень с розовыми волосами присвистнул:

— Слышал, в клубе новая партия омег. Все очень симпатичные, еще и девственники. Брат Шэнь, ты не пригласишь их?

Следующий вошедший с улыбкой возразил:

— Наш брат Шэнь никогда не заказывает таких. Ты же знаешь. — Молодой человек с кукольным лицом проскользнул сбоку и недовольно надул губы: — Каждый раз только омеги. Мне уже надоели те немногие альфы в клубе, которые мне нравятся.

Розоволосый игриво погладил его по щеке:

— Может, мне тебя развлечь?

Молодой человек с кукольным лицом:

— Катись к черту. Я сам плачу мужчинам, а не мужчины платят мне.

Компания вошла в комнату весело смеясь и болтая. Увидев, что Шэнь Бянье молчит, они переглянулись. Первым заговорил Чжоу Чао, у которого были самые лучшие отношения с Шэнь Бянье:

— Что случилось?

Шэнь Бянье поднял глаза, тихонько цокнул языком и, как обычно, произнес:

— Уберите все свои феромоны сейчас же. Смешанные вместе они воняют. И еще, если кто-то осмелится устроить что-то прямо здесь, в VIP-комнате, я прикажу вышвырнуть вас за пределы клуба.

Все дружно фыркнули, а затем разразились смехом. Кто-то начал выбирать песни, кто-то – людей, и атмосфера в комнате мгновенно накалилась.

Поначалу Шэнь Бянье участвовал в их разговорах, время от времени чокаясь и выпивая. Позже он сел в углу и стал пить в одиночестве.

Чжоу Чао тоже никого не выбрал, подошел к Шэнь Бянье, чокнулся с ним и, понизив голос, спросил:

— Ты уже какое-то время встречаешься с тем бетой? Как успехи? Помогает? — О том, что у Шэнь Бянье проблемы с феромонами, знали немногие, и он говорил расплывчато. — Если не помогает, просто дай ему денег и отпусти. Ты же и триста юаней ему помогал выбить, и деньги переводил, и диетолога ему искал. Он просто пользуется этим, чтобы капризничать*. Всего лишь бета, а возомнил о себя невесть что.

*拿乔 (ná qiáo) – это идиоматическое выражение, означающее "выпендриваться", "вести себя высокомерно", "ставить себя выше других", "капризничать", "притворяться важным".

Шэнь Бянье не смотрел на него. Он крепче сжал бокал, запрокинул голову и сделал большой глоток вина:

— У него есть имя. Его зовут Се Юаньсин. Не говори о нем в таком тоне.

Чжоу Чао замер, не понимая:

— Что?

Шэнь Бянье:

— У него есть имя. Не называй его просто бетой.

После секундного замешательства Чжоу Чао рассмеялся:

— Слушай, я думал, ты его тоже терпеть не можешь. Почему ты его защищаешь?

Шэнь Бянье откинулся назад, его лицо скрылось в тени. Он тихо произнес, с какой-то непонятной интонацией:

— Все думают, что я его ненавижу.

В VIP-комнате розоволосый парень надрывался, исполняя ужасную песню, и шум стоял невообразимый. Никто не услышал, что Шэнь Бянье сказал дальше.

Нет.

Это Се Юаньсин его ненавидит.

Глава 14

В лекционном зале, рассчитанном на сотни человек, собралась густая толпа. Когда прозвенел звонок на перерыв, огромный класс взорвался, словно вода, шипящая в кипящем масле, и стало невероятно шумно.

Большинство студентов оставались на своих местах: одни болтали, другие уткнулись в телефоны. Се Юаньсин, опустив голову, разбирал свои конспекты, словно сливаясь с фоном. Он был тихим и сдержанным, но некоторые, движимые чистым любопытством, с удовольствием совали нос в чужие личные проблемы.

«Эй, ты и правда пошёл работать в тот бар?»

«Кому принадлежит этот Maybach из поста? Вы уверены, что вас не обманули?»

«Эта история с сахарным ребёнком — фейк, да? Люди сейчас такие скучные, только и делают, что распространяют слухи».

Человек в первом ряду, совершенно незнакомое лицо, обернулся, постучал по учебнику Се Юаньсина и начал задавать вопросы.

Се Юаньсин покачал головой, продолжая записывать, опустив голову. Его тёмные, непослушные волосы падали на его несколько мрачные глаза. Публикация была удалена слишком быстро, без каких-либо последствий, что вызвало недовольство некоторых пользователей и побудило их обратиться к нему напрямую.

В течение двух или трех дней подряд разные люди приходили задавать одни и те же вопросы, их тон казался обеспокоенным, но на самом деле был полностью основан на сплетнях.

Ему хотелось швырнуть книгу в лицо допрашивающему, чтобы заставить его замолчать, встать и выйти из класса, скрывшись от коварных, испытующих взглядов. В конце концов, Се Юаньсин лишь крепче сжал ручку, и, пока он писал, по его блокноту растеклась тёмная чернильная клякса.

Человек спереди, не получив ответа, проворчал: «Почему ты молчишь?» Фан Чжи, сидевший в том же ряду, что и Се Юаньсин, больше не мог этого выносить.

«Ты же знаешь ,насколько переполнены студенты на первом курсе. Если хочешь подработку, то можешь найти только ночные смены. Работать четыре дня, а потом терпеть клевету и постоянные допросы — разве тебя бы это не раздражало?»

Человек вымученно рассмеялся: «Да, наверное».

Затем он повернул голову и добавил: «Бете совершенно невозможно проработать официантом в баре четыре дня, а потом найти себе папика. Он же не красавец-омега». Его голос не был тихим, и его услышали и Фан Чжи, и Се Юаньсин. Фан Чжи беспомощно посмотрел на Се Юаньсина: «Не принимай близко к сердцу; через пару дней никто не спросит».

Се Юаньсин что-то промычал в знак согласия, затем повернулся к Фан Чжи и тихо сказал: «Спасибо». Фан Чжи помолчал, затем улыбнулся и вдруг сказал: «Вообще-то, тебе бы лучше подошла короткая стрижка. Ты не думал подстричься?» Его взгляд упал на учебник Се Юаньсина, и он добавил: «У тебя тоже очень красивый почерк. Говорят, почерк отражает характер человека. Если ты покажешь свое лицо, ты тоже будешь хорошо выглядеть». Се Юаньсин не был уродлив; у него было очень чистое и нежное лицо, но цвет лица был бледным и бескровным. В сочетании с длинными волосами и родинкой он выглядел очень мрачным, заставляя людей подсознательно избегать приближаться к нему.

Но Се Юаньсин отказался, приведя простую и прямую причину: «Нет, у меня нет денег на стрижку».

Фан Чжи: ……

В последние дни он заметил, что Се Юаньсин живёт очень скудно, не тратя ни копейки там, где можно было сэкономить. Иногда, когда у него не оставалось другого выбора, кроме как заплатить больше, на его лице появлялось жалкое, страдальческое выражение. Фан Чжи хотел предложить заплатить, но боялся задеть гордость Се Юаньсина, поэтому вздохнул и промолчал.

Мысли Се Юаньсина уже улетели далеко. С того момента, как он узнал, что это был Maybach, он понял, что Шэнь Бьянье его обманул. Ни один сервис по вызову не стал бы брать Maybach, а когда он спросил, сколько это стоит, водитель сначала запнулся и не смог ответить. Другими словами, Шэнь Бьянье обманул его на пятьдесят юаней. Пятьдесят юаней за одну поездку на этой машине. За эти деньги он мог бы проехать на автобусе двадцать пять раз. Двадцать пять раз! Даже если бы он ездил туда один раз в день, ему бы хватило почти на месяц!

Шэнь Бьянье не возвращался в общежитие уже несколько дней. Даже если бы он вернулся, Се Юаньсину было бы слишком неловко просить вернуть пятьдесят юаней. Что потеряно, то потеряно. В невидимом углу мрачный маленький гриб надулся, его ручка больше не могла писать, он так жаждал пятидесяти юаней, что хотелось вздохнуть.

Поодаль, у задней двери класса, Шэнь Бьянье, наблюдая за двумя людьми, которые разговаривали вплотную, помрачнел и отошёл. Неужели действительно необходимо было стоять так близко, разговаривая? И зачем этот человек улыбался Се Юаньсину? Улыбался так? Неужели никто не говорил ему, что его улыбка ужасающе уродлива? Се Юаньсин утверждал, что он робок, но теперь он не боялся испугаться, не зная, что нужно держать дистанцию. Он вышел из учебного корпуса, отправил Се Юаньсину сообщение и пошёл в общежитие ждать.

«Твоц диетолог прислал тебе еду. Возвращайся в общежитие после занятий».

…

Се Юаньсин даже не успел вернуться в общежитие, чтобы проверить, вернули ли ему пятьдесят юаней, как встретил в кампусе неожиданного человека. Он не знал имени, но узнал лицо – человека, который намеренно усложнил ему и другой девушке жизнь в баре.

Ло Чэнцзе чувствовал себя неловко в этой ситуации, когда ему пришлось извиняться перед беднягой. Он потёр руки, подавил гнев и с льстивой улыбкой сказал: «Ученик, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Не могли бы мы найти уединённое место, чтобы поговорить наедине?»

Се Юаньсин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

В глазах Ло Чэнцзе местом для разговора было либо кафе, либо отдельный кабинет в дорогом заведении. Однако Се Юаньсин привёл его в пустой класс. Нищий есть нищий, он даже не знает, где прилично поговорить. Глядя на него свысока, у него не было другого выбора. Стиснув зубы, он вытащил банковскую карту. Ло Чэнцзе держал карту обеими руками с заискивающим видом, его прежде высокомерное лицо теперь расплылось в улыбке: «Это моя вина. Мне не следовало клеветать на тебя в интернете. Я уже попросил кого-то написать разъяснения. Пожалуйста, скажите Шэнь Бьянье, чтобы он прекратил нападать на компанию моей семьи?»

«Вот пятьсот тысяч юаней. Это все ликвидные средства, которые наша семья может получить прямо сейчас. Всё это для тебя».

В классе Се Юаньсин молча смотрел на него какое-то время, а затем внезапно спросил: «Триста юаней из моей зарплаты тоже вычтены из-за тебя? Ты тогда оплатил счёт?» Он быстро сообразил. Этот человек лишь мельком встретился с ним в баре; не было нужды нанимать троллей, чтобы оклеветать его, тем более в такое стечение обстоятельств после инцидента в баре. Это означало, что его ответный выпад вызвал недовольство другой стороны, поэтому вычет зарплаты тоже должен был быть организован этим человеком.

«Заплатил, заплатил, это всё идея менеджера», — Ло Чэнцзе больше не казался таким высокомерным, как прежде, говоря с лицом, полным раскаяния: «Мне искренне жаль, меня на мгновение охватили дурные мысли. Пожалуйста, будь снисходительный и прости меня на этот раз?» Он протянул карточку, очень низко наклонившись, сжимая маленькую, тонкую банковскую карту обеими руками.

Се Юаньсин не взял его, а спокойно сказал: «Можешь ли ты вернуть мои триста юаней?»

Ло Чэнцзе на мгновение замер, а затем в лёгкой панике принялся рыться в сумке: «Да, конечно». Он вытащил пачку денег, на вид около тысячи юаней, и протянул её Се Юаньсину. Се Юаньсин опустил глаза, вынул из неё триста юаней и протянул остаток Ло Чэнцзе. Пот проступил по спине Ло Чэнцзе. Он не понимал, что делает Се Юаньсин, почему тот упрямо отказывается брать банковскую карту. Когда ему протянули оставшиеся деньги, он умоляюще и с тревогой сказал: «Возьми их и эту карту тоже».

Видя, что он не возьмёт деньги, Се Юаньсин небрежно положил их на стол. На бледном и хмуром лице Ло Чэнцзе медленно появилась улыбка: «Спасибо».

«Но всё остальное, включая пятьсот тысяч, мне не принадлежит, и я не собираюсь их брать. Почему я должен просить Шэнь Бьянье остановиться? То, что происходит с компанией твоей семьи, меня не касается».

Ло Чэнцзе стиснул зубы и тихо объяснил: «Шэнь Бьянье может заступиться за тебя и напасть на компанию моей семьи, но он также выиграет от этого. Если ты скажешь ему остановиться, ты получишь эти пятьсот тысяч. Если он не остановится и поглотит компанию моей семьи, ты не получишь ничего».

«Ты думаешь, он просто так даст тебе денег? Богатые люди не дураки. Зачем ему давать тебе сотни тысяч?»

Се Юаньсин снова улыбнулся, слегка изогнув уголки губ, и сказал: «Неважно, если я не получу пятьсот тысяч. Тот факт, что ты приходишь ко мне с пятьюстами тысячами, означает, что твои потери будут гораздо больше». Он тихо усмехнулся, черная родинка под глазом была похожа на ядовитый гриб. «Использовать пятьдесят тысяч, которые мне даже не принадлежат, чтобы потерять миллионы, десятки миллионов — какая выгодная сделка. Я просто хочу увидеть, как ты цепляешься за жизнь». Он усмехнулся: «Ты думаешь, что можешь просто так издеваться над людьми, потому что у тебя есть деньги?»

«Теперь кто-то побогаче наступает тебе на голову. Весело?» Улыбка Се Юаньсина померкла, и он холодно сказал: «Надеюсь, тебе тоже понравится».

Выражение лица Ло Чэнцзе постепенно стало диким.

«Ты, блядь, издеваешься?» — тяжело дыша, он сжал кулаки. Внезапно он поднял руку, высоко подняв кулак, и целясь прямо в лицо Се Юаньсину. Се Юаньсин не увернулся.

«Ты осмелишься меня ударить?»

Кулак внезапно замер перед глазами Се Юаньсина. Он развернулся и неторопливо вышел из класса. В классе позади него Ло Чэнцзе сполз на пол, словно дохлая собака. Всё кончено, всё кончено. Он впервые пожалел, что без причины спровоцировал Се Юаньсина. Поступление Се Юаньсина на факультет науки и техники Университета А не имело к нему никакого отношения; ему не нужно было завидовать тому, что кто-то из гораздо более бедной семьи поступит в желаемый им вуз. Теперь было слишком поздно что-либо предпринимать.

Се Юаньсин впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Увидев пятьдесят юаней в общежитии, он смягчился, извиняясь: «Извини, ты же знаешь, мне не следовало злиться на тебя за то, что ты взял мой телефон». Молодой господин Шэнь не видел его несколько дней, и, долго прождав в общежитии, всё ещё кипящий от злости после увиденного в лекционном зале, он услышал, как Се Юаньсин снова извиняется, и невольно открыл рот, чтобы сказать что-то саркастическое. Он ненавидел извинения Се Юаньсина.

Но прежде чем слова сорвались с его губ, он замер. Выражение его лица слегка изменилось, словно он был в смятении. Он отвернулся, и его тон был немного неловким: «За что ты извиняешься?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул и подумал: « Разве это не потому, что ты злишься?»

Шэнь Бьянье усмехнулся, а затем просто повернулся к нему: «Я взял твой телефон и заглянул в твою личную жизнь без твоего разрешения. Это была моя вина, прежде всего».

«Почему ты извиняешься?» «Почему каждый раз, когда возникает конфликт с кем-либо, даже если это не твоя вина, ты всегда первым извиняешься?»

Се Юаньсин с некоторым удивлением посмотрел на Шэнь Бьянье. Его глаза были темными и мягкими, а когда он был ошеломлен, он выглядел на удивление милым и невинным. Шэнь Бьянье смотрел на маленький белый гриб вот так, и его сердце слегка дрогнуло. Он забыл о своей недавней неловкости, поднял руку, чтобы откинуть челку Се Юаньсина, и вздохнул: «Если ты будешь постоянно извиняться, все будут тебя издеваться. Не выставляй себя таким жалким».

Се Юаньсин молча отступил на шаг и нерешительно спросил: «У тебя... феромонное расстройство стало более серьёзным?» В общежитии не чувствовалось запаха феромонов Шэнь Бьянье; это не было похоже на расстройство.

«Или ты принял не то лекарство от своей болезни?»

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. Затем он услышал, как Се Юаньсин совещательным тоном спросил: «Ты можешь говорить как обычно?» Лицо Шэнь Бьянье потемнело окончательно. Он с грохотом швырнул пакет с едой перед Се Юаньсином и чопорно сказал: «Заткнись! Ешь».

Глава 15

Се Юаньсин ел, а коробка для бэнто перед ним была изысканной: в ней было сбалансированное сочетание мяса и овощей, а также несколько кусочков сашими из лосося.

Ничего подобного он не ел с тех пор, как потерял дом.

Вкус в его памяти давно померк, но он представил себе, что качество этой порции должно быть намного лучше того, что он ел раньше.

Лосось во рту был насыщенным и сладким, но настроение Се Юаньсина внезапно испортилось, и он тихо вздохнул.

Стоявший рядом с ним человек заговорил почти в ту же секунду, как он вздохнул: «О чём ты вздыхаешь? О чём ты думаешь?» Он помолчал, а затем небрежно спросил: «Всё ещё плохо?»

Се Юаньсин удивился его пылу. Он покачал головой, не сказав правды: «Когда ты так на меня смотришь, я едва могу есть».

Что тоже было правдой. Ведь с того момента, как он начал есть, Шэнь Бьянье не отрывал от него глаз, не отрывая взгляда.

Мой взгляд заставляет тебя нервничать?

Шэнь Бьянье вспомнил эту фразу некстати. Он опустил глаза, скрывая свои смутные чувства, и вежливо сказал: «Ты ешь. Я на тебя смотреть не буду».

Се Юаньсин подозрительно посмотрел на него и нерешительно спросил: «Ты... опять злишься, да?»

Шэнь Бьянье: … Он скрежетнул зубами и сказал: «Нет, ешь свою еду». Он не был пороховой бочкой, у которой целыми днями не было другого дела, кроме как злиться.

Шэнь Бьянье уже было лень думать о том, какой образ он держал в голове Се Юаньсина, но раз уж так получилось...

Закончив есть, Се Юаньсин указал на телефон Се Юаньсина на столе и спросил: «Что случилось с твоим двоюродным братом?» Затем, прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он праведно заявил: «Сказать, что между мной и ним нет никакой разницы?»

«Когда ты назвал меня болваном, почему ты об этом не сказал?» — Шэнь Бьянье цокнул языком, и в его бровях мелькнула безжалостность, смешанная с лёгким раздражением. «Где же тогда была твоя ярость? Используй её, чтобы проклясть его!»

Се Юаньсин: ……

Видя его молчание, Шэнь Бьянье поднял бровь и фыркнул: «Или ты такой крутой только дома?»

Се Юаньсин: «…Я не в твоём «доме».

Шэнь Бьянье, не задумываясь, спросил: «Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой сегодня ночью?»

Се Юаньсин: «…Я хочу сказать, что мы с тобой чужие друг другу».

Эти двое произнесли слова, от которых другой онемел, но в конечном счёте слова Се Юаньсина оказались ещё более разрушительными, успешно заставив Шэнь Бьянье замолчать. Он был настолько ошеломлён, что не мог говорить, глядя на Се Юаньсина со смесью раздражения и недоумения.

Прежде чем он успел сообразить, как обойти это и получить нужную информацию, Се Юаньсин уже собрался и встал.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Куда ты идешь?»

Се Юаньсин: «Библиотека».

Шэнь Бьянье тут же спросил: «Ты ведь раньше дремал, да? Что ты делаешь в библиотеке средь бела дня?»

Се Юаньсин, казалось, немного расстроился, услышав его слова, словно невидимая шляпка гриба поникла. «В последнее время я не успеваю осваивать новый материал по линейной алгебре. Фан Чжи сказал, что может меня научить».

Пока он говорил, в дверь общежития постучали. Было ещё светло, и дверь не была заперта. Кто-то постучал, а затем слегка приоткрыл её. Фан Чжи стоял в дверном проёме, тихонько заглядывая внутрь. Его голос звучал очень нежно: «Сяоюань, ты готов?»

"Пойдем."

Шэнь Бьянье с первого взгляда узнал в нём бету, что немного смягчило его раздражение, но лишь немного. Он встал и с натянутой улыбкой сказал Фан Чжи: «Подожди минутку у двери».

Фан Чжи замер, кивнул, и тут дверь перед ним резко захлопнулась.

Се Юаньсин нахмурился: «Что случилось?»

Прежде чем его слова достигли цели, он ощутил волну феромонов, напоминающую тлеющие угли костра, настолько сильную, что он невольно дважды закашлялся. Его бледное лицо покраснело от кашля, и Се Юаньсин растерянно пробормотал: «Твоё феромонное расстройство, кашляет-кашляет, оно всегда слишком внезапное».

Шэнь Бьянье согласно промычал что-то невнятное, подошёл к Се Юаньсину сзади, снял свой надоедливый рюкзак, пару секунд смотрел на его талию, а потом наконец положил руку ему на плечо. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, помедлил немного и не укусил.

Се Юаньсин в замешательстве наклонил голову, но его положение было ограничено, и он не мог видеть лица Шэнь Бьянье. Он смог лишь спросить: «Что случилось?»

Человек позади него ничего не сказал. Мгновение спустя грубый, мозолистый кончик пальца лег на его затылок, слегка поглаживая его снова и снова. Он слегка зудел и слегка болел. Ощущение от щипка за шею было таким, будто из него высосали всю кровь, не говоря уже о тревожном молчании человека позади него. Голос Се Юаньсина инстинктивно смягчился: «Шэнь Бьянье?»

Шэнь Бьянье что-то промычал в ответ хриплым, низким голосом, притягательным, словно прелюдия к интимной связи, придавая ему необъяснимую притягательность. Он потёр шрам на затылке Се Юаньсина и прошептал: «Он зарос коркой. Болит?»

Се Юаньсин с облегчением вздохнул, покачав головой: «Как может быть больно, если все покрыто струпьями?»

Шэнь Бьянье: «Но если я укушу, он откроется».

Се Юаньсин на мгновение удивился, немного озадаченный, почему молодой господин сегодня вдруг стал таким внимательным, но всё же сказал: «Всё в порядке, ты заплатил». Многие люди в этом мире терпят множество увечий за мизерную зарплату, но ему достаточно было укуса изредка, чтобы получить пять миллионов. Эта лёгкая боль была ничто по сравнению с пятью миллионами. Се Юаньсин не был претенциозным или жеманным; он даже настаивал: «Перестань трогать его. Просто укуси». Он поёрзал, чувствуя себя немного неловко. «Ты как-то странно ко мне прикасаешься».

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его мутные глаза остановились на этом жалком, бледном, покрытом шрамами затылке, и подумал: « Это только начало . Если даже лёгкое прикосновение к шее показалось ему странным и таким чувствительным, то что же будет потом?»

Признание в неприязни к Се Юаньсину, казалось, облегчало ему признание его влечения к нему. Возможно, из-за феромонного расстройства, Шэнь Бьянье хотел сделать гораздо больше, чем просто оставить фальшивую метку на шее Се Юаньсина. Он снова и снова подавлял эти тёмные, смутные, интимные мысли, боясь, что даже намёк на них ещё больше разозлит Се Юаньсина. Настолько, что он даже не позволит ему укусить, что было бы огромной потерей.

Но теперь Шэнь Бьянье немного не сдержался. В любом случае, даже если он говорил вежливо, Се Юаньсин всё равно его недолюбливал, так почему бы не проявить больше настойчивости? К тому же, контракт был подписан, и Се Юаньсин не мог баллотироваться.

Как и сейчас, ему хотелось прикоснуться не только к этому месту, не только к затылку. Тело под этой чёрной курткой представлялось ему десятки раз. Бледное, стройное, тело, которое станет пленительным и притягательным после того, как покроется бесчисленными розовыми засосами. Ему хотелось провести рукой вниз от затылка, снять куртку и проверить, соответствует ли реальность его воображению.

Глаза Шэнь Бьянье потемнели ещё сильнее. Он наклонился, приближаясь к единственной части тела, к которой мог прикоснуться – к затылку. Его клыки скрежетали по покрытому струпьями шраму, но он не укусил. Губы скользнули по чистой, нетронутой коже. Он открыл рот и жадно лизнул шрам на затылке.

Когда он оттянул язык, он ощутил лёгкую терпкость, словно незрелый, влажный гриб, сырой и неприготовленный. За исключением случаев, когда его эмоции были сильны, Се Юаньсин почти всегда ощущал этот вкус при укусе. Однако Шэнь Бьянье уткнулся ему в шею и не шевелился, его тон был почти мечтательным: «Ты так вкусно пахнешь, детка».

«Что-то тебя беспокоит, детка? Скажи мне, и я всё исправлю, хорошо?»

Он вспомнил слова доктора: «Печаль горька». Но у Се Юаньсина всегда был этот привкус, всегда, словно угрюмый гриб в углу, нетронутый солнечным светом, никогда не выглядящий по-настоящему счастливым.

Эти слова Се Юаньсина остались без ответа. Се Юаньсин, которого так щедро облизали, чувствовал, как влажная, липкая липкость всё ещё не покидала его затылок. Ему было крайне не по себе, он даже слегка дрожал. Если прислушаться, голос дрожал: «Если собираешься укусить, так укуси. Зачем ты меня лижешь?»

Шэнь Бьянье обнюхал его шею, произнося щедрые слова, но в его голосе слышалось хриплое, неудовлетворённое беспокойство: «Я больше не укушу. На этот раз я тебя отпущу». Затем он немного обиженно добавил: «Малыш, неужели ты не можешь быть счастливее?» «Я хочу попробовать что-нибудь сладкое. Даже лизнуть, чтобы почувствовать вкус, было бы неплохо».

Слова Се Юаньсина, долетевшие до ушей Шэнь Бьянье, прозвучали как слова бессердечного негодяя, его тон был настолько холодным, что мог бы заморозить кого угодно насмерть.

«Если не кусаешься, отпусти. Я пойду в библиотеку с Фан Чжи».

«Нехорошо оставлять кого-то ждать снаружи».

Шэнь Бьянье не только не отпустил, но и воспользовался этим, положив руку на талию Се Юаньсина. Се Юаньсин был очень худым; тонкая талия образовывала естественную впадину, словно предназначенную для его руки.

«Не ходи с ним. Я буду тебя учить».

Се Юаньсин сначала слегка нахмурился, а затем отказался. Он произнес слова, которые Шэнь Бьянье не смог опровергнуть: «Когда смотришь на меня, пока я ем, это влияет на твои ощущения от еды, так что тебе не нужны никакие уроки, верно?»

«Разве ты не хочешь быть со мной, бетой, если только тебе не придется вернуться в общежитие?»

Тело Шэнь Бьянье незаметно напряглось. На мгновение он лишился дара речи, но его охватило нежелание отпускать Се Юаньсина в библиотеку вместе с Фан Чжи. Через мгновение он цокнул языком: «А как насчёт такого: платишь мне сто юаней в час, а я, хоть и неохотно, буду тебя учить?»

«Ты так много у меня отнял. Мне нужно что-то отыграть, верно?» Шэнь Бьянье подчеркнул своё преимущество: «Мои результаты по линейной алгебре на первом курсе были одними из лучших в классе, гораздо выше, чем у кого-либо по имени Фан Чжи».

Эти слова вошли в левое ухо Се Юаньсина и автоматически транслировались в правое. Его пятьдесят юаней теперь требовали сто юаней.

Се Юаньсин спокойно повернулся, оставив Шэнь Бьянье с холодной спиной, и вежливо сказал: «Нет нужды. Я выберу бесплатный вариант».

Глава 16

В библиотеке было немноголюдно, но большинство мест были заняты книгами, тетрадями и даже ноутбуками, которые использовались для резервирования мест. Се Юаньсин и Фан Чжи наконец нашли два места рядом. Как только они сели, кто-то подошёл.

Они ожидали столкновения из-за мест, но вместо этого лицо человека слегка покраснело, когда они вручили ему просто, но аккуратно упакованное письмо. Се Юаньсин озадаченно смотрел на предполагаемое любовное послание две секунды, а затем поднял на него непонимающий взгляд.

Девушка, державшая письмо, хоть и немного покраснела, открыто сказала: «Не мог бы ты передать это старшему Шэню?»

«Вы ведь соседи по комнате, да?»

Недавно опубликованный разъяснительный пост ясно дал понять: машина принадлежала Шэнь Бьянье, и забрать его соседа по комнате, студента 1-го курса, не имело никакого отношения к «спонсорству». Но благодаря этому посту о том, что Се Юаньсин был соседом Шэнь Бьянье, теперь знала почти половина школы. «Выследить» Шэнь Бьянье было сложно, и мало кто осмеливался подойти к нему напрямую. Найти Се Юаньсина было гораздо проще.

Се Юаньсин кивнул: «Да, отдай его мне».

Девушка протянула любовное письмо Се Юаньсину и лучезарно улыбнулась: «Это письмо пахнет моими феромонами. Если оно ему понравится, внутри будут мои контактные данные. Если же оно покажется ему неприятным, он может просто выбросить его».

"Спасибо за беспокойство."

Фан Чжи, наблюдая, как он принимает любовное письмо, подождала, пока девушка уйдет, а затем с некоторым удивлением спросил: «Ты собираешься его передать? Я думал, ты не согласишься».

«Это не проблема. Я просто передам его по дороге». Се Юаньсин, казалось, не был заинтересован в дальнейшем обсуждении этого вопроса и, говоря это, потянулся за блокнотом и ручкой со стола.

Фан Чжи улыбнулся, его голос был очень мягким, без тени обиды: «Учитывая ваши отношения с Шэнь Бьянье, не рассердится ли он, если ты передашь ему любовное письмо?»

Движения Се Юаньсина замерли, и его взгляд, удивительно острый и прямой, остановился на Фан Чжи. Фан Чжи заметил перемену в его взгляде, извинился с улыбкой и указал на затылок: «У тебя засос высоковат, воротник его не прикрывает».

Се Юаньсин поджал губы, потянулся, чтобы повыше поднять воротник, и вежливо сказал: «Мы с ним не такие, как ты думаешь».

Фан Чжи: «Ты хочешь сказать, что вы не вместе, да?»

Се Юаньсин кивнул. Не зная, как объяснить, он просто сказал: «Этот вопрос сложный. Ты действительно неправильно понял».

Однако Фан Чжи, похоже, успокоился. Он тепло обратился к Се Юаньсин: «Раз вы не пара, можешь дать мне шанс добиться тебя?»

«Мы оба бета. Я не позволю тебе оставить шрам на шее».

«Вообще-то, я заметил тебя во время военных сборов. Ты выделялся из толпы», — он улыбнулся. «Если можно так выразиться, ты был как чёрный цветок, растущий на зелёном поле, так что мне было сложно тебя не заметить».

«Проведя какое-то время вместе, я всегда чувствую, что настоящий ты не такой. Тебе следовало бы быть более ярким, а твоё сердце не безжизненным».

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем поднял черновик. «Мы сегодня ещё будем заниматься?»

Фан Чжи вздрогнул, а затем усмехнулся: «Конечно». В этот момент телефон зазвонил совершенно некстати. Фан Чжи поднял трубку. На его лице сначала отразилось удивление, затем нерешительность, взгляд метался между телефоном и Се Юаньсином.

Наконец он схватил телефон и виновато улыбнулся Се Юаньсину: «Извини, мне только что написал начальник отдела. Мне сказали, что в этом месяце в полдень я должен быть на дежурстве в офисе».

«Возможно, занятия с репетитором придется отложить».

Выражение лица Се Юаньсина было спокойным: «Все в порядке, иди вперед».

Фан Чжи собрал свои вещи и, прежде чем уйти, словно вспомнив что-то, сел и немного повозился со своим телефоном: «Подожди меня».

Через мгновение он естественным образом встал. Обернувшись, он сказал Се Юаньсину: «Я обещал тебя учить, но не смог. Мне до сих пор немного стыдно».

«Я только что связался со старшеклассником, с которым дружу. Он поступил в Университет S, и его оценки по линейной алгебре на первом курсе были отличными. Я порекомендую тебя ему. Если что-то не поймёшь ,просто спроси его в WeChat».

Се Юаньсин: «Нет необходимости, я…»

Прежде чем он закончил говорить, Фан Чжи прервал его: «Все в порядке, я уже сказал ему и попросил добавить тебя».

«Твои основные знания в порядке, это не займёт у него много времени. После итогового экзамена просто угости его едой».

С этими словами Фан Чжи быстро вышел из библиотеки, его спина была быстрой, словно студенческий союз настойчиво его подталкивал. Се Юаньсин понимал, что он не был избранным, но ничего страшного; он уже привык к такому.

Он достал телефон, который только что завибрировал. В WeChat появилось сообщение: «X запрашивает добавление вас в друзья». После принятия запроса на добавление в друзья, «Моменты» собеседника были пусты, а фотография профиля — чёрной, без каких-либо элементов.

X: «Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, что тебе непонятно. Начнём прямо сейчас?»

Се Юаньсин поджал губы и медленно набрал: «Можем ли мы сделать голосовой звонок или видеосвязь?» Этот вопрос был задан не для удобства объяснения проблем, а для подтверждения чего-то.

X: «…Сейчас мне не очень удобно. Спрашивай, я смогу объяснить всё внятно, просто написав».

X: «Или подожди меня, полчаса нормально?»

Се Юаньсину хотелось рассмеяться, он хотел прямо спросить, неужели полчаса ожидания – это покупка онлайн-преобразователя голоса, но боялся, что прямое разоблачение разозлит молодого господина. Он был слишком ленив, чтобы беспокоиться, и не хотел беспокоиться, почему молодой господин делает это по своей прихоти. Времени оставалось совсем мало, а он не решил ни одной задачи.

Се Юаньсин: «Неважно, не нужно. Давайте просто начнём».

Он сказал, что может понятно объяснить, печатая, но на самом деле он также использовал рукописные черновики. Домашнее задание по линейной алгебре, от которого у Се Юаньсина голова болела, в его руках казалось таким простым, что не требовало никаких раздумий. Выполнив все упражнения, Се Юаньсин вздохнул с облегчением. «Спасибо. На сегодня остановимся».

Х: «Мм».

Се Юаньсин думал, что их разговор окончен, но затем увидел в верхней части экрана несколько раз подряд появившуюся надпись «对方正在输入中…» (Другой абонент печатает…).

X: «Вы с Фан Чжи очень близки?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Что случилось? Он тебе нравится?»

Другая сторона отреагировала быстро, почти мгновенно.

X: «Ты заболел?»

В следующую секунду другая сторона отозвала сообщение.

Шэнь Бьяне был совершенно взбешён но затем он вспомнил, с какой целью обратился к Се Юаньсину под другим именем: стать ближе и узнать, что нравится Се Юаньсину и как сделать его счастливым. Дело было не в том, что он отчаянно хотел уговорить Се Юаньсина; он не мог заставить себя сделать это, поэтому просто использовал другую личность в интернете. Какое имело значение, что студент второго курса из университета S уговаривал Се Юаньсина? Это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье. Для большей правдоподобности он даже заплатил Фан Чжи за сотрудничество. И как только X сделал Се Юаньсина счастливым, Шэнь Бьянье тоже мог вкусить сладости. Он действительно жаждал этого. Что касается репетиторства, это было всего лишь бонусом; самое главное было наладить хорошие отношения между X и Се Юаньсином. Поэтому он быстро отказался от своего сообщения.

X: «Ты преувеличиваешь. Или он тебе нравится?»

Се Юаньсин: «Так себе. По крайней мере, он мне не неприятен».

X: «Тогда какой человек тебе не нравится?»

Се Юаньсин: «Мне не нравятся люди, которые ругаются. Например, те, кто называют меня „больным“».

Х: «…..»

X: «Если я не ошибаюсь, я просто занимался с тобой репетиторством».

У Се Юаньсина не было психологической нагрузки: «Спасибо. Ты хороший человек».

На этот раз другая сторона молчала долгое время, пока Се Юаньсин не вошел со своей сумкой и не сел в класс, прежде чем его телефон снова завибрировал.

X: «Тогда ты не можешь испытывать ко мне неприязнь?»

Се Юаньсин не принял это предложение близко к сердцу и небрежно ответил, что мог бы.

После занятий Се Юаньсин сразу же вернулся в общежитие. Шэнь Бьянье ещё не вернулся, но на его столе стояла коробка с бенто. Он медленно открыл её. Разворачивая упаковку, Се Юаньсин чувствовал себя поросёнком, которого выхаживает Шэнь Бьянье. Когда поросёнок наестся и откормится, Шэнь Бьянье наконец-то поест мяса.

Открыв изысканно упакованную коробку с бэнто, Се Юаньсин увидел нежный, сочный стейк внутри, и его глаза загорелись, и он тут же почувствовал, что быть поросёнком не так уж и плохо. Он ел, когда Шэнь Бьянье вошёл с улицы. Се Юаньсин вспомнил о любовном письме в своей сумке. Всё ещё с едой во рту, он повернулся, схватил сумку, вытащил любовное письмо и протянул его Шэнь Бьянье: «Одна девушка просила меня передать это тебе».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Любовное письмо?» Получив утвердительный ответ, он прямо сказал: «Выбрось его».

Се Юаньсин: «Ты что, не собираешься смотреть? Это же чужие искренние чувства, в конце концов».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я же давно тебе говорил, что не буду читать чьи-либо любовные письма».

«Знаешь, сколько любовных писем я получал каждый день поначалу? Если бы я читал каждое из них, стал бы я диктором на радио?»

«А поначалу они даже засовывали вещи в щели багажника моей машины — ключи от номера, презервативы, нижнее бельё, всё, что было с любовным письмом». Он сказал, одновременно лишённый дара речи и с улыбкой: «Не знаю, какой гений положил железную музыкальную шкатулку в сумку с любовным письмом. Она провисела у меня на двери целый день и буквально отломила дверную ручку».

Се Юаньсин был ошеломлен и, жуя стебель брокколи, пробормотал: «Тогда почему ты не проверили систему наблюдения и не заставил их за это заплатить?»

Шэнь Бьянье цокнул: «Не стал беспокоиться. Они же студенты, даже если бы я их нашёл, у них, наверное, всё равно не было бы денег заплатить. К тому же, я тогда уже не ездил на «Бугатти». Дверную ручку «Мерседеса» ремонтировать не так уж дорого».

Человек перед ним, всё ещё державший во рту стебель брокколи, забыл его проглотить. Губы его зажали маленький кусочек, и едва заметный кончик нежного, красного языка смотрел на него с вожделением. Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Движимый каким-то импульсом, он хотел уговорить человека ещё на мгновение замереть в этом изумлённом состоянии, поэтому невзначай поведал ему свою собственную неловкую историю.

«Но я также сделал и кое-что другое».

Он такой бледный, как его язык может быть таким красным?

«Во время приветственной вечеринки для первокурсников я записался на выступление. Когда подошла моя очередь выходить на сцену, я ускользнул. Я не стал подниматься, а просто положил на сцену сломанную ручку от автомобильной двери и спроецировал слайд презентации на экран».

Красочный.

Выглядит очень нежно.

Будет ли это вкусно?

Он говорил, глядя на розовый язык Се Юаньсина, даже не обращая внимания на то, что тот говорит; слова вылетали из его рта, не проходя через мозг. Се Юаньсин же, напротив, был потрясён и настойчиво спросил: «А потом? Что там было написано в PPT?»

Кстати, стебель брокколи, который он не заметил во рту, давно уже проглотил. Шэнь Бьянье слегка цокнул языком, немного с сожалением, но продолжил: «Ничего особенного, просто что-то вроде…»

«Пожалуйста, оставьте дверные ручки моей машины в покое. Боюсь, однажды я обанкротлюсь из-за постоянного ремонта машины».

«И перестань слать любовные письма. Я правда не могу их все прочитать. Я не собираюсь ни с кем встречаться; я собираюсь стать волшебником к тридцати годам».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него и пробормотал: «Это… слишком…»

Как это описать? Сделать что-то подобное перед столькими людьми было крайне бунтарским и дико высокомерным, но в то же время… неуловимо крутым.

«И тебя не ругали?»

Шэнь Бьянье честно ответил: «В школе — нет, потому что знали, что дверь моей машины сломана. Но на форуме меня жестко отчитали».

«Но я не читал. Мне рассказали соседи по общежитию. Там были и критика, и похвалы, и восхищение».

Но Шэнь Бьянье понимал, что его поступок был импульсивным. Тогда его состояние было неважным: семейные дела были в полном беспорядке, и он держал в себе много злости. Увидев сломанную дверную ручку автомобиля, он очень хотел найти этого человека лично, но в конце концов передумал. Если бы он открыто рассказал об этом, то высокие расходы на ремонт, обвинение в умышленном повреждении имущества и странные взгляды окружающих на протяжении четырёх лет учёбы в колледже – всё это обычный студент не вынес бы. Но он всё же сдержал свой гнев и устроил этот трюк, выставив сломанную дверную ручку автомобиля на сцену приветственной вечеринки, что также было своего рода предупреждением. Теперь же это сдерживаемое раздражение давно улетучилось; когда он упомянул тяжёлую железную музыкальную шкатулку, осталось только веселье. Он не понимал, откуда взялась эта странная штука: «Чёртова железная любовь», – которая даже не издала ни звука, когда её заводили.

Се Юаньсин слушал его рассказ о форуме и уже представлял себе бурю споров. На самом деле, у Шэнь Бьянье было очень эффективное и совершенно безжалостное решение: найти этого человека и заставить его компенсировать ущерб. Другие бы больше не осмелились подбрасывать Шэнь Бьянье что попало в его машину. Но Шэнь Бьянье выбрал другой вариант. Се Юаньсин не удивился.

Проведя столько времени вместе, он мог сказать, что Шэнь Бьянье, если не считать его порой вспыльчивого, резкого, излишне высокомерного и сложного характера, в целом был неплохим. Он был добрым и щедрым. Се Юаньсин же порой чувствовал себя его полной противоположностью: мрачным, злым и невероятно скупым. Сравнивать вещи – значит выбрасывать их, сравнивать людей – значит погибнуть. К счастью, Се Юаньсин никогда не зацикливался на этом; он принимал свою злобу и скупость.

Шэнь Бьянье помахал рукой перед собой: «О чём ты думаешь? Тайно смеёшься надо мной?»

Се Юаньсин онемел: «Ничего подобного».

Затем он вспомнил девушку, которая попросила его передать любовное письмо, небрежно сказав, что он может его выбросить, намекая, что она уже знала об этом инциденте. Тогда почему…

«Ты сказал, что не будешь их читать, так почему же люди все равно шлют тебе любовные письма?»

Шэнь Бьянье пожал плечами: «Не знаю, но теперь мне их передают меньше; все они передаются по наследству. Обычно ими занимаются те, кто меня знает».

«На самом деле, парням и девушкам, которые их отправляют, всё равно, попадут ли эти любовные письма в мусорку. Некоторые даже ничего не пишут внутри».

«Я слышал, как один Омега из нашего класса сказал, что отправка мне любовного письма стала какой-то новой модной тенденцией».

Се Юаньсин взглянул на любовное письмо в своей руке и молча бросил его в мусорное ведро. Он не понял, но отнёсся к нему с уважением.

Остался еще один вопрос, который немного полюбопытствовал Се Юаньсин: «Что ты имели в виду в своей презентации, говоря «стать волшебником к тридцати годам»?»

«Кто такой волшебник?»

Шэнь Бьянье удивился: «Детка, ты разве не пользуешься интернетом?»

Едва эти слова вырвались, Се Юаньсин замолчал, и Шэнь Бьянье тоже замолчал. На мгновение повисла неловкая атмосфера. Шэнь Бьянье коснулся носа и кашлянул: «Кхм-кхм, не обращай внимания. Я привык называть тебя так, когда мои феромоны в смятении. Мой язык только что работал быстрее, чем мой мозг».

По сравнению с тем, кто сказал: «Не обращай внимания», Се Юаньсин был гораздо спокойнее. «Я знаю. Продолжай».

Шэнь Бьянье объяснил: «Это всего лишь мем, да?»

«Если в тридцать лет ты все еще девственник, ты станешь волшебником».

Это ещё больше подогрело удивление Се Юаньсина, и он с подозрением посмотрел на собеседника. Он словно заново понял Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье был недоволен его реакцией и фыркнул: «Что за реакция? Думаешь, я не похож на него?»

«Моё феромонное расстройство неизлечимо, так что я не доживу до тридцати. Я же не могу влюбиться и сделать жену вдовой, верно?»

Се Юаньсин онемел. «…Ты очень ответственный». Он впервые узнал о таких серьёзных последствиях феромонного расстройства Шэнь Бьянье. Однако на лице Шэнь Бьянье не было ни капли обиды из-за того, что он, возможно, не доживёт до тридцати; он упомянул об этом буднично, как о чём-то незначительном. Поэтому реакция Се Юаньсина была сдержанной: он не выказал ни удивления, ни дальнейших вопросов, ни жалости.

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови, в его глазах мелькнуло самодовольство: «Конечно». Говоря это, он окинул Се Юаньсина оценивающим взглядом с головы до ног. «А ты случайно не один из них?»

Се Юаньсин ответил вопросом вместо ответа: «Что ты думаешь?»

Взгляд Шэнь Бьянье скользил по Се Юаньсину дюйм за дюймом, словно зверь, выбирающий самую сочную и нежную часть своей добычи. После долгой паузы он произнёс странным тоном: «Я думаю, ты девственница».

Нежное тело, которое напрягается под его взглядом. Он так нервничает, что сжимает руки, но старается сохранять спокойствие.

Намек на нежный, красный язык, который он только что мельком увидел, всплыл вновь, и мысли в его голове мгновенно стали интимными и похотливыми. Он необъяснимо задался вопросом, будет ли девственник-новичок плакать от страха, когда он будет лизать его язык . Он очень хотел увидеть, как Се Юаньсин плачет.

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу, подавляя эти мысли, и молча ругался: « Чёрт, это феромонное расстройство, оно что, превращает его в извращенца?» Раньше он был очень порядочным человеком, не просто порядочным, но и с низкими желаниями. А теперь все эти неконтролируемые, беспорядочные мысли – что это за мерзость?»

Тон Шэнь Бьянье был странным и кокетливым. Се Юаньсин взглянул на него. «Мои феромоны снова разыгрались».

Глава 17. X.

Се Юаньсин не воспринял всерьёз игривое увлечение Фан Чжи и не придал особого значения тому, что Х добавил его в свою команду. Его круг общения был настолько узким, что его практически не существовало.

Единственными людьми, с которыми он относительно близко общался в классе, были Гао Юфэй и Фан Чжи, но они, если что-то случалось, просто разговаривали в классе и не пользовались WeChat Се Юаньсина. После того, как он заблокировал Се Чжоу в WeChat, его телефон мог целый день обходиться без единого сообщения.

Но теперь телефон Се Юаньсина звонил с необычной частотой каждый день, и все сообщения приходили от одного и того же человека: X. Поначалу он думал, что прихоть молодого господина ограничится одним-единственным случаем, что это будет лишь мятежной реакцией на отказ, полученный им при попытке продвинуться по службе. Но после этого X стал писать ему чаще.

7:05 утра

X: «Доброе утро, ты не спишь?»

9:24 утра

X: «Все еще не встал?»

В актовом зале школы Шэнь Бьянье прислонился к столу, засунув одну руку в карман, а другой играя с телефоном. Он слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли найти повод, чтобы «Шэнь Бьянье» позвонил Се Юаньсину и сказал ему вставать и есть.

Стоявшая рядом девочка смотрела на его ноги, которые казались длиннее её собственной жизни, и ахнула про себя, поражаясь, насколько он похож на персонажа из манги. Она помахала ему: «Старший, не могли бы вы помочь нам передвинуть эту железную подставку?»

Сегодня вечером в актовом зале школы проходило мероприятие, и всех членов школьного совета вызвали помочь с разной работой. Но… Судя по выражению лица старшего Шэня, у него было плохое настроение. Ох и ну.

Она немного нервничала. Хотя она знала, что Шэнь Бьянье никогда не отказывает в таких просьбах, вид его мрачного лица всегда заставлял её сердце биться чаще. В этот момент зазвонил телефон Шэнь Бьянье. Она видела, как смягчилось его выражение. Он, казалось, ответил кому-то на другом конце провода, а затем подошёл к ней, его голос был более спокойным: «Я сделаю это. Куда мне его перенести?»

Се Юаньсин ответил X по телефону: «Вверх».

X: «Не забудь позавтракать».

X: «Сегодня выходные, что ты планируешь делать?»

X: «Меня вызвали сегодня рано утром, чтобы я проконтролировал подготовку к мероприятию. Эти ребята из студенческого совета относятся ко мне как к руководителю».

В комнате общежития Се Юаньсин, одетый в пижаму и сидящий на кровати, смотрел на сообщения, не раз испытывая чувство растерянности. X делился с ним своей жизнью и расспрашивал о её судьбе. В последнее время они часто общались, словно друзья, которых познакомили в интернете. X в телефоне и Шэнь Бьянье постепенно стали неравными, словно они были двумя разными людьми.

Се Юаньсин: «Моего соседа по комнате сегодня нет. Я планирую учиться в общежитии».

Се Юаньсин: «Работай усердно, начальник».

Возможно, они заняты делами студенческого совета, ответила другая сторона спустя долгое время.

X: «Опять учишься?»

X: «Почему ты так любишь учиться, Юаньюань?»

Другой назвал его Юаньюанем, потому что на аватарке Се Юаньсина была изображена монета в один юань. Когда X спросил, как его называть, Се Юаньсин в шутку ответил, что может называть его «один блок», но X ответил: «Почему бы тебе не называть меня просто «один юань»?», и постепенно он стал называться «Юаньюань».

Се Юаньсин: «Я хочу получить стипендию».

X: «У тебя очень мало денег или тебе нужны деньги для чего-то?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Я открою тебе секрет».

Другая сторона быстро заинтересовалась и почти сразу же ответила: «Какой секрет?»

"Скажи мне."

Се Юаньсин: «Моя мечта — купить большой-большой дом».

«Поэтому мне нужно накопить денег, чтобы купить дом».

X: «Ты ребенок?»

X: «Только дети говорят таким тоном о желании купить большой дом».

Се Юаньсин тихонько усмехнулся. Его детской мечтой никогда не был дом. Эта мечта появилась у него всего лишь в 13 лет: накопить денег и выкупить свой старый дом. Наличие дома означало, что ему больше не придётся зависеть от других.

Се Юаньсин не ответил. Он выключил телефон, отложил его в сторону, прибрал коробку с едой на столе и достал тетради с заданиями. Время пролетело в море вопросов. Прежде чем нервы окончательно онемели, Се Юаньсин решил ненадолго отвлечься.

Уф. Он глубоко вздохнул, лениво откинулся назад, некоторое время смотрел в потолок, прежде чем снова взять телефон. В строке сообщений постоянно появлялись уведомления: «+7 сообщений», и все от одного человека.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Потому что я тебя не похвалил?»

X: «Почему ты так любишь, когда тебя хвалят, Юаньюань?»

X: «Забыл упомянуть, купить дом — тоже замечательная мечта».

X: «Почему ты меня игнорируешь?»

X: «Ты учишься?»

X: «Так серьезно, Юаньюань».

Се Юаньсин почти заблуждался, думая, что ошибся и что X – не Шэнь Бьянье. Ему было действительно трудно связать эту череду цепляющихся, серьёзных, почти кокетливых посланий с Шэнь Бьянье. Но ему искренне нравилось, как Шэнь Бьянье его хвалит. Точно так же, как ему нравилось, что Фан Чжи хвалит его за то, что он лучше выглядит с открытым лбом, и за его красивый почерк. Поэтому, даже зная, что Фан Чжи за ним наблюдает, Се Юаньсин молчал.

Се Юаньсину нравилось, когда его хвалили, кто угодно, словно угрюмый гриб в углу, нуждающийся не только во влаге, но и в почве. Но теперь ему больше не нужно было терпеть дискомфорт от наблюдения, и он больше не нуждался в Фан Чжи. Потому что X хвалил бы его.

Се Юаньсин сфотографировал свою готовую работу и отправил её в другую сторону: «Я был занят, сейчас я закончу писать». На этот раз X ответил быстро, как будто ждал.

X: «Ты закончил такую большую работу? Удивительно, так быстро, и почерк у тебя всё такой красивый».

Шэнь Бьянье случайно обнаружил, что Се Юаньсину нравится, когда его хвалят во время занятий. Когда Се Юаньсин правильно отвечал на вопрос, он говорил: «Неплохо», и до конца урока Се Юаньсин выступал превосходно, изо всех сил стараясь не ошибаться. X был создан исключительно для того, чтобы радовать Се Юаньсина, и после этого X не жалел усилий, чтобы восхвалять угрюмого и молчаливого грибочка.

Эффект был превосходным: маленький гриб, чтобы получить похвалу, больше не игнорировал X по привычке, а даже активно искал X, отправляя X фотографии решенных им задач.

Обычно фотографии представляли собой плоские снимки проблем, но на этот раз другая сторона прислала снимок бумаги, которую держала в руках. Шэнь Бьянье облизал клыки, глядя на тонкие бледные пальцы на фотографии, и импульсивно набрал сообщение и отправил его:

«Руки у Юаньюань тоже очень красивые, длинные, с пропорциональными костяшками пальцев и розовыми ногтями. Очень мило».

Оставшиеся лишние слова он проглотил. Ему захотелось спросить, можно ли их слизнуть.

Эта фраза ошеломила Се Юаньсина. Глядя на странную фразу, составленную из знакомых слов на экране, он недоуменно моргнул. И всё же после похвалы он почувствовал скрытое чувство комфорта, словно маленькие пузырьки, булькающие в воде. Возможно, это было связано с тем, что за долгие шесть лет жизни под крышей тёти он натерпелся столько унижений. Унижения тёти, оскорбления Се Чжоу – всё это тяжким грузом легло на Се Юаньсина.

Это привело к тому, что он искренне обрадовался похвале, хотя ему было не совсем комфортно от несколько навязчивой похвалы X его телу. Тем не менее, он почувствовал некую нежность в сердце, увидев это предложение. Се Юаньсин поджал губы и медленно ответил: «Спасибо».

X: «Можно мне увидеть фото? Я хочу увидеть что-то другое, а не твою руку».

Се Юаньсин: «Нет, забудь». Он напечатал: «Мой сосед по комнате говорит, что я выгляжу безжизненным».

X: «…Возможно, у твоего соседа по комнате плохой вкус».

X: «Сфотографируй. Мне наверняка понравится».

Се Юаньсин сначала не хотел отвечать, но потом вдруг понял, что скажет другой. Шэнь Бьянье сказал, что он выглядит безжизненным, как вампир, не видящий света, насмехаясь над его бледным лицом, над тем, что он бета, но такой хрупкий. А как же X? Что бы сказал X?

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он игриво открыл камеру телефона. Он никогда не делал селфи, да и в его жизни не было ничего, что стоило бы запомнить, поэтому он редко фотографировал. Случайно оказавшись в объективе, Се Юаньсин выглядел слегка растерянным.

Мне просто забыть об этом?

Просто откажитесь прямо.

Он встретился взглядом с собой в камере, и на мгновение его взгляд затуманился. Он инстинктивно попытался избежать этого взгляда, даже если это был его собственный взгляд, он подсознательно пытался избежать его и спрятаться. Телефон несколько раз вибрировал, а сообщения от X постоянно обновлялись вверху.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Ты ещё там?»

X: «Клянусь, мне понравится. Можно посмотреть, пожалуйста?»

X: «Если это действительно трудно, то забудьте».

Х: «Я не буду смотреть».

X: «Не испытывай ко мне неприязни, Юаньюань».

Другая сторона была похожа на неотступно наседающего волка, но перед тем, как броситься на добычу, она внезапно остановилась, присела и медленно завиляла хвостом, словно говоря: « Смотри, смотри, я тебя не трону. Не бойся меня, не испытывай ко мне неприязни, не убегай от меня».

Се Юаньсин просматривал сообщения, сжав пальцы. Не глядя на камеру, он наугад нажал кнопку спуска затвора. Он даже не проверил, как получился снимок, перед отправкой.

Ладно, мой неловкий момент закончился. Теперь очередь другой стороны быть неловкой.

Жужжит, жужжит! – мужчина, получивший сообщение, обогнул толпу и направился к углу. Он стоял у входа, слегка опустив голову. В профиль линия подбородка была резко очерчена, переносица высоко поднята, почти полностью обнажая его выдающиеся кости, но половина лица была скрыта в тени, что делало выражение лица неясным. В его руке телефон показывал увеличенное фото.

Фотография была немного размытой. Человек на ней не осмеливался смотреть в камеру, но его взгляд был запечатлён в тёмном, невинном оцепенении. Нижняя губа была слегка прикушена, а под глазом блестела родинка. Кожа у него была светлая, как у новорождённого львёнка, как у непорочной девственницы. Мужчина смотрел на фотографию, слегка постукивая по ней длинными, с отчётливо выраженными суставами пальцами, словно ощущая нежность этого лица сквозь экран.

…Прошло много времени с момента отправки этой фотографии. Почему до сих пор нет ответа?.. В затянувшемся молчании Се Юаньсин несколько раз взглянул на телефон, нервно пощипывая ладонь под столом.

…Может быть, он думает, как бы его проклясть?

Жужжит, жужит, его телефон дико вибрировал на столе.

X: «Юаньюань такой красивый. Почему Юаньюань такой красивый?»

X: «Твоё лицо такое нежное. А всё остальное тело тоже такое нежное?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Твое лицо такое нежное, Юаньюань так приятно пахнет».

X: «Чуть-чуть худее, у меня сердце болит за Юаньюань. Ты что, плохо поел перед этим?»

X: «Мы же друзья, да? Не мог бы ты, пожалуйста, никому больше не отправлять это фото?»

X: «Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Юаньюань».

Се Юаньсин посмотрел на эти сообщения, и в его голове постепенно прояснилась мысль. X и Шэнь Бьянье были разными. Шэнь Бьянье не стал бы хвалить его за красоту, не стал бы говорить, что его сердце щемит. Он не стал бы отчаянно и горячо желать сохранить обычное селфи, которое он сделал.

Глава 18. Скажи мне, малыш.

Глава 18. Скажи мне, малыш.

«Объявление: Сегодня в восемь вечера всем явиться в актовый зал университета на лекцию. Присутствие обязательно, старосты проведут перекличку на месте».

Се Юаньсин увидел это сообщение на телефоне, когда было уже семь двадцать вечера. Вскоре после этого в дверь комнаты постучали.

Гао Юйфэй осторожно просунул голову в дверной проем и, заметно расслабившись при виде одного лишь Се Юаньсина, зашел внутрь.

— Видел уведомление от куратора? Пошли, пора на лекцию. У меня сейчас период гона, даже отпроситься у куратора не вышло. Велели вколоть ингибитор, но на лекции быть. Черт, что там слушать – два часа сплошной воды.

Следом за ним вошел Фан Чжи и похлопал его по плечу:

— Сочувствую. Но это еще цветочки. Вот выйдешь в общество, начнешь работать – и плевать им будет, гон у тебя как у альфы или течка как у омеги. Будешь глушить ингибиторы вместо воды, но на рабочем месте выстоишь.

Гао Юйфэй застонал:

— И зачем только медицина так развилась? Только эффективность «рабочего скота» повысили. Десятки лет назад альфам в период гона разрешали не работать. Все-таки завидую я вам, бетам. Никаких этих проблем.

Фан Чжи возразил:

— Физически альфы крепче, болеют реже, энергии хоть отбавляй. Сильному альфе достаточно четырех часов сна, чтобы пахать на износ, да еще и политика льгот на вашей стороне. Об этом ты почему-то помалкиваешь. О, и живут они обычно дольше, — добавил он, переводя взгляд на Се Юаньсина. — Ты собрался? Идем?

Краем глаза он заметил на столе Се Юаньсина еще не доеденную порцию еды в боксе.

Се Юаньсин кивнул, сохраняя естественный вид:

— Идите первыми, я еще не закончил.

Честно говоря, он не особо привык всегда ходить куда-то в компании двоих людей, но преподаватели технологического факультета университета А, кажется, питали особую страсть к тому, чтобы давать задания группам по три человека на базе одной комнаты в общежитии. Так они трое, живя в «смешанных» комнатах, волей-неволей сблизились.

Гао Юйфэй был экстравертом и душой компании. На мероприятиях с перекличкой, когда старосты проверяли явку по комнатам, они всегда спрашивали Гао Юйфэя, все ли на месте.

Негласно Гао Юйфэй стал кем-то вроде их «номинального» старосты комнаты, хотя официально они вместе не жили.

Гао Юйфэй окинул комнату взглядом. Единственный лишний стул явно принадлежал Шэнь Бянье, так что брать его он не рискнул и просто подошел к Се Юаньсину.

— Еще ешь? Давай подождем тебя, время еще есть. Все равно там придется стоять и ждать.

В отличие от Фан Чжи, который лишь наблюдал со стороны, он подошел вплотную и в следующую секунду выдал крепкое словцо:

— Охренеть, когда это в столовой появились такие крутые боксы? Еще и суп взял. Выглядит как водичка, что это за суп?

Се Юаньсин покачал головой:

— Не знаю, грибной вроде?

Гао Юйфэй:

— Только грибы? И что, вкусно?

Се Юаньсин:

— Может, куриный. Но мне положили всего один кусочек курицы, я его уже съел. Хоть мяса и нет, но очень вкусно. Бульон наваристый.

Гао Юйфэй со смехом прокомментировал:

— Ну, это не дело. Всего один кусок – жадины какие-то.

Стоявший рядом Фан Чжи выдавил неловкую улыбку, думая про себя: «Какой еще грибной суп? Там же явно были мацутакэ*».

*松茸 (sōngróng) – это конкретный вид гриба, известный как мацутакэ (лат. Tricholoma matsutake). Мацутакэ – ценный съедобный гриб, особенно популярный в японской, китайской и корейской кухнях. Он известен своим уникальным, сильным ароматом, напоминающим сосну, и ценится за свой изысканный вкус. В Японии мацутакэ считается деликатесом и символом осени, его часто дарят в качестве подарка. В русском языке его так и называют – мацутакэ. Эквивалент нашему белому грибу.

Он невольно бросил взгляд на место Шэнь Бянье, но промолчал.

Пока те двое увлеченно спорили, не узнав деликатес, Се Юаньсину стало неловко есть под чужим присмотром. Привыкнув к экономии, он быстро доел остатки, прибрал бокс и сказал:

— Пошли.

***

До восьми вечера оставалось еще немного времени, но у входа в актовый зал уже толпился народ. Повсюду старосты проводили перекличку, а перед ступенями зала стояли студенты из студсовета, поддерживающие порядок.

Все стояли, и только Шэнь Бянье по-хозяйски притащил стул и уселся в углу. Непонятно откуда взявшийся высокий табурет позволял ему упираться одной ногой в пол, а другую поставить на перекладину стула. Взгляд любого прохожего неизменно натыкался на эти длинные прямые ноги.

Хоть он и сидел в углу, взглядов на нем меньше не становилось. То ли из-за выдающихся пропорций тела, то ли из-за красивого лица, то ли просто потому, что это был Шэнь Бянье.

На него смотрели многие, но он не смотрел ни на кого, опустив голову и играя в телефоне.

Виу-виу.

Телефон Се Юаньсина завибрировал.

X: «Что сейчас делаешь? Поел?»

Се Юаньсин поджал губы: «Поел. Стою у входа в актовый зал».

Человек с телефоном внезапно поднял голову. Его взгляд пронзил плотную толпу и безошибочно зафиксировался на Се Юаньсине. Уголок губ, который непроизвольно хотел дернуться вверх, снова застыл в прямой линии, когда он увидел стоявших рядом людей. С мрачным видом, словно крайне недовольный, он отвел взгляд.

Шэнь Бянье бросил заместителю куратора, который отмечал явку классов:

— Я ушел.

Тот поспешно отозвался, не забыв поблагодарить:

— Спасибо, что выручил сегодня. С нас чай с молоком в следующий раз!

Шэнь Бянье лишь хмыкнул и ушел. Ни один из них не увидел в этом разговоре ничего странного — видимо, такое случалось часто.

Фан Чжи, проводив его взглядом, повернулся к Се Юаньсину:

— Кажется, старший Шэнь тоже был здесь. Он уходит, не хочешь поздороваться?

Се Юаньсин холодно ответил:

— Мы просто соседи по комнате, незачем здороваться.

Гао Юйфэй, вернувшись после разговора с кем-то из знакомых, вклинился в беседу:

— И то верно, в общаге увидимся. Кстати, Фан Чжи, ты же в студсовете, почему не помогаешь?

Фан Чжи улыбнулся и не стал продолжать тему Шэнь Бянье:

— У нас разные отделы. Ладно, кажется, начали впускать, пойдем.

Зал был забит до отказа. До официального начала лекции оставалось время, и в помещении становилось все шумнее.

Шэнь Бянье, покинувший актовый зал, вернулся в притихшее общежитие.

Он открыл дверь ключом и зашел. Но не сел на свое место, а подошел к столу другого человека.

В мусорной корзине у стола лежал пустой ланч-бокс. Шэнь Бянье подцепил его за край, вытащил и, удовлетворенно увидев, что внутри почти всё съедено, бросил обратно.

Он уже собирался вернуться к себе, как вдруг почувствовал слабый, тревожный запах феромонов.

Тонкий, едва уловимый аромат морской соли. Какой-то альфа в период гона долго находился на этом месте.

Из-за нарушенения регуляции феромонов Шэнь Бянье воспринимал их бесконтрольно: иногда он был совершенно не восприимчив к запахам, а иногда – сверхчувствителен. Когда он был «не восприимчив», он мог не учуять течку омеги прямо перед собой. Но когда был чувствителен...

Как сейчас.

Запах оказался очень, очень слабым. Вероятно, крошечная утечка после инъекции ингибитора. Настолько мизерная, что ее легко проигнорировать. Любой нормальный альфа здесь бы ничего не почувствовал, но Шэнь Бянье уловил этот след, и он не давал ему покоя.

Шэнь Бянье замер там, где запах чувствовался сильнее всего. Он опустил глаза на пол под ногами, затем слегка повернул голову.

В его потемневших глазах отражался стул Се Юаньсина. Он словно о чем-то думал или с чем-то боролся.

Мгновение спустя борьба, похоже, завершилась.

Он поднял руку. Его движения стали настолько заторможенными, что казалось, само время замедлилось. Он сантиметр за сантиметром вымерял расстояние от того места, где стоял, до стула Се Юаньсина.

Пальцы с четко очерченными костяшками бесшумно легли на край спинки стула. Он мог легко обхватить весь стул руками, а вместе с ним — и сидящего на нем человека. Расстояние было настолько близким, что стоило лишь наклонить голову, и их дыхание смешалось бы.

Феромоны Шэнь Бянье неконтролируемо заполнили всю комнату. Бушующее пламя пронеслось по помещению, оставляя после себя густой запах пепла, пропитанный ядовитой ревностью.

Рука, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак. Вены на тыльной стороне ладони вздулись, костяшки побелели от напряжения. Ему хотелось прямо сейчас сорваться в актовый зал, схватить этого человека и, оттянув воротник, проверить – нет ли там следов укуса какой-нибудь безмозглой бродячей собаки.

Эта дикая мысль билась в его мозгу, пульсировала в крови. Шэнь Бянье был на грани того, чтобы сорваться.

Ему хотелось сжать шею Се Юаньсина и выпытать: чувствовал ли он чужие феромоны? Хотелось впиться зубами в его загривок и через боль предупредить, чтобы он больше не смел приближаться к другим альфам.

Нельзя. Нельзя. Се Юаньсин – его малыш.

Нельзя пугать малыша.

Шэнь Бянье странно усмехнулся, так и не осознав одной вещи:

У него начался гон. И причиной была только ревность.

В это время Се Юаньсин, сидя в актовом зале и слушая навевающие скуку банальности, почувствовал, как его телефон завибрировал с неестественной скоростью. Как будто кто-то строчил сообщения без остановки.

Он взял телефон и на мгновение опешил от лавины уведомлений.

X: «Можешь сказать, что ты делал перед тем, как пойти в зал?»

X: «Я делюсь с тобой всем, а ты мне ничего не рассказываешь. Это несправедливо».

X: «Ты тут? Можешь ответить?»

X: «К тебе кто-то заходил, поэтому ты меня отбросил в сторону?»

X: «Кто это был? Твой хороший друг?»

X: «Твоим хорошим другом могу быть я? Не общайся с другими, ладно?»

X: «Ты здесь? Ответь мне».

Се Юаньсин перевел телефон в беззвучный режим, отключив даже вибрацию, и только после этого ответил: «Это однокурсники зашли за мной, чтобы вместе пойти в зал».

X ответил мгновенно: «Что за однокурсники? Это альфы? Альфы в период гона – безмозглые существа, не водись с ними».

Се Юаньсин в глубине души согласился и написал: «Некоторые альфы в период гона действительно придурки».

X: «Ты сейчас о ком? О том, кто за тобой зашел?»

Не успел Се Юаньсин придумать ответ, как сообщения посыпались сплошным дождем.

X: «У него сегодня гон?»

X: «Когда он зашел, он что-то говорил? Делал?»

X: «Как долго вы были вместе? Вы были близко друг к другу?»

X: «Он наклонялся к тебе, когда говорил?»

X: «Вы были так близко... Ты почувствовал его феромоны? Почувствовал?»

X: «Почему молчишь? Я хочу знать».

X: «Скажи мне, пожалуйста. Скажи».

X: «Ты чувствовал запах его феромонов?»

X: «Скажи мне».

X: «Малыш».

Телефон ненадолго затих, всего на полминуты, и тут же пришло новое сообщение.

X: «Умоляю тебя, малыш.»

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен...

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен*...

*Эта фраза является началом известной цитаты из песни "Я не могу" (我不能) китайского певца и автора песен Чжан Чу (张楚). Полная цитата звучит так: "人不能，至少不应该，这样活着" (Человек не может, по крайней мере, не должен так жить). Таким образом, перевод "Человек не может, по крайней мере, не должен..." передает смысл оригинала.

Сообщения сыпались градом, обрушиваясь на Се Юаньсина сплошным потоком. Экран телефона оказался полностью заполнен уведомлениями от Х, в которых сквозило какое-то нездоровое беспокойство.

Если бы на месте Се Юаньсина был по-настоящему опытный взрослый, он бы знал, как это описать: так ведет себя муж, от которого сбежала жена, – он изнывает от ревности и тревоги, но в то же время молит её вернуться.

Но Се Юаньсин этого не понимал. Он лишь видел в каждой строчке нарастающее беспокойство собеседника и скрытую, глубоко запрятанную неуверенность.

«Наверное, мне кажется», — подумал Се Юаньсин.

Будучи бетой, он не подвергался влиянию феромонов и не зависел от них. В обычных обстоятельствах он их даже не чувствовал, поэтому он просто спокойно напечатал в ответ:

«О чем ты? Я бета.»

«А беты не чувствуют феромонов.»

Шэнь Бянье забыл, что Се Юаньсин – бета, и не может чувствовать чужие запахи.

Он мог чувствовать только его запах. Только его.

Метания феромонов на мгновение утихли, и пепел затухающего пламени больше не обжигал яростью, готовой уничтожить всё вокруг.

В общежитии Шэнь Бянье медленно размял затекшее тело – он стоял неподвижно уже слишком долго. Глядя на сообщения в телефоне, он пролистал чат вверх, и фраза «Умоляю тебя, малыш» резко бросилась ему в глаза.

Экран телефона с щелчком погас, отразив его суровое лицо и едва заметный, странный изгиб губ.

«Ладно, это всё писал Х. Какое отношение это имеет ко мне?»

Погасший экран внезапно снова засветился – пришло новое сообщение.

Бедный Малыш: «Когда я говорил, что некоторые альфы в период гона – просто идиоты, я имел в виду своего соседа».

Бедный Малыш: «Когда он теряет голову, он даже бет кусает. Идиот он и есть идиот».

Бедный Малыш: «Кстати, а какой у тебя вторичный пол?»

Шэнь Бянье, все еще находящийся в состоянии гона, на мгновение замолчал. Игнорируя запах пепла, заполнивший всю комнату, он ответил:

«Бета».

«Такой же, как и ты, малыш».

Тонкие пальцы с отчетливыми суставами кликнули на аватарку «Бедного Малыша». Он удалил слово «Бедный» из заметки и вписал вместо него «Плохой».

А затем добавил: «Малыш, не ругайся».

Плохой Малыш проигнорировал это замечание, словно только сейчас осознав что-то: «Странно, почему ты вдруг начал называть меня малышом?»

В актовом зале Се Юаньсин уже приготовился услышать комплименты в духе: «Ты такой милый, поэтому я так тебя зову».

Он замер в ожидании похвалы, в то время как преподаватель на сцене подводил свою лекцию к кульминации.

Тук, тук, тук – сердца в зале бились в унисон в ожидании момента. И под звук аплодисментов, охвативших весь зал, Се Юаньсин увидел ответ от Х.

Х: «Потому что малышу не нужно быть храбрым».

Х: «Я называю тебя малышом, чтобы твою боль мог забрать я».

В ушах Се Юаньсина гремели овации, и его сердце забилось чаще – то ли от шума, то ли от этих слов. Он опустил глаза, коснулся кончиками пальцев клавиатуры, и его ответ прозвучал как тихий вопрос:

«Ты странный.»

«Я тебе нравлюсь?»

Запах гари в комнате общежития мгновенно стал невыносимо густым.

Выражение лица Шэнь Бянье менялось ежесекундно: улыбка, хмурый взгляд, возбуждение, раздражение. Он впервые не знал, что ответить.

Недопонимание вышло слишком масштабным.

Он имел в виду, что если он возьмет на себя все страдания, то Се Юаньсину будет радостно, и он, Шэнь Бянье, сможет получить хотя бы кроху этой «сладости».

Но Се Юаньсин явно истолковал это иначе.

Шэнь Бянье в смятении твердил себе под нос: «Это пишет Х, это не имеет отношения к Шэнь Бянье. Се Юаньсин не знает, кто я, и не сможет вычислить меня через Х».

В конце концов, смысл существования Х и заключался в том, чтобы радовать Се Юаньсина. Какая разница, если возникло недопонимание?

После долгих колебаний он ответил:

Х: «Наверное, да. Я хочу, чтобы ты был счастлив».

Се Юаньсин уставился на это «наверное, да» и, подумав, набрал: «Ты мне тоже нравишься».

Ему действительно немного нравился Х. Только Х – тот самый бета из университета S.

Тот, кто искренне хвалил его, сопереживал ему, кто никогда не встретится с ним в реальности.

Плохой Малыш: «Ты тоже мне нравишься».

Сердце Шэнь Бянье пропустило удар от восторга.

Плохой Малыш: «Ты тоже мне нравишься, когда меня хвалишь».

Сердце Шэнь Бянье замерло.

Плохой Малыш: «Ой, прости, я случайно отправил, не допечатав».

Шэнь Бянье с подозрением уставился на историю переписки.

Он уже успел понять, что у Се Юаньсина иногда проскакивают озорные, даже капризные мысли. Он вовсе не был таким беззащитным и тихим, каким казался на первый взгляд; в глубине его души пряталась капля мрачного коварства.

Шэнь Бянье не мог понять: было ли это «случайно» настоящим или намеренным.

Пока Шэнь Бянье мучился сомнениями, Се Юаньсин в актовом зале слегка приподнял уголки губ.

Сидящий рядом Фан Чжи внезапно спросил:

— Чему ты улыбаешься?

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничему. Вспомнил одну шутку.

Объект его «шутки» прислал ответ, но Се Юаньсин не успел его прочитать – Фан Чжи негромко рассмеялся.

— Тебе очень идет улыбка, — мягко сказал Фан Чжи. — Тебе стоит делать это чаще. Может, съездим на следующих выходных на пленэр*? Смена обстановки поможет расслабиться.

*采风 – это буквально означает "собирать ветер", но в контексте искусства и путешествий означает "пленэр", "выезд на природу для вдохновения/творчества", или просто "поездка за впечатлениями/свежим воздухом". В зависимости от контекста, "采风" может быть переведено более свободно как "поехать за впечатлениями", "поехать на природу", "поехать погулять и посмотреть что-нибудь новое". Но "пленэр" хорошо передает идею выезда с целью вдохновения и отдыха.

Се Юаньсин отказался:

— Я не люблю выходить из дома. Я слишком беден, на прогулках на всё нужны деньги.

С другой стороны высунулся Гао Юйфэй:

— Я тоже на мели! Когда уже следующий месяц? Если «государственная помощь»* задержится, мне придется идти побираться.

*赈灾粮 (zhèn zāi liáng) переводится на русский как "продовольствие для ликвидации последствий стихийных бедствий" или "гуманитарная продовольственная помощь". Основная идея ‒ это еда, которая предоставляется людям, пострадавшим от стихийных бедствий (землетрясений, наводнений, засух и т.д.).

Он посмотрел на Фан Чжи:

— Кстати, Фан Чжи, а ты в последнее время неплохо устроился. Нашел какую-то подработку втайне от нас? Смотрю, ты по-тихому сменил телефон на последнюю модель «Apple». Давно хотел спросить, колись давай.

Улыбка на лице Фан Чжи застыла. Он подсознательно взглянул на Се Юаньсина, но тот сидел, уткнувшись в телефон, и, казалось, не обращал внимания на их разговор.

Фан Чжи с облегчением выдохнул и толкнул Гао Юйфэя локтем:

— Какая еще подработка? Родители обещали награду за поступление в технологический университет А. Я просто ждал, пока старый телефон окончательно сломается, поэтому купил только сейчас.

Объяснение звучало правдоподобно, но Се Юаньсину было совершенно всё равно. Эти двое разговорились, и Се Юаньсин естественным образом выпал из беседы.

За то короткое время, что он не смотрел в экран, Х прислал кучу сообщений.

Х: «Дразнишь меня? Плохой малыш».

Х: «Ну дразни, дразни. Я не злюсь, только не пропадай».

Х: «Хорошо, буду хвалить малыша каждый день».

Х: «Что малышу нравится? Машины? Часы? Хочешь, я подарю тебе?»

Х: «Опять игнорируешь?»

Х: «Неужели лекция такая интересная? Или ты заболтался с тем альфой, что сидит рядом?»

Х: «Ему отвечаешь, а мне нет? Малыш, так нельзя».

Се Юаньсин был поражен тем, насколько навязчивым стал его собеседник. Пришлось ответить:

«Ты слишком... много говоришь.»

«У меня садится телефон, не пиши больше.»

Х отвергли. Без сомнения.

После этого, что бы ни писал Х, ответа не последовало. Самое главное – Се Юаньсин так и не ответил, болтает ли он с тем альфой, у которого сейчас период гона.

Шэнь Бянье всё это время писал лишь для того, чтобы Се Юаньсин не отвлекался на кого-то другого.

Но теперь...

Лицо Шэнь Бянье потемнело. Он без конца обновлял чат, заполненный его собственными сообщениями, но статус оставался прежним – новых реплик не появлялось.

Он раздраженно лизнул клык. Несмотря на полный уровень сигнала, он быстро переключился с Wi-Fi на мобильную сеть и обратно, снова открыл мессенджер.

Пусто. Всё еще пусто.

В голову снова полезла мысль: неужели Се Юаньсин сейчас разговаривает с тем альфой?

Каждый студент знает, что такое лекции: в большинстве случаев это смертная скука, где приходится сидеть по часу-два. Телефон – идеальный выход. А когда телефон садится? Остается только тихая болтовня с соседом.

Ответ казался очевидным.

Альфа, период гона, и они сидят плечом к плечу.

Возможно, на одежду Се Юаньсина даже осел этот отвратительный запах морской соли – чужой феромон.

Шэнь Бянье снедало беспокойство. Его собственные феромоны, чутко реагируя на эмоции, мгновенно взбунтовались.

Запах пепла в комнате стал настолько густым, что казалось, он готов испепелить всё вокруг, но первой от этой невидимой боли заныло сердце в груди.

Раздражение, ревность и какая-то детская обида разъедали его душу, словно яд.

Почему Се Юаньсин уделяет внимание тому альфе, а не ему?

Импульсивность, вызванная гоном, заставляла его сорваться с места и немедленно забрать Се Юаньсина к себе. Остатки разума едва удерживали его: «Это актовый зал, там почти тысяча человек, нельзя просто так туда врываться».

Шэнь Бянье тихо выругался. Не имея возможности успокоить физическое влечение и не получая ответа, он лихорадочно листал переписку, пока его палец не замер на одной фотографии.

На снимке был Се Юаньсин с черными, влажными глазами, которые смущенно избегали камеры.

Обычный Шэнь Бянье понял бы, что парень просто не любит фотографироваться. Но Шэнь Бянье в состоянии гона решил иначе:

«Малыш просто стесняется».

Мысли, возникшие у него еще при первом просмотре фото, вспыхнули с новой силой.

Появились фривольные, грязные идеи, пропитанные похотью.

Дыхание Шэнь Бянье участилось. Он увеличил фото и поставил телефон на стол. Сам он сел на место Се Юаньсина, ощущая, как возбуждение становится болезненным.

Он потянулся рукой к фотографии, но тут же резко отдернул ее. В глазах мелькнула борьба.

Он же не любит Се Юаньсина. Это всё проклятый гормональный сбой заставляет его воспринимать бету как своего омегу.

Делать это, глядя на фото Се Юаньсина...

Человек не может так поступить.

По крайней мере, не должен.

Шэнь Бянье вскочил и поспешно достал инъектор с подавителем. Он ввел лекарство одним резким движением до упора.

Затем он снова сел. Пустой шприц отлетел в сторону. Человек на фотографии со стола смотрел на него робко и беззащитно.

Кадык Шэнь Бянье непроизвольно дернулся.

Лекция длится два часа. Прошел только час. Се Юаньсин вернется в общежитие еще не скоро.

Целого часа вполне достаточно... достаточно, чтобы он...

Холод лекарства, разливающийся по венам, не смог остудить пыл Шэнь Бянье. Его взгляд, подернутый дымкой желания, окончательно потемнел. В тишине пустой комнаты раздался его хриплый шепот:

— Малыш...

Глава 20. Отругали, но оно того стоило!

Лекция закончилась уже в десять часов. Се Юаньсин уже собирался вернуться в общежитие, когда Гао Юфэй потянул его обратно. «Не уходи пока! Давай перекусим чем-нибудь на ночь?»

Гао Юфэй указал на Фан Чжи: «Этот парень только что купил такой дорогой новый телефон. Как мы можем не заставить его угостить нас?»

Фан Чжи: «Эй, эй, твои намерения слишком очевидны». Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Пойдем с нами. Угощаю».

Интерес Се Юаньсина нельзя было назвать высоким; скорее, его вообще не было. «Вы идите. Я не пойду».

Гао Юфэй обнял его за шею, качая головой: «Почему ты всё время говоришь «вы»? Мы трое, хоть и не живём в одном общежитии, всё равно соседи!»

Се Юаньсин хотел спросить, что они за соседи по комнате, но промолчал. Вместо этого он отступил в сторону, освободившись от руки Гао Юфэя, и прямо сказал: «Я сначала вернусь в общежитие».

Его отказ явно не произвел никакого впечатления на Гао Юфэя, который потащил за собой Се Юаньсина. «Не стесняйся! Если ты не пойдёшь, я буду единственным, кто будет халявить, мне будет неловко? Ну же, ну же, назовём это просто посиделками в общежитии».

На улице, где продавали закуски, перед школой было шумно даже в десять вечера. Се Юаньсин молча вздохнул, когда его втиснули на место у уличного киоска. Он знал, что Гао Юфэй желает ему добра, пытаясь создать ощущение своей принадлежности, но он действительно не был силён в подобных сборищах. Даже если на этом сборище было всего три человека.

Шумный Гао Юйфэй сел и тут же призвал босса к порядку, пока Фан Чжи разворачивал столовые приборы. Се Юаньсин молча сидел в стороне. Экран телефона в кармане то и дело загорался, но кнопка беззвучного режима подавляла всё происходящее, совершенно незаметно для Се Юаньсина.

22:20 —

X: «Детка, лекция ещё не закончилась?»

X: «Почти одиннадцать. Какая лекция может длиться так долго?»

22:36 —

X: «У тебя действительно разрядился телефон или ты просто не хочешь со мной разговаривать?»

X: «Пожалуйста, поговори со мной?»

X: «Я тоже не хочу много разговаривать, так что, пожалуйста, детка, не разговаривай с этим Альфой?»

22:49 —

X: «Картинка».

X: «Картинка».

X: «Детка, если твой телефон разрядился и выключен, твои действия в WeChat не изменятся».

После этого сообщения экран старого телефона погас. Время медленно тянулось в оживлённой атмосфере закусочной. Новые сообщения, появлявшиеся снова, заглушались в безмолвном мире.

23:10 —

Шэнь Бьянье: «Сегодня вечером комендант общежития проверяет комнаты. Двери скоро закроются. Ты не вернёшься?»

23:12 —

Шэнь Бьянье: «Где ты?»

23:15 —

Пропущенный звонок: Шэнь Бьянье звонит уже 30 секунд.

Столик небольшой уличной лавки был уставлен жареными на вертеле шашлыками. У их ног по две-три стояли пивные бутылки. Гао Юфэй громко предложил налить Се Юаньсину, но Фан Чжи одернул его: «Сяо Юань сказал, что не пьёт. Ладно, ладно».

Се Юаньсин заметил, что Гао Юфэй уже немного пьян. Он схватил стоявший рядом чайник и налил себе чаю. «Ладно, полон».

Фан Чжи с удовольствием наблюдал за его действиями, собираясь подразнить его, когда зазвонил телефон. Это был не телефонный звонок, а голосовой вызов WeChat. Выражение лица Фан Чжи слегка изменилось. Он отошёл в сторону, чтобы ответить: «Что-то случилось, старший Шэнь?»

Голос на другом конце провода был холодным, без каких-либо любезностей: «Се Юаньсин с вами?»

«Общежитие скоро закроется. Передай ему, чтобы вернулся».

Фан Чжи слушал эти слова, и они, казалось, тяготили его. Губы его дрогнули. Неизвестная ему мысль подтолкнула его к ответу: «Сяо Юань всё ещё хочет поиграть. Если будет поздно, мы можем перелезть через стену, чтобы вернуться».

«Старший Шэнь также должен знать, что играть допоздна можно только в удовольствие. В конце концов, игра в интернете — это не то же самое, что онлайн, где ты меняешь аккаунты и никто не знает, кто ты. Если бы Сяо Юань был с Старшим Шэнем, он бы, вероятно, не стал играть допоздна».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве ты не брал деньги, чтобы отдать ему мой WeChat? Что ты теперь лаешь?»

«Играть на обе стороны, вести себя как внук, а потом хотеть стать отцом?»

Фан Чжи слегка пожалел о своих словах: «Я не понимаю, о чём ты говоришь сеньор». Он знал, что Шэнь Бьянье не станет этого выдавать, поэтому ему не нужно было признаваться. Но, столкнувшись с словесной атакой Шэнь Бьянье, которая обрушилась на него почти прямо в лицо, он не смог сдержать нарастающего раздражения. Наличие денег не означало, что всё будет идти по его плану, как и… сейчас.

Фан Чжи мягко улыбнулся: «У Сяо Юаня есть свои друзья. Ему нравится проводить время со мной, и мой старший должен это уважать».

Рука Шэнь Бьянье, державшая телефон, была напряжена и вздулась от чрезмерного сжатия, но его голос был пугающе спокоен: «Хочешь поспорить?»

«Дай  ему телефон и посмотри, что выберет Се Юаньсин».

Се Юаньсин, сидевший за столом, слегка растерялся, глядя на протянутый ему телефон. «Кто  это?»

Фан Чжи улыбнулся, как будто ничего не произошло: «Старший Шэнь ищет тебя».

Се Юаньсин помолчал, а затем взял телефон. Фан Чжи заметил его жест, и улыбка на его лице стала на два пункта искреннее. Телефон показывал текущий вызов, но звука не было. Се Юаньсин, озадаченный, спросил в трубку: «Алло?»

Это был голос Шэнь Бьянье, низкий и немного пугающий, словно в нем слышался скрежет зубов: «Се Юаньсин, что ты делаешь на улице?»

«Возвращайся сюда немедленно».

Он помолчал, а затем, несмотря на ярость и страх, что Се Юаньсин его не послушает, добавил сквозь стиснутые зубы: «Комендант общежития собирается проверить комнаты».

Се Юаньсин уловил эмоции в его голосе, не понимая, кто именно разозлил молодого господина, но, услышав о проверке общежития, быстро ответил: «Я сейчас вернусь». Он вернул трубку, которую Шэнь Бьянье уже повесил, Фан Чжи. «Сегодня вечером комендант общежития проверяет комнаты. Нам пора возвращаться».

Фан Чжи: «Общежитие для второкурсников проверяют не так часто. Должно быть, старшекурсник ошибся».

Полупьяный Гао Юфэй также сказал: «Да, ещё рано. Давай поиграем ещё немного. И на столе ещё остались шампуры».

Се Юаньсин уже встал: «Нет, я лучше вернусь и проверю».

Фан Чжи окликнул его, его лицо было немного странным, слегка напряжённым. «Тебе стоит вернуться с нами позже. Тогда мы сможем перелезть через стену, чтобы вернуться в общежитие. Посмотри на Гао Юфэя вот так; возможно, нам придётся ему немного помочь. Я один не справлюсь».

Гао Юфэй был недоволен. Обняв Фан Чжи за плечо, он сказал: «Я и сам могу туда залезть! Я же Альфа, в конце концов. Ты, малыш, смотришь на меня свысока».

Фан Чжи проигнорировал Гао Юфэя, глядя на Се Юаньсина и ожидая его ответа. Се Юаньсин взглянул на Гао Юфэя и беззаботно сказал: «Он сказал, что умеет лазить».

Услышав звук ключа, вставляемого в замок общежития, Шэнь Бьянье, который до этого дулся, усмехнулся, и на его губах появилась лёгкая насмешливая улыбка. Он быстро схватил телефон и отправил сообщение человеку в WeChat:

«Похоже, Се Юаньсин тоже не очень любит проводить с тобой время».

«Не обольщайся».

Когда Се Юаньсин вошёл в общежитие, он поперхнулся и дважды кашлянул. Зная, что это бесполезно, он инстинктивно помахал рукой перед носом, пытаясь отогнать удушающий запах тлеющих углей. «Кхе-кхе, кхе-кхе, пожалуйста, успокойся, кхе-кхе…» Он даже не успел спросить, проверил ли комендант общежития, а уже задыхался, желая сбежать.

Улыбка Шэнь Бьянье застыла на его лице. Повторяющееся отвращение к собственным феромонам омрачило удовлетворение от того, что Се Юаньсин выбрал его. Вместо того чтобы сдержаться, он подошёл к Се Юаньсин, окутанный сильным ароматом феромонов. «Не нравится?» — усмехнулся он. — «Тогда что же тебе нравится? Запах морской соли?»

Какая морская соль?

Се Юаньсин недоуменно моргнул. Когда Шэнь Бьянье наклонился ближе, он задохнулся, его глаза покраснели. «Кхм, кхм… или, может, ты просто укусишь меня один раз, чтобы облегчить своё феромонное расстройство и сдержать свой запах, хорошо?»

«Вот так... кашель... Я действительно не могу дышать».

Шэнь Бьянье не издал ни звука, уткнувшись лицом в шею Се Юаньсина и обнюхивая его, коснулся носом светлой, чувствительной кожи. Се Юаньсин невольно задрожал, закрыв глаза, готовясь к надвигающейся боли, как вдруг его оттолкнули.

«Пойди прими душ». Лицо Шэнь Бьянье побледнело, клыки зудели от сдерживаемой ярости, он заставлял себя не рвать и не кусать кожу, от которой исходил запах морской соли, до крови.

Се Юаньсин: … Он давно забыл, как Гао Юфэй обнимал его за шею. Видя, как Шэнь Бьянье отталкивает его, он решил, что это из-за слишком сильного запаха барбекю, который не понравился молодому господину.

Это было досадно, но он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин вздохнул, шмыгнул носом, подавил кашель и сказал: «Немного запаха – это ничего. Не могли бы ты меня укусить один раз? Мне так не по себе». Его глаза почти полностью покраснели. Если бы он кашлянул ещё пару раз, то, наверное, разрыдался бы от удушья.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина так, словно услышал что-то нелепое. Он нахмурил брови, выражение его лица то и дело менялось, пока наконец не стало хмурым. «Тебе неловко?»

«Се Юаньсин, у меня сейчас период восприимчивости».

«Хоть ты мне и не нравишься, мои феромоны воспринимают тебя как мою Омегу».

Он резко приблизился к Се Юаньсину, прижав его к стене, и его большая, с хорошо выраженными суставами рука схватила Се Юаньсина за затылок, в этом жесте чувствовалась полная собственничества. Он процедил сквозь зубы: «Се Юаньсин, ни один Альфа не смирится с тем, что его Омега носит чужой запах».

«Выбирай, ты помоешься сам или я помою тебя».

«Не испытывай мое терпение».

Запах другого человека...?

Се Юаньсин с опозданием вспомнил, что Гао Юйфэй сегодня в период своей восприимчивости, обнял его за плечо, потёр лоб и сказал Шэнь Бьянье: «Извини, я бета-особь, и не могу чувствовать запах чужих феромонов».

Шэнь Бьянье помолчал.

Се Юаньсин снова мягко толкнул его, тихо сказав: «Можно мне пойти принять душ? Подожди меня, я быстро». В конце концов, он подписал контракт, поэтому ему следовало соблюдать профессиональную этику.

Рука Шэнь Бьянье отпустила его. Се Юаньсин направился в ванную, сказав: «Рана на моей шее зажила. Можешь кусать меня, как захочешь. Просто подожди меня».

Уныние на лице Шэнь Бьянье тоже исчезло. Он инстинктивно последовал за Се Юаньсином, словно собираясь последовать за ним куда угодно. «Тогда поторопись».

Се Юаньсин, напевая, пошёл в ванную. Шэнь Бьянье, почти последовавший за ним, увидел, как дверь внезапно преградила ему путь, и его разгорячённый разум немного остыл. Но ненамного. Он прислонился к дверному косяку, слушая шум воды внутри, наблюдая за смутным силуэтом, проецирующимся на белую дверь, и инстинктивно прижал язык к нёбу, чувствуя, как пересыхает в горле.

Шэнь Бьянье никогда не «обслуживал себя сам», оставаясь один в общежитии. Он всегда считал крайне неуважительным поступать так с фотографией. Подавленное с самого начала желание теперь яростно дало отпор. Феромоны неконтролируемо хлынули в ванную через щель под дверью. Он сглотнул, импульсивно потянувшись к дверной ручке: «Се Юаньсин, кажется, ты забыл одежду. Принести её тебе?»

Руки Шэнь Бьянье были пусты; он даже не понимал, что говорит, но рука, сжимавшая дверную ручку, медленно нажала. Се Юаньсин вдруг увидел, как дверь начала медленно открываться. В панике он не успел среагировать. В раздражении и удивлении он резко выругался в сторону двери: «Убирайся!»

Шэнь Бьянье слушал ругань, приглушённую шумом воды, с оттенком смущения и раздражения. Сердце его дрогнуло, необъяснимо радостно. Уголки губ изогнулись, и он двусмысленно вздохнул: «Тсс».

Проклинаешь  меня?

Он только спросил. И вот он вошел. Его тонкие пальцы схватили дверную ручку и яростно толкнули её до самого низа. В его повышенном голосе слышалось странное удовольствие: «Ты только и смеешь меня проклинать, не так ли, непослушный ребёнок?»

Глава 21. Безумие / Намордник.

Глава 21: Безумие / Намордник.

Се Юаньсин опередил Шэнь Бянье, резко распахнул дверь и, мрачный, встал перед ним.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бянье, и он, стиснув зубы от злости, спросил:

— Принес мне одежду? Где она?

Шэнь Бянье смотрел на мокрого человека перед собой. Черная футболка, насквозь промокшая от воды, облегала тело, образуя неровные складки. Одежда плотно прилипла к нему, откровенно обрисовывая всю его фигуру.

Не было видно ни кусочка голой кожи, но это было невероятно притягательно, даже... можно сказать, чертовски соблазнительно.

Черные волосы мокрыми прядями прилипли к нежной белой коже лица, делая ее еще белее, а темные волосы придавали лицу некую притягательность. В его темных глазах горел огонь, полный гнева и живой красоты.

Что происходит...

Почему ему вдруг показалось, что Се Юаньсин... довольно красив.

Се Юаньсин, видя, как Шэнь Бянье просто стоит и пялится на него, не говоря ни слова, почувствовал, как гнев захлестнул его. Смелость пришла откуда-то сверху. Ему было уже все равно, разозлит ли он Шэнь Бянье, он был на грани взрыва от злости.

Се Юаньсин холодно усмехнулся, резко развернулся, снял душевую лейку и направил ее на Шэнь Бянье, включив воду.

Струя воды обрушилась на высокого мужчину, промочив его до нитки. Сдерживая гнев, Се Юаньсин произнес по слогам:

— Шэнь Бянье, ты протрезвел?

Нет.

Такой ответ промелькнул в мыслях Шэнь Бянье.

Он облизнул зудящие клыки, и внутренний жар только усилился. Хоть это и было несколько легкомысленно, ему казалось, что Се Юаньсин, поливающий его из душа...

Очень возбуждает.

Он даже невольно задумался, как отреагирует Се Юаньсин, если его самого уложить в постель.

Одна мысль о возможном сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень, и за считанные секунды феромоны заполнили всю ванную комнату.

Не получив ответа, Се Юаньсин вдруг почувствовал сильный запах феромонов с нотками тлеющих углей. Он непроизвольно открыл рот и начал отчаянно кашлять.

Кашель не прекращался, Се Юаньсин захлебнулся и заплакал, его глаза покраснели, а голос дрожал:

— Шэнь Бянье, прекрати... уу, кхе-кхе, прекрати. — Он тяжело дышал, пытаясь оттолкнуть Шэнь Бянье: — Выпусти меня, я не могу дышать.

Они несовместимы. Если бы здесь был Омега, его бы просто сбила с ног эта волна феромонов, но Се Юаньсин был Бетой, несчастным Бетой, который каким-то образом мог чувствовать феромоны Шэнь Бянье.

В этом потоке феромонов, похожем на бушующее пламя, он чувствовал себя жалким и беспомощным, словно человек, запертый в огне и не имеющий возможности выбраться.

Слезы крупными каплями падали, глаза покраснели от плача.

Не сумев оттолкнуть Шэнь Бянье, заблокировавшего дверь, Се Юаньсин запаниковал и изо всех сил начал биться о него телом.

Шэнь Бянье издал приглушенный стон, не обращая внимания на боль в животе, и поймал его в свои объятия.

Два мокрых тела прижались друг к другу, тонкая одежда была насквозь промокшей от воды, влажная, холодная и одновременно обжигающая.

Руки Шэнь Бянье обхватили талию Се Юаньсина, широкие ладони подсознательно скользнули вниз, кадык дернулся, и он опустил взгляд на испуганного человека в его объятиях.

— Се Юаньсин, — позвал он хриплым, приглушенным голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица, чьи крылья промокли под дождем, неспособная взлететь и убежать, беспомощно пытаясь избавиться от этой скованности.

С трудом отвернувшись в объятиях Шэнь Бянье, он старался не думать о том, какое обжигающее ощущение возникло, когда он слегка повернулся, и дрожащим голосом прошептал:

— Укуси меня, укуси. Укуси, чтобы успокоиться и сделать укол ингибитора, хорошо?

Впервые он разговаривал с Шэнь Бянье почти уговаривающе, но не заметил, как не смог сдержать панику в голосе.

Шэнь Бянье не сказал, что ингибитор на него почти не действует, а лишь, повинуясь словам Се Юаньсина, наклонил голову и потерся о его белую шею.

Острые зубы пронзили кожу, кровь с привкусом железа потекла в рот, немного успокоив Шэнь Бянье.

Он лизнул рану на шее Се Юаньсина, слизывая проступившие капли крови, уткнулся в плечо Се Юаньсина и тихо спросил:

— Испугался? Принеси мне ингибитор, хорошо? И возьми несколько штук, и ошейник.

Шэнь Бянье отпустил его, глядя на быстро убегающую спину Се Юаньсина, и бессознательно облизал губы.

Се Юаньсин передал Шэнь Бянье ингибитор и ошейник и хотел уйти, но тот не взял, а схватил его за запястье:

— Я сам тебе надену.

Черный ошейник предназначен для блокировки запахов феромонов Альф и Омег. Его носят в тех случаях, когда не хотят чувствовать феромоны каких-либо Альф или Омег.

Се Юаньсин, будучи бетой, никогда не думал, что на него наденут такое.

Шэнь Бянье надел черный ошейник на шею Се Юаньсина, и в момент, когда он защелкнулся, тихий щелчок прозвучал, казалось, в самом сердце.

Он наклонился, поцеловал место, которое он ранее кусал, через ошейник, и почти во сне прошептал:

— Ты мой Омега, малыш?

Се Юаньсин не услышал. Сейчас он хотел только уйти. Когда Шэнь Бянье отпустил его, в его движениях появилась некоторая растерянность.

На этот раз Шэнь Бянье не остановил его. Он опустил взгляд на кучу брошенных ингибиторов, наклонился и подобрал один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не сильно помогало, но все же лучше, чем ничего.

Три пустых ингибитора были небрежно брошены в мусорное ведро. Шэнь Бянье снова повесил душевую лейку, повернул переключатель в другое положение и открыл воду.

Жар в ванной быстро рассеялся, а затем медленно появилась легкая прохлада.

Холодная вода шумела, капли стекали с волос, скользили по широким плечам, рельефным мышцам живота и текли дальше, в более укромные места.

Эти капли воды были перехвачены рукой, смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки купания.

Шэнь Бянье другой, свободной рукой откинул волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и глаза, глубокие и темные.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, словно назло, постоянно вытаскивал образ человека с черным ошейником, чье лицо было таким нежным и прозрачным.

Тьфу.

Раздражает.

Он попытался договориться с мозгом, убеждая себя, что можно думать, но только о тех местах Се Юаньсина, которые ему не нравились.

Когда поднимались неприятные эмоции, мозг, вероятно, переключался на кого-то другого для воображения.

Перед глазами снова замелькали картины того, как Се Юаньсин его ругал. В момент, когда липкая жидкость появлялась и тут же смывалась потоком воды, в голове Шэнь Бянье звучало лишь одно слово: "Катись".

Шэнь Бянье:

— ...

Непонятно почему, но ему вспомнился популярный в сети мем.

"Пришёл ли ты, о Татхагата?"

"Возненавидел ли ты, как возненавидел?"

"Пришел ли ты, Будда?"

"Испытал ли ты ненависть?"*

*来了吗，如来。

Lai le ma, Ru Lai.

Пришёл ли ты, Татхагата? (Татхагата – одно из имён Будды)

厌恶了吗，如厌。

Yan wu le ma, Ru Yan.

Возненавидел ли ты, как ненависть? (Здесь "Ru Yan" – игра слов, где "Ru" означает "как", а "Yan" – "ненависть")

Этот мем построен на игре слов и созвучии. Первая фраза – это вопрос к Будде (Татхагате), а вторая фраза имитирует структуру первой, но вместо имени Будды использует слово "ненависть". Эффект достигается за счет созвучия "Ru Lai" (Татхагата) и "Ru Yan" (как ненависть). Мем, вероятно, используется для выражения разочарования, отчаяния или цинизма.

Он и сам этого не хотел. Ему не нравился Се Юаньсин, но этот сбой в феромонах, казалось, решил, что Се Юаньсин – его Омега.

Бета, который под воздействием его феромонов должен был бы бежать, но феромоны упрямо липли к нему.

Неудачник (Совсем бездарный).

Беззвучно выругался Шэнь Бянье, сам не зная, на что именно.

Он выключил душ и вышел, увидев Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

— Нам нужно поговорить, — недовольно произнёс "мрачный гриб".

Шэнь Бянье захотелось засмеяться, но он сдержался и ответил:

— О чём?

— Ты сегодня с ума сошел? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье помахал ему рукой:

— Сначала спустись и высуши волосы. — Он сделал паузу и добавил: — У тебя и так слабое здоровье, если простудишься и похудеешь, деньги, которые я дал на восстановление твоего здоровья, пойдут насмарку, и кто будет виноват? Или ты хочешь снова вымогать у меня сто тысяч?

Се Юаньсин сегодня был одновременно удивлен и зол. Услышав это, он больше не стал скрывать своих чувств, закатил глаза, но все же сполз с кровати.

Шэнь Бянье иногда думал, что у Се Юаньсина довольно вспыльчивый характер, но эта смелость выплескивать эмоции проявлялась только по отношению к нему, а к кому-либо другому он был очень сдержанным, словно гриб, зарывшийся в землю.

Се Юаньсин не знал, о чем тот думает, повернулся, достал из шкафа фен, но, поколебавшись, не стал сушить волосы.

Он собирался поговорить с Шэнь Бянье, а потом уже их сушить.

Не успел он заговорить, как Шэнь Бянье, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:

— Сначала высуши волосы, а потом поговорим. Иначе никаких разговоров.

Се Юаньсин проглотил все, что хотел сказать, решив, что Шэнь Бянье – самый раздражающий человек на свете.

Желая выплеснуть гнев, он хотел с силой воткнуть вилку фена, но тут же передумал, подумав, что, если сломает, придется покупать новый. От осознания собственной бедности он разозлился еще больше, и, пылая гневом, аккуратно вставил вилку.

Пламя разгоралось*.

*大火小冒 (dà huǒ xiǎo mào) – маленький огонь, большое пламя. (Это идиома, означающая, что что-то незначительное может привести к большим последствиям, или что что-то, что кажется неважным, на самом деле имеет большой потенциал.)

Досушив волосы наполовину, он отложил фен, подхватил стул, развернул его к Шэнь Бянье и сел, приняв вид переговорщика:

— Что с тобой сегодня? Раньше ведь тоже был период восприимчивости, почему за это время тебе стало только хуже? Если мое лечение не помогает, ты можешь расторгнуть наш контракт.

Се Юаньсин мог спокойно взять пять миллионов, потому что врачи говорили, что он, возможно, сможет помочь Шэнь Бянье с его состоянием. Он хорошо понимал свою роль – он был просто лекарством, живой таблеткой.

Но если после некоторого времени лечения Шэнь Бянье станет только хуже, он не будет настаивать.

Сказав это, он сделал паузу и с настороженным взглядом посмотрел на Шэнь Бянье:

— Но за то, что ты меня кусал в последнее время, ты должен мне заплатить.

Шэнь Бянье сначала был недоволен, услышав про расторжение контракта, но потом, услышав эту фразу, он чуть было не рассмеялся от возмущения.

В конце концов, он не удержался и задал вопрос, который давно его интересовал:

— Я перевел тебе шестьсот тысяч, верно? Кажется, я не видел, чтобы ты их тратил в последнее время. Тебе они не нужны, зачем тебе деньги?

Се Юаньсин:

— Тебе какое дело?

Шэнь Бянье скрипнул зубами и цокнул:

— Се Юаньсин, это я дал тебе смелости поливать меня из шланга? Даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его пыл немного угас:

— ...В любом случае, они мне пригодятся. — Но не совсем угас, он указал на Шэнь Бянье, а затем на себя: — И еще, это я тебя спрашиваю, а не ты меня.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты что, из-за ошейника запахов не чувствуешь? Мой период восприимчивости еще не прошел, не провоцируй меня.

Почти в тот же момент, как он это сказал, Се Юаньсин сжал пальцы в кулак и спрятал их, и даже выпрямился в своей позе, в этом было что-то необъяснимо послушное.

Только что Шэнь Бянье был как сумасшедший, он не хотел, чтобы это повторилось, лучше не связываться.

Шэнь Бянье увидел, как сильно он испугался, потер переносицу, и ему стало немного неловко.

В конце концов, после трех инъекций ингибиторов его руки стали сине-фиолетовыми, но эффект был, рассудок вернулся в значительной степени, и, увидев такую реакцию Се Юаньсина, ему стало смешно, но в то же время и немного неловко.

Се Юаньсин смотрел на него, как послушный ребенок, Шэнь Бянье неловко откашлялся:

— Кхм, не то, чтобы бесполезно. Просто от тебя исходит запах феромонов другого Альфы в период моей восприимчивости. Мне трудно не злиться. — Вспомнив недоразумение, которое X причинил Се Юаньсину, он резко добавил: — Дело не в том, что я так сильно о тебе забочусь, это просто мои феромоны сбились. Они приняли тебя за Омегу, понимаешь? Если бы не это, ты и я были бы людьми из разных миров. Конечно, и после лечения мы останемся людьми из разных миров, так что не строй иллюзий.

Се Юаньсин безразлично ответил:

— Я это знаю. Альфа, о чьем периоде восприимчивости ты говоришь, скорее всего, Гао Юйфэй. Я запомню время, и в следующий раз в эти дни я буду держаться от него подальше.

У Шэнь Бянье брови сдвинулись так, что ими можно было бы прихлопнуть муху:

— Нет, зачем тебе запоминать его период восприимчивости? Ты даже не запоминаешь мой период восприимчивости, а запоминаешь его?

Се Юаньсин молчал:

— ...Позволь мне напомнить тебе. Период восприимчивости других Альф бывает раз в год, а твой может наступать три-четыре раза в неделю.

Шэнь Бянье громко заявил:

— И что с того? Ты получил деньги, будь добр, соблюдай профессиональную этику! В общем, если ты посмеешь запоминать периоды восприимчивости других Альф, тебе конец.

Се Юаньсин приложил всю свою профессиональную этику, чтобы не рассмеяться над глупостью Шэнь Бянье. Он уже запомнил 30 октября. Если у Шэнь Бянье есть возможность, пусть он потеряет память.

— Тогда, когда у тебя в будущем феромоны будут особенно нестабильны, можешь сначала уколоть себе ингибитор? Твои феромоны слишком сильные, от них реально першит в горле.

Шэнь Бянье нахмурившись молчал, и прошло немало времени, прежде чем он что-то тихо произнес.

Прошло так много времени, что Се Юаньсин начал сомневаться, и тогда он тихо спросил:

— Что?

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я сказал, что могу.

"Ты не можешь так ненавидеть мои феромоны."

— Но ты должен пообещать мне кое-что.

"Ты не можешь так поступать, Се Юаньсин."

Се Юаньсин кивнул:

— Говори.

Шэнь Бянье:

— В следующие выходные поедешь со мной на два дня.

Он все еще помнил, как Фан Чжи сказал, что Се Юаньсин не хотел с ним гулять, ха, смешно.

Шэнь Бянье не особо интересовало проведение времени с Се Юаньсином.

Но почему он даже не сравнится с Фан Чжи.

В нем проснулось желание победить, и он почти мгновенно спланировал, куда они поедут на выходных, где будут жить и что будут есть, как будто делал это бесчисленное количество раз.

Он еще помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним гулять. Ха, смешно.

На самом деле, Шэнь Бянье не особо горел желанием гулять с Се Юаньсином.

Но с какой стати он должен быть хуже, чем какой-то Фан Чжи?

У молодого господина проснулось чувство соперничества, и он уже почти все спланировал в голове: куда поехать на выходные, где остановиться, что поесть. Словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин немного поколебался:

— Куда?

Шэнь Бянье тоже немного помедлил:

— Мне нужно уехать. А если у меня собьется феромонный фон (регуляция феромонов), что тогда? Ты не поедешь со мной?

Вполне логично, и Се Юаньсин согласился:

— Хорошо.

Шэнь Бянье едва заметно выдохнул с облегчением:

— Тогда решено. Тебе ничего не нужно брать с собой, я все подготовлю.

Когда Се Юаньсин попробует, как это – гулять с ним, когда он все оплачивает, когда он берет для Се Юаньсина все самое лучшее, этот близорукий угрюмый гриб поймет, что гулять с ним намного лучше, чем с каким-то паршивым Фан Чжи.

И тогда Се Юаньсин будет умолять его взять с собой погулять, а он! Не! Возьмет!

Се Юаньсин ни о чем не подозревал и в ответ произнес:

— Угу.

С этими словами он затопал по лестнице и забрался на кровать.

Только укрывшись одеялом, он смог посмотреть в свой телефон. Как только он включил его, на него обрушилась куча сообщений.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ему Шэнь Бянье ранее, и открыл сообщения от X.

Две фотографии с изменениями количества шагов в WeChat и фраза: "Малыш, если телефон разрядился и выключился, количество шагов в WeChat не изменится", – бросились ему в глаза.

Кто будет специально заходить в мини-программу шагомера в WeChat, чтобы посмотреть, как меняется количество твоих шагов, и определить, говоришь ли ты правду о том, что у тебя разрядился телефон?

Кто будет специально заходить в мини-приложение шагомера в WeChat, чтобы посмотреть на изменение твоих шагов и определить, правда ли то, что ты сказал, что у тебя разрядился телефон?

Эти слова и такое навязчивое поведение, словно кто-то неотступно следует за тобой по пятам...

...призрак?

Се Юаньсин не знал, стоит ли так это описывать, и не был уверен, насколько точным является это описание.

Но у него действительно было ощущение, что за ним следят, от чего у него мурашки побежали по коже... хотя это и не было неприятно.

Это заставляло его чувствовать себя важным.

Се Юаньсин немного подумал и ответил:

"Не выключал, просто хотел оставить немного заряда, иначе, если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился."

В тихой комнате общежития раздался жужжащий звук уведомления о новом сообщении на телефоне.

Не на телефоне Се Юаньсина, у него до сих пор стоял беззвучный режим.

Но Се Юаньсин, казалось, не заметил этого. Если это не его телефон, то ему, естественно, все равно, тем более, что звук был всего один раз (тем более что он больше не издавал звуков).

X ответил очень быстро, не успел Се Юаньсин напечатать "Спокойной ночи, я спать", как тот уже ответил.

X: "Сейчас есть заряд? Вернулся в общежитие?"

Се Юаньсин: "Угу."

X: "Так поздно вернулся в общежитие, чем занимался малыш? Гулял? Было весело?"

Се Юаньсин честно ответил: "Одногруппники вытащили на ночной перекус, но мне не очень понравилось."

"Я давно не участвовал в подобных сборищах."

X: "Какие одногруппники? Тот Альфа? Малыш, держись от него подальше."

Се Юаньсин прикусил губу, опустил взгляд и медленно напечатал: "Ты не хочешь, чтобы я заводил друзей?"

На этот раз ответ пришел не сразу. Несколько раз появилось уведомление "печатает", но прошло немало времени, прежде чем пришло одно сообщение.

X: "Хочу, но..."

Снова наступила тишина. Через мгновение пришло новое сообщение.

X: "Я буду ревновать."

X: "Можно ли надеть на малыша ошейник с моим именем? Тогда к нему не пристанут феромоны Альф."

Шэнь Юаньсин инстинктивно коснулся черного ошейника на своей шее. Холодная кожа уже нагрелась под одеялом, и он резко отдернул пальцы после прикосновения.

"Бета не носят ошейники, это нехорошо."

X: "Я тоже могу носить, с твоим именем."

Собеседник на мгновение замолчал, словно о чем-то задумавшись. На некоторое время снова наступила тишина.

Затем он отправил сообщение, от которого у Се Юаньсина расширились глаза.

X: "Если бы я был Альфой, малыш мог бы надеть мне намордник, сделанный на заказ, хорошо?"

Намордники обычно вызывают у Альф отвращение, потому что они очень похожи на намордники для собак, чтобы те не кусались.

Но X испытывал странное возбуждение, сообщения появлялись одно за другим с высокой частотой.

X: "Выгравируй имя малыша спереди."

X: "Если я не смогу укусить малыша, я смогу лизнуть его имя."

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, задрожали, и он на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

После долгих колебаний он наконец отправил: "Я ложусь спать, спокойной ночи."

X: "Я напугал малыша?"

X: "Прости, я не хотел, малыш, прости меня, хорошо?"

X: "Ты же знаешь, я Бета, я не буду кусать малыша."

X: "Спокойной ночи, малыш."

После этих слов Се Юаньсин отложил телефон в сторону и закрыл глаза, чтобы заснуть.

Экран лежал лицевой стороной вниз на кровати, и слабый свет загорался снова и снова, но он не обращал на это внимания.

А в темной и тихой комнате высокий мужчина беззвучно облизнул зудящие клыки.

Его рука, скрытая под одеялом, незаметно надавила на синяк от укола ингибитора. Сила была такой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, рана болела, но это хорошо подавляло снова пробуждающиеся феромоны.

...

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и пару минут посидел в оцепенении, прежде чем медленно встать с кровати.

Он лег спать вчера поздно, и сейчас мозг работал вяло, все делалось как-то без энтузиазма.

Чистка зубов, умывание, снятие ошейника с шеи, переодевание, обувание, просмотр расписания и сбор книг на сегодня – после всего этого Се Юаньсин все еще чувствовал себя так, словно не проснулся.

Шэнь Бянье, который тоже лег спать поздно прошлой ночью, вошел в комнату, полный энергии, держа в руках два завтрака. Его футболка была наполовину мокрой от пота, как будто он только что вернулся с утренней пробежки.

— Вот, съешь завтрак. Я пока пойду приму душ.

Се Юаньсин взял еду, не обращая внимания на вторую часть фразы. Он еще не проснулся и не хотел говорить, лишь выдавил из себя неохотное "о" и сел есть.

Шэнь Бянье взглянул на него, нахмурился, но ничего не сказал, будто бы не заботясь, и пошел в ванную с одеждой.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, как вчера вечером его напугал внезапно открывший дверь Шэнь Бянье. Его карточка для воды все еще была вставлена.

Слыша журчание воды изнутри, он встал.

И снова сел.

Пятьдесят юаней повысили его ценность.

Се Юаньсин опустил взгляд на завтрак перед собой, подумал и решил, что ничего страшного, ведь он тоже повысил свою ценность.

Вспомнив о своих сбережениях и о квартире, которая сейчас стоила двадцать миллионов, и где остались следы его жизни с мамой, его взгляд снова потускнел.

Когда же он сможет вернуться домой? Ему не хотелось быть таким мелочным, так долго считать каждую копейку, словно крыса в сточной канаве.

Се Юаньсин презирал себя.

Но двадцать миллионов – это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце проникало сквозь балкон, и теплый свет падал на его лицо, освещая блестящую слезу у внешнего уголка глаза, там, где была родинка.

Человек, который ел, поднял руку и коснулся глаза. След быстро исчез, словно иллюзия, вызванная отражением солнечного света.

Шэнь Бянье вышел после душа и обнаружил, что настроение Се Юаньсина стало еще более подавленным, словно гриб, который вот-вот отравится сам собой.

Он нахмурился еще сильнее и уже собирался что-то сказать, как его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, лежавший рядом с включенным экраном.

Шэнь Бянье: — ...

Тьфу, неужели?

Се Юаньсин выбросил мусор в урну, завязал мешок и, собираясь выйти, был остановлен Шэнь Бянье:

— Подожди, я пойду с тобой.

Честно говоря, не очень хотелось.

Но Се Юаньсин все же остановился и повернулся к Шэнь Бянье:

— Ты готов? Я собираюсь уходить.

Завтрак Шэнь Бянье все еще стоял на столе нетронутым, но он уже достал книги, которые нужны были ему на занятия, и решительно сказал:

— Готов, пойдем.

Сказав это, он снова подошел к Се Юаньсину, прямо открыл молнию на рюкзаке Се Юаньсина и положил туда свои книги.

Се Юаньсин:

— ...Ты слишком перегибаешь.

Шэнь Бянье снял рюкзак с плеч Се Юаньсина, перекинул его через своё плечо и, взглянув на него, спросил:

— Я перегнул палку?

Се Юаньсин, прикусив губу, покачал головой и искренне ответил:

— Это я перегнул палку.

Затем он снова улыбнулся и протянул пакет с мусором Шэнь Бянье:

— Если ты возьмёшь и это, я смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?

Шэнь Бянье взял пакет и, неторопливо глядя на Се Юаньсина, сказал:

— Теперь твоя очередь.

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— У тебя такая сила, старший. Ты настоящий мастер своего дела.

Шэнь Бянье, криво усмехнувшись, посмотрел на него:

— Се Юаньсин, ты совсем обнаглел (распоясался).

Се Юаньсин не ответил, молча пошел к выходу. Он всегда был в таком состоянии, если не выспался: не хотел говорить, даже ленился открыть рот.

Даже если бы он произнес пару слов, он бы быстро снова потерял силы. По сути, ему нужно было дождаться конца утренней пары, чтобы почувствовать себя лучше.

В такие моменты он немного завидовал Альфам. Шэнь Бянье, как и он, ложился спать поздно, но при этом мог рано вставать и заниматься утренней пробежкой. Эмоции, возникшие во время еды, Се Юаньсин уже забыл.

Усталость, вызванная целью, реальна, но это его дом, словно морковка, подвешенная перед его глазами, которая всегда позволяет ему забыть боль и унижение.

Пара, идущая вместе, привлекала внимание многих в университете.

Особенно те, кто был в аудитории в восемь утра и видел, как Шэнь Бянье снимал рюкзак с плеча и передавал его Се Юаньсину, были просто поражены.

Из-за поступков Шэнь Бянье на приветственной встрече, даже спустя год, старшекурсники с удовольствием рассказывали о его "славных делах".

Поэтому, хотя это была аудитория для первого курса, где занятия начинаются рано утром, многие знали Шэнь Бянье.

Нелюдимый, холодный, прямолинейный, совершенно не заботливый по отношению к Омегам – вот его ярлыки.

Если эти слова описывали Шэнь Бянье, то кто тогда мужчина, помогающий другому с рюкзаком?

К тому же, это аудитория первокурсников, а Шэнь Бянье, будучи второкурсником, появился здесь, как будто просто проводил кого-то до двери.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко от этих взглядов, а затем, услышав тихие обсуждения, совсем потерял самообладание и начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бянье идти вместе утром.

Но на самом деле, не соглашаться было бесполезно, Шэнь Бянье должен был идти, и он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял свой рюкзак и собрался уходить, но Шэнь Бянье его остановил.

Он был вынужден замереть на месте. Если Се Юаньсин не ослышался, то приглушенные голоса, которые он слышал, стали громче.

Любопытство – это инстинкт, присущий каждому человеку. Се Юаньсин понимал это, но то, что обсуждалось, касалось его, и это было не очень хорошо.

Он посмотрел на руку Шэнь Бянье, которая держала его за запястье, и почувствовал раздражение.

Он уже сбился со счета, сколько раз Шэнь Бянье его так тянул. Разве нельзя использовать такую силу, чтобы крутить жернова, зачем тянуть его? Он же не осёл.

— Что случилось? — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бянье слегка изменилось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Под все более мрачным взглядом "маленького грибочка" он немного неловко спросил:

— Что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Се Юаньсин:

— Я не выспался. Отпусти меня сейчас, и я смогу поспать еще десять минут.

Шэнь Бянье посмотрел на его выражение лица, не поверил, но все же отпустил его.

— Хорошо учись.

Се Юаньсин: ...

Его отец умер уже пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бянье всё ещё мог вызвать у него воспоминания об отце, что вызывало восхищение. Он ответил молчанием и, повернувшись, вошёл в класс.

Гао Юйфэй, который долго наблюдал за происходящим, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть рядом, его глаза сияли от любопытства.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил, обошёл его и направился к последнему ряду, где никого не было.

Едва он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, как экран загорелся сам собой. Пришло два сообщения от двух разных людей.

Гао Юйфэй: "Ты! Точно! Это! Сделал! Нарочно!"

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись непонимающим: "Что?"

Другой человек, которого проигнорировали, тем временем постоянно присылал сообщения, пока Се Юаньсин отвечал всего парой слов.

Се Юаньсин открыл сообщения и начал читать с первого непрочитанного.

01:20

X: "Напугал малыша?"

...

X: "Спокойной ночи, малыш."

Утро, 6:20.

X: "Доброе утро, малыш."

Утро, 7:00.

X: "Ты проснулся?"

Утро, 7:45.

X: "Я вчера тебя напугал, малыш? Я же бета, малыш, не бойся."

X: "Не сердись, хорошо?"

X: "Обрати на меня внимание, малыш, я виноват, больше не буду говорить ерунду."

Собеседник, видимо, очень боялся, что Се Юаньсин его проигнорирует, и пока тот читал сообщения, продолжал отправлять новые.

X: "Притворяешься, что не видишь, малыш?"

Пока Се Юаньсин размышлял над ответом, собеседник тоже замолчал.

Через мгновение X отправил сообщение: "Если малыш сердится, можешь меня ругать, хоть текстом, хоть голосом."

"Только не игнорируй меня, хорошо?"

"Собеседник перевел вам 100 000 юаней с примечанием: 'Карта для звонка малышу на одну минуту'."

Се Юаньсин был шокирован этим переводом и не принял его. Прежде чем X начал еще больше сходить с ума, он написал: "Ты больной?"

В следующую секунду появилось сообщение от X: "Наконец-то малыш мне ответил."

"Хочешь еще что-нибудь сказать, чтобы успокоиться?"

"Голос тоже подойдет, я буду слушать."

Глава 22. Ты флиртуешь с ним?

Се Юаньсин не питал особой симпатии к голосовым сообщениям с проклятиями, поэтому он просто сказал: «Я не злюсь, я просто не знаю, как ответить».

«Больше не переводите мне деньги просто так. Мы просто онлайн-друзья».

Людям, разделенным интернетом и экранами, не следует заниматься финансовыми операциями.

X: «Ребёнок стеснительный? Такой милый».

X: «Я не собираюсь переводить деньги ребенку. Я просто хочу сделать его счастливым».

Се Юаньсин поджал губы при слове «милый», словно гриб, по шляпке которого нежно похлопали. «Хвали меня больше, и я буду счастлив».

Он не стал подчеркивать, что больше не следует переводить деньги, но и не оставил человека в подвешенном состоянии.

Начиная с занятия в понедельник в 8 утра они продолжали общаться вплоть до занятия в пятницу в 8 утра.

В университете много естественнонаучных и инженерных дисциплин, особенно на первом курсе. Учебные дни скучны и однообразны, мало чем отличаются от третьего курса старшей школы. К пятнице все чувствуют, что наконец-то добрались до выходных.

Прозвенел звонок на последний урок. Се Юаньсин по одной убрал книги и тетради в рюкзак.

Гао Юфэй постучал по столу и сказал:

«Мы с Фан Чжи собираемся куда-нибудь сходить поужинать. Ты пойдёшь?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, вы идите».

Пока он говорил, экран его телефона загорелся, показывая входящий звонок.

Се Юаньсин жестом показал Гао Юфэю и остальным, что им не нужно его ждать, и ответил на телефонный звонок: «Алло? Что случилось?»

С другого конца раздался голос Шэнь Бьянье, в котором слышалась настойчивость: «Приходите к школьным воротам, как только закончится урок».

Се Юаньсин: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ты поедешь со мной на выходные. Не говори, что забыл».

Се Юаньсин, который действительно забыл: «……»

На другом конце провода Шэнь Бьянье, видя его молчание, раздражённо рассмеялся: «Такой же глупый, что ты вообще помнишь за весь день?»

Се Юаньсин поджал губы, явно не в настроении. Он ответил и повесил трубку: «О, я иду».

Он взял сумку, чтобы отнести её и уйти, но потом остановился. Он посмотрел на чёрный рюкзак, а затем достал телефон, чтобы позвонить Шэнь Бьянье.

«Я могу сначала вернуться в общежитие и положить там свой рюкзак…»

Прежде чем он успел договорить, он услышал, как Шэнь Бьянье цокнул языком:

«А теперь немедленно тащи свою чертову сумку к школьным воротам».

Затем он заговорил с полуулыбкой, поддразнивающим тоном: «Если ты опоздаешь, я вычту деньги из контракта».

Глаза Се Юаньсина тут же расширились. Он был немного расстроен. «В контракте этого не сказано…»

«Бип-бип-бип-бип-бип-бип…»

На этот раз трубку бросил Се Юаньсин. Его маленькое лицо было мрачным, он сердито смотрел на телефон, с тоской думая о том, как Шэнь Бьянье удалось прожить так долго, не будучи избитым.

Очень раздражает.

Хотя Шэнь Бьянье и уговаривал его, Се Юаньсину все равно потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться до школьных ворот.

У школьных ворот собралась большая толпа, многие держали в руках телефоны и что-то снимали. Се Юаньсин не привык присоединяться к общему веселью. Он стоял в стороне и собирался достать телефон, чтобы спросить Шэнь Бьянье, где он.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он замер и, словно его внезапно осенило, посмотрел на толпу.

На этот раз он увидел все ясно: там была припаркована машина серебристо-голубого цвета, с гладким и красивым кузовом и уникально оформленными дверями, которые выглядели довольно круто.

Шэнь Бьянье, одетый в черный плащ, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, стоял там и выглядел так же круто, как и машина.

Ему было интересно, сколько людей смотрели на машину, а сколько — на человека.

Перед Шэнь Бьянье стояло несколько человек, мужчин и женщин, которые что-то говорили.

Но лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным, только холодное, словно он скрывал нетерпение.

Се Юаньсин знал ту, кто разговаривал с Шэнь Бьянье в этой группе. Гао Юфэй рассказывала ему о ней; она пользовалась большой популярностью среди первокурсниц и была очень воспитанной омегой.

Се Юаньсин наблюдал за происходящим со стороны, не желая переходить дорогу.

Но Шэнь Бьянье заметил его первым. Он полностью проигнорировал человека, всё ещё разговаривавшего рядом, и направился к Се Юаньсину.

«Что это за выражение?» — спросил Шэнь Бьянье, протягивая руку, чтобы взять сумку Се Юаньсин. «Не хочешь меня видеть или не хочешь со мной встречаться?»

Се Юаньсин уклонился в сторону, а затем честно ответил:

«Нет, мне просто кажется, что ты немного похожа на модель автомобиля».

Такой, который окружают люди, делающие фотографии.

Шэнь Бьянье, одетый в сшитый на заказ костюм и надушенный духами, услышал скрежет собственных зубов.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, и улыбнулся без теплоты:

«Если ты считаешь, что я автомодель, сколько, по-твоему мне следует брать за одно появление?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, его тон был неуверенным: «Тысяча?»

«Тысяча?!» Шэнь Бьянье был словно поражен молнией, не в силах поверить, что в глазах Се Юаньсина он стоил всего лишь тысячу юаней.

«Тысячи юаней даже на духи, которыми я пользуюсь, не хватит. Се Юаньсин, я даю тебе шанс, повтори ещё раз».

Он схватил за плечо человека, который пытался увернуться от него еще вчера, почти пригвоздив его к земле, и угрожающе произнес:

«Это лицо, это тело, эта аура — подумай об этом еще раз внимательно, а затем говори».

Тысяча — это, очевидно, довольно много.

Се Юаньсин снова не понимал, на что злится. Когда вокруг было столько народу и столько глаз, ему было не по себе, когда его держали за плечо.

Отталкивая руку Шэнь Бьянье, он ломал голову, пытаясь придумать успокаивающее замечание.

«Не волнуйся, никто тебя об этом не попросит».

Шэнь Бьянье: ……

Его лицо потемнело: «Разве в твоих глазах я ничего не стою?»

Се Юаньсин: …..

Это ли он имел в виду?

Сомневаясь в себе, он искренне сказал: «Нет, если бы это зависело от меня, ты стоил бы пятьдесят».

Блин.

Его стоимость упала в 20 раз.

Он больше не будет спрашивать; если бы он это сделал, то умер бы от гнева.

Пока они разговаривали, эти двое уже вернулись к машине. Группа людей всё ещё ждала их там, и Омега в центре довольно неловко улыбнулся.

Се Юаньсин не знал, стоит ли ему сесть в машину или остаться и подождать, пока Шэнь Бьянье закончит разговор с этими людьми, но затем он увидел, как Шэнь Бьянье жестом пригласил его сесть.

…Дверь была настолько продвинутой, что она поднималась снизу вверх под углом, как механические крылья, очень круто, даже хорошо, что она не ударила его по животу.

Сев в машину, Се Юаньсин сказал Шэнь Бьянье, который был за рулем: «Разве ты не собираешься попрощаться с ними перед отъездом?»

Шэнь Бьянье: «Что скажешь? Я их даже не знаю».

«О», — медленно произнес Се Юаньсин, — «И куда мы теперь направляемся?»

Шэнь Бьянье, казалось, что-то вспомнил и взглянул на него: «Почему ты больше не спрашиваешь?»

«У этой Омеги феромон — роза, а ещё у неё телосложение типа SSS. Она сказала, что хочет попробовать со мной совместимость феромонов».

Се Юаньсин не знал, какой вопрос ему задать дальше, но, к счастью, Шэнь Бьянье сказал ему прямо, прежде чем он успел задать вопрос в замешательстве.

Услышав это, он сказал: «Это очень хорошо. Может быть, это поможет с твоим расстройством феромонов?»

Альфа и Омега: чем выше их физический уровень, тем выше их совместимость с другими. Проще говоря, Омега уровня SSS может иметь очень высокую совместимость с любой Альфой, не ниже 70%.

Если другая сторона также является Aльфа класса SSS, эта совместимость определенно не будет ниже 85%.

Чем выше совместимость, тем сильнее инстинктивная или физиологическая симпатия друг к другу. Если совместимость между Альфой и Омегой превышает 90%, не будет преувеличением назвать их союзом, заключённым на небесах.

При такой высокой совместимости двум людям сложно увлечься другими людьми извне, их преданность друг другу очень высока, а отношения будут очень стабильными.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Бесполезно».

«Из-за феромонного расстройства, независимо от запаха или физического типа Омеги, большую часть времени я не могу почувствовать запах их феромонов».

Се Юаньсин кивнул, не сказав больше ничего.

В машине воцарилась тишина. Через мгновение Шэнь Бьянье вдруг заговорил: «Почему бы тебе не уговорить меня попробовать?»

С тех пор, как ему поставили диагноз «феромонное расстройство», самые разные люди уговаривали его попробовать разные методы. Знающие люди смотрели на него с жалостью и вздохами.

Но Се Юаньсин был не таким, ни когда он услышал, что, возможно, не доживет до тридцати, ни сейчас.

Се Юаньсин положил рюкзак на колени, придерживая его обеими руками и слегка наклонив голову. Услышав это, он небрежно сказал:

«А что тут уговаривать? Ты же взрослый».

Шэнь Бьянье: «Я не доживу до тридцати, и, похоже, ты меня не жалеешь».

Се Юаньсин: «……»

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица, не сказав ни слова.

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Я такой богатый и красивый, тебе не кажется, что было бы жаль, если бы я умер молодым?»

Се Юаньсин разозлился, его маленькое лицо помрачнело: «Жаль, когда кто-то умирает, ты ничем не выделяешься».

«Если ты продолжишь выставлять напоказ свои деньги, я прокляну тебя и ты станешь банкротом».

Шэнь Бьянье цокнул языком, недовольно что-то сказав, но на его бровях заиграла улыбка: «Тсс, ты становишься все более и более раздражительным».

«Давай ругайся, в любом случае, компания теперь в руках моего отца».

«Иди, детка».

Се Юаньсин: «…..»

Шэнь Бьянье: «…..»

Шэнь Бьянье: «Ты слишком быстро говоришь. Когда у меня нет течки и нет феромонного расстройства, называть тебя «деткой» мне тоже довольно неприятно».

Се Юаньсин: «А не подумаешь ли ты об удалении голосовых связок? Тогда этой проблемы больше не будет».

Шэнь Бьянье: «Коварный».

Се Юаньсин: «Спасибо».

В повисшей между ними тишине машина остановилась у места, где Се Юаньсин никогда раньше не бывал. Оно выглядело как ресторан, изысканно оформленный в тёмно-золотых тонах, что создавало впечатление сдержанности и роскоши.

Возможно, поскольку это был вечер пятницы, повсюду собирались люди, будь то у школьных ворот или у входа в ресторан.

Всего их было трое. На этот раз Се Юаньсин узнал одного из них, точнее, видел его раньше.

Чжоу Чао подошел, не в силах сдержать смех:

«Я позвал тебя потусоваться, но ты не пришёл, и вот я тебя случайно встретил. Что скажешь, угощение за твой счёт, да?»

Розововолосый мужчина рядом с ним лениво спросил: «Брат Шэнь, кто это рядом с тобой?»

Шэнь Бянье представил его: «Се Юаньсин, мой…»

Он помолчал, когда речь зашла об их отношениях, а затем сказал: «Сосед по комнате».

Он не собирался сообщать Се Юаньсину имена этих людей, потому что для Шэнь Бьянье, за исключением Чжоу Чао, эти двое не были друзьями.

Он просто вёл Се Юаньсина в ресторан, который, как ему казалось, был хорош. Столкновение с толпой уже раздражало его.

Но в глазах других это приобрело иное значение.

Се Юаньсин вежливо и учтиво сказал этим людям:

"Всем привет."

Мужчина с розовыми волосами и молчаливое существо с детским лицом рядом с ним тут же рассмеялись: «Привет, хахахахахаха».

Все сразу поняли, что Се Юаньсин не из их круга. Всё, что он держал в руках, было дешевым. Шэнь Бьянье даже не удосужился представить его как следует, отчего в их глазах мелькнуло презрение.

Чжоу Чао тоже рассмеялся. Се Юаньсин опустил взгляд, его длинные густые ресницы скрыли раздражение в его глазах.

Шэнь Бьянье наблюдал за происходящим со стороны, всё сильнее хмурясь. Он бесцеремонно поднял руку и ударил по голове розововолосого, который смеялся громче всех.

«Ржёшь до упаду? Я тебя вытащу и немного подрежу тебе голосовые связки».

Только тогда Розовые Волосы сдержал смех. Отказавшись, он спросил Шэнь Бьянье, не хочет ли тот пообедать с ними.

Шэнь Бьянье повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Пойдем. Они все мои друзья. Было бы нехорошо сидеть порознь, раз уж мы так знакомы».

Се Юаньсин согласно промычал что-то и последовал за ними в отдельную комнату.

В конце концов, он уже согласился встречаться с Шэнь Бьянье, так что его мнение, естественно, не имело значения.

Несколько человек легко вошли в отдельную комнату. Менеджер, одетый в деловой костюм, рысью прошёл мимо, улыбаясь, и спросил, что они хотят сегодня съесть, упомянув о недавно доставленных авиатранспортом из-за границы морских ежах аукционного качества.

Все эти блюда Се Юаньсин не понимал. Он сидел молча и ждал, когда можно будет поесть.

Остальные заказали спиртное, а Шэнь Бьянье организовал стакан сока для Се Юаньсина.

Атмосфера за обеденным столом была весьма оживлённой. Шэнь Бьянье болтал с остальными, а Се Юаньсин тихонько служил ему фоном.

Когда он потянулся за морским ежом, Шэнь Бьянье шлёпнул его по тыльной стороне ладони. «Есть запрещено».

Се Юаньсин неохотно ответил: «…О».

Он не говорил много, но, увидев эту сцену, Омега с детским лицом, который тоже молчал, заговорил:

«Братец Сяое, если ему нравится, пусть ест. Не будь таким скупым».

«Эта маленькая тарелочка стоит восемь тысяч. Если он не съест больше сейчас, у него не будет возможности съесть её позже, а восемь тысяч для тебя — ничто».

Слова прозвучали немного странно. Шэнь Бьянье нахмурился и холодно ответил: «Я не разрешаю ему есть, потому что диетолог сказал, что его организм ещё не полностью восстановился, и ему нельзя есть слишком много холодной пищи».

«В противном случае он может есть сколько угодно. Кого это волнует?»

Лицо человека с детским лицом застыло, а его рука под столом ущипнула ногу розоволосого человека.

Розововолосый мужчина был рядом с ним уже давно и знал, что это значит. Он поднял бокал и посмотрел на Се Юаньсина.

Розововолосый мужчина выглядел довольно неплохо, но от длительного употребления алкоголя и секса его глаза стали мутнее, чем у обычных людей. Его взгляд на Се Юаньсина заставил Се Юаньсина почувствовать себя ещё неловче.

«Это нормально, что брат Шэнь так внимателен к своему первому возлюбленному ,понимаешь, это слишком хлопотно. Когда брат Шэнь устанет от него, я займусь им».

Он был пьян и не заметил, как изменилось выражение лица Шэнь Бьянье. Он даже намеренно сказал:

«Я ещё не играл с Бетой. Интересно, правда? Даже студенты колледжей, продающие себя в клубах, придумывают оправдания. А ты? Ты напрямую продал себя соседу по комнате. Твой отец умер, твоя мама больна, или твой отец играет в азартные игры, а твой брат учится? Если твоя мама серьёзно больна, я тоже довольно богат».

Прежде чем Шэнь Бьянье встал, Се Юаньсин обошел его и встал перед розововолосым мужчиной.

Он пнул стул розововолосого мужчины, глядя на него сверху вниз.

Его темные, растрепанные волосы, бледное лицо и маленькая родинка под светом, как ни странно, содержали в себе нотку очарования.

Розововолосый мужчина опешил, не заметив, как его голос заикается: «Ты, ты хочешь пойти за мной…»

Прежде чем он успел закончить, его рука, державшая бокал с вином, опустела, и мгновенно холод окутал его голову.

Се Юаньсин выхватил бокал вина из рук розововолосого мужчины и вылил все вино прямо ему на голову, холодно сказав: «Идиот».

Вино залило лицо розововолосого мужчины, напугав всех присутствующих.

Розовые Волосы вытер лицо в недоумении и был готов вспыхнуть, когда услышал разъяренный голос Шэнь Бьянье: «Се Юаньсин!»

Розовые Волосы замерли, губы человека с детским лицом тоже слегка изогнулись в улыбке, а Чжоу Чао нахмурился, собираясь пойти и остановить Шэнь Бьянье.

В следующую секунду Шэнь Бьянье схватил бутылку вина, обошёл Чжоу Чао и с силой ударил ею по голове Розоволосого, но тут же яростно бросил на Се Юаньсина: «Ты его ударил! Зачем ты на него это вылил?!»

«Ты с ним флиртуешь?! Не лей, череп ему раскроишь!»

Розовые Волосы были ошеломлены, человек с детским лицом был ошеломлен, и Чжоу Чао был ошеломлен.

Даже Се Юаньсин, чей разум был полон гнева с тех пор, как он услышал эти злобные слова в адрес матери, был ошеломлён. Спустя несколько секунд шока, человек с детским лицом посмотрел на кровоточащий лоб Розоволосой и внезапно проснулся с пронзительным криком.

Глава 23. Если хочешь посмотреть, как Се Юаньсин принимает душ, скажи прямо…

Глава 23. Если хочешь посмотреть, как Се Юаньсин принимает душ, скажи прямо…

После того как скорая помощь увезла розоволосого с пробитой головой, на месте происшествия остались четверо.

Омега с детским личиком (бэби-фейс) не ушёл. Глядя на Шэнь Бянье, который стоял рядом и успокаивал Се Юаньсина, он прикусил губу, а затем подошел:

— Брат Сяо Е, ты можешь подойти? Мне нужно кое-что тебе сказать.

Шэнь Бянье не шелохнулся. Более того, он схватил собиравшегося уходить Се Юаньсина за руку и нетерпеливо бросил омеге:

— Говори здесь. Се Юаньсин еще толком не поел, еда остынет, пока вернемся.

Он только что проломил человеку череп, а теперь думал о том, чтобы пойти доедать ужин.

А ведь тот парень был их другом!

Омега с детским лицом недоверчиво посмотрел на Шэнь Бянье, и тревога в его сердце росла. Он не смог увести Шэнь Бянье, поэтому ему пришлось говорить прямо там. Со слезами на глазах он начал разговор, но ни словом не упомянул розоволосого:

— Брат Сяо Е, ты сегодня так напугал меня, мне было очень страшно.

Услышав это, Шэнь Бянье подсознательно скользнул взглядом по Се Юаньсину, не забыв холодно ответить омеге:

— Что за дурацкие обращения? Можешь говорить нормально? Если пришел сказать только это, то закругляйся. Если такой трусливый – смотри ужастики, мне жаловаться бесполезно.

Омега осекся и, едва сдерживая слезы, посмотрел на него:

— Дунцзы, может, и говорил неприятные вещи, но как ты мог так жестоко с ним обойтись? Мы же столько лет дружим! Неправильно так поступать ради постороннего. Ты его даже не представил нам. Только не говори, что он для тебя важнее, чем вся наша компания. К тому же, он облил Дунцзы и обругал его в ответ.

Лицо Шэнь Бянье окончательно обледенело:

— «Неприятные вещи»?

Даже когда Се Юаньсин доводил его до белого каления, он никогда не говорил ему таких оскорблений.

— Я не знакомлю вас с Се Юаньсином, потому что считаю вас слишком грязными. Вы вообще кто такие?

Лицо омеги мгновенно побледнело. Шэнь Бянье же распалялся всё больше:

— И что с того, что Се Юаньсин ответил? Он из ругательств знает только слово «придурок», так что это честь – быть им обруганным. Когда я сам говорю Се Юаньсину что-то резкое, он и меня костерит. И неважно, вы первыми начали или нет – разве Се Юаньсину нельзя вас материть?

Омега застыл в оцепенении, его губы дрожали, он не мог вымолвить ни слова. Чжоу Чао тоже слегка обалдел, но с интересом продолжал наблюдать за сценой.

У стоявшего рядом Се Юаньсина потемнело в глазах. Он толкнул Шэнь Бянье локтем в бок:

— Ты больной? Что ты несешь?

Шэнь Бянье цокнул языком, всем видом показывая: «Видите? Он и меня бьет». Он снова притянул Се Юаньсина себе за спину и сказал:

— Не вмешивайся, дай мне договорить.

Се Юаньсин: «......»

Если бы Шэнь Бянье вел себя хоть каплю адекватно, он бы и не подумал вмешиваться.

Шэнь Бянье продолжил, обращаясь к омеге без тени жалости:

— У меня с вами нет никакой особой близости. То, что мы тусуемся вместе, не делает нас друзьями. Ты взрослый человек, должен это понимать, нет? Я терся с вами только для того, чтобы оправдать ожидания отца, который хотел «лучшего сына».

Проще говоря, он делал это назло отцу, но признавать такую ребяческую причину перед Се Юаньсином Шэнь Бянье не хотел.

Омега разрыдался, слезы катились по лицу, а его феромоны начали бесконтрольно выделяться. Аромат лаванды стелился по воздуху, пытаясь коснуться Шэнь Бянье.

Лицо Шэнь Бянье изменилось, а Чжоу Чао помрачнел и неодобрительно посмотрел на омегу. Стоявший рядом Се Юаньсин почувствовал, что атмосфера стала странной, но, не понимая причины, лишь растерянно моргнул.

Шэнь Бянье переглянулся с Чжоу Чао и ледяным тоном бросил:

— Разберись с этим.

Чжоу Чао кивнул. Проводив взглядом уходящих Шэнь Бянье и Се Юаньсина, он повернулся к омеге:

— Советую тебе спрятать свои помыслы подальше. Ты не во вкусе Шэнь Бянье.

Их семьи дружили поколениями, они выросли вместе, поэтому Чжоу Чао не принимал слова о «не друзьях» на свой счет. Его слова в адрес омеги звучали как предупреждение.

Омега закусил губу с обидой в глазах:

— Кто этот бета? Почему брат Сяо Е так его защищает? Он же просто бета, у него даже феромонов нет!

Чжоу Чао не стал упоминать о лечении, лишь сказал:

— У них не те отношения, о которых ты думаешь. — Он о чем-то вспомнил и усмехнулся: — Мать Шэнь Бянье – чудесная женщина, она воспитала его до ужаса чистосердечным. Заводить интрижки на стороне – это не в его репертуаре.

***

В VIP-зале осколки бутылки и пролитое вино уже убрали по приказу менеджера. Шэнь Бянье, глядя на уставленный блюдами стол, нахмурился:

— Смените зал и подайте всё заново.

Се Юаньсин остановил менеджера:

— Не нужно, мы съедим это.

Шэнь Бянье знал, что Се Юаньсин не любит расточительство, поэтому не стал настаивать. Он указал на несколько любимых блюд Се Юаньсина:

— Вот это подогрейте.

Менеджер закивал и велел официантам забрать тарелки. Когда они остались одни, Шэнь Бянье притянул стул Се Юаньсина вместе с ним самим поближе к себе и строго спросил:

— Ты осознал свою вину?

Черные глаза Се Юаньсина выражали полное недоумение:

— ...Какую вину?

Шэнь Бянье с серьезным видом заявил:

— Ты просто плеснул в него вином – это же как мертвому припарка. Почему не ударил сразу бутылкой по голове?

Се Юаньсин опустил глаза и спокойно ответил:

— Не хочу платить за лечение.

Шэнь Бянье хмыкнул:

— Чего бояться? Я здесь. Сделаешь калекой – я заплачу. И вообще, ты не думал, что, если его облить, он полезет драться в ярости?

Се Юаньсин посмотрел на него и мягко улыбнулся. Родинка под его глазом снова затрепетала перед взором Шэнь Бянье:

— Разве ты не со мной?

Шэнь Бянье застыл, глядя на него. Кадык непроизвольно дернулся. Проглотив слюну, он перевел взгляд с родинки на губы Се Юаньсина. Красивая форма, нежно-розовый цвет, пухлые... кажется, их было бы приятно поцеловать.

— Ты бы позволил меня ударить?

Взгляд Шэнь Бянье становился всё более затуманенным, он не мог оторваться. Когда человек на чем-то зациклен, он перестает соображать. На этот вопрос он ответил на чистом подсознании, твердо и без колебаний:

— Нет.

Только сказав это, он осознал поспешность и уверенность в своем голосе. Прежде чем он успел раздосадоваться, Се Юаньсин слегка приподнял уголки губ:

— Вот и я знал это, когда обливал его. Из-за твоего расстройства феромонов ты не бросишь меня в беде.

Шэнь Бянье замялся, а затем усмехнулся:

— Хорошо, что ты понимаешь, из-за чего всё это. Будь спокоен, из-за болезни ты сейчас важен для меня, так что в следующий раз можешь сразу пускать в ход кулаки. — Он снова нахмурился: — Но не думай, что из-за этого тебе всё позволено. Мое терпение не безгранично.

— Я знаю, — отозвался Се Юаньсин.

Шэнь Бянье из любопытства спросил:

— А если бы я правда не вмешался и он бы тебя ударил, что бы ты сделал?

— Упал бы.

— ?

— Потребовал бы компенсацию за побои.

— ......

Се Юаньсин ответил вполне резонно:

— Если бы он не заплатил, потребовал бы с тебя. Ты меня привел, буянили твои друзья. Если бы не дал денег, я бы обижался на тебя каждый день. — Он улыбнулся Шэнь Бянье: — И тебе стало бы очень горько (из-за отсутствия лечения).

Вошедший Чжоу Чао, закончивший дела с омегой, услышал эту фразу. Он сел на стул рядом с Се Юаньсином и с интересом улыбнулся:

— А ты забавный. Интересный тип.

Шэнь Бянье тут же помрачнел:

— Ты больной? С чего это ты его хвалишь?

Чжоу Чао рассмеялся:

— Это ты больной. Мне что, уже и похвалить нельзя?

Шэнь Бянье взглянул на Се Юаньсина:

— Можно, но мне кажется, ты хвалишь его с какими-то дурными намерениями.

Чжоу Чао:

— Ладно. Тогда скажи, как мне его хвалить «с добрыми намерениями»?

Шэнь Бянье:

— Скажешь мне, а я передам.

Чжоу Чао посмотрел на расстояние между собой и Се Юаньсином (не больше полуметра) и от негодования чуть не выругался. Он проигнорировал Шэнь Бянье и обратился к Се Юаньсину:

— Раньше я думал, что ты из тех, кто в лицо улыбается, а за спиной пакостит. Не ожидал, что ты решишься на открытый конфликт. — Увидев, что Се Юаньсин никак не реагирует, Чжоу Чао поднял бровь: — Ты же не знаешь еще? У Ло Чэнцзе была запись вашего разговора.

— Чжоу Чао, хватит, — сурово прервал его Шэнь Бянье, в его голосе слышалось явное недовольство.

Чжоу Чао пожал плечами:

— Ладно-ладно. Приятного аппетита, я сваливаю.

В зале воцарилась тишина. После ужина Шэнь Бянье отвез Се Юаньсина к себе домой в городе А.

Се Юаньсин не ожидал, что в самом центре шумного мегаполиса может быть такой большой, тихий и открытый участок земли. Это место напоминало ландшафтный парк – настоящий оазис посреди суеты. Если бы Шэнь Бянье не привез его сюда, проходя мимо, Се Юаньсин мог бы принять это за какую-то достопримечательность. Пройдя через арочные каменные ворота и мостик, они шли вглубь территории. По обе стороны расположились пруды с незнакомыми растениями и листьями лотоса, в воде плавали упитанные карпы кой. В самой глубине стояла трехэтажная вилла. При входе их встретила женщина средних лет.

— Тётушка, налейте ему воды, — распорядился Шэнь Бянье, а затем повернулся к Се Юаньсину: — Что будешь? Сок? Суп? Вино? Не хочешь попробовать тушеных снежных лягушек, которые готовит тётушка? Ты же любишь сладкое, а это блюдо сладковатое, моей маме очень нравилось. Да что там, неси целую миску, это полезно, тебе не помешает.

Женщина с улыбкой кивнула и ушла на кухню. Когда она скрылась, Се Юаньсин неожиданно спросил:

— Если у тебя здесь такой большой дом, почему ты не съедешь из общежития?

— На первом курсе жить в общежитии обязательно, разве ты не знал? — естественно ответил Шэнь Бянье. — Прожил там год, привык, и лень переезжать.

Се Юаньсин опустил глаза и медленно произнес «о». Оба замолчали. С тех пор как Чжоу Чао упомянул Ло Чэнцзе, между ними установилась какая-то странная тишина. В этот момент телефон Се Юаньсина завибрировал.

Сам он смотреть не стал, но Шэнь Бянье, державший свой телефон, замер и поднялся:

— Пойду гляну, как там тётушка.

— Погоди. Что Ло Чэнцзе сказал тебе? — спокойно спросил Се Юаньсин, остановив его.

Шэнь Бянье снова сел и, подумав, решил сказать правду:

— Не знаю, где он взял эту запись, но там был ваш с ним разговор.

— И зачем он дал тебе ее послушать?

— Зачем? Чтобы показать, какой у тебя скверный характер. Что на вид ты бедный-несчастный, а на деле – темная личность, и мне не стоит за тебя впрягаться.

Се Юаньсин опустил голову, вспоминая свои слова в тот момент. Шэнь Бянье, видя это, фыркнул:

— Чего ты боишься? Если тебя обидели, что плохого в желании отомстить? Я и так знаю, что ты злопамятный. Честно говоря, мне это в тебе не очень нравится.

Хотя Се Юаньсин не поднимал головы, Шэнь Бянье заметил, как тот поджал губы. Ему захотелось улыбнуться, но он сдержался:

— Если тебе что-то не нравится, выражай это сразу, как сегодня. Если вечно копить злобу и мстить втихаря, то ты же всё это время терпишь обиду? Так и заболеть можно от стресса.

Он ожидал, что Се Юаньсин если не растрогается, то хотя бы согласится. Но тот лишь усмехнулся с тенью горькой иронии:

— Не у каждого есть возможность выражать недовольство всегда и везде.

Шэнь Бянье понял, что эта ирония направлена не на него, но в сердце что-то кольнуло.

— В любом случае, спасибо за историю с Ло Чэнцзе, — сказал Се Юаньсин. — Тебе не обязательно было за меня вступаться.

Настроение Шэнь Бянье менялось быстро. Услышав это, он скривился:

— Что? Опять я «лезу не в свое дело»?

Когда Ло Чэнцзе пришел к нему с той записью, первой мыслью Шэнь Бянье было, что Се Юаньсин узнает об этом. Его собственные слова в общежитии – «кто вообще станет впрягаться за тебя!» – еще звенели в ушах. Получалось, он сам себя ударил по лицу. Но так как Се Юаньсин ничего не говорил, он и забыл, пока Чжоу Чао, этот гад, снова всё не разболтал.

Се Юаньсин покачал головой:

— Совсем нет. Признаю, я был неправ, ладно?

— «Ладно»? И это так ты благодаришь? — холодно бросил Шэнь Бянье.

У Се Юаньсина появилось смутное чувство, будто он успокаивает капризного омегу, и от этого ему стало не по себе.

— И чего же ты хочешь?

Этот вопрос поставил Шэнь Бянье в тупик. Его взгляд упал на одежду Се Юаньсина, испачканную вином, и идея пришла сама собой:

— Примешь душ вместе со мной – будем считать, что отблагодарил.

Се Юаньсин с трудом переварил эту фразу, сказанную с игривой интонацией. Он не понимал, как тема разговора так резко сменилась.

— На самом деле, я не так уж сильно хотел тебя благодарить, — спокойно произнес он. — Так что забудем об этом. В конце концов, я же «темный и мелочный человек», разве нет?

Шэнь Бянье глухо рассмеялся:

— А я считаю тебя светлым, великодушным и добрым.

— Спасибо, но купаться вместе – нет.

Шэнь Бянье перестал смеяться и в недоумении нахмурился:

— Почему? Для парней это нормально мыться вместе. Тем более ты не омега.

Се Юаньсин поднял на него глаза:

— Для парней нормально мыться вместе. Но когда парень очень хочет помыться с другим парнем – это не совсем нормально.

Шэнь Бянье на секунду замолчал, а потом невозмутимо ответил:

— Я не то чтобы «очень хочу».

Се Юаньсин тут же воспользовался моментом:

— Вот и отлично, тогда проехали.

Но Шэнь Бянье не собирался сдаваться:

— Просто в прошлый раз, когда я открыл дверь, твоя реакция была слишком бурной. Это показалось мне ненормальным. — Он ткнул пальцем в сторону Се Юаньсина: — Ты ведешь себя странно. Поэтому я и хочу, чтобы мы помылись вместе. Хочу убедиться, что ты не прячешь на теле что-то эдакое. — И снова подчеркнул: — Мне правда не так уж и хочется с тобой мыться.

— Хочешь ты или нет, я не буду.

В глазах Се Юаньсина промелькнула едва заметная тень. Он слегка нахмурился, и его ресницы дрогнули. Но эта малейшая перемена не укрылась от взгляда Шэнь Бянье. Он что-то почувствовал и перестал донимать его расспросами. Как раз в этот момент тётушка принесла готовый десерт и с улыбкой подала Се Юаньсину.

Тема совместного душа была исчерпана. Ночью они, разумеется, спали в разных комнатах – в доме Шэнь Бянье найти свободную спальню оказалось проще простого. Се Юаньсин не знал, гостевая это комната или какая-то еще, но в ней была просторная отдельная ванная.

Приняв душ, он лег в постель. На нем была пижама, которую дала тётушка – новая, с легким ароматом свежего хлопка. Его телефон дважды вибрировал. Уведомления от пользователя X высветились на экране:

X: «Малыш, чем занимаешься?»

......

X: «Почему не отвечаешь? Сегодня пятница, ты пошел гулять?»

Пока Се Юаньсин набирал ответ, за стеной Шэнь Бянье тоже вел переписку. Он отправил Чжоу Чао вызов в WeChat и сбросил, как только тот взял трубку.

Чжоу Чао: «? Что за фокусы?»

Шэнь Бянье: «Ты слишком долго читаешь сообщения, я вызвал тебя, чтобы ты сразу увидел».

Чжоу Чао: «...Ладно, говори».

Шэнь Бянье помедлил и таинственно написал: «Слушай, а ставить камеры у себя дома ведь не противозаконно?»

Чжоу Чао: «Нет. А что?»

Шэнь Бянье: «А если поставить камеру, чтобы смотреть, как другие моются?

Чжоу Чао: «Противозаконно. Абсолютно. Скажи, когда планируешь акцию, чтобы я сверил расписание и знал, когда вытаскивать тебя из КПЗ (или навещать в тюрьме).»

Шэнь Бянье: «Это не я. Это мой друг хочет.»

Чжоу Чао: «О~ Ну тогда... подожди. Я имею в виду – зачем «твоему другу» смотреть, как кто-то моется?»

Шэнь Бянье проигнорировал подвох и начал тщательно подбирать слова: «Он считает, что с его другом что-то не так.»

Чжоу Чао: «В смысле «не так»?»

Ответ пришел молниеносно, в нем чувствовалась обида:

«Его друг не хочет, чтобы тот видел его тело.»

Чжоу Чао хмурился, глядя на это сообщение добрых три минуты.

Шэнь Бянье: «Ты можешь не отвлекаться, когда я с тобой говорю? Для моего друга это очень важно.»

Чжоу Чао (со сложным выражением лица): «Я тут, не отвлекаюсь. Я просто думаю, когда это ты успел стать извращенцем у меня за спиной?»

Разгневанный Шэнь Бянье отправил голосовое:

— Сказал же, это не я! И никакой это не извращенец, это нормальная забота о друге!

Чжоу Чао потер переносицу, думая, что в этом нет ничего нормального, но промолчал, боясь гнева «молодого господина». Подумав, он ответил: «Никто особо не горит желанием показывать свое тело другим, мы же не эксгибиционисты. Думаю, твой друг накручивает себя.»

Шэнь Бянье: «Нет, когда речь зашла о совместном душе, у того друга была ненормальная реакция.»

Прочитав это, Чжоу Чао задумался – может, это у него самого грязные мысли и он зря наговаривает на Шэнь Бянье? Он спросил:

«В чем именно «ненормальная»?»

Шэнь Бянье: «Он быстро моргнул дважды. Сначала опустил взгляд, а потом снова поднял и заговорил.»

Чжоу Чао: «И это всё? И ВСЁ?!»

Ха, ни капли его мысли не грязные! Грязные мысли тут у кое-кого другого.

Шэнь Бянье: «А этого мало?»

Чжоу Чао: «Когда я с тобой разговариваю, ты тоже считаешь, сколько раз я моргаю?»

Шэнь Бянье: «Фу, мерзость. На кой мне считать твои моргания?»

Чжоу Чао: «Значит, только из-за того, что Се Юаньсин моргнул лишний раз, ты решил, что с ним что-то не так? Скажи прямо – ты просто хочешь подсмотреть, как он моется.»

В ответ прилетели два голосовых сообщения, полных праведного гнева:

— Сказал же: ЭТО! НЕ! Я! И это не Се Юаньсин!

Чжоу Чао: «Хорошо-хорошо, «твой друг». Я всё равно считаю, что «твой друг» преувеличивает.»

Ответа не последовало долго. Когда Чжоу Чао попытался написать снова, высветилось: «Вы не являетесь другом этого пользователя...»

Твою же мать. Попользовался и выкинул.

Хотя Шэнь Бянье удалил Чжоу Чао, он и сам начал сомневаться – не перегибает ли он палку? Изначально он думал поставить камеру в ванной и в следующий раз под тем же предлогом оставить Се Юаньсина на ночевку. Но если он ошибается и действительно снимет Се Юаньсина в душе...

Шэнь Бянье прикусил щеку и выругался про себя. Тогда он реально станет извращенцем, как и сказал Чжоу Чао.

Но ему казалось, что с Се Юаньсином что-то не то. В прошлый раз, за то короткое время, что он открывал дверь, Се Юаньсин умудрился полностью одеться – причем в ту же грязную одежду, будучи мокрым с ног до головы. Все же мужики, ну посмотрит кто-то – и что? Чего он прячется?

«Это Се Юаньсин странный, а я просто заботливый сосед. Я не хочу подглядывать. Но если камера в ванной – это перебор...»

Шэнь Бянье задумался. В конце концов, ему нужно просто убедиться. Можно же просто зайти, когда Се Юаньсин уснет, и приподнять край одежды, чтобы глянуть. Тот спит в соседней комнате, а даже если заперся – у Шэнь Бянье есть ключи. Кровати дома большие, не то что узкие койки в общаге, – можно подойти незаметно.

Шэнь Бянье не видел в своей задумке ничего плохого. Он стал ждать, пока ночь станет глубже. В два часа ночи суета окончательно стихла, и люди погрузились в глубокий сон.

Мягкие тапочки Шэнь Бянье бесшумно ступали по дорогому шерстяному ковру ручной работы. Его рука легла на дверную ручку. Раздался едва слышный щелчок – дверь открылась.

Се Юаньсин не заперся. Почему-то эта маленькая деталь вызвала у Шэнь Бянье волну необъяснимого возбуждения. Подавляя свои бушующие ферромоны, чтобы они не выдали его, он медленно подошел к кровати.

Се Юаньсин спал на боку. Черные пряди волос рассыпались по лицу, а обычно бледные щеки порозовели во сне. Мягкая подушка немного сдавливала его щеку, отчего та казалась мило припухлой.

Кадык Шэнь Бянье непроизвольно дернулся вниз и вверх. Он убеждал себя, что просто заботится о теле Се Юаньсина, но сердце почему-то пустилось вскачь. Оно колотилось в груди всё громче, подстегиваемое азартом воришки. Его рука медленно опустилась на одеяло Се Юаньсина. Стук сердца нарастал, гремя в ушах, словно барабанный бой.

Глава 24

Глава 24. X: "Встречайся со мной, малыш..."

Шэнь Бянье впервые в жизни занимался подобным сомнительным делом. Его сердце колотилось так часто, будто кровь во всем теле разогналась до предельных скоростей. Легкое, поверхностное дыхание Се Юаньсина щекотало его нервы.

Весь мир вокруг замер, существовал только Се Юаньсин, остался лишь Се Юаньсин.

Тонкие нити лунного света пробивались сквозь щели в шторах, принося в комнату крупицы слабого сияния. Длинные пальцы, сжимавшие одеяло, побелели в костяшках, а вены на тыльной стороне ладони, казалось, пульсировали.

Сдерживая себя, Шэнь Бянье медленно откинул одеяло Се Юаньсина.

Тот спал. Его ресницы, длинные и разделенные, словно маленькие веера, отбрасывали тени под глазами; в тишине он выглядел почти покорным.

Шэнь Бянье пришел лишь для того, чтобы проверить, нет ли на теле Се Юаньсина чего-то странного.

Только один взгляд.

Один взгляд, и, убедившись, он уйдет.

Эти фразы эхом отзывались в его сознании. Он вел внутренний диалог с самим собой, в то время как рука уже легла на пояс домашней пижамы Се Юаньсина.

Эту пижаму он сам велел тетушке-экономке отдать Се Юаньсину. На ней не было пуговиц – модель на завязках, к тому же из натурального шелка. Его легко развязать, а после шелк, будучи очень скользким, легко расходится в стороны.

Осторожно потянув за пояс на талии Се Юаньсина, Шэнь Бянье сглотнул. Физические данные альфы были превосходными, как и зрение: даже при тусклом лунном свете он видел всё предельно ясно.

Словно цветы красной сливы на белом снегу – лунный свет будто заструился по этому телу мерцающей рябью.

У Шэнь Бянье помутилось в глазах.

Слишком белый. Белый, как нежный тофу. Тонкая талия, живот кажется совсем плоским, мягким и гладким, он едва заметно вздымался и опускался в такт дыханию.

Юноша выглядел худым, но бедра в месте прилегания белья казались мягкими, не говоря уже о ягодицах, обтянутых чисто-белой тканью, которые из-за позы на боку выглядели особенно округлыми.

Очень белый, очень красивый, очень мягкий. Не обнаружилось лишь того «странного», что ожидал увидеть Шэнь Бянье.

«Может, я и правда ошибся...»

«С телом Се Юаньсина всё в порядке...»

Теперь ему оставалось лишь тихо завязать пояс и бесшумно удалиться из комнаты, сделав вид, что ничего не произошло.

«Завязать пояс... пояс...»

Шэнь Бянье не осознавал, каким стал его взгляд – темным, глубоким, почти прикованным к цели. Он протянул руку, но вместо того, чтобы взять пояс, коснулся кожи на животе Се Юаньсина.

«Только один раз коснусь».

«Всего один».

Он просто хотел проверить, действительно ли кожа такая нежная и гладкая, какой кажется.

Один раз коснуться – никто не узнает.

В сущности, ничего такого. Ему просто любопытно, почему кожа соседа по комнате такая гладкая, это совершенно нормально.

Феромоны уже давно, незаметно для самого Шэнь Бянье, начали распространяться по комнате.

Его ладонь зависла над животом Се Юаньсина, так и не опустившись до конца. Се Юаньсин дышал во сне, живот мерно двигался, и ощущение гладкости раз за разом скользило по ладони Шэнь Бянье.

Глоток.

Кадык Шэнь Бянье дернулся, он почувствовал странную жажду. Словно под гипнозом, он наклонился ниже, сантиметр за сантиметром приближаясь к Се Юаньсину.

Запах пепла после неистовствующего пожара медленно окутал спящего. Тот нахмурился, невнятно пробормотал что-то во сне и, повернувшись, глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь скрыться от этого неприятного запаха.

Движение Се Юаньсина остановило Шэнь Бянье. К нему вернулась крупица рассудка – он понял, что пора уходить. Но лишь крупица.

Потому что уходить ему не хотелось.

Взгляд Шэнь Бянье медленно блуждал по телу спящего. Пылающие, полные огня глаза, казалось, хотели прожечь его насквозь.

Когда Шэнь Бянье уже собирался снова наклониться, его взгляд внезапно замер.

Плечо Се Юаньсина. Из-за того, что тот зарылся головой в подушку, тело развернулось сильнее, и ворот пижамы сполз ниже.

Там, на самом краю, где ткань скрывала кожу, виднелось нечто багровое, слегка неровное на фоне остальной кожи.

Шэнь Бянье мгновенно протрезвел. Не тревожа Се Юаньсина, он потянул край пижамы вниз, и «странное место» полностью открылось его взору.

На правом плече Се Юаньсина оказался шрам от ожога размером с ладонь взрослого человека. Судя по виду, шраму уже много лет – ярко-красное пятно почти у самого сустава. Там же виднелась маленькая круглая точка, отличная от остального ожога. Это тоже был шрам. Будто кто-то с силой прижал туда зажженную сигарету, оставив неизгладимый след. До этого места Се Юаньсин не мог дотянуться сам. Это был не он. Да и не мог он сам.

Шэнь Бянье осторожно поправил на Се Юаньсине пижаму, завязал пояс, но не ушел, а сел на корточки у изголовья кровати.

Он смотрел на спящего, на то, как его вечно бледное и мрачное лицо во сне становилось румяным и мягким. Он протянул руку и едва коснулся родинки-слезинки под глазом Се Юаньсина.

«Ты плакал тогда, Се Юаньсин?»

***

В пять утра Чжоу Чао, спавший без задних ног, был разбужен неистово вибрирующим телефоном. Людей, способных дозвониться ему в такое время, можно по пальцам пересчитать. Кое-как разлепив веки и бросив взгляд на экран, он с мрачным лицом ответил:

— «Если дело не жизни и смерти, до утра ты не доживешь? Что за спешка?»

Шэнь Бянье: — Не лай. Я хочу кое-что спросить. Как мне получить законный доступ к телу Се Юаньсина?

Чжоу Чао засомневался, проснулся ли он, и поковырял в ухе:

— «Только не говори мне, что ты всю ночь не спал, обдумывая это?! Я не знаю, какой маньяк в тебя вселился, но, а ну-ка вылези из тела моего бро.»

Шэнь Бянье было не до шуток, он даже не стал прикрываться оправданиями в духе «один мой друг спрашивает»:

— Я не обдумывал. Я уже посмотрел. Он уснул, я зашел и приподнял одежду, чтобы взглянуть.

Чжоу Чао: — «...Да ты чистой воды извращенец! И что, посмотрел – и теперь хочешь смотреть постоянно? Еще и в открытую?»

Шэнь Бянье: — Я же сказал, я пошел смотреть, потому что с ним что-то не так. У него раны на теле, огромные.

Шрамы от ожогов, след от сигареты – всё это связалось в голове Шэнь Бянье с той справкой о медосмотре, где значилась умеренная анемия из-за недоедания.

И старые странности теперь всплывали одна за другой.

Грязные слова двоюродного брата в адрес Се Юаньсина... Тот ведь мог рассказать тете, но не сделал этого. Значит ли это, что тете плевать?

Может, в той семье с ним плохо обращаются?

Может, это они... истязали Се Юаньсина?

Чжоу Чао был потрясен и даже сел в кровати:

— «Да ладно, ты реально по двум морганиям глаз понял, что дело нечисто? Мать твою, ну ты и...»

Это казалось слишком невероятным. Как можно по морганию понять, что у человека есть секреты?

Оказывается, всё это время Чжоу Чао думал о Шэнь Бянье превратно, а тот на самом деле пёкся о парне.

Чёрт*!

*靠! (kào) является крайне распространенным в молодежной среде и интернет-сленге. Его значение и степень грубости варьируются в зависимости от контекста. Основное значение: это эвфемизм (более мягкая замена) для нецензурного ругательства. Его можно сравнить с русскими восклицаниями «Блин!», «Черт!», «Да ну нафиг!» или «Капец!».

Но как, как он это разглядел? Насколько же детальным должен быть анализ поведения? Обладай Шэнь Бянье такими навыками, он мог бы в шпионы идти.

Чжоу Чао, всё еще не веря, переспросил:

— «Нет, серьезно, он просто моргнул, а ты уже почуял неладное?!»

Шэнь Бянье цыкнул, подавляя раздражение:

— Всё не так просто. Плюс, когда я зашел к нему в душ, он оделся меньше чем за полминуты. Прямо на мокрое тело натянул одежду, причем грязную. Разве это не подозрительно?

Чжоу Чао уловил «слепое пятно»: — «А зачем ты вообще ломился к Се Юаньсину в душ?»

Шэнь Бянье на мгновение смутился, но тут же холодно отрезал:

— Не твое дело.

Люпытство Чжоу Чао разыгралось:

— «Ну вот если бы ты ворвался ко мне, когда я моюсь, я бы тоже быстро оделся, и тоже в грязное. И что бы ты подумал?»

Шэнь Бянье нахмурился и огрызнулся:

— Ты больной? С чего мне вообще смотреть, как ты моешься? Ты можешь дельный совет дать? Если нет, я вешаю трубку.

Чжоу Чао: — «Раз человек не хочет тебе показывать, притворись, что ничего не знаешь. Зачем ты лезешь человеку в душу и ковыряешь раны? Обязательно смотреть, причем в открытую? Что за пунктик такой?»

Шэнь Бянье никогда даже не рассматривал вариант «сделать вид, что не заметил». Он намерен вмешаться.

— Если он сам не говорит, мне остается только проявлять инициативу. Я должен увидеть это при нем, чтобы иметь возможность помочь.

Чжоу Чао потер переносицу:

— «Раз Се Юаньсин молчит, значит, не хочет твоего участия. С чего ты так разошелся?» — Ему в голову пришла одна мысль, от которой он даже голос повысил: — «Ты что, влюбился в него?»

Шэнь Бянье замер, после чего усмехнулся:

— То, что у меня проблемы с феромонами, не значит, что у меня проблемы с головой. Кто в него влюбится? Я просто... — он запнулся на секунду и тише добавил: — Просто мне его жаль.

Как можно было довести человека до такого состояния?

Он вспомнил вкус, который ощущал, когда кусал Се Юаньсина в загривок. Даже в обычное время от него исходил едва уловимый горьковатый аромат, напоминающий сырые грибы или лимонную воду, которая долго простояла и начала горчить.

Ему просто жаль Се Юаньсина.

А еще его расстройству феромонов нужен Се Юаньсин. И если он хочет вкусить «сладости», ему нужно решить все проблемы, причиняющие Се Юаньсину боль.

***

Когда Се Юаньсин проснулся и сел, ворот его пижамы оказался слегка распахнут. Он не заподозрил ничего дурного, решив, что одежда задралась во сне.

Но увидев сообщения в телефоне, он ощутил смутное беспокойство.

04:01 утра —

X: «Малыш».

04:07 утра —

[Пользователь отозвал сообщение.]

[Пользователь отозвал сообщение.]

04:10 утра —

X: «Смотрел на тебя до этого момента, не могу уснуть».

X: «Если мы встретимся, можно мне тебя обнять?»

X: «Малыш такой худенький, почти невесомый. Я мог бы полностью укрыть малыша в своих объятиях, чтобы малыш не сбежал, и никто не смог его обидеть».

05:12 утра —

X: «Малыш, а почему ты хочешь накопить на большой дом?»

[Пользователь отозвал сообщение.]

X: «Прекрасная мечта. Давай я помогу тебе её осуществить?»

Се Юаньсин перечитывал строки одну за другой, на душе стало неспокойно. «Смотрел на меня и не мог уснуть? Что это значит?»

Собеседник, видимо, не спал всю ночь, так как ответил мгновенно:

X: «Малыш проснулся? Голоден? Иди завтракать».

X: «Любуюсь твоим фото, жаль, что оно только одно. Было бы здорово, если бы ты присылал побольше».

X: «Вам поступил денежный перевод. Комментарий: „Малышу на завтрак“».

Се Юаньсин оторопел. Он не знал никого, кто тратил бы на завтрак десять тысяч юаней.

Он поджал губы, изящные брови сошлись на переносице. Он начал печатать: «Не переводи мне деньги, я не приму их».

X: «Почему? Я сам этого хочу. Даже угостить тебя завтраком нельзя?»

Се Юаньсин: «Мы друг другу никто, я ничем тебе не помог, я не могу брать такие деньги».

Шэнь Бянье, читая это, остался недоволен.

X: «Но мы ведь друзья. Между друзьями это нормально».

Се Юаньсин: «Между друзьями это тоже недопустимо».

Написав это, Се Юаньсин не стал ждать ответа, умылся и вышел из комнаты.

Едва открыв дверь, он чуть не врезался в человека, стоявшего прямо перед ним. Се Юаньсин молча посмотрел на Шэнь Бянье:

— Что-то случилось?

Шэнь Бянье: — Нет. Собирался постучать, спросить, проснулся ли ты. Тетушка приготовила завтрак.

Шэнь Бянье не спал всю ночь, но не выглядел уставшим. Даже белки глаз оказались чистыми.

Се Юаньсина усадили за стол. Завтрак на двоих поражал разнообразием: черника, яйца, креветки, кукуруза, паровые пельмени с брокколи и даже чашка супа с морским огурцом.

Тетушка-экономка подошла с улыбкой:

— Не знала, что молодой человек любит, поэтому приготовила понемногу всего. Если захочется чего-то особенного – скажи, я сделаю. Морской огурец специально для тебя. Вижу, ты бледненький, нужно подкрепиться.

Тетушка была женщиной средних лет с нежной, почти материнской улыбкой. Се Юаньсин опустил голову и тихо пробормотал «спасибо».

Шэнь Бянье пододвинул чашку с деликатесом ближе к нему:

— Даже экономка видит, что ты хилый. Ешь, чтобы чашка была пустой.

«Даже посторонняя женщина видит, что со здоровьем плохо, неужели семья, в которой он вырос, не знала?»

У Се Юаньсина нет родителей, он живет у дяди с тетей. Они его усыновили?

Почему он мечтает о большом доме? Хочет иметь собственное гнездо?

Вспомнив о деньгах, которые Се Юаньсин отказался принимать, Шэнь Бянье нахмурился.

С каких пор друзьям нельзя дарить деньги?

Он докажет Се Юаньсину, что друзья могут и дарить, и просить деньги просто так.

С этой мыслью Шэнь Бянье без тени сомнения набрал Чжоу Чао, плевав на то, что тот лег совсем недавно. Он включил громкую связь и положил телефон на стол.

Как только пошли гудки и Чжоу Чао ответил, Шэнь Бянье бесцеремонно заявил:

— Переведи мне денег. Сейчас же.

Чжоу Чао: — «Редкий случай, когда ты просишь у меня денег. Ладно, сколько, зачем и когда вернешь?»

Шэнь Бянье не знал цен на дома, о которых мечтал Се Юаньсин, но пяти миллионов явно было мало, иначе тот не экономил бы так после подписания контракта. Поэтому он выпалил:

— Десять миллионов. Считай это подарком, возвращать не буду.

На том конце раздался вопль: — «Шэнь Бянье! Десять миллионов без возврата?! Ты в своем уме?! Ты знаешь, сколько у меня карманных денег в месяц? Я всё вкладываю то туда, то сюда, свободных денег в обрез!»

Чжоу Чао любил погулять, но делами тоже занимался, и десять миллионов у него имелись. Он не был таким транжирой, как их общие знакомые.

Однако Шэнь Бянье затеял этот звонок на громкой связи исключительно ради того, чтобы показать «братскую дружбу» Се Юаньсину. И первая же фраза Чжоу Чао всё испортила.

Лицо Шэнь Бянье потемнело:

— Не дашь – и не надо. Обойдусь.

Он уже хотел сбросить вызов, но Чжоу Чао его остановил: — «Погоди, погоди! Дам я, дам, я не говорил «нет». Но ты же не должен нуждаться в деньгах. На что они тебе?»

Шэнь Бянье: — Не твое дело.

Чжоу Чао: — «...Ладно. Давай так: назови меня «братцем Чао», и я отдам их тебе просто так. Идет?»

Ответом ему был сброс звонка.

Телефон дважды вибрировал – пришло сообщение от Чжоу Чао в WeChat: «Ты мой старший брат, окей? Деньги сейчас переведу на карту».

Шэнь Бянье краем глаза следил за реакцией Се Юаньсина. Теперь-то он должен понять, что между друзьями денежные вопросы – это нормально?

Оба сидели, не решаясь начать разговор.

Шэнь Бянье в своем истинном обличье было неудобно заводить тему денег, поэтому он ждал, что скажет Се Юаньсин. И дождался.

— У тебя... кончились деньги? Те пять миллионов по контракту... ты всё еще сможешь мне их отдать?

Шэнь Бянье: ......

Шэнь Бянье долго и молча смотрел на Се Юаньсина, пока тот не склонил голову совсем низко, а затем холодно бросил:

— Не волнуйся, за мной не заржавеет. Пока что я не на мели.

Се Юаньсин: — ...Ах, ясно.

Видя, что лицо Шэнь Бянье совсем помрачнело, он всё же решился спросить: — Тогда зачем ты просил у него деньги?

Шэнь Бянье снова пристально посмотрел на Се Юаньсина и безразлично ответил:

— Низачем. Просто он меня в последнее время раздражает, решил его «развести». Если тебе будет грустно, тоже можешь его «потрясти» на сотню-другую тысяч, он даст.

Се Юаньсин: — ...Не надо.

Се Юаньсин не планировал вставать на путь вымогательства и шантажа. Слишком уж это... подсудно.

Шэнь Бянье: — Раз ты поехал со мной, я накину тебе сверху из тех десяти миллионов. Как тебе идея?

Се Юаньсин нахмурился, гадая, можно ли вообще так распоряжаться чужими деньгами, и покачал головой:

— Не нужно. Суммы в контракте и так более чем достаточно.

Он мог со спокойной совестью взять пять миллионов, потому что он оказывал услугу – он был полезен при расстройстве феромонов Шэнь Бянье. Но брать лишнее он не мог.

Шэнь Бянье снова нахмурился и сказал:

— Ешь. Я вспомнил, что еще не всё сказал тому парню. После еды можешь сходить в игровую комнату на втором этаже, там можно пользоваться всем. Да, кстати, вечером я пойду на горячие источники, пойдешь со мной. На случай, если начнется приступ – чтобы мне не пришлось тебя искать. Здесь в горах есть природный источник, купание помогает расслабиться.

С этими словами он ушел звонить.

Чжоу Чао, принимая третий звонок за утро, уже впал в апатию:

— «Что еще, мой господин?»

Шэнь Бянье: — Десять миллионов можешь не переводить. Лучше скажи: если человек не берет деньги, мотивируя это тем, что вы «никто друг другу», а ты хочешь дать, что делать?

Чжоу Чао: — «Может, отдашь их мне?» — Он усмехнулся и небрежно добавил: — «Всё просто: начни с ним встречаться. Когда вы пара – любые подарки уместны. А если не берет – закати сцену, мол, ты меня не любишь и хочешь расстаться.»

Шэнь Бянье сбросил вызов и долго смотрел на экран в глубокой задумчивости, после чего с серьезным видом открыл чат.

X: «Малыш, ты не прав. Между друзьями можно и нужно принимать деньги».

X: «Я просто хочу сделать для тебя что-то хорошее, разве в этом есть проблема?»

Если переводить по десять тысяч каждый день, а потом по сто тысяч – у Се Юаньсина быстро накопятся деньги на дом. Но Шэнь Бянье не может делать это от своего имени.

Он боялся, что если Се Юаньсин всё поймет, то растрогается, влюбится и начнет его преследовать. Это было бы лишним. Поэтому действовать должен X.

Се Юаньсин, сидевший за столом, замер с палочками в руках. Он зажал кнопку записи и отправил голосовое сообщение:

— «Даже если мы друзья, ни один друг не будет так добр к другому. У любых дружеских отношений есть свои границы.»

У Шэнь Бянье внутри всё екнуло.

И это не так, и то не эдак... Значит, Се Юаньсину действительно нравится X.

«У дружеских отношений есть границы» – не намек ли это на то, что он не хочет быть с X просто друзьями?

Се Юаньсин хочет более глубоких, безграничных отношений. А что это, если не любовь?

Выражение лица Шэнь Бянье менялось ежесекундно: то он хмурился, то задумывался, то его губы трогала странная полуулыбка.

С одной стороны, его раздражала беспечность Се Юаньсина – как можно влюбиться в незнакомца из интернета всего лишь из-за пары комплиментов?

С другой стороны, он чувствовал скрытое торжество. Если Шэнь Бянье жертвовать собой не стоит, то пожертвовать образом X ради «отношений на расстоянии» вполне можно.

Се Юаньсин, видя, что ответа нет, решил, что собеседник сдался. Но стоило ему приняться за еду, как пришло новое сообщение.

X: «У дружбы есть границы. А у отношений между парнями они есть?»

X: «Я забочусь о тебе не потому, что мы друзья, а потому что ты мне нравишься. Я люблю тебя».

X: «Ложусь спать и думаю о тебе – о том, какой ты нежный, мягкий и милый».

X: «Ты такой красивый, и голос у тебя чудесный. Я могу стать твоим парнем?»

Се Юаньсин замер. Его темные глаза растерянно моргнули. Он не понимал, как всё к этому пришло.

Ему нравилось, когда X хвалил его, но он не планировал, что эти похвалы сделают X его парнем.

У него никогда не было отношений, и он их не искал. Он смотрел на экран, где одно за другим всплывали сообщения, не зная, что ответить.

Он сжал пальцы, решив выбрать тактику игнорирования.

«Просто сделаю вид, что не заметил».

Но собеседник начал наступать: уведомления сыпались градом, вибрация телефона превратилась в требовательный гул.

X: «Малыш, почему ты молчишь?»

X: «Я знаю, что ты видишь сообщения».

X: «Ты переживаешь? Я буду очень хорошо к тебе относиться».

X: «Я неплох собой, у меня хорошая фигура, и мы оба беты – мы идеально подходим друг другу».

Жужжание прекратилось на миг, а затем пришло фото.

X: «Хочешь „проверить товар“?»

X: «Фото.jpg»

На снимке длинные пальцы с четко очерченными суставами оттягивали край футболки, обнажая кубики пресса с идеальными линиями мышц. V-образная линия уходила низко за пояс.

X: «Лицо пока показать не могу, но обещаю – я не урод».

X: «Давай встречаться, малыш».

X: «Я так тоскую, что не сплю. Смилуйся надо мной, а?»

Глава 25

X: «Назначай мне свидание, детка».

X: «Я так сильно по тебе скучаю, что не могу уснуть, детка. Пожалуйста, сжалься надо мной, хорошо?»

Се Юаньсин смотрел на экран телефона, опустив глаза, и несколько раз сжимал и разжимал пальцы под столом. В конце концов, он не ответил.

X долго ждал, не дождавшись ответа. В его тоне звучала обида, но вибрация телефона в руке Се Юаньсина выдавала за обидой иное, частое, но острое напряжение.

X: «Я хороший ребенок, просто дай мне попробовать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура и немного денег. К тому же, у меня никогда не было отношений, и мне нравишься только ты, детка».

X: «Моя успеваемость тоже неплохая; я могу помочь тебе с учёбой».

X: «Я тоже в последнее время смотрю стримеров, которые отлично умеют делать людям комплименты. Когда научусь, смогу и тебе так делать, детка».

X: «Детка, не пойми меня неправильно. Я не учусь тебе льстить; я просто неуклюж в словах и не могу выразить, насколько ты прекрасна в моём сердце».

X: «Дай мне попробовать, пожалуйста, хорошо?»

X: «Я буду очень хорошим парнем».

Узнайте больше

Развлекательный центр

У Се Юаньсина на мгновение возникла иллюзия, будто человек по ту сторону чата отчаянно пытался продать себя, опасаясь малейшего отказа.

Неужели X так жаждет любви? Его рвение вызвало у Се Юаньсина смутное ощущение, будто он стал мишенью, от которой невозможно убежать, и его сердце внезапно забилось.

Се Юаньсин прикусил мягкую кожу на внутренней стороне щеки. Кончики его пальцев замерли, а затем он набрал строку: «Но ты мне не нравишься».

После отправки сообщения другая сторона погрузилась в гробовую тишину.

Телефон перестал вибрировать, и сообщения больше не приходили.

Однако Се Юаньсин вздохнул с облегчением, думая, что противник сдался. Он встал, вернулся в комнату, где ночевал прошлой ночью, достал рюкзак и сел за стол у окна.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Достав свою домашнюю работу и блокнот и положив их на стол, он поднял глаза и посмотрел в окно.

Пруд и далекий сад отражались в его глазах: пышные деревья и круглые листья лотоса в пруду, большие и маленькие, далекие и близкие.

«А что с ним?» — вдруг подумал Се Юаньсин.

Если бы он был чем-то в этом доме, в этом ландшафте, кем бы он был?

Вероятно, это ил на дне пруда, скрытый листьями лотоса.

Се Юаньсин опустил голову, вернувшись к делу. Он был не очень умён; чтобы получить стипендию, ему приходилось прикладывать больше усилий.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Белый лист бумаги под его рукой был густо исписан расчетами, и, заполнив первую страницу, он продолжал работать с последней.

Следы шариковой ручки пронзили бумагу насквозь. Тонкий лист бумаги для черновиков стал хрупким после того, как его заполнили ненужные расчёты.

Как и самооценка Се Юаньсина.

Вскоре после того, как Се Юаньсин успокоился, его телефон, долгое время молчавший, снова зазвонил. Он звонил всего дважды; эта частота не была похожа на X.

Но когда он его открыл, это действительно был X.

X: «Можете ли вы сказать мне, почему?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Есть ли во мне что-то, что заставило тебя меня не любить?»

На этот раз он не называл его «малышом» и не проявлял обычной настойчивости. Он был непривычно спокоен.

Взгляд Се Юаньсина упал на слово «не нравится». X, казалось, был очень обеспокоен этим, постоянно подчёркивая, что не испытывает к нему неприязни. Так было с первого дня, как они добавили друг друга в друзья, и даже сейчас он всё ещё был зациклен на том, не нравится ли он кому-то.

Почему?

Се Юаньсин на мгновение озадачился, но ничего не спросил. Он просто сказал: «Нет, всё в порядке».

Однако эта фраза, казалось, вызвала переключение в реакции собеседника. Прежнее спокойствие мгновенно исчезло, словно всего несколько мгновений назад он был одержим.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «У меня всё хорошо? Если у меня всё хорошо, детка, почему ты не хочешь со мной встречаться?»

X: «Малыш — лжец. Ты же сам ясно сказал, что я тебе нравлюсь».

Се Юаньсин тупо смотрел на это предложение, пытаясь вспомнить. Разве он не сказал, что ему нравится, когда Х его хвалит? Можно ли это истолковать именно так?

Он был озадачен, но X продолжал отправлять сообщения.

X: «Если, детка, я думаю, что всё хорошо, дай мне попробовать. Даже если я тебе не нравлюсь, всё в порядке».

X: «Я могу стать лучше, детка. Разве мы не можем сначала встречаться, а потом влюбляться?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Пожалуйста, детка, будь со мной».

X: «Я хочу открыто относиться к ребенку».

Казалось… он не сдастся.

Он что, дразнит меня?

Се Юаньсин не думал, что в нем есть что-то такое, что могло бы заставить Х так страстно хотеть встречаться с ним.

Се Юаньсин опустил взгляд, скрывая нерешительность. Его тонкие, бледные пальцы зависли над фотографией профиля X. Помедлив мгновение, он коснулся её, затем «Профиль» -> «…» -> «Удалить».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Два ярко-красных символа бросались в глаза. Се Юаньсин не стал медлить и постучал.

Ничего не подозревая, X всё ещё печатал. X: «Почему ты мне больше не отвечаешь, детка?»

Перед его предложением внезапно появился ярко-красный восклицательный знак. Под ним мелким шрифтом было написано: «Вы были удалены другим абонентом».

Он! Был! На самом деле! Удалён! Кем! Се! Юань! Син!

Зрачки Шэнь Бьянье слегка сузились, затем он несколько раз с недоверием перечитал небольшую строчку текста, прежде чем смог по-настоящему поверить, что Се Юаньсин действительно заблокировал его.

Блядь ?!*

Узнайте больше

Развлекательный центр

Как смеет Се Юаньсин?!

Неужели он думает, что кто-то так хочет с ним встречаться?!!

Если бы не жалость к нему, не законная причина открыто давать деньги этому бедняге, разве стал бы он вообще совершать этот поступок?!

Он не поверил!

Эти отношения, X и Се Юаньсин не смогут существовать?!

Он использовал аккаунт X, чтобы отправить Се Юаньсину еще один запрос на добавление в друзья, и тихо ждал.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Прошло десять минут, полчаса, час. Телефон не отреагировал. Запрос в друзья был как камень, брошенный в море, не вызвавший ни единой ряби.

Лицо Шэнь Бьянье потемнело и потемнело, глаза наполнились бурлящими, интенсивными чувствами, клубящимися от нежелания. Спросив у тёти, где Се Юаньсин, он с холодным выражением лица направился во вторую спальню.

«Тук-тук».

Се Юаньсин, делавший домашнее задание, неосознанно повернул голову, услышав стук, и встал, чтобы открыть дверь.

«Тук-тук».

Стучащий, казалось, торопился. Через мгновение, прежде чем Се Юаньсин успел дойти до двери, постучали снова.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Но это было очень странно.

Если человек за дверью торопился, то стук был очень тихим — два очень ритмичных и сдержанных удара, прекращавшихся по окончании.

Се Юаньсин не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы открыть дверь: «Что-то не так?»

Стоявший у двери человек не ответил. Его высокая фигура почти полностью перекрывала дверной проём. Когда он опустил взгляд, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, в нём возникло молчаливое чувство подавленности.

Под пристальным взглядом Шэнь Бьянье Се Юаньсин постепенно начал чувствовать беспокойство. Он поджал губы и спросил: «Что случилось?»

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шэнь Бьянье, стоявший в дверях, шагнул к нему.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Эти двое уже были совсем близко: один стоял в дверях, а другой – внутри. Шаг Шэнь Бьянье приблизился прямо к Се Юаньсину, полностью вторгшись в его личное пространство.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, и он инстинктивно отступил назад.

Он отступил, а Шэнь Бьянье продвигался вперед шаг за шагом, пока Шэнь Бьянье полностью не вошел в комнату.

Щелкните.

Взгляд Шэнь Бьянье был прикован к Се Юаньсину, но он закрыл за собой дверь ударом тыльной стороны руки.

В одно мгновение запах тлеющих углей, словно всё ещё несущий в себе обжигающий жар пылающего огня, вырвался наружу, заполнив всю комнату. Дыхание Се Юаньсина мгновенно стало затрудненным, нос словно заложило невидимым потоком воздуха, а грудь сдавило волнами. Он попытался выдержать, но не смог и вдруг закашлялся.

Узнайте больше

Развлекательный центр

«Кхе-кхе! Кхе-кхе… кхе-кхе…» Се Юаньсин прикрыл рот и нос рукой, глаза покраснели от удушья. Он с трудом проговорил: «Супрессивное… кхе-кхе-кхе, ты не приняла супрессивное…»

Из щели под его руками с силой просунулась чья-то рука, превратившись в руку Шэнь Бьянье, закрывающую ему рот и нос. Он был прижат к руке Шэнь Бьянье.

«Зачем мне принимать подавляющие препараты?» — спросил Шэнь Бьянье.

Он убрал руку Се Юаньсина, а затем медленно убрал свою: «Феромоны — это не настоящий огонь. Здесь нет густого дыма или газа. Можешь дышать».

Се Юаньсин задыхался, кашлял без остановки, слёзы текли по его лицу. «Ты сказал, что примешь… примешь, кхе-кхе, противокашлевое средство, если я пойду с тобой куда-нибудь на этих выходных».

«Ты не можешь этого сделать, солги мне».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Он замолчал, словно сдерживая кашель, и горячие слезы покатились по его бледным щекам, смачивая темную родинку и оставляя влажные следы.

Шэнь Бьянье наклонился к нему ближе, его большая рука наполовину обхватила его затылок, а большой палец постоянно потирал это место, словно подтверждая что-то или, возможно, выражая нежелание.

А ты?

Ты можешь просто так мне лгать, Се Юаньсин?

Он опустил взгляд на жалобно плачущего человека и прошептал: «Неужели так неприятно?»

«Неужели мой феромон настолько неприятен?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Неужели это было настолько отвратительно? Даже невидимая вещь могла заставить Се Юаньсина кашлять и плакать от отвращения.

Ладонь Шэнь Бьянье потёрлась и скользнула. Кожа под ладонью была гладкой и нежной, шея – тонкой и длинной. Взгляд его блуждал, и, увидев воротник Се Юаньсина, обнажавший ключицу, он вдруг двинулся в сторону и спокойно сказал:

Возможно, только возможно, он понял, почему Се Юаньсина так отвращал запах его феромонов.

Он наклонился и укусил ключицу.

Се Юаньсин ахнул от боли, резко отпрянул и посмотрел на него со смесью шока и гнева. «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье встал, медленно убирая невольно разбушевавшиеся феромоны, и спокойно сказал: «Укусил не туда, извини».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Неужели такое существо вообще может быть укушено не в то место?!

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, Шэнь Бьянье уже повернулся и ушел.

Се Юаньсин оглядел комнату, снова тихую и пустую, его лицо медленно потемнело. Он стиснул зубы и выругался: «Невротик».

«Кто такой невротик?»

В следующую секунду раздался голос Шэнь Бьянье. Он вошёл, держа в руке подавляющее вещество.

Се Юаньсин: «…..»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Его голос стал тише, но он по-прежнему твердо сказал: «Ты невротик».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел.

Се Юаньсин онемел, не понимая, чего хочет этот человек. Казалось, он пришёл только для того, чтобы укусить его и впрыснуть ему перед носом снотворное.

Чтобы не допустить возвращения Шэнь Бьянье, он быстро подошел к двери и с грохотом захлопнул ее.

Молча и громко выражая свой гнев.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и небрежно выбросил пустой баллончик в мусорное ведро. На его лице отразилось легкое, едва заметное раздражение.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Позже днем, когда он отвезет человека на виллу, он сможет это увидеть.

Пока он думал, как бы это разумно объяснить, зазвонил телефон: «Другой абонент принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь…»

В конце концов, Се Юаньсину все еще нравится X!

Он на мгновение замешкался, его мысль немного ослабла... по крайней мере, он немного не хочет отпускать ее.

Ранее Шэнь Бьянье думал, что, поскольку Се Юаньсину нравится X, он позволит X встречаться с ним, чтобы законно давать ему деньги.

Но Се Юаньсин не согласился.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Затем возникла проблема: как убедить Се Юаньсина встречаться с Х, чтобы Се Юаньсин мог законно получать деньги.

Тсс, как трудно угодить.

В конце концов, это не должно быть слишком сложно, ведь Се Юаньсин, по крайней мере, не хотел отпускать Х, а возможно, даже любил его. Почему бы и нет?

Его идея не была совсем уж неправильной: Се Юаньсин действительно сопротивлялся.

Се Юаньсин уставился на окно чата на своем телефоне, несколько раз увидев мигающую надпись «набор текста…», но, подождав некоторое время без какого-либо сообщения, он замешкался, а затем первым отправил сообщение.

"В чем дело?"

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я думал, мы не можем встречаться, но, по крайней мере, мы всё ещё остались друзьями».

X: «Малыш такой холодный, просто так удалил меня».

X: «Я что, настолько раздражаю малыша, что ты так хочешь от меня избавиться?»

Се Юаньсин: «Нет, ты неправильно понял».

По сравнению с X, он был действительно неуклюж в словах, его ответы были сухими, неинтересными и скучными.

Однако X, казалось, не обращал внимания на его тупость и по-прежнему проявлял к нему большой интерес.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если ребенок хочет меня отвергнуть, можешь хотя бы сказать, почему?»

X: «Малыш говорит, что я тебя не раздражаю и что я молодец, но при этом отвергает меня без колебаний».

X: «Малыш — лжец».

Се Юаньсин: «Мне нравится, что ты делаешь мне комплименты, и мне нравится, что ты всегда терпелив со мной, но это только ты в сети».

Сердце Шэнь Бьянье ёкнуло. Он подумал: « Се Юаньсин ведь не думает об отношениях онлайн-офлайн, правда? Так дело не пойдёт».

X: «Ребёнок волнуется? Не волнуйся, детка, я и в жизни такая же».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Просто города S и A слишком далеко, поэтому я пока не могу встретиться с малышом».

Ресницы Се Юаньсина слегка дрогнули, он поджал губы и медленно забарабанил по клавиатуре. «Нет, не встречайся. Мне не нужен живой человек офлайн».

В его жизненные планы не входили свидания, но он неумело хотел сохранить X.

На другой стороне экрана чата в диалоговом окне уже были напечатаны слова: «Хорошо». Рука Шэнь Бьянье застыла над ним, он долго не мог отправить сообщение.

На самом деле, ничего особенного.

Так должно было быть, так должно было быть.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Изначально X был поддельной личностью, поддельным человеком, созданным для Се Юаньсина и существовавшим только в сети.

Решительный отказ Се Юаньсина встретиться первым на самом деле соответствовал его намерениям.

Но в сердце Шэнь Бьянье вспыхнула волна почти гневных эмоций.

Чувство было таким сильным, что оно застыло в его жилах, и он не захотел отправлять это соглашение в соответствии с желанием Се Юаньсина.

Он холодно посмотрел на предложение в телефоне, на предложение, отправленное Се Юаньсином, полное отказа, с тремя повторениями «нет». Насколько сильным был этот отказ?

Шэнь Бьянье долго смотрел, словно изучая сквозь экран мрачного и бледного Се Юаньсина.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Снова вспыхнул дух неповиновения и соперничества. Почему Се Юаньсин не хотел его? Что с ним не так?

На мгновение ему даже захотелось использовать личность Х, чтобы продолжать уговаривать Се Юаньсин, пока Се Юаньсин не был безнадежно влюблен и не стал бы умолять о встрече.

Затем он вовремя прибывал на место встречи и видел удивленное и испуганное лицо Се Юаньсина.

Это определенно было бы потрясающе.

Но он не мог. Он не хотел никаких связей с Се Юаньсином после того, как его феромонное расстройство было излечено. Использование только имени X было достаточным, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Шэнь Бьянье проглотил этот гнев.

Узнайте больше

Развлекательный центр

…Но полностью подавить его он не смог.

Шэнь Бьянье посмотрел и посмотрел, затем фыркнул и удалил сообщение в окне чата, повернувшись к Чжоу Чао.

Среди его по-настоящему близких друзей Чжоу Чао был единственным, у кого был богатый опыт знакомств. Кого ещё он мог спросить?

Когда звонок был установлен, Чжоу Чао уже чувствовал себя немного безжизненным. «Брат, старший брат, нет, отец, можешь быть моим отцом, пожалуйста?»

«С пяти утра сегодняшнего дня и до сих пор ты звонил мне четыре раза».

«Все мировые проблемы настигли тебя сегодня утром? Ты так занят, когда же ты баллотируешься в президенты?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье проигнорировал его ворчание и сказал: «Я спрашиваю тебя, почему кто-то соглашается на онлайн-отношения, но отказывается встречаться офлайн?»

Чжоу Чао лениво пробормотал: «Что ещё это может быть? Либо они ищут эмоционального утешения в интернете и хотят сохранить отношения только в интернете, либо боятся, что ты некрасивая, либо просто стесняются».

«Если вы снова позвоните мне по этим вопросам, я возьму с вас плату. Пятьсот юаней в минуту за консультацию».

«Кстати, Дунцзы хочет найти Се Юаньсина и извиниться перед ним. Хочешь, чтобы они встретились?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Встречай мою задницу. Передай ему, чтобы не портил вид нашему Се Юаньсину».

Чжоу Чао приподнял бровь: «Наш? Думаю, тебе тоже не стоит туда лезть. Почему бы тебе просто не сказать об этом Се Юаньсину напрямую? Если хочешь дать ему денег, так и дай. Зачем заморачиваться с онлайн-знакомствами?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Если бы всё зависело от него, он бы просто дал деньги и всё объяснил ясно, без всей этой ерунды. Подход Шэнь Бьянье показался ему немного ребяческим.

Мать Шэнь Бьянье была очень доброй; она всегда слишком хорошо оберегала Шэнь Бьянье. После смерти матери, его отец контролировал весь конгломерат.

В этой ситуации Шэнь Бьянье всё равно злился бы на отца за то, что тот завёл детей от женщин со стороны, и общался бы с богатыми детьми второго поколения. Ни с кем другим в их окружении такое не случилось бы.

Но Шэнь Бьянье осмелился, и хотя у него, безусловно, была для этого уверенность, это было просто немного незрело.

Но Чжоу Чао также знал, что Шэнь Бьянье был благоразумен, когда дело касалось важных вопросов.

Шэнь Бьянье: «Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Я не могу просто так его оставить, но и не хочу никаких связей с ним в будущем. А вдруг он влюбится в меня?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Чжоу Чао заподозрил что-то неладное: «Ты не преувеличиваешь? Не думаю, что он поймёт неправильно. Раньше я сам его немного не понимал, но теперь он мне очень интересен».

Шэнь Бьянье фыркнул: «Ты всё ещё недостаточно его понимаешь. Его легко обмануть. Если я буду слишком добра к нему, он обязательно влюбится».

Потому что кто-то в сети его пару раз похвалил, а он уже не хочет от него отпускать. Так глупо.

Чжоу Чао подумал и решил больше ничего не говорить. В конце концов, он и правда плохо знал Се Юаньсина.

Сейчас феромоны Шэнь Бьянье воспринимали Се Юаньсина как своего Омегу. Как только феромонное расстройство будет излечено, их пути разойдутся.

Отец Шэнь Бьянье не согласился бы на то, чтобы его сын был с Бетой.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Размышляя об этом, Чжоу Чао сказал: «Решай сам, но сегодня тебе больше не разрешается звонить мне. Братство – в сердце; не всегда зови брата, когда у тебя проблемы».

Шэнь Бьянье: «Разве ты только что не назвал меня папочкой? Что плохого в том, чтобы попросить моего сына о чём-нибудь?»

С этими словами он повесил трубку, не дав Чжоу Чао времени ответить.

Его эмоции быстро нахлынули и улетучились. Ещё мгновение назад он был немного подавлен и подавлен, но теперь он оправился.

Потому что слова Чжоу Чао просветили его: Се Юаньсин, вероятно, был застенчив, поэтому он и не осмелился встретиться с Х.

Дело не в том, что X был совсем непрезентабельным.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Хотя это могло бы прекрасно решить проблему Шэнь Бьянье, заключающуюся в нежелании в будущем связываться с Се Юаньсином, — просто используя онлайн-личность X, — для Се Юаньсина было бы нехорошо оставаться застенчивым.

Самосознание было подобно ядовитой змее, обвивающей сердце человека, которая время от времени наносила удары, чтобы ужалить это живое сердце, нагоняя на человека тоску и уныние. Шэнь Бьянье не нравился такой Се Юаньсин.

После того, как они начали встречаться, он позволил Х помочь Се Юаньсин постепенно обрести уверенность в себе.

Конечно, он не мог быть слишком самоуверен. Если бы он предложил встретиться, это было бы нехорошо.

Обычная уверенность, как солнечный гриб, была бы в самый раз.

Шэнь Бьянье понял. Сообщения X снова стали активными.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин, находившийся в своей комнате, увидев сообщение, инстинктивно взглянул на стену справа и с облегчением вздохнул.

По другую сторону стены находилась комната Шэнь Бьянье.

X: «Ладно, мы не встретимся, детка, не волнуйся».

Слегка напряженное сердце Се Юаньсина тоже екнуло, но он все равно хотел сделать последний шаг: «Если мы не будем встречаться, сможешь ли ты остаться как прежде?»

X: «Нет, малыш слишком жадный».

X: «Я так буду уговаривать только своего маленького бойфренда. Малыш не сможет пользоваться всеми преимуществами, если не наделит меня титулом».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного виноватым, но все еще колебался и сказал: «Тогда, если мы не встретимся, могу ли я встречаться с тобой?»

Он знал, кто такой X, но если бы они не встретились, он бы вполне мог видеть в X другого человека.

Кто-то совершенно не связанный с человеком в соседней комнате, сущность, существующая только в сети.

Если бы они не встретились, если бы правда не была раскрыта, они могли бы сохранить всё очень раздельно.

Это был бы просто ещё один онлайн-бойфренд. Ему нравились восторженные комплименты от Х.

Другая сторона затихла. Се Юаньсин ещё сильнее поджал губы и спросил: «Ты сердишься?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я так счастлив, детка».

Он снова помолчал, а затем отправил сообщение, заставившее зрачки Се Юаньсина слегка расшириться.

X: «Жена, можно ли называть ребёнка «жена»?»

Уши Се Юаньсин слегка покраснели. «Мы оба бета-версии, и оба мужчины, почему я жена?»

На этот раз Х ответил быстро и решительно: «Тогда я тоже могу называть ребенка «мужем»».

X: «Я купила подарок малышу в честь официального начала наших отношений. Адрес — школа, где учится малыш, так что не забудь забрать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если вам это не нравится, вы можете это продать».

X: «Ты не можешь сказать «нет». Мы теперь встречаемся, так что всё, что я посылаю малышу, — это то, что нужно».

«Нет» Се Юаньсина уже было в диалоговом окне. Он был одновременно немного обеспокоен и снова расстроен скоростью печати Х.

Ему оставалось лишь медленно стереть эти слова и напечатать заново: «Но я не знаю, что тебе отправить».

Более того, он на самом деле не хотел ничего отправлять и не знал, куда это делать.

Если бы свидания были очень дорогими, то лучше было бы расстаться.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Вам не нужно ничего отправлять».

Вспомнив, что ему нужно помочь Се Юаньсину обрести уверенность в себе, Шэнь Бьянье замедлил темп печати.

Он посмотрел на экран, глаза его потемнели, он неосознанно облизал клыки, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, напечатал предложение:

X: «Если ребенок согласен, можешь прислать мне еще несколько фотографий».

X: «А ты можешь, детка?»

Хоть это и было немного неуместно, в его воображении возникло светящееся белое тело, словно покачивающееся в лунном свете.

Тонкая талия, длинные прямые ноги, даже огненный, цветущий шрам... он находил это прекрасным.

Глава 26

«Фотографии? Какие фотографии?»

Се Юаньсин прокрутил историю чата и увидел фотографию, которую X отправил ранее, — «инспекционную» фотографию, как ее назвал X, на которой он хватал свою одежду и демонстрировал пресс.

Это ведь не может быть такого фото, не так ли?

Но у Се Юаньсина было не такое телосложение.

Он опустил взгляд и медленно, с лёгкой неохотой, приподнял рубашку. Подняв её, он обнаружил резкий контраст, и Се Юаньсину стало невыносимо смотреть на это.

Его бледный, нежный живот не имел лишнего жира, был гладким и плоским, но и без мышц.

Се Юаньсин молча стянул с себя одежду, намереваясь как бы невзначай сфотографировать себя, чтобы обмануть его.

В тот момент, когда он направил камеру на себя и встретился взглядом со своим собственным на экране, он понял, что гораздо проще направить камеру на свое тело, чем на лицо.

Руки Се Юаньсина дрожали, когда он подражал позе Икса, приподнимая его одежду и беспорядочно щелкая фотоаппаратом.

Он не присматривался, да и не видел там ничего интересного. С горящими ушами он отправил.

Как только Шэнь Бьянье увидел фотографию, его глаза потемнели. Кровь вскипела и хлынула вверх, феромоны обрушились на него, вызывая тупую боль. Дыхание стало тяжёлым.

Ему казалось, что Се Юаньсин его мучает.

Шэнь Бьянье поклялся Богом, что, когда он сказал «сфотографируй», он имел в виду селфи лица Се Юаньсина.

Он и раньше замечал, что Се Юаньсин избегает камеры, не решаясь посмотреть себе прямо в глаза. Шэнь Бьянье думал, что с большим количеством фотографий и комплиментов Се Юаньсин однажды привыкнет к камере и не будет так робок, чтобы прятаться.

Но он никак не ожидал, что Се Юаньсин скопирует его позу и отправит подобную фотографию.

Шэнь Бьянье не мог понять, то ли камера размыла, то ли тонкая, мягкая талия и живот на фотографии были просто слишком ослепительно белыми.

Особенно… особенно…

Тонкие пальцы сжимали одежду в беспорядочных складках. Под ней, в спешке натянутой слишком высоко, наполовину скрывался, наполовину проглядывал крошечный розовый кончик. Пальцы покоились там, словно пощипывая и потирая, а может быть, стыдливо пряча.

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Когда его рука коснулась этого места через экран, наступил момент транса.

В этот момент Шэнь Бьянье не мог понять, не спал ли он всю ночь или уже уснул и теперь ему просто снился какой-то непонятный, интимный сон.

Глоток.

Его выдающийся кадык дернулся. Рука Шэнь Бьянье невольно скользнула по экрану, словно разминая что-то. На его красивом лице застыло сложное выражение, когда он смотрел на фотографию, невольно облизывая губы.

Как будто хочет что-то попробовать.

Его феромоны воспринимали Се Юаньсин как своего Омегу. Ему было очень, очень трудно не поддаться влечению к телу Се Юаньсин; оно было для него почти приманкой.

Шэнь Бьянье болезненно зажмурил глаза, его язык с силой прижался к щеке.

Давление было настолько сильным, что причиняло боль, и только тогда он с трудом удержался, чтобы не пойти в соседнюю комнату и не схватить под собой Се Юаньсина, осмелившегося отправить такое фото.

Он связывал руки Се Юаньсина его собственной одеждой, безрассудно надавливая, подавляя всякое сопротивление и яростно щипая.

Се Юаньсин страдал, плакал и дрожал, но это не имело значения; он мог утешить Се Юаньсина по-своему.

Например… облизывание, покусывание и сосание.

У Шэнь Бьянье пересохло в горле, он едва мог дышать. Он резко встал, открыл ящик прикроватной тумбочки и, не глядя, схватил большую горсть противосудорожных препаратов.

Се Юаньсин нравились его феромоны; ему не следовало питать столь непристойных мыслей о Се Юаньсин.

В его тело один за другим вводили шприцы с лекарствами, пока кровь не закипела, а желание не утихло. Только тогда он небрежно бросил пустые шприцы на пол.

С тихим стуком упал шприц, дважды прокатившись по полу, и остановился, слегка ударившись о другой, уже лежавший там же. За ним спокойно лежали ещё пять пустых шприцев из-под подавляющего вещества.

На его сильной, мускулистой руке следы от инъекций от противоядий уже слегка посинели, выглядя довольно жутко. Однако Шэнь Бьянье, казалось, не чувствовал боли. Он взял телефон.

Малыш всё ещё ждёт ответа. Если чувствительного и робкого малыша не похвалить в ближайшее время, он снова забьётся в угол и спрячется. Так не получится.

Фраза «ребенок насмехается над неэффективностью подавляющего средства» пронеслась в его голове, но мужчина, казалось, не замечал этого.

X: «Малыш».

Одно слово «ребёнок» необъяснимо нервировало Се Юаньсина. Его лицо ничего не выражало, он печатал, опустив глаза, но уши покраснели, словно от смущения. «Фотография… она подходит?»

«Это… проверка закончена?»

Рука мужчины, печатающего на машинке, замерла, взгляд его мгновенно стал пугающим. Он подумал: если это действительно проверка, то это только начало.

X: «Малышка такая милая, с такой светлой кожей, выглядит такой нежной. Ты что, на молоке выросла, детка?»

X: «Я не могу оторвать от тебя глаз, детка. Как детка может быть такой красивой?»

X: «Это пятнышко тоже такое розовое, такое маленькое, совершенно прекрасное».

Розовое? Маленькон?

Се Юаньсин недоуменно моргнул: «Что?»

X: «Малыш ещё не заметил, да? Увеличь фотографию, малыш, где твоя рука придерживает одежду».

Се Юаньсин, услышав его слова, увеличил изображение. Сквозь крошечную щель между пальцами он увидел лёгкий красный отблеск.

В одно мгновение тепло разлилось от шеи по всему лицу, даже кожа за ушами покраснела, как спелый помидор, из которого при легком нажатии капает сок.

Он в панике, почти дрожа, удалил отправленную им фотографию.

X: «Детка, время отзыва прошло. Удалять бесполезно».

Се Юаньсин нервничал, когда делал фотографию, и лишь мельком взглянул на неё, когда отправлял. Изображение было очень размытым, и он даже не заметил этого.

Кто бы мог подумать, что X так ясно это увидит и укажет на это? Се Юаньсин был совершенно смущён. Он знал, что удалять бесполезно, но всё равно сделал это.

Потому что он подумал, что если X тоже удалит его со своей стороны, эта ошибочная фотография полностью исчезнет из истории чата, как будто ничего не произошло.

Поэтому Се Юаньсин нажал на иконку эмодзи, порылся среди своих жалких немногочисленных эмодзи и отправил умоляющую кошачью мордочку.

Се Юаньсин: «image.jpg»

Се Юаньсин: «А можно удалить и из истории чата? Это будет как будто вспомнить. А?»

Ответ Х заставил его глаза загореться: «Да».

Затем снова потемнело.

X: «Но я не хочу врать малышу. Честно говоря, я его спас».

Се Юаньсин смотрел пустым взглядом, в его тёмных глазах читалось недоумение. Как он мог… спасти его?

Зачем он сохранил такую фотографию?

Се Юаньсин жалобно спросил: «Зачем ты это сохранил? Удали».

X: «Для чего я его сохранил?»

Собеседник странно повторил вопрос, как будто задавая его обратно.

X: «Разве малыш не просил меня осмотреть товар?»

Он сделал паузу, и появилось еще одно сообщение.

X: «Если это для проверки, то этого уровня недостаточно».

Хотя это был всего лишь текст, он почему-то источал странную липкость, низкий, хриплый тон. X: «Я хочу попробовать его на вкус, детка».

X: «Просто посмотреть недостаточно. Чтобы оценить, дай мне попробовать».

X: «Покусывая и посасывая маленький кончик младенца, могу ли я почувствовать вкус молока?»

От одного только прочтения текста уши Се Юаньсина покраснели. «Что ты… несёшь чушь?»

X усмехнулся, его тон был интимным: «Как ты смеешь, детка».

X: «Присылать мне такую фотографию».

X: «Ты меня убиваешь».

Лицо Се Юаньсина слегка покраснело, и у него закружилась голова. Он даже осмелился спросить: «Тогда тебе нравится?»

X: «Детка, мне это не просто нравится, мне это нравится до смерти».

X: «Продолжаешь задавать такие вопросы. Мне хочется подрочить на фото ребенка, сфотографировать его и отправить ребенку, но я боюсь, что напугаю ребенка».

Тёмные глаза Се Юаньсина слегка сузились, а дыхание инстинктивно смягчилось после этих слов. «…Ты уже напугал меня».

X: «Малыш, не бойся меня».

X: «Мне просто слишком нравится ребёнок. Я так себя веду только с ребёнком. Если ребёнку не понравится, я больше так не скажу, хорошо?»

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного смущенным и неловким, но медленно напечатал: «Дело не в том, что мне это не нравится…»

"Мне это нравится."

Ему нравились комплименты X по поводу каждой его части, и ему нравилась одержимость X им.

Как будто его скучная личность и худое, тщедушное тело тоже получат одобрение одного человека, получат самое искреннее и пылкое желание одного человека.

В тихой комнате мужчина смотрел на предложение, высветившееся на его телефоне, и его дыхание становилось все тяжелее.

X: «Малыш, а можно в подарок малышу добавить что-нибудь еще?»

X: «Можно сделать ошейник с моим именем? Я найду того, кто сделает его по индивидуальному заказу и отправлю малышу».

X: «Детка, ты наденешь его и пришлешь мне фотографию?»

Се Юаньсин поджал губы: «Но я же бета. Бетам не нужны ошейники, блокирующие запах феромонов».

X: «Хочу посмотреть, как его носит малыш. У малыша такая тонкая шея, должно быть, он смотрится очень красиво».

X: «Если кто-то спросит, детка, просто скажи, что это прислал твой парень».

Мой помеченный, милый малыш.

Се Юаньсин: «Ни один Бета не носит такое. Было бы очень странно, если бы другие это увидели».

X: «Кого, детка, боится увидеть? Того Альфу из прошлого?»

Он сделал паузу, и сообщение мигнуло. X: «Или сосед ребёнка по комнате?»

X: «Беспокоишься, что скажет твой сосед по комнате?»

Се Юаньсин: «Нет, неважно, что говорит мой сосед по комнате, он не важен».

Се Юаньсин: «Просто очень странно, что Бета носит это».

Он! Есть! Нет! Им! Пор! Тант!

Хмф.

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, выражение его лица исказилось. Он собирался что-то сказать, но тут на его телефоне появилось новое сообщение.

Малыш: «Ты важнее моего соседа по комнате».

Малыш: «Если хочешь посмотреть, я могу надеть его и сфотографировать тебя, но я не могу носить его постоянно».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось, он не мог понять, доволен он или недоволен. Он не мог ни рассердиться, ни улыбнуться. С суровым лицом он ответил:

X: «Хороший малыш».

Он отложил телефон и подошёл к двери Се Юаньсина, чтобы постучать. «Вилла подтверждена, пойдём со мной».

Се Юаньсин кивнул, открыв дверь, не спрашивая, зачем они идут на виллу. Условием двухдневного отсутствия было то, что Шэнь Бьянье в будущем примет противозачаточное средство. Хотя этот человек только что вёл себя как сумасшедший без причины, он действительно принял противозачаточное средство.

Всю дорогу до виллы Шэнь Бьянье, казалось, был в подавленном настроении, лениво управляя автомобилем, держа одну руку на руле.

Се Юаньсин несколько раз взглянул на него, сдержался и промолчал.

Но его взгляд уже давно привлек внимание Шэнь Бьянье, который, заметив его нерешительность, приподнял бровь: «Пялишься на меня?»

Се Юаньсин: «…Ты слишком много об этом думаешь».

Шэнь Бьянье усмехнулся и холодно сказал: «С этого момента ты посмотрел на меня уже трижды. Всё ещё притворяешься?»

«Твой взгляд очень заметен».

Се Юаньсин колебался, прежде чем ответить, но затем все же сказал: «Если бы ты не смотрел на меня, как бы ты узнал, сколько раз я смотрел на тебя?»

Шэнь Бьянье поперхнулся, неловко повернув голову и глядя вперед, небрежно сказал: «Я просто хотел посмотреть, какую пакость ты тайно замышляешь».

«Меньше нарциссизма».

Се Юаньсин пренебрежительно сказал: «О», а затем добавил: «Я хотел сказать это только что: не могли бы ты, пожалуйста, держать руль обеими руками, когда ведешь машину?»

«Одной рукой действительно небезопасно».

Рука Шэнь Бьянье на руле невольно напряглась. От напряжения костяшки пальцев побелели, а вены на тыльной стороне ладони вздулись.

Затем он медленно ослабил хватку, положил другую руку на руль и усмехнулся: «Не волнуйтесь, если действительно произойдет авария, я тоже буду в машине».

«Умрешь со мной — ничего не проиграешь».

Се Юаньсин взглянул на него, а затем быстро отвернулся, пробормотав: «Твоя жизнь не дороже моей».

«Если я умру из-за твоей ошибки, я не просто потеряю, я потеряю очень много».

Он ожидал, что Шэнь Бьянье рассердится еще больше, поэтому его голос был тихим, но сила его возражений не уменьшилась.

Но Шэнь Бьянье лишь пристально посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

«Се Юаньсин, ты очень противоречивый человек».

Был ли он застенчив или нет? Он не смел много разговаривать с людьми, не смел смотреть прямо в глаза. Если его травили, он первым извинялся, если мог это вытерпеть.

Но он также твердо верил, что жизнь каждого человека одинаково ценна, независимо от статуса, происхождения или богатства.

Он не считал бы, что было бы жаль, если бы умер богатый человек, а скорее, что было бы жаль, если бы умер кто-нибудь другой.

Большинство людей инстинктивно считали бы, что было бы очень жаль, если бы молодой человек, обладающий богатством и статусом, умер, не имея достаточно времени, чтобы тратить и наслаждаться своими деньгами, или могли бы подумать: «Какой смысл быть богатым? Всё равно умрёшь». Но Се Юаньсин всегда искренне считал, что было бы жаль, если бы кто-то умер.

Даже если он был настолько беден, что хотел бы разделить один юань на два, он никогда не принижал себя.

Се Юаньсин не понял, в чём его противоречие. Он странно на него посмотрел и ничего не сказал.

Машина ехала по асфальтовой дороге в гору. Ворота виллы представляли собой латунную ограду с цветами. Бронзовые орхидеи медленно распускались перед машиной. Люди в форме стояли по обеим сторонам, улыбаясь, когда машина въезжала, хотя из неё никто не выходил.

Шэнь Бьянье сказал: «Сначала мы пойдем искупаемся в горячем источнике, а потом поужинаем».

Хотя Се Юаньсин никогда не жил жизнью богатого человека, как Шэнь Бьянье, он не мог не испытывать лёгких сомнений по поводу такого расклада.

«Ты собираешься понежиться в горячем источнике перед обедом?»

«Не будет ли это немного странно? Разве это не обычное время вечером?»

Шэнь Бьянье естественно спросил: «Какие-то проблемы?»

«Ты считаешь, что жизнь богатых людей особенная? Что всё не может выходить из-под контроля или идти не вовремя? Каждый человек — просто человек; мы делаем то, что хотим».

Се Юаньсину было всё равно. Он ответил: «Тогда иди отмокай. Я тебя подожду».

Шэнь Бьянье медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, ухмыльнулся, затем схватил Се Юаньсина за плечо и, не допуская отказа, повел его к горячему источнику.

Управляющий виллой поспешил вперед, улыбаясь, и спросил: «Нужно ли этому гостю организовать для него частный бассейн?»

Шэнь Бьянье прямо сказал: «Нет необходимости, он со мной».

Заинтересовавшись им, Се Юаньсин неловко повернул голову: «Пожалуйста, организуй для меня отдельный, спасибо».

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на него: «Здесь есть особый горячий источник, предназначенный для меня. Почему бы тебе не пойти со мной?»

«Кто знает, сколько людей уже купалось в этих горячих источниках. Что, хочешь понежиться в чужой ванне?»

Менеджер рядом постоянно повторял: «Молодой господин Шэнь, у нас здесь регулярно чистят и меняют воду. Это, это, это, это — не то же самое, что купаться в чужой воде».

«Как ты можешь так говорить о своей собственности, молодой господин Шэнь?»

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него: «У тебя что, других дел нет?»

«Иди. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится».

Когда надоедливый менеджер ушёл, Шэнь Бьянье продолжил: «Даже если его регулярно чистят, в нём купалось бесчисленное множество людей. Это всё равно чужая вода».

Се Юаньсин кивнул: «Хм, но если я пойду с тобой в твой специально отведенный бассейн, разве это не будет равносильно тому, чтобы принять твою ванну?»

Шэнь Бьянье нахмурился и посмотрел на него: «Ты что, испытываешь ко мне отвращение?»

Затем он холодно фыркнул, слегка стиснув зубы: «Не волнуйся, там течет вода».

Если бы не беспокоивший его шрам, кто бы захотел отдыхать в горячем источнике вместе с Се Юаньсин?

Из-за феромонового расстройства Се Юаньсин считался его Омегой, а у Альф есть защитный инстинкт по отношению к выбранным ими Омегам.

Нравилось это Шэнь Бьянье или нет, он должен был признать: он хотел решить проблемы Се Юаньсина и защитить его.

Ничего страшного, просто жаль Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье привёл Се Юаньсина в комнату. В отличие от других комнат, где использовались ключи-карты, эта была с паролем.

Должно быть, он был спроектирован специально для Шэнь Бьянье, когда строилась вилла.

Се Юаньсин наблюдал, как он вводит пароль и открывает дверь. Внутри было просторно, не похоже на типичный номер в отеле, а скорее на квартиру.

В просторной гостиной стояли удобные диваны, а у окна даже стояло пианино. Если говорить об окнах, то они скорее напоминали стеклянные двери от пола до потолка, за которыми виднелся горячий источник.

При входе в гостиную слева находилась столовая, а справа — спальня. Горячий источник был достаточно большим, чтобы попасть в него через любую из дверей.

Взгляд Се Юаньсина на мгновение задержался на пианино, прежде чем Шэнь Бьянье повел его к горячему источнику.

Шэнь Бьянье поднял бровь, глядя на горячий источник: «Сними одежду».

Се Юаньсин: «……»

Он пристально посмотрел на Шэнь Бьянье, который тоже посмотрел на него, а затем открыл рот и сказал: «Чего ты на меня смотришь? Сними их».

Се Юаньсин тактично ответил: «Нет, на самом деле я не люблю купаться в горячих источниках».

Шэнь Бьянье: «Принятие ванны в горячих источниках полезно для здоровья, это подтвердил диетолог и врач».

Се Юаньсин: «…Разве мне не нужно сделать некоторые приготовления?»

«Как банное полотенце?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался: «Хорошо, следуй за мной».

Он отвёл Се Юаньсина в ближайшую ванную комнату, достал банное полотенце и протянул его Се Юаньсину. Не желая слишком навязываться, он сказал: «Я пойду и подожду тебя».

Вода в горячем источнике была умеренной температуры, особенно с приближением зимы. Купание в горячих источниках действительно помогало людям расслабиться.

Однако лицо Шэнь Бьянье все же успешно потемнело, когда он увидел Се Юаньсина, завернутого в два полотенца, входящего в бассейн.

Одно полотенце было горизонтально накинуто на плечи, полностью закрывая верхнюю часть тела. Другое было обмотано вертикально вокруг талии, закрывая большую часть нижней части тела, оставляя открытыми только две гладкие икры. Он ковылял, словно кокон шелкопряда.

Для X он заранее приподнял одежду, чтобы сделать фотографии, даже не заметив, что сфотографированы его нежные кончики.

Когда наступает его очередь, сверху и снизу висят два банных полотенца, словно боясь, что он увидит хоть что-то.

Поначалу Шэнь Бьянье просто хотел увидеть шрам и не собирался слишком много разглядывать тело Се Юаньсина. Но, увидев, как Се Юаньсин защищается, он почувствовал, как его грудь сжалась.

Он постоянно ухмылялся, говоря: «Мои феромоны считают тебя Омегой. Ты тоже считаешь себя Омегой, раз тебя много кусали?»

«У тебя хоть пара унций плоти есть, чтобы так прятаться?»

«Не говори мне, что ты Бета. Даже если бы ты был Омегой, нет ничего плохого в том, что верхняя часть тела мужчины-Омеги будет видна».

«Ты что, застенчивая девица? Небесное существо? Что, если ты снимешь одежду, мой взгляд прилипнет к тебе и не смогу отвести?»

Разница между X и собой постоянно приходила Шэнь Бьянье в голову. Казалось, грудь забита мелкими камнями, дышать можно, но это раздражало и вызывало дискомфорт.

Даже если бы Се Юаньсин надел только одно банное полотенце, Шэнь Бьянье не был бы так раздражен.

Но нет, одного было недостаточно, он использовал два. Что Се Юаньсин имел в виду?

Се Юаньсину хотелось сорвать с себя полотенца и швырнуть их в лицо Шэнь Бьянье. Он поджал губы, терпел, а затем холодно сказал: «До ванной довольно далеко, да и кондиционера нет. В воду ещё холодно».

«Если бы я действительно был божеством, я бы сначала отравил тебя, чтобы сделать немым».

«И я буду замачиваться так, как захочу. Ты слишком много болтаешь».

Шэнь Бьянье скрежетнул зубами: «Ладно, если хочешь вымокнуть здесь в полотенце, вымокай в полотенце».

Он никогда не видел, чтобы кто-то купался в горячем источнике, завернувшись в банное полотенце. Было бы чудом, если бы это было удобно.

Пока он говорил, он увидел, как Се Юаньсин медленно снял банное полотенце, обернутое вокруг его талии, и, сложив его, отложил в сторону.

От горячего источника поднимался туман. Его стройные, белые ноги колыхались и переливались под водой, такие бледные, словно тёплый нефрит сквозь плотную воду.

Шэнь Бьянье все еще помнил, что сказал, и не стал смотреть.

Его взгляд задержался на полотенце на плече Се Юаньсина. Он хрипло спросил: «Ты не собираешься снять это полотенце?»

«Если долго находиться в горячем источнике, становится очень жарко».

Если он действительно не снимет его, то на вечер у него уже была сауна. Он не верил, что Се Юаньсин не снимет его, даже если станет слишком жарко.

Се Юаньсин взглянул на него. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел на руке Шэнь Бьянье большой, ужасный фиолетовый синяк. «Что с твоей рукой?»

Шэнь Бьянье сначала никак не отреагировал. Се Юаньсин снова спросил, указывая на руку: «Что случилось?»

«Ничего, просто от приема антидепрессантов». Шэнь Бьянье небрежно отмахнулся, а затем настойчиво спросил: «Тебе правда не жарко?»

Взгляд Се Юаньсина на пару секунд задержался на багровом синяке на руке Шэнь Бьянье. Он сжал пальцы, сжимавшие полотенце, его ресницы слегка дрогнули, и медленно снял полотенце.

«Дело не в том, что это не сексуально, просто у меня на теле есть шрам, и я не люблю показывать его другим».

А цель Шэнь Бьянье была просто слишком очевидна; только сам Шэнь Бьянье думал, что хорошо ее скрывает.

Если он откажется в этот раз, будет ещё один. Лучше просто показать это Шэнь Бьянье.

Увидев это, он больше не будет проявлять любопытства.

Он говорил спокойно, одно плечо было гладким и белым, а на другом был шрам, словно обожженный огнем.

Он был уродливым, кривым, неровным и мрачно покоился на плече Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье невольно потянулся к нему. Когда кончики его пальцев коснулись земли, тело под его рукой слегка дрогнуло. Он мгновенно занервничал, и рука отдернулась, словно обожжённая.

Се Юаньсин заметил его мимолетное вздрогание и слабо улыбнулся: «Он очень уродливый? Я сам редко на него смотрю. Может, он тебя напугал».

Однако Шэнь Бьянье снова протянул руку, нежно погладил ее и прошептал: «Все еще болит?»

Се Юаньсин покачал головой, и Шэнь Бьянье тоже покачал головой.

Шэнь Бьянье посмотрел на шрам размером с ладонь на плече. Его кадык дернулся. Внезапно ему захотелось его поцеловать.

Чтобы подавить это желание, он заговорил тихим, хриплым голосом:

«Это не уродливо. Это что-то вроде узора из разрастающегося пламени на спине…»

На его гладкой, обнаженной спине, только на плече, виднелась огненно-красная отметина, обладавшая соблазнительной, чарующей красотой.

Шэнь Бьянье проглотил последнюю часть фразы, неловко отведя взгляд. Он тихо сказал: «На спине… очень красиво».

Се Юаньсин опустил взгляд, затрепетал ресницами и ничего не сказал.

Шэнь Бьянье задал вопрос, который его больше всего беспокоил: «Как появился этот шрам?»

Было ли тебе больно тогда?

Ты плакал?

Тебе не нравится запах моих феромонов, потому что ты пострадал в пожаре?

Глава 27

Горячий источник дымился от тумана. Се Юаньсин медленно погрузился в воду, оставив над водой только голову, чтобы избежать прикосновения руки Шэнь Бьянье к своему шраму.

«Не трогай его больше, он щекочет».

Голос его был приглушенным и влажным от пара, ресницы влажными от жары, а лицо было фарфорово-белым и выглядело невероятно мягким.

Однако его слова отчётливо отдалили их друг от друга. «Это старая травма, тут не о чём говорить».

Его нежелание обсуждать это с Шэнь Бьянье было очевидным, но Шэнь Бьянье, казалось, не мог его понять и все равно хотел спросить.

Шэнь Бьянье фыркнул: «Если у тебя возникнут какие-то проблемы, лучше скажи об этом как можно раньше».

«Я не буду тебя игнорировать, пока не излечусь от своего феромонового расстройства».

Се Юаньсин покачал головой и тихо сказал: «Не стоит так повторять. Когда ты выздоровеешь, я тоже не буду тебя беспокоить».

«Ты не хочешь, чтобы многие знали о твоём феромонном расстройстве; это твой шрам. У меня такой же шрам».

Шэнь Бьянье знал, что он прав, но он просто не мог подавить раздражение в своем сердце.

Его уже превратили в безжизненный гриб, так почему же он все еще упрямо отказывается от помощи?

В его сердце нахлынуло необъяснимое чувство разочарования, как будто он ничего не значил для Се Юаньсина.

Он мог найти способ увидеть шрам на теле Се Юаньсина, но это было бесполезно.

Если Се Юаньсин не хотел говорить, он не мог этого контролировать.

Он не мог просто заставить Се Юаньсина открыть рот.

Молодой хозяин впервые горячо захотел помочь, но получил множество отказов. Это его несколько раздражало, и даже собственные феромоны стали его раздражать.

Когда он вернется, он спросит доктора, сколько еще продлится это чертово лечение.

Без феромонного расстройства, кому был бы интересен Се Юаньсин?

Шэнь Бьянье внезапно встал, и тёплые капли воды стекали по его телу, перекатываясь по его рельефным мышцам живота. Его сильные, мощные, но не слишком рельефные мышцы, очерченные водой, казались ещё более рельефными, притягивая взгляд.

Такое телосложение, будь то мужское или женское, Омега или Альфа, вызывало бы восхищение, обожание или зависть.

К сожалению, в тот момент это никого не волновало, и никто этого не оценил.

Шэнь Бьянье: «Кто-то позже принесёт еду. Не забудьте надеть одежду, когда они постучат».

Се Юаньсин на мгновение замер, затем кивнул и сказал: «Хорошо».

Шэнь Бьянье не нужно было ему этого говорить; он и так знал. Он не любил раздеваться перед другими.

Се Юаньсин остался в бассейне, а Шэнь Бьянье вышел из-за его спины.

Не услышав звука закрывающейся двери, он в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть.

Шэнь Бьянье молча стоял в дверях, его высокая фигура была неподвижна, и он пристально смотрел на него в течение неизвестного времени.

Увидев, что он повернулся, Шэнь Бьянье внезапно заговорил: «Могу ли я спросить, твое сильное отвращение к моим феромонам вызвано тем, что ты пострадал в огне?»

Се Юаньсин поджал губы и пробормотал: «Более или менее».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.

Запах феромонов определялся в момент дифференциации; изменить его он не мог.

Он также не смог вернуться в то время, когда Се Юаньсин был в огне, и вытащить его невредимым.

Некоторые вещи были предопределены.

После ухода Шэнь Бьянье Се Юаньсин не стал долго мокнуть. Выйдя из ванны, он пошёл в душ и вдруг понял, что у него нет сменной одежды, чтобы переодеться.

Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что обо всем позаботится, как только они уйдут, Се Юаньсин не почувствовал никакого психологического бремени, войдя в небольшую гардеробную в спальне.

Он привык носить чёрное, но внутри большую часть чёрной одежды составляли костюмы. В простой системе ценностей Се Юаньсина костюмы означали дороговизну.

Се Юаньсин старательно избегал всех костюмов и выбрал серебристо-черный пиджак несколько сложного фасона, но, вероятно, самый дешевый, и надел его.

В комнате было тихо, внутри был только Се Юаньсин. Учитывая характер Шэнь Бьянье, если он уйдёт в гневе, то вряд ли вернётся в ближайшее время. Се Юаньсин на мгновение замешкался, а затем сел за пианино.

Его пальцы легли на черные и белые клавиши, нажав первую ноту.

«Делай». Звук вибрировал, заставляя ресницы Се Юаньсина слегка дрожать.

Се Юаньсин не был совсем уж не нужен Шэнь Бьянье. Он не был уверен, сможет ли выиграть суд, будут ли собранные им доказательства полезны и будет ли удовлетворено его желание.

Благодаря усилиям Шэнь Бьянье он мог бы чувствовать себя гораздо спокойнее.

Но чем он собирается вернуть все это?

Более того, почему он тянул с этим, дожидаясь поступления в колледж, и всё ещё не порвал окончательно с Се Чжоу и его родителями? Он хотел дождаться, дождаться второго семестра последнего года обучения Се Чжоу, а затем взвалить на Се Чжоу кучу грязных дел.

Он хотел помешать Се Чжоу поступить в колледж, уничтожить ребенка, которым эта пара гордилась больше всего.

Что бы он сделал, если бы Шэнь Бьянье узнал об этих мыслях?

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье по своей природе честный, добрый и хороший человек, но он был совсем другим. Он был очень плохим человеком и хотел разрушить жизнь Се Чжоу.

Он не был уверен, поддержит ли его Шэнь Бьянье.

Или развернеться и обвинит его.

Вероятно последнее.

Се Юаньсин шесть лет подвергался проклятиям, а теперь стал слишком слаб, чтобы выносить новые выговоры.

Независимо от того, называли ли его плохим или злонамеренным, он жаждал мести.

Боль в плече снова слабо пульсировала. В запахе густого дыма в носу и мерцающих огнях перед глазами он увидел зловещий взгляд Се Чжоу и холодное безразличие этой пары.

Се Юаньсин опустил взгляд, его рука лежала на пианино, и он медленно и неловко играл.

Поначалу игра была немного прерывистой, время от времени останавливалась, делала паузу, а затем начиналась сначала, проигрывала небольшой фрагмент, снова останавливалась и начиналась снова.

Выражение его лица было спокойным, без малейшего раздражения или раздражения от повторяющихся неудач. Он просто мысленно репетировал фортепианную партитуру, от непривычного уровня мастерства до свободного владения.

Из комнаты доносилась весёлая мелодия. Шэнь Бьянье, стоявший у двери вместе с курьером, замер.

Он посмотрел на дверь, словно сквозь неё увидел человека внутри. Он махнул рукой, отпустив обслуживающий персонал.

Шэнь Бьянье ввел пароль, его движения были очень легкими.

Медленно открыв дверь, он увидел перед собой именно такую сцену, какую он себе и представлял.

Се Юаньсин, одетый в серебристо-черную куртку и слишком длинные брюки, закатанные так, что открывали тонкие лодыжки, сидел за пианино.

Он сидел, выпрямившись, словно палка, опустив длинные ресницы. Сшитая на заказ куртка стоимостью в сотни тысяч долларов сидела на нём как нельзя лучше; её серебряные кисточки свисали, словно занавес из дождя. Родинка под глазом мерцала, словно чёрная слезинка, скрытая в дождливой ночи.

Се Юаньсин, одетый словно в официальный костюм, его тонкие бледные пальцы танцевали по черным и белым клавишам, выглядя благородно и красиво.

Это почти полностью совпадало со сценой, которую Шэнь Бьянье наблюдал много лет назад.

Шэнь Бьянье целый год назад заставляли учиться игре на фортепиано, но он не проявил к этому никакого интереса и ничему не научился. Пианино оказалось там лишь потому, что Чжоу Чао мимоходом заметил, что оно хорошо смотрится на фотографиях.

Он наблюдал, как кончики пальцев Се Юаньсина радостно танцевали по черным и белым клавишам, слушал легкую и приятную мелодию, наполняющую комнату, и просто предполагал, что Се Юаньсин счастлив.

Шэнь Бьянье стоял у двери, молча наблюдая за Се Юаньсином.

В своей комнате Се Юаньсин, одетый в свою одежду, играл на пианино. Эта сцена, как ни странно, не вызвала никакого всплеска активности его феромонов. И он сам, и его феромоны были спокойны.

Его сердце словно слегка подтолкнули, и, придя в себя, оно медленно успокоилось.

Только после того, как Се Юаньсин закончил играть, Шэнь Бьянье вкатил тележку с едой и спросил: «Что ты играл?»

Прощальное письмо.

Се Юаньсин тихо ответил про себя, но опустил взгляд, скрывая эмоции, и покачал головой. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он сказал:

«Я забыл имя. Когда ты приехал?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой, в которой чувствовалось веселье, и сказал: «Я был за дверью, когда ты все еще ужасно играл».

«Но потом всё стало прилично. Ты не совсем бесполезен».

Он кивнул, как ни в чем не бывало заявив: «У тебя все еще есть свои сильные стороны».

Се Юаньсин не рассердился на его слова. Он сказал: «Я научился играть на пианино ещё в детстве и давно к нему не прикасался».

«Эту партитуру я репетировал, используя нарисованные клавиши пианино».

Нарисованные клавиши пианино?

Шэнь Бьянье больше не мог улыбаться, его брови нахмурились. «Что ты имеешь в виду под нарисованными клавишами пианино?»

Се Юаньсин: «Обучение игре на фортепиано стоит денег. Конечно, когда денег нет, играть можно только на бумаге».

К счастью, в молодости он довольно долго учился игре на фортепиано. Хотя это была лишь теоретическая практика, теперь он мог сыграть произведение, приложив некоторые усилия.

Шэнь Бьянье не мог описать чувства, охватившие его сердце. Он подумал, что это жалость, жалость к Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье: «Если тебе понравится, я подарю тебе это пианино».

Се Юаньсин посмотрел на него с легким удивлением, затем покачал головой и отказался: «Нет необходимости, мне некуда его девать».

Шэнь Бьянье вспомнил сон, о котором говорил Се Юаньсин, и, не задумываясь, сказал: «Тогда я подарю тебе дом. Какой тебе нравится?»

Се Юаньсин: «……»

Он посмотрел на обеденную тележку рядом с Шэнь Бьянье и сказал: «Можем ли мы теперь поесть?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, подталкивая тележку с обеденными принадлежностями к обеденному столу, и сказал: «Я спрашиваю, какой дом тебе нравится. Если ты упустишь этот шанс, пока я в хорошем настроении, другого тебе не дадут».

Видя, что избежать этого не удалось, Се Юаньсин, находясь в несколько сложном настроении, спросил: «Ты со всеми так?»

«Просто раздаешь вещи?»

Шэнь Бьянье: «Тебе неловко это брать?»

«Это ничего. Я дарил друзьям много вещей: спортивные машины стоимостью в миллионы, часы, это не редкость».

«Если тебе подарю дом, это не значит, что ты особенный».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он давно знал, насколько щедр Шэнь Бьянье. В первый же день учёбы, войдя в общежитие, он увидел, как Шэнь Бьянье передал соседям консоль Switch и игровые картриджи.

В то время его только что заставили купить Switch для Се Чжоу, и он прекрасно знал его цену. Видя, как Шэнь Бьянье небрежно раздаёт его, он не мог не обратить на это внимания. Позже он время от времени видел, как Шэнь Бьянье раздаёт что-то.

Но это были всего несколько тысяч, десятки тысяч юаней. Он никогда не ожидал такой высокой цены.

Оказывается, Шэнь Бьянье — просто живое воплощение образа «рассеянного богатства».

«Сколько денег есть у твоей семьи, чтобы позволить себе раздавать такие вещи?» — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье поднял бровь и небрежно сказал: «В любом случае, довольно много, я не успею потратить все до смерти».

«Я все равно не доживу до тридцати, какой смысл копить деньги?»

Се Юаньсин: «…Ты можешь начать экономить сейчас, подумай о том, что произойдет после того, как твоя болезнь излечится».

В тёмных глазах Шэнь Бьянье промелькнуло что-то необычное, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он небрежно махнул рукой Се Юаньсину: «Хорошо, тогда я подумаю об этом ещё».

«Иди ешь».

«Сегодня днём я поведу тебя играть в гольф. Хочешь научиться? А вечером я отведу тебя на массаж. Массаж после тренировки будет очень приятным».

Се Юаньсин издал звук «А» и нерешительно сказал: «Я еще не закончил домашнее задание».

«И я думал, что эти два дня, проведенные с  тобой, означают, что ты будешь заниматься своим делом, а я буду заниматься своим делом рядом с тобой».

Как и сегодня утром, он был очень доволен.

Шэнь Бьянье был недоволен, его лицо исказилось, когда он сказал: «Два дня учебы меньше — это тебя не убьет».

Се Юаньсин: «Нет, мне нужна стипендия».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. «Каков размер стипендии? Я дам её тебе».

Се Юаньсин протянул ему руку: «Десять тысяч юаней. WeChat или платежное приложение?»

Его губы слегка изогнулись, а затем он добавил: «Позволь мне сразу сказать: даже если ты дашь мне денег, я все равно сделаю свою домашнюю работу».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чем это отличается от того, что ты вымогаешь у меня деньги?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем серьёзно сказал: «Есть разница. Я не ложился».

Шэнь Бьянье: «……»

С потемневшим лицом и нахмуренными бровями он достал телефон, чтобы перевести деньги Се Юаньсину. Выражение его лица было ужасным, но в глазах играла едва заметная улыбка.

Наконец, они оба сели в класс: один делал онлайн-домашнее задание, другой писал на листе с упражнениями. Они разместились за небольшим столом, по одному с каждой стороны, что позволяло им видеть друг друга взглядом.

Шэнь Бьянье подпер голову рукой и, глядя сквозь подпертый планшет, смотрел на Се Юаньсина, усердно писавшего на листе для практики. Внезапно он почувствовал, что этот человек не так уж и раздражает.

Глава 28

Тяжёлый понедельник, тяжёлое собрание класса. Консультант стоял на трибуне с суровым лицом, прося классный комитет подсчитать количество присутствующих и узнать, кто отсутствовал.

Когда Се Юаньсин вошел в класс, Гао Юфэй помахал ему рукой.

Гао Юфэй: «Тебя не было в общежитии на этих выходных? Я стучался к тебе, но там никого не было».

«Это действительно ты выходил из школьных ворот с Шэнь Бьянье?»

«Чёрт, Bugatti! Ты только что в него сел, такой свежий и красивый. Какие ощущения?»

Се Юаньсин наклонил голову и серьезно вспомнил: «Это было похоже на... поездку в машине».

Гао Юфэй: «……»

Фан Чжи усмехнулся и многозначительно заметил: «Кажется, вы очень хорошо ладите со старшим Шеном».

Се Юаньсин бросил на него немигающий взгляд. Он просто сказал: «Ему нужна моя помощь кое в чём».

Фан Чжи: «Круг богатых людей отличается от нашего. Юань, ты ведь не чувствуешь себя неловко, правда?»

«Какие круги, а какие нет, разве мы все не одноклассники в школе?» — сказал Гао Юфэй, вздыхая рядом с ним. — «Я так и знал. Когда ты сказал, что хочешь сменить общежитие, мне следовало просто отвести тебя к психологу».

«Иначе я бы сейчас ездил на Bugatti».

Фан Чжи посмотрел на Се Юаньсина, и, казалось, с пониманием сменил тему: «Неужели я тебе настолько противен? Ни за что».

Гао Юфэй махнул рукой и вздохнул: «Все по-другому, все по-другому».

После нескольких минут разговоров и смеха консультант на трибуне сказал: «Итак, все здесь».

«Если у вас есть что сказать, либо подойдите сюда, и я дам вам высказаться, либо просто послушайте меня спокойно».

«Во-первых, электробезопасность в общежитии. Мощные приборы строго запрещены. Все это знают, поэтому больше ничего говорить не буду».

Консультант: «Кроме того, школа недавно запустила программу по всестороннему развитию интересов учащихся. Каждый должен выбрать интересующий его предмет онлайн. Точное время выбора будет объявлено в группе класса».

«Плавание, игра на пианино, живопись, каллиграфия — всё, что угодно. Выбирайте, что хотите. Через месяц будет выставка достижений, и каждый класс должен участвовать в оценке, поэтому вам нужно выбрать курс».

Как только эти слова прозвучали, внизу поднялся гул обсуждения. Гао Юфэй, понизив голос, сказал: «Нам нужно показать результаты через месяц? Они что, нас за перевоплощённых Ван Гогов держат?»

Фан Чжи: «Должно быть, это потому, что начальство приезжает с проверкой. Я слышал об этом в студенческом союзе».

«Наши картины и работы существуют только для того, чтобы собрать цифры».

Он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты выберешь, маленький Юань? У тебя очень красивый почерк, тебе стоит пойти учиться каллиграфии».

«Не может быть, чтобы я был единственным, кто открыл для себя достоинства Маленького Юаня».

Мягкие похвалы больше не могли привлечь Се Юаньсина. Он предпочитал более страстные, более искренние, более одержимые.

Се Юаньсин равнодушно ответил: «Я решу, когда придет время выбирать курсы».

Его телефон завибрировал сам по себе, и, открыв его, он увидел текстовое сообщение о том, что прибыла его экспресс-доставка.

Когда собрание закончилось, к Гао Юфэю подошла группа людей, чтобы поиграть в мяч. Фан Чжи, стоя перед Се Юаньсином, отмахнулся от нескольких человек, которые его искали, и спросил Се Юаньсина: «Юань, ты возвращаешься в общежитие? Я пойду с тобой».

Се Юаньсин: «Нет, я пойду заберу посылку».

Гао Юфэй, который только что сделал несколько шагов, резко затормозил и повернул голову: «Хороший брат, у меня тоже есть посылка».

Се Юаньсин: «Тогда пришли мне код доставки».

Прежде чем Фан Чжи успел снова заговорить, он быстро вышел, смешался с толпой, выходящей из класса, и вскоре исчез.

Классное собрание закончилось одновременно с последним уроком. Школа была полна людей. Се Юаньсин шёл среди них, не испытывая ни капли жалости.

Ему не нужно было, чтобы Фан Чжи спасал его, снисходил до того, чтобы дружить с ним и оставаться с ним, заставляя его казаться менее одиноким.

Угрюмые и молчаливые люди также являются самыми чувствительными. Он знал мысли Фан Чжи с самого начала.

К тому же, он был не один.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин поджал губы и слабо улыбнулся.

X: «Детка, классное собрание закончилось?»

X: «Сегодня было столько всего, что у меня даже не было времени поговорить с ребенком».

Се Юаньсин: «Мы разговаривали сегодня утром».

X: «Как одно-два предложения можно назвать разговором? Мне нравится малыш, я хочу говорить с ним обо всём».

X: «О, детка, ты говорил, что гулял на этих выходных. Тебе было весело эти два дня?»

X: «То, что я отправил малышу, пришло. Малыш, не забудь его забрать».

В выходные Се Юаньсин просто менял места, чтобы делать уроки и заниматься. Он не знал, доволен ли Шэнь Бьянье, но тот был вполне доволен.

В остальном обстановка была просто замечательной. Устав от учёбы, он мог выйти на прогулку, понежиться в горячих источниках, а кровать, на которой он спал, была мягкой и широкой, несравненно лучше жёстких метровых кроватей в школе.

При таких условиях для Шэнь Бьянье было нормальным желание выходить из дома через день после долгого пребывания в общежитии.

Се Юаньсин направился к школьному пункту экспресс-доставки со своей сумкой, смешавшись с толпой, опустив голову и отвечая на сообщения: «Всё было хорошо. Я провёл там два дня и спал в очень мягкой постели».

X: «Ребенку нравятся мягкие кровати?»

X: «Слышал ли малыш о водяных матрасах? Они ещё мягче. Любое лёгкое движение может заставить матрас покачнуться. Когда я держу ребёнка на ней, мне не нужно прилагать силу, он будет дрожать и плакать».

X: «Поскольку кровать мягкая, ребёнок не может ни за что ухватиться, может только цепляться за меня. Малыш будет очень жалким, но в то же время, безусловно, очень красивым, настолько, что сведёт меня с ума».

X: «Спать на нём прохладно, подходит для лета. Кровать холодная, нам жарко».

Окруженный шумной толпой и оживленными голосами, с непристойными фразами на экране своего телефона, хотя он знал, что никто другой их не увидит, Се Юаньсин мгновенно выключил экран своего телефона.

Как мог Х... Как он мог говорить такие вещи где угодно и когда угодно...

Еще день…

Ему не стыдно...

X сказал, что сведет его с ума... Если это действительно была такая сильная любовь?

Тем, кто напечатал эти слова, был X, и тем, кто отправил сообщения, тоже был X, но покраснел от смущения Се Юаньсин.

Потому что он бессознательно представил себе слова Х: «Постель холодная, нам жарко…»

Сцена была размытой, окутанной двусмысленностью, а из-за слишком конкретных слов X она приобрела влажную, теплую температуру.

Се Юаньсин крепче сжал телефон, мочки его ушей покраснели. Среди толпы его охватило чувство стыда. Он сохранял серьёзное выражение лица, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но шаг его ускорился.

На станции экспресс-доставки было многолюдно, и вход был забит до отказа. Се Юаньсин спрятался в сторонке, быстро переключил экран телефона на номер отслеживания экспресс-посылки, а затем медленно побрел ко входу, чтобы занять очередь.

На экране его телефона отображался номер отслеживания экспресс-посылки, но пока он стоял в очереди, постоянно появляющиеся сообщения не прекращались.

X: «Почему ребенок не разговаривает?»

X: «Так холодно, детка, всегда отталкиваешь меня».

В этом предложении Се Юаньсин необъяснимо ощутил нотку грусти и обиды, словно большая восторженная собака опустила голову после того, как ее неоднократно отвергали.

Теперь, когда их отношения стали другими, они полюбили друг друга, ему казалось неправильным оставлять своего парня в стороне.

Всё было взаимно. Он любил, когда его уговаривали и хвалили, а Икс, вероятно, не любил, когда его обделяли вниманием.

Он знал, что должен ответить, но в этой ситуации…

Впереди и позади него были люди...

Се Юаньсин держал телефон как горячую картофелину, украдкой убавив яркость экрана до минимума, стоял прямо, но с опущенной головой, прикрывая телефон своим телом, и украдкой печатал:

Се Юаньсин: «Я забираю посылку, я не игнорирую тебя».

Се Юаньсин: «Просто то, что ты сказал…»

X: «Мы влюблены, фантазировать о ребёнке — это нормально. Ребёнку ведь тоже нравится, да?»

X: «Тебе нравится, когда я зацикливаюсь на ребенке, да?»

X: «Плохой ребенок, ты зацепил меня, а потом отбросил в сторону и проигнорировал».

Он похвалил его потому, что он понравился Се Юаньсину.

Он подсознательно игнорировал тот факт, что Се Юаньсин любит похвалу, а похвала может принимать самые разные формы.

Се Юаньсин пробормотал, что нет, поджал губы и смущённо сказал: «Я очень глупый. Иногда, когда ты говоришь такие вещи, я не знаю, что ответить».

X: «Малыш совсем не глупый, тебе не нужно пытаться придумать, как ответить».

X: «Я существую ради ребенка».

Собеседник отозвал сообщение. Фраза «Я существую ради ребёнка» промелькнула и сменилась на: X: «Ребёнку просто нужно меня признать».

Се Юаньсин увидел его, но не спросил, почему его отозвали, не обращая внимания на это предложение.

Его глаза изогнулись в улыбке, когда он набрал: «Не могу сейчас с тобой поговорить, не могу отвечать на сообщения, пока держу посылку в руках».

Се Юаньсин нашёл свой пакет и потянулся за ним с полки. Коробка, которую ему предстояло поднять, была не тяжёлой, но ему также нужно было помочь Гао Юфэю достать его, так что руки у него были заняты.

Он проделал весь путь обратно в общежитие. Дойдя до двери комнаты Гао Юфэя, он на мгновение замешкался, не стал стучать и сразу же вернулся в свою комнату с коробкой.

В общежитии никого не было. Шэнь Бьянье ушёл, Се Юаньсину было всё равно, и он даже почувствовал облегчение.

Он вспомнил, что Х обещал прислать ему ошейник. В общежитии больше никого не было, так что он мог надеть ошейник и сфотографироваться для своего парня.

Се Юаньсин достал телефон и сказал Гао Юфэю, что посылка у него и что нужно не забыть забрать ее позже.

Он не беспокоился о том, что Гао Юфэй появится в середине, потому что, когда Гао Юфэй попросил его помочь забрать посылку, тот сказал, что у него на вторую половину дня запланирован бейсбольный матч, и он будет очень занят.

Отправив сообщение, Се Юаньсин отложил телефон, нашел ручку без чернил и принялся тыкать ею в ленту на коробке с экспресс-почтой.

Внутри коробки лежала ещё одна коробка, упаковка была очень простой и непринуждённой. Если присмотреться, можно было даже заметить намёк на небрежность.

Потому что это была всего лишь подарочная коробка с лунными пряниками, как оставшаяся после поедания лунных пряников во время Праздника середины осени коробка, о которой забыли, а потом вспомнили, когда пришло время отправлять посылку, и таким образом отходы были использованы повторно.

Однако Се Юаньсин почувствовал облегчение. В такой упаковке подарок, вероятно, не был слишком дорогим. Хм, пожалуй, можно принять.

Он открыл коробку, и внимание Се Юаньсина сразу же привлек черный ошейник.

Чёрный кожаный ошейник был жёстким. Он поднял его и обнаружил, что пряжка сзади, там, где он застёгивался на шее, образовывала металлическую букву «Х»

Если бы он носил этот ошейник, металлическая буква «X» была бы плотно прижата к его шее сзади, в том месте, где Альфы оставляют свои метки.

Жесткий ошейник не оставлял следов укусов или зубов; «X» был молчаливым знаком принадлежности.

Се Юаньсин коснулся пряжки, взял оба конца ошейника и с тихим щелчком почувствовал, как он слегка натянул пряжку вокруг своей шеи.

Это не мешало его дыханию и не вызывало никакого дискомфорта, но игнорировать это было невозможно.

В коробке также лежал тканевый мешочек. Се Юаньсин надел ошейник и потянулся за ним. Мешочек был набит ватой, а внутри лежали часы.

Циферблат часов был темно-синим, украшенным материалом, название которому Се Юаньсин не мог дать, золотистым и сверкающим, очень похожим на звездное небо, с небольшой луной, висящей внизу, образующей мотив из звезд и луны.

Он был очень красив, но внешний круг был немного похож на бриллиантовую оправу, которая казалась довольно дорогой.

Се Юаньсин на мгновение замешкался, но не надел его, и когда он опустил глаза в поисках телефона, дверь общежития распахнулась.

Фан Чжи: «Маленький Юань, Юфэй сказал, что его посылка у тебя, и он попросил меня её передать. Ты…»

Он с изумлением смотрел на Се Юаньсина, и его глаза постепенно наполнялись удивлением.

У Се Юаньсина была редкая бледность кожи, и чёрный цвет ему очень шёл. Он был строен, а шея у него была изящной. Чёрная кожа обхватывала его белую, нежную шею, аскетичную и в то же время подобную самому желанию.

Се Юаньсин оглянулся на него. Фан Чжи на мгновение потерял дар речи: «Малыш Юань, ты же  бета? Зачем ты это надел?»

«Почему ты загораживаешь проход?»

Из-за спины Фан Чжи раздался голос Шэнь Бьянье. Он был высокого роста, и его взгляд сквозь Фан Чжи прекрасно видел, что происходит в общежитии.

Шэнь Бьянье протянул руку и схватил Фан Чжи за плечо, выражение его лица было спокойным: «Можешь отойти в сторону?»

Ошеломлённое лицо Фан Чжи мгновенно исказилось, по его лицу пробежал холодный пот. Он почувствовал острую боль в плече, словно его раздавило.

Он даже не осмелился произнести ни слова, инстинктивно отступив, как ему сказал Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье шагнул мимо него и вошёл. В следующую секунду дверь общежития Се Юаньсина захлопнулась перед ним.

Глядя на плотно закрытую дверь, Фан Чжи ощутил прилив унижения, но все же не осмелился постучать и войти снова.

Затем он вспомнил часы, которые раньше мельком видел в руке Се Юаньсина. Фан Чжи видел их в интернете: это были часы Patek Philippe серии Starry Sky, стоимостью в миллионы, которые Се Юаньсин так небрежно держал в руке.

В глубине души он не верил, что Се Юаньсин сможет построить отношения с Шэнь Бьянье на равных.

Был ли он теперь любовником Шэнь Бьянье?

Что они сейчас делали в общежитии? Целовались? Или уже делали это?

Ситуация в общежитии была совершенно иной, чем представлял себе Фан Чжи. Один человек стоял у двери, другой — у его кровати, и оба молчали.

После долгой паузы кадык Шэнь Бьянье дернулся, и он спросил низким, глубоким голосом: «Что у тебя на шее?»

Се Юаньсин спокойно ответил: «Ошейник. Ты не узнаёшь?»

Шэнь Бьянье: «Почему ты это носишь?»

Се Юаньсин: «Мой парень прислал. Он хотел увидеть, как я его надену».

Шэнь Бьянье шагнул к нему, и запах его тлеющих углей становился всё шире. Он посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз: «У меня снова феромонное расстройство».

Он скривил губы, его тон был странным: «Теперь тебе следует утешить меня, Се Юаньсин».

Шэнь Бьянье протянул руку и медленно расстегнул ошейник на шее Се Юаньсина, словно разворачивая изысканный подарок.

Он наклонился ближе к этой бледной шее и за секунду до того, как укусить, усмехнулся про себя, пробормотав: «А твой парень знает, что ты носишь ошейник, который он тебе прислал, пока я тебя кусаю?»

Тело под его клыками напряглось в одно мгновение, но Шэнь Бьянье ощутил странное возбуждение.

Разве он не любил Х и ненавидел его? И всё же именно он сейчас кусал Се Юаньсина.

Се Юаньсин задохнулся от боли и почувствовал укол вины из-за слов Шэнь Бьянье. Дрожа, он решительно оттолкнул мужчину, но Шэнь Бьянье как раз закончил кусать и легонько лизнул рану.

«Мой парень — бета, он не рассердится из-за этого», — сказал он, но его пальцы невольно сжались.

Шэнь Бьянье опустил глаза, взглянув на расстояние между ними после того, как Се Юаньсин оттолкнул его, и усмехнулся: «Вот так?»

«Тогда почему бы тебе не рассказать ему об этом и не посмотреть, рассердится ли он».

Се Юаньсин поджал губы и отступил, увеличивая расстояние до тех пор, пока его поясница не коснулась края стола: «Это касается только его и меня, тебя это не касается».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «В самом деле, это не имеет ко мне никакого отношения».

Твой парень-бета — чудак, который любит надевать ошейники на бет. Ты расхаживаешь с ошейником, и если люди неправильно поймут наши отношения, тебе конец.

Се Юаньсин нахмурился, выглядя недовольным: «О нем этого не скажешь, он не чудак».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, молча ругаясь, но все еще защищая его.

Он нетерпеливо постучал по столу: «Дело в том, что мои отношения с тобой не могут быть неправильно поняты посторонними».

«Я не хочу, чтобы люди знали, что я укусил Бету».

«В следующий раз, когда наденешь эти грязные вещи, не забудь запереть дверь. Сегодня это видел Фан Чжи, завтра это может быть кто угодно, Чжан Сань или Ли Сы. Мы живём в одном общежитии с тобой, так что другие могут легко всё неправильно понять».

Се Юаньсин кивнул, выражая полное согласие: «Понял».

«В следующий раз этого не произойдёт. Если Фан Чжи спросит, я скажу, что мне его подарил парень».

Сказав это, он проигнорировал Шэнь Бьянье, сжимая в руках снятый ошейник, и вышел на балкон со своим телефоном.

Шэнь Бьянье смотрел, как он идет в ванную, зная, что он собирается сделать.

Наденет соблазнительный ошейник, сфотографируеться  и отправит фотографию своему парню-бета.

Не беспокойся, все в порядке.

Се Юаньсин был глуп. Если так пойдёт и дальше, то, благодаря Икс, он вскоре попробует что-нибудь сладкое.

В ванной Се Юаньсин снова надел ошейник и сделал селфи в зеркале.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье уже исчез, и он не знал, куда делся. Се Юаньсину было всё равно, и он отправил фотографию Х.

Се Юаньсин: «Получил ошейник».

«Изображение.jpg»

Фотография представляла собой зеркальное селфи. Голова человека была слегка наклонена, половина лица была скрыта телефоном. На бледной шее красовался жёсткий чёрный ошейник, а сквозь зеркало виднелась металлическая Х-образная застёжка на затылке.

X: «Такой красивый, детка».

X: «Я первый, кто это увидел?»

Се Юаньсин был очень честен и честно сказал: «Нет, Фан Чжи пришёл, когда я его надевал. Он был первым».

Телефон внезапно отчаянно завибрировал. Се Юаньсин посмотрел на входящий звонок в WeChat, его глаза в панике сверкали, но он не ответил.

X: «Детка, ответь на звонок».

Се Юаньсин: «Мне сейчас некомфортно, можем ли мы просто поговорить так?»

X: «Все фотографии были сделаны в общежитии, а ты говоришь, что тебе неудобно маленький врунишка».

X: «Отвечай на звонок, детка, я немного злюсь».

Телефон снова резко завибрировал. На лице Се Юаньсина отразилась борьба. Он глубоко вздохнул и ответил.

Голос на другом конце провода был глубоким и притягательным, совершенно незнакомый мужской голос, с ноткой нежности: «Малыш».

Лицо Се Юаньсина постепенно смягчилось. Он взял телефон в руки и тихо пробормотал: «Что случилось?»

X: «Ошейник, который я подарил ребенку, почему я не увидел его первой?»

X: «Детка, я злюсь».

X: «Детка, никому не показывай, ладно? Покажи только мне, только я смогу это увидеть».

Его голос был мягким и низким, но с повторяющимися интонациями в нем чувствовалась странная липкость, словно в цепких водорослях, на первый взгляд не смертельная, но способная в любой момент утопить кого-нибудь.

Это было похоже на проявление слабости, но в то же время беспощадное и в то же время скрытое опасное.

Се Юаньсин: «Я не хотел этого делать, он толкнул дверь, когда я отвлекся».

X: «Я не виню малыша, но, малыш, ты можешь в будущем держаться подальше от этого человека?»

Х: «Он мне не нравится».

Се Юаньсин нашел это забавным и тихо спросил: «Но разве вы с ним не друзья? Или это он дал мне ваш WeChat?»

X: «Кто с ним дружит?»

X: «Он увидел моего прекрасного ребенка, неужели я не могу его не любить?»

Мужской голос в трубке помолчал, а затем пробормотал: «Детка, не защищай его».

Се Юаньсин прислонился к стене и сказал ему мягким, тихим голосом, словно ведя обычный телефонный разговор со своим парнем: «Я не защищаю его».

X: «Детка, спорить — плохая привычка».

Се Юаньсин не смог сдержать смеха: «Я ошибался, я больше не буду о нем говорить».

X: «Детка, не извиняйся».

X: «Последуй за своим парнем и скажи: «В будущем я буду держаться от него подальше».

Так по-детски.

Но Се Юаньсин так же по-детски добавил: «В будущем я буду держаться от него подальше».

X усмехнулся, его голос был нежным: «Хороший малыш».

Его снова похвалили, и глаза Се Юаньсина тоже изогнулись в лёгкой улыбке, а затем он услышал, как Х говорит: «Я смотрю на фотографии, которые прислал малыш. Сделай ещё несколько, малыш, этого мало».

X: «Моё имя на шее у ребёнка, так же как ребёнок — мой Омега. Мне нравится слово «ребёнок».

Се Юаньсин поджал губы: «Я не Омега».

X: «Я знаю, я тоже не Альфа, детка».

X: «Прости, детка, я не хотел сравнивать ребёнка с Омегой. Бета — это хорошо. Каким бы ни был второй пол ребёнка, это лучший пол в мире».

Лёгкое волнение, только что вспыхнувшее в сердце Се Юаньсина, тихо утихло. С одной стороны, он считал эти слова слишком преувеличенными, но с другой – он действительно успокоился. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время ему это нравилось.

X: «Главное, чтобы, когда ребенок это носит, у него как будто есть мой знак, он мой».

X: «Я тоже хочу быть как у малыша. Малыш, можешь сделать мне намордник на заказ, как железную клетку, закрывающую рот, и с выгравированным на нём именем малыша? Это нормально?»

X: «Я хочу попробовать укусить ребёнка за шею, как альфа, но боюсь, что ему будет больно. Так я не буду кусать ребёнка, но всё равно смогу лизнуть его имя».

Это был второй раз, когда X поднял этот вопрос, как будто он действительно этого ожидал.

Се Юаньсин не мог себе представить такую сцену, мочки его ушей покраснели от жара: «Нет, это странно».

Чтобы помешать Х постоянно поднимать эту тему, он сменил тему: «Часы, которые ты мне прислал, сможешь ли ты получить, если я верну их по адресу отправителя?»

На другом конце провода повисла пауза, затем Х наконец заговорил: «Почему ребенку это не нравится?»

Се Юаньсин: «Весь круг — бриллианты. Это слишком дорого, я не могу этого принять».

X: «Мы любим друг друга, детка. Если ты ничего от меня не хочешь, я буду чувствовать себя бесполезным».

X: «И эти часы недорогие. Разве ты не слышала, детка? Мелкие бриллианты — это просто 碎钻 (дроблёные алмазы), они ничего не стоят».

X: «Теперь есть даже выращенные в лаборатории алмазы, еще менее ценные».

X: «Финансовое положение моей семьи среднее. Даже на такой недорогой подарок мне приходится долго копить, чтобы подарить малышу. Малыш не может меня за это не любить».

Он хотел сказать: «Носи». Если они потом сломаются, эти вещи останутся ребёнку, а деньги от их продажи будут считаться компенсацией за ребёнка.

Подумав об этом, он проглотил эти слова.

Се Юаньсин не разбирался ни в ценах на бриллианты, ни в часах. Глядя на маленькие бриллианты по краю, они действительно казались маленькими. Он решил пока оставить их себе, думая, что сможет вернуть, если они потом разобьются.

Он не стал больше настаивать, его глаза слегка изогнулись, голос прозвучал мягко: «Мне это не понравится».

«Неважно, есть ли у тебя деньги или нет, пока ты продолжаешь любить меня, я всегда буду любить тебя».

Шэнь Бьянье, неосознанно зашедший на спортивное поле, стоял спиной к стене, а заходящее солнце удлиняло его тень.

Казалось, он слегка улыбнулся, а устройство для изменения голоса сделало его голос очень нежным.

"Это так?"

«Я верю тебе, детка».

Его ближайшие родственники махнули на него рукой, когда в восемнадцать лет ему подтвердили, что он проживет недолго. Се Юаньсин, используя фальшивую сеть, мог беззастенчиво сказать незнакомцу подобные слова:

«Пока ты выбираешь меня, я всегда буду твердо выбирать тебя».

Бесконечно глупо.

Глава 29

В пятницу вечером, за двадцать минут до начала регистрации на курс, страница входа студентов на официальный сайт Технологического института университета работала невероятно медленно.

Он нажимал и нажимал кнопку «Войти», но страница не открывалась.

Поначалу Се Юаньсин не был особенно озабочен выбором дисциплин, но он беспокоился, что в конечном итоге останутся только те дисциплины по интересам, в которых он не преуспел или в которых не хотел участвовать, например, плавание или метание копья.

Итоговые оценки по интересующим предметам также будут учитываться при расчёте среднего балла. Хотя эта доля невелика, она всё же может повлиять на оценку стипендии.

На всякий случай Се Юаньсин решил записаться на курсы фортепиано, в которых уже имел базовые знания. Таким образом, ему не пришлось бы тратить много времени на этот курс, освободив время для предметов, в которых он не был силён, например, линейной алгебры.

В верхней части экрана его телефона появилось сообщение от Фан Чжи с вопросом о том, что он планирует выбрать.

Се Юаньсин не ответил. С тех пор, как он в прошлый раз согласился на предложение X, он постепенно отдалился от Фан Чжи.

X это не понравилось, поэтому и Се Юаньсину это не понравилось.

Он проигнорировал сообщение, продолжая упорно тыкать рукой в мертвый интерфейс входа в систему.

Се Юаньсин не решился обновить страницу, опасаясь, что его старый телефон зависнет после обновления.

Пока он колебался, он увидел рядом с экраном небольшой плавающий значок вызова и почувствовал желание повесить трубку...

Возможно, именно этот звонок по WeChat замедлял скорость его интернета.

Это было вполне возможно.

Человек на другом конце провода, не обращая внимания, продолжал спрашивать: «Как дела, детка? Ты добрался?»

Се Юаньсин с лёгким виноватым видом снова нажал кнопку «Войти». Экран на мгновение замер, а затем резко прыгнул. Глаза его загорелись, и он удивлённо воскликнул: «Я в системе!»

Х, казалось, был заражён его тоном и усмехнулся: «Какой курс планирует выбрать ребёнок?»

«У тебя есть любимый?»

Се Юаньсин: «Я выберу фортепиано. У меня уже есть небольшой опыт, так что мне не нужно тратить время на обучение».

Реакция Х была нормальной, как будто он впервые об этом услышал, его голос был полон восхищения: «Малыш еще и на пианино играет, это так впечатляет».

Се Юаньсин, следя за временем, отведённым на выбор курса, сказал: «Я учился этому ещё в детстве, начал в пять лет. Тогда я был даже ниже ростом, чем пианино».

X мягко улыбнулся, а затем сказал с ноткой грусти: «Малыш, должно быть, был таким милым тогда, к сожалению, я не смог этого увидеть».

Се Юаньсин подпер подбородок рукой, глядя в телефон, и в его темных глазах мелькнуло мягкое воспоминание: «На самом деле, когда я был маленьким, я совсем не был милым».

«У меня был ужасный характер. Три разных преподавателя фортепиано были настолько мной разочарованы, что ушли».

«Когда мне было семь или восемь лет, я познакомился с очень хорошим преподавателем игры на фортепиано, но я так его раздражал, что он больше не хотел меня учить. Чтобы удержать его, мама наказывала меня, заставляя весь день играть сонату си минор».

«Я сидел за пианино, играл и плакал, но не собирался сдаваться и плакал с каменным лицом».

Взгляд Се Юаньсина смягчился еще больше, а голос стал мягким и легким: «Мама говорила, что я павлин, и что мне приходится плакать, сжав шею».

Голос Х. также понизился, как будто он боялся потревожить человека на другом конце провода: «Так что, маленький павлин не плакал весь день?»

Се Юаньсин: «Нет, я играл всего чуть больше часа, а потом рассмешил своего учителя».

«Моя мама просто не могла видеть мои страдания. Она хотела оставить преподавателя, потому что мне нравилось играть на пианино. Как только преподаватель смягчился, она прекратила занятия и даже пригласила меня на большой ужин в тот вечер».

Он обожал фортепиано, и его мать обожала смотреть, как он играет перед публикой. Она всегда была щедра на похвалу, даже если он только что сдал начальный экзамен по фортепиано, назначенный его учителем, она брала его на руки и кружила.

За шесть лет, что Се Юаньсина унижали и считали никчёмным в доме тёти и дяди, он научился играть на пианино по нарисованным клавишам. Бумажные клавиши не издавали ни звука, поэтому он тихо напевал мелодию «До-Ре-Ми», подбадривая себя.

X: «Кроме фортепиано, есть ли у малыша еще какие-нибудь интересные курсы?»

Се Юаньсин покачал головой, а затем, вспомнив, что собеседник его не видит, сказал: «Нет, это невозможно. Я выбрал фортепиано, потому что умею играть, и это освободит время для моих основных предметов».

«Я хочу получить стипендию».

На другом конце провода Шэнь Бьянье, сидевший в офисе студенческого союза, замолчал.

С того момента, как Се Юаньсин упомянул о своём детстве, его сердце понемногу сжималось. Он чувствовал, что Се Юаньсина немного жаль.

Как человек, которому в детстве даже приходилось плакать с затекшей шеей, и которого мать называла павлином, постепенно стал таким безжизненным?

Выбор фортепиано в качестве факультатива был сделан уже не по любви, а для того, чтобы освободить время и усердно заниматься ради стипендии в десять тысяч юаней.

Се Юаньсину было всего восемнадцать, ему еще не было девятнадцати, но, казалось, он полностью утратил все свои увлечения и интересы.

Чтобы сэкономить на трафике, он никогда не смотрел онлайн-видео, отказывался покидать кампус, потому что это стоило денег, у него не было друзей, он редко общался с людьми, а его основным тоном стала уныние.

Будучи Х, он не знал, что мать Се Юаньсина уже умерла. Стоит ли ему поднимать этот вопрос?

X: «Малыш такой мотивированный. Выбрав курсы, приходи и реши несколько практических задач. Если что-то не знаешь, просто спроси меня, твой парень тебе поможет».

Он не поднял этот вопрос.

Се Юаньсин тихонько напевал, его голос был бодрым. Ожидая результаты отбора, он просто нашёл свои тестовые работы. Он писал и рисовал, изредка шепча несколько слов Х.

Наконец, он успешно выбрал факультативный курс по фортепиано, заполнив последний свободный слот в своем недельном расписании, в котором теперь оставался только понедельник после обеда.

Глядя на свое плотное расписание занятий, Се Юаньсин вздохнул.

Кто сказал, что учиться в колледже должно быть легко?

В понедельник днём, перед началом последнего урока, половина учеников школы начала двигаться, хлынув к общежитию. Се Юаньсин не стал втискиваться в лифт, а пошёл по лестнице рядом с ним.

Многие уже сидели в классе музыки. Се Юаньсин вошёл через заднюю дверь и нашёл пустое пианино, за которое можно было сесть.

Пианино, которые использовались для обучения, немного отличались от обычных: все они были электрическими, с наушниками, висящими на каждой панели.

Количество пианино в классе и количество постоянно входящих людей явно не соответствовали друг другу. Пока опоздавшие в растерянности стояли в первом ряду, вошла длинноволосая учительница музыки.

«Скамейки перед пианино рассчитаны на двух человек. Найдите место, где можно сесть».

Се Юаньсин инстинктивно наклонил голову и опустил взгляд, глядя на длинную скамью под собой. Он медленно подвинулся к её краю.

В следующую секунду скамья потеряла равновесие и накренилась набок. Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда он уже почти упал, чья-то рука вовремя надавила на другую сторону.

"В чем дело?"

«Так скромно, неужели ты собираешься уступить мне всю скамью и сидеть на полу, чтобы послушать лекцию?»

«Верно, с такой упругой попой и обилием плоти, наверное, не помешало бы посидеть на полу».

Се Юаньсин непонимающе поднял взгляд и увидел красивое лицо Шэнь Бьянье, смотрящего на него с полуулыбкой.

Се Юаньсин: «Ты…»

Шэнь Бьянье кивнул: «Я».

Се Юаньсин: «Разве ты не второкурсник?»

Шэнь Бьянье: «Эти курсы по интересам являются открытыми факультативами для студентов первого и второго курса, ты разве не знал?»

Он поднял бровь: «Мне не повезло, что я выбрал тот же путь, что и ты».

Се Юаньсин поджал губы: «Я играл на пианино, когда был на вилле. Для меня нормально выбрать пианино. Это моя неудача».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Чтобы избежать тебя, я специально выбрал пианино, на котором ты умеешь играть».

«Раз ты уже умеешь играть на пианино, разве тебе не следует брать другие факультативы? Но мы всё равно оказались в одном классе, так что мне всё равно не повезло».

Эта логика была непобедима.

Эти две фразы лишили Се Юаньсина дара речи, заставив его почувствовать, что Шэнь Бьянье стоит на непобедимой земле.

Шэнь Бьянье сел рядом с ним. Маленькое кресло оказалось тесновато для двух человек, и стало тесно.

Тем более, что Се Юаньсин выбрал место у стены, теперь он оказался в ловушке между стеной и Шэнь Бьянье, не имея возможности отступить.

Плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин неловко поерзал, почти половина его тела выдвинулась за пределы стула, просто чтобы создать хоть немного дистанции.

Шэнь Бьянье наблюдал со стороны. Восстановив равновесие, он вдруг спросил: «Мне что, нужно держать тебя за эту попу, чтобы люди поверили, что я не издеваюсь над одноклассником?»

Рука Се Юаньсина, упиравшаяся в стену, соскользнула. Он чуть не упал на землю, испуганный этим замечанием.

Он медленно приблизился: «Я не привык быть слишком близко к другим».

Шэнь Бьянье: «Я не слышал, чтобы ты это говорил, когда Гао Юфэй шел, обнимая тебя за плечо».

«Ты так близок с другими Альфами, твой парень знает об этом?»

Сказать, что он не был раздражен, было бы некоторой ложью.

Но дело было просто в том, что он не выносил людей, у которых были парни, но которые все равно ходили с другими под руку, так же, как он не выносил плейбойское поведение Чжоу Чао.

В основном это было его чувство справедливости, и оно не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Се Юаньсин проигнорировал его, прислушиваясь к звону школьного звонка и сосредоточившись так, словно впервые изучал нотную грамоту.

«В свободное время перепишите короткие музыкальные отрывки на доске в нотный формат. Принесите их на следующий урок, я проверю».

Звонок на урок уже прозвенел. Учительница музыки поспешно закончила, оставила домашнее задание и ушла.

Се Юаньсин и Шэнь Бьянье уже собирались уходить, когда перед Шэнь Бьянье предстал покрасневший Омега.

Человек протянул маленькую розовую карточку, едва скрывая свою застенчивость, и сказал: «Здесь пахнет моими феромонами. Старший, если тебе понравится, могу я добавить твои  контактные данные?»

Первокурсникам редко доводилось встречаться с Шэнь Бьянье. Многие не ожидали увидеть Шэнь Бьянье на факультативном занятии по фортепиано.

Самые смелые воспользовались моментом после занятий и направились прямо к нему.

Множество других жаждали оказаться сзади. Существовала «тенденция» отправлять Шэнь Бьянье любовные письма, а в случае отказа они могли просто посмеяться вместе с толпой.

Но…

А что, если бы Шэнь Бьянье согласился?

Трудно было сказать, что омега, передавший феромонную карту, не имел подобного намерения. Шэнь Бьянье был достаточно привлекателен, начиная от происхождения и заканчивая внешностью.

Более того, он был исключительно щедр.

Шэнь Бьянье посмотрел на карточку перед собой. Его феромоновое расстройство было непредсказуемым, но в данный момент всё было в порядке, и он чувствовал его аромат.

Пахло персиками, слегка сладковато, но он встал и легкомысленно сказал: «На самом деле, я не очень хочу становиться парфюмером».

«Эти ароматизированные открытки больше подойдут профессионалам».

Се Юаньсин, увидев, что он наконец встал, расчистил дорогу, и быстро прошёл мимо. Шэнь Бьянье уже собирался уходить, когда его снова остановил Омега.

Омега, покраснев, спросил: «Тогда, сеньор, как вы думаете, моя надушенная карточка пахнет хорошо?»

Предыдущие слова Шэнь Бьянье уже были вежливым отказом, но он, по-видимому, не понял, или, возможно, воспринял вежливость Шэнь Бьянье как форму мягкого обращения к нему.

Более того, из-за этого прерывания Се Юаньсин метнулся, словно кролик, в три прыжка, исчезнув без следа. Шэнь Бьянье слегка нахмурил брови, выражая нетерпение.

Он прошёл мимо «Омеги», его голос звучал спокойно и несколько холодно: «Персики с искусственными ароматизаторами — низкого качества».

Покрасневшее лицо Омеги позади него мгновенно побледнело. Друг, наблюдавший за происходящим со стороны, неловко подошёл и сказал:

«Не стоило останавливать его во второй раз. Во всех постах говорится, что если остановить старшего Шэня на публике, он проявит уважение только в первый раз, когда отвергнет кого-то».

Омега смял феромонную карту в руке. Прямое признание его «низшим» лишило его лица, и он разрыдался.

Шэнь Бьянье не слышал плача Омеги позади себя, но когда он вышел, то не нашел и Се Юаньсина.

Он с подозрением взглянул на далёкую лестницу и группу людей, ожидающих лифт рядом с ней. Если коротко, куда он делся?

Шэнь Бьянье сделал несколько шагов за другой угол. Как только он приблизился, он услышал голоса.

Это были Се Юаньсин и Фан Чжи.

Шэнь Бьянье с интересом остановился, стоя в углу, где эти двое не могли его видеть, и приготовился послушать, о чем эти двое тайно говорят, прячась в углу.

Улыбка на его губах была всего лишь легкой усмешкой, больше похожей на натянутую, неискреннюю ухмылку.

Фан Чжи только что позвал Се Юаньсина. Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и спросил: «Что случилось?»

Фан Чжи оказался там, потому что извилистый коридор соединял здания А и В. Два здания располагались друг напротив друга, что позволяло им видеть ситуацию друг друга.

Он был на уроке каллиграфии в корпусе B. Он случайно увидел, как Се Юаньсин входит в класс фортепиано в корпусе A. Как только урок закончился, он сразу же вышел на улицу, чтобы подождать. К счастью, Се Юаньсин вышел довольно поздно, и он случайно столкнулся с ним, не разминувшись.

Взгляд Фан Чжи невольно задержался на шее Се Юаньсина. Привлекательного кожаного ошейника уже не было, но он всё ещё помнил, как выглядел в нем парень перед ним.

Первоначально, после того как Се Юаньсин отверг его, он не принял это близко к сердцу; для него не было бы потерей остаться просто друзьями.

Но, увидев Се Юаньсина в кожаном ошейнике, он немного пожалел об этом. Раньше он думал, что Се Юаньсин будет хорошо смотреться в наряде, но не ожидал, что чёрный кожаный ошейник на его нефритовой шее будет таким… притягательным.

Это было просто притягательно, как воплощение желания.

Фан Чжи снова оживился. Се Юаньсин любил, когда его хвалили, и воспользовался этим, чтобы снова сократить дистанцию между ними, но обнаружил, что Се Юаньсин больше с ним не разговаривает.

Сообщения оставались без ответа несколько дней. Когда Гао Юйфэй звал их вместе, Се Юаньсин тоже садился рядом с Гао Юйфэем, избегая его.

Если бы Фан Чжи до сих пор не заметил неладного, он был бы глупцом.

Не имея другого выбора, он просто воспользовался возможностью, когда Гао Юфэй и Се Юаньсин вышли из общежития, а Шэнь Бьянье не было рядом, и направился прямиком к Се Юаньсину.

В любом случае, Се Юаньсин, по большей части, был любовником Шэнь Бьянье, и тот, похоже, не хотел афишировать их отношения. Что, если Се Юаньсин делал это только ради денег?

Более того, с тех пор он заметил, что атмосфера между ними была очень холодной, порой даже напряженной.

Похоже, Шэнь Бьянье заплатил Се Юаньсину за что-то. Судя по пластырю на шее Се Юаньсина, Шэнь Бьянье заплатил за укус Се Юаньсина.

Но какой Бете понравилось быть укушенным? Се Юаньсин должен был не любить Шэнь Бьянье, возможно, даже ненавидеть его.

Се Юаньсин никогда не носил эти часы Patek Philippe. Возможно, изначально они принадлежали Шэнь Бьянье, и Се Юаньсин просто взял их в руки. Если подумать, то небрежный подарок Шэнь Бьянье за пять миллионов юаней был бы почти безумием.

Возможно, он даже не был любовником, так что у него был шанс.

Такой неуверенный в себе и замкнутый человек, как Се Юаньсин, поверит чему угодно, если его похвалить и уговорить еще несколько раз.

Фан Чжи тихо сказал: «Маленький Юань, ты, кажется, был расстроен с тех пор, как я в прошлый раз задержал тебя в библиотеке».

«Могу ли я объяснить?»

Се Юаньсин нахмурился и прервал его: «Я не недоволен».

Фан Чжи улыбнулся так нежно, словно смотрел на обиженного ребенка: «Тогда почему ты в последнее время так самоуверен по отношению ко мне?»

«Ты больше не отвечаешь на мои сообщения, ты злишься?»

Се Юаньсин серьезно сказал: «Нет, это мой парень сказал мне держаться от тебя подальше».

Улыбка Фан Чжи застыла на его лице, он усомнился в своих ушах: «Мальчик… парень?»

Может ли быть, что Шэнь Бьянье на самом деле встречался с Се Юаньсин?

Невозможно, как это может быть?

Он выдавил улыбку и спросил: «Кто твой парень?»

Се Юаньсин: «Он бета».

Бета Се Юаньсин знал... разве не только он?

Фан Чжи тщательно все припомнил и пришел к выводу, что тихий характер Се Юаньсина не способствовал тому, чтобы тот завел новых друзей.

У него было ощущение, что Се Юаньсин действительно был обеспокоен инцидентом в библиотеке.

Дело было не в его самоуверенности, а в том, что круг общения Се Юаньсина был слишком прост; других возможностей не было.

Фан Чжи почувствовал лёгкое облегчение, но в то же время смутно чувствовал, что что-то не так. Он всё ещё продолжал: «Ты всё ещё злишься на меня из-за прошлого инцидента в библиотеке, да? С тех пор, как я попал в библиотеку, ты становишься всё холоднее и холоднее, а теперь и вовсе меня игнорируешь, не так ли?»

«Послушай, в прошлый раз это было из-за Шэнь Бьянье».

«Фан Чжи!» — решительно перебил его Се Юаньсин, его голос был опасно холодным.

В углу Шэнь Бьянье едва не выбежал.

В этот короткий миг сердца всех троих напряглись. Фан Чжи впервые увидел Се Юаньсина таким злым и ещё больше уверился, что тот злится на него. Что бы Се Юаньсин ни думал, он выпалил всё.

Фан Чжи: «Это Шэнь Бьянье сказал мне не учить тебя. Разве ты раньше не был с ним в плохих отношениях? Он намеренно подшутил над тобой».

«Я не хотел обидеть Шэнь Бьянье, но я также знал, что ты не сможешь освоить линейную алгебру без репетиторства, поэтому я подтолкнул к тебе своего друга».

Он осмелился сказать это не просто так: последний телефонный звонок заставил его понять, что Шэнь Бьянье не рассказал об этом Се Юаньсину.

Хотя он не знал, кто этот контакт в WeChat, на который он нажал, линейная алгебра Се Юаньсина действительно улучшилась по сравнению с предыдущим. Осознав это, он спросил Се Юаньсина, но тот ответил, что больше не общается с этим человеком.

Сидевший в углу Шэнь Бьянье хотел рассмеяться, но в его глазах мелькнула злоба.

У него действительно не было возможности объяснить этот вопрос, поэтому он мог только позволить Фан Чжи облить его грязью.

Когда молодой господин испытывал такое унижение? В голове уже проносились разные варианты, как поступить с Фан Чжи, но тут он услышал голос Се Юаньсина.

«Если Шэнь Бьянье скажет тебе что-то сделать, ты просто сделаешь это?»

Фан Чжи: «Ты же знаешь происхождение и положение семьи Шэнь Бьянье. Если я ему не помогу, боюсь, он мне отомстит».

Се Юаньсин: «Правда? Но когда у Шэнь Бьянье сломалась дверь машины, он даже не нашёл того, кто мог бы заставить их заплатить, а оплатил ремонт сам».

«Неужели он действительно отомстит тебе за такую мелочь?»

Он вдруг заговорил: «Он дал тебе денег, не так ли?»

Фан Чжи слегка напрягся: «Он дал мне пятьдесят тысяч юаней. Я купил тебе подарок и готов отдать его, если моё признание будет успешным».

«Но ты все больше отдалялся от меня, и я не мог найти возможности».

Се Юаньсин опустил глаза, его взгляд из-под темной челки выражал нетерпение: «Фан Чжи, я поступил в Технологический университет».

«У меня хороший IQ».

В углу Шэнь Бьянье мучительно пытался сдержать смех и щипал себя.

Фан Чжи не ожидал, что Се Юаньсин, обычно спокойный и молча выслушивавший всё, скажет такие слова. Он обратился к Се Юаньсину именно потому, что чувствовал, что таким человеком легко манипулировать.

В этот момент он немного разозлился и сказал: «Я не думаю, что ты не понимаешь ,что значат пятьдесят тысяч юаней для обычной семьи».

«Ты даже можешь подрабатывать в баре за несколько сотен юаней, так почему ты считаешь ,что я не прав, беря деньги?»

«Пятьдесят тысяч, пятьдесят тысяч легко достать. Если ты думаешь, что я не прав, то это потому, что ты мало страдал в жизни и всё ещё такой наивный?»

Разве ты недостаточно страдал в жизни?

Се Юаньсину захотелось смеяться, и он действительно рассмеялся.

Он наклонился к Фан Чжи и заговорил тихо, словно тихий голос мог облегчить боль:

«Когда мне было двенадцать, я нес двадцатифунтовую бочку с маслом, крышка была неплотно закрыта, и масло разлилось во все стороны. Когда меня подвесили и избили, я думал, что уже претерпел все тяготы этого мира».

Чего он не сказал, так это то, что к тому времени его мать умерла всего полмесяца назад.

Се Юаньсин покачал головой: «Я ошибался».

«Оказывается, меня все еще ждало испытание: быть загнанным в угол и высмеянным таким идиотом, как ты, просто чтобы поддерживать поверхностные отношения с одноклассниками».

Се Юаньсин: «Твоя «любовь» довольно отвратительна».

«С этого момента я скажу Гао Юфэю, что больше не буду выполнять с тобой групповые задания и не скажу тебе ни слова».

Фан Чжи выглядел смущённым: «Неужели тебе обязательно быть таким категоричным? Раз ты был таким бедным, ты должен меня понять».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой: «На самом деле, все это не имеет значения».

«Главное, ты не нравишься моему парню».

Из угла послышались шаги. Шэнь Бьянье, нахмурившись, вышел из-за угла: «Се Юаньсин, что ты здесь делаешь?»

«Я не взял с собой ключ от общежития. Я искал тебя целую вечность».

Се Юаньсин сделал два-три шага по направлению к нему, а затем, когда он приблизился, отступил на обычную социальную дистанцию: «Я здесь».

Фан Чжи остался позади, оба его проигнорировали. Шэнь Бьянье же полностью игнорировал его от начала до конца.

Что касается необычно бледного лица Фан Чжи при появлении Шэнь Бьянье, то никто не удосужился спросить.

Выходя из здания, Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Я только что слышал, как ты сказал, что твоему парню не нравится Фан Чжи, поэтому ты больше не будешь с ним общаться?»

Он усмехнулся: «Где же решимость?».

Когда он это сказал, брови Шэнь Бьянье изогнулись в улыбке, а уголки его губ не изменились.

Он хорошо знал Се Юаньсина: мягкий и выносливый, даже если ему не нравился Фан Чжи, он мог сохранять внешнее спокойствие.

Но теперь Се Юаньсин смог сказать такие категоричные слова из-за небрежного замечания Х.

Он должен был признать, что Шэнь Бьянье чувствовал себя немного...

Удовлетворен.

Се Юаньсин: «Это не отсутствие характера».

Кто его выбирает, того он выбирает. Кто его оставляет, того он оставляет.

X уважал его, и он также должен уважать X, не делая из-за постороннего человека вещей, которые могли бы расстроить его парня.

К тому же Фан Чжи по своей природе был раздражающим человеком.

Шэнь Бьянье: «Прежде чем сказать это, что еще ты сказал Фан Чжи?»

Это предложение Се Юаньсин произнес очень близко к Фан Чжи, его голос был очень тихим; он не услышал ни слова.

Однако Се Юаньсин покачал головой, его тон был небрежным: «Ничего особенного».

Глава 30

Ощущение, что ему не придётся лично оправдываться перед сомнительными обвинениями Фан Чжи, было весьма приятным для Шэнь Бьянье. Даже когда его феромоны были нестабильны, он чувствовал себя немного спокойнее.

Его рука лежала на плече Се Юаньсина, широкая ладонь закрывала почти половину плеча Се Юаньсина, а большой палец лежал на тонкой лопатке.

По мере того, как он приближался, тело под его рукой постепенно напрягалось, а лопатка задрожала от прикосновения Шэнь Бьянье.

У него было такое ощущение, будто он держит крыло бабочки.

Эта мысль необъяснимым образом пришла в голову Шэнь Бьянье, и ему невольно захотелось рассмеяться. Он думал, что Се Юаньсин больше всего похож на гриб, но в глазах матери Се Юаньсина он был павлином. Теперь к этому списку добавилась бабочка.

Может ли один человек иметь столько граней?

При таком положении дел один только Се Юаньсин мог бы превратиться в ботанический и зоологический сад. Тогда, чтобы даже взглянуть на Се Юаньсин, пришлось бы покупать билет.

Учитывая любящую деньги натуру Се Юаньсина, он, вероятно, сошёл бы с ума от радости.

Чтобы никто не увидел его без оплаты, Се Юаньсин может даже надеть маску.

Блин.

Шэнь Бьянье внезапно ослабил хватку и, сдерживая смех, оперся на плечо Се Юаньсина. Он смеялся так громко, что тело Се Юаньсина закачалось в такт его смеху.

Се Юаньсин был сбит с толку, потерял дар речи и спросил: «У тебя случился эпилептический припадок?»

Шэнь Бьянье лежал на плече Се Юаньсина, явно веселясь. Он лениво пробормотал: «Неужели ты не можешь сказать обо мне ничего хорошего?»

Он стоял слишком близко; когда он говорил, его дыхание обдавало шею Се Юаньсина слабым, почти неощутимым теплом.

Се Юаньсин почувствовал щекотку и инстинктивно захотел отстраниться. Уклоняясь, он спросил: «Ты собираешься укусить или нет?»

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не волнует, над чем я смеюсь?»

Се Юаньсин поднял свои тяжелые плечи: «Меня волнует только то, когда ты слезешь с моего плеча».

«Не двигайся», — прижал его к земле Шэнь Бьянье. Когда он повернул голову, его губы коснулись шеи Се Юаньсина.

Се Юаньсин уже привык к этому. Прежде чем укусить, Шэнь Бьянье привычно лизнул, словно ел мороженое.

Даже если бы он протестовал, Шэнь Бьянье лишь отмахнулся бы от него и в следующий раз поступил бы так же.

Привычка была поистине ужасной вещью. Только когда Шэнь Бьянье лизнул его в затылок, Се Юаньсин понял, что место, которое он только что коснулся, было боковой частью его шеи, рядом с кадыком.

Должно быть, это было непреднамеренно.

Се Юаньсин не придал этому особого значения. По коже затылка разлилась влага, тёплый, расплавленный язык лизнул её, вызвав дрожь ощущений.

Сколько бы раз он ни делал это, в тот момент он не мог сдержать дрожь своего тела.

Словно добыча в пасти волка, беспокойно дрожащая.

Он спокойно ждал момента, когда острые зубы пронзят его кожу, но Шэнь Бьянье, стоявший позади него, отложил укус.

Се Юаньсин: «……»

Он поджал губы с ноткой недоумения: «Должен ли я спросить тебя, чему ты смеешься, прежде чем ты мне быстро ответишь?»

«Может быть, ты слышал: убей быстро, не мучь?»

Шэнь Бьянье был так удивлен этим, что усмехнулся, стиснув зубы: «Неужели я такой мелочный?»

Он не дал Се Юаньсину возможности ответить, вероятно, не желая слышать то, что, по его мнению, серьёзно вредило его имиджу. Не задумываясь, он прямо сказал: «Я не считаю эту позу хорошей».

Се Юаньсин не знал, что не так с позой двух людей, стоящих друг перед другом, но все же добродушно спросил: «Тогда какую позу ты хочешь изменить?»

В чем разница между этим видом и морским ежом, у которого развились иглы только для того, чтобы людям было легче есть, не прибегая к помощи миски?

Его не только собирались съесть, но и нужно было подумать, как сделать его более удобным для употребления.

Быть богатым действительно хорошо.

Се Юаньсин вздохнул, затем обернулся и увидел, что Шэнь Бьянье стоит со странным выражением лица, отпустив его.

Шэнь Бьянье смотрел на него, а также на стул рядом с ним.

Почему он не мог сесть на стул, а Се Юаньсин — к нему на колени? Нет, это слишком интимно.

Было бы плохо, если бы Се Юаньсин неправильно понял.

В первый раз, когда он продемонстрировал свою нестабильную сексуальную ориентацию Се Юаньсину, он все еще мог прижать человека к столу, игриво похлопывая Се Юаньсина по ягодицам.

Теперь же, после бесчисленного количества раз, он стал гораздо более сдержанным.

Избыточные инъекции ингибиторов сделали его эмоции менее возбуждёнными, и его мозг остался рациональным.

Шэнь Бьянье согласился на это условие и с тех пор неизменно его выполнял. В тот самый момент в мусорном ведре лежали три пустых шприца с ингибитором.

Но теперь, взглянув на стул рядом с собой, Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое… сожаление.

Се Юаньсин, простоявший полдня, словно деревянный манекен, обернулся и почувствовал, как его ноги немного онемели. С таким же оцепеневшим выражением лица он спросил молодого мастера: «Всё ещё кусаешся?»

Шэнь Бьянье наблюдал, как его маленькое горло невольно подергивается, когда он говорит, и вдруг ему в голову пришла очень странная мысль:

В любом случае, Се Юаньсин — бета-версия.

У него нет железы на затылке; укусы Се Юаньсина направлены лишь на то, чтобы обмануть его собственные феромоны.

Затем…

Где он не кусается?

Шэнь Бьянье опустил взгляд, всё больше сосредоточивая внимание на кадыке Се Юаньсина. Он был на голову выше Се Юаньсина и мог легко схватить его за горло.

Чувствительный, нежный кадык пошевелился под его большим пальцем, и Шэнь Бьянье не удержался и слегка надавил, слегка надавливая.

«Могу ли я здесь укусить?»

Он спросил тихим, мягким голосом, почти с мольбой.

Се Юаньсин был наполовину задушен, хотя ему не было больно, и он не задыхался, но ощущение того, что его спасательный круг перехвачен, заставило его инстинктивно забеспокоиться.

Но он не отступил. Вместо этого он посмотрел на Шэнь Бьянье и так же тихо спросил: «Ты понимаешь, что говоришь?»

Шэнь Бьянье: «В контракте сказано, что я могу укусить тебя за шею, и это тоже твоя шея».

Се Юаньсин на мгновение лишился дара речи.

Его молчание в глазах Шэнь Бьянье стало согласием. Шэнь Бьянье невольно наклонился ближе, чувствуя себя нервно: «Я буду осторожен, будет не очень больно».

Хотя Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье не загрызет его до смерти, все его тело напряглось, когда Шэнь Бьянье приблизился, и он инстинктивно протянул руку, чтобы оттолкнуть его.

«Нет, ты не можешь укусить... Ммм...»

Шэнь Бьянье крепко схватил его за руки, пытаясь удержаться, и наполовину прижал к стене, обнажив уязвимую шею.

В следующую секунду Шэнь Бьянье укусил.

Было немного больно, но совсем чуть-чуть. Ощущение было не укусом, а, скорее, полным охватом кадыка.

Шэнь Бьянье держал маленький кадык во рту, нежно покусывая и облизывая его. Кадык двигался, и его губы двигались вместе с ним, медленно наполняя эту хрупкую трахею своим ароматом.

Он подумал о наморднике.

Или, может быть, намордник не был нужен.

Пока Се Юаньсин дрожал и подносил кадык ко рту, его беспокойные клыки были скованы.

Он не смел применить силу, не смел укусить, мог только лизать, чтобы удовлетворить свою жажду, держась за кадык, его рот был не в силах закрыться, слюна капала с уголков его губ, смачивая Се Юаньсина, окрашивая его своим запахом.

Се Юаньсин не понимал, какие мысли роятся у него в голове. Глаза его дрожали, и он неудержимо боролся.

Ощущение, будто его кадык держат во рту, было слишком странным; его словно ударило током, даже поясница онемела. «Нет… Шэнь Бьянье, отпусти… отпусти».

Обе его руки были подняты над головой и прижаты к стене, а плечи прижаты плечами Шэнь Бьянье, из-за чего его сопротивление казалось слабым.

Когда его тело и руки больше не могли двигаться, он инстинктивно выбросил вперед ноги.

Шэнь Бьянье увернулся как раз вовремя. Остаточная сила удара прошла мимо, не причинив боли. Вместо этого Се Юаньсин, сопротивляясь, пронзил его позвоночник, вызвав дрожь.

Его глаза тут же потемнели. Одной рукой он схватил Се Юаньсина за обе руки, а другой потянулся к его ноге, намереваясь притянуть её к себе.

Эта поза была слишком странной и опасной. Даже если Се Юаньсин никогда не ел свинину, он понимал, что что-то не так. Он, не обращая внимания ни на что другое, вытянул ноги и начал лягаться: «Шэнь Бьянье! Отпусти меня!»

«Твои феромоны не сильны, не сходи с ума!»

Шэнь Бьянье отпустил его, тяжело дыша, и пристально посмотрел на него, сказав: «На этих выходных пойдем со мной в больницу на осмотр, чтобы увидеть, как продвигается мое лечение».

«Позже, когда мое расстройство феромонов пройдет, ты переедешь из общежития».

Его ситуация все больше выходила из-под контроля.

Если бы не слова Се Юаньсина о феромонах, напомнившие ему об этом, нога Се Юаньсина, за которую он схватился, оказалась бы у него на уровне талии.

Взрослый бы понял, что это была за поза.

Се Юаньсин потер запястье, на котором уже виднелся красный след, и небрежно согласился: «Хорошо, в субботу или воскресенье?»

«Когда твое расстройство феромонов улучшится, тебе не нужно будет мне говорить, я съеду».

Его первоначальное заявление о смене общежития было прямо отклонено консультантом. Подумав о контракте, Се Юаньсин не стал настаивать.

Если бы феромоновое расстройство Шэня Бьянье улучшилось, а консультант все еще медлил с тем, чтобы дать ему возможность переодеться, ему бы просто пришлось найти способ угнаться за консультантом.

А если к тому времени он уже был на втором курсе, он мог бы переехать за пределы кампуса. На втором курсе всё ещё было много курсов, но не было такого количества случайных занятий, как регистрация по выходным, поэтому он мог найти подработку репетитором или что-то в этом роде.

Это не только покрыло бы его арендную плату, но и позволило бы ему получить дополнительный доход.

Планы Се Юаньсина уже простирались далеко в будущее, когда он внезапно услышал вопрос Шэнь Бьянье: «Как ты можешь быть счастлив, Се Юаньсин?»

?

Хм?

Тема разговора изменилась слишком быстро, и на мгновение разум Се Юаньсина оказался пустым, неспособным отреагировать.

Шэнь Бьянье: «Ты на вкус как старый лимонад».

Так мой кадык — лимон?

Эта мысль тихонько пришла в голову Се Юаньсину. Он сдержался, чтобы не произнести её вслух.

Он знал, что Шэнь Бьянье чувствует его эмоции – странную способность, которую трудно объяснить. Он мог лишь воспринимать её как аномалию, присущую альфа-типу SSS, которая уникальна даже в болезни.

Шэнь Бьянье только что издевался над ним, а теперь...

Губы Се Юаньсина загадочно изогнулись, но затем его лицо тут же потемнело, и он сказал: «Раньше я чувствовал себя хорошо, когда ел чипсы со снежинками из деревни Даосян».

Шэнь Бьянье взял телефон со стола, бросил одно предложение и вышел за дверь: «Хорошо, подожди меня».

Он действовал так быстро, что Се Юаньсин даже не успел сказать ни слова.

В новом городе находился Технологический университет. Се Юаньсин не слишком много исследовал А-Сити, но не видел там кондитерской «Даосян», более популярной среди пожилых людей, хотя и не знал, есть ли она вообще в А-Сити.

Он расскажет об этом Шэнь Бьянье через десять минут после его отсутствия.

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись, глаза засияли, когда он повернулся и пошел на свое место, чтобы сделать домашнее задание на день.

Он посмотрел на время, и когда оно подошло, он отправил Шэнь Бьянье сообщение на свой телефон: «Тебе не нужно его покупать, здесь, в Нью-Сити, его нет».

Затем он довольно неискренне добавил быстрое извинение: «Извини,я забыл раньше».

Он не был бы счастлив просто из-за пирожного; повод, который он дал, был просто придуман им самим. Попытка Шэнь Бьянье купить его была обречена на провал.

Серебристо-голубой Bugatti выехал с университетской полосы городка, суперкар, соблюдая скоростной режим, проехал по пустой дороге, направляясь прямо к окраине нового города.

Деревня Даосян, указанная на навигационной карте, расстояние в сто восемьдесят два километра медленно уменьшалась по мере того, как тикала стрелка указателя уровня топлива.

Было 19:20. Шэнь Бьянье проверил и увидел, что деревня Даосян закрывается в 21:30. Если повезёт, он, возможно, успеет.

Его длинные, чётко очерченные пальцы сжимали руль, а указательный палец непрерывно постукивал по ободу, пока светофор отсчитывал секунды. Лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным. Он нажал на газ в последнюю секунду перед истечением времени.

Время шло. Се Юаньсин закончил один экзаменационный тест, прежде чем понял, что Шэнь Бьянье ему не ответил. Он взглянул на пустой чат и удалил его из списка контактов.

Молодой хозяин, вероятно, понял, что его обманули, и был слишком зол, чтобы вернуться в общежитие.

Он не стал спрашивать больше, встал и пошел за стаканом воды.

В 9 часов вечера Се Юаньсин надел наушники, чтобы слушать английский язык, опустил голову, писал и рисовал в своей рабочей тетради.

Шэнь Бьянье, подавляя раздражение, непрерывно сигналил с недостойным нетерпением, призывая пешеходов, ехавших на красный свет, подвинуться.

В 21:25 Се Юаньсин закончил длинное упражнение на аудирование, исправил свои ошибки и начал писать эссе, кусая кончик пера.

Шэнь Бьянье припарковал машину на обочине дороги, поспешно выскочил и побежал к застрявшему месту.

В 21:40 Се Юаньсин заканчивал свое эссе на английском: «…Именно время, которое ты потратил на свою розу, делает ее такой важной».

Шэнь Бьянье обратился к продавцу-консультанту, который убирался в магазине: «Могу ли я получить коробку чипсов «Снежинка», пожалуйста?»

Продавец улыбнулся и сказал: «Осталась только одна снежинка. Хотите что-нибудь ещё?»

Шэнь Бьянье посмотрел на оставшиеся пирожные на стеклянной полке: «Пожалуйста, упакуй их все для меня».

Глаза продавщицы загорелись, и она быстро начала упаковывать коробки для Шэнь Бьянье. «Итого восемьсот девяносто семь юаней. С учётом скидки восемьсот девяносто будет приемлемо?»

Шэнь Бьянье отсканировал код, оплатил покупку и отнёс пять коробок обратно к машине. Его механические наручные часы показывали время: 22:17.

Обратный путь займёт ещё два часа. Когда он доберётся до школы, будет, вероятно, двенадцать или час ночи.

Четыре-пять часов пути туда и обратно не показались такими уж долгими.

Однако, когда машина почти подъехала к школе, Шэнь Бьянье уставился на пять больших коробок с выпечкой «Деревня Даосян» на пассажирском сиденье и постепенно понял, что что-то не так.

Не говоря уже о том, сможет ли Се Юаньсин съесть все это самостоятельно.

Если просто положить перед ним эти пять коробок, то, учитывая, что Се Юаньсина легко понять неправильно, если с ним хорошо обращаться, разве Се Юаньсин не будет невероятно тронут?

А что, если бы он был тронут и влюбился в него?

Шэнь Бьянье протянул руку и достал коробку с чипсами «Снежинка», поставив её отдельно. Затем он позвал Чжоу Чао: «Где ты? Я принёс тебе еду».

Чжоу Чао был приятно удивлён: «Так хорошо? Я в своей школе, заходи».

Школа Чжоу Чао находилась совсем рядом с Технологическим университетом, оба в университетском городке. Поэтому они часто проводили время вместе.

«Подожди меня у школьных ворот».

Шэнь Бьянье резко бросил трубку, развернул машину и направился в сторону Колледжа бизнеса, где находился Чжоу Чао.

Машина остановилась у ворот Бизнес-колледжа. Было уже за полночь, и вход в учебное заведение был пуст, лишь несколько ночных огней горели, а Чжоу Чао ждал на холодном ветру.

«Наконец-то ты здесь. Ты хоть представляешь, какой холод на улице?» Чжоу Чао открыл пассажирскую дверь, собираясь сесть в машину, но вздрогнул от горы подарочных коробок.

«Что все это значит?»

Шэнь Бьянье: «Выпечка — вся твоя».

Чжоу Чао был совершенно сбит с толку: «Зачем ты несешь четыре коробки пирожных посреди ночи?»

Он увидел коробку позади Шэнь Бьянье и поправил себя: «Пять коробок».

Увидев этот ящик, Чжоу Чао, несмотря на свою проницательность, сразу понял, что проблема в ящике рядом с Шэнь Бьянье. «А этот для кого?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Дверь машины была открыта, и холодный ветер завывал, врываясь в салон. Он холодно сказал: «Се Юаньсин хотел его съесть».

Чжоу Чао протянул голос и сказал: «О, Се Юаньсин хотел этого».

«Где ты это купил?»

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Не твоё дело».

«Забери свои пирожные и закрой дверь своей машины».

Чжоу Чао больше не двигался, и холодный ветер его не волновал. Он просто стоял у двери, достал телефон и принялся его крутить.

Вдруг, в свете уличных фонарей, в тёмной ночи, у школьных ворот, рядом с машиной, раздался громкий голос: «Готовы к отправлению. Весь путь — сто восемьдесят километров, примерно два часа двадцать минут».

Шэнь Бьянье: «……»

Чжоу Чао: «……»

Тот был шокирован: «Ты пробежал сто восемьдесят километров только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное?!»

Чжоу Чао задумался на мгновение, а затем пробормотал: «Нет, нет, ведь еще и обратный путь, черт возьми, больше трехсот километров, ты с ума сошел?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Он был недоволен, и это действительно влияет на мои феромоны».

Шэнь Бьянье помолчал: «Забыл».

Чжоу Чао: «Тогда ты купил его для него, зачем ты отдаешь его мне?»

Шэнь Бьянье снова нахмурил брови: «Если я дам ему слишком много, вдруг он подумает, что я его очень ценю?»

Чжоу Чао вспомнил этот смайлик, он идеально соответствовал его настроению: метро, старик, смотрящий на телефон.jpg

За время более чем десятилетней дружбы он впервые почувствовал, что не совсем понимает ход мыслей Шэнь Бьянье.

О, это было не в первый раз. Шэнь Бьянье не раз и не два совершал подобные странные поступки, но каждый раз это снова шокировало Чжоу Чао.

Из-за чего у него всегда возникало ощущение, что это происходит впервые.

Он не понял, поэтому просто не вмешивался, а лишь сказал: «Вообще-то... ты мог бы поделиться излишками со своими дорогими одноклассниками».

Шэнь Бьянье: «…Забыл».

Он просто был слишком сосредоточен на том, чтобы не дать Се Юаньсину увидеть это.

Он махнул рукой: «Забери его и отдай своим дорогим одноклассникам».

Чжоу Чао: «Куда ты сейчас пойдёшь? В школу, чтобы угостить Се Юаньсина пирожными?»

Он взглянул на время: «Посреди ночи, в час ночи, есть пирожные?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него: «Я не идиот».

Чжоу Чао отнесся к этому вопросу скептически, но благоразумно не задал его.

Вместо этого он сказал: «Тогда пойдём со мной. Высади меня у меня дома, и ты сможешь переночевать там».

«Только не говори мне, меня до сих пор задержал учитель, и я слишком устал, чтобы ехать обратно, планируя провести ночь в школьном общежитии, а тут появляешься ты».

Говоря это, он перекладывал вещи с сиденья на заднее, при этом прищелкивая языком: «Суперкары — такая суета, всего два места, трудно освободить место».

«Ты что, не перестал ездить на этой машине? Зачем ты опять на ней разъезжаешь и выпендриваешься?»

Шэнь Бьянье не беспокоился о нем, наблюдая, как он суетится, ведет себя как господин и не пошевелил и пальцем, чтобы помочь.

Когда Чжоу Чао вошел, он попытался сдержаться, но не смог подавить свое любопытство и спросил:

«Послушай, ты приложил все усилия только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное. Неужели это из-за феромонов?»

Шэнь Бьянье: «Если тебе есть что сказать, выскажись».

Чжоу Чао: «…»

Он помолчал: «Ты ведь не влюбилась в Се Юаньсина, да?»

«Мужчины-бета не могут иметь детей, твой отец не одобрит».

Шэнь Бьянье повернулся к нему и с усмешкой сказал: «Тот, кто мне нравится, не имеет ничего общего с этим стариком».

Чжоу Чао был поражен, затем услышал, как Шэнь Бянье продолжил: «Но Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье посмотрел в далекое, темное ночное небо, усмехнувшись: «Я лучше умру, чем буду как Се Юаньсин».

«Мне его просто жаль».

Его губы слегка изогнулись, как будто он улыбнулся, но не совсем: «В течение короткого срока действия контракта он может вылечить мою болезнь, и мне следует быть с ним немного добрее».

«Се Юаньсин на самом деле неплохой. У него хорошие оценки, стойкий характер, он красивый и умеет играть на пианино. Если бы не тот факт, что я его укусил, и этот контракт, мы могли бы даже подружиться».

Чжоу Чао обдумал эту логику, но затем снова смутился: «Наличие контракта не означает, что вы не можете быть друзьями, не так ли?»

Шэнь Бьянье: «Разве не было бы неловко снова и снова кусать Бету, который тебе не нравится?»

«А Се Юаньсина легко переубедить. А вдруг он влюбится в меня?»

Чжоу Чао считал, что Шэнь Бьянье слишком самоуверен, но потом он взглянул на богатство Шэнь Бьянье и на его красивое, безупречное лицо рядом с собой и понял, что это не невозможно.

Более того, Шэнь Бьянье неоднократно подчеркивал, что Се Юаньсин был легко растроган, поэтому он наверняка что-то знал.

Шэнь Бьянье: «Я не такой, как ты, который тянет одно за другим, а другое зацепляет».

«Если это невозможно, не давай людям надежды».

Укол? Чжоу Чао усмехнулся: «Высокомерный».

Машина уехала вдаль, а ее серебристо-голубой хвостовой плавник так и не появился в снах тех, кто крепко спал в общежитии.

На следующее утро, когда Се Юаньсин проснулся, на его столе стояла коробка с выпечкой из деревни Даосян.

Он был немного удивлён. Он протянул руку и открыл коробку, и прямо в центре лежала единственная снежинка.

Дверь общежития распахнулась. Шэнь Бьянье спокойно посмотрел на него и небрежно сказал: «Деревня Даосян, о которой ты говорил, слишком далеко. Я поручил кому-то купить её вчера вечером, и она пришла только сегодня утром».

Телосложение Альфы не выдавало следов того, что он спал всего лишь в три часа ночи прошлой ночью. Чёрное пальто придавало ему высокий и стройный вид, а лёгкий аромат одеколона, исходивший от него, вместо застоявшейся дорожной пыли, говорил о хорошем ночном отдыхе.

Се Юаньсин ещё не почистил зубы. Он протянул руку и закрыл крышку. «Передай дяде Гао спасибо от меня».

Дядя Гао часто приносил им питательную еду.

Се Юаньсин всё ещё был немного сонный. Он медленно вышел на балкон почистить зубы, идя и говоря:

«Я съем это позже, но давай будем честны, у меня уже не то настроение, что вчера вечером, так что, возможно, вкус будет не таким приятным».

Шэнь Бьянье лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он моет посуду.

Услышав это, он цокнул языком, тоже осознав.

Невозможно было не злиться после того, как он проехал четыре часа за рулем и только потом обнаружил, что его обманули, поэтому Шэнь Бьянье говорил без колебаний.

Его голос был ленивым, когда он сказал: «Тсс, маленький лжец».

«Если в следующий раз ты снова соврешь, я заткну тебе рот кляпом».

«Пфф!» — Се Юаньсин был настолько шокирован, что выплюнул ополаскиватель для рта, повернулся к Шэнь Бьянье и посмотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами, пробормотав: «Я больше не посмею».

Слишком извращенно, чтобы не поддаваться провокациям.

Глава 31

Шэнь Бьянье купил много выпечки в деревне Даосян, и поскольку она долго хранилась, большая подарочная коробка простояла на столе Се Юаньсина много дней.

«Се Юаньсин, эй, что это, деревня Даосян?»

Когда Гао Юфэй и его сосед по общежитию, старшекурсник, пришли в гости, они сразу же увидели на столе Се Юаньсина подарочную коробку с надписью «Деревня Даосян». «Давно у меня такого не было».

«Где ты это купил?»

Се Юаньсин открыл коробку и щедро предложил её Гао Юфэю: «Дядя Гао купил слишком много. Шэнь Бьянье отдал их мне. Хочешь один?»

Шэнь Бьянье часто дарил людям вещи, поэтому его ответ не вызвал бы слишком большого любопытства.

Увидев, что Гао Юфэй взял одну, он передал коробку второкурснику, который пришел с Гао Юфэем, сказав: «Старший, тебе тоже стоит взять».

Позади них Шэнь Бьянье, сидя на стуле, лениво играл в какую-то игру, не проявив никакой реакции на то, что Се Юаньсин поделился с ним выпечкой, которую он специально купил обратно через пять часов.

Он лишь взглянул на новичка, услышав слово «Старший», а затем небрежно отвел взгляд, продолжая управлять своим игровым персонажем на экране.

Человек с выпечкой «Даосян» подошёл к Шэнь Бьянье, ухмыляясь: «Брат Шэнь, ты что, больше не распаковываешь? Дай мне попробовать».

«В прошлый раз, когда Эр-гэ открыл золото, ты всё ему отдал. Мы так завидовали».

Это золото, хотя и не очень редкое, Эр-гэ мог продать за 1500 юаней.

Шэнь Бьянье с холодным лицом нажал на кнопку мыши, мгновенно убив противника одним выстрелом, и равнодушно сказал: «Если у тебя нет денег на покупку коробок, не приходи сюда просить милостыню у отца».

«Если хочешь их открыть, купи их сам».

Старый Сан из соседнего общежития неловко усмехнулся: «Папа, папа Шэнь, почему ты сегодня такой раздражительный?»

Какая шутка, открытие коробки стоило больше десяти юаней, а чтобы получить что-то стоящее, даже сто коробок — это всего лишь мелочь, далеко не достаточно.

Все они были студентами. Кроме Шэнь Бьянье, у кого были такие деньги?

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Гао Юфэй вызвал Се Юаньсина. Шэнь Бьянье краем глаза заметил, как они один за другим ушли, и в его глазах читалось раздражение. Он остался сидеть, но его стиль игры постепенно становился всё более агрессивным.

Он вспомнил запах феромонов Гао Юйфэя, неприятный запах морской соли. Се Юаньсин не чувствовал никаких запахов, лишь издавая слабый аромат.

Гао Юфэй был жизнерадостным и общительным человеком, поэтому ему всегда нравилось обнимать людей за плечи. Се Юаньсин был бетой, поэтому Гао Юфэй не держался с ним так же дистанцированно, как с омегой.

Неизбежно было учуять лёгкий запах, совсем чуть-чуть. Нормального человеческого контакта избежать не удалось.

Более того, если этот слабый запах не был приобретен намеренно, он был почти неощутим.

Это было нормально.

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Это было ничто.

Именно из-за расстройства, связанного с феромонами, он мог так отчетливо чувствовать этот запах.

Это было нормально. Гао Юфэй был энтузиастом и открытым, и Се Юаньсин тоже должен был завести друзей.

Ничего. Это был обычный контакт между альфами и бетами. Се Юаньсин был бетой; он ничего не чувствовал.

Он просто поделился выкупленными пирожными с Гао Юфэем. Он также отдал четыре коробки Чжоу Чао.

Се Юаньсин был бета.

Он не мог учуять никакого запаха.

"Хлоп!!"

Из динамиков, звучащих на тысячи юаней, раздался грохот выстрелов. Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, когда он увидел, как потемнел экран, и он резко захлопнул мышку.

Старый Сан из соседнего общежития, наблюдавший за происходящим со стороны, почувствовал, как его сердце тревожно забилось, и он немного пожалел, что выбрал именно это время для визита. Он хотел сказать что-то важное. Стоит ли говорить?

Поколебавшись, он сказал: «Консультант сказала, что через пару дней в школу придёт предприниматель, чтобы пожертвовать деньги, и хочет, чтобы ты вошёл в команду по этикету и принял их. Она не смогла тебя найти, поэтому попросила меня проверить общежитие, дома ли ты».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Я не вхожу в школьную команду по этикету. Как я стал „номинальной фигурой“? И она хочет, чтобы я ушёл?»

Старый Сан сказал: «Ты красавец! Все в школе считают тебя самым красивым в кампусе. Ни один из Альф в команде по этикету не сравнится с тобой по красоте».

Он усмехнулся: «Омеги из команды по этикету такие красавчики. Если тебя пригласят на вечеринку после мероприятия, можешь взять с собой братьев?»

Шэнь Бьянье небрежно ответил: «Я сейчас пойду к консультанту. А насчёт общественных мероприятий — потом разберёмся».

Он взял телефон со стола и вышел из общежития, оставив Старого Сана из соседнего общежития в недоумении смотреть на пустую комнату.

Нет, а он вообще из этого общежития был?

Как все из этого общежития могли уйти и оставить его, чужака, стоять здесь?

Как только Шэнь Бьянье вышел из общежития, он увидел этих двоих в углу коридора справа от себя, стоявших совсем рядом и о чем-то шепчущихся.

Лифт был слева, но Шэнь Бьянье пошёл направо.

Проходя мимо, они одновременно замолчали. Шэнь Бьянье слегка нахмурился и спросил: «Что ты тут делаешь?»

Се Юаньсин промолчал. Гао Юфэй неловко улыбнулся: «Я хотел спросить его кое о чём, старший Шэнь, ты…?»

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Пойду к психологу. Я сегодня не занимался спортом, поэтому решил спуститься по лестнице».

После того, как Шэнь Бьянье грациозно отошел от них двоих, Гао Юфэй наконец воскликнул с ноткой понимающего восхищения: «Знаешь, неудивительно, что он — всеобщий красавец».

«Просто стремление оставаться в форме, ходить по лестнице вместо лифта, заниматься спортом в любое время и в любом месте».

Се Юаньсин едва заметно закатил глаза и сказал: «Тебе больше не нужно пытаться наладить мои отношения с Фан Чжи. Мы живём в разных общежитиях, и нет нужды заставлять себя ладить».

Он привык игнорировать тех, кто ему не нравился. Прошла неделя, и он полностью проигнорировал Фан Чжи. Должно быть, Фан Чжи снова что-то сказал Гао Юфэю, и тот решил выступить посредником.

Было много людей, которые Се Юаньсину не нравились, несколько человек ему не нравились совсем, а один не нравился ему до отвращения.

Фан Чжи попал в категорию «крайне нелюбимых».

Как только кто-то попадал в категорию категорически нелюбимых, Се Юаньсин действительно не уделял ему никакого внимания, не испытывая сожалений или желания вернуться назад.

«Мне ещё нужно сделать домашнее задание, поэтому я больше с тобой не разговариваю».

Гао Юфэй был беспомощен: «Как можно делать столько домашних заданий? Тебе всё равно нужно иногда отдыхать».

Се Юаньсин: «Мне нужно подготовиться к экзамену по английскому языку шестого уровня, компьютерному экзамену и измерению данных…»

«Подожди, подожди!» — резко остановил его Гао Юфэй. «Как, уже шестой уровень английского? Четвёртый уровень будет только в декабре, верно?»

Се Юаньсин: «Я сдал экзамены по английскому языку 4-го уровня и уверен, что смогу их сдать».

Линейная алгебра поставила его в тупик в начале первого года обучения, но Се Юаньсин все еще был очень хорош в других предметах.

Гао Юфэй: «…Так ты уже готовишься к 6-му уровню? Почему бы тебе не подготовиться ещё и к IELTS и TOEFL?»

Се Юаньсин моргнул с невинным видом: «Результаты IELTS и TOEFL действительны только в течение двух лет».

Гао Юфэй был побеждён и махнул рукой, измученный. «Давай, пусть я буду никчёмным бродягой, который просто ждёт смерти».

Се Юаньсин кивнул и буквально ушел.

Если бы он мог, он бы тоже предпочел просто плыть по течению, но только имея хорошие оценки и достаточное количество сертификатов, он мог бы получить предложение о работе от крупной компании после окончания учебы.

Заработать много-много денег и выкупить его дом.

Тем временем в офисе.

Шэнь Бьянье смотрел на вожатого перед собой, и у него болела голова. «Вожатый, я не в почётном карауле и не в команде по этикету. Я не могу выполнять эту работу».

Их классным руководителем была длинноволосая омега, кроткая и умная женщина средних лет. Услышав это, она улыбнулась и сказала:

«Почему ты не можешь? Ты же будешь представлять наш Технологический университет».

После года совместной жизни она поняла, что по большей части Шэнь Бьянье как ученик был очень послушным.

Шэнь Бьянье неторопливо ответил: «Это совершенно невозможно, советник. Я не могу быть швейцаром».

Консультант разрывался между смехом и слезами: «О чём ты говоришь? Ты хочешь сказать, что все остальные студенты в группе по этикету — швейцары?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, не признавая и не отрицая ничего, и медленно начал спорить с консультантом.

В кабинете был ещё один учитель, который говорил по телефону о проведении небольшого концерта. Услышав «фортепианное представление», Шэнь Бьянье поднял голову.

Консультант собирался сказать что-то ещё, как вдруг Шэнь Бьянье сказал: «А как насчёт такого варианта? Я порекомендую кого-нибудь, кто сможет сыграть на пианино на сцене. Если вы позволите ему, я пойду и буду швейцаром».

И учитель по телефону, и консультант были поражены и одновременно посмотрели на Шэнь Бьянье.

Когда Шэнь Бьянье вернулся из офиса, Се Юаньсин слушал английскую речь в наушниках.

Расположение стола и кровати ограничивало яркость света со стороны стола. Чтобы лучше видеть, обычно ставили лампу на стол или прикрепляли длинную светодиодную ленту под спинкой кровати, поверх стола.

Се Юаньсин воспользовался «наследством», оставленным предыдущим жильцом, — прочно приклеенной длинной светодиодной лентой.

Он сидел, склонившись, и что-то писал на бумаге. Свет флуоресцентной лампы падал сверху, отчего каждая прядь волос словно светилась. Чёрная родинка под глазом не давала его лицу казаться слишком бледным, но придавала ему глубокий, тёмный оттенок желания.

Шэнь Бьянье смутно предвкушал появление этого сияющего человека на сцене.

Будет ли он похож на павлина или даже красивее павлина?

Жгучий, почти осязаемый взгляд заставил Се Юаньсина поднять глаза. Он снял наушники и спросил: «Завтра суббота, мы идём в больницу на осмотр?»

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови в знак недовольства и сказал: «Пока нет. Я присоединяюсь к команде по этикету».

Се Юаньсин не спросил, зачем, но Шэнь Бьянье подошел к нему; его высокая фигура стояла позади него, вытянутая рука опиралась на стол, почти окружая его в кресле.

«Се Юаньсин, дай мне понюхать тебя».

Понюхать его?

Прежде чем Се Юаньсин успел открыть рот, Шэнь Бьянье прижался к его шее, коснувшись носом кожи, а его дыхание обдало ее.

Шэнь Бьянье почувствовал аромат мыльных ягод Се Юаньсина, тот самый молочный запах, который был очень ароматным, словно молочный аромат, который мог скользить по горлу.

Но Шэнь Бьянье знал, что, как только он лизнет его, то почувствует совсем не этот молочный запах.

Се Юаньсин был скупым лжецом, не желавшим позволить ему вкусить хоть что-то сладкое.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он встал. Впрочем, ничего страшного, по крайней мере, он не почувствовал этого неприятного, резкого запаха морской соли.

По крайней мере, Се Юаньсин вел себя хорошо.

Се Юаньсин сидел на своем месте, его маленькое лицо выражало замешательство, он не понимал, насколько странным было поведение Шэнь Бьянье: вернуться, сначала обнюхать его, а затем пойти играть в игры.

Он был котом или кем-то вроде того?

Его просто «засосало»?

Се Юаньсин повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье, желая что-то сказать, но замешкавшись, а затем быстро отвел взгляд, так как тот едва не обернулся.

Это было ещё и общежитие. В общежитии старшей школы несколько учеников лениво лежали на кроватях, готовясь немного отдохнуть перед вечерними самостоятельными занятиями, чтобы получить новый поток знаний.

Се Чжоу не лежал. Он постоянно обновлял форум Технологического университета на телефоне. Страница была заполнена неактуальным контентом, и чем больше он листал, тем сильнее раздражался.

Слухи о задержании Се Юаньсина на форуме давно утихли. С тех пор, как он ни искал, никакой новой информации найти не удалось.

Се Чжоу зашёл в календарь и увидел, что в выпускном классе много занятий и совсем нет праздников.

Ближайший праздник был уже совсем близко — Новый год!

Се Юаньсин точно не вернётся на Новый год. Только он пойдёт, пойдёт и найдёт Се Юаньсина.

Се Чжоу снова открыл чат с Се Юаньсином. Ярко-красный восклицательный знак безмолвно возвещал о том, что он внесён в чёрный список.

Выражение его лица на мгновение исказилось. Как он смеет игнорировать этого неблагодарного негодяя, живущего за счёт других?

Его слишком долго вносили в черный список; он больше не мог этого выносить.

В этот момент студент на соседней кровати, который хотел напомнить Се Чжоу убрать телефон, чтобы комендант его не нашёл, был ошеломлён выражением его лица. Такой свирепый взгляд даже немного пугал.

Помолчав, он сказал: «В эти дни комендант общежития будет проверять через маленькое окошко у двери. Вам лучше убрать телефон».

Се Чжоу поднял взгляд и помахал ему рукой: «Понял, спасибо. Я пойду в туалет».

Его спокойствие и жизнерадостность не выдавали ни капли прежней угрюмости. Зайдя в туалет, он с мрачным лицом отправил маме сообщение.

«Мама, переведи мне 1000 юаней. На следующей неделе я пойду к Се Юаньсину».

На другой стороне быстро ответили голосовым сообщением. На заднем плане раздался стук костяшек маджонга. «Деньги, деньги, деньги, ты только и делаешь, что просишь у меня денег. Ты что, не знаешь, в каком положении сейчас моя семья?»

«Кроме того, зачем ты собираешься искать это проклятие?»

«Он проклял своего отца, проклял свою мать и проклинает всю нашу семью. Если хочешь его найти, подожди, пока он закончит учёбу и найдёт работу. Пусть даст денег нашей семье, иначе мы шесть лет растили его впустую».

Се Чжоу вспомнил о сообщении о том, что его держат под стражей, и хотел сказать, что теперь он мог бы попросить у Се Юаньсина денег, но не был уверен, правда ли это, поэтому замялся и не стал об этом упоминать.

Вместо этого он сказал: «Тогда переведи мне 500, школе нужно собирать плату за материалы».

Мать Се Чжоу, У Сюли, перевела деньги, проворчав длинное сообщение: «Ох, твоя школа, в самом деле, слишком много сборов. Если бы не твой последний год обучения, я бы точно пошла и поговорила с твоим учителем. Деньги переведены тебе, ты должен хорошо учиться, слышишь меня…»

Се Чжоу перестал слушать, вернулся к своей койке и лег, глядя на ржавый железный каркас верхней койки, размышляя о том, как сесть на поезд «зеленой кожи» в Город А с пятьюстами юанями.

Если у него не было каникул, он пропускал занятия и уходил.

Он думал иначе, чем его мать. Се Юаньсин поступил в хорошую школу, и после окончания школы контролировать его будет уже поздно.

Ему нужно было воспользоваться этой возможностью сейчас, пока образование Се Юаньсина нельзя было конвертировать в деньги, а сам Се Юаньсин оказался между молотом и наковальней.

Жалкий червяк посмел его проигнорировать? Он решил посмотреть, что задумал Се Юаньсин.

Если его действительно держат... черт возьми, ему сначала придется отплатить их семье.

Занятия Се Юаньсина были многочисленными и насыщенными, а выходные он посвящал учёбе. Единственным временем, которое можно было считать отдыхом в течение недели, оказался выбранный им позже факультативный курс фортепиано.

На сцене учитель музыки читал лекцию, а внизу Се Юаньсин, подперев голову, мечтал и блуждал в облаках. Рядом с ним его раздражительный и неуклюжий сосед по комнате время от времени тыкал его в руку, спрашивая, правильно ли он нарисовал нотный стан.

Университетские курсы обычно длились два занятия по каждому предмету. После окончания одного занятия преподаватель музыки на сцене внезапно произнес: «Се Юаньсин, пойдём со мной на минутку».

Голова Се Юаньсина мгновенно взлетела вверх, его разум наполнился ужасом.

Сидевший рядом с ним Шэнь Бьянье посторонился и, злорадно сказав: «Прогуливал уроки, потому что знаешь фортепиано, да? Всё ещё игнорируешь меня, держу пари».

«Приготовься к нагоняю».

Проходя мимо него, Се Юаньсин быстро взглянул на него, а затем вышел из класса, следуя за учителем музыки.

Учитель музыки начал с вопроса: «В последнее время я заметил, что на твоих уроках ты не очень серьёзно относишься к делу, хотя все домашние задания делаешь правильно. Ты умеешь играть на пианино?»

Се Юаньсин не знал, кивать ему или качать головой. Подумав немного, он кивнул: «Немного».

Учительница музыки, казалось, успокоилась и спросила: «Ты сдал какие-нибудь экзамены по фортепиано? Какие?»

На этот раз Се Юаньсин покачал головой, но учительница музыки повела его в репетиционную комнату по коридору. Она провела карточкой, чтобы войти, и сказала: «Я покажу тебе одну мелодию. Посмотрим, сможешь ли ты её сыграть».

Она протянула Се Юаньсину лист формата А4 с напечатанной на нём нотой. Се Юаньсин взглянул на него, положил на пюпитр и сыграл один раз перед учителем музыки.

Произведение оказалось несложным. Хотя Се Юаньсин играл его впервые, он лишь немного запутался и не был знаком с техникой исполнения поначалу. По мере игры игра постепенно становилась всё более плавной.

Учительница музыки хлопала в ладоши рядом с ним, улыбаясь, а затем сказала нечто удивительное: «Через несколько дней состоится небольшое университетское представление. Не мог бы ты тогда аккомпанировать поющим ученикам на фортепиано?»

?

Что?

Се Юаньсин был ошеломлён и пробормотал: «Учитель, я, наверное, не смогу, верно? Почему бы не отпустить ещё одного ученика?»

Учительница музыки покачала головой: «Это ты. Ты пойдёшь как один из представителей первокурсников. Время поджимает, и трудно найти кого-то, кто умеет играть на пианино и имеет хороший имидж».

«Или ты хочешь сказать, что мне нужно поговорить с твоим консультантом, а затем твоему консультанту нужно поговорить с тобой, чтобы ты согласился?»

«Это отражает имидж школы. Такую возможность трудно получить, и её стоит ценить».

Невозможно, ведь Технологический университет был одним из лучших учебных заведений в стране. Разве не было бы легко найти кого-то, кто умел бы играть на пианино на первом курсе?

Се Юаньсин хотел отказаться, но учительница музыки явно не собиралась давать ему такой возможности. Она похлопала его по плечу и велела вернуться в класс.

В классе фортепиано Шэнь Бьянье сидел снаружи. Увидев приближающегося Се Юаньсина, он не отошёл в сторону. Вместо этого он спросил: «Ну как? Тебя ругали? Расскажи, я посмеюсь».

Время урока приближалось, и большинство учеников уже сели. Се Юаньсин поджал губы и спросил: «Можешь впустить меня, чтобы поговорить?»

Шэнь Бьянье не встал. Он отодвинул свои длинные ноги, немного отодвигая стул назад, но ненамного, потому что его спина уже упиралась в стену. «Входи».

Расстояние между ним и пианино было явно слишком маленькое, чтобы пройти одному человеку. Если Се Юаньсин хотел войти, ему приходилось либо перешагивать через его ноги, либо протискиваться мимо.

Се Юаньсин взглянул на него, не зная наверняка, делает ли он это нарочно, но вот-вот должен был прозвенеть звонок с урока, поэтому у него не было другого выбора, кроме как поднять ногу и войти.

Его стройное тело на мгновение задело Шэнь Бьянье, втиснувшись в сиденье.

Выражение лица Шэнь Бьянье было нормальным. Он спросил: «Почему ты не говоришь то, о чём тебя просил учитель музыки?»

«Слишком стыдно говорить, потому что тебя отругали?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Выражение его лица было весьма озадаченным, когда он сказал: «Она хочет, чтобы я аккомпанировал на фортепиано для небольшого выступления через несколько дней».

«Это так странно. Почему она меня об этом спросила?»

Шэнь Бьянье медленно произнес: «Разве учительница музыки своим зорким глазом обнаружила твой музыкальный гений, или это тот случай, когда лошадь, пробежавшая тысячу миль, встретила своего истинного судью?»

Он тихонько усмехнулся, издав низкий звук: «Хмм? Маленькая пони?»

Се Юаньсин невольно закатил глаза и снова погрузился в свою меланхолию.

Шэнь Бьянье, как раз перед тем, как вошёл учитель, сказал: «Чего ты боишься? Ты же всё равно можешь играть».

«По крайней мере, с моей точки зрения, у тебя неплохое мастерство. Ты можешь заслужить аплодисменты».

Се Юаньсин удивленно посмотрел на него, ничего не сказал и пошел по следам учителя музыки, переведя взгляд на него.

Возле школы Се Чжоу дождался окончания последнего урока, затем взял телефон у прохожего, чтобы позвонить Се Юаньсину.

Се Юаньсин, все еще находившийся в классе и слушавший учителя музыки, который советовал ему усердно заниматься в это время, увидел незнакомый номер и ответил, не задумываясь.

С другого конца провода раздался раздражённый голос, от которого лицо Се Юаньсина мгновенно потемнело.

Се Чжоу: «Се Юаньсин, братан, я у ворот твоей школы».

«Ты сам придёшь за мной, или мне крикнуть: «Где Се Юаньсин? Где мой брат?» и окружить себя людьми, и тогда ты придёшь и заберёшь меня?»

Поступив в колледж, Се Юаньсин думал, что снова увидит Се Чжоу.

Но не сейчас и не здесь.

Это должно произойти в суде, после окончания университета, когда ему не грозит принудительное отстранение от учёбы из-за проблем, которые создавала его семья. Именно тогда.

Разве сейчас не понедельник?

Почему Се Чжоу здесь? Разве он не должен быть в школе?

Учитывая характер Се Чжоу, если бы он смог найти дорогу сюда, он бы не ушел так легко.

Сердце Се Юаньсина постепенно сжалось, и холодный, взволнованный голос спросил:

Что ему делать?

Он вышел из класса, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье, который ждал его у двери.

Шэнь Бьянье собирался назвать его «маленьким пони», но вдруг заметил, что лицо Се Юаньсина изменилось.

Очень бледный, неестественно бледный.

Он глубоко нахмурился, инстинктивно потянулся, чтобы коснуться лица Се Юаньсина, и тут же его собственное выражение лица стало мрачным: «Почему так холодно?»

Шэнь Бьянье хотел, чтобы Се Юаньсин заслужил аплодисменты и обрести уверенность в себе, но если выступление на сцене напугает Се Юаньсина настолько…

Его размышления прервал Се Юаньсин.

Се Юаньсин: «Шэнь Бянье, можешь оказать мне услугу?»

Шэнь Бьянье замер, глядя на человека перед собой.

Этот угрюмый гриб, привыкший держать голову опущенной, жмущийся по углам, но при этом обладающий более прямым позвоночником, чем у кого-либо другого, дергал себя за одежду, прося о помощи.

Рывок был легким; одним легким движением он смог стянуть свою одежду из руки Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье знал, что ему даже не нужно было прямо отказываться; ему достаточно было просто стянуть с себя этот небольшой кусочек одежды, и Се Юаньсин больше никогда не попросит.

Поэтому он старался говорить очень тихо, даже тише, чем Се Юаньсин, словно опасаясь, что даже небольшая сила в его словах может заставить этот предмет одежды деформироваться.

«Расскажи мне», — сказал Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин опустил глаза: «Мой двоюродный брат здесь, у школьных ворот, но я не хочу его сейчас видеть. Не мог бы ты помочь мне избавиться от него?»

Шэнь Бьянье услышал это и с необычной быстротой согласился: «Хорошо, я пойду прямо сейчас».

Он и так был раздражен тем, что не смог найти злосчастного кузена Се Юаньсина, а теперь этот парень еще и осмелился появиться.

Шэнь Бьянье улыбнулся, но его глаза были холодными и полными злобы. Он не просто выгонит человека, он ещё и «позаботится» о нём.

Глава 32

Се Чжоу, ожидавший у ворот Технологического университета, получил звонок от Се Юаньсина.

На его лице появилась торжествующая улыбка, когда он ответил: «Давай, оставь меня в черном списке, Се Юаньсин, я все еще не окреп, да?»

На другом конце провода и вправду раздался странный голос: «Ты у школьных ворот?»

Се Чжуову был ошеломлен. "Кто ты? Где Се Юаньсин?"

"Ищу."

Се Чжоу невольно поднял взгляд. Поразительно красивый мужчина небрежно помахал ему телефоном, держа его в руке, с отстранённым выражением лица и холодным взглядом.

Этого человека он не мог себе позволить оскорбить.

Мысль, мгновенно пришедшая ему в голову, прервали люди, появившиеся словно из ниоткуда. Двое молодых людей сказали ему: «Се Юаньсина вызвал учитель и попросил нас забрать тебя».

Се Чжоу подвели к машине, и только тогда он почувствовал, что что-то не так. «Зачем мы садимся в машину? Разве нам не пора идти в школу?»

Мужчина в бейсбольной куртке грубо толкнул его, но не сказал ни слова, с грохотом захлопнул дверцу машины и уехал.

В другой машине крепкий мужчина с короткой стрижкой посмотрел на Шэнь Бьянье: «Что случилось? Избить его?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Мы не бандиты».

«Мы спросим его кое о чём чуть позже, а потом отпустим. Отправим его обратно тем же путём, которым он пришёл».

Лу Цян кивнул: «Ну вот, наконец-то ты меня нашёл. А когда всё закончится, пойдём на гонки?»

«Ты два года играл в сумасшедшие игры, участвовал в гонках, прыгал с парашютом, занимался дайвингом, ты всего добился».

«Ты сломал ногу, катаясь на лыжах. Как ты, ведя себя как хороший мальчик, попал в престижную школу?»

Шэнь Бьянье не проявил интереса: «Нет, я ценю свою жизнь».

Лу Цян: «Чёрт возьми, ты раньше играл как сумасшедший, сломал два ребра, выздоровел и всё равно продолжал гоняться. А теперь говоришь, что ценишь свою жизнь?»

«Ты изменился, какой смысл, если ты больше не играешь?»

Он также был богатым отпрыском, рождённым с серебряной ложкой во рту. Когда ты достаточно богат, мир становится скучным. Некоторые теряются в жизни, полной разврата, в то время как такие, как Лу Цян, наслаждаются острыми ощущениями в ситуациях, где решается вопрос жизни и смерти.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нет, правда, в следующий раз я найду тебя, чтобы выпить».

Машина остановилась в пункте назначения. Шэнь Бьянье вышел и неторопливо вошёл. Его шаги гулко разносились по огромному заброшенному водоёму. Выражение его лица было спокойным, глаза потемнели.

Глубоко в резервуаре Се Чжоу завязали глаза и привязали к стулу. «Кто ты?»

«Зачем ты меня похищаешь? Отпусти! Какие у тебя отношения с Се Юаньсином?»

Лу Цян внимательно следил за ним и спросил: «О чём ты хочешь спросить? Кстати, кто этот человек?»

Шэнь Бьянье не ответил, протянув руку телохранителям по обе стороны. «Нож, дайте мне».

Он пристально посмотрел на Се Чжоу, вертя в руке нож. Ловким движением его чётко очерченных пальцев лезвие ножа-бабочки выскользнуло из ножен. «Отныне рассказывай мне всё, что произошло между тобой и Се Юаньсином».

«Я сделаю небольшой порез на твоём запястье. Не волнуйся, он не большой. Лучше закончи говорить, пока ты не истечёт кровью и не умрёшь. Я хочу услышать только правду».

Он схватил сопротивляющегося Се Чжоу за запястье, острое лезвие холодно блеснуло.

Запястье Се Чжоу обожгло. В этот момент в голове пронеслось множество мыслей. Возможно, Се Юаньсин встретил в колледже кого-то, кто был готов ему помочь, но это же были всего лишь студенты, как они могли так поступить?

Он вспомнил то, что видел в телевизионных драмах, и громко воскликнул: «Ты, блядь, блефуешь! Ты смеешь?!»

«Какой порез? Кожа вообще целая! Ты просто пытаешься напугать меня водой, чёрт возьми, всю твою семью!!»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на надменного человека, сорвал капюшон с головы Се Чжоу и, надавив большой рукой на его затылок, заставил Се Чжоу посмотреть на запястье. «Это вода?»

Небольшой порез на запястье Се Чжоу обильно кровоточил. Увидев его, Се Чжоу пришел в ужас.

Лезвие ножа-бабочки в руке Шэнь Бьянье было запятнано кровью. Он опустил взгляд, глядя на Се Чжоу с выражением, свойственным только мёртвым: «Можешь продолжать тратить время».

На голову Се Чжоу снова надели капюшон. Он никогда ещё не испытывал такого ужаса. Его закрытое лицо было залито слезами и соплями, он дрожал, не зная, с чего начать.

Он мог бы начать, он мог бы начать, верно, он мог бы начать с того момента, как впервые встретил Се Юаньсина.

«Се Юаньсин — мой двоюродный брат. Мы… мы… когда мы впервые встретились, у него ещё была мама. Он смотрел на меня свысока, да, он смотрел на меня свысока».

«Он считал нашу семью бедной. Он отказывался играть перед нами на пианино. У него была плюшевая игрушка, самая обычная, и он даже не хотел мне её давать».

Рассказывая об этом, Се Чжоу был полон негодования, и даже его страх отступал перед этой ненавистью. «Он смотрел на меня свысока, на моих родителей. Он думал, что они богаты, поэтому могут быть высокомерными. Я был тогда ещё ребёнком, и он даже не дал мне плюшевую игрушку».

Шэнь Бьянье вдруг спросил: «На сколько лет ты моложе Се Юаньсина?»

Се Чжоу был ошеломлён его внезапным вопросом. В темноте он ничего не видел, лишь чувствовал, как кто-то теребит его руку, и тут его снова пронзила острая боль.

Он был напуган до смерти. Темнота усиливала его страх. Он пробормотал, дрожа: «Один, один год».

Выражение лица Шэнь Бьянье было холодным: «Продолжай».

Се Чжоу сидел на стуле, но его ноги были мягкими. Он не знал, сколько крови потерял, поэтому мог лишь ускорять темп речи и продолжать говорить. «Позже его мать погибла в результате несчастного случая. По закону, он мог жить с нами только в том случае, если мы его усыновим».

Шэнь Бьянье: «Ты оскорбил его».

Глаза Се Чжоу под капюшоном внезапно расширились, в них вспыхнул страх, смешанный с отрицанием: «Нет! Он был неблагодарным. Он ничего не мог сделать как следует. Он даже уронил миску, когда нам давали еду. Мы же его не любили».

Голос Шэнь Бьянье был холодным, с ноткой безжалостности: «Я хочу услышать правду, или ты хочешь еще один порез на руке?»

Зубы Се Чжоу стучали: «Нет, нет. Какой взрослый не ударит ребёнка? Я его только иногда ругаю».

Шэнь Бьянье: «А как насчет травм на его плече?»

Се Чжоу: «Он сделал это сам, он сделал всё сам».

«Не слушайте, что говорит Се Юаньсин. Он и вправду смотрит на нас свысока. Несмотря на то, что его столько лет воспитывала наша семья, он всё ещё смотрит на нас свысока».

Основываясь исключительно на текстовых сообщениях, которые он видел, Шэнь Бьянье знал, что в устах этого человека нет ни единой правды.

Его взгляд на Се Чжоу похолодел. Он с силой пнул его на землю вместе со стулом своей длинной ногой.

Шэнь Бьянье не стал опровергать ложь Се Чжоу. Вместо этого он просто сказал: «Ну и что, что Се Юаньсин смотрит на тебя свысока?»

«Он такой красивый, что плохого в том, чтобы быть немного высокомерным?»

Се Чжоу лежал на земле, как мертвая собака, привязанный к перевернутому стулу, отчаянно хватая ртом воздух, не в силах поверить своим ушам.

Шэнь Бьянье обернулся и равнодушно сказал: «Отправьте его обратно и свяжитесь с лучшим адвокатом для меня».

Он считал, что, учитывая тайный озорной характер Се Юаньсина, он не смог бы все эти годы молча выносить все это.

Вероятно, он спрятал какие-то улики.

Насилие не заставит людей плакать вечно. Он хотел, чтобы эта семья потеряла всё.

Лу Цян махнул рукой, давая знак остальным заняться этим, и вышел вслед за Шэнь Бьянье, цокнув языком: «Кто этот Се Юаньсин?»

Хотя он понимал, что слова связанного человека могли быть неправдой.

Но когда Шэнь Бьянье произнес такие слова, его фаворитизм был просто безграничен.

Шэнь Бьянье помолчал, а затем небрежно сказал: «Никто, просто бета».

Лу Цян: «Когда я смогу с ним встретиться? Хочу посмотреть, какой он красивый».

Шэнь Бьянье небрежно бросил нож в руке, словно ему было всё равно, и сказал: «Насколько красивым может быть бета? Я сказал это только чтобы позлить этого ублюдка».

Лу Цян заподозрил неладное: «Правда?»

Шэнь Бьянье промычал, нетерпеливо нахмурившись: «Не слишком ли много ты болтаешь?»

Лу Цян развел руками: «Ладно, ладно, хватит об этом. Серьёзно, ещё рано. Не хочешь со мной гоняться?»

«Мы могли бы долететь до этой новой трассы в городе Си; это всего два часа полета».

«Я только что увидел в тебе эту дикость. Ты так и не стал хорошим мальчиком, правда? Ну же».

Шэнь Бьянье: «Нет, я ухожу. Возвращаюсь в школу».

Жить ему оставалось недолго, так зачем же испытывать судьбу? При таком раскладе он умрёт ещё до тридцати.

Он помолчал, а затем повернулся к Лу Цяну: «У тебя в машине есть какие-нибудь ингибиторы?»

Лу Цян на мгновение задумался, а затем кивнул: «Да, коробка, я думаю».

Они подошли к машине Лу Цяна. Шэнь Бьянье открыл коробку с ингибитором, прислонился к «Гельд-вагону» позади него и с отстранённым выражением лица сделал себе инъекцию в руку, одну за другой.

Веки Лу Цяна дрогнули. Он с ужасом наблюдал, как Шэнь Бьянье спокойно вводит ему ингибиторы.

В коробке с ингибиторами было восемь доз. Поскольку коробка была почти пуста, он невольно протянул руку и нажал на неё. «Хватит, всё ещё колёшь?»

«Ты что, думаешь, что ты свинина, которой ввели воду? Даже свинина не выдержит таких сильных тычков».

Шэнь Бьянье не мог объяснить или выразить раздражение в своем сердце.

Но феромоны были лучшим индикатором эмоций. Если бы он не подавлял их ингибиторами, Се Юаньсин задохнулся бы от его феромонов и снова расплакался бы, когда вернулся.

Тьфу, раздражает.

Бета, настолько хрупкая, что не может переносить запах феромонов.

Настолько жалко, как будто он кого-то издевается.

Видя, как бесстыдно Се Чжоу искажает факты, он смутно представлял себе, насколько несчастной была жизнь Се Юаньсина.

Казалось бы, он виноват в том, что снова заставил Се Юаньсина плакать.

Шэнь Бьянье выбросил пустой шприц с ингибитором, открыл дверцу машины и сказал: «Я забираю твою машину. Не забывай, о чём я тебя просил. В следующий раз я угощу тебя выпивкой».

Лу Цян, который вышел, приложил усилия и даже пожертвовал своим Mercedes-Benz G-Wagon, молча показал ему средний палец.

В общежитии Се Юаньсин получал ужин от дяди Гао, который всегда разносил еду. Сегодня перед едой были дополнительные закуски, разделённые на три слоя в изысканной коробке: вишнёвая фуа-гра, копчёный лосось и дыня с ветчиной и ломтиками хлеба.

Блюда были изысканными, а блюда – нежными, каждое – совсем крошечным, не слишком сытными, но превосходно пробуждающими вкусовые рецепторы.

Се Юаньсин поджал губы, долго и безучастно держа палочки для еды, и полдня не двигался.

Казалось, он не слышал шума у двери общежития, но его тело слегка дрожало.

«Почему ты в отключке?» — Шэнь Бьянье подошёл и протянул руку, чтобы коснуться его лица. — «Всё равно так холодно. Я включу кондиционер».

В этот момент Се Юаньсин был подобен послушному коту и позволял ему коснуться своей щеки.

Шэнь Бьянье вспомнил свою маму и кота, которого она держала. Каждый раз, приходя домой, мама первым делом шла гладить свою драгоценную кошечку.

Раньше он не понимал, что такого особенного в кошке, что ее нужно сразу же найти и погладить, как только она вошла в дом, но, увидев Се Юаньсин, сидящего там с безучастным видом, он инстинктивно протянул ему руку.

«Просто проверить, замерз ли еще Се Юаньсин», — подумал он.

Забота о соседе по комнате сильно отличается от поглаживания кошки, снова подумал он.

Шэнь Бьянье нашёл пульт от кондиционера, включил его, и в общежитии стало медленно теплеть. Он снял пальто и повесил его на спинку стула Се Юаньсина. «Всё ещё не ешь?»

Се Юаньсин не ответил. Шэнь Бьянье тут же нахмурился, протянул руку и, обхватив подбородок Се Юаньсина, приподнял его лицо. «Говори, Се Юаньсин».

«Не могу есть». Се Юаньсину пришлось поднять голову, но глаза его были опущены, словно он пытался спрятаться. Он тихо повторил: «Не могу есть».

У бет не было желез или феромонов; единственным эмоциональным органом был желудок.

Шэнь Бьянье не ожидал, что появление Се Чжоу в одиночку так сильно повлияет на Се Юаньсина. Он развернул его стул.

Се Юаньсин не поднимал головы, поэтому Шэнь Бьянье просто опустился перед ним на колени и поднял взгляд, чтобы встретиться взглядом с Се Юаньсином.

«Се Юаньсин, сегодня ты попросил меня о помощи. Ты должен выплатить мне компенсацию».

Се Юаньсин приглушенно пробормотал: «Чего ты хочешь?»

Он знал, что из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье у него была ненормальная одержимость его телом, особенно родинкой под глазом, которую Шэнь Бьянье всегда хотел лизнуть.

Шэнь Бьянье заплатил, и он послушно дал себя укусить в затылок. Шэнь Бьянье помог, так что один раз лизнуть было не проблема.

Речь шла об обмене между людьми.

По сравнению с тем, что сделал Шэнь Бьянье, однократное лизание не считалось жертвой.

«В качестве компенсации я хочу твою честность».

Се Юаньсин был ошеломлен.

Шэнь Бьянье говорил серьёзным тоном, без насмешки или презрения, спрашивая его: «Есть ли у тебя способ отомстить семье Се Чжоу? Скажи мне».

«Честность и то, что ты позволишь мне тебе помочь, — вот все, что мне нужно в качестве компенсации».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой, а Шэнь Бьянье начал загибать пальцы: «Чтобы увести твоего кузена от школьных ворот, я нашел своего друга и пожертвовал Mercedes-Benz G-Wagon».

«И три телохранителя, два актёра, всего пять человек. Их зарплата — 5000 в день. Эта компенсация не завышена».

«Не забывай, ты первым пришел ко мне и попросил о помощи».

Се Юаньсин не смотрел, поэтому он не знал, какую сцену Се Чжоу устроил у школьных ворот, что заставило Шэнь Бьянье приложить столько усилий, чтобы вызволить его.

Он смутно сожалел об этом; ему следовало бы самому выйти и встретиться с Се Чжоу.

Он нервно ёрзал пальцами, не зная, что сказать. Извинения показались бы уклонением от ответственности и слишком неубедительными. Сказав что-то ещё, Се Юаньсин не знал, с чего начать.

Шэнь Бьянье, заметив его колебания, произнёс глубоким голосом: «Се Юаньсин, врачи приговорили меня к смертной казни в пятнадцать лет. После этого я три года ходил к врачам всех мастей, как к большим, так и к маленьким, по всему миру».

«Я принимал бесчисленное количество лекарств, перепробовал бесчисленное количество методов лечения, был заперт в полностью изолированных комнатах, меня сдерживали, как скот, ожидающий убоя, и люди наблюдали за мной 24 часа в сутки на экранах, наблюдали за моим уродливым состоянием, словно за червями, наблюдали за моей реакцией на лекарства».

«Но ничего из этого не помогло. Меня не смогли вылечить. Все врачи говорили, что я не доживу до тридцати, поэтому я отказался от лечения».

«Ты появился, чтобы спасти мне жизнь. Любая твоя просьба не будет чрезмерной».

Се Юаньсин слушал с непонимающим видом, его губы слегка приоткрылись, и вид у него был какой-то очаровательный.

Шэнь Бьянье улыбнулся. Что бы ни подумал Се Юаньсин, он, по крайней мере, не хотел, чтобы тот жалел себя, поэтому спокойно сказал: «Вообще-то, мне тоже всё равно, но ты чертовски горький на вкус».

«Разберись с этими вещами и дай мне попробовать что-нибудь сладенькое, хорошо?»

Губы Се Юаньсина зашевелились, словно он принял решение, и он медленно произнес: «Я… я сохранил кое-какие улики, чтобы подать на них в суд. Не знаю, пригодятся ли они».

Он встал и достал из глубины шкафа тканевую сумку. Это была та самая, которую Се Юаньсин принёс в первый день заселения в общежитие, и которую Шэнь Бьянье уже видел раньше.

Се Юаньсин по одной вытащил одежду из тканевой сумки, затем вытащил папку, спрятанную на самом дне.

Он держал файл в руке, костяшки пальцев побелели, но в конце концов передал его, сказав только: «Не мог бы

ты посмотреть на него при мне?»

Он боялся показывать свои раны другим, а также боялся столкнуться с потенциально странными взглядами.

Шэнь Бьянье сказал: «Хорошо, я передам это адвокату чуть позже. Адвокат определит, пригодятся ли они».

Он взял папку у Се Юаньсина, пододвинул табурет и сел рядом с ним. «А теперь сначала поужинай».

Шэнь Бьянье убрал холодные блюда. «Съешь что-нибудь горячее, хотя бы немного».

У Се Юаньсина действительно не было аппетита. Заставив себя немного поесть, он отложил палочки и с трудом взглянул на Шэнь Бьянье: «Я больше не могу».

Взгляд Шэнь Бьянье скользнул по тарелкам, которые выглядели почти нетронутыми, за исключением отсутствующего уголка. Он нахмурился. Се Юаньсин ощутил тревогу, свойственную детскому саду, еду которого проверяет воспитательница.

Это было слишком странно, но он действительно продолжал опускать голову, та же реакция, что и в детском саду, когда обнаружили его придирчивость к еде.

К счастью, Шэнь Бьянье не стал его критиковать, как учитель. «Я пойду искать адвоката. Ты оставайся в общежитии, я вернусь завтра».

Се Юаньсин смотрел ему вслед, и все время чувствовал что-то странное.

В офисе ведущей юридической фирмы в городе А Шэнь Бьянье сидел один и протянул руку, чтобы открыть старую, выцветшую папку.

На столе лежали фотографии, записи разговоров, записи посещений больницы и счета.

Шэнь Бьянье протянул руку и взял фотографию. Она выглядела довольно старой, с пожелтевшими краями. На снимке был запечатлён совсем ещё молодой Се Юаньсин, лицом к камере. Его лицо сильно опухло, синяки и багровые отметины придавали ему несколько гротескный и пугающий вид. В уголке губ всё ещё виднелась кровь.

На обороте фотографии детским почерком было написано: «…5 августа тетя сказала, что предложенный ей чай был слишком горячим, чтобы его пить, и меня ударили двенадцать раз».

Вначале год казался размытым из-за воды, и его было невозможно прочитать.

Шэнь Бьянье протянул руку и коснулся размытого пятна. Его рука едва заметно дрожала, словно обожжённая слезой, пролитой Се Юаньсином много лет назад. Боль была настолько сильной, что он не осмеливался прикоснуться.

На каждой фотографии запечатлено жестокое избиение. Единственная медицинская запись касалась ожога.

Они избили Се Юаньсина, не отвезли его к врачу, предоставив ему возможность выздороветь самостоятельно. С годами раны в его сердце нарывали, превращая Се Юаньсина в безжизненную, мрачную фигуру.

Се Юаньсин вырос на фотографиях. Шэнь Бьянье смотрел на каждую из них мрачно, стиснув зубы так крепко, что во рту появился металлический привкус.

Когда он изложил эти вещи адвокату, тот задал только один вопрос: «Можем ли мы отправить их в тюрьму?»

Адвокат быстро изучил документы и вынес предварительное заключение: «Да, если бы усыновление касалось наследования имущества, компенсации или подобных вопросов, приговор был бы строже».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, я уточню и свяжусь с вами».

Когда он вышел из юридической фирмы, было уже восемь вечера. Шэнь Бьянье достал телефон и отправил сообщение Се Юаньсину с другого аккаунта.

X: «Малыш».

Он хотел многое сказать, но не знал, что сказать.

У каждой личности были свои обязанности, и X, казалось, всегда ограничивался словами.

Если бы он не принимал ингибиторы, не дал волю своим феромонам, не позволил хаосу заполнить его мозг, не позволил инстинктам взять верх над телом, а желанию управлять его действиями, он мог бы вернуться в общежитие и крепко обнять Се Юаньсин.

Но к сожалению…

Его феромоны заставили бы Се Юаньсина плакать.

Его телефон дважды вибрировал. Он открыл его и услышал голосовое сообщение от Се Юаньсина: «Я очень хочу тебя увидеть».

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Сообщение было быстро отозвано. Если бы не системное уведомление об отмене сообщения, всё казалось бы иллюзией.

Конечно, он не мог увидеть Се Юаньсина.

Какая шутка, он не мог позволить Се Юаньсину узнать, кто он. Если бы они встретились, всё бы раскрылось.

Зачем Се Юаньсин хотел встретиться? Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Он вдруг подумал: «Он так долго терпел одиночество, неужели ему тоже нужен кто-то, кто бы его утешил?»

Внезапно в голове Шэнь Бьянье мелькнула мысль: «Почему они не могут встретиться, пока Се Юаньсин не знает, кто он?»

Они могли обниматься в темноте.

Се Юаньсину нужно было утешение, и Х мог дать ему утешение.

Когда все разрешилось, и Се Юаньсин больше не страдал из-за этой отвратительной семейки, он смог ощутить сладость, и тогда Х смог медленно отстраниться.

Никто не примет незаконного парня. Всё будет хорошо, как только Се Юаньсин бросит Х.

После этого он и Се Юаньсин разошлись.

Они были бы просто двумя жалкими душами, которые на мгновение коснулись ран друг друга.

Теперь Шэнь Бьянье нужен был повод, разумный предлог, чтобы X встретился с Се Юаньсином только в темноте и в маске.

Мозг Шэнь Бьянье немного разгорячился. Эффект шести ингибиторов, похоже, не был столь хорош. Он даже не подумал о разумном методе, прежде чем заговорить.

Устройство для смены голоса сделало голос Х мягким, уговаривающим: «Детка, я тебя услышал».

X: «Я тоже очень хочу тебя увидеть, детка, но с моей стороны произошло кое-что неожиданное».

X: «Боюсь, малыш будет меня презирать. Если мы встретимся, можно это будет ночью, без света?»

X: «Можно я поцелую тебя в темноте, детка? Если малыш не захочет, я могу надеть электрический ошейник и вложить выключатель ему в руку, хорошо?»

Слова собеседника были странными и не выдерживали пристального анализа. Се Юаньсин выслушал, затем, медленно моргнув, тихо сказал: «Хорошо».

«Поцелуи запрещены, но объятия вполне допустимы».

Он тихо спросил: «Можно тебя обнять?»

Се Юаньсин немного нервничал. Слова Икса об отсутствии света и тьме поколебали его, заставив импульсивно согласиться. Теперь, сказав это, он смутно сожалел об этом.

На другом конце провода Шэнь Бьянье тоже был необычно нервным. Он даже сглотнул и сказал: «Ладно, как хочет малыш».

«Если ребенок волнуется, ты можешь

использовать электрический ошейник, чтобы ударить меня током».

Глава 33

X: «Детка, ты не спишь?»

X: «Не забудь позавтракать. Если времени мало, возьми завтрак с собой на занятия».

X: «Пропускать нельзя».

Се Юаньсин вошёл в класс, словно призрак. Наступила зима, было очень холодно, и все в классе казались вялыми. Он вписался в толпу, его оцепенение не бросалось в глаза.

Его телефон дважды завибрировал. Это был X.

X: «Малыш? Ты ещё не встал? Ты уже должен быть в классе».

X: «Слишком торопишься проверить телефон?»

Се Юаньсин кивнул, но ничего не ответил.

Его телефон снова завибрировал.

X: «Или ребенок намеренно притворяется, что не видит этого?»

Как он мог быть таким проницательным...?

Се Юаньсин почувствовал одновременно вину и лёгкое раздражение. Чтобы избежать разоблачения, он быстро ответил до звонка: «Нет, не говорил».

«Сегодня утром я проснулся поздно и побежал на занятия».

«Не было времени проверить сообщения».

X: «Лжец».

X: «Детка, ты жалеешь об этом?»

Увидев это сообщение, Се Юаньсин замер примерно на тридцать секунд.

X медленно произнес: «Ты действительно сожалеешь об этом».

Обвинительные слова оставили Се Юаньсина в растерянности, и сообщения Х последовали одно за другим.

X: «Детка, ты не пожалеешь об этом».

X: «Разве мы не договаривались встретиться?»

X: «Я так сильно скучаю по тебе, детка, я так хочу обнять тебя».

X: «Дай мне обнять тебя, детка. Я схожу с ума, думая об этом».

Се Юаньсин колебался. Решение о встрече вчера было принято импульсивно. Теперь, когда он успокоился, чувство сожаления продолжало нарастать.

Его ожидания относительно X всегда были настолько малы, что ограничивались только онлайн-взаимодействием.

Если они встретятся, X может исчезнуть.

Ни света, ни темноты — ничто из этого не обеспечивало достаточной безопасности. Слишком много переменных. Только предотвратив все возможные ситуации и оставаясь онлайн, можно было избежать несчастных случаев.

Се Юаньсин пристально посмотрел на интерфейс чата с X, протянул руку и коснулся фотографии профиля X. Аватар дважды дёрнулся, и в поле чата ниже появилась строка текста: «Вы ткнули X».

!

!!

Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились. Он отчаянно попытался распутать узел, но ничего не мог поделать.

X: «Малыш?»

X: «Не мучай меня, детка. Я знаю, что ты за мной наблюдаешь».

Се Юаньсин был смущен, взволнован и слегка раздражен странной функцией WeChat.

Он действительно пожалел об этом. Даже когда Х разоблачил его, он спрятал голову в песок, не ответил, сделал вид, что ничего не произошло, и даже поставил телефон на беззвучный режим под стол.

Урок должен был вот-вот начаться.

Хорошие ученики не играют со своими телефонами во время уроков.

Шэнь Бьянье, взявший два дня отпуска у консультанта, чтобы провести время на свежем воздухе, посмотрел на свой телефон, на который уже давно не приходили сообщения, и усмехнулся с ноткой недовольства.

В этот момент Лу Цян позвал его. Шэнь Бьянье протянул руку и спросил: «Как дела?»

Лу Цян: «Всё улажено. Мать Се Юаньсина погибла в автокатастрофе, и вся компенсация досталась семье его тёти и дяди».

У семьи Се Юаньсина изначально был дом, а у его матери была небольшая компания, которая столкнулась с финансовыми трудностями. После несчастного случая с матерью дом был конфискован.

Услышав о доме, глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он спросил: «Сколько сейчас стоит этот дом?»

Лу Цян: «Дай подумать. Раньше это было недорого, но несколько лет назад здесь разместили школьный округ. В этом районе, наверное, миллионов двадцать».

Это был тот дом, который Се Юаньсин хотел выкупить?

Двадцать миллионов. Неудивительно, что он дал Се Юаньсину денег, и Се Юаньсин продолжал жить так бережливо.

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем сказал: «Пришлите мне то, что вы нашли. Я готовлюсь подать иск».

Лу Цян ответил: «Хорошо, но разве нельзя просто передать дело любому адвокату?»

«И почему я не видел легендарного Се Юаньсина от начала до конца? Он что, вообще ничего не делает?»

Шэнь Бьянье: «Я не хочу, чтобы он был вовлечён в эти грязные дела. Не беспокойтесь».

Лу Цян: …..?

Он недоверчиво отодвинул телефон от уха и взглянул на него, немного подозревая, что он мог ослышаться.

Что он имел в виду, говоря, что не хотел его вмешивать?

Разве это не было личным делом Се Юаньсина?!

Поскольку Шэнь Бьянье был крайне настойчив, а у Лу Цяна были прочные связи в полицейском участке, он все равно лично отправился к ним, чтобы настоять на своем, и именно поэтому он смог получить эти материалы рано утром.

Итак, что сказал Шэнь Бьянье? Он не хотел, чтобы Се Юаньсин был вовлечён?

Лу Цян оцепенел. Он повысил голос: «Если Се Юаньсин не причастен, то кто же тогда?»

"Я?!!"

Шэнь Бьянье, не обращая особого внимания, поручил стоявшему рядом с ним адвокату подготовить документы, сказав при этом: «Я звоню тебе только потому, что ты полезен. Чжоу Чао хочет приехать, но у него нет возможности».

Лу Цян странно замолчал: «Чжоу Чао… забудь, я не могу с тобой спорить. Я пойду спать».

Шэнь Бьянье решительно повесил трубку. Адвокат, ждавший его, сказал: «Все материалы готовы. Я подам иск в суд сегодня же».

На красивом лице Шэнь Бьянье отражалась холодная суровость. «Быстрее. Я не приму никакой финансовой компенсации. Я просто хочу, чтобы они сидели в тюрьме».

В 14:40 У Сюли, которая обычно играла в маджонг в зале для маджонга, получила первое текстовое сообщение из суда. Она не восприняла его всерьёз, приняв за спам, пока к ней не подошли судебные приставы.

«Вы хотите сказать, что Се Юаньсин подает на нас в суд за оскорбления?!»

У Сюли швырнула кости маджонга на стол, вставая, как землеройка. Маджонг загрохотал, но не смог заглушить её голос. «Он что, с ума сошел? Слишком вырос для своих штанов?»

«Я воспитывала его шесть лет, а он поступает в колледж и забыл, кто его воспитал?»

Она яростно выплюнула: «Тьфу, неблагодарный негодяй».

Некоторые люди в зале для игры в маджонг, которым давно не нравилось обычное поведение У Сюли, наслаждались драмой и говорили: «Ты обычно бьешь и ругаешь своего племянника, разве не нормально, что он подает на тебя в суд?»

«Чушь собачья», — выругался У Сюли, а затем пошёл ударить человека, говоря: «Ты воспитываешь ребёнка, не бей его?»

Судебный пристав с серьёзным выражением лица оттащил её назад. «Советую вам отнестись к этому серьёзно».

«Если истец выиграет, вам будет грозить семь лет тюрьмы».

Семь лет?!

У Сюли словно молнией ударило. Рука, готовая к удару, застыла. Тело обмякло, она прислонилась спиной к столу для маджонга. Семь лет? Как это вообще может быть семь лет? Ей нужно найти Се Юаньсина и спросить у этого неблагодарного негодяя, что именно он собирается сделать.

В ближайшие два дня ваши тётя, дядя и двоюродный брат, возможно, будут отчаянно пытаться связаться с вами. Не отвечайте ни на какие звонки, добавьте в чёрный список всех, кого нужно, и не отвечайте на неизвестные номера.

«Всем занимается профессиональный юрист».

«Не волнуйтесь, они определенно получат шесть или семь лет».

Шэнь Бьянье вернулся в школу. Во время перерыва он вызвал Се Юаньсина из класса и рассказал ему всё по порядку.

Се Юаньсин не мог описать свои ощущения. Словно кто-то снял камень с его сердца, и ему стало гораздо легче. Однако, хотя окончательный вердикт ещё не был вынесен, мелкие камешки всё ещё царапали ему грудь.

Все оказалось гораздо проще, чем он себе представлял.

Ему не нужно было бегать и подавать апелляции, не нужно было беспокоиться о поиске адвоката, который мог бы выиграть его дело, и не нужно было терпеть тошноту от постоянных препирательств с семьей дяди и тети.

Все это произошло из-за Шэнь Бьянье, но он не знал, как ему отплатить.

Шэнь Бьянье посмотрел на стоявшего перед ним человека. Холодный ветер шевелил пряди волос на лбу Се Юаньсина. Пока Се Юаньсин размышлял, он сделал два шага в сторону, загородившись от ветра, дующего из коридора.

Ему нужно купить Се Юаньсину зимнюю одежду. Её собственная была слишком тонкой.

Помимо одежды, ему стоит купить несколько шарфов и шапок. Пушистые шапки с медведями, которые он видел на омегах и девочках в школе, были бы очень кстати.

Лицо Се Юаньсина было маленьким. В шляпе его губы казались красными, а зубы белыми, и лицо выглядело нежным, как у старшеклассника.

Он и сам был погружен в свои мысли, но все же спросил Се Юаньсина: «Почему ты молчишь?»

Се Юаньсин сжал пальцы и прошептал: «Я не знаю, как тебя благодарить».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь, выражение его лица стало довольно высокомерным: «Тебе не нужно думать, как меня благодарить. Я просто сделал несколько звонков».

«То, что для тебя имеет большое значение, для меня — ничто».

«Разрыв между нашими двумя мирами настолько велик, понимаешь?»

Он усмехнулся: «Если ты будешь поддаваться этим необъяснимым желаниям отплатить мне и делать ненужные вещи, например, пытаться быть со мной добрым, готовить для меня или посылать мне вещи, это будет раздражать, понимаешь?»

Се Юаньсин взглянул на него и мягко констатировал: «Не волнуйся, у меня нет денег, чтобы заниматься этими делами».

Шен Бьянье: …..

Он рассмеялся от раздражения.

Но пока он молча кипел от злости, Се Юаньсин серьезно сказал: «Если в будущем я смогу помочь тебе, то, что бы это ни было, я помогу тебе».

Шэнь Бьянье боялся, что его это настолько тронет, что он влюбится, поэтому он быстро охладил пыл, сказав: «Забудь об этом».

«Ты бедный и скупой, ты даже юаня не потратишь на кого-то другого. Чем ты можешь помочь? Сэкономь».

Се Юаньсин не рассердился. Он решительно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Я учился, усердно трудился, чтобы поступить в эту школу, получил необходимые знания и сертификаты. Даже если мне никогда не достичь твоего уровня, я не бесполезен».

«Это моё обещание, Шэнь Бьянье. Обещание нужно помнить».

«Нужно тебе это или нет, я запомню».

Шэнь Бьянье был ошеломлен его серьезностью и по какой-то причине вдруг почувствовал себя немного неловко.

На самом деле, даже не встречаясь с ним, Се Юаньсин мог бы решить эти вопросы сам после окончания университета.

Се Юаньсин сохранил улики. Диплом престижного университета позволил бы ему быстро найти работу и устроиться, после чего он смог бы постепенно разобраться с этими запутанными делами.

Его месть будет долгой и растянутой, словно гриб, тихо разбрасывающий ядовитые споры, которые только и ждут, чтобы прорасти и оказать воздействие.

Шэнь Бьянье лишь ускорил процесс. Если бы Се Юаньсин захотел вернуть ему долг, Шэнь Бьянье всё равно остался бы в выигрыше.

Кашель.

Как он мог так думать? Какую выгоду он получил от Се Юаньсина?

Он в любом случае не хотел, чтобы Се Юаньсин возвращал ему долг.

Он был действительно напуган маленьким грибом.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сменил тему: «Кстати, суд назначен через месяц. Хочешь там присутствовать?»

Се Юаньсин покачал головой, отказываясь: «Нет, я не хочу их видеть».

«Но если вердикт будет вынесен, я хочу увидеть Се Чжоу».

Шэнь Бьянье был встревожен и недоволен. «Зачем его видеть?»

Губы Се Юаньсина изогнулись, и он моргнул, глядя на Шэнь Бьянье с некоторым лукавством: «Чтобы пнуть его, когда он упадет».

Он редко бывал таким живым, а Шэнь Бьянье просто тупо смотрел на Се Юаньсина.

Наблюдая за его прекрасным и нежным лицом, его тонким носом, его загнутыми, густыми ресницами, словно бабочки, готовые взлететь при каждом моргании, и этой мерцающей родинкой-слезкой.

В одно мгновение у него потекли слюнки.

Шэнь Бьянье невольно сглотнул, задержавшись взглядом на маленькой родинке. Словно заворожённый, он медленно приблизился, слегка приоткрыв губы, словно готовый в любой момент высунуть язык.

Под его взглядом Се Юаньсин почувствовал себя крайне неловко, ему захотелось сбежать и спрятаться. Взгляд Шэнь Бьянье был слишком обжигающим, а его едва заметные движения даже напоминали… одержимость.

Он не сомневался, что если он не отступит, Шэнь Бьянье тут же его лизнет.

Се Юаньсин отступил на шаг и спросил невинным, ошеломлённым тоном: «Что случилось? Ты что, отключился?»

Он был благодарен Шэнь Бьянье за помощь, ему не нравилась снисходительность Шэнь Бьянье, и он не любил Шэнь Бьянье, поэтому ему пришлось отступить.

Внезапно Шэнь Бьянье почувствовал, как его сердце накрыло разочарованием. Он неохотно посмотрел на родинку и хрипло ответил: «Ничего».

«Мне нужно идти на занятия. Я ухожу».

Как он вообще мог его лизнуть?

…Может ли X лизнуть его?

Он помолчал, затем повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Кстати, не ставьте телефон на беззвучный режим во время перерывов в следующие два дня. Я попрошу адвоката добавить тебя к разговору, если нужно будет что-то уточнить».

Се Юаньсин вернулся в класс, переключив телефон с беззвучного режима на виброрежим. Однако вибрация была вызвана не запросом юриста на добавление в друзья в WeChat.

X: «Детка, ты не разговаривал со мной весь день».

X: «Но именно малышка сказал, что хочет увидеть меня первым».

X: «Плохой ребенок, как ты можешь быть таким?»

X: «Ты намеренно искушаешь меня, а потом игнорируешь».

X: «Не молчи, ладно? Это наводит меня на мысль, что я сделал что-то не так».

Он проявил уязвимость, попытался успокоиться, но не упомянул самого главного: отменить встречу.

Се Юаньсин действительно оставил его в подвешенном состоянии на целый день, и ему стало немного стыдно. Подумав немного, он ответил: «Я просто немного волнуюсь».

X: «Что беспокоит ребенка?»

X: «Не волнуйся, малыш. Я надену электрический ошейник, а малыш сможет воспользоваться выключателем, как только войдёт в дверь, хорошо?»

Нет, Се Юаньсин не беспокоился об этих вещах.

Он беспокоился, что все изменится, беспокоился, что если они встретятся, X уже не будет X.

Се Юаньсин молчал, а после того, как прозвенел звонок с урока, он снова поставил телефон на беззвучный режим и отложил его в сторону.

Учитель средних лет встал со своего места за кафедрой и начал читать лекцию на сонную тему марксистской философии. В большой аудитории, расположенной ярусами, многие ученики сидели, опустив головы, и играли в телефоны.

Взгляд Се Юаньсина метнулся к окну. Далёкое серо-голубое небо постепенно темнело, и птицы, взмахнув крыльями, взлетели. На душе вдруг стало легче.

Самое болезненное для него решится через месяц, и его настроение станет все более спокойным.

Встреча не была чем-то особенным. Если бы Х изменился, он бы его просто уволил.

Хотя подобные мысли кажутся несколько сомнительными с моральной точки зрения, изначальное намерение X добавить его в команду также не было чистым.

После звонка с урока Се Юаньсин, с покрасневшими ушами, отправил сообщение X: «Я подумал об этом. Всё в порядке».

X сказал, что рейс из города S в город A прибудет следующим вечером, и отправил Се Юаньсину адрес.

X: «Отдай своё удостоверение личности на стойке регистрации. Она выдаст тебе карту от номера, детка».

X: «Малышка, не забудь принести ошейник, который я тебе подарил».

Се Юаньсин добрался туда на автобусе. Выйдя, он минут десять ехал на велосипеде, следуя указаниям навигатора. В домах вокруг улицы кипела жизнь, а припаркованные у дороги машины выглядели дорогими.

Он огляделся в поисках места для парковки велосипеда, затем втиснул оранжевый велосипед общего пользования в промежуток между BMW и Mercedes.

Это был пятизвездочный отель, в котором Се Юаньсин никогда не бывал. Вестибюль был покрыт роскошными шерстяными коврами, а в воздухе витал слабый дымный аромат.

Се Юаньсин нервно одернул одежду, подошёл к стойке регистрации, назвал номер комнаты и протянул удостоверение личности. Милая девушка с омега-образным лицом за стойкой мягко улыбнулась, вручила ему карточку комнаты и вежливо указала на лифт.

Вошел Се Юаньсин. Внутри лифта находился лифтер в форме, который тихо спросил его: «Гость, какой этаж?»

Он поджал губы, покачал головой и сам потянулся нажать кнопку этажа лифта. «Спасибо».

Дин —

Лифт остановился на нужном этаже. Лифтёр прижал руку к дверному косяку. Когда Се Юаньсин вышел, его сердце забилось чаще.

Он очень нервничал. С того момента, как он вошёл в отель, он был встревожен. Когда он приблизился к номеру, его напряжённые чувства почти подступили к горлу.

Се Юаньсин медленно, почти нерешительно, подошел к двери комнаты, соответствующей карточке, достал ее и постучал по ней.

Раздался звуковой сигнал, дверь открылась, и в этот момент на всем этаже отключилось электричество.

Внезапно погас свет, и Се Юаньсин ничего не видел. В коридоре было совершенно темно. Его резко втянуло в комнату и прижало к стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Знакомый, нежный голос прошептал ему на ухо: «Малышка, это я».

X протянул руку и надел на глаза Се Юаньсина ещё более тёмную повязку. «Детка, я поранил лицо во время эксперимента. Потребуется время, чтобы восстановиться».

«Я не хочу пугать ребенка, поэтому могу я надеть ему еще одну повязку, хорошо?»

«Я долго его выбирал. Он чёрный, с кружевной отделкой. Малышу очень идёт».

Сердце Се Юаньсина тут же успокоилось. Он позволил Х надеть повязку на глаза, затем протянул руку, чтобы оттолкнуть прижавшуюся к нему высокую тень, и тихонько пробормотал: «Это было страшно».

В темноте кто-то схватил его за руку и вложил ему в ладонь какой-то твердый предмет.

X: «Я ошибался, детка».

X: «Вот, электрический выключатель ошейника».

X сказал радостным тоном: «Хочешь сначала попробовать, детка?»

Се Юаньсин: «Что за странные вещи ты говоришь? Попробовать — значит шокировать, не так ли?»

X: «Я в порядке, детка. Я просто хочу, чтобы ты увидел результат».

X: «Я хочу, чтобы ребенок чувствовал себя комфортно и хорошо».

Лицо Се Юаньсина залилось краской. Он не удержался и нажал кнопку «Х». «Я не извращенец. Как шокировать кого-то другого может заставить меня почувствовать себя лучше?»

X тихонько усмехнулся, его голос был слегка хриплым: «Никто другой. Это меня шокирует. Только я, детка».

У Альфы было превосходное зрение. Даже несмотря на то, что свет в комнате был выключен, а шторы задернуты, и было совершенно темно, он всё равно едва мог разглядеть человека перед собой.

Даже с широко открытыми глазами он все еще выглядел очень смущенным — крошечная фигурка с мягкими черными волосами.

Было слишком темно. Он мог лишь полагаться на воображение, чтобы представить себе покрасневшее лицо Се Юаньсина. Хотя ему было немного жаль, что он не мог этого увидеть, он и так был достаточно милым.

X протянул руку и обнял его так крепко, что Се Юаньсин почувствовал болезненное сжатие, но X удовлетворенно вздохнул: «Наконец-то я держу ребенка на руках».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он тоже расслабился, прижался к горячей, широкой груди Х, потёрся щекой о его плечо и прошептал с лёгкой завистью: «Ты такой высокий».

Он не знал, откуда услышал эту истину, но говорили, что объятия придают людям силы.

Се Юаньсин не знал, было ли это заключение подвергнуто надежному исследованию, но в тот момент он чувствовал, что это утверждение верно.

В темноте они обнялись, и Се Юаньсин почти полностью погрузился в теплые и крепкие объятия Х.

X усмехнулся, а затем прошептал: «Примерно 1,9 метра, наверное. Не будет смущать малыша».

Он потянулся, чтобы погладить и схватить руку Се Юаньсина, засунув её под одежду. «Детка, потрогай его. Пресс твоего парня».

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло, и он попытался выдернуть руку. «Нет, я не буду трогать».

Однако Х надавил на его руку, не давая ему отстраниться, в его тоне даже слышалась обида: «Малыш, просто потрогай его».

«Ты даже не соблазняешься мной, плохой ребёнок. Ты собираешься соблазнить меня до смерти».

Рука Се Юаньсина была немного холодной. Под его ладонью отчётливо проступали твёрдые, упругие мышцы живота. Он прижался к ним, не в силах отдернуть руку, и не смел пошевелиться. «О чём ты говоришь? Я тебя не искушал».

X: «Конечно, ты это сделал. Каждая фотография, которую присылал ребёнок, была для меня соблазном».

В темноте мужчина обнимал Се Юаньсин, терся лицом о его щеку и нежно уговаривал: «Можно тебя поцеловать, детка? Всего один поцелуй».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Голос Х был тихим: «Сердце каменное, но я все равно очень люблю малыша».

«Как малыш может быть таким красивым и таким мягким, когда я тебя держу?»

«У тебя на лице родинка, детка, да? Я видел её на фотографиях».

«Можно мне ее лизнуть, детка?»

«Она такая маленькая, всего одна, такая жалкая».

Се Юаньсин покачал головой со смесью веселья и беспомощности: «Что в этом жалкого? Это не жалко».

Помимо воздействия электрошока, электрический ошейник также выполнял типичную для ошейников функцию — блокировал феромоны. Се Юаньсин слышал только тон Х и думал, что переговоры ещё возможны, совершенно не осознавая, насколько бурлили феромоны, подавленные ошейником.

Если бы его отстегнули, резкий запах тлеющих углей распространился бы по всей комнате.

Тон Х стал настойчивым, а также странной липкостью: «Бедный ребенок, как жалко».

«Похоже, ему очень хочется, чтобы его лизнули».

«Если ты мне не веришь, спроси, детка, спроси».

Как спросить у крота-слезника?

Будет ли он говорить?

Се Юаньсин поджал губы, одной рукой опираясь на плечо Икса, а другой пытаясь оторваться от его пресса. Однако его толчок спровоцировал более мощную контратаку со стороны противника.

В следующую секунду Се Юаньсин еще сильнее вжался в стену.

X использовал свое тело, чтобы крепко сжать руки Се Юаньсина, в то время как одна его рука нащупала его губы, подушечкой большого пальца разминая и надавливая на плоть губ.

В темноте его тон был тревожным: «Детка, дай я его лизну».

«Я не буду тебя целовать, детка, можно я просто лизну твою родинку?»

«Я так долго этого хотел».

«Пожалуйста, детка, всего лишь раз, всего лишь один раз лизни».

Рука, разминавшая губы, накрыла рот Се Юаньсина. Нежный, низкий, но странно радостный голос Икса раздался прямо над ухом: «Малыш, если ты ничего не скажешь, я сочту это за согласие».

Глаза Се Юаньсина широко распахнулись, из его прикрытого рта вырвались приглушенные звуки.

Почувствовав дыхание Икса на своей щеке, он внезапно нажал на электрический выключатель в своей руке.

Се Юаньсин поклялся, что слышал звук тока.

X застонал, но его движения не остановились ни на секунду; вместо этого он с энтузиазмом рванулся вперед.

Из-под глаза Се Юаньсина исходило влажное, тёплое ощущение. Горящий язык жадно лизнул белую, гладкую кожу. По спине пробежала дрожь, и он невольно задрожал.

Очень горячо.

Как будто оно вот-вот ошпарит и расплавит тонкую кожу под глазом.

Было слишком темно. Сам Икс не мог ясно разглядеть крошечную родинку. Он пососал гладкую щеку Се Юаньсина и невнятно спросил: «Я её лизнул? Я лизнул родинку ребёнка? Малыш почувствовал её?»

Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, тело Х внезапно ослабло и рухнуло.

Се Юаньсин отчаянно потянулся, чтобы поймать его. Высокое тело упало на него, голова покоилась на плече. И тут Се Юаньсин, сквозь бешено колотящееся сердце, различил шипящий звук электричества.

Он забыл выключить электрический ошейник, который был у него в руке.

X был слишком тяжёлым, и Се Юаньсин тоже не мог стоять ровно, поэтому ему пришлось осторожно опустить его на землю на ощупь. Затем он присел рядом с ним на корточки, чувствуя себя несколько растерянным.

Что теперь?

Стоит ли ему вызвать скорую помощь?

Что же такого хорошего было в поцелуе родинки, что он продолжал лизать и сосать ее, даже когда его били током?

Среди паники и гнева Се Юаньсин неожиданно ощутил странное чувство восхищения.

Глава 34

Се Юаньсин не паниковал и не сопротивлялся долго, как вдруг услышал звук, исходящий от человека, лежащего на земле, похожий на сон, едва слышный.

В комнате уже было темно, а он был с завязанными глазами и ничего не видел. Он мог лишь навострять уши, инстинктивно подзывая их, чтобы приблизиться.

Затем его лицо облизали.

Глаза Се Юаньсина под кружевной повязкой расширились. Он прикрыл лизнутое место и отступил назад, когда до него донесся приглушенный смешок Х: «Малыш».

"Как мило."

Уши Се Юаньсина покраснели, и он почувствовал нотку раздражения: «Ты меня обманул?»

Икс прошипел, небрежно лёжа на спине в темноте, не заботясь о своём имидже. «Я тебя не обманул, детка».

«Я действительно только что на мгновение потерял сознание».

«Было слишком больно».

Он протянул руку и потёр шею, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина. В темноте его взгляд был решительным и полным агрессии.

Но тон его был дразнящий, как будто совершенно безобидный: «Кажется, моя шея сварилась от электричества. Детка, понюхай, пахнет мясом?»

Электрический ошейник, с самым сильным током около железы Альфа, как он может не причинить вреда?

Только человек с телосложением типа ССС, с жесткой кожей и толстой плотью, мог выдержать это и прийти в себя после кратковременного обморока.

Он молча улыбнулся, облизывая губы, словно наслаждаясь вкусом.

В любом случае, ему удалось его облизать, так что это не было потерей.

Се Юаньсин, обманутый его тоном, подумал, что X безобиден, и забеспокоился, что только что полученный удар тока действительно причинил вред. Он наклонился ближе, нащупывая воротник X, зная, что это шея, и по глупости потянулся понюхать её.

«Он не сгорел».

Внезапно чья-то рука надавила ему на спину. Се Юаньсин потерял равновесие и упал прямо на Х.

Он лежал, раскинувшись на плече у Икса, и нежный, смеющийся голос Икса раздался над его головой: «Понял тебя, детка».

Се Юаньсин вспомнил, что рука на пояснице, казалось бы, мягкая, на самом деле крепко держала его, не давая возможности вырваться. Он на мгновение задумался, затем перестал сопротивляться и потянулся, чтобы коснуться шеи Х. «Здесь очень больно?»

Хотя именно Х позволил ему подержать выключатель электрического ошейника, Се Юаньсин не ожидал, что ток будет настолько сильным, что сможет лишить кого-то сознания.

Он чувствовал лёгкий страх и душевную боль. Кончики его пальцев зацепились за шов воротника, осторожно коснувшись его.

Тело прижимается к телу, ребенок устраивается на руках, цепляется за воротник и спрашивает, не больно ли ему.

Дыхание Икса на мгновение внезапно стало глубже. Рука, прижимавшаяся к спине Се Юаньсина, невольно скользнула по его позвоночнику. «Малыш».

Се Юаньсин тихо спросил: «Хмм? Что случилось?»

X замолчал, его голос был приглушён, он подавлял недовольство. «Ты носишь слишком много тёплой одежды зимой, я не чувствую тебя, детка».

Его рука скользнула вниз, но не почувствовала ничего, кроме скользкой ткани стеганой куртки.

Хотя это было совершенно неуместно, Се Юаньсин действительно хихикнул, услышав это.

Увидев, как он смеётся, Х обнял его и начал вести себя как избалованный ребёнок: «Сними его, малыш. В комнате включён кондиционер».

«Если будешь продолжать его носить, тебе станет жарко».

Се Юаньсин действительно немного разогрелся. Он помедлил, а затем прошептал: «Если я его сниму, ты нигде не сможешь ко мне прикоснуться».

X на мгновение погрузился в жуткое молчание, а затем с большим трудом проговорил: «Я постараюсь сделать все возможное».

«Это нормально, детка?»

«Если ребенок чувствует себя некомфортно, просто нажмите на электрический выключатель».

Се Юаньсин протянул руку и толкнул его, показывая, что хочет раздеться. Он медленно встал и, снимая мешковатую стеганую куртку, спросил: «Всё ещё гладишь?»

«Ты только что потерял сознание. Я думал, стоит ли вызывать скорую. Было очень страшно».

X: «Не волнуйся, детка».

X: «Это электрический ошейник, чтобы успокоить альфа-самцов, которые впадают в ярость во время гона. Он никого не убьёт».

Се Юаньсин: «Но ты же  бета? Зачем ты это носишь?»

Ответ Х был быстрым, как будто он обдумывал эту причину миллион раз: «Мне трудно контролировать себя, когда рядом ребенок».

«Я носил это, потому что боялся, что ребенок меня испугается».

Как пускающий слюни волк, жаждущий чего-то, но добровольно надевающий кандалы и отдающий ключ невинному ягненку.

Это действительно было правдой.

И еще один момент заключался в том, что этот ошейник мог помочь ему подавить его собственные неконтролируемые феромоны.

Его феромонное расстройство было особенным. На всякий случай он принял две дозы ингибиторов, прежде чем надеть его. Беспокойные феромоны, жаждущие удержаться за Се Юаньсина, были подавлены, маскируясь под безобидную бета-форму.

В темноте Икс наблюдал, как Се Юаньсин раздевается.

Малыш был робким и бережливым, снимая только верхнюю куртку и отказываясь снимать что-либо ещё. Однако облегающий свитер полностью обрисовывал его фигуру. Возможно, из-за своей бережливости он всё равно носил свитер, который сидел не по размеру, открывая тонкую талию.

X впервые обнаружил, что бережливость Се Юаньсина не была совсем уж бесполезной.

Он молча облизал губы, протянул руку и коснулся её. Она была гладкой и нежной, словно прикосновение к высококачественному тёплому нефриту, такой мягкой и нежной, что у него потекли слюнки.

Он жаждал этого.

Однако он притворился невинным, нежно и интимно спросив: «Детка, как я коснулся твоей талии?»

«У тебя была видна талия, или ребенок снял с себя всю одежду?»

Се Юаньсин не знал, что видит его. От этого упоминания его лицо покраснело, и он неловко одернул себя за одежду. «Моя одежда немного коротковата».

Он тихо пробормотал, жалуясь: «Кто станет снимать с себя всю одежду? Я не извращенец».

X тихонько усмехнулся, его пальцы так и норовили скользнуть вниз по талии. Он сопротивлялся, а потом сказал: «Я, детка».

«Если малыш захочет потрогать их, я могу их снять».

Се Юаньсин не выдержал. Его лицо покраснело до корней ушей. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Икса. «Не надо… не надо».

Он думал, что потребуется много силы, чтобы оттолкнуть X, но X послушно отступил назад и спросил его: «Малыш, ты принес ошейник?»

"Где это?"

Се Юаньсин поджал губы, покраснел от смущения и кивнул: «Я принёс его. Он в кармане моей стеганой куртки».

В кармане.

X потрогал его щеку: «Ты что, приставучий, детка?»

Се Юаньсин был в замешательстве, его глаза заморгали под повязкой. «Что?»

X только усмехнулся, поглаживая лицо Се Юаньсина: «Как мой ребенок может быть таким милым?»

«Мне так нравится малыш».

Что?

Се Юаньсин, лицо которого терли, был растерян и наивен, словно кошка, пойманная и насильно прижатая человеком.

После того, как X отпустил его, он потянулся за черным кожаным ошейником внутри выброшенной стеганой куртки.

Се Юаньсин почувствовал холод кожи на шее, но не дрогнул. Он услышал щелчок металлической пряжки.

Электричество в коридоре снова включилось. Сквозь щель под дверью просачивался слабый свет, которого было достаточно, чтобы Икс мог ясно видеть происходящее перед собой.

Чёрная кружевная повязка туго завязывалась на его нежном лице, нос слегка раздвигал кружево, обнажая светлую и чистую кожу под кружевной сеткой. Чёрный и белый переплетались, создавая цвет желания.

Ниже, на его тонкой шее, красовался чёрный кожаный ошейник. Он был зажат в самом уязвимом месте, словно милый ягнёнок, попавший в капкан.

Черный цвет исключительно подходил Се Юаньсину.

Это сделало его поразительно красивым, притягательным до смерти.

В гостиничном номере было так тихо, что Се Юаньсин слышал собственное дыхание.

Находясь в темноте и долгом молчании, он почувствовал себя немного неловко. Губы его слегка приоткрылись, и он нерешительно спросил: «Ты ещё здесь?»

X протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за шею, его пальцы непрерывно скользили по следу, оставленному X. Он хрипло проговорил: «Я здесь, детка».

Он не отрывал взгляда от губ Се Юаньсин, которые открывались и закрывались во время речи. Он протянул руку и коснулся их, кончики пальцев слегка втянулись внутрь, ощутив лёгкую влажность. Его голос стал ещё хрипловатым: «Малышка, можно тебя поцеловать?»

Просьба X уже была отмечена как опасная Се Юаньсином, который так испугался, что немедленно попытался отступить.

Но его шея была сдавлена, блокируя путь к отступлению. Он мог лишь наклонить голову, отчаянно уклоняясь от руки Икс, прижатой к его губам. «Нет».

«Никаких поцелуев».

«Мы договорились ещё до встречи. Если ты продолжишь в том же духе, в следующий раз мы больше не увидимся».

Движения Икса остановились. Эта фраза оказалась сильнее боли от удара током. Он убрал руку, глядя на своего ребёнка, молча слизывая влагу с пальцев в темноте и шепча: «Плохой ребёнок».

«Ты просто знаешь, как меня обмануть».

Он протянул руку и с силой, полной разочарования, притянул Се Юаньсин к себе. «Я схожу с ума от желания, а малыш просто не даёт мне себя поцеловать».

«Как я могу быть таким жалким, детка?»

Он умирал от жажды и был способен лишь тайком слизывать влагу с пальцев ребенка.

Икс положил подбородок на плечо Се Юаньсина и пробормотал что-то липкое и непрерывное. Голос его был тихим, словно он смаковал каждое слово, прежде чем произнести его: «Детка, детка, Юаньсин, детка».

Се Юаньсин чувствовал, что собеседник слишком навязчив. Он был немного ошеломлён, уши горели от непрекращающихся звонков. Его голос смягчился: «Кто целуется сразу при встрече?»

X: «Но разве мы не встречаемся, детка?»

X: «Ты пытаешься отступить?»

X сказал с ноткой обиды: «Как ты можешь быть таким детка?»

Се Юаньсин, терзаемый постоянными вопросами, с трудом мог парировать их. Он инстинктивно применил технику тайцзи: «В следующий раз, хорошо?»

«В следующий раз, когда мы встретимся, я, правда, позволю тебе меня поцеловать. Я сегодня немного сонный».

X пристально посмотрел на Се Юаньсина. Через мгновение он мягко попросил: «Повтори ещё раз, детка».

Се Юаньсин был крайне смущен, но также боялся, что это дело не пройдет, поэтому он послушно повторил: «В следующий раз, когда мы встретимся, я разрешу тебе поцеловать меня, правда».

В следующую секунду его голос снова прозвучал, повторяя слова на ухо Се Юаньсину.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Он не сразу понял, в чём дело. «Зачем ты это снимаешь?!»

X: «Боюсь, ребенок не признается».

Се Юаньсин не почувствовал никакой вины, услышав это, и инстинктивно повысил голос: «Ни в коем случае! Удали это сейчас же».

Х: «Нет».

X: «Малыш, ты же говорил, что хочешь спать? Мне отнести малыша спать?»

Се Юаньсина привели в комнату. Когда к его губам прикоснулся грубый предмет, он замер.

X: «Малыш, открой ротик. Пора чистить зубки».

?

Хм?

Лицо Се Юаньсина залилось краской. В темноте он инстинктивно потянулся к зубной щётке, висевшей у его рта. «Я сам это сделаю».

X цокнул языком, протянул ему зубную щетку, взял чашку, наполнил ее водой и подождал, пока Се Юаньсин закончит чистить зубы, прежде чем предложить ее.

Се Юаньсину пришлось набрать воды из руки Х, чтобы прополоскать рот. Сделав два бульканья, он наклонился, нащупал раковину и выплюнул воду.

«Как ты видишь? Свет горит?»

Нет, это не то. Даже с повязкой на глазах, если бы свет был включён, свет бы точно пробивался.

X: «Детка, у меня хорошее зрение, я вижу общие очертания».

Он снова поднёс что-то к губам Се Юаньсина. «Ополаскиватель для рта с лимонным вкусом, детка, открой рот».

Се Юаньсин неловко открыл рот и пробормотал: «Тебе не обязательно...»

«Позволь мне сделать это самому».

X: «Все в порядке, детка, мне нравится этим заниматься».

X: «Малыш мне как кот, такой милый».

Он начал понимать былую одержимость своей матери кошками. Она могла сидеть на корточках и смотреть, как кошка пьёт воду, сосредоточенно и неподвижно.

Их семейная кошка была королевской, ее статус даже превышал его собственный, и она часто игнорировала людей.

Хотя его малыш был милее. Его малыш его узнавал.

Се Юаньсин замер, не сказав ни слова, после чего выплюнул ополаскиватель для рта, оставив во рту сладкий лимонный привкус.

Теплое полотенце коснулось его лица. X: «Малыш, умойся».

Когда Се Юаньсин взял полотенце, он даже почувствовал облегчение. По крайней мере, Х не сказал, что поможет ему умыться.

Ему было почти девятнадцать. Он не мог не признать, что с ним обращались как с младенцем, но и не мог заставить себя решительно отказаться.

Возможно, потому, что он чувствовал себя желанным.

Икс быстро привел себя в порядок, обращаясь с ним гораздо грубее, чем с Се Юаньсином. Взяв его за руку и подойдя к кровати, он не удержался и сжал её, радостно сказав: «Ручка у малышки такая мягкая».

«Почему ты не носишь часы, которые я тебе подарил, детка? Тебе не нравятся?»

Се Юаньсин поджал губы: «Слишком дорого. Боюсь, я его сломаю».

X: «Это не дорого, детка. Это просто измельчённые алмазы».

X: «Искусственные бриллианты сейчас очень дёшевы. Ничего страшного, если они повредятся».

X: «Мне нравится видеть, как малыш носит вещи, которые я ему дарю. Носи их, малыш. Часы за пятьдесят тысяч юаней, если они сломаются, то сломаются».

Он небрежно стёр бесчисленные нули с часов стоимостью в 5 миллионов юаней, а затем добавил: «Купить ли мне одежду для ребёнка? Я хочу увидеть, как ребёнок носит одежду, которую я куплю».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, мне нужно надеть одежду. Не трать деньги зря».

Подаренные ему часы он мог позже вернуть в целости и сохранности.

С другой стороны, одежда приходила разных размеров, что затрудняло ее возврат.

X тихонько усмехнулся: «Мне нравится ребенок, и я хочу тратить на него деньги».

Деньги были для него наименее важным. Радость, которую он получал, наряжая Се Юаньсин, была совсем другой.

Х повёл Се Юаньсина на кровать, позволяя ему прильнуть к нему. Зимние объятия принесли тёплое утешение. Он прошептал: «Я подниму ребёнка повыше, чтобы он больше ни на кого не смотрел».

Если бы Се Юаньсин нашел кого-то другого, это, несомненно, был бы кто-то еще лучше, чем X.

«О чем ты говоришь», — сказал Се Юаньсин, удивленный и беспомощный. «Не так уж много людей, которым я нравлюсь».

X обнимал человека, уткнувшись подбородком в макушку Се Юаньсина. «Малыш, ты красивый, у тебя хороший характер, ты хорошо учишься, всё в тебе прекрасно. Ты — мой сияющий малыш в моих глазах».

Се Юаньсин поджал губы, его сердце смягчилось от комплиментов, но он покачал головой: «Мой двоюродный брат всегда говорил, что я уродлив и что мне следует скрывать лицо под волосами, иначе я буду отпугивать людей».

X усмехнулся: «Он слепой. Малыш совсем не уродлив».

Он погладил лицо Се Юаньсин, нежно поглаживая его: «Малыш очень красивый, а в чёрном ещё прекраснее. Оно так идёт малышу, невероятно красивневероятно соблазнительный».

Его комплименты были искренними и страстными, и он прижимал человека еще глубже в свои объятия, словно пряча сокровище.

Се Юаньсин помедлил, а затем тихо спросил: «Правда?»

X: «Я совершенно очарован малышом. Неужели малыш мне не верит?»

X: «Я даже штаны не осмеливаюсь снимать, когда сплю с ребенком, детка».

X: «Если детка мне не верит, ты можешь потереть свою ногу о мою, чтобы почувствовать это, но ты не можешь назвать меня извращенцем».

Се Юаньсин не хотел понимать.

Но он был еще и мужчиной, и ему пришлось это понять, испытывая огромное смущение.

Он не только не терся, но и фактически сжался.

Человек, державший его, приглушенно усмехнулся, а затем потянул его обратно; его голос был нежным и заботливым.

X: «Не слушай этих людей».

X: «Детка, послушай, что говорит человек, который тебя любит».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он уткнулся лицом в плечо Икса, потёрся о него щекой и тихо пробормотал: «Ммм».

Раньше он тоже был таким, но потом люди, которые его любили, исчезли, оставив после себя только эти резкие, грубые слова.

Но к счастью.

Эти резкие слова также исчезнут в будущем.

Се Юаньсин спал, свернувшись калачиком на руках у Х, уткнувшись лицом в его плечо, его тело слегка сжалось, как у неуверенного в себе ребенка.

Первоначальное намерение Х тайком поцеловать его после того, как он уснёт, сошло на нет. Он подумал: «Малыш спит так крепко, так беззащитно». Если бы он украл поцелуй, это было бы довольно невежливо.

К тому же, малыш уже пообещал ему поцеловаться при следующей встрече. Если малыш попытается отказать, у него всё ещё будет запись.

Забудь об этом, подумал он.

Человек в его объятиях пошевелился, отвернувшись от него, слегка спрятав лицо, обнажив тонкую шею. Металлический крестик плотно прилегал к затылку Се Юаньсина, словно клеймо.

Точно так же, как Омегу, которую он пометил.

Хотя эта мысль показалась ему невежливой, он не мог не почувствовать волну волнения.

Главное было не в том, Омега это или Бета, а в том, как их маркировать.

От этой мысли его феромоны вскипели, но затем электрический ошейник их сильно подавил. Шэнь Бьянье внезапно почувствовал удушье. Он проигнорировал это и, словно одержимый, опустил голову и наклонился, ища противоядие.

Поцелуй через отметку «X» приземлился на затылок Се Юаньсина.

Его украли.

Проснувшись на следующее утро, Се Юаньсин всё ещё чувствовал лёгкий туман в голове. Он медленно открыл глаза и увидел изысканно украшенную лампу.

?

Се Юаньсин внезапно сел и обнаружил, что повязка аккуратно лежит на тумбочке. Комната была пуста.

Он потянулся к повязке, его лицо попеременно то краснело, то бледнело. Он не смел представить, какое странное зрелище он, должно быть, представлял, нося её.

Это была прозрачная кружевная повязка, сплошной была лишь центральная часть, закрывающая обзор. Остальная часть была украшена тонким чёрным кружевом, изысканным и лёгким.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин вытащил его из кармана висящей рядом стеганой куртки и обнаружил несколько непрочитанных сообщений.

X: «Детка, мой школьный эксперимент ещё не завершён, я должен идти первым. Мне не хочется оставлять тебя, детка».

X: «Я заказал для тебя завтрак. Скоро его принесут. Поешь перед уходом».

X: «Детка, ты не спишь?»

«Адвокат Хан отправил вам запрос на добавление в друзья».

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не было в общежитии вчера вечером?»

Шэнь Бьянье: «Неважно».

Шэнь Бьянье: «Адвокат вас добавил. Свяжитесь с ним, если что-то у тебя есть».

Се Юаньсин ответил Х пару раз. Услышав звонок в дверь, он приподнял покрывало, чтобы открыть дверь.

Это был персонал, толкавший тележку с едой. Се Юаньсин отступил в сторону, пропуская его, и выглянул в коридор.

Какой-то предмет одежды скрылся за углом, двигаясь так быстро, что Се Юаньсин не успел его уловить.

Шэнь Бьянье спустился с семнадцатого этажа отеля не на лифте, а по лестнице из угла. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, возможно, оно было очень спокойным.

Он подошел к автомобилю Mercedes-Benz G-Wagon, который вчера был припаркован прямо перед дверью, и увидел лежащий рядом с машиной оранжевый велосипед общего пользования.

Он поднял общий велосипед и увидел длинную царапину на кузове автомобиля.

Отель предлагает услуги парковщика, но вчера Шэнь Бьянье посчитал это затруднительным и припарковал машину прямо на дороге возле отеля.

Теперь, увидев, что Mercedes-Benz G-Wagon поцарапан общим велосипедом, он не выказал никакого недовольства. Он даже подобрал стоявший рядом общий велосипед и поставил его на положенное место.

Когда Шэнь Бьянье сел в машину и закрыл дверь, он достал телефон и позвонил Лу Цяну. «Твою машину поцарапал припаркованный рядом велосипед».

Лу Цян: «Если он поцарапан, найдите того, кто его припарковал, и заставь его заплатить! Какой идиот припарковал велосипед общего пользования рядом с моей машиной?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. Он не знал, кто припарковал общий велосипед, это был гений. Но сегодня ему казалось, что всё в порядке, поэтому он просто сказал: «Ладно, чего ты ругаешься?»

«Я заплачу, чтобы тебе его починили».

«В любом случае, это я выехал на машине».

Он, конечно же, не мог уехать на машине стоимостью более миллиона юаней и заявить, что она принадлежит ему. Он только что добрался туда на машине Лу Цяна, поэтому просто уехал на ней первым.

Лу Цян: «Нет, ты сегодня поднимал деньги с земли?»

«Быть щедрым — это хорошо, но ты так рад платить за незнакомца?»

Лицо Шэнь Бьянье посуровело: «Это из-за феромонов. Я не так уж и счастлив».

«Альфы такие же. Ими управляют феромоны, как и животными. Человеческая природа подчиняется животному началу. Во время гона это чистое зверство. Феромоны укрепляют тело и не дают ему полностью подчиняться мыслям. В основном, феромонам это нравится. Я не особенно счастлив или несчастен».

Лу Цян, слушавший эту философию о человеческой и животной природе с раннего утра, почувствовал головную боль. «О чём ты вообще говоришь? Ты что, с ума сошёл, учёба в престижном университете? Твоё психическое состояние ещё в норме?»

Шэнь Бьянье: «Это и…»

Он только успел сказать два слова, как Лу Цян резко остановил его: «Ладно, ладно, больше ничего не говори. И ничего, если ты будешь ругаться, но не втягивай меня в это. Я тоже Альфа».

«Если машина не сильно поцарапана, пусть люди у школьных ворот отвезут её мне. Даже не пытайся её чинить. Если хочешь на ней ездить, она твоя,можешь с ней поиграть».

Шэнь Бьянье: «Нет, я пока не планирую ездить на «Бенце».

Пытаясь обмануть Се Юаньсина, он сказал, что повредил «Мерседес». В целях безопасности лучше было на нём не ездить.

Хотя он чувствовал, что, учитывая личность Се Юаньсина, тот, вероятно, даже не узнает, что такое «Бенц».

Шэнь Бьянье подъехал к школьным воротам, и к нему быстро подбежал мужчина с незнакомым лицом, почтительно забрал у него ключи и уехал на машине.

Он не обратил особого внимания, оценил обстановку у школьных ворот и вошел внутрь.

Шэнь Бьянье был высоким и носил плащ, который делал его ещё стройнее. Он шёл, опустив голову, глядя в телефон, а затем поднимал взгляд перед собой, поразительно красивый, словно участник какой-нибудь айдол-драмы.

Проходящие мимо люди не могли отвести от него взгляд, но он был сосредоточен на своем телефоне, из-за чего прохожие думали, что он смотрит на что-то очень важное.

Два аккаунта WeChat.

В обоих сообщениях был один и тот же человек.

В WeChat Шэнь Бьянье написал: «Се Юаньсин: Ммм, спасибо».

В WeChat Х было написано: «Малыш: проснулся, встал».

Ребенок: «Фото.jpg, завтракаю».

Малыш: «А ты? Ты уже поел?»

Он был единственным, кто видел эти сообщения, только он.

Но по какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое чувство недовольства.

Один был соседом по комнате, другой — парнем. Оба были «друзьями», так почему же разница была столь разительной?

Глава 35. Прикосновение.

Когда Се Юаньсин получил сообщение о прибытии посылки, он всё ещё был немного озадачен. Он редко покупал что-либо онлайн, так почему же он получал так много уведомлений о доставке?

На ящиках экспресс-почты всегда было написано имя получателя, поэтому Се Юаньсину приходилось собирать их все и приносить в свое общежитие по одному.

Открыв одну посылку, я обнаружил кашемировое пальто , в другой — пуховик Arc'teryx , затем брюки, внутренние свитера, обувь и даже медвежью шапку .

Се Юаньсин сидел на стуле, почти погребенный под высокими кипами одежды по обе стороны от него.

Он вспомнил, как в тот вечер Х сказал, что хочет купить ему одежду.

Се Юаньсин категорически отказался, но, видимо, другой человек его не послушал.

Он огляделся, моргая. Но это было уже слишком, не правда ли?

Изначально эта одежда была упакована в одну или две большие коробки, аккуратно сложенные внутри, без каких-либо этикеток. Они выглядели как вещи с большой распродажи в торговом центре – две коробки дешёвой одежды, купленные для Се Юаньсин.

Се Юаньсин вынул их по одному и временно положил на стол.

Он потянулся за одним из них, снял прозрачный пакет, в который он был завернут, и потрогал свитер.

Се Юаньсин не был глупцом. Даже без бирок и красивой упаковки он мог определить качество этой одежды.

Возможно, X боялся, что тот их не примет, поэтому и отправил их таким образом.

Се Юаньсин встал, запер дверь общежития, снял одежду и надел свитер.

Бежевый свитер выглядел очень мягким и сидел на удивление идеально , без каких-либо неудобств.

Даже если бы Се Юаньсин сам отправился за покупками, он, возможно, не нашел бы такого идеального размера.

Он достал телефон, нашел ракурс и отправил фото X.

Се Юаньсин: «Очень хорошо сидит. Выглядит хорошо?»

X всегда отвечал быстро, если только он не был занят. X: « Ребёнок выглядит так хорошо » .

«Очень красивый малыш, такой нежный».

«Наш малыш выглядит особенно хорошо в чем угодно, только на натуральной вешалке для одежды».

Уши Се Юаньсина слегка покраснели. Он спросил: «Разве ты в прошлый раз не говорил, что чёрный мне идёт? Почему здесь так много одежды разных цветов?»

Не будет преувеличением сказать, что они были красочными. Одних только пальто было четырёх цветов: мандаринового, бежевого, синего и чёрного.

X: « Изменение цвета, изменение настроения, детка » .

Узнайте больше

Персик

X: « Особенно красиво. Это видно только мне » .

Се Юаньсин повернул голову и с некоторым беспокойством взглянул на кучу одежды: «Не слишком ли это много?»

X: «Там всего пять комплектов одежды, едва хватает на переодевание. Детка, бирки все оторваны, так что вернуть их невозможно. Если ты их не будешь носить, я…»

Он помолчал, поняв, что ему трудно угрожать, поэтому перефразировал.

X: «…это значит, что ты меня больше не любишь».

X: «Детка, я тебе больше не нравлюсь? Ты хочешь со мной расстаться?»

Узнайте больше

Персик

X: «Ребенок не должен отказываться от вещей, которые предлагает твой парень».

X: « Детка, ты не можешь быть непостоянной » .

Се Юаньсин: ……

Где он научился этим ребяческим, почти истеричным приемам?

Се Юаньсин пытался объяснить Х, что он может принять одну-две вещи, но не так много, потому что это слишком дорого и выходит за рамки нормальных отношений. Для Х всё это трансформировалось в «ребёнок хочет расстаться», «ребёнок просто больше меня не любит».

После недолгих дебатов Се Юаньсин устал.

Узнайте больше

Персик

Более того, одно из сказанного Х было правдой: бирки были оторваны, поэтому их нельзя было вернуть.

Он в нерешительности посмотрел на одежду, сложенную на столе, и подумал, стоит ли купить X подарок.

Скоро должны были наступить зимние каникулы, а ему все равно некуда было идти.

Если он найдет работу на неполный рабочий день на два месяца, он сможет позволить себе приличный подарок, а также получить двойную оплату сверхурочных в течение Нового года.

У Се Юаньсина возникла общая идея, и он не стал её развивать. Вместо этого он задал вопрос, который его немного заинтриговал.

Се Юаньсин: «Откуда ты знаешь мой размер?»

Узнайте больше

Персик

Он помедлил, а затем добавил: «Одежда сидит на удивление хорошо».

В верхней части окна чата появился и исчез индикатор «печатаю…», исчез и появился снова.

Это продолжалось целых пять минут, и другая сторона не проронила ни слова.

Сквозь экран Се Юаньсин почувствовал странное чувство вины, исходившее от другого человека.

Раньше это было немного странно, но теперь ему стало по-настоящему любопытно.

X: «Я прикоснулся к тебе». (Другой собеседник вспомнил сообщение.)

Узнайте больше

Персик

X: «В ту ночь я долго смотрел на ребенка и запомнил его».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он не был уверен, стоит ли говорить Иксу, что уже пять минут пялится на интерфейс чата.

Итак, он увидел сообщение, которое было отозвано через секунду.

Где именно он коснулся? Если он нажмёт на вопрос… всё станет ещё страньше и страньше.

Се Юаньсин почувствовал, как перышко щекочет его сердце. Ему хотелось узнать, но он стеснялся спросить.

Боясь, что Х скажет что-то еще более шокирующее, он сдержался и сделал вид, что ничего не видел.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин: «Долго смотрели?»

X: «В ту ночь я не спал, детка».

X: «Малыш выглядел таким милым, когда спал».

X: «Ты такая крошечная в моих руках, такая нежная, детка».

X: « Моя звёздная малышка » .

Се Юаньсин на мгновение застыл, его лицо медленно покраснело. Длинные густые ресницы часто моргали. Он чувствовал, что и этот вопрос ему задавать не стоило.

Узнайте больше

Персик

Он стеснялся похвалы, но в то же время ей она очень нравилась, и это его немного смущало.

«Ты тоже... очень милая», — ответил он.

Как дети, вы хвалите меня, а я хвалю вас в ответ, это какая-то чистая миловидность.

X был удивлен и почти мог представить себе выражение лица Се Юаньсина, когда он это сказал.

Однако, когда он только что произнес «Звездный ребенок», он немного пожалел об этом, но затем заметил, что Се Юаньсин не подает никаких признаков сопротивления.

Можно ли называть его «Звёздный малыш», но не «Звезда»?

Узнайте больше

Персик

Почему он не позволил ему сказать «Звезда»? Была ли на то причина, или…

Ему просто не понравилось, что Шэнь Бьянье его так назвал?

Лицо человека за экраном, на губах которого еще мгновение назад играла легкая улыбка, теперь исказилось, и он выглядел весьма недовольным.

Сидевший рядом с ним сотрудник службы этикета, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, перебирал в голове всевозможные догадки, мечтая прямо сейчас достать телефон и посплетничать с друзьями.

Шэнь Бьянье привык к наблюдению и не замечал, что на него кто-то смотрит. Он всё ещё хмурился, задумавшись.

Стоит ли ему попробовать назвать Се Юаньсина «Звезда» как X?

Узнайте больше

Персик

Неподалёку раздался призыв учителя этикета к собранию, прервавший размышления Шэнь Бьянье. Он вздохнул и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, я закончил свою работу».

X: «Что делает ребенок?»

X: «Закончили работу? Есть вопросы?»

Се Юаньсин: «Закончил. Пойду в комнату с фортепиано».

X, казалось, ничего не заметил, спросил: «В комнату с пианино?»

Узнайте больше

Персик

X: «А малыш будет играть для меня на пианино?»

Се Юаньсин: «Нет, возможно, мне придется выступить на сцене на следующей неделе».

«Мой учитель музыки сказал мне, что нужно много практиковаться, пока я не освою это в совершенстве».

Говоря об этом, он нахмурил брови, слегка сжав губы. Он был так бледен, что это лёгкое движение придавало ему жалкий вид, словно над ним издевались.

Но через экран X этого не видел.

X: «Малыш хорошо учится, хорошо играет на пианино и по-прежнему блистателен на сцене».

Узнайте больше

Персик

X: «Я нашёл сокровище, мой Звёздный Малыш».

По какой-то причине, увидев эти сообщения, сопротивление Се Юаньсина выступлению на сцене немного уменьшилось.

Совсем немного.

Идя по дороге, Се Юаньсин не особо общался с Х и вскоре прибыл к главному зданию.

По субботам в здании было тихо, и имелись свободные комнаты для игры на пианино.

Се Юаньсин провел картой и вошёл в небольшую комнату с фортепиано. Внутри помещались только фортепиано и табурет. В этой тесной комнате высоко наверху находилось окно, до которого было невозможно дотянуться.

Узнайте больше

Персик

Хотя его сопротивление немного ослабло, Се Юаньсин всё ещё не горел желанием идти. Его энтузиазм к занятиям на фортепиано был минимальным. Он протянул руку, нажал несколько клавиш, а затем откинул голову, погрузившись в раздумья.

Телефон в кармане дважды завибрировал. Он достал его, нажал на кнопку и, увидев сообщение, почувствовал укол вины за то, что его застукали.

X: «Ребенок уже начал заниматься игрой на пианино?»

В комнате с фортепиано больше никого не было, поэтому Се Юаньсин не стал печатать. Он нажал клавишу голосового управления и безжизненно произнёс: «Нет».

«Я не хочу выступать на сцене».

X: «Детка, даже маленькие павлины высоко держат шеи, когда плачут. Почему ты вдруг боишься выходить на сцену?»

Узнайте больше

Персик

Эту историю из детства Се Юаньсин рассказал X, когда они беседовали о его выборе класса по игре на фортепиано.

X все еще помнит.

X: «Только что, когда малыш сказал, что может выйти на сцену, я зашла в интернет и выбрала ему подходящую сценическую одежду. Когда придёт посылка, малыш не забудь её забрать».

Голос Се Юаньсина был по-прежнему безразличен, настроение подавленное: «Возможно, я даже не выйду на сцену».

«Даже если я куплю одежду, у меня может не быть возможности её носить. Тебе следует её вернуть».

«Сейчас я всего лишь замена. Если подтвердят, мне придётся репетировать с тем учеником, который поёт».

Узнайте больше

Персик

X: «С кем студентка занимается с младенцем? С мальчиком или девочкой? С Альфой, Омегой или Бетой?»

X: «Ребенок будет держаться от них на расстоянии, да?»

Возможно, раздражение от предстоящего выступления на сцене тут же рассеялось. Се Юаньсин почувствовала себя одновременно забавно, беспомощно и немного смущённо. «Это слишком преувеличено. Мы просто репетируем вместе».

«Вы говорите так, будто хотите проверить их регистрацию по месту жительства».

X помолчал немного, а затем сказал: «Нет».

«Я боюсь, что ребенок влюбится в кого-то другого, и я боюсь, что кто-то другой влюбится в ребенка, и еще больше боюсь, что ребенок никому не понравится».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин снова и снова прокручивал восьмисекундное голосовое сообщение. Внезапно он понял, что не может понять, что такое симпатия.

Но он, безусловно, чувствовал, что его ценят.

Мрачная серая туча в его сердце полностью рассеялась. Се Юаньсину внезапно пришла в голову идея: «Я сыграю тебе на пианино».

«Хочешь послушать?»

Его телефон завибрировал. На другой стороне был отправлен запрос на видеозвонок.

Сердце Се Юаньсина забилось на несколько ударов чаще, когда он увидел, что это видеозвонок. Он испугался.

Узнайте больше

Персик

Видя, что телефон звонит непрерывно, и не собираясь вешать трубку, он на мгновение замешкался, прежде чем ответить.

К счастью, после установления видеозвонка камера на другой стороне была черной.

Из-за черного экрана раздался нежный и терпеливый голос Х: «Детка, можешь навести камеру на себя?»

Он тихонько усмехнулся: «В конце концов, я единственный зритель. У меня же должно быть право предлагать свои предложения, верно?»

Се Юаньсин согласно промычал и послушно повернул камеру к себе. Затем он расположил телефон в удобном положении.

Ракурс, который мог бы охватить половину его лица, а также его руки и пианино.

Узнайте больше

Персик

Он чувствовал необъяснимое волнение. Его руки лежали на чёрно-белых клавишах пианино. Он тихо вздохнул и тихо спросил: «Тогда мне начать?»

Се Юаньсин слегка нажал первую клавишу. Успокаивающая музыка полилась мелодично, с необъяснимой теплотой, навевая мысли об осени, кленовых листьях и тёплых пальто цвета верблюжьей шерсти.

Но при более внимательном прослушивании ощущалась легкая грусть, словно большая рука проникла в его грудь и мягко сжала сердце, оставив горькую боль.

Всегда онлайн

По совпадению, X уже слышал эту песню раньше.

Когда песня только вышла, она была очень популярна. Когда кто-то заказал её в клубе, он даже посмотрел клип на неё.

Человек за тёмным экраном молча улыбнулся. Когда Се Юаньсин нажал последнюю клавишу и нервно спросил, как он играет, он нарушил меланхолическую атмосферу.

X: «Детка, я очень хочу тебя спрятать».

X: «Когда ты исполняешь эту песню на сцене в платье, под светом прожекторов, кто-то обязательно влюбится в тебя из-за этого».

X: «Может быть, фотография ребенка будет на стене исповеди, и многие попросят контактную информацию ребенка».

Именно это и хотел увидеть Шэнь Бьянье. Ради этого он согласился выступить в роли швейцара у школьных ворот и даже порекомендовал Се Юаньсину выступить на сцене.

Он хотел, чтобы Се Юаньсину аплодировали.

Но Шэнь Бьянье был Шэнь Бьянье, а X был X.

X: «Если слишком много людей увидят ребенка, я спрячу его».

X: «Запрись в комнате и сделай это с ребенком на пианино».

Его голос был тихим и хриплым, полным предвкушения:

«Покачивание тела малыша и хаотичное нажатие ручек будут извлекать ноты на пианино. Никто, кроме меня, этого не услышит».

В ответ он увидел красивое, покрасневшее личико, которое резко приблизилось к камере, а затем экран мгновенно потемнел, и звонок прервался.

Глава 36. Шэнь Бянье: На самом деле у Се Юаньсина тоже есть...

Внутри каравана KTV высокий, крепкого телосложения мужчина помахал приближающейся фигуре: «Ты здесь, садись».

Чжоу Чао, не обращая на это внимания, плюхнулся на стул. «Трое взрослых мужиков, все Альфы, просто поют? Что это за паршивое место?»

Откуда-то появился Шэнь Бьянье, небрежно устраиваясь. «Я не планировал тебя приглашать».

Лу Цян: «Слышал, ты хотел присоединиться? Даю тебе шанс поучаствовать».

Чжоу Чао закурил сигарету, откинулся назад и нахмурился. «Участвовать? В чём?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на Лу Цяна, который тут же замолчал, а затем полностью расслабился, спрятав голову и подавив смех.

Чжоу Чао в недоумении спросил: «Что происходит?»

«Чем вы двое занимались без меня?»

Лу Цян: «Господин Шэнь мстит за Бету. Хочешь узнать об этом?»

«Умоляй меня, и я тебе скажу».

Чжоу Чао: «Это моё место. Будешь слишком самоуверен, и я тебя выгоню».

"Что за бета? Се Юаньсин, верно?"

Лу Цян удивился: «О, ты уже знаешь?»

Чжоу Чао: «Узнал гораздо раньше тебя. Зачем выпендриваешься?»

Лу Цян: «В последнее время я выполнял его поручения. Ты, возможно, не узнал об этом раньше меня».

Чжоу Чао затянулся сигаретой, и на его лице расплылась улыбка. «По совпадению, я тоже недавно выполнял его поручения».

Лу Цян: «Я поставил людей у ворот Инженерной школы Университета А, чтобы помешать дяде и тете Се Юаньсина устраивать беспорядки».

Чжоу Чао: «Я нашла дизайнера, который сшил платье для Се Юаньсин».

Они поговорили друг с другом, а затем одновременно повернулись и посмотрели на Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье указал на Лу Цяна: «У тебя много подчиненных».

Затем Чжоу Чао сказал: «У тебя много любовников, и ты покупаешь много подарков, поэтому ты знаешь, какой дизайнер хороший».

Наконец он хлопнул в ладоши. «Что-то не так?»

Шэнь Бьянье взял бокал со стола, поднёс его к губам, отпил и небрежно сказал: «Не притворяйся, будто ты так стараешься. Это был всего лишь телефонный звонок».

Его тон дразнящий: «Если вы двое не хотите этого делать, есть много людей, которые хотели бы».

Чжоу Чао: «Уйди отсюда, ладно? Ты тут вся такая заносчивая».

Лу Цян тоже рассмеялся и выругался в знак согласия, а затем подумал: «Нет, мы оба здесь по поручению Се Юаньсина. Чем он там занят?»

Шэнь Бьянье взглянул на него: «Чем еще может быть занят студент, кроме учебы?»

Лу Цян: «Вы разве не в одной школе учитесь? Он что, настолько занят?»

Шэнь Бьянье усмехнулся, и в его голосе прозвучала некая интимность: «Это другое дело. Он хороший ученик».

«Мы так много помогли», — сказал Лу Цян. «Почему бы вам не позвать его, чтобы я мог с ним познакомиться? Я даже не видел, как он выглядит вживую».

«Что же он за небесное существо, что ему нужны мы трое, чтобы служить ему?»

Чжоу Чао: «Человек, ну, он ничего. В основном, худые ноги, красивая талия и бёдра. Шиши, чёрт, зачем ты меня ударил?»

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «У меня соскользнула рука».

На лбу Чжоу Чао появилась чёрная полоса. Он поднял микрофон, который «выскользнул», и ударил его. Получив удар, он хотел отомстить, поэтому намеренно сказал:

"Ревнивый?"

Шэнь Бьянье холодно усмехнулся: «Хе, я же сказал, что моя рука соскользнула. Думаешь, я бы ревновал к Се Юаньсину?»

«Даже если он не имеет ко мне никакого отношения, если у меня когда-нибудь появится партнер, я буду очень великодушным человеком».

Лу Цян, ничего не понимая, был совершенно сбит с толку. Чжоу Чао обнял Лу Цяна за шею и начал объяснять ему череду событий, вызванных феромонным расстройством.

На экране в караоке-зале автоматически заиграла старая, неактуальная песня. Шэнь Бьянье, стоявший рядом, прервал их, усмехнувшись: «Ну и что за разговоры?»

«Как только феромонное расстройство исчезнет, никто из нас не будет иметь ничего общего с Се Юаньсином».

«Пора выбирать песню», — равнодушно сказал он.

Лу Цян не мог петь, Шэнь Бьянье не хотел, а Чжоу Чао спел две песни, прежде чем не выдержал. Он стоял посреди комнаты с микрофоном в руках и смотрел на них:

«Можем ли мы позвать кого-нибудь, чтобы они составили нам компанию?»

«Вы двое просто сидите тут, как дедули, и смотрите, как я пою. Я что, ваш натурщик, выступаю перед вами?»

Лу Цян был удивлен, серьезно оценил его и спросил, сколько он берет за ночь.

Пока он говорил, на экране закончилась одна песня и началась следующая.

Тихий, нежный голос раздался в комнате караоке. Лу Цян и Чжоу Чао одновременно повернулись к Шэнь Бьянье, державшему микрофон.

Лу Цян: «Чёрт, я знаю тебя так давно, и впервые узнал, что Лорд Шэнь так хорошо поёт».

Чжоу Чао: «Разве это не та песня, которую я выбрал? Но не говори так, в тебе действительно что-то есть».

Шэнь Бьянье, казалось, улыбнулся. Его магнетический, хрипловатый голос пропел кульминацию истории: «…Я готов, три, два, один, я всегда онлайн».

….

«…и с тобой, один, два, один, любовь начинает распространяться…»

Се Юаньсин опустил взгляд и заиграл на пианино. Рядом с ним миловидная Омега подпевала ему нежным и весёлым голосом.

После песни её лучшая подруга, которая слушала её, встала и захлопала в ладоши. «Это было здорово!»

Ее лучшая подруга сказала: «Но разве оригинальная версия этой песни не слишком грустная?»

«Не слишком ли странно петь эту песню так весело?»

Ши Тинтин улыбнулась и объяснила: «Это сценическое представление, поэтому более легкая и живая атмосфера будет как раз кстати».

Она повернулась к Се Юаньсину, и её голос был полон похвалы: «Ты так хорошо играешь на пианино».

«Хотите ли вы вступить в наш музыкальный клуб?»

Се Юаньсин: «Музыкальный клуб?»

Он помолчал, а затем небрежно спросил: «Есть ли среди них новички?»

Ши Тинтин кивнул: «Да, и пианисты тоже есть. Изначально я хотел найти кого-нибудь прямо из музыкального клуба».

«Учительница музыки сказала мне, что уже выбрали кого-то. Сначала я немного волновалась», — игриво подмигнула она. «Но теперь я совсем не волнуюсь!»

«Сейчас мы выступим на сцене. Просто не нервничайте и играйте размеренно».

Она протянула руку Се Юаньсину: «Поздравления за идеальное выступление?»

Се Юаньсин промычал и протянул руку Ши Тинтин.

Когда их руки встретились, в глазах Ши Тинтин отразилось удивление.

Как кто-то, кто выглядит таким худым и хрупким, может иметь столько мозолей на руках, словно он привык к тяжелой работе?

Но, судя по одежде Се Юаньсина, он не производил впечатления человека, который будет беспокоиться о заработке.

Заметив удивление собеседника, после того как Ши Тинтин и ее подруга ушли, Се Юаньсин протянул руку и опустил взгляд на его ладонь.

Эти руки больше не походили на руки, играющие на пианино. Тыльная сторона его рук по-прежнему выглядела тонкой и стройной, но ладони были покрыты мозолями, грубыми на ощупь.

Это были руки, которые работали ради выживания.

Но теперь кто-то захотел, чтобы эти руки снова стали руками, играющими на пианино.

Се Юаньсин был очень умён. С самого начала он тонко чувствовал, как странно, что это дело досталось именно ему. Услышав, что в музыкальном клубе много пианистов, он почти сразу понял, кто за этим стоит.

На самом деле, не было нужды так тщательно это скрывать. Се Юаньсин был очень проницателен; он понимал, что они с господином Шэнем принадлежат к разным мирам, и не считал себя особенным или не цеплялся за него.

Он понимал, о чем думал Шэнь Бьянье.

Он смотрел на него свысока, но из-за болезни не мог отпустить.

Молодой хозяин не мог потерять лицо, поэтому появился Икс, еще один человек, на которого повлияли феромоны, его временный парень.

Когда болезнь Шэнь Бьянье излечилась, эти несколько нелепые онлайн-отношения закончились.

Его телефон дважды завибрировал. X спрашивал, закончилась ли репетиция.

X: «Детка, репетиция закончилась? Всё прошло гладко?»

X: «Ты устал? Хочешь чашку чая с молоком?»

Глаза Се Юаньсина изогнулись, и он слабо улыбнулся.

Нет, он не должен так думать.

X и Шэнь Бьянье не имели между собой никаких отношений; они были двумя разными людьми.

Он получил эмоциональное утешение от X, а когда X исчез, губы Се Юаньсина слегка скривились. Тогда он просто сочтет X мёртвым.

В мире Се Юаньсина эмоциональная логика была простейшей.

Кто его выбрал, того и он выбрал; кто его бросил, того и он бросил.

Его черные волосы были мягкими, его маленькое лицо было светлым и ярким, его темные круглые глаза были слегка скрыты за черной челкой, а нежный изгиб губ делал его похожим на меланхоличный гриб, тайно разбрасывающий ядовитые споры.

Се Юаньсин опустил взгляд и послушно набрал ответ: «Всё кончено. Не очень устал».

«Никакого чая с молоком, я скоро поем».

X: «Детка, сначала забери курьерскую доставку. Платье, которое я купила для ребёнка, уже пришло. Времени мало, на индивидуальный пошив нет, поэтому я купила готовые. Детка, пожалуйста, пусть они тебе не не нравятся».

На самом деле, мантия находилась в процессе изготовления с того дня, как Се Юаньсина порекомендовали учителю.

Они поспешили закончить ее и наконец завершили ее как раз перед тем, как Се Юаньсин должен был выйти на сцену.

Он сказал, что купил готовые, потому что боялся, что Се Юаньсин сочтет их слишком дорогими и откажется их принять.

Се Юаньсин рассчитывал забрать посылку, назвав номер на станции экспресс-доставки, но, к его удивлению, там его ждал человек, специализирующийся на доставке одежды, держа в руках большую изящную коробку, которую он лично вручил ему перед уходом.

Под впечатлением серьезного поведения этого человека Се Юаньсин с осторожностью понес коробку обратно в общежитие.

Он открыл коробку и обнаружил черный фрак , украшенный драгоценной брошью на груди и парой бриллиантовых запонок на рукавах.

Се Юаньсин поджал губы, лицо его напряглось. Следуя указаниям, он аккуратно повесил одежду в шкаф. Закрыв шкаф, он на мгновение задержал взгляд на деревянном шкафу, впервые задумавшись о чём-то.

Возможно, ему стоит купить замок для своего шкафа.

Его взгляд метнулся к книгам на столе, затем замер. Или вырезать из книги содержимое и положить внутрь часы, драгоценную брошь и бриллиантовые запонки?

Его телефон завибрировал. Икс спросил: «Детка, ты купила одежду?»

X: «Надень их и покажи своему парню».

Се Юаньсин прислала фотографию одежды в гардеробе, честно сказав: «Я не осмеливаюсь ее надеть».

Х: «?»

X: «Что случилось?»

Се Юаньсин прислал стикер «Кошка расстроена.jpg»

«Человек, который доставил одежду, сказал, что на этой одежде не должно быть ни единой морщинки, зацепок, складок, ее нельзя стирать и гладить».

«Боюсь, если я надену его сейчас, то не смогу надеть его в день выступления».

«Я тайком потрогала его, убедилась, что он из ткани, а не из бумаги, но все равно не решаюсь его надеть».

X тихонько усмехнулся: «Детка, что ты имеешь в виду, говоря «тайно трогал его»?»

«Это детская одежда, трогайте ее как хотите».

«Откуда у малыша эта наклейка? Такая милота».

Се Юаньсин: «Ученик, который репетировал со мной, прислал это, пока мы общались. Я сохранил».

X неодобрительно фыркнул: «Детка, как ты можешь красть чужие наклейки?»

Сье (никогда не пользуется интернетом) Юань (не разбирается в интернете) Син: «Кот в ужасе.jpg»

«Это называется воровством?»

Он и раньше видел, как другие в классе присылали такие милые картинки, но в тот момент Се Юаньсин был не в настроении сохранять их или отправлять другим.

На мгновение он действительно почувствовал подозрение.

Но не будет ли это слишком преувеличенным?

Се Юаньсин колебался между верой и неверием, но недоверие перевешивало.

X обманул его: «Неправильно использовать чужие наклейки без их разрешения».

Это была не совсем ложь.

Некоторые люди действительно были бы расстроены подобными вещами, но их определенно меньшинство, и они не настолько серьезны, как это преподносит X.

X: «Дай мне минутку, детка».

Се Юаньсин: «Ммм, ммм».

Говоря это, он вспомнил те две наклейки с изображением кошачьих голов.

И замялся, раздумывая, стоит ли ему извиниться перед Ши Тинтин.

Если бы X лгал ему, не выглядел бы он дураком?

Он сказал «минута», но Се Юаньсин на самом деле ждал пять. Затем другая сторона внезапно прислала огромное количество наклеек с кошками.

А потом пришло сообщение от X: «Воспользуйся моими, детка, используй те, которые нашел твой парень».

«Не пользуйтесь чужими».

Подтвержденный.

X лгал ему.

Насколько мелочным был этот человек?

Се Юаньсин так подумал, но на самом деле сохранил все эти наклейки одну за другой и удалил две наклейки с кошачьей головой, которые он получил от Ши Тинтина.

Он посмотрел на свою недавно приобретенную кучу милых котиков, пролистал историю чата, обнаружил, что она зашла слишком далеко, и начал старательно ее восстанавливать.

Се Юаньсин: «Кошка наклоняет голову.jpg»

«Являются ли брошь и запонки, прилагаемые к одежде, настоящими драгоценностями?»

X: «Они многого не стоят, детка».

Се Юаньсин уже решил вернуть эти часы и драгоценности позже, поэтому их стоимость его не волновала. Вместо этого он сказал: «Ты думаешь, если я выдолблю книгу и положу туда эти вещи, их не украдут, верно?»

«Или спрятать их под кроватью?»

«Или в подушке».

X: «Детка, а если ты положишь их в подушку, тебе не будет неудобно?»

X: «Купи замок и запри его, детка».

X: «Если не запереть, будет небезопасно».

В университетах воровство случалось время от времени. Хотя общий уровень студентов был высоким, среди них всегда находилось несколько паршивых овечек.

Может быть, он мог бы переехать к Се Юаньсин?

Рациональность Шэнь Бьянье взяла верх, и он резко покачал головой. Это было бы почти как жить вместе.

Абсолютно нет.

Но в день выступления Се Юаньсина он смог пойти и увидеть Се Юаньсина на сцене.

По сравнению с совместной жизнью это казалось мелочью.

Кроме того, купив эту одежду, он должен был увидеть, как ее носит Се Юаньсин.

Красивый, сверкающий.

Рациональность офлайн.

Сопротивление Се Юаньсина выступлению перед публикой постепенно ослабевало по мере приближения дня. Каждый раз, когда он практиковался в игре на фортепиано, С хвалил его, а после репетиций Ши Тинтин также не скупился на комплименты.

Но в день самого выступления он неизбежно занервничал.

Чёрный фрак был сшит на заказ, чтобы подчеркнуть талию и фигуру. Брюки облегали его стройные, стройные ноги. Маленький чёрный галстук-бабочка украшал воротник, делая его похожим на прекрасного маленького павлина.

Се Юаньсин снял с груди драгоценную брошь. Бриллиантовые запонки на запястьях слегка замерцали, придавая ему вид более утончённого павлина.

Он немного нервничал и постоянно поглядывал на себя в зеркало.

Его партнёрша подошла, её глаза были полны восхищения. «Синсин, ты так красиво выглядишь!»

Столкнувшись с удивлённым взглядом Се Юаньсина, Ши Тинтин высунула язык. «Мужчин-бета заслуживают похвалы за красоту, верно? Но ты и правда прекрасен, о».

«Ты так удачно выбрала платье».

Этот наряд подчеркивал физические достоинства Се Юаньсина и придавал ему благородный и красивый вид.

Се Юаньсин не мог заставить себя холодно сказать милой девушке не называть его Синсин. Мать научила его уважать женщин и омег.

«Синсин» — это имя, которым называли очень близких людей. Раньше он бы опустил голову и ушёл.

Но теперь, словно сам того не осознавая, он стал гораздо мягче, поддавшись уговорам. Он слабо улыбнулся и серьёзно сказал: «Ты сегодня красавица».

«Как принцесса, вращающаяся на музыкальной шкатулке».

Ши Тинтин был удивлен своей странной аналогией и сказал: «Удачи тебе позже».

Она протянула руку и, держась на небольшом расстоянии, нежно обняла Се Юаньсина. «Не нервничай, Синсин. Если ты действительно совершишь ошибку, просто купи мне молочный чай».

«Если я ошибусь, я куплю и тебе».

Се Юаньсин был вздрогнул, поняв, что Ши Тинтин заметил его нервозность и специально пришёл его утешить. Тепло разлилось по его сердцу, он мягко кивнул и тихонько замурлыкал в ответ.

Сегодняшнее представление было подготовлено школой в основном для встречи иностранных гостей. Оно было небольшим. Хотя ученики, готовившиеся за кулисами, немного нервничали, общая атмосфера всё равно была очень непринуждённой.

Они ждали за кулисами, в то время как команда по этикету ждала у школьных ворот вместе с учителями.

У ворот Инженерной школы университета.

Когда внедорожник подъехал к воротам, декан по работе со студентами улыбнулся и вышел вперед, чтобы открыть дверь.

Пожертвования от малого или среднего предпринимателя оказалось недостаточно для того, чтобы президент ведущего национального университета лично приехал и поприветствовал его.

Из машины вышел мужчина средних лет, тоже сияющий, и пожал руку декану. Рядом с ним стояли преподаватели приёмной комиссии и другие сопровождающие преподаватели.

Шэнь Бьянье стоял в форме у входа в школу, а за ним стройным строем выстроилась команда по этикету. Все они, как мужчины, так и женщины, были привлекательными и стройными.

Шэнь Бьянье, стоявший впереди, ещё больше поражал своими широкими плечами и длинными ногами. Форма смотрелась на нём очень эффектно. Он держался прямо, но мысли его лениво блуждали о том, чем сейчас, возможно, занимается Се Юаньсин.

Он собирался? Был ли он одет в ту одежду, которую прислал?

Группа, встречающая машину, двинулась к ней величественной процессией. Мужчина средних лет, стоявший во главе, собирался из вежливости похвалить команду по этикету Университета А, когда его взгляд упал на Шэнь Бьянье.

Он испытал невероятный шок. Не обращая внимания ни на что, он подошёл к Шэнь Бьянье и спросил: «Вы сын председателя Tianyun Group?»

«Я работаю в сфере разработки нового программного обеспечения. В прошлый раз мне посчастливилось встретиться с вами на вашем корпоративном мероприятии».

Внезапно внимание всех сосредоточилось на Шэнь Бьянье.

В голове Шэнь Бьянье мелькнуло нетерпение, но он равнодушно сказал: «Значит, это директор Чэнь. Давно не виделись».

На самом деле он совсем не помнил этого человека. Он слышал о нём от учителей, когда присоединился к команде по этикету.

Независимо от мотивов, побудивших директора Чэня льстить ему, Шэнь Бьянье уже мысленно назвал его идиотом.

Он не мог отличить дом от отъезда. Шэнь Бьянье появился здесь лишь как ученик. Для него, важного гостя, чрезмерно льстить и угождать ученику было слишком унизительно и заставляло смотреть на него свысока.

Однако удивление мужчины средних лет усилилось, он даже стал несколько польщен: «Я не ожидал, что вы меня вспомните».

Он уже собирался что-то сказать, как вдруг Шэнь Бьянье прервал его: «Давайте сначала зайдем внутрь».

Декан рядом с ним быстро ответил: «Да, да, давайте зайдем внутрь».

Директор Чэнь сказал: «Я не ожидал, что сын председателя Шэня будет учиться здесь. Университет науки и технологий — один из лучших университетов. Молодой мастер Шэнь действительно выдающийся».

«Как дела у твоего дяди? Будущее Города А полностью зависит от него. Интересно, смогу ли я навестить его в другой день?»

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «Моему дяде в этом году всего тридцать пять, он всего лишь секретарь. Он не сможет взять на себя будущее A City».

Директор Чэнь вытер пот с огорчённым видом. «Где ты это говоришь, где ты это говоришь?»

Согласно регламенту, сначала им предстояло осмотреть школу, а затем посмотреть выступление учеников. Изначально предполагалось, что команда по этикету будет отпущена на полпути, но Шэнь Бьянье всё же решил остаться, превратившись из швейцара в экскурсовода.

Чтобы рекомендовать для выступления одного Се Юаньсина, он пожертвовал слишком многим, слишком многим.

Об этом ни в коем случае нельзя было рассказывать Се Юаньсину, иначе он потеряет и лицо, и гордость.

Атмосфера в Университете науки и технологий была превосходной. Лишь очень немногие преподаватели знали о прошлом Шэнь Бьянье, но поскольку Шэнь Бьянье там учился и действительно сдал экзамены, те немногие, кто знал, относились к нему как к любому другому студенту.

Большинство студентов знали только, что Шэнь Бьянье был богат, но не знали, чем конкретно занималась его семья.

Когда охранявшие аудиторию студенты увидели, как вошел Шэнь Бьянье в окружении группы мужчин средних лет в костюмах, по аудитории прокатился небольшой шум.

Се Юаньсин сидел сбоку за кулисами, наблюдая за Шэнь Бьянье, который был подобен луне, окруженной звездами, и тихонько хихикал.

Пропасть между людьми была настолько огромной. Рождённые судьбой в предопределённых ролях, они были вынуждены смириться с этими непреодолимыми различиями.

Ши Тинтин, стоявшая рядом с ним, дернула Се Юаньсина за одежду и прошептала: «Боже мой, он такой красивый!»

«Шэнь Бьянье и так красавчик, но разве не кажется вам, что с таким появлением он не из нашей лиги?»

Се Юаньсин объективно прокомментировал: «Он действительно очень красив».

Ши Тинтин: «Я слышал, ты живешь в одном общежитии с Шэнь Бьянье, верно?»

«Он действительно отчуждённый? Все говорят, что к нему трудно подойти. Это правда?»

Се Юаньсин тихо сказал: «Я с ним мало разговариваю, так что, наверное, так».

Перед красным занавесом ведущий поочередно объявлял названия программ. За кулисами Се Юаньсин и Ши Тинтин считали номера, ожидая своей очереди.

Шэнь Бьянье, сидевший в первом ряду, взглянул на программу на столе. Он внезапно встал, сказав, что у него есть дела и он на минутку отлучился. Он протиснулся сквозь толпу и вышел из зала.

Зрительный зал имел двухэтажную планировку. Второй этаж был меньше и имел полукруглую форму. Чтобы попасть на второй этаж, нужно было подняться по наружной лестнице.

На это небольшое представление было приглашено не так много студентов, и весь второй этаж был пуст.

Однако Шэнь Бьянье сидел в последнем ряду второго этажа, наполовину скрытый в тени, и тихо ждал.

Когда одно из представлений закончилось, под чёткое объявление ведущего красный занавес медленно раздвинулся. На сцене появился Се Юаньсин во фраке, сидящий за роялем.

Чёрный фрак идеально подчёркивал его фигуру. Бриллиантовые запонки нежно мерцали на запястьях. Он сидел спокойно, повернувшись профилем к зрителям. В свете софитов его лицо было фарфорово-белым и прекрасным, а руки на чёрно-белых клавишах пианино – длинными и изящными.

Как фарфоровая кукла и как прекрасный павлин.

Шэнь Бьянье сопротивлялся, но все же взял телефон и включил камеру.

Он решил, что это для Се Юаньсина, и он передаст его ему после выступления.

Когда песня закончилась, Се Юаньсин встал, на его губах играла лёгкая улыбка, глаза потемнели и заблестели. Он слегка поклонился в знак благодарности.

Прожекторы на сцене ярко светили, а аплодисменты зрителей были долгими и продолжительными.

Шэнь Бьянье вынужден был признать, что в этот момент Се Юаньсин действительно был очень обаятелен.

Очень красивый.

Это не было суждением, вызванным феромонами, а искренним чувством, идущим из глубины его сердца, что Се Юаньсин прекрасна.

Глава 37. В следующий раз, когда мы встретимся, я тебя поцелую, это и есть...

Телефон Шэнь Бьянье был дорогим и качественным, с таким четким разрешением камеры, что когда он увеличил изображение, то даже смог ясно разглядеть крошечную родинку под глазом Се Юаньсина.

Под ярким светом прожектора на его фарфорово-белом лице расположилось крошечное черное украшение, привносящее необъяснимый, почти опасный оттенок притягательности.

Следующий номер уже шел на сцене, но экран телефона Шэнь Бьянье все еще стоял на паузе на фортепианной пьесе.

Фигура, сидящая за пианино, занимала весь экран. Телефон был в беззвучном режиме, но мелодия, казалось, отдавалась эхом в его сердце вместе с игрой рук на экране.

Наверху появилось уведомление: инструктор спросил, где он. Шэнь Бьянье убрал телефон, вышел со второго этажа, но вместо того, чтобы направиться к своему месту, направился прямиком за кулисы.

Университет науки и технологий был богатым, и задняя часть зрительного зала также была хорошо оборудована, напоминая театральные кулисы, со специальными раздевалками, гримерными и зонами для подготовки.

После выступления Се Юаньсину пришлось помогать другим выносить пианино из-за кулис. Когда он вышел за кулисы, Ши Тинтин всё ещё ждала его.

Ши Тинтин все еще была немного взволнована и радостно говорила: «Синсин, мы были великолепны!»

«Ты вернёшь платье? Даже если уже девятый час, взять его ещё на один день — значит заплатить за ещё один день».

Она стиснула зубы: «Пятьсот юаней в день, почему бы им просто не ограбить людей? Школа возмещает только двести».

Затем ее тон внезапно изменился, охватив ее сердце, как Хызы: «Но это платье и правда слишком красивое, рыдаю, рыдаю».

Се Юаньсин помедлил и сказал: «Я верну свой завтра. Ты пойдёшь один?»

«Уже немного поздно, вам может быть небезопасно идти туда одной».

Ши Тинтин махнула рукой: «Со мной поедет моя подруга, не волнуйся. На такси туда и обратно доберёмся быстро».

«Тогда я пойду, Синсин. В следующий раз найду тебя, чтобы пообщаться».

Шэнь Бьянье, только что перешедший на другую сторону, остановился, слегка прищурившись. Синсин?

Се Юаньсин не знал, что в этот момент здесь находился кто-то ещё. Он кивнул Ши Тинтин: «Хорошо, будь осторожен».

Синсин?

Ладно, будь осторожен по дороге?

За эти несколько секунд Шэнь Бьянье снова и снова воспроизводил в голове простейший разговор, словно хотел его пережевать и проглотить.

Все остальные могли называть его Синсином, но его каждый раз проклинали, когда он это делал?

Почему?

Шэнь Бьянье молча усмехнулся. Он думал, что смеётся от злости, но в его глазах пылало негодование. Язык прижался к клыку, причиняя острую боль.

Ребенок не слушается.

Ши Тинтин уже ушёл, а Се Юаньсин уже собирался уйти за кулисы. Он едва успел сделать пару шагов, как чья-то рука сзади внезапно схватила его и потащила в соседнюю раздевалку.

Всё произошло слишком внезапно, словно вспышка молнии. К тому времени, как Се Юаньсин успел среагировать, его уже прижало к двери раздевалки.

«Кто?» Раздевалка была не освещена, и Се Юаньсин, отвернувшись, ничего не видел.

Несмотря на то, что он находился в зажатом положении, когда человек позади него внезапно толкнул его к двери, он прикрыл ее рукой, как будто боялся, что он поранится.

Поэтому Се Юаньсин сохранял некоторое спокойствие и уже имел смутное представление, когда задал этот вопрос.

Внезапно что-то закрыло ему глаза. Голос сзади был нежным, но хриплым: «Малыш, это я».

«Я пришла посмотреть на выступление малыша, хотела сделать ему сюрприз».

«Счастлив ли ребенок?»

Напряженное тело Се Юаньсина слегка расслабилось. Он честно сказал: «Ты словно призрак, внезапно выскочивший из ниоткуда».

X не засмеялся, а тихо спросил: «Малыш не хочет, чтобы я кончал?»

«Синсин», — почти пробормотал он, опуская голову, чтобы поцеловать и пососать затылок Се Юаньсина, а затем внезапно спросил: «Малыш, почему здесь след от зуба?»

Се Юаньсин напрягся. Икс позади него высунул язык и жадно лизнул это место, спрашивая странным тоном: «Малыш, кто тебя укусил?»

«Скажи мне, детка».

Тело Се Юаньсина напряглось, словно от стыда. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, говоря: «Меня укусил извращенец-психопат».

Сегодня, переодеваясь во фрак, он не наложил повязку, так как она бы торчала и смотрелась бы странно.

Он не ожидал такого поворота событий и уже немного сожалел об этом.

X поднял бровь, на его губах тронула полуулыбка. «Это был сосед малыша по комнате?»

«Похоже, он единственный ребенок, которого можно так описать».

Говоря это, он протянул руку, чтобы провести по следу укуса, что вызвало легкий укол боли и зуда.

Тело Се Юаньсина слегка дрогнуло, и он дрожащим голосом произнес: «Да, это был он».

«Он был в периоде восприимчивости и не мог ясно мыслить, когда укусил меня».

X прошептал: «Детка, я немного злюсь».

Се Юаньсин тихо сказал: «Я — Бета, меня не стоит кусать».

«Не сердись».

Первоначально X намеревался упомянуть Шэнь Бьянье, тонко спросив о проблеме с прозвищем, но теперь…

Тёмное и замкнутое пространство разжигало его желания. Он коснулся следа от укуса на затылке своей любимой, чувствуя почти возбужденную ярость. «Я ничего не могу с собой поделать, детка, ничего не могу с собой поделать».

Се Юаньсин: «Так ты собираешься обвинить меня?»

Икс наклонился, прижавшись губами к маленькому, жалкому пятнышку кожи со следом от укуса. Он помолчал немного, а затем прошептал: «Я не виню малыша».

«Ребёнок же не нарочно сделал это, да? Во всём виноват сосед ребёнка по комнате, который заболел».

«Но он не должен нравиться ребенку, иначе я сойду с ума от ревности».

Ждать…

Разве он не должен был спросить о прозвище? Как это превратилось в клевету на самого себя?..

Без электрического ошейника, без каких-либо средств блокировки феромонов, подавление бурлящих феромонов в его теле уже поглотило половину внимания Икса.

Некоторые слова вырвались у него из уст, и только тогда он понял, что они неверны, но если вдуматься, то никаких проблем, похоже, не было.

…Проблем не было. Изначально он не хотел, чтобы Се Юаньсину понравился Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «Он мне не понравится. Он мне не нравился с самого начала и не понравится и потом».

Движения Икса замерли, а затем он с нетерпением продолжил: «Детка, почему он тебе не нравится?»

«Ты его ненавидишь?»

«Можете ли вы сказать мне, почему?»

«Если малыш не объяснит все ясно, я буду слишком много думать, малыш».

«Вы живёте вместе в одной комнате, каждый день. Когда я узнаю, почему малыш его ненавидит, мне станет спокойнее».

Се Юаньсин задумался на мгновение и решил, что не будет ничего плохого в том, чтобы рассказать ему.

На самом деле изначально он невзлюбил Шэнь Бьянье не из-за его резких слов, не из-за унижения или даже не из-за того, что он его больно укусил.

Это были более поздние причины его недолюбливать.

Это началось потому, что…

«В первый день моего прибытия в общежитие я увидел, как он передал Nintendo Switch и игровые картриджи кому-то из соседнего общежития».

Прошло уже много времени, но он до сих пор помнил свои тогдашние чувства.

Се Юаньсин лишь недавно узнал, что такое Switch, и тут он увидел, как Шэнь Бьянье так небрежно раздает один из них.

В темноте глаза Икса — нет, Шэнь Бьянье — расширились от недоверия. Он пристально посмотрел на человека в своих объятиях, отвернувшегося от него, и тихо спросил: «Только из-за этого?»

Он обнял человека еще крепче, его голос, измененный чейнджером, был нежным и настойчивым: «Малышка, не лги мне».

«Может быть, этот малыш на самом деле не так уж его и ненавидит, а просто придумывает повод, чтобы оттолкнуть меня?»

Се Юаньсин покачал головой: «Потому что в то время моя тетя только что заставила меня потратить деньги, которые я заработал, работая после вступительного экзамена в колледж, на покупку Switch для моего кузена».

«Поскольку этого хотел мой двоюродный брат, я два месяца работал бесплатно, даже не заработав ни копейки».

Оглядываясь назад, можно сказать, что его первое неприятное впечатление о Шэнь Бьянье было результатом выплеснутого наружу гнева.

Однако Се Юаньсину было трудно противостоять любым негативным эмоциям.

В течение двух месяцев он усердно трудился репетитором, надеясь хоть немного облегчить себе жизнь в университете, но в итоге был вынужден купить Се Чжоу игровую консоль и планшет, оставив его ни с чем.

Затем он пошел в школу и увидел, как его незнакомый сосед по комнате небрежно отдает игровую приставку, стоимость которой равнялась его двум месячным заработкам, заработанным тяжелым трудом.

Для него это была огромная сумма на расходы по проживанию; для его нового соседа по комнате это была небольшая сумма, которую можно было отдать просто так.

Как только возник этот дисбаланс в отношениях, Се Юаньсин почувствовал себя крысой в канаве.

Он не хотел быть таким, поэтому просто держался на расстоянии от своего нового соседа по комнате.

Се Юаньсин моргнул, его ресницы задели ткань, прикрывавшую глаза. Он прошептал: «Ты считаешь меня угрюмым и обиженным, раз я не люблю его из-за этого, словно я не могу видеть, как другие преуспевают?»

X не молчал и не колебался. Он, почти не задумываясь, ответил: «Нет».

«С малышом все в порядке, он совсем не темный».

Он коснулся глаз Се Юаньсина через ткань. Хотя он не чувствовал влаги, ему почему-то показалось, что Се Юаньсин плачет. «Малыша просто слишком жалко издевались».

«Наш малыш Синсин — самый лучший малыш на свете».

Се Юаньсину нравилось, когда Х называл его «наш малыш Синсин». Это было тепло, как дома.

Выражение лица Шэнь Бьянье, когда он вышел из-за кулис, было сложным — смесь нежности, яростной решимости и скрежета зубов.

Он не мог вспомнить, как нашел предлог сбежать от Се Юаньсина, используя личность X; все, казалось, произошло инстинктивно.

К тому времени, как Шэнь Бьянье осознал это, он уже стоял у двери своего общежития.

Шэнь Бьянье не был уверен, сможет ли сохранить невозмутимое выражение лица перед Се Юаньсином. Он зашёл внутрь, взял несколько таблеток и вышел, не дожидаясь возвращения Се Юаньсина.

Настроение у него было очень сложное.

Но желание найти этого идиота Се Чжоу и избить его было невероятно сильным.

Ощущение было такое, будто в его груди горел огненный шар, одновременно яростный и обжигающий.

Дело должно было вот-вот перейти в суд, и ему было бы неуместно и нереалистично лететь в школу Се Чжоу, чтобы прямо сейчас кого-то избить.

Се Юаньсин, по-видимому, сказал, что как только вердикт будет вынесен, он отправится к Се Чжоу.

Всего за секунду Шэнь Бьянье решил, что пойдет с ним.

Блин.

До сих пор Шэнь Бьянье жил размеренной жизнью, и он никогда не становился объектом спровоцированного гнева из-за отвратительного поведения кого-либо другого.

Победа над Се Чжоу была ради него самого, а месть за Се Юаньсина была просто приятным бонусом.

Шэнь Бьянье снова тихо выругался и позвал Чжоу Чао: «Где ты? Пойдём выпьем».

Чжоу Чао был хорошим другом и собутыльником. Когда дело доходило до выпивки, он всегда приходил, если его звали.

Но когда он сидел на стуле у реки, держа в руке банку ананасового пива, ему все равно хотелось выругаться: «Чувак…»

«Ты такой богатый, почему не тратишь деньги? Сидишь у реки и пьёшь ананасовое пиво за два с половиной юаня».

Щелк . Шэнь Бьянье открыл бутылку ананасового пива и хрипло сказал: «В клубе слишком шумно».

«Слишком много подавляющих средств, не могу пить алкоголь».

Феромоны Альфы связаны не только с желанием; гнев также может вызвать дисбаланс феромонов.

Взгляд Чжоу Чао упал на семь или восемь пустых шприцев-глушителей, лежащих рядом с Шэнь Бьянье. Его ворчание стихло, и он протянул руку, чтобы взять из рук Шэнь Бьянье ананасовое пиво.

«Ладно, ладно, больше не пей».

«Ананасовое пиво тоже содержит алкоголь».

Шэнь Бьянье даже не взглянул, увернулся от его руки и сделал большой глоток. «Этот кусочек никого не убьёт».

Чжоу Чао нахмурился: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда Чжоу Чао надавил на него, он внезапно встал и сказал: «Пойдем перекусим чего-нибудь поздним вечером».

Когда они подошли к киоску с ночными закусками, к ним присоединился ещё один человек. Теперь у Чжоу Чао был собеседник, поэтому он просто разговаривал с Лу Цяном, игнорируя молчаливого человека рядом.

Некоторые вещи трудно произнести вслух, и, будучи братьями, не стоит слишком лезть не в свое дело.

Лу Цян все еще был в замешательстве и спросил: «Что происходит?»

Чжоу Чао небрежно ответил: «Вероятно, разбитое сердце».

В него попал арахис. «Исчезни».

«Мне не нравится Се Юаньсин».

Чжоу Чао развел руками, игриво ухмыляясь: «Я ведь сказал, что это Се Юаньсин?»

Блин.

Раздражающий.

Шэнь Бьянье не захотел тратить на него время и сел в стороне, обнимая банку ананасового пива и предаваясь размышлениям.

Ему действительно не нравился Се Юаньсин. Даже сейчас… Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если не брать в расчёт феромоны, то, в лучшем случае, это была благодарность.

Что раздражало Шэнь Бьянье, так это то, что он фактически подвергся вытесненному гневу из-за такого идиота.

Он, на самом деле, был подвергнут, вытесненному, гневу!

Никто не поступает в университет, намереваясь нажить врагов среди соседей по комнате. Те, кто давно знал характер Шэнь Бьянье, знали, что он не был плохим.

Молодой мастер умел сохранять лицо перед незнакомцами. Столько людей ему признавались, и даже если он был раздражен, он не игнорировал их, как высокомерных людей, ставя их в неловкое положение.

Поэтому он определенно не стал бы намеренно использовать холодные слова по отношению к своему соседу по комнате.

Поначалу он все еще хотел поддерживать хорошие отношения с Се Юаньсином.

Но Се Юаньсин игнорировал его везде, отвечая только «Мгм» или «О», он опускал глаза, когда видел его, и если Шэнь Бьянье случайно касался его, он вздрагивал быстрее всех остальных, как будто Шэнь Бьянье был чем-то грязным.

С Шэнь Бьянье никогда так не обращались.

Сначала это было в новинку, но потом он разозлился и стал говорить обидные, подлые вещи.

Теперь он знал причину: он был подвержен вытесненному гневу из-за какого-то куска мусора!

Что плохого в том, что он раздал Switch?! Если бы не беспорядок, устроенный Се Чжоу, Се Юаньсин, возможно, подумал бы, что он просто щедр!

Проклятие.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился. Шэнь Бьянье яростно осушил свой напиток, чувствуя себя совершенно разбитым. Алюминиевая банка в его руке скрипнула и полностью развалилась под его хваткой.

Шэнь Бьянье хмыкнул и небрежно отбросил его в сторону.

Звук привлёк внимание Чжоу Чао и Лу Цяна, которые наблюдали за ним. Они передвинули свои табуреты и сели рядом с Шэнь Бьянье.

Чжоу Чао: «Что такое, серьёзно? Так зло, и это даже не разбито сердце. Расскажи нам, что случилось».

Лу Цян кивнул, словно толчёный чеснок. «Точно, мы вместе прошли по необитаемым местам, наша дружба — не на жизнь, а на смерть. Чего ты нам не расскажешь?»

Чжоу Чао ударил его: «Перестань каждый день выставлять напоказ свою смертельную дружбу. Лучше упомяни о том, чего я не сделал, чтобы помочь».

Лу Цян был высоким и крепким, с большими руками. Он обхватил руку Чжоу Чао, уговаривая: «Не в этом дело, не в этом дело, понятно?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если бы он не говорил, то выглядел бы робким, словно его что-то очень заботило, поэтому он просто выбирал и кратко излагал свои мысли.

Чжоу Чао: «То есть, ты хочешь сказать, что если бы не этот выплеснутый гнев, тебе бы понравился Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье вспыхнул, вены на тыльной стороне ладони слегка вздулись. Новая банка ананасового пива в его ладони издала напряженный звук, и он взревел: «Что за чушь ты несёшь? Ты вообще сдавал экзамены по китайскому в школе?»

«Так ли происходит понимание прочитанного?»

Чжоу Чао не испугался его гнева и добавил: «Теперь, когда ты знаешь, почему бы тебе просто не поговорить об этом с Се Юаньсином?»

«Даже если он тебе не нравится, разрядить обстановку в отношениях тоже было бы неплохо».

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «Забудьте об этом, давайте оставим все как есть».

Се Юаньсин не знал, что X — это он, и ему не было нужды ходить вокруг да около и снова спрашивать о причине от имени Шэнь Бьянье.

«Завтра я отвезу его в больницу на обследование. Как только моя болезнь пройдет, он уедет».

«Если мы сейчас разрядим обстановку, то потом будет неловко, съедет он или нет».

Чжоу Чао кивнул, а затем в последний раз скептически спросил: «Тебе действительно не нравится Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье: «Я же говорил, мне не понравится бета».

Лу Цян, долго молчавший, вдруг вмешался: «Ты за АО? АБ — нормально, АА — тоже нормально».

Чжоу Чао и Шэнь Бьянье украдкой посмотрели на него. Двое из трёх присутствующих Альф хором выругались: «Ты извращенец!»

По сравнению с оживленной сценой с Шэнь Бьянье, Се Юаньсин был гораздо тише.

В общежитии никого не было. Он переоделся в более удобную одежду и сел за парту, погрузившись в учёбу.

Ночью свет на столе в общежитии всегда казался тусклым, потому что его заслоняла кровать. Он включил настольную лампу с магнитной полосой.

В мире Шэнь Бьянье были деньги и друзья. Мир Се Юаньсина был полон вопросов и туманного будущего.

Тёплый жёлтый свет озарял Се Юаньсина оранжевым светом. Когда он наклонил голову, чтобы писать, на его затылке виднелись едва заметные багровые засосы.

Он уже устал после дня выступлений, а учёба истощала его морально, поэтому в десять Се Юаньсин пошёл умываться и спать.

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся, Се Юаньсин уже спал.

Обычно феромоны Шэнь Бьянье душили Се Юаньсина, когда тот подходил слишком близко, но с тех пор, как он увидел шрам на плече Се Юаньсина, доза подавляющего вещества Шэнь Бьянье удвоилась, и его феромоны вообще не просачивались.

Поэтому Се Юаньсин совершенно не подозревал о его близости.

Шэнь Бьянье понимал, что стоять у кровати своего соседа по комнате и смотреть, как он спит, — довольно странное чувство, но его ноги словно приросли к месту, и он не в силах сдвинуться с места.

Се Юаньсин крепко спал, его чёрные волосы мягко прилипли к лицу, а светлая кожа покрылась лёгким румянцем. Под толстым зимним одеялом он казался крошечным и ещё мягче, укрывшись им.

Шэнь Бьянье, не смея применить силу, нежно, словно ватный шарик, ткнул Се Юаньсина в щеку. Голос его был очень тихим, почти шёпотом: «Синсин».

Устройство для изменения голоса давно убрали. Это был его голос, голос Шэнь Бьянье.

Но произнес он это так тихо, словно боялся кого-то разбудить.

Однако в глазах Шэнь Бьянье мелькнула торжествующая улыбка, немного детская. Ему не разрешалось так его называть, но он всё равно это делал.

Он вдруг что-то вспомнил.

В последний раз, когда X и Се Юаньсин встретились, Се Юаньсин согласился, что в следующий раз, когда они встретятся, он сможет поцеловать его.

Улыбка в его глазах сменилась раздражением, а рука, сжимавшая лестницу, напряглась так, что костяшки пальцев побелели.

За кулисами он был так взбешён этим идиотом Се Чжоу, что у него заболела голова, и он вообще забыл.

Как! Он! Мог! Забыть?!

Черт возьми, он умрет от злости.

Может быть, он мог бы просто украдкой поцеловать ее, чтобы загладить свою вину...

Но теперь это был Шэнь Бьянье, а не X.

Его феромоны снова стали нестабильными. Шэнь Бьянье прижимал следы от инъекций препарата, используя боль, чтобы сохранить ясность ума.

Борьба и конфликт мелькали в его глазах, когда он пристально смотрел на спящего Се Юаньсина.

Зная причину и избавившись от предрассудков, которые разозлил Се Юаньсин, Се Юаньсин стал все меньше и меньше раздражать его.

Шэнь Бьянье не мог не задуматься о собственном поведении.

Ему не нравилась Се Юаньсин, но притворяться кем-то другим и общаться с ней онлайн, просто чтобы ощутить её сладость, – это одно. Но лишить Се Юаньсин первого поцелуя? Разве это не было слишком уж плохо?

Несмотря на то, что причиной тому были феромоны, X было трудно устоять перед обаянием Се Юаньсина, когда тот находился рядом.

Но это, это действительно было нехорошо.

Даже несмотря на то, что это был и его первый поцелуй, Се Юаньсин не оказался в невыгодном положении.

Но это, в конце концов, был обман.

Хотя губы Се Юаньсина выглядели мягкими, с маленькими, изящными желобками, и должны были быть сладкими на вкус, если бы он разжевал их во рту, была бы текстура, как у мягкого желе…?

Губы Се Юаньсина казались немного суховатыми. Если бы он облизал их во время поцелуя, он бы увлажнил губы Се Юаньсина. Благодарность ему не нужна, просто дайте ему облизать их чуть глубже…

Какой он на вкус? Почувствует ли он вкус молока...?

Палец немного вошел, он был очень влажный, очень горячий...

Шэнь Бьянье полностью забыл, о чем думал всего мгновение назад, и совершенно не осознавал, о чем думает сейчас.

Одна фраза за другой завладели его разумом, мозг пришел в возбуждение, взгляд, слегка окрашенный одержимостью, был прикован к губам Се Юаньсина.

Ему очень, очень, очень хотелось их попробовать.

Но не тайно, это было бы невежливо.

Когда Се Юаньсин проснулся на следующее утро, небо на улице все еще было затянуто дымкой, и казалось, что рассвет еще не наступил.

Кондиционер в общежитии все еще тихонько жужжал, а одеяла были теплыми, из-за чего ему не хотелось вставать.

Но он не смог.

Сегодня ему предстояло сделать нечто очень важное.

Он потянулся за телефоном под подушкой. Сонное выражение лица постепенно сменилось широкими глазами, пока он читал цепочку сообщений.

X: «Малышка, ты обещала, что я смогу поцеловать тебя при следующей встрече».

X: «Я действительно забыл».

X: «Как я мог забыть?!»

X: «Я вообще не могу спать, детка. Я умру от злости».

X: «Детка, Звездная Малышка, встретимся сегодня?»

X: «Ребенок уже проснулся?»

X: «Я очень хочу поцеловать малыша. У малыша такие мягкие губки, они пухлые, когда спишь. Им тоже хочется, чтобы их целовали, да?»

X: «Детка, ты уже встала? Давай встретимся, детка, пожалуйста, детка».

Лицо Се Юаньсина покраснело, он не мог понять, было ли это от того, что он встал с постели в тепле, или от смущения, вызванного столь откровенным желанием.

Он подумал о том, что собирался сказать, и невольно рассмеялся. Его губы слегка изогнулись, когда он набрал: «Нет, мне сегодня нужно сдавать CET-4».

«Разве вы сегодня днём не сдаёте CET-6?»

Шэнь Бьянье, выплескивавший свою энергию на пробежку на детской площадке, уставился в свой телефон и медленно остановился.

В его школе жёстким требованием было сдать CET-4, что он уже сделал на первом курсе. Его специальность не требовала CET-6, поэтому он вообще не обратил на это внимания.

Только для того, чтобы полностью дистанцироваться и не вызывать подозрений у Се Юаньсина, он сказал ему, что у Х другая специальность.

Шэнь Бьянье потерял всякое желание бежать, его красивое лицо потемнело, когда он сошел с трассы.

Он ненавидел экзамены CET-4 и CET-6.

Глава 38. Вечеринка / Отшлепать малыша по попе.

Это была суббота, да ещё и зимняя. Обычно мы спали, завернувшись в тёплое одеяло, допоздна, забыв обо всём на свете. Но экзамен по английскому языку CET-4 вытащил большинство студентов из кроватей.

В учебном корпусе кишело множество людей. Многие несли сумки, держа в руках словарь, изредка поглядывая в него.

Они не верили искренне, что уровень их владения английским резко возрастет за столь короткое время.

Вместо этого, после многих лет практики сдачи экзаменов, у них просто возникло ощущение, что какой-то этап в процессе был упущен, если они не подготовились в последнюю минуту перед входом в экзаменационный зал.

Когда Се Юаньсин собрался и подошел к месту экзамена, он увидел в толпе Гао Юфэя, который, опустив голову, бормотал себе под нос слова из словаря.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

напиток

Книжные полки

Напиток

Фан Чжи стоял рядом с ним. Се Юаньсин не подошел.

«Синсин», — кто-то сзади похлопал Се Юаньсина по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел Ши Тинтина, закутанного, словно кокон, в длинную пуховку.

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты тоже сдаешь CET-4?»

Ши Тинтин: «Разве первокурсникам не разрешено сначала сдавать только CET-4?»

Се Юаньсин на мгновение замер: «Ты новичок?»

Ши Тинтин усмехнулся. «То выступление, которое мы делали, было для первокурсников, так что, конечно, я первокурсник. Разве ты не знал?»

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

напиток

Продукты

Напиток

К ней подошла круглолицая девушка. Ши Тинтин взял её под руку и представил: «Это моя соседка по комнате, Тантан. Это Се Юаньсин».

Тантан смутилась, ее лицо слегка покраснело, когда она улыбнулась Се Юаньсину.

Се Юаньсин, столь же замкнутый, улыбнулся в ответ.

Се Юаньсин поприветствовала ее, и Ши Тинтин отвел ее в сторону, загадочно сказав: «Хочешь сегодня вечером пойти куда-нибудь поужинать?»

"Ужин?"

Ши Тинтин небрежно пробормотала: «Это групповое свидание вслепую, Синсин. Ты, наверное, не знаешь, но кто-то сфотографировал тебя играющей на пианино и выложил на стену признаний, спрашивая о тебе».

Узнайте больше

Продукты

Персик

напиток

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Книга

«Даже если вы ни с кем не нашли общий язык, вы можете просто отнестись к этому как к встрече, чтобы развлечься».

«О чём вы тут болтаете? Включая меня», — раздался сзади голос Гао Юфэя, и тут плечо Се Юаньсина опустилось, когда на него опустилась рука Гао Юфэя.

Се Юаньсин уже немного оцепенел. Он ловко отклонился в сторону, стряхнув руку Гао Юфэя.

Гао Юфэй был человеком толстокожим, его это не волновало, и он весело сказал Ши Тинтин: «Это ты вчера пела с Маленьким Юанем, да?»

«Ты, выпускник, так и не сдал CET-4?»

Еще одно недоразумение.

Узнайте больше

Книжные полки

напиток

Персик

Напиток

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Ши Тинтин развеселилась и рассмеялась, объяснив все еще раз, а затем упомянув о групповом свидании вслепую с Се Юаньсином.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, Гао Юфэй вскочил: «Всё наше общежитие должно уйти! Разве свидания вслепую не становятся оживлённее, когда людей больше?»

«Это…» — Ши Тинтин окинул Гао Юфэя оценивающим взглядом и с готовностью кивнул. «Ладно, тогда решено».

«Я отправлю конкретное время и место сегодняшнего вечера прямо в Синсин».

Се Юаньсин, который не соглашался с этим от начала до конца, открыл рот, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, Гао Юфэй снова прижал его к плечу. «Тогда можешь переслать мне позже, чтобы я передал это ребятам из нашего общежития».

Се Юаньсин поджал губы: «Вы, ребята…»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Продукты

Напиток

напиток

Книжные полки

Вжух , его резко развернуло за плечо. Гао Юфэй наклонился к нему и понизил голос: «Добрый братец, ты же не хочешь, чтобы твой брат четыре года был холостяком, верно?»

«Я знаю, что вы с Фан Чжи не ладите, почему бы вам просто не игнорировать его?»

«Все мои четверо хороших сыновей в нашем общежитии всё ещё требуют еды. Возьми нас с собой, крёстный!»

Се Юаньсин: «Нет, я имел в виду, что вы пойдете, я не пойду».

Гао Юфэй: «Они явно в первую очередь позвали тебя, как мы можем пойти, если ты этого не сделаешь, крестный отец!!»

Сказав это, он снова развернул Се Юаньсина к себе и бодро сказал Ши Тинтину: «Тогда всё решено. Экзамен вот-вот начнётся, поэтому сначала мы пойдём в экзаменационный зал».

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

напиток

книга

Напиток

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин упустил свой последний шанс заговорить. Гао Юйфэй втолкнул его прямо в учебный корпус. Войдя, он помедлил: «В какой вы экзаменационной аудитории?»

«Я могу идти сам». Се Юаньсин быстро отошёл от него, помахал рукой и, не оглядываясь, ушёл.

Он ненавидел вооруженных Альф.

Лучшим среди них был Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин на самом деле не злился на Гао Юфэя. Он лишь, словно угрюмый гриб, украдкой покачал шапкой и проворчал про себя пару жалоб.

Когда раздался пронзительный, пронзительный звон, двухчасовой экзамен по английскому языку официально начался.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

книга

Персик

Продукты

Книга

Напиток

Книжные полки

Мужской голос, словно с мокротой, застрявшей в горле, читал английский текст на аудирование. В экзаменационном зале, кроме того, слышался лишь шорох пишущих ручек.

Се Юаньсин хорошо знал английский и работал в размеренном темпе. Когда он закончил и проверил работу, сидя в экзаменационной аудитории и потирая руки, он вдруг вспомнил о невероятно длинном пуховике Ши Тинтина.

Пуховик у него, похоже, был не такой уж длинный.

Но у него была медвежья шапка с пришитым шарфом. Если бы он её надел, ему бы, наверное, не было холодно.

Выходя из экзаменационной аудитории, Се Юаньсин всё ещё размышлял о шляпе. Следуя за толпой, выходящей из зала, он опустил глаза и включил телефон, который выключил перед входом.

Вокруг было оживлённо и шумно. Се Юаньсин слушал, как несколько человек неподалёку обсуждают вопрос перевода, и удивлялся разнообразию фраз на чинглише.

Узнайте больше

книга

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Персик

Книга

Жужжание телефона отвлекло его внимание от «четырех поколений под одной крышей», то есть «семьи 4.0».

X: «Детка, ты закончила экзамен?»

X: «Я заказала ребенку чашку горячего молочного чая с тремя десятыми сахара. Ее должны привезти примерно к тому времени, когда ребенок вернется в общежитие».

X: «В смотровой комнате холодно, детка, выпей что-нибудь теплое».

Се Юаньсин поджал губы, но уголки их всё ещё слегка приподняты, а глаза сверкнули. «Я закончил экзамен».

«Хорошо, я принесу его позже».

Узнайте больше

Напиток

Книга

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

«Почему ты не спрашиваешь, как у меня дела?»

X: «Сначала я не спрашивала, потому что боялась, что ребенок почувствует давление, но сейчас, глядя на это, я понимаю, что ребенок, вероятно, хорошо справился».

X: «Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я тебя похвалил?»

X: «Заносчивый ребенок».

Мочки ушей Се Юаньсина медленно покраснели. Он отказался признаться: «Не тщеславие, ты ошибаешься».

Х: «Правда?»

Узнайте больше

Книжные полки

Напиток

книга

Персик

напиток

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Тогда я не буду хвалить ребенка, чтобы он не смущался похвалы, верно?»

X: «Всё равно я послушаю малыша. А малыш этого хочет?»

Надпись «Печатаю…» постоянно появлялась в верхней части окна чата X. Спустя несколько минут наконец пришло медленное сообщение.

Малыш: «…Я возвращаюсь в общежитие».

В комнате раздался тихий, приглушённый мужской смех. X: «Как ребёнок может быть таким милым?»

X: «У малыша английский тоже очень хороший. Для малыша такой экзамен — проще простого, правда?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

книга

Напиток

напиток

X: «Но ведь ребёнок, сидя в смотровой два часа, наверняка очень устал, да? Возвращайся в общежитие и отдохни как следует».

Се Юаньсин неловко ответил: «Это не так уж и преувеличено…»

«Ммм, мммм, я почти в общежитии».

X: «Детка, тебе ведь больше нечего делать сегодня днём, да?»

X: «Когда я закончу экзамен, могу ли я найти тебя?»

X: «CET-6 заканчивается в 5:30, у меня будет достаточно времени, чтобы добраться туда».

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Персик

книга

Книга

Книжные полки

Раньше он мыслил слишком узко. А как насчёт CET-4 и CET-6? Разве он не мог бы сделать это после окончания экзаменов? Это вообще ни на что не повлияет.

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он нажал кнопку голосового управления на ходу и сказал: «Я сегодня вечером иду на вечеринку, так что, наверное, не смогу».

Миксер?

Улыбка Шэнь Бьянье медленно померкла. Его взгляд, прикованный к этим двум словам на экране, словно прожег их насквозь.

Его не волновало, бросит ли Се Юаньсин Х и найдет ли кого-то другого.

Но сейчас X все еще встречается с Се Юаньсин.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Книга

И Се Юаньсин собирался прямиком на миксер?!

Ему было все равно.

Просто такое поведение было действительно неэтичным.

Будь то с точки зрения соседа по комнате или с точки зрения фальшивого парня X, ему нужно было это прекратить.

Даже если бы сегодня это был не Се Юаньсин, а кто-то другой, он все равно предотвратил бы это.

Он не хотел вмешиваться и не беспокоился, что Се Юаньсин бросит Х.

Узнайте больше

книга

Персик

Продукты

напиток

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Главное, он просто не мог выносить такое беспринципное поведение. Оно было слишком низменным, очень низкопробным. Се Юаньсин и без того был мрачен и плох; хуже уже некуда.

Да, в основном он был добрым и не хотел, чтобы у Се Юаньсина были проблемы с характером, иначе он бы не беспокоился о таких пустяках.

В общежитии больше никого не было. Запах тлеющих углей, давно исчезнувших, наполнял всю комнату. В отличие от тоски, свойственной ранимому периоду, это была сильная, почти жгучая ревность.

X: «Малыш?!»

X: «Детка, разве я тебе не нужен? Зачем ты идёшь на вечеринку?»

X: «Ребенок расстается со мной?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

напиток

X: «Или я чем-то расстроила ребенка?»

X: «Малышка, пожалуйста, не уходи. Если между нами возникнут проблемы, мы можем поговорить».

X: «Детка, почему ты молчишь? Ты что, бросаешь своего парня, сказав, что пойдёшь на вечеринку? Плохой ребёнок».

X: «Это потому, что я в прошлый раз задала малышу вопросы, он рассердился? В следующий раз я не буду спрашивать, хорошо? Не ходи на всякие дурацкие вечеринки».

X: «Или это было в позапрошлый раз, когда я лизнула слезинку у ребенка, и она ему не понравилась?»

X: «Я выдержу, детка, не расставайся».

Узнайте больше

Книга

Напиток

книга

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Я правда могу это вынести, детка, ты мне не веришь?»

X: «Детка, двуличие — это нехорошо».

X: «Малыш, этого сделать нельзя».

На перекрестке Гао Юйфэй окликнул Се Юаньсина, с которым он случайно столкнулся, и в ту ночь поднял шум, сказав, что он уже хлопнул себя по груди и сообщил остальным в общежитии, что надежда на то, что все их общежитие найдет себе пару, лежит на плечах Се Юаньсина.

Лоб Се Юаньсина был покрыт чёрными морщинами. Он потерял дар речи, но, раз уж всё было сказано таким образом, он не стал больше ничего добавлять, чтобы не портить настроение.

Они стояли у дороги и разговаривали пару минут, пока Гао Юфэя не позвал Фан Чжи.

Узнайте больше

книга

напиток

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Когда Се Юаньсин снова взглянул на свой телефон, он понял, сколько сообщений X отправил всего за пять-шесть минут.

По мере того, как Се Юаньсин прокручивал страницу, появлялись новые сообщения.

X: «Плохой ребенок, как ты можешь это делать?»

X: «А ты не мог пойти на миксер тайком, не сказав мне?»

X: «Детка, не влюбляйся ни в кого другого. Они не так хороши, как я».

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Он чувствовал, что ему действительно не по себе.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

Персик

Любой мог видеть, что X по ту сторону экрана испытывал легкую тревогу, однако именно из-за этой тревоги он находил счастье в ощущении своей значимости.

«Это нехорошо», — подумал он.

Се Юаньсин напечатал объяснение: «Нет, это мой одноклассник хочет пойти, поэтому они потащили меня с собой».

«Я не хочу расставаться, не волнуйся».

X помолчал немного, а затем отправил сообщение: «Ребенок пойдет на вечеринку, как я могу не волноваться?»

X: «Если я не буду волноваться, я потеряю ребенка».

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

Персик

Книжные полки

X: «Когда твой одноклассник пригласил тебя на вечеринку, разве малыш не сказал, что у тебя есть парень?»

Се Юаньсин поджал губы, немного раздражённо: «У меня не было времени».

Каждый раз, когда он пытался заговорить, Гао Юфэй перебивал его три раза подряд, а в конце концов даже оттолкнул.

X: «Детка, если ты действительно хочешь что-то сказать, время всегда найдется».

X: «Малыш просто намеренно не сказал этого, желая повеселиться, а потом бросить меня».

X: «Или ребенок хочет двух парней?»

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

напиток

Персик

Продукты

Напиток

Книга

Се Юаньсин: «Ты же сам сказал, они не так хороши, как ты, так почему я должен тебя бросать?»

X: «На микшере будет много народу, детка?»

Се Юаньсин: «Вы, наверное, не были ни в одном из них?»

X: «Я никогда не хожу на эти грязные миксеры».

Никогда! Идти! Туда!

Он стиснул зубы и снова принялся печатать.

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Напиток

напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

X: «Только как ребенок».

X: «Детка, ты меня так разозлишь».

Се Юаньсин был очень беспринципным в этих вопросах. X часто уговаривал его быть счастливым, поэтому, естественно, он не хотел, чтобы X был несчастен из-за него.

Поэтому, после недолгого колебания, он сказал: «Тогда я позже скажу своему однокласснику, что я не пойду».

Другая сторона долго молчала, так долго, что Се Юаньсин уже зашел в лифт общежития, добрался до двери общежития и открывал ее своим ключом, когда другая сторона наконец ответила.

X: «Ну и ладно, детка. Общаться — это не так уж и плохо».

Узнайте больше

Книга

книга

Персик

Продукты

Книжные полки

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

X: «Я хочу, чтобы у ребенка было больше друзей».

X: «Но малыш не должен влюбляться в кого-то другого, иначе в следующий раз, когда мы встретимся, я отшлепаю его по попе».

Сердце Се Юаньсина наполнилось теплом, но затем последняя фраза показалась ему забавной. Он остановился у двери и ответил: «Если я действительно влюблюсь в кого-то другого, ты больше не будешь моим парнем. Так как же ты меня отшлепаешь?»

X: «Ты больше не парень?»

X: «Все равно отшлепаю тебя, даже если нет».

X: «И я заставлю человека, в которого влюбился ребенок, наблюдать, как я шлепаю его».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Книжные полки

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Персик

X: «После того, как я отшлепаю ребенка, спущу с него штаны, даже нижнее белье, и нанесу лекарство рукой, потру попу ребенка, втеру туда лечебное вино».

Се Юаньсин: ……

Как он вообще мог напечатать эти слова и отправить их? От одного их прочтения у него лицо горело.

Се Юаньсин был раним и не смог ответить на столь дерзкие слова. Вместо этого он сменил тему: «Я больше ни в кого не влюблюсь».

«Тебе нравлюсь только я, а мне нравишься только ты».

Он распахнул дверь и вошёл в общежитие. Шэнь Бьянье сидел за столом и играл в какую-то игру. Он взглянул на вернувшегося Се Юаньсина и сказал: «Принесли молочный чай, который ты заказывал. Я поставил его на твой стол».

Узнайте больше

Продукты

книга

Напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Книжные полки

«В следующий раз не заказывай доставку всякой всячины, пока тебя нет дома. У меня нет времени целый день забирать твои вещи».

Се Юаньсин что-то пробормотал и сел за стол.

Никто из них не произнес больше ни слова, каждый занимался своим делом.

Се Юаньсин вставил соломинку в чашку с молочным чаем и сделал глоток. Сахара было три десятых, напиток был слегка сладковатым.

Встреча была организована в ресторане, оформленном в стиле кемпинга, где можно было устроить пикник. Расходы заранее договорились разделить поровну.

Честно говоря, Се Юаньсин не очень хотел приходить, но, как сказал Х, ему нужно было немного пообщаться.

Узнайте больше

Книга

Персик

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

Книжные полки

Однако для Се Юаньсина речь шла скорее о паре, которой предстояло предстать перед судом. Он не мог вечно оставаться в плену прошлых эмоций.

Все станет лучше.

Когда Се Юаньсин пришёл, за длинным столом уже сидело довольно много людей. Ши Тинтин улыбнулся и помахал ему: «Синсин! Садись!»

Она не могла не оценить Се Юаньсина: «Почему ты носишь такую шляпу, Синсин?»

На голове Се Юаньсина торчали два круглых уха, а длинные, свисающие по бокам, обхватывали его шею. Шапка полностью скрывала лицо Се Юаньсина.

Шляпка была милой и пушистой. Под коричневой шляпой прекрасное лицо Се Юаньсина казалось ещё прекраснее, меньше и изящнее.

Узнайте больше

Персик

Книга

Книжные полки

Напиток

Продукты

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

На нём был чёрный пуховик и серая толстовка с капюшоном. В сочетании с этой шапкой-медведем образ выглядел не вычурно, просто немного…

Тантан, которая намеренно села рядом с Се Юаньсин, уже немного нервничала. Ей показалось, что Се Юаньсин не похож на человека, которому нравятся женщины-беты.

Другими словами, он не выглядел прямолинейным.

Се Юаньсин немного замёрз, сидя на улице, уткнувшись лицом и носом в шарф, прикреплённый к шапке. Его голос звучал чуть приглушённо: «Сегодня холодно, парень сказал мне надеть его».

Щелк , – раздался в её голове звук разбивающегося зеркала. Тангтан, стоя рядом, молча отправила ей в рот помидорку черри. Лучше бы ей просто поесть.

Хотя это и называлось «встречей», это было также время для знакомства и веселья. У некоторых присутствующих уже были парни или девушки. Ши Тинтин с сожалением похлопала подругу по плечу. В следующую секунду ей принесли тарелку помидоров черри.

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Персик

напиток

Напиток

Книга

Книжные полки

Тангтан: «Хочешь?»

Ши Тинтин: …….

Остальные прибывали один за другим, и атмосфера постепенно оживлялась. Се Юаньсин почти никого не знал. Тантан, сидевшая рядом с ним, тоже была замкнутой и не смешивалась с толпой. Она просто начала тихо представлять Се Юаньсина.

Когда темы для разговора иссякли, Тангтан начал рассказывать о вкусах и ценах в ресторане.

Они прижались друг к другу, словно хомячки, и шепчутся. Затем появился Гао Юфэй с соседями по общежитию, привлекая внимание всех присутствующих.

Среди них был и Шэнь Бьянье. Он был в чёрном пальто, а длинные сапоги делали его ноги ещё стройнее. Широкоплечий и длинноногий, он был поразительно красив.

Узнайте больше

книга

напиток

Книга

Напиток

Продукты

Книжные полки

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

«Старший Шэнь?»

«Мне послышалось? На самом деле это Шэнь Бьянье».

«Разве он обычно не присутствовал на таких мероприятиях? Почему он сегодня здесь?»

«Может быть, он увидел среди присутствующих кого-то, кто ему понравился?»

Все смотрели на него, и толпа волнами устремлялась к нему.

Два хомяка, жмущиеся в углу, всё ещё разговаривали. Тантан прошептал: «Старший Шэнь тоже пришёл, боже мой».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

Персик

напиток

Продукты

Напиток

«Сначала кто-то в нашем общежитии сказал Тинтин, что тебе следует спросить у старшего Шэня, может ли он прийти, но мы все согласились, что ты, вероятно, не сможешь его заставить, и мы не хотели тебя смущать, поэтому не стали поднимать этот вопрос».

Се Юаньсин кивнул: «Мои отношения с ним действительно средние».

Когда он кивал, круглые уши его медвежьей шапки тоже покачивались, кивая его головой, что выглядело очень мило.

Тантан: «Понимаю. Старший Шэнь приехал с другим общежитием, хотя вы двое соседи по комнате».

Говоря это, она украдкой оглянулась, а затем внезапно ахнула и отвела Се Юаньсина, заставив его отвернуться: «Он что, на нас смотрит?»

Се Юаньсин: «Ни в коем случае…»

Узнайте больше

Книга

Продукты

книга

Книжные полки

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

напиток

Тангтан: «Он правда на нас смотрит, я обещаю».

«Странно, почему старший Шэнь так на нас смотрит?»

Они двое шептались, а другие, более смелые, подошли и спросили: «Старший Шэнь, зачем вы пришли?»

Второй по старшинству в общежитии Гао Юфэя усмехнулся: «Это всё благодаря мне! Я старался как мог, использовал все свои уловки и наконец убедил старшего Шэня».

Шэнь Бьянье отвел взгляд и вежливо сказал: «Я столкнулся с ним, когда выходил, поэтому просто пошел, чтобы присоединиться к веселью».

«Оплати сегодняшнюю встречу за мой счет».

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Сначала все присутствующие удивились, а затем дружно зааплодировали и закричали «ура».

«Да здравствует Старший!»

«Какой старик, это наш крестный отец!»

«Ура! Обожаю, обожаю!»

«Да здравствует!! Ты такой классный, выпускник!!»

Се Юаньсин, смешавшись с толпой, улыбнулся и поднял чашку, воскликнув: «Да здравствует старший!»

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Напиток

Продукты

Персик

Он больше никогда не будет тайком называть Шэнь Бьянье «пятьюдесятью баксами». Он заявил, что они квиты!

Шэнь Бьянье заметил это краем глаза и слегка скривил губы. Кто-то рядом окликнул его: «Старший Шэнь, почему бы вам не присесть?»

«Здесь тоже есть свободное место».

«Вот, вот, сеньор».

Там были люди из всех четырех общежитий, и многие воспользовались этой возможностью, чтобы попытаться приблизиться к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье огляделся, затем, как ни в чём не бывало, подошёл к Се Юаньсину с другой стороны, выдвинул стул и сел. «Не нужно, я посижу здесь».

Узнайте больше

книга

напиток

Напиток

Продукты

Книга

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Его тон был неохотным. «Вы все сидите со своими соседями по комнате, так что если я сяду со своим соседом, это покажет меня менее необщительным».

Он посмотрел на Се Юаньсина. «Правда?»

Се Юаньсин: «…Тебе нужно, чтобы я сказал: «Ты, должно быть, измотан»?»

«Пропеллер стоит пятьсот».

Шэнь Бьянье: «Хех, я бы не дал тебе этих денег, даже если бы бросил их на землю».

Гао Юфэй внезапно заговорил: «Почему мне кажется, что у вас на самом деле довольно хорошие отношения?»

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин: «Всё в порядке».

Шэнь Бьянье: «Какое ужасное чувство. У кого с ним хорошие отношения?»

Они оба заговорили почти в унисон, один за другим, и атмосфера сразу же стала немного напряженной.

Мысли Гао Юфэя лихорадочно метались, ему хотелось дать себе пощёчину. Разве он не знал, что старший Шэнь недолюбливает Се Юаньсина?

Все еще спрашивают.

Он тайком ткнул под стол второго по старшинству ученика в общежитии, его взгляд искал помощи.

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

книга

Персик

напиток

Второй по старшинству засмеялся, пытаясь смягчить ситуацию, и сказал: «Почему бы тебе не подойти и не посидеть с нами, брат Шэнь?»

«В любом случае, мы собрались вместе».

Шэнь Бьянье: «Нет необходимости».

«У Се Юаньсин есть парень. Если я сяду рядом с ним, никаких случайных недоразумений не возникнет».

Его голос не был ни слишком громким, ни слишком тихим, а был достаточно громким для того, чтобы его могли услышать все присутствующие.

Поэтому внимание всех подсознательно переключилось на Се Юаньсина.

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Напиток

напиток

книга

Персик

Се Юаньсин: …

В этот момент Се Юаньсин ощутил, каково это — быть беспокойным.

Он потянулся и потянулся за край своей медвежьей шапки, пытаясь прикрыться. Медвежьи уши на макушке качались взад-вперёд.

Шэнь Бьянье был высоким и мог видеть даже сидя. Он смотрел на колышущиеся уши, слегка потирая кончики пальцев. Рука немного зудела, хотелось ущипнуть их.

Его взгляд был прикован только к этим ушам, он не замечал выразительной мимики других.

Ши Тинтин встала и начала оживлять атмосферу тостом. Тема быстро перешла на другую тему, и все остальные вскоре отвлеклись. Что бы они ни думали про себя, по крайней мере, внешне они больше не были сосредоточены на этом вопросе.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

напиток

Только Гао Юфэй и второй по старшинству, участвовавшие в разговоре, остались погруженными в него, обмениваясь недоуменными взглядами.

Их глаза были полны замешательства.

Они только что спросили Се Юаньсина, есть ли у него парень?

Да?

Это не выглядело так...

А также…

Узнайте больше

Напиток

Книжные полки

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

книга

Все знали, что они соседи по комнате, даже если бы они не говорили, что у Се Юаньсин есть парень, никто бы не понял неправильно, верно?

Глава 39. Попробуй вино на губах малыша...

«Ну же, ребята, давайте сначала поднимем бокалы!»

«Быстрее, быстрее, наполняйте их, наполняйте их!»

«Посмотрим, кто еще не взял свой стакан, каждый должен выпить первый!»

Студенты-экстраверты за столом начали шуметь, призывая всех чокнуться. Длинный стол был таким огромным, что им приходилось наклоняться вперёд и вытягивать руки, чтобы до него дотянуться. Многие уже встали.

Се Юаньсин взглянул на бокал вина перед собой и тоже встал, держа его в руке.

Узнайте больше

Стекло

молоко

напиток

Чай

Персик

стекло

пил

Бокал для вина

Молоко

чай

Когда он протянул ему бокал, Шэнь Бьянье взглянул на него, затем встал и чокнулся. Бокалы встретились, и вино в них забурлило.

Се Юаньсин редко употреблял алкоголь. Он нахмурился, сделав глоток, а затем, сев за стол, отставил стакан в сторону.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он подозвал официанта и сказал: «Бутылку горячего соевого молока».

Кто-то усмехнулся, поддразнивая его: «Старший Шэнь, это не круто. Как можно пить соевое молоко в миксере?»

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «У меня простуда, алкоголь не нужен».

Девушка, сидевшая по другую сторону, не удержалась и спросила: «Старший Шэнь плохо себя чувствует? Хочешь сначала горячей воды?»

Узнайте больше

Молоко

Напиток

стекло

Персик

пил

молоко

напиток

чай

Стекло

бокал для вина

«Это место тоже выбрано неудачно. В такой холодный день сидеть на улице — просто мучение».

«Чья это была плохая идея?»

Ши Тинтин неловко рассмеялась: «Мы выбрали это место, потому что рядом есть лужайка, где можно играть. Здесь может быть немного холодно… Извините».

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Ши Тинтин, помедлил несколько секунд, затем поднял взгляд на девушку и сказал: «Разве это место не было известно до того, как мы пришли?»

«Если вам холодно, вы можете вообще не приходить».

Девочка тут же почувствовала себя неловко и обратилась за помощью к Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Персик

Стекло

Молоко

Напиток

Бокал для вина

бокал для вина

чай

стекло

напиток

пил

Лицо Шэнь Бьянье не выражало ни гнева, ни радости. Только когда официант принёс горячее соевое молоко, он открыл его, налил чашку и поставил перед Се Юаньсином.

«Выступать за других утомительно, пейте больше».

Его слова звучали немного кисло, немного саркастично, но также и немного похоже на одобрение действий Се Юаньсина.

Его тон был настолько ровным, что казался возможным любое толкование.

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами, обе полагая, что он защищает Се Юаньсина. Однако другая девушка, наблюдавшая за ними, почувствовала, что он помогает ей ответить.

Неподалеку Фан Чжи увидел эту сцену, и его взгляд стал задумчивым.

Узнайте больше

Молоко

пил

Напиток

Персик

Чай

бокал для вина

молоко

чай

Стекло

Бокал для вина

Только Се Юаньсин не обратил на это никакого внимания. Он взял горячее соевое молоко и искренне сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье прошептал: «Я тебе не помогал».

Он и Се Юаньсин сидели рядом, и он говорил тихо, так что другие не могли слышать, что он говорил.

Се Юаньсину было всё равно. Он покачал головой. «Нет, спасибо за соевое молоко».

«Это не было заказано для тебя», — усмехнулся Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «В любом случае, ты не сможешь его закончить».

Узнайте больше

Бокал для вина

стекло

чай

пил

бокал для вина

Стекло

Напиток

напиток

Персик

молоко

Он налил чашку обратно Шэнь Бьянье, затем передал бутылку Тантану, встряхнул ее и спросил: «Хочешь?»

Тангтан быстро кивнула и передала свою чашку.

Кто-то увидел, как они делят соевое молоко, и, ощутив небольшой соблазн, в шутку сказал: «Раз уж нас сегодня угощает Старший Шэнь, нам стоит заказать что-нибудь вкусненькое!»

«Какой смысл просто пить пиво, верно?»

Выступил один человек, и несколько других последовали его примеру, подбадривая его.

В общежитии Гао Юфэя тоже раздались громкие аплодисменты. Все были хорошо знакомы с Шэнь Бьянье и знали, что он не будет возражать против подобных вещей.

Узнайте больше

Чай

пил

Напиток

молоко

стекло

Бокал для вина

бокал для вина

Стекло

напиток

Персик

Как и ожидалось, Шэнь Бьянье махнул рукой, сказав им, чтобы они заказывали все, что хотят.

Ши Тинтин выбрала ресторан, учитывая, что все они студенты, поэтому она выбрала недорогой вариант. Даже лучшее вино там стоило чуть больше пятисот юаней.

Парень, который изначально предложил заказать что-нибудь подороже, тихо пожаловался: «Что это за место? Здесь даже вина хорошего нет, оно слишком дешёвое».

Ши Тинтин подавила гнев, и Се Юаньсин тоже нахмурился. Он всё ещё помнил, как Ши Тинтин, видя его нервозность перед выходом на сцену, шутила, что купит ему молочный чай, и игриво подмигивала ему.

Так что теперь, даже если он не привык напрямую спорить с людьми, он все равно...

Шэнь Бьянье краем глаза заметил выражение лица Се Юаньсина, когда тот собирался что-то сказать. Он опередил его, холодно сказав: «Пей, если хочешь, а если нет, убирайся».

Узнайте больше

Напиток

Чай

Стекло

стекло

Бокал для вина

пил

чай

Молоко

молоко

напиток

«Это место было выбрано другими тщательно. Если вы ничего не делаете, заткнитесь. Если считаете, что это место снижает ваши стандарты, вы тоже можете уйти».

«Или вы хотите оплатить счет и угостить всех в лучшем месте?»

Лицо говорившего позеленело, затем побелело, и он неловко усмехнулся.

Его сосед по комнате поспешил смягчить ситуацию. Ши Тинтин благодарно посмотрела на Шэнь Бьянье, убеждённая, что Шэнь, будучи хорошим человеком, защищает её.

Шэнь Бьянье заметил взгляд Ши Тинтина, а затем поднял глаза на Се Юаньсина.

В других случаях было бы неплохо позволить Се Юаньсину выйти вперед.

Узнайте больше

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Стекло

напиток

Чай

Персик

пил

стекло

Напиток

Но сейчас, на вечеринке, если Се Юаньсин будет защищать девушку подобным образом, то другим может показаться, что он флиртует.

Плохо, очень плохо.

Они были соседями по комнате, и их публичный образ влиял друг на друга. Он не мог допустить, чтобы Се Юаньсина неправильно поняли.

Не то чтобы он не хотел, чтобы Се Юаньсин защищал других. Просто, как сосед по комнате, он считал необходимым помочь Се Юаньсину создать хороший имидж в глазах общественности.

Присутствовало много людей, и, благодаря попыткам других уладить ситуацию, инцидент быстро утих.

Миксеры обычно предназначены для общения с интересными вам людьми, чтобы понять, на одной ли вы волне и находите ли вы общий язык. Когда людей слишком много, невозможно обсуждать только одну тему, поэтому разговоры вскоре разбиваются на более мелкие группы.

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

молоко

Молоко

Стекло

стекло

Бокал для вина

Чай

чай

Напиток

Шэнь Бьянье пришёл сюда только ради Се Юаньсин. Он не мог контролировать Се Юаньсин, даже если бы хотел встречаться с кем-то, но поскольку Х и Се Юаньсин не расстались, ему приходилось за ней присматривать.

Речь шла не о контроле над ним, а просто о том, чтобы не дать Се Юаньсину совершить что-либо неэтичное.

Для этого он не раздумывая прождал у ворот общежития двадцать минут, пока не вышли ребята из соседнего общежития, а затем «случайно» столкнулся с ними, из-за чего его присутствие на вечеринке казалось вполне оправданным.

Он пришёл не для того, чтобы участвовать в вечеринке, поэтому, естественно, ему не было никакого дела до общения с другими. Поэтому единственным человеком, с которым он мог поговорить, был Се Юаньсин.

Взгляд Шэнь Бьянье то и дело приковывался к покачивающимся ушам на голове Се Юаньсина. Теперь, когда никто больше не мог их потревожить, он сказал: «Твоя шляпа…»

Се Юаньсин наклонил голову, чтобы взглянуть на него, и круглые медвежьи ушки на его голове тоже наклонились. «Что случилось?»

Узнайте больше

Молоко

пил

молоко

Чай

Стекло

Бокал для вина

Персик

бокал для вина

Напиток

напиток

Шэнь Бьянье молча потёр кончики пальцев. Он сопротивлялся, но не мог удержаться и не потёр их. «Ушки такие милые».

Затем он дважды слегка кашлянул и добавил излишне откровенным тоном: «Но когда ты его носишь, он так себе».

Се Юаньсин: ?

«Ты заболел?»

«Кто тебя спросил?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве я не могу сказать что-то, если это некрасиво?»

Узнайте больше

чай

напиток

молоко

Персик

Чай

Молоко

Бокал для вина

Стекло

пил

стекло

Он снова потянулся, чтобы ущипнуть эти круглые уши. Се Юаньсин уклонился назад, едва не столкнувшись с Тантаном. Только благодаря тому, что Шэнь Бьянье быстро среагировал и потянул его на себя, Се Юаньсин сохранил равновесие.

Шэнь Бьянье нахмурился и спросил глубоким голосом: «Почему ты уклоняешься?»

Се Юаньсин проигнорировал его, украдкой закатил глаза, глядя на Шэнь Бьянье, и повернулся к Тантану: «Разве я не столкнулся с тобой?»

Тантан покачала головой, посмотрела на Шэнь Бьянье, затем на Се Юаньсина, встала и нашла Ши Тинтин. Они прижались друг к другу, образовав новую пару хомяков.

Они время от времени поглядывали на Шэнь Бьянье и Се Юаньсина, шепчась и обсуждая что-то.

Время от времени они возбужденно хлопали друг друга по бедрам, а затем склоняли головы друг к другу и снова шептались.

Узнайте больше

напиток

Стекло

бокал для вина

Молоко

чай

Персик

Напиток

молоко

Бокал для вина

пил

Шэнь Бьянье не понимал, о чем они говорят, но на этот раз он почувствовал себя немного неловко под пристальными взглядами окружающих.

Тантан ушёл, и места рядом с ними опустели. Человек, только что разговаривавший с Шэнь Бьянье, подошёл с бокалом вина.

«Старший Шэнь впервые посещает подобное мероприятие».

Шэнь Бьянье промолчала. Она быстро улыбнулась и сказала: «Старший Шэнь может называть меня Сяохань».

Глаза Сяохань забегали по сторонам, пытаясь найти тему для разговора. «Какие девушки-омеги были у старшего Шэня раньше?»

Шэнь Бьянье, возможно, и проигнорировал бы другие темы, но когда речь зашла об этом, он инстинктивно выпрямился и сказал: «Ни одной».

Узнайте больше

Чай

напиток

Напиток

пил

Персик

Молоко

стекло

бокал для вина

молоко

чай

Лицо Сяохань засияло, и она неуверенно спросила: «Старший не любит омег? Вообще-то, альфы и беты тоже могут быть вместе».

«Эти Omega вообще не такие уж и хорошие, слишком хрупкие и требуют особого ухода».

Она сама была бетой и не осмелилась подойти к нему поначалу. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее ей казалось, что его предыдущее замечание было её защитой, и, возможно, она нравилась и старшему Шэню.

Альфы и Беты тоже могут быть вместе?

Шэнь Бьянье нахмурился. Что подумает сидящая рядом Се Юаньсин, если он согласится?

А что, если Се Юаньсин позже воспользуется его нынешними словами, чтобы донимать его?

Узнайте больше

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

напиток

Молоко

стекло

Персик

молоко

пил

При этой мысли лицо Шэнь Бьянье напряглось. Он, не сдерживаясь, спросил Сяоханя: «Как альфы и беты могут быть вместе?»

«Может ли бета успокоить альфу в период ее восприимчивости?»

«Позволить партнёру страдать из-за своих эгоистичных побуждений, заставляя его оставаться рядом? Разве можно так легко говорить такие вещи, ведь тебе не больно?»

Сяохань немного забеспокоилась, больше не обращая внимания на Се Юаньсин, стоявшую между ними, она наклонилась ближе и сказала: «Старший, я не это имела в виду».

«Но теперь есть же подавители, не так ли…»

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на человека, почти опиравшегося на Се Юаньсина. Он поднял руку и потянул спинку его стула к себе.

Узнайте больше

Чай

пил

стекло

Стекло

молоко

напиток

Персик

бокал для вина

Напиток

Бокал для вина

Се Юаньсин не отреагировал вовремя, его тело потеряло равновесие, и он упал со стула в сторону Шэнь Бьянье.

«Кидаешься на меня?» — Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Помню, я говорил, что мне не нужна Бета, так что это?»

Се Юаньсин: «…Ты потянул стул, я не устоял».

Шэнь Бьянье: «Я просто увидел, что ты блокируешь Сяоханя, поэтому потянул стул, но не стал тянуть тебя».

Се Юаньсин сжал кулаки, сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Он встал и отошёл в сторону, сказав: «А потом поболтайте».

Лицо Сяохань засияло. Она подошла к Се Юаньсину и уже открыла рот, чтобы сказать: «Старший…»

Узнайте больше

Чай

бокал для вина

Бокал для вина

пил

Молоко

Персик

чай

Стекло

Напиток

стекло

Увидев, что Шэнь Бианье полностью проигнорировал ее, она встала и ушла, оставив ее одну сидеть на трех сиденьях.

Ее лицо мгновенно побледнело, и она попыталась скрыть свое смущение смехом.

Но на самом деле никто даже не заметил ее смущения.

Там Ши Тинтин уже звала на игры, живая и весёлая, очень приятная личность. В глазах Сяохань мелькнула тень негодования: она чувствовала, что вокруг неё собралось столько народу только потому, что Ши Тинтин была Омегой.

Ши Тинтин ничего не замечал и продолжал объяснять правила: «Там мишень, как насчет того, чтобы поиграть в стрельбу из лука?»

Шесть человек стреляют стрелами одновременно. Тот, кто попал больше всех, может заставить того, кто попал меньше всех, делать всё, что захочет.

Узнайте больше

чай

Молоко

пил

Бокал для вина

молоко

Персик

бокал для вина

Напиток

стекло

Чай

«Это может быть правда или действие. Если хочешь избежать наказания, нужно пить».

Её глаза засияли от счастья, предвкушая удачный план. Она радостно подумала: она уже много раз играла здесь и наверняка победит.

Местные жители давно устали от привычной игры «Правда или действие» в бутылочку. Теперь же, услышав о новой игре, они мгновенно заинтересовались.

«А что, если я не умею стрелять из лука?»

«Вы всё равно можете играть, даже если не можете! Давайте, давайте, все должны участвовать!»

«Не попадание в цель — ноль очков! Не попадание в цель — ноль очков!»

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Молоко

Бокал для вина

чай

Чай

молоко

пил

Стекло

стекло

Группа людей радостно собралась на лужайке, вооружилась луками и стрелами, болтала и шумела.

Ши Тинтин даже организовал правильный порядок и пошел первым, попав в восьмерку.

«Молодец, Тингтинг, ты намеренно выбрал это место, чтобы ждать нас здесь!»

«Восемь колец! Неплохо, так высоко с первой попытки».

«Давление растет, братья».

Ши Тинтин: «Удачи, хе-хе, удачи».

Она повернулась к Се Юаньсину и сказала: «Синсин, быстрее, твоя очередь».

Се Юаньсин взяла лук из ее рук, вытащила стрелу из колчана, натянула тетиву и прицелилась в далекую цель.

Он был строен. Стоя, натягивая лук и кладя стрелу на тетиву, он стоял прямо, как сосна или бамбук. Его светлые, стройные пальцы натягивали тетиву, а когда он щурился, пристально вглядываясь в цель, он чем-то напоминал персонажа из манги.

Однако…

Со свистом стрела пролетела полпути, а затем шлепнулась и упала, даже не коснувшись края мишени.

Восхищение в глазах Шэнь Бьянье сменилось смехом. Он цокнул языком: «Слабовато».

Узнайте больше

стекло

Молоко

бокал для вина

Стекло

чай

пил

напиток

Напиток

молоко

Чай

По позе Се Юаньсина, натягивающего тетиву, он понял, что эта стрела не попадёт в цель. Просто когда маленький сосед стоял и натягивал тетиву, это было довольно устрашающе.

Все остальные тоже рассмеялись. Се Юаньсин надулся: «Сделай сам, если такой молодец».

«Старший Шэнь, пожалуйста, приходите как раз вовремя».

«Теперь очередь старшего Шеня, иди и покажи нам, как это делается».

«Пока ты не промахнешься, ты не будешь самым низким в этой группе, хахаха!»

Под всеобщим взглядом стрела Шэнь Бьянье полетела прямо в яблочко мишени Се Юаньсина и с глухим стуком вонзилась в красный центр.

Узнайте больше

Напиток

Персик

стекло

Чай

Стекло

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

напиток

«Промахнулся! Промахнулся! Серьёзно промахнулся!»

«Это совсем не так, хахахахаха!»

«Поздравим Старшего! Он попал в чужую мишень, забив десять очков!»

«Ноль баллов, ноль баллов».

Шэнь Бьянье небрежно передал его следующему человеку, смеясь: «Я не знаю, как на этом играть».

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихонько фыркнул, медвежьи уши на его голове затряслись. «Слабый».

Узнайте больше

пил

молоко

Персик

Стекло

стекло

Молоко

Бокал для вина

напиток

Напиток

чай

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него, чувствуя, как у него чешутся руки.

После одного раунда Ши Тинтин сдержала смех и вышла: «Итак, в этом раунде у меня самый высокий результат!»

«Чтобы наказать игрока, набравшего наименьшее количество очков, давайте сыграем в «Карточный поцелуй »?»

И ей, и Тантану показалось, что между Старшим Шэнем и Синсином царит странная атмосфера. Как только Старший Шэнь появился, ему, казалось, хотелось крикнуть в мегафон, что у Синсин есть парень, словно он сам был этим парнем.

Сначала он настоял на том, чтобы сесть рядом с Синсином, затем сказал, что простудился и не может пить, поэтому заказал соевое молоко, но первую чашку налил Синсину, сам не сделав ни глотка.

Его отношение к Синсину также отличалось от отношения других.

Узнайте больше

Бокал для вина

бокал для вина

Напиток

чай

Молоко

пил

Персик

Стекло

Чай

напиток

Хоть он и возражал, он возражал... это было похоже на флирт.

Попробовать «поцелуй по карте» казалось вполне разумным решением. Вряд ли это приведёт к настоящему поцелую, но зато удовлетворит их любопытные и сплетнические сердца.

Такие игры были обычным делом на вечеринках, никто бы не счёл это странным.

Услышав «Поцелуй карты», Шэнь Бьянье поднял бровь, а Се Юаньсин выглядел совершенно озадаченным.

Се Юаньсин: «Поцелуй с картой? Что это?»

Ши Тинтин каким-то образом вытащил колоду игральных карт, вытащил одну и сказал: «Вы двое, встаньте друг напротив друга».

Узнайте больше

Стекло

Молоко

Напиток

стекло

Чай

пил

Бокал для вина

бокал для вина

молоко

напиток

«Я брошу эту игральную карту между вами двумя, а вы должны рассчитать время ее падения и поймать ее ртами».

Была лишь доля секунды, отведенная на то, чтобы это сделать. Если бы они не успели, двое, наклонившись вперёд, поцеловались бы.

Се Юаньсину достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, что произойдёт, если они не поймают болезнь. Он покачал головой: «Лучше я просто выпью».

Он отказался прямо, без малейшего колебания.

Ши Тинтин удивился: «Синсин, попробуй! Хочешь сначала потренироваться?»

«Нет», — Се Юаньсин взял со стола бокал с уже налитым вином. «А я не могу выбрать, выпить или нет? Я выпью».

Узнайте больше

молоко

Чай

Напиток

бокал для вина

Стекло

Бокал для вина

пил

чай

стекло

напиток

Затем Ши Тинтин посмотрел на Шэнь Бьянье: «Тогда старший Шэнь может выбрать кого-нибудь из присутствующих, кто готов сыграть с тобой в эту игру?»

Как только она это сказала, половина присутствующих втайне предвкушала это.

Полуулыбка на лице Шэнь Бьянье исчезла, и он вежливо сказал: «Я тоже выберу выпить».

Целью игры было суровое наказание для участников, поэтому, чтобы заставить людей задуматься о выборе спиртного, чаши наполнялись до краев, практически переливались через край.

Он взял свой бокал, наблюдая, как Се Юаньсин с трудом пытается выпить вино, в его глазах мелькнуло раздражение.

На самом деле они бы всё равно не поцеловались.

Узнайте больше

Бокал для вина

напиток

Персик

Стекло

Чай

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

пил

Так страшно.

Неужели он думает, что кто-то действительно этого хочет?

Оба наказанных в первом раунде решили выпить. Атмосфера несколько разрядилась, но, к счастью, в следующем раунде двое наказанных не поймали карточку, соприкоснувшись губами во время поцелуя, что значительно накалило обстановку.

Не переставали раздаваться крики радости и смех, и вскоре наступил следующий раунд.

Шэнь Бьянье и Се Юаньсин были в одной группе. Если бы группа из шести человек не была перетасована, во втором раунде состав участников остался бы тем же.

До Шэнь Бьянье Ши Тинтин все еще имела наивысший целевой балл.

Узнайте больше

бокал для вина

молоко

пил

напиток

стекло

Чай

Бокал для вина

Персик

Напиток

Стекло

Когда объявили о ее девятиочковой попытке, все были ошеломлены и стали уговаривать ее просто определиться с наказанием.

У Се Юаньсина уже слегка кружилась голова. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми, и по чистой случайности попал в дальний от центра круг.

Он вздохнул с облегчением. Если кто-то вообще не попадёт в цель, он не будет самым худшим.

Ошеломленный человек повернул голову, направив свои маленькие медвежьи ушки в сторону Шэнь Бьянье, надеясь на еще один промах.

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его костяшки пальцев сжали оперение стрелы. Он вытащил стрелу из колчана и наложил её на тетиву.

В следующую секунду стрела вылетела из тетивы и полетела прямо в красную мишень перед ним.

Узнайте больше

Стекло

Молоко

напиток

стекло

Напиток

Бокал для вина

чай

Персик

молоко

пил

Десять колец.

«Чёрт возьми! Так круто!»

«Десять звонков!! Старший получил высший балл!»

«Круто, круто, круто! Первые десять колец за всё мероприятие».

«Старший, ты можешь играть! Ты же в прошлый раз над нами издевался».

Шэнь Бьянье: «Просто удача».

Узнайте больше

напиток

чай

пил

Бокал для вина

Стекло

молоко

Молоко

Чай

Персик

бокал для вина

В этом раунде Шэнь Бьянье набрал наивысший балл, а Се Юаньсин — наименьший.

Окружающие шумно обсуждали различные варианты наказания проигравшего. Взгляд Шэнь Бьянье упал на Се Юаньсина.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Се Юаньсин уже взял бокал с вином. «Я выпью».

Лицо Шэнь Бьянье мгновенно помрачнело. Он мрачно посмотрел на Се Юаньсина, вены на руке, сжимавшей лук, вздулись, а костяшки пальцев побелели от чрезмерного сжимания.

Се Юаньсин ничего не заметил. Он опустил голову и залпом выпил вино. Выпив последний глоток, он невольно рыгнул.

Такой полный.

Узнайте больше

Стекло

Напиток

пил

стекло

напиток

Чай

чай

Персик

бокал для вина

Бокал для вина

И так кружится голова.

Он глубоко чувствовал, что с его ужасными навыками стрельбы из лука он обречён на проигрыш в этой игре. Остальные команды состояли из дилетантов, игравших то с победами, то с поражениями, но в их группе были Ши Тинтин и Шэнь Бьянье, которые либо были хороши, либо не очень.

Пока они с энтузиазмом играли, Се Юаньсин тихонько, пошатываясь, направился в прихожую в своей маленькой медвежьей шапке.

Прихожая находилась внутри помещения, поэтому сидеть там было не так холодно.

Се Юаньсин тоже выпил. Через некоторое время его мысли начали немного затуманиваться, и он приподнял голову, чувствуя сонливость.

Когда Шэнь Бьянье нашёл его, Се Юаньсин лежал на столе, лицо его было красным и болезненным, а рука прижимала к нему немного мягкой кожи. Казалось, он спал или, возможно, потерял сознание от пьянства.

Узнайте больше

пил

Персик

Молоко

напиток

бокал для вина

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

Стекло

«Се Юаньсин», — Шэнь Бьянье встал рядом с ним и позвал его по имени.

Красивое лицо Шэнь Бьянье сохраняло холодное выражение, брови и глаза выражали враждебность. Цвет лица у него был очень бледный, и ему не терпелось схватить лежащего на земле человека и отшлепать его по заднице, одновременно задавая вопросы.

Он не был Х, так что Се Юаньсину не пришлось бы снимать штаны перед ним. В качестве запасного варианта он гарантировал, что даже через штаны сможет причинить Се Юаньсину боль.

В его груди горел огонь такой ярости, что Шэнь Бьянье едва мог сдержать порыв.

Он даже не произнес ни слова, а Се Юаньсин уже решил выпить.

Что это значило?

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Чай

Бокал для вина

Молоко

Стекло

Напиток

чай

молоко

напиток

Неужели он думал, что намеренно всё усложнит? Поэтому он просто решил выпить бокал вина, чтобы покончить с этим?

Был ли Се Юаньсин таким человеком в душе?

Или же он не захотел играть с ним в игры, не захотел слушать, просто выпил и ушел, не дав ему даже заговорить?

Какой бы ни была эта причина, Шэнь Бьянье считал ее невыносимой.

Если бы здесь был X, если бы X играл...

Стоявший перед столом человек внезапно сжал кулаки, мрачно подумав: Се Юаньсин, вероятно, не отказался бы от карточного наказания в первом раунде.

Узнайте больше

Чай

Персик

Бокал для вина

стекло

Молоко

чай

напиток

Напиток

Стекло

пил

Во втором раунде он бы не оставил X без возможности сказать хоть слово, равнодушно выпив и уйдя.

На мгновение Шэнь Бьянье подумал: «Это явно один и тот же человек, как Се Юаньсин может относиться к ним так по-разному?»

Как только эта мысль пришла в голову, сердце Шэнь Бьянье сжалось.

Он был сумасшедшим, раз думал так, слишком сильно он находился под воздействием феромонов, его разум был помутнен.

В любом случае, Се Юаньсин ему не нравился; ему не нужна была его благосклонность.

Шэнь Бьянье разозлило то, что даже будучи просто соседями по комнате, действия Се Юаньсина были слишком дерзкими.

Узнайте больше

Персик

Чай

пил

чай

молоко

Молоко

бокал для вина

Напиток

стекло

Бокал для вина

Он не произнес ни слова, ни единого слова!

А Се Юаньсин только что налил себе вина!

Неужели Се Юаньсин действительно считал его человеком, который намеренно усложнит жизнь своему соседу по комнате?!

Он был о нем слишком плохого мнения!

Шэнь Бьянье попал в цель, потому что понял, что Се Юаньсин не очень хорош в выпивке и не любит играть в такие игры.

Хотя резкий отказ Се Юаньсина в первом раунде немного разозлил его, во втором раунде он нацелился на десятый круг именно с намерением дать Се Юаньсину легко отделаться.

Узнайте больше

Чай

Стекло

Молоко

бокал для вина

Напиток

пил

Бокал для вина

стекло

чай

напиток

Однако Се Юаньсин не дал ему ни слова, его благие намерения были полностью проигнорированы и неверно истолкованы. Как Шэнь Бьянье мог не злиться?

Предыдущий звонок Шэнь Бьянье остался без ответа. Он посмотрел на спящего на столе человека и с холодным смехом подумал:

Так ему и надо, и пьяным тоже поделом.

Свет сверху падал на лицо Се Юаньсина, делая его мягким и тёплым. Густые загнутые ресницы отбрасывали мелкие веерообразные тени, а губы были надуты, розовые и блестящие от алкоголя.

Шэнь Бьянье был очень зол. В тот момент, когда Се Юаньсин выпил, он был так разгневан, что хотел кого-нибудь ударить, и теперь он всё ещё злился, жаждал действовать.

Он протянул руку, провел большим пальцем по губам Се Юаньсина и забрал игристый алкоголь.

Узнайте больше

молоко

пил

Персик

напиток

чай

Напиток

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Чай

Глядя на спирт на своей руке, он, повинуясь внезапному порыву, попробовал его.

Пшеничный вкус, с легким сладковатым послевкусием.

Неважно.

Он был человеком большой щедрости и не держал зла на Се Юаньсина.

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Шэнь Бьянье смотрел, как спящий человек растянулся на столе, его лицо осунулось. Он протянул руку и толкнул его. «Просыпайся».

Он явно не мог удержаться от выпивки, но при этом не просил милостыню и не вел себя милостыню.

Он был очень принципиальным человеком и никого не заставлял пить.

Се Юаньсин не проснулся, его тело даже не пошевелилось. Шэнь Бьянье протянул руку и сжал круглые уши, презрительно усмехнувшись: «Мне просто нужно оставить тебя здесь, чтобы преподать тебе урок».

Он вспомнил, как Се Юаньсин так уворачивался, что чуть не навалился на кого-то другого, когда хотел ущипнуть его за уши. Теперь, когда Се Юаньсин спал, он яростно потёр их, словно вымещая своё раздражение.

Стоявший рядом официант наблюдал за толчком мужчины, который был легким, как ласка, и на мгновение замолчал.

Такое легкое прикосновение в сочетании с резким тоном обычно означало, что голос первым разбудит человека.

Официант закончил оплачивать счет и вежливо вернул телефон Шэнь Бьянье, спросив: «Вам нужна наша помощь, чтобы вернуться?»

Шэнь Бьянье: «Нет необходимости, водитель скоро приедет».

Он наклонился и подхватил человека, понеся его горизонтально. Почувствовав лёгкость в руках, он цокнул языком: «Какая морока!»

Он много ел, но так и не набрал вес, а теперь, когда он выпил, он стал настолько беспокойным, что его приходилось носить на руках.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Но с Се Юаньсином, прижавшимся к его плечу в медвежьей шапке, он на самом деле... вел себя вполне прилично.

Водитель, только что подъехавший к входу, быстро открыл дверь машины, увидев Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье посадил пассажира внутрь, а сам сел на заднее сиденье.

Шэнь Бьянье держал Се Юаньсина одной рукой, а другой достал телефон, чтобы написать второму по старшинству человеку в соседнем общежитии: «Передай Ши Тинтину, что Се Юаньсин пьян, и я забрал его обратно.

«Не нужно его потом искать, я уже оплатил счет».

Второй по старшинству: «Хорошо, брат Шэнь».

Убирая телефон, Фан Чжи небрежно спросил: «Что случилось?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Второй по старшинству: «Брат Шэнь и Се Юаньсин первыми вернулись в общежитие. Он велел мне сообщить вам».

«Так что вам не придется беспокоиться, если вы не сможете их найти позже».

Фан Чжи задумался: «Они снова сошлись?»

Второй по старшинству не придал этому особого значения и кивнул: «Се Юаньсин был пьян. Брат Шэнь живёт с ним в одном общежитии, так что, конечно же, ему пришлось его отвезти обратно».

«Ладно, хватит об этом, давайте продолжим играть».

Фан Чжи пробормотал что-то вроде: «Ммм», «Сейчас приду».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Он медленно шел позади, чувствуя, что происходит что-то очень странное, что-то, чего он не мог понять.

Оживленная атмосфера на лужайке продолжалась и там, в то время как Maybach уже уехал далеко.

Машина ехала плавно, но Се Юаньсин все равно проснулся.

Он протёр глаза. От физиологических слёз ресницы слиплись, влажные и блестящие. Глаза его были влажными и пристально смотрели на Шэнь Бьянье.

По какой-то причине у Шэнь Бьянье пересохло в горле от этого взгляда. «Что случилось?»

Се Юаньсин промолчал. Он протянул руку, коснулся сиденья под собой и медленно произнёс одно слово: «Машина».

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Он подавил желание потрогать лицо и спросил: «Что с машиной?»

Се Юаньсин, казалось, был привлечен его голосом, непонимающе посмотрел на него, а затем медленно произнес: «Пятьдесят юаней».

Шен Бьянье: ?

Какая машина, какие пятьдесят юаней?

Шэнь Бьянье: «Хочешь купить мою машину за пятьдесят юаней?»

Он поднял бровь, ничуть не колеблясь: «Хорошо, я тебе его продам».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

«Дай мне пятьдесят юаней, и машина твоя».

Шэнь Бьянье протянул руку, его чётко очерченные костяшки пальцев манили Се Юаньсина. «Перевод или наличные?»

Се Юаньсин слегка наклонил голову, его тёмные, влажные глаза были полны недовольства. «Как ты можешь просить у меня денег?»

«Понимаю, вы хотите поднять цену до ста юаней».

Висок Шэнь Бьянье дёрнулся. Он подумал: «Что всё это значит?» Но тут же понял, что Се Юаньсин не спит, но ещё не совсем протрезвеет.

«Маленький пьянчуга, если ты еще хоть немного будешь чинить неприятности, я тебя выгоню».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Се Юаньсин нахмурился, голос его был недовольным и дрожащим: «Ты не посмеешь!»

На Шэнь Бьянье накричали, но он вместо этого улыбнулся. «Ты всё ещё способен закатить истерику, когда пьян. Хорошо, лучше, чем когда трезв».

Однако Се Юаньсин протянул ему руку: «Верни мне пятьдесят юаней».

Глаза у него были круглые и блестящие, и каждое слово он произносил отчетливо, казалось бы, с большой силой, но поскольку он был пьян, даже когда пытался сохранить видимость, его невнятная речь звучала почти как раздражение.

Шэнь Бьянье хлопнул себя по ладони, издав хрустящий звук. «Нет, и даже если бы я это сделал, я бы тебе не дал».

Се Юаньсин долго смотрел на него, а затем отвернулся. «Я расстаюсь с тобой».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

«Расстаётесь?»

«Ты что, ребёнок? Всё ещё играешь в «расставание», — усмехнулся Шэнь Бьянье. — Ну так расстанься, расстанься».

Се Юаньсин приподнял голову и понемногу наклонял ее в такт движению машины. Выражение его лица было таким недовольным, что казалось, будто он вот-вот повесит себе во рту масляную лампу.

Шэнь Бьянье наклонил голову, чтобы посмотреть на него: «Почему ты молчишь?»

Нет ответа.

Шэнь Бьянье нахмурился, а затем снова сказал: «Говори, Се Юаньсин».

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Ответа по-прежнему нет.

Шэнь Бьянье: «Ты обратился ко мне с просьбой о пятидесяти юанях и злишься, что я тебе их не даю? Какие у нас отношения? Почему я должен давать тебе деньги?»

Ответа по-прежнему нет.

В машине было тихо, словно шел монолог.

Водитель спереди, слушая, вдруг вспомнил что-то из прошлого и неловко произнес: «Маленький президент Шэнь, пятьдесят юаней, о которых он говорит, возможно, остались с тех пор, как он в прошлый раз брал машину. Вы сказали мне взять с них плату, и я взял пятьдесят юаней».

Шэнь Бьянье повернулся к Се Юаньсину, совершенно ошеломлённый. «Ты до сих пор держишь на меня обиду из-за чего-то подобного?»

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Се Юаньсин молча повернул голову в другую сторону, ясно показывая, что не желает с ним разговаривать.

Шэнь Бьянье цокнул языком, достал телефон, перевёл ему пятьдесят юаней и прижал экран успешного перевода к лицу Се Юаньсина. «Я вернул тебе деньги».

«Никаких расставаний».

Се Юаньсин поджал губы и улыбнулся, его голос был мягким: «Я не собирался расставаться с тобой».

Шэнь Бьянье усмехнулся, подумав, что неплохо потратить пятьдесят юаней, чтобы увидеть, как меняется лицо, и...

Се Юаньсин никогда раньше не поднимал эту тему, но теперь заговорил. Должно быть, потому что он был пьян и стал честнее. Не мог ли он воспользоваться этой возможностью, чтобы спросить о чём-нибудь?

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Шэнь Бьянье вынес пьяного из машины и отнёс его обратно в общежитие. Это оказалось довольно сложно: Се Юаньсин был пьян и неуверенно стоял на ногах, пошатываясь и несколько раз чуть не падая.

Он хотел просто нести человека всю дорогу, но Се Юаньсин начал пинать его ногами, не оставаясь на месте ни минуты.

Тьфу, сейчас он начинает шуметь, но когда он злился и хотел покончить со мной, он молчал и не говорил ни слова.

Наконец они добрались до общежития. Дверь открылась, и пьяница, у которого кружилась голова, сел. Шэнь Бьянье и сам собирался сесть, когда его позвали.

«Так хочется пить», — Се Юаньсин протянул палец, слегка приподняв подбородок. «А ты налей мне воды».

Глаза его были влажными и блестели, лицо, раскрасневшееся от алкоголя, украшено тёмной родинкой. Он был чопорным и красивым, словно кот с загнутым хвостом, управляющий уборщиком.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Шэнь Бьянье взглянул на него, не пытаясь спорить с пьяницей. Он подошёл к Се Юаньсину, взял стакан воды и поставил его перед ним. «Я хочу тебя кое о чём спросить».

Се Юаньсин взял чашку, сделал несколько глотков и кивнул: «Как скажете».

Шэнь Бьянье на мгновение замялся, а затем наконец спросил: «Почему бы тебе не позволить мне называть тебя Синсин?»

Этот вопрос беспокоил его уже давно; чем больше он думал об этом, тем больше не мог понять.

Если бы X и Се Юаньсин были в романтических отношениях, и X мог бы так его называть, это было бы нормально. Но Ши Тинтин и Се Юаньсин были знакомы всего несколько дней, а он и Се Юаньсин были знакомы с начала семестра.

В прошлый раз он не мог спросить под видом Х, а если бы он упустил этот шанс, то не знал, когда бы он смог выяснить это.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Если бы он спросил, то подумал бы, что его это очень волнует, но если бы он не спросил, это бы его выбило из колеи.

Шэнь Бьянье хотел знать, но в то же время он начал надеяться, что Се Юаньсин потеряет сознание, когда проснется на следующий день от пьянства.

Се Юаньсин моргнул. «Синсином могут пользоваться только близкие люди и друзья».

Шэнь Бьянье заскрежетал зубами: «Я тебе не друг?»

Услышав это, Се Юаньсин пристально посмотрел на него, словно пытаясь понять, кто он.

После долгой паузы он медленно произнес: «Ты говоришь раздражающе, это не так».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Шэнь Бьянье: ……

Он стиснул зубы, одновременно злясь и тревожно: «Тебе не нравятся эти слова, я давно их не говорил, верно?»

«Говоря, что ты соблазнительна, говоря, что ты Омега, говоря, что твои феромоны второсортны, можешь ли ты просто оставить это без внимания, что у меня кружилась голова в период моей восприимчивости?»

Се Юаньсин покачал головой, круглые уши на его голове тоже повернулись, он выглядел послушным и милым, но когда он заговорил, то сказал: «Нет».

«Я затаил обиду». Он даже очень серьёзно кивнул, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Затем он повернулся, пошарил в ящике стола, вытащил блокнот, открыл его и прочитал: «Ты назвал меня деликатным семь раз, проблемным тринадцать раз, глупым шестнадцать раз, десять».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

«Се Юаньсин!» — Шэнь Бьянье был шокирован, изумлён, раздражён и даже слегка смущён. «Ты вообще записываешь всё это в блокнот?!»

«Что за темные, злые мысли у тебя?!»

Се Юаньсин молча протянул ладонь: «Пятикратная тьма».

Шэнь Бьянье раздраженно рассмеялся и, шлепнув по руке, отбросил её. «Не записывай это!»

Он не применял особой силы, но Се Юаньсин сидел, надувшись, и потирал руку. Шэнь Бьянье тут же засомневался в силе приложенного удара. «Было больно?»

«Так…» деликатно.

Прежде чем слово «деликатный» сорвалось с его губ, Се Юаньсин уже вскочил и схватил ручку. «Ты меня ударил, мне нужно это записать».

Шэнь Бьянье: …….

Он потерпел поражение.

Используя преимущество в росте, он перегнулся через голову Се Юаньсина, чтобы схватить проклятую тетрадь. Едва его рука коснулась её, Се Юаньсин быстро её отбросил.

Се Юаньсин: «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье заскрежетал зубами: «Отпусти, я выброшу эту проклятую тетрадь ради тебя».

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Маленькие медвежьи ушки на голове Се Юаньсина затряслись, словно барабанная дробь: «Нельзя их выбросить, позже отомщу».

Месть?

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, а затем, спустя мгновение, усмехнулся и отпустил. Он хотел посмотреть, как Се Юаньсин ему потом отомстит.

Такие неприятные слова, как «соблазнительная» и «притворяющаяся Омегой», ему не следовало произносить.

А как насчет «деликатный» и «глупый» — это тоже оскорбления?

Мелкий.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Он думал, что Се Юаньсин постепенно становится менее мрачным, но он все еще был мрачным грибом, прячущимся в углу, тайно держа в руках маленький блокнот для записи обид.

Сколько ему было лет? До сих пор ведёт блокнот для обид, так по-детски.

Се Юаньсин настороженно посмотрел на него, а затем быстро убрал блокнот. Его поспешное движение, чтобы убрать вещи, заставило его с грохотом удариться о край стоящего рядом шкафа .

«Ой».

Слезы тут же хлынули потоком, тьфу-тьфу-тьфу , словно разбитые жемчужины.

Шэнь Бьянье быстро подошел и сказал: «Такой неуклюжий, что ты даже можешь об него врезаться».

Узнайте больше

Напиток

Персик

напиток

Он хотел протянуть руку и коснуться места удара, но Се Юаньсин, схватившись за лоб, уклонился назад, его глаза слезились: «Не бей меня».

Движения Шэнь Бьянье стали напряженными, а затем, пока Се Юаньсин вздрагивал и уклонялся, его рука мягко опустилась на лоб Се Юаньсина.

«Детка», — позвал он.

Реакция Се Юаньсина на боль была совершенно иной, чем его реакция, когда он сказал, что запишет удар по руке.

Произнеся «не бей меня» со слезами на глазах, Шэнь Бьянье почувствовал боль в сердце и жалость.

Он протянул руку и обнял Се Юаньсина. «Это моя вина, понятно?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

«Мне не стоило драться с тобой из-за тетради, детка, тогда бы ты не стукнулась головой».

Се Юаньсин опомнился, словно поняв, что перед ним не свирепые тёти и дяди. Он невольно снова завилял хвостом. «Хорошо, что ты понимаешь, что ошибался».

Шэнь Бьянье: …….

Он это выдержал.

Он уговорил человека почистить зубы и умыться, затем встал у кровати Се Юаньсина, наблюдая, как тот ложится. Он уже собирался уходить, как увидел, как Се Юаньсин юркнул в угол и похлопал по кровати. «Иди спать».

Шэнь Бьянье замерла. «Что ты сказал?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Се Юаньсин: «Холодно, не мог бы ты согреть мне постель?»

Шэнь Бьянье невольно повернул голову, чтобы посмотреть на кондиционер на стене, который он забыл включить. Затем он снова повернулся и посмотрел на небольшое пустое пространство на кровати Се Юаньсина.

Се Юаньсин хотела, чтобы он спал вместе с ней.

Се Юаньсин и так был настолько жалок... не помешало бы переспать с ним хотя бы одну ночь...

Нет, нет, нет, это был не сон вместе, это был подогрев постели для Се Юаньсина.

Он был Альфой, здоровым, вспыльчивым и имел высокую температуру тела, идеально подходящую для согревания постели.

Узнайте больше

Напиток

Персик

напиток

В основном Се Юаньсин был жалок; это можно было расценивать только как помощь другим.

Да, помогать другим.

Шэнь Бьянье быстро умылся и лёг в постель. Проходя мимо стола, он смахнул рукой небольшой прямоугольный предмет в ящик.

На узкой односпальной кровати теснились двое. Они не могли даже создать хоть какую-то дистанцию, только плечом к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин не отстранился, а, наоборот, прижался к Шэнь Бьянье. «Ты такой тёплый».

Он потерся лицом о плечо Шэнь Бьянье, словно ища удобное место.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Шэнь Бьянье ущипнул себя за ладонь, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, и сказал: «Ты пьян, тебе следует поспать».

Он и так уже достаточно сделал, согрев постель Се Юаньсина. Что же это такое на него нашло? Неприлично, поистине неприлично.

Се Юаньсин наклонил голову: «Почему ты больше не называешь меня «малышом»?»

Шэнь Бьянье резко взглянул на него, его глаза были глубокими и темными, в них читался легкий гнев, смешанный с возбуждением.

Се Юаньсин думал, что он — X.

Просто из-за слова «ребенок».

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Возможно, сказались последствия употребления алкоголя, и он уже был немного дезориентирован или, скорее, начал сбивать с толку людей.

Шэнь Бьянье сказал глубоким голосом: «Хочешь, чтобы я называл тебя малышкой?»

Се Юаньсин кивнул, его голос был мягким и липким, с долгим протяжным звуком: «Мгм, гм, очень нежно».

Шэнь Бьянье вспомнил, как он только что сказал «детка», уговаривая обиженного Се Юаньсина, конечно, это было нежно, настолько нежно, что Се Юаньсин принял его за Х.

«Разве я тебе не нравлюсь?»

«Ты только что все еще затаила обиду, а теперь хочешь, чтобы я называла тебя малышкой?»

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Когда они легли спать, свет в общежитии был выключен. Ночь была густая, и в комнате было темно.

Се Юаньсин не мог ясно видеть, его разум был затуманен, словно медлительная улитка. «Хм, мне многое в тебе не нравится, но нравится лишь самая малость».

«Называй меня деткой», — он оттолкнул Шэнь Бьянье. «Если ты будешь меня так называть, ты мне понравишься».

Он хотел сказать два слова: что ему нравится только тот, кто называет его «малышом», но слова застряли у него в горле. Он подсознательно почувствовал, что не может этого сказать, и мрачно передумал.

Шэнь Бьянье глубоко вздохнул, едва сдерживая желание загрызть Се Юаньсина до смерти.

Кто бы его ни называл «малышом», ему бы это понравилось?

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

«Лжец».

Он протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за щеку. «Когда я был в уязвимом положении и называл тебя „малышом“, ты просто назвал меня идиотом».

Се Юаньсин наклонил голову: «Правда?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Неужели? Ты даже затаил обиду и записываешь её в блокнот. Но ты не помнишь, сколько раз назвал меня идиотом».

Се Юаньсин съежился, уткнувшись в одеяло, чтобы защитить свое маленькое лицо, и пробормотал: «Если ты позовешь меня, я не буду тебя проклинать».

«Просто зови меня, зови меня деткой», — его рука под одеялом потянулась к руке Шэнь Бьянье, слегка потянув её. Голос был нежным, как зефир. «Тебе придётся звать меня Синсин, детка».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дернулось. Он внезапно сел и перевернулся на Се Юаньсина, глядя на него глубоким и тёмным взглядом. «Ты хочешь, чтобы я тебя так называл? Что ты можешь дать мне взамен?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул, а затем, помедлив мгновение, сказал: «А», — и потянулся, чтобы потрогать себя под глазом. «Можешь меня поцеловать».

«Ты можешь поцеловать маленькую родинку».

Даже пьяный, он не мог заставить себя сказать Шэнь Бьянье «лизни». Он тихо и неловко велел Шэнь Бьянье поцеловать его.

Поцелуй ту маленькую родинку, которую другой человек жаждал уже долгое время.

Шэнь Бьянье облизнул губы, и его голос внезапно охрип: «Правда?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

«Мало», — сказал он. «Детка, этого мало».

Сказав «недостаточно», он все же наклонился первым и поцеловал маленькую родинку.

В прошлый раз в комнате было слишком темно, и он ничего не мог ясно разглядеть.

На этот раз, хотя свет не горел, зрение Альфы было превосходным, и в лунном свете, льющемся с балкона, Шэнь Бьянье ясно увидел эту маленькую, соблазнительную родинку.

Он целовал слезную родинку Се Юаньсина в роли Шэнь Бянье.

Как только эта мысль пришла в голову, она почти мгновенно взволновала Шэнь Бьянье. С одной стороны, он чувствовал, что сейчас так волноваться неправильно и странно.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

С другой стороны, он не чувствовал ничего странного в том, что немного возбудился после того, как ему хотелось лизнуть его в период его восприимчивости, и столько раз он его отвергал.

Шэнь Бьянье не мог сдержаться. Он высунул язык и с силой облизал его. Ему хотелось захватить эту маленькую родинку ртом, чтобы пососать и укусить, разжевать и проглотить, чтобы эта слёза больше не оставалась на лице Се Юаньсина, вызывая нетерпение.

Но кожа под глазом была тонкой и нежной. Он лишь слегка лизнул её, когда Се Юаньсин толкнул его, дрожа и тихо вскрикнув от боли.

«Подожди… подожди минутку, остановись».

Шэнь Бьянье, повинуясь толчку в плече, слегка приподнялся. Его тёмные, мутные глаза смотрели на лицо Се Юаньсина, раскрасневшееся от алкоголя, и на родинку под глазом, которая, казалось, сверкала.

Он облизывал и кусал маленькую родинку, пока она не покраснела и жалко не прилипла к глазу.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Шэнь Бьянье невольно потёр его, его взгляд стал ещё более пристальным. В следующую секунду он снова принялся его лизать.

У Се Юаньсина защипало от облизывания. Он потянулся, чтобы оттолкнуть его, и его глаза наполнились слезами, когда он посмотрел на него. «Подожди, подожди, я позволю тебе поцеловать эту маленькую родинку».

«Теперь ты должен называть меня деткой. Когда ты мне позвонишь?»

«Этого недостаточно», — хрипло сказал Шэнь Бьянье, его тон был несколько странным. «Детка, этого недостаточно».

«У тебя есть ещё, да? Ты можешь обменять их со мной».

Се Юаньсин молчал, просто смотрел на него в темноте. Зрение у него было не очень хорошее, и он был пьян, поэтому почти ничего не видел. Он быстро сдался.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

В общении с X темнота давала ему чувство безопасности. Поэтому, полутуманно и полунаивно, он подумал: «Всё в порядке, обмен есть обмен».

Се Юаньсин зашуршал под одеялом, медленно снимая одежду. Он ничего не видел, да и кровать была очень тесной. Он долго пытался снять её, а затем, забеспокоившись, потянулся к Шэнь Бьянье за рукой.

«Здесь вы тоже можете потрогать».

В спешке он не нашёл нужного места, и его рука соскользнула на грудь. Рука Шэнь Бьянье была направлена и прижата к его груди.

Нежный сосок прижимался к его ладони, кожа вокруг была гладкой. Шэнь Бьянье не мог сдержать бурлящие, смутные мысли, бушевавшие в его душе. Он инстинктивно сжал руку, сжимая её.

Он был на удивление нежным, его можно было ущипнуть и потянуть, застенчиво соблазняя до крайней степени.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Его дыхание внезапно стало тяжёлым. Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь удержаться от желания яростно потереть их, и отдёрнул руку.

Шэнь Бьянье заговорил напряженным и хриплым голосом: «Детка, не искушай меня больше».

«Мне жаль». Маленький пьяница, который продолжал извиняться, будучи пьяным, был так жалок, что хотелось еще сильнее его издеваться.

Не просто хватать, а щипать, мять, сосать и облизывать влажной слюной, перекатывая ее во рту.

Если он зайдет слишком далеко и Се Юаньсин почувствует боль, ему не придется беспокоиться.

Все, что ему нужно было сделать, это уговорить его, назвать его «малышом» несколько раз, похвалить его за то, что он «такой милый» и «такой хороший», и Се Юаньсин дрожал и предлагал себя его рту.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Блин.

Шэнь Бьянье тихо выругался про себя, затем перевернулся, чтобы достать из ящика подавляющие средства.

Однако в этот момент Се Юаньсин, жалкий и обиженный, отчаянно схватил его за руку: «Извините, я ошибся местом».

Он притянул руку Шэнь Бьянье к своему плечу: «Она здесь, да? Она здесь».

Шэнь Бьянье нащупал слегка неровный, болезненный участок кожи — шрам Се Юаньсина на плече.

Выражение его лица внезапно изменилось, и он долго смотрел на Се Юаньсина, не говоря ни слова.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

X не знал об этом шраме у Се Юаньсина. Если Се Юаньсин обращался с ним как с X, почему он позволил ему трогать это место?

Был ли он пьян и перепутал два события и двух людей?

Или…

Знал ли Се Юаньсин, что он X?

Он молчал так долго, что Се Юаньсин немного разозлился: «Ты уже прикоснулся к этому, как ты можешь нарушать своё слово?»

Шэнь Бьянье пришел в себя и заключил его в объятия. «Я не отступлю от своего слова, детка».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

«Наш малыш Синсин такой послушный. Пообещай мне, что больше не будешь пить без разбору на улице, хорошо?»

У X и Шэнь Бьянье не было ничего общего. Когда он отправлял что-то, он направлял всё через город S.

Его телефон всегда был при нем, и Се Юаньсин никогда его не видел.

Фан Чжи также не знал, что идентификатор WeChat, отправленный Се Юаньсину, принадлежал ему.

Ни с какой стороны Се Юаньсин не мог знать, что X — это он.

Значит, он, должно быть, был пьян и перепутал двух людей и два происшествия.

Узнайте больше

Напиток

Персик

напиток

Всего два бокала вина, и у него голова кружилась. Один-единственный «ребёнок» мог заставить Се Юаньсина потянуть руку и коснуться соска.

Очень неуклюже.

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на сонного человека в своих объятиях. Хорошо, что он не чувствовал себя в своей тарелке и пошёл за ним на это мероприятие.

В следующий раз Се Юаньсину не дадут даже капли алкоголя.

Если бы это было с X... он мог бы немного поесть.

…

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Се Юаньсин, довольный тем, что его называли «малышом» и хвалили, уснул. Его лицо, зарывшееся в одеяло, уже не было бледным, а стало очаровательно мягким.

Шэнь Бьянье встал с кровати, на цыпочках подошел к ящику, достал пульт от кондиционера и включил его.

Затем он нашел коробку с подавляющими препаратами, открыл одну, сел в кресло и стал вводить себе по одной игле за раз.

Глава 41. Сяо Се: Ты плакал и устраивал истерику, настаивая, чтобы я...

Кондиционер гудел, подавая теплый воздух, а на небольшой односпальной кровати сидели два человека, отчего было так тепло, словно на улице было начало лета, а не зима.

Глазные яблоки Се Юаньсина задвигались под тонкими веками. Сознание медленно вернулось к нему, но глаза всё ещё не желали открываться.

Сегодня было воскресенье, так что можно было не вставать так рано.

Его подсознание подумало об этом, и он в оцепенении попытался перевернуться на другой бок и снова заснуть.

Ждать…

Узнайте больше

напиток

пил

Напиток

Кровать

Персик

кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

Почему он не мог перевернуться?

Его все еще сонный разум вяло осознал, что что-то давит ему на талию, а кровать, казалось, значительно сжалась, оставив ощущение тесноты.

Се Юаньсин мгновенно протрезвел. Прежде чем открыть глаза, он попытался сесть. Как только его верхняя часть тела поднялась, чья-то рука потянула его обратно. Скорость была настолько высокой, что он напоминал качающуюся игрушку-неваляшку.

?

От этого рывка даже его тяжёлые веки смогли подняться. Се Юаньсин тупо открыл глаза и, повернув голову, увидел, как рука быстро убирается.

Это было очень быстро, тонко намекая на угрызения совести.

Узнайте больше

пил

напиток

Напиток

Персик

кровать

Кровать

диапазон

рис

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье спал рядом с ним, закрыв глаза. С точки зрения Се Юаньсина, черты его лица были острыми и чёткими, переносица высокой. Он был необыкновенно красив, словно без каких-либо недостатков.

«Почему... ты в моей постели?» — Се Юаньсин был озадачен, смущен и задавал вопросы.

Любой, кто проснется утром и обнаружит рядом с собой спящего человека, будет в таком же замешательстве.

Неважно, насколько красив этот человек, это не изменится.

Услышав это, Шэнь Бьянье почувствовал уверенность. Ленивая улыбка играла в его глубоко посаженных глазах, но он произнёс с притворным презрением:

«Спрашиваешь меня?»

Узнайте больше

напиток

Персик

кровать

Напиток

пил

Кровать

рис

Продукты

Рис

диапазон

«Ты ужасно пьян. Разве ты не помнишь, что делал прошлой ночью?»

Се Юаньсин молча прижался к стене, прижавшись к ней спиной, едва удерживая между собой хоть какое-то расстояние. Услышав слова Шэнь Бьянье, он нахмурился так, что брови стянулись в узел, но так и не смог вспомнить, что делал прошлой ночью.

Его голос был мягким и лёгким, всё ещё нес сонливость только что проснувшегося человека и глубокое замешательство. «Неужели я просил тебя подняться?»

Шэнь Бьянье услышал это и гневно усмехнулся: «Почему бы и нет?»

«Ты думаешь, мне интересно с тобой переспать?»

«Если бы ты не держал меня, не плакал и не суетился, не отпускал, пока я не лягу с тобой в постель, лежала бы я с тобой на одной кровати?»

Узнайте больше

пил

Напиток

Персик

Кровать

напиток

кровать

Продукты

диапазон

рис

Рис

Он говорил с праведным негодованием, без тени вины.

Он не ошибся. Се Юаньсин действительно похлопал его по кровати, чтобы тот поднялся, и Се Юаньсин действительно плакал, хотя и от удара головой. Но вопрос был в том, плакал ли Се Юаньсин или нет?

Тонкие брови Се Юаньсина были нахмурены. Он изо всех сил пытался вспомнить, но ничего из вчерашнего вечера не приходило ему в голову.

Он пил редко, точнее, почти никогда. Когда пил, чувствовал себя хорошо, не ожидая столь сильного эффекта. Кроме того, он впервые осознал, что может потерять сознание, будучи пьяным.

В его глазах читалось замешательство, а в глазах Шэнь Бьянье это означало, что он не верил его словам.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Не веришь мне?»

Узнайте больше

напиток

пил

кровать

Напиток

Персик

Кровать

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Если бы ты меня не вытащил, я бы смог сам выбежать?»

Се Юаньсин: «…Я».

Он поджал губы, осторожно вытянул палец и указал в сторону. «В нашей комнате двухъярусная кровать, а внизу — стол».

Чем больше он говорил, тем больше подозрений он становился, указывая на меня и приговаривая: «Я был пьян, неужели я смогу тебя вытащить?»

Шэнь Бьянье вздрогнул и сказал: «Ты плакал прошлой ночью так, будто вот-вот задохнёшься, и умолял меня подняться. Если бы ты не плакал так душераздирающе, что я не могла уснуть, я бы вообще не пришёл».

«Се Юаньсин, ты действительно становишься бесстрашным».

Узнайте больше

пил

кровать

Кровать

напиток

Напиток

Персик

Продукты

диапазон

Рис

рис

«Ты специально напился, чтобы помучить меня, а теперь, когда проснулся, пытаешься переложить вину?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал. «…Ой, простите».

Шэнь Бьянье рассердился еще больше и холодно сказал: «Не извиняйся».

Се Юаньсин: …….

Иногда он действительно не понимал, что злило Шэнь Бьянье.

Но сейчас важнее было: «А теперь можешь спуститься?»

Узнайте больше

напиток

Персик

пил

Кровать

Напиток

кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

«Там немного тесновато».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Прошлой ночью ты пытался зарыться в мои объятия, а теперь, когда проснулся, жалуешься, что мне тесно?»

«Если кто-то и жалуется, так это я, жалуюсь на тебя».

Се Юаньсин тихо и медленно произнес: «Но это моя кровать».

Шэнь Бьянье сердито возразил: «Разве ты не плакал и не умолял меня подняться?»

«Спускайся сам».

Узнайте больше

пил

Персик

кровать

напиток

Кровать

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Се Юаньсин был ошеломлён, глядя на человека, который гордо расхаживал на его кровати. На мгновение он лишился дара речи.

Даже если он был пьян и настаивал на том, чтобы затащить Шэнь Бьянье в постель, он не мог просто продолжать спать в своей постели.

Шэнь Бьянье молча прижал язык к щеке. Легкая боль от царапанья языка о клыки была слишком слабой, чтобы заглушить какую-то часть его сознания. Чёрт возьми , подавляющее средство было слишком слабым, а одеяло Се Юаньсина всё ещё пахло этим молоком. Сложно было не вызвать феромонную реакцию по утрам.

Он стиснул зубы и успокоился на несколько минут, затем откинул одеяло и встал с кровати, холодно сказав: «Твоя кровать слишком жесткая, я не буду на ней спать».

Се Юаньсин не произнес ни слова, медленно сев.

Он сидел на кровати, глядя на Шэнь Бьянье, его взгляд упал на руку Шэнь Бьянье, его глаза слегка мерцали.

Узнайте больше

напиток

кровать

Кровать

Напиток

Персик

пил

рис

Продукты

диапазон

Рис

Шэнь Бьянье, будучи Альфой, обладал крепким телосложением, а кондиционер в общежитии работал. Сейчас он просто разгуливал в чёрной футболке и шортах. Его крепкие мышцы натягивали ткань, подтянутые, но не слишком, руки были сильными, плавными и красивыми.

Однако синяк на внутренней стороне руки портил красоту этой силы.

Се Юаньсин заметил это, когда Шэнь Бьянье откинул покрывало, и теперь, сидя на кровати и глядя вниз, он мог видеть это еще яснее.

«Разве ты не говорил, что поедешь в больницу на обследование? Когда мы поедем?»

Се Юаньсин внезапно заговорил, обращаясь к стоявшему внизу Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье даже не поднял головы, небрежно сказав: «В последнее время я был занят. Пойду, когда будет время».

Узнайте больше

пил

кровать

напиток

Персик

Кровать

Напиток

Продукты

диапазон

рис

Рис

Се Юаньсин: «Ты сегодня не свободен? Пойдём сегодня».

Шэнь Бьянье повернул голову, окидывая Се Юаньсина взглядом снизу вверх. Черты его лица были суровыми и острыми, а взгляд агрессивным, не выдающим ни малейшей слабости, но с некоторой понимающей, полуулыбчивой испытующей улыбкой. «Беспокоишься обо мне?»

«Знай свое место, Се Юаньсин».

Се Юаньсин надулся и сказал: «Я просто хочу знать, когда получу все свои деньги».

Шэнь Бьянье цокнул языком, внезапно заинтересовавшись: «Есть ли в твоей голове что-то важнее денег?»

Се Юаньсин покачал головой, выражение его лица стало серьезным: «Нет».

Узнайте больше

кровать

Напиток

Персик

Кровать

напиток

пил

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Больше всего на свете я люблю деньги».

Вопрос задал Шэнь Бьянье, и именно он разозлился. Он несколько раз ухмыльнулся и сказал: «После сегодняшнего осмотра в больнице ты узнаешь, когда сможешь получить все свои деньги».

Се Юаньсин встал с постели, чтобы умыться. Шэнь Бьянье сказал: «Не завтракай, потом придётся сдавать кровь».

«Я знаю», — неопределенно ответил Се Юаньсин, чистя зубы.

Когда пришло время уходить, Се Юаньсин смотрел в телефон. Шэнь Бьянье держал в руках две порции завтрака. Пока Се Юаньсин убирал телефон и наклонялся за мусорным пакетом в общежитии, Шэнь Бьянье передал ему завтрак.

Шэнь Бьянье: «Возьми это, а я пойду выброшу мусор».

Узнайте больше

кровать

Напиток

напиток

Кровать

Персик

пил

Рис

Продукты

диапазон

рис

Се Юаньсин взял его и сказал: «Разве ты не говорил, что я не могу завтракать?»

Шэнь Бьянье: «Поешь после забора крови. Ты худой, как цыплёнок. Если ты не поешь после забора крови и упадёшь в обморок, мне тебя нести?»

Они вместе спустились в общежитие. Шэнь Бьянье пошёл к мусорной урне сзади, чтобы выбросить мусор.

Шэнь Бьянье раньше совершал отчаянные походы, забирался в необитаемые районы и спал в спальных мешках и на кучах травы в дикой природе. В отличие от типичных богатых детей, он не был таким уж придирчивым.

Но на мусорке стоял отвратительный запах, и он бы кому угодно показался вонючим. Он бросал мусор издалека, используя для этого свою альфа-силу, и с раздражающей точностью.

Выбросив мусор, он вернулся и увидел Се Юаньсина, ожидающего его у входа в общежитие. Он, естественно, взял у него завтрак. «Пошли».

Узнайте больше

напиток

пил

кровать

Напиток

Персик

Кровать

рис

диапазон

Продукты

Рис

Се Юаньсин что-то промычал в ответ и, естественно, последовал за ним.

В выходные больница была переполнена: люди держали в руках какие-то листки бумаги. Шэнь Бьянье отвёз Се Юаньсин прямо к доктору Ли.

Они прошли обследование одно за другим, оставив Се Юаньсина в полном недоумении. Он был бетой, Шэнь Бьянье – альфой, и у них были разные обследования. Сначала они могли видеть друг друга, но потом Се Юаньсин остался один, следуя за медсестрой.

На полпути он столкнулся с Шэнь Бьянье, который протянул Се Юаньсину завтрак. «Закончили сдавать кровь? Съешьте это, прежде чем пойдёте сдавать другие анализы».

С этими словами он поспешно вышел. Се Юаньсин вставил соломинку в чашку и отпил немного соевого молока.

На самом деле, осмотров у него было совсем немного. Он не знал, принадлежит ли эта больница семье Шэнь Бьянье, или они пожертвовали деньги или медицинское оборудование, но на одном этаже были специальные помещения, что ещё больше ускоряло процесс.

Узнайте больше

пил

Кровать

Напиток

кровать

Персик

напиток

диапазон

Продукты

Рис

рис

Се Юаньсину не нравилось есть в больнице, поэтому он вышел на улицу со своей сумкой, поел, выбросил мусор в мусорное ведро и сел на каменную скамейку возле больницы.

У Шэнь Бьянье было много экзаменов, так что возвращение сейчас в любом случае означало бы просто подождать. Лучше уж посидеть здесь какое-то время.

По сравнению со стерильно-белыми стенами внутри больницы, снаружи, по крайней мере, были деревья и цветы.

Только сейчас Се Юаньсин успел проверить свой телефон. Сообщения от X тихо лежали в списке сообщений, словно ожидая, что Се Юаньсин вот-вот позвонит.

X: «Малыш, ты приехал?»

X: «Когда ты придёшь туда, первым делом, пожалуйста, скажи, что у тебя есть парень, детка?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

пил

кровать

Кровать

напиток

Продукты

Рис

рис

диапазон

X: «Детка, миксер был веселым?»

X: «Детка, почему ты проигнорировала меня после того, как пошла на тусовку?»

X: «Детка, детка Синсин, поговори со мной, ммм?»

Они были отправлены X примерно в то время, когда Се Юаньсин только вчера прибыл.

Однако более поздние сообщения были отправлены поздно ночью.

00:32 —

Узнайте больше

Напиток

напиток

пил

Кровать

кровать

Персик

Продукты

Рис

диапазон

рис

X: «Детка, почему ты молчишь?»

X: «Может ли ребенок быть пьян?»

X: «Пообещай мне, что в будущем ты будешь посещать эти мероприятия реже, хорошо?»

X: «У малышки теперь есть парень, как ты можешь бросить его и пойти на вечеринку?»

X: «Ребёнок пахнет сладко, а у тебя мягкий характер. Успокоят ли тебя несколько ласковых слов от кого-то другого?»

X: «Детка, даже если кто-то говорит лучше меня, ты не можешь его выбирать».

Узнайте больше

Кровать

кровать

напиток

Персик

пил

Напиток

диапазон

Продукты

Рис

рис

X: «Помимо похвалы ребенку, мне он просто нравится».

X: «Знаешь, детка, у твоего парня тоже хорошее тело, ты можешь его потрогать, и у него 20 сантиметров, все для Синсина, детка».

7:05 утра —

X: «Детка, ты не спишь?»

Се Юаньсин: «Что-то произошло, только что увидел свой телефон».

Се Юаньсин: «Я вчера напился, и мой сосед по комнате отвёз меня обратно, поэтому я тебе не ответил. Не сердись».

Узнайте больше

кровать

Напиток

пил

напиток

Персик

Кровать

рис

Рис

Продукты

диапазон

X ответил довольно быстро. Пока Се Юаньсин всё ещё размышлял о том, что означают эти 20 см, сообщение пришло.

X: «Малыш слишком беспечен, тебе больше нельзя пить на улице, малыш».

X: «А что, если кто-то что-то сделает, пока ребенок пьян?»

Се Юаньсин: «Вы говорите о моей соседке по комнате?»

Индикатор «набор текста» появлялся снова и снова некоторое время, прежде чем X наконец ответил: «Не думаю, что он бы так поступил. Разве он не в хороших отношениях с ребёнком?»

Се Юаньсин: «Именно потому, что мы не в хороших отношениях, он может тайком ударить меня».

Узнайте больше

Напиток

пил

кровать

Персик

напиток

Кровать

диапазон

Продукты

Рис

рис

Если подумать, лоб у него действительно слегка болел, когда он проснулся сегодня утром. Это было довольно странно.

Мог ли он действительно его ударить?

Это же невозможно… верно? Шэнь Бьянье не был таким человеком.

X: «Они же соседи по комнате, так что, наверное, нет, да? Или малыш думает, что он такой человек?»

Се Юаньсин: «Не совсем, он мне просто очень не нравится, просто говорит какие-то недовольные слова».

X: «Детка, не обращай на него внимания, обрати внимание на меня, детка. Можно я сегодня приду посмотреть на малыша?»

Узнайте больше

напиток

кровать

пил

Персик

Кровать

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Се Юаньсин: «Сегодня я очень занят, возможно, в следующий раз».

X: «Ребенок такой холодный, разве мы не в отношениях?»

X: «Нельзя быть такой холодной в отношениях, детка».

X: «Я хочу увидеть ребенка, я хочу поцеловать ребенка».

X: «Малыш сказал, что я смогу поцеловать тебя при следующей встрече. Ты что, нарочно дразнишь меня, малыш?»

X: «Или ребенок не хочет встречаться в следующий раз?»

Узнайте больше

кровать

напиток

пил

Напиток

Персик

Кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

X: «Если малыш осмелится сказать «да», то, когда я поймаю его в школе, это будет не просто поцелуй, малыш».

За то время, пока Се Юаньсин писал одно предложение, X отправил шесть сообщений, которые, словно липкое болото, обволакивают человека, тянут Се Юаньсина на дно и не позволяют ему отпускать.

Иногда Се Юаньсин тоже чувствовал, что, возможно, болен. Этот X не вызывал у него отвращения. Он был подобен мрачному грибу, затаившемуся в углу, лишенному солнечного света. Появление X вызвало у него бурю одобрения и похвалы, позволив ему сбросить шапку и спокойно выпрямиться, чтобы продолжить свой рост.

Однако эти странные «20 сантиметров» все равно немного пугали его.

Уши Се Юаньсина покраснели. Он медленно набрал: «Если «20 см» означает то, что я думаю, то, думаю, нам лучше пока не встречаться».

«Ты немного опасен».

Узнайте больше

кровать

Персик

напиток

пил

Напиток

Кровать

диапазон

Рис

Продукты

рис

Телефон завибрировал, и ответ пришел быстро, причем в этом вибрировании, казалось, было какое-то странное удовольствие.

X: «Тогда когда я смогу увидеть ребенка?»

X: «Если это затянется слишком долго, и ребенок продолжит прятаться, это будет не просто поцелуй, детка Синсин».

X: «Я думаю, что малыш тоже будет прекрасно выглядеть, если надеть черную кружевную маску для глаз и взять в рот 20 таблеток».

X: «Я также могу позволить ребенку вылизываться. Сколько у ребенка есть, а?»

В сознании Се Юаньсина прогремел безмолвный, кипящий взрыв. Его и без того бледное лицо словно обожгло жаром, покраснев до самой шеи.

Узнайте больше

кровать

Кровать

Напиток

Персик

пил

напиток

рис

диапазон

Продукты

Рис

Он смотрел на предложение, его ресницы быстро дрожали, глаза моргали. Его густые, кудрявые ресницы были похожи на чёрных бабочек, которые трепетали, словно собираясь взлететь, но не взлетели, а маленькая родинка под глазом отливала багровым мерцанием.

Се Юаньсин не знал, что ответить. Он хотел было проигнорировать. Но собеседник, казалось, догадался о его мыслях и быстро сказал:

X: «Детка, я хочу ребёнка только потому, что он мне нравится. Детка, не сердись».

X: «Просто я слишком сильно люблю ребенка, боюсь его напугать, но не могу не сказать это».

X: «Если ребенок стесняется, просто сделай вид, что ты этого не заметил, хорошо?»

X: «Не игнорируй меня, детка».

Узнайте больше

Напиток

кровать

пил

напиток

Кровать

Персик

рис

Рис

Продукты

диапазон

Тонкие, бледные пальцы Се Юаньсина замерли на клавиатуре, нервно сжимая её. После долгого колебания он набрал: «Я тебя не игнорирую, у меня есть дела».

«Я сегодня немного занят, не создавайте проблем».

«Милый кот умоляет.jpg»

Смущенный до покраснения, но при этом продолжающий неловко уговаривать, он, казалось, подразумевал снисходительность, только поощряя другого человека вести себя все более и более возмутительно в следующий раз.

X: «Иди, детка. Я найду детка позже».

Се Юаньсин убрал телефон. Скамейка под ним уже нагрелась от его тела. Он встал и перешёл на прохладную каменную скамью, пытаясь охладить лицо.

Узнайте больше

кровать

Персик

пил

Кровать

Напиток

напиток

рис

диапазон

Продукты

Рис

К счастью, хотя он был одет плотно, а каменная скамья не слишком помогала, холодный зимний ветер вскоре рассеял жар.

Только когда его лицо стало прохладным на ощупь, Се Юаньсин медленно вернулся в больницу.

Кабинет доктора Ли находился на третьем этаже. Он поднялся на лифте, увидел закрытую дверь кабинета и сел на стул перед дверью, чтобы подождать.

Изнутри доносились голоса. Это был не тот, кого Се Юаньсин ожидал услышать, а знакомый голос — Шэнь Бьянье.

"Как это?"

Доктор Ли: «Что касается остальных, нам придется дождаться отчетов, но сколько подавляющих препаратов вы использовали в последнее время?»

Узнайте больше

пил

напиток

Кровать

кровать

Персик

Напиток

диапазон

Рис

рис

Продукты

«Концентрация супрессантов в вашей крови аномально высока. Я знаю, что из-за вашего феромонного расстройства супрессанты менее эффективны, и для их достижения требуется более частое применение. Но теперь, когда Се Юаньсин может облегчить ваше состояние, почему вы используете супрессанты интенсивнее, чем раньше?»

Тон доктора Ли был настойчивым и несколько озадаченным: «Почему он сейчас не чувствует запаха? Раньше он прекрасно чувствовал запах».

«Он не может учуять мои феромоны».

«Я не могу подавить собственные феромоны, поэтому мне остаётся только использовать для этого подавители».

Доктор Ли задался вопросом: «Почему он теперь не чувствует запаха? Раньше он прекрасно его чувствовал».

Он бета, так что реакции отторжения быть не должно. Вы уже говорили, что он задыхался от запаха. Феромоны невидимы, и, хотя это немного странно, лёгкое удушье — ничто по сравнению с ежедневным приёмом супрессантов.

Узнайте больше

напиток

Кровать

Напиток

кровать

Персик

пил

Продукты

Рис

рис

диапазон

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал: «Ты не знаешь, он плачет».

«Когда он плачет, мне становится не по себе».

«Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Какой Альфа может смотреть, как его Омега плачет?»

Доктор Ли: «Но вы также должны знать, что он всего лишь бета. Применяя подавляющие препараты на такой высокой частоте, я не верю, что вы не испытываете боли».

Деревянная дверь больничного кабинета была не очень звуконепроницаемой. Сидя снаружи, Се Юаньсин едва слышал доносившийся изнутри голос Шэнь Бьянье – презрительный, с нотками небрежного пренебрежения.

«Немного, но меня это все равно не убьет».

Узнайте больше

напиток

пил

Напиток

Персик

Кровать

кровать

рис

диапазон

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье: «Как только он уедет, я смогу выпускать свои феромоны так, как захочу».

«Когда он придёт позже, не говори ему об этом. Я не хочу, чтобы он принял мою жалость за беспокойство. Он бета, и я не могу позволить ему избаловаться и потерять чувство направления».

Се Юаньсин не услышал больше ни звука изнутри, встал, помедлил, а затем постучал в дверь.

"Войдите."

Се Юаньсин взялся за дверную ручку и открыл дверь. Он как ни в чём не бывало спросил: «А, вы закончили осмотр?»

«Как дела? Есть ли у меня точный ответ, когда я получу свои деньги?»

Узнайте больше

кровать

пил

Напиток

Кровать

напиток

Персик

Рис

Продукты

диапазон

рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Почему ты такой нетерпеливый?»

«Я ведь даже не тороплюсь, а ты куда?»

Доктор Ли понажимал на кнопки компьютера, настраивая интерфейс больничной системы, который Се Юаньсин не понимал, а затем взглянул на отчёт на столе. «Феромонное расстройство действительно нельзя лечить в спешке».

«Однако, — он посмотрел на Се Юаньсина, — результаты твоих анализов довольно хорошие. В прошлый раз ты был немного анемичным, но сейчас тебе гораздо лучше».

«Это просто цвет твоего лица, почему оно до сих пор такое бледное?»

Прежде чем Се Юаньсин успел что-то сказать, Шэнь Бьянье вмешался: «Это должно быть естественно. Остальные части его тела тоже такие же белые».

Узнайте больше

пил

напиток

Кровать

Напиток

кровать

Персик

Продукты

диапазон

рис

Рис

В течение нескольких секунд молчания Се Юаньсин поджал губы,

Шэнь Бьянье, казалось, что-то вспомнил, кашлянул и добавил: «Как его руки и шея».

Доктор Ли не придал этому особого значения, кивнув, глядя на отчёт. «Значит, это нормально».

«Судя по результатам анализов, ваше состояние немного улучшилось, но пока неясно, можно ли его полностью вылечить. Каково ваше восприятие феромонов других людей в последнее время? Всё ещё то появляется, то исчезает?»

Шэнь Бьянье: «Я не обращал особого внимания, но периоды восприимчивости уже не такие частые, как раньше».

Доктор Ли был немного обрадован, но также и немного обеспокоен, сказав: «Давайте пока продолжим, но иногда лучше не подавлять это».

Узнайте больше

Напиток

пил

напиток

Кровать

кровать

Персик

рис

Продукты

Рис

диапазон

Он не сказал прямо, что именно следует скрыть. Шэнь Бьянье понял и не стал спрашивать дальше. Се Юаньсин, казалось, не обратил на это внимания и тоже не стал спрашивать.

После утренних хлопот в больнице они вернулись в общежитие как раз к тому моменту, когда дядя Гао разнёс им обед, приготовленный диетологом. Он включал в себя тушеную по-домашнему жёлтую горбыль, тушёные в масле креветки, утку-горлянку «восемь драгоценных тыкв», бланшированную пак-чой и суп.

Се Юаньсин открыл ланч-бокс, взглянул на него, а затем повернулся к Шэнь Бьянье и сказал: «Доктор Ли сказал, что у меня больше нет анемии. Теперь я буду питаться только в кафетерии».

Шэнь Бьянье тут же нахмурился: «Если я сказал, что приготовлю тебе еду, значит, я приготовлю».

«Если вы подумываете об их обналичивании, скажу вам сразу: это мечта».

Се Юаньсин: «Мне не нужны деньги».

Узнайте больше

Персик

напиток

кровать

пил

Напиток

Кровать

Рис

диапазон

Продукты

рис

Как только он это сказал, Шэнь Бьянье усмехнулся и спросил: «Ты думаешь, я этому поверю?»

«Вместо того, чтобы думать, как выжать из меня деньги, ешь больше. Это тоже заработок. Я отдам тебе все деньги по контракту, ни центом меньше».

Что касается денег, не предусмотренных контрактом, он передаст их Се Юаньсину из других источников.

Он просто не мог этого сказать, чтобы не вызвать у Се Юаньсина излишних эмоций.

Се Юаньсин опустил взгляд и на мгновение задумался. Зимние каникулы уже не за горами, и ему ещё долго не придётся есть эту еду. Не было смысла спорить с Шэнь Бьянье.

На сердце у него было тяжело, немного раздраженно и обременено.

Узнайте больше

Персик

Кровать

напиток

Напиток

пил

кровать

Рис

рис

Продукты

диапазон

Он хотел, чтобы Шэнь Бьянье прекратил принимать подавляющие препараты, но если бы он сказал это сейчас, то ясно дал бы Шэнь Бьянье понять, что он подслушал разговор в офисе.

Иногда то, что делал Шэнь Бьянье, было действительно очень хорошо, и Се Юаньсин это ценил.

Но…

Если бы Шэнь Бьянье знал, что он знает, то, учитывая характер Шэнь Бьянье, он бы снова сказал неприятные вещи, чтобы не дать ему впасть в заблуждение.

Се Юаньсин не хотел этого слышать. Подумав немного, он просто подавил эту мысль.

Он подождет, пока не найдется подходящая возможность сказать это.

Узнайте больше

Напиток

Персик

напиток

кровать

Кровать

пил

диапазон

Продукты

рис

Рис

Что касается этого периода, то Шэнь Бьянье сделал выбор — терпеть, и боль пошла ему на пользу.

Размышляя о предстоящих зимних каникулах, Се Юаньсин вдруг вспомнил ещё об одном: «Скоро ли дело моей тёти будет передано в суд?»

Шэнь Бьянье, не задумываясь, ответил: «Да, через несколько дней. А ты хочешь ещё раз посмотреть?»

Се Юаньсин покачал головой. «Я хочу увидеть Се Чжоу после вынесения приговора. Хочу подсчитать, будет ли у меня выходной в этот день».

Он снова подумал, и уголки его губ слегка изогнулись, когда он сказал: «Неважно, даже если у меня нет свободного времени, я отпрошу отпуск и уйду».

Се Чжоу шесть лет оскорблял его словесно. Не пнуть его, когда он лежал, было бы неуважением к его личности.

Узнайте больше

Кровать

кровать

пил

Персик

напиток

Напиток

рис

диапазон

Рис

Продукты

Шэнь Бьянье: «Полет туда и обратно не займёт много времени. Я полечу с тобой».

Се Юаньсин слегка вздрогнул. Он поднял на него взгляд, поджал губы, помедлил, а затем сказал: «Когда я пойду к нему, я, возможно, скажу ему что-нибудь неприятное».

«Я боюсь, что он может это вытерпеть, поэтому мне хочется пнуть его, пока он лежит. Я не хочу, чтобы он поступил в колледж».

Чем больше он говорил, тем больше опускал глаза, но лучше было сказать это сейчас, чем позволить Шэнь Бьянье обнаружить эту мысль позже.

Его бы в любом случае невзлюбили.

В следующую секунду сверху раздался голос Шэнь Бьянье: «Тогда я найду двух человек, которые пойдут с нами».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Кровать

напиток

кровать

пил

Рис

Продукты

рис

диапазон

«Если он отчаятся и попытается напасть на вас, мы можем использовать самооборону как повод избить его».

«Конечно, я могу справиться с ним один, но если бы кто-то его поддерживал, а ты бы его бил, это было бы приятнее».

«У тебя не так много сил, так что возьми с собой палку».

Се Юаньсин был ошеломлён, медленно поднимая голову. Его тёмные глаза были широко раскрыты, и он смотрел на Шэнь Бьянье с лёгким недоумением.

Шэнь Бьянье нахмурился, увидев его взгляд. «Почему ты на меня смотришь? Тебя так издевались, а ты всё ещё не хочешь его ударить?»

Се Юаньсин внезапно улыбнулся, выражение его лица стало расслабленным и довольным, уголки губ слегка приподнялись, когда он покачал головой. «Я просто думаю, какая палка подойдёт».

Глава 42. Поцеловал! И получил пощечину!

День, когда был вынесен приговор, выдался ясным, что редкость для зимы. Несмотря на низкую температуру, солнце всегда согревало.

Когда Се Юаньсин нашел Се Чжоу, тот бродил возле школы, как потерянная душа.

Приговор был вынесен, и его родители оказались в тюрьме. Всё кончено, всё кончено.

«Се Чжуову».

Когда за спиной Се Чжоу раздался голос Се Юаньсина, Се Чжоу внезапно обернулся у входа в переулок, на его лице отразилось мгновенное потрясение.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Персик

Рис

рис

Сегодня Се Юаньсин был одет в короткую, слегка кремового цвета, пуховую куртку, из-под которой выглядывал светло-голубой капюшон. Свободные брюки облегали его прямые, стройные ноги, придавая ему опрятный и молодой вид.

Как взрослая версия Се Юаньсина, которую Се Чжоу впервые увидел.

Но вскоре шок на его лице сменился гримасой. «Се Юаньсин, ты всё ещё смеешь искать меня?»

«Посмотри, что ты сделал с моей семьей, и ты все еще смеешь показываться здесь?»

Он сделал несколько быстрых шагов, готовый ударить его. В следующую секунду сбоку вытянулась рука, с такой силой сжимающая его запястье, что оно едва не сломало ему запястье.

«Ты, блядь…» Лицо Се Чжоу, покрасневшее от гнева, на мгновение наполнилось ужасом, когда он узнал, кто это. «Ты случайно не одноклассник Се Юаньсина? Почему ты тоже здесь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Шэнь Бьянье: «Выбора нет, мне нравится помогать другим».

Он оглянулся, и тут же двое высоких, крепких телохранителей подбежали и схватили Се Чжоу. Третий телохранитель сбоку протянул Се Юаньсину бейсбольную биту.

Се Юаньсин: …….

Если бы не столь неподходящий момент, он бы действительно подумал, что играет в какой-то триадной телевизионной драме о молодом мастере.

Се Юаньсин: «Разве ты не говорил подождать, пока он нападет, а затем использовать самооборону как повод для ответного удара?»

Шэнь Бьянье: «Он уже сделал ход, ты хочешь, чтобы он тебя ударил?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

рис

Продукты

диапазон

«Просто избейте его. Зачем ему вас бить?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, не говоря ни слова. Он обернулся и посмотрел на Се Чжоу, который был прижат к земле и не мог пошевелиться. «Тебе уже пора знать, твои родители: один получил три года, другой — шесть».

Се Чжоу: «Ты неблагодарный негодяй! Мои родители тебя били, но они же тебя и воспитали. Если бы твоя мать знала, что ты отправил всех своих родственников в подземную тюрьму…»

Се Юаньсин: «Тогда моя мать будет только рада за меня».

Выражение лица Се Чжоу было мрачным и искаженным, его некогда презентабельное лицо теперь выглядело несколько пугающим. «Почему ты не был в одной машине с матерью, когда её сбили насмерть?»

Шэнь Бьянье нахмурил брови. Он бросил взгляд на телохранителя, и тот, поняв, нанес Се Чжоу сильный удар в живот.

Узнайте больше

Напиток

напиток

рис

Рис

Персик

диапазон

Продукты

Тело Се Чжоу сгорбилось, словно креветка, он постоянно уклонялся и, в конце концов, легло на землю, словно дохлая собака.

Увидев это, Се Юаньсин повернулся к Шэнь Бьянье: «Не могли бы вы подождать меня в сторонке? Мне нужно ему кое-что сказать».

Шэнь Бьянье: «Просто скажи, чего я не слышу?»

Се Юаньсин ничего не ответил, просто посмотрел на него, встретившись с ним взглядом.

Шэнь Бьянье был на голову выше его. Когда он смотрел на людей, его взгляд был сверху вниз, но тот, кто смотрел вниз, первым сдавался.

«Я подожду тебя у входа в переулок».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

Продукты

рис

диапазон

Хотя он и сказал «вход в переулок», переулок был неглубоким и недалёким. Се Юаньсин всё ещё мог видеть выражение лица Шэнь Бьянье со своего места.

Неважно.

Он, вероятно, все равно не мог слышать.

Се Юаньсин думал, что он яростно изобьет Се Чжоу, чтобы выплеснуть свой гнев, но на самом деле, оказавшись там, он не собирался бить его, а лишь чувствовал отвращение.

«Раньше ты называл меня сглазом, называл меня нищей, безродной, потом называл меня умственно отсталой, уродливой, говорил, что у меня неприятный голос».

«Когда у меня были короткие волосы, ты называл меня уродиной. Когда они были длинными, ты называл меня призраком. Если я забывала подстричь ногти, ты говорила, что я женоподобна. Если я их подстригала, ты говорила, что я фальшиво утонченная, неженка».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Продукты

Персик

рис

«В средней школе ты говорил, что если я стану омегой, то смогу только подцеплять клиентов на улице, продавать себя и быть шлюхой. Ты говорил, что если я стану альфой, то всё равно буду трахаться».

Се Юаньсин улыбнулся: «Воистину неприятно».

«Се Чжоу, мы больше никогда в жизни не увидимся. И я очень быстро тебя забуду».

«Но скажите мне, если бы ваши родители, которые сейчас в тюрьме, знали, что вы часто подстрекаете, намеренно крушите вещи и обвиняете в этом меня, говорите, что я смотрю на вас свысока, и все потому, что я вам нравлюсь, что бы подумали ваши родители?»

«В конце концов, семь из десяти раз они меня били из-за того, что ты сказал».

Несколько фраз заставили Се Чжоу, который лежал на земле, прикрыв живот, словно дохлая собака, и Шэнь Бьянье у входа в переулок, внезапно взглянуть на Се Юаньсина.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Персик

рис

Рис

Лицо Се Чжоу покраснело, глаза расширились, словно вот-вот выпадут. «Ты несёшь чушь!»

«Се Юаньсин, кому ты, чёрт возьми, нравишься? Не обольщайся».

Се Юаньсин слабо спросил: «Ты боишься признаться в этом, потому что мы кузены, или потому что ты не уверен в себе?»

«Неважно, признаёте вы это или нет. Я просто хочу сказать вам: ваших родителей отправили в тюрьму вы сами».

Его же собственными руками отправили в тюрьму, ха-ха-ха. Лицо Се Чжоу побледнело. Он схватился за раненый живот и вдруг закашлялся кровью.

Раздражение и сожаление смешались с непрерывным потоком страха. Есть ли у него ещё будущее?

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

Продукты

рис

…

У входа в переулок у Шэнь Бьянье внезапно зазвонил телефон. Он быстро повесил трубку, но увидел, что Се Юаньсин уже вышел.

Молодой мастер Шэнь говорил редко, немного запинаясь: «Ты... это... ты уже сделал? Что ты сказал?»

Се Юаньсин пробормотал: «Готово. Пошли. Мне ещё много дел нужно решить».

Его отношение было безразличным, как будто нерешенные задачи в учебниках были для него важнее.

Се Чжоу, оставленный им, лежал, раскинувшись на земле, удручённый, словно бродячая собака. Но как бы он ни сожалел, это уже не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Продукты

Рис

рис

диапазон

«Ты…» — Шэнь Бьянье только что произнёс слово, как телефон снова зазвонил. Он посмотрел на определитель номера, раздражённо щёлкнул языком и отошёл в сторону, чтобы ответить.

Беты не обладали физическими данными и чувствами альф, поэтому Се Юаньсин не слышал, что говорил Шэнь Бьянье. Он лишь смутно видел, что выражение лица Шэнь Бьянье было недобрым, словно тот был очень раздражён.

На другом конце провода был Шэнь Чжэн, его тон изначально был спокойным: «Я слышал от врача, что ваше состояние улучшилось».

«Ну, это хорошо. В твоей школе через пару дней каникулы. Твой отец подумывает найти тебе подходящего человека для помолвки. Тебе стоит вернуться и познакомиться с ними».

«Какой тип Омеги тебе нравится? Подойдут и мужчины, и женщины. У мужчин-Омегов в любом случае могут быть дети».

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Я не буду с ними встречаться».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Продукты

диапазон

рис

Персик

«Если хочешь детей, рожай сама».

Голос Шэнь Чжэна стал ещё ниже: «Это выбор жены. Лучше исправь своё отношение».

Шэнь Бьянье: «Я не доживу до тридцати, поэтому выйду замуж за кого-нибудь, только чтобы сделать его вдовой?»

«Сделайте добрые дела».

Шэнь Чжэн: «Врач сказал, что ваше состояние улучшилось».

Шэнь Бьянье раздраженно нахмурился: «Дядя Ли не уверен, что сможет меня вылечить, а даже если и сможет, он не может гарантировать, что я доживу до тридцати».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

рис

Продукты

диапазон

«Улучшение просто означает, что я могу вести себя как нормальный человек в период своей восприимчивости, не сходя с ума».

«Я не собираюсь выходить замуж и не буду встречаться ни с кем из тех, кого ты устроишь. Всё остальное может подождать до тридцати».

Говоря это, Шэнь Бьянье невольно взглянул на Се Юаньсина. Человек в бежевой одежде смотрел вниз, пиная камешки у обочины, словно ему было скучно ждать.

В тоне Шэнь Чжэна не было печали по сыну, который не дожил до тридцати, скорее, он выражал безразличие: «Чего бояться? Лучше тебе дожить до тридцати. Если нет, жена ещё успеет оставить тебе ребёнка в ближайшие годы».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось. Наконец, он холодно бросил отцу на другом конце провода одно слово: «Идиот». И повесил трубку.

Лицо Се Юаньсина раскраснелось от холодного ветра. Он взглянул на Шэнь Бьянье, который шёл ему навстречу, и спросил: «Ты уходишь?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

рис

диапазон

Продукты

Он стоял на склоне, глядя на человека, склонив голову. Шэнь Бьянье всё время казалось, что он снова видит эти круглые медвежьи уши, и руки слегка зудели, желая прикоснуться к ним.

Но на самом деле сейчас на Се Юаньсине не было медвежьей шапки, поэтому протягивать руку, чтобы коснуться его головы, было бы слишком странно.

Он прочистил горло и сказал: «Ммм, пойдем».

Шэнь Бьянье, идя по дороге, несколько раз поглядывал на Се Юаньсина, желая что-то сказать, но не решаясь. Он редко испытывал такое внутреннее противоречие. Он несколько раз открывал рот, но молчал, пока они не вышли из самолёта, не сели в машину, не зашли в школу и не вернулись в общежитие. Он так и не спросил.

Весь процесс длился два часа. Выражение его лица становилось всё мрачнее и угрюмее. Он хотел спросить, но по какой-то необъяснимой причине заблокировался и не смог.

Вернувшись в общежитие, Шэнь Бьянье на мгновение задумался, затем повернулся и ушел.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Персик

диапазон

Рис

рис

Спрашивать Се Юаньсина напрямую было нехорошо, но у него все еще были друзья, для которых влюбиться было так же просто, как выпить воды.

К тому же, если бы он остался с Се Юаньсином и дальше, он не мог бы гарантировать, что тот ничего не сделает.

Шэнь Бьянье позвонил и задал всего два вопроса: «Где ты, свободен или несвободен?»

Чжоу Чао: «Я пришлю вам адрес. Вы сможете решить, хотите ли вы приехать, когда увидите его».

Это была фабрика фейерверков, расположенная довольно далеко и немного вдали.

Но Шэнь Бьянье чувствовал, что его собственное положение не в порядке, поэтому он все равно пошел туда.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

Рис

рис

Когда Шэнь Бьянье прибыл на место, Чжоу Чао только что закончил разбираться с делами на фабрике фейерверков, его сопровождал Лу Цян.

Увидев Лу Цяна, Шэнь Бьянье не придал этому особого значения и вместо этого спросил Чжоу Чао: «Почему ты находишься на такой отдаленной фабрике?»

Чжоу Чао был измучен и затянулся сигаретой: «Мне плевать на эти мелкие фабрики. Меня обманул незаконнорожденный сын старика, и старик отправил меня сюда, чтобы я набрался опыта и одновременно учился».

"Как дела?"

Шэнь Бьянье знал о грязных делах своей семьи и сказал: «Ну что? Пойдём, я куплю тебе выпить».

Лу Цян встал и сказал: «Я не пойду, у меня есть дела. На этот раз я просто пришёл ему помочь».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Чжоу Чао тоже встал и лениво сказал: «Пойдем, но сначала никакого ананасового пива».

Шэнь Бьянье пригласил Чжоу Чао на свидание, потому что ему нужно было о чем-то спросить, но как только они уселись за столик в ближайшем баре, он снова замолчал.

С одной стороны, ему не хотелось вспоминать шрамы Се Юаньсина. С другой стороны, он сам не мог разобраться в своих мыслях.

Шэнь Бьянье помедлил, а затем начал: «У Се Юаньсина есть двоюродный брат, который всегда издевался над ним».

Чжоу Чао подождал, и, не дождавшись ответа, задался вопросом: «А потом?»

Шэнь Бьянье: «Потом Се Юаньсин сказал, что его двоюродный брат на самом деле всегда любил его».

Узнайте больше

Напиток

напиток

диапазон

рис

Персик

Продукты

Рис

Видя, что он снова замолчал, Чжоу Чао не мог не спросить: «И что потом? Какое это имеет к тебе отношение?»

Шэнь Бьянье: «Я всегда думал, что если буду вести себя холодно по отношению к Се Юаньсину, он ничего не поймет неправильно».

«Теперь, с этим делом по поводу его кузена».

Он обеспокоенно сказал: «Се Юаньсин ведь не подумает, что я из тех людей, которые говорят одно, а имеют в виду другое, не так ли?»

Чжоу Чао: …….

Шэнь Бьянье помолчал: «Конечно, я не такой, как его двоюродный брат, этот мерзавец. Но и Се Юаньсин не может меня неправильно понять».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Персик

Рис

Чжоу Чао: …….

Он схватил одежду, собираясь встать. «Я хочу домой».

В следующую секунду Шэнь Бьянье снова прижал его к земле, цокнул языком и сказал: «У тебя было столько отношений. Если я не попрошу тебя проанализировать их, то кто же это сделает?»

Чжоу Чао вытер лицо. «Пожалуйста, можно мне больше ни с кем не встречаться?»

«Пока вы с Се Юаньсином вместе, я прекращу все контакты со всеми моими сомнительными партнерами».

Шэнь Бьянье: «Скажи что-нибудь разумное, я тебя даже не побеспокоил».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

Продукты

диапазон

Персик

рис

Чжоу Чао позабавило, что переложили вину на другого. «Я говорю неправду? Всё, что ты только что сказал, я хочу найти переводчика, чтобы он это перевёл».

«То есть, если ты хорошо относишься к Се Юаньсину, ты боишься, что он неправильно поймёт, что он тебе нравится. Если ты плохо относишься к Се Юаньсину, ты также боишься, что он неправильно поймёт, что он тебе нравится, верно?»

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем кивнул.

Чжоу Чао: «Мне кажется, ты действительно преувеличиваешь».

«И ты не издевался над Се Юаньсином, правда? Как ты его издевался?»

Шэнь Бьянье: «Ты не понимаешь, у него есть блокнот, куда он записал все неприятные вещи, которые, по его мнению, я сказал».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

Продукты

диапазон

рис

Чжоу Чао: …….

Чжоу Чао устало потер лицо: «Иногда мне кажется, что вы двое вполне подходите друг другу».

«Разве ты не создала фальшивую личность и не встречалась с ним онлайн? Он ведь не такой двуличный человек, верно?»

Шэнь Бьянье на мгновение странно замолчал и сказал: «Сегодня я узнал, что Се Юаньсин на самом деле довольно умён».

«Меня все еще беспокоит, знал ли он все это время, что человек, с которым он встречается онлайн, — это я?»

Чжоу Чао небрежно сказал: «Я не знаю, почему бы вам не проверить его?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

рис

Продукты

Как его проверить?

Возвращаясь в общежитие, Шэнь Бьянье всё размышлял над этим вопросом. Увидев мерцающие уличные фонари у дороги, он вдруг вспомнил о фабрике фейерверков, где только что был Чжоу Чао.

Возможно, он мог бы пригласить Се Юаньсина посмотреть фейерверк.

Шэнь Бьянье увидел в интернете информацию о городе фейерверков, где во время каждого фестиваля повсюду запускали фейерверки, способные покрыть все небо.

Се Юаньсину тоже нужно было попрощаться с прошлым. Везти его на фейерверк в город фейерверков было как нельзя кстати.

Однако в последнее время он будет занят подготовкой к выпускным экзаменам, так что еще не поздно будет пойти и сдать их после.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

рис

Персик

Рис

диапазон

Так как же еще он мог его проверить?

Когда Шэнь Бьянье вернулся в общежитие, Се Юаньсин, похоже, только что принял душ. В комнате работал кондиционер, а на нём был облегающий свитер, идеально обтягивающий талию. Губы были влажными от водяного пара, выглядели увлажнёнными и красиво накрашенными.

Его волосы были полувлажными, и он смотрел в книгу.

Шэнь Бьянье достаточно долго пробыл рядом с Се Юаньсином, чтобы знать, что тот далеко не так уж и добродушен, как кажется. Он ленив и даже не удосуживается высушить волосы феном.

«Почему ты не сушишь волосы?» — вошел Шэнь Бьянье и холодно спросил: «Если ты простудишься и начнешь кашлять, кого ты собираешься до смерти раздражать?»

Он потянулся за феном и включил его в розетку.

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Продукты

Он был чем-то занят и не стал спрашивать. Его пальцы скользнули прямо по мягким волосам Се Юаньсина, а струя воздуха из фена свистела, отчего волосы развевались.

Щекотливое ощущение от чьих-то чужих пальцев, скользящих по волосам, заставило Се Юаньсина на мгновение замолчать. Он потянулся за феном в руке Шэнь Бьянье. «Я и сам справлюсь».

Шэнь Бьянье увернулся от его руки и усмехнулся: «Ты сам это делаешь? Ты даже такую простую вещь, как сушить волосы феном, не можешь сделать. Что ты умеешь?»

Се Юаньсин молча выключил фен и сказал: «Тогда я не буду его сушить».

Настала очередь Шэнь Бьянье промолчать. Он снова включил фен в розетку, передал его Се Юаньсину и сухо сказал: «Высуши сам».

Однако в голове у него уже шли размышления.

Узнайте больше

напиток

Напиток

диапазон

Продукты

рис

Персик

Рис

Если бы Се Юаньсин знал, что он X, он бы не стеснялся сушить ему волосы феном.

Этот тест все равно не сработает.

Шэнь Бьянье, погруженный в раздумья, наблюдал за Се Юаньсином. Теплый свет освещал лицо Се Юаньсина, делая его блестящим и белым. Когда он опустил голову, чтобы высушить волосы феном, в его взгляде чувствовалась покорность. Со стороны его губной желобок казался маленьким и блестящим под светом, и он не мог разобрать, украшен ли он каплями воды или слюной.

X сказал, что поцелует его при следующей встрече...

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно углубился, глаза стали глубокими, он пристально смотрел на розовые губы Се Юаньсина и невольно сглотнул.

Когда Се Юаньсин закончил сушить волосы и отложил фен, Шэнь Бьянье внезапно потянул за собой стул и развернул его.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

диапазон

рис

Продукты

Персик

Шэнь Бянье посмотрела на Се Юаньсина, а Се Юаньсин посмотрела на Шэнь Бянье.

Откажется ли он, откажется ли он...

Если бы Се Юаньсин знал в глубине души, что он — Х…

Он ведь не откажется, правда?

Шэнь Бьянье знал, каким был Се Юаньсин, когда вел себя хорошо, – совершенно послушным, когда был пьян. Рука, поглаживавшая его по спине, соскользнула и коснулась нежного соска, и Се Юаньсин подумал, что сделал что-то не так. Он не плакал, даже когда ему было больно, лишь тихонько скулил от боли.

Он мог бы попробовать...

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

Продукты

Персик

Рис

диапазон

Попробуйте посмотреть, откажется ли Се Юаньсин, будучи трезвым…

Он наклонялся немного медленнее, ровно настолько, чтобы дать Се Юаньсину время среагировать.

Се Юаньсин потерял ориентацию, когда его стул и он сам повернули. Видя, как Шэнь Бьянье смотрит на него молча, он слегка нахмурился.

Подумав, что Шэнь Бьянье сопровождал его сегодня по какому-то поручению, Се Юаньсин на мгновение задумался, а затем замолчал, ожидая, что скажет Шэнь Бьянье.

В следующую секунду Шэнь Бьянье внезапно наклонился ближе. Прежде чем Се Юаньсин успел среагировать, его губы ощутили внезапное тепло. Рука Се Юаньсина двинулась быстрее его мысли, инстинктивно ударив в ответ.

Тихий чмокающий звук.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

диапазон

Продукты

Персик

рис

В и без того тихом общежитии повисла зловещая тишина.

Шэнь Бьянье потёр левую щеку, облизнул губы, его взгляд внезапно потемнел, словно предвещая опасность. «Ты меня ударил?»

Первоначальное раздражение, которое было подавлено, как будто мгновенно рассеялось, сменившись другим видом возбужденного удовольствия.

Се Юаньсин: ……

Шэнь Бьянье усмехнулся, издав опасный, насмешливый звук: «С силой котенка даже ударить как следует не можешь?»

Се Юаньсин: ……

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

Персик

рис

диапазон

Продукты

Он поджал губы, но под всё более угрожающим взглядом Шэнь Бьянье быстро расслабился. Его бледные губы от его собственного поцелуя покрылись алым румянцем, а выражение лица Се Юаньсина стало ещё более сложным.

Се Юаньсин: «…Это ваш период восприимчивости?»

«Ты давно не выпускал свои феромоны. Просто выпусти их».

Он действительно очень боялся, что феромонное расстройство Шэнь Бьянье не поддастся лечению и он первым сойдет с ума.

Запах тлеющих углей после сильного пожара, которого он давно не чувствовал, разлился по общежитию. Се Юаньсин подавил кашель, но его глаза наполнились влагой, когда он спросил Шэнь Бьянье: «Хочешь укусить?»

Шэнь Бьянье не ответил на вопрос, его глаза потемнели, когда он посмотрел на Се Юаньсина и сказал: «Малыш».

Узнайте больше

Напиток

напиток

рис

диапазон

Продукты

Персик

Рис

Се Юаньсин помолчал, а затем слегка наклонил голову. «Просто укуси. Чем быстрее укусишь, тем быстрее вернёшься в нормальное состояние».

Вернуться к нормальной жизни?

Реакция Се Юаньсина ясно показала, что он не считал себя X.

Поэтому он не только не мог вернуться в нормальное состояние, но и стал еще безумнее.

Шэнь Бьянье не мог сказать, действовал ли он импульсивно или по какой-то другой причине, но он действительно долго сдерживался.

Феромоны, долгое время подавляемые ингибиторами, шевельнулись, вызывая то, что можно было назвать лишь возбуждением, невидимые феромоны тяжело и медленно касались задней части шеи беты, отчаянно ища железу, на которую можно было бы воздействовать.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

Продукты

рис

Шэнь Бьянье проигнорировал его феромоны. Вместо этого он схватил Се Юаньсина за запястье и хрипло, липко спросил: «Малыш, какой рукой я только что ударил тебя?»

Его чётко очерченные пальцы скользнули по запястью, словно дымящаяся, странная змея, наполовину обхватив ладонь. «Вот эта, да?»

Он вдруг улыбнулся, присел перед Се Юаньсином на корточки и с силой потянул его за руку, не давая ей отдернуться. Он дважды потёр большим пальцем ладонь Се Юаньсина, а затем, опустив голову, поцеловал её.

Глаза Се Юаньсина расширились. Он приподнялся, опершись одной рукой на плечо Шэнь Бьянье, а затем резко отдёрнул руку, пытаясь высвободить её. «Не... м-м...»

Он неожиданно ахнул и резко опустил взгляд.

Шэнь Бьянье стоял полуприсев, его взгляд был сосредоточенным и сосредоточенным, словно он делал что-то долгожданное. Когда он поцеловал ладонь Се Юаньсина, она уже была тёплой, а теперь обжигающе горяча.

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Продукты

Алый кончик языка вытянулся и облизал мягкую ладонь. Влажный след был похож на жидкость, оставленную ползущей змеей.

Он поцеловал, его тон был странным и взволнованным: «Малышка только что приняла душ, да?»

«Ты мылом пользовался? Ладошка у малыша пахнет сладко. У тебя закончилось мыло с запахом молока?»

Он лизнул с удовольствием и сказал: «Детка, он со вкусом граната».

Уши Се Юаньсина вспыхнули – наполовину от стыда, наполовину от гнева. Он тихо прорычал: «Шэнь Бьянье, что ты, чёрт возьми, делаешь?»

Шэнь Бьянье поднял взгляд, его тонкие губы слегка скривились. «Детка, если бы кто-то другой осмелился так со мной поступить, я бы счёл милосердием провести в больнице от десяти дней до полумесяца».

Узнайте больше

напиток

Напиток

диапазон

рис

Продукты

Персик

Рис

Се Юаньсин стиснул зубы: «Отпусти, я позволю тебе ударить меня».

«Как я могу это сделать?» — вздохнула Шэнь Бьянье. «Ребенку будет больно».

«Дай-ка я просто лизну, а?»

«Я успокоюсь, когда лизну».

Увидев, что он снова собирается спрятать голову, Се Юаньсин забеспокоился: «Не лижи, ты что, собака?!»

Шэнь Бьянье замер. Он резко поднял взгляд, его глаза потемнели, словно подавленная буря, и были поразительно напряжены. «Детка, я изо всех сил стараюсь сдерживаться».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

диапазон

Продукты

рис

Он присел перед Се Юаньсином на корточки и с неоспоримой силой погладил его лицо, не встречая никакого сопротивления. «Моё сердце болит за малыша, пусть и малыш позаботится о моём сердце, понятно?»

В результате инъекции такого количества подавляющих веществ его плоть словно разрывалась от воздействия феромонов, циркулировавших в его теле.

Он не хотел никакого будущего с Се Юаньсин и всегда подавлял влечение Се Юаньсин к своим феромонам, чтобы тот не совершил чего-нибудь плохого под влиянием своих феромонов.

Если бы он был человеком без морали, он бы просто забрал Се Юаньсина.

Феромоны оказали на Альф значительное влияние, которое Беты вряд ли могли себе представить.

Но воспитание Шэнь Бьянье не позволяло ему сделать это, поэтому ему оставалось только терпеть, терпеть до такой степени, что он мог только лизнуть шею Се Юаньсина, притворяясь, что кусает ее.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

диапазон

Рис

рис

А поскольку Се Юаньсин получил ожоги от огня и боялся огня и всего, что ассоциировалось с его запахом, он принял еще больше подавляющих средств, еще сильнее подавив свои феромоны.

Услышав, что Се Чжоу нравится Се Юаньсин, Шэнь Бьянье ощутил необъяснимый страх. Он изо всех сил старался подавить его, но всё же хотел выплеснуть его через испытания.

Когда воздух стал почти напоенным запахом тлеющих углей от пылающего костра, Шэнь Бьянье пристально посмотрел на Се Юаньсина и вдруг снова заговорил: «Если ты позволишь мне поцеловать тебя, я не укушу тебя».

«Ты не боишься боли, детка? Дай мне поцеловать тебя нежно, и я отпущу тебя, хорошо?»

Его взгляд был липким и сосредоточенным, как у голодного волка, уставившегося на предназначенную ему добычу, и в нем слабо проявлялось желание.

Се Юаньсин тоже посмотрела на него и спокойно сказала: «Нет, у меня есть парень».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

Продукты

рис

«Вместо этого вы можете укусить его, даже если укусите его сырым».

Движения Шэнь Бьянье стали напряженными. Он яростно опустил голову и поцеловал кончики пальцев Се Юаньсина.

Раздражающий.

Блин.

Говорит, что у него есть парень, но тот не появляется. Как он может поцеловать своего парня, если тот не хочет с ним встречаться?

Глава 43. Оставить Сенсина в немилости (неудачная попытка)

Детская площадка—

Шэнь Бьянье бежал круг за кругом по трассе. Горячий воздух, который он выдыхал, образовывал на холодном ветру узоры, на лбу блестела тонкая пленка пота, а в глазах читалось неконтролируемое раздражение.

Это был первый раз, когда он почувствовал, что чрезмерная энергия Альфы — это не всегда хорошо; даже физические упражнения не могли полностью рассеять ее.

Чертово феромонное расстройство.

Он действительно поцеловал Се Юаньсина.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Хотя это было быстро, всего лишь легкое прикосновение, почти мимолетное.

Но это был действительно поцелуй, и он сделал это открыто, как сам.

Но что беспокоило Шэнь Бьянье еще больше, так это то, что его сожаление, как ни странно, было вызвано в основном тем, как быстро все произошло, и тем, что он ничего не попробовал.

Черт, какой тут может быть вкус?

Какой вкус может быть у человека во рту? О чём он сожалеет ?!

Он выглядел немного мягким, влажным, как будто его вымочили в сладкой воде.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

…Проклятие.

Какая сладкая вода, даже не думайте.

Но Се Юаньсин действительно стал в последнее время милее. Милый, милый, Се Юаньсин был светлокожим, словно его вымыли молоком, и пах он был исключительно молоком.

Темные тучи, давившие на него, рассеялись, начав источать более соблазнительный сладкий аромат, похожий на феромоны Омеги.

Этот аромат был подобен хвосту, постоянно цеплявшему Шэнь Бьянье.

Из-за чего он был невероятно голоден.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Острые брови Шэнь Бьянье нахмурились. Он открыл бутылку минеральной воды и сделал глоток. Ледяная зимняя вода обдала его горло, но тут же взорвалась.

Он взглянул на время на своих механических наручных часах, достал телефон, умело поменял номера и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, ты не спишь?»

Разобравшись с отвратительной семейкой Се Чжоу, Се Юаньсин заметно улучшил своё настроение. Благодаря уговорам Х, он надеялся, что скоро попробует что-нибудь сладкое.

Получив его, он, вероятно, уже не будет так сильно жаждать его, верно?

Шэнь Бьянье рассчитал время отправки сообщения, и, конечно же, ответ пришел быстро.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Се Юаньсин: «Пробудитесь».

X: «Я закончил пробежку, детка. Я весь вспотел».

X: «Изображение.jpg»

Чётко очерченный пресс блестел от тонкого слоя пота, его подтянутая талия и живот были полностью обнажёнными. Но дело было не в его руках, поднимавших рубашку, чтобы продемонстрировать их.

На фотографии был виден намёк на его челюсть, а воротник рубашки был закушен зубами. Хотя лица не было видно, создавалось впечатление необоснованной агрессии.

Глаза Се Юаньсина слегка расширились от удивления, и он сжал пальцы, печатая: «Тебе не холодно?»

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

диапазон

Персик

рис

Рис

X: «Не холодно».

Всего два простых слова, передающих чувство отчаяния, полумертвости.

Се Юаньсин встал с постели и вышел на неотапливаемую веранду. Ветер трепал его волосы. Промёрзнув, он вернулся в дом, всё ещё держа зубную щётку во рту, чтобы почистить зубы, не забыв при этом отправить сообщение Х.

Се Юаньсин: «Очень холодно, одевайтесь теплее».

X: «Малыш волнуется обо мне?»

X: «Давай встретимся на этих выходных, детка. Одежды недостаточно, мне нужно обнять тебя, чтобы согреться».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Рис

Персик

Се Юаньсин, не задумываясь, отказался: «Я не могу, я очень занят подготовкой к выпускным экзаменам».

X: «Всего час, детка. Я забронирую отель рядом с твоей школой».

Се Юаньсин: «Мне достаточно часа, чтобы написать контрольную работу и запомнить три пункта. Никаких совещаний, никаких совещаний».

Се Юаньсин: «Котенок трясет головой.jpg».

Что за «часа достаточно, чтобы написать контрольную работу»? Оценки Се Юаньсина всегда были стабильными, и ему не нужно было зубрить перед выпускными экзаменами. Он явно знал, что Се Юаньсин его избегает, с тех пор как тот сказал, что поцелует его при следующей встрече.

А оправдание на итоговом экзамене было практически безошибочным, не оставляя места для опровержения.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Человек на детской площадке стиснул зубы от злости, но был бессилен. Когда зазвонил телефон, его голос был полон раздражения: «Говори».

Лу Цян: «Чжоу Чао сказал, что из-за тебя он расстаётся со своей последней пассией и больше ни с кем не собирается встречаться. Что происходит?»

Лу Цян: «Ты ему нравишься?»

Шэнь Бьянье убрал телефон, убедившись, что это не какой-то странный звонок, и резко ответил: «Ты идиот?»

Лу Цян: «Он со мной не разговаривает, поэтому я и спросил тебя. Я тоже думал, что это невозможно».

Шэнь Бьянье: «Сейчас ваш приоритет — не звонок мне, а регистрация в неврологическом отделении. Я оплачу консультацию».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

С этими словами он повесил трубку, не забыв перевести 8 юаней Лу Цяну по WeChat.

Однако тон Лу Цяна, когда он сказал, что Чжоу Чао с ним не разговаривает, напомнил Шэнь Бьянье о чем-то: не раздражает ли его энтузиазм Х по отношению к Се Юаньсину?

Шэнь Бьянье замер на пути к выходу. Он стиснул зубы и холодно фыркнул. Он, тот, кто уговаривал, не был раздражён, так почему же Се Юаньсин должен был раздражаться?

Нехотя, подумал он, экзаменационная неделя, да?

Затем он ждал, пока этот период закончится.

Или, может быть, ему просто стоит держаться подальше от самого Се Юаньсина. Проще говоря, энтузиазм Икса всё ещё был вызван жаждой феромонов. Если бы он держался подальше и не видел его, всё могло бы стать лучше.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Рис

Персик

Направление Шэнь Бьянье изменилось с возвращения в общежитие на направление прямо из школы.

…

X: «Тогда, детка, учись усерднее. Поговорим после экзаменов».

Се Юаньсин увидел сообщение и отправил смайлик в виде кивающего кота, затем взял свой рюкзак со стула и вышел из общежития.

Становилось всё холоднее и холоднее. На улице кончики ушей у него краснели от холода. Он выдохнул в ладони и потёр уши.

Сзади его похлопали по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел улыбающихся Ши Тинтина и Тантана.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Две девушки шли под руку, затем бок о бок рядом с ним.

Ши Тинтин: «Синсин, почему ты не надел свою медвежью шапку? Я только что видел, как ты чесал уши сзади».

Тангтан: «Точно, должно быть холодно».

Се Юаньсин покачал головой: «Сегодняшний наряд ему не подходит».

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами и рассмеялись. Се Юаньсин, стоявший рядом, непонимающе моргал.

Ши Тинтин: «Синсин стал гораздо жизнерадостнее! Когда я впервые тебя встретил, тебя не волновало, какая одежда тебе идёт, ты всегда носила чёрное и серое».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

рис

Персик

диапазон

Тангтан кивнула в знак согласия, застенчиво и в то же время озорно улыбнувшись: «Это дело рук твоего парня?»

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели от холодного ветра. Он поджал губы и промолчал.

Ши Тинтин игриво похлопала Тантана по руке и сменила тему: «Каникулы уже почти наступили, Синсин. Ты уже подумал, как проведешь зимние каникулы?»

Се Юаньсин: «Я хочу остаться в школе на зимние каникулы».

«Но я пока не знаю, как подать заявку».

Ему всё равно негде было жить. Оставаясь в школе, он сэкономил бы деньги на аренду жилья, и мог бы найти подработку рядом со школой.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

рис

диапазон

Рис

Он задался вопросом, будут ли в кафетерии открыты окна во время зимних каникул.

Если это так, он мог бы сэкономить на еде еще больше.

Ши Тинтин выглядела немного удивлённой, но не стала настаивать. Вместо этого она сказала: «Я знаю одного старшего, который однажды оставался у меня. Я помогу тебе спросить».

«Я вам скажу, этот выпускник просто потрясающий. Он начал следовать советам своего консультанта ещё на втором курсе и какое-то время его не было. Он вернулся только к выпускным экзаменам».

Се Юаньсин: «Все в порядке, я могу просто спросить советника».

Ши Тинтин улыбнулась: «Спрашивать у советника так страшно! А ты, Синсин, социофоб. Я спрошу чётко, а потом отвечу».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Персик

Пока они разговаривали, они уже дошли до учебного корпуса. Ши Тинтин указал в другую сторону: «Мы идём в корпус B на занятия, нам пора!»

Две девушки, смеясь и болтая, вошли в другое здание, держась за руки. Се Юаньсин продолжил путь к учебному корпусу, расположенному дальше.

На утренних занятиях присутствовало много учеников. Се Юаньсин был одет в зелёный пуховик, его фигура была высокой и стройной, даже в пуховике он оставался стройным, словно бамбуковый побег, тайно проросший среди чёрно-белой толпы.

Вероятно, это было совпадением, а может быть, потому, что все они были студентами первого курса, и их занятия находились не слишком далеко друг от друга.

После дня занятий Се Юаньсин снова столкнулся с Ши Тинтин после последнего занятия.

Ши Тинтин разговаривал с кем-то другим. Тот стоял спиной к Се Юаньсину, который не знал, кто это. Когда знакомый человек находился в обществе незнакомца, его подсознательная реакция была не в том, чтобы его беспокоить.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

Но Ши Тинтин стояла к нему лицом, и пока Се Юаньсин колебался, она уже взглянула на него и помахала рукой: «Синсин, какое совпадение, иди скорее!»

Ши Тинтин остановил Се Юаньсина и сказал: «Это тот самый выпускник, о котором я тебе рассказывал. Он недавно вернулся в школу. Раз уж мы знакомы, можешь спросить его напрямую. Он действительно хороший».

Она украдкой высунула язык и прошептала: «По крайней мере, это не так волнительно, как идти напрямую к консультанту, верно?»

Се Юаньсин поджал губы: «Мм», но долгое время молчал.

Атмосфера была спокойной.

Ши Тинтин посмотрела налево и направо, готовясь заговорить и возобновить разговор, когда заговорил человек напротив.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

Персик

диапазон

«Синсин, давно не виделись», — сказал он.

Глаза Ши Тинтин расширились, как у хомяка. И в тот же миг, когда она была в шоке, она услышала голос Се Юаньсина: «Давно не виделись».

Ши Тинтин: Ооо, она была ошеломлена: «Вы двое знаете друг друга?»

А потом наступило удивление: «Какое совпадение, неужели это одноклассники из старшей школы?»

Линь Сюмин усмехнулся: «Соседи. Не очень-то хорошие соседи».

Се Юаньсин: «Мм».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Ши Тинтин: …

Несмотря на всю её жизнерадостность, порой ей хотелось сбежать. Почему она остановила старшего Линя на дороге? Почему? Разве она не могла просто спросить в WeChat?

Если бы она не остановила старшего Линя, она бы не остановилась на обочине. Если бы она не остановилась на обочине, она бы не столкнулась с Се Юаньсином. Если бы она не столкнулась с Синсином, она бы не окликнула его, и тогда ничего бы этого сейчас не произошло.

Линь Сюмин: «Это не совпадение. Я увидел его фотографию, где он играет на пианино на сцене, на школьном форуме, поэтому сказал своему консультанту, что мне нужно вернуться пораньше».

Се Юаньсин сжал пальцы, его губы слегка поджаты, он выглядел немного удивленным и немного озадаченным.

Ши Тинтин была просто поражена. Она не ожидала, что Се Юаньсин, играющий на пианино на сцене, привлечёт внимание своего старого соседа.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Если так подумать, их сегодняшняя встреча не показалась мне такой уж неожиданной.

Даже без нее старший Линь, вероятно, пришел бы на поиски Синсина.

Линь Сюмин посмотрел на Ши Тинтина: «Видишь ли, нам с ним нужно кое о чём поговорить…»

Он сделал умную паузу, и Ши Тинтин быстро сказал: «Я только что вспомнил, что у меня есть кое-что важное для моего клуба, я пойду первым».

Пройдя несколько шагов, Ши Тинтин невольно обернулся и увидел, что губы Се Юаньсина плотно сжаты, а глаза опущены.

О, нет.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы они поссорились и начали драться, разве она не была бы виновницей?

Старший Линь был омегой, Синсин – бетой. С точки зрения физической силы Синсин, пожалуй, не уступал.

Подождите... даже если бы он мог победить, ему не следовало бы сражаться.

Ши Тинтин несколько раз замялся, а затем отправил Шэнь Бьянье сообщение в WeChat: «Старший Шэнь, срочно помогите! Синсин встретил своего врага!»

К счастью, сеньор Шен добавила свой WeChat во время последнего общественного мероприятия.

И WeChat Тангтана тоже.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы он не добавил их обоих, а Синсин был хорошим другом, она бы чуть не возбудилась. Хотя, узнав об этом, она и возбудилась, это было совсем другое волнение.

После ухода Ши Тинтина Линь Сюмин сказал Се Юаньсину: «Давайте не будем здесь разговаривать. Рядом со школой есть кофейня, пойдём туда».

Се Юаньсин: «Хорошо».

Они шли молча. Се Юаньсин был в смятении: он не знал, что сказать, и поэтому молчал.

В кофейне Линь Сюмин протянул меню Се Юаньсину: «Что вы будете пить?»

Се Юаньсин: «Сначала ты закажи».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Линь Сюмин: «Ты первый. В детстве ты всегда первым заказывал».

Се Юаньсин опустил взгляд: «Сначала ты».

«Я пойду первым», – раздался голос сзади. Почти сразу после этих слов рядом с Се Юаньсином появился Шэнь Бьянье.

Незваный гость не проявил никакой вежливости и сел прямо на диван, где находился Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье: «Один американо, одно молоко».

Он протянул меню Линь Сюмину: «Что будете пить? Я угощаю».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Линь Сюмин: «Синсин не приказывает?»

Лицо Шэнь Бьянье на мгновение потемнело, а затем он быстро сказал: «У него чувствительный желудок, от кофе его тошнит. Молоко вполне подойдёт».

Се Юаньсин, только что приоткрывший рот рядом с ним, тут же сомкнул его. Ему нечего было сказать.

На столе стояли два кофе и один с молоком. Ещё до того, как кто-то успел сделать глоток, Шэнь Бьянье сказал: «Если вам не о чем говорить, я отвезу Синсина обратно».

Се Юаньсин повернул голову, чтобы посмотреть на него, слегка нахмурив брови.

Шэнь Бьянье уловил это боковым зрением, его лицо было мрачным, как чернила, и он внутренне усмехнулся.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

рис

Рис

Персик

Он назвал его малышом, так почему он не может называть его Синсин?!

Икс может его так называть, Ши Тинтин может его так называть, и теперь эта высохшая обезьяна, появившаяся из ниоткуда, тоже может его так называть. Почему он не может?!

Почему он был таким послушным? Кем был Се Юаньсин и почему ему позволяли его контролировать?

Он бы все равно ему позвонил!

Линь Сюмин посмотрел на Се Юаньсина: «Мы ещё не сказали ни слова. Ты уже возвращаешься?»

Се Юаньсин глубоко вздохнул: «Нет, я не вернусь».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Персик

Рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Неужели ты не сказал ни слова? Эти несколько предложений были просто обезьяньим лепетом?»

Се Юаньсин повернулся к нему, слегка нахмурившись: «Ты что, заболел? Почему ты называешь нас обезьянами?»

Шэнь Бьянье ясно услышал, как скрежещут его зубы, как потемнело его лицо, он скрежетал зубами: «Я тебе не звоню».

«Почему вы его защищаете?»

Се Юаньсин открыл рот, но ничего не сказал, но Линь Сюмин заговорил: «Вероятно, из-за чувства вины».

Выражение лица Шэнь Бьянье слегка изменилось, его взгляд метался между ними. Он учуял слабый аромат феромонов, исходивший от этой Омеги, – запах гнилого банана.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Се Юаньсин уже привлёк Альфу, разве этого недостаточно? Теперь он привлёк ещё и Омегу?

Бета, с таким обаянием?

Невозможный.

Он просто не мог понять, что такого привлекательного было в Се Юаньсин.

Линь Сюмин: «В конце концов, когда я тогда его утешала, он говорил что-то вроде: «Это не твоя мама попала под машину и погибла»».

В то время Се Юаньсин даже поднял на него руку, но он не хотел поднимать этот вопрос перед его нынешними друзьями.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Спутанные мысли Шэнь Бьянье прояснились, и он инстинктивно посмотрел на Се Юаньсина.

Лицо Се Юаньсина было бледным, губы плотно сжаты, но он сидел спокойно, словно заключенный, привязанный к невидимой дыбе, терпящий пытки.

Шэнь Бьянье хрипло сказал: «Он тогда ещё учился в начальной школе. Внезапно он пережил семейную трагедию. Возможно, его слова прозвучали слишком резко, но не стоит его осуждать после всего этого».

Под столом рука Шэнь Бьянье молча покоилась на руке Се Юаньсина, он осторожно разжал его пальцы и просунул внутрь свою руку, позволяя ему ущипнуть их.

Шэнь Бьянье некстати вспомнил то, что Се Юаньсин сказал Х.

Когда он рассказывал о занятиях игрой на пианино, его мать говорила, что он плакал, но продолжал держать голову высоко, как маленький павлин.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Рис

диапазон

Персик

Только дети, выросшие в избалованности, имели право на своеволие. В то время Се Юаньсин, должно быть, не был таким человеком. Должно быть, он так резко разговаривал с другом, когда внезапно столкнулся с трагедией.

Шэнь Бьянье знал, что слова Се Юаньсина неприятны, но он подумал: «Ну и что?»

Он не мог не задаться вопросом: его мать погибла в автокатастрофе, его друга оттолкнули резкие слова, как Се Юаньсин выжил в одиночестве все эти годы?

Он не видел, чтобы у Се Юаньсина было много друзей. Может быть, потому, что он причинял боль другим и не осмеливался снова заводить друзей, или же он был настолько измотан, что больше не мог заводить друзей?

Сердце Шэнь Бьянье на мгновение безмолвно кольнуло.

И он почувствовал еще большее раздражение, глядя на Линь Сюмина.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Се Юаньсин тогда был ещё ребёнком. Неужели нужно было помнить неправильно сказанные ребёнком слова?

Линь Сюмин: «Это наше с ним дело».

Шэнь Бьянье собирался что-то сказать, но под столом Се Юаньсин нежно сжал его руку.

Альфы обладали крепким телосложением, а их руки были теплыми даже зимой, как будто от них можно было черпать силу.

Се Юаньсин не отдернул руку. Он посмотрел на Линь Сюмина и тихо сказал: «Прости меня».

Шэнь Бьянье нахмурился, совершенно не осознавая своего чрезмерного фаворитизма. Он выслушал извинения Се Юаньсина, но вместо того, чтобы согласиться, нахмурился.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Рис

Персик

диапазон

рис

Линь Сюмин отпил кофе. Кофе был немного горьковатым, но он улыбнулся: «Я ждал этих извинений годами».

«Я тоже много лет хотел перед тобой извиниться. Мне не следовало просто так уходить в тот день. Мне очень жаль».

«Я не ожидал, что ты съедешь на следующий день и больше не появишься».

«Я не знал, где тебя найти. Ты тогда говорил, что хочешь учиться в A City. Здесь так много школ, что я не знал, какую выбрать. Я не ожидал встретить тебя в A City».

«Синсин, мы очень давно не виделись».

Се Юаньсин поджал губы и мягко улыбнулся: «Брат Сюмин».

Брат… Сюмин?

Когда страсти стали накаляться, Шэнь Бьянье вдруг усмехнулся: «Ши Тинтин сказала, что боится, что вы двое поссоритесь, поэтому я и пришел».

"Скучный."

«Теперь ты говоришь так, будто у вас такие хорошие отношения, что даже приехал в A City специально ради Се Юаньсина. Но разве тогда ты не ушёл только потому, что Се Юаньсин сказал тебе что-то?»

Линь Сюмин: «Тогда я учился только в средней школе».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Средняя школа — это не маленькая».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

рис

Персик

диапазон

Рис

«Но обезьяны развиваются поздно. Если вы считаете, что уровень IQ у детей младшего школьного возраста всё ещё низок, ладно».

Хех, брат Сюмин.

Запах его феромонов напоминал запах гнилых бананов, а его имя звучало как имя обезьяны.

Линь Сюмин нахмурился и посмотрел на Се Юаньсина. Се Юаньсин сжал руку, которой под столом держал руку Шэнь Бьянье, в кулак и легонько ударил его: «Брат Сюмин тебя не обидел. Что ты делаешь?»

«И он Омега, прояви уважение».

Шэнь Бьянье: «Ну и что, что он омега? Я же альфа, и мне не нравятся мужчины-омеги».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Линь Сюмин сменил тему и упомянул Се Юаньсина: «Я думал, ты тоже превратишься в Омегу».

«Ваш отчет о врожденных особенностях указал на предрасположенность к Омеге».

Альфа, Бета, Омега — хотя дифференциация обычно происходит в восемнадцать лет, при рождении проводится генетический тест, чтобы предсказать дифференциацию.

Се Юаньсин покачал головой и улыбнулся: «Возможно, это была ошибка дифференциации из-за недоедания».

Хлопнуть!

Кофейная чашка Шэнь Бьянье с грохотом упала на стол, раздался звонкий треск . Его лицо посерело, когда он встал. «Вы, поболтайте».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Он собирался убить всю семью Се Чжоу.

У Шэнь Бьянье всё же хватило здравого смысла. Он оплатил счёт, компенсировал стоимость чашки и вышел. Далеко он не ушёл, остановившись у входа, чтобы сделать два телефонных звонка.

Один из них был адресован Лу Цяну.

Шэнь Бьянье: «Сделай мне одолжение, и я проанализирую, что происходит между тобой и Чжоу Чао».

Лу Цян твёрдо заявил: «Мы братья. Твои дела – мои дела».

В глазах Шэнь Бьянье промелькнула ярость, когда он сказал: «Нижний район города А, тюрьма».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Лу Цян: «Могу».

Умным людям не нужно быть такими прямолинейными, а это значит, что жизнь некоторых людей в тюрьме не будет приятной.

Лу Цян: «Насчёт того, что Чжоу Чао ни с кем не встречается, он что, действительно остепенился? Больше никаких шалостей?»

«Я ничего другого не имею в виду, просто мы все братья, я просто обеспокоен».

Шэнь Бьянье: «Не волнуйся. Он просто на меня злится. В будущем у него будут и девушки, и парни».

Лу Цян с трудом выговорил: «Приятно знать, что он не травмирован. Мы же братья, просто я не привык к его внезапным переменам, даже если это…»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Он не успел договорить, как Шэнь Бьянье повесил трубку. Он чувствовал, что с Лу Цяном что-то не так с прошлого раза. Посторонним всё ясно. Подобные разговоры лишь обманывали его самого, и бессмысленно было пытаться обмануть таким образом ещё одного брата.

Второй звонок был доктору Ли.

Шэнь Бьянье прямо заявил: «Может ли недоедание привести к дифференциации в бета-версию?»

Доктор Ли: «Такая вероятность существует, но в нашем обществе очень мало людей, страдающих от недоедания. Вы имеете в виду Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье наморщил лоб: «Хм, есть ли способ заставить его…»

Он сделал паузу и не продолжил.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Доктор Ли вздохнул: «Дифференциация происходит только один раз. Как только она установлена, её уже не изменить, как у человека, который пропустил скачок роста и остался невысоким. Сколько бы он ни ел и ни принимал добавки во взрослом возрасте, он не вырастет выше».

«Ему суждено стать Бетой».

Шэнь Бьянье с тяжёлым сердцем повесил трубку. Вернувшись в кофейню, он увидел, как Се Юаньсин протягивает руку, чтобы коснуться живота Линь Сюмина. Лицо его потемнело ещё больше, почти побледнело.

X пришлось вести, направлять и даже с силой нажимать на руку Се Юаньсина, чтобы тот позволил ему прикоснуться к его прессу.

Хех.

Пресс своего парня он бы не стал трогать.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

Брат Сюмин, к которому он стремился прикоснуться?

Се Юаньсин не заметил, как вошел Шэнь Бьянье, все еще погруженный в свое изумление: «Какое чудо, здесь что, кариес?»

Он удивленно воскликнул: «Похоже на матку?»

Они с Линь Сюмином были очень хорошими друзьями. Казалось, им не нужно было часто знакомиться снова; стоило им поговорить, и они снова обретали прежнюю, комфортную атмосферу.

Линь Сюмин кивнул: «Оно выросло после того, как я дифференцировался в Омегу. У меня долго болел живот, вот тогда-то оно и росло».

«У меня тогда тоже чесалась и болела шейная железа. Хочешь посмотреть? Можешь потрогать».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Се Юаньсин: «Могу ли я?»

Линь Сюмин: «Ты же бета, трогать можно».

Он наклонил голову, собираясь показать это Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье быстро подошел и встал перед ними двумя, его голос почти вырвался из горла, гортанный, яростный шепот: «Что такого замечательного в том, чтобы смотреть на гнилую банановую железу?!»

«Не смотри. Омеги не такие уж и интересные».

«Бета-версии лучше».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Его сжатые кулаки громко хрустнули в костяшках. Он не хотел, чтобы Се Юаньсин смотрел на чужую железу, и ещё больше не хотел, чтобы Се Юаньсин протянул руку и коснулся её.

Даже если другой человек был Омегой, это было недопустимо.

Особенно Омега по имени Линь Сюмин.

Братец Сюмин, хех!

В этот момент отвращение Шэнь Бьянье к этому Омеге превзошло его раздражение по отношению к Гао Юфэю, этому Альфе с запахом морской соли.

В основном,

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Рис

Персик

Зачем прикасаться, если вы просто разговариваете?

Сначала позволил Се Юаньсину потрогать свой живот, а затем позволил ему потрогать свою железу.

Мысль о том, чтобы отнестись к Се Юаньсину с холодным приёмом, давно отбросила Шэнь Бьянье. Шэнь даже хотел просто увести Се Юаньсина и следить за ним круглосуточно, внимательнее, чем за собственными глазами, не допуская к нему ни малейшего физического контакта с этим Омегой.

Глава 44. Случайный выстрел* (версия "случайный выстрел").

По мере приближения финальных экзаменов места в библиотеке становились всё более востребованными. Даже если место было пустым, книги часто выкладывали, чтобы зарезервировать его.

Се Юаньсин и его друзья считались ранними пташками, но им все равно потребовалось много времени, чтобы найти два свободных места.

Им повезло, но проблема была в том, что их было трое.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бьянье, желая что-то сказать, но не решаясь. Он чуть было не сказал: «Ты же никогда раньше не бывал в библиотеке? Может, сначала вернёшься?»

Слова уже сложились у него в голове, когда он увидел, как Шэнь Бьянье без всякого выражения отбросил книги с ближайшего стола в сторону и холодно сказал: «Есть свободные места, садитесь».

Узнайте больше

Книжные полки

книга

книги

Продукты

Книга

диапазон

рис

Персик

Рис

Он знал, что его попытается выгнать Се Юаньсин, а не Линь Сюмин.

Но даже когда Се Юаньсин собирался заговорить с ним, гнев Шэнь Бьянье все еще вспыхнул.

Поскольку это было не то, что он хотел услышать, он мог просто заблокировать это.

Раздражающий.

Эта Омега, появляющаяся из ниоткуда, словно сморщенная обезьяна, с отвратительным запахом гнилого банана с феромонами.

Он не хотел следовать за Се Юаньсином, но, поскольку рядом был Линь Сюмин, ему нужно было убедиться, что Се Юаньсин держится на расстоянии от этого человека.

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

Книжные полки

Книга

диапазон

Рис

рис

Персик

Се Юаньсин улыбнулся Линь Сюмину: «Тогда давай сядем здесь».

Линь Сюмин: «Хорошо».

Улыбнись, моя задница.

Что хорошего в том, чтобы улыбаться ему?

Шэнь Бьянье тут же выдвинул средний стул и сел, надежно загородив Се Юаньсина и Линь Сюмина друг от друга.

Се Юаньсин: …

Узнайте больше

книга

Книга

книги

Продукты

Книжные полки

рис

Персик

Рис

диапазон

Выражение его лица было явно сложным. Шэнь Бьянье холодно фыркнул: «Ты первокурсник, он второкурсник, и у вас разные специальности. Не говори мне, что вам есть о чём поговорить, занимаясь вместе».

Се Юаньсин покачал головой и молча сел на место у прохода.

За шесть лет, проведённых в доме тёти и дяди, он развил в себе способность быстро погружаться в ситуацию и сосредотачиваться на одной задаче. Он садился и быстро начинал решать проблемы.

Кончик шариковой ручки тихонько царапал книгу. Стилус планшета Шэнь Бьянье беспрестанно переворачивался между его длинными, хорошо очерченными пальцами.

Он посмотрел на Линь Сюмина справа и спросил: «Откуда вы узнали, что Се Юаньсин учится в Университете науки и технологий, и как вы его нашли?»

Честно говоря, Университет науки и технологий был довольно большим, со множеством студентов. Два человека с разных специальностей и курсов могли даже не узнать друг друга до выпуска.

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

книга

Продукты

книги

рис

Рис

Персик

диапазон

Это ведь не может быть просто судьбой, правда?

Хех, какая судьба.

Линь Сюмин: «Я видел фотографии Синсина, играющего на пианино на сцене, на школьном форуме. Многим нравилось, как он играл на пианино в детстве, и даже сейчас, когда он вырос, он играет великолепно».

Шэнь Бьянье сухо ответил: «Тебе не нужно его хвалить».

Черт, это было представление.

И именно он это организовал.

Узнайте больше

книги

книга

Продукты

Книжные полки

Книга

Рис

рис

Персик

диапазон

Он стал свахой?

Когда Се Юаньсин и Линь Сюмин начнут встречаться, придется ли ему надевать эту ужасную церемониальную форму школьной команды по этикету, чтобы поприветствовать их?

Шэнь Бьянье молча выругался, невероятно раздраженный.

На самом деле он был очень рад, что Се Юаньсин подружился с ним, но что этот Омега имел в виду, позволяя Се Юаньсину трогать свой живот и свою железу?

Ну и что, что он друг детства Омеги? Как Се Юаньсин мог просто так небрежно прикоснуться к сморщенной обезьяньей железе?

Черт, друг детства.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

диапазон

рис

Персик

Рис

Эти слова эхом отозвались в его голове, пропитанные злобой. Одна лишь мысль о том, что эти двое вырастут вместе, привела Шэнь Бьянье в крайнее негодование.

Не говоря уже о том, что эта обезьяна даже похвалила Се Юаньсина за его «красоту». Ну и что, что он действительно красив? Разве он не знает, что у Се Юаньсин есть парень?!

Линь Сюмин: «Не хвалю, а просто констатирую факты».

Вены на руке Шэнь Бьянье, державшей ручку, на мгновение вздулись, и он холодно сказал: «Если ты так хорошо умеешь говорить, почему бы тебе не заняться перекрестными помехами?»

Линь Сюмину несколько раз отказали, на его лице отразилось недоумение.

Он знал Шэнь Бьянье, точнее, почти не было никого во всей школе, кто бы не знал Шэнь Бьянье, поэтому Линь Сюмин не хотел его обидеть.

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

Персик

диапазон

рис

Рис

Но теперь он был искренне озадачен.

Его замешательство было настолько велико, что он не мог не спросить: «Ты расстроен тем, что у Синсина всё хорошо, или завидуешь?» Если это была ревность, он хотел сказать, что на самом деле не представляет угрозы, и этот выговор был очень несправедлив по отношению к нему.

Шэнь Бьянье усмехнулся, не понимая, злится он или стыдится: «Я, ревную к Бете?»

«Мне плевать на Се Юаньсина, я просто тебя терпеть не могу».

Именно собственническое чувство, вызванное его феромонами, заставляло его не желать, чтобы Се Юаньсин прикасался к чужим железам.

Это было похоже на ребенка с игрушкой, который не хочет, чтобы кто-то ее трогал.

Узнайте больше

книга

Книжные полки

книги

Продукты

Книга

Рис

диапазон

Персик

рис

Это! Есть! Нет! Джи-! Лу-! Си!

Шэнь Бьянье добавил: «А разве у Се Юаньсин нет парня?»

Линь Сюмин: «Никто не спрашивал, есть ли у Синсин парень. Мне просто кажется, что все ваши мнения обо мне связаны с Синсин».

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Я хочу спросить, разве это не разрешено?»

Рядом с ними Се Юаньсин несколько раз замер, решая примеры, а затем снова начал двигаться. Наконец, он невольно повернул голову и посмотрел на них обоих: «Вы всё ещё учитесь?»

«Библиотека — не место для разговоров. Не могли бы вы помолчать?»

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Книга

книга

Персик

диапазон

Рис

рис

Бровь Шэнь Бьянье слегка приподнялась, обнажив намек на игривую, почти насмешливую улыбку: «Понял, учитель Синсин».

Се Юаньсин: ………

Он опустил взгляд, гипнотизируя себя, что пустое пространство перед ним — это лицо Шэнь Бьянье, и яростно нарисовал знак умножения, представляя, что это большой крест.

После короткого молчания подошёл студент и положил руку на книгу рядом с книгой Се Юаньсина. «Извините, однокурсник, кажется, это место зарезервировано».

Шэнь Бьянье поднял голову: «Разве ты не знаешь, что в библиотеке нельзя бронировать места?»

Человек хотел поспорить, но, увидев, кто это, изменил свои слова.

Узнайте больше

Продукты

книга

Книжные полки

книги

Книга

Рис

диапазон

Персик

рис

«Извините, я сейчас уйду».

У него было много книг, и Шэнь Бьянье отодвинул их в сторону. Собирая книги, он несколько раз провёл рукой мимо Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье отдернул руку Се Юаньсина, лежавшую на столе, и посмотрел на него с ноткой недовольства в глазах: «Ты гладишь его одежду. Почему, когда ты собираешься, ты опираешься на чужие руки?»

Это было совсем легкое прикосновение, сам Се Юаньсин его не заметил, но Шэнь Бьянье заговорил первым.

Се Юаньсин посмотрел на руку, тянущуюся к его запястью, и тихо отстранился.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Этот человек только что на тебя навалился, а ты не увернулся. А теперь ты быстро уворачиваешься».

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

Персик

рис

Рис

диапазон

Се Юаньсин хотел что-то сказать. Он поднял взгляд на Шэнь Бьянье и увидел его нахмуренные брови и неконтролируемое раздражение в глазах.

Его глаза блеснули, он взглянул на Шэнь Бьянье, подумал немного, а затем встал и сказал: «Я иду в туалет».

«Ты пойдешь со мной».

Шэнь Бьянье: «Сколько тебе лет, что тебе нужен кто-то, чтобы сопровождать тебя в туалет?»

Он усмехнулся: «Вам тоже нужно держаться за руки?»

Он сказал это, но уже встал: «Пошли».

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

книга

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Се Юаньсин: …

Он сказал, что идёт в туалет, но Се Юаньсин остановился в пустом углу. Он потянул Шэнь Бьянье за рукав, повернул голову и снял с его шеи защитный пластырь. «Ты кусаешься».

На затылке у него всё ещё сохранились следы от зубов, края которых были красными, окружёнными багровыми, синяками, похожими на цветы, узорами, словно от жадных поцелуев. Это было жалкое зрелище, полное ярко-красного и фиолетового.

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Казалось, в горле тоже пересохло. Он пристально смотрел, но не приближался.

«Что, ты хочешь, чтобы я тебя укусил?»

Се Юаньсин не был Омегой; укус в затылок был бы только болезненным. Конечно, если бы он мог, он бы не хотел быть укушенным. Но он чувствовал…

Узнайте больше

Продукты

Книга

книга

Книжные полки

книги

Рис

диапазон

Персик

рис

«Нет, ваше состояние не кажется очень хорошим».

Шэнь Бьянье поднял бровь, его тонкие губы слегка изогнулись: «Беспокоишься обо мне?»

Се Юаньсин покачал головой и честно сказал: «Не совсем, но то, что ты находишься рядом со мной, действительно мешает мне учиться».

Хех.

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся, протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за шею, словно щипал кошку. Се Юаньсин ахнул, вздрогнув от боли.

«Подожди, пока твоя рана заживет», — Шэнь Бьянье помолчал, а затем легкомысленно сказал: «Тебе не нужно беспокоиться о моем состоянии».

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

Персик

Рис

рис

диапазон

«Больше беспокойтесь о себе».

Се Юаньсин привык к таким словам: они влетали в одно ухо и вылетали из другого. Он нерешительно посмотрел на Шэнь Бьянье, но всё же сказал: «Укуси меня. Ты в последнее время редко меня кусаешь».

Число укусов уменьшалось, а время между укусами увеличивалось.

Тревожное количество пустых шприцев из-под подавляющего препарата в мусорном баке общежития, слова доктора Ли и нынешнее состояние Шэнь Бьянье заставили Се Юаньсина забеспокоиться, что если так будет продолжаться, то что-то произойдет.

В конце концов, он взял деньги.

Шэнь Бьянье положил большой палец на затылок Се Юаньсина. От лёгкого поглаживания Се Юаньсин вздрогнул: «Ты так трясёшься, если так напуган, зачем же ты подходишь ближе?»

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

Книга

Книжные полки

рис

Рис

Персик

диапазон

Се Юаньсин опустил взгляд, его густые загнутые ресницы задрожали: «Я не хотел этого делать, но ты дал слишком много денег».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты придираешься, когда дело касается меня, но этот Линь Сюмин, который годами затаил обиду из-за одной сказанной тобой в детстве вещи, мелочен, как иголка, а ты не держишь зла и даже называешь его «Гэ» (брат)».

Се Юаньсин плотно поджал губы, края его губ побелели от давления: «Это не то».

«Он просто решил поговорить о незначительных вещах. На самом деле, — он сделал паузу и тихо добавил, — я тоже его ударил».

Шэнь Бьянье удивился и инстинктивно сказал: «Значит, ты был жестоким даже в детстве».

Это странное «так ты и был» заставило обоих на мгновение замолчать. Се Юаньсин слегка разозлился: «Зачем ты об этом говоришь? Ты собираешься укусить или нет?»

Узнайте больше

Книга

Продукты

книги

Книжные полки

книга

рис

диапазон

Рис

Персик

Шэнь Бьянье: «Рана на твоей шее только что затянулась. Если я её укушу, ты снова пойдёшь кровью».

Он помолчал и сказал: «Мне все равно, идет ли у тебя кровь или нет, но каждый раз, когда тебе сильно больно, это имеет горький привкус».

Шэнь Бьянье печально произнес, казалось бы, подобающим образом: «Противно».

Се Юаньсин не мог оценить вкус, поэтому не мог судить об истине. Он помедлил, а затем сказал:

«Ты сказал, что я бета, и что на моей шее на самом деле нет железы, так что для тебя все одинаково, куда бы ты ни укусил».

Он подумал немного, а затем спросил: «Хочешь перекусить в другом месте?»

Узнайте больше

Книга

книга

Книжные полки

Продукты

книги

Персик

Рис

рис

диапазон

Поначалу он не хотел этого говорить. Шэнь Бьянье пришлось терпеть с помощью подавляющих средств, и Се Юаньсину, безусловно, было лучше не быть укушенным.

Но когда незнакомый человек случайно коснулся его рукава и руки, Шэнь Бьянье не выдержал, это было как-то слишком ненормально.

Казалось, отказ Шэнь Бьянье застрял у него в горле, не давая ему говорить.

Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а когда он заговорил, его голос был поразительно хриплым: «Где-то еще?»

«Плечо, как насчет этого?»

«Правое плечо».

Узнайте больше

книги

Продукты

книга

Книга

Книжные полки

диапазон

Персик

Рис

рис

Се Юаньсин помедлил: «Это рана…»

Голос Шэнь Бьянье был хриплым, почти нежно уговаривающим: «Я буду нежным, очень нежным, хорошо?»

Глаза Се Юаньсина несколько раз моргнули, но он все еще колебался и кивнул: «Хорошо».

Двое согласились и вышли один за другим. На перекрёстке один пошёл налево, а другой — направо.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Не возвращаешься в общежитие? Зачем ты возвращаешься в библиотеку?»

Се Юаньсин: «Ага, ещё рано, да? Я вернусь, когда придёт время обеда».

Узнайте больше

Книга

книга

Продукты

Книжные полки

книги

Персик

рис

Рис

диапазон

"Вы спешите?"

Шэнь Бьянье медленно произносил каждое слово, словно выдавливая звук, и как бы говорил: «Я никуда не тороплюсь».

Спешили его феромоны, а не он сам.

Но если бы он так сказал, то Се Юаньсин подумал бы, что он торопится.

Хех, конечно нет.

Они вернулись на свои места в библиотеке. Шэнь Бьянье тяжело опустился на стул, его стилус с такой силой надавил на планшет, что чуть не пробил экран.

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

рис

диапазон

Персик

Рис

Линь Сюмин: «Синсин, давай позже пообедаем вне школы. Угощаю».

«Только что открылся новый тайский ресторан. Он кисло-сладкий, вам должно понравиться».

Шэнь Бьянье холодно отказался: «Нет».

Линь Сюмин: «Я спросил Синсин».

Шэнь Бьянье: «Это он. Нет, он что-то надел за обедом».

Кто знает, сколько времени займет поход в ресторан, поездка и ожидание в очереди.

Узнайте больше

Книга

Продукты

книги

книга

Книжные полки

Рис

Персик

рис

диапазон

А если бы он вышел куда-нибудь, а вдруг захотел бы пообщаться после еды?

Се Юаньсин открыл рот: «Вообще-то, мы могли бы перенести встречу...»

Он не успел закончить предложение, как голос Шэнь Бьянье прервал его: «Не могу перенести, это срочно».

Ну и что, что Се Юаньсин его победил? Это же древняя история.

Почему же он должен и сейчас его обслуживать?

Ну, он его ударил, что в этом особенного? Он же извинился, да?

Узнайте больше

книга

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

рис

диапазон

Персик

Рис

Он получил удар от Се Юаньсина, а Се Юаньсин даже не извинился, так почему же его всегда и во всем ставят на последнее место?

На самом деле он никуда не торопился, он просто был расстроен, очень расстроен.

Молодого господина все всегда превозносили и ставили во главу угла. Но рядом с Се Юаньсином он был хуже сморщенной обезьяны.

Тонкие брови Се Юаньсина слегка нахмурились, и он пробормотал: «Разве ты не говорил, что не торопишься?»

Лицо Шэнь Бьянье было мрачным: «Вот и я. Умираю от безотлагательности».

Один из них стоил пять миллионов, а другой был другом, которого он не видел годами. Хотя Се Юаньсин не был корпоративным рабом, у него был опыт работы на неполный рабочий день.

Узнайте больше

Книга

книги

книга

Продукты

Книжные полки

диапазон

рис

Персик

Рис

Поэтому он очень спокойно решил избавиться от Линь Сюмина.

Се Юаньсин: «Тогда давай сходим в другой раз или можем пойти поужинать сегодня вечером».

Взгляд Линь Сюмина перемещался между ними двумя, он улыбнулся и кивнул: «Хорошо».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, тоже улыбнулся холодной улыбкой.

Если бы Се Юаньсин мог пойти и пообедать с Линь Сюмином, он бы взял фамилию Се Юаньсина.

Всё утро они провели в библиотеке. Когда они вернулись в общежитие, Высокий Дядя уже расставил принесённую еду на столе.

Узнайте больше

Книга

книга

Продукты

книги

Книжные полки

рис

Рис

диапазон

Персик

У Великого Дяди был ключ от общежития, который ему дал Шэнь Бьянье, чтобы избежать ситуаций, когда Великому Дяде не удавалось найти Се Юаньсина, когда его не было дома, и он не мог вовремя доставить еду.

Се Юаньсин снял рюкзак и сел на стул. Шэнь Бьянье пошёл искать пульт от кондиционера и включил его. Он увеличил температуру на два градуса, чтобы Се Юаньсину не было холодно, когда он разденется.

Обнажённый. Одна лишь мысль о гладкой спине, которую он когда-то видел, заставила Шэнь Бьянье пересохнуть в горле.

Он вытащил из ящика два противосудорожных препарата, пошёл в ванную и ввёл их себе в руку. Пока жидкость вводилась, пустые шприцы были выброшены в мусорное ведро. Только после этого Шэнь Бьянье вышел, внешне спокойный.

В последнее время Се Юаньсин позволял ему выпускать свои феромоны, и он подчинялся, но слишком много феромонов не приносило пользы; Се Юаньсин начинал задыхаться и плакать.

Больше всего Шэнь Бьянье боялся, что у него возникнут какие-то неадекватные реакции.

Узнайте больше

книга

Продукты

Книга

Книжные полки

книги

рис

Персик

диапазон

Рис

Се Юаньсин сидел перед своей кроватью, спиной к остальным в общежитии, поэтому не видел, что делает Шэнь Бьянье. Он сосредоточенно ел.

Сегодняшние блюда были очень домашними: маленький жёлтый горбыль и жареная курица. Куриные голени были нежными и ароматными, а мапо тофу с рисом был очень аппетитным. Се Юаньсин ел с большим вниманием, его движения были медленными.

Шэнь Бьянье наблюдал за происходящим, нахмурившись ещё сильнее. Он потянулся за бутылкой с водой на столе, открыл её и сделал несколько глотков. Он сдержался, а затем всё же сказал: «Ешь быстрее».

Се Юаньсин: ……

Шэнь Бьянье подошёл к нему, глядя на почти пустую тарелку: «Всё ещё ешь? Разве ты не был сыт сегодня утром?»

Се Юаньсин поджал губы, неохотно взглянул на последний кусочек мапо тофу и отложил палочки для еды.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

книга

Продукты

рис

Персик

Рис

диапазон

Риса к блюду не было, а если есть его просто так, то оно немного солоновато.

Шэнь Бьянье быстро убрал со стола, слегка приподнял его подбородок и сказал: «Сними его».

Се Юаньсин: «…Не говори так, это странно».

Шэнь Бьянье чуть не сошел с ума от своей медлительности и нахмурился: «Если ты его не снимешь, как я смогу укусить? У альф клыки, а не ножницы».

Се Юаньсин потянулся расстёгивать рубашку. С каждой расстёгнутой пуговицей взгляд Шэнь Бьянье опускался всё ниже, обжигая, словно от него исходил ощутимый жар.

«Слишком медленно, я сам это сделаю», — его голос был низким и хриплым. Он шагнул вперёд.

Узнайте больше

книга

книги

Книжные полки

Продукты

Книга

рис

диапазон

Персик

Рис

Вздрогнув, Се Юаньсин быстро расстегнул последние две пуговицы и снял верхнее пальто.

Под пальто был всего лишь свитер с высоким воротом. Се Юаньсин вцепился в край свитера, не решаясь его поднять. «Или… может, просто укусить меня за шею».

Шэнь Бьянье сделал шаг вперед: «Отступления нет».

Он опустил взгляд, глядя на тонкие руки Се Юаньсина, сжимавшие край его свитера, и тихо произнес: «Ты обещал, Се Юаньсин».

Он не просто сказал это, он протянул руку, наполовину держа Се Юаньсина за руку, и его голос стал еще хрипловатым: «Разве под ней нет рубашки?»

Се Юаньсин «Ммм», — и крепче сжал свою одежду.

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Книга

книга

Рис

Персик

рис

диапазон

На самом деле он был бетой, да ещё и мужчиной. Ничего страшного, если он снимет верхнюю часть тела. На летних баскетбольных площадках и в спортзалах полно людей, играющих и тренирующихся без рубашек.

Се Юаньсин не хотел проявлять такую нерешительность, но взгляд Шэнь Бьянье был горячим и обжигающим, словно он хотел проникнуть сквозь плотный свитер, чтобы увидеть кожу и плоть под ним.

Под таким взглядом Се Юаньсин ощутил невольную робость.

Он не пошевелился, но за него пошевелился кто-то другой.

Шэнь Бьянье крепко держал Се Юаньсина за руку, направляя его, постепенно поднимая ее, словно открывая изысканный подарок, даже внешнюю упаковку он разворачивал с особой осторожностью.

Кондиционер в общежитии был установлен на высокую температуру, дуя теплым воздухом, но, едва сняв одежду, Се Юаньсин все равно инстинктивно поежился.

Узнайте больше

Продукты

Книга

книга

Книжные полки

книги

Персик

диапазон

рис

Рис

«Не двигайся». Рука схватила его за плечо, ладонь была обжигающе горячей, словно она могла прожечь тонкую кожу до самой плоти.

От этого Се Юаньсину стало даже жарче, чем от кондиционера.

Се Юаньсин: «Ты хочешь укусить спереди или сзади?»

Шэнь Бьянье сидел к нему лицом, что доставляло ему немало неудобств. Он надеялся, что Шэнь Бьянье, если бы мог, выбрал бы позицию сзади.

«Сзади», — сказал Шэнь Бьянье.

Услышав это, Се Юаньсин вздохнул с облегчением. Он уже собирался обернуться, но рука на его плече с силой, непреодолимой, надавила.

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

книга

рис

диапазон

Персик

Рис

?

В чем дело?

Шэнь Бьянье опустил взгляд. Плечо под его ладонью было круглым и гладким. Он чувствовал каждую лёгкую дрожь Се Юаньсина.

Его не смогло отвести взгляд то, как слегка поднялась и опустилась грудь Се Юаньсина, когда он с облегчением выдохнул.

Если бы он сейчас передумал и сказал, что хочет укусить там …

Непристойная мысль только что всплыла, когда он услышал спокойный голос Се Юаньсина, спрашивающего: «На что ты смотришь?»

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Книга

книга

книги

Персик

Рис

рис

диапазон

Кадык Шэнь Бьянье дернулся: «Ничего».

«Ничего особенного, просто средне».

С этими словами он отпустил руку, позволив Се Юаньсину обернуться. Его взгляд, устремлённый на спину Се Юаньсина, был мутным и тёмным.

Он прикоснулся к нему. Гладкое, нежное ощущение, казалось, задержалось на кончиках его пальцев. Шэнь Бьянье невольно потёр большой и указательный пальцы, молча облизывая губы.

Черт, как это может быть так нежно?

И розовый, задорный и заманчиво-привлекательный.

Узнайте больше

Книга

книги

книга

Продукты

Книжные полки

рис

Персик

Рис

диапазон

Бета, да еще и самец, зачем ему что-то такое розовое, такое нежно-розовое, словно румянец на фарфорово-белом снегу, выделяющееся еще больше, выглядящее...

Ему захотелось попробовать его, чтобы проверить, действительно ли он так вкусен, как выглядит.

Такой красивый, что хочется подержать его во рту и пососать.

Но Шэнь Бьянье также знал, что Се Юаньсин ни за что на это не согласится . Лучше было промолчать.

Но это не имело значения, у него были и другие места для укусов.

Только… Шэнь Бьянье не мог не задаться вопросом: если бы X уговаривал его и хвалил, Се Юаньсин предложил бы X кусочек?

Узнайте больше

Продукты

книги

книга

Книжные полки

Книга

диапазон

Рис

Персик

рис

Он слегка цокнул языком, глядя на худое плечо и шею, выставленные перед ним, и подумал:

Ну и что, что ему нравится X?

Он был первым, кто увидел это, первым, кто прикоснулся к этому, первым, кто укусил это.

Шэнь Бьянье протянул руку и нежно коснулся правого плеча Се Юаньсина.

Неровный, ярко-красный шрам от ожога был подобен вырывающемуся пламени с круглым центром, занимая площадь размером с ладонь на его гладком, светлом плече и спине. Игра красного и белого была поразительно красива.

Такая красивая, детка.

Узнайте больше

Книга

Продукты

книга

книги

Книжные полки

Персик

диапазон

рис

Рис

Тело Се Юаньсина внезапно затряслось, и он дрожащим голосом произнес: «Ты... разве ты не говорил, что укусишь?»

Однако голос Шэнь Бьянье был невнятным и липким, словно он говорил, поедая сироп: «Я укушу тебя, детка. Разве я не сказал нежно? Если я лизну нежно, будет не больно, когда укушу».

Он произносил лживые глупости, не моргнув глазом, облизывая и покусывая круглый шрам, оставленный сигаретным ожогом.

Он облизывал его языком снова и снова, оставляя влажные следы, словно от телесной жидкости, оставленной ползущей горячей змеей. Он не просто облизывал, но и нежно покусывал зубами. Это был скорее не облизывание-поцелуй, а посасывание.

Этот маленький шрам он облизывал и целовал, пока он не покраснел и не стал горячим. Тело Се Юаньсина стало таким мягким, что он едва мог стоять, отчаянно готовясь к предстоящей боли.

Но он ждал и ждал, а острая боль так и не наступила, только зуд такой липкий, что казалось, он вот-вот затянет его в болото.

Узнайте больше

Книга

книга

Книжные полки

книги

Продукты

Рис

рис

Персик

диапазон

Унылый и жалкий Бета наконец понял, что его обманули. Он инстинктивно попытался отскочить назад: «Если не собираешься кусаться, отпусти».

Се Юаньсин едва успел отстраниться, как в следующую секунду его схватили за талию и потянули назад, сильно ударив о твердую, горячую грудь.

«Ты!» — Се Юаньсин резко обернулся, его глаза вспыхнули от удивления и гнева.

Его явно и несомненно ткнули.

Он схватил свою одежду, его уши горели, он был настолько разъярен, что хотел выругаться, но все слова застревали у него в горле под жарким и мрачным взглядом Шэнь Бьянье, и он в смятении убежал.

Запах тлеющих углей в общежитии был поразительно сильным. В глазах Шэнь Бьянье мелькнуло отчаяние, а затем он просто сел, окончательно сдавшись.

Узнайте больше

книги

книга

Книга

Продукты

Книжные полки

Рис

диапазон

рис

Персик

«Малыш, оденься, включи теплый свет в спальне, не замерзни».

Его голос заглушил звук расстёгивающейся молнии. Человек, которому он звонил, услышал только эту фразу.

С балкона, из ванной комнаты, доносились гневные звуки: «Не лезь не в свое дело!»

Голос Шэнь Бьянье был тяжелым и медленным, магнетически хриплым: «И оставайся там некоторое время, не выходи пока».

В ванной комнате, где до этого бушевала ярость, внезапно воцарилась тишина. Шэнь Бьянье усмехнулся про себя.

Съёжившись в ванной, Се Юаньсин взглянул на два пустых шприца из-под противогаза, появившихся в ранее пустом мусорном ведре. В бессильной ярости он захлопнул стеклянную дверцу, словно в отместку.

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Тук-тук...

После двух ударов в дверь, в комнату общежития заглянул Гао Юйфэй. Увидев того, кто находится внутри, он еще раз огляделся по сторонам и только тогда спросил:

— Старший Шэнь, а Се Юаньсин здесь? У меня к нему небольшое дело.

Шэнь Бянье даже головы не поднял, продолжая делать заметки стилусом на планшете.

— Нет его.

Он всегда был холоден с посторонними, поэтому Гао Юйфэй не заметил ничего странного, лишь слегка удивился:

— И куда же он ушел? В последние дни старший Шэнь постоянно с ним вместе, я уж думал, у вас отношения наладились.

Эта фраза стала запалом. Шэнь Бянье резко повернулся, в его взгляде читалось раздражение, а лицо приняло суровое, почти яростное выражение:

— Какое мне дело до того, куда он ушел? Закрой дверь и выметайся.

Гао Юйфэй смущенно втянул голову, закрыл дверь и поспешно ретировался.

«Так хорошие у них отношения или нет?» — гадал он.

Со временем все в соседних комнатах узнали: когда Шэнь Бянье заказывал еду, он заодно просил доставить порцию и для Се Юаньсина. Продукты всегда были высшего качества, некоторые из них студенты видели только в интернете – обычному учащемуся такое было не по карману.

Если говорить, что отношения плохие – так вроде слишком уж заботливо. Гао Юйфэй даже завидовал до глубины души: почему его в свое время не поселили в одну комнату с Шэнь Бянье?

А если говорить, что хорошие – то порой Шэнь Бянье бывал настолько холоден, что ничего не поймешь.

Гао Юйфэй ушел в полном замешательстве, даже не подозревая, что еда, которую приносили каждый день точно по расписанию, вовсе не была «заодно» с заказом Шэнь Бянье. Наоборот – это Шэнь Бянье был тем, кому еда доставалась «заодно».

После ухода Гао Юйфэя в комнате воцарилась тишина. Стилус в руке Шэнь Бянье замер на экране планшета – он давил на него с такой силой, что на дисплее едва не расплылись светлые пятна.

После того дня атмосфера между ним и Се Юаньсином стала странной. Разбушевавшиеся феромоны не позволяли ему раскаяться в содеянном, но продолжать постоянно ходить хвостиком за Се Юаньсином теперь казалось неуместным.

Раздражает.

Еще больше его бесило то, что реакция Се Юаньсина осталась прежней, а вот сам Шэнь Бянье изменился. Наверное, потому что тот поступок действительно был невежливым – его грызла совесть. Се Юаньсин вел себя как обычно, даже не краснел.

«Ну и ладно. Се Юаньсин его не любит, он Се Юаньсина тоже. Когда феромоны придут в норму, они разойдутся, и Се Юаньсин не станет его преследовать».

Раздался хруст. Тонкий стилус не выдержал нагрузки и согнулся. Шэнь Бянье небрежно отбросил его в сторону, взял телефон и, переключив аккаунт, написал Се Юаньсину.

X: «Малыш, завтра ведь начинаются экзамены?»

X: «Устал от подготовки? Хочешь, закажу тебе чай с молоком?»

Ответа не последовало.

Шэнь Бянье цыкнул и отшвырнул телефон.

«Не отвечаешь – и не надо. Как раз будет пара дней холодной паузы, а после сессии Се Юаньсин уже не отвертится от встречи».

В библиотеке компания Се Юаньсина пополнилась еще двумя людьми.

Случайно встретив Ши Тинтин и Тантан, они уселись вчетвером. Телефон Се Юаньсина стоял на беззвучном режиме и тихо покоился в кармане куртки. Сидевшая напротив Ши Тинтин устала писать, потянулась и, заметив, что все трое смотрят на нее, смущенно улыбнулась.

Ши Тинтин: — Синсин, ты разобрался с тем, чтобы остаться в общежитии на зимние каникулы?

Се Юаньсин кивнул: — Да, я уже сдал заявление куратору.

Ши Тинтин: — Моя семья живет прямо здесь, в городе А. Когда на каникулах будет время, давай я приду к тебе погулять.

Се Юаньсин оставался в кампусе один, и было ясно, что ему будет одиноко. Она не хотела спрашивать, почему он не едет домой на Новый год, поэтому просто предложила составить компанию.

Се Юаньсин слегка прищурился от улыбки и покачал головой:

— Боюсь, времени не будет. Я уже нашел подработку. Прямо в день последнего экзамена пойду на собеседование, а на следующий день уже выхожу на работу.

Тан Тан: — А?

Ши Тинтин: — Чего? Не слишком ли это тяжело? Одному, в одиночестве... работать?

Сидевший рядом Линь Сюмин с улыбкой добавил:

— Тяжеловато, конечно, но, по крайней мере, в общежитии он будет не один – я тоже остаюсь. У меня на каникулах здесь дела, не могу уехать.

Се Юаньсин кивнул: — Ничего страшного. Поскольку я студент политеха университета А, хоть это и подработка, образовательный центр готов платить мне восемь тысяч. — Его глаза сияли, он совершенно не считал работу в каникулы чем-то изматывающим, наоборот, ждал ее с нетерпением. — А если остаться дежурить на китайский Новый год, то за эти дни платят в тройном размере. За два месяца можно заработать двадцать тысяч. На втором и третьем курсе будет легче – я смогу пойти стажером в компанию по разработке ПО. Пусть зарплата там будет ниже, зато к выпуску у меня будет опыт, с которым возьмут в приличную фирму.

Ши Тинтин: — ...То есть ты каждые каникулы собираешься работать? Набивать опыт и резюме? — Она бессильно вздохнула. — Синсин, ну ты и стахановец. Неужели не устаешь?

Тантан легонько толкнула ее под столом: было понятно, что Се Юаньсин не отдыхает и не едет домой не только из трудолюбия.

Се Юаньсин поджал губы в улыбке: — Да нормально всё.

По сравнению с бесконечными побоями и оскорблениями, когда приходилось выкраивать время на уроки в перерывах между готовкой, мытьем посуды и стиркой, нынешние трудности были хотя бы ради него самого. Мечта выкупить дом висела перед ним как морковка перед осликом, давая неиссякаемую энергию.

В перерыве между разговорами Се Юаньсин достал телефон проверить время и увидел сообщения от X и Гао Юйфэя. Слушая болтовню девчонок, он опустил голову и ответил X:

«Угу, завтра экзамен. Чай не нужно, я тут не один».

Затем он открыл сообщение от Гао Юйфэя и нахмурился.

Гао Юйфэй: «Сяо Юань, SOS! Можешь помочь мне сделать презентацию для группового проекта? Я реально зашиваюсь».

Се Юаньсин: «Сделай сам, я тоже занят».

Гао Юйфэй удивился – он не ожидал отказа. Раньше Се Юаньсин никогда не отказывал в таких просьбах.

Он не сдавался: «Сяо Юань, лучший Сяо Юань на свете! Там всего-то чуть-чуть подшаманить».

Се Юаньсин: «Если чуть-чуть – сделай сам».

С этими словами он положил телефон на стол. Гао Юйфэй не был плохим человеком, он был общительным, но порой не знал границ: как только сам становился занят, сразу пытался спихнуть дела на других. Разок-другой – ладно, сокурсники всё-таки, но, когда это становится системой, да еще и в разгар сессии – это начинало раздражать. Расстроится Гао Юйфэй или нет, Се Юаньсина сейчас волновало меньше всего.

Короткий перерыв закончился, и снова началось погружение в безбрежное море знаний.

Спустя какое-то время Се Юаньсин поднял голову от тетради, услышав вибрацию телефона.

— Алло?

На том конце ответили:

— Ваша доставка прибыла. Я у входа в библиотеку, карты нет, зайти не могу. Выйдите забрать?

Се Юаньсин удивился, но вышел и вернулся с четырьмя стаканами молочного чая.

Ши Тинтин радостно воскликнула:

— Синсин, ты такой милашка! Неужели угощаешь нас чаем? Ой, ну мне даже неудобно, хи-хи.

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели:

— Это не я заказывал.

Он открыл пакет. Глазастый Линь Сюмин заметил на среднем стакане записку:

«Молоко с густым пюре таро – для Синсина. Не знаю, что любят друзья Синсина, поэтому заказал на свой вкус».

Линь Сюмин подмигнул: — Парень прислал?

Ши Тинтин и Тантан переглянулись и заговорщицки заулыбались:

— Ну тогда спасибо нашему Синсину! Повезло же нам, и парню твоему тоже передавай спасибо.

Се Юаньсин чувствовал, как пылают уши:

— Не за что, давайте дальше заниматься.

Ему хотелось написать X, но под сощуренными взглядами друзей стало неловко, и он не взял телефон. Да и спрашивать было не о чем. Зная X, тот на девяносто девять процентов сделал это, чтобы пометить территорию, услышав, что Синсин не один. Смысл этой записки был вовсе не в вежливости.

Ближе к обеду, когда компания разошлась, Се Юаньсин увидел новые сообщения от X и подумал: «Ну точно».

X: «Кто там с тобой? Друзья, малыш? Две девушки и тот чересчур активный альфа?»

X: «Это они, малыш? Или есть кто-то еще более противный?»

X: «Заказал тебе чай. И еще три стакана, если вдруг мало – скажи мне».

Се Юаньсин: «Там не альфа, а мой другой друг, он омега. Но нас действительно было четверо».

Шэнь Бянье, разумеется, знал, что там не альфа – Гао Юйфэй только что заходил к ним в комнату. Но в роли «X» он пока «не знал» ничего об этой «тощей обезьяне» (так он назвал про себя Линь Сюмина). Угощать «тощую обезьяну» чаем Шэнь Бянье не горел желанием, но понимал: если заказать меньше, Се Юаньсин наверняка отдаст свою порцию. А это недопустимо.

X: «Омега? Парень? Малыш завел нового друга?»

Се Юаньсин: «Нет, мы соседи с детства».

X: «Соседи с детства? Друг детства, малыш?»

X: «Как его зовут, малыш?»

Се Юаньсин: «Линь Сюмин».

X: «Линь Сюмин? Сю?*»

*Здесь "Сю?" – это, скорее всего, попытка уточнить, какое именно "Сю" имеется в виду в имени "Сюмин", так как в китайском языке иероглифы с одинаковым произношением могут иметь разное написание и значение. Это, как если бы кто-то спросил: "Иван, И-В-А-Н или И-В-А-Н-И-Й?"

X: «Малыш хорошо с ним общался в детстве? Раз вы сейчас вместе в библиотеке, значит, у вас отличные отношения».

X: «Какой у него характер? Он хвалит малыша?»

X: «Малыш ведь любит похвалу. Наверное, старый друг умеет хвалить малыша».

X: «Малыш, я ревную».

X: «Хочу заткнуть малышу ушки, чтобы малыш не слышал ничьей похвалы, кроме моей».

Се Юаньсин: «Что за глупости ты выдумываешь? Мы просто друзья».

«Ладно, — подумал Шэнь Бянье, — скоро экзамены. Не стоит сейчас отвлекать малыша этими разговорами. Вот сдаст всё – тогда и встретимся».

X: «Прости, малыш. Я накрутил себя».

X: «Это потому что я слишком сильно тебя люблю. Простишь меня?»

X: «Тебе еще учиться днем, да? Малыш, иди занимайся, не отвлекайся на меня».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и отложил телефон. У него действительно было полно дел: помимо экзаменов – куча бланков, анкет и прочей суеты. Плюс подготовка к собеседованию. На переписку времени почти не оставалось.

***

Три дня экзаменов пролетели один за другим. Выйдя из аудитории после последнего испытания, Се Юаньсин с облегчением выдохнул: «Наконец-то всё».

Он накинул черный рюкзаки на плечи, прошел сквозь толпу студентов к воротам университета и зашагал к автобусной остановке. Пока ждал автобуса, выключил беззвучный режим. Едва он это сделал, телефон завибрировал – как будто человек на другом конце почувствовал это.

X: «Малыш, закончил с экзаменом?»

X: «Я купил билет до города А. Буду через час».

Се Юаньсин опешил и поспешно настрочил:

«Сдавай билет! Мне нужно на собеседование, я не смогу встретиться».

Пауза длилась лишь мгновение, после чего сообщения посыпались лавиной – тревожные, резкие и обиженные.

X: «Ну как же так, малыш».

X: «Мы же договаривались встретиться?»

X: «Малыш был таким холодным всю сессию, я так долго ждал».

X: «Мы же встречаемся, малыш. Почему ты такой холодный?»

X: «Или у тебя появился друг детства и я больше не нужен? Так нельзя, малыш».

X: «Что вообще хорошего в этих омегах? Не общайся с ним».

Се Юаньсин был в шоке: «Он тут ни при чем. Почему ты ревнуешь ко всем подряд?»

X: «Если малыш не встретится со мной, я этого не вынесу».

X: «Я ревную, даже если малыш просто на кого-то смотрит».

X: «У малыша теперь есть друг из детства, и малыш ко мне охладел. Так нельзя».

X: «Если я что-то делаю не так, я исправлюсь, малыш».

X: «Давай встретимся. Хочу поцеловать малыша. Если не хочешь целоваться – я сдержусь. Хочешь, надену электронный ошейник?»

X: «Или малыш просто не хочет меня видеть?»

X: «Малыш, мне так плохо».

Се Юаньсин хотел сделать X сюрприз, когда получит первую зарплату, но, видя, что состояние парня становится неадекватным, решил объясниться:

«Мне нужно пройти собеседование. Буду работать два месяца, и на первую зарплату куплю тебе подарок».

Он уже присмотрел его в интернете. Если немного сэкономить на еде во время работы, денег должно было хватить.

X: «Малыш, не нужно подарков. Я хочу видеть ТЕБЯ, а не подарок».

Се Юаньсин: «Давай в другой день? Сегодня собеседование, я правда не могу. Я уже жду автобус у ворот. Мне нужно заработать на учебу».

Чат на мгновение затих. Затем пришло полное горечи:

«Я не могу просто перевести малышу денег? Чтобы малыш так не мучился?»

Се Юаньсин: «Я не мучаюсь. Мне нравится это делать».

Покупать подарок для X на деньги самого X – в этом не было смысла. Как бы ни закончился их странный "роман по переписке", он действительно любил X и хотел выразить это своим трудом. К тому же X и так сделал для него слишком много.

X: «И где у малыша собеседование?»

Се Юаньсин: «В образовательном центре "Хунван"».

Автобус подошел к остановке. Се Юаньсин убрал телефон и зашел в салон. Внутри было много студентов с чемоданами – они ехали до вокзала, чтобы отправиться домой. Лишь Се Юаньсин сидел с пустыми руками, без багажа, словно перекати-поле.

Телефон зазвонил. Се Юаньсин, мечтательно смотревший в окно, ответил:

— Алло?

Голос Шэнь Бянье был ровным:

«Ты где?»

Се Юаньсин: — В автобусе. А что?

Шэнь Бянье: «Отменяй все планы на каникулы. У меня сбой феромонов, ты должен быть рядом в любой момент.»

Се Юаньсин нахмурился: — В контракте указано только учебное время. Каникулы туда не входят.

Шэнь издал недовольный звук:

«Знаю. Но мои феромоны без тебя не справляются, я ничего не могу поделать. Ты думаешь, мне очень хочется проводить с тобой время целыми днями? Назови цену. Два месяца каникул. Сколько хочешь за то, чтобы остаться со мной?»

Се Юаньсин: — Я уже нашел подработку на каникулы.

Шэнь Бянье: «Сколько тебе там заплатят?»

Се Юаньсин: — Дело не в деньгах. Наш контракт не покрывает каникулы. Если у тебя проблемы с феромонами – приходи в общежитие после девяти вечера, я буду на месте.

Шэнь замялся: «Ты остаешься в общаге?»

Се Юаньсин: — Да.

Шэнь Бянье: «Почему не сказал мне?»

Се Юаньсин с недоумением: — А почему... я... должен... тебе говорить?

Последнее «тебе» он выделил интонацией, что неприятно резануло слух Шэнь Бянье. Тот сдержался и не вспылил:

«Переезжай ко мне домой. Я буду платить тебе отдельно. Так мне будет удобнее.»

Се Юаньсину предложение показалось заманчивым, но он отказал:

— Не нужно. Сейчас ты кусаешь меня раз в десять дней. Нет смысла переезжать. Можешь приходить в общежитие раз в неделю. Считай это моей благодарностью за то, что помог с адвокатом. Денег не возьму.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Глядите, какой щедрый выискался при такой-то нищете. Се Юаньсин, ты хоть знаешь, что такое «не ценить добра»?

Се Юаньсин молча сбросил вызов. Если бы не остатки моральных принципов, он бы содрал с этого наглеца три шкуры. Но перспектива видеть Шэнь Бянье каждый день и выслушивать его колкости была невыносима даже за деньги.

«Некоторые деньги лучше не зарабатывать», — решил он.

К тому же он действительно чувствовал себя обязанным за помощь в суде.

«Слишком я добрый», — вздохнул он про себя.

Автобус зашипел тормозами. Се Юаньсин вышел и направился к офису «Хунван». На ходу телефон снова пискнул. Он думал, это X, но написал Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье: «Ты, я смотрю, осмелел? Трубку бросаешь».

Шэнь Бянье: «Я же сказал, что буду платить. Сейчас каникулы, с какой стати я должен тащиться ради тебя обратно в универ? Твои дела важнее моих?»

Шэнь Бянье: «Живи у меня. Жилье и еда за мой счет. Это в сто раз лучше твоей паршивой подработки».

Шэнь Бянье: «И не прикидывайся, что не видишь сообщений».

Се Юаньсин: «Я не прикидываюсь, просто не хочу отвечать».

Шэнь Бянье чуть телефон не раздавил от злости: «Если бы не эта дурацкая болезнь, ты думаешь, я бы захотел видеть тебя в своем доме?! Меня даже в одной комнате с тобой жить бесит. Не будь таким самовлюбленным, Се Юаньсин».

Се Юаньсин перечитал это трижды. Он так и не понял, в каком месте он проявил самовлюбленность, поэтому просто проигнорировал сообщение.

Центр «Хунван» занимал второй этаж здания на торговой улице. Поднявшись, Се Юаньсин увидел ресепшен и офисы за матовыми стеклянными дверями.

— Здравствуйте, учитель Го на месте? Я на собеседование.

Любой отбор в сфере образования подразумевает пробный урок. Когда Се Юаньсин стоял за кафедрой в своем длинном пальто – стройный, подтянутый, со спокойной, заранее отрепетированной речью – он казался совсем другим человеком, не тем угрюмым парнем с вечно опущенной головой.

Когда два этапа собеседования закончились и все условия были обговорены, Се Юаньсин с облегчением вышел из здания.

Уже совсем стемнело. Город сиял огнями. В тени на противоположной стороне улицы стоял высокий мужчина. Увидев выходящего Се Юаньсина, он размял затекшее тело.

Изначально он просто хотел взглянуть. Сам не знал, зачем – просто взглянуть. Но когда увидел, как тот выходит, в груди что-то раздулось, становясь огромным и пустым, как ненасытная бездна.

Шэнь Бянье стиснул зубы и, пряча взгляд, нырнул в соседний переулок. На ходу он достал из кармана ошейник и, слегка наклонив голову, застегнул его на шее.

Его высокая фигура скрылась в глубине подворотни. Словно охотящийся волк, он затаился в углу, ожидая добычу.

Се Юаньсин зашел в узкий темный переулок – самый короткий путь к остановке. Когда чья-то рука обхватила его запястье, он, несмотря на свою смелость, чуть не закричал от испуга.

Но тут же услышал знакомый, нежный голос:

— Малыш.

В следующую секунду Се Юаньсин был втянут в самую густую тень.

— Малыш, малыш, мой малыш... — Нежный голос приобрел странную, тягучую окраску. Одной рукой незнакомец удерживал его, а другой лихорадочно переплетал свои пальцы с пальцами Се Юаньсина.

В темноте на Се Юаньсина нависло рослое тело. В ладонь Се Юаньсина вложили маленький, холодный предмет. Не успел он осознать, что происходит, как X прошептал:

— Нажми, если станет невыносимо, малыш.

«Невыносимо? Что невыносимо? Нажать что? Неужели электро...»

Подбородок Се Юаньсина перехватили пальцы, и губ коснулось резкое тепло. Се Юаньсин не хотел нажимать, но от испуга привычно сжал кулак, и кнопка под пальцем щелкнула.

X глухо охнул, но не отстранился ни на миллиметр. Его губы почти касались губ Се Юаньсина:

— Мы договаривались, малыш, что при встрече ты дашь мне поцеловать тебя. Ты не можешь так со мной поступать. — Он снова тяжело и прерывисто вздохнул. — Нельзя нарушать обещания.

Дыхание Х казалось обжигающим, нетерпеливым и свирепым. Он снова впился в мягкие губы, напрочь игнорируя бьющий током ошейник.

Почему он отказывает? Почему отказывает обоим?

Пусть Шэнь Бянье неприятен, но почему он отказывает «ему»?

Обида и неудовлетворенность не находили выхода, превращаясь в яростный поцелуй.

Се Юаньсин поспешно выключил кнопку и попытался отвернуться, надеясь хоть на глоток воздуха.

— Не... мх...

Едва он открыл рот, как чужой язык бесцеремонно проник внутрь. Глаза Се Юаньсина расширились. X целовал глубоко, крепко сжимая челюсть парня, не давая отстраниться. Его влажный, горячий язык захватывал пространство, словно при штурме крепости, отнимая у Се Юаньсина дыхание и волю. Х лизал настойчиво и резко. Он обхватывал язык Се Юаньсина, посасывая его, словно сладкое желе, не в силах оторваться, впадая в какое-то исступленное обожание.

Голос Х звучал неразборчиво, но с явным наслаждением:

— Малыш... — выдохнул он, на мгновение отрываясь от влажного рта и слизывая капельки с припухших губ. — Наконец-то я тебя целую. Какой ты сладкий... Не прячься от меня, малыш. Умоляю тебя, хорошо?

Тело Се Юаньсина обмякло, в голове затуманилось. Он выглядел растерянным и очаровательно заторможенным, просто жадно хватая ртом воздух и не в силах вымолвить ни слова.

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

В мрачном, узком переулке двое прятались в темноте и целовались, сплетаясь друг с другом. Несмотря на разгар зимы, Се Юаньсин чувствовал, как его тело полыхает жаром.

— Нельзя... больно... губы слишком болят от поцелуев.

Се Юаньсин толкнул возвышающуюся перед ним фигуру, пытаясь увернуться от бесконечных поцелуев. Стоило ему лишь слегка поджать губы, как он почувствовал покалывание – похоже, кожа была содрана.

X целовал жадно и глубоко, посасывая и прикусывая мягкую плоть губ, словно ненасытная гиена.

В темноте воцарилось молчание. Спустя мгновение Се Юаньсин почувствовал, как чьи-то подушечки пальцев мягко коснулись его губ, а сверху раздался голос X:

— Тогда поцелуемся чуть позже.

А? В смысле «поцелуемся чуть позже»?

Се Юаньсин растерянно распахнул глаза. Его лицо сейчас пылало, а широко открытые влажные глаза делали его похожим на аппетитный томат в сахарном сиропе – один взгляд на него вызывал жажду.

У альф отличное зрение, и X видел всё это. Его взгляд стал одержимым и обжигающим.

Он снова начал склоняться к Се Юаньсину. Не видя этого, но чувствуя движение, Се Юаньсин в испуге уперся в него руками и пролепетал:

— Погоди, не сейчас...

X со вздохом притянул его к себе и обнял. Голос Х звучал хрипло и нежно:

— Малыш. Мой малыш Синсин.

Се Юаньсин почувствовал себя огромной подушкой, которую крепко-крепко сжали в объятиях. Руки на талии были сильными и мощными, объятия казались настолько тесными, что становилось немного больно.

Где-то он читал, что люди, когда чувствуют усталость или разочарование, «подзаряжаются», обнимая пушистые вещи или подушки. Се Юаньсин не был глуп и чувствовал, что с настроением X что-то не так.

Он послушно побыл этим «пауэрбанком» какое-то время, а затем тихо спросил:

— Что с тобой?

X: — М-м?

Х, казалось, слегка усмехнулся: — Просто слишком сильно хотел тебя увидеть, малыш. Я тебя напугал?

Се Юаньсин поджал губы – они всё еще саднили.

Напугать – нет, не напугал, но...

В их прошлые две встречи X тоже был порывист, но не так, как сегодня. Сегодня в его действиях сквозило какое-то невыплеснутое недовольство; он был так тороплив, что Се Юаньсин кожей чувствовал его тревогу.

— Разве мы не встречаемся? Ты часто говоришь: если ты сделаешь что-то не так, чтобы я сказал тебе, и ты исправишься. Со мной так же: если я в чем-то виноват, скажи мне, и я тоже исправлюсь.

X протянул руку и коснулся щеки Се Юаньсина. Подушечки пальцев ощущали гладкость и нежность кожи. Это было почти благоговейное поглаживание.

— Малыш ни в чем не виноват. Наш Синсин во всем идеален.

Се Юаньсин задумался: — Это из-за того, что я долго не соглашался на встречу? Но в последнее время из-за экзаменационной недели я правда был очень занят. Мне еще нужно готовиться к пробному уроку для подработки, сегодня действительно было собеседование.

X: — Я знаю. Малыш не должен винить себя.

О, значит, причина не в этом.

Се Юаньсин моргнул в темноте и спросил снова: — Это из-за моего друга? Линь Сюмина?

X замолчал. В переулке было темно и тихо, настолько, что слышались крики зазывал из кондитерской неподалеку, где шла распродажа.

Угадал.

Но Се Юаньсин не понимал. Он четко осознавал, что Линь Сюмин – просто друг. Се Юаньсин спросил:

— Что с ним? Он тебе не нравится? Почему?

Голос X звучал глухо и раздраженно: — Ничего.

Се Юаньсин ткнул Х пальцем: — Будь честен. Я глупый, я не умею гадать. — В темноте выражение лица Се Юаньсина стало серьезным: — Сердце не умеет говорить, оно спрятано глубоко. Поэтому и нужен рот, чтобы описывать то, что в нём, выражать чувства. У нас есть голос, чтобы говорить о любви, выражать обиды и жаловаться на недовольство. Одних поцелуев мало, нужно давать сердцу голос.

X, казалось, опешил. Тревога в его взгляде медленно угасла, но, когда он собрался заговорить, слова словно застряли в горле.

X: — Малыш. — Он нежно позвал его, немного беспомощно: — Я боюсь, что, если скажу, ты сочтешь меня мелочным.

Се Юаньсин не сдержался и прыснул, честно признавшись: — По-моему... ты никогда и не был великодушным. — И, боясь, что X разозлится, он быстро добавил: — Но, если быть слишком щедрым, это уже не любовь. Это игра на вылет только для двоих.

X снова замолчал, но Се Юаньсин терпеливо и молча ждал.

Спустя долгое время сверху донесся голос X, который заговорил с явным трудом:

— Ты согласился встречаться со мной... это ведь из-за Линь Сюмина?

В этот момент Се Юаньсин почувствовал себя студентом первого курса, которому подсунули математическую задачу для докторантуры.

Се Юаньсин: — Что?

X: — Я не называл тебе своего имени. Ты знаешь меня только как Х. А в имени Линь Сюмина тоже есть Х*. К тому же вы выросли вместе, вы друзья детства.

*Здесь имеется в виду, что в транслитерации (пиньине) имени Линь Сюмина 林修明 (Lín Xiūmíng) присутствует звук, написание которого похоже на "X". В пиньине буква Х читается как «сь».

X: — Мы встречаемся, и тебе всё равно, что ты не видишь моего лица. Это странные отношения, но ты никогда не возражал. Ты используешь меня как замену ему?

У Се Юаньсина запульсировало в висках. Это звучало как какой-то бред, настолько дикий, что ему захотелось вскрыть череп X и посмотреть, что там внутри.

Только что он называл себя глупым. Но теперь стало ясно: кто бы ты ни был, даже самый умный человек не угонится за ходом мыслей X. Его логика казалась такой же абсурдной, как попытка приварить железную дорогу к облакам.

Се Юаньсин глубоко вздохнул и сказал:

— Тебе... стоит выделить время и проверить голову.

Несмотря на то, что в него «ткнули», камень на душе X странным образом улегся на место. Расслабившись, он ощутил, как в голове всплыли две мысли, одна за другой.

Первая: оказывается, малыш умеет язвить и X, а не только Шэнь Бянье.

А вторая...

— Малыш тоже переведет мне восемь юаней на талон к врачу?

Се Юаньсин угрюмо ответил: — Переведу тридцать. С такой головой обычный врач не поможет, надо идти к профессору. — Затем он беспомощно вздохнул: — Не придумывай всякие странности. Линь Сюмин, когда только пошел в среднюю школу, признался в любви девочке с короткой стрижкой. Он думал, что она парень, спрашивал, будет ли она его парнем, и говорил, что его не смущает ее низкий рост... Та девчонка его три квартала матом крыла. Я знаю о нем столько постыдных историй, как я мог бы вообще... — Се Юаньсин не смог договорить, почувствовав дрожь отвращения.

X не интересовался историями про Линь Сюмина, они не вызвали у него эмоций. Он лишь сказал:

— Я был неправ, малыш. Не стоило надумывать, но...

Се Юаньсин нащупал в темноте его лицо: — У нас ведь и так отношения по сети. Ты не даешь мне смотреть на тебя, у тебя свои причины, и я верю тебе.

Если бы он увидел его лицо, этим отношениям пришел бы конец. Се Юаньсин не хотел этого и дорожил ими.

Повинуясь чувству, он поцеловал X в губы и серьезно произнес:

— Ты выбрал меня, а я выбрал тебя. Пока ты не изменишься и не уйдешь, я никогда не оставлю тебя. Это обещание, а обещания не меняются.

Для Се Юаньсина X был просто X. X выбрал его, а он – X.

Но в темноте выражение лица Шэнь Бянье было сложным и глубоким. Он долго и пристально смотрел на Се Юаньсина. Затем он наклонился, поцеловал его в лоб и, достав что-то из кармана пальто, вложил в руку юноши.

Не отвечая прямо на его слова, он сказал:

— Малыш, иди первым. Я побуду здесь недолго. Это подарок для малыша.

Се Юаньсин вышел из переулка. Из магазинчика чая с молоком у входа доносилась веселая песенка «Ты любишь меня, а я люблю тебя». Он открыл зеленую коробочку – внутри лежало кольцо.

Оно было выполнено в форме обвивающей палец змеи с черной чешуей. В целом кольцо выглядело стильным, черно-серебристым, но почему-то Се Юаньсин подумал о чем-то вязком и влажном.

Поразмыслив, он выбросил коробочку в урну у дороги, а кольцо надел на указательный палец.

Ободок скользнул по тонкому пальцу до самого основания. Размер был идеальным – ни туго, ни свободно, но ощущалось оно как некие оковы.

***

Раннее утро. Серое небо давило своей тяжестью. Прохожих обдавало ледяным ветром, от которого мгновенно пропадала утренняя зевота, а холодный воздух, врываясь в легкие, заставлял всё тело вздрагивать.

Ресницы Се Юаньсина намокли от инея. Когда он подошел к лавочке с завтраками, чтобы купить баоцзы, его голос звучал вяло и безжизненно.

Когда зазвонил телефон, в разговоре с X он тоже не проявил особой бодрости.

X: — «Малыш уже вышел?»

Се Юаньсин: — Покупаю завтрак внизу. Поем и поднимусь.

X: — «У малыша очень сонный голос. Не выспался вчера?»

X: — «Уже зимние каникулы, почему бы тебе не отдохнуть и не провести их с толком?»

X: — «У тебя разве нет парня? Малышу не нужно так сильно трудиться.»

Се Юаньсин сделал два глотка соевого молока, прочищая горло, и его голос перестал казаться таким сонным: — Мне не трудно. Считай, что я просто нашел себе занятие. Скоро девять, я иду на работу, не могу больше говорить.

X: — «Хорошо, малыш, иди занимайся делами.»

Се Юаньсин в три счета доел завтрак, выбросил пакет в урну и вместе с потоком учеников поднялся на второй этаж.

Учитель Го, увидев его, сказал: — Здравствуй. Я уже обо всём договорился. Ты будешь курировать второй и третий классы старшей школы. Есть вопросы? Работа ассистента проще, чем у преподавателя, с двумя классами вполне справишься, не переживай. Вот группы классов и две рабочие группы, добавься туда.

Се Юаньсин поспешно закивал и начал сканировать QR-коды один за другим. Его кольцо на пальце прижималось к задней панели телефона, издавая едва слышный металлический лязг.

Глаза учителя оказались острыми, он привык узнавать люксовые вещи. Заметив кольцо, он на мгновение озадачился: как человек, носящий кольцо за две тысячи юаней, может пользоваться таким старым телефоном? Но расспрашивать не стал и повел Се Юаньсина знакомиться с классными руководителями.

Хотя это был образовательный центр, здесь тоже было разделение на классы. Работа Се Юаньсина заключалась в помощи и разборе задач с учениками.

Первая половина дня пролетела в суматохе, уведомления в рабочих группах не замолкали. Сказали, что нужно присматривать за двумя классами, но на деле каждый учитель давал ему какие-то поручения.

Когда большинство учителей ушли на обед, Се Юаньсин всё еще стоял у принтера в кабинете, сопя и скрепляя стопки тестов степлером.

Когда зазвонил WeChat, Се Юаньсину показалось, что его мозг сейчас взорвется, но увидев, что это X, он выдохнул.

— Что такое? — спросил он.

X: — «Малыш уже закончил работу? Устал?»

Принтер ритмично щелкал. Се Юаньсин одной рукой переворачивал листы, а другой держал телефон: — Не устал.

X: — «Правда? Малыш, не обманывай меня.»

Се Юаньсин подтвердил: — Правда. Просто дел много и все они мелкие, голова немного идет кругом.

X: — «Ну и хорошо. Я посмотрел время перерыва и заказал малышу доставку еды. Не забудь забрать через пару минут.»

Се Юаньсин: — Хорошо. Но в следующий раз не надо. Здесь кормят бесплатно, я специально выбирал это место именно по этому критерию.

Подарок, который он присмотрел, был очень красивым. Если не экономить на еде, зарплаты за два месяца может не хватить.

X невольно рассмеялся, поддаваясь горделивому тону Се Юаньсина: — Ладно, в этом весь наш малыш Синсин. Иди ешь скорее, не занимайся больше делами. Думаю, можно доделать и после обеда.

Се Юаньсин замер, услышав слова X: — «Я слышу, как у тебя там шумит принтер.»

Се Юаньсин поджал губы и тихо прошептал: «Угу».

После того как звонок завершился, Се Юаньсин закончил с последними делами и пошел забирать еду. В это время Шэнь Бянье в здании больницы развернулся и из пустого коридора вошёл в кабинет.

Доктор Ли просматривал отчеты анализов. Увидев его, он сказал: — Раньше ты не особо заботился о лечении, а в эти два дня зачастил.

Шэнь Бянье ответил неопределенно: — Разве вы не говорили, что есть надежда на исцеление? Кто же не хочет жить.

Доктор Ли вздохнул со сложными чувствами: — Это верно. Твоя проблема и проста, и сложна одновременно. У обычного альфы период гона случается раз в год, максимум – два. У тебя же он происходит крайне нерегулярно и часто: каждые семь, десять дней или раз в полмесяца. Сейчас медицина не может принудительно подавлять гон, поэтому твоя ситуация запутана. Если подавлять его медикаментами, в следующий раз он продлится дольше. Это истощает жизненные силы. Именно поэтому после твоего разделения столько врачей говорили, что ты не доживешь до тридцати.

Он вывел на экран историю обследований Шэнь Бянье: — Сейчас приступы стали реже, это хороший знак. — Но тут же сменил тон: — С другой стороны, ты вколол себе слишком много ингибиторов. Это уже злоупотребление лекарствами, что наносит огромный вред организму.

Доктор Ли продолжил: — Ты говорил в прошлый раз, что Се Юаньсин не выносит запах твоих феромонов. Мой совет: за исключением моментов имитации метки на железе, постарайся временно с ним не контактировать. Тогда тебе не придется сдерживать свои феромоны.

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он промолчал, а доктор добавил: — Даже когда ты его кусаешь – укуси и сразу пусть уходит. Я знаю, что инстинкты альфы заставят тебя желать его присутствия в этот момент, но по сравнению с вредом от ингибиторов, лучше потерпи. Он бета, на него это не влияет, в такие моменты он спокоен и может уйти. Кроме того, твои колебания феромонов сейчас не должны быть частыми или резкими. Даже если Се Юаньсин может адаптироваться к ним, лучше на время держать дистанцию.

Договорив, доктор Ли потянулся к телефону, чтобы написать Се Юаньсину: — Я сообщу ему об этом.

Шэнь Бянье нахмурился: — Я сам скажу.

Доктор Ли, видя нескрываемое раздражение на красивом лице Шэнь Бянье, не переставал набирать сообщение: — Лучше всё-таки я. Если ты не скажешь, мои предписания пойдут прахом.

Шэнь Бянье: — Подождите. — Он замялся. — Давайте в другой раз. Скажите ему об этом после следующих выходных.

Он сам не понимал почему, но он не хотел, чтобы Се Юаньсин знал, как часто он ходит к врачу.

***

Се Юаньсин получил сообщение от доктора Ли прямо на уроке. Телефон беззвучно засветился в кармане, но он не заметил этого, поглощенный проверкой задач учеников. Воспользовавшись моментом, когда пришлось наклониться, он украдкой помассировал поясницу, как старик.

Так ломит. Нужно продержаться еще полтора месяца, и он получит зарплату.

Се Юаньсин объяснял тригонометрические функции, а сам в уме вел отсчет времени. В детстве, будучи учеником, он считал дни до каникул; повзрослев и став временным учителем, он считал минуты до конца смены.

В образовательных центрах жесткая конкуренция, поэтому в каждом кабинете стоят камеры, трансляция с которых идет прямо на телефоны родителей. Пока основной учитель дает задание, Се Юаньсин должен ходить между рядами, смотреть, как дети справляются, и объяснять непонятное. Хотя на заднем ряду стоял стул для ассистента, из-за обхода двух классов присесть было почти некогда. К вечеру спина болела нещадно.

Когда прозвенел звонок, Се Юаньсин обрадовался даже больше десятиклассников. Выйдя через заднюю дверь и наконец сев, он с облегчением выдохнул.

Он выключил беззвучный режим. Рабочая группа пискнула пару раз: «@Учитель Се, пожалуйста, помогите проверить тесты второго класса за прошлую неделю».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и снова направился в кабинет. По пути он проверял другие уведомления и удивился, увидев сообщение от доктора Ли. Прочитав его, он замер: получается, его случайные отказы встретиться совпали с медицинскими рекомендациями.

Се Юаньсин прикинул: он не виделся с Шэнь Бянье уже полмесяца, скоро тот должен появиться.

Закончив работу в девять вечера, Се Юаньсин забрал продукты, купленные утром, и неспешно поехал в университет на автобусе.

В общежитии нельзя пользоваться мощными электроприборами, поэтому его маленькая кастрюлька за сорок два юаня закипала невыносимо медленно. Пока вода нагревалась, Се Юаньсин вышел на балкон помыть капусту. Тонкие пальцы мгновенно покраснели от ледяной воды, лишь листья капусты оставались ярко-зелеными. Вернувшись в комнату, он положил овощи и стал дуть на кончики пальцев, чтобы согреть их.

Когда вода закипела, он бросил лапшу, не забыв добавить яйцо – «пашот». Пока всё варилось, он мелко нарезал зеленый лук и уселся рядом, подперев щеку рукой и ожидая.

Звук открывающейся двери заставил его обернуться. Его взгляд встретился с вошедшим. Уже подготовившись и имея свои подозрения, Се Юаньсин не удивился гостю.

— Я видел сообщение от доктора Ли.

— Угу.

Шэнь Бянье в темном пальто вошел в комнату, принеся с собой холод и запах уличного снега. Внутри было тепло, от кастрюльки поднимался пар.

Взгляд Шэнь Бянье проследил за звуком кипения, и когда он понял, что там варится, его брови сошлись на переносице.

Шэнь Бянье: — Почему ты ешь только это?

Разве он не говорил, что на работе кормят? Соврал? Тогда откуда те фото еды, что он каждые пару дней присылал Х? Или там только обеды? Он присылает фото обеда из центра, а после работы втихаря ест эту баланду в общаге?

Как он довел себя до такого жалкого состояния?

— Я не то чтобы забочусь о тебе, просто...

Он не успел договорить – Се Юаньсин подбежал к нему, решительно развернулся спиной и наклонил голову, обнажая шею.

— Доктор Ли сказал, что тебе сейчас не стоит долго находиться рядом со мной. Кусай и уходи. — Он запнулся, вспомнив, что это ему, вообще-то, положено уходить, так как Шэнь Бянье после укуса может не совладать с феромонами. — Погоди, кажется, это я должен уйти.

Се Юаньсин растерянно оглядел комнату, и его взгляд остановился на кипящей кастрюльке: — Тогда подожди секунду.

Он снова подскочил к плитке, бросил капусту в кастрюлю, подержал немного и посыпал всё луком.

Шэнь Бянье подошел сзади: — Ты умеешь готовить?

Се Юаньсин выключил шнур из розетки: — Умею. Раньше, если плохо получалось, меня били.

Эту лапшу он варил на вчерашнем курином бульоне и специально добавил яйцо, пахло очень вкусно.

Се Юаньсин сказал это обыденно. Подняв кастрюлю в руках, он снова подставил Шэнь Бянье свою белую нежную шею: — Кусай.

Шэнь Бянье не шелохнулся: — Ты собрался выходить на улицу с кастрюлей в руках? У тебя нет миски?

Се Юаньсин: — Я ем один, зачем мне миска? Можно сэкономить.

Шэнь Бянье впервые видел такого расчетливого человека. Он окончательно сдался. Ему было и смешно, и как-то не по себе.

— А что, если я тоже хочу попробовать?

Се Юаньсин удивленно обернулся. Шэнь Бянье вскинул бровь: — Я кормил тебя целый семестр. Мне что, даже глоток твоей лапши не положен? Се Юаньсин, у жадности должны быть границы.

Се Юаньсин пропустил это мимо ушей. Поставив кастрюлю, он нашел палочки и крышку, которую протянул Шэнь Бянье: — Накладывай и ешь.

Шэнь Бянье: — Значит, на миску денег жалко, а лишние палочки нашлись?

Се Юаньсин: — Палочки поштучно дороже, чем упаковкой. Невыгодно.

Этот логичный, но совершенно неожиданный довод лишил Шэнь Бянье дара речи. Впервые в жизни он стоял над кастрюлей в общежитии, используя крышку вместо тарелки, и ел чужую лапшу.

Се Юаньсин стоял рядом, собираясь что-то сказать: — Доктор Ли ведь говорил, что тебе сейчас вредно долго быть со мной... Если ты задержишься, это плохо повлияет на твои феромоны.

Шэнь Бянье усмехнулся: — Как красиво звучит. Просто хочешь меня выставить? Не бойся. Нельзя оставаться именно после укуса.

Дело было не только в том, что Се Юаньсин не переносил запах феромонов Шэнь Бянье, но и в том, что присутствие Се Юаньсина вызывало у того бурные колебания феромонов, а после лошадиных доз ингибиторов это было опасно.

Се Юаньсин понимающе кивнул и замолчал. В голове крутился вопрос: Шэнь Бянье всё съест, а что тогда есть ему?

Он смотрел, как Шэнь Бянье доел лапшу и понес кастрюлю на балкон. Когда тот уже собрался нажать на дозатор с моющим средством, Се Юаньсин не выдержал: — Ты... что делаешь?

Шэнь Бянье: — Я съел – я и мою.

Се Юаньсин засомневался: — А ты умеешь? Давай лучше я.

Очевидно, что привычки мыть посуду у Шэнь Бянье нет, но работа была несложной, и, хоть и неуклюже, он справился.

Шэнь Бянье прополоскал рот. Не дожидаясь слов, Се Юаньсин сам послушно подошел к нему. Лицо Шэнь Бянье помрачнело.

Так сильно хочет от него избавиться?

Он наклонился и с силой прикусил кожу на шее Се Юаньсина. Кровь в жилах Шэнь Бянье словно закипела. Он был потрясен и сбит с толку. Стоило клыкам проколоть кожу, как вкус крови показался ему божественно сладким – не приторным, а густым и насыщенным, как крем на торте, с нежным молочным послевкусием.

Пока Шэнь Бянье пребывал в оцепенении, его феромоны мгновенно возбудились. Воздух в комнате наполнился запахом гари после лесного пожара. Тяжелые, густые волны феромонов раз за разом набрасывались на шею Се Юаньсина.

Се Юаньсин не чувствовал движения феромонов, но почувствовал запах. От резкого аромата он закашлялся. Не в силах больше оставаться в комнате, Се Юаньсин схватил ключи со стола и выскочил за дверь.

На зимнем воздухе без движения быстро становилось холодно. Стоять под дверью было глупо, и он решил немного погулять, чтобы скоротать время.

В тихой комнате общежития Шэнь Бянье всё еще стоял на том же месте. Выражение его лица то и дело менялось.

Он получил это. Сладость. Так просто.

Вспоминая сегодняшнюю переписку X и Се Юаньсина, он понимал, что ничего особенного не произошло. Он не сделал ничего, что могло бы так обрадовать юношу. Просто обычный вечер, Се Юаньсин только пришел с работы и сварил лапшу.

Ему не нужно было везти его смотреть фейерверки или помогать прощаться с прошлым. Се Юаньсин сам легко отбрасывал все неприятности.

Шэнь Бянье опустил глаза, позволяя своим феромонам заполнять комнату, бурлить и неистово биться о стены.

***

Когда Се Юаньсин вернулся, Шэнь Бянье уже ушел. У двери его ждал дядя Гао, который обычно привозил еду.

Тот улыбнулся: — Полмесяца не виделись. Молодой господин Шэнь велел привезти ужин. Еще он сказал, что еду будут возить как раньше. Говорит, что ты на вкус «не очень». — Дядя Гао почесал затылок в замешательстве. — Что значит «ты на вкус не очень»? К чему бы это?

О соглашении между Шэнь Бянье и Се Юаньсином знали немногие, и дядя Гао был не в курсе. Поэтому Се Юаньсин лишь ответил:

— Я только что варил лапшу, он съел целую миску. Наверное, она ему не понравилась.

Глава 47. Канун Нового года.

«Теперь, когда вы готовы сотрудничать с лечением, и медицинская бригада вновь собрана, вам не следует быть столь беспечными, как раньше».

«Я же тебе неоднократно говорил, что колебания уровня феромонов не должны быть слишком интенсивными! Супрессоры слишком долго их подавляли. Ты понимаешь, какой вред это наносит, когда их доводят до предела, а затем резко восстанавливают?»

«Вам следует прислушаться к совету врача».

«Вчера вечером ваши показатели феромонов были зашкаливающими. Когда утром врачи сообщили мне об этом, я так перепугалась, что встала с кровати в шесть утра».

«Даже несмотря на то, что ты мой работодатель, ты все равно называешь меня «дядя», так что ты не можешь подумать о моем сердце?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Рис

диапазон

торты

торт

Персик

Торт

На втором этаже, в комнате, телефон, стоящий перед беговой дорожкой у большого французского окна, гудел, и раздавался ворчливый материнский голос.

Шэнь Бьянье бежал, а слова плавно скользили по коре его мозга, не оставляя никаких следов.

Пока доктор Ли не сказал: «Вы всё ещё хотите поправиться? Сейчас самое обнадеживающее время».

Шэнь Бьянье протянул руку и остановил беговую дорожку. Механический браслет, который он обычно носил, исчез, уступив место сине-белому браслету.

Выглядело это немного странно: на экране тикали красные цифры.

«Если бы я не хотел, я бы не просил тебя надеть на меня эти наручники».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

торты

торт

Рис

Торт

Персик

рис

Теперь, хотя ему не приходилось находиться под круглосуточным наблюдением, как обезьяне в стеклянной комнате, ношение этого украшения все равно пробуждало те отвратительные воспоминания.

Доктор Ли: «А вчера вечером?»

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, испытывая неловкость, и сказал: «Тебе не нужно беспокоиться о том, что произошло прошлой ночью».

Из-за сладкого укуса Се Юаньсина его феромоны так сильно колебались, что вся медицинская бригада не могла усидеть на месте. В шесть утра они разбудили главного врача, чтобы позвонить ему и узнать о ситуации.

Это было так неловко, что он не мог заставить себя сказать это.

У Шэнь Бьянье пропало желание заниматься спортом. Он пошёл в ванную, чтобы принять душ. Когда он вернулся, тётя уже приготовила завтрак и поставила его на стол.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

Торт

Рис

Персик

торты

торт

диапазон

Настроение у него было хаотичным. Во время еды он бездумно прокручивал короткие видеоролики.

В одном из видеороликов показаны взрывы фейерверков.

Еще один: «Малоизвестные города фейерверков, о которых вы никогда не слышали».

И еще: «Самый полный путеводитель по городу фейерверков во всем Интернете».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело, он выключил телефон. Он нахмурился, задумался на мгновение, а потом понял.

Хотя он уже вкусил сладость, все его первоначальные приготовления были сделаны. Если бы он не взял Се Юаньсин, разве все эти приготовления не были бы напрасны?

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

Торт

торт

рис

торты

Персик

диапазон

Он просто хотел не тратить свои усилия впустую.

Он знал, что никогда не планировал поездки самостоятельно. Теперь, когда у него были планы, он не мог позволить им пропасть даром.

Теперь ему оставалось думать только о том, какой предлог использовать и когда убедить Се Юаньсина пойти.

Новогодняя ночь и праздник Весны были слишком торжественными и легко могли привести к недоразумениям.

Но…

Молодой господин Шэнь цокнул языком: «Если бы Се Юаньсин провёл эти два дня в одиночестве, это было бы слишком жалко».

Узнайте больше

Продукты

напиток

напитки

Напиток

диапазон

рис

Персик

торт

торты

Рис

Никто не понимал положение Се Юаньсина лучше, чем он сам. Оба его родителя умерли. Что касается родственников, то самые близкие сидели в тюрьме, о них и говорить не стоило, а самые дальние были так далеко, что с ними невозможно было связаться.

А сказать, что его дружба с этой сморщенной обезьяной была хорошей? Чистая чушь.

Шэнь Бьянье вспомнил сцену, которую он увидел вчера вечером, когда зашел в общежитие: тускло освещенная комната, на страже дымящийся маленький котелок, Се Юаньсин сидит возле него, подперев подбородок рукой, погруженный в свои мысли.

Явно совсем один.

Как он чувствовал себя счастливым и довольным?

Может быть, это произошло потому, что страданий было слишком много, а обладания – слишком мало, и потеря величайших страданий и приобретение малого принесли ему удовлетворение?

Узнайте больше

Напиток

напитки

напиток

Продукты

Торт

диапазон

торты

рис

Персик

торт

Шэнь Бьянье раздражённо открыл телефон, переключил аккаунт и открыл окно чата. Он уже собирался отправить сообщение, но замер.

Пусть X будет сопровождать Се Юаньсина в Новый год, в черный как смоль Новый год?

Явно неуместно.

X: «Новый год уже почти наступил. Какие планы у малыша на Новый год?»

Се Юаньсин получил сообщение как раз по прибытии на подработку. Он достал бейдж и надел его. Когда он опустил глаза, чтобы ответить, синий шнурок качнулся.

Се Юаньсин: «Я буду дежурить здесь в Новый год».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

Торт

торты

торт

рис

Рис

Персик

Х: «?»

X: «Никаких выходных на Новый год?»

X: «Это обязательная обязанность?»

X: «Перестань, детка. Я тебе зарплату за этот и за следующий месяц отплачу».

Се Юаньсин: «Нет, я вызвался добровольцем».

«В новогодний период сверхурочные оплачиваются в тройном размере, поэтому я подал заявление на их получение».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напитки

напиток

Персик

рис

торт

торты

диапазон

Рис

X: «Малыш слишком много работает. Ты только что начал работать сразу после окончания школы и не отдохнёшь к Новому году. После работы ты вернёшься в школу».

X: «Твое тело не выдержит».

Се Юаньсин: «В любом случае, мне больше нечего делать. Работать не так уж и утомительно, и у меня даже есть один выходной в неделю».

«И сам Новый год — это праздник. Я могу отдохнуть, и это всё равно засчитается в зарплату».

«Мне сейчас нужно работать. Поговорим позже».

Звонок на первый урок прозвенел на втором и третьем этажах. Се Юаньсин поставил телефон на беззвучный режим и вошёл в класс через заднюю дверь.

Узнайте больше

напиток

напитки

Продукты

Напиток

рис

Персик

Торт

Рис

торт

торты

Первый снег в городе выпал с опозданием в канун Нового года. Се Юаньсин шёл на работу, поглубже зарывшись лицом в тёмно-синий шарф.

Улицы были пустынны, однако повсюду были развешаны красные украшения — противоречивое сочетание холодности и праздничности.

Он направился в магазин, где обычно продавали завтраки, и купил паровые булочки. Увидев на двери табличку «Закрыто на три дня в связи с Новым годом», Се Юаньсин вздохнул и направился наверх.

Обычно оживлённый второй этаж теперь опустел. Се Юаньсин достал ключ, открыл дверь и сел за стойку, какое-то время тупо глядя перед собой. Затем он вынес из кабинета стопку тетрадей для проверки.

Зазвонил телефон на стойке регистрации, нарушив тишину всего этажа.

Се Юаньсин быстро отложил ручку и ответил: «Здравствуйте, Hongwang Education. Чем я могу вам помочь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Рис

рис

торты

торт

Персик

Торт

Голос на другом конце провода заставил его остановиться.

X: «Малыш, доброе утро».

Се Юаньсин инстинктивно улыбнулся от удивления, его взгляд все еще был немного растерянным: «Как ты...?»

X: «Я нашел номер телефона стойки регистрации в интернете».

X: «Разве малыш не сказал, что ты будешь на дежурстве? Я подумал, что ты будешь сидеть на стойке регистрации, поэтому и позвонил, чтобы попробовать».

X: «Синсин сидит один за стойкой регистрации?»

Се Юаньсин дважды напевал, а затем услышал, как Х говорит: «Вы тот самый счастливый котенок, который сидит за стойкой регистрации?»

X: «Когда я открою свою компанию в будущем, я попрошу малыша посидеть за стойкой регистрации. Тебе не придётся ничего делать, принимать гостей, просто сиди и играй».

X: «Малыш такой красивый, и если ты будешь у стойки регистрации, это определенно принесет богатство и сокровища».

Се Юаньсин усмехнулся, его уши покраснели, и сказал: «Содержание того, кто только получает зарплату и не работает, приведет к банкротству».

X: «Я бы больше никого не оставила, только ребенка».

X: «Я заказала завтрак для ребёнка. Если ребёнок уже поел, просто отложите его. Если нет, съешьте, когда привезут».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напитки

напиток

рис

Персик

торт

Рис

Торт

диапазон

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты догадался, что я не завтракал?»

X: «Сегодня канун Нового года. Большинство магазинов закрыты. На всякий случай заказал».

X: «Если там будет только ребёнок, в кафе не будет еды, верно? Я ещё и обед для ребёнка заказала. Его доставят в полдень».

Еда, которую Шэнь Бьянье поручил Высокому Дяде доставлять, была всего лишь ужином, так как Шэнь Бьянье не знал, где работает Се Юаньсин, а заказать доставку еды на рабочее место Се Юаньсина он не мог.

Личность Шэнь Бьянье не позволяла ему делать слишком много; X мог просто взять на себя часть работы, которую он выполнить не мог.

Се Юаньсин почувствовал ком в груди, словно его облили сиропом. Икс мог представить себе все эти мельчайшие детали; его действительно трудно было не растрогать.

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

Персик

Торт

торты

торт

рис

диапазон

Он опустил взгляд, его длинные, густые ресницы затрепетали, как бабочки, и прошептал: «Спасибо».

X мягко усмехнулся: «Малышка, не нужно меня благодарить».

X: «Если уж так хочется сказать, то лучше сказать: «Спасибо, муженёк».

Се Юаньсин поджал губы, его голос был слабым, как жужжание комара: «Спасибо, муженёк».

?

Что он только что услышал?

Из телефона донесся сигнал «занято». Шэнь Бьянье опустил взгляд на смятое одеяло и молча выругался.

Его феромоны были бесполезны больше всего.

Некоторые реакции были почти полностью вне его контроля.

Проклятие.

Се Юаньсин понятия не имел, какую реакцию вызовут его слова. Он знал, что его отношения с Х не продлятся долго, поэтому дорожил подарком.

Он выполнит желание X, каким бы неловким оно ни было.

Вскоре после того, как он повесил трубку, его телефон зазвонил снова.

Курьер вышел из подъезда на втором этаже. Увидев его, он улыбнулся, поставил еду на стойку и сказал: «С Новым годом».

Се Юаньсин на мгновение опешил, а затем слабо улыбнулся: «С Новым годом».

Позавтракав, Се Юаньсин вынес мусор, включил обогреватель и снова сел за работу. Делать было особо нечего, и было даже спокойнее, чем обычно.

Снаружи время от времени трещали и хлопали петарды. Се Юаньсин сидел на втором этаже, чувствуя в воздухе лёгкий запах пороха, похожий на серу.

Запах был очень похож на запах феромонов Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

торт

Торт

Рис

торты

диапазон

…Он покачал головой, выбрасывая из головы образ странного человека.

Зачем вспоминать Шэнь Бьянье? Он мог бы сосредоточиться на написании конспекта своего занятия.

В старом особняке семьи Шэнь еще до начала новогоднего ужина в воздухе уже витал запах пороха.

Шэнь Санье посмотрел на сына и сказал: «Афэн, после Нового года иди и помоги своему старшему дяде. Ты не можешь бездельничать, как другие; тебе нужно работать усерднее».

Шэнь Бьянье лениво сидел на диване, даже не поднимая глаз. «Не трудись. С его прозвищем, как бы он ни старался, он годится только на компост».

Лицо Шэнь Санье мгновенно побледнело, а молодой человек рядом с ним был слишком ошеломлен, чтобы говорить.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

торты

Персик

торт

Торт

Рис

рис

Вторая тетя быстро попыталась смягчить ситуацию: «Сяо Е, это неправильно с твоей стороны».

«Как вы можете говорить, что ваш кузен…»

Шэнь Бьянье: «Я что-то сказал?»

«Вторая тётя, ты слишком много беспокоишься. Ты хочешь управлять делами третьего дяди, и ты хочешь управлять делами нашей семьи».

Вы с вашим вторым дядей отправляете моему отцу одну Омегу за другой. Те, кто знает, скажут, что вас волнует личная жизнь моего отца. Те, кто не знает, подумают, что вы сводничаете.

Омега, сидевший в дальнем углу, также выглядел недовольным и тихо, деликатно произнес: «Сяо Е, как ты можешь так говорить?»

Шэнь Бьянье: «Разве госпожа не учила тебя быть осторожным, прежде чем успешно подниматься по социальной лестнице?»

Он играл в свою игру обеими руками, но при этом создавалось впечатление, будто он давал пощечины всем, кого видел.

Пока не послышались шаги с лестницы старого особняка, Омега прикусил губу, встал и позвал: «Господин Шэнь... Молодой господин Шэнь, он...»

Шэнь Чжэн взглянул на атмосферу в гостиной и понял, что произошло. Он холодно сказал: «Он болен, не обращайте на него внимания».

Затем он повернулся к Шэнь Бьянье и сказал: «Разве ты не знаешь, что сказать в праздничный новогодний день?»

«Когда позже придет твой дедушка, следи за языком».

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

Персик

Торт

торты

диапазон

Рис

рис

«Иногда я действительно не могу понять, твоя мать была до смерти обеспокоена твоей болезнью или до смерти разгневана твоим языком?»

Руки Шэнь Бьянье замерли, и он усмехнулся: «Шэнь Чжэн, тебе суждено умереть без наследника в этой жизни».

Вторая тетя получила пощечину, третий дядя получил пощечину, Омега получил пощечину, а его собственный отец получил две пощечины.

Когда лицо Шэнь Чжэна побагровело, Шэнь Бьянье усмехнулся и встал. «Скукотища».

Он отбросил игровую приставку и пошел прочь, не оглядываясь.

Позади него стояло несколько человек, которые имитировали крики, отчего Шэнь Бьянье затошнило.

Все в старом особняке знали, что ему суждено прожить короткую жизнь. Каждый из них желал ему скорее умереть, мечтая о наследстве. Его отец подумывал о том, чтобы вырастить ещё одного ребёнка и взять на себя управление компанией.

Раньше они были более сдержанными, но теперь, со временем, когда всё больше людей утверждали, что его невозможно вылечить, их нетерпение, казалось, росло. Третий дядя осмелился говорить при нём, а семья второй тёти даже осмелилась заставить Омегу, недавно следовавшего за Шэнь Чжэном, явиться прямо в старый особняк.

Шэнь Бьянье не беспокоился о том, будет ли у него новогодний ужин, но и получать проклятия по одному в течение Нового года тоже считалось большой неудачей.

Шэнь Бьянье проверил время и позвал Чжоу Чао и Лу Цяна.

В 7 часов вечера Се Юаньсин нажал пальцем на часы у входа, выключил свет, запер дверь и спустился со второго этажа.

На улицах было мало людей, а на деревьях висели гирлянды праздничных красных фонарей.

Может быть, ему стоит купить небольшой фонарь и повесить его в своей спальне, но сейчас он вряд ли найдет открытое место, где продаются такие безделушки.

Пока Се Юаньсин размышлял, он увидел Шэнь Бьянье, проходящего мимо входа.

Другой, казалось, был ещё больше удивлён, увидев его. Шэнь Бьянье: «Что ты здесь делаешь?»

Се Юаньсин: «…Я работаю здесь».

Шэнь Бьянье, казалось, взглянул на вывеску «Hongwang Education» позади себя и спросил: «Не работаешь?»

«Это хорошо. Пойдём со мной».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

напитки

торт

Персик

диапазон

рис

торты

Рис

«Раз уж мы столкнулись, я тебя сегодня укушу. Это избавит меня от необходимости идти к тебе в общежитие через пару дней».

Се Юаньсин наклонил голову, обнажив гладкий затылок: «Просто укуси меня здесь».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, раздраженно рассмеявшись: «Я же говорил тебе, укусить кого-то за шею на улице ничем не отличается от того, чтобы сделать это на публике».

«Только потому, что ты бета, ты можешь быть таким безрассудным? Тебе должно быть стыдно, ладно?»

Се Юаньсин молчал и не мог вымолвить ни слова. Для него разница между ними была колоссальной.

Но Шэнь Бьянье был полон гордости Альфа. Он мог лишь перефразировать: «Куда мы идём? Можем ли мы найти угол?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Просто следуй за мной. Тебе повезло, что ты встретил меня сегодня».

?

В чем ему повезло?

Перед ним возник дымящийся жареный батат с воткнутой в него ложкой, прервав размышления Се Юаньсина. Се Юаньсин склонил голову набок и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Глаза у него были темные и круглые, а на густых ресницах висели снежинки, которые дрожали, когда он моргал, и словно мягко падая на сердце Шэнь Бьянье.

Не холодно, но немного чешется.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сказал: «Разве я в прошлый раз не съел миску твоей лапши? Этот сладкий картофель — в качестве компенсации. Мне всё равно его есть не хочется».

Се Юаньсин взял его, его слегка холодные руки согрелись от сладкого картофеля.

С неба падал лёгкий снежок. Он держал дымящийся батат и ел его, а Шэнь Бьянье нес в одной руке сумку. Они оба, необычайно гармоничные, двинулись вперёд вместе.

Шэнь Бьянье направлялся в ресторан, расположенный дальше по улице от места работы Се Юаньсина. Похоже, встреча Шэнь Бьянье с ним возле его рабочего места была просто совпадением.

Лу Цян и Чжоу Чао, уже сидевшие за столом, были удивлены, увидев, как вошли Шэнь Бьянье и Се Юаньсин.

Чжоу Чао: «Вы двое…?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

рис

Торт

Рис

Персик

торты

диапазон

Шэнь Бьянье: «Я встретил его по дороге сюда. Пожалуй, возьму его с собой».

Затем Лу Цян сказал: «Се Юаньсин, верно?»

«Зовите меня просто Лу Цян».

Се Юаньсин поприветствовал его, несколько впечатлённый его крепким телосложением. Он уже собирался пожать ему руку, как вдруг ему вручили меню.

Рука Лу Цяна неловко повисла в воздухе, и Се Юаньсин, державший меню, тоже был застигнут врасплох.

Только Шэнь Бьянье, который передал ему меню, выглядел нормально. «Заказывайте, что хотите. Иначе я приведу вас сюда, и вы скажете, что я вас не кормил».

Се Юаньсин: «…Хорошо».

Чжоу Чао, наблюдавший за происходящим, с насмешливым блеском в узких глазах сказал: «Просто заказывайте свободно, не стесняйтесь. Шэнь Бьянье за всё заплатит».

Шэнь Бьянье взглянул на него. Чжоу Чао: «Братан, сегодня Новый год, и ты идёшь ужинать со мной. Было бы слишком, если бы ты нас не угостил, не так ли?»

Чжоу Чао наклонился вперёд и постучал по столу перед Се Юаньсином. «Закажи всё самое дорогое».

Лу Цян уже отдернул руку и сел, ухмыляясь: «Давайте выпьем чего-нибудь, ведь Новый год. Как же нам не выпить?»

Это был музыкальный ресторан и бар, поэтому недостатка в алкоголе у них не было.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

Торт

Персик

торты

Рис

рис

торт

Несмотря на канун Нового года, здесь всё равно было довольно много людей, в основном молодёжи, собравшейся оживлённо. Певица на сцене играла на гитаре, её голос создавал аккомпанемент к оживлённой атмосфере.

Се Юаньсин всё ещё помнил свой лимит в три напитка с последнего миксера и протянул меню. «Я не пью. Заказывайте сами».

Шэнь Бьянье также вспомнил о миксере, который был в прошлый раз, и испытал некий соблазн, чаши весов в его сознании дрогнули.

Одна сторона посчитала, что это было сделано нехорошо и слишком преднамеренно.

Другая сторона ни о чем не думала, просто чувствовала жадность.

Поколебавшись мгновение, он с сожалением подумал: «Забудь об этом» .

Он просто не хотел понравиться Се Юаньсину. Если бы он намеренно подлил кому-нибудь спиртного, это было бы немного раздражающе.

Еду заказали, напитки тоже. Пока ждали, ничего другого делать было нельзя, кроме как болтать.

Взгляд Чжоу Чао метался между двумя людьми напротив. Он неторопливо спросил: «Кстати, как вы вообще оказались вместе?»

«Разве зимние каникулы уже не начались?»

Шэнь Бьянье: «Он работает на том перекрёстке впереди. Я случайно столкнулся с ним, когда шёл по этой улице».

Он цокнул языком: «Увидев, как он работает один в канун Нового года, мне стало его жаль, поэтому я взял его с собой на ужин».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

торты

Рис

Персик

Торт

диапазон

рис

Се Юаньсин, словно гриб, пробормотал: «Я не жалок».

Шэнь Бьянье проигнорировал его. Чжоу Чао тоже не обратил внимания на это замечание, вместо этого сказав: «О, случайно».

«Кстати, этот ресторан…»

Шэнь Бьянье холодно взглянул на него. В глазах Чжоу Чао мелькнул лукавый огонёк, и он изменил свои слова: «Я здесь обедал в прошлый раз. Еда была довольно вкусной, поэтому я и пригласил тебя сегодня».

Он указал на плакат на стене перед собой: «Их фирменный «Пьяный пылающий гусь» великолепен. Вы его заказывали?»

Шэнь Бьянье: «Если вы этого не заказывали, закажите сейчас. В любом случае, вы выбрали место, значит, вы угощаете».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Торт

Рис

торт

рис

Персик

диапазон

Чжоу Чао: …

Хех, кто забронировал место, тот знал.

Лу Цян сказал Се Юаньсину: «Кстати, я много раз видел твои фотографии, но вижу тебя лично впервые».

Се Юаньсин посмотрел на него в замешательстве: «Мои фотографии?»

Лу Цян: «О, ты, наверное, не знаешь, я немного участвовал в ситуации твоих тети и дяди».

Он не уточнил, каким образом он был причастен, но Се Юаньсину не нужно было думать, чтобы понять, что «причастен» означало, что он помогал.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

рис

Персик

торты

Рис

Торт

диапазон

Блюда подавались по одному, а вино уже стояло на столе.

Се Юаньсин встал, открыл бутылку вина, налил себе бокал и серьезно сказал: «Спасибо».

Он выпил вино залпом, терпя его остроту, даже не нахмурившись.

Лу Цян: «Эй, эй, эй! Глоток — и хватит, эй, эй, подожди, подожди!»

Действия Се Юаньсина были слишком быстрыми; Лу Цян не смог его остановить и наблюдал, как он допивает напиток.

Лу Цян молча протянул руку Шэнь Бьянье: «Ты не можешь винить меня за это».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

рис

Торт

торты

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Вместо того, чтобы благодарить меня, ты должен поблагодарить Шэнь Бьянье. Я тоже ему помогал».

Се Юаньсин поджал губы, втягивая вино в рот, и потянулся за новой порцией.

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на бокал вина, затем на влажные, пухлые губы Се Юаньсина. Пользуясь ситуацией, в канун Нового года, пользуясь ситуацией, в канун Нового года, эти восемь слов снова и снова крутились в его голове.

Наконец, он с усилием надавил на край бокала: «Вам не нужно произносить за меня тост».

«Я не помогал тебе, я помогал себе. Если у тебя хорошее настроение, мне не будет так горько во время еды».

Есть?

Узнайте больше

Напиток

напиток

напитки

Продукты

диапазон

Персик

торты

рис

Торт

торт

Вкус?

Лу Цян был в замешательстве. Его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином, а мысли неслись в неожиданном направлении.

Он едва заметно спросил Чжоу Чао: «Просто играешься?»

То есть Шэнь Бянье просто играла с Се Юаньсинем?

Чжоу Чао покачал головой. Сейчас эти двое должны находиться в отношениях чистого пациента и лекарства.

Но один жест и один взгляд не могли передать многого, поэтому Лу Цян тут же втянул в себя холодный воздух — значит, это серьезно!

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Торт

Рис

диапазон

торт

Персик

торты

Шэнь Бьянье действительно состояла в отношениях A/B.

Но мужчины-беты не могли иметь детей. Как он мог обойти отца?

Если A/B приемлемо, то A/A?

Шэнь Бьянье понятия не имел, что Лу Цян уже всё неправильно понял. Он познакомил Се Юаньсина с этими двумя. Во-первых, из соображений удобства, во-вторых, они оба были порядочными людьми, а Чжоу Чао лишь изредка вмешивался в его любовные отношения.

Се Юаньсину не помешало бы с ними познакомиться.

Музыка в музыкальном ресторане медленно стихла. Ведущий на сцене уже разогревался перед новогодним отсчётом: «Десять… девять…»

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

Торт

торты

торт

рис

Персик

Большинство людей подняли головы, держа бокалы с вином, и с энтузиазмом закричали: «…шесть… пять…»

Однако Шэнь Бьянье откинулся назад и, по-видимому, небрежно играл со своим телефоном.

Новогодний колокол прозвенел ровно. Се Юаньсин вместе со всеми в музыкальном ресторане поднял бокал, радостно восклицая: «С Новым годом!»

Его телефон завибрировал, как раз принимая новогоднее поздравление.

X: «С Новым годом, детка».

X: «Деньги на Новый год для ребенка».

Узнайте больше

напитки

Продукты

напиток

Напиток

торт

рис

Торт

Рис

Персик

диапазон

В ресторане было оживлённо, полностью защищая их от сильного снегопада. Се Юаньсин не слышал вибрацию своего телефона, но сразу же после радостных возгласов взял трубку.

"С Новым Годом!"

«Кот крутится и виляет хвостом.jpg»

Шэнь Бьянье поднял бокал с вином и постучал по столу: «Ладно, пришло время для красных новогодних конвертов».

Чжоу Чао: «Сколько вам лет?»

Лу Цян: «Ваш почтенный возраст?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

диапазон

Торт

Персик

рис

Рис

торты

Шэнь Бьянье указал на Се Юаньсина: «Ему ещё нет и девятнадцати, он ещё ребёнок, младше вас обоих».

«Скорее отдайте ему красные конверты».

Се Юаньсин, на которого указали, был ошеломлён. Он моргнул и сказал: «Нет…»

Он только что произнес одно слово, когда Шэнь Бьянье прижал его к себе: «А ты как думаешь, зачем я тебя сюда привел?»

«Конечно, это чтобы обмануть их от моего имени. Не волнуйся, это не для тебя. Деньги в красном конверте для них всё равно мелочь».

Чжоу Чао раздраженно воскликнул: «Вы что, действительно просто вымогаете у нас деньги?»

Узнайте больше

напитки

напиток

Напиток

Продукты

торт

торты

Персик

диапазон

Рис

рис

Лу Цян: «В следующий раз я приведу семнадцатилетнюю; ты просто подожди».

Оба вели себя более вызывающе, чем другой, но при этом оба доставали свои телефоны.

Шэнь Бьянье тут же потянулся за телефоном Се Юаньсина, набрал QR-код WeChat и сказал: «Дела следующего года — на следующий год. Поторопитесь».

Прошло много-много времени с тех пор, как Се Юаньсин в Новый год прибегнул к жесту «никакого красного конверта».

Возможно, в детстве это было притворством, но сейчас его желание отказаться было поистине огромным.

Он хотел забрать свой телефон обратно. Шэнь Бьянье был сильным, а рука у него была длинной; он мог крепко прижать его к боку одной рукой. «Куда спешить? Возможность выманить их выпадает нечасто».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

торт

торты

Персик

Торт

Рис

диапазон

«Тебе очень повезло, что ты наткнулся на меня в этот раз. В следующий раз тебе такой удачи не видать».

Он не только забрал телефон Се Юаньсина, но и собрал деньги от его имени.

Только получив переводы, он вернул телефон Се Юаньсину: «Сумма тебя не устраивает. Они боятся, что ты почувствуешь давление, если переведёшь слишком много».

Се Юаньсин взял его и увидел, что каждый из них перевел по восемь тысяч.

Давление, конечно, было немалым, но, к счастью, не настолько, чтобы он побоялся согласиться.

Выйдя из музыкального ресторана, Шэнь Бьянье вернулся в старый особняк. Сумка, которую он нёс с самого начала, была небрежно отложена в сторону.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

рис

диапазон

Торт

торт

торты

Под большой хрустальной люстрой в гостиной четыре уже остывших жареных батата в открытом пакете светились оранжево-красным светом.

Глава 48. Разоблачение (или "раскрытие личности").

Глава 48. Разоблачение (или "раскрытие личности").

«Учитель Се, вот ваша зарплата за этот месяц, вы усердно трудились в это время».

Когда пришло сообщение, Се Юаньсин лежал на кровати, погруженный в свои мысли. Его отсутствующее выражение лица тут же сменилось оживлением; написав в ответ несколько вежливых фраз и забрав деньги, он тут же купил ручку, которую приметил уже очень давно.

Кольцо на его пальце, похожее на черную змею, уперлось в боковую грань телефона. В отраженном свете экрана чешуя черного с серебром змея, казалось, мерцала искрами.

Кольцо со змеей от Gucci – серебристо-черный ободок, реалистичная чешуя; отсутствие украшений из бриллиантов лишь добавляло ему ауры опасности, словно это была змея, затаившаяся в темном и сыром углу в ожидании добычи.

Самым важным было то, что оно стоило чуть больше двух тысяч. Зарплаты Се Юаньсина после покупки ручки как раз хватало на такое кольцо.

Почти не раздумывая, он нашел проверенный сайт и немедленно оформил заказ.

Если бы Се Юаньсин покупал его для себя, он бы ни за что не потратил две тысячи на кольцо, но у него уже было одно, подаренное Х, и он хотел подарить точно такое же Х.

Собрав пару, их можно было считать парными кольцами.

От зарплаты осталась еще тысяча. Он встал, решив сегодня в обед выбраться и съесть что-нибудь вкусное.

Се Юаньсин спрыгнул с кровати, надел куртку и замотался шарфом. Худенький парень превратился в подобие пингвина и, переваливаясь, вышел из дверей общежития.

Скоро начало семестра, и магазины вокруг университетского городка постепенно открывались. Се Юаньсин нашел работающую закусочную, где готовили «ганьго»*, и заказал себе порцию со свиными ребрышками за тридцать восемь юаней.

*干锅 (gānguō) – это блюдо, которое готовится в сухом горшке, часто с мясом, овощами и специями, и подается на огне.

В заведении почти никого не было, хозяин экономил на кондиционере. Сделав заказ, Се Юаньсин налил себе горячей воды и сел ждать, обхватив теплую кружку ладонями.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин полез в карман – пришло сообщение от Х.

Х: «Малыш, занятия закончились?»

Х: «Кстати, скоро учеба начинается, на твоей подработке еще не дают выходных?»

Х: «Хочу увидеть тебя хотя бы раз до начала семестра, малыш, мы не виделись уже два месяца».

Браслет-детектор феромонов на запястье Шэнь Бянье запищал, цифры запрыгали, показывая резкие колебания.

Шэнь Бянье опустил взгляд и подумал, что эта рухлядь, должно быть, сломалась. Он небрежно снял браслет и отбросил его в сторону.

Увидев сообщение, Се Юаньсин сначала уточнил время доставки своей покупки, а затем с легким чувством вины ответил.

Се Юаньсин: «Моя подработка продлится до самого последнего дня перед учебой».

На самом деле она закончилась на неделю раньше – ученики ведь не железные, им тоже нужен отдых. Но Се Юаньсин хотел дождаться посылки, прежде чем встретиться с Х.

Х: «Значит, малыш выйдет на учебу сразу после работы».

Х: «Это слишком утомительно, малыш».

Х: «Хочу увидеть малыша, и в то же время хочу, чтобы малыш отдохнул».

Се Юаньсин: «Ничего страшного, просто забронируй место поближе к университету».

Х: «Хорошо, при встрече сделаю малышу массаж, на днях специально схожу поучиться у мастера».

Се Юаньсин: «Не нужно специально этому учиться. Если ты научишься и начнешь отбивать клиентов у мастера, что он будет делать?»

Стикер: котенок смотрит шоу.jpg

Х рассмеялся: «Я отобью у него только одного клиента, это не считается рыночной конкуренцией».

Се Юаньсин: «Тебе не обязательно это делать, я не так уж сильно устал, всё в порядке».

Стикер: котенок качает головой.jpg

Х: «Люблю тебя, малыш, не могу смотреть, как ты мучаешься».

«Погоди».

Шэнь Бянье, как раз раздумывающий о том, чтобы пригласить массажиста на дом для обучения, внезапно осознал, что что-то не так.

Смысл существования Х заключался в том, чтобы радовать Се Юаньсина, давать ему «кусочек сладкого», верно? Но сейчас он уже это получил – пусть внезапно, но получил. Нужен ли ему до сих пор Х, чтобы утешать его?...

Стоит ли позволить Х расстаться с Се Юаньсином? Пожалуй, не стоит. Ведь тогда Се Юаньсин умрет от горя? А если Се Юаньсин расстроится, Шэнь Бянье придется каждый день «вкушать горечь» кусая его, что тоже не годится.

Шэнь Бянье терзался сомнениями, но рука, договаривающаяся с массажистом о визите, не останавливалась. Он ни разу не рассматривал вариант отправить массажиста к Се Юаньсину в общежитие.

***

За день до начала занятий в университете А, хотя семестр еще официально не начался, многие студенты уже начали съезжаться с сумками и чемоданами. У ворот толпились автобусы, такси и стайки учеников.

Се Юаньсин шел против потока людей. По адресу он дошел до отеля неподалеку от университета.

— Малыш.

Когда он вошел в номер, там была полная темнота. Высокая фигура обняла его, а в следующую секунду раздался смешок:

— Кажется, я обнял пингвина, малыш. Неужели так холодно?

С этими словами Х провел рукой вдоль локтя Се Юаньсина вниз и нашел ладонь, спрятанную в рукаве. Кожа казалась ледяной, словно в разгар зимы коснулись куска нефрита, лежащего в снегу.

В темноте Х нахмурился, достал обе руки Се Юаньсина и начал растирать их в своих ладонях:

— Почему руки такие холодные?

Се Юаньсин: — У меня такая конституция.

Се Юаньсин попытался высвободить руки, но не смог, тогда он слегка толкнул мужчину:

— Подожди, у меня кое-что есть для тебя.

Х не отпустил его, пока не согрел руки Се Юаньсина в своих ладонях:

— Что это?

Голос Се Юаньсина был радостным, как щебет птицы:

— Это подарок.

В темноте Се Юаньсин на ощупь вложил две коробочки в руки Х. Твердый картон коснулся кожи, заставив сердце Х смягчиться.

Х: — Подарок для меня, малыш? Целых два?

Х вздохнул и тихо прошептал:

— Малыш... Почему ты такой хороший, а? — Его голос был нежным, с хрипловатым магнетическим подтоном. — Мой звездный малыш.

Х убрал подарки в карман пальто, а в ладонь Се Юаньсина вложил что-то другое. Он продолжал шептать его имя, словно пережевывая эти слова в темноте:

— Малыш... Звездный малыш. Всё как обычно: нажми, если захочешь, чтобы я остановился.

Се Юаньсин наклонил голову, пытаясь уклониться, желая сначала убрать кнопку управления ошейником. В его взгляде читались паника и беспомощность:

— По-подожди, почему ты всегда даешь мне это? Тебе разве не больно, когда тебя бьет током?

Х смотрел на Се Юаньсина в темноте. Он видел его красивое лицо, растерянно хлопающие глаза. Зрение альфы позволяло видеть в темноте, но он не мог четко разглядеть ту самую родинку под глазом. Х оставалось только гадать, как эта родинка вздрагивает, когда Се Юаньсин отворачивается.

Кадык непроизвольно дернулся, Х почувствовал сильную жажду:

— Малыш, если меня ничего не будет сдерживать, я боюсь, что сделаю с тобой что-то плохое.

Се Юаньсин растерянно переспросил: — Что плохого?

Пальцы Х коснулись полных губ Се Юаньсина. Он странно усмехнулся:

— Например... заставлю тебя взять мой член в рот.

«А потом кончу тебе на лицо, испачкав эту прекрасную родинку».

Последнюю фразу Х сглотнул, но феромоны внезапно взбунтовались. Они стали горячими, кипящими, рвущимися наружу, и лишь ошейник на шее с силой сдерживал их.

Рука Се Юаньсина дрогнула, он едва не нажал на кнопку. Его лицо вспыхнуло от паники и стыда: — Ты...

Х писал ему подобные вещи в приложении, но услышать это вживую заставило Се Юаньсина покраснеть до корней волос.

Х тихо рассмеялся, придавив подушечкой пальца губы Се Юаньсина, которые, казалось, раскалились от одного этого предложения: — Я просто дразню тебя, малыш. Можно один поцелуй?

На словах Х легкомысленно отшучивался, но в голове уже неконтролируемо начали всплывать скрытые, постыдные и эротические образы. Феромоны внутри него так сильно ударили в кровь, что стало почти больно. Х не мог и не хотел это контролировать.

Малыш, раскрасневшийся от смущения, вел себя удивительно послушно под ним. Чувствуя приближение Х, он не убегал, лишь ресницы мелко дрожали в ожидании поцелуя.

Х наклонился, и в тот момент, когда он уже готов был поцеловать Се Юаньсина, тот внезапно отвернул голову и начал яростно кашлять.

— Кхм... кхм... что это за запах...

Ошейник на шее Х всё еще был на месте, но он достиг предела своих возможностей по блокировке. В темном гостиничном номере в мгновение ока распространился запах гари и пепла после лесного пожара.

Без браслета-детектора на запястье Шэнь Бянье даже не заметил, что его феромоны взбунтовались настолько, что блокирующий ошейник перестал справляться. Побочные эффекты ингибиторов начали проявляться именно в этот момент, но сейчас никому не было до этого дела.

Шэнь Бянье застыл. Он хотел убрать свои бесполезные феромоны, но обнаружил, что они продолжают возбужденно пульсировать без всякого намека на сдержанность. Их невозможно было убрать, невозможно скрыть.

Как он объяснит этот запах? Как объяснит, почему у Х, который якобы бета, феромоны альфы? И почему они, по чистому «совпадению», пахнут так же, как у соседа Се Юаньсина по комнате – Шэнь Бянье?

Перед угрозой неминуемого разоблачения мозг Шэнь Бянье заработал на бешеной скорости, пытаясь найти хоть какую-то причину для объяснения ситуации. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

В комнате стало так тихо, что слышался только кашель Се Юаньсина. Ему не хватало воздуха, слезы выступили на глазах от удушливого аромата.

Шэнь Бянье инстинктивно потянулся, чтобы похлопать его по спине, но как только его рука опустилась, Се Юаньсин резко отшатнулся и в панике вбежал в ванную у входа.

Этот отель выбрал Шэнь Бянье, но он сам был здесь впервые и не знал, что, когда кто-то входит в ванную, автоматически загорается ночная подсветка.

Феромоны еще можно было попытаться как-то оправдать, но вспыхнувший свет лишил его всяких путей к отступлению.

Шэнь Бянье приложил все силы, чтобы сохранить внешнее спокойствие, но его тело было напряжено до предела, а сознание почти перестало что-либо воспринимать. Если бы было можно, он бы с радостью покинул это тело и улетел. В его жизни редко случались такие моменты стыда и паники.

Встретившись взглядом с Се Юаньсином, Шэнь Бянье приоткрыл рот, но воздух в горле словно превратил его в немого: — Я...

Шэнь Бянье запинаясь произнес: — Я использовал эту личность... потому что ты всегда был таким горьким, когда мне приходилось кусать тебя... Я подумал, что если... если кто-то будет тебя утешать, может быть, я смогу почувствовать сладкий вкус... Ты... ты понимаешь?

Се Юаньсин сдерживал кашель, его глаза блестели от слез – то ли от едкого запаха, то ли от чего-то еще: — Сначала убери свои феромоны.

Тело Шэнь Бянье напряглось еще сильнее. Он не посмел сказать, что эти феромоны сейчас буквально трутся о Се Юаньсина, и сухо ответил: — Я не могу их убрать, нужны подавители.

Словно что-то вспомнив, Шэнь Бянье замер и развернулся вглубь номера: — В комнате должен быть автомат самообслуживания. Потерпи, я сейчас куплю…

Пока он шел эти несколько шагов, в голове у него был полный хаос. Его поразило то, каким спокойным казался голос Се Юаньсина.

Разве он не удивлен?

Почему?

Почему он так спокоен?

Шэнь Бянье достал телефон, чтобы отсканировать код на автомате. Пока загружалась страница, он краем глаза глянул в сторону двери. Стена закрывала обзор, но он услышал звук закрывающейся двери.

Бесполезный электронный ошейник, казалось, затянулся на его шее в унисон с этим звуком. Шэнь Бянье схватился за него и с такой силой рванул, что порвал его, сорвав с шеи.

***

Се Юаньсин шел к университету, опустив голову, и отправлял сообщение. На этот раз – на личный аккаунт Шэнь Бянье, а не Х.

«Я ушел. Тебе больше не нужно колоть подавители».

Он поджал губы и убрал телефон. Холодный ветер обжигал лицо. Се Юаньсин не выглядел жалко, но и назвать его состояние хорошим, казалось, нельзя: кончик носа покраснел, глаза тоже, а лицо выражало подавленность.

Когда Линь Сюмин встретил его у ворот университета, он был крайне удивлен:

— Что с тобой? Почему у тебя такое лицо, будто у тебя муж умер?

Се Юаньсин бросил на него мрачный взгляд и промолчал.

Линь Сюмин: — Ну же, рассказывай.

Се Юаньсин: — Сложно объяснить, история долгая. Если рассказывать, придется начать с того момента в средней школе, когда девчонки кричали тебе, что, если твои глаза не видят – выколи их, а если не умеешь говорить – откуси себе язык.

Линь Сюмин состроил сложную мину, подозревая, что Се Юаньсин просто решил припомнить ему старые грехи.

На самом деле, несмотря на внешнее спокойствие и иронию, Се Юаньсину было не до смеха. Хотя он знал, что этот день настанет, сейчас в груди словно застрял острый камешек – не то чтобы очень больно, но крайне неприятно.

Он не хотел пока возвращаться в общежитие и отклонил предложение Линь Сюмина пойти к нему. Линь Сюмин был омегой, и бетам мужского пола в его корпус вход запрещен. Раньше, во время зимних каникул, когда студенты разъехались по домам, это было не так важно, но сейчас люди возвращались, и это выглядело неуместно. К тому же, вход в омежье общежитие был по пропускам с распознаванием лиц, и коменданты уже вышли на работу.

В чате группы староста спрашивал, приехал ли кто-то в университет, чтобы забрать учебники на пятом этаже главного корпуса. Се Юаньсин подумал и ответил: «Я схожу».

От ворот до корпуса был порядочный путь. Когда Се Юаньсин дошел, он выглядел совершенно спокойным, краснота вокруг глаз сошла, и никто бы не сказал, что он только что плакал.

Когда Х предлагал ему встречаться, у Се Юаньсина было право начать эти отношения. Но право закончить их было не в его руках. Он думал, что оно у Х, но на самом деле оно было у случая и у тех бесконечных инъекций ингибиторов Шэнь Бянье.

Се Юаньсин был рассудителен: он знал, что в тот момент, когда он почувствовал запах феромонов, всё закончилось. Просто ему было немного, совсем капельку грустно.

На пятом этаже главного корпуса было многолюдно. От их группы пришло еще два человека, включая старосту. Староста поздоровался с ним, Се Юаньсин вежливо ответил.

— Ну как, хорошо отдохнул на каникулах?

— Да ничего особенного, на Новый год по родственникам таскался, задолбался вусмерть.

Староста посмотрел на Се Юаньсина: — А ты как?

Се Юаньсин: — Нормально, подрабатывал, так что к родственникам не ездил.

Одногруппник вставил: — Подработка... Я тоже хотел найти, но подумал, что работать в Новый год – это слишком печально.

Се Юаньсин улыбнулся: — Да вроде нормально. Но ты правильно сделал, что не пошел, после выпуска всё равно придется работать всю жизнь.

Одногруппник: — Злой ты.

Староста: — В точку.

Троица стояла в очереди. Се Юаньсин смотрел в окно на туманное небо. Деловитый пухлый воробей приземлился на ветку, заставив её прогнуться.

Се Юаньсин думал о том, что помимо любви он должен быть благодарен Х. После того как он поступил в университет и уехал от дяди с тетей – из той удушающей атмосферы – Х дал ему духовную поддержку в то время, когда он еще боялся контактов с окружающими. Благодаря Х он теперь мог нормально находиться среди людей.

***

Буйные феромоны, которые всё испортили, утихли после ухода Се Юаньсина. Шэнь Бянье вышел из номера, сдал ключи. Когда он полез в карман за картой, его пальцы коснулись двух подаренных коробочек.

Администратор с улыбкой спросила: — Господин, вы выезжаете так быстро? Вам что-то не понравилось?

Голос Шэнь Бянье казался холодным, как ледник: — Почему загорается подсветка в ванной, даже если карта номера не вставлена в слот?

Он спрашивал администратора, но на самом деле спрашивал самого себя.

Почему он снял браслет-детектор? Почему не сделал инъекцию подавителя перед приходом сюда?

Администратор растерялась от такого вопроса: — Простите, господин, это недоработка нашего сервиса. Стоимость номера будет возвращена на ваш счет в течение часа.

Шэнь Бянье покачал головой: — Не нужно.

Он вышел из отеля и достал из кармана две коробки: длинную и квадратную. В длинной оказалась перьевая ручка – серебристо-белая, красивая, как произведение искусства. В квадратной лежало серебристо-черное кольцо – точно такое же, как то, что он когда-то подарил Се Юаньсину.

Сегодня, когда он грел руки Се Юаньсина, он нащупал на его пальце кольцо. Значит, это было не его кольцо, а то, что купил Се Юаньсин.

Ручка Montblanc и кольцо Gucci. Шэнь Бянье знал толк в вещах и понимал цену – эти два подарка тянули почти на двадцать тысяч юаней. Он также помнил, что Се Юаньсин работал эти два месяца, и с учетом тройной оплаты за праздники его зарплата составляла всего чуть больше двадцати тысяч.

Работать с девяти утра до семи вечера в лютый холод два месяца подряд без выходных даже на Новый год... И всё это ради того, чтобы купить подарок для Х?

Шэнь Бянье резко сжал коробки. Твердый картон впился в ладонь. На этот раз, в отличие от момента в номере, он почувствовал тупую боль.

***

На столе тихо лежали две коробки. Чжоу Чао, который пришел выпить с Шэнь Бянье и застал того уже в процессе, увидев эти подарки, приподнял бровь: — Се Юаньсин подарил?

Шэнь Бянье осушил бокал залпом. Его голос звучал глухо: — Угу.

Чжоу Чао небрежно заметил: — Ну, это нормально. Ты подарил ему столько вещей, денег... Неудивительно, что он решил сделать ответный жест.

Шэнь Бянье: — Нет. Он купил это на свою двухмесячную зарплату. Даже в канун Нового года он работал только ради того, чтобы купить это.

Чжоу Чао покачал головой: — Щедрый жест. Он вбухал сюда всё, что заработал.

Шэнь Бянье снова налил себе. Лед в бокале звякнул о стенки, этот чистый звук мешал здраво мыслить.

— Се Юаньсин не удивился, что это я. Почему? В его глазах была паника, но не удивление.

Чжоу Чао лениво ответил: — А что тут думать? Значит, он давно знал, что это ты.

Этот ответ уже давно крутился в голове Шэнь Бянье, но он не смел в это верить. Теперь, когда Чжоу Чао прямо указал на это, Шэнь Бянье всё равно был поражен.

— Он знал, что это я, и всё равно продолжал встречаться?! Копил деньги, чтобы купить мне такие дорогие подарки?!

Раскаяние и удушье, преследовавшие его в отеле, казалось, рассеялись. Шэнь Бянье выглядел одновременно озадаченным и шокированным:

— Неужели Се Юаньсин... любит меня? Да нет, не может быть. Чтобы у него не возникло лишних мыслей, я постоянно говорил ему гадости. Как он может меня любить? — Он подозрительно спросил: — Се Юаньсин что, мазохист?

Чжоу Чао: — ...Если ты продолжишь нести эту чушь, Се Юаньсин может тебе врезать, если услышит.

Мысли Шэнь Бянье путались, и слова вылетали быстрее, чем нужно: — Ты думаешь, он мне не врезал?

Чжоу Чао: — ......

Шэнь Бянье, придя в себя: — ......

Чжоу Чао со сложным выражением лица спросил: — И ты не разозлился?

Шэнь Бянье: — Чего тут злиться? Было не так уж и больно.

Чжоу Чао посмотрел на него так, будто видел впервые, и задал глубоко философский вопрос: — Так кто из вас тут мазохист?

Шэнь Бянье сухо откашлялся: — Тот случай был случайностью. Не мог же я из-за случайности предъявлять ему претензии?

Чжоу Чао: — ...Случайностью, говоришь?

Шэнь Бянье сунул ему бокал: — Ладно, пей.

Чжоу Чао хмуро заметил: — У меня нет провалов в памяти от алкоголя. Ты ведь не собираешься дождаться, пока я напьюсь, и огреть меня дубинкой для «физической амнезии»?

Шэнь Бянье хмыкнул: — Я на такое способен? К тому же, разве я мало знаю о твоих позорных историях? Тот омега, который врал тебе, что свободен... Кто спасал тебя, когда тебя чуть не застукали в постели с ним?

Тон Чжоу Чао стал еще мрачнее: — Просто пей.

Они оба вздохнули. Бокал Шэнь Бянье снова опустел. Он поболтал льдом, вспомнив снежинки на ресницах Се Юаньсина. Тогда нужно было просто убрать их. Раз Се Юаньсин знал, что он – это Х, и всё равно любил его, он бы, наверное, не стал уворачиваться.

Се Юаньсин любит его. Се Юаньсин действительно его любит.

Се Юаньсин знал, что он – Х. Знал и позволял Х слизывать слезы, соглашался на поцелуи, покупал подарки.

Он полюбил его до того, как узнал, что он – Х, или после? Полюбил Х, потому что это Шэнь Бянье, или полюбил Шэнь Бянье, потому что это Х?

Нет, нет, это неважно. Важно то, что Се Юаньсин его любит.

Шэнь Бянье нахмурился: — Это меня раздражает. Он не должен и не может в меня влюбиться.

Чжоу Чао: — Ты можешь распоряжаться чем угодно, но не чужими чувствами. Если совсем невмоготу – посмотрись в зеркало.

Шэнь Бянье усмехнулся: — Считаешь, я его не достоин? Я не достоин какого-то беты? И вообще, это он меня любит, с какой стати мне в зеркало смотреться? Нет, я должен пойти в университет и увидеть его.

«Нет, зеркало тебе нужно, чтобы ты увидел, что твое лицо вовсе не выглядит раздраженным».

Чжоу Чао не успел вставить и слова. Он лишь смотрел, как Шэнь Бянье хватает коробки и улетает из бара с такой скоростью, что за ним невозможно было угнаться.

Чжоу Чао: — ......

Он перевел взгляд на заставленный выпивкой стол в пустом вип-зале. Его лицо стало куда мрачнее, чем у Шэнь Бянье пару минут назад.

Сколько раз Шэнь Бянье кидал его ради этого Се Юаньсина? Он вообще-то сейчас заведует фабрикой фейерверков, а не, мать его, «фабрикой голубей».

Впрочем, зная упрямый характер Шэнь Бянье, он был уверен: сейчас тот пойдет к Се Юаньсину и обязательно получит от ворот поворот. Чжоу Чао злорадно ухмыльнулся.

***

Когда Шэнь Бянье вернулся в общежитие, было около десяти вечера. Едва переступив порог, он изменился в лице.

— Что это значит?

На его столе лежали часы Patek Philippe «Звездное небо», бриллиантовая брошь, пара бриллиантовых запонок и аккуратно сложенный фрак.

Шэнь Бянье холодно произнес: — Возвращаешь мне старье? Думаешь, мне это нужно?

Он запнулся. Иногда он специально говорил гадости, чтобы не давать Се Юаньсину надежды, чтобы тот не влюбился. Но даже когда он так поступал, Се Юаньсин всё равно полюбил его. Кажется, больше нет смысла грубить – это всё равно не работает.

Поэтому он сменил тон на более неловкий: — Оставь себе. Считай это компенсацией. Если хочешь – носи, хочешь – продай. Если продашь это плюс те деньги, что я переведу тебе по окончании контракта, тебе как раз хватит на дом, который ты хотел купить.

Се Юаньсин качнул головой и спокойно ответил: — Не нужно.

Шэнь Бянье подтолкнул вещи к нему: — Я сказал, раз отдал – значит твои. Глупо отказываться от денег.

Когда он собирался убрать руку, Се Юаньсин внезапно прижал его ладонь своей. Лицо Шэнь Бянье тут же приняло странное выражение.

Раз Се Юаньсин хватает его за руку – значит точно любит. Зачем он его держит? Если он сейчас спросит, могут ли отношения с Х перерасти в нечто большее между ними двумя, как ему правильно отказать? Грубо нельзя – это уже доказало свою неэффективность, это только ранит. И не хотелось бы, чтобы Се Юаньсин плакал. Как тогда отказать? Сказать прямо «между нами ничего невозможно»? Не слишком ли это жестко?

Эти мысли пронеслись в голове Шэнь Бянье за доли секунды. Се Юаньсин отпустил его руку, но взгляд его всё еще был прикован к пальцам Шэнь Бянье.

— Ты можешь снять кольцо с руки? Это подарок для Х.

В одно мгновение все мысли Шэнь Бянье испарились. Его лицо потемнело, он спросил низким голосом: — Что это значит? Ты ведь подарил его мне.

Се Юаньсин покачал головой и посмотрел ему прямо в глаза с серьезным видом: — Нет. Это подарок для моего парня – Х.

Уголки губ Шэнь Бянье дернулись в подобии усмешки: — Мы не сможем быть парой, это исключено. Признаю, я был неправ, но раз ты и так всё знал, тем лучше. Считай эти вещи компенсацией. В будущем, если возникнут проблемы, можешь обращаться ко мне – считай, я твой должник. А дизайн этого кольца мне нравится, так что я его оставлю.

Отношение Се Юаньсина к нему оставалось ровным. Услышав «мы не сможем быть парой», он не выказал ни капли грусти. Он просто отодвинул дорогие вещи обратно в сторону Шэнь Бянье, словно проводя черту между ними.

— Мне это не нужно.

Се Юаньсин закусил губу и повторил еще прямее: — Я не просил тебя быть моим парнем. Кольцо... пожалуйста, сними его. Оно не для тебя.

Шэнь Бянье непроизвольно сжал кулак. Металл кольца больно врезался в кожу, чешуйки змеи оставили глубокие отпечатки на пальцах. Он смотрел на Се Юаньсина тяжелым взглядом, не упуская ни малейшей эмоции на его лице. Наконец, он выдавил из себя:

— Что ты имеешь в виду? То, что ты дал Х – это ведь дано мне? Какая разница? — Подавляя нахлынувший гнев, Шэнь Бянье чеканил каждое слово: — Я и есть Х, разве нет?

Он буквально допрашивал Се Юаньсина, припирая к стенке, его лицо было ледяным, как поверхность вулкана перед извержением. Любой бы заметил бушующее под этой коркой яростное пламя. Х был лишь выдумкой, созданной на основе Шэнь Бянье. С какой стати Се Юаньсин признает Х, но не признает его?!

Се Юаньсин опустил взгляд, словно собирался отступить, но его голос прозвучал твердо: — Ты – не Х. Ты не можешь носить кольцо, которое я подарил Х.

Шэнь Бянье долго смотрел на Се Юаньсина с мрачным лицом, а затем внезапно рассмеялся, указывая на груду драгоценностей на столе. В его глазах полыхал огонь: — Говоришь, я не Х? Тогда почему ты возвращаешь мне всё это барахло, которое прислал Х?! — Он внезапно повысил голос, почти закричав: — Зачем ты положил это на МOЙ стол?!

Се Юаньсин едва заметно вздрогнул, поджал губы и упрямо прошептал: — Кольцо... можешь его снять?

Сильный и властный человек в этот момент словно получил сокрушительный удар. Голова Шэнь Бянье закружилась от чувства собственного бессилия. Он внезапно понял: Се Юаньсин знал, что Х – это он, но в его мире это были два совершенно разных человека.

Что ж, прекрасно. Пусть будет так. Именно этого он и хотел.

Шэнь Бянье отвернулся. Его зубы были плотно стиснуты, лицо исказилось в гримасе. Он сжал кулак, а затем медленно расслабил пальцы. Он стянул кольцо, непроизвольно зажав его в ладони. Холодные чешуйки и острый хвост змеи больно впились в кожу.

Кровь из ладони потекла к пальцам – липкое ощущение, похожее на раздавленное и растоптанное упрямство. Кольцо, которое ему нельзя носить.

Хех.

— Я снял его, — холодно бросил Шэнь Бянье, стоя спиной к Се Юаньсину.

Глава 49. Последствия разоблачения (или "раскрытия личности").

Глава 49. Последствия разоблачения (или "раскрытия личности").

Окровавленное кольцо Шэнь Бянье убрал в ящик стола. Он не стал его надевать, а Се Юаньсин об этом не упоминал.

В сердце Се Юаньсина это было кольцо, подаренное X, и он не хотел видеть его на руке Шэнь Бянье. Даже сейчас – называйте это самообманом или притворством, неважно. Пока он не видит это кольцо на ком-то другом, в его душе оно по-прежнему принадлежит X. Только ему.

Се Юаньсин опустил взгляд на вещи на столе: часы, брошь, запонки. Шэнь Бянье принес их небрежно, сгребя в одну горсть, словно это были дешевые безделушки, не боясь, что они поцарапаются или ударятся друг о друга.

Шэнь Бянье мог так с ними обращаться, но Се Юаньсин – нет. Он молча разложил вещи обратно на столе Шэнь Бянье одну за другой.

Когда Се Юаньсин подошел, Шэнь Бянье спрятал раненую руку под стол. Кровь на ней он так и не вытер, не желая, чтобы Се Юаньсин это видел. Иначе это выглядело бы смешно – будто он готов лезть в петлю из-за какого-то кольца. На самом деле он просто не рассчитал силу, когда снимал его, и порезался.

Видя, что Се Юаньсин, положив вещи, собирается уходить, Шэнь Бянье схватил его за запястье здоровой рукой. Он не смотрел на Се Юаньсина, его взгляд был прикован к подаркам, глаза казались холодными, как ледяной омут, а голос звучал мрачно:

— Забирай. У меня нет привычки возвращать назад то, что я подарил.

Когда X выбирал эти красивые, изысканные и дорогие подарки, он думал не о деньгах, а о том, как красиво они будут смотреться на Се Юаньсине. Теперь же Шэнь Бянье говорил совсем другое:

— Если не нужны, выбрось в любую урну, мне плевать.

На часах Patek Philippe «Звездное небо» сияли золотые звезды, а внизу висела луна. Но Шэнь Бянье не был X. Он не был Луной, оберегающей Звезду. Впрочем, подчеркивать это не стоило – Се Юаньсин осознавал это еще четче, чем он сам.

«Хм, кто бы сомневался».

С самого детства Шэнь Бянье был баловнем судьбы, центром внимания. Он никогда не думал, что однажды в чьем-то сердце он будет бесконечно проигрывать вымышленному человеку. Он использовал образ X, чтобы почувствовать от укуса Се Юаньсина хоть каплю сладости, но в итоге у Шэнь Бянье возникло чувство, будто он старался для кого-то другого.

Ирония заключалась в том, что этим «другим» должен был быть он сам, но Се Юаньсин полностью разделил их на двоих. И Шэнь Бянье не мог найти этого второго, чтобы просто побить его и выплеснуть гнев.

Лицо Шэнь Бянье стало мертвенно-бледным. Гнев и досада, словно лезвия бритвы, циркулировали в его крови, разрезая плоть изнутри. Его фермоны вели себя на редкость тихо, но, чтобы подавить ярость, Шэнь Бянье прикладывал все силы. Он неосознанно сжал руку крепче, рана на ладони снова разошлась, и кровь начала капать на пол.

Будто не чувствуя боли, он произнес спокойным, но резким голосом:

— Повторяю еще раз: забирай.

Говоря слова, которые должны были прогнать Се Юаньсина вместе с вещами, он инстинктивно сжимал его руку так крепко, словно это были оковы, словно он отчаянно пытался что-то удержать.

Се Юаньсин попытался высвободиться, но безуспешно. Пальцы на запястье сомкнулись подобно раскаленным железным тискам, отчего рука начала ныть от боли.

— Выбрось их сам. Отпусти, ты делаешь мне больно.

Се Юаньсин не хотел устраивать некрасивых сцен. Он давно знал, что этот день настанет. Он просто чувствовал усталость и хотел лечь спать. Когда тебе больно, нужно просто поспать, и утром всё пройдет.

Шэнь Бянье резко разжал руку, будто обжегся, и его взгляд наконец упал на Се Юаньсина. Ярко-красный след на тонком бледном запястье резал глаза. Опустив взгляд ниже, он увидел на указательном пальце Се Юаньсина серебристо-черное кольцо.

— Раз уж ты всё возвращаешь, почему не возвращаешь это кольцо? — В порыве ревности и гнева Шэнь Бянье не выбирал выражений. Хотя он видел, как дорого это кольцо Се Юаньсину, он всё равно сказал это.

Заметив, как мгновенно погас взгляд Се Юаньсина, Шэнь Бянье тотчас пожалел о сказанном. Но в горле будто застрял ком, а желание получить ответ не позволило ему взять слова обратно.

Тело Се Юаньсина застыло. Его тонкие белые пальцы слегка сжались, и змеевидное кольцо, казалось, попыталось спрятаться за его движением.

Голос Се Юаньсина был почти не слышен, он будто шептал самому себе:

— Я хочу оставить его. Можно?

Челюсти Шэнь Бянье непроизвольно сжались, глаза потемнели, в них закипала буря:

— Либо забираешь всё, либо не оставляешь ничего.

Се Юаньсин хотел оставить кольцо Х, но запрещал Шэнь Бянье его носить – Шэнь Бянье прекрасно понимал, что это значит. Роль X удалась ему слишком хорошо, но это не приносило радости.

Ресницы Се Юаньсина дрожали, как крылья раненой бабочки, тщетно пытающейся взлететь. Он протянул руку, впился ногтями в кожу под кольцом, оставляя след, и медленно стащил кольцо в форме змеи.

Дзынь...

Тихий звук удара кольца о стол эхом отозвался в ушах обоих. У Шэнь Бянье зазвенело в голове.

Он резко встал и с мрачным лицом швырнул все вещи на кровать Се Юаньсина, включая то самое серебристо-черное кольцо.

— Скучно.

Зимняя постель была толстой и мягкой, поэтому вещи упали бесшумно. В комнате слышался только гул кондиционера. Шэнь Бянье накрыло волной гнева, но он уже привык к этой маске холодности и язвительности. Гнев породил импульсивность, слова вышли из-под контроля. Едва открыв рот, он сорвался на сарказм:

— Мне не нужны эти побрякушки, не строй из себя недотрогу. Деньги берешь, а вещи – нет? К чему это фальшивое благородство? — Он холодно усмехнулся. Это был вопрос, больше похожий на крик отчаяния: — Если ты и правда считаешь деньги грязью, зачем тогда подписывал со мной контракт?

Тот контракт... Изначально Шэнь Бянье не собирался его заключать. Лучшие врачи мира осматривали его один за другим, но лишь качали головами и вздыхали. Шэнь Бянье и подумать не мог, что какой-то Се Юаньсин действительно сможет его вылечить. Он просто увидел тогда, как Се Юаньсин стоит на коленях и вычищает грязь из щелей в полу. Ему стало жаль его, и он использовал контракт как предлог, чтобы помочь.

То, что лечение реально подействовало, стало сюрпризом и для него самого. Команда врачей, обслуживающая его двадцать четыре часа в сутки, была заново собрана всего месяц назад. Поначалу Шэнь Бянье не воспринимал это «шуточное» лечение всерьез. Он просто пожалел Се Юаньсина.

Се Юаньсин стоял тихо и неподвижно под градом обвинений. Дождавшись, пока Шэнь Бянье закончит, он негромко произнес:

— Тебе не нужно так злиться. — Уголки его губ дернулись в попытке улыбнуться, но он тут же сжал губы. — Ты ведь сам сказал: ты появился в образе X, чтобы я почувствовал хоть немного радости.

Се Юаньсин не хотел обсуждать, почему появился X, но бессмысленные нападки Шэнь Бянье вымотали его. Он просто хотел, чтобы этот день закончился. Лечь в кровать, укрыться одеялом и уснуть.

— Он добился своего. Он мне нравится, и я был счастлив. Так почему ты злишься теперь? — Чистые черные глаза Се Юаньсина засияли при упоминании симпатии. Но это было адресовано X. К Шэнь Бянье же он чувствовал только непонимание. — Или ты не можешь смириться с тем, что мне нравится он, а не ты?

Эта фраза взорвалась в голове Шэнь Бянье, как бомба. В мире наступила тишина, остался лишь звон после взрыва.

Спустя мгновение он холодно рассмеялся:

— А ты действительно самовлюбленный.

Сказав это, он развернулся и стремительно вышел из комнаты.

Се Юаньсин не обратил внимания на его слова, лишь облегченно вздохнул. Его плечи опустились, усталость нахлынула волной. Он снял обувь, поднялся по лестнице на кровать и, сев на колени, аккуратно сложил разбросанные вещи в стороне. Только кольцо он снова надел на палец.

Затем он юркнул под одеяло, прижавшись щекой к подушке, словно котенок, устраивающийся поудобнее.

***

Жизнь Се Юаньсина вернулась в спокойное русло. Начало семестра всегда суматошное: бесконечные собрания у куратора, лекции по выходным.

«@Все: Сегодня в 16:00 всем быть в актовом зале на лекции “Поэзия как крылья, литература как мечта”. Пропуски недопустимы. Старостам проверить присутствующих».

За полотном из дежурных «Принято» скрывалось недовольство всей группы. Се Юаньсин тоже отправил подтверждение, а выйдя из группового чата, увидел новое сообщение от Шэнь Бянье: «Что делаешь?»

Шэнь Бянье смотрел в экран телефона. Время в верхнем углу шло, но окно чата не менялось. С мрачным лицом он заблокировал телефон, встал, потом снова сел.

Сидевший рядом Лу Цян обреченно вздохнул:

— У тебя что, гиперактивность, молодой господин? Будем играть или нет? Твой ход.

Шэнь Бянье небрежно бросил карты на стол:

— Играй за меня. Проиграешь – мой долг, выиграешь – твои деньги.

Он не то чтобы очень хотел общаться с Се Юаньсином, но привычка – страшная сила. Потерпев еще немного, он не выдержал и отправил сообщение.

Прошло пять минут – тишина. Десять – тишина. Полчаса – экран телефона оставался черным. Шэнь Бянье нервничал, листал приложения, отключал и снова включал мобильные данные.

«Притворяешься, что не видишь?» — написал он.

Се Юаньсин спокойно удалил новое уведомление. До начала лекции оставалось время, так что он достал тетрадь и принялся за домашнее задание по политологии. Когда время подошло, он взял тетрадь с собой и направился в актовый зал.

У входа толпились студенты, отовсюду слышался ропот:

— Опять лекция! Сколько можно? Единственный день без занятий, и тот испортили. Бесит.

— Сбежим? Как только отметят, сразу смываемся.

Подошел Гао Юйфэй и хлопнул Се Юаньсина по плечу:

— Я тебя отметил. Собираюсь уйти в середине, ты со мной?

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет, я останусь.

Гао Юйфэй хихикнул:

— Тогда прикрой меня. Если придет куратор – маякни, я мигом вернусь. Вряд ли он придет, но береженого бог бережет.

Се Юаньсин вздохнул, но согласился:

— Хорошо.

В зале царил полумрак. Места распределили по группам. Группы по общежитиям сидели вместе, но Се Юаньсин был один и просто сел с краю последнего ряда.

— Синсин! — прошептал кто-то рядом. Се Юаньсин обернулся и увидел Ши Тинтин, которая махала ему рукой.

— Ты что здесь делаешь? — удивился он. Обычно на такие лекции приглашали только один поток, зал бы всех не вместил.

— Я же в студсовете, меня позвали помогать. Кстати, Синсин, ты же хотел стипендию? В эти выходные поедем со мной на социальную практику? Баллы за практику очень помогают при распределении стипендии.

Се Юаньсин заинтересовался:

— Звучит здорово. Но разве туда не только студсовет ездит? Мне можно?

— Ой, да ладно тебе! Это обычный волонтерский выезд, не обязательно быть в совете. Поедем в дом престарелых, лишние руки всегда нужны. Я тебе в WeChat напишу точное время.

— Хорошо, спасибо.

— Не за что! — Ши Тинтин легкомысленно подмигнула и убежала.

Свет в зале погас, на сцене какой-то преподаватель начал лекцию. Се Юаньсин достал откидной столик из подлокотника кресла и уткнулся в тетрадь. Свет от открытой двери падал ему на спину, освещая профиль так, что кожа казалась фарфоровой и будто светилась изнутри.

У входа замер Шэнь Бянье. На расстоянии десяти метров он наблюдал за Се Юаньсином. Осознав, как странно он себя ведет, Шэнь Бянье всё же шагнул внутрь.

Высокая фигура заслонила скудный свет ламп. На тетрадь Се Юаньсина легла густая тень. Он в замешательстве поднял глаза.

— Дай пройти, — бросил Шэнь Бянье.

Се Юаньсин молча сложил столик и отодвинул ноги, освобождая проход. Как только Шэнь Бянье сел рядом, Се Юаньсин снова достал столик и вернулся к заданиям.

Шэнь Бянье помрачнел. Они не виделись несколько дней, и этот холод его бесил. Когда его звала Ши Тинтин, Се Юаньсин хотя бы спросил, что она тут делает. А его он будто и не заметил.

Неужели Се Юаньсину не кажется странным, что второкурсник пришел на эту лекцию? Почему он молчит? Онемел?

Шэнь Бянье специально узнал, где будет Се Юаньсин, пришел сюда – и в ответ полное игнорирование. Он сам не понимал, чего добивается, но уходить не хотелось.

— Что пишешь? — спросил он, просто чтобы прервать тишину.

— Задание, — не поднимая головы, ответил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Понятно, что не стихи. Какое именно?

— По политологии.

В следующую секунду рука Шэнь Бянье легла на тетрадь, закрывая страницы своими длинными пальцами. Се Юаньсин был вынужден посмотреть на него. В его взгляде не было злости, только недоумение.

— Ты обязательно должен вести себя так? — глухо спросил Шэнь Бянье.

— Как «так»? — Се Юаньсин непонимающе моргнул.

— Я с тобой разговариваю, а ты как реагируешь? Что это значит, Се Юаньсин? — В голосе Шэнь Бянье прорвалось раздражение. Окружающие начали оборачиваться и шептаться, но ему было всё равно. Он видел только Се Юаньсина и собственную досаду, которую сам не до конца осознавал.

Се Юаньсин отвел взгляд. Он не любил излишнего внимания. Его голос стал тихим и мягким, но слова казались холодными:

— Разве мы не всегда так общались? Что не так?

Между ними действовал контракт. Се Юаньсин соблюдал его: поскольку Шэнь Бянье в последнее время не проявлял инициативы в лечении, Се Юаньсин сам интересовался состоянием его здоровья. Узнав от врача, что его присутствие помогает, он больше не чувствовал стыда за деньги, которые получал. Но в остальном они были чужими людьми. Шэнь Бянье презирал его, и Се Юаньсин не хотел навязываться. Зачем говорить лишнее, если в ответ можно получить лишь очередную насмешку.

Шэнь Бянье застыл. На руке, прижимающей тетрадь, вздулись вены, костяшки побелели от напряжения. Се Юаньсин был прав. Именно так они и общались всегда. Это из-за образа X ему показалось, что они стали ближе, что теперь они просто соседи, которые ладят. Но на самом деле… без X их отношения были ледяными. И это было нормально.

«Черт. С какой стати?»

Отношение Се Юаньсина напомнило Шэнь Бянье первый месяц их знакомства в прошлом семестре. Молодой господин никогда не сталкивался с таким равнодушием. Тогда он понял, что только сарказм заставляет Се Юаньсина хоть как-то реагировать. Вот и сейчас едкие слова уже вертелись на кончике языка, но тут он увидел кольцо на руке Се Юаньсина.

Шэнь Бянье убрал руку с тетради и небрежно откинулся на спинку кресла.

— Ничего. Продолжай.

В зале стало шумно, лектор подошел к кульминации, толпа зааплодировала. Шэнь Бянье хлопал вместе со всеми, но его взгляд становился всё холоднее, а сердце будто проваливалось в ледяной колодец. Он не хотел здесь сидеть, но и уйти не мог. Присутствие человека рядом удерживало его на месте, хотя он уже боялся на него взглянуть – боялся снова встретить этот взгляд, предназначенный незнакомцу.

Когда лекция закончилась и включили свет, толпа ломанулась к выходу. Се Юаньсин собрал вещи и пошел к дверям, Шэнь Бянье молча следовал за ним. Они вернулись в общежитие вместе, но за всю дорогу не обмолвились и словом.

Се Юаньсин вошел в комнату, Шэнь Бянье закрыл за собой дверь. Запах гари – его фермонов – начал заполнять комнату. Запах не был удушающим, он скорее напоминал дым от мокрой древесины, принося с собой ощущение тоски и увядания.

— У меня начался период гона, Се Юаньсин, — произнес Шэнь Бянье. Его темные глаза пристально следили за Се Юаньсином, как за добычей, которую он не намерен упускать. Ему было плевать на отношение Се Юаньсина. Есть контракт. Даже если тот не хочет, даже если молчит – ему придется позволить себя укусить.

Сначала Шэнь Бянье планировал, что этот контракт продлится четыре года, пока они учатся. Но врачи говорят, что лечение идет успешно. А значит, скоро это закончится, и ему не придется больше видеть Се Юаньсина. Их жизни не должны были пересекаться так тесно. Так что теперь – неважно, что он думает.

Се Юаньсин почувствовал запах фермонов. Он слегка раздражал горло, но был терпимым. Се Юаньсин кивнул, подошел ближе и наклонил голову, обнажая заднюю часть шеи. Убирая волосы, он случайно задел пальцами край капюшона пуховика. Капюшон мешал, поэтому Се Юаньсин просто снял верхнюю одежду.

Под ней была белая кашемировая кофта. Когда Се Юаньсин стоял спиной к Шэнь Бянье, покорно подставив тонкую шею, он был похож на кроткого ягненка. Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он сделал шаг вперед и прижал палец к выступающему шейному позвонку. Он медленно поглаживал его, точно лаская зверька, пока кожа не покраснела, а затем наклонился и прикусил это место.

Се Юаньсин вздрогнул, закусив губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Он часто задышал, ресницы затрепетали. Поняв, что укус закончен, но человек сзади не отстраняется, он тихо спросил:

— Всё?

Се Юаньсин хотел отойти, но Шэнь Бянье не отпускал. На талии внезапно появилась рука, пальцы на плече сжались крепче. Тело сзади прижалось к спине Се Юаньсина в плотном, почти отчаянном объятии.

Чувствуя, как дрожит тело в его руках, Шэнь Бянье пробормотал, словно в бреду:

— Поговори со мной, Се Юаньсин.

Все те доводы, которыми он успокаивал себя минуту назад, вдруг стали неважны. Сердце бешено колотилось, он ждал ответа.

Се Юаньсин помолчал, а затем ровно произнес:

— Можешь меня отпустить?

Ответа не последовало, но руки на талии и плече сжались еще сильнее. Се Юаньсин дернулся, приложив все силы, и вырвался из этого плена. Не оборачиваясь, он направился к своей кровати.

— Если закончил, убери свои фермоны, — спокойно бросил он.

Шэнь Бянье медленно опустил руки.

— Тебе обязательно вести себя так, Се Юаньсин? Пока контракт в силе, мы можем не доводить всё до абсурда. Неужели нельзя поддерживать нормальные соседские отношения?

Се Юаньсин нахмурился, в его глазах читалось искреннее непонимание:

— Я веду себя абсолютно нормально. Ненормально ведешь себя ты.

В комнате воцарилась тишина. Фермоны признали поражение раньше своего хозяина. Они потянулись к хрупкому юноше, словно просящие пощады щупальца, жаждущие внимания, но Шэнь Бянье подавил их, заставляя исчезнуть.

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Шэнь Бянье и сам чувствовал, что с ним что-то не так. Он не хотел терять контроль над эмоциями и не хотел выглядеть странным или жалким.

Поэтому он снова ушел – бесцеремонно вломился в огромную квартиру Чжоу Чао, который жил один, и завалился на диван, уставившись в пустоту.

Чжоу Чао и Лу Цян сидели в креслах по обе стороны от дивана, рассматривая человека, оккупировавшего всё пространство.

Лу Цян как раз натягивал одежду: черная облегающая футболка скрыла его крепкие мускулы. Взгляд, которым он одарил Шэнь Бянье, был полон желания «разрезать того на куски».

Чжоу Чао, напротив, казался расслабленным. Он сунул бокал в руку Шэнь Бянье и спросил:

— Ну и что на этот раз?

Шэнь Бянье отсутствующим взглядом сверлил потолок:

— Ничего. Почему у тебя на потолке висит люстра в форме мопса?

Чжоу Чао потерял дар речи:

— Это Пачако*, ясно тебе? Моей бывшей нравилось, она это устроила.

*帕恰狗 (Pàqiāgǒu) (Pochacco) – это имя персонажа из вселенной Sanrio, известного своим милым дизайном и дружелюбным характером.

Лу Цян оживился:

— Ты приводил девушку домой? У вас всё было серьезно?

Чжоу Чао закатил глаза:

— Бывшей девушке. Мы уже расстались, понятно?

Лу Цян:

— И правильно сделали.

Шэнь Бянье: — И чудесно.

Чжоу Чао усмехнулся:

— Меня обсуждаете? А кое-кто сам выглядит так, будто его бросили.

Шэнь Бянье резко сел и, стиснув зубы, выдавил:

— У нас с Се Юаньсином ничего не было.

Чжоу Чао вкрадчиво заметил:

— Я сказал «кое-кто». Я называл твоё имя? Кто-то упоминал Се Юаньсина? Хоть один человек?

Лу Цян поддакнул:

— Лично я – нет.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся и спросил в ответ:

— А вы двое, типа, встречаетесь?

Оба собеседника вздрогнули. Лу Цян в панике покосился на Чжоу Чао и быстро выпалил:

— Что ты, блядь, несешь? Нет, конечно.

Шэнь Бянье хмыкнул:

— Не встречаетесь? Тогда что ты делаешь посреди ночи в доме Чжоу Чао без футболки? Жарко до лихорадки?

Лу Цян засмущался. Огромный, крепко сбитый мужчина начал заикаться и мямлить:

— Я... только что... показывал ему результаты своих тренировок.

В узких «лисьих» глазах Чжоу Чао что-то мелькнуло. Он кашлянул, не желая разоблачать ложь, и сменил тему:

— Тебе обязательно так загоняться из-за Се Юаньсина? Раз у вас плохие отношения, просто расскажи ему о том, что ты делал для него за его спиной. Может, он сменит гнев на милость.

С точки зрения Се Юаньсина, Шэнь Бянье только помог ему с судом. И хотя он был благодарен, это не перевешивало язвительности Шэнь Бянье.

А ведь тот пять часов провел за рулем, проехав более трехсот километров только ради того, чтобы купить Се Юаньсину его любимое пироженое «Снежинка». Одно это дало бы Се Юаньсину понять: на словах Шэнь Бянье может его презирать, но на деле всё иначе.

Если ты действительно презираешь человека, ты не станешь тратить на него и деньги, и – что важнее – время.

Для людей их круга деньги могут ничего не значить, но готовность тратить время говорит сама за себя.

Шэнь Бянье остался непоколебим:

— Я ничего такого не сделал. Не о чем говорить.

Чжоу Чао: — ...Ты хоть в своих мыслях разобрался? Может, стоит хорошенько подумать?

Шэнь Бянье помолчал и задумчиво произнес:

— Я тут подумал... может, это всё потому, что Се Юаньсин – омега?

Чжоу Чао опешил: — Он разве не бета?

Шэнь Бянье проигнорировал его и продолжил сам по себе:

— При рождении тест предсказал, что он станет омегой. Но из-за недоедания в детстве дифференциация прошла неудачно, и он стал бетой. Но мои феромоны всё равно воспринимают его как омегу. И, кажется, на скрытом уровне у нас высокая совместимость. Поэтому...

Поэтому, даже когда тот злится, Шэнь Бянье всё равно чувствует слабый аромат молока и ему не нужно прикладывать усилий, чтобы успокоить Се Юаньсина.

И всё же...

Ему было невыносимо, что Се Юаньсин так холоден с ним.

Он не стал это озвучивать, а после паузы естественно продолжил:

— Вы же знаете, как важны феромоны омеги для альфы. Иногда разум не совсем автономен – им могут управлять физиология или животные инстинкты.

Чжоу Чао потер виски:

— То, что ты говоришь, может и звучит логично, но мы не врачи. Брат, хватит читать нам проповеди, это чистая пытка. Я иду спать. Чувствуй себя, как дома.

Лу Цян поднял руку в знак согласия:

— Согласен, ты пытаешь своих бро. Я тоже спать.

Шэнь Бянье остался один в просторной гостиной. Он взял телефон и написал доктору Ли: «Спите?»

Доктор Ли: «У врачей нет сна. В это время ни один врач не спит».

Раз не спит – отлично. Пытать того, кто в теме, гораздо удобнее.

Шэнь Бянье сразу позвонил:

— Дядя Ли, есть вопрос.

Ни о чем не подозревающий доктор Ли легко ответил:

— «Говори.»

Шэнь Бянье снова изложил свою теорию.

Доктор Ли: — «С точки зрения медицины это невозможно. После дифференциации в бету железа не развивается, и у Се Юаньсина её действительно нет. Никакой «скрытой совместимости» между вами быть не может.»

Шэнь Бянье остался недоволен:

— Современная медицина даже расстройство феромонов толком объяснить не может. Как вы можете утверждать, что в неизученных областях нет той вероятности, о которой я говорю?

Доктор Ли: — ......

Он был всего лишь скромным завотделением, он не решился спорить.

— «Ну, нельзя сказать, что это абсолютно исключено,» — с трудом проговорил врач. — «Но, насколько мне известно, став бетой, человек полностью теряет связь с миром желез и феромонов.»

Шэнь Бянье: — «Не совсем исключено» – значит, шанс есть. Разве медицина не должна развиваться? Если на всё отвечать «этого нет», то куда ей развиваться?

Доктора Ли убедили, он тяжело вздохнул:

— «Ты прав, такая вероятность существует. И что ты собираешься делать, мой юный господин?»

Шэнь Бянье и сам не знал. Он просто хотел убедиться, что его странности не имеют к нему лично никакого отношения.

Он помолчал, буркнул «проехали» и повесил трубку.

Лёжа на диване, он от скуки разглядывал люстру. В дымке света черные ушки Пачако начали казаться ему всё меньше и меньше, пока не превратились в крошечную мерцающую родинку.

Шэнь Бянье: — .......

Какого чёрта он так пристально пялится на собаку? Совсем свихнулся.

Он снова взял телефон. Полистал соцсети, видеоплатформы, переключил десяток приложений и в итоге, как по наитию, зашел в галерею.

Из динамика послышался слегка искаженный, далекий голос. На экране в режиме увеличения человек в черном фраке, тонкий и статный, перебирал длинными пальцами по черно-белым клавишам. Это выглядело необычайно красиво.

Он просто посмотрит. Всего один разок.

Подушечка большого пальца легла на правую сторону экрана. Он погладил гладкое стекло, словно пытаясь через него коснуться этой маленькой родинки.

В тот день на Се Юаньсине не было броши с камнем, но родинка под глазом сияла ярче черного кристалла. На видео она была такой же четкой, как в его памяти.

— Блядь!

Что он делает?!

Шэнь Бянье резко выключил телефон. На черном экране отразилось его собственное лицо, которое было темнее тучи.

Какого черта он смотрит видео с Се Юаньсином?

Он глубоко вдохнул, пытаясь усмирить внутренний жар. Теперь он верил, что Лу Цяну было жарко. Кондиционер шпарит на полную, только мертвец не вспотеет.

***

В выходные Се Юаньсин еще издалека заприметил у ворот университета Ши Тинтин в красном волонтерском жилете, которая активно махала ему рукой.

— Синсин, скорее сюда!

Она протянула ему такой же жилет и выдала бейдж:

— Надевай. Сейчас все соберутся и поедем.

Се Юаньсин огляделся:

— Людей вроде немного?

Ши Тинтин заговорщически прошептала:

— Потому что в этот раз у нас есть спонсор. Нам было неудобно звать толпу просто «на халяву», хотя богатому спонсору, наверное, плевать на количество. Но вообще нас человек десять наберется.

Се Юаньсин удивился:

— Спонсор? У социальной практики бывают спонсоры?

Он-то думал, они просто едут поработать бесплатной рабсилой, чтобы помочь местному сообществу.

Ши Тинтин улыбнулась:

— Изначально не было, появился внезапно. Зато после мероприятия нас ждет бесплатный обед и развлечения!

Кто-то с красной повязкой на рукаве крикнул:

— Все в сборе? Автобус у ворот!

— Идем, идем. Погнали.

— Ну и холод на улице, когда уже потеплеет?

— Садитесь в салон, там и пересчитаем всех.

Се Юаньсин и Ши Тинтин зашли в автобус, который, покачиваясь довёз их до дома престарелых.

Выйдя из автобуса, они увидели рядом с людьми из сообщества и дома престарелых высокую фигуру.

На парне был надет такой же красный жилет поверх черного худи. Широкая безрукавка на нем не смотрелась нелепо или дешево, а скорее напоминала модный многослойный образ.

Он был высоким, и сочетание красного верха с черными брюками, облегающими длинные ноги, заставляло любого признать: он красавец.

Увидев его, Ши Тинтин радостно поздоровалась:

— Старший Шэнь, вы уже здесь!

Се Юаньсин, кажется, понял, кто был тем «внезапным спонсором».

Шэнь Бянье подошел к ним. Заметив выражение лица Се Юаньсина, он нахмурился:

— Что за лицо? Считаешь, мне здесь не место?

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой:

— Нет.

Ши Тинтин переводила взгляд с одного на другого. Ей казалось, что атмосфера между ними странная, будто они в ссоре. Набравшись смелости, она спросила:

— Старший Шэнь, почему вы говорите с Синсином таким грубым тоном? — Под тяжелым взглядом Шэнь Бянье её голос становился всё тише: — Так... так нельзя злиться... а то жены не будет.

Шэнь Бянье нахмурился еще сильнее:

— Я говорю грубо?

К Ши Тинтин вернулась смелость, и она кивнула.

После недолгого молчания Шэнь Бянье обратился к Се Юаньсину:

— Извини. Я не злился на тебя. Прости меня, — он слегка понизил голос, неосознанно подражая манере «X». — Ладно?

Он всё обдумал. Даже если он не хочет, чтобы Се Юаньсин в него влюбился, нет нужды доводить их отношения до точки замерзания.

Се Юаньсин теперь не выглядел таким мрачным, и уже не так сильно мозолил глаза.

Когда он вылечится и Се Юаньсин съедет, это останется лишь неловким эпизодом в их жизни. Ни он как альфа, ни Се Юаньсин как бета не смогут забыть факт укуса. Так что разъехаться – лучшее решение для обоих. А до тех пор он может постараться поддерживать нормальные отношения соседей.

Как их наладить?

Метод «X» всегда под рукой – почему бы не позаимствовать.

Се Юаньсин тот еще неженка: его надо хвалить, утешать, иногда баловать подарками.

Услышав извинения, Се Юаньсин удивленно расширил глаза. Он покачал головой и тихо сказал:

— Я не сержусь. Тебе не за что извиняться. Это даже... странно.

Ситуация не была настолько конфликтной, чтобы Шэнь Бянье пришлось извиняться. Се Юаньсину было крайне непривычно.

«Странно ему, блять».

X извинялся перед ним по поводу и без, и тогда Се Юаньсин никогда не говорил, что это странно.

С чего бы такая предвзятость?

Шэнь Бянье подавил раздражение и с невозмутимым видом кивнул:

— Да? Мне тоже кажется, что это странно.

Глава 51. Что я сделал не так?

Глава 51. Что я сделал не так?

Возможно, дело было в погоде, а может – в самой обстановке, но едва переступив порог дома престарелых, чувствовалось лишь запустение. Угасающая жизненная сила стариков, подобно пожухлой листве в саду, заставляла сердце тяжело сжиматься.

Наступая на палую листву, издававшую под ногами сухой хруст, группа студентов шла за сотрудником сообщества, слушая распорядок дел на сегодня.

Ши Тинтин тихо прошептала:

— Эх, вы задумывались о своей жизни в старости? Неужели и у нас всё будет так же?

Се Юаньсин взглянул на столовую неподалеку: группа стариков завтракала. Они смотрели на студентов, а студенты – на них.

— Возможно, — ответил он.

Заметив, что взгляд Шэнь Бянье прикован к Се Юаньсину, Ши Тинтин спросила:

— А вы, старший Шэнь? Вы такой богатый, вам-то в старости точно не придется жить в доме престарелых.

Шэнь Бянье пришел в себя и непринужденно, почти в шутку, бросил:

— Да я не то что в доме престарелых жить не буду – я вообще не состарюсь.

Ши Тинтин неловко рассмеялась и покачала головой:

— Старший Шэнь, придите в себя. Деньги и вечная молодость – это разные вещи.

Шэнь Бянье, казалось, усмехнулся, но промолчал. Думать о старости имеют право лишь те, кому суждено выжить, а он действительно никогда не планировал, как проведет закат своих дней.

А что насчет Се Юаньсина?

Он внезапно спросил:

— А какой вы представляете свою жизнь в старости?

Ши Тинтин словно только и ждала этого вопроса. Подобно воробью, она защебетала:

— Хочу маленький дворик, чтобы в нем росли деревья. Посажу цветы, буду их поливать, а потом отдыхать в кресле-качалке под деревом и греться на солнышке. И еще лучше, чтобы была собака или кошка. Буду играть в карты и пить чай со своими старыми подружками.

Шэнь Бянье безучастно кивнул: — А ты, Се Юаньсин?

Ши Тинтин подхватила: — Синсин, расскажи и ты.

Се Юаньсин задумался, но в голове была пустота, ничего не приходило на ум.

— Так же, как и у тебя, — ответил он.

Ши Тинтин возмутилась: — Синсин, у тебя тоже будут старые подружки? Слишком небрежный ответ!

Се Юаньсин беспомощно улыбнулся: — Правда, никогда не думал об этом. Это слишком далеко.

Раньше сил Се Юаньсина едва хватало на то, чтобы справляться с настоящим. Он не мог мечтать о будущем и никогда не задумывался о преклонных годах.

Шэнь Бянье опустил взгляд и посмотрел на него: — Тогда подумай сейчас.

Каким бы ни было желание Се Юаньсина, он поможет его осуществить.

Ши Тинтин с энтузиазмом принялась фантазировать за Се Юаньсина:

— Синсин, неужели ты не хочешь дворик с цветами? Или дом с видом на море? Гулять неспешно по берегу, вдыхая морской бриз.

Се Юаньсин нахмурился, искренне недоумевая:

— Жить у моря в старости? Разве от этого не начнется ревматизм?

Своим прагматизмом он, словно палач романтики, «убил» Ши Тинтин. Она в шутку замахнулась на него, притворно возмутившись:

—  Синсин, в тебе ни капли романтики!

Шэнь Бянье тихо усмехнулся и встал на сторону Се Юаньсина:

—  Он прав, старикам у моря жить и впрямь не очень полезно.

Ши Тинтин хмыкнула: — Вы – один альфа, другой бета, – что вы понимаете в романтике? Идти на закате за руку с любимым человеком по берегу моря, ветер треплет его волосы... Как же это! Романтично!

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он не мог представить Се Юаньсина, гуляющего за руку с кем-то, чье лицо было размыто в его воображении.

Если это и было мечтой Се Юаньсина, то Шэнь Бянье вряд ли смог бы помочь её осуществить. Если он купит Се Юаньсину дом у моря, то пусть там живет Се Юаньсин, но с какой стати там будет жить кто-то еще? Возможно, он поможет Се Юаньсину выкупить тот другой дом. Он не у моря, там нет прогулок за руки по пляжу. К тому же, зная характер Се Юаньсина, тот наверняка постесняется продавать подарки от X. Сколько же ему самому придется пахать, чтобы осуществить мечту, о которой он говорил X – купить большой дом?

Се Юаньсин тоже попытался представить это и покачал головой:

— В старости люди становятся некрасивыми.

— Нет, ты и в старости будешь красивым, — Шэнь Бянье ответил почти мгновенно, едва Се Юаньсин закончил фразу. Это вырвалось из него как инстинкт или голос сердца, прежде чем он успел подумать.

Се Юаньсин замер. Шэнь Бянье тоже замер.

Ши Тинтин, ничего не заметив, радостно подхватила:

— Точно-точно! Сейчас уровень жизни вырос, некоторые звезды и в семьдесят* выглядят отлично. Синсин будет красивым дедушкой, с такими-то чертами лица он не может стать некрасивым! И я в старости буду красавицей, правда же, старший Шэнь?

*几十岁了 (jí shí suì le) – дословно "уже десятки лет", что означает "уже за двадцать, за тридцать, за сорок и т.д." То есть, им уже не 18-20 лет.

Шэнь Бянье, погруженный в свои мысли, рассеянно отозвался: — Угу.

Он что, только что похвалил Се Юаньсина?

Считается ли это похвалой?

Наверное, да.

Шэнь Бянье искоса взглянул на Се Юаньсина. Тот сохранял спокойствие, его губы были плотно сомкнуты, он не собирался ничего говорить.

«Это точно была похвала», — неуверенно подумал Шэнь Бянье.

Хотя он сказал это не задумываясь, разве это не искреннее, чем дежурные комплименты от этого X?

Почему же Се Юаньсин никак не реагирует? Ведь каждый раз, когда его хвалит X, Се Юаньсин так мило откликается.

Сердце Шэнь Бянье словно сжала невидимая рука. Ему стало неуютно, губы вытянулись в тонкую линию, и до конца пути он больше не проронил ни слова.

В доме престарелых все принялись за работу: кто-то таскал вещи, кто-то убирался.

— Ты неправильно вытираешь, вон тот угол пропустил, смотри.

— Тут всё еще пыль.

— Подвинь стакан, под ним что, тереть не надо?

Альфа, который вытирал пыль вместе с Се Юаньсином, только раздавал указания, а когда Се Юаньсин оборачивался, притворно делал пару движений тряпкой.

— А ты ловко справляешься. Всё-таки беты старательнее альф. Я дома таким никогда не занимался, если бы не баллы за практику – и не подумал бы.

Се Юаньсин взглянул на него: — Если будешь меньше болтать, тоже сможешь сделать всё старательно.

Альфа рассмеялся: — Да я же делаю! Вот, тру. Альфы просто не созданы для такой работы, так что медлить – это нормально.

Се Юаньсин, не поднимая головы от тумбочки, спокойно произнес: — Разве я сказал, что ты ничего не делаешь?

Шэнь Бянье, работавший неподалеку, нахмурился. Ему показалось, что слова Се Юаньсина звучат слишком мягко, и он уже хотел вмешаться, но тут Се Юаньсин продолжил:

— Твой статус альфы – не оправдание для безделья. Оправданием может быть только инвалидность. — Се Юаньсин серьезно спросил: — Ты инвалид?

Альфа поперхнулся. Он не в первый раз отлынивал в коллективе, и обычно люди стеснялись говорить так прямо. Внезапная и столь серьезная ирония вызвала у него не стыд, а гнев.

— Что ты имеешь в виду? Не видишь – я всё это время работаю?!

Се Юаньсин посмотрел на него: — Тереть собственные руки до блеска – это, конечно, достижение.

Пфф!

Кто-то рядом прыснул от смеха. На губах Шэнь Бянье тоже заиграла улыбка. Прежде чем разъяренный альфа успел подойти к Се Юаньсину, Шэнь Бянье загородил его своей спиной.

Тот осекся и, ворча, вернулся к окну, делая вид, что моет стекло.

Се Юаньсин не заметил подмоги и, обернувшись, чуть не врезался в Шэнь Бянье. Его черные глаза округлились – он был похож на испуганного кота, что выглядело очень мило.

Шэнь Бянье спросил: — Ты куда?

Се Юаньсин молча поднял тряпку: — Прополоскать.

Заметив его покрасневшие кончики пальцев, Шэнь Бянье без колебаний предложил: — Я сам. Зимой вода холодная.

Он потянулся за тряпкой, но Се Юаньсин уклонился. Шэнь Бянье замер на миг, а затем просто выхватил её.

— Подмети здесь, а я займусь этим.

Се Юаньсин чувствовал на себе взгляды окружающих. Ему стало не по себе. Тихо пробормотав «спасибо», он взял веник.

Он не понимал, чего добивается Шэнь Бянье, но у него не было сил разбираться. Не желая быть центром внимания, он закончил уборку и ушел помогать на улицу.

Дом престарелых был невелик, а впереди еще предстоял общий обед – избегать кого-то стало почти невозможно.

Се Юаньсин не знал, что сделал Шэнь Бянье в его отсутствие, но к обеду тот самый наглый альфа уже хвостом ходил за Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье сел рядом с Се Юаньсином, а тот пристроился сбоку и даже высунулся, чтобы сказать Се Юаньсину:

— Извини, однокурсник, утром я был неправ. Но не переживай, всё остальное мы с братом Шэнем уже убрали.

Заметив ссадину у него на виске, Се Юаньсин молча качнул говолой.

Ши Тинтин, которая утром трудилась в другой группе, с недоумением наблюдала за этой сценой. Се Юаньсин поджал губы: — Давайте есть.

Шэнь Бянье спросил: — Устал утром? Днем отдохни. Хотел заказать тебе чай с молоком, но тут глушь, доставка не едет.

Под сияющим взглядом Ши Тинтин Се Юаньсин почувствовал давление и отказался: — Не нужно, спасибо.

— Кто поел – за мной! Нужно подготовить зал для дневного мероприятия! — позвали от дверей столовой. Се Юаньсин тут же встал и ушел.

В актовом зале повесили простенький баннер, приклеили несколько шариков. Столы натерли до блеска, расставили чай, выпечку и сладости.

Когда всё было готово, Се Юаньсин в красном волонтерском жилете встал в углу. Зал начали заполнять старики, которые выглядели куда бодрее, чем утром. Приход молодежи словно вдохнул в них жизнь. Студенты окружили их смехом и разговорами. Ши Тинтин запрыгнула на сцену и начала приветственную речь:

— Дорогие преподаватели, студенты и наши уважаемые бабушки и дедушки, всем добрый день!

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Рядом раздался вкрадчивый голос: — Смотришь на неё и улыбаешься. Она тебе так нравится?

Шэнь Бянье сам осекся – вопрос прозвучал странно. Он хотел перевести тему, но увидел, как улыбка Се Юаньсина мгновенно погасла при виде него.

Если верить правилу «улыбаешься – значит нравится», то насколько же Се Юаньсин его ненавидит, раз сразу мрачнеет?

Шэнь Бянье нахмурился. Он не считал, что сделал Се Юаньсину что-то настолько ужасное.

Се Юаньсин не заметил, когда Шэнь Бянье подошел. Тот сегодня пугал его своими внезапными появлениями, а то, как он ходил за ним по пятам, напоминало преследование навязчивого призрака.

Ничего не ответив, Се Юаньсин увидел свободный стул в зале и поспешил сесть туда. Подальше от греха.

Сидящая рядом бабушка схватила его за руку и заговорила. Речь её была путаной: она то обсуждала концерт, то вдруг начинала беспокоиться о кастрюле на плите. Се Юаньсин никогда не общался с пожилыми людьми, но терпеливо поддакивал.

Проходивший мимо сотрудник дома престарелых, увидев это, шепнул ему: — У неё болезнь Альцгеймера. Если она скажет, что плиту не выключила, просто скажи, что уже выключил.

Се Юаньсин кивнул: — Хорошо.

Но бабушка рассердилась: — Какая еще болезнь Альцгеймера! Нет у меня ничего такого. Придумываете болезни, лишь бы извести меня!

Она принялась громко стучать по столу. Се Юаньсин поспешил её успокоить. Он мягко взял её за руки:

— Никто не хочет вам зла, бабушка. Давайте смотреть выступление?

Старушка притихла: — Хорошо, хорошо... Внучок у меня хороший. Смотрим выступление.

Се Юаньсин выпрямился, глядя на сцену. И тут бабушка трясущимися руками протянула ему тарелку с бобовым пирожным:

— На, внучок, съешь, съешь это.

Он обернулся, чтобы посмотреть, и нечаянно задел её руку локтем – тарелка выпала, и пирожное разлетелось по полу.

Старушка впала в панику. Седая женщина втянула голову в плечи, как провинившийся ребенок. Она мелко дрожала и шептала:

— Внучок не ест... Внучок, не сердись... Плиту... выключила... Ешь, ешь... Это я виновата, нет больше...

У Се Юаньсина сердце кровью обливалось. Он присел, чтобы собрать с пола более-менее целые куски. В этот момент телефон выскользнул из его кармана и с глухим стуком упал на пол. Се Юаньсин, не обращая внимания на телефон, съел кусок поднятого пирожного и стал успокаивать бабушку:

— Я не сержусь, бабушка, не волнуйтесь. Видите – я всё съел.

Шэнь Бянье, наблюдавший издалека, нахмурился и быстро подошел. Ши Тинтин, закончив речь на сцене, тоже спустилась вниз:

— Бабушка, у нас еще есть! Я принесу! Синсин, пойдем со мной за добавкой.

С этими словами, боясь, что Се Юаньсин ради утешения старушки снова начнет подбирать еду с пола, она быстро утащила его за собой.

Только когда они дошли до маленькой комнаты, где хранилась выпечка, она заговорила:

— Синсин, ты с ума сошел? Я общалась с этой бабушкой утром, у нее болезнь Альцгеймера. Она через минуту забудет, что произошло, зачем ты с пола-то ел?

Се Юаньсин чувствовал какую-то тяжесть в груди, его голос звучал глухо:

— Она дрожала. Наверное, дома её били, я узнаю такую реакцию. Я не думал о чистоте, просто не хотел, чтобы она так сильно боялась.

Ши Тинтин замерла и растерянно пробормотала: — Но всё равно не стоило подбирать это с пола, там же грязно.

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничего страшного. — Заметив, что из-за его слов настроение Ши Тинтин тоже упало, он подумал и добавил: — Я даже рис с сигаретным пеплом ел, это куда чище.

Ши Тинтин ахнула: — Что?!

Се Юаньсин усмехнулся: — Шучу.

Ши Тинтин шутливо замахнулась на него: — Напугал же ты меня! Ой, а телефон? Ты же его уронил. Посмотри, не разбился? Подожди, я тебя так быстро утащила, ты его хоть поднял?

Се Юаньсин только теперь вспомнил и уже собирался вернуться поискать, как вошедший у двери Шэнь Бянье протянул ему телефон:

— Экран треснул. Посмотри, он вообще включается?

Се Юаньсин замер и взял телефон. Он не знал, слышал ли Шэнь Бянье его слова. Ши Тинтин поверила в шутку, но Шэнь Бянье – нет. Ему стало досадно: зря он это ляпнул. Он не умел разряжать обстановку и просто не нашел слов лучше в тот момент.

Увидев покрытый трещинами экран, Се Юаньсин запаниковал. Он нажал на кнопку включения – никакой реакции. Паника накрыла его с головой; он начал лихорадочно нажимать на кнопку сбоку, потом зажал ее надолго... После нескольких таких попыток его сердце камнем рухнуло вниз.

— Сломался? — заглянула через плечо Ши Тинтин.

— Кажется, да, — кивнул Се Юаньсин. Глубоко вдохнув, чтобы подавить панику, он спросил: — Можно мне уйти пораньше? Я хочу найти место, где его отремонтируют.

Ши Тинтин немного замялась: — Сейчас нельзя, впереди общее фото. Ты не в студсовете, если тебя не будет на фото, могут возникнуть проблемы с баллами за практику. И транспорт отсюда ходит редко. Давай починишь в университете? Всё равно выходные.

Се Юаньсин молча сжимал телефон в руке. Шэнь Бянье подошел ближе: — Я съезжу. Я не в списке участников, могу уйти.

Се Юаньсин отдал ему телефон, тихо прошептав: — Спасибо, извини за беспокойство.

***

Когда мероприятие в доме престарелых закончилось, и волонтеры вернулись на автобусе в университет, Шэнь Бянье всё еще не было. Се Юаньсин был вымотан. Он отказался от ужина с группой и пошел в общежитие. Сидя на кровати, он порывался написать Шэнь Бянье, но вспомнил, что у него нет телефона.

Когда дверь комнаты открылась, Се Юаньсин вскочил. Его глаза горели надеждой: — Починили?

Перед ним на ладони лежал новенький серебристый смартфон. Шэнь Бянье покачал головой: — Твой телефон слишком старый. Я купил тебе новый, сим-карту уже переставил.

Се Юаньсин замер: — Мне не нужен новый. Где мой телефон? Отдай его мне. Верни.

Шэнь Бянье нахмурился: — Что не так? Модель не нравится?

Се Юаньсин смотрел на новый телефон. Он знал этот бренд, год назад покупал такую же модель Се Чжуову. Он знал, что она дорогая и, наверное, с хорошими функциями. Но Се Юаньсин все равно застыл, будто не понимая, что это за вещь, или не в силах осознать:

— Ты даешь мне это... а где МОЙ телефон?

Шэнь Бянье немного помедлил: — Он был старым. И он окончательно сломан.

Догадка пронзила Се Юаньсина: — То есть... ты его выбросил? Ты увидел, что мой телефон старый и сломался, захотел подарить мне новый, чтобы улучшить наши отношения, но испугался, что я не приму подарок, и потому самовольно выбросил мой?

Шэнь Бянье кивнул, откровенно признав: — Да. Но я дарю его просто чтобы у нас были нормальные отношения в комнате.

На самом деле, когда Се Юаньсин разбил телефон, Шэнь Бянье не понял – расстроился он из-за самой поломки или из-за чего-то ещё. В мастерской сказали, что плату не заменить, но Шэнь Бянье нашел людей, готовых попробовать восстановить его в другом месте. Именно поэтому он задержался. Но шансов было мало, и он решил не давать ложных надежд. К тому же, купить новый телефон – пустяк. Если бы он признался, что мотался по всему городу ради рухляди, это выглядело бы так, будто Се Юаньсин ему слишком дорог. Это выходило за рамки «соседских отношений», поэтому он промолчал.

Се Юаньсин застыл на месте. Эмоции, копившиеся с момента встречи с дрожащей старушкой, хлынули через край, вызывая удушье. Без предупреждения капля слезы упала на экран нового телефона.

Шэнь Бянье мгновенно запаниковал. Он потянулся было вытереть ее, но сразу отдернул руку:

— Почемы ты плачешь? Дизайн не нравится? Или цвет?

Се Юаньсин низко опустил голову. Черная чёлка закрывала глаза, скрывая выражение лица, был слышен только его тихий голос:

— Мой телефон... ты правда отнёс его в ремонт?

Шэнь Бянье в тревоге попытался объясниться: — Я отнёс его, но...

Но?

Се Юаньсин прервал его: — Но раз его нельзя починить, ты решил, что можешь его выбросить?

Шэнь Бянье открыл рот, чтобы ответить, но Се Юаньсин снова резко перебил его. Се Юаньсин вскинул голову, его захлестнули бурные эмоции. Глаза покраснели, а голос стал резким и колючим:

— Даже если его нельзя починить, я хотел, чтобы он остался у меня! Какое ты имел право его выбрасывать?!

Его грудь тяжело вздымалась, в глазах застыли слезы вперемешку с яростным огнем: — Это моя вещь, не твоя! Какое ты имел право решать за меня?

В душе Се Юаньсина накопилось слишком много всего, и застарелым чувствам требовался выход.

Се Юаньсин прошептал, внезапно теряя силы и бледнея:

— Какое ты имел право решать за меня... — Он сжал пальцы, его охватила глубокая тоска и безмерная усталость. — Это подарок мамы к окончанию начальной школы, она купила его заранее. Там есть запись ее голоса... Это я виноват, я не должен был быть таким неосторожным и ронять его. Это моя вина. Ты можешь мне его вернуть?

Слезы хлынули из глаз Се Юаньсина. С того момента, как он увидел дрожащую старушку, ему стало не по себе и страшно. Когда разбился телефон, сердце замерло от тревоги, а теперь оно с грохотом рухнуло, придавливая его так сильно, что даже эмоции стали похожи на стоячую воду.

Шэнь Бянье окончательно растерялся: — Подожди, только не плачь. Я не выбрасывал его, его чинят, малыш, его правда чинят.

— Тебе весело меня обманывать?

Се Юаньсин не поверил. Его ресницы дрогнули, и крупная слеза скатилась вниз. Ему было трудно дышать, он с болью спросил:

— У меня и так почти ничего нет. Зачем ты самовольно решил лишить меня еще одной вещи? С самого начала семестра ты относился ко мне с враждебностью, презирал меня, унижал.

Шэнь Бянье почувствовал нарастающий ужас, будто что-то важное ускользает из его рук. Он поспешно заговорил:

— Сначала я был неправ, но потом я больше не унижал тебя.

Се Юаньсин замер, словно услышал очень смешную шутку. Он действительно горько усмехнулся:

— Может быть, твои слова позже действительно стали не такими грубыми. Но разве я обязан был их слушать? Разве я заслужил это терпеть?

Он посмотрел на Шэнь Бянье – взгляд его был полон печали и изнеможения, словно он спрашивал и соседа, и самого себя: «Что же я сделал не так?»

Неужели он и правда был слишком избалован в детстве, как говорил Се Чжуову? Но он ведь изменился. Он больше не смеет проявлять характер. Но взамен он получил лишь то, что каждый считает возможным его обидеть?

В горле у Се Юаньсина саднило, слезы прочертили дорожки на его лице, голос стал почти не слышен:

— Я правда очень хрупкий... Можешь, пожалуйста, больше не ругать меня?

Это были слова, которые он хотел произнести каждый раз, когда сталкивался с презрением и насмешками Шэнь Бянье. Какие-то фразы могли казаться пустяковыми, даже дружескими подколами, но он был мелочным, чувствительным, мрачным... Его годами ругали и унижали – неужели это преступление, не хотеть слышать этого больше?

Сердце Шэнь Бянье пронзила невыносимая боль. Его прежнее веселье, когда он нашел блокнот, в который Се Юаньсин записывал обиды, теперь вернулось к нему остро зазубренным клинком. Он вонзился в самое горло, разрывая ткани в клочья, так что на выдохе оставалось лишь бессильное:

— Не плачь. Я больше не буду, честно, больше никогда, хорошо?

Слезы застилали взор Се Юаньсина. Глядя на молчаливого, притихшего человека перед собой, ему показалось, что Шэнь Бянье тоже вот-вот заплачет.

Ха. А он, оказывается, силен – смог довести до слез самого Шэнь Бянье.

Се Юаньсин дернул уголком рта, но улыбнуться не получилось:

— Ты захотел наладить отношения и решил, что прежних слов больше не существует. Потому что ругали не тебя. И унижали не тебя.

Шэнь Бянье застыл, словно пригвожденный к месту. Се Юаньсин говорил почти спокойно, но каждое слово впивалось в его плоть и кровь, как каленый гвоздь, вынося приговор.

Он не знал, стоит ли продолжать объяснения по поводу телефона или извиняться за свои слова. Се Юаньсин никогда не жаловался, и Шэнь Бянье никогда не думал, что его фразы могут ранить так глубоко.

Нет, не так. Се Юаньсин однажды упоминал об этом. Слова о «соблазнении», «низком качестве» и «притворстве омегой» он больше не произносил, но, как оказалось, даже те слова, которые он считал «невесомыми», оставались для Се Юаньсина острыми лезвиями.

Поначалу Шэнь Бянье не выносил вечно мрачного и молчаливого вида соседа – он хотел встряхнуть Се Юаньсина, помочь ему стать «нормальным, здоровым грибом».

Но теперь...

Шэнь Бянье горько усмехнулся про себя. Кажется, именно он стал тем, кто его придавил.

Он хотел объясниться, но слова застревали в горле, царапая его изнутри. Любые оправдания казались слишком бледными.

В комнате воцарилась удушающая тишина.

Шэнь Бянье выдавил подобие улыбки, собираясь извиниться.

— Прости, это я сам сломал свой телефон. Я не должен был срывать злость на тебе, — Се Юаньсин заговорил первым, понурив голову. Его худощавая спина будто не могла больше держать тело, и он медленно, очень медленно начал отворачиваться.

Словно побитый морозом гриб, он забивался в угол, пытаясь найти спасение в темноте.

— Ты не мог бы уйти? Мне некуда пойти, поэтому, пожалуйста... ты не мог бы оставить меня одного.

Дверь тихо закрылась. Шэнь Бянье стоял перед ней в тишине. Рослый, с прямой спиной – он был почти вровень с дверным проемом. Но сейчас, глядя на запертую дверь, он походил на засыхающее дерево, в котором не осталось ни капли жизни.

Если телефон всё-таки получится починить... даст ли ему Се Юаньсин шанс всё исправить? Хотя их проблема заключалась вовсе не в телефоне. Именно поэтому Шэнь Бянье не решился сказать, что телефон всё еще на ремонте.

Глава 52. Переезд.

«Телефон, который вы принесли, не подлежит ремонту».

«Я не могу это здесь исправить, и никто другой тоже. Не стоит тратить силы».

В мастерской, полной различных электронных товаров, Шэнь Бьянье на мгновение замер, его голос охрип: «А как же данные внутри? Неужели их тоже нельзя восстановить?»

Хозяин магазина поджал губы. «Никаких шансов».

Шэнь Бьянье опустил взгляд на разбитый телефон на столе и тихо сказал: «Понял».

Узнайте больше

Книга

книги

напиток

Персик

Напиток

книга

Продукты

Книжные полки

рис

торт

Забудь это.

Незачем.

После окончания контракта они с Се Юаньсином разойдутся. У него будет свой путь, и Се Юаньсину суждено будет жить лучше.

Он стоял молча. Через мгновение он сказал: «У тебя есть экран? Давай заменим его».

Хозяин магазина удивился: «Это же сломанный телефон. Зачем менять экран?»

Шэнь Бьянье настаивал: «Просто замените его. По крайней мере, он будет выглядеть лучше».

Узнайте больше

книга

Книжные полки

напиток

Продукты

Персик

книги

Книга

Напиток

рис

Торт

Замена экрана не заняла много времени. Когда владелец магазина уже собирался выбросить разбитый экран, Шэнь Бьянье аккуратно убрал его.

Хозяин магазина странно посмотрел на Шэнь Бьянье, чувствуя себя так, будто столкнулся с чудаком.

Шэнь Бьянье собрал телефон и экран, отнес их в общежитие и положил на стол Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье знал все расписания занятий Се Юаньсина — на прошлый семестр, на этот семестр, где и когда проводились занятия, все было ясно.

Ему было легко выбрать время, когда Се Юаньсина не было в общежитии, чтобы положить телефон обратно. Дело не в том, что он не хотел встречаться с Се Юаньсином, но…

Он не знал, что сказать.

Узнайте больше

Книга

Персик

Книжные полки

Напиток

Продукты

книга

книги

напиток

рис

торты

Шэнь Бьянье несколько минут безучастно смотрел на чистый, аккуратный, почти пустой стол Се Юаньсина. Когда он повернулся, чтобы уйти, он столкнулся с Се Юаньсином, который как раз входил в комнату.

Когда взгляд Се Юаньсина упал на него, тело Шэнь Бьянье напряглось.

Но Се Юаньсин быстро отвел взгляд.

Он взглянул на Шэнь Бьянье, затем на телефон на столе. Он подошёл, взял его и осмотрел. Вроде бы всё было в порядке, но всё равно не включался. Он крепче сжал телефон, открыл ящик и положил его туда.

Се Юаньсин повернулся и посмотрел на Шэнь Бьянье, поднимая шаткий разбитый экран: «Это… тот самый разбитый экран?»

Шэнь Бьянье утвердительно промычал, открыв рот под несколько озадаченным взглядом Се Юаньсина.

Узнайте больше

книги

Напиток

Продукты

напиток

Персик

Книжные полки

Книга

книга

торты

диапазон

В такой семье Шэнь Бьянье привык к острому языку. Он также издевался над Чжоу Чао и его друзьями, не задумываясь о его словах.

Но он забыл, что Се Юаньсин отличался от других. Он не рос в привилегированной среде. Жизнь Се Юаньсина была полна оскорблений и ругани.

Се Юаньсин был подобен хрупкой, красивой стеклянной бутылке, которую нужно держать осторожно, чтобы не допустить повторного появления трещин.

Слезливые обвинения Се Юаньсина ощущались так, словно в горло Шэнь Бьянье вставили воздушный клинок, перерезав ему трахею.

Увидев Се Юаньсина, он онемел и не смог произнести ни слова.

Через мгновение он пробормотал объяснение: «Я боялся, что ты захочешь оставить его себе, так что…»

Узнайте больше

Персик

Напиток

книга

Продукты

напиток

книги

Книга

Книжные полки

торт

Рис

Се Юаньсин посмотрел на разбитый экран. Осколки жидкого кристалла свернулись в клубок, на ощупь они были довольно острыми. Порезаться они не могли, но всё же немного неприятно.

Он небрежно выбросил его в мусорное ведро.

Предмет с глухим стуком ударился о пластиковый пакет в мусорном баке, и пакет зашуршал. По какой-то причине сердце Шэнь Бьянье тоже замерло.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина, прижав руки к бокам и изо всех сил стараясь делать вид, что всё в порядке. «Класс… Почему вы… вернулись?»

Се Юаньсин потянулся к книгам, стоявшим по обе стороны шкафа, и вежливо сказал: «Это не твое дело».

Руки Шэнь Бьянье внезапно сжались в кулаки, его феромоны мгновенно замерли. Тело напряглось, и он лихорадочно бросился к ящику, чтобы выхватить ингибитор.

Узнайте больше

Персик

книга

Книга

Продукты

Напиток

напиток

Книжные полки

книги

торт

Торт

Дошло до этого. Он не должен был выделять феромоны, которые могли бы вызвать дискомфорт и раздражение у Се Юаньсина.

Се Юаньсин, не моргнув, увидел, как он открыл коробку с ингибиторами, готовый сделать инъекцию; его глаза заблестели, и он все равно заговорил, чтобы остановить его.

«Я здесь. Укуси меня».

Он взял деньги, на кону стояла солидная сумма в пять миллионов юаней. Даже если вчера вечером всё было не так гладко, Се Юаньсин не мог просто так взять и уйти с работы.

Чем скорее он вылечится, тем скорее все закончится.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дернулось, когда он тупо уставился на тонкую шею Се Юаньсина, выставленную ему напоказ, и ему хотелось сказать «нет», но это казалось излишним, да и у него не было права это делать.

Узнайте больше

Персик

Книга

книги

книга

Напиток

напиток

Книжные полки

Продукты

торт

рис

Он шагнул вперёд, очень нежно покусывая, не смея снова лизнуть. Когда его клыки пронзили кожу, выражение лица Шэнь Бьянье стало ещё более шокированным. Его глаза почти дрожали, а зрачки слегка сузились.

Капли крови стекали ему в горло, словно едкий яд или разрушительная искра, сжигая его изнутри.

Кровь, проглоченная Шэнь Бьянье, сплелась с ним, неразделимая. Она распалась на более мелкие капли, и в теле Шэнь Бьянье выросли железные шипы, опутавшие его сердце и постоянно сжимавшие его.

На мгновение Шэнь Бьянье почувствовал, что ему трудно дышать.

Он больше не чувствовал вкуса Се Юаньсина. Абсолютно ничего – ни кислого, ни горького, ни солёного, ни острого, ни сладкого – ничего, кроме вкуса самой крови.

Шэнь Бьянье изо всех сил старался казаться спокойным, отпуская хватку. «Всё готово».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Книга

книга

книги

Книжные полки

Напиток

торт

торты

"Я ухожу."

Он почувствовал легкое желание поцеловать Се Юаньсин в последний раз.

Но, похоже, он больше не мог этого сделать.

Как жаль.

Легкая горечь скользнула по губам Шэнь Бьянье. Затем он спокойно повернулся, сделал шаг и несколько раз нажал на дверную ручку общежития, прежде чем открыть дверь.

Он остановился в дверях, а затем вдруг спросил: «Ты всё ещё носишь это кольцо. Почему? Я думал, ты очень зол».

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

напиток

Книжные полки

Напиток

Персик

Книга

диапазон

рис

Тон Се Юаньсина был ровным: «Ты — это ты, X — это X. Я различаю это очень четко».

Шэнь Бьянье не оглянулся на его слова и не почувствовал своего обычного странного недовольства. Вместо этого он сказал: «Хорошо, что ты можешь различать».

Он ушел, а Се Юаньсин тоже поспешил в класс со своими книгами.

На дворе уже был март, и деревья на территории кампуса всё ещё были сухими и жёлтыми. Се Юаньсин снова вспомнил хруст листьев под ногами в доме престарелых и дрожащую старушку.

На самом деле он был очень напуган, напуган так, словно увидел свое собственное будущее.

Даже сейчас, когда кто-то громко с ним разговаривает, он всё ещё инстинктивно вздрагивает. Неужели он тоже окажется в плену этой боли, не найдя освобождения, даже потеряв память?

Узнайте больше

Персик

Книга

напиток

книга

Напиток

Книжные полки

Продукты

книги

торты

торт

Дома престарелых — это государственные учреждения социального обеспечения, в отличие от домов престарелых, которые представляют собой платные помещения, куда можно приходить с семьями и детьми и о которых можно заботиться.

Люди, у которых нет ни дома, ни семьи и детей, которые могли бы о них заботиться, живут в домах престарелых.

У этих людей не было дома, так где же был его дом?

Се Юаньсин коснулся кольца на пальце. По-настоящему он владел очень немногими вещами. Если пересчитать их, то всё, что ему действительно принадлежало, уже исчезло. Телефон сломался, а Шэнь Бьянье забрал X.

Он ненавидел Шэнь Бьянье.

Глядя на пожелтевшие, увядшие листья, он снова подумал, что ненавидит опавшие листья.

Узнайте больше

Персик

напиток

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

книга

Напиток

Рис

Торт

«Синсин!»

В библиотеке Ши Тинтин только что крикнула и тут же прикрыла рот рукой. Она поспешила к ней: «Синсин, почему ты в библиотеке одна?»

«Где твой друг?»

Се Юаньсин улыбнулся: «Друзья не всегда вместе».

«Кроме того, он учится не на той же специальности и не на том же курсе, что и я, и у него есть свои друзья».

Ши Тинтин кивнула, не особо задумываясь. «Синсин, хочешь пойти со мной куда-нибудь на следующих выходных?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Книга

Книжные полки

Продукты

книги

Напиток

книга

рис

диапазон

Она быстро сказала: «Мне достались три бесплатных билета на экскурсию в Fireworks City! Бесплатно, бесплатно!»

«Включая питание, проживание, развлечения и даже трансфер туда и обратно. Это бонус от компании, который получает моя мама за свою работу. Она занята, поэтому сказала мне поехать с друзьями».

«А как насчет меня, Тангтанга и тебя, мы пойдем втроем?»

Се Юаньсин неуверенно снова спросил: «Мы пойдем втроем?»

Ши Тинтин: «Да, да, как вам такое? Разве не здорово?»

Она была очень взволнована и говорила всё громче. Поняв, что находится в библиотеке, она снова понизила голос.

Узнайте больше

напиток

Продукты

книга

Книга

Книжные полки

книги

Персик

Напиток

торт

рис

Се Юаньсин покачал головой и отказался: «Идите вы двое».

«Или вы можете просто попросить кого-нибудь из вашего общежития пойти с вами».

Ши Тинтин: «Почему? Синсин, ты не хочешь пойти с нами?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, его ресницы затрепетали, он не знал, как ответить.

Ши Тинтин был хорошим человеком, и их считали друзьями, но Се Юаньсин прекрасно понимал, что друзья тоже различаются по степени близости.

Как и во время зимних каникул, Ши Тинтин сказала, что, возможно, навестит его перед каникулами, но потом во время каникул больше об этом не говорила.

Узнайте больше

книга

книги

Персик

напиток

Книга

Книжные полки

Напиток

Продукты

торты

диапазон

За пределами школы, во время зимних каникул, их сообщения в WeChat ограничивались лишь фразами «С Новым годом» в первый день Нового года.

Се Юаньсин не собирался ее винить; он также не предпринимал активных попыток найти Ши Тинтин.

Но это означало, что их отношения были недостаточно близкими, чтобы выходить вместе за пределы школы. Для бесплатной поездки Ши Тинтин следовало бы пригласить более близких друзей.

К тому же, их личности не подходили. Было бы странно, если бы он встречался с двумя девушками.

Ши Тинтин не хотел сдаваться и настаивал: «Пойдем с нами, Синсин. У тебя хорошее настроение? Это хороший шанс расслабиться».

Два дня, пятизвездочный отель, пиршество из морепродуктов и фейерверк над всем городом!

Узнайте больше

напиток

Продукты

Книжные полки

Напиток

Книга

книги

книга

Персик

диапазон

Рис

Хоть у нее и были некоторые корыстные мотивы, ей действительно хотелось пойти, бу-бу.

«Пойдем, пойдем, пожалуйста?»

Се Юаньсин помолчал: «У меня хорошее настроение. Вы двое, идите».

Ши Тинтин почувствовала, что проговорилась. Ей не следовало знать, что Се Юаньсин в плохом настроении. Подумав, она просто сказала: «Ладно, ладно, тогда я буду честна».

«Старший Шэнь сказал, что ты в последнее время не в духе, и попросил меня пригласить тебя посмотреть фейерверк. Он берёт на себя все расходы и всё организует. Он переживал, что будет неловко, если я пойду с тобой один, поэтому сказал, что я могу привести кого-нибудь».

«Он велел мне ничего не говорить, но я подумала, что если между вами есть какое-то недопонимание, то, возможно, лучше все прояснить».

Узнайте больше

Персик

книги

напиток

Книга

Продукты

Напиток

книга

Книжные полки

рис

Рис

Се Юаньсин отреагировал равнодушно. Он кивнул: «Знаю».

В тот момент, когда Ши Тинтин открыла рот, он все понял.

Ши Тинтин с сомнением спросил: «Вы спорите, Синсин?»

Она понизила голос и спросила: «Есть вопрос, который я давно хотела задать: нравишься ли ты старшему Шену?»

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, его темные глаза стали влажными и ясными, словно они могли видеть все насквозь: «Как это возможно?»

Он небрежно отмахнулся от этого, словно упомянув что-то совершенно неважное: «Ты слишком много об этом думаешь. Вместо того, чтобы праздно гадать, почему бы тебе не решить со мной несколько практических задач?»

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Персик

книги

Книга

Напиток

Продукты

напиток

Рис

торты

Ши Тинтин: …

Она с трудом покачала головой. «Ты правда не пойдёшь? Какая жалость, Синсин».

Се Юаньсин на мгновение задумался и сказал: «Просто скажи ему, что меня пригласили, но я не хочу идти. Можешь больше ничего не говорить. Он всё равно отпустит вас с Тантаном».

«Он не мелочный человек. Если он попросил тебя об одолжении, он отплатит тебе той же монетой».

Ши Тинтин пробормотала, что это неправильно, но её всё равно охватил неудержимый соблазн. Она подумала, что если бы Старший Шэнь не упомянул об этом, то и ладно, она всё равно не особо помогла.

В WeChat Шэнь Бьянье объяснила ситуацию.

Узнайте больше

Напиток

книга

Книжные полки

Продукты

Персик

напиток

Книга

книги

рис

Рис

Ши Тинтин: «Старший Шэнь, Синсин не хочет идти. Мои настойчивые просьбы не помогли».

Ответ пришел быстро, как будто он охранял свой телефон, ожидая результата.

Шэнь Бьянье: «Понял».

«Тогда вы с другом идёте. Позвоните по этому номеру, и они пришлют кого-нибудь, кто вас заберёт».

Ши Тинтин замер, посмотрел на Се Юаньсина и вдруг почувствовал, что Синсин прекрасно понимает старшего Шэня. Но что же сам старший Шэнь? Понимал ли он Синсина?

Ей захотелось их отправить, но она никак не могла понять, что между ними происходит. Ши Тинтин вздохнула, решив, что обсудит это с Тантаном позже, а потом вместе решит, стоит ли воспользоваться бесплатной поездкой в Город Фейерверков.

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Персик

напиток

Напиток

Книга

книга

торты

диапазон

Се Юаньсин со вздохом проводил её взглядом, и улыбка медленно исчезла с его губ. Он опустил голову и некоторое время смотрел на книгу, прежде чем вернуться к учёбе.

Выходные.

Чёрный занавес ночи стал лучшим в мире проекционным экраном высочайшего класса. Когда в небе взорвались первые фейерверки, они привлекли бесчисленное множество зрителей.

Этот единственный взрыв фейерверка казался сигналом, за которым последовало бесчисленное множество тонких струй, взмывших в небо. В тот момент, когда все они взорвались, ночь словно озарилась светом.

Бам, бах, бах —

Бессонная ночь огненных деревьев и серебряных цветов; ослепительные и грандиозные фейерверки вспыхнули над всем Университетом науки и технологий.

«Боже мой, почему так много фейерверков?»

«Сегодня в школе какое-нибудь мероприятие?»

«Ничего не слышно. А небольшая вечеринка художественного отдела считается?»

«Как и ожидалось от художественного отдела, очень щедро».

Возвращаясь из библиотеки в общежитие, Се Юаньсин, шаг за шагом направляясь к общежитию, прислушивался к разговорам. За его спиной вспыхивали фейерверки, и все гонялись за ними, пока он шёл один против людского потока.

Дверь комнаты в общежитии была приоткрыта и не заперта.

Се Юаньсин толкнул дверь и увидел стоящего внутри Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье замер, и высокий мужчина выглядел несколько смущённым, словно не ожидал столь скорого возвращения Се Юаньсина. Он резко спрятал руки за спиной.

Серебристо-черное кольцо слабо вспыхнуло в мерцающем свете фейерверка.

Шэнь Бьянье чопорно повернулся спиной к Се Юаньсину, снял кольцо и, засовывая его в карман одежды, вытащил что-то еще.

Его движения были максимально естественными, как будто он просто тянулся к чему-то.

Взрывы фейерверков не прекращались. Шэнь Бьянье подошёл к Се Юаньсину и протянул ему то, что держал в руке. «Моя болезнь излечена. Можешь сам подать заявление на выезд из общежития».

«Это компенсация за переезд в общежитие. Оно находится далеко от школы, так что жить там можно только во время каникул или после выпуска».

В будущем они, вероятно, не будут общаться, и он не сможет подарить Се Юаньсину дом с видом на море, когда тот состарится.

Последнее, что он мог сделать, — это сделать так, чтобы Се Юаньсину не пришлось жить одному в общежитии во время Нового года, что было бы слишком жалко.

«Вот адрес».

Ключ, листок бумаги.

Видя, что Се Юаньсин не протягивает руку, Шэнь Бьянье небрежно положил их на стол Се Юаньсина. «Завтра воскресенье. В комнате 603 напротив есть свободная кровать. Я уже с ними поговорил. Можете переезжать завтра».

На самом деле он не хотел, чтобы Се Юаньсин жил с другими, но Се Юаньсин всегда был одинок, слишком одинок.

Все сотрудники в 603-м были довольно приятными и лёгкими в общении. Се Юаньсин, должно быть, быстро интегрируется.

Это было последнее, что он, как бывший сосед по комнате, мог сделать в отношении Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, вежливо поздравив его: «Ваша болезнь излечена, поздравляю».

«Компенсация не нужна. Когда мне переведут деньги по контракту?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем, казалось, улыбнулся, вернувшись к своему обычному состоянию: «Я знал, что ты стяжатель».

«Перевод уже заказан. Просто подождите».

Телефон завибрировал. С другого конца раздался яростный рёв Чжоу Чао: «Мы что, не пьем? Где ты, чёрт возьми?!»

«Мы тебя уже целый час ждем!»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты умрешь, если немного подождешь?»

«Ты избалованная принцесса? Никого не можешь ждать?»

С этими словами он вышел из комнаты общежития, не останавливаясь и не спрашивая, красивы ли фейерверки или не нравятся ли они Се Юаньсину.

Се Юаньсин даже не знал, что это были фейерверки, которые он запустил. Если они ему не нравились, значит, не нравились.

Голос Шэнь Бьянье затих, и звуки взрывающихся фейерверков тоже постепенно стихли.

Се Юаньсин подошёл к столу. Он нажал на клавишу и, развернув записку, увидел адрес.

«№ 381, улица Вутонг, район Тунхуа, город Z».

Это был дом Се Юаньсина.

Он замер, взял маленькую записку обеими руками, осторожно коснулся написанных на ней слов, словно боясь прикоснуться к ним, с такой легкой силой, что бумага раскрошилась бы, если бы он нажал сильнее.

Се Юаньсин лучше других знал, сколько этот дом сейчас стоит на рынке, но цена была слишком высокой; он не мог её принять. К тому же, дом не был выставлен на продажу. Откуда у Шэнь Бьянье ключ?

Рука Се Юаньсина, сжимавшая записку, сжалась ещё крепче. Он резко встал и начал собирать вещи.

Сегодня он соберёт вещи, завтра переедет в общежитие. Если поторопится, то, возможно, даже успеет заехать домой и осмотреться.

Он не мог принять дом, но хотел его увидеть.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как Се Юаньсин переступал порог своего дома. Сердце его вдруг забилось от радости. При одной мысли о том, что он увидит это, в его сердце вспыхнул маленький фейерверк.

Он был похож на маленького хомячка, старательно собирающего свои пожитки.

Тем временем.

Огни клуба зажигательно мерцали. Чжоу Чао был тусовщиком, и поскольку Шэнь Бьянье хотел чего-то повеселее, он позвал большую группу людей.

На столе возвышалась башня из бутылок шампанского. Омеги с изысканным макияжем и грациозными фигурами танцевали вокруг стола. Бокалы звенели, и радостные, непринужденные голоса разносились по всей комнате. «За здоровье!»

Чжоу Чао сел рядом с ним и спросил Шэнь Бьянье: «Что случилось сегодня? Почему ты такой счастливый?»

Шэнь Бьянье: «Возможно, болезнь прошла. Почему бы мне не радоваться?»

Чжоу Чао неестественно крикнул: «Что?»

«Повтори это еще раз?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Глухой?»

Чжоу Чао не волновало его отношение, его лицо светилось от неконтролируемой радости: «Почему ты не сказал об этом раньше?»

«Тогда почему ты всё ещё с нами тусуешься? Не пора ли тебе поскорее вернуться и рассказать отцу?»

«Наследуйте семейное дело, молодой господин. Мы все вторые сыновья в своих семьях, и нам не повезло с семейными предприятиями».

Его тон был быстрым и настойчивым, и, говоря это, он вдруг понял: «Празднование — это правильно. Пойдём, пойдём, выпьем».

Чжоу Чао искренне порадовался за Шэнь Бьянье. Он встал и пригласил остальных чокнуться. Шэнь Бьянье лениво протянул руку и чокнулся бокалом о стопку бокалов.

Дорогое, вкусное, невкусное, глоток за глотком, сознание Шэнь Бьянье уже немного затуманилось, но он продолжал пить.

Чжоу Чао похлопал его по боку: «Ах да, тебе стоит поблагодарить Се Юаньсина за это. Почему ты его не пригласил?»

Шэнь Бьянье вдруг рассмеялся, слегка приподняв брови, что выдавало дикую распущенность Альфы: «Мы не из одного мира. Раньше общение с ним было неизбежно, а теперь – тем более».

Чжоу Чао беспомощно сказал: «Иногда я действительно не понимаю, хорошие у вас отношения или плохие».

Шэнь Бьянье усмехнулся, его взгляд был рассеянным от алкоголя. «У меня тоже есть вопрос, который я не понимаю».

«Шэнь Чжэн спросил: «Моя мать умерла из-за моей болезни или из-за моих слов?»

Он прищурился, глядя на мерцающий диско-шар, не понимая, кого спрашивает: «Я никогда с ней не спорил, никогда не говорил грубых слов. Скажи мне, каков ответ на этот вопрос?»

Шэнь Бьянье провел в клубе два дня, а когда вернулся в общежитие, от него все еще разило алкоголем.

Кровать на другой стороне была пуста. Комната была просторной, тихой, почти душной.

Се Юаньсин упаковал вещи очень аккуратно, ничего не оставив, как будто он никогда здесь и не жил.

Шэнь Бьянье на мгновение присел на стул Се Юаньсина. Когда он встал, его шаги были немного неуверенными. Он поднял взгляд и вдруг увидел на балконе висящую одежду.

Это была всего лишь тонкая вещь, цепляющаяся за угол, почти незаметная и потому забытая своим владельцем.

Это была рубашка с короткими рукавами, которую Се Юаньсин носил как ночную рубашку. Многократные стирки сделали её тонкой и мягкой. Шэнь Бьянье до сих пор помнил, как она смотрелась на Се Юаньсине.

Шэнь Бьянье снял его, думая, что ему следует напомнить Се Юаньсину, что тот забыл кое-какую одежду.

Так он думал, но просто пристально смотрел на рубашку, не потянувшись за телефоном, чтобы рассказать об этом Се Юаньсину.

Его руки с характерными суставами мняли рубашку. Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он медленно опустил голову, зарывшись лицом в ткань.

Он глубоко вдохнул, словно извращенец или наркоман, жаждущий ощутить хотя бы намек на аромат Се Юаньсина.

Но ничего не было; от выстиранной одежды исходил лишь слабый запах мыла.

«Мы не можем определить, не оказывает ли он на вас больше никакого влияния или ваша болезнь действительно излечена».

Но вам также нужно быть морально готовыми. Повторяющиеся периоды течки истощают ваши жизненные силы. У вас было слишком много течек за последние шесть лет. Никто не может гарантировать вам продолжительность жизни.

Самооценка и жалость к себе тянули Шэнь Бьянье на дно. Только когда алкоголь затуманил его разум, в пустом общежитии, он осмелился признать, что ему немного не хочется отпускать.

Как жаль.

Почему рубашку постирали?

От запаха Се Юаньсина не осталось и следа.

Город Z. Выехав из общежития, Се Юаньсин поспешил в город Z. Он старался приехать как можно быстрее, но к тому времени, как он добрался, уже стемнело.

Возможно, это было связано с робостью, связанной с близостью к дому, но, стоя у двери с ключом в руках, он немного боялся ее открыть.

Ресницы Се Юаньсина дрогнули, но он все же направил ключ в замочную скважину и открыл дверь.

Свет датчика движения позади него погас и снова загорелся. Се Юаньсин застыл на месте.

Он смотрел пустым взглядом, затем медленно шагнул вперёд и потянулся, чтобы включить свет у двери. Когда его рука коснулась болтающихся ног Губки Боба, его слёзы полились из глаз, как только зажегся свет.

Перед тем как открыть дверь, Се Юаньсин боялся увидеть незнакомую обстановку или признаки присутствия чужаков. Открыв дверь, он обнаружил, что внутри всё было почти точно так же, как он помнил.

Было очевидно, что его пытались отреставрировать. Изображение Губки Боба на выключателе было новым, а Шин-тян, торчащий задом рядом с обувным шкафом, оказался не на том месте.

Се Юаньсин не знал, как Шэнь Бьянье это удалось, как он постепенно общался с семьей, купившей дом, прося их попытаться вспомнить, как он выглядел, когда они только переехали.

Но глубину этого глубокомысленного жеста может ощутить каждый.

Глава 53. Гнездование / Подглядывание.

В 7:00 утра Се Юаньсин пришёл в общежитие 603, чтобы забрать свои книги.

Некоторые из его новых соседей по комнате ещё спали, а другие уже проснулись. Высокий худой парень кивнул ему, когда он на цыпочках вошёл.

Се Юаньсин лишь кивнул в ответ, не желая беспокоить остальных.

Даже если занятие начиналось в 8:00, им не удавалось поспать намного больше, хотя некоторым удавалось проспать до 7:50 и прибежать на занятия за десять минут.

Собрав книги к утру, Се Юаньсин уже собирался уходить, когда высокий худой парень похлопал его по плечу: «Подожди меня, я пойду с тобой».

До того, как этот парень переехал, молодой господин Шэнь специально сказал им, чтобы они включали Се Юаньсина во все, что они делают, но не заставляли его, если он не хочет.

Молодой господин Шэнь уже все сказал, представив, что их общежитие похоже на детский сад.

Но они ничего не могли с собой поделать: все они воспользовались щедростью молодого господина. Как там говорится? Брать деньги у других, чтобы решить их проблемы. Тьфу , речь шла не о решении проблем, а просто о заботе о немного замкнутом однокласснике.

Одноклассник был довольно симпатичным, и после того, как он вчера таскал вещи туда-сюда во время переезда, у него, похоже, был хороший характер. Они были весьма охотны.

Высокий, худой парень подумал об этом, быстро собрался и подошёл к Се Юаньсину. «Ладно, пойдём».

Се Юаньсин указал на неподвижные фигуры, все еще лежащие в постели, и, помедлив, тихо спросил: «Может быть, нам следует их разбудить?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Когда он жил с Шэнь Бьянье, тот был полон энергии и просыпался даже раньше него, отправляясь на пробежку около шести утра. Се Юаньсин даже задумался, не слишком ли он ленив.

Теперь, похоже, это не так.

Высокий худой парень сказал: «Не беспокойтесь о них, они, вероятно, проснутся около 7:30 утра».

В 7:10 утра Се Юаньсин и высокий худой парень распахнули дверь и вышли из общежития.

Дверь по диагонали напротив была открыта, и вышел Шэнь Бьянье. Полы его чёрного плаща развевались при ходьбе, длинные ноги были прямыми. Три человека, два направления – они пересеклись.

Се Юаньсин хотел поговорить с Шэнь Бьянье о доме; дом был слишком дорогим, и он не мог принять его просто так.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Итак, увидев, как выходит Шэнь Бьянье, он начал: «Шэнь…»

Высокая фигура прошла мимо него, не останавливаясь, как будто не слышала или как будто ей было все равно.

Странный взгляд его нового соседа по комнате упал на Се Юаньсина. Се Юаньсин замолчал, поджал губы и ничего не сказал.

Он достал телефон и отправил Шэнь Бьянье сообщение.

«Я не могу просто так взять этот дом. Могу ли я вернуть вам деньги в будущем? Мы можем подписать контракт, обещаю».

«Сейчас это может звучать немного слабо, или, может быть, мы подпишем контракт после того, как я закончу учебу и найду работу?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торты

Торт

Продукты

торт

Персик

рис

Шэнь Бьянье: «Не нужно. Моя жизнь дороже дома».

«Просто оставьте его себе. Больше ни по каким вопросам ко мне не обращайтесь».

Прождав час и наконец увидев человека, который тут же скрылся из виду, Шэнь Бьянье уже был в лифте. Он убрал телефон, и, когда лифт начал спускаться, его сердце сжалось.

Ему больше не следовало появляться перед Се Юаньсином, иначе тот при каждой встрече захочет поговорить о деньгах и домах. Он делал всё это именно потому, что не хотел, чтобы Се Юаньсин в будущем так устал.

Если Се Юаньсин все равно настаивал на том, чтобы отдать ему деньги, то все его действия были бы бессмысленны.

Телефон Шэнь Бьянье завибрировал. Он достал его, взглянул на экран и коснулся его – круглого изображения монеты в один юань.

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

книги

торт

рис

Торт

Персик

торты

Продукты

Он вспомнил прозвище, которое X использовал для Се Юаньсина много лет назад: Юань Юань.

Юань-юань, юань-юань (далеко). Да, это было так далеко, так далеко, что Шэнь Бьянье не осмелился даже протянуть руку.

В последний раз он резко обратился к Се Юаньсину: «Ты меня раздражаешь. Я же говорил, что моя жизнь стоит гораздо дороже дома».

«Кому какое дело до двадцати миллионов, которые ты не сможешь накопить даже за десять или двадцать лет? Не беспокой меня больше».

Набрав эти слова, Шэнь Бьянье сделал паузу, нажал на три точки в правом верхнем углу, его рука замерла над ярко-красной кнопкой «Удалить» и нажала ее.

Се Юаньсин замер, увидев красный восклицательный знак. Он на мгновение замолчал, а затем убрал телефон.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

рис

торты

Торт

Продукты

Персик

торт

Его новый сосед по комнате, сидящий рядом, спрашивал: «Ты идёшь в кафетерий? В кафетерий А или в кафетерий Б?»

Се Юаньсин резко вернулся к реальности, слегка поджал губы и сказал: «Кафетерий А, я полагаю».

Его новый сосед по комнате спросил на ходу: «Кстати, вы с Шэнь Бьянье прекрасно жили вместе. Почему вы вдруг съехали?»

Шэнь Бьянье велел им не упоминать при нём о заботе о Се Юаньсине. Сегодня утром, когда Шэнь Бьянье проигнорировал Се Юаньсина и просто ушёл, он едва не подумал, что их отношения ужасны.

Се Юаньсин покачал головой, не желая говорить больше: «Может быть, он просто привык жить один».

Они купили завтрак и расстались в учебном корпусе. Новый сосед по комнате был студентом второго курса, и они с Се Юаньсином не сидели в одном классе.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Персик

торт

торты

рис

Продукты

Торт

Когда Се Юаньсин вошел в свой класс, человек в противоположном углу тоже обернулся, край его черного пальто скрылся за поворотом, и он направился в свой класс.

В 12:00 занятие Се Юаньсина закончилось.

Его новый сосед по комнате спросил его в WeChat, не хочет ли он пойти в кафе пообедать.

Он сказал, что будет ждать его у входа в общеобразовательный корпус А, и попросил его зайти после занятий.

Се Юаньсин учился в корпусе C. Здания были соединены длинными коридорами. Чтобы попасть в столовую, ему приходилось идти пешком из корпуса C в корпус A.

Его новые соседи по комнате были полны энтузиазма, настолько, что когда Се Юаньсин прибыл в здание А, все пятеро уже ждали его у входа.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Торт

Персик

Продукты

торт

рис

торты

В 21:00 Се Юаньсин вернулся в общежитие. Он вошёл в главный вход снаружи, оказавшись из темноты в ярко освещённом вестибюле. Чёрная родинка под глазом, казалось, мерцала на свету.

Как ты прекрасна, Се Юаньсин.

Даже твоя родинка в виде слезы такая милая.

Он подумал: « Если бы я знал, я бы слизал её, когда в последний раз укусил Се Юаньсина». Се Юаньсин такой нежный, что не может сильно ударить, а когда ругается, то лишь повторяет несколько слов. Обменять это на слизывание этой родинки – вполне справедливая сделка.

Он снова пожалел о поцелуе, который так и не случился, когда личность X была раскрыта.

Шэнь Бьянье некоторое время молча сидел у клумбы, скрытой в темноте, прежде чем подняться наверх и вернуться в свое пустое общежитие.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

Персик

Торт

рис

торты

торт

Его стол был украшен различными статуэтками, а высококлассный компьютер гарантировал плавную работу любой игры, в которую играл Шэнь Бьянье.

Он сел перед компьютером, уставившись на темный экран, и отпустил мышь.

Умывшись, он лёг в постель. На узкой односпальной кровати лежал ещё один предмет мягкой, выцветшей одежды.

Шэнь Бьянье залез в кровать, невольно свернулся калачиком, держа в руках этот предмет одежды. Его феромоны бесконтрольно распространились по всей комнате.

Возможно, он понимал, что между ним и Се Юаньсином нет никакой возможности что-либо сделать.

Шэнь Бьянье гнездился , но не осознавал этого.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

Торт

торт

рис

торты

Персик

Продукты

Одежды у него осталось совсем мало, всего одна, не на что было накидать. Поэтому Шэнь Бьянье вообще не связывал это с гнездованием.

Он просто чувствовал, что спит, обнимая одежду Се Юаньсина, что было не очень вежливо, но, к счастью, никто об этом не знал.

«Тебе стоит приехать домой на эти выходные. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье получил звонок от Шэнь Чжэна на третий день своего следования за Се Юаньсином.

Он не стерпел Шэнь Чжэна и холодно спросил: «Чего ты не можешь сказать по телефону?»

Шэнь Чжэн: «Вернись, когда я скажу. Я твой отец, разве я причиню тебе вред?»

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

книги

Персик

Продукты

рис

Торт

торты

торт

«Это очень важно и срочно».

Шэнь Бьянье считал Шэнь Чжэна невероятно раздражающим, но он подавил свое раздражение и сказал: «Понял».

Он не мог придумать ничего срочного для Шэнь Чжэна. Поэтому, вернувшись в дом прежней семьи и увидев рядом с Шэнь Чжэном нового Омегу, смотревшего на него застенчивым, нерешительным взглядом, Шэнь Бьянье тут же заговорил: «Ты всё понял, Шэнь Чжэн? Я же сказал, что не пойду на свидание вслепую».

Шэнь Чжэн: «Кто сказал, что я устраиваю тебе свидание вслепую?»

«Она не для свидания вслепую».

?

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

рис

Персик

Продукты

торт

торты

Шэнь Бьянье нахмурился, крайне нетерпеливо: «Ты в порядке, Шэнь Чжэн? Ты позвонил мне сюда только для того, чтобы сказать, что у тебя новая девушка?»

«Хочешь, я тебя поздравлю? Или она беременна?»

На лице Шэнь Чжэна отразилось выражение спокойной властности, и он произнёс глубоким голосом: «Что-то в этом роде. Скоро».

«И уважайте ваше отношение. Оставайтесь сегодня на ужин, на семейный ужин».

Что-то в этом роде?

Шэнь Бьянье никогда не слышала о чём-то подобном, что можно было бы использовать для определения беременности. Чёрт возьми, безумие.

Слуги уже накрывали стол к ужину. Шэнь Бьянье просто сел.

Ужин был роскошным и сопровождался вином.

Шэнь Чжэн посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица. «Когда ты только родился, ты был таким маленьким. Я наблюдал за всем твоим ростом. Почему ты так сильно на меня обижен?»

«Признаю, у меня были недостатки, но я считаю, что выполнил свой отцовский долг. А теперь ты называешь меня Шэнь Чжэн, Шэнь Чжэн, и редко приходишь домой. Мне стало очень трудно видеться с собственным сыном».

Он говорил очень мягко, с легким вздохом, и в этот момент его вид был весьма жалким.

Шэнь Бьянье почувствовал тошноту, услышав это, и сделал глоток вина, чтобы заглушить тошноту. «Давайте поговорим об этом: когда мне было пятнадцать, ты диагностировал у меня феромонное расстройство, лечил его всего год, а потом бросил меня, чтобы найти другую женщину и родить ещё одного ребёнка?»

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Шэнь Чжэн не рассердился. Вместо этого он сказал: «Группе нужен наследник. Я вложил в неё всю душу, я не могу просто смотреть, как она попадает в чьи-то руки».

«Но я всё равно люблю тебя. Ты мой сын».

Шэнь Бьянье усмехнулся, поднимая бокал в тосте. «Желаю тебе поскорее родить сына, который тебе понравится».

С этими словами он встал и поднялся в свою комнату.

Шэнь Чжэн остался сидеть, бросив взгляд на стоявшего рядом Омегу. Тот понял намёк, встал и последовал за ним.

Все эти годы он не мог иметь больше детей, и позже он узнал, что причиной этому были лекарства, которые принимала мать Шэнь Бьянье перед смертью.

Но это не имело значения. Если он не мог воспитать сына, то внук справится. Его труд должен был быть передан кому-то из его рода.

Он хотел подождать ещё немного, чтобы проверить эффективность нового плана лечения, но теперь лечение прекратилось, а результаты оказались неудовлетворительными. Лучше было спланировать всё заранее.

Если Шэнь Бьянье не желал ходить на свидания вслепую или жениться, ему приходилось прибегать к другим методам.

Если первый внук не отличался большим умом, он мог быстро подготовиться к рождению следующего.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и тут же почувствовал тепло в теле и лёгкое головокружение. Он не обратил на это внимания, списав всё на алкоголь.

Его тело лихорадило, а в голове постоянно мелькала слёзная родинка, отчего у Шэнь Бьянье пересохло во рту.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

Персик

рис

торты

торт

Дыхание его становилось всё тяжелее, глаза постоянно мерцали от борьбы. Руки сжались в кулаки, впиваясь в ладони там, где когда-то царапало кольцо. Он терпел и терпел, но всё же не смог удержаться и достать телефон.

Внутри была фотография, сделанная в отеле.

Это была украденная фотография Се Юаньсина, мирно спящего в черной кружевной маске для глаз.

Се Юаньсин был слишком светлым; столкновение черного и белого на его лице и чувственные кружева делали родинку под глазом еще более притягательной и соблазнительной.

Шэнь Бьянье смотрел на фотографию, облизывая губы. Его красивое лицо было окрашено диким, первобытным желанием.

У него ещё оставалась крупица здравого смысла. В этот момент он не считал это невежливым, скорее слишком внезапным, слишком необычным, что мешало Шэнь Бьянье делать что-либо ещё, кроме как смотреть на фотографию, от чего у него текли слюнки.

Феромоны в комнате витали в воздухе. Ноги Омеги подкосились, как только она толкнула дверь. Хотя Шэнь Бьянье и обещал ей ребёнка, он ей понравился с первой же минуты.

Он был очень красив; переспать с ним не было бы большой потерей. Возможно, когда она забеременеет, Шэнь Бьянье влюбится в неё и женится на ней.

Она выпустила собственные феромоны, почти нетерпеливо направляясь к месту наибольшей концентрации феромонов в комнате.

Шэнь Бьянье смотрел, как она входит, его глаза пылали красным от препарата, и вдруг рассмеялся.

Черт побери, старый ублюдок.

Сердце Омеги забилось от его смеха, и она медленно подошла к нему. «Господин Шэнь сказал, что…»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торт

торты

Персик

рис

Торт

«Я не бью Омег, и уж точно не бью женщин». Омега на мгновение опешил, когда Шэнь Бьянье перебил её, не до конца поняв его слова. «Что?»

В следующую секунду ее прижал к земле и связал Шэнь Бьянье, заткнув ей рот кляпом.

Шэнь Бьянье не стал беспокоиться о человеке, которого он швырнул на пол. Он пошёл в ванную и включил холодную воду.

К счастью, у Шэнь Чжэна хватило совести, и он дал ему лекарство, которое можно было снять холодной водой. Час спустя Шэнь Бьянье вышел из ванной, излучая холод. Он оделся, потащил Омегу по полу и вышел.

Омега запаниковала, издавая приглушённые звуки, но Шэнь Бьянье проигнорировал её. Он схватил её, как мусор, и бросил у двери Шэнь Чжэна.

Он поднял руку, стоя прямо у двери Шэнь Чжэна, и позвонил в полицию. «Я подозреваю, что кто-то здесь укрывает запрещённые наркотики. Пожалуйста, приезжайте и проведите расследование».

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торт

рис

Продукты

Торт

Персик

торты

«Я могу помочь с анализом крови на наркотики».

Дверь резко распахнулась, лицо Шэнь Чжэна побагровело. «Шэнь Бьянье, твоим выходкам есть предел! Ты звонишь кому-то, чтобы расследовать дело собственного отца?»

Хотя это не оказало бы на него никакого реального влияния, Шэнь Бьянье практически втоптал его репутацию в землю.

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Отец? За кого ты меня принимаешь? За машину для размножения?»

Шэнь Чжэн: «Думаешь, мне стоит с тобой возиться? Сколько тебе ещё лет осталось? Разве не лучше мне оставить после себя преемника в твоём лице?»

«Ты так мило говоришь о том, что не хочешь ходить на свидания вслепую и жениться, чтобы не задерживать других», — сказал он, в ярости указывая на Шэнь Бьянье. «Разве это не потому, что ты влюбилась в мужчину-бету?!»

Зрачки Шэнь Бьянье сузились, выражение его лица стало холоднее. «Ты слишком часто вмешиваешься в мои дела».

Шэнь Чжэн презрительно усмехнулся. Отец и сын не были похожи друг на друга; они выглядели как враги. «Если бы ты не был моим сыном, кто бы стал с тобой возиться?»

«Нравиться бетам — это нормально, но мужчина-бета, серьезно, Шэнь Бьянье, ты что, собираешься положить конец нашему роду?»

Шэнь Бьянье слишком часто разочаровывался в этом человеке. Он давно уже чувствовал себя брошенным родным отцом, и теперь его сердце не чувствовало ни малейшего волнения. Конгломерат был важнее всего остального, важнее жены, важнее сына. Все эти разговоры о продолжении рода были лишь желанием, чтобы кто-то унаследовал его так называемое дело жизни.

Он посмотрел на Шэнь Чжэна и бесцеремонно сказал: «Не обязательно».

«Женись на жене, позволь ей изменить и родить тебе ребёнка. Внебрачный ребёнок всё равно ребёнок, а отец-внебрачный всё равно отец».

Омега, лежавший на земле, больше не смел слушать. Весь старый дом молчал; никто не решался выйти. Лицо Шэнь Чжэна покраснело от ярости. Он вдруг указал на входную дверь на первом этаже. «Убирайся! Скройся с глаз моих!»

Шэнь Бьянье усмехнулся, повернулся и ушел, не оглядываясь.

Небо на улице было тёмным. Фары спортивного автомобиля Шэнь Бьянье освещали тёмную дорогу впереди, но тут же растворялись в кромешной тьме.

Его желание ещё не утихло окончательно. Внезапно ему захотелось увидеть Се Юаньсин.

Се Юаньсин сказал, что пока X твердо выбирает его, он также твердо выберет X.

Твердый, неизменный, никогда не сдающийся.

Но это было сказано Х, а не ему.

«Шен Бьянье?!»

«Ты что, с ума сошёл?!»

Чжоу Чао ворвался в комнату Шэнь Бьянье так быстро, что впустившая его тетушка не успела за ним угнаться.

Шэнь Бьянье собирал вещи. Увидев Чжоу Чао, он спокойно поприветствовал его: «Зачем ты здесь?»

«Зачем я здесь?!» — усмехнулся Чжоу Чао, забавляясь собственной злостью. «Если бы я не пришёл, ты бы исчез, сгинул где-нибудь за границей».

«Жизнь идет прекрасно, зачем ты едешь за границу??»

Шэнь Бьянье остался равнодушен: «Жизнь изменилась».

Ему казалось, что если он останется здесь ещё хоть немного, то сойдёт с ума. Нормальный человек не стал бы преследовать своего бывшего соседа по комнате день за днём; только извращенец на это способен.

Нормальный человек не будет отчаянно хотеть лизать родинку своего бывшего соседа по комнате, жаждать этого так сильно, чтобы это заполнило его сны, желать поцеловать ее, лизнуть и кончить на эту родинку.

Он подошел к двери и сказал Чжоу Чао: «Отойди».

Чжоу Чао был крайне раздражен: «Что ты сейчас делаешь?»

Шэнь Бьянье: «Иду в тату-салон».

Он хотел сделать это до своего отъезда.

Чжоу Чао: «Нет, я имею в виду, что именно вы планируете делать за границей?»

Он был озадачен: «И зачем ты идешь в тату-салон?»

Шэнь Бьянье ничего не сказал и вышел один.

Чжоу Чао следовала за ним, словно старая наседка, усердно пытаясь убедить его: «Твоя болезнь уже излечена; сейчас для тебя лучшее время. Зачем ты бежишь за границу?»

«Твой отец так хочет родить тебе еще одного сына, разве ты не хочешь вернуться и унаследовать семейное состояние?»

«Зачем позволять кому-то другому получать выгодную сделку?»

Шэнь Бьянье отнёсся к этому безразлично и небрежно сказал: «Кто знает, сколько мне осталось лет? Зачем мне столько хлопот?»

Чжоу Чао помолчал. «Что ты имеешь в виду?»

Шэнь Бьянье кратко пересказал слова врача. Чжоу Чао был шокирован: «Почему вы не сказали об этом раньше?»

Он забеспокоился, бормоча что-то бессвязное: «Я всегда думал, что ты лучше, и был так счастлив! Мы братья или нет? Ты, ты держал такую важную вещь в секрете?»

Шэнь Бьянье: «Это не так уж и важно. Разве я не знал всегда, что такое возможно?»

Он сел в машину в гараже, Чжоу Чао быстро открыл пассажирскую дверь и последовал за ним. «Это один из способов сказать».

Шэнь Бьянье нажал на педаль газа, и Чжоу Чао отбросило назад от резкого ускорения, но затем внезапно понял: «Нет, это не имеет никакого отношения к твоему отъезду за границу».

«Ты сам сказал, это последние годы твоей жизни, ты что, собираешься умереть в одиночестве за границей?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда они подъехали к тату-салону, он вышел из машины. Тату-мастер, готовый к работе, тепло поприветствовал его и проводил внутрь.

Чжоу Чао уже собирался последовать за ним, но Шэнь Бьянье остановил его: «Оставайся снаружи».

?

Нет?

«Почему я не вижу, что ты делаешь татуировку?» — недоумевал Чжоу Чао, всё ещё пытаясь войти. «Ты делай татуировку, а я посижу здесь и поговорю».

Шэнь Бьянье чувствовал себя немного неловко. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этой татуировке, иначе его давний друг сочтёт его извращенцем.

Поэтому он не стал много говорить, просто протянул руку и закрыл дверь.

Чжоу Чао, стоя у двери, услышал отчётливый щелчок замка. Он сдался, нашёл стул в приёмной и сел ждать.

Шэнь Бьянье вёл себя весьма необычно. У него практически не было вредных привычек. Он пил, но не курил, и не стал бы без причины делать себе татуировку.

Узкие, лисьи глаза Чжоу Чао блеснули. Он давно заметил кое-что, но не хотел ничего говорить. Семья Шэнь Бьянье ни за что не позволила бы ему быть с Бетой.

Шэнь Бьянье был непосредственно замешан в этом и не мог этого ясно видеть, а Чжоу Чао не хотел раскрывать это. Но теперь это казалось неизбежным.

Чжоу Чао все еще размышлял, что сказать, когда вышел Шэнь Бьянье.

Он был озадачен с самого начала, а теперь его лицо исказилось ещё больше. «Нет, ты так быстро закончил свою татуировку?»

«Какую татуировку ты сделал?»

«Мастер-татуировщик вообще ввел иглу, прежде чем ты вышел?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Не твоё дело».

Голова Чжоу Чао раскалывалась. Он не обращал внимания на скрытую татуировку Шэнь Бьянье. «Зачем ты едешь за границу? Расскажи мне!»

«Из-за Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Чжоу Чао: «Он тебе нравится?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него, желая что-то сказать, но сдержался. В конце концов, он просто вежливо ответил: «Нет».

Небо может рухнуть, но рот Шэнь Бьянье удержит его.

Чжоу Чао лишился дара речи.

Он вздохнул и сказал: «Перестань притворяться, ладно? Как только ты увидела Се Юаньсина в баре, я понял, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье сердито возразил: «Ты говоришь чушь».

«В тот момент мне было его просто жалко, понимаешь? Жалко?»

«Он убирался в баре сразу после окончания военной службы, сразу после начала первого курса. Разве он не был жалок?»

«В то время?» — медленно спросил Чжоу Чао. «Значит, теперь это любовь?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем, что необычно, вспыхнул от гнева: «Ты что, нарываешься на драку?»

Чжоу Чао развёл руками. «Если он тебе нравится, найди его. Зачем ты едешь за границу? Се Юаньсин за границей?»

Слова его лучшего друга ранили всё сильнее и сильнее. Он сказал: «Ты боишься умереть молодой, поэтому не смеешь добиваться его?»

Кулаки Шэнь Бьянье сжались.

Чжоу Чао: «Если вам осталось жить всего несколько лет, а вы даже не можете сделать себя счастливыми, какой смысл жить?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Значит, я должен радоваться только себе? Не думая о других?»

Чжоу Чао усмехнулся: «Он не считает тебя лучшей, да? Когда чувствуешь, что вот-вот умрёшь, просто расслабься. Разбитое сердце со временем забудется».

Затем он сделал паузу. «Подождите, вы тут что, разыгрываете какую-то трагическую мелодраму?»

Шэнь Бьянье онемел и презрительно усмехнулся: «Очень изобретательно, но Се Юаньсин не хочет быть со мной. Он, наверное, тоже меня ненавидит».

Чжоу Чао: «Ты ничего не говоришь о том, что ты сделал, так почему же он должен тебя любить?»

Шэнь Бьянье: «Нечего сказать. Я ничего особенного не сделал».

Он потратил немного денег, но он все равно не проживет долго, так что хранить деньги было для него бесполезно.

Кроме этого, ничего заслуживающего упоминания не было.

«Другие берут пять частей и говорят десять; ты берёшь десять частей и вычитаешь одну». Чжоу Чао немного знал об отношениях Шэнь Бьянье и Се Юаньсина. Он усмехнулся с сарказмом: «Чистый клоун».

Кулаки Шэнь Бьянье сжались до предела. Он стиснул зубы и сказал: «Подожди. Я составлю список всех, с кем ты встречался, и отправлю Лу Цяну».

Чжоу Чао: …

«Подожди, откуда ты знаешь?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я не идиот».

Это спорный вопрос.

Чжоу Чао внутренне возразил, но вслух сказал: «Ты нечувствителен, так что, возможно, не заметил, но то, чего хочет Се Юаньсин, может быть не тем, что ты думаешь».

«Может быть, ты мог бы понаблюдать за ним? Если ты уйдёшь, будет ли Се Юаньсин так счастлив?»

Шэнь Бьянье сделал тонкую паузу, а затем смущённо спросил: «Что ты имеешь в виду под словом „наблюдать“? Разве это не просто преследование?»

К тому же, он уже наблюдал за ним. Се Юаньсин сейчас шёл очень хорошо.

Се Юаньсин уже потерял родителей, дом и шесть лет страдал от насилия. Если бы он заставил Се Юаньсина снова испытать боль утраты близкого человека, он был бы худшим человеком на свете.

Смутно осознав свои чувства, он сказал себе, что Се Юаньсин не может любить его.

Возможно, его подсознание думало об этом уже долгое время, поэтому он инстинктивно выбрал такой способ взаимодействия с Се Юаньсином, который должен был вызвать у него неприязнь.

После долгих уговоров Чжоу Чао удалось временно убедить Шэнь Бьянье, который собирался отправиться за границу, провести там неделю. Затем он вернулся и написал Се Юаньсину в WeChat.

Чжоу Чао: «Ты там?»

Он уставился на эти два слова и замолчал. «Забудь» , — подумал он. — «Я же не собираюсь встречаться с Се Юаньсином, так что кого волнует, что начало банально?»

Когда Се Юаньсин увидел сообщение, был уже полдень. Соседи по комнате толпились в общежитии: кто-то играл в игры, кто-то смотрел видео. Все отдыхали, пытаясь хоть немного отдохнуть перед дневными занятиями.

Се Юаньсин поменял книги в рюкзаке на те, что были нужны ему для дневных занятий, встал и пошёл в библиотеку. Дело было не в том, чтобы отличаться от других, а скорее в привычке: эти игры и видео не казались ему особенно интересными.

Отвечая на сообщение Чжоу Чао, он направился в библиотеку.

Се Юаньсин: «Я здесь. Что случилось?»

Чжоу Чао: «Вы знаете, что Шэнь Бьянье уезжает за границу?»

Шаги Се Юаньсина замедлились. Он остановился у пруда перед библиотекой и медленно сел. Его реакция, казалось, была очень медленной, и скорость печати тоже была очень медленной.

Се Юаньсин: «Нет».

Чжоу Чао: «Прежде чем он уедет за границу, я думаю, вам следует кое-что узнать».

«Шэнь Бьянье не смотрит на тебя свысока из-за того, что ты бета. Ты можешь не верить, но можешь вспомнить, сделал ли он хоть что-то, что выдавало бы его презрение к бетам?»

«Тот, кто считает беспринципным даже небрежное использование власти для давления на людей, не станет дискриминировать бета-представителей только потому, что он альфа».

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, когда он долго смотрел на это предложение.

Чжоу Чао, не видя никакой реакции в чате и не зная, о чем думает Се Юаньсин, просто выложил все.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье был настолько взбешён словесными оскорблениями Се Чжоу в адрес Се Юаньсина, что он пил и три часа подряд проклинал человека, которого никогда не встречал вживую, прямо у них на глазах.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье настоял на том, что расстояние в двести миль для чипсов «Снежинка» было обусловлено тем, что он заставил кого-то другого их купить.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье, используя свою онлайн-персону, занимался с Се Юаньсином. Некоторые темы он давно забыл, поэтому поздно ночью нанял репетитора по алгебре, чтобы тот занимался с ним онлайн, а затем сам занимался с Се Юаньсином.

Он рассказал о том, как Шэнь Бьянье не хотел, чтобы Се Юаньсин хмурился, а хотел, чтобы ему аплодировали, поэтому он пошел к школьным воротам и устроился швейцаром, за что они долгое время издевались над ним.

Он упомянул, как Шэнь Бьянье по непонятной причине заказал партию фейерверков на своей фабрике, не сказав, для кого именно. Однако в одну из ночей фейерверки долго запускали над Университетом науки и технологий.

Он рассказал, что Шэнь Бьянье пожаловался им на одну семью, заявив, что не помнит даже украшений, которые были там шесть лет назад. Когда он задал ещё два вопроса, эта семья повела себя как перепела, словно он собирался их съесть.

Чжоу Чао сначала не знал об инциденте с фейерверками, но, поскольку он только что взял под свой контроль фабрику фейерверков, в ту ночь он увидел, как фейерверки по непонятной причине так долго запускались в сторону Университета науки и технологий. Он спросил своих подчинённых, и оказалось, что фейерверки действительно были заказаны на их фабрике, так что он знал, кто их заказал.

Шэнь Бьянье также не говорил, что украшения связаны с Се Юаньсином; Чжоу Чао догадался об этом.

Он также поднял тему татуировки.

Однако сам Чжоу Чао не был в этом уверен. Он был озадачен. «Мне кажется, это как-то связано с тобой, но я рассказываю тебе о татуировке потому, что…»

«Если у тебя будет возможность и ты узнаешь, какую татуировку он сделал, можешь мне сказать?»

«Мне действительно любопытно».

Шэнь Бьянье отличался широкими взглядами. Чжоу Чао вырос вместе с ним и был немного хитрее. Чжоу Чао знал о Шэнь Бьянье почти всё, и, конечно же, не стеснялся рассказывать ему и о своих делах.

Шэнь Бьянье не раскрывал тайну татуировки, и её сделали так быстро, что вызвало у Чжоу Чао одновременно недоумение и крайнее любопытство. Это его очень беспокоило.

В тот день Се Юаньсин не ходил в библиотеку целых два часа. Он просто сидел у пруда перед библиотекой, разглядывая послания, которые можно было прочитать за две минуты, целых два часа.

Наконец он медленно напечатал ответ: « Понял » .

«Если узнаю, то скажу».

Чжоу Чао, увидев столь безликий ответ, тоже не мог понять, о чём думает Се Юаньсин. Шэнь Бьянье не хотел говорить об этом. Если бы ему никто не рассказал, многое из этого Се Юаньсин, возможно, так и не узнал бы при жизни.

Поэтому ему пришлось рассказать ему об этом.

Возможно, в этом был легкий намек на попытку вызвать у Се Юаньсина чувство долга, тронуть его усилиями Шэнь Бьянье, но ничего не поделаешь — они с Шэнь Бьянье были друзьями.

Чжоу Чао немного расчувствовался, вспомнив об этом. Кстати, они с Се Юаньсином добавили друг друга в WeChat только в канун прошлого Нового года, когда Шэнь Бьянье попросил красные конверты от имени Се Юаньсина.

Что сказал тогда Шэнь Бьянье?

Что он случайно встретил Се Юаньсина, который только что вернулся с работы, когда пришел в ресторан.

Шэнь Бьянье выбрал ресторан, зная его местоположение лучше, чем кто-либо другой. Случайная встреча? Совпадений не бывает. Кто знает, сколько времени он прождал на чужом рабочем месте?

Он чувствовал, что Се Юаньсину одиноко встречать Новый год в одиночестве, и упорно называл своё беспокойство «жалостью». Его разоблачили, но Се Юаньсин ничего не подозревал.

Шэнь Бьянье лгал и, вероятно, сам в это верил.

Глава 54. Больше не упрямится.

Глава 54. Больше не упрямится.

Внешний вид Се Юаньсина, казалось, ничем не отличался от прежнего. Шэнь Бянье наблюдал за ним еще несколько дней, но результат оставался неизменным.

Так было до того дня, пока он не увидел Се Юаньсина плачущим у дверей кондитерской.

Он не следил за ним постоянно – боялся разоблачения. Хотя альфы обладают превосходными физическими данными, а у альф SSS-класса еще и отличное зрение, позволяющее наблюдать издалека, он боялся непредвиденных обстоятельств. Если поймают – это будет выглядеть слишком ненормально, и объясниться будет трудно.

Просто в тот день он оказался рядом как раз в нужный момент.

Самая обычная университетская кондитерская. У входа стояла рекламная табличка: воскресная распродажа, «купи один – получи второй в подарок» на пудинги, тарталетки, профитроли.

Шэнь Бянье давно забыл, что самой первой вещью, купленной им для Се Юаньсина, были вовсе не те дорогие часы, подаренные от имени X, а пудинг с таро за восемнадцать юаней. Тот самый пудинг, который Се Юаньсин так долго хотел, но не решался купить. В глазах Шэнь Бянье это не было подарком, поэтому он и не помнил.

После того как Се Юаньсин ушел, Шэнь Бянье долго стоял перед этой рекламной табличкой, не понимая, что именно могло так расстроить Се Юаньсина. Но он был уверен: Се Юаньсин плакал. Хотя тот быстро смахнул слезы, покрасневшие края его глаз говорили сами за себя.

«Почему ты плачешь, Се Юаньсин?» — тихо спрашивал Шэнь Бянье в глубине души, обращаясь к нему.

Но ответа не последовало.

Всё, что причиняло Се Юаньсину боль и страдания, должно было исчезнуть. Дом, который Се Юаньсин так отчаянно хотел выкупить под грузом огромного давления, снова вернулся к нему.

Почему же он всё еще плачет?

Было кое-что, о чем Шэнь Бянье никому не рассказывал: он уже видел Се Юаньсина раньше, очень давно. Тогда ему только поставили диагноз «феромонное расстройство». Проходя мимо торгового центра, он увидел выступление, организованное Дворцом пионеров*.

*少年宫 (shàoniángōng) ‒ Дворец пионеров, Дом детского творчества, Детский центр, Дворец молодежи.

Совсем еще юный Се Юаньсин играл на пианино на сцене. Когда он спустился, его окружило множество детей. Он был красивым, гордым и изящным, словно маленький павлин.

Тогда Шэнь Бянье исполнилось пятнадцать. В то время как он сам начинал увядать, он увидел расцвет Се Юаньсина. Это была лишь мимолетная встреча.

Возможно, из-за своего душевного состояния Шэнь Бянье не ожидал, что сможет узнать его, когда встретит в общежитии. Он не думал, что Се Юаньсин тоже увянет – станет мрачным, молчаливым, похожим на темный гриб в углу. Шэнь Бянье испытывал к нему тонкое чувство сострадания, как к товарищу по несчастью. Это и стало единственной первоначальной причиной, по которой он сблизился с Се Юаньсином. Его короткая жизнь была предрешена, и это нельзя было изменить, поэтому он хотел помочь Се Юаньсину.

Но теперь Се Юаньсин снова плакал без видимой на то причины.

Казалось, он стал жизнерадостнее, начал носить одежду ярких цветов, общаться с людьми, перестал опускать голову и прятать взгляд при встрече. Но внутри всё еще продолжало гнить.

И еще...

Глядя в спину уходящему Се Юаньсину, Шэнь Бянье заметил, что тот всё еще один.

У него уже есть друзья, почему же он не ищет встречи с ними сам?

«Ну почему ты вечно доводишь себя до такого жалкого состояния, малыш?»

Шэнь Бянье отправил сообщение Чжоу Чао: «Он действительно не так уж счастлив, почему?»

«Может быть, если он влюбится, ему станет лучше?»

Шэнь Бянье помнил, что Се Юаньсин был счастлив, когда встречался с X.

Глядя на чат без ответа, Шэнь Бянье не проявил того терпения, что проявлял к Се Юаньсину. Он тут же набрал Чжоу Чао, произнес всего два слова и сбросил: — Голос подай.

Чжоу Чао: «...»

«Ты хочешь видеть, как Се Юаньсин встречается с кем-то другим?»

Лицо Шэнь Бянье на мгновение исказилось: «Ну… не то чтобы совсем не хочу.»

Чжоу Чао: «Продолжай упрямиться, и завтра Се Юаньсина будет обнимать и целовать кто-то другой.»

Лицо Шэнь Бянье исказилось еще сильнее, в чертах его красивого лица промелькнула свирепость.

Редко выпадал случай подразнить Шэнь Бянье, и Чжоу Чао со злорадством печатал и смеялся: «Давай, продолжай в том же духе».

Но он вовремя остановился и спросил: «Раньше кто-нибудь любил Се Юаньсина? Какая у него была реакция?

Шэнь Бянье вспомнил человека, которого давно задвинул в самый дальний угол памяти – Фан Чжи.

Шэнь Бянье: «Никакой реакции.»

Чжоу Чао: «Не знаю, прав ли я, но мне кажется, что после всего пережитого Се Юаньсин не из тех, кого трогают поверхностные чувства.»

Другими словами, ему нужно что-то насыщенное, пылкое, пусть даже болезненное – это не имеет значения.

Чжоу Чао: «Если ты рассчитываешь, что кто-то вступит с ним в отношения «фастфудного» типа и это сделает его счастливым...» — он безжалостно нанес удар: — «...То ты, скорее всего, и до смерти этого не дождешься.»

Шэнь Бянье: «...И что ты предлагаешь?»

Чжоу Чао прислал голосовое сообщение, в котором нравоучительно произнес: «Если он тебе и правда так нравится, почему бы тебе самому не взяться за дело? Неужели ты со спокойной душой отдашь его кому-то другому? И не переживай, что с ним будет после твоей смерти. Некоторые люди всю жизнь проживают, так и не узнав, что такое любовь.»

Шэнь Бянье помолчал немного и ответил: «Но сейчас он, скорее всего, не хочет меня видеть.»

Чжоу Чао: «Когда ты встречался с ним онлайн, всё ведь было отлично? Думай сам.»

Шэнь Бянье засомневался. Бросив «я подумаю», он убрал телефон.

***

В субботу Се Юаньсин поехал в город Z, Шэнь Бянье последовал за ним.

Наблюдая за одиноким и печальным видом Се Юаньсина, он внезапно осознал: то, к чему Се Юаньсин всегда стремился – это семья, а в итоге он получил лишь дом как строение.

Надевая железный намордник-ограничитель, Шэнь Бянье не знал, правильно ли он поступает.

Он хотел обладать всем, чем обладал X. Гордость и неуверенность в себе* больше не имели значения. То, в чем он раньше боялся признаться, после того как он всё испортил, стало восприниматься проще.

*自卑 (zìbēi): неуверенность в себе, низкая самооценка, комплекс неполноценности.

Хуже уже не будет.

И еще – он больше не хотел видеть слезы Се Юаньсина. Если бы Шэнь Бянье не увидел те слезы у кондитерской, он больше никогда бы не появился перед Се Юаньсинем. Он думал, что устранил все источники боли и давления для Се Юаньсина, но обнаружил, что тот всё еще плачет. Без ссор с кем-либо, без столкновений с несправедливостью – просто внезапные слезы. Он не понимал, почему Се Юаньсин всё еще плачет. Но X мог сделать Се Юаньсина счастливым, значит, он даст ему X.

Собрав мусор со стола, Се Юаньсин собрался вниз, чтобы выбросить его. Открыв дверь, он увидел человека, сидящего на корточках у его порога. Черный железный ограничитель, похожий на собачий намордник, плотно облегал лицо человека. Он не был решетчатым – в нем сделаны три небольших овальных отверстия для дыхания. Но эти отверстия были настолько малы, что нижняя часть лица полностью скрывалась металлом. Его облик невозможно было разглядеть, открытыми оставались только глаза.

Глубокие глазницы, темный, нечитаемый взгляд.

Шэнь Бянье не знал, когда выйдет Се Юаньсин, поэтому просто ждал здесь. Но теперь он так и остался в этой позе, глядя на Се Юаньсина, и тихо позвал:

— Малыш.

Преобразователь голоса сделал его тон очень мягким, а возможно, он и сам говорил с такой нежностью.

Се Юаньсин замер, глядя на него в оцепенении. Пальцы, сжимавшие пакет с мусором, резко напряглись, а затем, издав шуршащий звук, пакет с мягким стуком упал на пол.

— Как ты...

Когда Се Юаньсин заговорил, его голос оказался хриплым.

Шэнь Бянье потянулся к его руке. Се Юаньсин вздрогнул, но не отстранился.

— Малыш, это я. Это X. Малышу грустно в последнее время? Почему ты снова похудел?

Перед тем как заговорить, Шэнь Бянье очень нервничал. Он не знал, какой будет реакция Се Юаньсина и не сделает ли он этим поступком ему еще больнее. Но, взяв Се Юаньсина за руку, Шэнь Бянье убедился: Се Юаньсин не откажет X. Заказанный им ограничитель скрывал лицо почти полностью, так что Се Юаньсин мог считать его за X.

Сердце Шэнь Бянье неудержимо сжалось от горечи, рука, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак. Он поднялся и обнял застывшего, напряженного человека, мягко спросив:

— Почему малыш молчит?

Человек в его объятиях внезапно обхватил его руками, вцепившись в его одежду, и издал тихий всхлип:

— Я так скучал по тебе.

Шэнь Бянье замер, а затем медленно сжал объятия.

В свете сенсорной лампы двое людей стояли, тесно прижавшись друг к другу. На лице высокого мужчины был надет холодный черный металл. Он слегка повернул голову, боясь, что резкое движение того, кто был в его руках, может привести к травме о края маски.

Шэнь Бянье обнимал Се Юаньсина, мягко похлопывая его по спине, словно успокаивая ребенка:

— Не плачь, ты выглядишь таким несчастным, когда плачешь, малыш Синсин.

Одной рукой Шэнь Бянье придерживал Се Юаньсина за спину, а другой подхватил под ноги, полуобнимая и внося его в дом.

Свет в доме погас, когда Се Юаньсин открывал дверь. Сейчас там было темно, лишь из приоткрытых штор на балконе пробивался слабый лунный свет. Его едва хватало, чтобы осветить небольшой участок пола у балкона. Эта полутьма была точь-в-точь как во время каждой встречи Се Юаньсина с X.

Но Се Юаньсин протянул руку и включил свет. Он смотрел в глаза стоящего перед ним человека и знал: это X, и в то же время – это Шэнь Бянье.

Бурлящие эмоции вышли из-под контроля, когда он услышал знакомый голос X, называющий его «малышом», но, войдя внутрь, Се Юаньсин немного успокоился. Он отстранился от человека перед ним, медленно увеличивая дистанцию, и спросил:

— Ты всё еще хочешь играть со мной в эти игры? Какую причину ты придумаешь на этот раз?

Он задавал вопросы холодно, и только покрасневшие глаза выдавали его смятение.

— Ты выздоровел. Вокруг полно омег со сладкими феромонами. Тебе больше не нужно использовать предлог о том, что ты хочешь «попробовать сладость», чтобы снова играть со мной в такое.

В уголках губ Шэнь Бянье появилась горькая усмешка, но за ограничителем ее никто не увидел.

— Нет, малыш. Ты мне нравишься. Дело не в том, чтобы что-то пробовать.

Шэнь Бянье опустился на колени перед Се Юаньсином, взял его за руку и слегка наклонил голову. Железный ограничитель слегка коснулся ладони Се Юаньсина. Он делал это очень осторожно, словно боялся, что холодный черный металл оцарапает его.

— На мне намордник, я не смогу укусить тебя. Нет никакой сладости. Ты можешь считать меня бетой. — Шэнь Бянье горько усмехнулся, впервые признавая честно: — Наверное, желание «попробовать сладкое» изначально было лишь оправданием. Просто ты мне нравишься. Мне хотелось быть ближе, ощущать прикосновения. Я не мог сдержаться, не мог контролировать себя, поэтому убедил себя, что просто хочу сладкого.

Он держал руку Се Юаньсина и коснулся его ладони металлом маски. Ограничитель разделял их, и никто не знал, что сквозь холодный металл он представлял себе это как поцелуй.

— Малыш каждый день был рядом, такой ароматный... я сходил с ума от жажды, — произнес Шэнь Бянье, слегка приподнимая голову с лихорадочным блеском в глазах. — Я даже думал о том, чтобы потихоньку попробовать тебя, когда ты уснешь. Но решил, что это будет не слишком вежливо.

Се Юаньсин: — ......

Хотя момент был совсем неподходящий, ему очень хотелось спросить: «Вопрос только в вежливости?»

Се Юаньсин долго всматривался в Шэнь Бянье, а затем внезапно сказал:

— На самом деле я знал, что я тебе нравлюсь.

Шэнь Бянье застыл, а Се Юаньсин добавил:

— Даже раньше, чем ты сам это понял.

Се Юаньсин отчетливо почувствовал, как рука, держащая его, стала еще более напряженной. Шэнь Бянье ощутил шок и легкую неловкость.

— Быть не может, малыш.

Се Юаньсин слегка изогнул уголки губ и отрезал:

— Может. Просто поначалу я не понимал, не результат ли это влияния твоих феромонов.

Шэнь Бянье поначалу и сам внушал себе то же самое, но теперь он в панике начал объяснять:

— Нет, это не имеет отношения к феромонам. Малыш, поверь мне.

Тот самый человек, который раньше уверенно заявлял, что любит Се Юаньсина только из-за феромонов и ничего не может с этим поделать, теперь отчаянно пытался словами доказать обратное.

Что это из-за любви.

Шэнь Бянье даже не осознавал, как сильно он противоречит сам себе, лихорадочно соображая, как еще это объяснить.

— Когда я в тебя влюбился, я всегда был на подавителях. Влияние феромонов на меня не так уж велико. Иначе зачем бы я перевел столько лекарств впустую?

Се Юаньсин посмотрел на человека, который стоял перед ним на коленях и торопливо объяснялся, а затем протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Он не любил, когда Шэнь Бянье смотрел на него свысока, но и сам не собирался смотреть на Шэнь Бянье сверху вниз теперь, когда ситуация изменилась.

— Сначала поднимись и сядь.

Шэнь Бянье занервничал, решив, что Се Юаньсин ему не верит и рассердился еще сильнее. Он упрямо отказывался вставать:

— Малыш, не сердись. Мое желание быть рядом с тобой – это не из-за феромонов.

Се Юаньсин поджал губы и помрачнел:

— Сядешь ты или нет?

...Шэнь Бянье сел.

Губы Се Юаньсина сжались еще сильнее. Послушание Шэнь Бянье заставило кончики его ушей покраснеть.

— Я знаю, что нет. X же носил ошейник, блокирующий феромоны, верно?

Именно тогда, когда X предложил надеть электрошоковый блокирующий ошейник, Се Юаньсин согласился на встречу. Шэнь Бянье осознал это, но под пристальным взглядом Се Юаньсина мог лишь кивнуть.

— Поэтому позже я всегда думал, что ты просто презираешь меня за то, что я бета, и считаешь нищим, поэтому...

— Малыш! Нет, я никогда тебя не презирал. Никогда. — Глаза Шэнь Бянье наполнились тревогой, он не знал, как объяснить свои прошлые поступки.

Решившись предстать перед Се Юаньсином в таком виде, он уже был готов во всем признаться, отбросив нелепую гордость. Но когда пришло время говорить, слова давались с трудом.

Признать собственную неуверенность в себе – задача не из легких. Будучи X, скрываясь в тени, он мог говорить что угодно без всяких опасений. Но сейчас Шэнь Бянье понимал: хотя маска-ограничитель скрывала большую часть его лица, он всё еще оставался Шэнь Бянье. И Се Юаньсин это знал.

И каждый вопрос сейчас был адресован именно Шэнь Бянье.

Се Юаньсин покачал головой и внезапно спросил о том, чего Шэнь Бянье никак не ожидал:

— Чжоу Чао сказал, что ты сделал татуировку. Где она?

Се Юаньсин узнал о чувствах Шэнь Бянье раньше самого Шэнь Бянье. Его это приводило в замешательство. Он не понимал, почему люди, которые его любят, ведут себя именно так. Шэнь Бянье принижал его, презирал его – пусть не так грубо, как говорил Се Чжоуву, но пренебрежение оставалось пренебрежением.

Поэтому он ненавидел Шэнь Бянье.

Но X был другим. X не принижал его, не ругал, всегда хвалил, признавал его таланты и почти одержимо жаждал его внимания.

Поэтому он любил X.

Но подобно тому, как Се Юаньсин первым заметил любовь, слова Чжоу Чао заставили его быстро сообразить:

Возможно, Шэнь Бянье сам страдал от чувства неуверенности в себе. Человек не может быть настолько разным, значит, одна из сторон была ложной.

Се Юаньсин не стал расспрашивать дальше, потому что знал: признавать такое больно. Чувство неуверенности в себе причиняет страдания, как и растоптанная гордость. Услышав от Шэнь Бянье слово «никогда», он счел это достаточным.

Шэнь Бянье не понимал, почему Се Юаньсин так резко сменил тему. Услышав про татуировку, он снова замер.

Он продолжал внушать себе, что он – это X, и наконец произнес:

— Малыш хочет посмотреть?

Се Юаньсину стало любопытно:

— Где ты ее сделал?

Шэнь Бянье указал на металлический ограничитель на лице:

— Это можно увидеть, только если снять его.

Се Юаньсин замялся и медленно проговорил:

— Тогда забудь. Я пока не хочу видеть твое лицо.

Лицо Шэнь Бянье за черным металлом резко напряглось, на губах застыла горечь, но возразить он не решился.

— Ничего, малыш. Просто считай меня за X.

Ему не обязательно было иметь имя или облик – достаточно было быть X.

— Помнишь, я говорил, что сердце не умеет выражать чувства само, поэтому нужно говорить ртом? Поэтому я и спрашиваю всё это. Не задавая вопросов, не зная ответов, я не смогу нормально с тобой общаться.

В глазах Шэнь Бянье замерцал огонек, его взгляд становился всё более пылким. Мог ли он надеяться, что у него всё еще есть шанс?

Се Юаньсин смотрел на X, и в то же время смотрел на Шэнь Бянье:

— Я благодарен тебе за помощь и хочу отплатить в меру своих сил. Но всё это не должно смешиваться с чувствами.

Лицо Шэнь Бянье снова омрачилось, он с трудом выговорил:

— Я знаю, малыш. Всё в порядке.

Се Юаньсин кивнул.

— Если мы будем встречаться, я не смогу забыть те слова, что ты мне говорил. Поэтому я обязательно тебе отомщу. Если ты это примешь, то мы сможем начать отношения после того, как месть закончится.

Всего за одну минуту эмоции Шэнь Бянье пережили невероятный взлет и падение. Это было похоже на прыжок с тарзанки без страховки: когда он уже думал, что разобьется о дно, внезапно обнаружил внизу спасательную сеть.

Он не мог сдержаться, его неудержимо тянуло крепко сжать Се Юаньсина в объятиях. Но тот отстранился.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье – на его обжигающий взгляд, на жажду в глубине глаз – и медленно покачал головой.

— Пока мы не начали встречаться, обниматься нельзя.

Он моргнул, и родинка под его глазом словно дрогнула в такт движению ресниц. В глазах Шэнь Бянье он сейчас выглядел невероятно красивым и гордым.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он хотел подойти ближе, но одна фраза пригвоздила его к месту. Пытаясь унять волнение, он часто сглатывал. Наконец он кивнул и произнес хриплым магнетическим голосом:

— Хорошо. Как малыш хочет мне отомстить? Я уже не могу дождаться. А потом мне можно будет целовать малыша? Как раньше, когда мы целовались в темноте.

Если ценой того, чтобы поцеловать своего «малыша», будет лишь небольшая месть, то это – лучшая сделка на свете.

Почти как подарок с небес.

Се Юаньсин не умел так легко переключаться. Стоило ему вспомнить прошлые слова Шэнь Бянье, как внутри всё равно поднималась неприязнь. Но в то же время ему было жаль расставаться с ним. Он любил одну часть Шэнь Бянье и ненавидел другую.

Поэтому он лишь холодно ответил:

— Я скажу тебе, когда придумаю.

Под взглядом Шэнь Бянье он чувствовал себя не в своей тарелке. Посидев немного, Се Юаньсин снова задался вопросом, что же там за татуировка. Ему было любопытно, да и Чжоу Чао, который рассказал ему всё, тоже сгорал от любопытства.

Подумав, он снова спросил:

— Твою татуировку... я всё-таки могу посмотреть?

Шэнь Бянье тихо усмехнулся:

— Конечно, малыш. — Он повернул голову, обнажив кодовый замок на шее: — Помоги мне его открыть. Пароль – три единицы.

Се Юаньсин перещелкал цифры. Шэнь Бянье что-то нажал, раздался щелчок, и ограничитель был снят.

Шэнь Бянье посмотрел на Се Юаньсина тоскливым и одержимым взглядом. Он медленно высунул кончик языка, открывая взору татуировку.

— Это родинка, малыш. Я набил на кончике языка твою родинку-слезинку.

Лицо Се Юаньсина мгновенно вспыхнуло, став красным, как спелый помидор.

Глава 55. Истинная натура постепенно проявляется.

Маленькая родинка на алом кончике языка.

Как змей Эдема, держащий необычное черное яблоко, манящий, запретный, воплощение желания.

Се Юаньсин подумал, что никогда не забудет этот образ.

Ему было трудно не покраснеть, и он краснел всё сильнее и сильнее. Его изначально фарфорово-белое лицо залилось румянцем, отчего он выглядел немного пьяным, глаза увлажнились.

"Малыш."

Узнайте больше

Продукты

Торт

торты

рис

Персик

торт

Взгляд Шэнь Бьянье медленно стал мутным и глубоким. Он не мигая, не отводя взгляда, смотрел прямо на прекрасное, манящее лицо Се Юаньсина, столь же восхитительное, как засахаренные помидоры.

Его кадык быстро двигался вверх и вниз, а в глазах появился намёк на тоску.

Шэнь Бьянье хрипло позвал Се Юаньсина, не в силах устоять перед соблазном протянуть руку, желая прикоснуться к этому нежному, красному лицу, почувствовать его тепло, его гладкость.

«Нет», — ответил Се Юаньсин, и рука Шэнь Бьянье застыла в воздухе.

Лицо первого все еще было красным, его темные, блестящие глаза все еще влажными, но взгляд его выражал решительное отторжение.

Рука Шэнь Бьянье была всего на волосок, совсем чуть-чуть дальше, и он мог бы коснуться ее, но словно невидимая стена, воздвигнутая взглядом Се Юаньсина, преградила ему путь, не давая двигаться вперед.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Персик

Торт

торт

Его глаза стали тревожными, язык сильно прижался к нёбу, его взгляд почти полностью раздел Се Юаньсина, но его рука медленно убралась.

«Не мучай меня, детка», — хрипло проговорил он. «Ты что, увидела моё лицо и не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?»

«Тебе нравится X, да? Я надену намордник обратно, хорошо?»

Выражение лица Шэнь Бьянье представляло собой смесь смешанных эмоций: тоски, тревоги, нежелания и скрытой ревности.

Се Юаньсин внимательно рассмотрел их и покачал головой. «Это не мучение».

«Мы теперь просто соседи по комнате, и у нас довольно натянутые отношения. Соседи по комнате не могут просто так трогать лица друг друга».

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торты

торт

Он снова кивнул, словно решительно соглашаясь с чем-то. «Надо бы намордник обратно надеть».

В другой руке Шэнь Бьянье держал чёрный металлический намордник. Услышав слова Се Юаньсина, он молча поднял его и закрепил за головой. Его руки напряглись, вены вздулись.

Несмотря на то, что он мысленно подготовился, получив этот ответ, он все равно почувствовал, как сердце его сжалось от удушающего спазма.

Он уступал X.

Ночь текла снаружи. Се Юаньсину всё время казалось, что он что-то забыл.

Он взглянул на мусорное ведро возле журнального столика, и в голове тут же промелькнула мысль о забытом мусоре у двери.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

Персик

торты

Се Юаньсин встал. В следующую секунду Шэнь Бьянье спросил: «Что же будет делать ребёнок?»

Он задал этот вопрос почти одновременно с тем, как Се Юаньсин встал, словно опасаясь, что тот уйдет.

Се Юаньсин понял, что дело срочное. Он ущипнул себя за пальцы, висевшие вдоль тела; никто не заметил его смущения, лишь услышал его спокойный голос: «Я забыл выбросить мусор у двери».

Шэнь Бьянье тут же встала. «Я пойду, детка».

Се Юаньсин взглянул на чёрную, плотно прилегающую морду на его лице, напоминающую щиток, и молча толкнул его обратно. «Я пойду».

«Тебе это нравится…» Се Юаньсин помолчал, поджал губы и покачал головой. «Тебе нельзя так выходить».

Узнайте больше

Продукты

торты

Персик

торт

Торт

рис

Шэнь Бьянье, словно пытаясь что-то продать, настойчиво продемонстрировал: «Мне всё равно, детка. Для Альфы совершенно нормально носить намордник. Никто не обратит на это внимания».

«Там все равно нет имени ребенка».

Затем он резко, почти странно, остановился и добавил: «Возможно, мы даже могли бы напечатать на нём звёздный узор. Никто бы не заметил».

Его глаза блеснули, и он быстро добавил: «Если ребенку понравится».

Се Юаньсин: …

Спасибо, но мне это не очень нравится.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торты

Торт

торт

От одного только описания Шэнь Бьянье у Се Юаньсина по спине пробежали мурашки, не говоря уже о том, что Шэнь Бьянье выходил на улицу в таком наморднике.

Альфы носят намордники при необходимости, но мало кто станет носить их на публике.

Се Юаньсин с некоторым трудом произнес: «Я думаю, это не «ничего», это «очень многое»».

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся: «Малыш просто еще не насмотрелся».

«В некоторых клубах есть ряды моделей-альфа-самцов в намордниках, без рубашек, доступных для выбора».

Он невольно приблизился к Се Юаньсин, не сводя с неё взгляда и опустив глаза. «Я тоже так могу, детка. Я могу быть твоим сексуальным рабом».

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

рис

Персик

торты

Голос его был очень тихим, однако поза его выражала сильное давление.

Лицо Се Юаньсина горело, как огонь, и в шоке он инстинктивно выпалил: «Вы излечились?»

«Или одержимы Х?»

За маской, похожей на морду, его красивое лицо было несколько искажено. Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, а затем с горькой улыбкой сказал: «Детка, я — Х».

Он не мог в полной мере выразить свои чувства.

Шэнь Бьянье знал, что он — X, а X — это он сам.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

рис

торты

Торт

Но он все равно не мог избавиться от чувства зависти, раздражения и ощущения, что на него смотрят свысока по сравнению с X.

Никто не хочет потерять свое имя в глазах человека, который ему нравится, и он не был исключением.

Однако он не имел права сомневаться или выражать недовольство. Он мог лишь принять его и даже добровольно свести себя к анонимному коду.

Се Юаньсин посмотрел на него, и в его голове мелькнуло задумчивое выражение. Он мысленно сказал: «Вот именно? Но ты всё ещё не он. Тебе с ним не сравниться».

В тот момент, когда он произнес эти слова, его четко очерченные суставы сжались в кулаки, синие вены слегка проступили, костяшки пальцев побелели.

Шэнь Бьянье проглотил все свои эмоции и тихо пробормотал: «Малыш прав».

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

торт

Торт

Се Юаньсин: «Я собираюсь выбросить мусор».

Казалось, он знал, как уколоть Шэнь Бьянье.

Хотя он и не мог себе этого представить.

Не сумев отомстить, Се Юаньсин не смог вынести этих резких слов. Отомстить таким образом было странно, очень странно.

Его тонкие брови были нахмурены от досады. Когда он повернулся и пошёл прочь от Шэнь Бьянье, на его лице всё ещё читалось недоумение.

Шэнь Бьянье не успел вынести мусор и остался в комнате.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

рис

торты

Торт

Он был немного знаком с этим местом, ведь он нанял кого-то, чтобы сделать там ремонт. Но в этот момент он почувствовал, что здесь есть что-то большее.

Дом, который прежде казался ничем не примечательным, как будто приобрел след присутствия Се Юаньсина после того, как он въехал.

Дом на самом деле был не таким уж большим. Гостиная была вполне стандартной, но из-за пианино в ней было тесновато.

Шэнь Бьянье знал, что семья Се Юаньсина в то время была не слишком обеспеченной, однако его мать продолжала развивать его хобби, освободив место в их небольшой гостиной для пианино Се Юаньсина.

Интерьер здесь был очень тёплым, повсюду были фигурки популярных мультяшных героев. Даже на выключателе красовался Губка Боб Квадратные Штаны.

Если бы Се Юаньсин не пережил потрясений, не столкнулся с несчастными случаями и не вырос в такой среде.

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

Торт

Персик

торты

Вероятно, из маленького павлина он вырос бы в изящного и красивого большого павлина.

Его дифференциация также могла бы не отклониться от предсказанной дифференциации, и он бы дифференцировался в сладкое молочное пирожное, похожее на Омегу.

Врач не мог точно сказать, сколько проживет Шэнь Бьянье, но ему осталось не менее девяти лет.

Девять лет. Сможет ли он снова воспитать Се Юаньсина и сделать из него павлина?

Павлин не склонит головы. Тогда, даже если они потом расстанутся, Се Юаньсин будет лишь проклинать его за спиной, а не печалиться и не разочаровываться.

Этот непреложный факт заставил Шэнь Бьянье впервые по-настоящему спокойно взглянуть на свою короткую жизнь. Он решил признаться в своих внутренних переживаниях, решил предстать перед Се Юаньсином и использовать свои девять лет, чтобы нести ответственность за всю его жизнь.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

рис

Торт

торты

Что касается мести, о которой говорил Се Юаньсин.

Маленький павлин должен быть гордым по своей природе. Если его обижают, он должен, естественно, ответить тем же.

Шэнь Бьянье подошёл к пианино на балконе. За окном ярко светила луна. Высокий мужчина слегка опустил голову и нажал белую клавишу.

Раздался приглушенный звук «до», словно прелюдия к новой главе.

Се Юаньсин пошёл выбрасывать мусор, помедлил мгновение, затем повернулся и пошёл в супермаркет у входа, чтобы купить кое-какие товары первой необходимости.

Он отнёс сумку с вещами наверх, вошёл в дверь и увидел Шэнь Бьянье, всё ещё сидящего на том же месте, где он его оставил. Он передал вещи Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

торты

Торт

рис

«Вот стаканчик для ополаскивания рта и зубная щётка. Я также принёс тебе полотенце. Ты сможешь потом ими помыться».

Шэнь Бьянье был несколько удивлён. «Можно остаться?»

Се Юаньсин опустил глаза. «Ты купил это место. Я не буду таким неразумным».

Шэнь Бьянье инстинктивно нахмурился, обхватил лицо Се Юаньсина ладонями, отчего его кроткий и почтительный взгляд исчез, и сказал: «Ты — детка Синсин, ты можешь вести себя неразумно».

«Мне уже пора уходить, ладно? Малышка, не смотри так вниз; это так жалко».

Не склоняйте голову, не извиняйтесь, не будьте кроткими и не позволяйте людям издеваться над вами.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торты

Персик

торт

Маленькое лицо Се Юаньсина было скрыто чашечками, и он моргнул, вынужденно встретившись взглядом с Шэнь Бьянье. Он помолчал немного, а затем сказал: «Руки, отпустите».

Шен Бьянье: …

Он с сожалением отпустил ее, кончиками пальцев коснувшись нежной, светлой кожи, как будто ища возможности погладить ее.

Шэнь Бьянье: «Так что, мне теперь идти умываться?»

Се Юаньсин кивнул, повернулся и пошёл в спальню. «Ты можешь спать во второй спальне. Подожди, пока я не приду к себе, прежде чем ты помоешься. Я не хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь ходить».

Шэнь Бьянье стоял как вкопанный, наполовину беспомощный, наполовину с горьким изумлением наблюдая, как Се Юаньсин идет в спальню.

Узнайте больше

Продукты

торты

Торт

рис

торт

Персик

Тёмная, холодная, железная маска закрывала его лицо. Высокая фигура напоминала брошенную, побеждённую собаку.

Се Юаньсин вошел в спальню и некоторое время сидел на краю кровати в оцепенении, прежде чем откинуть одеяло и лечь.

В главной спальне стояла большая кровать. Он лежал в углу, его стройная фигурка казалась маленькой, всё ещё напоминая ребёнка, который всегда настаивал на том, чтобы спать с матерью.

Но середина кровати была пуста, из-за чего спящий в углу человек казался одиноким.

Лежа там, Се Юаньсин открыл глаза.

Он не мог спать; его мысли были в полном беспорядке.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

торты

Персик

Шэнь Бьянье сильно изменился, став совершенно другим человеком, но все равно оставалось смутное чувство чего-то знакомого.

Это было раньше, когда его отношения с Шэнь Бьянье были на самом плохом уровне.

Шэнь Бьянье часто демонстрировал раздраженное или гневное выражение лица, когда извинялся, просил его не извиняться, запрещал ему извиняться, спрашивал, почему он должен извиняться.

Только что Шэнь Бьянье также сказал ему не склонять голову.

Вот почему Се Юаньсин был готов поверить словам Чжоу Чао: Шэнь Бьянье никогда не смотрел на него свысока.

Тот, кто смотрит на другого свысока, не будет против, если тот извинится; на самом деле, он будет очень рад увидеть, как другой извинится и склонит голову.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

Персик

торты

рис

Просто гордость Шэнь Бьянье заставила его неосознанно прибегать к унизительным способам скрыть свои действия.

Се Юаньсин надулся, все еще очень раздраженный.

Он с ноткой гнева подумал: « Почему Шэнь Бьянье не может просто промолчать?»

Затем он подумал, что немой человек больше не сможет называть его «малышом Синсин», поэтому он зарылся лицом в одеяло и подумал: «Ну, ладно, неважно».

Се Юаньсин не хотел использовать ту же унизительную и презрительную тактику по отношению к Шэнь Бьянье, но он также хотел, чтобы Шэнь Бьянье испытал тот же дискомфорт, который испытывал он сам, когда слышал подобные вещи.

Он долго лежал в постели и думал, пока не уснул, так и не придумав хороший способ отомстить.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

рис

торты

Торт

Помыв посуду, Шэнь Бьянье вошёл во вторую спальню. Комната оказалась тесноватой. После того, как там поставили кровать, остался только письменный стол, чуть больше школьной парты.

Он вдруг подумал: « А не принадлежала ли эта спальня Се Юаньсину раньше?»

Эта мысль мгновенно возбудила его феромоны. Дверь была закрыта, чтобы феромоны не распространялись наружу, и Шэнь Бьянье не мог их контролировать.

Запах углей после бушующего пожара, казалось, бурлил и кружился по пространству, словно патруль территории, а затем медленно отступал обратно в тело Шэнь Бьянье.

Его феромоны не были удовлетворены этим местом, где не было и следа запаха Се Юаньсина. Скрывшись в его теле, они настойчиво стремились приблизиться к соседней комнате.

Шэнь Бьянье не мог не встать, потом сесть, встать и снова сесть.

Узнайте больше

Продукты

Торт

торты

Персик

торт

рис

После многократных внутренних переживаний он подумал: « Я просто посмотрю, спит ли Се Юаньсин».

Всего один взгляд, и ничего больше. Я сохраню свои феромоны под контролем.

Шэнь Бьянье инстинктивно двинулся тише, возможно, понимая в глубине души, что это оправдание неубедительно, и опасаясь разбудить Се Юаньсина в соседней комнате.

Он вышел из комнаты. Дверь в комнату напротив была закрыта. Шэнь Бьянье не знал, заперта ли она и можно ли её открыть.

Его тонкие пальцы схватили дверную ручку, мягко нажав. С тихим щелчком дверь открылась.

Невежливо, действительно невежливо, очень невежливо.

Узнайте больше

Продукты

торты

Торт

торт

рис

Персик

Пробраться поздно ночью в комнату Се Юаньсина, как извращенец, не говоря уже о том, что, если Се Юаньсин узнает?

Рука Шэнь Бьянье на дверной ручке сжалась. Он высунул кончик языка и облизнул губы. Этим он пытался смягчить тревогу и тоску, словно слизывая сквозь дверь родинку под глазом Се Юаньсина.

Затем он медленно отпустил дверную ручку и вернулся в комнату, где ему и следовало находиться.

Когда Шэнь Бьянье проснулся, его телефон у кровати показывал время. Он долго спал после тяжёлой ночи, поэтому проснулся немного позже обычного.

Но было ещё только 7:30 утра, ещё рано. Он мог бы купить завтрак для Се Юаньсина и вернуться, а затем разбудить его, чтобы тот поел.

Он оделся и вышел из комнаты. Проходя мимо кухни, он увидел стройную фигуру Се Юаньсина, вырисовывавшуюся на матовом стекле двери.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

торты

рис

Персик

Пока Шэнь Бьянье на мгновение ошеломленно стоял, человек внутри толкнул дверь и вышел.

Се Юаньсин с лёгким недоумением посмотрел на плотно застёгнутый намордник на лице Шэнь Бьянье. Он не стал спрашивать, надел ли тот его сразу после пробуждения, надел ли обратно после умывания или не снимал ли всю ночь.

Вместо этого он сказал: «Пойдем завтракать».

Жареное яйцо, стакан молока и тарелка жареных пельменей.

Взгляд Шэнь Бьянье задержался на завтраке всего на несколько секунд, а затем он посмотрел прямо на Се Юаньсина. «Ты…»

Се Юаньсин вежливо ответил: «Я уже поел. Мне скоро нужно идти в школу».

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

торт

Торт

Персик

«Просто помойте посуду, когда закончите есть, и закройте дверь, когда уходите».

Шэнь Бьянье не успел отреагировать, как инстинктивно сказал: «Я вернусь с тобой».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись, и он серьёзно произнёс: «Но разве X не должен учиться в Университете S? Как он может вернуться со мной?»

Шэнь Бьянье замер, открыв рот, но не зная, что сказать.

К счастью, металлическая маска на его лице была крепко закреплена, хорошо скрывая его беспомощность.

Се Юаньсин ушел, оставив в комнате Шэнь Бьянье и тарелку с завтраком.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

Торт

рис

торты

Завтрак был простым. Шэнь Бьянье ел завтраки, гораздо более изысканные, чем этот.

Но яичница на столе оказалась жидкой внутри, молоко подогрелось, а нижняя часть жареных пельменей была хрустящей. Се Юаньсин приготовил их сам.

Те гораздо более изысканные завтраки теперь казались невкусными.

Он подумал: «Се Юаньсин всё ещё слишком мягкосердечен. Зачем ему готовить завтрак тому, кто ему не нравится?»

Он снова замолчал, смутно припоминая слова Се Юаньсина перед уходом, и понимая, что это, возможно, было сказано специально для X.

Шэнь Бьянье чуть не сломал палочки для еды в своей руке. Месть Се Юаньсина ещё не свершилась, но его уже доводили до безумия.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

торты

Персик

Се Юаньсин вел себя избалованно с Х, но при этом отвергал любые его собственные попытки сблизиться.

К тому времени, как Се Юаньсин вернулся в школу, был уже полдень.

В общежитии было всего три человека; остальных двоих нигде не было видно.

Как только он вошёл, Гао Юфэй последовал за ним. «Сяо Юань, я приходил за тобой вчера, но тебя не было. Куда ты пропал?»

Он уже вчера познакомился с людьми в этом общежитии, поэтому не чувствовал неловкости, входя туда; он чувствовал себя очень комфортно.

Гао Юфэй знал о переезде Се Юаньсина в общежитие, и он считал это весьма полезным.

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Торт

Сам старший Шэнь сказал, что его отношения с Се Юаньсином были не очень хорошими, поэтому, если Се Юаньсин уедет, он будет чувствовать себя спокойнее.

В то же время ему не терпелось переехать в общежитие к старшему Шэню. Кроме того, старший Шэнь был очень щедр.

Даже несмотря на плохие отношения с Се Юаньсином, он все равно заставлял людей приносить ему еду, когда они приносили его собственную.

Если бы он смог подружиться со старшим Шеном, разве это не было бы похоже на сбор халявы? К тому же, он уже жил в смешанном общежитии, так что переезд из одного общежития в другое не представлял для него ничего особенного.

Поэтому он хотел спросить Се Юаньсина, есть ли у Шэнь Бьянье какие-либо особые предпочтения, чтобы он мог их удовлетворить.

Люди в общежитии приветствовали Се Юаньсина, когда он вернулся.

Узнайте больше

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

торты

Самый старший из новых соседей по комнате, услышав вопрос Гао Юфэя, также сказал: «Да, тебя ведь тоже не было здесь в ту ночь, когда ты только что переехал в общежитие, не так ли?»

Се Юаньсин сидел на табурете перед кроватью, отдыхая. Услышав вопрос, он ответил: «Я пошёл домой».

Сказав это, он помолчал, и легкая улыбка тронула его губы.

Третий новый сосед по комнате спросил: «Где твой дом? Я не слышал, чтобы ты об этом упоминал».

Гао Юфэй небрежно сказал: «Не говори мне, что ты не знаешь. Я знаю его так давно, и, думаю, я тоже не знаю».

Се Юаньсин просто отодвинул свой стул и повернулся, чтобы поговорить с ними:

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

Персик

Торт

торт

«В городе Z, на улице, где я живу, целая улица платанов. Осенью опадает много листьев, и это очень красиво».

Говоря об этом, он вдруг замолчал.

Он вспомнил, что полгода назад, когда его охватили эмоции, он подумал, что ненавидит опавшие листья.

Незваный гость, только что появившийся в дверях, услышал довольно радостное представление Се Юаньсина. Войдя, он заметил, как тот слегка нахмурился.

Ты так радостно разговариваешь с другими, а когда видишь меня, тебе хочется нахмуриться?

О, и среди этих «других» — дурно пахнущая морская соль Гао Юфэй.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

торт

Персик

На мгновение Шэнь Бьянье захотелось прикоснуться к своему лицу.

Чтобы проверить, действительно ли это было настолько отвратительно, настолько невыносимо, что Се Юаньсину это так не нравилось.

Ему даже пришла в голову мысль сделать пластическую операцию, чтобы изменить свое лицо, но он сам счел эту идею идиотской в тот момент, когда она возникла.

Он вошел и сказал: «Детка».

Четыре человека в общежитии: нога самого старшего соседа по комнате соскользнула с края стула, у третьего соседа от удивления выпала из руки мышка, четвертый сосед по комнате допустил ошибку, и экран его игры потемнел, а Гао Юфэй скованно повернул голову, словно деревянная фигурка, у которой вынули заводной ключ.

Все четверо были ошеломлены и смотрели друг на друга.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

торты

рис

Персик

Какого черта?!

Что здесь происходит?

Малыш?!!!

Я ведь не ослышался, правда?

Нет, я тоже это слышал!

Черт возьми, кажется, я только что узнал что-то очень важное.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торт

торты

Торт

Никто не произнес ни слова, но, казалось, все четверо говорили глазами. Они переглянулись, а затем все разом повернулись к Се Юаньсину.

Се Юаньсин: …

На мгновение ему захотелось найти трещину в земле и исчезнуть в ней.

Самый уютный из присутствующих, тот, кто намеренно использовал это ласковое обращение, сказал: «Детка, здесь много народу, и тебе здесь неудобно жить. Давай переедем обратно?»

В общежитии старший, третий и четвертый соседи по комнате снова обменялись взглядами.

Нет, когда его привезли сюда, они неоднократно давали ему указания, наблюдая за ним так внимательно, как будто он был их собственным глазом, и вот спустя несколько дней они снова хотят забрать его.

Узнайте больше

Продукты

торты

Персик

рис

торт

Торт

Неужели это место действительно превратилось в детский сад?!

Есть ли ещё справедливость? Есть ли ещё небесный закон?

Несколько человек обменялись взглядами, затем вспомнили об игровых обликах и снаряжении, которые им дал Шэнь Бьянье, и внезапно почувствовали, что это справедливость.

Гао Юйфэй был самым потрясённым из них. Остальные же затаили смутные подозрения, поскольку Шэнь Бьянье попросил их позаботиться о Се Юаньсине и включить его в свои дела.

Только Гао Юфэй слышал от начала до конца, как Шэнь Бьянье сказал, что их отношения не были хорошими.

Он застыл на месте, бормоча: «Кто-нибудь может меня ударить? Кажется, у меня шум в ушах, и я вижу галлюцинации».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

Персик

Торт

торт

Шэнь Бьянье намеренно назвал его так ради Гао Юфэя; он помнил, как Гао Юфэй уже давно чувствовал запах Се Юаньсина.

Теперь он был более чем рад помочь в этом.

Он поднял бровь и спросил: «Или мне стоит это сделать?»

Гао Юфэй мгновенно протрезвел. «Подожди, подожди… ты, ты, старший Шэнь, ты…»

Шэнь Бьянье собирался что-то сказать, когда Се Юаньсин внезапно вмешался: «Шэнь Бьянье».

«Пойдем со мной на улицу».

Узнайте больше

Продукты

торты

торт

рис

Персик

Торт

Они вышли один за другим. Глядя, как высокий Альфа послушно следует за Се Юаньсином, остальные однокурсники ощутили сюрреалистическое чувство, будто их мир рушится.

И… какие ощущения были, когда Се Юаньсин укрощал Шэнь Бьянье?

Они всё ещё полуспали? Чёрт возьми, уже полдень.

За дверью общежития лицо Се Юаньсина было слегка суровым. Он поджал губы. «Разве ты не заставил меня съехать?»

"Что ты сейчас делаешь?"

Он не хотел ставить Шэнь Бьянье в неловкое положение перед другими, поэтому и вызвал его на поединок.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

Персик

торт

Но он не был настолько покладистым, чтобы уехать только потому, что Шэнь Бьянье велел ему это сделать, а затем вернуться обратно только потому, что тот ему так велел.

Шэнь Бьянье был полон сожалений и несколько настойчиво объяснил: «Детка, в то время я думал…»

«Почему ты называешь меня деткой?» — перебил его Се Юаньсин. «Только Х может называть меня так. Ты не можешь с ним сравниться, и ты — не он».

«В глазах всех остальных мы просто соседи по комнате с не очень хорошими отношениями, не так ли?»

Спина Шэнь Бьянье напряглась, взгляд постепенно стал горьким. В сжатых кулаках место, поцарапанное кольцом, словно снова запульсировало от боли.

Он долго молчал, прежде чем с трудом произнес: «Я понимаю».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

торт

Персик

Торт

Се Юаньсин поджал губы, прижав слегка приподнятые уголки.

Он знал, что чувствовать себя униженным неприятно, поэтому не хотел заходить слишком далеко, но все равно хотел, чтобы Шэнь Бьянье испытал это на себе.

Поняв, что Шэнь Бьянье не может принять X, он почти намеренно сравнивал их снова и снова.

В любом случае, это всё Шэнь Бьянье. Что плохого в том, чтобы его этим раздражать?

В ту ночь Шэнь Бьянье, не сумев уговорить Се Юаньсина вернуться в общежитие, купил полог для кровати.

Он не повесил его на свою кровать.

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

Торт

торт

Вместо этого он повесил его в комнате общежития напротив, на кровать своего соседа по комнате Се Юаньсина.

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

Вот перевод истории:

«Другой абонент подал заявку на добавление вас в друзья».

VX Се Юаньсина завибрировал, выскочив новое сообщение. Он открыл его, быстро взглянул, не приняв и не отклонив, и просто проигнорировал, продолжая собирать вещи.

Его староста высунул голову из кровати: «Ты идешь в библиотеку?»

Се Юаньсин оглянулся и кивнул: «Хм, хочешь, я принесу тебе еду, когда вернусь?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

книга

Книжные полки

Книга

рис

Торт

торт

торты

«Одну порцию карри с говядиной и рисом из столовой на втором этаже, спасибо».

«Курица Кунг Пао с рисом», — другой обитатель кровати высунул голову, ухмыляясь Се Юаньсину, — «Спасибо, папа Се».

Се Юаньсин улыбнулся, не в силах естественно сказать «пожалуйста, сынок», как другие в общежитии: «Это не так уж и серьезно».

"Я ухожу."

Как только он открыл дверь и вышел, он столкнулся с тем самым человеком, который только что отправил ему запрос на добавление в друзья.

Шэнь Бьянье открыл рот: «Малыш…»

Узнайте больше

книга

Книга

Продукты

Книжные полки

Персик

рис

торты

торт

Торт

Се Юаньсин прошёл мимо, полностью игнорируя его. Шэнь Бьянье наблюдал, как его равнодушный взгляд скользнул мимо него, и сердце словно подпрыгнуло и замерло в воздухе, невыносимое и тревожное.

Как он мог быть таким? Даже обращаться с ним как с Х было бы нормально, но как он мог полностью его игнорировать?

Шэнь Бьянье внезапно сделал два шага вперёд, открыл рот, не смея больше называть его «бао», и вместо этого сказал: «Куда ты идёшь? В библиотеку?»

Се Юаньсин не остановился, лишь слегка замедлил шаг, холодно произнёс: «Какое тебе до этого дело? Знай своё место, Шэнь Бьянье».

Шэнь Бьянье смутно почувствовал, что эти слова ему знакомы, и уже собирался что-то сказать, но Се Юаньсин, уклонившись от ответа, ушёл. Он лишился возможности вымолвить хоть слово и мог лишь шаг за шагом следовать за Се Юаньсином в библиотеку.

Он не взял с собой ни одной книги.

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Персик

книга

Книга

торт

торты

рис

Торт

Се Юаньсин: «Вам не нужно следовать за мной, не делайте ненужных вещей».

Шэнь Бьянье быстро ответил: «Я тоже только что пришёл в библиотеку».

Се Юаньсин: «Зачем? Чтобы читать?»

Говоря это, он смотрел в глаза Шэнь Бьянье; тот не отводил взгляда, когда тот оглядывался, а смотрел прямо в ответ.

Шэнь Бьянье: «Книга…» Он опустил взгляд и увидел пустой стол. Только тогда он понял, что находится не на своём месте среди всех остальных, прочистил горло, наугад стащил с полки книгу и сел.

Се Юаньсин пробежал взглядом книгу, которую держал в руках, и уголок его губ дернулся: «Тебе действительно стоит почитать эту книгу подробнее».

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

Персик

Продукты

книга

торт

Торт

рис

торты

Шэнь Бьянье открыл его, чтобы увидеть «Искусство речи» .

Малыш прав.

Но на самом деле, эта длинная и нудная книга, как и многолетний успех и куриный бульон по саморазвитию, не привлекла внимания Шэнь Бьянье. Он пролистал две страницы, а затем невольно взглянул на Се Юаньсина, сидящего напротив.

Се Юаньсин склонился над решением задач, его густые загнутые ресницы изредка трепетали, словно чёрные бабочки, садясь на глаза. Тёмные глаза были влажными и серьёзными, а маленькая родинка под глазом манила.

Наблюдая за этим, Шэнь Бьянье невольно облизал губы, желая лизнуть, укусить, поцеловать глаза Се Юаньсина. Он прижал язык к клыкам, ошеломлённо глядя на Се Юаньсина, и инстинктивно перетирал клыками родинку на языке, словно держал Се Юаньсина во рту, жуя и пробуя на вкус.

Хотя Шэнь Бьянье и желал, чтобы Се Юаньсин носил одежду других цветов, а не только унылые чёрный, белый и серый, он вынужден был признать, что чёрный цвет ему очень идёт, дополняет. Его кожа была слишком светлой, слегка бледной; только чёрный мог пробудить в нём желание.

Узнайте больше

Персик

Продукты

книга

Книжные полки

Книга

торт

торты

Торт

рис

Се Юаньсин, писавший, опустив голову, крепче сжал ручку, стиснув зубы. Когда он поднял взгляд, его лицо стало холодным: «Можешь уйти?» Он ответил без церемоний, но кончики его ушей, скрытые под волосами, покраснели и не были замечены человеком напротив, который почти раздевал его взглядом.

Рука Шэнь Бьянье крепче сжала книгу. «Детка, я просто хочу составить тебе компанию».

Се Юаньсин холодно сказал: «Ты сидишь напротив меня и это бельмо на глазу».

«Кто хочет увидеть твое лицо?»

Кровь Шэнь Бьянье словно застыла в жилах; тело напряглось. Он выдавил из себя довольно натянутую улыбку: «Извини».

«Могу ли я сесть рядом с вами?»

Узнайте больше

Персик

Книга

Продукты

книга

Книжные полки

рис

торт

торты

Торт

«Таким образом, тебе не придется сталкиваться с...» Казалось, он с трудом мог говорить, делая паузу, прежде чем продолжить: «С моим лицом».

Се Юаньсин всё ещё качал головой, всё ещё холодный, всё ещё отказываясь: «Мне не нужна твоя компания. Почему ты такой надоедливый? Ты ещё не уходишь?»

Шэнь Бьянье медленно встал, пробормотав: «Я ухожу».

Книгу «Искусство речи» вернули на полку. Его высокая фигура стояла у книжной полки, издали выглядя несколько жалко.

Слишком пылкий взгляд исчез с лица Се Юаньсина. Он коснулся горящих кончиков ушей и наконец сосредоточился на учёбе.

Когда люди из библиотеки начали постепенно расходиться, Се Юаньсин тоже встал, чтобы собрать вещи. Ему ещё нужно было принести еду соседям по комнате. Прежде чем идти за едой, ему нужно было поесть в столовой. Если он опоздает, два блюда, которые хотели его соседи, могут уже закончиться к тому времени, как он соберётся.

Узнайте больше

книга

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Он подошёл ко входу в библиотеку и увидел Шэнь Бьянье, сидящего у пруда перед библиотекой. Он, по-видимому, играл в какую-то игру на горизонтально держащем телефоне, управляя им без всякого выражения. Судя по его быстро скользящим тонким пальцам, в его игре чувствовалась агрессия.

Се Юаньсин едва успел спуститься на пару ступенек, как Шэнь Бьянье поднял взгляд. Увидев его, он тут же потерял всякое волнение. Он убрал телефон и подошёл: «Есть? Я заказал в ресторане на улице».

«Это тот, который Бэби очень понравился в прошлый раз. Они сказали, что сегодня им привезли морского ежа, которого можно было купить на аукционе».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет». Он был совершенно равнодушен и не проронил ни слова. Шэнь Бьянье не сдавался, продолжая повторять: «Ну же, малыш. Тело малыша уже лучше, чем прежде, теперь ты можешь есть больше».

«Разве Малышу не очень понравилось?»

Се Юаньсин посмотрел на него и тихо сказал: «Ты слишком много говоришь. Я же сказал, нет. Ты что, не понимаешь человеческих слов? Ты настолько глуп?»

Узнайте больше

Персик

книга

Книжные полки

Книга

Продукты

торты

рис

торт

Торт

Лицо Шэнь Бьянье тут же потемнело. Он молча последовал за Се Юаньсином.

Се Юаньсину принесли блюдо в столовой, и ему тоже. Он не осмелился сесть напротив Се Юаньсина. Держа поднос в руках, он помедлил и сел рядом со слепым от Се Юаньсина боком.

Видя, как Се Юаньсин поел и пошел к стойке собирать вещи, Шэнь Бьянье немного потерпел, а затем спросил: «Малыш пакует вещи для своих соседей по комнате?»

Се Юаньсин взглянул на хлопотливую тетушку-столовщицу, которая сидела прямо перед ним, отступил на шаг и понизил голос: «Конечно, ты дурак? Ты тоже должен спросить об этом».

Казалось, всё, что он говорил, оборачивалось ошибкой. Шэнь Бьянье замолчал, но в его сердце шевельнулось раздражение. Не раздражение на Се Юаньсина. А странная злость на тех двоих, которые хотели, чтобы Се Юаньсин принёс им еду. У них что, нет ног? Им что, нужен кто-то, кто принёс бы им еду?

Тот факт, что Се Юаньсин был холоден с ним, но готов был принести еду другим, стал очевидным для него, и это вызвало у Шэнь Бьянье такое раздражение, что ему захотелось кого-нибудь ударить.

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Книга

торты

торт

рис

Торт

Он последовал за Се Юаньсином, вернулся в новое общежитие Се Юаньсина и наблюдал, как Се Юаньсин передал две порции еды этим двум людям, наблюдая, как Се Юаньсин смеялся и разговаривал с ними.

Шэнь Бьянье стоял в дверях, словно каменная скульптура, отлитая в бетоне, молча наблюдая за оживлённой сценой внутри. Две предыдущие недели, когда он следовал за Се Юаньсином, не говоря ему ни слова, не вызывали в нём столько эмоций, как сейчас.

Поскольку он раньше не появлялся, Се Юаньсин, как и следовало ожидать, не разговаривал с ним. Но теперь он стоял прямо перед ним, и Се Юаньсин даже не хотел видеть его лица. Оно бы ему не понравилось.

Староста общежития сидел у двери. На дворе был март, и через открытую дверь всё ещё дул холодный, свистящий ветер. «Эй, брат Шэнь, почему бы тебе не зайти?»

Шэнь Бьянье хриплым голосом сказал: «Хорошо».

Он сел. Се Юаньсин не сказал ему ни слова и даже не взглянул на него. И так продолжалось весь день. Он снова последовал за Се Юаньсином в библиотеку, а затем в столовую. Они почти не разговаривали. Когда Шэнь Бьянье пытался что-то сказать, он получал в ответ что-то вроде: «Ты слишком много болтаешь», «Заткнись» или «Я не хочу этого слышать».

Узнайте больше

Продукты

Книга

Персик

книга

Книжные полки

Торт

торты

торт

рис

К вечеру Шэнь Бьянье наконец не выдержал. Он силой потащил Се Юаньсина к себе в общежитие. Его порыв был спешить. В общежитии было темно, царил полумрак. Се Юаньсин прижался к стене. Шэнь Бьянье с тревогой хотел прижаться поближе.

Рука на плече удержала его. Холодный взгляд Се Юаньсина и его несколько равнодушные слова одновременно заставили Шэнь Бьянье затаить дыхание. «Отпусти».

Шэнь Бьянье сглотнул, затем протянул руку и схватил Се Юаньсина за запястье, лежащее на его плече. Он несколько раз потёр большим пальцем выступающую косточку на запястье; это движение полностью выдало его тревогу.

«Малыш, разве ты не говорил, что хочешь отомстить мне?»

«Когда же мы начнём, детка? Я не могу дождаться, я правда не могу дождаться».

Он хотел подойти ближе, но рука Се Юаньсина не поддалась ни на дюйм. Шэнь Бьянье уже рискнул притянуть его к себе, поэтому он не осмелился силой оттолкнуть преграждавшую ему путь руку.

Шэнь Бьянье слегка опустил голову, глядя на Се Юаньсина, его взгляд был умоляющим, тон даже раболепным: «Бей меня, ругай, как хочешь, детка. Только не игнорируй меня, хорошо?»

Се Юаньсин посмотрел на него, его темные глаза были ясными и чистыми: «Просто не игнорируй меня, это все?»

«Тогда могу ли я сказать, что ты слишком много говоришь, что ты урод, что ты глупый, что ты тупой?»

Шэнь Бьянье с энтузиазмом ответила: «Да, детка, все что угодно».

«Правда?» Се Юаньсин посмотрел на него, не дрогнув, и тихо проговорил: «Сегодня ты почти не разговаривал. Каково это — быть постоянно униженным и подавленным?»

«Было приятно?»

В голове Шэнь Бьянье закружился гул. Он вдруг осознал, что месть Се Юаньсина уже началась. Он представлял себе месть как кровопролитие, страдания, расплату болью. Но Се Юаньсин просто сделал с ним то же самое.

Се Юаньсин высвободил руку из руки Шэнь Бьянье. Он поднял взгляд на человека, который был на голову выше его, и серьёзно сказал: «Тебе не нравилось, что я постоянно смотрел вниз, не решался встретиться с тобой взглядом, выглядел мрачным».

«Почему я стал таким? Ты действительно понимаешь?»

«Слушай, я только что сделал с тобой то же, что и ты. К полудню в столовой ты уже смотрел вниз и не мог говорить».

Шэнь Бьянье даже не осмелился сесть напротив него, его комплекс неполноценности проявился во всей красе. Се Юаньсин также знал, что именно забота о нём повлияла на его поведение так быстро. То, что Шэнь Бьянье смог продержаться до вечера, уже удивило его.

"Малыш."

Узнайте больше

Книжные полки

Персик

Продукты

книга

Книга

торты

Торт

рис

торт

"Мне жаль."

Сверху раздался голос Шэнь Бьянье, хриплый от извинений, глаза слегка покраснели. Се Юаньсин не сказал ничего вроде «тебе не нужно извиняться». Он считал, что Шэнь Бьянье должен извиниться.

Но он также был немного неловок: «Почему ты плачешь...»

«Я даже ничего слишком резкого сегодня не сказал…»

«Нет, детка».

Шэнь Бьянье внезапно протянул руку и притянул Се Юаньсина к себе. Движение было слишком быстрым и резким; Се Юаньсин не успел оттолкнуть его, и его крепко, крепко, обняла тёплая толпа. Руки, обнимавшие его, были такими сильными, что у Се Юаньсина слегка заныли рёбра.

Узнайте больше

Персик

книга

Книжные полки

Продукты

Книга

торт

Торт

торты

рис

«Я просто подумал о том, что ты, должно быть, чувствовала, когда я сказал тебе все это тогда… Я так сильно об этом сожалею, детка».

«Тогда я не думал, что эти слова — пустяк, что они не такие уж неприятные. Я думал, это просто поддразнивание».

Шэнь Бьянье крепче обнял Се Юаньсина. «Малышка, не прощай меня».

Он действительно понимал, что именно безразличное отношение и слова Се Юаньсина, двойной эффект, вызывали у него дискомфорт. Но он также понимал, что до того, как Се Юаньсин ответил на его холодные слова, прошло шесть лет оскорблений со стороны Се Чжоу. Это тоже было двойным эффектом: дискомфорт Се Юаньсина был не меньше, а даже больше.

Тёплые слёзы капали на шею Се Юаньсина. Он моргнул, желая повернуть голову, чтобы взглянуть, но Шэнь Бьянье обнимал его слишком крепко. Он смог лишь сказать: «Тогда мы больше не встречаемся?»

Шэнь Бьянье напрягся, а затем настойчиво произнес: «Так и есть, детка, так и есть».

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Книга

Персик

Продукты

рис

Торт

торты

торт

Се Юаньсин немного удивился и спросил: «Тогда как мы можем встречаться, если я тебя не прощу?»

Шэнь Бьянье: «Мы можем встречаться, даже если ты меня не простишь». Он медленно ослабил хватку, глядя на Се Юаньсин в лунном свете из окна: «Поработи меня, Бэби. Я — слуга Бэби».

«Отныне я сделаю все для своего Звёздного Малыша».

«Малыш также может справедливо приказать мне сделать что угодно. Это мой долг перед Малышом».

Тон Шэнь Бьянье был невероятно серьезным, больше похожим на обещание.

Однако Се Юаньсин покачал головой. Он сказал: «Мне не нужны долги, мне нужна любовь».

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Книга

Торт

торт

торты

рис

«Ты ещё помнишь, — сказал я Х, — если ты выберешь меня, я выберу тебя».

Поскольку X никогда не расставался, Се Юаньсин был готов дать шанс Шэнь Бьянье, дать шанс им обоим. Поступок Шэнь Бьянье не был непростительным. Он просто был слишком высокомерен, не осознавая, насколько это ранит. Другое воспитание означало, что семья Шэнь Бьянье предопределила его высокомерие. Болезнь также сделала его неуверенным в себе; высокомерие и чувство неполноценности, странным и противоречивым образом соединившись, породили X, который отбросил всё. Казалось, X скрывался, но на самом деле был наименее скрытным, наиболее искренним.

Глаза Шэнь Бьянье дрожали, он пристально смотрел на Се Юаньсина и хрипло произнес: «Детка, повтори это еще раз, не Х, а мне, повтори это мне еще раз, хорошо?»

Под его выжидающим взглядом Се Юаньсин злобно скривил губы в улыбке: «Нет».

Ядовитый гриб завибрировал своим ядовитым одеянием, не желая оправдывать ожидания Шэнь Бьянье.

«Я еще не простил тебя», — сказал Се Юаньсин.

Узнайте больше

Книжные полки

книга

Персик

Книга

Продукты

Торт

торт

торты

рис

Сердце Шэнь Бьянье было по-прежнему захвачено Се Юаньсин, беспомощной и милой. «Малышка, сколько обид ты сегодня сможешь вычеркнуть?»

?

??

Се Юаньсин был ошеломлен, его темные глаза широко раскрылись, и он выпалил: «Ты заглянул в мою маленькую книжечку?!»

Шэнь Бьянье замерла, а затем усмехнулась: «Почему ты такая милая, детка?»

«Я не подглядывал. Ты сам это сказал, когда был пьян».

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

Персик

книга

Продукты

Торт

торт

рис

торты

Се Юаньсин подозрительно посмотрел на него: «Правда?»

Шэнь Бьянье кивнул: «Правда».

«Ты очень непослушен, когда пьян».

Тонкие брови Се Юаньсина нахмурились; он всё ещё не верил своим глазам. «Что я натворил?»

Шэнь Бьянье перечислил их один за другим: «Просил у меня пятьдесят долларов, сказал, что ненавидит меня, держал книгу и прочитал мои десять грехов».

Говоря это, он сексуально облизал губы, его глаза потемнели: «Ты выставила свой маленький кончик, чтобы я мог его потрогать, сказала, что мне удобно его держать, а также сказала, что он зудит, и попросила меня его лизнуть».

Узнайте больше

Продукты

книга

Книга

Книжные полки

Персик

рис

Торт

торты

торт

«Когда я не трогала его, малыш плакал и капризничал, вел себя очень властно, вцеплялся в меня и не отпускал».

Все началось нормально, но затем Се Юаньсин начал все больше и больше путаться: «Маленький совет?»

«Что такое? У меня чешутся уши, кончики ушей?»

Он был настолько чист и бесцветен, что голос Шэнь Бьянье стал еще хриплее: «Малыш, выпяти грудь, подними голову, стой прямо».

Эта фраза прозвучала слишком неожиданно, совершенно вырванная из контекста разговора. Се Юаньсин немного замешкался с ответом: «Что?»

Сказав это, он выполнил указание. Как только он выпрямился, он, казалось, внезапно осознал, и в его тёмных глазах промелькнули нотки паники, шока и смущения.

Шэнь Бьянье усмехнулся, его голос был хриплым и магнетическим: «Умный Малыш знает, о какой «головке» я говорил, что ты хотел, чтобы я ее потрогал?»

«Ты! Лжёшь!»

Маленькое личико Се Юаньсина было похоже на засахаренный помидор, и он резко ответил, повысив голос: «Я бы никогда!!»

Реальная ситуация тогда действительно отличалась от той, что описал Шэнь Бьянье, и больше всего он сожалел, что не смог её облизать. Но это не имело значения: его Звёздный Малыш ничего не знал.

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь, в его взгляде мелькнуло лукавство: «Лжешь?»

«Малыш хочет снова попробовать пить? В этот раз я запишу это для тебя, и ты не сможешь отказать, посмотрев видео».

«Малыш такой милый, когда пьян. В прошлый раз я подумал, что он пьян, так что делать такое было бы не очень вежливо».

«На этот раз Малыш знает заранее, что я буду лизать Малыша очень бережно».

Чем больше он говорил, тем больше становилось в нём ожидание, с ноткой беспокойного волнения. «Хочешь попробовать, детка?»

Се Юаньсин, покраснев, бросил на него гневный и раздражённый взгляд, затем отвернулся и ушёл, со словами: «Мечтай дальше!» Он не верил, что способен на такое, будучи пьяным, но он не был дураком, который легко попадается на уловки. Не прощённый – значит не прощённый. Пока список обид не будет исчерпан, Шэнь Бьянье был просто надоедливым Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье с большим сожалением смотрел, как Се Юаньсин, словно засахаренный помидор, уходит. Прошло много дней; он ни разу не поцеловал и не облизал его, а ему этого очень хотелось. Ощущение полного игнорирования было неприятным, и даже сейчас он всё ещё не добавил Се Юаньсина в VX.

Шэнь Бьянье повернулся, сел на своё место, достал ручку и бумагу и начал вспоминать то, что сказал, желая помочь Бэби ускорить процесс. Это было слишком медленно; по сравнению с побоями, это было больше похоже на медленную пытку, заставляя его страдать снова и снова. Можно ли заменить побоями день пренебрежения? Даже порка подойдёт; у Альф кожа крепкая, и она быстро заживает.

Ручка Шэнь Бьянье замерла на бумаге, размышляя: когда они начинали контракт, он, кажется, сказал, что давать Се Юаньсину деньги на еду - это как выращивать кошку или собаку. Его семья действительно когда-то выращивала кошку, кошку его матери, которую очень баловали, давали лучшую еду и припасы, и она имела более высокий статус в семье, чем он сам. Шэнь Бьянье намеревался вырастить Се Юаньсина как избалованного кота, но никто не знал, есть ли у них кошка или как они ее воспитывают. Чтобы избежать излишних раздумий Се Юаньсина, он говорил небрежно, с ноткой презрения. Для ушей Се Юаньсина это, вероятно, было неприятно слышать. Записал ли это Се Юаньсин? Захочет ли он отомстить?

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем открыл приложение для покупок, купил два комплекта вещей и специально выбрал ускоренную доставку.

…

На следующий вечер Се Юаньсин получил сообщение от своего нового соседа по общежитию: «Кажется, брат Шэнь хочет поговорить с тобой и просит тебя зайти к нему в общежитие».

Се Юаньсин, поняв это, направился к общежитию Шэнь Бьянье. Дверь оказалась не заперта и приоткрыта. Недолго думая, он толкнул дверь и вошёл.

В следующую секунду он резко захлопнул за собой дверь, широко раскрыв глаза от паники. Высокий мужчина, стоявший посреди общежития, был без рубашки, обнажая хорошо накачанный пресс. Это было ещё ничего; ходить без рубашки в мужском общежитии было нормально. Но…

Под светом у него на голове красовались два острых уха, а сзади, на талии, тянулся длинный хвост, почти волочащийся по полу. Пара кошачьих ушей и кошачий хвост. Честно говоря, он не был уродлив, напротив, весьма красив. Как немецкая овчарка, как мейн-кун, с выдающейся внешностью, столь же выдающейся красотой.

Се Юаньсин растерялся. Внезапное появление Шэнь Бьянье ошеломило его, и он чуть не рассердился. «Твоя дверь в общежитие не была закрыта… ты, ты просто стоишь там, в этом… ты». Он был ошеломлён, не зная, чему удивляться: наряду Шэнь Бьянье или его дерзости.

«Малыш», — Шэнь Бьянье подошёл, напугав Се Юаньсина и заставив его отступить.

Шэнь Бьянье посмотрела на него, нахмурившись: «Ребёнку не нравится этот набор? Я ещё купила набор для собаки, подожди минутку, я переоденусь».

Се Юаньсин быстро схватил его, не обращая внимания на горячую кожу под ладонью: «Подожди, остановись». Увидев, что Шэнь Бьянье оглядывается, Се Юаньсин спросил со смесью оцепенения и замешательства: «Что именно ты хочешь сделать?»

Шэнь Бьянье остановился как вкопанный: «Разве Бэби не хотел отомстить?»

«Ребенок слишком медлителен, я немного нетерпелива».

Пальцы Се Юаньсина дрогнули; он почувствовал обиду, словно ему на голову вылили ведро грязной воды, и не мог найти повода для жалоб. «Когда я говорил, что хочу отомстить таким образом?»

Шэнь Бьянье замер: «Разве я не говорил, что Малышка похожа на кошку или собаку?»

«Я ошибался, детка. Позволь мне быть тем, кто прав, хорошо?»

Затем он присел на корточки у ног Се Юаньсина, вытянув руки вперёд. Он выпрямился, глядя на Се Юаньсина своими острыми пушистыми ушами: «Я могу называть Бэби „хозяином“».

«Малыш хочет это услышать?»

Мочки ушей Се Юаньсина вспыхнули, словно от жара. Он был немного ошеломлён и закрыл глаза. Что же это, чёрт возьми, такое?

Шэнь Бьянье продолжил: «Малыш появился слишком быстро, ошейник и цепь ещё не надеты». По ходу разговора у него даже появились новые идеи: «Если малышу это не кажется достаточно удовлетворительным…»

«Я могу надеть это и пойти с Бэби на фестиваль комиксов. Бэби может вести меня с цепью на шее, и никто не подумает, что мы странные. Бэби также может выплеснуть свой гнев».

Се Юаньсин пробормотал: «Хватит».

Если бы он действительно пошёл на такой фестиваль комиксов, кого бы на самом деле наказали? У него самого лицо не было таким уж толстым.

Шэнь Бьянье наклонил голову, отчего его острые пушистые уши стали похожи на уши большого человекоподобного мейн-куна. «Почему?»

«Малышу не нравится этот набор? Есть ещё один, малыш».

«Я хочу помочь Малышу выплеснуть свой гнев».

Се Юаньсин не мог больше этого выносить. С багровым лицом он сухо сказал: «Я сказал достаточно».

«Перестань вознаграждать себя под видом того, что помогаешь мне выплеснуть свой гнев!!!»

Глава 57. Незнакомцы.

«Кашель, кашель».

Се Юаньсин, присев и отдохнув, прикрыл рот рукой и дважды кашлянул. Он слегка повернул голову, краем глаза взглянув на третьего соседа по комнате, который сидел на корточках на табурете и пыхтел.

Се Юаньсин с первого дня переезда знал, что двое его новых соседей по комнате курят, но их пристрастие было не таким уж сильным, поэтому они курили лишь изредка, и в их общежитии почти не пахло табачным дымом. По сравнению с другими общежитиями, где было грязно, воняло и было полно дыма, его новое общежитие уже было довольно приличным.

Однако с тех пор, как третий сосед по комнате присоединился к группе и провел эксперимент, который резко увеличил его стресс, количество выкуриваемых им ежедневно сигарет начало стремительно расти.

Се Юаньсин не испытывал отвращения к запаху дыма, он просто его не любил. Он напоминал ему жгучую боль от окурка, прижатого к лопатке.

Узнайте больше

Персик

рис

торт

Продукты

Торт

торты

Он почувствовал лёгкое беспокойство, встал и вышел из общежития с рюкзаком. Увидев, что он собирается уходить, сосед по комнате сказал: «Сегодня твоя очередь убирать, Се Юаньсин. Не забудь, хорошо?»

Се Юаньсин помолчал: «Я знаю, я скоро вернусь».

Именно потому, что сегодня была его очередь убираться, он и остался на месте, но Се Юаньсин не ожидал, что третий сосед по комнате будет курить одну за другой над кучей данных так рано утром.

Он долго смотрел, набирал один символ и снова курил. Он хотел сказать, что вернётся в полдень, чтобы убраться, но потом подумал о нестабильном состоянии третьего соседа по комнате и почувствовал, что возвращение в полдень будет ненамного лучше.

Вздохнув, он вернулся и начал подметать. Проходя мимо третьего соседа по комнате, Се Юаньсин нахмурился. Он подавил кашель и смеёл пепел и окурки возле своего места. Закончив уборку и выйдя из общежития, Се Юаньсин наконец глубоко вздохнул, чувствуя, что снова может дышать.

Он вышел из общежития, и человек, стоявший по диагонали напротив, тоже появился. Увидев мусорный пакет в руке Се Юаньсина, он потянулся за ним. Се Юаньсин ловко уклонился, обошёл его и продолжил спускаться вниз.

Узнайте больше

рис

торты

торт

Торт

Персик

Продукты

Шэнь Бьянье смотрел вслед удаляющейся фигуре, слова с трудом слетали с языка. Он понимал, что это месть Се Юаньсина, но каждый раз, когда его игнорировали, сердце его ныло. Ему очень не нравилось, что Се Юаньсин его игнорирует, словно он был для него просто незнакомцем. Ему это не нравилось и раньше, и тем более сейчас. Но тот, кто совершил эту ошибку, не имел права торговаться, а лишь пассивно принимать.

Он подумал немного, а затем достал телефон. Если Шэнь Бьянье угадал правильно, на это сообщение должен прийти ответ.

Его телефон беспрестанно вибрировал. Се Юаньсин нёс мусорный мешок в одной руке, а сумку – в другой, слишком занятый, чтобы смотреть. Он не смотрел, но телефон продолжал звонить. Когда Се Юаньсин наконец выбросил мусор и освободил руки, он увидел сообщения от двух человек.

Одним из них был настойчивый запрос на добавление в друзья от Шэнь Бьянье, а другим — от… X, который очень долгое время не проявлял активности.

X: «Малыш».

X: «Наша Звездная Малышка, что ты делаешь?»

Узнайте больше

Персик

рис

Продукты

Торт

торт

торты

X: «Я сегодня немного занят, поэтому не могу пойти с Бэби в библиотеку».

X: «Пропал малыш, малыш, малыш, малыш, малыш».

Се Юаньсин был слегка ошеломлён, словно всё знакомое вернулось. Он помолчал, а затем ответил. Шэнь Бьянье использовал X, чтобы похвалить и подбодрить его, а его собственную личность — чтобы принижать и высмеивать. Се Юаньсин делал то же самое, что и Шэнь Бьянье; не было смысла игнорировать X.

Се Юаньсин: «Я просто убирался».

Его тонкие брови нахмурились, а губы слегка поджаты в милом выражении раздражения. «Кто-то в общежитии курил рано утром, так раздражает».

Шэнь Бьянье стоял у входа в общежитие, наблюдая, как Се Юаньсин, слегка надувшись и печатая жалобы, прошёл мимо и вышел. Он думал о том, какой же он милый. Он также подсознательно подумал о Се Юаньсине, который, напившись, вёл себя избалованно. Если бы ничего не случилось, это выражение лица, вероятно, часто встречалось бы на лице Се Юаньсина, а не мелькало лишь изредка. Шэнь Бьянье почувствовал лёгкую душевную боль и лёгкую вину за то, что не смог найти для него общежитие получше.

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

Торт

торт

X: «Прости, детка, это я виноват, что не выбрал хорошее общежитие».

X: «Иначе почему бы вам не переехать обратно? Там есть пустые кровати, а также чистое, опрятное общежитие, где никто не курит… в мужских общежитиях «Альфа» и «Бета»…»

Он замолчал, чувствуя, что найти такое место невозможно.

Се Юаньсин: «Почему ты извиняешься?»

«Это не имеет к тебе никакого отношения. Меня выгнал мой бывший сосед по комнате, который мне не нравился».

Шэнь Бьянье шёл в лабораторию. Увидев это сообщение, он беспомощно и горько улыбнулся. «Детка, это моя вина».

Узнайте больше

Продукты

Торт

Персик

торты

торт

рис

«А что, если я сниму или куплю дом за пределами школы, и мы переедем вместе? Пространство будет гораздо просторнее и комфортнее, оформлено в стиле, который нравится малышу, ладно, малыш?»

«Живи со мной, детка. Если детка не захочет меня видеть, я всегда могу надеть намордник».

Как маска, сделанная на заказ, чтобы он мог лучше подменить собой X.

Се Юаньсин: «Ты не можешь подать заявку на проживание вне кампуса до второго курса, ты забыл?»

«В этом семестре осталось всего два месяца. Давайте подождём до следующего семестра».

Увидев время, Шэнь Бьянье замер, а затем осознал, что половина семестра уже пролетела незаметно. Он тратил время впустую из-за своей нечестности, но его жизнь всё ещё шла своим чередом. До сих пор Шэнь Бьянье не знал, правильно или неправильно любить Се Юаньсина, имея тело, предназначенное для короткой жизни.

Узнайте больше

Торт

Персик

Продукты

рис

торты

торт

Но он вдруг понял, что, возможно, каждый день, прожитый с Се Юаньсином, он будет с тревогой считать дни, и страх его будет усиливаться по мере приближения к тридцати. Когда Се Юаньсину исполнится тридцать, ему будет всего двадцать семь. Впервые в жизни Шэнь Бянье по-настоящему захотелось помолиться Будде, суеверно пожелать ему здоровья, спросить, что ему делать.

X: «Значит, Малыш все равно не будет отодвигаться назад в течение этих двух месяцев?»

Се Юаньсин: «Маленькая кошка с виляющим хвостом.jpg»

«Маленькая кошка качает головой.jpg».

X: «Кошечка Бэби добралась до библиотеки?»

Се Юаньсин: «Почти приехали».

Узнайте больше

рис

торты

Торт

торт

Продукты

Персик

X: «Кажется, я никогда не спрашивала у Бэби, вы с другом в школе встречались? Почему я редко вижу его с Бэби?»

У Се Юаньсина редко были друзья. Шэнь Бьянье не любил и не одобрял Линь Сюмина. Но он всё равно хотел, чтобы у Се Юаньсина были друзья.

Се Юаньсин уже провел картой и вошёл в библиотеку, когда увидел сообщение. Он помолчал, а затем сказал: «Мы были разлучены много лет. Теперь у него новые друзья».

X: «Тогда почему Малыш не заводит новых друзей?»

X: «Ребенок всегда один».

Когда я не смогу быть с тобой, что ты будешь делать?

Узнайте больше

Персик

торты

Продукты

торт

Торт

рис

Се Юаньсин на мгновение замялся, а затем решил ответить. Он попросил Х быть честным, значит, и ему следовало быть честным.

Се Юаньсин: «Я не хочу заводить каких-то особенных друзей».

«Обычной дружбы достаточно».

Как Ши Тинтин, как Гао Юфэй, как Тантан, как Линь Сюмин сейчас — встречаются и обмениваются несколькими словами, не вдаваясь в подробности, не понимая друг друга.

Х: «Почему?»

Се Юаньсин опустил взгляд, его длинные, густые ресницы были похожи на крылья черной бабочки — темные, мрачные, держащие людей на расстоянии.

Узнайте больше

торты

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

Почему? Потому что чувства, которые недостаточно сильны, недостаточно постоянны, всегда рассеиваются. Раньше у него было больше друзей, чем только Линь Сюмин, но после перемен у него не осталось ни одного друга. Теперь Се Юаньсина могла тронуть только та сильная, пылкая привязанность, которую он ценил больше всего на свете; друзья не могли этого дать. У Се Юаньсина не было семьи, не было родственников. Кто бы ни заботился о нем больше всего, он мог заботиться о них больше всего. Но другие были не такими; они были обычными, имели обычные семьи, у них было много друзей. Даже если бы Се Юаньсин подружился с ними, он был бы просто незначительным среди их важных людей. Только X был другим; X считал его очень важным, важнее всего и всех на свете, сумасшедшим и одержимым им. Се Юаньсину это нравилось.

Он медленно собрал эти мысли, сжимая их в одно предложение: «Друзья легко расходятся. Одно неверное слово, один спор, и будущего больше нет. Если что-то недостаточно важно, от этого можно легко отказаться».

«А ты? Ты от меня откажешься?»

Ответ пришел быстро, слова его свидетельствовали о стойкости.

X: «Никогда, до конца жизни, обещаю».

Се Юаньсин поджал губы и тихонько усмехнулся. Он сказал: «Ты мне очень нравишься».

Узнайте больше

Персик

рис

Торт

Продукты

торт

торты

Шэнь Бьянье, находившийся в здании лаборатории, смотрел на сообщение, и его сердце словно наполнилось сиропом, сладким и мягким.

X: «Мне тоже нравится Бэби, как и ты больше всех на свете».

X: «Тогда малыш может вернуться жить? Малыш не любит запах дыма, да? В последнее время там очень высокая академическая нагрузка, и там, скорее всего, много курят».

Се Юаньсин: «Нет».

«Ты мне нравишься, я ненавижу Шэнь Бьянье».

Х: «…»

Узнайте больше

торты

Продукты

торт

Персик

Торт

рис

X: «Тогда как насчет того, чтобы Шэнь Бьянье съехала и оставила общежитие, чтобы Бэби жила там одна?»

X: «Детка, я не хочу, чтобы ты спала под одной крышей с другими, пожалуйста, перейди назад, пожалуйста, детка».

Поначалу он позволил Се Юаньсину съехать, потому что хотел, чтобы у него было больше друзей для компании. Но он ошибался: Се Юаньсину удавалось лишь создавать видимость обычной студенческой жизни.

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем набрал: «Давайте поговорим об этом позже. Мне нужно учиться».

X: «Детка, я думаю, это нехорошо».

?

Узнайте больше

Продукты

торт

торты

рис

Торт

Персик

Это был первый раз, когда X сказал, что Се Юаньсин «нехорош».

Он на мгновение опешил и спросил: «Что случилось?»

X: «Похоже, твоя жизнь состоит только из учёбы, детка».

X: «Это неправильно. Давай я пойду с тобой поиграть на следующей неделе, детка?»

Раньше, единственный раз, когда он вывел Се Юаньсина на свидание под предлогом сделки, он тайком отправился осмотреть его спину посреди ночи. Вид ран на спине испортил ему настроение, и это было его ошибкой. На этот раз, несмотря ни на что, он должен был позаботиться о том, чтобы Се Юаньсин хорошо провёл время.

Се Юаньсин немного растерялся: «Это правда?»

Узнайте больше

Продукты

Торт

рис

торты

торт

Персик

X: «Да, Малыш даже не прокручивает короткие видео, не играет в игры, никогда никуда не ходит развлекаться и всегда просто бежит в библиотеку».

Се Юаньсин сидел в библиотеке, моргая в недоумении, и честно напечатал: «Потому что просмотр коротких видео использует данные».

«У меня их нет».

«И, похоже, мне не очень-то интересно играть в игры или смотреть видео».

X: «Я пополню счёт Малыша за телефон. Можно я дам Малышу сегодня задание, Малыш?»

X: «Посмотрите полчаса видео, сериалы или поиграйте в игры, всё подойдет, просто расслабьтесь».

Узнайте больше

торт

рис

Персик

торты

Продукты

Торт

Он всегда считал, что Се Юаньсин, занимающийся только учёбой, не прав. Икс не должен был знать, как обычно живёт Се Юаньсин, поэтому вмешиваться было сложно. Теперь у него был шанс поднять этот вопрос.

Се Юаньсин на мгновение замялся, а затем сказал: «Хорошо, я попробую сегодня вечером».

После этого он подключился к Wi-Fi школьной библиотеки и отложил телефон, чтобы начать загрузку короткого видеоприложения.

Он сказал, что попробует ночью, но Се Юаньсин начал смотреть ещё до наступления темноты. Обедая в столовой, он подумал, что можно сэкономить время, и небрежно открыл приложение с вибрирующими музыкальными нотами. Се Юаньсин ел всё медленнее и медленнее, и ещё медленнее. Телефон завибрировал, и только тогда он понял, что давно не ел ни кусочка.

X: «Малыш уже поел? Ты в полдень вернёшься в общежитие отдыхать?»

Се Юаньсин почему-то почувствовал себя немного виноватым, как в детстве, когда взрослые застали его за едой перед телевизором. Но смотреть короткие видео ему велел Х. Поэтому он быстро взял себя в руки и ответил: «Сейчас ем».

Узнайте больше

торт

рис

торты

Торт

Персик

Продукты

«Я не пойду обратно в полдень, я просто немного посижу снаружи».

X: «Тогда Малыш хочет найти меня? Я в здании лаборатории, Малыш».

X: «Мы можем немного вздремнуть, обнимая Малыша».

Се Юаньсин остался невозмутим и очень холоден: «Нет».

X: «Так скучаю по Малышу, что больше не хочу смотреть на данные, хочу увидеть Малыша».

X: «Я не могу надолго уходить. Малышка, можешь приехать? Мы не будем зажигать свет, малышка, просто обнимемся».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

торт

Торт

Персик

X: «Точно так же, как раньше».

X: «Ладно, детка, детка, звёздная детка».

Звездный Малыш проигнорировал его и встал, чтобы вернуть ему поднос с едой.

Шэнь Бьянье, храня нудные данные, нетерпеливо облизал губы. С тех пор, как у него на языке появилась татуировка в виде родинки-слезы, это движение стало почти подсознательной привычкой. Он взял телефон и отправил сообщение Чжоу Чао. У него не было настроения печатать, поэтому он отправил голосовое сообщение.

«Хочу спросить тебя кое о чем».

Чжоу Чао: «Что случилось?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

торт

торты

Торт

Шэнь Бьянье: «Ты совершил ошибку, и твой партнёр тебя не простит. Что делать?»

Чжоу Чао: «Расставайся и найди следующего».

«Слишком ленив, чтобы уговаривать».

Рядом с ним сидел кто-то, но он сказал это небрежно, не принимая собеседника всерьёз, и даже обратился к Шэнь Бьянье напрямую: «Что случилось, Се Юаньсин тебя не простит?»

«Это легко. Притворись жертвой, попади под дождь, простудись, скажи, что скучаешь по нему. Лучше всего притащить своё больное тело, чтобы принести ему что-нибудь или что-нибудь ещё».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Разве это не ложь?»

Узнайте больше

торты

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

«Совершенно неискренне».

Чжоу Чао улыбнулся: «Какой смысл быть таким искренним? Главное, чтобы это работало».

«Если ему абсолютно все равно, что ты больна, то у тебя, скорее всего, действительно нет шансов».

Шэнь Бьянье недовольно сказал: «Разве ты не можешь использовать тот же метод, которым завлекаешь своих маленьких любовников?»

«Скажи что-нибудь полезное».

Чжоу Чао прошипел: «Ничего не могу придумать. Пощади меня, брат. Чтобы избежать твоих проблем в отношениях, я даже расстался со своими маленькими любовниками».

Узнайте больше

торт

Продукты

Персик

Торт

торты

рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве ты не начала снова встречаться с Лу Цяном? Ты же только что рассталась и с ним тоже?»

Человек рядом с ним, услышав свое имя, тут же повернул голову, в его глазах отразилась тревога.

Чжоу Чао небрежно и беззастенчиво сказал прямо: «Просто расстаньтесь, это все ради развлечения».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Если ты так несерьёзно относишься к отношениям, кто в будущем будет воспринимать тебя всерьёз?»

Чжоу Чао помолчал: «Разве не все люди в нашем кругу такие?»

«Ты — аномалия».

Узнайте больше

Торт

Продукты

торты

рис

торт

Персик

«Я знаю, что ты серьезно настроен по отношению к Се Юаньсину, но в любви использование нескольких уловок — это нормально».

Первая любовь всегда серьёзнее. Если бы болезнь Шэнь Бьянье можно было вылечить, он бы не одобрил их союз. Се Юаньсин был хорош, но пропасть между ним и Шэнь Бьянье была слишком велика.

Шэнь Бьянье холодно ответил: «Обманывать других — это нормально, но обманывать своего партнера — неправильно».

«Если вы относитесь к посторонним и к человеку, который вам нравится, одинаково, то является ли он тем человеком, который вам нравится?»

Спрашивать Чжоу Чао действительно не было необходимости.

Шэнь Бьянье повесил трубку с мрачным выражением лица. Он был совершенно не согласен с легкомысленным отношением Чжоу Чао, с его небрежным и пренебрежительным отношением к партнёру. Если Се Юаньсин согласится быть с ним, они поженятся в будущем, а жену нужно беречь.

Узнайте больше

рис

торты

Продукты

торт

Персик

Торт

На самом деле, до того, как ему поставили диагноз «феромонное расстройство», его семья была очень дружной. Отец тоже никогда не гулял по улицам. Шэнь Бьянье с юных лет воспитывали в ответственности перед партнёром. Поэтому, когда он смутно осознал, что ему нравится Се Юаньсин, он не осмеливался признаться в этом из-за болезни, колеблясь и стесняясь.

Теперь он также не хотел использовать эти обманные методы, чтобы добиться прощения Се Юаньсина. Шэнь Бьянье даже не волновало, простит ли его Се Юаньсин или нет; он просто хотел, чтобы Се Юаньсин посмотрел на него и признал.

Он смотрел на утомительные данные, как будто был очень серьезен, но на самом деле он думал о словах из давнего прошлого. Он сказал это, и теперь могла быть его очередь сделать это. Се Юаньсину не нравились его ненавистные слова. Теперь, если он наденет намордник, согласится ли Се Юаньсин позволить ему оставаться рядом? Как он мог заставить Се Юаньсина поверить, что он на самом деле не вознаграждает себя? Ему не нравились эти необъяснимые вещи. Он не хотел играть в жертву, Се Юаньсин не хотел бить его, дарить подарки не завоевывало расположение Се Юаньсина, и Се Юаньсин не принимал того, что он сделал с собой то, что он сделал с Се Юаньсином. Ничего не работало, все упиралось в стену.

Шэнь Бьянье сходил с ума.

На VX сообщения, отправленные от имени X, всё ещё оставались без ответа. Он уставился на фразу «как раньше» и вдруг подумал: а почему бы и нет? Се Юаньсин просто ненавидел его, не хотел его видеть. Возможно, он всё ещё сможет, как и прежде, внезапно найти Се Юаньсин. В темноте они могли бы спрятаться за людьми и поцеловаться.

"Как это?"

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

Персик

торт

Вернувшись после еды, член команды похлопал Шэнь Бьянье по плечу. «Хочешь, я займусь этим? Иди немного отдохни?»

Шэнь Бьянье внезапно встал и поспешно ушел: «Прикрой меня».

Се Юаньсин сидел у пруда возле библиотеки, играя в телефоне. В верхней части экрана одно за другим внезапно появлялись сообщения – срочные, неотвратимые, несущие с собой необъяснимое беспокойство.

X: «Детка, почему ты меня игнорируешь?»

X: «Я что-то не так сказал?»

X: «Детка, прошло уже два месяца, два месяца с тех пор, как я обнимал Малышку».

Узнайте больше

Торт

торт

рис

Персик

Продукты

торты

X: «Я на лестничной клетке библиотеки, можно Малышу зайти?»

X: «Пожалей меня, детка, всего одно объятие, всего одно объятие, хорошо?»

X: «Разве мы не встречаемся? Месть малыша не может пасть на меня, я невиновен, малыш».

Стрекозы коснулись поверхности пруда, и чистая, прозрачная вода слегка зарябила. Се Юаньсин поджал губы, убрал телефон и направился к лестнице в библиотеку. Под лестницей было узкое, тёмное пространство, куда не проникал свет. Се Юаньсин немного помедлил, но всё же вошёл. В следующее мгновение его обожгли.

Зима уже не наступила, поэтому они не носили тёплой одежды. Се Юаньсин чувствовал температуру тела собеседника сквозь одежду. Было невероятно жарко, поразительно жарко. Кто-то в темноте нежно, липко позвал его: «Малыш, Звёздный малыш».

Признаться, было неловко, но когда его обнимали, Се Юаньсину очень хотелось зарыться в объятия. Ему нравился такой интимный контакт. Поэтому он потёрся о плечо Х, покорно прижавшись к нему.

Узнайте больше

торты

Торт

Продукты

торт

рис

Персик

Движение Се Юаньсина вызвало бурную реакцию. В следующее мгновение рука, лежавшая на талии Се Юаньсина, легко скользнула в щель, словно раскалённая змея, её тело было обжигающе горячим и постоянно двигалось.

X: «Ребенок такой худой, я чувствую твой позвоночник».

Его рука поднималась по позвоночнику Се Юаньсина, участок за участком, двигаясь, не в силах отпустить, словно играя с изысканным экспонатом. Одежда на спине Се Юаньсина задралась, и сквозь тонкую ткань проступали неясные очертания этой руки. Се Юаньсин вдруг запаниковал: «Подожди, подожди».

Когда Се Юаньсина таким образом трогали дюйм за дюймом по его спине, он весь дрожал, его тело сильно дрожало, а лицо покраснело.

X: «Малыш покраснел, так мило».

Се Юаньсин моргнул в темноте: «Ты, ты видишь?»

Узнайте больше

Торт

рис

торты

Персик

торт

Продукты

X: «Я немного вижу, у меня очень хорошее зрение, детка».

Его лицо приблизилось, а горячее, обжигающее дыхание полностью обожгло светлую кожу Се Юаньсина. Се Юаньсин повернул голову в сторону, но наткнулся на что-то мягкое.

X: «Малыш сам в меня врезался».

X: «Малышка тоже хочет поцелуя, да?»

X: «У малыша такие пухлые губки, такая милашка. Я удовлетворю тебя, малыш».

Поток слов застал Се Юаньсина врасплох. Он уже собирался сказать «нет», как губы и язык Икса накрыли его. Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились, ресницы затрепетали, но он не оттолкнул его. Возможно, получив молчаливое разрешение, тот, кто до этого лишь целовал его в губы, постепенно раскрепостился. Он вошёл во влажный, горячий рот Се Юаньсина, облизывая и целуя беспомощный мягкий язык внутри, их губы и зубы переплелись, влажные и липкие, словно спаривающиеся горячие змеи.

Узнайте больше

торт

Торт

Персик

Продукты

торты

рис

Голос Х был приглушенным и хриплым, он снова и снова звал его: «Малыш, тебе хорошо?»

«Мой поцелуй приятен, детка? Тебе нравится, когда я тебя так целую, детка?»

Талия Се Юаньсина дрожала. Он хотел что-то сказать, но, открыв рот, услышал лишь вздохи.

X: «Малыш так мило дрожит, когда ты облизываешь свой язычок. Тебе приятно, малыш?»

Се Юаньсин захныкал, его ресницы слиплись от влаги, но руки, обнимавшие Х, были крепки и не отпускали его.

X вздохнул, любяще и злобно: «Почему ты плачешь, детка? У тебя мокрые глаза, ты выглядишь такой жалкой, когда плачешь».

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Торт

«Не плачь, детка. Если ты сейчас так плачешь, как ты потом выдержишь это в постели?»

Се Юаньсин не выдержал. И без того смущённый, к тому же постоянно описывался, он сердито ущипнул Х: «Заткнись!»

Тот ахнул и усмехнулся: «Как прикажет Малыш. Малыш такой свирепый, хочешь попробовать остренького?»

Пока Шэнь Бьянье говорил, он весь напрягся. Вновь всплыло осознание того, что он не мог почувствовать вкус Се Юаньсина, который намеренно игнорировал. Он закрыл глаза, подавляя раздражение в сердце, и снова яростно поцеловал его.

…

Когда Се Юаньсин вышел из библиотеки, его ресницы были влажными, а губы – необычайно красными. Он на мгновение взял себя в руки, а затем пошёл в туалет, чтобы охладить рот холодной водой. Выйдя оттуда, он случайно столкнулся с кем-то из их класса. Тот спросил: «Се Юаньсин? Я только что видел, как старший Шэнь, кажется, кого-то искал в библиотеке. Он искал тебя?»

Узнайте больше

Персик

рис

Продукты

торты

Торт

торт

Се Юаньсин покачал головой, его губы освежились от воды, и он непринужденно произнес: «Вероятно, он ищет не меня».

«Я с ним не знаком».

Глава 58. Я согласен!

Обсуждение неосведомленности Се Юаньсина в конце концов достигло ушей другой стороны, вовлеченной в ситуацию, Шэнь Бьянье.

Когда любопытные подходили и спрашивали, Шэнь Бьянье спокойно отвечал: «Действительно, мы не знакомы».

Затем он немедленно разыскал человека, с которым, по его словам, он не был знаком.

X: «Детка, почему ты пытаешься таким образом дистанцироваться от наших отношений?»

X: «Думаю, я всё ещё неплохо себя чувствую, состояние неплохое. Я не так уж и непривлекателен, детка».

X: «Ты видела и трогала мой пресс, я подарила тебе свой первый поцелуй, детка. Ты не можешь просто воспользоваться этим, а потом отрицать, так нельзя, детка».

X: «А может, малыш хочет проверить эффект 20? Это здорово, малыш».

Се Юаньсин всё ещё был в библиотеке. Обычно он никогда не проверял телефон во время учёбы; он обычно делал перерыв каждые два-три часа, и даже тогда он лишь просматривал сообщения в группе или сообщения X, а затем отключался на пару минут.

Поэтому, когда Се Юаньсин отложил ручку и подсознательно взял телефон, чтобы проверить сообщения, его лицо мгновенно стало ярко-красным.

X: «Детка, делать это в одиночку очень скучно, это слишком быстро, детка».

X: «изображение.jpg»

Узнайте больше

торты

Персик

рис

торт

Торт

Продукты

На изображении яростно выпрямившаяся змееголовая голова изрыгала телесные жидкости, её вены вздувались, и выглядела она крайне угрожающе. Сила удара, пришедшегося прямо в экран, не позволяла сразу заметить телефон с отображаемым под ним таймером.

Один час и восемь минут.

Увидев это, Се Юаньсин резко перевернул телефон экраном вниз.

Скорость и сила были таковы, что телефон с грохотом упал на стол , и Се Юаньсину захотелось заползти под стол.

Яркий дневной свет… ясное небо… на глазах у всех…

Се Юаньсин чувствовал себя так, будто им овладел цензор, о котором он узнал в старшей школе, и в его голове снова и снова звучали несколько идиом из четырех иероглифов.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

Удар был слишком силен; он не мог его забыть, и его мировоззрение рушилось.

Он выглядел несколько ошеломленным.

Будто вспомнив что-то, он вдруг встал, собрал свои вещи с самой быстрой в своей жизни скоростью и поспешил из библиотеки с телефоном.

У него было такое чувство, будто он осквернил залы академии.

Стыд отразился на его лице. Он пошёл быстрее, мечтая бежать с покрытой головой, телефон всё ещё жужжал в руке. Се Юаньсин был словно человек, держащий горячую картофелину.

Под сильным возбуждением и смущением он быстро заблокировал X.

Узнайте больше

рис

торт

Продукты

Персик

Торт

торты

X: «Детка, ты видела?»

X: «20 тоже очень хорошо, детка».

X: «Я везде хорош, детка, не отдаляйся от меня, хорошо?»

X: «Мы уже целовались, разве мы теперь не знакомы, детка?»

X: «Что значит «знакомый», детка, научи меня, а?» (Другой абонент включил проверку друзей. Ты ещё не его/её друг. Если нужно…)

В общежитии Шэнь Бьянье с мрачным выражением лица поднес телефон к лицу и трижды прочитал текст за ярко-красным восклицательным знаком, прежде чем смог поверить, что Се Юаньсин на самом деле заблокировал его.

Узнайте больше

торты

рис

торт

Торт

Продукты

Персик

Как такое возможно?

Чувство, похожее на обиду, без всякой причины вспыхнуло в сердце Шэнь Бьянье. Последние несколько дней его ругали и пренебрегали, и он заслужил это.

Но, видя, что количество его предыдущих разговоров с Се Юаньсином быстро сгладилось, а тот по-прежнему его игнорирует, Шэнь Бьянье уже запаниковал. Затем он услышал от других, что Се Юаньсин лично сказал, что они не знакомы.

Теперь, пытаясь прозондировать вопрос окольным путем, даже X был заблокирован Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье никогда ещё не чувствовал себя так тревожно и неуверенно. Он даже начал опасаться, что будет, если Се Юаньсин никогда не будет его узнавать, позволяя лишь изредка целовать в темноте.

Он и Се Юаньсин были знакомы почти год. До этого они поцеловались дважды. Смогут ли они при таком раскладе сил хотя бы через десять лет переспать?

Узнайте больше

торты

торт

рис

Персик

Торт

Продукты

Блин.

Он ведь не умрет девственником, правда?

Кстати, приближался день рождения Се Юаньсина. Готов ли Се Юаньсин провести его с ним?

Эх, неужели он действительно собирался стать волшебником? В конце концов, если бы он был действительно близок к концу жизни и всё ещё не прикоснулся к Се Юаньсину, у него, вероятно, не хватило бы на это духу.

Как Се Юаньсин хотел провести свой день рождения? Развлекательная жизнь Бэби была слишком ограничена; ему было сложно угодить его предпочтениям. Не мог же он просто отправить набор практических вопросов, правда?

Возможно, если бы ему была уготована короткая жизнь, платонические отношения с Се Юаньсин были бы лучшим выбором?

Узнайте больше

торт

торты

рис

Торт

Продукты

Персик

В голове у него царил хаос: с одной стороны — тёплые пожелания ко дню рождения, с другой — боролись желания. Эти мысли чередовались, но обе были связаны с Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье некоторое время размышлял в одиночестве, его красивое лицо слегка исказилось, он чувствовал некоторое нежелание, но в то же время готовность принять.

Он возмущенно снова отправил запрос на добавление в друзья Се Юаньсину, используя X.

X отправил вам запрос на добавление в друзья. Примечание: «Детка, я готов к платоническим отношениям, пожалуйста, не игнорируй меня».

Се Юаньсин наконец нашел пустой угол, чтобы спрятаться, и когда он увидел это сообщение, ему вдруг захотелось рассмеяться от гнева.

Человек, держащий агрессивно поднятую цифру «20» и засекающий время на своем телефоне, не был похож на человека, готового к платоническим отношениям.

Узнайте больше

торт

Продукты

Торт

Персик

рис

торты

Лицо у него раскраснелось, лето уже началось, и ему стало немного жарко. Сидя в школьном павильоне, он едва сдерживал желание попариться.

Он взял телефон и успокоился на некоторое время, прежде чем принять запрос на добавление в друзья.

А в интерфейсе запросов на добавление в друзья VX также был принят давно игнорируемый запрос на добавление в друзья от Шэнь Бьянье.

X: «Малыш».

Он сделал паузу, не забыв даже сейчас похвалить Се Юаньсина: «Малыш действительно хорошо поработал, но когда же он, малыш, даст мне настоящий титул, малыш?»

X: «Я сожалею об этом».

Узнайте больше

рис

Продукты

торты

Торт

торт

Персик

X: «Ты прошел мимо меня, не взглянул на меня, даже не взглянул».

X: «Я действительно схожу с ума».

Вот почему он прибегнул ко всем средствам, чтобы привлечь внимание Се Юаньсина, даже если это означало, что его назовут извращенцем.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он первым передумал.

X: «Детка, я немного поторопилась. Детка, не торопись и делай всё по-своему».

Тот, кто совершил ошибку, не имел права быть нетерпеливым.

Узнайте больше

торт

Персик

торты

Торт

рис

Продукты

Он произнес эти слова, поэтому, естественно, ему пришлось выдержать ответную реакцию.

Он наконец понял, как эти слова отразились в душе Се Юаньсина: словно они оба были недостойны даже упоминания друг друга.

Это задело его самооценку.

Се Юаньсин, одетый в белую куртку, откинулся назад в павильоне. Зелёный плющ, покрывающий крышу павильона, мягко колыхался на ветру, а его фарфорово-белые ноги под шортами, казалось, лениво повисали.

Молодой человек был чист, как нефрит, а его злые помыслы ограничивались лишь принципом: око за око, зуб за зуб.

Шэнь Бьянье пренебрегал им в течение одного семестра и планировал продолжать в том же духе только до конца этого семестра.

Узнайте больше

Торт

торты

Продукты

Персик

рис

торт

Более того…

В прошлый раз, когда они поспешили разобраться с делом Се Чжоу, он увидел удостоверение личности Шэнь Бьянье. Приближался день рождения Шэнь Бьянье, летом.

Он хотел отпраздновать день рождения Шэнь Бьянье.

Поэтому его губы слегка изогнулись, когда он печатал: «Как по-моему, да?»

«Как насчет того, чтобы мы весело провели это лето?»

«Жизнь в Z-Сити недорогая. Вы бы хотели туда поехать?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

рис

торты

Шэнь Бьянье замер, охваченный удивлением, словно заключённый, предвкушающий скорое освобождение, и почти расплакался. Эмоции нахлынули на него, и в конце концов он произнес лишь одно: «Я готов, детка».

Проклятие.

Почему на свадьбе было такое ощущение, будто они сказали «да»? Почему было такое ощущение, будто они поженились?

Захочет ли Се Юаньсин выйти за него замуж?

Глава 59. У Альфы рот очень горячий...

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся на свой аккаунт и нашел принятую заявку на добавление в друзья, был уже вечер.

Он не смог найти Се Юаньсина в общежитии 603. Третий сосед неуверенно сказал: «Я думаю, он пошел развешивать одежду».

Кстати, вся его одежда — дизайнерские бренды. Сначала я думала, что она настоящая, но потом увидела, как он усердно стирает, и уже не была в этом уверена.

«Если они подделки, брат Шэнь, почему ты молчишь? Хотя это нормально — быть тщеславным, носить полный комплект подделок…» Он смаковал эту мысль: «Это выглядит некрасиво в глазах других».

У Шэнь Бьянье дёрнулся глаз. Он выглядел немного беспомощным и забавлялся. «Нет, они настоящие. Не беспокойся и не говори ему».

«Это не он тщеславен, это я».

Он хотел видеть Бэби в одежде, которую он ему дал, окутанным его вещами, хотел видеть своего павлина в красивом и изысканном убранстве. Если возможно, он хотел позаботиться обо всём для Се Юаньсина.

Он повернулся к углу коридора, где стояли сушилки. В этот момент там никого не было. Шэнь Бьянье слегка опешил, увидев Се Юаньсина.

Се Юаньсин развешивал бельё. Лампа наверху была неяркой, и вокруг было тускло. Он стоял под лампой, его короткие волосы были тёмными, кожа – фарфорово-белой. Его руки, мокрые от воды, сжимали холодную одежду, кончики пальцев были нежными и красными, а пальцы – белыми. Ноги, не прикрытые шортами, были ещё ослепительно белыми.

Длинные, прямые, стройные, пропорциональные, длинные и белые.

Шэнь Бьянье никогда раньше не думал, что станет фетишистом ног. Никогда.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Он медленно направился к Се Юаньсину. Дойдя до углового входа, он протянул руку и выключил свет на стене.

Эта зона, предназначенная специально для сушилок, мгновенно погрузилась во тьму. Туда проникал лишь лунный свет из коридора, но даже эта кратковременная потеря зрения погрузила Се Юаньсина в кромешную тьму, где он не мог разглядеть даже собственную руку перед лицом.

Он тупо моргнул в темноте, на его лице отразилась легкая паника, словно у кошки, предчувствующей опасность.

Пока высокая фигура в темноте не окутала его.

В этот момент все злые мысли Шэнь Бьянье бушевали, но он все же шагнул вперед и прошептал: «Это я, детка».

Се Юаньсин медленно моргнул. Он ничего не видел, потому что внезапно потерял источник света, но теперь, после нескольких морганий, он привык к слабому лунному свету.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Персик

торты

торт

Торт

рис

Это была не узкая, тусклая лестница библиотеки и не тёмный гостиничный номер с задернутыми шторами. Это было относительно замкнутое пространство в коридоре, куда проникал лунный свет.

Се Юаньсин увидел его силуэт, и то, что донеслось до его ушей, было не нежным голосом, преобразованным с помощью устройства для изменения голоса.

Се Юаньсин подсознательно отступил назад.

Легкое движение прочертило чёткую линию. Глаза Шэнь Бьянье потемнели, он хотел проигнорировать этот шаг назад и продолжить движение, но всё же остановился, нежно окликая Се Юаньсин: «Малыш».

«Ребёнок под лампой выглядит так красиво. Ручки ребёнка не стоит использовать для таких вещей».

«Их нужно использовать для игры на пианино, для игр. Стирка одежды не должна быть тем, чем ребёнок занимается».

Узнайте больше

Персик

Продукты

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Ему не следовало тяготиться жизнью — Шэнь Бьянье не знал, где увидел эту фразу, и считал ее претенциозной, но в этот момент он искренне чувствовал, что Се Юаньсин был именно таким человеком, которого описывала эта фраза.

Ресницы Се Юаньсина дрожали, словно крылья чёрной бабочки. Он опустил взгляд, притворяясь, что не видит очертаний стоящего перед ним человека в лунном свете.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он не мог устоять перед соблазном поцеловать прекрасные глаза Се Юаньсин.

Он не стал торопиться, а протянул руку и закрыл глаза Се Юаньсину. Тот не уклонился, и его густые, завитые ресницы слегка коснулись ладони Шэнь Бьянье, вызвав лёгкую щекотку.

Или, возможно, это был просто невыносимый зуд в сердце.

Он больше не мог сопротивляться, опустил голову, чтобы поцеловать губы Се Юаньсин, и его голос охрип: «Детка, почему ты так хорошо себя ведешь, детка?»

Узнайте больше

Продукты

одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

торты

рис

торт

Торт

«Всё прекрасно. Один-единственный светильник в коридоре может создать ощущение, будто ты на сцене. Ты такая красивая, детка».

«А надевая такие короткие шорты, ты меня убиваешь, детка».

Говоря это, Шэнь Бьянье медленно присел на корточки, его большая рука наполовину обхватила гладкую, светлую лодыжку Се Юаньсина, а большой палец с намеком потер маленькую, выступающую косточку лодыжки, словно пытаясь унять какую-то тоску.

В какой-то момент его голос стал странным и липким. Он посмотрел на Се Юаньсина снизу вверх, половина его лица была скрыта в темноте, и только глаза горели одержимостью: «Можно поцеловать, детка?»

Мне показалось…

Он не говорил о поцелуях в губы.

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

Одежда

Продукты

Торт

торт

рис

торты

Се Юаньсин колебался, не зная, стоит ли соглашаться.

«Эй, кто здесь выключил свет?»

Неподалёку раздался голос. За секунду до того, как зажегся свет, мягкие шорты были приподняты, и на внутренней стороне бедра, ближе к паху, остался жгучий поцелуй.

Прикосновение и исчезновение.

Зажегся свет.

Зрачки Се Юаньсина внезапно сузились, а сердце подскочило к горлу от удивления, страха и стыда. Он даже не осмелился опустить глаза.

Узнайте больше

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Одежда

Продукты

торт

торты

Торт

рис

Шэнь Бьянье встал, держа в руках одежду, которая должна была лежать в тазу у ног Се Юаньсина.

Пришедший узнал Шэнь Бьянье и, увидев его, спросил с недоумением: «Брат Шэнь, развешиваешь бельё? Почему не горит свет?»

Шэнь Бьянье: «Я нажал на него, но он не отреагировал. Я подумал, что он сломан».

Он, естественно, взял вешалку из рук Се Юаньсина, встряхнул одежду и повесил её. Се Юаньсин шаркал в тапочках, опустив голову, словно не гриб, а дрожащий красный помидор, поспешно удаляясь в сторону.

Он даже не потрудился обзавестись собственным умывальником и вешалкой.

С каждым шагом внутренняя поверхность бедра словно терлась и горела. Это мимолетное ощущение влажности и тепла осталось там, словно клеймо, обжигающее нежную кожу внутренней стороны бедра.

Узнайте больше

одежда

одежда

Одежда

Персик

Лучшие продавцы одежды

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Се Юаньсин не осмелился вернуться в новое общежитие. Он издалека увидел приоткрытую дверь общежития Шэнь Бьянье. Не долго думая, он быстро вошёл.

«Тогда он, должно быть, снова работает. Он загорелся сразу же, как только я его включил», — сказал человек, включивший свет в сушильной комнате, с ведром одежды. «Кто это был только что? Они убежали прежде, чем я успел как следует разглядеть».

«Почему он убежал?»

Губы Шэнь Бьянье слегка изогнулись: «Может быть, ты его напугал».

Одноклассник: «А? Я что, такой страшный?»

Шэнь Бьянье уклонился от ответа: «Возможно. Почему ты так обеспокоен?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье вернулся в комнату 603 с тазом Се Юаньсина. Третий сосед удивлённо вошел с пустым тазом. «Разве это не таз Се Юаньсина?»

"Где он?"

Шэнь Бьянье огляделся. «Он ещё не вернулся?»

Все в общежитии дружно покачали головами. Шэнь Бьянье поставил раковину на стол и, выходя из номера 603, увидел слегка приоткрытую дверь своей комнаты.

Он медленно подошел, протянул руку и толкнул дверь, увидев испуганную кошку, сидящую в неосвещенной спальне.

Шаги Шэнь Бьянье инстинктивно стали легче, и на его лице появилось странное чувство удовольствия, словно у охотника, который после охоты попробовал нежное мясо, но раненая добыча убежала, а потом обнаружил, что раненая добыча сама по себе забрела туда.

Узнайте больше

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

Персик

одежда

Торт

торты

торт

рис

Он прикусил кончик языка, пытаясь успокоить боль.

Но это не имело особого эффекта. Мысль о том месте, которое он только что лизнул, не давала Шэнь Бьянье успокоиться.

Не говоря уже о том, что в этот самый момент Се Юаньсин добровольно вошел.

«Малыш», — подошел Шэнь Бьянье, его голос был неожиданно хриплым. «Тебе понравилось, как я тебя только что облизал?»

«Хочешь еще, детка?»

Он спросил, словно верный рыцарь, ожидающий приказа действовать, но его руки уже разжали сжатые колени Се Юаньсина.

Узнайте больше

Одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

одежда

Продукты

Торт

торты

торт

рис

Се Юаньсин так испугался, что отпрянул, прижавшись спиной к стулу, не имея другого выхода. В мгновение ока он схватил Шэнь Бьянье за волосы: «Подожди!!!»

Шэнь Бьянье поморщился от боли, выглядя немного взъерошенным, но не злым. Он словно покорно спросил: «Что случилось, детка?»

«Малыш появился, потому что тебе это только что понравилось?»

«Я могу лизать для малыша не только внутреннюю часть бедра, но и середину».

Се Юаньсин скрежетнул зубами, его лицо покраснело, как спелый помидор, он был зол и пристыжен, и он заговорил подавленным голосом: «Это потому, что ты прикоснулся слишком близко к внутренней стороне моего бедра!»

«Я... я...» Он стиснул зубы и заговорил ещё тише. «Я просто не мог вернуться в общежитие».

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Персик

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье опустил взгляд и вздохнул от волнения: «Ах, детка, ты твердый».

Се Юаньсин покраснел от стыда: «Не говори такие вещи прямо!»

«Какое это имеет значение? Еда и секс — это человеческая природа, детка». Шэнь Бьянье наклонил голову, следуя за хваткой Се Юаньсина, обнажив багровый кончик языка с родинкой на нём. «Может, мне пососать его для детки?»

«Температура тела Альфы очень высокая, и рот тоже будет очень горячим. Тебе будет очень комфортно, малыш».

Се Юаньсин: …

Ноги, которые он хотел свести, не слушались его из-за рук Шэнь Бьянье. Он явно хватал Шэнь Бьянье за волосы, и это выглядело агрессивно, но даже кончики его пальцев дрожали.

Узнайте больше

одежда

Одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Продукты

рис

торты

торт

Торт

На мгновение стало трудно понять, кто над кем издевается.

Глаза Се Юаньсина наполнились слезами, а голос дрожал от стыда: «Ты, ты... не говори этого».

«Если тебе не стыдно, не считаешь ли ты это грязным?»

«Разве не говорят, что Альфы такие надменные и сильные в постели?»

Шэнь Бьянье нахмурился: «Нет ничего грязного во взаимном желании. А как насчёт альф? Разве альфы не служат своим жёнам?»

«Малышка, если ты отпустишь меня, я сразу же сделаю так, что тебе станет хорошо».

Узнайте больше

Персик

одежда

одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

рис

торты

торт

Торт

Се Юаньсин не выдержал его грубых слов и, покраснев, выругался: «Никто не испытывает к тебе взаимного влечения, извращенец!»

«И я тебе не жена».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем тихонько усмехнулся: «Неправильно, детка. Обращайся со мной как с X, хорошо?»

Се Юаньсин упрямо покачал головой, тайком прикладывая усилие к ноге, чтобы вырваться из руки Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье беспомощно вздохнула: «Тогда, детка, отпусти и свою руку. Детка, хотя в нашей семье никто не лысеет, если ты так схватишься, твой муж может быть первым».

Се Юаньсин молча бросил ему: «Не говори глупостей... ты мне тоже не муж, отпусти меня».

Узнайте больше

Одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Продукты

торт

рис

торты

Торт

Но он быстро отпустил.

Шэнь Бьянье неохотно убрал руку с колена Се Юаньсина: «Ты думаешь, мы еще не женаты?»

«Мы получим свидетельство о браке после окончания школы, детка».

Се Юаньсин: …

Разве он не говорил Шэнь Бьянье не болтать глупостей? Как это привело к получению свидетельства о браке?

Он молчал, тихо сдвинул ноги, посмотрел на человека, присевшего перед ним на корточки, стиснул зубы, а затем снова заговорил: «Ты можешь, ты можешь не быть здесь?»

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

одежда

Продукты

Персик

торты

торт

Торт

рис

Шэнь Бьянье удивился, а в следующую секунду приподнял бровь, в ее голосе прозвучал намек на кокетство: «Малыш хочет что-то сделать своими руками?»

Се Юаньсин мгновенно сжал руки, наконец, не в силах удержаться и толкнуть Шэнь Бьянье в плечо. Его голос был полон гнева и стыда: «Неужели я не могу просто подождать, пока оно само собой упадет?!?»

«Ты собираешься присесть передо мной на корточки и наблюдать за этим процессом?»

«Ты извращенец!!!»

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

В комнате было темно, и только лунный свет, проникающий с балкона, отбрасывал пятнистые синеватые тени. Высокий парень полуприсел перед худощавым юношей, застыв в нерешительности, не желая отступать. Его руки смутно порывались снова сжаться на коленях Се Юаньсина, подушечки пальцев непроизвольно потирались друг о друга, выдавая сквозь внешнее спокойствие необъяснимую тревогу.

Се Юаньсин первым почувствовал опасность. Прежде чем эти большие ладони коснулись его коленей, он внезапно пнул Шэнь Бянье по голени и свирепо бросил:

— Проваливай.

Шэнь Бянье посмотрел на него глубоким, темным взглядом:

— Малыш хочет, чтобы я ушёл?

Се Юаньсин упрямо выпрямил шею, хотя в его храбрости сквозила слабость:

— А что, нельзя?

Он был похож на взъерошенного котенка, которому не хватает уверенности в себе.

Но Шэнь Бянье хотел, чтобы у Се Юаньсина была безграничная уверенность. Он поднялся и непринужденным жестом отряхнул со штанов след от ноги:

— Уже ухожу, малыш. Малышу в таком виде неудобно возвращаться в 603-ю, так что спи сегодня здесь. А я пойду посплю на твоей кровати, уже поздно.

Се Юаньсин, чувствуя бодрое «маленькое грибное» возбуждение, немного посомневался и с бесконечным чувством стыда кивнул.

Когда Шэнь Бянье предложил это, он просто не хотел, чтобы кто-то увидел Се Юаньсина, только что вырвавшегося из плена желания, с раскрасневшимся лицом. Его помыслы были чисты и невинны. Но, когда он лег на кровать Се Юаньсина, его феромоны начали пробуждаться.

В 603-й комнате после отбоя было не совсем тихо. Кто-то внизу еще доигрывал последнюю партию, клавиатура громко щелкала; кто-то смотрел видео без наушников. Все считали, что в одиннадцать еще рано.

Обычно эти звуки стихали только после того, как кто-то объявлял, что ложится спать. Но сегодня сначала затих стук клавиш, а затем смолкло и видео.

Кто-то подал голос, с заметным трудом произнося:

— Брат Шэнь, твои феромоны...

Между альфами существует взаимное отторжение феромонов, а более сильный альфа подавляет слабого. Хоть этот парень еще мог говорить, на самом деле он едва сдерживался, чтобы не выбежать вон из комнаты.

— Прости. Немного простудился, феромоны вышли из-под контроля.

Шэнь Бянье перекатился и спрыгнул с кровати. Он не воспользовался лестницей, а почти перемахнул через бортик, опершись руками – быстро, чисто и четко.

Сидевший внизу человек был потрясен этим трюком и тихо прошептал:

— Красава...

Красава ли?

Только Шэнь Бянье знал, сколько позорного желания сбежать было в этом движении. Он проигнорировал комплимент, вызвавший у него лишь горькую усмешку, и вышел за дверь.

Его феромоны оказались бесхарактерными. И сам он тоже.

Хотя он больше не чувствовал запаха самого Се Юаньсина, ему все равно казалось, что одеяло пахнет молоком.

Знал бы – взял бы с собой пару ингибиторов. Хотя у других парней в 603-й они наверняка были, просить их посреди ночи по такому странному поводу было бы слишком подозрительно. То, что из-за простуды выплеснулось немного феромонов – нормально, но, если их так много, что нужны подавители, чтобы успокоиться, – это уже не спишешь на простуду.

Поэтому Шэнь Бянье так решительно и ушел.

Если бы люди узнали, что ему нравится Се Юаньсин – это ничего, он бы даже обрадовался. Но если бы узнали, что он возбудился от одеяла Се Юаньсина – это было бы слишком извращенно, а ему еще учиться в университете А.

Кровать Се Юаньсина была очень мягкой, словно нежный молочный бисквит.

Ворота общежития уже закрыли, поэтому Шэнь Бянье перемахнул через стену. Посреди ночи ему каким-то неведомым образом захотелось съесть торт.

На полпути Шэнь Бянье посетило смутное чувство, будто он что-то забыл, но он никак не мог вспомнить, что именно.

Когда позвонил Чжоу Чао, Шэнь Бянье как раз ждал свой молочный торт в круглосуточной кондитерской, которую нашел с большим трудом.

Чжоу Чао был краток: — Выходи пить, есть разговор.

Шэнь Бянье: — Какое пить посреди ночи?

Чжоу Чао раздраженно ответил: — Если не пить ночью, то, когда – утром? Ночь для того и создана, чтобы пить. А ты чем ночью заниматься собрался?

Шэнь Бянье, не отрывая взгляда от торта за стеклом, не задумываясь выдал: — Торт есть.

Чжоу Чао: —  ?

Через полчаса примчавшийся Чжоу Чао впал в странное оцепенение, глядя на торт, который кондитер как раз ставил перед Шэнь Бянье. Он не стал церемониться, плюхнулся на соседний стул и сразу взял вилку с тарелкой, чтобы отрезать себе кусок.

— Торт так торт. Слышал, сладкое поднимает настроение.

У Шэнь Бянье задергалось веко, он хотел что-то сказать, но смолчал. Не стоило спорить с другом из-за куска торта – пусть ест.

Чжоу Чао уже поднес кусочек нежного бисквита ко рту, когда чья-то рука внезапно и резко перехватила его запястье. Он повернул голову, их взгляды встретились. Шэнь Бянье всего за секунду прошел путь от неловкости до полной невозмутимости:

— Не ешь этот. Я закажу тебе другой.

Чжоу Чао:

— ...Даже куском торта не поделишься? Ты что, совсем обеднел?

Шэнь Бянье неловко кашлянул:

— Нет. Просто он молочный.

Последовала тишина. Не дождавшись объяснений, Чжоу Чао спросил:

— И что с того, что молочный? Отрава?

Шэнь Бянье: — ...Никакая не отрава.

При этом он не забыл отобрать у друга вилку.

— Из-за какого-то молочного торта зажал даже вилку! — вспылил Чжоу Чао, ударив по столу. — Как мне теперь у тебя денег одалживать? Стоит ли вообще рот открывать?

Шэнь Бянье, прикусив вилку, вскинул бровь: — Открывай. Сколько надо?

Чжоу Чао: — Три тысячи.

Шэнь Бянье тут же перевел ему деньги: — Хватит?

Чжоу Чао посмотрел на него тяжелым взглядом: — Хватит. Если я сдохну, купишь мне на эти деньги тортов – по одному в год на поминки, как раз до твоей смерти хватит ходить на кладбище.

Шэнь Бянье хмыкнул, покачав головой: — Тортов от "Black Swan"* на эти деньги хватит только на одни похороны. Мы же братья, я тебе организую всё по высшему разряду.

*黑天鹅 (hēi tiān'é) переводится с китайского на русский как "Чёрный лебедь". Это название популярной и очень дорогой в Китае кондитерской, изготавливающей торты в форме лебедей (официальный сайт: https://www.blackswancake.com)

Чжоу Чао искренне ответил: — Спасибо тебе.

Шэнь Бянье: — Не за что. — Помолчав, он добавил: — Ладно, рассказывай, что случилось.

Чжоу Чао просто так не просит – раз заговорил о тридцати миллионах*, значит, проблемы серьезные.

*Примечание переводчика: разговор между Чжоу Чао и Шэнь Бянье строится на игре слов, а вернее на составлении числительных в китайском языке.

三千万 (sānqiānwàn) – тридцать миллионов (30.000.000).

三 (sān) переводится как три.

千 (qiān) переводится как тысяча.

万 (wàn) переводится как десять тысяч.

Если переводить 三千万 дословно мы получим три тысячи десяти тысяч (3.000х10.000=30.000.000). В начале разговора Чжоу Чао на вопрос Шэнь Бянье «сколько надо?» ответил «三千 (три тысячи)», подразумевая сумму в 30.000.000. Шэнь Бянье это понял, но решил подшутить над своим другом.

Чжоу Чао не вдавался в подробности: — Ничего особенного. Хочу побороться за наследство, возникли сложности. Я всё верну с процентами.

Шэнь Бянье нахмурился: — Ты же никогда не собирался в это лезть? Проценты не нужны, оставь их на мои поминки. И не забудь про "Black Swan".

Чжоу Чао последнее время пребывал в дурном настроении, и разговоры друга о смерти лишь усиливали раздражение. Он достал тонкую сигарету, закурил и зажал фильтр в губах. Клубы дыма окутывали его лицо, пряча узкие проницательные глаза.

— Раньше думал, что можно не бороться. Теперь понял, что власть – хорошая штука. Я же взял тот завод по производству фейерверков. Думал, старик просто подсунул мне рухлядь поиграться, а оказалось – настоящая проверка боем.

Шэнь Бянье, отодвинув торт подальше от дыма, слушал рассказы о заводских делах и кивал.

Чжоу Чао посмотрел на него и вдруг усмехнулся: — Молодой господин, ты действительно живешь без забот.

Шэнь Бянье откусил торт, наслаждаясь насыщенным молочным вкусом, и бросил невзначай: — Если бы ты с пятнадцати лет знал, что не доживешь до тридцати, ты бы тоже ни о чем не парился.

Жизнь и так коротка, зачем забивать голову всякой ерундой и приближать конец.

Чжоу Чао замолчал. Спустя время он спросил: — Ты обещал заказать мне другой торт. Где он?

Шэнь Бянье покосился на него: — Рот есть? Иди и закажи.

Он всё еще пытался вспомнить, что забыл. Какое-то чувство неправильности вертелось на языке, но стоило сосредоточиться – и мысль ускользала.

Шэнь Бянье доел последний кусочек маленького тортика. Когда молочный вкус коснулся горла, его внезапно осенило.

Одежда.

Та самая вещь.

***

В общежитии Се Юаньсин дождался, пока возбуждение окончательно стихнет. Свет уже давно выключили, а его телефон остался в 603-й комнате. Идти за ним сейчас было неловко, но Се Юаньсин не был из тех, кто не может прожить без гаджета ни минуты.

В темноте он забрался на кровать Шэнь Бянье. Постель была чистой и опрятной: даже если Шэнь Бянье не любил заправлять кровать, он всегда аккуратно расправлял одеяло.

Се Юаньсин нырнул под одеяло и почти сразу наткнулся рукой на что-то мягкое. Какая-то одежда.

Прожив в одной комнате с Шэнь Бянье столько времени, он знал, что тот чистюля и не станет совать грязные вещи под одеяло. Се Юаньсин подумал, что Шэнь Бянье просто бросил что-то второпях и забыл. Но когда он захотел сложить вещь и отложить её в сторону, встряхнув, что-то показалось ему странным.

В комнате было темно, лишь тонкая полоска лунного света падала с балкона. Но даже при таком слабом освещении Се Юаньсин узнал футболку, которую носил много лет. Она была мягкой, свободной и очень удобной. Но сейчас, сжимая край ткани, Се Юаньсин почувствовал, как пальцы буквально обжигает.

Кто-нибудь может мне объяснить... почему моя пижама лежит под одеялом у Шэнь Бянье?

Она пропала после стирки, и он думал, что потерял её. Оказалось – она «потерялась» в кровати Шэнь Бянье?

Се Юаньсин сжал ткань дрожащими пальцами и поднес её к лицу. Не почувствовав никакого странного или неприятного запаха, он облегченно выдохнул. Но осознав, что от ткани исходит легкий аромат кондиционера для стирки, он замер, хлопая глазами.

Почему... она постирана?

При каких обстоятельствах одежду, которую он уже стирал, понадобилось перестирывать заново самому Шэнь Бянье?

Сам Се Юаньсин пользовался обычным стиральным порошком, и запах был совсем другим. Значит, Шэнь Бянье постирал её, высушил и положил к себе в кровать...

У Се Юаньсина вспыхнули уши. Не смея развивать эту мысль дальше, он аккуратно сложил вещь в ногах кровати, лег и заставил себя закрыть глаза.

Ему нравилась одержимость X, его пылкая и открытая жажда. Это было похоже на то, как всеми забытый гриб в темном углу вдруг получает свой собственный луч солнца, который не светит больше ни для кого.

Но когда образы X и Шэнь Бянье начали сливаться, а извращенная одержимость последнего оказалась ничуть не меньше, это стало для него настоящим ударом.

Стоило закрыть глаза, как перед ним вставала та самая смятая пижама под чужим одеялом. Се Юаньсин сокрушенно вздохнул и отвернулся к стене. Он всего лишь хотел избежать неловкости из-за своего возбуждения, а в итоге попал в еще более двусмысленную ситуацию. В тот момент в коридоре, когда погас свет, ему следовало сразу прогнать Шэнь Бянье, притворявшегося X. Твердо отказать.

Утром Се Юаньсин проснулся еще до рассвета. Сев на кровати, он первым дело увидел аккуратно сложенную белую футболку в изножье.

Се Юаньсин: «…...»

Он немного посидел, и когда услышал, что соседи начали просыпаться, забрал пижаму и вернулся в 603-ю. Шэнь Бянье на его месте не было; Се Юаньсин решил, что тот, как обычно, ушел на пробежку.

Высокий и худощавый сосед, вставший раньше всех, посмотрел на него с нескрываемым любопытством. Щадя сон остальных, он промолчал, и Се Юаньсин, схватив телефон и умывальные принадлежности, быстро ретировался.

Се Юаньсин сфотографировал одежду в руках. Он колебался, не зная, стоит ли отправлять это Шэнь Бянье. Подумал – и удалил фото. Вместо этого он написал в WeChat:

«В прошлом семестре мы виделись с X всего три раза».

«Лимит исчерпан».

«Не смей больше приходить в темноте. Я знаю, что свет в коридоре выключил ты».

Он не стал использовать смайлики, стараясь придать тексту максимально холодный и серьезный тон.

Шэнь Бянье, который в два часа ночи еще ел торт, проснулся в семь утра. Прочитав сообщение, он стал бледнее привидения, а его лицо выражало вселенскую скорбь. Сообщение пришло на основной аккаунт, и у него появилось дурное предчувствие.

Шэнь Бянье: «Малыш, X даже лизал твою родинку под глазом, а я – нет».

«И он целовал тебя дважды, а я всего один раз».

«Нельзя считать только по встречам, это несправедливо».

Се Юаньсин ответил коротко и убийственно: «Еще слово – и в блок».

Шэнь Бянье: «......»

Прижали к ногтю. Дело плохо.

Он поспешил в общежитие и столкнулся с Се Юаньсином прямо в коридоре, когда тот с рюкзаком шел на занятия. Вокруг было полно студентов, спешащих на первую пару. Некоторые здоровались с Шэнь Бянье с большой учтивостью. Он лишь кивал в ответ и шел к Се Юаньсину, но тот обошел его стороной, даже не удостоив взглядом.

Несмотря на прошлый опыт, Шэнь Бянье почувствовал, как у него перехватило дыхание.

В темноте Се Юаньсин был таким послушным, сам раскрывал губы для глубокого поцелуя. Но при свете дня, на людях, он относился к нему хуже, чем к незнакомцу. Этот контраст разрывал Шэнь Бянье душу. Его сердце было полностью во власти его малыша.

Се Юаньсин уже ушел, а он всё не мог перестать смотреть ему вслед.

Шэнь Бянье разрывало желание броситься ему вдогонку, утащить в темный угол и целовать до изнеможения, спрашивая: «Кто я?». И если услышит «X» – залезть рукой под одежду и спросить снова, а если опять «X» – пойти еще дальше. Пока не услышит имя «Шэнь Бянье». Пока его не признают.

Но на самом деле – нельзя. Так он никогда не добьется настоящего признания. Ему остается только ждать, как заключенному – приговора.

Шэнь Бянье вернулся в комнату и посмотрел на кровать. Одеяло – аккуратно заправлено, на кровати – пустота. Никакой лишней одежды.

Точно... Попался.

Он думал, что почувствует неловкость, ведь поступок с пижамой был, мягко говоря, некрасивым. Но сейчас ему хотелось только вздыхать.

С X видеться нельзя, пижаму забрали, даже лимит ругани из «блокнота обид» исчерпан – не осталось ничего. Теперь Се Юаньсин при встрече будет его просто игнорировать. Ни слова. Единственное, что его еще держало, – обещание Се Юаньсина вместе поехать куда-нибудь на летних каникулах. Теперь он ждал каникул сильнее, чем когда-либо.

Потому что эти слова значили: его малыш, возможно, будет готов простить его к лету.

Шэнь Бянье мучился от холодности Се Юаньсина и в то же время думал, что тот всё-таки слишком мягкосердечен. Раньше он считал его мрачным ядовитым грибом, но чем ближе подходил, тем яснее видел, что это просто красивый черный гриб. Возможно, и ядовитый, но не смертельно – он лишь тихо отбивается спорами от тех, кто пытается ему навредить.

Шэнь Бянье шел на лекцию, на ходу меняя аккаунты в телефоне. С аккаунта X он отправил: «Малыш».

Занятия еще не начались, и ответ пришел быстро – стикер с котиком, недоуменно склонившим голову. Этот аккаунт пока не был заблокирован. Шэнь Бянье выдохнул и, поколебавшись секунду между приличием и наглостью, написал:

Х: «Та одежда...»

Х: «Малыш, можешь мне её вернуть?»

(Системное сообщение: получатель не добавил вас в друзья...)

Шэнь Бянье: «...Я был не прав».

Глава 61. Травма (включая дополнительную главу).

Во время перемены в классе было тихо. Над головой жужжал вентилятор, и ряды учеников сгорбились, словно вялая капуста.

«Фу, почему до отпуска еще целый месяц?»

Се Юаньсин сидел в заднем ряду. Гао Юфэй, рядом с ним, лежал на столе и тихо вздыхал. «Сегодня так жарко».

Месяц…

Се Юаньсин размышлял, когда Гао Юфэй внезапно повернулся к нему и спросил: «Почему ты совсем не потеешь?» Гао Юфэй протянул руку и коснулся лица Се Юаньсина, одновременно говоря: «Ты не только не потеешь, но даже не загорел».

«Так справедливо и нежно, это как... если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты Омега».

Се Юаньсин откинулся назад, нахмурившись. «У меня мёрзнет тело. Обычно я не потею, если только не очень жарко».

«Просто поговорите, не пытайтесь продолжать».

Гао Юфэй небрежно сказал: «Мы все парни, и ты тоже бета. Разве это не нормально? Ты переехал в общежитие, больше не живёшь с холодным Старшим Шэнем, так что тебе стоит увидеть, что все остальные ведут себя так же — обнимаются, прикасаются, всё нормально».

«Мне просто странно, что ты не потеешь».

Се Юаньсин кивнул. «Это нормально, но мне не нравится».

Узнайте больше

Персик

Раньше он просто робел, не говоря многого. Возможно, избалованность придала ему немного вспыльчивости, позволив ему открыто высказывать свои антипатии, даже если эти действия считались нормальными. У Гао Юфэя не было чувства личного пространства, но, к счастью, он не держал зла. Услышав это, он дважды неловко усмехнулся и сказал: «Ладно, я обязательно это запомню».

Получив мягкий отказ, Гао Юфэй достал телефон. Немного пролистав, он снова заговорил: «Ши Тинтин пишет о каком-то выступлении с железным цветком. Не говори мне, превью-фотографии выглядят довольно неплохо».

«Если бы у меня был маленький Omega, я бы взял их посмотреть его».

Се Юаньсин: «Ты можешь пойти один».

Гао Юфэй вздохнул: «Это было бы так скучно. Не представляю, как ты живёшь, вечно один. Кто знает, чем занимается Фан Чжи в последние дни, но, по крайней мере, со мной на занятия никто не ходит. Иногда у меня есть другие друзья, и даже это меня смущает».

Мало кто был одиноким волком, потому что это чувство было не из приятных.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин слушал жалобы Гао Юфэя, невольно поглядывая на телефон. Тёмный экран молчал, не загораясь ни на одно входящее сообщение.

Его бледные губы сжались, а длинные ресницы дрогнули дважды. Трудно было сказать, было ли это разочарованием, когда он отвёл взгляд.

Как только он повёл взглядом, экран телефона внезапно загорелся в его боковом зрении. Се Юаньсин взял телефон и, увидев сообщение от Ши Тинтин, снова поджал губы.

Ши Тинтин: «Синсин! Сегодня вечером у торгового центра будет представление с железными цветами. Ты пойдёшь?»

«Это так красиво! И это бесплатно!»

В прошлый раз она не устояла перед соблазном и пошла поиграть с Тантаном, но всегда чувствовала, что злоупотребила. Она не могла вернуть такие дорогие вещи. Когда она устроилась на подработку в торговом центре, чтобы вести мероприятие, она увидела представление с железными цветами и подумала, не хочет ли Се Юаньсин прийти и посмотреть.

Узнайте больше

Персик

Ши Тинтин на одном дыхании отправила несколько фотографий выступления с железным цветком, изо всех сил стараясь познакомить с ним Се Юаньсин.

Се Юаньсин опустил взгляд, некоторое время смотрел на сообщение, затем ответил Ши Тинтин.

Разбросанные искры на снимках напомнили ему о нескончаемом фейерверке над инженерным кампусом Университета А в тот день. Даже без слов Чжоу Чао Се Юаньсин знал, что это Шэнь Бьянье зажёг их. Он знал.

Шэнь Бьянье был именно таким человеком. То, что он хотел передать, он делал косвенно, и даже если его отвергали, всё равно передавал. Он попросил Ши Тинтина спросить его, не хочет ли он отправиться в город, известный фейерверками. Тот отказался, и Шэнь Бьянье перенёс фейерверк в небо над инженерным кампусом Университета А.

Се Юаньсин вдруг пожалел, что не остановился и не полюбовался ночным небом, украшенным фейерверками.

Он колебался, обдумывая свои мысли до конца перемены, когда прозвенел звонок с урока.

Узнайте больше

Персик

Во время бессмысленной лекции Шэнь Бьянье сидел в аудитории, вертя в руке тонкий телефон. Он обращался с ним с лёгкой грацией, словно вертел ручку, и никто не замечал раздражения в его движениях.

Он очень хотел передать сообщение Се Юаньсину.

Но он боялся, что его другой аккаунт тоже заблокируют. Аккаунт X заблокировали так быстро. Хотя Шэнь Бьянье и не хотел в этом признаваться, он не решился рискнуть, что его настоящий аккаунт заблокируют ещё быстрее.

Шэнь Бьянье остановился, взял телефон, нажал на календарь и отсчитал дни страница за страницей. Точное расписание экзаменов ещё не было опубликовано, поэтому он мог лишь прикидывать, основываясь на прошлых событиях. Сколько бы он ни считал, до летних каникул оставался как минимум месяц. Никогда ещё он не чувствовал, что время тянется так долго.

Одно занятие, один месяц — и то, и другое было так тяжело выдержать.

Вибрация телефона была вполне уместна в довольно шумном и просторном многоярусном классе. Тревога в глазах Шэнь Бьянье почти мгновенно исчезла.

Се Юаньсин долго колебался, но наконец, в конце занятия, отправил Шэнь Бьянье сообщение: «Сегодня в торговом центре будет представление с железными цветами. Я никогда раньше его не видел».

Шэнь Бьянье: «Я пойду со своей любимой».

«Если мой дорогой не хочет, чтобы я сопровождал его, могу ли я отвезти его туда?»

«Можно, дорогая?»

Се Юаньсин как раз печатал в чате «Хочешь пойти со мной?», когда на экране появилось несколько сообщений от Шэнь Бьянье.

…Почему он печатал так быстро?

Се Юаньсин пробормотал что-то себе под нос, молча удаляя предложение символ за символом, и заменяя его на: «Хорошо».

Представление с железными цветами у входа в торговый центр началось только вечером. Ещё до шести часов Се Юаньсин начал получать сообщения от Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье: «Дорогая, когда нам идти?»

Се Юаньсин: «В восемь часов, я думаю».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, я послушаю тебя, дорогая».

18:10 —

Шэнь Бьянье: «Дорогая, ты готова уйти? Мы можем пойти в торговый центр и что-нибудь перекусить».

Се Юаньсин: «Нет, я обедаю в кафетерии».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, могу я тоже пойти в кафетерий?»

Шэнь Бьянье: «Я давно не ел в кафетерии».

Се Юаньсин: «Как хочешь. Я уже закончил».

Шэнь Бьянье: «Я ошибалась, дорогая. Я просто хотела тебя увидеть».

18:47 —

Шэнь Бьянье: «Дорогая, если мы подъедем сейчас, возможно, настанет самое подходящее время».

Се Юаньсин: «Еще рано».

Шэнь Бьянье: «Как же так рано, дорогая? От школы до центра города нужно идти как минимум час, дорогая».

Шэнь Бьянье: «Дорогая?»

Шэнь Бьянье: «Ладно, дорогая, может быть, ещё немного рановато».

19:10 —

Шэнь Бьянье: «Дорогая, ты сейчас в библиотеке? Мне забрать тебя?»

Се Юаньсин: «Нет необходимости».

Се Юаньсин: «Еще рано».

Шэнь Бьянье: «Я уже у входа в библиотеку, дорогая».

Шэнь Бьянье: «Неужели милому нужно вернуться и убрать свою сумку?»

Постоянно светящийся экран телефона заставил Се Юаньсина несколько раз оглянуться. Небо за окном было тёмным. Человек, сидевший в ярко освещённой библиотеке, наконец не смог сдержать беспомощного вздоха. Он собрал вещи, встал и вышел из библиотеки.

Ступени библиотеки были длинными и высокими. Се Юаньсин вышел из двери, встал на верхней ступеньке и посмотрел на Шэнь Бьянье: «Пойдем».

Из-за разницы в росте казалось, что он говорит, слегка приподняв подбородок. Шэнь Бьянье стоял у подножия лестницы, находя его одновременно величественным и красивым.

Лето выдалось жарким. Се Юаньсин был одет в простую рубашку с короткими рукавами и повседневные шорты, обнажая длинные, прямые, белые ноги. Его кроссовки медленно спускались по ступенькам.

Спускаясь по ступенькам, Шэнь Бьянье необъяснимым образом вспомнил ту ночь, когда Се Юаньсин пнул его в голень. Если бы он прижал Се Юаньсина к кровати, тот в панике, вероятно, вытянул бы ноги, чтобы ударить. Наступил бы он ему на плечи? Сможет ли он удержать лодыжки Се Юаньсина и не дать своему любимому сбежать?

Его кадык слегка дернулся. Когда Шэнь Бьянье заговорил, его голос прозвучал неожиданно хрипло: «Дорогая».

Се Юаньсин взглянул на него с подозрением, с ноткой едва заметного беспокойства: «Ты простудился?»

Голос Шэнь Бьянье иногда становился низким и хриплым, но это случалось в периоды его восприимчивости или в какие-то особые моменты. Но сейчас ситуация была совершенно нормальной, и Се Юаньсин подсознательно подумал о простуде.

Шэнь Бьянье сглотнул, выражение его лица стало нормальным: «Нет».

«Пойдем, дорогая?»

Се Юаньсин кивнул и последовал за Шэнь Бьянье к его машине. Всю дорогу Шэнь Бьянье хотел что-то сказать, но замолчал под равнодушным взглядом Се Юаньсина.

Он подумал немного, затем повернулся и достал телефон, чтобы отправить сообщение Чжоу Чао.

Шэнь Бьянье: «Мой голос немного охрип, и Се Юаньсин спросил, не простужен ли я».

Чжоу Чао на этот раз ответил довольно быстро, и Шэнь Бьянье не пришлось звонить ему в экстренном порядке. «А потом?»

«Почему у тебя хриплый голос?»

Шэнь Бьянье подумал: « Не твое дело, почему у меня хриплый голос» , и, отправив сообщение одним нажатием, напечатал: «Он заботился обо мне!!!»

«Мне даже не пришлось притворяться больным!!!»

«Се! Юань! Син! Заботился! Обо мне!»

Телефон замолчал, ответа не было. Шэнь Бьянье усмехнулся, собираясь убрать его, но тут он снова завибрировал.

Всего одно предложение.

Чжоу Чао: «Влюбленный глупец, уйди от меня».

Хех.

Шэнь Бьянье усмехнулся, приняв это за зависть.

«Синсин!» — Ши Тинтин, ожидавшая у входа в торговый центр, помахала Се Юаньсину. Увидев, что Шэнь Бьянье идёт вместе с ним, она и Тантан обменялись взглядами, полными удивления. Они оба были удивлены и любопытны, но воздержались от вопросов.

Ши Тинтин сунула коробочку в руку Се Юаньсин. «Синсин, это тебе, счастливая шкатулка, внутри кукла!» Сказав это, не дожидаясь отказа Се Юаньсин, она потянула Тантана за собой и ушла. «Это места в первом ряду, которые мы приберегли для тебя. Раз уж ты здесь, мы пойдём».

Небо темнело, и по мере приближения времени начала представления толпа всё больше прибывала. Се Юаньсин, просто вспомнив о пропущенном фейерверке, внезапно решил посмотреть на скромное представление с железными цветами у входа в торговый центр. Держа в руках счастливую коробку-слепок, глядя на Шэнь Бьянье, всё ещё выделявшегося среди толпы, он вдруг засомневался в своём решении. Шэнь Бьянье не жил такой жизнью; почему он должен был…

«Так оживлённо, Синсин. Надо было купить молочный чай, когда мы сюда пришли. Вижу, у всех тут есть что поесть».

Голос Шэнь Бьянье прервал размышления Се Юаньсина. Он поднял взгляд, и в его взгляде читалось что-то сложное. Как только их взгляды встретились, голос Шэнь Бьянье тут же понизился, в нём проскользнула лёгкая нотка обиды: «Знаю, что не стоит называть тебя «дорогуша» на людях, но могу ли я называть тебя даже «Синсин»?»

«Ши Тинтин может называть тебя так, Х может называть тебя так. Разве я не так же хорош, как Х, даже не так хорош, как Ши Тинтин?»

Се Юаньсин: …

О чем этот человек думает целый день?

«Можешь называть меня как хочешь. Я же не могу заклеить тебе рот скотчем».

Шэнь Бьянье поднял бровь. В окружении людей он произнёс совершенно естественно: «Хорошо, Синсин, дорогая…»

Се Юаньсин поднял взгляд, его взгляд был холодным и равнодушным. Шэнь Бьянье не закончил фразу, но понимал, что её вторую часть не стоит произносить публично. Шэнь Бьянье резко оборвал себя, замерев на секунду перед выступлением с железным цветком.

Под несмолкаемый гомон ожидающей толпы из-за ограды вышли артисты, изображавшие железные цветы. Раскалённое до тысячи градусов железо выплеснулось на цветочный сарай, и в одно мгновение по всему открытому пространству расцвели десятиметровые, сверкающие железные цветы.

Эффектный и обжигающий, он почти осветил ночное небо. Трудно было описать словами его воздействие – великолепное и грандиозное, словно фейерверк, зрелище огненных деревьев и серебряных цветов, расцветающих в одно мгновение, чтобы на мгновение замереть. В тёмных глазах Се Юаньсина отражались прекрасные, ослепительные железные цветы. Казалось, его взгляд слегка засветился. Наблюдая за грандиозным фейерверком неподалёку, Шэнь Бьянье наклонил голову и взглянул на него.

Атмосфера достигала апогея с каждым ударом цветочной палочки о расплавленное железо. Дети восторженно восклицали, как это красиво, толпа разражалась аплодисментами и возгласами. Всё больше людей собиралось, и Се Юаньсина сдавливало, и он ударялся о забор.

Как раз когда он собирался отступить, Шэнь Бьянье потянул его за собой. С другой стороны, высокий, пухлый ребёнок, не глядя, с силой толкнул его вперёд, почти оттолкнув. Неподалёку артист с железным цветком яростно ударил и бросил раскалённое железо, которое держал в руке.

Простая ограда уже сдвинулась вперёд из-за постоянных толчков. Се Юаньсин, с силой стиснутый ребёнком, увидел, как на него летят взрывающиеся железные цветы, и инстинктивно зажмурил глаза.

В мгновенно наступившей темноте его крепко, жарко обняли. В ушах раздавались приглушённые стоны и крики, шум толпы. Сотрудники бросились организовывать толпу. Се Юаньсин был надёжно защищён объятиями, но его лицо внезапно стало взволнованным. «Ты ранен? Ты в порядке?»

Над его головой раздался знакомый голос, теперь невероятно ровный: «Я в порядке, дорогой. Я в порядке».

Се Юаньсин не поверил ему. Когда Шэнь Бьянье отпустил его, он притянул его к себе, чтобы осмотреть с ног до головы. Руки его сильно дрожали, на лице читалась паника. «Где? Где ты ранен?»

Его движения внезапно остановились, когда он увидел плечо Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье терпел боль и утешал его, даже подвигал его плечом. «Я в порядке, дорогой, это было далеко, просто немного обжёгся. Просто промой водой».

«Подожди меня, я пойду в туалет, чтобы обработать его».

Се Юаньсин стиснул зубы: «Разве можно лечить такое в туалете?!»

«Ты знаешь, что твое плечо кровоточит?»

Он повернулся к подошедшим сотрудникам торгового центра: «Немедленно отвезите нас в больницу».

Командный тон, спокойный голос. Се Юаньсин, казалось, был спокоен, но рука, протянутая им, чтобы схватить Шэнь Бьянье за левую руку, слегка дрожала. Он не просто сжимал, а словно вдавливал руку в его большую ладонь. Шэнь Бьянье с силой сжал её в ответ. «Ничего страшного, дорогая, просто немного крови».

Немного крови…

Се Юаньсин закрыл глаза и понизил голос: «Больно?»

«Нет, это не так».

Шэнь Бьянье говорил это, и даже когда его рану обрабатывали и накладывали повязку в больнице, он лишь говорил, что ему не больно. Но как это может быть не больно? Се Юаньсин лучше всех знал, насколько болезненны ожоги.

Сердце Се Юаньсина наполнилось досадой и сожалением. Он не понимал, почему вдруг, по собственной прихоти, решил пойти на представление с железным цветком. Если бы он сам не предложил, Шэнь Бьянье не пришёл бы и не пострадал бы. Если бы его не подтолкнули вперёд, Шэнь Бьянье, вероятно, не стоял бы в таком растрепанном состоянии среди толпы с кровоточащим плечом за всю свою жизнь.

Се Юаньсин не произнес ни слова с момента прибытия в больницу. Он наблюдал, как медсестра наносит лекарство на рану Шэнь Бьянье, невольно впиваясь ногтями в его ладонь. Кончики пальцев глубоко впились в кожу, образуя полумесяцы. Душа Се Юаньсина померкла, а рана на спине, казалось, тоже горела.

К счастью, рана была не слишком близко. Обожжённый участок на плече Шэнь Бьянье был небольшим. Медсестра, наносившая лекарство, сказала: «В ближайшие несколько дней не допускайте контакта раны с водой. Если её не обработать должным образом, может остаться шрам».

Стоявший рядом Се Юаньсин произнёс свои первые слова после прибытия в больницу: «Можно ли его удалить?»

Медсестра кивнула: «Это возможно. Небольшие шрамы можно удалить, не оставив следа».

После ухода медсестры в палате воцарилась тишина. Шэнь Бьянье взял Се Юаньсин за руку, нежно поглаживая большим пальцем выступающую косточку на запястье, и ласково сказал: «Не плачь, дорогая».

Се Юаньсин моргнул, его ресницы задрожали: «Я не плачу».

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся: «Но, дорогая, кажется, они сейчас заплачут».

«Мое плечо не такое уж и уродливое, чтобы заставить мою дорогую плакать, правда?»

Се Юаньсин поджал губы. «Нет, рана на плече несерьёзная».

«Я просто не хочу, чтобы у тебя остался шрам».

Шэнь Бьянье: «Почему?»

Се Юаньсин сильно прикусил губу. «Твоё тело… прекрасно. На нём не должно быть шрамов».

И уж точно не шрамы, которые останутся из-за него навсегда.

Шэнь Бьянье нежно усадил Се Юаньсина рядом с собой, нежно поглаживая пальцами небольшую косточку на запястье Се Юаньсина. «Если она не слишком уродлива, я не против её оставить».

Се Юаньсин пристально посмотрел на него, плотно сжав губы. Шэнь Бьянье внезапно наклонился и легонько поцеловал Се Юаньсина в губы. «Дорогой, у тебя шрам на правом плече, а теперь и у меня на левом».

«Разве это не совпадение, дорогая?»

Ресницы Се Юаньсин дрожали, влажные, словно крылья чёрной бабочки. «Что тут случайного?..»

«Боль сделала тебя глупым?»

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся: «Вот это совпадение. Может быть, небеса увидели, что мы оба одиноки, слишком жалки, и оставили на нас след, надеясь, что мы не будем скучать друг по другу».

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье утешает его, но все равно выглядел слегка ошеломленным.

Вскоре Шэнь Бьянье добавил: «Конечно, если это слишком уродливо, давайте сделаем операцию и удалим это». Словно вспомнив что-то, он быстро добавил: «Дорогая, не волнуйся, шрамы на теле твоей любимой не уродливы».

Се Юаньсин: «…Я об этом не думал».

Кончики его пальцев дрогнули. Он хотел коснуться плеча Шэнь Бьянье, но не осмелился, лишь слегка коснувшись внешней стороны раны. «Операция по удалению шрама тоже будет очень болезненной». Шэнь Бьянье не пришлось терпеть всё это.

Шэнь Бьянье: «Не бойся, дорогая».

Воспользовавшись затянувшейся душевной болью в глазах Се Юаньсина, он наклонился и несколько раз поцеловал его, произнося лёгким тоном: «В основном, это весь капитал, которым я могу соблазнить твою дорогую. Всё было бы плохо, если бы дорогая не хотела смотреть на меня из-за шрама».

Шэнь Бьянье никогда не думал прислушиваться к советам Чжоу Чао, притворяться больным, намеренно страдать, но в итоге всё равно получил травму случайно. Но он должен был признать, что возможность поцеловать свою любимую после травмы, не будучи отвергнутым или уклонившимся от неё, и без необходимости притворяться Х в темноте, всё равно приносила ему удовольствие.

Глава 62. Се Юаньсин: хочу вернуться в твою комнату.

Травма плеча Шэнь Бьянье оказалась несерьёзной. Он не считал её серьёзной; боль была немного болезненной, но не настолько, чтобы требовать госпитализации. Он не мог сидеть в больнице, но по настоянию Се Юаньсина решил остаться на ночь для наблюдения. Шэнь Бьянье чувствовал, что это немного преувеличено, но в то же время его сердце смягчилось. Се Юаньсин заботился о нём, и это было эффективнее любого обезболивающего.

"Вы голодны?"

«Я куплю тебе что-нибудь перекусить на ночь? Что ты хочешь съесть?» — спросил Се Юаньсин, сидевший на соседнем стуле и глядя на Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье беспомощно ответил: «Не голоден. Ты уже трижды спрашивал, дорогая».

«Успокойся. Я в порядке».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Однако Се Юаньсин внезапно встал. «Тогда я найду чашку и принесу тебе воды». Не дожидаясь, пока Шэнь Бьянье остановит его, он быстро вышел из палаты.

Рядом с больничным кулером стояли бумажные стаканчики. Се Юаньсин вытащил один и нажал на кран с горячей водой. Вода глухо ударилась о дно стаканчика, и набравший воду человек тут же погрустнел. Он винил себя, свою сегодняшнюю внезапную прихоть в травме Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин налил немного горячей воды, затем добавил холодной. Держа тёплую чашку, он вернулся в палату. «Пить? Она тёплая».

Шэнь Бьянье не взял стаканчик, а вместо этого посмотрел на него. Он увидел, как Се Юаньсин поджал губы и опустил взгляд, и вдруг засомневался, заботится ли о нём Се Юаньсин или просто чувствует себя виноватым из-за того, что травма – его вина. Шэнь Бьянье слегка цокнул языком, слегка раздражённо. Он протянул руку, но не стал брать стаканчик, а вместо этого приложил руку к губам Се Юаньсина и игриво коснулся их. «Дорогой, покорми меня этим».

Тёмные, ясные глаза Се Юаньсина слегка расширились, в них мелькнуло чувство стыда и борьбы. Наконец он поднёс бумажный стаканчик ко рту. Он сделал глоток, держа воду во рту, его ресницы нервно дрожали, и он медленно приблизился к Шэнь Бьянье. Тот не дрогнул, словно ожидая, когда добыча сама себя пожнёт.

Се Юаньсин активно наклонился, запрокинув голову и уперевшись руками в больничную койку. В тот момент, когда их губы встретились, он инстинктивно сжал простыню под ладонями. Простыня смялась в многозначительные складки, словно предвкушая интимную близость. На самом деле тот, кто поцеловал, просто в оцепенении прижался губами к губам Шэнь Бьянье. Се Юаньсин моргнул от растерянности, неловкости и беспомощности. Он хотел сказать, что не очень-то хорош в этом, но не решился открыть рот, боясь, что вода выльется.

Узнайте больше

Напиток

Персик

Он напрягся на полминуты, затем неловко попытался отстраниться, но вдруг чья-то рука надавила ему на затылок, притягивая его глубже в объятия Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье раскованно вторгся в его теплый, влажный рот, сплетаясь с водой и Се Юаньсин в глубоком поцелуе. Он страстно целовал каждую частичку рта Се Юаньсин, облизывая и дразня мягкий, взволнованный язык внутри. Его алый язык дрожал от возбуждения, цепляясь за нежный, розовый язык, как две переплетенные, ласкающие горячие змеи, а вода служила им смазкой. Поцелуй был таким интенсивным, что ресницы Се Юаньсина затрепетали. Теплая, влажная слюна, слишком обильная, чтобы глотать, стекала по слегка приоткрытым уголкам его губ, оставляя их влажными и блестящими.

Покалывание от облизывания языка было подобно электрическому току, пронизывающему каждую частичку его тела. Тело Се Юаньсина становилось все мягче и мягче, и он невольно издал тихий стон: «Ммм…» Этот звук был подобен переключателю. И без того пылкий поцелуй мгновенно стал еще интенсивнее под доминированием Шэнь Бьянье. Он целовал все глубже и глубже, покоряя с хищной яростью. Се Юаньсин не мог этого выдержать. Его рука хотела упереться в плечо Шэнь Бьянье, чтобы оттолкнуть его, но как только он ее туда положил, он, казалось, что-то вспомнил и быстро отдернул в тревоге. Несмотря на то, что рана Шэнь Бьянье была на спине, он не осмеливался коснуться даже всего его плеча.

Когда его наконец отпустили, Се Юаньсин задыхался, его губы были влажными. Шэнь Бьянье потянулся, чтобы вытереть их, и его голос слегка охрип: «Почему ты такой невинный, дорогой?»

«Ты даже не знаешь, как кормить человека водой методом «рот в рот».

Дыхание Се Юаньсина было поверхностным и частым, словно перышки касались его сердца. «Я больше ни с кем не целовался». Нормально не знать, как это сделать, правда?

От этой фразы глаза Шэнь Бьянье потемнели, наполнившись беспокойным волнением и удовольствием. Хотя он знал это уже давно, услышать это из уст Се Юаньсина всё ещё было для него неудержимой радостью. Но помимо этого, ему хотелось узнать кое-что ещё.

Узнайте больше

Напиток

Персик

Шэнь Бьянье прижался к слегка надутым губам Се Юаньсина, многозначительно, интимно и в то же время с ноткой опасности, и спросил: «Дорогая, ты так послушна из-за чувства вины?»

Се Юаньсин кивнул, опустив взгляд на плечо, и поджал губы, словно не в силах вынести этого взгляда. Лицо Шэнь Бьянье мгновенно потемнело, и он холодно произнёс: «Никакого чувства вины!»

Шэнь Бьянье давно не орал на Се Юаньсина. Его пальцы беспомощно сжались, а взгляд, обращенный к Шэнь Бьянье, выражал лёгкую жалость. «Я знаю, что мои сожаления бесполезны, я не хотел прикрывать их оправданием «вины», ты… не сердись».

«На что я злюсь?»

«Дорогой», — Шэнь Бьянье прижал его к себе, стиснув зубы, — «неужели ты не можешь позволить мне поцеловать тебя, потому что тебе меня жаль?»

«Что такое чувство вины? Это не твоя вина».

Узнайте больше

Напиток

Персик

На мгновение Се Юаньсину захотелось вскрыть голову Шэнь Бьянье и посмотреть, что там внутри. Он толкнул Шэнь Бьянье, но тот не сдвинулся с места. Он просто принял более удобное положение и свернулся калачиком в его объятиях, пробормотав: «Я бы винил только себя, если бы не хотел видеть, как ты страдаешь».

«Я знаю, ожоги — это очень больно».

Его тонкая рубашка с короткими рукавами была задрана, и на ткани показались широкие пальцы. Рука, скользнувшая в какой-то момент, погладила шрам на правом плече Се Юаньсина. Движение было таким лёгким, что Се Юаньсин невольно вздрогнул от щекотки.

Шэнь Бьянье прошептал: «Если бы я встретил тебя, дорогая, раньше». Он обнял Се Юаньсина сзади, уткнувшись головой в его плечо, и его голос был мягким и серьёзным: «Я мог бы защитить тебя, защитить мою дорогую Синсин».

Глаза Се Юаньсина внезапно наполнились слезами. Он не мог объяснить, почему, но, как ни странно, это было похоже на слёзы. Не желая, чтобы Шэнь Бьянье заметил, он тихо спросил: «Теперь ты меня защищаешь, да?»

«Это очень больно?»

Узнайте больше

Напиток

Персик

Он уже в третий раз спрашивал Шэнь Бьянье, больно ли ему. На этот раз Шэнь Бьянье не стал упрямо отрицать, но и приуменьшил боль. «Немного, наверное». Он обнял Се Юаньсин, покачиваясь, словно надувшись. «Нет, слишком больно. Я хочу, чтобы сегодня ночью моя дорогая спала со мной».

Се Юаньсин помедлил и сказал: «У вас травма плеча».

Шэнь Бьянье увидел свой шанс и не пожалел усилий: «Травма плеча находится на спине, дорогая, она не хочет его трогать, пока спит у меня на руках».

«Спи со мной, дорогая».

«Дорогая, сможешь ли ты сегодня ночью увидеть меня спящей одной в мрачной больничной палате?»

«Дорогая, ты не можешь этого вынести, не так ли?»

«Я очень честен, дорогая, я просто обниму тебя и посплю одну ночь».

«Можно, дорогая? Пожалуйста, дорогая».

Се Юаньсин уже слышал подобные вещи, но всегда от X, и в основном в тексте. Теперь же, когда Шэнь Бьянье произнес эти слова прямо вслух, да ещё и говорил так открыто, уши Се Юаньсина необъяснимо покраснели.

Мягкосердечный человек не мог отказать твёрдо. Когда он наконец лёг на кровать, Се Юаньсин всё ещё был взволнован. Шэнь Бьянье, однако, естественным образом обнял его, словно окутывая всё его существо. Се Юаньсин был окутан ароматом Шэнь Бьянье, и его застывшее тело постепенно расслабилось.

Свет в палате был выключен, оставляя лишь полоску лунного света. В комнате было тихо; никто не разговаривал, настолько тихо, что было слышно только их дыхание. Се Юаньсин моргнул, медленно закрывая глаза, когда вдруг в ушах раздался голос Шэнь Бьянье.

"Милый."

«Могу ли я поцеловать родимое пятно на плече любимого?»

Се Юаньсин: «…Почему?»

Шэнь Бьянье прочистил горло: «Просто мне так хочется».

Се Юаньсин молчал. Рука Шэнь Бьянье уже беспокойно ощупывала его спину. Он продолжил объяснять: «Наверное, я только что прикоснулся».

«Мне не всегда хотелось целовать тело любимого».

«В основном я просто прикоснулся к нему, а потом задумался».

«Потому что они очень нежные, очень мягкие, и малыш очень чувствителен к прикосновениям, он вздрагивает, так мило».

«Мне захотелось поцеловать его только после того, как я к нему прикоснулся. Мне, честно говоря, не всегда хотелось целовать тело любимого».

Он говорил с крайним спокойствием: «Я не думаю, что это слишком резко, дорогая».

Главное, если он не воспользуется этой возможностью, пока ранен, он не будет знать, когда ещё появится шанс поцеловать его. Он действительно… Шэнь Бьянье с трудом сглотнул. Ему очень хотелось поцеловать его.

Человек в его объятиях зашуршал, отстраняясь. Шэнь Бьянье запаниковал и схватил Се Юаньсин за руку. «Я ошибался, милый, я давно хотел тебя поцеловать, милый, нет… Забудь, просто сделай вид, что я ничего не говорил».

Чем больше он объяснял, тем больше ошибок совершал. Он хотел сказать, что не ошибался, но как только он открыл рот, его слова стали неопровержимым доказательством. К концу Шэнь Бьянье ощутил отчаяние, словно разбитый горшок.

Узнайте больше

Напиток

Персик

Се Юаньсин крепко опустил уголки губ, сдерживая поднимающуюся улыбку, и сказал: «Если ты целуешь меня в спину, разве ты не должен повернуться?»

«Ты все еще хочешь сделать вид, что ничего не сказал?»

Шэнь Бьянье сжал руку Се Юаньсина крепче, а затем внезапно ослабил хватку. Он твёрдо ответил: «Нет».

«Я просто жажду тебя, дорогая».

«Позволь мне тебя поцеловать».

Се Юаньсин отошёл немного назад, повернулся и принялся активно закатывать край рубашки с короткими рукавами. «Не поднимай одеяло».

Рука Шэнь Бьянье, сжимавшая одеяло, отпустила его.

Всё в порядке, подумал он. Зрение Альфы превосходное. В этом крошечном лучике света из открывшейся щели он видел кожу, белую, как нефрит, прекрасную, нежную, и нежное красное пятнышко на правом плече, похожее на цветущий, чарующий фейерверк.

«Не трогай больше ничего».

«Только один поцелуй, без облизывания».

Се Юаньсин не хотел давать эти странные указания, но они находились в больничной палате. Он всё ещё размышлял, не упустил ли он чего-нибудь, когда его тёмные глаза внезапно расширились. Ощущение влаги исходило от правого плеча. Нежная новая кожа, выросшая после ожога, была невероятно чувствительной. Нежную плоть сильно облизывал, словно какой-то редкий деликатес, облизывал, сосал и целовал человек позади него. Шрам был чувствителен; каждое лизание и посасывание были невероятно явными. Влажный, обжигающий, весь поражённый участок, казалось, горел, не от боли, а от шокирующего жара и неописуемого зуда. Только сильное лизание языком могло облегчить этот покалывающий зуд, но это было больше похоже на яд, чтобы утолить жажду; когда язык уходил, успокоенное место становилось ещё более неистово зудящим.

Се Юаньсин резко перевернулся. В тусклом свете кровати он широко раскрытыми глазами и негодующим тоном уставился на Шэнь Бьянье. «Я же говорил тебе не лизать!»

«Ты собака?»

Шэнь Бьянье облизнул губы, его тон был странным: «Почему, дорогой, ты меня ругаешь?»

«Я ошибалась, дорогая».

В следующий раз я все равно осмелюсь.

Утром медсестра пришла залечить рану Шэнь Бьянье. Плоть и марля слиплись, и Се Юаньсин не решался присмотреться. Каждый раз, когда он видел рану Шэнь Бьянье, он чувствовал лёгкую боль в плече.

«Я пойду займусь процедурами выписки». С этими словами он поспешил выйти из палаты.

Се Юаньсин уже несколько раз бывал в этой больнице, поэтому не слишком удивился, столкнувшись с доктором Ли возле зоны оплаты и регистрации. Се Юаньсин поздоровался с ним, и доктор Ли, увидев в его руках документы, небрежно спросил: «Что случилось? Почему вы госпитализированы?»

Се Юаньсин покачал головой: «Это не я. Шэнь Бьянье вчера немного пострадал». Он объяснил, что случилось. Доктор Ли выслушал и вздохнул. «Сяо Е очень не повезло».

«Из-за феромонового расстройства он не знает, сколько лет ему осталось жить. Небеса к нему не благоволят; им следовало бы хотя бы позволить…»

«Подожди», — перебил его Се Юаньсин, нахмурив брови и выглядя необычно серьёзно. «Что значит, он не знает, сколько ему осталось жить?»

«Его болезнь не излечима?»

Доктор Ли тут же удивился: «Разве он вам не сказал?»

«Разве вы не участвовали в его лечении? Как вы могли не знать?»

Видя, что Се Юаньсин действительно ничего не знает, доктор Ли поначалу не хотел говорить больше, но под настойчивыми вопросами Се Юаньсина он всё рассказал. Каждое слово, долетевшее до ушей Се Юаньсина, было невероятно резким. Он не знал, как идти к палате. Он знал лишь, что у них с Шэнь Бьянье осталось мало времени. Он думал, что у них ещё много времени, но теперь… время истекало.

Глаза Се Юаньсина невольно наполнились слезами. В оцепенении он пошёл не туда. Он закрыл глаза, а затем пошёл в туалет, чтобы умыться. Вода из крана была ледяной, но в ней словно чувствовалась лёгкая теплота. Он вытер лицо бумажной салфеткой, посмотрел на себя в зеркало, и выражение его лица несколько раз менялось, прежде чем он обрёл хоть какое-то подобие нормальности.

Шэнь Бьянье не хотел, чтобы он знал, поэтому он и не узнает.

Се Юаньсин, притворяясь нормальным, продолжал идти к палате, медленно шагая. Как только он вышел в коридор, он увидел Шэнь Бьянье. В коридоре к нему подошла высокая фигура, красивая и стройная. Его глаза загорелись, когда он увидел Се Юаньсина. «Куда ты сбежал? Неужели так долго выписывают?»

На мгновение Се Юаньсин почувствовал резь в носу. Он не знал, что сказать, как улыбнуться и сохранит ли его голос нормальный, если он заговорит. К счастью, за ним из палаты выбежала медсестра, держа в руках что-то, что прервало их: «Это ваши вещи? Вы оставили их в палате».

Се Юаньсин увидел, что держит медсестра, и вдруг почувствовал, что такое спасение не так уж и хорошо, да и немного нелепо. Он потянул уголки губ, выдавив улыбку, и кивнул, принимая подарок. «Это моё». Голос его был очень тихим; он не понимал, с кем разговаривает. «Это счастливая кукла-сюрприз, которую мне подарила подруга».

Рука Се Юаньсина, державшая коробку, на мгновение напряглась. Горло сжалось, он почти не мог говорить. Какая ужасная коробка. Такая обманчивая. Если он в следующий раз увидит Ши Тинтин, то скажет ей, что её обманули. Кукла внутри тонкой картонной коробки, возможно, и была изысканно сделана, но в этот момент Се Юаньсину очень, очень, очень хотелось выбросить её в мусорное ведро.

Шэнь Бьянье посмотрел на него, нахмурившись. «Что случилось? У вас были проблемы с процедурой выписки?»

Се Юаньсин покачал головой. «Нет». Боясь, что Шэнь Бьянье что-нибудь заметит, он, не избегая других, потянулся и вложил свою руку в руку Шэнь Бьянье. «Всё сделано. Пойдём?»

«Я хочу вернуться в общежитие».

У Се Юаньсина было очень мало вещей, и он дорожил каждой из них. Теперь ему хотелось лишь наслаждаться каждым днём, который он мог держать в руках, ловить солнечный свет, падающий на него. Пока солнце не село.

Узнайте больше

Напиток

Персик

Шэнь Бьянье повернул голову и посмотрел на него с недоверием, с мечтательным чувством, словно манной небесной. «Правда?»

Если бы он знал, что болезнь или травма могут быть настолько полезны, он бы поступил так, как посоветовал Чжоу Чао, когда тот впервые поднял эту тему. Невежливость и неэтичность больше не были бы проблемой. Если, притворяясь больным, он мог заставить свою любимую скорее переехать к нему, ему не нужно было быть таким высокоморальным.

Се Юаньсин, которого Шэнь Бьянье держал за одну руку, а в другой держал счастливую коробку, кивнул, глаза его округлились. «Правда?»

Глава 63. Есть нестираная одежда, малыш?..

Се Юаньсин хотел вернуться в общежитие.

Однако Шэнь Бьянье сразу же отказался. Эта ниспосланная небесами возможность не могла ограничиться лишь возвращением в общежитие.

Во многих отношениях общежития были неудобными, особенно маленькие кровати; они были слишком малы, и двум людям было тесно.

Главной проблемой Шэнь Бьянье стало то, как убедить Се Юаньсина.

Второстепенной проблемой было заставить заплатить семью негодяя, который столкнулся с Се Юаньсином.

Он уже нашел семью и мог сказать им только одно: либо заплатить десять тысяч юаней, либо обратиться в суд.

Для Шэнь Бьянье эти деньги были пустяком, да и травма не была для него большой проблемой. Но мысль о том, что если бы не он, пострадал бы Се Юаньсин, не давала ему возможности простить этого неуклюжего мальчишку.

Се Юаньсин уже получал ожоги раньше; как же жаль было бы снова получить ожог.

Еще одной причиной, по которой Шэнь Бьянье не хотел оставлять это без внимания, было то, что, просмотрев записи с камер видеонаблюдения, он обнаружил, что когда высокий, пухлый негодник рвался вперед, его семья была рядом, но ничего не сделала.

Для Шэнь Бьянье преподать урок одиннадцатилетнему или двенадцатилетнему мальчишке и его семье было гораздо важнее десяти тысяч юаней.

Если бы не моральное правило о том, что слабых не следует обижать, Шэнь Бьянье даже захотел бы тайком найти кого-нибудь, кто хорошенько бы избил эту семью, включая и этого негодяя. Раз они такие толстые, значит, у них кожа крепкая, и они способны выдержать удары.

Узнайте больше

Персик

Второстепенную проблему решить было легко. Хотя он и не мог бить людей, имея записи видеонаблюдения и записи из больницы, он не проиграет судебный процесс.

Что касается основной проблемы убеждения Се Юаньсина жить вне кампуса...

Шэнь Бьянье перебрал кучу причин и представил их Се Юаньсину: «Дорогой, как насчёт переезда? Там больше места, и многое станет удобнее».

Се Юаньсин: «Хорошо».

Шэнь Бьянье: «Я знаю, что первокурсникам необходимо жить в кампусе, но осталось всего полмесяца, и, дорогая, ты уже живёшь в общежитии для второкурсников, так что тебе не придётся так часто проверять комнаты». Он внезапно замолчал и через мгновение ответил: «Дорогая, что ты только что сказала?»

Се Юаньсин складывал одежду. Услышав это, он остановился и очень серьёзно посмотрел на Шэнь Бьянье: «Я же сказал „хорошо“».

Узнайте больше

Персик

Целая куча причин мгновенно стала бесполезной. Шэнь Бьянье почувствовал себя побеждённым, словно вышел на битву во всеоружии, а противник сдался ещё до начала боя.

Нет, это не совсем так. Вернее было бы сказать, что он подготовил множество трюков, но ещё до того, как успел их применить, Се Юаньсин уже был доволен. Он был доволен, даже немного горд, но в то же время чувствовал пустоту от того, что не смог применить свои трюки.

И всё это ощущалось как нечто призрачное, настолько призрачное, что Шэнь Бьянье почувствовал, будто боль в плече ненастоящая. На мгновение Шэнь Бьянье почти пожелал, чтобы рана на плече никогда не зажила.

Он долго молчал. Се Юаньсин странно посмотрел на него. «Почему ты молчишь? О чём ты думаешь?»

Разум Шэнь Бьянье все еще был в замешательстве, и он подсознательно выпалил то, о чем думал: «Я бы хотел, чтобы эта рана никогда не зажила».

Губы Се Юаньсина тут же вытянулись в тонкую линию, выражение его лица стало несколько холодным. «Шэнь Бьянье».

Узнайте больше

Персик

Он лишь раз окликнул Шэнь Бьянье по имени, и тот мгновенно вздрогнул, всем своим существом поняв, что Се Юаньсин разгневан. Почти не задумываясь, он выпалил: «Я ошибался, дорогая».

Се Юаньсин: ……

Шэнь Бьянье: ……

Выражение лица Се Юаньсина было несколько сдержанным. Он хотел что-то сказать, но поджал губы и промолчал. Шэнь Бьянье, однако, почувствовал лёгкое раздражение. Когда это у него выработался условный рефлекс извиняться в тот момент, когда лицо Се Юаньсина похолодело?! Будь они только вдвоем, всё было бы хорошо, но что, если бы он однажды неосознанно отреагировал так же перед другими? Это было бы действительно неловко.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина, желая что-то сказать, например, что с этого момента им следует обсуждать все вопросы и не относиться к нему внезапно холодно, или что если он продолжит говорить, что он неправ, то будет неловко, если это станет условным рефлексом перед другими.

Глядя на Се Юаньсина, Шэнь Бьянье не мог отвести взгляд от его лица, увидел холодные брови и глаза, родинку под глазом и слегка поджатые губы. Маленькая тёмная родинка под глазом мерцала на бледном лице, а губы были нежно-красными, опасно-очаровывающими.

Узнайте больше

Персик

Слова застряли у него в горле. Шэнь Бьянье невольно шагнул вперёд, его заворожённый взгляд устремился на Се Юаньсина, отчего у него потекли слюнки. «Дорогая».

«Я ошибалась, дорогая».

«Я признаю свою ошибку, дорогая. Можешь, дорогая, позволить мне поцеловать родинку под твоим глазом?»

Се Юаньсин: …..

Выражение лица Се Юаньсина стало ещё более сложным. Он не понимал, откуда у Шэнь Бьянье такая быстрая смена эмоций. Он отступил на шаг и покачал головой: «Нет, мы здесь, снаружи».

«Раньше ты спрашивал, в чем разница между укусами на улице и укусами на публике, и называл меня бесстыдной».

Узнайте больше

Персик

На этот раз Се Юаньсин не собирался намеренно поднимать старые проблемы; просто Шэнь Бьянье был против даже кусочка мяса на улице. Се Юаньсин просто воспользовался этим, чтобы напомнить Шэнь Бьянье о его собственном положении.

Однако Шэнь Бьянье не знал мыслей Се Юаньсина и чувствовал себя немного скованно, но в то же время чувствовал, что Се Юаньсин был особенно добродушным в последние несколько дней и не хотел сдаваться.

Он наблюдал, как колышется родинка под глазом Се Юаньсина, пока тот моргал, отчего во рту пересыхало. Голос его был хриплым и настойчивым:

«Дорогая, просто лизни». Поняв, что его первое предложение было неправильным, он быстро поправился: «Нет, поцелуй».

«Это будет быстро, дорогая».

Когда лицо Се Юаньсина становилось холодным, родинка под его глазом становилась особенно красивой, словно придавала ему дополнительную остроту, словно опасная черная капля дождя, способная все разъесть.

Узнайте больше

Персик

Заметив его, Шэнь Бьянье всегда хотел взять его в рот, лизнуть или укусить, жаждал этого. Его кадык дергался вверх-вниз, когда он приближался к лицу Се Юаньсина.

Он сказал, что хочет поцеловать, но его губы были слегка приоткрыты, как будто он хотел лизнуть.

Однако в этот момент Се Юаньсин отступил. Сердце Шэнь Бьянье предчувствовало такой исход, но чувство разочарования всё равно нахлынуло. В следующую секунду он услышал голос Се Юаньсина: «Язык, высунь его немного».

Шэнь Бьянье, думая, что получил разрешение, попытался подойти ближе, но Се Юаньсин покачал головой. Он был растерян, в его глазах читалось беспокойство и недоумение, но он послушно, словно по непонятной причине, медленно высунул кончик своего багрового языка. Мочки ушей Се Юаньсина, скрытые под тёмными волосами, слегка покраснели, но лицо его по-прежнему оставалось холодным и равнодушным.

Он протянул руку, и его длинные бледные пальцы легонько коснулись маленькой родинки на языке Шэнь Бьянье. «Здесь нет родинки? Лижи её».

Прежде чем Се Юаньсин успел убрать руку, Шэнь Бьянье лизнул и укусил кончик пальца Се Юаньсина. Его глаза были темными и глубокими, полными бушующего желания, словно надвигающееся цунами, готовое поглотить того, кто его спровоцировал. Ему хотелось лизать, целовать, пробовать на вкус каждый дюйм кожи Се Юаньсина. Когда он заговорил, его голос был поразительно хриплым: «Дорогая».

Узнайте больше

Персик

Прачечная не была подходящим местом для долгих разговоров, как и Шэнь Бьянье, который поначалу хотел лишь быстрого поцелуя в родинку, что-то вроде «на скорую руку». Поэтому, несмотря на множество мыслей, роившихся в голове Шэнь Бьянье, он в конце концов просто глубоко вздохнул и беспомощно пробормотал: «Тяжело, дорогая».

Зрачки Се Юаньсина внезапно сузились. Он был ошеломлён и смущён настолько, что растерялся. «Тогда… что же нам делать?»

«Ты... Я... Я только что коснулся твоей татуировки, это...»

Шэнь Бьянье цокнул языком и тихо вздохнул: «Дорогая, неужели ты не понимаешь, насколько соблазнительной ты была только что?»

«Ты такая красивая, дорогая».

«Дорогуша это сделал намеренно? Намеренно отомстил за то, что я подразнил её в прошлый раз?»

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин пробормотал: «Это не так».

«Я не думал, что ты…»

…так легко и внезапно вставать. В прошлый раз, что бы он ни говорил, это была довольно чувствительная зона, чуть дальше по внутренней стороне бедра. Горячее, обжигающее дыхание и влажное ощущение оставались там, мешая ему не реагировать. Но Шэнь Бьянье…

В отличие от поспешного побега Се Юаньсина в прошлый раз, Шэнь Бьянье держался вполне естественно. Он вернулся в общежитие, прикусив край одежды, обнажив рельефный пресс и плавный, чёткий V-образный изгиб, который тянулся всё ниже, рядом с полусжатой рукой. Аккаунт X в WeChat всё ещё был заблокирован и не разблокирован, но это не имело значения: у него был другой.

Шэнь Бьянье: «Я ведь не лгала тебе, дорогая, правда?»

Лицо Се Юаньсина залилось краской. «Вот это да! Не нужно ничего доказывать!»

Узнайте больше

Персик

«Я действительно не хочу знать».

Шэнь Бьянье: «Как такое возможно? Дорогая должна знать».

«Скупой, дорогой, я рассказала дорогой, сколько мне пора, сколько я ей дала, и показала. Я даже не видела ни одной размытой фотографии её вещей».

«Будет ли у милашки очень красиво? Ведь кончик у милашки такой розовый».

Бледное лицо Се Юаньсина стало пунцовым. Сильно покраснев, он не решился вернуться в 603-ю. Он обнял высохшую одежду, присел на корточки в прачечной, читая всё более возмутительные послания Шэнь Бьянье, и выглядел таким жалким, словно ему негде было спрятаться.

Ждать.

Узнайте больше

Персик

Он вдруг о чем-то вспомнил, сжал губы, игнорируя слова Шэнь Бьянье, и напечатал: «Ты... снова печатаешь... Значит, твоя травмированная рука тоже двигается?»

«Хотя травма у вас на плече, врач сказал вам в последнее время по возможности избегать перенапряжения».

Шэнь Бьянье ответил быстро, как будто держал телефон в руке: «Тогда дорогая хочет мне помочь?»

«Тогда мне не придется делать это самому».

«Ты хочешь поехать со мной, дорогая?»

«Дорогой, помнишь, что говорил Х? Я лучше его, дорогой, ему не обязательно пользоваться ртом, руки тоже подойдут, дорогой».

Узнайте больше

Персик

Лицо Се Юаньсина пылало. На мгновение он смутился и потерял дар речи, желая промолчать. Человек в общежитии, не увидев ответа, с сожалением облизнул губы, в его взгляде мелькнула тень недоумения. Шэнь Бьянье знал, что не сможет переубедить его, и говорил так только потому, что Се Юаньсин после травмы был мягкосердечен и не собирался его останавливать.

Но самому это делать было ужасно скучно. Его желания обычно были довольно скромными, но он не понимал, почему Се Юаньсин так легко их разжигал. Не находя облегчения, Шэнь Бьянье снова почувствовал лёгкое беспокойство и стал посылать сообщения своей любимой: «Дорогая, можно мне взять что-нибудь из твоих вещей?»

«Альфам нелегко успокоиться, дорогая, это неприятно».

«Милая, милая, Синсин, милая, милая, ты ведь не вынесешь, если я все время буду сдерживаться, правда?»

«Дорогая, милая, пожалуйста, с одеждой будет быстрее».

«Дверь в общежитие не заперта, дорогая, просто заходи».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин беспокоился о травме плеча Шэнь Бьянье. Он не понимал: когда он обжигался, ему было больно, и лицо оставалось бледным весь день, так откуда же у Шэнь Бьянье столько энергии? Даже если рана Шэнь Бьянье была не такой обширной, как у него, это всё равно был настоящий ожог от раскаленного железа, и кровь могла испачкать марлю при смене повязки. Было определённо больно; невозможно было не болеть. Но именно у Шэнь Бьянье всё ещё хватало энергии, чтобы всё это сделать.

Человек с багровым лицом, уже державший одежду, прокрался в общежитие Шэнь Бьянье, словно вор. Как только он увидел его, глаза Шэнь Бьянье внезапно потемнели. Предмет в его руке был вызывающе направлен на Се Юаньсина, и он тихо, хрипло позвал: «Дорогуша!»

У Се Юаньсина вспыхнули мочки ушей. Он небрежно выронил одежду и повернулся, чтобы уйти. Шэнь Бьянье цокнул языком: «Дорогая, не стиранные».

Се Юаньсин стиснул зубы. Ему больше не хотелось называть Шэнь Бьянье извращенцем, но в его голосе, даже тише, всё ещё слышалось раздражение: «Не испытывай судьбу». С этими словами он окинул взглядом, выхватил телефон из левой руки Шэнь Бьянье и, покраснев до такой степени, что казалось, вот-вот взорвётся, быстро убежал, словно вор.

В общежитии Шэнь Бьянье держал одежду в руке, сворачивая и сматывая её, молча облизывая клыки. Испытываю удачу? Возможно, немного. На этот раз это была одежда любимой, в следующий раз можно ли ожидать руки любимой?

Глава 64. Фотографии и прочее для извращенца...

Се Юаньсин дал Шэнь Бьянье кусок одежды; у него остались еще два чистых, выстиранных предмета, от которых исходил теплый запах солнца.

Он сжимал в руках оставшиеся два предмета одежды, не смея представить, что придется испытать тому, кого он отдаст.

Подсознательно он похлопал другой рукой по одежде, которую держал в руке, как бы успокаивая их и убеждая не бояться.

Похлопав дважды, он случайно заметил, что экран телефона Шэнь Бьянье в его руке действительно включен.

Вероятно, на экране телефона была установлена защитная пленка, поэтому, когда он не смотрел прямо на экран, он думал, что она выключена.

Се Юаньсин не любил совать нос в чужую личную жизнь. Когда он поправил телефон и его большой палец коснулся кнопки питания, его движение внезапно замерло. Выпрямление телефона было всего лишь неосознанным, инстинктивным, привычным действием.

Но это позволило ему увидеть интерфейс, который был включен на телефоне Шэнь Бьянье.

Это было их окно чата.

Это были пустяки, все разговоры с ним, так что Се Юаньсин не стал бы вмешиваться в личную жизнь Шэнь Бьянье, если бы увидел это.

Если…

Если бы он проигнорировал невероятно знакомого человека на фотографии на заднем плане страницы чата.

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Фоном страницы чата была вертикальная фотография.

Человек в черной кружевной маске для глаз крепко спал, обнажая изящную линию подбородка, розовые губы и черный ошейник на шее, за которым, судя по его боковому профилю, виднелся металлический знак «X».

Немного ниже, немного короткий свитер открывал тонкую, бледную талию, которая слегка опускалась, образуя плавный изгиб, а еще ниже беспорядочные брюки обтягивали упругий зад.

Он спал на грязных простынях.

На фотографии был Се Юаньсин. Он встречался с Х редко и редко, но, просто взглянув на фотографию, Се Юаньсин понял, когда это было.

В первый раз, в отеле, они ничего не делали. Эта фотография не была откровенной; возможно, кружевная маска на глаза и чёрный аскетичный воротник добавляли снимку нотку чувственности, но Се Юаньсин действительно была полностью одета.

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

Однако Се Юаньсин все еще чувствовал жжение в кончиках пальцев.

Его рука, прикоснувшаяся к прохладному телефону, почувствовала, что та вот-вот загорится.

После того, как он уснул, Х, нет, это был телефон Шэнь Бьянье, WeChat Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье сделал фотографию после того, как уснул, и даже установил ее в качестве фона для их разговоров.

Что означало…

Каждый раз, когда Шэнь Бьянье общался с ним, он видел эту фотографию; он разговаривал и беседовал с ним, глядя на эту фотографию.

Узнайте больше

одежда

одежда

одежда

Одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Если бы это был аккаунт X в WeChat, Се Юаньсин не был бы так глубоко потрясен, но это был аккаунт Шэнь Бьянье, и это была фотография очень давняя.

Се Юаньсин крепче сжал телефон, его мысли бесконтрольно блуждали.

Помимо этой фотографии, были ли еще другие...?

Посмотрит ли на них Шэнь Бьянье так же, как он всегда видел эту фотографию?

Образы X и Шэнь Бьянье, и без того всё более сливавшиеся, переплелись ещё сильнее. Казалось, они оба были одинаково одержимы Се Юаньсином.

Это фото не было какой-то грязной, непристойной картинкой. Се Юаньсин не злился, что Шэнь Бьянье установил его фоном для чата; ему просто было интересно, есть ли ещё такие.

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Се Юаньсин подавил желание просмотреть фотографии Шэнь Бьянье или поиграться с его телефоном без разрешения. Он сидел на корточках в углу в оцепенении, его лицо раскраснелось.

Черный гриб превратился в красный гриб, более яркий и привлекательный.

Когда Шэнь Бьянье вышел его искать, вот таким он увидел Се Юаньсина.

Его прекрасное лицо покрылось легким румянцем, он сидел на корточках в углу, обнимая одежду, слегка уткнувшись в нее подбородком, и казался таким маленьким, словно его можно было поднять и унести на руках.

Шэнь Бьянье подошел к нему, остановился, одновременно добросердечный и удивленный: «Что ты тут делаешь, сидя на корточках?»

Се Юаньсин посмотрел на него, его лицо показалось ему маленьким, как ладонь, длинные ресницы трепетали, выражая невинный и жалостливый взгляд: «Не знаю, куда идти».

Узнайте больше

одежда

одежда

Одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Ему было слишком стыдно возвращаться в общежитие 603, и еще больше стыдно было заходить в общежитие Шэнь Бьянье.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он протянул руку и поднял его: «Малыш».

«Что тут такого, что не знаешь, куда идти? Просто оставайся дома. Даже если Малыш смотрит, как я играю, я не буду чувствовать себя неловко».

На мгновение Се Юаньсин онемел настолько, что ему захотелось задушить Шэнь Бьянье одеждой. Он стиснул зубы, раздражённо воскликнув: «Но мне будет некомфортно!»

Шэнь Бьянье ворчал: «У малыша просто слишком тонкая кожа».

Се Юаньсин поджал губы и взглянул на него: «Дай мне немного своей толстой кожи, и моя больше не будет тонкой».

Узнайте больше

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

Персик

Тсс, ты все тот же язвительный ребенок.

Се Юаньсин редко отвечал Х подобным образом. С тех пор как личность Шэнь Бьянье была раскрыта, он давно не слышал подобных слов.

Он пропустил это.

Пока Шэнь Бьянье размышлял, что-то толкнуло его руку. Он опустил взгляд и увидел свой телефон.

Когда он взял его, выражение лица Се Юаньсина показалось ему неестественным.

Взгляд Се Юаньсина заметался, его ресницы затрепетали, как крылья бабочки: «Я не хотел смотреть в твой телефон».

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

«Извините…»

Шэнь Бьянье лишь на секунду замер. Прежде чем Се Юаньсин успел произнести следующее слово, он, не задумываясь, сказал: «Малыш может смотреть в мой телефон, когда захочет, не нужно извиняться».

Теперь настала очередь Се Юаньсина быть ошеломленным.

Однако Шэнь Бьянье вздохнул и взял Се Юаньсина за руку: «Малыш, у тебя и правда немало плохих привычек».

Се Юаньсин посмотрел на него, желая что-то сказать, но не решаясь.

Брови Шэнь Бьянье слегка нахмурились, его острый взгляд смягчился, в нем появилась нежность и спокойствие. «Давайте начнем с того, что изменим эту привычку постоянно извиняться, хорошо?»

Узнайте больше

одежда

Одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

«Со мной вы сможете сделать что угодно с уверенностью».

Не нужно извиняться, не нужно чувствовать себя виноватым, не нужно быть покорным, не нужно смиряться.

Се Юаньсин поджал губы. Он уже не в первый раз слышал, как Шэнь Бьянье советовал ему не извиняться, но в большинстве случаев это был либо настойчивый, либо снисходительный тон.

Это заставило Се Юаньсина засомневаться, то ли Шэнь Бьянье не мог вынести вида его склоненной головы, то ли хотел, чтобы он склонил голову.

Но теперь Се Юаньсин был почти уверен, что Шэнь Бьянье хочет поднять его, словно хрупкий хрустальный шар.

В этом мире был кто-то, кто хотел его защитить.

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

одежда

Персик

Сердце Се Юаньсина что-то мягко кольнуло, не больно, но очень мягко.

Видя его молчание, Шэнь Бьянье подумал, что тот ему не верит. Он быстро изменил свои мысли, пытаясь объяснить, используя другие факты в качестве аналогии. Его тон был необычайно серьёзным и серьёзным, в нём даже слышалось нетерпение от того, что ему не верят:

«Ты мне нравишься, я люблю тебя. Тебе не нужно сдерживать свой характер или личность передо мной. Неважно, если ты ошибёшься, я готов тебя побаловать. Я знаю, что Бэби всё равно не любит извиняться, так что тебе не нужно прятаться, тебе не нужно извиняться».

«Точно так же, как и то, что ты мне нравишься и я испытываю к тебе желание, я никогда этого не скрываю».

Се Юаньсин: …

На мгновение все мысли испарились. Выражение его лица было пустым, немного очаровательно глуповатым, но он пробормотал слова, которые ранили его глубоко: «Тебе следует… спрятать это немного».

Узнайте больше

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

Персик

Неосознанно он последовал за Шэнь Бьянье обратно в общежитие.

Сидя на стуле, Се Юаньсин всё ещё был немного ошеломлён. Что он собирался спросить о телефоне?

Шэнь Бьянье придвинул стул и повернул Се Юаньсина к себе, слегка приподняв бровь: «Детка, я не думаю, что влечение к ребенку — это что-то постыдное».

Се Юаньсин закрыл глаза. Его тёмные, влажные глаза были прикрыты тонкими веками. Когда он снова их открыл, то посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением: «Подожди минутку».

«Давайте пока не будем об этом говорить».

Шэнь Бьянье с сожалением цокнул языком; ему действительно хотелось это обсудить.

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

Хоть ему и хотелось этого, он все равно отдал приоритет тому, что хотел сказать Се Юаньсин: «Что хочет сказать Бэби?»

Се Юаньсин, казалось, снова застрял, сделав паузу, прежде чем неловко произнести: «Ваш телефон был включен, в нашем чат-интерфейсе».

«Вот почему я увидел…» — тихо сказал он, — «мою фотографию».

Очевидно, поймали Шэнь Бьянье, но по какой-то причине неловко себя вел Се Юаньсин.

Се Юаньсин поджал губы, затем поднял взгляд и встретился взглядом с Шэнь Бьянье: «У тебя есть еще кто-нибудь в телефоне?»

Шэнь Бьянье погрузился в жуткое молчание, его взгляд заметался, и он несколько раз неловко прочистил горло: «Да, немного».

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

одежда

Персик

Он просто говорил быстро, потому что не хотел слышать извинения Се Юаньсина, и совсем не думал о телефоне.

Быть видимым в интерфейсе чата не было... таким уж важным, но вот спрашивать о других вещах...

Не хорошо.

Если бы его попросили удалить их, как он мог отказаться?

Казалось, отказаться было невозможно: всё-таки это были фотографии Се Юаньсина. Если бы Се Юаньсин сам попросил его удалить их, не удалить их было бы невежливо.

Был ли какой-то разумный способ отказаться?

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

Одежда

одежда

одежда

Персик

Шэнь Бьянье лихорадочно перебирал в голове разные мысли. Когда Се Юаньсин спросил, что ещё у него есть, он первым делом достал единственное видео.

В конце концов, это был единственный разумно существующий предмет.

«У меня есть это, детка».

Шэнь Бьянье протянул Се Юаньсину телефон. Когда тот потянулся за ним, он спокойно уклонился от его руки.

В начале видео звучала фортепианная музыка и человеческие голоса, но в кадре был только один человек, играющий на пианино. Лишь изредка мелькающая в углу юбка свидетельствовала о присутствии на самом деле ещё одного человека.

Се Юаньсин смотрел в изумлении и был несколько удивлен: «Когда ты...»

Узнайте больше

Одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Персик

Шэнь Бьянье прочистил горло: «Я не делал запись тайком, я просто хотел записать ее, чтобы отправить Бэби».

Се Юаньсин моргнул: «Кажется, я его не получил».

Шэнь Бьянье дважды кашлянул, пытаясь сохранить спокойствие: «Забыл, сейчас отправлю это Бэби».

«Подождите минутку».

Се Юаньсин протянул руку, чтобы пролистать полосу воспроизведения, желая поскорее закончить видео. Когда его палец скользнул по экрану, галерея автоматически переключилась на следующее изображение.

Шэнь Бьянье не ожидал, что он будет действовать так внезапно, и не смог вовремя остановиться, увидев, как видео переключилось на фотографию с Се Юаньсином.

Узнайте больше

одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Одежда

одежда

Персик

Черная кружевная маска для глаз, черный ошейник, спящий человек.

Казалось, оно ничем не отличалось от фоновой картинки в окне чата.

То есть, если проигнорировать дополнительную руку.

Большая, отчетливая рука наполовину сжала маленькую челюсть Се Юаньсина, а палец, лежавший на губах Се Юаньсина, уже погрузился в костяшку.

В общежитии на мгновение воцарилась тишина.

Се Юаньсин на мгновение замолчал: «Что это значит?»

Узнайте больше

одежда

одежда

Одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

Шэнь Бьянье был непривычно смущён, когда ему вспоминали его прошлые поступки. Он с трудом проговорил: «Я хотел попробовать…»

Се Юаньсин был озадачен: «Вкус чего?»

Когда он это сказал, его взгляд был ясным, его тёмные глаза были чисты, как у кроткого оленя. Кадык Шэнь Бьянье дернулся: «Потому что Малышка спала и выглядела очень хорошо воспитанной, особенно хорошо воспитанной».

Смущение Шэнь Бьянье в какой-то момент улеглось. Он не отрывал взгляда от губ Се Юаньсина; ему не нужно было ничего вспоминать, он уже помнил своё тогдашнее состояние.

«Его губы были надуты», — казалось, он сглотнул, — «очень напоминая мармеладного младенца».

«Я просто хотел попробовать, действительно ли оно такое же нежное, как выглядит внутри».

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Се Юаньсин не знал, как ему выразить своё недовольство. Злиться? Не совсем, ведь он сам решил пойти в отель. Он лишь напряг лицо и спросил: «Так ты меня тайком поцеловал?»

Шэнь Бьянье высунул алый язык, уставился на Се Юаньсина и облизал губы, его голос странно липкий: «Нет, детка».

«Малыш не согласился, я подумал, что это будет невежливо».

Он не мог не желать приблизиться к Се Юаньсину, его взгляд становился все более одержимым: «Но я был слишком соблазнителен».

Выражение лица Се Юаньсина было сложным: «Ты только что прикоснулся к нему?»

Шэнь Бьянье отрицал это: «Нет, детка».

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Фотографии были прямо там; мог ли он все еще лгать сквозь зубы?

Се Юаньсин подумал об этом и собирался что-то сказать, но тут услышал, как Шэнь Бьянье произнес слегка довольным тоном: «Это было не просто прикосновение».

«Я добавила немного и попробовала немного слюны Малыша».

Вкус…

Вкус чего...?

Он ведь не ослышался, правда?

Узнайте больше

Одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

одежда

Персик

На мгновение Се Юаньсин усомнился в своих ушах.

Его глаза медленно расширялись, становясь круглыми и темными, как у испуганного кота, а кончики ушей постепенно краснели, окрашиваясь в яркий румянец.

Се Юаньсин открыл рот, но не смог даже повторить.

Он закрыл глаза рукой, смущенный и беспомощный: «Как ты можешь говорить такое, не моргнув глазом…»

Рука Шэнь Бьянье скользнула сквозь щель между пальцами Се Юаньсина, его горячая, обжигающая ладонь закрыла глаза Се Юаньсина. Последовал поцелуй, коснувшийся его влажных губ.

Шэнь Бьянье долго смотрел на них и наконец поцеловал их. Его тон был радостным: «Малыш забыл?»

Узнайте больше

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Одежда

Персик

«Я только что сказал, что, поскольку мне нравится Бэби, у меня есть желание, и я никогда не скрываю таких вещей».

Раз уж дошло до этого, он просто сунул телефон в руку Се Юаньсин: «Малыш всё ещё хочет посмотреть? Там есть и другие фотографии».

«Фон чата в аккаунте X в WeChat я тоже изменил».

Се Юаньсин сразу же заинтересовался, наблюдая, как Шэнь Бьянье умело переключает аккаунты на WeChat X, а затем открывает его.

По-прежнему вертикальное фото, по-прежнему на кровати.

На односпальной кровати в общежитии лицо Се Юаньсина раскраснелось, одежда была растрепана, смутно обнажая кусочек нежной кожи вокруг маленького соска.

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Он был красного цвета и отдаленно напоминал следы от сдавливания.

Се Юаньсин, вероятно, догадался, что это произошло, когда он был пьян.

Но теперь он не знал, спрашивать ли о странных красных отметинах на груди или быть шокированным тем, что Шэнь Бьянье разместил фотографии с их встреч как X в WeChat Шэнь Бьянье, а фотографии, сделанные как Шэнь Бьянье, — в WeChat X.

Возможно, шок на его лице был слишком очевиден, поскольку Шэнь Бьянье первым объяснил фотографию: «Детка, это когда Малыш был пьян, и он протянул мне свой маленький сосок, чтобы я мог потрогать его».

«В прошлый раз, когда я сказала Бэби, он не поверил. Мне следовало показать Бэби эту фотографию».

«Но я прикоснулся к нему только один раз, потому что».

Узнайте больше

Одежда

одежда

одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

Се Юаньсин пробормотал: «Это невежливо?»

«Тогда почему вы… поменяли местами две фотографии?»

Шэнь Бьянье неловко кашлянул, но при этом странно откровенно: «Я хотел поменять их местами, чтобы мне было не так легко ревновать».

Се Юаньсин непонимающе поднял взгляд, с недоверием глядя на Шэнь Бьянье, и в его сердце зазвучал громкий голос.

Так чему же он, черт возьми, завидовал?

Как кто-то может быть настолько открыто извращен?

Глава 65. Поженились.

У входа в общежитие грузчики, присланные транспортной компанией, носили вещи туда и обратно, а Се Юаньсин стоял рядом, выглядя растерянным.

Он думал, что они с Шэнь Бьянье сами справятся с переездом из общежития, но не ожидал, что Шэнь Бьянье будет нанимать людей напрямую. Впрочем, если подумать, это неудивительно.

Увидев Се Юаньсина, Шэнь Бьянье поставил перед ним небольшой табурет и одновременно отряхнул его. «Сядь».

Он усадил Се Юаньсина, словно ребёнка, оставив того в некотором недоумении. «У тебя… так много вещей?»

«Почему мне казалось, что всё хорошо, когда я был в общежитии?»

Узнайте больше

Персик

«Столько всего я никогда раньше не видел».

Шэнь Бьянье, держа в руках фигурку, взглянул на Се Юаньсина. «Некоторые вещи я так и не достала, чтобы использовать».

Все его внимание и время были сосредоточены на Се Юаньсине; ему было трудно уделить внимание чему-либо еще.

Переезд из общежития вызвал немало шума. Хотя они и выбрали время, когда в общежитии было меньше людей, те, кто время от времени заходил и выходил, всё равно оглядывались.

Те, кто знал Шэнь Бьянье, часто останавливались и задавали несколько вопросов: «Брат Шэнь, ты уже бросаешь нас?»

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Ага, готовлюсь к переезду со своей маленькой соседкой по комнате».

Узнайте больше

Персик

И вот их взгляды снова упали на Се Юаньсина. «Жить вместе? У вас такие хорошие отношения».

Се Юаньсин: …

Шэнь Бьянье цокнул языком. Он стоял позади Се Юаньсина, положив руку ему на плечо, словно заявляя о своей территории: «Мы уезжаем вместе, и ты думаешь только о том, что у нас хорошие отношения?»

Се Юаньсин: …

Он молча встал и спросил грузчиков: «Вы закончили переезд? Мы можем идти?»

Грузчик взглянул на Шэнь Бьянье, затем на Се Юаньсина, помедлил и кивнул: «Да, можете».

Узнайте больше

Персик

Такие ценные вещи этого работодателя, как фигурки героев мультфильмов, компьютерные процессоры и электронные устройства, требовали от него медленного и осторожного перемещения.

Они и так уже двигались крайне медленно, но их все равно критиковали за недостаточную серьезность.

Но насколько работодатель заботился об этом, он даже не проконтролировал переезд. Странно, как будто они намеренно тянули время.

Се Юаньсин наклонил голову, глядя на Шэнь Бьянье, которого он оставил позади. «Ты закончил болтать?»

Шэнь Бьянье неохотно завершил разговор: «Иду».

Увидев, как Шэнь Бьянье подошёл сразу после того, как его позвали, одноклассник, только что болтавший с ним, был совершенно шокирован. Он был слишком послушным.

Узнайте больше

Персик

Он смотрел, как эти двое уходят бок о бок, и в своем шоке он, казалось, что-то понял.

Се Юаньсин сел в машину, и вскоре его телефон начал звонить от сообщений.

Те немногие люди, с которыми он мог поговорить в школе, присылали ему сообщения, одно за другим.

Гао Юфэй: «Вы со старшим Шеном переехали вместе?!»

Ши Тинтин: «Синсин, я видел сплетни на стене признаний. Они о тебе и старшем Шэне».

Линь Сюмин: «Вы и Шэнь Бянье встречаетесь?»

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин опускал взгляд, отвечая на каждое из них.

Шэнь Бьянье вёл машину, поглядывая на него. Он болтал.

Шэнь Бьянье сдержался и спросил, с кем он общается.

Припарковав машину в пункте назначения, он вывел Се Юаньсина из машины. Се Юаньсин продолжал болтать.

Шэнь Бьянье нахмурился.

Они вошли в лифт, а Се Юаньсин все еще разговаривал.

Узнайте больше

Персик

Шэнь Бьянье нахмурился. Он попытался говорить нормальным тоном: «О чём вы болтаете? Столько всего нужно сказать».

Се Юаньсин посмотрела на него: «Несколько человек спрашивают меня, встречаюсь ли я с тобой».

Бровь Шэнь Бьянье едва заметно приподнялась, в его голосе звучало недоумение: «Что сказал Бэби?»

«Я знаю, что Бэби не хочет, чтобы другие знали о наших отношениях. Я ничего не говорил, Бэби».

Говоря это, он обменялся взглядом с Се Юаньсином и не смог сдержать улыбки.

В лифте больше никого не было. Шэнь Бьянье обнял Се Юаньсин и тихонько усмехнулся: «Ладно, детка, я сделал это нарочно».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин бросил на него легкий взгляд: «Какой смысл делать это нарочно?»

«Когда я сказал, что мы теперь встречаемся?»

Лифт издал сигнал «динь», и вышедший из него человек выглядел совершенно подавленным.

Как ты могла это сделать, детка?

Эта мысль пришла в голову Шэнь Бьянье, но он не произнес её вслух. Он протянул руку, взял Се Юаньсина за руку и ввёл отпечаток пальца в электронный замок на двери, уговаривая: «Даже если мы не встречаемся, мы всё равно маленькие соседи по комнате».

«Соседка, иди и сдай отпечаток пальца. Теперь это будет наш временный дом».

Узнайте больше

Персик

Он говорил очень естественно, но Се Юаньсин, услышав слово «дом», замолчал.

Се Юаньсин опустил взгляд, глядя на их переплетённые руки, и тихонько промурлыкал в ответ. Квартира была двухкомнатной и однокомнатной, оформленной в очень минималистичном стиле. В гостиной стояли только диван, журнальный столик и большой чёрный телевизор на стене.

Он был холодным и не подавал никаких признаков жизни.

Се Юаньсин: «Сколько стоит арендная плата за это место?»

Шэнь Бьянье: «Это ничего не стоило, я это купил».

?

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин моргнул. «Купили? Почему не арендовали? Тебе осталось всего несколько лет в университете».

«Вы, вероятно, больше не будете им пользоваться в будущем, не так ли?»

Шэнь Бьянье, естественно, сказал: «Если я им не воспользуюсь, я смогу его продать».

«В съёмных домах обычно живут другие люди, а я гермофоб. Не хочу пользоваться вещами, которыми уже пользовались другие».

В глазах Се Юаньсина мелькнуло удивление и даже недоверие.

Гермафоб… Шен Бьянье…

Узнайте больше

Персик

В его мире эти два слова на мгновение показалось немного сложным связать между собой.

Шэнь Бьянье, увидев его удивление, поднял бровь: «Проживание в общежитии является обязательным требованием школы, поэтому я ничего не могу поделать с тем, что там жили другие».

Се Юаньсин покачал головой, не сказав ни слова.

Вместо этого он спросил: «Когда вы его купили?»

Шэнь Бьянье помедлил, потирая кончик носа: «Я купил его после того, как Бэби согласилась переехать ко мне».

Его действия были немного неестественными, и Се Юаньсин сразу почувствовал, что что-то не так.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин наклонился ближе, слегка наклонив голову. Его лицо было холодным и равнодушным. Чёрная родинка под глазом мерцала в глазах Шэнь Бьянье. «Правда?»

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Он пробормотал: «Я купил его в первый год обучения. Изначально я планировал переехать туда на второй».

"Ой."

Се Юаньсин отвел взгляд, сделал шаг назад и, естественно, сменил тему: «Грузовик транспортной компании должен скоро прибыть, верно?»

Он слишком быстро сменил тему, и ошеломленный человек тут же снова сосредоточился.

Лицо Шэнь Бьянье менялось несколько раз, наконец, он яростно схватил Се Юаньсина за затылок и начал интенсивно посасывать и целовать его под глазом, обвиняя: «Малыш!»

Узнайте больше

Персик

«Это неправильно».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись: «Что в этом плохого?»

«Ложь — вот что плохо».

Он уже понял, что стоит ему немного приблизиться к Шэнь Бьянье, сосредоточиться на зрительном контакте с ним и сохранять спокойное выражение лица, как Шэнь Бьянье легко...

Покажите это одержимое, пылкое, жгучее, почти заколдованное выражение.

В этом состоянии задавать вопросы было исключительно удобно.

Узнайте больше

Персик

Шэнь Бьянье заметил лукавство в его глазах. Рука, обхватившая затылок Се Юаньсина, невольно погладила его гладкую, нежную кожу.

Он медленно приблизился и, прежде чем прибыли грузчики, прижал «плохой гриб» к земле и целовал его так горячо, пока не насытился.

После прибытия грузчиков Шэнь Бьянье в одиночку подтащил табурет и сел рядом. Спина высокого мужчины выражала лёгкую меланхолию.

Он достал телефон и отправил сообщение Чжоу Чао.

«Се Юаньсин — бета».

Чжоу Чао: «?»

Узнайте больше

Персик

«Боже мой, Се Юаньсин — бета! Если бы ты ничего не сказал, я бы подумал, что уже знаю!»

Шэнь Бьянье: «Что с тобой?»

Чжоу Чао: «Ты должен задать себе этот вопрос».

«Я принесла так много эмоциональной пользы, и вы спрашиваете меня, что со мной не так?»

Шэнь Бьянье повернул голову и взглянул на Се Юаньсина, который распаковывал коробки. Его стройные, светлые ноги, слегка расставленные в стороны, казались немного неуместными, зажатыми между ними коробкой.

Если бы только он мог привлечь их на свою сторону...

Узнайте больше

Персик

Телефон завибрировал, отвлекая Шэнь Бьянье от его мыслей. Поняв, о чём он думает, Шэнь Бьянье тяжело вздохнул.

Шэнь Бьянье: «Разве не говорят, что только омеги испытывают пагубное влечение к альфам, сходят с ума и всё такое?»

А бета тоже?

Чжоу Чао: «Смертельного притяжения не так уж много. Средства подавления сейчас очень продвинуты».

Шэнь Бьянье: «Я думаю, я обречен».

Будут ли у него когда-нибудь в этой жизни секреты от Се Юаньсина?

Узнайте больше

Персик

Чжоу Чао: «Что именно вы хотите сказать?»

«Ты несёшь чушь повсюду».

Шэнь Бьянье отправил эмодзи, устало закуривая киберэлектронную сигарету. «Ничего страшного».

Если его внутреннее «я» исчезло, то так тому и быть, но он хотел сохранить лицо.

Грузчики поставили коробки и уехали. Се Юаньсин распаковал коробку со своими вещами и достал красную куклу.

Кукла была симпатичная, с круглым личиком, в красном капюшоне, с закрытыми глазами, словно загадывая желание.

Узнайте больше

Персик

Он протянул руку и положил куклу на самое видное место.

Шэнь Бьянье подошёл и сразу узнал в ней куклу-шкатулку. Даже не присматриваясь, он понял, кто её подарил.

«Детка, это следует разместить здесь?»

«Если Малышу понравятся куклы-невидимки, я куплю ему ещё. Мы можем распаковать их и расставить в ряд».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет нужды, просто оставьте его здесь в покое».

Если поместить его на видном месте, он будет помнить об этом каждый раз, когда увидит его.

Узнайте больше

Персик

Времени было мало.

Берегите это.

Шэнь Бьянье уставилась на ярко-красную куклу. «Всё равно я куплю несколько для Бэби. Они и в других местах будут хорошо смотреться».

«Ребенку, должно быть, очень нравятся эти вещи».

Милые украшения в доме Се Юаньсина, Губка Боб, Крейон Шин-чан с его упругой попкой — все это говорило о том, что Се Юаньсину наверняка нравятся эти очаровательные вещи.

С одной стороны, Шэнь Бьянье хотел помочь Се Юаньсину возродить эти увлечения.

Узнайте больше

Персик

С другой стороны, как только Се Юаньсин распаковывал такую же куклу, он тут же заменял ею бельмо на глазу на столе.

Это было то же самое; Се Юаньсин, вероятно, даже не заметил бы подмены.

Переехав в новый дом, первым делом он тщательно расставил подаренную кем-то куклу. Шэнь Бьянье снова и снова сдерживался, но как бы он ни смотрел на куклу, она всё равно была бельмом на глазу.

Он наблюдал за руками Се Юаньсина, пока тот раскладывал куклу. Тонкие, белые пальцы украшало чёрное кольцо. Сердце Шэнь Бьянье мгновенно успокоилось.

Кольцо было недорогим; он купил его просто потому, что подумал, что оно хорошо подойдет Се Юаньсину.

Он сел рядом с Се Юаньсином, взял его за руку и большим пальцем погладил кольцо, отчего тот опустился, чувствуя себя необъяснимо обиженным и жалким: «Малыш».

Узнайте больше

Персик

«Когда я смогу надеть кольцо, детка?»

Ресницы Се Юаньсина затрепетали. В поле его зрения оказался Шэнь Бьянье, а боковым зрением – ослепительно красная кукла, приносящая удачу.

Он тихо спросил: «Оно у тебя с собой?»

Почти в следующую секунду Шэнь Бьянье вытащил из своей одежды кольцо.

Он был нанизан на нитку, которую носил на шее Шэнь Бьянье, скрытый под одеждой, крепко держась за второе ребро под ключицей, и всегда слегка дрожал в такт сердцебиению своего владельца.

"Да, детка."

Узнайте больше

Персик

Глаза Се Юаньсина слегка дрогнули, когда он увидел, где Шэнь Бьянье хранит кольцо. Когда он снял кольцо с веревки и взял его в руку, оно, казалось, всё ещё хранило тепло Шэнь Бьянье.

Было жарко, оно обжигало сердце.

Он плотно поджал губы: «Я надену его на тебя».

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин надевает ему кольцо. Он подумал: «Трудно не думать о свадьбе».

На самом деле Шэнь Бьянье понимал, что если ему суждена короткая жизнь, то ему не стоит жениться на Се Юаньсин, но ему было трудно устоять перед соблазном.

Его рациональный подход тянул его в одном направлении: он думал, что после женитьбы, если он умрет, он сможет законно оставить свое имущество Се Юаньсину.

Узнайте больше

Персик

Но он также понимал, что это просто эгоизм. Если он хотел оставить имущество Се Юаньсина, были и другие способы.

Но в этот момент Шэнь Бьянье протянул руку и взял Се Юаньсина за руку, прижимая его к дивану для поцелуя.

В тот момент, когда их губы и зубы переплелись, в его голове промелькнула мысль о том, что его Малышка лично надела ему кольцо, и в этот самый момент они поженились.

В его сердце.

Глава 66. Намордник.

Глава 66. Намордник.

— Ты купил это место сто лет назад, и только сейчас наконец соизволил переехать? Купил еще до первого курса, а заехал только под конец второго. Ну ты и богатей, господин хороший. Купить квартиру и мариновать её пустой два года.

Чжоу Чао вошел в дом с пустыми руками и, едва сев, принялся без умолку вытряхивать грязное белье Шэнь Бянье. Тот стоял рядом и одаривал его ледяным взглядом:

— Никто бы не принял тебя за немого, если бы ты просто помолчал. И не прибедняйся.

Чжоу Чао цокнул языком, покачал головой и вздохнул.

Ради кого он все это расписывал? Конечно, ради Се Юаньсина. Он хотел, чтобы тот понял: Шэнь Бянье мог съехать давным-давно, но упрямо тянул целый год.

С этой мыслью он покосился на подошедшего Се Юаньсина, пытаясь уловить хоть какую-то искру в его взгляде. Не обнаружив ничего необычного, Чжоу Чао снова вздохнул.

Он из кожи вон лез, чтобы подлить масла в огонь их отношений, но на лице Се Юаньсина застыло привычное спокойствие. Никакой реакции.

А придурок Шэнь Бянье еще и не ценит его стараний.

Чжоу Чао бросил на друга тоскливый взгляд, наткнулся на ответный морозный прищур и про себя выругался.

Черт, и зачем он только в это ввязался?

Се Юаньсин, разумеется, не выглядел удивленным – он и так всё знал. Он подошел и поставил перед Чжоу Чао чашку чая. На нем была рубашка и голубые брюки, подчеркивающие стройные, длинные ноги. Когда он наклонился, чтобы поставить чашку, ворот приоткрыл тонкую белую шею.

То ли дело было в домашней обстановке, то ли в том, как радушно Се Юаньсин принимал гостей, но Чжоу Чао вдруг почудилось в нем что-то кроткое, почти семейное. Он невольно залюбовался, но, повернув голову, столкнулся со взглядом Шэнь Бянье, который похолодал еще на несколько градусов.

Чжоу Чао: — ......

Шэнь Бянье недовольно нахмурился:

— Тебе знакомо выражение «незваный гость»? И вообще, чего ты уставился на Се Юаньсина?

— Эй, ты переехал, я что, не мог зайти? И что такого, если я на него смотрю? Он красивый, я просто по-дружески любуюсь, ясно?

Се Юаньсин промолчал и лишь негромко произнес:

— Вы пока поболтайте, я принесу фрукты.

Шэнь Бянье тут же перехватил его за руку:

— Малыш, не надо, он не будет.

Чжоу Чао безжалостно подставил друга, вытянув ладонь:

— Буду.

Се Юаньсин уже собирался идти, но Шэнь Бянье резко встал и усадил его обратно на диван:

— Оставь, я сам всё вымою.

Се Юаньсин потер переносицу, не понимая, у кого Шэнь Бянье учился гостеприимству. Пришел друг Шэнь Бянье, а хозяин вместо того, чтобы развлекать гостя, убегает мыть фрукты, оставляя их вдвоем неловко пялиться друг на друга?

Он только открыл рот, чтобы деликатно возразить, как Шэнь Бянье бросил через плечо:

— Чжоу Чао, не сиди просто так. А ну, за мной.

Се Юаньсин: — ......

Что ж, проблема «пялиться друг на друга» была решена. Он остался один в гостиной, растерянно хлопая глазами.

Как только Шэнь Бянье с Чжоу Чао зашли в кухню и дверь закрылась, Шэнь Бянье достал из холодильника гроздь винограда, бросил её в дуршлаг и повёл подбородком:

— Хотел фруктов? Мой.

Чжоу Чао опешил:

— ...И так ты принимаешь гостей?

Бормоча ругательства, он обреченно закатал рукава и принялся мыть виноград.

Шэнь Бянье тем временем выудил пакет с личи:

— Синсин вчера говорил, что хочет замороженных личи. Почисти их заодно.

Чжоу Чао: — ......

Чжоу Чао уставился на твердые панцири личи в полном недоумении:

— Я просто сказал, что хочу фруктов! Имел бы совесть – заставлять гостя чистить вам личи!

Шэнь Бянье огрызнулся:

— У тебя же хватило совести прийти с пустыми руками? Вот и у меня совести хватит.

На самом деле его раздражение подпитывалось тем, что Чжоу Чао похвалил Се Юаньсина. Вроде бы пустяк, но Шэнь Бянье слишком хорошо знал, как Се Юаньсин любит похвалу. Ему вечно казалось, что он сам для Се Юаньсина – лишь приложение к тому загадочному Х, который умел красиво говорить.

Это звучало жалко и глупо, поэтому вслух он ничего не сказал. Он не то чтобы не хотел, чтобы Се Юаньсина хвалили... просто похвала от человека, который постоянно крутится рядом, выводила его из себя.

Увидев, что виноград готов, Шэнь Бянье вынес его в гостиную, поставил на столик и, сорвав ягоду, отправил её прямо в рот Се Юаньсину:

— Малыш, ешь.

Се Юаньсин не ожидал такой атаки холодной сладостью и смешно надул щеку.

Ладонь Шэнь Бянье замерла у его губ:

— Выплевывай сюда.

Се Юаньсину было не по себе от такой опеки, но Шэнь Бянье вел себя максимально естественно. Заметив его взгляд, он лишь нахмурился:

— Что такое? Хочешь съесть прямо с кожицей?

Шэнь Бянье решил баловать своего «павлина» на всю катушку. Ухаживал так тщательно, что не мог вынести даже мысли о том, что Се Юаньсин будет сам мыть фрукты для гостя. И ему было совершенно не зазорно подставлять руку под очистки.

Се Юаньсин отвернулся, потянулся за салфеткой и выплюнул кожицу в неё:

— Не надо так делать. Ты же чистюля, забыл?

Шэнь Бянье коснулся пальцем нижней губы Се Юаньсина, слегка надавливая:

— По отношению к малышу – нет.

Такие привычки не вырабатываются за один день. Шэнь Бянье поднялся:

— Пойду гляну, что там Чжоу Чао застрял. Никак не выходит.

Он тактично умолчал о том, что виноград мыл гость, и о том, что «застрял» тот по его же приказу – чистить личи.

Зайдя на кухню, Шэнь Бянье снова прикрыл дверь и предупредил:

— Если только посмеешь заикнуться, что остаешься на ужин и хочешь, чтобы Се Юаньсин тебе готовил – вылетишь отсюда пробкой.

Чжоу Чао просиял:

— О, так Се Юаньсин умеет готовить? Ну тогда я обязан остаться!

Шэнь Бянье почернел лицом. Чжоу Чао победно усмехнулся, бросил последнюю шкурку личи и кивнул на миску:

— Куда это? В морозилку?

— Да, — буркнул Шэнь Бянье.

Чжоу Чао не спеша убрал личи в холод. Пока он мыл руки, Шэнь Бянье распахнул дверь и крикнул в гостиную:

— Синсин, Чжоу Чао сказал, что сегодня сам приготовит нам ужин!

Чжоу Чао застыл. Он с бешеной скоростью перекрыл кран и выскочил из кухни, пытаясь объясниться.

Се Юаньсин, жуя виноград, опешил:

— А? Неудобно как-то...

Чжоу Чао уже открыл рот, чтобы закивать, но Шэнь Бянье перехватил его, тараторя:

— Я тоже так сказал! Но он вбил себе в голову, что раз пришел с пустыми руками, то должен искупить вину. Сказал, костьми ляжет, но покажет мастер-класс. И помогать запретил – говорит, это его оскорбит.

Лицо Чжоу Чао в этот момент было достойно кисти художника. Он оттащил Шэнь Бянье в сторону и прошипел:

— Какой к чёрту* мастер-класс**?! Я же готовить не умею! Умоляю, оскорби меня, помоги мне!

*Фраза «我tm» (wǒ tm) является сокращением от «我他妈» (wǒ tā mā). Это грубое сленговое выражение в китайском языке, которое используется для усиления эмоций. Буквально оно переводится как «я, твою мать...», но по смыслу чаще всего означает:

«Я, черт возьми...» — используется для выражения сильного раздражения, злости или недовольства.

«Ни фига себе я...» — иногда используется для выражения крайнего удивления.

Обычно за этим выражением следует глагол или прилагательное (например, «я чертовски устал» или «я, блин, не пойду»). Это вульгарный стиль речи, который часто встречается в интернет-переписках или чатах видеоигр.

**露个鬼啊 (lù ge guǐ a): буквально означает "показать призрака". В данном контексте это идиоматическое выражение, означающее "показать что-то совершенно непонятное", "выдать что-то нелепое" или "сделать что-то, чего я совершенно не умею". "鬼" (guǐ - призрак) здесь используется для усиления абсурдности или невозможности ситуации.

Шэнь Бянье вполголоса ответил:

— Удачи, я в тебя верю. Сейчас в интернете полно видео, где учат готовить.

Мать твою*!

*Слово 草 (cǎo) в современном китайском интернет-сленге имеет два основных значения в зависимости от контекста:

Грубое ругательство: это омофон (слово, звучащее так же) для очень грубого глагола 操 (cāo), означающего половой акт (трахать, трахаться). В этом смысле оно переводится как «блядь», «сука» или английское «fuck». Его часто используют для выражения сильного шока, гнева или раздражения.

Смех: в японском интернете иераглиф 草 («трава») используется для обозначения смеха (аналог «лол» или «ха-ха»). Это пошло от того, что японский символ смеха «www» похож на растущую траву. Через субкультуру аниме это значение перекочевало в китайский интернет-сленг. В таком контексте «草» означает «смешно» или «ору».

Чжоу Чао покосился на входную дверь, прикидывая, насколько позорно будет сбежать прямо сейчас.

***

В итоге ужин состоял из еды на вынос, которую Чжоу Чао, попросив Шэнь Бянье отвлечь Се Юаньсина, тайком протащил в дом и переложил в тарелки. Для пущей убедительности он целый час торчал на кухне, слушая, как парочка весело режется в видеоигры в гостиной. Он чувствовал себя вором в собственном доме. Даже мусор спустился вынести, чтобы не пришлось объяснять отсутствие кухонных отходов.

Никогда в жизни Чжоу Чао не был таким «терпилой», поэтому из вредности решил остаться на ночь.

Лу Цян на другом конце провода заходился от хохота:

— И зачем тебе там ночевать? Чтобы портить Шэнь Бянье кровь?

Чжоу Чао стоял у окна с сигаретой. Огни города отражались в его глазах, лицо выглядело ленивым и расслабленным:

— Я, по-твоему, из таких? Я видел, что в обеих комнатах застелены кровати. Значит, спят раздельно. Раз уж я здесь, помогу другу. Из всей нашей компании самый «недолговечный» оказался самым целомудренным.

Звукоизоляция оказалась отличной, и за стеной их разговора слышно не было.

На мягкой двуспальной кровати лежали двое. Под тонким летним одеялом переплетались разгоряченные тела. Кондиционер гудел, гоня прохладу, но воздух казался раскаленным.

Се Юаньсин чуть отодвинулся. Взгляд Шэнь Бянье тут же потемнел, а голос прозвучал нарочито виновато:

— Малыш, может, мне всё-таки уйти в гостиную? Летом там не простудишься. Ну, диван маловат, спина поболит – пустяки. В общаге кровати тоже узкие, я же привык.

Се Юаньсин, спрятав пол-лица под одеялом, незаметно улыбнулся:

— Ну тогда иди к Чжоу Чао, на кровати спина болеть не будет.

Шэнь Бянье: — ......

Шэнь Бянье скрипнул зубами, притягивая Се Юаньсина к себе и в отместку легонько ущипнув его за щеку:

— Малыш... — Он хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. — Дай мне просто пообнимать тебя немного, и я уйду.

Он положил руку на затылок Се Юаньсина, неосознанно потирая кожу. Его пальцы были такими горячими, что шея Се Юаньсина, казалось, начала гореть.

Се Юаньсин негромко рассмеялся:

— Я тебя не выгоняю. Просто жарко очень, вот и отодвинулся.

Этот сверхчувствительный и ранимый альфа вызывал у Се Юаньсина смесь нежности и бессилия. Он не ожидал, что тот период его холодности оставит в Шэнь Бянье такой глубокий след. Он пытался это исправить, но прогресс шел туго.

Вспомнив кое-что, Се Юаньсин спросил:

— Я давно не чувствовал твоих ферромонов. Ты их сдерживаешь, или ты выздоровел и я перестал их ощущать?

Шэнь Бянье на мгновение замер, но быстро взял себя в руки:

— Я их прячу, малыш. Тебе от них плохо, поэтому я их сдерживаю.

Шэнь Бянье сам больше не чувствовал запаха Се Юаньсина. Он панически боялся проверять, чувствует ли Се Юаньсин его самого. Раз тому не нравится – лучше держать ферромоны при себе.

Се Юаньсин легонько толкнул его локтем:

— Выпусти их.

У них впереди ещё несколько лет, и Се Юаньсин не хотел, чтобы тот постоянно жил в режиме самоконтроля.

Шэнь Бянье терзался сомнениями:

— Лучше не надо. Малыш же задыхается от них.

Се Юаньсин покачал головой:

— Все в порядке. Просто не делай их слишком концентрированными сразу.

Запах пепла от догоревшего костра начал медленно заполнять комнату. Шэнь Бянье всматривался в лицо Се Юаньсина с пугающей сосредоточенностью, почти вытаращив глаза – в глубине его зрачков клокотала нескрываемая тревога.

Его руки невольно сжались сильнее, он перестал дышать. Он был похож на утопающего, который жадно ждет от мимики Се Юаньсина хотя бы глотка воздуха.

Никто не мог спасти его. Только Се Юаньсин. Только он.

Шэнь Бянье заговорил, и его голос сорвался:

— Малыш.

Едва он произнес это, как Се Юаньсин нахмурился и закашлялся:

— Кха-кха... Погоди... Убавь немного.

Он чувствует!

В этот миг для Шэнь Бянье прозвучал оправдательный приговор. Груз упал с плеч. Глядя на кашляющего Се Юаньсина, он рывком притянул его к себе, вжимаясь в него всем телом.

Он чувствует. Се Юаньсин всё еще чувствует его.

Шэнь Бянье уткнулся лицом в плечо Се Юаньсина, чувствуя, как предательски теплеют глаза.

— Хорошо, я уберу немного.

Его пальцы снова и снова касались затылка Се Юаньсина, словно проверяя что-то. В голосе зазвучала лихорадочная мольба:

— Малыш, можно укусить? Хочу пометить тебя... Малыш...

Шероховатые подушечки пальцев дразнили чувствительную кожу загривка – нетерпеливо, беспокойно, как змея, примеряющаяся к добыче.

Сжатый в тиски объятий, Се Юаньсин глухо отозвался:

— Нельзя. Это больно. Каждый раз, когда ты кусаешь, мне очень больно.

Он мог пытаться терпеть удушающие ферромоны ради Шэнь Бянье, но это не значило, что он должен позволять калечить себя раз за разом. Он бета. Укус Шэнь Бянье никогда не оставит метку. Это обречено быть тщетным.

Взгляд Шэнь Бянье стал черным, в нем плескалось отчаяние, готовое прорвать плотину. Он звал Се Юаньсина охрипшим, вязким, умоляющим голосом:

— Малыш... Синсин... Мой Синсин...

Рука Шэнь Бянье на затылке Се Юаньсина сжалась в кулак. Глубоко вдохнув, он резко отпустил Се Юаньсина и откинул одеяло, собираясь встать.

Се Юаньсин перехватил его, ничего не понимая:

— Ты куда?

Кадык Шэнь Бянье дернулся:

— За ингибитором, малыш.

— Не смей, — отрезал Се Юаньсин.

Организм Шэнь Бянье больше не выдержал бы такой дозы химии, и тот знал это не хуже него.

Эти два слова пригвоздили Шэнь Бянье к месту. В его глазах боролись жажда и покорность, но он действительно замер.

Се Юаньсин поджал губы и достал из ящика тумбочки коробку.

— Надень вот это.

Кончики его ушей покраснели:

— Вообще-то... хотел подарить тебе на день рождения.

Шэнь Бянье открыл коробку. Внутри лежал намордник-блокиратор (anti-bite muzzle) для альф. Черный, не закрывающий лицо полностью, но с решетчатой конструкцией в районе рта – как изящный стальной капкан.

Шэнь Бянье уже потянулся, чтобы примерить его, но, когда взгляд упал на внутреннюю сторону изделия, в глазах вспыхнул пожар. Он резко вскинул голову:

— Малыш?

Се Юаньсин, чье лицо уже пылало румянцем, неловко отвернулся. Из-под черных прядей волос виднелась алая мочка уха. Под неистовым взглядом Шэнь Бянье он чувствовал себя крайне неуютно и едва слышно пробормотал:

— Ты сам говорил, что тебе нравится... вот я и заказал.

Не то чтобы он сам был фанатом таких странных подарков.

Шэнь Бянье смотрел на Се Юаньсина так, словно хотел проглотить целиком, но, сдерживаясь, медленно застегнул намордник на лице:

— Мне очень нравится этот подарок, малыш. Безумно нравится.

На внутренней стороне холодного черного металла, прямо у самых губ, были выгравированы три маленьких иероглифа:

Се Юаньсин (谢远星).

Глава 67. Украдкой попробовать, украдкой съесть, украдкой укусить.

Шторы перед панорамными окнами были плотно задернуты, их многослойные складки отбрасывали тени, распространявшиеся к кровати. Прежде чем они успели приблизиться, их рассеял тёплый жёлтый свет прикроватной лампы.

Единственная небольшая лампа у кровати создавала ореол, создавая изолированное, теплое и неоднозначное пространство.

Се Юаньсин стоял на коленях на кровати. Его чёрная пижама была мягкой, а шорты слегка закатались из-за его позы, едва прикрывая верхнюю часть бёдер и обнажая его красивые, стройные ноги.

Выражение его лица было невинным и ошеломлённым, словно он совершенно не понимал, в чём проблема этого коленопреклонённого положения. Злоба, присущая человеческой природе, наводит на размышления, на мысль, что, возможно, он и знал, но лишь притворялся невинным.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

К счастью, детский рисунок в виде ярко-желтой утки на груди его черной пижамы свидетельствовал о его чистоте.

"Малыш."

Перед ним стоял высокий мужчина, опираясь на матрас одной рукой, а другим коленом опираясь на край кровати. Его красивое лицо скрывала чёрная, похожая на клетку металлическая морда, холодная, аскетичная, но в то же время излучающая сильнейшую агрессию.

Достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, какому человеку может понадобиться носить такую штуку во рту.

По крайней мере, это был бы нехороший мальчик.

Шэнь Бьянье медленно подошёл к настоящему хорошему мальчику, его голос был хриплым: «Малыш».

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Его губы не могли дотянуться до губ Се Юаньсина. Первым их коснулся холодный, твёрдый металлический намордник.

Кончик его алого языка, отмеченного маленькой чёрной родинкой, лизнул и поцеловал губы Се Юаньсина. При этом кончик его языка коснулся и имени, выгравированного на холодном металле.

Его язык был обжигающе горячим; металлическая морда, похожая на клетку, была ледяной.

Но когда он облизывал имя, феромоны Шэнь Бьянье неудержимо бурлили. Всё его тело словно горело, дыхание было горячим, а взгляд был прикован к Се Юаньсину, словно тот собирался сожрать его целиком.

Он не столько облизывал имя Се Юаньсина на мордочке, сколько брал Се Юаньсина в рот, чтобы жевать его, одержимый и обожающий.

Запах тлеющих углей, оставшихся после бушующего пожара, мгновенно заполнил всю комнату.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Се Юаньсин был застигнут врасплох, окутан интенсивным ароматом феромонов. Его тело инстинктивно отреагировало. Тонкие брови невольно нахмурились, и он закашлялся.

Буквально через несколько секунд у меня потекли слезы.

Его тёмные круглые глаза были покрыты водянистой пеленой, а веки приобрели персиково-красный оттенок. Он был полон слёз.

Большие ладони Шэнь Бьянье обхватили лицо Се Юаньсина, его пальцы коснулись уголка его глаза. «Ты выглядишь таким жалким, когда плачешь, малыш».

«Если я…»

Он остановился, не успев договорить. В этом мире не так уж много «если». То, что произошло, нельзя изменить, и время нельзя повернуть вспять.

Узнайте больше

Кровать

Персик

кровать

Конфликт между его феромонами и травмой Се Юаньсина был неразрешимой проблемой.

Ни один Альфа не мог смириться с тем, что его вторая половинка отвергает и ненавидит его феромоны, и Шэнь Бьянье не был исключением.

Он поймал одну из слёз Се Юаньсина и в отчаянии раздавил её кончиками пальцев. «Детка, я пойду в свою комнату за ингибитором».

Се Юаньсин схватил его. Глаза у него были влажными и тёмными, ресницы дрожали, и крупные слёзы катились по лицу, придавая ему совершенно жалкий вид. Но он покачал головой. «Не уходи».

Его голос был рыданиями. «Просто подави его немного. Подави его немного, и я привыкну».

Шэнь Бьянье сжал кулак так сильно, что вены на тыльной стороне ладони вздулись. Он хрипло и беспомощно проговорил: «Детка, я не могу это сдержать».

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Прямо сейчас его разум был заполнен мыслями о том, как бы прижать человека перед собой к кровати, проникнуть в него, углубить и отметить его.

Этот импульс обжег его. Его феромоны были возбуждены и взволнованы, не находя выхода, настойчивые и тоскливые.

Чем жалобнее плакал Се Юаньсин, тем настойчивее и возбужденнее становились его феромоны.

Лишь тонкая нить разума покачивалась на канате, удерживая Шэнь Бьянье позади себя под натиском слез Се Юаньсина.

Се Юаньсин потёр покрасневшие глаза, его ресницы, залитые слёзками, слиплись. Он крепко сжал губы, долго колебался, но наконец сказал: «Я выйду. Ты сможешь успокоиться одна?»

Не желая, чтобы Шэнь Бьянье слишком много думал, он не скрывал своих истинных мыслей. «Завтра понедельник. Не хочу идти в школу с опухшими, заплаканными глазами».

Узнайте больше

кровать

Кровать

Персик

Он снова поджал губы и неловко добавил: «Многие будут задавать вопросы».

«Может, подождем до каникул? Во время летних каникул попробуем каждый день. Я смогу привыкнуть».

Кадык Шэнь Бьянье дернулся, когда он с трудом произнес: «Детка, тебе не нужно к этому привыкать. Я просто буду каждый раз использовать ингибитор».

Се Юаньсин нахмурился и с необычной твердостью сказал: «Нет».

«В последний раз, когда мы вместе ходили на осмотр, я случайно услышала. Врач сказал, что у тебя передозировка ингибиторов».

Пока Шэнь Бьянье стоял в оцепенении, Се Юаньсин наклонился и сквозь холодную морду словно поцеловал его, нежно сказав: «Ты — альфа, а я — бета. Мы не можем изменить биологические факты, но…»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Его мягкие чёрные волосы коснулись подбородка Шэнь Бьянье. «Раз уж мы решили быть вместе, ты не можешь быть единственным, кто идёт на компромиссы».

«Мы равны».

…..

В одиннадцать часов вечера, когда Шэнь Бьянье вошел в гостиную, Чжоу Чао курил и печатал что-то на своем ноутбуке.

Ноутбук был полон конфиденциальных файлов компании, которые он небрежно оставил открытыми, наблюдая, как вошел Шэнь Бьянье.

Чжоу Чао поднял бровь. «И тебя выгнали даже после этого?»

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

«Я не думал, что у Се Юаньсина такой вспыльчивый характер».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты ни черта не знаешь».

«Моя жена самая лучшая».

Красивый, хорошо учился, с великолепным телом и добрым сердцем. Он был лучшим ребёнком Синсин во всём мире.

Чжоу Чао заговорил с игривым интересом: «Твоя жена?»

«Ты уже называешь его «женой»? Когда вы поженились? Почему я не знала?»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Шэнь Бьянье прямо ответил: «Не называй его так».

«Почему ты среди ночи сидишь в гостиной, вместо того чтобы спать?»

Чжоу Чао сказал: «Мне нужно срочно разобраться с одним документом, а в вашей комнате я не смог найти порт для зарядки».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Иди сюда».

Чжоу Чао последовал за ним, неловко нахмурившись. «Я же говорю, ты можешь обуздать свои феромоны?»

Шэнь Бьянье даже не повернул головы. «Просто терпи».

Узнайте больше

Персик

кровать

Кровать

«Ты не омега. Почему ты такой придирчивый?»

Чжоу Чао стиснул зубы от гнева, ему хотелось только одного: ударить Шэнь Бьянье по затылку. «Феромонное отталкивание между альфами, понятно?»

Шэнь Бьянье подошёл к розетке и протянул руку, чтобы открыть небольшую дверцу в стене. «Розетка».

В углу на стене был висел небольшой светильник. Когда он потянулся к нему, свет автоматически включился, осветив мультяшных Тома и Джерри внизу. Рядом с котом Томом была небольшая дверца. Когда дверца открылась, обнаружились скрытые розетки.

Чжоу Чао был ошеломлен.

Чжоу Чао: «Подожди, у тебя есть что-то такое милое?»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

«Я жалуюсь на вас целый день, мой великий молодой господин, а вы разворачиваетесь и начинаете вести себя как юная леди?»

Шэнь Бьянье недовольно сказал: «Это сделал Синсин».

«Он сказал, что когда ночью хочет зарядить телефон, у него никак не получается воткнуть вилку в розетку, а включать свет ему лень, чтобы найти нужные отверстия. Поэтому он установил рядом с розеткой небольшой светильник. Стоит лишь протянуть руку, и он освещает розетки».

«Разве это не очень практично?» Он бросил холодный взгляд на Чжоу Чао. «Кого ты называешь юной леди?»

Чжоу Чао был несколько убеждён и немного позабавлен. «Се Юаньсин такой милый».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Думаешь, мне нужно это говорить?»

Узнайте больше

кровать

Кровать

Персик

Чжоу Чао: «Тогда достаточно будет просто установить свет. Зачем нужна дверь?»

«Боитесь, что кто-то ночью придёт к вам домой и украдет электричество? Вам приходится прятать розетки?»

Шэнь Бьянье: «Это парный набор, понимаешь? Ты, деревенщина».

«Синсин на самом деле очень хорошо умеет жить. Его идеи порой очень милые и изобретательные. Ты же просто деревенщина, откуда тебе знать?»

Испытывая беспокойство за Шэнь Бьянье, Се Юаньсин вышел из своей комнаты и остановился в дверях. Он увидел, как они вдвоем оживленно обсуждают украшение розетки.

Когда Шэнь Бьянье выставил напоказ такую детскую выходку и похвалил ее перед другими, уши Се Юаньсина слегка покраснели, и он тайком скрылся в своей комнате.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Стоявший у розетки Шэнь Бьянье все еще изумлялся, но в его тоне не могло не прозвучать нотка сожаления.

«Когда Се Юаньсин родился, ему предсказывали, что он станет омегой. Хотя он не стал бетой, некоторые из этих черт в его личности всё же сохранились».

Шэнь Бьянье улыбнулся, его взгляд стал нежным. «Какие милые черты».

«Он просто не показывает их посторонним».

У Чжоу Чао болели зубы от сладости. «Мне до сих пор больше нравится выражение лица нашего великого молодого господина, когда он с презрением говорил: „Кому нужна бета?“»

Шэнь Бьянье без всякого выражения выпустил феромоны с удвоенной силой. Феромоны альф отталкивали друг друга, и в сочетании с подавленностью, вызванной SSS-конституцией Шэнь Бьянье, это застало Чжоу Чао врасплох и заставило его сползти на колени.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Шэнь Бьянье слабо улыбнулся. «Мы все друзья. Не нужно передо мной пресмыкаться».

Чжоу Чао: ...Чёрт побери.

……

Взяв под контроль феромоны, Шэнь Бьянье молча открыл дверь в комнату Се Юаньсина.

Горела маленькая, теплая желтая лампа, но человек на кровати уже спал.

Шэнь Бьянье двигался совершенно бесшумно, беззвучно прижавшись к спине Се Юаньсина. Его рука скользнула под подол одежды, кожа под его прикосновением была нежной и гладкой, словно отборный нефрит с бараньим жиром.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Он поцеловал Се Юаньсин в затылок, оставляя на гладкой коже один за другим едва заметные красные следы любви.

Бету нельзя было пометить. Ему не разрешалось кусаться, но эти частые любовные укусы были своего рода альтернативной маркировкой.

Молчаливое заявление о том, что этот человек принадлежит ему и может принадлежать только ему.

Постепенно Шэнь Бьянье перестал довольствоваться лишь поверхностным прикосновением к затылку и начал двигаться ниже.

Его губы скользнули по воротнику одежды Се Юаньсина, лизнув огненно-красное родимое пятно на правом плече. Кончик языка был влажным и обжигающим, он двигался медленно и методично, словно смакуя деликатес.

Малыш такой нежный.

Узнайте больше

Кровать

Персик

кровать

Нежный повсюду.

И такой ароматный. Сладкий, молочный аромат задержался на кончике его носа, несравненно насыщенный и совершенно чарующий.

Запах был словно крючок, и Шэнь Бьянье мгновенно поддался ему. Всякий раз, когда он оказывался рядом с Се Юаньсином, ему хотелось его поцеловать и облизать.

Но когда Шэнь Бьянье на самом деле попытался лизнуть и попробовать, он смог извлечь лишь крошечную частичку вкуса от повторяющихся лизаний и поцелуев.

Он не мог понять, был ли этот легкий привкус психологическим или он действительно его ощутил.

Но даже немного было хорошо. Этот сладкий, пахнущий молоком малыш, даже будучи таким скупым, что дал ему попробовать лишь крошечный кусочек, обожал его до смерти.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Се Юаньсин крепко спал, а Шэнь Бьянье, в свою очередь, был в возбуждении. Его губы, прижавшиеся к ярко-красному родимому пятну, то открывались, то закрывались. Когда его язык ощутил нежную плоть, он беззвучно позвал: «Малыш!»

Бэби сказал, что они вместе.

Он получил признание.

Он мог делать всё это. Ему не нужно было беспокоиться о том, уместно ли это или невежливо.

Если бы он сделал это тайно, не зашел слишком далеко и не разбудил спящего ребенка, все было бы в порядке.

Конечно, ему также нужно было знать меру, чтобы его феромоны снова не начали выходить из-под контроля.

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Шэнь Бьянье ущипнул маленький сосок, размял его, прежде чем убрать руку. В темноте он молча облизал кончики пальцев, коснувшихся маленькой вершинки. В кромешной тьме ночи его глаза казались невероятно тёмными.

Глава 68. Дело, которое удобно сделать попутно.

Глава 68. Дело, которое удобно сделать попутно.

Под потолком, мерно жужжа, вращался вентилятор, а в аудитории витало едва уловимое, скрытое нетерпение.

Для их факультета это был последний экзамен в семестре. Многие студенты собрали вещи заранее: стоило сдать работу, как можно было хватать чемоданы и разъезжаться по домам. Чем ближе был момент завершения, тем сильнее становился этот зуд ожидания. Никто уже не решал задачи – все то и дело поглядывали на настенные часы, предвкушая финальный звонок.

Се Юаньсин в последний раз проверил свой лист и рассеянно крутанул ручку в пальцах.

Эта привычка была характерной чертой Шэнь Бянье. В его руках вертелось всё что угодно: даже мобильный телефон он мог изящно перекинуть парой движений. Его пальцы с четко очерченными костяшками двигались так плавно и ловко, что это зрелище завораживало. Насмотревшись на него, Се Юаньсин невольно начал подражать.

Но опыта ему не хватало: ручка с отчетливым стуком сорвалась с кончиков пальцев на стол, заставив витающего в облаках парня вздрогнуть. Он украдкой взглянул на преподавателя и смирно положил ручку, больше к ней не прикасаясь. На его запястье красовались изящные часы, стрелка которых бережно отсчитывала секунды.

До конца экзамена оставалось десять минут, но мысли Се Юаньсина уже улетели далеко за пределы аудитории. Они с Шэнь Бянье договорились поужинать вечером в новом ресторане рядом с домом, который присмотрели в сети.

Рядом с их общим домом в городе Z.

Когда наконец прозвенел звонок, аудитория мгновенно зашумела. Се Юаньсин решил, что это обычная суета окончания экзамена, но заметил, что все смотрят на дверь. Проследив за их взглядами, он в недоумении повернул голову.

В дверях стоял высокий статный парень. Волосы были слегка зачесаны назад, открывая резкие, красивые черты лица. Широкие плечи, узкая талия – в руках он держал стакан виноградного напитка с желе*. Он выглядел как топ-модель или кинозвезда в образе «золотого студента», пришедшая сниматься в рекламе чая. Его яркая внешность в сочетании с определенной известностью заставляла толпу в аудитории волноваться еще сильнее.

*多肉葡萄 (duō ròu pútáo) - дословно "мясистые винограды". Это название популярного напитка в Китае, который обычно состоит из винограда, йогурта или молока, и иногда других добавок. В русском языке его часто переводят как "сочные винограды" или просто оставляют как "виноградный напиток".

Преподавателю пришлось выйти в коридор, чтобы вежливо попросить его отойти в сторону. Поскольку Се Юаньсин сидел недалеко от двери, до него долетали обрывки разговора.

— Молодой человек, вы стоите здесь и нарушаете дисциплину на экзамене, — строго сказал преподаватель.

Шэнь Бянье послушно отступил, но в его голосе прозвучала нотка невинной обиды:

— Профессор, мне показалось, что звонок уже прозвенел.

Он специально дождался сигнала, прежде чем показаться, просто чтобы разок взглянуть на своего «малыша Синсина» в обстановке экзамена. И то, что его попросили уйти меньше чем через полминуты, явно задело его самолюбие.

Дальнейшее Се Юаньсин слышал смутно. Обычные нравоучения: звонок прозвенел, но пока работы не собраны, выходить нельзя, а значит, нужно соблюдать тишину. Се Юаньсин знал этого преподавателя – занудного старичка, помешанного на правилах, и мог бы с точностью до восьмидесяти процентов воспроизвести его интонации в уме.

Уголки губ Се Юаньсина дрогнули в невольной улыбке. Он сидел на месте, следя глазами за преподавателем, преданно ждал, пока тот заберет его листок, а потом нетерпеливо провожал его взглядом до конца ряда.

Как только последняя работа была собрана, аудитория пришла в движение. Обычно Се Юаньсин неспешно ждал, пока основная масса схлынет, но в этот раз он подорвался мгновенно. Словно птица, хлопающая крыльями, он радостно вылетел за дверь.

Однако в коридоре Шэнь Бянье не оказалось. Се Юаньсин растерянно огляделся, подхватил свой черный рюкзак из шкафчика и только выйдя из учебного корпуса, увидел знакомый силуэт у клумбы.

Шэнь Бянье говорил по телефону. Лицо его было темным, но он сразу заметил появление Се Юаньсина. Протянув ему стакан с холодным напитком, он перехватил свободную руку Се Юаньсина и начал бессознательно потирать косточку на его запястье. В этом жесте чувствовалась скрытая тревога.

— В какой больнице? Я сейчас буду.

Се Юаньсин тут же вопросительно посмотрел на него. Шэнь Бянье сбросил вызов, его красивое лицо оставалось мрачным, брови были плотно сдвинуты.

— Малыш, мне нужно в больницу. Ты...

— Я с тобой, — быстро перебил его Се Юаньсин.

Он испугался, что у Шэнь Бянье снова проблемы с феромонами, но на месте выяснилось: беда случилась с Чжоу Чао. Шэнь Бянье узнал об этом поздно, в палате уже никого не было. Чжоу Чао лежал весь в гипсе и бинтах, и увидев их, слабо поприветствовал:

— О, явились. Необязательно было так выряжаться и обливаться парфюмом, чтобы меня навестить.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Думаешь, я для тебя наряжался? Гипс у тебя на ноге, а не на роже, а кожа всё такая же толстая.

В его холодности сквозила злость на друга. И не потому, что Чжоу Чао сорвал ему планы на вечер, – Шэнь Бянье не был настолько бесчеловечным.

— Красавчик, ничего не скажешь. Тебя избивают до такого состояния, а ты мне ни слова. Мог бы хоть позвонить, пока еще мог уворачиваться. Думаешь, я бы не пришел?

Чжоу Чао горько усмехнулся и замялся.

Шэнь Бянье нахмурился: — Когда я тебя эксплуатирую, я не сомневаюсь. Ты-то чего засомневался?

Се Юаньсин поджал губы: — Чжоу Чао, я, пожалуй, пойду наберу тебе воды.

Хотя бутылка стояла прямо на тумбочке, все поняли, что это лишь предлог – Се Юаньсин давал им возможность поговорить без свидетелей. Но Чжоу Чао остановил его:

— Не надо, вода есть.

Он указал на стакан, поморщился от боли в ранах и зашипел сквозь зубы. Вид у него был жалкий, но Шэнь Бянье лишь мрачнел:

— Говори уже, хватит тут змеей шипеть. Кто это сделал? Я устрою его на соседнюю койку.

Чжоу Чао нервно хмыкнул: — Мой отец.

Шэнь Бянье запнулся, а потом выдал: — Ничего, его я тоже могу за тебя побить.

Как человек, который собственноручно сдал родного отца полиции за запрещенные препараты, он не видел проблемы в том, чтобы проучить чужого. Учитывая паршивый характер отца Чжоу Чао, тот наверняка заслужил каждую затрещину.

Чжоу Чао: — Спасибо.

Шэнь Бянье: — Не за что.

Се Юаньсин: — ...

Се Юаньсин мягко вернул разговор в нормальное русло: — Твой отец... за что он тебя так?

Чжоу Чао замолчал. Со сломанной ногой, в этой больничной тишине, его обычно хитрые глаза потеряли былой блеск.

— Да так... Узнал про нас с Лу Цяном.

Шэнь Бянье нахмурился: — Ну узнал и узнал. Вы же оба вроде не всерьез?

Хотя Шэнь Бянье не одобрял такой подход к отношениям, он знал: если всё «не всерьез», то семьи обычно не свирепствуют – разбежались и забыли. За глянцевым фасадом элитных семей скрывалось много грязи, но случай Чжоу Чао явно не тянул на такую жестокую расправу.

Чжоу Чао посмотрел на Шэнь Бянье, в его глазах что-то блеснуло:

— Наверное, не совсем «не всерьез». Мы решили попробовать... а вдруг получится дойти до конца.

Он часто не понимал Шэнь Бянье. Люди, знающие, что им недолго осталось, обычно пускаются во все тяжкие, прожигая жизнь. Состояние семьи Шэнь позволяло Шэнь Бянье вести самый развратный образ жизни. Но тот выбрал верность, на которую способны немногие. Наблюдая за этим, Чжоу Чао тоже захотелось узнать, что это за чувство. Возможно, его зацепило то, с каким почти детским восторгом Шэнь Бянье показывал ему нелепый, но милый ночник в виде розетки, который Се Юаньсин приклеил в углу. Поддавшись какому-то порыву, он сказал «нет», когда семья потребовала порвать с Лу Цяном.

Удивительно, но Лу Цян тоже не сдался. У них не было странной болезни Шэнь Бянье, их не ценили в семьях, у них не было таких капиталов, и даже имена были самыми обычными – но в глазах друг друга они сияли.

Шэнь Бянье был удивлен, но всё же подбадривающе сжал плечо друга: — А где Лу Цян?

Чжоу Чао горько усмехнулся: — Семья выслала его из страны.

Он выдохнул, борясь с собой, но всё же решился: — У тебя есть еще свободные деньги? Можешь одолжить? Я запустил новую компанию, сейчас критический момент. Семья обрубила финансирование, но я хочу вытянуть её сам. Если дело выгорит, у меня будет право вернуть его назад.

Может быть, если он приложит достаточно усилий, появится надежда.

— У меня есть лишняя сумма, — ответил Шэнь Бянье. — Давай оформим как мои инвестиции. Переведу на карту.

Чжоу Чао кивнул: — Ладно, спасибо.

Шэнь Бянье лишь фыркнул. Се Юаньсин, видя, что дела улажены, нерешительно спросил:

— А тебя есть кому кормить вечером? Может, я пойду куплю ребершек и сварю бульон, принесу попозже?

Чжоу Чао замер, глядя на Се Юаньсина, и невольно улыбнулся – в тот момент от парня веяло каким-то особенным домашним теплом. Но в следующую секунду перед его лицом возникла ледяная физиономия Шэнь Бянье, который беззвучно проартикулировал одними губами: «Меньше пялься на мою жену».

Вслух же Шэнь Бянье развернулся и потянул Се Юаньсина к выходу: — Малыш, у него есть деньги на сиделку, не умрет с голоду. Какой еще бульон из ребер? Раз уж у него кости сломаны, пусть свои выгрызет и пожует, если приспичит.

Се Юаньсин оглянулся на удаляющуюся дверь палаты, округлив свои темные глаза:

— Но так просто бросать его нехорошо, разве нет?

Шэнь Бянье коснулся кончиками пальцев уголка его глаза, проведя по родинке-слезке:

— Малыш, не надо беспокоиться о других.

«Не смотри на других. Не держи их в сердце».

Они не важны. И они недостаточно хороши.

Только он один будет трепетать от восторга под взглядом Се Юаньсина.

Се Юаньсин вздохнул: — Но он же твой друг. Он так сильно ранен, нужно же как-то позаботиться.

Шэнь Бянье, не колеблясь ни доли секунды, отрезал:

— У меня нет друзей, малыш.

Се Юаньсин: — ...

На мгновение Се Юаньсину захотелось похулиганить: попросить Шэнь Бянье повторить это, тайно записать на диктофон и однажды включить Чжоу Чао, лежащему на больничной койке.

Он тихо рассмеялся, отгоняя эту мысль, и больше не заикался о заботе о Чжоу Чао.

Для Се Юаньсина тот был лишь другом Шэнь Бянье. Если Шэнь Бянье не хотел, чтобы он обращал на кого-то внимание, то даже лежащий в гипсе Чжоу Чао не имел для него значения. Се Юаньсин выкинул это из головы, не подозревая, что у этой истории будет неожиданное продолжение, которое он вскоре услышит от отца Шэнь Бянье.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены*.

*软饭男 (ruǎnfàn nán): это уничижительный термин, который буквально означает "мужчина, который ест мягкий рис". В китайской культуре это означает мужчину, который живет за счет своей женщины, не работает и полностью зависит от ее денег и поддержки (альфонс). Мягкий рис – это метафора легкой жизни, не требующей усилий.

— Малыш. — На мягкой постели Шэнь Бянье крепко сжимал Се Юаньсина за талию, не выпуская из объятий. В его голосе отчетливо слышалась обида: — Все совсем не так, как мы договаривались.

Се Юаньсин: — И что же не так?

Шэнь Бянье угрюмо протянул: — Разве мы не договаривались поехать в город Z, чтобы отдохнуть вместе, малыш? Почему ты снова взялся за подработку?

Се Юаньсин невинно захлопал ресницами: — Но это и есть город Z. Моя работа занимает всего три часа в день. Разве все остальное время я не провожу с тобой? — Он похлопал Шэнь Бянье по руке: — Ну всё, мне пора идти.

На самом деле Се Юаньсин не планировал работать этим летом, но преподаватель, с которым он общался раньше, порекомендовал ему место репетитора с очень высокой оплатой и коротким графиком. Отказаться было почти невозможно.

Это было то самое чувство, будто деньги падают прямо с неба, а ты даже руки не протягиваешь, чтобы их поднять. Благодаря деньгам по контракту с Шэнь Бянье, Се Юаньсин сейчас не испытывал нужды, но ему нравился сам процесс заработка своими руками. Это давало ему то самое чувство надежности, как у хомячка, запасающего припасы в норку.

Шэнь Бянье притянул Се Юаньсина к себе и липко поцеловал:

— Малыш, давай я тебя подвезу.

— Твоей машины нет в городе Z, так что не стоит, — Се Юаньсин покачал головой. — Ты вызовешь такси, доедешь со мной до места, а потом снова вызовешь такси, чтобы вернуться. Так только детей в школу провожают.

Шэнь Бянье низко рассмеялся, поддразнивая его, как ребенка:

— Угу, малыш у нас не ребёнок, малыш уже взрослый.

Се Юаньсин: — ......

Он поджал губы и взглянул на Шэнь Бянье. Его взгляд красноречиво говорил: «И кто тут из нас ведёт себя как ребёнок?»

«Взрослый» Се Юаньсин хладнокровно убрал руки Шэнь Бянье со своей талии. Его лицо было беспристрастным, а родинка под глазом словно дрогнула:

— Раз понимаешь, отпускай. Взрослому пора на работу.

Стоило Се Юаньсину выйти за дверь, как его телефон звякнул.

Шэнь Бянье: «Малыш ушел на работу, а я ложусь досыпать. Такое чувство, будто я – альфонс на содержании у своего малыша».

Се Юаньсин: «Тсс, не смей так о себе думать».

Шэнь Бянье: «Я не принижаю себя, малыш».

Шэнь Бянье: «Альфонс должен хорошо обслуживать свою жену в постели. Малыш, когда ты позволишь мне тебя обслужить?»

Шэнь Бянье: «Дай мне шанс продемонстрировать свои профессиональные навыки, малыш».

Сколько бы раз это ни случалось, Се Юаньсин каждый раз замирал от этих внезапных двусмысленных тем, которые заводил Шэнь Бянье. Кончики его ушей, совершенно лишенные защиты, мгновенно вспыхивали алым.

Се Юаньсин: [Стикер: котик убегает.jpg]

Се Юаньсин: «Я на работе. Не беспокоить».

К «этому делу» Се Юаньсин не относился как к чему-то, чего нужно избегать. Просто у него не было опыта, и он в любом случае немного нервничал. Вообще-то он уже решил дать Шэнь Бянье волю на его день рождения, но Се Юаньсин не был мастером грязных разговоров. Такие вещи просто не шли у него с языка, поэтому он, как страус, прячущий голову в песок, решил дождаться самого дня рождения.

***

В кафе Се Юаньсин сидел на диване с плотно сжатыми губами и непроницаемым лицом.

Любой человек, которого по пути с работы домой, почти у самого порога, полупринудительно отвезли в кафе, не светился бы радостью. Особенно если учесть, что напротив него стоял открытый ноутбук.

На экране шел видеозвонок. Мужчина средних лет в дорогом костюме и очках выглядел очень элегантно и вежливо:

—  «Приятно познакомиться. Я отец Шэнь Бянье».

Се Юаньсин ответил равнодушно:

— Приятно познакомиться? Все, что я вижу – это ноутбук.

Ах да, и телохранителей, которые пристально следили за ним из-за этого ноутбука.

Шэнь Чжэн: —  «Я очень занят, у меня нет времени ехать в город Z, чтобы встретиться с тобой лично. Надеюсь на понимание».

Се Юаньсин: — Раз вы так заняты, давайте закончим разговор.

Он потянулся, чтобы захлопнуть крышку ноутбука, но телохранитель за его спиной среагировал мгновенно, отодвинув компьютер назад.

Се Юаньсин повернул голову, посмотрел на другого телохранителя, который неявно преграждал ему выход, и молча скривил губы.

Шэнь Чжэн смотрел на него с интересом: «Зная, что я отец Шэнь Бянье, тебе не подобает вести себя так».

Се Юаньсин не смягчился, его взгляд стал еще холоднее:

— Вы приказали схватить меня прямо на улице и поставить передо мной компьютер. Это единственное отношение, которого вы заслуживаете.

К нему не проявили уважения, и он не собирался уважать человека, возникшего из ниоткуда.

Шэнь Чжэн пристально посмотрел на него. Он не стал продолжать спор – само его личное появление (пусть и по видеосвязи) уже было для него снисхождением. Если бы не слухи о недавних выходках парня из семьи Чжоу, которые послужили ему тревожным звонком, он бы не стал искать встречи с Се Юаньсином сейчас.

Изначально Шэнь Чжэн не принимал Се Юаньсина всерьез. Он полагал, что Шэнь Бянье просто «играет», и через пару лет они расстанутся сами собой. А если нет – в двадцать пять лет вмешаться будет не поздно. Но сейчас он внезапно осознал: ожидание лишь даст им время укрепить чувства до такой степени, что в их жизни не останется места для детей от кого-то другого. А этого он допустить не мог. Если дело дойдет до «смерти, но не подчинения», разрулить ситуацию будет гораздо сложнее.

Шэнь Чжэн не стал ходить вокруг да около:

—  «Насколько мне известно, Шэнь Бянье потратил на тебя немало денег, а еще больше одолжил одному своему другу. Вполне возможно, что он прогорит и останется ни с чем. Он, вероятно, больше не сможет обеспечивать тебе роскошную жизнь. Как насчет того, чтобы заключить сделку со мной?»

Се Юаньсин встретился с ним взглядом через экран и спокойно спросил:

— Какую сделку?

Шэнь Чжэн небрежно произнес:

—  «Не волнуйся, я не собираюсь вас разлучать. Я дам тебе денег. Ты должен согласиться и убедить моего сына завести ребенка от другого человека. Мне нужен наследник. Вы даете мне наследника, а в остальном – делайте что хотите, мне плевать».

Се Юаньсин посмотрел на элегантного мужчину на экране, и в нем мгновенно вспыхнуло чувство глубокого отвращения. Его брови гневно сошлись на переносице. Этот человек говорил о таких вещах так легко, будто речь шла о погоде. Когда он упоминал собственного сына, это ничем не отличалось от упоминания машины для воспроизводства детей.

Тошнит.

Подавив отвращение, Се Юаньсин сухо ответил:

— Можно мне подумать? Сколько вы дадите?

Шэнь Чжэн усмехнулся:

—  «Достаточно, чтобы ты до конца жизни ни в чем не нуждался. Сколько времени тебе нужно на раздумья?»

Се Юаньсин небрежно бросил: — Подождите.

С этими словами он опустил руки под стол и начал лихорадочно печатать. Его пальцы летали по экрану с небывалой скоростью.

Се Юаньсин: [Стикер: котик выглядывает.jpg]

Се Юаньсин: [Стикер: ты тут? ты тут? ты тут?]

Шэнь Бянье: «Малыш, я тут. Что случилось?»

Шэнь Бянье: «Ты уже закончил? Мне заехать за тобой?»

Се Юаньсин: «Твой отец нашел меня. Предлагает деньги».

Шэнь Бянье: «Он что, идиот?»

Шэнь Бянье: «Решил разыграть сценарий "вот тебе миллион, брось моего сына"?»

Шэнь Бянье: «Малыш, не слушай его. Когда он сдохнет, всё и так будет моим».

Се Юаньсин хмуро посмотрел на экран, где высветилось сразу три сообщения подряд. Он не понимал: он ведь специально ускорился, почему Шэнь Бянье все равно пишет быстрее него?

Он набрал последнюю фразу и отправил:

Се Юаньсин: «Хочет, чтобы я согласился и убедил тебя завести ребенка от другого человека, чтобы тот стал его наследником».

Шэнь Бянье: «...Малыш, не разговаривай с дураками. Где вы? Я сейчас буду».

Се Юаньсин отправил геолокацию и добавил: «Я хотел спросить: могу я согласиться, забрать деньги и ничего не делать?»

Шэнь Бянье, уже направляясь к месту, опустил взгляд на телефон. Увидев это, он не смог сдержать смешка.

Шэнь Бянье: «Наш малыш Синсин решил немножко побыть плохим?»

Он больше не говорил, что у Се Юаньсина «мрачные мысли». Его ласковый, полный обожания голос был преобразован функцией «голос в текст» в обычные печатные знаки. Се Юаньсин не мог определить интонацию по иероглифам, но не чувствовал в этом ни капли насмешки.

Се Юаньсин: «Я думаю, он плохо к тебе относится. Раз деньги дают даром – надо брать. Даже если получим только задаток, уже неплохо».

Сердце Шэнь Бянье внезапно смягчилось. Даже раздражение от того, что Шэнь Чжэн полез к Се Юаньсину в обход него, немного утихло.

...Хотя нет, все равно бесит. Какого черта Шэнь Чжэн клеится к его жене?

Шэнь Бянье: «Малыш, эти деньги брать нельзя».

Се Юаньсин поджал губы. Подумав, он решил, что Шэнь Бянье прав – по сути, это мошенничество, нехорошо.

Но в следующую секунду пришло новое сообщение.

Шэнь Бянье: «Шэнь Чжэн из тех, кто может затаскать тебя по судам за мошенничество. Лучше я сам это сделаю, малыш. Меня-то он за решетку не упечет».

Почему-то, прочитав эти строки, Се Юаньсин захотел рассмеяться. В этом смехе смешались ирония, недоумение и какая-то сложная грусть. Отец Шэнь Бянье, должно быть, и впрямь относился к сыну паршиво.

Шэнь Чжэн на другом конце провода нетерпеливо постучал костяшками пальцев по столу:

—  «Ты подумал? Мое время ограничено. Ты должен понимать, что в этом предложении для тебя нет никаких минусов». — К соблазну деньгами он добавил угрозу: —  «Если ты не согласишься, ваша дальнейшая жизнь с моим сыном может оказаться не такой сладкой, как ты воображаешь. Шэнь Бянье раздал все деньги друзьям. Остальные активы на его имя я тоже найду способ заморозить. Гарантирую, вы останетесь без гроша. Не возненавидит ли он тебя тогда? Ведь именно из-за тебя ему придется жить в нищете. К тому же, со следующего семестра он на третьем курсе, скоро выпуск. Ты хочешь, чтобы он шел в люди, унижался ради куска хлеба и терпел косые взгляды? Он избалован жизнью, он не такой, как ты. Если он пожалеет об этом и бросит тебя, ты останешься ни с чем».

Се Юаньсин медленно поднял чашку с кофе, медленно отхлебнул и так же медленно поставил ее на место. Он обдумывал, что бы такое сказать, чтобы потянуть время. В его исполнении эта медлительность выглядела чертовски раздражающе.

Шэнь Бянье незаметно подошел сзади и со смешком похвалил его:

— Малыш косплеит* маленького ленивца? Как мило.

*cos: это сокращение от английского слова "cosplay", которое означает "косплей" ‒ перевоплощение в персонажа из аниме, манги, видеоигр, фильмов и т.д. (Вероятно, речь идёт о ленивце по имени Блиц из мультфильма «Зверополис»).

Се Юаньсин обернулся, его глаза расширились от удивления:

— Как быстро ты пришел.

Хотя кафе находилось недалеко от их жилого комплекса, скорость, с которой Шэнь Бянье здесь оказался, все равно поражала.

Шэнь Бянье сел рядом с Се Юаньсином и посмотрел в глаза Шэнь Чжэну на экране. Всего одного взгляда хватило, чтобы он холодно усмехнулся:

— Сколько денег ты готов дать? Я согласен.

Шэнь Чжэн произнес сурово:

—  «Я надеюсь, вы сначала обсудите это между собой, а потом дадите мне ответ».

Он не был дураком. Шэнь Бянье примчался за такое короткое время, и человек, который раньше так активно сопротивлялся, вдруг сразу говорит «согласен» – любой поймет, что это не всерьез.

Раз уж явился Шэнь Бянье, разговор с Се Юаньсином продолжать было бессмысленно. Сказав это, Шэнь Чжэн оборвал видеосвязь.

Телохранители удалились сразу после звонка. Шэнь Бянье проводил их ледяным взглядом. Затем он повернулся к Се Юаньсину:

— Малыш, не слушай бредни Шэнь Чжэна.

Се Юаньсин: — ......

Шэнь Бянье: — Даже если он действительно заморозит мои счета, я никогда не пожалею о своем выборе.

Се Юаньсин удивленно взглянул на него:

— Ты слышал?

Шэнь Бянье: — Слышал.

— Малыш, — он осекся на мгновение. — Я боялся, что Шэнь Чжэн наговорит тебе гадостей, поэтому бежал сюда со всех ног.

Он знал, что Се Юаньсин не бросит его так просто, но он слишком хорошо знал вкус того, когда от тебя отказываются. Бег сюда был чистым инстинктом.

— И точно – стоило прийти, как я услышал, как он меня очерняет. — Шэнь Бянье попытался сказать это непринужденно, но в его голосе проскользнула затаенная мольба: — Не слушай его, малыш.

С серьезным лицом он приблизился к Се Юаньсину и поцеловал его в родинку под глазом:

— Я справлюсь с трудностями, малыш. Я не такой бесполезный, как он говорит.

Се Юаньсин подумал и так же серьезно ответил:

— Ничего страшного. Даже если ты пожалеешь, я тебя все равно не отпущу. И если ты не сможешь зарабатывать на жизнь – тоже не беда. Я могу тебя содержать.

Он говорил это искренне, от всего сердца. Се Юаньсин знал, что Шэнь Бянье осталось всего несколько лет, и он не хотел, чтобы его жизнь была омрачена тяжким трудом. Каждый будущий день мог быть таким, как сегодняшний: он уходит на работу, а Шэнь Бянье ждет его дома.

Се Юаньсин ни на секунду не задумывался о предложении отца Шэнь. Он никогда бы не допустил, чтобы у Шэнь Бянье был ребенок от кого-то другого.

Как только Се Юаньсин закончил говорить, его руку крепко сжали. От ладони Шэнь Бянье исходил жар, а само рукопожатие было нетерпеливым, словно он звал его за собой.

Шэнь Бянье хрипло выдохнул:

— Малыш, пойдем домой. И лучше побыстрее.

Се Юаньсин опешил:

— Что случилось? Что-то срочное?

Может, он вспомнил о чем-то важном или хочет немедленно разобраться с отцом?..

Глаза Шэнь Бянье лихорадочно блеснули. Со вздохом, полным скрытой страсти, он произнес:

— Малыш говорит такие милые вещи прямо мне в лицо. Прилежный альфонс должен поспешить и продемонстрировать малышу свои профессиональные навыки*.

*合格的 (hégé de): квалифицированный, соответствующий требованиям, подходящий.

Таким образом, фраза подразумевает, что даже мужчина, который находится на содержании у жены, чтобы считаться "приемлемым" или "достойным" в этой роли, должен показывать, что он способен работать и имеет какие-то профессиональные навыки.

Глава 70. Осквернённый.

Глава 70. Осквернённый.

«Настоящий «альфонс» (тот, кто живет за чужой счет) должен активно демонстрировать свои рабочие навыки.»

Для Шэнь «Альфонса» Бянье эта фраза была не просто словами.

Сидящий на краю кровати Се Юаньсин напряженно наблюдал за ним. Шэнь Бянье облизнул губы; его взгляд горел предвкушением, словно у хищника перед трапезой.

— Знаю, что мой малыш боится, — прошептал он. — Мы не будем «этого» делать. Я просто поухаживаю за тобой. Мне правда очень хочется попробовать... Умоляю, малыш.

Шэнь Бянье крепко обхватил колено Се Юаньсина. Тон просящий, но поза – нападающая, а возбуждение в глазах едва не плещет через край. Се Юаньсин колебался. Он планировал это на день рождения Шэнь Бянье, но, если попробовать заранее... наверное, ничего страшного?

Пока он предавался раздумьям, подушечки пальцев Шэнь Бянье уже начали нежно поглаживать чувствительную кожу у колена. Шэнь Бянье заговорил с нескрываемым нетерпением:

— Малыш, я ведь тебе всё своё уже показал. — В следующую секунду в его голосе прозвучала притворная обида: — А на твоё я даже ни разу не взглянул. Возбудись и ты ради меня, хорошо, малыш?

Говоря эти жалобные слова, он вел своей широкой ладонью вверх от колена. Рука, словно раскаленная змея, скользнула в широкую штанину летних шорт. Шэнь Бянье издал тихий вздох:

— Малыш, ты ведь тоже это чувствуешь?

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло от стыда:

— Я же не мёртвый… ах…

Сначала орудовали только руки. Бледное лицо Се Юаньсина становилось всё краснее, он резко сжал простыню. Под аккомпанемент странных влажных звуков ткань в его руках становилась всё более измятой.

Шэнь Бянье был вне себя от возбуждения. Его феромоны бесконтрольно просачивались наружу, голос стал хриплым:

— Малыш, ты так чудесно стонешь. Не сдерживайся, не кусай губы. — Он поднял взгляд, его кадык дернулся, и он тут же поправился: — Хотя можешь кусать, только несильно, не до крови.

— У тебя сейчас такое выражение лица… — взгляд Шэнь Бянье потемнел, — такое красивое, малыш.

Горячая широкая ладонь оказалась скрыта под тонкой тканью. Нижнее белье уже было стянуто вниз, но свободные шорты всё еще оставались на месте, словно оберегая стыдливость застенчивого юноши.

Шэнь Бянье прохрипел:

— Дай мне взглянуть, малыш, всего один разок. Мне всё в тебе понравится.

Говоря это, он непреклонно стянул одежду. Перед ним предстала чистая, розоватая плоть. Шэнь Бянье смотрел на неё, медленно приближаясь.

— Шэнь… мм… ах…

Се Юаньсин резко откинул голову назад. Его белая тонкая шея напоминала лебединую – изящная и хрупкая. Маленький кадык оказался беззащитно выставлен напоказ, словно приглашая прикоснуться к нему губами.

«У альф во рту очень жарко», — это фраза, которую Шэнь Бянье когда-то произносил. Теперь Се Юаньсин почувствовал это на себе – насколько это было горячо, почти обжигающе, заставляя его самого вспыхнуть.

Уголки его глаз покраснели, тонкие веки припухли, на ресницах выступили слезы. Он прикусил губу, пытаясь сдержать стоны. По позвоночнику словно пробегали микроскопические разряды тока. Всё тело Се Юаньсина обмякло. Впервые испытывая подобное, он хотел сжать ноги, но боялся шевельнуться. Его пальцы, вцепившиеся в волосы Шэнь Бянье, дрожали, не смея применить силу. В полузакрытых темных глазах плескались волны нежности, а лицо в этот момент казалось вызывающе соблазнительным.

Шэнь Бянье сглотнул, его кадык снова дернулся. Проведя пальцем по губам, он посмотрел на Се Юаньсина потяжелевшим, темным взглядом:

— Сладкий, малыш.

Се Юаньсин не успел его остановить и воочию увидел шокирующую сцену. В мгновение ока он покраснел с головы до пят и пролепетал:

— Ты…

Шэнь Бянье вел себя так, будто сделал нечто совершенно естественное:

— Малыш, тебе было хорошо? Я хорошо обслужил своего малыша? Я ведь достойный «альфонс», верно? Тебе не в убыток содержать меня?

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, словно крылья черной бабочки. Он не смел встретиться взглядом с горящими глазами Шэнь Бянье и опустил взор, но увидел нечто иное.

Он протянул руку, чтобы подтянуть Шэнь Бянье, стоявшего на коленях у кровати. Кончики его пальцев нервно дрожали. Набравшись храбрости, он произнес едва слышным голосом:

— ...Давай я тебе помогу.

Взгляд Шэнь Бянье мгновенно потяжелел. С трудом он выдавил:

— Малыш, не нужно. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо, а не заключал сделку.

Се Юаньсин поджал губы и тихо сказал:

— Я тоже хочу, чтобы тебе было… — Он не мог произнести такие бесстыдные и прямые слова. Помедлив, Се Юаньсин добавил еще тише: — … приятно. Подожди меня.

Се Юаньсин быстро привел себя в порядок, вышел и вернулся с какой-то вещью в руках.

Шэнь Бянье полулежал на кровати: расстёгнутый воротник, широкие плечи, узкая талия, длинные прямые ноги. Слегка приоткрытая металлическая молния поблескивала холодным блеском. От него веяло мужскими гормонами.

Се Юаньсин был в белой рубашке – чистый, невинный, как заблудившийся олененок. Длинный подол едва прикрывал ягодицы, а прогиб в его тонкой талии казался мягким и изящным.

Он потянулся к молнии и впервые «лицом к лицу» встретился с тем «20-сантиметровым гигантом», которого раньше видел только на фото. В голове мелькнуло сомнение: «Справлюсь ли я?»

Лицо Се Юаньсина пылало, ресницы беспокойно трепетали. Закусив губу, он просто достал зажатую в руке вещь и надел её. Это дало ему каплю смелости – не видеть пугающую реальность напрямую. Он медленно опустил голову и коснулся губами, определяя местоположение.

Шэнь Бянье едва не сошел с ума. Его феромоны заполнили всё пространство, дыхание стало тяжелым и хриплым. Он крепко стиснул челюсти, не сводя глаз с Се Юаньсина, боясь пропустить даже секунду.

На Се Юаньсине была черная кружевная повязка. На её фоне его нежная кожа казалась ослепительно белой. Сплетение черного и белого выглядело как само воплощение желания, а под глазом мерцала его маленькая черная родинка-«слезинка». Его нежные губы растягивались, щеки надулись. Ему было тяжело, брови слегка хмурились, но он старался приспособиться.

Шэнь Бянье завороженно наблюдал, то и дело сглатывая слюну. Словно в трансе, он протянул руку и коснулся тыльной стороной ладоней нежной щеки Се Юаньсина.

— Малыш, — его голос казался невероятно хриплым. — Как же здорово. Ты просто убийственно красив.

От такой похвалы...

Ресницы Се Юаньсина под черным кружевом задрожали. Челюсть заныла, а Шэнь Бянье всё продолжал осыпать его комплиментами:

— Умница, малыш, еще немного глубже.

Шэнь Бянье резко вдохнул, тихо рассмеялся и погладил Се Юаньсина по волосам:

— Тсс-с… убери зубки, малыш. Да, так... быстро учишься, какой же ты сообразительный, малыш.

Се Юаньсин хотел заткнуть ему рот, но его собственный рот был плотно занят. Он лишь невнятно замычал в ответ.

Корень языка задевало раз за разом. От резкого чувства распирания в глазах сами собой выступили слезы, ресницы и уголки губ намокли. Было неясно, что наступит раньше – финал или полная потеря сил.

— Малыш, — голос Шэнь Бянье дрожал от возбуждения, — ты надел это, потому что Х когда-то просил об этом? Да, малыш?

Се Юаньсин густо покраснел, что-то невнятно угукнул и слегка отстранился:

— Ты можешь... побыстрее?

Шэнь Бянье тихо рассмеялся:

— Я постараюсь, но в этом деле трудно спешить. Малыш, — он наклонился и коснулся уголка глаза Се Юаньсина, — ты исполнил желание Х, может, исполнишь и моё?

Се Юаньсин замер. Он хотел сказать, что Х – это и есть он, но Шэнь Бянье, словно предугадав его слова, подался вперед, не давая ему заговорить.

Порочный альфа произнес:

— Малыш, нельзя быть предвзятым. Исполни и моё желание тоже. — Он одержимо поглаживал родинку у глаза Се Юаньсина: — Моё желание простое, не такое чрезмерное, как у Х. Если ты смог угодить ему, то сможешь и мне. Иначе это несправедливо. Ты молчишь, значит согласен?

Сквозь намокшие ресницы Се Юаньсин пытался приподнять черное кружево, но тщетно. Он не видел Шэнь Бянье, а вместо слов издавал лишь невнятные звуки.

Шэнь Бянье с нежностью и обожанием потирал подушечкой пальца эту крошечную, до смерти красивую черную родинку:

— Можно я… кончу прямо на твою родинку? Ответь мне, малыш.

Се Юаньсин не мог издать ни звука, он мог только кивнуть или покачать головой. Под обжигающим взглядом Шэнь Бянье, не отрываясь от дела, он едва заметно кивнул.

Несмотря на кондиционер, в комнате летом стало невыносимо жарко. Изнутри доносился низкий, магнетический шепот:

— Так хочется сфотографировать тебя..., сохранить в телефоне, распечатать и повесить на стену. Чтобы видеть малыша в любую секунду. Но если хоть кто-то другой увидит малыша таким соблазнительным, я сойду с ума. Так что не буду. Ты чертовски красив, мой малыш Синсин.

Та самая черная родинка, что всегда тревожила сердце Шэнь Бянье, теперь была «осквернена» белым.

***

Уголки губ Се Юаньсина покраснели. Когда он снял повязку, его глаза тоже оказались влажными и красными – вызывающе красивое зрелище.

Шэнь Бянье сглотнул и, не смея больше смотреть, вскочил, чтобы принести стакан для полоскания и мусорную корзину.

Во рту еще оставался слабый привкус, но он не стал полоскать рот сам, а поднес стакан к губам Се Юаньсина:

— Малыш, прополощи рот чистой водой.

Второй рукой он услужливо держал корзину, ожидая, пока Се Юаньсин прополощет горло и выплюнет воду. Затем он достал мятный ополаскиватель и заставил его подержать во рту еще немного.

Се Юаньсин вытер капли воды с губ. Произошедшее заставляло его чувствовать неловкость:

— Тебе тоже стоит прополоскать рот.

— Не к спеху, — ответил Шэнь Бянье.

Хотя он еще до снятия повязки вытер всё салфетками, он всё равно сходил в ванную, намочил полотенце горячей водой и осторожно протер лицо Се Юаньсина.

— У тебя лицо такое красное, как помидор в сахаре, — улыбнулся он. — Смертельно красивая у меня жена.

Се Юаньсин затрепетал ресницами, не зная, как реагировать на такие смущающие комплименты. Поджав губы, он ухватился за край полотенца:

— Этим полотенцем больше лицо не вытирай.

Шэнь Бянье замер, а затем разразился смехом:

— Почему ты такой милашка?

Се Юаньсин растерянно моргнул. Его ресницы, всё еще влажные, походили на крылья бабочки в росе, а темные глаза были чистыми и прозрачными.

Он ведь просто сказал логичную вещь, при чем тут «милашка»?

Хоть всё и вытерли салфетками, но всё равно это было...

Пользоваться этим полотенцем дальше – как ни крути, странно.

Шэнь Бянье смотрел на него – на это невинное и растерянное выражение, на покрасневшую родинку, на следы недавней близости. Сочетание чистоты и желания заставило его взгляд снова потеплеть.

Он с энтузиазмом спросил:

— Малыш, я помню, Х говорил тебе еще о многих вещах... когда мы их попробуем? Я буду очень стараться.

Се Юаньсин: — ......

Лицо Се Юаньсина выражало целую гамму сложных чувств. Он так и не понял, почему фраза про полотенце сделала его «милашкой», и тем более не понимал, как Шэнь Бянье удается переводить разговор на такие темы в любой ситуации.

Хотя он уже год как закончил школу, он еще помнил уроки литературы. Подобное отсутствие логической связи между предложениями в сочинении… привело бы к получению нулевых баллов.

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Шэнь Бянье привел всё в порядок: по настойчивому требованию Се Юаньсина он сменил постельное белье и проветрил комнату, открыв окна.

Занимаясь всем этим, он ловил себя на ощущении, будто ему «перепало», хотя на самом деле это было так лишь в буквальном смысле – до «хоум-рана»* (постели) дело не дошло. От этой мысли, пока Шэнь Бянье заправлял простыни, его накрыла легкая меланхолия.

*并非本垒 (bìng fēi běn lěi): буквально "не домашняя база" (из бейсбола). Это идиома, означающая "не достиг главной цели", "не получил желаемого", "не дошел до конца", "не получил полного удовлетворения". В контексте отношений или достижений это часто означает, что не было полного успеха или интимности.

Се Юаньсин не любил чужих людей в доме, поэтому они не нанимали ни уборщицу, ни домработницу. За исключением готовки, большую часть домашних дел брал на себя Шэнь Бянье. К счастью, оба терпеть не могли жирное ощущение от грязной посуды, поэтому единогласно решили купить посудомоечную машину. С ней и роботом-пылесосом дел у Шэнь Бянье оставалось не так уж много. Однако по сравнению с его прошлым состоянием «молодого господина», который дома палец о палец не ударял, теперь он справлялся с хозяйством на редкость ловко.

Простыни лежали идеально ровно и мягко. Се Юаньсин вышел из душа с наполовину просушенными волосами и уже собирался нырнуть в постель. Шэнь Бянье среагировал мгновенно: перехватил его, усадил на стул, принес из ванной фен и включил в розетку.

Пропуская сквозь пальцы мягкие черные пряди, Шэнь Бянье слегка нахмурился и сказал с ноткой ворчания:

— Ложиться с мокрыми волосами – голова болеть будет, ты что, не знаешь?

Се Юаньсин сразу присмирел и слабо возразил:

— Я же сушил.

Стоило ему состроить жалкий вид, как сердце Шэнь Бянье смягчилось. Он хотел было еще пару раз строго предупредить его, чтобы тот избавился от этой привычки (ведь он не всегда сможет за ним присматривать), но вместо этого из его рта вырвалось:

— Малыш, давай я досушу, а потом спи.

Шэнь Бянье сам замер на мгновение.

...Это неправильно. Он не это хотел сказать.

Се Юаньсин повернул голову и взглянул на него. Волоски у висков, подхваченные потоком воздуха от фена, забавно топорщились, делая его похожим на растрепанного котенка.

— Тогда побыстрее, я очень хочу спать.

Шэнь Бянье отвел фен в сторону и на автомате наклонился, чтобы поцеловать его в чистый белый лоб.

— Хорошо.

Когда Се Юаньсин отвернулся обратно, Шэнь Бянье снова спохватился...

Что-то точно шло не так. Он не собирался соглашаться.

Высокая фигура Шэнь Бянье стояла позади Се Юаньсина, почти полностью закрывая его своей тенью. Пользуясь тем, что тот не видит его лица, он перестал сдерживаться, и на его физиономии отразилась легкая досада. Если бы на дворе стоял прошлый век, он бы всерьез заподозрил, что Се Юаньсин его приворожил.

Но тут же пришла другая мысль: никто в этом мире не любит Се Юаньсина сильнее, чем он. Если ему придется уйти, он не сможет доверить Се Юаньсина никому.

Даже самому Се Юаньсину.

Малыш ведь совсем не умеет о себе заботиться, даже волосы до конца высушить ленится.

Гул фена стих. Шэнь Бянье запустил руку в пушистую шевелюру Се Юаньсина.

«Что мне с тобой делать, малыш?»

Он не знал, кому молиться, чтобы выпросить себе долгую жизнь.

В тот миг, когда пряди Се Юаньсина проскользнули сквозь его пальцы, Шэнь Бянье в глубине души задавал безмолвные вопросы, но вслух привычно произнес:

— Досушил, малыш. Иди спать.

Се Юаньсин зевнул, сонно кивнул и медленно заполз под одеяло. Шэнь Бянье же отправился в ванную.

В комнате воцарилась тишина. Слышался лишь приглушенный шум воды и тихое гудение кондиционера. Учитывая здоровье Се Юаньсина, спать летом с кондиционером ему было холодно. Раньше в общежитии, даже в самый разгар лета, они не оставляли кондиционер включенным на всю ночь. Но теперь в кровати он лежал не один. Тело альфы было горячим, и только при включенном кондиционере Се Юаньсин соглашался спать в обнимку.

Когда Шэнь Бянье вышел из душа, Се Юаньсин уже спал.

Теплый желтый свет ночника мягко падал на него. Длинные загнутые ресницы отбрасывали на щёки тени, похожие на маленькие веера. Белоснежная кожа казалась невероятно нежной, а маленькая черная родинка под глазом в этом свете приобрела теплый оттенок.

Всего два часа назад эта родинка была скрыта белыми следами его желания.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он взял пульт, поднял температуру на два градуса и осторожно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Во сне Се Юаньсин резко сжал ноги. Ощущение невозможности сомкнуть их и обжигающе горячие поцелуи заставили его метаться в полудрёме. Под тонкими веками беспокойно двигались зрачки, казалось, он вот-вот проснется.

Шэнь Бянье полагал, что действует достаточно осторожно. Он целовал Се Юаньсина, слизывал влагу, погружаясь в процесс всё глубже и с растущей одержимостью.

«Божественно пахнешь, малыш».

Кожа нежная, словно пробуешь молочный пудинг. Гладкая, изысканная, сладкая. Пахнет густым молоком, а когда касаешься языком или слегка прикусываешь – чувствуешь лишь малую толику этого вкуса.  Это ощущение того, что он никогда не сможет до конца пресытиться этой сладостью, сводило с ума, вызывая нестерпимый зуд в самом сердце. Едва уловимый привкус молока заставлял Шэнь Бянье окончательно терять голову.

В тот момент, когда Шэнь Бянье был готов полностью отдаться процессу, он получил резкий удар ногой в плечо.

Се Юаньсин всё-таки взрослый мужчина. Несмотря на то, что удар был нанесен спросонья, Шэнь Бянье почувствовал боль. Он уперся языком в щеку, глядя на Се Юаньсина опасным, но возбужденным взглядом.

Шэнь Бянье обхватил лодыжку Се Юаньсина, не давая ему увернуться, и поцеловал выступающую косточку на его худой ноге:

— Опять дерешься? Нельзя быть таким, малыш.

У Се Юаньсина была привычка раздражаться при пробуждении, хотя обычно это проявлялось слабо. Но любого, кто крепко спит и кого внезапно будят такими ласками, разжигая ненужное желание, накроет волной гнева – даже самого спокойного человека.

— Либо спи нормально, либо проваливай, — холодно отозвался Се Юаньсин.

Шэнь Бянье разжал свою руку: — Малыш, ты такой злой.

Се Юаньсин одарил его ледяным взглядом, и в следующую секунду Шэнь Бянье уже чинно лежал на своей половине кровати, даже выключив ночник.

Бывший «молодой господин», получив пинок и напутствие «проваливать», лишь беззвучно ухмыльнулся во тьме.

У его «малыша» было два состояния: если его не трогать – он «Звёздочка», а если довести – «Ядовитый гриб».

Такой милаш. Обожаю его.

В следующий раз надо действовать еще нежнее, чтобы точно не разбудить.

Или даже засечь время – посмотреть, на каком этапе и через сколько минут «малыш» просыпается.

Чтобы в будущем, каждый раз, он мог вдоволь насладиться им прямо до того момента, как тот откроет глаза.

***

На следующее утро Се Юаньсин ушел на работу. Шэнь Бянье неспешно занялся хозяйством: вымыл пол, убрал мусор, заправил постель.

Закончив, он сел на диван, взял телефон и нашел номер Шэнь Чжэна.

Хотя Се Юаньсин вызвался его содержать, Шэнь Бянье и сам оказался совсем не прочь стать «альфонсом». Он подготовился к этому настолько серьезно, что накануне с энтузиазмом продемонстрировал свои «рабочие навыки», а после даже прибрал «рабочее место». И даже посреди ночи горел желанием продолжить демонстрацию. Это наглядно доказывало, как сильно Шэнь Бянье хотел превратиться в идеального иждивенца.

Однако это не означало, что он позволит Шэнь Чжэну просто так заморозить его активы. Это имущество он собирался оставить Се Юаньсину, и никто не имел права его трогать.

Шэнь Бянье набрал номер. Шэнь Чжэн, возможно, был занят, но терпения Шэнь Бянье было не занимать.

На третий раз трубку подняли.

Шэнь Чжэн: — Не говори мне, что ты одумался всего за одну ночь. Я знаю тебя, а ты знаешь меня. Не пытайся играть со мной в эти игры.

Шэнь Бянье усмехнулся. Он включил громкую связь; окно звонка висело вверху экрана, а сам он в это время регистрировал аккаунт на сайте знакомств.

— Боюсь, ты знаешь меня недостаточно хорошо. Тебе ведь нужны внуки? Я тут решил разместить твой номер на всех крупных сайтах знакомств. Как думаешь, какое описание подойдет лучше?

«Сам бесплоден, но обожаю детей. Ищу партнера, желательно в разводе и с ребенком – буду любить как своего».

— Твои реальные данные я писать побоялся – решат, что мошенник, слишком уж всё красиво. Немного занизил планку, но не волнуйся, отбоя от желающих не будет.

На виске Шэнь Чжэна вздулась вена, голова отозвалась пульсирующей болью. Он рявкнул в трубку:

— Шэнь Бянье, тебя что, осел по голове лягнул*?!

*你脑子被驴踢了？ (Nǐ nǎozi bèi lǘ tī le?): дословно " Твой мозг был пнут ослом?". Это очень распространенное китайское идиоматическое выражение, означающее "ты сошел с ума?", "ты совсем глупый?", "ты потерял рассудок?". Буквально оно означает, что кто-то получил удар ногой осла по голове, что, конечно, привело бы к потере разума.

Шэнь Бянье с холодной усмешкой продолжил:

— Я знаю, что этот номер знают все твои партнеры, так что сменить его будет непросто. Но даже если решишь сменить – не беда, я найду способ узнать новый.

Шэнь Чжэн окончательно утратил самообладание:

— Шэнь Бянье, чего ты, черт возьми, добиваешься?!

Шэнь Бянье перестал улыбаться. Его голос стал ледяным:

— Не лезь в мои дела. Не забывай, что акции моей матери теперь у меня. Ты можешь создавать проблемы мне, но и у меня достаточно способов испортить жизнь тебе.

Шэнь Чжэн зло расхохотался: — Хорошо, очень хорошо! Ты уже дорос до угроз? Крылья выросли? Контрольный пакет у меня, что ты мне сделаешь? У тебя в корпорации хоть один доверенный человек остался? Думаешь, я испугаюсь твоих детских угроз? Рискни выставить мой номер на сайт знакомств – пострадает репутация, рухнут акции, твой же капитал и сгорит.

Шэнь Бянье фыркнул: — Если ты хочешь довести себя до инфаркта и пораньше отправиться вслед за мамой – мне плевать.

Шэнь Чжэн с почерневшим лицом бросил трубку. Отложил телефон подальше, стараясь успокоиться, и вернулся к делам.

Он не воспринял угрозы сына всерьез – они казались ему детскими и незрелыми. За последние годы они не были близки, но Шэнь Бянье никогда не позволял себе ничего по-настоящему из ряда вон выходящего.

В огромном светлом кабинете перед панорамным окном стоял массивный стол. Перед ним, обливаясь холодным потом, отчитывался о проекте перепуганный менеджер.

Внезапно напряженную тишину прервал резкий звонок телефона. Следом за ним – второй, третий, четвертый.

Четыре телефона в кабинете зазвонили в унисон, превращая офис в филиал шумного рынка.

Звонили оба рабочих смартфона Шэнь Чжэна, запасной аппарат и его личный мобильный.

У него появилось нехорошее предчувствие. Он схватил одну из трубок. На том конце раздался чересчур восторженный голос. Слышимость была такой, что даже без громкой связи слова долетели до ушей присутствующих:

— Алло, господин Шэнь? Это по поводу анкеты! Вы там написали, что любите деток и чем больше, тем лучше? У меня их трое! Они уже готовы звать вас папочкой! Хотите послушать голоса сыновей? А ну-ка, дети, скажите «папа», громче! Господин Шэнь, а насчет тех ста тысяч в месяц на содержание, которые вы обещали...

Шэнь Чжэн с грохотом сбросил вызов. В ушах всё еще гремело «трио» из оставшихся телефонов. Перед глазами стоял подчиненный, который боялся дышать, но не мог скрыть странного взгляда. У Шэнь Чжэна потемнело в глазах, на миг показалось, что ему не хватает воздуха.

***

После работы Се Юаньсин обнаружил несколько пропущенных с незнакомых номеров и кучу СМС.

Открыв их, он впал в полное замешательство.

«Приструни Шэнь Бянье».

«Он заблокировал меня. Ты! Сейчас же! Немедленно! Приструни его!»

Глава 72. Ключ от номера.

Се Юаньсин проигнорировал два непонятных текстовых сообщения, но собеседник выглядел очень обеспокоенным и через некоторое время неохотно связался с ним снова.

Наконец он понял, что произошло.

Читая яростные обвинения в текстовых сообщениях, Се Юаньсин невольно скривил уголки губ.

Это было немного забавно.

Вернувшись домой, он увидел, что Шэнь Бьянье сидит на ковре, прислонившись к дивану, и играет в видеоигру. Увидев его возвращение, он тут же бросил контроллер и подошёл.

«Малыш», — Шэнь Бьянье естественным образом поцеловал Се Юаньсина в лоб, взял у него вещи и поставил их на место.

В следующую секунду он схватил Се Юаньсина за талию, положил его на тумбу для обуви и поцеловал, не сказав больше ни слова.

Се Юаньсин толкнул его, но не смог сдвинуть с места.

Влажные, чмокающие звуки поцелуя были интимными, их горячие языки переплетались, словно спаривающиеся змеи — цепкие, влажные и обжигающие желанием.

Большая рука обхватила его тонкую, изящную талию, ее пальцы осторожно попытались залезть ему под одежду.

Узнайте больше

Персик

фортепиано

персики

пианино

Фортепиано

Секта Цинчэн

Персики

Глаза Се Юаньсина внезапно расширились, и он отчаянно попытался остановить его, но его тело попыталось отступить.

Пространство за шкафом для обуви было пустым. Боясь потерять равновесие и упасть назад, Шэнь Бьянье наконец неохотно отпустил его.

«Детка, я выучил эту приветственную церемонию, которую встречаю жену после возвращения с урока «содержанки», который нашёл в интернете. Тебе нравится, детка?»

В глазах Се Юаньсина было многозначительное выражение, а в голосе слышалось сомнение. «Неужели такое руководство действительно существует?»

Шэнь Бьянье поднял бровь и с полной уверенностью заявил: «Так и есть, детка».

«Содержанки делятся на несколько типов. Одни полагаются на внешность, другие — на эмоциональную ценность, а третьи — на служение».

Узнайте больше

Персики

Секта Цинчэн

персики

Фортепиано

фортепиано

пианино

Персик

Он наклонился и поцеловал Се Юаньсин в уголок губ. «Детка, у меня всё это есть, и я также могу хорошо обслужить тебя в постели».

«Ты ничего не проиграешь, если оставишь меня с собой, детка».

Се Юаньсин поджал губы и холодно сказал: «Отписался».

Шэнь Бьянье лишился дара речи.

После всего этого хвастовства его отпустили одним словом. Он угрюмо посмотрел на Се Юаньсина и увидел, как его губы слегка приподнялись.

Изгиб был небольшим, но он придавал лицу Се Юаньсина яркую красоту. Губы были влажными, мягкими и нежными, словно сладкое желе, ожидающее укуса.

Узнайте больше

Персики

Секта Цинчэн

фортепиано

Персик

персики

Фортепиано

пианино

Шэнь Бьянье не удержался и наклонился, чтобы лизнуть, покусать и поклевать их.

Клыки Альфы были слегка острыми, и легкое прикосновение к его уже распухшим от поцелуя губам вызвало легкую боль.

Се Юаньсин зашипел от боли, прикрыл рот рукой и отскочил назад, настороженно глядя на Шэнь Бьянье. «Разве я не сказал, что отписался?»

У Шэнь Бьянье кадык подпрыгнул. «Губы у младенца такие нежные».

«Они выглядят…» Он даже сглотнул, и на его лице отразилось тоска. «Как будто просят, чтобы их попробовали».

«Они тоже хотят, чтобы их целовали, детка».

Узнайте больше

Фортепиано

Персики

персики

Персик

фортепиано

Секта Цинчэн

пианино

Се Юаньсин бросил на него сердитый взгляд. Он был взволнован и раздражен, и кончики его бровей, казалось, пылали страстью. Одного взгляда хватило, чтобы Шэнь Бьянье ощутил всплеск желания.

«Малыш», — сказал Шэнь Бьянье низким и хриплым голосом.

Он наклонился, чтобы снять с Се Юаньсина обувь и носки, направляя его ноги вниз.

Жар на ступнях был настолько обжигающим, что Се Юаньсин вздрогнул и отдернул ноги, словно испуганная, ощетинившаяся кошка. Он быстро спрыгнул с обувного шкафа и убежал.

Он не успел далеко уйти, как его поймал Шэнь Бьянье и силой заставил его заручиться взаимопомощью.

Се Юаньсин, все еще с раскрасневшимся лицом, сидел на диване, скрестив ноги, изображая молчаливый гриб.

Узнайте больше

фортепиано

Персик

Персики

Фортепиано

персики

Секта Цинчэн

пианино

Его телефон дважды завибрировал, напоминая ему об этом.

Едва вернувшись домой, он оказался втянут в общение с Шэнь Бьянье и чуть не забыл спросить ее о столь важном деле.

Се Юаньсин спросил: «Твой отец сказал, что ты разместил его контактную информацию на сайте знакомств?»

Шэнь Бьянье мгновенно нахмурился. Сдерживая недовольство Шэнь Чжэном, он объяснил: «Детка, я просто хотел его позлить».

Тот факт, что Шэнь Чжэн обошёл его стороной и сам связался с Се Юаньсин, уже очень расстроил Шэнь Бьянье. Размещение его контактной информации на сайте знакомств было лишь способом отплатить той же монетой.

Шэнь Бьянье снова цокнул языком и сказал: «Шэнь Чжэну уже за пятьдесят, а он всё ещё болтает. Не могу поверить, что он мог так поступить».

Узнайте больше

Фортепиано

пианино

фортепиано

Секта Цинчэн

Персики

персики

Персик

«Не волнуйся о нём. Я с этим разберусь, детка».

Се Юаньсину на самом деле было всё равно на Шэнь Чжэна. «Нет, я просто передаю его послание».

«Он просил меня передать тебе, чтобы ты разблокировал его номер».

Шэнь Бьянье небрежно кивнул, притягивая мужчину к себе. «Я знаю, детка».

«Работа была утомительной, детка?»

Он с нетерпением спросил: «Сделать тебе массаж?»

Узнайте больше

пианино

Секта Цинчэн

Персик

персики

фортепиано

Фортепиано

Персики

…

Шэнь Бьянье явно не собирался делать то, что сказал Шэнь Чжэн. Только когда у Шэнь Чжэна не осталось другого выбора, кроме как сменить номер, он наконец смог связаться с Шэнь Бьянье.

На другом конце провода голос Шэнь Чжэна звучал несколько устало: «Я в городе Z. Давай встретимся».

Это было то же самое кафе, только на этот раз человек, сидевший напротив Шэнь Бьянье, не был экраном ноутбука.

В звукоизолированной отдельной комнате отец и сын сели, находя вид друг друга одинаково раздражающим.

Шэнь Чжэн посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица. «Несколько дней назад твой дядя Лю, твой дядя и ещё несколько акционеров приходили ко мне».

Узнайте больше

фортепиано

Персик

персики

пианино

Фортепиано

Персики

Секта Цинчэн

«Хотя именно ваш дядя и был инициатором, мне всё равно очень любопытно. Какими способами вы убедили других акционеров?»

Шэнь Бьянье хладнокровно ответил: «Что же ещё? Только выгода может заставить старых лис клюнуть на приманку».

«Кроме того, моей матери, может, и нет, а дядя всё ещё здесь. Им нужно же хоть как-то прикрыть мне лицо».

Публикация контактной информации Шэнь Чжэна на сайте знакомств была просто ребяческим способом позлить его.

Единственное, что действительно могло гарантировать безопасность его жизни и жизни Се Юаньсина, — это применение силовых мер.

Шэнь Чжэн сказал: «Я никогда не думал, что ты пойдешь на такие ухищрения ради Се Юаньсина».

Узнайте больше

Персик

Фортепиано

Секта Цинчэн

фортепиано

Персики

пианино

персики

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «С того момента, как моя мать узнала, что ты хочешь родить еще одного ребенка от другого человека, она начала давать тебе наркотики, чтобы проложить путь для моего будущего».

«Шэнь Чжэн, я не идиот».

Выражение лица Шэнь Чжэна стало ещё более сложным. «Ты должен был стать сыном, которым я бы гордился».

«Я просил тебя родить наследника ради твоего же блага. Я бы даже не стал препятствовать твоей связи с мужчиной-бетой, если бы ты была готова оставить после себя потомка».

«Почему ты не понимаешь?»

«К тому же, что такого замечательного в этом Се Юаньсине? Ты ведь немало на него потратил, не так ли? Дом, деньги, часы… Что он тебе дал?»

Узнайте больше

Фортепиано

фортепиано

персики

Персики

Персик

пианино

Секта Цинчэн

Сарказм на лице Шэнь Бьянье исчез, когда он посмотрел на Шэнь Чжэна. «Пока я выбираю его, он всегда будет выбирать меня, без колебаний».

Шэнь Чжэн усмехнулся. «В самом деле? Если бы он знал, что ты умрёшь через несколько лет и я смогу забрать все деньги, которые ты ему дал, разве он остался бы таким же стойким?»

«Не спеши меня опровергать и не втягивай этих людей в смертельную схватку со мной. Я не собираюсь отнимать у тебя те мелочи, которые ты ему дал».

«Но почему бы тебе не дать мне проверить его? Ты устраиваешь здесь такую отвратительную сцену, но, насколько ты знаешь, он даже не воспринимает тебя всерьёз».

Шэнь Бьянье категорически заявил: «Нет необходимости его проверять».

«Он дал мне обещание».

Узнайте больше

пианино

Фортепиано

фортепиано

персики

Персик

Секта Цинчэн

Персики

Се Юаньсин сказал, что обещание никогда не меняется.

Шэнь Бьянье верил, что его больше не бросят, что Се Юаньсин не будет относиться к нему с неприязнью из-за его продолжительности жизни.

Что касается денег, о которых упомянул Шэнь Чжэн, Шэнь Бьянье ни на секунду не подумал, что Се Юаньсин поддастся их влиянию.

Се Юаньсин так и не притронулся к пяти миллионам, которые перевёл на свою карту. Во время редких летних каникул он усердно трудился под палящим солнцем, зарабатывая таким образом ежемесячную зарплату в десять тысяч юаней.

Се Юаньсин поддерживал его десятью тысячами юаней, которые он заработал таким упорным трудом.

Он хотел оставить всё своё имущество Се Юаньсину, потому что хотел быть к нему добрым. К самому Се Юаньсину это не имело никакого отношения.

Узнайте больше

Персики

фортепиано

персики

Секта Цинчэн

Фортепиано

Персик

пианино

Дело было не в том, что Се Юаньсину нужны были деньги; он просто хотел, чтобы Се Юаньсин их принял.

Шэнь Чжэн сказал: «Если ты действительно так уверен, почему ты не осмеливаешься сказать Се Юаньсину, что тебе осталось жить недолго?»

«Я знаю, что не могу тронуть то, что ты хочешь оставить Се Юаньсину, поэтому нам не нужно проверять денежный вопрос. Но почему ты не смеешь сказать ему самое главное?»

«Человеческая природа не так уж благородна. Я хочу ещё одного ребёнка из-за твоей болезни, но разве большинство родителей в мире не такие?»

«Я даже никогда не думала о том, чтобы положиться на тебя в будущем, но если ты умрешь, кому я передам дело своей жизни?»

«Родители такие же, как и партнёры», — он ледяным взглядом посмотрел на Шэнь Бьянье. «Никто не хотел бы иметь возлюбленного, которому суждено умереть в столь юном возрасте».

Узнайте больше

Персики

персики

Секта Цинчэн

пианино

Персик

фортепиано

Фортепиано

«Он тоже тебя бросит».

«Если ему нужны деньги, возможно, он будет подыгрывать вам несколько лет ради денег, а затем, после вашей смерти, найдет кого-то другого».

…

Когда Се Юаньсин вернулся домой, он не увидел Шэнь Бьянье, и хотя это было немного странно, он также почувствовал облегчение.

Ему не придется объяснять, почему он сегодня вернулся так поздно.

В приложении для заметок на его телефоне завтрашняя дата была отмечена словом «День рождения».

Узнайте больше

Персики

Фортепиано

фортепиано

персики

Персик

Секта Цинчэн

пианино

Это был не его собственный крик, а крик Шэнь Бьянье.

Как раз перед тем, как Шэнь Бьянье вернулся домой, Се Юаньсин спрятал квадратный предмет размером меньше его ладони.

Он только что закрыл ящик, как обернулся.

Шэнь Бьянье молча стоял у двери спальни, словно призрак. Невозможно было сказать, как долго он наблюдал за мной.

Се Юаньсин потерял дар речи.

На этот раз он пробормотал: «Ты... ты... когда ты вернулся?»

Узнайте больше

Персик

пианино

фортепиано

Фортепиано

Персики

персики

Секта Цинчэн

Голос Шэнь Бьянье звучал так, будто он давно не разговаривал, его голос был сухим. «Только что вернулся. Что ты убрал, детка?»

Глаза Се Юаньсина инстинктивно засмущались, а на лице появился лёгкий румянец. «Ничего-ничего».

«Я просто отложила кое-что».

Увидев его необычное выражение лица, Шэнь Бьянье подошел и протянул руку, чтобы открыть ящик.

Бум!

С приглушенным звуком Се Юаньсин захлопнул ящик, который только что был слегка приоткрыт.

Узнайте больше

персики

Секта Цинчэн

фортепиано

Персики

Персик

пианино

Фортепиано

Кончики ушей Се Юаньсина горели, но он заставил себя сохранять спокойствие.

«Да ничего особенного. Ты голоден? Почему бы нам сегодня не сходить куда-нибудь поесть?»

«Мне показалось, что тот креативный ресторан, в который мы ходили в прошлый раз, был довольно хорош. Пойдём туда, хорошо?»

Шэнь Бьянье позвал его по имени, его голос был угрожающим: «Малыш».

Что же Се Юаньсин так отчаянно пытался скрыть?

Что-то, чего он не мог видеть, и что заставило его покраснеть... что-то от кого-то другого?

Узнайте больше

Секта Цинчэн

Персик

персики

пианино

фортепиано

Фортепиано

Персики

Любовное письмо? Подарок?

Был ли это шеф-повар ресторана, восхвалявший красоту Се Юаньсина, или бариста в кофейне этажом ниже, которая всегда ему улыбалась?

Неуспевающий ученик средней школы Се Юаньсин занимался репетиторством? Девятиклассник уже не был таким юным; это было возможно.

Он знал это. Ему следовало каждый день забирать и привозить Се Юаньсина.

Чёрт возьми, отправка машины из другого города заняла слишком много времени, задерживалась день за днём. А Се Юаньсин не разрешал ему взять такси, чтобы сопроводить его.

Может быть, ему просто стоит купить здесь машину.

Узнайте больше

Секта Цинчэн

Персики

фортепиано

Персик

пианино

персики

Фортепиано

Пока Шэнь Бьянье размышлял об этом, его рука на ящике не ослабла.

Бедный деревянный ящик дрожал в их борьбе. Шэнь Бьянье сдерживался, боясь, что если потянет слишком сильно, то повредит руку Се Юаньсина.

Но он, в конце концов, был Альфа высшего уровня и регулярно занимался спортом. Даже сдерживаясь, открыть ящик всё равно было очень просто.

В тот момент, когда ящик был выдвинут, на них тускло уставилась тонкая карточка комнаты.

Се Юаньсин коснулся тыльной стороной ладони мгновенно вспыхнувшего лица и тихо произнес: «Это…»

«В этом отеле есть водяная кровать… вы сказали, что хотите…»

«Завтра у тебя день рождения, поэтому я забронировал... Я планировал сказать тебе завтра».

Шэнь Бьянье уставился на тонкую карточку с номером. Его кадык дернулся, а рука, державшая ящик, внезапно сжалась в кулак.

Вены на тыльной стороне его руки пульсировали, поскольку в нем смешивались две совершенно разные эмоции: волнение и горечь.

Се Юаньсин с нетерпением ждал и готовился к дню рождения, о котором сам забыл.

Шэнь Бьянье не был настолько наивен, чтобы неправильно понять значение карточки номера.

В голове у него крутились слова Шэнь Чжэна — не те, что о недоверии к Се Юаньсину, а следующее предложение: «

Никто не захочет возлюбленную, которой суждено умереть в столь юном возрасте».

Возможно, ему следует рассказать Се Юаньсину.

Не для того, чтобы его проверить.

Но честно говоря, нужно дать Се Юаньсину право знать и возможность выбора.

Он верил, что Се Юаньсин не бросит его, но Шэнь Бьянье также знал это.

Если бы они стали физически близки, он бы никогда не смог довольствоваться просто любовными отношениями; он бы захотел жениться на Се Юаньсин.

Даже после смерти он хотел, чтобы его имя значилось в качестве имени супруга в регистрационной информации о доме Се Юаньсина.

Он предоставил Се Юаньсину возможность выбирать, вступать ли с ним в платонические отношения.

Если бы он никогда полностью не обладал им, возможно, у него не было бы столько собственнических чувств.

Он не сможет смириться с тем, что после его смерти Се Юаньсин влюбится в кого-то другого.

«

Оглавление

»

Глава 73. Водяная кровать.

Глава 73. Водяная кровать.

Тонкая карта-ключ в руке казалась одновременно невесомой и невыносимо тяжелой. Широкая ладонь крепко сжала ее, так что жесткие края больно впились в кожу.

Лицо Шэнь Бянье выглядело серьезным. Се Юаньсин, словно почувствовав что-то, побледнел, румянец сошел с его щек, он стал медленнее моргать, невольно поддаваясь растущему напряжению.

— Что случилось?

Шэнь Бянье не знал, с чего начать; казалось, тонкий пластик вот-вот переломится в его пальцах.

— Я кое-что скрывал от тебя всё это время. Я…

Се Юаньсин не перебивал и не засыпал Шэнь Бянье вопросами. Он лишь молча смотрел на него. С черной родинкой под глазом, в этой тишине он казался воплощением отрешенности и меланхоличного упадка.

Если Шэнь Бянье стоял на пороге смерти, то Се Юаньсин сам был похож на смерть.

В этот момент в сердце Шэнь Бянье вспыхнула отчаянная нежность – ему захотелось вплавить этого человека в свою плоть и кровь.

Он горько усмехнулся и наконец произнес:

— Моя болезнь… Просто сейчас периоды гона стали реже. Врачи говорят, что прошлые приступы истощили мои жизненные силы. Вероятно, я все же не доживу до тридцати.

Се Юаньсин слышал об этом и раньше, но слова, сорвавшиеся с губ самого Шэнь Бянье, заставили его сердце сжаться от мимолетного удушья. Но больше всего… он чувствовал спокойствие.

Он лишь слегка кивнул и тихо ответил:

— Я знаю.

Шэнь Бянье нахмурился, в его взгляде промелькнуло изумление:

— Когда ты узнал?

Се Юаньсин поджал губы, голос его звучал глухо:

— В тот день, когда ты был ранен. Я встретил доктора Ли в больнице.

Лишние объяснения оказались не нужны – Шэнь Бянье всё понял.

Неудивительно, что с того момента Се Юаньсин перестал отталкивать его и быть холодным. Он думал, что дело в чувстве вины и жалости из-за ранения, но всё оказалось глубже. Превыше вины и жалости встало желание ценить каждое мгновение.

В груди у Шэнь Бянье защемило, он хрипло прошептал:

— Малыш, прости меня.

Се Юаньсин часто замигал, его глаза необъяснимо покраснели.

— За что? Ты запрещаешь мне извиняться, а сам постоянно это делаешь.

Шэнь Бянье резко притянул Се Юаньсина к себе. Крепкие, сильные руки сомкнулись в объятии – таком горячем и тесном, что Се Юаньсину стало почти больно. Его ресницы дрогнули, когда он почувствовал влажное тепло на своей шее.

— Прости, — снова раздался хриплый голос над ухом. Се Юаньсин не видел лица Шэнь Бянье, он медленно поднял руки и обнял в ответ эту мощную фигуру.

Шэнь Бянье закрыл глаза, скрывая горечь и муку в глубине души:

— Прости, малыш. Я не смогу быть с тобой всегда.

Он извинился трижды, и Се Юаньсин чувствовал, что каждый раз это значило что-то другое. Но он не стал развивать свои догадки. Вместо этого он открыл свое сердце.

Се Юаньсин нежно прижался щекой к плечу Шэнь Бянье:

— Все в порядке. Я буду с тобой. Если ты будешь жить – я буду жить. Если ты умрешь – я умру тоже. Пока ты выбираешь меня, я никогда тебя не брошу. Помнишь? Это обещание.

Он обнимал Шэнь Бянье так же крепко, словно мрачный гриб, пустивший корни в почти истлевший сухой ствол, сплетаясь корнями с партнером в единое целое – в жизни и в смерти.

Но Шэнь Бянье вдруг отстранился. Его руки мертвой хваткой вцепились в плечи Се Юаньсина, он смотрел на него в упор, стиснув зубы до скрежета, а в глазах металась борьба.

Он медленно и решительно покачал головой:

— Нет, малыш. Так нельзя. У тебя впереди долгая жизнь, я занимаю в ней всего лишь несколько лет. В будущем ты встретишь еще много людей.

Се Юаньсин моргнул, и крупная слеза скатилась по щеке. Его голос оставался ровным:

— И что, забыть тебя? Жить дальше припеваючи?

На лице Шэнь Бянье отразилось искаженное нежелание уступать. Его ферромоны вырвались из-под контроля, яростно окутывая Се Юаньсина, стремясь пометить его своим запахом.

Он не мог смириться с мыслью, что Се Юаньсин его забудет. Одно лишь допущение этого заставляло его захлебываться от ревности. Он хотел, чтобы тот жил счастливо, но не был настолько великодушен, чтобы лицемерно просить: «Забудь меня».

Он не был щедрым. Он был жадным, скупым, мечтающим, чтобы Се Юаньсин видел только его одного.

Он хотел жениться. Хотел, чтобы в документах Се Юаньсина всегда значилось его имя как супруга. Хотел, чтобы каждый человек рядом с Се Юаньсином знал, что у него был такой муж. Чтобы его имя, как тень, преследовало Се Юаньсина до конца его дней.

Ему стоило огромных усилий сдерживать эту тьму внутри. Как он мог позволить ему себя забыть?

Шэнь Бянье процедил сквозь зубы каждое слово:

— Не вздумай забывать меня, малыш. Помни обо мне – и живи долго.

У Се Юаньсина жгло в глазах, слезы текли непрерывно, губы дрожали, а в выражении лица появилось что-то жалкое:

— Шэнь Бянье… — позвал он почти беззвучно. — Я потерял родителей, друзей, лишился дома… Неужели мне придется снова терять любимого человека? Мне больше нечего терять.

Черная родинка под его глазом казалась застывшей слезой.

— Я тоже хрупкий. Я этого не вынесу.

Шэнь Бянье посмотрел на Се Юаньсина и коснулся пальцами этой родинки, поймав настоящую слезу. Теплую, обжигающую – она опалила его пальцы нестерпимой болью.

«Я и вправду худший человек на свете», — подумал он.

Шэнь Бянье осторожно снова притянул Се Юаньсина к себе, словно хрупкую стеклянную вазу. Грудь к груди, сердце к сердцу – казалось, они подпитывали друг друга силой.

— Малыш, ты помнишь, как я укусил тебя во время зимних каникул? Это был самый обычный день. Ты сварил простую лапшу, которую я съел. А потом я укусил тебя… Было сладко. Малыш, так сладко. Ты был счастлив тогда.

Рассказывая об этом, Шэнь Бянье уже не чувствовал прежнего потрясения или обиды. Он хотел, чтобы Се Юаньсин понял:

«Тогда у тебя не было меня, и не происходило ничего особенного, но ты был счастлив».

Се Юаньсин внезапно перебил его:

— Но тогда был X. — Он поднял голову и посмотрел Шэнь Бянье в глаза: — Больше никто в этом мире не будет ждать меня с работы в снежную зимнюю ночь, сжимая в руках горячую печеную картошку. Весь в снегу, с ледяными руками… стоять неизвестно сколько времени, чтобы потом сказать: «Какая удача, что я тебя встретил».

Се Юаньсин поджал губы и слабо улыбнулся. Родинка мерцала, словно черная слеза.

— Кажется, я так и не сказал тебе, какая она была на вкус. Очень сладкая. Ароматная и нежная.

Он приподнялся и легко коснулся губ Шэнь Бянье поцелуем. Впервые за долгое время он говорил с ним тоном просящего:

— Давай не будем бросать друг друга, хорошо?

Шэнь Бянье посмотрел на него, его кадык дернулся, и он хрипло ответил: «Хорошо».

Он-то думал, что Се Юаньсин может быть счастлив и один, раз он почувствовал это тогда, в тот обычный день.

Но Се Юаньсин сказал: это потому, что был X. Потому, что был он.

И тогда Шэнь Бянье понял, почему позже, когда он исчез, Се Юаньсин плакал перед обычной вывеской пекарни.

Исчез он – исчез и X. Для Се Юаньсина исчезло всё.

Поверхностные чувства не тронули бы его. В этом мире никто не полюбит Се Юаньсина сильнее, чем он. Они должны быть похоронены вместе, чтобы прах смешался, а плоть и кровь стали единым целым. Даже если бы они поменялись ролями, и недолго жить осталось бы Се Юаньсину, Шэнь Бянье сделал бы тот же выбор.

Потому что они обещали. А обещания неизменны.

Непонятно, кто начал первым, а может, они оба подались навстречу друг другу – они слились в неразрывном объятии и поцелуе с закрытыми глазами.

Тихий щелчок нарушил нахлынувшее оцепенение. Карта-ключ незаметно упала на пол, привлекая внимание обоих.

Шэнь Бянье поднял ее. Тонкий пластик в его длинных пальцах и горящий взгляд, устремленный на Се Юаньсина, придали этому простому жесту необъяснимую чувственность.

— Малыш. До полуночи осталось всего два часа. Давай пойдем сейчас? Я не хочу упускать ни минуты. Мне так нравится праздновать день рождения, малыш. Я очень жду.

Атмосфера грусти мгновенно рассеялась. Се Юаньсин растерянно моргнул:

— Это совсем не так, как я себе представлял.

— А как ты представлял? — спросил Шэнь Бянье.

— Ужин, приготовленный своими руками, кино, прогулка… и только в самом конце… карта.

В общем, что-то уютное, а не такой перевернутый порядок.

Шэнь Бянье подхватил Се Юаньсина на руки и, полушутя-полусерьезно, потащил к двери:

— Малыш, это же мой день рождения. Ты уже исполнил желание X, заказав водяную кровать, неужели не исполнишь мое? Ты несправедлив. Я просто хочу ценить каждую минуту этого дня. Пойдем?

А что касается планов Се Юаньсина – Шэнь Бянье уже начал учиться готовить. Через пару дней, на день рождения малыша, он попробует что-нибудь сотворить. Надеясь, что тот не будет слишком придирчив.

***

Летний зной не спадал даже ночью. В номере отеля работал кондиционер, водяная кровать мерно покачивалась – прохладная и приятная на ощупь.

Впрочем, очень скоро Се Юаньсин возненавидел эту кровать. Мягкая, скользкая, не дающая никакой опоры – малейшее движение отзывалось в ней бурной рябью.

Каждый резкий толчок Шэнь Бянье проникал слишком глубоко. Се Юаньсин горько плакал, его тело била дрожь.

Кровать была холодной, но они были раскалены. Слова и сцены, когда-то описанные X, сегодня воплотились в реальности до мельчайших деталей.

Се Юаньсин думал, что они просто поменяют порядок празднования дня рождения, но не ожидал, что они больше вообще ничего не будут делать. С самой полуночи они не покидали отель весь день.

На водяной кровати Се Юаньсин плакал слишком сильно, и Шэнь Бянье перенес его в ванную. Пока они шли, слезы градом катились по щекам Се Юаньсина, он дрожал в объятиях Шэнь Бянье, судорожно сжимаясь.

Каждый уголок номера пропитался густым ароматом «тлеющих углей». Чувства Се Юаньсина были перегружены, наслаждение оказалось настолько полным, что даже этот резкий запах перестал казаться удушающим. Он не кашлял, только не мог перестать плакать.

Он плакал так жалобно, что Шэнь Бянье утешал его словами, но на деле так и не отпустил.

Один раз на кровати, один в ванной, еще раз перед зеркалом… Се Юаньсин провалился в тяжелый сон только на рассвете.

Даже во сне его губы были поджаты, а лицо сохранило то самое жалобное выражение. Он еще не знал, что Шэнь Бянье всё еще не насытился и что после пробуждения его ждет продолжение. Если бы он знал, его вид, вероятно, стал бы еще более несчастным.

Глава 74. Пианино.

Глава 74. Пианино.

В комнате с плотно задернутыми шторами всю ночь гудел кондиционер. Шэнь Бянье осторожно поднялся и, протянув руку, взял с прикроватной тумбочки пульт, чтобы прибавить температуру на два градуса.

Он наклонился, нежно поцеловал спящего в уголок губ и, чувствуя полное удовлетворение, отправился на кухню готовить завтрак.

Се Юаньсин представлял себе свой день рождения уютным и спокойным. Шэнь Бянье мог потакать своим желаниям в собственный день рождения, но в день рождения Се Юаньсина он ни за что не стал бы вести себя безрассудно.

Их дни рождения были совсем рядом, и Шэнь Бянье частенько думал: разве это не знак судьбы, что им суждено быть вместе?

От этой мысли он начал еще бодрее орудовать сковородкой, на которой жарил яйца.

Кулинарные навыки Шэнь Бянье оставляли желать лучшего. Он хотел приготовить яйца с жидким желтком, как любил Се Юаньсин, но боялся, что, если они будут слишком сырыми, это плохо скажется на желудке Се Юаньсина, поэтому старался прожарить их чуть сильнее.

На его глазах яйцо, передержанное всего мгновение, стало полностью готовым. Пришлось взять палочки и съесть его самому.

Помыть сковороду, налить масло, разбить яйцо – и всё по новой.

Когда раздался звонок в дверь, Шэнь Бянье так и пошел открывать: в одной руке лопатка, в другой палочки, а на узкой талии повязан черный фартук.

Шэнь Чжэн, глядя на сына, дернул бровью и без церемоний спросил:

— И откуда у нас взялся этот «домохозяин»?

Шэнь Бянье холодно усмехнулся и уже замахнулся, чтобы захлопнуть дверь прямо перед его носом.

Стоящий рядом с Шэнь Чжэном ассистент среагировал мгновенно, преградив путь своим телом:

— Молодой господин Шэнь, господин президент пришел поздравить господина Се с днем рождения!

Сила, с которой Шэнь Бянье давил на дверь, только увеличилась.

— Он принес подарок!!! — выкрикнул ассистент.

Дверь приоткрылась.

Шэнь Чжэн взял подарок из рук ассистента, собираясь элегантно войти, но в следующую секунду его руки опустели, а дверь снова захлопнулась.

Шэнь Чжэн: — ......

Шэнь Чжэн бросил взгляд на ассистента, и тот, пересилив страх, начал неистово звонить в звонок.

Шэнь Бянье, боясь, что они разбудят всё еще спящего Се Юаньсина, резко распахнул дверь и ледяным тоном произнес:

— Подарок доставлен, можешь уходить.

— Пусть войдет.

Позади него появился Се Юаньсин. Одетый в мягкую пижаму, с сонным взглядом, но румяным лицом, он произнес это ленивым голосом.

Шэнь Бянье, упираясь широкой ладонью в дверь, обернулся:

— Малыш, не беспокойся, я сейчас их вышвырну.

Се Юаньсин бросил на него короткий взгляд и слегка нахмурился. Шэнь Бянье тут же открыл дверь.

Шэнь Чжэн отчетливо заметил этот безмолвный обмен взглядами через щель, но, войдя, ничего не сказал.

Шэнь Бянье швырнул ему пару тапочек и полностью проигнорировал отца.

Повернувшись к Се Юаньсину, он мягко сказал:

— Малыш, я приготовил тебе лапшу. Иди умойся, и будем завтракать.

Хотя Се Юаньсин и впустил Шэнь Чжэна, на самом деле ему тоже было лень с ним возиться. Он кивнул и зашлепал босыми ногами в сторону ванной. Он понимал, что Шэнь Чжэн пришел «склонить голову» и помириться, но, только проснувшись, не очень хотел с ним разговаривать.

Один ушел на кухню, другой – в ванную, ассистент уже удалился, и вот Шэнь Чжэн, великий председатель правления, остался стоять в прихожей.

Он сел на банкетку у входа, чтобы сменить обувь, и, опустив голову, встретился взглядом с наглой рожицей Крэйона Син-тяна на детском пуфике.

Шэнь Чжэн: — ......

Сколько лет он не видел таких инфантильных вещей?

Он окинул взглядом этот маленький, по его меркам, дом:

Пуфик с Син-тяном, доверху забитый снеками стеллаж перед диваном, разбросанные игровые контроллеры, наполовину собранный конструктор Lego в виде цветов, фигурка в человеческий рост у дивана... В руке фигурки, там, где должен быть меч, кто-то в шутку воткнул маленькие пластиковые цветочки. А еще пианино на балконе и пышные зеленые растения.

Казалось, всё это складывалось в единую мозаику под названием «дом».

Шэнь Чжэн зашел на кухню. Шэнь Бянье, который в его памяти никогда не подходил к плите, жарил яйца. Когда одно было готово, он переложил его в тарелку, вымыл сковородку и начал жарить следующее.

Увидев в тарелке уже два готовых яйца, Шэнь Чжэн сказал:

— Мне готовить не нужно, я позавтракал перед уходом.

Шэнь Бянье нахмурился и нравоучительно произнес:

— Может, перестанешь льстить самому себе?

Шэнь Чжэн: — ......

— Синсин любит яйца с жидким желтком. Одно из этих пережарилось, а второе вышло некрасивым.

На самом деле Шэнь Бянье уже съел три неудачных попытки, и его начало подташнивать от яиц, поэтому он просто решил отложить их в сторону.

Шэнь Чжэн, не выдержав насмешки, хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что ты променяешь жизнь благородного наследника на роль цепного пса при Се Юаньсине, да еще и будешь меня судить.

Шэнь Бянье насупился, а Шэнь Чжэн продолжил:

— Только что Се Юаньсин лишь взглянул на тебя, и ты стал послушнее всех на свете.

Брови Шэнь Бянье сошлись еще плотнее. Он отложил лопатку, вышел из кухни и направился к умывающемуся Се Юаньсину. Сначала поцеловав его в щеку, Шэнь Бянье с негодованием пожаловался:

— Малыш, Шэнь Чжэн говорит, что я твоя собачонка.

Се Юаньсин тут же нахмурился, прополоскал рот и выплюнул пену. Из-за ментолового вкуса зубной пасты его голос прозвучал особенно ледяным:

— Давай всё-таки его выгоним. Или вызовем полицию за незаконное проникновение?

Шэнь Бянье вернулся к отцу, закрыл дверь на кухню и победно фыркнул:

— Ну и что, что я собачонка Синсина?! Если бы не Синсин, ты бы сюда вообще не вошел.

Если он был «псом» для Синсина, то Синсин был «котиком» для него.

В глазах Се Юаньсина они всегда были равны: никто не выше, никто не ниже. Шэнь Бянье иногда хотелось в шутку назвать Синсина «хозяином», но тот сразу затыкал ему рот.

Раздражает.

Наблюдая за всем этим спектаклем, Шэнь Чжэн чувствовал, как у него пульсирует вена на виске. Голова болела. Определенно, его мигрень была вызвана выходками сына.

***

За обеденным столом стояла миска лапши на курином бульоне, украшенная золотистым жареным яицом, двумя ярко-зелеными ростками капусты* и горстью мелко нарезанного лука – идеальный завтрак Се Юаньсина.

*菜心 (càixīn): буквально "сердцевина овоща". В китайской кухне это часто относится к бок-чой (также известному как пак-чой или китайская капуста), особенно к его молодым, нежным частям или целым маленьким кочанам.

Завтраком Шэнь Бянье стали три неудачных жареных яйца.

Глядя на это, Шэнь Чжэн едва сдерживался, чтобы не уйти немедленно. От Шэнь Бянье он уже знал о выборе Се Юаньсина. В сложившейся ситуации он понимал, что сына уже не переубедить. Шэнь Бянье втихую объединился с несколькими людьми в корпорации и, используя финансовое давление, лишил отца инициативы. Те детские выходки – вроде размещения номера телефона отца на сайтах знакомств – были лишь проявлением юношеской дерзости.

В глубине души Шэнь Бянье жила беспощадность матери.

Даже заставить Се Юаньсина бросить Шэнь Бянье стало уже невозможно. Шэнь Чжэну пришлось принять этот исход. А раз так, стоило хотя бы попытаться восстановить пошатнувшиеся отношения с сыном. Он специально пришел в день рождения Се Юаньсина, но всё, что он увидел – это точную копию своего сына, ведущую себя как верный лакей.

Когда Се Юаньсин доел свою лапшу, Шэнь Бянье достал салфетку и привычным жестом вытер ему губы. Затем он быстро вскочил, чтобы убрать посуду, не забыв спросить:

— Малыш, ты наелся?

Вернувшись из кухни, Шэнь Бянье поставил перед Се Юаньсином тарелку крупной голубики, на которой еще блестели капли воды:

— Малыш, съешь еще фруктов.

Шэнь Чжэн: — ......

Шэнь Чжэн открыл принесенный подарок и пододвинул его к Се Юаньсину, пытаясь прервать этот бесконечный поток любезностей сына.

Смотреть на это было выше его сил.

— Не знал, что тебе нравится, поэтому принес часы.

Это были механические наручные часы, похожие на те, что постоянно носил Шэнь Бянье, только с более изящным ремешком. Се Юаньсину не нужно было гадать, чтобы понять – вещь баснословно дорогая. Он не собирался их принимать, но рука Шэнь Бянье опередила его: он захлопнул коробку и сунул её в карман.

— Малыш, бери, раз дают. Носить не обязательно, можно будет потом продать, — невозмутимо сказал Шэнь Бянье.

Шэнь Чжэн:

— Я вообще-то слышу.

Шэнь Бянье:

— А я что, не должен говорить это при тебе?

Шэнь Чжэн с тяжелым сердцем поднялся и сказал Се Юаньсину:

— Я пойду. Да, и... с Днем рождения.

— Спасибо, — ответил Се Юаньсин. Он помедлил и добавил: — День рождения Шэнь Бянье был пару дней назад. Вам стоило сказать это ему.

Шэнь Бянье и Шэнь Чжэн переглянулись и синхронно отвернулись.

Когда Шэнь Чжэн ушел, Се Юаньсин задумчиво произнес:

— Похоже, он сожалеет. Ты не хочешь наладить с ним отношения?

Шэнь Бянье иронично приподнял бровь:

— Он не сожалеет. У него просто не осталось выхода. А что касается «наладить отношения» – по-моему, мы сейчас вполне неплохо пообщались.

Пусть это и не было похоже на нормальное общение отца и сына, но они не подрались и не разругались – разве это не успех?

Шэнь Бянье взял лицо Се Юаньсина в ладони, слегка сжал нежные щеки, отчего губы того смешно выпятились, и поцеловал их.

— Малыш, нам пора в супермаркет. Купим продукты для обеда и приготовим его вместе, хорошо?

Почему «вместе»? После утренней эпопеи с яйцами уверенность Шэнь Бянье пошатнулась. Он боялся, что, если будет готовить один, Се Юаньсин получит свой обед только к ужину.

Се Юаньсин посмотрел на него, и Шэнь Бянье почувствовал легкий укол совести.

Се Юаньсин улыбнулся:

— Нет. Готовить будешь ты.

В тот день только к трем часам дня Се Юаньсин наконец поел. Обед, полностью приготовленный Шэнь Бянье, выглядел отлично, но вкус оставлял желать лучшего.

Вечером они ужинали в ресторане. В приглушенном свете официант выкатил торт. Се Юаньсин зажег свечи, загадал желание и открыл семь тщательно подготовленных для него подарков. Всё было именно так, как он мечтал.

Шэнь Бянье исполнил его желание, и вот в девять вечера у пианино на балконе Се Юаньсин пригласил Шэнь Бянье вместе исполнить «желание Х».

Тонкие красивые пальцы нажимали на черно-белые клавиши, ноты звучали сбивчиво, кончики пальцев дрожали. Каждый затянутый звук был словно сильный удар; удовольствие приближалось к пределу. Се Юаньсин не мог устоять на ногах, и когда его поясница обессиленно прогнулась, широкие ладони подхватили его.

— Пере... перейдем в другое место, — покусывая губы, чтобы сдержать стон, Се Юаньсин обернулся к Шэнь Бянье с затуманенным взглядом. Голос его казался влажным и слабым: — Немного шумно... У-ух... м-м... мы будем мешать соседям.

Капли горячего пота со лба Шэнь Бянье упали на плечо Се Юаньсина. Он наклонился, одержимо покрывая поцелуями красные пятна на коже Се Юаньсина и слизывая пот. Его голос звучал хрипло и магнетически низко:

— Малыш, это не шум. Я много раз смотрел видео, где ты играешь на пианино, но сейчас музыка – самая красивая.

Глаза Се Юаньсина покраснели от влаги, он бросил на Шэнь Бянье возмущенный взгляд.

Клавиши пианино затихли, на диване послышались приглушённые, влажные звуки.

— Малыш, в следующий раз давай поживем в моем загородном доме какое-то время? Там мы точно никому не помешаем. Только мы вдвоем.

Се Юаньсин всхлипнул, в его голосе смешались обида и нежность:

— Не наглей...

Шэнь Бянье, тяжело дыша, прошептал:

— Малыш, я ведь только что тебя слушался. Я был очень послушным, малыш должен меня наградить. Малыш ведь тоже хочет ценить каждую минуту, проведенную вместе?

Голос Се Юаньсина дрожал и срывался от движений, но он всё же согласился:

— Т-только… не очень долго.

Шэнь Бянье прильнул к губам Се Юаньсина, и его слова растворились в поцелуе:

— Мой хороший малыш.

Глава 75. Тёмные желания...

Глава 75. Тёмные желания...

За два месяца летних каникул Се Юаньсин заработал двадцать тысяч юаней. Эта работа была куда легче той, что досталась ему зимой: всего три часа в день, а всё остальное время Шэнь Бянье упорно затягивал его в свои авантюры, не давая прохода. Когда, наконец, начался учебный год, Се Юаньсин почувствовал себя так, словно прожил целую жизнь.

***

Учеба в университете шла своим чередом – просто и чисто, но на затылке Се Юаньсина, обычного беты, круглый год красовался пластырь, блокирующий феромоны. Если кто-то замечал его, то лишь понимающе и немного лукаво улыбался. Почти все уже знали, чей именно след скрывается под этим пластырем. Ничего не поделаешь – Шэнь Бянье был в университете слишком знаменит.

После начала третьего курса вечно «молчаливый» в соцсетях старшекурсник Шэнь внезапно обновил ленту. Пост, казалось бы, касался стипендий, но студент третьего курса почему-то выложил список за второй.

Шэнь Бянье: «Официальный список стипендиатов за второй курс.jpg»

«Милый хомячок, одержимый учебой, наконец-то притащил в норку свой честно заработанный арахис».

На фото красным кружком было обведено имя: Се Юаньсин.

Не прошло и пары минут, как телефон Се Юаньсина взорвался от уведомлений.

Ши Тинтин: «Синсин! Ты получил стипендию! Поздравляю!»

Се Юаньсин ответил в легком замешательстве: «Спасибо, но… откуда ты узнала?» Они ведь учились на разных факультетах.

Ши Тинтин: «Так старший Шэнь выложил это в WeChat!»

Се Юаньсин: «......»

Се Юаньсин по очереди ответил всем поздравившим и предложил угостить друзей ужином. Однако вечером за всё расплатился Шэнь Бянье. Этот «великодушный» господин просто не вынес мысли о том, что его «малыш» спустит честно заработанную стипендию на посторонних людей.

С тех пор лента Шэнь Бянье регулярно обновлялась, и каждый пост был посвящен лишь одному человеку. В его записях Се Юаньсин значился то хомяком, то котом, то павлином, то «малышом-звездочкой». Он редко называл его по имени, но каждый, кто видел эти посты, понимал – Шэнь Бянье беззастенчиво хвастается своим сокровищем.

Оба больше не поднимали тему продолжительности жизни, молчаливо дорожа каждым прожитым днём.

***

Так пролетело время до зимних каникул. И тут позвонил Чжоу Чао:

— Есть время? Нужно слетать за границу.

Шэнь Бянье согласился сразу:

— Ладно. Давно пора навестить нашего «изгнанника» господина Лу.

Хоть они и созванивались иногда, виделись действительно давно.

Чжоу Чао, хмыкнув про себя, добавил:

— Бери Се Юаньсина и приезжайте вдвоем.

Шэнь Бянье тут же нахмурился:

— С чего бы это? Зачем Синсину видеться с Лу Цяном?

Чжоу Чао вкрадчиво заметил:

— Помнится, кто-то говорил, что, когда найдет пару, будет невероятно великодушен. И где твоя щедрость?

— А я сказал «нет»? — холодно бросил Шэнь Бянье. — Я просто спрашиваю – зачем.

Чжоу Чао загадочно рассмеялся:

— Приедете – узнаете. Не бойся, я тебя не подставлю.

Поразмыслив, Шэнь Бянье решил, что небольшое путешествие за границу им не повредит, и тут же пошел обсуждать это с Се Юаньсином. Се Юаньсин сидел на мягком диване, подложив под поясницу подушку. Шэнь Бянье подошел, привычно подхватил его на руки и начал разминать ему спину. Се Юаньсин пригрелся в его объятиях, лениво, словно кот, не желая даже шевелиться.

Услышав слова Шэнь Бянье о том, что Чжоу Чао настаивал на его присутствии, глаза Се Юаньсина блеснули. У него возникла догадка, но он не смел в неё верить. Он украдкой взглянул на Шэнь Бянье – красивое лицо того оставалось беспристрастным, будто он ни о чем таком и не думал. А может, он просто не решался давать волю надежде, скрывая её за маской спокойствия.

Лу Цян почти не изменился – такой же крепкий и высокий, разве что стал капельку степеннее.

— Давно не виделись! — Лу Цян с улыбкой протянул руку Се Юаньсину.

Но между ними тут же возникла лямка рюкзака, повиснув на руке Лу Цяна.

Шэнь Бянье небрежно бросил:

— Надо же, какая встреча, а ты уже помогаешь нам с багажом. Даже как-то неловко.

Лу Цян: — ......

Лу Цян всё же закинул рюкзак на плечи, обошел их и коротко обнялся с Чжоу Чао, стоявшем позади. Они были примерно одного роста и оба хороши собой – пара, достойная друг друга.

Лу Цян повернулся к друзьям:

— Вообще-то, я хотел сначала накормить вас ужином, но, пожалуй, скажу сразу. — Он посмотрел на Шэнь Бянье и пожал плечами: — Я всё надеюсь, что твоя проблема решится, ты возглавишь корпорацию и вытащишь меня из этой дыры.

Се Юаньсин напрягся:

— В чем дело?

Лу Цян посерьезнел:

— Тут такое дело… Когда меня сослали за границу, делать мне было особо нечего. Я знал, что здесь полно странных медицинских центров, и вышел на лабораторию, которая изучает взаимное отторжение феромонов у альф (АА). Проблему АА они не решили, но зато нашли кое-что другое. Очень важное. И я хочу, чтобы вы это увидели.

***

Забыв об обеде и отдыхе, компания рванула в институт. Среди холодного блеска аппаратуры и бесконечных белых стен их встретил исследователь в халате. Возможно, из-за узкой специализации исследований, лаборатория была очень скромных размеров.

У Шэнь Бянье проверили железы, а у Се Юаньсина взяли кровь. Затем, при содействии других исследовательских отделов, было проведено всестороннее обследование.

Исследователь, стоя у огромного диагностического аппарата, собранного из высокоточных приборов, посмотрел на отчет и обратился к Шэнь Бянье:

— Те прогнозы, что давали врачи раньше, основывались на том, что ваши феромоны не находят утешения и подпитки. Формально они были правы. Но они не учли одного: беты, которым при рождении предрекали стать омегами, но чей процесс дифференциации сорвался, отличаются от обычных бет. Между таким бетой и альфой существует скрытая, еще не изученная наукой совместимость.

Говоря это, исследователь посмотрел на Лу Цяна:

— В какой-то момент нам не хватало финансирования, и проект хотели закрыть. Но господин Лу вложил средства, сказав, что это открытие может спасти его друга.

Возвращаясь к исследованию, он продолжил:

— Мы изучали АА-отторжение и предположили, что в телах бет, не чувствующих запахов, есть вещество, способное нейтрализовать конфликт феромонов. Пока мы брали образцы генов, мы и наткнулись на эту «скрытую совместимость».

Исследователь пожал плечами:

— К сожалению, для двух альф это бесполезно. Но ваша личная совместимость, судя по всему, запредельно высока. Поэтому он, хоть и бета, чувствует ваш запах. И поэтому вы чувствуете его вкус. А то, что вкус на время пропадал – это чистая психосоматика. Вы были слишком пессимистично настроены на своё будущее, а сильные эмоции напрямую влияют на восприятие феромонов.

Шэнь Бянье слушал, и ему казалось, что он слышит собственные слова, которые когда-то в бреду говорил по телефону доктору Ли. О какой-то там «скрытой совместимости». Кто же знал, что он попадет в яблочко.

Медицина, оказывается, не стоит на месте.

«Подождите, — вдруг кольнула мысль. — А что, если Синсин подумает, что я люблю его только из-за этой чертовой совместимости?»

Шэнь Бянье украдкой глянул на Се Юаньсина и не удержался от вопроса:

— Но Синсин не сразу начал чувствовать мой запах.

— Это нормально, — пояснил ученый. — Феромоны топовых альф избирательны. Именно поэтому на вас не действуют уловки любой пробегающей мимо омеги. Только когда вы полюбили его, ваше тело начало подавать ему сигнал через феромоны. Кстати, а когда именно он впервые почувствовал ваш запах?

После этого вопроса Шэнь Бянье и Се Юаньсин синхронно замолчали. Оба вспомнили: третий день после начала учебного года, общежитие, и Се Юаньсин, плачущий от тяжелого запаха в комнате.

Шэнь Бянье больше не нужно было ломать голову над объяснениями. Он полюбил Се Юаньсина не из-за совместимости – он полюбил его раньше, чем сработал биологический механизм.

Груз упал с плеч.

Почти.

Сейчас Шэнь Бянье чувствовал лишь неловкость под насмешливыми взглядами Лу Цяна и Чжоу Чао. Чжоу Чао думал, что всё началось через месяц после их знакомства. Если сказать про «на третий день»...

Любить своего малыша не стыдно, но поднимать такие старые счета – то еще испытание.

К счастью, исследователь не настаивал на ответе, а Се Юаньсин тактично промолчал.

«Мой малыш – самый добрый и понимающий в мире. Хочу его поцеловать».

Се Юаньсин, прервав затянувшуюся тишину, твердо спросил:

— Значит, его жизнь больше не под угрозой из-за истощения феромонов?

Уши, скрытые под черными прядями волос, слегка покраснели, но никто не заметил его смущения.

— Ни в коем случае. Честно говоря, истощение феромонов было, но сейчас они полностью восстановились. — Исследователь лукаво подмигнул: — Судя по всему, частота ваших «контактов» весьма высока*.

*频率，应该不低 (pínlǜ yīnggāi bù dī) – буквально "частота у вас, должно быть, не низкая" – тонкий намёк на секс.

Он еще во время осмотра заметил пластырь на шее беты. Чтобы бета был вынужден скрывать на себе чужой запах таким образом – не нужно быть гением, чтобы понять, какой страстью его окружают.

Иностранцы народ открытый, да и в любви двух людей нет ничего запретного. Исследователь, будучи по образованию врачом, шутил совершенно естественно. Но кончики ушей Се Юаньсина стали просто пунцовыми.

«Высокая частота»? Да у него ноги подкашивались постоянно!

Желание альфы было настолько мощным, что Се Юаньсину порой становилось трудно его выносить – удовольствие зашкаливало, принося почти пугающую остроту. Но он, постоянно думая о болезни Шэнь Бянье, почти никогда не отказывал. А теперь, услышав вердикт врача, он готов был провалиться сквозь землю.

— Его организм здоровее, чем у 99% людей, — добавил исследователь. — Судя по показателям, он переживет даже вас.

Шэнь Бянье тут же нахмурился и выпалил:

— Малыш, умрешь ты – умру и я.

Се Юаньсин: — ……

Се Юаньсин ответил с какой-то странной, невозмутимой иронией:

— Вообще-то, я бы ещё пожил.

Стоящие рядом друзья едва сдерживали дикий хохот.

Исследователь поднял руки вверх:

— Спокойно, спокойно, я просто привел пример!

Слова Шэнь Бянье были лишь реакцией на крайнее беспокойство за возлюбленного. Осознав это, он не смутился, а лишь отрезал:

— Больше не используйте Се Юаньсина в таких примерах.

***

Проблема, что терновым венцом сжимала сердце Шэнь Бянье, заставляя его истекать кровью и не давая покоя, решилась так просто.

Когда они вышли из института, солнце уже клонилось к горизонту, заливая мир золотом. Се Юаньсин стоял рядом с ним, прямо в лучах этого света. Шэнь Бянье обернулся и увидел идущих следом друзей.

Он вдруг подумал, что он – редкий везунчик. У него есть любимый человек, преданный до последнего вздоха, есть друзья, которые помнят о нем в любой ситуации. Судьба помучила его болезнью, но в итоге оказалась милостива.

Се Юаньсин взял Шэнь Бянье за руку и отвел в сторону, чтобы пошептаться. Но стоило ему заговорить, как улыбка сползла с лица Шэнь Бянье.

— Я всё обдумал, — сказал Се Юаньсин. — Следующий месяц у нас – воздержание.

Шэнь Бянье будто громом поразило.

— Малыш? Малыш, ты не можешь так со мной!

Се Юаньсин покачал головой:

— Ладно. Проехали.

Шэнь Бянье только выдохнул, как тот добавил:

— Месяц – это слишком мало. Давай на полгода.

Се Юаньсин проявил завидную твердость духа: он отцепил руку альфы и зашагал вперед. Камень с души свалился, и его походка стала легкой. Обернувшись, он бросил Шэнь Бянье:

— Хочу посмотреть ту знаменитую статую. Проводи меня.

Се Юаньсин чуть вздернул подбородок, словно гордый павлин.

Шэнь Бянье бросился догонять его:

— Малыш, куда хочешь, когда хочешь – я весь твой. Но полгода – это слишком долго!

Уголок губ Се Юаньсина дрогнул в улыбке:

— Тогда год.

Шэнь Бянье: — ……

В этот миг ему показалось, что удача снова отвернулась от него. Ведь если бы он был по-настоящему везучим, его малыш награждал бы его каждый день, а не бросал это холодное: «Год».

Шэнь Бянье, меняясь в лице, тащился следом за Се Юаньсином, лихорадочно соображая: а если не доходить до конца – это считается за воздержание? Он ведь может просто… ублажить своего малыша. Чтобы тому было очень хорошо*.

*包爽 (bāo shuǎng) – это сленговое выражение (эвфемизм для орального секса), которое можно перевести как: "супер-приятно", "очень хорошо", "отлично" (иногда в контексте можно перевести: "в полном кайфе", "зашибись" или "заебись" (без вульгарности)).

Солнце за их спинами налилось теплым медом и медленно тонуло в грядущих сумерках страсти. Две тени на земле вытянулись, переплетаясь и сливаясь, не в силах разделиться и не пуская никого лишнего в свой мир. Им суждено было вдвоем погрузиться в этот вязкий, сладкий омут желания.

Конец основной части.

Страница книги Мрачный бета-сосед по комнате главного альфа-красавчика университета в интернете

Table of Contents

Глава 1: Феромонное расстройство

Глава 2: Феромонное расстройство

Глава 3: Феромонное расстройство

Глава 4: Феромонное расстройство

Глава 5 Феромонное расстройство

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17. X.

Глава 18. Скажи мне, малыш.

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен...

Глава 20. Отругали, но оно того стоило!

Глава 21. Безумие / Намордник.

Глава 22. Ты флиртуешь с ним?

Глава 23. Если хочешь посмотреть, как Се Юаньсин принимает душ, скажи прямо…

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35. Прикосновение.

Глава 36. Шэнь Бянье: На самом деле у Се Юаньсина тоже есть...

Глава 37. В следующий раз, когда мы встретимся, я тебя поцелую, это и есть...

Глава 38. Вечеринка / Отшлепать малыша по попе.

Глава 39. Попробуй вино на губах малыша...

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Глава 41. Сяо Се: Ты плакал и устраивал истерику, настаивая, чтобы я...

Глава 42. Поцеловал! И получил пощечину!

Глава 43. Оставить Сенсина в немилости (неудачная попытка)

Глава 44. Случайный выстрел* (версия &quot;случайный выстрел&quot;).

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

Глава 47. Канун Нового года.

Глава 48. Разоблачение (или &quot;раскрытие личности&quot;).

Глава 49. Последствия разоблачения (или &quot;раскрытия личности&quot;).

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Глава 51. Что я сделал не так?

Глава 52. Переезд.

Глава 53. Гнездование / Подглядывание.

Глава 54. Больше не упрямится.

Глава 55. Истинная натура постепенно проявляется.

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

Глава 57. Незнакомцы.

Глава 58. Я согласен!

Глава 59. У Альфы рот очень горячий...

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

Глава 61. Травма (включая дополнительную главу).

Глава 62. Се Юаньсин: хочу вернуться в твою комнату.

Глава 63. Есть нестираная одежда, малыш?..

Глава 64. Фотографии и прочее для извращенца...

Глава 65. Поженились.

Глава 66. Намордник.

Глава 67. Украдкой попробовать, украдкой съесть, украдкой укусить.

Глава 68. Дело, которое удобно сделать попутно.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены.

Глава 70. Осквернённый.

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Глава 72. Ключ от номера.

Глава 73. Водяная кровать.

Глава 74. Пианино.

Глава 75. Тёмные желания...

О книге