Глава1: Он в книге

«Как ты можешь уже откладывать палочки? Съешь ещё немного, иначе к вечеру снова будешь голоден».

Сбоку раздался нежный женский голос, мягкий, словно уговаривающий ребёнка.

«Я больше не могу есть. Стоит мне увидеть какую-нибудь злосчастную дрянь, и мне становится так противно, что я просто сыта от тошноты, какой смысл есть?» –

без колебаний ответил насмешливый подростковый голосок, напоминающий инь-ян.

Сун Шии медленно опустил миску, которую держал в руке, и с немного ошеломлённым выражением лица, тупо глядя на свои ладони, раскинутые перед собой.

Это место… где это?

«Сун Цзясинь, если ты ешь, то просто ешь, не выноси свой скверный характер за обеденный стол».

Инстинктивно он повернулся на этот величественный и низкий мужской голос. Во главе стола сидел мужчина средних лет со строгим, строгим лицом, слегка нахмурившись и отчитывая.

Услышав это имя, Сун Шии внезапно кое-что понял. Он вскочил со своего места, развернулся и бросился прямиком в ванную комнату рядом.

Его шаги были всё ещё немного неуверенными, он споткнулся на мгновение, прежде чем ему удалось удержаться у раковины. Затем он поднял голову и пристально посмотрел в зеркало перед собой.

Лицо в зеркале было не его собственным. Растерянные и беспомощные глаза, глядящие в ответ, создавали впечатление, будто человек может в любой момент разлететься на куски.

Несмотря на абсурдность происходящего, он, казалось, понял, что произошло.

Он действительно оказался внутри того самого романа, который только что прочитал.

Сначала он не осознавал всей серьёзности ситуации.

Главный герой рассказа, шоу, был вторым молодым господином семьи Сун, который много лет пропадал на улице.

В восемнадцать лет он был возвращен Отцом Суном и начал свою жалкую жизнь в богатой семье: предвзятый биологический отец, не любившая его мачеха, холодный и пренебрежительный старший брат и младший брат, который постоянно издевался над ним.

Поскольку это был роман о насилии старой школы, естественно, был и гун, темперамент которого идеально соответствовал страдающему шоу, Гу Е.

Но Гу Е относился к шоу главного героя только как к замене. Истинным белым лунным светом в его сердце был не кто иной, как сводный брат шоу от того же отца, но другой матери, Сун Цзясинь.

Этот так называемый шедевр, насчитывающий почти тысячу глав, потратил почти каждую унцию своего сюжета на мучения шоу главного героя и придумывание новых способов мучить его.

В то время как младший брат играл лишь роль пушечного мяса, лишь подстрекателя, толкавшего эту трагическую любовь вперёд.

К сожалению, присутствие пушечного мяса было слишком сильным! Настолько сильным, что Сун Шии хотелось сплюнуть глоток старой крови.

Главный герой Шоу подвергался издевательствам со стороны младшего брата, его накачивали наркотиками, фотографировали в непристойных фотографиях… даже заставили взять на себя вину за преступления и посадили в тюрьму, так и не дав ему окончить колледж.

Как главный герой романа старой школы о насилии, он, конечно же, должен был воплощать выносливость, молчаливую терпимость к любому мерзавцу и святую добродетель никогда не оправдываться, подобно нежному белому цветку, одиноко колышущемуся на холодном ветру.

Слепой, слепосердечный Гу Е навсегда решил поверить своему младшему брату, белому лунному свету, предполагая, что именно Шоу всегда затевает неприятности, и поэтому осыпал его бесконечными словесными унижениями и даже физическим насилием.

Спросите почему? Потому что любовь лечит боль.

На протяжении сотен глав физических и эмоциональных мучений, когда сюжет достигает кульминации, невменяемый младший брат фактически нанимает кого-то, чтобы тот переехал его на машине.

К сожалению, удача отвернулась от него, и вместо этого он сам получил тяжёлые ранения и оказался на грани смерти.

Не имея никаких доказательств, Гу Е, родственники и друзья младшего брата единодушно решили, что это был злой умысел главного героя.

Они осыпали его оскорблениями, даже заставили его встать на колени перед больничной койкой младшего брата, чтобы покаяться.

В конце концов, главный герой шоу был доведен до полного отчаяния и под давлением Гу Е подписал договор на пересадку органа, отказавшись от одной из своих почек, чтобы младший брат мог избежать смерти.

И именно в этот момент Гу Е, потрясенный, обнаружил, что человек, который когда-то тронул его сердце, на самом деле всегда был главным героем шоу, а не младшим братом.

Как раз когда Сун Шии думал, что долгожданная арка крематория вот-вот начнется, сюжет внезапно резко и абсурдно изменился.

Биологические отец и мачеха, тронутые жертвой шоу, по-настоящему приняли его.

Младший брат, очнувшись с больничной койки, посмотрел в молчаливые глаза главного героя, Шоу. Они обменялись взглядами и едва заметно улыбнулись, забыв о своих обидах.

В то же время, просветлённый Гу Е, поддавшись добродушному настоянию всей семьи, признался главному герою в своих глубоких чувствах. Наконец, их отношения обрели счастливый конец.

Хотя главный герой, Шоу, потерял почку, он обрёл бесценную любовь.

Видимо, именно в этом и заключался основной посыл автора.

Все были счастливы. Главный герой Шоу обрёл долгожданную любовь, главный герой Гун обрёл свой истинный белый лунный свет, а младший брат с гордостью признал этого, словно из ниоткуда, старшего брата.

В конце автор, полный слёз, написал проникновенное послесловие, а читатели в комментариях, которые больше всего на свете ценили подобные вещи, бросали цветы в знак празднования этой горько-сладкой любви, наконец-то получившей свою награду.

Только Сун Шии, невинный прохожий, был в такой ярости, что готов был харкать кровью.

Когда ему больше всего хотелось залезть в книгу и хорошенько избить главного героя Шоу, страдающего стокгольмским синдромом, и главного героя Гуна, страдающего маниакальным синдромом, он вдруг почувствовал, как его зрение всё больше и больше темнеет.

Слова на экране расплылись, его тело наклонилось вперёд, и он отключился.

И бум! Вот так он здесь и оказался.

Открыв кран и умывшись, он едва успокоился, вытерев капли воды с лица тыльной стороной ладони, прежде чем вернуться в комнату.

«У тебя ещё есть наглость остаться здесь? Разве я не говорил, что меня от одного вида тебя тошнит? Поторопись и проваливай».

Сун Цзясинь, который уже сел обратно за стол, чтобы поесть, не смог удержаться от презрительной ухмылки, как только увидел вернувшегося Сун Шии.

Сун Шии посмотрел на него, и обрывки воспоминаний внезапно хлынули, как прилив.

——

На проекционном экране банкета в честь дня рождения зацикливались постыдные фотографии и видео, кристальная чёткость которых громко заявляла, что главный герой — не кто иной, как незаконнорождённый второй сын семьи Сун.

Присутствующие бросали на него презрительные или насмешливые взгляды, а раздававшийся то и дело шёпот, казалось, насмехался над его распущенностью.

А младший брат, стоявший за всем с самого начала, улыбался с безграничной злобой, словно тот, кто лично сунул ему в рот наркотик, не был им самим : « Второй брат, ты и вправду весьма фотогеничен, правда?»

———

«Цзясинь, что за чушь ты несёшь, это же твой старший брат», —

отругала её мачеха Линь Нянь, а затем повернулась к Сун Шии с нежной улыбкой:

«Не суетись с младшим братом, садись скорее и поешь с нами».

Взгляд Сун Шии переместился на эту женщину, выглядевшую особенно кроткой и безобидной, и он холодно вспомнил о заговоре.

Как она шаг за шагом строила планы, чтобы выгнать из дома первую жену, как она пренебрегала его жизнью и смертью, снова и снова находя оправдания и прикрытия для Сун Цзясина.

«Хватит, еда есть еда, мы все одна семья, какой смысл устраивать сцену?» — нетерпеливо сказал Сун Гучэн.

«Ладно, тогда я не буду есть!»

Видя, что никто не встаёт на его сторону, Сун Цзясинь мгновенно вспыхнул.

Он с грохотом откинул стул и вскочил, словно собираясь броситься бежать.

Увидев это, Сун Гучэн слегка нахмурился, но его взгляд остановился на Сун Шии, словно ожидая чего-то.

Этот его так называемый младший брат сделал вид, что уходит, но на самом деле лишь стоял, скрестив руки, и не двигался с места.

Одно обвинение за другим от Сун Гучэна, казалось, эхом отдавалось в его ушах.

Когда богатые наследники издевались над ним, ему говорили, что нужно прежде всего искать недостатки в себе.

Когда же его непристойные фотографии стали достоянием общественности, его обвиняли в неподобающем поведении.

Когда его приказали взять на себя вину за брата, его обвинили в неспособности взять на себя больше ответственности за семью.

Эмоции изначального тела достигли пика перед этими насильниками, настолько яростными, что Сун Шии едва мог дышать.

Он спокойно выровнял дыхание, шаг за шагом продвигаясь вперёд, и очень лёгким тоном обратился к Сун Цзясинь:

«Если не хочешь есть, можешь выйти сам. Просто меня тоже тошнит от одного взгляда на тебя».

Атмосфера, до сих пор довольно мирная, мгновенно застыла от этой фразы Сун Шии.

«Что ты несёшь, дитя?» Линь Нянь недоверчиво посмотрела на пасынка, которого всегда считала послушным. Её голос, повысив тон, вдруг прозвучал пронзительно резко.

«Сун Шии, ты что, с ум сошел от бунта? Кем ты себя возомнил? В этом доме ты считаешь, что твоя очередь иметь своё мнение?!»

Сун Цзясинь был настолько потрясён этими словами, что его ярость мгновенно выплеснулась наружу, он ткнул пальцем прямо в Сун Шии и громко закричал.

При этих словах уголок глаза Сун Шии едва заметно дёрнулся, а пальцы, сжимавшие край стола, тоже задрожали.

Эти черные как смоль глаза, не мигая, смотрели на Сун Цзясина, словно поверхность глубокого моря перед штормом, покрытая рябью.

Его волосы, смоченные водой, блестели под верхним светом, словно чернила, и контрастируя с бледным лицом, делали его похожим на призрака, ещё не вернувшегося из преисподней.

«Эй! Эй, куда ты смотришь? Перестань пялиться, я тебе глаза выколю!»

От такого взгляда Сун Цзясинь вдруг необъяснимо запаниковал, но тут же, смущённый собственной слабостью, он вспыхнул ещё сильнее:

«Ты ублюдок, рождённый матерью, но выросший без неё…»

Чмок !

Не успел Сун Цзясинь договорить, как Сун Шии уже схватил стоявшую рядом миску с уксусом и плеснул ему прямо в лицо.

Уксус брызнул наружу, испачкав тщательно выглаженное белое платье Линь Нянь, но ей было некогда беспокоиться о ткани. Выражение её лица исказилось, когда она уставилась на внезапно разъярённого Сун Шии.

Это выражение продержалось на её лице всего несколько секунд, прежде чем она силой превратила его в нечто иное — три части шока, три части душевной боли, четыре части горечи.

Побледнев, она перевела взгляд на Сун Гучэна, единственного мужчину в семье, пользовавшегося наибольшим авторитетом.

«Что ты, собственно, пытаешься сделать?»

Естественно, Сун Гучэн её не разочаровал. Он слегка нахмурился, раздражённо постукивая пальцами по столу.

Это было привычное движение, которое он сохранил с тех самых пор, как, пробираясь из ниоткуда до нынешнего высокого положения, так и не смог избавиться от него.

В глубине души он был удивлён, потому что этот второй сын, с тех пор как его привезли домой, всегда казался таким воспитанным.

Даже когда младший сын не мог смириться с внезапным появлением старшего брата и время от времени устраивал истерики, мальчик просто отшучивался и никогда не усложнял ситуацию.

Так почему же сегодня, ни с того ни с сего…

Но, как бы то ни было, так обращаться с младшим братом было бы уже слишком.

Видя, что Сун Шии даже не удосуживается взглянуть на него, он недовольно понизил тон:

«Это просто неприемлемо. Думаю, тебе сегодня не нужно есть. Возвращайся в свою комнату и хорошенько подумай».

«Папа!»

Первым закричал Сун Цзясинь. Он в панике схватился за салфетки, пытаясь вытереть уксус с лица.

Его глаза, покрасневшие от того, что он не успел вовремя закрыться, даже не могли открыться.

Он хотел, чтобы Сун Шии вышвырнули из-за стола, но не так. Этот ублюдок его унизил, а он так легкомысленно отнесся к этому?

Лицо Сун Гучэна потемнело. Изначально он хотел, чтобы Сун Шии извинился.

Но вчера вечером этот проблемный младший сын вылил кофе на кровать второго сына.

Тогда Цзясинь отказался признать свою вину и, не желая усугублять ситуацию, смягчил ситуацию фразой: «Мы все семья, не нужно извиняться ».

Он не мог теперь дать себе пощёчину, сказав обратное.

«Быстрее иди к себе в комнату!» — строго повторил он с каменным выражением лица.

Услышав его слова, Сун Шии внезапно рассмеялся: «Не даёшь мне есть, что ли?»

Прежде чем Сун Гучэн успел среагировать, руки Сун Шии уже сунулись под стол и резким толчком перевернули его.

Все супы и тарелки с грохотом упали на пол, разбившись на куски.

Тогда никто не ест.

Если он не сможет обрести покой, то и они не смогут.

Воздух в комнате мгновенно стал мертвенно-тихим.

Даже Сун Гучэн, человек, переживший бесчисленные бури в деловом мире и никогда не показывавший эмоций на лице, был ошеломлён этим ужасающим поступком Сун Шии.

«Сун Шии!»

Лицо Сун Цзясина покрылось пятнами зелёного и белого цвета. Он не ожидал, что этот кроткий, притворно послушный тряпка осмелится взбунтоваться.

Разве он не... разве он не должен был быть трусом, который не станет сопротивляться, когда его бьют, и не станет возражать, когда его ругают?

Разъярённый Сун Цзясинь встал, готовый нанести удар.

Но в этот момент Сун Шии начал медленно отступать назад, шаг за шагом.

Сун Цзясинь на мгновение замер, и тут же к нему вернулось самодовольное чувство превосходства.

Значит, это действительно был тот самый низкорожденный ублюдок.

Он усмехнулся, не желая, чтобы всё закончилось на этом. С мыслями кошки, играющей с мышкой, он медленно пошёл вперёд, намереваясь преподать этому ублюдку очень серьёзный урок.

Но в следующую секунду, прежде чем он успел среагировать, Сун Шии уже схватил бутылку красного вина со стойки позади него и с силой огрел её ему по голове.

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Бутылка вина разлетелась на осколки, стекло рассыпалось по полу, словно дождь из зазубренных звезд.

От удара в глазах Сун Цзясина поплыли золотые вспышки, тело ошеломленно зашаталось.

Темно-красная жидкость ручьями хлынула из его головы. На мгновение невозможно было даже сказать, кровь это или просто вино.

«Ах!» Тонкие черты лица Линь Нянь лишились всех красок, ее крик пронзил воздух, словно осколки стекла.

Но Сун Шии не почувствовал облегчения, не ослабил удушья. Его взгляд остановился на Цзясине, который шатался, едва держался на ногах, но все еще отказывался падать.

Это зрелище лишь раздуло огонь в его груди. Он схватил другую бутылку почти автоматическим движением и снова обрушил ее.

Удар стекла о кость отдался вибрацией в его ладони, онемев пальцы до самых суставов. Вино брызнуло во все стороны, пропитывая одежду, пачкая кожу.

Столешница теперь была пуста, без бутылок. Но яростная буря внутри не утихала. Она требовала всё большего и большего.

Сун Шии сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь сдержать дрожащие от волнения руки, которые он едва мог удержать. Он наклонился, распахнул дверцу шкафа и потянулся за новой бутылкой.

У него не было возможности.

Линь Нянь бросилась через всю комнату, отчаянно отталкивая его, сцепив руки вокруг окровавленной Цзясинь.

«Ты безумец!» – закричала она.

Сун Шии даже не моргнул. Он без колебаний замахнулся на неё бутылкой свежего вина. Бокал просвистел в воздухе, заставив Линь Нянь снова вскрикнуть и отшатнуться, панически спасаясь от удара.

Даже Сун Гочэн, всегда невозмутимый патриарх, застыл в шоке, его лицо исказилось от недоверия.

Его палец дрожал в воздухе, когда он безуспешно пытался связать слова. «Т-ты, ты…»

И только тогда, только после того, как хаос полностью взорвался, Сун Шии начал чувствовать, как что-то возвращается в его тело.

Кусочек души, заползающий обратно в свою оболочку. Его рука, теперь опустошенная, царапала ткань на груди, дыхание прерывалось прерывистыми короткими вздохами.

Сердце зверем билось о свою клетку, колотясь так быстро, что, казалось, вот-вот прорвется сквозь ребра.

Так долго тяжкий груз давил на его грудь, душил, душил его. Он сжимал желудок до спазмов, делая еду почти невозможной, каждый кусочек застревал в горле, каждый глоток был борьбой.

Но теперь, глядя на обломки, на ужасные и разъяренные лица вокруг него, этот удушающий груз медленно, чудесным образом исчез.

И на смену пришло что-то другое. Что-то ужасающее. Вызывающий дрожь трепет, который разливался по его венам, словно яд.

Так вот оно. Этого было достаточно.

Тихий смешок вырвался из его горла, поразив даже его самого. Он поднял руку, прикрыв глаза, прижав пальцы к векам.

Смех начинался тихо, бездыханно. Но он не останавливался. Он распространялся, громче, быстрее, безумнее. Пока не превратился в прерывистые вздохи, пока не смешался со рыданиями.

Этот смех царапал горло, настолько хриплый, что граничил с криком. А за его ладонью лились горячие слезы, просачиваясь сквозь щели между пальцами.

Снаружи ветер бился в окна, сотрясая рамы непрерывным воем.

Вой бури слился с его смехом, превращая его во что-то нечеловеческое, во что-то, что терзало кости каждого, кто слышал.

Ярость. Боль. Ненависть. Вызов. Отчаяние .

Все эмоции, что терзали его тело, теперь вырвались на свободу, захлестнув его, пропитывая кровь, заставляя её реветь от мятежа.

Сун Гочэн отшатнулся назад, широко раскрыв глаза, голос перешёл в яростный рев, когда он указал трясущимися руками. «Не стой просто так! Хватай его! Сдержи его! Сейчас же!»

Но никто из слуг не двинулся с места. Ни один.

Потому что некогда кроткий второй молодой господин, которого они всегда знали, теперь выглядел совсем иначе, как безумец, одержимый, опасный вне досягаемости.

Смех постепенно стих, оставив позади только его прерывистое, дрожащее дыхание.

Шаг за шагом Сун Шии отступал, пока его спина не уперлась в окно. Лёгким движением руки он распахнул его. Ветер и дождь ворвались внутрь, охлаждая воздух.

И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, прежде чем кто-либо смог остановить его, он извернулся и вылез, исчезнув на виду у всех.

Столовая находилась всего на втором этаже. С земли он не казался слишком высоким. Внизу даже был газон. Но реальность оказалась суровее.

Приземление заставило его застонать от боли. Колени дрогнули, суставы гудели от онемения, почти не поддаваясь. Но, по крайней мере, ничего не сломалось.

Он посмотрел вверх. Окно наверху было распахнуто. И там, высунувшись с лицом, черным как гром, стоял Сун Гочэн, глядя вниз взглядом, который мог убить.

Но он не осмеливался позвать его обратно. Не мог. Не здесь.

Этот район был богатым анклавом, домом для деловых партнеров, сановников, людей, которые имели значение. Устроить здесь сцену означало бы потерять лицо.

Сун Шии знал это. Он точно знал, как этим воспользоваться. Он насмешливо поднял подбородок и слегка помахал Гочэну жестом, сочящимся презрением.

Затем он повернулся спиной и ушел.

Сначала он шёл ровно. Но постепенно он ускорялся, пока не перешёл в бег.

Мелкий дождь снаружи хлестал по лицу, словно иголки, цепляясь за ресницы, приклеивая одежду к коже.

Рубашка отяжелела от воды, но ему было всё равно. Он знал только одно: вперёд. Бежать.

Лёгкие горели, каждый вдох был грубым от влажных ночных брызг. Боль пронзила грудь, но ноги стучали всё сильнее, каждое падение в лужу было криком неповиновения.

Пешеходы, укрывшиеся под зонтиками, замедляли шаги. Один за другим они оборачивались, глядя вслед. Они ничего не могли с собой поделать.

Зрелище было слишком суровым. Молодой человек, промокший до нитки, мчавшийся безудержно и безудержно, был похож не на человека, спасающегося от дождя, а скорее на беглеца, убегающего от погони. На

преступника, мчащегося по улицам в отчаянной попытке к бегству. И хотя его путь был безрассудным, хаотичным, толпа инстинктивно расступалась, уступая дорогу.

Лишь когда один из его промокших тапочек поскользнулся на скользкой земле, чуть не сбив его с ног, он ухватился за перила, крепко вцепившись, чтобы удержать равновесие.

Его взгляд метнулся к витрине рядом с ним.

Там, в стекле, было его отражение.

На мгновение он просто смотрел. А потом рассмеялся.

Мокрые волосы прилипли к лицу, с них постоянно капала вода. Белая рубашка была забрызгана тёмными, винного цвета пятнами, которые засохли, превратившись во что-то нелепое.

Он выглядел точь-в-точь как убийца в бегах, кровь всё ещё была на одежде.

Но ему было всё равно. Его это не волновало.

Он втиснулся в магазин, купил лопату. Затем отступил под дождь, поднял руку и остановил такси.

Водитель оказался добрым мужчиной средних лет, из тех, с круглым лицом и лёгкой улыбкой. Как только пассажир закрыл дверь, он обернулся, готовый поприветствовать его приветливым словом.

Но приветствие замерло у него в горле. Тело застыло.

Потому что в зеркало заднего вида он увидел его.

Мальчика, такого юного, но промокшего насквозь, с которого капала вода.

Его лицо было обескровлено, призрачно бледное, маска мертвеца. И все же его черты были тонкими, утонченными, слишком прекрасными для такой ночи.

В тусклом желтом свете уличных фонарей это лицо, казалось, существовало наполовину в тени, наполовину в иллюзии – призрак во тьме.

Оно создавало странную, нереальную иллюзию, как будто что-то, чего не должно было существовать в этом мире, внезапно оказалось перед глазами.

И когда эти черные как смоль глаза поднялись и встретились с его глазами через зеркало заднего вида, зафиксировав на нем без малейшей ряби эмоций, водитель не смог сдержать сильной дрожи, пробежавшей по его спине.

«М-молодой человек… куда именно вы направляетесь?» Его голос дрогнул, горло пересохло.

Сун Шии равнодушным тоном сообщил адрес.

Лицо водителя мгновенно изменилось в цвете.

Это было кладбище. Заброшенное кладбище на окраине города.

«Ты, ты говоришь… ехать туда, в такой час, среди ночи – что тебе вообще нужно?» Водитель попытался рассмеяться, улыбка его была натянутой и вымученной, но в глубине души он уже начал отступать.

«Навестить кого-нибудь. Не спрашивай лишнего».

Едва слова упали, низкие и слабые, словно туман, проникающий в кость, как небеса над ними разверзлись.

Резкая вспышка молнии пронзила ночное небо, безжалостно осветив салон машины.

Лицо юноши стало призрачно бледным, волосы промокли насквозь, с них капал нескончаемый дождь. Вода холодными ручейками стекала по острой линии подбородка, скользя по ней, пока не упала с края.

«Да-да!» Водитель сильно задрожал. В голове проносились образы, словно киноплёнка, фрагменты всех фильмов ужасов, которые он когда-либо видел.

Он без колебаний нажал на газ, отчаянно желая как можно быстрее доставить этого жуткого пассажира к месту назначения.

Но даже после того, как он прибыл, даже после того, как он с широко открытыми глазами наблюдал, как молодой человек спокойно достал телефон, чтобы отсканировать и оплатить, даже после того, как он, не оглядываясь, вышел из машины, ничего страшного не произошло.

Неужели… просто чтобы кого-то увидеть?

Какого чёрта? Он был готов к встрече с призраком! В итоге это оказался… просто псих?

Водитель сполз по рулю, готовый расплакаться, чувствуя, как из него выворачивают всю душу. Но когда он прокручивал эту сцену в голове, выражение его лица внезапно застыло.

Постойте.

Если он просто хотел «кого-то увидеть»… тогда зачем брать с собой лопату?

————

Внутри кладбища.

Тьма надвигалась со всех сторон. Сун Шии включил фонарик телефона, его тусклый свет едва освещал ему путь.

Медленно он нащупал путь вперед, пока наконец не остановился перед одним конкретным надгробием.

Могила матери — Лу Ваньцинь .

Выражение его лица исказилось чем-то глубоким и неописуемым. Он поднял руку и нежно, почти благоговейно провел пальцами по еще новому камню.

Затем, с движением, отягощенным горем, он медленно опустился, полупреклонив перед ним.

Дождь продолжал идти, холодный и бесконечный, неустанно барабаня по земле. Звук вскопанной влажной земли эхом разносился по безмолвному кладбищу, каждая лопата была тяжелой, приглушенной, удушающей.

Спустя долгое время Сун Шии отбросил лопату в сторону и с кропотливой осторожностью вытащил из земли небольшую серую урну.

Боль была невыносимой. Она прорвалась сквозь грудь, словно прорвавшаяся плотина, разрывая его на части, опустошая, топя в расплавленной печали.

Эта боль не просто терзала, она растворяла, разъедала, превращала его в ничто. Под этим бесконечным ливнем казалось, что всё его тело вот-вот рассыплется дождём и грязью, превратится в пыль.

И тут, словно острые осколки стекла, прижавшиеся к коже, пришли воспоминания.

——-

Этот человек, холодный и высокий, стоял на фоне ночной тьмы, его лицо было твёрже стали. Он небрежно прислонился к каменному мосту, лениво поигрывая одной рукой изящной маленькой шкатулкой.

«Пожалуйста», — его голос был хриплым, дрожащим, отчаянным. «Гу Е, умоляю тебя, не делай этого».

Его лицо было бледным как смерть, каждое слово вырывалось из саднящего горла, пропитанное отчаянием, способным разорвать сердце.

Но мужчина лишь смотрел на него сверху вниз. Ни следа жалости. Ни малейшего проблеска сострадания.

«Я дам тебе последний шанс».

Урна с чёрно-белой фотографией была открыта, опасно наклонена к бурлящей внизу реке. На фотографии выражение лица женщины было нежным, печальным.

В любой момент вода могла поглотить её целиком.

«Гу Е!» Его глаза чуть не раскрылись, всё тело рвалось вперёд в безумии, но телохранители в чёрных костюмах прижали его к земле.

«Будущее Аксиня не может быть так разрушено. Спрошу тебя в последний раз. Признаешься ты или нет?»

«Он твой младший брат, он рыдает прямо перед тобой! Из чего ты сделан, из камня?»

«Я никого не убивал! В ту ночь я был с тобой, ты же знаешь это, ты…»

Шлёп.

Мужчина шагнул вперёд, его рука хлестнула по лицу Сун Шии, заставив его замолчать в ярости. Только тогда он заговорил тихим, жестоко неторопливым голосом.

«В самом деле? Но я действительно не видел тебя той ночью».

«Зачем же тогда подделывать алиби? Какую вину ты скрываешь?» Его широкая рука, отдающая лёгким ароматом одеколона Guerlain, скользнула по линии подбородка, безжалостно определяя его судьбу. «Потому что тот, кто убил… был ты».

Пронзительный телефонный звонок разбил кошмар, словно бьющееся стекло, отбросив его назад.

Сияние экрана отразилось в его темных глазах. Он уставился на вспыхнувшее там имя, затем нажал, чтобы ответить.

«Гу Е».

Он тихо пробормотал это, разделяя слоги, словно смакуя горечь каждого.

Позади него беспощадный шум дождя наполнил тишину, слишком явный, чтобы игнорировать его, если кто-то достаточно заинтересован, чтобы слушать.

Но Гу Е не стал. У него не было терпения. Да и зачем ему это? В его мире единственным сокровищем был Сун Цзясинь.

А Сун Шии? Сун Шии был всего лишь дублером, подделкой, дешевой заменой, чтобы убить время.

———-

Пока Сун Шии переживал травмирующие воспоминания, зовет Гу Е.

Голос Гу Е обрушился на него, полный льда и ярости: «Ты ударил Аксин?»

Новости разнеслись быстро.

«Всё верно. Он сам попросил. Я дал ему только то, что он хотел».

Сун Шии прислонился спиной к надгробию, прижимая урну к груди, словно защищая её.

Прямолинейное признание на мгновение ошеломило Гу Е, а затем разъярило его ещё сильнее.

Голос его охрип, но ярость невозможно было скрыть: «Как ты смеешь?»

«Рядом случайно оказалась бутылка красного вина. Я поднял её и опрокинул ему на голову». Рука Шии промелькнула в воздухе, а затем раскрылась с внезапным щелчком пальцев. «С громким треском».

«Дважды».

На другом конце провода дыхание Гу Е стало прерывистым, почти звериным.

Его драгоценный белый лунный свет, тот, что он держал высоко и свято, был так жестоко унижен этим фальшивым возлюбленным.

Это было оскорбление, которое он не мог вынести. «Зачем ты так поступаешь?»

Но вопрос заставил Сун Шии остановиться.

Его рука замерла в воздухе. Капли дождя упрямо цеплялись за его длинные ресницы, медленно скатываясь с каждым морганием. Каждая холодная капля на коже напоминала ему, что он здесь, в этом теле, в этой жестокой, беспощадной реальности.

Роман. Всего лишь роман.

Не слишком ли он всё это воспринял всерьёз?

Сун Шии протёр рукой мокрое лицо, прошептав с едкой, язвительной честностью: «Чёрт… Даже не знаю».

«Может, потому что они просто чертовски тупые». Этими словами он сумел убедить себя. «Да. Должно быть, так оно и есть».

«…»

«Ты что, с ума сошёл?» Вены на лбу Гу Е вздулись от ярости. Чувствуя себя осмеянным, чувствуя, что над ним играют, он больше не мог себя контролировать.

Он выпалил свой последний ультиматум: «Мне всё равно, что ты думаешь. Приходи ко мне прямо сейчас. Немедленно».

«Если не придёшь, нам конец».

Он думал, что эти слова его раздавят. В конце концов, тогда, когда они только познакомились, Сун Шии был всего лишь бедным студентом.

Конечно, он был с ним из-за денег. Даже если Сун Гочэн затащил его обратно в семью, ему не суждено было подняться.

Ему не суждено было стать фениксом. В конце концов, разве он не просто цеплялся за него?

«Хорошо. Пришли мне адрес. Я сейчас же приду».

Ответ пришел без колебаний.

Гу Е усмехнулся про себя, презирая его еще больше. Подделка всегда будет подделкой. Он никогда не сравнится с Асинем, даже наполовину, даже на малую долю.

Но затем, среди шума на стороне Шии, что-то привлекло внимание Шии.

«Похоже, у вас там целая толпа».

Из динамика доносились приглушенные голоса. В тоне Шии слышался едва уловимый смех, воздушный и далекий, словно ветер, проносящийся мимо уха.

Этот смех нёс холодок, тонкий, но резкий, заползающий в грудь Гу Е.

Тебе нравятся замены не так ли?

Тогда я позволю тебе играть с одним, пока ты не подавишься.

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Когда звонок оборвался и вместо линии раздался сигнал «занято», Гу Е постепенно осознал всю абсурдность происходящего. Только что

Сун Шии его обманул.

Лицо Гу Е мгновенно потемнело, потемнело, словно грозовая туча, и он невольно сжал телефон, пластиковая трубка тихонько скрипнула от напряжения.

Но тут он вспомнил, что банкет всё ещё продолжается. Он заставил себя смягчить выражение лица, не позволяя проявиться мимолетному стыду.

Разве не слишком подло потерять самообладание ради такой подделки?

С этой мыслью он поправил галстук, аккуратно поправил его, повернулся и подозвал ближайшего официанта. Его тон был ровным и властным:

«Подождите у двери. Если появится молодой человек, проводите его».

Официант моргнул. «Не могли бы вы описать, как он выглядит?»

Гу Е нахмурился. На телефоне у него не было ни одной сохранённой фотографии Сун Шии.

После секундного колебания он просто показал групповое фото с дня рождения Сун Цзясина, нетерпеливо жестикулируя. «Похож немного, но не такой красивый».

Официант взглянул на фотографию, молча чертыхаясь про себя от странности такого описания.

Тем не менее, он не осмелился задать дальнейшие вопросы, просто кивнул и ушёл.

«Эй, что это? Привёл своего маленького любовника?» Чжоу Шу, один из так называемых друзей Гу Е, небрежно закинул руку ему на плечо, ухмыляясь.

Как только тема зашла в тупик, толпа прихлебателей разразилась насмешками и свистом.

«Так ты наконец-то позволишь нам его увидеть?»

В конце концов, все и так знали, что у Гу Е где-то спрятан маленький любовник, но никто из них никогда не видел его лично.

«Я слышал, что тот, кого вы спрятали, не кто иной, как недавно вернувшийся молодой господин семьи Сун?»

Многие в кругу слышали о том, что семья Сун забрала обратно ребёнка, хотя подробности держались в тайне. Большинство шёпотом предполагали, что это был незаконнорождённый сын.

«Просто забавы ради», —

Гу Е слегка усмехнулся, не подтверждая и не опровергая. Его взгляд скользнул в сторону, глаза блеснули намеренной злобой.

«Он просто незаконнорождённый ублюдок, не достойный внимания. Ты и правда думаешь, что я отнесусь к этому серьёзно?»

Лица в группе едва заметно изменились при этих словах, отчасти забавляясь, отчасти смущаясь. Несколько человек бросили не столь тонкий взгляд на другого присутствующего, того, которого тоже коснулся укол.

Гу Шули, другого незаконнорождённого сына семьи Гу.

Однако Гу Шули казался совершенно невозмутимым. Его черты были тонкими, почти детскими, с детской невинностью.

Он мило улыбнулся, как будто даже не заметил колкого оскорбления.

«Раз уж Большой Брат так выразился, мне и правда хочется посмотреть, как выглядит этот молодой господин».

Гу Е усмехнулся, и на его лице отразилось откровенное презрение к рвению брата взобраться на шест.

Тем не менее, учитывая присутствие главы семьи Гу на сегодняшнем банкете, он сдержался. Лучше пока не устраивать слишком большой сцены.

Хотя престиж Гу Е сейчас был на высоте, ничего нельзя было сказать наверняка до самого конца. Чжоу Шу, не желая обидеть ни одну из сторон, плавно сменил тему:

«Я, собственно, и видел этого его маленького любовника раньше».

«А? А как он выглядит?» — с нетерпением спросил кто-то.

Чжоу Шу погладил его подбородок, его тон был протяжным, поддразнивающим. «Маленький красавиц. Но как бы вы его ни дразнили, он всего лишь мягкий белый кролик, который не кусается».

«Тц».

По группе раздался хор разочарованных вздохов. Они надеялись на какое-нибудь зрелище, но если мальчик действительно был просто робким слабаком, то особо на него смотреть было нечего.

«И всё же, разве не странно? Его так давно вернули, и ни одного банкета не было устроено, чтобы объявить о его присутствии. Похоже, семья Сун вообще не обращает на него внимания».

«Именно. Если они даже не хотят действовать формально, то какая разница, если просто дать ему новое жильё?»

В этот момент по ночному небу пронёсся внезапный раскат грома. Чжоу Шу взглянул на двери.

«Какого чёрта? Посреди ночи, проливной дождь, и ему нужно прийти именно сейчас?»

Гу Е лишь холодно и пренебрежительно усмехнулся.

Чжоу Шу пробормотал полушутя-полуупреком: «Ты совсем не умеешь обращаться с деликатными вещами. Может быть, иногда попробуешь быть внимательным».

Но он не стал настаивать.

…

Тем временем, снаружи зала.

Официант стоял у входа, время от времени поглядывая.

Дождь был не сильным, но ровным, падал, словно занавес из серебряных нитей, размывая вид. Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем, наконец, он увидел смутный силуэт, приближающийся сквозь ливень.

Фигура шла медленно, шаг за шагом, даже не взяв с собой зонта. Только когда он достиг карниза, официант ясно увидел его лицо.

Молодое. Все еще сохраняющее взгляд мальчика.

Испугавшись, официант бросился вперед, но юноша, казалось, ошибочно принял его намерение за преграду. Его голос был хриплым, словно измученным холодным дождем.

«Я здесь из-за Гу Е. Он внутри, не так ли?»

Пока он говорил, его глаза поднялись, черно-белые, ясные и острые, и остановились на официанте с холодным безразличием, от которого его сердце дрогнуло.

Из полуоткрытых парадных дверей лился поток тёплого золотистого света, озаряя влажный профиль юноши, очерчивая чёткие линии щек и подбородка, спускаясь к бледной коже шеи.

«…Да».

На мгновение все ослепительные силуэты богатства и гламура, которые официант когда-либо видел в этом мире тщеславия, померкли. В голове у него помутилось, и он молча кивнул.

К тому времени, как юноша уже вошёл, официант пришёл в себя, потрясённый, и с недоверием подумал: «Не такой уж красивый? Эти богачи, должно быть, слепые».

В банкетном зале Сун Шии мгновенно ощутил на себе тяжесть бесчисленных взглядов.

Конечно, это было естественно. Сейчас его вид был совершенно растрепанным.

Он слишком долго простоял под дождём. Теперь, под внезапным теплом и ярким светом, его охватила волна дезориентации.

Он споткнулся, опершись о ближайший столик. Только тогда его тело наконец спохватилось, подавая резкие сигналы: перед глазами плясали чёрные точки, голова болезненно пульсировала, ноги слабо дрожали.

Да, он помнил. У первого хозяина была тяжёлая гипогликемия.

Сун Шии потянулся за небольшим пирожным на столе, прислонившись к стене, и медленно присел.

Он ел его маленькими, осторожными кусочками, заставляя себя глотать, пополняя запасы сахара.

Он всё ещё жевал, когда резкий удар пришёлся по колену.

Испугавшись, он поднял взгляд и увидел бесстрастное лицо Гу Е.

«Ты здесь, так почему же не нашёл меня? Ты считаешь себя слишком важным, чтобы действовать первым?»

Справедливости ради, как назначенный главный герой этой истории, Гу Е действительно обладал внешностью и харизмой. Он был высоким, широкоплечим, с резкими чертами лица, поражающими хищным обаянием.

Воздух вокруг него излучал тот лоск, который можно было приобрести только в богатстве и власти.

Но одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть сквозь элегантность кипящее под ней высокомерие.

Особенно в том, как он обращался с первым хозяином:

рука была вывернута до тех пор, пока не сломалась.

Заперт в сыром, тёмном подвале.

Принудили подписать договор о пересадке органов.

Вердикт: преступник по всем статьям, кроме имени.

Сун Шии ответил не сразу. Он слегка нахмурился, пытаясь доесть последний кусочек торта.

Сначала поешь. Иначе у него не хватило бы сил на представление.

Гу Е презрительно усмехнулся, глядя на это болезненно-бледное лицо. Он слишком много раз видел подобное в своей жизни.

От своего отца, от бесчисленного множества других, люди бросались на него со слабостью, с жалкими глазами, унижаясь в надежде на милосердие.

Жалко.

Его А-Синь никогда бы не опустился до таких отвратительных выходок. Его А-Синь всегда был гордым, всегда высоко задирал подбородок.

Эта мысль наполнила его отвращением, высасывая остатки терпения. Одним безжалостным рывком он поднял Сун Шии с земли, его хватка была железной, выражение его лица было ледяным и беспощадным.

«Ты и правда думаешь, что, сделав такое лицо, ты спасёшься? Боль, которую ты причинил А-Синь! Я верну тебе её в десятикратном размере».

Это волнение привлекло все взгляды в комнате.

«Эй, Эй, успокойся! Говори прямо», — прошипел Чжоу Шу, подавшись вперёд и понизив голос, предупреждая, что они находятся на публичном мероприятии и все за ними наблюдают.

Но Гу Е был невозмутим. Сегодня вечером банкетный зал был полон блистательной элиты высшего общества.

И единственной целью пребывания Гу Е здесь было, очевидно, вытащить секреты Сун Шии на свет, позволить всем присутствующим увидеть так называемого нового «молодого господина семьи Сун» и то, каким бесстыдным мошенником он на самом деле являлся в частной жизни.

Но когда он обратился со своими словами к Сун Шии, то встретил лишь пристальный, непоколебимый взгляд.

Эти угольно-черные глаза отражали его ясно, без каких-либо эмоций, без паники, без стыда, только простое, зеркальное спокойствие.

Что-то внутри Гу Е изменилось.

Его охватило странное, не поддающееся определению ощущение.

Потому что Сун Шии никогда раньше не смотрел на него так.

Однако, каким бы ни было это чувство, оно было слишком незначительным, чтобы заставить его колебаться.

Слова, которые он готовился выплюнуть, горячо и быстро подскочили к его губам. Он разоблачит его здесь и сейчас. Но прежде чем он успел заговорить,

Голос Сун Шии ясно прорезал воздух.

«Я уже знаю. Для тебя я всего лишь замена».

«Ты только…»

Боль, которая все еще была запрятана в его груди, внезапно поднялась, едва не задушив его, но Сун Шии подавил ее с почти жестоким спокойствием.

Но даже несмотря на это, уголки его глаз покраснели, выдавая его.

«…ты только думаешь, что я похож на него, не так ли?»

"Ну и что."

Гу Е небрежным движением руки отпустил руку, не обращая внимания на то, что тот чуть не пошатнулся от внезапной силы. Тон его голоса был ровным, пренебрежительным, с нотками презрения.

«То, что ты немного на него похож, — это твое благословение».

Он ожидал, что ему преподнесут что-то сногсшибательное, но в итоге это оказалось не более чем жалкой сентиментальностью.

Какое разочарование.

Неужели Сун Шии действительно думал, что, устроив сцену, он получит какую-то выгоду?

Гу Е, полный снисходительности, стоял гордо, словно готовый вынести приговор.

Каждый его взгляд был полон возвышенной жалости, которую можно выразить по отношению к человеку, уже побежденному.

«Конечно. Как я и думал…»

Но губы Сун Шии изогнулись в холодной, самоироничной улыбке: «Ты не ошибся. В конце концов, ты всегда обращался со мной лишь как с заменой моего отца — Сун Гучэна».

Бац.

Презрение, застывшее на лице Гу Е, мгновенно испарилось. Впервые его выражение лица стало совершенно бесстрастным, глаза расширились от неожиданного удивления.

Даже Чжоу Шу, молча стоявший рядом, потерял всякое самообладание. Разум его закружился, не в силах осознать всю мощь этого откровения.

И пока эти слова повисали в воздухе, толпа, с восторгом наблюдавшая за развернувшейся драмой, в унисон резко и резко вздохнула.

Что это было за сенсация?!

Неужели им действительно позволят выслушать такой скандал… бесплатно?

———–

Гу Е сделал выпад.

«Что за безумие ты несешь?» — рявкнул он, настолько взволнованный, что не смог скрыть чувств, которые никогда не осмеливался высказать вслух.

Слова вырвались из него: «Человек, который мне нравится, это, очевидно...»

Крушение!

Сун Шии одним резким взмахом дернул за длинную белую скатерть, покрывавшую банкетный стол. Тарелки и стаканы, расставленные на ней, заскользили, упали и разбились об пол, образуя яростный сверкающий каскад.

Звук заглушил последнюю фразу, которую Гу Е пытался произнести.

Разве он не любил играть в замену?

Отлично! Теперь он увидит самый грандиозный спектакль-замену.

Если бы существовал рейтинг самых абсурдных персонажей романа, Сун Шии считал, что Гу Е легко мог бы превзойти Сун Цзясинь.

Он просто не мог понять, какую замену хотел этот идиот-генеральный директор: замену возлюбленного, похожего на белую лунную красавицу? Или замену человека, убившего его отца?

С ртом, полным оскорблений — «подделка», «самозванец», «не стоит и пряди своих волос», — Гу Е пытался возвыситься, растоптав подмену.

Чем больше он унижал подмену, тем благороднее казалась его мнимая любовь. Однако у него так и не хватило смелости признаться. Вместо этого он напал на человека более низкого уровня.

Удушающая обида, которую Сун Шии держал внутри, достигла своего апогея, когда он взглянул на лицо Гу Е.

Спокойно обращаться с таким полным дураком, как он, было бесполезно, всё, что он заслужил, — это презрение: «Подмена — это всего лишь подмена». Такие люди, как Гу Е, заслуживали пощёчин.

«Гу Е! Ты зверь!» — Сун Шии набрал в грудь воздуха и зарычал, пока голос не сорвался, решив, что любой, кто отвлечён, ничего не упустит.

«Ты фактически использовал меня как замену моему отцу...»

Он не остановился. Он выхватил поднос с бокалами у стоявшего рядом официанта и швырнул все бокалы с вином, так что жидкость выплеснулась, и они обрушились на Гу Е.

«Мерзость!» — выплюнул он, затем схватил табуретку и ударил ею по себе, не оставляя возможности для защиты.

«Ублюдок!» — закричал он.

«За домашнее насилие! За то, что развеял прах моей матери! За почку, которую ты забрал!»

Некоторое время единственными звуками на грандиозном, прежде элегантном банкете были звон бьющегося стекла, треск раскалывающегося дерева и неуклюжее, паническое отступление Гу Е.

Изысканная вечеринка погрузилась в мертвую тишину, сменившись лишь ошеломленным потрясением.

Глава 4: Неужели все так кроваво?

«Это уже перебор. Влюбиться в чьего-то отца, но не иметь его, а потом использовать сына как замену? Если бы это было написано в романе, автора бы разорвали на части».

Постепенно толпа, начавшая приходить в себя, начала перешептываться. «Я только что сам это слышал, – подумал кто-то, – Гу Е действительно сказал: «Тебе повезло быть немного похожим на него»...

«Раз уж ты об этом упомянул, похоже, молодой господин Гу очень любит навещать семью Сун, особенно держаться поближе к маленькому сыну», – добавил другой голос.

Хотя это были честные замечания, упоминать их теперь казалось жестоким, словно бередить и без того свежую рану.

Чжоу Шу почувствовал укол узнавания, слушая. Повернув голову, он понял, что это Гу Шули намеренно мутит воду.

Чжоу Шу: «…»

Этого парня действительно нельзя недооценивать.

«Он же не пытается подменить оригинала сыном Сун, верно? Слишком напуган, чтобы сделать первый шаг, осмеливается нацелиться только на внебрачного ребёнка?»

«Как думаешь, Сун Гучэн об этом знает? Он дважды женат, может, это какой-то тайный поворот?»

Всего несколько небрежных предложений едва не закрепили тему привязанности Гу Е к юному наследнику семьи Сун, и даже личная жизнь и сексуальная ориентация Сун Гучэна были поставлены под сомнение.

Что это за полуночная мыльная опера? Мелодрама «люблю, но не могу иметь, поэтому довольствуюсь сыном»?

Чжоу Шу промолчал. Он просто стоял и слушал наполовину с любопытством, наполовину с недоверием.

Гу Шули, этот озорной маленький интриган, мог плести свои паутины шуток.

Но, учитывая его малую связь с Гу Е, открыто участвовать в этой драме было неуместно. По крайней мере, ему следовало немного вмешаться…

Бах!

По комнате раздался ещё один оглушительный грохот. Сун Шии, подняв стул, промахнулся мимо Гу Е. Тот разбился об пол, даже мрамор под ним треснул.

Чёрт.

Чжоу Шу молча отступил. Извини, брат, это уже слишком.

Что это, чёрт возьми, за маленький белый кролик со стальными зубами?

Гу Е больше не мог терпеть удары. Его лицо потемнело, когда он силой блокировал очередной стул, который Сун Шии швырнул в него. Затем он сделал несколько тяжёлых шагов вперёд, приближаясь к Сун Шии.

Его внушительная фигура подалась вперёд, слова скрежетали сквозь стиснутые зубы: «Тебе уже хватит?»

Сун Шии, всё ещё переводя дыхание после предыдущей атаки, закатал рукава, выпрямился и ответил: «И это ты называешь „достаточно“?»

Пока он устроит достаточно хаоса, никто даже не заметит, что Гу Е пытался сказать.

«Мне не нравится твой отец!»

Гу Е закричал, смешав ярость и спутанные мысли, превращая разговор в совершенно не связанное с этим утверждение.

«Тогда зачем меня провоцировать?» – раздался в ответ голос Сун Шии, громче и честнее.

«Потому что мне нравится…»

Прежде чем Гу Е успел договорить, Сун Шии ударил его по лицу, резко оборвав слова.

«Заткнись!»

Гу Е, наверное, не ожидал, что обычно кроткий, похожий на кролика Сун Шии действительно ударит его. Да ещё и с такой силой.

Его всегда гордое лицо откинулось в сторону, на щеке расцвёл красный отпечаток ладони.

Резкий шлепок заставил замолчать беспрестанно бормочущую толпу.

Он… он действительно приложил к нему руку?

Сун Шии потёр жгучую руку, чувствуя боль, но подпитываясь адреналином, струящимся по телу.

Неудивительно, что тело оригинального персонажа в этой истории могло выдержать такое насилие; без такой выносливости он бы рухнул под тяжестью всего этого абсурда.

И всё же, обладая такой силой, почему он должен терпеть все оскорбления и нападки?

Кипящий от злости Сун Шии разгорался всё сильнее, разгораясь подобно лесному пожару.

Гу Е медленно повернулся, его глаза налились кровью от ужаса и ярости, словно раскалённая лава, готовая вот-вот вырваться наружу.

Он отбросил всякую заботу о приличиях и самообладании. Всё, чего он хотел, – это разорвать на части этого дерзкого человека, осмелившегося бросить ему вызов.

Прежде чем Гу Е успел что-либо сделать, тихое, властное шипение заставило его замереть на месте.

«Немедленно прекратите это».

Гу Рукан, нынешний глава семьи Гу и отец Гу Е, с силой ударил тростью. «Разве вам этого мало?»

Этот банкет проходил в одном из его поместий и задумывался лишь как развлечение. И вот он, его старший сын, устраивает такую сцену прямо под его бдительным оком

.

«Смешно!»

«Отец, я…» Гу Е наконец понял, что делает, и поспешил объясниться.

Он так усердно трудился, кропотливо наращивая влияние, заслужив похвалу от совета директоров и наконец-то собираясь взять ситуацию под контроль, он не мог позволить всему рухнуть из-за одного момента неловкости.

Сун Шии наблюдал за конфликтом отца и сына с тихим весельем. В книге Гу Рукан почти не упоминается; история в основном повествует о Гу Е как о наследнике семьи Гу, командующем, повелевающем бурей.

Лишь отрывки затрагивают то, как биологическая мать Гу Е умерла при родах, как Гу Рукан так и не женился повторно, и тем не менее каким-то образом позже у него появился внебрачный ребенок.

Даже просто стоя там, Гу Рукан излучал присутствие, гораздо большее, чем Гу Е, безошибочную ауру человека, находящегося в положении власти.

В некоторых романах есть такая байка: когда главный герой далек от высокопоставленного любовника, то в поисках утешения в объятиях отца есть своего рода месть.

Сун Шии взглянул на уже седеющие волосы Гу Рукана, передумав: нет смысла мучить стариков. Жаль, однако; иначе он мог бы вплести Гу Е в побочную сюжетную линию истории о мачехе.

Гу Рукан не дал Гу Е возможности вымолвить слово. Он приказал слугам проводить его обратно в комнату наверху и, с вежливой деловитостью, рано закончил банкет и проводил гостей.

У него не было причин беспокоить Сун Шии, беспорядок, устроенный его старшим сыном, был его собственной проблемой. Усложнение жизни молодого поколения только подорвет его авторитет.

Ошеломленные гости, естественно, промолчали и очень организованно разошлись. И все же многие из них украдкой взглянули на Сун Шии, запечатлевая в памяти таинственного нового молодого господина семьи Сун.

Устроив хаос, Сун Шии наконец почувствовал, что усталость подступает. Энергия от съеденного им ранее маленького пирожного почти иссякла.

В глазах снова потемнело; к счастью, Гу Рукан вмешался раньше, иначе у него не хватило бы сил сражаться с Гу Е ещё триста раундов.

Спускаясь по лестнице, он споткнулся, чуть не потеряв равновесие, и упал лицом вперёд, прямо в руки, которые инстинктивно потянулись к нему.

Подняв взгляд, Сун Шии увидел мальчика с чистым, ясным, солнечным лицом, державшего его.

«Осторожно, не упади», – раздался нежный, почти интимный голос.

Гу Шули, сводный брат Гу Е от другой матери.

Эти богатые детишки, похоже, и вправду жили нечистоплотно.

Сун Шии тихо выругался про себя, но заметил, как нежно, почти ласково Гу Шули схватил его за локоть.

Сегодняшняя битва ещё не окончена; его счёты с Гу Е всё ещё были не сведены. Гу Шули окажется очень полезной фигурой на этой шахматной доске.

«Спасибо», – улыбнулся ему Сун Шии.

«Я брат Гу Е. Зови меня Шули. Сегодня вечером я исправлю ошибки брата», – сказал Гу Шули, лучезарно улыбаясь, словно выворачивая локоть. «Как мне к тебе обращаться… муж брата?»

( Хз как правильно звучит но невестка мне не нравится)

Сун Шии саркастически скривил губы.

Внешность его не обманывала. Под лучезарной оболочкой Гу Шули скрывался хитрый умысел, каждый волосок которого скрывал интриги.

В оригинальной истории он постоянно называл главного героя «Муж брата», но при этом не упускал возможности использовать его против Гу Е, что в итоге привело к его похищению.

Конечно, он не стал устраивать настоящую сцену, а стал катализатором эмоционального развития главного героя.

Сун Шии собирался что-то сказать, когда его взгляд случайно упал на фигуру, скрытую в толпе, одетую в элегантный костюм и кожаные туфли.

В этот миг мир словно затих, оставив лишь гул из самых глубин его души.

Цвета в его поле зрения слились в чёрно-белый цвет, словно старый выцветший телевизор, скрывая накладывающиеся друг на друга силуэты людей.

Сун Шии, не обращая внимания ни на что, машинально расталкивал окружающих, шагая вперёд, чтобы последовать за этой тенью. Но к тому времени, как он достиг дверного проёма, она исчезла в ночи.

К нему подошёл слуга, держа обеими руками чёрный зонт с длинной ручкой. «Господин, это мне только что доверил один джентльмен».

Деревянная ручка всё ещё сохраняла тепло. Сун Шии медленно провёл по ней пальцами, спрашивая: «Он оставил сообщение?»

«Он сказал… не попадите под дождь на обратном пути».

Сун Шии на мгновение остолбенел.

————

«Всех отправили?»

Гу Рукан стоял у высокого окна винтовой лестницы, сцепив руки за спиной, с бесстрастным выражением лица, глядя на удаляющихся гостей.

«Всё ушли », – с улыбкой ответил Гу Шули. «Я специально позаботился о тех, кто живёт ближе всего к семье Гу».

«Хм. Молодец». Лицо Гу Рукана слегка смягчилось. Он не упоминал об этом, но младший сын был скрупулезен.

«А молодого господина семьи Сун… ты просто отпустил?» – осторожно спросил Гу Шули.

Гу Рукан ухмыльнулся. «А иначе что, задержать? Не говори глупостей».

Но, вспоминая предыдущий хаос, даже десятилетиями отточенное самообладание Гу Рукана не могли заставить его выглядеть полностью спокойным.

«Использовать сына как замену отца… эх, некоторые люди действительно умеют создавать проблемы».

Гу Шули хотелось мысленно выругаться, но, как взрослый, коварный маленький посланник, он изобразил сочувствие.

«Может быть, просто бремя на плечах моего брата слишком тяжко… поэтому он такой подавленный».

В этот момент, даже если это было ложью, он должен был свалить всю эту кашу на Гу Е.

Гу Рукан замолчал.

Странность ситуации заключалась в том, что в своей абсурдности она несла в себе отголосок реальности, нелепой, но основанной на правде, своего рода абстрактной реальности.

«…Так подавлен?» Впервые даже закалённый в боях Гу Рукан почувствовал потрясение от происходящего с юношей. Такой современный, почти слишком современный.

«Но ты не должен его винить. Он неустанно трудился на благо семьи Гу, в отличие от меня, я могу лишь помочь тебе сегодня вынести часть бремени», – проникновенно сказал Гу Шули.

Гу Рукан пристально посмотрел на младшего сына. Он читал его мысли, и в старости, естественно, отдавал предпочтение послушному, ранее обделённому вниманием незаконнорождённому ребёнку, а не решительному, напористому наследнику.

«Раз твой брат так подавлен, отныне ты должен помогать ему нести часть бремени».

Сказав это, он ушёл, оставив в комнате только Гу Шули.

На лице Гу Шули появилась самодовольная улыбка, которую тут же скрыли. Нет, он не мог улыбаться слишком рано. Он ещё даже не снял ни одного слоя Гу Е.

Сун Шии.

Гу Шули прошептал имя, вспоминая их поспешную первую встречу, и не смог сдержать улыбки снова. Поистине, находка.

———-

Сун Шии медленно пошёл прочь, дождь барабанил по зонтику над ним.

Он слишком долго был погружен в свои мысли, настолько, что большинство гостей уже ушли, прежде чем он это осознал.

Он всё ещё раздумывал, где устроиться на ночь, когда услышал низкий, холодный голос, зовущий его по имени.

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Сун Шии инстинктивно повернул голову. На почти пустой парковке стоял лишь один неприметный чёрный седан.

Звонивший ему человек небрежно прислонился к машине, одетый в простой чёрный костюм, единственным аксессуаром были наручные часы.

Но от него исходила аура тихого благородства и неоспоримой власти. Сун Цинвэнь.

Сун Шии молча звал его в сердце.

Он был старшим сыном семьи Сун и родным братом Сун Шии.

Сун Цинвэнь лениво бросил ключи от машины в руки, словно не замечая, как долго он смотрел на Сун Шии. Значит, он тоже пришёл сегодня вечером.

Сун Шии был несколько удивлён, что этот человек его окликнул. В оригинальной истории этот таинственный старший брат, хоть и казался кротким, всегда был холодным и отстранённым.

С самого первого появления он управлял делами компании с механической точностью.

Он никогда не помогал Сун Цзясину и не помогал первому Сун Шии.

Сун Шии даже подозревал, что если бы первый Сун Шии умер раньше него, Сун Цинвэнь спокойно, без тени эмоций, позвонил бы кому-нибудь, чтобы разобраться с последствиями.

«Вам что-то нужно?» Сун Шии, вежливо стоя на своём, не слишком близко, не слишком далеко.

Честно говоря, он не собирался ссориться с Сун Цинвэнем. В конце концов, он не держал личной обиды на старшего брата; тот не совершил ничего плохого.

И всё же, даже думая о нём, сердце разрывалось от боли. Глаза горели.

Сун Шии встряхнулся. Очевидно, прежний Сун Шии ещё не научился так легко смириться с таким положением дел.

Сун Цинвэнь, бросив ключи обратно, поймал их, выпрямился и потянулся к задней дверце машины, приглашая его сесть.

Он что, везёт его домой?

Сун Шии проводил его взглядом, шагнул вперёд, спрятал зонт под козырьком и наклонился, чтобы сесть в машину.

Непрекращающаяся, ноющая боль не утихала. Сун Шии оперся рукой о дверцу машины, подперев подбородок, и уставился на струи дождя, хлещущие по стеклу, пытаясь отвлечься.

Он не сомневался в личности человека, которого видел на банкете.

В оригинальной истории это был тот, кто был единственным, кто хорошо отнёсся к настоящему Сун Шии и в конечном итоге пожертвовал ради него жизнью: Цинь Хуай.

Взгляд Сун Шии упал на зонт с длинной ручкой у его ног.

Несмотря на второстепенную мужскую роль, Цинь Хуай обладал не меньшими ресурсами и положением, чем Гу Е.

Семья Цинь в этой истории была ещё более могущественной, чем семья Гу.

Их предыдущий глава внезапно умер, оставив молодого и уязвимого Цинь Хуая пробираться сквозь коварный мир и взять на себя полный контроль над семейным предприятием до того, как ему исполнилось тридцать.

Слухи о кровавых распрях окружали его, но постепенно он стал незаметным, оставив внешнему миру лишь загадочный силуэт.

И всё же такая безжалостная фигура добровольно и бескорыстно согласилась сопровождать первого Сун Шии.

Почему?

Книга так и не объяснила; возможно, это посчитали неважным. Но теперь, когда Сун Шии вошёл в мир историй, он, естественно, хотел понять, иначе как он сможет взаимодействовать с Цинь Хуаем?

В отражении окна машины на его лице играла прекрасная, привычная улыбка – способ, которым он привык успокаивать свои эмоции.

Ну, шаг за шагом, значит.

«Кажется, ты в хорошем настроении».

Сун Цинвэнь, ведя машину, нейтральным тоном взглянул на ошеломлённого Сун Шии в зеркало заднего вида.

Поразительно. Сун Цинвэнь не только пришёл забрать его обратно, но и разговаривал с ним.

В оригинальной истории этот старший брат был почти второстепенной фигурой; Сун Шии подозревал, что автор включил его исключительно для облегчения наследования.

Глупый младший брат потратил всю свою энергию на безрассудный роман, не оставив времени ни на что другое.

«Может быть, это потому, что ты редко разговариваешь со мной», — ответил Сун Шии, прищурившись, голос его был полон радости.

«В самом деле?» Сун Цинвэнь не стал отрицать этого, его губы слегка изогнулись. «Я думал, ты не вернёшься со мной».

«Зная, что ты придёшь, ты намеренно пытаешься сделать меня несчастным?» Улыбка Сун Шии стала шире, хотя в его словах несомненная искорка озорства.

«В чём твоя проблема?»

Сун Цинвэнь снова взглянул в зеркало заднего вида. На этот раз их взгляды встретились. За зеркалом эти глаза, так похожие на глаза Сун Шии, не выражали никаких эмоций.

Однако дерзкое замечание, казалось, его ничуть не смутило, тон был спокойным: «Вижу, ты вспыльчивый. Дважды нарывался на неприятности и всё никак не успокоишься».

Сун Шии тихонько усмехнулся. Сун Цзясинь действительно умел терпеть, выслушивая жалобы одну за другой.

Он понял, что весь вечер выплескивал эмоции и не проверял сообщения.

Открыв их сейчас, он увидел поток ругательств от Сун Гочэна, который велел ему исчезнуть, а Линь Нянь перемежал его осторожными попытками примирения.

Он просто ответил: сначала Сун Гочэну: « Уходи », а затем Линь Няню: « Ты тоже уходи » .

Остановившись на красный свет, Сун Цинвэнь небрежно взглянул на светящийся телефон.

«Если ты хочешь окончательно порвать со мной, зачем возвращаться?»

Сун Шии ухмыльнулся. «А что, если я вернусь? Сун Гочэн не может меня съесть, правда?»

«Хотя мне тошно от одного их вида, но мысль о том, что одно мое присутствие делает их беспокойными… кажется, не так уж и плоха».

«А я?» —

неожиданно спросил Сун Цинвэнь. Машина въехала в гараж виллы, выражение его лица скрывалось в полумраке.

Сун Шии замолчал. Этот вопрос показался Сун Цинвэню совершенно нетипичным. Тем не менее, после недолгого колебания, он бодро ответил: «Ты тоже ужасен».

Не думайте, что статус стороннего наблюдателя делает кого-то невиновным. В конце концов, никакие объяснения не смогут стереть тот факт, что Сун Цинвэнь наблюдал, как его родной брат мучается в аду, не вмешиваясь.

«В самом деле?»

Двигатель заглох, свет в салоне замигал, а затем погас, когда ключ вынули. Дыхание Сун Цинвэня оставалось ровным, словно его просто критиковали за неосторожное вождение.

«Просто шучу», — сказал Сун Шии. Отстегивая ремень безопасности, он ласково обнял Сун Цинвэня сзади за шею, прижавшись носом: «Брат не будет возражать, правда? В конце концов, мы настоящая семья».

Улыбка на лице Сун Шии резко исчезла. Его темные глаза пристально смотрели на виллу впереди, зловеще в своей интенсивности.

Медленно он проговорил: «Я никогда не считал тебя среди тех, кто в доме… так что не разочаровывай меня».

Сначала он не собирался мстить Сун Цинвэню. Но, чувствуя эту душевную боль, он решил, что не отпустит его.

Так что… давай сгнием вместе .

В доме Сун оказалось тише, чем он ожидал, не горел свет, всё было тихо.

«Голову Сун Цзясинь зашили; тётя Линь осталась в больнице. Старые болезни отца обострились, поэтому он вернулся, теперь он должен спать», — объяснил Сун Цинвэнь, открывая гаражные ворота.

«Можешь войти, не беспокойтесь».

Хотя Сун Шии только что сделал шокирующее заявление, Сун Цинвэнь никак не отреагировал. Но на пороге Сун Шии почувствовал в его словах лёгкий поддразнивающий подтекст.

Однако усталость взяла верх. Он не стал тратить время на дальнейшие слова, переобулся, быстро принял душ и нырнул в постель.

Ночь без снов.

На следующее утро, сонно, Сун Шии, спотыкаясь, вышел из комнаты, волосы взъерошены после сна. Резкий, испуганный крик разбудил его окончательно.

Это был Сун Цзясинь, который пробыл в больнице до полуночи с головой, обмотанной толстыми бинтами. Сонливость Сун Шии полностью исчезла.

Начался новый день, и его ждала новая битва.

Глава 6 Это сделал я

«Чёрт возьми, зачем ты здесь?»

Глаза Сун Цзясина расширились, он с недоверием уставился на Сун Шии, который стоял перед ним как ни в чём не бывало.

«О, доброе утро». Сун Шии полуприкрыл лицо, зевнул, а затем небрежно прошёл мимо него прямиком на кухню.

Поистине достоин звания злобного пушечного мяса. Даже получив два сильных удара по голове, он всё ещё был полон энергии, живой, как всегда.

Хотя, должен признать, он также восхищался выносливостью этого тела. После того, как он так долго промок под дождём и швырялся из стороны в сторону, даже малейших признаков простуды не появилось.

Как и ожидалось, персонажи этих старомодных драм о насилии были созданы, чтобы выдержать всё.

Видя, что Сун Шии игнорирует его, выражение лица Сун Цзясина стало ещё мрачнее. Он быстро последовал за ним:

«Ты думаешь, что, ударив меня прошлой ночью, ты можешь убежать и спрятаться на ночь, а потом вернуться и сделать вид, что ничего не произошло?»

Однако из-за двух вчерашних ударов его всё ещё терзал страх. Подсознательно он держался на безопасном расстоянии от Сун Шии.

И всё же, пока его голова кружилась от расчётов и схем, стоящая к нему спиной фигура выглядела худой, молчаливой и занятой каким-то неизвестным делом, не предлагая ответа.

Лицо Сун Цзясина металось между светом и тенью, и вдруг, словно озарённый какой-то мыслью, он ухмыльнулся.

«Тебе некуда было идти, поэтому ты поджал хвост и приполз обратно, не так ли?»

Кран щелкнул, и вода хлынула в электрический чайник. Мгновение спустя вилка была воткнута в розетку.

«Вот так. В конце концов, ты просто мерзавец с мёртвой матерью, не так ли? Если бы не щедрость моего отца, приютившего тебя, ты бы, наверное, даже не знал, где твоё место».

Сун Шии всё ещё молчал. Это молчание лишь укрепило Сун Цзясина в его догадке. Его самодовольная улыбка расползалась шире, пока он шаг за шагом продвигался вперёд:

«Хотя я не понимаю, почему бы тебе не пойти к брату Е? Разве ты не должен с ним встречаться? Похоже, он и не собирался тебя брать».

Неудивительно. Прошлой ночью, даже с кровью, хлещущей из головы, и раскалывающейся от боли головой, он всё же заставил себя позвонить Гу Е, чтобы высказать всё.

И, как и ожидалось, Гу Е его не подвёл. Должно быть, он сделал что-то, что так напугало этого труса, что тому пришлось бежать обратно, поджав хвост.

Как и ожидалось от труса, прошлая ночь была лишь мгновением отчаяния: загнанная в угол собака огрызнулась.

Пальцы Сун Цзясина потянулись к ране на лбу, которая всё ещё пульсировала и дёргалась от боли.

Злобные мысли неудержимо бурлили в его голове, когда он презрительно усмехнулся:

«Если ты сейчас встанешь на колени и вылижешь мне туфли, может быть… может быть, я умолю отца за тебя, и он позволит тебе остаться здесь ещё немного».

К этому времени тяжёлая злоба на его лице уже не могла сдерживаться. Он протянул руку, намереваясь заставить Сун Шии повернуться, чтобы насладиться выражением его лица.

Но в следующую секунду Сун Шии повернулся сам. В его руке был чайник, который только что закипел, и огонёк его только что погас.

Ни секунды не колеблясь, он опрокинул его.

Возможно, вчерашний шок был слишком сильным, ведь Сун Цзясинь всё это время был напряжён и настороже. Инстинктивно он отпрыгнул на несколько метров назад.

Обжигающая вода расплескалась по полу, хотя несколько капель всё же попали на тыльную сторону ладони, оставив красную и жгучую.

«Возвращаю тебе». Губы Сун Шии изогнулись. Глаза у него от природы округлились, и когда он улыбался, он выглядел чистым и почти невинным.

Он имел в виду сцену из книги.

Когда изначальная душа впервые появилась в этом доме, Сун Гучэн, по крайней мере, был готов изображать заботливого отца, справляясь о его здоровье, время от времени притворяясь обеспокоенным.

Увидев, что старый подержанный компьютер, которым он пользовался, настолько устарел и тормозил, что едва мог работать, он тут же приказал своему помощнику купить новый.

Но этот единственный предупредительный жест в конечном итоге вызвал ревность Сун Цзясина.

В ту же ночь Цзясинь принёс кружку обжигающе горячего кофе прямо в комнату Сун Шии. Не обращая ни малейшего внимания на то, что руки изначальной души всё ещё стучали по клавиатуре, он наклонил чашку и вылил кофе прямо на него.

Хотя он в последнюю секунду отстранился, спасая себя от ожогов, новый компьютер был уничтожен на месте, полностью сожжён без возможности восстановления.

Первоначальная душа молча проглотила свой гнев и терпела это. Но Сун Шии? Он не собирался позволять кому-то уйти от такой мерзости .

«Сун Шии!» —

взвизгнул Сун Цзясинь, одновременно яростный и панический. Его голос дрогнул от возмущения, готовый взорваться, но Сун Шии небрежно встряхнул наполовину полную бутылку воды в руке и улыбнулся.

«Ах, посмотрите. Ещё половина осталась».

При этих словах Сун Цзясинь инстинктивно отступил на два шага. Это движение было лёгким, но оно мгновенно выдало его, и огонь в груди мгновенно погас.

После того, что случилось прошлой ночью, он понял, что Сун Шии не шутит. Угроза была не пустой. Он действительно осмелился это сделать.

Видя его реакцию, Сун Шии невольно рассмеялся.

Настолько дерзкий и беспощадный, когда дело касалось порчи чужого имущества, он ни разу не задумался о последствиях.

Но теперь, когда всё изменилось, он знал, как бояться.

Один за другим, все они были одинаково несчастны.

«Цзясинь? Почему ты стоишь в дверях кухни?» — донесся голос Сун Гучэна, полный явного беспокойства.

«Тебе только что наложили швы. Разве ты не должен лежать, как следует отдохнуть?»

Но прежде чем он закончил произносить слова отцовской нежности, его взгляд метнулся глубже, и там он увидел Сун Шии.

Этот позорный сын стоял там с улыбкой на лице, без всякой причины, как будто у него был повод для радости.

Сун Гучэн вздрогнул. Воспоминания о прошлой ночи снова нахлынули на него, и выражение его лица исказилось до неузнаваемости.

«Ты всё ещё смеешь возвращаться сюда?»

«А почему бы и нет?» Сун Шии моргнул, широко раскрыв глаза с притворной невинностью, его тон был полон замешательства.

«Разве ты не говорил себе, что отныне это будет моим домом, и я не должен чувствовать себя стеснённым?»

«Поэтому я вернулся без малейшего стеснения».

«Ты!!»

Сун Шии взял чайник и налил себе чашку горячей воды. Он осторожно подул на край, затем опустил голову, чтобы сделать глоток, осторожно и неторопливо.

Лишь после нескольких тихих глотков он снова заговорил легким и почти небрежным тоном:

«Неужели ты в свои годы уже страдаешь старческим слабоумием? Так быстро забыл собственные слова?»

Замечание было настолько откровенно оскорбительным, что Сун Гучэн задрожал от ярости. Он открыл рот, чтобы высказать этому наглому ублюдку суровый выговор, которого он заслуживал, но прежде чем он успел произнести хоть слово, улыбка Сун Шии лишь стала шире.

Он поднял руку и помахал мимо него, словно подзывая.

«Папа, это я вернул его обратно».

Спокойный голос донесся с лестницы.

Сун Цинвэнь спустился сверху, размеренно поправляя манжеты рубашки.

Хотя это был не банкет, он все еще был одет в строгий костюм. Его галстук был идеально завязан, а изящный покрой ткани подчеркивал его высокую, превосходную фигуру.

Услышав эти слова, выражения лиц Сун Гучэна и Сун Цзясинь резко изменились.

Никто из них этого не ожидал. Сун Цинвэнь, редко вмешивавшийся в семейные дела, встал на его защиту.

Но прежде чем Сун Гучэн успел высказать вопросы, рвавшиеся из его горла, Сун Цинвэнь снова заговорил ровным и неторопливым голосом:

«Разве дядя Бай и дядя Шао не говорили, что придут сегодня? Вам, пожалуй, стоит приготовиться к их приёму».

Сдержав на время гнев, он бросил на Сун Шии злобный взгляд.

Сун Шии, однако, выглядел совершенно равнодушным, словно всё это не имело к нему никакого отношения.

Не медля ни секунды, он отодвинул стул и сел, медленно отпивая воду из стакана маленькими, размеренными глотками.

Глаз Сун Гучэна бешено задергался от ярости, вызванной таким отношением. Однако в этот момент он действительно не знал, как с ним справиться.

Сдерживая раздражение, он остановил старшего сына, Сун Цинвэня, который собирался спуститься следом за ним.

«Это не должно иметь никакого отношения к компании. Я сам справлюсь».

Он уже собирался напомнить старшему сыну присматривать за Сун Шии, как тот лишь тихо и насмешливо рассмеялся. Не сказав больше ни слова, он повернулся и направился наверх.

По правде говоря, даже когда Сун Гучэну звонили ранее, он почувствовал лёгкое замешательство. В конце концов, люди не заходят просто так.

У двух гостей, Бай Лупина и Шао Сяня, действительно были деловые отношения, но, если честно, их личная дружба была ничем иным, как обычной.

Их внезапное появление и столь скрытное появление оставляли его в недоумении, что им нужно.

Он остался ждать внизу. С того места, где он стоял, сквозь стеклянные перила второго этажа ему всё ещё было хорошо видно: Сун Шии лениво прислонился к ним, его взгляд блуждал где-то вдали, погруженный в неведомые мысли.

С тех пор, как его бизнес начал процветать, Сун Гучэн давно не испытывал подобного чувства, будто всё выходит из-под контроля.

Его настроение никогда не было идеальным, и огонь только начинал разгораться в груди, как вдруг он почувствовал прилив слабости, дыхание прервалось.

Именно в этот момент слуга ввёл двух гостей внутрь.

Сун Гучэн с трудом махнул рукой, приглашая их сесть первыми. Он осторожно выровнял дыхание, успокаивая пульсирующую боль в груди.

Лишь после нескольких медленных вдохов он начал приходить в себя. Улучив момент, он взял чай рядом с собой и быстро проглотил предписанную утреннюю дозу лекарства.

Видя это, Шао Сянь едва успел устроиться на своем месте, как с беспокойством наклонился вперед, его тон был чрезмерно вежливым:

«Старик Сун, что с тобой?»

Как только таблетки оказались в желудке, хотя эффект не был мгновенным, сам процесс их приема принес слабое психологическое облегчение. Цвет его лица смягчился, и он издал долгий вздох, качая головой.

«Даже не упоминай об этом, просто старая проблема дала о себе знать. Последние несколько дней так и было. На вчерашнем банкете мне пришлось позволить старшему сыну присутствовать вместо меня. Я просто больше не мог этого выносить».

«Я завидую тебе», — быстро добавил Шао Сянь, мягко льстя. «С таким выдающимся сыном, как Цинвэнь, вам никогда не придется беспокоиться о наследовании. В отличие от моего собственного бесполезного отродья, которое каждый день доводит меня до белого каления».

«Но, возможно, оно и к лучшему, что президент Сун вчера не присутствовал». Тон Бай Лупина нес легкую улыбку, его слова были полны намёков, от которых Сун Гучэн нахмурился.

«И что именно президент Бай имеет в виду?»

«О, ничего особенного. Просто то, что вчерашний банкет был довольно хаотичным. Если бы вы там были, боюсь, вы бы не выдержали».

Шао Сянь цокнул языком, его слова были намеренно неопределенными, когда он говорил, затем украдкой обменялся взглядом с Бай Лупином.

Причина, по которой они пришли так рано утром, была очевидна — вчерашний банкет. Они хотели заглянуть и прямо ему в лицо посплетничать.

И судя по выражению лица Сун Гучэна, он явно понятия не имел, какой громкий скандал разразился за время его отсутствия.

В самом деле, как этот его старший сын мог скрывать что-то столь важное от собственного отца?

Изначально они с нетерпением ждали, когда « откроют шкатулку » прямо на месте, чтобы лично увидеть, как лицо Сун Гучэна исказится от шока, когда он узнает правду. Но, к сожалению, его здоровье было явно не в порядке.

Если они зайдут слишком далеко и в итоге отправят его прямиком в больницу, что тогда?

С этой тревогой их разговор блуждал, перескакивая с одного случайного замечания на другое, никто из них не решал, рассказывать об этом инциденте или нет.

Сун Гучэн только сильнее нахмурился. Он ясно видел по их уклончивым взглядам, что что-то было не так.

Банкет был устроен Гу Жуюй и Гу Каном из семьи Гу. Ни один из них не был ни безрассудным юнцом, ни беспечным, как Шао Сянь, у которого не было никакого чувства приличия. Они ни за что не стали бы устраивать беспорядок. Оставался

только один вариант: кто-то устроил сцену на публике.

По какой-то причине мысли Сун Гучэна тут же обратились к его второму сыну, чей характер так резко изменился. Нарастающий страх вот-вот должен был нахлынуть, когда…

Сверху донесся звук приглушенной ссоры.

За ним тут же последовал резкий, короткий крик, и кто-то с грохотом скатился вниз по лестнице.

Перила лестницы были стеклянными, поэтому Сун Гучэн всё ясно видел: внизу в панике распростерлась фигура не кто иной, как Сун Цзясинь, бледный от страха.

«Второй брат, зачем ты меня толкнул?» Лицо Сун Цзясина побелело, он схватился за щеку. Запрокинув голову, он выглядел настолько огорчённым, насколько это вообще возможно для жертвы.

Взгляд Сун Гучэна снова метнулся вверх. Там был Сун Шии, который изначально был в гостиной, теперь медленно, ступенька за ступенькой, спускавшийся вниз по лестнице.

«Я тебя только что не толкнул». Его тон был неторопливым, каждое слово обдуманным.

«Что, ты думаешь, я тебя специально подставлю?» Паника заставила Сун Цзясина закричать и заговорить резко и быстро.

Но прежде чем он успел договорить, Сун Шии, все еще нависший над ним, с холодным взглядом, устремленным вниз, ударил ногой.

Его удар пришелся прямо в плечо Сун Цзясина, отчего тот снова пошатнулся. С тяжелым стуком Цзясинь рухнул на первый этаж.

«Это», - безжизненно сказал Сун Шии, - «это я тебя пнул».

Глава 7 Незаконнорожденный сын

«Сун Шии! Что за чушь ты опять несёшь?!» —

выпалил Сун Гучэн в шоке. Но как только слова слетели с его губ, он понял, что рядом двое посторонних. Он тут же захлопнул рот.

Сун Шии медленно повернул к нему голову. Это был первый раз, когда Сун Гучэн так прямо встретился взглядом с сыном.

Эти глаза были угольно-чёрными, как застоявшийся, смертоносный пруд. Один только взгляд на него вызывал липкую, удушающую влажность, которая, казалось, просачивалась прямо в кости.

Холодок невольно пробежал по спине Сун Гучэна. Даже его гнев немного утих.

Но Сун Шии лишь слегка поднял руки, уголки его губ изогнулись в выражении, которое идеально соответствовало естественной невинности его лица.

«Папа, у меня действительно не было выбора», — тихо, почти жалобно, сказал он.

«Я просто сидел наверху, занимаясь своими делами, когда внезапно подбежал Цзясинь. Он не только схватил меня, но и начал изрыгать неприятные слова. Честно говоря, я даже не стал ему отвечать. Но затем он внезапно сам повалился назад и настоял, чтобы я его толкнул».

«Но правда в том, что я вообще его не толкал. И поскольку я боялся, что ты мне не поверишь, вот почему я намеренно только что дал ему этот легкий пинок».

Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, его тон был легким, даже игривым. «Видишь? В самое последнее падение я его пнул».

После этого объяснения он не забыл вежливо обратить внимание на двух удивленных мужчин, которые поднялись на ноги, Шао Сяня и Бай Лупина.

Опустив взгляд с безупречными манерами, он поприветствовал их:

«Здравствуйте, дядюшки».

Его брови и глаза были мягкими, кожа здорового светлого оттенка, словно смягченная естественным фильтром тепла и света. Глядя на него, трудно было испытывать неприязнь.

«Ха-ха… привет, привет», — сухо усмехнулся Шао Сянь. Он даже не пытался скрыть, как его взгляд скользил по стоящему перед ним молодому человеку.

Кроткий, покорный вид мальчика резко контрастировал с истеричным выплеском прошлой ночи, заставляя его задуматься, не снится ли ему это.

«Сун… Шии, что ли?» Губы Бай Лупина изогнулись в улыбке, которая была не совсем улыбкой. «Приятно познакомиться».

Его взгляд многозначительно скользнул от Сун Цзясина, всё ещё распростертого на земле и обнажившего зубы от боли, к Сун Гучэну, с его скованным выражением лица.

Он рассмеялся с нарочитой интонацией. «Ваш сын действительно довольно… обаятелен».

Отец, возможно, из тех, кто съеживается и проглатывает язык, как только стучится беда, но кто бы мог подумать, что темперамент сына окажется таким взрывным?

«Странно, однако», — добавил Бай Лупин, изображая небрежное любопытство. «Мы никогда его раньше не видели. Вы его только недавно привезли?»

На этом Сун Гучэн напрочь забыл все свои предыдущие догадки о банкете. Он мог только мысленно выругаться.

Все в их кругу уже прослышали, что он «привёл домой сына». Этот старый лис явно притворялся, что не знает, выискивая возможность подколоть его.

Должно быть, это была месть за недавние деловые разногласия, преднамеренный план, чтобы он потерял лицо.

В конце концов, когда он вернул мальчика, он так и не объяснил, кто его мать.

Без законного имени и личности, конечно же, люди сочтут ребёнка незаконнорождённым сыном, недостойным публичного признания.

Он предполагал, что мальчик разумен, что понимает всю сложность ситуации, что он спокойно перенесёт её, не требуя надлежащего титула.

Но неожиданно он оказался таким безрассудным и неуправляемым, совершенно неуправляемым!

Цзясинь, в конце концов, действовал лишь под влиянием минутного шока. Кто может быть рад внезапному появлению брата, откуда ни возьмись?

Но вместо того, чтобы попытаться понять ситуацию с чужой точки зрения, мальчик не проявил ни капли ответственности, как старший брат.

Прямо как его мать, точно такая же гнилая натура.

При мысли об этой женщине Сун Гучэн облегчённо вздохнул, его лицо стало бесстрастным.

К счастью, она была мертва. Ничего больше из этого выйти не могло.

Даже когда он так подумал, выражение его лица оставалось спокойным и безмятежным. «Это Шии, мой сын, которого я привёз домой всего несколько дней назад. В последнее время я был занят делами компании, и его здоровье ухудшилось, поэтому я ещё не успел как следует представить его всем».

«Понятно. Он выглядит примерно одного возраста с Цзясинь, не говорите мне, что они родились в одном году?» Улыбка Бай Лупина стала шире, он нарочито насмешливо улыбался, а его тон растянулся до протяжного, полного намёков.

Скрытый в этих словах подтекст заставил лицо Сун Гучэна мгновенно потемнеть.

Потому что если рассчитать время таким образом, то вполне можно было предположить, что во время беременности у них случился роман. А это вряд ли можно назвать чем-то достойным уважения.

Он никак не мог понять, что сегодня произошло с Бай Лупином. Он чувствовал лишь одно: что-то не так, хотя и не мог точно сказать, что именно.

Больше всего его тревожили странные взгляды обоих мужчин.

Особенно Шао Сяня – его взгляд был таким, словно он наблюдал за каким-то редким, экзотическим существом, даже не пытаясь сдерживать себя.

В сердце Сун Гучэна начала закрадываться смутная паника. Он даже забыл защитить честь своего любимого младшего сына, вместо этого желая поскорее отправить Сун Шии обратно наверх, прежде чем возникнут новые проблемы.

Тем временем у Сун Цзясина, который в порыве отчаяния бросился вниз, а потом понял, что на него никто не обращает внимания, покраснели глаза.

Сдерживая раздражение, он обвел комнату недовольным взглядом. Когда один план проваливался, он тут же придумывал другой.

Схватившись за голову, он издал громкий, жалобный крик.

Голова была обмотана толстыми бинтами, под глазами залегли тёмные круги – возможно, от недостатка отдыха он казался ещё более хрупким.

«Цзясинь где-то ударился головой?» Шао Сянь наконец перевёл взгляд с Сун Шии на мальчика, лежащего на полу. В конце концов, его собственный сын неплохо ладил с Цзясинем.

Вопрос попал прямо туда, куда Цзясинь и хотел. Он схватился за голову, в глазах его мелькнула злоба, но тут же скрыл её за жалким взглядом, полным уклончивости.

«Это… это была бутылка из-под вина», – пробормотал он. «Ударилась об меня. Дважды. Вчера вечером мне пришлось ехать в больницу и наложить несколько швов. Всё ещё болит».

Пока он говорил, его взгляд – намеренно или нет – то и дело бросался на Сун Шии, обвинение было слишком очевидным.

И Шао, и Бай были опытными ветеранами. Они тут же обменялись многозначительными взглядами.

Да, игра Цзясинь была немного наигранной. Но это не имело значения, просто наблюдать за ситуацией было ещё интереснее.

Изначально они предполагали, что этот незаконнорождённый сын, должно быть, пользуется большой популярностью, раз ведёт себя так высокомерно даже под крышей семьи Гу.

Но теперь, увидев его лично, они поняли, что всё совсем иначе.

Он был совершенно неуправляем! Он срывался и нападал на всех вокруг, даже дома.

Ситуация становилась всё более и более интригующей.

Выражение лица Сун Гучэна становилось всё мрачнее и мрачнее, он не мог скрыть уныния.

Он всегда презирал ситуации, выходящие из-под его контроля, и всё же неприятности накапливались одна за другой, мучая его.

Если бы это дело стало достоянием общественности, вся их семья стала бы посмешищем на несколько недель вперёд.

Но когда он взглянул на бледное лицо и покрасневшие глаза младшего сына, его сердце мгновенно смягчилось.

В конце концов, Цзясинь действительно пережил огромную обиду. Если бы не внезапное безумие Сун Шии, разве всё могло бы дойти до такой степени?

Приняв решение, он был полон решимости твёрдо поддержать своего младшего сына. «Раз Шии здесь, давайте решим этот вопрос сейчас».

«Вчера за ужином ты вышел из себя и разбил бокал об брата, ударив его так сильно, что он чуть не потерял сознание. Его пришлось срочно отвезти в больницу накладывать швы. И даже тогда, будучи в полубессознательном состоянии, он только и говорил, что умолял меня не винить тебя. Когда он очнулся, первыми его словами были те же: «Я не должен тебя ни в чём винить».

Чем больше говорил Сун Гучэн, тем праведнее звучали его слова. В глубине души он всё ещё думал о Сун Шии как о том кротком, послушном ребёнке, который никогда не станет опровергать его слова.

И если он не опровергал их, то, естественно, правду можно было искажать как угодно, вина целиком ложилась на него.

Поэтому, даже когда его речь становилась откровенно предвзятой, чёрное и белое менялись местами, он не чувствовал вины.

«Давай будем честны, с тех пор, как ты вернулся домой, мы хоть как-то плохо с тобой обращались? Особенно Цзясинь, он относился к тебе с уважением, как младший брат к старшему. А чем ты ему отплатишь? Ты его избил, а потом сбежал из дома, не заботясь, жив он или умрёт…»

«Заткнись, жалкий павлин, стремящийся взойти на социальную лестницу».

Сун Шии оборвал его, лениво зевнув, голос его сочился презрением. Видя, как лицо отца побелело от ярости, он издал низкий, насмешливый смешок.

Глава 8 Неверный муж

«Что ты только что сказал?» –

едва успел Сун Шии произнести эти слова, как лицо Сун Гучэна дрогнуло. На него напала такая быстрая и мрачная тень, что это было почти пугающе, его лицо исказилось, превратившись в нечто свирепое, холодное и неконтролируемое.

«Ты называешь меня павлином, да?»

Лицо Сун Шии, напротив, было воплощением невинности: глаза широко раскрыты, чисты и совершенно невинны, словно он искренне не мог понять, почему настроение собеседника так резко изменилось.

«Тогда, когда ты женился, ты был так беден, что не мог позволить себе даже дом. В конце концов, это моя мать заплатила за это. И твоя компания, Song Group, когда твой партнер сбежал на полпути вашего стартапа, когда твое финансирование полностью иссякло... это все еще моя мать покрывала недостачу. Она вложила все, что у нее было, в поддержку твоего бизнеса. Без нее, ты и правда думаешь, что смог бы достичь того положения, в котором ты сейчас находишься? Так скажи мне, что плохого в том, что я называю тебя павлином?»

«Сун Шии!» — закричал Сун Гучэн, паника и ярость смешались в бурлящий шторм на его лице. Его шея напряглась, вены вздулись, когда он попытался повысить голос, чтобы замолчать мальчика.

Но как бы громко он ни кричал, силы не выходили наружу, он выглядел совершенно бесполезным.

Есть старая поговорка: чем бесполезнее собака, тем громче она лает.

Некоторые люди, как бы высоко их ни поднимали, как бы элегантно они ни одевались, не могут избавиться от мелкой, мелочной натуры, заложенной глубоко в их костях. Это… отвратительно.

«Должно быть, ты очень старался завоевать мою мать тогда, да?» — сказал Сун Шии, вздохнув, словно отягощённый воспоминаниями. Голос его был тихим, почти скорбным, но каждое слово звучало болезненно.

«Но когда ты позже привел любовницу… ты был далеко не так осторожен. Стоял там, заявляя, что это какая-то „истинная любовь юности“, словно моя мать жестоко вмешалась в твое счастье».

«А когда любовница приехала, у нее родился ребенок, примерно моего возраста».

Сун Шии лениво наклонил голову, небрежно притягивая к себе совершенно ошеломленного Сун Цзяси. Он наклонился к его уху и прошептал медленно, размеренно, смакуя каждое слово: «Этот ребенок… был ты. Незаконнорожденный сын».

Наживался на богатстве жены, крутил роман, позволил любовнице оттеснить первую жену…

Было почти невозможно понять, как в историях так называемые злодейские пары могут быть оправданы. Как главный герой мог принять такую семью без горечи, без обиды?

«Ты… ты…»

Лицо Сун Гучэна стало цвета сырой печени, слова вырывались из него паническим бормотанием. Он и представить себе не мог, что Сун Шии осмелится поднять такой вопрос, тем более на людях. Как он сможет снова без стыда переступить порог этого дома?

«Сун Шии, мерзавец! Что ты несёшь?»

Лицо Сун Цзяси побледнело. Ничего из этого до него не доходило. Ещё неделю назад он даже не знал, что у него есть брат, старше на несколько месяцев.

Инстинктивно он решил, что Сун Шии несет чушь, и во внезапном порыве гнева забыл обо всех предосторожностях, забыл о бинтах на теле и бросился на него.

Но Сун Шии среагировал быстрее. Его тело сместилось, его вес навалился на Сун Цзяси, удерживая его на месте, когда он схватил его за волосы и с беспощадной силой дернул назад. Сун Цзяси издал резкий, полный боли крик, который разнесся по комнате.

Но этого было недостаточно. Сун Шии, держась за голову, несколько раз ударил ее о стену, в голосе плясали нотки смеха. «Не понимаешь человеческой речи, да? Я сказал: «Ты сволочь!»

Бах! Бах! Бах!

Голова Сун Цзяси снова и снова ударялась о стену. Он был ошеломлен, совершенно не готов к дерзости Сун Шии. Он никогда не думал, что кто-то осмелится ударить его так публично.

Разъяренный, он попытался отдернуться, ударить, но Сун Шии вывернул запястье за спину и продолжил дергать за волосы с такой силой, что чуть не вырвал их полностью.

Сун Цзяси упал на колени, крича от бессильной боли.

«Боже мой… боже мой…»

Лицо Шаосяня выражало смесь шока и благоговения. Он подтолкнул Байду Пина рядом с собой, пытаясь отчаянными жестами передать всю силу того, что он увидел.

Он видел самые ужасные скандалы в семьях высшего общества, но ничего подобного. Ничего настолько вопиющего, настолько публичного, настолько беспощадного. Вчерашняя драма по сравнению с этим казалась почти безобидной.

И всё это… было открыто.

«Сун Шии, немедленно освободи своего брата!» Сун Гучэн топал ногами, обезумев от ярости, но парализованный напряжённостью происходящего.

Он чувствовал, что любая попытка вмешаться лишь втянет его в водоворот, и какое лицо останется после этого?

Повязки Сун Цзяси развязались; раны снова кровоточили. Он выглядел опасно беззащитным, уязвимым, и не ожидал такой силы. Ошеломленный и подавленный, он был совершенно раздавлен, вся его прежняя спесь улетучилась.

«Ты безумец…» – выдохнул Сун Цзяси.

Он не понимал, как обычно тихий, покорный Шии мог вдруг превратиться в такое. Страх заставил его затаить дыхание, боясь даже вздохнуть.

«Да… да, я безумец», – сказал Сун Шии, поднимая его на ноги. «С меня хватит быть для тебя ковриком для ног. Понял?»

«Ты так дерзок передо мной, потому что думаешь, что папа тебя поддержит, не так ли? Но почему его сейчас нет рядом? Твоего драгоценного сына так бьют, потому что он боится меня! Боится, что я тоже его побью и опозорю еще больше».

Лицо Сун Гучэна посинело и покраснело. Он выдавил из себя суровое выражение, хотя внутри он был невыразимо унижен.

Байду Пин и Шаосянь, чувствуя, что все зашло слишком далеко, вмешались, чтобы разнять их. Шаосянь даже заслонил Сун Цзяси, в то время как Байду Пин удержал Сун Шии. Вспышка страха мелькнула в их мыслях, что, если этот мальчишка зайдет слишком далеко?

К счастью, чувство справедливости Сун Шии руководило им. Месть тем, кто этого заслужил. Излишняя жестокость — нет. Он замолчал.

«Ну, тогда говори. Зачем прибегать к дракам?» — мягко сказал Шаосянь, надеясь разрядить напряженную атмосферу.

Сун Шии коротко рассмеялся, его глаза озорно сверкнули. «Два дяди, зачем беспокоиться? Просто сидите и смотрите. Если вы меня остановите, я не смогу играть по-настоящему интересные роли».

Любопытство Шаосяня тут же разгорелось. Были и более интересные вещи?

«Дядя Шаосянь, даже если вы попытаетесь сохранить нейтралитет… если ваша жена была неверна, и вы потратили годы на воспитание чужого ребенка, сможете ли вы действительно оставаться спокойным?» Дразнил Сун Шии, его слова были резкими и точными.

Лицо Шаосяня побледнело. Этот ребенок… он намеренно пронзал сердца, одно за другим, не оставляя места для утешения.

«Представление» Сун Шии продолжалось. Сун Цзяси в его руках был как крошечный цыпленок, кричащий и извивающийся, совершенно бессильный.

Сун Цинвэнь молча стоял на лестничной площадке, наблюдая за хаотичной сценой внизу со спокойной отстраненностью.

Когда кульминация достигла апогея, и продолжение уже было невозможно, он медленно спустился, слегка надавив на плечи Сун Шии, давая ему знак отпустить брата.

«Папа, я отведу Шии отдохнуть в комнату», — спокойно сказал он, игнорируя протесты Гучэна и измученное состояние Цзяси, кивнув лишь Шаосяню и Байду Пину, прежде чем отвести Шии наверх.

Шии повиновался, на удивление послушный. Он отпустил Цзяси, но, едва обернувшись, игриво пнул брата, отчего тот упал на землю.

«Упс, скользкая нога», – с невинным обаянием сказал Шии, полностью игнорируя выражение лица Цзяси, и поднялся наверх вместе с Цинвэнем.

На углу лестницы Шии замер, изо всех сил пытаясь сдержать смех, но в конце концов сдался, его плечи тряслись от радости, словно он открыл для себя величайшую радость в мире.

«Ты правда так счастлив?» – спросил Цинвэнь мягким, тёплым, почти братским голосом.

«Ты всё видел, да?» Шии слегка прижался к нему, голос был небрежным.

«Да. Честно говоря… довольно глупо», – ровным, хотя слова его прозвучали резко.

«Жаль. Я очень горжусь собой за то, что только что сделал». Шии выпрямился, смахивая с лица несуществующие слёзы, и снова улыбнулся воспоминаниям.

«Это твоя месть?» Спросил Цинвэнь, и лёгкая улыбка тронула его губы. «Просто лёгкая взбучка, чтобы выплеснуть злость?»

«Конечно, нет», — ответил Шии, широко раскрыв глаза в притворном изумлении. «Если бы дело было только в этом, почему бы не сжечь дом, пока они спят?»

Слова звучали легко, но за ними скрывалась чистая, невинная жестокость, острая и неоспоримая.

«Слишком легко для них», — инстинктивно ответил он, вспоминая стерильную больничную воду, холодные металлические инструменты, бесчисленные мгновения дикой боли.

Эти воспоминания были живыми, неотступными, и на мгновение он потерял контроль над телом, спотыкаясь, прежде чем Цинвэнь подхватил его.

Задыхаясь, Шии даже почувствовал невесомость, парящую в воздухе, пот выступил на лбу. Глядя на Цинвэня расфокусированным взглядом, он прошептал, словно утопающий, хватающийся за спасательный круг:

«Я заставлю их страдать… до самых костей. Я сделаю так, что остаток их жизни будет мучительным, просто за то, что они существуют».

«Брат… ты же будешь со мной, правда?»

Шии схватил Цинвэня за руку, прижавшись к ней щекой, отчаянно, хрупко, словно цепляясь за последнюю соломинку.

«Скажи мне… каков твой ответ?»

Глава 9 Воспоминания

Давящий, настойчивый стук клавиш пианино наполнил комнату, снова и снова повторяя одну и ту же меланхоличную мелодию.

Слегка мерцающий телевизор транслировал новости. Недавно признанный выдающимся предпринимателем года города, Сун Гучэн появился на экране, посещая благотворительное учреждение, даря тепло детям, у которых было мало оснований надеяться.

Пианино резко остановилось. В узком, размытом поле зрения он увидел, как женщина, сидящая за пианино, медленно поднялась и направилась к нему.

Ее длинные черные волосы висели свободно, спутанные, лишенные блеска, а на бледном, изможденном лице были слабые следы былой красоты.

Он смотрел на нее. Инстинктивно спрятал руку за спину, засунув пульт в подушку дивана, а затем, как будто это было самым естественным делом на свете, снова заговорил: «Пойдем найдем его».

«Нет!» –

резко, инстинктивно крикнула женщина. Борьба отразилась на её лице, но тут же сменилась отчаянием и болью. Медленно, бессильно, она упала на колени.

«А как же твоя болезнь?» – снова спросил он, и в его голосе слышались печаль и горе, и он получил тот же решительный ответ.

«Что бы ни случилось, мы никогда не должны преклоняться перед ними!» Руки женщины сжали его плечи, пальцы постепенно сжимались, пока наконец она не прижала его к груди. «Понимаешь? Что бы ни случилось, ты ни за что не сможешь их простить!»

Узкая, тёмная комната, душная в летнюю жару без кондиционера, резонировала с её тихими рыданиями.

Телевизор на заднем плане, страдающий от плохого соединения, переключился на чёрно-белый экран, показывая увеличенную, доброжелательную улыбку Сун Гучэна, словно тщательно подготовленный памятный портрет.

«Если когда-нибудь ты вернёшься жить к ним, если когда-нибудь начнёшь принимать их обычаи, помни это место. Вспомни свою мать, хорошо?»

«Просто думая об этом месте, ты никогда, никогда не простишь их… никогда».

——

Глаза Сун Шии распахнулись. Он тупо уставился в потолок, его зрачки были пустыми, безжизненными.

Он свернулся калачиком, пытаясь оторваться от мира внутри книги, чтобы извлечь из него свои самые первобытные воспоминания: любящая мать, строгий отец и холодный, но мягкий старший брат.

Но эти лица были размыты в тенях его памяти, оставив лишь хаотичные, дрожащие линии.

«Как долго ты планируешь здесь оставаться?»

Голос прервал его.

Сун Цинвэнь сидел в кресле, небрежно держа книгу в одной руке, с равнодушным видом спрашивая. Разница в росте заставила Сун Шии слегка поднять на него взгляд.

«Ты мой брат… и все же ты не позволяешь мне остаться еще немного?» —

пробормотал Шии себе под нос, крепко прижимая подушку к груди.

Совсем не внимательный, так непохожий на брата, которого он знал раньше. Если бы это был он, конечно…

Конечно…

Сун Цинвэнь никак не отреагировал на невысказанные слова, лишь мягко сказал: «У тебя своя комната».

Шии пытался вспомнить, но забота, скрытая под холодностью, семейные узы, связывавшие их через кровь, – всё это казалось размытым, расплываясь перед глазами, словно чернила в воде.

Когда ясность вернулась, перед ним остался только Сун Цинвэнь.

Сердце колотилось, крича, пронзая печаль и горечь всем существом.

«Возвращайся сейчас же», – снова мягко, но твёрдо потребовал Сун Цинвэнь.

«Нет», – пробормотал Шии сквозь подушку. – «Ты мне ещё даже не обещал».

Он вспомнил предыдущую сцену: на тускло освещённой лестнице Цинвэнь, не меняя выражения лица, убрал руку, затем нежно провёл ею по волосам Шии. Ни «да», ни «нет».

«Не смог бы без моей помощи?» Лицо Цинвэня оставалось кротким, хотя в глазах читалась несомненная оценка.

Шии почти полностью зарылся лицом в подушку, открывая лишь глаза, темные и круглые, пристально глядящие на него.

Черты его лица унаследовали красоту покойной матери, знатной дамы, но глаза были мягче, круглее, придавая ему вид наивной невинности, когда мысли блуждали.

Мысли Цинвэня изменились, и он выдернул подушку из рук Шии.

Он увидел, что Шии слабо улыбается, выражение его лица было странно невинным, но в то же время с оттенком странной меланхолии.

Какая трагедия.

В своей прежней жизни он получил слишком мало любви.

Из-за этого недостатка он жаждал ласки. Даже когда его постоянно ранили и унижали, он все еще стремился прощать, терпеть.

Даже если так называемый счастливый конец был больше похож на историю о привидениях, он все еще мог улыбаться, идя к тому, что он считал своим счастьем.

Но это было неправильно.

К сожалению, он не был прежним «я», он не будет надеяться, не будет жаждать этой безнадежной любви.

Теперь, унаследовав это тело, он мог с таким же успехом посеять хаос.

Хаос настолько глубокий, что никому не будет легко.

Как еще он мог оправдать этот абсурдный заговор?

Шии протянул мизинец к Цинвэню: «Ты не обязан помогать, ладно, но ты также не можешь помочь другой стороне. Ты же справишься с этим, верно?»

Игривый, дразнящий тон резко контрастировал с беспощадным предательством корпоративных битв. Это была детская игра, совершенно безудержная.

Цинвэнь слегка нахмурил брови, тихо вздохнул и соединил свой мизинец с мизинцем Шии, уступая, как будто потакая детской настойчивости мальчика играть в дом.

«И еще, дай мне немного карманных денег, хорошо, братец?» Улыбка Шии стала шире, его тон был милым, почти как уговаривание ребенка.

Цинвэнь, внешне тёплый, но внутренне холодный, даже после прочтения книги не мог понять, действительно ли важны семейные узы.

По сравнению с любовью, деньги были куда более осязаемы. Ему нужны были деньги сейчас, чтобы снять жильё за пределами дома.

Некоторые вещи просто невозможно было осуществить в стенах резиденции Сун.

Выйдя из комнаты Цинвэня, Шии осторожно, беззвучно, прикрыл дверь.

Всё ещё держась за дверную ручку, он столкнулся с поднимающимся по лестнице Сун Цзяси.

Цзяси только что закончил обрабатывать бинты и посмотрел на Шии с удивлением и подозрением.

«Когда ты со старшим братом успели так сблизиться?»

«Угадай». Улыбка Шии задержалась, в ней был двусмысленный, почти дразнящий подтекст.

«Ты!» Цзяси оскалился, но не осмелился провоцировать его, как прежде.

После недавних резких и резких уроков Шии, Цзяси, хоть и не хотел в этом признаться, всё же испытывал лёгкий страх. Чем именно я его обидел? Если раньше у него были те мелкие конфликты, не слишком ли он на них реагирует?

Он отступил, прикрываясь осторожностью, и пожаловался: «Ты слишком мелочен».

Шии молча наблюдал. Его глаза, чисто-черные, глубокие, как бездонные ямы, казалось, поглотили весь свет.

«Ты когда-нибудь чувствовал жжение раскаленных углей на своей коже?»

«Или тебя оставляли на улице, в ледяной снег и лед, босиком, в одной тонкой одежде?»

«Или заставляли вытатуировать на теле имя человека, которого ты ненавидел больше всего?»

Шии подошел ближе. Его голос был мягким, нежным, лишенным агрессии.

И все же эффект был леденящим.

Цзяси невольно вздрогнул.

Шаг за шагом его отталкивали, нервы были на пределе, но он прошептал сквозь стиснутые зубы: «А ты? Ты когда-нибудь через это проходил?»

Какая шутка! Цзяси расследовал прошлое Шии! ничего из этого не существовало.

Когда он добрался до перил лестницы, половина его тела зависла в воздухе, он наконец осознал это и, ухватившись за перила, остановился.

«Мне… мне это только приснилось».

Голос Шии был почти вздохом, губы слегка кривились, но в его взгляде не было и тени веселья, лишь смутная, неземная тяжесть, когда он смотрел на него.

Казалось, он смотрел не на живого человека, а на зловещую метку, отпечатанную в его сознании.

«В моём сне… это ты и все твои друзья делали со мной всё это. Вот почему я злюсь».

Только из-за сна? Цзяси не знал, действительно ли Шии злится.

Он сглотнул, не желая говорить ни слова.

«Так что будьте готовы. На этот раз… я не пощажу ни одного из вас».

Глава 10: Тишина перед бурей

Слова прозвучали одновременно холодно и сладко, и лёгкий холодок, сгустившийся в воздухе, медленно пробежал по спине Сун Цзясина. Он застыл на месте, уловив взглядом руку, которая, казалось, становилась всё больше и больше в его поле зрения.

Действуя чисто инстинктивно, он откинулся назад, и его тело неудержимо закачалось, едва не сорвавшись с края.

«Цзясинь!»

Раздался резкий, пронзительный женский голос, но прежде чем Сун Цзясинь успел среагировать, его дернули за воротник. Сун Шии улыбался, словно вся эта сцена была всего лишь шуткой.

И всё же они находились на четвёртом этаже, а винтовая лестница наверху не имела защитных ограждений, падение означало бы прямое падение на землю с катастрофическими последствиями.

Сун Цзясина внезапно осенило: Страх

. Это было совсем не похоже на предыдущие встречи. Такое падение, на затылок, могло бы его искалечить, даже если бы не убить. Это не было несчастным случаем, это было неприкрытое, недвусмысленное убийство.

Пальцы, всё ещё державшие его за воротник, не расслаблялись; вместо этого с близостью, которой не должно было быть между ними, они разгладили складки на его одежде.

«Ты такой беспечный».

Голос был мягким, почти дразнящим, но в нём чувствовалась спокойная властность. Даже без лишних слов Сун Цзясинь понял, что этот ублюдок способен на всё!

Он мог уничтожить его по прихоти или так же легко оттащить назад. Он был хищником, играющим со своей добычей по своему желанию, медленно и полностью распутывающим всё.

Безумец. Обнажённый, необузданный безумец.

Такая капризность, эта смена настроений напомнила ему о ком-то, кого он когда-то считал другом. Одна мысль об этом заставила Сун Цзясина вздрогнуть.

А если бы это был он…

Его дыхание в одно мгновение стало тяжёлым. Тёмные, неумолимые мысли проросли прямо и смело.

В этом напряжённом противостоянии Линь Нянь прыгнула вперёд, заслоняя Сун Цзясина, словно страж. Её глаза блестели красным, когда она столкнулась с Сун Шии. Коридор был пуст, если не считать их троих.

Линь Нянь нервно огляделась, её голос упал до тихого шепота, когда она спросила Сун Шии: «Ты… что-то узнал?»

«О? И что именно мне следует знать?»

Улыбка Сун Шии не дрогнула, лишь лёгкая, дразнящая ухмылка приподнялась в уголке губ, адресованная его номинальной мачехе.

Видя его поведение, страх Линь Нянь отступил, сменившись сложным, непонятным выражением лица. Она медленно покачала головой, выдавливая улыбку. «Шиии, я только что видела, ты собиралась толкнуть брата, да? Если Цзясинь что-то тебя расстроило, мне достаточно было заставить его извиниться. Это… это уже слишком, это твоя семья».

Её тон был мягким и внимательным, полным понимания. Но Сун Шии ни на секунду не поверила.

«Согласно твоей логике, тётя, ты не подводишь мою маму?»

«Но твоей мамы больше нет. Когда ты так говоришь, она тебя не слышит».

Он на мгновение изобразил тревогу, а затем его глаза загорелись. «Как насчёт того, чтобы ты извинилась как следует в подвале? Там всё улажено».

Натянутая улыбка застыла на лице Линь Нянь; она не ожидала от этого пасынка такой дерзкой наглости.

«Я шучу, тётя». Тон Сун Шии смягчился, его глаза наполнились опасно чрезмерным весельем. «В конце концов, я всё ещё надеюсь, что ты сможешь жить хорошо».

Смерть мгновенна. Как только тебя похоронят, всё исчезает. Живым придётся всем заниматься дальше. Это было бы слишком скучно.

Глядя вслед удаляющемуся Сун Шии, Линь Нянь едва могла сохранять свою нежную маску. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и повернулась к сыну с сердцем, полным тревоги: «Ты где-нибудь ранен? Тебе отвезти тебя в больницу…»

Сун Цзясинь полностью проигнорировал её, оттолкнул и направился обратно в свою комнату.

«Подожди! Я с тобой разговариваю! Куда ты так спешишь?»

«Найти кого-нибудь, кто справится с этим сумасшедшим!» — нетерпеливо бросил он, оставляя её позади.

——

В клубе огни попеременно мигали синим и красным, а по залу разносилась взрывная музыка. За барной стойкой мужчины и женщины танцевали с энтузиазмом, их движения сотрясали сам воздух.

Стоило Шао Чжожаню войти, как каждый нерв в его теле словно наэлектризовался, а разум балансировал на грани возбуждения.

Поднимаясь этаж за этажом на лифте, он постепенно затихал. Он добрался до верхнего этажа «Ланьтина», одного из самых известных развлекательных клубов города Суцин. Из

лифта открылась картина, совершенно не похожая на шум нижних этажей. Тихо звучала изысканная музыка, тёплое освещение создавало ленивую, интимную атмосферу.

Завсегдатай этого заведения, Шао Чжорань, легко прошёл по коридору, свернул налево и дошёл до самого конца. Он подошёл к высокой, полностью чёрной двери и небрежно её распахнул.

Друзья уже были там. Улыбнувшись, он коротко поздоровался с ними и прошёл в глубь зала.

На подоконнике сидел молодой человек, одна нога была полусогнута, другая свободно свисала, лениво прислонившись к стеклу от пола до потолка, занимавшему почти всю стену.

Стекло было настолько чистым, что создавало иллюзию, будто сквозь него можно просунуть руку. Внизу раскинулся центр города, и в неоновом свете двигались крошечные человечки.

Хотя Шао Чжожань не боялся высоты, ему стало немного не по себе, когда он стоял рядом со всем этим зрелищем.

«Серьёзно, ты не боишься упасть?» — спросил он, инстинктивно отступая назад.

«Расслабься», — ответил Бай Сюй. «Даже если ты разбежишься и врежешься в этот стакан, он не сдвинется ни на дюйм».

Он наклонил стакан в сторону Шао Чжожаня, и в его глазах мелькнула неугомонная аристократическая гордость. Шао Чжожань фыркнул и плюхнулся на диван.

Он скрестил ноги, раскинул руки на спинке и с лёгкостью занял большую часть дивана.

Он оглядел комнату, заметив, что кого-то не хватает. «Где Сун Цзясинь? Разве он обычно не появляется на таких сборищах?»

«У тебя на вилле отключился интернет? У Цзясина сейчас нет на это времени», — ответил Ци Сюань, развалившись на другом диване и раздраженно убрав руку от лица.

Он только что вернулся с очередной сцены, слегка пьяный, с тошнотой.

«Хмм? Что случилось? Его семья обанкротилась?» Шао Чжожань на мгновение опешил.

«Успокойся. Ничего получше придумать нельзя?» Ци Сюань рассмеялся и легкомысленно отругал его.

«Разве ты не знал? Твой отец сегодня днём ушёл к ним», — небрежно добавил Бай Сю, допивая свой напиток и наполовину приподняв стакан.

Молодой человек, послушно сидевший рядом, встал и, улыбаясь, налил ему ещё. Но Бай Сю даже не взглянул на него.

«Отец вернулся сегодня днём и зачем-то потащил меня в больницу на ДНК-тест, шепчась о чём-то с моей мамой. Она так сильно его ударила, что я долго не мог улизнуть», — сказал Шао Чжожань.

Что-то в этом показалось Бай Сю смешным. Он так громко рассмеялся на подоконнике, что пролил напиток на ковёр. Дорогое питьё растеклось, но он не стал его вытирать.

Молодой человек, который наливал напиток Бай Сю, снова подошел к Шао Чжожаню, прошептав: «Шао, у меня есть аудиозапись с места событий. Хочешь послушать?»

Шао Чжожань лениво повернулся, его острые глаза сверкали дикой уверенностью, как у большой хищной собаки.

Чжао Цунь помедлил, сглотнул и, получив одобрение, включил запись.

« Она потратила все свои средства, поддерживая твою карьеру. Без нее, думаешь, ты бы достиг этого?»

«Ты, человек-феникс... Ты, незаконнорожденный».

«Не понимаешь человеческой речи? Я же сказал, ты тот ублюдок!»

На заднем плане раздался крик Сун Цзясина, леденящий кровь и полный жалости.

Шао Чжожань поднял бровь и сразу уловил ключевой момент: «Сун Цзясинь незаконнорожденный?»

Слыша это раньше, Бай Сюй и Ци Сюань едва отреагировали, но Вэнь Янь слабо улыбнулся. По правде говоря, не имело значения, был ли он законным или нет; Только результат имел значение.

«Этот парень интересный. Как его зовут? Сун Шии?» —

Шао Чжожань заинтересовался. По сравнению с тонкими подлыми приемами, такая тупая жестокость идеально ему подходила.

Запись продолжалась: «Но сначала твой ребенок должен быть твоим собственным, верно? Предположим, твоя жена изменила, и ты все эти годы воспитывал чужого ребенка , ты все равно будешь ценить гармонию?»

Бай Сюй снова рассмеялся, повернув голову, и Шао Чжожань последовал его примеру с более жесткой, более хищной ухмылкой. «Сун Шии, да? Когда же нам заставить Сун Цзясина вывести его немного поразвлечься?»

«В конце концов, когда  над хорошим братом издеваются, кто-то должен все исправить, верно?»

Чувственное освещение отбрасывало темные и светлые тени на лица этих богатых наследников. У каждого было свое выражение лица, молчаливо строящие планы.

Бай Сюй опустил глаза, глядя на постоянно вибрирующий телефон, на котором высвечивалось имя Сун Цзясинь. Он, однако, не ответил, а вместо этого взял новый бокал и поднял его, словно давая сигнал к началу нового раунда вечеринки.

«Следующий банкет начинается».

Глава 11: Начало охоты

Большая дверь распахнулась и закрылась, раз за разом приводя в движение подвесной колокольчик. Мягкий, звенящий звук поглотили привычные приветствия персонала.

Поприветствовав очередного гостя, один из официантов с любопытством взглянул сквозь стеклянную дверь на стоявшего снаружи мужчину.

Он был одет в деловой костюм; чёрная ткань пиджака аккуратно заканчивалась у манжет, обнажая чётко очерченные пальцы, слегка угрожающие, почти как у гангстера.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он повернул голову и спокойно встретил его.

Глаза у него были светло-серые, под высокими, острыми бровями в них таилась странная смесь кротости и скрытой ярости.

Испугавшись, официант быстро опустил глаза, делая вид, что ничего не произошло. И это было понятно: они видели его уже не раз. Он так и не вошёл, просто стоял и смотрел на что-то неизвестное.

Проследив за его взглядом, официант заметил пианино в центре зала. Поскольку никто не играл, пространство заполняла заранее записанная мелодия.

Теперь, когда молодой человек, помогавший в магазине, ушёл, никто не прикасался к пианино, которое раньше служило скорее украшением.

Продавец с сожалением вздохнул. Этот парень играл великолепно, и он был поразительно красив. Он сидел, опустив глаза, и солнечный свет, льющийся сквозь окна, создавал вид, подобный шедевру масляной живописи.

Погруженный в раздумья, он снова зазвонил. Продавец начал приветствовать нового посетителя, но тут увидел, как мужчина, стоявший снаружи, вошёл внутрь.

Вблизи продавец заметил, какой он высокий. Проходя мимо, он холодно и равнодушно опустил взгляд; его бледные глаза, казалось, ничего не отражали.

За ним последовал ещё один мужчина, окидывая интерьер игривым, поверхностным взглядом.

«Я думал, что какое-нибудь место здесь похитит твою душу, но… это?» Шэнь Дуо цокнул языком.

Для человека, привыкшего к таким роскошным заведениям, как он, обстановка, естественно, разочаровывала.

То же самое можно сказать и о Цинь Хуае. Поскольку дело было не в месте, то дело могло быть только в человеке.

С этой мыслью Шэнь Дуо многозначительно улыбнулся и толкнул Цинь Хуая локтем. «Что это? Редкий цветок?»

Цинь Хуай проигнорировал его, плавно уклонившись в сторону и направляясь к стойке регистрации.

На стене за ней висели фотографии сотрудников. Взгляд Цинь Хуая задержался на самой нижней.

Губы юноши на фотографии были сжаты в слегка застенчивой улыбке, а тонкие и изящные черты лица излучали послушание.

Шэнь Дуо сделал несколько шагов, взглянул на него и удивлённо присвистнул: «Ух ты… какая прелесть».

Цинь Хуай тихо усмехнулся, не отвечая на похвалу Шэнь Дуо.

«Я так и знал… он тебе понравился, да?»

Опустив глаза, Цинь Хуай, казалось, погрузился в воспоминания, прежде чем сознательно заговорить: «Я видел, как он играет здесь на пианино».

«О ~» Шэнь Дуо коснулся подбородка, его выражение лица стало серьезным: «Ты любишь музыку, да?»

«...Но он давно здесь не был».

«Хмм? Он ведь не заболел, да? Или сбежал с кем-то?» Шэнь Дуо поднял бровь: «Ты даже не проверил?»

«Нечего проверять. Он не вернется».

Лицо Шэнь Дуо побледнело. Он осторожно провел рукой по горлу и спросил тихим, осторожным голосом: «Ты... что-то с ним сделал?»

«...»

Цинь Хуай тихо выдохнул, понимая, что нет смысла разговаривать с человеком рядом с ним. Он молчал, глазами обводя контуры на фотографии, сливаясь с ярким воспоминанием о том мальчике на банкете.

Шэнь Дуо цокнул языком. Раньше он только шутил, считая Цинь Хуая слишком скучным, но теперь он лишился дара речи.

Бесцельно оглядевшись, он неожиданно встретился взглядом с парой угольно-черных глаз.

Он замер в нерешительности, взглянув на фотографию, а затем снова на мальчика, прислонившегося к стене. Он внимательно сравнил их.

Казалось… это был один и тот же человек.

Послушание в его чертах исчезло, сменившись скукой и бунтом, но лицо, идеальное, скульптурное, почти божественно прекрасное, осталось прежним.

Какое совпадение.

Выражение лица Сун Шии оставалось пустым, пока он думал: люди, которых он хотел увидеть, нигде не были, а те, кого он не хотел видеть, он случайно натыкался.

Он зашел только потому, что управляющий магазина случайно окликнул его, проходя мимо. Вспомнив, что раньше работал здесь, он зашел, чтобы расплатиться с предыдущей зарплатой. Он не был готов встретиться с Цинь Хуаем.

Итак, прежде чем Шэнь Дуо успел спровоцировать Цинь Хуая своими неосторожными словами, Сун Шии бросил на него холодный, ледяной взгляд.

Этот взгляд необъяснимо напомнил Шэнь Дуо о высококлассном, отчужденном коте Цинь Хуая, который всегда смотрел на людей с презрением, почти свысока.

Шэнь Дуо на мгновение лишился дара речи.

Сун Шии еще раз взглянул на Цинь Хуая. Мальчик все еще не осознавал; он не поднимал головы из своего укрытия, скрываясь в мёртвом углу.

Он снова метнул взгляд на Шэнь Дуо, а затем не спеша вышел, оставив Шэнь Дуо осмысливать произошедшее.

Выйдя за дверь, Сун Шии коротко оглянулся и решительно ушел.

Его сегодняшней целью было снять квартиру, и агент, о котором он договорился встретиться, уже ждал его.

Во время просмотра агент несколько раз замялся, но в конце концов сказал: «Сэр, даже если вы торопитесь, у меня есть предложения получше. Этот вариант невыгоден».

В квартире был лишь базовый ремонт, даже кровати не было, но цена была высокой. Хозяина явно не волновало, сдаётся ли она в аренду.

Обычно он бы об этом не упоминал, но вид невинного, неискушённого лица юноши вызвал неожиданный укол вины.

«Всё в порядке. Я возьму эту», — сказал Сун Шии, и лёгкая, выжидательная улыбка расплылась по его лицу.

В квартире было отличное естественное освещение, но агент счёл улыбку юноши пугающе холодной. Он не стал дальше расспрашивать и спокойно завершил сделку.

После ухода агента улыбка Сун Шии стала шире, его невинное лицо отразилось в стекле каким-то странным зловещим очарованием.

Он распахнул окно, выходящее на юг.

Квартира выходила на другое здание. Сун Шии сложил пальцы перед глазами, прищурив другую сторону, чтобы образовать импровизированный телескоп, и всмотрелся в комнату прямо напротив.

Охота вот-вот начнётся.

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

В кармане зазвонил телефон. Увидев, что это Сун Цзясинь, он проигнорировал его.

Пропустив несколько звонков без ответа, он наконец лениво провёл пальцем по экрану, чтобы ответить.

«Почему ты не отвечаешь на мои звонки?» Тон поначалу был резким, раздражённым.

«Хватит отвечать. Говори, если есть что сказать». Сун Шии не проявил никакого интереса к чувствам Сун Цзясинь.

Он прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней, пока не сел на пол.

«Оставь мне немного времени сегодня вечером. Я тебя куда-нибудь приглашу».

Сун Цзясинь, подавив гнев, теперь говорил мягче, интимнее.

«Хорошо. Просто забери меня, когда придёт время».

Небрежность этого ответа заставила Сун Цзясина вздрогнуть. Все тщательно подготовленные аргументы в его голове мгновенно рухнули.

Его самообладание и самодовольство разбились вдребезги. «Ты даже не спросишь, куда мы идём?»

Словно внезапный порыв ветра, разгоняющий чёрные тучи, солнце на мгновение скрылось, погрузив небо в тень.

Сун Шии сидел в углу, не тронутый солнечным светом. Его глаза были пустыми, безжизненными. Он выглядел как паразит, питающийся самой тьмой.

И всё же слова, произнесённые им в этот момент, были невероятно сладкими, почти приторными, словно рассеянная злоба сгустилась в одну длинную нить, обвивающую Сун Цзясина.

«Ты сам так сказал, так что, конечно, я пойду».

Холодок пробежал по коже Сун Цзясина, но он выдавил из себя заранее заготовленное объяснение: «Хорошо… Я думал об этом последние несколько дней. Признаю, что ошибался раньше, поэтому и хотел пригласить тебя на свидание в этот раз…»

Он казался искренне терпеливым, понизив тон, почти как по-братски. Сун Шии резко повесил

трубку, не выдержав льстивых речей.

Облака, закрывающие солнце, постепенно рассеялись, вновь открыв яркий солнечный свет. Сун Шии запрокинул голову, вглядываясь в свет, пока глаза не заслезились от яркого света.

Ночь постепенно поглотила город. Сун Шии вернулся домой к ужину, но никого не встретил, даже Сун Цзясина.

Он наслаждался покоем, хотя и ел почти не съев.

Видя, что Сун Шии собирается уходить, тётя Чэнь не удержалась и спросила: «Второй молодой господин, вы не хотите ещё?»

«Нет, у меня есть планы на вечер». Сун Шии улыбнулся, и на его лице отразилось нетерпение, словно у ребёнка, готового разорвать подарок. «С моим очаровательным младшим братом».

Прежде чем тётя Чэнь успела осознать, что эти два брата, ещё вчера грызшие друг другу глотки, теперь собираются вместе, Сун Шии уже ушёл.

Поскольку у Сун Цзясина еще не было водительских прав, их отвезет семейный водитель.

Сун Цзясинь уже сидел на пассажирском сиденье, явно не желая быть так близко. Сун Шии ничего не сказал, открыл дверцу машины и сел.

Они ехали молча.

«Мы почти приехали», — внезапно сказал Сун Цзясинь, поворачиваясь к Сун Шии. Его губы дрогнули в почти неудержимой улыбке. «Надеюсь, сегодня будет счастливая ночь».

Сун Шии, казалось бы, не замечая его интриг, ответил мягкой улыбкой. «Я тоже».

Пульсирующая музыка обрушивалась на них, как волны, управляя ритмом их сердец и дыхания. Сун Шии был одет просто, его рубашка была застегнута до самого верха, контрастируя с красно-золотым хаосом ночного клуба.

И все же его яркие черты невозможно было скрыть в толпе. Мерцающие огни на его бледном, почти бумажно-белом лице придавали ему неописуемое очарование, которое невозможно было игнорировать.

Он оттолкнул мужчину, пытавшегося подойти слишком близко, а затем спокойно посмотрел на Сун Цзясина: «Ты же не на свидание меня сюда привёл, правда?»

Видя, как легко он справляется, Сун Цзясин почувствовал укол разочарования. Он ожидал, что парень будет смущён в первый раз в таком месте, но в этом не было никакого развлечения, не над кем посмеяться.

Хмф. Притворяясь невинным.

Сун Цзясинь прошёл дальше, проведя его дальше, и нажал кнопку лифта вверх.

Стеклянный лифт открывал прекрасный вид на ночной город. Сун Шии небрежно прислонился к стеклу, глядя вниз, ощущая волнение от поднимающегося лифта.

Он действительно боялся высоты; выше пятого этажа ему стало не по себе, даже дышать было трудно.

Земля внизу казалась всё дальше. Сун Шии с усилием выровнял дыхание. Сердцебиение участилось, кровь разгонялась по телу, кожа покраснела.

Динь! Дон!

Тихий звонок возвестил о том, что они достигли верхнего этажа. Двери лифта медленно открылись, впуская тихую музыку. Сун Сыи ступил на плюшевый ковёр. Импрессионистские картины на стенах казались ему бессмысленными; хаотичные линии тянулись, словно паутина, поджидая добычу, которая вот-вот попадётся в ловушку.

Чёрная дверь в конце коридора была плотно закрыта. Сун Цзясинь нетерпеливо двинулся вперёд, распахивая её.

«О, чуть не забыл сказать тебе, сегодня вечером здесь не только я. Здесь ещё несколько друзей. Мы хотели тебя увидеть».

Слова, полные злобы, донеслись сбоку, когда Сун Шии мельком увидел сцену внутри через проём.

Всё было точь-в-точь как в его памяти: кошмар, до мельчайших деталей.

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

«Йоу, Цзясинь, наконец-то ты здесь. Почему так долго? Мы ждали только тебя».

Ци Сюань поприветствовал его лёгкой улыбкой, полностью проигнорировав Сун Шии, словно того и не было вовсе.

Поскольку сегодня вечером его ждало какое-то развлечение, он был не так пьян, как вчера. Вместо этого он лениво развалился на диване, расслабившись, и помахал Сун Цзясинь, чтобы тот сел рядом с ним.

Сун Цзясинь улыбнулся в ответ и, с тем же молчаливым пониманием, полностью проигнорировал Сун Шии, когда тот подошёл. В конце концов, весь смысл сегодняшнего прихода был в том, чтобы доставить ему неприятности.

У подростков тонкая кожа и гордость, которую легко ранить. Если бросить их в совершенно незнакомую обстановку и обращаться с ними как с воздухом, оставить стоять там, пока все остальные смеялись и болтали, любая защита быстро рухнет.

Ци Сюань прекрасно это знал. Он обнял Сун Цзясина за плечо, лениво болтая о том о сем, намеренно притворяясь, что не замечает молчаливую фигуру, все еще стоящую у двери.

Его тонкое, с острыми чертами лицо и узкие глаза придавали ему лукавый вид лисы, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Бедняжка.

Бай Сюй, который сегодня вечером не свернулся калачиком в своём обычном углу у окна, выбрал место получше: полусел на подлокотник дивана Ци Сюаня.

Полуискреннее сочувствие, подступившее к его языку, быстро угасло; он проглотил его с очередным глотком спиртного.

Все в этой толпе были одинаково гнилыми, каждый был полон хитрости и злобы.

Его не интересовали такие низкие приемы, как игнорирование кого-то, чтобы заставить его поежиться. Ему хотелось чего-то более захватывающего.

«Цзясинь, что случилось с этой повязкой на твоей голове?» — внезапно спросил Бай Сюй, притворяясь невежественным, но сразу перешел к делу.

«Да, я сам задавался этим вопросом с тех пор, как ты вошел», — плавно вставил Ци Сюань, следуя за Бай Сюем. Выражение его лица стало театрально потрясенным и гневным. «Только не говори мне, что тебя кто-то ударил?»

Ужасная игра.

Бай Сюй закатил глаза от отвращения, когда Ци Сюань взглянул в его сторону. Но слова сделали свое дело, разговор переместился именно туда, куда им и было нужно.

Сун Цзясинь прикрыл рану на лбу. Здесь не было посторонних, все знали, что это за люди.

Поэтому он не стал притворяться жалким. Вместо этого он стиснул зубы, и его голос сочился ядом, когда он посмотрел на Сун Шии, всё ещё тихо стоявшего у двери.

«Кто же ещё? Мой сводный брат, который внезапно возник из ниоткуда».

«О? Брат Цзясинь тоже здесь? Прошу прощения, не заметил тебя раньше», — с преувеличенным удивлением сказал Ци Сюань, словно только что заметил Сун Шии.

Он помахал ему, не из вежливости, а ленивым помахиванием пальца, словно подзывая собаку.

Глаза Сун Шии были холодны, когда он двинулся вперёд, но прежде чем он успел сделать ещё один шаг, сзади ему на плечо упала тяжёлая ноша.

Шао Чжожань, высокий и широкоплечий, прижался к нему половиной тела, легко используя свои размеры, чтобы прижать его к земле. На нём была рубашка без рукавов, демонстрирующая гладкие, мощные мышцы, которые излучали силу. Его небрежная поза делала его похожим на затаившегося зверя.

«Похоже, я немного опоздал», — весело сказал он, хотя в его дыхании не было тепла. Его горячее дыхание коснулось уха Сун Шии, достаточно горячее, чтобы заставить того слегка нахмуриться.

«Вообще-то», — добавил Шао с лёгкой улыбкой, — «я бы сказал, ты пришёл как раз вовремя».

Он посмотрел на мальчика в своих объятиях, прищурившись, и открыто осмотрел его. «Так ты Сун Шии?»

Идеально. Все были на месте. Ни один не пропал.

Отлично.

Сун Шии слегка наклонил голову и улыбнулся Шао Чжожаню – впервые с момента входа в комнату. Улыбка была мягкой и чистой, но в то же время наполненной тихим, опасным очарованием, которое заставило Шао Чжожана на мгновение замереть.

Что это должно означать?

Прежде чем он успел сообразить, Сун Шии прижал палец к руке Шао, слегка отводя её в сторону. Затем, вынырнув из-под его руки, он шагнул к Бай Сю и остальным.

«Что вам от меня нужно?» – спросил он, всё ещё улыбаясь той же спокойной улыбкой.

Эту улыбку Сун Цзясинь знал слишком хорошо. У него тут же защипало кожу на голове, по спине поползло неприятное предчувствие.

Но Бай Сюй ничего не заметил. Он лишь поднял подбородок к стоявшему перед ним ведерку со льдом и покрутил пустой стакан в руке. «Налейте мне выпить».

Слова прозвучали легко и пренебрежительно, словно он обращался к официанту.

Сун Шии вежливо кивнул, потянулся к ведру со льдом за бутылкой вина, аккуратно откупорил её и наклонил к бокалу Бай Сю.

Ещё один бесхребетный выпад. Бай Сюй тут же потерял интерес.

Но в следующее мгновение

холодная жидкость хлынула ему на голову непрерывным потоком.

Бай Сюй потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Он просто застыл, промокший с головы до ног, пока Сун Шии не осушил всю бутылку.

«Достаточно выпил?» — мягко спросил Сун Шии, опуская бутылку. «Хорошо. А теперь ответьте мне. Что вам от меня нужно?»

Пальцы Бай Сюя дрогнули на ножке бокала. Светлый свитер на нём промок насквозь, был испорчен, но это его волновало меньше всего.

Никто, ни разу в жизни, не осмеливался так его унизить.

Ци Сюань не удержался и расхохотался. Он не ожидал такого восхитительного поворота.

«Попробуй ещё раз посмеяться», — прошипел Бай Сюй сквозь стиснутые зубы.

Ци Сюань поднял обе руки в притворном жесте капитуляции, притворяясь, что сдаётся.

Только тогда Бай Сюй как следует взглянул на Сун Шии, прищурившись, оглядел его с головы до ног.

«Так ты тот самый сын, которого только что вернула семья Сун?» — холодно спросил он. Его ярость сменилась ледяным спокойствием, и он говорил с той же аристократической надменностью, которую всегда носил, как доспехи. «Как тебя звали?» —

«Сун Шии», — с насмешливой ухмылкой крикнул сзади Шао Чжожань. «Разве мы этого не говорили? У тебя ужасная память».

Веко Бай Сюя дрогнуло. Не говоря ни слова, он швырнул бокал обратно в Шао Чжожаня.

Идиот. Неужели так сложно понять, когда кто-то пытается унизить другого?

«Я переоценил тебя», – выплюнул Бай Сюй, поворачиваясь к Сун Шии. Его глаза сверкали холодной злобой. «Ты ударил Цзясина – ладно, это семейное дело. Если он не может с тобой справиться, это его проблемы».

Лицо Сун Цзясина неприятно напряглось, но он промолчал, с нетерпением ожидая, когда Сун Шии наконец поймёт, что к чему.

«Но выйти из дома и осмелиться вести себя высокомерно передо мной?» Голос Бай Сюя стал тише, резче и жестче. «Что ты, чёрт возьми, возомнил? Умирать хочешь?»

Последние слова едва вылетели из его рта, как он схватил со стола ледоруб и ринулся прямо на Сун Шии.

Он не сдерживался: если удар попадёт, будет кровь.

Но Сун Шии действовал быстро. Он вывернулся в сторону, схватил Бай Сюя за запястье и резким движением отдернул его назад, отчего оружие с грохотом упало на пол.

Перемена была настолько внезапной, что даже Ци Сюань замер. «Чёрт возьми! Ты и правда сопротивлялся?»

Он думал, что тот сумасшедший, но этот парень был совсем другим.

Сун Шии не остановился. Он рванул Бай Сюя вперёд и ударил его головой о ведро со льдом.

Мужчина яростно забился, взметнув пузыри и брызги, когда его лицо ударилось о колотый лёд.

Ледяная вода обжигала лёгкие; он не мог дышать, даже кричать как следует. Кулаки стучали по столу, с грохотом опрокидывая бутылки и стаканы.

Лицо Сун Шии дрогнуло, мысли ускользнули куда-то далеко. Он знал, что Бай Сюй собирается сделать, не инстинктивно, а потому, что видел это раньше, в другой жизни, в другом мире, когда Бай Сюй вот так вот ударил кого-то ножом.

Он до сих пор помнил, как небрежно вытащил окровавленный ледоруб, ритмично постукивая его острым кончиком по незащищённой шее жертвы.

«Не двигайся», – сказал он тогда мягким, угрожающим голосом. «Иначе я могу сделать то, о чём ты пожалеешь».

Фантомное воспоминание заставило Сун Шии задрожать, и он ещё сильнее прижал голову Бай Сюя к себе.

Ци Сюань увидел его взгляд и понял, что всё зашло слишком далеко. Он бросился вперёд и схватил Сун Шии за руку. «Ты пытаешься его убить?!»

Прикосновение кожи заставило желудок Сун Шии сжаться. Рука Ци Сюаня была холодной, словно змея. Это ощущение вызвало из глубин его сознания более тёмные воспоминания, обрывки боли и беспомощности мелькали перед глазами.

Ему хотелось блевать. Он хотел вырваться. Он хотел очиститься.

«Отпусти», — сказал он, голос был спокоен лишь силой.

Ци Сюань не слушал. Он наклонился ближе, пробормотав что-то дразнящее и тихое ему на ухо.

Сун Шии не мог разобрать слов, только насмешливый тон. Пульс в виске бешено стучал. Зубы сжимались так, что болела челюсть.

Он едва помнил, зачем вообще пришёл сюда.

Но он помнил их.

Смех. Унижение. Бесчисленные разы, когда он мог бы сопротивляться, но не мог. Его тело отказывалось двигаться, застывшее от ужаса, принуждённое стоять на коленях, пропитанное алкоголем и стыдом.

Не в этот раз.

Не больше.

Потому что душа внутри уже не та.

Ци Сюань все еще говорил, когда рука Сун Шии сомкнулась на другой бутылке вина. Не колеблясь, он разбил ее о голову Ци Сюаня.

Стекло разлетелось с резким треском.

Теперь с обоими « братьями » обошлись одинаково.

Кем, черт возьми, эти слабаки себя возомнили, чтобы когда-либо стоять над ним?

Крик Ци Сюаня пронесся по комнате, когда он рухнул назад. Сун Цзясинь инстинктивно поймал его, в ужасе уставившись на Сун Шии.

«Ты с ума сошел?!»

Шао Чжожань, который наблюдал за ним с легким весельем, наконец потерял самообладание. Он шагнул вперед, сильно нажав рукой на узкое плечо Сун Шии, намереваясь удержать его.

Но когда мальчик повернул голову, Шао Чжожань замер.

Эти глаза, черные, пустые, расфокусированные, не были человеческими.

——–

Тем временем снаружи комнаты выбежал метрдотель этажа, на лице его была написана паника. Он чуть не забыл постучать, прежде чем ворваться в соседний кабинет управляющего.

Управляющий, вежливо улыбавшийся другому гостю, тут же побледнел. «Что вы, чёрт возьми, делаете? Вы что, забыли все правила обслуживания? Врываетесь вот так, вдруг вы обидите гостя?»

«Господин, гости в зале И Я! Они дерутся! Мы слышим крики!»

Лицо управляющего было безжизненным. Все, кто приходил на верхний этаж, были богатыми и влиятельными. Если здесь случится что-то серьёзное, ему конец.

И сегодня вечером, из всех ночей…

Он бросил нервный взгляд на мужчину, сидевшего рядом с ним. Гость, Цинь Хуай, спокойно поставил стакан.

«Мои извинения, Цинь Е», — быстро сказал управляющий. «Пожалуйста, извините меня на минутку, я сейчас же с этим разберусь».

Цинь Хуай встал. “Я тоже пойду. В конце концов, клуб оформлен на моё имя. Если что-то происходит, я должен сам это увидеть.”

“Ты знаешь, кто забронировал зал И Я сегодня вечером?”

“Как обычно, публика, молодые мастера Сун и Бай, та же группа, что и всегда. Не знаю, что на них сегодня нашло…”

Выражение лица Цинь Хуая слегка дрогнуло, и он ускорил шаг.

Когда они распахнули дверь, открывшаяся им картина заставила его приподнять бровь в лёгком удивлении.

Молодой человек, которого он встретил всего несколько дней назад, недавно признанный сын семьи Сун, сидел верхом на другом парне, сильно размахивая кулаками, каждый удар приходился с жестокой точностью.

Каждый удар эхом разносился по комнате, звук долго подавляемой ярости наконец вырвался на свободу.

Глава 14: Я прощаю себя

Когда менеджер наконец увидел, кто лежит на полу, он чуть не упал в обморок. На короткий, леденящий душу миг перед его глазами промелькнула вся его карьера.

Цинь Хуай же, напротив, сохранял удивительное спокойствие. Засучив рукава, он шагнул вперёд, просунул руку из-за плеча Сун Шии и решительным движением поднял его с пола.

Внезапная сила на мгновение оставила тело Сун Шии невесомым, дыхание перехватило, ноги едва касались земли.

Инстинкт сработал, он резко извернулся, отбиваясь и отбиваясь назад.

«Не двигайся».

Тихий голос в ухе мгновенно парализовал его. В тот момент, когда он узнал этот знакомый тон, всё его тело напряглось. Он медленно повернул голову, и когда увидел, кто это, огонь, пылавший в его груди, мгновенно погас.

Выражение его лица смягчилось так быстро, что это стало почти комично. Для человека, только что участвовавшего в драке, он вдруг стал выглядеть… покорным. Хотя момент был совсем неподходящим, что-то тёплое всё ещё теплилось в груди Цинь Хуая, странное, необъяснимое чувство удовлетворения, словно он только что схватил за шиворот свою собственную угрюмую чёрную кошку и заставил её вести себя хорошо.

Пока длился этот короткий миг покоя, менеджер поспешил помочь Шао Чжожаню подняться с пола. Наклонившись, он почувствовал, что мысли его куда менее благосклонны, чем можно было предположить по его лицу. Как такого здоровяка можно вот так свалить с ног? Тем не менее, выражение его лица было полно беспокойства, голос сочился вежливостью.

Но Шао Чжожань не собирался сдаваться. Он полностью проигнорировал менеджера, проведя тыльной стороной ладони по крови в уголке рта. Его лицо, и без того резкое и опасное, теперь потемнело, его выражение излучало ярость.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, пронзительно глядя на Сун Шии, его челюсти сжались от ярости. «Ну, подожди», — выплюнул он сквозь стиснутые зубы. «В следующий раз я тебя раздавлю».

Менеджер сдержал вздох. Тебя только что сбили с ног, а ты всё ещё пытаешься говорить круто? Но внешне он не смел вымолвить ни слова.

Когда он снова обернулся, то чуть не потерял сознание во второй раз. Молодой господин семьи Бай безвольно прислонился к столу, лицо его побледнело, губы дрожали, а наследник семьи Ци сидел на диване, схватившись за голову в агонии.

Разум управляющего опустел.

И всё это… из-за одного молодого человека?

Он снова взглянул на Цинь Хуая, который всё ещё спокойно стоял рядом, держа Сун Шии за шиворот, словно тот был всего лишь капризным котёнком. И каким-то образом гордость взыграла в груди управляющего. Мой начальник действительно невероятен.

Под руководством управляющего раненым помогали одного за другим. Хаос наконец утих, хотя затаённые обиды явно никуда не исчезали.

Перед уходом Бай Сюй бросил на Сун Шии такой ядовитый взгляд, что он мог бы содрать кожу. «

Ну, подожди», – безмолвно сжал губы.

Сун Шии заметил это, всё понял и ничуть не обеспокоился. Едва Цинь Хуай отпустил его, как резко развернулся, намереваясь незаметно скрыться.

Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, чья-то рука схватила его за воротник рубашки и потянула назад.

Он обернулся, пронзительно глядя. «Что теперь?»

Эти чёрно-белые глаза смотрели прямо в глаза Цинь Хуая, смелые и непоколебимые, словно ничего не произошло.

Тон Цинь Хуая оставался спокойным. «Ты просто так уйдёшь?»

«Иначе?» Сун Шии слегка наклонил голову, его прежние эмоции уже улетучились, оставив после себя отстранённое спокойствие.

«Они всё это начали», — сказал он, криво изогнув губы. «Если хочешь знать моё мнение, то жертва здесь я».

В его выражении теперь была лёгкая усталость, то усталое безразличие, которое ясно давало понять, что он больше не хочет об этом говорить.

«Если больше ничего не будет, я уйду».

Он начал обходить Цинь Хуая, но мужчина снова преградил ему путь.

«Что ещё теперь?» — раздраженно спросил Сун Шии. Неужели нельзя просто уйти?

— Э-э, извините, молодой господин… — Менеджер, вспотевший под пристальным взглядом босса, нерешительно шагнул вперёд. — Ваш счёт за отдельную комнату ещё не оплачен.

Сун Шии моргнул, ошеломлённый. Он обернулся, чтобы взглянуть на разгромленную комнату позади него, а затем недоверчиво посмотрел назад. — Это даже не моя бронь. Идите попросите денег у Бай Сюй.

— Да, но… они уже ушли, — осторожно сказал менеджер. — И мы, э-э, здесь не работаем с кредитками. Так что, если вы можете сначала заплатить, потом разберётесь между собой.

Сун Шии не мог устоять перед вежливой настойчивостью. Вздохнув, он взял счёт, но, увидев сумму, молча вернул его.

Слишком дорого. Возмутительно дорого. Эти избалованные детишки могли сжечь деньги быстрее печи.

Все его собственные сбережения ушли на аренду; не было ни малейшего шанса, что он сможет её покрыть.

Цинь Хуай ничего не сказал, лишь наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, насмешливо улыбаясь.

Чувствуя, как этот взгляд прожигает его, Сун Шии глубоко вздохнул, достал телефон и пробормотал: «Ладно. Подожди минутку, я позвоню брату».

Даже Сун Цинвэнь, несмотря на холод, наверняка не оставил бы младшего брата в заложниках из-за неоплаченного счёта в баре.

Но прежде чем он успел позвонить, Цинь Хуай протянул руку и пожал ему руку.

«Я всё прикрою», — сказал Цинь Хуай, слегка улыбнувшись. «Взамен… останься и пройдись со мной немного».

Августовская жара ещё не спала в городе Суцин, но в ночном ветерке витал лёгкий прохладный ветерок. Сун Шии, засунув руки в карманы, молча шёл на шаг позади Цинь Хуая, наблюдая за его спиной.

В романе Цинь Хуай никогда не описывался подробно. Его прошлое было скрыто лишь несколькими туманными штрихами. Даже самая важная часть — как именно он влюбился в главного героя— осталась необъясненной.

Итак, Сун Шии не мог его понять.

Этот человек, такой молодой, но уже стоящий у руля семьи Цинь, безжалостный, опасный, окутанный тайной. Как он мог отдать жизнь за оригинального персонажа?

Любовь с первого взгляда? Абсурд.

Уголок рта Сун Шии слегка изогнулся в насмешке. Затем он остановился, наклонив голову, чтобы посмотреть на Цинь Хуая.

«Ты же не просто остановил меня, чтобы прогуляться ночью, правда?»

Неоновый свет с улицы освещал половину его лица, скользнул по изящной линии подбородка, очертил изгиб шеи и растворился в тени.

Именно тогда Цинь Хуай заметил тёмный синяк на горле, уродливый и яркий. Вероятно, след от недавней ссоры.

«О? Неужели нельзя?» Улыбка Цинь Хуая не исчезла, хотя что-то в его взгляде, мягкое, но с нотками холода, заставило воздух между ними напрячься.

«Только ради этого?» Тон Сун Шии был сухим, с нотками веселья. «Тебе действительно не стоит так перегружать своих сотрудников. Я видел лицо вашего начальника, оно было почти зеленым».

Глаза Цинь Хуая потемнели. «Ты много знаешь».

Не было секретом, что бар «Ланьтин» принадлежал ему. Но как тот, кого совсем недавно приняли обратно в семью Сун, кто без прочной опоры или влияния, мог уже знать это?

«Господин Цинь», — лениво проговорил Сун Шии, прислоняясь к стене и поднимая взгляд на Цинь Хуая. «Я много знаю».

С этого ракурса его круглые глаза выглядели до невозможности невинными, даже чистыми.

«Правда?» — пробормотал Цинь Хуай, и улыбка тронула его губы. «Я думал, ты только и умеешь, что драться».

Он помолчал, слегка понизив голос. «Ты немало людей взбудоражил за последние несколько дней».

Слишком уж вы скованы, подумал он. Такие люди легко ломаются. Обычно он бы не стал этого говорить, но на этот раз всё же сказал.

Сун Шии моргнул, не двигаясь. Предупреждение его не тронуло, но, когда слова дошли до него, он вдруг вспомнил, зачем вообще пришёл сегодня вечером.

В романе печально известная тюремная арка началась из-за него, потому что Сун Гучэн и Линь Нянь умоляли и давили на него, чтобы он взял на себя вину за преступление Сун Цзясина.

Но настоящие проблемы… начались с Бай Сюя и его банды.

Он тихо вздохнул. Возможно, сегодня он потерял контроль, но разве можно его в этом винить? Он планировал всё обсудить мирно, обсудить, например, как переломить ход событий и затащить их в тюрьму.

Но столкнувшись с этими отвратительными людьми… терпение не имело предела.

Он был всего лишь человеком. То, что он продержался так долго, само по себе было впечатляющим.

Вместо того, чтобы винить себя, возможно, пришло время разобраться, кто на самом деле во всём виноват.

Цинь Хуай заметил, как на его лице промелькнуло отражение, и выражение его лица слегка смягчилось. Но в следующее мгновение Сун Шии снова улыбнулся, прищурив глаза.

«Что ж, — легко сказал он, — я прощаю себя».

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Несколько минут спустя Сун Шии и Цинь Хуай сидели друг напротив друга в небольшой ночной закусочной, торгующей овсянкой.

Предвидя, что вечер может закончиться не мирно, Сун Шии заранее поел совсем немного, ровно столько, чтобы не заболеть, если всё пойдёт не так. Проблема теперь была в том, что он умирал с голоду.

«Я же говорил, что хочу барбекю», — пробормотал он себе под нос, растягивая слова со вздохом. В этот момент ему отчаянно нужна была жирная вредная еда, чтобы успокоить душу.

Однако Цинь Хуай уже сделал заказ, даже не посоветовавшись с ним. «Слишком вредно», — ровным голосом сказал он, безжалостно прервав протест.

«…Ладно», — проворчал Сун Шии. Он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, платит не он.

Пока они ждали еду, между ними повисла тишина. Она не была напряжённой, просто странно спокойной.

Сун Шии не избегал разговора намеренно; его разум просто ещё не успел прийти в себя. Всё, что произошло ранее, всё ещё казалось размытым.

Он сидел в самой неловкой позе, какую только можно вообразить, полуприслонившись к стене рядом с собой, подперев одну ногу, лениво покачивая ею взад-вперёд.

«Я слушал ту запись, которую ты выложил», — внезапно сказал Цинь Хуай, нарушая тишину. «То ещё представление».

«Ты сейчас?» — рассеянно ответил Сун Шии, его мысли блуждали, пока смысл слов наконец не дошёл до него. Он резко вскинул голову. «Подожди! Как ты вообще это сделал?»

Оставшуюся часть фразы, зная, что это я, он сглотнул, прежде чем она вылетела. Разобраться было несложно.

В его глазах мелькнула искра любопытства. Опершись локтем на стол, он подпер подбородок ладонью и наклонился ближе, его тон стал лёгким и дразнящим. «Прославленный глава семьи Цинь, и у тебя есть время беспокоиться о таких мелочах?»

Цинь Хуай поднял палец и прижал его ко лбу, отталкивая его с лёгким неодобрением во взгляде, безмолвно приказывая вести себя хорошо.

Сун Шии потёр лоб в том месте, куда его ткнули, тихонько усмехнулся и сказал: «Ну и что? Зачем поднимать эту тему? Ты не одобряешь мои методы?» Его улыбка стала шире, притворно-искренней. «Слишком грубо? Слишком бесстыдно? Недостаточно изысканно на твой вкус?»

Цинь Хуай тихо рассмеялся себе под нос, тихий, низкий звук, каким-то образом передавший весь необходимый ему ответ.

Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, хитрый блеск смягчил врождённую невинность его черт. «Но, господин Цинь, — сказал он, слегка понизив тон, — разве вы не считаете, что иногда самый грязный способ — самый эффективный?»

Он слегка наклонил голову, в его глазах блеснул слабый огонек, когда он продолжил: «Сун Гучэн отказывается признавать меня. Для публики я всего лишь какой-то неопределённый «внебрачный сын». Но после того маленького трюка, который я выкинул, все вдруг стали смеяться над ним».

«Если бы я играл по правилам, медленно и размеренно, мне, вероятно, пришлось бы глотать унижения неизвестно сколько времени».

Он переплел пальцы, положив на них подбородок. «Я беру на себя ответственность за свои поступки, господин Цинь. Я терпел достаточно долго. На этот раз я собираюсь сжечь всё дотла. Если после этого всё обратится в пепел… что ж, так тому и быть».

В тёмной глубине его глаз вспыхнули и разрослись эмоции, что-то близкое к безумию мерцало там, нарастая, пока почти не изменило его в остальном мягкие, красивые черты.

Под ярким белым светом сверху его лицо выглядело острым, холодным, почти безумным.

Цинь Хуай промолчал. Он просто молча смотрел на него, его лицо было непроницаемым, взгляд – пристальным и глубоким.

В этот момент появился официант с едой, и звон посуды нарушил тишину. Сун Шии закрыл рот, потянулся за ложкой и полностью сосредоточился на своей миске.

Цинь Хуай заказал кашу из креветок и сушеных гребешков. Рисовые зерна блестели под светом, мягкие и идеально приготовленные, испуская лёгкий сладковатый привкус, который распространялся, едва коснувшись языка.

Первой ложки было достаточно, чтобы утихомирить бурю в груди Сун Шии, смягчив непрекращающееся раздражение, оставшееся после ссоры.

«…Вообще-то, довольно вкусно», – честно признался он после нескольких укусов. В конце концов, хорошая еда может поднять настроение любому. Он поднял глаза и спросил: «Ты ничего не заказал для себя?»

Цинь Хуай лишь посмотрел на него, спокойный, как всегда. «Это ты был голоден, да?»

Это застало Сун Шии врасплох. На секунду он растерялся. Он не ожидал, что мужчина будет таким… внимательным.

В конце концов, судя по их первым двум встречам, он решил, что тот только и сделал, что оставил плохое впечатление.

Закусив край ложки, он на мгновение замялся, а затем задал вопрос, который его мучил: «Цинь Хуай… мы встречались раньше?»

«Конечно, нет». Губы Цинь Хуая снова изогнулись в той же полуулыбке, насмешливой, но непонятной.

Его ответ был отрицанием, но в его тоне было что-то, какой-то скрытый подтекст, что насторожило Сун Шии.

Он слегка нахмурился, обдумывая эту мысль. Может быть, в каком-то ненаписанном уголке романа у них было общее прошлое, что-то трагическое и искупительное, что так и не попало на страницы?

Или… это была любовь с первого взгляда?

Нелепо. Но каким-то образом эта мысль не ускользнула от него.

Подперев подбородок рукой, Сун Шии открыто рассматривал Цинь Хуая, взгляд был медленным и невозмутимым, словно он мог найти ответ где-то на его лице.

Цинь Хуай, казалось, не был обеспокоен. Он сидел там с тихим спокойствием, пока не раздался звонок. Кивнув, он слегка приподнялся и ответил.

Из обрывков, долетевших до него через стол, Сун Шии уловил знакомое имя: Цинь Линмин. Двоюродный брат Цинь Хуая.

Если память ему не изменяла, после смерти Цинь Хуая в романе именно Цинь Линмин унаследовал семью Цинь.

Интересно.

Цинь Хуая зарезал Бай Сюй.

Бай Сюй был бешеной собакой, да, но не из тех, кто кусается без причины. Так почему же он напал на Цинь Хуая, когда от этого не было никакой выгоды?

И во всем этом кровавом месиве был только один истинный бенефициар — Цинь Линмин.

«О чём ты думаешь?» — голос Цинь Хуая вернул его к жизни.

Сун Шии лениво поднял глаза, его поза была расслабленной, тон — небрежным, но взгляд — пронзительным. «Я тут подумал…» Он помолчал, а затем слабо улыбнулся. «Если ты влюбился в меня».

Цинь Хуай приподнял бровь.

«Иначе, — мягко продолжил Сун Шии, — почему ты так добр ко мне?»

В небольшой овсяной лавке было не так многолюдно, но покупателей было достаточно, чтобы наполнить воздух приятным гулом.

Из бамбуковых корзин у входа непрерывно поднимался пар, лениво клубясь в воздухе, наполняя небольшое пространство теплом и ароматом риса.

Мягкий свет и дымка придавали лицу Сун Шии лёгкое сияние, смягчая его до такой степени, что на него было опасно смотреть.

На мгновение что-то странное промелькнуло по лицу Цинь Хуая, трещина в его непоколебимом самообладании, и исчезла так же быстро, как и появилась. Он выглядел почти изумлённым, почти раздражённым.

«Почему я не могу просто быть добрым?» — спросил он с лёгким, беспомощным смешком.

«Это тоже нормально». Сун Шии ответил немедленно, его тон был лёгким и быстрым.

Он обхватил щеки обеими руками и посмотрел прямо на него с преувеличенной невинностью. «Раз ты такой добросердечный господин Цинь… не будешь ли ты  так любезн приютить сегодня вечером такую бедную, бездомную душу, как я?»

С этого ракурса Цинь Хуай видел густую бахрому его ресниц, круглые, мягкие глаза, глядящие на него снизу вверх, чистые и бесхитростные на поверхности.

«Я имею в виду, — сказал Сун Шии, снова наклоняясь вперед, пока их лица почти не оказались на одном уровне, и игривая улыбка тронула уголок его губ, — почему бы вам не взять меня с собой домой?»

Расстояние между ними сокращалось на дюйм, пока он почти не оказался достаточно близко, чтобы почувствовать дыхание Цинь Хуая. Его рука поднялась, легко коснувшись теплой кожи Цинь Хуая сзади, напротив прохладных чернильных линий, которые проходили по сухожилиям и венам.

Его глаза сверкали смехом. «Только на сегодня, господин Цинь», — тихо сказал он. «Ну что, как?»

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Черный седан остановился, и Сун Шии толкнул заднюю дверь, выходя в узкий переулок.

Он лениво прислонился к холодной кирпичной стене, согнув одну ногу, уперевшись пяткой в шершавую поверхность, а другую выпрямив, чтобы выдержать вес. Он ждал молча, в непринужденной, но в то же время размеренной позе, словно позируя перед невидимой публикой.

Когда Цинь Хуай наконец припарковался и вышел, первое, что он увидел, была та самая фотография: Сун Шии стояла под тусклым жёлтым уличным фонарём, глядя на него с выражением, полным озорства и игривости.

Слабый ночной ветерок ерошил его волосы, мягкие пряди ниспадали на лоб. Слабый свет очерчивал изящные очертания его лица, заставляя бледную кожу почти неестественно сиять в тени.

Чистота и кокетство – два качества, которые не должны были сосуществовать, но каким-то образом на нём сияли.

Никогда нельзя было понять, о чём он думает.

Цинь Хуай не произнес ни слова. Он просто повернулся и вошёл в дом, двигаясь спокойно и размеренно. Сун Шии последовал за ним, лёгкий, в каждом шаге чувствовалось неугомонное любопытство.

Как только они достигли дверного проема, тишина нарушилась, но не словами, а внезапным действием.

Без предупреждения Цинь Хуай сжал плечо Сун Шии и оттолкнул его назад. Дверь резко и с силой ударила его в спину, и прежде чем Сун Шии успел среагировать, высокая фигура мужчины приблизилась, закрывая последний дюйм пространства между ними.

Тёплая рука скользнула по изгибу его шеи. Прикосновение было слишком внезапным, слишком интимным. Сун Шии втянул воздух, инстинктивно пытаясь отстраниться.

Но Цинь Хуай оказался быстрее. Его колено поднялось, крепко вклинившись между ног Сун Шии, удерживая его на месте. Движение было почти непристойным, дразнящим в своей агрессивности, в то время как на лице мужчины по-прежнему сохранялась спокойная, сдержанная улыбка, словно он просто проверял какую-то теорию.

Пальцы продолжали спускаться вниз, задевая край рубашки. Две пуговицы соскользнули от этого медленного, размеренного прикосновения.

.

Холодок пробежал по спине Сун Шии, тот, что приходит скорее от старых воспоминаний, чем от холодного воздуха. И все же он не набросился, не закричал, не стал сопротивляться. Он лишь стиснул зубы, заставляя себя встретиться взглядом с Цинь Хуаем, его подбородок с вызовом поднялся.

«Когда ты так небрежно приглашаешь незнакомого мужчину отвезти тебя домой», — голос Цинь Хуая был тихим, его дыхание касалось мочки уха Сун Шии, — «ты никогда не думал, что такое может случиться?»

Его колено снова поднялось, близко, слишком близко, каждый дюйм был проявлением силы.

Мощное давление заполнило узкую прихожую, удушая и угрожая, пока Сун Шии не смог дышать.

И тут, в тумане мыслей, что-то внутри него треснуло.

Время словно перемоталось назад, перенеся его в другую ночь, к другому телу, прижавшемуся к нему, но это было холодное, безжизненное, пропитанное кровью. Металлический запах наполнил лёгкие, воспоминание было таким ярким, что колени чуть не подкосились.

Почувствовав перемену, Цинь Хуай слегка нахмурился. Он подумал, что мальчик просто перепугался до смерти, вот и всё! В конце концов, в этом и был смысл.

Он не собирался заходить слишком далеко, лишь хотел преподать ему небольшой урок.

С тихим смешком Цинь Хуай отстранился. Он сунул руку в карман, вытащил ключи и отпер дверь. Когда Сун Шии споткнулся, потеряв ориентацию, руки Цинь Хуая почти нежно поддержали его.

«Не превращай это в привычку», — тихо сказал он.

Оказавшись внутри, Сун Шии на долгое мгновение закрыл глаза, затем снова открыл их. Дыхание успокоилось.

Он огляделся, и прежде чем Цинь Хуай успел что-то сказать, он легонько потянул мужчину за рукав, приподняв его голову.

«Будь любезен, одолжи мне чистую рубашку, ладно? Мне нужно в душ».

Цинь Хуай молчал.

Вот и весь урок.

Но когда он мельком увидел, каким бледным было лицо Сун Шии, он проглотил упрек, который почти сорвался с языка, и повел его наверх, в ванную.

Как только дверь закрылась, Сун Шии запер ее. Он неторопливо расстегнул оставшиеся пуговицы одну за другой, его пальцы не спешили, его взгляд поймал собственное отражение в зеркале.

На нежной коже шеи расцвели едва заметные красные следы там, где пальцы Цинь Хуая задержались слишком долго.

Он тихо выдохнул, включил душ и позволил воде окунуть стекло. Когда зеркало начало расплываться, его отражение растворилось в дымке.

Тело перед ним было здоровым, невредимым, его тело.

Сун Шии поднял руку и провел линию по боку, точно там, где должен был быть шрам.

«Пожертвовал почку?» — пробормотал он себе под нос, уголки губ изогнулись. «Как заботливо».

Последовавший смех был тихим и тонким, чуть неестественным, растворяясь в паре, прежде чем успевал раздаться эхом.

Пусть подождут, подумал он. Это только начало.

Когда он вышел, его волосы были еще влажными, несколько капель стекали по шее. Он накинул рубашку, которую ему подарил Цинь Хуай, одну из тех, что идеально сидели на нем, но скрывали его худобу.

Застёгнуто было всего несколько пуговиц, чего вполне хватало, чтобы он выглядел прилично, хотя остальные слегка зияли при каждом движении. Манжеты свободно свисали, а едва заметная влага на коже прилипала к ткани, делая её полупрозрачной в свете.

Цинь Хуай сидел у стола, сняв пальто, закатав рукава до локтей. Его предплечья были худыми, сильными, покрытыми чёрными чернилами, которые извивались по коже, словно дым.

Рядом с ним стояла открытая бутылка вина, наполовину полная. Он налил себе ещё один бокал, но, когда появился Сун Шии, его движения замерли.

«Пьёшь один?» — спросил Сун Шии с лёгкой кривой улыбкой на губах. Он наклонился вперёд, опершись рукой о стол рядом с Цинь Хуаем, его осанка была низкой, голос лёгким. «Налей и мне».

Последние несколько дней он почти не пил, только хаос и адреналин. Взгляд Цинь Хуая медленно скользнул по нему, впитывая каждый дюйм, но он ничего не сказал. Он потянулся за вторым бокалом и поставил его перед собой.

Сун Шии щедро налил себе вина, прежде чем сесть.

Рубашка свободного покроя свисала с плеч, едва прикрывая бедра. Ноги, длинные и бледные, естественно вытянулись под столом, босые ступни утопали в мягком ковре.

Он поднял бокал в сторону Цинь Хуая. Алая жидкость замерцала на свету, отблески рябили по его лицу, окрашивая его темные глаза в глубокий винный оттенок.

«За нас», — мягко сказал он, улыбаясь.

Взгляд Цинь Хуая задержался на нем. Он наклонил бокал, их края слегка соприкоснулись. «За что именно?» — спросил он.

Сун Шии не ответил. Он просто осушил бокал одним глотком.

Алкоголь обжигал, скользя вниз, оставляя легкий румянец на шее, распространяющийся по щекам.

Он слабо улыбнулся, прижав руку к груди. «За начало моего восстания против этого проклятого мира».

Потому что он не смирился, он никогда не смирился. Он не сделал ничего плохого, но мир выбрал его в качестве боксерской груши, издевался над ним, проклинал его, растоптал его.

Вся крупица тепла, что у него когда-то была, исчезла в морозной тьме той снежной ночи.

Каждый удар его сердца теперь был напоминанием, импульсом неповиновения, боли, ярости. Он чувствовал это так остро.

Когда он снова поднял взгляд, выражение его лица смягчилось, глаза слегка остекленели от вина. Румянец на щеках делал его нежное лицо почти светящимся.

Он протянул руку, и тёплые пальцы легли на плечо Цинь Хуая. Голос его был тихим, чуть хриплым.

«Скажите, господин Цинь… я вам нравлюсь?»

Цинь Хуай встретил его взгляд. Глаза были глубоко посажены, и в них невозможно было что-либо прочитать. Затем лёгкая улыбка тронула его губы. «Нет», — просто ответил он.

Как уместно, подумал Сун Шии. Ты мне тоже не нравишься.

Но внешне он лишь шире улыбнулся, прищурившись с притворной сладостью, и прижался к груди мужчины.

Он не знал, как должна развиваться эта история, но знал одно: если не проявить инициативу, никакой истории не будет.

А это золотистое бедро перед ним? Глупо было бы не удержаться.

Цинь Хуай не принял и не отверг его, лишь обнял за талию, чтобы не дать ему соскользнуть.

Сун Шии запрокинул голову, его губы почти коснулись уха мужчины, и он прошептал нежно, как шёлк: «Но, господин Цинь… вы мне очень, очень нравитесь».

Слова скользнули по коже, словно перышко. Его дыхание было тёплым, уголок рта коснулся края уха Цинь Хуая.

На мгновение что-то мелькнуло на спокойном лице Цинь Хуая, что-то слабое, что-то опасное. Но прежде чем он успел отреагировать, Сун Шии совершенно обмяк в его объятиях.

…

Когда Сун Шии снова открыл глаза, солнечный свет уже заливал пол. Яркий свет обжигал череп, а голова пульсировала от знакомой похмельной боли.

Он тихо застонал, прижимая тыльную сторону ладони к глазам, и другой рукой приподнялся. Одеяло соскользнуло вниз, облепив талию.

Значит, первоначальный владелец тела действительно был легковесом, с иронией подумал он. Один бокал красного вина – и он отключился. Замечено, больше никаких случайных выпивок на улице.

Никакой боли, никаких странных последствий. Как он и ожидал. В конце концов, мужчина перед ним, спокойный, дисциплинированный, сдержанный, не из тех, кто злоупотребляет.

Он вышел из спальни, оглядываясь с праздным любопытством. Впервые он заметил глянцевый чёрный рояль в углу гостиной.

Он подошёл ближе, нажав пальцем на случайную клавишу. Раздавшаяся нота была богатой, плавной, прекрасно резонирующей.

«Хочешь сыграть?»

Голос Цинь Хуая раздался позади него. Он слегка повернулся, чтобы увидеть мужчину, стоящего там, скрестив руки. «Вы умеете играть, не так ли?»

«Откуда господин Цинь это знает?» — спросил Сун Шии, улыбаясь.

«Я слышал тебя однажды», — небрежно ответил Цинь Хуай. «В ресторане».

«О?» Сун Шии наклонил голову. Так вот как первый владелец привлек его внимание. Вот так. У этого человека есть типаж.

Он усмехнулся, проводя рукой по клавишам пианино. «Ну, возможно, я немного заржавел».

Прежде чем разговор смог продолжиться, он взглянул на наряд Цинь Хуая. «Весь такой наряд, господин Цинь? Впереди важный день?»

Цинь Хуай не ответил прямо. «У меня есть дела», — вместо этого сказал он.

Как раз когда он говорил, зазвонил дверной звонок.

Он протянул руку и нажал на кнопку домофона, чтобы отпереть входную дверь.

И в этот самый момент Сун Шии снова придвинулся ближе, голосом лёгким и дразнящим.

«Удачное время. Я сегодня свободен. Почему бы тебе не взять меня с собой, а?»

Цинь Хуай поправлял галстук, когда тот посмотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Затем, к моему удивлению, он кивнул. «Хорошо».

Улыбка Сун Шии стала шире. Он поднял руку, чтобы поправить галстук мужчины, коснувшись пальцами его груди жестом настолько интимным, что это могло быть только намеренным.

Дверь распахнулась, и со стороны входа все, что можно было увидеть, — это Сун Шии, стоящий рядом, его рука лежала на груди Цинь Хуая, сцена во всех отношениях вызывающая.

Он слегка наклонил голову, глаза широко раскрыты и невинны, губы изогнулись в едва заметной улыбке, как раз когда его взгляд встретился с лицом вошедшего человека.

Гу Е.

Который застыл в дверях, выражение его лица было мрачным, как грозовые тучи.

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

«Как ты здесь?»

Лицо Гу Е мгновенно потемнело, его лицо покрылось тучами, словно надвигающаяся буря. Он шагнул вперёд, намереваясь вытащить Сун Шии сзади.

Но прежде чем он успел до него дотянуться, чья-то рука преградила ему путь – твёрдая, сильная, несокрушимая.

Гу Е медленно повернул голову, его глаза, налитые кровью, встретились взглядом с Цинь Хуаем.

Мужчины были примерно одного роста, оба обладали первоклассной внешностью и осанкой: один гордый и высокомерный, другой спокойный и непоколебимый. Когда они столкнулись, это было похоже на столкновение двух зверей, каждый из которых претендовал на господство над своей территорией.

Сун Шии смотрел на них нечитаемым взглядом, уголки его губ всё ещё играли мягкой, почти нежной улыбкой.

«Господин Цинь».

Гу Е подавил гнев и сдержанно кивнул в сторону Цинь Хуая.

Семьи Гу и Цинь всегда были равны по силе, но Цинь Хуай, хоть и моложе, уже полностью захватил власть над своим домом. Гу Е, в сравнении с ним, все еще был сдержан со всех сторон.

Ему не нужно было кланяться или раболепствовать, но элементарная вежливость была ожидаема, особенно сейчас, когда его отец внезапно повысил незаконнорожденного сына, предоставив ему равное положение в компании.

Одна эта мысль обжигала сердце Гу Е.

Тот, на кого он всегда смотрел свысока, нанес ему удар в самый ответственный момент. Для такого гордеца, как Гу Е, это унижение было невыносимым.

И виновник стоял прямо перед ним.

За последние несколько дней он стал посмешищем для всего общества, безнадежно влюбившись в женатого мужчину старше себя, но затем, вернувшись, связался с его сыном в качестве замены.

Эта история была практически спектаклем.

И хуже всего было то, что он даже не мог этого отрицать. Потому что он сам это сказал. Он сказал, что между ними есть некоторое сходство.

Но он имел в виду Сун Цзясинь! Как эти слова, слетевшие с губ Сун Шии, могли относиться к Сун Гучэну?

Гу Е стиснул зубы, его взгляд был острым, как лезвие, когда он смотрел на Сун Шии.

Однако тот, казалось, совершенно ничего не замечал. Вместо этого Сун Шии прищурился и улыбнулся знакомой улыбкой, нежной и милой, но на этот раз… что-то в ней было иное.

В этой улыбке чувствовался тонкий, неуловимый холодок, словно туман в тенистом лесу, прекрасный, но странный, почти зловещий.

Гу Е почувствовал проблеск беспокойства.

Он всегда считал Сун Шии бесполезным, кротким созданием, робким, бедным, которого так легко раздавить. Как он мог так сильно измениться за одну ночь?

«Раз уж мы здесь», — мягко сказал Цинь Хуай, — «пойдем. Не стоит терять времени».

Даже не взглянув на Гу Е снова, он небрежно протянул руку, обнял Сун Шии за плечи и повел его вперед.

Сердце Сун Шии дрогнуло, а его улыбка стала глубже, сладче сиропа.

Такой заботливый, и всё же он продолжал делать вид, что ему всё равно.

Ах, мужчины и их отрицание.

Лицо Гу Е потемнело ещё больше.

Он унизился, чтобы лично прийти на эту встречу, просто чтобы показать искренность, и всё же оказался так унижен.

Если бы не этот чёртов незаконнорождённый сын, давивший на него сзади, заставлявший его доказывать свою состоятельность, он бы никогда не пришёл сюда, чтобы его выставили дураком.

«Господин Цинь, вы заступаетесь за меня?» — игриво прошептал Сун Шии, наклонив голову и коснувшись губами уха Цинь Хуая.

«Ты так думаешь?» Губы Цинь Хуая слегка изогнулись, но его ответ был мягким и дразнящим. «Высокомерие Гу Е нужно умерить, если он рассчитывает на сотрудничество с кем-либо».

«Согласен», — искренне сказал Сун Шии.

Гу Е и вправду был худшим из людей: родился в привилегированном положении, всю жизнь баловал себя, его гордость была на пределе. И, словно этого было мало, он цеплялся за свой так называемый «белый лунный свет», обращаясь с другими как с одноразовыми дублерами.

Как можно влюбиться в такого мужчину?

И всё же первоначальный владелец этого тела поступил именно так, да ещё и умудрился выжать из этого так называемый «хэппи-энд».

Но, честно говоря, какой это был «хэппи-энд»? Одна только мысль об этом вызывала у Сун Шии содрогание.

Сегодняшняя встреча была посвящена участку земли в престижном районе, принадлежащему семье Цинь. Группа Гу была полна решимости приобрести его, это было критически важно для предстоящего расширения их бизнеса.

И поэтому Цинь Хуай был вынужден поднять цену. Гу Юйкан приказал сыну уложиться в бюджет, что давало Гу Е возможность проявить себя.

Но если он потерпит неудачу, это лишь ослабит его позиции в семье.

Сун Шии невольно улыбнулся про себя.

Для такого человека, как Гу Е, нет ничего мучительнее, чем наблюдать, как его гордость и власть постепенно исчезают.

Когда Гу Е увидел этот слегка торжествующий изгиб губ Сун Шии, унижение той ночи с ревом вернулось к нему.

«Это место неплохое», — небрежно заметил Сун Шии, оглядывая окрестности.

«У вас меткий глаз, молодой господин», — быстро и льстиво ответил управляющий проектом, стремясь угодить. «Эту землю изначально купил сам господин Цинь».

Он заметил, что красивый молодой человек рядом с его начальником казался близким, даже интимным, и одного этого было достаточно, чтобы напугать его.

Цинь Хуай славился тем, что держался от всех на расстоянии. Если этот молодой человек мог вот так держаться рядом с ним, он явно был не из обычных.

Цинь Хуай поднял бровь, в его глазах мелькнуло лёгкое веселье при неожиданной похвале Сун Шии.

Но Сун Шии не ответил на этот взгляд. Вместо этого он ткнул пыльную землю носком ботинка и легкомысленно сказал: «Это также идеальное место для убийств и свалок трупов».

Вежливая улыбка управляющего мгновенно застыла. После неловкой паузы он выдавил из себя сухой смешок. «Ах, молодой господин, у вас отличное чувство юмора».

Но глаза его тревожно блеснули.

Потому что, ну, он не ошибся. Район находился в пригороде, малонаселённый, камер наблюдения не было видно… действительно был такой риск.

Конечно, он не мог произнести это вслух.

Выражение лица Гу Е исказилось. Он подумал, что замечание было намеренно адресовано ему.

С холодным смехом он резко бросил: «И откуда тебе знать? Такие люди, как ты, никогда даже не прикоснутся к проектам такого уровня».

Он даже не пытался скрыть своего презрения. Разговаривать с кем-то вроде Сун Шии было ниже его достоинства.

Но прежде чем он успел вернуться к делу, Цинь Хуай внезапно усмехнулся.

«Если тебе так нравится, — лениво сказал он, — то я тебе это отдам».

Слова упали, как камень в воду.

Вся группа замолчала.

Менеджер смотрел в недоумении. Лицо Гу Е побледнело как пепел, словно земля ушла у него из-под ног.

Даже Сун Шии, который наслаждался представлением, застыл от удивления.

Что… он только что сказал?

Но было ясно, что Цинь Хуай не шутит. Он подал знак менеджеру, и тот тут же принес подготовленные документы.

Цинь Хуай плавно расписался, изящно пририсовал нолик в графе «сумма» и передал контракт Сун Шии.

Сун Шии моргнул, всё ещё ошеломлённый, но инстинктивно взял ручку и расписался.

«Подождите! Господин Цинь!» — голос Гу Е дрогнул, в панике нарастая. «Вы не можете просто так, просто так сделать!»

Но было уже слишком поздно. Сун Шии закончил подписывать.

Он вернул бумаги Цинь Хуаю, но Цинь Хуай лишь слабо улыбнулся и отодвинул их.

«Оставьте себе», — легко сказал он. «Считайте это доказательством. Остальные формальности я улажу позже».

Сун Шии кивнул, всё ещё немного ошеломлённый, и сунул контракт в карман пальто под яростным, почти убийственным взглядом Гу Е.

Может быть, тот самый Сун Шии спас жизнь Цинь Хуая или что-то в этом роде?

Иначе зачем бы он был так щедр?

Сун Шии не совсем понимал, но какой бы ни была причина, результат был…

идеальным.

Если бы не случай, он бы, наверное, рассмеялся вслух.

Вместо этого он улыбнулся, мягко и безмятежно, и встретился с убийственным взглядом Гу Е. Затем он наклонил голову и легко положил её на плечо Цинь Хуая, выглядя воплощением нежной привязанности.

Но его тёмные глаза не отрывались от Гу Е, не мигая, почти хищно.

«Господин Цинь», – процедил Гу Е дрожащим от гнева голосом, – «этот участок земли долгое время был предметом переговоров между нашими семьями. И теперь вы без предупреждения передаёте его кому-то другому?»

«Знаю», – спокойно ответил Цинь Хуай. «Но я уже отдал его Шии. Не стоит нарушать своё слово, верно?»

Он говорил мягко, но в том, как он произнёс имя Шии, так нежно, так интимно, звучала какая-то странная нежность, словно он произносил его годами.

Сун Шии не ответил. Он лишь улыбнулся и продолжал наблюдать, явно развлекаясь.

«Конечно, — продолжил Цинь Хуай, — вы всё равно можете продолжать переговоры, просто теперь вы будете вести их с Шии».

Формально это было правдой.

И с деловой точки зрения, это могло быть даже выгодно: в конце концов, иметь дело с наивным новичком, вероятно, было бы проще.

Но лично Гу Е не мог этого вынести.

Мысль о том, чтобы склонить голову перед тем, кого он всегда презирал, перед тем, кого он когда-то считал ничтожеством, была невыносимой.

Его лицо вспыхнуло, затем побледнело, ярость и унижение боролись на его лице.

Менеджер, отвечавший за это, выглядел так, будто хотел исчезнуть. Он пришёл лишь для того, чтобы подписать простой контракт, как всё могло превратиться в такое?

Неужели люди тратят миллионы на то, чтобы вызвать у кого-то прекрасную улыбку?

Его взгляд почти невольно скользнул по молодому человеку, мягко сияющему в солнечном свете, с тонкими чертами лица, обрамлёнными золотом.

Неудивительно.

Тем не менее, он выдавил дипломатическую улыбку и быстро вмешался: «Почему бы нам не осмотреть остальную часть объекта? Есть ещё несколько мест, которые мы не проверили».

Никто не хотел обидеть семью Цинь, и Гу Е ничего не оставалось, как последовать за ними с лицом цвета стали.

Внутри находилось несколько недостроенных зданий, давно заброшенных из-за проблем с финансированием.

Пока они шли, Цинь Хуай вдруг тихо рассмеялся.

«Что смешного?» — заинтригованно спросил Сун Шии.

«Ничего», — ответил Цинь Хуай с лёгкой улыбкой. «Я просто вспомнил кое-что, о чём говорили мои старейшины». Он указал на большую циркулярную пилу, используемую для резки камня.

«В старые времена некоторые банды использовали жестокий способ разговорить людей. Им завязывали глаза, привязывали к доске и медленно запускали пилу, ровно настолько, чтобы они слышали, как приближается лезвие. Ожидание, страх… они ломали их задолго до того, как лезвие коснулось плоти».

Намек был очевиден.

Лицо Гу Е побелело. Он прекрасно понимал.

Цинь Хуай предупреждал его, чтобы он не действовал безрассудно, не трогал Сун Шии снова.

Ярость и разочарование бурлили в его груди.

Но глаза Сун Шии слабо мерцали, сдерживаемое волнение теплилось где-то глубоко внутри. Он скривил губы и тихо пробормотал, голос его был лёгким, но странно холодящим:

«Господин Цинь, это действительно… захватывающая история».

Его улыбка стала шире, в голосе сквозило тихое удовольствие.

«Это может стать идеальным подарком-сюрпризом для кого-то особенного».

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

«Уже поздно. Может, сначала поужинаем?» — мягко спросил Цинь Хуай. Конечно, он спрашивал Сун Шии, он не собирался включать в свой вопрос Гу Е.

Гу Е глубоко вздохнул, его взгляд потемнел. С самого начала Цинь Хуай даже не взглянул на него.

Это было тонкое чувство, не презрение, порождённое разницей в статусе или власти, а нечто большее, чем инстинктивное чувство соперничества между мужчинами. Сама эта мысль показалась Гу Е абсурдной, и всё же… он не мог полностью от неё отмахнуться.

Хотя он и не хотел в этом признаваться, даже он был вынужден признать, что Цинь Хуай действительно впечатляет.

Когда старый глава семьи Цинь внезапно скончался, Цинь Хуай, которому едва исполнилось двадцать, вмешался и стабилизировал положение всего клана с решительной, громоподобной эффективностью. Даже его собственный отец, Гу Рукан, высоко отзывался о нём.

Как такой человек мог заинтересоваться Сун Шии?

Заинтересоваться кем-то вроде… вроде него?

Гу Е стиснул зубы и искоса взглянул на стоявшего рядом с ним мальчика.

Словно почувствовав его взгляд, Сун Шии слегка повернул голову. Его спокойный, утончённый профиль был освещён мягким жёлтым светом уличного фонаря.

Тени от ресниц мягко легли под глаза, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Хорошо сшитая, но слегка свободная рубашка придавала ему нежность и стройность, почти утончённость.

«Не нужно. У меня ещё назначена встреча», — вежливо улыбнулся Сун Шии. «Господин Цинь, можете идти. Не обращайте на меня внимания».

Пока он говорил, его взгляд всё время был прикован к лицу Цинь Хуая — мягкому и затуманенному, с оттенком чего-то, что можно было принять за нежность.

«В самом деле?» Цинь Хуай слегка кивнул. Казалось, он ничуть не был недоволен отказом. Перед тем как сесть в машину, он добавил своим обычным спокойным тоном: «Если что-то случится, просто позвони мне».

Прямо перед Гу Е Цинь Хуай передал Сун Шии свои контактные данные. Этот жест, защитный, почти интимный, говорил о многом, не требуя дальнейших объяснений.

После того, как Цинь Хуай уехал, на тихом участке дороги остались только Гу Е и Сун Шии.

Он же остался ради меня, да?

Эта мысль мелькнула в голове Гу Е, пробуждая в его душе что-то беспокойное и сложное.

С тех пор, как Цинь Хуай возглавил семью Цинь, её влияние постепенно превзошло влияние семьи Гу. И поскольку Гу Е сам официально не принял бразды правления, несмотря на то, что принадлежал к тому же поколению, он оказался в тени во всех отношениях.

Гордый и высокомерный по натуре, Гу Е никогда не мог признать, что его способности недостаточны. Он всегда считал, что это просто стечение обстоятельств, неудачный выбор времени, подавление со стороны отца.

Но теперь… теперь он наконец-то нашёл то, в чём мог превзойти Цинь Хуая.

Цинь Хуай явно любил Сун Шии. Он отдал этот дорогой участок земли, не моргнув глазом, даже пренебрег деловыми партнёрами, и всё же тот самый дорогой ему маленький возлюбленный теперь стоял  здесь, отчаянно пытаясь завоевать его.

Гу Е посмотрел на Сун Шии сверху вниз со смесью гордости и волнения, ожидая, что парень заговорит первым.

Такой претенциозный раньше, и все же вот он здесь, не в силах отпустить.

Какая маленькая шлюха.

Воспоминание о том публичном унижении на днях жгло грудь Гу Е, заставляя его дыхание учащаться.

С его высоты он мог ясно видеть плавную линию бледного затылка Сун Шии, исчезающую под свободным воротником рубашки. Ткань свисала ровно настолько, чтобы обнажить этот уязвимый участок кожи.

И эта рубашка, она была похожа на рубашку Цинь Хуая.

Конечно же, так и было. У Сун Шии не было денег; вся его одежда была дешевой.

Взгляд в глазах Гу Е был взглядом хищника, грубого, собственнического и совершенно лишенного уважения.

Сун Шии поднял взгляд. Его темные глаза встретились с Гу Е, останавливая этот навязчивый взгляд холодом.

Затем он вытащил из кармана сложенный документ, держа его с лёгкой насмешливой улыбкой. «Ищешь это?»

Заговор был слишком важен; Гу Е не терпел игр. Он тут же кивнул, и в его позе чувствовалось напряжение.

«Если ты не сможешь получить этот участок земли, — мягко сказал Сун Шии, и его улыбка стала шире, — у тебя будут большие проблемы, не так ли?»

«Тогда иди и возьми его».

Его голос был низким, мягким и пронизан странным, манящим ритмом. Это на мгновение заставило Гу Е опустеть, и рука почти инстинктивно потянулась к нему.

Но в следующее мгновение Сун Шии разорвал договор пополам, затем ещё и ещё, пока бесчисленные обрывки не посыпались с его пальцев, словно снег.

Осколки осыпались на Гу Е, разлетаясь по его ногам и волосам.

Он в панике наклонился, чтобы схватить обрывки, но это было бесполезно. Бумаги выскользнули у него из рук, отчего он выглядел совершенно нелепо.

Наблюдая за ним, Сун Шии невольно рассмеялся, ярко и искренне.

«Сун Шии!» — взревел Гу Е, поняв, что его разыграли. Его глаза горели багровым огнем, ярость струилась от каждой черты лица. «Как ты смеешь!» —

«Гу Е, смотри».

Внезапно налетел порыв ветра, взметнув обрывки в ночное небо. Сун Шии сунул руки в карманы и запрокинул голову, чтобы посмотреть.

Слабая улыбка всё ещё играла на его губах, но взгляд потускнел, стал пустым и отстранённым.

«Даже ты гонишься за всем этим», – тихо пробормотал он.

«Деньги. Власть. Статус».

Он произносил каждое слово медленно, словно пробуя на вкус. «Ты родился, имея в руках так много, поэтому вполне естественно, что ты смотришь свысока на тех из нас, кто всё ещё пытается выбраться из грязи».

В груди расцвела острая, ноющая боль.

Несчастное детство пробудило в нём тоску по ласке; хрупкая мать научила его восхищаться силой; бедность научила его отступать перед богатством и превосходством.

И вот, когда появился Гу Е, он пал, беспомощный, глупый. Даже если всё, что он получил, было крохой ласки, брошенной ему, как объедки бродячей собаке, он всё равно её принял.

«Ты с ума сошел?» – рявкнул Гу Е. Его мысли были поглощены потерянной земельной сделкой, он даже не мог понять, что говорит Сун Шии. Словно бешеная собака, он рванулся вперед, чтобы схватить его.

Годы тренировок подарили Гу Е крепкое, мощное телосложение, возвышающееся над стоящим перед ним парнем. В прошлый раз, когда Сун Шии удалось ударить его, это было чистой неожиданностью; на этот раз такого шанса не было.

Но прежде чем Гу Е успел до него дотронуться, раздался громкий, резкий гудок.

С обочины резко свернула машина, ее фары прорезали темноту, и покатилась прямо на Гу Е, заставив его испуганно отшатнуться назад.

Машина не сбавляла скорости, продолжая приближаться, дюйм за дюймом.

«Что с тобой, черт возьми?!» — сердито крикнул Гу Е, стоя на месте. «Кто, черт возьми, так водит?!»

Но машина внезапно взревела, рванувшись вперед на несколько футов в угрожающем рывке. Испугавшись, Гу Е вздрогнул, едва избежав удара.

Стекло водителя опустилось. Рука лениво легла на край, и оттуда высунулось знакомое лицо.

«Гу Шули», – прошипел Гу Е сквозь зубы.

Опять этот ублюдок, незаконнорожденный сын его отца.

Улыбка Гу Шули была яркой и насмешливой, выражение лица полным юношеского озорства. Он выглядел как какой-то беззаботный студент, только что получивший права. «Ну, это же старший брат Е! Извини, не заметил тебя».

Он цокнул языком, театрально покачав головой. «Но серьезно, стоять перед движущейся машиной? Что, если бы я не остановился вовремя и действительно тебя сбил? Тогда у семьи Гу остался бы только я. Скажи, ты думаешь, отец осудил бы меня за это?»

Резкие слова заставили лицо Гу Е побледнеть.

Прежде чем он успел что-то возразить, дверца машины открылась, и прямо перед ним на пассажирское сиденье спокойно скользнул Сун Шии.

«Ну, тогда я пойду», — весело сказал Гу Шули, махнув рукой в окно. «У меня забронирован столик на ужин в Шии».

Он улыбнулся шире, глаза заблестели с притворной невинностью. «Счастливого пути домой, брат».

Окно медленно поднялось, скрывая слабую улыбку, всё ещё блуждавшую на губах Сун Шии.

Гу Е застыл, не в силах произнести ни слова, беспомощно наблюдая, как машина с этими двумя людьми, которых он презирал, уезжает вдаль, оставляя его позади в дымке выхлопных газов и унижения.

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Во вращающемся ресторане высоко над городом Сун Шии лениво тыкал в десерт на своей тарелке.

Они сидели у стеклянных окон от пола до потолка, где ослепительный ночной вид на центральный район Суцина простирался под ними, как море света. Однако головокружительная высота не позволяла Сун Шии наслаждаться едой.

Гу Шули, напротив, был гораздо спокойнее, чем он ожидал. Он не выказывал никаких признаков нетерпения на протяжении всей еды. Только после того, как все закончилось, он медленно отложил вилку, промокнул губы салфеткой и слабо улыбнулся Сун Шии.

«Я не знаю, зачем моя невестка хотела пригласить меня сегодня вечером».

Это одно обращение заставило Сун Шии вообще отложить вилку. Он поднял взгляд, чтобы встретиться с Гу Шули.

Внешность и темперамент Гу Шули давали ему здесь преимущество. Черты его лица были утонченными, но в то же время сохраняли след юношеской мягкости студента, что делало его честным и искренним, человеком, которому легко доверять.

Сун Шии резко встал, явно собираясь уйти.

«Подожди, подожди секунду!» Гу Шули вскочил со своего места, поспешно схватив Сун Шии за запястье. «Что случилось? Я что-то сказал лишнее?»

Сун Шии улыбнулся, но от его улыбки похолодело на несколько градусов. «Ничего страшного. Ты только что назвал меня невесткой, и я вдруг соскучилась по твоему брату. Пожалуй, пойду его найду».

«Не надо, не надо! Моя вина, ладно? Я заберу свои слова обратно». Гу Шули запаниковал. Он не смел позволить мясу, уже сорвавшемуся с губ, сорваться. Поэтому он тут же смягчил тон, осторожно уговаривая другого мужчину.

Сун Шии и не собирался уходить. Услышав это, он плавно сел обратно.

Гу Шули был умён, но лишь в узком, узком смысле. Весь его ум уходил на мелкие интриги и борьбу за власть; ему не хватало стратегического мышления, необходимого для чего-то большего. Именно поэтому позже Гу Е так легко победил его и выгнал за границу.

Работать с таким человеком было не невозможно, но границы должны были быть строго определены. Его нужно было тренировать постепенно, иначе однажды его глупость могла предать их обоих.

«Ты хотел обсудить этот участок земли, не так ли?» — прямо спросил Сун Шии спокойным тоном. «Цинь Хуай дал его мне».

Он не стал тратить время на интриги или игры.

Соглашение с Цинь Хуаем могло быть разорвано ради Гу Е, но это не имело значения. Бумага была лишь формальностью; важно было то, что Цинь Хуай уже передал ему решение.

Как только эти слова упали, глаза Гу Шули мгновенно загорелись. Он почти сразу понял скрытый смысл.

Сун Шии уже поссорился с Гу Е. Его приезд сюда сегодня был таким же ясным сигналом, как и любой другой.

«Ты хочешь продать мне эту землю?» – спросил Гу Шули, его голос слегка дрожал от волнения.

Этот проект имел решающее значение для будущего расширения семьи Гу. Хотя Гу Рукан и утверждал, что братья будут конкурировать честно, все знали, что реальный шанс уже предоставлен Гу Е. Если Гу Е добьётся успеха, его положение и репутация в компании станут незыблемыми.

Это был настоящий подарок судьбы.

Сун Шии молча наблюдал за едва скрываемой радостью, расплывшейся на лице Гу Шули, а затем кротко сказал: «Я даю тебе шанс».

«Я буду тянуть с Гу Е, пока сам Гу Рукан не обратит на это внимание», – пояснил он. «Но в конце концов эта земля всё равно достанется Гу Е. Просто сначала она перейдёт к тебе. Так ты получишь свою долю прибыли».

Гу Шули нахмурился. «Зачем так всё усложнять? Почему бы просто не отдать её мне напрямую?»

Между участием и руководством была огромная разница. Последнее могло полностью разрушить равновесие между ним и Гу Е.

Улыбка Сун Шии стала чуть шире. «Если я отдам тебе это, ты вообще справишься?»

Его голос был мягким, почти поддразнивающим, но слова острыми, как лезвие. Его чёрные глаза не отрывались от Гу Шули. «Есть ли у тебя способности? Ресурсы? Что у тебя есть, чтобы сравниться с Гу Е?»

Вопрос был одновременно насмешливым и обезоруживающе мягким, отчего сердце Гу Шули ёкнуло, прежде чем он понял, что не обиделся, а, наоборот, как-то странно взволнован.

«Я думал… ты всё ещё не забыл моего брата». Слова вырвались прежде, чем Гу Шули успел их остановить. Затем, осознав, что сказал, он тут же прикусил язык.

Сун Шии холодно посмотрел на него, но ничего не ответил. Этого было достаточно; по крайней мере, мужчина знал, когда следует замолчать.

Он сказал то, что хотел сказать, и теперь не было причин задерживаться. Он встал, чтобы уйти.

Гу Шули поспешил за ним, настояв на том, чтобы проводить его до машины.

Парковка снаружи была тускло освещена, очертания машин едва различимы. Гу Шули открыл ему заднюю дверь. Как раз когда Сун Шии собирался сесть, молодой человек пробормотал: «Я всё ещё не могу с этим смириться».

Сун Шии замолчал.

«У Гу Е есть всё. Он законный наследник в глазах всех. А я? Я всего лишь незаконнорожденный сын, который не может показаться. Ты же знаешь, какой у него характер».

Гу Шули издал короткий горький смешок, и на мгновение в его выражении лица появилось что-то почти жалкое. «Он всегда унижал меня всеми возможными способами, и никто никогда не заступался за меня. В этой огромной семье Гу я совершенно один. Мой отец, мой брат, даже слуги — все они смотрят на меня свысока. Поэтому я поклялся, что однажды докажу, на что я способен, заставлю их всех взять свои слова обратно».

Сун Шии поднял голову и непонимающе посмотрел на него.

Гу Шули наклонился чуть ближе. С этим невинным выражением лица между ними повисла лёгкая интимность. «Ты понимаешь, да? Мы с тобой такие же люди».

«Понимаю, чёрт возьми», – холодно подумал Сун Шии.

Слова Гу Шули были тщательно подобраны; он пытался вызвать сочувствие через общую боль, продавая собственное горе как разменную монету.

Это была хорошая игра с жалостью к себе.

Но у Сун Шии не было ни капли сострадания к другим. Если у него и было время пожалеть кого-то, он предпочитал тратить его на жалость к себе.

На протяжении всей истории именно тот, кто страдал больше всех, был тем, кто был настоящим «он».

«Если ты всё ещё не можешь отпустить Гу Е», – тихо добавил Гу Шули, – «можешь попробовать быть со мной. Я немного на него похож, правда?»

Это стало последней каплей.

На мгновение перед глазами Сун Шии замелькали чёрные круги, словно гром пронзил его череп.

Эти братья действительно были сделаны из одной генетической ткани. Один искал замену, чтобы воплотить свои фантазии; другой предлагал себя в качестве таковой.

Неужели они оба думали, что весь мир одержим их мелкими играми в подмены?

Слишком уставший, чтобы даже спорить, Сун Шии махнул рукой проезжающему такси и сел, не оглядываясь.

«Сун Шии».

Голос Гу Шули остановил его, когда он уже закрывал дверь. «Если ты не зациклен на Гу Е, то почему? У тебя явно такая мощная карта, но ты лишь позволяешь мне участвовать, вместо того чтобы уничтожить его. Не думаешь ли ты, что это пустая трата времени?»

Сун Шии слегка изогнул губы. Его улыбка всегда была нежной, но она никогда не касалась его глаз. «Этот клочок земли горит на ощупь», — тихо сказал он. «Конечно, я отдаю его Гу Е».

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду», — сказал Сун Шии с нарочитой беспечностью, — «эта земля принесет кровопролитие».

«Кровопролитие?» Гу Шули не мог сдержать смеха. Их отец твёрдо верил в фэн-шуй и даже консультировался с мастером, который объявил это место процветающим. «Кто тебе это сказал?»

Сун Шии постучал по виску и лениво ответил: «Мне приснилось».

«Что?» Гу Шули уставился на него. С первой их встречи он почувствовал в Сун Шии налёт безумия, но теперь он в этом убедился: этот человек был полностью погружен в себя, сумасшедший до мозга костей.

С этими словами Сун Шии захлопнул дверь, и такси скрылось в ночи.

———

Он не вернулся в резиденцию семьи Сун. Вместо этого он попросил водителя остановиться у тихого ряда сдаваемых в аренду квартир.

Он подошел к ряду ячеек для хранения и нашел ту, что была зарегистрирована на его имя. Достав оттуда коричневый конверт, он без колебаний ушел.

Когда он добрался до своей квартиры, окно было открыто. Ночной ветер проник внутрь, колыхая белые газовые занавески, словно волны тумана.

Он включил свет. Небольшая комната была пустой и тихой.

Напротив него другое окно все еще светилось. Шторы были плотно задернуты, скрывая все внутри.

Не торопиться. Время было.

Сун Шии положил конверт на стол, открыл его и выложил стопку фотографий.

Это была работа нанятого им частного детектива – снимки Ци Сюань, в основном с женщинами в ночных клубах. Информация была поверхностной, ничего ценного.

Не меняя выражения лица, Сун Шии выбрал одну фотографию и прикрепил ее к доске. Рядом он написал имя Гу Е большими красными буквами и перечеркнул его жирным крестом.

——–

В то же время в доме семьи Сун воцарился хаос.

Звуки яростной уборки эхом разнеслись по гостиной, а лицо Сун Гучэна приобрело неприятный синеватый оттенок. Он с грохотом ударил по столу, тяжело дыша. «Где Сун Шии?!»

Он только что узнал, что натворил этот непочтительный сын, раздувший скандал между собственным отцом и другим мужчиной!

Возмутительно. Немыслимо.

Линь Нянь стояла рядом, дрожа, хотя уголки её губ едва не приподнялись. Она едва сдерживала восторг. Чем хуже Сун Шии смотрел в глаза Сун Гучэну, тем лучше для неё.

Звонок в дверь раздавался снова и снова. Слуга поспешил открыть, но Сун Гучэн раздраженно огрызнулся: «Выгоните их! Я никого не принимаю!»

«О чём ты думала, впуская людей без разрешения?»

«Но, господин…» — пробормотал слуга, нервно поглядывая в сторону входа, — «гость — старший молодой господин семьи Гу».

Прежде чем он успел договорить, Гу Е уже вошёл внутрь, его лицо было таким же тёмным, как собирающаяся над домом буря.

Глава 20

Увидев Сун Гучэна, Гу Е вспомнил о том дне, и его неприятные воспоминания стали такими же тошнотворными, как остатки испорченной еды.

Поначалу он проявил некоторое уважение к Сун Гучэну из-за Сун Цзясинь, но теперь он даже не стал тратить время на любезности и просто с холодным выражением лица изложил цель своего визита.

Сун Гучэн был ошеломлен и некоторое время не отвечал.

Неужели его второй сын действительно настолько способен?

Удалось ли им поймать Цинь Хуая?

Подумав об этом, его гнев немного утих, и разум мгновенно активизировался.

Нынешние достижения семьи Сун – результат его упорного труда. Хотя он уже достиг значительных успехов, он всё ещё значительно отстаёт от богатых семей с глубокими корнями, таких как семьи Цинь и Сун.

Компания стабильно росла на протяжении многих лет, во многом благодаря поддержке и руководству Гу Е.

Но если бы мы могли связаться с Цинь Хуаем, разве это не было бы...?

Он вышел из оцепенения только тогда, когда Гу Е окликнул его с явным недовольством.

Гу Е, будучи человеком своего дела, сразу разгадал замысел Сун Гучэна и с полуулыбкой сказал: «Не следует быть слишком жадным, господин Сун».

Сун Гучэн очнулся от своих раздумий и встретился с внушительным взглядом Гу Е.

Он сухо усмехнулся. Какой смысл в том, что Сун Шии заслужил расположение Цинь Хуая? Чудо уже то, что этот мятежный сын не подстрекал противника причинить ему неприятности.

Лучше держаться поближе к Гу Е.

«Сун Шии — твой сын. Тебе нужно найти способ убедить его отдать мне этот участок земли как можно скорее».

Гу Е привык отдавать приказы, а теперь он говорил тоном, не терпящим отказа.

Хотя Сун Гучэн все еще немного сомневался, у него не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и согласиться.

Прежде чем Гу Е собрался уходить, Сун Гучэн быстро позвал Сун Цзясина: «Иди и проводи господина Гу».

Он не был глупцом; он, естественно, знал, для кого Гу Е заботится об их семье.

Хм, даже без этого мятежного сына это не было бы проблемой.

Сун Цзясинь и так был в плохом настроении, а ногти руки за его спиной впивались в ладонь.

Но у него не было другого выбора, кроме как выдавить улыбку и двигаться дальше.

Они вышли из комнаты, и когда они шли, Гу Е внезапно остановился.

Он посмотрел на Сун Цзясинь удивительно мягким взглядом, совершенно отличным от его обычного поведения: «А Синь».

«Мне жаль, что тебе пришлось страдать в это время».

Он посмотрел на голову Сун Цзясинь, все еще покрытую бинтами, с огромной сердечной болью и не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее щеки.

Сун Цзясинь слегка вздрогнул, но не дрогнул. Его глаза, полные печали, смотрели на него.

«Я не обижен, я просто не ожидал, что мой брат будет так со мной обращаться. Мне очень грустно».

Увидев такое выражение лица обычно гордого и энергичного молодого человека, Гу Е почувствовал себя еще более неловко.

По какой-то причине он вдруг подумал о Сун Шии.

Эти темные глаза, всегда светящиеся улыбкой, слегка расширялись при волнении, а уголки губ слегка приподнимались, излучая невинность, смешанную со странной злобой.

Он вдруг почувствовал, что его ладони стали горячими, и поспешно отдернул их, сказав: «Я с этим разберусь, не волнуйся».

«Уже поздно, тебе стоит поторопиться. Я могу дойти сам».

Проводив Гу Е взглядом, Сун Цзясинь тут же потемнел. Он нетерпеливо цокнул языком, вытер рукавом щеку, которую коснулся Гу Е, и с силой пнул перила.

Сун Шии, снова этот ублюдок Сун Шии.

Сун Цзясинь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и, идя домой, увидел свою мать, Линь Нянь, ожидавшую его у двери.

«Почему ты так скоро вернулся? Разве ты не побеседовал с господином Гу?» — разочарованно спросила Линь Нянь, увидев его.

«О чём тут говорить?» — нетерпеливо спросил Сун Цзясинь.

«Глупый ты ребёнок, ты прекрасно знаешь, какие чувства к тебе испытывает господин Гу...»

Линь Нянь не могла не сказать этого, но когда она подумала, что это ее собственный ребенок, она не смогла заставить себя высказать это так ясно.

Сун Цзясинь с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Гу Е ему совсем не нравился, но дела семьи Сун зависели от него. Благодаря Гу Е он смог добиться уважения отца.

Поэтому, даже если ему это не нравилось, ему приходилось подавлять свою гордость и устраивать хорошее шоу.

«Не беспокойся, такой уж у тебя характер», — укоризненно сказала Линь Нянь, а затем тихо добавила: «В любом случае, ты спаситель господина Гу, просто помни об этом».

«Твой отец ждет тебя, поторопись и заходи».

Сун Цзясинь на мгновение замер, затем кивнул и вошел внутрь.

Слуги убрали беспорядок на полу, и Сун Гучэн сел на диван, его эмоции полностью успокоились.

«Цзясинь, иди и сделай это».

Сун Гучэн спросил с добрым выражением лица: «Президент Гу сказал вам что-нибудь перед уходом?»

«Нет, он, кажется, был в плохом настроении и просто ушел».

«А, понятно». Сун Гучэн больше ничего не сказал. «Когда у тебя есть дела, чаще общайся с президентом Гу и проявляй к нему хоть какое-то участие. Он всегда хорошо о тебе заботился».

«Да, я знаю, папа».

Обменявшись несколькими словами, Сун Гучэн наконец перешел к делу: «Ши И недавно приходил к тебе?»

Сун Цзя вымученно улыбнулся и снова коснулся повязки на голове: «Папа, ты же знаешь, какие у меня отношения со вторым братом...»

«Хотя он меня не понял, я всё равно хотела восстановить наши отношения и даже повел его на вечеринку. Но там он вдруг взбесился и избил всех моих друзей».

Услышав это, Сун Гучэн почувствовал ещё большую неуверенность. Теперь он искренне подозревал, что у Сун Шии может быть какое-то психическое заболевание.

Но, если говорить прямо, он, по сути, просто следует за Гу Е, подбирая объедки для себя, так что ему приходится встречать вызов лицом к лицу, несмотря ни на что.

«Твой второй брат на самом деле неплохой человек. Он просто какое-то время не может адаптироваться к новой обстановке».

«Вот что ты делаешь: найди время, чтобы встретиться с ним и поговорить по душам. Между братьями не бывает обид, которые не проходят за одну ночь. А потом скажи ему, чтобы он возвращался как можно скорее. Мы с твоей мамой очень по нему скучаем».

Услышав слова Сун Гучэна, Сун Цзясинь так разозлился, что чуть не стер зубы в порошок, но не потерял самообладания. Он лишь притворился хорошим сыном и кивнул с улыбкой.

Но когда он вернулся в свою комнату, его лицо полностью потемнело, и он превратился в мастера по уборке рабочего стола, сбрасывая все со стола на пол.

Сун Шии фактически заставил его поклониться этому ублюдку.

Это просто замечательно.

На красивом лице Сун Цзясина появилась зловещая улыбка.

Подожди и увидишь.

Он позвонил Ци Сюаню.

Из телефона гремела громкая музыка, и раздался хриплый мужской голос, сильно искаженный алкоголем и женщинами: «Алло?»

«Кажется, ты совершенно спокоен и действительно забываешь о боли, как только рана заживает», — усмехнулся Сун Цзясинь, нанося удар прямо в сердце собеседника.

Ци Сюань на мгновение замолчал, а затем снова заговорил со зловещей улыбкой.

«Я ждал, что ты заговоришь, не так ли? Что, Бай Сюй собирается что-то предпринять? Иди и преподай урок этому наглому маленькому крысенышу ?»

«Если бы это было так, мне пришлось бы преклониться перед этим ублюдком», — Сун Цзясинь чуть не рассмеялся от гнева.

Но фальшивый друг на другой стороне лишь ответил злорадным смехом.

«Я пришёл к тебе ,потому что мне нужно обсудить важное дело», — холодно сказал Сун Цзясинь.

«Давай», — сказал Ци Сюань, небрежно обнимая прекрасного парня за плечи.

«Разве ты часто не имеешь дело со всякими случайными наркотиками? Приготовь что-нибудь для этого ублюдка. Я дам тебе знать, когда их использовать».

«Хорошо», — Ци Сюань поднес телефон к уху и небрежно приподнял подбородок другого молодого человека, подававшего напитки.

Мысль о лице Сун Шии слегка взволновала его.

«Я готов обслужить тебя в любое время».

Сун Цзясинь тут же повесил трубку.

Хотя он и сказал, что ищет кого-то, Сун Цзясинь все равно пришлось несколько дней морально готовиться, прежде чем обратиться к Сун Шии.

«Давай встретимся, брат. Мне нужно кое о чём поговорить с тобой лично».

«Хорошо. Иди сюда».

Адрес, который прислал Сун Шии, указывал на местоположение участка земли, который ему дал Цинь Хуай.

Глядя на Сун Цзясинь, он невольно ухмыльнулся. В его понимании это было просто откровенное хвастовство.

Они договорились встретиться уже вечером.

Сун Цзясинь знал, что это уединенное место, но поскольку он никогда раньше там не бывал, то не ожидал, что оно окажется еще более пустынным, чем он думал, и поблизости почти не будет видно ни одного пешехода.

Вспомнив прошлые достижения Сун Шии, Сун Цзясинь немного засомневался.

Но у него не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и зайти внутрь.

В опустевшем зале не было видно ни единого следа Сун Шии.

Как только Сун Цзясинь включил телефон, чтобы позвонить, чья-то рука с платком внезапно закрыла ему рот и нос сзади.

Затем он потерял сознание.

Когда он снова проснулся, перед ним было все черно, а глаза его были завязаны тканью, так что он не мог пошевелиться.

Даже их руки и ноги были связаны.

Добрый вечер, приятно снова тебя видеть, мой дорогой брат.

Сун Шии тихонько рассмеялась, его голос раздался совсем рядом с Сун Цзясинь.

Глава 21

Лишение зрения и подвижности напугало Сун Цзясина. Он отчаянно боролся, но верёвка была слишком тугой, и чем сильнее он боролся, тем туже она становилась.

«Ваааах!» По его тону можно было понять, что он зовет Сун Шии.

«Перестань кричать. Даже если ты будешь кричать до хрипоты, никто не придёт тебя спасти».

Сун Шии произнёс это небрежно, и только закончив говорить, он понял, что фраза звучит знакомо. Затем он понял, что это были те же самые слова, которые Сун Цзясинь сказал первоначальному владельцу тела, описанному в книге.

Он не мог не рассмеяться.

Тихий смех разнесся по пустому полу, звуча несколько жутко.

Так вот, оказывается, что отомстить — это так просто.

Нет необходимости подавлять свой гнев, терпеть трудности или кропотливо строить планы.

Те люди, которые преследовали его, словно кошмар, теперь лежали перед ним в еще более жалком состоянии, чем первоначальный владелец тела.

Даже легкого толчка вперед будет достаточно.

С грохотом.

И это был конец всему.

Сун Шии ошеломленно взглянул на свою ладонь, затем встал и посмотрел вниз с пола, где не было перил.

Это было самое душераздирающее событие, которое когда-либо случалось с первоначальным владельцем тела.

Его ложно обвинили, сделали козлом отпущения вместо брата и приговорили к трем годам тюремного заключения.

Его исключили из университета, в который он с таким трудом поступил, а когда он наконец вышел, у него была не только судимость, но и всего лишь аттестат об окончании средней школы.

После освобождения из тюрьмы первоначальный хозяин этого тела слишком долго находился в изоляции от мира и не смог адаптироваться к внешней среде. Из-за низкого уровня образования он просто не мог выжить самостоятельно.

Молодые мастера, оказавшиеся виновниками, смеялись и шутили в его присутствии, не испытывая никакого стыда.

И Гу Е...

Сун Шии закрыл глаза.

В ту ночь Гу Е был с первоначальным владельцем этого тела, но вместо того, чтобы предоставить алиби, он подделал доказательства, нанеся окончательный смертельный удар.

Все это было ради того, чтобы его возлюбленный избежал тюремного заключения.

В конце концов он принял первоначального владельца тела как спасителя, «простив прошлые обиды» и предоставив первоначальному владельцу безопасное убежище, где он мог дышать.

Разрушать чье-то будущее просто непростительно.

Взгляд Сун Шии вновь обрел ясность.

Даже если бы он мог это сделать, он бы не стал отталкивать Сун Цзясинь.

Это было бы равносильно повторному разрушению будущего первоначального владельца.

Он хочет просто так отправить всех этих людей в ад.

Он подошел к Сун Цзясинь и забрал у него телефон.

Затем он схватил крепко сжатые пальцы Сун Цзясинь и разжал их один за другим, пытаясь найти его отпечатки пальцев, несмотря на его сопротивление.

Но это не сработало.

Судя по всему, Сун Цзясинь не установил пароль в виде отпечатка пальца.

Хотя они довольно осторожны.

Сун Шии усмехнулся и вырвал тряпку изо рта Сун Цзясинь: «Какой у тебя пароль от телефона?»

«Сун Шии, мерзавец, отпусти меня немедленно! Смерти ищешь?» И, конечно же, это был истеричный всплеск гневных ругательств.

«Какой у тебя пароль к телефону?» — спокойно повторил Сун Шии.

«Зачем мне тебе это говорить? Ты что, не слышишь, что я говорю? Отпусти меня сейчас же!»

Сун Цзясинь разгневался и, не раздумывая, громко закричал.

«Ты ведь никому не расскажешь, правда?»

Пронзительный, скрежещущий кости звук резки эхом разнесся по зданию, мгновенно вызвав дрожь по спине Сун Цзясинь.

Он отпрянул от волнения, совершенно не замечая, что веревка оставила синяк на его коже.

«Сун Шии, ты сумасшедший! Отпусти меня сейчас же, иначе папа тебя не простит!»

«А Йе-ге, если бы он знал, как ты со мной обращался, как думаешь, у вас был бы хороший конец?»

Голос Сун Цзясинь дрожал от рыданий.

Но Сун Шии полностью проигнорировал его и просто повторил: «Какой пароль?»

Сопровождаемый приближающимися звуками.

«Это твой последний шанс. Иначе я не знаю, что делать».

«Пять, четыре, три, два...»

«4923——»

Сун Цзясинь так испугался, что забыл обо всем на свете и быстро назвал им пароль.

Сун Шии тихонько усмехнулся и включил запись на телефоне.

Сначала он хотел использовать настоящую еду, так как это было бы более эффективно, но Цинь Хуай, возможно, прочитав его мысли, просто нарезал еду на тарелку и убрал ее.

Они также воспользовались случаем, чтобы раскритиковать человека, ответственного за меры безопасности, задав ему вопрос, как он мог небрежно оставить такой опасный предмет.

Однако результаты оказались весьма неплохими.

Это также связано с тем, что ранее он оставил достаточно глубокую тень в сердце Сун Цзясинь.

Сун Шии открыл телефон и зашёл в историю чата, чтобы просмотреть ее.

Холодный пот пропитал волосы Сун Цзясина. Он долго не мог отдышаться. Он удивлённо и с сомнением спросил: «Ты сделал это со мной только для того, чтобы залезть в мой телефон?»

«А, изначально я этого не планировал, но ты сам ко мне пришёл, так что мне следует с тобой обращаться подобающим образом».

Сун Шии пролистывал сообщения, отвечая на них небрежно.

Он не очень организован; он просто приказывает человеку отомстить каждый раз, когда тот пытается его раздражать.

Сун Цзясинь сам обратился к нему, очевидно, из-за земельного вопроса. Естественно, он хотел преподать ему урок, который он никогда не забудет, и безжалостно отрубиьь  ему протянутые когти.

Услышав это, Сун Цзясинь так разгневался, что потерял дар речи.

Что это за психическое заболевание?

«Так что приготовься  и почисти шею. На этот раз я никому из них не позволю уйти».

Внезапно ему вспомнилось заявление Сун Шии того дня. Вспомнив эти тёмные, бесстрастные глаза, Сун Цзясинь вдруг осознал, насколько деловым был тон собеседника.

Он запоздало ощутил глубокий страх, и холодок пробежал по его позвоночнику, полностью окутав его.

«Ци… Сюань».

С улыбкой Сун Шии очень отчетливо произнес имя.

Внезапно Сун Цзясинь почувствовал себя так, будто провалился в ледяной подвал.

Всё кончено. Тот грязный вопрос, который они обсуждали с Ци Сюанем...

«Разве он не твой хороший друг?» — Сун Шии несколько раз постучала по экрану, и его еле слышный голос отчётливо достиг ушей Сун Цзясинь.

«Тогда я тоже попрошу его приехать».

На экране было сообщение, опубликованное Ци Сюаньцаем.

«Я нашёл супермощное лекарство от того, о чём ты упоминал. Когда ты собираешься пригласить своего второго брата куда-нибудь развлечься?»

Ци Сюань отправил сообщение совсем недавно, когда с другого конца пришел ответ.

Это смайлик ^_^ с прикрепленным адресом местоположения.

«Приходи, будет сюрприз».

«Что ты делаешь так поздно ночью без причины?»

Ци Сюань что-то пробормотал себе под нос, но все же залпом осушил вино, которое держал в руке, затем попрощался со своими дружками в отдельной комнате и ушел.

Поймав такси и прибыв на место, Ци Сюань последовал указаниям Сун Цзясинь и поднялся наверх.

Чем больше он смотрел, тем сильнее его тревожило. Этот тон совершенно отличался от тона Сун Цзясинь, выдавая зловещее и тревожное чувство.

Но прежде чем он успел сообразить, он увидел в лунном свете очень знакомую фигуру, вливающуюся в полуразрушенное здание.

Губы мальчика изогнулись в нежной улыбке, и яркий лунный свет озарил его лицо, изящно, но неясно обрисовывая его красивые и добрые черты.

"Добрый вечер."

Он размахивал не своим телефоном, явно намекая, что именно он использовал телефон Сун Цзясинь, чтобы обманом заставить его встретиться с ним.

Ци Сюань внезапно вспомнил о вредоносном тексте, который он только что отправил.

Это должна быть очень неловкая ситуация.

Но он — дикий человек, способный вращаться в самых разных кругах. Сейчас он просто натягивает улыбку, его лисьи глазки лукаво следят за собеседником.

"Чего ты хочешь от меня?"

«Ничего страшного, я просто хотел расширить свой кругозор и увидеть твое действительно действующее лекарство».

Сун Шии лучезарно улыбнулся, и его слегка легкомысленное и непочтительное замечание прозвучало странно и контрастно.

Ци Сюань не ожидал, что собеседник будет столь прямолинеен, и выражение его лица полностью изменилось, услышав эти слова.

Глава 22

Ци Сюань долго молчал, а потом в усмешке цокнул языком.

«Так вот почему ты меня сюда позвал?» — Он намеренно говорил очень двусмысленным тоном. «Такой нетерпеливый, так поздно?»

«Жаль, что у меня его сейчас нет с собой», — Ци Сюань демонстративно развёл руками. «А то мне бы и правда пришлось дать тебе хорошенько взглянуть».

«Это действительно захватывающие вещи».

Это предложение также встречается в оригинальном произведении.

Это сцена из середины истории. Первоначальный владелец этого тела спас Сун Гучэна, у которого случился внезапный сердечный приступ, и отвез его в больницу. Неустанно ухаживая за ним всю ночь, он наконец-то смог немного расшевелить этого негодяя-отца.

Затем наступил первый день рождения первого владельца после того, как он стал членом семьи Сун. Сун Гучэн устроил для него грандиозное торжество и подарил ему часть акций Song Corporation в качестве подарка, достаточного, чтобы обеспечить первому владельцу до конца жизни благополучие.

Сун Гучэн случайно сообщил эту новость Линь Няню, а затем об этом узнал Сун Цзясинь. Он подговорил своих друзей напоить первоначального владельца тела наркотиками и сделать его откровенные фотографии.

Затем в зале, где собирались знаменитости, снова и снова демонстрировался взъерошенный вид первого владельца.

В тот вечер он стал всеобщим скандалом и посмешищем.

Что касается акций семьи Сун, то Сун Гучэн, который был в ярости и смущении после потери лица, естественно, забрал их обратно.

Хотя первоначальный владелец этого тела, побледнев, пытался объяснить, что на самом деле ничего не произошло, никто не хотел этому верить.

Увидев все это, глаза Гу Е налились кровью, он схватил первого владельца за плечи, потащил его в ванную, сорвал с него всю одежду и продолжал мыть его струей душа, пока его кожа не повредилась.

На протяжении всего процесса они не обращали никакого внимания на его расфокусированные и заплаканные глаза.

К этому моменту Гу Е уже должен был влюбиться в первоначального владельца этого тела.

В противном случае, их бы это не волновало до такой степени.

Но такой способ выражения любви — это не что иное, как последняя соломинка, ломающая спину верблюда.

Это неважно, ему все равно.

Сун Шии небрежно схватил сбоку кусок стального прута, и тот с пронзительным, холодным звуком поцарапал землю.

«Эй, что ты делаешь?» — Ци Сюань поднял бровь. «Ты что, собираешься меня тут бить?»

Он усмехнулся и указал на браслет на запястье: «Небольшой гаджет, который я только что купил. Он может отслеживать мой пульс и частоту сердечных сокращений в режиме реального времени».

«Если стимуляция слишком сильная и превышает норму, устройство обнаружит её и подаст сигнал тревоги. Кстати, у него также есть функция записи, и он может загружать аудио прямо из облака. Советую тебе не делать ничего необдуманного...»

Хлоп--

Прежде чем Ци Сюань успел договорить, Сун Шии уже с силой замахнулся на него оружием.

Ветер, поднявшийся от стальных прутьев, коснулся его щеки и с громким стуком ударил о стену.

Ци Сюань напряг шею и медленно повернул голову, чувствуя, как ледяной холод, находившийся всего в нескольких дюймах от него, давит ему на шею.

«Разве этого уровня стимуляции было недостаточно?»

Сун Шии с любопытством наклонился к руке Ци Сюаня, чтобы взглянуть на все еще неподвижную зеленую страницу.

Затем он поднял голову, не меняя своего положения, его чистые, темные глаза без малейшего колебания отразили образ Ци Сюаня: «Понимаю, мне нужна еще более сильная стимуляция».

«Правда?» Он улыбнулся, говоря это.

«Ты...» Ци Сюань с трудом выдавил эти слова сквозь зубы, но из-за Сун Шии он не закончил предложение.

Интуиция подсказывала ему, что этому человеку грозит даже большая опасность, чем им в тот день в Лантинге.

Как будто все волнения были утихомирены и все порывы похоронены.

«Ци Сюань», — позвал его Сун Шии и искренне спросил: «Ты действительно веришь в существование Бога?»

В книге говорится, что родители Ци Сюаня были очень набожными верующими.

Но этот ребенок, рожденный по благословению церкви, предавался всем порокам: еде, питью, азартным играм и наркотикам.

Его также можно охарактеризовать как разновидность черного юмора.

«Конечно, Бог везде, и Он наблюдает за всем, что мы говорим и делаем».

Ци Сюань не понял, как мысли собеседника вдруг дошли до этой точки, но он лишь дернул уголком рта и ответил.

«А, так ли это?» — легкомысленно спросил Сун Шии, слегка нахмурив брови, словно выражая свои серьёзные сомнения. «Тогда, совершив столько зла, ты не боишься, что твой Бог тебя накажет?»

Он взглянул на легкомысленный наряд Ци Сюань и его бледное лицо, отмеченное следами его пристрастия к вину и женщинам: «Неужели Он не оставит тебя?»

Даже в этой обстановке Ци Сюань не мог не рассмеяться, его длинные, узкие и холодные глаза смотрели на Сун Шии с выражением самодовольства и превосходства.

«Знаешь, сколько денег мои родители жертвуют церкви каждый год? Мы даем им достаточно средств для работы, чтобы они могли проповедовать большему количеству людей».

«И когда я унаследую семейный бизнес, я продолжу это делать. Скажи, как Бог мог оставить такого верного верующего?»

«Величайший первородный грех в мире — это бедность. Я слышал от Цзясинь, что ты зарабатывал на жизнь официантом, прежде чем тебя забрали обратно в семью Сун, так ли это?»

«Неудивительно, ты не можешь понять наш мир», — Ци Сюань наклонился к его уху и злобно сказал: «Тебе лучше позаботиться о себе».

«В конце концов, Бог не может благоволить такому человеку, как ты, маленький безумец».

Сун Шии слушал длинную речь Ци Сюаня не моргая, его глаза были неподвижны, как глубокий колодец, и, казалось, не были тронуты никакими эмоциями.

«Какая жалость, Ци Сюань».

Сун Шии произнёс это очень тихо. Он всё ещё улыбался, но улыбка эта выглядела так, будто её измерили линейкой, отчего она казалась особенно безжизненной.

«Твой Бог, Он действительно позаботился обо мне. Ты веришь в это? Он также показал мне многое».

«О будущем, о тебе».

Если только что взгляд Ци Сюаня был несколько насмешливым, то теперь он смотрел на него как на сумасшедшего.

«Правда? Что ты видел?»

«Я вижу, ты здесь кого-то убьешь, и тогда твое будущее будет разрушено».

Сун Шии улыбнулась, но егл слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив зрачки Ци Сюаня резко сузиться.

Глава 23

Это чувство было словно отголосок судьбы, оторвавшийся от какого-то параллельного узла и поразивший сердце Ци Сюаня.

Но он быстро пришел в себя и с презрением посмотрел на Сун Шии: «Что за чушь ты несешь?»

«Убийство? Зачем мне кого-то убивать?» — Ци Сюань схватил Сун Шии за воротник, и его голос становился всё более настойчивым. — «Ты вообще понимаешь? Такие, как мы, могут отомстить любому одним щелчком пальца, и бесчисленное множество людей бросятся нам на помощь. Зачем мне делать это самому?»

Словно пытаясь скрыть свое беспокойство, он усмехнулся, и в его словах слышалась холодная безжалостность: «Даже если я действительно кого-то убил, я всегда смогу найти подходящего козла отпущения, и мне даже не придется за это платить».

«...Что ты хотел сказать этим взглядом?» — Ци Сюань внезапно замолчал.

Сун Шии молча смотрел на него, его слегка приподнятые глаза были полны непонятной печали и жалости, которые мягко смешивались с холодным лунным светом.

«Верно, ты сможешь, вы все сможете», — он оттолкнул руку Ци Сюаня и небрежно поправил одежду. «Но я не позволю тебе добиться успеха».

Он так сосредоточенно смотрел на Ци Сюаня, что казалось, будто он был единственным, что существовало в мире. Несмотря на очевидную печаль, уголки его губ медленно приподнялись: «Бог тебя не накажет, а я накажу».

«Через неделю тебя ждет кровавая катастрофа, так что просто смотри».

Сун Шии повернул голову, прошел мимо Ци Сюаня и ушёл.

Возможно, из-за того, что другая сторона была слишком шокирована, у нее даже не было времени их остановить.

Не знаю точно, как долго я шел, но незаметно для себя на улице начал накрапывать мелкий дождик.

Как отвратительно.

Каждый раз, когда он имел дело с этими мерзавцами, он чувствовал такое отвращение, что его хотелось блевать.

В их глазах бедность греховна, трусость греховна, и изначальное тело, невольно попавшее в этот высший мир, греховно, что бы оно ни делало.

«Это все моя вина».

«Моя мать умерла, потому что я недостаточно усердно работал, чтобы заработать денег».

«Отец не любит меня, потому что я не могу понять, что на уме у человека».

«Именно потому, что я не умел быть внимательным к своему младшему брату, он так меня не любит».

«Это потому, что я слишком тупой, Гу Е постоянно отталкивает меня».

нет,

Нет-

Внезапно из-под земли раздался раскат грома, и ослепительная вспышка молнии озарила все ярким белым светом.

Сун Шии слегка дрожал, и только придя в себя, он понял,что, сам того не ведая, прислонился к витрине магазина, которая уже закрылась.

В этот миг света он ясно увидел свое собственное растерянное и печальное выражение, отраженное в стекле.

Это не твоя вина.

Он понемногу прислонял к ней голову, словно прижимаясь к себе; капли воды стекали с его мокрых волос.

Они все им принадлежат.

Поэтому ни один из них не может быть отпущен.

Не торопитесь.

Внезапно над головой Сун Шии навис черный зонт, защищая от усиливающегося дождя.

Сун Шии повернул голову и, как и ожидалось, увидел Цинь Хуая.

«Господин Цинь». Он почти инстинктивно улыбнулся, но улыбка эта казалась одновременно и настоящей, и фальшивой, словно сквозь слой тумана.

«Где зонтик, который я тебе дал?» — улыбнулся ему Цинь Хуай. «Почему ты всегда любишь мокнуть под дождём?»

Первый раз был на банкете, а второй раз — здесь.

Он всегда выглядел таким одиноким и покинутым, однако его лицо было полно негодования.

«Некоторые вещи невозможно закрыть зонтиком».

Сун Шии тихо пробормотал что-то, но его голос был заглушён шумом дождя.

Цинь Хуай молчал, было неясно, услышал он это или нет.

Он протянул руку и положил ее на плечо Сун Шии: «Пойдем».

Куда?

"иди домой."

Сун Шии послушно подвели и накинули на него толстое пальто, которое оживило его продрогшее тело.

«Цинь Хуай». Сун Шии плотнее запахнул пальто, на мгновение замялся, а затем спросил: «Я тебе нравлюсь?»

Цинь Хуай замолчал, в его глазах отразилось непостижимое чувство: «Мне ты не нравишся».

Ответ был таким же, как и в прошлый раз: никаких переговоров.

«Тогда почему ты так добр ко мне?» — Сун Шии был искренне озадачен.

Люди — существа противоречивые: они способны принять беспричинную злобу, но не решаются проявить беспричинную доброту.

«Вот это и значит — быть добрым к тебе?» — тихо усмехнулся Цинь Хуай. «Как именно я был добр к тебе?»

«Ты дал мне зонтик, разрешил бесплатно переночевать, а теперь ещё и от дождя предлагаешь укрыть…» Слова Сун Шии звучали всё более странно, словно он был безнадёжно увлечён любовью. Он спокойно попытался спасти ситуацию: «В основном всё дело в этом клочке земли».

«И этого достаточно, чтобы признаться в любви? Тогда это сможет сделать любой?» Рука Цинь Хуая опустилась и обняла тонкую талию Сун Шии.

«Ты думаешь, я что-нибудь с тобой сделаю, пока ты достаточно заплатишь? Ты что, используешь себя как разменную монету?»

Действия и слова содержали в себе двусмысленный смысл, но Сун Шии не сопротивлялся, поэтому первым отступил Цинь Хуай.

Я дома.

После того как они вошли внутрь, Цинь Хуай больше не поднимал эту тему.

Сун Шии снял одежду и повесил ее на вешалку.

Он медленно закрыл глаза, все еще ощущая запах Цинь Хуая.

На самом деле он только что хотел что-то сказать Цинь Хуаю.

Это не разменная монета, это искренняя привязанность.

Но это невозможно. В оригинальном романе чётко указано, что возлюбленным Сун Шии является Гу Е.

Поэтому эта необъяснимая мысль была быстро подавлена.

Не делай ничего напрасно.

Это просто книга, которая не имеет к нему никакого отношения.

Он наблюдал за всем происходящим с точки зрения Бога: каждый был пешкой, которую можно было использовать.

Одержимость, жадность, стремление.

Ему следует думать о том, как хорошо играть в эту игру.

Когда он открыл глаза, они были наполнены явной жестокостью.

Затем они поддаются ложной теплоте и невинности.

«Господин Цинь, спасибо, что позволили мне остаться ещё на одну ночь», — Сун Шии повернултголову и нежно улыбнулся Цинь Хуаю.

Но когда он обернулся, то увидел Цинь Хуая, сидящего в огромной гостиной.

Комната была оформлена в холодных тонах, создавая странную атмосферу одиночества. Цинь Хуай, одетый только в рубашку с закатанными манжетами, молча сидел в одиночестве.

Как будто так прошло бесчисленное количество дней и ночей.

«Тогда разве ты не должен меня поблагодарить?» — Цинь Хуай очнулся от своих раздумий и указал на пианино рядом с гостиной. — «Сыграй мне что-нибудь».

Опять?

Улыбка Сун Шии осталась неизменной; он действительно не имел ни малейшего представления о том, насколько Цинь Хуай наслаждался, наблюдая за его игрой на цитре.

Он невинно моргнул и сказал: «Но разве господин Цинь не говорил мне не использовать себя в качестве разменной монеты?»

Эти слова вызвали мимолетную улыбку на лице Цинь Хуая. Он больше ничего не сказал, а встал и подошёл к пианино.

Мелодичный звук фортепиано разносился по комнате.

Сун Шии был немного удивлен, так как в книге не упоминалось, что Цинь Хуай также умел играть на цитре.

Но это нормально, что у богатых детей с раннего возраста развиваются некоторые особые навыки.

Он просто сел на диван и стал единственным слушателем Цинь Хуая в тот момент.

Мелодия музыки была яркой и простой, она даже смывала холод дождливого дня, делая ее более подходящей для исполнения на солнце.

Сун Шии оперся подбородком на руку и мимоходом подумал, что тоже мог бы сыграть эту пьесу. Поскольку ритм был простым, пьеса считалась произведением начального уровня, и он давно её не играл.

«Ну как?» — спросил Цинь Хуай после окончания песни.

В такой простой работе сложно разглядеть какую-либо особую технику.

Выражение изумления Сун Шии было искренним, и он обхватил лицо руками, продемонстрировав выступление, которое продемонстрировало его актерское мастерство: «Я никогда не предполагал, что мастерство господина Циня в игре на фортепиано настолько глубокое».

«Вообще-то, это единственное произведение, которое я умею играть», — сказал Цинь Хуай с полуулыбкой, не отвечая на комментарий Сун Шии.

«Уже то, что ты можешь исполнить одну песню, весьма примечательно. Господин Цинь очень занят своей карьерой».

Сун Шии всегда говорит с улыбкой на лице, его невинные и прекрасные глаза полны смеха, но вы просто не почувствуете от него никакого тепла.

«Отдохни немного. Уже поздно», — небрежно бросил Цинь Хуай, закрыв крышку пианино, словно не услышав удовлетворительного ответа.

«Я подожду здесь, пока дождь закончится». Сун Шии взял подушку и продолжал сидеть на диване, не двигаясь. Он смотрел, как дождь постепенно стихает за французскими окнами. «Скоро».

«Куда ты пойдёшь после того, как закончится дождь?» Цинь Хуай подошёл и встал рядом с ним.

«Конечно, я вернусь в семью Сун», — небрежно сказал Сун Шии.

«Зачем ты туда возвращаешься?» — Цинь Хуай посмотрел на него зловещим, но добрым взглядом. — «Разве ты уже не сбросил с себя всю видимость вежливости?»

«Ты напал на Сун Цзясинь и распустил слухи об отношениях Сун Гучэна и Гу Е. Ты всё ещё хочешь вернуться туда? Потому что не можешь вынести мысли о расставании или всё ещё питаешь иллюзии?» — серьёзно спросил Цинь Хуай.

«Конечно, я вернусь. Я собираюсь сделать их несчастными день и ночь. Иначе им было бы слишком легко мирно жить там».

«У Гу Е тесные деловые связи с семьёй Сун. Если ты вернёшься, они обязательно попытаются заставить тебя отдать землю», — продолжил Цинь Хуай, анализируя все «за» и «против».

Трудно представить, что Цинь Хуай способен принять и изначальное послушное тело, и экстремальную версию себя сейчас.

Он также обеспечивает безопасное убежище во время штормов.

Даже несмотря на то, что другая сторона могла разгадать все его замыслы и стать свидетелем его безумной истерики, она не выказала никаких признаков сомнения.

Они даже не спросили его, почему он это сделал.

«Дождь прекратился».

Сун Шии высказался, деликатно отметая добрые намерения Цинь Хуая.

Он встал, попрощался с Цинь Хуаем и собрался уходить.

«Сун Гучэн ничего не сможет мне сделать, потому что он, по сути, бесхребетный жиголо». Он выпалил это, не подумав, а затем отказался от предложения собеседника принять его обратно и ушёл.

Выйдя из дома, он наугад остановил такси.

«Куда ты направляешься, гость?» — тепло спросил водитель.

«Есть ли здесь место, где я могу купить урну?» — мягко и медленно спросил Сун Шии.

Лицо водителя застыло, и он медленно взглянул в зеркало заднего вида.

Разве это не тот самый сумасшедший, которого он потащил за собой подметать могилу посреди ночи?

Как же ему не повезло!

«Мне нужно купить урну». Видя, что собеседник не отреагировал, Сун Шии наклонился ближе и снова подчеркнул: «А похоронные бюро их продают?»

«Господин, почему вам вдруг захотелось купить урну так поздно ночью?» — дрожащим голосом спросил водитель.

«Чтобы упаковать вещи», — просто ответил Сун Шии. «У тебя есть?»

«Да, да, я вас прямо сейчас отвезу». Водитель был готов расплакаться. Как этот совершенно нормальный ребёнок может быть психически больным?

Но клиент — король, поэтому ему остается только нажать на газ и отвезти людей туда, куда они хотят.

Было уже довольно поздно, когда Сун Шии вернулся в дом семьи Сун; к тому времени большинство слуг, вероятно, уже отправились спать.

Подумав немного, он задумчиво обошел двор, взял в руку оказавшуюся под рукой урну, разбил плотно закрытое окно, просунул руку изнутри, чтобы отпереть его, и вылез через окно.

Он только что перелез через стену, как столкнулся с Линь Нянь, которая бродила по гостиной в шелковой пижаме и с распущенными волосами.

«Ты! Как ты сюда попал?» — Линь Нянь был поражен.

«Я забрался через окно», — Сун Шии невинно указал на разбитое окно. «Ты не дала мне ключа, а я боялся потревожить сон служанок поздно ночью».

Он говорил очень внимательно, затем прошел мимо Линь Няня и поставил урну в центре гостиной.

«Что это еще за штука?» Лицо Линь Няня было крайне уродливым.

«А, урна?» — с улыбкой сказал Сун Шии. «Это урна моей матери. Хорошо, что вы с ней познакомились».

«Кстати, папа уже спит? Мы его столько лет не видели, давай спустимся и вместе его навестим».

Глава 24

Поскольку уже почти настало время отдыха, в гостиной горел только тусклый свет из коридора.

В тусклом свете лицо Сун Шии казалось нереально белым, словно фарфор. Казалось, он улыбался, но его тёмные глаза были полны злобы и безразличия.

«Ты с ума сошёл?! Как ты мог принести такую проклятую вещь в свой дом?»

Линь Нянь была в ярости, и поскольку вокруг никого не было, она просто не пыталась скрыть свое неприятное выражение лица.

Но он не сказал этой неприятной вещи.

По какой-то причине Сун Шии, стоявший перед ней, вызывал у нее очень пугающее чувство.

«Подожди, а где Цзясинь? Разве он не приходил к тебе сегодня?» Выражение лица Линь Нянь изменилось, и она быстро спросила: «Почему он не вернулся с тобой?»

Сун Шии открыл запись на своем телефоне.

Слышались лишь истеричные крики Сун Цзясинь.

«Что ты с ним сделал!» Лицо Линь Нянь было полно боли, руки слегка дрожали, и она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. «Он твой брат, как ты мог...»

В этот момент Линь Нянь все еще пытался воззвать к эмоциям.

Сун Шии был несколько впечатлен бесстыдством другой стороны.

«Угадай?» Он от души рассмеялся, словно ребенок, над которым только что подшутил.

Лицо Линь Нянь потемнело ещё больше. Пока она размышляла, что делать, Сун Гучэн, услышав шум внизу, спустился вниз.

«Что за шум так поздно ночью?»

Едва он закончил говорить, как увидел Сун Шии, стоящего там, живого и здорового.

Сун Гучэн: «...»

Справедливости ради, его чувства к Сун Шии все еще несколько неоднозначны.

Его возмутило отсутствие признания со стороны другой стороны, его постоянные провокации против его власти и его наглые попытки очернить его имидж.

Вдобавок ко всему, его лицо было так похоже на лицо его покойной жены, словно они были вырезаны из одного и того же теста, и это еще больше разбило сердце Сун Гучэна.

Но теперь Сун Шии уже не тот жалкий и беспомощный мальчишка, каким его забрали обратно в семью Сун. Он заслужил расположение Цинь Хуая и владеет участком земли, который чрезвычайно важен для Гу Е.

Деловой ум Сун Гучэна тут же заработал. Ему нужно было хорошенько подумать, как извлечь максимум пользы из своего второго сына.

В любом случае, между отцом и сыном нет вечных обид. Он — отец Сун Шии, поэтому, что бы он ни сказал, он обязан это сделать.

При этой мысли лицо Сун Гучэна смягчилось ещё больше. Он принял вид доброго отца, которого давно не видел, и мягко кивнул Сун Шии.

«Шиии, почему ты так поздно вернулся? Тебя не было дома последние несколько дней. Где ты был?»

«Господин Цинь пригласил меня погостить у него», — сказала Сун Шии с мягкой улыбкой, его тон был нежным и многозначительным.

Глаза Сун Гучэна загорелись, и он почти забыл о самообладании, вне себя от радости.

Как он и думал.

Благодаря этому связаться с семьей Цинь станет еще проще.

Что касается всего остального, его это совершенно не заботило. Он, естественно, не верил, что господин Цинь может быть по-настоящему искренен с сыном.

Лучше всего использовать это время максимально эффективно, пока все не стало слишком сложным.

Его совершенно не волновало, пострадает ли Сон Шии в этих отношениях.

Линь Нянь была чрезвычайно встревожена, но перед Сун Гучэном она была кроткой и невинной девушкой, и сейчас ей оставалось только притворяться жалкой и часто подмигивать Сун Гучэну.

Но у собеседника не было времени обращать на нее внимание.

Глядя на едва уловимое выражение лица своего биологического отца, Сун Шии рассмеялся еще сильнее, почти не в силах скрыть злобу, которую он выказывал.

«Папа, на обратном пути я привез тебе подарок», — любезно сказал он.

«Глупый ребёнок, ты только что вернулся домой, но уже принёс подарок. Ты слишком отстранён», — сказал Сун Гучэн с улыбкой.

Он хочет помириться с ним, но слишком горд, чтобы признаться в этом, поэтому он пытается найти способ отступить.

«Что ты мне купил?» — спросил он, стараясь говорить терпимо.

"Смотри"

Сун Ши указал на урну, стоявшую в гостиной, и пристально посмотрел на Сун Гучэна, наблюдая, как выражение его лица меняется от радости к совершенно бледному ужасу.

Что это?

«Это мама». Сун Шии шаг за шагом подошёл к нему. «Вы столько лет были мужем и женой, почему у вас нет даже этой толики телепатии?»

«Ты и правда спросил меня, что это?» Глаза Сун Шии были полны злобы, но в то же время сладки, как слегка тающий мёд.

«Если ты это сделаешь, мама расстроится. А если она расстроится, то однажды ночью она может прийти искать тебя».

Сун Шии внезапно повернул голову и посмотрел на Линь Нянь: «И ты, тетя Линь».

«Забери его, забери его...»

Сун Гучэн схватился за грудь, лицо его побледнело, и он дрожащим голосом указал на коробку перед собой.

«Почему?» — Сун Шии широко раскрыл глаза с невинным видом. «Когда ты вернул меня, разве ты не сказал, что наша семья должна воссоединиться?»

«Теперь мы действительно вместе, семья из четырех человек».

Сун Шии опустил взгляд и постучал пальцами: «Мама, папа, брат и я».

Когда он снова взглянул на Сун Гучэна, его слегка наклоненное лицо в игре света и тени, казалось, путешествовало во времени.

На фоне все более размытого профиля Сун Гучэна, на котором прослеживались признаки кислородного голодания, постепенно проступило изображение прекрасной и нежной женщины.

«Мы хотим быть счастливы вечно, как семья из четырех человек».

Обещания прошлого, казалось, не померкли со временем, отчётливо отдаваясь эхом в ушах Сун Гучэна. Он больше не мог выносить страх, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

«Дорогой!» — закричала Линь Нянь, бросаясь ему на помощь, и одновременно крича служанке, чтобы она поскорее спустилась вниз.

Слуги, которые в конечном итоге не смогли избежать пробуждения, поспешно спустились вниз и отнесли Сун Гучэна в его комнату, чтобы он отдохнул, а заодно вызвали семейного врача.

В этот период никто не смел оскорбить Сун Шии.

В конце концов, психическое состояние второго молодого господина сейчас весьма нестабильно.

После того как толпа разошлась, Сун Шии сложил руки, закрыл глаза и прошептал молитву, обращаясь к поддельной урне, стоявшей перед ней.

Бедная женщина, пожалуйста, благослови его.

Нет, я надеюсь, что ее дух на небесах проклянет тех, кто причинил боль ей и ее детям.

Он не умрет мирной смертью.

На следующий день Сун Цзясинь вернулся подавленным. Прежде чем войти в номер, он даже отправил горничной сообщение, чтобы убедиться, что вход безопасен.

Он действительно больше не осмеливался открыто противостоять этому безумцу.

Его освободили вчера вечером после того, как Ци Сюань развязал его.

Ему также вернули телефон.

Но когда его спросили, о чем он говорил с Сун Шии, Ци Сюань уклонился от ответа, сказав лишь, что они непринужденно беседовали пару минут.

Хотя у Сун Цзясинь были подозрения, он не стал настаивать на своем.

Ци Сюань слишком хитер и не видит никакой цели; вы не можете позволить себе обидеть его.

Когда он спросил служанку, то узнал, что Сун Шии вообще не было дома, а его пригласил Гу Е.

Холодный осенний ветер дул не переставая, и сегодня погода была особенно холодной. Ветер дул так сильно, что тёмное пальто Гу Е шуршало под ним.

Одно дело доверить это дело Сун Гучэну, но ему нужно ещё и перехватить инициативу. Он не может просто пассивно ждать.

Наконец он заметил вдалеке Сун Шии.

Другая сторона шла неторопливым шагом.

Раньше Сун Шии подбежал бы к нему, посмотрел бы на него ласковыми глазами, а затем прижался бы головой к его объятиям.

Вещи, которые когда-то воспринимались как должное, теперь, похоже, вызывают большую тревогу, если вы не можете их иметь.

Но Гу Е не мог спуститься, поэтому ему оставалось только нахмуриться и ждать прибытия Сун Шии.

«Почему ты так легко одет?» — спросил Гу Е на редкость мягким тоном. Он снял шарф, слегка наклонился и снизошел до того, чтобы завязать его.

Но Сун Шии без всякого выражения отмахнулся от него.

Но Гу Е в данный момент совершенно не волнует позиция Сун Шии «не трогай меня».

В тот момент, когда он опустил голову, его нос коснулся волос Сун Шии, и он уловил исходящий от нее слабый запах сандалового дерева — это был очень интимный жест.

Из всех знакомых ему людей только Цинь Хуай умел этим пользоваться.

Выражение лица Гу Е резко изменилось; дружелюбное поведение, которое он поддерживал, мгновенно рассыпалось, открывая надвигающуюся бурю.

Глава 25

«Каковы именно ваши отношения с Цинь Хуаем?»

У Гу Е дернулся глаз, и вид у него стал невероятно устрашающим.

Сун Шии улыбнулся ему, небрежно стряхивая несуществующую пыль с плеча, его презрение было очевидным.

Это действие привело Гу Е в ярость, и выражение его лица стало крайне мрачным.

Внезапно он рассмеялся и окинул Сун Шии презрительным взглядом, словно он была предметом: «Ты позволил ему спать».

Он использовал утвердительное предложение.

Потому что он не думал, что у Сун Шии есть что-то еще ценное, кроме ее лица.

«Какой придурок», — усмехнулся он. «Цзясиню так не повезло иметь такого брата, как ты».

«А ты, Гу Е?» Сун Шии никак не отреагировал на унижение Гу Е. «Преклоняться перед таким ничтожеством, как я, и просить у него то, что ты заработал, продавая своё тело, разве это не было бы ещё более подло?»

Услышав это, лицо Гу Е мгновенно потемнело.

Он никак не ожидал, что Сун Шии будет настолько бесстыдным, чтобы признаться в этом.

Как бы они ни смотрели на него свысока, Сун Шии теперь в глазах всех стал собственностью каждого.

Как он посмел?

И так уж получилось, что это Цинь Хуай.

Это человек, который всегда, с самого детства, был выше его.

Беспрецедентное чувство унижения подогрело гнев Гу Е.

Он был избранным, избалованным молодым господином, воспитанным на настоящие деньги, чьей стартовой чертой была финишная черта, которую другие не могли достичь за всю свою жизнь.

Что такое Сун Шии?

Когда они встретились в первый раз, он обедал в ресторане, а Сун Шии был официантом, обслуживавшим их столик.

Если бы не то, что другая особа была похожа на Сун Цзясинь, он бы даже не взглянул на него.

Первое впечатление Гу Е было таково, что он совершенно не желал относиться к Сун Шии как к равному.

Даже узнав, что другой человек — молодой господин семьи Сун, он лишь сильнее почувствовал отвращение.

Эти крысы, которые выросли, ползая и катаясь по канализации, на самом деле думают, что они с ними на одном уровне?

Но это был именно этот участок земли!

Гу Рукан уже давил на него, требуя ответов.

Пока Гу Шули разжигал страсти, отношение Гу Рукана к нему стало заметно нетерпеливым.

Согласно образовательной философии его отца, присутствие кого-либо вне дома является приемлемым.

Но если у него нет возможности это контролировать и это создает проблемы, он не будет с ними вежлив.

Гу Е почувствовал, что его способность сдерживать гнев значительно улучшилась за последние несколько дней.

Его лицо было мрачным, но тон почти не смягчился: «Тебе обязательно со мной так разговаривать?»

То, как я разговариваю с другими, зависит от того, как они заканчивают разговор со мной.

«Хорошо», — Гу Е глубоко вздохнул, чувствуя, что его терпение иссякло в этой жизни. «Давайте поговорим спокойно и мирно».

«Ни за что», — улыбнулся Сун Шии, но его слова были совершенно бессердечными.

«Ты! Разве ты не сказал...»

«Только что моим объектом был явно человек», — сказала Сун Шии, и его лицо выражало невинность.

Ты — просто куча мусора в форме человека, ростом 1,8 метра.

Гу Е мгновенно понял, что имел в виду Сун Шии. Он был так зол, что сердце защемило; никогда ещё он не испытывал столько гнева от Сун Шии за последние несколько дней.

«Назовите свою цену. Помимо стоимости самой земли, я могу заплатить вам дополнительную сумму», — сказал Гу Е, собравшись с духом. «Назовите свою цену».

Он вытащил чек из кармана и унизительным тоном бросил его Сун Шии, сказав снисходительно: «Это чек без лимита».

Хотя его отношение к Сун Шии было не очень хорошим, он никогда не скупился на расходы и несколько раз предлагал ему деньги, но каждый раз получал отказ.

Гу Е думал об этом, когда наблюдал, как Сун Шии вытащил ручку, прижал чек к стене и начал яростно писать.

В мгновение ока Сун Шии потерял счет написанным ним девяткам.

Гу Е почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Забыв о приличиях, он с силой вырвал чек из руки собеседника, дрожащими пальцами глядя на астрономическую цифру на нём. В глазах потемнело.

Это совершенно не то, чего он ожидал...

Гу Е был застигнут врасплох дерзостью Сун Шии и оказался в затруднительном положении.

Когда он стал таким материалистичным?

Куда делся невинный и добросердечный Сун Шии?

«Когда ты переведёшь мне деньги?» — очень спокойно спросил Сун Шии. В его голосе слышалось сожаление, ведь он больше не мог писать.

Услышав это, Гу Е, не задумываясь, разорвал чек, который держал в руке, в клочья.

«Гу Е», — Сун Шии посмотрел на него тем же презрительным взглядом. — «И тебе должно быть стыдно».

Глаза Гу Е налились кровью, и он стиснул зубы: «Как ты смеешь так унижать меня?»

«Нет, это ты меня унижаешь. Ты пытаешься унизить меня деньгами», — очень спокойно заметил Сун Шии. «Я принимаю твоё унижение, но ты недостаточно силён».

«Если у тебя нет денег, перестань выпендриваться». Это лицо, которое выглядело точно так же, как и при нашей первой встрече, было невинным, как белый цветок, но в то же время полным смертоносной силы.

«За кого ты меня принимаешь?» — Голос Гу Е дрожал от унижения. «А как же наши общие воспоминания?»

«Наверное, мне просто не повезло».

Сун Шии тихонько усмехнулся.

Он не понимал, как у другой стороны хватило смелости разыграть эмоциональную карту.

Столько несправедливости, столько боли.

Просто из-за лица, имеющего сходство с лицом незаконнорожденного ребенка, и из-за предполагаемой спасительной благодати незаконнорожденного ребенка в глазах другого человека.

Гу Е слепой.

Он замолчал и повернулся, чтобы уйти.

Сун Шии повернулся, чтобы уйти, но Гу Е схватил его.

«Подожди минутку», — Гу Е достал приглашение. «Ты присоединишься ко мне на вечеринке через пару дней, как мой спутник».

Он ожидал, что Сун Шии откажется, но, к его удивлению, он принял его предложение.

Холодные пальцы, словно кубики льда, нежно коснулись ладони Цинь Хуая.

Сун Шии погладил приглашение в руке и загадочно улыбнулась.

«Похоже, ты согласился». Гу Е, хотя и не знал, о чём думал собеседник, втайне вздохнул с облегчением. «Тогда я заберу тебя».

Однажды он действительно снизошел до того, чтобы забрать Сун Шии.

«Пять миллионов», — спокойно сказал Сун Шии.

Гу Е: «?»

«Компенсация за эмоциональный стресс». Сун Шии скривил уголки губ и пощёлкал приглашением в руке.

От этих слов Гу Е снова закашлялся. Но ему ничего не оставалось, как неохотно кивнуть и согласиться: «Хорошо».

Прежде чем Сун Шии собрался уходить, Гу Е снова позвал его.

Выражение лица Гу Е было несколько озадаченным, глаза полны борьбы и негодования, когда он спросил: «По сравнению с Цинь Хуаем, чем я уступаю ему? Почему ты выбрал его?»

Он почти сошел с ума, сравнивая себя с Цинь Хуаем.

Ах, мужчины.

Правду говорят: то, чего не можешь иметь, всегда кажется более заманчивым.

Неужели у него нет никакого самосознания?

Как раз в тот момент, когда Сун Шии собирался продолжить свои саркастические замечания, подул очень холодный и легкий ветерок, коснувшись его щеки.

Слова, сказанные в начале разговора, изменились, словно по какой-то странной иронии судьбы.

«Возможно, это одна и та же встреча, но ты помнишь, каким скромным я был рядом с тобой, пока Цинь Хуай видел, как я играю на пианино».

Сказав это, Сун Шии уже собирался уходить, но остановился и обернулся.

«Да, и не забудь указать, что эти деньги были добровольным пожертвованием».

Он не мог доверять характеру Гу Е.

Гу Е: «...»

Гу Е молча смотрел, как уходит Сун Шии, затем глубоко вздохнул, выпрямился перед зеркалом и тут же вернулся к своему обычному высокомерному поведению.

Но когда он вспомнил свой разговор с Сун Шии, его губы невольно дрогнули.

Но потерпите еще немного.

Во время этого торжества он публично объявит о своей женитьбе на Сун Шии.

У него есть множество способов заставить Сун Шии замолчать.

Как только это будет подтверждено перед столькими людьми, земля, естественно, перейдет в его руки.

Что касается Сун Шии, то он, естественно, применил бы к нему должные дисциплинарные меры за закрытыми дверями.

Вспомнив глаза Сун Шии, полные яда, но в то же время невинные и опасные, Гу Е подавил свое удовольствие и торжествующе улыбнулся, глядя в зеркало.

Глава 26

Его окружали приглушенные шепоты, а шумные фигуры превращались в серые контуры, перекрывающиеся и набегающие друг на друга, и все они указывали на него, но у него было такое чувство, будто он находился в другом мире.

Он смотрел на свое жалкое состояние на большом экране, видео было кристально четким, а его лицо было смертельно бледным.

Рука, явно принадлежавшая другому мужчине, слегка приподняла его подбородок, звук трения одежды был крайне красноречивым.

Жужжащий звук наполнил его уши, и он, пошатнувшись, попытался выйти на сцену, чтобы выключить видео, но Сун Цзясинь и Ци Сюань остановили его улыбками.

«Ты весьма фотогеничен, второй брат», — ехидный голос стал последней каплей, которая сломала его.

Он применил невиданную силу, чтобы с силой оттолкнуть Сун Цзясинь.

С криком боли другой человек упал на землю, причем сделал это в преувеличенной манере.

Закрыв лицо, он печально сказал: «Второй брат, как ты мог меня толкнуть? Я же советовал тебе сохранить чистую репутацию!»

И без того презрительные взгляды окружающих усилились.

Он инстинктивно взглянул на отца, чувствуя себя потерянным.

Но Сун Гучэн уже сделал суровое лицо, желая дистанцироваться от него: «У меня нет такого бесстыдного сына, как ты».

Он почувствовал стеснение в груди, затрудняющее дыхание. Он протиснулся сквозь толпу и, спотыкаясь, побежал прочь.

Затем, в темной ночи,  он упал в чьи-то объятия.

Приятный аромат сандалового дерева продолжал ощущаться в моих ноздрях.

«Я ничего, я правда ничего тебе не сделал», — отчаянно пытался он объяснить.

Рука мужчины нежно погладила его по щеке, вытирая слезы.

«Перестань болтать».

«Это правда, я убежал, так что ничего не произошло».

Когда его попросили остановиться, он стал выглядеть еще более отчаянным, запрокинул голову назад и попытался объясниться.

Он даже не заметил, насколько жалостливым и огорченным был тон собеседника.

«Независимо от того, произошло что-то или нет, ты не сделал ничего плохого».

«Так что перестань болтать, тебе не нужно ничего доказывать».

Но его внимание было уже не на этом.

Он широко раскрытыми глазами смотрел на другого мужчину, вышедшего из-за сада.

Выражение лица мужчины было ледяным, а во взгляде читался намёк на истерику.

«Ты сука».

Он понимал движения губ.

Затем, словно душа, вырванная из тела, он резко оттолкнул стоявшего рядом с ним мужчину.

Шаг за шагом он напоминал побежденную собаку, направляющуюся к своему хозяину.

«Пожалуйста, Гу Е».

«Не покидай меня снова...»

Сун Шии открыл глаза.

Его рука все еще была прижата ко лбу, а на коже, там, где он соприкасался с кожей, выступил холодный пот, а дыхание по-прежнему было неспокойным.

Какой отвратительный сон.

Он встал, отдернул шторы, чтобы глаза привыкли к свету, а затем умылся и переоделся.

Его эмоции наконец успокоились.

Все, что осталось, — это глубоко укоренившееся намерение убить Гу Е.

Погода была солнечной, солнце стояло высоко в небе. Теплые лучи солнца освещали лужайку, зеленую листву и яркие цветы.

Сун Шии устроился в тени карниза, лениво наблюдая за пейзажем в саду.

Урна с прахом, установленная в гостиной, осталась нетронутой.

Надо сказать, что никто не осмелился сделать и шагу.

Даже если это всего лишь поддельная оболочка.

Это потому, что я чувствую себя виноватым?

После вчерашнего происшествия Сун Гучэн восстанавливался в своей комнате и так и не пришел его навестить.

Хотя, в конце концов, этого и следовало ожидать, этот человек только лаял, но не кусался.

Когда его обижали, он постоянно указывал на меня пальцем и читал мне нотации, но когда я стал немного настойчивее, его отношение значительно улучшилось.

Сун Гучэн не знает, что с ним теперь делать.

Мы уже вернули его, так что отправить его снова невозможно. Я также боюсь, что он продолжит причинять мне боль или спровоцирует ещё более серьёзный срыв.

Более того, Сун Гучэн гордился тем, что был порядочным и уважаемым человеком, поэтому для него было невозможным применить к нему насилие, оставив раны, которые могли бы вызвать критику со стороны окружающих.

Думая об этом, Сун Шии не мог не улыбнуться.

Но улыбка мгновенно исчезла, и его лицо быстро вернулось к прежнему холодному выражению.

Как скучно.

Он сидел там в оцепенении, когда услышал рядом с собой очень слабый голос.

«Второй молодой господин...»

Опираясь локтями на колени и обхватив лицо руками, Сун Шии выглядел как красивый и безобидный молодой человек, когда смотрел на людей.

«Мы как раз собирались перенести кое-какие вещи внутрь, понимаете...»

Служанка говорила с неловкой улыбкой, выказывая не меньшее уважение, чем Сун Гучэн, самый высокопоставленный человек в доме, опасаясь, что она может случайно оскорбить этого сумасшедшего в ее присутствии.

Сун Шии понял, что преграждает путь. Он встал и посмотрел на большой предмет, который несли несколько человек перед ним: «Кто это купил?»

Мужчина вышел вперед, вытер лоб и сказал: «Это вам прислал господин Цинь Хуай».

Говоря это, он откинул ткань, прикрывавшую его.

Это тот же самый, который я видел в тот день в доме Цинь Хуая.

Сун Шии молча наблюдал, как они перенесли пианино в гостиную, затем попрощался и ушел.

Он сел, открыл крышку пианино и нажал первую клавишу.

Когда я только начал, я был немного не в форме, возможно, потому, что долгое время не практиковался.

Но быстро всё наладилось.

Спокойная, успокаивающая и прекрасная музыка лилась из кончиков его пальцев, наполняя весь дом.

Работавшие слуги прекратили свои дела и удивленно посмотрели на Сун Шии.

Потому что это настолько разительный контраст.

Второй молодой господин, казавшийся психически неуравновешенным и даже подозреваемым в склонности к насилию, выглядел невероятно сосредоточенным и излучал благородство.

Это как будто делать самое важное дело в мире.

Внезапно сверху послышались шаги, постепенно становившиеся все более быстрыми: это спускался Сун Гучэн.

Лицо Сун Гучэна побледнело, когда он с недоверием уставился на источник фортепианной музыки.

В этот самый момент Сун Шии повернул голову.

Его круглые глаза были широко раскрыты, а кожа была настолько белой, что ослепительно сияла в лучах солнца, делая его прекрасные черты невероятно великолепными.

«Я хорошо сыграл?»

«Я хорошо сыграл, Гу Чэн?»

Этот кошмарный голос эхом отозвался в его сознании, как будто далекий призрак вновь появился в мире смертных.

Сердце, постепенно успокоившееся после смерти бывшей жены, снова забилось бешено.

Сун Гучэну сейчас было совершенно всё равно. Тяжело дыша, он схватил с полки клюшку для гольфа и сделал вид, что ударяет её о пианино.

Но Сун Шии крепко держал его, подвешивая в воздухе.

«Я плохо играл?»

Сун Шии был немного ниже Сун Гучэна, и угол, под которым он смотрел вверх, все еще сохранял налет невинной юности.

«Кто тебе разрешил играть здесь на пианино!»

Сун Гучэн взревел от гнева.

Даже когда Сун Цзясинь был ребенком и настаивал на том, чтобы научиться играть на пианино, он ударил его по лицу.

Но лицо перед ним наполнило его страхом, заставив бояться даже что-либо предпринять.

Чувство бессилия, которого он не испытывал уже давно, внезапно нахлынуло.

«Эту цитру мне подарил Цинь Хуай», — сказал Сун Шии очень интимным тоном, сразу же давая понять всем их родство. «Ему очень нравится, как я играю на цитре».

Сун Гучэн не хотел верить в это, поэтому он повернулся, чтобы посмотреть на служанку рядом с собой, и получил лишь утвердительный кивок.

Клюшка для гольфа выскользнула у него из рук.

Это Сун Гучэн.

Он прожил всю свою жизнь, как голодная собака, его глаза краснели от запаха даже куска мяса, он безрассудно преследовал цель наживы.

«Похоже, тебе очень нравится моя игра на пианино, так что теперь я точно буду играть на нём чаще», — с улыбкой сказал Сун Шии. «Я буду играть здесь каждый день».

Сун Гучэн больше не мог держаться и схватился за грудь, зовя кого-нибудь на помощь.

Видя, что цвет его лица стал еще хуже, чем в прошлый раз, служанка быстро отнесла его наверх, наполовину неся и наполовину помогая ему, чтобы он не попал в беду из-за своего гнева.

Сун Шии не остановил их, но слуги были заняты своей работой.

Для такого человека, как Сун Гучэн, лучшей местью было бы беспомощно наблюдать, как то, что он с таким трудом создавал большую часть своей жизни, полностью разрушается.

Он протянул руку и закрыл крышку пианино, а затем внезапно взглянул на лестницу.

Сун Цзясинь, который прятался там, наблюдая за ситуацией, внезапно почувствовал беспокойство и быстро отпрянул.

Опасаясь, что Сун Шии  настолько обезумел и придет его искать, он поспешно побежал обратно в свою комнату.

Раздался телефонный звонок.

Это Ци Сюань.

«Разве ты мне раньше не говорил, что хочешь, чтобы я нашел какие-нибудь сильные лекарства для твоего брата?»

Голос собеседника звучал очень слабо, но это была не та слабость, которая возникает из-за алкоголя и секса, а скорее как у человека, выздоравливающего после тяжелой болезни, слабого и вялого.

Услышав это, Сун Цзясинь забыл обо всем остальном.

«Ты уже думаешь о том, чтобы что-то предпринять... Подожди, разве он не видел всю нашу историю чата в прошлый раз? И как нам с этим справиться?»

Ци Сюань презрительно усмехнулся: «Моё лекарство после растворения не имеет ни цвета, ни запаха. Ты же знаешь, что через несколько дней будет банкет? Гу Е хочет, чтобы Сун Шии присутствовал на нём в качестве своего официального спутника».

«Мы можем просто подкупить официанта, чтобы он подсыпал ему в напиток и подал. У них же нет собачьего носа, откуда им знать? Ты действительно хочешь, чтобы эта маленькая мышка наступила тебе на голову?»

Услышав это, Сун Цзясинь тоже решился: «Хорошо, давай тогда так и сделаем. Я тоже получу приглашение — кстати, почему ты вдруг так заинтересовался?»

«Некоторые вещи нужно взять на себя и взять в свои руки», — холодно сказал Ци Сюань. «Я хочу, чтобы эта маленькая мышка встал передо мной на колени, плакал и умоляла отпустить его».

( Хотеть не вредно :D)

Глава 27

Шэнь Дуо с привычной легкостью вошел в резиденцию Цинь.

Сколько бы раз он ни приезжал сюда, он всегда чувствует холод в атмосфере.

Цинь Хуай сидел на диване, переплетя пальцы рук и тупо глядя в определенную точку.

Затем Шэнь Дуо понял, что гостиная пуста, как будто чего-то не хватает.

Оказалось, что это то самое пианино.

Он всегда говорит все, что приходит ему в голову: «Куда делся твой драгоценный рояль?»

Конечно, он знал, как высоко Цинь Хуай ценит это пианино.

Один ничего не подозревающий клиент утверждал, что выиграл приз за участие в конкурсе пианистов в начальной школе, и настоял на том, чтобы продемонстрировать его Цинь Хуаю.

Затем Цинь Хуай попросил его немедленно уйти, а позже было сказано, что компания, которой он владел, также понесла большие убытки.

«Я отдал его», — спокойно сказал Цинь Хуай.

«Кому ты его отдал...» Шэнь Дуо на мгновение замолчал, собираясь спросить, как вдруг в его голове мелькнула мысль: «Эй, это тот маленький сумасшедший из семьи Сун?»

Маленький безумец?

Подумав немного, Цинь Хуай не смог сдержать тихого смешка.

Шэнь Дуо удивленно посмотрел на него: «Это действительно он».

«Раздача земли и драгоценных пианино, ц-ц-ц-ц. Тц представляешь, сколько всего этого происходило в последние несколько дней?»

«Говорят, что глава семьи Цинь, не моргнув глазом, отдал такой дорогой участок земли только ради того, чтобы завоевать улыбку красавца, даже ценой оскорбления семьи Гу».

«Он тебе... нравится?» — Шэнь Дуо прекратил свои легкомысленные поддразнивания, сел рядом с Цинь Хуаем и, повернув голову, серьёзно спросил.

Его друг столько лет был одинок, и у него было все, но он все равно выглядит таким одиноким.

Иногда он думает, что все было бы лучше, если бы рядом с ним был кто-то, кто понимает его чувства.

Хотя Сун Шии, казалось бы, не имел абсолютно никакого отношения к словам «познавший тепло и холод», он уже проявил доброту, не сжигая людей заживо.

Цинь Хуай не ответил прямо, а вместо этого задумчиво произнес: «Он сказал, что я ему нравлюсь».

Шэнь Дуо: «!»

«Он не похож на человека, способного влюбиться», — искренне сказал Шэнь Дуо, следуя своему стереотипу. Но добавил: «Он уже сказал, что ты ему нравишься, так разве этого недостаточно?»

Чего ты ждешь?

«Мне не нравится, что он обращается со мной как с разменной монетой», — тихо сказал Цинь Хуай. Он встал, подошёл к французским окнам, и его спина выглядела несколько одинокой.

Он пошел к нему домой без каких-либо ограничений, носил очень мало одежды, не испытывая никакого стыда, и напился до бессознательного состояния прямо у него на глазах.

Сколько бы ты ни предупреждал, это бесполезно.

Либо слишком много доверия, либо слишком много скрытых мотивов.

«Вот почему я дал ему этот участок земли», — медленно проговорил Цинь Хуай. «Его путь был трудным, и у него не было другого выбора».

«Я надеюсь, что как только он обретет достаточно уверенности, он сможет сначала научиться любить себя».

Шэнь Дуо помолчал немного, а затем с трудом произнес: «Если бы я не слышал этого собственными ушами, я бы не поверил, что ты это сказал».

«У тебя и правда такая нежная сторона? Неужели Сун Шии действительно привлёк твоё внимание?»

Далекое и смутное воспоминание мелькнуло в глазах Цинь Хуая, но быстро исчезло, словно падающая звезда, пронесшаяся по ночному небу.

На другой стороне улицы, на банкете, Гу Е вышел из машины, открыл заднюю дверь и позволил людям выйти.

Проходившие мимо гости останавливались и с любопытством разглядывали, кто же мог заслужить такое обращение со стороны старшего сына семьи Гу.

Многие люди тихо ахнули, увидев лицо Сун Шии.

В конце концов, сцена, когда Сун Шии в прошлый раз в одностороннем порядке столкнулся с Гу Е, все еще была свежа в ее памяти.

Как так получилось, что эти двое снова объединились?

Когда Гу Е с вежливыми манерами протянул руку Сун Шии, он безжалостно отшвырнул его.

«Исчезни, держись от меня подальше».

Не слишком громкий звук отчетливо достиг ушей каждого.

Отлично, вкус остался прежним.

Гу Е чувствовал себя неловко на людях, и на его лице отражалось раздражение, но он не осмеливался этого показать, опасаясь, что у Сун Шии может случиться новый приступ безумия. Ему оставалось лишь сохранять самообладание и идти рядом с ним.

Войдя, первым человеком, которого он увидел, был Сун Цзясинь, чей взгляд был устремлен на него каким-то странным образом.

Ци Сюань стоял рядом с ним, его лицо было еще бледнее обычного, он едва мог стоять, лениво опираясь одной рукой на перила.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — спросил его Гу Е беспрецедентно мягким тоном.

Такое поведение привлекло внимание всех присутствующих, которые начали строить собственные планы, а их взгляды в сторону Сун Шии стали более пристальными.

Сюжет совершенно отличается от того, что в книге.

Первоначальный владелец этого тела также присутствовал на вечеринке, но Сун Цзясинь притащил его туда, чтобы тот посмотрел на зрелище.

Все это время он стоял там совсем один, и никто не проявил к нему никакой доброты.

Гу Е был слишком занят, проявляя заботу о Сун Цзясине, чтобы обращать на него внимание, и даже подвергся насмешкам со стороны нескольких человек, пытавшихся принижать других.

Именно здесь первоначальная владелица выпил напиток, приготовленный Ци Сюань, с чем-то смешанный, а затем сфотографировался, что привело к его последующему позору и разорению.

Сун Шии проигнорировал Гу Е и направился прямо к Сун Цзясинь и остальным.

Что ты делаешь?

Сун Цзясинь был почти на взводе из-за выходок Сун Шии. Он был весь напряжен и осторожно спросил:

«Давно не виделись», — Сун Шии улыбнулся и кивнул Ци Сюаню.

Это спокойное и красивое лицо естественным образом располагает к себе. Его тёмные глаза слегка раскосые, а яркий свет лампы над головой делал его кожу ещё более белой, холодной и нежной.

«Давно не виделись». Ци Сюань улыбнулся небрежно и неискренне, явно затаив недобрые намерения. «Надеюсь, сегодня будет приятный вечер».

«Я тоже на это надеюсь».

Между ними возникло что-то неладное. Сун Цзясинь почувствовал неладное и обменялся взглядами с Ци Сюанем.

Последний сделал ему едва заметный жест, давая понять, что ему не о чем беспокоиться.

Гу Е посмотрел туда со сложным выражением лица.

После сегодняшнего вечера у него вообще не будет шансов против Сун Цзясинь.

Он сам его отрезал.

Сун Цзясинь спас ему жизнь.

Трудно представить, как такой маленький ребенок мог прыгнуть в воду и спасти кого-то, кто тяжелее и больше его.

Думая об этом, холодное и черствое сердце Гу Е невероятно смягчилось.

Женитьба на Сун Шии была действительно необходимостью в силу обстоятельств.

Он был слишком многим обязан Сун Цзясинь.

Поскольку он не мог дать другому человеку счастья, он мог лишь пытаться компенсировать это другими способами до конца своей жизни.

Банкет был уже в самом разгаре, прежде чем кто-либо успел опомниться. Сун Шии скромно стоял в углу, а Гу Е упрямо держался рядом с ним.

Подошел официант и взял напиток с подноса: «Сэр, не желаете ли что-нибудь выпить?»

Сун Шии холодно взглянул на него, не сделав ни единого движения.

Но Гу Е взял его и с большой тревогой передал Сун Шии: «Вижу, ты ничего не ел всю ночь. Вечеринка ещё продолжается, ты не сможешь так быстро продолжать».

Это была нежность и внимание, которые первоначальный владелец никогда не мог получить от Гу Е.

Но чем он пожертвовал?

Пощечина и куча саркастических замечаний.

Это отвратительно.

Кажется, на улице собралось еще больше людей, потому что слышен звук выключающихся двигателей автомобилей.

Ничего особенного в ней не было, но по какой-то причине Сун Шии понял, что это машина Цинь Хуая.

Несколько робких взглядов были устремлены на Сун Шии.

Сун Шии бесстрастно взглянул на Гу Е, а затем краем глаза взглянул на Ци Сюаня.

С трудом сдерживая напряжение, Сун Цзясинь пристально смотрел на напиток, который выпил Сун Шии.

Сосредоточившись, он даже не заметил, что подсознательно взял бокал, который ему передал сидящий рядом человек, и небрежно отпил из него красного вина.

Увидев, как Сун Шии опустил голову и выпил половину напитка, Гу Е заметно вздохнул с облегчением.

Затем он обменялся торжествующим взглядом с Ци Сюанем, который стоял неподалеку.

Глава 28

Вскоре после того, как Сун Шии выпил напиток, цвет лица у него заметно изменился.

Он держался за лоб, оглядываясь вокруг в растерянности.

«Что случилось? Тебе плохо?» Выражение лица Гу Е изменилось, и он быстро попытался помочь Сун Шии встать.

Сун Шии отступил на шаг, избегая его.

«Я просто посижу немного в гостиной».

«Тогда я отведу тебя туда. Ты даже не знаешь, где это, и выглядишь таким бледным. А вдруг ты упадёшь в обморок по дороге?» — мягко сказал Гу Е.

«Куда такая спешка?» — посмотрел на него Сун Шии.

Даже сейчас на его губах играет неописуемая улыбка.

Не было никакого чувства беспомощности или паники.

Сердце Гу Е екнуло, и его изначально безупречный план внезапно начал рушиться.

«Ночь ещё длинная, не торопись», — Сун Шии улыбнулся и небрежно снял руку Гу Е со своего плеча, прежде чем выйти из комнаты, прислонившись к стене.

По его многозначительному тону казалось, что он раскусил его замысел.

Как такое возможно?

Пока он всё ещё был в оцепенении, к Гу Е с широкой улыбкой подошёл другой бизнесмен, с которым он раньше работал. Ему оставалось лишь успокоиться и обменяться с собеседником любезностями.

Если бы они действительно что-то открыли, как они могли бы до сих пор пить этот напиток?

В гостиной Сун Шии закрыл за собой дверь. Он глубоко вздохнул, едва сумев успокоить сбившееся дыхание.

Затем он холодно посмотрел на Ци Сюаня, который ждал там уже неизвестно сколько времени.

«Мне было неловко сказать это, когда здесь был А Синь».

Ци Сюань небрежно поигрывал стаканом в руке, его узкие, лисьи глаза слегка прищурились в улыбке, взгляд был хитрым и холодным, с неописуемой липкостью: «Наконец-то мы снова встретились. Я так скучал по тебе».

Сун Шии запер дверь, и звук защелкившейся щеколды был отчетливо слышен из комнаты.

Ци Сюань расстегнул несколько пуговиц на воротнике, обнажив повязки, обмотанные вокруг его шеи.

«Благодаря тебе».

Хотя он очень заботился, он все равно внимательно следил за ситуацией.

Неожиданно, во время распития спиртных напитков в баре, из-за царившего хаоса, меня ударили ножом.

Мужчину поймали на месте, а допрос был спонтанным, поскольку он уже оскорблял этого человека.

Ци Сюань оскорбил бесчисленное количество людей; как он мог вспомнить, кто этот человек?

«Ты купил свирепого?» — спросил Ци Сюань с недружелюбным выражением лица.

«Конечно, нет», — Сун Шии поднял руку. «Клянусь Богом».

Ци Сюань нахмурился, несколько недовольный небрежной клятвой собеседника.

Но, честно говоря, это не в стиле Сун Шии.

Он отошел от предыдущей темы, перевернув стакан на столе вверх дном: «Давайте поговорим о моем будущем».

«Что именно ты видел?» — Ци Сюань прижался ближе. — «Я убил кого-то? Кто это был? Где ты его убил?»

В мгновение ока он уже стоял перед Сун Шии и смотрел на него сверху вниз с разницей в росте в полголовы.

Его лицо выражало тревогу, но он не выказывал никаких угрызений совести или раскаяния за убийство кого-то.

Высокий и могущественный, но воспринимаемый как должное.

«Что ты мне дашь, если я расскажу тебе всё это?» Сун Шии посмотрел на него, явно улыбаясь, но улыбка не коснулась его глаз, отчего он выглядела болезненным и жутким.

«Разве тебе сейчас не очень жарко?» Услышав это, Ци Сюань замолчал, а затем очень странно улыбнулся.

«Да, потому что ты подсыпал мне наркотики, но на этот раз Гу Е тоже был замешан, верно?»

Улыбка Сун Шии стала шире, зрачки слегка расширились, а взгляд стал несколько расфокусированным.

«Откуда ты знаешь?» — Ци Сюань был несколько удивлен тем, что собеседник уже раскусил его.

«Если мужчина, который раньше был с тобой груб, вдруг становится необычайно внимательным, он определенно хочет тебя убить».

Ци Сюань рассмеялся, не опровергая: «Ты знал это, и все равно выпил?»

«Если я не выпью, это не сможет продолжаться, не так ли?»

Сун Шии слегка покачал головой. Он почти не мог стоять. Он слабо прислонился к двери, его чёрные, словно воронова крыла, волосы упали ему на глаза. Его главная красота была выставлена напоказ, не скрывая её.

«Ты уже в таком состоянии, как ты собираешься разыграть эту сцену?» — в тоне Ци Сюаня слышался намёк на двусмысленный флирт, когда он протянул руку, чтобы заправить волосы Сун Шии за ухо.

«Ты хочешь сказать, что я единственный, кто принял лекарство?» — очень тихо и медленно спросил Сун Шии.

Рука Ци Сюаня, ещё даже не коснувшаяся земли, застыла в воздухе. Выражение его лица было мрачным; его скрытый козырь только что раскрылся.

«Где ты спрятал Сун Цзясинь?»

Ци Сюань выглядел колеблющимся, взвешивая все «за» и «против».

«Не лучше ли тебе сотрудничать со мной?» — Сун Шии молча посмотрел на него, его тон был полон соблазна. — «Я могу рассказать тебе больше».

Казалось, эти темные глаза обладали магической силой, способной притягивать людей.

«Я оставил его в комнате», — процедила сквозь зубы Ци Сюань, сделав свой выбор.

«Почему вообще нет звука?» — Сун Шии поднял бровь.

«Он продолжал шуметь, и я боялся, что он будет затягивать время, поэтому я заткнул ему рот».

Сун Шии громко рассмеялась, по-видимому, найдя это действительно забавным, его кожа слегка покраснела, отчего его брови и глаза стали еще красивее.

Он должен быть благодарен, что эти люди были друзьями лишь на первый взгляд. Если бы они были по-настоящему близки и едины, с ними было бы гораздо сложнее иметь дело.

Именно потому, что Сун Шии был уверен, что Ци Сюань предаст своих друзей ради него, он решился на риск.

Хотя он и не ожидал, что другая сторона окажется еще хитрее, чем он думал, и применит наркотики сразу к обоим, пытаясь захватить абсолютную инициативу.

Он сильно вспотел, внутренняя часть его одежды промокла насквозь, и ему приходилось щуриться, чтобы едва разглядеть то, что находилось перед ним.

«Ты просто чудо, что умудряешься спорить со мной вот так», — усмехнулся Ци Сюань. «Сун Цзясинь больше не станет меня слушать».

Сун Шии подумал про себя: «Это потому, что ты не понимаешь, почему главные герои мелодраматических и оскорбительных романов невосприимчивы к наркотикам».

Но он не смог бы продолжать, если бы продолжал ворчать.

Ци Сюань тоже это заметил. Он скрестил руки на груди и снова успокоился: «Почему бы тебе не сказать мне, кого я убил? У меня с собой есть лекарство медленного действия».

«Лекарство замедленного действия?» — медленно повторил Сун Шии.

«Да, после этого ты почувствуешь себя гораздо лучше», — Ци Сюань опустил голову и наклонился ближе, чтобы сказать это, опасаясь, что Сун Шии может его не расслышать.

«Правда? Это замечательно».

Без всякого предупреждения Сун Шии схватил Ци Сюаня за волосы и потянул их вниз, заломив ему руки за спину и ударив ими по столу.

Из-за того, что Сун Шии казался слишком слабым, Ци Сюань забыл, насколько внушителен его послужной список, и все еще был ошеломлен, когда его прижали к столу.

Хотя Сун Шии не был очень сильным, он все же был сильнее, чем Ци Сюань, который выбыл из строя до того, как его раны полностью зажили.

Он быстро обнаружил на теле Ци Сюаня несколько видов лекарств, завернутых в разные прозрачные пакеты.

«Тск», — нахмурился Сун Шии.

Методы Ци Сюаня немного слишком сложны.

«Какой?» Он толкнул Ци Сюаня коленом.

«На упаковке это не написано. Пока я не скажу, ты не заметишь разницы. Лучше сначала скажите мне...»

Когда Ци Сюань уже собирался начать переговоры, Сун Шии схватил его за подбородок большим и указательным пальцами и попыталась насильно напоить.

«Я только что допил это. Дай мне попробовать». Температура тела Сун Шии была очень высокой, но его слова были невероятно холодными. «Тогда я позволю тебе попробовать их по одному и посмотреть, какой из них подойдёт».

Ци Сюань содрогнулся от его чрезмерно жестоких слов. Если он съест всё это, то попасть в больницу будет не так уж и сложно.

Но он знал, что Сун Шии не шутит, поэтому не осмелился сказать ни слова: «Просто возьми один из белых».

Сун Шии, не раздумывая, открыл упаковку и проглотил лекарство. По мере того, как лекарство постепенно действовало, он действительно чувствовал себя менее некомфортно, чем прежде.

Освободив Ци Сюаня, он взял со стола зажигалку и на месте уничтожил оставшиеся лекарства.

Он только что встал и потянулся, когда увидел движения Сун Шии, и его лицо похолодело.

«Что ты делаешь? Ты знаешь, сколько мне это стоило денег?!»

«Это не мои деньги тратятся», — Сун Шии равнодушно взглянул на него и случайно обожг кончик пальца огнём.

«Тебе не следовало трогать мои вещи без разрешения».

«Я сожг его дочиста, чтобы ты не смог причинить вред другим. Считай это актом доброты с моей стороны». Сун Шии протянул палец и нежно прижал тёплые губы к обожжённому месту.

После побега первоначального владельца лекарства он даже не решился пойти в больницу. Он тайно открылаю отель и отмокал в ванне на морозе, пока действие лекарства не прекратилось.

В результате у него в течение нескольких дней держалась высокая температура, вплоть до обезвоживания.

«Ты что, притворяешься хорошим человеком?» — усмехнулся Ци Сюань, глядя на лицо Сун Шии, которое, казалось, было погружено в раздумья. «Если у тебя действительно такие добрые намерения, зачем ты нацелился на родного брата?»

«Он также твой хороший друг», — улыбнулся и ответил Сун Шии, затем открыл другую дверь и заглянул внутрь.

Руки Сун Цзясинь были привязаны ремнем к дивану, а его рот был забит одеждой, так что он мог издавать только очень тихие хнычущие звуки.

Сун Шии подпер подбородок рукой и неискренне воскликнул: «Это действительно безжалостно».

«Ты просто так его продал?»

«Но он ничего об этом не знает и, вероятно, думает, что это ты за кулисами за всем этим держишься». Ци Сюань пожал плечами и небрежно сказал: «В конце концов, у меня нет мотивов предавать тебя».

Сун Шии понял, что он имел в виду.

Ци Сюань не хотел ссориться с Сун Цзясинем, поэтому решил свалить вину на него.

Он ничего не сказал, а вместо этого расстегнул рубашку, снял пиджак и вошел в дом.

Увидев его, глаза Сун Цзясинь расширились, и он свирепо посмотре на него.

Сун Шии слегка улыбнулся ему, а затем накинул пиджак на плечи Сун Цзясина.

Сун Цзясинь мог видеть только затуманенное зрение, ощущая лишь тьму, окутывающую все перед ней.

«Пойди и позови ко мне Гу Е», — в обычно чистом голосе мальчика слышалась хрипотца, и это звучало странно и соблазнительно.

Спустя неизвестное количество времени Сун Цзясинь внезапно почувствовал, что путы на его запястьях ослабли, и кто-то помог ему подняться.

«Как ты себя чувствуешь? Голова всё ещё кружится?»

«Я уже просил тебя позволить мне помочь тебе, но ты не слушал и просто продолжал храбриться».

От него исходила сильная мужская аура, вызывавшая у Сун Цзясина лёгкую тошноту. Он стиснул зубы и промолчал.

«Если ты просто отдыхаешь, почему ты закрываешь лицо одеждой? Ты не боишься, что станет душно?»

Гу Е чувствовал себя совершенно спокойно. Он был почти уверен, что Сун Шии находится в полубессознательном состоянии, поэтому не стал продолжать притворяться и протянул руку, чтобы приподнять пальто, покрывавшее его голову.

«Тебе следовало послушать меня тогда, иначе я бы не прибегнул к столь отчаянной мере... А Синь?» Глаза Гу Е расширились от недоверия, его разум всё ещё путался.

Разве не Сун Шии выпил тогда лекарство?

Но Сун Цзясинь больше не мог этого выносить. Он ударил Гу Е кулаком в лицо, а затем сильно пнул его в живот.

У Гу Е потемнело в глазах; его пинали так сильно, что он чуть не потерял сознание.

Он схватился за живот, его лицо побледнело, и прежде чем он успел прийти в себя, Сун Цзясинь снова пнул его, а затем повалил Гу Е на землю вместе с ним.

«Стой! А Синь! Это я, это Гу Е!»

Ритм Гу Е сбился, и он едва смог отразить кулак Сун Цзясина. Его лицо было покрыто синяками и ссадинами, а вид у него был крайне растрепанным.

Сун Цзясинь полностью проигнорировал его и продолжил избивать.

Шум быстро привлёк внимание людей, которые до этого переговаривались между собой. Все собрались вокруг, желая увидеть, что происходит.

Зачинщик Сун Шии молча наблюдал за этой сценой из угла.

Осмотревшись, он вдруг почувствовал, что что-то не так: «Сун Цзясинь — тот, что наверху?»

«Иначе что?» — буднично ответил Ци Сюань. «Как думаешь, он согласился бы поддаться давлению со стороны?»

Это действительно...

Поскольку оригинальная книга была впервые опубликована на чистом сайте, где не допускается никакого интимного поведения ниже шеи, в книге нет чрезмерных описаний.

Как и белый лунный свет, которым одержим главный герой, он подсознательно следует своему привычному мышлению.

Жаль, изначально я хотел плыть по течению и позволить этой паре быть вместе.

Сун Шии с интересом улыбнулся: «Интересно, готов ли Гу Е стать пассивом ради любви?»

К сожалению, я думаю, он вряд ли захочет этого.

У Гу Е, одного из участников инцидента, оторвало ряд пуговиц, обнажив большую часть груди.

Даже в этот момент он все еще боялся причинить вред Сун Цзясину, поэтому осмеливался лишь пассивно защищаться.

Выражения лиц зевак резко изменились; они не могли поверить в то, что происходило у них на глазах.

«Неужели никто не вышел, чтобы их остановить?» — робко спросил кто-то.

Окружающие переглянулись, но никто не решился подойти.

«Это снова старший молодой господин семьи Гу?»

Иероглиф «又» очень духовен.

Кто этот человек сверху?

«Он похож на Третьего Молодого Мастера Сонга».

«Подожди, кто это был в прошлый раз?»

«Похоже, это... второй молодой господин семьи Сун». Информация была настолько взрывоопасной, что даже сам говорящий засомневался.

Затем наступила гнетущая тишина.

«Молодой господин Гу, разве не все говорят, что вам нравится Сун Гучэн? Разве Сун Гучэн не их отец?! Почему ты только что закончил возиться со вторым сыном, а теперь набросился на третьего?!»

«Они настоящие звери», — небрежно заметил Шэнь Дуо, припарковав машину и войдя в дом. Все, кто стоял поблизости, одобрительно закивали.

Он даже толком не понял, что произошло, но плавно включился в разговор, будучи очень общительным человеком.

Когда он понял, что все смотрят, это показалось ему настолько отвратительным, что ему захотелось выколоть себе глаза.

«Неужели общество стало таким открытым?» Он собирался толкнуть Цинь Хуая локтем, чтобы тот увидел, но в мгновение ока Цинь Хуай исчез.

Сун Шии молча наблюдал за этой сценой, его темные глаза пристально смотрели на отражение, не обращая внимания на окружающий шум.

Внезапно чья-то рука протянулась сзади, подняла его подбородок, заставив поднять лицо и переместить взгляд.

У него очень характерный аромат агарового дерева.

Сун Шии, словно кошка, которую гладят, расслабила тело и прислонилась к Цинь Хуайю.

Он держал голову запрокинутой назад, остаточное действие препарата все еще оставляло его лицо красным, и он выглядел вялым и апатичным, с чувством пресыщенного удовлетворения.

«Ты сделал это», — Цинь Хуай не задавал ему вопрос, а скорее констатировал факт.

«Да, я это сделал», — с улыбкой сказал Сун Шии, признаваясь в этом без малейшего колебания.

«Господин Цинь?» — Ци Сюань, стоявший в стороне, был несколько удивлён, увидев Цинь Хуая.

Казалось, он погрузился в раздумья, особенно когда заметил необычную двусмысленность в отношениях между ними.

Но Цинь Хуай лишь холодно взглянул на него.

От одного лишь взгляда Ци Сюань невольно вздрогнул.

Цинь Хуай совершенно не похож на тех, кто полагается на свою семью: он заслужил свое нынешнее положение упорным трудом и настоящими усилиями.

Он был очень проницателен и ушел первым.

Пока они разговаривали, кто-то наконец вмешался и оттащил Сун Цзясинь прочь.

Гу Е с трудом поднялся на ноги, пуговицы его рубашки расстегнулись и их невозможно было застегнуть, а на груди у него было несколько царапин.

Он чуть не стащил с него штаны.

Взгляды окружающих были столь же невыносимы, как если бы его медленно резали насмерть.

Это полная катастрофа.

Его лицо исказилось от ярости, и он ощутил небывалое чувство унижения.

Сегодняшние события неизбежно дойдут до его отца, Гу Рукана. Если он узнает, что его сын устроил такой публичный скандал, он даже представить себе не может, какими будут последствия.

Так быть не должно.

Он идеально спланировал все на сегодняшний вечер, даже сотрудничая с Ци Сюанем, на которого он всегда смотрел свысока.

Накачав Сун Шии наркотиками, сделать еще несколько фотографий и объявить публике о свадьбе.

Жребий брошен. Даже если Сун Шии потом будет сопротивляться, у меня всё ещё есть на него рычаги давления, поэтому он не боялся, что  натворит что-нибудь серьёзное.

Но почему в итоге заразился именно А Синь?

Эта мысль заставила сердце Гу Е неудержимо болеть.

Эта душевная боль даже превосходит унижение, вызванное таким огромным скандалом.

У него и А Синя на самом деле был одинаковый номер!

Не означает ли это, что у них нет шансов в этой жизни?

С налитыми кровью глазами Гу Е огляделся вокруг, как сумасшедший, и те, на кого он смотрел, неловко отворачивались.

Пока он не увидел Сун Шии, который прижимался к Цинь Хуай и от души смеялся.

Как ты смеешь?

Гу Е внезапно встал и подошел к ним.

Во всем виноват Сон Шии; должно быть, именно он дергал за ниточки за кулисами.

Если бы не он, он бы, возможно, никогда не сделал этот шаг и всегда хранил бы в памяти прекрасные, смутные воспоминания о Сун Цзясине.

Более того, как он смеет так бесстыдно лгать в объятиях другого мужчины прямо у меня на глазах?

Он вообще знает, кто его парень?!

«Ты шлюха».

Лицо Гу Е помрачнело, когда он посмотрел на Сун Шии.

В этот момент вновь возникла сцена из кошмара.

Но сейчас все совсем по-другому.

На этот раз жертвой стал Гу Е, который удобно прислонился к Цинь Хуаю, позволяя другому мужчине обнимать себя.

Он не будет плакать и не будет вести себя глупо или безрассудно.

Сун Шии подумал с улыбкой.

Но позиция Гу Е была явно гораздо более оправданной.

Даже после того, как он подвергся такому унижению на публике, выражение его лица оставалось надменным и высокомерным.

Это совершенно отличается от первоначального владельца.

«Желаю вам с Сун Цзясинь счастливого конца», — Сун Шии подмигнул, его тон был легкомысленным и саркастическим. «Разве это не потрясающе?»

«Ты!» Гу Е так разозлился на эти безжалостные и обидные слова, что едва мог говорить.

«Значит, вы теперь встречаетесь». Гу Е не хотел больше поднимать эту тему и вместо этого саркастически усмехнулся: «Я не ожидал, что у господина Циня будет хобби — красть чужих партнёрш».

Эти слова явно были попыткой очернить его, и те немногие, кто все еще таил в себе негодование, услышав шум, повернулись, чтобы посмотреть на него.

«Ты сам сказал, что я недостаточно хорош для тебя», — лениво пробормотал Сун Шии. «Ты сказал, что я всего лишь собака, которую можно призывать и отпускать по желанию».

Это прямая цитата из книги, произнесенная другой стороной после того, как фотографии первоначального владельца были показаны публике.

Хотя пока еще рано говорить об этом, его можно считать досрочным возвратом.

«Цинь Хуай, у тебя действительно ужасный вкус. Ты и вправду пристрастился к такому». После того, как Сун Шии высказал свои мысли, Гу Е успокоился и презрительно усмехнулся: «Бродячая собака, подобранная семьёй Сун, достойна такой заботы».

Выражение лица Цинь Хуая слегка изменилось, а его светло-серые глаза стали невероятно глубокими.

Он обнял Сун Шии жестом, который можно было бы назвать защитным.

Сун Шии явно воспринял слова Гу Е как полную чушь и даже не потрудился взглянуть на них еще раз.

«Гу Е». Первым заговорил Цинь Хуай, в глазах которого читалась насмешка. «Это ты сейчас лаешь, как бродячая собака».

Прежде чем Гу Е успел отреагировать, Сун Шии разразился смехом.

Он выглядел таким счастливым, что чуть не рассмеялся, и Цинь Хуайсун нежно обнял его.

«Цинь Хуай, ты...» — наконец отреагировал Гу Е, придя в ярость. «Ты действительно собираешься пойти против семьи Гу из-за этого?»

«Дело не в твоей семье Гу, а в тебе, Гу Е».

Цинь Хуай поднял телефон; экран загорелся, указывая на то, что он находится в режиме разговора.

Человеком, с которым он разговаривал, был Гу Рукан.

Лицо Гу Е мгновенно побледнело.

От других я узнал, что эффект от этой истории был совершенно иным, чем от прямой трансляции.

«Когда... ты звонил?» — резко спросил Гу Е.

Цинь Хуай спокойно посмотрел на него, его глаза наполнились зловещим блеском, заставившим Гу Е затаить дыхание: «Конечно, это самая захватывающая часть».

«Цинь Хуай…» Гу Е больше не мог сохранять самообладание и гневно взревел.

«Хватит!» — наконец раздался голос пожилого мужчины, молчавшего на другом конце провода, мгновенно подавив высокомерие Гу Е.

«Отец, нет, это подстава. Сун Шии намеренно пытается меня подставить», — бледные губы Гу Е дрожали.

«Тебе не стыдно? Возвращайся сейчас же».

Услышав это, Гу Е заметно поник и мог только уйти в подавленном состоянии.

Прежде чем уйти, он бросил на Сун Шии свирепый взгляд.

Но дело еще не закончено.

Сун Шии думал так даже сильнее, чем Гу Е.

Из-за такого большого переполоха банкет больше не мог продолжаться.

«Давайте тоже вернёмся», — сказал Цинь Хуай, опустив голову, когда толпа начала расходиться.

"Хм."

Сун Шии ответил очень тихо.

Шэнь Дуо, молча наблюдавший за происходящим, проявил благоразумие. Он небрежно обнял стоявшего рядом знакомого и сказал: «Вы, ребята, идите первыми, а я ещё немного пообщаюсь с остальными».

Говоря это, он многозначительно подмигнул Сун Шии.

Сун Шии наклонил голову, необычно медленно отреагировав.

Наблюдая, как две фигуры удаляются, Шэнь Дуо тихонько цокнул языком.

Отношения практически незыблемы.

Вспомнив поведение Цинь Хуая, Шэнь Дуо не смог удержаться от смеха.

Он никогда раньше не видел, чтобы Цинь Хуай так решительно выбирал кого-то; этот человек всегда был исключительно талантливым, но безжалостным бизнесменом.

Сун Шии сидел молча в машине Цинь Хуая, все еще размышляя о действиях Цинь Хуая.

«Когда ты начал звонить?» — снова задал вопрос Гу Е Сун Шии.

«Когда я вошел и увидел этот фарс, я сразу же позвонил им», — ответил Цинь Хуай.

Сун Шии был слегка ошеломлен: «Зачем ты это сделал?»

«Я догадался, что это ты, и просто подлил масла в огонь», — спокойно сказал Цинь Хуай. «Может, я хотел как лучше, но в итоге сделал что-то не так?»

«Нет», — Сун Шии покачал головой, отчаянно скрывая приподнятые уголки губ. «Это просто слишком хорошо».

Первоначально он хотел лишь разозлить Гу Е, но неожиданно вместо этого убил его.

Неожиданная радость.

«Но разве ты не разочарован?» — тихо спросил Сун Шии в темноте. Мерцающий свет уличных фонарей делал его лицо непроницаемым. «Как я мог так поступить с братом и человеком, с которым когда-то был в отношениях?»

«Не кажется ли тебе, что я слишком жесток или неразумен и безумен?»

Что именно нравится Цинь Хуаю?

Разве не должны быть качества главного героя, незапятнанного грязью, его чистая и добрая натура, как это изображено в оригинальном произведении?

Как он мог мне по-прежнему нравиться, несмотря на то, что он превратился в того, кем является сейчас?

Этот маленький белый цветок вот-вот превратится в цветок-людоед.

Ассортимент вкусов действительно широк.

«Я никогда не питал иллюзий на твой счет», — спокойно сказал Цинь Хуай.

Сун Шии несколько неловко поправил позу.

«И я всё это знаю. У Гу Е ужасное отношение к бывшему парню, которого он никогда не выносит на публику. Третий молодой господин семьи Сун с тех пор, как должен был её вернуть, только и делал, что доставлял неприятности. А Ци Сюань — негодяй, который употребляет наркотики».

«У тебя должны быть свои причины, я не буду их спрашивать».

«Откуда ты  так много знаешь, господин Цинь?» — голос Сун Шии в этот момент всё ещё звучал немного фальшиво.

«Если ты готов вникнуть в это, то сможешь увидеть все», — небрежно сказал Цинь Хуай.

Но это была жалоба первоначального владельца, которую некуда было высказать, и которую все проигнорировали.

Сун Шии подпер подбородок рукой и молча слушал. Поколебавшись немного, он наконец спросил: «Ты... тебе ничего не нужно мне сказать?»

Цинь Хуай задумался на мгновение, затем его глубокий и холодный голос слегка смягчился, обретя неосознанную мягкость: «Да».

«Ты не бродячая собака, ты — звезда».

Ответом стали резкие слова, которые только что произнес Гу Е, и которые также были наиболее реалистичными переживаниями, которые первоначальному владельцу пришлось пережить за эти годы.

В оцепенении Сун Шии услышал, как в егл голове что-то треснуло, а затем рухнуло и рассыпалось по земле.

Как будто ветер коснулся его души, необъяснимым образом вызвав у него желание плакать.

Этой строки не было в оригинальном произведении; если бы они были, он бы их определенно запомнил.

Он был глубоко впечатлен сюжетной линией, в которой присутствовали злодеи и многочисленные недостатки.

Больше нет холодных и молчаливых объятий или вечно стоящей фигуры, устремленной вдаль.

«Цинь Хуай».

Он говорил с трудом, как будто тонущий человек наконец смог всплыть.

«Этого мало. Этого мало. Я хочу, чтобы Гу Е потерял всё, а Сун Цзясинь отправили в тюрьму».

Цинь Хуай припарковал машину на обочине дороги и внимательно слушал, что говорил Сун Шии.

«А как же остальные? Сегодняшнее лекарство достал Ци Сюань?» — спросил он. «Похоже, ты ему ничего не сделал».

«Ци Сюань, он ещё пригодится». Сун Шии отвёл взгляд, глядя на ясное ночное небо, где были отчётливо видны бесчисленные звёзды, напомнившие ему слова Цинь Хуая.

«Я хочу, чтобы он помог мне присматривать за Бай Сюем».

«Бай Сюй? Единственный сын семьи Бай, ты же его в прошлый раз избил, да?» Цинь Хуай на мгновение опомнился и спокойно заметил: «У тебя довольно много врагов».

«Тебе нужна моя помощь?»

«Не нужно». Эмоции Сун Шии постепенно утихли. Хотя он всё ещё был немного ошеломлен, он лишь растягивал слова, и его поведение снова стало игривым. «Если ты будешь продолжать просить господина Циня о помощи, даже предложить себя взамен будет недостаточно».

Цинь Хуай почувствовал, что Сун Шии снова намеренно отдалился  от него, как будто только что произошедшее колебание было всего лишь иллюзией.

Всякий раз, когда упоминался Бай Сюй, Сун Шии думал о судьбе Цинь Хуая.

Этот безумец Бай Сюй нанес ему удар ножом в живот, и он медленно терял жизнь в холодном, снежном пейзаже.

Сердце Сун Шии внезапно заболело.

Это была не эмоция, исходящая из изначального тела, а подлинное чувство, идущее из сердца; он мог различить его.

Он начал чувствовать нежелание расставаться с Цинь Хуай.

Эта эмоция воплощается в плоть и кровь, пытаясь позволить блуждающей душе полностью укорениться.

Но ему здесь не место.

Сун Шии холодно и жестоко приказала себе использовать клинок ненависти, чтобы кромсать плоть и кровь.

«Может, вернемся ко мне домой?»

"хорошо."

Машина снова тронулась, и никто из них не произнес ни слова.

*

Тем временем Ци Сюань, который уже покинул место проведения мероприятия, получил телефонный звонок.

Даже такой бесстрашный человек, как он, не смог не нахмуриться, увидев имена выше.

«Алло». Ци Сюань ответил на звонок, нашёл тихое место и пошёл к выходу из переулка. «Да, я только что закончил банкет».

«Что забавного произошло?» — Ци Сюань не смог сдержать смеха, услышав это. Он воскликнул: «Твоя информация слишком хороша, Бай Сюй».

Мальчик на другом конце провода рассмеялся. В его комнате было темно, шторы были задернуты. Только телевизор слабо светил, подчёркивая его благородные, но беспокойные глаза.

Фоновый шум — это безвкусная мелодраматическая ночная драма, в которой постоянно слышны женские крики и мужская ругань, что создает своего рода ментальное загрязнение.

Честно говоря, если бы это был кто-то другой, Ци Сюань уже бы проявил враждебность.

«Сун Цзясинь флиртует прямо здесь, на публике, и даже хочет одолеть Гу Е?» Бай Сюй довольно рассмеялся, не показывая ни малейшего намерения заступиться за друга.

«Да, жаль, что ты не смог прийти. Было бы ещё интереснее увидеть тебя лично», — Ци Сюань почувствовал, что Бай Сюй в хорошем настроении, поэтому сказал с непринуждённой улыбкой.

«Если я действительно пойду, не дашь ли ты мне дозу препарата, чтобы я мог присоединиться к ним?»

В тоне Бай Сюя все еще звучали нотки веселья, но лицо Ци Сюаня мгновенно застыло, когда он это услышал.

«Ты что-то не понимаешь?»

«Что случилось? Разве ты не приготовил лекарство для А Синя?» — небрежно спросил Бай Сюй, удобно откидываясь на подушку рядом с ним. «Или он сам его купил?»

«Честно говоря, ты мне интереснее, чем Сун Цзясинь. Разве мы не друзья? Как ты можешь нанести удар в спину?»

Это была самая обычная жалоба, но леденящий душу подтекст в ней заставил Ци Сюаня, хорошо знавшего личность этого человека, почувствовать, как его сердце екнуло.

«Сун Цзясинь хотел разобраться со своим вторым братом, поэтому одолжил у меня лекарство. Кто же знал, что он сам его проглотит? Он же глупец», — небрежно сказал Ци Сюань, перекладывая вину.

«Второй брат Сун Цзясина…» — пробормотал Бай Сюй, и его первоначально небрежный тон слегка изменился.

«Ха, тот парень, который облил меня красным вином», — он коротко усмехнулся.

«Я думал, ты забыл. Я не слышал, чтобы ты упоминал об этом за последние несколько дней».

«Как я мог забыть? Я очень мстительный человек», — Бай Сюй выпрямился, и его тон снова стал безразличным.

Белоснежная змея обвилась вокруг его запястья и, шипя, высунула язык.

Он небрежно погладил это место пальцами: «Просто мой малыш дома в последнее время немного приболел, поэтому у меня не было свободной руки».

Подумав о хобби собеседника, Ци Сюань на мгновение замолчал и сменил тему.

«Ты не был в последнее время в доме семьи Бай? Ты всё время оставался в своей квартире?»

"Хм."

Бай Сюй ответил и позволил маленькой змее продолжать карабкаться. Внезапно ему пришла в голову мысль: «Кстати, похоже, в доме напротив меня кто-то недавно поселился».

«Ну и что?» — Ци Сюань не понял, что имел в виду собеседник.

Но в словах Бай Сюй, полных улыбки, уже звучала безжалостность: «Ничего страшного, человек по ту сторону, похоже, нечасто сюда заходит».

«Но пока там кто то есть, я чувствую, что за мной следят».

«Вероятно, это всего лишь твоё воображение», — Ци Сюань назвал заявление Бай Сюя излишне невротичным.

«Это всего лишь мое воображение или нет, мы узнаем, когда он придет в следующий раз».

Бай Сюй подобрал сбоку дротик, метнул его при тусклом свете и попал в яблочко.

«В конце концов, он же сосед. Навестить его — это просто проявление вежливости».

«Дай-ка я посмотрю, кто этот человек на самом деле».

Глава 29

У входа в Университет Суцин остановился черный седан, и Цинь Хуай достал свой багаж из багажника.

«Не слишком ли мало вы взяли с собой?»

Было всего несколько простых смен одежды и постельного белья.

«Я могу купить всё необходимое в школьном супермаркете. Кроме того, я подавал заявку на разрешение регулярно здесь останавливаться в последние несколько дней».

Первоначальный владелиц в этом году был студентом колледжа, но отчет был отложен из-за похорон его матери.

Два дня назад ему написал консультант, чтобы узнать о его ситуации. Подумав немного, Сун Шии решил вернуться домой как можно скорее.

Было немного прохладно, поэтому Сун Шии потуже закутал шею шарфом и посмотрел на Цинь Хуая: «Вообще-то, тебе не обязательно было приходить».

«Тогда тебе придется идти и докладывать одному».

Цинь Хуай вытащил чемодан Сун Шии, и они оба вошли внутрь бок о бок.

Сейчас только начало 15:00, большинство учеников уже на занятиях, так что гуляющих по классу почти нет.

Сун Шии взял ключ у заведующей общежитием, пошел в свою комнату, открыл дверь и вошёл внутрь.

Площадь общежития большая, условия проживания отличные, в комнате проживает по четыре человека.

Вставив ключ, он с трудом провернулся. Сун Шии надавил на дверную панель и приложил усилие, чтобы открыть её.

Едва толкнула дверь, как Сун Шии встретился взглядом со своей соседом по комнате, который вышел открыть ее, услышав шум.

Это был несколько мрачный на вид мальчик с челкой до плеч, закрывавшей глаза.

Но когда он увидел Сун Шии, он подсознательно выдавил улыбку, хотя на его лице она выглядела совсем неуместной.

«Сун Шии, верно? Наш консультант сказал нам, что ты приедешь сегодня. Меня зовут Чжао Цунь».

Чжао Цунь протянул руку, пытаясь выразить свое дружелюбие.

Но руки Сун Шии оставались в карманах, его не совсем белый кашемировый шарф свободно закрывал половину его лица, его темные глаза спокойно наблюдали за другим человеком, а затем медленно поднялись вверх, открывая легкую улыбку.

"Рад встрече."

Чжао Цунь был застигнут врасплох, и прежде чем он успел смутиться, он увидел, как из-за спины Сун Шии медленно вышел мужчина. Его высокая фигура возвышалась над ней, а его бледные глаза смотрели холодно и зловеще.

Когда он  посмотрел на него, создалось впечатление, будто он смотрит на мусор на обочине дороги.

Цинь Хуай?!

Чжао Цунькун с ничего не выражающим лицом невольно отступил на два шага назад, чтобы освободить место, и наблюдал, как человек втащил багаж, поставил его на место, а затем небрежно провел пальцем по столу.

«Я вытер их все сегодня утром», — сказал Чжао Цунь, явно желая похвастаться.

Цинь Хуай и Сун Шии посмотрели на него.

«Мы все соседи по комнате, поэтому я решил помочь. Сегодня утром я протер стол и каркас кровати».

«Спасибо», — Сун Шии откинулся назад за столом, и его голос звучал по-настоящему радостно.

Он посмотрел на Цинь Хуая и сказал: «Похоже, у меня очень полезный сосед по комнате. Я больше не буду беспокоить господина Циня».

Говоря это, Сун Шичун моргнул, глядя на Цинь Хуайи, и в его взгляде проявилась неприкрытая наивная злоба.

Он объявил о своей предстоящей шутке и начал зачистку людей.

«Тогда я пойду. Будьте осторожны в своих словах», — Цинь Хуай больше ничего не сказал и, словно они заранее договорились, ушёл.

После ухода Цинь Хуай Сун Шии снял шарф и отбросил его в сторону.

Он остался сидеть, наклонив голову и внимательно разглядывая Чжао Цуня.

Солнечный свет лился сквозь выходящее на юг окно, падая на Сун Шии и смягчая его темные, чернильные глаза, делая их похожими на слегка подтаявший мед с неописуемой сладостью.

Почувствовав, как холодок пробежал по спине Чжао Цуня, когда на него так уставились, он сглотнул и не смог удержаться от вопроса: «На что ты смотришь?»

«Я смотрю на тебя», — Сун Шии оперлась подбородком на руку, и его тон стал легким.

Чжао Цунь был удивлён прямотой собеседника и смог лишь неловко сменить тему: «Я не ожидал, что ты вернёшься так рано. Наш консультант в начале семестра упомянул, что один из наших однокурсников взял длительный отпуск».

«Почему ты так быстро вернулся?» — в его вопросе прозвучала настороженность.

«Это чтобы я мог увидеть тебя раньше, Чжао Цунь», — глаза Сун Шии сощурились в улыбке.

Лицо Чжао Цуня внезапно застыло.

«Я просто пошутил», — небрежно сменил тему Сун Шии. — «Мне ещё нужно подать кое-какие документы. Добрый Чжао Цунь, не мог бы ты показать мне дорогу?»

«Конечно, конечно», — Чжао Цунь на мгновение запнулся, а затем, не задумываясь, согласился.

В конце концов, его первоначальным намерением было сблизиться с Сун Шии.

Помимо материалов, Сун Шии также должен был забрать с собой учебные пособия.

Более дюжины толстых учебников оказались в руках Чжао Цуня.

Сун Шии был с пустыми руками и очень расслаблен.

Когда он вернулся в общежитие, двое других его соседей по комнате еще не появились, поэтому Чжао Цунь помог ему убрать книги.

«Мне очень жаль, что пришлось тебя побеспокоить», — в тоне Сун Шии не было и намёка на извинение.

«Мы все одноклассники, так и должно быть», — Чжао Цунь натянуто улыбнулся, а его лицо уже немного побледнело, но он всё равно изо всех сил старался сохранять улыбку.

Сун Шии небрежно улыбнулся ему, но его сердце осталось равнодушным.

Чувствуя внутреннюю пустоту, они отчаянно пытаются угодить окружающим и найти в них одобрение. Но комплекс неполноценности заставляет их зацикливаться на мелочах, что, в свою очередь, порождает невероятно отвратительную тьму.

Столкнувшись с задержкой поступления в школу, душевным смятением и необходимостью адаптироваться к незнакомой обстановке, первоначальный владелец этого тела первым протянул руку помощи.

Но правда в том, что, будучи пумой, он следовал воле Сун Цзясинь и остальных, еще больше ухудшая положение первоначального владельца.

«Чжао Цунь, ты когда-нибудь думал о том, как хочешь умереть?»

Сун Шии внезапно остановился, и слова, вырвавшиеся из его уст, словно разорвались на куски, наполненные прозрачной злобой.

«А? Что ты имеешь в виду?» — Чжао Цунь был ошеломлён его вопросом.

«Ты когда-нибудь задумывался о том, как хочешь умереть?»

«Это действительно странный вопрос. Кто в здравом уме об этом подумает?» Чжао Цунь неловко усмехнулся, не зная, что ответить.

«Да, в конце концов, мы все сейчас живы и здоровы, и мы никогда не думали, что может внезапно произойти несчастный случай», — Сун Шии улыбнулся, но в его улыбке было что-то странное.

Чжао Цунь внезапно почувствовал беспокойство, его охватило странное чувство паники.

«Я спросил об этом, потому что ты был так добр ко мне».

«Ты помог мне убраться в комнате общежития, показал мне кампус и отложил свои вещи, чтобы утешить меня, когда мне было грустно».

«Ты первый человек в этой незнакомой обстановке, кто проявил ко мне доброту, поэтому я считаю тебя своим другом».

Улыбка на лице Сун Шии постепенно исчезла, словно последние лучи заходящего солнца, которые исчезают, становясь холодными.

«О чём ты говоришь, Ши И? Я рад, что ты меня принимаешь, но это всё, что мне нужно сделать», — Чжао Цунь всё ещё улыбался.

Вот почему твое предательство так мне противно.

Он был таким раздражающим при жизни. Почему его не пощадят даже после смерти? Даже его тело, оставленное в этом мире, похоже, намерено уничтожить всё, что у него есть.

«Я просто хочу сказать, Чжао Цунь, нас ждет долгое будущее, так что давайте будем хорошо ладить друг с другом в будущем».

На этот раз я использую тебя по полной, вплоть до костей, включая твою смерть и труп, который обременял его невыразимыми преступлениями.

После ухода Сун Шии Чжао Цунь все еще находился в состоянии некоторого потрясения.

Только когда он полностью осознал, что происходит, он схватился за грудь и начал задыхаться.

Шарф, который принес Сун Шии, остался нетронутым.

Чжао Цунь схватил его, глаза его налились кровью, и он в ярости принялся резать ножницами толстый кашемир на куски.

Сумасшедший, психически больной.

Он прикусил нижнюю губу, словно подвергая себя самоистязанию, и даже когда она окрасилась в кровь, он не хотел ее отпускать.

Это была не первая его встреча с Сун Шии.

Первый раз был в Лантинге.

Чжао Цунь, чувствуя себя выше других, высокомерно стоял рядом с Бай Сю и остальными, ожидая, когда Сун Цзясинь приведет Сун Шии для развлечения на вечер.

Чтобы дать выход насилию и искажениям, которым больше некуда было деваться.

Но ожидаемой сцены не произошло.

Вместо этого Сун Шии избил Бай Сюя, Ци Сюаня и Шао Чжуораня.

Из-за его отсутствия все его игнорировали.

Чувство облегчения, но также и глубокое негодование и нежелание признать поражение.

Кажется, это говорит о том, что он просто ничтожная ничтожество.

Что же такое Сун Шии?

Неопытный молодой мастер, которого узнали на полпути.

Он даже не так хорош, как он.

На земле были разбросаны куски не совсем белой ткани, и это повторяющееся действие наконец позволило ему успокоиться.

Чжао Цунь отбросил ножницы, пытаясь успокоиться.

Затем он достал телефон и набрал номер.

На звонок отреагировали быстро, но это было все.

На другом конце провода послышался какой-то шорох, как будто кто-то был очень серьезно занят своими делами.

«Брат Сюй», — рефлекторно позвал Чжао Цунь очень вкрадчивым тоном.

Бай Сюй ответил небрежно, и больше ничего не было сказано.

«Я видел Сун Шии, того самого, что из Лань Тин», — Чжао Цунь не беспокоился, что Бай Сюй забудет. «Он в том же общежитии, что и я. Могу ли я что-то для тебя сделать…»

Бай Сюй на другом конце провода разразился смехом.

Смех мгновенно сделал заранее подготовленную речь Чжао Цуня совершенно бесполезной.

Бай Сюй некоторое время смеялся, а затем остановился и сказал: «Я думал, ты позвал меня для чего-то, но я не могу рассчитывать на такого человека, как ты».

«Ты совсем осмелел и теперь хочешь, чтобы я стал твоим инструментом».

Услышав слова Бай Сюя, Чжао Цунь почувствовал толчок.

Он вдруг вспомнил что-то из далекого прошлого.

Он был тогда совсем юн, его только что вернули в семью Бай. Глядя на Бай Лупин, он размышлял о наставлениях этой женщины и нерешительно позвал: «Папа».

Бай Лупин просто небрежно кивнул и ушел, сказав, что у него есть дела.

Он нервно оглядел особняк, но когда повернул голову, то увидел юношу с благородными чертами лица, который был всего на несколько лет старше его.

«Добрый вечер, незаконнорожденный ребенок», — с улыбкой поприветствовал его мальчик.

Он был бледен, но только напряг шею и не произнес ни слова.

На его лице был очень заметный синяк. Мальчик с любопытством посмотрел на него и спросил: «Ты пытаешься изобразить жертву и завоевать расположение отца?»

Без всякого сострадания мальчик вытащил из дивана куклу в натуральную величину — подарок, который ему купил Бай Лупин, — и начал резать ее ножницами.

Для него было шоком наблюдать, как реалистичная кукла постепенно становилась неузнаваемой.

Он так испугался, что расплакался.

Но мальчик рассмеялся еще сильнее: «Ты выглядишь еще более жалким, когда так плачешь».

Этот инцидент оставил у Чжао Цуня глубокую психологическую травму, и он замолчал, дрожа от страха.

С другой стороны Бай Сюй прислонился к эркерному окну, прислонившись к стене лишь половиной тела, и выглядел он весьма неустойчиво.

Его рассеянный взгляд внезапно прояснился, когда в комнате напротив зажегся свет.

Как дикий зверь, настигнувший свою добычу.

«Ладно, делай, что хочешь. На этот раз я тебя прощу, потому что я добрый».

Бай Сюй облизнул губы: «Сейчас мне предстоит сделать кое-что поинтереснее»

Глава 30

Вернувшись в свою съемную комнату, Сун Шии снял пальто и собирался снять шарф, когда его рука застыла в воздухе.

Кажется, от забыл его в общежитии.

Вероятно, его отменят.

В книге после того, как Чжао Цунь и первоначальный владелец полностью разорвали отношения, он часто пользовался отсутствием первого владельца в общежитии, чтобы изрезать ножницами его одежду и учебники, а затем бросать куски на пол.

Это тошнотворное, целенаправленное поведение продолжалось до тех пор, пока Чжао Цунь не умер, после чего оно наконец прекратилось.

Однако в конечном итоге первоначальный владелец тела взял на себя вину за его смерть и отсидел три года в тюрьме.

Сун Шии подавил подступающую к костям тошноту и перестал думать об этом.

Он приподнял пальцами уголок занавески, и с другой стороны загорелся свет.

Бай Сюй сегодня все еще остается через дорогу.

Он намеренно выбрал это место, чтобы быть поближе к Бай Сюй и наблюдать за ним.

Темные глаза украдкой наблюдали за противоположной стороной, но через широко раскрытое окно никого не было видно.

Куда они делись?

Сун Шии очень медленно моргнул.

Вдруг из прихожей раздался дверной звонок.

Пришли гости.

Он опустил шторы и пошел вперед шаг за шагом.

В глазок можно было увидеть лицо Бай Сюя, увеличенное и искаженное, с широкой улыбкой.

Когда никто не ответил на дверной звонок, человек быстро нажал кнопку еще раз.

Непрекращающийся звон будильника, звучащий как похоронный звон, может легко вызвать у человека чувство тревоги.

«Есть кто-нибудь внутри? Не могли бы вы открыть дверь?» — раздался ленивый голос из-за двери.

Сун Шии опустил крышку глазка, тихо прислонился к двери и перестал смотреть.

Он так быстро постучались в нашу дверь.

После того, как я нажал кнопку еще несколько раз, снаружи внезапно не стало слышно ни звука.

Сун Шии бесстрастно вернулся назад и опустился на колени, чтобы поискать что-то внутри контейнера, лежащего на земле.

Вскоре после этого снаружи стали доноситься звуки.

Звуки ударов и запирания были чрезвычайно резкими, металлический лязг вызывал боль в зубах.

Сун Шии сделал глубокий вдох, а затем медленно вздохнул.

Он знал, что дверь не остановит Бай Сюя от нападения.

Он нашел баллончик с краской, который случайно принес с собой ранее, встряхнул его несколько раз, а затем небрежно распылил его на стену.

Достаточно прочный дверной замок не выдержал такого воздействия, и дверь, деформированная ударом молотка, расшаталась и образовала трещину.

Бай Сюй пнул дверь носком и небрежно отбросил стальной молоток, который он одолжил у жильца этажом ниже.

Свет в комнате был выключен, из-за чего было очень темно.

Он усмехнулся и вошел внутрь.

Обстановка слишком простая, мебели почти нет. Трудно представить, насколько неуютно здесь было бы жить.

Как обычный человек может жить в таком месте?

Здесь действительно происходит что-то подозрительное.

Это осознание необъяснимо взволновало Бай Сюя.

Он медленно пошел вперед, пытаясь найти скрывшуюся где-то добычу.

Но в конце он остановился перед стеной.

На стене висела широкая мягкая доска, увешанная многочисленными фотографиями, приколотыми к ней кнопками.

Он узнал людей на фотографии.

Есть Сун Цзясинь и Ци Сюань, но самым выдающимся из них является он сам.

Фотографии явно были сделаны с неожиданного ракурса, и некоторые из них особенно размыты.

На нем с помощью красной аэрозольной краски была выцарапана надпись «Иди к черту».

Бай Сюй пристально смотрел, как вдруг что-то обвилось вокруг его шеи.

Прежде чем он успел отреагировать, он почувствовал, как что-то сдавило ему шею. Он инстинктивно потянулся, чтобы схватиться за неё, но его оттянули назад.

"Добрый вечер."

Сун Шии поприветствовал их, но его руки постепенно сжимали их еще сильнее.

«Сон… Шии?»

Бай Сюй с трудом говорил, его пальцы пытались проникнуть в натянутую веревку, но безуспешно.

«Ты сломал замок на моей двери, и мне потом придётся объяснить это хозяину дома». В этот момент Сун Шии, казалось, занимал доминирующую позицию, и его движения рук оставались совершенно спокойными.

Но в этот момент Бай Сюй прекратил бороться, позволив задушить свою шею.

«Идиот… ты собираешься убить меня здесь…» — проговорил он запинаясь, с полным сарказмом.

«Ты так шумел, что все вокруг тебя слышали, а это уже считается нарушением границ частной собственности», — спокойно сказал Сун Шии. «Если случится что-то непредвиденное, меня просто обвинят в чрезмерной самообороне».

Несмотря на это, Сун Шии не стал усиливать прием, а вместо этого сохранил удушающую позу.

Уголок рта Бай Сюя дернулся, и он вместо этого спросил: «Что случилось с этими фотографиями?»

«Конечно, я поручил кому-то сделать фотографии», — откровенно ответил Сун Шии.

«Ты извращенец?» — внезапно набросился Бай Сюй, продолжая говорить, и его слова все еще были наполнены улыбкой. Его локоть сзади сильно ударил Сун Шии по ребрам.

Сун Шии глубоко вздохнул. Они поменялись местами, и он прижал Бай Сюй прямо к подоконнику.

«Иди к чёрту? Ты правда хочешь нас всех убить?» Внезапная атака провалилась, но интерес Бай Сюя только усилился.

«Это был бонус в последнюю минуту», — Сун Шии толкнул Бай Сю коленом, и в его голосе слышалось веселье. «Ладно, я правда хочу, чтобы вы умерли».

«Чёрт, это действительно жестоко», — рассмеялся Бай Сюй и выругался: «Я видел тебя всего один раз, чем я тебя обидел?»

«Возможно, это что-то из прошлой жизни», — тихо сказал Сун Шии.

«Ты с ума сошел», — закатила глаза Бай Сюй, не ожидавшая такого ответа.

Глядя вниз с этого ракурса на вершину здания, у вас всегда возникает ощущение, что вы можете упасть в любой момент, но Бай Сюй, похоже, не слишком беспокоится об этом.

«Кто дал тебе наглость связываться с нами? Ты даже не сможешь прикоснуться к Сун Цзясинь. Неужели Ланьтин в прошлый раз произвел на тебя такое же впечатление?»

«Или, может быть, Цинь Хуай?»

Сун Шии молчал.

Но Бай Сюй рассмеялся: «Ты действительно считаешь Цинь Хуая таким добрым человеком?»

«Разве ты не знаешь?» — злобный голос Бай Сюй особенно отчетливо слышался в ночной тишине. «Пять лет назад, когда старый мастер Цинь тяжело заболел, именно Цинь Хуай добавил ему стимуляторы в капельницу, поэтому он так быстро умер. Возможно, он прожил бы еще год или два».

Зрачки Сун Шии слегка сузились, в них промелькнуло выражение растерянного воспоминания.

Упоминается ли эта история в оригинальном произведении?

Воспользовавшись минутным оцепенением Сун Шии, ситуация мгновенно изменилась. Бай Сюй обернулся и обнял Сун Шии, и по инерции они оба упали на землю.

Бай Сюй протянул руку и ущипнул Сун Шии, но в отличие от Сун Шии, который сдержался, он нанес удар изо всех сил.

Кислород быстро перестал поступать, и зрение затуманилось. Рука Сун Шии беспорядочно потянулась в сторону, схватив керамическую чашку и собираясь разбить её о голову Бай Сюй.

Керамические осколки разлетелись на куски, но Бай Сюй лишь слегка замер.

«Ты сравниваешь меня с этими двумя бездельниками, Сун Цзясинь?» — сказал он с ноткой злобы.

Шея под пальцами горела от постоянного давления, пульс учащённо бился. Кожа побледнела, а некогда прекрасные брови и глаза постепенно стали расплывчатыми и нечёткими от недостатка кислорода, словно увядающий цветок.

В этот момент неуемное разрушительное желание Бай Сюй достигло своего пика.

Но в этот момент уголки губ Сун Шии слегка изогнулись.

Дверь, которая была полуоткрыта, резко распахнулась, и в комнату ворвался молодой человек в штатском. Увидев происходящее перед собой, он быстро отреагировал и шагнул вперед, чтобы усмирить Бай Сюя.

«Чёрт, что вообще происходит?»

Лицо Бай Сюя, чью руку силой отвели, наконец потемнело. Он не смог стряхнуть руку мужчины, тянувшуюся сзади, и невольно спросил Сун Шии с холодной улыбкой: «Почему у тебя больше одного мужчины? Цинь Хуай знает об этом?»

«Идиот, это полицейский».

Сун Шии поднялся с земли, неприятно потер шею и несколько раз кашлянул, прежде чем смог отдышаться.

«А? Полиция?» Бай Сюй посмотрел на него с недоверием. За двадцать с лишним лет безрассудного поведения с дружками слово «полиция» для него просто не существовало.

Да, не только у него, но и у всех в этой книге довольно слабое чувство закона.

«Вы видели, что произошло», — объяснил Сун Шии подошедшему к ней молодому полицейскому. «Всё началось с того, что этот человек по фамилии Бай вломился в мой дом, повредив дверной замок. Я действовал в целях самообороны».

Сун Шии указал на рану на шее Бай Сюя и продолжил: «Потом он попытался убить меня».

Его слова были очень уклончивыми, но такова реальность, которую мы видим.

Он позвонил в полицию до того, как пришел Бай Сюй, и рассчитал время так, чтобы тот успел его задушить.

«Хорошо, я понимаю общую ситуацию», — кивнул молодой полицейский с серьёзным лицом.

«Вполне способен», — Бай Сюй посмотрел на Сун Шии глубоким, тревожным взглядом, в его глазах кружились невысказанные эмоции.

«Считайте это способом рассказать вам о существовании законов и полиции в этом мире».

«Ещё кое-что», — медленно произнес Сун Шии, понизив голос. «И что, если Цинь Хуай плохой человек? Никто из вас не хороший».

«Но он не плохой человек, и мне этого достаточно».

Сун Шии улыбнулся ему, и после того, как рассеянный взгляд исчез, он появился в ночи ясной и безмятежной.

Когда Бай Сюй увели, он не устроил сцен, наоборот, он был невероятно спокойный и даже улыбался.

«Увидимся через несколько дней».

Сун Шии, конечно, не ожидал, что так легко одолеет противника, но дом был непригоден для проживания, и не было никого, кто мог бы починить его поздно ночью.

Подумав немного, Сун Шии взял такси, чтобы найти Цинь Хуая.

Это был первый раз, когда он проявил инициативу посетить Цинь Хуай.

Предварительного сообщения на связь не поступало, но свет в квартире горел.

Сун Шии нажал на кнопку дверного звонка, и после нескольких звонков кто-то пришел открыть.

Человек, открывший дверь, был не Цинь Хуай.

Однако они действительно чем-то похожи: носят очки в золотой оправе и выглядят утонченно и учено.

Цинь Линмин — двоюродный брат Цинь Хуая.

Сун Шии равнодушно кивнул.

Цинь Линмин улыбнулся и сказал: «Я тебя знаю».

Цинь Хуай тоже вышел изнутри, одетый в пижаму и держа чашку кофе.

«Брат, тебя кто-то хочет видеть», — Цинь Линмин лукаво посмотрел на него.

Отношение Цинь Хуая к кузену не было каким-то особенным, он оставался довольно равнодушным. Однако, увидев Сун Шии, он был несколько удивлён.

Почему вы здесь в этот час?

Сун Шии обошел Цинь Линмина и направился прямо к Цинь Хуаю.

«Мне негде было ночевать, поэтому я пришел к тебе», — сказал Сун Шии, намеренно стараясь, чтобы его голос звучал жалко.

Увидев это, Цинь Линмин лишь улыбнулся и сказал: «Поскольку вещи доставлены, я, пожалуй, уйду и больше не буду вас беспокоить».

Цинь Хуай не стал их останавливать. Когда они ушли, он поставил чашку, которую держал в руке.

«У меня сегодня вечером есть дела, а ты поднимись наверх и поспи».

Цинь Хуай внешне не изменился, но в нем всегда присутствовало неописуемое чувство угнетенности.

Сун Шии поднял взгляд, но ничего не сказал без разрешения. Он просто кивнул и пошёл наверх.

Он планировал сначала принять душ, а затем пойти в комнату Цинь Хуая, чтобы забрать свою одежду.

На тумбочке в спальне стоял деревянный ящик.

Как будто по странной иронии судьбы Сун Шии открыл коробку.

Коробка была завернута в мягкую ткань, а поверх ткани лежал небольшой пустой флакон из-под лекарства.

Сун Шии поднял его и посмотрел. На нём была этикетка, и дата была пятилетней давности.

Сложное название препарата при поиске через мобильный телефон указывает на его принадлежность к классу психоактивных препаратов.

«Пять лет назад, когда старый мастер Цинь был серьёзно болен, именно Цинь Хуай добавил стимуляторы в его капельницу, поэтому он так быстро умер».

Внезапно Сун Шии охватило сильное чувство тревоги.

Все идеально совпадает.

Но что двигало Цинь Хуаем, когда он хотел сохранить эту вещь в деревянном ящике?

Вдруг большая рука с отчетливо выраженными костяшками пальцев погладила его шею сзади.

Это мгновенно отвлекло Сун Шии от размышлений, которые он изначально вел на эту тему.

Кончики его пальцев нежно погладили тонкую кожу, очерчивая пурпурно-синие следы от уколов.

«Как ты получил эту травму?»

Цинь Хуай появился позади него, не заметив этого. Его тон был спокойным, но в нем чувствовалась гнетущая холодность, совершенно отличавшаяся от обычного.

Глава 31

Сун Шии запрокинул голову назад, его темные глаза устремились на человека позади него.

Кончики его пальцев ласкали кожу, большой и указательный палец прижимал сонную артерию, а большая ладонь закрывала половину шеи, создавая сильный контраст и эффект за счет разницы в цвете кожи.

То, что явно было угрожающим жестом, было смягчено непротивленческой покорностью Сун Шии, превратившись в дразнящий и двусмысленный акт.

«Как это было сделано?»

«Я боролся с бешеной собакой, вот так…» — сказал Сун Шии, накрывая голову Цинь Хуай ладонью и постепенно сжимая ее.

«Было очень больно, было так неприятно, я чуть не умер». Его голос был очень медленным, с какой-то магией, способной легко притягивать людей. Его густые чёрные волосы мягко спадали вниз, слегка длинные концы касались белоснежного затылка.

У него чистый и невинный вид, но в его облике есть странный контраст.

Цинь Хуай опустил брови, и это микровыражение придало ему еще более подавленный вид.

Он отпустил руку, позволив кончикам пальцев собеседника провести по тыльной стороне своей ладони.

Затем он протянул руку, обошел Сун Шии и закрыл открытый деревянный ящик.

По мнению Сун Шии, это действие означало прекращение преследования и отказ от дальнейшего расследования.

Похоже, он перешёл черту.

Но он был слишком любопытен.

Потому что характер Цинь Хуая изображен слишком чистым и совершенным.

У него даже более богатое прошлое, чем у главного героя, Гу Е. Поскольку его прошлое упоминается лишь вкратце, оно кажется загадочным и неясным. Он ласков, но молчалив и безоговорочно поддерживает главного героя.

К сожалению, он умер холодной и тихой снежной ночью, так и не успев в последний раз увидеть первоначального владельца тела.

Он превосходный второстепенный персонаж и инструмент.

Но теперь всё иначе. Перед Сун Шии распахнулся и обнажился ранее неизведанный уголок.

Он может лично собрать неизвестную головоломку по кусочкам.

Что внутри этой коробки?

Сун Шии повернулся к нему и спросил с искренней улыбкой на лице.

На мгновение воздух словно застыл.

Затем Цинь Хуай сказал: «Пять лет назад мой отец был тяжело болен. Тогда семья Цинь наняла лучших врачей для его лечения. Его жизнь была вне опасности, но он внезапно умер. Лекарство, вызвавшее его смерть, было в кармане моего пальто».

Удивительно, но он просто произнес это вслух.

«Ну что? А это не слишком?» — пробормотал он, поглаживая поднятое лицо Сун Шии.

«Может быть», — Сун Шии моргнул, его глаза наполнились смехом. «Но мне всё равно».

Он наклонился ближе, пристально глядя на Цинь Хуай, его прекрасные глаза были наполнены естественной привязанностью: «Неважно, какой ты человек, мне все равно».

Цинь Хуай молча посмотрел на него, не говоря ни слова.

«После того, как тебя разоблачили, семья Цинь что-нибудь с тобой сделала?» — продолжил Сун Шии, воспользовавшись случаем.

Он взял руку Цинь Хуая, прижался к ней щекой и посмотрел на него глазами, полными слез.

«Меня обвинили в убийстве отца, но это был не я. Меня подставили. Мой дядя воспользовался этим, чтобы избавиться от меня как от своего наследника. Это был очень постыдный период».

Сун Шии молча слушал, его глаза сверкали от волнения, когда он дал точный ответ, его тон был невероятно мягким: «Тогда тебе, должно быть, пришлось нелегко, не так ли? Неужели не нашлось ни одного человека, готового встать и помочь тебе?»

«Когда падает стена, все её толкают. К тому же, в тот момент у меня не было возможности доказать свою невиновность. В таких обстоятельствах я мог рассчитывать только на себя».

Цинь Хуай позволил Сун Шии положить лицо ему на ладонь. Он чувствовал нежный холод его кожи и лёгкое щекотание, когда его волосы касались его волос.

«Если бы я был там, я бы без колебаний поддержал господина Циня и никогда бы не оставил тебя одного».

«Почему?» — спросил Цинь Хуай, не меняя выражения лица.

«Потому что ты мне нравишься». Признание было таким искренним, но в то же время таким неуловимым, как будто он не мог его до конца понять.

«В этот момент кто-то протянул мне руку, чтобы помочь».

Выражение лица Сун Шии слегка застыло.

«До этого я его даже не знал, но он действительно спас мне жизнь».

Сун Шии медленно поднял голову, и затуманенное выражение нежности в его глазах явно рассеялось.

Значит, у тебя тоже есть белый лунный свет (идеальная любовь)?

«Так вот этот человек...»

Только не говорите мне, что это снова Сун Цзясинь, иначе он действительно захочет уничтожить этот проклятый мир.

«Это ты, Сун Шии».

Ответ оказался тем, о котором он никогда не задумывался, и глаза Сун Шии были полны искреннего недоумения.

«Так что тебе не нужно мне льстить», — Цинь Хуай медленно высвободил руку из руки Сун Шии. «Тебе не нужно натянуто улыбаться и не нужно так нарочито говорить, что я тебе нравлюсь».

«Не будь таким неуверенным. Всё, что я для тебя сделал, не было спонтанным поступком. Мне тогда действительно не к кому было больше обратиться, и ты меня спас».

Он отдернул руку и положил ее на голову Сун Шии, нежно поглаживая ее несколько раз: «Отдыхай немного, не думай больше ни о чем».

Он спас Цинь Хуая?

Эта часть сюжета не была написана в оригинальной книге.

Но кажется, что вот-вот что-то прорвется сквозь почву, вынырнув из бездны памяти.

Хаотичные ноты при нажатии пальцев, сжатая, но острая фигура в случайном взгляде и бледное, мрачное лицо под лунным светом.

С каждым ударом сердца оно готово было выпрыгнуть.

Сун Шии ударил рукой по запотевшему зеркалу перед собой, отчего капли воды скатились вниз и разбили бесстрастное лицо, отражавшееся в зеркале.

Душевая лейка позади него усердно распылял горячую воду, но Сун Шии не подавал никаких признаков успокоения.

Каждое действие, которое он совершал после того, как попал в мир книги, отчетливо отражалось в его памяти.

Только тогда он с опозданием понял, что все его радости и печали были вызваны не им самим, а целиком и полностью основаны на характере Сун Шии.

Так кто же он теперь?

...

На рассвете Сун Шии встал, оделся и тихо покинул дом Цинь Хуая.

Вчера вечером он лег спать очень поздно и просматривал сообщения на телефоне предыдущего владельца одно за другим, пытаясь извлечь какие-то зацепки из прошлого.

Эта робкая, безразличная изначальная личность.

Затем он увидел сообщение, отправленное несколько недель назад с номера, подписанного как Доктор Сяо.

Когда вам будет удобно встретиться?

Судя по времени, это произошло вскоре после смерти матери первого владельца. В то время первый владелец, вероятно, был слишком убит горем, чтобы увидеть это, но теперь Сун Шии знал ответ.

Доктор Сяо быстро ответил, и они договорились встретиться сегодня.

Внутри психиатрической клиники.

Доктор Сяо — женщина около пятидесяти лет. У неё тонкие морщинки вокруг глаз, а улыбка мягкая и располагающая.

Она была подругой матери первоначального владельца, Лу Ваньцинь.

«Вообще-то, я психолог твоей матери. Она сказала, что мы друзья, потому что боялась, что ты будешь волноваться».

Сун Шии равнодушно кивнул, краем глаза окидывая взглядом обстановку комнаты.

Стена позади была увешана почетными грамотами, что было достаточно, чтобы показать, что собеседник был очень опытным психологом.

Видя выражение его лица, доктор Сяо не рассердился, а наоборот, посмотрел на него с терпимостью.

«Давно не виделись, Шии».

Сун Шии на мгновение замолчал, а затем решил сразу перейти к делу: «Мы знакомы?»

«Да, твоя мать несколько раз приходила ко мне домой, чтобы довериться мне, и именно ты приезжал, чтобы забрать ее и отвезти домой, разве ты не помнишь?»

Тон доктора Сяо был мягким и успокаивающим, что позволяло легко снизить бдительность: «Ты очень хороший ребенок».

Сун Шии молчал, мысли его были необычайно разбросаны.

В оригинальном мире, до того, как он попал в эту книгу, у его матери был друг по фамилии Сяо, который был психологом.

Вот почему он хотел приехать и посмотреть.

Подавляющее сходство воспоминаний несколько дезориентировало его, и на какое-то время он потерял уверенность в том, где находится.

Он в отчаянии потер виски, медленно закрыл глаза и долго молчал.

Он с опозданием почувствовал глубокую усталость. После того, как он взял эту книгу, он так долго поддерживал высокий уровень напряжения, что даже сам этого не заметил.

Они действительно слишком глубоко увязли.

«Кажется, ты сильно изменился», — мягко сказал доктор Сяо.

Услышав эти слова, Сун Шии открыл глаза.

Он несколько раз открывал рот, но не знал, как ответить на это, казалось бы, вежливое замечание.

Разве не нормально, что всё так сильно меняется? Он и первоначальный владелец,

Это не просто один человек.

«Зачем  ты  хотел меня видеть?»

«Я тоже был очень опечален смертью твоей матери. Получив известие о смерти Ваньцинь, я собрал все её медицинские записи о лечении, включая рукописный дневник, который она вела сама».

«Хотя это только усиливает страдания, я все равно чувствую, что эти вещи имеют значение для живых».

«Хочешь  забрать их и посмотреть?» — спросил доктор Сяо.

Сун Шии с трудом кивнул. В любом случае, казалось, он не имел права отказаться по собственному желанию.

Этот блокнот всегда был при нём. Услышав эти слова, доктор Сяо достала его из ящика и протянула ему.

В тот момент, когда Сун Шии получил брошюру, в его сознании промелькнуло очень странное чувство, как будто это была какая-то духовная связь.

«Страдает ли она от послебрачной депрессии?»

Этот персонаж, который не так часто упоминается в книге, несет в себе нотку грусти и слабый оттенок.

Преданная мужем, она осталась ни с чем и преждевременно умерла.

Доктор Сяо подняла глаза, выражение её лица было каким-то странным. Она замялась, словно хотела что-то сказать, но наконец стиснула зубы и спросила: «Ты знаешь об этом?»

«Третья сторона, вмешавшаяся в брак вашей матери, добавила медленнодействующий яд в пищевые добавки, которые обычно принимала Ваньцинь, а твой отец, зная об этом, всё равно намеренно скрыл это».

Глава 32

В воздухе долгое время царила тишина, нарушаемая лишь звуками частого дыхания.

«Мне очень жаль, мне не следовало этого говорить».

«Я знаю, что Ваньцинь никогда не расскажет своему ребёнку о таком постыдном факте, и я буду уважать её желание». Доктор Сяо, взглянув на бледное лицо Сун Шии, протянул руку и накрыл тыльной стороной его ладони. «Но теперь я чувствую, что должна рассказать тебе».

«Тебя забрали обратно в семью Сун, и ты живёшь с этими людьми. Не знаю, как они к тебе относятся, но люди всегда более снисходительны к своим отцам. Боюсь, ты ничего не знаешь и уже простил своего отца».

«Ты должен понять, что именно твой отец разрушил жизнь твоей матери. Он намеренно сблизился с ней, когда она ещё училась в школе, скрытно пытаясь понять её, маскируясь под самого идеального и подходящего любовника, заманивая её в ловушку, а затем пользуясь ею».

«Потом, когда его карьера пошла в гору и он больше не нуждался в твоей матери, он предал ее и позволил третьему лицу отравить его».

Хотя рука, прикрывавшая тыльную сторону ладони, была очень теплой, Сун Шии чувствовал невыносимый холод, словно находилась в ледяном подвале.

«Если ты по-настоящему примешь этих людей и отнесешься к ним как к своей семье, то это действительно будет настоящей трагедией».

Доктор Сяо говорила все быстрее и быстрее, и когда она поняла, что ее слова немного резкие, она вдруг закрыла рот и слегка нахмурилась от раздражения.

Мальчик перед ней медленно закрыл глаза. Его лицо было бледным, он выглядел измученным. Ресницы его мрачно сдвинулись.

"Я понимаю."

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Сун Шии наконец открыл глаза. Он взял лежавший рядом блокнот, встал, кивнул доктору Сяо и собрался уходить.

«Если тебе что-нибудь понадобится, просто приходи ко мне. Тебе станет гораздо легче, если ты поговоришь об этом», — сказал доктор Сяо. «Ты её ребёнок, и я буду рада, если ты доверишься мне в любое время».

Сун Шии помолчал, а затем ушел, не сказав больше ни слова.

На обратном пути с неба начал накрапывать мелкий дождик, уносимый ветром и косо падающий на него, принося с собой прохладу поздней осени.

Тактильные ощущения настолько реалистичны: это уже не просто прокручивающаяся строка текста.

Сун Шии слегка наклонил голову, чувствуя холод капель дождя на лице, но высокий зонт, наклоненный сзади, защитил его от дождя.

«Чего ты тут стоишь? Тебе нравится мокнуть под дождём?» — раздался сзади тихий, нежный голос. Сун Шии приоткрыл один глаз и небрежно взглянул на Сун Цинвэнь.

«Тогда что ты здесь делаешь?»

«Иду работать», — спокойно сказал Сун Цинвэнь. «Я только что вышел из дома и увидел тебя здесь, наслаждающимся природой».

«Когда наследник Song Group успел так опустеть? Разве он не должен ездить на роскошных автомобилях с шоферами?» — Сун Шии улыбнулся, словно разговаривая с близким братом.

«Когда я прихожу в компанию, у меня практически нет времени встать после того, как я сел. Слишком много дел, поэтому за это время я успеваю сделать лишь несколько шагов».

Сун Шии удивился столь прямолинейному ответу собеседника. Лишь тогда он заметил, что на холодном лице всё ещё читалась неизгладимая усталость.

«Значит, тебе это не нравится», — вздохнул Сун Шии, повернув лицо в сторону, и выглядел он спокойным  и прекрасным.

«Ты помнишь, как выглядит твоя мать?» — спросил он, медленно повернув голову.

Глаза, скрытые за очками, слегка прищурились, и на мгновение показалось, что они не на месте .

«Конечно, я помню, вы с ней очень похожи», — сказал Сун Цинвэнь, наклоняя зонтик в сторону Сун Шии и резко меняя тему: «Вот зонт, не промокни, поспеши домой».

«Ты скучаешь по ней?» Сун Шии не ответил, а пристально посмотрел на собеседника. Он промок до нитки, и его взгляд был влажным и мрачным.

Хочешь ли ты что-нибудь сделать для нее?

«Мертвых нельзя вернуть к жизни, поэтому нет смысла что-либо с этим делать», — сказал Сун Цинвэнь, его выражение лица было сдержанным, он подчеркивал каждое слово.

«Но для живых это имеет значение, и этого достаточно».

С раскатом грома дождь усилился.

Сун Шии оттолкнул ручку зонта, которую предложил Сун Цинвэнь: «Мне не нужен твой зонт, ты можешь идти».

В этих словах таилась тонкая решимость, подобная внезапно промелькнувшему ледяному лезвию.

Сун Шии оставил Сун Цинвэня позади и шаг за шагом направился к месту, где находилась резиденция Сун.

Сегодня дом кажется очень заброшенным и лишенным человеческого присутствия.

Сун Шии небрежно подозвал служанку и спросил,не тётя ли Чэнь, которая отвечала за приготовление пищи, празднует свой день рождения. Сун Гучэн просто подарил ей и её семье праздник, чтобы они могли как следует встретиться и отпраздновать.

Многие слуги в резиденции Сун были представлены родственниками. Поскольку семья хорошо их знала, Сун Гучэн доверял им и доверял им, поэтому людей требовалось гораздо меньше.

Невероятно, что мужчина, который так бессердечен к своей жене, может вести себя как хороший человек со своими наемными работниками.

На лице слуги явно отражалась зависть, когда он это говорил: чем меньше людей, тем больше у него работы.

Сун Шии это показалось забавным, уголки его губ приподнялись, но в его темных глазах не было ни капли блеска: «Если ты так завидуешь, я и тебе дам отпуск».

«Правда?» На лице служанки промелькнуло удивление, но она всё ещё колебалась. «Второй молодой господин, это не совсем так...»

В конце концов, именно господин Сун Гучэн платил им зарплату.

«Всё в порядке, никаких проблем не возникнет. Можешь отпустить остальных. Нам ещё нужно уладить семейные дела», — терпеливо и спокойно сказал Сун Шии. «Иди».

По какой-то причине она почувствовала, что в нежных словах мальчика что-то не так.

Точно так же, как под спокойным прудом может назревать невообразимая буря.

Надвигается буря.

Слуга благоразумно ничего больше не сказал, просто кивнул и быстро ушел.

Теперь дом стал еще просторнее.

Гостиная, в которой не было света, была наполнена лишь тусклым, туманным светом с неба, из-за чего атмосфера внутри казалась гнетущей и тихой.

Сун Шии поднялся по лестнице.

После возвращения он еще не был в комнате Сун Гучэна и Линь Няня.

Как только дверная ручка повернулась, Сун Гучэн и Линь Нянь инстинктивно выглянули наружу, услышав звук.

Сквозь щель в двери выглянуло бледное и равнодушное улыбающееся лицо Сун Шии.

Прежде чем они успели отреагировать, дверь закрылась и заперлась снаружи.

Линь Нянь понятия не имела, что задумал этот человек, поэтому она быстро подошла и постучала в дверь.

Обычно она просто оставляла ключ от двери в замочной скважине для удобства, но она никогда не думала, что это произойдет.

Линь Нянь изначально была хрупкой, и даже в гневе не смогла бы выломать дверь. Сун Гучэн, приходящий в себя в постели, был ещё более беспомощным и мог лишь беспомощно смотреть на дверь.

«Шиии, что ты делаешь? Перестань устраивать сцену и открой нам дверь прямо сейчас!»

Сун Шии проигнорировал их и вернулся в гостиную, держась за поручень.

Пианино, подаренное ему Цинь Хуаем, все еще там.

Он сел, открыл крышку пианино и снова начал играть.

Капли воды с его волос стекали по изогнутой поверхности и ударялись о клавиши пианино, создавая серию плавных, но быстрых музыкальных нот.

В его голове постоянно проносились отрывочные мысли.

Рядом с ним на табурете сидела женщина и учила его игре на пианино.

Он выглядит размытым, и если вы не будете осторожны, он рассыплется на плавные линии и тени.

Я не могу их отличить, просто не могу отличить.

Потому что у него была очень нежная мать, которая научила его играть на пианино.

Наверху продолжали стучать в дверь, а Сун Шии закончил играть пьесу.

Он нажал всеми ладонями на клавиши пианино, закончив жест тусклым и неряшливым.

Но как бы то ни было, это уже не имеет значения.

Сун Шии рассмеялся про себя.

На мобильный телефон Цинь Хуая поступил звонок.

Звонок был установлен быстро, и голос на другом конце провода звучал как-то низко и хрипло, совсем не так, как обычно.

«Господин Цинь», — приветствовал его Сун Шии своим обычным любезным тоном.

«...Что-то не так?» На другом конце провода были слышны отчётливые звуки ветра и дождя, указывающие на то, что они находились на улице.

«Мне вдруг захотелось услышать твой голос. Это так важно?» — спросил он с лёгкой улыбкой. «Ты всё ещё на улице? Идёт сильный дождь, не забудь взять зонтик».

Ветер завыл еще яростнее, и среди торопливых шагов отчетливо прозвучал звук шагов по лужам.

«Похоже, господин Цинь очень занят. Интересно, с кем он собирается встретиться?» Сун Шии опустил лицо на клавиши пианино, и после первой ноты наступила тишина.

Ты играешь на пианино?

«Хмм», — Сун Шии небрежно нажал клавишу пианино.

«Тогда сыграй мне какую-нибудь песню, подойдет любая», — снова попросил Цинь Хуай.

«Хорошо». Сун Шии, неожиданно, не отказался. Вместо этого он поднял голову и снова положил пальцы на клавиши пианино. «Тогда давай сыграем то же, что ты играл в прошлый раз».

Сун Шии включил громкую связь на своем телефоне, а затем отложил его в сторону.

Мелодия была безупречной, но ещё более техничной и искусной. Исполнитель вложил в неё все свои эмоции, сделав её ещё более трогательной.

После того как песня закончилась, на другом конце провода повисла долгая тишина.

Цинь Хуай замер на месте, погруженный в свои мысли и потерявший дар речи.

«Хотя это не совсем то, что ты помнишь, это единственное, что я могу тебе сейчас дать», — прошептал Сун Шии в трубку нежным, влюбленным голосом.

«Спасибо, Цинь Хуай, за то, что так много для меня сделал».

К сожалению, мне придется с тобой попрощаться.

Невероятно знакомая музыка и сцена из его памяти наложились друг на друга, и Цинь Хуай, чье сердце только что взволновалось, впервые потерял самообладание, услышав этот слишком двусмысленный вопрос: «Что ты собираешься делать?»

«Я хочу разрушить это ложное пространство-время и вернуться в свой истинный дом».

Сун Шии тихо произнёс: «Комната наполнилась резким запахом бензина». Он медленно зажёг зажигалку, и слабое пламя отразилось в его тёмных, зловеще спокойных глазах.

Глава 33

Сознание погружалось все глубже и глубже, свет и тень в его глазах разбивались вдребезги, а затем снова переплетались.

«Господин Цинь».

Мальчик перед ним посмотрел на него.

Погода была настолько холодной, что казалось, будто в любой момент может пойти снег, и во время разговора можно было видеть, как изо рта у тебя вырываются белые клубы пара.

И мальчик очень тепло закутался.

Плотное, мягкое двубортное кашемировое пальто оттягивало его стройную фигуру, а бежевый шарф закрывал половину лица. Открытые глаза смотрели на него нежно, без малейшего намёка на агрессию.

Лицо то же самое, но ощущения от него совершенно другие.

Затянувшаяся грусть на этом лице лишь усиливала чувство нежности, словно пушистое, дрожащее перышко, которое в любой момент может унести ветер.

«Я такой бесполезный».

Если посмотреть сверху вниз, можно увидеть слегка красные глаза другого человека, а изогнутые ресницы искусно скрывают его уязвимость.

«Я даже не смог сохранить прах своей матери».

«Это не твоя вина. Остальное предоставь мне», — услышал он свой голос, протягивая руку, чтобы погладить тёмные волосы Сун Шии, медленно сдвигая их вниз, пока кончики пальцев не коснулись её щеки, а затем убрал руку, прежде чем она отвернулась.

«В последние 24 часа Гу Е приказал мне пойти в полицию и признаться в убийстве». Красные следы от пощёчины на лице Сун Шии ещё не полностью сошли и выглядели шокирующе. Он неловко натянул шарф, пытаясь прикрыть их.

«Я поговорю с Гу Е и верну урну».

Накинутый шарф скрывал выражение его лица, оставляя только глаза, окутанные смогом и затуманенные эмоциями.

«Но я не хочу ставить тебя в затруднительное положение». Слова прозвучали так тихо, что ветер их разнес, и их должно было быть трудно расслышать, но в тот момент он услышал их отчётливо.

Он собирался что-то сказать, но обернулся и ушёл в темноту. Он не знал, сколько времени прошло, когда внезапно пошёл снег.

Чистые белые снежинки продолжали падать, приземляясь на его черное пальто, и, прежде чем они успевали растаять, они быстро собирались в тонкий слой.

Он направлялся к резиденции Гу. Он так спешил, что глава семьи Цинь, обычно решительный и эффективный в деловых баталиях, даже не успел подготовить план переговоров.

Отвлекшись, он столкнулся с прохожим.

Внезапно мой живот пронзила острая, колющая боль.

Постоянно сочащаяся кровь быстро пропитывала его одежду, а затем капала вниз, резко выделяясь на фоне снега.

Удар пришелся в жизненно важную точку; нападавший был быстр и безжалостен, не оставив права на ошибку.

Он обернулся, чтобы попытаться что-то рассмотреть, но все, что он увидел, была спокойно уходящая фигура, и его зрение затуманилось.

Он прислонился к стене, головокружение от потери крови вскоре лишило его возможности стоять, но он все еще держал свою рану и машинально шел вперед шаг за шагом, как будто что-то ждало его впереди.

Когда сознание постепенно погрузилось в полную темноту, среди игры света и тени, красивый и безобидный юноша неосознанно повернул голову, бросив последний взгляд в пустоту.

Цинь Хуай поспешно накинул пальто и выбежал из дома под проливным дождем, быстро зашагав по улице.

Этот сон казался настолько реальным, настолько реальным, что, казалось, ему суждено было осуществиться в какой-то момент.

До свидания, господин Цинь.

«О чем именно ты  говоришь?»

На заднем плане слышались мужские и женские выкрики ругательств, стук в дверь и частое, ровное, тихое дыхание.

В следующую секунду что-то упало на землю.

Затем в одно мгновение воздух наполнился звуком раскаленного воздуха.

Бушующий огонь искажал пространство, а из-за жары было трудно даже дышать.

Огонь распространялся вверх, а Сун Шии молча сидел у стены, наблюдая, как пламя постепенно поглощает все вокруг.

Телефон выскользнул из его руки и упал на пол, но на экране все еще отображался звонок Цинь Хуая.

Именно в этот момент его мысли были необычайно спокойны.

В этом доме не было ничего, что стоило бы хранить, кроме записной книжки, которую он принес с собой и которую написала мать первого владельца.

Пламя окрасило обложку книги, и Сун Шии инстинктивно схватил ее и рукавом потушил пламя.

Под слоем сгоревшего пепла проступал тонкий почерк.

11 января, облачно

Я пошла в больницу на обследование, и результат показал, что я здорова, но меня все еще тошнило и рвало, и никакие мои действия не могли облегчить это состояние.

Я спросил врача, как повлияет на моё здоровье употребление продуктов, загрязнённых пестицидами, больше месяца. Врач не смог дать точного ответа и лишь посоветовал мне внимательнее относиться к своему здоровью.

Перед уходом она спросила, не случилось ли у меня каких-нибудь неприятностей, сказав, что её муж — полицейский и может помочь. В мире ещё много добрых людей, но я знала, что это бесполезно, поэтому промолчала.

Дождь 28 января

Сон позвонил мне и поднял вопрос о разводе и разделе имущества. Я посмотрела соглашение, и он не собирался ничего мне оставлять.

Повесив трубку, я снова несколько раз блевала, а руки дрожали. Ши И подбежал ко мне и спросил, что случилось, но я вышла из себя и накричала на него. Он был в ужасе и продолжал извиняться.

Я ужасная мать. У Шии нет будущего со мной. Мне не следовало так импульсивно забирать его.

Дождь 28 февраля

Меня всё ещё тошнит; такое ощущение, будто что-то поднимается из желудка и сдавливает горло, не давая говорить. Сон нанял адвоката, но я совсем не слышу, что они говорят. Если я останусь ещё хоть немного, то точно сломаюсь.

Поэтому я подписал соглашение, даже не взглянув на него, и ушел в плачевном состоянии.

Успокоившись, я написала ему и попросила вернуть Шии.

Он согласился.

5 марта, облачно

Сун послал кого-то за ним, но Шии плакал и умолял меня не бросать его. Я не мог этого вынести и первым отправила его обратно.

Почерк был размытым, как будто, когда он писал это, капали слезы.

Сун Шии листал страницы словно одержимый.

Сильный дождь 21 января.

Я заболела. Когда мне сообщили диагноз, я была на удивление спокойна, ведь я этого ожидала.

Я не показывала этого Шии, но он, кажется, догадался.

Не знаю, когда это началось, но этот ребенок уже не такой подвижный, как раньше.

Я легко впадала в гнев, поэтому он редко разговаривал, стараясь понять, о чем я думаю, и заботясь о моих эмоциях.

Я должна любить его всей душой, быть теперь его единственным членом семьи, учить его, воспитывать его и помогать ему осознать, что такое настоящая любовь, чтобы он не повторил моей ошибки, доверив свою любовь не тому человеку.

Только окруженный огромной любовью, можно избежать соблазна побаловать себя маленькими сладкими угощениями.

Но сейчас я очень устала и мне не хочется ничего делать.

5 марта

Лечащий врач сказала, что больше ничего сделать не может, но может помочь мне связаться с лучшей больницей для получения более современного лечения.

Я спросила ее о вероятности успеха, и она долго молчала, прежде чем сказать, что каждый дополнительный месяц — это хорошая возможность.

Чтобы оплатить лечение, я продала свое последнее имущество, включая пианино, и переехала в крошечную съемную квартиру вместе с Шии.

До этого я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду жить в таком доме. Он даже не кажется таким большим, как комната для игрушек в доме моего детства.

9 марта, облачно

В конечном итоге я отклонила предложение врача.

Я уже обременила Шии безрадостным детством. Неужели я хочу взвалить на него еще более дорогой долг?

Чтобы снять стресс, Шии начал работать в очень раннем возрасте. Я не хочу, чтобы он этим занимался. Слишком раннее обучение чтению лиц людей вредит самооценке. Я боюсь, что он будет подсознательно стараться угодить другим и тем самым поставит под угрозу собственное благополучие.

Но мне приходится принимать много лекарств каждый день, я чувствую сонливость и даже ходить мне трудно.

2 сентября, облачно.

Я долгое время не делала записей в своем дневнике, потому что у меня начинает болеть голова, как только я начинаю думать, но доктор Сяо посоветовала мне продолжать это делать, сказав, что даже если мне не хочется об этом говорить, записывать все равно полезно.

Я им сказала, что просто принимаю лекарства каждый день для лечения, и писать тут не о чем.

Она сказала, что я могу говорить всё, что угодно. Она спросила, задумывался ли я когда-нибудь о том, какой была бы моя жизнь, если бы я не встретила Сон.

Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленьким, оставив после себя большую сумму денег.

Моим опекуном стал мой дядя. Он был очень гордым человеком и боялся обвинений в зависти к моему имуществу, поэтому всегда держался от меня на расстоянии. В результате я росла одина.

А потом появился Сон. Впервые кто-то был ко мне так добр, и я влюбилась в него и отдала ему всё.

Если бы только я не встретил Сун.

Но если бы это было так, я бы не смогла привести Ши И в этот мир.

Все остальное прекрасно, но я так многим обязана этому ребенку.

Я считаю, что он должен был родиться в очень счастливой и гармоничной семье.

Отец ответственный и способный содержать семью, с уравновешенным характером, балует мать во всем.

Он был младшим сыном в семье, и семейный бизнес должен был унаследовать его старший брат. Ему оставалось только расти счастливо и без какого-либо давления.

Он настолько любит играть на пианино, что у него дома должна быть отдельная комната для фортепиано, гораздо больше, чем его нынешняя съемная квартира.

Я хочу купить ему лучшее пианино и терпеливо учить его играть на нем каждый день.

Мы все будем любить его и дарить ему всё самое лучшее. Никто не сможет завоевать его расположение мелочными услугами и заставить его влюбиться по уши.

У него обязательно будет яркая и блестящая жизнь, совершенно не похожая на мою.

Щелчок.

Слезы навернулись на глаза и неудержимо капали на последнюю страницу моего дневника.

Они были словно потерянные души, погружающиеся в пучину хаоса все глубже и глубже.

Любящая мать, строгий отец и холодный, но нежный старший брат.

Самые первобытные и теплые оттенки, скрытые в моей памяти, в этот момент разрушились, словно я очнулся от глубокого сна.

Свирепое пламя продолжало пожирать все без разбора.

Наконец он все вспомнил.

Извивающиеся, спутанные линии исчезли, открыв лица, размытые в тенях памяти, прекрасные воспоминания, которые сформировали его нынешнюю личность.

Все это была фантазия, которую его мать создала для него из любви и чувства вины.

Пусть он вырастет как следует и будет любим как следует.

Вот почему он мог по праву презирать привязанности Гу Е, насмехаться над жертвенными компромиссами Сун Шии и решительно отвергать этот приукрашенный счастливый конец.

Любовь компенсировала его несовершенную личность и беспокойное сердце, которое всегда хотело чего-то достичь.

Он не вошел в мир книги.

Вместо этого в туманном, прекрасном сне перед ним тихо раскрылись истинная история его жизни и пережитый опыт.

Но его подсознание решило вернуться.

Мне не нужен фальшивый Шангри-Ла, мне нужен настоящий ад.

В этом месте, наполненном кровью, слезами, сожалением и ненавистью, он совершит жестокую месть всем тем, кто причинил зло ему и его матери.

Глава 34

Сун Шии медленно открыл глаза. Он увидел белоснежный потолок и запах дезинфицирующего средства, который он ненавидел больше всего.

Кислородная маска периодически запотевала в такт дыханию, электрокардиограмма показывала стабильный диапазон, внутривенный раствор медленно вводился в пульс.

Он снял кислородную маску и, опираясь на кровать как на рычаг, медленно выпрямил тело.

Медсестра, которая собиралась заменить бутылку с глюкозой, увидела это и быстро бросилась ему на помощь, сказав: «Будьте осторожны».

«Вы наконец-то проснулись», — тихо сказала медсестра. «Вы были без сознания два дня. Вас что-нибудь беспокоит?»

Сун Шии молча покачал головой.

После того, как вы поступили в нашу больницу, мы провели обследование. Кроме небольшого количества пыли, которое вы вдохнули в лёгкие, других проблем не было. Но вы не смогли проснуться, и у вас несколько раз наблюдалось аномальное ускорение сердечного ритма. На всякий случай я попрошу лечащего врача ещё раз вас осмотреть.

Тёплая рука коснулась его лба, а затем быстро убрала: «Когда ты был без сознания, у тебя была очень высокая температура, но сейчас ты выглядишь хорошо. Я принесу градусник, чтобы ещё раз измерить твою температуру».

Мальчик на больничной койке, казалось, так и не оправился после двух дней и двух ночей беспамятства. На его бледном лице отражалось растерянное и ошеломлённое выражение. Слишком свободный больничный халат в сине-белую полоску свисал, образуя лёгкие складки на сгибах рук, отчего он казался особенно худым.

Как только медсестра собиралась что-то сказать, в дверь палаты тихонько постучали. После нескольких ударов вошли двое мужчин в полицейской форме.

«Кажется, пациент проснулся», — сказал пожилой и более собранный мужчина, обращаясь к медсестре. «Не могли бы мы уделить пациенту несколько минут?»

Услышав это, медсестра невольно нахмурилась: «Пациент только что проснулся и нуждается в отдыхе. Ему нельзя никакую стимуляцию. Офицер Сюй, я знаю, что вам было нелегко приходить сюда несколько раз за последние несколько дней, но спешить некуда».

Густые брови офицера Сюй нахмурились: «Всего несколько минут».

Недовольство медсестры стало еще более очевидным, но в этот момент заговорил Сун Шии.

«Прости, в чем дело?»

Его голос был слегка хриплым от долгого молчания, но тон был очень медленным, со странной мягкостью. Тёмные волосы колыхались, когда он наклонил голову, и лёгкая улыбка появилась на губах, когда он спокойно перевёл взгляд на двух полицейских.

Красивый молодой полицейский позади него вдруг напрягся, увидев его в таком состоянии, и даже выпрямился.

«Спасибо за то, что произошло в прошлый раз», — кивнул ему Сун Шии.

Вспомнив об этом, молодой полицейский внезапно осознал, что мальчик перед ним и есть жертва вторжения в дом и убийства той темной ночью.

«Это всё, что мне следует сделать», — он почесал голову и невинно улыбнулся.

«Сяо Чжоу, вы двое знакомы?» — спросил офицер Сюй.

«Этот товарищ уже вызывал полицию, а я был на патрулировании».

«Понятно», — кивнул офицер Сюй, прочистил горло и сделал выговор: «Перестань шутить в рабочее время».

Видя, что он не может этого организовать, медсестре ничего не оставалось, как уйти и передать пространство трем людям.

«Товарищ Сун Шии, верно?» — спросил офицер Сюй, достав своё удостоверение и показав его собеседнику. — «Мы здесь, чтобы разобраться с пожаром, произошедшим два дня назад».

Он взглянул на своего спутника, и офицер Чжоу, поняв, сделал шаг вперед, достал ручку и бумагу и начал задавать вопросы.

На месте пожара твоя мать вызвала пожарных. Когда спасатели прибыли, они обнаружили вас двоих запертыми в спальне на четвёртом этаже. Вы уже были без сознания, и вас вынес на улицу прохожий.

«Вот общий план произошедшего. Хочешь что-нибудь сказать?»

«Да», — Сун Шии прижал ладонь к земле, делая жест, напоминающий паузу, и очень спокойно произнес: «Это не моя мать, это любовница, которую нашёл мой отец».

Двое полицейских: "?"

«...А потом?» — офицер Чжоу почувствовал мелодраматический поворот событий и осторожно спросил.

«Нет, я просто кое-что поправил. Можете продолжать».

Эмоции подозреваемого казались настолько стабильными, что это даже казалось ненормальным.

Под давлением неопытности офицер Чжоу фактически изменил свою версию событий: «Об этом случае нам сообщила третья сторона».

Услышав это, Сун Шии удовлетворённо кивнул. У офицера Сюй закружилась голова, и ему захотелось пнуть его прямо на месте.

«Женщина обвинила нас в том, что вы заперли их в комнате и подожгли дом».

Офицер Сюй вышел вперед, выражение его лица стало серьезным, когда он сказал: «Комната действительно была заперта снаружи на ключ, и мы также обнаружили следы горючего на месте преступления».

«В тот день на месте преступления присутствовали только ты, поэтому являетесь главным подозреваемым. Можете что-нибудь сказать по этому поводу?»

Аура опытного детектива совершенно иная, чем у молодых. Если бы кто-то был виновен, такой взгляд заставил бы его сильно нервничать.

Но Сун Шии лишь лениво наклонился набок. Видя, что его лицо всё ещё бледно, офицер Чжоу быстро сунул ему под мышку ручку и задумчиво помог ему поднять спинку кровати.

Сун Шии удобно откинулся назад и улыбнулся им.

Создавшаяся было слегка тесная атмосфера бесследно исчезла.

Офицер Сюй посмотрел на своего ученика со смесью разочарования и досады.

Офицер Сюй, потеряв бдительность, почувствовал себя немного неловко. Он уже собирался собраться с мыслями и снова заговорить, как вдруг дверь внезапно открылась.

«Шии!» — Из дверного проема быстро вошла женщина с нежным и красивым лицом, ее лицо было полно искреннего беспокойства.

«Я услышал, что ты проснулся, и бросился к тебе, не думая ни о чем другом».

«О, офицеры! Вы тоже здесь?» Линь Нянь прикрыла рот от удивления, затем, словно запоздало осознав что-то, беспокойство на её лице постепенно сменилось печалью и страхом, и она отступила на несколько шагов.

«Шиии, мне так жаль. Я так испугалась, что вызвала полицию. Но почему ты так с нами поступил? Мы твои родители. Как ты мог поджечь нас и сжечь заживо?»

Серия выступлений была настолько плавной и слаженной, что мгновенно и прочно создала образ матери, которая очень любит своего ребенка, но убита горем.

И без того искаженное мнение офицера Сюй еще больше склонилось в пользу Линь Няня.

Сун Шии открыл рот и воскликнул: «Ты все еще жива, не так ли?»

Лицо Линь Нянь на мгновение застыло; она не ожидала, что собеседник окажется настолько непредсказуемым.

«Но на самом деле я очень рад узнать, что ты жива».

Сун Шии нежно улыбнулась Линь Нянь, прищурив глаза: «В конце концов, мертвецы ничего не чувствуют, так что это слишком скучно».

Глядя в эти тёмные глаза, Линь Нянь почувствовала, как по её телу пробежал холодок. На мгновение она даже забыла о выступлении. Она медленно убрала руку ото рта и непонимающе уставилась на Сун Шии.

«То есть ты признаешь, что стал причиной пожара?» — проницательно спросил офицер Сюй.

Сун Шии повернул голову, глядя на собеседника с неизменной улыбкой, не говоря ни слова.

Даже имея за плечами многолетний опыт, офицер Сюй всё ещё не мог понять, что Сун Шии имел в виду. Он даже не осознавал, что его аура уже ослабла, сама того не осознавая.

За внешним спокойствием собеседника скрывается решимость и невротизм.

Когда все думали, что противостояние продолжится, Сун Шии внезапно небрежно заговорил: «Да, это я его поджёг дом».

Двое полицейских внезапно широко раскрыли глаза.

Ты действительно это признал?

Линь Нянь была ошеломлена. Не успела она и радоваться, как из двери выкатилась инвалидная коляска. В ней сидел Сун Гучэн, тоже в больничной рубашке, с одеялом на коленях.

И без того слабое здоровье Сун Гучэна ещё больше ухудшилось из-за шока от пожара. После двух дней отдыха в больнице ему посоветовали воздержаться от интенсивных физических нагрузок, и он был вынужден передвигаться в инвалидной коляске.

«Если это так, то мы, как обычно, отвезем тебя обратно в полицейский участок».

Офицер Сюй наконец понял, что происходит. Он шагнул вперёд и сделал вид, что хочет протянуть руку Сун Шии.

«Подожди!» — заговорил Сун Гучэн, чтобы остановить его.

Офицер Гу посмотрел на собеседника с недоумением.

«Ты не можешь его увезти!» — закричал Сун Гучэн, ударив рукой по подлокотнику.

Офицер Гу нахмурился: «Сэр, в том, чтобы быть отцом с добрым сердцем, нет ничего плохого, но вам все равно нужно помнить о ситуации».

«Офицер прав», — Сун Шии улыбнулся и протянул руки. Под слишком большим больничным халатом виднелись тонкие запястья. Он выглядел на удивление спокойным.

Когда на него собирались надеть наручники, Сун Гучэн в отчаянии выпалил: «У моего ребёнка проблемы с психикой; когда у него случается приступ, он не может себя контролировать. На самом деле, у него нет никаких злых намерений!»

На мгновение в палате воцарилась тишина, но затем тишину нарушил смех Сун Шии.

Когда его грудь поднялась и опустилась, он убрал руку: «Это уважительная причина».

Офицер Гу и офицер Чжоу переглянулись, не понимая, как идут дела.

Если бы скандал такого масштаба — например, арест второго сына группы Song Group за попытку сжечь заживо своих родителей — стал достоянием общественности, общественное мнение взорвалось бы, и акции группы неизбежно бы упали.

Сун Шии слишком хорошо понимал поверхностный ход мыслей Сун Гучэна, поэтому он был уверен, что как только он первым раскроет себя, Сун Гучэн найдет способ помочь ему выбраться из неприятностей ради его же собственной выгоды.

"муж!"

Линь Нянь прикусила губу и взглянула на Сун Гучэна. Она невольно показала ужасные ожоги на руке, которые приняла за ожоги Сун Гучэна, когда они оказались в огне.

Но Сун Гучэн даже не взглянул на нее. Он думал только о том, как бы замять дело, выдав его за случайность, чтобы не допустить утечки информации и не вызвать ненужного переполоха.

«В столь юном возрасте у него развилось психическое заболевание...» — с подозрением сказал офицер Гу.

«Это все унаследовано от его биологической матери...»

«Разве это ты не должен болеть? Дорогой отец?» — тихо сказал Сун Шии, подперев голову рукой.

«...Да, всё верно, у меня болезнь, это семейное наследство, и когда она обостряется, моё психическое состояние становится нестабильным. Извините, что заставил вас рассмеяться». Сун Гучэн боялся, что Сун Шии не станет сотрудничать, поэтому ему оставалось лишь глубоко вздохнуть и неохотно продолжать говорить.

Каждый, кто проработал на этой должности несколько лет, знает, что домашние вопросы решать сложнее всего.

Легко увязнуть в беспорядке и в итоге не сделать ничего стоящего.

Видя, с каким упорством Сун Гучэн продолжает называть черное белым, офицер Гу не имел другого выбора, кроме как отступить: «Тогда тебе позже придется предоставить нам бумажное доказательство».

«Конечно, конечно, я позабочусь о формальностях».

В палате на мгновение воцарился хаос. Сун Гучэн был занят разборками с полицией, а Сун Шии, зачинщик, тихо лежал на больничной койке, наблюдая за происходящим холодным и пустым взглядом.

Им удалось без труда избежать этой катастрофы.

Тщательно продуманный план Линь Нянь канул в Лету, и она, естественно, пришла в ярость. Но внезапно она заметила, что Сун Шии наблюдает за ней.

С леденящим спокойствием взгляда.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, он действительно ничем не отличался от обычного.

Линь Нянь хотела попытаться бороться, но затем услышала, как Сун Шии сказал это с расслабленной улыбкой.

«Они все сумасшедшие, просто дай мне сделать по-своему».

Глава 35

Хлоп--

Дорогая косметика, стоявшая на столе, была сметена и разлетелась по всему полу.

Линь Нянь с искаженным выражением лица оперлась на стол, глаза ее налились кровью от гнева.

«Мама, что ты делаешь?» — вздрогнул вошедший в комнату Сун Цзясинь.

«Ты наконец-то решил вернуться? Где ты шлялся все эти дни?» — не выдержал Линь Нянь и крикнул на него.

«Я…» — Сун Цзясинь захлебнулся. Он никак не мог признаться, что избегает Сун Шии.

С тех пор, как его накачали наркотиками и публично избили, он полностью потерял лицо. Он был безразличен уже много дней. Если бы он не услышал, что его дом горит, он бы не смог так быстро вернуться в себя.

«Неужели этот ублюдок Сун Шии действительно сжег его?» — не удержался он от вопроса.

«Кто же это мог быть? Он же сумасшедший». Линь Нянь откинула спутанные волосы, всё ещё ощущая страх при воспоминании о том дне. Она покачала головой. «Он действительно сумасшедший. Твой отец тоже сумасшедший. Он даже пытался оправдать этого мелкого ублюдка».

«Что ты говоришь? У этого ублюдка уже психическое расстройство?» — Линь Нянь медленно обратила налитые кровью глаза на Сун Шии, её обычно напускная кроткая маска полностью сошла с лица. — «И если он сойдёт с ума и зарежет меня, суд всё равно признает его невиновным?»

В этот момент Сун Цзясинь невольно покрылся холодным потом: «Как отец мог быть таким глупцом! Разве его тоже не посадили в тюрьму и не сожгли?»

«Твой отец совсем с ума сошёл». Чтобы успокоиться, Линь Нянь закурила сигарету, потому что Сун Гучэн не любила женщин, от которых пахло дымом, а она уже много лет не курила.

«Леопард не может сменить пятна; он тайно спрятал кого-то снаружи без моего ведома».

Линь Нянь осмотрела комнату с ног до головы. Дом сгорел, и, хотя у неё было много домов, этот был единственным, который был отреставрирован и пригоден для жилья.

Проблема в том, что это дом, где жили Сун Гучэн и его бывшая жена.

Свадебную фотографию в спальне уже давно удалили, но квадратный белый фон на слегка пожелтевшей стене настолько привлекал внимание, что его невозможно было не заметить.

Сун Гучэн сошёл с ума? Он восстанавливается в VIP-палате, пока она находится в таком месте.

Линь Нянь в гневе снова глубоко затянулась сигаретой.

Когда Сун Цзясинь впервые узнал об этом, выражение её лица мгновенно изменилось: «Что же нам делать? Мама, неужели ты ничего не придумаешь? А вдруг у папы родится ещё один незаконнорождённый ребёнок...»

«С ним он превращается в никчемного тряпку, у которого даже эрекции в постели не бывает без лекарств…» Линь Няньцай вспомнила, что стоит перед сыном, и быстро замолчала. «Не задавай столько вопросов о взрослых делах. Я знаю, что делаю».

«Каковы сейчас отношения между тобой и Гу Е?» Линь Нянь полностью проигнорировал её сдержанность и поспешно спросил: «Ты общался в последнее время?»

«Зачем ты его упоминаешь?» — с кислым лицом спросил Сун Цзясинь.

Он всегда был высокомерен по отношению к другим, и ему уже не нравился Гу Е, который всегда смотрел на всех свысока, особенно когда эти глаза смотрели на него, и скрытое в них желание почти переполняло его.

С тех пор, как он в прошлый раз чуть не стянул с меня штаны на публике, в последние несколько дней мне не было стыдно обращаться к нему.

«Твой отец ненадёжен; нам нужно придумать что-то другое», — холодно сказал Линь Нянь. «Тебе нужно держать Гу Е под контролем».

«Он, я... Мама, разве ты не знаешь, что между нами было в прошлый раз?» Сун Цзясинь действительно не хотела снова видеть Гу Е.

«Прошло уже несколько дней! Что за проблема? Чего ради так зацикливаться!» — Линь Нянь свирепо посмотрел на него. «Чего стоит твоё лицо? Ты такой нерешительный. Если этот мелкий ублюдок и правда зарежет меня насмерть, ты даже не посмеешь оплакивать меня перед ним».

Лицо Сун Цзясина побледнело. Он никак не ожидал, что его мать, всегда очень мягкая с ним, так резко изменит своё отношение, словно наглоталась пороха.

«За семейные доли тоже нужно бороться. Твой отец понимает, что хочет, чтобы Сун Цинвэнь унаследовал его положение», — губы Линь Няня дрогнули, оставив крайне зловещую и насмешливую улыбку. «Кажется, его это совсем не волнует».

«Теперь я его жена, и вся семья Сун должна принадлежать тебе, тогда...»

Прежде чем Линь Нянь успела договорить, она краем глаза заметила приближающуюся Сун Цинвэнь.

Она быстро потушила сигарету.

«Я услышал, как здесь что-то разбилось, поэтому пришёл проверить, что случилось».

Сун Цинвэнь по-прежнему обладал изысканными и аристократичными манерами, на его лице играла идеально сдержанная улыбка, но он просто не вызывал никакого желания сблизиться с ним.

«А, ты имеешь в виду это...» Линь Нянь почти невольно выдавила улыбку. Её взгляд быстро скользнул по сторонам и остановился на Сун Цзясинь. «У Цзясинь всегда был скверный характер, ты же знаешь. Узнав, что всё в доме сгорело, она подбежала ко мне, разбила вещи и устроила скандал».

Это огромное обвинение было выдвинуто непосредственно против Сун Цзясинь, но она не была настолько глупа, чтобы возражать.

Сун Цинвэнь мягко посмотрел на них, не задавая никаких вопросов о запахе дыма в комнате или очевидном мусоре, разбросанном у ног Линь Няня.

«Хорошо, что никто не пострадал».

Но Линь Нянь все равно чувствовал себя виноватым под их взглядами.

Она прогнала первую жену, а потом, в середине пути, переехала в эту семью. Из двух детей первой жены младший уехал с ней, а старший остался.

Поначалу она думала, что с этим будет трудно справиться, но, к ее удивлению, с первого же дня переезда ребенок спокойно ее принял.

Будь то на публике или в личной жизни, они могут поддерживать мирные отношения.

Эти нежные, спокойные глаза не выражали никакой разницы, смотрели ли они на нее, на Сун Гучэна или на кого-либо из слуг в доме.

Это тоже ненормально.

После того как Сун Цинвэнь повернулся и ушел, Линь Нянь небрежно высыпал окурки из пепельницы в мусорное ведро.

Но какое бы психическое заболевание у нас ни было, нам придется столкнуться с этой проблемой лицом к лицу.

Даже Сун Гучэн не выдержит такого!

В глазах Линь Няня вспыхнул безжалостный блеск.

В конце концов, она тогда связалась с Сун Гучэном, действительно ли он был ей нужен таким, какой он есть? Конечно, ей нужны были его деньги!

«Мне сегодня нужно посетить благотворительный вечер». Линь Нянь пару раз поправила волосы перед зеркалом, чтобы выглядеть менее растрепанной. «Тебе стоит как можно скорее связаться с Гу Е».

...Летучие снежинки летели по ветру, тяжело падая ему на голову и плечи.

Его открытый нос покраснел от холода, но он совершенно этого не замечал. Он просто стоял на перекрёстке, растерянный и смущённый, глядя в неизвестном направлении.

Сердце его охватило зловещее предчувствие, от которого стало трудно даже дышать на холодном воздухе.

Спустя неизвестное количество времени из-под ветра и снега шаг за шагом вышел человек, одетый в черное и в маске.

Единственный уличный фонарь отбрасывал тонкий, тусклый желтый свет среди все более обильного снегопада.

Когда человек наконец оказался в поле зрения, он медленно и неторопливо снял маску.

Открывшееся лицо вызвало у него холодок по спине, и ему инстинктивно захотелось повернуться и убежать.

Но Бай Сюй оказался быстрее и схватил его веревкой.

Резкий запах крови, уносимый холодным воздухом, устремился к нему и полностью окутал его.

«Почему ты убегаешь? Я же тебя не съем», — улыбнулся ему Бай Сюй, свитер под которым был весь в тёмных пятнах.

Угадайте, что он сделал?

Рука в перчатке нежно погладила его щеку, шершавая текстура кожи скользнула по коже.

Его лицо было покрыто теплым, влажным пятном.

Он неловко протянул руку и коснулся ее: это была кровь.

«Теперь действительно больше некому тебе помочь, и у тебя ничего не осталось».

Цинь Хуай.

«Ты грустишь? Ты сердишься?» — Бай Сюй наблюдал за ним, пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции, словно дразнил кролика.

Цинь Хуай.

Глаза его открылись, ресницы внезапно сильно задрожали, и по лицу неудержимо хлынули слезы.

«Ты всё ещё выглядишь таким жалким», — на лице Бай Сюй заметно отразилось презрение. «Я думал, ты станешь интереснее».

«Учитывая, как всё дошло до этого, твоя бесхребетная натура должна нести как минимум 80% ответственности. Даже у кролика больше смелости, чем у тебя».

«Знаете ли ты, что ты являетесь главным виновником своих собственных преступлений?»

Этот мир сошёл с ума.

Убийца стоял перед ним с видом самодовольства, хвастаясь тем, что погасил его единственный свет.

За 22 часа до ультиматума Гу Е урну с прахом его матери выкопали и конфисковали.

Условием было то, что он должен был взять на себя вину своего младшего брата, который над ним  издевался.

Бай Сюй вонзил нож себе в руку и направил его себе в грудь: «Хочешь попробовать отомстить за него?»

Его пальцы дрожали, а снизу вверх поднималось головокружительное чувство.

Хотя он втайне думал о том, как набраться смелости и оказать сопротивление, когда рядом никого нет, но когда в его руке действительно оказался нож мясника, он оказался гораздо менее решительным, чем себе представлял.

«Ты же не думаешь, что ещё есть надежда? Я ранил его в смертельное место, он не выживет». Бай Сюй покачал головой с намёком на притворную жалость. «Если ты сейчас пойдёшь и посмотришь, тело, возможно, ещё тёплое».

Не знаю, как отреагировало моё тело, но после этих слов напряжение в моём разуме полностью спало. После мгновения пустоты нож в моей руке уже пронзил нижнюю часть рёбер Широ.

Бай Сюй, казалось, тоже был ошеломлён, что с ним случалось нечасто. Он откинулся назад и, не издав ни звука, рухнул в снег.

Рана была не смертельной, но кровь все еще сочилась.

Он задыхался, и его сердцебиение внезапно и странно успокоилось.

Затем медленно на его лице появилась улыбка, которая была даже более отвратительной, чем гримаса.

Легкий ветерок у окна ерошил волосы мальчика, а в вазу поставили цветы, еще блестящие от росы.

Медсестра, ухаживавшая за Сун Шии, с улыбкой сказала: «Интересно, во сколько сегодня приедет этот джентльмен».

«Это он привёз тебя в больницу. Он также приходил навещать тебя каждый день и дарил тебе разные цветы».

Он твой парень?

Сун Шии положил руки на низ живота. Услышав это, он открыл глаза, сердцебиение постепенно замедлилось, а голос его стал совершенно ровным: «Нет».

«Нет, это не так?» Медсестра выглядела несколько удивлённой. «Но он...»

Если нет, то почему у него было такое мрачное выражение лица, когда он был без сознания, крепко держа руку другого человека и отказываясь ее отпускать?

Не успел он закончить говорить, как дверь снова распахнулась.

«Господин Цинь». Медсестра узнала его и кивнула, а затем ушла, освобождая ему место.

«Почему ты плачешь?»

Когда Сун Шии повернул голову, в уголках его глаз можно было заметить явные следы слез.

«Мне приснился сон», — тихо ответил Сун Шии.

«Кошмар?» Цинь Хуай вошёл и прислонился к больничной койке.

Полагаю, что так.

Пальцы Сун Шии слегка дернулись, наслаждаясь ощущением введения их в Бай Сюй.

Воспоминания пробуждаются, как кусочки пазла, заполняя пробелы, оставленные исходной точкой зрения третьего лица в текстовом описании.

Так вот, получается, что он действительно ударил Бай Сю ножом в задницу.

После этих слов атмосфера снова стихла.

Сун Шии ждал, когда Цинь Хуай первым заговорит и спросит его о чем-то.

В конце концов, они зашли слишком далеко.

Пока Сун Шии думал об этом, он почувствовал, как большая рука погладила его по волосам, а затем раздался голос, похожий на вздох: «Почему ты не заботишься о себе?»

«Этого больше не повторится», — раздался приглушённый голос из-под его опущенной головы. Сун Шии поднял голову, и на его губах играла лёгкая улыбка.

«Я накажу их как следует, и даже после того, как всё закончится, у меня всё равно будет яркая и прекрасная жизнь».

Когда Цинь Хуай посмотрел на него, на мгновение он почувствовал связь с мальчиком, который смотрел на него во сне.

Мягкий и нежный, как маленький белый кролик, не имеющий сил сопротивляться.

Но в этот момент его глаза выражали непоколебимую решимость победить и ясное безумие.

Сердце Цинь Хуая дрогнуло, словно он наконец вздохнул с облегчением. Он протянул руку, слегка сжав пальцы, и торжественно коснулся мизинцем пальца Сун Шии.

Глава 36

В зале звучала успокаивающая и прекрасная классическая музыка, а высоко в центре потолка висела хрустальная люстра, преломляющая ослепительный свет.

Гости, которые болтали и смеялись, на мгновение замолчали, увидев нового человека.

Линь Нянь была одета в белое вечернее платье, ее длинные волосы были небрежно собраны в пучок, что придавало ей нежный и интеллектуальный вид.

Если не обращать внимания на различные шокирующие скандалы, разгоревшиеся вокруг другой партии в последние несколько дней.

Ее собственный сын публично разделся, чтобы оседлать другого мужчину, и дом был сожжен сыном, которого она только что узнала.

Эта женщина действительно бесстыдна: она осмелилась смешаться с толпой.

«Госпожа Ци, госпожа Шао», — Линь Нянь кивнула тем, кого знала, со своей фирменной нежной улыбкой.

Мадам Шао холодно кивнула. Её острый взгляд и высокая фигура придавали ей весьма внушительный вид.

Честно говоря, она вообще не была высокого мнения о Линь Няне, но поскольку между двумя семьями существовали деловые связи, у нее не было иного выбора, кроме как открыть свое лицо.

Сегодняшний гала-концерт — благотворительный. Линь Нянь пожертвовала украшение, которое позже будет выставлено на аукцион, а вырученные средства пойдут на благотворительность.

Линь Нянь спокойно стояла рядом с двумя женщинами, выдерживая взгляды толпы — как злобные, так и любопытные.

Видишь? Тебе же это не повредит. Через несколько дней, когда новизна пройдёт, всё будет хорошо.

Линь Нянь небрежно взяла напиток и сделала глоток, но в этот момент по комнате пронесся тихий шепот.

Линь Нянь в недоумении уставилась на него и увидела, что это был Сун Шии.

Она чуть не задохнулась.

Сун Шии уже заметил ее и слегка улыбнулся Линь Няню.

Сегодня он был в деловом костюме, волосы зачёсаны назад, открывая лоб, подчёркивая его стройную, стройную фигуру. В тёплом комнатном свете привычная лёгкая влажность внезапно рассеялась, придав ему изысканный и элегантный вид.

Почему этот ублюдок здесь?

Ее первоначальная уверенность мгновенно пошатнулась.

Когда другой человек направился к ним, Линь Нянь инстинктивно захотел отступить и убежать.

Но мадам Шао лениво сидела на краю стула, ее длинные ноги преграждали путь Линь Няню.

«Разве это не твой сын? Почему ты убегаешь?» — Мадам Шао подняла бровь и презрительно усмехнулась.

Вокруг Сун Шии образовался вакуумный слой, и когда он подошел, она сознательно расступилась перед ним.

Мы все порядочные люди, и никто не хочет вступать в конфликт с сумасшедшим.

В отличие от их прежнего открытого злорадства по поводу Линь Няня, теперь эта группа повесила головы и затихла, как перепела.

Давайте уступим ему.

На лице Линь Няня отразилась крайняя тревога, а секретарь Хань, который сопровождал его и хранил молчание, смог лишь шагнуть вперед, чтобы остановить его: «Второй молодой господин, пожалуйста, прекратите на людях».

«Почему я должен останавливаться?» — с любопытством спросил Сун Шии.

«Госпожа Линь — ваша мать; это ниже вашего достоинства».

Сун Шии улыбнулся ему: «У меня есть своя мать, эта любовница мне не мать, перестань пытаться выставить себя в выгодном свете».

В тот момент, когда были произнесены эти слова, весь зал взорвался аплодисментами.

Какая любовница? Какая любовница?

И вот еще одна сенсация: это то, что можно послушать бесплатно?

«Второй молодой господин!» — выражение лица секретаря Ханя изменилось. — «Вы потеряли самообладание».

«Я уже психически болен, зачем мне спасать лицо?»

Сун Шии от души рассмеялся. Теперь он действительно чувствовал, что личность безумца чрезвычайно полезна, ведь она обладает особой красотой, позволяющей ему безрассудно давить и убивать других.

«Я просто зашёл поздороваться. Вместо того, чтобы тратить время на вечеринке, я лучше присмотрю за этим мерзавцем Сун Гучэном. Может, удастся перехватить парочку его любовниц».

Это прямо и открыто намекало на то, что у Сун Гучэна был роман.

Выплеснув на них еще одно ведро грязной воды, Сун Шии помахал им на прощание и неторопливо ушел.

Шэнь Дуо, прятавшийся в толпе, увидев это, последовал за ней. Он привык к легкомыслию и инстинктивно потянулся обнять Сун Шии, но замер, стоило ему только взглянуть на него.

Ясное, но леденящее безумие, словно острый клинок, освещенный светом, лезвие которого сияет белизной.

У него не было иного выбора, кроме как сдаться.

«Шэнь Дуо, друг Цинь Хуая, интересно, помнишь ли ты меня ещё?»

Конечно, помню.

В прошлой жизни у них не было глубокой связи. Хотя он был довольно ненадёжным, он всё же был порядочным человеком.

Сун Шии кивнул.

«Почему ты приехал один? Где Цинь Хуай? Разве это не лучшее время для вашего медового месяца? Почему вы двое так не ладите?»

Хотя они, кажется, много раз переступали черту, их отношения, похоже, не были официально оформлены.

Сун Шии не отреагировал на его поддразнивания: «У него свои дела, и у меня свои дела, вот и все».

Как и ожидалось, это не имеет абсолютно никакого отношения к фразе «познать тепло и холод».

«Что ты пытаешься сделать? Прийти и сделать свою мачеху несчастной?» Шэнь Дуо пожал плечами.

«Она любовница, а не мачеха», — поправил его Сун Шии.

Очевидно, что он очень настойчив в этом вопросе.

«Ладно, так ты пришёл сюда только для того, чтобы доставить неприятности этой хозяйке?» Шэнь Дуо был не обычным человеком; он уже охотно сменил форму обращения.

«Хмм», — Сун Шии держал телефон в руках и, по-видимому, набирал сообщение.

«Линь Нянь на самом деле третий». Шэнь Дуо всё ещё немного любопытствовал. В конце концов, Сун Гучэн и Линь Нянь считались образцовой парой в индустрии. Столько людей расстаются и сходятся снова, но эти двое мирно жили своим собственным маленьким мирком.

Конечно, с тех пор, как привезли второго молодого господина, мирно уже не было.

Образцовая пара.

Сун Шии тихонько усмехнулся, набрал последнее слово, отправил сообщение и убрал телефон.

Они такая образцовая пара, что нам следует пожелать им быть вместе вечно.

Аукцион начался.

Первые несколько раундов прошли очень гладко, почти никто не пытался завысить цены. В конце концов, все были немного знакомы друг с другом, и вряд ли кто-то стал бы спорить на таком благотворительном аукционе.

Но когда настала очередь Линь Няня, эта гармоничная сцена мгновенно нарушилась.

Она назвала пять миллионов, и прежде чем аукционист успел опустить молоток, Сун Шии тут же поднял цену.

Линь Нянь с бледным лицом посмотрела в сторону, не ожидая, что Сун Шии действительно выступит против нее в этой ситуации.

У нее не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и назвать цену в семь миллионов.

Но Сун Шии даже не моргнул и продолжил повышать цену.

Линь Нянь так разозлилась, что у нее чуть не случился сердечный приступ.

В ходе их взаимного перетягивания каната цена ювелирных изделий, изначально составлявшая пять миллионов, взлетела до десятков миллионов.

Лицо Линь Нянь из пепельного стало смертельно бледным. Она уже была готова сдаться, потому что больше не могла этого выносить, но Сун Шии наконец остановил её.

Решение было окончательным.

Шэнь Дуо наблюдал за этой драмой перетягивания каната с некоторым удивлением, поскольку ставки Сун Шии были слишком агрессивными, он поднимал цену на миллионы за раз, а сам он казался очень уверенным.

«Цинь Хуай дал тебе свою дополнительную карту? Или ты уже продал его землю?» — не удержался от вопроса Шэнь Дуо.

«Нет, ни то, ни то».

«Тогда откуда у тебя такая смелость просить такую цену? А что, если Линь Нянь смягчит свою позицию?» Он несколько раз заметил, как дрожат губы женщины. «За что  ты купишь?»

Глаза Сун Шии сощурились в невинной и наивной улыбке: «Я правда не могу заплатить. Моя мачеха всё ещё здесь, не так ли?»

Губы Шэнь Дуо невольно дрогнули.

«Мой отец ещё жив. Как он может просить денег у психически больного человека? Если кто-то и должен платить, так это они».

Сун Шии широко улыбнулся ,но слова его были довольно свободными.

Они здесь только для того, чтобы создавать проблемы.

Увидев партнера своего друга в таком состоянии, Шэнь Дуо почувствовал себя совершенно измотанным и, испытывая головную боль, отвел взгляд в другую сторону.

Теперь гораздо более ценное украшение вернулось к Линь Нянь, но ее ноги все еще были немного слабы.

Она была одновременно убита горем и зла.

Сун Гучэн никогда не посещает благотворительные концерты лично, обычно перекладывая эту задачу на Линь Няня. Уместное присутствие на таких площадках положительно влияет на имидж компании.

Если бы всё было улажено неправильно, Линь Нянь неизбежно снова столкнулась бы с холодным приёмом Сун Гучэна. В результате она застряла в этом вопросе и в итоге потратила кучу денег впустую.

Главным виновником этого был Сун Шии; если бы не он, она бы не потеряла контроль над своими эмоциями до такой степени.

Она даже не успела сохранить улыбку и просто бросила безобразие в виде драгоценностей стоявшему рядом секретарю Хану.

Если бы она не была достаточно разумна, чтобы не оскорблять людей, она бы давно ушла.

Наконец, вторая половина встречи закончилась. Линь Нянь, чувствуя себя угнетённой, виновато улыбнулась окружающим, взглянула на секретаря Ханя и проскользнула в гостиную.

Как только она вошла, лицо Линь Нянь мгновенно потемнело. Она издала сдавленный крик, словно хотела разбить драгоценности об пол.

Но, чувствуя себя неловко из-за денег, она опрокинула стоявший рядом с ним торшер.

«Вот этот маленький ублюдок». Пряди спутанных волос липли к её лицу. «Не довольствуясь тем, что он сидит дома, он пришёл сюда, чтобы подставить мне подножку».

«Мадам, пожалуйста, успокойтесь», — пытался убедить её секретарь Хан. «В конце концов, это общественное место. Будьте осторожны, чтобы нас никто не увидел».

Линь Нянь повернулась к нему с покрасневшими глазами, ее тщательно уложенные волосы теперь были в полном беспорядке: «Как продвигается дело, которое я поручила тебе расследовать?»

«Положения, изложенные президентом Сонгом, остаются неизменными. Компания по-прежнему будет наследоваться старшим сыном, а акции третьего сына останутся прежними. Второй сын не получит ничего».

Очевидно, этот ответ не удовлетворил Линь Няня.

После всех этих событий она больше не могла довольствоваться столь небольшим пакетом акций и захотела взять полный контроль над компанией.

Увидев выражение лица Линь Нянь, секретарь сразу понял: «Вы — госпожа семьи Сун. Всё это должно принадлежать молодому господину. Я всегда буду на вашей стороне».

Именно это Линь Нянь и хотела услышать. Улыбка постепенно расплылась на её лице, а изначально зловещий взгляд смягчился. Она посмотрела на секретаря Ханя с лёгким сарказмом в глазах.

Затем, осторожно потянув другого человека за галстук, он поцеловал его напрямую.

У них был роман уже давно. Секретарь Хань была моложе и энергичнее, и во всех отношениях она намного превосходила Сун Гучэна, старика лет пятидесяти.

При таком интенсивном взаимодействии даже секретарь Хань не смог не отреагировать.

«Вот дерьмо».

Шэнь Дуо, следовавший за Сун Шии из любопытства, не смог сдержать тихого проклятия, увидев эту невероятно шокирующую сцену.

Тем временем Сун Шии, стоявший рядом с ним, уже спокойно открыл камеру и увеличил изображение, чтобы сделать снимок.

«Что, чёрт возьми, происходит у тебя дома? Почему такой беспорядок?»

«Почему им всем нравится проявлять сексуальную активность на публике?»

«Может быть, мне просто нравится волнение от достижения цели до самого конца», — небрежно ответил Сун Шии.

К сожалению, двое сфотографированных им людей всего лишь целовались и не занимались никакой физической близостью ниже шеи.

Это позволяет его видеороликам избегать цензуры, но также лишает их более захватывающего и волнующего воздействия.

«Ты собираешься показать это Сун Гучэну?»

Но, к его удивлению, Сун Шии слегка улыбнулся ему и сказал: «Нет, нам все еще не хватает некоторых более интересных ингредиентов».

Глава 37

Гу Е прислонился к перилам у реки, молча ожидая. Он выглядел несколько подавленным, и даже под его подбородком можно было разглядеть Ху Цина, с которым он не успел поздороваться. Он был совершенно не похож на своего обычного энергичного человека.

Внезапно его глаза загорелись, когда он увидел идущего к нему издалека Сун Цзясина.

На улице уже было очень холодно, но Сун Цзясинь все еще был одет очень легко: поверх него был надет модный кардиган, а брюки свободно свисали до щиколоток.

Гу Е стало жаль другого человека, и он на мгновение забыл о себе. Он быстро снял шарф с шеи и собирался накинуть его на другого.

У Сун Цзясинь дернулся глаз, и он собрал всю свою силу воли, чтобы не сбросить тут же пахнущий сигаретами шарф.

«А, Синь, ты выглядишь гораздо худее», — гордо опустил голову мужчина, державшийся перед всеми с высокомерием, и заговорил невероятно мягким тоном.

«Ты тоже», — Сун Цзясинь выдавил из себя улыбку в ответ; от запаха дыма ему захотелось ударить его.

На мгновение воцарилась тишина, и они молча смотрели друг на друга.

Сун Цзясинь продолжил, не забывая о цели своего визита: «Как твои  дела в последнее время?»

В этот момент лицо Гу Е потемнело. Из-за скандала, который он устроил, и из-за того, что Гу Жукан всё подслушал, отец даже не пожелал увидеться с ним, когда тот вернулся, словно полностью бросил его.

Вместо этого он сосредоточил свою энергию на Гу Шули.

Это привело к его нынешнему неудобному положению в группе Гу, поскольку все, что у него когда-то было и что давало ему огромную власть, было дано ему отцом.

Если он не найдет способ выйти из этого тупика, он может быть полностью обречен.

Его растоптал незаконнорожденный сын, на которого он даже ни разу не взглянул.

Все это благодаря Сун Шии.

Если бы другая сторона послушно выпила этот бокал вина, ничего этого бы не произошло.

Тогда он сможет легко взять людей под свой контроль, и будь то освоение земель или что-то еще, все это будет принадлежать ему.

Гу Е глубоко вздохнул, чтобы успокоиться: «Я слышал о пожаре в твоём доме».

Когда он впервые услышал такую абсурдную новость, ему было трудно в нее поверить, но когда он подумал о Сун Шии, по какой-то причине она вдруг стала более правдоподобной.

Это безумец, способный на все.

Даже если ты выйдешь замуж за человека, который не задумывается о последствиях, сможет ли он действительно контролировать его?

Гу Е ощутил редкую минуту колебания.

Но его разум вышел из-под контроля; словно одержимые, эти ясные, улыбающиеся глаза появились в его сознании.

«Брат Е», — прервал его мысли Сун Цзясинь, — «мне так страшно».

Гу Е поспешил к нему.

«Этот безумец совершил такое, но мой отец всё равно его защищает», — Сун Цзясинь нежно закрыл лицо руками. «Мне так страшно. Что мне делать, если он однажды попытается что-то со мной сделать?»

«Последние несколько дней мне снятся кошмары. Мне снится, что он бьёт меня ножом или толкает в воду и держит, чтобы я не мог всплыть на поверхность».

Зрачки Гу Е внезапно сузились, когда всплыли воспоминания о прошлом.

Да, он никогда не забудет, как в детстве он случайно упал в воду и был спасен А Синем, пренебрегшим собственной безопасностью.

Все преклонялись перед ним из-за его власти и положения. Только А Синь, ещё молодой и наивный, рискнул своей жизнью, чтобы спасти его.

С того момента, как он открыл глаза и увидел перед собой мокрого мальчика, он понял на всю жизнь, что этот мальчик создан для него.

«Он всё ещё живёт с тобой?» — нахмурившись, спросил Гу Е. Естественно, он очень переживал, оставляя этого опасного человека рядом с А Синем.

«Нет, он переехал к Цинь Хуай», — процедил Сун Цзясинь сквозь зубы. Именно поэтому Линь Нянь всё время уговаривал его найти Гу Е.

Они не ожидали, что даже несмотря на то, что психическое заболевание Сун Шии достигло такой стадии, Цинь Хуай по-прежнему будет относиться к нему как к сокровищу.

Это напрямую повлияет на то, насколько много другой человек значит для Сун Гучэна.

Он хорошо знал характер своего отца: даже если бы не случилось ничего серьезного, это не повлияло бы на желание другой стороны заслужить расположение семьи Цинь.

Единственной разменной монетой, способной противостоять семье Цинь, является семья Гу.

Услышав имя Цинь Хуай, Гу Е тут же стиснул зубы.

Этот мерзавец ,заставив его потерять лицо, на самом деле бросился в объятия другого мужчины.

«Я понимаю, не волнуйся. Что бы ни случилось, я не позволю тебе причинить боль», — Гу Е обнял Сун Цзясинь со всей оставшейся нежностью.

Тело в его руках было не мягким, а ровным и сильным. Это был мальчик, которого он видел взрослеющим, гордым и ни перед кем не кланяющимся.

Сун Цзясинь подавила желание закатить глаза и наконец дождалась, пока Гу Е отпустит ее.

Разница в росте между ним и Гу Е была незначительной, поэтому ему достаточно было лишь слегка наклонить голову и неискренне сказать: «Брат Е, я рассчитываю на тебя».

Увидев это выражение, Гу Е, чьи глаза были измазаны салом, почувствовал, как его сердце смягчилось ещё больше. Попрощавшись, он задумался и решил обратиться к Сун Шии напрямую.

В конце концов, ключ к выходу из тупика находится у него.

Но Сун Шии на самом деле заблокировал его!

Разъярённый Гу Е швырнул телефон на землю.

Но он все еще не был удовлетворен, поэтому он просто сделал шаг и направился прямиком к дому Цинь Хуая.

В саду резиденции Цинь Сун Шии подрезал растения во дворе.

Это красочная роза, за которой очень хорошо ухаживали.

Это были любимые слова его матери перед ее смертью.

До того, как мать заболела и дом был продан, они высадили розы по всему саду.

Неповторимый цветочный аромат, хоть и неприятный, пробуждал воспоминания о прошлом. Тёплый, нежный солнечный свет струился вниз, мягко освещая его профиль, а мягкий, светлый трикотаж придавал лицу сияние.

Вот что увидел Гу Е, когда прибыл.

Красивый молодой человек и окружающие его яркие розы.

Щелк.

Сложите ножницы и отрежьте боковые ветки вместе с листьями.

«Слишком много обрезали», — нахмурился Гу Е и воспользовался этим, чтобы начать разговор.

Сун Шии посмотрел на него, и его глаза прищурились в улыбке: «Я с радостью это сделаю, а тебе-то какое дело?»

Это полностью заблокировало чат, но тон Сун Шии был мягким, и на первый взгляд в нем не было ни капли злобы.

«Давай поговорим», — Гу Е небрежно потушил сигарету о забор.

Сун Шии проследил взглядом за небрежно брошенным окурком и опустил глаза.

«Между нами было слишком много недопонимания, вот почему все дошло до этого», — небрежным тоном сказал Гу Е.

Сун Шии промолчал, а затем снова взглянул на него.

«Я признаю, что совершал ошибки в прошлом», — Гу Е пристально посмотрел на него.

По дороге сюда он вспоминал своё прошлое общение с Сун Шии и то, как сильно он был в него влюблена. Многократно обдумав это, он пришёл к выводу, что, возможно, дело в том, что он иногда бывал слишком холоден.

Именно это разбило сердце Сун Шии, и поэтому он отдалился от него.

Поняв причину, он не смог сдержать усмешки.

В конце концов, он не из тех, кого можно открыто обсуждать. В отличие от А Синя, который может говорить прямо, он предпочитает держать всё при себе и позволяет ему догадываться.

Кем себя возомнил Сун Шии? Зачем ему играть с ним в игры про свидания?

Но другого выхода не было; учитывая сложившуюся ситуацию, у него не было иного выбора, кроме как проглотить свою гордость и попытаться умиротворить другую сторону.

«Шиии, давай начнём всё сначала. На этот раз я буду хорошо к тебе относиться и больше никогда тебя не подведу».

Им с А Синем не суждено было быть вместе. Раз уж это было так, он был полон решимости создать для А Синя светлое и беззаботное будущее, даже если это означало пожертвовать собственным счастьем.

Сун Шии отложил ножницы в сторону, освободив руки.

Увидев это, Гу Е вздохнул с облегчением.

Только что он был по-настоящему напуган: Сун Шии обезумел и нанес ему удар прямо в сердце.

Но потом он подумал: а не является ли это всего лишь тонким намеком на доброжелательность?

Гу Е быстро сделал шаг вперед, приблизившись очень близко к Сун Шии.

«С тех пор, как ты ушел от меня, я скучал по тебе каждую секунду. Ты мне очень нужен сейчас, Шии, очень нужен...»

Сун Шии посмотрел на него своими ясными, чёрно-белыми глазами – теми самыми, которые Гу Е бесчисленное количество раз видел в своих кошмарах и эротических снах. Изгибы его глаз тронула улыбка, отражающая его голос.

«Что мне нужно сделать?»

В его ушах звенел нежный, ободряющий звук, словно его околдовал дьявол.

Глядя на эти тонкие губы, которые то открывались, то закрывались, Гу Е невольно сглотнул: «Можешь ли ты остаться рядом с Цинь Хуаем ради меня?»

«Чтобы помочь мне и семье Цинь, и получить от них помощь...»

«Шиии, пожалуйста, пойми меня правильно. Я не хочу тебя принижать, но моё нынешнее положение действительно слишком тяжёлое. Если бы не то, что ты со мной сделал в прошлый раз, я бы не оказался в такой ситуации».

«Можем ли мы быть немного терпеливее ради нашего общего будущего?»

Ветер развевал пряди волос на лбу, отчего Сун Шии стало щекотно. Он небрежно откинул волосы за ухо, его взгляд не выражал никаких эмоций.

"кроме……"

«А этот участок земли, да?» — задумчиво добавил Сун Шии.

Гу Е быстро кивнул. Им не удалось приобрести этот участок под застройку, и Гу Рукан был готов даже лично вести переговоры. Если бы он смог получить его сейчас, ситуация изменилась бы.

«Хорошо, я дам тебе землю», — голос Сун Шии был очень лёгким и весёлым, без малейшего колебания.

Гу Е на мгновение потерял способность реагировать.

Он широко раскрыл глаза от удивления, не в силах поверить, что Сун Шии так легко согласился.

«Правда? Ши И, ты мне очень помог...»

«Я продаю его тебе, а не дарю тебе», — Сун Шии улыбнулся и указал на сумму, которая была намного выше той цены, которую оценил тогда Гу Е.

Но теперь, когда деньги больше не были проблемой, он боялся, что Сун Шии передумает, поэтому он хотел подписать контракт как можно скорее.

Но Сун Шии протянулипалец и легонько постучал по окуру, лежащему на земле: «Мусорить — плохая привычка».

Гу Е быстро нахмурился, не ожидая, что другая сторона будет вести себя с ним жестко в этот критический момент.

Но он ничего не мог сделать. Молодой мастер Гу, который никогда не опускал головы при ходьбе, смог лишь опуститься на колени и поднять окурок с земли.

Мужчина, обутый в кожаные туфли, наступил на протянутую руку Гу Е, а затем медленно потер ее несколько раз.

Гу Е был потрясен и разгневан и внезапно поднял голову.

Это прекрасное лицо было подсвечено сзади, отбрасывая глубокую тень. Оно явно улыбалось, но в глазах его читалось леденящее безразличие.

В своей предыдущей жизни он в таком растрепанном виде стоял на коленях перед Гу Е, умоляя его пощадить прах его матери.

В этот момент позиции поменялись.

«Кажется, эта поза тебе больше подходит».

Глава 38

Мышцы лица Гу Е несколько раз резко дёрнулись. Он быстро попытался отдернуть руку, но Сун Шии усилил удар.

«Ты уже злишься?» — Сун Шии посмотрел на выражение лица собеседника и спросил очень мягким голосом.

"Отпусти."

Но Сун Шии не отреагировал; он лишь посмотрел на него с насмешкой и легкомыслием.

«Вот так ты просишь об одолжениях? Иногда тебе стоит немного снизить свою позицию».

Эта поза была слишком унизительной. На лбу Гу Е вздулись вены, глаза постепенно покраснели, а лицо было покрыто стиснутыми зубами.

«Гу Е, я всегда знал, что тебе на самом деле нравится мой младший брат, верно?»

Опасаясь, что он может не расслышать, Сун Шии слегка наклонился, и его нежные слова прекрасно достигли его ушей.

Зрачки Гу Е слегка сузились, когда он с недоверием посмотрел на собеседника.

Он всё это время всё знал!

Тот напиток, из-за которого он в тот день потерял лицо, был не совпадением: Сун Цзясинь выпил его явно спланированным актом мести.

«Жаль, что в итоге ничего не вышло. Я надеялся, что ты сможешь попробовать вкус Сун Цзясинь».

Сун Шии не опроверг догадку Гу Е, хотя это было обусловлено неопределенностью, царившей в то время вокруг Ци Сюаня.

В конце концов, выражение лица Гу Е сейчас просто слишком смешное.

«Когда мы вместе, ты никогда не позволяешь мне смеяться. Это потому, что моя улыбка совсем не похожа на его?»

Сун Шии стоял слишком близко; пряди его волос, упавшие вниз, почти касались лица Гу Е.

«Неужели все настолько иначе?»

Он рассмеялся, его брови изогнулись в красивую дугу. Уныние постепенно исчезло с его лица, придав ему невинный и чистый вид, создав впечатление, что его легко постичь.

Глаза Гу Е инстинктивно расширились.

Выражение лица Сун Шии вызвало у него галлюцинации в образе молодого, неопытного юноши, которого он видел за обеденным столом, когда они впервые встретились.

От одного лишь взгляда его кровь закипела.

Они действительно похожи.

Но черты лица Сун Шии были более утонченными, и на его лице всегда была улыбка, когда он смотрела на людей, отвечая на каждое слово, сказанное гостями.

Это тоже совсем другое.

Это было похоже на небольшой изъян в куске белого нефрита, который его не устраивал.

Поскольку его А Синь невероятно горд и необуздан, он никогда не будет ни перед кем лебезить.

но почему……

Гу Е ощутил легкую дрожь в сердце, пристально глядя на молодого человека перед собой.

Как будто ты можешь видеть сквозь эту спокойную оболочку и чувствовать темное течение под ней.

Открытая шея была нежной и белоснежной, а вязаный свитер свободно свисал, когда другой человек опускал голову.

На шее сбоку есть не очень заметная красная родинка.

Эта деталь пробудила воспоминания Гу Е; у него, казалось, было очень смутное представление об этой сцене, его мысли были поглощены бушующей водой.

«Если тебе действительно нравится Сун Цзясинь, почему бы тебе не рассказать ему о своих чувствах?» Эти слова снова прервали размышления Гу Е.

«Позволь мне угадать, о чем ты думаешь».

Эти темные глаза пристально смотрели на Гу Е, настолько темные, что даже солнечный свет не мог их затмить.

«Ты не хотел нарушать сложившуюся модель отношений с Сун Цзясинь, но тебе некуда было девать свои чрезмерные порывы, поэтому в тот момент, когда ты увидел меня, всё последующее было предопределено».

«Найти кого-то на его место, по-твоему, оскверняет чувства Сун Цзясинь. Но как ты можешь винить себя? Конечно, это всё моя вина». Ресницы Сун Шии слегка дрогнули.

«Я с тобой только потому, что я меркантильный и жадный до твоих денег. Я — препятствие между тобой и Сун Цзясинь. Ты думаешь, что твоё плохое отношение ко мне доказывает, насколько терпелива и велика твоя любовь?»

Когда Сун Шии сказал это, на лице Гу Е промелькнуло выражение раскрывшегося лица, смущения и гнева.

У него не хватило смелости признаться Сун Цзясинь в своих чувствах, поскольку он боялся, что если он не примет его, то, учитывая его гордый характер, они, возможно, даже не смогут остаться друзьями.

«Но чем я заслужил это? Неужели только потому, что похож на Сун Цзясинь? Нет, просто потому, что ты считаешь мной легко контролировать и манипулировать. Иначе почему бы тебе не найти смелости найти Сун Цинвэнь или Сун Гучэна, чтобы они сыграли твою двойную роль?»

Лицо Гу Е было бледным и пепельным, словно он проглотил муху.

Какая шутка! Как он вообще мог заинтересоваться Сун Цинвэнь и Сун Гучэном?

«Гу Е, твоя любовь действительно непрезентабельна».

Эти слова были невероятно болезненными. Прежде чем Гу Е успел среагировать, Сун Шии уже ударил его по лицу.

Гу Е был ошеломлён пощёчиной. Его глаза налились кровью до пугающей степени, словно он мог в любой момент разорвать Сун Шии на части.

«Ты и представить себе не мог, что увидишь такую сцену, правда? Ты будешь стоять передо мной на коленях, как собака».

Он лениво размял запястья, его ладони все еще онемели от беспощадной пощечины.

«Вернемся к началу, разве ты не хотел тот участок земли, который у меня есть?» — Сун Шии наконец пошевелил ногой, словно оказывая одолжение. Он заложил руки за спину и лёгким шагом пошёл назад. «Если ты сейчас приползёшь сюда, как собака, я исполню твою просьбу».

Мальчик, залитый солнечным светом, выглядел лучезарным и нежным, но его слова были пронизаны злобой.

На мгновение разум Гу Е опустел, и он едва мог понять, что имел в виду другой человек.

Как он смеет так унижать его?

Он остался стоять на коленях, его дорогой костюм помялся от этого положения, а на лице был виден отпечаток руки.

«Пять отсчётов, или я просто передам эту землю Гу Шули. Пять, четыре, три...»

Гнетущий отсчёт звенел в ушах. Слова Сун Шии не оставляли времени думать ни о чём другом. Он думал только о том, чтобы эта земля не попала в руки Гу Шули, иначе ему действительно придёт конец.

Прежде чем «один» упал, Гу Е в ярости бросился на Сун Шии, используя как руки, так и ноги, словно собака.

Сун Шии уже подошёл к карнизу, и Гу Е было очень неловко в этой позе. Чтобы не упасть, ему оставалось лишь смотреть в землю.

Когда он подошел ближе, то, что должно было быть лугом, оказалось в поле его зрения парой дорогих на вид кожаных ботинок для взрослых мужчин ручной работы.

Гу Е напряг шею и медленно поднял голову, только чтобы увидеть Цинь Хуая, стоящего перед ним и смотрящего на него с холодным выражением лица.

Сун Шии, который изначально стоял в стороне, улыбнулся и прислонился к Цинь Хуаю.

Один был равнодушен, другой насмешлив.

Глава 39

«Цинь... Хуай», — Гу Е практически выдавил это имя из себя.

«Хм», — Цинь Хуай равнодушно кивнул, его светло-серые глаза опустились, словно он смотрел на кучу человеческих отбросов. «У господина Гу довольно утонченный вкус».

Сун Шии громко рассмеялся, навалившись всем своим весом на Цинь Хуая, словно у того не было костей.

Услышав это, Гу Е почувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову. Затем он встал и встретился взглядом с Цинь Хуаем.

На ладонях и коленях Цинь Хуая остались следы грязи. Хотя Цинь Хуай был в пижаме, Гу Е чувствовал себя ниже его по сравнению с другими.

Последние несколько дней он был занят семейными делами и почти не спал. Внезапный всплеск гнева вызвал у него головокружение и почти лишил возможности стоять.

«Как ты думаешь, он умрёт?» — прошептал Сун Шии, прикрывая рот рукой, и прошептал на ухо Цинь Хуай: «Если он действительно умрёт здесь, это будет наша ответственность?»

«Конечно, нет», — Цинь Хуай послушно опустил голову, чтобы выслушать его.

Гу Е отчетливо это услышал, но в глазах у него потемнело еще сильнее.

Он прикусил язык, едва приходя в себя, и с бледным лицом уставился на Сун Шии, который находился в тесном контакте с Цинь Хуаем.

Ещё совсем недавно этот человек перед ним был ему совершенно послушен, словно послушный белый кролик. Как бы ни были резкими слова, он лишь молча опускал голову, глаза его покраснели, а затем мирился с ним несколькими уговорами.

Он имел такой никчемный и жалкий вид.

В его сердце зародилась лютая ненависть.

Итак, ты нашел кого-то побогаче и планируешь меня бросить, да?

Как они смеют так его унижать?

На красивом лице Гу Е появилась холодная улыбка. Он пристально посмотрел на Сун Шии, и его голос внезапно смягчился: «Я просто подыгрывал Шии. Кажется, он всё ещё забыл обо мне, поэтому и сказал, что отдаст мне участок земли, о котором не смог договориться с господином Цинем в прошлый раз».

Лучезарная улыбка Сун Шии на мгновение замерла, и его взгляд спокойно упал на самодовольное лицо Гу Е.

Как скучно.

Я думал, что смогу придумать достойное опровержение.

В прошлой жизни я влюбился в человека, который этого не стоил.

Какая отвратительность, это практически судимость.

«Это так?» — спросил Цинь Хуай у Сун Шии.

Сун Шии равнодушно кивнул.

«Вот так? Тогда мы можем подписать соглашение прямо сейчас», — слова Гу Е явно не произвели никакого впечатления на Цинь Хуая, и он спокойно произнёс:

Гу Е был удивлен реакцией собеседника и с некоторым подозрением всматривался в выражение лица Цинь Хуая, пытаясь что-то разглядеть.

Как может человек такого статуса терпеть, что его возлюбленныц все еще поддерживает связь с бывшим?

Долгожданное соглашение о сотрудничестве наконец-то пригодилось сегодня. Гу Е больше ни о чём не заботится. Пусть даже сумма значительно превышает бюджет, деньги больше не важны. Вернувшись на прежнюю должность, он, естественно, будет стабильно её отрабатывать.

Гу Е подвинул к себе тонкий листок бумаги со стола, и его лицо снова приняло выражение полной уверенности. Он не удержался и добавил в конце с сарказмом: «Господин Цинь поистине великодушен».

Цинь Хуай бросил на него холодный взгляд. Высокие брови придавали взгляду глубину и холодность, отражая зловещий и холодный взгляд.

«В отличие от тебя, который умеет быть гибким и приспосабливаться, если бы ты был готов изо всех сил ползать перед господином Гу, он, возможно, передумал бы и бросил бы на тебя ещё один взгляд». Он скривил тонкие губы, его слова были полны сарказма. «В конце концов, всем известно, что его любимая собака — та, которую он растил семь лет».

Гу Е был шокирован острым языком Цинь Хуая, и его лицо мгновенно исказилось от гнева.

Гу Е всегда знал, что его отец любил собак больше, чем собственного сына. Семь десятых этой отцовской любви отдавались старому гончему, оставшемуся дома, и лишь три десятых оставались ему и Гу Шули, за которые они сражались.

Бесчисленное количество раз, когда Гу Рукан с любовью гладил свою любимую собаку, Гу Шули смотрел на него с такой завистью, что ему хотелось бы лечь и полаять прямо здесь несколько раз.

Раньше он насмехался над идеей, что незаконнорожденные дети ниже его достоинства, но он и представить себе не мог, что однажды именно он сам это сделает!

Мысль о том, как он только что опустился на колени, пытаясь угодить Сун Шии, заставила его затаить дыхание.

Он больше не мог здесь оставаться. Гу Е схватил соглашение и в гневе выбежал прочь.

Он только что вышел оттуда, как кто-то преградил ему путь.

Нежный и утонченный молодой человек в очках в золотой оправе медленно опустил руку, преграждавшую ему путь.

«Цинь Линмин?» — нахмурился Гу Е. Он знал этого человека, но не имел с ним никаких личных отношений, поэтому не понимал, почему тот его останавливает.

«Давно не виделись, господин Гу». Цинь Линмин улыбнулся ему, а затем, не двигаясь, взглянул на него. «Похоже, вы немало натерпелись у Цинь Хуая».

«А тебе какое дело?» — выражение лица Гу Е стало ледяным, и он усмехнулся: «Ты считаешь, что имеешь право наступать на меня сейчас?»

Несмотря на подобные насмешки, Цинь Линмин остался невозмутим. Он улыбнулся и посмотрел на собеседника: «А что, если я захочу сотрудничать с тобой?»

"сотрудничать?"

«Верно, ведь судя по всему, у нас общий враг», — Цинь Линмин многозначительно взглянул на резиденцию Цинь позади себя.

Гу Е сразу заинтересовался.

Но он ответил не сразу. Вместо этого он на мгновение задумался, а затем на его лице медленно появилась многозначительная улыбка: «Я думал, ты никчёмный пёс, который готов ходить за Цинь Хуаем и подбирать объедки».

«Хочешь снова попытаться побороться за наследство, которое не досталось твоим родителям?»

Цинь Линмин поправил очки, на его лице по-прежнему играла безупречная улыбка.

«Но меня и так устраивает». Мысль о том, что Цинь Хуай потеряет всё, наполнила Гу Е неконтролируемым чувством удовольствия.

Когда Сун Шии потеряет своего покровителя, он окажется в его власти.

Когда придет время, он наверняка вернет все унижения, которые он претерпел от другой стороны.

Он заставит Сун Шии встать перед ним на колени, как собаку, и молить о пощаде.

*

Сун Шии проводил взглядом растрепанную фигуру Гу Е и загадочно усмехнулся.

Он небрежно выдвинул вращающийся стул из-под стола, сел, а затем оттолкнулся от пола, повернувшись лицом к Цинь Хуайю.

«Это была идеальная помощь, господин Цинь».

Сун Шии переплел пальцы, удобно устраиваясь в мягком кресле, и с легкой улыбкой на губах посмотрел на собеседника.

«Ты так легко отдал землю Гу Е?» — задумчиво произнес Цинь Хуай. «Эта земля очень важна для семьи Гу, поскольку она связана с их планами развития на ближайшие несколько лет».

«Изначально Гу Е был сильно ослаблен, но теперь он, вероятно, поправится».

«Нам нужно, чтобы он этим занялся, иначе мы не сможем собрать остальную часть шоу».

«Не порти всё». Цинь Хуай положил руку на подлокотник, слегка наклонившись, чтобы изобразить лёгкое давление. «Гу Е не так легко контролировать, как ты думаешь».

«Знаю», — мягко сказал Сун Шии, и на его губах медленно тронула улыбка. «Но именно это и делает всё интересным, не так ли?»

Он хотел испортить репутацию Гу Е, заставить его потерять все, чем он гордился, и заставить его вкусить боль, которую он когда-то испытал.

Его взгляд скользнул мимо Цинь Хуая и упал на вид за окном. В углу комнаты каким-то образом появилась паутина, а паук-хищник оставался неподвижным, тихонько съежившись в углу.

Его добыча поджидает.

Его сеть плелась медленно, мало-помалу.

«О чём ты думаешь?» — Пальцы Цинь Хуая коснулись щеки Сун Шии, небрежно поглаживая её.

«Пианино, которое ты мне подарил в прошлый раз, сгорело», — Сун Шии моргнул. «Мне очень жаль».

«Это всего лишь пианино», — небрежно сказал Цинь Хуай. «Лишь бы с тобой всё было в порядке».

Для него главным был человек, игравший на пианино.

Он изменил позу, обхватив половину лица Сун Шии своей большой рукой: «В следующий раз не делай так, это страшно».

Он даже не знал, о чем думал в тот момент, поскольку продолжал бежать вперед, слушая холодные гудки «занято» в телефоне, и был встречен бушующим морем огня.

В этот момент он почувствовал, как внутри него что-то медленно рушится.

«Я больше не совершу ничего безрассудного», — еще раз пообещал Сон Шии.

Сегодняшние действия Цинь Хуая по отношению к Гу Е заставили его еще яснее осознать, что тот определенно не был добрым человеком.

Его связь с Цинь Хуай...

«Он действительно спас мне жизнь».

«Это ты, Сун Шии».

Сун Шии едва заметно нахмурился. Казалось, у него было смутное представление об этом, но оно всегда было окутано туманом, и он не мог ясно разглядеть его.

Не было смысла даже думать об этом, поэтому он тихо расслабился и устроился рядом с Цинь Хуаем, наслаждаясь последним мгновением покоя перед тем, как буря разразится окончательно.

*

Внутри университета Суцин.

Когда прозвенел школьный звонок, Сун Шии вышел из класса с учебниками в руках.

Большинство проходивших мимо студентов шли по двое и по трое, смеясь и шутя друг с другом, их голоса наполняли коридор.

То же самое было и в его прошлой жизни.

Из-за его отсутствия в школе к моменту его возвращения к учебе почти у каждого уже сформировался свой круг общения.

Поэтому он был одинок.

Изначально в этом не было ничего плохого.

В колледже всегда найдутся люди, которые привыкли действовать в одиночку, и он среди них совсем не чудак.

Тогда он был слишком чувствительным и боялся, что другие сочтут его чудаком, который не вписывается в обстановку. Всякий раз, когда он оказывался в оживленной толпе, он чувствовал себя некомфортно и даже ему было трудно дышать.

Занятия на сегодня закончились, и Сун Шии медленно пошёл вперёд вместе с потоком людей.

Вдруг его взгляд упал на чью-то фигуру.

Среди толпы, шедшей к ним с другой стороны, Бай Сюй явно был среди них.

Другой человек уже увидел его и с улыбкой в глазах неторопливо поприветствовал его.

Он выглядит как благовоспитанный молодой господин, выросший в условиях больших привилегий.

Снаружи он может выглядеть красиво, но внутри он гнилый.

Сун Шии внезапно вспомнил это предложение.

Он продолжал идти вперед, не издавая ни звука.

«Удивлен? Я так быстро вернулся», — в этот мимолетный миг Бай Сюй произнёс тихим, но злобным голосом.

Его друг, шедший рядом, словно услышал шутку и обнял его за плечо.

Бай Сюй почувствовал тяжесть на плечах и обернулся, чтобы ответить улыбкой.

Их встреча закончилась внезапно.

Бай Сюй, казалось, ничего не сделал, но Сун Шии знал.

Другая сторона просто оказывала на него давление.

Дай ему увидеть огромную силу, стоящую за ним, всели в него страх и подозрения, а затем, играя в кошки-мышки, постепенно доведи его до предела.

Сун Шии уже прошел за угол, и здесь практически не осталось людей, поскольку все сразу направлялись вниз по лестнице.

В конце улицы есть мужской туалет, но им редко пользуются, так как рядом с учебными классами есть другой, расположенный поближе.

Сейчас возле мужского туалета висит желтая табличка, сообщающая, что он находится на ремонте, так что туда будет заходить еще меньше людей.

Сун Шии вошел внутрь с бесстрастным выражением лица.

Самый внутренний отсек был заблокирован снаружи шваброй, а дно заклинено в сливе, так что его невозможно было открыть изнутри.

На земле стояли большие лужи воды, и было слышно частое, прерывистое дыхание.

В такую холодную погоду промокнуть до нитки — особенно неприятно.

Он все это знал.

Потому что мы все через это прошли.

Сун Шии отбросил швабру ногой, а затем открыл дверь снаружи.

После того как перегородка была открыта, сквозь стекло струился яркий солнечный свет.

Чжао Цунь, съежившийся внутри, выглядел растрепанным. Его длинные мокрые волосы прилипли к глазам. Он поежился, глядя на Сун Шии, открывшего ему дверь.

Его поза напоминала позу спасителя.

Но Сун Шии знал,что человек перед ним не был жалким маленьким существом, которого можно спасти.

Вместо этого он неблагодарный человек, который хочет разорвать на части всех, кто стал свидетелем его несчастья.

Глава 40

«Чжао Цунь», — Сун Шии склонил голову и тихо произнес имя собеседника, выглядя очень озадаченным. «Как ты здесь оказался?»

«Кто тебя запер?» Он вошёл в небольшую комнату, которая изначально использовалась для хранения разных вещей, и встал перед Чжао Цунем.

Чжао Цунь слегка вздрогнул, уткнулся головой в колени и ничего не сказал.

«Какая жалость», — сказал Сун Шии, наклоняясь и говоря с жалостью. «Ты промок до нитки. В такой холод ты простудишься».

«Кстати, я видел Бай Сюй, когда только что сюда приходил».

Услышав это, Чжао Цунь тут же поднял голову.

Эти тёмные глаза смотрели на него, не мигая, густые и непостижимые. Уголки его губ приподнялись, отчего в его глазах и бровях мелькнула тень улыбки. Свет, струившийся снаружи, изящно подчёркивал его изысканную внешность.

Несмотря на то, что его внешность должна вызывать у людей чувство близости, между ними возникает необъяснимое и сильное чувство отчужденности.

Это заставило его инстинктивно отпрянуть.

Прежде чем его тело успело отреагировать, Сун Шии схватил его за воротник и вытащил.

В борьбе он опрокинул кучу вещей, издав громкий грохот. Чжао Цунь споткнулся и потащился к раковине.

«Ты похож на тонущую собаку, которая никому не нужна», — Сун Шии поднял подбородок, заставляя его взглянуть на себя в зеркало, а затем нежно откинул челку Чжао Цуня.

Глаза, которые обычно были полуприкрыты, теперь были открыты.

Он удивительно красив и очень похож на Широ.

На мгновение в сердце Сун Шии вспыхнуло яростное желание убить, и ему почти захотелось разбить голову своего подчиненного прямо о зеркало.

«Время...»

Почувствовал ли он опасность или нет, Чжао Цунь издал жалобный скулящий звук, от которого его голос прозвучал жалко.

«Хочешь что-нибудь мне сказать?» — голос Сун Шии оставался мягким, словно всё происходящее было иллюзией.

«Спасибо, что пришёл спасти меня», — Чжао Цунь заискивающе улыбнулся ему. Он был выше Сун Шии, поэтому, когда его притянули к себе, он мог только согнуться. Вода всё ещё капала с подола его одежды, отчего он выглядел растрепанным и неловким.

«Мы соседи по комнате, так будет правильно», — Сун Шии отпустил его, небрежно вытащиласалфетку и постепенно вытерл воду с пальцев.

«Откуда вы знаете, что я здесь?» — Чжао Цунь всё ещё был немного взволнован после освобождения и осторожно спросил.

Почему, почему, почему я вдруг сюда пришёл?

Он только что сказал, что встречался с Бай Сюем. О чём они говорили? Сказал ли Бай Сюй Ши И, что его здесь заперли?

Они что, насмехались над его невезением? Невозможно, невозможно, как Бай Сюй мог такое терпеть?..

Чжао Цунь даже не понял, что прикусил нижнюю губу до крови.

«Я просто случайно попал сюда, и никто мне ничего не сказал», — слова Сун Шии прервали его мысли.

Чжао Цунь поспешно поднял взгляд и встретил двусмысленную улыбку Сун Шии. В этот миг, казалось, все его грязные мысли вырвались наружу.

«А тебя кто запер?» — снова спросил Сун Шии. «Бай Сюй?»

Услышав это имя, Чжао Цунь заметно вздрогнул, его ногти глубоко впились в ладони: «Да, это Бай Сюй».

Сун Шии слегка расширила глаза, притворяясь удивленным: «Почему?»

«Он всегда был таким. На людях держится достойно, но на самом деле он гнилой до мозга костей», — голос Чжао Цуня ускорился, словно он хотел закончить фразу на последнем издыхании, иначе у него не хватило бы смелости продолжить.

«Он такой с самого детства. Он никогда не обращался со мной по-человечески. Он вымещает на мне свою злость, когда ему плохо». К концу тон Чжао Цуня стал несколько обиженным. «Разве ты так не думаешь? Ты же с ним совсем не общался».

Почему ты так удивлен?

Он тоже явно никуда не годится, так зачем же он притворяется хорошим? Даже если бы он спросил, что бы это изменило?

Лицемерно, лицемерно, лицемерно!

В нем уже поднималось темное чувство, но Чжао Цунь выдавил улыбку: «Не обращай внимания, я просто сказал это как данность, не принимай близко к сердцу».

«С Бай Сюем действительно трудно иметь дело». Но Сун Шии подпер подбородок рукой, словно думая: «С ним трудно иметь дело, потому что он старший молодой господин семьи Бай».

«Но разве ты тоже не один из них?» Сун Шии поднял голову и с улыбкой посмотрел на Чжао Цуня. «Вы оба дети Бай Лупина, так почему же ты даже не имеешь права носить фамилию Бай?»

Чжао Цунь — это бомба замедленного действия, а Сун Шии наступил на самую опасную из них.

Его губы стали смертельно бледными.

«Если мы сможем его победить…» Сун Шии поднял палец и слегка провел им по своей шее с намеком, «тогда все будет твоим, так чего же бояться?»

Глаза Чжао Цуня расширились от недоверия. Губы его нервно дрогнули, а взгляд метнулся в сторону. Давняя тень, отбрасываемая Бай Сю, не позволяла ему даже думать о возможности этого дела.

Но Сун Шии уже ушел.

Увидев это, Чжао Цунь быстро последовал за ним.

Что ты только что имел в виду?

Сун Шии спокойно смотрел вперед, на его безмятежном и прекрасном профиле играла легкая улыбка, но он не удостоила никого ни единым взглядом.

«Я просто сказал это как бы невзначай, не принимай это близко к сердцу».

Он даже использовали те же слова, чтобы отмахнуться от другой стороны.

"ты--"

Если бы Сун Шии продолжил уговаривать его, как он только что сказал, Чжао Цунь лишь укрепился бы в своём нежелании и вообще не стал бы об этом думать. Но непредсказуемое настроение Сун Шии подсознательно вызывало у него желание погнаться за ним.

Он вернулся в свою комнату в общежитии. Двое других его соседей по комнате учились на разных специальностях и курсах, поэтому они редко виделись.

Сун Шии положил книги на стол. Он редко возвращался к нему, оставляя там учебники только потому, что они казались ему слишком тяжёлыми.

«Шиии, почему ты не живёшь в общежитии?» — переодевшись, Чжао Цунь подошёл к нему и спросил, пытаясь завязать разговор. — «Я совсем один».

«Потому что я плохо себя чувствую», — сказал Сун Шии, прикрывая рот рукой и несколько раз притворно кашлянув. «Консультант одобрил».

Его заставили жить в том же помещении, что и Чжао Цунь, и ему пришлось спать с открытым только одним глазом.

Чжао Цунь: «...»

Он лично стал свидетелем того, как Сун Шии победил Бай Сю и его группу со счетом один против троих.

Сун Шии опустил руку, огляделся и спросил: «Куда делся шарф, который я здесь забыл?»

Он погладил столешницу: «Я помню, как его положил сюда».

Проследив за испытующим взглядом собеседника, Чжао Цунь почувствовал, как сердце его сжалось. Он быстро и неловко вернулся к предыдущей теме: «Ты только что сказал, что я могу заменить Бай Сюй…»

Сун Шии медленно посмотрел на него: «Хмм?»

Я это сказал?

Чжао Цунь замолчал, но затем услышал, как Сун Шии продолжил: «Чжао Цунь, ты должен следовать своему сердцу».

Эта улыбка несла в себе неописуемый смысл, словно соблазнение или уговоры.

Чжао Цунь стоял, ошеломленный.

«Чжао Цунь, хочешь поиграть в баскетбол?» В этот момент дверь общежития открылась, и в комнату заглянул мальчик с криком: «Мы кого-то потеряли».

Сун Шии вспомнил, что они были соседями по комнате, но мало общались.

Увидев его, мальчик на мгновение замер, а затем неуверенно спросил: «Ты новый сосед по комнате?»

«Хочешь пойти с нами?»

Сун Шии покачал головой: «Мне нужно кое-что сделать, и я скоро уйду. Вы, ребята, идите вперёд».

С этими словами он положил руку на плечо Чжао Цуня и мягко оттолкнул его.

Чжао Цунь повернул голову, посмотрел на него нерешительно и непонимающе, а затем мальчик обнял его за шею и повел к выходу.

Он остался один в общежитии. Сун Шии постоял немного, прежде чем протянуть руку и открыть шкаф перед собой.

Бежевый шарф, который он взял с собой во время отчета, был изрезан на бесчисленное количество частей и лежит здесь.

Протестный реквизит, который так и не выполнил своего предназначения.

Сун Шии не закрыл дверь, а оставил ее широко открытой.

Он повернул голову в сторону; солнце за окном уже садилось, и небо окрасилось в оранжевый цвет. Отсюда была видна стройка неподалёку.

Университет Суцин расположен в отдаленном пригороде с небольшой численностью населения, что часто вызывает у студентов недовольство.

Однако совсем недавно компания Gu Group приобрела прилегающий пустырь, готовясь к строительству коммерческого района.

Это действительно замечательная новость.

Сумерки освещали лицо Сун Шии, отчего его красивые черты казались несколько жуткими.

Чжао Цунь, только тебя я хочу, чтобы у меня был такой же конец, как и в прошлой жизни.

*

Чжао Цуня вытолкали из общежития.

Мальчик, который его держал, не проявил особого энтузиазма; им не хватало только одного человека, и Чжао Цунь, конечно же, не отказался бы.

Честно говоря, Чжао Цунь ему не очень нравился. Хотя собеседник, казалось, был полон энтузиазма, в нём всегда чувствовалась какая-то необъяснимая неловкость.

Медленно заходящее солнце отбрасывало длинные тени на баскетбольную площадку, но звуки ведения мяча и крики оставались громкими.

Впереди раздался легкомысленный свист. Чжао Цунь поднял взгляд и увидел Бай Сюй, сидящего в сторонке и с большим интересом наблюдающего за ним.

Он почувствовал, как по его телу пробежал холодок.

«Почему ты так быстро вышел?»

— добродушно спросил его Бай Сюй.

Естественно, что, имея перед собой столько людей, Бай Сюй ничего не мог ему сделать.

Но Чжао Цунь был напуган; ноги у него дрожали от страха.

Мальчик, который привел его туда, хотел ввести его внутрь, но Чжао Цунь уже остановился.

«У меня внезапно появилось дело, так что вы, ребята, идите и сделайте звонок».

«Чёрт возьми, что здесь происходит?» — пробормотал мальчик себе под нос, но ему оставалось лишь разочарованно уйти.

Чжао Цунь подошел к Бай Сюю, и на его лице невольно появилась подобострастная улыбка.

«Брат Сюй».

«Ты так быстро вышел, тебе что, неловко стало внутри?» Бай Сюй посмотрел на него с улыбкой: «В следующий раз я найду тебе другое место».

«Может быть, ты предпочитаешь чтобы тебя заперли в морозилке?»

Чжао Цунь вздрогнул, и его лицо тут же побледнело.

Но по какой-то причине, несмотря на страх, его мысли лихорадочно работали, он постоянно думал о том, что сказал ему Сун Шии.

Если Бай Сюй будет повержен, он станет никем.

Он больше не сможет важничать и вести себя высокомерно перед ним.

Да, слова Ши И действительно имеют большой смысл.

Почему он не додумался до этого раньше?

Посаженное семя дало блестящие всходы на прекрасной почве.

Сун Шии говорил соблазнительно, с мягкой и красивой улыбкой на лице, и представлял, как он пинает дверь, чтобы спасти его, когда он больше не может этого выносить.

Страх вытеснил страх, который засел в его сознании.

«Бай Сюй…» — внезапно позвал Чжао Цунь.

«Хмм?» Чжао Цунь впервые назвал его полным именем, и Бай Сюй с интересом отреагировал.

«Я не хотел ослушаться; Ши И спас меня по собственной инициативе», — горячо объяснил Чжао Цунь, чётко произнося каждое слово. «Он знал, что это ты заточил меня, но всё равно пришёл сюда специально, чтобы спровоцировать тебя».

Лицо Бай Сюя мгновенно потемнело, подобно тому, как постепенно темнеет небо по мере захода солнца, и стало невозможно понять, о чем он думает.

«Он так любезно спас тебя, а ты его просто так продал?» — Бай Сюй лениво подпер голову рукой, откинувшись на спинку стула. — «Ты действительно страшный».

«Не говори об этом, я просто не осмелился скрыть это от тебя».

Чжао Цунь все еще льстиво улыбался, его пальцы, заведенные за спину, продолжали впиваться в собственную плоть.

Умри, умри, умри.

Будь то Бай Сюй или Ши И, ни один из них не является хорошим человеком.

Пусть они все умрут.

Глава 41

Глаза Сун Шии, которые до этого были мирно закрыты, слегка дрожали.

Утренний солнечный свет проникал сквозь забытые плотные шторы и освещал грязную кровать.

Ему все еще не хотелось вставать с кровати, поэтому он скатал подушку и закрыл ею лицо, пытаясь сбежать.

Но телефон, который положили рядом со мной и перевели в режим вибрации, продолжал звонить.

Нарушая его спокойный сон.

Сун Шии щелкнул языком, прищурился и открыл телефон.

Человеком, который написал ему сообщение, была Линь Нянь.

Конечно, сообщение было отправлено не на его обычный номер; им не о чем было разговаривать.

«Ты видел это? Акции, которые ты мне рекомендовал, резко упали».

«Они падали уже какое-то время, а ты мне говорил, что никаких проблем нет и не надо их продавать, они скоро вырастут».

«Но этого не произошло. Я спросила друзей, и они сказали, что эта компания вот-вот обанкротится, так как же она вообще сможет восстановиться?»

«Что мне теперь делать? Я вложила столько денег, скажите что-нибудь!»

Линь Нянь, казалось, была искренне встревожена, отправив ему такое длинное сообщение за один раз, при этом в окне чата все еще отображалось, что она печатает.

Сонливость Сун Шии наконец немного рассеялась. Он вскочил с кровати и сел, даже не пытаясь скрыть свою лукавую улыбку в пустой комнате.

Наконец, мы собираемся высадить ее на берег.

В тот день на благотворительном вечере он намеренно взял с Линь Нянь завышенную сумму, заставив ее потратить лишнюю сумму денег без необходимости, и не только для того, чтобы причинить ей какие-то неприятности.

Эта сумма денег, хотя и стала серьезным финансовым ударом для Линь Няня, не оказалась критической.

Но то, что она потеряла, она определенно захочет вернуть.

Ранее, основываясь на своих воспоминаниях из прошлой жизни, он замаскировался и обратился к громкой, прямолинейной богатой женщине, рассказав ей о том, какие акции стоит покупать, и постепенно завоевал ее доверие.

Как и ожидалось, другая сторона распространила его историю.

Желая вернуть свои деньги, Линь Нянь с готовностью добавила свою контактную информацию.

Вначале инвестиции невелики, поэтому даже если ты и сможешь заработать деньги, то не так уж много.

Но эти акции показывали исключительно хорошие результаты, и несколько человек из окружения Линь Нянь, вложивших в них больше средств, заработали состояние. Чувствуя обиду, Линь Нянь стиснула зубы и, основываясь на последних новостях, вложила в них большую часть своего капитала.

Но на этот раз она попала в ловушку, которую Сун Шии тщательно для нее подготовил.

«Что ты хочешь, чтобы я сказал?» — ответил Сун Шии.

«Что ты сказал? Разве это не те акции, которые ты мне рекомендовал? Они так резко упали, разве ты не должен нести ответственность?» Линь Нянь так разозлилась, что отправила голосовое сообщение напрямую.

«Мадам, торговля акциями — это по своей сути очень рискованное занятие. Как взрослый человек, ты должна нести ответственность за последствия».

«Конечно, это была моя ошибка. В следующий раз я буду осторожнее».

Глядя на присланные смайлики, рука Линь Нянь, державшая телефон, дрожала. Она никогда не видела такого бесстыдного человека.

«Буду осторожна в следующий раз, но какой смысл быть осторожной в следующий раз? Кто возместит ей потерянные деньги!»

Прежде чем она успела продолжить говорить, с другого конца пришло еще одно сообщение.

«Если так подумать, разве изначально твоей целью не было просто зарабатывать деньги?»

«Тогда как насчет того, чтобы я показал тебе дорогу?»

Увидев текст выше, Линь Нянь на мгновение замерла, затем медленно убрала руку с кнопки голосового управления, и послышалось ее внезапно тяжелое дыхание.

Что ты имеешь в виду?

«Мне нужны основные финансовые отчеты Song Group».

Линь Нянь прикрыла рот рукой, сдерживая вздох, подступивший к горлу.

Что именно говорит этот человек?

Зачем ему финансовые отчеты Song Group?

Может ли это быть давно спланированной бизнес-войной?

От первоначального контакта и неоднократного предоставления ей информации о хороших акциях до окончательного ее заточения.

При мысли об этом Линь Нянь почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, и у нее тут же возникла масса теорий заговора.

Что ты там делаешь?

Сун Гучэн выписался из больницы. После долгого восстановления он едва может ходить без инвалидной коляски, но его эмоции легко поддаются влиянию. Теперь, видя невротический вид Линь Няня, он не может не хмуриться.

Линь Нянь взглянула, но вместо того, чтобы сразу высказать Сун Гучэну свою догадку, она начала думать о том, как она могла бы использовать это, чтобы выслужиться перед ним и получить какую-то выгоду.

«Дорогой, у тебя были какие-то проблемы в последнее время?» Линь Нянь успокоилась, осторожно проверяя, есть ли какая-либо реакция с другой стороны.

Ее слова только еще больше разозлили Сун Гучэна.

Остальные условия проживания еще не обустроены, и жизнь в этом доме всегда вызывает у него жуткое чувство.

Как будто призрак его покойной жены наблюдал за ним откуда-то.

«Если тебе действительно нечем заняться, ты могла бы сходить в новый дом и проверить, как идет передача, вместо того, чтобы сидеть здесь каждый день и страдать».

Линь Нянь была ошеломлена его ответом и не смогла заставить себя высказать то, что заготовила. Она открыла рот, но тут же сдержалась.

«Что ты делаешь? Ты же не собираешься снова просить у меня денег?» — лицо Сун Гучэна стало ещё более нетерпеливым. «Сколько раз ты просила меня об этом в этом месяце? Когда это закончится?»

«Они не умеют зарабатывать деньги, они просто умеют их тратить!»

«Нет, дорогой, я хотела спросить о компании...»

«Я тебе столько раз говорил: не лезь не в своё дело. Это не твоё дело. Лучше бы ты присматривала за Сун Цзясинь. Куда он подевался? Мы его больше никогда не увидим. Я вообще не понимаю, как ты его воспитала».

Сун Гучэн выплеснул весь свой гнев на Линь Нянь, ругая ее до тех пор, пока ее глаза не покраснели.

В конце концов, они были мужем и женой много лет. Видя жалкий вид Линь Няня, Сун Гучэн наконец замолчал. Он почувствовал лёгкое сожаление, но не смог заставить себя высказать это, поэтому лишь фыркнул и ушёл.

Как только человек ушел, лицо Линь Няня мгновенно стало свирепым, словно он перевернул страницу книги.

Что этот старик, помешанный на своем животе, пытается ей доказать?

Она приняла решение и согласилась на просьбу Сун Шии.

Поскольку он недобрый, она не должна винить его в несправедливости.

Сун Гучэн всегда держал ее подальше от компании, и даже Сун Цзясинь получил внутри лишь незначительное, праздное место.

Она никогда не считала, что ее сын слишком бесполезен и неспособен справиться с ответственностью; она лишь чувствовала, что у Сун Гучэна все еще могут быть чувства к ней, и хотела лишь передать компанию своему старшему сыну.

В любом случае, сейчас нет возможности. Возможно, из-за этой внешней атаки и внутренних разногласий в компании Сун Гучэн решит, что Сун Цинвэнь — плохой руководитель, и уволит его.

Основные финансовые отчеты хранятся в офисе компании на верхнем этаже.

Сун Гучэн положил его в сейф в самой дальней комнате.

Сун Шии рассказал ей эту новость.

Что касается пароля, то она сама его знает.

В конце концов, она столько лет делила постель с Сун Гучэном, и по неизвестным причинам Линь Нянь тайно обращала внимание на его привычку устанавливать пароли.

Вот теперь это действительно пригодилось.

Хотя она приходит нечасто, большинство сотрудников компании её знают. Никто не остановил её по пути, да и в офисе, как оказалось, никого не было. Она взяла ключ, который взяла у секретаря Хана, вошла внутрь, нашла сейф, открыла его и достала документы.

Наконец, совершив поездку, Линь Нянь не только сфотографировала основные отчеты, но и взяла с собой кучу других документов, думая, что они могут пригодиться ей позже и помогут получить более крупный отчет.

Но она также остро ощущала эти движения. Услышав приближающиеся шаги, она быстро засунула вещи обратно и небрежно заправила выбившуюся прядь за ухо.

Пришедшим был Сун Цинвэнь.

«Цинвэнь, я слышала от здешних девчонок, что тебе нужно было ненадолго уйти, не так ли? Ты так быстро вернулся».

«Встречу отменили в последнюю минуту из-за непредвиденных обстоятельств», — сказала Сун Цинвэнь с безупречной улыбкой. «Но тётя Линь — довольно редкий гость, чтобы вообще сюда приходить. Как вы знаете, мой отец плохо себя чувствует и редко приезжает».

«Я просто проходила мимо и осмотрелась».

Сун Цинвэнь молча улыбнулся, словно ничего не обнаружив. Но когда Линь Нянь, извинившись, поспешно ушла, он наклонился, открыл сейф, вытащил оттуда разбросанные документы и медленно привёл их в порядок.

Сделав это, он подумал об этом, а затем отправил Сун Шии сообщение, желая встретиться.

На сообщение ответили очень быстро.

В тот момент в компании не было никаких срочных дел, поэтому Сун Цинвэнь кратко объяснил ситуацию и ушел.

Сун Шии всё ещё находился в резиденции Цинь. Цинь Хуай был в отъезде по делам компании, поэтому он сидел один, свернувшись калачиком на лужайке и лениво греясь на солнце.

Не зная, сколько времени прошло, но полузакрытая дверь распахнулась.

Сун Цинвэнь вошёл в комнату. Он всегда был одет в безупречный костюм с плотно застёгнутыми манжетами, выглядя безупречно.

«Что ты задумал?» — Сун Цинвэнь бросилив него стопку бумаг.

Сун Шии быстро отреагировал и уверенно поймал мяч.

Открыв его, он обнаружил то, о чем только что просил Линь Няня.

Под бумагой, закрывающей лицо, Сун Шии медленно расплылась в игровой улыбке.

Линь Нянь была всего лишь пешкой, которую он использовал, чтобы проверить Сун Цинвэнь. Естественно, он не верил, что тот сможет тихо украсть что-то прямо у Сун Цинвэнь под носом.

Но, очевидно, все оказалось немного интереснее, чем он себе представлял.

Реакция Сун Цинвэнь также была весьма интригующей.

«Шиии, чего именно ты хочешь?» Сун Цинвэнь редко проявлял инициативу. Он шагнул вперёд, слегка наклонился и спокойно посмотрел на Сун Шии, его взгляд был точным и машинным.

Сун Шии спокойно посмотрел на него, затем медленно улыбнулся, и в его нежном голосе прозвучал леденящий оттенок: «Я хочу разрушить империю, которую Сун Гучэн построил собственными руками».

Наконец, на непоколебимом лице Сун Цинвэнь появилась крошечная трещинка.

Глава 42

Уголок рта Сун Цинвэня дернулся. Выражение его лица было очень тонким. На мгновение показалось, что что-то пытается вырваться на свободу из его спокойного, но усталого тела.

«Что ты имеешь, чтобы сражаться со мной?» — спросил он, сохраняя спокойствие в голосе.

Одно слово «я» сразу помещает двух людей по разные стороны баррикад.

«Мой отец не в лучшей форме, поэтому в последнее время большую часть дел компании ведёшь ты, я знаю», — голос Сун Шии оставался мягким и неизменным. «Ты выглядишь очень усталым».

Сун Шии не просто выдумывал. Под глазами Сун Цинвэня всё ещё виднелись лёгкие тёмные круги от бессонной ночи, и он совсем не походил на решительного и эффективного генерального директора,　　каким его представляют в романах . На его красивом лице явно проступала усталость после тяжёлой работы.

Хотя Сун Цинвэнь и не намеревался заходить так далеко, он, по-видимому, подавил все свои личные потребности и посвятил всю свою энергию компании.

Он действительно деформирован.

«Только я знаю, что тебе такая жизнь не по душе». Сун Шии небрежно прислонился к перилам, создавая непринужденную атмосферу. «Ты любил рисовать в детстве. Я даже был твоей моделью. Помнишь? Ты много рисовал меня».

На его лице промелькнуло воспоминание. Зимнее солнце уже не так ослепительно палило, и оно осыпало его, словно золотая пыль, от угольно-чёрных, аккуратно причёсанных волос до безупречного, фарфорового лица, отчего всё казалось мирным и безмятежным.

«Но Сун Гучэн разорвал все твои картины. Он сказал, что ты старший сын и должен унаследовать компанию. Как ты можешь тратить силы на такие мелочи?»

В тот вечер мама с ним поспорила. Она хотела проявить уважение к твоим увлечениям, и в итоге они поссорились. Я помню, как они поссорились впервые.

Сун Цинвэнь замолчал и молча посмотрел на Сун Шии.

«С того дня ты больше не брал в руки кисть. Вместо этого ты последовал совету Сун Гучэна и присоединился к компании, чтобы учиться и участвовать в различных аспектах бизнеса».

«Это всего лишь детские сентиментальности», — мягко прервал его Сун Цинвэнь. Он давно уже вышел из возраста, когда вспоминаются детские воспоминания, и остро чувствовал, что Сун Шии пытается разыграть эмоциональную карту.

«Я знаю, что ты ненавидишь своего отца, ненавидишь то, что он бросил твою мать, ненавидишь тетю Линь за то, что она разрушила твою родную семью, и ненавидишь Сун Цзясинь за то, что она напала на тебя».

Значит, ты все это время все знал.

На мгновение взгляд Сун Шии стал непроницаемым, но его мысли оставались невероятно спокойными.

Возможно, именно потому, что я наконец-то утратил все ожидания, мне уже не так грустно.

«Эта компания – результат упорного труда моих отца и матери. У моей матери тоже были акции в самом начале. Они поддерживали друг друга в создании компании. Её имя даже есть в Зале славы. Однако она передала все свои акции моему отцу, чтобы он мог принимать больше участия».

«Это доказательство того, что она существовала. Ты действительно хочешь его уничтожить?»

Сун Шии коротко рассмеялся: «Именно потому, что это связано с упорным трудом двух людей, я хочу это уничтожить».

«Я больше никогда не позволю, чтобы мою мать поставили в то же место, что и этого мерзавца».

Во время своего, казалось бы, бесконечного лечения в больнице он своими глазами видел негодование и ненависть, которые испытывала его мать, наблюдая за громкими новостными репортажами Song Group.

«Но, братец, — тон Сун Шии внезапно стал резким, — я действительно не понимаю, как тебе удаётся быть таким любящим  семьёй с такой группой людей?»

«Ты, конечно, всё знаешь, но пока это не затрагивает твоих интересов, это не имеет значения?»

Лицо Сун Цинвэнь не изменилось перед лицом внезапного нападения: «Она первая бросила меня. В тот день, когда она ушла, мама лишь держала тебя за руку».

В тот день он стоял у подножия лестницы, глядя на женщину, которая шла по лестнице, неся в одной руке чемодан, а в другой держа за руку его молодого, невинного брата. Она спускалась с грустным, но решительным выражением лица.

Затем, когда он попытался позвать другого человека, тот даже не взглянул на него, просто равнодушно посмотрел перед собой и ушел без всяких сожалений.

Его мать и младший брат оставили его.

«Сколько тебе лет? Ты сам не можешь за мной угнаться?» — холодно спросил Сун Шии, без колебаний указывая пальцем на Сун Цинвэнь.

«Ты сейчас жалуешься мне, что твоя мать тебя не хочет, только чтобы обрести моральное превосходство? Разве ты не промывал себе мозги все эти годы, утверждая, что она тогда не взяла тебя с собой, поэтому ты жалкое маленькое существо, и что присоединение к новой семье было для тебя вынужденной мерой?»

Такое властное обвинение подействовало на Сун Цинвэня на удивление сильно; он успокоился и промолчал.

«Почему ты обвиняешь свою мать в том, что она тебя бросила, не принимая во внимание её точку зрения и то, как грустно и беспомощно она себя чувствовала? Я не хотел разлучаться с ней, поэтому постоянно уговаривал её остаться со мной. Это было моей попыткой».

Лицо Сун Цинвэня было ещё более смущённым, чем прежде. Он молча смотрел на Сун Шии, и его сдержанный и мягкий взгляд наконец изменился.

«Понятно, что ты отступил и не поспевал за нами, поэтому мы тебя и оставили. Ты уже прочно обосновался в компании и имел влияние на дела Сун Гучэна, но не произнес ни слова и просто стоял и смотрел. Я бы лучше съел кусок жареной свинины».

Разрушьте его самообладание, сорвите с него маску, вырвите это лицемерное сердце и разорвите его на куски.

«Ты действительно любишь свою мать?» — спросил Сун Шии.

«Конечно», — почти не останавливаясь, ответил Сун Цинвэнь, как будто эти слова были единственной паузой, которую он мог выдержать.

«Но её больше нет». Сун Шии спокойно рассказал об этом, прямо изложив самую тёмную и жестокую правду: «Линь Нянь тайно отравила её тело слишком большим количеством медленнодействующих ядов, повредив её кости и суставы. Позже она серьёзно заболела и из-за нехватки денег в конце концов умерла».

Он не мог описать выражение лица Сун Цинвэня в тот момент; возможно, оно было похоже на то, как он выглядел в тот день, узнав правду.

Это похожее лицо выражало почти пустое замешательство, как будто мир на мгновение затих.

Затем, постепенно приходя в себя, его хрупкий рассудок едва вернул себе: «Я действительно не знаю...»

«Теперь заткнись. Я не хочу слышать твоих раскаяний. Оглядываться назад — отвратительно». Сун Шии спокойно сделал жест, показывающий паузу. «Ты мог бы хотя бы предпринять какие-то конкретные действия».

«Я сказал всё, что хотел. Можешь идти. Я свяжусь с тобн, если что-то прояснится».

«Шии…» — крикнул Сун Цинвэнь по имени Сун Шии и ушел, не оглядываясь.

«Так ты меня тоже ненавидишь?»

Глава 43

«Я тебя не ненавижу».

Губы Сун Шии едва заметно дрогнули, и затем он заговорил с неподдельными чувствами.

В его мире слишком много людей, которых можно ненавидеть.

Сун Цинвэнь для меня скорее совершенно незнакомый человек.

Это не ускорило его трагедию и не предотвратило ее.

Но в его плане мести Сун Цинвэнь — незаменимая и решающая пешка.

Глядя на этот спокойный и красивый профиль, Сун Цинвэнь вдруг почувствовал легкое замешательство.

Он вдруг вспомнил сцену их первой встречи после долгой разлуки.

Кровные узы – удивительная вещь. Даже спустя столько лет между ними сохранялась необъяснимая связь; с одного взгляда он узнал, кто стоит перед ним.

Красивый молодой человек сидел за пианино в главном зале ресторана, опустив глаза и сосредоточенно играя.

Прямо как в детстве.

Он не проявлял никакого интереса к игре на пианино, но его младший брат любил эту игру, поэтому было вполне естественно, что их мать, бывшая пианистка, отдала предпочтение младшему брату.

Но, похоже, с тех пор, как они покинули семью Сун, дела у них шли не очень хорошо.

Повидав множество людей в деловом мире, Сун Цинвэнь легко мог уловить беспокойство и тревогу, исходящие из языка их тела.

Он уже услышал от отца новость о смерти матери, и поскольку он случайно встретил здесь своего младшего брата, он взял его домой.

Не предупредив никого, он внезапно появился, а затем спокойно наблюдал за выражением лиц всех членов семьи.

Ошеломленный, шокированный, разгневанный.

В нем возникло тонкое чувство удовольствия, совершенно некстати.

В конце концов, трогательная сцена 　　любящей семьи из четырех человек совершенно не подходит для семьи, которая изначально порочна и гнила.

Любовница, неверный муж, внебрачный ребенок и ребенок, брошенный первой женой.

Вид их, сидящих за столом, смеющихся и болтающих во время еды, представлял собой невероятно абстрактную форму черного юмора.

Он уже устал от нежной привязанности Сун Гучэна и Линь Нянь. Сун Гучэн относился к нему так же, Линь Нянь старалась ему угодить, а Сун Цзясинь был слишком самонадеянн в своих попытках сблизиться с ним.

Он всегда умел очень хорошо маскироваться.

Он надевает маску кротости, становясь идеальным наследником, понимающим пасынком и надежным старшим братом.

Однажды у него появился шанс сбежать, но его самая верная мать даже не взглянула на него, забрав его младшего брата и улетев далеко-далеко, оставив его тонуть все глубже и глубже, не имея больше возможности сбежать.

Но он все еще фантазировал, что кто-то придет и все сломает, а именно Сун Шии.

Они братья, самые близкие кровные родственники в мире, и эту связь не могут заменить даже их родители.

Так что не думай, что тебе удастся выбраться невредимым: в этой неминуемой трясине ты обязательно утонешь вместе с ней.

Он холодно наблюдал за всеми несправедливостями и издевательствами, которым подвергался его младший брат, не делая ничего, чтобы это остановить, втайне надеясь, что другая сторона разожжет огонь.

К сожалению, его младший брат, похоже, совсем избалован и превратился в бесхребетного труса, не умеющего дать отпор. Его легко обмануть, и он с готовностью льстит другим за малейшую каплю доброты.

Грязевая яма остаётся всё той же грязевой ямой.

Но как раз когда он думал, что именно так и сложится его жизнь, Сун Шии внезапно отбросил всю свою прежнюю трусость и поднял восстание самым крайним и радикальным образом.

«А зачем именно я тебе нужен? Что я могу для тебя сделать?» — спросил Сун Цинвэнь подавленным голосом.

«Тебе не нужно знать», — Сун Шии посмотрел на него бесстрастно, в его изогнувшихся уголках губ мелькнул сарказм. «Я сам приду к тебе, когда мне что-нибудь понадобится. А пока можешь продолжать играть в свои притворства».

«Конечно, для тебя это должно быть очень просто», — ехидно добавил Сун Шии. «В конце концов, пока мы с мамой экономили и копили деньги, чтобы жить в подвале на лечение, ты мог бы жить с убийцей, не моргнув глазом».

«Я уже сказал, что не знаю...» На лице Сун Цинвэнь мелькнула тень смущения и раздражения.

«Какое это имеет отношение к тому, знаешь ты или нет? Той мелочи, которую молодой мастер Сун умудряется выжать из пальцев, хватило бы, наверное, на месячную оплату лечения мамы. Не думай, что ты такой уж белый лотос; ты ещё и преступник».

«Если у тебя осталась хоть капля совести, то в качестве искупления просто заткнись и делай, как я говорю».

Сун Шии напал на другую сторону с жестокими и холодными словами, потому что он понял, что добрые слова бесполезны и что Сун Цинвэнь — подлый человек!

Сун Цинвэнь выстроил для себя целостную внутреннюю логику, выпутавшись из темного прошлого и изобразив себя невинной жертвой.

Поэтому все, что ему нужно сделать, это проанализировать все факты и использовать самодовольную любовь другой стороны к своей матери, чтобы контролировать и манипулировать этой частью.

Сун Цинвэнь, что необычно, не вернулся в компанию, а отправился в свой нынешний дом.

Именно там когда-то жил он, его мать и младший брат.

После того, как его мать была вынуждена уехать, Сун Гучэн посчитал это неудачей и вскоре переехал в новый дом.

К этому времени Линь Нянь уже вернулась.

Она почувствовала себя немного виноватой, увидев Сун Цинвэня, но сохранила относительное спокойствие и сделала глоток воды, чтобы скрыть свою нервозность.

«Цинвэнь, почему ты вернулся в такой час?» — небрежно спросила она.

Сун Цинвэнь просто посмотрел на нее, не сказав ни слова.

Пристальный взгляд, скрытый за очками, казался необъяснимо холодным в сложившейся обстановке.

«Ч-что случилось?» — Линь Нянь откинула в сторону выбившиеся волосы.

«Ничего страшного, я просто вдруг кое-что вспомнил и вернулся в гости. Тётя Линь меня не радушно принимает?» — спокойно спросил Сун Цинвэнь.

«Как такое возможно?» — быстро ответила Линь Нянь. — «Ты много работал последние несколько дней. Хорошо, что ты вернулся; теперь можешь отдохнуть».

Её пальцы, сжимавшие телефон, беспокойно двигались. После отправки отчёта она долго не получала ответа.

Это обеспокоило Линь Нянь, она боялась, что останется ни с чем, раскрыв тайну даром.

Сун Цинвэнь не ответил ей. Вместо этого он ослабил галстук и медленно выдохнул, избавляясь от напряжения, тяготившего его сердце. Сняв галстук, он вышел и столкнулся на лестнице с Сун Цзясинь.

«старший брат».

Сун Цзясинь невольно позвал, но не сделал никаких дальнейших движений. Он подумал, что, возможно, это связано с тем, что тот слишком занят работой, но он и этот, казалось бы, добрый старший брат никогда не ладили.

Хотя другая сторона всегда была ко мне очень снисходительна, я никогда не испытывал недостатка в карманных деньгах.

Когда Сун Цинвэнь привел этого ублюдка Сун Шии обратно, он забеспокоился, что другая сторона может по-другому отнестись к этому маленькому ублюдку.

Ему не особо нравилась Сун Цинвэнь; он был слишком властным и властным. Несколько раз публично набросившись на Сун Шии, он понял, что Сун Цинвэнь не воспринимает её всерьёз, и вздохнул с облегчением.

«Почему ты сегодня так рано вернулся? Хочешь поужинать вместе?» — ласково спросил Сун Цзясинь Сун Цинвэнь, хотя егл мысли лихорадочно метались.

«Я просто шёл к Ши И». Сун Цинвэнь прекрасно понимал, о чём думает собеседник, но, в отличие от своих обычных неискренних и уклончивых ответов, он сразу же дал очень прямой ответ, предвосходящин невероятно острые вопросы Сун Ши И.

Улыбка застыла на лице Сун Цзясинь.

Зачем ты шел к нему?

«Мы немного поболтали», — сказал Сун Цинвэнь, снимая пальто и перекидывая его через локоть. «Беседа была довольно приятной».

Сун Цзясинь не понял самоуничижительного смысла в его словах и был почти в ярости.

Узнав, что он был незаконнорожденным ребенком, он также понял, что Сун Шии и Сун Цинвэнь были братьями.

В последние дни непрестанные придирки Линь Няня затмили его мысли о компании и её акциях. Увидев выражение лица Сун Цинвэнь, он тут же почувствовал угрозу.

«Какой смысл с ним разговаривать? Этот парень — псих. Ты что, не видел, через что прошла наша семья из-за него? Папа так долго в больнице, неужели ты не чувствуешь никакой боли?»

Поняв, что его тон был слишком поспешным, Сун Цзясинь попытался быстро сгладить ситуацию.

«Брат, я не хочу тебя винить, но наша семья раньше жила хорошо, но с появлением Сун Шии мир и порядок исчезли. Он — сглаз, так что тебе лучше держаться от него подальше, чтобы снова не расстраивать отца».

Сун Цинвэнь наблюдал, как он тихонько бормочет, а в конце вдруг громко рассмеялся: «Кто у вас семья, ребята?»

Воздух словно мгновенно застыл. Сун Цзясинь недоверчиво спросил: «О чём ты говоришь?»

«Любовница, которая стучится в мою дверь с внебрачным ребенком, после того как мы так долго играли в домохозяйку, неужели она и вправду думает, что я тоже родился из ее живота?»

«Сун Цинвэнь! Ты понимаешь, что говоришь? Разве мы плохо с тобой обращались все эти годы? Моя мать относится к тебе как к родному сыну, а я всегда считал тебя братом. Мы ведь наполовину одна кровь...»

— Это не обязательно так, — перебил Сун Цинвэнь Сун Цзясина. Угол был пустынным и тёмным. Он не мог совладать с голосом. — В конце концов, тётя Линь и секретарь Хань так близки, что трудно сказать, одна ли у нас крови.

Это утверждение слишком двусмысленно.

Лицо Сун Цзясинь мгновенно потемнело. Увидев, насколько шокировано было его высокомерное лицо, Сун Цинвэнь невольно ощутила мстительное удовольствие.

Так и должно быть. Никто не должен чувствовать себя хорошо.

«Ты лжешь!»

«Ложь это или нет, ты можешь подумать сам или просто пойти и спросить их».

Глава 44

Сун Цзясинь в растерянности бросился в гостиную. Линь Нянь как раз отправляла голосовое сообщение, когда услышала шум и так испугалась, что чуть не выронила телефон.

Она поспешно схватила его, затем повернулась и с укором посмотрела на Сун Цзясинь: «Сколько тебе лет? Почему ты до сих пор так неуклюже ходишь? Что это за поведение такое?»

«Разве это не наш дом? Я могу ходить так громко, как хочу. Но ты, почему ты ведёшь себя как воровка?» Сун Цзясинь пристально посмотрел на Линь Нянь, её лицо застыло. «Кому ты писала?»

«Я...» Линь Нянь запнулась и даже на мгновение замялась, прежде чем ответить.

Увидев поведение матери, Сун Цзясинь сжался. Он странно улыбнулся и спросил: «Может быть, это с секретарём Хань?»

«Ах, да, это секретарь Хань. Я поговорю с ним кое о чём», — глаза Линь Нянь блеснули, и она просто призналась.

«Надо было сказать это раньше. Все эти хождения вокруг да около навели меня на мысль, что ты говоришь о чём-то подозрительном». Взгляд Сун Цзясинь потемнел, сам того не заметив. «О чём ты говоришь, чего даже твой сын не может знать?»

«Честно говоря, зачем задавать столько вопросов о взрослых делах?» Линь Нянь не захотела продолжать с ним разговор и просто убрала телефон.

«Да, есть некоторые вещи, о которых мне действительно не следовало спрашивать».

Она боялась, что А Синь рассердится и захочет докопаться до сути, поэтому мысленно придумывала ложь. Но, к её удивлению, Сун Цзясинь лишь нервно кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Обычно она бы сразу почувствовала неладное, но мысли Линь Нянь были совершенно в другом месте, поэтому она вообще ничего не заметила.

Выйдя из гостиной, Сун Цзясинь бросился в ванную, его глаза налились кровью, когда он посмотрел на себя в зеркало.

За последние девятнадцать лет он ни разу не усомнился в своей личности.

Он является законным вторым молодым господином семьи Сун.

Люди вокруг него, с которыми он мог общаться, в основном были из схожих семей и разделяли схожие вкусы.

Ну и что, что у него скверный характер? Многие перед ним льстят и стараются ему угодить, поэтому он всегда был необузданным и высокомерным.

Сун Цзясинь смутно помнит, что когда он был совсем маленьким, у него и его матери был период в жизни, воспоминания о котором были не из приятных.

Дело было не в деньгах: условия их жизни были довольно хорошими, и Линь Нянь покупала ему все, что тот хотел.

Но по какой-то причине они живут как крысы в канализации.

Даже когда над ним насмешили соседи, его мать просто держала его за руку и улыбалась, не говоря ни слова.

Хотя все в той группе называли его ублюдком.

Его мать всегда подчеркивала, что, когда его спрашивают, он должен говорить, что его отец находится по делам в очень далеком месте, и, хотя он регулярно присылает деньги домой, у него нет времени вернуться.

Однако в их жизни часто появлялся красивый и изысканный мужчина, и мать велела им называть его дядей Сонгом.

Его фамилия — Сонг, как и у него самого.

Мужчина всегда был одет в костюм и галстук, выглядел ухоженным и был очень нежен с ним. Когда они ехали в машине, он позволял ему сидеть к себе на коленях и возил его в разные места.

Когда он общался с мужчинами, никто не смел смотреть на него свысока; все были очень почтительны, и иногда его даже называли «вторым молодым господином».

Он не понимал, почему это должен быть второй молодой мастер, но титул его воодушевлял.

Его мать сказала ему, что этот мужчина был ее дальним родственником.

Но он знал, что это не так.

Потому что однажды он тайно увидел, как его мать и этот мужчина страстно обнимаются и целуются в спальне.

Они были настолько поглощены своими занятиями, что даже не заметили, что дверь, которая была слегка приоткрыта, не была заперта как следует.

Сун Цзясинь тихо подошел, закрыл за ними дверь и сохранил тайну.

Он больше не хотел быть мерзавцем; он хотел быть уважаемым молодым господином.

Позже такая возможность ему представилась.

Мужчина заставил его изменить решение, обнял его и сказал, что он его биологический отец, а затем он хотел забрать их обратно.

Мужчину звали Сун Гучэн. Он тайно нашёл его в интернете и узнал, что тот был очень известным предпринимателем.

Наконец-то он сможет стать вторым молодым господином, о котором всегда мечтал.

Дом, куда Сун Гучэн отвез его обратно, оказался гораздо больше, чем он себе представлял, точно такой же, как тот, что он видел по телевизору.

Здесь есть большой сад, фонтан и даже прислуга.

«Второй молодой господин».

Обращение заставило его внезапно поднять голову, но говорящий не был обращен к нему лицом.

Вместо этого на ступеньках стоял мальчик.

Мальчик выглядел примерно того же возраста, что и он, с тонкими чертами лица, словно у фарфоровой куклы, выставленной в витрине магазина, невинной и в то же время благородной.

Это необъяснимо заставило его почувствовать стыд.

В следующую секунду мальчик подбежал и прыгнул в объятия Сун Гучэна, застенчиво подняв глаза и назвав его «отцом».

Слуги вокруг него прекратили свои дела и слегка поклонились в знак приветствия.

Целью были их работодатель и мальчик.

Только тогда Сун Цзясинь узнал, что так называемый второй молодой господин был кем-то совершенно другим.

Он просто украл титул на короткий период времени.

На каком основании?

Почему, почему, почему?

Жизнь в центре внимания, к которой я так стремился, так и не состоялась.

С тех пор как они прибыли, в особняке не было ни минуты покоя.

Линь Нянь всегда носила изысканный макияж и осматривала местность с видом хозяйки своей судьбы. Время от времени она ввязывалась в драку с другой женщиной и выходила победительницей.

«Всё здесь — это ты, не только сейчас, но и в будущем, и в прошлом», — Линь Нянь нежно похлопала его по безжизненному лицу. «Просто мы немного опоздали, и кто-то другой его забрал».

Эти слова глубоко отозвались в его юном сердце, и Линь Нянь добилась всего, чего хотела. С определённого дня он стал единственным вторым молодым господином семьи Сун.

Надоедливый мальчик и женщина ушли, а отец обращался с ним так же хорошо, как и прежде. Его старший брат, живший там, тоже заботился о нём, как о младшем.

Так и должно быть. Этот ублюдок наконец-то исчез; теперь он настоящий.

Все постепенно возвращалось на круги своя, но однажды этот ублюдок вернулся.

Он, естественно, занял место второго молодого господина. Когда он впервые услышал, что слуги называют его третьим молодым господином, он так разозлился, что разбил всё на столе.

Кем себя возомнил этот Сун Шии, чтобы вообще с ним соревноваться?

Он не пытался скрыть свою злобу и не сдерживал себя перед отцом.

Все стояли на его стороне, включая родного брата Сун Шии, и на их пути не было ни единого препятствия.

Даже парень этого ублюдка, Гу Е, был не более чем собакой, прицепившейся к нему.

Совершенно верно, только он может быть вторым бесконечно славным молодым господином семьи Сун.

Но почему же этот ублюдок, даже без чьей-либо помощи, может так легко растоптать его?

Эта невинная и в то же время злая улыбка стала для него настоящим кошмаром.

Тем не менее, Сун Цзясинь твёрдо верил, что высокомерие противника продлится недолго. Пока Сун Гучэн, человек у власти, был у власти, все эти крайние меры лишь глупо отталкивали людей.

Он тот, кто смеётся последним!

Но теперь ему внезапно сообщили, что он, возможно, не ребенок Сун Гучэна?

Его самая надежная опора была разрушена в одно мгновение, и падение с небес в ад лишило его дыхания.

Черты лица в зеркале постепенно искажались. Лицо, которое должно было быть примерно на 50% похоже на Сун Гучэна, под постоянным пристальным взглядом стало неузнаваемым.

*

Сцена во сне всё ещё была хаотичной и фрагментарной. В оцепенении Сун Шии почувствовал, как тёплая рука нежно погладила его глаза.

«Что тебе приснилось? Почему ты плачешь?»

Он осторожно вытер ладонью слезы из уголков глаз, его густые ресницы несколько раз дрогнули, а затем он медленно открыл глаза.

«Мне снова приснился сон».

Сун Шии положил на неё руку и опустился в мягкое кресло. Яркое солнце во дворе освещало его, постепенно пробуждая замёрзшие конечности.

«Мне много снятся сны, когда я засыпаю, и когда мне снятся грустные вещи, я не могу сдержать слёз».

Сун Шии повернул голову набок. Его волосы стали намного длиннее, несколько прядей неопрятно торчали из-под щёк.

Цинь Хуай стоял прямо за ним.

«Так молод, а выглядишь полным горечи и обиды», — Цинь Хуай невольно рассмеялся.

«Цинь Хуай, ты веришь в реинкарнацию?» Сун Шии снова закрыла глаза.

Телефон рядом с ним постоянно вибрировал, явно кто-то отправлял сообщения одно за другим.

Но Сун Шии это совершенно не беспокоило.

Прежде чем закрывать сеть, нужно дать добыче еще немного побороться вволю.

«Я верю тебе». Глаза Цинь Хуая потемнели. Если бы он не увидел эти фрагменты во сне в тот день, он бы никогда не пошёл импульсивно к семье Сун.

При таком масштабе пожара, если бы его не заметили к моменту обнаружения, кто знает, что могло бы произойти.

Хотя с тех пор ему подобные сны не снились, если бы он в это не верил, человек передо ним,возможно, не лежал бы здесь так мирно.

«Я тоже в это верю», — Сун Шии непонятно почему улыбнулся.

Вот почему у него была возможность обеспечить безопасную жизнь стоящим за ним людям.

Вместо того, чтобы так поспешно его отключить.

«Ты говорил мне раньше, что тебя подставили и убили господина Циня, а твой дядя воспользовался этой возможностью, чтобы избавиться от тебя».

«Но разве после того, как ты восстановил контроль над семьёй Цинь, ты не выяснил, кто это сделал?» — снова задал этот вопрос Сун Шии.

«Я провёл расследование, но ничего не нашёл». Цинь Хуай не ожидал, что Сун Шии внезапно задаст этот вопрос. «Сначала я подумал, что это мой двоюродный брат, но его в тот момент даже не было в доме семьи Цинь. Я расспросил окружающих, но не нашёл никаких улик, указывающих на то, что его наняли для убийства».

Сун Шии слегка моргнул, что означало, что виновник этого дела еще не найден.

После долгих раздумий он так и не смог найти у Бай Сюй мотива убить кого-то без причины. Должно быть, был какой-то катализатор, или кто-то подтолкнул его к этому.

«Может быть, это Цинь Линмин?»

Цинь Хуай опешил, а затем молча покачал головой: «Нет, ему было всего десять лет, когда произошел несчастный случай, он был еще ребенком».

Сун Шии едва заметно улыбнулся, загадочно.

Он видел невероятно высокую концентрацию странных вещей; для него нет ничего невозможного.

Почему бы нам не попробовать и не посмотреть?

Глава 45

Но прежде чем Сун Шии успел сделать ход, именно Цинь Линмин первым направил ему приглашение.

Они договорились встретиться в дорогом ресторане, и Цинь Линмин уже был там, когда прибыл Сун Шии.

Цинь Линмин слегка улыбнулся ему, протянул меню и вежливым жестом предложил сделать выбор.

Еще не успев сесть, Сун Шии уже пролистал меню и без особых колебаний заказал еду.

«Ты уже здесь обедал?» — пошутил Цинь Линмин с улыбкой. «Ты так быстро сделал заказ, тебе действительно нравятся эти блюда?»

«Нет, не совсем», — Сун Шии небрежно протянул меню официанту рядом с собой, его тон был совершенно безразличным. «Это самые дорогие блюда в меню».

Он взглянул на Цинь Линмина, улыбка которого слегка померкла, и улыбнулся в ответ: «Я немного материалист; я не могу есть ничего, что не является самым дорогим».

Тон был настолько самодовольным, насколько это вообще возможно.

«Господин Сун действительно шутит». Цинь Линмин уже пришёл в себя. Денег у него было предостаточно, поэтому, естественно, он не стал выказывать никаких признаков огорчения.

Он поправил очки и небрежно сказал: «Но теперь, когда ты с моим кузеном, он может позволить себе поддерживать твое маленькое хобби».

«Верно. Цинь Хуай очень щедр ко мне. Он даже недавно подарил мне участок земли», — Сун Шии кивнул в знак согласия. «Вот почему я бросил этого скупого Гу Е. Он был проблемным и скупым. Мы так долго были вместе, а он так ничего мне и не дал».

«Раньше он вёл себя так впечатляюще, раздавая мне чеки и говоря, чтобы я писал всё, что хочу, но тут же выхватывал их и рвал, прежде чем я успевал написать хотя бы несколько цифр. Такой человек мне совершенно не подходит». Пока Сун Шии говорил, на его лице отражалось искреннее недовольство. «Тогда я был готов быть с ним только за деньги, иначе что хорошего в этом домашнем насильнике?»

На лице Цинь Линмина всё ещё играла улыбка, но он невольно сжал чашку перед собой. С каждой новой фразой он невольно сжимал её крепче. Закончив говорить, Сун Шии тут же взял чашку и отпил воды.

Похоже, все не совсем так, как он ожидал.

«Ты совершенно честный», — продолжил Цинь Линмин, продолжая рассказ Сун Шии. «Я думал, ты очень любишь моего кузена».

«Да, конечно, я его люблю». Сун Шии коротко рассмеялся, переплел пальцы, мягко оперся на них подбородком и слегка наклонился вперёд. «В конце концов, он так богат, а деньги я люблю больше всего».

В этой мимолетной улыбке был неописуемый смысл, одновременно легкомысленный и распутный, обнаруживающий декадентский и самообъективирующий разврат.

«Если бы появился кто-то богаче Цинь Хуая, ты бы вышвырнул его к обочине, а потом натянул бы улыбку на лицо для всех остальных?» — Голос Цинь Линмина стал хриплым.

«Конечно», — без колебаний ответил Сун Шии. Он изменил позу, приподнял голову и с улыбкой посмотрел на Цинь Линмина. «Например, я считаю, что ты довольно хорош».

«Что со мной не так?» Сердце Цинь Линмина екнуло.

«Разве ты не хочешь выгнать Цинь Хуай и взять бразды правления в свои руки?» — тихо спросил Сун Шии, слегка порезав ей шею. «Семья Цинь такая большая. Даже малая толика того, что у них есть, может обеспечить кому-то пожизненный комфорт».

Прежде расслабленное выражение лица Цинь Линмина наконец слегка изменилось, и он невольно взглянул на официанта, который подавал блюда рядом с ним.

Лицо молодой женщины, только что вступившей в общество, выражало необычайно яркое выражение. За короткое время объём информации, полученный её мозгом, готов был взорваться.

Драма богатых семей, скандальные романы, супружеская измена и убийство ради денег — современное общество имеет свою собственную версию У Далана и Пань Цзиньляня.

«Ладно, можешь идти. Оставшиеся блюда приносить не нужно», — сказал Цинь Линмин.

Официант, выглядевший слабым, жалким и беспомощным, схватил поднос и поспешно вышел из комнаты.

Сун Шии взглянул на блюда, которые были поставлены на стол лишь наполовину, и протяжно проговорил: «Господин Цинь, слишком скупых людей будут презирать».

«Мне просто интересно, что именно ты имеешь в виду?»

После того, как дверь закрылась, в закрытой комнате остались только они вдвоем. На мгновение на обычно кротком и утонченном лице Цинь Линмина отразилось необычное чувство подавленности.

«В буквальном смысле». Сун Шии поправил украшение на блюде перед собой и серьёзно спросил: «Разве тебе не нужна семья Цинь?»

Нейропатия.

Цинь Линмин подумал про себя.

Но его тон смягчился: «Разве ты не видишь? У нас с моим двоюродным братом очень хорошие отношения. Когда он впервые принял на себя управление семьёй Цинь и его положение всё ещё было нестабильным, я всегда был рядом с ним, и мы прошли через это вместе».

«Но это написано у тебя на лице», — сказал Сун Шии с легким сарказмом.

«О? Что ты видиш»

«Напиши, что ты убийца», — сказал Сун Шии с улыбкой, его тон не изменился, как прежде, как будто они просто разговаривали.

Если бы рядом было зеркало, Цинь Линмин обязательно посмотрел бы на своё лицо. Ему нужно было выглядеть удивлённым и обиженным, а не слишком растерянным.

Но сейчас он этого не видит и не знает, выдал ли он себя только что.

«Ты убил старика из семьи Цинь?» — продолжал Сун Шии, по-видимому, с подавленным волнением.

«Где ты услышал эту чушь?»

Ощущение было такое, будто я шагнул в воздух во сне, и это казалось не совсем реальным.

Только одна мысль осталась у меня в голове;

Может ли быть, что Цинь Хуай уже узнал о нем?

«Полагаю, это просто предчувствие. Я говорил с Цинь Хуаем о том, что произошло семь лет назад», — с большим интересом сказал Сун Шии. «Тогда, помимо Цинь Хуая, самым подходящим претендентом на наследство семьи Цинь был твой отец, младший брат старого патриарха. Если бы он действительно преуспел, ты бы стал прямым наследником».

«Это всего лишь догадки. У тебя есть какие-нибудь доказательства?» Цинь Линмин пока не сбился с собственного ритма.

«Нет, я уже сказал, что это интуиция», — пожал плечами Сун Шии.

«Так говорить нельзя. Мои родители действительно совершили тогда ошибку, поэтому, хотя мой двоюродный брат и посадил их в тюрьму, я никогда не держал на них зла. Напротив, чтобы искупить свою вину, я отказался от возможности учиться за границей и всегда был ему опорой».

Когда он заговорил, голос Цинь Линмина стал холодным: «Даже если ты близкий мне двоюродный брат, такие смелые предположения только охладят сердца людей».

«А что, если я настоял на том, чтобы рассказать Цинь Хуаю?» Выражение лица Сун Шии не изменилось при этих словах. Он невольно вздохнул: «Человеческие сердца, человеческие сердца – самая непредсказуемая вещь. Думаешь, Цинь Хуай поверит тебе, чьи родители были судимы, или своему нынешнему возлюбленному?»

Сун Шии слегка потер губы рукой.

«Ты...» Цинь Линмин лишился дара речи. Он был немного не уверен в сложившейся ситуации. Сун Шии, похоже, не особо его подозревал; напротив, он просто подстрекал. «Чего именно ты хочешь?»

Он уже начал жалеть, что подошел сегодня к Сун Шии.

Это действительно нетрадиционно.

«Конечно, деньги». Сун Шии хрустнул костяшками пальцев, делая многозначительный жест. «Господин, вам придётся дать мне удовлетворительные деньги за молчание».

Так вот почему?

Цинь Линмин чуть не подавился. Он с самого начала понял, что Сун Шии — корыстный и поверхностный человек, гонящийся только за деньгами.

Но я никогда не ожидал, что у них вообще не будет прибыли!

«У тебя настолько мало денег? Как второй молодой господин семьи Сун, ты думаешь, что у тебя не хватает карманных денег?»

«Мне очень не хватает денег», — Сун Шии пристально посмотрел на него своими тёмными глазами. «Сун Гучэн дал мне слишком мало».

«Как ты и сказал, Сун Гучэн вернул меня, так что я — молодой глава семьи Сун. Группа Сун должна получить свою долю, верно? Я просил Сун Гучэна об акциях, но он просто не дал мне их».

«Поэтому я начал создавать ему проблемы, не давая семье Сун ни минуты покоя. А Гу Е, разве он не самый большой сторонник семьи Сун? Поэтому я изо всех сил старался смутить его и распространял слухи о нём и Сун Гу Чэне, заставляя их чувствовать себя неловко при каждой встрече».

Цинь Линмин успокоился и посмотрел на Сун Шии глубоким взглядом.

«Позже я запер их и пригрозил, что он немедленно передаст мне акции, иначе я сожгу их заживо». Вилка в руке Сун Шии издала очень резкий звук, царапая фарфоровую тарелку, что необъяснимым образом заставило сердце Цинь Линмина дрогнуть.

Это полуопущенное лицо выглядело невинным и наивным, черные волосы спадали вниз, закрывая часть выражения, и только слегка приподнятые губы были видны.

Казалось, он находил этот вопрос весьма забавным.

Это преподносится в хвастливой форме.

Безумец, явный безумец.

«Но я так ничего и не получил», — с сожалением заключил Сун Шии. «Цинь Хуай не дал мне ничего, кроме этого участка земли».

«Поэтому я был очень рад, когда ты пригласил меня на встречу, потому что я наконец-то смог заработать еще один быстрый доллар».

Сун Шии развел руками: «Теперь все зависит от того, насколько, по-вашему, ценно доверие, которое вы оказали господину Цинь».

Цинь Линмин посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Он расслабился, откинулся на спинку стула и запрокинул голову: «Я действительно впечатлён».

Его аура самообладания и элитарности внезапно немного померкла. Протянутая рука Сун Шии всё ещё жалко висела в воздухе, когда Цинь Линмин обернулся и сказал: «Если бы мне действительно было дорого доверие Цинь Хуая, пожалуй, мне стоило бы заработать для тебя, мерзавец, сейчас, чтобы ты не сказал ничего, что могло бы испортить наши отношения».

«Но что я могу сделать? Похоже, я действительно убил человека».

Цинь Линмин с удовлетворением наблюдал, как глаза Сун Шии внезапно расширились, и в нем нарастало извращенное чувство удовольствия.

В конце концов, для него не было ничего более приятного, чем возможность расправиться с таким негодяем.

Неожиданно они разворошили осиное гнездо.

Сцены того времени до сих пор сохраняются в моих снах.

Прочно захватив власть, решительный и деятельный глава семьи Цинь наконец-то встретил закат своих дней. Внутри семьи Цинь царила невероятно гнетущая атмосфера, а сердца людей были неспокойны и мятежны из-за корысти и эгоизма.

У главы семьи Цинь есть законный и единственный потомок, поэтому проблем с наследованием не возникнет. В настоящее время лучшая медицинская бригада усердно работает над его здоровьем.

Никто не решался пойти на этот риск, поскольку, если бы дела действительно пошли не так, оставалось бы еще достаточно времени, чтобы составить четкое завещание.

«Какая жалость, если бы не молодой господин Цинь, сейчас уже была бы его очередь...»

«Перестаньте разговаривать, иначе стены могут тебя подслушать».

В тот день он подслушал, как подчиненные его отца тайно обсуждали этот вопрос.

А что, если старый патриарх внезапно умрет, прежде чем он успеет организовать свои похороны...

Был  бы у его отца шанс претендовать на место главы семьи без четкого завещания?

Кажется, с юных лет он умел сохранять равнодушие к происходящему.

Будь то домашняя собака, которая оставалась с ним до его смерти, или птенец, который случайно выпал из гнезда и отчаянно хлопает крыльями, пытаясь вернуться.

Почти инстинктивно и по злобе он ввел стимулятор в капельницу, которая обычно предназначена только для очень малых доз.

Он оставался удивительно спокойным, его руки совсем не дрожали, хотя старый патриарх спал лишь чутко, глаза его были полузакрыты, как будто он мог проснуться в любой момент.

Процесс прошёл относительно гладко. Он разобрал шприц и выбросил его в контейнер для медицинских отходов. Что касается пузырька с лекарством, то, встретив на выходе молодого наследника, он вдруг подумал и нечаянно положил его на пиджак, который тот висел на спинке стула.

У него был повод воспользоваться ситуацией, но, к сожалению, отец его немного разочаровал. Несмотря на тайные усилия, Цинь Хуай всё же сумел переломить ситуацию.

Но теперь появились новые возможности.

Цинь Линмин продолжал улыбаться, достал из кармана диктофон и спокойно сказал: «Я записал все, что ты только что сказал».

«Ты же не хочешь, чтобы Цинь Хуай узнал о твоей связи и попытках найти кого-то нового, правда? В конце концов, ты останешься ни с чем. Цинь Хуай — недобрый человек; он может даже отомстить и заставить тебя пожалеть о смерти».

«Теперь у тебя только один путь: будь хорошим мальчиком и делай то, что я тебе говорю, понял?»

«На самом деле мне нужна семья Цинь. Рад, что ты это понимаешь», — Цинь Линмин намеренно смягчил тон, неторопливо оценивая явную панику и мольбу на лице Сун Шии. «Ты должен использовать её наилучшим образом и стать моим информатором. После этого я дам тебе компенсацию».

В пустой комнате Сун Шии уже подавил свою излишнюю экспрессивность. Он небрежно покрутил в руках визитку, оставленную Цинь Линмином, а затем совсем по-детски вздохнул.

Черт, играть действительно утомительно.

Глава 46

С холодным лицом Сун Цзясинь перешагнул через мигающие синие и красные огни и громкую музыку. Несколько пьяных дураков попытались приблизиться к нему, но он грубо оттолкнул их.

Бай Сюй договорился о встрече с ним в Ланьтине.

Классическая музыка, которая обычно успокаивала и умиротворяла, теперь сделала его крайне раздражительным, и он захлопнул дверь.

Бай Сюй уже сидел внутри.

Там же были и Ци Сюань, а также его маленький последователь Чжао Цунь.

«Что ты делаешь? Ты что, порох съел?» Лицо Бай Сюя оставалось бесстрастным, хотя он говорил спокойно.

«У меня просто плохое настроение». Сун Цзясинь знал Бай Сюйфэна, но не слишком боялся, поэтому просто сел, взял бутылку со стола и сделал большой глоток.

«Из-за твоего доброго старшего брата?» — с усмешкой спросил Ци Сюань.

Сун Цзясинь привык к его хамскому поведению, и, услышав это, он просто закатилиглаза и сказал: «Исчезни».

«Зачем ты меня сюда позвал?» Сун Цзясинь проигнорировал его и повернулся к Бай Сю.

«Угадай?» Бай Сюй небрежно улыбнулся.

«Чёрт возьми», — тихо выругался Сун Цзясинь. Несмотря на то, что они были вместе столько лет, он всегда оказывался в невыгодном положении по сравнению с Бай Сюй и легко попадал под его контроль.

Так же, как и сейчас, Бай Сюй может неторопливо играть с ним в загадки, потому что именно ему следует беспокоиться, а не кому-то другому.

«Хватит нести чушь, давай объединим усилия», — прямо сказал Сун Цзясинь. «Разве Сун Шии не ударил тебя по голове и не угодил в тюрьму? Ты действительно можешь это терпеть?»

«Учитывая характер дяди Бая, как он мог не заставить тебя страдать, раз уж он тебя вытащил?» Сун Цзясинь знал, что Бай Сюй ненавидел, когда люди говорили о его семье, но теперь ему больше ничего не хотелось, поэтому он решил прямо задеть больное место.

Бай Сюй усмехнулся, но глаза его уже стали холодными.

Чжао Цунь, стоявший в стороне, побледнел, потому что Бай Сюй выплеснул на него весь свой гнев, и в этот период ему пришлось особенно нелегко.

Но Бай Сюй явно был слишком ленив, чтобы даже взглянуть на него сейчас.

«А ты, Ци Сюань?» — Сун Цзясинь снова взглянул на Ци Сюаня. — «Разве он тебя тоже не избил? Кто-то тебя нечаянно обидел, и ты его чуть не разорил. Что, трусишь сейчас?»

Когда он обратился к Ци Сюаню, его тон стал еще более невежливым.

Ци Сюань уже сбросил с лица легкомысленное выражение и холодно посмотрел на него: «Ты хочешь умереть?»

«Когда меня связывали, Сун Шии позвал тебя поздно ночью и долго с тобой разговаривал, верно? Почему бы тебе не рассказать мне, о чём вы говорили?» Сун Цзясинь ничуть не испугался его выражения, а наоборот, ещё больше разозлился. «Почему бы тебе сейчас не рассказать нам, почему он тебя так отпустил?»

О чем я с ним говорю, тебя не касается.

«Я боялся, что он тебя околдует, и всё твоё внутреннее устройство рухнет первым, не так ли?» Сун Цзясинь загадочно посмотрел на него. «После того, как мы вернулись в тот день, ты был как немой. Ты не произносил ни слова, когда я упоминал этого ублюдка».

Ци Сюань презрительно усмехнулся. Он уже заметил, как Бай Сюй бросил на него задумчивый взгляд.

Он не мог говорить о своих отношениях с Сун Шии, но Сун Цзясинь был как бешеная собака, кусающая всех, кто попадался ему на глаза.

«Кстати, Чжао Цунь, разве ты не в одном общежитии с этим ублюдком? Тебе так нравится быть чьей-то собакой, что ты ведь не будешь вилять хвостом у него за спиной, правда?»

Чжао Цунь был удивлен, обнаружив, что оказался втянут в этот конфликт, и на мгновение запнулся, не зная, что сказать.

Ци Сюань уже пришёл в себя в этот критический момент. Он медленно выпрямился с дивана и нетерпеливо произнёс: «Я знаю, что последние дни тебе пришлось нелегко, ты сдерживал свой гнев, поэтому пришёл к нам, чтобы выплеснуть его».

«Это всё твоя вина, что ты такой бесполезный. У тебя были такие хорошие карты, а ты всё испортил. Дядя Сун и тётя Линь определённо на твоей стороне. Будь я на твоём месте, я бы лучше покончил с собой и начал всё сначала».

Говоря это, он вдруг сделал вид, что что-то понял, прикрыл рот рукой и с сарказмом добавил: «Я совсем забыл, ведь ты незаконнорожденный ребёнок, не так ли? Тебе и вправду не место на столе. Неужели дядя Сон никогда не обращался с тобой как с родным сыном? Неудивительно, что ты так с треском проиграл».

«Судя по твоей внешности, тебе суждено всю оставшуюся жизнь быть попираемым ногами Сун Шии».

«Ци Сюань! Да брось ты это ещё раз, если осмелитесь!» Глаза Сун Цзясинь налились кровью, когда он схватил противника за воротник и потянулся, чтобы ударить его.

Вопрос о том, какое значение Сун Цзясинь имел в сердце Сун Гучэна, стал для нее источником внутреннего смятения.

«Ладно!» — Бай Сюй со скукой наблюдал за этим фарсом, останавливая их, пока ситуация не стала ещё хуже. «Из-за чего вся эта суета? Это же просто мелочь».

«Разве главная причина, по которой мы все собрались здесь сегодня, не Сун Шии?»

«Почему наши люди первыми начали воевать друг с другом?»

Ци Сюань посмотрел в глаза Бай Сюя и понял, что другая сторона уже достаточно насладилась их отвратительными взаимными обвинениями, поэтому он вмешался, чтобы разубедить их.

Из этих людей он знал Бай Сюя дольше всех и знал его лучше всех.

«А, Синь, во всей этой истории ты понес больше всех потерь и оказался вовлечён в больше всего конфликтов интересов», — сказал Бай Сюй, склонив голову и улыбнувшись, и спокойно спросил: «Что ты думаешь?»

Сун Цзясинь медленно ослабил воротник Ци Сюаня. Он пристально посмотрел на Бай Сюя, а затем вдруг нервно рассмеялся: «А что, если я скажу, что хочу, чтобы этот ублюдок исчез из этого мира навсегда?»

Пока Сун Шии нет рядом, он действительно станет вторым молодым мастером семьи Сун.

«Конечно», — почти не задумываясь, ответил Бай Сюй.

Он согласился так быстро, что даже Сун Цзясинь был ошеломлен.

В конце концов, семь десятых того, что он только что сказал, было продиктовано эмоциями.

В комнате было тихо. До этого они, хоть и играли без всяких табу, никогда не переступали эту черту.

Чжао Цунь широко раскрыл рот от недоверия.

«Я...» Сун Цзясинь собирался что-то сказать, но Бай Сюй спокойно перебил его.

«Раз уж дошло до этого, ты всё ещё хочешь по-другому? Разве ты уже не принял решение?» Бай Сюй медленно улыбнулся, его глаза наполнились скрытым волнением от предстоящего веселья. «Тогда давай. Мы же тебе поможем».

Ци Сюань подсознательно потер телефон в кармане, его мысли колебались, стоит ли сообщать об этом Сун Шии заранее.

У него даже был редкий момент, когда ему захотелось уйти на пенсию.

Раз уж Бай Сюй так сказал, от этого никуда не деться. Нравится это Сун Цзясинь или нет, шаг за шагом он будет всё больше и больше затягиваться в бездну.

Вы серьёзно? Они что, все с ума сошли? Как смеют такое делать?

По пути обратно Сун Цзясинь все еще находилась в некотором оцепенении.

Его мысли были заняты тем, что только что сказал ему Бай Сюй.

«Не волнуйся, это не так сложно, как ты думаешь. Деньги правят миром. Как только ты их потратишь для тебя не будет ничего невозможного».

«Как и раньше, А Сюань так сильно обидел кого-то, что тот оказался в отделении интенсивной терапии, но эта семья отказалась мириться, и в итоге ничего не произошло, верно?»

«Даже если что-то действительно произойдёт и об этом узнаёт дядюшка Сон, ущерб уже будет нанесён. Неужели ты думаешь ,что он не защитит тебя ,даже ради репутации компании?»

«Это самое эффективное и постоянное решение, устраняющее коренную причину проблемы раз и навсегда».

Его воображение неудержимо разрасталось, судя по сцене, которую описывал Бай Сюй. Сун Цзясинь даже задыхался. Он шёл рассеянно, сталкиваясь по пути с несколькими людьми. Не обращая внимания на их оскорбления, он продолжал идти, не оглядываясь, пока не добрался до дома.

Гостиная казалась пустой.

Войдя, Сун Цзясинь почувствовал необъяснимый холод и вздрогнул, постепенно приходя в себя.

Неужели действительно необходимо идти на такие меры? Не говоря уже о Ци Сюане, даже Бай Сюй, давший ему дурной совет, никогда не поделился бы с ним своими трудностями.

Он просто хотел посмотреть на драку собак, так как ранее он оскорбил другую сторону.

Сун Цзясинь снял обувь и поднялся наверх. Он неосознанно зашёл в комнату родителей.

Не знаю, отгоняло ли это злых духов, но на стене над кроватью висела большая свадебная фотография Сун Гучэна и Линь Няня.

На кровати лежала мятая рубашка, на воротнике виднелось ярко-красное пятно от помады.

Как будто они намеренно демонстрируют свою силу.

Хотя Сун Цзясинь не был особенно чувствительный к косметике, он знал, что Линь Нянь не стала бы носить такой яркий оттенок, учитывая, как близко они были друг к другу каждый день.

Вот в чем вопрос, кто это.

Сун Цзясинь вдруг вспомнил, что, когда он подслушивал, Линь Нянь и секретарь Хань жаловались на то, что у Сун Гучэна роман.

На мгновение он запыхался, и даже взгляд на свадебную фотографию вызывал у него неприятные ощущения.

На прикроватном столике лежали лекарства, которые обычно принимал Сун Гучэн.

Наблюдая за этим, Сун Цзясинь внезапно осенила злая мысль.

Его руки непроизвольно дернулись, чтобы схватить капсулу из маленького прозрачного пластикового пакета, осторожно открыл ее и высыпал половину порошка, находившегося внутри.

Все так делают.

Сун Гучэн всегда принимал лекарство залпом, поэтому никто не мог этого заметить.

Сун Цзясинь тяжело дышал, глаза его налились кровью, но руки были невероятно тверды.

Его мысли были заняты словами Сун Цинвэня: он, возможно, не сын Сун Гучэна.

Если бы его отец узнал об этом, он бы больше не был законным вторым молодым господином семьи Сун.

Лучше нанести удар первым.

Что ты здесь делаешь?

Внезапный звук заставил Сун Цзясина вздрогнуть. Он в панике поднял голову и увидел Сун Цинвэнь, прислонившегося к двери и спокойно смотревшего на него.

Я не знаю, как долго я здесь нахожусь.

На нем была надета Bluetooth-гарнитура, и, судя по всему, он с кем-то разговаривал.

По совпадению, именно в этот момент наушники отключились.

И вот Сун Цзясинь замер, услышав этот невероятно знакомый голос, в котором слышался смех.

«Что случилось? Почему ты вдруг замолчал, брат?»

Сун Шии.

Глава 47

«Я...» Лицо Сун Цзясина смертельно побледнело, а капсула в его руке в одно мгновение разбилась, поставив его в затруднительное положение.

Я обречен...

Все испорчено...

Учитывая его безжалостную натуру, его старший брат обязательно расскажет об этом отцу.

Сун Цзясинь даже представить себе не мог, какими будут последствия.

Сун Цинвэнь шел к нему шаг за шагом, его не такие уж тяжелые шаги почти синхронизировались с биением его сердца.

Но когда Сун Цинвэнь подошел к нему, он наклонился и несколько раз осторожно провел рукой по простыне.

Сун Цзясинь напряженно опустил голову и тут же понял, что просыпал лечебный порошок на кровать, потому что слишком нервничал.

«Будь осторожный в своих действиях и не оставляй следов. Наш отец не слепой».

Порошок от лекарства на простынях понемногу смахивали в мусорное ведро.

«Когда потом спустишься вниз, не забудь вынести мусор».

Сун Цзясинь молчал, но сердце его колотилось.

Сун Цинвэнь на самом деле его покрывал; разве это не делало их сообщниками...?

Они вместе пошли убивать своего отца.

Его мысли прошли тысячу и один оборот.

Потому что ты хочешь скорее унаследовать компанию? Или...?

Зрачки Сун Цзясина внезапно сузились.

Это было из-за этого ублюдка Сон Шии.

Bluetooth-гарнитура снова подключилась, но выражение лица Сун Цинвэнь не изменилось. Было неясно, говорил ли ещё человек на другом конце провода.

Видя, что он молчит, Сун Цинвэнь вдруг улыбнулся нежной улыбкой, ничем не отличавшейся от его обычной.

«Ошеломлен?»

«Отец скоро вернётся, не забудь взять себя в руки, когда выйдешь».

Глядя на своего старшего брата, Сун Цзясинь чувствовал себя совершенно чужим.

С детства и до зрелости Сун Цинвэнь всегда заботился о нём. Даже если он иногда ошибался, другой человек помогал ему исправить ошибки. Его даже дразнили Бай Сюй и Ци Сюань, которым приходилось самим расхлёбывать его ошибки.

Несмотря на некоторую отстраненность, Сун Цинвэнь — идеальный старший брат и идеальный преемник.

Но что делает другая сторона прямо сейчас?

Возможно, именно потому, что Сун Цинвэнь действовал так естественно, Сун Цзясинь ощутил неописуемое чувство страха.

Они проводили так много времени вместе, что Сун Цзясинь почти забыл, что его брат на самом деле не более чем монстр в человеческом обличье, лишенный эмоций.

Сказав это, Сун Цинвэнь первым спустился вниз, не удостоив его более взглядом.

Сун Цзясинь, который оставался на месте, мгновенно исказил выражение лица, когда другой человек ушел.

Когда этот ублюдок успел связать свою жизнь с Сун Цинвэнь?

Его прежде колеблющееся намерение убить мгновенно материализовалось, и его слабость, скорее всего, теперь оказалась в руках Сун Шии.

Если этот ублюдок не умрёт, он больше никогда не сможет спокойно спать по ночам.

«Сун Цзясинь весьма активен», — сказал Сун Шии с улыбкой на ухо Сун Цинвэню.

«Если дозировку уменьшить вдвое, умрет ли Сун Гучэн?»

Сун Цинвэнь слегка помолчал: «Он принимает не только это лекарство регулярно. Если он будет принимать его долго, его здоровье может пострадать, но он не умрёт так быстро».

«Это хорошо», — со вздохом сказал Сун Шии.

«Ты убит горем?» — спросил Сун Цинвэнь странным тоном.

«Я просто надеюсь, что он проживёт ещё немного. В конце концов, настоящий ад — на земле».

Услышав это, Сун Цинвэнь замер на месте, потому что вернулся Сун Гучэн.

Он только что вернулся с контрольного осмотра в больнице, и Линь Нянь помогал ему войти. Когда он увидел Сун Цинвэнь, его напряжённое выражение лица немного смягчилось.

В конце концов, это был его самый дорогой сын.

В эти дни он чувствовал себя совершенно бессильным, и Сун Цинвэнь вёл все дела компании. Он также докладывал о важных событиях, чтобы не чувствовать себя отстранённым.

Хотя это был ребенок этой женщины, ее выдающихся достижений было достаточно, чтобы он отбросил эти опасения.

Более того, этот ребенок похож на него больше, чем Лу Ваньцинь.

Редкий момент теплоты шевельнулся в сердце Сун Гучэна как раз в тот момент, когда Сун Цзясинь спустился вниз.

«А Синь тоже дома. Его не было дома последние несколько дней. Где он играл?» В других случаях он определённо думал, что ребёнок никогда не бывает дома и совсем о нём не заботится.

Но по сравнению с Сун Шии он чувствовал, что его двое детей были приятными во всех отношениях.

«Я прожил несколько дней в доме Бай Сюйци и Ци Сюаня», — эмоции Сун Цзясинь ещё не утихли, но его лицо уже приняло обычное выражение.

«Хорошо, вы все одного возраста, вам стоит познакомиться поближе», — кивнул Сун Гучэн. У него было много деловых отношений с семьями Бай и Ци, так что было бы здорово, если бы молодое поколение поддерживало хорошие отношения.

Теперь даже последняя капля недовольства в его сердце исчезла.

Говоря это, он снова похлопал Линь Няня по руке: «Я болел последние несколько дней, и ты хорошо обо мне заботилась».

Линь Нянь покорно улыбнулась, сказав, что так будет правильно, а затем слегка потянула шарф на шее.

Она только что нашла минутку, чтобы нежно поцеловать секретаря Ханя, как её внезапно отозвал Сун Гучэн. Она успела лишь поспешно прикрыть шарфом следы на шее, которые случайно оставила.

Этой старой карге нужен кто-то, кто бы её сопровождал в больницу. Она что, правда возомнила себя нянькой?

Почувствовав теплую атмосферу семьи из четырех человек, настроение Сун Гучэна, которое в последние дни было в смятении из-за его непослушного сына Сун Шии, наконец значительно успокоилось.

Развод с бывшей женой был, несомненно, правильным решением, и его жизнь естественным образом постепенно наладилась бы. Время покажет правильность его решения.

Что касается Сун Шии, то Цинь Хуай может однажды от него устать, и двери семьи Сун никогда не будут для него открыты. Что касается акций, забудьте об этом.

Вот тогда он заплачет.

*

«Мы так давно не разговаривали, маленький безумец».

Сун Шии равнодушно взглянул на телефон на столе. На нём не было имени, но легко было догадаться, кому он принадлежит.

Профессор на сцене читал свою презентацию PowerPoint таким гипнотическим голосом, что он мог ввести в состояние усыпления всю аудиторию.

Это был урок по экономии воды. Сун Шии повернул ручку, нацарапал несколько строк в тетради и открыл телефон.

"Как дела?"

«Ты слишком долго меня разочаровывал?» Текст, лишённый каких-либо эмодзи, невероятно холоден.

«Поскольку именно тебе нужна моя помощь, когда придёт время, ты, естественно, придёшь ко мне с чем-то достаточно ценным, как сейчас, верно?» Сун Шии напечатал в ответ те же безразличные слова.

Подождав некоторое время, другой человек наконец снова начал печатать.

«Сун Цзясинь хочет забрать твою жизнь, и Бай Сюй говорит, что поможет ему».

Ресницы Сун Шии слегка дрожали.

«Убийство противозаконно. Сун Цзясинь действовал из корысти, а Бай Сюй сошёл с ума. Так что, Ци Сюань, ты тоже сошёл с ума?»

Цк.

Ци Сюань разочарованно почесал затылок. Он уже несколько дней не ходил в ночной клуб, потому что его раздражала эта ситуация.

По сути, они были связаны друг с другом, так что если бы эти двое сошли с ума, он бы не смог уйти невредимым.

«Разве ты не видишь будущего? Ты что, не видишь свою смерть?»

Сун Шии опустил глаза, а лекция на заднем плане все еще продолжалась, и он тихо печатал.

«Я вижу, что я не умру, но вы все попадете в ад».

Услышав его слова, независимо от того, были ли они правдой или ложью, Ци Сюань укрепился в своём решении отступить. Он не желал потворствовать их безумию; это дело не принесло бы ему никакой выгоды.

«Тебе не нужно поддерживать их. Это не принесет тебе никакой пользы, не так ли?»

Совершенно верно, именно так.

Ци Сюань нахмурился. Изначально он намеревался воспользоваться этим, чтобы заключить сделку с Сун Шии, но, сам того не осознавая, оказался в пассивной позиции.

«На этом пока всё. Не забудьте сообщить мне, если они предпримут какие-либо шаги. Мне сейчас нужно идти на занятия, так что на этом всё».

Увидев это, Ци Сюань быстро отправил еще несколько сообщений, пытаясь что-то сказать, но не получил никаких ответов.

Это безумие.

Он холодно рассмеялся про себя.

Этот парень просто псих. Он вот-вот умрёт, но у него ещё есть силы ходить на занятия.

Но он уже принял решение.

Убрав телефон, Сун Шии уже собиралась перевернуть страницу, когда к ней внезапно наклонилась чья-то голова.

«Шиии, как ты можешь играть в телефон во время урока? Это так непрофессионально», — сказал Чжао Цунь с улыбкой, понизив голос.

Сун Шии холодно взглянул на него, и его лицо ясно говорило: «Зачем ты притворяешься?»

Оценки Чжао Цуня были одними из самых худших в классе.

Он даже не потрудился скривить лицо. В его представлении Чжао Цунь был подобен рваной тряпке, вымоченной в молоке и оставленной бродить в тёмном месте больше недели.

«Давай поговорим с Ци Сюанем о чём-нибудь интересном». Сун Шии повернулся к нему, и его тёмные глаза стали ещё более тревожными из-за близости. «Знаешь, что это?»

Лицо Чжао Цуня застыло, и он инстинктивно захотел отступить.

«Кажется, вы, ребята, задумали какую-то отвратительную затею?»

Чжао Цунь вздрогнул и огляделся.

Те, кто бездельничал, бездельничали серьезно, а те, кто был на занятиях, были на занятиях серьезно.

Никто не обратил на них внимания.

«Я не понимаю, о чем вы говорите...» — быстро возразил он.

«Чжао Цунь, скажи мне, если я действительно умру, неужели так легко перевернуть страницу в этом вопросе?» Губы Сун Шии слегка изогнулись, всё его тело излучало холод.

«Будь то расчленение, утопление в море или замуровывание в цементный столб, с современными передовыми методами расследования это невозможно скрыть». Сун Шии говорил тихо и нежно, но от его слов по спине пробежали мурашки.

«Бай Сюй сказал, что поможет Сун Цзясину решить проблему, но угадайте, как он это сделает? Разве не проще всего было бы просто найти готового козла отпущения?»

«Ты ничего не сможешь сделать, даже если не признаешься. Они сотрут твое алиби, сфабрикуют улики, которые ты оставил после совершения преступления, и лишат тебя возможности защитить себя».

«Ты проведёшь в тюрьме несколько лет. Когда выйдешь, у тебя будет судимость, а диплом колледжа исчезнет. Ты никуда не сможешь уехать. Тебе придётся просто продолжать преследовать этих преступников и быть их собакой».

«От этого не уйти до конца твоей жизни».

Точно такой же, как он в прошлой жизни.

Выражение лица Чжао Цуня резко изменилось, и он с опозданием понял, что было причиной гнева, копившегося в его сердце.

Семя, погребенное в его сердце, прорастало в тени.

В его голове невольно возникла идея.

Поскольку мы все равно умрем, мы можем пойти и убить тех людей, которые действительно заслуживают смерти.

Глава 48

Когда занятия подошли к концу, Чжао Цунь все еще был погружен в собственные эмоции.

Сун Шии улыбнулся и протянул книгу другому человеку: «Пожалуйста, возьми и мой экземпляр с собой».

Чжао Цунь воспринял это в оцепенении, и только когда он вложил в руки тяжелый учебник, его глаза расширились.

Что это значит?

Пытался ли Ши И проявить к нему доброжелательность?

Раньше он был холодным и равнодушным, и каждый раз, когда он предлагал мне помощь, я отказывался.

Он думал, что Ши И ненавидит его настолько, что не желает даже самого простого контакта с ним.

Всякий раз, когда Чжао Цунь думал об этом, он не мог не чувствовать, как в его сознании поднимается темное облако эмоций.

Чего ты притворяешься?

Бай Сюй смотрел на него свысока, и Сун Цзясинь тоже смотрел на него свысока, но почему Ши И, который только что присоединился к группе, должен был презирать его?

Чжао Цунь крепко сжал книги в руках, но на его губах появилась улыбка: «Хорошо, тогда завтра я принесу их вам в класс».

Какая отвратительность! Они обращались со мной как с разнорабочим, но при этом вели себя высокомерно и пытались быть дружелюбными.

Вот сука, вот сука.

Чжао Цунь продолжал улыбаться и смотрел, как Сун Шии скрылся из виду, а затем с мрачным выражением лица повернул голову и внимательно проверил книгу.

Если он ударится или ушибется или еще что-нибудь, вы ведь не будете держать на него зла в своем сердце, не так ли?

Поскольку он держал в руках книгу, он сразу же пошёл обратно в свою спальню.

Дверь не была закрыта, она была приоткрыта, и Чжао Цунь выбил ее ногой.

«Что? Урок окончен?»

Изнутри раздался ленивый голос, который так напугал Чжао Цуня, что все книги упали на пол.

Бай Сюй прислонился к краю нижней койки. Должно быть, он только что проснулся, судя по усталому и вялому виду.

Чжао Цунь ответил небрежно и опустился на колени, чтобы поднять книгу.

Бай Сюй попросил его сделать дополнительную копию ключа от этой комнаты в общежитии.

Хотя я обычно сюда никогда не прихожу, я все равно настоял на своем.

Чжао Цунь знал, что другой человек просто наслаждался ощущением возможности полностью его контролировать.

Даже если вы просто хотите сбежать и перевести дух, вы не сможете уйти.

На земле в беспорядке лежали раскрытые книги, на которых было написано имя Сун Шии.

Его узкие, опущенные глаза видели лишь малую часть происходящего. Изящно сшитые кожаные туфли шаг за шагом приближались к нему и наступили прямо ему на ноги вместе с книгой.

«Я всегда хотел спросить тебя, почему ты не возвращаешься домой, если твой дом находится прямо по соседству?»

Его пальцы были сдавлены с такой силой, что от боли сердце колотилось.

Зачем задавать ему этот вопрос? Он явно не помнит, когда это началось, но сам Бай Сюй больше не любит возвращаться домой и всегда сидит в своей тесной квартире.

Но каждый раз, когда он думал, что этот огромный белый особняк принадлежит ему, Бай Сюй появлялся перед ним, словно призрак, и насмехался над ним саркастическим смехом, делая невозможным скрыть его нелепые мысли, словно он смотрел на клоуна.

Дыхание Чжао Цуня участилось.

«Не лучше ли вернуться домой и быть человеком? Многие с уважением называют тебя «молодым господином Чжао», и я думал, ты втайне довольный. Я не ожидал, что ты всё ещё предпочитаешь быть здесь, будучи собакой Ши И».

Всякий раз, когда Бай Сюй оставался один, он очень тихо называл имя Сун Шии, и его голос звучал одновременно интимно и двусмысленно.

Поэтому Чжао Цунь тоже называл его так.

Времена, времена, времена...

Над ним нависал плотный ряд имен, словно огромная тень, от которой он не мог избавиться, независимо от того, когда это началось.

«Брат Сюй, разве твои занятия не должны продолжаться сегодня? Почему ты вдруг здесь?» — спросил Чжао Цунь, подняв глаза, с льстивой улыбкой спросил.

Он знал все расписания занятий Бай Сюй, его межличностные отношения, его симпатии и антипатии.

Сун Цзясинь однажды насмехался над ним, говоря, что он может простудиться, просто чихнув Бай Сю.

Но Бай Сюй был его самой большой тенью с детства и до юности.

«Зачем мне идти на занятия?» Бай Сюй наконец окончательно очнулся от сонливости. Губы его приоткрылись, а на лице появилась жестокая, снисходительная улыбка. «В будущем я обязательно унаследую всю семью Бай, с капиталом, который ты даже не можешь себе представить. Мне нужно будет лишь тратить деньги, чтобы нанять тех, кто усердно учится».

«Что касается тебя, Чжао Цунь, то это тебе следует усердно учиться. Ты же не можешь ожидать, что я буду платить зарплату бездельнику».

«Или ты действительно зависим от того, что ты собака? Ты просто хочешь быть собакой, которая виляет хвостом и просит подачки?»

Более того, эта тень неизбежно будет сопровождать его на протяжении всей его жизни.

«Ты даже не член семьи Бай, так что даже не думай ничего получить. И Ши И, наследство семьи Сун ему не достанется».

«Тебя раньше заперли в туалете. Ши И тебя выпустил?» Бай Сюй пнул Чжао Цуня в плечо, сбив его с ног, и с интересом спросил: «Что ты чувствовал в тот момент? Ты подумал: «Ого, спаситель с неба свалился?»

«Но он из тех людей, которые готовы протянуть руку помощи любому». Бай Сюй присел на корточки, схватил Чжао Цуня за волосы и продолжил с улыбкой: «Помнишь того идиота Гу Е, который так долго и страстно любил Сун Цзясинь, потому что он спас ему жизнь в воде?»

«Но на самом деле Сун Цзясинь — законченный сухопутный житель. Он сказал, что из-за этого инцидента испытывал стресс из-за воды, что очень забавно. Ты не видел, как он даже не мог нормально пошевелить конечностями, когда оказался в воде. Только Гу Е действительно в это верил».

«А теперь время для викторины без призов», — сказал Бай Сюй, выделяя каждое слово. «Кто же на самом деле спас Гу Е?»

Чжао Цунь недоверчиво посмотрел на Бай Сюя, а затем неуверенно произнёс очень конкретный ответ: «Сун Шии?»

«Может быть, это он», — Бай Сюй наклонил голову и равнодушно сказал: «В конце концов, он полный слабак».

«Каким бы гнилым ни был человек, он готов его спасти».

«Он плакал, когда нашел тебя?» — резко спросил Бай Сюй.

Чжао Цунь покачал головой в недоумении; в его памяти сохранилась лишь яркая, но беспощадная улыбка собеседника.

Но сердце его было тайно наполнено волнением, и прежде чем он успел опомниться, Бай Сюй раскрыл ему удивительную тайну.

По сравнению с семьёй Бай, семья Сун — восходящая звезда, но с непрочной основой и множеством неопределённостей. Сун Цзясинь может играть на равных с Бай Сюй только благодаря поддержке Гу Е.

Без Гу Е Сун Цзясинь — ничто.

Если Гу Е рассердится и повернется, чтобы ударить его ногой, пока он лежит, Сун Цзясинь будет уничтожен.

Чжао Цуньпин ненавидел всех, кто смотрел на него свысока и был выше его. Он уже представлял, как постепенно заставить Сун Цзясина почувствовать страх и упасть.

И Бай Сюй...

Неважно, носит ли он фамилию Бай или нет. Пока Бай Сюй жив, семья Бай будет принадлежать ему.

Ши И абсолютно прав.

Чжао Цунь свернулся калачиком, и после этих слов Бай Сюй внезапно сошёл с ума, а затем принялся его пинать.

Но эта боль была не такой, как обычно: если бы позволили обстоятельства, он бы действительно рассмеялся во весь голос.

Выплеснув свой гнев, Бай Сюй поправил одежду и вернулся к своему обычному достойному виду.

«Не забудь привести себя в порядок до прихода соседа по комнате». Перед уходом Бай Сюй прислонился к дверному косяку, улыбнулся и, обернувшись, сказал: «Конечно, если ты хочешь, чтобы кто-то о тебе заботился, это не исключено».

Наступила ночь, и уличные фонари один за другим зажигались, освещая пустынную дорогу.

Когда он приводил Сун Цзясинь и остальных поиграть, они всегда направлялись в резиденцию Бай.

Группа знала, что у него есть секретная база, и несколько раз пыталась проверить ее, но он каждый раз отказывался.

Район здесь довольно отдаленный, и никто не понимает, почему он решил остаться в этом богом забытом месте вместо того, чтобы жить в прекрасном особняке.

Он уже почти спустился вниз, небрежно полез в карман в поисках ключей. Он намотал на палец металлическое кольцо, вытащил его и лениво покрутил.

Внезапно он прекратил свое занятие.

Под тусклым уличным светом Сун Шии тихо прислонился к стене, и прекрасный свет падал на него, словно теплая картина.

«Ты наконец-то пришёл, Бай Сюй. Я так долго тебя ждал, что у меня руки онемели от холода».

Сун Шии выдохнул белым воздухом, развязывая шарф, обмотанный вокруг рук, и снова накидывая его на шею.

Бай Сюй посмотрел на него с полуулыбкой, терпеливо ожидая, что последует дальше.

«Я слышал, ты хотел меня убить?»

Сделав этот жест, Сун Шии поднял голову и улыбнулся, наблюдая, как другой человек произносит это весьма информативное заявление совершенно обычным тоном.

Глава 49

«Это тебе А Сюань сказал?» Бай Сюй нашел это забавным; он не ожидал, что собеседник осмелится появиться перед ним в таком виде.

«Ты собираешься убить меня, Бай Сюй?» Сун Шии не ответил и снова спросил.

Бай Сюй скривил губы и насмешливо сказал: «Зачем ты говоришь, что убью тебя? Я законопослушный гражданин, и какая мне польза, если я тебя убью?»

«Кроме того, если у меня действительно есть идеи, я могу просто заплатить кому-нибудь за их реализацию». Он поднял руку и, словно направив пистолет, направил её в лоб Сун Шии. «Неужели мне действительно нужно делать это самому?»

Ци Сюань и Ци Сюань разделяли схожие идеи; они действительно были одного поля ягоды.

Но в его предыдущей жизни другой человек действительно убил Цинь Хуая собственными руками, а затем продемонстрировал ему тело, покрытое кровью.

Это стало его неизбежным кошмаром.

«Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы задать такой глупый вопрос?» — Бай Сюй цокнул языком. «Ты не забыл, что нам ещё нужно свести счёты?»

«Ты выглядишь таким уверенным и непринужденным, но мне кажется, ты совсем не воспринимаешь меня всерьёз», — Бай Сюй всё ещё улыбался, но глаза его были мрачными.

«Я пришел...» Сун Шии также впервые за этот день улыбнулся, его фарфорово-белое лицо озарилось теплым светом, даже шарф, небрежно накинутый на нее, приобрел цветной оттенок. «Я пришел, чтобы догнать тебя».

Эти слова были подобны заклинанию, и атмосфера вокруг них мгновенно изменилась.

Глаза Бай Сюя едва заметно расширились. Он выглядел несколько удивлённым, и на мгновение выражение его лица стало странным.

«Ты помнишь, кто я?»

В прошлой жизни, когда Сун Цзясинь впервые привёл его в Ланьтин, Бай Сюй обернулся и неожиданно задал ему этот вопрос.

Он непонимающе посмотрел на собеседника и беспомощно покачал головой.

Он никогда раньше не бывал в этом месте. От шумного, ярко освещённого караоке-бара на первом этаже до уютной и стильной отдельной комнаты здесь — всё было ему совершенно незнакомо.

Он чувствовал себя крайне неловко; все люди в комнате смотрели на него со злобными намерениями.

Очевидно, это был мальчик в центре толпы с бокалом вина в руке, который шаг за шагом шел сквозь размытое видение.

Затем вылили это все ему на голову.

С тех пор они снова и снова изливали на него свою затаенную злобу.

Первоначальный ответ был неверным.

Сун Шии пристально посмотрел на собеседника, его темные глаза наполнились смехом: «Разве не так? Мы ведь знакомы уже очень давно, не так ли?»

У самого входа в это здание Бай Сюй внезапно погрузился в воспоминания. Он не из тех, кто оглядывается назад; он считал глупостью тратить каждую секунду на то, чего уже не вернуть.

Для него время действительно означало деньги, потому что его покойный отец всегда хладнокровно подсчитывал, что каждая секунда, потраченная на игру отца и сына, могла означать упущенную выгодную сделку.

Но он действительно вспомнил что-то из очень, очень давнего прошлого, каким-то необъяснимым образом.

Это был третий день после похорон его матери. Он не снял чёрную траурную одежду, которую носил, и это придавало ему более зрелый вид, чем следовало бы человеку его возраста.

Врач сказал, что это психологическая проблема, но он не знал, было ли это просто оправданием того, что некомпетентный врач не смог диагностировать конкретную проблему.

Хотя его мать действительно была подавленной и меланхоличной с тех пор, как он себя помнил, она могла расплакаться по любому поводу, истерично швырять вещи на пол, а затем рыдать и ругать его за то, что он хладнокровное животное, не умеющее позаботиться о себе.

Он взглянул на свое бесстрастное лицо в зеркале и скорчил насмешливую мину.

Какой смысл его ругать? Разве во всём не виноват Бай Лупин?

Один слаб, другой хладнокровен; один крайне эгоистичен, другой умеет только сдерживать себя.

Он шел вперед шаг за шагом, держа в руках белые ромашки.

Я не вернусь в дом Бай. Если вернусь, буду думать об этой женщине, и мне будет ужасно.

Он случайно нашёл один из своих домов, чтобы остановиться там. Перед смертью Бай Лупин также купил несколько домов для своей матери, и у неё никогда не было недостатка в карманных деньгах. После смерти матери Бай Лупин великодушно передал ему эту часть своего имущества.

Ведь по сравнению с акциями компании это всего лишь капля в море.

Они могли бы прожить жизнь гораздо лучше, чем среднестатистический человек, но просто не смогли от этого отказаться. Как же глупо с их стороны.

Ну что ж, если он мертв, то он мертв.

Спускаясь вниз, он встретил мальчика.

Они присели на корточки на ступеньках, полностью преградив ему путь.

Почувствовав чье-то приближение, мальчик поспешно встал, его глаза из-под черных взъерошенных волос смотрели прямо на него.

Он прекрасный, как нежная и хрупкая керамическая кукла на витрине.

Он купил его по высокой цене, и продавец бережно положил его в подарочную коробку, завёрнутую в шёлк, и вручил ему. Затем, не моргнув глазом, он бросил его на землю и разбил.

Он ненавидел красивые, но хрупкие вещи, поскольку они всегда напоминали ему об этой женщине.

Взгляд мальчика переместился с букета цветов на свою черную одежду, и наконец, под его двусмысленным взглядом, он неловко опустил голову, как ребенок, который сделал что-то не так: «Мне жаль, примите мои соболезнования».

«Умерла моя мать», — сказал он с улыбкой, затем вырвал цветок из букета и протянул его другому. Цветок, всё ещё блестящий от росы, покачивался на ветру. «Куча неродственников пришла оплакивать её, я получил слишком много, так что вот один для тебя».

Он намеренно использовал цветы, предназначенные для похорон, со злым умыслом, чтобы разозлить людей.

Щелчок-

Тёплые капли воды упали на тыльную сторону его протянутой руки. Он с удивлением поднял взгляд и увидел, как на глазах мальчика появились слёзы, которые затем каплями стекали по его лицу.

Возможно, именно потому, что он был так юн и обладал такими невинными чертами лица, слезы мальчика несли в себе нотку душераздирающей невинности.

«Тебе очень грустно?» — раздался хриплый, сдавленный голос. «Тебе, должно быть, очень грустно без матери».

Тыльная сторона его ладони, куда капали слезы, внезапно стала обжигающе горячей.

Он видел слишком много слез и поначалу думал, что ненавидит их.

Но теперь происходит странное движение, словно мертвое дерево, спящее много лет, внезапно выпускает ветви и листья.

Но он ненавидел то, что в этих мрачных и сырых воспоминаниях не было пролито ни одной слезинки по нему.

Неотданная ромашка упала на землю. С тонким выражением лица он убрал руку и прижал к губам всё более горячую кожу.

«Перестань плакать». Он почувствовал волну раздражения, источник которой он не мог понять, более сильного, чем дома, более сильного, чем когда мать нежно гладила его, когда она изредка приходила в себя. «Это не твоя мать умерла».

Но, услышав это, мальчик заплакал еще сильнее, словно хотел выплеснуть все свои накопившиеся чувства.

Он умел только заставлять других плакать и не имел ни малейшего понятия, как утешить людей, поэтому он просто стоял и наблюдал в непривычной тишине.

Вдруг раздался нежный голос.

Это была женщина лет тридцати-сорока, бледная, но с элегантными манерами. Она подошла, взяла мальчика за руку и взглянула на него, слегка нахмурившись.

На мгновение он увидел в этом человеке что-то похожее на ее мать, но в то же время немного иное.

Перед уходом мальчик обернулся и грустно посмотрел на него: «Ты должен прожить хорошую жизнь».

Живи хорошо.

Такое простое утешение, совершенно непохожее на достойные и эмоционально заряженные хвалебные речи деловых людей.

Он смотрел, как мать и ребенок исчезают из виду, прежде чем осознал, что они незнакомцы и что это расставание может быть для них последним.

Времена, времена.

Я снова услышал это имя в жалобах Сун Цзясина.

Это было просто похожее произношение, и он не воспринял это всерьёз. Он устроил встречу якобы ради развлечения, но на самом деле, чтобы запугать его и выплеснуть свой гнев на своего доброго брата.

Но в тот единственный взгляд, когда он повернул голову, он был необычайно ошеломлен.

Его рука снова начала гореть, так жарко, что он едва мог держать бокал. Брызги алого вина выплеснулись и потекли по тыльной стороне ладони.

Какое совпадение! Хотя ему было жаль Сун Цзясинь, он всё же был готов помочь по собственной прихоти.

Но другой человек, похоже, уже не помнит его.

То гнетущее, сырое чувство, которое тянулось ко мне с самого детства, вспыхнуло с непреодолимой силой.

Как и в случае с игрушками, которые он сломал раньше, он присоединился к издевательствам без всякой жалости, глядя свысока на мягкого и невинного мальчика, которого снова и снова вдавливали в землю.

Затем он понял, что Ши И на самом деле весьма склонен к слезам.

Он плакал, когда его сильно обижали, он плакал, когда видел грустные сцены в фильмах, и он плакал даже из-за Чжао Цуня, крысы из сточной канавы, которая намеренно приближалась к нему, и из-за своего так называемого трагического детства.

Оказалось, что слеза, которая его жгла, была вовсе не особенной.

Его сердце колотилось быстрее, чем когда-либо прежде, один удар за другим, его грудь дрожала, и все темные эмоции, скрытые под гламурной внешностью, полностью вышли из-под контроля, разрастаясь и распространяясь, пока реальность мягко не вернула их обратно.

На мгновение его мысли словно раздвоились, переключившись на другую параллельную возможность.

Время, которое он видел, многократно разрушенное и измененное до неузнаваемости, разрушилось с оглушительным грохотом.

На лице Сун Шии передо ним все еще играла улыбка, но глаза его были наполнены ни с чем не сравнимым безумием и болезненностью, как будто страдание, накопившееся в нем, словно иллюзия, претерпело качественные изменения и, наконец, превратило его в того, кем он является сейчас.

Страница книги Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария в интернете

Table of Contents

1 Глава1: Он в книге

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Глава 4: Неужели все так кроваво?

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Глава 6 Это сделал я

Глава 7 Незаконнорожденный сын

Глава 8 Неверный муж

Глава 9 Воспоминания

Глава 10: Тишина перед бурей

Глава 11: Начало охоты

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

Глава 14: Я прощаю себя

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

О книге