Глава 1. В следующий раз раздави его яйца.

Летние сумерки в узком переулке напоминали нутро дымохода, по которому душе предстоит карабкаться после смерти: тесно, душно, а обжигающий ветер обдает жаром.

У самого входа в проулок дядя Ван обустроил развал. Гора арбузов с зеленой полосатой коркой высилась настоящей пирамидой, укрытой сверху старым, смоченным в холодной воде ватным одеялом. Стоило приоткрыть край, как наружу просачивались струйки живительной прохлады.

Старик лениво обмахивался веером из пальмовых листьев. Торговля не шла, и он изнывал от скуки. Заприметив вдали знакомый силуэт, Ван прищурился и зычно окликнул:

— Сяо Сун, никак с шахматной партии возвращаешься?

Не успели слова затихнуть, как взгляд торговца скользнул ниже, к покачивающейся на запястье юноши сетчатой сумке:

— Вижу, снова одержал сокрушительную победу.

Сун Вэнь нес полпакета яиц; веревки сетки так натянулись, что пальцы покраснели. В местном сквере по вечерам собирались деды-шахматисты. Ставка в каждой партии равнялась одному яйцу, и за вечер Сун Вэнь умудрялся выиграть полсетки.

— Угу, — отозвался он и неспешно подошел к прилавку, окинув взглядом круглые арбузные бока.

— Дядя Ван, выберите мне тот, что с сахарной мякотью. — Голос звучал негромко и чуть хрипло от раскаленного воздуха.

— Будет сделано! — Старик выпрямился и похлопал по арбузу с четким рисунком. — Послушай, как звенит. Точно сладкий.

Сун Вэнь уже собирался кивнуть, но внезапно чья-то рука потянулась к плоду. Ногти незнакомца оказались аккуратно подстрижены, а часы на запястье так сверкнули в свете фонаря, что ослепили сильнее, чем нож для разделки арбузов, висевший на руле тележки.

— Я забираю этот. — Мужчина в идеально отутюженной рубашке с подвернутыми до предплечий рукавами выглядел чужеродным пятном в этом пропахшем потом переулке.

Сун Вэнь мазнул по нему взглядом и промолчал. Он указал на другой арбуз, поменьше. Яйца в сетке качнулись, их скорлупа тускло блеснула в электрическом свете.

Незнакомец вновь оказался быстрее, перехватив и второй плод:

— Этот тоже выглядит недурно.

Дядя Ван недовольно цокнул языком и переложил веер под мышку. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Сун Вэнь уже потянулся к самому крайнему арбузу, на котором виднелась небольшая трещина.

Едва кончики пальцев коснулись шершавой корки, как наглец снова их опередил.

— Послушайте, вы... — начал выходить из себя старик.

Сун Вэнь же просто убрал руку и бесстрастно спросил:

— А какой вы не берете?

Мужчина обжег юношу тяжелым взглядом:

— Всё, что осталось, я забираю целиком.

Сун Вэнь на мгновение замер. Не проронив ни слова, он отступил на пару шагов и прислонился спиной к облупившейся стене, освобождая место перед прилавком.

Веер выпал из рук опешившего торговца. Дядя Ван поднял его лишь спустя минуту:

— Что ты сказал? Тут не меньше полусотни штук. Всё заберешь?

Такую гору плодов можно было увезти разве что на небольшом грузовике.

Незнакомец достал мобильный телефон. Свет экрана озарил половину его лица. Раздался характерный «динь» — прошла оплата по QR-коду.

— Да. Назовите примерную цену, я заплачу.

Дядя Ван в суматохе принялся подсчитывать сумму. Взвешивая арбузы, он украдкой поглядывал то на щедрого покупателя, то на невозмутимого Сун Вэня, совершенно не понимая, что за представление здесь разыгрывается.

Когда расчет окончился, мужчина распорядился, чтобы двое подоспевших рабочих начали погрузку, а сам скрылся в недрах черного автомобиля, припаркованного неподалеку.

Стоило дверце захлопнуться, как надменность на его лице сменилась почтительным выражением. Он слегка склонился к человеку на заднем сиденье:

— Господин Лу, я его проверил. Тот «утешитель» [1], которого Второй господин намерен вам подсунуть, не кажется опасным противником. Характер у него трусливый.

Мужчина на заднем сиденье промолчал. Его взгляд сквозь тонированное стекло был устремлен вглубь переулка. Там, под желтым светом фонаря, у стены всё еще стоял юноша. Большая часть его лица тонула в тени, оставляя видимым лишь неясный контур.

— «Утешитель»? — Мужчина издал короткий издевательский смешок. — Обычный шпион, не более.

Он отвернулся и посмотрел вперед:

— В следующий раз не забудь раздавить яйца у него в руках. Поехали.

Двигатель негромко заурчал, и машина бесшумно выскользнула из переулка.

Дядя Ван разогнулся, вытер ладони о фартук и, глядя вслед исчезающему автомобилю, кивнул в сторону Сун Вэня:

— У вас терки?

Сун Вэнь, до этого разглядывавший муравьев у своих ног, качнул головой:

— Не знаком с ним.

— Не похоже, — причмокнул старик, помогая загрузить последний арбуз. — По нему видно — специально тебя изводил. — Он потер поясницу, болезненно поморщившись. — Впрочем, и ладно. Хоть не придется торчать здесь до полуночи.

Повернувшись к ведру под раскидистым баньяном, он выудил оттуда крупный арбуз. Капли воды стекали по корке, делая её цвет ярким и свежим.

— Держи. Оставил себе на ужин, он весь день в воде мок, холодный — жуть.

— Не стоит...

— Бери, когда дают! — Арбуз бесцеремонно впихнули в руки Сун Вэню. Вода мгновенно пропитала его белую рубашку.

— Тогда я заплачу. — Сун Вэнь попытался свободной рукой нащупать кошелек.

— Брось ты, — отмахнулся Ван, дважды хлопнув его по плечу мозолистой ладонью. — Эту партию я бы два дня продавал. Благодаря тебе сегодня закроюсь пораньше и пойду домой. — Он улыбнулся, и у глаз собрались морщинки. — Моя старуха приготовила холодную лапшу. Гречневая, в ледяной воде, а сверху — густой слой чили. Да под пару стопок крепкого «Шаодаоцзы»... Красота, слов нет!

Сун Вэнь посмотрел на него, и уголки его губ чуть дрогнули в мимолетной улыбке. Он крепче прижал арбуз, а другой рукой протянул сетку:

— Будет вам добавка к ужину.

Сумерки сгустились. Сун Вэнь шел вглубь переулка, а за спиной слышались звуки сборов: скрип колес деревянной тележки по гравию медленно растворялся в наступающей темноте.

Третья дверь с конца — дом Сун Вэня.

Красный лак на створках ворот почти сошел, обнажив сероватую древесину. Петли проржавели, и при открытии раздался такой скрип, что сидевший на стене старый кот в ужасе сиганул вниз.

Двор имел правильную квадратную форму. Слева раскинулось абрикосовое дерево, чьи ветви почти касались застрехи крыши. Справа росла слива с редкими желтовато-зелеными плодами. Листья, подпаленные дневным солнцем, скрутились, но в них всё еще чувствовалась неукротимая тяга к жизни.

Сун Вэнь прожил здесь двадцать четыре года. Первое десятилетие двор всегда благоухал рисовой кашей, которую варила мать. Отец садился под абрикосом и учил его играть в шахматы. Иногда ветер сбивал недозрелые плоды; Сун Вэнь поднимал их, надкусывал и со смехом кричал: «Как кисло!».

Летом того года, когда ему исполнилось десять, родители погибли в автокатастрофе. Поминальный зал устроили прямо во дворе. Те дни остались в памяти размытым пятном — помнилось лишь, что людей пришло много, и они постоянно задевали ветки, стряхивая спелые абрикосы на землю.

Позже в дом переехала семья дяди. В конце концов Сун Вэню оставили лишь маленькую восточную спальню, где никогда не бывало солнца, а окно выходило на сарай с хламом.

Юноша постоял под деревом. Пятнистые тени легли на мокрую рубашку, и липкая ткань наконец подарила телу легкую прохладу.

Он толкнул дверь в главный дом. Стоило переступить порог, как необычная тишина заставила его замереть.

Обычно в это время на всю катушку орал телевизор, гудел вентилятор, а старый диван был оккупирован дядей и тетей.

Сегодня же супруги сидели по разным краям дивана, натянутые как струны. Завидев племянника, они тут же расплылись в улыбках, которые на их лоснящейся коже смотрелись весьма неприятно.

В семье Сун к именам относились серьезно, чередуя количество иероглифов в поколениях. В поколении Сун Вэня имена состояли из одного знака, а в предыдущем — из двух. Дядя был вторым ребенком в семье, потому и звался Чжунчунь.

— Вернулся? — первым заговорил Сун Чжунчунь. Он перехватил арбуз и передал его жене: — Скорее разрежь, пусть Сяо Сун освежится.

Тетю звали Чжао Шуанхуа. В её семье с именами не мудрствовали: племянницу, к примеру, кликали просто Шуаншуан.

Женщина бойко отозвалась и, направляясь к кухне, похлопала племянника по руке:

— Гляньте на ребенка, весь взмок от жары.

Дядя усадил Сун Вэня на диван, который под весом мужчины жалобно просел. В нос ударил густой запах пота, смешанный с табачным дымом.

— Нужно обсудить кое-что касательно твоих родителей, — внезапно Чжунчунь перестал улыбаться. Его голос стал тихим, а взгляд метнулся к окну, будто он боялся быть подслушанным. — Дальний родственник твоей тети Ван работает управляющим в доме Лу. На днях он обмолвился об одном дельце.

Дыхание Сун Вэня на мгновение перехватило. Он давно не слышал ничего, что касалось бы отца и матери. Ресницы отбросили на скулы тонкие тени.

— О чем речь?

— О семье Лу слышал? Твой отец работал в корпорации «Сэньхуэй», она принадлежит им. — Чжунчунь шумно сглотнул, понизив голос до шепота. — Им сейчас нужен «компаньон» для одного из их молодых господ. Я рассудил, что ты подходишь идеально.

— Компаньон? — не понял Сун Вэнь.

— Ну, этот... — Дядя выставил большие пальцы и характерно согнул их друг к другу.

Чжао Шуанхуа вышла из кухни с нарезанным арбузом. Грохнув тарелку на столик, она выложила всё напрямую:

— Поговаривают, тот молодой господин «с приветом» — с девицами знаться не желает. Семья боится, как бы его на стороне не испортили, вот и ищут ему честного, покладистого парня. Это же шанс, посланный небом!

Она приняла заговорщический вид:

— Когда твои родители разбились, дело списали на несчастный случай. Но твой отец только-только стал финдиректором филиала — и тут катастрофа. Я всегда чуяла: без Лу тут не обошлось. Тогда у нас ни власти, ни связей не было, даже компенсацию нормальную не выбили. Неужто тебе не хочется выплеснуть ту злобу, что мы копили все эти годы?

Чжунчунь с силой хлопнул себя по бедру:

— И я о том же! Попадешь в дом Лу, втрешься в доверие к этому господину, а там, глядишь, и разузнаешь про старое дело. Найдем улики — заставим семейку Лу и жизнью заплатить, и деньгами.

Он подался вперед, брызжа слюной на руку племянника:

— К тому же, там ежемесячное содержание полагается. Семье поможешь. Ну не сказка ли?

Чжао Шуанхуа всунула кусок арбуза в руки Сун Вэню. В её голосе сквозило презрение, которое она едва маскировала жаждой наживы:

— Конечно, двум мужикам парой быть — срам один. Если б не дело твоих родителей, мы бы тебя на такое позорище ни в жизнь не толкнули. Так что будь там похитрее, не о своем удовольствии думай, а вынюхивай всё, что нужно. Это первостепенно.

Сун Вэнь опустил голову и откусил кусок арбуза. Мякоть оказалась приторно-сладкой.

На душе было тихо, как в кастрюле с теплой водой, которая и не кипит, и не мерзнет. Ему просто казалось, что арбуз перезрел, и от этой сладости внутри становилось пусто.

Проглотив кусок, он медленно произнес:

— У меня есть пара.

— Пара?! — Чжунчунь подскочил как ошпаренный, сорвавшись на крик. — Когда успел? На тебя же вечно никто не смотрел!

Тут же получив от жены болезненный щипок, он зашипел от боли. Чжао Шуанхуа вновь нацепила улыбку:

— У твоего дяди язык без костей, не обижайся на него... И когда же вы сошлись?

— На днях, — Сун Вэнь снова откусил арбуз.

Улыбка сползла с лица тетки. Она холодно хмыкнула:

— У тебя характер мягкий, смотри, чтоб не обманули. И что же, не хочешь во всем разобраться и за родителей отомстить?

Сун Вэнь положил идеально вычищенную корку на стол. Его пальцы стали липкими от сока, и он принялся их потирать.

— Если честно — не очень-то и хочу.

Эти слова стали детонатором. Супруги взорвались. Чжунчунь, тыча пальцем в лицо племяннику, затрясся от ярости:

— Ах ты, паршивец! Если б родители видели, каким неблагодарным ты вырос, они бы из могил восстали, чтобы шкуру с тебя спустить!

Чжао Шуанхуа тут же пустила слезу:

— Брат мой, сестрица! Какого волка вы пригрели, сын и мстить за вас не желает...

Она прорыдала несколько минут, но ответа не последовало. Поняв, что Сун Вэнь непрошибаем, женщина вытерла слезы, переглянулась с мужем и сменила тактику. Она подобострастно придвинулась ближе:

— Сяо Сун, а если ты пойдешь туда помощником? Будешь следить за бытом молодого господина. Это и отношениям твоим не помешает, и дело расследуешь. Красота же.

Чжунчунь поддакнул:

— Верно! С твоим-то неуживчивым характером он на тебя как на «пару» может и не глянуть. Просто работай за приличные деньги и разузнавай про прошлое. И волки сыты, и овцы целы.

— Идет? — осторожно спросила тетка.

Спустя паузу дядя тоже вытянул шею: — Ну что, по рукам?

Их слова, подобно клочьям ваты, мягко влетали в уши, пару раз прокручивались в голове и превращались в размытые пятна. Сок на руках стал невыносимо липким. Сун Вэню хотелось умыться, но, наткнувшись взглядом на два выжидающих лица, он вдруг впал в какое-то оцепенение.

— Что «идет»?

— Пойдешь помощником к молодому господину Лу.

Сун Вэнь посмотрел в сторону ванной и отозвался:

— Ну ладно.

Бонус:

Едва супруги с облегчением выдохнули, как Чжунчунь снова вытаращился на племянника:

— Кстати, а что за зазноба у тебя появилась?

Сун Вэнь поднялся и направился к умывальнику. Подставив длинные пальцы под струю едва теплой воды, он бросил через плечо:

— Бывший зэк.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Сноски и примечания:

[1] 暖床 [nuǎn chuáng] — буквально «тот, кто греет постель». Презрительное обозначение человека, взятого исключительно для сексуальных услуг и комфорта.

[2] Шаодаоцзы (烧刀子 [shāo dāo zi]) — буквально «жгучий нож». Традиционный китайский крепкий алкогольный напиток (разновидность байцзю), отличающийся особой крепостью и «обжигающим» эффектом.

[3] Чжунчунь (仲春 [zhòng chūn]) — иероглиф «Чжун» часто используется для обозначения второго ребенка в семье. Само слово означает «середина весны» (второй месяц весны по лунному календарю).

Глава 2. Сун Вэнь, ты подрос?

Тюремные ворота выглядели сурово; открыта была лишь узкая боковая калитка.

Из-за жары даже резкий скрежет металла по металлу казался пропитанным зноем. Петля наполовину провернулась, и за порог ступил выцветший рабочий ботинок.

Следом, пригнувшись, вышел мужчина. Он был высок, но в зените солнца его тень казалась короткой. Солнечные лучи хлестали по лицу словно пощечины. Мужчина прищурился, мазнул взглядом по небу и, развернувшись, сел на корточки в узкой полоске тени под высокой стеной.

Машина Сун Вэня стояла напротив тюрьмы. Кондиционер барахлил: вентилятор надрывно гудел, но толку от него было мало. Это напоминало ситуацию, когда голодному три дня человеку дают глоток пустой похлёбки — и пожаловаться хочется, и страшно остаться вовсе без неё.

Сун Вэнь поднёс к глазам фотографию, сверился с присевшим у стены мужчиной и, толкнув дверцу, вышел из машины.

В то же мгновение его обдало волной жара вперемешку с запахом разогретого асфальта, исходящим от тюремных стен. Сун Вэнь поспешно подошёл к мужчине и замер в тени, словно пересвеченный снимок.

— Чжан Бэйе? Я — Сун Вэнь. — Он поправил сползающие очки. — Я приехал забрать тебя из тюрьмы.

Мужчина в этот момент возился с сигаретой — старой заначкой двухлетней давности, оставшейся ещё со времён задержания. Фильтр совсем измялся, и требовалось немало усилий, чтобы сделать затяжку.

Он даже не удосужился поднять глаз. Небрежно выхватив из пальцев Сун Вэня фотографию, он глянул на неё и хмыкнул:

— Мать твою, отфотошопили так, что я сам себя не узнаю. — Пепел посыпался прямо на снимок. — Ты-то как меня вычислил?

Человек на фото ещё сохранял крупицы интеллигентности, но тот, кто сидел перед Сун Вэнем, казался закалённым в горниле: смуглая кожа, крепкое телосложение и манера сидеть на кортах, которая явно не свидетельствовала о законопослушном прошлом.

— Фотографию обрабатывала твоя мама. Татуировку она замазала не до конца.

Чжан Бэйе глянул на свой бицепс, выплюнул окурок и наконец соизволил поднять взгляд на Сун Вэня:

— Неужели старуха так отчаялась найти мне пару, что освоила фотошоп? Значит, ты и есть та «жёнушка», которую мне предки сосватали?

Он медленно поднялся и, привалившись к стене, оглядел Сун Вэня с ног до головы:

— Инвалидность имеется?

Сун Вэнь не успел даже смутиться — вопрос застал его врасплох:

— Нет. — И добавил: — Близорукость считается?

Сигарета, пролежавшая два года, оказалась редкостной гадостью. Чжан Бэйе раздавил окурок носком ботинка:

— Значит, с головой не в порядке. Иначе с чего бы тебе вестись на россказни моих родителей и идти в женихи к зэку.

— Я и сам не в восторге. — Сун Вэню не удалось втиснуться в узкую полоску тени. Он попытался хотя бы пристроить там правую ногу, но Чжан Бэйе занимал всё прохладное пространство в одиночку. Пришлось оставить щиколотку ровно на границе света и тени; пятка в туфле ощутимо припекала. — Но твои родители сказали, что до конца срока оставалось всего два месяца. К тому же государство тебя уже «перевоспитало», так что мне велели не беспокоиться.

У Чжан Бэйе были грубые, по-своему привлекательные черты лица, но улыбка его не сулила ничего доброго. Ухмыляясь, он вышел из тени и похлопал Сун Вэня по плечу:

— Что ж, матери на этот раз крупно повезло.

Он лениво доплелся до машины. Стоило коснуться ручки, как он тут же отдёрнул обожжённую ладонь. Потирая пальцы, Чжан Бэйе обернулся:

— Чего застыл? Садись давай, жёнушка.

Палящее солнце нещадно жгло. У Сун Вэня слегка покраснели кончики ушей. Он рысцой обежал машину и распахнул дверцу перед Чжан Бэйе. Тот на секунду замер и, усаживаясь в салон, заставил кожаное сиденье жалобно заскрипеть.

— А ты, гляжу, — он потянул ремень безопасности, — сообразительный.

Дорога заняла сорок минут. Всё внимание Сун Вэня было поглощено трассой, а внимание Чжан Бэйе — забастовавшим кондиционером. После череды безуспешных попыток оживить обдув, когда из дефлекторов перестал поступать даже тёплый воздух, он цокнул языком и указал на вход в метро:

— Тормози здесь.

Машина ещё не успела остановиться, как Чжан Бэйе толкнул дверцу:

— Передай старикам, что у меня дела. Вернусь через пару дней.

Дверь захлопнулась, в салон ворвался жар вместе с выхлопными газами. Сун Вэнь наполовину высунулся в окно, глядя в спину уходящему мужчине:

— А... как же мы?

Чжан Бэйе даже не обернулся.

— Держись подальше от моих предков, — он махнул рукой на фоне слепящего солнца. — И не ведись на их бредни.

...

Фасад автосервиса был до жалости узким: в ремонтную зону едва помещались две машины в ряд.

Сун Вэнь неловко припарковался и похлопал по приборной панели:

— Гляньте, пожалуйста. Холодный воздух то дует, то нет.

Когда он собрался выйти, механик с перепачканными маслом руками внезапно преградил путь, резко хлопнув ладонью по дверной раме:

— Осторожнее! — Рабочий кивнул на сверкающий спорткар по соседству. — Эта «вертихвостка» стоит как десять твоих колымаг. Если хоть каплю краски обдерешь, мы оба полгода бесплатно пахать будем.

Сун Вэнь, словно краб, боком протиснулся наружу и невольно засмотрелся на роскошный автомобиль, который смотрелся здесь совершенно чужеродно:

— Такие машины... тоже чинят в подобных местах?

— Тсс, — рабочий кивнул на второй этаж. — Тачка вон того господина сверху. Жмотится переплачивать в официальном сервисе, так что с мелкими болячками заезжает к нам. Да ещё и скидку выбивает. — Он покачал головой. — Первый раз вижу такого прижимистого богача.

За стеклянным ограждением второго этажа виднелся силуэт мужчины. Линии его фигуры были безупречны, дорогая ткань костюма изысканно переливалась на солнце, и даже уложенные волосок к волоску пряди на затылке выдавали тщательный уход.

Сун Вэнь отвел взгляд и, примостившись на пластиковом табурете в углу, набрал номер брачного агентства.

— Сестра Чжун, предложите мне кого-нибудь другого.

В трубке послышался хруст семечек:

— Что, виделся с тем сидельцем? Не приглянулся? Так и знала, что не выгорит. — Женщина понизила голос. — Я в этом деле двадцать лет, но первый раз вижу, чтобы зэка прямо из-под стражи в базу вносили. Наш босс ради денег вообще на сделку с совестью пошёл.

Раздался характерный звук выплевываемой шелухи:

— Два года эти старики для сыночка невест ищут. Человек сто через них прошло, и только ты на крючок попался. — Собеседница вздохнула. — Сяо Сун, ты слишком уж безотказный. Послушай меня, переходи на «Премиум». На этот раз я подберу тебе настоящий бриллиант.

«Премиум» Сун Вэнь уже оплачивал в другом агентстве, побогаче. За восемь тысяч восемьсот юаней ему устроили встречу всего с одним человеком.

События прошлой зимы Сун Вэнь помнил отчетливо. У того мужчины были глаза-персики ; когда он улыбался, в его взгляде сквозило что-то манящее, западающее прямо в душу. Они ходили в кино, ужинали во французском ресторане, где чек на одного превышал четырехзначную сумму. А когда кошелек Сун Вэня опустел, тот человек с ленивым сожалением произнес: «Сяо Сун, ты во всем хорош, но вот рост...». Его взгляд скользнул по макушке юноши, словно оценивая бракованный товар: «Жаль, что до метра восьмидесяти не хватает всего сантиметра».

Сун Вэнь отогнал воспоминание об этих лучистых глазах и ответил женщине:

— Насчет повышения статуса... пожалуй, не стоит.

— Сделаю скидку тридцать процентов! С оплатой не гори, сначала посмотри, какого уровня у нас клиенты. — В трубке что-то зашуршало, будто семечки просыпались в поднос. Женщина повысила голос: — Жди звонка!

Разговор прервался, экран телефона медленно погас. Сун Вэнь поднял глаза и увидел, как автомеханик, согнувшись в три погибели, осторожно забирается под днище элитного авто, прижимая инструменты к телу, лишь бы не оставить ни единой царапины.

Спустя пару минут телефон снова ожил. Увидев имя на дисплее, Сун Вэнь замер в удивлении.

Занеся палец над экраном, он тихо прошептал:

— ...Линь Чжии?

Смартфон снова завибрировал. Придя в себя, Сун Вэнь медленно нажал на кнопку приема.

— Здравствуйте, господин Сун. — Чистый и приятный мужской голос в трубке звучал с легкой улыбкой. — Я клиент брачного агентства «Цзяюань», моя фамилия Линь.

— Я знаю, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил Сун Вэнь. — Вы — господин Линь Чжии.

На том конце провода возникла пауза:

— Мы знакомы?

— Прошлой зимой мы были на свидании. Вы отказали мне из-за моего роста.

В трубке воцарилась тишина, а затем послышался полный осознания смешок:

— Так это ты! Вот уж действительно... судьба. — Голос мужчины наполнился притворным восторгом. — В прошлом году в тебе было сто семьдесят девять сантиметров. В этом — подрос? Может, встретимся снова?

— Я давно не измерял рост, — честно признался Сун Вэнь.

— Знаешь, сейчас мне кажется, что рост — не такая уж большая проблема. — Тон Линь Чжии стал мягким и обволакивающим. — Давай увидимся? В том же ресторане, где и в прошлый раз.

Сун Вэнь сидел, ссутулившись на пластиковом табурете, и машинально потирал колено, на котором лежал наряд-заказ на ремонт авто. Внезапно со второго этажа донеслась знакомая интонация. Голос из динамика и голос сверху странным образом совпали: тот же низкий тембр, те же нотки смешливости, словно одна мелодия звучала одновременно в разных пространствах.

Он медленно поднял голову.

Там, за стеклом второго этажа, мужчина, всё ещё стоявший к нему спиной, прижимал к уху телефон. Его голос долетал сверху, растворяясь в воздухе:

— ...Ну как?

Почти в ту же секунду эта фраза отчетливо прозвучала в трубке:

— Ну как, господин Сун?

Пальцы Сун Вэня онемели.

Молчание затянулось. Он ещё глубже забился в угол, в самую тень, и прошептал:

— Пожалуй, не стоит.

Мужчина наверху вальяжно облокотился на перила. Его голос, раздающийся теперь с двух сторон, напоминал раскинутую сеть:

— Вы меня расстраиваете. Господин Сун, дадите мне шанс?

Не дождавшись ответа, он добавил ещё мягче:

— У вас же не поднимется рука мне отказать?

Сун Вэнь посмотрел на его спину и через несколько секунд тихо выдохнул:

— ...Хорошо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 3. Господин Сун, не желаете ли подработать?

Сун Вэнь уже обжигался на Линь Чжии, поэтому перед встречей предусмотрительно оставил в кошельке лишь несколько наличных купюр.

— Всего пятьсот? — красивые глаза-персики чуть сузились, и Линь Чжии легонько постучал пальцем по чеку. — Стыдно признаться, но я уже три года никого не угощал за свой счёт.

В этом ресторане Сун Вэнь бывал дважды: зимой и летом. Зимой отопление работало на убой, и юноша обливался потом, теперь же избыток ледяного воздуха из кондиционеров пробирал до самых костей. Только что он заказал чайник горячего чая, чтобы согреться, и теперь мельком глянул в счет: 248 юаней.

Сун Вэнь тихо кашлянул и допил остатки остывшего чая.

— Простите.

— Видимо, придётся звать того, кто расплатится. — Линь Чжии лениво разблокировал телефон и пролистал список контактов. Его палец замер на имени, подписанном как «АТМ». — Пусть будет он.

— Кто? — машинально уточнил Сун Вэнь.

Линь Чжии нажал кнопку вызова и бросил короткий ответ:

— Мой парень.

— Твой... парень? — Сун Вэнь, пришедший на свидание вслепую, слегка опешил. Он рефлекторно подогнул ноги под стул; импровизированные картонки, подложенные в туфли для увеличения роста, теперь больно врезались в подошвы.

— Временный, — Линь Чжии ждал ответа на том конце провода, его тон оставался небрежным. — Скоро это закончится.

Последнее блюдо — овощной суп — принесли даже позже, чем счет. Грибы оказались жесткими и на вкус напоминали размокшую кору дерева. У Сун Вэня справа имелся небольшой кариес, поэтому он переместил кусочек на левую сторону челюсти, тщательно прожевал и, медленно проглотив, произнес:

— Господин Линь, вы ведь «подсадное лицо» от брачного агентства, верно?

Линь Чжии, который тоже прихлебывал суп, поперхнулся и негромко закашлялся.

С трудом подавив кашель, он пару секунд молчал, а затем внезапно рассмеялся:

— Сестра Чжун говорила, что те двое старых мошенников из семьи Чжан сумели сосватать тебя за своего сына-зэка. Она сказала, что ты... — он замялся, подбирая слово, — необычайно бесхитростный.

Линь Чжии оглядел Сун Вэня с ног до головы:

— А с виду и не скажешь, что ты всё так ясно понимаешь.

— Значит, в прошлый раз вы тоже...

— То агентство прогорело, — перебил его Линь Чжии, подливая Сун Вэню чаю. — Теперь я — главный козырь этого заведения.

Пальцы Сун Вэня, сжимавшие палочки, расслабились. Приходя сюда, он питал слабую, отчаянную надежду, но теперь этот огонек погас, словно задутая ветром свеча, оставив после себя лишь серый пепел.

Впрочем, едва зародившееся уныние тут же рассеялось. Сун Вэнь даже испытал облегчение: хорошо, что он не успел внести тот баснословный членский взнос в восемь тысяч восемьсот юаней.

Молча доев остатки еды, он достал пятьсот юаней, аккуратно расправил края купюр и вложил их в папку со счётом.

— Недостающее... пусть добавит ваш парень. — Голос его чуть дрогнул, и он добавил: — С ним вы тоже «играете роль»?

— С ним-то? — Линь Чжии закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, окончательно расслабившись. — Нет, он просто натурал, который прикидывается геем. Я лишь подыгрываю ему в этом спектакле. Платят недурно, но сейчас за мной приглядывают, так что лавочка закрывается.

Линь Чжии перевел взгляд на окно. Его машина стояла неподалеку, стекло было наполовину опущено. Чья-то рука небрежно покоилась на раме, между пальцами дымилась сигарета. Тонкая струйка дыма обвивала запястье, напоминая безмолвное предупреждение.

Повернувшись обратно, Линь Чжии отодвинул тарелку с супом:

— Ты тоже мой последний заказ. Хотел отказать сестре Чжун, но она сказала, что я смогу вживую увидеть «пару» того самого легендарного зэка. Любопытство взяло верх, вот и пришел поглазеть.

Сун Вэнь: «...»

Он поднял чашку чая и сквозь пар посмотрел на купюры в папке. Ему показалось, что он дал слишком много.

...

Сун Вэнь обожал, когда вещи имели четкую форму и порядок.

Стоило ему увидеть «парня» Линь Чжии, как в душе невольно распустился крошечный мягкий цветок.

Линии лица мужчины — от надбровных дуг до челюсти — оказались настолько выверенными, ясными и правильными, что каждая из них в точности соответствовала эстетическим предпочтениям Сун Вэня.

В этот момент незнакомец вошел в ресторан против света — высокий, длинноногий, с подтянутой фигурой. Поначалу его походка казалась ленивой, но, миновав половину зала, он ускорился. Улыбка на его губах внезапно стала лучезарной, и еще за три стола до них он подал голос:

— Господин Линь, сколько лет, сколько зим!

Быстро подойдя к столу, мужчина широко раскинул руки, намереваясь обнять Линь Чжии, словно павлин, распускающий хвост.

Однако объятие вышло призрачным: рукав лишь слегка задел рукав, не коснувшись даже пряди волос.

В ту долю секунды, когда они находились максимально близко друг к другу, мужчина — так, что никто не заметил — мгновенно стер улыбку с лица. В глубине его глаз застыл безжизненный холод.

Но не прошло и мгновения, как он отступил на полшага, и маска радушия вернулась на место, став даже еще ярче:

— Для меня честь быть к услугам господина Линя.

Линь Чжии тоже отстранился и, привалившись к спинке стула, тут же разоблачил его:

— Господин Лу, мы виделись всего три дня назад на объединенном совещании по торговле.

— За три дня разлуки господин Линь стал выглядеть еще блистательнее, чем прежде. — Мужчина отодвинул стул и сел, излучая само дружелюбие. — Вы позвали меня только ради счета?

Линь Чжии вернулся в исходную позу и неспешно налил ему чаю. Глядя на колыхание заварки, Сун Вэнь в уме подсчитал: чай стоил 428 юаней, сейчас там осталось меньше половины.

— Заодно и договор расторгнуть, — отозвался Линь Чжии.

В ту же секунду веки мужчины едва заметно дрогнули. Сун Вэнь, сидевший рядом, случайно перехватил этот взгляд — в нем на мгновение вспыхнула яростная острота.

Не успел юноша это осознать, как глаза незнакомца снова наполнились теплотой. Он даже улыбнулся:

— Менять коней на переправе в самый критический момент? Господин Линь всегда умеет удивить своей манерой вести дела.

— Это вынужденная мера. — Линь Чжии, осознавая свою вину, подался вперед и заговорил заискивающим тоном: — С вашими ресурсами и обаянием, господин Лу, найти актера на замену не составит труда, верно?

Мужчина откинулся назад, увеличивая дистанцию. Улыбка на его лице поблекла, сменившись едва уловимой иронией:

— Найти за один день надежного человека, который умеет держать язык за зубами, не разбалтывает секретов, не устраивает сцен и не навязывается... — Он замедлил речь. — У господина Линя есть кто-то на примете?

Линь Чжии осекся и слегка нахмурился.

Атмосфера накалилась, повисла неловкая пауза. И в этот самый миг телефон на столе завибрировал. На стеклянной поверхности звук казался оглушительным; даже чашки мелко задрожали, нарушая тягостное молчание.

Телефон принадлежал Сун Вэню. Он поспешно прижал его ладонью и тихо прошептал: «Простите».

Разблокировав экран, он увидел длинную вереницу голосовых сообщений от Сун Чжунчуня. Автоматический перевод в текст выдал путаницу:

«Сяо Сун, завтра в полдень в ресторане "Маньфулоу" на севере города тебя будут ждать старшие из семьи Лу. Веди себя достойно, пообедай с молодым господином. Если всё сложится, у нашей семьи появится надежда!»

Текста было слишком много, поэтому Сун Вэнь лишь бегло просмотрел его и быстро напечатал в ответ: «Угу».

Стоило отправить сообщение, как раздражение, казалось, утекло сквозь кончики пальцев, испарившись без следа.

Не успел он отложить телефон, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Медленно подняв глаза, он столкнулся с глубоким, пронзительным взором мужчины, сидящего рядом.

Должно быть, отвлекшись на уведомление в телефоне Сун Вэня, тот на мгновение забыл про свою фальшивую улыбку. Резкие черты его лица обнажились во всей своей красе: холодные, но безупречно мужественные.

Сун Вэню внезапно показалось, что свет в ресторане стал невыносимо ярким. У него слегка закружилась голова, а сердце пропустило удар.

— А это кто? — Улыбка вернулась на лицо мужчины, став безукоризненной. Он разглядывал Сун Вэня, но теплота в его глазах оставалась лишь поверхностной.

— Я...

Сун Вэнь не успел договорить — его прервала трель чужого звонка. Мужчина достал телефон из внутреннего кармана пиджака:

— Прошу прощения, нужно ответить.

Прижав трубку к уху, он произнес предельно низким голосом:

— Говори.

С того конца донеслось неразборчивое бормотание. Мужчина слегка нахмурился, улыбка почти полностью исчезла с его лица, он лишь изредка бросал короткое «угу».

В конце он спросил:

— Место?

Голос в трубке был слышен только ему: «Маньфулоу».

— Понял. Передай им, я буду вовремя.

Закончив разговор, он небрежно бросил телефон на стол. Когда он снова посмотрел на присутствующих, его улыбка была такой естественной и теплой, словно весенняя оттепель:

— Извините, рабочие моменты. Так кто это? — он снова перевел взгляд на Сун Вэня с вежливым любопытством.

— Мой друг, Сун Вэнь, — представил его Линь Чжии и тут же настороженно добавил: — Даже не вздумай втягивать его в свои дела. Твои родственнички сожрут его и косточек не оставят.

Только в этот момент взгляд Лу Цзиньаня по-настоящему сфокусировался на Сун Вэне. Он скользнул от его чуть поджатых пальцев к белой полоске шеи над воротником рубашки и, наконец, замер на глазах за стеклами очков — пугающе чистых и наивных.

Странно... какое-то смутное чувство узнавания.

В памяти вспыхнули тени деревьев в сумерках и неясный силуэт у стены, но образ тут же размылся.

Он протянул Сун Вэню руку:

— Лу Цзиньань.

— Он правда не подходит! — всполошился Линь Чжии. — Он настолько доверчив, что согласился стать парой зэка просто потому, что его развели. С таким мягким характером он не сможет подыгрывать тебе в твоих интригах.

— Настолько... — вполголоса пробормотал Лу Цзиньань. — ...податливый?

Сухая ладонь сжала пальцы Сун Вэня. Мужчина чуть наклонился вперед, и его низкий голос зазвучал сладко, как патока:

— Господин Сун, не желаете ли подработать?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 4. Раз уж нанял парня за баснословную цену, надо бы проверить товар.

Жара стояла невыносимая. Стоило выйти из ресторана, где ледяной кондиционер пробирал до костей, как поры мгновенно забило горячей волной.

На повороте Сун Вэня перехватил Линь Чжии и затащил в узкий проулок по соседству.

— Ты серьезно собрался подыгрывать Лу Цзиньаню? — В глазах-персиках Линь Чжии впервые промелькнуло некое подобие искренности. — Ты хоть понимаешь, что он за человек? Знаешь, зачем он притворяется геем? Знаешь, что вся его семейка — это стая голодных волков и тигров?

Сун Вэнь смотрел на Линь Чжии и думал о том, что тот чертовски хорош собой, даже когда выходит из себя. Исчезла вальяжная расслабленность; он походил на пышно цветущее растение, которое внезапно выставило острые шипы. Кольнёт — не больно, скорее вызывает приятный зуд где-то в глубине души.

Сун Вэнь, особо не задумываясь, ответил в такт его словам:

— Не знаю.

— Не знаешь, а контракт подписал? — Линь Чжии скосил глаза на смартфон в ладони Сун Вэня, где хранилась только что заключенная электронная сделка. Он тяжело вздохнул и выудил из кармана пятьсот юаней. — Не говори потом, что я не предупреждал. Эта подработка — то еще удовольствие. Лу Цзиньань — «тигр с улыбкой на лице», с ним каши не сваришь.

Пять купюр, слегка обмякших в его пальцах, протянулись к Сун Вэню:

— Возьми. Иначе у меня будет чувство, будто я совершил что-то подлое, и на душе станет неспокойно.

Сун Вэнь принял деньги, привычно скатал их в трубочку и сунул в карман брюк:

— Господин Линь, если вы так боитесь остаться в долгу, лучше отдайте мне половину агентских, которые только что получили.

Лицо Линь Чжии окаменело, словно он никак не ожидал от Сун Вэня подобной дерзости.

Десять минут назад, в ресторане.

Едва кончик электронного пера коснулся экрана, Линь Чжии внезапно накрыл запястье Сун Вэня ладонью:

— Точно подпишешь?

Сун Вэнь повернулся к Лу Цзиньаню. Мужчина сидел, слегка ссутулившись; жесткий воротник его рубашки подчеркивал статус, но в позе сквозила странная, почти осязаемая беспомощность. Голос его звучал совсем тихо:

— Мне действительно нужна твоя помощь.

Взгляд Сун Вэня на мгновение задержался на его точеных чертах. Вдоволь налюбовавшись столь любимыми им безупречными линиями лица, он сделал короткий вдох, и перо уверенно вывело подпись.

— Двадцать миллионов, — внезапно сменил тон Линь Чжии. Он посмотрел на Лу Цзиньаня, не скрывая расчетливого блеска в глазах. — Господин Лу, вы познакомились с Сяо Суном через меня. Раз он подписывает с вами контракт, будет справедливо, если я получу комиссионные. Согласны?

— Двадцать миллионов? — Вся беспомощность мгновенно испарилась с лица Лу Цзиньаня. Он выпрямился, откинулся на спинку стула и впервые пригубил чай. Вид его оставался радушным, но голос так и веял холодом: — А вы, господин Линь, всегда умели извлекать выгоду из любых обстоятельств.

Линь Чжии ни капли не смутился:

— Мы с Сяо Суном — друзья. К слову друга прислушиваются охотнее всего. Кто знает, вдруг он передумает в самый неподходящий момент?

Лу Цзиньань молчал несколько секунд. Когда он снова посмотрел на Линь Чжии, мягкая линия у глаз окончательно разгладилась. Он разблокировал телефон:

— Счёт прежний?

— Именно так, — бойко отозвался тот.

...

Горячий ветер в узком переулке становился невыносимым. Линь Чжии расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Винишь меня за то, что продал тебя? — В его голосе послышалась необъяснимая обида. — Я ведь пытался тебя остановить. Ты сам настоял на контракте с Лу Цзиньанем. Кто в здравом уме откажется от денег, которые сами плывут в руки? Разве я не прав?

Мимо пробежала бродячая кошка. Сун Вэнь проследил за ней взглядом и рассеянно бросил:

— Прав.

Линь Чжии цокнул языком. Он посмотрел на кошку, потом на Сун Вэня и вдруг усмехнулся:

— Сяо Сун, кажется, я тебя раскусил. С виду ты такой покладистый, будто любой может тобой помыкать. Но на самом деле ты не тряпка, просто тебе на всё плевать. — Он внезапно наклонился ближе, вглядываясь в лицо юноши. — Или тебе просто лень тратить силы на лишние раздумья?

Тёплое дыхание смешалось с горячим воздухом. Внимание Сун Вэня сосредоточилось на дрожащих ресницах собеседника. В голове снова всё затуманилось, и из длинной тирады он не уловил ни слова.

— Что? — прошептал он.

Линь Чжии только рассмеялся от такой реакции и быстро застучал по экрану телефона:

— Переведу тебе максимум двадцать тысяч. Запомни, братец сегодня преподал тебе урок: у капиталистов сердца насквозь черные.

...

Когда они вышли из переулка, машина Линь Чжии уже ждала владельца.

Сун Вэнь помнил ту руку на оконной раме — в кольце табачного дыма, холодную и жесткую. Она притягивала взгляд, заставляя невольно рассматривать мощные линии предплечья.

Линь Чжии сел в салон, и автомобиль сорвался с места. В момент, когда машины поравнялись, мужчина за рулем бросил на Сун Вэня короткий взгляд. Глаза его оказались ожидаемо острыми, с затаенной угрозой, но в самой глубине зрачков мерцало нечто странное — не то жалость, не то сочувствие к «товарищу по несчастью»?

В это время Линь Чжии на пассажирском сиденье выудил из щели кресла сухой листок.

Легкое движение пальцев — и лист закружился в воздухе.

Он лениво поднял глаза и кивнул водителю:

— В салоне мусор. Непорядок. Вычитаю из зарплаты.

Водитель резко вдавил педаль газа и негромко выругался.

...

Сун Вэнь нашел укромное местечко и вытащил из туфель картонки. Обувшись, он притопнул — подошвы ныли от тупой боли.

Дойдя до ближайшей остановки, он замер под палящим солнцем.

Железный столб с прямоугольной табличкой отбрасывал на землю лишь узкую трапециевидную тень.

Этого клочка тени Сун Вэню хватало только на то, чтобы спрятать голову. О шее и плечах оставалось только мечтать — их нещадно лизало пламя жары.

Внезапно воздух прорезал поток прохлады. Черный «Майбах» бесшумно подкатил к остановке и замер прямо перед ним.

Заднее стекло медленно опустилось, явив взору четкий профиль Лу Цзиньаня.

Сначала лицо его было серьезным, но затем на нем расцвела улыбка — правда, предназначалась она вовсе не Сун Вэню.

Лу Цзиньань поприветствовал стоящую рядом женщину:

— Жарковато сегодня, а, тетушка?

Пожилая женщина с корзинкой для овощей покосилась на богача, наслаждающегося кондиционером в роскошном авто, закатила глаза и демонстративно отвернулась.

Лу Цзиньань хмыкнул и перевел взгляд на Сун Вэня. Та едва уловимая беспомощность и надежда, что сквозили в нем в ресторане, исчезли без следа. Теперь он смотрел на юношу с нескрываемым, холодным пристрастием.

Его взгляд медленно, по-хозяйски, прошелся по фигуре Сун Вэня.

— Уже поделили добычу? — Лу Цзиньань положил локоть на оконную раму и чуть подался вперед, разглядывая Сун Вэня, который упрямо втискивал голову в крошечную тень.

Без улыбки Лу Цзиньань выглядел мрачно и угрожающе. Однако этот ледяной взор странным образом задел Сун Вэня за живое — было в нем нечто притягательное.

Сун Вэнь, залюбовавшись лицом мужчины, не сразу сообразил, о чем речь:

— Какую добычу?

Мужчина в машине усмехнулся, и на этот раз в его смехе сквозила ирония:

— Актерские данные неплохие, мастерски прикидываешься дурачком. — Он прищурился. — Я про те двадцать миллионов.

— А-а, — дошло до Сун Вэня, и его лицо в тени站牌 слегка покраснело. — Поделили.

Лу Цзиньань презрительно фыркнул:

— Похоже, вы с Линь Чжии одного поля ягоды. — Он выпрямился, коснувшись спиной кожаного сиденья, и сухо приказал: — Садись.

Сун Вэнь неловко переступил с ноги на ногу и вежливо махнул рукой:

— Не утруждайте себя, я доеду на автобусе.

Лу Цзиньань не ответил. Он лишь приподнял смартфон, развернув его экраном к юноше. На дисплее светилась обложка электронного контракта.

— Раз уж я нанял парня за такую баснословную цену, надо бы проверить товар.

Трапециевидная тень немного сместилась, и солнечный свет упал на щеку Сун Вэня.

Кожу обдало жаром, ресницы словно позолотило. Юноша часто заморгал и неуверенно произнес:

— Это... как-то не очень красиво, вам не кажется?

Лу Цзиньань уставился на его лицо, разделенное светом и тенью пополам. Медлительность парня начала его раздражать.

— Или господин Сун желает освежить в памяти пункты о нарушении условий договора?

Он сделал нарочитую паузу и лениво спросил:

— Проверку проводить будем?

Ладони Сун Вэня мгновенно вспотели. Он украдкой вытер их о штанины и, покосившись на старушку с корзиной, тихо ответил:

— Будем.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 5. Проверили, проверили!

Сун Вэнь вытер вспотевшие ладони о брюки, окончательно покинул спасительный клочок тени и, обойдя машину, открыл дверцу с другой стороны заднего сиденья.

Кондиционер в салоне работал на полную мощность, отчего разгорячённого юношу тут же пробрал озноб.

Заднее сиденье оказалось непривычно просторным. Сун Вэнь примостился с самого края, прижавшись к дверце, и, подняв глаза, столкнулся с прямым взглядом Лу Цзиньаня.

— Ты гей? — спросил мужчина.

Сун Вэнь кивнул:

— Да. Но я никогда не состоял в отношениях, поэтому не знаю, как правильно подыгрывать вам в этом спектакле.

— Подыгрывание пока отложим в сторону. — Лу Цзиньань вальяжно откинулся на спинку, закинув ногу на ногу так, что его длинные конечности заняли добрую половину свободного пространства. — Сперва обсудим вопрос «соответствия».

— Сними очки. — Он слегка вздёрнул подбородок, и в его голосе прозвучал приказ.

На переносице Сун Вэня покоилась старая оправа в чёрной роговой дужке, купленная ещё в старшей школе и выглядевшая довольно тяжеловесно. Юноша аккуратно потянул за дужки и обнажил глаза, скрытые за линзами.

Из-за того, что зрение ещё не адаптировалось, его взгляд казался немного расфокусированным и блуждающим, однако это мгновенно стерло с лица книжную скуку, открыв взору естественную чистоту и ясность, присущую молодости.

— Убери волосы со лба. — Лу Цзиньань снова окинул его оценивающим взглядом.

С момента выпуска из университета у Сун Вэня не было настоящего строгого начальника, но стоило Лу Цзиньаню включить «босса», как в юноше тут же проснулся инстинкт прилежного исполнителя. Он послушно зачесал чёлку назад.

Должно быть, из-за того, что лоб долго был скрыт волосами, на коже остался едва заметный розовый след, который на фоне бледных щек делал черты лица более выразительными.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом обдува. Лу Цзиньань смотрел на него несколько секунд, затем внезапно неестественно кашлянул и порывисто отвернулся, будто дальнейшее разглядывание было пустой тратой времени.

— Мы раньше нигде не встречались? — спросил он, глядя в окно.

— Нет, — отчеканил Сун Вэнь и не удержался от уточнения: — Красавцев я обычно запоминаю.

Лу Цзиньань явно не ожидал такой прямолинейности. Он нахмурился, отодвинулся чуть дальше, увеличивая дистанцию, и предостерегающе произнес:

— Я натурал. В контракте чётко прописано: всё, что мы делаем — лишь игра. Никаких личных привязанностей вне работы.

Сун Вэнь кивнул, продолжая вертеть в руках очки:

— Знаю. Сумма неустойки там пугающая, я всё прекрасно понимаю.

Напряжённая линия плеч Лу Цзиньаня немного расслабилась. Он устроился поудобнее и приступил к проверке биографии нового «сотрудника»:

— Работаешь где-нибудь?

— Три дня назад ещё работал.

Лу Цзиньань не удивился и бросил:

— И чем занимался?

— Можно сказать, был кладовщиком.

Больше всего Лу Цзиньаня раздражали такие расплывчатые ответы. Он искоса взглянул на спутника:

— Либо да, либо нет. Что значит «можно сказать»?

Предыдущую работу Сун Вэня было не так-то просто описать в двух словах.

Сразу после выпуска у него было много свободного времени, и он иногда заглядывал в парк перекинуться в шахматы. Среди местных любителей он чувствовал себя волком среди овец — не проиграл ни разу, пока не встретил старика Яня, который заметно выделялся на фоне остальных «мастеров».

Старик был одержим игрой, но в округе ему не находилось равных, поэтому он целыми днями изнывал, сражаясь с дилетантами. Встретив Сун Вэня, он едва не плакал от счастья в процессе партии, а проиграв, остался крайне доволен и даже купил победителю пару килограммов яиц.

Вскоре Сун Вэнь занялся поисками работы и перестал заглядывать в парк.

Удивительно, но вакансия нашлась подозрительно быстро: кладовщик в крупном супермаркете с зарплатой более десяти тысяч юаней.

Однако уже в первый рабочий день Сун Вэнь столкнулся в проходе с тем самым стариком Янем, прижимавшим к груди шахматную доску.

«Этот супермаркет принадлежит моему сыну, — просиял старик. — Будешь числиться здесь, а на деле — играть со мной в шахматы и пить чай. Идет? Считай, старик тебя очень просит».

Так Сун Вэнь проработал больше года на чисто номинальной должности, а его зарплата выросла с десяти до восемнадцати тысяч. Всё закончилось пару дней назад, когда супермаркет сменил владельца, а семья Янь переехала в другой город.

— Основная деятельность — партнёр по шахматам, по совместительству — кладовщик, — переформулировал Сун Вэнь.

Лу Цзиньань нахмурился, решив, что у парня явно не хватает пары винтиков в голове. Про себя он подумал, что иногда не стоит винить «бывших» за их скверный характер — некоторых партнёров правда хочется сменить как можно скорее.

Он шумно выдохнул, и в его голосе послышалась подавляемая усталость:

— Впредь, когда будем появляться на людях, старайся говорить как можно меньше.

Увидев, что Сун Вэнь согласен, Лу Цзиньань нехотя приоткрыл один глаз, делая вид, что соблюдает «демократию»:

— У тебя есть вопросы ко мне?

Взгляд Сун Вэня задержался на лице мужчины, остановившись на его плотно сжатых губах:

— Почему вы мне не улыбаетесь?

Лу Цзиньань уставился на него так, будто услышал несусветную чушь:

— Я вываливаю на тебя по пятьдесят тысяч в месяц и при этом должен изображать перед тобой стендап-комика? — В его словах проскользнула грубая издёвка. — Тебе что, ещё и песенку спеть для настроения?

Сарказм Лу Цзиньаня был подобен ушату ледяной воды, но Сун Вэнь будто был покрыт защитной пленкой — ни капли не задело.

Он лишь выделил в уме главные тезисы: пятьдесят тысяч, улыбаться не обязательно. Две ключевые переменные сложились в логическую цепочку, ясную как математическая задача.

Прежние сомнения насчет разного отношения к нему и к Линь Чжии тут же развеялись.

— Петь не нужно, — ответил Сун Вэнь, не позволяя чужим словам повиснуть в воздухе. — Я не очень люблю музыку.

Водитель на переднем сиденье не выдержал и прыснул. Лу Цзиньань метнул в него яростный взгляд, издав утробное «бля», а когда снова повернулся к Сун Вэню, голос его уже вибрировал от раздражения:

— Есть еще вопросы? Задавай всё сразу.

Сун Вэнь надел очки и покосился на водителя:

— В телевизоре у таких машин, — он очертил пальцем линию за спинками передних кресел, — есть ведь перегородка, которая поднимается и опускается?

— Есть. К чему этот вопрос?

Кончики ушей Сун Вэня едва заметно покраснели, он понизил голос:

— Когда начнете «проверять товар», не могли бы вы поднять эту панель?

Лу Цзиньань застыл на добрые три секунды, прежде чем до него дошел смысл сказанного. Словно кот, которому наступили на хвост, он едва не подскочил на месте.

— Я, мать твою, натурал! Стопроцентный! — в ярости закричал он, тыча пальцем в сторону юноши. — Мне чертовски хочется проломить твой череп и посмотреть, каким хламом он забит!

Сун Вэнь непонимающе моргнул и прошептал:

— Но вы же сами сказали... проверить товар.

Лу Цзиньань резко потянулся к очкам Сун Вэня, поправил их рывком, дернул парня за волосы и тут же отпрянул:

— Проверил! Всё, проверил!

— О, — Сун Вэнь поправил съехавшие набок очки. — Если дело только в этом, я мог бы и на улице постоять для проверки.

Лу Цзиньаню стало не хватать воздуха, он судорожно ослабил галстук:

— Ты что, еще и разочарован?

Сун Вэнь ответил с фальшивой ноткой в голосе:

— Вовсе нет.

— Жди звонка завтра. А теперь — вон из машины! — Лу Цзиньань был вне себя от ярости, его рука, указывающая на дверь, мелко дрожала. — Исчезни с глаз моих, у меня от тебя уже глаза болят.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 6. Какой ещё «господин Лу»? Зови меня «дарлинг»!

На следующий день в полдень солнце палило нещадно.

В тени деревьев во дворе дрожали неясные блики. Чжао Шуанхуа, приподнявшись на цыпочки, пару раз провела гребнем по растрепанной чёлке Сун Вэня:

— Сяо Сун, сегодня на обеде будь повнимательнее. Ублажи молодого господина, прояви смекалку: вовремя поддакивай, подноси воду. Нужно оставить о себе доброе имя.

Сун Чжунчунь поддакивал со стороны:

— Он — наследник богатого рода, капризный нрав для таких — обычное дело. Будь терпимее, не скупись на ласковое слово. Не стой как истукан, из которого и звука не выбьешь. Вот закрепишься там, тогда и разузнаешь всё о гибели родителей.

Сун Вэнь замер, не шевелясь, но взгляд его был прикован к воротам. Там высилась груда камней; в такой зной на любом плоском булыжнике можно было поджарить яйцо до золотистой корочки.

— Ты слышишь меня? — Дядя довольно ощутимо толкнул его в плечо.

Сун Вэнь пошатнулся, и в памяти внезапно всплыла фраза, брошенная вчера Лу Цзиньанем в машине: «Жди звонка завтра».

Он поднял глаза на дядю:

— Этот обед обязательно должен быть сегодня? У меня тут...

— Хватит болтать, — помрачнел Сун Чжунчунь. — Сказано идти — иди. За тобой уже машину прислали.

Сун Вэнь на мгновение замолчал, достал телефон и отправил Лу Цзиньаню сообщение в WeChat: «Есть планы на обед?».

Послание ушло, словно камень, брошенный в глубокий омут — ни кругов на воде, ни ответа.

Пока он завороженно смотрел на экран, со стороны переулка донеслись два коротких гудка. Сун Чжунчунь в пару прыжков оказался у ворот, вытянул шею и, завидев показавшийся наполовину роскошный автомобиль, тут же расплылся в улыбке и замахал рукой.

Обернувшись, он бесцеремонно схватил племянника за локоть:

— Живее, живее! Машина подана.

Сун Вэня буквально впихнули в салон. Сун Чжунчунь, согнувшись в три погибели, заглянул внутрь и обнаружил там лишь водителя.

Он подобострастно закивал:

— Может, мне поехать вместе с ним? Мальчик-то...

— Не нужно, — оборвали его на полуслове. Водитель включил передачу, и машина плавно тронулась.

Путь из Южного города в Северный занял всего двадцать минут, но казалось, будто сменились миры. Тесные обшарпанные переулки уступили место стройным рядам высоток, а буйно разросшиеся старые акации сменились аккуратно подстриженными декоративными деревьями. Пейзаж был красив, но в нём не хватало той надёжной грубости, к которой привык Сун Вэнь.

Наконец автомобиль замер перед зданием из серого и синего кирпича.

— Господин Сун, приехали, — обернулся водитель. — Внутри вас встретят.

Сун Вэнь вышел наружу. Полуденное солнце жгло немилосердно, и он поспешил укрыться в узкой полоске тени от входной колонны.

В этот момент телефон в руке завибрировал — на экране высветилось имя «Лу Цзиньань».

Стоило принять вызов, как в уши ворвался голос:

— Ресторан «Маньфулоу» в Северном городе. Жду тебя там через двадцать минут.

Голос Лу Цзиньаня веял ледяной прохладой, но звучал удивительно приятно. Чистые, звонкие ноты скользнули в сознание Сун Вэня; по сердцу словно провели перышком, оставив после себя легкую рябь.

— Что? — Рябь мешала сосредоточиться, и Сун Вэнь не сразу уловил смысл.

Вздох на том конце провода тоже оказался весьма мелодичным:

— Сун Вэнь, слушай внимательно. Через двадцать минут я должен видеть тебя в «Маньфулоу». Сними очки, открой лоб и оденься... поприличнее.

«Маньфулоу»?

Сун Вэнь поднял голову и посмотрел на черную вывеску с золотыми иероглифами прямо над собой. Там действительно значилось: 满福楼.

— Я сейчас как раз...

— Вот и выезжай сейчас же, — нетерпеливо перебил его Лу Цзиньань и повесил трубку.

Сун Вэнь в растерянности смотрел на смартфон. Обед, устроенный дядей, и поручение Лу Цзиньаня — две работы наложились одна на другую.

И в одном и том же месте?

Он пару секунд созерцал название ресторана, и уголки его губ чуть приподнялись. Какое совпадение. Если правильно рассчитать время, проблем возникнуть... не должно?

Не успел он закончить мысль, как рядом послышались шаги.

— Вы Сун Вэнь? — Из ресторана вышла женщина средних лет в строгом костюме. Она окинула юношу оценивающим взглядом. — Я секретарь председателя Лу, провожу вас в кабинет.

Представилась она сухо, почти вскользь. Толкнув стеклянную дверь, женщина добавила, и её голос потонул в потоке вырвавшегося наружу холодного воздуха:

— Знаете, что нужно делать?

Сун Вэнь ответил честно:

— Не знаю.

Секретарь нахмурилась и, пересекая холл, бросила:

— Просто поменьше говорите.

Они поднялись на лифте и прошли по коридору, украшенному искусной резьбой. Сун Вэня ввели в изысканный банкетный зал.

В комнате находилось шесть или семь человек. Во главе стола сидел седовласый старик с идеально прямой спиной и полуприкрытыми веками. По бокам расположились мужчины и женщины в дорогих одеждах. Их элегантные манеры контрастировали с взглядами — колючими и неприятными, словно рыболовные крючки.

— И это всё? — первым заговорил мужчина в шелковой рубашке, не скрывая презрения. — Этой дешевкой хотят привязать того самого?

— Брат, ты мыслишь слишком просто, — протянула женщина с завитыми волосами, лениво подхватывая нить разговора. — Второй брат вовсе не ждет, что этот парень удержит нашего наследника. Всё же очевидно: раз тот прикрывается любовью к мужчинам, чтобы избежать брака, мы подсунем ему такое чудо. Пусть посмотрит и устыдится. Это и предупреждение, и способ вызвать отвращение. Посмотрим, как он потом будет упрямиться.

Старик во главе стола негромко кашлянул, и в комнате мгновенно воцарилась тишина:

— О чем вы болтаете? Какое еще «такое чудо»? От кого вас тошнит? Следите за языком, помните, где находитесь.

Он поднял глаза на Сун Вэня, который стоял у двери с отсутствующим видом, и изобразил на лице благочестивую улыбку:

— Сяо Сун, верно? Проходи, садись. Мой племянник скоро будет.

...

Сун Вэнь просидел на стуле двадцать минут, когда телефон зазвонил снова.

Покосившись на чинно пьющих чай родственников, он пригнулся и принял вызов.

Голос Лу Цзиньаня едва не пробил барабанную перепонку:

— Я на месте. Ты где?

— Я... уже почти, — прошептал Сун Вэнь, чувствуя, как голос дает петуха.

— Жду у входа.

— Хорошо.

Положив трубку, Сун Вэнь медленно поднялся:

— Прошу прощения, мне нужно в дамскую... то есть, в уборную.

Никто не ответил, лишь несколько пар глаз проводили его до двери.

Миновав коридор и свернув направо, Сун Вэнь зашел в туалет. Стоило снять очки, как мир подернулся густым туманом. Он открыл кран, плеснул в лицо холодной водой и влажными пальцами зачесал чёлку назад, открывая лоб.

Близорукость у него была небольшой: на расстоянии трех-пяти метров он видел людей, хоть и не различал черт лица.

Впрочем, Лу Цзиньаня узнать было легко: статный, высокий, с мощной аурой и той самой манерой улыбаться — наполовину искренне, наполовину фальшиво. Его можно было вычленить из любой толпы за версту.

Сейчас он стоял в холле и оживленно беседовал с менеджером ресторана, даже дружески похлопал того по круглому животу:

— Господин Чжань, живот у вас — как у истинно почтенного человека!

Обернувшись и заметив неподалеку Сун Вэня, Лу Цзиньань, не меняя выражения лица, поманил его рукой:

— Сун-Сун, иди сюда.

...Сун-Сун?

Сун Вэнь запнулся, по телу пробежал электрический разряд. Он на ватных ногах подошел ближе и, запинаясь, выдавил:

— Господин Лу.

— Какой еще «господин Лу»? Зови меня «дарлинг», — Лу Цзиньань заулыбался еще ярче и пояснил менеджеру: — Это мой парень. Он застенчивый, при посторонних всегда тушуется.

— Парень? — У менеджера от неожиданности живот даже немного втянулся. Он пару раз открыл рот, прежде чем выдавить: — Какая... прекрасная пара. Просто загляденье.

— Благодарю. Мы пойдем в кабинет, — Лу Цзиньань незаметно подтолкнул Сун Вэня в спину. Тот пошатнулся и, поняв намек, быстро бросил менеджеру: — Не смеем отвлекать, до свидания.

Створки лифта начали медленно сходиться. В последнюю щель еще была видна лучезарная улыбка Лу Цзиньаня.

Щёлк — двери сомкнулись, и маска тут же слетела.

Лу Цзиньань поднял руку, которой только что хлопал менеджера по животу, и брезгливо затряс ею в воздухе:

— Несет зирой. Если этого типа замариновать и пустить на шашлык, можно сэкономить кучу денег на приправах.

Он поискал, обо что вытереть ладонь, и в итоге ухватился за край рубашки Сун Вэня:

— Сяо Сун, твоя фамилия ведь Юй?

Сун Вэню стало немного не по себе, но он ответил:

— Моя фамилия Сун.

Лу Цзиньань выпустил ткань, и подол рубашки опал:

— А я-то думал, раз ты у нас «истукан переродившийся», то и фамилия должна быть Юй.

[Юй (榆) — иероглиф «ильм» или «вяз». Лу Цзиньань каламбурит, намекая на слово «юму гэда» (榆木疙瘩) — «ильмовый нарост» (идиома для обозначения тупого, упрямого человека или истукана.]

Сун Вэнь мысленно вздохнул, решив не развивать тему.

— Зачем мы здесь?

— Кино смотреть.

Сун Вэнь недоуменно посмотрел на него.

Лу Цзиньань хмыкнул:

— А что еще делают в ресторане? Обедать будем. — Он понизил голос: — Только учти, это «Пир в Хунмэне».

Едва он договорил, лифт остановился, и табло погасло. Двери открылись, и мрачность Лу Цзиньаня мгновенно испарилась, сменившись стандартной вежливой улыбкой.

Он свернул направо:

— Мне нужно в уборную, подожди здесь.

На стене рядом с лифтом висел электронный экран. Цифры были четкими, Сун Вэнь видел их даже без очков.

Тоже... 6 этаж.

Он бросил взгляд на резную деревянную дверь в конце коридора — ту самую, из которой только что вышел.

Как же разорваться?

Голова пошла кругом, и Сун Вэнь решил просто не думать. Намокшая чёлка снова упала на лоб; он смахнул её, обнажая лицо, лишенное эмоций.

Телефон в кармане продолжал настойчиво вибрировать.

Не успел он его достать, как в коридоре послышался цокот каблуков.

Секретарь с телефоном в руках увидела Сун Вэня, и глаза её вспыхнули. Она сбросила вызов и подбежала к нему:

— Вот вы где! Гости скоро придут, немедленно заходите.

Сун Вэнь посмотрел в сторону туалета:

— Я...

— Хватит копаться! — Женщина потащила его к залу. Проходя мимо зеркала, она резко остановилась и осмотрела его: — Где очки? Наденьте.

Она сама пригладила его волосы.

Сун Вэня втащили в комнату. Перед самым входом он в последний раз оглянулся на уборную. В следующее мгновение его грубо толкнули в поясницу, и он, не удержав равновесия, влетел в банкетный зал.

Дрожащими пальцами он достал телефон и, долго подбирая слова, напечатал: «У меня расстройство желудка, задержусь. Иди в зал первым, скинь номер комнаты, я подойду позже».

Ответ пришел почти мгновенно, но его тут же удалили.

Сун Вэнь был глазаст и успел прочесть три слова: «Твою ж мать».

Следом пришло новое сообщение: «618».

618?

Не успел Сун Вэнь удивиться, как длинная и сильная рука толкнула тяжелую дверь кабинета.

В проеме против света стоял человек с ослепительной улыбкой.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 7. Помощник? Пусть подойдет и прикурит мне.

Члены семьи Лу обожали выходить в свет со свитой, поэтому в банкетном зале яблоку негде было упасть от обилия телохранителей и прихлебателей.

Место Сун Вэня за круглым столом находилось с краю. Стоило ему встать и отступить на пару шагов, как он идеально слился с толпой ассистентов и секретарей.

Никто не заподозрил неладное: главный гость прибыл, и то, что Сун Вэнь поднялся для встречи, выглядело как обычное соблюдение профессионального этикета. Поэтому, когда Лу Цзиньань толкнул дверь, юноша тенью скользнул в гущу людей, не привлекая лишнего внимания.

Притиснутый плечом к плечу к какому-то охраннику, Сун Вэнь наблюдал сквозь просветы в толпе, как Лу Цзиньань переступает порог. На губах мужчины играла улыбка — радушная, с налётом той самой почтительности, что подобает младшему члену семьи.

— О, все в сборе, — его взгляд мимоходом скользнул по присутствующим. — Последний раз таким полным составом мы виделись на совете директоров.

Не дожидаясь ответа, он прошел к главе стола и слегка склонился — со стороны он выглядел почти послушным.

— Второй дядя, выглядите куда бодрее, чем в прошлый раз. — Он запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек крафтовый пакет. — Достал у даосов с гор Уданшань один рецепт. Если заваривать по порции в день, ваша поясница точно перестанет вас беспокоить.

Слова звучали заботливо, но били в самое больное место.

Второй дядя семейства Лу носил имя Цзянь, но с детства отличался хилым здоровьем и больше всего ненавидел упоминания о болезнях.

Старческие веки дрогнули. Лу Цзянь медленно принял пакет:

— Какой ты внимательный, А-Ань. Всё печёшься о моих старых костях.

С этими словами он небрежно бросил пакет на край стола, явно не собираясь им пользоваться. Лу Цзиньань будто и не заметил пренебрежения. Он перевел взгляд на мужчину по соседству:

— Третий дядя, давненько не виделись. Неужто не скучали по мне?

Третий дядя, Лу Сяо, которому перевалило за пятьдесят, щеголял в аляпистой рубашке, а его волосы лоснились от избытка геля. Его всегда раздражали слащавые манеры племянника, поэтому он демонстративно отодвинулся вместе с чашкой чая.

Однако Лу Цзиньань бесцеремонно приобнял его за плечи с той напористой теплотой, что прощают только молодым родственникам.

— Та маленькая модель, которую Третий дядя прячет в вилле на западе города... — Голос Лу Цзиньаня, приглушенный близостью, стал едва слышным. — Разве она не грезит каждый день о встрече с тем популярным певцом? Я раздобыл пропуск на съёмочную площадку на следующую неделю. Возьмите, порадуйте красавицу.

Лу Сяо вздрогнул, чай в его руках расплескался. Его новой пассии едва исполнилось девятнадцать — хрупкая девушка с испуганным взглядом лани. Он хранил эту связь в строжайшей тайне, о ней не знал никто, кроме личного помощника.

Взгляд Лу Сяо метнулся к сидящей напротив женщине. Помедлив, он выдавил фальшивую усмешку:

— Ну и сорванец же ты...

— Четвёртая тетушка так и сверлит нас глазами, — Лу Цзиньань похлопал дядю по плечу. — Не волнуйтесь, я умею держать язык за зубами.

— А-Аню пора бы и Четвёртую тётю уважить, — сидящая рядом дама с завитыми волосами бросила пачку сигарет на стол. Она прикурила тонкую дамскую сигарету, высоко вскинув брови. — Нельзя же выделять кого-то одного.

Лу Цзиньань плюхнулся на свободное место рядом с ней и закинул руку на спинку её стула, почти заключая женщину в объятия.

— Уважить госпожу Лу И проще простого. Те три миллиона, что ваш сынок просадил в Макао на прошлой неделе... я распорядился, чтобы бухгалтерия закрыла долг. — Он намеренно растягивал слова. — Расписка, кстати, у меня припрятана.

Накладные ресницы Лу И дрогнули. Она внезапно сорвалась на крик:

— Ты мне угрожаешь?!

— Ну что вы, — на щеках Лу Цзиньаня проступили ямочки, делая его пугающе привлекательным. — Мы же одна семья. Разве я стану подавать в суд на родного кузена, имея на руках доказательства?

Голая угроза заставила женщину задохнуться от возмущения, но, встретившись с безразличным взглядом племянника, она внезапно сдулась.

Спустя мгновение ярость с её лица исчезла, и даже тон стал на три тона мягче:

— А-Ань, давай оставим эти мелочи. Мы все собрались здесь ради твоего будущего. Не будем отвлекаться от главного. Позволь мне представить тебе кое-кого.

— Какое совпадение, — звонко перебил её Лу Цзиньань. — Я тоже привел человека, хочу вас познакомить.

Лу И нахмурилась:

— Кого еще?

Сун Вэнь из-за спин рослых охранников мог видеть Лу Цзиньаня, только вытянув шею.

Тот выглядел ослепительно на фоне своих полуживых родственников. С полуулыбкой он уронил фразу:

— Моего парня.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Сун Вэнь втянул голову в плечи и инстинктивно постарался спрятаться еще надежнее.

Первым тишину нарушил помрачневший Лу Цзянь:

— Глупости! Ты хоть знаешь, какой разврат творится в этих кругах?

Лу Сяо, как всегда, поспешил поддакнуть:

— Этим людишкам нужны только твои деньги. Набьют карманы и сбегут. Какая может быть искренность между двумя мужиками? Поиграетесь немного и разбежитесь.

Лу Цзиньань продолжал улыбаться лучезарно, словно весеннее солнце:

— Мой парень чист, как лист бумаги. Он не из «тусовки», деньги его не заботят, а в голове и в сердце — только я.

Ложь была беззастенчивой, но слушать её оказалось приятно. Прячущийся в толпе Сун Вэнь почувствовал, как щеки предательски заливает румянец.

— Раз он такой замечательный, то где же он? — Лу И оглянулась на дверь.

Улыбка Лу Цзиньаня на мгновение застыла. Он достал телефон, делая вид, что проверяет время:

— Вышел в уборную, скоро будет.

В следующую секунду телефон в кармане Сун Вэня начал неистово вибрировать.

Он украдкой выудил его. На экране высветилось сообщение от Лу Цзиньаня: «Ты что, решил превратить туалет в дом престарелых? Если сейчас же не выйдешь, люди в очереди эволюционируют в новый вид, чтобы не лопнуть».

Слова были грубыми и отдавали дурным запахом, поэтому вся робость Сун Вэня мгновенно испарилась, вытесненная этим напором. Он тихо вздохнул и снова выпрямился, сливаясь с толпой.

— А-Ань, — Лу Цзянь постучал пальцами по столу, прерывая затянувшуюся паузу. — Второй дядя нашел тебе помощника. Парень тихий, покладистый, характер золотой. Тебе такой рядом в самый раз будет.

Он запнулся, будто подбирая пристойные слова для непристойного предложения:

— К тому же, ты молод, кровь горячая... Рядом должен быть надежный человек, чтобы и делом помог, и «усталость снял». Это всяко лучше, чем связываться с кем попало с улицы.

— «Усталость снял», — с усмешкой повторил Лу Цзиньань. — Раз он так хорош, оставьте его себе. Жалко тратить такой талант на меня.

Лу Сяо влез не вовремя:

— Лу Цзиньань, не прикидывайся дурачком! — Он осекся под взглядом племянника — тот смотрел с улыбкой, но этот взгляд буквально придавливал к стулу. Сяо сглотнул: — Я имею в виду, попробуй. Хорош он или нет — решать только тебе.

Лу Цзиньань снова заглянул в телефон. Диалог с Сун Вэнем по-прежнему оставался безмолвным.

Щёлк — экран погас.

— Ладно, посмотрим. — Он с раздражением вытянул сигарету из пачки на столе и зажал её в зубах. — Пусть подойдет и прикурит мне.

У Сун Вэня, затаившегося за спинами, по шее пробежал холодок, словно к ней приставили лезвие ножа.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 8. Раз помощник греет постель, зачем мне парень?

— Ладно, посмотрим. — Лу Цзиньань выудил сигарету из пачки, зажав её в зубах. — Пусть подойдет и прикурит мне.

Только после этих слов присутствующие заметили, что юноша, доселе лишенный всякого веса в этой комнате, даже не сидел за общим столом.

Лу Цзянь окинул взглядом пустой стул:

— Где он?

В рядах секретарей началось легкое копошение, и Сун Вэня, едва ли не подхватив под руки, вытолкнули вперед.

Он стоял, опустив голову; отросшая чёлка закрывала почти всё лицо. Однако плечи он держал ровно — словно тополь, который качнулся от порыва ветра, но тут же замер.

Место, где он застыл, было самым темным углом комнаты, но кто-то из услужливых помощников повернул ручку жалюзи. Яростный свет полуденного солнца ворвался внутрь, высветив Сун Вэня, точно товар на витрине.

Полосы света легли горизонтально. Лу Цзиньань лениво проследил взглядом по одной из них, но стоило его глазам коснуться фигуры юноши, как губы, сжимавшие сигарету, задеревенели. Хватка ослабла, и сигарета соскользнула вниз.

Он машинально попытался поймать её в воздухе, но промахнулся — она упала на пол.

Не заботясь о том, чтобы поднять её, Лу Цзиньань вскинул голову. Его взгляд медленно, дюйм за дюймом, пополз по фигуре юноши, а улыбка в уголках глаз так же медленно исчезала, превращаясь в прямую линию.

Стоящий у окна парень выглядел бледным и заурядным: самая обычная белая рубашка, черные брюки, опущенные за стеклами очков ресницы. Даже от его волос всё еще веяло той самой влажной свежестью — он был точь-в-точь как тот человек, что только что шел с ним плечом к плечу.

Мозг Лу Цзиньаня на мгновение отказал. Он протянул руку и до упора распахнул жалюзи. В ослепительном сиянии дня он отчетливо разглядел даже крошечную родинку на скуле Сун Вэня.

После долгого молчания Лу Цзиньань наконец обрел дар речи:

— Тот помощник, которого Второй дядя нашел для меня... это он?

Лу Цзянь, чьи веки до этого были сонно опущены, внезапно оживился:

— Мальчик честный, работящий. Зовут Сун Вэнь. В быту услужлив, чай-кофе подаст вовремя — не прогадаешь, если оставишь при себе.

— Как, ты сказал, его зовут? — Взор Лу Цзиньаня стал острым как бритва; он буквально впился в Сун Вэня, не желая отпускать.

Лу Сяо поспешил вставить:

— Сун...

— Пусть сам скажет.

Лу Цзиньань редко бывал лишен своей дежурной улыбки, поэтому даже Лу Цзянь удивленно приподнял брови. В комнате воцарилась тишина; все взгляды сошлись на Сун Вэне.

Только тогда юноша медленно поднял голову. В момент, когда его глаза встретились с глазами Лу Цзиньаня, его веки едва заметно дрогнули.

Лу Цзиньань злился.

Сун Вэнь не только понимал эту эмоцию, но и в глубине души сочувствовал ему. Когда твой «парень», который только что якобы сидел в туалете, без предупреждения является в другом обличье — любой бы впал в ступор или пришел в ярость.

Размышления прервал сухой кашель: Лу Цзянь поторапливал его.

Юноше у окна ничего не оставалось, кроме как «изображать труп», плывя по течению. Он тихо произнес:

— Меня зовут Сун Вэнь.

— Блядь, — едва слышное ругательство сорвалось с губ Лу Цзиньаня.

Сидевший рядом Лу Сяо всё услышал и, решив, что племянник недоволен кандидатурой, поспешил сгладить углы:

— Одет скромновато, согласен, но ты приглядись — задатки-то неплохие.

— Да неужели? — На столе лежало несколько пачек сигарет. Лу Цзиньань выбрал ту, что покрепче, выбил одну и зажал между пальцами. На его лицо наконец вернулось подобие улыбки. — Что ж, тогда рассмотрю его повнимательнее.

Он покосился на телефон в руке Сун Вэня.

Помедлив, Лу Цзиньань взял свой смартфон. Окно чата с Сун Вэнем было открыто; он долго копался в эмодзи и в итоге отправил «средний палец».

Почти в тот же миг телефон Сун Вэня завибрировал. Лу Цзиньань увидел, как парень украдкой вытер ладонь о штанину и медленно спрятал руку с гаджетом за спину.

— Значит, не близнецы? — бросил Лу Цзиньань загадочную фразу. Он крепко сжал сигарету зубами и горько усмехнулся: — Видимо, я пересмотрел сериалов.

Большим пальцем он пролистал историю звонков. Последний раз они говорили в 11:52. Лу Цзиньань помнил это отчетливо: он спросил «Я уже в отеле, ты где?», а тот ответил «Уже почти».

11:52. То есть... Лу Цзиньань взглянул на часы. Шестнадцать минут назад.

— Прошу прощения за опоздание. Заставил Сяо Суна ждать, — произнес он с притворным джентльменским изяществом.

Лу И подала голос, её завитые локоны запрыгали на плечах:

— Еще бы, бедняжка прождал здесь добрых полчаса.

— Полдюжины минут... — Лу Цзиньань улыбнулся так, что в комнате стало холоднее. — Заставить ждать так долго — воистину моя вина.

Он сделал акцент на последних словах, буквально вгрызаясь в них. Сун Вэнь опустил глаза и невольно сжал челюсти; ему казалось, что Лу Цзиньань выплескивает столько злости на свои зубы, что те скоро разболятся.

— Ему полезно подождать тебя, считай это частью собеседования, — Лу Цзянь, которому было за шестьдесят, оказался неплохим сватом. — У Сяо Суна с выдержкой всё в порядке.

Услышав свое имя, Сун Вэнь поймал себя на мысли, что ситуация абсурдна до смеха. Он просто искал работу и нашел подработку, а в итоге, петляя по кругу, оказался слугой одного и того же господина.

Поначалу, когда его вытолкнули из толпы, он нервничал, но сейчас, глядя на мужчину с сигаретой, почувствовал странное спокойствие. Какая разница, как работать — личным ассистентом или контрактным парнем, если объект обслуживания всё равно Лу Цзиньань.

— Раз есть выдержка — это хорошо. — Лу Цзиньань вынул сигарету и махнул ею. — Что застыл? Подойди и прикури.

Один из секретарей суетливо вложил в руку Сун Вэня зажигалку.

Юноша сделал глубокий вдох, подошел к Лу Цзиньаню и, слегка присев, нажал на кнопку. Показался язычок пламени.

Лу Цзиньань, глядя в его глаза сквозь огонь, медленно положил два пальца на плечо Сун Вэня и с умеренной силой надавил вниз.

Плюх — потеряв равновесие, Сун Вэнь опустился на одно колено, фактически встав перед Лу Цзиньанем в позу просителя.

— Поучу тебя манерам, — произнес Лу Цзиньань вкрадчиво, почти ласково.

Только Сун Вэнь видел холод в глубине его глаз, который, несмотря на улыбку, напоминал льдину под солнцем.

— Поджигай же, — поторопил Лу Сяо, недовольный заминкой.

Сун Вэнь опустил ресницы и снова щелкнул зажигалкой. Но стоило огню приблизиться, как Лу Цзиньань нарочно задел его запястье, и пламя погасло.

Лу Цзиньань сверлил Сун Вэня взглядом, но обращался к остальным:

— Второй дядя, и это вы называете «услужливостью и надежностью»?

В его голосе слышался смех, будто это была шутка. Но все понимали: Лу Цзиньань намеренно изводит парня.

— Давай заново, — Лу Цзиньань снова придвинулся с сигаретой, отдавая приказ с улыбкой, находясь всего в паре сантиметров от лица Сун Вэня.

На ладони от зажигалки уже остался красный след. Сун Вэнь нажал на кнопку в третий раз.

Он стоял на одном колене в неудобной позе, но пламя держал ровно.

Едва огонь лизнул табак, сигарета дернулась в сторону.

— Даже руки не дрожат? — Лу Цзиньань внезапно обхватил запястье Сун Вэня и, наклонившись к самому его уху, прошептал так, чтобы слышал только он: — Слишком много подлостей совершил, раз сохраняешь такое хладнокровие?

Сун Вэнь посмотрел на их сцепленные руки, и в голове снова возникло ощущение ваты.

Он чисто символически попытался высвободиться:

— Если вы хотите, чтобы они дрожали, я могу подыграть.

С этими словами он снова зажег огонь, и его рука, до этого неподвижная, вдруг начала мелко ходить ходуном. Пламя, как свеча на ветру, заплясало между ними.

— Так пойдет? — уточнил он рабочие нюансы.

Злоба Лу Цзиньаня всегда пряталась за ослепительной улыбкой, словно хищный цветок: чем красивее, тем опаснее. Но сейчас он сорвал маску, явив ярость — чистую и неприкрытую.

— Издеваешься надо мной? — тихо спросил он.

Хватка на запястье стала невыносимо крепкой. Сун Вэнь перестал качать рукой, огонь погас. Он покачал головой:

— Не...

— Что там происходит? — почувствовав неладное, Лу Цзянь нахмурился и постучал по столу.

Лишь спустя долгую паузу Лу Цзиньань отозвался:

— Не серчайте, Второй дядя. — Он резко оттолкнул руку Сун Вэня. — Мы просто дурачимся.

Откинувшись на спинку стула с сигаретой в зубах, он приподнял подбородок:

— Зажигай.

На этот раз Лу Цзиньань не шевелился. Он позволил оранжевому пламени лизнуть бумагу, и когда дым поплыл вверх, его голос, пропитанный табаком, зазвучал так ласково, что становилось не по себе:

— Похоже, мой новый помощник действительно очень послушный.

— Берешь его? — Лу И была удивлена. Сегодня они пришли, чтобы насолить племяннику, который так стремительно шел вверх. Зная скользкий и непредсказуемый нрав Лу Цзиньаня, шансов на успех почти не было. Но вот, после недолгого прикуривания, он согласился взять этого невзрачного Сун Вэня. Это заставило женщину еще раз внимательно присмотреться к юноше.

— А как же твой... тот парень? — полюбопытствовала она, предвкушая скандал.

Лу Цзиньань усмехнулся, глядя на Сун Вэня в углу, и перевел взгляд на Второго дядю:

— Постель греть умеет?

Лу Цзянь прищурился и едва заметно кивнул.

Лу Цзиньань рассмеялся так сильно, что плечи затряслись. С сигаретой во рту он медленно поднялся, подошел вплотную к Сун Вэню и, выпустив облако дыма прямо ему в лицо, лениво протянул:

— Раз новый помощник умеет греть постель, зачем мне тогда сдался какой-то парень?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 9. Замыслишь недоброе — прибью.

Гости разошлись. В банкетном зале воцарилась пустота, в которой остались лишь Лу Цзиньань и Сун Вэнь.

Стоило дверям закрыться, как улыбка мгновенно сползла с лица Лу Цзиньаня.

Помрачнев, он утонул в кресле и медленно закурил. Его черты почти полностью скрылись за колышущимся сизым дымом, и лишь редкие холодные взгляды, которые он бросал на спутника, заставляли сердце замирать от безотчётного страха.

Сун Вэнь стоял поодаль, всё ещё сжимая в руке зажигалку. Полосы света от жалюзи продолжали разрезать пространство, ложась на его фигуру ровными рядами, точно современная тюремная роба на самом коварном из преступников.

Лу Цзиньань хранил молчание, и Сун Вэнь лихорадочно соображал, как его задобрить.

Обычно он не отличался упорством, но сейчас изо всех сил пытался воскресить в памяти их немногочисленные встречи. Прокрутив их в голове, он решил подстроиться под вкусы Лу Цзиньаня: аккуратно снял очки и снова зачесал волосы назад, открывая чистый лоб.

Мужчина напротив наконец соизволил поднять веки. Он затянулся и посмотрел на юношу сквозь дым. Видимо, решив, что завеса мешает обзору, он лениво разогнал её ладонью и вдруг усмехнулся:

— Снова сменил фамилию на Мартин? Не устал каждый день перевоплощаться? Ну и как, теперь ты снова мой парень?

Сун Вэнь тихо вздохнул, и голос его зазвучал непривычно мягко:

— Я сказал правду. Дядя нашёл мне работу помощника, а сам я взял подработку. Я и представить не мог, что в обоих случаях заказчиком окажетесь вы. Это чистой воды совпадение.

От сигареты в пальцах Лу Цзиньаня остался лишь окурок. Сделав последнюю затяжку, он кивнул подбородком в сторону пепельницы.

Сун Вэнь всё понял и, подхватив её, подошёл ближе.

Рука с сигаретой так и осталась лежать на колене мужчины — явный признак того, что обслуживание сочли недостаточно ретивым.

Поразмыслив, Сун Вэнь попробовал опустить пепельницу ниже, пока она не сравнялась с окурком. Только тогда Лу Цзиньань неспешно вдавил табак в стекло.

Сквозь последние струйки дыма он произнёс:

— То есть ты хочешь сказать, что планировал одновременно играть и в «Двойную рокировку», и в «Двуликого януса», но не ожидал, что роль второго плана в обоих сюжетах достанется мне? И теперь тебе приходится от чего-то отказываться?

Слова были слишком витиеватыми, у Сун Вэня даже голова пошла кругом. Решив не спорить, он просто выдавил: «Да».

Лу Цзиньань вскинул брови, едва сдерживая ругательство:

— И ты ещё смеешь отвечать так самоуверенно.

Злоба требовала выхода. Заметив на столе очки Сун Вэня, он схватил их и намеренно заляпал линзы пальцами:

— Раз уж одна маска сорвана, кем ты хочешь быть теперь: моим помощником или «парнем»?

Услышав вопрос, Сун Вэнь тут же вспомнил недавнюю фразу Лу Цзиньаня: «Мой парень чист, как лист бумаги, и в сердце у него — только я». Хоть это и было ложью, на миг показалось заманчивым.

— Парнем, — ответил он.

— Парнем? — Лу Цзиньань рассмеялся, выглядя при этом неестественно красивым.

Сун Вэнь, хоть и залюбовался им, кожей чувствовал: сейчас последует гадость.

Так и вышло. Лу Цзиньань медленно протянул:

— Мой парень до сих пор в туалете сидит. — Он взглянул на часы. — За столько времени у него ноги должны были так затечь, что впору ампутировать.

У Сун Вэня по коленям пробежал холодок. Он тихо вздохнул: похоже, на роль «контрактного любовника» рассчитывать не стоило.

Лу Цзиньань поднялся, взял очки с отпечатками пальцев и водрузил их обратно на нос юноше. Его рука скользнула ниже, сжимая ладонь Сун Вэня:

— Помощник Юй, добро пожаловать в штат.

— Ах да, — добавил он, будто внезапно вспомнив. — Раз наш контракт аннулирован, Линь Чжии обязан вернуть комиссионные. Передай ему: если денег не будет на счету через полчаса... его подельнику несдобровать.

Сун Вэнь замер:

— Подельнику?

Лу Цзиньань ослепительно улыбнулся:

— Тому самому, которому только что ноги «ампутировали». Фамилия — Юй.

С этими словами он развернулся и пошёл к выходу.

Сквозь мутные пятна на стеклах Сун Вэнь видел лишь расплывчатый силуэт. Он бросил в спину мужчине:

— Ассистентом — согласен. Но... без «прогрева постели».

Полуоткрытая дверь замерла, а затем медленно закрылась. Лу Цзиньань помолчал несколько секунд, вернулся и встал вплотную к Сун Вэню.

Расстояние было настолько малым, что Лу мог разглядеть собственные папиллярные линии на грязных линзах очков юноши.

— Без прогрева постели? — Его голос упал до шепота, в котором почудилась странная, необъяснимая надежда. Он осторожно коснулся лица Сун Вэня ладонями. — Неужели совсем никак? Я буду очень нежен.

Жар прилил к щекам Сун Вэня. Мысли в голове спутались в тугой узел.

— М-м? — Лу Цзиньань ждал ответа, потирая пальцем скулу юноши и вызывая волну щекотного оцепенения.

Сердце забилось чаще, голос Сун Вэня задрожал, и он запнулся:

— Ну... можно...

В следующую секунду его шею грубо перехватили пальцы. Лу Цзиньань придвинулся почти вплотную:

— Ты хотел сказать «можно»?

Мужчина с силой впился кончиками пальцев в плоть:

— Слушай меня, Сун. Повторяю в последний раз: я натурал. Похороните свои грязные мыслишки поглубже. Если я замечу, что ты замыслил недоброе или распускаешь руки — я тебя, блядь, прибью.

С этими словами он оттолкнул юношу, вышел из зала и с грохотом захлопнул дверь.

...

Когда машина уже собиралась покинуть стоянку, её перегородили.

Лу Цзиньань опустил стекло:

— Господин Чжань, что-то случилось?

Менеджер ресторана, выпятив живот, подошёл к окну:

— Господин Лу, просили передать вам кое-что.

Он протянул крафтовый пакет — тот самый, что Лу Цзиньань недавно вручил дяде.

«Это рецепт от даосов с гор Уданшань... от болей в пояснице», — вспомнил Лу Цзиньань свои слова.

Он принял пакет и заметил стоящего в отдалении Сун Вэня.

— Это он просил передать?

Менеджер, сияя как статуэтка Будды, закивал:

— Да, он.

Лу Цзиньань помедлил, а затем крикнул:

— Сяо Сун, иди сюда!

Сун Вэнь поколебался, но всё же пересек парковку.

Лу Цзиньаня бесила его невозмутимая, плавная походка. Он сжал зубы, сминая бумажный пакет в кулаке.

Когда юноша подошёл, Лу замолчал. Сун Вэню пришлось заговорить первым:

— Я увидел это, когда уходил. Должно быть, ваш дядя забыл пакет. Вещь дорогая, поэтому я попросил господина Чжаня вернуть её вам.

— Почему сам не принёс? Зачем людей отвлекать?

Менеджер ресторана, пользуясь миролюбивым видом Лу Цзиньаня, вставил шпильку:

— Ох, неужто голубки повздорили?

Лу Цзиньань хотел отшутиться, но Сун Вэнь с самым серьезным видом пояснил:

— Мы больше не в таких отношениях. Теперь я — личный помощник господина Лу.

У Лу Цзиньаня внутри всё ёкнуло, к лицу прилил жар. Он выдавил фальшивую улыбку:

— Только что расстались. Извините, господин Чжань, неловко вышло.

Менеджер, не ожидавший, что шутка попадет в открытую рану, забормотал извинения:

— Понимаю, понимаю... Ну, дела зовут, пойду я. Доброго пути, господин Лу.

Стоило ему уйти, Лу Цзиньань с облегчением выдохнул. Он не был заядлым курильщиком, но сейчас выудил сигарету из пачки водителя и сунул в рот.

С сигаретой в зубах он принялся отчитывать стоящего снаружи Сун Вэня:

— Ты можешь хоть иногда следить за тем, что и кому говоришь? Я только что представил тебя как своего парня, а ты тут же объявляешь о разрыве. Я же в глазах людей теперь выгляжу последним подонком!

Мысли Сун Вэня унеслись куда-то в сторону. Он подумал, что если Лу Цзиньаню и менять фамилию, то на Жэнь.

Лу Цзиньань заметил, что парень снова витает в облаках. Пробить его невозмутимость было невозможно — он походил на пропитанную водой губку: сколько ни сжимай, она остаётся мягкой и бесформенной.

Вздохнув, он всунул пакет в руки Сун Вэню:

— Этот рецепт и твою болезнь вылечит. — Он постучал пальцем по своему виску. — Пей строго по расписанию.

Стекло поднялось, и машина тронулась. Сун Вэнь заглянул в пакет. Внутри лежала лишь запылённая бархотка, на которой красовались три крупных иероглифа: «Тряпка для обуви».

Тем временем секретарь на переднем сиденье протянул папку:

— Господин Лу, вот сведения, которые вы запрашивали.

Лу Цзиньань открыл документ. С листа на него смотрело лицо Сун Вэня с тем самым отсутствующим выражением.

Однако досье оказалось на редкость скудным: всего одна страница формата А4.

— И это всё?

— Да. Биография простая, прошлое чистое. Есть только одна деталь... — Секретарь замялся. — Его родители были сотрудниками нашего филиала. Погибли в аварии четырнадцать лет назад.

Лу Цзиньань нахмурился, бегло просмотрел текст и отложил папку, прикрыв глаза.

В салоне повисла тишина. Секретарь, поглядывая в зеркало заднего вида, всё же решился:

— Господин Лу, вы правда оставите его при себе? А если он...

— Шпион? — Лу Цзиньань усмехнулся, не открывая глаз. — Сейчас — вряд ли. — Он сделал паузу. — Но кто останется чист, если предложить достаточно денег?

— Тогда почему бы не прогнать его?

— Хорошая фигура в умелых руках заставит противника ошибиться. — В его голосе зазвучал металл. — Если те люди хотят следить за мной через него, я использую его же руки, чтобы они пожали плоды собственного коварства.

Не успел он договорить, как перед глазами всплыло раскрасневшееся лицо Сун Вэня в ресторане и его недосказанное «ладно, можно». По спине пробежал озноб.

— Почему ты в прошлый раз не раздавил его яйца?! — внезапно рявкнул он на водителя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 10. Кто вчера разбил яйца?

Сун Вэнь получил уведомление из отдела кадров «Сэньхуэй Групп»: его ждали в офисе для оформления на следующей неделе.

Сун Чжунчунь узнал об этой новости, кажется, даже раньше племянника. На радостях он приговорил полбутылки крепкого «Лаобайганя» и завалился на диван смотреть видео с фигуристыми девицами, пока не заснул мертвецким сном.

Экран телефона всё еще подергивался в такт движениям девиц на видео. Чжао Шуанхуа брезгливо плюнула, погасила дисплей и заехала мужу звонкую пощечину.

Мужчина лишь перевернулся на другой бок и снова захрапел так, что у окружающих начали сдавать нервы.

В этот момент Чжао Шуанхуа окликнула Сун Вэня, собиравшегося на выход:

— Сяо Сун, я прикупила тебе вещей, будешь в них на работу ходить.

Сун Вэнь взглянул на солнце — нет, встало оно всё там же, на востоке.

Раньше, будь то зима или лето, тетка тоже снабжала его одеждой. Два комплекта в год: легкие вещи покупались зимой, а пуховики — летом, на распродажах старых коллекций. Экономия прежде всего.

Когда же дело доходило до носки, Сун Вэнь выглядел нелепо: рукава едва прикрывали локти, а штанины были безразмерными. В четырнадцать лет, когда он, заросший и нестриженый, присел отдохнуть у стены, какой-то прохожий даже бросил ему юаневую монетку.

На те деньги Сун Вэнь купил ножницы. Он укоротил штаны и обрезал лохмы, превратив прическу в нечто, напоминающее обглоданный псом куст. Стоило ему выйти на улицу в таком виде, как ему под ноги прилетели уже две монеты.

И вот теперь, в самый разгар лета, Чжао Шуанхуа внезапно купила летнюю одежду. Даже Сун Вэнь, которому обычно было лень анализировать чужие мотивы, невольно задумался о причинах такой щедрости.

Яркие шмотки горой лежали на другом краю дивана. Спящий пьяница дернул ногой, и одежда, смявшись, стала похожа на обрывки дешевых фантиков.

Сун Вэнь указал на розовую рубашку:

— Это мне?

Чжао Шуанхуа встряхнула вещь:

— Красиво, правда? Сразу вид бодрый станет. Я слышала, вы, «недомужчины»... — Она осеклась и тут же поправилась: — Ой, нет-нет, я хотела сказать — вы, кто парней любит, обожаете такой прикид. Носи на работу, радуй глаз молодого господина.

Сун Вэнь снял с рубашки прилипшую нитку и выбросил её в урну у двери:

— Если я приду в этом на работу, Лу Цзиньань меня прибьёт.

— Прибьёт? — Тонкие брови тетки поползли вверх. — Этот барчук настолько заносчив?

Сун Вэнь кивнул и, уже переступая порог, бросил через плечо:

— А если он узнает, что это купила ты, то, глядишь, и тебя заодно прихлопнет.

Чжао Шуанхуа на мгновение онемела от такой наглости, а затем разразилась руганью:

— Да что ты мелешь, щенок! Тоже мне, царь выискался!

...

В сквере шахматные столики стояли один за другим.

Стоило Сун Вэню показаться на тропинке со своей сеткой, как деды обступили его плотным кольцом.

— Сяо Сун пришел! Ну что, сколько партий сегодня? — Старик в майке-алкоголичке принялся обмахивать его веером, а кто-то другой уже вовсю пшикал на него репеллентом: — Играй побольше, яйца мы тебе уже заготовили.

Сун Вэнь кивнул и сел за каменный стол.

Кто-то услужливо расставил фигуры. Сун Вэнь играл красными и первым делом вывел пушку.

Кочуя от одной доски к другой и постепенно наполняя сетку выигрышем, Сун Вэнь услышал звонок.

Звонил Линь Чжии.

— Уже приступил к подработке? — голос в трубке звучал всё так же лениво.

Сун Вэню вдруг вспомнилось дорогое красное вино, которое он пробовал на Новый год: густой аромат, пьянящий эффект... Этот голос был таким же — от него кости становились легкими, почти невесомыми.

Он на мгновение заслушался и промолчал.

— Алло? — Линь Чжии прибавил громкости. — Лу Цзиньань уже таскал тебя на свои постановки? Видел его родню?

Звук был громким, но Сун Вэнь не спешил отодвигать трубку от уха. Двигая «коня», он ответил:

— Видел.

— И как? Не обижали тебя?

— Там всё было слишком запутано, я не заметил, обижали меня или нет. — Длинная рука Сун Вэня потянулась к доске и съела чужую ладью. — Кстати, Лу Цзиньань велел тебе вернуть комиссионные.

На том конце рассмеялись:

— С какой стати?

Сун Вэнь на мгновение замешкался с ходом:

— Потому что наш контракт аннулирован. Теперь я его официальный ассистент, которого нанял его дядя.

В трубке повисла тишина, а затем голос Линь Чжии взлетел еще на пару тонов:

— Кто, ты сказал, тебя нанял?!

— Его дядя. — Сун Вэнь двинул пешку через реку. — Шах.

Линь Чжии привел гору аргументов, почему он не вернет деньги. Сун Вэнь же полностью сосредоточился на тембре его голоса — тот словно кошачья лапка щекотал слух, так что смысл слов почти не задерживался в голове.

На следующее утро, в день выхода на работу, Сун Чжунчунь вызвался проводить его до входа в переулок. На дяде красовалась та самая тесная розовая рубашка. Он долго и нудно что-то наказывал дребезжащим голосом; Сун Вэнь слушал вполуха.

Лишь последняя фраза зацепилась в сознании:

— В следующий раз, как закончишь играть, неси яйца аккуратнее. Как это ты умудрился их разбить? Пусть в следующий раз деньги платит за ущерб.

...

Штаб-квартира «Сэньхуэй Групп» располагалась в самом сердце делового квартала. В утренний час пик поток машин напоминал переварившуюся кашу.

Сун Вэнь застрял в пробке, мотор его авто мелко вибрировал, отдаваясь в сиденье.

Он опустил стекло, положил руку на руль и посмотрел на здание впереди.

Летнее солнце светило нагло, слепя глаза. С трудом разглядев надпись на стеклянном фасаде, он прочитал: «Сэньхуэй Групп». Металлические буквы нещадно бликовали.

Навигатор показывал еще 900 метров. Сун Вэнь сменил позу, оперся локтем о край окна и медленно пополз сквозь торговую зону.

Этот «бизнес-квартал», по сути, представлял собой плотное кольцо магазинов, выросших вокруг «ядра».

Квартал, по которому сейчас проезжал Сун Вэнь, охватывал десяток улиц и тысячи лавок, но все они возникли и процветали лишь благодаря гиганту — универмагу «Сэньхуэй».

«В состав корпорации входят восемь элитных торговых сетей, включая "Сэньхуэй Универмаг" и "Сэньхуэй Трейдинг"...»

Рекламный ролик корпорации крутился на гигантском LED-экране без остановки. К третьему повтору Сун Вэнь уже мог составить краткое резюме: здесь есть всё — от иголок до тяжелого люкса. Никто не заходит в «Сэньхуэй» с полным кошельком, чтобы выйти оттуда, не потратив ни юаня.

Наконец он добрался до въезда в подземный паркинг. Указатели вели в двух направлениях.

Офис корпорации находился в том же здании, что и торговый центр: до 9 этажа — залы продаж, выше — рабочие зоны.

Левая парковка для клиентов была платной, но Сун Вэнь, предъявив данные из отдела кадров, проскочил на правую — для сотрудников.

Утро только началось, но мест уже почти не было. В самом углу, правда, пустовало одно — просторное, светлое и удобное для выезда.

Сун Вэнь припарковался. Времени оставалось с запасом, и он решил проверить баланс на карте.

Считая с конца — единицы, десятки, сотни, тысячи... Итог замер на отметке «десятки тысяч».

Часть прежней зарплаты он отдавал семье, остальное ушло на покупку машины. Сейчас, с учетом двадцати тысяч от Линь Чжии, на счету было чуть меньше тридцати тысяч юаней.

Требование Лу Цзиньаня вернуть двести тысяч вызывало у Сун Вэня легкую тревогу. Линь Чжии — сущий Пи Сю, только заглатывает и ничего не отдает. Где взять такую сумму для возврата долга?

Но тут он вспомнил тот день в ресторане «Маньфулоу»: язвительные речи Лу Цзиньаня, его властную манеру подаваться вперед, воротник рубашки, облегающий шею, и резкую линию челюсти... От этих воспоминаний на душе стало странно тепло.

Тревога испарилась сама собой.

Убрав телефон, он вышел из машины. Лифт из гаража вел прямо в офисную зону. Желающих ехать пока не было, Сун Вэнь ждал в одиночестве.

Когда он нажал кнопку вызова, сзади полоснул свет фар — в проезд плавно свернул черный «Range Rover».

...

Личное парковочное место Лу Цзиньаня оказалось занято.

Вчерашний вечер прошел за выпивкой: компания подобралась шумная, разошлись только глубокой ночью. Лу Цзиньань, будучи навеселе, решил не ехать домой и заночевал в отеле. Утром он не стал вызывать водителя и сел за руль сам, но никак не ожидал, что его место будет занято.

Внедорожник был широким, и Лу Цзиньань пару раз объехал парковку, но так и не нашел подходящего места. В итоге он просто бросил машину поперек выезда той самой «Бьяди» и набрал секретаря:

— Вызови сотрудника, пусть переставит машину. Номер...

Продиктовав цифры, Лу Цзиньань прищурился. На передней панели чужого авто лежал до боли знакомый крафтовый пакет. Он подошел ближе, заглянул в окно: так и есть, тот самый пакет, который он всучил Сун Вэню.

— Блядь, — прошипел Лу Цзиньань. — Маленький шпион даже здесь мне палки в колеса вставляет.

Он заметил, что правое заднее окно «Бьяди» закрыто не плотно — осталась узкая щель.

Лу Цзиньань не был заядлым курильщиком, но сейчас он достал из своей машины пачку, прикурил и, сделав пару затяжек, начал стряхивать пепел ровно в эту щель.

Как раз когда сигарета догорела, из лифта вышел Сун Вэнь. Он шел неспешно, с тем самым пресным выражением лица, которое так бесило Лу.

Лу Цзиньань не собирался давать ему спуску. Еще издали он крикнул:

— Почему деньги еще не на счету?

Сун Вэнь замер, только сейчас осознав, чье место он занял. Сначала он залюбовался лицом босса, а затем подошел к машине:

— Я сейчас перепаркуюсь.

Стоило ему сесть в салон, как в нос ударил резкий запах табака. Сун Вэнь нахмурился, огляделся и увидел пепел на пассажирском сиденье.

Лу Цзиньань стоял снаружи, всё еще сжимая в пальцах окурок. Сун Вэнь посмотрел на этот гаснущий огонек и тихо вздохнул.

Переставив машину в самый тесный угол, Сун Вэнь приготовился к нагоняю, но Лу Цзиньань внезапно расплылся в вежливой улыбке — он вовсю приветствовал других опоздавших сотрудников.

При свидетелях Лу Цзиньань был воплощением добродетели. Он даже поправил одному из парней криво висящий бейдж и, глянув на фото, похвалил: «Отлично вышел».

Трос лифта мелко вибрировал. Металлические двери открывались и закрывались на разных этажах. Стоило последнему сотруднику выйти, как маска Лу Цзиньаня слетела.

Он коротко бросил:

— Двести тысяч.

Белый свет ламп в лифте резал глаза. Сун Вэнь поднял взгляд на босса и тихо произнес:

— Вчера это ваш секретарь разбил мои яйца.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 11. Я отлично отжимаюсь.

Белый свет ламп в лифте резал глаза. Сун Вэнь поднял взгляд на Лу Цзиньаня и тихо произнес:

— Вчера это ваш секретарь разбил мои яйца.

— Ого, — Лу Цзиньань развеселился. Он был на полголовы выше Сун Вэня и, качнувшись корпусом, фактически прижал юношу к углу кабины. — Ты уверен, что разглядел? Обвинение без доказательств — это, знаешь ли, клевета.

— Разглядел, — Сун Вэнь встретил его взгляд, не отступая. — Темно-синяя рубашка в полоску, серые брюки, родинка на правом ухе и два макушечных вихра.

Каждое слово чеканило истину.

Лу Цзиньань удивленно приподнял бровь:

— И как же ты подтвердил, что он — мой секретарь?

— В выходные, когда мы расстались у «Маньфулоу», он сидел на переднем пассажирском сиденье вашей машины, — ответил Сун Вэнь. — Разве это место не закреплено за секретарем?

Лу Цзиньань не ожидал от него такой проницательности. Он несколько секунд изучал стоящего перед ним человека, а затем внезапно приблизился и снял с него очки в черной оправе.

— А ну-ка, дыхни, — он поднес линзы к губам Сун Вэня.

— А? — перед глазами Сун Вэня всё мгновенно поплыло, но Лу Цзиньань находился так близко, что его обезоруживающая красота оставалась четкой.

— Давай, дыши, — голос Лу Цзиньаня пополз вверх, в нем зазвучали ленивые, вкрадчивые нотки. Это был приказ, который звучал как просьба. — Просто разок дыхни.

Дыхание Сун Вэня сбилось, сердце будто за что-то зацепилось. Это «давай» всё еще вибрировало в ушах, как подтаявшая конфета — липко и дурманяще сладко.

Он инстинктивно хотел отпрянуть, но за спиной оказалась лишь холодная и твердая стенка лифта. Отступать было некуда.

В итоге он, совершенно потеряв волю, послушно выдохнул на линзы.

Стекла мгновенно запотели, став наполовину мутными, наполовину прозрачными.

Лу Цзиньань обратным движением водрузил очки на нос Сун Вэню. Глядя на парня, который теперь напоминал одноглазого пирата, он негромко съязвил:

— Очкарик, раз у тебя такое острое зрение, зачем тебе вообще линзы? В следующий раз лучше высиживай яйца прямо в животе, чтобы не пришлось тут на людей наговаривать.

— И вообще... — «Динь!» — лифт достиг верхнего этажа, двери плавно разошлись. Лу Цзиньань выпрямился и вышел. — Даже если это мой секретарь их разбил, мне-то какое до этого дело?

Туман на очках постепенно рассеялся, мир снова стал четким. Сун Вэнь посмотрел в спину боссу и тихо пробормотал:

— Ну и характер...

...

Стоило им войти в офисную зону, как путь Лу Цзиньаню преградил разодетый в пух и прах молодой человек.

У него была пышная шевелюра, на плечах, несмотря на жару, висела байкерская куртка, а распахнутый ворот рубашки открывал несколько слоев цепочек.

Он эффектно снял солнечные очки, осклабился и приобнял Лу Цзиньаня за плечо:

— Братец! Наконец-то я тебя нашел, извелся весь!

Затем он понизил голос, и в нем зазвучало возбуждение человека, чудом избежавшего беды:

— Те три миллиона в Макао... Спасибо, что вытащил, а то я бы там до сих пор морской бриз вместо обеда пил. — Он принялся поправлять пиджак на плече Лу Цзиньаня, а его глаза подозрительно покраснели. — Только ты обо мне искренне печешься. Остальные, как узнали про проигрыш, разбежались быстрее тараканов.

Лу Цзиньань похлопал его по спине с видом любящего брата:

— Мы же семья. Я прекрасно знаю, кто мне близок, а кто нет.

Говоря это, он метнул взгляд на секретаря у дверей приемной. Тот мгновенно всё понял и шагнул вперед, отчеканив:

— Господин Лу, Джеймс на линии, ждет вашего международного звонка.

Лу Цзиньань притворно досадливо цокнул языком и виновато улыбнулся:

— Видишь, эти американцы совсем не считаются с часовыми поясами. Еще в кабинет не зашел, а уже звонят. Цзяшу, иди пока в переговорную, я освобожусь и сразу к тебе.

Взгляд Лу Цзиньаня скользнул по приемной и замер на Сун Вэне. Он указал на него пальцем, добавив в голос нарочитой театральности:

— Это мой новый ассистент, Сун Вэнь. Он варит божественный кофе, мастер своего дела, даже награды какие-то брал. Пусть продемонстрирует тебе свое искусство.

Обернувшись к Сун Вэню, он ласково напутствовал:

— Это господин Вань Цзяшу, сын моей четвертой тети и мой двоюродный брат. Почетный гость, прими его по высшему разряду.

Сун Вэню показалось, что на его плечи опустился невидимый груз. Он понимал, что работа на Лу Цзиньаня — не сахар, но не ожидал столь наглого подвоха. Сун Вэнь, чей кофейный рацион ограничивался растворимыми пакетиками и стаканчиками по девять юаней из минимаркета, промолчал.

Но Лу Цзиньань не унимался. Он похлопал Цзяшу по плечу и добавил:

— Пусть Сяо Сун сделает тебе латте-арт. Его рисунки на пенке — это настоящая живопись.

— Ладно-ладно, иди работай, — отозвался Цзяшу, но его глаза уже намертво прилипли к Сун Вэню. Он сделал пару шагов к юноше, жадно вглядываясь в его лицо, будто пытаясь пересчитать каждую ресничку.

Лу Цзиньань стоял за их спинами. Улыбка медленно гасла на его губах. Он изучал затылок Цзяшу с каким-то странным, взвешивающим выражением, словно прикидывал цену этого человека.

Спустя мгновение он отвернулся и зашел в кабинет, мимоходом заметив, что у секретаря действительно две макушки и родинка на правом ухе.

...

В кухонном уголке Сун Вэнь с абсолютно спокойным лицом созерцал сложную кофемашину. Он нажал пару кнопок; аппарат издал бессмысленное гудение, но кофе так и не выдал.

В итоге он просто разорвал пакетик растворимого «Нескафе» и залил его кипятком.

Вспомнив про латте-арт, о котором кукарекал босс, Сун Вэнь посмотрел на темную жижу, а затем нашел в шкафу бутылку шоколадного соуса.

Горлышко бутылки подсохло, поэтому линии получались рваными. Он кое-как изобразил на поверхности несколько кривых дуг и пару раз прошелся по ним зубочисткой.

Когда кофе подали Ван Цзяшу, тот принял чашку как святыню.

Молодой господин прищурился, разглядывая узор. Его брови то хмурились, то расслаблялись. Наконец он спросил:

— И что же это за... художественный образ?

Сун Вэнь заглянул в чашку и, подумав, ответил:

— «Засохшая лоза, старое древо, сумеречный ворон».

— А? — Цзяшу еще раз всмотрелся и вдруг хлопнул себя по бедру. — Гениально! Этот изгиб ветви, силуэт птицы... Вылитая акварель в стиле гохуа. У меня даже рука не поднимается это пить.

Его пышная шевелюра смешно подпрыгивала от восторга. Сун Вэнь даже на секунду усомнился — а вдруг у него и впрямь талант? Еще раз взглянув в чашку, он отбросил эту мысль и тихо сказал:

— Можно и не пить, в общем-то.

— Ну нет! — Цзяшу поднес чашку к носу и глубоко вдохнул. — Труд мастера надо оценить.

Он сделал глоток, причмокнул и, пока Сун Вэнь ждал вердикта, восторженно воскликнул:

— Какая многослойность! В начале чувствуются нотки обжарки, в середине — нежность молока, а в послевкусии... сладость. Великолепно, сразу видно — рука профессионала.

Сун Вэнь: «...»

«Неудивительно, что он просадил три миллиона в карты», — подумал он.

Вань Цзяшу отставил чашку и, заметив, что Сун Вэнь всё еще стоит рядом, похлопал по дивану:

— Ой, да садись, чего ты. Устал ведь, небось. Если переутомишься, брат потом меня по головке не погладит.

Он силой усадил юношу, оперся локтями о колени и принялся его разглядывать:

— Чистое лицо, спокойный нрав, талантлив... Похоже, мой брат действительно любит именно такой типаж.

Сун Вэню стало неловко под этим пристальным взглядом. Помедлив, он спросил:

— Кого любит ваш брат?

Вань Цзяшу закинул ногу на ногу:

— Да ладно тебе ломаться. В войне между моей матерью и братом я всегда на стороне брата.

Увидев, что Сун Вэнь по-прежнему ничего не понимает, он цокнул языком и выложил карты на стол:

— Вчера на вечеринке менеджер из «Маньфулоу» заглянул к нам за столик. Он по секрету шепнул, что мой брат завел парня и они сейчас в ссоре. Мол, только что ворковали «дарлинг-дарлинг», а в следующую секунду тот уже стал его ассистентом.

Он толкнул Сун Вэня локтем в бок и хитро прищурился:

— Тот парень — это ведь ты, помощник Сун?

Сун Вэнь замолчал. Он не понимал, какую игру ведет Лу Цзиньань, и не хотел случайно испортить ему партию.

Вань Цзяшу расценил молчание как признание и заулыбался еще шире:

— Я так и знал! Брат всегда осторожен в выборе людей, он бы не оставил при себе случайного человека. Ну, так из-за чего вы поцапались?

Сун Вэнь подумал и ответил:

— Наверное, из-за моей неискренности.

— Ты ему изменил?

— Нет, — отрезал Сун Вэнь.

Цзяшу облегченно выдохнул и откинулся на спинку дивана:

— Ну тогда всё пустяки. У брата сердце мягкое, как отойдет — всё наладится. — Он снова причмокнул. — Помощник Сун, тебе правда повезло. Брат — завидный жених: красавец, богач, да еще и человек такой теплый, нежный. Ты просто сокровище отхватил.

Сун Вэнь засомневался в своем слухе:

— Ваш брат?

— Ну да, мой брат.

Сун Вэнь не стал спорить. Он просто пододвинул чашку с растворимым кофе ближе к Цзяшу, чтобы тот замолчал:

— Пейте кофе.

Вань Цзяшу сделал еще глоток, воровато огляделся и, подавшись вперед, прошептал:

— Слушай, а в постели... кто из вас на какой позиции?

Сун Вэню стало неловко, он слегка покраснел. Раз объясняться было нельзя, он просто покачал головой.

Шоколадный соус на губах Цзяшу сделал его улыбку еще более двусмысленной:

— Брат точно в... — Он сложил ладони вместе и начал характерно двигать верхней ладонью над нижней. — Сверху.

Сун Вэнь помолчал секунду. Затем он протянул руку, медленно перевернул ладони Цзяшу так, чтобы верхняя оказалась снизу, и ровным голосом произнес:

— Я отлично отжимаюсь.

— Отжимаешься? — Цзяшу завис на полсекунды. Затем его глаза округлились, он окинул взглядом фигуру Сун Вэня, задержавшись на пояснице. — Ох, бля... А ты умеешь удивлять.

Сун Вэнь провел рукой по своей талии и невозмутимо кивнул:

— Мышцы кора в порядке.

В этот момент дверь переговорной открылась. Оба обернулись. Лу Цзиньань стоял в дверях с застывшей улыбкой и, цедя слова сквозь зубы, произнес:

— Помощник Сун, вижу, дел у тебя немного. Сделай-ка и мне чашечку кофе.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 12. Поясница хороша? Дай-ка потрогаю.

Вань Цзяшу, почуяв неладное, прикинулся, будто ему звонят, и решил смазать пятки салом. Перед тем как дать деру, он залпом осушил кофе и, проскальзывая мимо Лу Цзиньаня, заговорщицки подмигнул:

— Кофе у помощника Суна и впрямь отменный. Отличный выбор, братец.

Лицо Лу Цзиньаня потемнело еще сильнее. Он перехватил вертлявого Цзяшу за плечо и с трудом выдавил из себя подобие неловкости:

— Это... сохрани в тайне от семьи, ладно?

— Могила! — торжественно поклялся Вань Цзяшу. — Второй дядя, Третий дядя и моя маман — те еще консерваторы. Узнай они, что ты завел себе тайного дружка, спокойной жизни тебе не видать.

Лу Цзиньань с улыбкой пару раз хлопнул его по плечу, причем удары вышли довольно весомыми:

— Я тоже считаю, что три миллиона — вполне достойная цена за твое молчание.

Эта шутка заставила Вань Цзяшу на мгновение оцепенеть, но не успел он опомниться, как Лу Цзиньань выставил его за дверь. Мужчина обернулся и указал пальцем на Сун Вэня:

— А ты — за мной.

«Ну всё», — обреченно подумал Сун Вэнь.

...

Войдя следом за боссом в кабинет, Сун Вэнь замер, озираясь.

Огромный офис выглядел, мягко говоря, странно. Посередине красовался массивный письменный стол, а вдоль стен по обе стороны высились два алтаря из сандалового дерева.

Слева грозно взирал Гуань Гун, справа восседал Бог Богатства в золотых одеждах.

Лу Цзиньань подошел к Богу Богатства, выудил из шкатулки три длинные палочки благовоний и искоса взглянул на Сун Вэня. Его голос прозвучал ровно:

— Помощник Юй.

Если Сун Вэнь внезапно становился «Юем», значит, он снова в чем-то опростоволосился.

Глядя на мужчину с благовониями в руках, он сообразил, в чем дело. Подойдя к столу, он взял зажигалку и высек пламя, поджигая палочки.

Тонкие струйки сизого дыма неспешно потянулись вверх.

Лу Цзиньань поднес благовония к переносице, трижды почтительно поклонился и вонзил их в курильницу.

Тот же ритуал повторился перед статуей Гуань Гуна. Замерев перед алтарем с закрытыми глазами, Лу Цзиньань вдруг буднично произнес:

— Значит, отлично отжимаешься?

Того, что должно было случиться, избежать не удалось.

Сун Вэнь замер перед Гуань Гуном и выдал честную порцию самокритики:

— Я просто хорохорился, не принимай всерьез.

Лу Цзиньань приоткрыл один глаз и смерил его косым взглядом:

— Хорохорился?

Сун Вэнь решил, что это слово звучит слишком изящно и не передает всей полноты его проступка, поэтому сменил формулировку:

— Мне не следовало выпендриваться.

Закрывший глаза Лу Цзиньань внезапно зашелся в приступе кашля. Из курильницы взметнулся пепел, густо припорошив халат Гуань Гуна.

Лу Цзиньань распахнул глаза в ярости:

— Ты что за чушь несешь перед лицом почтенного Гуань-эр-е!

После такого напоминания Сун Вэнь и сам осознал неуместность своих слов. Он молитвенно сложил ладони, трижды поклонился статуе и тихо прошептал: «Простите грешного».

Лу Цзиньань чувствовал, как от злости спирает дыхание. Косо воткнув благовония, он развернулся, рухнул в свое кресло и уставился на Сун Вэня снизу вверх. Его взгляд был острым, как нож:

— Кажется, я предупреждал: если ты замыслишь против меня недоброе, я тебя прибью?

— Ничего недоброго, — серьезно пояснил Сун Вэнь. — Просто на мгновение захотелось пустить пыль в глаза.

— Пыль в глаза? — Лу Цзиньань горько усмехнулся. — Переспать со мной — это теперь так называется?

Сун Вэнь привык отвечать на все вопросы, но этот показался ему требующим осторожности. Поразмыслив, он уточнил:

— Мне правда нужно на это отвечать?

Лу Цзиньань, сцепив зубы, выдавил:

— Отвечай.

Сун Вэнь еще раз взглянул на статного и породистого Лу Цзиньаня и кивнул:

— Вообще-то, это было бы весьма лестно для самолюбия.

— Мать твою! — Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в запястье Сун Вэня, дернув его на себя, а другой рукой грубо схватил за поясницу. — Ты, блядь, вообще вытянешь? Поясница хороша, говоришь? Ну, давай посмотрим, чем она так хороша.

Стоило пальцам коснуться живота юноши, как движения Лу Цзиньаня замерли. Под тонкой тканью рубашки ощущались плавные линии мышц — теплые, упругие, мерно вздымающиеся в такт дыханию, точно туго натянутый лук.

Выражение лица Лу Цзиньаня изменилось, но он, не веря своим ощущениям, провел рукой по спине Сун Вэня. Пальцы смяли теплую плоть, наткнувшись на отчетливый рельеф позвоночника и ложбинку спинного желоба, в которых чувствовалась скрытая, сдержанная сила.

Мужчина отдернул руку, словно от удара током. Он с силой оттолкнул Сун Вэня, выхватил салфетку и принялся тщательно вытирать ладонь:

— Любишь отжиматься? — Он указал пальцем на пол. — Сто раз. Прямо сейчас.

Рубашка на поясе Сун Вэня смялась. Он машинально поправил одежду и нахмурился:

— Это не входит в мои должностные обязанности.

— Ты — помощник по быту с функциями телохранителя, — Лу Цзиньань вновь принял вид высокомерного начальника, бросив скомканную салфетку в корзину. — Укрепление тела — твоя прямая обязанность.

В этих словах была своя логика, и Сун Вэнь, не найдя аргументов для спора, принялся медленно расстегивать пуговицы на манжетах. Он закатал рукава до предплечий, снял очки и осторожно положил их на край стола.

— Здесь делать? — спросил он.

— Угу, — Лу Цзиньань отвинтил колпачок ручки, и тот заскрипел по бумаге. — Прямо здесь. Будет тебе искуплением перед Гуань-эр-е.

Сун Вэнь замолчал, опустился на холодный пол и, упершись руками в доски, вытянул тело в идеально прямую линию.

Он двигался четко и технично. С каждым движением вниз и вверх под рубашкой то проступала, то исчезала линия его поясницы.

В перерывах между чтением документов Лу Цзиньань нет-нет да и бросал на него случайный взгляд. Каждый раз это казалось ему дурным знаком, он тут же отводил глаза и в итоге сделал ошибку в тексте.

...

На сорок восьмом отжимании в дверь кабинета тихо постучали.

Оба замерли одновременно. Руки Сун Вэня, упиравшиеся в пол, напряглись, прорисовывая четкие контуры мышц. Он слегка запыхался и поднял голову:

— Мне продолжать искупать вину перед Гуань-эр-е?

Его голос, ставший после нагрузки чуть хриплым, по-прежнему звучал спокойно. Лу Цзиньаня это одновременно злило и выбивало из колеи. Он махнул рукой:

— Вставай. Нечего тут мозолить глаза почтенному старцу.

Он указал на мини-бар в углу:

— Вань Цзяшу сказал, что ты мастер варить кофе. Я ляпнул не подумав, но раз уж это твой конек — иди, сделай мне чашку.

Сун Вэнь хотел было объясниться, но Лу Цзиньань уже громко велел войти посетителю.

Дверь распахнулась, и первой в кабинет вкатилась тележка. На ней ровными рядами высились сотни белых коробок со смартфонами, которые в свете солнца отливали мертвенной белизной.

Лу Цзиньань повертел в руках ручку и, нахмурившись, спросил:

— Это еще что?

Секретарь, прятавшийся за тележкой, смущенно ответил:

— Это... телефоны.

— Телефоны? — Лу Цзиньань подошел к тележке и взвесил на руке верхнюю коробку. — Откуда их столько?

— Прислали от господина Линя из «Хуае Технолоджи».

— Линь Чжии? — Лу Цзиньань перевернул коробку и увидел золотистый логотип компании на упаковке.

Держа смартфон в руках, он покосился на Сун Вэня. Тот как раз копался в поисках растворимого кофе, полностью игнорируя навороченную кофемашину.

Тут же зазвонил телефон — как и ожидалось, это был Линь Чжии.

— Господин Линь, какими судьбами? — Лу Цзиньань принял вызов. Улыбки на его лице не было, но голос так и лучился радушием.

Он медленно включил громкую связь и нарочно подошел к Сун Вэню как раз в тот момент, когда тот высыпал гранулы растворимого кофе в белоснежную фарфоровую чашку.

Лу Цзиньань оторопел:

— Ты это что...

В следующую секунду из динамика донесся вкрадчивый голос Линь Чжии:

— Господин Лу, уже оценили мой подарок?

Лу Цзиньань с трудом перевел взгляд с чашки на коробку с телефоном. Он перевернул её: дата выпуска значилась трехлетней давности.

— Оценил. Модели трехлетней давности. Видимо, они занимали слишком много места на вашем складе? — в его голосе засквозил сарказм. — Поговаривают, господин Линь решил сменить сферу деятельности. Не думал, что вы так быстро освободили склады, чтобы заняться животноводством.

Он уточнил:

— Почем нынче свинина за килограмм?

— Блядь, — не выдержал Линь Чжии, несмотря на свой имидж утонченного джентльмена. — Модели, может, и старые, но функционал полный, всё новенькое, в упаковке.

— И что с того?

— Считайте это уплатой долга. Сумма там даже выше положенного, так что перестаньте изводить Сяо Суна из-за тех двухсот тысяч.

Эти слова заставили Сун Вэня взглянуть на телефон Лу Цзиньаня. Он как раз доливал воду в чашку; рука не дрогнула, но струя на миг прервалась, а в глубине глаз промелькнула искра благодарности.

Лу Цзиньань лениво прислонился к барной стойке, подкидывая коробку на ладони:

— Расплатиться этим барахлом, которое никто не покупает? Ваша деловая хватка, господин Линь, воистину уникальна.

— Бросьте, все знают, что у великого президента Лу нет недостатка в этих деньгах, — Линь Чжии вскрыл истинные мотивы собеседника. — Вам просто нужен повод, чтобы помучить человека. Сяо Сун хоть и ростом всего 179, но парень он честный, не срывайте на нем злобу.

«179?» — Лу Цзиньань усмехнулся и снова посмотрел на Сун Вэня. Тот, тихо вздохнув, как раз выдавливал в чашку порцию какого-то джема.

«Что за чертовщину он там творит?» — на этот раз брови нахмурил уже Лу Цзиньань.

Перебросившись с Линь Чжии еще парой фраз, он повесил трубку и, кивнув на чашку, спросил:

— И что это за узор на пенке?

Сун Вэнь ответил не моргнув глазом:

— «Засохшая лоза, старое древо, сумеречный ворон».

— Пиздеж, — отрезал Лу Цзиньань.

Сун Вэнь пододвинул к нему чашку:

— Попробуй.

Лу Цзиньань с подозрением уточнил:

— Вань Цзяшу правда сказал, что это вкусно?

— Угу.

Лу Цзиньань всё же взял чашку. Его длинные пальцы обхватили ручку, он сделал осторожный глоток.

Тут же поморщившись, он поставил кофе на стол и с силой толкнул одну из коробок в сторону Сун Вэня:

— Даю тебе три дня. Продай всё это барахло и верни долг. Двести тысяч, до последнего юаня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 13. Своя «жёнушка» — беду делим пополам.

Вечером Сун Вэнь не пошёл играть в шахматы. Вместо этого он притащил несколько коробок со смартфонами под пешеходный мост и развернул там стихийную торговлю.

Более сотни телефонов были аккуратно выстроены на складном столике. Зевак собралось немало, но покупать никто не спешил.

Кто-то, скрестив руки на груди, прямо заявил:

— Кто ж на улице телефоны продаёт? Наверняка восстановленное барахло из Шэньчжэня.

Прихлопнув третьего за вечер комара, Сун Вэнь набрал номер Линь Чжии.

Голос в трубке мгновенно взлетел до верхних нот:

— Лу Цзиньань заставил тебя торговать телефонами, чтобы вернуть долг?

За этим последовало несколько цветистых ругательств — грязных, но для слуха Сун Вэня удивительно приятных. От них даже зуд от комариных укусов как будто стал тише.

Через двадцать минут у обочины резко затормозили три фургона с логотипом «Хуае Диджитал». Линь Чжии, выходя из машины, едва не наступил на клеёнку деда, торговавшего стельками. За ним следом высыпали семь-восемь продавцов в униформе; каждый из них демонстрировал дежурную улыбку в восемь зубов — профессионалы, что и говорить.

Поправив штанину строгих брюк, Линь Чжии присел на корточки рядом с Сун Вэнем:

— Лицензия, сертификаты качества, гарантийные талоны и банда профи-продажников — всё притащил.

С этими словами он одолжил у соседа-торговца репеллент и щедро опрыскал свои щиколотки:

— Деньги я Лу Цзиньаню не верну, так что это максимум, чем могу помочь.

Он указал на сотрудников, которые уже вовсю клеили ценники:

— Имей в виду, они здесь только до девяти. Смена заканчивается, а за сверхурочные я платить не намерен.

Сун Вэнь кивнул и взглянул на часы: до девяти оставалось полтора часа.

Впрочем, в данный момент его больше заботило, достаточно ли эстетично выглядит Линь Чжии. Скользнув взглядом по складкам на его брюках и ссутуленной спине, Сун Вэнь остался не слишком доволен.

— Иди постой в сторонке, не нужно сидеть здесь со мной, — предложил он.

Линь Чжии отмахнулся:

— Пустяки.

— Ты сидишь на кортах... некрасиво.

— Да брось, кто на меня смотрит?

— Я.

Воздух на пару секунд застыл. Линь Чжии повернулся к юноше:

— Сяо Сун, неужели я тебе всё ещё нравлюсь?

Сун Вэнь и сам опешил:

— Нет.

— Тогда почему?..

— Просто сидишь ты некрасиво. Не... радуешь глаз.

Линь Чжии долго всматривался в лицо Сун Вэня, а затем тихо рассмеялся:

— Сяо Сун, я слышал, ты больше года ходил по свиданиям и всё впустую. Ты что, помешан на внешности?

Среди бывших претендентов Сун Вэня из десяти человек семеро были ни рыбой ни мясом, восьмеро — вовсе невзрачными, а из оставшихся двоих один оказался «подсадным», а второй — зэком. Успехом тут и не пахло.

Видя, что парень молчит, Линь Чжии поднялся, опираясь на колени:

— Ладно, встану вон там, попозирую тебе. Раз уж я затолкнул тебя в это пекло.

Однако стоило ему выпрямиться, как перед глазами потемнело, и он пошатнулся.

Сун Вэнь потянулся было на помощь, но чья-то широкая ладонь опередила его, крепко перехватив Линь Чжии за локоть.

— Осторожнее.

Голос был низким и резким. Сун Вэнь поднял голову: это оказался тот самый водитель Линь Чжии.

У мужчины были глубоко посаженные глаза, в которых невозможно было прочесть ни единой эмоции. Сжатые губы придавали лицу суровость. Действовал он молниеносно: подхватив хозяина, он тут же бдительно огляделся по сторонам.

Сун Вэнь смотрел на него снизу вверх с нескрываемым восторгом. Не успел он насладиться зрелищем, как Линь Чжии мягко закрыл ему лицо ладонью и оттолкнул:

— Ты прямо на каждого красавца готов кидаться.

Сказав это, он нарочито немощно привалился к плечу водителя. Тот, убедившись, что Линь Чжии твердо стоит на ногах, тут же отстранился, бросив лишь одну фразу:

— Я схватил вас только по необходимости. Если на рукаве останутся складки, не вычитайте из зарплаты.

Линь Чжии цокнул языком, картинно отряхнул пыль с пиджака и, наклонившись к самому уху Сун Вэня, прошептал:

— На меня смотреть можешь, а на этого — забудь. Не пойдёт.

Сун Вэнь, в последний раз взглянув на мужчину, скрывшегося в тени под мостом, послушно кивнул.

Такая покладистость озадачила Линь Чжии:

— Даже не спросишь, почему?

— Почему?

— Мой, — в глазах Линь Чжии вспыхнула неприкрытая собственническая искра. — Потому что он мой.

...

Первую покупку совершил мужчина на мотоцикле.

Рёв двигателя нарастал, принося с собой запах бензина и дорожной пыли. Пыльный серый байк затормозил прямо перед прилавком.

Мотоциклист замер, опираясь одной ногой о землю. Шлем скрывал почти всё лицо, оставляя видимой лишь волевую линию челюсти.

Он пару секунд разглядывал сидящего на земле Сун Вэня, прежде чем заговорить:

— Телефоны продаёшь?

Сун Вэнь поднялся, принимая рабочий вид:

— Да, новые, но модель старая. Цена на двести юаней ниже, чем в магазинах.

Металлическая застёжка щелкнула, и мужчина снял шлем. Показалось лицо с резкими чертами; густые брови нависали над глазами, придавая взгляду угрожающее выражение.

Если присмотреться, губы его были бледными, с глубокими складками, а кожа — грубой, иссечённой ветром и солнцем. Настоящий работяга. Но когда он опускал взгляд, в этой грубости проглядывала какая-то дикая, первобытная красота.

Сун Вэнь замер, его глаза расширились. Лишь спустя мгновение он обрел дар речи:

— Чжан Бэйе? Откуда ты здесь?

— А почему мне здесь не быть? — Татуировки на его руках стали как будто ярче, чем в день освобождения; они расползлись выше локтя, добавляя его облику ещё больше дерзости.

У него сложилось стойкое впечатление об этом парне — «мягкотелом», которого его родители окрутили в два счёта.

— Ну и что на этот раз? — спросил Чжан Бэйе. — Снова тебя как слабака припахали? Надули и заставили здесь торговать?

Стоявший рядом Линь Чжии, поглаживая подбородок, вмешался в разговор.

— Друг, телефон нужен? — Он подтолкнул Сун Вэня вперед. — Парень по глупости задолжал боссу двести тысяч. Этот живодёр велел ему за три дня распродать весь склад, чтобы вернуть долг.

— Серьезно? — Чжан Бэйе посмотрел на Сун Вэня.

Хоть Линь Чжии и приукрасил, суть оставалась верной. Сун Вэнь кивнул:

— Угу.

— Ну, ты умеешь удивлять, — Чжан Бэйе слез с мотоцикла, присел и взвесил на руке коробку с телефоном. — Почем штука?

— Модель не первой свежести, но начинка надёжная. Тысяча семьсот восемьдесят, — озвучил цену Линь Чжии.

Положив коробку на место, Чжан Бэйе достал свой мобильный и быстро набрал номер:

— Старый Чжан, транш по объекту пришёл. Помнишь, мы думали, чем рабочих премировать? — Голос в трубке был таким громким, что Сун Вэнь слышал каждое слово: «Деньги на счету, как раз голову ломаю!». — Да не ломай ты её. Закупим мужикам новые телефоны, вещь полезная.

Повесив трубку, он зубами затянул ремешок на перчатке и выудил из кармана визитку:

— Возьму шестьдесят восемь штук. Завтра вези на стройку торгового центра «Хуашунь», бухгалтер расплатится.

Линь Чжии изумлённо присвистнул:

— Ого, друг, да у вас с Сяо Суном связи-то покрепче стальных будут.

Чжан Бэйе снова надел шлем и, протянув руку через прилавок, взъерошил волосы Сун Вэню. Его смех прозвучал глухо из-под визора:

— Своя же «жёнушка», положено беду делить пополам.

Он оседлал байк и, как и в прошлый раз, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание:

— Бывай.

Линь Чжии, засунув руки в карманы, крикнул вслед:

— Пусть работяги пользуются на здоровье, за сервис ручаюсь!

Когда мотоцикл скрылся из виду, он повернулся к остолбеневшему Сун Вэню:

— Как он тебя назвал? Что вообще между вами происходит?

Сун Вэнь густо покраснел и принялся упаковывать коробки. Голос его звучал глухо:

— Ты, наверное, знаешь его родителей.

— Я? — Линь Чжии протянул, припоминая. — Те самые старики, что искали невесту сыночку? — Он посмотрел в ту сторону, где исчез байк. — Так это и есть... тот самый зэк?

— Угу. Он вышел на свободу.

Линь Чжии принялся помогать с упаковкой, не закрывая рта:

— И вы что... вместе?

— Нет, — пояснил Сун Вэнь. — Он просто шутит.

— Ну-ну, — усмехнулся Линь Чжии. — Теперь понятно, как ты этим старикам в лапы дался. Видимо, на лицо сына клюнул. — Он хмыкнул. — А парень и впрямь ничего. Грубоват, конечно, но порода чувствуется.

Сун Вэнь промолчал, что можно было расценить как... молчаливое согласие.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 14. Благое дело для стариков, тепло на закате дней.

Все телефоны распродали всего за два дня.

Частично это стало заслугой Чжан Бэйе, остальное же разобрали деды-шахматисты из парка.

Сун Вэнь пропустил несколько партий, и один из стариков, истомившись без игры, позвонил разузнать, в чём дело. Услышав, что юноша открыл точку под пешеходным мостом, деды целой гурьбой, прихватив шахматные доски, примчались к нему.

Окружив прилавок, они принялись изучать товар: функционал полный, управление простое, есть радио, а главное — цена кусается не больно.

Залежавшиеся смартфоны наконец обрели идеальных владельцев. Теперь у каждого деда на поясе красовался новенький аппарат, сверкая на солнце.

Прознав, что инициатором продажи стал новый босс Сун Вэня, старики посовещались, скинулись и заказали для Лу Цзиньаня почётное знамя.

Среди шахматистов нашлись люди образованные, которые сочинили подобающий текст. Золочёные иероглифы на алом бархате вывели ровно и чинно: «Заботится о подчиненных на деле, дарит тепло и внимание ветеранам».

...

Когда Лу Цзиньань получил это знамя, лицо его приобрело землистый оттенок.

— Это что, изощрённый способ меня поносить? — Он не желал даже смотреть в сторону Сун Вэня, державшего подарок за края. — Хочешь, чтобы меня совесть загрызла?

Сун Вэнь, старательно расправляя бархат, честно пояснил:

— Вовсе нет. Они просто хотели от моего имени подлизаться к вам. Я пытался их остановить, но не вышло.

Лу Цзиньань процедил сквозь зубы:

— Ты уверен, что они подлизываются, а не отвешивают мне пощёчину?

Не успел он договорить, как у Сун Вэня зазвонил телефон. Юноша развернул экран к боссу:

— Они ещё хотят созвониться по видеосвязи, чтобы поблагодарить лично.

Лу Цзиньань не успел возразить, как на дисплее возникла целая пирамида из старческих голов. Деды сменили домашние майки на приличные рубашки и выглядели крайне торжественно.

— Вы и есть босс Лу? — лидер группы поправил очки для чтения.

Эмоции на лице Лу Цзиньаня сменяли друг друга как в калейдоскопе: гнев, досада, неловкость... В итоге под пристальными взглядами стариков он выдавил из себя лучезарную улыбку:

— Можете звать меня просто Сяо Лу. Ну как ваше здоровье, почтенные?

Пообщавшись по очереди с каждым, Лу Цзиньань к концу разговора почувствовал нестерпимую жажду. У него больше не осталось сил злиться на Сун Вэня. Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху:

— Унеси эту тряпку на склад и чтоб глаза мои её больше не видели.

...

Не прошло и получаса, как Сун Вэнь получил первое по-настоящему серьёзное задание.

Секретарь Хэ Сыхань — тот самый, с родинкой на правом ухе и двумя макушками — небрежно бросил папку на стол Сун Вэня. В его голосе сквозила едва скрываемая надменность:

— Завтра господин Лу уезжает в командировку. Здесь время, место и контакты принимающей стороны. Потрудись составить график поездки.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но в последний момент добавил через плечо:

— У меня завтра другие дела, так что в эту поездку с шефом отправишься ты.

— Секретарь Хэ...

Фраза оборвалась, не успев начаться. Заметив нерешительность Сун Вэня, Хэ Сыхань почувствовал азарт. Развернувшись на пятках, он лениво протянул:

— Помощник Сун, есть что сказать — говори. К чему эта заминка?

Сун Вэнь немного подумал, поднялся и подошёл к нему. Почти шепотом, с явным затруднением на лице, он спросил:

— Я хотел бы уточнить... Если в поездке господин Лу велит мне сделать что-то неподобающее, я имею право отказаться?

Хэ Сыхань опешил:

— Что значит «неподобающее»?

— Ну, например... Если он прикажет мне разбить чьи-то яйца, как приказал вам разбить мои. Мы действительно не можем отказать?

Секретарь мгновенно напрягся, его зрачки сузились. Он пристально вгляделся в Сун Вэня, пытаясь найти в его чертах издевку или сарказм, но увидел лишь искреннее желание разобраться и... тень сочувствия.

Именно этот взгляд заставил Хэ Сыханя почувствовать себя так, будто ему отвесили хлёсткую пощёчину. Щёки обожгло огнём.

Он шумно выдохнул скопившийся в лёгких воздух и опустил веки:

— Помощник Сун, в нашей компании не стоит бросаться пустыми словами. Когда это я разбивал ваши яйца?

Взгляд Сун Вэня стал ещё более скорбным. Он смотрел на Хэ Сыханя как на несчастного человека, из которого жизнь выбила всякую гордость.

— Понял. Спасибо, секретарь Хэ.

— Постой, что именно ты понял?! — не унимался тот.

Сун Вэнь указал пальцем на дверь кабинета Лу Цзиньаня и приложил палец к губам:

— Он запретил говорить об этом, верно?

Хэ Сыхань застыл на месте. В этот миг он предпочёл бы, чтобы его прямо назвали подлецом — это было бы куда легче вынести.

...

Проводив секретаря, Сун Вэнь занялся маршрутом.

Поездка — это транспорт, еда и ночлег, а всё это требует денег.

Следуя процедуре, Сун Вэнь отправился за авансом на командировочные расходы, но получил отказ.

Средних лет мужчина в бухгалтерии, погрязший в цифрах, ответил сухо:

— Аванс не положен. Оплачивай сам, потом предоставишь чеки на возмещение.

Сун Вэнь удивился:

— Но в регламенте указано, что можно...

— Регламент регламентом, но к тебе он не относится. — Бухгалтер наконец поднял голову и обдал юношу холодным взглядом. — Твой случай — особый.

Сун Вэнь всё понял: Лу Цзиньань решил устроить ему «весёлую жизнь».

Он прикинул примерную сумму расходов и спросил:

— Тогда я могу получить аванс из своей зарплаты?

— Компания не практикует выдачу зарплаты вперед, если нет веских причин. — Мужчина нашел имя Сун Вэня в базе и пролистал список до конца. — К тому же, выплаты идут не на твой счёт.

— Не на мой? — Сун Вэнь заставил себя не смотреть в монитор. — А на чей же?

Мужчина развернул экран к нему:

— Сун Чжунчунь. Полагаю, вы знакомы.

...

— Какая разница, на чей счёт приходят деньги? — голос Сун Чжунчуня в трубке звучал так, будто он уже успел приложиться к бутылке. Сун Вэнь кожей чувствовал, как дядя довольно причмокивает. — Когда я договаривался с семьёй Лу, я зубами вырвал для тебя двойной оклад!

— Не переживай, мы с тёткой будем выделять тебе на жизнь каждый месяц, голодным не останешься. — Послышался стук стакана. — Всё, я занят, отбой.

В трубке воцарилась тишина.

Сун Вэнь постоял у стены, погасил экран телефона и снова направился в бухгалтерию.

Отодвинув стул, он сел напротив сотрудника и спокойно спросил:

— Выплата зарплаты не самому работнику — это ведь нарушение закона?

Мужчина посмотрел на него с нескрываемым раздражением и указал ручкой вверх:

— Помощник Сун, правила есть правила. Реквизиты в систему вносит отдел кадров по распоряжению руководства. Я лишь конечное звено — Processing End, понимаете? Проверяю суммы и соответствие протоколу.

Он намеренно использовал профессиональные термины, надеясь спровадить назойливого юношу.

Сун Вэнь кивнул, показывая, что входит в его положение:

— Понимаю.

Он взял со стола чистый лист бумаги и своей ручкой вывел цифру «1».

«1. Заявление в полицию. 2. Жалоба в трудовую инспекцию. 3. Звонок на горячую линию администрации с просьбой о вмешательстве».

Красивый почерк оказался прямо перед глазами бухгалтера. Голос Сун Вэня оставался ровным:

— У вас большой опыт. Как профессионал, скажите — какой из этих способов самый быстрый и действенный?

Бухгалтер вздрогнул, на лбу выступила испарина:

— Ты что, собрался судиться с компанией?

Сун Вэнь покачал головй:

— Если я сорву поездку, господин Лу меня прибьёт.

Глядя в спокойные, как омут, глаза юноши, бухгалтер вдруг вспомнил, как оформлялось это досье. Секретарша Лу Цзяня, облокотившись на его стол, прошептала тогда: «Просто выполняй приказ. Не забывай, что ты тоже всего лишь наёмный работник».

«А если Сун Вэнь взбунтуется?» — спросил он тогда.

«Семья гарантирует: с его характером он и волны в стакане не поднимет», — бросила она, уходя.

Теперь же, под взглядом Сун Вэня, бухгалтер ощутил необъяснимое давление.

Он скомкал лист бумаги и швырнул его в корзину:

— Я схожу... — он снова указал наверх, — уточню у руководства.

...

Не прошло и получаса, как позвонил Сун Чжунчунь и принялся орать.

Сун Вэнь перевёл звонок на беззвучный и долго смотрел на облако в окне, пока оно не сменило форму. Только тогда он приложил трубку к уху и тихо спросил:

— Дядя, вы же сами сказали, что неважно, на чей счёт приходят деньги?

На том конце воцарилась тишина — дядя захлебнулся собственной яростью. Пользуясь моментом, Сун Вэнь отключился. Он посмотрел на бланк со счётом, который ему только что вернули из бухгалтерии с припиской: «Простите, помощник Сун, в компании идёт квартальный аудит, авансы временно не выдаются. Может, отложите поездку на пару дней?».

Сун Вэнь открыл банковское приложение, проверил остаток и купил билет на поезд в другой город на завтрашний вечер.

Шестнадцать часов пути. Почтово-багажный. Сидячий вагон.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 15. Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?

Лу Цзиньань никогда не ездил в «зелёных поездах».

Сейчас он сидел на жёстком сиденье, уставившись в телефон Сун Вэня на данные билета, и его лицо выражало абсолютное недоверие:

— Ты сейчас шутишь?

На рукаве его сшитого на заказ пиджака ещё утром красовались бриллиантовые запонки. Теперь он упёрся локтями в обшарпанный столик вагона, и звук этого соприкосновения был далёк от благородного.

— Проекты «Сэньхуэй» требуют поездок на таких... «зелёных» развалюхах?

Сун Вэнь убрал телефон в карман джинсов. Заметив, что толпа в проходе перекосила галстук Лу Цзиньаня, он машинально протянул руку и поправил его.

— Рейсы отменили из-за тумана. Билеты на скоростные поезда распроданы.

Кончики его пальцев пахли мылом, на мгновение прорезав тяжёлый запах вагона. Лу Цзиньань неловко повёл головой, слушая пояснения:

— Только этот состав позволит нам быть на месте завтра утром.

— Не неси херни, — он ткнул пальцем в окно, за которым сгущались сумерки. — Вон звёзды видно, какой ещё туман?

На трёхместном жёстком сиденье Лу Цзиньань оказался у окна, Сун Вэнь — посередине, а с края примостился какой-то мужчина средних лет.

Сун Вэнь проследил за жестом босса. Огни платформы светили тускло-жёлтым; пассажиры сновали туда-сюда, их фигуры давили на ночную тьму размытыми силуэтами. Люди спешили сквозь поблёкшие тона вокзала, исчезая в тёмных зевах переходов.

— Ты куда, блядь, смотришь? — Лу Цзиньань, заметив затуманенный взгляд Сун Вэня, с силой постучал по стеклу. — Видишь туман?

— Нет, — Сун Вэнь вернул взгляд в реальность и выложил правду: — Мы в поезде, потому что бюджет исчерпан.

Увидев, как перекосило Лу Цзиньаня, он попытался его утешить:

— Ездить в таких поездах — это хорошо. — Медленно оглядев вагон, он наконец нашёл причину: — Здесь... оживлённо.

Оживлённо — не то слово. Лу Цзиньань тоже огляделся: в вагоне стоял невообразимый гвалт, проход был забит безбилетниками, на багажных полках некуда было и иголку воткнуть, а воздух представлял собой густой коктейль из самых разных запахов.

В этот миг Лу Цзиньань в своём безупречном костюме, застывший как натянутая струна, напоминал павлина, которого по ошибке выбросили посреди колхозного рынка.

Когда поезд плавно тронулся, до него наконец дошло: «весёлая жизнь», которую он готовил Сун Вэню, теперь наступила для него самого.

— Помощник Юй, давай я переведу тебе немного денег, — голос Лу Цзиньаня вплёлся в общий шум, но прозвучал на удивление приятно.

Глаза Сун Вэня на миг зажглись, но, вспомнив, что он снова стал «Юем», он осторожно уточнил:

— Сколько?

— Ты узнай, сколько стоит купить холодильник. Только не бери большой, высотой 179 сантиметров будет в самый раз — как раз чтобы одна «ильмовая чурка» влезла целиком.

Поезд мерно застучал по рельсам, заглушив тихий вздох Сун Вэня.

...

Лу Цзиньань казался человеком общительным и дружелюбным, его манеры располагали к себе, но это тепло было похоже на тонкую сахарную глазурь: стоило её лизнуть, как внутри обнаруживался лёд.

Сун Вэнь уже и не помнил, когда в последний раз находился так близко к кому-то.

Сиденья были узкими, и их плечи неизбежно соприкасались.

На Сун Вэне была застиранная белая футболка; тепло его тела просачивалось сквозь ткань — не обжигающее, но живое. Оно поднималось вверх, заставляя затылок Лу Цзиньаня напрягаться от необъяснимого дискомфорта.

Выпрямившись, Лу Цзиньань попытался прижаться к окну, но рама была ледяной и больно давила на плечо. Промучившись так десять минут, он не выдержал:

— Подвинься.

Сун Вэнь ничего не ответил, лишь послушно сдвинулся чуть в сторону. Он достал из сумки книгу и предложил:

— Не хотите почитать, чтобы скоротать время?

Лу Цзиньань мазнул взглядом по названию: «Регламент и практика железнодорожных пассажирских перевозок».

— ...

Он издал короткий смешок:

— Тебе эта книга не подходит. Я рекомендую другую.

Сун Вэнь знал, что не стоит подыгрывать, но, глядя на это породистое лицо, всё же спросил:

— Какую?

— «Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?».

Услышав ответ, Сун Вэнь проклял своё любопытство, но поймал себя на мысли, что, несмотря на весь этот яд, у Лу Цзиньаня очень красивые губы — такие, которые наверняка приятно целовать.

Пока он витал в облаках, Лу Цзиньань не слишком вежливо щелкнул его пальцами по подбородку. С видом «порядочной женщины», на которую засмотрелся хулиган, он выпалил:

— Очкарик, ты куда пялишься?

Сун Вэню пришлось отвести взгляд. Он закрыл книгу, вытянул из-под сиденья сумку и достал две коробки лапши.

— Пойду заварю.

Лу Цзиньань нахмурился:

— Лапша?

— Угу, — Сун Вэнь поднялся, ловко огибая чужие ноги в проходе. — Наш ужин.

— Я не ем дрянь, — бросил Лу Цзиньань, наконец-то вытянув свои длинные ноги в освободившемся пространстве.

Сун Вэнь не решился смотреть на эти ноги, лишь заметил:

— Возможно, скоро вам захочется.

Через пару минут он вернулся с двумя дымящимися порциями. Густой аромат мгновенно заполнил тесное пространство, заставив желудок Лу Цзиньаня предательски уркнуть.

— Ваша, — Сун Вэнь пододвинул к нему коробку.

Лу Цзиньань отвернулся, делая вид, что не слышит.

Сун Вэнь не стал уговаривать. Взяв вилку, он принялся молча есть.

Ночь за окном была черна как тушь, на стекле осел тонкий слой пара, превращая его в зеркало.

В отражении было видно, как Сун Вэнь ест — не спеша, методично. Когда на его губах оставалась капля бульона, он поднимал глаза, смахивал влагу с ресниц и быстро облизывал губы кончиком языка, оставляя на них влажный блеск.

Обычное действие, но Лу Цзиньаню показалось, что помощник делает это нарочно, чтобы позлить его. Ему стало невыносимо смотреть на это довольное лицо, и он подался вперёд, закрывая собой отражение в окне.

Однако слух будто превратился в рыболовный крючок: звуки еды были почти не слышны, но Лу Цзиньаню они казались оглушительными.

Он уставился в ночную тьму, сглатывая слюну.

— ...Мы не можем поесть в вагоне-ресторане? — наконец сдался он.

Сун Вэнь сделал глоток бульона и, чувствуя приятное тепло в горле, поднял глаза:

— Командировочные не одобрили, у меня нет денег. — Он вытер рот салфеткой. — Господин Лу может сходить туда за свой счёт.

Лу Цзиньань повидал немало интриг за столом переговоров, но, глядя на невозмутимого Сун Вэня, чувствовал, что имеет дело с куском ваты: как ни сжимай, как ни бей — он всегда возвращается в прежнюю форму.

В нём взыграл азарт. Он усмехнулся:

— Как помощник скажет, так я и сделаю. В отношениях начальника и подчинённого каждый должен знать своё место. Это ведь не как у любовников, — он чуть пригнулся к Сун Вэню, — где я мог бы просто покапризничать и получить свою «конфетку».

Вилка Сун Вэня скользнула в бульон. Где-то в глубине души стало щекотно. Он негромко произнёс:

— Лапша в поезде — это правда вкусно. У меня ещё есть пакет арахиса, попробуете?

Лу Цзиньань посмотрел на лапшу, потом на свои бриллиантовые запонки, всё ещё колеблясь.

— Если не съедите сейчас, она размокнет.

Мужчина подтянул к себе коробку и схватил вилку, пытаясь найти баланс между элегантностью и голодом. Запихнув в рот порцию лапши, он невнятно бросил:

— Орехи.

Сун Вэнь достал арахис, аккуратно вскрыл упаковку и, тщательно вытерев руки влажной салфеткой, высыпал одну штуку.

Он очистил ядрышко от красной кожицы, и пухлый орех упал ему на ладонь.

Лу Цзиньань, не отрываясь от еды, внезапно увидел перед собой раскрытую руку.

Линии на ладони Сун Вэня были неглубокими;剥 очищенные орехи лежали на ней, светлые и аккуратные.

— Вот, — голос Сун Вэня был тихим, словно он боялся спугнуть тишину.

Лу Цзиньань потянулся за угощением, и его пальцы случайно коснулись ладони юноши, ощутив едва уловимую влажную прохладу.

С напускным безразличием закинув орехи в рот, он поймал себя на том, что его взгляд невольно задерживается на опущенных веках Сун Вэня. Ресницы парня в тёплом свете вагона казались удивительно мягкими.

В тумане пара от лапши Лу Цзиньаню вдруг почудилось, что его раздражение немного улеглось. Сочетание арахиса и дешёвой лапши — нелепое и странное — внезапно принесло ему мимолётное удовлетворение.

Но он тут же прогнал эту мысль. Разве не из-за этого «послушного» ассистента он сейчас так страдает?

— Ещё? — Сун Вэнь очистил ещё горсть и поднял глаза.

Лу Цзиньань пару секунд сверлил его взглядом, затем резко выхватил весь пакет, сам разгрыз несколько штук и закинул в рот.

Сун Вэнь тихо цокнул языком, подумав: «Ну и характер...».

...

После ужина наступила глубокая ночь.

Шум в вагоне поутих, сменившись раскатистым храпом со всех сторон.

Лу Цзиньань попытался устроиться поудобнее, но жёсткая спинка впивалась в кости. В раздражении он прислонил голову к окну.

Стекло было ледяным, но сон накатывал волнами. Однако стоило ему задремать, как на стыках рельсов голову ощутимо встряхивало, и он вскакивал.

— Блядь, — выругался он под нос.

Он снова сменил позу, наклонившись влево и прижавшись к плечу Сун Вэня.

Сун Вэнь листал книгу, краем глаза наблюдая за напряжённой челюстью босса и его нахмуренными бровями. Он незаметно выпрямился, став для соседа надёжной опорой.

Голова Лу Цзиньаня качнулась и наконец нашла удобную точку. Тёплое дыхание коснулось ключицы Сун Вэня; рука, переворачивающая страницу, замерла.

Взгляд юноши соскользнул с книжных строк на лицо мужчины, спящего у него на плече. Редкие вспышки света за окном пробегали по его щеке; без привычного высокомерия он выглядел почти беззащитным.

Сун Вэнь редко мог так открыто рассматривать его — Лу Цзиньань не позволял. Сейчас он сидел неподвижно, пока из тамбура не донёсся плач ребёнка. Брови Лу Цзиньаня снова страдальчески дрогнули.

Закрыв книгу, Сун Вэнь согрел ладони, потерев их друг о друга, и осторожно прикрыл ими уши Лу Цзиньаня.

Тёплые пальцы мягко отсекли лишние звуки.

Сон начал одолевать и Сун Вэня. Он прислонился затылком к спинке, его дыхание стало ровным и глубоким.

И в этот момент Лу Цзиньань, прильнувший к его плечу, открыл глаза.

«Блядь, пользуется случаем, чтобы лапать меня», — зло подумал он.

Но убрать тёплую ладонь со своего уха он не решился. «В конце концов, это обязанность ассистента», — оправдал он себя и, закрыв глаза, заснул мертвецким сном.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 16. Капиталисты — настоящие извращенцы.

Едва поезд остановился, Лу Цзиньань нетерпеливо вскочил, но тут же охнул, почувствовав резкую боль в пояснице.

Шестнадцать часов пытки на жёстком сиденье превратили его спину в монолит из низкокачественного цемента. Ноги после «пересборки» слушались плохо, а каждый шаг отзывался в онемевших нервах.

Сун Вэнь поднялся следом, незаметно разминая затекшее плечо. Заметив одеревеневшую походку босса, он машинально протянул руку, чтобы поддержать его, но был брезгливо отвергнут.

У Лу Цзиньаня болело всё тело, но язык работал на полную мощность:

— Сяо Юй, ты этот маршрут по расписанию загробного мира составлял? Следующим пунктом программы будет сжигание ритуальных денег мне на дорогу? Советую добавить ещё один пункт: закажи гробик заранее, а то развалюсь по пути — и похоронить будет нечего.

Сун Вэнь промолчал. Лезть на рожон сейчас — только подкидывать дров в костёр красноречия Лу Цзиньаня.

Он молча подхватил дипломат босса и свой дорожный баул, покорно следуя за ним в людском потоке. Когда пришло время спускаться по крутым ступеням вагона, предупреждение «осторожнее под ноги» замерло на кончике языка, и Сун Вэнь лишь притормозил на полшага, закрывая Лу Цзиньаня собой от напирающей толпы.

...

Отраслевой форум проходил в пригороде, до которого нужно было добираться по скоростной трассе.

Когда перед ними, жалобно скрипнув тормозами, замерла облупленная «Джетта», остатки терпения Лу Цзиньаня окончательно лопнули.

— На этом? — Он указал на престарелое авто. — Другие гендиректора прикатят на люксовых тачках, а я явлюсь на этом корыте? Если об этом прознают, решат, что наш «Сэньхуэй» завтра объявляет о банкротстве.

Молодой водитель нетерпеливо высунулся из окна:

— Здесь стоять можно только пять минут! Садитесь живо!

Сун Вэнь извиняюще поклонился и полусилой впихнул Лу Цзиньаня в салон, после чего ловко пристегнул его ремнём безопасности.

Оказавшись лицом к лицу с боссом, Сун Вэнь прошептал так, чтобы слышал только он:

— Господин Лу, чем успешнее человек, тем он прагматичнее. Увидев вас в этой машине, люди лишь восхитятся вашей близостью к народу и широтой души.

Ремень туго стянул ноющую поясницу, а слова Сун Вэня легли на голову Лу Цзиньаня золочёной короной лести.

Заготовленная колкость застряла в горле. Лу Цзиньань, подавляя ярость, просто закрыл глаза и попытался провалиться в сон.

Но стоило им выехать с привокзальной площади, как машина снова резко затормозила. Лу Цзиньань с трудом разомкнул веки:

— Приехали?

Сун Вэнь обернулся с переднего сиденья. В его взгляде читалась вина:

— Господин Лу, это поездка с попутчиками... Нам нужно подобрать ещё двоих.

Не успело слово «попутчики» затихнуть, как задняя дверца распахнулась. Салон мгновенно наполнился запахом дешевых сигарет и лака для волос. Двое парней с крашеными желтыми волосами в обтягивающих рваных джинсах, точно вертлявые вьюны, втиснулись на сиденье, мгновенно заполнив и без того тесное пространство.

Тот, что оказался вплотную к Лу Цзиньаню, шумно жевал жвачку. Осмотрев его безупречный костюм, он пустил пузырь, который с громким «па!» лопнул:

— Слышь, чел, прикид у тебя зачётный. Где брал?

Низкопробные запахи вперемешку с вульгарным тоном ударили Лу Цзиньаню в голову.

— Блядь, — выдохнул он, теряя остатки самообладания. — Это машина с попутчиками или фургон для перевозки свиней?

В гробовой тишине он, позеленев от злости, указал на Сун Вэня:

— Ты. — А затем ткнул пальцем в «желтого»: — Меняйся с ним местами. Сейчас же.

...

В туалетной комнате форума на зеркалах осел тонкий слой пара.

Лу Цзиньань плеснул в лицо холодной водой. Стоило ему выпрямиться, как перед ним появилась стопка аккуратно сложенных салфеток.

Вытирая руки, он посмотрел в зеркало на предмет, который держал Сун Вэнь:

— Поможет?

Сун Вэнь сжимал в руке старый пластиковый пульверизатор. Прямо сейчас он обрызгивал подол пиджака Лу Цзиньаня в местах самых заметных заломов.

— Поможет. Мама всегда так делала, когда не успевала погладить мне вещи.

— Где ты взял этот распылитель?

Заломы на ткани под воздействием влаги начали медленно разглаживаться. Сун Вэнь тихо ответил:

— Одолжил у садовника на входе.

Лу Цзиньань швырнул салфетку в корзину. Глядя на своё помятое отражение, он внезапно хмыкнул:

— Был президентом, стал бродягой. И всё благодаря твоему таланту.

Черная ткань скрывала следы воды, но не могла скрыть неприятную сырость. Он выудил из портфеля сигарету и зажал её в зубах. Не прикуривая, он невнятно спросил:

— И что, так и буду ходить в мокром?

Сун Вэнь отложил пульверизатор и достал из баула розовый фен, украшенный блестящими наклейками.

— Две минуты — и всё высохнет.

Лу Цзиньань недоверчиво посмотрел на сумку:

— Ты возишь с собой фен в командировки?

— Те двое парней из машины... у них парикмахерская неподалёку. Я одолжил у них.

Сун Вэнь воткнул вилку в розетку и нажал кнопку. Мощный поток горячего воздуха ударил по ткани, принося с собой запах дешёвого кондиционера для волос.

Лу Цзиньань прикрыл ладонью лицо от ветра и прикурил. Пепел тут же разлетелся в разные стороны.

— А ты мастер использовать ресурсы... — начал он, но внезапно вскрикнул: — Мелкий гей, ты куда дуешь?!

Он резко отпрянул, инстинктивно сжав колени. Уши Лу Цзиньаня залила краска.

Сун Вэнь тоже покраснел. Убавив напор, он принялся оправдываться:

— Я... я просто хотел высушить подол. Не собирался дуть тебе... туда.

Лу Цзиньань вынул сигарету и наставил палец на Сун Вэня, не в силах вымолвить ни слова. Наконец он яростно раздавил окурок в пепельнице, шагнул вперед, вырвал фен из рук юноши и швырнул его на мокрую столешницу.

— Знаешь, почему я терпел все эти муки по дороге? — Он наклонился к самому лицу Сун Вэня, его голос после бессонной ночи звучал хрипло и пугающе. — Потому что я лучше буду с тобой, Сун Вэнь, жрать отруби и спать на соломе, чем позволю тебе наслаждаться роскошью и комфортом рядом со мной.

С этими словами он схватил дипломат и, громко хлопнув дверью, вышел.

Сун Вэнь поморщился от грохота. Он принялся аккуратно сматывать шнур фена и тихо пробормотал:

— Капиталисты — настоящие извращенцы.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 17. Можно только смотреть, нельзя...

Лу Цзиньань, похоже, твердо решил следовать за Сун Вэнем, разделяя с ним «отруби и солому».

Днём он был блестящим молодым предпринимателем, вещающим с трибуны отраслевого форума, а с наступлением темноты превратился в обычного посетителя уличной забегаловки, теснясь за столиком вместе со своим ассистентом.

Летняя ночь в старых кварталах начинается с первого уголька, вспыхнувшего в жаровне на углу переулка.

Пластиковый навес примостился под щербатой кирпичной стеной; лампочка, покрытая слоем копоти, светила теплым, мутным светом. Мангал стоял прямо у дороги. Хозяин заведения с полотенцем на шее споро переворачивал шампуры с мясом; капли жира изредка падали на угли, рассыпаясь искрами. Аромат зиры и жгучего перца окутывал прохожих, проникая в самые ноздри.

Под раскидистым старым деревом, обвитым лозами, вальяжно расположился Лу Цзиньань, неспешно потягивая напиток.

Без оков сшитого на заказ костюма он казался самым волнующим мимолетным видением этой ночи. Когда он опускал голову, пряди волос падали на лоб, придавая его облику ту самую небрежную расслабленность, а в редкие моменты, когда он поднимал глаза, в глубине его зрачков отражались блики света. Даже изгиб его губ в эти минуты становился мягким, заставляя засматриваться на него дольше положенного.

Рука, только что сжимавшая ледяную бутылку пива, внезапно взметнулась вверх и бесцеремонно уткнулась в лицо Сун Вэня, отталкивая его:

— Побойся бога, помощник Сун. У меня на лице не высечены каноны «Дао Дэ Цзин», так что незачем так долго его изучать.

Ночной ветер был плотным, и слова в нем словно застревали. Сун Вэнь под этот тающий шлейф звуков медленно отвел взгляд. Ему не хотелось прерываться, но перед властью Лу Цзиньаня пришлось смиренно пасовать.

Не прошло и четверти часа, как послышалось шлепанье пластиковых тапочек — хозяин забегаловки приближался к их столику.

Гнев Лу Цзиньаня, вызванный пристальным вниманием ассистента, мгновенно испарился. Обернувшись, он уже сиял восторженной улыбкой:

— Хозяин, вы лично подаете блюда? Гляньте, какая жарища, присядьте, выпейте с нами, охлонитесь.

Уголки его губ были приподняты, но в складках у глаз не было ни капли тепла. Эта улыбка напоминала пену на пиве — такая же мимолетная и пустая.

После обмена вежливыми фразами шлепанье тапочек стихло вдали. В их углу снова воцарилась тишина; густая крона акации мерно покачивалась, издавая сухой шелест.

— Если не хочется улыбаться, можно этого не делать, — негромко нарушил молчание Сун Вэнь.

Рука, державшая бокал, замерла. Лу Цзиньань впервые за вечер посмотрел на Сун Вэня по-настоящему внимательно:

— Что ты сказал?

Сун Вэнь сидел напротив за низким столиком. Перед ним стояла чашка безвкусного зеленого чая, по поверхности которого плавали мелкие чаинки. Тон его голоса был таким же пресным, как этот напиток:

— Весь вечер ты улыбаешься каждому: клиентам, прохожим, даже той бродячей собаке, что пробегала мимо. — Он отхлебнул чаю, наблюдая за кружащимися листьями в чашке. — Тебе ведь не нравится улыбаться, так зачем делать то, что тебе противно?

За соседним столиком собралась компания друзей. Мужчины с обнаженными торсами чокались и громко смеялись над чьей-то шуткой.

В углу маленькая девочка с косичками усердно писала что-то в тетрадке, разложенной на складном стуле. Должно быть, у неё получилось красиво, потому что она с сияющим лицом подняла тетрадь, хвастаясь перед родителями у мангала.

Через пару столиков сидела влюбленная пара. Парень заговорщицки пододвинул коробку чипсов, а когда девушка открыла её, изнутри на неё «выпрыгнула» роза из фольги.

— Романтично? — спросил юноша.

Девушка прыснула, нежно поглаживая лепестки из жести:

— Деревня...

Сун Вэнь перевел взгляд на Лу Цзиньаня:

— Вот это и есть настоящие улыбки.

Пузырьки в пивном бокале медленно поднимались к поверхности. В жаровне снова лопнул уголек. Ночной ветер приносил жар от углей, заставляя кожу гореть. Девушка бережно прижимала к себе розу из фольги, и та тускло мерцала под светом уличного фонаря.

Прошло немало времени, прежде чем Лу Цзиньань отвел взгляд от лица Сун Вэня. Он положил перед юношей шампур с жареным говяжьим языком:

— Что ешь, то и лечишь. Помощнику Юю нужно подкрепить свой болтливый орган. — Сидя на стуле, он слегка подался вперед, и его дыхание, пахнущее хмелем, коснулось уха Сун Вэня. — Глядишь, и исцелишься от привычки говорить невпопад.

— Ешь, — он снова нацепил улыбку, изображая заботливого начальника.

Когда Сун Вэнь обреченно взял шампур, Лу Цзиньань отодвинул тарелку, поднялся и подхватил пиджак с спинки стула. Он несильно сжал плечо юноши:

— Пошли. Посмотрим, какой номер ты забронировал.

...

Ночлег в дешевой гостинице за 168 юаней нашелся в самой глубине переулков старого города.

Девушка на ресепшене, зевая, положила на стойку две карты-ключа. Сун Вэнь потянулся было за ними, но рука Лу Цзиньаня накрыла одну из карт и медленно пододвинула её обратно к администратору.

— Одной достаточно, — отрезал он.

Сун Вэнь шел за ним в номер, словно ступая по вате. Глядя на широкую спину впереди, он мысленно твердил себе: «Сун Вэнь, сейчас ты — Юй. Лу Цзиньань не тот человек, с которым можно безнаказанно фамильярничать».

Дверь открылась с коротким писком. Стандартный номер оказался обставлен просто, но чисто.

Сун Вэнь уже начал было радоваться, но Лу Цзиньань небрежно бросил пиджак на кровать и принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

— Я первый в душ.

Под шорох соскальзывающей ткани в поле зрения Сун Вэня попали безупречные линии натренированного тела. Он на мгновение оцепенел, и все его внутренние предостережения про «фамилию Юй» тут же выветрились из головы.

Обнаженная грудь мужчины едва не задела плечо Сун Вэня, когда Лу Цзиньань скрылся за дверью ванной.

Вскоре послышался шум воды, и на матовом стекле проступил размытый силуэт.

Широкие плечи, длинные ноги... Поистине эстетичное зрелище.

В номере было две кровати. Сун Вэнь выбрал ту, что у окна, сев прямо напротив матового стекла.

Силуэт и без того был неясным, а из-за пара стал и вовсе едва различимым. Сун Вэнь снял очки, дыхнул на них и протер краем футболки. Надевая их обратно, он заодно убрал волосы со лба.

Через пару минут он включил кондиционер. Кожа горела, становилось душно.

Дверь ванной распахнулась в тот самый момент, когда прохлада начала заполнять комнату.

Лу Цзиньань вышел, обернутый лишь полотенцем на бедрах, неся с собой влажный пар. Он остановился вплотную к Сун Вэню.

Опустив взгляд, он холодно спросил:

— Где тот фен, который ты одолжил?

Полотенце едва удерживалось на линии бедер, и рельефный пресс был прямо перед глазами. Сун Вэнь даже чувствовал этот свежий, влажный запах.

— А? — Он не сразу понял суть вопроса.

Капли воды с волос Лу Цзиньаня упали на штанину Сун Вэня. Мужчина, глядя на темнеющее пятно, терпеливо повторил:

— Я спрашиваю, где тот фен, который был у тебя утром?

Взгляд Сун Вэня медленно пополз вверх по влажной коже: через пресс, грудные мышцы и, наконец, с трудом замер на глазах Лу Цзиньаня.

— Я его уже вернул. В гостинице должен быть свой.

— Не нашел.

— Я поищу.

Они находились очень близко: один сидел, другой стоял. Сун Вэнь осторожно отвел ноги в сторону, чтобы встать, и мельком заметил голени Лу Цзиньаня.

Аккуратные линии, кожа чуть розоватая после горячей воды... даже щиколотки были идеальной формы.

Кое-как справившись с собой, Сун Вэнь нашел фен. Пытаясь играть роль прилежного ассистента, он неуверенно предложил:

— Господин Лу, может... я вас высушу?

— Не нужно. — Лу Цзиньань забрал фен и сел на край кровати. Полотенце при этом предательски соскользнуло чуть ниже.

Одной рукой он сушил волосы, а другой переключал каналы на телевизоре. Горячий воздух развевал пряди, скрывая его глубокий взгляд, оставляя лишь мужественный профиль, который в свете ламп выглядел одновременно холодным и притягательным.

Сун Вэнь покосился на кондиционер: холод вовсю гулял по комнате, но ему по-прежнему было жарко.

— Я в душ, — он с трудом оторвал взгляд от мужчины и полез в сумку за вещами.

— Не спеши. — Лу Цзиньань убавил мощность фена и указал на плитку у своих ног. — В ванной скользко, иди, когда подсохнет. А пока постой здесь, посмотрим телевизор.

Сун Вэнь с зажатой в руках одеждой медленно выпрямился. Помолчав, он произнес:

— Лу Цзиньань, ты злишься.

Шум фена резко оборвался. Лу Цзиньань поднял на него глаза. На губах играла легкая полуулыбка, но взгляд был жестким:

— С чего ты взял?

— Тебя всё еще задевают мои слова о твоей фальшивой улыбке. — Сун Вэнь сделал пару шагов вперед и встал на ту самую плитку, которую указал босс, стараясь не смотреть на его грудь. — Ты знаешь, что я гей, и специально ходишь передо мной в таком виде. Это месть.

Лу Цзиньань посмотрел на него снизу вверх, и его голос прозвучал невесомо:

— И ты называешь это местью?

Взгляд Сун Вэня снова приклеился к крепким мышцам спины мужчины. Голос юноши стал хриплым:

— Можно только смотреть, нельзя... Ты просто хочешь, чтобы я мучился.

Лу Цзиньань коротко рассмеялся, отложил фен на столик и медленно поднялся. Оказавшись в опасной близости от Сун Вэня, он прошептал:

— И как, у меня получилось? Ты мучишься?

Сун Вэнь нахмурился и промолчал.

Теплое тело пододвинулось еще ближе, почти заключая его в кольцо:

— Я жду ответа, Сун-Сун.

От этого «Сун-Сун» в голове у юноши всё окончательно перемешалось. Спустя вечность он тихо вздохнул и кивнул:

— У тебя получилось.

— Какой же ты, блядь, послушный. — Лу Цзиньань взъерошил ему волосы, развернулся и сел обратно на край кровати. Он снова взял пульт, и его тон вернулся в привычное русло: — Посмотри со мной серию «Легенды о Чжэнь Хуань». Там сейчас как раз императора прикончат.

Сун Вэнь остался стоять как положено, но жара не отпускала. Он взял пульт от кондиционера и еще на пару градусов понизил температуру.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 18. Побудь моим парнем?

Они спали ночью на разных кроватях, и всё прошло мирно.

Лу Цзиньань был уверен, что Сун Вэнь не посмеет распускать руки, поэтому спал спокойно. Однако утром он проснулся с саднящим чувством в носу и чередой звонких чихов.

— Вы простудились? — Сун Вэнь уже полностью оделся и теперь сидел на краю своей кровати, протирая очки. Его голос звучал ровно, без лишних эмоций.

Лу Цзиньань сел, кутаясь в одеяло, и осознание пришло к нему с задержкой:

— Какая простуда в такой зной?

Не успел он договорить, как снова чихнул. Внезапная догадка заставила его воззриться на ассистента:

— Я вчера... расхаживал в одном полотенце, а ты что, всё это время понижал температуру на кондиционере?

— Нет, — Сун Вэнь почти мгновенно вскочил и направился к шкафу, переводя тему: — Я помогу вам собрать вещи.

В этот момент звонок телефона прервал едкие подозрения Лу Цзиньаня. На экране весело прыгало имя «Ци Пэн».

Пока шел разговор, Сун Вэнь подал рубашку. Лу Цзиньань послушно просунул руки в рукава, прижимая трубку плечом к уху.

— Алло? — его голос звучал хрипло, с явной гнусавостью.

В трубке раздался преувеличенно бодрый ор:

— Цзиньань! Слышал, ты в Фэннане? Выбирайся давай, соберемся нашей бандой, посидим.

Удерживая телефон, Лу Цзиньань пытался одной рукой застегнуть пуговицы.

Сун Вэнь, мазнув взглядом по грудным мышцам под тканью, негромко предложил свои услуги:

— Позвольте мне.

Лу Цзиньань резко отпихнул его руку и беззвучно одними губами выговорил: «Даже не думай меня лапать».

Кое-как справившись с одной пуговицей, он ответил в трубку:

— Днем я на форуме. Давай вечером, место за тобой.

— Замётано, скину локацию. — Ци Пэн помедлил, а затем понизил голос до сального шепотка: — Кстати, до меня дошли слухи, что ты сменил ориентацию? Завел себе парня, правда что ли?

Спина Лу Цзиньаня одеревенела, брови медленно поползли к переносице:

— От кого ты это слышал?

— Да от кого же еще — от твоего кузена Вань Цзяшу. Он на днях заезжал ко мне пропустить по стаканчику и разболтал, что ты теперь с каким-то парнем не разлей вода, и что он тебе якобы очень дорог.

— Блядь, — выругался про себя Лу Цзиньань. Но сбрасывать личину гея сейчас было нельзя, поэтому он, скрепя сердце, выдавил: — Угу.

— Охренеть, серьезно?! — Ци Пэн воодушевился. Он всегда любил развлечения погорячее и тут же выдал: — Твой парень ведь не с тобой? Я сегодня подгоню пару сговорчивых манекенщиков, расслабишься по-человечески.

Лу Цзиньаня передернуло, волоски на затылке встали дыбом.

Пока он лихорадочно соображал, как выкрутиться, Сун Вэнь очень тихо произнес:

— Я выйду, куплю вам лекарство.

Лу Цзиньань проследил за его уходящей фигурой — стройный, подтянутый, глазу не за что зацепиться, кроме безупречных линий.

В глазах мужчины вспыхнул расчет. Под звук закрывающейся двери он ответил в трубку:

— Мой парень со мной. Вечером как раз познакомлю вас, так что никого больше не зови. — Он сделал нарочитую паузу. — Он у меня жутко ревнивый, если начнет сцены закатывать — я с ним не справлюсь.

...

Вернувшийся с лекарствами Сун Вэнь почувствовал на себе такой пристальный взгляд Лу Цзиньаня, что ему стало не по себе. Он инстинктивно оправдался:

— Я больше не буду предлагать помощь с пуговицами.

— С пуговицами? — Лу Цзиньань посмотрел на свою всё еще распахнутую рубашку, и его глаза внезапно сузились в улыбке.

На его лицо вернулась маска радушия. Он поманил Сун Вэня, стоявшего в другом конце комнаты:

— Иди сюда. У меня от простуды так голова кружится, что руки совсем не слушаются. — Он картинно закашлялся. — Похоже, с этими пуговицами мне без тебя не совладать.

Сун Вэнь не успевал за переменами в настроении босса:

— Вы ведь только что не позволяли... прикасаться к вам.

— Голова раскалывалась, вот и сорвался. — Лу Цзиньань слегка склонил голову, и его тон стал мягким: — Прошу прощения.

Пальцы Сун Вэня мелко дрогнули. Он понимал, что за этим кроется подвох, но не мог устоять перед вкрадчивым голосом Лу Цзиньаня.

— Только чур потом не злиться, — рискнул он.

Подойдя ближе, Сун Вэнь взялся за верхнюю пуговицу. Грудные мышцы под тканью мерно вздымались в такт дыханию, рубашка сидела идеально, подчеркивая атлетический рельеф.

Сун Вэнь старался не смотреть лишний раз, сосредоточившись на петлицах.

Лу Цзиньань сверху вниз наблюдал за тем, как щеки юноши заливает румянец. Его голос стал еще нежнее, почти как патока:

— Сун Вэнь, не окажешь мне еще одну услугу?

Сун Вэнь отвлекся и поднял голову, столкнувшись со смеющимся взглядом мужчины:

— Какую?

— У меня вечером встреча. Можешь пойти со мной в качестве моего парня?

Рука Сун Вэня замерла, пуговица так и не вошла в петлю.

— Но наш договор ведь аннулирован?

— Когда мы его подписывали, я уже объявил всем, что у меня есть пара. — Тон Лу Цзиньаня оставался ровным, но в нем слышался скрытый упрек. — Это ты у нас умудрился продаться двум господам сразу, из-за чего контракт сгорел. Но слова-то мои назад не заберешь. Скажи, разве ты не должен мне помочь исправить ситуацию?

В этих словах была своя логика, но когда они исходили от Лу Цзиньаня, Сун Вэню следовало хорошенько поразмыслить.

Он замолчал, и его руки тоже замерли.

Лу Цзиньань, видя его колебания, чуть подался вперед. Тепло его кожи почти коснулось кончиков пальцев Сун Вэня, сжимавших пуговицу. Физического контакта не было, но само предчувствие близости будоражило воображение.

— Ну так что, согласен? — голос Лу Цзиньаня стал обволакивающим.

Кончики пальцев Сун Вэня дрогнули, мозг окончательно отключился. Он машинально спросил:

— Что мне нужно делать?

Лу Цзиньань огляделся и подцепил с тумбочки пульт от телевизора. Концом пульта он легонько приподнял подбородок Сун Вэня:

— Будь рядом и помалкивай.

...

Когда принаряженного Сун Вэня вывели к Лу Цзиньаню, того интересовал лишь один вопрос:

— Кто оплачивает этот банкет?

Лу Цзиньань, листавший журнал на диване, поднял глаза. Стоило ему увидеть это серое видение, как на безупречной странице журнала появилась складка.

Прежде худощавый юноша в сером костюме индпошива казался удивительно статным. Ткань сидела как влитая, не слишком туго, но достаточно плотно, чтобы подчеркнуть стройный и ладный силуэт.

Но больше всего притягивала взгляд его талия — не девичья хрупкость, а естественная, сухая линия, которая заставляла даже после того, как отвел взгляд, невольно обернуться и посмотреть еще раз.

Образ не был вычурным: стилисты лишь слегка уложили чёлку, а черные очки сменили на линзы.

Без привычной преграды в виде оправы юноша словно лишился своей защитной оболочки. В его облике прибавилось аристократизма и какой-то открытости. Несмотря на безупречную осанку, в его взгляде нет-нет да и проскальзывала мягкость, о которой он сам не подозревал. За внешней покорностью теперь отчетливо читалось спокойствие и достоинство.

— Некрасиво? Или просто не хочется платить за гардероб? — Сун Вэнь почувствовал себя неловко под немигающим взором босса и потянулся застегнуть распахнутый ворот, но был остановлен окликом.

Лу Цзиньань, до этого хранивший молчание, кашлянул:

— Оставь так. Не застегивай.

И добавил:

— Мы не на охоте, нечего затягиваться до хруста.

Он отшвырнул журнал и направился к выходу из ателье:

— Пошли, мой «маленький парень».

Сун Вэнь последовал за ним. Придерживая стеклянную дверь, он снова уточнил:

— Так кто платит за одежду?

Лу Цзиньаня этот вопрос вывел из себя:

— Деньги, деньги... Тебе бы с Линь Чжии парой стать.

— Хотя нет, Линь — настоящий Гобсек, он хоть и скупердяй, но при деньгах. А ты... — Он обернулся и со смешком оглядел Сун Вэня с ног до головы. — Ты просто «девочка со спичками».

Сун Вэнь не желал слушать очередную порцию яда и привычно отключил восприятие.

Но Лу Цзиньань не унимался. Когда парень подошел ближе, он лениво бросил:

— Если ты не продашь свои спички, то точно замерзнешь насмерть.

— Тогда, может, купите? — неожиданно парировал Сун Вэнь.

— Что? — Лу Цзиньань не сразу сообразил.

— Спички.

Глядя в глаза Сун Вэню, Лу Цзиньань снова ощутил то самое бессилие. Какую бы дерзость он ни выплюнул, Сун Вэнь оставался невозмутим, ни капли не обижаясь.

Он вздохнул и пошел на попятную:

— Если будешь сегодня паинькой — я оплачу счет. Если всё испортишь — пеняй на себя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 19. Приятно на ощупь.

Когда дверь гостиничного бокса в баре распахнулась, Ци Пэн, зажав в зубах сигарету, как раз встряхивал стаканчик с костями.

В помещении царил полумрак, и лишь полоса света из коридора хоть как-то освещала пространство. Ци Пэн вытянул шею и, прищурившись, заглянул за спину Лу Цзиньаня.

— Мать твою... Старина Лу, ты где откопал такое сокровище?

Он вскочил и щелкнул пальцами в сторону диджейского пульта:

— Музыку потише, включите свет.

Зажегся боковой софит, мгновенно обнажив всю двусмысленную изнанку частного кабинета. Чулочные подвязки, короткие юбки, винные пары и налёт легкомыслия — всё предстало как на ладони.

Лу Цзиньань искоса взглянул на Сун Вэня. Юноша стоял на границе света и тени; взгляд его оставался безмятежным, он даже не смутился.

Ци Пэн, затушив сигарету, подошел ближе и бесцеремонно отодвинул Лу Цзиньаня в сторону. Его глаза буквально приклеились к Сун Вэню:

— Лу Цзиньань, теперь я понимаю, почему ты «сменил ориентацию». Твой красавчик по стати даст фору всем моделям, подписанным в моем агентстве.

Ци Пэн, будучи наследником крупнейшего рекламного холдинга страны, держал в руках огромные ресурсы. Модели и артисты, мечтающие о его протекции, могли бы выстроиться в очередь на несколько кварталов.

Видя, что Ци Пэн, привыкший к самым блистательным лицам индустрии, так поражен, Лу Цзиньань и сам невольно обернулся, чтобы заново оценить Сун Вэня.

Объективно говоря, Сун Вэнь был статен и пригож, но не обладал той броской красотой, что поражает с первого взгляда. Его привлекательность напоминала спокойное течение реки: сначала не замечаешь ничего особенного, но, распробовав вкус этой воды, понимаешь её истинную чистоту.

Однако если говорить о харизме, в Сун Вэне чувствовалось противоречивое очарование.

Он стоял прямо, точно молодой бамбук на ветру: на вид гибкий, готовый согнуться, но на деле — безупречно ровный в каждом сочленении. Такое сочетание натуры и внешности притягивало взгляд куда сильнее, чем просто смазливое лицо.

— Господин Сун, верно? Я Ци Пэн из «Starry Media». Не хотите заглянуть к нам в офис на пробы?..

Рука с визиткой замерла на полпути — Лу Цзиньань перехватил его за запястье:

— Хорош уже. Решил у меня под носом людей переманивать?

В кабинете были и другие друзья Лу Цзиньаня. Кто-то подмигнул:

— Ци Пэн, президент Лу побогаче тебя будет. Зачем его парню твоя раскрутка?

Ци Пэн покладисто рассмеялся и убрал визитку:

— И то верно. Лу Цзиньань еще не успел вдоволь налюбоваться своим сокровищем, куда уж мне соваться. — Он зажал сигарету губами и поднял бокал: — В наказание пью три штрафных!

Лу Цзиньань, посмеиваясь над его суетливостью, оглядел присутствующих:

— Я не заходил всего полмесяца, а вы уже перестали выдавать Ци Пэну антисептик? Совсем за гигиеной его рта не следите.

Шутки летали по кругу, и атмосфера в зале быстро потеплела. Музыка зазвучала громче, интимный полумрак снова окутал компанию.

Сун Вэнь и Лу Цзиньань сели рядом. Чтобы подчеркнуть близость, Лу Цзиньань нарочно придвинулся к юноше и закинул руку на спинку дивана, едва касаясь его плеча.

Тело, которое он приобнял, на мгновение одеревенело, спина выпрямилась. К счастью, в тусклом свете никто не заметил, как Сун Вэнь покраснел.

...

Как главные герои вечера, Лу Цзиньань и Сун Вэнь быстро оказались в кольце желающих чокнуться.

Кто-то подался к юноше:

— Сун... — Начав фразу, гость запнулся и посмотрел на босса: — Лу-эр, как... как нам его величать?

— Учитель Сун, — не задумываясь, присвоил Лу Цзиньань новую роль своему ассистенту.

— Так и знал, что вы из интеллигенции. Учитель Сун, а что вы преподаете?

— Садоводство, — снова влез Лу Цзиньань. — Его основная специализация — работа с «твердолобыми ильмовыми чурками».

Собеседник нахмурился, поразмыслил и выдал:

— А, резьба по дереву, значит?

Лу Цзиньань под смиренным взглядом Сун Вэня весело подтвердил:

— Именно так. Резьба по корню.

Собеседник пододвинул свой бокал поближе:

— Учитель Сун, не сочтите за лесть, но в моем кабинете в последнее время как-то пустовато, не хватает какой-нибудь вещицы для улучшения фэншуй. Если вам не трудно, не могли бы вы уступить мне одну из своих работ?

Сун Вэнь тихо вздохнул и лишь слегка коснулся его бокала своим, ответив уклончиво:

— Вы мне льстите.

Улыбка на лице Лу Цзиньаня стала еще шире. Он фамильярно похлопал Сун Вэня по плечу:

— В вопросах фэншуй наш Учитель Сун — большой дока. Старина Лю, ты обратился по адресу.

Мужчина по фамилии Лю, которому было едва за тридцать, носил четки на левой руке и массивный перстень на правой. Услышав это, он лихо осушил свой бокал.

Теперь все взгляды устремились на бокал в руках Сун Вэня.

Лу Цзиньань никогда не видел, чтобы Сун Вэнь притрагивался к спиртному. Вчера в забегаловке тот пил лишь бесплатный чай. Сейчас перед юношей стоял стакан с янтарным виски, но Лу Цзиньань лишь наблюдал со стороны, не спеша выручать «партнера».

Разумеется, он не собирался вмешиваться.

Воспоминания о недавних мучениях, доставленных Сун Вэнем, еще были свежи, и Лу Цзиньань не хотел упускать шанса увидеть, как тот сядет в лужу.

Сун Вэнь вопросительно взглянул на начальника. Не дождавшись никакой реакции, он поднес бокал к губам. Он не стал пить сразу, а лишь слегка качнул стакан, заставляя жидкость всколыхнуться и выпустить терпкий аромат алкоголя.

Плавно опрокинув руку, Сун Вэнь выпил виски. Его челюсть была четко очерчена, кадык дернулся лишь раз, когда напиток исчез в горле.

Поставив пустой стакан, он вежливо кивнул гостю. В его глазах не было и тени замешательства — лишь спокойная уверенность.

Лу Цзиньань удивленно приподнял бровь. Всё пошло не по плану.

Он ожидал увидеть, как Сун Вэнь закашляется, как покраснеют его глаза или как он будет неуклюже пытаться сохранить лицо. Вместо этого юноша выпил виски так, словно исполнял изысканный ритуал. В этой легкости и непринужденности было нечто такое, что заставило Лу Цзиньаня на миг забыться.

Пока он витал в облаках, подошел следующий гость. На этот раз тост предназначался Лу Цзиньаню.

Но не успел бокал приблизиться, как Сун Вэнь перехватил его:

— Он сегодня простужен. Только что принял лекарство, так что ему нельзя пить.

— Но кто-то же должен принять этот тост? — гость ехидно усмехнулся, покачивая бокалом.

— Я выпью за него, — покладисто отозвался Сун Вэнь.

Это стало сигналом для остальных. Тосты посыпались один за другим.

Стоило кому-то обратиться к Лу Цзиньаню, как Сун Вэнь неизменно оказывался впереди. Принимая алкоголь, он благодарил, а после выпитого поддерживал светскую беседу — темы выбирал не слишком глубокие, но ровно такие, чтобы расположить к себе собеседника.

Даже те, кто втайне презирал «голубых», к концу вечера сами подходили чокнуться с Сун Вэнем. В разговорах исчезла первоначальная настороженность, сменившись искренним дружелюбием.

Лу Цзиньань сидел рядом, наблюдая за ассистентом. Он думал, что через пару бокалов парень сдастся, но тот в этой прокуренной и шумной компании становился лишь увереннее. Даже спина, поначалу напряженная, постепенно расслабилась.

Лу Цзиньань начал всерьез досадовать, что шоу не задалось. В этот момент Ци Пэн снова придвинулся к нему и шепнул на ухо:

— Слушай, старина Лу. Я думал, ты завел парня просто ради экзотики, ну, поиграться в новое. Но посмотрев сегодня на Сун Вэня, я решил — у тебя всё всерьез.

Лу Цзиньань нахмурился:

— С чего такие выводы?

— Твой Сяо Сун — человек серьезный, это видно за версту. Те, кто ищут приключений на одну ночь, таких не выбирают. Знаешь почему? Потому что таких потом фиг бросишь.

Ци Пэн оглядел Лу Цзиньаня с ног до головы, словно пытаясь понять, не скрывается ли под дорогим костюмом чудовище:

— Старина Лу, если ты решил просто поиграть с ним — небеса тебя покарают.

Лу Цзиньань раздраженно оттолкнул его:

— Не дотянутся.

— И то верно, — Ци Пэн по инерции качнулся обратно, снова надев маску балагура. — Разве президент Лу когда-нибудь проигрывал?

От этого толчка Лу Цзиньань покачнулся. Рука, до этого покоившаяся на спинке дивана, лишилась опоры и плашмя опустилась на плечо Сун Вэня.

Удивительно, но на ощупь оно оказалось очень приятным.

Плечо было тоньше, чем Лу себе представлял, но в нем чувствовалась гибкая сила. Оно не напоминало жесткие мышцы, которые он сам нарабатывал в спортзале — под кончиками пальцев сквозь ткань рубашки ощущалась мягкая и теплая плоть.

Не успел он убрать руку, как Ци Пэн снова толкнул его с другой стороны. Повинуясь какому-то странному порыву, Лу Цзиньань позволил руке соскользнуть ниже, нащупывая ту самую линию талии.

Он уже касался поясницы Сун Вэня раньше.

Тогда, в офисе, он сделал это в порыве гнева, прежде чем заставить парня отжиматься.

Тогда это было секундное касание, запомнившееся лишь упругостью мышц. Сейчас же, когда ладонь плотно легла на бок юноши, Лу Цзиньань по-настоящему осознал, насколько эта талия узкая.

Ни грамма лишнего жира. Даже через одежду чувствовался изящный изгиб тазовой кости, но это не была болезненная худоба — плоть была в меру мягкой и в меру крепкой, словно искусно отполированный нефрит. Такую вещь, попади она в руки, не захочется отпускать.

Хуже всего было то, что Сун Вэнь, кажется, почувствовал это движение. Мышцы его пресса на мгновение напряглись, а затем он заставил себя расслабиться. Эта смена состояний лишь сделала тактильное ощущение еще более отчетливым.

Сердце Лу Цзиньаня пропустило удар. Он резко вскинул руку, возвращая её на плечо Сун Вэня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 20. «Лу Цзиньань очень красив»

Дверь кабинета внезапно распахнулась от сильного удара, и внутрь, пошатываясь, ввалился человек с початой бутылкой виски в руке.

Это был Чжан Цидун, наследник сети супермаркетов «Ваньцзясин».

Семья Чжан, опираясь на местные связи, управляла двумя десятками магазинов в городах Яньчэн и Фэннань. В прежние годы они процветали, но за последние два года модель «умного ритейла» корпорации «Сэньхуэй» нанесла им сокрушительное поражение по всем фронтам.

Будучи представителем того же поколения бизнесменов, Чжан Цидун постоянно подвергался сравнениям с Лу Цзиньанем. И ни разу — ни в масштабах торговых площадей, ни в показателях прибыли, ни в авторитете внутри отрасли — он не смог его превзойти.

Эта многолетняя обида «вечно второго» копилась внутри и теперь выплеснулась наружу вместе с мутным хмелем в его глазах.

— Господин Лу здесь выпивает и даже меня не позвал? — Чжан Цидун, заплетаясь языком, качнулся к Лу Цзиньаню и с громким «дзынь» ударил горлышком бутылки о его бокал. — На днях перед моим дедом ты разве не называл меня братом?

Ци Пэн поспешно вскочил, загораживая друзей друг от друга, и попытался сгладить ситуацию:

— Цидун, Цзиньань сегодня простужен, принял лекарство, ему правда нельзя спиртное.

— Да-да, слышал я, нельзя ему, — Чжан Цидун скривил рот в усмешке. Его взгляд скользнул по Сун Вэню. Он неловко переступил с ноги на ногу и плюхнулся прямо на кофейный столик напротив дивана. — Мало того, что не пьёт, так ещё, блядь, и ориентацию сменил — притащил с собой эдакую прелестную игрушку.

Слухи разлетались пугающе быстро. Ци Пэн досадливо цокнул языком и обвёл присутствующих суровым взглядом, пробормотав: «У кого, сука, такой длинный язык...»

Несмотря на гнусные слова, улыбка на лице Лу Цзиньаня не дрогнула ни на йоту. Он всё так же вальяжно обнимал Сун Вэня; его ладонь слегка сжала плечо юноши — жест был несильным, но ощущался как безмолвная поддержка.

— Что же вы молчите, господин Лу? Язык проглотили? — Провокатор продолжал покачивать бутылкой.

Лу Цзиньань внезапно вытянул свои длинные ноги, уперевшись туфлями в край столика.

Резким толчком он заставил тяжелый стеклянный стол отъехать на полметра. Чжан Цидун вздрогнул и едва не потерял равновесие.

— Господин Чжан, — заговорил наконец Лу Цзиньань, насмешливо приподняв подбородок. — Сделайте одолжение, подергайте плечами.

Чжан Цидун рефлекторно дернул плечом, но тут же спохватился и замер:

— Это ещё зачем?

— Сильнее надо, — Лу Цзиньань сокрушенно покачал голвой, изображая заботу. — Как же вы без усилий выдавите тот гнойник, что засел у вас посередине?

Спустя мгновение в кабинете раздались тихие смешки. Лишь пьяный Чжан Цидун не сразу уловил смысл оскорбления.

Он вперился взглядом в лицо Сун Вэня и, медленно смакуя слова, произнёс:

— Лу Цзиньань вечно набивает себе цену. Раз сам не пьёт, значит, эту чашу придётся осушить... его сердечному другу. За него.

Он поднёс бокал к лицу Сун Вэня и, подавшись вперёд, прохрипел:

— Скажи честно... что ты в нём нашёл? — С этими словами он сделал вульгарное движение тазом. — Небось... в постели он хорош?

От этих слов у Лу Цзиньаня на затылке мгновенно встали дыбом волосы, а по спине до самых рук пробежали мурашки. Сун Вэнь в его объятиях тоже заметно одеревенел: он выпрямился как струна и, опустив глаза, промолчал.

— Чего застеснялся? — Пьяный Чжан Цидун придвинулся ближе, обдавая Сун Вэня перегаром. — Мне правда интересно, чем наш Лу Цзиньань, кроме денег, может быть интересен?

Дежурная улыбка начала сползать с лица Лу Цзиньаня. Он отбросил иносказания и перешёл на прямой мат:

— Чжан Цидун, ты, блядь...

Но в этот момент Сун Вэнь внезапно поднял голову. Его голос, глубокий и твердый, отчетливо прозвучал в тишине:

— Он очень красив.

Выдержав паузу, он повторил с еще большей уверенностью:

— Лу Цзиньань очень красив. Даже если я буду просто смотреть на его лицо, мне будут сниться прекрасные сны.

Он медленно поднял бокал и чокнулся о бутылку Чжана:

— А ты выглядишь как гнойник.

Шумный кабинет внезапно затих. Затем кто-то прыснул, и зал взорвался волной хохота.

Сквозь этот смех Лу Цзиньань повернул голову и встретился взглядом с Сун Вэнем.

В глазах юноши дрожала легкая хмельная розовинка, похожая на отблеск заката в глубоком омуте. Он смотрел прямо, его взгляд был настолько чистым и искренним, что у Лу Цзиньаня внутри стало горячо.

В этих прозрачных зрачках Лу Цзиньань ясно увидел своё отражение: четкий профиль, точеные черты... «А я и впрямь чертовски хорош», — мелькнуло у него в голове.

— Ты, подстилка продажная, смеешь меня оскорблять?! — Яростный крик оборвал их безмолвный диалог.

Даже сквозь алкогольное марево до Чжан Цидуна дошёл смысл издевки и обидного смеха окружающих.

Сжимая бутылку, он вскочил с дивана, и его лицо исказилось от ярости.

Но едва он двинулся, Лу Цзиньань уже выпрямился. Он слегка развернулся всем телом, становясь живым щитом перед Сун Вэнем.

А его правая рука, опущенная вниз, уже бесшумно сжала металлическое ведро для льда.

— Господин Чжан, господин Чжан! В том зале люди ждут, хотят выпить с вами! — Прежде чем назрел скандал, в кабинет ворвались двое мужчин. В них узнали топ-менеджеров сети «Ваньцзясин».

Один из них, постарше, лет пятидесяти, подхватил Чжан Цидуна под руку и принялся рассыпаться в извинениях:

— Простите, господин Лу! Наш босс перебрал лишнего, не принимайте его слова близко к сердцу. Я сейчас же его уведу.

Говоря это, он случайно бросил взгляд на Сун Вэня, стоявшего за спиной Лу Цзиньаня. Мужчина осекся, весь его вид выразил крайнее изумление.

Он уставился на лицо юноши с каким-то необъяснимым, жадным интересом, даже хватка на руке Чжана ослабла.

Лишь когда бутылка выскользнула из рук пьяного наследника и со звоном разбилась о пол, менеджер пришёл в себя. Он покрепче перехватил босса и потащил его к выходу.

У самой двери он не удержался и обернулся еще раз. Сун Вэнь в это время склонил голову, поправляя манжет, на который попали капли вина. Свет ламп падал на его благородный профиль, напомнив менеджеру об одном человеке из далёкого прошлого.

...

Спектакль окончился, и гости снова погрузились в пучину тостов и веселья.

Лу Цзиньань, кажется, уже привык обнимать Сун Вэня. Его рука покоилась на плече юноши — поначалу нарочитый жест стал естественным и расслабленным.

Пальцы мужчины невольно скользнули вверх, коснувшись волос Сун Вэня. Те оказались удивительно мягкими и пушистыми, словно комочек высушенного на солнце хлопка. Это ощущение обволакивало кончики пальцев — такая же податливая натура, как и сам этот парень, которого так и тянуло обидеть.

Сун Вэнь, решив, что босс хочет что-то сказать, чуть наклонился к нему.

Они и так сидели плотно, а теперь расстояние сократилось до предела.

Кончики носов едва не соприкоснулись, дыхание смешалось.

Взгляд Лу Цзиньаня упал вниз и утонул в глазах Сун Вэня — затуманенных хмельной влагой, обрамленных густыми ресницами. Мужчина поймал себя на мысли: интересно, ресницы такие же мягкие, как волосы? Ему нестерпимо захотелось проверить это на ощупь.

— Что такое? — прошептал Сун Вэнь. Теплый выдох коснулся уголка губ Лу Цзиньаня.

Эти три тихих слова мгновенно привели Лу Цзиньаня в чувство.

До него с опозданием дошло, о чём он только что думал. Проверять, насколько мягкие у парня ресницы?! Что это за богопротивная ересь лезет в голову!

Он снова посмотрел на Сун Вэня, и его тон мгновенно заледенел:

— Отодвинься от меня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 21. …Это язык?!

Слова Лу Цзиньаня заставили Сун Вэня осечься; на мгновение он даже почувствовал некое подобие симпатии к Чжан Цидуну. Если отбросить в сторону его безупречное лицо, характер и нрав Лу Цзиньаня действительно не заслуживали доброго слова.

Несколько порций крепкого алкоголя сделали своё дело: пусть внешне это и не проявлялось, Сун Вэнь ощутил легкое головокружение. Он мягко отвел руку Лу Цзиньаня, лежавшую на его плече, и произнес:

— Я отойду в уборную.

Зеркало в туалете отразило незнакомое лицо. Капли воды стекали по влажной чёлке, глаза без очков подернулись хмельной розовиной, а идеально скроенный костюм подчеркивал четкие, красивые линии фигуры.

Сун Вэнь завороженно коснулся зеркальной глади: человек, которого Лу Цзиньань так тщательно «упаковал», казался чужим даже ему самому.

Когда он вышел, из дальнего конца коридора донесся дерзкий свист.

Сун Вэнь обернулся: Лу Цзиньань привалился к стене, зажав в пальцах неприкуренную сигарету. В приглушенном свете его силуэт казался бесконечно длинным — точно кинозвезда со старой черно-белой пленки, обладающая далекой, но властной красотой.

Должно быть, виной тому был алкоголь, но, когда Сун Вэнь направился к нему, его походка стала немного нетвердой.

Он замер в трех шагах от Лу Цзиньаня и спросил:

— Почему ты вышел?

Лу Цзиньань, очевидно, уже позабыл о своем недавнем приказе «держаться подальше». Он схватил Сун Вэня за лацканы и дернул на себя, так что оба мгновенно оказались в тени укромного угла.

— Тсс, — Лу Цзиньань прижал пальцы к губам Сун Вэня. Теплое прикосновение пахло табаком. — Ни звука.

То ли в качестве мести, то ли случайно, но губы Сун Вэня отозвались покалыванием. Он инстинктивно сжал их и замер, точно марионетка, у которой нажали кнопку паузы — послушно и безмолвно застыв рядом с мужчиной.

Так они простояли несколько минут. Лу Цзиньаню, видимо, стало скучно: он прикурил сигарету и принялся лениво разглядывать Сун Вэня, превращая это в забавную игру — кто первым отведет взгляд.

Сун Вэнь под этим взором чувствовал себя неуютно, по спине поползло тепло...

Как раз в тот момент, когда хмель снова начал туманить голову, железная дверь, ведущая на лестницу, со скрипом приоткрылась.

В щели показался глаз, густо подведенный фиолетовыми тенями:

— Господин Лу... здесь удобно поговорить.

Лу Цзиньань, не вынимая сигареты изо рта, хмыкнул:

— Неужели ты так напугана?

— Господин Лу, лучше зайдите внутрь, — жалобно попросили из-за двери.

Лу Цзиньань вынул сигарету и, ухватив Сун Вэня за запястье, шагнул на лестничную клетку.

От звука каблуков сработал датчик, и вспыхнул свет. Сун Вэнь наконец разглядел собеседницу.

Это была молодая девушка с густым «смоки-айс» и копной рыжих волос, напоминающих морские водоросли.

— Слышал, тебе нужны деньги? — небрежно спросил её Лу Цзиньань.

Девушка кивнула.

Лу Цзиньань выудил из кармана брюк коробочку с канцелярскими кнопками и протянул ей:

— Чжан Цидун, когда переберет, обожает снимать обувь. Найди момент и рассыпь кнопки прямо в его туфли.

У Сун Вэня перехватило дыхание. Он уставился на коробочку, не в силах пошевелиться.

Девушка же не колебалась ни секунды. Она приняла кнопки и уточнила:

— Просто рассыпать?

— Деньги не даются так просто, — Лу Цзиньань усмехнулся сквозь дым, который скрыл холод в его глазах. — Расчет — только если будет кровь.

Девушка кивнула и, недолго думая, спрятала коробочку прямо в чашечку бюстгальтера.

— Стой! — вскрикнул Сун Вэнь, инстинктивно пытаясь её остановить.

— Всё путем, — девушка похлопала себя по груди, успокаивая его. — Тут сплошной поролон, до кожи не достанет.

С этими словами она шмыгнула вниз по лестнице и скрылась.

— Ты хочешь отомстить Чжан Цидуну? — повернулся Сун Вэнь к Лу Цзиньаню.

Мужчина как раз затянулся.

— Угу, — выдохнул он облако серого дыма. — После такой наглости разве он не заслужил трепки?

— Он твой конкурент?

Лу Цзиньань ответил уклончиво:

— Вроде того.

Сун Вэнь на мгновение задумался и тихо спросил:

— Ваша борьба в бизнесе... всегда строится на подсыпании кнопок в ботинки?

— Кха-кха! — Лу Цзиньань внезапно поперхнулся дымом и зашелся в кашле.

Кое-как отдышавшись, он прижал Сун Вэня к стене, заблокировав его рукой. В его голосе смешались гнев и смех:

— Помощник Юй, ты либо молчишь часами, либо выдаешь такое, что хоть стой, хоть падай. Ты это нарочно?

Увидев его смех, Сун Вэнь и сам почувствовал облегчение. Уголки его губ медленно поползли вверх:

— Лу Цзиньань, ты такой инфантильный.

Мужчине стало неловко. Он уже приготовил очередную колкость, но Сун Вэнь мягко добавил:

— Но именно такой ты — настоящий.

Улыбка Лу Цзиньаня угасла. Пепел осыпался в узкое пространство между ними. Он опустил взгляд на серые хлопья и глухо спросил:

— И что хорошего в этой «настоящности»?

Сун Вэнь не ответил сразу. Его взгляд замер на сигарете в руке Лу Цзиньаня.

Помедлив пару секунд, он осторожно протянул руку — сначала коснулся запястья мужчины, а когда тот не отпрянул, обхватил его ладонью.

Почувствовав под пальцами биение пульса, он подтянул руку Лу Цзиньаня к своим губам и сделал короткую затяжку прямо из его пальцев.

Дым на мгновение задержался на языке, прежде чем юноша его выдохнул. Голос Сун Вэня в сизом мареве звучал спокойно и уверенно:

— Если тебе удобно носить маску — носи её, это не имеет значения. Но если тебе в ней тесно... лучше просто быть собой.

Прошло немало времени, но ответа не последовало.

В этом углу время словно замедлилось; даже дым у губ Сун Вэня не спешил рассеиваться.

Лишь когда свет на лестнице снова погас, оставив лишь тусклый блик из вентиляционного окна, Лу Цзиньань заговорил снова.

Он не стал продолжать философский спор. Глядя на то, как он раздавливает окурок, он спросил:

— Ты куришь?

— Редко, — кивнул Сун Вэнь. — Могу месяцами не притрагиваться.

— И пить умеешь?

— Я довольно вынослив, — честно признался Сун Вэнь. — Но сегодня намешал разного, так что немного плыву.

— Не вяжется с моим образом, — по привычке съязвил Лу Цзиньань. — Я думал, ты только морковку грызть умеешь.

Сун Вэнь, давно научившийся игнорировать его яд, пояснил:

— В университете мой сосед подрабатывал в баре. Он трусил ходить один и таскал меня с собой. Так я и научился.

— И ты шел просто потому, что тебя звали? — Лу Цзиньань нахмурился. — Не умеешь отказывать? Совсем дурак?

Сун Вэнь не обиделся на внезапную грубость. Он тихо произнес:

— Тебе я тоже не отказал, Лу Цзиньань.

Лу Цзиньань осекся. В груди словно перышком щекотнуло, появилось странное чувство легкости.

Он снова поднес сигарету к губам Сун Вэня:

— Я, блядь, твой босс, я тебе деньги плачу. Кого тебе еще слушать, если не меня?

Когда Сун Вэнь снова затянулся из его рук, до Лу Цзиньаня внезапно дошло: это же, по сути, косвенный поцелуй?

По телу пробежала дрожь, затылок онемел, а по спине словно плеснули ледяной водой.

Он в панике швырнул окурок на пол и яростно раздавил его подошвой. Он уже хотел было принять вид строгого начальника, но увидел, как Сун Вэнь тяжело привалился к стене. Ресницы юноши мелко дрожали, а румянец с лица перекинулся на кончики ушей. Дыхание стало тяжелым.

— Что с тобой? — Лу Цзиньань невольно подался вперед.

— Дешевый алкоголь... — выдохнул Сун Вэнь. — Кажется, я правда пьян.

Лу Цзиньань придвинулся еще ближе, разглядывая его ресницы и неся какую-то чушь:

— Костюм дорогой. Если тебя вырвет на него — пиши пропало.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Свет вспыхнул, и в проеме показался Ци Пэн:

— Пьем-пьем, а люди исчезают! Вы чего тут спрятались... Ой!

Он резко отпрянул, и дверь захлопнулась обратно:

— Простите-простите! Продолжайте свои нежности!

Через секунду дверь снова приоткрылась на узкую щель. Ци Пэн хитро заулыбался:

— Старина Лу, я при тебе с девчонками лизался и не стеснялся, а ты теперь строишь из себя скромника? Специально нашел темный угол, чтобы я не видел?

При слове «лизаться» у Лу Цзиньаня внутри всё похолодело, но под взглядом Ци Пэна он решил идти до конца:

— Мне-то плевать, это Сун Вэнь у нас застенчивый. А то я бы... прямо сейчас тебе и продемонстрировал.

Не успел он договорить, как Сун Вэнь внезапно обхватил его лицо ладонями и с силой развернул к себе.

Прежде чем Лу Цзиньань успел хоть что-то сообразить, юноша, обдав его хмельным дыханием, прильнул к нему. Мягкие губы Сун Вэня накрыли его собственные.

— Я не стесняюсь, — пробормотал пьяный Сун Вэнь.

Лу Цзиньань застыл. Полминуты в его голове царила абсолютная пустота, заполненная лишь жгучим ощущением чужого тепла.

Лишь когда дыхание перехватило, а губы онемели, из его горла вырвалось глухое «бля».

И именно в этот момент бессознательной слабости нечто влажное и мягкое скользнуло внутрь, неумело, но настойчиво размыкая его зубы.

…Это язык?

Язык Сун Вэня?!

Лу Цзиньань одеревенел, колени предательски подогнулись.

Он судорожно уперся рукой в холодную стену, впервые на полном серьезе задаваясь вопросом: почему, ну почему он не прибил Сун Вэня в тот самый первый день?!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 22. За одну ночь дважды воспользовался мной!

Лу Цзиньань чистил зубы трижды, пока весь не пропитался запахом мятной пасты.

Он несколько раз сжимал кулаки, но, понимая неуместность момента, в итоге сдерживался.

С тех пор он ни разу не взглянул на Сун Вэня прямо. Лишь когда компания разошлась и они попрощались с Ци Пэном и остальными, Лу Цзиньань убрал руку с плеча юноши и привычно зажал в зубах сигарету.

Вместе с пачкой из кармана вылетела бумажная салфетка.

Лу Цзиньань, прикусывая фильтр, дважды сложил её и решительно запихнул в нагрудный карман пиджака Сун Вэня.

Он похлопал парня по груди:

— Маленький гей, я предупреждал: замыслишь недоброе — прибью. — Сигарета мешала говорить, отчего голос звучал глухо и ещё более злобно: — С этой секунды мы будем сводить счёты по каждому пункту.

С этими словами он развернулся и ушёл, закурив под пёстрыми огнями неоновых вывесок. Белое облако дыма медленно таяло у его лица, окрашиваясь в фантастические цвета и окутывая высокую фигуру.

Зрелище эстетичное, но если вспомнить ледяные строчки на салфетке, Лу Цзиньань оставался форменным мерзавцем:

«Расходы на одежду и стилиста оплачиваешь сам».

Сжимая в руках измятую салфетку, Сун Вэнь вздохнул, глядя в спину боссу. И какая муха его укусила? С чего вдруг он решил полезть с поцелуями?

Сун Вэнь машинально коснулся губ. Хмельное головокружение и бешеное сердцебиение смешались в такой коктейль, что он совершенно не мог вспомнить вкус того поцелуя.

В памяти осталось лишь то, с какой силой он прижался к чужим губам, да приглушённое дыханием «блядь» Лу Цзиньаня.

Остальные детали стёрлись.

Отдать несколько десятков тысяч за поцелуй, который даже не запомнился, — сделка сомнительная, но раз уж сам проявил инициативу, придётся платить по счетам.

— Господин Лу... — крикнул он вслед. — Моё такси вон там.

Не успел он договорить, как заметил, что Лу Цзиньань замер и напряжённо уставился вглубь тёмного переулка за баром.

Там, в тени, Чжан Цидун в ярости вжимал девушку в стену, хватая её за волосы:

— Спрашиваю в последний раз: это Лу Цзиньань тебя подослал? Он велел насыпать кнопок мне в туфли, чтобы я в кровь ноги изрезал? Говори, сука!

Пышный парик девушки сполз набок, обнажив под ним короткие сухие волосы. Уголок её рта мелко подёргивался:

— Нет... никто меня не подсылал.

— Твою мать! — Чжан Цидун швырнул ей в лицо пачку купюр. — Сколько он тебе дал? Я дам в пять, в десять раз больше! Только скажи правду!

Девушка упрямо кусала бледные губы и лишь качала головой:

— Господин Чжан, я просто случайно уронила коробку в вашу обувь. Простите меня, пощадите...

— Да кто ты такая, подстилка барная? — Хромая, Чжан Цидун подхватил пустую бутылку. — Язык, значит, костлявый? Посмотрим, что крепче: твоя голова или это стекло!

Бутылка уже взметнулась вверх, когда из темноты донеслись негромкие аплодисменты.

Лу Цзиньань неспешно вышел на свет, его подошвы наступили на разбросанные деньги.

— Что за постановка, господин Чжан? Документальный фильм «Бессильная ярость»? — Экран его смартфона ярко вспыхнул в полумраке. — Вы ведь так хотели попасть в новости? Улыбнитесь, завтра будете на первых полосах.

— Наконец-то показался? — Чжан Цидун перехватил бутылку, его зубы заскрипели. — Лу Цзиньань, ты, подлый трус! Это ты велел этой девке испортить мне ноги?

Лу Цзиньань проследил за его взглядом, упавшим на перебинтованную ступню, и его улыбка стала ещё шире:

— О, текст сменился? «У косого мишки нет одной ножки, он хромает бедный по лесной дорожке»?

Девушка, прижатая к стене, не выдержала и прыснула. Этот короткий смешок вонзился в самолюбие Чжан Цидуна как игла.

— Ах ты, Лу Цзиньань! — Ослеплённый издёвками, он окончательно потерял рассудок. Он снова замахнулся на девушку: — Сначала прикончу эту дрянь, а потом возьмусь за тебя!

Лу Цзиньань резко нагнулся, подхватил стоящую у стены швабру и точным, коротким движением ударил Чжан Цидуна по запястью.

Раздался хруст, бутылка выпала из рук и вдребезги разбилась, залив пол алкоголем и осколками.

— С женщинами воевать — велика доблесть? — Лу Цзиньань концом черенка легонько ткнул Чжана в раненую ногу. — Хотел взяться за меня? Одной ноги хватит?

Это окончательно вывело Чжан Цидуна из себя, и он с рёвом бросился на врага.

Будь они в другом месте, Лу Цзиньань с удовольствием применил бы любые грязные методы, чтобы проучить наглеца. Но здесь, при свидетелях, приходилось осторожничать. Каким бы подонком ни был Чжан Цидун, он оставался публичной фигурой. Серьёзные травмы обернулись бы ударом по репутации компании.

Поэтому Лу Цзиньань отбросил палку. В тот миг, когда на него налетел багровый от злости Чжан, он просто сместился на полшага в сторону, как если бы уворачивался от кучи мусора. Противник пролетел мимо.

И тут в проёме переулка внезапно возник Сун Вэнь.

Заметив его, Чжан Цидун мгновенно переменил цель. Раз не вышло с Лу, он отыграется на этом тихом «гомике»! Хромая, он кинулся к юноше.

— Сун Вэнь! — Лу Цзиньань нахмурился. — Берегись!

Но не успел Чжан приблизиться, как Сун Вэнь резко поднял взгляд, сместился в сторону и с отточенной точностью наступил обидчику прямо на раненую ногу. Силы в этом движении было немного, но удар пришёлся в самую точку.

— А-а-а! — взвыл Чжан Цидун, рухнув на землю и обхватив стопу руками.

Лу Цзиньань облегчённо выдохнул. В его глазах на мгновение промелькнуло удивление, но он тут же вернул лицу привычную маску.

Он подошёл к девушке, вытащил её за руку и спрятал за спину Сун Вэня, а затем направил черенок швабры на поверженного врага:

— Чжан Цидун, давай проясним. Ты сам напросился своим длинным языком. Ты ранен, но и девчонку ударил — считай, квиты. — Он перевёл палку на Сун Вэня и девушку. — Но если ты хоть пальцем тронешь кого-то из них, мои методы будут куда серьёзнее кнопок в ботинках.

Закончив речь, он отбросил палку и вальяжно развернулся. Проходя мимо ассистента, он сухо бросил:

— Чего застыл? Хочешь остаться и помочь господину Чжану вытаскивать кнопки?

Искренняя благодарность, едва зародившаяся в душе Сун Вэня, тут же поблекла. Он поддержал девушку и поспешил за Лу Цзиньанем прочь из этого вонючего закоулка.

...

Стоило им выйти на свет, как напускная суровость Лу Цзиньаня исчезла.

Он обернулся к девушке, всё ещё опиравшейся на Сун Вэня, и холодно произнёс:

— Раз не умеешь играть — не берись за дело.

Девушка высвободила руку, небрежно стёрла кровь с разбитой губы и сорвала парик:

— Господин Лу, я поняла ваш намёк про «не по Сеньке шапка».

Лу Цзиньань горько усмехнулся, глядя на её размазанный макияж:

— Я вообще не должен был там появляться. Чжан Цидун мог подозревать меня сколько угодно, но доказательств у него не было. А теперь я не только признал эту грязную выходку, но и вынужден буду следить за этой бешеной собакой.

Девушка, худая как щепка, выглядела совершенно изнурённой. Она присела у стены, выудила из лифчика мятую пачку и прикурила.

— Когда я сыпала кнопки, он ничего не заметил. Но тот старик лет пятидесяти, что был с ним, что-то заподозрил. А когда Чжан заорал от боли, тот старик на меня так посмотрел, что я сразу поняла — я крайняя.

Она затянулась. Дым окутал её слова:

— Но я вас не сдала, господин Лу. У нас, сестёр, есть свои принципы. Ни единого слова не проронила.

— Она действительно вас не упоминала, — тихо вставил Сун Вэнь.

— А ты помалкивай, — Лу Цзиньань сорвался на ассистента. — Зачем ты вообще туда полез? Не видел, что Чжан Цидун был не в себе?

— Я за вас волновался.

В тусклом свете фонарей эти слова прозвучали удивительно мягко, повиснув в ночном воздухе. Лу Цзиньань ощутил странный укол в сердце и даже начал заикаться:

— Белый кролик, скажи мне, какой от тебя прок? Завязал бы уши узлом и набросил на шею Чжану вместо удавки?

Сун Вэнь привычно проигнорировал колкость, а девушка у стены вдруг хихикнула.

— Смешно ей! — прикрикнул Лу. — Если бы ты не заржала в самый неподходящий момент, он бы так не взбесился.

— Уж больно вы забавно выражаетесь, — девушка улыбнулась «фиолетовыми» глазами, но взгляд её тут же потух. — С господином Чжаном мне не тягаться. Видимо, придётся уезжать из города.

— Господин Лу только что... — Сун Вэнь покосился на босса, — Лу Цзиньань запретил ему тебя трогать.

Девушка махнула сигаретой:

— Спасибо, конечно. Но я не могу рассчитывать, что президент Лу будет моим телохранителем. Чжан мстителен. Уеду я. Жалко только родителей — снова им со мной по вокзалам скитаться.

Она переложила сигарету в другую руку и дёрнула Сун Вэня за штанину:

— Красавчик, ты кажешься добрым человеком. Одолжи денег? Все свои сбережения я на лечение матери спустила, даже на билет не хватает. Выручи, я обязательно верну.

Лу Цзиньань шагнул вперёд, заслоняя собой Сун Вэня. Он посмотрел на ассистента с саркастичной улыбкой:

— Сяо Юй, у них у всех по сценарию — больная мать, отец-игрок и младший брат в школе.

Девушка горько усмехнулась:

— У них — сценарий. А у меня всё это — в наличии.

Сун Вэнь, помедлив, обошёл босса и начал доставать телефон:

— Я могу дать только две тысячи. Остальное уйдёт на оплату этого костюма.

Он наклонился к девушке. Та приподнялась, чтобы взглянуть на баланс в его приложении, а заодно оценила ткань пиджака:

— Дорогущий шмот-то.

Их головы оказались совсем рядом, закрывая экран от посторонних.

Лу Цзиньань мысленно называл Сун Вэня «дебилом», но любопытство взяло верх: сколько же у того на самом деле денег? Повинуясь порыву, он тоже придвинулся к ним.

— Одежда и стилист стоят куда больше этой суммы, — внезапно произнёс он, глядя на цифры на экране.

Сун Вэнь вздрогнул от голоса над самым ухом и резко вскинул голову.

Расстояние между ними было ничтожным, и в это мгновение их губы едва ощутимо соприкоснулись. В свете фонаря стало видно, как в зрачках обоих отразилось полное оцепенение.

Они замерли на целую вечность, пока Лу Цзиньань не выдавил с почти осязаемым отчаянием:

— Блядь, маленький гей... Ты за одну ночь дважды воспользовался мной!

Девушка, сидевшая у стены с сигаретой, посмотрела на них и тихо заметила:

— Вы пара? Как-то не особо подходите друг другу.

Лу Цзиньань схватил Сун Вэня за шиворот и уже хотел было разразиться проклятиями, как вдали послышался скрип велосипедных колёс.

Когда старик на велосипеде поравнялся с ними, Лу Цзиньань привычно нацепил дежурную улыбку:

— Отец, что ж так поздно-то домой едете?

При этом он продолжал крепко держать Сун Вэня за воротник, даже чуть затянув хватку.

— Только смену сдал, — отозвался старик, не сбавляя хода.

— Дорога скользкая, вы поосторожнее там.

Стоило велосипеду скрыться, улыбка мгновенно исчезла. Холодные глаза впились в Сун Вэня:

— Говори, как хочешь подохнуть.

Сун Вэнь даже не вздрогнул, лишь обречённо вздохнул:

— Выбирай сам. Любой способ подойдёт.

Этот ответ снова был как удар в вату.

Ярость Лу Цзиньаня мгновенно поутихла. Сколько бы он ни пытался подкинуть дров в этот костёр, пламя не разгоралось.

— Ты когда-нибудь точно сгинешь из-за своей доброты и похоти.

Толкнув парня, он развернулся к входу. Проходя мимо девушки, он указал на неё пальцем:

— Твои долг я оплачу сам. Забирай своих родителей, братьев и кого там ещё — и чтобы духу твоего в этом городе больше не было.

Девушка широко распахнула глаза и радостно закивала:

— Будет сделано, господин Лу!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 23. Сблизился с Лу Цзиньанем ради мести?

Лу Цзиньань тем вечером ожидаемо не вернулся в гостиницу за 168 юаней.

Сун Вэнь принял его отсутствие на удивление спокойно, даже с оттенком расчетливой радости.

Он изменил заказ через приложение, поменяв двухместный номер на одноместный, и, увидев уведомление «Ваша экономия составила 50 юаней», почувствовал себя капельку счастливее.

Что касается того, куда подался Лу Цзиньань и где приклонил голову, — это Сун Вэня заботило мало.

У боссов свои привычки, а дело ассистента — выполнять обязанности, например, обеспечить обратный транспорт.

...

Следующим утром, когда шум старого города за окном начал пробуждаться, Сун Вэнь принялся собирать свой нехитрый багаж.

Назад предстоял путь на том же медленном поезде. Жёсткие сиденья, шестнадцать часов.

Он уставился в телефон на две забронированные электронные квитанции, и его палец долго парил над именем «Лу Цзиньань».

По регламенту следовало уведомить начальника о маршруте. Но, судя по настроению Лу Цзиньаня, такое сообщение сейчас лишь спровоцировало бы новую порцию издевок.

Поразмыслив, Сун Вэнь решил, что чувство долга важнее.

Он составил предельно сухое сообщение: ни обращений, ни эмоций — только номер поезда, время отправления и платформа.

Отправить.

Ожидание.

Телефон безмолвствовал, словно пропала сеть.

Спустя семь минут экран наконец вспыхнул.

Ни текста, ни голоса.

Только один лаконичный и выразительный эмодзи «средний палец», преисполненный международного дружелюбия.

Глядя на этот значок, Сун Вэнь ощутил странное умиротворение. Он тут же отправил ответный символ:

«Ок».

После чего открыл программу и с легким сердцем сдал один билет.

Сверившись со временем, он понял, что до поезда ещё четыре часа — как раз хватит, чтобы побродить по старым переулкам и пообедать.

Едва он застегнул молнию на сумке, в дверь номера постучали.

Сун Вэнь замер и медленно выпрямился.

Неужели Лу Цзиньань? Передумал и решил снизойти до поездки в общем вагоне?

Первым делом в голове промелькнула мысль о сданном билете: зря поспешил, теперь потерял десяток юаней на комиссии за возврат.

Шлёпая тапочками, он подошёл к двери и повернул ручку.

Свет из коридора заслонил силуэт, но это оказался вовсе не высокий и недовольный Лу Цзиньань.

Перед Сун Вэнем стоял мужчина лет пятидесяти в безупречно отутюженном костюме — скромный, интеллигентный, воплощение старой школы.

Сун Вэнь нахмурился: лицо казалось знакомым.

Покопавшись в памяти, он вспомнил — это был тот самый почтенный господин, что вчера увёл беснующегося Чжан Цидуна.

— Простите, вы господин Сун Вэнь? — заговорил гость. Голос его соответствовал внешности: мягкий, благородный, с налётом прожитых лет.

— Да, это я, — кивнул юноша. — Вы что-то хотели?

Мужчина несколько секунд внимательно вглядывался в лицо Сун Вэня, прежде чем произнести:

— Мне нужно кое о чём с вами поговорить. Мы можем войти?

Сун Вэнь помедлил, а затем отступил, пропуская гостя:

— Проходите.

Он подошёл к кулеру, налил стакан теплой воды и поставил его на столик.

— О чём вы хотели поговорить? — Сун Вэнь поднял глаза, в его взгляде читалась спокойная настороженность. — И как вы узнали, где я остановился?

— Это не так важно, — мужчина вошёл в комнату, окинул взглядом скудную обстановку и остановился у единственного стула, но садиться не стал. — Я хочу спросить: вашего отца звали Сун Боцин?

Пальцы Сун Вэня, опущенные вдоль тела, едва заметно дрогнули.

Ему было всего десять, когда родителей не стало. За все эти годы, кроме редких родственников, почти никто не называл отца по имени.

Справившись с волнением, он кивнул:

— Да, Сун Боцин — мой отец. А вы?..

— Моя фамилия Чэнь, зовут Чэнь Чжиюань, — медленно произнёс мужчина, и в его глазах промелькнула тень грусти. — Много лет назад мы работали вместе. Можно сказать, были соратниками.

Он жестом пригласил Сун Вэня сесть, а сам наконец занял стул у окна.

Поправив часы на запястье, Чэнь Чжиюань прямо посмотрел на юношу:

— Сун Вэнь, я прошу тебя выслушать меня очень внимательно. — Он сделал паузу, давая парню время подготовиться. — Речь пойдёт о подлинных причинах гибели твоих родителей.

В комнате воцарилась тишина. Солнечный свет, бивший из окна, казался невыносимо ярким.

Спустя вечность Сун Вэнь поправил сползающие очки; массивная оправа скрыла его чувства.

— Я слушаю, — негромко отозвался он.

Чэнь Чжиюань заговорил торопливо, и его слова заполнили комнату так же плотно, как дневной свет.

— Пятнадцать лет назад мы с твоим отцом трудились в финансовом отделе «Хэнъюнь Индастриз» — важнейшего филиала корпорации «Сэньхуэй». Твой отец был финансовым директором, присланным прямиком из головного офиса, а я — его заместителем.

— Приступив к обязанностям, твой отец взялся за дело со всей строгостью. Он немедленно инициировал аудит счетов «Хэнъюнь». И очень скоро мы обнаружили махинации. Масштабные махинации.

Голос Чэнь Чжиюаня стал глубже, словно он погружался в пучину прошлого.

— Мы вскрыли системную сеть подставных сделок, фиктивных доходов, фальшивых векселей и нецелевого использования средств связанными лицами. Всё это делалось ради приукрашивания отчётности и сокрытия убытков. Но хуже всего было то, что десятки миллионов юаней уходили через фирмы-однодневки в неизвестном направлении. Это была чистая уголовщина: хищения и уклонение от налогов.

— Твой отец был потрясён. Он не терпел лжи. Вдвоём мы тайно собрали неопровержимые доказательства и составили подробный доклад, который представили лично генеральному директору филиала.

— Но реакция гендиректора оказалась... неоднозначной. — Губы Чэнь Чжиюаня искривились в горькой усмешке. — Сначала он изобразил праведный гнев, стучал кулаком по столу и обещал разобраться по всей строгости.

— А потом дело замяли. Наши запросы игнорировались под предлогом «дополнительных проверок». Наконец, во время нашей последней встречи в его роскошном кабинете, откуда виден весь город, он перестал ходить вокруг да около.

Чэнь Чжиюань посмотрел в окно, будто видел там себя прежнего.

— В кабинете нас было трое. Кондиционер работал на полную мощность, было зябко. Гендиректор сидел в своём огромном кресле, постукивая пальцами по нашему докладу. От его былого радушия не осталось и следа — только ледяное высокомерие.

...

— Боцин, Чжиюань, — вздохнул тогда этот лощёный человек. — В жизни не всё делится на чёрное и белое. То, что вы тут понаписали... я и сам давно об этом знаю.

Он посмотрел на наши оцепенелые лица и продолжил вкрадчиво: — «Хэнъюнь» — структура огромная, нам нужны красивые цифры, чтобы сохранять спокойствие и привлекать инвестиции. Некоторые «технические корректировки» необходимы для процветания компании в долгосрочной перспективе. Вы люди умные и должны понимать, о чём я.

Затем он подался вперёд и понизил голос: — Если вы забудете об этом разговоре, всем будет лучше. Ваше положение, карьеры, безопасность ваших семей... обо всём этом я позабочусь. Но если...

Он не договорил. Просто щёлкнул зажигалкой и прикурил. — Надеюсь, никаких «если» не будет.

...

— Он сказал, что надеется обойтись без «если», — Чэнь Чжиюань замолчал. Из окна доносился приглушенный шум улицы.

Тяжело вздохнув, он отхлебнул воды, чтобы смочить пересохшее горло.

— После того дня твой отец внешне успокоился, работал как обычно и соблюдал приличия. Но я знал его: он бы никогда не сдался. Я уверен, он планировал пойти выше и передать документы напрямую старому председателю.

— Но судьба распорядилась иначе, — голос Чэнь Чжиюаня дрогнул. — Он не успел. Произошла та «случайная» авария, унёсшая жизни его и твоей матери.

— Авария, — эхом повторил Сун Вэнь. Голос его был почти не слышен.

Он сидел на краю кровати, словно превратившись в статую.

В памяти вспыхнули осколки разбитого кузова и тёмные пятна крови на асфальте. От этого воспоминания стало так холодно, что перехватило дыхание.

— Когда я узнал об их гибели, я... — Чэнь Чжиюань сделал глубокий вдох. — Кроме горя, я чувствовал ужас. Я не мог не связать эту «случайность» с угрозами гендиректора. Мне было страшно, Сун Вэнь. По-настоящему страшно. У меня не было мужества твоего отца. Я боялся стать следующей жертвой.

В его признании слышался страх, который не стёрли годы.

— Поэтому вскоре после похорон я уволился из «Хэнъюнь». Долго скитался, пока не нашёл место главбуха в «Ваньцзясин», где и работаю по сей день.

Старая тайна, пропитанная ледяными угрозами прошлого, заполнила тесный номер гостиницы, делая воздух тяжёлым.

Чэнь Чжиюань посмотрел на Сун Вэня:

— Все эти годы эта тайна лежала на мне тяжким грузом. Мне было стыдно перед памятью твоего отца и перед самим собой.

— Вчера в баре, едва увидев тебя, я поразился сходству. А когда услышал, что твоя фамилия Сун, а зовут тебя Сун Вэнь... сердце у меня ёкнуло. Навёл справки и убедился — это ты.

Мужчина помедлил:

— Не знаю, что это — случайность или рок. Но я понял, что обязан найти тебя и всё рассказать. Твой отец был честным человеком, он не заслужил такой смерти.

Голос Чэнь Чжиюаня был тихим, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

Взгляд Сун Вэня за стеклами очков на миг затуманился, устремившись куда-то вдаль. Но почти сразу он снова сфокусировался на собеседнике, став почти безразличным. Лишь лицо юноши стало бледнее, словно подёрнувшись изморозью.

Под выжидающим взглядом Чэнь Чжиюаня Сун Вэнь наконец спросил:

— Дядя Чэнь, как вы всё-таки узнали, где я живу?

Чэнь Чжиюань замялся, но пояснил:

— Хоть я и ушёл из «Сэньхуэй», связи там остались. Ты поехал в командировку с гендиректором, данные о маршруте есть в системе. Узнать это было несложно.

Сун Вэнь кивнул и задал главный вопрос:

— Дядя Чэнь, у вас есть доказательства? Хоть что-то, что подтвердит вину того директора в гибели моих родителей?

— Прямых улик... нет. Они всё обставили слишком безупречно.

— Однако, — Чэнь Чжиюань достал из кармана чёрную флешку и положил её перед Сун Вэнем, — я тогда решил подстраховаться. Здесь запись разговора, где гендиректор фактически признаёт махинации и угрожает нам. Это доказывает, что нарушения были реальны и у него был мотив пойти на крайность.

Сун Вэнь долго смотрел на флешку. Казалось, он к ней не притронется.

Но в конце концов он протянул руку и крепко сжал её в кулаке.

— Как звали того директора? — глухо спросил он.

Чэнь Чжиюань словно ждал этого вопроса. Он глубоко вздохнул и произнёс:

— Лу Хао.

Он сделал паузу и добавил:

— Старший сын старого председателя. И родной отец нынешнего гендиректора — Лу Цзиньаня.

Сун Вэнь ещё крепче сжал флешку и поднял ресницы:

— Отец Лу Цзиньаня?

Взгляд Чэнь Чжиюаня стал пронзительным. Он подался вперёд и спросил почти шёпотом:

— Сун Вэнь, ты ведь работаешь с Лу Цзиньанем неспроста? Ты ведь что-то знал? Скажи, ты специально сблизился с ним, чтобы отомстить?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 24. Лу Цзиньань — всего лишь босс

Почтово-багажный поезд с грохотом нёсся по рельсам. Половина шестнадцатичасового пути на жёстком сиденье осталась позади.

Сун Вэнь сидел у окна. Он неспешно доел порцию лапши с говядиной и открыл оставшийся со вчерашнего дня пакет арахиса, который не доел Лу Цзиньань.

Орехи немного отсырели, и вкус их оставлял желать лучшего.

Отправив одно ядрышко в рот, Сун Вэнь отвернулся к окну.

Отражение на стекле едва заметно дрожало, сливаясь с проносящимися мимо тенями крестьянских дворов в единое марево ночи.

Мысли его невольно вернулись к событиям нескольких часов назад, к вопросу Чэнь Чжиюаня: «Ты специально сблизился с Лу Цзиньанем, чтобы отомстить?».

Пальцы непроизвольно сжали арахисовую скорлупу, и та с сухим хрустом треснула.

Сун Вэнь помнил свой ответ: «Дядя Чэнь, вы ошибаетесь. Я всего лишь ассистент господина Лу. Получаю зарплату и выполняю свою работу».

Чэнь Чжиюань, очевидно, не поверил: «Но разве вы не пара? Вы так близки, это ведь... отличный шанс...».

«Мы не пара», — перебил его Сун Вэнь, а затем обвёл взглядом гостиничный номер и спросил в ответ: «Если бы я действительно был его любовником, неужели я бы жил в подобном месте?»

Он поднялся, закинул рюкзак на плечо и всем своим видом дал понять, что разговор окончен: «Дядя Чэнь, спасибо за правду, но мне пора на поезд. Не смею вас задерживать».

Лицо мужчины выражало досаду и почти лихорадочное ожидание. Он сделал шаг вперёд, переходя на обвинительный тон: «Сун Вэнь, неужели ты не хочешь отомстить за родителей? Они погибли такой страшной и несправедливой смертью!».

Сун Вэнь замер в дверях.

Он стоял спиной к гостю.

Солнечный свет всё ещё заливал комнату; лучи словно прошивали его тонкий силуэт насквозь, оставляя лишь неясный, почти неосязаемый контур.

Молчание затянулось на добрые десять секунд. Наконец Сун Вэнь заговорил — без обещаний, но и без отказа. Он лишь тихо бросил:

— Там видно будет.

...

Лязг — поезд проехал стрелочный перевод, и резкий толчок вырвал Сун Вэня из воспоминаний.

Он опустил голову, разглядывая раздавленную скорлупу в ладони, и слегка нахмурился.

Аккуратно завернув мусор в салфетку, Сун Вэнь поднялся и, пробираясь сквозь толпу в узком проходе, направился к баку в тамбуре.

Выбросив сверток, он уже собирался проделать обратный путь к своему месту, как вдруг кто-то легонько дёрнул его за штанину.

Опустив взгляд, он увидел девушку, сидевшую на полу прямо у выходных дверей. Привалившись спиной к стенке вагона, она подложила под себя лишь старый журнал с загнутыми краями.

Девушка была очень худой, а её бледное лицо без грамма косметики казалось почти прозрачным.

Она смотрела на него снизу вверх.

— Не узнал? — спросила она. Голос звучал хрипло от усталости.

Сун Вэнь скользнул взглядом по её коротким желтым волосам, выглядевшим сухими и неухоженными, и через пару секунд узнал её.

— Это ты, вчерашняя...

Девушка открыто улыбнулась и протянула такую же худую руку:

— Чжао Хуэйхуэй. «Хуэй» — как в слове «цветы».

Вокруг дремали измученные пассажиры, стоял гул голосов, а поезд мерно покачивался на стыках.

Среди этих усталых, безучастных лиц Сун Вэнь медленно присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами девушки.

Он протянул руку и слегка сжал её прохладные пальцы.

— Здравствуй, — негромко, но отчетливо произнёс он. — Меня зовут Сун Вэнь.

— Хуэйхуэй, что случилось? — раздался слабый голос из глубины тамбура.

Только сейчас Сун Вэнь заметил, что за спиной Чжао Хуэйхуэй, в густой тени у стены, полулежит женщина средних лет.

Укрытая поношенной курткой, она попыталась приподняться, с тревогой глядя на них.

— Ой, ничего, мам, — Хуэйхуэй поспешно заслонила собой мать от сквозняка из дверей и нарочито бодро добавила: — Я встретила... одного друга.

Взгляд матери через плечо дочери упал на сидящего Сун Вэня.

Глаза женщины были мутными от болезни, но она старалась соблюдать приличия:

— Друг? Господин Сун, верно? Лицо незнакомое... Хуэйхуэй, где же вы познакомились?

В её словах слышалась одышка; было видно, что даже простое движение даётся ей с трудом.

На лице девушки промелькнуло замешательство, она приоткрыла рот:

— Мы...

Сун Вэнь перехватил инициативу, естественно продолжив фразу:

— Мы познакомились на молодёжном форуме по культуре. Разговорились, нашли общие темы.

Мать поверила, и на её лице появилась слабая улыбка:

— О, вот как... Наша Хуэйхуэй ведь раньше очень хорошо училась... Это я её подвела.

Девушка поправила одежду на плечах матери и негромко проворчала:

— Мам, ну к чему ты это сейчас?

Сун Вэнь, оставаясь на корточках, тихо спросил:

— Куда вы направляетесь?

— В Яньчэн, — ответила девушка, понизив голос. — Везу маму в больницу.

Сун Вэнь посмотрел на тонкие тряпки, подложенные под спину больной женщины. Без тени сомнения он произнёс:

— Тётушка, идите на моё место. Там вам будет гораздо удобнее.

Мать и дочь опешили и начали дружно отказываться.

Но Сун Вэнь мягко настоял на своём:

— Ваше здоровье важнее, не спорьте.

Он поднялся и протянул руку:

— Давайте я помогу вам встать и донесу вещи.

Сун Вэнь вёл себя настолько искренне и просто, что Чжао Хуэйхуэй, посмотрев на его ладонь, а затем на бледное лицо матери, закусила губу и тихо выдохнула:

— Спасибо.

Устроив женщину, они вдвоём вернулись в тесный тамбур и сели на пол, прижавшись плечами к стенке и подтянув колени к груди.

Девушка положила подбородок на колени и повернулась к Сун Вэню с кривой усмешкой:

— Видишь, я не врала. У меня и правда больная мать.

В её глазах блеснула благодарность:

— Мама не знает, что я работаю хостес в клубе... Спасибо, что подыграл мне.

Вибрация рельсов четко отдавалась в позвоночнике. Сун Вэнь под это ритмичное покачивание качнул головой:

— Ты очень сильная.

— Сильная? — Девушка горько усмехнулась. Её напускная бравада окончательно рухнула, обнажив бездонную усталость. — Сильной становишься, когда тебя припирают к стенке. А что мне ещё оставалось делать?

— Какие планы на Яньчэн? — спросил Сун Вэнь.

Девушка тряхнула своими сухими волосами и уставилась на мусорный бак напротив:

— Сначала подлечу маму. Тех денег, что дал господин Лу, хватит на первое время. — Она попыталась улыбнуться. — А дальше... там видно будет.

— Ах да, — вдруг вспомнила она и легонько толкнула его локтем. — А где господин Лу? Почему он не с тобой?

Сун Вэнь посмотрел на дрожащую дверь вагона и ответил предельно кратко:

— Мы не вместе.

Чжао Хуэйхуэй моргнула и, поддавшись любопытству, придвинулась ближе, зашептав:

— Вы двое... правда пара?

На лице Сун Вэня отразилась тихая безысходность:

— С чего бы? Он ещё вчера обещал меня прибить.

— Разве нет? — Девушка припомнила вчерашнюю сцену. — А со стороны казалось — очень даже. Он ведь тебя защищал, да и ты за него горой.

Она помолчала и продолжила сама с собой: — Хотя, может, оно и к лучшему, что вы не пара. Господин Лу больно остр на язык, не каждый выдержит. А ты такой мягкий, честный... С ним ты точно внакладе останешься.

Сун Вэнь не ответил. Он засунул руку в карман куртки и коснулся кончиками пальцев холодного твердого предмета.

Это была флешка.

В тамбуре мерцал тусклый свет, и когда он вытащил её, металл блеснул холодным сиянием.

Чжао Хуэйхуэй мельком взглянула на предмет:

— Зажигалка? В поезде курить нельзя.

— Нет, — Сун Вэнь повернул голову и ответил на её предыдущий вопрос. — Я защищаю Лу Цзиньаня, потому что он — мой босс, который платит мне жалованье.

— А он защищает меня, потому что... пока я представляю для него ценность. А когда стану бесполезен, то его решение прикончить меня лично будет даже по-своему забавным.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 25. Сун-Сун, я жду тебя, возвращайся скорее.

Следующим утром поезд, качавшийся всю ночь, наконец прибыл на станцию.

Платформа гудела от суеты, людской поток полноводной рекой устремился к выходу.

Сун Вэнь помогал Чжао Хуэйхуэй нести тяжелый баул, другой рукой он поддерживал её мать. Втроём они с трудом выбрались к обочине дороги.

Как и ожидалось, в зоне ожидания такси выстроилась бесконечная очередь, а цифры в приложении по вызову машин ввергали в уныние.

Зной в самом разгаре лета не щадил никого; стоило поднять взгляд на палящее солнце, как лучи, точно лезвия, вонзались в глаза.

Лицо матери Хуэйхуэй стало ещё бледнее.

Пока Сун Вэнь раздумывал, не стоит ли попытать удачи на дальнем перекрестке, рядом с ними, жалобно скрипнув, замер внедорожник.

Машина не первой свежести, с заметными царапинами на кузове, зато с широкими шинами и высоким клиренсом — выглядела она весьма надёжно.

Стекло со стороны водителя медленно опустилось, явив волевое лицо с резкими чертами и налётом дикости.

Это оказался Чжан Бэйе.

Он привычно окинул компанию взглядом, и знакомое насмешливое обращение уже готово было сорваться с его губ: «Жён...»

Но в следующую секунду мужчина осекся, покосился на соседа и неестественно поправился:

— Куда путь держите?

Увидев Чжан Бэйе, Сун Вэнь удивился и даже немного обрадовался.

Осмотрев это грубое, но по-своему харизматичное лицо, он ответил:

— Нам нужно в больницу «Цибэй».

— Садитесь. — Чжан Бэйе не тратил слов впустую и лишь кивнул на заднее сиденье.

Ситуация не располагала к вежливым отказам. Сун Вэнь кивнул и тихо поблагодарил.

Дверцы распахнулись, и троица потянулась в салон.

Кондиционер работал на полную мощность, мгновенно разгоняя накопленную в поезде духоту.

Только сейчас Сун Вэнь заметил, что в машине есть кто-то ещё.

На пассажирском сиденье, несмотря на летний зной, расположился мужчина в светло-серой рубашке с длинным рукавом. Манжеты были строго застёгнуты, обнажая лишь тонкое запястье.

Кисть его была чуть опущена, под кожей выступала изящная косточка, прижатая серебристым металлическим браслетом часов, что делало кожу на контрасте мертвенно-бледной.

Мужчина читал научный журнал. Угол наклона его шеи и подбородка казался безупречным — он походил на нарцисс, только что расцветший в кабинете и ещё не успевший полностью расправить лепестки: элегантный, холодный и насквозь пропитанный духом интеллигентности.

Услышав шум, незнакомец поднял глаза.

У Сун Вэня перехватило дыхание.

Надбровные дуги мужчины были четко очерчены, но кончики бровей таяли, становясь почти невидимыми. Узкий разрез глаз — «глаза феникса» — со слегка приподнятыми уголками не имел ни тени кокетства, лишь кристальную чистоту и спокойствие.

На вид холодный, его взгляд тем не менее оказался весьма дружелюбным. Казалось, он привык к манере Чжан Бэйе подбирать попутчиков, поэтому он лишь вежливо кивнул сидящим сзади:

— Здравствуйте.

Чжан Бэйе, выруливая в поток машин, небрежно представил спутника в своей обычной грубоватой манере:

— Это профессор Цзянь, Цзянь Чжоу. — Он качнул головой в сторону Сун Вэня: — А это Сун Вэнь. — Посмотрев в зеркало заднего вида, добавил: — Сун Вэнь, своих представляй сам.

Слова долетели до ушей, но Сун Вэнь не шелохнулся.

Его взгляд, словно примагниченный чем-то невидимым, замер на профессоре.

Лишь когда Чжан Бэйе окликнул его во второй раз, чуть повысив голос, юноша вздрогнул:

— А, да. Это тётушка Чжао и её дочь Чжао Хуэйхуэй. Им нужно в «Цибэй» на обследование.

Услышав это, мужчина на переднем сиденье развернулся:

— В какое именно отделение вам нужно?

Его голос, чистый и мелодичный, окутал Сун Вэня мягким теплом.

Чжао Хуэйхуэй, взглянув на Сун Вэня, поспешила ответить:

— В отделение гепатобилиарной хирургии.

— Вот как? — Мужчина кивнул и достал телефон. — Какое совпадение. Мой одноклассник как раз работает хирургом в «Цибэй» и специализируется именно на печени и желчных путях. Его методы признаны в отрасли, а к врачебной этике он относится крайне строго. Если хотите, можете попробовать записаться к нему.

С этими словами он развернул экран к пассажирам:

— Вот его контакты, сфотографируйте на память.

Чжао Хуэйхуэй, сияя от счастья, судорожно выхватила телефон и несколько раз щелкнула затвором. Сохраняя номер, она не переставала благодарить:

— Огромное вам спасибо, профессор Цзянь!

В порыве восторга она незаметно ткнула Сун Вэня пальцем в бок и показала большой палец, мол, «ну и повезло нам».

Однако всё внимание Сун Вэня было приковано к голосу профессора. Юноша словно витал в облаках, завороженный этой интонацией.

Чжао Хуэйхуэй перевела взгляд с Сун Вэня на мужчину впереди и прошептала парню на ухо:

— Этот хорош. Всяко лучше твоего ядовитого босса.

...

Внедорожник плавно затормозил перед главным корпусом больницы «Цибэй».

Чжао Хуэйхуэй помогла матери выйти, еще раз поблагодарила Чжан Бэйе и Цзянь Чжоу, попрощалась с Сун Вэнем и медленно направилась к дверям.

Сун Вэнь не спешил выходить.

Он смотрел сквозь стекло на стеклянные двери, через которые постоянно входил и выходил народ. Его взгляд стал расфокусированным.

В голове, точно пустив корни, эхом отдавался вкрадчивый голос Чэнь Чжиюаня:

«Знаешь, почему сейчас корпорацией руководит Лу Цзиньань? Потому что несколько лет назад Лу Хао тяжело заболел. Сейчас он находится на лечении в палате интенсивной терапии в больнице "Цибэй"».

«Зло наказано... Но по сравнению с жизнями твоих родителей — это слишком легкая цена».

— Сун Вэнь, — голос Чжан Бэйе вырвал его из раздумий. — Тебе куда дальше? Подвезу.

Сун Вэнь пришел в себя и посмотрел на водителя.

Мужчина был в черной футболке; на его предплечьях бугрились четкие мышцы. В его чертах сквозила грубая, дикая красота — на такого хотелось смотреть не отрываясь.

Вспомнив случай с телефонами, Сун Вэнь искренне произнес:

— Я так и не поблагодарил тебя за помощь с теми смартфонами. В другой раз я обязательно угощу тебя обедом.

— На этот раз подвозить не нужно, — юноша коснулся ручки двери, и его тон стал серьезнее. — Я тоже выхожу здесь.

Стоило толкнуть дверцу, как внутрь ворвался горячий воздух, пропитанный специфическим запахом антисептиков.

Ступив на асфальт, Сун Вэнь помедлил.

Он перевел взгляд с «дикой» красоты Чжан Бэйе на аристократичную сдержанность профессора. Впившись в них глазами на несколько секунд, он тихо прошептал:

— До свидания.

...

Дождавшись, пока внедорожник скроется в потоке машин, Сун Вэнь развернулся. Он обошел шумный холл поликлиники и направился к тихому, уединенному блоку спецобслуживания.

Шел он небыстро, почти медлительно.

Коридоры этого отделения были устланы толстыми темными коврами, которые жадно впитывали любой звук. По сравнению с главным холлом здесь царила тишина, граничащая с безмолвием склепа.

Сун Вэнь без труда нашел палату Лу Хао.

Она была самой просторной и занимала лучшее место на этаже. Даже номер на двери выделялся.

— 6-66, — прошептал Сун Вэнь.

Он остановился в паре шагов от двери и заглянул внутрь через смотровое окошко.

Обстановка внутри не уступала роскошному люксу в отеле.

Худой мужчина полулежал на функциональной кровати. Редкие седые волосы прилипли к вискам, лицо носило печать затяжной болезни — серое и иссушенное, но в нем всё еще угадывался некогда глубокий и волевой профиль.

Внешне Лу Цзиньань походил на него процентов на семьдесят.

Особенно это касалось высокой переносицы и линии губ, которая при плотном сжатии казалась лишенной всякого сочувствия — точь-в-точь как на этом болезненном лице.

В этот момент мужчина нетерпеливо жестикулировал, что-то приказывая медсестре, которая меняла капельницу. Голоса не было слышно, но вывод напрашивался сам собой:

Даже прикованный к постели, этот человек привык повелевать и держать всё под контролем.

Сун Вэнь молча наблюдал. На мгновение он даже забылся.

Дома на абрикосовом дереве уже завязались плоды. Через месяц они созреют, но сладости в них не будет — с каждым годом они становятся всё кислее, так что от одного укуса рот сводит.

— Господин, вы кого-то ищете?

Вопрос прозвучал совсем рядом.

Дверь палаты приоткрылась, и медсестра, вывозя тележку с препаратами, с недоумением посмотрела на Сун Вэня, застывшего у порога.

Пока дверь медленно закрывалась на доводчике, щель становилась всё уже.

Сун Вэнь проигнорировал медсестру, глядя прямо вглубь палаты.

И именно в этот миг мужчина на кровати мрачно повернул голову. Его глаза — мутные, но всё еще хищные, как у ястреба — впились в юношу.

Их взгляды встретились в сужающемся проеме двери лишь на миг.

Затем щелкнул замок, окончательно разорвав зрительный контакт.

Сун Вэнь медленно перевел взгляд на медсестру и тихо извинился:

— Простите, я ошибся палатой.

Он развернулся и зашагал по длинному, мягкому ковру обратно.

Его рука в кармане куртки беззвучно сжала холодную и твердую флешку.

Когда он уже почти добрался до выхода в шумный зал, телефон в кармане зазвонил.

Остановившись, он достал аппарат.

На экране светилось имя Хэ Сыханя, секретаря Лу Цзиньаня.

Сун Вэнь принял вызов.

С того конца провода донесся голос, полный нескрываемой тревоги:

— Сун Вэнь, ты где?! Господин Лу спрашивает, почему ты еще не на рабочем месте!

Сун Вэнь посмотрел на буйную зелень за окном и кратко бросил:

— Скоро буду.

Хэ Сыхань, казалось, поперхнулся от такого спокойствия. Понизив голос, он затараторил, объясняя суть дела:

— Какое «скоро»?! Живо назад! Та девица, с которой господин Лу должен обручиться, госпожа Гун... она пришла в офис и устроила скандал! Шеф велел тебе явиться немедленно! В эту же секунду!

— Мне нужно сварить кофе? — буднично уточнил Сун Вэнь.

В трубке повисло молчание, после чего раздался злой и одновременно беспомощный голос секретаря:

— Просто возвращайся, иначе ты точно вылетишь с работы!

— ...Ну ладно.

Положив трубку, Сун Вэнь убрал телефон. Он всё так же неспешно направился к другому концу коридора, но через несколько шагов замер.

У окна в самом конце прохода стояла знакомая фигура.

Сун Вэнь поправил очки. Сомнений не было — это Чэнь Чжиюань.

Яньчэн и Фэннань разделяли два часа полета или шестнадцать часов пути на поезде. И Чэнь Чжиюань только вчера видел его в той убогой гостинице.

Ковер был густым, шаги — бесшумными, однако человек у окна словно заранее рассчитал момент и обернулся именно сейчас.

— Сун Вэнь, — на лице Чэнь Чжиюаня играла сложная, трудночитаемая улыбка. — Мы снова встретились.

— Дядя Чэнь? — Сун Вэнь озвучил немой вопрос. — Как вы здесь оказались?

Взгляд мужчины скользнул мимо юноши и замер на закрытой двери элитной палаты.

— Я знал, что ты придешь сюда, — уверенно произнес он. — Захочешь взглянуть на того... кто погубил твоих родителей.

Сун Вэнь помолчал и перешел к делу:

— Дядя Чэнь, вы ждали меня здесь, потому что хотите сказать что-то еще? — Он сделал паузу. — Говорите прямо, не нужно ходить вокруг да около.

Чэнь Чжиюань на мгновение смутился от такой прямоты и невольно покосился на соседнюю со спецблоком комнату для встреч:

— Действительно... есть еще пара слов. Можем мы зайти внутрь?..

Не успел он договорить, как дверь переговорной резко распахнулась изнутри.

— Старина Чэнь, чего ты размусоливаешь? — раздался голос, пропитанный затаенной злобой. — Скажи ему прямо: у нас к нему деловое предложение.

Сун Вэнь нахмурился, глядя на вышедшего.

У дверей стоял тот самый Чжан Цидун, устроивший дебош в баре.

Сейчас он опирался на один костыль, едва касаясь пола второй ногой. Вид его был жалким, но в глазах горела ярость и нетерпение.

Качнув головой в сторону комнаты, он осклабился:

— Прошу, драгоценный ассистент нашего господина Лу.

Сун Вэнь перевел взгляд на Чэнь Чжиюаня.

Тот отвел глаза и лишь пробормотал:

— Сун Вэнь, эта сделка не будет тебе в убыток. К тому же, ты сможешь отомстить за родителей. Доверься дяде Чэню.

Тишина застыла в воздухе на несколько секунд.

В конце концов Сун Вэнь медленно шагнул в открытую дверь переговорной.

...

Через пятнадцать минут дверь снова открылась.

Сун Вэнь вышел наружу с тем же самым отсутствующим выражением лица.

Телефон в кармане надрывался уже раз семь или восемь — экран пестрел от пропущенных вызовов и сообщений в WeChat от Хэ Сыханя.

Этот вечно официальный и высокомерный глава секретариата на этот раз завалил чат голосовыми сообщениями.

Сун Вэнь наугад ткнул в самое верхнее.

Голос Хэ Сыханя, почти сорвавшийся на ультразвук, заполнил пустой коридор:

«Сун Вэнь, ты где, черт тебя дери?! Умоляю, вернись немедленно! Господин Лу только что сказал, что если ты не явишься, он пошлет меня в парк разнести к чертям все шахматные столики этих дедов!»

— ...

Сун Вэнь засомневался, не начались ли у него галлюцинации от усталости.

Он еще раз нажал на сообщение.

Когда истеричный, срывающийся голос в точности повторил угрозу, юноша тихо вздохнул. Ситуация казалась запредельно нелепой.

Вернувшись на главную страницу мессенджера, он увидел еще одно непрочитанное.

Пролистав список вниз, он обнаружил заветную красную единичку на иконке Лу Цзиньаня.

Сообщение пришло шесть минут назад — короткая текстовая строка.

Помедлив, Сун Вэнь открыл чат.

Первым делом в глаза бросился вчерашний «средний палец».

А под ним красовалась свежая запись:

«Сун-Сун, я жду тебя. Возвращайся скорее».

Сун Вэня пробрала дрожь.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 26. Где та дерзость, с которой ты хулиганил в прошлый раз?

Створки лифта разошлись с коротким «динем». Не успела надпись «Сэньхуэй Групп» на противоположной стене полностью предстать перед глазами, как руку Сун Вэня мертвой хваткой сжали пальцы.

— Ну наконец-то ты вернулся!

Хэ Сыхань, дежуривший у лифта, буквально вытащил Сун Вэня из кабины.

Он развернул юношу и подтолкнул к кабинету Лу Цзиньаня:

— Слушай внимательно. Та госпожа Гун внутри — подруга детства господина Лу. Семья прочила её ему в жёны. Шеф не желает этого брака и не хочет бесконечно отбиваться от родственников, поэтому... он объявил всем, что он гей.

— И теперь ты, — Хэ Сыхань еще раз толкнул Сун Вэня в спину, — его официальный парень, которого он долго добивался и наконец-то заполучил.

— Я? — Сун Вэнь чуть повернул голову. — «Долго добивался»?

— Именно ты. — Хэ Сыхань бегло оглядел его: джинсы, поношенная рубашка, очки в черной оправе и печать дорожной усталости на лице.

Секретарь зажмурился:

— На вкус и цвет товарища нет.

Они дотащились до дверей кабинета. Хэ Сыхань, застыв у порога, серьезно напутствовал:

— Войдешь — не тупи. Веди себя с господином Лу как можно ближе. Соображай, что можно болтать, а что нет.

Его рука уже коснулась холодной ручки, когда Сун Вэнь произнес:

— Погодите.

Рюкзак сполз с плеча. Сун Вэнь выудил из бокового кармана две коробочки пластыря в старинной упаковке и протянул Хэ Сыханю.

— Секретарь Хэ, я заметил, что, когда вы садитесь или встаете, вы часто непроизвольно растираете поясницу. Наверное, мышцы ноют? Я специально привез это из Фэннаня. Говорят, в той аптеке со столетней историей знают толк в лечении подобных недугов. Попробуйте.

От коробочек поплыл тонкий травяной аромат.

Хэ Сыхань опешил. Глаза его невольно забегали, он не решался встретиться с Сун Вэнем взглядом.

В голове пронеслись его собственные «подвиги»: как он отбирал у парня арбуз, как давил его яйца, как намеренно строил козни «шпиону».

Все эти воспоминания под воздействием целебного запаха превратились в жгучее чувство стыда, медленно заливавшее щеки секретаря.

Помешкав, он наконец протянул руку и принял подарок.

Затем опустил голову и быстро, неразборчиво пробормотал:

— Спасибо.

Сун Вэнь качнул головой, давая понять, что можно открывать дверь.

Хэ Сыхань крепче сжал пластыри и перед тем, как повернуть ключ в замке, шепнул:

— Помалкивай. Лишнее слово — лишняя беда.

...

Дверь распахнулась, и в нос ударил запах благовоний.

Перед алтарем Гуань-эр-е курились палочки; сизый дым тонкими струйками уходил под потолок.

Посмотрев в сторону, Сун Вэнь заметил изящный силуэт.

Красная блузка, черные брюки, волосы до плеч.

Тихий скрип дверных петель заставил гостью обернуться.

Женщина оказалась ослепительно красивой. Глубоко посаженные глаза придавали её лицу некую загадочную, почти экзотическую привлекательность. Кожа не была болезненно-бледной, как у тепличных красавиц, а отливала здоровым золотистым загаром.

Сейчас она изучала Сун Вэня.

Её взгляд скользил сверху вниз — так охотник приглядывается к добыче.

— Хм, — алые губы женщины разомкнулись в неопределенном смешке. Она перевела взгляд на Лу Цзиньаня, сидевшего за столом. — Так это и есть твой... парень?

Лу Цзиньаня будто шилом кольнули. Он подскочил в кресле и в мгновение ока оказался перед Сун Вэнем.

Встав спиной к гостье, он заслонил ассистента и в узком пространстве тени одними губами прошипел: «Где тебя черти носили?».

Затем, нахмурившись, оглядел одежду Сун Вэня: «Почему не надел новые вещи, что я купил?».

Однако стоило ему повернуться к женщине, как на его лице снова засияла безупречная, почти нежная улыбка.

Он в высшей степени естественно приобнял Сун Вэня за плечи:

— Именно так. Это Сун Вэнь, человек, пленивший моё сердце.

Услышав это, женщина грациозно поднялась и шаг за шагом подошла к ним.

Густой аромат её парфюма смешался с невыветрившимся запахом ладана, заставив Сун Вэня слегка поморщиться.

В следующую секунду длинный ноготь женщины подцепил дужку очков на переносице юноши и снял их.

Пользуясь близостью, она внимательно всмотрелась в его лицо, а через пару секунд одним движением вернула очки на место.

Затем её палец, покрытый лаком цвета дикой вишни, плавно скользнул по руке Сун Вэня вниз и подхватил его левую ладонь.

Прикрыв длинные ресницы, она уставилась в его ладонь.

Спустя мгновение она отпустила его руку и, потирая пальцы, выдала вердикт:

— Лицом недурен, но вот линии... Судьба у тебя, паренёк, незавидная. Линия Жизни хоть и четкая, но слишком рано расходится с линией Неба. Это знак того, что в детстве ты покинул родное гнездо и рано лишился родителей. Твой удел — ранний ум, независимость и глубокое одиночество.

— Что же касается линии Неба, то есть линии Сердца... — она нарочно растягивала слова, — она прерывиста, да еще и с островками в начале. Это сулит тернистый путь в любви. Тебе вечно будут попадаться не те люди, и доверишься ты в итоге подлецу.

Едва она закончила, Лу Цзиньань со смехом захлопал в ладоши. Аплодисменты вышли редкими и неуместными:

— Браво.

Затем он указал на золотую жабу с монетой во рту, стоявшую у него на столе:

— Будь добра, посмотри линии и у этой жабы. Узнай, светит ли ей в этой жизни догнать лебедя?

Тень гнева промелькнула на лице женщины. Развернувшись, она вернулась в удобное кресло, элегантно закинула ногу на ногу и снова посмотрела на Лу Цзиньаня.

— Судьбу жабы я предсказать не могу, а вот твою — вполне.

Лу Цзиньань был толстокож и на оскорбление не обиделся.

Продолжая обнимать Сун Вэня, он небрежно протянул свободную руку:

— Смотри.

Женщина лишь мельком глянула на его ладонь и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Линии говорят... что ты никак не можешь быть геем.

Лу Цзиньань весело выругался:

— Три дня не виделись, а на тебя уже в микроскоп смотреть надо. Так поднаторела, что скоро бесплодие по рукам лечить начнешь.

Сун Вэню надоело слушать этот поток язвительной чепухи.

Его пальцы в кармане наткнулись на забытое ядрышко арахиса, которое уже успело немного размякнуть.

Подушечками пальцев он смахнул с него пылинки и ворсинки, а затем быстрым движением запихнул орех прямо в рот Лу Цзиньаню.

— Поешь арахиса и помолчи немного.

Лу Цзиньань сначала оторопел, но тут же изобразил восторг. Пожевав, он приторно протянул:

— Спасибо, малыш.

«Малыш»?..

Зная, что это лишь часть спектакля, Сун Вэнь тем не менее замер.

Время для него замедлилось. По пояснице медленно поползло то томительное покалывание, которое, разбегаясь по нервным окончаниям, взрывалось в голове крошечными фейерверками.

— Лу Цзиньань, можешь дурачить этими фокусами кого угодно, — голос женщины погасил все фейерверки. — Но не надейся провести меня такой дешевой отговоркой.

Лу Цзиньань довел Сун Вэня до дивана и усадил рядом.

Он скопировал позу женщины, тоже закинув ногу на ногу. В его голосе слышался смех, сквозь который прорывался неприкрытый сарказм:

— Гун Жань, не делай вид, будто ты меня насквозь видишь. Мы хоть и выросли в некотором роде вместе, но ты прекрасно знаешь, какие у нас на самом деле отношения.

Гун Жань своими длинными пальцами изящно подцепила из вазы спелую черешню и отправила в рот.

— Разве мы не всегда были в ладах?

— В ладах — мой зад. В детстве мы виделись раз в сто лет на скучных приемах, где ты вечно бормотала свои пророчества, а я старался смыться от тебя подальше. В пятнадцать ты укатила за границу и появлялась раз в три года.

Лу Цзиньань умел виртуозно хамить, не теряя обаяния:

— Гун Жань, ты — дорожка для слепых, а у меня зрение единица. Наши жизненные пути не пересекаются и не должны. Так что не строй из себя старую подругу.

Гун Жань выплюнула косточку и нахмурилась:

— Мои занятия — это научный поиск и культурное исследование ради сохранения традиций физиогномики.

— Всё, стоп, — Лу Цзиньань вскинул руку. — Твои великие цели — это прекрасно, я уважаю. Так почему бы тебе не продолжить свои исследования, а не прилетать сюда замуж выходить?

С Гун Жань словно слетела вся спесь. Она бессильно потянулась за салфеткой и принялась вытирать пальцы.

— Ты ведь знаешь положение дел в моей семье, — её голос стал тише, исчез вызов, появилась житейская усталость. — От былого величия осталась одна оболочка, мы катимся вниз. Если я не выйду за тебя и моя семья не присосется к кормушке «Сэньхуэй», они костьми лягут, лишь бы испортить мне жизнь.

— Не ты, так кто-то другой. — Она покосилась на Лу Цзиньаня. — Ты хотя бы на человека похож и вряд ли станешь совать нос в мои дела.

«На человека похож»? Лу Цзиньаню вдруг захотелось швырнуть ей в лицо слова Сун Вэня о том, что он «очень красив и дарит прекрасные сны».

Он крепче прижал к себе Сун Вэня, в его голосе не было ни капли сочувствия:

— Ваша семейка решила, что достаточно выдать дочку замуж, чтобы сосать из нас кровь? Извини, я в благотворительности не участвую. Пусть ищут другого дурака.

— Раз уж всё это — фикция, — женщина указала на Сун Вэня, — почему ему можно, а мне нет?

Она перевела взгляд на юношу:

— Послушай, красавчик. Сколько он тебе платит за эту роль? Я дам вдвое больше.

Лу Цзиньань тут же влез, едва не придушив Сун Вэня в своих объятиях:

— Какая еще фикция? Хватит тут интриги плести. Наши чувства крепки как алмаз.

— Да неужели? — Женщина смерила их взглядом, задержавшись на лице Сун Вэня, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Что-то я не вижу между вами ни капли страсти.

Лу Цзиньань осекся, но быстро нашелся:

— Забыла, что ты у нас «дорожка для слепых»? И вообще, мы что, должны на публику лобызаться, чтобы ты поверила?

— А почему бы и нет? — Гун Жань покладисто кивнула и выдала: — А ну-ка, изобразите поцелуй.

— Блядь, — Лу Цзиньань аж рассмеялся от возмущения. — Ты подписку на «канал для взрослых» оформила, что ли? Зрелищ ей подавай.

— Можно и не целоваться, — Гун Жань неспешно поднялась, поправила прическу и подхватила сумочку. — Всё равно завтра твой второй дядя пригласил меня на обед. Давненько я с ним не болтала.

Лу Цзиньань всё еще держал Сун Вэня за шею:

— Мой второй дядя? — он усмехнулся. — Решила им меня прижать? Гун Жань, ты меня недооцениваешь.

— Я тебя никогда не недооценивала. Просто знаю, что ты больше всего на свете не любишь лишнюю возню с родственниками. А я в этот раз приехала надолго. Так что, Лу Цзиньань... надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Глядя ей в спину, Лу Цзиньань наконец перестал улыбаться.

Он действительно терпеть не мог общаться с «упырями» из семейства Лу. Не зря же он поставил на кон свою репутацию и нацепил маску гея, чтобы просто оставить всех в дураках.

Его рука невольно сжалась сильнее, и он услышал тихий стон Сун Вэня.

Посмотрев вниз, он понял, что почти задушил парня.

В памяти всплыло видео из интернета: огромный грызун, капибара, застрял лапой в камнях, но не дергался и не паниковал, а просто стоял неподвижно часами, пока его не спас смотритель.

Неудобно, конечно, но — плевать.

Внезапно гнев Лу Цзиньаня немного утих.

— Эй, постой.

Он окликнул женщину.

— Подумаешь, поцелуй. — Отпустив шею Сун Вэня, Лу Цзиньань опустил руку ниже и крепко обхватил юношу за талию. — Хочешь зрелищ — мне не жалко.

Он похлопал парня по той самой талии, которая была так хороша на ощупь:

— Сун-Сун, твоя... соперница хочет лично убедиться в силе наших чувств.

Сделав глубокий вдох, Лу Цзиньань с видом смертника произнес:

— Давай.

Сун Вэнь, который несколько раз за разговор улетал в свои мысли, совершенно не понимал, как ситуация докатилась до этого края.

Он инстинктивно попытался отстраниться.

— Куда ты? — Лу Цзиньань притянул его обратно. Его губы почти не шевелились, когда он процедил сквозь зубы: — В том переулке ты был куда смелее.

Сун Вэнь тоже прошептал:

— В прошлый раз... я был неправ.

Женщина с интересом обернулась и сделала два шага назад.

Скрестив руки на груди, она с улыбкой спросила:

— Ну так что, будет поцелуй или как? Дайте уже четкий ответ.

Лу Цзиньань цокнул языком, пытаясь сохранить лицо:

— Дай человеку хоть немного постесняться.

Он снова с силой прижал Сун Вэня к себе. Склонившись к самому уху юноши, он зашептал — со стороны это выглядело как интимная близость, но слова были предельно деловыми:

— Сун-Сун, подыграй мне. Поцелуй меня.

Он выдержал паузу и выложил козырь:

— Прощаю тебе долг за костюм.

Влажное теплое дыхание коснулось уха, электрическим разрядом пробежав по позвоночнику.

Сердце Сун Вэня пропустило удар.

Он поднял глаза и посмотрел на Лу Цзиньаня.

Он смотрел долго, так пристально, что Лу Цзиньань почти готов был поверить, что в этом взгляде есть «чувства».

А затем Сун Вэнь спросил:

— А за стилиста? — Юноша всерьез принялся торговаться. — Тоже простите?

— ...

Лу Цзиньань почувствовал, как в груди всё закипает.

Но сорваться было нельзя. Он выдавил сквозь зубы:

— Всё прощу! Всё!

Сун Вэнь подался вперед и прикоснулся к нему.

Едва их губы встретились в мимолетном касании, парень тут же отстранился.

Гун Жань презрительно хмыкнула:

— И это всё?

Она направилась к выходу, бросив на ходу:

— Лу Цзиньань, иногда мне кажется, что мы оба — лишь заложники обстоятельств, не так ли?

Мужчина тяжело вздохнул и, словно смирившись с судьбой, снова притянул Сун Вэня за шиворот.

— Ты что, внезапно в святошу заделался? — прошептал он ему на ухо. — Куда делась та наглость, с которой ты лез ко мне в прошлый раз?

Сун Вэнь, зажатый в его руках, честно ответил:

— Господин Лу, сейчас я трезв.

Рука женщины уже легла на ручку двери, раздался тихий щелчок.

Лу Цзиньань выдохнул «блядь», обхватил подбородок Сун Вэня ладонью, мысленно пробормотал «Амитабха», закрыл глаза и с силой впился в его губы.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 27. Каково это — поцеловать ладонь?

Поначалу это было лишь грубое, властное прикосновение.

Губы были плотно сжаты, зубы даже болезненно столкнулись — в этом жесте сквозили явное сопротивление и принуждение.

Брови Лу Цзиньаня были крепко сдвинуты, словно он подвергался пытке.

Однако в следующую секунду ожидаемое отвращение не наступило.

Его сменила тонкая мягкость и прохладная влага, будто коснулся нежнейший бархат, принесший с собой характерный для Сун Вэня аромат чистоты.

Лу Цзиньаню и Сун Вэню уже доводилось целоваться.

Но тот внезапный поцелуй на лестнице из-за полной пассивности и крайнего шока оставил Лу Цзиньаню лишь гнев от «оскорбления»; он просто не успел зафиксировать в памяти ни одной детали вкуса их близости.

Теперь же…

Это четкое, неоспоримое ощущение заставило его мелко вздрогнуть.

Незнакомый трепет пробежал от соприкоснувшихся губ, и натянутые нервы Лу Цзиньаня странным образом расслабились на миг.

Бессознательно он разомкнул плотно сжатые губы и, словно пробуя на вкус, углубил этот поцелуй.

Первоначальная грубость смягчилась, превратившись в медленное, томительное исследование.

Пальцы, поддерживающие подбородок Сун Вэня, невольно принялись поглаживать нежную кожу, а вторая рука, обхватившая талию юноши, сжалась еще крепче и увереннее.

Лу Цзиньань даже забыл, где находится и зачем затеял этот спектакль.

Он лишь следовал инстинкту, преследуя дурманящее тепло и невероятную мягкость.

От вынужденного начала — к пробе, а затем — к невольному упоению; Лу Цзиньань будто погрузился во внезапный морок…

Стоявшая рядом женщина давно опустила скрещенные руки. Её лицо, полное сарказма и предвкушения зрелища, застыло в немом изумлении.

Спустя мгновение замок тихо щелкнул.

Женщина бесшумно покинула кабинет. На её лице перед уходом промелькнуло странное выражение, похожее на облегчение.

...

Едва слышный звук закрывшейся двери привел Сун Вэня в чувство.

Вернув крупицу ясности сознания, он похлопал Лу Цзиньаня по плечу и слегка отстранился, пытаясь закончить игру, лишившуюся зрителя.

Но Лу Цзиньань, только вошедший во вкус, не желал его отпускать.

Почувствовав сопротивление, он еще сильнее сдавил поясницу юноши, и его напор стал куда более агрессивным.

С легким усилием он разомкнул зубы Сун Вэня, приоткрывшиеся от удивления.

Лу Цзиньань подался вперед, окончательно поглощая всё дыхание и всю нежность Сун Вэня, делая их своей собственностью…

Неизвестно, сколько прошло времени, пока у обоих не кончился воздух. Только тогда рассудок вернул Лу Цзиньаня в реальность.

Словно обжегшись, он резко оттолкнул Сун Вэня.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Сердце Лу Цзиньаня колотилось в грудной клетке как бешеный барабан, а сбитый ритм внушал ему панику.

Он избегал смотреть на Сун Вэня; рука его машинально потянулась к пачке сигарет на столике. Трясущимися пальцами он сунул сигарету в рот.

Однако пальцы не слушались: он несколько раз щелкнул зажигалкой, но пламя гасло, так и не коснувшись табака.

Когда он уже готов был разразиться проклятиями от раздражения, чья-то рука спокойно потянулась к нему и забрала зажигалку.

«Щёлк» — раздался тихий звук.

Ровный и яркий огонек замер у самых его губ. Расстояние было выверено идеально, а само положение пламени казалось необычайно предупредительным.

Лу Цзиньань инстинктивно наклонил голову, чтобы прикурить, но взгляд его невольно проследовал вдоль руки к лицу Сун Вэня.

Губы юноши немного припухли, на щеках еще играл розовый румянец, но в остальном его вид ничем не отличался от обычного.

Глаза за линзами очков, в которых только что плескалось смятение, быстро обрели привычное спокойствие, будто этого бесконтрольного поцелуя никогда и не было.

Внутри Лу Цзиньаня вспыхнул гнев, мгновенно испепеливший недавнюю растерянность.

Затянувшись, он выпустил в сторону Сун Вэня тонкое кольцо дыма:

— Воспользовался мной, а теперь стоишь с таким невозмутимым видом?

На этот вздорный выпад Сун Вэнь лишь спокойно разогнал дым ладонью.

— Вам принести пепельницу? — спросил он, слегка откашлявшись.

— Блядь, — Лу Цзиньань усмехнулся с сигаретой в зубах. Он внезапно схватил бутылку минеральной воды, предназначенную для гостей, медленно открутил крышку и прямо на глазах у Сун Вэня прополоскал рот.

Когда вода была выплюнута в мусорную корзину, Лу Цзиньань наконец получил желаемое: на лице юноши проступило мимолетное замешательство и неловкость.

Настроение его улучшилось. Прикусывая фильтр, он лениво кивнул подбородком в сторону алтаря:

— Иди, зажги благовония Богу Богатства и Гуань-эр-е.

Сун Вэнь, как всегда послушный, без лишних вопросов направился к святыням.

Он вынул три палочки, поджег их, и сизый дым поплыл вверх.

Но стоило ему занести их над курильницей, как Лу Цзиньань перехватил его руку.

Прищурившись от дыма, он поднес благовония к своему лбу и трижды почтительно поклонился статуе Гуань Юя, бормоча:

— Простите, Второй господин, что осквернил ваш взор. То, что сейчас было... считайте, не видели. Закройте на это глаза.

Воткнув палочки, он повернулся к Богу Богатства.

Сун Вэню ничего не оставалось, как передвинуться к другому алтарю и в точности повторить ритуал.

Прислонившись к углу рабочего стола, Лу Цзиньань сквозь дымную завесу наблюдал за профилем Сун Вэня и вдруг решил припомнить старое:

— Поезд прибыл в восемь утра. Почему ты явился так поздно?

Сун Вэнь стряхнул с пальца крупицу пепла:

— Отвозил маму подруги в больницу.

— Подруги? — Лу Цзиньань вскинул брови. — Что еще за подруга?

— Та девушка, что насыпала кнопки в туфли Чжан Цидуну.

Лу Цзиньань вынул сигарету изо рта, искренне удивившись:

— Она тоже приехала в Яньчэн?

Сун Вэнь кивнул, процитировав слова девушки из поезда:

— У неё действительно больная мама.

Лу Цзиньань помолчал, а затем кивнул на хрустальную пепельницу на столе.

Сун Вэнь уже привык к его барским замашкам, поэтому без колебаний подошел, взял тяжелый хрусталь и услужливо поднес боссу.

Лу Цзиньань стряхнул пепел, глядя сверху вниз на покорного юношу. Клубы дыма окутывали его, скрывая промелькнувшую в глазах гамму чувств.

Казалось, он принял какое-то решение и произнес тоном, полным «великой милости»:

— Помощник Юй, помимо обещанного списания долга за костюм и стилиста, чего ты еще хочешь? Говори.

В глазах Сун Вэня отразилось искреннее удивление.

Но, зная натуру Лу Цзиньаня, он заподозрил, что за этой внезапной щедростью кроется новая западня.

— С чего такая доброта? — спросил он.

Лу Цзиньаню стало не по себе, он отвел взгляд.

Пальцами, в которых дымилась сигарета, он неопределенно указал на губы Сун Вэня и невнятно пробормотал:

— ...Там кровь.

Сун Вэнь машинально коснулся губ и почувствовал слабую, но отчетливую боль.

Лу Цзиньань его укусил.

Такое проявление совести было Сун Вэню в новинку, но в следующую секунду мужчина добавил:

— Впредь следи за собой, нечего так жадно вгрызаться. В столовой мяса навалом, незачем устраивать «пиршество из бобов».

Этот поток нелепицы Сун Вэнь воспринял как помехи в эфире.

Он не стал спорить, а лишь осторожно взял Лу Цзиньаня за запястье.

От прикосновения к коже по телу разлилось тепло.

Он направил его руку так, чтобы накопившийся столбик пепла упал точно в пепельницу, которую он всё еще держал.

В этот короткий миг безмолвия он поднял глаза на Лу Цзиньаня:

— Мне не нужны вещи. Могу я попросить об одном обещании?

Голос Сун Вэня звучал тихо и предельно серьезно.

Лу Цзиньань тут же насторожился. Он вырвал руку и выдал классическую фразу подонка:

— Это всего лишь поцелуй, я, блядь, не собираюсь на тебе жениться. И не надейся.

— Я не об этом. — Сун Вэнь поставил пепельницу и той же рукой аккуратно стер капли воды, оставшиеся на губах Лу Цзиньаня после полоскания.

Жар от запястья перекинулся на губы; Лу Цзиньань почувствовал, что перестает улавливать нить разговора, и машинально спросил:

— ...О каком обещании речь?

Сун Вэнь посмотрел на него и с трудом выговорил:

— Если когда-нибудь в будущем я сделаю что-то... что причинит тебе боль, — он запнулся, подбирая слова, — ты сможешь меня хоть немного простить?

Честно говоря, услышав это, Лу Цзиньань выдохнул с облегчением и тут же фыркнул:

— Сяо Юй, ты и так каждый день причиняешь мне боль. Думаешь, у меня хватит прощения на всё это?

Сун Вэнь не стал настаивать и лишь безучастно отозвался:

— Не простите — и ладно.

Больше всего Лу Цзиньаня бесило это сочетание внешней покорности с внутренним безразличием.

В душе снова закипело раздражение. Он вдавил окурок в пепельницу и буркнул:

— Ладно-ладно, обещаю.

— Правда? — Сун Вэнь поднял взгляд. — Может, закрепим это как-нибудь официально?

В этот миг Лу Цзиньаню показалось, что в его глазах вспыхнул огонек.

Мужчина долго изучал его, а затем с видом крайнего пренебрежения ухватил за край старой рубашки и притянул к столу.

Рухнув в свое кресло, Лу Цзиньань нагнулся и нажал на скрытую кнопку под столешницей. Выскочил потайной ящик, откуда он достал крошечный ключ.

Им он отпер основной ящик стола и после недолгих поисков извлек холодную на ощупь личную печать.

Он несколько раз с силой прижал её к подушечке с красной тушью.

Затем Лу Цзиньань схватил Сун Вэня за руку и с нажимом поставил оттиск прямо в центр его ладони.

«Печать Лу Цзиньаня».

Четыре иероглифа ярко отпечатались на бледной коже — сочные, с четкими краями. Этот след выглядел чужеродным и торжественным клеймом, почти ослепляющим в свете солнца.

Пальцы Сун Вэня невольно подогнулись, отчего красное пятно пришло в движение, делая кожу ладони еще более фарфоровой.

В голове Лу Цзиньаня некстати мелькнула мысль: каково было бы поцеловать эту ладонь?

Эта идея подействовала как ушат ледяной воды. По спине пробежал холодный пот, и он поспешно отогнал этот абсурдный образ.

Он резко придвинул пепельницу, выудил оттуда только что потушенный, еще теплый окурок и бесцеремонно вложил его в руку Сун Вэня — ту самую, с печатью.

— Вот тебе твое подтверждение, — Лу Цзиньань заставил его сжать пальцы на окурке. — А теперь — и ты, и этот мусор, вон из моего кабинета.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 28. Подстроить ловушку, чтобы шпион выдал себя

Всё утро мысли Лу Цзиньаня витали где-то далеко.

Документы лежали на столе, но он не мог вникнуть ни в одну строчку.

Кончики пальцев то и дело непроизвольно тянулись к губам, где, казалось, всё ещё теплилось мягкое и прохладное прикосновение.

Он даже, поддавшись необъяснимому импульсу, выудил из глубин ящика маленькое запылившееся зеркальце.

Разглядывая в нём свои губы, он поворачивался то так, то эдак, и чем дольше смотрел, тем яснее становилось — то ощущение не забыть.

В голове бесконтрольно прокручивался миг, когда их губы встретились: дрожащие ресницы Сун Вэня в опасной близости и тот робкий, но неожиданно манящий ответный порыв...

Уши Лу Цзиньаня горели всё сильнее.

Внезапно осознав, что он снова предаётся грешным думам, мужчина отшвырнул зеркальце, словно обжёгшись.

— Лу Цзиньань, ты в своём уме? — пробормотал он, выругав самого себя. Кое-как запихнув зеркало обратно в ящик, он метнулся к алтарям в углу.

Почти с чувством искупления Лу Цзиньань зажёг по три палочки благовоний перед Гуань-эр-е и Богом Богатства.

Коробка, вскрытая лишь утром, опустела наполовину.

Густой сизый дым заполнил комнату, не оставив ни единого чистого угла.

Сквозь эту пелену казалось, будто лица небожителей, которых накормили досыта уже третий раз за утро, приобрели скорбное выражение от такой «задымлённости».

...

Ближе к обеденному перерыву из кабинок туалета донёсся приглушённый разговор.

— Пойдём в столовую?

— Не, я на сушке. — Со стороны раковин послышался шум воды. — Давеча не сдержался, слопал пару штук рисовых лепёшек с османтусом, что Сун Вэнь из командировки привез. Такие сладкие да нежные — совесть теперь мучает, так что обед отменяется.

Другой голос подхватил:

— Сун Вэнь в этой поездке прямо чудеса внимательности проявил. Секретарю Хэ привез пластыри от боли в спине, а девчонкам из администрации — закладки из листьев тунга, что в Фэннане делают. Такие ровненькие, пахнут свежестью. Кто бы мог подумать, что этот тихоня так искусно умеет налаживать связи.

— Ну, не скажи. Парень просто от души, коллег порадовать хотел. Называть это «искусством связей» — как-то слишком цинично...

Дверь кабинки со скрипом открылась, и наружу вышел Лу Цзиньань.

Сотрудники мгновенно замолчали, выпрямив спины, и поспешно выдавили:

— Господин Лу!

Лу Цзиньань изобразил подобие улыбки, коротко бросил «угу» и подошёл к крану.

Сплетникам стало не по себе.

За год с лишним у руля Лу Цзиньань не прослыл тираном. Напротив, он всегда казался добродушным, не кичился статусом, а самые смелые подчинённые даже позволяли себе шутки в его адрес.

Но чем дольше люди работали с ним, тем яснее видели «сталь» под этой маской радушия.

Он мог обнимать тебя за плечи и называть братом, стирая границы субординации так, что его авторитет начинали недооценивать.

Однако стоило допустить непоправимую ошибку или наступить на его «хвост», как улыбка исчезала, уступая место безжалостным мерам, от которых память прояснялась мгновенно, а кожа на затылке начинала зудеть от страха.

Поэтому, несмотря на вроде бы «нормальное» настроение босса, оба сотрудника почти на цыпочках выскользнули из уборной.

...

У человека в зеркале медленно опустились уголки губ.

Под шум воды Лу Цзиньань сверлил взглядом своё недовольное отражение. Желание рассмотреть губы поближе пропало без следа.

В голове набатом стучали услышанные слова.

Лепёшки с османтусом? Пластыри? Закладки из листьев?

— Блядь.

У человека, который притворялся настолько бедным, что заставил своего гендиректора шестнадцать часов трястись в общем вагоне, питаться в забегаловках и ночевать в клоповнике за 160 юаней, нашлись деньги на все эти безделушки для коллег?

И одарил он, значит, всех без разбора?

Струя воды оборвалась, в туалете стало тихо.

Лу Цзиньань выхватил бумажное полотенце, с силой протёр губы и, скомкав бумагу в плотный шар, швырнул его в корзину.

...

Когда он вышел, офисная зона уже наполовину опустела.

Лу Цзиньань нарочно скользнул взглядом по столу Сун Вэня в самом углу. Пусто.

Стул стоял идеально ровно, пиджака на спинке не было, на столе — идеальный порядок, даже мышка лежала строго справа от клавиатуры.

— Из которого слова не вытянешь, а на обед бежит в первых рядах.

Раздражение в груди не утихало. Лу Цзиньань направился к своему кабинету, но у дверей его перехватил Хэ Сыхань.

Тот, очевидно, ждал уже какое-то время и тут же протянул бумаги.

— Господин Лу, финансовый отдел проверил отчет о командировочных расходах, нужна ваша подпись.

Лу Цзиньань посмотрел на секретаря с приторной любезностью:

— Может, мне ещё заявления от уборщиц на отгулы подписывать? Я ведь совершенно не занят, подписи в документах — отличная тренировка для почерка.

Хэ Сыхань осекся, мгновенно поняв, что шеф снова не в духе.

Он понизил голос:

— Вы сами распорядились, чтобы все чеки и счета Сун Вэня, вне зависимости от суммы, проходили через вас. Если вы считаете это излишним, я просто отправлю их в бухгалтерию в общем порядке.

— Погоди. — Рука Лу Цзиньаня, уже коснувшаяся двери, замерла. Он принял лист.

Взгляд упал на длинный список позиций с до смешного мизерными суммами.

Общий вагон, дешёвая гостиница, автобусы, метро, уличная еда...

За два полных дня поездки — транспорт, жильё и пропитание на двоих — вышло всего 1032 юаня.

«Значит, на меня он потратил вот эти гроши».

Злоба вспыхнула с новой силой. Лу Цзиньань нервно выудил сигарету и зажал её в зубах.

Хэ Сыхань тут же щёлкнул зажигалкой, поднося пламя.

Лу Цзиньань уклонился.

— Сам справлюсь, — бросил он.

Прикурив, он намеренно перевёл взгляд на стол секретаря, где лежали те самые две коробочки пластыря.

Указав на них дымящейся сигаретой, он спросил без тени эмоций:

— Сун Вэнь подарил?

У Хэ Сыханя внутри всё ёкнуло. Он слегка сместился, пытаясь заслонить собой коробки.

Он и подумать не мог, что Лу Цзиньань заметит такую мелочь, и втайне проклинал себя за то, что не убрал их в ящик.

— Да, привез из Фэннаня. Сказал, помогает при болях в пояснице.

Лу Цзиньань расплылся в улыбке:

— И две пачки пластыря уже купили преданность секретаря Хэ?

— Ни в коем случае, — тут же обозначил позицию тот.

Лу Цзиньань встряхнул лист с расходами:

— Такая забота... Аж про обед забыл, стоишь здесь, ждёшь моей подписи?

Хэ Сыхань замялся:

— Вовсе нет... Господин Лу, я просто хотел уточнить ваше меню на обед, а отчёт взял заодно.

Лу Цзиньань издал короткое «хм», полное разочарования в подчинённом:

— Спина болит — не мог мне прямо сказать? Какая-то копеечная мазь... Неужто Сун Вэнь должен о тебе заботиться?

С этими словами он достал телефон и набрал Ци Пэна.

Как только тот ответил, Лу Цзиньань без лишних прелюдий перешёл к делу:

— Старина Ци, в Фэннане ведь есть столетняя аптека «Цзишитан»? Да, именно она. Купи мне прямо сейчас сто коробок их пластыря для поясницы и отправь авиапочтой.

Услышав вопрос на том конце, Лу Цзиньань усмехнулся:

— Не для меня. У секретаря проблемы со спиной. Я, как руководитель, обязан проявлять участие к здоровью подчиненных.

Он выдержал паузу, добавив с нелепой гордостью в голосе: — Хороший босс? Само собой. Тебе ли мне об этом говорить?

И, не давая собеседнику вставить ни слова, нажал на отбой.

Убрав телефон, он ткнул пальцем в сторону пластырей на столе:

— Впредь пользуйся тем, что куплю я.

Хэ Сыхань открыл было рот, но лишь тихо выдавил:

— Хорошо. Спасибо за заботу, господин Лу.

Он замялся, глядя на зажатый в руках босса листок: — А... как быть с отчётом?

Лу Цзиньань снова посмотрел на это колючее число «1032», а затем скосил глаза на коробку с рисовыми лепёшками на соседнем столе.

— Пусть полежит пока, — холодно бросил он.

— Но... это не совсем правильно? — рискнул возразить Хэ Сыхань. — Сяо Сун не похож на богача, для него эти деньги могут быть...

Лу Цзиньаню было не по себе. Этот «истукан» Сун Вэнь обладал странным талантом — люди постепенно начинали ему симпатизировать.

Стоило слову «симпатия» всплыть в сознании, как мужчина с сигаретой разозлился ещё больше.

Он шагнул к секретарю вплотную.

Дым смазал его фальшивую улыбку, сделав взгляд пронзительным и угрожающим:

— Что, уже заступаешься за него?

Голос его был тихим, но каждое слово било точно в цель:

— Секретарь Хэ, ты часом не забыл, кто его к нам прислал? Мой добрейший дядя, Лу Цзянь. Забыл, как ты его называл раньше? Напомню: шпион.

Закончив, Лу Цзиньань приподнял листок с расходами и щелкнул по нему пальцем. Его тон снова стал небрежным:

— Пусть Сун Вэнь сам придёт ко мне за подписью. И с этого дня он отвечает за мой обед: пусть приносит в кабинет строго по часам.

Затем он добавил:

— Сун Вэнь всегда обедает в столовой?

Хэ Сыхань опешил от вопроса.

За последнее время Сун Вэнь был настолько вежлив и предупредителен, что секретарь почти забыл: этот парень — глаза и уши Лу Цзяня.

Теперь же, после напоминания босса, он с ужасом осознал, что только что действительно пытался выгородить шпиона. По шее пробежал холодок.

— Да, обычно он там, — быстро ответил он.

Лу Цзиньань тут же затушил сигарету в ближайшей пепельнице.

Он поправил манжеты пиджака и произнёс с самым серьёзным видом:

— Пожалуй, мне стоит иногда интересоваться рационом сотрудников. Проведу инспекцию. Прямо сейчас.

...

Стоило Лу Цзиньаню войти в столовую, как шум в зале заметно поутих.

Кто-то сразу вскочил, уступая место:

— Господин Лу пришёл? Садитесь скорее сюда!

Лу Цзиньань с улыбкой поблагодарил и сел на свободный стул.

Его взгляд, казалось бы, рассеянно блуждал по залу, пока не замер на столике в углу.

Там было людно и весело. Сун Вэнь сидел в центре компании: копна волос, черные очки — с виду ничего особенного.

Судя по всему, он пользовался успехом. Он не выглядел чужим среди мужчин и женщин за столом; даже когда какой-то паренёк со смехом потянулся палочками к его подносу, чтобы стащить кусок мяса, Сун Вэнь не стал возражать, принимая эту бесцеремонную близость как должное.

«Хм».

Сидящий по другую сторону зала Лу Цзиньань взял палочки и с силой стукнул ими о дно миски. В груди шевельнулось неприятное чувство.

Обернувшись, он тут же нацепил улыбку и обратился к замершему от страха сотруднику:

— Что же вы остановились? Ешьте, не стесняйтесь.

Взгляд снова предательски метнулся в угол. Лу Цзиньань увидел, что Сун Вэнь улыбается.

Должно быть, кто-то рассказал шутку: юноша чуть наклонил голову, его губы изогнулись в мягкой, отчётливой линии, а в глазах затеплился свет. Весь его облик дышал спокойствием и сиянием.

Лу Цзиньань, наблюдая издалека, принялся остервенело жевать кусочек огурца.

Он вдруг осознал, что Сун Вэнь никогда не улыбался ему вот так.

С ним он был либо бесстрастен, либо покорен, в лучшем случае — слегка раздражён. Но когда он успел стать таким... мягким и красивым?

Досада копилась внутри. Лу Цзиньань начал тыкать палочками в салат на тарелке.

Прибежавший менеджер столовой, увидев это, похолодел и тут же отправил шеф-повару сообщение в WeChat: «Навсегда убери из меню огурцы с яйцом».

Подавив раздражение, Лу Цзиньань снова поднял глаза и обнаружил, что Сун Вэня за угловым столиком больше нет.

Он быстро обвёл взглядом зал и засёк знакомую худощавую спину у входа в служебный проход.

Тот шёл следом за изящной женской фигурой на красных каблуках.

Красные каблуки?

Лу Цзиньань нахмурился. Эта характерная деталь сразу напомнила ему о самой доверенной секретарше его дяди Лу Цзяня.

— Куда ведёт этот проход? — с улыбкой спросил он менеджера.

Тот замялся, но ответил:

— К грузовым лифтам, но в это время они не работают. И ещё к пожарной лестнице, которая ведёт в основное здание.

Лу Цзиньань кивнул и плавно поднялся:

— Вспомнил об одном деле. Приятного аппетита, господа.

Выйдя из столовой, он направился к лифтам и нажал кнопку этажом выше.

Спустя мгновение он вышел, сбавил шаг и, пройдя по коридору вправо, осторожно толкнул тяжёлую пожарную дверь.

За ней была лестничная клетка.

Ступая совсем бесшумно, Лу Цзиньань подошёл к перилам и заглянул вниз.

Двумя пролётами ниже, в тусклом свете, он ясно увидел картину.

Женщина на красных каблуках действительно была секретаршей Лу Цзяня.

Сейчас она держала юношу за кончики пальцев, вглядываясь в его раскрытую ладонь:

— Значит, ты знаешь, где Лу Цзиньань хранит свою личную печать?

Видя, что парень молчит, она отпустила его руку. Кисть с красным оттиском печати бессильно упала вниз.

— Ты хорошо запомнил всё, что я тебе сейчас сказала? Ты всё понял?

Только тогда молчаливый юноша наконец поднял веки. Он спокойно посмотрел на женщину.

Его голос был тихим, но одно-единственное слово гулким эхом ударилось о бетонные стены:

— Угу.

Этот короткий ответ отчетливо долетел до ушей Лу Цзиньаня, вдребезги разбивая последние иллюзии.

Его губы беззвучно шевельнулись, выговаривая имя:

— ...Сун Вэнь.

...

С бесстрастным лицом Лу Цзиньань отстранился от перил и выпрямился.

Пожарная дверь закрылась за его спиной, отсекая давящую сцену внизу.

Он стоял в пустом коридоре; экран телефона в его руке вспыхивал и гас, отражая его мрачный взгляд.

Простояв так долгое время, он наконец разблокировал смартфон и быстро набрал сообщение Хэ Сыханю:

«Подготовь ловушку. Пора заставить этого шпиона выдать себя».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 29. Потрогать... пресс.

Хэ Сыхань положил на стол Лу Цзиньаня увесистую папку с планом проекта.

— Господин Лу, это «Отчёт о технико-экономическом обосновании проекта развития многофункционального коммерческого комплекса в районе Юэху», который вы просили найти.

Склонившись над столом, он внезапно понизил голос: — Мы собираемся использовать этот проект в качестве наживки?

Лу Цзиньань, утопая в глубоком кожаном кресле, лишь едва слышно обронил:

— Угу. Рассказывай, что тебе известно об этом деле.

Хэ Сыхань на мгновение задумался:

— На первый взгляд, приобретение заброшенного парка аттракционов «Звёздный свет» в районе Юэху и прилегающих участков для превращения их в современный торговый парк выглядит крайне заманчиво — как с точки зрения локации, так и концепции. Финансовые прогнозы тоже выглядят весьма достойно.

Его тон стал серьезнее:

— Однако по закрытым каналам вы получили ключевую информацию, которая еще не была обнародована. Например, седьмая линия метро в городском плане изначально должна была проходить по восточной границе участка, но из-за проблем, выявленных при геодезических изысканиях, маршрут, скорее всего, перенесут на север. Это означает, что главный козырь земли — «двойное метро» — полностью исчезнет.

Хэ Сыхань шагнул вперед и перевернул отчет на последнюю страницу, указав пальцем на резолюцию в графе согласования.

«В утверждении проекта отказать».

— То есть, — он поднял голову, — для внешнего мира этот проект лишь временно отложен на оценку. Никто не знает, что на самом деле мы уже вынесли отрицательный вердикт.

Лу Цзиньань медленно провел пальцем по краю плотных страниц отчета:

— Такой «перспективный» проект — достаточно жирная приманка. Самое время использовать её, чтобы выманить змею из норы.

— Какую именно... змею?

— Моего дорогого второго дядю, — усмехнулся Лу Цзиньань. — Разве он не зарится на моё кресло? Если он узнает, что я положил глаз на такой лакомый кусок, он решит, что тут можно сорвать куш, и непременно попытается либо перехватить сделку, либо вставить мне палки в колёса. В остальном он, может, и посредственность, но в том, что касается «отжать бизнес» или «выставить на деньги», он всегда выкладывается на полную.

Хэ Сыхань помедлил, но всё же произнес имя:

— А... Сун Вэнь?

Услышав это, Лу Цзиньань слегка нахмурился.

Он не ответил сразу. Вместо этого он поднялся, подошел к алтарю, вытянул палочку благовоний и зажег её.

Сизый дым поплыл вверх, смазывая выражение его лица.

— Я сделаю всё втайне от посторонних глаз, — голос Лу Цзиньаня в дымке казался призрачным, но в нем отчетливо читался расчет. — Тайком отправлюсь на «полевую инспекцию» этого крайне выгодного проекта. Формально об этом будем знать только мы с тобой.

Он сделал паузу и посмотрел на секретаря:

— Но мой личный помощник «случайно» наткнется на кое-какие зацепки. Скажи мне, если вскоре мой дядя проявит необычайный интерес к этому участку или начнет предпринимать шаги по его покупке, разве личность информатора не станет очевидной?

Хэ Сыхань, на пояснице которого всё еще был наклеен пластырь, привезенный Сун Вэнем из Фэннаня, замолчал. Его пальцы невольно сжались.

Лу Цзиньань, словно не замечая его колебаний, продолжал, и в его словах сквозила скрытая угроза:

— Сама эта земля — бездонная яма. Компания «Хуае Лэнд» спит и видит, как бы сбыть её какому-нибудь дураку до того, как новости о метро станут публичными, чтобы минимизировать убытки. Если удача будет на моей стороне...

Он посмотрел на суровый лик Гуань-эр-е и улыбнулся:

— Если мой второй дядя, не считаясь с затратами, задействует свои подставные фирмы, выскочит из засады и перехватит у меня этот «алмаз»...

Лу Цзиньань поднял благовония над головой и почтительно поклонился статуе:

— Когда информация раскроется, то, за что он отвалил огромные деньги, окажется лишь раскаленным углем в его руках.

Второй поклон:

— Так мы и крысу выявим, и противника сокрушим.

С лица Лу Цзиньаня исчезли последние эмоции, остались лишь холодная решимость и расчет.

Третий поклон:

— Убьем двух зайцев одним выстрелом.

Втыкая палочку в курильницу, он тихо прошептал — то ли обращаясь к божеству, то ли к самому себе:

— Почему бы и нет?

Хэ Сыхань всё же решился высказать сомнение:

— Господин Лу, мне всё кажется, что Сун Вэнь... не очень похож на шпиона.

Лу Цзиньань замер, стоя спиной к секретарю.

Спустя мгновение он медленно обернулся, сел на диван и потянул к себе исинский чайник, неспешно наполняя чашку.

Под журчание воды он спросил, не поднимая глаз:

— И какой же, по-твоему, «похож»?

Хэ Сыхань запнулся:

— Ну... наверное, он должен быть более... пронырливым.

Лу Цзиньань хмыкнул, откинувшись на мягкую спинку дивана.

На ворсистой обивке рядом с ним еще сохранилась едва заметная вмятина от того места, где вчера сидел Сун Вэнь.

Ладонь Лу Цзиньаня бессознательно погладила ткань, ощущая её текстуру.

— Тот, у кого «пронырливость» на лице написана, — произнес он, — смог бы обмануть тебя, секретарь Хэ?

Не дожидаясь ответа, он уставился в пустоту и добавил:

— И меня бы он тоже не обманул.

Сделав глоток ароматного чая, Лу Цзиньань скомандовал:

— Ты ведь знаешь, что делать дальше?

Хэ Сыхань кивнул:

— Понял.

...

В полдень Сун Вэнь, рассчитав время согласно последним указаниям, постучал в дверь кабинета гендиректора.

Он выглядел немного взволнованным, и темп его речи был быстрее обычного:

— Господин Лу, как вы планируете решить вопрос с обедом?

Лу Цзиньань сидел за столом и неторопливо навинчивал колпачок на ручку.

— Пока не голоден, — ответил он.

Сун Вэнь тут же подхватил:

— Тогда я сначала сбегаю в столовую, а как поем — сразу принесу вам еду. Как решите, что хотите, пишите в WeChat...

— Стоять, — оборвал его Лу Цзиньань. Голос был негромким, но властным. — К чему такая спешка?

Он красноречиво посмотрел на ковер у своих ног — на то самое место, куда обычно звал Сун Вэня, когда хотел, чтобы тот слушал его покорно.

На лице Сун Вэня отразилось сомнение, он замялся, не двигаясь с места.

Лишь когда прозвучало «Помощник Юй», он неохотно подошел к Лу Цзиньаню и, слегка наклонившись, прошептал:

— Если опоздаю, в столовой разберут всю тушеную свинину.

— Любишь свинину? — с улыбкой заботливого начальника поинтересовался Лу Цзиньань.

Глаза Сун Вэня за линзами очков блеснули, он едва заметно кивнул.

Лу Цзиньань смотрел на это неприкрытое ожидание, но в его голове некстати всплыла сцена вчерашнего обеда.

Тот парень, сидевший рядом с Сун Вэнем, со смехом тащил из его тарелки кусок лоснящейся жиром свинины.

В груди снова шевельнулось необъяснимое раздражение.

Не говоря ни слова, Лу Цзиньань снял трубку внутреннего телефона и набрал Хэ Сыханя:

— Передай начальнику столовой, чтобы впредь готовили меньше этой жирной и тяжелой свинины. Пусть сотрудники едят больше здоровой пищи.

Договорив, он резко положил трубку и посмотрел на опешившего Сун Вэня:

— Сегодня будешь обедать со мной.

Он достал сигарету и, подумав, добавил:

— Съедим что-нибудь легкое. Салат.

В ту же секунду перед его лицом вспыхнул огонек зажигалки. Сун Вэнь приблизился и по ту сторону пламени спокойно спросил:

— Лу Цзиньань, у тебя ко мне какие-то претензии?

Лу Цзиньань кашлянул, вынимая сигарету:

— Как ты меня назвал?

— Господин Лу, — послушно поправился Сун Вэнь и повторил вопрос: — У вас есть ко мне какие-то претензии?

— Сяо Юй, почему ты всегда принимаешь доброту за враждебность? — Лу Цзиньань свободной рукой бесцеремонно ухватил Сун Вэня за бок и, отпустив, принялся потирать пальцы с видом критика: — Одни складки жира. Решил переквалифицироваться в каннибала?

Сун Вэнь, сбитый с толку, машинально коснулся места «атаки» на талии. Поняв, что мужчина просто несет чепуху, он едва слышно буркнул:

— У самого складки...

— Что ты сказал? — Лу Цзиньань не расслышал и подался вперед.

Сун Вэнь тут же качнул головой и отступил на шаг, возвращаясь к официальному тону:

— Ничего, господин Лу. Я сейчас же принесу вам обед.

— Не спеши.

Лу Цзиньань поднялся с кресла и, хитро блеснув глазами, схватился за поясницу.

Неприкуренная сигарета полетела на пол, а сам он издал жалобное: «Ох!».

Сун Вэнь действительно остановился и обернулся, молча созерцая скорчившуюся фигуру шефа.

Лу Цзиньань вошел в роль, даже изобразил хромоту и заговорил подчеркнуто страдальческим, слабым голосом:

— Ничего... просто спину внезапно прихватило.

Он надеялся, что ему предложат пластырь или хотя бы выразят сочувствие, но вместо этого увидел в глазах Сун Вэня легкое... пренебрежение?

Лу Цзиньань проследил за взглядом ассистента, который скользнул от поясницы вниз и замер на одном весьма неловком месте.

По спине пробежал холодок: он мгновенно считал подтекст этого «пренебрежения».

— У меня нет... нет проблем в этом плане! Я серьезно... — Лу Цзиньань в панике забормотал, слова путались у него во рту.

Сун Вэнь проявил «чуткость» и одарил его понимающим взглядом.

Это молчаливое сочувствие взбесило босса сильнее открытой насмешки.

Лу Цзиньань резко выбросил руку и притянул Сун Вэня к себе:

— Моя поясница, — он процедил это сквозь зубы, чеканя каждое слово, — пришла в негодность из-за тех шестнадцати часов в общем вагоне! И это целиком твоя вина!

Он без лишних церемоний усадил юношу на подлокотник своего кресла, а сам полулег-полупривалился к широкому краю стола, приказывая через плечо:

— Твоя каша — тебе и расхлебывать. Разминай.

...

Рука Сун Вэня замерла. Он явно не ожидал подобной просьбы.

Он посмотрел на распростертого на столе гендиректора, который всем своим видом изображал: «Я хрупок и требую ответственности».

«Такой капризный и забавный», — в душе Сун Вэня шевельнулось тепло.

В конце концов, он протянул руку.

Ладонь через ткань дорогой рубашки мягко коснулась поясницы Лу Цзиньаня.

В момент соприкосновения сердце Сун Вэня пропустило удар.

Под рукой была не рыхлая мягкость, а ощутимая сила и наполненные мышцы. Линия позвоночника была ровной и крепкой, мышцы — тугими, скрывающими в себе готовую к рывку энергию. Сквозь тонкую ткань чувствовался мужской, живой жар и твердые контуры костей.

Сун Вэнь действовал немного неумело, отчего его движения на миг стали прерывистыми.

Он старался соблюдать умеренную силу, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы размять каменеющие мышцы.

Но тактильное ощущение было слишком детальным, слишком ярким. При каждом нажатии он чувствовал невольную дрожь этого тела и скрытую в нем мощь.

Незнакомое, щекотное тепло медленно поползло к мочкам ушей юноши.

В голове Сун Вэня невольно начали всплывать весьма неуместные образы...

Увлекшись ими, он не заметил, как тело Лу Цзиньаня стало еще более напряженным, а дыхание — тяжелым.

Пальцы Сун Вэня бессознательно проследовали вдоль крепкой линии талии вперед — ведомые желанием, которое он сам еще не осознал — к четко выраженным кубикам пресса.

В тот миг, когда кончики пальцев почти коснулись запретной зоны, горячая рука мертвой хваткой вцепилась в запястье Сун Вэня.

Всё замерло.

Сун Вэнь вскинул голову и столкнулся с яростным взглядом обернувшегося Лу Цзиньаня.

Они смотрели друг на друга, их дыхание смешивалось в считанных сантиметрах.

Глаза Лу Цзиньаня были пугающе глубокими, в них бушевало подавленное темное пламя. От привычной насмешливости не осталось и следа — лишь пугающая аура опасности.

Хватка на запястье была болезненной, но больше всего Сун Вэня пугала неловкость от того, что его поймали на месте преступления, и та странная... дрожь в сердце.

— Ты...

— Я...

Оба заговорили одновременно и одновременно замолчали.

Пылинки в лучах солнца медленно танцевали, отсчитывая мгновения.

Спустя вечность Лу Цзиньань внезапно подался ближе. Расстояние сократилось до нити, его губы почти коснулись теплой кожи Сун Вэня.

А затем он медленно и нежно запустил пальцы в волосы юноши и с силой дернул его голову назад...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 30. Сун Вэнь: «...»

Пальцы вцепились в волосы, и Сун Вэнь был вынужден задрать голову — в этой позе он полностью оказался во власти Лу Цзиньаня.

Расстояние было ничтожным: прерывистое дыхание Лу Цзиньаня обжигало лицо, а тяжесть его вздымающейся груди едва уловимо давила на юношу, отчего сердце Сун Вэня пропустило удар.

Мужчина, державший всё под контролем, медленно склонился ниже. Воздух пропитался опасной двусмысленностью — или жаждой расправы; казалось, в следующую секунду последует либо поцелуй, либо укус.

— Лу...

Слово замерло на губах, оборванное коротким стуком в дверь.

Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. Хэ Сыхань вошёл строго по заранее оговоренному сценарию:

— Господин Лу, по поводу проекта...

Голос оборвался.

Секретарь Хэ, славившийся своей выправкой и тактом, застыл на месте с разинутым ртом.

Перед ним Лу Цзиньань сжимал волосы Сун Вэня; они замерли почти губы к губам в интимной позе и в весьма непотребном виде!

Папка с планом в руках Хэ Сыханя сползла на полсантиметра. Секретарь с трудом сглотнул.

Лу Цзиньань мгновенно пришёл в себя. От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю.

Он смог лишь выдавить сквозь зубы:

— Выйди. Закрой дверь. Сосчитай до десяти и входи снова!

Хэ Сыхань, словно очнувшись от сна, попятился назад, путаясь в собственных ногах.

Когда дверь почти закрылась, он придержал её пальцем, оставив узкую щель, и — неведомо какая сила его попутала — прижался к ней ухом.

До него долетел ледяной голос Лу Цзиньаня:

— Приятно было лапать? А? Кто тебе позволил распускать руки? Помнишь, что я обещал?..

— Помню, — последовал тихий и спокойный ответ Сун Вэня, прозвучавший как смирение перед судьбой. — Вы сказали... что прибьёте меня. Я ответил: ладно.

После этих слов в кабинете воцарилась жуткая тишина.

Хэ Сыхань не выдержал снедавшего его любопытства и осторожно заглянул в щель одним глазом.

В узком проёме он увидел профиль Лу Цзиньаня: на лице шефа смешались гнев, неловкость и какая-то беспомощная досада.

Казалось, он не знал, что делать с Сун Вэнем, но и просто так проглотить обиду не мог.

В конце концов, рука, державшая волосы юноши, дернулась, и Лу Цзиньань резко оттолкнул его от себя.

Он повернулся к двери и сорвал злость на секретере:

— Десять секунд прошло! Живо заходи!

Хэ Сыхань вздрогнул от испуга и пулей влетел в кабинет.

Не смея смотреть на перекошенное лицо босса, он быстро подошёл к столу и положил папку, чеканя слова как заученный параграф:

— Господин Лу, это отчет о предварительной оценке проекта в западной части города. Прошу ознакомиться.

Он намеренно не назвал проект, но пафоса в его тоне было предостаточно.

— Угу, — кивнул Лу Цзиньань, будто только что вспомнив о делах. — Нужно срочно проверить ситуацию на объекте. Подготовь график.

— Предлагаю следующую среду. Ваш график будет относительно свободен, и это позволит совершить... конфиденциальный выезд.

Хэ Сыхань подыграл, напустив тумана: ни места, ни сути проекта, зато на словах «конфиденциальный выезд» он сделал жирный акцент.

— Хорошо. — Лу Цзиньань покосился на стоявшего рядом Сун Вэня, чьи уши всё ещё пылали багрянцем. — Все материалы готовы?

— Основная документация здесь. — Хэ Сыхань тоже мазнул взглядом по ассистенту и добавил: — Эти бумаги содержат коммерческую тайну. После ознакомления советую сразу убрать их в сейф для секретных документов.

— Понял. Иди, — махнул рукой Лу Цзиньань.

Миссия была выполнена, и Хэ Сыхань, чувствуя себя помилованным, поспешил к выходу. У дверей он снова прильнул к щели, но, увидев, что двое в кабинете замерли и ничего интересного не происходит, выпрямился, осторожно закрыл дверь и снова превратился в невозмутимого секретаря Хэ.

В офисе снова остались только двое.

Лу Цзиньань спросил, не вставая:

— Виноват?

Сун Вэнь стоял по стойке смирно:

— Угу.

— Вот и рефлексируй. — Мужчина поднялся и направился к выходу. — Я в туалет.

Дверь тихо закрылась.

В кабинете воцарилась полная тишина. Остался лишь Сун Вэнь и та самая секретная папка на столе.

...

Туалет был слева, но Лу Цзиньань свернул направо, на небольшую террасу.

Опершись на холодные перила, он попросил сигарету у сотрудника, который втихаря там курил.

Тот, отдав сигарету, тут же смылся. Пока Лу Цзиньань прикуривал, на террасе не осталось ни души.

Он устремил взгляд вдаль, но перед глазами была лишь соседняя бетонная громада, стоявшая так близко, что заслоняла всё небо. Никакого пейзажа.

Лу Цзиньань глубоко затянулся. Едкий дым наполнил легкие, но ожидаемого спокойствия не принес.

Он молча стоял у перил, глядя на серое здание. Привычная улыбка исчезла, скрытая в тени, которую отбрасывал фасад.

Столбик пепла вырос и рассыпался под порывом летнего ветра.

Лу Цзиньань опустил глаза и увидел, что пепел испачкал его туфли.

Он вдруг вспомнил лицо Сун Вэня — чистое, почти прозрачное. С виду такой наивный и непорочный, но кто знает, какая душа скрывается под этой оболочкой.

Раздражение нарастало. Он потушил сигарету, медленно выпрямился, поправил и без того идеальный воротник и пошёл обратно в кабинет.

...

Когда он открыл дверь, картина внутри почти не изменилась.

Сун Вэнь стоял на том же месте, а документы на столе, казалось, никто не трогал.

Услышав шаги, Сун Вэнь посмотрел на него с таким пылом, что его голос прозвучал даже мягче обычного:

— Господин Лу, вы вернулись.

Лу Цзиньань замер на пороге. Привыкнув к «сонному» лицу Сун Вэня, он оказался не готов к такому радушию.

В коленях появилась странная слабость. Лу Цзиньань застыл в дверях, ожидая подвоха от «шпиона».

— Мы будем... обедать? — в голосе Сун Вэня слышалось заискивание. — Перерыв почти закончился.

«Блядь».

Лу Цзиньаню захотелось дать себе пощечину за ту мимолетную слабость.

— Будем, — отрезал он.

Он подошел к столу, взял папку и убрал её в сейф.

— Здоровое питание превыше всего. Каждому... по половине порции салата.

Сейф закрылся на замок.

Сун Вэнь беззвучно вздохнул, достал телефон и повернул экран к Лу Цзиньаню.

Тот раздраженно бросил:

— Это ещё что?

— QR-код для оплаты, — пояснил Сун Вэнь. — Возмещение расходов по чекам — процедура долгая. Давайте рассчитываться сразу по факту.

...

Солнце стояло в зените, за окном машины всё белело от ослепительного света.

Хэ Сыхань посмотрел на пожухлые листья деревьев у дороги и не удержался от вопроса:

— Господин Лу, на улице жара под сорок. Вы правда хотите лично осматривать площадку в такую погоду?

Лу Цзиньань приоткрыл веки и покосился в окно:

— Если спектакль не доиграть до конца, как обмануть проницательного зрителя?

В следующую секунду солнце ослепило его, заставив часто моргать.

— Когда уходили из офиса, ты сделал «намек» Сун Вэню, как мы договаривались?

— Сделал, — Хэ Сыхань припомнил недавнюю сцену. — Притворился, что случайно проговорился, мол, вы едете на запад города осматривать крупный проект...

— И как он отреагировал?

— Просто посмотрел на меня и сказал... «О».

— «О»? — Лу Цзиньань усмехнулся. — Ну конечно. У него такой актерский талант, разве он выдаст себя так просто?

Мужчина толкнул дверцу машины, бросив напоследок:

— Что ж, тогда и мне придется побыть самоотверженным актером.

...

Под прямыми лучами солнца заброшенный парк аттракционов напоминал раскаленную сковороду.

Температура перевалила за 40 градусов, даже ветер обжигал, словно прикосновение к горячему металлу.

Лу Цзиньань, всё так же безупречно одетый в костюм, шел по разбитым дорожкам. Заброшенные карусели молчаливо высились вокруг — облупившаяся краска, пятна ржавчины... Они походили на скелеты выветренных временем чудовищ.

Спустя почти час блужданий он не выдержал и нырнул в узкую полоску тени, которую отбрасывали «Цепочные карусели».

Ткань дорогого костюма была плотной и совсем не дышала. Пот заливал спину, воротник прилип к покрасневшей шее, натирая кожу при каждом движении. Дышать было тяжело, в легкие врывался раскаленный воздух.

Лу Цзиньань оттянул воротник, тяжело дыша:

— Сколько ещё до конца этого круга?

Хэ Сыханю было не лучше: на его светлой рубашке проступили пятна пота. Он отчаянно махал руками, пытаясь создать хоть какое-то подобие ветерка, но зной был сильнее.

Он вытянул шею, вглядываясь в даль:

— Я в детстве тут бывал... Похоже, еще целый час придется топать до выхода.

— Блядь, — Лу Цзиньань облизал пересохшие до белизны губы. — Вода есть?

Хэ Сыхань замер, а затем запаниковал:

— Я сбегаю к машине!

— Забудь, — Лу Цзиньань сглотнул несуществующую слюну. — Пока ты вернешься, из меня уже можно будет делать гербарий.

Он обреченно выпрямился:

— Идем дальше.

— Может, еще передохнем? — Хэ Сыхань чувствовал, что у него пересохло в горле.

— К чему? — Лу Цзиньань огляделся. — Вдруг за нами сейчас наблюдают через длиннофокусный объектив.

С этими словами он картинно поправил прическу, вытер пот и постарался придать себе бодрый вид.

— Образ не должен пострадать. На снимках нужно выглядеть эффектно.

Хэ Сыхань, услышав это, невольно выпрямил спину, которую почти согнул зной, и зашагал следом за Лу Цзиньанем прочь из тени.

— Карта проекта с собой? — спросил Лу Цзиньань.

Лицо секретаря снова выразило неловкость:

— ...Не взял. Думал, это просто формальность.

Лу Цзиньань покосился на него, а затем перевел взгляд на дипломат в его руках:

— Бумага-то есть?

— Есть чистые листы для записей.

— Годится. Доставай.

Хэ Сыхань протягивал лист, не скрывая любопытства:

— Господин Лу, вы хотите?..

Лу Цзиньань хлопнул ладонью по бумаге с видом великого стратега:

— Притворимся, что у нас чертежи. Будем вершить судьбы территорий!

И вот, следующие полчаса двое мужчин под палящим солнцем, способным расплавить асфальт, держали в руках абсолютно пустой лист бумаги. Они с самым серьезным видом ходили среди руин и тыкали пальцами в пустоту.

— Смотри, вот здесь мы спроектируем главную площадь у входа.

Хэ Сыхань утирал пот и покладисто делал пометки в блокноте. Понизив голос, он спросил:

— Господин Лу, а объектив не увидит, что на листе ничего не написано?

— Это же скрытая съемка, — уверенно заявил Лу Цзиньань. — Четкости не хватит.

Хэ Сыхань кивнул и, указав ручкой в сторону, громко произнес:

— Господин Лу, этот участок идеально подходит под складские помещения!

...

В половине девятого вечера Сун Вэню, который как раз играл в шахматы в парке, позвонил Лу Цзиньань.

Услышав голос в трубке, Сун Вэнь невольно отодвинул телефон от уха и еще раз проверил имя контакта.

— Господин Лу, что у вас с голосом?..

Из динамика донесся хриплый, надтреснутый шепот:

— Сун Вэнь, кажется, я получил тепловой удар. Привези лекарство мне домой.

Сун Вэнь: «...»

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Страница книги Покорность невзгодам в интернете

Table of Contents

Глава 1. В следующий раз раздави его яйца.

Глава 2. Сун Вэнь, ты подрос?

Глава 3. Господин Сун, не желаете ли подработать?

Глава 4. Раз уж нанял парня за баснословную цену, надо бы проверить товар.

Глава 5. Проверили, проверили!

Глава 6. Какой ещё «господин Лу»? Зови меня «дарлинг»!

Глава 7. Помощник? Пусть подойдет и прикурит мне.

Глава 8. Раз помощник греет постель, зачем мне парень?

Глава 9. Замыслишь недоброе — прибью.

Глава 10. Кто вчера разбил яйца?

Глава 11. Я отлично отжимаюсь.

Глава 12. Поясница хороша? Дай-ка потрогаю.

Глава 13. Своя «жёнушка» — беду делим пополам.

Глава 14. Благое дело для стариков, тепло на закате дней.

Глава 15. Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?

Глава 16. Капиталисты — настоящие извращенцы.

Глава 17. Можно только смотреть, нельзя...

Глава 18. Побудь моим парнем?

Глава 19. Приятно на ощупь.

Глава 20. «Лу Цзиньань очень красив»

Глава 21. …Это язык?!

Глава 22. За одну ночь дважды воспользовался мной!

Глава 23. Сблизился с Лу Цзиньанем ради мести?

Глава 24. Лу Цзиньань — всего лишь босс

Глава 25. Сун-Сун, я жду тебя, возвращайся скорее.

Глава 26. Где та дерзость, с которой ты хулиганил в прошлый раз?

Глава 27. Каково это — поцеловать ладонь?

Глава 28. Подстроить ловушку, чтобы шпион выдал себя

Глава 29. Потрогать... пресс.

Глава 30. Сун Вэнь: «...»

О книге