Том 1

Начальные иллюстрации

Начальные иллюстрации

Пролог

Пролог

Впервые я встретил Аяко-сан во время случившейся трагедии.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя, — благородный голос прозвучал среди взрослых людей в чёрном. Он был не таким уж и громким, но в нём ощущалась спокойная решимость, он разрушил собиравшуюся мрачную атмосферу.

Это случилось после похорон.

Жившая по соседству семья... Погибла в аварии.

Вдвоём они отправились на небеса.

Мне тогда было десять, я ничего не понимал, когда родители взяли меня на похороны.

Ничего не понимал.

Весь этот ладан и деньги в качестве поддержки на церемонии... И погибшие.

Умершая пара... Они были хорошими людьми. Когда я с утра шёл в начальную школу, они всегда улыбались и здоровались. Вместе с нами ходили в парк и на барбекю.

Я не понимал, что значит умереть, но становилось печально от того, что мы больше не увидимся.

А ещё... Я думал, что будет с Миу-тян.

Это их пятилетняя дочь.

Они пошли забрать Миу-тян из садика, чтобы втроём пообедать в ресторане... Когда случился несчастный случай.

Она больше никогда не увидит папу и маму.

Это настоящая трагедия.

Однако.

Сама Миу-тян пока ещё не поняла, что случилось. Все похороны она оставалась озадаченной и тихой точно кошка.

Похоже пока не поняла, что матери и отца больше нет.

Может не понимала, что значит смерть. Я и сам в свои десять лет это плохо понимал, а ей в пять лет было ещё сложнее с этим.

Взрослые в чёрном смотрели на неё и всё говорили «бедная». Грустно-грустно.

Будто... Уже всё.

Будто... Это конец.

Безмятежная служба подошла к концу, и взрослые начали есть в отдельной комнате. Похоже это было то, что подают на похоронах. На столе были саке и суси.

Когда настало время для выпивки... Взрослые заговорили на насущные темы. Насущные, грубые и жестокие.

... Потому и говорю, что я не могу её взять.

... Я тоже. И так трое детей.

... Брат, а ты что? Ты же всё ещё один?

... Чушь не неси. С ребёнком я никогда не женюсь.

... Отдадим соответствующим органам?

... Нельзя, это скажется на нашей репутации.

... Точно, будто избавились.

... Мам, тогда давай ты.

... Я и так за отцом присматриваю. И тебе бы пора уже перестать всё на меня скидывать, может уже будешь помогать ухаживать за отцом?

Это всё переговаривались родственники Миу-тян.

Они спорили, кто возьмёт девочку.

И по факту... Делать этого никто не хотел. У всех свои семьи, и им было не до чужих детей.

Они так и продолжали перекидывать её друг на друга.

Не знаю, понимала ли Миу-тян их слова... Но взрослые решили, что пятилетний ребёнок ничего не понимают, и болтали что хотели.

Я в свои десять понимал, насколько это было мерзко.

Кто-то даже начал говорить «вместо того, чтобы остаться одной лучше бы она с родителями...» и тут.

Бам!

Ударив по столу, женщина поднялась.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

Благородный голос разрушил мрачную атмосферу.

— Слышали? Я возьму её... Ребёнка сестрёнки.

Все поражённо замолчали, а женщина повторила.

Похоже она была младшей сестрой погибшей женщины.

От прекрасной девушки ощущалась исходившая мягкость.

Ей было около двадцати лет.

У неё были мягкие черты лица и слегка наклонённая по краям форма глаз... Но сейчас в них был тихий гнев, она рассерженно посмотрела на родственников.

— П-погоди, что ты говоришь, Аяко? — попыталась пресечь её сидевшая рядом женщина.

Похоже её мать.

— Возьмёшь её... Будто ты сможешь. Ты в этом году только работать начала... Когда тебе о ребёнке заботиться...

— Прости, мама. Но... Я решила, — отмахнулась она от матери и тут же пошла.

— Я не хочу, чтобы Миу-тян даже лишнюю секунду здесь оставалась, — Аяко-сан подошла прямо к сидевшей девочке.

Присев, она посмотрела ей в глаза.

— Миу-тян, будешь жить со мной?

— С тётей Аяко?..

— Да, вместе с тётей.

— ... Но я живу с папой и мамой.

— Миу-тян, твои папа и мама... Сейчас очень далеко. Потому вы не сможете жить вместе.

— ... Значит я одна?

— Да. И я тоже сейчас одна.

— Тётя Аяко тоже?

— Верно. Вот такая беда. Нашла себе работу и решила жить одна... До этого я всё время с семьёй жила, потому одной мне грустно, — сказала Аяко-сан.

Нежно посмотрев на девочку, она протянула ей руку.

— Мне одной очень грустно, потому я хочу, чтобы ты жила со мной. Будешь, Миу-тян?

— ... М. Да, — кивнула девочка, и Аяко-сан лучезарно улыбнулась.

— Отлично! Давай ко мне!

Взяв её на руки, она её прижала к себе.

— Ва! Давно я тебя на руки не брала, Миу-тян, ты куда тяжелее стала. Как бы мне не переломиться.

— Хи-хи. Это на тебя похоже, тётя.

— А, так только плохие дети говорят. Вот тебе.

— А-ха-ха, прекрати тётя Аяко, щекотно.

Вдвоём они весело засмеялись, точно позабыв, что находятся на похоронах.

Люди вокруг молчали. Это был священный момент, который никто не мог нарушить.

Я... Не мог оторвать взгляда от Аяко-сан.

Она протянула руку девочке, которая оказалась в отчаянной ситуации, и теперь сияла для меня ярче солнца.

Она была точно героиней или святой, превозмогшей трагедию, и похитила моё сердце.

Глава 1. Мать и юноша

Утро матери-одиночки начинается рано.

Потирая глаза, я рано поднимаюсь и каждое утро готовлю обед для дочери-старшеклассницы.

Эх, ведь до средней школы столовая была.

— ... Толку жаловаться.

Вздохнув, я жарила яйца на квадратной сковороде. Яйца и на завтрак пойдут, и на обед для ребёнка в школу — главные союзники домохозяйки.

А на соседней плите закипел мисо-суп, я сразу же выключила огонь.

Попробуем. Ага, отлично получилось.

Пора ставить великолепный завтрак на стол.

— Ва! Блин, блин! Продрыхла!

Зазвучали торопливые шаги, моя дочь Миу спустилась со второго этажа.

Тридцатилетка вроде меня не знает, придумала ли это «продрыхла» моя дочь или так вся молодёжь говорит.

Спустившись, она забежала в ванную, быстрые шаги прекратились, умывшись, девушка вошла в гостиную.

Ставшая с апреля старшеклассницей Миу надевала форму.

Она ходит в одну из лучших школ префектуры. Оценки в средней школе у неё были так себе, но благодаря отличному репетитору она смогла поступить. Форма, о которой мечтают многие ученики средних школы, на моей дочери абы как сидит.

Вот ведь, вся рубашка в складках.

А ведь я её только вчера погладила!

— Ты почему меня не разбудила, мама?!

— Я будила. А ты не просыпалась. Вот, давай завтракай. Если не поспешишь, Таккун придёт.

— Знаю!

Она тут же стала завтракать.

Катсураги Миу.

Мы не связаны кровью, но она моя, Катсураги Аяко, дочь.

Ах...

Строго говоря, мы связаны кровным родством.

Всё же её родила моя сестра.

С того дня...

Как я решила взять её к себе на похоронах и стала жить в доме погибшей сестры и её мужа, прошло уже десять лет.

Как-то даже не верится.

Те ещё десять годков были.

Столько всего случилось... Всего в паре слов не опишешь, но теперь мы уже как мать и дочь.

И она меня «мамой» зовёт, и я каждый день стараюсь.

— А. Блин. Братик Таку мог бы и не приходить каждый день. Всё равно на станции расходимся.

— Вот не говори так. Всё же он за тобой присматривает. К тому же... Ты ведь и сама этому рада.

— В каком смысле?

— Да ни в каком. Но если расслабишься, Таккуна другая девушка заберёт, — пошутила я, а Миу вздохнула.

— Ну знаешь... Я же уже говорила, у нас не такие отношения. Мы просто друзья детства, а ещё он просто мой репетитор. Я серьёзно.

— П-правда?

— Да. Я в таком ключе о братике Таку не думаю, и он тоже.

— Хм. Ну ладно, — я лишь пожала плечами, услышав это.

Да уж, не может она честной быть.

Они похожи, что Миу, что Таккун.

Он уж точно не думает так, как она.

Где вы видели мужчину, который каждый день без задней мысли заходит?

И тут.

В звонок позвонили. Я пошла в коридор.

— Доброе утро, Аяко-сан.

Я открыла, и со мной вежливо поздоровался молодой человек.

В выглаженной рубашке и джинсах. На плече модная сумка. На левой руке дорогие часы. Я слышала, что их ему подарил отец по случаю поступления в университет.

— Доброе, Таккун.

Таккун... Атерадзава Такуми-кун.

Студент, живущий по соседству.

Он друг детства Миу.

Ещё до того, как я переехала сюда, то есть когда ещё была жива сестра, он дружил с Миу.

Уже десять лет... С тех пор, как я взяла девочку и переехала в пустой дом, я общаюсь с ним.

Кстати, Таккун — репетитор Миу.

Он ходит в известный университет, и благодаря его наставлениям Миу смогла поступить в ту школу, в которую хотела.

— Прости, Таккун. Миу проспала, сейчас как раз завтракает. Подождёшь немного?

— Прости, братик Таку! Я скоро! — из гостиной прозвучал голос девушку. Таккун улыбнулся.

— Хорошо. И вообще... Аяко-сан, хватит уже звать меня Таккун. Мне вчера двадцать исполнилось.

— И-хи-хи, прости. От старой привычки не так просто избавиться. Но... И правда. Тебе уже двадцать исполнилось.

Переполняемая чувствами, я смотрела на него.

— Ещё недавно такой маленький и милый был, а так вырасти успел.

Когда мы только встретились... Он был маленьким и худеньким мальчиком десяти лет, больше на девочку походил.

Но в средней школе он занялся плаванием, вытянулся и стал таким мужественным, и теперь прямо солидный молодой человек.

Я сделала шаг вперёд и положила руку ему на голову. Он стоял на ступеньку ниже, и всё же был выше меня на голову. Как же он вырос.

А Таккун смущённо отступил на шаг.

— П-прекратите. Я же не ребёнок.

— Ах, прости. Просто подумала, как же ты вырос, Таккун.

— ... И такое обращение.

— А, и правда. Хм... Но я уже привыкла звать тебя Таккун, потому сложно сразу же перестроиться. Всё же десять лет тебя Таккун звала.

— ...

— Тогда ты в ответ меня как раньше мама Аяко зови.

— В ответ...

— И-хи-хи. Ладно тебе. Ты же мне как сын.

— ... Я вам не сын, — пробурчал он.

А дальше проговорил серьёзно:

— Я... Вам не сын, Аяко-сан.

— Таккун?..

— ... А. П-простите. Это ведь и так очевидно.

— А, нет... Ничего.

Точно стараясь отмахнуться от этого, Таккун улыбнулся, а я улыбнулась в ответ, но сердце стало биться чуточку сильнее.

Удивил он меня.

Просто... Такой серьёзный сделался.

Резкий взгляд и низкий мужественный голос. Прямо заставил подумать, что он уже взрослый мужчина, вот сердце и забилось быстрее.

— ... Извиняюсь за опоздание! — Миу закончила есть, выскочила в прихожую и стала обуваться. — Вот и я, братик Таку.

— Ага. Аяко-сан, мы пошли.

— Мы пошли.

— Да, счастливого пути. А, точно, — вспомнила я и предупредила. — Сегодня вечером... В пять часов, не опаздывайте.

— Да.

— Хорошо.

Они кивнули и вышли из квартиры.

Я вздохнула.

Провожая дочь каждое утро, я испытываю облегчение и одиночество от того, что остаюсь одна.

«Что если», — подумала я.

Вот вдруг.

Когда-нибудь Миу уйдёт... Выйдет замуж, покинет этот дом.

Тогда я останусь совсем одна.

Я взяла её, потому что не хотела, чтобы Миу была одна, но когда-нибудь совсем одна останусь я...

— ... Нет, для этого ещё слишком рано.

Ей пока лишь пятнадцать.

Она только в старшую школу пошла.

Я слишком рано начала переживать из-за подобного будущего.

— Но... Да. Если это будет Таккун... После свадьбы они переедут к нему домой, и мне не будет так одиноко, раз я по соседству буду.

Если дочка после свадьбы будет жить по соседству... Ага, вполне неплохо!

Вообще не грустно будет!

Таккун серьёзный парень, так вымахал и стал таким солидным, а ещё ходит в хороший университет, у него многообещающее будущее!

Идеальный жених для моей дочки!

Тогда... Пусть уже поторопятся!

Кто за мной в старости присматривать будет!

— Я думаю, что они похожb, но... Хм?

Моё воображение разыгралась, пока я возвращалась на кухню, и тут кое-что увидела.

Миленько завёрнутый обед, ради которого я пораньше встала.

— А, ну блин!

Я тут же выскочила из дома и окликнула дружную парочку.

— П-погоди, Миу! Ты обед забыла!

С тех пор, как я взяла к себе дочку, уже десять лет пролетело.

И вот такая жизнь — моя повседневность.

Проводив дочь, я закончила со стиркой и уборкой, и приступила к своей работе.

Из режима матери перешла в режим члена общества.

Я открыла на столе ноутбук, приготовила попить.

Кстати напиток — это полезный для здоровья смузи, приготовленный в «Dolce Gusto».

Сочный и легко пьющийся аодзиру, просто чудо из овощей. Мне уже за тридцать, так что надо внимательнее к себе относиться.

— ... Ладно, Оиномори-сан. Детали я сообщу иллюстратору. И обсужу с ним всё до следующей недели.

«Ага. Полагаюсь на тебя, Катсураги-кун».

В трубке прозвучал полный благородства ответ вполне в духе Оиномори-сан. Вообще она спокойная женщина, но манера общения довольно мужская. Она в любой ситуации остаётся спокойной, мы уже десять лет вместе работаем, но я ни разу не видела, чтобы она из-за чего-то переживала.

Оиномори-сан — моя начальница... Управляющий директор в фирме, где я работаю. Она меня на десять лет старше, но что голос, что внешность, что характер как у молодой.

«И всё же ты меня буквально выручила с этим проектом, Катсураги-кун. Без тебя я бы с этой работой не справилась».

— Что вы говорите? Я самый обычный редактор.

«Не прибедняйся. Многие соглашаются только при условии, что ответственной за проект будешь ты. Все твои старания за десять лет окупаются».

— Десять лет...

«Да, десять лет. Хм... Хоть сама и сказала, но как-то странно прозвучало. Мы вместе уже десять лет работаем», — в голосе ощущалась ностальгия, и я сама начала вспоминать прошлое.

Оиномори-сан... Оиномори Юмеми.

Раньше она работала в очень известном издательстве редактором, но десять лет назад ушла и организовала собственную компанию «Лёгкий кораблик».

И в эту новую компанию... Я пришла десять лет назад.

Суть работы... Объяснить довольно сложно.

Мы занимаемся разной развлекательной работой под девизом начальства «Главное, чтобы было весело».

Я числюсь редактором на бумаге, но делаю много всего помимо этого. В последнее время я скорее посредник между клиентами.

— ... Я вам очень благодарна Оиномори-сан. Когда я, будучи новенькой, сообщила, что у меня ребёнок... Думала, что вы тут же уволите меня.

Я взяла Миу сразу после того, как устроилась в «Лёгкий кораблик».

И новенькая тут же превратилась в мать-одиночку.

Тут любой скажет, уж не обнаглела ли я. На интервью у меня спрашивали «планируете ли вы выйти замуж и завести детей», а я ответила «сейчас не планирую», и на тебе.

То какие-то мероприятия в детском саду, то температура, я только устроилась, и сразу после работы сбегала, ещё и получала как все.

Понятное дело, что я думала, что меня тут же уволят.

Но Оиномори-сан пошла на ряд поблажек ради меня. У нас была система, где все помогают, если ты не можешь выйти или должен уйти раньше, и даже из дома работать позволяют.

«Тут не за что особо благодарить. Компания должна обеспечивать подходящие условия для работников. И ещё... Как женщина я должна была поддержать тебя. Всё же ты решила воспитывать ребёнка сестры».

— Оиномори-сан...

«Но эта малышка... Миу-тян уже ведь старшеклассница? За ней уже не надо так сильно присматривать. Пора бы тебе и о своём счастье подумать, Катсураги-кун».

— Моём счастье?

«Не думала себе парня найти?»

Точно спьяну вывалила на меня Оиномори-сан. Я от такой смены темы чуть не подавилась.

— П-парня...

«Заботясь о Миу-тян ты же даже ни с кем не встречалась. Целых десять лет терпела. Пора бы уже снять запрет с любовных вопросов».

— Да не терпела я особо...

«Любовь прекрасна, Катсураги-кун. Вот влюбишься, и даже работать будет проще».

— ... И это говорит трижды разведённая.

«А-ха-ха. Такая я любвеобильная».

Хоть я и кольнула, она будто не переживала из-за этого.

Причина развода была одна — её измены... Вот такая Оиномори Юмеми раскованная женщина. Работает до последнего, а все деньги на компенсацию уходят. И всегда по три парня. Как сотрудницей ей можно гордиться, а как женщиной... Тут точно гордиться нечем.

Я вздохнула.

— Оиномори-сан. Я... Пока не думаю о любви. Сейчас для меня важнее моя дочь Миу.

Так я решила десять лет назад, когда взяла её.

Я сама воспитаю дочь сестры.

Сама не выходила замуж и детей не рожала... Но сейчас я мать, а не какая-то там одиночка.

Не могу я безответственно влюбиться.

Если поднимется вопрос о том, чтобы начать с кем-то встречаться и выйти замуж... Этот человек должен стать отцом для Миу.

Вот только... Я и Миу не родные мать и дочь. И если ещё один посторонний человек войдёт в семью, это лишь сильнее обременит девочку.

— Оиномори-сан, хоть вы и предлагаете подумать о своём счастье... Я сейчас вполне счастлива.

У меня есть любимая дочь, работа с начальницей, которую я уважаю.

Большего и желать не надо.

«Хм. Ты такая красотка, жалость какая. Добро пожаловать в возраст, когда женственность цветёт и пахнет, скоро тебе будет совсем одиноко. После тридцати желания только сильнее становятся. С твоими формами наверняка ведь по ночам хочется удовлетворить себя...

— Оиномори-сан. Это уже точно домогательство.

«Ой, прости».

Поняв, что и правда перешла к домогательствам, она прекратила. А я вздохнула.

— Не то, чтобы мне мужчина не нужен, но сейчас я об этом не думаю. Пока дочь не вырастет... Нет, пока не закончит университет и не найдёт работу, я останусь матерью.

«Закончит университет?.. К тому времени ты уже к сорокалетке подберёшься».

— Тут уж ничего не поделаешь, — отшутилась я. — Если уж не смогу выйти замуж, пусть муж дочери отвечает.

Закончив с работой, я начала готовиться к вечеру. Приготовила еду, забрала заказанный торт. Вернувшаяся со школы Миу тоже мне помогала.

Сегодня у нас вечеринка.

Отмечаем день рождения Таккуна.

— М. А, я поздравляю нашего дорогого соседа Атерадзаву Такуми-куна с двадцатилетием! — произнесла я тост, и мы чокнулись бокалами.

У Миу кстати безалкогольное шампанское.

— Извините, что поздравлять приходится.

На столе перед смущённым Таккуном были салат, ростбиф и пицца.

— А как иначе? Ты же нам как член семьи, Таккун. Вот, держи.

Положила ему еду, а он поклонился.

— Спасибо. Я очень рад. Вы такой праздник устроили.

— Подумаешь. Почти всё купленное. Вчера дома хорошо отметили?

— В ресторан ходили. Но если честно... Я больше рад тому, что могу вашу стряпню попробовать, Аяко-сан.

— Ах. Больше не нахваливай так.

Ах, боже, Таккун такой милый...

Как же хочется такого зятька!

— Поверить не могу, что братику Таку уже двадцать, — пробормотала Миу, начавшая есть торт без разрешения. — Теперь, если совершишь преступление, твоё имя не скроют. Будь осторожен, братик Таку.

— Чего мне остерегаться? Я не собираюсь закон нарушать.

— Кто знает. Серьёзные парни вроде тебя как раз часто его и нарушают.

— ... Будешь так говорить, я тебе объём домашних заданий удвою.

— А?! Это злоупотребление властью! И почему ты снова мой репетитор? Экзамены закончились, это больше ни к чему!

— Это я попросила! — ответила я недовольной Миу. — Миу. Благодаря Таккуну ты чудесным образом набрала проходной балл. Но стоит тебе отвлечься, и уже не потянешь.

— А, да ну.

— Таккун, заботься и дальше о моей безалаберной дочери.

— Хорошо. Сдерживаться не стану.

— ... Бу.

Мы улыбались, а Миу дулась.

Я встала и кое-что принесла с кухни.

— Та-да! Вино!

Я поставила бутылку на стол.

— И-хи-хи. Один писатель, с которым я работала, подарил. Таккун, тебе уже двадцать, так что может выпьем вместе?

— А... Уверены? Вроде оно дорогое.

— Ладно тебе. Не одной же пить. А то будет так дальше валяться.

Пить я умею, но не одной же.

И не перед дочерью.

— Я буду рада выпить с тобой.

— ... Тогда ладно, — радостно кивнул он. Ну и хорошо. Хорошей вещью надо делиться.

Я откупорила бутылку и налила вино в бокалы. От алой жидкости исходил цветочный аромат.

— Ва, приятный запах. Что и ожидалось от дорогого вина.

— М... Везёт вам, мама, братик Таку, — надулась Миу. — Эй, мама, а можно мне немного?

— Нет. Ты у нас старшеклассница. Только нюхай.

— Жадина. Могла бы немного и налить.

— Нет — значит нет. В последнее время... В этом плане очень жёсткие правила. Даже сцены с пьющими несовершеннолетними запрещают. Приходится возраст поднимать и делать так, будто от запаха пьянеют...

— Ну поделись ты!

Я жаловалась на тяготы издательской деятельности, а Миу проигнорировала меня, поднялась со стула и выхватила у меня из руки бокал.

— Стой, Миу...

— Я только попробую.

— Нет. Отдай.

— ... Осторожнее...

«А».

Мы взмахнули бокалом.

И всё пролилось на пытавшегося примерить нас Таккуна.

Таккун отправился в ванную, чтобы отмыть голову. Я понесла ему полотенце, а на Миу отставила уборку гостиной.

— Таккун. Воспользуйся этим.

— Спасибо.

— ... Прости, это всё из-за нас.

— Нет. Всё случайно вышло, не переживайте.

Он нежно улыбнулся мне. Какой же он хороший.

— Может душ примешь? Сменная одежда у меня осталась ещё с тех пор, как ты на ночь у нас оставался.

Это было как раз перед тем, как Миу сдавала экзамены. Тогда Таккун устроил ей «тренировочный лагерь» и неделю жил у нас. Ну, он же по соседству живёт, потому возвращался к себе иногда.

— И раз так... — захотелось немного поозорничать и я сказала это. — Может помоемся вместе?

— А?!

Заставила его покраснеть.

— Потру тебе спинку за то, что облила вином.

— Ч-что вы говорите?..

— И-хи-хи. Не смущайся так. Раньше мы ведь уже мылись вместе.

— Это... Десять лет назад было.

Он был озадачен, а я захихикала.

— И-хи-хи. Прости. Я просто пошутила, не принимай близко к сердцу.

— ... Хватит издеваться.

— Я принесу сменную одежду.

Я покинула ванную и открыла шкаф в коридоре. Это, вроде здесь... Нашла.

— Сменная одежда Таккуна... Кья! — вскрикнула я, видя, что за открытой мною дверью раздевалки.

Прямо передо мной... Таккун снимал грязную рубашку. Его грудь была обнажена. Глаза врезались в стройное и крепкое мужское тело.

— А... П-простите.

— Н-нет. Ты прости, что дверь открыла. Это... Я оставлю сменную одежду.

Я положила её в шкафчик, а сама быстро ретировалась, закрыв дверь.

— ... Эх, — вздохнула я, прижавшись спиной к двери.

Когда стыд отступил, пришла лёгкая ненависть к себе.

Смутилась при виде полуобнажённого мужчины... Прямо как девчонка. В моём возрасте реагирую как школьница, хотя ведь и правда неловко. И что это за «кья» было? Ладно бы ещё нижнюю часть тела увидела.

А... Но.

Как бы... Это был обнажённый мужчина. Не в странном смысле, а просто мускулистый юноша.

Он уже не в том возрасте, чтобы мы могли мыться вместе.

Милый мальчик, живший по соседству уже взрослый мужчина, с которым я могу вместе выпить.

Когда Таккун переоделся, мы продолжили вечеринку.

Мы поели, я достала приготовленный мной тортик, и успели пролететь три часа.

— Уже так поздно.

Подняв бокал, я посмотрела на настенные часы. Уже было больше десяти. Еда была убрана со стола, и осталась закуска в виде сыра и крекеров.

Миу уже спала у себя. Сказала «что-то я спать хочу», и ушла к себе. Ни капли не выпила, но похоже один запах вина её свалил.

В гостиной остались только я и Таккун...

— Тебе ещё не пора домой возвращаться?

— У меня нет комендантского часа. Если что, мне разрешили и заночевать.

— Вот как. Тогда посиди ещё немного со мной, — сказала я и налила ему в бокал ещё вина.

— Хорошо.

— А. Но не напейся. Я спаивать тебя не собираюсь.

— Всё хорошо. Я крепкий.

— А, вот как. То есть... Ты пил до того, как тебе двадцать исполнилось?

— А... Нет, ну. Если что, я ничего не говорил.

— Хи-хи. Хорошо, притворюсь, что не слышала.

Мы улыбнулись.

Ах, как же хорошо. Давно я уже не выпивала. От хорошего вина и опьянение приятнее.

— Ах... Поверить не могу. Таккун уже может пить вместе со мной, — взбалтывая вино, грустно сказала я. — Как же время быстро летит. Оглянуться не успею, уже буду старой.

— ... Вы не старая, Аяко-сан.

— Ладно тебе, можешь не пытаться меня поддержать.

— Я и не пытаюсь! Вы очень красивая, добрая и привлекательная взрослая, так что... Это, — он засмущался и покраснел. Мне было приятно, а ещё это смущало.

— Хи-хи. Спасибо. Только ты мне такое говоришь. А вот Миу со мной как со старой обращается, — пожаловалась я и пригубила вино. Приятный вкус растёкся во рту, и настроение поднялось.

— Эй, Таккун, — приподнялась и спросила я. — У тебя... Девушка есть?

— ... Ч-чего так внезапно?

— Ладно тебе. Поговорим о любви.

Хм, я и правда сейчас как какая-то пьяная старушка... Конечно самой обидно, но я уже начала разговор.

— Ну так что, Таккун? Расскажешь тёте?

— Н-нет девушки.

Уставившись, я спросила, а он смущённо ответил. Стараясь скрыть неловкость, парень залпом выпил вино.

— ... И если на чистоту, то и не было.

— А? П-правда? — я даже удивилась.

На лице Таккуна была боль.

— Прекратите...

— А... П-прости. Я не думала издеваться, просто удивилась... Я думала, что ты популярный.

— Никакой я не популярный.

— Быть не может... Ты же добрый и умный, и такой классный. И в старшей школе плаваньем занимался довольно успешно.

— На уровне префектуры, не более... И когда побеждал... Несколько девушек мне вроде как признались.

— Ну вот, популярный. Ты разве не думал встречаться с кем-то из них?

— Ну... Как-то не очень.

— Хм. Вот как. Тогда может... Тебе кто-то нравится?

— А?..

— Кто-нибудь нравится сейчас? Пусть девушки нет, но может тебе кто-то нравится?

— Н-ну... — Таккун ничего не смог сказать. И очень нервничал.

Ах, эта реакция...

— Ах, значит да. Девушки у тебя нет, но кто-то тебе нравится.

— ... М.

— И-хи-хи. Вот как, ты ведь здоровый парень, потому конечно тебе кто-то нравится. Эй, эй, кто это? Расскажи тёте.

— Э-это...

— Неужели это давняя неразделённая любовь?

— ... М?!

Я бросила наживку, и всё по его реакции было ясно.

Ну точно!

Это наверняка Миу!

Таккун... Любит мою дочку!

Кья, вот это да! Я так взволнована!

— Ты ни с кем не встречался, потому что она тебе нравится?

— Э-это... Н-ну да, — смущённо кивнул он. — Я... Уже давно люблю её... И не хочу встречаться ни с кем кроме неё.

Вот это да.

Какая чистая любовь.

Ах, что же делать? Просто услышала, а в груди уже всё сжимается!

— Н-не думал признаться?

— Не хотел неприятностей доставлять. Да и страшно нынешние отношения портить... И ещё.

— Ещё?

— Я переживаю из-за разницы в возрасте... Нет, сам я не переживаю, но мне тревожно от того, вдруг её это волнует.

Разница в возрасте... А, понятно.

Между Миу и Таккуном пять лет разницы. Для учащихся пять лет может быть и правда большой разницей.

— Не переживай, Таккун, — сказала я. — Для любви разница в возрасте не помеха.

— Аяко-сан...

— Скучно ведь сдаваться ещё до того, как признался. Если не донесёшь свои чувства, ничего не начнётся. И если она популярна, как бы её другой парень не увёл. Или тебя это устроит?

— Это... Н-нет.

— Тогда ответ может быть лишь один, Таккун.

Видать из-за алкоголя я совсем раздухорилась. Таккун всё ещё не мог решиться... Потому я сказала.

Я всеми силами... Поддержу его любовь.

— Будь уверен в себе. Всё будет хорошо. Раз это ты, всё будет отлично. Я прекрасно знаю, какой ты классный и добрый. Потому... Будь смелее и сделай первый шаг.

— Смелее... М!

И тут.

Таккун подскочил.

В его пылающих глазах... Не осталось нерешительности, он смотрел прямо на меня.

— А-Аяко-сан!..

Голос был напряжённым, но я прямо ощущала серьёзность.

— Я... Всегда хотел вам сказать.

— М-мне?

В смысле мне?

А. Точно.

Типа... Отдайте мне вашу дочь!

Ха-ха. Перед признанием дочери решил мне, то есть матери, обо всём рассказать. Понимаю, понимаю. Вполне в духе правильного Таккуна.

Ладно, давай. Ответ конечно же будет положительным. Скорее уж я поклонюсь и попрошу об этом.

— ... На самом деле я хотел подождать... Найти работу, чтобы самому зарабатывать, а потом уже сказать. Но всё же сделаю это сейчас. Я уже не могу терпеть... К тому же не хочу, чтобы появился какой-нибудь другой мужчина.

И вот.

Таккун сказал это.

В глазах была тревога, но он, полный решимости, сказал это.

Слова, которые изменили наши отношения.

— Аяко-сан. Я уже давно люблю вас.

— ...

А?

Что?.. Я ослышалась?

— Т-Таккун... Ты уже напился? Всё не так сделал. Всё напутал.

— А... Н-напутал?

— Так ведь ты... Только что мне признался...

— Так я не ошибся, — серьёзно сказал он.

Хм? А... Что? А-а?

П-погодите-ка. Подождите... А? А? А?

Игнорируя мою лёгкую панику, совершенно серьёзный Таккун продолжал:

— Я люблю... Вас, Аяко-сан. Всегда... Все эти десять лет я любил вас.

— ...

Опьянения... Будто и не было.

Но почему-то всё тело бросило в жар. Мне мужчина впервые говорит, что любит. Сердце начало биться быстрее, а шестерни в голове от перегрузки перестали двигаться.

Что это? Что за ситуация такая? Вообще не понимаю.

Я ничего не понимала... А внутри прозвучал крик моего сердца.

Ты любишь не мою дочь, а меня?!

Глава 2. Признание и растерянность

На следующий день... Я проспала.

— ... М... Уже семь тридцать... А-а-а-а-а-а-а?!

Я взяла телефон с тумбочки, посмотрела на время. А потом подлетела с кровати и поскакала вниз.

Плохо. Просто ужасно.

Это уже совсем заброшенный случай, когда домохозяйка в семь тридцать встаёт.

В семь тридцать... Моя дочь уже должна из дома выходить!

— А... Что делать, что делать? Завтрак, обед... Нет, вначале надо Миу разбудить...

— ... А. Доброе утро, мама.

Переполняемая отчаянием, я спустилась вниз, а в гостиной уже была Миу.

— Встала наконец.

— ... Миу. П-прости, я сейчас завтрак приготовлю...

— Не переживай. Я уже хлопья поела, — спокойно ответила она. Похоже успела позавтракать.

И вообще на ней уже форма. Волосы уложены, на плече школьная сумка.

Готова идти в школу.

— Вчера я рано легла, вот и проснулась рано. А, обед я куплю, так что не переживай.

— ... Вот как. Прости, завтра буду готовить как обычно.

— Да ничего. Редко ты так долго спишь. Вчера допоздна с братиком Таки пила?

— ... М?!

Услышав имя Таккуна, я тут же напряглась. В сонной голове всё тут же прояснилось.

— Э-это... Д-д-даже и не знаю...

Самой смешно, как голос дрожит, ещё и глаза бегают.

Не то, чтобы мы допоздна пили.

В кровать я легла как и всегда в одиннадцать.

Просто... Никак заснуть не могла.

Лежала под одеялом, а мысли из головы вообще уходить не собирались.

... Я люблю вас, Аяко-сан.

Перед сном было шокирующее признание, и такое серьёзное, оно всё в голове крутилось...

— Что с тобой, мама? Ты вся красная, всё нормально?

— А?!

Я тут же коснулась щёк, как же они горят.

— У тебя не жар, случаем? Термометр принести?

— В-всё нормально! Я в полном порядке!

— Тогда ладно... А. Братик Таку, доброе утро.

Голова в одно мгновение прояснилась. Друг детства моей дочери как обычно пришёл её проводить.

— Да. Доброе, Миу.

И вот Таккун посмотрел на меня.

— ... Д-доброе утро, Аяко-сан.

Голос был напряжённым, и на лице была неловкость. Он был озадачен и смущён.

Да и у меня самой... В голове было пусто. Каждый день его видела, а сегодня в глаза посмотреть не могу.

— Д-д-доброе утро, Таккун... А?!

Вспомнив, в каком я виде, я смутилась. Всё ещё в пижаме, а волосы растрёпанные. Я тут же стала приглаживать их руками.

— П-прости! Д-даже в порядок себя не привела!..

— ... Ты чего разволновалась, мама? Подумаешь, братик Таку в пижаме увидел.

После холодного замечания Миу я пришла в себя. Он ведь столько раз ночевал у нас и видел меня в пижаме. И без макияжа он меня видел, какой я только перед ним ни показывалась.

У-ува... Стыдно-то как!

Чем я вообще занималась?!

И чего я как девочка-подросток реагирую?!

Теперь мне ещё более неловко не от пижамы, а от того, что я смущаюсь стоять тут перед ним в пижаме.

Будто.

Внезапно осознала, что Таккун мужчина...

— ... Миу. Прости, можешь идти вперёд.

Пока я с ума сходила, он обратился к моей дочери.

— Мне надо поговорить с Аяко-сан.

— Хм? Ну ладно, без проблем.

Миу удивилась, но возражать не стала, обулась и вышла.

Дверь закрылась.

Мы остались одни, и в помещении повисло напряжение.

И вот он нарушил тишину.

— Так вы проспали, — сказал Таккун. — Нечасто вы просыпаете.

— А-ага... П-просто заснуть всё не могла.

— ... Я тоже вчера заснуть не мог, — сказал он, глядя прямо на меня.

Глаза такие же до ужаса серьёзные, как и вчера.

— Аяко-сан, я...

— В-всё нормально! Я понимаю, всё понимаю! — я сама не поняла, как вскрикнула.

Не давая ему договорить... Отказываясь слышать продолжение.

— П-притворимся, что вчера я ничего не слышала.

— А...

— Так что... Можешь ни о чём не переживать, Таккун. П-понимаешь же? Мы напились. Ну вот... Так всё и вышло. Понимаю... Я всё понимаю.

— Аяко-сан... Я.

— З-забудем. Вместе забудем то, что вчера было. В-всё нормально... Я уже взрослая женщина. А не ребёнок, который всерьёз пьяные разговоры воспринимает...

— Аяко-сан!

Серьёзный тон заставил меня застыть.

— Почему вы говорите это?..

Таким... Я Таккуна не видела. Разозлённый и опечаленный.

— Вчера я... И правда перебрал и был слишком возбуждён. И сказал всё спьяну... Это правда.

«Но», — продолжил он.

— Всё сказанное — правда.

— ... М.

— Я люблю вас, Аяко-сан. Всегда любил... — сказал он.

Продолжал так, будто слетел с тормозов.

Пытался донести до меня свои чувства...

— Для вас я возможно всего лишь мальчишка, я уже столько раз думал сдаться... Но всё же я вас люблю. Я правда хочу быть с вами.

— Таккун.

— Я не требую ответ прямо сейчас... Но... Я буду рад, если вы подумаете.

«Ну... Я пошёл», — сказал он.

И вышел из прихожей.

А я шлёпнулась прямо на месте.

— ... Он серьёзно?

Похоже не шутит. Если бы вчерашнее признания было шуткой, если бы всё было из-за алкоголя, вот чего я хотела.

И потому... Неосознанно я решила считать всё это шуткой.

Предложила всё забыть.

Но.

Его искренность, его страсть... Не позволили моему хитрому плану побега сработать.

И теперь я в ситуации, когда все мосты сожжены.

Истинные чувства Атерадзавы Такуми...

— Таккун... На самом деле любит меня... Всегда любил и мучился от неразделённой любви... У, а, ува, а...

Я схватилась за голову. До этого переживала, что я в пижаме расхаживаю, а теперь у меня голова была готова взорваться.

— ... Ч-что мне желать?..

***

— Такуми, подъём, — меня потрясли за плечи, и я открыл глаза.

Я в сто втором кабинете здания экономического факультета.

У нас была лекция по современной экономике... А я похоже уснул. Я тут же подскочил, но преподавателя уже не было, а студенты вставали со своих мест.

— Блин...

— Всё основное я записал, сделать копию?

— А, спасибо. Очень выручишь.

— Да ладно. Ты же всегда за мной присматриваешь, — сказал Сатоя и мило улыбнулся. Своим милым почерком он отметил все важные места на лекции.

Ринго Сатоя.

Невысокий и худощавый. Выглядит как ученик средней школы, а ещё у него собранные в хвост длинные волосы.

Даже не подумаешь, что мы ровесники.

Одет всегда стильно, а ещё со всякими блестящими побрякушками. Вроде парень... Может я такой отсталый, но у него даже ногти накрашенные.

Если говорить как есть, он миленький стильный красавчик.

Сатоя мой друг с того же факультета, сейчас мы даже на одни семинары ходим. Почти все курсы у нас одинаковые, потому мы часто ходим вместе.

— Хотя необычно. Ты и уснул.

— Вчера не спалось.

— Хм? Какие-то задания всю ночь делал?

— Нет, не задания.

— Значит... Всё думал о мамочке, живущей по соседству.

— ... М.

— О, угадал.

Детское лицо Сатои искривилась и появилась хитрющая улыбка.

— Легко же тебя понять, Такуми. Изменять ты точно не сможешь.

— ... Заткнись.

Болтая, мы вышли из аудитории и пошли в столовую.

Там в это время было оживлённо.

Мы встали в очередь за талонами. Я взял карри, а Сатоя заказал локо-моко, после мы нашли свободные места, куда и сели.

— ... А? Что... Признался? Серьёзно? — его глаза округлились, когда он услышал это.

Я ему уже рассказал о чувствах к Аяко-сан... Моей любви к живущей по соседству уже десять лет матери-одиночке.

Как-то ляпнул, когда мы выпивали.

— Ого. Ого... Ува, и что теперь? Интересненько.

— ... Ничего интересненького. Для меня всё серьёзно.

— Знаю. Прости, но ведь и правда интересно. Всё же лучший друг сделал шаг навстречу своей любви, которой уже десять лет.

Свой интерес Сатоя скрыть не мог. Чёрт. Говорит так, будто это ничего не значит.

Эх.

Я сам... До сих пор не верю.

Взял и признался. Вспоминаю, и от стыда умереть хочется.

Мне не о чем сожалеть... Было бы круто так сказать, но я сожалению. Ещё как. Очень сильно. Всё мучился с тех пор, как лёг на кровать. Столько раз хотелось время назад вернуть.

Вчера я переступил черту, после которой пути назад уже нет.

— Ты и правда её любишь, — глядя куда-то вдаль, восхищённо сказал Сатоя.

— Что, а ты не верил?

— Ну, не скажу, что сомневался... Но до конца уверен не был. Всё же это безответные чувства к матери подруги детства, живущей по соседству, которая тебя на десять лет старше.

— ...

Это... Ну да, так и есть.

Наверняка это странно любить мать подруги детства.

Я и сам это понимаю.

К тому же... Я продолжаю любить Аяко-сан уже десять лет.

Всё думал, что хочу с ней встречаться.

— Что у тебя там было? За эти десять лет ты ведь и ванную с ней принимал и видел Аяко-сан голой.

— Н-ну тебя. Какого-то извращенца из меня делаешь.

— Но ведь вы мылись вместе?

— ...

Мылись.

Мылись, и голой я её видел.

Но тогда мне десять было, она совсем из-за этого не переживала и не прикрывалась... Потому я видел всё, чего было нельзя.

— Ты видел её голой десять лет назад, не мог этого забыть и до сих пор любишь... Ну и извращенец ты, Такуми. Прямо сталкер.

— ... Заткнись. Мы просто мылись вместе тогда.

Ну... Не могу отрицать, что после совместных купаний я начал воспринимать её как женщину.

Но дело не только в этом.

Одним этим дело не ограничивается.

Чувства, которые длятся уже десять лет парой слов не выразить.

— Ну, в определённом смысле это потрясающе. На других девушек ты даже не смотришь, а любишь уже десять лет только одну. Как же близко держатся извращение и невинная любовь, — с пониманием, говорил Сатоя. — Я могу понять друга, который разглядел очарование красивой мамочки. Моя мать для меня уже немолодая женщина, но вот чужие мамочки и мне казались привлекательными... Но это скорее детские фантазии. Обычно от такого быстро отходят.

— ...

— Но тебя твои чувства и в двадцать лет держать. За такое время даже фальшивые чувства станут настоящими.

Протянув руку к моей голове, он говорил это с восхищением и издёвкой.

— Главное, что ты донёс свои чувства. Правильно сделал, что признался. Молодец. Давай похвалю.

— ... Заткнись. И завязывай уже.

Я отмахнулся от руки, которой он собирался меня погладить.

— Но всё же как-то отстойно, что ты ей спьяну признался.

— Ух... Н-ну да...

Вот об этом я больше всего сожалею.

Признался, но при каких обстоятельствах.

— ... А, Аяко-сан тоже виновата. Сама предложила это, сказала, чтобы рассказал обо всём любимой девушке... Вот я и распалился.

— Так она не думала, что ты её любишь. Конечно удивилась.

— ... Ну, верно.

Вчера вечером и сегодня утром Аяко-сан была всё ещё обескуражена.

Похоже она не замечала мою благосклонность.

— Как-то... Мне теперь неловко. Своим признанием я только проблем прибавил.

— Такая уж штука признание, — со знающим видом сказал Сатоя.

— Набраться храбрости и сказать, о чём думаешь... Вроде это и прекрасно, но на деле может просто подорвать отношения между людьми. Хорошо, если всё удачно пройдёт, но в случае неудачи пострадают все. Не только тот, кто признался, но и тот, кто отказал, будет мучиться от стресса и страдать.

Безжалостные слова омрачили меня.

Но Сатоя прав.

Я сбросил просто огромную бомбу. Признание — это смертельное оружие, завёрнутое в прекрасные слова, которое может уничтожить отношения между людьми...

Наши отношения уже не станут такими, как раньше...

Если она откажет, и даже если предложит «давай всё оставим как было» и будет улыбаться как раньше... Уже не сможет вести себя со мной как с другом детства своей дочери.

А я разрушу те отношения, что были у нас в течение десяти лет...

— Твоё будущее зависит от ответа Аяко-сан.

— Ага...

Ответа я пока не получил.

Я и сам затягивал с тем, чтобы услышать ответ. Вчера и с утра сбежал, так и не услышав ответа. Сказал, что не требую ответ сейчас, но это не так, я просто боялся его услышать.

Но вечно бегать не получится.

Я тяжело вздохнул.

Напившись, я признался... Совру, если скажу, что не жалею об этом, но в какой-то мере я был готов к этому.

Рано или поздно это бы случилось.

Я бы уже скоро оказался на пределе.

Всё же нестерпимо обидно, что любимая женщина обращается с тобой не как с мужчиной, а как с ребёнком.

***

Работа и домашние дела в этот день не клеились.

Хотелось сосредоточиться на чём-то и обо всём забыть, но мысли никак не выходили из головы. Я ни о чём не могла думать, всякий раз вспоминая признание Таккуна.

Как давно мне парни признавались?

В школе несколько раз... Но.

Так серьёзно это сделали впервые в жизни.

Из-за того, что Таккун донёс до меня свои чувства... Голова вообще не соображает.

— Я дома. Мама, что на ужин... А это что?

Как и всегда вернулась Миу, и поразилась, когда увидела, какая я жалкая в гостиной распласталась. Постиранные вещи так и не убрала, уборку не закончила, ноутбук и материалы не доставала. Всё на полпути бросила.

В комнате был бардак.

Прямо как у меня в душе...

— Что случилось, мама? Что происходит?

— ... А, с возвращением, Миу. Ах... Уже так поздно.

Я наконец заставила себя подняться с дивана. Я посмотрела на часы, было уже больше пяти часов. Думала немного отдохнуть, а потерялась в своих мыслях на три часа.

— Прости, сейчас приберусь. И это... Может поужинаем вне дома? Я ничего не приготовила.

— Тогда ладно... Но ты точно в порядке, мама? Может тебе нездоровится? И с утра странно себя вела.

— В-в порядке. Всё нормально... — ответила я и стала складывать бельё.

— ... У тебя с братиком Таку что-то случилось? — с подозрением спросила Миу. А у меня вещи из рук выпали.

— А... Ч-ч-что?..

— Вы оба с утра себя странно вели... Вчера вечером, когда я спать пошла, что-то случилось?

— Н-н-ничего! Ничего не было! А-ха-ха, странные вещи ты говоришь... А-ха, а-ха-ха! — старалась выкрутиться я и пошла взять попить из холодильника.

От напряжения в горле пересохло.

— Быть не может... — сказала Миу.

Голос был спокойный, но сказала она нечто шокирующее.

— Братик Таку тебе признался?..

— ... М?! Ай!

Поражённая, я врезалась.

Совсем забывшись, ударилась об холодильник.

«Бамс», — прозвучал звук.

— Ну точно, — вздохнула Миу, пока я потирала лоб.

— Н-н-нет же! Я совсем не паникую...

— Вот как. Значит признался.

— ... Биться головой обо что-то даже по... А?

— Да уж, и так вся затянулось.

— П-п-погоди-ка, Миу... С-с-стой. Это, а? Послушай...

Я была в замешательстве.

Стоп, подождите-ка. Чего Миу такая спокойная? Что-то реакция совсем другая. Она не удивлена.

Мне Таккун признался! Сказал, что любит меня!

Это ведь важно!

Неужели...

— ... Ты всё знала?

— Знала... Ты про то, что братик Таку в тебя влюблён?

— А-ага...

К-как неловко!

Когда говорят такое, мне очень стыдно.

Это дочь сказала, а всё равно стыдно!

— Ну заметила. По братику Таку всё видно же. Но ты твердолобая, потому и не заметила. И всё не так поняла. Думала, что он в меня влюблён.

— ... М!

— Твердолобая ты, и интуиция у тебя не работает.

— Т-так ведь... — под пристальным взглядом дочери я старалась оправдаться. — Ты ведь... Понимаешь. Между нами десять лет разницы. Я для Таккуна старая... Просто тётенька, живущая по соседству...

... Самой обидно от таких слов.

Но это правда.

Для молодого парня я уже немолодая женщина. Для меня в мои двадцать тридцатилетние уже все старушками были.

Потому... Я о таком даже подумать не могла.

Что в меня влюбится мальчик на десять лет младше.

— Ну, для меня ты и правда уже не молодая, но для братика Таку это не так, — не особо поддержали меня слова поддержки Миу. — в любви разница в возрасте — не помеха.

— Это...

Я и сама Таккуну это сказала.

Предложила действовать и сама же напоролась.

— ... Я думала, Таккун тебя любит.

— Говорю же, ты всё не так поняла.

— Всё же он каждый день тебя провожал...

— Просто хотел с тобой увидеться.

— И так старательно с учёбой тебе помогал...

— Потому что ты попросила.

— ... Когда я простывала, чтобы тебе легче было, всё время за мной присматривал...

— Это тоже, что ни думай, ради тебя.

— ...

После всего сказанного оставалась лишь замолчать.

А? Погоди-ка.

То есть... Все чувства к Миу, это на самом деле чувства ко мне?

— ... Из-за любви ко мне он приходит каждое утро, из-за этого же помогал тебе с экзаменами и за мной присматривал, когда я болела... Чего? Таккун настолько сильно меня любит?!

— Настолько.

— А... У, а, ува...

Я вообще дар речи потеряла. Лицо просто пылало. Почему так? Ничего не понимаю. Почему в старушку вроде меня влюбился двадцатилетний парень?

— И как поступишь? — спросила Миу, пока я пыталась справиться со смущением.

— Как поступлю?..

— Будешь встречаться с братиком Таку или нет?

— Х-хоть ты и спрашиваешь...

— Я уже говорила, за меня переживать не обязательно, — сказала Миу, усевшись на диван. — Мне уже пятнадцать и я не собираюсь мешать матери в личной жизни. Скорее уж... Поддержу.

— П-поддержишь?..

— Ага. Если ты выйдешь замуж за братика Таку, я буду только рада.

— Выйду замуж?.. Ты что такое говоришь?!

У меня признанием голова забита, о том, что дальше я вообще не думала.

Свадьба.

Я и Таккун поженимся... А, нет. Нельзя думать о таком!

— Мне нравится братик Таку.

Пока я паниковала, Миу сказала нечто невероятное весёлым тоном.

— Как мужчина он не в моём вкусе, но как человек он мне нравится, и я его уважаю. И его я могу папой звать. Очень даже неплохо, когда папа такой молодой.

— ... П-прекрати, Миу. Хватит над взрослыми издеваться.

— Да я и не издеваюсь, — опустив голову, она вздохнула.

Лёгкий тон куда-то пропал, и девушка заговорила серьёзнее.

— Я... Тоже чувствую вину. Я ведь по сути посторонняя, а ты свою молодость на меня потратила.

У меня перехватило дыхание.

Сердце с болью сжалось.

— Ты ведь такая красивая, а ни с кем не встречаешься, и это из-за меня. Жертвуешь своей жизнью ради меня...

— ... Миу. Что ты говоришь? — сказала я. Сурово сказала. Должна была сказать.

Я обязана была возразить ей.

— Я никогда не считала тебя посторонней. К тому же... Я вообще не считаю, что пожертвовала своей жизнью ради тебя. Скорее... Наоборот. Ты мне столько дала... — голос стал решительнее.

Глаза начали гореть, я готова была заплакать.

— Эй, Миу... Ты помнишь? День, когда ты впервые назвала меня мамой... Уже после того, как я взяла тебя...

— А, всё, поняла. Хватит, хватит, — она меланхолично начала отмахиваться.

Я была так взволнована, а она такая спокойная.

— Хватит. Не надо этих трогательных баек.

— Что?!

Какие ещё трогательные байки?!

Я тут такую замечательную историю рассказать собралась! Должны были расчувствоваться от прекрасных воспоминаний, думала, мы обнимемся!

— Мама, ты как выпьешь, начинаешь в слезах об этом рассказывать. Хватит, я уже слушать устала.

— У...

— Ну, неправильно я выразилась, когда сказала, что ты пожертвовала. Просто могла бы в своей опеке и любви посдержаннее быть.

— Э-это...

Ну.

Это и правда так.

Я как бы любовь или мужчину себе не ищу, и когда Миу уйдёт, я не знаю, смогу ли кого-то себе найти... Но её существование при том, что я и так в любовных делах не разбираюсь, только осложняет дело.

— Мама. Для меня ты и правда как родная, — сказала Миу.

Такие прекрасные слова, только взгляд спокойный.

— А ты меня считаешь своей родной дочерью, верно?

— А-ага...

— Ну так пойми. Ты желаешь мне счастья, а я желаю счастья тебе.

— ...

— Я конечно рада, что ты в первую очередь обо мне думаешь, но может будешь и о своей жизни думать?

— ...

Я ничего не могла сказать.

В этом споре я проиграла...

Задавленная аргументами даже бурчать не могла.

— Т-ты стала такой взрослой, Миу... — сдавшись, сказала я.

Пятнадцатилетняя дочь стала взрослее, чем я думала. Как мать я одновременно рада и опечалена.

Глава 3. Повседневность и перемены

Вот допустим тебе кто-то признаётся... Говорит «Я тебя люблю. Давай встречаться», а потом добавляет «Но я не требую сразу дать ответ».

В таком случае эти люди какое-то время не будут видеться.

Как-то неправильно находиться рядом с человеком, пока не дашь ответь... Да и просто неловко.

Я решила по возможности не видеться, пока не дам ответ, так будет правильнее по отношению к тому, кто признался.

Однако.

В нашем мире не всё настолько удобно. Когда приходится видеться каждый день с тем, кто тебе признался, тут и неловкость, и напряжение, и со всем этим придётся жить.

Это относится и ко мне, и к Таккуну.

Всё же мы... Соседи.

И даже после признания вынуждены часто видеться.

Таккун каждый день провожает мою дочь, а я сама попросила его побыть её репетитором.

И вот сегодня.

Таккун придёт позаниматься с Миу.

Пим-пом.

Около пяти вечера... Незадолго до установленного времени в дверь позвонили.

— А... Да, — ответила я... Из ванной.

Пока мыла её, перепутала кран и окатила себя, вот и пришлось уже мыться.

— Быть не может... Уже пришёл?

Я рассчитывала выйти до того, как он придёт... Но что-то всё слишком быстро.

Из прихожей послышался знакомый голос «Простите».

Точно Таккун.

— ... Миу, эй, Миу! Я выйти не могу, давай ты... А. Точно, она же в магазин пошла...

Сказала «я в магазин» и ушла. Что же мне так не везёт?

Выключив воду, я опять подумала.

Ч-что же делать...

Заставлять ждать неправильно. Но... Не в одном же полотенце выходить, стыдно ведь... А?

Кстати.

Кажется было уже нечто подобное.

Где-то год назад я тоже мылась в душе и пришёл Таккун.

Что я тогда сделала?

Год назад...

— Да. Добро пожаловать, Таккун.

— А. Здравствуйте... А-Аяко-сан?! П-почему вы в таком виде?!

— Прости, что так одета... Просто я только что из душа.

— Так ведь... Н-нельзя. Вы в одном полотенце... Оденьтесь.

— И-хи-хи. Ну чего ты, Таккун. Чего засмущался? Неужели... Заинтересовался мной?

— ... М?! Нет, ну...

— Шучу. Хи-хи. Конечно молодому парню вроде тебя неинтересно обнажённое тело старушки вроде меня.

— Э-это...

— ... Это, Таккун. Мне бы не хотелось, чтобы другие соседи меня увидели, потому хотела бы, чтобы ты поскорее зашёл и закрыл дверь...

— А! П-простите!

Да.

Точно!

В том году я не нервничала и вела себя как обычно.

А значит... И сегодня надо так же себя вести!

Ситуация одна, и если буду реагировать иначе... Если специально оденусь... В-вроде как покажу, что меня это волнует!

Будто выкажу, что после признания увидела в нём мужчину!

А значит... Понятно, что надо делать.

Решившись, я взяла полотенце.

— Д-д-добро пожаловать...

— А. Здравствуйте... М?!

Дрожащим голосом я поприветствовала его и открыла дверь, а Таккун сразу же заговорил громче.

— А-Аяко-сан?! В-вы чего в таком виде?..

Реагирует так же как в прошлый раз. Весь красный переволновался.

Да, его реакция осталась прежней.

А вот моя изменилась.

— П-п-прости! Я-я в душе, в душе! В таком виде, виде...

От стыда и смущения язык не совсем ворочаться перестал. Не могу вести себя так же как год назад.

Почему? Как так?

Чего я так... Смущена?

Ну я голая в одном полотенце... Конечно смущена. Под полотенцем ведь ничего!

И год назад было стыдно... Но сегодняшний стыд с тем не сравнится. Все тело пылало, и огонь был готов вырваться из головы.

Не могу посмотреть в лицо Таккуну...

Плохо. Очень плохо.

Совсем не так как год назад.

Сейчас я... Считаю Таккуна мужчиной. Я знаю, как он на меня смотрит, и стоять в таком виде перед ним ужасно стыдно.

Ах.

Прокололась я... Что ни думай, точно прокололась.

Чем я вообще занимаюсь...

Прямо извращенка... А? Если подумать... В тот раз я трусики надела, так что не как какая-то шлюшка в коридор побежала.

А?

Неужели я так смущаюсь из-за того, что в этот раз...

— ... Н-нельзя же так, Аяко-сан... Пусть после душа, выходить в коридор в таком виде...

Пока я зависла в шоке от того, что на мне даже трусиков нет, Таккун отчитывал меня.

— А если на вас кто-то нападёт, что делать будете?

— Н-ну... Ты слишком сильно беспокоишься, Таккун. Будь я ещё молодой девушкой вроде Миу, а на старушку вроде меня-то кто набросится...

— Это не так! — он не дал мне продолжить унижаться.

А потом закрыл дверь и спокойно продолжил.

— Аяко-сан... Вы не старушка. Вы красивая и очаровательная женщина. Как минимум... Один человек, который готов на вас наброситься, есть.

— ... А? Т-ты чего такое говоришь?

— П-простите. Но что я ещё могу? Когда любимая девушка в таком виде прямо передо мной.

— Л-любимая... У, у-у-у!..

Смущённо Таккун смотрела прямо на меня. Когда он так смотрит... Я уже вообще ничего не понимаю. От стыда у меня уже вообще голова закипела.

— Это, в-в общем... Больше не открывайте дверь в таком виде.

— Х-хорошо. Я же не всем подряд в таком виде открываю. Я знала, что это ты, потому и...

— А?

— ... А. Н-н-нет! Я не собиралась тебя поразить таким развратным видом!

— В-всё нормально! Я всё понимаю!

Мы оба расшумелись. Смущённые, мы покраснели, температура в коридоре поднялась.

Эх... И чем я только занимаюсь?

Выскочила в прихожую без трусиков и теперь случаю поучения парня, который младше меня... Для взрослой настоящее позорище.

И вот, пока я позорилась.

— Я дома.

Точно специально Миу из магазина вернулась. В руке был пакет с мороженным.

— А? Братик Таку, ты уже пришёл... Мама? А ты чего в таком виде?

— А, это, ну... Нет, всё не так...

— ... Ха-ха.

Я пыталась найти оправдание, а Миу хитро улыбнулась.

— Я и не знала, что вы так продвинуться успели.

— А?

— Ладно, я пошла к себе. Развлекайтесь тут, пока занятия не начались. В принципе можно и без них сегодня обойтись.

— Э, а... П-погоди, Миу! — кричала я, а она проигнорировала и ушла на второй этаж.

— Ч-что же делать? Она ведь всё не так поняла.

— ... Нет, думаю, она всё поняла и специально повела себя так.

— В-вот как...

Я вздохнула с облегчением. Ну, если спокойно подумать, радоваться рано. Дочь застукала в таком виде, ещё и повеселилась... Та я теперь мамаша.

— Аяко-сан, неужели... Вы говорили обо мне с Миу?

— Н-не говорила... Она похоже сама всё поняла... Догадалась как-то.

— А... Вот как. Ну, я ведь как открытая книга, — усмехнулся Таккун.

А? Открытая книга? И эту книгу только я из-за своей непроходимой тупости не прочитала?

— ... М. А, это... Слушай, Таккун, — прокашлявшись, заговорила я.

При этом старалась держаться как можно спокойнее.

— Раз уж ты пришёл так рано... У тебя ведь есть время до занятий?

— Время?

— Я бы хотела с тобой немного поговорить, — сказала я. — Вдвоём, очень серьёзно.

— ... В таком виде?

— Я-я переоденусь! — топнув, сказал я. И тут между ног подул ветерок. Ну и что там с моим спокойствием?

— Таккун, тебе чёрный кофе?

— Д-да.

Одевшись, я приготовила напитки в «Dolce Gusto».

И села напротив него за столом в гостиной.

Таккун слегка нервничал.

Немудрено. Всё же его позвала девушка, которой он признался, и теперь мы тут один на один сидим.

Он нервничал, и я от этого ещё сильнее нервничала.

— Это... Для начала давай всё обобщим, — решилась и заговорила я в этой напряжённой атмосфере. — Таккун... Ну, ты м-меня... Любишь?

— ... М?! Ч-чего так внезапно?.. — он смущённо прикрыл рукой рот. Похоже это его привычка, когда смущается. Узнала что-то новенькое. Знаю его десять лет, а есть то, что мне о нём неизвестно.

Не догадывалась.

Вообще не догадывалась.

А как он выглядел, когда признался?..

— ... Да. Л-люблю.

Смущённой он всё же смотрел на меня, когда сказал это. И когда договорил, прикрыл рот.

— Не спрашивайте такое...

— П-прости. Это, и ещё я хочу узнать, — взволнованно продолжала я. — Что именно... Ты хочешь делать?

— Ч-что именно?..

— То, что ты меня любишь, я поняла... Но ты думал о том, что будет потом?

— Ну... — вначале запнулся, но потом он серьёзно посмотрел на меня. — Я хочу серьёзных отношений. И в будущем... Я думал жениться.

— Жениться?!

Он сказал это на удивление прямо.

— Ч-что ты такое говоришь, Таккун?..

— ... Простите. И правда. Как-то неубедительно это слышать от студента.

— А, нет, я не о том... Я вообще не тебя имела ввиду.

Как бы я не про то, что придётся отдельно от семьи жить.

— Пойми, Таккун... Я... На десять лет старше тебя.

— Я-я знаю.

— К тому же... У меня Миу. Я незамужняя мать-одиночка...

— Я это тоже понимаю. И если вы не против... В будущем я бы хотел воспитывать вместе с вами Миу как свою дочь. Я бы хотел, чтобы мы трое были семьёй.

— ...

— Потому я и хотел признаться, когда найду работу...

— ...

Я ничего не могла сказать.

Слушаю его и понимаю, насколько он серьёзен. Само признание было спонтанным, но Таккун серьёзно обдумывал будущее со мной.

От его серьёзности... Внутри всё сжимается.

Одинокая женщина просто не может не ощутить этого.

... Ах, боже, ну что это?! Что с ним такое? Чего он такие смущающие вещи говорит?! Чего он меня так любит?!

Он всегда думал о нашем будущем... М?

А? Погоди-ка.

Всегда?

— Это, Таккун... Я ещё хочу спросить, а когда ты... Полюбил меня?

— Когда... Десять лет назад.

— Д-десять лет?! — у меня глаза широко открылись от удивления. — Десять лет... Тебе же тогда всего десять лет было!

— Верно.

— Ты ещё с тех пор меня любишь?!

— Н-ну да.

Я была ошарашена.

Это... То есть Таккун уже десять лет безответно любит меня?!

Прямо вот так!

Десять лет назад... Таккуну было всего десять.

Тогда этот маленький милый мальчик... Влюблённо смотрел на меня?!

— Десять лет... А... Это... А? Десять лет назад мы ведь только встретились...

Я удочерила Миу и переехала в этот дом десять лет назад. Тогда и познакомилась с Таккуном.

— Это... Была любовь с первого взгляда, — засмущался Таккун, проговорив это. Хватит уже. У меня так сердце не выдержит. Все эти романтические разговоры уже невыносимы.

— Когда я впервые увидел, подумал, что вы красивая... И когда мы мылись вместе...

— М-мылись?! — прервала я. Мылись. Точно. Когда-то давно я мылась вместе с Таккуном. Мы промокли под дождём, и я сама предложила.

Ну и конечно же.

Мы же в ванной были, потому оба голые...

— П-п-погоди... Таккун. Ты уже тогда... На меня так смотрел?!

— Т-так смотрел?

— Ну... Как на женщину...

— ... М?! Н-ну, — он не мог сказать. Эта реакция была красноречивее всякого ответа. Я готова была сгореть от стыда.

Да быть не может...

Я ведь тогда совершенно ни о чём не переживала.

И была полностью открыта.

И грудь, и попка, и...

— У, у-у... Нет... Жестоко, Таккун...

— Ч-что!.. Я-я ведь не виноват! Вы сами тогда зашли! Я хотел сразу же уйти, а вы не позволили и стали меня мыть...

— Что?! П-прекрати! Звучит так, будто я с тобой маленьким что-то странное делала!

— Не говорите так!

— В-всё не так... Ты же для меня был ребёнком... У тебя писюлька как фасолинка была и волосики совсем не росли.

— ... М! Не вспоминайте, мне стыдно!

— М-мне самой стыдно! Тебе-то хорошо, ты вырос! А я... Уже тогда взрослой была! И ты всё видел...

А, у.

Какой я тогда была?

Ходила перед Таккуном голой. Мыла его. И ноги расставляла, в ванную забираясь. Ува, стыд какой!

— ... Не расстраивайтесь так сильно.

Мой стыд был близок к отчаянию, когда Таккун попробовал меня взбодрить.

— Н-не переживайте так. Хоть я и смотрел, я же тогда десятилетним ребёнком был... Потому почти всё время на одну грудь и смотрел!

— И о чём мне после этого не переживать?! — выкрикнула я.

Хочу запереться в своей комнате и плакать, но я пересилила себя и взяла кружку.

Вместе с кофе я проглотила собственный стыд.

И поставила пустую кружку.

— ... Ах. Прости, что-то я перенервничала, — я попыталась снизить скопившееся волнение.

Успокойся. Таккун ни в чём не виноват. Я сама относилась к нему как к ребёнку и полезла в ванную.

— В общем... Я всё поняла. Ты совершенно серьёзен, Таккун.

Когда я сказала, на его лице появилось облегчение.

А я ощутила боль в груди.

Подавляя её, я добавила «но».

— Я не могу быть с тобой, — сказала я.

Чётко и ясно сказала. Я должна была сделать это.

— Это...

Таккун тут же напрягся, в глазах была боль. Видеть его таким было больно... Но я продолжала.

Закрыть сердце и надеть маску.

Как член общества, как мать я надела маску взрослой.

— Мне приятны твои чувства, Таккун. Прости, что ты влюбился в такую как я. Но... Пойми. То, что мы будем встречаться, совершенно лишено здравого смысла.

— ... Здравого смысла? — совсем поникший парень поднял голову. — Какого здравого смысла?

— А?

— Что значит, что это лишено здравого смысла?

— Это... Ну здравого смысла. Понимаешь же.

— Не понимаю.

Он поднялся.

В глазах была тревога, но он не сомневался.

— Я вам не нравлюсь, вы не представляете отношений со студентом... Или может у вас уже есть любимый мужчина... Это обидно, но такое я могу принять. Но... Слова про здравый смысл я не принимаю.

— ... Н-но это невозможно. У нас слишком большая разница в возрасте.

— Для любви разница в возрасте не помеха, вы сами так говорили.

— М-может и говорила конечно...

Я это сказала, потому что думала, что ты Миу любишь!

И не думала, что всё так выйдет!

— Будь реалистом, это невозможно.

— ... Вначале говорите про здравый смысл, теперь просите быть реалистом.

— В любом случае так и так это невозможно! — проговорила я и глубоко вздохнула. Успокойся. Не будь эмоциональной. Скажи всё как надо.

— ... Таккун, всё не так просто. Любовь и брак — это дело не только двоих. Есть ещё работа и мнение окружающих... А ещё у тебя есть родители.

— Мои родители?

— Да. Не думаю, что они обрадуются, если ты женишься на женщине за тридцать, у которой уже ребёнок есть, — я продолжала. — Думаю, ты и сам знаешь... Твои родители очень помогали мне и Миу. Когда я начала жить в этом доме с ней, твои мама и папа столько всего сделали для меня. Я вообще не представляла, что делать с ребёнком, а они раз за разом приходили ко мне на помощь...

Когда на выходных была важная работа, я много раз просила семью Атерадзава присмотреть на Миу. Когда у неё начинался жар в садике или начальной школе, они забирали её вместо меня.

От них же я узнала всё, что надо для поступления в начальную и среднюю школу, про районное собрание и ассоциацию жильцов, а ещё где поблизости дешёвые магазины и фитнес-клубы.

Они постоянно помогали нам.

Я полагалась на них больше, чем на собственных родителей.

Думаю, без них я бы не вытянула Миу.

— Я... В неоплатном долгу перед твоими родителями. Потому... Прошу понять. Ты старший сын семьи Атерадзава, которая обо мне заботилась... И вряд ли твои родители одобрят то, что ты будешь встречаться с женщиной с ребёнком. И я не могу таким образом отплатить им за всё добро, что они для меня сделали.

— ... Наверное, — в задумчивости Таккун кивнул. — Хотелось бы сказать, что жениться я собираюсь не ради родителей... Но это ход мыслей бессовестного ребёнка. Брак — это дело не только двоих человек. Я... Очень дорожу своими родителями и не хочу их расстраивать.

— Так ты понял. Вот и хоро...

— Но не переживайте! Я знал, что вас будет это волновать...

Я уже хотела с облегчением вздохнуть, когда Таккун сжал кулак и заговорил.

— Я уже всё обговорил с родителями!

— ...

Что?

Глава 4. Прошлое и обещание

С каких пор, я так точно сказать не могу, да и не столь это важно, но если уж говорить об уверенности... То наверное с этого дня.

Когда уже сезон дождей закончился, внезапно полил сильный дождь.

Это случилось около десяти лет назад...

С тех пор, как Аяко-сан взяла к себе Миу и начала жить по соседству, прошло около трёх месяцев.

Тогда я всё ещё был десятилетним.

Ходил в начальную школу и был невысоким. Если сравнивать с другими ребятами, то я был худым и лицо у меня было как у девочки. По этому поводу ребята в классе подшучивали надо мной, и у меня развился комплекс.

Тогда в отношении себя я ещё использовал более детское местоимение[✱]Говорил не «оре», а «боку»..

Миу я звал Миу-тян.

А Аяко-сан мама Аяко...

После занятий я как обычно возвращался домой.

Но по пути внезапно пошёл дождь. Зонтика у меня не было, и я побежал домой...

— А? Не открывается...

Щёлк, щёлк.

Весь промокший я пытался открыть дверь, но не получалось.

Она была заперта на ключ.

— ... А. Точно. Мамы сегодня нет.

Вчера она говорила, что встречается с бывшими одноклассниками в гостинице неподалёку.

Потому прошлым вечером она дала мне ключ... А я забыл его на своём столе.

Думая, что ключ у меня, мама заперла дом.

— Ч-что делать?.. У... Х-холодно.

К коже неприятно липла мокрая одежда. Я промок до белья. И уже начал замерзать.

Думая, может какая-то из дверей открыта, я обошёл дом, но ничего. Даже раздвижная дверь закрыта. Ни я, ни воры в дом не попадут.

Стоя перед дверью, я не знал, что делать.

Родители придут только через несколько часов.

Дождь продолжал идти, а я без зонтика никуда уйти не мог.

Ничего сделать я не мог, и просто дрожал от холода у входа, как вдруг...

— ... Ах. Таккун? — меня позвали. Я поднял голову, и увидел как женщина, собравшаяся войти в соседний дом, подбежала ко мне.

Мама Аяко.

Младшая сестра матери Миу-тян, теперь она стала мамой для девочки.

У неё был зонтик, купленный в мини-маркете. Видать купила после того, как пошёл дождь, одежда и волосы у неё были мокрыми.

— Что случилось, Таккун? Ты весь мокрый...

Мама Аяко достала из сумки платок и вытерла моё лицо и волосы. Когда её лицо было близко, моё сердце стало биться быстрее.

Мне... Нравится мама Аяко.

Как именно нравится, я и сам не понимал, просто нравится.

Красивая и стильная, совсем не такая как моя мама. Она всегда добро улыбается, я очень люблю маму Аяко.

— Не можешь попасть домой? Где твоя мама?

— ... Сегодня её допоздна не будет. Она дала ключ, а я забыл его дома.

— Вот как... Ну ладно. Пошли к тёте.

— А?

— Будешь так стоять, простудишься. Подождёшь у меня, пока мама не вернётся.

Она взяла меня за руку и под зонтом повела к себе домой.

— Ну же, не стесняйся, проходи.

— П-простите за вторжение...

Хоть она и предложила, я слегка нервничал.

Всё же впервые входу в дом по соседству.

Когда мы вошли и закрыли дверь, шум дождя точно отдалился. Мама Аяко отвела меня в раздевалку.

— Сейчас нагрею воду, подожди немного.

— А... Н-нет. Не надо.

— Надо. Ты весь промок, так ещё простудишься.

— Но...

— Ну же. Кому я сказала не стесняться. Давай раздеваться.

— А... Хорошо. Всё в порядке, я сам...

Мама Аяко собралась мне помочь, но я тут же замотал руками. Как-то стыдно, когда тебе в десять лет помогают раздеться.

— Вот как. Давай свой ранец. Я его вытру.

— А-ага...

Я отдал ранец, и мама Аяко вытерла его полотенцем.

Я начал раздеваться. Но мокрая одежда липла к телу, потому было неудобно, к тому же я нервничал из-за того что мама Аяко поблизости, так что руки еле двигались.

— У... Ух. А...

— Хи-хи. Ну ты чего, Таккун. Давай, банзай.

— А, ва...

В итоге мама Аяко стала мне помогать. И я снял верхнюю одежду.

Сделала она это так умело... Видать привыкла, помогая Миу, отработанными движениями она спустила с меня штаны.

И даже трусы.

— Ва, ва-а-а?!

Я сразу же прикрыл руками пенис. У-увидела?! Мама Аяко увидела мой пенис?! От удивления и стыда я не соображал, но она совсем не переживала.

Спокойно отсортировала мои штаны и трусы.

— Ах, даже трусики промокли. Тогда постираю их...

— В-всё не так.

— М?

— Я хочу носить взрослые трусы, а не эти детские! Я много раз говорил об этом маме, а она не покупает...

— А. Вот как.

Я учился в четвёртом классе начальной школы и начал рассказывать про более взрослые трусы, но похоже мама Аяко не поняла моего волнения.

Она улыбнулась, но как-то безразлично.

А... Это важно.

Детские или взрослые трусы — очень важно.

Боксёры — трусы крутого мужика, вы не знали?

Я был недоволен этим, а мама Аяко сказала, что «я его высушу» и вместе с ранцем вышла из раздевалки.

Я остался один совершенно голый в раздевалке.

— ... Мама Аяко меня за детсадовца принимает? — вздыхал я в ванной. Вода ещё не нагрелась, потому я мылся в душе.

И думал я... Только о маме Аяко.

Пригласила к себе, ещё и пустила помыться, хорошая она... Хотя обидно, что как мужчину не воспринимает.

Хм.

Хотя мне же всего десять лет.

Правда сиськами в этом возрасте уже интересуют.

А когда обожаемая сестрёнка относится как к ребёнку... Скорее даже как к детсадовцу, чувствуешь себя жалким и пристыженным.

Наверное это потому что я маленький и худой...

Пока я думал об этом... Прозвучал писк и механический голос сообщил: «Вода нагрета».

И тут...

— Похоже ванная готова.

Я услышал, как дверь открылась.

Я обернулся... И от удивления чуть не умер.

Думал, что душа из тела выйдет.

Голая.

Полностью голая.

Вообще без всего мама Аяко вошла в ванную.

— Ах, Таккун. Ты голову моешь. Какой молодец.

Я был в растерянности, а мама Аяко привычно улыбнулась и подошла. И пока шла... Огромные сиськи раскачивались.

Ничего себе.

Они под одеждой большими казались... Но на деле ещё больше.

Правда я впервые увидел голую женщину помимо матери, и теперь был готов потерять сознание.

— Т... Ты что делаешь? — выдавил я слова.

— Хм? Да вот решила с тобой помыться.

— П-почему?

— Потому что я тоже промокла.

— Н-нет, н-нельзя...

— Почему нельзя? Ты не хочешь мыться с тётей?

— Н-не то чтобы не хочу...

— И-хи-хи. Ну тогда никаких проблем.

Перед её улыбкой я попросту лишился рада речи.

Эх, ну вот... Всё же мама Аяко считает меня ребёнком. С Миу-тян мылась, вот и со мной так же спокойно решила мыться, и только мне тут стыдно.

Вообще не думает о том, что десятилетний мальчик уже может быть мужчиной.

Совсем не переживает.

Ни полотенцем, ни руками не прикрывается. Из-за чего грудь и промежность видно. Подтянутая грудь и узкая талия, а ещё... Между ног...

— М?! Я-я пойду.

Смущённый и пристыженный я подскочил и попытался выбежать из ванной.

Однако...

— … Ах.

Жамк.

Оказавшаяся на пути мама Аяко меня остановила.

Из-за того, что не смотрел, куда несусь, я врезался в неё.

И всё моё тело окутала мягкость...

— Ва, ва, ва...

— Ну-ка, Таккун. Бегать в ванной опасно.

— У, у...

— Я понимаю, что дети вроде тебя не любят мыться, но если не согреешься, то простынешь. И голову ты не домыл. Садись. Я её помою.

— ... Д-да.

Окутанный мягкостью, я лишился сил сопротивляться и просто слушался маму Аяко. Она помыла голову и стала мыть меня всего.

Я посматривал в зеркало, в котором отражалось, как она голая касается меня.

У... Не могу больше. Если расслаблюсь, из носа кровь пойдёт... Ладно. В такие моменты надо вспомнить, как считается число Пи. Это, три целый четырнадцать сотых, а дальше как посчитать? Сенсей на уроке рассказывала. Да, Пи это отношение длины окружности... Окружности сисек?! Нет, не то, вообще не то...

Пока я мучился, мы закончили мыться.

И по приказу мамы Аяко переместились в ванную.

— Ах, хорошо.

— ...

— Ну как, Таккун? Не горячо?

— Н-нормально.

— Боже... Ну чего ты в углу зажался? Давай сюда, вытяни ноги.

— Н-не надо, мне и здесь неплохо.

— Какой же ты скромный, Таккун, — улыбнулась она. Никакой я не скромный.

— ... И-хи-хи. Йей.

Только я подумал, что это за хитрый смех, и тут... Хвать.

Пока я сидел в углу, меня со спины обняла мама Аяко.

— Попался.

— А, а...

— Вот, куда приятнее ведь вытянуть ноги? Не скромничай.

Я и не скромничаю!

Меня схватили за плечи и потянули, и я оказался обнят со спины. Вытянуть ноги и правда приятно... Но тут и там я касался мамы Аяко, и это было приятно уже в другом смысле.

Я спиной к её сиськам прижимаюсь!

— И-хи-хи. Таккун, ты такой маленький и милый. Идеально сидишь у меня в руках, — весело говорила она... И эти слова заставили меня опечалиться.

— ... Я не очень рад, когда меня милым называют.

— А?

— В школе надо мной часто подшучивают. Прямо как девчонка, примерь юбку... Всё из-за того, что я невысокий и худой.

— Таккун... Прости, я, не подумав, ляпнула, — виновато извинилась мама Аяко. — Но думаю, что тебе не о чем переживать. Все растут в разном темпе, к тому же мальчики вытягиваются позже девочек. Не волнуйся, скоро ты станешь высоким.

— П-правда?

— Да, правда. Кушай как следует и двигайся, и обязательно вырастешь большим. Таккун, ты каким-нибудь спортом занимаешься?

— Угу... Футболом и софтболом, но получается не очень, потому я ушёл.

С бейсболом у меня дела не задались. Обращаюсь с мечом я не важно, и под командный дух я не попадаю. Думаю, что доставлю всем проблем, если совершу ошибку, потому нервничаю и ошибаюсь.

— Вот как. Тогда... Что насчёт плавания?

— Плавания?

— Да. Я тут недавно услышала... Дети, которые занимаются плаванием, вырастают умными. Говорят, что многие люди, которые сдали экзамены в лучшие ВУЗы, с детства занимались плаванием. Так что я и Миу думаю отправить заниматься.

— Плавание...

— К тому же мальчики, занимающиеся плаванием... Такие классные. Они все такие накаченные.

— К-классные...

Всего лишь слово, но его сказала мама Аяко, и моё сердце начало биться быстрее.

— Может и мне попробовать.

— Правда? Если ты будешь заниматься, я туда же и Миу отправлю. А, но я хочу ещё её на английский и танцы записать. Что же делать?

— Мама Аяко, ты много о Миу-тян думаешь.

— Ну да. Я же её мама.

Мама. Да, мама.

Мама Аяко стала мамой Миу-тян.

Не родная... Но в день похорон она стала её мамой.

— ... Мама Аяко, ты классная, — моё сердце забилось быстрее. — Я тобой восхищаюсь.

— Восхищаешься? Мной?

— Да! Когда мама и папа попали в аварию... Ты ведь спасла оставшуюся одну Миу-тян? Тогда на похоронах в отличие от остальных только ты думала о Миу-тян.

— ...

— Я тогда подумал, что ты такая классная и замечательная. Ты прямо как героиня была.

— ... Если бы я была героиней.

И.

Я услышал голос, превозмогающий боль. Я обернулся.

— Если бы я была героиней... Сильной, уверенной, классной, делала бы всё идеально...

— Мама Аяко...

Когда повернулся, у меня перехватило дыхание.

Слёзы.

Из глаз мамы Аяко текли слёзы. Они катились по её щекам и падали в ванную.

— Ч-что такое?..

— Да просто сегодня... Столько всего случилось, — вытирая слёзы, по словам говорила она. На лице была улыбка, но улыбалась мама Аяко печально и через силу.

— Я на работе облажалась.

— Облажалась...

— Доверенной мне работой... Теперь занимается другой. Я всё с самого начала планировала, а теперь этим занимается другой.

Она говорила так, чтобы даже я мог понять.

— Я новенькая в компании, но наш директор позволяет новичкам брать интересные проекты. И... Многие одобрили мой проект, всё должно было заработать, но...

Голос затихал, но эмоции в нём усиливалась.

— Я не могу одновременно заботиться о Миу и работать.

— ...

— Из-за того, что надо забирать из садика Миу, я не могу задерживаться, а когда она простывает, мне приходится уходить с работы... И так мне сложно заниматься новым проектом. Многие говорят, что сейчас стоит ценить время, проведённое с ребёнком, а я даже не понимаю, со зла они или по доброте... Директор до последнего держала проект за мной... Но в итоге мне пришлось самой попросить передать его кому-нибудь.

Отдать созданный проект кому-то постороннему. В десять лет я не понимал, как это больно и обидно.

Но видя её лицо, понял, как это было тяжело.

— Тут как бы дело не в работе... Я сама виновата. Просто... — тихий голос дрожал.

В больших глазах снова появились слёзы.

— Когда я все силы прилагаю на работе, мне звонят из садика и говорят: «У Миу-тян жар, заберите её пожалуйста...» И тут я думаю. Всего на миг... «Я не могу быть матерью. Может всё же стоило оставить её кому-то другому».

— Мама Аяко...

— Нельзя так. Это ужасно. Даже на миг задумываясь о таком, я точно не подхожу на роль матери. Сама всё решила, думала, что готова... Я ведь теперь мать Миу. У неё ведь кроме меня никого... Какая я жалкая...

— ...

Ничего не поделаешь. Она так занята на работе, что вполне логично, что может проскочить такая мысль. Любой может пожалеть о принятом решении.

Но... Мама Аяко даже на миг не признавала этого.

Пусть они были не родными, став матерью, добрая и благородная женщина не переносила собственную незрелость.

И теперь... Плакала.

Я был в шоке.

Я впервые видел, как плачет взрослый человек.

Не способная терпеть печаль мама Аяко для меня была как слабая девочка.

Сестрёнка на десять лет старше меня казалась мне упрямой девочкой, которая младше меня.

— ... А, а-ха-ха. Прости, жалуюсь тут тебе. Ты ведь ничего не понимаешь, — она вытерла слёзы и улыбнулась. — Надо собраться. Я должна стараться как мать и член общества. Ведь мне ещё одной растить Миу.

— ... Не одной, — сказал я.

Сам не заметил, как произнёс это.

Из груди вырывались чувства.

— Мама Аяко, у тебя есть я.

— Таккун...

— Н-на меня мало в чём можно положиться, но если я что-то смогу, я сделаю! И не только я. Мама и папа тоже очень любят тебя и Миу-тян. Когда будет тяжело, мы поможем! — сказал я.

— Если будет тяжело или плохо, я защищу тебя, мама Аяко. Так что... Так что, мама Аяко... Больше не плачь, — прокричал я, а она положила руку мне на голову.

— Спасибо, Таккун.

Она улыбнулась мне. Погладила по голове, прикрыла влажные глаза и счастливо улыбнулась.

Улыбка была такой прекрасной, что я сразу же захотел её обнять, а сердце громко застучало.

Уверен... Всё началось тогда.

В тот момент я и влюбился.

Любимая сестрёнка, живущая по соседству... Классная сестрёнка, которая воспитывает ребёнка погибшей в аварии сестры и её мужа.

Для десятилетнего ребёнка она была героиней, богиней и святой... И меня шокировали слёзы на её лице.

А потом я устыдился собственных заблуждений.

Мама Аяко не безупречная героиня.

Она не святая и не богиня.

Она просто добрая, благородная и упорная. И как бы ни выглядела, обычная слабая женщина.

Потому... Я захотел её защитить.

Конечно что может десятилетний сопляк... Но я подумал именно так. Лишь это желание овладело мной.

Я хочу стать мужчиной, который защитит Аяко-сан.

И даже через десять лет это чувство не ослабло.

А где-то даже и окрепло.

***

— Ах. Доброе утро, Аяко-сан.

— Доброе утро, Томоми-сан.

Следующим утром возле мусорный контейнеров я встретила маму Таккуна, Атерадзаву Томоми-сан.

— Похоже вы устроили вечеринку в честь дня рождения моему сыну. Спасибо вас.

— Что вы. Ничего особенного мы не устраивали. И Такуми-кун нам всегда очень помогает.

— Как дела у Миу-тян в старшей школе? Уже привыкла?

— Даже не знаю. Ну, ходит с удовольствием, но когда я спрашиваю, она только нос вороти.

— Ах, всё сложный возраст.

Поздоровавшись, мы стали говорить о повседневных делах. Со стороны обычный разговор двух соседок. Последние события и сплетни, ничего существенного.

Но вот я подобрала время.

— А... Кстати, Томоми-сан, — сказала я. — По поводу Такуми-куна.

— М? А что с Такуми?

— Это, ну... Он ведь уже в том возрасте?

— В том возрасте?..

— Нет, ну... Как мужчина... Начинает интересоваться женщинами.

— ...

— Т-Томоми-сан, как его мать, у вас есть какие-то пожелания для его избранницы?

— ... Аяко-сан. Неужели... Такуми что-то сказал?

Я попыталась зайти со стороны, но похоже слишком уж странно.

Вначале Томоми-сан с непониманием смотрела на меня, но вот что-то поняла.

— Ч-что-то сказал?

— Ну... О своих чувствах к вам?

— ... М?! Э-это... Ну, это... Да.

Пытаться отвертеться смысла не было, и я кивнула.

— Во время вечеринки... Признался.

— ... Вот как.

— К-конечно же я ему отказала! Я не собираюсь с ним встречаться, не переживайте!

— ...

— Это, ну, не то, чтобы Такуми-кун меня не устраивает или не нравится мне, но если размышлять здраво, подобные отношения довольно сложны...

— ...

Я оправдывалась, а Томоми-сан никак не реагировала.

Она прикрыла глаза и посмотрела в небо. На лице можно было разглядеть смирение: «Вот и настал этот день».

И вот после нескольких секунд тишины.

— Аяко-сан, — заговорила Томоми-сан.

На лице была решительность.

— Не хотите попить чаю у нас?

Семья Атерадзава живёт в таком же двухэтажном доме как у нас.

Несколько десятилетий назад этот район был выкуплен под строительство жилья, и крупная строительная компания построила много домов.

То есть дома семьи моей сестры и Атерадзава были построены почти одновременно, и они начали тут жить.

Потому они и виделись.

Сестра много раз говорила «Повезло, что у нас такие хорошие соседи», и когда я стала жить здесь, то семья Атерадзава много сделала для меня.

— Уже десять лет прошло...

В гостиной Томоми-сан пила чай, смотрела куда-то вдаль и говорила. Я нервничала и к чаю пока не прикасалась.

— Не взяв ключ, Такуми не смог попасть домой и допоздна остался у вас.

— Д-да.

— Когда он вернулся домой, то сказал мне и мужу: «Когда я вырасту, то женюсь на маме Аяко».

— ...

Не представляю, как мне на это реагировать.

В тот день... Когда мы вместе принимали ванную, Таккун сказал это.

— Тогда мы восприняли это как шутку. Не шутку, простую детскую увлечённость. Похоже ему было весело с вами? Чем вы занимались?

— Э-это... Ничем особо...

Этого я сказать не могу.

Не могу сказать: «Мы вместе принимали ванную!»

— Мы посчитали это детской нелепицей и оставили... Но с того дня Такуми изменился.

— ...

— Он стал усерднее учиться, а ещё сам захотел заниматься плаванием, от которого нос воротил. В учёбе и спорте он стал очень старательным, и ел, не жалуясь, нравится — не нравится. Говорил: «Я стану крутым, достойным мамы Аяко».

— ...

— С такой мотивацией наш сын прилагал все силы, а мы не хотели мешать. Думали, что он в кого-нибудь влюбится в школе.

Однако Томоми-сан продолжала.

Озадаченно она сказала:

— Такуми и через десять лет говорит... Что любит вас.

— ...

— И в старшей школе, и в университете ничего не изменилось...

— ...

Что же такое?

В первую очередь мне на колени опуститься захотелось и поклониться.

— Я и муж начали переживать... Нет, я ничего про вас плохого сказать не хочу. Просто... У вас ведь такая разница в возрасте, ещё и Миу-тян.

— ... Ну да.

Оно и понятно.

Будь я на её месте, тоже бы переживала и возражала.

Если бы мой сын сказал, что хочет жениться на матери-одиночке, которая на десять лет старше.

— Мы много раз проводили семейные совещания, но чувства Такуми оставались неизменными. Мы столько раз объясняли, но он не слушал. Он смотрит только на вас...

Тут она замолчала и вздохнула.

— Вот как... Он наконец признался вам.

На её лице появилась печаль, которую сложно выразить словами. Чувство матери, которая двадцать лет растила своего ребёнка...

— Да, как мать... Я желаю, чтобы мой ребёнок был счастлив. Не хочу, чтобы он ступал на сложный путь. Хочу, чтобы у него была обычная семья... Этого я для него хочу.

— ... Я вас понимаю. Я тоже так думаю, как родитель. Потому не переживайте. Я и Такуми-кун...

— Но это лишь родительский эгоизм.

— ... Не будем встречать... А?

Я подняла голову и уставилась на её лицо.

Точно что-то решив, Томоми-сан мягко улыбалась.

— Что такое счастье решать не родителям. Скорее мы должны радоваться. Наш сын сам нашёл свой путь.

— ... Это.

— Такое за день или два не решается... Но наш сын старался все эти десять лет. И в учёбе, и спорте он делал всё, что мог, в школе и университете тоже преодолевает все трудности.

— ... Это.

— Я и мой муж всегда наблюдали за его стараниями.

— ... Ну это.

Ч-что же делать?

Томоми-сан ушла в собственный мир. Просто произносит свой монолог! Вообще не слушает!

— Потому мы переговорили... И решили. Что примем отношения Такуми и Аяко-сан.

— Что?!

Примут?!

Наши отношения?!

А как же моё мнение?!

— И на его двадцатый день рождения я сказала ему это. Пусть делает что хочет. Как мать я его не поддержу, но и препятствовать не буду. Просто буду уважать его решение.

Да что ж такое?!

Вот что было перед нашей вечеринкой?!

Пока я придавалась собственным мыслям, Томоми-сан точно очнулась и посмотрела на меня.

— Ах. Конечно важнее всего ваши собственные чувства. Если вас это не устраивает, то ничего страшного. За нас можете не переживать.

— ...

— Однако, — сказала она.

Женщина сдерживала слёзы, но в голосе пробивались чувства.

— Вдруг... Если Такуми вам не противен... В таком случае, — Томоми-сан низко поклонилась. — Позаботьтесь о моём сыне.

— ...

Я уже вообще ничего сказать не могу.

Что бы ни сказала, как бы ни возражала, это ничего не изменит.

Потому... Не сказав ни да, ни нет, я просто невнятно улыбалась, стараясь пережить происходящее.

— Я дома... Ува. Мама, ты опять словно труп.

Вечер...

Вернувшаяся из школы Миу поразилась тому, как я распласталась точно мёртвая на диване. Конечно в этот раз не такой бардак, как до этого, но я та ещё мамаша.

— Опять о братике Таку думаешь?

— ... М. Ну да.

— Могла бы уже начать с ним встречаться.

— И как так вышло?.. — вздохнула я и встала с дивана. — Сегодня... Я разговаривала с Томоми-сан.

— Мамой братика Таку? Неужели... О его признании?!

— Ну, вроде того.

— Ничего себе, офигеть! И-и как прошло?! Она против?! Надавала тебе?! Выдала: «Ты не имеешь права называться матерью!»

— ... Сказала: «Позаботьтесь о моём сыне», — хватаясь за голову, сказала я, и почему-то расстроила Миу.

— Что, так драки не было?

— А ты на драку рассчитывала?..

— Но ведь круто же. Его родители дали добро. Родители любого другого парня воспротивились бы, узнав, что избранница с прицепом, — бормотала Миу. Меня «избранницей с прицепом» назвала, она смысл понимает?

— Его родители дали официальное согласие. Отлично ведь, мама. Значит можно спокойно встречаться с братиком Таку, — торжественно сказала моя дочь.

Она меня изо всех сил поддерживает, родители парня дали добро.

Это что... Препятствий вообще не осталось!

Вот это все на меня давят!

Обложили со всех сторон, мол, встречайся, выбора-то нет...

— ... Ну нельзя же так, — сказала я.

Больше себя же убеждаю.

— Отношение и замужество — это всё не так просто.

— И это говорит женщина, которая ни разу замужем не была.

— ... П-помолчи, — дала я невнятный ответ на точное замечание и поднялась с дивана. — Ну всё. Не буду ни на кого полагаться. Как-нибудь сама со всем справлюсь, — я сжала кулак. — ... Возможно Таккун что-то не так понял. Это всё его мечты о женщинах постарше и обычная детская влюблённость.

Иначе этого просто не объяснить.

Всё же... Я не та женщина, которую можно на протяжении десяти лет любить вот так.

Мне уже за тридцать, я же старая тётка.

Даже если начнём встречаться... Я его просто разочарую.

И если разочарую, то лучше сделать это поскорее.

Если и ранить, то неглубоко.

— Если Таккун живёт в мечтах, надо его заставить проснуться. Я должна... Показать ему суровую реальность о женщинах, — сказала я. — «Великая стратегия как показать Таккуну всю правду о женщинах за тридцать и заставить его их возненавидеть»!

— ... Название отстой, — холодно обронила Миу.

А потом ещё добавила так, будто мёртвого пнула: «Эта твоя «великая стратегия», прямо в стиле какой-нибудь бабульки», я думала, у меня сердце разобьётся.

Глава 5. Стратегия и неразбериxа

Стратегия первая

Суровая стратегия тридцатилетки-алкоголички

Это... Сурово.

То ещё зрелище, когда взрослая женщина до беспамятства пьёт. Когда наклюкаешься и предстанешь в таком виде, любви сто лет не видать.

Ну и вот.

В день, когда Таккун пришёл заниматься с Миу, я воплотила свою стратегию.

Пока они были на втором этаже... Я пила.

У меня ещё осталась половина бутылки того дорогого вина... Его я и выпила.

Пьём. Пьём. Пьём.

Никаким вкусом не наслаждаясь. Не распробовала и не ощутила насыщенный вкус дорогого вина. Прямо из горла залпом.

Когда Таккун спустился, бутылка была пуста...

Я всё сделала как надо.

— Аяко-сан. Простите, Миу хочет пить... А!

Спустившийся ради того, чтобы взять попить, он открыл дверь в гостиную и поражённо вскрикнул.

Скорее из-за того, что увидел, как я на диване развалилась.

— А... Т-Таккун...

Я попыталась подняться, но сил не было.

Всё тело шатает. И перед глазами плывёт.

Ах...

Я напилась.

Только... В этот раз было куда хуже. Я пила не как обычно, а просто резко всё выпила, и теперь в желудке всё крутит.

— В-вы в порядке?

— ... В-в полном. П-просто пьяна.

— Вы выпили... Всё оставшееся вино?

— Да, выпила. И напилась.

Чувствовала я себя плохо, но заставляла голову работать и изображала пьяную.

Отыгрывала роль алкоголички.

— Что вы такое делаете, Аяко-сан?..

— ... Обычно я это скрываю, но довольно часто пью одна. Люблю выпить в гордом одиночестве...

— А? Но... Вы же вроде немного пьёте.

— П-пью, ещё как пью! Просто скрывала это, а вообще я много пью! Я люблю по барам пройтись! Пью водку кружками!

— ... Водку вроде стаканами пьют.

— Ещё текилу с личжи!

— ... А текилу разве не с лаймом пьют?

— А ещё содовую виски обожаю!

— ... Это виски с содовой называется.

Вот чёрт!

Хотела пьяницу изобразить, а сама в алкоголе не разбираюсь!

— В-в-в общем я пьяна! С тех пор как устроилась на работу, постоянно алкоголем стресс снимаю. По пути домой здесь и там пью, иногда под утро возвращаюсь и навеселе...

— Вы о чём? — я пыталась подняться, когда Таккун усмехнулся. — Вы сами недавно говорили, что не пьёте.

— А?..

— Вы сами говорили, что у вас маленькая дочь, потому всё время отказывались ходить на вечеринки.

— Это...

— И как-то на ужине у нас... Отец предлагал выпить, а вы отказались. Сказали: «Если вечером с Миу что-то случится, я ведь её даже отвезти не смогу».

— ...

И правда... Я уже давно от выпивки отказываюсь.

И если бы у Миу поднялась вечером температура или она бы поранилась, я бы даже отвезти её не могла.

В нашем районе машина просто необходима. В нашей семье если я водить не смогу, будет очень плохо.

Потому я почти и не пью.

Запрет был до экзаменов в старшей школе.

— Т-так ты помнишь об этом...

— Помню, — сказал Таккун. — Ведь я всегда наблюдаю за вами.

— ... М.

Красное от вина лицо стало ещё краснее.

— Н-ну... Я и правда отказывалась от выпивки, но, это, потому я... Уа.

Я не могла смотреть ему в лицо, встала со стула, стараясь сбежать, голова закружилась, и я потеряла равновесие. Похоже я сильно напилась.

— В-вы в порядке?!

Таккун обнял меня за плечи.

— Похоже вы напились. И говорите такое...

Я вела себя как пьяная, и похоже он поверил, что я пьяна.

Как-то и легче, и всё же странно это...

— Понимаю, что вино ваше, но нельзя же пить не пойми как.

— ... Д-да.

Двадцатилетний парень поучает меня. У... Всё не так. Как думаешь, из-за кого так вообще вышло?!

— Давайте я провожу вас до комнаты.

— А... Я-я в порядке! Сама дойду...

Я замахала руками, но ноги были ватные и Таккун придерживал меня.

— А-а?.. Уа... Н-нет... Нет, что.

— ... Прощу прощения, — решившись, сказал он и... Оп.

Взял меня на руки.

Одной рукой обнимал за плечи, а второй держал под коленями.

Поднял как принцессу...

— А, а, а-а?! Т-ты что делаешь, Таккун?!

— Простите... Это опасно, так что успокойтесь.

— Говорю же...

С-стыдно как!

В моём возрасте как принцессу носят!

— ... Я-я не тяжёлая?

— Нет. Даже слишком лёгкая.

Он и правда поднял меня с лёгкостью.

— Ладно, отнесу вас в комнату.

— ... Да.

Больше ничего не сказав, я кивнула.

Он видел, что я пьяная... А он показал, какой добрый и что на него можно положиться.

«Суровая стратегия тридцатилетки-алкоголички»... Провалилась.

Стратегия вторая

Суровая стратегия тридцатилетки-транжиры

Это... Сурово.

Мужчины не любят женщин, которые только и делают, что покупают брендовые вещи и ходят в дорогие рестораны.

Я и сама от таких нос ворочу.

Ну, бизнес-леди вроде Оиномори-сан неплохо зарабатывает и может жить красиво, но я обычная работница, и если буду направо и налево тратить деньги, все подумают, чем я вообще занимаюсь.

Если буду транжирой, Таккун точно разочаруется.

И вот.

Чтобы отыграть транжиру, я накупила в сети всяких брендовых вещей... Должна была.

Но как же этого не хотелось.

— ... У... А... — стонала я на диване в гостиной.

В руках был смартфон.

На экране сайт магазина, ещё одно нажатие и я закажу... Но я уже полчаса не могла нажать.

— А, ува... Целых двадцать тысяч?.. За сумку, в которую толком ничего не влезет... Двадцать тысяч?..

Первым делом я решила купить сумку известного бренда, но при виде ценника глаза на лоб полезли.

Дорого.

Даже самая простая дорогая.

Быть не может.

Сумка за двадцать тысяч йен.

Конечно это не так сильно ударит по моему бюджету... Но я не такая богатая.

Миу только поступила в старшую школу, и на неё тратится много денег. Я бы хотела, чтобы она пошла в университет, и по возможности получала стипендию. И для этого надо копить деньги...

И разве я могу сейчас деньги транжирить?

— ... У, а. Н-не стоит...

В итоге я нажала кнопку отмены.

«Суровая стратегия тридцатилетки-транжиры»... Отклонена.

Стратегия третья

Суровая стратегия, которую воплощать не хотелось бы

Эта стратегия... Когда уже к стенке припёрли.

Раз ничего не выходит... Остаётся положиться лишь на это.

Для меня... Это болезненная стратегия.

До этого я играла... Пьяница и транжира — это всё не взаправду.

Однако... Теперь всё иначе.

В третьей стратегии придётся предъявить всё.

Вскрыть всё без утайки.

Поражение — это конец.

Однако... Ничего другого не остаётся.

Надо показать Таккуну какая я на самом деле и разрушить иллюзии...

Решившись, я приготовилась и позвала Таккуна.

— Аяко-сан, что вы хотели мне показать...

Он вошёл в дом, открыл дверь гостиной и застыл. С широко открытыми глазами и открытым ртом.

— Сверкай, одинокая серебряная пуля! Лавкайзер Солтия!

Сказала я...

Да, это сказала именно я.

Прямо посреди гостиной, отбросив стыд и гордость, выпалила как на духу.

Крикнула, встав в позу аниме-персонажа.

И на мне сейчас яркая и сияющая одежда для девочки.

И в руке сейчас цветастый пистолет.

— А-Аяко-сан...

— ... Хи, хи-хи... Вот ты и увидел всё, Таккун, — сухим голосом обратилась я к поражённому парню.

Ну, не увидел, а я показала... И всё же сказала так.

— Это... Н-настоящая я.

«Правда костюм для косплея», — подумала я.

Выпустила всю мощь аниме-персонажа.

— Я это постоянно скрывала... Но на самом деле мне очень нравится аниме «Лавкайзер». Очень нравится... Я отаку, покупающая в моём-то возрасте игрушки и одежду... А мне уже за тридцать...

Подавляя чувства, я открылась.

«Лавкайзер».

Это аниме для девочек, которое показывают воскресным утром по телевизору. В нём девочка-волшебница перевоплощается и сражается со злодеями. Сейчас уже четырнадцатый сезон, «Лавкайзер овощной».

И я... Подсела на «Лавкайзер».

Даже записываю и пересматриваю по три раза.

— ... Вначале смотрела с Миу. Когда её только взяла, начала смотреть с ней сериал для девочек. Каждую неделю смотрела...

Это было десять лет назад...

Чтобы быть ближе, нам нужны были общие темы, и я начала смотреть «Лавкайзер», который ей нравился.

Тогда как раз начался четвёртый сезон «Лавкайзер Джокер».

И... Меня затянуло.

— ... В итоге я сама его полюбила.

... Всё же сериалы для девочек впечатляют.

... В моём детстве они совсем другие были. Такие вялые.

... Круто.

История совсем не детская, глубокая и заставляющая задуматься.

... А? А? Не может быть... Это что за расклад такой?.. Это значит ещё с первой серии спланировали?! К-круто! Куплю всё на дисках!

... Ва. З-здорово! Для взрослых тоже товары есть!

Типа вот так.

Я начала смотреть сериал для девочек ради Миу, а в итоге сама подсела.

— Когда Миу пошла в среднюю школу... Нет, ещё в начальной выросла из этого... А я... Так и не выросла. Теперь смотрю одна. И тайком в кино хожу каждый год... А ещё товары по «Лавкайрезу» покупаю...

Я посмотрела на свою одежду.

Пышный наряд с преобладающим чёрным, украшенный пистолет.

Всё в «Пурдан» купила.

«Пурдан»... Это сокращение от магазина аниме-товаров для людей старшего возраста, «Премиум данбай».

Там много довольно дорогих товаров по аниме, и я их постоянный покупатель.

Брендовую сумку я купить не смогла, но вот эти товары делали мой кошелёк куда легче.

— ... Ну что, Таккун? Это... Настоящая я. В моём возрасте увлекаюсь аниме для девочек и косплею тайком... Это и есть я, — сказала.

Выдала то, какая я есть.

Так стыдно, что слёзы наворачиваются... Но ничего.

Уж такая я все иллюзии Таккуна разрушу.

Мне за тридцать, а я аниме для девочек смотрю...

— ... Это.

Ну вот.

Помолчав, он наконец заговорил.

Смотря на мой костюм, он улыбнулся.

— Это костюм «Лавкайзер Солтия» Куинадзимы Хиюми?

— ... А?

— Десять лет прошло, а Куинадзима всё ещё популярна. И товары с ней до сих пор стабильно выходят, а в том году в летнем фильме она особым персонажем была.

— Т-точно! В прошлом году Хиюмин снова показали! Никто не объявлял, и я пошла в кино в день премьеры. Так удивилась, что расплакалась. И актриса, озвучивавшая её... А?..

Я увлеклась, но тут же пришла в себя.

И стала смотреть в лицо Таккуну.

— О-откуда знаешь? Про Хиюмин и её наряд?

— Как откуда, я тоже каждую неделю смотрю «Лавкайзер».

— А-а-а?!

Пока я недоумевала, Таккун продолжал:

— Скажу больше... Я знал, что вам нравится «Лавкайзер».

— ... А-а-а?!

Знал?!

Знал о моём грязном увлечении?!

— О-о-откуда?..

— Миу постоянно жаловалась. Вы тайком покупаете всякие товары и косплеете в комнате, а ещё зовёте с вами в кино и на мероприятия.

М-Миу!..

Ты чего постыдную правду о матери посторонним рассказываешь?!

— Ну, я сам тот ещё отаку, мне нравится аниме и манга... И ваше любимое аниме я тоже хотел посмотреть, потому начал с первого сезона... И мне понравилось, — почёсывая щёку, он смущённо улыбнулся.

Я... В шоке.

Таккун знает.

Знает о секрете, который я как проклятая скрывала.

И... Принимает его.

Без предубеждения и презрения полюбил то, что нравится мне...

— «Лавкайрез» очень интересный сериал. Он детский и довольно лёгкий, но там поднимаются серьёзные темы, и есть тяжёлые серии... И всё же это аниме предназначено для детей.

— Т-точно! Так и есть! Важно, что сериал для детей! Можно сказать, они балансируют между производителями игрушек и министерством образования!

Что-то я совсем распалилась.

А Таккун посмотрел на игрушечный пистолет.

— Это... Оружие «Лавкайзер Солития». Вроде ограниченное издание «Пурдан», и очень дорогое...

— ... А-ага. Эти игрушки выпустили не на момент трансляции... Их выпустили уже через несколько лет для фанатов... Они около пятидесяти тысяч стоят...

— Пятьдесят тысяч...

— Н-но качество соответствует цене! Они проработаны до мельчайших деталей, чувствуется, что сделали хорошо! А ещё нажми сюда. Хиюми-сан!

«Мой козырь... Обратимость!»

— Ува, круто! Это... Это же из тридцать шестой серии фраза!

— Точно! Из тридцать шестой! Есть и с другими записями! А если нажать сюда, играет основная тема!

— Понятно... Тогда понимаю, почему такая цена.

— Согласна!

— Аяко-сан, всё же вам нравится больше всего Куинадзима Хиюми.

— Верно... Уже столько разных изменений было. И «Лавкайзер Джокер» прямо лучшая. Не думаю, что сейчас дойдёт до «Лавкайзеры должны убивать друг друга, пока не останется одна». А десять лет назад они сражались. Каждую неделю кто-то умирал, и Куинадзима Хиюми «Лавкайзер Солития» была поддержкой... Но какая же она классная!

— Классная. Спокойная, прямо одинокая волчица, но становится всё дружнее... А потом в середине.

— Да, в середине было падение! Она упала в глубины ада, но с лёгкостью вернулась в мир света!

— Да уж, какая же она классная. Ува, что ж такое, поговорили, и я сразу захотел пересмотреть «Лавкайзер Джокер».

— Так давай! У меня все диски на blu-ray! Могу дать... Нет, я тоже хочу посмотреть! Устроим киномарафон!

— У-уверены?

— Конечно! Я рада, что могу посмотреть вместе с тобой! Точно! Пошли на летний фильм вместе! А то одной стыдно ходить... А с тобой будет легче!

— Да! Пойдёмте!

— Ты обещал! Сдержи слово!

Вот так мы и заболтались о «Лавкайзере». Аниме, на которое я подсела где-то в двадцать... И конечно радовалась, что смогла его с чем-то обсудить.

Мы обещали сходить в кино вместе, я проводила Таккуна... И пожалела.

— ... Нет. Как так вообще вышло? — я хваталась за голову в гостиной.

Почему?

Как так вышло?

Он должен был возненавидеть меня, а мы о свидании договорились.

К тому же это я его пригласила.

— У, у-у... Это всё Таккун виноват... Всё потому что сказал, что «Лавкайзер» любит... Из-за этого я обрадовалась! Я ведь всё время скрывала...

А он всё принял.

Я думала это ужасное хобби, а оно обычным оказалось...

— Хотя Миу постоянно поэтому поводу подшучивает...

— Конечно подшучиваю.

Я и не заметила.

Миу вернулась из школы и стояла в гостиной.

Видать уже привыкла к тому, что я на диване валяюсь, даже ничего не сказала. Лишь с подозрением смотрела на меня.

— Мама смотрит аниме для девочек, ходит на него в кино, ещё и товары покупает.

— М-Миу...

— Ну, люди сами выбирают, чем им увлекаться. Главное меня приглашать прекрати. Мне не интересно.

— Так что... Что мне ещё оставалось? Если бы я пошла одна... То была бы как не в своей тарелке, а так вроде «вперёд, ты здесь ради подарка для дочки», хотя даже этому есть предел! Куда проще идти с кем-то!

— Вот и иди с братиком Таку.

— Э-это...

Мне нечего было сказать.

Миу вздохнула:

— Похоже не сработала твоя великая стратегия по отвращению братика Таку, — сказала она.

И тут мне нечего было сказать.

Так и есть. И в этот раз я потерпела неудачу.

Он должен был разочароваться, но ничего не вышло.

И кажется... Мы даже сблизились.

Теперь у нас больше общих увлечений.

— Но я пока только начала осуществлять свой план! У меня много слабостей, и постепенно его симпатия уменьшится...

— Ну не знаю, — прервала меня Миу.

А потом проступил лёгкий гнев.

— Долго ещё будешь бегать?

— А?.. — удивилась я.

Я не поняла смысла слов.

— Ну и ладно. Есть у меня насчёт тебя пара задумок.

Проигнорировав меня, Миу ушла на второй этаж.

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер»

«Лавкайер Джокер»

Четвёртый сезон аниме, показываемого по воскресным утрам. Это история про девочек-волшебниц, хотя жанр однозначно назвать трудно. Сейчас идёт четырнадцатый сезон «Лавкайзер овощной».

Главная фраза.

«Козырь, ухмыляющийся в ночи, вывернет всё наизнанку».

Содержание... Игра в карты, пятьдесят два лавкайзера должны убивать друг друга, пока не останется один. Бросаемый здесь вызов и взгляд на мир предвосхитили своё время, и сериал стал культовым. Сцена, как представленная главная героиня «Лавкайзер Китти» (Сердце А) умирает в первой серии, стала легендарной. Серия от начала и до конца сохраняет интерес, заставляя думать, кто же останется в конце в «Джокере». Если не видел первую серию, уследить было непросто, потому стало популярно говорить: «Ты мертвец, если не видел первую серию». Героини убивали друг друга, но под конец все бои стали сверхъестественными. В сериале есть много суровых и жестоких сцен, но создатели игрушек и прочих вещей сделали даже смерти более комичными.

Лавкайзер Солития (двенадцатая)

Куинадзима Хиюми.

Четырнадцать лет. Ученица второго года обучения средней школы. Владеет «волнительным магнумом». Находится на позиции кайзера поддержки.

Скрытная одиночка. Равнодушна к посторонним, новые знакомства не заводит. Вначале была представлена как главная героиня, но не сошлась с другими и стала держаться в стороне. Рассудительна и спокойна, но любит сражаться. Иногда показывает, что боится, что её сила вырвется из-под контроля.

На самом деле она источник всех бед, ведущий к концу света, «Джокер». Так говорится в середине... Но в действительности она обычная девушка, которой промыл мозги настоящий «Джокер». Девушка боится, что её силы вырвутся из-под контроля, но на самом деле она обычный человек. Узнав об этом, пристыженная и в отчаянии она покидает поле боя, но когда реальный мир и подземный сливаются воедино в Эллизиуме она встречает убитую ею в первой серии лавкайзер Китти. От неё она получает волю сражаться и силу сердца, и превращается в лавкайзер Солития императрицу.

В бою она использует преобразующийся пистолет «волнительный магнум». В оружии бесконечный запас пуль, и оно может справиться со всеми с большого расстояния, однако им можно умело пользоваться и в ближнем бою. Сцена сражения из шестой серии вошла в легенды, всего минута стоила почти как целая серия, что взбесило продюсера. Из-за чего с седьмой серии стреляли только из лазеров.

С окончания трансляции прошло уже пятнадцать лет, а персонаж до сих пор очень популярен. Персонаж погиб, но каждый год в фильмах находится причина, чтобы его воскресить.

Глава 6. Истинные намерения и оправдания

В этот день Таккун в обычное время пришёл качестве репетитора.

Пока они занимались на втором этаже, я на первом занималась стиркой... И тут позвонила Оиномори-сан.

Вначале мы немного поговорили о работе, а потом перешли к основной теме.

Вот только...

«Ха-ха-ха. Я и не знаю, а ты там веселишься. Вот уж не думала... Тебе студент, живущий по соседству, в любви признался», — весело смеялась она.

Эх, не стоило говорить.

После обсуждения работы, я начала «У моей подруги такое случилось», а она сразу обман раскусила.

Вот что значит бизнес-леди.

Умение болтать у неё на высоте.

Ну, я сама расслабилась, слишком уж откровенничаю.

«Атерадзава Такуми-кун, значит... Кстати, ты уже вроде рассказывала. Рядом живёт молодой человек, который помогает твоей дочери заниматься. И ты была бы рада, если бы они начали встречаться».

— ...

«Вот только Атерадзава-кун решил приударить не за дочкой... А за мамой. Хи-хи. А-ха-ха. Просто шикарно».

— ... Ничего смешного.

«Ах, прости».

После моих слов Оиномори-сан извинилась.

Но голос был таким же радостным.

«И всё же такая невинная любовь. Он ведь тебя уже десять лет любит?»

Похоже на то.

И любовь и правда невинная.

Даже слишком.

«Какой однолюб, даже завидно».

— Завидно... Блин. Не издевайтесь, Оиномори-сан. Я же серьёзно посоветоваться хочу.

«Хм? Так я и не собиралась издеваться», — удивлённо проговорила она: «Посоветоваться... Хм. В этом посоветоваться? А я думала, ты хвастаешься... Ладно. Так с чем советоваться хочешь?»

— Так вот... Что мне теперь делать?..

«Встречаться с ним», — ответила женщина.

Вроде... Не издевается.

Обычный ответ дала.

«Как я поняла, он хороший парень. Вот и встречайся. Ничего не выйдет, расстанетесь».

— ... Т-так просто?

«Вот так вот всё просто. Скорее это ты слишком мудришь».

— ...

«Катсураги-кун, похоже ты переживаешь из-за разницы в возрасте... И ему ведь уже двадцать? Скорее даже грубо обращаться с ним как с ребёнком».

— Тут вы правы... Но для меня тут не всё так просто.

«Хм?»

— Если рассуждать здраво, не могу же я встречаться с парнем, который на десять лет моложе... Вряд ли что-то получится...

«... Пф. А-ха-ха. А-ха-ха-ха-ха-ха!» — рассмеялась Оиномори-сан.

Громко и не сдерживаясь.

— О-Оиномори-сан?

«А-ха-ха. Ах, прости, прости. Рассмеялась. Когда ты это «рассуждать здраво» сказала».

— ...

«Интересно, кто десять лет назад — вроде этому кому-то тоже около двадцати было — ребёнка решил взять?» — спросила женщина: «Тогда только с работой определилась, без сбережений за душой. И ведь не было опыта, как детей растить. И всё же ты взяла Миу-тян. Уж не было ли это странным «здравым рассуждением» Катсураги Аяко?»

— ...

Я вспомнила.

Что было десять лет назад.

Думала ли я, что делаю, когда во время похорон решила, что буду заботиться о Миу?

Нет, ни о чём я не думала.

Что в голову взбрело, то и сказала.

«Да уж. За эти десять лет ты изменилась», — в голосе было какое-то недовольство: «Тогда... Ты была ещё молодой. И потому не думала о последствиях и просто решалась. Решила пожертвовать своей жизнью ради кого-то. И всё потому... Что тебе нечего было терять».

— Нечего...

«Те, кому нечего терять, могут всё. Бросят любой вызов. Но чем дольше живёшь, тем больше обживаешься. И начинаешь переживать, что можешь чего-то лишиться. Деньги, семья, друзья, может гордость и самоуважение... Всё это приходит с годами».

— ...

«С годами человек всё сильнее боится действовать», — сказала Оиномори-сан: «Ты смогла взять ребёнка, потому что была молода, Катсураги-кун. Но... Уже всё иначе. Для тебя тоже годы продолжали идти. И за эти десять лет ты приобрела то, что не хочешь потерять».

Десять лет назад...

Я вспомнила, как разговаривала с родственниками, когда решила взять Миу.

Если честно... Я их тогда презирала.

Я была раздосадована тем, что они только о себе думают, а не о Миу.

Но.

Если подумать... Может им и правда было непросто тогда.

Они пытались уберечь собственную жизнь, в первую очередь думали о семьях. Им не было наплевать на Миу, просто были свои семьи, которые куда важнее ребёнка родственников... У них было то, что они не хотели потерять.

Но у меня... Ничего такого не было.

Потому я решилась и сделала это.

Может это доброта, любовь, чувство справедливости. Может это были и правильные чувства.

Но... То, что сподвигло меня к этому.

Это то, что мне было нечего терять.

Я была ещё слишком молода...

«Быть героем — значит быть одиноким. Ну да. С семьёй героем не быть. Какой ты герой, если для тебя семья важнее всех остальных, да и тот ещё герой, если он на родных наплевал. Что ни думай, тот, у кого семья, героем не станет».

— ...

«Десять лет назад тебе не о ком было заботиться, ты была свободна, Катсураги-кун. А сейчас... Миу-тян — твоя семья. Ты обжилась семьёй за эти десять лет. У тебя хорошие отношения с соседями, десять лет назад ты была лишь новичком на работе, а теперь у тебя другая должность и ответственность. Ты сама не хочешь лишиться этого... Вот и весь твой здравый смысл. Эти слова одни из любимых у взрослых», — сказала Оиномори-сан: «Добро пожаловать, Катсураги-кун, ты в мире скучных взрослых».

Эти слова больно кольнули меня.

Закончив говорить, я просто сидела на стуле, когда дверь в гостиную открылась.

— Мама. Наболталась?

— А... Да. А Таккун где?

— Уже ушёл. Ты разговаривала, так что он не попрощался.

Я посмотрела на часы, было уже больше девяти вечера.

Похоже я заболталась.

— Эй, мама.

Я закрыла ноутбук и убрала, когда Миу села напротив меня.

Смотря мне в глаза, она серьёзно заговорила:

— Так что ты решила насчёт братика Таку?

— Что... Ничего. Всё же я не могу с ним встречаться...

— Я не о том, — Миу почесала голову и вздохнула.

А потом раздражённо продолжила.

— Мама, после его признания... Ты вечно убегаешь.

— А?..

— Только и говоришь «если рассуждать здраво, это невозможно», и «я виновата перед семьёй Атерадзава». Ещё и начала придумывать свои планы, чтобы тебя возненавидели. Только и делаешь что бежишь.

— Не бегу я.

— Бежишь.

Её холодный взгляд был направлен на меня.

Я даже отвела свой взгляд в сторону... Но сбежать не смогла. От холодного гнева было никуда не деться.

— Ты используешь эти слова, чтобы сбежать. Мама... Ты ни разу не говорила о своих чувствах.

— ... М.

После её слов, я поняла.

Я вообще не думала.

Но ведь и правда, неосознанно... Я только и пыталась сбежать.

С самого начала решила вести себя так, будто признания не было, и вела себя как обычно.

«Здравый смысл» — удобные слова, которые позволяют скрыть, что ты на самом деле думаешь, помогают убегать, используя всякие «я покажу свои плохие стороны и разрушу иллюзии».

Мне нечего было возразить на эти слова.

Да.

Я так ничего и не сказала.

У меня не было ответа.

Я... Сбегала.

С тех пор как Таккун признался, я всё время бежала...

— Мама. Хватит убегать, и подумай серьёзно. Дай свой ответ.

С порицанием Миу смотрела на меня.

— После всех этих здравых смыслов... Ты мной прикроешься? Отбрось все эти выдумки и определись... Что ты думаешь о братике Таку как о мужчине?

— ...

Я так ничего и не сказала.

Слова Миу и Оиномори-сан крутились у меня в голове.

Мысли были хаотичными... Но я думала.

Должна была всё обдумать.

Не сбегать... А обдумать.

Прямо принять признание Таккуна и мои чувства.

И вот.

— ... Люблю, — сказала я. — Конечно люблю. Я всегда любила Таккуна. Он искренний и добрый... И в моём вкусе. Я была бы счастлива, если бы стала встречаться с ним. И я счастлива, что нравлюсь такому как он.

— ...

Одна бровь Миу приподнялась от удивления.

Она собралась что-то сказать.

— Но, — я продолжила, не дав ей этого сделать. — Я не могу воспринимать Таккуна... Как мужчину.

Таков был мой ответ.

Не отговорка, а мои чувства.

— Я очень люблю его... Но эти чувства... Скорее как у матери к сыну. Я не люблю Таккуна в романтическом смысле.

Всё это время... Все десять лет я смотрела на Таккуна.

Он рос и стал таким мужественным... Но я не вижу его как мужчину. Я просто не могу его так воспринимать.

— Миу, я... Всегда думала, что вы будете вместе. Считала, что вы отлично подходите друг другу. Конечно это просто мои желания... Но из-за того, что я так думала, я могу воспринимать Таккуна скорее лишь как сына.

— ...

— И ещё, Миу... Истинные мысли и отговорки, всё это не так просто.

Оиномори-сан сказала, что всё просто.

Но не для меня.

Я не могу так считать...

— Миу, ты предложила отбросить все отговорки и сказать всё как есть... Но это невозможно. Истинные мысли и отговорки не так просто разделить.

Отбросить отговорки так, чтобы остались лишь истинные мысли. Если бы всё было так просто, было бы очень уж удобно.

Но они нужны не только для того, чтобы скрывать правду.

Будь я ребёнком.

Тогда всё было бы проще.

Можно было бы просто снять отговорки, как шкурку с фрукта.

Но... В мире взрослых это невозможно.

Фрукт зреет... Шкурка и сама мякоть, правда и оправдания становятся одним целым.

Оправдания остаются пятнами на истинных чувствах.

Важные чувства становятся одним целым с оправданиями.

— Знаешь, Миу... Мне уже за тридцать. Я не могу любить, просто полагаясь на свои чувства и порывы страсти. Мне надо думать о жизни сейчас и что будет потом. Я не могу просто обнажить свои чувства и остаться беззащитной.

Я думаю о рисках.

Вижу только их.

Насколько велик риск для семьи и моего положения, если я буду встречаться с молодым человеком, живущим по соседству, который младше меня на десять лет.

Ладно бы, если я была одна.

Но если и на Миу будут смотреть косо...

— ... М.

В итоге, как и сказала Оиномори-сан, я думаю, как скучная взрослая.

Если смотреть на плюсы и минусы, тут одни минусы. Вместо того, чтобы думать, что я могу получить что-то ещё, я больше боюсь потерять то, что уже есть. Я думаю как типичная взрослая, боюсь, действую осторожно и осмотрительно.

Но... Оно и неплохо.

Я ведь родитель.

И не могу оставаться ребёнком.

Десять лет назад я приняла решение стать взрослой.

— То есть... Ты не можешь встречаться с братиком Таку, — после паузы сказала Миу.

Поражённо и смиренно.

— ... Да. Верно.

— ...

Миу закрыла глаза и вздохнула. Гнев, печаль, на лице перемешались разные чувства, которые одним словом не выразишь.

Однако.

Последовавшие слова заставили моё сердце остановиться.

— ... Ну вот, братик Таку!

Вот. Так крикнула Миу.

Я повернулась в сторону коридора.

Через несколько секунд дверь в гостиную открылась.

И появился...

— Т-Таккун?..

В гостиную неуверенно вошёл Таккун. Виноватый, поникший и опечаленный.

— Как же так... Ты же должен был уйти домой...

— ... Простите.

— Братик Таку не виноват. Это я попросила, — не дав ему извиниться, сообщила Миу. — Я специально сказала, что он ушёл, чтобы братик Таку узнал об истинный чувствах мамы.

— ... Почему ты так сделала?

— Так ведь... Мне жалко братика Таку.

Её голос был холодным.

— Он набрался храбрости и признался, он уже давно тебя любит... А ты давала лишь невнятные отговорки.

— Это...

— Ты просто старалась сгладить углы, чтобы не причинить боль... Может это и было добрым поступком... Но это нечестно.

— ...

Я ничего не говорила. Ничего не могла ответить. Слово «нечестно» сильно кольнуло меня в сердце.

— Аяко-сан... — и вот наконец заговорил Таккун. — Я... Мне правда очень жаль.

Первым делом он извинился.

— Всё из-за моего признания... Я доставил вам столько головной боли... И даже Миу доставил проблемы... Я разрушил наши отношения... Мне очень жаль. Но, ну, знаете... С-спасибо.

Дальше пришла благодарность.

— Вы серьёзно думали обо мне... Спасибо вам за это. Пусть и подслушав, я узнал о ваших чувствах... И рад этому. Я не получил желанного ответа, но это тоже ответ. А-ха-ха.

Тут Таккун... Засмеялся.

Его смех был пустым и сухим.

Очевидно искусственный.

Просто болезненная улыбка.

— А-ха-ха... Ну, я сразу понимал, что ничего не получится. Ничего бы не вышло. Мальчишка вроде меня не пара такой замечательной женщине как вы.

Радостным, даже неестественно радостным голосом он говорил.

— Когда вы сказали, что не воспринимаете меня как мужчину... Мне было нечего ответить. Так и есть. Так всегда и было. Для вас это как признание сына. Конечно такое не очень приятно. Я ужасен... Вы были добры, потому что мы соседи... Потому что я ребёнок, а я всё это время воспринимал вас как женщину... Я и правда ужасен...

Просто до невыносимости радостный голос дрожал.

— ... А, а-ха-ха. Забудьте всё, что было, Аяко-сан. Считайте, что этих дней не было... Пусть всё станет как раньше... Как было...

Голос становился всё тише.

Таккун... Заплакал.

По улыбавшемуся лицу стекали слёзы.

Поняв это, он прикрыл одной рукой лицо, сказал «простите» и покинул гостиную.

— П-подожди! Постой, Таккун...

— Мама!

Я собралась за ним, когда меня остановил холодный голос дочери.

— Догонишь ты его, и что дальше?

— Что дальше?..

А что дальше?

Что я буду делать?..

Догоню, извинюсь, пожалею... А дальше?

Поплачу вместе с ним... А потом?

И зачем это?

Утешу я... Тут только саму себя.

Всё это нужно для самоудовлетворения, чтобы хоть немного оправдать себя.

— Так нечестно, мама, — сказала Миу.

Сказала с упрёком.

Я мне было нечего ответить. Нечестно. Я и сама так думала. Самой отвратительно от того, как нечестно я поступаю.

Я опустилась на колени в гостиной.

Из глаз собирались потечь слёзы, но я сдерживалась.

Всё же тот, кто причинил боль, плакать не должен.

Глава 7. Мужчина и женщина

... Не одной.

... Мама Аяко, у тебя есть я.

... Если будет тяжело или плохо, я защищу тебя, мама Аяко.

... Так что... Так что, мама Аяко... Больше не плачь.

Мне приснился сон.

Сон о том, что было десять лет назад.

Тогда я и ещё маленький Таккун мылись вместе...

— ... У тебя есть я, — лёжа на кровати с открытыми глазами, повторила я слова из сна. Я вспомнила то, что было похоронено глубоко в моих воспоминаниях.

Ах...

И правда.

Ещё маленький, и про себя он говорил как про ребёнка, но сказал это мне, когда я уже работала и растила ребёнка.

И я забыла эти важные слова.

— ... Я была так рада.

Правда рада.

Мне показалось, что меня спасли.

Что обо мне позаботились.

Пусть это были простые слова поддержки, пусть они принадлежали ребёнку и не несли за собой никакой силы, но я была более чем рада услышать их.

Десятилетний ребёнок, когда я совсем приуныла, наполнил моё сердце теплом.

Однако.

Для Таккуна это были не просто слова поддержки или какая-то забота, он не произносил их безответственно.

Он жил с того дня, следуя этим словам.

Все эти десять лет Таккун был рядом.

Когда у меня были сложности, он всегда меня выручал.

Я думала, что это чувства к Миу... Но его чувства были направлены на меня.

Такая невинная и чистая любовь.

Он все десять лет хранил эти невинные детские чувства.

Но я... Не смогла принять их.

Став взрослой я слишком должно прожила в мине взрослых, и теперь не могу ответить на чистые, невинные чувства.

— ... Надо вставать.

Желая вытряхнуть сон из головы, я поднялась с кровати.

Когда встала, начался новый день.

Жизнь ещё не закончилась.

Она продолжается.

Когда ты взрослый, она куда длиннее.

С тех пор как я (не напрямую) отказала Таккуну, прошло несколько дней.

С того дня я больше с ним не виделась.

Он не приходил провожать Миу с утра и отменил все занятия.

Конечно же, будучи соседями, мы не могли вообще не видеться.

Но сейчас я не знаю, как посмотреть ему в лицо...

— Мама... Опять проспала?

Я спустилась вниз, и из гостиной высунулась Миу. Уже в форме, готова в любое время идти в школу.

— ... Доброе утро.

— Никакое не доброе. Эх... Ладно. Завтрак уже готов.

Я вошла в гостиную, а на столе уже стоял завтрак. Мисо-суп, яйца с ветчиной и колбаса с натто. Самый обычный завтрак.

Обычно все домашние дела Миу на меня скидывает, но при желании может всем этим заниматься.

И эти три дня завтрак готовила она.

— Эх. Из-за того, что ты совсем расслабилась, я так готовить хорошо научусь. Сегодня даже сама себе обед приготовила.

— ... Вот как. Ничего себе, — пока Миу вздыхала, перемешивая натто, я безразлично ответила.

Последние дни мне не спалось и вставала я поздно. Всё никак не могла выкинуть из головы Таккуна, и всякий раз как вспоминала, в груди щемило от боли.

Его печальное лицо, слёзы на глазах, всё это не выходило из моей головы.

— Да уж... И чего ты такая смурная, мама? Ты же взрослая, соберись.

— П-помолчи...

— Бесит меня, что ты с утра чуть живая.

— ... Миу. Ты чего настолько сурова с мамой?

— Потому что я на стороне братика Таку. Я поддерживала его чувства и хотела, чтобы он стал моим папой, — недовольно проговорила она, после чего добавила натто в еду. — Ну, больше это ни к чему, — сказала Миу.

Спокойно, будто это ничего не значит...

— Вроде у братика Таку появилась девушка.

— ... А?

У меня палочки выпали из руки.

Не поняв смысла слов, я перестала соображать.

— А... А? Ч-что ты сейчас...

— Появилась девушка.

— ...

Всё же ничего не понимаю.

Смысл слов не укладывается в голове.

— ... А? Не может быть. Таккун бы...

— Ты его отшила, вот он и стал встречаться с другой.

Пока я оставалась в шоковом состоянии, Миу спокойно продолжала.

Она всё так же дальше ела...

— Новая любовь подходит лучше всего, чтобы излечиться от старой. А братик Таку со старшей школы был довольно популярен... А сейчас он ходит в престижный университет, потому очень перспективный, так что конечно к нему приглядываются.

— ...

— До этого из-за тебя он ни с кем не встречался, но теперь больше ни к чему связывать себя по рукам и ногам. Можно и насладиться студенческой жизнью. Ну, в определённом смысле для братика Таку это хорошо, что ты его отшила. Он наконец освободился от детских идей и теперь встречается с молодой и милой девушкой.

— ...

— А. Кстати, сегодня у него свидание. Занятий во вторую половину дня не будет. Они погуляют у станции, сходят в кино. Хорошо быть студентом. Столько свободного времени.

— ...

— Я поела. Пока.

Доев, Миу отправилась в школу.

А я так и сидела в прострации, не притрагиваясь к еде.

Во вторую половину дня... Я села на автобус и поехала к станции.

Ну, по чистой случайности.

У меня просто там дела.

Я зашла в кафе на первом этаже здания, где располагался кинотеатр на самом верху.

Ага, тоже совершенно случайно.

Совсем случайно мне уже раньше приглянулось кафе и я решила сюда заглянуть. Внутри было пусто, но я села так, чтобы был виден вход в здание. Само по себе вышло. Я даже не задумывалась об этом.

На мне было весеннее пальто и большие солнцезащитные очки, совершенно случайно я скрывала кто такая. Это, да, это чтобы от ультрафиолетового света защищаться...

— ... Эх.

Не стоит оно того. Лучше прекратить.

Я уже всему оправдания нашла.

На самом деле... Мне было просто интересно.

После слов Миу я сама захотела проверить.

С какой девушкой встречается Таккун...

А, блин.

Чем я вообще занимаюсь?..

Я его отшила... Я ему больно сделала.

У меня нет права делать нечто подобное...

... Вообще ни у кого нет права следить за чужим свиданием.

И вот.

Пока я думала обо всём этом...

— ... М!

Пришёл.

Таккун. Он и правда пришёл.

Парень показался у входа. Я засуетилась и прикрыла лицо газетой, которую взяла с собой. А через солнцезащитные очки наблюдала.

Он... Был не один.

С ним была девушка.

Худенькая, миниатюрная, милое личико. Легкая завивка волос, на губах яркая помада. Юбка короткая, так что стройные ножки отлично видно.

Прямо ощущается молодость, а ещё она так невинно и жизнерадостно улыбалась Таккуну.

Они прошли недалеко от меня.

Им было так весело.

Прямо молодая парочка.

— ...

Я была слегка поражена. Сердце сразу похолодело.

Это правда.

Я думала, что Миу могла меня обмануть, но похоже она сказала правду.

У Таккуна появилась девушка.

И теперь он на свидании с новой подружкой...

— ... М.

После холода меня ударила в жар.

Что?!

Что это за девчонка?!

Милая, модная, ножки стройные... К-как же бесит!

И Таккун!

Заигрывает с ней!

Как бы... Она же на меня совсем не похожа! А он встречается с ней... С молодой, хрупкой и стройной, моей противоположностью встречаться начал!

Всё же молоденькие девочки лучше старушки вроде меня!

Как-то так.

Меня начал переполнять гнев... А потом его остудило отвращение к себе.

Эх...

Чего я злюсь?

Нет у меня на это права.

Сердце как безумное стучит, я сама не пойму, о чём думаю.

Но я... Уже выскочила из кафе и последовала за ними.

В будние дни в кинотеатре было не так оживлённо.

И в таком случае подойти близко непросто. Я скрылась за магазином и наблюдала за ними.

Купив билеты, они взяли напитки.

Взяли разные, чтобы попробовать вкусы, какие друг у друга, они так спокойно могут напитками меняться?!

А, а-а-а?!

Это ведь... Непрямой поцелуй?!

Ну, они ведь не школьники, чтобы из-за такого переживать... Но они ведь не более трёх дней встречаются.

Разве такое не должно немного смутить?!

А они так спокойны, будто друзья-парни...

— ... А.

Я была неосторожна.

Взволнованная непрямым поцелуем, я забыла прятаться и высунулась.

И встретилась глазами с девушкой.

Она озадаченно посмотрела на меня, а потом что-то прошептала Таккуну.

Он посмотрел в мою сторону... И его глаза округлились.

А потом Таккун подбежал ко мне.

Не способная убежать, я застыла на месте.

— Это... Аяко-сан?

— В-вы ошиблись.

— ...

— ... П-прости. Это я.

Обмануть я не могла. Ну, это невозможно. В другой одежде, пальто и в очках вблизи меня можно узнать.

Я сняла очки.

И теперь смотрела на удивлённое лицо Таккуна.

— Что вы тут делаете?..

— Э-это... С-случайно пришла кино посмотреть.

— ... В таком виде?

— Н-ну а что такого? Сегодня такие сильные ультрафиолетовые лучи! И-и вообще, что ты здесь делаешь, Таккун?

Взволнованная, я пыталась уйти от темы.

— Что?.. В кино пришёл.

— Э-это я понимаю... Я просто подумала. Если выходной, надо отрываться от остальных.

— ?..

— Я-я понимаю, что у тебя подружка появилась... Но ты ведь студент, потому раз отдыхаешь, должен заниматься.

— Подружка?.. А?

— Н-не то, чтобы меня это касалось! Меня не касается, с чем ты встречаешься! Н-но... Просто, ну... — бормотала что-то бессвязное я.

На лице Таккуна была озадаченность... Но тут.

Подошла девушка.

— Так это и есть та самая Аяко-сан.

Поражённая я поразилась ещё сильнее.

Речь... Совсем не девичья.

Голос меня очень удивил.

— То-то мне казалось, что я чей-то взгляд ощущаю... Стоило обернуться, а там странная женщина на нас смотрит. Вот мне и подумалось.

Жестоко конечно, когда говорят «странная женщина», но меня сейчас не это волновало.

Голос.

Для женщины... Слишком низкий.

Скорее уж мужской.

— Приятно познакомиться, Аяко-сан. Такуми мне о вас рассказывал.

Игнорируя то, что я вообще не соображала, девушка мне улыбнулась.

Нет.

Не девушка...

— Я Ринго Сатоя. Друг и однокурсник Такуми.

Милая девушка говорила мужичком голосом, отзывалась о себе в мужском роде и назвалась мужским именем.

— А?.. А? П-парень?..

— Да. Я мужчина, — спокойно сказал он, посмотрел на свою одежду и выдал «ах». — Точно. Я же сегодня в этой одежде. А-ха-ха. Совсем забыл. Я ведь с Такуми, вот и подумал, что как всегда в университете. Простите, обознался.

— ...

— Неужели вы подумали, что я девушка Такуми?

— ... А-ага.

Девушка... В смысле Сатоя-кун шутливо спросил, а я вообще не могла соображать, забыла как оправдываться и просто кивнула.

— А? Вы подумали, что я его девушка?

— А. Н-нет, нет! Н-ничего такого... — я принялась оправдываться, но поздно.

Сатоя-кун задумался.

— ...Такуми. Ты сказал, что Аяко-сан отказала тебе?

— Д-да?

— Вот как... Тебя отшили. Но почему-то Аяко-сан ходит за нами в наряде, будто в шпионы подалась. К тому же перепутала меня с твоей подружкой... — бормоча, думал он. — Хм. Тут... Думаю, мне лучше куда-нибудь удалиться, — сообщил Сатоя-кун.

— ... Наверное.

— Окей. Я пошёл, займу место. Как закончишь, приходи. А можешь и не приходить, — сказал он, точно что-то поняв, взял у Таккуна напиток и удалился. При этом грациозно размахивая гладко выбритыми ногами.

Оставшись одни, мы отошли к краю коридора, где никого не было.

— Этот парень... Твой друг, Таккун?

— ... Верно. Подружился с ним, когда поступил, и кажется нас за голубых принимают.

— Такой милый... И парень.

— Он постоянно вне университета в женской одежде ходит. А, нет. Он этого не признает. Сам говорит, что она не женская, просто выбирает, что-то милое, что ему подходит.

— О-ого...

Вот это времена пошли...

Мне в моём возрасте этого не понять.

Но да ладно.

Тот, кого я посчитала да подружку, оказался простым другом.

Они так близки... Потому что оба вроде как парни.

В общем-то... Так всё и есть.

— Он меня позвал в кино сходить. Типа... Забыть о том, что мне сердце разбили.

— ...

— Но почему вы следовали за нами, Аяко-сан? Неужели подумали, что Сатоя моя девушка?..

— Это, ну...

— Вам что... Миу рассказала что-то? — спросил он, пока я хлопала губами.

— Ч-что?

— ... Я говорил ей, что иду сегодня в кино с Сатоей... Она и про место, и про время знала. А ещё Миу знает, как он одевается.

— З-значит... Миу меня обманула?!

— ... Скорее всего, — кивнул Таккун.

У-у... Эта Миу... Чего она меня обманула?..

— То есть... Из-за того, что вам наговорила Миу, вы подумали, что у меня появилась девушка, и пришли проверить?

— Э-это.

Я не знала, что делать. Вообще всё так, но не признавать же это.

Просто ведь.

Будто меня волнует Таккун...

— Я... Слегка шокирован.

— П-прости! Невежливо было следить за тобой...

— А, нет, я не из-за этого, — горько улыбнулся он. — То, что вы следовали за нами, не страшно. Шокирован... Я из-за того, что вы подумали, что у меня девушка появилась.

— А?..

— Переключиться ведь не так просто. Меня только что отшили, я не мог сразу же кого-то найти. Всё же я целых десять лет любил вас. И если честно, и сейчас тоже...

Слова становились более пылающими, он приблизился, а потом тут же отошёл.

— ... Простите. Доставил я вам хлопот. Толку об этом говорить.

— ...

— А-ха-ха. До сих пор переживаю, стыд какой. Это... В-всё хорошо. Вряд ли выйдет сразу, но я буду стараться... И заставлю себя перестать любить вас, — натянуто улыбнувшись, сказал Таккун.

Заставит себя перестать.

Откажется от чувств ко мне...

— Полагаюсь на вас как на соседку. И репетиторство Миу... Если вы не возражаете, я бы хотел продолжить, — искренне и вежливо заговорил он.

Но почему-то я ощущала пропасть между нами.

Будто между нами черта... Черта, говорящая о том, что мы друг другу чужие.

— И ещё... Я не буду считать этот случай за ревность, можете не переживать.

— А...

— Я всё понимаю. Вы переживали, вдруг я после отказа увязался за первой встречной. Из чувства ответственности вы решили проверить.

— ...

— Не переживайте. Я всё правильно понял, — он грустно улыбнулся и точно говорил это себе самому, после чего сообщил: «Сатоя меня ждёт», — и стал уходить.

Расстояние между нами увеличивалось.

Будто пропасть становилась больше.

Когда я поняла это, в груди стало невыносимо больно...

— П... Подожди.

Сама не заметила.

Как остановила его.

Схватив за рукав, потянула.

— ... Н-не прекращай, — он удивлённо повернулся ко мне, когда я сказала это.

Я вообще не соображала. Губы двигались сами по себе. Слова шли не через мозг, а откуда-то из глубины сердца.

— Не прекращай... Любить меня.

Что?

Что я такое говорю?

Но остановиться я не могла.

Не могла прекратить произносить эти слова.

— Ревновала... Скорее всего... Я ревновала.

Выдаваемые слова были невнятными.

Но так ведь... Тут ничего не поделаешь.

Я и сама не понимаю, о чём думаю.

— ... Не хочу этого. Когда Миу сказала, что у тебя появилась девушка, я была удивлена, шокирована и расстроена... Потому и пошла за тобой. Думаю... Это ревность. Я не хочу, чтобы ты с кем-то встречался.

— ...

— Это ведь странно. Неправильно... Я сама сказала, что не могу с тобой встречаться... Но не могу контролировать собственные чувства...

Слова текли ручьём. Я точно ребёнок говорила всё, что приходило в голову.

— ... То, что я говорила Миу тогда в гостиной, правда. Для меня ты скорее как сын... Я не могу воспринимать тебя как мужчину.

— ...

— Не могу... И всё же, — сказала я. — С тех пор, как ты признался... Как сказал, что любишь, ты не уходишь у меня из головы... Сплю или бодрствую, я думаю только о тебе...

Он точно сын.

Это не ложь.

Не ложь... И всё же.

— Кажется я... Уже признала тебя мужчиной, — проговорила я.

Перешагнув через черту, проговорила я.

До этого я продолжала отводить взгляд... А тут всё приняла.

... Аяко-сан. Я уже давно люблю вас.

Со дня признания...

Таккун, которого я знала, просто невероятно вырос.

От искренних, слишком уж ярких чувств молодого человека, которого я видела в качестве парня своей дочери, я только и делала, что сбегала.

Уклонялась и оставляла без ответа.

Но... Больше я так не могу.

Не могу и дальше обманывать...

— Это... Так вот. Хотя я и признаю тебя мужчиной, но я не врала, когда сказала, что ты мне как сын... Меня бесит, что ты с другой девушкой, но я не знаю, ревность ли это или чувства матери к сыну, между которыми кто-то встал... Так что.

— ... То есть.

Пока я излагала свои чувства, Таккун заговорил.

С серьёзным видом и надеждой в глазах.

— Вы начали воспринимать меня как мужчину?

— ... А-ага.

— Но и чувства как к сыну тоже остались.

— П-похоже на то.

— Потому вы и не можете со мной встречаться.

— ... Да. Всё слишком неожиданно получилось, я морально не готова...

— И вы не хотите, чтобы у меня появилась девушка.

— ... Это.

— Встречаться не хотите, но не позволяете разлюбить вас. Просите, чтобы я и дальше вас любил.

— ...

А?

Если подумать... Что я вообще такое несла?!

Я сказала что-то настолько эгоистичное и наглое?!

— ... Пф. Ха-ха. Ха-ха-ха!

Таккун расхохотался.

Смеялся, широко открыв рот.

— Ха-ха. Хи-хи... Аяко-сан, это даже слишком жестоко. Слишком уж эгоистично.

— ... У.

Мне нечего было ответить. Жестоко. Слишком жестоко. Мне уже за тридцать, а я веду себя как влюблённая ученица средней школы... Нет, даже в средней школе такого бы никто не сказал!..

Меня накрыло отвращение к себе.

— Ладно, — сказал Таккун.

— А?..

— Я сделаю, как вы хотите. Не буду ни с кем встречаться и... Не прекращу вас любить.

— А, а... П-правда?

Я думала, что сказала нечто совершенно ужасное.

— Я же вас люблю. Так что мне остаётся лишь слушаться.

Таккун продолжил.

«И ещё», — он прикрыл губы руками.

— Прозвучит странно... Но я сейчас очень рад.

— Р-рад?

Женщина за тридцать высказывает тут свои капризные хотелки, чему тут радоваться?

— Я так обрадовался, что могу и дальше любить вас...

— ... М.

Я поняла, что сказала нечто невероятное.

Прямо сама себя в сердце поразила.

Пока я паниковала... Таккун приблизился ко мне.

— Это... Могу я надеяться на то, что у меня есть шанс?

— У-уэ?! Нет, ну... Наверное. Немного. Самую малость!

— Хорошо, — Таккун улыбнулся.

Раньше он улыбался неестественно и печально, а теперь радостно. Я же от стыда места себе не находила.

— Это, ну... Хоть я и сказала про шанс, но это не значит, что прямо сейчас! Мне нужно время, чтобы всё обдумать...

— Хорошо. Я поспешил. Теперь буду действовать неспешно.

Мой голос звучал жалко, но на лице Таккуна была мягкая улыбка.

— Я прождал десять лет, подожду ещё немного.

— Таккун...

— Это... Тогда пока оставим всё как есть, — смущённо сказал он и протянул руку. — Полагаюсь на вас.

— ... Х-хорошо. Пожмём руки в качестве примирения.

Нервничая, я взяла его за руку.

Его ладонь... Оказалась такой большой.

Большой и крепкой, совсем не такой как в детстве.

Его мужественная рука крепко, но нежно сжимала мою руку.

— Я буду стараться, — сказал Таккун. — Буду стараться, чтобы вы полюбили меня.

— ... П-полагаюсь на тебя.

Я лишь потупилась, услышав такое пламенное признание.

Эпилог

Эпилог

Утро матери-одиночки начинается рано.

Продрав глаза, я поднимаюсь и готовлю обед в школу дочери.

Ну... В последнее время я расслабилась.

Но сегодня встала как полагается.

Я выспалась и встретила утро в хорошем настроении.

И когда я поставила завтрак на стол.

— Ва! Блин, блин продрыхла!

Услышала шаги, и вниз спустилась моя дочь Миу.

«Продрыхла» это она сама придумала, или все молодые люди так говорят, я не представляю.

Не знаю.

Я очень многого не знаю.

О том, как выросла моя дочь, и о чувствах парня, живущего по соседству.

И... О своих чувствах тоже.

Став взрослой, я так и не узнала жизнь...

— Плохо, плохо... Из-за того, что мама совсем никуда не годится, мне надо раньше вставать... А? Мама?..

— Прости, что я никуда не гожусь.

Увидев меня, она застыла, а я продолжила говорить.

— Доброе утро, Миу.

— Д-доброе.

— Ну же. Завтрак остынет, ешь скорее.

— ... А-ха-ха. Что, обычная мама вернулась.

Она засмеялась и села за стол.

Я налила кофе и села напротив.

— Иногда можно немного и побездельничать. Так и мои навыки в домашних делах прокачиваются.

— Может тогда и дальше будешь на постоянной основе домашними делами заниматься?

— Нет, давай без этого.

— Вот ведь...

— И всё же... Мама, ты сама простота, — поражённо сказала Миу, глядя на меня. — Помирилась с братиком Таку и стала прежней.

— П-помолчи...

— Поблагодарила бы. Всё благодаря моему невинному обману.

— ... Да, спасибо уж, — усмехнувшись, сказала я. Хотела недовольно хмыкнуть, а вышло скорее кисло.

— Эх. И всё же мама у меня — ходячая головная боль. Столько шума, и в итоге «давай пока побудем друзьями»... Прямо как ученица средней школы.

— ... А, а, помолчи-ка.

... Могла бы прямо этого не говорить...

Я и сама понимаю, что слишком нерешительная и в делах любовных как какая-то ученица средней школы...

И вот... Когда мы закончили завтракать.

В дверь позвонили.

Мы вдвоём направились в прихожую... И там был он.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Мальчик, живущий по соседству... Нет.

Уже не мальчик.

Я не вижу в нём мальчика.

Мужчина...

— Доброе утро, братик Таку.

— Доброе, Миу.

Первой поздоровалась Миу, а он ответил.

А потом посмотрел на меня.

Слегка смущённо, но Таккун смотрел прямо на меня.

Я тоже смутилась... Но взгляда не отвела.

Я смотрела прямо на парня.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Доброе, Таккун.

Мы поприветствовали друг друга как обычно.

Но... Теперь это было как-то иначе.

Может мне просто показалось.

А может отличия... Изменения только впереди.

Как же изменятся наши отношения?..

— ... Ну и чего вы с утра в гляделки играете?

«... М?!»

Издёвка Миу вернула нас в чувства и мы отвернулись.

— Я мешаю, так что пойду вперёд.

— ... Не издевайся. Пошли уже.

— Да, да. Мама, я пошла.

— Я пойду, Аяко-сан.

— С-счастливого пути.

Я проводила их.

Закрыла дверь... И вздохнула.

Ах.

Слава богу.

Всё прошло как обычно... Кажется.

Ещё недавно, когда видела Таккуна, сердце как безумное стучало, а теперь вроде успокоилось.

Избавившись от напряжения, я вернулась в гостиную... А на телефон по Line пришло сообщение.

Отправитель... Тот, с кем я только что рассталась.

— Т-Таккун?..

Я удивилась и открыла сообщение.

Так были слова приветствия: «Доброе утро, Аяко-сан. Рад, что вы снова взбодрились»... Но следующие слова поразили меня.

«Аяко-сан, у вас есть планы на выходные? Если нет, может сходим куда-нибудь вдвоём?»

— ... А, а, а?! — озадаченно кричала я и упала.

Это... Приглашение на свидание?!

Так ведь и есть?!

Больше... Он чувств скрывать не будет?! Никаких кручёных, теперь будет бросать прямые?!

Ну даёт!

Идёт напролом!

... Буду стараться, чтобы вы полюбили меня.

В голове всплыли те слова.

Нет, ну... Это ведь слишком внезапно. Конечно он сказал, что будет стараться, но можно ведь и помедленнее? Он же говорил, что больше не будет гнать...

Я была смущена и озадачена... А ещё немного счастлива, даже не знаю, что со мной будет.

Катсураги Аяко.

Мать одиночка тридцати с небольшим лет.

У меня милая дочь, но за мной ухаживает молодой человек, который предпочёл моей дочери меня.

Это ведь... Странно, и всё же.

Если так всё дальше и пойдёт... Это лишь вопрос времени, когда я окончательно сдамся.

Послесловие автора

Когда вырастаешь, любовь становится очень сложной. Помимо люблю — не люблю есть ещё работа, доходы, сбережение, женитьба, родители, дети и много всяких других условий. Это не обычная история о том, где важны одни чувства. У школьников достаточно «Я тебя люблю. Давай встречаться», а взрослых такие яркие чувства смущают. Даже если ничего не выйдет, через пару лет школьник сменит обстановку, и в его отношениях произойдёт сброс, а у взрослых такого не бывает. Повзрослев, люди боятся действовать. Они начинают бояться любви. Из-за определённых условий главная героиня в этом произведении была вынуждена стать матерью... Стать «взрослой». И, живя взрослой жизнью, она получает неожиданное признание, которое её пугает, заставляет искать оправдания и сбегать, но в итоге она в открытую встаёт перед реальностью.

С вами Нозоми Кота.

Рад приветствовать вас в «Dengeki Bunko».

Это история о женщине, которая взяла на воспитание ребёнка сестры, став матерью-одиночной, и долгие годы любившем её парне. Ни к чему говорить, что история полностью в моём вкусе.

Я хотел написать историю про мать, живущую по соседству!..

Что касается жанра... То это невинная любовная комедия про молодого парня и маму-соседку. Никакого гарема, я хотел написать про чувства к одному человеку. И немного бесполезной информации, все фамилии персонажей взяты из трудночитаемых мест в Тохоку. Действительно бесполезная информация.

Теперь благодарности.

Господин редактор. Спасибо, что пропустили такой безумный проект. Ещё до того, как я успел обрадоваться разрешению начать писать, я был поражён другим: «Что, серьёзно, для Dengeki Bunko?» Гиуниу-сама, спасибо за прекрасные иллюстрации. Мама Аяко вышла такой милой мамочкой.

И конечно же огромное спасибо читателям, которые держат эту книгу в руках.

Надеюсь, увидимся во втором томе.

Нозоми Кота

Иероглиф «река»

Это история с тех времён, когда мне было десять.

Тогда в отношении себя я ещё использовал более детское местоимение.

Миу я звал Миу-тян.

А Аяко-сан мама Аяко.

События десятилетней давности...

С тех пор, как я мылся вместе с мамой Аяко, прошло около недели.

— ... Похоже Миу-тян уснула, — как можно тише проговорил я рядом со спящей девочкой.

— Похоже на то, — так же тихо ответила мама Аяко.

Сегодня меня пригласила пятилетняя Миу-тян поиграть дома у семьи Катсураги.

Место... Детская комната на втором этаже.

Мы играли втроём, и вот Миу-тян начала клевать носом.

Она уже в том возрасте, когда хочется поспать во вторую половину дня.

Вначале она всё упиралась: «Давайте дальше играть!» — но мама Аяко умело уговорила её, и девочка легла спать.

— Прости, Таккун. Сегодня выходной, а тебе приходится играть с Миу, — сказала она, пока я прибирал игрушки.

— Нет, всё в порядке. Планов у меня всё равно не было.

— Но... Ты ведь мальчик, и тебе наверняка было бы веселее с одногодками, чем с маленькой девочкой вроде Миу.

— Мне весело играть с Миу-тян.

— Правда? Ты ведь не пытаешься вежливым быть?

— Не пытаюсь. Я рад, что меня пригласили. Ведь... Дома у Миу-тян...

— ... М?

— Н-ничего!

Опасно! Я чуть не сказал: «Я могу увидеться с мамой Аяко».

Я не соврал, когда сказал, что мне весело играть с Миу-тян. Она мне как младшая сестрёнка.

Но...

Больше всего я радуюсь тому, что могу увидеться с мамой Аяко. Я счастлив просто потому, что могу видеть её, я горд тем, что играя с Миу-тян, немного помогаю маме Аяко.

Ведь я очень люблю маму Аяко...

— В-в общем всё нормально. Можете звать в любое время. Ведь я очень люблю Миу-тян.

— Хи-хи. Какая Миу счастливая. Рядом с ней живёт такой замечательный старший брат, — мама Аяко счастливо улыбнулась.

Слава богу. Она не заметила мои чувства.

Если бы узнала сейчас... Ничего хорошего точно не вышло бы.

Если ребёнок вроде меня признается ей в любви, только озадачит. Потому признаюсь, когда стану большим.

Так я решил для себя.

— Отлично.

Мама Аяко принесла ещё один футон из соседней комнаты и стала стелить рядом с Миу-тян.

— А? Это зачем?

— М. Я тоже решила немного вздремнуть. Я вчера допоздна работала. Всё же работать из дома тяжело. Если не будешь сам время контролировать, так до ночи и засидишься.

Похоже она собралась лечь рядом с Миу-тян.

А значит... Мне пора идти.

Странно ведь, если они спать будут, а я по дому слоняться.

— Ладно, мама Аяко, отдыхай. А я пойду, дверь на замок закрою...

— А? Таккун, ты уже уходишь? — удивлённо спросила она.

— ... А? Так ведь раз вы спать собрались, мне наверное домой стоит пойти... — ответил я, а она вначале выглядела озадаченной, а потом сказала так, будто это само собой разумеющееся:

— А с нами не ляжешь?

— А, мама Аяко!..

— М? Что?

— Я-я не против поспать. Тоже слегка сонный, и время как раз подходящее... Но... Почему мы должны вместе лечь? — говорил я под одеялом.

Обращаясь к лежавшей рядом женщине.

Да. Я лежал на одном футоне с мамой Аяко. Своей силой взрослой она перетащила меня, и мы теперь лежали вместе.

У... Б-близко!

Тело мамы Аяко очень близко!

И... Я касался её тут и там!

— Я только эти два могла быстро приготовить. Потому нам остаётся только спать вместе.

— Т-тогда... Я с Миу-тян лягу. А ты можешь спокойно одна лечь...

— Нет. Вдруг... Миу проснётся? — спросила мама Аяко.

Причём очень серьёзно.

— Когда у тебя будут свои дети, поймёшь... Уложить ребёнка спать днём — это бонусное время.

— Б-бонусное время...

— Возможность перевести дыхание в весёлые и неспокойные дни... Потому, Таккун, прошу, очень прошу, не разбуди Миу.

— П-понял...

Когда она так просит, я могу лишь согласиться. Это был крик души той, кто уже прошла через воспитание ребёнка.

Я решил ничего не говорить и тихо лежать с мамой Аяко... Но... У-у!..

— Хи-хи. Йей.

— Хья.

Она обняла меня со спины, и я издал странный звук.

— Ва. Ты такой тёплый, Таккун.

— П-прекрати. Мама Аяко, мне стыдно!..

— Подумаешь. Будем спать, прижимаясь.

Я сопротивлялся, но оказался в объятиях мамы Аяко. Она крепко прижалась ко мне. Спиной... Скорее всего я ощущал грудь. Я сразу же вспомнил голую маму Аяко в ванной, и моя голова была готова закипеть.

— Таккун, тебе не нравится, что я тебя обнимаю?

— Н-не то, чтобы не нравится.

— Тогда можно.

— Ва... Н-не надо, мама Аяко...

— Ах, как же хорошо. Так успокаивающе...

— Я-я не подушка-обнимашка... Мама Аяко... А? Ч-что? Мама Аяко?..

— ... Су.

Я извернулся и посмотрел, что позади, и увидел, что мама Аяко уснула.

— А, а...

Уснула? В такой момент?

Обнимая меня!

Прижимаясь к спине грудью!

— У, у-у...

Я просто застыл как каменный в объятиях мягкого тела мамы Аяко.

В итоге легли спать в форме иероглифа «река».

Пока не проснулась Миу-тян... Я так и лежал, не способный успокоиться.

Примечание:

Данная глава является экстрой к первому тому манги.

Массаж

Это случилось не так давно.

Незадолго до того, как я признался Аяко-сан.

Я ещё был подростком, речи про двадцатилетие пока не шло.

То есть я по сути ещё был ребёнком.

Вторая половина выходного дня.

Дома у Аяко-сан.

— ... Отлично, заменил.

Я заменил лампочку в коридоре и закрутил крышку.

Когда всё вернул на свои места, я слез со стула.

— Спасибо, Таккун.

Убедившись, что я спустился, Аяко-сан убрала руки со стула, который придерживала.

— Выручил. И прости, что прошу с таким помочь.

— Что ты.

Я пришёл поделиться грушами, которые нам прислали родственники, и меня попросили поменять лампочку. Она пробовала сама это сделать, но для Аяко-сан это оказалось слишком сложно.

— Я просто не могла дотянуться, как бы ни старалась... И Миу нет, так что даже стул подержать некому было...

— Не надо глупости делать. Вдруг свалилась бы и поранилась. С этим я всегда могу помочь, так что не стесняйся и зову.

— Хи-хи. Спасибо, Таккун. На тебя можно положиться.

Эти слова наполнили меня радостью.

— Эх. Но всё же в такие моменты я задумываюсь. Когда надо залезть высоко или использовать силу... Было бы неплохо, если бы у нас папа в семье был.

Но следующие слова встревожили меня.

— А-Аяко-сан... Н-неужели у тебя кто-то такой есть?..

— А?..

— Мужчина, которого ты рассматриваешь как будущего супруга...

— ... А-ха-ха. Нет у меня никого такого.

Я вздохнул с облегчением.

Ох, прямо отлегло.

Слава богу... Если бы оказалось, что у неё парень есть... Я бы от шока прямо тут умер. Пусть она и не моя девушка, и вообще по сути никто, но ощущение такое, будто это измена. Не могу не думать: «Я же её первый полюбил».

— Просто подумала, что неплохо было бы иметь дома сильные мужские руки... А, и всё же. Я была бы рада, если бы ты стал частью нашей семьи.

— ... А? Т-то есть...

— Да. Как муж Миу, — с улыбкой сказала Аяко-сан.

Я уже на что-то надеяться стал и тут впал в отчаяние.

— А, но с такой невестой мне будет неловко перед семьёй Атерадзава. Из Миу та ещё жена.

— ... Между мной и Миу ничего такого нет.

— Ладно тебе, неизвестно, что нам будущее готовит, — весело говорила она.

Да уж. Всё же не воспринимает она меня как мужчину. А ведь я стал высоким и уже могу достать до лампочки, до которой сама Аяко-сан не достаёт... Но я всё равно остаюсь для неё соседским мальчиком. И думает она обо мне не как о своём парне, а о парне дочери.

Я погрузился в свои мрачные мысли... И тут заметил.

— ... А? У тебя с плечом что-то?

Кривясь, она потирала плечо.

— Да... Болит немного. Похоже потянула, пока пыталась лампочку поменять.

— Всё хорошо?

— Хоть и больно, но немного. Плечи затекают. Уже давно с ними такая беда.

А... Ну да... С размером груди Аяко-сан немудрено, что плечи устают.

— Это... Если не против, может я сделаю тебе массаж?

— А? Правда?

Конечно предложение явно слишком откровенное, но Аяко-сан обрадовалась.

— Ура. Таккун сделает мне массаж, — сказала она и приступила к подготовке.

Аяко-сан подошла к дивану в гостиной... И улеглась на него. А? Да ну... А?

— Ну, Таккун, прошу тебя. Разомни моё затёкшее тело!

— ... А? Но, это... Почему на диване?

— А? Ты же массаж делать собрался?

Я предложил плечи помассировать, а она похоже подумала про всё тело.

— Ну же, прошу.

... Случилось нечто неожиданное.

Аяко-сан лежала передо мной, подставив спину.

Совершенно беззащитная.

Да уж... Это вызывало множество эмоций. Она доверяет мне или просто за мужчину не считает?

Скорее всего второе.

— Это... Откуда начать?

— М. Откуда удобнее. У меня всё тело точно деревянное. Начни с того места, которое больше нравится.

С того, которое больше нравится?!

Ощущение такое, что желания во мне сейчас вырвутся... Но я сдержал свои позывы.

Начать я решил с безопасной поясницы.

— ... Хи-хи.

— Ч-что такое?

— Немного щекотно. Можешь делать чуть сильнее. Не сдерживайся.

— Ладно.

— Ах. Д-да, да... Вот так.

— ...

— Ах... Вот там, это так приятно!..

— ...

— Ах, м. Ещё, да... Как чудесно, Таккун, продолжай!.. Сильнее!..

Это награда?!

Или какое-то наказание?!

Каждый раз, как я касался её, Аяко-сан сексуально стонала... Невыносимо! Мою способность здраво соображать скоро унесёт!

Дальше... Я стал перечислять простые числа, вспоминать лица родителей и бабушек с дедушками, прикусывал щёку, в общем шёл на разные уловки, чтобы продолжить массаж.

Поясница, спина, плечи, и вот я закончил.

— ... А? Аяко-сан?..

— Х-с...

Я заметил, что Аяко-сан уснула.

Я продолжал делать массаж, стараясь не обращать внимания на её стоны, потому сразу и не обратил внимания.

— ... Даже не переживает, везёт, — усмехнулся я и накрыл её одеялом.

Когда она так беззащитно спит, в голове сами собой не самые красивые мысли появляются, но я смог сдержаться. Если сделаю что-то непотребное, предам её доверие. Пусть даже... Это доверие основано на её отношении ко мне как к ребёнку.

Я встал и вздохнул.

Она будто вообще не замечает моих чувств. И это ничего. По крайней мере, сейчас.

Но когда-нибудь...

Примечание:

Данная глава является экстрой к второму тому манги.

Гавайский Зет

Это случилось не так давно.

Ещё до того, как я признался Аяко-сан.

Тогда я ещё был пятнадцатилетним старшеклассником.

Как-то летом, пять лет назад...

«Спа-курорт Гавайский Зет».

Самый большой в Тохоку курорт.

Каждый год семьи Катсураги и Атерадзава ездят туда вместе.

Правда старшеклассникам уже неловко участвовать в таких семейных путешествиях. Но я... Всегда ждал эту поездку.

Каждый год ждал это событие.

Ведь...

Раз наши семьи вместе, я мог пойти с Аяко-сан в бассейн.

— ... Кажется до начала выступления ещё есть время.

— Да. Похоже мы рано.

Территория бассейна, заполненная людьми.

Я и Аяко-сан вдвоём находились на зрительских местах.

В этом году поехали все члены семьи Катсураги, и Миу была с бабушкой и дедушкой в игровом центре.

А мои родители были на горячих источниках.

И мы пришли посмотреть на популярный танец хула... Правда пришли немного рановато.

А вокруг нас пока ещё было не так много людей.

— Чем займёмся?

— Эй, Таккун, может поплаваем немного?

— А?..

— Покажешь мне, как надо плавать.

Аяко-сан направилась в сторону бассейна.

И... Сняла парку.

У меня дыхание перехватило.

Голубое бикини.

Это был скромный достаточно закрытый купальник... Но для старшеклассника вроде меня уже это было очень волнительно.

— Показать?.. Аяко-сан, ты плавать не умеешь?

— .. Не уверена.

— Не уверена?

— Уже столько лет прошло, не уверена, умею ли ещё плавать... На занятиях я плавала. Но с тех пор больше десяти лет прошло, и я уже не уверена, что помню, как это делается... — с серьёзным выражением на лице говорила Аяко-сан.

— И раз такая возможность, я подумала, что лучший пловец секции устроит для меня урок.

— ... Да я как бы не лучший.

Весело общаясь, мы вошли в бассейн.

Там было много народу, прямо не протолкнуться.

Для того, чтобы плавать, даже пяти метров не набиралось.

— Кролем тут не поплаваешь, тогда брассом. Им можно и там, где мало места, заниматься.

— Хорошо. Раньше он мне тяжело давался. Хотя это не значит, что у меня вообще не получалось...

— Может попробуешь?

— Хорошо, — кивнула Аяко-сан и поплыла брассом.

Хоть и сказала, что у неё плохо получалось, но на дно она не пошла, хотя движения и правда были неуверенные.

Она едва на поверхности держалась.

И вперёд практически не проплыла.

— Пха... Хм. Всё же непросто.

— Работай ногами больше.

— В-вот так?

— Нет, представь, как бьёшь ступнями по воде...

— У, не понимаю. Таккун, возьми меня за ноги и покажи, как надо.

— ... А?

— Давай.

— Д-да...

Аяко-сан взялась за край бассейна, а я разволновался.

Обойдя, я взял её за ноги.

А потом руками стал помогать двигать ногами.

Когда сделала это... Заметил.

— ... М?!

Нет, погоди-ка!

Плохо! Это очень плохо!

Смотрю на неё сзади, и понимаю, как всё плохо!

Это... Во многих смыслах опасное зрелище!

Угол, с которого нельзя смотреть!

— А, понятно. Значит, так.

— ... М.

— М, так. Так.

— ...

Какое-то время она продолжала практиковаться.

Аяко-сан изо всех сил занималась, а я изо всех сил подавлял рвущиеся эмоции.

— Фух... Спасибо, Таккун. Ага, немного я разобралась.

— Д-да нет...

— Что такое? Ты весь красный.

— Н-ничего.

— Хм? Ну тогда ладно, — сказала Аяко-сан и выбралась из бассейна. Скоро представление начнётся, так что нам уже пора туда.

— Потом ещё поучи меня плавать.

— Это... С-с радостью.

Я попытался ответить спокойно, но сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Теперь я ждал следующую поездку в «Гавайский Зет».

Однако...

В итоге уроки по плаванию я давал лишь раз.

Со следующего года хоть Аяко-сан и приезжала с нами, она не надевала купальник и лишь наблюдала за тем, как плаваю я с Миу.

И в следующий раз в купальнике я увидел её лишь через пять лет.

Летом, когда мне уже было двадцать...

Примечание:

Данная глава является экстрой к третьему тому манги.

Том 2

Пролог

Сам не знаю, сколько раз практиковался звать на свидание.

Десятки, сотни... Наверное тысячи раз.

Катсураги Аяко-сан.

Подруга детства... Точнее её мама.

После смерти родителей девушки она стала растить её как родную дочь.

С десяти лет я испытываю к ней неразделённые чувства.

Вот уже целых десять лет...

Я ничего не рассказывал ей о своих чувствах и лишь придумывал всякое.

В том числе и как пригласить на свидание.

Целых десять лет практиковался в том, как пригласить любимую на свидание.

И это скорее не практика, а просто игра воображения.

Я придумывал разные причины и прокручивал разнообразные ситуации... Но на деле ни разу ничего не попробовал.

Я придумывал слова, набирал их, но «отправить» не нажимал.

— ... Эх.

Ранним утром на пути к станции.

Я ждал зелёный свет светофора, глядя в телефон, и вздыхал.

И на экране.

Получатель... Аяко-сан.

Сообщение уже отправлено.

«Доброе утро.

Рад, что у вас всё в порядке».

Вот такое стандартное приветствие.

Между нами за последнее время много всего случилось.

Если коротко... Ну, в общем я признался.

Люблю.

Давайте встречаться.

Я рассказал о своих чувствах, которые скрывал десять лет.

И в итоге... Устроил настоящую неразбериху.

Особо ничего не поменялось... Но я заставил её сердце волноваться.

Всё же парень, которого она знает с десяти лет... Тот, кого она видела в качестве своего сына, выказал симпатию к ней.

Моё признание поразило её. Она не знала, как ей себя вести со мной.

Похоже девушка совсем не замечала мои чувства.

То, что я скрывал, вообще до неё не доходило.

Вроде здорово, но и обидно как-то.

Однако.

Я рассказал о том, что испытывал десять лет.

И когда сказал... Дороги назад для нас не было.

Простыми соседями мы оставаться не могли.

Мой друг Ринго Сатоя говорил, что признание — это бомба, способная разрушить отношения. Повезёт, если всё пройдёт хорошо, но в случае неудачи зацепит всех. Именно это и случилось.

После признания наши отношения... Изменились.

Точно бомбу сбросили.

Мои чувства накрыли её.

Между нами появилась неловкость и напряжение, которые сказывались и на окружении... И мне отказали. Но.

Она попросила «передышку».

Морально девушка не готова, потому попросила время.

Ответ был отложен на потом.

Однако я... Был рад.

Очень рад.

Пока я мог продолжать любить её...

И вот.

В мае поход в кино наконец изменил всё.

На следующий день. Я как всегда пришёл к Аяко-сан домой, а после того, как расстался, отправил упомянутое выше сообщение.

Я предотвратил разрыв наших отношений и вернулся почти к тому, что было, и испытывал облегчение.

Однако.

— ... М...

Отправлять или нет, палец не шевелился.

«Аяко-сан, у вас есть планы на выходные?

Если нет, может сходим куда-нибудь вдвоём?»

Над этими словами я думал весь прошлый вечер.

Я сохранил сообщение, чтобы потом отослать... Но в итоге не мог нажать на кнопку «отправить».

Ч-что делать?..

Вдруг только проблем доставлю?

Вдруг я слишком навязчивый?

Ведь... Всё только случилось. Договорились ведь не торопиться... А я тут внезапно с приглашением, это ведь явно в обход всем правилам... Нет!

Если подумать... Сейчас ведь и надо действовать!

Ведь помимо этого я сказал, что будут стараться, чтобы она полюбила меня, это ведь как заявление о том, что буду действовать. Нет, но... Всё же...

— ... Братик Таку, маме пишешь?

— Уо.

Уже после светофора я всё пялился в телефон, не решаясь отправить сообщение, когда меня окликнули.

Я тут же убрал телефон.

Катсураги Миу.

Моя любимая... Точнее её дочь.

Вообще они не связаны кровными узами, но она любимая дочь Аяко-сан.

А для меня она... Подруга детства.

С тех пор, как поступила в старшую школу, нам по пути до станции, так что мы ходим вместе.

— Ч-что, Миу? Не заглядывай в чужой телефон.

— Сам виноват, что в него пялишься. Я «может сходим» прочитала... Ты маму на свидание приглашаешь?!

Похоже всё увидела.

Радостная, она стала подначивать:

— Ого, неплохо. Какой ты настойчивый. Прямо агрессивный.

— ... Хватит издеваться. И я ещё ничего не отправил.

— А? Почему? Чего не отправил?

— Чего?.. Да просто думаю.

— А, что? Сказал как неудачник какой-то.

— ... Неудачником меня не называй. И в любви у взрослых всё сложно.

— Про любовь у взрослых сказал студент, который с родителями живёт.

— Ух...

— У тебя вообще никакого опыта в любовных отношениях. Двадцатилетний, у которого девушки никогда не было.

— У-у...

Проиграл в споре старшекласснице.

— Да не падай ты духом. У тебя ведь опыта нет, потому что ты всё время был в маму влюблён... Да и мама моя сама не знает, что такое любовь у взрослых.

Я совсем поник, а она вроде как поддержать попыталась.

— В общем... Возьми и пригласи её, — сказала Миу. — Мама всякую фигню наговорила, так что вы всё на месте топчитесь. Так что ты должен быть напористым.

— Н-ну это конечно так... Но тут ведь и от неё всё зависит. Отказ — это тоже стресс. И Аяко-сан добрая, может сама не хочет, но ради меня вынуждена будет согласиться... Конечно я понимаю, что надо быть напористее, но для этого важно момент подгадать...

— ... Эх, надоело! — меланхолично выдала девушка, приблизилась ко мне и попыталась выхватить телефон. — Отдай! Сам не отправляешь, я отправлю!

— Что?.. Г-глупая, прекрати!

— Просто так себе голову забиваешь и время тратишь! Надо тебя подтолкнуть! Моя мама простачка, всякие сложные планы тут не нужны!

— Ну ты... Мать свою простачкой не называй.

— Братик Таку, позови её с ночёвкой, завалишь её там! Вот и все проблемы решены!

— Завалю? Ты старшеклассница, не говори такое в общественном месте.

Мы продолжали драться за телефон.

— ... М? — глаза Миу прищурились, и зазвучал подозрительный голос. — Братик Таку... Ты что, уже отправил?

— А?.. А-а?!

Я взглянул на экран и был шокирован увиденным.

Там, где должна была находиться кнопка «отправить»... Было написано «отправлено».

— Н-не может быть... Как так вышло?..

— Похоже нажал, пока телефон прятал.

— С-серьёзно?..

— Ну, так даже лучше. Считай, что повезло.

— Ничего не повезло... Ч-что мне теперь делать?..

Отправленное сообщение... Уже прочитанно.

И раз прочитано, уже поздно.

Аяко-сан его там уже читает.

О том, что я её на свидание приглашаю.

— Блин... Блин.

— Ну чего ты так паникуешь?

Не веря, я паниковал и уже начал потеть, и тут прозвучал поражённый голос Миу.

— Всё равно планировал куда-нибудь позвать, просто сделал это сейчас.

— ... Нет, всё не так. Для этого ведь морально подготовиться надо. А я ещё план свидания не обдумал...

И тут.

Пока болтали, телефон в руке завибрировал.

На нём... Был ответ Аяко-сан.

«Хорошо».

Только это.

Такие обычные три слога, в которых было согласие.

Хорошо?

А? Хорошо — это в каком смысле?

Вроде... В этой стране так говорят, когда согласны...

— Видишь, проще некуда.

Пока я перестал соображать, ответ дала самоуверенная Миу.

Всё случилось благодаря тому, что я случайно отправил сообщение... И оказалось, что просто как дурак ломал голову, и теперь у меня будет свидание.

Похоже на этих выходных я пойду на свидание с Аяко-сан.

Первое свидание с девушкой, которую я люблю уже десять лет...

Глава 1. Подготовка и воплощение

День. Обед в университете...

— Первое свидание. Ну ты молодец, Такуми.

Я рассказал, что было утром, и на лице сидевшего напротив Сатои появилась улыбка.

Ринго Сатоя.

Пол... Мужской.

Выглядит как обычный модный парень. В женской одежде он ходит за пределом университета, а здесь в обычной мужской одежде. Не приходит в женском, чтобы не заставляли переодеваться, чтобы подтвердить, что это и правда он.

Ну, трансвеститом он сам себя не признаёт.

Как сам говорит: «Я не трансвестит, просто ношу милые вещи, которые мне идут».

Без разницы, мужские или женские, просто носит всё, что нравится, а ещё пользуется косметикой и красит ногти. Приверженец моды унисекс.

В женской одежде он выглядит как стройная красотка, но парни Сатое не нравятся.

Ему нравятся девушки, с ними он и встречается.

— Это свидание может иметь большое значение в зависимости от того, какой эффект ты произведёшь на Аяко-сан. Возможно это будет судьбоносный момент в твоей жизни.

— ... Давай без этого. Забавляешься так, будто к тебе это отношения не имеет.

— Так не имеет. Меня чужие отношения не интересуют. И если не лезть слишком глубоко, можно с превеликим удовольствием за ними наблюдать, — весело ответил он, а я тяжело вздохнул.

Он знал о моих чувствах к Аяко-сан, и вот такой была его позиция.

Немного весело, немного забавно.

Моя любовь для него просто представление.

Слишком уж легкомысленно он относится. Ну, я не возражаю. Скорее меня бы смутило, если бы он лез и серьёзно меня поддерживал.

Всё же моя любовь только моя.

И если нужны будут советы, он прямо и даст их, если попрошу, вот и недавно в кино позвал, чтобы настроение мне поднять после того, как меня отшили. Он друг, на которого можно положиться.

— ... Понял. Буду стараться, — больше себя убеждая, сказал я.

— Тут можно всё испортить или наоборот лучше сделать, так что любые средства хороши. Вот я и хочу попросить совета.

— Совета. Тут... Я не советчик, — Сатоя развёл руки. — Я вообще-то красавчик и довольно популярен... Но встречался только с ровесницами. А с женщинами в районе тридцати я на свидания не ходил, потому никаких идей.

— ... Вот как.

— Как студенты на свидания ходят, рассказать могу, но как взрослую женщину порадовать... Ну, когда это двое взрослых... Тут разве что могу сказать, что без машины тут ничего не выйдет.

— ... Понятно.

Я совсем приуныл.

Наш район Тохоку.

Тут не то, что у семьи, почти у каждого человека машина.

В отличие от крупных городов, где все на поездах и такси ездят, тут многие передвигаются на машинах.

Когда становишься полноправным членом общества — обычное дело завести машину.

Так что... Даже у студентов некоторых они есть.

И они популярны.

Студенты с машинами очень популярны.

Ну... Тут можно оступиться и будут тобой пользоваться как службой перевозки грузов или такси.

— Такуми, у тебя права есть?

— Да. Прошлым летом получил. Так что... В случае чего машину могу напрокат взять.

— На прокат. Думаю, всё же не стоит... Хм, не знаю. Попробую у девчонок спросить.

— Спасибо тебе.

— Да ладно, ты же мне часто помогаешь. В том году я бы без тебя кучу предметов завалил. К тому же.

— К тому же?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — Сатоя улыбнулся. — Весело наблюдать за чужими отношениями... Так что и счастливый конец увидеть хотелось бы.

— Сатоя...

Меня обрадовали его слова.

Всё же повезло, что у меня такой хороший друг.

— Спасибо. Я буду стараться.

— Ага. А... И ещё, Такуми. Прозвучит противоречиво... Тут важно ещё не перестараться с энтузиазмом.

И правда противоречиво после всего.

— Свидание с той, кого ты уже давно любишь... Я понимаю, что ты будешь взволнован, и будешь испытывать давление. Но лучше сильно не грузиться из-за этого. Аяко-сан просто устанет с тобой, главное, чтобы было комфортно.

— ...

Понимаю.

Тут важно не перестараться и не опозориться.

Сатоя всё верно говорит... Но.

— Понимаю... Глупо простить, чтобы всё шло как по маслу.

— ...

— И всё же... Ну ты чего? Ты наконец-то можешь пойти на свидание с Аяко-сан... Просто веди себя как полагается мужчине.

Все эти десять лет.

Я любил её и продолжал надеяться.

Что когда-нибудь пойду на свидание с Аяко-сан.

Конечно мне нравилось, когда она относилось как к сыну или младшему брату... Но вместе с тем я ощущал какую-то пустоту.

Было так неловко, когда она брала и гладила меня по голове с улыбкой на лице.

Мы ещё не встречаемся. Но уже сдвинулись с того момента, когда она считала меня просто сыном.

Глупо думать, что я не буду рад.

И что меня не будут переполнять эмоции.

— Это свидание... Обязательно пройдёт хорошо, — поклялся я себе.

Первое свидание с Аяко-сан.

Провал недопустим.

Иначе... Никакой я не мужчина.

***

Я дома.

Вечером. Миу вернулась из школы и подошла ко мне, пока я готовила ужин на кухне.

Уверенно.

Бодрой походкой.

И с улыбкой, которая с лица не сползала.

— Я всё знаю, мама. У тебя на выходных свидание с братиком Таку.

— ... М.

У-у... Ну точно знает.

Я ещё утром подумала: «Наверняка Таккун всё ещё с Миу».

Но хотелось отправить поскорее.

Видно же, что прочитано, неправильно с ответом затягивать... К тому же.

Чем больше времени пройдёт, тем сложнее ответить.

Вместо того, чтобы ломать голову, что делать, я решила поддаться моменту и ответить.

— Раз идёте на свидание, значит скоро уже встречаться будете.

— Ч-что ты говоришь. Это... Ещё не решено.

— А? И ты это после всего говоришь?

— Подумаешь... На свидания не только влюблённые ходят. И раз пригласили, неправильно отказываться... И выходные у меня свободные! Да, мне заняться нечем! Главная причина в том, что я свободна!

— Эх... Снова какую-то фигню несёшь.

Я затараторила, а Миу поражённо пожала плечами.

Слушай, мама... Что за «хорошо»? Тебя на свидание позвали, а ты ответила «хорошо».

— А... О-откуда ты даже это знаешь?

— Я как раз в телефон братика Таку смотрела, когда ответ пришёл. Вот и увидела.

— Как же так...

— Даже мило. Вот такие ответы и дают, когда пытаются скрыть, что очень взволнованы. Это как говорить «я в этом деле очень опытная», прямо утверждаешь, что опыта нет.

— ... М!

Р-раскусила!

Дочь знает обо всём, что я думаю!

Как так-то?! Мой ребёнок понимает, о чём я переживаю... Как же стыдно!

— М-Миу, хватит над взрослыми издеваться, — подавляя стыд, я перешла в режим матери. — Всё не так... Ага, вообще не так. Ты всё не так поняла. Старшекласснице не понять смысла этих трёх слогов. Это может понять лишь взрослая женщина, попробовавшая и сладость, и горечь...

— Свидание мамы и братика Таку.

... Вообще не слушает.

Эй, слушай меня, мама тут оправдаться пытается.

Не честно так.

Жестоко... Миу. Мама расплакаться готова.

— Если свидание пройдёт хорошо, ваши отношения продвинуться вперёд. А. Можешь в принципе не возвращаться. Можете переночевать где-нибудь.

— Т-ты о чём говоришь? Не буду я нигде ночевать и вернусь домой.

— А?.. Так после свидания вы сюда?.. Тогда я переночую у кого-нибудь из подруг...

— Это что за забота такая?!

— Так ведь... Я хочу вас поддержать, и я думала, что когда-нибудь вы будете заниматься этим в этом доме... Но как-то слегка неожиданно.

— Говорю же: сдалась мне твоя забота! Не останется никто на ночь, и не вернёмся мы сюда вместе! У нас будет... П-правильно свидание.

— Правильное... Это какое?

— Ну какое... Мы пообедаем вместе, поболтаем... И перед ужином вернёмся.

— Вы что, в средней школе учитесь?!

— Н-нормально это! Для первого раза вполне!

Мы уже совсем раздухорились.

Миу продолжала поражённо смотреть на меня.

— Ладно... План свидания не ты составлять будешь, а братик Таку. Он тебе ничего не говорил?

— ... Пока нет. Сказал что напишет, когда решит.

Таккун пока определяется с планом действий, а я только и могу ждать... Вот что делать-то?

А если он свидание с ночёвкой устроить решит?!

А вдруг... Он уже номер в гостинице забронировал!

Возьмёт номер в гостинице на горячих источниках, а нас перепутают с супругами и дадут номер с одной комнатой и футоны рядом стелить придётся, вначале ляжем по углам, а потом во сне будем приближаться, и всё как в любовных комедиях будет...

Нет.

Нет, нет. Точно нет.

Чего я только придумываю.

Воображение разыгралось.

Такого ведь быть не может.

Всё же пригласил меня... Таккун.

— ... Таккун ничего такого странного точно не придумает. Он заботится обо мне и тебе... А.

— ... Хе.

Точно убеждая, сказала я, а уголки губ Миу приподнялись.

— Как же ты доверяешь братику Таку.

— Н-нет. Я не в этом смысле...

— Начинайте уже встречаться.

— ... А, блин, помолчи уже!

Мне её не переубедиться, потому я решила ретироваться.

— А-ха-ха. Ладно, буду ждать. Как же захомутает тебя братик Таку на этом свидании, — весело сказала она.

Захомутает.

Как-то странно прозвучало.

Я иду на свидание... Чтобы меня захомутали.

Я ведь тётя, которая на десять лет старше, странно, что он меня любит.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Парень, которого я знаю с девства, и я не замечала, что он уже десять лет в меня безответно влюблён.

Мы столько раз веселились втроём, я ходила с Таккуном в магазины... Но вот так куда-то мы пойдём вдвоём впервые.

Это наше первое свидание.

«Хо, свидание на выходных с тем парнем. Я даже завидую», — в трубке прозвучал довольный голос Оиномори-сан.

После ужина Миу ушла в свою комнату на втором этаже...

А я по работе позвонила ей... И тема как-то перешла на мои отношения.

В последнее время это постоянно происходит...

«В тот раз всё сложно было. Ну а теперь... Похоже ваши отношения развиваются».

— ... Ну, да.

Вообще мы ссорились.

Ужас что было.

Но если в итоге посмотреть, отношения и правда стали развиваться.

«Да уж... Я и правда завидую. Я бы тоже хотела на свидание с двадцатилетним студентом. Уже устала от того, что нормальных мужчин нет толком».

— Хватит издеваться... Я ведь серьёзно.

«Хм? Что серьёзно? Иди и развлекайся на свидании».

— Ну это да... Но... Я стесняюсь, не привыкла я к такому.

«А... Ну да, ты же мать-одиночка, которая замужем не была, Катсураги-кун. С тех пор как взяла Миу-тян, ни с кем не встречалась, только работа, да ребёнок».

— ... В-верно. Это... Оиномори-сан, когда на свидание приглашают... Ч-что женщина делать должна? — не зная, что делать, я спросила у опытной женщины.

Ну, может это и не самое верное решение, ведь она трижды разводилась из-за своих измен, но хоть в любви она лучше меня разбирается.

«А-ха-ха. Тут не о чем переживать».

Меня напряжение и беспокойство были готовы раздавить, а она рассмеялась.

«Пришлось бы думать, как захомутать мужчину, который тебе приглянулся... Но тут-то всё наоборот».

— Наоборот...

«Вы поменялись местами. Парень, который в тебя безнадёжно влюблён, пытается придумать план, как заполучить твоё расположение».

— Что... У-у.

Такие неожиданные слова смутили меня.

Безнадёжно влюблённый парень пытается придумать план, как заполучить моё расположение... Как бы и без того всё понимаю, но так неловко слышать.

«Катсураги-кун, тебе не о чем переживать. Это он должен голову ломать, а ты просто жди».

— ...

«Инициатива у тебя. Здорово ведь. Молчи, а он пусть старается. А ты ещё решать будешь, встречаться с ним или нет. Играть с влюблённым сердечком молодого парня. Многие женщины о таком мечтают».

— ... Может и здорово было бы думать так.

Другие возможно и правда будут мне завидовать.

Я мать-одиночка, а ко мне подкатывает молодой парень.

И не просто, чтобы развлечься... Это искренние чувства, его первая любовь.

Он серьёзно задумывается о браке.

«Хм. Катсураги-кун, ты ведь серьёзная женщина. И раз инициатива на твоей стороне, всё равно будешь подходить к делу серьёзно. Первые отношения — это когда все козыри на руках, а ты их даже не используешь».

— ...

«Как в маджонге, новичок собрал ментин, а сам об этом не знает».

— ... Как в маджонге.

Ментин... Это сокращение «мендзентинисо».

Это когда ты собираешь плитки одной масти, очень сильная комбинация. Но... С ней очень сложно. Новички не знают, что делать и паникуют.

Вот такая двусмысленная вещь.

Для опытного человека это отличный шанс, а для новичка повод понервничать.

Прямо как... У меня сейчас.

Ситуация выгоднее некуда... Такая хорошая, что я даже не знаю, что делать.

«Можно ещё и отказаться. Чтобы понять, насколько инициатива на твоей стороне, неплохо будет понаблюдать за реакцией».

— Н-не могу. Я просто не смогу такого сделать, — я продолжила. — Я больше... Не хочу убегать.

С тех пор, как Таккун признался... Я только и делала, что убегала.

Предложила притвориться, будто признания не было, пыталась заставить меня возненавидеть.

Только и пыталась сбежать.

Но.

Больше я не побегу.

Что бы ни было дальше... Будем мы встречаться или нет.

Я буду смотреть прямо на него, приму его чувства и отвечу.

Это моя ответственность перед тем, кто уже десять лет любит меня.

— ... Я и так сбегала, не давая ответа. Это нечестно. Так что... Я больше не хочу играть с его чувствами. Я решила ответить на них, не сбегая.

«... Хи-хи. А-ха-ха», — после непродолжительного молчания Оиномори-сан рассмеялась: «Да, как по-молодецки сказала. За это я тебе обожаю, Катсураги Аяко».

— ... Это похвала была?

«Конечно. Ты не притворяешься взрослой, а совершенно честна, это так чудесно», — весело сказала она: «Из всех мелких хитростей могу дать лишь один совет», — продолжала Иономори-сан: «Повеселись».

Это... на удивление простой совет.

«У тебя свидание будет. Не зацикливайся и просто веселись. Стань двадцатилетней... Нет, подростком и насладить молодостью сполна».

— ...

«Уверена, он тоже этого хочет».

— ... Вот как, — я кивнула и слегка вздохнула. — Хорошо. Не буду лишний раз думать и просто повеселюсь.

«То-то же. Ну... Это само собой разумеющееся».

Она явно подшучивала надо мной.

«Как бы ты формально ты себя ни вела... Я же слышу... Ты места себе не находишь, Катсураги-кун».

— Что?

«Ну чего смутилась? Свиданию в любом возрасте люди радуются».

— П-погодите, Оиномори-сан.

«Ха-ха-ха. Да не смущайся ты. Буду молиться за твою удачу», — засмеялась она и повесила трубку.

А я с телефоном распласталась на столе.

— ... У-у, Вот чего она... Говорит что хочет.

Лицо покраснело, а мысли стопорились.

А потом с губ сорвались довольно жалкие слова.

— Ну ладно... Ничего ведь не остаётся. Буду веселиться.

Когда сказала... На меня накатила неловкость.

Веселиться.

Да, точно.

Я... буду веселиться.

На первом свидании с Таккуном.

Неуверенность и напряжение остались... Но было и предвкушение.

У меня была ответственность «не сбегать»... И в итоге я стала ждать свидания.

Я начала представлять, что же придумает Таккун, и сердце забилось быстрее.

— ... М!

Блин!

Ну чего я!

Мне же уже тридцать.

Я же взрослая женщина.

И всё же... Места себе не нахожу из-за свидания... Так радуюсь.

Как же стыдно за себя.

Тем же вечером...

После ужина я получила сообщение от Таккуна.

По поводу свидания на выходных.

Там было место и время встречи.

Возражений не было, и я согласилась.

Хорошо хоть не позвонил.

У меня бы от напряжения и волнения голос дрожал.

И... Уверена, Таккун думал так же. Для него это первое свидание, он ещё сильнее меня переживает.

Пока мы не переставали думать об этом, время шло...

И вот настал долгожданный день.

Началось надо первое памятное свидание... Ну вроде как.

И к какому концу оно приведёт.

Нет.

Может не к концу, а к началу.

***

— Сегодня было весело, Аяко-сан.

— Ага, весело, Таккун.

Побывав в разных местах, мы поужинали и теперь наслаждались морским видом, идя по дороге.

Любуясь звёздами, я вспоминала, что сегодня было.

— Но, Таккун... Это точно ничего? Мы в таком дорогом ресторане были. Прости, всё же мне стоило самой за себя заплатить.

— Всё хорошо, не переживайте. Я же с родителями живу и мне больше не на что с подработки деньги тратить... К тому же если вы рады, значит лучшего применения деньгами я бы и не нашёл.

— Что... Ну тебя, Таккун.

Смутившись, я опустила голову. Ах, прямо какой-то сон... Вот уж не думала, что у нас будет такое взрослое свидание...

Какое-то время мы молча шли... И вот.

Моих пальцев что-то коснулось.

Я даже не заметила.

Наши пальцы переплелись.

Так естественно...

— Э, а...

— П-простите, случайно.

— С-случайно...

— Если не нравится, я отпущу.

— А?.. Д-да нет... У-у.

Не честно. Не честно такие вопросы задавать.

Я не могла ни согласиться, ни возразить, и просто держалась за его руку. Мужская рука была куда больше моей. И когда пальцы переплелись, сердце стало биться как безумное.

У, плохо.

Ничего хорошего. Я так нервничаю.

Как неловко.

Слишком уж... Удачное настроение!

Свидание подходит к концу, мы идём по набережной, рядом Таккун... Прямо всё подталкивает...

— ... Н-нам наверное уже пора возвращаться, — стараясь переключиться, сказала я и высвободила руку. — Уже так поздно, и Миу ждёт...

Оправдываясь, я ускорилась...

Жамк.

Со спины... Меня обняли.

Я оказалась в объятиях больших рук.

— А... А?!

От неожиданности я ударилась в панику... А он зашептал.

Его голос слегка дрожал от напряжения.

Но был таким сладостным.

— А если я скажу... Что не хочу возвращаться?

— ... М?!

Мозг перегрелся и начал плавиться.

Звёздное небо, вечернее море.

И... Влюблённые мужчина и женщина.

Казалось, что сейчас на заднем плане заиграет какая-нибудь красивая мелодия.

— ... Н-нет, нельзя, Таккун... У меня ведь му... В смысле нет. У меня любимая дочь есть... Нет, она конечно нас поддерживает... Но бельё на мне... Вообще нормальное... Н-но подожди! Я не из тех, кто на первом свидании доходит до конца...

— ... Ты о чём, мама?

Меня разбудил голос дочери.

Прекрасная набережная... Нет, обычное утро, а я на кровати.

Пока я лежала под одеялом, на меня поражённо смотрела Миу.

— А... М-Миу?

— Доброе утро, мама.

— Д-доброе... А? Почему ты здесь?..

— Ты всё не просыпалась, и я пришла тебя будить. Соберись уже. Сегодня у тебя свидание с братиком Таку.

Да. Точно.

Сегодня... Моё свидание с Таккуном.

Потому вчера вечером я никак не могла заснуть... И в итоге проспала.

Я посмотрела на время на телефоне, было уже больше восьми утра.

Встречаемся мы в десять тридцать, потому времени у меня достаточно, но для домохозяйки я встала слишком поздно.

— Ты во сне стонала и говорила «нельзя, Таккун»... Что тебе приснилось, мама?

— М?! Н-ничего! Вообще ничего! Самый обычный сон!

Она с подозрением спросила, а я как ненормальная принялась оправдываться.

У-у!

Что за сны мне снятся?!

Пусть сегодня свидание... А у меня воображение как у девочки разыгралось.

К тому же.

Оно у меня... Прямо устарело.

Прямо как в старом сериале!

Не к стене прижал или взял за подбородок, а обнял со спины!..

Возраст мой, возраст!

Прямо как у подростка воображение!

И это я в эпоху Сёва родилась!

— Ладно уж, постарайся, — обронила Миу, пока я хваталась за голову. — За меня не переживай. Можешь домой на ночь не возвращаться.

— Что... Я-я ведь тебе уже говорила... Не слушает...

Я собиралась возразить, а Миу покинула комнату.

— ... Эх, — я вздохнула.

Слишком много для одной ночи, я уже без сил. Эх, как же я нервничаю. Переживу ли я свидание?..

Отгоняя беспокойство, я встала с кровати и начала приводить себя в порядок.

Я решила снять пижаму... И тут.

Телефон у кровати завибрировал.

Я посмотрела на экран и удивилась.

Звонок от... Мамы Таккуна.

Арерадзавы Томоми-сан.

— А-алло.

«Алло, Аяко-сан?»

— Да. Доброе утро, Томоми-сан.

«Доброе. Простите, что так рано».

— Всё в порядке... Вы что-то хотели?

«Это... Не знаю, как бы сказать», — Томоми-сан не могла подобрать слова: «Аяко-сан... Вы куда-то собираетесь сегодня с нашим Такуми?»

— Э-это... Д-да, — странно было бы отрицать, и я согласно кивнула. У, как стыдно. Как стыдно говорить матери парня, что я иду на свидание с её сыном.

Я места себе не находила, а Томоми-сан сказала.

— По этому поводу... Давайте всё отменим?

— ...

Волнение сошло. Меня точно холодной водой окатило. Стыда не было, волнение поубавилось. Я наконец смогла спокойно соображать.

А...

Ну да. Точно. Оно и понятно.

Похоже я всё не так поняла.

Чему только радовалась?

Конечно родители парня не примут тётечку вроде меня. Она конечно сказала, что признаёт меня... Но ведь вполне и передумать могла.

Конечно она против наших отношений...

— ... Хорошо. Я поняла. Надо было с самого начала отказаться. Простите за доставленные неудобства, мне очень жаль.

«А? В-вы о чём, Аяко-сан?» — Томоми-сан была озадачена, услышав мои извинения: «Это я должна извиниться. Мне очень жаль».

— А?

А? Чего? Чего-то я не понимаю.

«Вы ведь время выкроили, а он...»

— А... Это, с Таккуном что-то случилось?- спросила я, и Томоми-сан ответила:

«У него температура поднялась и он спит».

— ...

Шокированная я не могла подобрать слов.

Наше первое свидание «отменено из-за плохого самочувствия», вот такой неожиданный исход.

Глава 2. Комната и забота

— А?! Братик Таку с температурой слёг?!

Поговорив с Томоми-сан, я спустилась в гостиную, сообщила, что свидание отменено, и услышала поражённый голос Миу:

— Ува, да ну. Быть не может, — она откинулась на диване и пробормотала, глядя в потолок. — Ну ты чего, братик Таку?.. Такой важный момент, а ты простыл. Вот же... Позорище.

— Ну-ка, Миу. Ты чего говоришь? Таккун ведь не по своей воле заболел.

— Знаю... Но ведь позорище. И ещё отстойнее то, что об отмене его мама сообщает. Ему ведь уже двадцать. Не в школе уже.

— Ну... Ничего не поделаешь. А сам он идти хотел. Его Томоми-сан остановила...

Это исходя из того, что я от неё слышала.

Прошлым вечером Таккуну стало плохо.

А сегодня совсем больной слёг.

Температура высокая и ходит кое-как. А он всё равно собирался со мной на свидание идти.

Но он даже из дома выйти не может, так что Томоми-сан его переубедила.

Заперла сына в комнате и позвонила мне.

— ... Когда я с Томоми-сан договорила, пришло сообщение от Таккуна. Столько извинялся, что даже мне неловко стало...

— Так только извиняться и остаётся. Эх. И как так вышло? Бестолочь ты, братик Таку...

— ... Слушай, Миу. У тебя сегодня планы есть?

— Хм? А что?

— Томоми-сан сказала, что ей днём уйти надо. Таккун останется один, вот она и беспокоится. Хочет, чтобы за ним кто-нибудь присмотрел?

— А, нет, я не могу. Я с подругами встретиться договорилась.

— Вот как... Жаль. Что же тогда делать?..

— Ну вот и иди сама, — сказала Миу.

Так естественно.

— А... А-а?

— Ты же свободна. У тебя из планов только свидание было.

— Ну свободна...

Вообще я и правда могу пойти.

Я планировала, что весь день проведу на свидании, и раз оно отменилось, дел у меня нет.

Но... Постой-ка.

Мне идти присматривать за Таккуном?

Когда у него дома никого...

— Нет... Н-ну как бы... Это же то самое.

— Что то самое?

— Ну то самое... Оно ведь... Да?

— ... Чего ты мнёшься смущённо?

— Н-не мнусь я! — крикнула я.

Миу непонимающе смотрела на меня, но вот улыбнулась:

— Ха-ха, понятно. Раз придётся присматривать за ним, придётся остаться наедине в его комнате, а ты стесняешься?

— Ух...

Перед её проницательностью я могла лишь отступить.

— Блин... Ну о чём ты думаешь? Не придумывай себе, ничего странного не случится. Братик Таку с температурой лежит и в волка не превратится.

— Н-нет же! Я не об этом думаю... — возразила я, но больше ничего не сказала.

Всё же... Миу права.

Если останемся одни, может случиться что-то непристойное... И мне так стыдно.

Одни в пустом доме...

Стоит только представить, как лицо пылать начинает.

— Ты ведь уже бывала в комнате Таккуна, поздновато смущаться. Ты меня к нему в гости приводила и тоже с нами в игры играла.

— ... Ну да, было дело.

И правда.

Я много раз была в комнате Таккуна.

Мы играли все втроём... Когда готовили вечеринку-сюрприз для Миу, разрабатывали у него план.

Раньше было проще.

Я ни о чём таком не думала, когда была с ним вдвоём.

Но... Больше так не могу.

Не могу я не думать об этом.

После признания... Я узнала о его чувствах, и для меня его существование стало значить куда больше.

Теперь я думаю о нём ещё больше.

Даже слишком много, даже стыдно... Что за замкнутый круг такой!..

— ... Мама, ты столько о нём думаешь, что тебе даже самой стыдно.

— ... А, ну-ка помолчи. Хватит над мамой издеваться.

— Ну, понимаю, почему тебе неловко... Но всё же тебе стоит идти к нему, — Миу вздохнула. — Братик Таку так сильно ждал свидания с тобой, что у него температура поднялась.

— А, а-а? Прямо как у дошкольника в день экскурсии...

— Думаешь, он так ждал?

— ...

— В общем... Ты должна пойти и позаботиться о нём, мама, — велела мне Миу. — Ты же переживаешь за его самочувствие... К тому же он наверняка расстроен, что свидание из-за него не состоялось. Чтобы подбодрить его, должна идти ты.

Не издевается, серьёзно говорит.

Она довольно обоснованно говорила.

— ... Х-хорошо.

Оставалось лишь согласиться.

Свидание отменилось... Но похоже этот день я проведу с Таккуном.

***

Я видел сон.

Тело тяжёлое, голова не соображает... Я то ли сплю, то ли бодрствую, и вижу невнятный сон.

Сон об Аяко-сан.

Я рад и мне неловко. Без всяких метафор во сне и наяву я думаю только о ней.

Передо мной стоит Аяко-сан... Я смотрю на неё снизу.

Я ещё ниже неё... И говорю про себя как про мальчишку.

— Т-Таккун... — Аяко-сан смотрит на меня вся красная.

Причина... В её наряде.

— Как тебе?.. Похожа я на С-Санту?

Наряд Санты.

И это был не красный костюм толстого старика.

Это было... бикини Санты.

Маленькие красные кусочки ткани прикрывали грудь и попку. Всё выпирает там, где надо, а вот талия такая стройная.

Такая откровенная одежда являла всю её красоту.

Слишком волнительное зрелище для меня тогда.

Да нет, тут возраст ни при чём, это и сейчас было бы слишком волнительное зрелище.

Аяко-сан в бикини Санты была слишком обворожительна.

— А-ха-ха... В-всё же не стоит. Холодно... И как-то это пошло.

Она извивалась, прикрывая грудь и попку, и смехом пыталась скрыть ещё и смущение.

Нет.

Эй, эй.

Чего мне этот сон снится?

Почему... Я виду сон о «том времени»?

Для снов о прошлом... И других моментов ведь полно.

Дело в неудовлетворённости? Почему среди всех важных моментов присниться мне должен был этот пошлый?

— Это...

Во сне заговорил маленький я.

Точно соответствуя тому, что было...

— Т-тебе идёт, мама Аяко...

... Т, мама Аяко.

— А? Д-да?..

Сквозь сон... Я услышал голос.

Я поднял тяжёлые веки, это была моя комната... Но передо мной был человек, которого здесь быть не должно.

Аяко-сан.

Девушка, о которой я думаю во сне и наяву, озадаченно смотрела на меня.

А, я всё ещё сплю.

Её ведь не может быть в моей комнате...

— Мама Аяко...

Сонно я назвал её имя и протянул руку. Должно быть дело в температуре. Я будто блуждаю по пустыне в поисках воды, увидел мираж и тянусь к нему.

Но.

Мираж... Оказался настоящим.

Она нежно взяла мою протянутую руку.

— Д-да... Э-это мама Аяко.

— ... А? А-а-а?!

Я услышал смущённый голос, ощутил, как она держит мою руку, и наконец проснулся.

Я подскочил и посмотрел на девушку рядом с кроватью.

— А... Аяко-сан?!

— Здравствуй, Таккун.

Я был в шоке, а она смущённо мне улыбнулась.

***

Глаза подскочившего Таккуна округлились.

— Что... А? П-почему Аяко-сан в моей комнате?..

— Томоми-сан сказала, что во вторую половину дня её не будет дома... И я пришла, чтобы присмотреть за тобой.

— В-вот как...

— Как ты Таккун?

— А... Да... Немного лучше стало. Выпил лекарство и всю первую половину дня проспал. А вот утром вообще ничего не соображал, — голос у него оставался сонным, и постепенно он начал мрачнеть.

— ... Точно. В такой день у меня поднялась температура и я проспал...

В голосе была печаль и вина, он повернулся ко мне и поклонился:

— Аяко-сан... Мне жаль.

— Д-да всё хорошо. Не извиняйся, Таккун. Я не переживаю.

— Но... Вы ведь согласились пойти со мной на свидание...

— Ты ведь заболел. Не вини себя.

— Да... — он кивнул, но всё ещё оставался подавленным.

— И всё же ты так внезапно заболел.

— ... Если честно, последние дни я никак не мог нормально выспаться, — виновато говорил он.

— Не мог выспаться? Почему?

— Да вот... Д-думал о свидании и заснуть не мог.

— ... А?

— И ещё... Я практиковался.

— П-практиковался?

— Хотел взять напрокат машину... Я ведь в том году права получил, но с тех пор не ездил, потому и хотел немного пообвыкнуться. Потому вечерами брал машину у отца и проезжал по маршруту свидания.

— Т-ты даже такое делал?!

— Так ведь... Если бы в этот день допустил ошибку за рулём, смотрелось бы это не очень...

— Понимаю...

Надо же. Как бы сказать... Я знала, что Таккун будет взволнован из-за свидания... Но не думала, что настолько.

Он даже в ущерб сну маршрут отрабатывал.

— Мне приятны твои чувства... Но это слишком. Мог бы думать о нашем свидании попроще...

— ... Не мог, — возразил он, глядя прямо на меня.

— Я всегда хотел пойти с вами на свидание. И не мог просто относиться к этому. Всё должно быть идеально... Нам должно очень понравиться. Потому... Я не мог успокоиться.

— Таккун...

— Но в итоге слёг сегодня... Я явно сглупил. Такой жалкий... Убожество...

Он мрачно опустил голову, сидя на кровати.

Всё же Миу была права.

Он слишком сильно переживал из-за свидания. Прямо как дошкольник слишком сильно предвкушает поездку и в такой важный день у него поднимается температура.

Смотрится это и правда слегка жалко.

Но...

— ... М.

В груди всё сжалось.

Он такой подавленный... Так почему кажется невероятно милым?

— Спасибо, Таккун.

Сама не заметила, как положила свою руку на его.

— Ты так старался ради меня.

— Аяко-сан... Но я...

— Всё хорошо. Я уже говорила, что не переживаю. Получилось и правда неудачно... Но мне достаточно твоих чувств. И я рада тому, как ты старался ради этого свидания.

— ...

— Потому не унывай и отдыхай как следует. А когда поправишься... Это, ну... Мы сходим на свидание!

— А?

Таккун поднял голову.

У-у... К-как отреагировал.

В глазах снова блеск появился.

— П-правда?

— ... Да.

— Ещё одно свидание?

— ... Ага.

— Правда?..

— С-сказала же, что да, блин.

Хватит переспрашивать!

Стыдно ведь!

У... Странно. И как так вышло. Это ведь меня позвали на свидание, а теперь будто я его зову!..

Нет, всё не так! Просто Таккун совсем приуныл, и у меня не было выбора... Да, просто выбора не было!

— Т-тебе ведь нездоровится. Тогда ведь надо не отменять, а переносить, это ведь нормально. Ага, нормально, вполне нормально. Самое обыденное дело.

— ... Вот как. Просто перенести, — он с облегчением улыбнулся.

Ах, боже... По нему прямо видно, как он счастлив.

Так радостно улыбается, даже не верится, что ещё недавно таким измученным казался... Что-то даже голова кружится.

— ... А. Таккун. Ты есть хочешь? Я ведь кашу приготовила, сейчас разогрею!

Не способная перетерпеть эту сладостную атмосферу, я покинула комнату.

Я часто пользовалась кухней дома в семье Атерадзава.

Когда с Миу оставалась на ужин, помогала прибираться и мыть посуду.

И сегодня когда пришла, Томоми-сан сказала, что я могу свободно пользоваться кухней, что я и сделала.

Я наложила в тарелку разогретую кашу и понесла в комнату.

— Вот и я. Кушай.

— Простите. И спасибо.

Таккун сел на кровати и протянул руки.

— А. Подожди, она ещё слегка горячая.

Я зачерпнула ложку и поднесла ко рту.

И.

— Фух, фух.

Подула, остужая кашу.

— Вот, готово. Скажи «а».

— А?..

Я поднесла ложку ко рту, и покрасневший Таккун застыл.

Видя его реакцию... Я поняла, как опростоволосилась.

— А. П-п-прости! В-всё не так! Я так Миу обычно делаю, вот случайно и... Когда она болеет, такая капризная!..

— В-всё хорошо! Я понимаю!

Мы краснели и говорили на повышенных тонах, Таккун взял у меня тарелку и начал есть.

Теперь уже сам.

— Ах... Вкусно.

— Правда? Вот и хорошо.

Таккун ел с большим аппетитом. Похоже успел проголодаться. И лицо не было больным, уже идёт на поправку.

Наблюдая за ним... Я вспомнила прошлое.

— ... А раньше я тебе дула на еду.

— А?

— Я много раз дула на еду и кормила тебя, Таккун.

— Это... Я тогда маленький был. И это вы были, так что я отказать не мог...

— Хи-хи. Вот как. Ты всякий раз так смущался, но когда я говорила «а», ты открывал рот, такой милый был.

— ... М.

Краснея, он ничего не мог сказать.

Его реакция была такой милой, и я продолжила подначивать.

— Кстати, Таккун... Ты недавно меня «мама Аяко» назвал.

— Пф... Кха-кха.

Он подавился кашей. А потом пристыженно посмотрел на меня.

— В-вы слышали?

— Да. Слышала.

— ... Серьёзно? Нет, всё не так. Мне просто сон о прошлом приснился...

— Хи-хи-хи. Давно ты меня так не звал. Взял и начал называть Аяко-сан.

— Ну конечно... Не мог же я вас вечно мамой Аяко звать.

— ... Ну да.

Это ведь... Понятно.

Тогда ему всего десять было, а теперь уже двадцать.

Из мальчика он стал мужчиной.

Но где-то в моём сердце он так и останется ребёнком.

Потому... Я и не замечала.

Не замечала его чувств.

Потому теперь так неловко.

Конечно сам Таккун ни в чём не виноват. Он просто живёт. Просто вырос и стал мужчиной.

Проблема... Во мне.

Проблема в том, как всё воспринимаю я.

Вся проблема кроется в моём сердце...

— Эй, Таккун. А что за сон тебе приснился? — спросила я.

Какое время ему снилось?

Мы знакомы десять лет... Я считала его сыном или младшим братом, но он всегда видел во мне женщину.

Мы проводили время вместе, но воспринимали друг друга по-разному.

Лёжа с жаром, что же он вспоминал?

— Это... Ну, — ему было сложно сказать. — Когда Аяко-сан... Нарядилась в бикини Санты.

— Пф, — я подавилась.

Грусть пропала и я закричала:

— А, а-а?! Бикини Санты... Э-это?!

— Да. Это...

— Нет! Почему тебе это приснилось?!

— Хоть вы и спрашиваете, просто приснилось и всё...

У-у!

Таккуну приснилось... Это!

Я вспомнила тёмную страницу истории, которую хотелось бы забыть.

Мой величайший позор, случившийся на Рождество.

Я хотела купить обычный наряд Санты, но купила с открытым животом.

Хорошо, что только Таккун видел. Будь это кто-то другой, я бы умерла... Но при том, что он уже в десять лет на меня как на женщину смотрел, это многое меняет теперь.

Ува. Ува-а-а-а!

— У-у... Таккун, ты дурак. Почему вспомнил?

— Простите... Просто это было довольно шокирующе.

— Н-ну прости, что это было странно, и мне вообще не шло!

— Нет, это не так... В хорошем смысле шокирующе. Аяко-сан ведь красивая, и такой наряд вам очень шёл...

— Что... Ладно тебе, излишняя это забота.

— Это не забота! Вы правда невероятно красивая... Потому я и засмотрелся...

— ... М! П-поняла. Я всё поняла.

Не могу его убийственные комплименты выносить. Всё. Хватит. Правда, прекрати. Если продолжишь... Не знаю, что будет.

— Блин... Извращенец ты, Таккун, — смущённо сказала я.

— Х-хоть вы и называете меня так...

— И на грудь мою пялился, когда мы вместе мылись, сам говорил...

— ... Ну это так, я и правда смотрел и в ванной, и когда вы в том наряде были, но показали это всё вы сами.

— Х-хватит перевирать! Всё, забудь! — закричала я.

Хотя это я перевираю.

— П-простите...

А... Заставила извиниться. Прости, Таккун. Я от стыда бессвязную чушь несу.

Я испытывала вину, а он сказал «но».

— Ничего странного... Что я возбудился.

— А?..

— Передо мной была любимая женщина в откровенном наряде... Это бы с любым мужчиной случилось.

— А... А?

— Я не смогу забыть этого. Это никуда не денется из моих воспоминаний. Вот и снится иногда.

— И-иногда...

Я была шокирована, а Таккун посмотрел на меня.

Красный от стыда, но взгляда не отводит.

Зырк.

Полные страсти глаза смотрели прямо на меня.

— Я... Полюбил вас не только за внешность, Аяко-сан... Но и то, как вы выглядите... Мне нравится. И лицо, и фигура у вас просто обворожительные...

— Что, у, а... У-а...

Его взгляд обжигал, а он выдавал такие комплименты, что я не знала, что делать.

Тело горит.

Голова не соображает.

Стыд и возбуждение нарастают, а рассудительность куда-то уходит...

— ... Правда? — сама не поняла, как спросила.

Я приложила руку к груди, точно указывая на себя.

— Таккун, тебе правда... Нравится моё тело?

— А? Ну... Как-то неправильно говорить про тело, но... Да. Нравится...

— ... Вот как. Тогда...

Я села на кровать и приблизилась к Таккуну.

— ... Проверишь?

***

Что она говорит, я вообще не понимаю.

Проверить?

Что?

Если так подумать... То тело? Нет, быть не может. Аяко-сан не сказала бы такого. Нет. Просто невозможно.

В голове пронеслось много разных мыслей...

— Дай руку.

Когда она коснулась меня, все мысли куда-то унесло.

Двумя руками она взяла запястье моей левой руки.

И... Потянула к себе.

— Что? А-Аяко-сан?! Что вы делаете?

— Ладно тебе. Просто молчи и дай руку.

— Но, п-подождите...

— М-мне стыдно! Но я хочу... Чтобы ты потрогал и проверил.

— Потрогал...

А? А? Чего? Как так вышло?

Игнорируя то, что я в панике, Аяко-сан тянула мою руку. А она приближалась к её телу, и я непроизвольно посмотрел.

И на глаза попалась... Большая грудь.

Взгляд было не отвести от огромных выпуклостей, которые была готовы разорвать свитер. Когда девушка извивалась, эти выпуклости раскачивались, шатая моё сознание.

Большая.

Слишком... Большая.

Огромные запретные плоды всего в нескольких сантиметрах от моей руки.

— Возможно тебе не захочется... Трогать старушку вроде меня.

— А... Это не так...

Конечно я хочу её потрогать.

Если честно... Я много раз представлял это.

Я полюбил Аяко-сан не из-за её тело... Но я ведь мужчина. И не могут быть все мои мысли чистыми.

Конечно же мне хочется потрогать... Грудь любимой женщины.

Но.

Не таким же странным образом!

— П-подождите, Аяко-сан! Ч-чего вы так внезапно!..

— Всё в порядке! Важно поддаться импульсу!

— Импульсу...

— Не шевелись!

Со стыдом на лице она тянула мою руку.

Если буду серьёзен, смогу её выхватить.

Но... Я не мог.

Разум был против, но деятельность мозга притупилась.

Я вообще ничего не мог сделать.

Аяко-сан тянула руку к своей верхней части тела.

И сунула под свитер...

— Что?..

Напрямую?

Погодите, вы хотите, чтобы я напрямую потрогал?!

Через одежду уже перебор, а тут напрямую?!

— А-Аяко-сан!..

— ... Всё хорошо, Таккун, — сдерживая стыд, томно шептала она.

Моя рука оказалась под её одеждой. Плоть под свитером. Пальцами я касался её мягкой кожи, и её тело вздрагивало.

— А. Фух... — стал разноситься сладостный голос.

— П-простите...

— ... Всё в порядке. Просто рука слегка холодная.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Ну же... Таккун. Можешь не стесняться и потрогать.

Она дёрнула мою руку сильнее.

Жамк.

Я ощутил в руке что-то мягкое.

Если на чистоту... Скромнее, чем я предполагал.

Я думал, что не обхвачу рукой, но по ощущениям объём не такой уж большой.

Но было так приятно ощущать её мягкую кожу.

Такое блаженство, хотелось всегда касаться её...

— Ну как, Таккун?

— ... Как?

— Моё тело... Моя... П-плоть.

Плоть.

Ну да, плоть.

Обожаемая женская грудь... Сиськи всего лишь скопление жира. Просто куски плоти, но они вызывают любовь, страсть, смирение, а иногда и безумие.

Сейчас я касался простой плоти.

Однако.

Это была не грудь...

... А живот.

— Это... Аяко-сан. У меня вопрос.

— Ч-что?

— ... Почему вы захотели, чтобы я ваш живот потрогал?

Я был в шоке и слегка разочарован.

Рука, которую девушка направляла вверх к груди... Пошла почему-то прямо.

И я коснулся её живота.

... Почему?

Почему... Живот?

— П-почему?.. Я же сказала. Хочу, чтобы ты проверил, — стараясь подавить стыд, она прижимала мою руку к своему животу. — Ты меня слишком превозносишь... Но ты ведь видел меня, когда мне около двадцати было. Потому всё ещё в плену старых заблуждений, вот и я хотела, чтобы ты ощутил, какая я настоящая... А?! А, а-а?! — объясняя, Аяко-сан закричала.

Она отпустила моё запястье и отскочила.

— Н-нет... Таккун, э-это!..

— А?..

— Это, как бы... Он таким стал!.. — кричала она, прикрывая лицо руками, а сама покраснела до ушей.

А озадаченный взгляд... Был направлен на мою промежность.

Внизу кое-кто подчёркивал своё существование.

В отличие от джинсов через тонкую пижаму выпуклость было не скрыть.

Ткань выпирала кверху.

— У-ува!

Я схватился за одеяло и прикрылся.

Хотя уже поздно.

— П-простите! Я...

— Таккун... А? П-почему?..

Я ощущал себя виноватым, было стыдно, а смущённая Аяко-сан спросила:

— О-он стал таким, потому что ты мой живот потрогал?!

— ...

Похоже она поняла что-то не так.

— А... А? Парни возбуждаются, когда живот трогают? Или это твои увлечения?..

— Нет! Я не из-за живота возбудился!

— Т-так ведь...

— Я думал... Что потрогаю вашу грудь.

— А... А-а-а?!

Она только начала успокаиваться, и вот лицо снова запылало.

— Т-ты о чём только думаешь, Таккун?! Не собиралась я тебе позволять грудь трогать!

— В-вот как.

— Я взяла тебя за руку, чтобы позволить потрогать мою грудь... М! Я-я не такая извращенка! Я хотела, чтобы ты живот потрогал!

— ...

Нет, ну.

А как это ещё назвать?

— П-потрогать грудь. Блин... Ты только о пошлостях думаешь, вот и понял всё не так.

— ... П-простите.

Она злилась, а я извинялся.

А... Я вообще-то ни в чём не виноват.

Что ни думай, это Аяко-сан всё задумала.

Тут бы десять из десяти мужчин всё не так поняли.

— Но, Аяко-сан... Почему живот?..

— Это... Я-я хотела, чтобы ты узнал, какая я сейчас, — выдавила она. — ... Ты видел меня голой и в бикини, но это ведь давно было. Так что... Ты хвалил старую меня... Сейчас ты... Одурманен образом десятилетней давности, и я подумала, что стоит показать тебе правду... — её голос постепенно становился только тише. — ... Ну вот. С возрастом как бы... Лишнее появляется. Я как-то забросила себя и за животом не слежу...

— Вы всего-то из-за этого переживали?

— Всего-то... Для тридцатилетней женщины это важно!

— Не переживайте. Аяко-сан вы совсем не толстая.

— ... В-врёшь! Хватит о моих чувствах заботиться! Ты ведь сам потрогал.

— Ну... Я и правда ощутил плоть. Мягкую.

— Ну вот... — она была готова расплакаться, а я продолжал:

— У вас нормальное телосложение. Женщина ещё очаровательнее, если у неё есть немного лишнего веса. И ещё... Аяко-сан с пухленьким животиком милая.

— ... М.

— Нет, пухленький животик миленький, и Аяко-сан, переживающая о пухленьком животике миленькая. Нет, в общем у пухленького животика своё очарование...

— С-сколько раз ты «пухленький» повторять собрался?! — смущённо закричала она. — У... Блин, хватит над взрослой издеваться.

— Я не издевался...

— ... Сам-то извращенец, у которого встал от того, что живот потрогал.

— Говорю же, вы всё не так поняли!

Она недовольно бормотала, а я тут же принялся оправдываться.

Какое-то время атмосфера была неловкой.

— ... Хи-хи, — и тут Аяко-сан захихикала. — Я ведь пришла за тобой присмотреть, и чем мы только занимаемся?.. — пробормотала она и посмотрела на меня. — Прости. Что... Придумала такое.

— Нет. Я и сам предстал не в лучшем свете.

Мы поклонились друг другу.

— Ладно... Главное, что ты снова бодрый, — с облегчением сказала она и покраснела. — «Бодрый» — это я про состояние здоровья! Не в каком-то странном смысле!

— Всё в порядке! Я понял!

Она зачем-то попыталась всё объяснить.

Промычав, девушка поднялась и забрала пустую тарелку.

— Ладно, мне уже пора.

— Это... Спасибо. Мне было очень приятно, что вы пришли обо мне позаботиться.

— Нет, не переживай. Отдыхай и набирайся сил.

— Да. Когда поправлюсь... Позвольте снова позвать вас на свидание, — сказал я.

Было неловко, но я сказал это.

На миг Аяко-сан застыла, а потом.

— ... Да, буду ждать, — коротко ответила она.

Когда ушла, я лёг на кровати и стал отдыхать.

Температура опять поднялась, но мне было на удивление хорошо.

***

Вечером.

«Ва-ха-ха. Из-за простуды свидание пришлось отменить, вот так неожиданный результат. Такого даже я предвидеть не могла. Он просто гениален».

— ... Ничего смешного.

«Ой, прости. Точно, неправильно над чужими несчастьями смеяться. И всё же... Это даже несчастьем не назовёшь».

— В каком смысле?

«Атерадзава-кун вместо свидания получил заботливый уход. При прочих недостатках даже повезло».

— Заботливый уход...

«Как я поняла, вы успели очень сблизиться... Хи-хи. В последнюю минуту слёг, я-то подумала, вот невезучий парень, а ему, можно сказать, даже повезло. Взял он свой фраг».

— ... Оиномори-сан, вы точно заигрались в игры.

«Ха-ха-ха. Возможно. В последнее время слишком много проектов с играми. Вот и голова ими забита».

— Вот ведь...

«Атерадзава Такуми-кун, да... Хи-хи-хи», — сказала она.

И голос её был весёлым.

«Хотелось бы с ним увидеться и пообщаться».

Глава 3. Святая ночь и купальник

Пора перейти к следующей истории.

Как стало понятно из окончания предыдущей главы, в следующей перед нами должна предстать начальника Аяко-сан, Оиномори Юмеми-сан.

Однако.

Перед «Нашествием Оиномори-сан» будет ещё одна история.

Правда для этого придётся немного сдвинуться во времени.

Это история... О Санте в бикини.

В предыдущей главе этот косплейный наряд упоминался... Но ему было уделено мало внимания, потому информация довольно ограничена.

В общем она специально предстала в развратном наряде.

Нет. Не так.

Была причина, почему Аяко-сан нарядилась в эту постыдную одежду.

Причина вполне в её духе.

Я бы хотел об этом рассказать. И пояснить. Ладно ещё недопонимание в отношении меня, но я не хочу, чтобы недопонимание осталось и в отношении Аяко-сан.

Потому позвольте вернуться в прошлое.

И если вы не против... Выслушайте меня.

Это случилось десять лет назад.

Я тогда ещё был настоящим ребёнком.

Вторая половина декабря...

Я возвращался домой из начальной школы и увидел на парковочном месте у соседнего дома Аяко-сан.

Она тоже меня заметила, улыбнулась и помахала.

— С возвращением, Таккун.

— Я дома, мама Аяко.

Мы заговорили. Иногда мы вот так встречаемся, и сегодня просто замечательный день.

Я... Люблю маму Аяко.

Я ещё в начальной школе и не могу этого толком объяснить... Но я люблю её как женщину.

Влюбился в неё с первого взгляда как встретил... А когда мылся с ней вместе, узнал про её слабости, и полюбил ещё сильнее.

В общем... Я начал думать, что хочу встречаться с ней и жениться.

И конечно не считал, что могу начать с ней встречаться сейчас.

Не мне, ребёнку, говорить подобное взрослой женщине, так я только доставлю ей хлопот.

Но когда-нибудь...

— Мама Аяко, ты за Миу-тян?

— Нет, вначале за покупками думала съездить... — она немного призадумалась. — Эй, Таккун, у тебя какие-нибудь планы есть? — спросила женщина.

— Нет...

— Вот как. Тогда не хочешь со мной?

Причин отказываться не было, и я согласился.

Отпросившись у мамы, я сел в машину мамы Аяко.

— Я думаю сегодня купить рождественский подарок для Миу, — говорила она, пока ехала по шоссе.

— Вот как. Ну да, скоро ведь рождество.

— Конечно немного рановато, но если не купить сейчас, игрушку, которую она хочет, могут распродать. И если дарить подарок, то как Санта-сан... А. К-кстати, Таккун, — переживая, она спросила у меня. — Таккун... Как думаешь, Санта-сан существует?

— А... Т-так вроде нет.

В семье Атерадзава в этом деле никто не напрягался и я с ранних лет не верил в Санту.

Родители просто покупали мне то, что я хотел, никто не оставлял подарок у меня возле кровати.

— Вот как... Слава богу. Если бы ты верил в Санту, я бы тебе все мечты испортила, — Аяко-сан вздохнула с облегчением.

— Я не верю, а Миу-тян верит. Ей ведь ещё пять.

— Верно! В садике они песни разучивают, она и дома поёт... Такая милая! Она ждёт подарок от Санты-сана, и как мама я должна постараться.

— Ты такая молодец, мама Аяко.

— Да не за что меня хвалить. Это ведь обычное дело... А. Сохранишь всё в секрете от Миу?

— Да, хорошо.

— Пожалуйста. Пусть это будет наш секрет.

Машина остановилась на светофоре, и мама Аяко протянула мне руку.

Она выставила мизинец.

— Вот, поклянёмся на мизинцах.

— ...

Хм. Относится ко мне всё ещё как к маленькому. Мне ведь уже десять.

Было неприятно, но я поклялся на мизинчиках. Рука мамы Аяко была прохладной, но такой мягкой, у меня даже сердце забилось быстрее.

Свет сменился на зелёный, и мы снова поехали.

— Эй, мама Аяко. Ты уже решила, что купишь?

— Конечно! — она уверенно кивнула мне. — На это рождество... Я куплю Миу предмет трансформации в Лавкайзер!

Её глаза невероятно сверкали.

Мы приехали в самый большой магазин с игрушками.

— Хорошо, что ты со мной поехал, Таккун. Я не привыкла одна по таким местам ходить, — неловко улыбнулась мама Аяко, когда мы выходили из машины на стоянке.

Похоже была причина, почему она позвала меня.

В этом году женщина стала мамой для Миу-тян, и пока не привыкла ходить за покупками в магазины с игрушками.

— Ах... Сколько здесь людей.

— Такой уж сезон.

В магазине царило рождественское настроение, хоть и был будний вечер, здесь было много семей.

Женщина осмотрелась вокруг.

— Таккун, давай, — мама Аяко протянула мне руку.

— А?..

— Возьмёмся за руки. Только не отпускай.

— ... Д-да ничего. Справлюсь.

— Не стесняйся. Ужас что будет, если ты потеряешься. Давай.

Хотелось отказаться, но моё мнение было проигнорировано, и мама Аяко взяла меня за руку.

Ва.

Держимся... За руки.

— Ну, пошли.

— А-ага.

У меня сердце начало биться быстрее, а она была спокойна.

Похоже совсем не переживает, что мы за руки держимся.

Было неприятно и обидно.

Но оно и понятно... Всё же сейчас я для мамы Аяко соседский ребёнок, кто-то вроде сына.

— ... Кстати, Таккун, — держа меня за руку, спросила она, направляясь к игрушкам. — А ты... Смотришь Лавкайзер?

В её голосе была тревога и надежда.

— Не смотрю... Я ведь мужчина.

Правда не смотрю, да и как-то стыдно смотреть сериал для девочек, когда ты парень.

Однако мама Аяко ответила:

— В-вот как...

И слегка поникла.

А?

Я что-то не так сделал?

Я тут же попытался исправить положение:

— Э-это... Но Лавкайзер сейчас похоже очень популярен.

— Точно! Прямо на пике! — глаза мамы Аяко загорелись. — Сейчас показывают «Лавкайзер Джокер», он прямо лучший! Пятьдесят два лавкайзера должны сражаться, пока не останется один, даже среди авторов на него уделено большое внимание! Сюжет просто потрясающий... И там не только жесткость, но и серьёзная человеческая драма...

— ...

Она так возбуждённо говорила, что я попятился, и тут мама Аяко пришла в себя.

— Это... Это в рецензии было. Общая оценка такая...

— ... Мама Аяко, тебе нравится Лавкайзер?

— А?! Ч-что ты говоришь, Таккун? Я ведь уже взрослая! С чего бы мне подсаживаться на аниме для девочек?! Просто вместе с Миу смотрю! Да, это ради Миу! Эх, так бы я в воскресенье спала. А Миу меня будет. Нелегко быть мамой.

— ... В-вот как.

Больше лезть я не собирался и просто кивнул.

Мы пошли в отдел игрушек для девочек.

— Ва, сколько игрушек по Лавкайзеру.

На полке лежала целая куча игрушек для перевоплощения.

— Мама Аяко, ты уже решила, что купишь?

— ... Долго думала и сошлась на двух вариантах, — напряжённо думая, сказала она. По серьёзности было видно, сколько усилий у неё на это ушло.

— Первая «Лавкайзер скорость» и её «волнительный посох перевоплощения». «Скорость» Итадори Тие — основной Лавкайзей, она любимая у Миу. Она всегда говорила, что хочет эту игрушку.

— А.

— А вторая... «Лавкайзер Солития» и её «волнительный магнум». Куинадзима Хиюми из так называемой поддержки... Но персонаж просто обворожительный. Всю её красоту словами не выразить, прямо хочется разок лично увидеть! Как-то так.

— У-угу.

И что мне делать?

Звучат только незнакомые слова.

Эта ещё поддержка...

— Эй, Таккун, так что лучше взять?

— Это... Наверное лучше то, что Миу-тян нравится больше.

— ... Ну да. Вполне логично. Но надо ведь в перспективе думать. «Скорость» полна сил и милая, понятно, почему она Миу понравилась... Но мне кажется, что «Солития» дотянет до конца показа. В данном случае наверное стоит думать о том, что ждёт.

— А... Но это же подарок для Миу, и надо подарить то, что ей хочется...

— ... Да. Верно. Ты совершенно прав. Но разве правильно поступают родители, когда просто дарят ребёнку подарок после слова «хочу»? Разве ж это родительская любовь? Если и правда думаешь о ребёнке, надо брать подарок, который ему в будущем пригодится.

— ...

— Миу ещё маленькая и не понимает тёмную привлекательность Хиюмин! А, Хиюмин — это прозвище Куинадзимы Хиюми. Среди взрослых Хиюмин многим нравится, а среди детей у неё популярность так себе... А ещё в последнее время... Она почти не появляется. Дальше спойлеры, так что не буду в деталях говорить... Но из-за травмы она ушла с передовой... Но она точно вернётся! Заполучит огромную силу и возвратится на поле боя. Ты тогда Миу в неё просто влюбится! Потому надо смотреть наперёд ради Миу и купить эту игрушку. Согласен?

— ... А. Да, — сказал я.

Половину я вообще не понял, но она ждала моего согласия, потому ответить пришлось именно так.

— Раз мама Аяко так думает, значит так и надо.

— ... Ах, Таккун, не улыбайся мне так любезно! Хватит... Смотришь так, будто я достала... Будто говоришь «Ты специально своё мнение другим навязываешь»!..

Вот прямо всего этого на моём лице точно прочитать нельзя.

Ну, немного это и правда достало.

Понятно. Я знаю про любезную улыбку, но не думал, что её и так использовать можно... Вот что взрослые «любезной улыбкой» называет.

— У-у... Поняла, я всё поняла. Ты прав, Таккун. Это подарок Миу... И надо выбрать то, что ей нравится... — точно убеждая себя, говорила она, и взяла с полки дрожащей рукой игрушку «Лавкайзер Скорость».

Но по пути к кассе несколько раз оглянулась, с печалью смотря на «Лавкайзер Солития».

На кассе игрушку запаковали как подарок.

Мы уже собирались покинуть магазин...

— Э-эй, Таккун, — заговорила мама Аяко. — Тебе в туалет не надо?

— Нет, всё нормально.

— Да? Нет, но... Может на всякий случай сходишь?

— А... Но.

— На всякий случай. Мало ли. Думаешь, что не хочешь, ну а вдруг.

— ... Т-тогда схожу.

Почему-то мама Аяко настаивала, чтобы я сходил в туалет.

Я кивнул и пошёл... Но по пути остановился.

Что она задумала? Меня отправила в туалет, а чем сама заниматься будет?

Я вернулся и стал наблюдать из-за полок…

— ... М!

Увиденное лишило меня дара речи.

Мама Аяко стояла у кассы.

А в руках у неё... Та самая не купленная игрушка, пистолет «Лавкайзер Солитии».

Я... Сразу понял.

Мама Аяко хотела её для себя.

Ещё один подарок для Миу... Вряд ли. Наверняка купила игрушку себе.

Вот как.

Значит и взрослым нравятся игрушки из аниме.

Могла бы купить, раз так хотелось, но похоже передо мной этого сделать она не могла.

Тяжело быть взрослым.

— Фум-фу-фум... А. Таккун...

— Вот и я.

Довольная покупкой она подошла, а я как раз притворился, что вернулся из туалета.

— А, э-это...

Она бросила взгляд на новую игрушку.

— Это, ну... П-получила, — сказала она.

Так неуверенно улыбается при этом.

— П-получила?

— Да! Получила! Мы оказывается десятитысячные покупатели! Потому мне сказали, что я могу взять одну игрушку на выбор... Мне-то ничего не хотелось, но тут подумала «почему бы и нет». Здорово так!

— ...

В-врёт ведь!..

Сама купила и обманывает. Можно и лучше стараться, чтобы ребёнка обмануть.

Хотелось много всего сказать, но...

— Вот как. Здорово, мама Аяко.

Я не стал возражать и притворился, что поверил.

— А-ага... Так повезло.

Мама Аяко с облегчением улыбнулась.

Да. Вот так. Так будет лучше.

Мама Аяко рада и я рад.

По пути домой...

— Мама Аяко, ты положить игрушку возле кровати Миу-тян в канун рождества?

— Собираюсь сделать именно так. И думаю устроить ей сюрприз.

— Сюрприз?

— Многие допускают ошибку, когда кладут подарок. Бывает так, что дети не спят. Потому... Я перестрахуюсь.

— Перестрахуешься?

— Когда буду класть подарок, наряжусь Сантой. Потому даже если Миу проснётся, подумает, что я Санта и я не разобью её мечты.

— ... Понятно. Довольно забавно.

— Хи-хи. Точно. Я уже даже костюм купала. А, точно. Когда вернёмся, примерю его, посмотришь, похожа я на Санту?

Так мы и болтали...

А когда вернулись, я пошёл в ней в гости.

Сев в гостиной на диване, я ждал, пока женщина переоденется.

— Т-Таккун... — зазвучал неуверенный голос, и дверь гостиной открылась.

Я поднял голову и обомлел.

Там стояла... Мама Аяко в шапке Санты и бикини.

Красно-белый наряд Санты. Но больше всего было обычного цвета кожи. Костюм был слишком открытым. Казалось, что большая грудь сейчас выскользнет из-под красной ткани.

— У-у... Что ж такое...

Я лишился дара речи, а мама Аяко смущённо прятала лицо руками.

— А? Что... А-а-а?

Чего?

Почему посреди зимы бикини?

Когда мы на южном полушарии очутились?

— Я сама не проверяла, просто искала «Санта, костюм, женский», и купила по почте... И вот что внутри... Что же делать?.. — рассматривая наряд, мама Аяко была готова расплакаться.

Она ёрзала, выставляя грудь и попку, а у меня от этого перехватило дыхание. Понимаю, что нельзя пялиться. Но и взгляд отвести не выходит.

Ува.

Ничего себе. Круто.

Мама Аяко... Такая красивая.

И грудь у неё просто огромная.

Правда большая.

Зато талия узкая, она совсем не толстая.

Я уже видел её голой в ванной... Но в красном бикини её тело было даже более сексуальным, чем просто без одежды.

— Примерила... И теперь ясно, что оно того не стоит. Дома в таком холодно... К тому же оно такое пошлое.

— Т-тебе очень идёт, Мама Аяко.

— ... А-ха-ха. Спасибо, Таккун, — она бессильно улыбнулась. — Эх... Уберу это бикини и куплю другой костюм. Неудачно заказала, надо будет пробежаться по магазинам...

— Н-не обязательно так стараться. Ты ведь даже не знаешь, проснётся ли ночью Миу-тян.

— М... Нет. Я должна, — подумав, она кивнула.

А потом упрямо точно ребёнок продолжила:

— Я решила, что нам будет очень весело, — сказала мама Аяко.

В глазах была решительность и какая-то хрупкость.

— Я не позволю Миу испытать одиночество... К тому же сестра с мужем не смогут сделать этого, даже если бы хотели, вот я и хочу сделать всё сама. Потому можно немного и перестараться.

— Мама Аяко...

Ах...

Всё же мама Аяко невероятная.

Иногда вытворяет что-то странное, но она самая добрая и любит Миу-тян сильнее всего.

— ... Да, точно. Переборщить — это даже здорово.

Я улыбнулся. Я увидел ещё одну сторону самого любимого человека, и сердце наполнилось теплом.

— Я тоже помогу, проси о чём хочешь.

— Спасибо, Таккун. Тогда... У меня уже есть просьба к тебе, — она приложила указательный палец к губам. — Об этом наряде... Не рассказывай никому.

Говорила она шутливо, но взгляд был серьёзным.

— А-ага, хорошо, — я кивнул ей.

... Конец воспоминаний.

На этом история из моего детства подходит к концу.

Дополнительно скажу... Аяко-сан потом купила обычный наряд Санты и смогла положить подарок. Миу очень радовалась игрушке... Хотя через неделю сразу после рождества «Лавкайзер Скорость» умерла... Но рождество прошло отлично.

Ну и ещё кое-что.

Довольная такой удачей мама Аяко и дальше продолжила наряжаться... Но когда-то всему этому был прийти конец.

Это было рождество, когда Миу училась во втором классе средней школы.

Тогда они позвали меня, и мы отмечали рождество вместе.

— Кстати, — после рождественского торта заговорила Миу.

Речь её была совершенно обыденной.

— Мама, может в этом году уже не будешь оставлять подарок у моей кровати, косплея Санту?

— ... А? — застыла поражённая женщина.

В этом году она собиралась заняться тем же, обсуждала со мной план... И тут Миу сказала такое.

— ... Т-ты о чём, Миу? Косплея Санту... Ч-что это вообще? Ты ведь хорошая девочка, вот Санта и приносит тебе подарок...

— А, ну хватит. Завязывай.

Ошарашенная Аяко-сан с улыбкой на лице пыталась как-то всё объяснить, но Миу отмахнулась.

— Мне приятны твои чувства, но я уже в средней школе. Хватит, мне уже надоело притворяться, будто я не замечаю.

— П-притворяться?! А... З-значит... Миу... Так ты знаешь?

— Конечно знаю. Уже лет пять.

— Пять?!

— Ты так старалась, вот я и не хотела мешать, потому и притворялась, что верю... Но ты ведь не собираешься прекращать. Я думала уж в средней школе ты остановишься.

— ...

— Просто неловко как-то. Мама каждый день косплеит Санту. Ладно тебе бы ещё двадцать с небольшим было, но тебе уже почти тридцать.

— ...

— Так что с этого года прекращаем. Нам обоим так будет легче. Да, именно так. Ах, сказала наконец. Пять лет сказать хотела, и наконец сказала.

На лице Миу и правда было облегчение... А вот Аяко-сан... От стыда и отчаяния вся дрожала.

Поникнув, она ушла к себе и заперлась, ужасное было рождество, хотя если сейчас вспоминать, не такое уж и плохое.

На этом дополнение к Санте в бикини закончено.

... Да уж. Хотел рассказать, какая Аяко-сан потрясающая, а в итоге больше неловких моментов получилось... Ну да ладно.

С основной историей это не связано, так что на этом конец.

Спасибо, что выслушали.

А теперь возвращаемся к основному сюжету.

Глава 4. Одинокая волчица и налёт

Небо было голубым.

И в этот обычный будний день посреди дня ничего не предвещало.

— Ах, давно не виделись, Катсураги-кун.

— Оиномори-сан...

Я открыла дверь и застыла.

Фигура модели и брендовый брючный костюм, который ей очень шёл.

Формальная одежда и растрёпанные волосы. Но такая дикость странным образом сочеталась с костюмом и предавала непропорциональную привлекательность.

Ей было уже за сорок, но лицо молодое и кожа ухоженная.

А ещё... Глаза.

Глаза дикой волчицы не изменились с нашего знакомства.

Оиномори Юмеми.

Директор компании «Лёгкий кораблик», в которой я работаю.

— Я сегодня встречаюсь с Сорой-сенсеем, вот и подумала к тебе заглянуть, — усевшись на диване, озвучила причину Оиномори-сан.

Сора-сенсей — это опытный иллюстратор, живущая неподалёку. Мы несколько раз работали вместе и неплохо поладили.

— Я не против... Но хотелось бы, чтобы вы хоть предупреждали за день, что придёте, — наливая заваренный в «Dolce Gusto» кофе, сказала я. — Всё же люди обычно не приходят посреди дня без предупреждения.

— Прости. Хотела увидеть удивлённое лицо Катсураги-кун.

Она извинилась, хотя раскаяния на лице не было.

Эх. Совсем не изменилась.

Ведёт себя как ультрамен какой-то.

Сколько раз её идеи у меня землю из-под ног выбивали.

— Но мы и правда давно не виделись, Катсураги-кун, — взяв кружку, полная эмоций, сказала Оиномори-сан. — Уже с полгода?

— ... Верно. Хотя из-за того, что каждый день общаемся по телефону, этого совсем не ощущается.

— Ха-ха-ха. Точно.

Компания «Лёгкий кораблик».

Харизматичный редактор крупного издательства Оиномори Маюми ушла и организовала свою фирму. Спектр деятельности разнообразен, даже сложно объяснить... Но всё это связано с индустрией развлечений, например играми, аниме и ранобе.

Я устроилась десять лет назад и до сих пор продолжаю работать.

По большей части работаю я из дома.

Иногда приходится куда-то сходить, но в основном работаю я перед компьютером, а общаюсь по телефону и почте.

Так что видимся мы довольно редко.

Эх... А она вообще не стареет, даже завидно. И не подумаешь, что уже за сорок. Если ещё постарается, то на двадцать с лишним тянуть будет.

— Пока не виделись... Ты слегка округлиться успела, Катсураги-кун, — задумчиво сказала она.

— А... Округлиться?

— Да. Жирком заплывать.

— Вы о моей фигуре?!

Это она не про духовный мир?!

Без всяких метафор, говорит, что я вес набрала?!

— ... Оиномори-сан, это что по работе, что в личной жизни сексуальное домогательство, моральное домогательство. Вам ещё не пора?..

— Я-я же пошутила. Да уж... Ты всё такая же суровая.

На миг она испугалась.

— Ладно, я не про фигуру. Раньше ты более колючей была... А тут прямо ощущается, что стала более привлекательной как женщина, чем раньше была, — сообщила Оиномори-сан.

Видящие насквозь глаза смотрели на меня.

— Влюбляясь, женщина расцветает.

— Что... Н-ни в кого я не влюблена.

— Хи-хи. Да не смущайся ты.

— Я и не смущаюсь. И вообще... Предвзято говорить, что я поменялась! Думаете, что влюбилась, вот вам и кажется.

— Ха-ха-ха. Может и так.

Я возражала, а она оставалась спокойна.

— И всё же, Катсураги-кун. Пусть не подтверждено, что ты влюбилась... В тебя-то кое-кто влюблён.

— ...

— И где сейчас этот Атерадзава Такуми-кун?

— ... Д-думаю, дома. Сегодня он говорил, что не идёт в университете... Он утром Миу написал. Лекций сегодня не будет, так что он будет заниматься дома.

— Хо, как удачно, — улыбнулась Оиномори-сан. — Что ж, Катсураги-кун, давай возьмём суси.

«Конечно... На троих», — дико улыбнувшись, добавила она.

***

Небо было голубым.

«Таккун, ты уже пообедал?»

«Ещё нет...»

«Не хочешь у меня суси поесть?»

«А можно? Я с радостью, но чего так внезапно?»

«Да так... У меня тут один странный человек, но если ты не против».

Я получил странное приглашение и направился в дом Катсураги по соседству... Там меня ждали не находившая себе место Аяко-сан, дорогие сиси на троих.

И.

— Ах. Рада знакомству, Атерадзава Такуми-кун.

Женщина дикой наружности в костюме.

— Ну-ну, не стой, проходи и присаживайся.

— ... Д-да.

Она усадила меня, будто это её дом. Так естественно велела это, я даже послушался.

— Что ж, давайте отметим нашу встречу... Будем! — она села на диван напротив и действовала в собственном темпе, Аяко-сан пыталась угнаться за ней. И я взял стакан со стола.

— Кстати, Атерадзава-кун, ты суси любишь? Может тебе что-то не нравится?

— А... Д-да нет, люблю. Да и нет такого, что бы мне не нравилось...

— Вот как, ну и хорошо. А я суси только с сёмгой люблю, так что все остальные можешь есть.

— Э, а...

— Да не стесняйся. Ты молодой, ешь как следует.

Она принялась накладывать мне суси кроме тех, что с сёмгой.

Дорогие ведь блюда.

А она как ребёнок «буду только с сёмгой»... Хотя какая разница.

Нет, постой-ка.

А кто она?

Такая значительная, ведёт себя как дома, так кто же она?

— П-прости, Таккун... За то, что так внезапно позвала.

Я ничего не понимал, и передо мной извинилась сидевшая рядом Аяко-сан.

— Я была против, но она не слушала...

— Да ничего страшного... Так кто это?

— А, она...

— О, я ведь ещё не представилась. Вот, прошу.

Она не дала договорить, положила палочки и из кармана достала визитку.

Сидя она протянула её, но я встал и принял двумя руками.

Это, их ведь так принимать надо.

— Фамилия Оиномори, имя Юмеми. Хочу весело проживать каждый день... Ну, можно сказать, что я женщина с лёгким на подъём характером, — сказала она и вернулась к еде.

Подавленный исходившей от неё силой, я посмотрел на визитку и удивился.

— Директор компании «Лёгкий кораблик»... А? Директор?!

Я тут же поднял голову и посмотрел на Оиномори-сан, а потом на Аяко-сан.

— Аяко-сан, вы ведь там работаете...

— ... Да.

— Так этот человек... Ваш директор...

— ... В-всё так. К сожалению.

На её лице перемешались разные чувства.

Я снова посмотрел на Оиномори-сан. Вот уж не знал. Начальник Аяки-сан такая открытая красотка.

— Я не номинально на должности. Создала компанию — должна управлять. И за должность не держусь. Если надо, могу хоть сейчас приемника назначить. Ну что, Катсураги-кун? Займёшь должность директора?

— Прекратите шутить. Наша компания работает благодаря вашим личным связам.

Не знаю, насколько она была серьёзна, но Аяко-сан это предложение поразило. По их общению было видно, что они уже давно знают друг друга.

— Ну вот. Я представилась. И кстати... Атерадзава-кун.

Съев суси с сёмгой, она запила его чаем и задала вопрос.

— Ты влюблён в Катсураги-куна?

— Пф.

Я подавился суси. Миг, и я уже тут задыхаюсь.

— Ч-что?..

— Хи-хи. Можешь не скрывать. Я от Катсураги-кун уже всё слышала.

— Оиномори-сан!.. А... П-прости, Таккун... Это, я с ней на личные темы общаюсь, так что... — запереживала Аяко-сан.

— Ну так что?

— ... Ну, в-влюблён.

— Т-Таккун... Блин.

Вытянувшись, Оиномори-сан садистски улыбнулась и спросила, а мне оставалось лишь кивнуть. От стыда я умереть был готов. И Аяко-сан рядом смутилась.

— Хи-хи. Вот как. Ну и хорошо.

Мы краснели, а женщина наслаждалась нашей реакцией.

— И всё же... Ты ведь ещё так молод. Тебе сколько, двадцать? В твоём возрасте полюбил женщину вроде Катсураги-кун...

С интересом она смотрела на меня.

— Тебе нравятся женщины постарше?

— Пф... Кхе-кхе, кхе.

Я подавился ещё сильнее. Суси не туда попало. Я не мог ответить, и зазвучал взволнованный голос Аяко-сан:

— Подождите... Ч-что вы говорите, Оиномори-сан?!

— Двадцатилетний парень влюбился в тридцатилетнюю женщину. Вывод напрашивается один. Ему нравятся зрелые женщины.

— ... То есть вы меня зрелой женщиной называете?

— Ты отличная зрелая женщина.

— Н-не зрелая! Пока ещё нет! — протестовала Аяко-сан, но Оиномори-сан гнула свою линию и дальше:

— Что? Ни к чему стесняться того, что тебе зрелые женщины нравятся, Атерадзава-кун. Сейчас жанр «зрелая женщина» среди мужчин очень популярен. Вполне себе обычный фетиш.

— ... Это. Не сказал бы, что мне нравятся зрелые женщины, — ответил я, отдышавшись. — А, нет... Может и нравятся. Простите, я и сам не очень понимаю.

— Хм? Не понимаешь? Ты точно про свои вкусы говоришь?

— Да... Просто кроме Аяко-сан я ни одну женщину не любил. И не думал, что мне может нравится... Я думаю только об Аяко-сан.

— ...

— Я и с друзьями говорил, и всё равно в голову только Аяко-сан приходила... Думаю, она единственный тип женщины, который мне нравится... А? А?

Атмосфера стала какой-то странной.

Аяко-сан вся красная опустила взгляд, а на лице задававшей вопросы Оиномори-сан была неловкость.

— Надо же... Катсураги-кун. Ну и парень в тебя влюбился.

— ... О-отстаньте.

— Хи-хи. Да уж. А ведь я поиздеваться хотела. А ты меня дара речи лишил... Настоящий мужик, Атерадзава-кун.

Ничего не понял, но кажется я подрос в её глазах.

— Жалость-то какая. Если бы тебя женщины старше интересовали, я бы составила ей конкуренцию. Вместо Катсураги-кун сестрёнка показала бы всё очарование взрослой женщины.

— ... Оиномори-сан, вы не в том возрасте, чтобы сестрой называться.

— Сестра — это не возраст, а состояние души.

— Не честно, меня зрелой женщиной называете, а себя сестрёнкой. Вы-то куда более зрелая, вам уже сорок два.

— С-сорок два?! — удивлённо выдал я и уставился в лицо Оиномори-сан.

Быть не может.

Лет тридцать... Нет, почти тридцать, так я подумал.

— Вы на сорок не выглядите. Такая молодая.

— Спасибо. Мне приятна твоя забота.

— Нет, это никакая забота... Когда увидел, я подумал, что вы моложе Аяко-сан.

Я так же поражённо говорил... И тут заметил.

Плохо.

Это было ужасно!

Я сейчас сказал лишнего!..

— ... Хе.

Ну вот.

Была неловкая атмосфера, а теперь всё точно замёрзло.

Аяко-сан мрачной тенью накрыло. В глазах был гнев, но сильнее всего ей завладело отчаяние.

— ... Хм, вот как. Я старее сорока двухлетней... Вот как ты меня видишь, Таккун...

— Нет, всё не так! Аяко-сан, вы тоже молодая! Просто я... Знаю ваш возраст... Вот и сопоставил его с внешностью Оиномори-сан...

— ... Хи-хи-хи. А-ха-ха-ха! Ты прости, Катсураги-кун.

Я пытался поддержать женщину, а Оиномори-сан рассмеялась.

А потом весело и с сарказмом продолжила:

— Да уж, завидую я тебе. Я-то молодо выгляжу, потому что выгляжу не так уважительно. Завидую я тебе, что тебя воспринимают на столько, сколько тебе есть. Может расскажешь, как больше чувства достоинства проявлять?

— ... М!.. О-Оиномори-сан, у вас его нет, потому что вы ведёте себя странно и не в соответствии с собственным возрастом.

— А ещё у меня фигура лучше, и в отличие от тебя, лентяйки, я три раза в неделю хожу в тренировочный зал, чтобы заниматься.

— ... Я-я мать-одиночка, у меня домашних дел много! У меня в отличие от других обязанности есть!

— Ну да. И парень, который влюблён в тебя, сказал, что я моложе выгляжу. Отсюда можно сделать лишь один вывод: как ни посмотри, я моложе.

— ... Р-разве вам не понятно?! У Таккуна запущенный случай увлечения зрелыми женщинами, вот его мозг и подстроил всё так, будто я старше!

Из-за моих неудачных слов женщины начали ссориться.

И теперь у меня уже запущенный случай со зрелыми женщинами.

— Хо. Сдаваться ты не собираешься.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда... Сразимся.

Аяко-сан обнажила клыки, и Оиномори-сан улыбнулась ей.

— Устроим состязание и выясним, кто из нас моложе выглядит.

— Состязание?.. Какое?

Женщина зловеще улыбнулась и сказала:

— Назовём его... «Если ты не молода, и тебе больше подошла смущающая одежда, ты победила».

Правила оказались просты.

Всё как в названии... Надо было надеть смущающий наряд, и кому он больше пойдёт, та и победила. Хотя кто тут ещё победитель.

Решение будет принимать судья.

Ну и понятно... Судья я.

... Втянули, однако.

Оказался затянут в поединок, в котором участвовать вообще не хотелось.

В-вообще не хочу.

Пусть всё с моих слов началось, но не судить же мне теперь.

— А-Аяко-сан...

— Всё в порядке, Таккун.

Я обратился к женщине и услышал, что её голос дрожал, но при этом в нём ощущалась решимость.

— Я ни за что не проиграю.

— ...

Нет, ну. Может не будете пытаться победить в состязании, которое счастливой вас не сделает? Я бы хотел, чтобы к вам вернулась рассудительность.

Но похоже состязание женщин было не остановить.

— ... Эх. И как так вышло?

Я вздыхал, оставшись в гостиной один.

А они пошли переодеваться в «смущающую одежду для немолодых».

Аяко-сан стала искать по дому, а у Оиномори-сан похоже всё было в её сумке.

И что же они наденут?

— ... Таккун, я захожу.

Первой переоделась Аяко-сан.

Дверь гостиной открылась.

Увидев её... Я обомлел.

Школьница.

Нет... Не школьница.

Для школьницы она слегка взросло смотрится.

Рубашка, свитер, юбка... Символ молодости, который дозволено носить лишь подросткам. И в этой одежде... Аяко-сан покраснела до ушей.

Чтобы победить, она ещё и в позу встала... То ещё зрелище.

— Н-н-ну как? Похожа я... На старшеклассницу?

— ...

— ... Эй, Таккун... Прошу, не молчи. Я не хочу, чтобы ты вообще на это никак не отреагировал. От такой твоей реакции... Под машину броситься хочется.

— Э-это.

Тридцатилетка в школьной форме лишила меня дара речи, а Аяко-сан была готова расплакаться.

Не хватало, чтобы она под машины бросалась, потому я пытался выдавить из себя хоть что-то.

— Это, ну... Сурово...

— Сурово?! У-у, у-а-а... Н-ну да, понимаю. Что ни думай, сурово... Тридцатилетняя в форме старшеклассницы... Даже стыдно, что я на свет родилась...

— Да нет! Не сурово! Я хотел сказать, что сурово размел маловат!

Аяко-сан давила депрессия, а я пытался что-то сказать.

— Она... Миу? — поинтересовался я, и женщина кивнула.

Так форма Миу. Скорее всего запасные рубашка и юбка, а свитер Миу не надевает, потому что не сезон.

— Размер... Нормальный?

— Н-нормальный... Хотя на животе жмёт.

— Это не нормальный...

— Ну а что поделаешь?! Я не виновата, что Миу такая худышка! Почему моя дочь такая худая?! — это только вывело Аяко-сан из себя.

Она из-за талии переживала, но меня больше волновала... Её грудь.

Два холма были перетянуты, и пуговицы были готовы оторваться.

Н-ничего себе...

Как выпирают...

— Э-эй, Таккун... Так как тебе? Скажи прямо... Мне идёт? Похожа я на старшеклассницу?

Она задала вопрос, и ответить на него было очень сложно.

— Это, как бы сказать... В определённом смысле идёт.

— В-в определённом смысле?

— Нет, нут... Старшеклассницей вас не назвать, больше на косплей похоже... Но как косплей очень даже.

— ... Это похвала?

— Похвала...

Я не врал. Видя Аяко-сан в таком наряде... Я не мог успокоиться. Безнравственно и запретно, даже глаза слепит.

В разных смыслах сурово... Это же сурово?

— Очень обворожительно.

— ... У-у. Что-то меня это не радует.

Хоть и сказала это, была слегка рада.

Похоже её устраивало.

И как бы сказать... Такая Аяко-сан даже милая. То, что она в своём возрасте занимается таким... И правда мило.

Я снова испытал на себе силу её очарования (?)... И тут.

— О, старшеклассница, — прозвучал голос Оиномори-сан.

Она наконец переоделась и пришла в гостиную.

— Хи-хи-хи, понятно, это одежда Миу. Косплеишь старшеклассницу... Ты хороша, Катсураги-кун. Подходишь серьёзно к такому глупому состязанию. Твоя прямолинейность мне ещё десять лет назад приглянулась.

Мы посмотрели в направлении двери... И были шокированы.

Тем, что Оиномори-сан в той же одежде.

— Что... П-почему... — голос Аяко-сан дрожал.

— Почему... Не переоделись?!

Так и есть... Она была в том же костюме.

Вообще не изменилась с тех пор, как покинула гостиную.

— Вы ведь должны были переодеться для этого смущающего состязания...

— М? А... Так я тебя обманула, — ответила она.

Спокойно.

Прямо вообще обыденно.

— Будто я бы стала в странной одежде расхаживать. Хи-хи-хи. А ты повелась на такую нелепую ложь.

— ...

— А, конечно же я проиграла. Чистая победа, Катсураги-кун. Вот уж не думала, что ты даже до такого наряда дойдёшь. Да, сурово. Реально сурово... Хи-хи-хи, тебе идёт... Ха-ха-ха.

Не способная сдержаться, женщина рассмеялась.

Похоже мы всё это время плясали под её дудку.

С самого начала она игралась с нами.

Победившая в сражении, но проигравшая в войне Аяко-сан рухнула.

— ... Блин, ненавижу вас! — плакала она.

И когда передо мной была тридцатилетняя школьница в слезах, я даже не знал, что можно сказать.

***

Я ещё какое-то время не могла прийти в себя... Но не может же тридцатилетняя женщина в таком виде плакать, я собралась и вернулась в свою комнату.

— Хи-хи. А ну-ка соберись, Катсураги-кун.

Пока переодевалась, вошла Оиномори-сан.

— Я пришла извиниться. Прости, мне жаль. Хи-хи-хи.

— С улыбкой на лице не извиняйтесь! — гневно кричала я, оставшись в одном лифчике.

Эх... Вся рубашка мятая. Прости, Миу. Потом поглажу.

— Я правда разозлилась! Увеличьте зарплату вдвое, иначе не прощу!

— Да без проблем. Вдвое. Ладно, поняла. Со следующего месяца будет.

— ... Прекратите. Меня бесит такое ваше отношение, Канемори-сан[✱]Со словами играется. Женщину зовут «волчий лес», а она её переименовала в «денежный лес». Ну, по сути неугомонный мешок с деньгами..

— Не можешь ты прямо говорить.

Блин, ну её...

Почему у меня такой начальник?

Почему нашей компанией управляет бестолковый директор?

— Ладно тебе, главное ведь, что всё хорошо. Ты смогла покосплеить перед Атерадзавой-куном. Раз у него такие своеобразные увлечения, то теперь он ещё сильнее тебя полюбит.

— ... Что-то меня не радует, что он полюбит меня сильнее из-за такого.

— Хм? Вроде радовать должно, что тебя сильнее любят.

— Это... Просто фигура речи такая, — отмахнулась я.

Вот так болтая, я уже готова была выдать искренние чувства.

Сама не заметила, как заговорила от всего сердца.

— Хи-хи. Легко же тебя подначить, Катсураги-кун, — веселилась женщина, подняла руки и потянулась. — М. Не зря зашла. Посмотрела на косплей Катсураги-кун и познакомилась с Атерадзавой-куном.

— ... Так вы из-за Таккуна пришли.

— Ну да. Ради того, кто может твоим мужем стать. Должна же была я его оценить.

— Ч-что вы говорите? Мы... Пока не знаем, как всё сложится.

— Ой. Точно. У вас же сейчас период полный чувств, когда из друзей вы во влюблённых превращаетесь.

— У-у...

Она точно издевалась, и я могла лишь мычать.

Оиномори-сан посмеялась, но тут.

— Но знаешь... — она вздохнула.

— ... Лучше тебе от него отказаться.

С насмешкой и смирением холодно сказала она.

— А?..

— Ты всё переживала, вот я и пришла выяснить, что он за парень... Но честно, такого я не ожидала. Обычный студент, каких везде полно, — с лёгкой издевкой спокойно говорила женщина. — Симпатичный, но не красавчик... Он студент, так что за душой у него ничего. Живёт с родителями, машины нет. Я понимаю, почему ты не видишь в нём мужчину. Если не привлекают парни моложе, то для тридцатилетней женщины в нём нет ничего особенного. Поиграться можно, но я бы не стала рассматривать вариант встречаться с ним с заделом на будущее, — она усмехнулась. — К тому же... На него нельзя положиться. Он унылый. В день свидания заболел, тоже большой минус. В такие моменты жалкие мужчины ничего не стоят. И как-то слегка отвратительно, что он был десять лет безответно влюблён. Прямо какой-то преследователь, — женщина всё ещё продолжала. — Есть мужчины и получше. Могу познакомить. С состоятельными мужчинами, которые тебе подойдут...

— ... Оиномори-сан, — губы стали двигаться сами. — Будете и дальше оскорблять его, и я разозлюсь.

Сама удивилась... Как мой голос дрожит.

Я злюсь.

Грудь переполняла злость, голос и тело дрожали.

— Позволю себе поправить. Таккун не безответственный. Он серьёзный, искренний, добрый и на него можно положиться, — я уставилась на собеседницу.

На начальника, который дал мне работу.

С тех пор, как устроилась, я впервые так ей возражала.

— С тех пор, как я удочерила Миу, все эти десять лет... Я могла положиться на него.

Я вспомнила, что было.

Все эти десять лет... Рядом всегда был Таккун.

Всегда рядом и всегда поддерживал.

— Он был рядом и я не замечала... Но когда у меня возникали проблемы, в первую очередь... Я обращалась к нему.

Я этого никогда не замечала.

Это было так привычно, что поняла я это слишком поздно.

— Когда я была на работе, а Миу одна дома, именно он приходил с ней поиграть... Помогал готовиться ко всем мероприятиям, и ещё серьёзнее меня подходил к её экзаменам...

Пальцев не хватит, чтобы всё пересчитать.

Он столько раз выручал меня.

— Более надёжного мужчины я не знаю.

— ...

— Может он и не состоятельный экономически... Так ведь он студент! Но в его будущем я уверена! Он найдёт хорошую работу и станет много зарабатывать! Я знаю! И лицо... М-мне оно нравится! Таккун классный! И фигура отличная, он ведь пловец! Мне всё в нём нравится!

— ...

— И ещё... То, что он десять лет был влюблён... Я мерзким не считаю. Вначале я удивилась и не знала, что делать... Но теперь я рада. Он целых десять лет меня любил...

— ...

— В-в общем Таккун — замечательный мужчина! И если вы ещё что-то плохое про него скажете, Оиномори-сан, я вас не прощу...

— ... Пф. Хи-хи, а-ха-ха-ха!

Я кричала на неё, а она расхохоталась.

— А-ха-ха. Вот как. Понятно. Ну тогда...

Смеясь, она открыла дверь.

— ... Скажи это ему лично.

Она сунула руку за дверь... И затащила внутрь того, кто был снаружи.

— А... Т-Таккун?! — удивлённо вскрикнула я.

В комнате оказался смущённый парень.

— П-простите, я... Вас долго не было, и я пошёл проверить... А вы начали разговаривать.

— Хи-хи-хи. Дрянной ты мальчишка, Атерадзава-кун. Подслушиваешь женский разговор.

Было видно, что Оиномори-сан наслаждалась этим.

Точно смотрела на попавшуюся в ловушку добычу.

— Оиномори-сан, неужели вы с самого начала знали, что Таккун здесь...

— Шаги услышала и поняла, — бесхитростно ответила она.

Позор.

Меня проверили.

Она услышала, что Таккун поднимается, и подстроила ловушку.

Специально злила, чтобы Таккун всё услышал.

Знала, что я возражать буду.

— Хи-хи. Прости, что всего наговорила про тебя. Это...

Она положила руку на плечо Таккуну, извиняясь, а потом бросила на меня взгляд.

— ... Серьёзный, искренний, добрый, на которого всегда можно положиться мужчина, Таккун, верно?

— ... М?!

Издевается!

Она надо мной издевается!

Ува! Стыд какой! Чего я наговорила?! Разозлилась и несла такое!

— В-всё не так, Таккун! Это... За что купила, за то и продаю... А не как-то иначе... Правда, ну...

— В-всё хорошо, я понимаю...

Мы оба краснели.

— Ха-ха-ха. Какие же вы оба милые.

Одна Оиномори-сан веселилась, она повернулась к нам спиной и покинула комнату.

— Ладно, мне уже пора возвращаться. Я уже порядком насладилась вашей молодостью.

— А... А.

— Оставайся такой же молодой, Катсураги-кун.

Я думала пойти за ней, чтобы проводить, а она обернулась и сказала:

— «Молодость — это не возраст, а состояние души»... Так сказал Сэмюэл Эрман, американский поэт, и это мой девиз.

Это... Я и так знаю.

Этот девиз написан на стене компании в её кабинете.

И не известный отрывок, а полное стихотворение.

— Сколько бы лет ни было, если жить полной жизнью, душа не постареет и не увянет. Так что, Катсураги-кун, вкладывайся полностью в работу и любовь. Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать, — сказала она, довольно улыбнулась и спустилась вниз.

Женщина забрала свою сумку в прихожей и ушла.

А я и Таккун лишь наблюдали, как она уходит, полная уверенности в себе.

Прямо... Ощущается величие.

— Оиномори-сан невероятна.

— ... Точно.

Отчасти с восхищением, а отчасти с недовольством я согласилась.

Вела она себя как ей самой хотелось. Заставила плясать под свою дудку.

Да уж... Тот ещё директор.

Наглая, высокомерная, к деньгам и любви она относится пренебрежительно. В любом возрасте она остаётся избалованным ребёнком, который никого не слушается... И всё же.

Не могу я её ненавидеть.

Я ей благодарна.

И никаких слов не хватит выразить мою благодарность.

Только устроившись, я стала матерью-одиночкой, но до сих пор продолжаю работать, и всё благодаря Оиномори-сан.

— Прости, Таккун. Втянула тебя моя начальница в свои забавы.

— ... Да нет, ничего страшного, — покраснев, Таккун отвёл взгляд.

— М? Ты чего?

— Нет, ну... А-Аяко-сан, — смущённо говорил он. — Может... Оденетесь?

— А?.. Кья!

Я опустила взгляд, увидела, в чём была, и закричала.

Я-я не оделась!

Внизу юбка... А вот сверху один лифчик.

Ува... Б-блин! Пока переодевалась, Оиномори-сан стала говорить всякое про Таккуна, вот я остановилась и принялась возражать... И всё в таком виде!

Прямо в лифчике!

— Нет... У-у, Таккун, чего так поздно сказал...

— П-простите, просто момент подобрать не мог... А. Я пойду.

Таккун убежал, а я, завалившись, провожала его взглядом.

Неужели... Это тоже Оиномори-сан спланировала?

Специально устроила всё, когда я переодеваться буду...

У, а, блин!

Терпеть её не могу!

Глава 5. Стратегия и намерения

Вечер буднего дня...

Лекции закончились, и я встретился с Сатоей в кафе у станции.

Позвал я, но место выбрал он.

— Для начала... Вот.

Мы заказали кофе, и я потянул сидевшему напротив парню конверт.

— Что это?

— Я ведь заболел... И тебе пришлось в ресторан, в котором я столик забронировал, идти.

На той неделе я должен был пойти на свидание... И под конец собирался отвести девушку в ресторан с хорошим видом. Его Сатоя порекомендовал, итальянский. Недорогой, но кормят там вкусно и среди взрослых женщин он популярен.

Но как уже ясно, моё свидание было перенесено из-за простуды.

Так что Сатоя связался с ними и сказал, что придёт он со своей девушкой вместо нас.

— Тут сумма за ужин на двоих. Возьми.

— А... Нет, не могу. Зачем?

— Ты же вместо меня пошёл, так что и платить должен я. Всё же благодаря тебе я ресторану хлопот не доставил.

— Да ладно. Не переживай. Мне и Рин-тян там понравилось, так что тебе не о чем волноваться.

— Но... Дорого ведь обошлось.

— Дороговато... М, тогда возьму половину. Всё-таки всё я взять не могу.

Сатоя взял половину денег, а остальное вернул. Борясь с собой, я забрал конверт.

— Честный ты, Такуми. Я думал, ты опять по поводу свидания посоветоваться хочешь, а тут вот в чём дело, — удивлялся он. — Теперь свидание будет на этих выходных?

— Да.

Я переписывался с Аяко-сан, и мы договорились на эти выходные.

— Но вот... По поводу плана свидания. Она настаивает, чтобы я не перестарался.

После того, как с датой определились, Аяко-сан постоянно мне это повторяла.

«Это, Таккун... Я конечно рада, что ты ради меня стараешься... Но не надо слишком уж усердствовать. Вдруг снова заболеешь... Глупостей не делай».

«Не надо деньги тратить на аренду машины, можно моей воспользоваться. Я и поведу...»

Похоже она переживала, что я переутомился и заболел.

Эх. Ну и опозорился же я.

Хотел её порадовать, а в итоге заставил переживать.

— Вот как. Ну, я понимаю чувства Аяко-сан. Чем ты больше стараешься, тем за тебя беспокойнее.

— ... Жалкий я. Стараюсь, чтобы выглядеть как мужчина, а в итоге за меня как за сына волноваться приходится.

Как же она смотрит на меня?

Ненавидит?.. Скорее всего нет.

Конечно самоуверенно прозвучит... Но вряд ли Аяко-сан меня ненавидит.

Скорее всего это что-то вроде симпатии.

Только вот не знаю, как к сыну или мужчине.

Может... Аяко-сан и сама не знает.

Она не может определиться, и эта граница стала размытой...

— Ладно, не переживай. Тут и я виноват. Нагрузил тебя ради твоего грандиозного плана.

«В общем», — сказал Сатоя.

— В этот раз... Я нашёл особого советчика.

— С-советчика?..

— Да. Она лучше всех знает про ваши отношения.

— ...

— Она сможет и по поводу свидания посоветовать, вот я её и позвал. Потому и предложил здесь встретиться... А. Вот и она.

Сатоя помахал в направлении входа.

Человек, который знает больше всех про наши отношения?

Кто это?

Задаваясь вопросом, я посмотрел... И понял.

— А. Яхой!

Заметив нас, мне помахала моя знакомая.

Дочь Аяко-сан... Катсураги Миу.

— Давно не виделись, Сатоя-сан. Ты всё такой же красавчик.

— Спасибо, Миу-тян, ты тоже такая же красавица.

— А-ха-ха. Пасиб.

Они в лёгкой манере поприветствовали друг друга, после чего Миу повернулась ко мне.

— Привет, братик Таку. С утра не виделись.

А, понятно.

И правда, она лучше всех знает про меня и Аяко-сан. Теперь понятно, почему Сатоя назвал её особым советчиком.

И всё же. Однако.

— Ладно, я куплю попить.

Миу пошла на кассу.

— ... Эй, — я наклонился вперёд и тихо заговорил. — Сатоя... Ты чего Миу позвал?

— Потому что подумал, что она сможет помочь. Если хочешь покорить Аяко-сан, за помощью проще всего обратиться к её дочери, — спокойно сказал Сатоя. — Тут скорее у меня вопрос. Такуми... Ты что, не хочешь полагаться на Миу-тян?

— Ну... — после молчания я вздохнул. — ... Неловко как-то.

— Неловко?

— Ну просто... Как-то стыдно. Просишь у дочери любимой: «Я хочу встречаться с твоей мамой, что делать?»

— ...

— И ещё... Если всё получится... Мы начнём встречаться, в итоге поженимся... И Миу станет моей дочерью. Тот я ещё папаша будут, полагаюсь на дочку.

— ... А-ха-ха. Понятно, так дело в твоей гордости, — усмехнулся Сатоя.

Как-то... Неправильно это. Мы ещё даже не встречаемся, а я уже переживаю о том, что после свадьбы будет.

Делю шкуру неубитого медведя.

Но.

Не могу не думать об этом.

У моей любимой женщины есть дочь.

Раз я влюбился в мать-одиночку, то должен думать и о будущем её ребёнка.

— О чём вы тут шепчитесь? — вернулась Миу с напитком и села рядом со мной.

— Планы строим.

Девушка отпила карамельный макиато со сливками и поражённо заговорила:

— Братик Таку ведь не хочет, чтобы я помогала?

— ...

— Да уж.

Она попала в цель, я молчал, а Миу вздохнула.

— Ну, понимаю, почему он не хочет полагаться на меня. Потому я ему и не говорила ничего.

«Но», — продолжила девушка.

С сочувствием и жалостью она посмотрела на меня.

— Когда он простыл в день свидания... Так расстроился. И я поняла, что не могу молчать.

— ... Спасибо за заботу.

Кольнула в больное место, потому я лишь отвёл взгляд и съязвил.

— В общем Миу-тян в деле. Теперь перейдём к стратегии. Обсудим свидание, — сказал Сатоя и хлопнул в ладоши. — У нас есть старый план... Но использовать его — плохая примета, так что лучше не стоит. Потому предлагаю начать всё с начала.

— ... Наверное.

Я кивнул. Я чувствовал себя виноватым, всё же всё придумал Сатоя... Но как-то странно было бы снова использовать тот план.

Это и примета плохая, и Аяко-сан уже кое-что знает. Ну и ещё... Она просила не переусердствовать.

Мне приятна её забота, но между тем я ощущаю себя жалким... В общем мы решили всё начать сначала.

— Миу-тян, есть идеи?

— М, так, — она приложила руку к подбородку и задумалась. — Я слышала ваш план... Но не думаю, что он моей маме подходит. А, я не говорю, что Сатоя-сан в чём-то не прав. Обычной взрослой женщине такое бы понравилось... Но мою маму обычной тридцатилетней не назовёшь.

Выглядела Миу задумавшейся.

— Не знаю, был ли у неё раньше опыт в любовных делах, но за десять лет она ни в кого не влюблялась, ну и в любви она на уровне ученика средней школы. Когда её на свидание пригласили, так волноваться начала. Так что ты её скорее напугаешь, если взрослое серьёзное свидание устроишь.

— Понятно. Тут я прокололся. Я-то составлял план для «взрослой женщины»... А не для «Аяко-сан», — согласился Сатоя.

Миу посмотрела на меня и продолжила:

— Братик Таку тоже не уверен в себе, всё думает «студент ничего не может». Вот под давлением и слёг.

— Это...

И ведь не возразишь.

Сам ждал свидание, и ведь при этом давление было огромным.

Хотел быть «взрослым мужчиной», который понравится Аяко-сан... И делал всё, чтобы подготовить взрослое свидание.

— Так что, братик Таку, — говорила девушка.

Она посмотрела прямо на меня, но тон был спокойным.

— Обычно, пусть всё будет обычно.

— О-обычно?..

— Да. Обычно — лучше всего, — обронила она и отпила макиато. — Раз твои странные старания всё только испортили, ограничься своими способностями. Без изысков, самое обычное.

— ... Как-то спустя рукава выходит.

— Не спустя рукава... А обычно. Как ты привык обычно, так и делай, — сказала девушка.

— И правда, — согласился Сатоя. — Я и Такуми думали, как бы соответствовать Аяко-сан... Но может надо было действовать наоборот. Такуми всё равно бесполезно стараться выглядеть взрослым... Но может стоит заманить Аяко-сан на свою сторону.

— На свою?..

— Сыграть на своём поле.

— Точно. Сатоя-сан прав. С мамой «взрослые свидания» не прокатят. Вы сражаетесь где-то далеко друг от друга, в итоге ничего не добьётесь, — проговорила она и вздохнула. — Хорош трусить, сделай это и всё. Можешь не переживать... Во всём мире ни один мужчина больше о моей маме, чем ты, не думает. И она будет рада, если ты устроишь ей обычное свидание.

— Миу... — я ощутил тепло в груди.

Её совет достиг моего сердца...

Было неловко, просто Миу сказала это так, будто доверяет мне, и было радостно и стыдно.

— ... Спасибо.

— А, да хватит тебе. М.

Девушка отмахнулась, а потом протянула руку.

— А? Чего?

— Плата за совет.

— ...

— За карамельный макиато. А ещё я пирожное хочу.

— ... Ну и ушлая ты, — недовольно проговорил я и достал из кошелька тысячу йен.

— Обращайся ещё, — довольно она взяла деньги и встала.

А потом просмотрела на меня и продолжила:

— Я уже говорила... Моя мама простачка. Если будешь напирать без конца, она сдастся.

— ... Хватит уже так собственную мать называть.

— У вас нет никаких препятствий. Все их мама сама придумывает. Все проблемы... Они у неё внутри.

Миу весело улыбнулась, а потом её лицо накрыло тенью.

В опущенный глазах была горечь.

— ... Если и это свидание провалом закончится, у меня есть мысль на этот счёт...

— Мысль?

— А... А... Нет. Ничего.

Она подняла голову и замахала руками.

— Дурная примета заранее о неудаче думать. Всё в порядке, забудь, — она отшутилась и сбежала на кассу.

Глава 6. Рай и веселье

С даты переноса свидания прошла неделя.

И вот снова настал день свидания.

Мы много всего обсудили... И в итоге отказались брать машину в аренду и поехали на моей.

Потому и встретились на парковочном месте возле моего дома.

Девять утра пятьдесят пять минут.

За пять минут я вышла из дома... И в это же время как раз вышел и Таккун.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Д-доброе, Таккун.

Он был напряжён, и я слегка повысила голос, когда ответила.

— ... Как самочувствие?

— Отлично. На этой неделе каждый день до восьми спал.

— А-ха-ха... Здоровый сон.

Мы перешучивались, но разговор был каким-то беглым.

Скорее всего дело в восприятии друг друга.

Восприятии как мужчины и женщины.

Это наше первое свидание.

Один раз всё сорвалось, и теперь мы не могли унять напряжение и беспокойство...

— Аяко-сан... — после недолгой тишины сказал Таккун. — Вам идёт эта одежда.

— ... М.

— И причёска немного другая, вы сегодня не такая как обычно... Очень... Красивая.

— ... Т-так ведь, я специально для свидания нарядилась.

Я смутилась. Вообще я эту одежду специально для свидания купила.

У, плохо, плохо.

Что мне со смущением делать? Он мне точно джеб отвесил... И так весь день будет?

— Н-ну, отправляемся?

— Да. И... Спасибо, что одолжили машину, — он поклонился и направился к месту водителя.

— ... Уверен, что поведёшь? Могу и я.

— Всё хорошо. У вас такая же машина, как у мамы. А я на ней много раз ездил.

После такого будет неправильно ещё больше с расспросами лезть.

Я села на пассажирское сидение, а Таккун на место водителя.

— Так... И куда мы?

Когда он удобно сел и отрегулировал зеркала, я задала вопрос.

— Это ну... Просто подождите, — хитро ответил он. Всё ли в порядке будет? Неужели опять что-то сложное придумал ради меня...

На лице появилось беспокойство.

— А. Не переживайте, не в какое-то странное место, — добавил Таккун. — Вы там уже бывали.

Сам в себе он был не уверен, но вёл машину умело.

Даже лучше меня. Обгонял и перестраивался с лёгкостью, и с обычной дороги на скоростное шоссе выехал, не паникуя.

Ехали мы около часа.

По скоростной трассе мы покинули префектуру... И вот оказались на месте.

— Это...

Я удивилась, выходя из машины.

На стоянке... В основном были семейные машины. Семьи со стоянки направлялись ко входу.

За входом можно было увидеть американские горки и колесо обозрения.

— П... Парк развлечений?

Это... Парк развлечений, расположенный за пределами префектуры.

Самый большой тематический парк в Тохоку.

И я... Не могла скрыть удивления.

Куда же повезёт меня на свидание Таккун? Я много всего представляла, но точно не парк развлечений.

К тому же здесь...

— Весной мы приезжали сюда с клубом, проводили вечеринку для новичков. Новички тут разгадывали загадки семпаев... Ну, такие вот студенческие игры, — выйдя из машины, Таккун встал рядом со мной. — Аяко-сан... Вы ведь тоже здесь бывали.

— ... Да. Правда давно.

Тогда Миу была ещё маленькой.

Вдвоём мы приезжали сюда веселиться.

— Я помню, вы рассказывали, что ездили сюда с Миу... И фотографии показывали. Миу на них была такой счастливой.

«Но», — продолжал парень.

— Вас на фотографиях почти не было.

— ...

Это... И понятно ведь.

Всё же Миу снимала... Я.

Раз пришла с маленькой дочкой в парке развлечения как мать я и фотографировала её. Меня я только пару раз работников просила снять.

В основном там были фото ребёнка.

Куда важнее улыбка ребёнка. Неправильно, что в первую очередь веселится родитель.

Хотя не скажу, что мне это неприятно.

Если Миу весело... Если остались фотографии с моей радостной дочкой, мне этого достаточно.

Пусть меня в альбоме почти нет, мне не обидно.

— Но...

— Так что сегодня я буду вас снимать, — сказала Таккун. — До этого все десять лет во все радостные моменты вы думали о том, чтобы сфотографировать Миу. Но сегодня... Думайте не о дочери, а о том, чтобы самой повеселиться. Я хочу, чтобы вы насладились парком развлечений.

— ... М.

Я не знала, что сказать.

Таккун... Придумал такое.

Я десять лет ставила на первое место дочь... И не жалела. Пусть бывало тяжело, однако у меня были счастливые воспоминания, которые были приятнее в сто раз.

Но.

Я совру, если скажу, что мне и самой этого не хотелось.

Совру, если скажу, что не приходилось терпеть и сдерживать.

Эх... Да уж.

Я ощущала тепло в груди.

За эти десять лет Таккун так хорошо узнал меня... Я в очередной раз в этом убедилась.

— Это... П-простите. Всё же... Парк развлечений — это по-детски.

Я молчала, и он с тревогой заговорил.

— Н-нет, не в этом дело... Мне всё нравится... Просто я так рада, что ты думаешь обо мне, я... Всегда хотела повеселиться в таком месте... Но.

— Но?

— ... Как-то неловко. Что я тут веселиться буду... — я сказала о том, что меня беспокоит. — Я здесь без ребёнка... И старушка вроде меня будет на свидании в парке развлечений веселиться...

— Что? Вы из-за этого переживаете?

— Ж-женщины о многом переживают!

— Я уже говорил, никакая вы не старушка. И в парке аттракционов все вне зависимости от возраста веселятся.

— П-правда?

— Да. Ну, пойдёмте.

— ... А-ага.

Таккун повёл меня внутрь.

Наше первое свидание в парке аттракционов... Началось.

Мы прошли через ворота, и всё переменилось.

Тут было столько аттракционов, захватывающих дух, и магазинов со всякими сувенирами. И среди всего этого ходили улыбающиеся люди.

— Всё же на выходных тут много семей.

— Точно. Но... Парочек тоже много.

Как и сказал Таккун, здесь можно было увидеть много влюблённых парочек.

Но... Все они преимущественно молодые.

Подростки, может двадцать с небольшим.

Женщины лет тридцати все с детьми, а вот наедине с любимыми почти и не видать никого.

Что же делать?

Всё же не место мне тут...

Это будто какой-то сон.

Всё такое нереальное.

Расскажи прошлой мне об этом, я бы рассмеялась, не поверив.

Я с Таккуном на свидании в парке развлечений...

— А. Аяко-сан, смотрите.

Я не могла успокоиться, когда он обратился ко мне.

И указал... На карусель.

— На фотографиях было, как Миу на ней катается.

— Точно. Она ей очень понравилась, Миу трижды прокатилась.

Меня захлестнули воспоминания.

— Тогда... Может и вы прокатитесь? — обыденно предложил Таккун.

— ... А?

— Прокатитесь на карусели.

— ... Нет, нет-нет, подожди.

На карусели? Я?

Я в мои тридцать на белой лошадке?

— Н-нет, Таккун. Там наверняка... Ограничения по возрасту! Наверняка что-то вроде... «Просьба женщин старше тридцати воздержаться»...

— Не написано там такого.

— Но... Я ведь уже взрослая, как я могу на карусели кататься?

— Обычно. Вон, люди же катаются.

— Т-так ведь там взрослые с детьми, разница есть. Другое дело, был бы со мной ребёнок...

— Всё в порядке. Никто из-за этого не переживает.

— Э, э, э...

Таккун был настойчив, и мы встали в очередь.

Она была небольшой, так что наш черёд настал быстро.

Мы вошли внутрь и я села на белую лошадь.

Перекидывать ногу не хотелось, потом я решила сесть, сведя ноги... Нет, прямо как принцесса, как-то стыдно. А, ничего не понимаю. Как в данном случае себя тридцатилетней женщине вести!..

— Ува... Довольно высоко.

— Всё в порядке, Аяко-сан?

— ... В-в порядке, в порядке...

Это ничего? Что тётя вроде меня без ребёнка на карусели катается? Люди странно не смотрят?

— Осторожно, держитесь крепко. Ну, я пошёл.

— Ага... А?.. А-а?! П-подожди, Таккун!

Он усадил меня на лошадь и собирался остановить, а я остановила его.

— Т-ты куда?!

— Как куда, наружу.

— Ты не будешь со мной кататься? Побудь рядом.

— А? Я собирался выйти и сфотографировать, — спокойно сказал он.

Да быть не может!..

То есть я одна кататься буду?!

— Как сниму, буду у выхода ждать.

— С-стой... Всё же я не хочу...

«... Аттракцион запускается».

В микрофон заговорил сотрудник парка.

С-стой, подожди, Таккун... Не бросай меня одну в этом сказочном месте!..

... Моё сердце рыдало, но было поздно.

Таккун убежал, а карусель начала двигаться.

Играла лёгкая музыка, всё вокруг крутилось, лошадь поднималась и опускалась.

И всё это... Угнетало тридцатилетнюю женщину.

Вся эта сказочность морально давит!

Ува.

Не хочу.

Я одна катаюсь на карусели. Мне больше тридцати, а я на белой лошадке сижу. Вокруг дети с родителями и я!..

В поисках помощи я посмотрела на Таккуна... А он с телефоном в руке невинно улыбался.

— ... Что? Ва, нет... Н-не снимай!.. — крикнула я, прикрывая рукой лицо, но из-за музыки он меня не услышал. С телефоном в одной руке он махал мне другой.

Эх... Блин.

Весело ему.

Что весёлого в том, чтобы меня снимать...

— ... М.

У-у, блин... Что же это такое?

Стыдно так, что даже невыносимо.

Это вообще нормально?

В моём-то возрасте?

Могу ли я веселиться на свидании в парке развлечений?

Полная стыда, я начала ощущать, как грудь заполняется теплом...

И уже начала позировать перед Таккуном.

Улыбалась и показывала знак «мир».

Раз парень, который мне нравится, сказал, что хочет сфотографировать меня, хотя бы это я должна сделать.

Я не буду сомневаться.

Я слезла с карусели так, чтобы не привлекать внимание семей и побежала к Таккуну.

— Отлично получилось.

— ... Да, и правда.

Как я устала. Особенно морально.

— Я как следует снял.

— У-у... С-снял.

— Да, на видео.

— На видео?!

— Вначале я хотел сделать фотографии... Но подумал, что лучше видео. И в итоге теперь у меня всё: от момента, когда вы лицо прятали и до тех пор, как начали позировать...

Н-нет!

Я думала, он фотографирует, вот и старалось, а он видео снимал!..

Хотелось закричать, чтобы он удалил.

— Слава богу. Вы выглядели такой радостной.

Он радостно смотрел видео, а я не могла ничего сказать. Не честно, так не честно. Когда он такой, я не могу попросить его удалить...

— У-у... Блин. Таккун, хватит смотреть, пошли уже дальше.

— А?..

— ... Что за удивлённое лицо?

— Ну... Просто подумал, что вы стали вести себя активнее. Хотя конечно я рад, что вам понравился.

— ... С-стыдно всё это конечноно сегодня я решила повеселиться от души. Так что... Пошли уже.

— ... Да.

Когда я сказала это, Таккун радостно кивнул.

Дальше мы пошли на американские горки.

— Аяко-сан, вы нормально переносите такие страшные аттракционы?

— Если очень страшные — то нет... Но такое мне нравится. И здесь мне прокатиться хотелось... Но в тот раз я была, когда Миу была ещё маленькой.

— Да, тут по росту ограничения.

Американские горки довольно популярны, и тут очередь. Мы встали в неё и медленно продвигались вперёд.

— Это, Аяко-сан...

В этой шумной толпе Таккун решительно сказал мне.

— Можно взять вас за руку?

— А?

— Ну, чтобы случайно не потеряться.

Перетерпев смущение, он протянул мне руку. По глазам и голосу было ясно, что для этого ему надо было набраться мужества.

Но...

— ... Н-нет.

Я отдёрнула руку.

Причина... Её не было.

Просто... Слишком неожиданно это, я удивилась.

После я тут же принялась объяснять:

— Просто... Неизвестно, кто нас может увидеть... Да и вряд ли мы в очереди потеряемся.

— ... Н-ну да, простите, — поникший Таккун убрал руку.

А?

Отказался?..

... Ну оно и понятно. Я же отказала. А он взял и смирился. М... А если бы настоял, я бы позволила взять себя за руку. Если бы он как во сне был напористее...

Я посматривала на него.

Таккун... Такой расстроенный.

Ува, прямо видно, что поник. Ну да, он ведь набрался смелости и предложил, а я решительно отказала.

У-у... Ну не будь таким, Таккун... М, эх, блин!

— ... А? — в следующий миг прозвучал его удивлённый голос.

Оно и понятно.

Я ему отказала... А теперь сама взяла за руку.

— Аяко-сан...

— Б-блин, не понимаешь ты женское сердце, Таккун, — сказала я.

Я говорила, опустив взгляд.

— Получив отказ, нельзя так сразу сдаваться. Надо быть настойчивее. Женское «нет» иногда значит «да»... Потому мужчины должны уметь читать между строк...

— ...

— Н-не то, чтобы я говорю, чтобы ты напирал! Это в теории! Я в общем говорю!

... А, блин, что я несу? Явно что-то бессвязное. Превращаюсь в какую-то проблемную женщину.

Я начинала ненавидеть себя, но.

— Понятно, я запомню.

Он нежно сжал мою руку в ответ.

— ... Ты слишком доверчивый, Таккун.

— Доверчивый — это ведь хорошо.

— Если слишком доверчивый, тебя плохие люди могут обмануть, так что мне теперь переживать. Помнишь? Как мы пошли покупать рождественский подарок для Миу? Я сказала тогда, что как десятитысячному покупателю мне дали игрушку «Лавкайзер Солитии», и ты поверил...

— ... Вообще-то я всё понял.

— Понял?!

После американских горок, мы стали посещать самые разные аттракционы.

Летали, кружились, катались на горках, где в воду врезаешься, крутили педали на монорельсе.

Обедать мы стали чуть позже, чтобы избежать толпы, и заняли место на террасе при кафетерии.

Мы наслаждались парком аттракционов...

А Таккун уловил момент и сфотографировал меня.

Вначале было жутко неловко... «Разве весело старушку фотографировать?» — смущалась я, но уже успела привыкнуть.

Как бы.

Становилось... Только веселее.

Весело.

Очень весело.

Мы катались на аттракционах, фотографировались, пообедали в кафе и даже поддались настроению, купили блинчики и ели на ходу.

Я будто в юность вернулась.

Мы словно парочка студентов...

— Сразу как-то блинчики захотелось, стоило увидеть.

— Понимаю. Хотя по вкусу они такие же как и везде.

— Точно.

Мы остановились с краю дороги и ели купленные блинчики.

У меня с клубникой, а у Таккуна с шоколадом и бананом.

Ага, всё же блинчики — это здорово.

— А. Таккун, у тебя крем.

— А... Правда?

— С другой стороны, повернись.

Я протянула руку к его щеке.

Вытерла рукой крем и слизнула.

— Хм, с шоколадом тоже вкусно.

— ... М.

Таккун покраснел.

Видя его лицо, я поняла, что сделала.

— А... П-прости! Что-то я воспоминаниям предалась и...

— Н-нет, всё в порядке! Простите, что смутил!

Мы извинились друг перед другом.

Ах... Ну вот снова.

Вытерла крем с лица и слизнула... Я так делала, когда Таккун маленьким был.

Взрослые так часто с детьми делают... Но ведь и у влюблённых такое есть?.. Тогда всё в порядке? Нет, но мы ведь пока не встречаемся... Хм.

Мне становилось неловко, пока мы шли по парку.

— Аяко-сан, смотрите, — Таккун указал в толпу.

— Похоже там можно сделать памятную фотографию, давайте тоже.

— А?

— Давайте сфотографируемся.

— Точно... Давай.

Было неловко, что он только меня снимает, а тут такая возможность.

Мы подошли к толпе и встали в очередь... И наконец поняли, что там происходит.

Сотрудники выдавали фото-реквизит и фотографировали на фоне колеса обозрения.

Только реквизит этот... По большей части всякие сердечки.

И в очереди в основном парочки стояли. И сейчас фотографировалась парочка, так близко друг к другу стоят и заигрывают, пока их снимают.

— ... Это похоже для влюблённых.

— Точно...

— Ч-что делать будем?

Всё-таки участвовать в подобном... Нет.

Мы уже столько отстояли, и будет более неловким отказаться теперь. У-у... Даже не знаю. Что делать?

— Всё в порядке... Тут не только для парочек надписи есть... И ещё вон есть те, кто на пары не похожи.

Таккун был прав, Тут были люди с детьми и просто женатые пары. Группа парней-старшеклассников взяла сердечки и весело кто-то говорил: «Блин, какие же мы одинокие!»

Похоже услугой мог воспользоваться любой.

— ... Хм, вроде и правда всё нормально.

Ну раз тут такое... То и мы попробовать можем.

«А теперь... Докажите что вы парочка», — вот такого из любовных комедий точно не будет!..

Испытав облегчение, мы стояли в очереди.

«Да, спасибо за ожидание».

«Следующие, пожалуйста, выбирайте реквизит. Парень сюда, девушка сюда».

«Молодой человек, можете придвинуться немного сюда. Юная особа, вот так и продолжайте стоять».

Персонал фотографировал и общался с посетителями.

Очередь продвигалась...

И вот настал наш черёд.

«Выбирайте реквизит пожалуйста. Это...»

У сотрудника на лице была рабочая улыбка, но тут он на миг замешкался. И...

«Сестра сюда, а брат — сюда», — сказали нам.

Глядя на нас, именно так и сказали.

— ...

Сердце сразу же застыло.

Эх...

Вот как.

Мы не похожи на влюблённых. Как бы молодо я ни выглядела, на двадцатилетнюю не тяну.

Всё хорошо.

Я не злюсь и отчаиваться не собираюсь.

Они просто... Напомнили мне о правде. Я уже начала думать, что у нас тут студенческое свидание... А они остудили пыл.

Да, да. Тут радоваться надо. Лучше пусть нас братом и сестрой считают. Если бы за мать с сыном приняли... Вот это был бы шок. Хотя может нас за мать с сыном и приняли, и просто на всякий случай решили сказать, будто мы брат и сестра.

Я уже столько всего обдумала, и тут.

Хвать.

Меня обхватили за плечо.

А потом... Обняли.

— Девушка! Вот кто она!

Так сказал Таккун.

Он обнял меня и громко сказал это.

И его слова отразились в барабанных перепонках и в груди.

«А... Простите, мне очень жаль», — сотрудник тут же поклонился.

Взяв инвентарь, мы пошли на место фотографирования...

И атмосфера... Не была неловкой.

— ... Я вообще-то не девушка.

— Нет, ну, — Таккун не нашёлся, что сказать. — Просто обидно было... Вот и вырвалось, простите.

— Я не злюсь... Просто удивилась. А ты довольно решительный оказался.

— Это, ну... Вы же сами говорили быть настойчивее.

— ... Вот ведь. Не так сразу.

Ах...

Не могу.

Хотелось выглядеть сестрёнкой, а ничего не вышло.

Я стала отворачиваться.

Не могла посмотреть в лицо.

И не могла показаться.

«Да, снимаю!»

Когда мы были на месте, на нас навели камеру.

«Молодой человек, чуть правее. Юная особа... Это, можете поднять голову?»

— ... Д-да.

Я подняла голову и улыбнулась.

Но точно неудачно.

И не потому что на лице не было эмоций или была наигранная улыбка для фотографий.

А потому что я вся покраснела, глаза были влажными, и я могла лишь улыбаться от переполнявшего меня счастья.

И вот...

Мы гуляли по парку, рассматривали сувениры и решили сходить на последний аттракцион.

И последним местом в парке развлечений... Ясно, что должно быть.

— Ва, к-как высоко... — я выглядывала из кабинки колеса обозрения.

Через окно можно было увидеть весь парк, и люди внизу были точно точки. Высоко. Выше, чем я думала. Даже немного страшно, как высоко...

— Хороший вид.

Сидевший напротив Таккун похоже совсем не боялся высоты. Он спокойно смотрел вниз.

Я посмотрела на него, и появилось желание пошалить.

Я достала из кармана телефон и сфотографировала его.

— А... Ч-что?

— Да так. Просто посмотрела на тебя и вот захотелось.

— Вряд ли может быть весело фотографировать меня.

— ... Я тебе это столько раз говорила за сегодня. Очень много.

— Нет, вас стоит фотографировать! Вы такая красивая, живая и милая, одно удовольствие вас снимать...

— ... М! В-всё, хватит! Считай, что настало время мести! Дай и я тебя сниму!

Я направила на него телефон, и он смущённо стал прятать лицо.

— Что? П-прекратите... Просто я больше хотел вас фотографировать.

— Н-ну нет, моя очередь! И не смей меня снимать...

Я встала, чтобы забрать его телефон, и тут.

Вух.

Кабинку зашатало.

— ... Кья.

Я потеряла равновесие и посмотрела за окно. И от страха всех сил лишилась.

— Аяко-сан!

Я была готова упасть... А Таккун вытянул руки и подхватил меня.

И падая, я завалилась ему на грудь.

Всем весом я опёрлась на него, а он меня крепко обнял.

— ... Хха, хха. С-страшно было.

— В-вы в порядке?

— Да... Спасибо, Такку...

Я подняла голову, чтобы поблагодарить, и тут поняла.

Близко.

Мы невероятно близко.

Наши тела соприкасались. Я прижималась к нему грудью и ноги странно переплетались.

И ближе всего было... Лицо.

Наши лица оказались так близко.

Губы могли соприкоснуться в любой момент...

«... М!»

Мы тут же отвернулись и разошлись. Хоть и переживали, что кабинку шатает, мы как можно быстрее вернулись на свои места.

— П-простите, я... Случайно.

— Нет... Всё хорошо. Не переживай.

Внутри сразу же стало неловко.

Эх, ну вот снова. А ведь было так хорошо, надо мне было такое выкинуть...

После... Было недолгое молчание.

Кабинка поднималась и вот оказалась на самом верху.

И тут.

— ... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Спасибо вам за сегодня.

— А...

— Я рад, что смог пойти с вами на свидание.

‑ Т-ты чего так формально?

— Просто подумал, что должен сказать. Мне было... Так весело. Я смог прогуляться с вами вот так... Моя многолетняя мечта сбылась.

— Мечта? Ты преувеличиваешь, — натянуто улыбнулась я. — ... И я тоже должна тебя поблагодарить, — я продолжала. — Спасибо, что позвал меня на свидание, Таккун. Сегодня было очень весело.

— Правда?

— Правда, очень весело. Вначале я удивилась, что ты привёл меня в парк развлечений... Но мне было очень весело.

Когда я сказала это, он с облегчением улыбнулся.

На все мои действия он отвечал очевидной радостью.

Видя это, я в очередной раз поняла, что он меня любит, и лицо слегка запылало.

— Благодаря тебе у меня было лучшее свидание в парке развлечений.

— Что... Вы меня слишком нахваливаете. Ничего я особого не сделал.

— Нет, всё благодаря тебе. Если бы ты не позвал... Сама бы я сюда не приехала. Мне ведь... Уже столько лет.

Конечно это не запрещено... Но я сама предпочитаю сдерживаться.

Такое дозволено лишь молодым, а я себя ограничиваю от подобного.

Я работала в компании, воспитывала Миу, и сама не заметила, как мне тридцать стукнуло...

Я стала взрослой.

Должна была стать взрослой.

Не могла и дальше оставаться ребёнком.

Использовать слово «молодость» просто чтобы повеселиться я уже не могу.

И я не считаю, что была неправа.

Даже если бы у меня была возможность всё переиграть, я бы сделала тот же выбор.

Но...

Я и не знала.

Я и не знала, что во мне ещё есть такое.

Что-то вроде сожалений.

Блин... И всё из-за Таккуна.

Он никак не даёт мне успокоиться...

— ... Можно ещё раз пригласить вас? — спросил он.

Смотрел прямо на меня, такой серьёзный.

— Я бы хотел побывать с вами ещё много где.

— ...

Я почувствовало, как запылало сердце.

Я уже думала, что смирилась, но сожаления и желания, которых я не замечала, разгорелись с новой силой.

Я не могла смотреть ему в глаза, потому стала смотреть в окно.

Вниз смотреть было страшно, потому я посмотрела в небо.

И вот.

— ... Да, — обронила я.

Только это.

Больше я ничего не могла.

Небо голубое, для заката ещё рановато.

А я подумала, быстрее бы конец дня.

Будь кабинка освещена закатным светом, он бы не увидел, как от стыда запылали мои щёки.

Ну вот, как-то так.

На этих поэтических строках я бы хотела окончить наше свидание...

Однако.

После кое-что случилось.

Вот уж я не ожидала.

Что такое будет по пути домой.

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер»

«Лавкайер Скорость»

Итадори Тие

Четырнадцать лет. Второй класс средней школы. Использует «волнительный посох». Одна из пяти основных Кайзеров (хотя Лавкайзер Китти, которая тоже одна из пяти, умерла в первой серии, потому сложно говорить «пять основных»).

Ребёнок-сорванец. Любит Землю и сама любима природой. В свободное время гуляет по горам, может победить кабанов и медведей голыми руками. Убитых зверей съедает, даже косточек не оставляет.

Её вырастил тигр... Хотя оберегать её начали до рождения. От матери она унаследовала любовь к природе и отношение к жизни и смерти. На первый взгляд похоже, что она ни о чём не думает, но привычная к закону джунглей, она спокойно может убивать других в королевской битве.

Девушка основывается на принципе: «Если убила, должна съесть без остатка», потому думала, что должна есть даже побеждённых Лавкайзеров, но хоть «Лавкайзер Джокер» был прорывным, такое не могли показывать в по телевизору.

Но потом в продажу поступила авторская версия, где девушка представлена такой, какая она есть.

В бою полагается на силу и скорость. Использует свои дикие повадки и инстинкты. В её посохе есть семицветная атрибутная атака и тринадцать механизмов изменения, но она использует его только чтобы бить.

Как уже было сказано, у неё суровый подход к жизни и смерти и предрасположенность к природе, и благодаря этому она раскована и прямолинейна в бою, отсюда её популярность.

Этот персонаж выбыл на рождество. Получив смертельные раны, девушка ушла в горы, она отдала свою плоть зверям и с улыбкой вернулась в землю. То, что её съели медведи, кабаны, птицы, обезьяны и другая живность, вызвало моральную травму у детей по всей стране.

Рождество отчаяния

Так озаглавили этот эпизод «Лавкайзер Джокер» в сети.

Основной Кайзер Лавкайзер Скорость умерла на рождество, и в сети начали приводить доводы за и против такого решения, после чего это событие стали называть «рождество отчаяния». Поступило много жалоб от родителей, которые купили на рождество игрушки «Скорости».

Жалобы ни к чему в итоге не привели, но «Скорость» в итоге воскресили. Было официальное изображение с актрисой озвучивания с окончания съёмок, где ей вручали цветы, так что зрители удивились, поняв, что персонажа воскресят.

Глава 7. Ночёвка и страсть

Лифт поднялся на нужный этаж.

— ... Вон там свет горит, — напряжённый Таккун указал на мигающий номер комнаты. Похоже так тут указывали на выбранный номер.

Издавая неприятные хлюпающие звуки, мы шли по ковру.

Мы промокли с ног до головы. И обувь, и бельё, всё было мокрым.

Когда вошли внутрь... Это оказался обычный номер гостиницы.

— Ва... Самый обычный.

— Точно, я даже не ожидал...

— ... Таккун, ты бывал в таких местах?

— К-конечно нет! А вы, Аяко-сан?

— А-а?! Н-нет! Я сегодня впервые!

Неловко переговариваясь, мы поставили вещи.

Оставленным здесь полотенцем я вытерла одежду и сумку.

— Что ж, Аяко-сан, — сказал Таккун. — Идите первой в душ.

— ... А? — похоже мой голос прозвучал странно.

Парень тут же принялся пояснять.

— Н-нет! А, ну... В смысле да, я понимаю, как это звучит, но я не о том... Просто говорю, что иначе ведь простыть можно.

— П-поняла. И ты прости, я не так поняла, — я извинилась. — ... Ладно, я пойду, раз ты предлагаешь.

Я направилась в ванную.

В отличие от обычного отеля раздевалку и комнату ничего не разделяло, это просто было одно общее помещение.

Не зная, что делать, я взяла сменную одежду, зашла в ванную и там стала раздеваться.

— ... Эх... — вздохнула я.

Из-за дождя замёрзла, одно только лицо пылает.

И почему так?

Как так вышло?

Думала, что свидание так замечательно закончится.

Почему мы... Оказались в любовном отеле?!

Вернёмся немного назад.

Мы покинули колесо обозрения, посмотрели сувениры... И перед закатом покинули парк развлечений.

Больше планов не было, и мы собирались вернуться домой.

Было немного рано, но вечером обещали сильный дождь.

Таккун сказал, что в таком случае лучше вернуться пораньше.

Конечно же... «А если я скажу, что не хочу возвращаться?» не прозвучало. Ага, ага. Не было такого. И не могло быть.

Свидание, которое заканчивается в тот же день — лучшее!

— Простите, Аяко-сан, что приходится вести.

— Да ничего. Ты меня сегодня везде водил, так что уж это я могу.

В машине по пути домой...

В качестве благодарности я решила сама сесть за руль.

Мы съехали со скоростного шоссе на обычную дорогу.

Ещё тридцать минут и свидание закончится.

— Думаю, успеем до того, как дождь пойдёт, — сказал сидевший на пассажирском сидении Таккун.

А тучи впереди сгущались.

— Ну и хорошо. Не хотелось бы, чтобы одежда промокла.

— А, она ведь новая.

— Э... А. Д-да вот случайно купила! Просто приглянулась! Я её не специально для сегодняшнего свидания брала... — принялась я оправдываться... И тут.

Бам.

Что-то будто лопнуло, и машина стала издавать странный шум.

И руль в руках себя стал странно вести.

— А?.. А? Ч-что это за звук был?..

— ... Скорее всего колесо прокололи.

— А! Ч-что... А? Что тогда делать?!

— Успокойтесь!

Я ударилась в панику, а Таккун был решительным.

— Не жмите резко на тормоза, а снижайте скорость и припаркуйтесь на обочине. Если колесо, то будьте спокойны... Не надо паниковать, всё нормально.

— ... А-ага.

Его уверенный голос вернул мне рассудительность.

Мы остановились на обочине и вышли из машины... Заднее колесо спустило. Воздух вышел, и его придавило весом машины.

— На что-то наехали, наверное...

— Наверное. И теперь дырка... Как давно вы на этих колёсах ездите? — осмотрев колесо, спросил Таккун.

— Это, как купила, около пяти лет.

— Тогда оно уже отслужило своё. Просто стёрлось. Ну, главное, что это не на большой скорости случилось. Аяко-сан, у вас есть договор с сервисом?

— А, да... Когда машину покупала, мне их рекомендовали, правда так и лежит. Ни разу не пользовалась... Это, где-то карточка была...

— Может в бардачке с документами? Вроде все обычно там хранят.

— А. Точно, вспомнила! Там и есть!

Я не представляла, что делать, а Таккун оставался спокоен и говорил, что надо.

Я набрала номер сервисного центра.

— ... Да. Хорошо...

— Ну что?

— ... Похоже как раз сегодня здесь много вызовов... Сразу они приехать не смогут. Придётся около часа подождать.

— Вот как...

Солнце садилось, тучи становились мрачнее. Если прождём час, попадём под дождь.

Эх, и как так вышло... Такое замечательное свидание было, и вот что в конце случилось.

— Аяко-сан.

Я приуныла, когда ко мне обратился Таккун.

— Может я попробую починить?

— ... А?

— Ну как починить, просто колесо поменять.

— П-поменять?..

— В багажнике должно быть запасное колесо на такие случаи, — сказал он и открыл багажник.

Убрал коврик... И там было странное углубление.

И в нём тонкое колесо и инструменты.

— Слава богу. В последнее время оставляют только рем комплект вместо запаски... Дыра довольно большая, вряд ли бы получилось её залатать.

— А? А? Что это? Здесь... Открыть было можно? Откуда там колесо?.. А? Я его там не оставляла.

Я снова была в панике, всё же сколько лет ездила на машине, а про это место и что там хранится, не знала.

— Под багажником обычно хранится запаска и набор для ремонта. Ну... Многие об этом не знают. Хотя в автошколе этому учат, — улыбнулся Таккун.

Кстати... Вроде меня такому не учили.

А, блин. Я уже и не помню, что было.

Куда там... Уже ведь больше десяти лет прошло.

— Ну ладно.

Взяв колесо и инструменты, он положил их рядом.

— Таккун... Сможешь исправить?

— Ну, думаю поменять получится.

— Н-ничего себе...

— Да в этом ничего особенного. Просто замена колеса.

— Но... У тебя ведь даже своей машины нет. Так откуда ты это знаешь?

— Зимнюю резину я всегда менял. И на машине матери, и отца тоже. В сервисе за это две тысячи йен берут, а так я карманные деньги получал.

А... Так он уже такое делал.

Ведь и правда, я видела, как Таккун с колёсами у их машин возился.

— Запаску я впервые ставлю... Но думаю, справлюсь. Я практиковался.

— Практиковался?

— Это...

На мой вопрос на его лице отразилось «прокололся», и он начал бормотать:

— Когда мы в тот раз должны были на свидание пойти, я много вариантов отрабатывал... В том числе и пробитое колесо...

— Т-ты даже такое продумал?

— ... А-ха-ха. Ну да. Из-за того, что ко всему готовился... Слёг из-за недосыпа, — усмехнулся он и сунул под машину домкрат. — Но похоже мне это пригодилось.

— Таккун... Могу я чем-то помочь? Если да, ты говори.

— Спасибо. Могли бы фонариком посветить. Тут темно.

— Да, хорошо.

Я включила фонарик на телефоне и посветила ему.

Таккун умело обращался с инструментами, поднял машину и менял колесо. Такой серьёзный, прямо видно, что на него можно положиться.

На запасном колесе похоже ездить долго не рекомендовалось.

Потому мы направились в авто-салон на шоссе.

Сколько их тут.

Рядом с крупными дорогами таких мастерских было много.

Мы вошли в один... И нам сказали, что проще новое купить. Про другие колёса сказали, что их тоже менять пора, и в итоге я поменяла все четыре.

Работу они завершат завтра к полудню.

Мы покинули салон и отправились на остановку.

К сожалению все рейсы уже ушли, и нам пришлось идти пешком.

— Завтра надо будет сюда вернуться. Думаю, я возьму мамину машину.

— Очень меня выручишь. Спасибо.

Солнце уже село.

Мы шли, освещённые светом магазинов, постепенно ускоряя темп.

Некогда нам было гулять и видами любоваться.

Уже дождь начался.

До ближайшей остановки... Было ещё далеко.

— Простите, надо было взять ещё один зонт.

— Нет, ты не виноват. Ты прости, что я зонт забыла...

— Ничего не поделаешь, мы ведь думали, что вернёмся раньше.

Дождь обещали вечером, и я не приготовила зонт. Потому мы вдвоём были под складным зонтиком Таккуна.

Мы были под одним зонтом... Но романтики не ощущалось.

Места не хватало.

Дождь усиливался, и он нас не защищал.

Мы спешили на остановку... И тут.

— ... Аяко-сан, вы в порядке?

— Н-не в порядке... Прости, я... Не в той обуви, чтобы бегать.

— Тогда не торопитесь сильно.

— Н-но дождь... — сказала я и.

Шу-у.

Он усилился.

Полило как из ведра, и капли забарабанили по асфальту.

— Ува... К-какой сильный.

— Как полил... Аяко-сан, уходим отсюда.

Мы поспешили под крышу.

От сильного дождя маленький зонт вообще не защищал. Таккун накрыл им меня, и мне его забота была приятна... Но дождь всё равно попадал на меня, точно наплевав на заботу парня, и я вся промокла.

Мы спрятались под зданием с надписью «ищем арендаторов» совершенно мокрые.

— Хха, хха... Как ливанул. Не думала, что он такой сильный будет...

— Точно...

— Таккун, вот. Вытрись платком. Хотя вряд ли он поможет...

— Аяко-сан, вначале вы... М?!

Он не договорил, покраснел и отвёл взгляд.

— Ты чего?

— Это... Аяко-сан, ваша одежда...

— А... Кья?!

Я опустила взгляд... И поняла, что она просвечивает.

Через мокрую белую одежду было видно кожу и бельё.

Плохо.

Плохо то, что одежда просвечивала... Но ещё хуже, что был виден лифчик. Просто сегодня... На всякий случай, прямо на всякий пожарный, я надела своё счастливое бельё.

— У-у... В-всё не так, Таккун! Я не постоянно ношу чёрное бельё... Просто сегодня случайно надела...

— Нет, ну... В общем накиньте.

Я паниковала, а он накинул на меня куртку.

— Она мокрая, но так хоть прикроетесь.

— С-спасибо.

— Но... Что будем делать?

Таккун посмотрел в небо.

С тёмных небес вниз струился дождь.

— ... Останавливаться дождь не собирается.

— Судя по прогнозу, он будет до утра идти.

— Вот как... И что тогда? Мы уже промокли, и на такси не поедешь... У-у...

Было холодно, и я начала дрожать. Холодная одежда и бельё вытягивали из тела тепло.

— Вы в порядке, Аяко-сан? Вам не холодно?

— Нет, я больше за тебя переживаю. Вдруг снова простынешь. Найти бы теплое место...

Мы стали осматриваться вокруг... И одновременно заметили.

Увидели одно здание.

Тут таких полно.

Возле дороги... Много любовных отелей.

«...»

Атмосфера сразу же стала странной. Вывеска с названием и цена за номера сияли ярким розовым цветом, мы даже речи лишились.

Понимаю.

Головой всё понимаю.

В нынешней ситуации... Лучше в отеле пересидеть. Можно от дождя укрыться и там душ есть. И феном можно высушить одежду. Неплохо остаться до утра.

Лучше варианта попросту нет.

Но... Сердце себе покоя не находило из-за специфичности отела.

У-у, почему? Ну почему?

Почему именно любовный отель?!

В обычный отель было бы странно идти... А тут ещё и любовный...

— А, а-ха-ха. Не в таком же месте останавливаться... Да?

Я рассмеялась, пытаясь что-то сделать с неловкой тишиной, но.

— ... Идёмте, — сказал Таккун.

Красный и серьёзный.

— Других вариантов нет... Потому прошу.

— Н-но...

— Обещаю, я ничего не сделаю!.. — сказал он и поклонился.

Раз так просит... Мне осталось лишь кивнуть.

Ну и вот.

Мы сбежали от дождя... И вынуждены были укрыться в любовном отеле.

Это он предложил... Но я понимаю, что Таккун ничего такого не задумал.

Он просто переживал за меня, и я не хотела, чтобы он простыл.

В общем мы действовали вполне логично, думая друг о друге.

Логика понятна.

Но.

Что не поддавалось логике... Заставляло сердце биться быстрее.

Как вошли, сердце билось как ненормальное.

— П... Прости за ожидание.

Я помылась, переоделась и вышла из ванной.

А он мою одежду феном сушил. Когда разделась в ванной, я её выставила, и он стал сушить.

— Спасибо, Таккун. Дальше я сама, а ты иди.

— Да... Она ещё немного влажная...

Он обернулся и застыл.

Скорее всего... Из-за моей одежды.

На мне был белый гостиничный халатик.

Сменной одежды не было, потому пришлось его надеть. Бельё тоже промокло, так что под ним ничего...

— ... Нет. Не смотри так! Не смотри, Таккун.

— У-а... П-простите. Просто это так вызывающе...

— ... М! Н-ну а что я поделать могу?! Больше ничего нет!

А, блин... Как стыдно. Лицо пылает. Тут ничего не поделаешь, и мне приходится стоять перед Таккуном без белья и в одном только халатике.

Прямо как голая!..

— Это... Ну я пойду в душ.

— Да. А я позвоню Миу. Ну это... Скажу, что сегодня не вернусь.

— ... Хорошо.

Он ответил мне так же неловко, взял халат и пошёл в ванную.

— ... Эх.

Оставшись одна, я села на диван и тяжело вздохнула.

— Ч-что же делать?.. Я переночую с Таккуном!..

Ещё и... В любовном отеле.

Такая щекотливая ситуация.

— В-всё хорошо! Таккун сказал, что ничего не сделает... Я ему доверяю! Всё в порядке, всё в порядке, ничего не будет, ничего не будет... — волнуясь, я кричала самой себе.

— ... А. Точно, телефон.

Я достала телефон.

Я позвонила, и Миу тут же ответила.

Я вздохнула, чтобы успокоиться, а потом объяснила так, чтобы она всё верно поняла... Про любовный отель я конечно умолчала.

— ... Да, прости. Поешь сегодня одна. В холодильнике вроде жаренный цыплёнок был... Д-да нет, что ты говоришь?.. Всё не так, правда больше ничего не оставалось!.. На какие несколько ночей?.. Н-нет, нет, ч-что ты придумываешь!.. Нет, нет же, обычный отель! Самый обыкновенный! Такой обычный, что обычнее некуда!.. Название?! Название отеля, это... А, батарея села, прости, пока, — я повесила трубку.

Фух. Вроде как-то отмазалась... Хм, ну это всё. Ни о чём думать не хочу. Главное сказала, что не вернусь, и ладно.

— Это, дальше... Надо посушить одежду Таккуна. Он же о моей заботился, а свою на потом оставил.

Я взяла фен и вместе со своей одеждой стала сушить одежду Таккуна.

Пока занималась этим... Он вышел из ванной.

В таком же халате как и я.

Скорее всего без белья, только в этой белой ткани.

— ... Аяко-сан, вы тоже смотрите.

— ... М! Н-не смотрю, не смотрю!

Стоило ему смущённо сказать, я тут же отвернулась. У, блин. Случайно посмотрела. На приоткрытую грудь. Сложно было устоять.

Мы же почти что голые...

— Я помогу сушить.

— ... А-ага.

Мы продолжили вместе, но я не могла посмотреть на него. И Таккун весь красный молчал.

Ах, блин, как неловко.

Так неловко... У меня голова кружится.

Надо было что-то с этим делать, мой взгляд забегал... И я кое-что увидела.

А.

Ува...

Откуда здесь это?..

— Что такое?

— А, это... Вот, увидела.

У умывальника стояла бутылочка, которую я взяла.

Размером отлично вписалась в ладонь.

Было написано «Lotion».

— А, а-ха-ха... Вот что значит любовный отель. Даже обычный лосьон оставили.

— Э... А, нет, — Таккуну похоже было тяжело говорить. — Это... Конечно это лосьон для кожи.

— ... А?

— Но думаю, он не такой, какой вы себе представляете...

— ... А-а-а-а?!

Мне по голове точно молотом врезали.

Я снова проверила, был написан полный состав и мелким шрифтом «лосьон применять на кожу».

Ува.

О-опозорилась! Вот я опозорилась! Так постыдно напутала!

Такая срамота, я просто в отчаянии.

— ... Пф, — а Таккун прыснул. — Нет, простите. Я не смеюсь. Не смеюсь... Ух... Хи-хи-хи.

— Что... Нашёл над чем смеяться!

— Простите... Просто смешно. Вы перепутали.

— Ух!.. Н-ну и что. Да, перепутала!

— Вряд ли в любовных отелях очищающие лосьоны оставляют.

— Я-я-то откуда знаю! И может в каких-нибудь и оставляют...

— Может и оставляют... Хи-хи, а-ха-ха-ха.

— У, чего смеёшься!.. Таккун, ты дурак...

Он хохотал, а я злилась как ребёнок.

Хорошо или плохо.

После лосьона атмосфера стала более непринуждённой.

Всё ещё было неловко, но мы уже могли нормально разговаривать.

Когда одежда высохла, мы заказали еду и стали смотреть телевизор.

... Раз это любовный отель, я думала, тут одна порнушка, но и обычные передачи есть.

Мы общались, смотря всякие передачи и сериалы, совсем позабывав, что находимся в любовном отеле.

Но...

Этому пришёл конец.

— ... Давайте ложиться спать, — напряжённым голосом после одиннадцати сказал Таккун.

— Ну да... — кивнула я, и на этом всё.

Мы оба посмотрели на кровать.

В углу кровати была большая кровать на двоих.

Да, это ведь любовный отель.

Конечно же... Кровать только одна.

Мы это понимали ещё до того, как пришли сюда.

Но всё это время пытались не обращать на проблему внимания.

— Аяко-сан, ложитесь на кровати, — первым нарушил неловкое молчание он. — Я лягу на диване.

— А... Это как-то неправильно.

— Не переживайте. Просто... Мне будет неловко, если вы ляжете на диване. Я так заснуть не смогу.

— Но...

— Пожалуйста.

Мы продолжали ещё какое-то время спорить, но в итоге я уступила.

Постелив, я поработала с прикроватной панелью... Точнее повоевала с ней, и приглушила свет.

— Ладно, спокойной ночи.

— С-спокойной...

Пожелав приятных снов, мы легли.

Я на большой кровати, а Таккун на узком диване.

— ...

Конечно же... Я не могла заснуть.

И так нервничала из-за того, что осталась в любовном отеле, так ещё и за парня переживала.

Я бросила на него взгляд.

Он лежал на узком диване, поджав ноги. Наверняка неудобно, всё ворочается.

— ... Не спится?

— А... Простите, я слишком шумлю?

— Нет. Не шумишь... Просто подумала, что тебе неудобно.

— В-всё хорошо. Тут вполне можно спать... Ну и если что, ночь можно потерпеть.

Так спокойно сказал это. Явно обо мне заботится. Конечно мне его доброта приятна, но от этого уже даже больно.

— ... Таккун, — я заговорила. — Когда мы перед отелем были, ты же говорил. Что ничего не сделаешь.

— А... Д-да.

— Мы ведь пошли сюда, потому что больше вариантов не оставалось... И ты ничего такого не замыслил.

— К-конечно.

— ... Да. Я тебе верю. Ты ничего не задумал. И пообещал, что ничего не сделаешь.

«Потому», — сказала я.

Я прямо слышу, как безумно бьётся моё сердце, пока я одеяло приподнимаю.

— Давай спать вместе.

Мы снова начали спорить, но в итоге Таккун сдался и лёг на двуспальную кровать.

Конечно прижиматься как влюблённые мы не собирались. Одна кровать, одно одеяло, но каждый на своей стороне.

Тут места достаточно, чтобы спать вдвоём и не прижиматься.

И всё же...

Сердце всё никак не унимается.

— ... М.

Что делать, что делать, что делать?

Я сплю, сплю с Таккуном!..

Ах, как так вышло... Хотя это ведь я предложила. Сама позвала, так что чего уж теперь начинать, но... У, а.

Конечно я верю Таккуну. Верю, но... Бывает же такое, что у мужчин голову срывает! Вроде всё понимает, а тело не слушается!

Таккун, он ведь... Влюблён в меня.

То есть сейчас он в кровати с любимой женщиной... И в такой ситуации мужчина вполне может не сдержаться!..

И вдобавок... Я сама его позвала.

Если у него там внизу всё взорвётся... Мне даже и пожаловаться не на что будет.

И если подумать... Мы сейчас ещё и без белья, что ещё опаснее.

О чём я думала, приглашая в таком виде мужчину... Теперь жертву из себя не состроишь.

Ну, если уж что-то случится, то случится...

Нет... Это не значит, что я хочу, чтобы он на меня набросился.

Просто, ну... Если у него внизу всё будет готово взорваться, а я начну возражать... Ладно бы ещё подростком была, но мне тридцать и я сама его позвала, что-то не уверена, что сработает оправдание «я не это имела ввиду»...

Его нижняя часть.

Нижняя часть Таккуна... Ува! Плохо, плохо, я вспомнила! Вспомнила, что случилось, когда я приходила его проведать!

Его «мужчина» выпирал из пижамы, устремившись вверх...

У-у... Нет, нет, не думай об этом... Ах, не хотят воспоминания уходить. Раз увидела и всё, не стирается из головы.

— Аяко-сан...

— Д-да?!

Позади прозвучал голос Таккуна. Я уже кучу всяких непристойностей представила, потому странным голосом вскрикнула.

— Ч-что-то не так?

— Нет, ничего.

Выкидывая все эти мысли из головы, я пыталась говорить спокойно.

— Таккун... Ты что-то хотел?

— Нет, просто заснуть не могу. Вы тоже не спите?

— ... Да. Никак не засну.

— Ну да.

— А-ха-ха, никак заснуть не выходит...

Я бросила взгляд за спину и увидела, что он тоже посмотрел себе за спину. Мы вместе отвернулись.

Отведя взгляды, мы начали говорить.

За окном всё ещё шёл дождь. Но мы же в любовном отеле... Тут отличная звукоизоляция, дождя почти не слышно.

Потому.

Даже если говоришь тихо... Можно услышать друг друга.

— Кстати... Раньше мы тоже спали вместе.

— Верно. Втроём с Миу.

— Да. Все втроём...

Всего я уже не помню, но такое несколько раз было. Таккун приходил к нам поиграть, Миу клевала носом после обеда и мы ложились спать все втроём.

— ... Раньше это было нормально. Я могла спокойно спать с тобой.

Но... Теперь всё иначе.

Когда лежу рядом с ним, становится так стыдно.

— Эх... В последнее время постоянно так.

Раньше и правда всё было проще.

И накормить с ложки, и взять за руку... Когда Таккун был маленьким, я с лёгкостью это делала, а теперь не могу.

Он стал взрослым... Но главная причина.

В том, что я узнала о его чувствах.

В том, что я теперь знаю, как он на меня смотрит.

— ... П-простите.

— А? Т-ты чего так вдруг?

— Это всё из-за меня. Своим признанием я доставил вам много хлопот.

— Ты не виноват. Это всё я...

— Сатоя тоже так говорил. Признание — это бомба, способная уничтожить отношения. Если подумать... Наверное так и есть. Нам уже... Не вернуть всё назад.

— ...

Да, наверное так и есть.

Нам не вернуть всё назад.

Раньше мы были просто соседями.

Потому как ни старайся, как раньше уже не будет.

— ... Я всё время жалел. Лучше бы я не признавался. Если бы я этого не делал, у нас всё было бы как и всегда...

«Но», — он продолжал.

Голос был приглушённым, но в нём ощущалась решимость.

— Теперь... Я рад, что признался.

— А?..

— Из-за того, что признался... Смог узнать Аяко-сан, которую не знал, — его голос был очень счастливым. — Я вас очень смутил своим признанием... И чувствую себя виноватым из-за этого... Но в то же время считаю, что когда вы смущаетесь, выглядите очень милой.

— Что... Т-ты об этом думаешь?!

— Простите, думаю... — виновато сказал он, но отрицать не стал.

А-а мне теперь о чём думать!..

Смущённая я милая... Ч-что это вообще?

Радоваться или злиться, вообще не понимаю...

— Благодаря признанию я увидел Аяко-сан такой, какой не видел раньше... А вы увидели меня. И немного... Признали мужчиной. И этому... Я очень рад.

— Таккун.

После признания наши отношения изменились.

Точно после взрыва.

Но не только в плохую сторону...

— Я-я тоже рада... Некоторым вещам... — сказала я, хотя под конец уже не так убедительно. — После твоего признания... Я о многом думала, многое заставило меня поломать голову... Было непросто... Но я не думала о том, чтобы ты этого не делал.

— ...

— Я твердолобая... До признания даже не замечала твоих чувств. Если бы не признался... Возможно я бы никогда их не заметила.

Отчасти я этого не замечала, потому что думала поддержать любовь дочери.

И если подумать... Это было жестоко.

Я не замечала его чувства ко мне и пыталась поддержать чувства к другой.

— Так что... Я рада, что ты мне признался. Благодаря этому я смогла принять твои чувства, — сказала я. — Спасибо, Таккун. За то, что набрался храбрости и признался.

— Аяко-сан.

— И всё же... П-прости. Что не смогла сразу же ответить... Из-за моей нерешительности... Мы всё ещё в подвешенном состоянии.

— Нет, всё нормально. Я ведь уже говорил... Меня всё устраивает. И я буду ждать ваш ответ.

— ...

Ах, какой же Таккун хороший мальчик.

Нет.

Неправильно называть его хорошим мальчиком.

Не мальчик... Мужчина.

Он потрясающий мужчина.

На свидании, когда лопнула шина, и когда мы пошли в отель... Он был таким классным и надёжным, и главное заботливым.

Я ощущаю исходящую от него любовь, и меня тянет к нему.

Я не могу оторвать от него глаз, рядом с ним или нет, я думаю только о нём.

— ... Если бы, — начала я.

Отвернувшись от него, я говорила в пустоту.

— Если бы я была моложе, решение было бы принять проще.

Ничего удивительного, что я считаю так. Это понятно. Но не думать об этом я не могу.

— Если бы мы были одного возраста... Учились бы вместе, у нас бы не было никаких сложностей, всё было бы куда проще...

Если бы я была моложе.

Если бы я была ребёнком.

Если бы... Не было Миу.

Скорее всего, я бы начала встречаться с Таккуном.

Ведь... Не было бы причин, чтобы отказываться.

Я бы дала согласие, и мы стали бы парой, который все завидуют.

Но... Нынешняя я этого не может.

Взрослая я продолжает стоять на месте.

... Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать.

Так мне сказала Оиномори-сан... Но я так не могу.

Не молодая.

Никакая я не молодая, Оиномори-сан.

Я уже не в том возрасте, чтобы просто влюбиться... И у меня Миу. Моя дорогая дочка.

Эх...

Всё думаю «если»... Какая я жалкая.

«Если бы не было Миу», я даже представлять этого не хочу, Считать Миу помехой... Я сама себя за такое ненавижу.

А вдруг.

Дальше я буду думать об этом лишь чаще?

Мои отношения с Таккуном станут глубже, а Миу...

— Хм. Даже не знаю... — после паузы сказал Таккун.

Он отвечал на мой монолог.

— Я не думал. О том, что было бы... Будь вы моложе.

— А? Вот как.

— Я думал об обратном. Мне хотелось быть старше и соответствовать вам. Но... Я ни разу не думал о том, чтобы вы были моложе, — продолжал он. — Ведь я полюбил вас... Когда вы стали мамой Миу.

— ...

— Я полюбил вас, когда вы взяли себе дочь сестры и стали заботливо растить её. Потому... Если бы мы были одного возраста... Ходили бы в один университет и встретились где-нибудь там... Возможно я бы не влюбился в вас.

— ...

— А, нет, наверняка в университете вы были привлекательной! Просто, как бы сказать...

— ...

Он пытался оправдаться, а я молчала.

Ведь.

Пыталась сдержать слёзы.

Ах...

Вот как.

И чего я переживаю из-за всяких глупостей?

Мужчина, который сказал, что любим меня такую, какая я сейчас... Атерадзава Такуми.

Все эти десять лет он всегда был рядом и поддерживал меня больше чем кто либо.

И... Смотрел на меня больше чем все остальные.

Это не просто внезапное проявление чувств. Он всё знает обо мне, принимает меня и громко говорит «люблю».

И пусть я на миг подумала о Миу как о помехе, мне из-за этого стыдно.

Таккун... Вообще о таком не думал.

Он не считает мою дочь помехой, а частью моей жизни.

Он принимает всё во мне...

— ... Хи-хи, — я смогла сдержать слёзы и рассмеялась. — Всё-таки любишь ты зрелых женщин, Таккун.

— А? Нет, я не о том...

— Хи-хи. Я пошутила.

Смеясь, я перевернулась.

На другой стороне кровати я увидела его спину.

Не то, чтобы у меня фетиш по поводу спин... Но когда увидела её, сердце забилось быстрее.

Лицо покраснело, и я стала хуже соображать.

— Э-эй, Таккун, — чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, заговорила я.

— Тебе... Не холодно?

— А... А вы как? И правда прохладно. Я позвоню и попрошу одеяло...

— Д-да нет! Не настолько!

Он был слишком уж чутким, так что я в спешке его остановила.

— Холодно... Совсем немножко. Скорее всего... Всё дело в этом свободном пространстве. Из-за того, что между нами столько места, когда двигаюсь, становится прохладно... Так что, — сказала я.

И сама не понимала, почему я это делаю.

— Можно придвинуться?

— А...

— Т-так ведь прохладно. И если прижмёмся, обоим спать приятнее будет, вот и всё... Не подумай, больше ничего...

— Я... Н-не против.

— ... В-вот как. Тогда... Позволь побеспокоить.

Я начала приближаться к нему под одеялом.

Сердце всё ещё пыталось выпрыгнуть, но всё же постепенно...

И хоть я и сказала «прижаться», прямо прижиматься я не стала.

Слегка коснулась руками и ногами.

И лишь от этого я ощутила его тепло... И тело так быстро согрелось.

— ... И правда так теплее.

— Ага... А, но, Таккун, только сюда не поворачивайся. Так и лежи.

— Почему?..

— Потому.

Просто... Не хочу, чтобы он видел.

Нельзя, чтобы он моё лицо увидел.

Такое довольное, что аж стыдно, лицо...

Я приложила руки к его спине.

Такая большая и тёплая спина.

Странное ощущение.

Сердце бьётся так быстро, но на душе спокойно.

Меня всю окутало это теплое спокойствие.

И я не заметила, как совершенно счастливая заснула.

Эпилог

На следующее утро...

— Таккун, ты такой сонный... Не выспался?

— ... Ну да. Почти не спал.

— Вот как. Всё же в непривычном месте сложно уснуть.

— Ну... По большей части это из-за вас.

— ... А?

— У вас сон неспокойный.

— Б-быть не может?! Я что, пиналась?!

— Нет, вы меня не пинали... Но похоже вам было жарко и вы скинули одеяло.

— А...

— Когда скинули его, остались в одном халате, я не знал, куда смотреть...

— А? А?

— В итоге всю ночь пришлось вас накрывать.

— К-как же так... П-подожди-ка! В смысле ты не знал, куда смотреть?.. Как я выглядела?! Насколько всё было плохо?!

— Н-не переживайте. Я сдержался и не стал снимать.

— Не проси меня не переживать!

Вот так весело болтая, мы рассчитались в автомате на выходе и покинули номер.

На всякий случай у выхода разделились, а потом снова встретились и сели на автобус.

Дождь уже прекратился.

После того, как вернулись, как и обещал Таккун, он взял машину Томоми-сан и отвёз меня в сервис.

Я забрала машину и вернулась домой... И наконец поняла, что всё закончилось.

Наше затянувшееся свидание подошло к концу.

Как предполагалось...

— ... Э-хе-хе.

— Эй, мама... Как-то мерзко это, хватит там смеяться.

Вечером. Я готовила на кухне ужин, когда услышала поражённый голос Миу из гостиной с дивана.

— А... Я смеялась?

— Смеялась. С тех пор как вернулась, смеёшься... Так понравилось на свидании с братиком Таку?

— Что... Н-нет. Ты что говоришь? Я просто кое-что вспомнила и смеюсь, с Таккуном это никак не связано... — начала оправдываться я... Но где-то на восемьдесят процентов вру.

На самом деле я почти только о нём и думаю.

Вчера... И сегодня утром, я всё это вспоминанию, и меня переполняет счастье.

Я словно во сне и не хочу возвращаться в реальность.

И эти чувства вырвались наружу. Эх... Да. И правда мерзко. Всё хихикаю тут одна...

— Ну, ты вернулась под утро с первого свидания. Конечно вам было весело.

— Г-говорю же, ничего такого...

— Мама... Когда появится братик или сестрёнка, можно я имя выберу?

— Ты слишком торопишься! И я тебе сколько раз говорила, мы пока ничем таким...

— Пока?

— ... М?! Н-нет, всё не так! Это оборот такой! В-в общем ничего не было!

Я как могла пыталась оправдаться.

А Миу хихикала.

— Но значит дело продвигается. О следующем свидании договорились? — спросила она.

— Ну... Да.

— А, вот как. И когда?

— Пока не знаю... Таккун как решит, скажет.

— Хм? Вот как. Над следующим могла бы и сама подумать.

— П-почему? Это ведь странно.

— Что странного?

— Так видеть, — сказала я. — Это он говорит, что любит.

Сказала... И задумалась.

Что-то тут не так.

Как-то это... Высокомерно прозвучало.

Всё... Именно так.

Я не могу его позвать.

Ведь тогда... Я прямо скажу, что люблю. Отвечу взаимностью на признание. Так что позвать самой... Так стыдно, что я не могу.

Так что вполне нормально, что он будет звать... А?

Это нормально?

Я считаю это нормальным?

Тут в голове всплыли слова Оиномори-сан.

... Катсураги-кун, тебе не о чем переживать. Это он должен голову ломать, а ты просто жди.

... Инициатива у тебя.

... Здорово ведь. Молчи, а он пусть старается. А ты ещё решать будешь, встречаться с ним или нет.

... Играть с влюблённым сердечком молодого парня. Многие женщины о таком мечтают.

Я отрицала эти слова.

Поступить так бесчестно я не могла.

Я не хотела убегать и собралась посмотреть прямо на него.

Да, я пыталась отрицать... Но.

Чем я сейчас занимаюсь?

Мне так понравилось, что я теперь жду и думаю: «Куда он позовёт меня в следующий раз?»

Это ничем не отличается от «Играть с влюблённым сердечком молодого парня», про которое говорила Оиномори-сан...

Странно. Как так?

Я весь собиралась принять его чувства.

— Хм. Вот как.

Пока я была погружена в свои мысли, прозвучал скучающий голос.

— Ясно... Значит в итоге... Свидание закончилось провалом, — раздосадовано сказала Миу.

Провалом?

Что... Каким провалом?

Наше свидание имело невиданный успех.

— Эх. Ну и ладно. Хорошо. Я завязываю.

Я ничего не понимала, а Миу безразлично бормотала.

Она встала с дивана и направилась ко мне.

Спокойным и размеренным шагом она приблизилась.

— Мама. Всё же я вас больше поддерживать не буду, — сказала девушка.

Её ясные глаза смотрели прямо на меня.

— Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Вначале я не поняла, что она такое сказала.

Слова не усваивались в голове.

И вот наконец я начала их понимать.

Видевшие меня насквозь глаза не давали сбежать от реальности...

— Вечно одно и то же. Старушка вроде тебя лишь бремя для чистой любви братика Таку. Тогда... Ладно, можешь себя не заставлять. Раз он тебе не нужен... Я его заберу. И сделаю братика Таку счастливым.

— ... Т-ты что говоришь?.. — слова мне не давались.

Миу подошла ещё на шаг ближе.

В глазах была решительность, а губы вызывающе искривились.

Впервые.

Я вижу Миу такой впервые за десять лет.

Передо мной дочь, которую я совершенно не знаю.

— Ну да, мама, ты сама всегда говорила. Было бы неплохо, если бы я начала встречаться с братиком Таку. И мечтала, чтобы мы поженились.

— ...

— Радуйся, я исполню твою мечту, — улыбнулась Миу.

Так весело.

— Эй, мама.

Она оказалась прямо передо мной и говорила.

Точно вызывая и пытаясь меня испытать.

И заглядывая в самую глубь моего сердца.

— Поддержишь меня?

Это была просьба дочери... Нет.

Это было брошенное объявление войны мне.

А я...

Послесловие автора

Когда я был подростком, люди, которым за двадцать, казались мне взрослыми. А те, кому за тридцать, — взрослые среди взрослых. Они всё знают про мир и общество, не испытывают неуверенности и печали в жизни. Это как когда в играх «убил всех финальных боссов и прокачался до максимума», вот так я представлял тех, кому за тридцать. Но когда это коснулось меня... Я понял, что это вообще не так. Одни сомнения и неудачи, жизнь вообще не идёт как надо. Последних боссов победить не могу, только уровни набираю, а иногда кажется: «А? У меня уровень понизился?» Тридцать лет — это не значит, что ты всё сможешь. Но и наоборот... Если быть супер-позитивным, сколько бы ни было, есть много всего, что можно сделать. «Молодость — это не возраст, а состояние души». Всё твои чувства, сколько бы человеку ни было, он всегда может быть молодым. Ну... Собственные чувства — это то, что сложнее всего контролировать, и жизнь всегда выкинет что-то новое.

С вами Нозоми Кота.

А это второй том любовной комедии с чистой любовью и тридцатилетней мамой. В первом томе сидевшая на месте мама начала двигаться вперёд, и во втором персонажи просто заигрывают. Эпилог получился слегка тревожным, но в первом томе я писал в послесловии, в каком ключе буду писать, и врать не собираюсь. Гарема не будет, это обычная любовная комедия. Что теперь будут делать мать и дочь семьи Катсураги?.. Это мы узнаем в третьем томе.

Неожиданное объявление. По «люблю маму» будет манга! Она будет в приложении «Манга Park» издательства Hakusensha, которые занимаются такими журналами как Young Animal. И удивительное тут... Мне поступило предложение в день выхода первого тома. Спасибо. Новые новости будут опубликованы на сайте Dengeki Bunko или у меня в твиттере.

Теперь благодарности. Мой редактор Миядзаки-сама. Спасибо за вашу помощь и в этот раз. Вы столько раз мне напоминали, что надо успеть в апреле... И благодаря вашей поддержке я как-то успел. Гиуниу-сама, спасибо за прекрасные иллюстрации. Они все замечательные, но обложка особенно хороша. Словами не выразить, какая героиня сексу... Обворожительная.

И конечно же огромное спасибо читателям, которые держат эту книгу в руках.

Надеюсь, увидимся в третьем томе.

Нозоми Кота

Том 3

Пролог

Мама и папа умерли, когда мне было пять.

Как раз тогда я уже начала всё понимать, уже стала осознавать, что папа — это папа, а мама — это мама, когда они отправились на небеса.

Случилась авария.

Вроде они погибли мгновенно.

Тогда мне было всего пять, и я узнала об этом, потому что все об этом говорили.

Если честно... Я даже не до конца этого воспринимала.

Они говорили, что папа и мама умерли, но я плохо это понимала.

Никак не улавливала суть случившегося.

Для пятилетнего ребёнка это слишком сложно, я просто не могла понять.

Потому и на церемонии, и на ужине после я просто тихо сидела, не проронив ни слезинки.

Окружающие говорили, какая я послушная, но дело было не в этом. Я просто не понимала, что мне делать.

Я не поспевала за происходящим.

И всё же.

Как-то, пусть я и была пятилетним ребёнком, по атмосфере вокруг смогла что-то понять.

Поняла... Что это было грустное время.

Взрослые на похоронах смотрели на меня и повторяли «бедная», что просто заставляло понять всё.

Да, верно.

Я «бедная».

Хочешь — не хочешь, но поймёшь.

Даже против воли поймёшь.

И во время ужина... Дяди и тёти заговорили о том, кто возьмёт меня к себе. Говорили свободно, считая, что пятилетний ребёнок ничего не поймёт.

Ну, они были правы, я и правда не понимала всю суть разговора... Но кое-что было понятно.

Я помеха.

Я неприятность.

Сердце заполнили мрачные мысли. Дышать стало тяжело, хотелось заткнуть уши, закрыть глаза и исчезнуть...

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

И тут во всей этой трагедии появился человек, спасший меня.

Катсураги Аяко.

Младшая сестра мамы... Моя тётя.

Сейчас я зову её мамой.

Вот так мама взяла меня к себе, и прошёл год.

Ну... Хоть я и говорю «взяла», но это мама переехала в мой дом, где я жила с родителями, потому не особо ощущается, что меня взяли, но это не так уж важно.

В любом случае... Прошёл год с тех пор, как я начала жить с мамой.

— Эй, эй, братик Таку.

Вторая половина дня, выходной.

Гостиная моего дома.

В этот день к нам в гости пришёл братик Таку.

У мамы были срочные дела, потому она засела в своей комнате и работала, а меня оставила на попечения братика Таку.

Такое... Бывало довольно часто.

Братик Таку часто со мной играл.

Мне было весело, но вот вспоминаю сейчас... И похоже, что ему было не так весело. Обычному мальчику вряд ли понравится играть с пятилетней девочкой, которая младше его.

Наверняка он хотел поиграть со школьными друзьями или дома в игры.

Но братик Таку не выражал недовольства и играл со мной.

— Что такое, Миу-тян? — спросил у меня одиннадцатилетний братик Таку.

В руках было недоделанное кольцо из бисера.

Сегодня мы делали украшения из бисера.

— Это, — начала шестилетняя я.

Не прекращая науживать бисер на нитку, я просто спросила...

— Что значит Миу «бедная»?

Лицо братика Таку напряглось.

— ... А что?

— Вчера в садике так меня назвали Харуто-кун и Маттян. «У Миу нет папы и мамы, бедная».

Уже через месяц все соседи и родители в садике знали про моих родителей.

Событие было значимое, потому оно быстро разошлось вокруг.

А в сочетании с хорошим моментом «сестра погибшей взяла себе ребёнка», популярность взлетала до небес.

Ну, оно ведь всё к счастью.

Вокруг меня здравомыслящие люди, они не пытались обидеть или ранить... Но когда слухи начали расходиться, их было уже не остановить.

Всё это перешло от взрослых к детям, и даже ребята в группе знали о том, что стало с моими родителями.

— Две воспитательницы сразу разозлились. Сказали, что нельзя такое говорить. Харуто-кун и Маттян извинились... Но Миу ничего не поняла.

Я никого не упрекала.

Харуто-кун и Маттян не хотели сделать ничего плохого.

Просто им было жалко, что мои родители погибли, и они подумали, что я бедная.

Это по-детски невинно.

Но... Тогда я этого не понимала.

Пусть даже смысл этих слов разозлил воспитателей.

— Миу «бедная», потому что мои папа и мама умерли?

— ... — на лице братика Таку была озадаченность.

Если подумать... Да. Непростой вопрос я задала, и теперь слегка сожалению.

Нет, неприятный и тяжёлый.

Не тот вопрос, который стоит спрашивать у одиннадцатилетнего ребёнка.

Тогда... Братик Таку выглядел невероятно задумчивым.

— ... Миу-тян, — начал он. — То, что твои родители умерли... Это очень печально. Очень-очень печально, — братик Таку говорил медленно и с запинками, но продолжал смотреть на меня. — Потому, раз с тобой случилось такое горе, все и говоря, что ты «бедная». Но... Я так не считаю, — он продолжал. — Ведь у тебя... Есть мама Аяко.

— ...

— Ты же любишь маму Аяко?

— Да, очень люблю!

— Тебе весело с ней?

— Да, весело!

— Потому ты не «бедная». Ребёнок, живущий с такой замечательной мамой, не может быть «бедным».

— Вот как.

Его слова не были такими уж идеальными.

Говорил неуверенно и аргументация была натянутой.

Как-то слабо и по-детски... И всё же.

— Ну и хорошо, значит Миу не «бедная».

Его слова достигли моего сердца.

Его искренность достигли меня, и мне стало легче.

Дело было не в самих словах, мне было приятно, что он смотрел мне прямо в глаза и был таким серьёзным.

— Миу сейчас очень счастлива, — будучи в приподнятом настроении, я разговорилась. — Конечно очень грустно, что мои папа и мама умерли... Но теперь моей мамой стала тётя Аяко, и в садике тоже весело... А ещё братик Таку играет со мной. Иногда бывает немного одиноко, но чаще мне очень весело.

— ... Вот как.

— Мама и папа на небесах наверняка тоже рады, что мне весело.

— Да. Точно рады. Уверен в этом.

— Вот как. Тогда Миу всегда будет радостной, — беззаботно, как и полагается шестилетней, сказала я. — А. Точно.

Я отложила кольцо из бисера и встала.

И взяла с небольшого шкафа в углу комнаты кое-что.

— Э-хе-хе. Решила показать тебе это сегодня, — сказав это, я протянула ему... Картинку.

Картинка в маленькой рамочке.

— Это... Ты нарисовала?

— Ага.

— А это... Я и ты?

— Ага, — бодро кивнула я.

Тогда я думала, что получилось у меня просто отлично, потому и захотела похвастаться, но сейчас даже стыдно, так плохо было нарисовано.

Улыбающиеся лица, прямо в стиле рисунка ребёнка из садика. Неестественно ровно стоящие парень и девушка также неестественно взялись за руки.

Чтобы было понятно, чьи это каракули, рисунок был аккуратно подписан.

Возле мальчика и девочки были хираганой написаны имена «Миу» и «братик Таку».

— Ого, как красиво нарисовала, — с улыбкой похвалил меня братик Таку.

Тогда я готова была до неба подпрыгнуть от радости.

— Мама тоже сказала, что у меня хорошо получилось. А ещё сказала, что её надо украсить, и купила рамочку. И этим иероглифам меня мама научила, потому я старательно их выписала!

Я указала на «Миу» и «братик Таку» возле людей на рисунке.

И ещё.

Над людьми была ещё одна надпись.

«Когда вырасту, выйду замуж за братика Таку».

— Выйду замуж...

— Ага, — я весело улыбнулась, говоря это без стеснения.

Для меня этот рисунок был как листок с желанием на Танабату или эма[✱]https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BC%D0%B0... И как любовное письмо, в котором я изливала свои чувства.

— Когда Миу вырастет, выйдет замуж за братика Таку!

Катсураги Миу.

Шесть лет.

Много всего случилось... Совершенно чужие люди, ничего о ней не зная, называли её бедной, а она весело жила со своей новой мамой.

А ещё очень-очень любила соседского мальчика, который постоянно приходил с ней поиграть.

Глава 1. Объявление и треугольник

Утро матери-одиночки начинается рано.

Протерев сонные глаза, я встаю и готовлю обед дочке в школу.

Ну, иногда я умудряюсь проспать, но в основном всегда готовлю завтрак.

В любой день.

Например... На следующий день, после того как между мной и дочерью кое-что случилось.

Когда я уже приготовила завтрак и обед, сверху спустилась моя дочь.

Миу редко встаёт сама, если я её не бужу, но сегодня поднялась сама.

Дверь в гостиную открылась... И руки остановились.

Но я усилием заставила их двигаться.

— Доброе утро, Миу, — сказала я обычным голосом.

Я подавляла волнение и тревогу.

Она всё ещё в пижаме подошла к столу и скривилась.

— А, сегодня на завтрак снова ветчина с яйцами?

— А что? Тебе же нравится.

— Нравится, но что-то в последнее время ты слишком уж часто готовишь.

— Так ведь яйца от дедушки всё ещё остались. Испортятся, если поскорее не съедим.

— Да знаю. А. Тогда приготовь завтра яйца Бенедикт. По телевизору показывали, что готовить их легко.

— Не хочу с утра готовить то, что не умею. Если не нравится, можешь сама завтрак готовить.

— Бу. Тогда на этом разговор и закончим.

Разговаривая, мы приступили к завтраку.

Как обычно.

До странного обычно.

Выражение на лице и поведение ничем не отличалось от обычного.

Будто вчерашнего не было.

Слишком уж обыденно, что я даже начала думать, что мне всё приснилось... Но.

Я была уверена.

Вчера всё случилось на самом деле...

Пим-пом.

Я пошла открывать и увидела соседского юношу.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Двадцатилетний студент, живущий по соседству.

И странный парень, влюблённый в женщину на десять лет старше, то есть меня.

Когда он мне признался, я отложила ответ на потом.

— Доброе утро, Аяко-са... — во время утреннего приветствия Таккун поражённо открыл глаза.

Щёки покраснели и он отвёл взгляд.

— Т-ты чего, Таккун?

— А... Да нет... Ничего.

— Ещё как чего, ты так разволновался.

— Это...

Он бросил взгляд на меня... Точнее на мою одежду, а потом кое-как выдавил:

— На миг... Подумал, что фартук на голое тело.

— А? Голое тело?!

Я опустила взгляд и поняла смысл сказанного. Из-за того, что было жарко, я была в белой камисоли и коротких шортиках.

А поверх я надела фартук... Надо же.

Если спереди смотреть, возможно и правда похоже, что фартук на голое тело.

— Т-ты о чём подумал?! Я бы не стала фартук на голое тело надевать! Вот, я нормально одета!

Я задрала фартук и стала показывать камисоль и шорты.

— Т-точно. Прости...

— Ну тебя... Несёшь не пойми что с самого утра. О-о всяких пошлостях постоянно думаешь, вот тебе и мерещится.

— ... П-прости.

Сгорая от стыда, я принялась его ругать, а Таккун поклонился. Вижу, что искренне извиняется, но на лице можно недовольство разглядеть. «... Виноват не я один. Аяко-сан тоже виновата, раз так оделась», — прямо было видно на его лице.

В коридоре расходилась неловкая тишина.

И Таккун принялся подбирать слова.

— Это... Вчера после всего случившегося всё нормально? — заговорил он. — Просто... Столько всего было, и ты устала.

— Всё нормально. Спасибо за беспокойство.

Позавчера в субботу было наше свидание.

Наше первое свидание.

Его план свидания в парке развлечений был идеальным, вот только в процессе много всего случилось.

Ещё и на обратном пути колесо прокололи и под дождь попали... И в-вынуждены были переночевать в любовном отеле.

Много всего неожиданного случилось.

Но... Было весело.

Даже со всеми инцидентами это замечательные воспоминания.

— Ты-то сам как, Таккун? Ты говорил, что толком не выспался в отеле.

— В полном порядке. Я же молодой, могу спокойно всю ночь не спать.

— ... В-вот как. Тебе же ещё двадцать... Настоящий тусовщик, можешь всю ночь не спать... В отличие от меня.

— А, в-всё не так! Прости! Я не в том смысле!

Я поникла, а он разволновался.

И когда мы уже договорили...

— ... Братик Таку, доброе утро, — жизнерадостно проговорила Миу, появившаяся из-за спины.

И... Внезапно обняла.

Крепко обняла стоявшего в коридоре Таккуна.

— А...

— ... А?

Мы оба ничего не поняли и просто опешили.

Пока все стояли как истуканы, Миу радостно улыбалась:

— Э-хе-хе. Я так хотела увидеться с тобой, братик Таку. Ты и сегодня такой классный, — сказала она.

Я ещё никогда не слышала, чтобы она так заигрывала.

И никогда не видела у неё заигрывающий взгляд.

— Т... Ты чего, Миу?

— А, что?

— Не «что»...

— Э-хе-хе. Подумаешь, можно ведь иногда, — спокойно ответила она озадаченному Таккуну и наконец перестала его обнимать.

А потом обулась, встала рядом с парнем... И обхватила его руку.

Прямо как парочки это делают.

Грудью к его руке прижалась.

— Хи-хи. Какая я счастливица. Каждое утро могу заигрывать с братиком Таку.

— ... Ты что говоришь?..

— В общем я решила сразу сказать, а не тянуть... Теперь я и мама соперницы.

— Соперницы?..

Миу ответила озадаченному парню.

— В том, кто из нас влюбит в себя братика Таку.

«...»

Воцарилась тишина.

Я и Таккун застыли с открытыми ртами.

— Мать и дочь будут пытаться увести друг у друга мужчину. Хи-хи-хи. Щекотливая ситуация.

Пока мы так и стояли застывшими, Миу вела себя уверенно.

— Готовься, братик Таку. Я буду тебя добиваться. И заставлю тебя сказать, что ты любишь меня сильнее, чем маму.

— ... П-подожди-ка, Миу...

После вчерашнего я ожидала чего-то подобного, потому и освободилась от окаменения быстрее Таккуна, и тут точно специально.

— А, ужас, уже так много времени! Если не поспешу, в школу опоздаю! — прокричала Миу.

А потом взглянула на меня.

С вызовом она улыбнулась и бросила резкий взгляд.

— Ладно, мама. Пока, — весело сообщила она и увела за руку всё ещё не соображавшего Таккуна... И вышла точно демонстративно держась за него.

— ...

Я так и осталась стоять. Шок не проходил, но где-то глубоко в душе я поняла.

Да...

Ну точно, так и есть.

Вчерашнее объявление войны не было сном, всё было на самом деле.

— ... Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Вчерашний вечер.

Так сказала мне Миу, когда я была в приподнятом настроении после свидания.

Своими чистыми глазами она смотрела на меня.

— Ну да, мама, ты сама всегда говорила. Было бы неплохо, если бы я начала встречаться с братиком Таку. И мечтала, чтобы мы поженились.

— ...

— Радуйся, я исполню твою мечту.

— ...

— Эй, мама.

— ...

— Поддержишь меня?

Это была просьба дочери... Нет.

Это было брошенное объявление войны мне.

А я...

— ... Да, конечно, — какое-то время помолчав, открыла рот и сказала это.

В душе была неразбериха, но я старалась скрыть это и ответить как можно спокойнее.

— Если ты будешь встречаться с Таккуном... Для меня как для матери нет ничего радостнее. Ты верно сказала, я всегда мечтала, чтобы ты встречалась с Таккуном.

— ...

— Если вы будете встречаться, я как мать от всего сердца поддержу вас.

Сказав это, я тихонько вздохнула.

— ... Если ты серьёзна, — добавила я.

— Серьёзна?..

— Да, верно, — говорила я. — Конечно я хотела, чтобы вы были вместе... Но это потому, что я всегда считала, что тебе нравится Таккун.

Я всегда так думала.

Они дружили с детства и стали бы отличной парой.

Хоть и не признавалась, Миу всегда любила Таккуна...

— Прости... Но я поняла, что всё это недоразумение.

— ...

— То, что ты сказала... Что я никуда не гожусь, и ты его заберёшь, если ты по этой причине собралась встречаться с Таккуном... Прости, но поддержать тебя я не смогу. Грубо встречаться с человеком с такими чувствами.

— ... Хм, понятно, — выслушав, небрежно ответила Миу. — Умеешь ты оправдание найти.

— О-оправдание?..

— Могла бы и прямо сказать. Что любишь братика Таку, потому и не отдашь.

— Что?! Н-нет! Ты что такое говоришь?! — я тут же принялась отрицать, а Миу рассмеялась.

— И всё же... Ты нас поддерживала, когда по ошибке думала, что он мне нравится... И ошиблась, считая, что он меня любит.

Он... Таккун тоже любит Миу.

Я и правда так считала.

Думала, что они любят друг друга.

— Но теперь ты знаешь о настоящих чувствах братика Таку. Он всё время любил не меня, а тебя, мама. Потому логично не поддерживать меня.

— ...

— Ладно. Я поняла. Переговоры сорвались.

— Сорвались?..

— Верно. Как и сказала, я буду встречаться с братиком Таку. Для этого мне надо будет много всего сделать. Я попросила помощи, но ты отказала.

— ...

— Значит... Переговоры провалились. Больше нам говорить не о чем.

— ... О чём ты? Сделать?.. Миу, что ты задумала?

— Не могу сказать. Всё же ты... Больше не моя союзница.

— ... М.

Потому это секрет. И я не могу рассказать его сопернице, — с вызовом она улыбнулась.

— С-сопернице?..

— Верно, сопернице. Ведь... Мы будем враждовать, пытаясь забрать друг у друга братика Таку, — победоносно улыбаясь, сообщила она, повернулась ко мне спиной и покинула гостиную.

— Подожди, Миу... Кому сказала, стой...

Я звала её, но всё бессмысленно.

Отмахнувшись, точно говорить нам больше не о чем, она пошла на второй этаж в свою комнату.

Всё.

Воспоминания окончены.

Это случилось прошлым вечером.

Миу объявила мне войну, и я ответила.

От... Провальных переговоров.

К... Объявлению войны.

Прошла ночь, и вот настало утро.

Я зря мечтала о том, что всё это окажется сном, а Миу с самого утра приступила к своим действиям.

А я... Уже ничего не понимаю.

В душе я задала дочери вопрос.

Миу.

Что ты задумала?

Насколько... Ты серьёзна?

***

— ... Эй, Миу.

— М, что?

— Может уже отцепишься, — слегка недовольный сказал я.

Дом семьи Катсураги мы покинули минут десять назад.

Мы уже подходили к станции, но Миу так и не отпускала мою руку.

Я пытался её сбросить, но выпускать меня девушка не собиралась.

— А, почему? Подумаешь, можно же немного.

— Не можно. Отпусти.

— А сам ведь рад.

— Не рад.

— М... Значит моя грудь тебя не возбуждаешь? Тебе только мамины монструозные сиськи нравятся?

— Не говори то, что можно не так понять.

И не называй грудь Аяко-сан монструозной.

Нет, вообще я её понимаю, но можно же что-то другое выбрать.

Например... Божественные?

Божественные сиськи?

Сиськи богини?

... Не, нет. Ага, всё же нет.

— Эх, я и сама знаю, что я маме не соперница. Я ведь ещё расту. Всё же во мне отчасти и мамины гены, потому возможность есть.

— ... Долго ещё про грудь будешь говорить?

— Однако! У меня есть преимущество, я «старшеклассница»! Неприкосновенная святыня, которую желает большинство мужчин в мире! С моей ценностью запретного плода я могу потягаться с сиськами мамы?!

— Прости, я не из тех, кто рассматривает «старшеклассниц» как какое-то преимущество.

— Что?.. Тебе не интересны «старшеклассницы»... Ну даёшь, братик Таку. Значит ты у нас чисто по зрелым женщинам.

— Не по зрелым я, и Аяко-сан ещё рано к зрелым относить.

— Погоди-ка, братик Таку... Не говори посреди улицы про зрелых женщин, а то как-то неловко.

— Ты вообще-то первая начала!

Говорили мы не на самую подобающие темы. Люди от нас шарахаться начнут, если услышат. Хорошо, что тут людей пока немного.

— А-ха-ха. Ну да, точно, — рассмеялась она и наконец отошла от меня.

Когда мою руку выпустили, я вздохнул.

— Ну и что это было?

— М, ничего.

— Не ничего. Я уверен. И твоё соперничество с Аяко-сан... Это чтобы меня поддержать?

— Знаешь, — слегка понизив тон, сказала Миу. — Вчера я немного поссорилась с мамой. И... Сказала. Если мама и дальше будет маяться дурью, с братиком Таку буду встречаться я.

— ... Ну ты...

— А, всё нормально. Я знаю, что ты хочешь сказать. Это ни к чему, — она выставила передо мной руки, не давая договорить. — Всё это ложь.

— Ложь?..

— Да, верно. Ложь. Ложь, чтобы сблизить вас. У меня нет желания встречаться с тобой, так что можешь не переживать. Я не рассматриваю тебя как мужчину, — спокойно и до странного жизнерадостно сказала Миу.

— Почему соврала?..

— Хм. Как бы сказать. Просто взбесила меня мамина нерешительность... И я подумала, что обязана поскорее с этим что-то сделать.

— ...

— Из-за того, что я объявила ей войну, мама наверняка решит что-нибудь сделать. Некогда ей теперь расслабляться будет. В общем я ваш спусковой крючок.

— ...

Ничего не понимаю.

О чём она вообще думает?

— Блин. Не смотри так зло. Сама понимаю, что слегка перестаралась, — надулась девушка и тяжело вздохнула. — Я не собиралась тебе мешать, братик Таку. Наоборот, я всеми силами хочу вас поддержать. Ты продолжай придерживаться своего плана. А я... Буду действовать сама.

— Сама...

— Не переживай, обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого.

Сказав это, Миу приблизилась на шаг.

Серьёзными глазами она посмотрела на меня.

— Хоть немного верь в меня.

— ...

— Мы же друзья детства, и возможно я стану тебе дочерью.

— ... Когда ты так шутишь, тебе сложно поверить.

— А-ха-ха. Точно.

На лице снова появилась кокетливая улыбка.

— В любом случае... Стратегия уже в процессе, поздно останавливаться. И тебе придётся принять участие, хочешь ты или нет.

— ...

— И всё это секрет от мамы. Перед ней я буду вести себя, будто люблю братика Таку... Только не обознайся и не влюбись в меня, — отшутилась Миу и одна направилась к станции.

А я мог лишь поражённо смотреть ей вслед.

Перерыв в университете.

После обеда в столовой я вместе со своим другом Ринго Сатоей пошёл на площадку.

Сделав небольшую разминку, мы стали перебрасываться летающим диском, встав на расстоянии друг от друга.

Мы оба состоим в секции «алтимат фрисби».

«Алтимат фрисби».

Это популярный вид спорта, который в Японии не особо известен.

Если объяснять просто... Тут вместо мяча используется фрисби, а сама игра помесь американского футбола и баскетбола.

Надо перебрасываться с товарищами фрисби так, чтобы он не достался противникам, если поймать его в зоне противника, получишь очки.

В университетах многие начинают играть... Вот и я, как поступил, тоже начал.

Даже узнал про игру лишь здесь.

Мне понравилась атмосфера на приветственной вечеринке, и я вступил.

Спорт расслабляющий и тренировки всего раз в неделю.

Всерьёз заниматься спортом в университете желания не было, но вариант потрястись раз в неделю меня вполне устраивал.

— Хм, понятно. Вот что Миу-тян задумала.

Я пересказывал случившееся утром, пока мы перебрасывались тарелкой, когда Сатоя многозначительно подметил.

Стратегия Миу была секретом... Но рассказать Сатое нарушением не было, наверное.

— Сатоя, а ты что думаешь?

— Что думаю?

— О чём Миу вообще думает?

— Этого я знать не могу, — усмехнулся он и сделал медленный форхенд[✱]Вообще это к теннису относится, но может и там есть..

Тарелка пошла по чистой траектории, и я её поймал.

— Ну да, — кивнул я и бросил бекхенд.

— Я с Миу-тян всего пару раз виделся. Если уж ты, общаясь с ней больше десяти лет, не знаешь, я тем более не могу.

— Ну да...

— И всё же... Знаешь. Когда сближаешься, бывает так, что что-то перестаёшь видеть.

— ...

Он говорил с пониманием, и я не нашёл, что ответить.

Катсураги Миу.

Девушка живущая по соседству, которая младше меня на пять лет.

Мы знакомы уже больше десяти лет.

Что касается отношений... Мы довольно близки.

— Ну да. Ситуация такова, что чувства подруги детства внезапно стали непонятными, прямо какая-то любовная комедия... Но ситуация у тебя и правда непростая, — озадаченно проговорил Сатоя. — Что-то на уровне уставшего офисного работника, у которого дочь как раз в возрасте полового созревания, который говорит: «В последнее время я вообще перестал понимать чувства дочери».

— Это кто уставший офисный работник?.. — парировал я, но не так уж и решительно.

Хм. Вообще похоже.

При том, что в будущем Миу может стать моей дочерью, вполне нормально посоветоваться с другом по поводу дочери (вроде как) в период полового созревания.

К-как же всё сложно...

— Хм. Ну да... Тут у каждого будет своё мнение... — сделав замечание, Сатоя замахнулся и сделал бросок как при метании молота.

Описав большую дугу, диск летел ко мне.

— Думаю, можно позволить делать Миу-тян всё, что ей захочется.

— Позволить?..

Я поймал ушедший в сторону диск и спросил, а Сатоя кивнул:

— Я с Миу-тян встречался всего пару раз, потому не мне про неё что-то говорить... Но кое-что я понял. Она очень дорожит тобой и Аяко-сан.

— ...

— Скорее всего Миу-тян очень умная девочка. И я не про учёбу... Я в целом. Она может прочувствовать атмосферу, общительная, и пусть кажется, что она ни о чём не думает, это не так... Она куда собраннее, чем большинство старшеклассниц.

— Слабоватая похвала.

— Я просто говорю, подстраиваясь под твоё восприятие.

— ... Тогда перехвалил.

— Не так уж и плохо позволить сообразительной девушке действовать так, как она сама решит.

— Наверное... — испытывая легкое недовольство, я бросил диск назад.

Подача была резче, но Сатоя с лёгкостью поймал.

А потом сделался слегка мрачным.

— Но именно поэтому... Из-за того, что она такая умная, мне немного тревожно, — продолжал он. — Она улыбчивая и разговорчивая... Но в чём-то она расчётлива и наблюдательна даже больше, чем необходимо. Если говорить, что тут хорошего, то она собранная. А что плохого... Она слишком старается быть взрослой.

— ...

— Ну, возможно я просто напридумывал, — вздохнув, Сатой снова собрался бросить. — В конце концов это не твоё дело. Не суетись и просто готовься. Что там задумала Миу-тян и что будет, просто прими это со всем своим великодушием.

Он изогнулся. А потом бросил закрученный точно пружиной бекхенд.

— Ты уж постарайся, папочка.

— Это кто тут папочка? — отшутился я, ловя запушенную тарелку двумя руками.

***

— Я дома.

Вечером Миу вернулась из школы.

— Мам, я проголодалась, у нас ничего нет? Какого-нибудь лёгкого перекуса? Ты из оставшихся яиц кастеллу или пудинг не делала?

Будто я могла вот так удачно такое приготовить.

Ага.

Обычно я бы ответила ей слегка удивлённо.

Но сегодня...

— Миу. Ну-ка сядь.

Я её проигнорировала, не сказала «с возвращением» и заговорила с вошедшей в гостиную девушкой.

— Нам надо поговорить, так что сядь.

— ...

Ничего не говоря, она села передо мной.

Я была сурова, а она даже не удивилась.

Похоже ожидала этого.

— Так о чём поговорить? Хотя я и так догадываюсь, — усмехнулась она, а я заговорила:

— ... Что это с утра было?

— Это?

— Сама знаешь... Это. Ты это... Прямо передо мной взяла и схватила Таккуна за руку и ещё нас соперницами назвала.

У... Как же стыдно.

Хотелось поговорить серьёзно, но тема очень уж смущающая.

— Неужели... Вы так и шли вдвоём? А вдруг соседи бы увидели, это же странно...

— Мама, ты что... Ревнуешь?

— Что?

— Типа: «Даже я ещё за руку Таккуна не держала»?

Я и правда так Таккун за руку не держала, так как парочка мы этого ещё не делали... Но не в этом ведь дело!

— Не ревную я... Я как родитель переживаю. Ты своим поведением очень озадачила Таккуна. Не знаю, что ты задумала, но хватит доставлять ему неприятности.

— ... Как родитель, — многозначительно повторила Миу. — Ну, ты всё правильно говоришь, но может не будешь своими аргументами моей любви мешать?

— Л-любви?..

— Да, любви. Я же сказала вчера. Я буду встречаться с братиком Таку, — сказала Миу. — Раз уж прямое признание не сработает, придётся постараться и заставить его увидеть во мне женщину. А то братик Таку во мне лишь сестру видит, так что надо в открытую наступать, иначе ничего не получится.

— ... Хватит уже, — голос стал холодным и низким. Я уже не могла сдержать волнение и озадаченность внутри, потому была вынуждена вести себя холодно. — Я понимаю, о чём ты думаешь.

— А?..

— Ты ведь... Делаешь это, чтобы меня разозлить.

— ...

— Я так и не дала ответа на признание и оставила всё в подвешенном состоянии, и ты, чтобы вывести меня из себя, нацелилась на Таккуна... Или я не права?

Я не такая уж и дурочка.

Не простачка, чтобы принимать слова дочери за чистую воду.

Сегодня я всё как следует обдумала... И поняла.

Чтобы сблизить нас, Миу решила изобразить злодейку-соперницу...

— ...

Ничего не говоря, она поникла.

Похоже я угадала.

— Слушай, Миу... Мне приятны твои чувства, но тебе не обязательно делать это ради нас. Ведь это... Наше дело. Я не могу принять поспешное решение... В таких делах, чтобы всё обдумать, требуется время...

— ... Бу, бу!

Было неловко, но я подбирала заботливые слова, а Миу точно в усмешку показала руками крест.

— Увы. Ответ неправильный, била не туда.

— ...

— Не собираюсь я подставляться ради тебя. Что-то ты о себе слишком много думаешь. Насколько сильно ты считаешь, что я тебя люблю?

— ... М.

— Я же сказала, что мне жаль братика Таку, что ему приходится твою нерешительность терпеть, потому с ним вместо тебя буду встречаться я. Не больше и не меньше, и никакого иного смысла.

Всё также весело улыбаясь, она отринула мои мысли.

От того, что она прямо издевалась надо мной, мне становилось неспокойно... А ещё я начала беситься.

— М!

Да что с этой девчонкой?!

Чего... Чего она так надо мной издевается?!

— И вообще, мама... Тебе что, страшно?

— С-страшно?

— Ты боишься, что в соревновании за то, кому будет принадлежать братик Таку, проиграешь мне?

— Что?..

Я аж отпрянула после такой очевидной провокации.

— К-кому будет принадлежать? Ты что говоришь? Таккун тебе не вещь.

— Ну да. Я понимаю, твои опасения, — игнорируя меня, продолжала Миу.

Она расхохоталась.

— Пусть ты и выглядишь молодо, теперь же уже тридцать. Ты уже тётушка.

— Тёту...

— А я подросток, полный жизни! Самая настоящая старшеклассница. Тут ещё до сражения победитель известен.

— ... Хи. Хи-хи-хи, — я рассмеялась.

От гнева оставалось лишь смеяться.

Хотелось всё мирно решить... Но после всего сказанного отмалчиваться я не стану!

Ради чести всех тридцатилетних женщин я обязана ответить!

— ... Н-ничего ты не понимаешь, Миу. Может молоденькие и хороши. Но лишь с годами женщины обретают спокойствие и терпимость. А именно этого хотят вечно уставшие мужчины в современном обществе.

— Спокойствие?.. Терпимость?..

— Не смотри на меня так поражённо!

«А? Откуда это у тебя? Ты вообще себя со стороны видела?» — именно так она смотрела, а мне плакать захотелось.

Н-ну да, нет у меня этого.

Когда мне Таккун признавался, не было во мне ни спокойствия, ни терпимости, я от начала и до конца нервничала!

— Если про любовь говорить... В тебе точно тридцатилетнего спокойствия нет, мама, — обронила она.

Это было не обвинение... А сочувствие.

— Сама ничего не сделала, и даже ответ дать не можешь, ещё и бесишься, что он с другой может быть. Это реально бесит. Это даже не старшей школы уровень, а средней. Нет, даже к ученикам средней школы это оскорбительно. Знаешь... Такое для любой нормальной женщины просто отвратительно.

— ... У, у...

Я ничего не смогла сказать. Слова ножом вонзились в меня, но это чистая правда, даже возразить нечего...

Ува, неужели я и правда такая проблемная женщина?

Если смотреть со стороны, со мной и правда тяжко...

— Теперь поняла? Кто из нас больше подходит братику Таку?

— ... И-и правда... Мне уже тридцать, а во мне нет спокойствия и терпимости, только одни проблемы... Такую возможность я не могу отрицать... Но, — говорила я. — Таккун сказал, что любит меня и такой! — идя на поводу у чувств, я повысила голос. — Таккун любит меня! Потому, что бы ты ни делала, у тебя ничего не получится! Потому что... Таккун очень любит меня и дорожит мной... Это, в общем... Да.

Пока говорила, стало очень стыдно.

Нет, стоп.

Что я несу?

Чего такие постыдные вещи говорю?!

— Хм. Ну... Может и так.

Я от стыда умереть хотела, а Миу оставалась совершенно спокойной.

— Братик Таку влюблён в маму, потому тут у тебя преимущество. Я же в очень невыгодном положении. Я это с самого начала понимала. Но... При том, какая ты сейчас, даже я выиграть могу. Так что... — говорила Миу.

С вызовом она резко взглянула на меня.

— Остаётся лишь бросить тебе вызов, мама. И серьёзно бороться за чувства братика Таку.

— ...

— Я уже говорила, права на отказ у тебя нет. И вообще... Можешь отказываться, для меня это ничего не меняет. Я также постараюсь влюбить в себя братика Таку. И если тебе это не нравится, то придётся прямо признаться ему. Всё ведь просто?

— ...

— Или... Ты правда так боишься проиграть?

Я не находила, что сказать, а Миу распалялась.

— В твоём-то выгодном положении никакой уверенности в себе? Если уступишь дочери в очаровании, то как мать лишишься всякого достоинства.

— Ух... Ну и ладно, — я ответила на её испытывающий взгляд. — ... Хорошо. Как хочешь, — сказала я. — Не знаю, что ты задумала, но я поддамся на твою провокацию.

Сама понимаю, как это глупо.

Я уже проиграла, раз поддалась на провокацию дочери.

Но... Я просто не знаю, что ещё делать.

Соглашусь или нет, Миу продолжит делать то, что начала, а значит обсуждать тут больше нечего.

И что важнее.

Дочь в открытую нарывается на ссору, как мать я не имею права отступить.

— Я не отдам Таккуна тебе, Миу.

— Ага, попробуй, — Миу довольно улыбнулась. — Хи-хи. Вот и посмотрим. Как будет проходить бой между матерью и дочерью за братика Таку... И чем это всё закончится, — сказала она, точно её это вообще не касалось, а потом встала.

Миу подошла к календарю, висевшему на стене.

— Как удачно, что скоро будет летнее мероприятие.

Она указала... На конец июля.

Время школьных каникул.

На указанном дне была сделана запись.

«Семейная поездка Атерадзавы и Катсураги на Гавайский Зет!»

— Хи-хи, какой же купальник сразит братика Таку на повал?

— ...

Миу было весело, а вот я была в шоке.

Да, точно.

Совсем забыла.

Во время каникул... У нас ежегодная семейная поездка!

Глава 2. Поездка в Токио и купальник

Конец июля...

До семейной поездки в спа-отель осталось три дня.

В этот день я по работе на синкансене поехала в Токио.

Компания, в которой я работаю... Общество с ограниченной ответственностью «Лёгкий кораблик».

Независимая компания бывшего редактора крупного издательства Оиномори Юмеми. Область деятельности разнообразна... Сложно объяснить, мы занимаемся мангой, аниме и играми, в общем всем, что связано с миром развлечений.

Главный офис «Лёгкого кораблика» располагается в Токио.

Я обычно работаю из дома, но хотя бы раз в пару месяцев меня вызывают в главный офис или на какую-нибудь важную сделку.

Работа на удалёнке в мире стала популярна, но ещё много где надо присутствовать лично.

— М, для начала надо бы поздороваться.

Выходя из здания контрагента, Оиномори-сан потянулась.

Как и обычно, она была в брючном костюме.

И я сегодня костюм впервые за долгое время надела.

Обычно дома я в домашней одежде или пижаме работаю, но костюм прямо заставляет собраться.

Так и намекает, что работать надо.

— Прости, что потаскала. Просто раз уж пришла, я решила, что надо представить тебя новеньким и рассказать, что у нас нового.

— Да нет, всё в порядке, — я покачала головой.

Когда с работой было покончено, она стала посвящать меня в новые сделки и представлять меня разработчикам.

И хоть она извинилась за то, что стала таскать меня за собой, за возможность обзавестись новыми связями я очень благодарна.

И вообще... Она специально позволила мне работать из дома.

Да и кто будет жаловаться на то, что тебя директор по Токио водит.

— Да уж... Как же жарко стало, — пробираясь через городскую толпу, пожаловалась Оиномори-сан.

На часах было чуть больше четырёх. И без того жарко, так ещё и всё тепло в асфальте задерживается.

— Ты же в Тохоку живёшь, потому такую жару тебе тяжело переносить.

— Да нет. Юг в долине находится. Ветра почти нет, потому летом очень жарко.

— А. А снег бывает?

— ... Бывает.

В Тохоку лето жаркое, а зима снежная.

То ещё место для жизни мне досталось.

— Катсураги-кун, ты останешься переночевать?

— Да. Уже гостиницу заказала. Завтра тоже хочу немного поработать в офисе.

Когда Миу была маленькой, я старалась всегда возвращаться домной, но когда она пошла в среднюю школу, я стала оставаться по работе с ночёвкой. Миу сама мне говорила: «Ты слишком переживаешь. Уж денёк я как-нибудь одна переживу».

— Вот как. Тогда насладись ночью холостячки. Может мне составить тебе компанию? Пройдёмся вместе по Кабуки-тё?

— К-Кабуки-тё?.. Ты куда меня зовёшь?

— В хост-клуб.

— Не пойду.

— Тогда в бар с мальчиками?

— Ни за что! — тут же отказалась я.

— Да не отказывайся ты так... Я никакое подозрительное место не предлагаю. Просто будем пить вкусную выпивку в окружении симпатичных мужчин. Вполне себе развлечение для благопристойных дам.

Хоть она и говорила это, не могу я.

Ни в Кабуки-тё, ни в хост-клуб, ни в бар не пойду.

Понимаю, что это всё мои предубеждения из-за отсутствия опыта в таких делах... Но вот не моё всё это!

— Да уж. Какая же ты невинная, Катсураги-кун. Возможно это твой последний шанс.

— Последний шанс?..

— Если начнёшь встречаться с Атерадзавой-куном, больше никаких вечерних гулянок. Если когда и уходить в загул, то сейчас. Сейчас всё это за измену считаться не будет.

— ... Может не будешь звать меня как какой-то начальник-мужчина, говоря, что это последняя возможность повеселиться, — обронила я, и Оиномори-сан рассмеялась.

— Ну, заставлять не буду. Но хоть давай поужинаем.

— Поужинаю я с радостью.

— Вот и отлично. Но... Чем мы пока займёмся? Для ужина ещё рано, да и в офис возвращаться бессмысленно.

— ... Это, Оиномори-сан, — начала я. — Раз у нас есть время... Может пройдёмся вместе по магазинам?

Оиномори-сан повела меня по Токио.

Мы поймали такси, доехали до станции, поднимались вверх и спускались вниз, ходили туда-сюда.

Эх... Токийские улицы такие сложные. Станции и их окрестности прямо какой-то лабиринт. Без Оиномори-сан я бы точно заплутала.

И не смогла бы ничего купить.

— ... Ого. Семейная поездка в спа-отель с ночёвкой.

Мы как раз шли в универмаг у станции.

И так мне ответила женщина, когда я обо всём рассказала.

— У моего отца их акции, и каждый год ему дают специальные билеты. Каждый год на два дня ездили, и предложили семье Атерадзава за всё то, что они для нас делали, поехать вместе, так это и стало традицией...

— Хм. Звучит довольно весело, только чего у тебя мина такая кислая?

— ... Этот год немного особенный, — со вздохом сообщила я. — Из-за того, что отель популярный, ещё и время на летние каникулы приходится, бронировать надо за полгода... Но в этом году у отца Таккуна похоже появилась срочная работа.

Можно было бы попробовать сдвинуть, но в летнее время ничего не выйдет.

Так что папа Таккуна поехать не сможет.

И жена его решила мужа одного не бросать, так что мама Таккуна тоже не едет.

— Так как родители не едут, Таккун тоже сомневался... А я вроде как настояла на поездке...

— А? Ты его пригласила, Катсураги-кун?

— ... Да.

— Ах. Как дерзко с твоей стороны.

— В-всё не так! Мы это давно планировали... Ещё до признания!

Это ещё в апреле было.

Когда Таккун сомневался, ехать ли нам втроём, я настояла.

«Поехали, Таккун. Всего-то раз в году ездим. Ну же. Мне с Миу веселее будет, если ты с нами будешь».

Как-то так.

— ... Тогда я ещё не знала о чувствах Таккуна ко мне... Приглашала его как сына или братишку...

— И Атерадзава-кун не мог отказаться, раз его ты позвала.

— К тому же... Мы ещё и спать будем в одной комнате...

— А?.. Ты с Атерадзавой-куном?..

— Да... Конечно и Миу с нами будет... Но это тоже я предложила.

— ... Я и не замечала, что ты такой хищницей стала.

— Д-да не так всё! Ни о чём такой я тогда не думала! Это ещё до его признания было...

Вначале мы бронировали две комнаты, и Таккун должен был один остаться в комнате семьи Атерадзава... Но я была против.

«Так не пойдёт, Таккун. Только зря тратиться, давай откажемся. Всё равно там только ночевать будем, так что поспишь с нами. Как-то слишком уж роскошно такую комнату на одного... К тому же если откажешься, там поселятся люди, ожидающие, что появится свободный номер».

Как-то так.

Он до последнего упирался, но в итоге я его убедила.

Ува. Ува!..

Что же апрельская я натворила?!

Сама предложила Таккуну спать в одной комнате!..

— Да уж, та ещё история. Выходит, что ты доверяешь Атерадзаве-куну как члену семьи. Ну или вообще не воспринимаешь как мужчину. Из-за того, что вообще его чувств не замечала, даже не усомнилась, когда звала его в путешествие с ночёвкой, — Оиномори-сан пожала плечами. — А сам Атерадзава-кун уже десять лет как-то этот соблазн терпит. Тут только посочувствовать и остаётся.

— ... У, — не найдя слов, застонала я.

Из-за прошлой меня... Теперь я с дочерью и Таккуном буду спать в одной комнате.

Эх, ну как же так?..

Прошлая я по своей глупости нынешнюю меня в петлю загоняет...

Ну... Мы уже и в любовном отеле вместе ночевали, хотя это не значит, что я привыкла с ним спать. Одни нервы и беспокойство, а чуть что, так и паника.

К тому же.

Мало проблем было, так ещё одна появилась.

— Понятно. В целом ситуацию я поняла. Значит я, Оиномори Юмеми... Должна помочь с выбором купальника для твоего грядущего непростого семейного путешествия?

— ... Очень прошу.

Мне нужна была её помощь... В выборе купальника.

Сама Оиномори-сан в дорогой брендовой одежде ходит, потому и мне сможет подходящий купальник подсказать. Я как раз хотела её попросить, если время будет.

— И всё же я удивлена. Ты попросила меня о таком.

— А?..

— Ты же говорила, что за вещами постоянно с Миу-тян ходишь.

— Это... Ну да.

Все эти годы мой стиль подгонялся Миу. Когда она маленькой была, вещи я выбирала, но сейчас она больше меня разбирается в моде.

И новый купальник я думала с Миу покупать.

— В общем... Сейчас мне сложно положиться на Миу.

— Хм? Надо же. Вы что, поссорились?

— Не то, чтобы поссорились.

Скорее уж... Лучше бы поссорились.

Мне было бы куда лучше, если бы мы просто во мнениях не сошлись и поругались.

Но в этот раз моё настроение было куда как хуже.

— В последнее время... Я вообще не понимаю, о чём Миу думает.

— Хе. Это вполне естественно.

— А?

Неожиданные слова удивили меня.

Естественно?

— Не понимать, о чём думает старшеклассник... Это вполне обычная тревога для матери. Конечно родители не понимают, о чём думает ребёнок в период полового созревания.

— ...

— Потому вполне естественно, что ты ломаешь себе голову этим. Скорее уж странные те родители, которые говорят: «Я понимаю своего ребёнка. Я знаю его лучше всех в мире». Такие родители своих детей вообще не видят, — спокойно говорила женщина. — Я всего несколько раз виделась с Миу-тян... И как по мне, она слишком уж хорошая. И раз у неё начался мятежный возраст... Хи-хи-хи. Это ведь неплохо. Это значит, что она воспринимает тебя как мать, и хочет, чтобы ей потакали.

— ... Вот как?

Потакали?..

Что-то не похоже.

— Ну, это лишь моё предположение. Не воспринимай всерьёз, — тут Оиномори-сан на удивление непривычно заговорила слегка неуверенно. — Это просто слова женщины, которая никогда не воспитывала детей и основывается лишь на том, что сама услышала. Не обращай особого внимания.

На губах была привычная саркастичная улыбка, но в ней таилась печаль.

Пойдя в универмаг, мы поднялись на лифте.

На нужном нам этаже была целая куча брендовых магазинов.

Оиномори-сан уверенно шла по этому месту, наполненному атмосферой роскоши, а я неуверенно следовала за ней.

И вот она привычно зашла в магазин.

— О-Оиномори-сан?.. Нам сюда? Мы здесь будем купальник покупать?

— Так предполагается.

— Но он... Выглядит дорогим.

Магазин с мягкой атмосферой выглядел слишком роскошным.

Слишком возвышенный для молоденьких девушек. В углу там продавались купальники, но место прямо отличалось от тех, где я обычно их брала.

И все купальники были красивыми, но не слишком притягательными, а какими-то мягкими. Рассчитаны не на молодых, а взрослых женщин.

К тому же... Скорее всего богатых.

— Больше похоже, что такие иностранные знаменитости носят...

— Угадала. Они популярны среди иностранных моделей и актрис.

— Всё же такие купальники не для меня...

— Да не волнуйся ты так. Согласна, немного дороговатые бренды, но тут есть и вполне сносные вещи. Подберём тебе здесь купальник по разумной цене.

— Но... А они... Не слишком модные для меня? Может лучше в обычный магазин пойти?

— Ты о чём? Я тебя спрашивала, какой купальник тебе нужен, и ты сама сказала, что взрослый.

— С-сказала.

— Катсураги-кун, ты уже взрослая, зрелая женщина. Пора бы уже обзавестись нормальным купальником.

— Но...

— К тому же.

Пока я колебалась, женщина обратилась ко мне.

Она осмотрела меня сверху донизу... А потом сфокусировалась на груди.

— В другом месте... Нужный тебе размер вряд ли подобрать получится.

— ...

В яблочно.

Точно!

Нужного размера нигде нет! И лифчики, и купальник... Я милые хочу, а нужного мне размера нет!

— Ну, давай для начала осмотримся. А брать или нет, уже после примерки решим.

— ... Да.

Оиномори-сан предложила, и я принялась осматриваться.

Ого, ва.

Как много модных купальников.

Столько взрослых купальников... Слегка откровенные, но не пошлые... И цена не такая уж и высокая, как Оиномори-сан и говорила.

Какой-нибудь из таких... Я бы примерила.

Вначале я сомневалась, но уже успела немного увлечься.

— Ну что, Катсураги-кун, я тут кое-что нашла, может примеришь? — с купальником в руке, женщина похлопала меня по плечу.

— А, а не рано... П-подожди. Я же ещё смотрю...

— Да ладно тебе.

— Д-да стой ты... Я ещё морально не готова!..

— Да ладно тебе.

Она за руку притащила меня в примерочную.

Магазин дорогой и примерочная тоже большая. Здесь и зеркало большое, и корзина под вещи. И ещё... Всё необходимое, чтобы женщина могла купальник примерить.

— ... Эх. Вечно она заставляет, — вздыхая, я стала снимать одежду и бельё. Уже никаких сил возражать ей нет, лучше уж тихо слушаться. Смирившись, я переодевалась.

И вот... Где-то пять минут спустя.

Я надела выбранный Оиномори-сан купальник. Надела... Но.

Ува... Ч-что это?..

А... А это не перебор?

Он... Не слишком развратный?..

— ... Закончила?

— Хья-а-а-а?!

Вшух.

Занавеску отдёрнули, и я закричала.

— Б-блин! Не открывай без разрешения!

Пока я протестовала, женщина с интересом рассматривала меня.

Моё тело в купальнике.

— О, очень даже неплохо. Тебе идёт.

— Ничего мне не идёт! Что это за развратный купальник?!

Если коротко описать купальник... То это V.

V.

V из алфавита.

Две полоски от плеч идут к промежности и узенькая ткань едва прикрывает меня там.

Нет.

Если серьёзно... Он вообще почти ничего не скрывает.

Промежность ещё как-то прикрыта, а вот грудь так и выпирает. А попа... Ткань врезается прямо в неё.

Я через зеркало посмотрела, сзади вообще всё видно.

— Идёт, ещё как идёт, просто... Ага. Просто получилось раз в десять развратнее, чем я предполагала.

— Конечно! Я же в этом почти что голая!

— Хм. Если так посмотреть... Катсураги-кун, ты прямо секс-бомба. Сиськи вообще вне закона. Огромные, но подтянутые, и такие мягонькие... Даже я, женщина, контроль могу потерять... А попка...

— Хватит такое говорить! — яростно запротестовала я, затопав ногами.

Только... Действия мои были фатальными.

V-образный купальник не так уж и надёжно держал мою грудь, потому когда я начала топать... Купальник соскользнул.

Колых.

Грудь подпрыгнула.

— Уо?!

— А... Кья-а-а-а!

Оиномори-сан даже попятилась, а я тут же принялась прикрываться.

Эх... У, не хочет этого больше.

Почему так вышло?..

— ... Да уж, я увидела нечто невероятное. Даже подумала, уж не взорвалось ли что-нибудь, — озадаченно и слегка смущённо говорила женщина. — Блин, вот такое и надо показывать.

— В-вот уж чего я делать не буду.

— А ты сделай это прямо перед Атерадзавой-куном.

— Ни за что! — со слезами на глаза закричала я.

Зло смотря на Оиномори-сан, я поправляла купальник.

— У... Всё, я домой.

— Эй, эй, ну не дуйся ты.

— Я не дуюсь. Не дуюсь... Во мне просто сил не осталось.

Я высохла.

Всё, увяла.

Собрала всю храбрость, чтобы купить новый купальник... Но после такого постыдного случая сил не осталось.

— Всё же мне... Такие модные купальники не идут. Когда растяжку делаю, смотримся это ужасно. Да и я уже не в том возрасте, чтобы в бассейне напрягаться. В моём возрасте купальник надевать... Уже болезненно.

— ...

— В прошлом и позапрошлом году я ходила в бассейн, но купальник не надевала, просто смотрела, как Миу и остальные веселятся... Так и в этом году сделаю.

— ...

— Летом в бассейне людей полно, особо не поплаваешь. Ага, не нужен мне новый купальник...

— ... Катсураги-кун, — прозвучал резкий голос.

Улыбка исчезла с лица смотревшей на меня Оиномори-сан. В глазах был упрёк, удивление и тихий гнев.

— Для чего ты сегодня... Хотела купить новый купальник?

— А?..

— Ты сама сказала, что в прошлом и позапрошлом годах купальник не надевала, так почему в этом решила купить?

— Это...

— Чтобы показать Атерадзаве-куну? — зная ответ, сказала Оиномори-сан. — Ты хотела показаться в купальнике перед парнем, который сказал, что ты ему нравишься. И раз придётся показывать свои формы, ты хотела предстать чуточку красивее. Я всё верно говорю?

— ... Верно.

Голос уверенный, взгляд резкий, мне только и оставалось что кивнуть.

Да, всё так.

Конечно я и Миу уступать не хотела, но в первую очередь хотела, чтобы он увидел меня в купальнике...

— Н-но не то, чтобы я прямо хочу это показать... Просто подумала, вдруг он увидеть хочет.

Таккун хочет увидеть?

Меня в купальнике?

Раз мы пойдём в бассейн, он будет на это рассчитывать.

Ещё в прошлом году... Я о таком даже не думала.

Ведь я не думала, что я нравлюсь Таккуну.

Считала, что я в купальнике никого не привлекаю.

Но в этом году...

— ... В-вдруг, если Таккун хочет меня увидеть, я подумала, что должна ответить на его чувства... Хотя понимаю, что скорее всего напридумывала себе.

— Ничего ты не напридумывала. Желание показать себя ещё красивее у женщин на уровне инстинкта. Если мужчина испытывает к тебе симпатию... Видит в тебе женщину, это вполне естественное желание. Тут нечего стыдиться.

— ...

— Переживать из-за возраста — лишь время зря тратить. Это глупо.

— Г-глупо... То есть все мои терзания...

— Слушай, Катсураги-кун, — серьёзно заговорила женщина, не дав мне договорит. — Конечно ты уже не молодая. Уже в том возрасте, когда кто-то тебя тётушкой звать может. И от тебя уже могут хотеть, чтобы ты вела в соответствии со своим возрастом, — она продолжала. — Но в оставшейся жизни время, когда ты моложе всего — сейчас.

— ... М!

Она сказала нечто невероятное.

Бам!

Слова проникли прямо в мою душу.

Мне показалось, что в моё сердце вонзилось что-то невероятно острое.

— И ты, и я с каждым днём становимся старше. Когда тебе за тридцать, ты уже не взрослеешь, а старишься. Завтра сильнее, чем сегодня, послезавтра сильнее, чем завтра, с каждым днём ты продолжаешь стариться.

Её речь становилась всё пламеннее. Она прожила в этом мире дольше меня... И её слова имели совсем иной вес.

— Тебе уже тридцать и ты стесняешься надеть открытый купальник? И если ты сейчас это говоришь, на следующий год или ещё черед год будет ещё тяжелее. Ты словно сама на себя проклятие накладываешь... И больше никогда не наденешь купальник перед людьми.

— ...

— Почему ты хочешь показаться перед Атерадзавой-куном в купальнике? Ты ведь хочешь, чтобы он увидел тебя ещё более красивой? Тогда надо дорожить этим настоящим, — она улыбнулась и браво заявила это. — Никого не стесняйся и надевай купальник. И всю оставшуюся жизнь показывай Атерадзаве-куну самое молодое тело Катсураги Аяко.

— Оиномори-сан...

Я чувствовала, как в груди разгорается тепло.

Глаза начали пылать.

— ... Прости. Я снова использовала возраст в качестве оправдания, — поклонилась я. — Купальник... Я наберусь храбрости и надену его. И буду показывать ему самую молодую себя.

— Вот и хорошо.

— Но...

Она хорошо сказала... Но оставалась проблема, портившая весь посыл.

Посмотрев на себя, я заговорила.

Из-за этого V-купальника я себе совершенно голой казалась.

— Со сказанным я согласна... Но точно не в этом купальнике.

— Не переживал. Этот я в шутку выбрала. Следующий нормальным будет.

Пошутила, значит.

Раз следующий серьёзно будет выбирать, этот она точно выбирала не серьёзно.

Так и хочется пнуть.

Глава 3. Выходной и путешествие

Конец июля...

У многих учащихся начинаются каникулы.

В это время каждый год семьи Атерадзава и Катсураги вместе отправляются на юг в отель, поездка в спа-отель «Гавайский Зет» — ежегодная традиция.

Семейное путешествие на два дня.

В этом году из-за непредвиденных обстоятельств я еду без родителей.

И буду там с матерью и дочерью Катсураги.

Ранним утром мы пошли на стоянку, где была машина семьи Катсуриаги и сели в неё.

Машина Аяко-сан, так что возможность управлять ей я получил после того, как мы это обсудили.

По скоростной трассе мы ехали на юг, и вот через два часа...

Достигли места назначения.

— М! Наконец прибыли! Эх, как я устала.

Стоянка «Гавайского Зет».

Выбравшаяся с заднего сидения Миу стала потягиваться.

— Миу. Ты вообще-то просто сидела, — со вздохом сказала Аяко-сан, выйдя с пассажирского сидения.

— Я сидеть устала. Эх, хорошо здесь. Море близко, ветерок приятный, и хоть жарко, но так хорошо.

— Вот ведь... Прости, Таккун. Пришлось всю дорогу везти.

— Всё в порядке, правда.

Я выбрался из машины, поправляя ремень безопасности. Большую часть багажа мы оставили сотрудникам отеля, когда проезжали мимо входа.

Я поднял голову... И увидел голубое небо.

Погода солнечная.

Солнце светило ярко, но как и сказала Миу, было не так жарко.

На стоянке и возле гостиницы росли пальмы, прямо как в тропической стране, они слегка раскачивались на ветру, дувшем со стороны моря.

В спа-отеле «Гавайский Зет» были бассейн, горячий источник, отель и площадка для гольфа... В общем это был полноценный комплекс для отдыха.

Самый большой на Тохоку аквапарк в стиле Гавайев.

Всюду пальмы и сотрудники в гавайских рубашках прямо намекали на южную страну.

В помещении был бассейн с горячей водой, не только летом, но и зимой сюда приезжали люди на отдых.

Кто бы мог подумать... Настоящие Гавайи Тохоку.

По местному телевидению постоянно крутили рекламу, и все местные знали песенку из неё.

Я тоже местный и с детства иногда приезжал сюда, а потом мы стали сюда ездить каждый год во время семейной поездки... И хоть мне уже было двадцать, я всё также возбуждён.

Всё же в этот год отличается от предыдущего.

Моих родителей нет, и я приехал сюда с Аяко-сан и Миу.

И самое главное отличие... Что я признался.

Я поехал в поездку на два дня, когда уже рассказал о своих чувствах. Теперь мы уже не просто соседи, которые вместе поехали отдохнуть, разница огромная.

И для меня, и скорее всего для неё...

— Давайте быстрее, мама, братик Таку.

Миу шла первой, а мы следовали за ней.

Мы зашли в отель и зарегистрировались.

Сотрудник с тележкой, на которой был нас багаж, стал провожать нас, и мы отправились в нашу комнату.

— Ва... Как здорово, — осматриваясь, восхищённо проговорила Аяко-сан.

Это был современный японский номер, застеленный квадратными татами. В центре был длинный стол и стулья со спинками.

— Такая большая комната.

— Точно.

— Жаль, что родители Таккуна не смогли приехать.

— Отец и сам расстроился. Говорил, что как раз дорогую комнату снял, так поехать хотелось.

— Как-то даже неловко. В итоге мы будем ночевать в комнате, которую забронировала семья Таккуна. И только половину за неё платим.

— Не переживай.

Семьи Атерадзава и Катсураги изначально забронировали разные комнаты.

Но отцу из-за работы пришлось отказаться, а Аяко-сан предложила нам остаться в одной комнате.

В итоге, чтобы остаться втроём в одном номере, мы взяли тот, что забронировали мои родители... И теперь в большой комнате для троих взрослых членов семьи Атерадзава жили я и мать с дочерью Катсураги.

— Если мы насладимся поездкой, то и мои родители будут рады.

— Ну да, — кивнула Аяко-сан и взялась за разделявшую комнату перегородку.

А потом резко открыла.

— Да, в дорогом номере и вид отличный. Море видн... А?

Говорившая восхищённо Аяко-сан застыла.

По ту сторону перегородки... Открывался чудесный вид.

Голубое небо, синее море. Покачивающаяся на ветру зелень деревьев.

Замечательный вид, который способен запасть в сердце любому.

Но взгляд Аяко-сан... Задержался ещё до этого пейзажа.

— Э-это что...

— Ва! Круто! Горячий источник в номере.

Рядом с поражённой Аяко-сан оказалась Миу, она смотрела за окно и восхищённо говорила.

Там была... Маленькая ванная.

Бамбуковым забором было огорожено небольшое помещение для стирки и квадратная ванная из японского кипариса. Через желоб заливалась вода и поднимался белый пар.

— Ничего себе, круто. В номере ванная! Братик Таку. В неё можно в любое время зайти?

— А-ага.

— Ого, так здорово. Впервые такое вижу. Пойду посмотрю.

Радостная Миу устремилась к раздевалке.

А находившаяся в замешательстве Аяко-сан открыла рот:

— Так это комната с личной ванной под открытым небом...

— Да... Та самая семейная баня.

Отец всегда хотел спокойно посидеть в горячем источнике и выпить, потому в этом году семья Атерадзава забронировала дорогой номер с семейной ванной.

— ... Прости. Стоило сразу сказать.

— Н-нет, ничего. Просто я слегка удивилась. Впервые буду ночевать в таком месте.

Хоть она и сказала, что всё в порядке, но была напряжена и в замешательстве.

— Семейная ванная... Там вся семья вместе моется?

— Д-да. Это вроде как специально приготовленный источник для семей или парочек.

— То есть что... Она общая?

— Смешанная, тут мужчины и женщины могут мыться вместе. Для этого и снимают.

— Мужчины и женщины...

И тут... Аяко-сан посмотрела на меня.

Лицо покраснело от смущения, она направила на меня горячий взгляд.

Я посмотрел в ответ и несколько секунд мы просто глядели друг на друга.

«М!»

Мы стали оба красными и отвернулись.

— Т-тут лишь можно мыться вместе! Х-хоть и можно, мы не обязаны делать этого!

— Т-точно! Вместе можно не ходить! Тут и другие горячие источники есть! — Аяко-сан быстро закивала. — М-мы ведь с Миу приехали, потому не можем вместе мыться... А?.. Нет, я не про то! Я не говорю, что без Миу можно! Я это так, просто!

— В-всё в порядке, я понял!

Перекидываясь словами, мы начали тяжело дышать.

Отвернувшись, я глубоко вздохнул.

Эх...

Точно ли всё в порядке будет?

Сегодня мы... Будем ночевать здесь втроём.

Я проведу ночь с любимой и её дочерью.

Конечно я рад этому, но ещё напряжён и встревожен. Лишь бы ничего странного не случилось.

За это я молился... Однако.

Мои молитвы никого не достигли.

Плохое предчувствие не уходило.

Надо было не об одной Аяко-сан думать, но и на Миу обратить внимание.

Она пошла проверять ванную и всё ещё не вернулась, как я позже узнал, она уже приводила в действие свой план.

Разобрав вещи, мы отправились в бассейн.

Перед раздевалкой мы разошлись, и я пошёл переодеваться один.

И когда вошёл на территорию бассейна... Меня накрыло царившей здесь суетой и жарой.

Большой куполообразный аквапарк, которому плохая погода не страшна.

Большой бассейн, бассейн с течением, детский бассейн... Много разных, и точно огромные языки горки.

Футкорт, где можно было поесть прямо в купальнике, сцена, где можно было насладиться хулой и танцами с огнём.

Сейчас были каникулы, так что на территории бассейна расположилось много людей. Все они наслаждались отдыхом на воде в такую жару.

Я спустился по лестнице, ведшей из раздевалки и отправился ко входу в футкорт, где мы собирались встретиться.

Там пришлось прождать пару минут.

— Уха, в этом году тоже много людей.

И вот появились Миу и Аяко-сан.

— Яхо. Прости за ожидание, братик Таку, — мне помахала рукой Миу в ярком бикини.

Она худышка без лишнего жирка. Но где надо, формы у неё соответствующие, прямо пышет красотой и здоровьем.

— Ну как? Идёт мне новый купальник?

— Да, очень идёт.

— ... А. Слишком уж прямолинейно... Мог бы покраснеть и смутиться, а то слишком уж скучно.

— ... Ты на что надеялась?

— Эх, ну и ладно. Какую-то такую слабую реакцию я и ожидала. Лучше вот что... Послушай, братик Таку.

Слегка подувшись, она сменила тему.

Девушка говорила, посматривая на стоящую рядом Аяко-сан.

— Мама парку вообще снимать не собирается.

— М-Миу... — тут же заговорила Аяко-сан... На ней и правда была тонкая парка.

Белая и с длинными рукавами.

При том, что из-под неё виднелись обнажённые бёдра, женщина была в купальнике.

— Купила новый купальник и собирается отсиживаться до конца. Жалость какая.

— Н-не собираюсь я отсиживаться! Просто... Вокруг многие в парках ходят, и я не хочу привлекать ненужное внимание, важно уметь атмосферу читать...

— Это и значит отсиживаться. Ну... Тебя можно понять, — поражённо говорила Миу. — Купальник у мамы... Прямо рисковый.

— Что?!

— У меня уже много разных купальников было... Но я не думала, что она такой наденет, чтобы меня победить.

— У, у-у...

— Раз мама сдерживаться не собирается, может мне отступить... Для меня как-то немного перебор... Когда собственная мама по бассейну в таком виде расхаживает.

— У,у-у... Всё не так, Таккун! Он не такой вызывающий! Он обычный, правда... Разве что чуть-чуть... У него самую малость взрослый дизайн.

Миу выглядела поражённой, а Аяко-сан принялась оправдываться.

А я пытался сдержать бурлившее внутри волнение.

Серьёзно? Аяко-сан надела такой невероятный купальник?

Хочу увидеть. Очень хочу.

Но не заставлять же её... Ува, и что мне делать?

— Ну и ладно... Дальше все сами по себе, — сказала Миу, пока я продолжал ломать голову.

— Сами по себе?

— Да. Мы по пути обсудили, мы будем пытаться увести братика Таку. Так что... Надо поделить время. Будем всяким романтическим заниматься.

— Романтическим?..

Похоже она начала исполнять свою задумку.

Я посмотрел на Аяко-сан.

— Я согласия не давала. Но если Миу что-то решила, она никого не слушает... — озадаченно ответила она.

Значит всё решила сама Миу.

— Уже всё решено, так что хватит жаловаться, — прозвучал упрёк. — Ладно... Первая я.

Девушка подошла ко мне и схватила меня за руку.

Прямо как это делают парочки.

— Ну же, братик Таку, оставим опекуншу, которая явно не в духе, и будем веселиться как полагается молодёжи.

— А-ага...

— А. Давай на горках прокатимся! Это отличный шанс! Пошли в очередь, братик Таку!

Она стала тянуть меня.

— П-подожди, Миу...

— Прости, мама, кто успел — тот и съел, — с издёвкой ответила она. — Что бы мне для тебя особенного сделать, раз мы теперь будем одни? — говоря нечто неподобающее, Миу тянула меня за собой.

А оставшаяся стоять Аяко-сан выглядела взволнованной и одинокой.

Горки были самым популярным аттракционом в комплексе.

У спуска образовалась длинная очередь.

— ... Хи-хи-хи. Видел мамино лицо? Такая взволнованная была, — весело говорила Миу, стоя в очереди.

— ... Ты собираешься продолжать эту свою стратегию?

Миу притворялась, что нацелилась на меня, чтобы заставить Аяко-сан действовать, довольно простая стратегия.

Она начала реализовывать её ещё до наступления каникул.

Когда мы выходили утром и во время моих занятий с Миу, она постоянно прижималась ко мне.

Конечно только когда Аяко-сан видела.

— Конечно. Я и дальше буду продолжать.

— ... И зачем надо пускать пыль в глаза?

— Я и не пускаю. Всё это часть любовной стратегии, — со знанием дела говорила она.

Стратегии, значит...

— Уверена, мама сейчас от ревности сгорает.

— ... Ну не знаю.

— Я уверена, — полная уверенности, ответила Миу. — А, точно, братик Таку. Когда будешь с мамой... Ты уж постарайся и сними с неё парку.

— ... А?

Снять парку?

— П-почему это я?..

— Потому... Ты же хочешь увидеть маму в купальнике?

— ... Х-хотелось бы конечно.

— Мама трусиха. Купила такой купальник, а показывать стесняется... Позорище настоящее, — жалуясь, она посмотрела на меня. — Передо мной она будет упрямиться и парку не снимет. Попробуй её как-нибудь убедить, пока одни будете. Всё же она ради тебя новый купальник купила, так что должен его увидеть.

— Ради меня...

— Конечно. Каким бы тугодумом ты ни был, должен же был заметить? Зачем мама в этом году новый купальник купила. Явно не только для того... Чтобы со мной посоперничать.

— ...

Миу была права... Это можно было заметить.

Но оно и хорошо.

Если причина, почему Аяко-сан купила новый купальник, хоть слегка связана со мной... Она признаёт меня мужчиной.

Ничего радостнее и быть не может.

— В общем, братик Таку, ты обязан увидеть мамин купальник. Могу я положиться на тебя?

— ... Я постараюсь.

— Ага, ага, давай.

Мы болтали, очередь продвигалась, и вот мы оказались на самом верху.

Сотрудники нас проводили, и мы сели на круг спереди и сзади.

— ... Эй, братик Таку.

Сидевшая впереди Миу повернула голову в мою сторону.

— Во время этого путешествия я буду стараться ради вас... Но я и сама хочу повеселиться, так что не забывай об этом.

— ... Вас понял, принцесса.

— Угу, угу. То-то же.

Усмехнувшись, я кивнул, и Миу довольно улыбнулась в ответ.

А наш круг заскользил.

Покатавшись, мы немного погуляли, и через тридцать минут время Миу закончилось.

Настала очередь Аяко-сан.

— Ладно, мама, удачи тебе. Хотя что бы ты ни делала, лучше меня ты не будешь, — мелочно обронив, Миу куда-то ушла одна.

— Да что с этим ребёнком... — поражённо проговорила Аяко-сан, а потом слегка поклонилась мне. — Прости, Таккун... Втянула тебя в это.

— Нет, всё нормально.

Потом женщина словно немного потерялась.

— Так и... К-как было? — спросила она.

— А?

— Время, проведённое с Миу. Как тебе, понравилось или нет?..

— Как?.. Да обычно. Вместе покатались с горки, потом немного поплавали...

— ... Правда? Она ничего особенного не делала?

— Нет. Ничего.

— Вот как...

Испытав облегчение, она кивнула.

— Н-не то, чтобы это важно. Просто я немного волнуюсь... Т-точно, как мать я переживаю, как бы Миу чего странного не начудила, — принялась оправдываться Аяко-сан.

— ...

Неужели... Ревнует?

Она встревожена из-за того, что Миу заигрывает (понарошку) со мной?

Простая стратегия девушки подействовала?.. Хотя может она просто переживает как мать, что дочь что-то выкинуть может. Хм.

— Это, Аяко-сан, — заговорил я.

Подавляя смущение, я решился.

— Позволь сказать... Для меня ты единственная.

— Что?

— Что бы Миу ни делала и ни придумывала, меня этим не поколебать.

— У-у... П-поняла я...

Вся покраснев, Аяко-сан туда-сюда бросала взгляд.

— Блин... Что ты на людях говоришь?

— П-прости.

— Такое говорить надо, когда мы наедине... А? А, н-нет! Я это не к тому, что я хочу это услышать! Просто слова любви ведь когда люди одни...

— Д-да, я понял.

Мы оба были очень взволнованы.

Вокруг была суета и только вокруг нас была какая-то странная атмосфера. Неловкая, но умиротворяющая, в общем слегка противоречивая...

— Это... Аяко-сан, давай немного пройдёмся.

— Д-давай.

— Я хочу прокатиться и с тобой тоже с горок.

— ... А, я всё же откажусь. Если честно... Не люблю я такое. Там очень страшно. Вдруг я свалюсь...

— Т-тогда не поедем. Заставлять я не собираюсь. Это, тогда...

Я начал составлять план в голове.

Миу говорила, что это время Аяко-сан показать себя, но скорее уж возможность мне показать себя.

Надо сделать так, чтобы Аяко-сан было весело... А.

Миу просила ведь о парке позаботиться.

Вот только как это сделать?..

Проще всего предложить поплавать, но вроде она подходит для купания. Материал такой, что можно без проблем намочить и в ней так и плавать.

Если немного намочить, она её снимет... Хотя грубо специально Аяко-сан мочить.

Тогда... Может прямо попросить?

Типа «покажи мне купальник, я хочу на него посмотреть».

... Мог бы я такое сказать.

— ... Э-эй, Таккун, — пока я размышлял, ко мне обратилась Аяко-сан.

Глаза бегали от волнения и напряжения, но в то же время в них скрывалась решимость.

— Можешь пойти со мной?

— А... Да, только куда?

— Это... На самом деле...

Следующие слова заставили меня осознать.

Аяко-сан не такая трусиха, как говорила Миу.

Это мы придумали, что если ничего не сделать, то и парку она не снимет.

— ... Я хочу показать тебе свой купальник.

***

«Сейчас», — подумала я.

Раз мы остались наедине, это мой шанс.

Просто... Раздеваться перед Миу... Мне не хочется.

Она наверняка начнёт издеваться... А ещё не хотелось раздеваться перед молодой и стройной девушкой.

Вот чего с ней?

Тело как у модели из телевизора!

Рядом с такой идеальной фигурой остаться в одном купальнике... Смелости у меня не хватит.

Но... Раз уж купила, не ходить же всё время в парке. Обидно ведь, потом наверняка об этом пожалею.

В общем я поняла, что надо подобрать момент и решиться... И вот время настало.

— ... Ага. Здесь вполне можно, — сказала я, осмотрев окружённое шкафчиками помещение.

Территория бассейна была заполнена людьми, но не вся. Были места, где людей не так уж и много.

Например... Шкафчики на самом краю территории.

— В это время сюда никто не приходит... Ага, можно.

— Это, Аяко-сан, если стесняешься, то не заставляй себя...

— Я-я не заставляю, — сказала я и взялась за края парки. — Изначально... Я не собиралась надевать её и ходить в купальнике. Но... Но тут слишком много людей, и я всей решительности лишилась... К тому же.

— К тому же?

— К-как и сказала Миу... Дизайн довольно откровенный... В итоге мне так стыдно стало.

— В-вот как... — на лице Таккуна появилась неловкость.

— Так что, ну... Я решила показать купальник только тебе.

— А?..

— Н-не в каком-то странном смысле! Прежде чем другие увидят, пусть ты будешь первым... Я решила предварительный показ устроить!

— ... Предварительный показ?

— Чтобы узнать, стоит ли перед другими в таком выходить. Миу нормально мне точно не ответит... Вот я и хочу услышать твоё мнение, стоит ли мне в этом купальнике показываться...

Эх, что ж я делаю?

Предварительный показ... Сама не понимаю, что несу.

Перед другими людьми раздеваться стыдно, зато я додумалась увести Таккуна в безлюдное место, чтобы тайком ему показать.

А это... Не более постыдно, чем просто в купальнике выйти?!

А, нет, нет, я ничего такого не задумала, ничего! Просто Таккун честно мне ответит, потому я и попросила... Не то, чтобы я одному ему хотела показаться...

— Х-хорошо. Раз так, — он был смущён, но серьёзен. — Если я тебя устраиваю, то я посмотрю.

— С-спасибо. Только будь помягче со мной...

Попросила помягче быть. А то ведь чем строже... Что я делаю, я так себя возненавижу.

Я глубоко вдохнула.

— Н-начинаю.

Решившись, я взялась за замок.

Если буду сомневаться ничего не выйдет, потому я резко потянула вниз за замок и сняла парку.

— ... М.

Таккун широко открыл глаза и затаил дыхание. Но глаз не отводил. Оно и понятно. Я ведь попросила посмотреть.

Мой купальник... Чёрное бикини.

Ткани... Довольно мало. Рассекавшие тело чёрные полоски акцентировали внимание на белой коже и чувственных формах.

Вот что значит брендовый, взрослый и сексуальный купальник.

Всё из-за Миу с её соревнованием.

Если бы мы соревновались в молодости... Я бы конечно у неё не выиграла.

Глупо было идти против её молодости и здоровья. Вот я и решила избрать другой путь.

И это... Взрослость.

Я надела купальник, который не наденет девушка-подросток, и показала красоту взрослой женщины.

Конечно он довольно открытый, но не вульгарный... Как мне кажется.

Н-ну и как?.. На манекене он очень сексуально смотрелся, надеюсь на мне он пошло не смотрится...

— Н-ну как?

— ... Очень красиво, — смущённо, но прямо похвалил Таккун.

Слова были слишком прямолинейными, так что моё тело тут же запылало.

— П-правда?

— Правда. Ты красивая и очаровательная... Хочу всю жизнь смотреть на тебя.

— ... М. Н-ну тебя. Захваливаешь... И-и вообще, ты слишком пялишься! Не смотри такими горящими глазами.

— А... П-прости, я случайно.

— Случайно. Блин...

Сердце подскакивало, и казалось, что из головы дым пойдёт. Мне радоваться или смущаться, сама не представляю.

— Я ведь... Так себе... Мой живот... Я старалась ради этого дня. Но не особо вышло...

— Ты слишком переживаешь. Тебя нельзя назвать пухлой.

— ... Но если сравнивать с Миу.

— Сравнивать с Миу ни к чему. Ты всё ещё Аяко-сан... Очень красивая и обворожительная.

— Таккун...

— ... Но... А, нет, ничего.

— А? А? Ч-что?! Мне интересно, говори!

— Ну... Как бы сказать.

Говорить ему было тяжело.

— Я слышал, что он открытый, потому морально готовился... Но он оказался ещё более открытым.

— ... М.

— В-в общем... Это не слишком пошло?

— ... М?! Н-нет! Я могу всё объяснить! — я принялась оправдываться. — Я пошла покупать его с Оиномори-сан... А она вначале принялась издеваться и заставила примерить очень развратный купальник. Он мне весь вкус испортил...

Этот «V» мне в кошмарах снится.

Вначале мне все купальники развратными казались, но потом каким бы развратным он ни был, я начала думать: «Ну, по крайней мере лучше V».

В общем мы обе увлеклись, а я и так хотела взрослый купальник... В итоге вот этот и купила.

— Так что... Я купила этот купальник, когда плохо соображала, то есть мне навязали...

— Примеряла развратный купальник?..

— Ты на чём внимание заостряешь?!

— Это... А фото не осталось?

— Нет! И даже если бы остались, я бы не показала!

— ... Вот как, — расстроился он.

О-он так хочет увидеть меня в том развратном купальнике?.. Может немного... Нет, нет-нет! Никаких больше «V»!

Больше я его не надену!

— Б-блин... Таккун, иногда ты такой озабоченный.

— ... Не могу отрицать, но ты в этом тоже виновата, Аяко-сан. Вечно выводишь меня из равновесия.

— А... Ничего я такого не делаю!

— Так ведь ты такой откровенный купальник надела...

— Меня вынудили его купить... И не такой уж он откровенный! Просто брендовый купальник, призванный подчеркнуть красоту женщины... Потому слегка открытый. Если уж ты про этот купальник так думаешь, то уж тот если увидишь...

— Я понял... — со словом «но» Таккун продолжил.

Смущённо и слегка обиженно.

— Что я могу поделать? Когда любимая женщина в вызывающем наряде... Конечно мне хочется такое увидеть.

— Л-любимая... У, у-у.

Он прямо про любовь и внешность сказать. Столкнул вместе любовь и желание, и тут я могла только молчать.

Какое-то время длилась неловкая тишина.

— ... Прости, — сказал Таккун и взял мою парку.

И... Шух.

Накинул мне на плечи, чтобы прикрыть купальник.

— А...

— Ты же сказала, что хочешь, чтобы я посмотрел. Можно ли тебе появляться в нём на людях... Я принял решение.

— А-ага.

— Ну в общем... В этом купальнике — нет, — сказал Таккун. — Лучше надень парку.

— ...

Я ощутила боль в груди.

— ... А, а-ха-ха. В-вот как.

Своё шоковое состояние я прятала за смехом.

Даже стыдно стало, что я на что-то надеялась.

Должна ведь была понять.

— Тётушка в таком купальнике смотрится просто жалко. Тебе и Миу рядом со мной будет неловко. Спасибо, что прямо сказал об этом, Таккун...

— А... Нет, всё не так! Не в этом дело.

Я сдерживала слёзы и старалась оставаться спокойной, а Таккун в спешке заговорил.

— Дело не в тебе, Аяко-сан... Дело во мне.

— В тебе?

— Ну, как бы... Я не хочу. Чтобы другие мужчины видели тебя в такой одежде.

— ...

— Купальник слишком уж красивый... И слишком открытый, так что наверняка другие мужчины пялиться будут.

— ...

— Прости, я ведь даже не твой парень, а говорю такое... Но я правда этого не хочу. Я просто не выдержу, если мужчины там будут пялиться на тебя.

— ...

А? А, а-а-а-а-а?!

Нет... В этом смысле?!

В этом смысле он предложил парку надеть?!

Как парень, переживающий из-за слишком короткой юбки у девушки?!

Такого я точно не ожидала.

Что Таккун скажет подобное.

Это желание обладать и ревность.

Если судить объективно... Некоторые женщины могут посчитать странным то, что мужчина, который даже не является их парнем, говорит такое. И даже если скажет парень, некоторым может не понравиться то, что им указывают, как одеваться.

Но.

Мне... Не было это неприятно.

И даже... Грудь заполнило непередаваемое смущение и счастье, а сердце забилось быстрее.

Парень, который всеми силами пытался продемонстрировать любовь и сделать меня только своей... Казался невероятно милым.

— Х-хм. Вот как, — сказала я, пытаясь сдержать улыбку. — Хи-хи. Таккун, я и не знала, что ты такой собственник.

— ... Похоже на то. Я и сам удивлён.

— Да уж... Из-за того, что ты только о пошлостях думаешь, вот и стал переживать из-за этого. Другие мужчины скорее всего и смотреть на меня не будут.

— Ты слишком уж не замечаешь собственное очарование... Не понимаешь, скольких мужчин может свести с ума твоё тело.

— Что... П-прекрати, говоришь так, будто я дьяволица какая-то... Блин, — я вздохнула и надела парку. — ... Ладно, поняла. Сегодня надену.

Я застегнула молнию до самого верха.

— Прости...

— Нет, ничего. Ты прав... Он слишком открытый. Если буду ходить в таком... Позор мне как матери, — усмехнулась я.

— В отличие от того свидания сейчас с нами Миу. Сегодня я мать и опекун, потому должна быть осторожной. В общем всё хорошо. К тому же...

«Этого достаточно».

Так я сказала.

Слова вылетели сами собой.

— Достаточно?..

— А?.. А, н-нет, ничего! А-ха-ха, — тут же рассмеялась я, лишь бы уйти от ответа.

Ведь не могу сказать.

Что показала купальник тому, кому больше всего хотела, и этого достаточно.

Мы ушли от шкафчиков, походили, и моё время закончилась.

Мы пошли встретиться с Миу.

— Хм. Конечно неплохо делить время... Но всё же раздражает по отдельности ходить... Скучно. Мы в путешествие отправились, и только время зря тратим.

— ... Это было с самого начала очевидно, — съязвил Таккун.

— А-ха-ха. Тогда давайте веселиться втроём, — рассмеялась девушка.

После чего мы втроём отправились к бассейну.

И по пути.

— ... Хм.

Миу подошла ко мне, будто собиралась что-то сказать и рассматривала меня.

— Ч-что?

— Ты парку не снимала, когда вы одни были?

— ... Понятное дело. Не буду я её сегодня снимать.

— Говоришь так, а на самом деле тайком показала всё братику Таку.

— К-конечно же нет! Нет и нет! Ни в коем случае! Ничего я ему не показывала у шкафчиков, где людей нет!

— Хм. Сейчас у тебя... Молния до самого верха застегнула.

— ... М?!

— Раньше она на уровне ключиц была застёгнута. А сейчас больше похоже, что её расстегнули и застегнули.

— Э-это...

Аргументация была натянутой, и при желании можно было оправдаться.

Но я паниковала, ничего не могла возразить и просто молчала.

— Хи-хи, так и знала, — Миу многозначительно усмехнулась надо мной. — Значит тайком показала... Смелый ход. Моя соперница.

— ... Это кто соперница.

Дочь видела меня насквозь, и мне оставалось лишь съёжиться и идти дальше.

Глава 4. Вечернее небо и общая ванная

Мы насладились все вместе территорией бассейна и прилегающей к ней территорией с горячими источниками, куда пускали в купальниках, после чего вернулись и в раздевалке переоделись в гостиничную одежду.

Настало время ужина за гавайскими танцами или в игровом центре.

Ужин входит в счёт, время и место тоже определены. В указанном ресторане мы насладились гостиничной едой, которую почти никогда не пробовали.

— Фух, наелась. Больше не влезет, — довольно проговорила Миу по пути в комнату. — Шведский стол — объедение. А ты почти не ела, мама, плохо себя чувствуешь?

— Я нормально поела.

— Правда? Можно было есть всё, что влезет, а ты всего одно пирожное съела.

— ... Миу. Когда-нибудь ты поймёшь. Когда становишься взрослым... Тебя уже так не возбуждает шведский стол... Хоть и предлагают есть сколько влезет, ты уже начинаешь думать, что так растолстеешь или лучше оставить до завтра... И в итоге приходишь к тому, что вкусного надо есть в меру... — серьёзно говорила Аяко-сан.

Однако её размышления были проигнорированы.

— Чем теперь займёмся? — сменила тему Миу.

— Может на горячий источник?

— Точно.

В «Гавайском Зет» два места с источниками.

Первое там, где мы были, где можно зайти вместе в купальниках.

А второй источник обычный, там мужчины и женщины моются голыми порознь.

Первый ощущается как какой-то бассейн, а второй чистокровный источник.

Раз уж прибыли сюда, хотелось насладиться обоими.

— Да, я тоже хочу сходить. Посидеть там как следует, — согласилась Аяко-сан.

— Отлично, значит на источник, — довольно кивнула Миу.

Мы вернулись в номер и взяли всё необходимое для похода.

— Братик Таку, как соберёшься, иди вперёд.

Я быстро переоделся, взял полотенце и теперь просто ждал, а копавшаяся в своём багаже Миу предложила идти.

— Я подожду. Спешить некуда.

— Да нет... Эх. Нет в тебе деликатности. Женщинам надо много всего приготовить. То, чего мужчинам показывать не хочется. Да, мама?

— А? Это... Н-ну да. Есть такое.

— Раз мы ночуем вместе в одном номере, может окажешь любезность.

— ... Х-хорошо.

И правда не слишком деликатно с моей стороны. При мне они так не соберутся. Им бельё для похода нужно и ещё много всякого.

Договорившись, где встретимся после похода на источник, я покинул комнату.

И отправился один на территорию источника.

— ... Фух, — вздохнул я. С начала путешествия я впервые остался один.

В принципе тяжело мне не было, скорее всё же весело... Но в то же время я постоянно был напряжён и взволнован.

С Аяко-сан было радостно и неловко... К тому же.

— ... Чем эта Миу занимается?

Сатоя говорил.

Миу умная, так что за неё можно не переживать.

И мне стоит принять все её придумки с великодушием.

Я собирался следовать совету.

В лучшем случае придётся ждать.

А в плохом... Дожидаться.

Задумка Миу сблизить меня и Аяко-сан. Пока никаких проблем не было... Даже случилось кое-что хорошее, можно даже поблагодарить за это... Но.

Нормально ли это?

Я до сих пор толком не знаю истинных намерений Миу.

— ... М.

Думая об этом, я добрался до источников. Ну и ладно. Зайду в источник и отдохну.

Я уже заходил в раздевалку...

И тут зазвонил телефон.

Звонила... Миу.

«А, алло, братик Таку?»

— Что случилось?

«Ты уже в ванную вошёл?»

— Ещё нет.

«Слава богу, успела! А тебе прямо обязательно надо в эту баню заходить? Ты прямо очень-очень хочешь?»

— С чего такие вопросы?.. Да нет... Не обязательно...

Мне просто на источниках нравится, я и в прошлом году, и в позапрошлом ходил, а куда именно — не так важно.

«Тогда может пойдёшь не в обычный источник... А в семейную баню?»

— ... А?

«Просто в таком дорогом номере остановились. Обидно будет не воспользоваться. Мы уже шли в сторону источников, когда стали это обсуждать».

— ...

«А. Мыться раздельно будем. Я с мамой, а ты один. Никакого смешанного купания, не пойми неправильно».

— Знаю. Это и так очевидно, — решительно сказал я.

Хотя на самом деле на миг подумал, что мы пойдём втроём.

«В общем у меня просьба... Может ты сходишь первый?»

— Я первый?

«Ну а что, семейная ванная в комнате... Вид там отличный, но вдруг снаружи видно, как-то боязно».

— ... Там забор, да и отель всё должен был предусмотреть.

«На всякий случай. Братик Таку, ты что, хочешь, чтобы кто-то увидел меня голой?»

— Этого... Не хотелось бы.

«Маму тоже могут голой увидеть».

— Что?! Ладно, решено! Положись на меня. Я пойду первым и всё проверю!

«... А чего реакция так отличается?» — в голосе Миу было недовольство.

Я пошутил, а она восприняла это серьёзно.

«В-в общем полагаюсь на тебя. Я хочу поскорее помыться, так что чем возможнее, тем живее».

— Впервые слышу такую присказку.

Хотя и так всё понятно.

Разговаривая, я так быстро, как мог повернул назад в сторону гостиницы.

Когда вернулся, внутри никого не оказалась.

Похоже они ещё не вернулись.

Хм. Ну тогда... Пойду, войду.

Я пошёл в раздевалку, разделся и с полотенцем в руке вошёл в ванную.

— О.

Когда вышел на улицу, меня окутал вечерний ветерок.

Я поднял голову... И увидел мириады звёзд.

За забором виднелось море, зрелище было потрясающим.

— Не зря пришёл.

Довольно здорово, что я могу насладиться всем этим один.

Частная ванная — это просто супер.

— ... А, точно. Проверить надо.

Я подошёл к забору и стал его осматривать.

Хм... Вроде нормально всё. Никаких щелей, да и высокий он. Если не подходить слишком близко, с той стороны не увидят.

— Эта Миу, нашла из-за чего переживать.

Осмотрев забор, я залез в ванную.

Забравшись по плечи, я выдал «ах».

Хорошо. Здорово на горячих источниках.

Места не так уж и много, но есть, где вытянуть ноги.

Семейная ванная, где можно насладиться вечерним небом и пейзажем.

Понимаю, почему отец хотел здесь выпить.

Прямо рай...

— ...

... Когда я так подумал, ощутил одиночество.

Наслаждаться горячим источником в одиночку не так уж и плохо... Но куда приятнее, когда рядом кто-то близкий.

Семья или... Любимая.

— Эх...

Хотелось бы побывать здесь вместе с Аяко-сан.

Сбылась бы моя мечта, и уже помирать не страшно.

Так вот.

Я забрался в ванную и придавался мечтам, как вдруг.

Со мной случилось нечто невероятное... Может ко мне снизошла удача в обмен на жизнь.

— ... Ва, как здорово. Какие звёзды красивые.

Голос.

Знакомый голос и звук открывшейся двери доносились со стороны входа.

Я обернулся... И затаил дыхание.

В ванную вошла... Аяко-сан.

И была она... Понятное дело, голой.

В одной руке она держала полотенце, которым прикрывалась. Она прикрывала грудь и промежность, но и только.

Были прикрыты только самые потайные места.

Белая глянцевая кожа. Собранные волосы подчёркивали шею. От плеч до груди, от груди до талии, а потом ниже к ягодицам... Я мог видеть все её прекрасные изгибы.

К тому же полотенце было довольно маленьким, так что почти не прикрывало большую грудь. Большая часть мягкой плоти так и просматривалась.

Прикрытое тонкой тканью тело зрелой женщины.

Перед таким невероятным зрелищем я лишился дара речи. Инстинкт самца не позволял мне отвести взгляд от источавшей очарования женщины.

— Эй, Миу, как тебе водичка?

Она ступила на каменный пол.

Тяжёлая грудь при ходьбе раскачивалась. Вечерний ветерок так и норовил сдуть полотенце, прикрывающее её потаённое местечко.

— Миу?.. Ты меня слышишь? Ми... А?

Озадаченная тем, что ей не отвечают, она перевела взгляд со звёзд на ванную и застыла.

Я тоже застыл как статуя, когда наши взгляды встретились.

— Т-Таккун?..

— Аяко... Сан?..

На миг время остановилось.

— ... Кья-а-а-а-а!

Аяко-сан закричала и присела, а я в спешке отвёл взгляд.

— Ч-что... П-п-почему?

— П-прости! Мне правда жаль!

— А? А? Почему Таккун в ванной? Миу... Где Миу?

— М-Миу? Её здесь нет.

— ... Н-не может быть...

В её голосе перемешались озадаченность и стыд.

— Миу сказала, что хочет в семейную ванную. Она первая пошла назад... Я думала, что она внутри... Но что здесь ты делаешь, Таккун?

— ... М-мне Миу то же самое сказала. Что хочет в семейную ванную, но переживает, что её могут увидеть, потому попросила проверить.

— Что... Так и ты...

Так и знал... Это работа Миу.

Деталей не знаю, но она всё специально подстроила.

Миу... О чём ты вообще думала?

Это уже явный перебор.

Столкнула меня и Аяко-сан в ванной.

— ... Прости, Аяко-сан.

— А, не извиняйся, ты ни в чём не виноват.

— Нет, но... Я ведь видел.

— ... М! Блин, ты чего такой прямолинейный! Мог бы соврать и сказать, что ничего не видел!

— П-прости... Это, я пойду.

Не мог же я и дальше оставаться здесь с Аяко-сан.

Я взял полотенце, прикрыл промежность и собирался выбираться...

— П-подожди!

Когда я уже вылезал, меня позвала Аяко-сан.

— ... В-всё в порядке. Ты ничего плохого не сделал, Таккун, потому можешь не уходить. Это всё... Миу, — от напряжения голос дрожал, Аяко-сан встала. — Ты прости, я от удивления закричала.

— ... Нет, что ты.

— Эй, Таккун, — заговорила женщина. — Это ведь... Семейная ванная.

Она старалась говорить спокойно, но было ясно, что делает это через силу. Голос всё ещё дрожал, и лицо было невероятно красным.

И всё же она сказала.

Почти голая, глядя прямо на меня.

— Она ведь к номеру относится, тут мужчины и женщины могут вместе мыться.

— А-Аяко-сан?..

— Так что... Если ты, ты не против...

Голос был неуверенным, но в нём ощущалась решимость.

Аяко-сан сказала нечто невероятное.

— ... Может помоемся вместе?

***

Сама не пойму, как могла такое сделать.

Вначале я ударилась в панику, и не хотелось прогонять Таккуна, который ничего плохого не сделал.

Но главное... Дело в гордости.

Гордости матери перед дочерью.

Всё случилось из-за Миу.

Вот ведь... Что эта девчонка с матерью делает!..

Если бы кто-то из нас выбежал из ванной, она бы точно рассмеялась.

Она очень обрадуется, когда узнает, что её пакость осуществилась. Именно на это и рассчитывает, уверена.

Хм!

Пусть мечтает!

Я не отреагирую так, как ей хочется!

Хотела, чтобы я встретилась с Таккуном в ванной и впала в панику от стыда... Вот уж чем я ей не дам насладиться!

Я покажу ей, какой спокойной и терпимой может быть взрослая женщина!

Я не начну паниковать только от того, что оказалась в ванной с хорошо знакомым мне парнем. Не буду переживать, не наврежу ему... А помоюсь вместе.

Это и есть взрослая реакция.

Когда выйду, наткнусь на Миу и скажу ей: «А, там Таккун оказался, так что мы вместе помылись, а что такого?»

Вот так.

Да.

Думая так, я решила помыться вместе, но...

— ... М.

В итоге... На меня накатил стыд, а потом и сожаление за то, что я до такого додумалась.

А, блин... Что же я делаю?..

— ... Д-да уж... Хорошая водичка.

— Т-точно, хорошая.

— ... Очень хорошая.

— ... Верно, очень хорошая.

Мы всё говорили про «хорошую водичку». Не знаю, в который уже раз. Входить в воду в полотенце неправильно, но это же частная купальня и тут всё на виду.

Парень тоже прикрывал интимные места полотенцем.

Но... Только это.

Правда, больше ничего.

Мы сидели в узкой ванной практически голые, прикрывая лишь потаённые места. И вообще... Женщине одним полотенцем всё прикрыть куда сложнее. Если оно намокнет, можно будет силуэт рассмотреть... Слишком уж развратное зрелище получится.

Просить не думать о таком просто невозможно.

— ... М.

К-как же стыдно!..

Почему я это сделала?!

Всё не так! Эх, надо было взять и вернуться в комнату! Надо было всё на одном пошлом моменте остановить! Чего я дальше-то полезла?!

Приспичило показать, что я взрослая, вот и полезла... Но если подумать, я теперь что, обычная шлюшка?! Взяла и спокойно полезла в ванную к мужчине, кто я как не шлюшка после этого?!

— ... А.

Размышляя... Я посмотрела на Таккуна и заметила.

Он был по ту сторону ванной.

Поджав ноги, он кое-как влез.

Сжался сильнее, чем необходимо.

Скорее всего за меня переживал.

Специально пытался не коснуться.

— Таккун... Ногам тесно?

— А... Нет, всё нормально. Тебе-то самой удобно?

— Я-я-то в порядке. А вот у тебя ноги длиннее. Может вытянешь?

— Нет. Я в норме, давай ты...

Мы как-то неловко предлагали друг другу сделать это.

— ... Ну тогда, — решилась я. — Д-давай вместе вытянем.

— А?..

— Да, давай. Тогда всё по-честному будет. Ага, всё же мы в арендованной ванне, обидно, если из-за тесноты мучиться приходится.

— ... Но если мы сделаем это, ноги.

— Е-если слегка коснёмся ногами, не страшно, — решительно сказала я, а Таккун кивнул.

Мы оба стали осторожно вытягивать ноги.

Мы делали это неуверенно, и вот мои ноги оказались на ногах Таккуна.

Мы соприкасались... Кожей.

«... М».

Просто ногами касались. А по телу точно разряд тока пропустили.

Сердце забилось невероятно быстро.

У... Почему так? Вроде просто ногами коснулись, почему я так странно себя чувствую?..

— В-видишь, с вытянутыми ногами приятнее, да?

— ... Н-ну да.

Я пыталась сохранить спокойствие, и Таккун дал невнятный ответ.

Его взгляд был направлен на мои ноги.

— Что такое?.. А, прости. Ноги тяжёлые?

— А? Нет... Не в этом дело, — с трудом говорил он. — Просто подумал, что ноги у тебя тоже красивые.

— ... М. Т-ты что такое несёшь, блин.

— П-прости...

— Никакие они не красивые... И бёдра толстые.

— Не толстые. Они нормальной округлости.

— Не говори мне про округлости!

И вообще... Что ещё за «ноги тоже красивые»? Ноги «тоже»...

А, у... Блин. Чего Таккун без конца меня комплиментами закидывает? Если он так продолжит, я...

— ...

Я бросила на него взгляд.

А он тут же отвёл свой.

Я с самого начала купания это заметила. Он смотрел не только на мои ноги. А посматривал на всё тело.

Как ни пытайся, тут слишком мало места, чтобы не заметить.

Смотрит.

Таккун смотрит на меня.

Смотрит на меня в таком постыдном виде.

Под горячим взглядом и моя обнажённая кожа начала пылать.

Эх...

Как же... Стыдно.

Когда смотрят, очень стыдно... Но почему-то и немножечко приятно, но главное именно стыдно.

Если мы и дальше будем так сидеть, что же будет?..

— Э-это... Аяко-сан! — выкрикнул Таккун.

Его лицо покраснело до кончиков ушей, и парень слегка подался вперёд.

— А... Ч-что такое?

— Прости... Можно мне?

— Что можно?

— ... Я уже на пределе.

— На пределе...

Хм. На пределе? На пределе чего?

Попробую оценить ситуацию объективно.

Мужчина и женщина совсем голые друг перед другом.

И тут мужчина... Говорит, что он уже на пределе.

Лицо красное, дышит тяжело, весь такой серьёзный.

Что в данном случае означает его «на пределе»?..

— ... М?!

А, а-а-а?!

На пределе... В-в этом смысле?!

Его желания на пределе?!

И способность сдерживать их вот-вот рухнет?!

— Н-нет, Таккун! Т-ты что такое говоришь?..

— Прости... Я думал, что смогу сдержаться, но никак... Я правда уже на пределе... Не могу терпеть!..

— Н-не можешь терпеть... У, у-у!..

Его пылкий взгляд был направлен на меня. Слова были прямо взрывными, потому я ударилась в панику, но в то же время испытала вину.

Да, это же из-за меня.

Из-за того, что я решила предложить помыться вместе, Таккуну так тяжело сейчас.

Мы ведь мужчина и женщина.

К тому же я... Нравлюсь Таккуну.

И теперь мы моемся вместе... Конечно ему тяжело желания сдержать.

Нельзя его винить в этом, что он терпеть в такой ситуации не может.

Конечно молодой парень станет зверем.

Но... Подожди-ка.

Головой я это понимаю, но стоп.

М-морально я ещё не го...

— Прости, Аяко-сан...

— ... Н-не извиняйся. Ты не виноват, Таккун... Н-ничего не поделаешь. В такой ситуации это бы... С любым случилось.

— ... Да. Наверное.

П-признал! Признал?!

— Потому... Можно?

Признал и просит?!

Да он прямо хищник! Уже готов наброситься!

— П-подожди, Таккун... У-успокойся немного...

— ... Прости, я больше не могу ждать.

— К-как же так...

— Мне правда жаль. Я уже... На пределе. И должен с этим что-то сделать прямо сейчас.

— П-прямо сейчас?!

То есть... Здесь?!

Стой, стой, нельзя так.

Надо же подготовиться...

— Прости, Аяко-сан, я...

— Э, а... Н-нет, это... Знаешь... У, у-у... — взволнованная я повысила голос. — Е-если прямо так хочешь, то хоть за закрытой дверью...

— ... Я пожалуй пойду!

Мы закричали одновременно.

Пока я в панике говорила о том, что надо запереть дверь в ванную, Таккун тоже закричал.

А?

Пожалуй пойдёт?

— ... В-в каком смысле?

— А? В каком... Просто я уже перегрелся... Не могу больше, вот и прошу разрешить мне пойти...

— ... В этом смысле?!

То, что он на пределе и терпеть не может, в этом смысле?!

— А какой... Ещё есть?

— А... Н-нет, никакого! Д-д-да, только этот и есть! Конечно я сразу это поняла!

К-как стыдно. Чего я всё не так поняла?!

Если так подумать... Оно ведь понятно. Таккун не станет вести себя как животное! А я... Всё не так поняла, запаниковала и даже запереться предложила, поддавшись желанию... У, у-у!

— Это... Тогда ты выходи, Таккун. Не хватало, чтобы тебе тут плохо стало, — спокойно пыталась сказать я, подавляя ненависть к себе самой. — Я бы не стала тебе отказывать... Если жарко, конечно сразу же выходи.

— Ну да, — ему тяжело давались слова. — Просто... Могла бы ты закрыть глаза, когда я вылезать буду.

— Хм?

— П-просто... Не хочу, чтобы ты видела.

Видела?

Что?

Самое важное место он ведь полотенцем прикрыл...

— Попу?

— А?.. А, д-да. В ней ничего интересного, так что могла бы ты прикрыть глаза! — затараторил он.

— Х-хорошо.

Мог бы и не переживать из-за этого, но раз ему это так важно, буду уважать его желание.

Я закрыла глаза и отвернулась.

— ... Ладно, я пошёл.

Позади я услышала плеск воды, когда он поднимался. А потом Таккун с хлюпающими звуками стал удаляться.

И когда осталась одна... Я задумалась.

— Не хотел, чтобы увидела?..

Я про попу подумала, но ведь парни обычно полотенце повязывают вокруг, так что её тоже не должно быть видно.

Значит... Дело было не в попе?

Что-то, что не скрыть полотенцем... Что будет заметно, даже если прикрыться... Что он не хотел мне показывать...

— ... М-м-м?!

Что прятал Таккун... Что он не хотел мне показывать, я поняла с запозданием.

Температура тела резко подскочила, и мне в голову ударила кровь.

Глава 5. Мать, дочь и парень

Радостный и смущающий поход в семейную ванную подошёл к концу и вот я отдыхал в комнате.

С ума не сошёл, но был очень близок.

Тело пылало, и голова была мутной.

Главная причина в том, что я долго в горячей воде просидел... Но и зрелище оказало не малую роль.

Было просто супер.

Аяко-сан в ванной просто незабываема.

Её лицо в горячей воде порозовело и было в разы сексуальнее... А формы под мокрым полотенцем были просто провокационными.

Несколько часов назад я увидел её в вызывающем купальнике и подумал, что больше мне жалеть не о чем, и смог увидеть что-то ещё более непристойное...

Понимаю, что смотреть нельзя было, но бороться с инстинктами я не мог и поглядывал на неё.

Эх... Она точно это заметила.

Вдруг возненавидела.

И ещё... То, что я показывать не хотел, она ведь не поняла о чем я.

Правда считала, что речь о моём заде.

А, блин, она меня точно возненавидела...

Выставил своё половое влечение.

— Ах. Что случилось, братик Таку?

Пока я размышлял с горящим лицом, вернулась Миу. Она заметила меня, подошла и села.

На лице была хитрая улыбка.

— Похоже ты устал.

— ... Интересно, из-за кого.

— А-ха-ха. Похоже было весело. Отлично я спродюссировала развратный моментик.

Она беззаботно смеялась, будто ничего плохого не сделала.

— Значит, встретились? Миг, когда ты увидел обнажённую маму, обладал разрушительной силой?

— ... Ну да.

Похоже Миу собиралась именно столкнуть нас.

Я вошёл в ванную, Аяко-сан вошла, мы встретились, и на этом всё.

Она даже не думала, что мы будем мыться вместе.

Раз так... Ни к чему рассказывать ей, что случилось. Всё же стыдно. Да и сложно говорить, как я там возбудился.

— Так, а куда мама пошла?

— Купить мне чего-нибудь попить.

— Хм, вот как.

— Послушай...

— Братик Таку, — проигнорировав меня, она заговорила. — Подними голову.

— Голову?

Озадаченный, я сделал это.

— Да, да... Немного выше. Ага, отлично.

Под мою голову... Скользнули ноги Миу.

Я оказался на её бёдрах.

— ... Ты что делаешь?

— М? На коленях позволяю полежать, — ехидно она смотрела на меня сверху.

— Это я понял. Мне интересно, зачем.

— Ну а почему бы и нет.

— ...

— Да не хмурься ты. Радоваться надо. Ты лежишь на коленях у настоящей старшеклассницы. Такое никакими деньгами не измерить.

— ... Я же говорил, что меня старшеклассницы не интересуют.

— Да. Говорил. Тебя могут обрадовать только мамины пухлые ножки.

— Не говори, что они пухлые...

Хотя у Аяко-сан бёдра... И правда пухленькие!

В голове всплыл образ вытянутых в горячей воде прекрасных ног.

Они не толстые, но и худыми их не назвать, прекрасные бёдра умеренной пышности. Я их едва касался, но до сих пор ощущаю их мягкость.

— ... Прости.

И вот.

Из моих грёз меня вернул в реальность голос Миу.

Голос перестал быть весёлым и стал грустным.

— Наверное, я слегка перестаралась.

— ... Ну ты, — я вздохнул. — Не извиняйся до того, как я злиться начну. Я так разозлиться не смогу.

— На это и расчёт.

— ...

— Шучу, прости. Просто чувствую себя виноватой.

— Не передо мной, а перед Аяко-сан извиняйся.

— Да, знаю.

Наступила тишина. Было тихо и так спокойно, что я упустил возможность слезть с её колен.

— Братик Таку, — над головой звучал голос Миу. — Ты помнишь... Обещание?

— Обещание?..

— Десять лет назад, нет, наверное всё же девять... — девушка подняла голову и посмотрела куда-то вдаль.

Она словно вспоминала счастливые времена.

— Мама из-за работы засела в комнате, мы делали всякие украшения из бисера... А я показала тебе свою картинку. Та, которую мама в рамку вставила, на ней ты и я. Помнишь?

— ... Помню... Забудешь такое, — ответил я.

Я не мог забыть.

Для меня это было одно из особенных незаменимых воспоминаний.

Однако признать это было стыдно, вот я и дал такой невнятный ответ.

— ... Вот как. Значит, помнишь.

Миу на миг запнулась, а потом радостно улыбнулась.

— Я думала, ты забыл такое давнее обещание.

— Я думал, что скорее ты забыла. Тебе же тогда всего шесть было?

— Так ведь шесть уже, конечно я помню.

Нечто важное... Она не забыла.

Мягко улыбнувшись, девушка убрала ноги.

— Всё, время лежания на коленях окончено, — отшутившись, Миу покинула комнату.

***

Выйдя, я закрыла дверь.

— ... Хи-хи.

А, плохо.

В итоге... Рассмеялась.

Такое довольное лицо никому нельзя показывать.

— Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

Наше детское обещание.

Обещание жениться.

Обещание жениться, когда станет взрослым.

Со стороны это может показаться глупостью.

Глупость или каприз.

Детское обещание жениться не имеет под собой никакой силы. Скорее уж придерживаться данного слова и через десять лет... Это даже слишком.

Но.

Братик Таку помнил.

Помнит, что обещал жениться.

А значит... Мне и этого достаточно.

Большего я даже желать не могу.

Я не буду жалеть о том, чего не попробовала и всеми силами поддержу маму и братика Таку...

И.

Когда меня переполняет счастье, иногда, очень изредка я становлюсь беззащитной.

Потому...

— ... Миу?

Я не заметила.

Рядом со мной была мама, державшая спортивные напитки.

***

Когда я позвала стоявшую перед комнатой Миу, она удивилась.

— Мама...

— Ты чего, Миу? Стоишь здесь.

— Да просто... — смущённо она отвела взгляд.

— ... Эй, мама, — теперь точно ища что-то, она посмотрела на меня. — Можно... Спросить.

— А? Спросить что?

— ... М. Да ничего. Могу и не спрашивать, — слегка безразлично и со слабым облегчением ответила она. — Это напитки для братика Таку?

— Да, верно. Наверное, много набрала.

— Так неси скорее. Братик Таку там уставший.

— Интересно знать, из-за кого...

— Ну да. Прости.

Голос был весёлый, но Миу поклонилась.

— Я поняла, что неправильно было отправлять вас в ванную вместе.

— ... Извинилась как полагается, — я вздохнула. — Ладно. Н-ничего страшного не случилось. Для взрослой женщины вроде меня столкнуться с мужчиной в ванной не страшно.

— Хм, вот как.

— Лучше бы перед Таккуном извинилась.

— ... Он то же самое мне сказал, — озадаченно произнесла Миу.

— ... Слушай, Миу... Чего ты добиваешься? — спросила я.

Я стала совершенно серьёзной.

— Специально передо мной заигрываешь с Таккуном, постоянно провоцируешь меня... То, что в ванной было, ты будто издеваешься над нами... Я вообще не понимаю, о чём ты думаешь.

Слова лишись от сердца.

В нём было непонимание... И просьба о помощи.

Я устала от её бессвязных действий, а ещё испытывала вину.

Казалась себе жалкой, ведь я не понимаю чувств дочери.

— Миу... Прошу, расскажи, — я умоляла. — О чём ты думаешь? Чего добиваешься?

— ... Не понимаешь.

Ответ был... Холодным и небрежным.

А ещё слова звучали озадаченно и расстроенно.

— Ты ничего не понимаешь, мама.

Чистые глаза Миу были направлены на меня.

Холодные и слегка разочарованные.

— Н-не понимаю... Потому и спрашиваю. Мама не бог, я не пойму, пока ты мне всё не расскажешь.

— Да нет... М, а, ну тебя, — обронила она и протянула руку к моему пакету. — Не хочу я путешествие портить. Продолжим, когда вернёмся.

«Я возьму», — добавила она.

Взяла из пакета спортивный напиток и удалилась.

— Миу...

Я так и осталась стоять.

Бросала молчаливые вопросы ей в спину.

Миу.

Чего же ты хочешь?

Почему не рассказываешь мне о своих чувствах?

И...

... Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

На самом деле... Я слышала это.

То, что проговорила Миу, стоя перед дверью.

Тогда она выглядела такой счастливой. Это была не специально состроенная улыбка, она счастливо улыбалась от всего сердца.

Когда я увидела её... Я вообще перестала понимать.

Эй, Миу.

О чём ты думаешь?

Не понимаю... Что я не понимаю?

Что это было за обещание, которое она дала с Таккуном?

Потом... Всё было как обычно.

Когда вернулась в номер, Миу как и обычно была весёлой, и я старалась вести себя привычно.

Включив телевизор, мы весело болтали до вечера.

И вот уже было одиннадцать вечера.

Пора уж ложиться... Но перед этим надо было решить один важный вопрос.

И это... Кто и где будет спать.

— Эй, братик Таку, давай ляжем на одном футоне? — хитро улыбнулась Миу, выложив футоны в ряд. На лице Таккуна появилась озадаченность.

— Вот уж не надо.

— А, да ладно тебе. Раньше же так спали.

— Сколько лет с тех пор прошло?

— Миу. А ну прекрати. Мама не разрешает.

— Хм. Тебя это не касается. Можешь одна в углу спать.

— Неизвестно, что ты можешь выкинуть, потому будешь спать рядом со мной. А я лягу между тобой и Таккуном.

— То есть... Чтобы забраться под футон Таккуна.

— Что?.. Я такого не сделаю!

Мы начали спорить, и в итоге было решено, что Таккун будет в центре. Ну, так лучше всего.

Мы приготовились ко сну и выключили свет.

Вначале Миу стала пытаться пролезть к Таккуну, но только первые пять минут.

В тёмной комнате стало тихо.

Никто не разговаривал.

Они оба уже заснули.

А я... Никак не могла.

Нервничала, потому что рядом Таккун, но и ещё кое-что волновало меня.

Миу.

О чём думает моя дочь?.. Об этом я думала под одеялом.

Перед ними я вела себя как обычно, но в голове была целая куча мыслей.

Голова от них прямо разрывалась.

— ...

Заснуть я не могла и тихо поднялась. А потом бесшумно покинула комнату.

Я шла по тёмному коридору одна.

Я шла, полагаясь на слабый свет, когда моё внимание привлеки огни торгового аппарата.

Я купила чай без кофеина, прислонилась спиной к стене и стала пить.

На противоположной стороне было окно.

Через него было видно, что на улице.

По ту сторону был вечер и в небе сияли звёзды.

Свет далёкий и прекрасных звёзд завладел моим вниманием... И тут.

— Аяко-сан, — меня позвали.

Я обернулась и увидела, как ко мне подходит Таккун.

Слегка взволнованно он смотрел на меня.

— Таккун...

— Что-то случилось, раз ты в такое время решила выйти?

— ... Просто не спится. Тебе тоже, Таккун? А... Прости, неужели это я тебя разбудила?

— Нет, мне тоже не спалось. Я понял, что ты вышла, и последовал за тобой.

Значит Таккун тоже не мог заснуть.

— Прямо как ребёнок, никак в путешествии не спится.

— Точно.

Я отшутилась, и Таккун усмехнулся. А потом посмотрел на вечернее небо за окном.

Я проследила за его взглядом и тоже посмотрела на улицу.

— Сегодня звёзды такие красивые.

— Точно. И в ванной тоже красивыми были...

— В ванной...

— Да, в уличной ванне вид просто замечательный... — говорила я, и тут на меня накатил стыд.

Ува, блин!

Чего я сама про совместное купание заговорила?!

Таккун покраснел, ему было неловко. Вспоминал купание. И я тоже вспоминала... Так стыдно, что умереть хочется. Что я за самоубийца такая?

Стало неловко.

— Это... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Ты какая-то задумчивая была... Всё в порядке?

— ... Я правда так выглядела?

— Ну да, — неуверенно, но он всё же сказал это.

Помолчав, я не выдержала и вздохнула.

— ... Да. Меня кое-что волнует...

— Неужели... Миу?

— У. Это так очевидно.

— Очевидно, достаточно посмотреть на неё.

Он скривился.

Похоже вспоминал внезапные перемены в Миу.

— ... Если честно, мы недавно поссорились немного.

— Поссорились?..

— А, но ничего серьёзного. Это даже настоящей ссорой назвать сложно... Скорее уж во взглядах не сошлись.

Не сошлись во взглядах.

Я смотрю на дочь, она смотрит на меня, и вроде должны видеть друг друга, но глаза не встречаются, а слова хоть и доходят, но как-то иначе, я испытывала странное чувство отчуждённости.

— Я не понимаю, о чём думает Миу... Я попросила её обо всём рассказать... Такое случилось впервые, потому я была в замешательстве.

Не понимаю.

Не понимаю, что испытывает Миу.

Я набралась храбрости и спросила, а она отказалась говорить.

Оиномори-сан сказала, что это вполне нормально, но я не могу быть такой оптимисткой.

— ... Если бы.

Мои мысли постепенно становились более мрачными.

Я начала думать, что ничего не могу.

— Если бы я была её настоящей мамой... Возможно у меня бы всё получилось.

Будь я её родным родителем.

Если бы мы были связаны кровью.

Если бы я была почившей сестрой.

Возможно я бы смогла понять дочь.

А если бы не смогла, то не испытывала бы такой тревоги и была бы куда спокойнее.

— Будь мы родными матерью и дочерью...

— ... Аяко-сан, — решительный голос пробился до моего сердца, затягиваемого тьмой.

Я подняла голову... И увидела серьёзные глаза Таккуна.

— Даже если ты шутишь, я разозлюсь.

— А...

— Аяко-сан... Ты и так её самая настоящая мать, — Таккун говорил от всего сердца. — Все эти десять лет ты была рядом с Миу, любила и растила её... Если эти чувства не настоящие, то что настоящее?

— ...

— Уверен, Миу думает так же. Потому... Я не прощу того, кто скажет, что Аяко-сан ей не настоящая мать. Даже если... Это будешь ты сама.

— Таккун...

За его тихим гневом скрывалась невероятная доброта... Этот суровый взгляд согрел мою грудь.

Сердце стало биться быстрее, но стало так спокойно... Меня окутало необычайное умиротворение.

— ... Вот как. Прости, такие жалкие вещи говорю.

Какая же я жалкая.

Просто безосновательно жалуюсь. Думаю о том, что было бы, если бы я была её настоящей матерью... Я просто сбегаю, думая об этом.

— ... И ты прости. Что-то я излишне лезть со своим мнением стал.

— Что ты. Спасибо, Таккун. Благодаря тебе мне немного полегчало, — улыбнулась я. — Странно... Слова Таккуна... Проникли прямо ко мне в грудь.

Они отразились в моём сердце глубже, чем слова кого-либо ещё.

Это странно... Но теперь я немного понимаю.

Это из-за того, что Таккун по-настоящему любит меня.

Переполняющие его чувства в словах проникли в моё сердце...

— Всё же Таккун... Для меня особенный.

— ... В каком смысле? — разволновался он и смотрел на меня с надеждой.

А я с запозданием поняла, что ляпнула не пойми что.

— Э... А, нет, это... Особенный не в странном смысле! К-как бы сказать... — я оправдывалась как могла. — Всё же... Мы очень давно знаем друг друга. Раньше ты присматривал за мной, и я могу доверять твоим словам, наверное в этом...

— ... Не только «раньше».

Пока я оправдывалась, он шагнул навстречу мне.

И.

Его руки... Оказались на моих плечах.

— А?..

Сердце подпрыгнуло.

Большие мужские руки.

Но они нежно держали меня и слегка дрожали.

Едва освещаемый коридор...

Глаза, которые смотрели прямо на меня.

В них были напряжение и беспокойство, но ещё сильнее страсть и решимость.

— Аяко-сан, если ты разрешишь, то и впредь... Я бы хотел быть с тобой. Всегда...

— Таккун...

Меня точно затягивало в его решительные глаза. От слов сердце будто таяло, в голове было опьянение.

— Аяко-сан...

Он сжал руки сильнее и притянул меня.

Я уже не могла сопротивляться.

Дальше всё зависит от него.

«...»

Молча мы смотрели друг на друга. Секунда, две, три... Миг длился вечность, время вокруг нас текло иначе. Мы ничего не говорили, но понимали мысли друг друга.

Здесь никого.

На нас смотрит лишь вечернее летнее небо.

В таком случае... Можно было отбросить благопристойность и оправдания и отдаться парню передо мной.

Лицо Таккуна становилось всё ближе.

Не думая сопротивляться, я прикрыла глаза...

Шлёп, шлёп.

И тут по коридору стали разноситься шаги.

Мы тут же отошли друг от друга.

К нам шла... Незнакомая пара лет сорока. Такие же постояльцы как и мы. Тихо разговаривая, они прошли мимо нас.

Задержав дыхание, мы ждали, когда они уйдут.

Сердце... Стучало просто пугающе быстро.

А в голове резко прояснилось.

— ... М.

Стоп. Погоди-ка.

Что... Я только что сделать пыталась?!

Думала позволить это Таккуну?!

П-плохо, плохо!.. В том, что было, вообще ничего хорошего... Всё случилось слишком естественно, вот я и поддалась моменту. Я точно была пьяна. Подумала «будь что будет»!..

Что это? Что это было?!

Магия поездки какая-то?!

— ... Аяко-сан.

— Д-да?

Я вздрогнула и обернулась, и увидела, что вся страсть в его глазах пугающим образом улетучилась.

Неловко и неуверенно Таккун заговорил:

— Уже поздно, давай возвращаться.

— ... Давай, — бессильно кивнула я.

Вдвоём мы пошли в наш номер.

Я испытала облегчение... Но между тем и что-то вроде разочарования.

Тревоги поутихли, но теперь я не могла заснуть уже по другой причине.

Глава 6. Правда и козырь

На следующий день после возвращения из путешествия...

Миу с утра ушла гулять с подругами.

Возможно избегает разговора со мной... А может я себя накручиваю.

Как у полноправного члена общества и домохозяйки каникул у меня нет.

Работа, домашние дела, куча всего, что надо сделать... Зато есть вот это всё.

— ... Эх, — распластавшись на столе в гостиной, я вздохнула.

В руке... Я сжимала взятое из комнаты сокровище.

Украшенный цветастый пистолет.

Игрушечный, вот только стоил он больше пятидесяти тысяч.

Из четвёртого сезона «Лавкайзер».

Самая амбициозная и неоднозначная в серии «Лавкайзер Джокер».

И принадлежал он кайзеру поддержки Куинадзиме Хиюми.

Это был перевоплощающий пистолет «волнительный магнум», позволявший ей стать «Лавкайзер Солитией».

Это не игрушка, ориентированная на детей во время выхода, а премиальная вещь для взрослых.

Вещь очень детальная, прямо кажется, что держишь именно тот пистолет, который был в произведении. А если нажать на кнопку, звучали цитаты или главная тема из аниме.

Я нажала на кнопку.

... Мой козырь... Обратимость.

Из пистолета зазвучала цитата из тридцать шестой серии.

Тот самый голос.

Прекрасный голосок Куинадзимы Хиюми... А точнее новая запись Тсунаги Марии-тян.

С момента выхода аниме прошло уже много лет, а для записи фраз для взрослой игрушки сделали новую запись.

— Эх... Величественно. Слишком величественно, Хиюмин.

В голове всплыла сцена из тридцать шестого эпизода, и всё тело заполнило счастье.

Заиграй сейчас музыка оттуда, я бы подумала, что оказалась там и сама стала Хиюмин...

Так.

Если я сделаю это, то просто сбегу от действительности.

— ... Эх, — я тяжело вздохнула и положила пистолет.

Поиграв с игрушкой за пятьдесят с лишним тысяч йен, я слегка развеяла тревоги и стресс... Но сколько бы ни играла, всё ещё оставалась мрачной.

Хоть я снова осознала всю величественность Хиюмин, в груди всё ещё было раздражение.

— Миу...

После возвращения отношения с Миу оставались такими же неловкими.

Она вела себя так, будто ничего не случилось, что тоже тревожило.

Благодаря Оиномори-сан и Таккуну я так сильно не унывала и не забивала себе голову... Но и легче не становилось.

Что же делать?

О чём же думает Миу?..

— ... Ва. Уже так много времени, — удивилась я, посмотрев на настенные часы.

Пока я мучилась и сбегала от реальности с игрушкой, большая часть первой половины дня прошла.

Ува, плохо, плохо.

У меня ведь ещё столько дел осталось!

Бельё не высушила, посуду не помыла, работу не сделала, ещё и во вторую половину дня надо сувениры семье Таккуна отнести...

— ... Соберись, — сказала я себе и поднялась.

Первым делом стирка.

Запущенная с утра стирка закончилась, и я всё развесила.

А постиранное и сложенное вчера я разнесла по нашим комнатам.

Вначале своё, а потом и Миу.

Я встала перед комнатой дочери... Тук-тук.

Знаю, что её нет, но всё же постучала, а потом вошла.

Старшеклассники не любят, когда родители без разрешения заходят в комнату, хотя Миу из-за этого не переживает.

Я могу войти в любое время и прибраться. Больше приватности она ценит выгоду того, что мама у неё прибирается. Да уж...

Я вошла в комнату и как обычно убрала бельё и одежду Миу в шкаф.

Думала слегка прибраться и осмотрелась вокруг...

— ... М?

И тут заметила.

На книжной полке... Между справочниками было нечто неподходящего размера, но всё же втиснутое туда.

— Что это?..

Стало интересно, и я взяла, это была рамка.

А в ней...

— ... М?!

Рисунок Миу.

Его она нарисовала в шесть лет, на нём Миу держалась за руку с Таккуном.

На свободном месте была надпись.

«Когда вырасту, выйду замуж за братика Таку».

— ...

У меня стали вырываться чувства, которые сложно выразить, я затаила дыхание. То, что сидело глубоко в памяти, накрыло меня точно волной.

Ах... Сколько воспоминаний.

Это я научила ещё писать.

Миу попросила и я научила её хирагане.

«Ва, так здорово! У тебя так хорошо получается! Это Миу и Таккун, верно?»

«Да, верно».

«Здорово. Да у тебя талант. Когда вырастишь, может даже станешь художником или иллюстратором».

«Эй, мама. Я хочу написать тут желание, можешь рассказать как».

«Желание?.. Как на бумажках?»

«Да! Давай напишем! Когда напишу, покажу братику Таку!»

«Да, да».

Миу так просила, потому я научила её.

Возможно это лишь мне кажется как родителю, что картинка хорошая, но я решила поставить её в рамку.

А потом...

После того, как нарисовала, через несколько дней.

Миу сказала, что показала её Таккуну.

Я тогда из-за срочной работы заперлась в комнате и попросила его присмотреть за Миу.

«... Мама. Ты закончила работу?»

В тот день вечером Миу пришла ко мне.

«В целом да. Прости, что не смогла поиграть с тобой, Миу».

Оторвав взгляд от компьютера, я погладила малышку по голове.

«Ничего, я играла с братиком Таку, так что всё хорошо».

«Вот как, ну и замечательно. Надо будет потом поблагодарить Таккуна. Подожди немного. Мама скоро спустится, и мы вместе поедим сладости».

«Хорошо».

«... А?»

Тут я заметила картинку в руках Миу.

«Ты показала картинку Таккуну?»

«Да. Показала. Он сказал, что я хорошо рисую!»

«Вот как. Так здорово».

«А ещё братик Таку пообещал!»

Глаза Миу сияли от радости.

Она нежно обняла картинку в камке.

«Пообещал?»

«Пожениться, когда вырастет! Это обещание... А, чего это я?!»

Радостная Миу тут же смутилась.

«Это же был секрет! Я ведь обещала никому не рассказывать! Это наш секрет даже от мамы...»

«Ах. Вот как. Хи-хи-хи. Не переживай. Мама как раз сейчас ничего не слышала».

«П-правда?!»

«Да. Как раз в этот момент уши заложило».

«Вот как, слава богу».

Она поверила в мой обман и с облегчением улыбнулась, а я с нежностью смотрела на неё.

Вот что я помнила о том дне...

— ...

Точно.

Вспомнила.

Почему я... Так поддерживала их.

До того, как узнала о чувствах Таккуна, я хотела, чтобы они поженились.

Это потому... Что этого желала Миу в детстве.

Поэтому я и поддерживала его...

— ... М.

Руки дрожали, я чуть не выронила картинку и тут же прижала её покрепче.

На рисунке они оба улыбались.

Миу и Таккун радостно держались за руки.

Ах...

Вот как.

Ну да.

Это... Всё связано.

И недовольство, и несварение, всё было связано.

Я поняла... О чём думала Миу.

Тогда в гостинице.

Перед дверью она сказала про обещание.

И выглядела такой счастливой.

Это обещание выйти замуж за Таккуна...

— ... Вот оно как.

Мне казалось, что земля уходит из-под ног. Голова кружилась, всё казалось нереальным, но боль в груди доказывала, что всё происходит на самом деле.

Миу... Любит Таккуна.

С самого детства.

И до сих пор, всё это время...

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер» 3

«Мой козырь... Обратимость».

Кайзер поддержки «Лакайзер Солития» Куинадзима Хиюми сказала эту фразу в тридцать шестом эпизоде «Лавкайзер Джокер».

Ей промыли мозги, заставив считать себя корнем всех зол «Джокером», когда она узнала это, то временно покинула поле боя. Но застрявшая в Эллизиуме, месте между этим миром и иным, убитая героиней в первой серии Лавкайзер Китти снова появляется. От неё героиня получает силу туза червей и возвращается на поле боя как Лавкайзер Солития императрица.

Однако если использовать силу туза червей и королевы пик вместе, это будет сокращать жизнь. Пока Лавкайзеры убивали друг друга, форма императрицы вытягивала физические и духовные силы Хиюми. В тридцать пятой серии появился последний босс... Она выступила против «Джокера» в форме императрицы, но проиграла. «Следующее перевоплощение заберёт остатки жизни», — предостерегли её. Однако в тридцать шестой серии, чтобы защитить город от армии «Джокера», она сказала эту фразу и превратилась в последний раз. Она сделала это не для того, чтобы победить злейшего врага «Джокера» или победить убивавших друг друга Лавкайзеров, а чтобы защитить обычных жителей. В тридцать седьмом эпизоде тело Хиюми разрушается из-за того, что она использовала запрещённую силу и превзошла предел. Её смерть была ужасной, и всё же Хиюми была счастлива.

Ей всегда нравилось одиночество, и она всегда говорила, что ради своего выживания пожертвует другими, но в ожесточённом бою вспомнила, что всегда мечтала стать героем, и то, как она пожертвовала собой ради незнакомых людей, запало в сердца многих зрителей.

Кстати, в тридцать шестом и тридцать седьмом эпизодах у неё появилось за спиной восемь крыльев, на официальном сайте её назвали «форма императрицы новая». Восемь крыльев отсчитывали её жизнь, и со временем каждое новое крыло пропадало, и когда Хиюми лишилась последнего крыла, то умерла.

Изначально никто не думал, что Кайзер поддержки получит высшую форму, но Куинадзима Хиюми стала на удивление популярной, так что в спешке пришлось готовить эпизоды и новую форму. По этой причине в игрушках, продаваемых во время трансляции, не был записан голос превращения в «форму императрицы новую». Однако после окончания трансляции в специальных игрушках для взрослой аудитории озвучивание было добавлено.

Тсунаги Мария

Японская актриса озвучивания. Дебютировала в «Лавкайзер Джокер» в качестве Кайзера поддержки «Лавкайзер Солитии».

Она изначально была выше всех новичков, однако в офисе решили, что ей стоит быть актрисой озвучивания. На собеседовании девушка не горела энтузиазмом, но её к этому принудили в офисе. Она прямо заявила «меня не интересует аниме», однако её холодный ответ приглянулся, и её утвердили на роль Куинадзимы Хиюми.

Во время эфира она спокойно выполняла свою работу, как и в дальнейшем, но через пять лет после окончания сериала... Сообщила, что оставляет профессию. Она сообщила: «На самом деле мне не хотелось заниматься озвучиванием. Я появилась на свет не для того, чтобы заниматься аниме для девочек вроде Лавкайзер». Этим она вызвала много негатива со стороны фанатов. И вот девушка уволилась после записи голоса для игрушек. Чтобы продолжить актёрскую карьеру, она перебралась за границу.

Она сделала карьеру и больше не возвращалась к озвучиванию серии Лавкайзер. Популярный персонаж Куинадзимы Хиюми появлялся каждый год в фильмах, но из-за проблемы с актрисой озвучивания, она ничего не говорила.

Но в прошлогоднем летнем кроссовере «Лавкайзер: Вечные воспоминания» Тсунаги Мария снова исполнила роль актёра озвучивания, подарив свой голос Куинадзиме Хиюми. Она уже закрепила за собой статус актрисы, и как говорила ранее, считала серию Лавкайзер чёрной полосой в своей карьере, потому её внезапное появление удивило фанатов.

После слов об «аниме для девочек вроде Лавкайзер» почти никто не думал, что девушка вернётся, потому для многих фанатов это стало приятным сюрпризом. После фильма Тсунаги Мария сказала: «Куинадзима Хиюми — для меня особенный и самый любимый персонаж», а что она думает о своём дебюте в серии... Известно лишь ей одной.

Глава 7. Сувенир и решение

Я наконец поняла причину странного поведения Миу.

— ... Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Сказала это и начала соперничать со мной... Чтобы подстегнуть меня.

При том, что я вечно выкручиваюсь, топчусь на месте и не даю ответа, она пыталась заставить меня сделать последний шаг.

Пыталась поддержать меня и Таккуна, как мне казалось.

Но.

Она делала это... Чтобы подавить свои чувства.

На самом деле Миу любит Таккуна... Пряча это в себе, она подталкивала меня.

В таком случае всё логично.

При условии, какой я была нерешительной в любви, конечно это злило Миу.

Всё же... Она сама его любила.

Любимый мужчина признаётся другой женщине.

Однако она не отказывает ему, а просит подождать и оставляет в подвешенном состоянии.

Конечно это неприятно...

Что же испытывала Миу?

Как смотрела на меня, когда мне признался Таккун?

Что испытывала ко мне... Когда я оставила парня без ответа из-за своей нерешительности и подвесила всё в воздухе?

Подавляя свою печаль, она поддерживала нашу любовь.

Ничего.

Я ничего не замечала.

Настолько я жестоко с ней обошлась.

... Да, конечно.

Я вспомнила.

Когда Миу спросила, поддержу ли я её, так я ей ответила.

... Если ты будешь встречаться с Таккуном... Для меня как для матери нет ничего радостнее. Ты верно сказала, я всегда мечтала, чтобы ты встречалась с Таккуном.

... Если вы будете встречаться, я как мать от всего сердца поддержу вас.

... Если ты серьёзна.

Серьёзна...

Миу была серьёзна.

Как бы ни притворялась, на самом деле она думает о Таккуне.

Она правда его любит.

Наверняка уже очень давно.

Долгие-долгие годы любит.

Прямо как.

Таккун любил меня все эти десять лет.

Всё это время и Миу любила его.

Тогда я...

— ... Аяко-сан?

Меня позвали, и я вернулась из своих мыслей.

— А...

— Вы в порядке? Похоже задумались о чём-то.

— ... А. Д-да. В порядке. Простите, и правда задумалась.

— Понятно.

Мама Таккуна... Томоми-сан с облегчением улыбнулась и поставила передо мной чай.

Дом семьи Атерадзава.

В назначенное время я принесла сувенир с поездки, а Томоми-сан предложила выпить чай, раз я зашла.

— Спасибо, Аяко-сан, — тоже присев, она посмотрела на коробку. — Нам из-за неожиданных обстоятельств пришлось отказаться, но вы даже купили нам сувенир.

— Что вы. Вы же оплатили половину стоимости номера, спасибо вам за это. Мы отдыхали в очень хорошем номере.

— Не берите в голову. Лучше расскажите, как вам семейная ванная? Были там?

— Д-да... Очень понравилась.

В голове всплыл образ смешанного купания, но я тут же вытряхнула его.

Томоми-сан распаковала подарок, и мы вместе стали есть.

Я купила набор «Pineapple Dacquoise».

Эти сладости — самый лучший сувенир с «Гавайского Зет».

На самом деле мы уже пробовали много раз... Но тут важны чувства. К тому же очень вкусно ведь.

Кстати, Дакуаз — традиционная французская сладость из безе с миндалём. Сюда ещё между слоями добавляют ананасовый джем, потому можно насладиться тропическим вкусом.

— Так что... Аяко-сан, — поев сладости, Томоми-сан неуверенно спросила. — Как у вас дела... С Такуми?

— А...

— Со времени его признания прошло ведь уже два месяца. Мне просто интересно, как развиваются ваши отношения. Вы же один раз ходили на свидания. Так что сейчас между вами? — слегка виновато, но всё же напористо спрашивала женщина.

Не сказать, что она прямо слишком лезла в дела сына.

Как по мне, это вполне естественный вопрос.

Всё же её единственный сын был в отношениях с матерью-одиночкой, которая на десять лет старше.

Конечно мать волнуют его отношения.

— Это... П-простите. На самом деле, дела так и не движутся... Я так и не дала ответ на признание. На свидание мы и правда ходили... И сейчас... Мы больше, чем друзья, но ещё не влюблённые.

... Сложно было говорить такое.

Рассказывать ей о нынешнем положении дел... Тяжело.

Что испытывает мать, когда женщина, которой за тридцать говорить про отношения с её двадцатилетним сыном «больше, чем друзья, но ещё не влюблённые»...

— ... Вот как, — Томоми отреагировала с каким-то прохладным облегчением. — Простите, что спрашиваю о таком.

— Что вы... Вы простите за то, что я такая нерешительная...

— Ах, не надо. Я вас ни в чём не упрекаю.

Я низко поклонилась и Томоми-сан в спешке продолжила говорить:

— У вас ваши личные обстоятельства, спешить ни к чему. У вас ведь есть Миу, конечно вы осторожно подходите к этому.

Искренне сказав, она усмехнулась.

— Конечно же... Я совру, если скажу, что меня это не волнует, но... Не переживайте за нас и не спешите с принятием решения.

— ...

— Мне просто было интересно, вот я и спросила... Но можете не переживать из-за меня. Я вас ни в чём не вину, скорее наоборот... Скорее даже немного рада, что вы так серьёзно относитесь к моему сыну.

— Томоми-сан...

Её доброта заполнила моё сердце.

Так что я была готова расплакаться.

Ах, хорошая у него мама.

Не винит такую как я и даже тёплые слова говорит. Я так благодарна и так виновата перед ней.

— ... Почему? — вырвалось у меня. — Почему вы... Поддерживаете наши отношения?

— А?..

— ... А, нет, поддерживать ещё как бы нечего... Вы... Не противитесь этому, — я неуверенно подбирала слова. — Если бы с моим ребёнком был кто-то с разницей в десять лет... Я бы воспротивилась этим отношениям.

— Ну, — она принялась вспоминать. — Возможно я уже говорила... Вначале я была против. Но я лучше всех видела, как Такуми старался стать подходящим для вас мужчиной... И видя это, я захотела вас поддержать... А, но точно, — говоря, она что-то поняла. — Причина возражения и согласия была одна.

— Одна...

— Я желала счастья сыну, — сказала Томоми-сан. — Все родители желают детям одного и того же.

— ...

— Желание поддержать и воспротивиться желаниям и мечтам детей берёт начало из одного места. Из желания им счастья.

Так... И есть.

Даже если ребёнок выбирает тяжёлый путь, родители его поддерживают или отговаривают... Но не отвергают его выбор.

Так как родители больше всех желают детям счастья, они сильнее всего хотят, чтобы те избежали трудного пути.

Это относится к будущему, работе... И конечно любви.

— У каждого своё понимание счастья, но связать свою жизнь с любимым человеком... Наверное это высшее его понимание. Потому... Я не могу мешать счастью ребёнка. Так я стала думать, — слегка неуверенно говорила она.

— ... Это так чудесно, — ответила я. — Вы невероятны, Томоми-сан.

— А? Да ладно вам, Аяко-сан. Не за что меня хвалить, — смущённо улыбнулась она. — Это ведь обычное дело. Ведь.

«Нет родителей, которые бы не желали бы счастья своим детям».

Так.

Она продолжала покорно.

А я... Старательно пыталась улыбаться.

Не выдавая боль в груди.

Скрывая печаль и тяжёлые мысли, кружившие на сердце, я улыбалась, пока не покинула дом семьи Атерадзава.

И когда вернулась к себе... Уже приняла решение.

— ... Фух.

Я разулась и слегка вдохнула.

Решено.

Всё решено.

Я... Не буду встречаться с Таккуном.

Я откажу ему.

Ведь... Мы не можем встречаться.

Будучи матерью, я не могу встречаться с тем, кто нравится моей дочери.

Я не могу увести того, кого лишь недавно начала рассматривать как мужчину, у Миу, любившей его так долго.

Потому я не буду встречаться с Таккуном.

И... Поддержу Миу.

Приложу все силы, чтобы они были вместе.

Надо будет обсудить всё.

Если Миу серьёзна, мне останется лишь одно.

Ничего не было.

Мы вернёмся туда, откуда начали.

Будто признания Таккуна не было.

Он просто милый мальчик, живущий по соседству, как братишка или сынишка... Не больше и не меньше.

Вряд ли сразу это будет так просто, но мы сможем вернуться к старым отношениям. А если не сможем, то этот груз уже мне нести до конца моих дней.

Всё хорошо.

Я справлюсь.

Просто... Немного вернусь назад.

В то время, когда не замечала чувств Таккуна.

Займу позицию обычной матери, которая наблюдает за отношениями дочери и её друга детства.

«Ах, и-хи-хи. Так здорово быть молодым», — буду говорить я.

Я просто верну эту странную любовную историю на правильный путь.

Парень будет встречаться не с матерью подруги детства, а с ней самой.

Из отношений «больше чем друг, но ещё не возлюбленный» мы вернёмся к обычным соседям.

Вот и всё.

Всё в порядке. Всё будет хорошо.

Я буду рада, если Таккун и Миу будут вместе.

Ведь я... Мама Миу.

Пусть я её не рожала, но я её мама.

Я больше всех на этом свете желаю ей счастья.

Ради счастья моего ребёнка я всё выдержу.

Ведь в мире нет родителей, которые не желают счастья своим детям.

Глава 8. Мать и дочь

Тик-так.

В гостиной, где была лишь я, разносилось монотонное тиканье часов.

Было уже больше шести вечера. Миу сообщила, что немного задержится. Похоже собралась поужинать с подругами.

А я ничего не ела и ждала её. Аппетита совсем не было. Скорее я была не уверена, что смогу что-то съесть.

Тик-так.

Стрелка часов продолжала идти.

Странное ощущение. Я просто жду, когда Миу вернётся домой, но почему-то хочется, чтобы время остановилось.

Когда дочь вернётся... И я смогу с ней увидеться, сейчас меня пугает это.

Но... Сбегать нельзя.

Я должна увидеться с ней.

И всё решить...

— ... Я дома.

Дверь открылась и прозвучал непринуждённый голос.

— С возвращением, Миу.

Я вышла в коридор и как обычно поприветствовала её.

— Я хочу с тобой поговорить, не возражаешь? — тут же продолжила я.

— ...

Девушка молча зашла в гостиную и села на диван.

Я пошла по другу сторону стола. Говорить надо лицом к лицу... Но я боялась, как бы в таком случае не потерять решимость.

— ... Так о чём ты хотела поговорить? — колко сказала Миу.

— Думаю, ты знаешь. Я бы хотела продолжить разговор, начатый в поездке.

— ... Это ни к чему, — замотала она головой.

— Я уже всё поняла.

— А?..

— Миу... Я поняла, что ты хочешь сделать, — сказала я. — То, что ты делала... Чтобы свести меня и Таккуна. Я полагала, что ты притворяешься, что хочешь встречаться с Таккуном, чтобы подстегнуть меня...

— Говорю же...

— Но, — я не дала ей договорить. — Это... Не всё.

Не всё.

Что бы ни было... Всё не так.

— Ты с самого начала поддерживала нас. Это так и осталось неизменным. И когда стала пытаться увести у меня Таккуна... Ты влезла, когда я пользовалась добротой Таккуна и уходила от ответа. Как бы ты это ни делала, это было ради меня... Но...

Мой голос дрожал.

Дышать было тяжело.

Но я выдавливала из себя слова. Если замолчу хоть на миг, то уже не смогу продолжить.

Потому... Я говорила.

Раз начала, отступать уже нельзя.

Я должна была сказать.

— ... На самом деле ты ведь любишь Таккуна?

«Любила с самого детства?»

Да.

Так я спросила.

Я сделала так, чтобы пути назад не было. Путь к отступлению позади трескается словно тонкий лёд.

— Ты сказала, что будешь встречаться с Таккуном... Показала всё так, будто он тебе интересен... Я думала, что ты притворяешься, чтобы поддеть меня... Но всё ведь не так. Ты играешь уже давно.

Её притворный интерес к Атерадзаве Такуми... Сам притворство.

Она специально вела себя так, будто он ей не интересен.

Это была двойная игра Миу.

И она провела меня.

Я не могла заметить лжи дочери.

— Прости, Миу... Я не замечала твоих чувств.

— ... И что? — холодно спросила она.

На её лице не было никаких эмоций, когда она говорила:

— Даже если ты права, и мне нравится братик Таку... Как ты поступишь? — она посмотрела на меня своими прозрачными глазами.

Пронзительный взгляд, в котором был вызов.

— Поддержишь меня?

Об этом же она говорила пару недель назад.

Но теперь всё было иначе.

Я знаю об истинных чувствах Миу.

Зная всё, я должно принять решение.

— ... Миу. Послушай, — глубоко вдохнув, я заговорила.

Если честно, хотелось прямо сейчас сбежать отсюда. Казалось, что меня раздавит этим невероятным давлением.

Но... Сбежать я не могла.

Я уже прошла точку невозврата и должна идти дальше.

— Я ведь твоя мама, — сказала я более решительно, встала со стула и пошла.

Я подошла к дивану, на котором сидела Миу.

— Конечно не я тебя родила... Но ты моя дочь. Может я бываю слишком навязчива... Но в этом мире... Я сильнее всех желаю тебе счастья.

... Нет родителей, которые бы не желали бы счастья своим детям

Я вспомнила слова Томоми-сан.

Да, так и есть. Всё именно так.

Родители желают счастья своим детям.

И не способные на это родители... Никакие не родители.

— Я хочу, чтобы ты была счастливой. И для этого я готова сделать всё. Потому... Я не могу подвинуть тебя и начать встречаться с парнем, который тебе нравится.

Не могу.

Просто не могу.

Мать не может увести мужчину, которого любит дочь.

Такого... Просто нельзя делать.

— Мне приятно знать, что ты желаешь мне счастье, подавляешь собственные чувства и поддерживаешь меня и Таккуна. Но, Миу... Я не могу принять такие твои чувства. Ведь... Я твоя мама... Хочу ей быть...

Десять лет назад...

Я выбрала путь матери.

Я обошла стороной многое из того, через что проходят матери, например влюблённость, свадьбу, беременность и роды, и потом внезапно стала мамой.

Я не проходила через роды и не являюсь родной матерью.

Потому хочу, чтобы хотя бы чувства были настоящими.

Хочу подарить Миу настоящие чувства, ничем не уступающие моей сестре.

Потому не могу.

Не могу поставить чувства женщины... Превыше чувств матери.

— ... Значит ради меня ты откажешь братику Таку?

— Немного... Не ради тебя. Я хочу быть твоей мамой. В данном случае дело во мне...

— И... Теперь ты поддержишь мою любовь?

— ... Верно. Именно это... Я и планирую, — от боли в груди стало тяжело дышать.

Сжимая кулаки, я вытягивала из себя слова.

— Ведь... Изначально так и должно было быть. Ты должна была встречаться с Таккуном.

Друзья детства с небольшой разницей в возрасте.

Когда такие вместе... Это более привычная любовная история.

И здесь не место матери подруги детства.

Разве что я должна появляться время от времени и, видя их, говорить: «Ах, и-хи-хи. Как здорово быть молодыми».

Ведь... Ещё два месяца назад это и было моё положение.

Будто ничего не было.

Просто... Вернуться назад.

До признания.

Это нормально.

Естественно.

Так правильнее всего...

— Потому я... Собираюсь поддерживать вас...

Так предполагалось.

Вот.

Так я сказала.

Свой затухающий голос я обращала в слова.

— Этого я хотела. Думала поступить именно так. Правда думала... Отказать, забыть всё, что было за эти два месяца, будто ничего не было... А потом поддержать вас... Но... Но... У-у...

Слёзы, которые я всё это время сдерживала, начали вытекать из глаз.

Не способная стоять, я опустилась на колени.

Несколько часов назад...

Когда я покинула дом семьи Атерадзава и решила поговорить с Миу... Когда решила сказать: «Я не буду с ним встречаться. И откажу ему».

Жамк.

Грудь сковало болью.

— У... У.

Жамк, жамк...

Боль была просто невыносимой. Острая, будто в сердце втыкали иглы.

Почему?

Почему так тяжело?

Почему так больно в груди?

Просто... Я захотела вернуть всё как было.

Вернуться на два месяца назад, когда я не знала про чувства Таккуна.

Всего лишь это, так почему, почему, почему...

Почему... Мне так это не нравится?

Так нельзя.

Как мать Миу я должна это сделать...

— ... А?

Пока грудь сжималась от боли, на телефон пришло сообщение.

Отправителем был... Таккун.

«Отправляю фотографии с путешествия».

Альбом обновился и появились фотографии.

На них... Мы улыбались.

В бассейне, на горячем источнике, в игровом центре, ресторане и комнате... Наши фотографии из разных мест отеля.

Почему-то были и фотографии, где только я и он.

В альбоме приложения была папка и с фотографиями из парка развлечений.

— ... М!

Пока рассматривала фотографии, накатили воспоминания.

Те, что были после признания.

Мой взгляд изменился... Теперь я смотрела на него не как на сына или младшего брата, а на мужчину.

Это же... Вызвало воспоминания за десять лет.

Раньше он был всего-лишь мальчиком, живущим по соседству, и теперь эти обычные воспоминания изменились.

На телефон пришло сообщение.

«Хочу и дальше ездить в совместные семейные путешествия. И ещё. Если будет возможность, опять хотелось бы сходить вдвоём на горячий источник или в бассейн».

— ...

Когда увидела это, прижала телефон и была готова расплакаться.

Теперь я поняла... Что за колющая боль была в сердце.

— ... Прости, Миу. Я люблю Таккуна, — сказала я.

Опёршись руками на пол, я расплакалась.

В таком жалком виде... Я говорила это.

Я оставалась нерешительной с ответом... Продолжала обманывать, и вот наконец признала.

— Люблю... Очень сильно люблю.

Признала.

Мне оставалось только признать.

Вот так жалко и иронично.

Решив отступить ради дочери... Я заметила свои чувства.

После всего я отказывалась смотреть в лицо своим чувствам.

— Назад дороги нет... Я не смогу улыбаться так, будто ничего не было... Ведь... Я уже всё знаю. Я знаю, что Таккун искренне любит меня...

Мне так и хочется ответить на его чувства.

Но это не имело ничего общего с чувством долга.

Просто радость.

Просто нестерпимая радость.

Я всё в нём люблю...

— Когда он сказал мне, что любит... Я была в замешательстве и панике. Была напугана и готова была сбежать... Вот такая я жалкая, а Таккун стал ждать мой ответ. И пока ждал, повторял, что любит. И после всего... Я не могла не полюбить.

Люблю.

Очень люблю.

Я люблю Таккуна.

Когда признала, чувства так и нахлынули.

— ... Прости, что говорю такое... До признания не замечала... Раньше он был для меня лишь другом дочери. А ты всё это время его любила...

Таккун любил меня десять лет... И Миу любила его столько же.

Она не забывала об обещании, данном в детстве.

Отбросить чувства Миу... И забрать парня.

Такое было просто недопустимо.

Головой я это понимаю.

Но сердце вообще меня не слушает.

— С тех пор, как Таккун признался, и я стала видеть в нём мужчину, прошло всего два месяца... По сравнению с тобой времени прошло совсем немного... Я понимаю это. Понимаю... Но, всё же... Ничего не могу поделать! Прошло всего два месяца... И я просто до смешного... Полюбила Таккуна... Я полюбила его...

Чувства сжимали грудь и выходили из горла.

Слова давались тяжело.

А слёзы никак не останавливались.

— Потому... Я не смогу... Поддержать тебя и Таккуна. Я не хочу... Отдавать его тебе... Не могу отказаться... От моих чувств... У, у-у...

Из глаз на пол капали слёзы.

Всхлипывая, я обнажила свои чувства.

— Прости... Прости, Миу... Никудышная у тебя мама... Я твоя мать, но не могу поставить тебя на первое место, прости...

Ах...

Ужасная.

Я и правда ужасная мать.

Я должна сейчас извиняться перед дочерью от всего сердца...

А я... Думаю только о Таккуне.

Улыбающийся, злящийся, печальный, плачущий, юный, нынешний... Множество его лиц заполнили мою грудь.

Мысли о нём переполняли меня...

— ... Я люблю Таккуна... Очень люблю. Хочу встречаться с ним, всегда быть вместе... Не хочу его потерять... Потому, Миу... Прости, мне правда жаль.

«Откажись от Таккуна!..»

Вот.

Так я говорила.

Без стеснения, гордости и прочего как мать и взрослая я обнажила свои чувства без прикрас.

Будто дитя я выставила напоказ свой эгоизм и заплакала.

Из меня точно душа вышла, я лишилась сил, потеряла равновесие и чуть было не завалилась.

Но... Хвать.

Меня нежно обняли и поддержали.

Словно мать обнимает плачущего ребёнка.

— Всё хорошо, — добрые слова прозвучали возле моего уха.

Прозвучал лёгкий словно пёрышко и прекрасный голос.

— Раз уж ты так говоришь. Я отдам братика Таку тебе.

Говорившая непринуждённым голосом и обнимавшая меня Миу отпустила меня.

До этого из-за того, что плакала, я не могла увидеть лица дочери, и вот наконец увидела.

— Эх, вся в слезах. Мама такой ребёнок.

Она вытерла мне слёзы рукавом.

Миу... Улыбалась.

Радостно и счастливо она улыбалась.

— Вот и хорошо. Мама наконец поняла свои чувства.

Пока я не успокоилась, мы сидели на диване. От плача я успела устать и опёрлась на Миу.

Выглядела я жалко, а Миу положила руку мне на голову и нежно погладила.

Будто я стала дочерью, а Миу мамой...

— ... Эй, мама, — нежно заговорила она.

Будто мать читает дочери книжку с картинками.

— Помнишь? Когда я впервые назвала тебя мамой?

— ... Помню.

Я не могла такое забыть.

Вначале... Миу была осторожна со мной.

Когда напивалась, я вечно начинала рассказывать об этом, а потом в слёзы.

— Прошёл где-то месяц с тех пор, как умерли мама и папа. Когда я просыпалась ночью, то начинала плакать. Мне снились родители... И я просто начинала рыдать...

— Верно.

Я до сих пор прекрасно это помнила.

Миу просыпалась посреди ночи... И начинала рыдать.

Во время похорон она не проронила ни слезинки, а тут громко плакала.

— Деталей я не помню... На сны наверняка были счастливыми. О том, как я весело играла с папой и мамой. А когда просыпалась, понимала, что мне всё приснилось... Осознавала, что папы и мамы больше нет... Мне становилось так грустно, и я начинала плакать.

Маленькая Миу не сразу поняла, что её родители погибли.

Потому и не плакала, и жизнь со мной ей не казалась странной.

Но это... Не казалось мне нормальным.

Непонимание того, что родители мертвы, парализовало сердце.

Из-за чрезмерной нагрузки... Сны о родителях стали для неё обычным делом.

— Мама постоянно меня обнимала и успокаивала... Но я не успокаивалась. И следующим вечером... Сбежала.

Я до сих пор помню, какие отчаяние и страх накрыли меня.

Я готовила ужин... Когда Миу не стало.

Обуви не оказалось, потому я сразу поняла, что она ушла.

— Взрослые говорили про родителей, что они не умерли, а отправились далеко или теперь живут на небесах. И пятилетняя я надеялась. Папа и мама где-то там.

— ...

— Потому... Я решила отправиться на поиски. Вдруг папа и мама тоже меня ищут и у них получится найти... Так я подумала. Такой... Я была глупой.

Я покачала головой.

Я не могла смеяться над чувствами пятилетней девочки.

— Это были лишь детские выдумки. Когда покинула дом, мне стало одиноко, но в темноте я не могла найти обратный путь, от страха я упала и поранилась... Потом забрела на детскую площадку и заплакала там.

Сейчас Миу говорила об этом с улыбкой, но в пять лет ей было тяжело и одиноко.

— Небо стало совсем тёмным, пораненные коленки болели... Было страшно, и я плакала. А ещё я звала погибших папу и маму... И тут, — Миу посмотрела на меня. — Мама... Нашла меня.

— ...

— Пока я плакала, не зная, что делать, мама пошла искать меня и нашла.

— ... Я была не одна. Мне помогали Таккун и Томоми-сан.

Её не было меньше часа.

Но я даже представить не могу, как страшно могло быть маленькому ребёнку. И я до сих пор сожалею, что не смогла найти её быстрее.

— Когда ты нашла меня, то вначале разозлилась, а потом заплакала и обняла меня.

И я тоже... Заплакала вместе с тобой.

— ... Точно.

Тем вечером мы взахлёб рыдали.

— В тот день я признала, что папа и мама мертвы. И... Что я не одна. И решила звать тебя не тётей Аяко, а мамой.

— ...

— С того дня ты стала моей мамой, — сказала Миу.

Она прикрыла глаза и открыла, думая не о прошлом, а настоящем.

— Когда моих родителей не стало, для всех я была «бедной»... Но за эти десять лет мне не было одиноко. Была лишь радость. Я жила счастливой жизнью. И всё благодаря тебе. Потому ты не никудышная мать.

— Миу...

— И я уже говорила... Ты для меня настоящая мама. И как ты желаешь мне счастья, также его желаю тебе и я. И потому... Не отступай ради меня. Я хочу, чтобы ты думала о себе.

— О себе?.. — повторила я, а Миу надулась:

— Мама, ты всегда в первую очередь думаешь не о себе, а обо мне. Вот и в этот раз. Ну, я тоже виновата... Но ты только обо мне думала. А чего хочешь сама, даже не задумывалась.

«Ты вообще... Не пыталась себя понять».

Так сказала Миу.

— ...

Ах, точно.

Я поняла смысл слов «не понимаешь».

Я пыталась понять чувства Миу... И отводила взгляд от собственных.

До самого конца не могла посмотреть на саму себя.

— Я хотела услышать твои искренние чувства. Когда ты не сдерживаешься ради меня... Не чувства моей мамы, а чувства Катсураги Аяко. Потому... Я рада. Что ты поведала о своей пылкой любви.

— ... М.

— Да уж, дела. Я думала, что ты пару раз скажешь «люблю». Но как услышала, от стыда умереть была готова.

— Х-хватит издеваться.

Она подшучивала, и мне стало стыдно.

Миу рассмеялась, а потом спокойным голосом продолжила:

— Мама... Ты сказала, что начала признавать братика Таку два месяца назад, но это не так.

— А?..

— Он всегда был рядом, потому ты этого не замечала. А тут братик Таку признался. Десять лет... Всё это время он был рядом, потому ты так сильно и влюбилась.

— ...

— А-ха-ха. Прямо как любовь друзей девства.

Любовь друзей детства.

Когда человек постоянно рядом, это становится настолько привычно, что ты не замечаешь, как он тебе дорог.

— Ты как следует влюбилась. Потому и не стеснялась, когда прокричала, что любишь братика Таку.

— ... Но, Миу. Ты уверена? — спросила я.

Я говорила о тревогах и беспокойстве, которые никак не отступали.

— Ведь ты... Всё это время любила Таккуна.

— А... Ну да, — она почесала голову. — Не сказать, что прямо любила.

Она отвела взгляд и теперь выглядела неловкой.

— ... А?

— Просто ты так увлеклась этим, что я даже как-то упустила момент сказать, что это не так... Мне нравится братик Таку. Но как я говорила, я не вижу в нём мужчину.

— ... А? А? А?

— Как ты и говорила, я всё это делала, чтобы подтолкнуть тебя. На самом деле я так не думаю о нём, — спокойно сказала она.

— Т-тогда... Что по поводу обещания?

— Обещания?..

Во время путешествия перед дверью ты же так радостно говорила о том, что он помнит обещание...

— ... А, — Миу неловко уставилась в потолок.

— Всё же ты услышала.

— ... Это ведь обещание пожениться? Когда ты показала мне картинку в рамочке, ты об этом говорила...

— ... Так ты видела эту картинку у меня в комнате?

— А-ага...

— А... Вот как. Я решила её убрать. А ты нашла... — озадаченно проговорила Миу. — Это... Мы и правда тогда на этой картинке пообещали. Пожениться. И я была рада, что братик Таку помнит... Но эта картинка... М, хм. Как бы сказать... — она неловко замычала, а потом, точно сбегая, встала с дивана. — ... А.

Её взгляд забегал, а потом упал на один предмет.

Она подошла к столу и взяла его.

Это... Перевоплощающий пистолет «волнительный магнум».

Я игралась с ним в первую половину дня и забыла убрать.

Неловко улыбаясь... Девушка нажала на кнопку.

Зазвучала фраза Хиюмин из тридцать шестой серии.

... Мой козырь... Обратимость.

Глава 9. Обещание и исполнение

На следующий день...

Меня позвал Сатоя-сан.

Местом встречи было выбрано кафе у станции, где мы уже встречались.

Как я поняла... Он волновался за меня.

Он разговаривал с братиком Таку обо мне и посоветовал верить в меня, но стал переживать, не слишком ли был безответственным, и позвал попить чай, чтобы проверить, как я.

Такой он правильный.

Хотя если честно... Уже немного поздно.

Вся моя стратегия уже была воплощена.

— ... Понятно, так всё уже закончилось, — выслушав, Сатоя-сан отпил кофе и усмехнулся. — Значит всё прошло так, как ты планировала. Пугающая же ты старшеклассница, Миу-тян.

— А-ха-ха. Слишком нахваливаешь, — засмеялась я и стала размешивать фраппучино соломинкой. — Как задумала, всё не прошло. Понимаю, что план был довольно небрежный. И мама, и братик Таку действовали очень неожиданно... В итоге всё получилось лишь благодаря удаче.

— Так... Аяко-сан поняла свои чувства.

— Да, верно.

— Хм. Как всё сложно, — недоумевал Сатоя-сан. — Если это было всё, чего ты желала, были ведь способы куда проще и понятнее. Необязательно ведь было измываться и ходить вокруг да около...

— ... Просто ведь нечестно, — сказала я. — Мне показалось это нечестным.

— Нечестным?

— Братик Таку так старается, чтобы мама начала с ним встречаться... А мама выдаёт всякие высокомерные «ну если он так говорит», это ведь несправедливо.

Я понимаю, что это просто мой эгоизм.

Но мне такое не нравится.

Когда она вернулась с первого свидания... Стала воспринимать симпатию братика Таку как что-то должное, что меня взбесило.

— В общем я захотела, чтобы и мама любила его всеми силами. Типа... Попыталась увести первую любовь дочери... Я хотела, чтобы она любила его искренне. Хотела... Чтобы она кричала о том, что любит братика Таку.

— Потому ты и притворилась, что любишь Такуми. Стала соперницей в любви Аяко-сан и подстегнула её.

— Всё так. Ей не с кем было конкурировать, так что нужна была соперница, которая заставит её тревожиться и ревновать.

Правда в итоге... Получилось так себе.

Мама не поверила и сразу же поняла, что я играю роль, лишь бы подстегнуть её.

Хотя всё нормально прошло.

— И я особо не понадобилась. В итоге всё хорошо.

— ... Правда? — спросил Сатоя-сан.

Слабая улыбка исчезла, и он стал серьёзен.

— Тебя правда всё устраивает?

— В каком смысле?

— Ведь ты... На самом деле любишь Такуми?

— ...

— Чтобы поддержать их, ты притворилась, что любишь его... Но это уже было притворством. Ты толкала их отношения вперёд... Чтобы переступить через собственные чувства и забыть Такуми...

— Это не так, — сказала я.

Легко и с усмешкой.

— Всё не так. Моей изначальной целью было сблизить их. Только это. Я ничего такого о братике Таку не думаю.

— ... — Сатой-сан с подозрением посмотрел на меня, а я вздохнула и продолжила:

— Ну... Я тоже женщина... Потому совру, если скажу, что вообще не видела в братике Таку мужчину. Но... Я люблю его как члена семьи, а именно любви у меня нет.

«Ведь».

Я пожала плечами.

— Мне уже отказали.

Девять лет назад...

— Когда Миу вырастет, выйдет замуж за братика Таку!

В мои шесть лет я без намёка на смущение совершенно спокойно сказала братику, что люблю его.

Взрослые часто слышат такое от детей. Чтобы не испортить ребёнку настроение, они часто соглашаются. Уж лучше бы серьёзно отвечали.

Но...

— П-прости, Миу-тян.

Одиннадцатилетний братик серьёзно поклонился на моё невинное детское признание.

— Мне приятно, что ты хочешь выйти за меня замуж. Я очень этому рад. Но... Прости, я не смогу жениться на тебе... — виновато сказал он. — Я люблю маму Аяко, — он смущения братик Таку покраснел, но глаза были такими же серьёзными.

Я хлопала глазами.

— Братик Таку... Любит маму?

— ... Ага.

— Вот как...

— Ага... Когда-нибудь я хочу жениться на маме Аяко.

Точно забыв, как остановиться, он говорил о своей любви.

— Понимаю, что сейчас ничего не выйдет... Но когда вырасту и стану таким же взрослым как мама Аяко, я скажу ей «люблю».

— ...

— Потому... Прости. Я правда рад твоим чувствам, но я не смогу жениться на тебе... — до смешного искренне говорил братик Таку.

Он совершенно серьёзно отказал, услышав признание шестилетнего ребёнка.

А я... Если честно, то шокирована не была.

Скорее просто удивилась.

И когда осознала смысл сказанного...

— Братик Таку женится на маме?

— ... Если получится. И я не знаю, как к этому отнесётся мама Аяко. Может и через десять лет я не буду подходить ей...

— Тогда... Если мама и братик Таку поженятся... Братик станет моим папой?! — спросила шестилетняя я.

Спросила, не способная сдержать возбуждение.

— Д-да... Стану, — смущённо кивнул он. — Если я и мама Аяко поженимся, я стану твоим новым папой. И мы будем жить вместе втроём как семья.

— Здорово! Миу не против! — радостно и возбуждённо крикнула я. — Я буду куда счастливее, если братик Таку станет не моим мужем, а папой!

Это... Не было обманом.

Я говорила от всего сердца.

В то время... Я правда так думала.

Мне казалось более замечательным то, что я не стану женой братика Таку, а его дочерью, когда он женится на маме.

Любимый братик и любимая мама станут моей семьёй.

А я буду с ними, и они будут моими мамой и папой.

Такое будущее казалось мне самым счастливым...

— Постарайся, братик! Обязательно женись на маме! А Миу тебя поддержит!

— Спасибо. Н-ну... Это ещё нескоро случится. Вряд ли я буду соответствовать маме Аяко, пока мне не исполнится двадцать.

— Точно! Надо переписать желание!

Я потянулась к рамке на столе.

— Братик Таку, помоги вытащить! Я другое напишу!

— А... Н-но так ведь хорошо написано...

— Не волнуйся! Я с другой стороны напишу!

— Нет, но... П-подожди, Миу-тян! Это... Э-это будет секретом от мамы Аяко!

— А? Почему?

— ... Потому. Прошу, давай это будет секретом. Нашим секретом.

— Нашим секретом... Ага. Я поняла! Я ничего не скажу маме!

— Пообещай, что сохранишь это в тайне.

— Да, обещаю! И ты пообещай! Когда вырастешь, женишься на маме!

— ... Да, хорошо.

Мы обменялись обещаниями.

Наше обещание жениться.

Братик Таку женится на маме.

После... Мы вытащили картинку из рамки. Там я нарисовала ещё один рисунок и написала новое желание.

Моё обновлённое желание.

Мечта о будущем, невинное желание... Наше обещание.

Закончив писать, я убрала рисунок в рамку.

Чтобы мама не нашла.

Я рассталась с Сатоей-саном и пошла домой.

И по дороге достала свой телефон.

— А, алло, братик Таку?

«Что случилось?»

— Да ничего. Просто решила сообщить, — заговорила я. — Моя стратегия притворяться, что ты мне нравишься... В общем я прекращаю.

«...»

— Получилось хуже, чем я думала. Да и надоело мне это. Так что на этом всё.

«... Снова слишком уж внезапно».

— А? Что-то ты не рад. Я думала, ты радоваться будешь... А. Или ты что, опечален? Пусть старшеклассница лишь притворялась, что ты ей нравишься, но это всё равно приятно, да?

«Меня твоя самоуверенность поражает...»

— А-ха-ха. Вот как, — я рассмеялась, а после короткой паузы сказала. — Братик Таку... Спасибо, — продолжила я.

«Не помню, что сделал что-то, чтобы заслужить благодарность».

— Ага. Потому, спасибо, что ничего не сделал.

В последнее время братик Таку... Странным образом ничего не делал.

Конечно я сама это говорю... В этот раз я слишком уж разошлась. Доставила маме и братику Таку много беспокойства.

Но... Братик Таку меня не остановил.

Даже объяснений не просил.

— Ты поверил в меня и наблюдал?

«... Да нет. Просто не хотелось тобой заниматься, потому я тебя просто не трогал».

— Не можешь ты честным было, — засмеялась я. — В любом случае... Стратегия завершена, — сообщила я. — Больше я ничего странного не сделаю, не переживай.

«Приятно знать».

— К тому же... Скорее всего это больше не понадобится, — тихо добавила я.

«А? Что?»

— Нет, ничего, — вздохнув, сказала я. — Братик Таку. Поскорее женись на маме.

«... М. Ну ты... А... Ну да», — смущённо ответил он, но отрицать не мог.

— Ты дал слово, так что обязательно сдержи его.

«... Сдержу».

— Хи-хи-хи. Ты уж постарайся, мой будущий папа, — отшутилась я и отключилась.

На душе было спокойно и хорошо.

Пока я шла домой... Подул слабый ветерок.

Тёплый с лёгкой прохладцей ветерок обдувал меня.

А над головой было высокое и голубое небо.

Не знаю, может они сейчас на небе.

Если мои погибшие мама и папа действительно там, она наверняка радостно улыбаются, смотря на меня. Почему-то мне кажется именно так.

Катсураги Миу.

Пятнадцать лет.

Рано лишилась родителей, и все называли меня «бедной», но...

У меня есть любимая мама и мужчина, который её искренне любит.

И меня он тоже любит как свою дочь.

У меня есть любящие меня мама и папа, которых я тоже очень люблю.

Потому я самая счастливая дочь на свете.

***

Тук-тук.

Хоть никого и не было, я всё равно постучала.

Войдя в комнату, я убрала в шкаф постиранное бельё.

И когда собиралась выходить... Увидела на стене картинку в рамке.

— ...

На лице появилась улыбка.

Меня переполняло счастье.

Вчера Миу показала мне оборотную сторону рисунка.

Истинное желание, которое было скрыто за рамкой.

Желание, загаданное Миу в детстве, которым она всегда дорожила.

Больше скрывать его смысла не было, потому теперь она перевернула рисунок.

Обратимость... Козырь, в определённом смысле.

«Пусть мама и братик Таку поженятся, и мы втроём станем семьёй».

На рисунке были улыбающиеся я, Таккун и маленькая Миу между нами.

Мы дружно держались за руки.

Это было... Желание Миу в шесть лет.

Всегда хранимое обещание.

Когда я посмотрела на картинку... Меня переполнили разные чувства.

Я была одновременно рада и смущена.

Миу и Таккун в самом детстве разделили такое обещание.

Держа это в секрете от меня, все эти годы они берегли его.

От переживаний за дочь у меня разрывалось сердце, но.

— ... Спасибо, Миу, — поблагодарила я.

Спасибо.

Спасибо, что стала моим ребёнком.

Спасибо, что желаешь мне счастья.

Эпилог

Этим вечером Таккун придёт к нам в качестве репетитора.

Миу засела в комнате на втором этаже и в спешке решала задания, до которых у неё не дотянулись руки. Похоже она про них совсем забыла.

Я сидела в гостиной на диване и ждала его.

— ... Быстрее бы Таккун пришёл.

Странное ощущение.

Сердце бьётся как безумное, но мне так спокойно. В голове такое возбуждение, а ногам так легко.

Наверное потому, что я собралась с мыслями.

Больше никакой неуверенности.

Благодаря моей докучливой дочери я наконец разобралась в собственных чувствах.

Она меня подтолкнула.

И больше я не могу топтаться на месте.

— ...

Я закрыла глаза... И сразу же внутри меня ожил образ.

Как мы познакомились десять лет назад.

И как два месяца назад он мне признался.

Такой разный в моих воспоминаниях. Разный возраст, разное лицо. Он всегда сиял, но ярче всего... Он делал это в последнее время. Бесстрашное лицо парня, когда он сказал мне, что любит меня.

Люблю.

Я люблю Таккуна.

Это было странно, но стоило признать это... Понять, что это была любовь, и стало так хорошо.

И всех моих попыток выкрутиться будто и не было.

Может я сама не замечала, но на самом деле уже давно любила Таккуна. В парне, который на десять лет младше меня, я разглядела мужчину и любимого...

— ... Что, это уже преступление, — подшутила я над собой. Как же стыдно. Самой от понимания этого неловко становится.

Так волнительно и радостно.

Ах...

Быстрее бы увидеться. Хочу поскорее увидеть его.

Быстрее, быстрее, быстрее...

И тут в дверь позвонили.

— ... М.

Пришёл.

Я подскочила с дивана и побежала в коридор.

— Добрый вечер, Аяко-сан.

Когда увидела его лицо... Сердце было готово выскочить из груди.

Ах, Таккун.

Люблю.

Люблю, люблю, люблю.

Так сильно тебя люблю!..

Чего я раньше сомневалась?

Чего я раньше боялась?

Не могу поверить, что не смогла сразу же ответить на признание такого замечательного мужчины.

Но... Теперь всё будет хорошо.

Я нашла ответ.

Благодаря дочери я разобралась в собственных чувствах.

— Таккун...

Я... Сделала шаг вперёд.

Не сомневалась.

Не боялась.

Он очень любит меня, и я его тоже очень люблю.

Вот и всё, это всё, что важно в этом мире.

И нам ничего не мешает.

А значит можно позволить пылающим в сердцах чувствам охватить нас.

Если поддадимся инстинктам, всё будет хорошо.

Всё в порядке.

Не о чем волноваться.

Нам больше не нужны слова...

... И вот.

После того, что наделала Миу, я была странным образом возбуждена, я бросилась к нему навстречу и поцеловала.

Я точно поддалась подавленным желаниям, разум и сердце вошли в любовный режим, я словно вдавила педаль газа в пол.

И из-за моих поспешных действий... Из-за того, что я слишком рьяно выразила свои чувства... Нас снова заштормило.

И я подумала.

Всё же слова нужны.

Послесловие автора

«Ни один ребёнок не знает, насколько он дорог своим родителям» значит, что дети не представляют, насколько сильны чувства их родителей по отношению к ним, но может быть и такой вариант, что дети знают, насколько сильно их любят родители, просто не показывают этого. Это как когда отправляешь сообщение, а оно остаётся непрочитанным, и ты начинает переживать... И тут ты сообщаешь ребёнку, что любишь его, но не получаешь уведомления, что твои чувства его достигли, потому и волнуешься. Была бы в любви функция уведомления о получении, было бы удобно, но, к сожалению, её нет... Потому очень важно общаться лично. Помимо прямого общения нет другого способа донести свои чувства. И к родителям с детьми это тоже применимо.

С вами Нозоми Кота.

А это третий том любовной комедии про тридцатилетнюю маму. В этот раз здесь любовный треугольник с дочерью... Хотя на самом деле все они хотят одного и того же счастья.

Когда писал первый том, думал, что если продажи к третьему тому упадут, то на этом и закончить... Но похоже ещё есть куда продолжать! Дальше идёт совершенно неизведанный мир, потому остаётся лишь полагаться на будущего меня! Мне и самому интересно, что же у героев будет дальше!

В данном томе был показан «спа-отель Гавайский Зет»... И, думаю, ни к чему говорить, что прототипом послужил «Spa Resort Hawaiians» в городе Иваки префектуры Фукусима. Но модель остаётся моделью, и отличий от оригинала хватает.

Неожиданное объявление. По «люблю маму» скоро начнёт выходить манга в приложении «Манга Park»! Обязательно почитайте на компьютере!

Теперь благодарности.

Мой редактор Миядзаки-сама. Вы так помогали мне. Спасибо, что потакали всем моим капризам. Гиуниу-сама. И в этот раз спасибо за прекрасные иллюстрации. Изображение в купальнике просто чудо. И ещё... Простите, что подшучивал над роликами втуберов[*]...

И ещё я очень благодарен читателям, которые держат эту книгу в руках.

Если всё сложится, встретимся в четвёртом томе.

Нозоми Кота

Вот и третий том.

«Гиуниу-сан, может тоже напишите послесловие?» — предложил редактор и выделил мне страницу.

В этот раз история вертится вокруг родителей и детей! Идей полно, и когда у меня не было специальных пожеланий, я нарисовал эту картинку, и случилось чудо, меня попросили нарисовать сцену, близкую по духу к основному сюжету.

Да-а-а-а! Лучше не бывает! Мамы и сёты хороши, но лоли им не уступают!

Такие сцены я сколько угодно придумывать могу. Нозоми-сенсей, спасибо вам за прекрасную историю.

А ещё началась манга, так что можно будет ещё больше наслаждаться «люблю маму».

Пожалуйста, поддерживайте маму и всех остальных и впредь.

1. ↑Вот тут до конца не понял. Может где-то что-то и было.

Том 4

Пролог

— Так... Не пойдёт, Сирандо-сенсей.

Смотря на собеседника на экране монитора, я подбирала слова... Однако слова вышли не самые утешительные.

— Сюжет шестого тома... Слишком затянутый, что вообще не в вашем стиле. Может стоит придерживаться старой схемы и двигать сюжет в привычном ритме?

Разговаривала я с... Сирандо Хакуси-сенсей.

Это мой подотчётный писатель, который в основном пишет лёгкие новеллы.

Раньше он публиковался на веб-площадке, но четыре года назад я связалась с ним и помогла дебютировать.

С тех пор я и стала его ответственным редактором.

Вместе мы работали над разными произведениями, и сейчас в процессе публикации серия в жанре романтическая комедия «Я хочу стать твоим другом детства».

Неприметный студент однажды обнаруживает у себя силу путешествовать во времени. Он использует эту силу, чтобы стать другом детства девушки из клуба, в которую безответно влюблён, но в итоге становится другом детства ещё одной девушки... Вот такая необычная любовная комедия.

В данное время издано уже пять томов.

Продажи были на высоте... И уже началось планирование по съёмкам аниме.

Псевдоним «Сирандо Хакуси» кажется мужским, но на деле это девушка, которой немного больше двадцати. Молодая. Молодая...

— Предыдущий том получился очень волнительным, Рейдзи и Акина вроде должны быть вместе... А они снова топчутся на месте. Я не могу одобрить такой сценарий, — прямо сказала я.

Говорить такое было сложно, но так лучше для нас обеих.

Черновик шестого тома очевидно плох.

Не похоже на привычного Сирандо-сенсей.

Должна быть какая-то причина... Но следующий ответ поставил всё на места.

— Понятно... Вы сейчас сосредоточены на аниме.

«...»

— Раз будет аниме, я понимаю, что вам хочется растянуть серию. Если продвинуть сюжет и свести героев, то продолжительность серии и правда уменьшится.

«...»

— Скажу прямо... Если они будут вместе, есть риск, что продажи снизятся. Сейчас в жанре любовных комедий дела обстоят следующим образом... Если наступает конец, то и контент сокращается.

Многим разное в любовных комедиях нравится... Но в первую их читают ради хорошей концовки.

Концовка... Концовка истории.

Когда речь о гаремной любовной комедии, то всем интересно, с кем останется главный герой.

Можно как в итоге остаться одному, так и вместе после множества сюжетных поворотов.

И вот путь к концовке — самое интересное в любовной комедии... Читатели хотят наслаждаться развитием отношений в реальном времени.

Это как в жизни.

Если концовка не определена, это вызывает волнение.

И с другой стороны.

Если концовка понятна, то конец любовной игре... Есть опасность, что все подумают «вот и конец праздника».

— Если герои будут вместе ещё перед началом аниме... Возможно это сыграет отрицательно на адаптации. В сети станут появляться спойлеры, и кто-то будет говорить «я уже и так знаю, с кем он будет»...

Но всё же.

Я продолжала:

— Самое главное... Чтобы оригинал был интересным, — сказала я. — Аниме — это аниме, а оригинальная работа так и останется оригинальной. Будете зацикливаться на нём, это негативно скажется на вашем произведении. Конечно я не говорю, что растягивать плохо... Но в данном случае это явно неуместно.

«...»

— Я понимаю. Я ведь ваш редактор с самого дебюта.

«...»

— Сирандо-сенсей, не переживайте об аниме и пишите так, как вам самой нравится. Не думайте, что надо растягивать. Если не обращать на всё это внимание... То произведение и персонажи будут двигаться к своей цели самым верным маршрутом.

«...»

— Да. К тому же если они начинают встречаться, это не значит, что история закончена. Думаю, многие захотят узнать, что случится, когда они будут вместе. И вам стоит ответить на ожидания читателей и показать, что с героями будет дальше.

«...»

— Да, да. С первого тома... И до предыдущего, когда история подошла к кульминации, если герои так и не начнут встречаться, это может кого-то расстроить. Читатели подумают, что они всё на месте топчутся. Всё маются... Вроде ведь и знают о чувствах друг друга, а не двигаются вперёд... Так и продолжают вариться в собственном соку.

«...»

— В общем думайте в первую очередь о том, как сделать интересным произведение. А аниме предоставьте нам, «Лёгкому кораблику». Мы сделаем всё, чтобы аниме удовлетворило вас. Да, Оиномори-сан?»

«Да. Предоставьте это нам».

На разделённом экране рядом с Сирандо-сенсей кивнула Оиномори-сан.

Сегодня мы проводили встречу втроём.

— ... Простите. Сегодня и вы участвуете, а мы всё только вдвоём обсуждаем.

«Да нет, ничего страшного. Всё же тут скорее я в ваш разговор вклиниваюсь», — она покачала головой и расхохоталась: «Стать другом» для нашей компании работа, в которую мы вкладываем наши силы. Я просто хотела увидеть, как вы обычно проводите совещания, и похоже никаких проблем. Старайтесь и дальше».

— А-ха-ха. Спасибо большое.

«...»

— Что вы, вы слишком нахваливаете, Сирандо-сенсей! Я ничего такого не сделала. Серия стала хитом и получила аниме благодаря вашим умениям.

Далее мы обсудили детали по поводу экранизации, и Сирандо-сенсей покинула видео-чат.

«Сирандо-сенсей буквально полна решимости».

— Верно. У неё ведь это первая аниме-адаптация.

Аниме-адаптация.

Для автора новелл это очень важно.

Конечно и для редакторов тоже.

«Спасибо за старания, но старайся сделать так, чтобы она не переусердствовала».

— Хорошо. Для нас на первом месте здоровье автора.

«Конечно, хотя ты и так знаешь. И прости, что попросила участвовать во встрече, хотя ты домой вернулась».

— Ничего. Всё же Сирандо-сенсей тоже во время Обона работает, не могу же я одна отдыхать.

Сказав это, я осмотрелась.

Я была... Не в нашем с Миу доме.

Это была комната второго этажа дома, где я провела своё детство.

Середина августа.

Первый день... Обона.

Я и Миу вернулись домой в префектуру на севере.

Мой родной дом, где я жила с родителями.

Прибыли мы сегодня днём и собираемся провести здесь два дня.

Не так давно даже сюда провели Wi-Fi, так что я могу работать даже отсюда с ноутбука.

— ... Быстрее бы вышло аниме по «стать другом», — проговорила я.

«Кстати, у тебя ведь это тоже».

— Да. Это первая аниме-адаптация по произведению, с которым я работаю с самого начала.

Были проекты, которые мне передавали, но это было первое аниме по произведению, которое я курировала с самого начала.

Потому я и сама радовалась этому как за себя и была полна энтузиазма.

— Хочу вложить в это все свои силы... Ну, тут ничего удивительного. И всё же жизнь в Тохоку нелегка.

Когда уже даже в моей глубинке Wi-Fi появился, удалённая работа скорее рекомендована.

Только я живу в небольшом городке и работаю в агентстве редактором... Но аниме многое меняет.

В отличие от издания книг тут надо взаимодействовать с разными отраслями.

Издательское дело, аниме-индустрия, компании озвучивания, маркетинговые компании... Это крупный проект, в который приходится вкладываться разным специалистам, чтобы получилось продать контент.

Вот что значит... Аниме-адаптация.

И чтобы крутиться в этом бизнесе... Хоть сейчас и можно работать через интернет, но если не живёшь в Токио или хотя бы Канто, это очень непросто.

— Я много всего придумала для рекламной компании... Но так как я живу здесь, не смогу активно заниматься этим. Буду высылать предложения, а вы уже решайте.

«...»

— А я и дальше буду работать с Сирандо-сенсей над оригинальным произведением, так что аниме оставляю на вас.

«... М. Ну да, только это и остаётся. По крайней мере сейчас», — немного подумав, сказала Оиномори-сан.

Похоже она хотела что-то ещё добавить, и прежде чем я спросила, женщина заговорила сама.

«Кстати», — женщина сменила тему: «С Атерадзавой Такуми-куном... Что у вас дальше-то будет?»

— ...

Я... Ничего не могла сказать.

Прямо чувствовала, что всё тело точно переклинило.

— Э-это...

«Какое-то подозрительное поведение. Хотя во время работы как на редактора на тебя можно положиться», — усмехнулась Оиномори-сан: «Да уж, за эти десять лет я думала, что ты стала отличным редактором, Катсураги-кун, но стоило примешаться любви, и какой позор я вижу».

— У...

«Выходит между тобой и Атерадзавой-куном всё ещё неловкость?»

— ... Да, — кивнула я.

Только это и оставалось.

«Уже даже целовались, но встречаться не начали... Блин, и чем ты занимаешься?» — недовольно высказывалась она: «И вообще... Я пожалуй позаимствую твои слова, ты не слишком затягиваешь?»

— Ух.

«И это когда всё к кульминации подошло, а вы не вместе. Так и топчитесь на месте. Всё маетесь... Вроде ведь и знаете о чувствах друг друга, а не двигаетесь вперёд... Так и продолжаете вариться в собственном соку».

— У, у-у...

Мои же удачно подобранные слова против меня использовала.

— ... Т-так не честно, Оиномори-сан. Нельзя выдумки и реальность смешивать... Не все авторы и редакторы, работающие с любовными комедиями, в любви разбираются.

«А-ха-ха. Ну да, верно», — рассмеялась женщина: «Не важно, писатель ты или редактор. Пусть это любовная комедия, любовные похождения актёров или любовные отношения друга... Когда к тебе это не относится, любой может говорить с умным видом. Но если дело касается тебя... То это уже совсем другое дело. Такова любовь».

— ...

Аж неприятно, насколько она права.

Как редактор или читатель можно смотреть на всё это объективно и высказывать логичное мнение.

Поведение главного героя не подобает мужчине, героиня вообще не позитивная и только и делает, что прибывает в состоянии стресса, такое развитие может вызвать отвращение читателей. Да и не только в вопросах любовных комедий, про измены и разводы актёров у всех тоже есть своё весомое мнение.

Но.

Но когда дело становится личным... Тогда уже не получается быть таким умным.

Не получается принять самый оптимальный выбор, и даже если головой ты всё понимаешь, сделать не можешь.

Сердце и тело действуют сами по себе, и в итоге ведёшь ты себя странно.

Даже начинаешь себя ненавидеть.

«Может попробуешь объективно проанализировать? Посмотри на себя с точки зрения редактора. Что редактор Катсураги Аяко думает надо сделать, чтобы героиня любовной комедии про разницу в возрасте Катсураги Аяко стала очаровательнее?..»

— ... Я ведь не героиня. И это... Довольно непросто. Всё же героиня тридцатилетняя женщина с ребёнком.

Приди ко мне писатель с такой историей, я бы её завернула. «Я понимаю, что возраст читателей становится выше, но новеллы пишутся для учеников средней и старшей школы», — объяснила бы я.

«Ну... Может и правда непросто. Ладно бы история была направлена на взрослую аудиторию».

— ... Я героиня взрослой аудитории?

«Сиськи у тебя подходящие».

— С-Сиськи тут не при чём!

Хотя может и при чём!

В контенте для взрослых... Да и для подростков тоже сиськи очень даже влияют на продажи!

«Ладно, я шучу», — сказала Оиномори-сан: «Раз вернулась домой, то пока побудешь вдали от него, это же отличная возможность. Так... Ты сможешь успокоиться и всё спокойно обдумать. О нём и о себе».

— ...

Я вздохнула.

А потом вспомнила.

Всё со дня того импульсивного поцелуя и до возвращения домой.

И о том, какая между нами сейчас неловкость.

Мы справились со всем и должны быть вместе... Но в итоге так и топчемся на месте, что даже самой не верится.

Глава 1. Поцелуй и блуждания

Я Катсураги Аяко тридцать *** лет.

Десять лет назад я взяла на воспитание дочь сестры, которая погибла вместе с мужем в результате несчастного случая.

Когда думала о будущем, я представляла, что дочка выйдет замуж за соседского мальчика Таккуна... Но однажды он признался.

Сказал, что любит не мою дочь, а меня.

Мне словно молотом по голове дали.

Прямо гром среди ясного неба.

Его признание разом изменило наши отношения.

Мы больше не могли быть просто соседями.

Это вызывало во мне внутренние конфликты, потому я жалким образом предложила поставить всё на паузу, но добрый Таккун принял меня такой.

После этого было ещё много всего.

Я присматривала за ним, когда он болел, мы ходили на свидание, случайно угодили в любовный отель.

И я начала видеть в нём мужчину и заинтересовалась.

А потом Миу объявила мне войну... Хотя намерения были хорошими.

Благодаря дочери я наконец разобралась в собственных чувствах.

Я люблю Таккуна.

Больше он не мальчик по соседству.

Он нравится мне как мужчина.

Стоило признать это, и на сердце стало намного легче.

Никаких переживаний будто и не было.

Разница в возрасте?

Дочь?

Всё это глупости.

Он знал обо всём этом и во всеуслышание заявил, что любит меня.

Если что и мешало нам, то это только я сама.

Бояться нечего.

Сомневаться нечему.

Он любит меня, а я люблю его.

А значит ответ может быть лишь один.

Стоит поддаться инстинктам и всё получится.

Всё будет хорошо.

Не о чем переживать.

Нам больше не нужны слова.

И вот.

Ну.

Я поддалась настроению.

После возвращения из семейного путешествия.

За два дня до Обона.

Когда пришёл репетитор Миу Таккун... Я поцеловала его в коридоре.

Ничего не сказав, совершенно неожиданно.

Если уж объяснять.

Я поняла свои чувства и приняла их... Чувство такое, будто всё подошло к концу. Ощущение свободы, словно наконец сделала всю скопившуюся работу и наступил долгожданный продолжительный отпуск.

Все подавленные чувства вырвались и явили себя.

Нам остался лишь один самый важный шаг.

С работой было покончено, и Таккун ушёл...

— ... Эй, мама, — в гостиную вошла Миу. — Сегодня братик Таку странно себя вёл... Всё время где-то в облаках витал, — обратилась она, пока я стояла на кухне.

А я, довольно напевая, мыла посуду.

— Между вам что-то случилось?

— М. Ну да, — невнятно ответила я.

Улыбка так и лезет на лицо.

— Наверное что-то было.

— Ч-что за отношение такое игривое?

— И-хи-хи. Для тебя это наверное будет немного сложно. Это взрослые дела.

— ... Гадость какая-то, — говорила с недовольством, но любопытства скрыть не могла. — Так... И что случилось? — спросила она.

Обыденно, но с явным интересом.

— М, ну... Было кое-что. Памятное.

Не могу, не могу сказать.

Стыдно дочери рассказывать про первый поцелуй с любимым парнем.

Хотя... Немного всё же хочется!

Чуть-чуть похвастаться хочется!

— Н-неужели... — о чём-то догадываясь, Миу спросила, не дожидаясь меня. — Мама, ты начала встречаться с братиком Таку?

— ... Вроде как, — смущённо ответила я, и глаза девушки засияли.

Да.

У меня и Таккуна... Теперь отношения.

Мы встречаемся!

Мы парочка!

Было много всего, но теперь это в прошлом. Все инциденты и препятствия лишь усиливали нашу запретную любовь. Прямо как у Ромео и Джульетты!

Ах, что это за чувство неуязвимости!

Сейчас я могу совершенно всё!

Может покосплеить Хиюмин!

— Хе... Хе. Вот как. Угу. Угу, — возбуждённая Миу закивала.

В ней перемешались удивление и радость.

— Так что... Цели вы достигли?

— П-подожди-ка, цель... Это ведь свадьба. Не торопи события.

— Ах. Какая ты радостная.

Я смутилась, а Миу поражённо смотрела на меня.

— И всё же я удивлена. Думала, что вы так и будете на месте топтаться, а тут раз и готово. Я изменила своё мнение о тебе, мама.

— Э-хе-хе.

— Ну, это всё моё идеальное планирование.

— Это... Ага, спасибо тебе. Всё получилось благодаря тому, что моя дочка дала мне хорошего пинка.

— Угу, угу. Обращайся, если что.

Мы стали перешучиваться, а потом.

— И всё же... Я рада, — с облегчением Миу улыбнулась. — Поздравляю, мама.

— Миу... Ага, спасибо. Большое тебе спасибо.

Девушка улыбнулась, и я тоже улыбнулась.

Ах, какое счастье.

Будто весь мир окрашен в цвет роз.

Дочь подталкивала меня к счастью... Мы обе желали одного и того же. Это настоящее счастье, прямо чудо какое-то.

Ну... Возможно скоро наша семья будет состоять не из двух, а из трёх человек.

Шучу, шучу!

Рано ещё для этого, рано!

— Так что, мама, — с не меньшим интересом спросила Миу. — Что ты сказала Таккуну... Что вы стали встречаться?

— ... А?

Чего?

Что она сказала?

— Не «а». Что-то же было? Вроде признания.

— А, вот ты о чём.

Я кивнула и начала лыбиться.

— Молодая... Молодая ты, Миу. Кому эти признания вообще нужны. Слушай. В любви взрослых... Слова не нужны.

Да.

В любви взрослых слова не нужны.

Взрослые по большей части ничего не говорят. Все эти признания, чтобы начать встречаться... С этим надо ещё в школьные дни распрощаться!

Мои пылающие чувства и так очевидны!

Один поцелуй красноречивее тысячи слов!

Я рассказывала ей про взрослую романтику.

— Да нет же, — топнула Миу.

Ох и тяжко с эмоциональностью современных детей.

— Ты же что-то должна была сказать, чтобы вы начали встречаться. Типа «прости, что так долго не отвечала на признание» или «полагаюсь на тебя теперь».

— Это... Ну, да нет.

— ... Хм?

На лице Миу тут же появилась подозрительность.

— А? Нет?

— Да ничего я особо...

— Значит... Братик Таку снова признался?

— ... И этого не было. Таккун тоже... Ничего не говорил.

— ... Хм-м?

Подозрительность переросла в озадаченность.

Она выглядела так, будто её лисица обманула.

— Эй, мам... — с беспокойством спросила она. — А ты прямо точно-точно с братиком Таку встречаешься?

— ...

А?

«Нет, не встречаетесь».

На следующий день.

Хватаясь за соломинку, я решила посоветоваться, и Оиномори-сан совершенно чётко сказала.

Дала чёткое опровержение.

Кстати... Рассказывать было очень неловко, потому я начала «мне тут подруга рассказала», хотя это вообще не сработало.

Ну, как бы.

Я с ней и раньше начистоту говорила, потому поздновато уже стыдиться чего-то... Но в этот раз случай особенный.

Очень неловкий разговор.

Я поцеловала парня, который мне признался, так что мы теперь встречаемся, так ведь?..

— Н-не встречаемся?..

«Ага».

— Т-точно?..

«Ага, точно».

— У-уверена?..

«Ага, уверена».

Точно уверена.

Точно уверена... Я и Таккун не встречаемся.

— А... Да быть не может...

Я упала на колени и чуть телефон не выронила.

«Это мне говорить надо, что такого быть не может», — поражённо проговорила женщина: «И мне бы очень знать хотелось. С чего вообще мысли возникли, что вы встречаетесь?»

— Т-так ведь... Я же того... И Таккун мне признавался. И я затянула с ответом...

«Соберись, рохля».

— Правда! Так ведь и есть!

Но... Хоть это и правда, но не говорить же прямо как есть.

— В-в общем я сама просила подождать, а потом... П-поцеловала. Это же... Всё равно что дать согласие на признание, верно? Ответ лучше всяких слов.

«А... Понятно», — прозвучал озадаченный голос Оиномори-сан: «Не очень понимаю, что ты лопочешь, но вроде в целом всё ясно. В общем для тебя поцелуй означает «да», Катсураги-кун?»

— В-верно.

Конечно, да.

Иначе я бы и не поцеловала.

Ну... Если честно, я прямо так уж и не вдумывалась, просто поддалась настроению.

— В-в отношениях взрослых ведь прежде чем люди начинают встречаться, они же не обязательно признаются... Тут же атмосфера важнее... И люди сами как-то начинают встречаться...

Так мне кажется.

В книгах и интернете тоже так пишут.

«Ну да... И правда редко кто-то поддаётся настроению и признаётся как какой-нибудь школьник... Но и не целуют внезапно... Тут вообще скорее речь надо вести о том, взрослая ли у вас любовь», — неуверенно говорила женщина: «И важнее всего реакция самого Атерадзавы-куна».

— Реакция Таккуна?..

«Если он понял посыл как надо, то никаких проблем. Вообще как-то жёстко на признание поцелуем отвечать... Нет, скорее даже слишком романтично».

— ... Поздно слова назад брать.

Я чётко слышала «жёстко».

Хотя она вполне могла специально сказать, чтобы я это услышала.

«Вопрос любви — лично ваш. Нет тут очевидного варианта, главное, чтобы вас всё устраивало. Да, главное — вы двое».

— ...

«Расскажи подробнее. Когда вы поцеловались, о чём говорили? Давай как можно подробнее и без перехода в режим влюблённой девы».

— ... Это.

Вздохнув, я успокоилась и начала вспоминать.

Свои счастливые воспоминания цвета роз... И полные любви слова я пыталась воспроизвести как можно отстранённее.

Наши губы касались около десяти секунд.

Таккун от удивления застыл.

А я воспользовалась этим. Обвила руки вокруг шеи... И ещё крепче поцеловала.

Сильно, неистово, дико.

Я точно пыталась поглотить его мягкие губы.

И вот... Счастливый момент подошёл к концу.

Точно желая продолжать касаться друг друга, мы медленно разъединили губы.

— А-Аяко-сан?..

Я всё ещё не отошла, а он поражённо обратился ко мне.

— А... Ч-что это было?.. — весь красный задал он вопрос.

А я... Приложила палец к его губам.

Один палец к тому месту, которое целовала.

Просила не спрашивать о таком.

— ... М.

— Ничего. Можешь ничего не говорить, Таккун.

Мне казалось, что на такие горячие чувства слова ни к чему.

Пламенный поцелуй являлся более чем очевидным объяснением.

Теперь мы связаны...

— А... Э-это.

— Ну же, Миу ждёт. Постарайся, репетитор.

— ... Д-да.

На лице поражённого Таккуна всё ещё было желание что-то спросить, но он так ничего и не сказал, а просто пошёл наверх к Миу.

За сим подробное описание окончено...

— ... А?! Так мы не встречаемся?! — поражённо вскрикнула я, когда объективно оценила всё.

Чего-чего?

Что выходит... Что мы не встречаемся?!

По факту ведь так ничего сказано и не было!

Для одной стороны сказочке конец, а второй ничего не понял и ничего для него не завершилось.

Странно... Для меня тут всё прямо пылает от любви, я думала, что всё прямо как в романтических чёрно-белых фильмах... Но в мире объективном всё совсем не так.

И вообще... Контакт наладить вообще не вышло!

«Понятно, Атерадзава-кун отреагировал вполне ожидаемо. И неожиданный поцелуй породил у него вопросы. Вот тут и надо решать, встречаетесь ли вы или нет», — Оиномори-сан продолжала: «И ты, Катсураги-кун... Сама всё запорола».

— ... М?!

Не-е-ет!

Что я наделала?!

Почему, почему?!

Почему... Я не дала Таккуну ничего сказать?!

Не дала ничего сказать, потому что считала всё очевидным!

Ничего ведь там не очевидно! Это очень важно.

«Ничего. Можешь ничего не говорить, Таккун»... Ага, как же!

Чего я несу, будто через сотню любовных сражений прошла?!

«Блин, и чем ты только занимаешься?» — поражённо сказала женщина.

Обычно она была саркастичной, но в этот раз в голосе было одно лишь удивление.

Настолько были плохи мои дела.

— Всё... Всё не так, Оиномори-сан... Я не пыталась ничего плохого сделать, тогда я просто была так взволнована... Мы через столько прошли и вот добрались до финишной прямой...

«Ну... Я могу тебя понять», — говорила женщина: «Тебе было не так просто признать чувства Атерадзавы-куна. Разница в возрасте, дочь, отношение как к мужчине к парню по соседству, раздумья о дальнейшей жизни... Надо было много всего обдумать, и для этого нужны были время и храбрость».

— ...

«Благодаря тому, что Миу-тян тебя подтолкнула, ты смогла принять решение... Но теперь из-за того, что ты до этого всё ломала себе голову, когда определилась, решила, что на этом всё...»

— У, у-у...

Да. Так и есть.

Моя любовь с Таккуном.

Все сложности в ней создавала я сама... То есть если бы я определилась, всё было бы разрешено.

И я решилась.

Пришла к выводу, что люблю его.

Если говорить точнее... Я хотела встречаться с ним так сильно, что была готова увести у родной дочери, правда оказалось, что она тоже меня поддерживает.

Я испытала такое облегчение.

Такое чувство выполненного долга.

И в итоге... Поцеловала его и сказала, что он может ничего не говорить, выставила себя загадочной женщиной, типа догадывайся сам.

«Как бы сказать... Это как если выпускник найдёт работу своей мечты, он закатит гулянку по этому поводу, натворит дел, а потом предложение отзовут».

— ... Это же ужасно.

Хуже не придумаешь.

Такое может пагубно на всю жизнь сказаться.

Все старания прахом.

«Ну, тут любой вразнос пойдёт. И у тебя после десяти лет наконец снова парень появиться может. С тех пор как ты взяла Миу десять лет назад, найти кого-то ведь было непросто. Если машину десять лет не заводить, ты же представляешь, что может случиться».

— ... Какие десять лет, у меня и до этого...

«А?..»

— А, нет.

«Катсураги-кун... Неужели у тебя...»

— ... М. Н-ну да! Проблемы?! У меня никогда парня не было! — я закричала прежде, чем она что-то сказала. — ... Н-ну а что такого, просто не с кем было. В старшей школе и университете девушек было больше, чем парней... А когда я Миу взяла, вообще не до этого стало...

«Вот как», — понимающе сказала Оиномори-сан: «Прости, что так удивилась. Тут нечему стыдиться. Не думаю, что это так уж необычно в наше время. Просто у тебя завышенное, серьёзное отношение к целомудрию».

... Что-то так себе звучит.

Не то, чтобы вообще возможности не было, просто я даже не старалась.

«Понимаю, он не первый за десять лет, а вообще в жизни. Отсюда все всплески и блуждания», — проговорила она, а потом: «Так что... Катсураги-кун», — добавила женщина: «При том, что опыта у тебя нет... Неужели этот поцелуй с Атерадзавой-куном был первым?»

— ... Т-так и есть.

«Ах... Вот как. Ну знаешь... С первого поцелуя и сразу же газ в пол получилось».

— У, у-у...

Блин, чем же я занималась?!

Это же был памятный первый поцелуй!

Чего я с катушек слетела?!

— Ч-что же мне теперь делать?..

«На словах всё объяснить», — со вздохом сказала Оиномори-сан: «Люблю. Встречайся со мной. Только так и остаётся сказать».

— ... И правда.

Только это и остаётся.

Прямо сказать.

Слова не нужны... Вот такому я настроению поддалась, но это не так.

Слава очень даже нужны.

Понимаю.

Головой я это понимаю.

Но...

— ... У, а... А? С каким выражением мне это сказать?..

Мы ведь уже даже целовались.

А теперь вернулись к этапу, когда надо определиться, будем ли мы встречаться.

К-как же неловко... Сама всё это натворила, и всё же неловко.

«Просто постарайся и объясни всё. Поддалась эмоциям. В ответ на признание решила поцеловать и всё такое».

— ... А это не слишком сложно?

Я будто человек, который собственную шутку объясняет.

«Понимаю, что неловко, но мне жаль Атерадзаву-куна, если ты решишь затянуть».

— ... У-у. И правда.

Я только о себе думаю, но хуже всего Таккуну.

Я тут со своими романтическими ответами на признание, но для Таккуна вся эта ситуация...

Внезапно поцеловала, он хотел причину узнать, а я ничего говорить не стала и по сути отказалась от общения.

Ува... У-ва-а-а-а-а-а!

— Таккун наверняка места себе не находит...

«Вот уж точно...»

— ... Т-ты тоже думаешь, что я слишком жёсткая?

«Да не жёсткая... Скорее просто отталкивающая», — сказала Оиномори-сан.

С лёгким отвращением.

«Если так подумать объективно... Тётка за тридцать внезапно поцеловала живущего по соседству мальчика. Даже разрешения не спросила... Конечно ему уже двадцать есть, так что ничего страшного, но будь он несовершеннолетним... Тогда это уже небольшое дело было бы».

— ...

Из меня точно душу вытягивали.

Я-то возбудилась, думая, что наши чувства взаимны, не подумала что-то обсудить и сама всё решила... И уже была близка к преступлению.

Надо что-то делать.

Но что?

Я и на следующий день продолжала думать.

Конечно понимаю, что вариант только один.

Но... Неловко как-то.

Даже слишком неловко.

Вот как мне ему в глаза смотреть?

Блин, вот зачем я его поцеловала? Не будь того поцелуя, всё бы нормально было. Всё шло к счастливому концу, но в итоге я сама добавила проблем.

Умудрилась потеряться на прямой дороге...

Но вечно ковыряться в собственных мыслях нельзя.

Ведь всё это время Таккун так и остаётся в замешательстве.

Хотя бы на секунду быстрее... Но как же неловко. Прямо я ничего не смогу сказать, нужен план... Эх, нельзя. Если сделаю это, только новые заблуждения создам. Надо взять и сделать... Хотя я уже сделала, взяла и поцеловала, ничего не объяснив. Что продуманная стратегия, что лобовая атака, всё к самоубийству ведёт... Что ж я за женщина такая? Блин, ну вот что мне делать?..

Так я и продолжала ломать себе голову.

Может найдётся боженька или ещё кто-то такой же добрый, кто даст этой заблудшей женщине немножко времени подумать?

— А?..

— А.

И тут.

Я встретилась перед домом с Таккуном.

И всё потому, что мы соседи.

Даже без надобности хотя бы раз в неделю встречаемся.

Я как раз возвращалась из магазина, после того, как купила всё к ужину, когда появился он.

В спортивном костюме и с рюкзаком, похоже у него собрания студенческого кружка.

— Аяко-сан... — на его лице были смущение и неловкость.

Ну а я... Уже не переживала из-за неловкости.

— Это... Вчера...

— ... М?!

Вшух.

Я отвернулась.

А? Что? Чего это?

Чего я... Отвернулась? Нельзя, нельзя так делать. Понимаю, я правда это понимается... Но тело не слушается.

Не могу ему в лицо посмотреть.

Напряжение и стыд, а после вчерашнего ещё и беспокойство с чувством вины, а вдобавок к ним... Новое осознание любви.

Меня переполняли чувства, потому я перестала соображать.

Что-то их слишком уж много.

— ... Аяко-сан...

— Н-не подходи!

Я выставила перед собой руку, когда он собирался приблизиться.

Практически рефлекторно его отвергла.

— Стой... П-прошу, подожди...

Я была в панике.

Не знаю, что сказать.

Голова вообще не соображает.

Но... Что-то сказать надо.

Я жёстко поступила, когда в ответ на признание поцеловала его, и надо было объяснить, что это было минутное помешательство...

— В-всё не так... То, что вчера было... Это помешательство! Так что постарайся забыть...

— А?..

Я кое-как подобрала слова, и прозвучал удивлённый голос парня.

В этом «а» явно ощущался шок.

— Помешательство?..

— Д-да, помешательство, я поддалась настроению...

— Настроению... Просто настроению?..

Судя по голову, Таккун впадал в отчаяние... Хм?

А?

Ну-ка стоп.

Я что... Сказала, что поцелуй был помешательством?

Нет, нет и нет!

Помешательство — это то, что я всё слишком романтизировала и в качестве ответа на признание использовала поцелуй!

Вот что забыть надо!

Поцеловала я... Потому что хотела, и это никакое не помешательство.

П-плохо...

Надо прямо сказать. О моих чувствах.

А то выйдет, что я ужасная женщина, которая забавы ради поцеловала, а потом предложила забыть обо всём.

Я становлюсь злодейкой, водящей за нос невинного мальчика.

И у Таккуна это тоже наверняка первый поцелуй был!..

— Так для тебя это было не важно...

— Н-нет! Всё не так... Не так, — я думала, как всё объяснить, но голова вообще не соображала.

Ни губы, ни мысли от волнения не шевелились.

— Не неважно... Просто я поддалась порыву... И облажалась... А, но я не сожалею... Хотя сожалению... Но... А, всё не так, не так... У-у.

Сама не верю в то, что настолько слова подобрать не могу.

И мышление застопорилось.

Голова и чувства в полном хаосе, вообще не знаю, что сказать.

Сожаление, разочарование, напряжение, вина, стыд... Меня переполнял целый ворох разных чувств.

Хотелось прямо сейчас сбежать отсюда... Но.

Отступать нельзя.

Если сбегу, случится ещё большее недопонимание.

И что ещё хуже... Я глубоко раню Таккуна.

Я и так озадачила его тем поцелуем.

Он и без того ничего не понимает.

И я не хочу ещё сильнее нагружать его неверными выводами.

— П-подожди немного, Таккун... Фух, хха. Фух, хха.

Чтобы морально восстановиться, я проделала дыхательное упражнение.

Отлично.

Теперь получится.

В этот раз я всё ему объясню.

Как бы ни было стыдно, я всё ему скажу.

Расскажу, что тогда случилось и о моих чувствах.

Слова не нужны... Больше никакого глупого выпендрежа, я скажу всё словами.

— Э-это, Такку...

Я наконец собралась и уже открыла рот.

Но похоже боженька решил испытать меня.

Кажется он меня за что-то очень сильно невзлюбил.

Может это небесное наказание за то, что я заставляла его ждать.

— Ах, вы вместе.

— ... М?!

Удивление.

Только дыхание восстановила, и вот тебе снова.

Появилась... Атерадзава Томоми-сан.

Мама Таккуна.

Вместе с сумкой она приближалась к нам.

Чистое совпадение.

Потому что... Мы ведь соседи!

Мы соседи!

Хотя бы разок в неделю встречаемся.

И с Таккуном, и с его мамой.

Сейчас как раз уже время начинать готовить ужин, потому и другие с покупками возвращаются.

Потому... Ничего странного в том... Чтобы встретить Томоми-сан возле дома с сумкой из магазина.

Это случайность, случайность с высокой вероятностью.

Но, всё же.

Почему она должна была случиться именно сейчас!..

— Вы чего? — спросила женщина у нас.

— Да ничего.

— Э-это...

Конечно же мы оба паниковали.

Мы оба отвели от Томоми-сан взгляды, и атмосфера сделалась очень неловкой.

— ... А? Неужели, — её глаза широко открылись, а потом она улыбнулась. — Я... Вам помешала?

— ... М.

— М-мама...

Мы оба вздрогнули.

А знавшая про наши отношения женщина что-то для себя решила.

— Ах, чего это я... Простите. Я случайно вас окликнула, когда увидела. Мешать не буду, можете продолжать...

— Н-ничего такого! — стыд и неловкость перешли всякие границы, и я закричала. — Правда... Ничего! Мы просто случайно встретились и решили немного поговорить... Это, ну... Мне ужин готовить надо, простите! — сказала я и сбежала.

В итоге так ничего и не объяснила Таккуну.

Грудь переполняло чувство вины... Но я правда не могу!

Не могу и всё!

Приготовилась ведь, приготовилась.

Дыхательное упражнение сделала, всю храбрость собрала.

Думала постараться, чтобы не доставлять Таккуну ещё больше беспокойств.

Но... Всё же не смогла!

Нет у меня храбрости, чтобы признаться перед мамой любимого!

После.

Отношения между нами... Стали ещё более неловкими.

Ну... Всё моя вина.

Таккун тут вообще не виноват.

Во всём виновата только я.

Ещё и время неподходящее, со следующего дня начинается Обон.

Вместе с Миу я собиралась вернуться домой.

Вероятность встречи с соседями возрастала, так что я на два дня покинула дом.

— Миу, ничего не забыла?

— Ничего.

Ранним утром...

В чемодан мы уложили всё необходимое и сели в машину.

— Домашнее задание на лето взяла?

— Не взяла, но всё в порядке.

— ... Что тут в порядке? Миу, ты же вообще ничего не сделала, — как мать я волновалась.

Всё, что давал Таккун, она решила, но школьные задания так и не продвинулись.

Вот и что тут в порядке?

Уже половина каникул прошла.

— Я всё от конца каникул планирую. Закончится Обон, я стану серьёзной и всё сделаю. Безупречный план.

— ... С таким планированием могла бы и поспешить.

Чего она от последнего дня считает?

Если хоть на денёк заболеет, то всему плану конец может прийти.

Ну... Среди моих подопечных тоже есть люди, которые всякого энтузиазма лишаются, когда их подгоняют. И они... Даже если в первую дату не успевают... В лепёшку расшибаются, но все силы прикладывают, чтобы сделать всё.

— Я-то ладно, ты сама ничего не забыла?

— Я? Я в порядке. Компьютер взяла. И у меня во вторую половину дня совещание будет, так что ты с бабушкой и дедушкой...

— Да я не о том, — не дала договорить Миу. — Я не про то, что ты физическое забыло. А моральное.

— Моральное?.. — ничего не понимая, повторила я как попугай.

Я выглянула через окно пассажирского сидения.

Там был соседский дом... Том семьи Атерадзава.

— А. Братик Таку.

— ... М?!

Я вжалась в водительское сидение.

Съёжилась так, чтобы меня было не увидеть.

Прошло несколько секунд.

— Шучу, — весело сообщила Миу.

— ... А? Ш-шутишь?..

— Похоже так и есть, ты забыла кое-что очень важное.

Поражённо она посмотрела на меня и вздохнула.

Забыла что-то моральное.

Теперь... Я поняла смысл этих слов.

— Ну и чего ты прячешься?

— Это... Да ничего, просто неловко в лицо смотреть.

Я не хочу сбегать.

Но... Как же неловко.

Не знаю, как мне ему в глаза смотреть.

Пока морально не подготовлюсь, даже не буду знать, что сказать.

И из-за нерешительности появилась скрытность.

— Эх. Просто невероятно, — поражённо сказала Миу. — Я думала узнать обо всём, а на деле это только ты одна не пойми чему радуешься, а вы даже не встречаетесь. Что надо было учудить, чтобы до такого довести.

— ... П-помолчи.

— Вчера с братиком Таку виделась, и тоже никакого прогресса?

— Так ведь... Т-тут я ничего поделать не могла. Его мама появилась... Не могла же я при ней говорить... У-у.

— И в таком подвешенном состоянии мы едем на Обон, — пожала плечами Миу. — Может сейчас со всем и разобраться?

— Ч-что? Сейчас?..

— Братик Таку наверняка дома. Можно разрешить всё до отъезда.

— П-подожди-ка, Миу... — я в спешке остановила спокойно говорившую девушку. — Нельзя же это просто как мимоходом сделать.

Что ещё за «решить всё до отъезда»?

Это же не в туалет сходить.

— В-ведь... Для нас это очень важно, так что надо успокоиться, выбрать время и обсудить всё наедине...

— Именно поэтому вы на месте и топчитесь.

— Ух...

Миу холодно посмотрела на меня.

— Подумай о чувствах братика Таку. Он сейчас в подвешенном состоянии не знает, что ему делать.

— ... Знаю, — терпя упрекающий взгляд, я кивнула. — Я знаю... Что поступила неправильно по отношению к Таккуну. И нельзя больше заставлять его ждать, — сказала я.

Я решилась.

— Когда вернёмся... Я обязательно поговорю с ним.

Сделаю это, когда вернёмся из дома.

Когда закончится Обон.

То есть через три дня... Я признаюсь Таккуну.

Дам отложенный ответ на его признание и расскажу о своих чувствах.

— Правда?

— П-правда. Не буду я больше тянуть. Прямо сейчас... Напишу ему.

Я достала телефон и стала набирать сообщение Таккуну.

Вначале извиниться за вчерашнее.

Потом о том, что еду домой.

И вот...

«Когда вернусь, хочу поговорить с тобой.

Это важный разговор.

Потому... Выкрои для меня немного времени».

Когда в конце нажимала отправить, колебалась.

Но... Нажала.

Выбора кроме как отправить у меня не было.

Понимаю, что жалкая. Я опять себе время выбиваю. Потому я и хотела хотя бы связаться. Сказать ему, чтобы он ещё немного подождал.

— ... Отправила.

— Угу, — Миу беззаботно кивнула.

Я завела машину.

И, бросив взгляд на дом семьи Атерадзава, проехала мимо.

Глава 2. Врач и штора

— ... Эх, я уже реально ничего не понимаю... — жаловался я, держа в руке хайбол.

Рядом сидел Сатоя и смеялся над тем, каким я был жалким.

Вечером перед Обоном...

Мы выпивали вдвоём в комнате Сатои.

Как и подобает студентам, пили в квартире.

Его дом был за пределами префектуры, потому здесь он жил в апартаментах, предназначенных для учащегося. Чтобы избежать скоплений людей, он решил съездить домой в начале месяца.

Аяко-сан поехала домой, и он во время Обона был свободен, как я слышал.

И потому предложил выпить.

Что я, что он не особо пьющие... Но сегодня мне что-то захотелось.

— Чёрт... Чувство такое, будто помру скоро...

— Хи-хи-хи. Что-то ты совсем расклеился, — Сатоя взял стакан и смеялся так, будто его это вообще не касается.

— ... Эх, я уже реально ничего не понимаю... — жаловался я, держа в руке хайбол.

Рядом сидел Сатоя и смеялся над тем, каким я был жалким.

Вечером перед Обоном...

Мы выпивали вдвоём в комнате Сатои.

Как и подобает студентам, пили в квартире.

Его дом был за пределами префектуры, потому здесь он жил в апартаментах, предназначенных для учащегося. Чтобы избежать скоплений людей, он решил съездить домой в начале месяца.

Аяко-сан поехала домой, и он во время Обона был свободен, как я слышал.

И потому предложил выпить.

Что я, что он не особо пьющие... Но сегодня мне что-то захотелось.

— Чёрт... Чувство такое, будто помру скоро...

— Хи-хи-хи. Что-то ты совсем расклеился, — Сатоя взял стакан и смеялся так, будто его это вообще не касается.

Кстати, пили мы баночный Chu-Hi.

Похоже ему нравится сладкий алкоголь, напоминающий сок.

— Нечасто ты выпить вот так хочешь.

— ... Иногда бывает, — сказал я и наполнил опустевший стакан виски и газировкой. Когда пью хайбол, обычно думаю о балансе, но сейчас вкус меня не волнует. Главное напиться.

— Я вообще... Не понимаю Аяко-сан.

Из-за алкоголя я говорил то, чего обычно бы не сказал.

— Вначале внезапно поцеловала, а на следующий день появилась неловкость, я думал, что она собиралась что-то сказать, но тут вмешалась мама... Что это вообще было? Что за кокетство такое? И что мне делать теперь?..

Я только и мог думать о поцелуе Аяко-сан.

Неожиданный и первый в жизни поцелуй.

К тому же поцеловала меня та, кого я люблю.

Конечно я рад.

Я даже не представляю, сколько раз представлял, как целуюсь с ней. Я прокручивал разные ситуации.

Но... Такой точно нет.

Поцеловала, а потом стала избегать.

— Ладно тебе. Она же написала. После того, как вернётся, вы поговорите, так что потерпи пару дней.

— ... Ну да.

Сегодня с утра пришло сообщение.

«Когда вернусь, хочу поговорить с тобой».

«Выкрои для меня немного времени».

Когда такое говорят... Конечно остаётся лишь согласиться.

До конца Обона терпеть ещё два дня.

При том, что я десять лет ждал, это вообще немного.

Но...

— Сейчас... Пара дней кажутся длинными как сама жизнь.

О чём она хочет поговорить?

О чём сейчас думает?

Я много о чём думал, и невыносимо хотелось узнать ответы.

Три дня Обона казались целой вечностью.

— Не понимаю я Аяко-сан... Любое её действие заставляло моё сердце биться быстрее. Всегда так было...

Я безответно люблю её уже десять лет.

Любой неосознанный жест заставлял моё сердце трепетать.

Для неё я был лишь мальчиком... Потому Аяко-сан была беззащитной и открытой, и всяких пошлых событий из-за этого хватало.

Её белье... Если начистоту, то я видел его очень много раз.

— И правда. В этот раз точно виновата Аяко-сан, — согласился Сатоя. — Когда ты сказал, что уже десять лет влюблён в женщину, которая тебя на десять лет старше, я всё думал, что это за прекрасная взрослая такая... Но Аяко-сан совсем на взрослую не похожа, — усмехнулся он. — Конечно она полноправный член общества и отличная мать... Но когда дело касается любви, она в этом не разбирается и будто вообще ничего не может... Если честно, то её можно считать проблемной.

— Эй, ну-ка хватит. Не говори гадости про Аяко-сан.

— А?..

Я начал возражать, а на лице Сатои появилось выражение, будто его предали:

— Я думал тебя поддержать... И вообще-то это ты начал.

— Просто меня бесит, когда это другие говорят, — отпив, я продолжил. — ... Если честно, я и сам слегка задумался. С Аяко-сан довольно непросто... Ей ведь и правда уже за тридцать. Но... Ничего не поделаешь, мне даже это в ней нравится!

Эх, плохо.

Неведение меня бесит... Но я ещё больше рад тому, что она меня поцеловала.

Гнев угасает, а чувства к ней становятся сильнее.

— Чёрт... Не могу я, люблю и всё. Что бы она ни делала, люблю... Что с ней не так, может она демоница какая? Так меня с ума сводит, может она невероятно опытна в любви?

— Нет, это вряд ли, — получил я опровержение. — Ваши отношения явно не на том уровне... Вы скорее как любители, не понимающие правил, всё на месте топчитесь.

— ... М, — я только и мог что замычать. Слова были обидными, но и возразить я ничего не мог.

Мы топчущиеся на месте любители.

Возможно так и есть.

При том, что я безответно люблю её вот уже десять лет, то я точно любитель.

Про любовные похождения Аяко-сан я ничего не слышал, но не похоже, что она за десять лет с кем-то встречалась, и Миу говорила, что это не так.

Что я, что она в делах любовных любители.

И когда сходятся такие как мы, со стороны это выглядит забавно. Какие-то низкопробные мытарства.

— Вернёмся немного назад, — спокойно заговорил Сатоя. — Так ты говоришь, что она неосознанно раскачивала лодку. И всё потому, что не замечала твоих чувств. Но... Теперь-то всё иначе.

— ...

— Аяко-сан знает о твоих чувствах. Потому теперь делает это осознанно. Как бы ей ещё повертеть тобой... Как бы заставить волноваться.

— ...

Это... Может и так.

На следующий день после поцелуя.

Когда мы встретились на следующий день перед домой, похоже ей было неловко и она избегала меня.

И если говорить грубо, выглядело так, будто она считала, что с чем-то облажалась.

И пока она оправдывалась... Выглядела взволнованно и виновато.

Её беспокойство и серьёзность были до боли понятны.

Ей хотелось сбежать, он она не могла.

Аяко-сан сомневалась и испытывала затруднение.

— Понимаю, что ты разочарован... Понимаю, что хочешь быстрее получить какой-то ответ, но не стоит спешить. Потерпи два дня и наверняка услышишь желанный ответ.

— ... Ну не знаю. Вдруг она меня отошьёт.

— Не будет такого... Как мне кажется, хотя утверждать не могу. Всё от Аяко-сан зависит, — усмехнулся Сатоя. — Тебе остаётся только верить и ждать. После всего буйства событий это отличный повод выдохнуть и взять перерыв.

— Думаешь?

— И она тоже немного отдохнёт и приведёт чувства в порядок. С ней Миу, так что ничего плохого точно не случится, — спокойно сказал Сатоя, но было видно, что он верит в Миу.

Хм. Кстати, я слушал, что после семейной поездки она встречалась с Сатоей... Между ними тогда что-то было?

Почему он настолько в Миу верит?

— В общем это лишь вопрос времени.

— ... В каком смысле? «Осталось немного подождать и всё разрешиться» или «для разрешения требуется время»?

— М, в обоих.

— В обоих?

— Ещё немного осталось, но надо немного времени.

Прозвучало противоречиво, но в целом я понял.

Осталось немного, но и надо немного.

Вроде и мелочь, но и просто пропустить нельзя.

Потому... Это вопрос времени сразу в двух смыслах.

Я даже восхитился немного.

— Хотя мне откуда знать, — но тут Сатоя безответственно добавил, портя всё.

— Ты не знаешь?

— А-ха-ха. Такуми, скажу тебе вот что. Пьяных лучше не слушать. Звучит вроде красиво, но это же всё под настроение. Глупо всё всерьёз воспринимать.

— ... А, вот как.

Вздохнув, я снова отпил.

Мы продолжили пить, болтая обо всём подряд... Но вот когда на часах было уже больше девяти.

— ... М? А это не дождь идёт?

— И правда... Ва, как полил.

Мы открыли занавески и увидели, как идёт сильный дождь.

Мы сидели в закрытой комнате при включенном телевизоре и пили, потому и не могли этого заметить.

— Серьёзно?.. А по прогнозу дождя не обещали.

— Что будешь делать, Такуми? Могу зонт одолжить.

— Зонт в такой дождь не поможет.

— На ночь останешься?

— Да... Прости.

Как и полагается студенту я с лёгкостью принял решение переночевать вне дома.

— Хи-хи. Давно ты у меня не ночевал. Даже настроение поднялось, — весело сказал Сатоя, когда я написал маме и вернулся за стол. — Этой ночью я не дам тебе заснуть.

— ... Когда ты в прошлый раз это сказал, сразу же заснул.

— Что будем делать? Устроим соревнование по макияжу?

— Это без меня.

— А, почему? Весело ведь. Сейчас парни красятся. Неправильно такое не признавать.

— Это парням с милой мордашкой вроде тебя идёт, а здоровяк вроде меня смотреться будет ужасно.

— Это дискриминация. Есть много высоких трансвеститов.

— Ну буду я и всё.

— Бу. Ну и ладно. Не заставлять же, — слегка дуясь, сказал он. — Тогда расскажи что-нибудь забавное, — продолжил парень.

— ... Хватит просить не пойми что.

— Ничего ведь сложного. Что-нибудь, связанное с Аяко-сан.

— С Аяко-сан?

— Ага, расскажи... Какую-нибудь пикантную историю с ней.

— ... Что-то запрос проще не стал.

Да уж, я вздохнул.

Видать из-за алкоголя Сатоя слишком уж возбудился.

Хотя внешне это не заметно, потому и не ясно, пьян ли он.

Пикантную историю.

Ну... Есть такая!

У меня много пикантных историй с Аяко-сан!

Всё случившееся за десять лет я хранил в своей голове.

Она всегда относилась ко мне как к ребёнку, потому была беззащитной и открытой, и удачных моментов было с избытком.

Потому из такой кучи выбрать что-то одно было сложно...

Но одна история сразу же всплыла в голове.

Да, точно.

Это было почти десять лет назад.

Тогда я был ещё мальчишкой.

И называл Аяко-сан «мама Аяко».

Тогда тоже неожиданно пошёл дождь.

***

— А... Сегодня же семьи Атерадзава и Катсураги должны были устроить весёлую барбекю-вечеринку, но такой ливень начался, — расстроенно сказала мама Аяко, стоя в своей гостиной. — В такой дождь ничего не выйдет, придётся перенести барбекю на следующую неделю. А значит сегодня будем играть у нас, да!

— Да.

— Д-да...

Шестилетняя Миу бодро подняла руку, но десятилетнему мне было слегка неловко.

Гостиная семьи Катсураги.

Как и сказала мама Аяко, мы должны были устроить сегодня вместе барбекю.

Мы уже всё приготовили, но тут внезапно полил сильный дождь.

Пришлось перенести.

Но ждавшая этого дня Миу очень расстроилась, потому мы решили втроём поиграть у них дома.

— Таккун, чем хочешь заняться?

— Чем хочу заняться?..

— Выбирай. Хоть в семью, хоть в конструктор.

— ... Э-это.

Хм.

Всё же мама Аяко относится ко мне прямо как к детсадовцу.

А ведь мне уже десять.

В этом возрасте уже на PS или DS играют.

— Не знаю, пусть Миу-тян выбирает.

— Ах. Что и ожидалось от Таккуна. Хороший братик. Молодчина, — похвалила она и погладила меня по голове.

У... И правда как с ребёнком обращается.

— Так чем хочешь заняться, Миу?

— Так, — после вопроса мамы Аяко она задумалась. — Поиграем в больницу! — ответила девочка.

— В-в больницу?

— Ага. Братик Таку, ты знаешь? Сейчас в Лавкайзере есть врачи.

— Знаю...

— ... Вот! В этом году в Лавкайзере всякие медицинские штуки!

Мама Аяко тут же присоединилась:

— «Лавкайзер белый»... После амбициозного прошлогоднего «Джокера» он так не впечатляет... Но я не ожидала, что утром в воскресенье появится что-то про врачей. Прямо даже захотелось что-то себе.

— ...

— Перевоплощаясь, героиня-врач побеждает сами болезни, вполне стандартная развязка... Но с другой стороны в университетской больнице происходит настоящая политическая драма. Сокрытие медицинских ошибок, кража докладов, устаревшее общество, в котором доминируют мужчины, серьёзный конфликт сторон... И в этой прогнившей больнице появляется одинокая и талантливая женщина-хирург!

— ...

— Классически она собирает товарищей, и сбор команды для сложных операций выглядит просто отлично. На этой неделе она подружилась с гениальной медсестрой операционной, и на следующей неделе должна появиться анестезиолог... А.

Заболтавшаяся мама Аяко наконец пришла в себя.

Потому что я поражённо смотрел на неё.

— ... В-вроде как вот так там. Я вполглаза смотрела, потому всего и не знаю. Миу хочет смотреть, вот и я смотрю. А вообще в воскресенье утром поспать хочется.

— А? Мама, ты что говоришь? Я же говорила, что могу записать, но ты обязательно хочешь смотреть трансляцию... М-м.

— Миу. Тс, тс.

Миу-тян начала серьёзно говорить ей, а мама Аяко в спешке прикрыла ей рот.

Похоже она подсела на «Лавкайзер» по воскресеньям.

Я это заметил в том году, когда мы вместе покупали подарок на рождество для Миу-тян.

Но Мама Аяко скрывает от меня правду.

Хотя тут вроде нечему стесняться.

Ну, может дело во взрослой гордости, которой я всё равно не понимаю.

Нельзя было ударить по её достоинству, так что я притворился, что ничего не заметил.

— М. Тогда как хочет Миу, будем играть в больницу.

Мама Аяко принесла со второго этажа игрушки.

Шприц, стетоскоп, всё, чтобы можно было играть в больницу.

Вот, братик Таку. Будешь врачом.

— А? Да ладно. Давай лучше врачом ты будешь, Миу-тян.

— Ладно тебе. Я буду Дзинко-тян, и когда врач ошибётся, я об этом сразу скажу.

— ... А?

— А, это пару недель назад было, — я ничего не понял, а мама Аяко стала со знающим видом кивать. — Она подмечает все болезни, которые терапевты упускают. Такая классная. Хоть и хирург, но осматривает лучше всяких терапевтов, вот что значит одинокий талантливый хирург Утодзака Дзинко. Она вежливо вклинивается, когда терапевты ставят неверные диагнозы, но всегда серьёзно говорит «некомпетентный врач — это уже преступление», она до смешного высокомерная и настоящий стоик... Прямо настоящая королева! Миу, ты выбрала этот момент... В деле явно разбираешься.

— ...

Вот о чём речь.

Вообще хотелось спросить, это вообще нормально, что героиня в передаче для детей такое говорит?..

Значит я терапевт, которого будет поправлять гениальный хирург.

— Значит Таккун терапевт, а Миу у нас Дзинко-тян... А я выходит больная.

Роли были распределены.

Со стетоскопом на шее я сел на пол, мама Аяко села передо мной.

Миу-тян встала немного на расстоянии.

Там, откуда должна появиться главная героиня, когда осмотр закончится.

Мы приготовились и начали играть в больницу.

— Это, — я пока не знал, как себя вести.

— ... Таккун, тут можно неточно всё делать. Ты ведь не видел ту сцену с медосмотром. Так что не волнуйся и импровизируй, — тихо сказала мама Аяко.

Совет был добрым... Вот только делать всё кое-как, когда была исходная сцена, немного страшно.

— А, Катсураги-сан. Что сегодня случилось?

— Кхе-кхе. Сенсей, у меня со вчерашнего дня кашель никак не проходит.

— Кашель? Это очень нехорошо.

— Кхе-кхе. Сенсей, вылечите меня поскорее.

Я и мама Аяко играли в больницу.

... Можно было подумать о том, чем мы занимаемся, раз взяли и оставили Миу-тян, но я решил и сам об этом не думать.

— Позвольте послушать вашу грудь, — не задумываясь, я сказал как и полагается говорить врачу.

И тут до меня дошло, что я ляпнул.

А? Грудь?

Послушать грудь...

— Прошу, сенсей.

Не замечая моей паники, мама Аяко подалась вперёд.

А потом задрала футболку... А точнее притворилась.

Я испытал облегчение от того, что она не сделала этого на самом деле, но при этом она прямо передо мной выставила свою грудь.

— ... М!

У меня дыхание перехватило.

Б-большая...

У мамы Аяко грудь очень большая.

Без смущения она выставила передо мной огромную грудь, в которой моё лицо провалиться могло.

Казалось, что она своим весом раздавить может.

— ... Что такое, Таккун? — озадаченно спросила мама Аяко, когда я застыл. — Ну же, потыкай быстрее. Стетоскопом.

— ... М.

Серьёзно?!

Мне этим игрушечным стетоскопом можно прикоснуться к груди мамы Аяко?!

Ч-ч-что же делать?..

Конечно это не то же, что лично касаться... Но когда такой маленькой игрушкой тыкаешь, это ведь почти одно и то же.

У мамы Аяко большая грудь... И если спросить, хочу ли я её потрогать, то... Ну да, хочу... Н-но нельзя ведь, ни в коем случае нельзя!

С такими мыслями я трону её грудь во время детской игры!

Это разрушит доверие мамы Аяко ко мне!

... Хотя она сама со мной как с ребёнком обращается.

Эх... Что же делать?

Трогать нельзя. Не могу я этого сделать. Но... Если буду сомневаться, она же поймёт, что я как-то не так на неё смотрю, и ей тоже станет неловко.

Если притворюсь невинным ребёнком и потрогаю, то точно никто не пострадает... Но так я стану обманщиком... У-у, у-у-у!..

— Таккун? — с беспокойством обратилась мама Аяко, пока я был под влиянием тяжких дум.

— Блин. Делай всё как надо, мама, — прозвучал недовольный голос дожидавшейся своего часа Миу-тян.

Она быстро подошла и встала позади мамы Аяко.

А потом.

— Когда даёшь врачу тебя послушать... Надо вот так делать! — сказала она, взялась за края футболки мамы Аяко и задрала её.

И в результате.

Колых.

Два огромных холма стали раскачиваться прямо передо мной.

— ... М.

От неожиданности я никак не отреагировал, даже отвернуться забыл, просто смотрел и всё.

Из-под футболки показались... Сиськи в лифчике.

От фиолетового лифчика с узорами исходило взрослое очарование.

Она и так выглядела большой, так ещё и оказалась зажата в большом лифчике.

К тому же из-за того, что футболку резко задрали, она стала выскальзывать из белья...

— Кья...

— ... У, у-ва-а-а-а!

С небольшим запозданием мама Аяко закричала, а наблюдавший за всем этим я наконец пришёл в себя. Тоже с запозданием вскрикнул и отвернулся.

Сердце билось как безумное, а лицо горело.

Н... Ничего себе, что я увидел.

Я увидел нечто невероятное!

Она... Выпрыгнула прямо будто взорваться собиралась.

— Н-ну-ка, Миу... Нельзя же так, — поправляя футболку, женщина переключилась на Миу.

— М. Так ведь... Так ведь перед врачом обязательно надо грудь показать.

— Мы вообще-то просто играем, — смущаясь говорила мама Аяко, поправляя лифчик через футболку. Всё ещё краснея, я посмотрел на неё... Всё же не успокоиться мне.

— ... Прости, Таккун. Пришлось увидеть такое.

— Нет, в-всё в порядке.

Я всё ещё не успокоился, но смог ответить нормально.

— Эх... И всё же не страшно, — усмехнувшись, сказала женщина. — Увидел только Таккун.

— ... А?

— Было бы плохо, окажись тут твой папа.

— ...

Она сказала это без задней мысли, но после её слов моя голова поостыла.

Почему?

Почему если это я... То «не страшно»?

То, что я увидел, это ничего, а если бы увидел папа, ей бы это не понравилась.

Причину... Я понял, подумав совсем немного.

Для мамы Аяко... Папа «мужчина», а я — «ребёнок».

Ей было неловко показывать бельё мужчине, но не смущало то, что его могу увидеть я.

Ведь я... Ребёнок.

Я для неё как сын или брат.

Мама Аяко не воспринимает меня как мужчину.

После мы почти сразу же закончили играть в больницу.

Миу-тян отыграла роль главной героини во время осмотра, но тут мама Аяко...

— А, Миу, там ведь немного не так было.

— Нет, нет, Дзинко-тян такого не говорила.

— Вот так. Дзинко-тян такую позу принимает.

Начала давать пылкие советы.

Миу-тян начала от этого уставать, сказала «хватит», и мы закончили игру в больницу.

А потом мы заговорили о следующей игре.

— Это, давайте... В прятки! — сказала Миу.

Прятки дома.

Довольно популярный вариант, когда на улице дождь.

В результате «камень-ножницы-бумага» водить стала Миу-тян, а мы прятаться.

— Раз, два, три.

Девочка стояла в коридоре в углу, закрыв глаза, и громко считала до ста.

Мама Аяко сразу же поднялась на второй этаж, а я стал осматриваться на первом.

Так.

Где бы спрятаться?

Тут было важно... Что это «чужой дом».

Пусть мы хорошие соседи, но я чужой здесь.

Гость, посторонний.

Так что если рассуждать здраво... Слоняться везде и всюду я не мог.

Хоть мы и играли в прятки, взять и подняться на второй этаж я не мог, и не мог по их шкафам лазить.

Я же уже школьник.

И рассуждал соответствующе возрасту.

Хотя где бы я ни решил спрятаться, мама Аяко не разозлится... «Ты же мне как родной», — с улыбкой скажет она, но не нужна мне такая доброта.

Это вопрос вежливости и здравого смысла.

Чужой дом — это чужой дом.

И я хочу быть человеком, который следует этим правилам... А ещё хочу, чтобы мама Аяко думала: «Ах, какой Таккун вежливый мужчина».

В общем.

Из-за моих взглядов, мест, где я мог бы спрятаться, было не так много... И надо было подумать ещё кое о чём.

Прятки — это любимая игра Миу.

Тут главное, чтобы ей весело было.

Нельзя слишком хорошо прятаться.

Неправильно серьёзно соревноваться с девочкой, которая на пять лет младше.

И неправильно прятаться там, где она не сможет найти.

Но и слишком очевидное место не подходит. Нужно что-то среднее, чтобы надо было немного поискать.

К тому же прятаться я мог...

В местах, куда можно гостю.

Там, где моё обнаружение сойдёт за достижение.

... Важны были эти два пункта.

— Это... А. Там будет неплохо.

Я вошёл в гостиную и нашёл неплохое место.

За шторой у окна.

Что если спрятаться здесь?

Хм... Вполне неплохо.

Это гостиная, где мы играли, так что можно не переживать, что я гость. Шторы длинные, и если спрятаться в них, найти будет не так-то просто... Но я слегка выпираю, так что если будет старательно искать, то найдёт.

Ага, ага, отличное место.

— ... Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре.

Времени ещё хватало, но я предпочёл спрятаться поскорее.

Я закутался в штору, стараясь, чтобы это выглядело как можно естественнее. Если сразу не найдёт, можно будет высунуть руку или ногу.

Затаив дыхание, я стал ждать... Счёт уже перешёл за семьдесят, когда случилось кое-что неожиданное.

Вшух.

Штора раскрылась.

— А?..

Я удивился. Счёт ведь ещё не закончился. Я думал, что это Миу-тян поспешила, но.

— А, Таккун?..

Передо мной была мама Аяко.

— Таккун, так ты здесь прятался? Я и не заметила.

— П-почему? Мама Аяко ведь на второй этаж пошла.

— Да, это был обман.

— Обман?..

— Ты же слышал, как я громко топала? Потом я тихо спустилась... Так я решила провести Миу, притворившись, что спряталась на втором этаже.

— ...

— Взрослые настоящие стратеги.

— ...

Она говорила самоуверенно, а я не знал, как на это реагировать.

Не слишком ли далеко она заходит?

Во время игры в прятки с шестилетней дочкой хитрые трюки придумывает.

В-вообще не по-взрослому!..

— Обманув Миу, я думала спрятаться в японском шкафу... Но случилось кое-что незапланированное.

— Незапланированное?..

— ... М-места мало оказалось, я не влезла.

Настоящий провал.

— Вещей там конечно много, но я думала, что как-нибудь залезу, но попа, как бы я ни пыталась... А, н-нет! Не то, чтобы у меня попа больше стала, дело вообще не в этом! У всех взрослых она такая большая... — пыталась оправдаться мама Аяко. — Так что я стала искать другое место... А тут ты прячешься. А, и что же теперь делать?.. — озадаченно сказала она.

Миу уже до девяноста досчитала.

— А, блин, времени не осталось... Ну ладно.

Загнанная мама Аяко... Сделала нечто неожиданное.

— Таккун, я с тобой залезу!

— ... А?!

Я даже согласиться не успел, как она подскочила ко мне.

Покрутившись, она закуталась в штору.

Конечно же вместе со мной.

Скрученные в скрутку мы были невероятно близко.

— А, а-а?..

— А. Не двигайся, Таккун. А то Миу нас найдёт. И прижмись ближе, надо, чтобы мы меньше места занимали.

— Не...

Я попытался отодвинуться, но мама Аяко притянула меня.

А потом... Жамк.

Чтобы мы заняли ещё меньше места, крепко меня обняла. Из-за разницы в росте моё лицо оказалось зажато её грудью.

— Сто! Всё, я иду искать! — прокричала закончившая счёт Миу.

И вот я услышал, как она поднимается наверх.

— ... Отлично. Миу клюнула на мою уловку и пошла на второй этаж. Похоже получилось выиграть время, — мама Аяко радовалась, вот только мне было не до веселья.

Какое преимущество даёт выигранное в прятках время? Ничего ведь не закончится, пока нас не найдут... Так и хотелось по этому поводу высказаться, но сейчас было не до этого.

Ува.

Ува-а-а-а-а!

Что это, что?!

Это... Просто невероятно!

У меня лицо в груди утопает... Нет.

Наверное правильнее сказать, что оно зажато.

Из-за того, что она крепко меня прижимала, я даже через одежду чувствовал, какая она мягкая. И не только грудь. Живот и бёдра тоже... Мама Аяко вся очень мягкая, она будто обволакивает моё маленькое тело.

Тело мамы Аяко большое, мягкое и тёплое... А ещё от него приятно пахнет.

Понимаю, что нюхать грубо, но из-за того, что нос утыкается в её грудь, нюхать приходится.

Мы были скрыты во тьме шторы.

Вблизи я ощущал тепло, касания и запах... Видно было плохо, потому остальные чувства обострились, и сердце никак не унималось.

От возбуждения и напряжения я уже плохо соображал.

— ... Таккун? Ты в порядке?

Видать из-за того, что я ничего не говорил, мама Аяко начала переживать.

— В-в порядке...

— Вот как. Тогда потерпи ещё немного. Всё начнётся, когда Миу спустится на первый этаж.

И чего мама Аяко такая серьёзная?..

И вряд ли Миу-тян даже через пять минут спустится.

На втором этаже много мест, где спрятаться можно.

А мне всё это время терпеть придётся...

И тут случилась новая атака.

— Фух... Что-то жарковато стало.

Жарко.

Мы прижимались друг к другу, к тому же были в штору замотаны. Конечно тут стало жарко. Не то, чтобы прямо невыносимо, но пот выступил... И потеть сейчас было смерти подобно.

Вух.

Мы оказались в настоящей парилке. От мамы Аяко и так приятно пахло, и теперь этот запах стал лишь сильнее.

И я уже привык к темноте... И видел прямо перед глазами огромную грудь. Глубокая ложбинка. На мягкой коже выступили капельки пота... Я уже совсем соображать перестал.

Здравомыслие куда-то уносит, прямо перед мной грудь... Нет, н-нельзя, нельзя!

О чём я только думаю?!

Такое недопустимо!

Мама Аяко ведёт себя так беззащитно, потому что не считает меня таким!

Я не могу предать её доверие!

Она считает меня маленьким, потому касается и трогать позволяет... А я, я так...

— ...

Я поднял голову, и наши взгляды встретились.

— М? Что такое, Таккун?

Мама Аяко... Выглядела такой прохладной.

Конечно тут было жарко, и на её лбу тоже выступил пот, так что лицо прохладное не в смысле жары.

А в том, что она спокойная.

А я от возбуждения и стыда был готов удариться в панику, но мама Аяко вообще не волновалась ни о чём.

Хоть мы и прижаты так.

Хоть я... И касаюсь её груди.

— ... Мама Аяко, ты в порядке? — вырвалось у меня.

— А?

— Вдруг тебе неприятно? Вот так... Прижиматься ко мне.

— ... Это, — на лице появилась озадаченность.

Похоже она не поняла смысл вопроса.

— Не неприятно...

— ... Ты не против с кем угодно так прижиматься?

— А, а-а? К-конечно нет... — поражённая, она продолжала. — Как бы... С незнакомым мальчиком я бы точно не стала так обниматься. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то вот так меня касался...

Она говорила дальше.

Добро улыбаясь.

— Но против Таккуна я ничего против не имею. Ведь я тебя очень люблю.

— ...

Это «очень люблю»... От которого всё болело в груди.

Мама Аяко наверняка любит меня.

Дело не в самомнении, я рассуждаю в данном случае вполне объективно.

Она испытывает ко мне симпатию.

Но это «люблю» не такое же «люблю» как моё.

Не как к представителю противоположного пола, а как к брату или ребёнку.

Потому она и прижимается так спокойно и вообще не переживает из-за этого. Когда я вижу её бельё или когда мы крепко прижимаемся, мама Аяко ничего не испытывает.

Моё сердце билось как безумное, а сердце мамы Аяко никак не реагировало.

И слова «очень люблю» ничего не стоили.

Отчего было очень-очень обидно...

— ... А! Я вижу ноги! — прозвучал громкий голос Миу-тян.

А потом штору отдёрнули и нас нашли.

— Мама и братик Таку найдены.

— Ах... Нас нашли.

— Вот ты где была... А я думала, что ты на втором этаже.

— Хи-хи-хи. Ты слишком наивна, Миу.

— Но больше не прячьтесь в одном месте. Теперь не ясно, кто следующий водит.

— А, и правда... Это, тогда следующим...

— ... Я буду водить, — сказал я и, не дожидаясь их ответа, отправился в коридор.

Закрыл глаза и стал считать до ста.

Хотелось вести себя как обычно, но я всё ещё весь горел.

И это было... Не из-за того, что лицо оказалось между грудей мамы Аяко. Возбуждение и стыд разом прошли.

Сейчас в моём сердце поселились... Обида, грусть и негодование.

Понимаю, что это неправильно.

Для мамы Аяко я ребёнок.

Ведь я... И правда ребёнок.

Как бы ни вытянулся, я всё ещё ребёнок.

Конечно она обращается со мной как с ребёнком.

Сейчас... С этим ничего не поделаешь.

Но я не знаю, что будет в будущем. Я вырасту и вытянусь, и тогда мама Аяко будет смотреть на меня иначе. Она увидит во мне мужчину.

Потому я буду стараться.

Стараться в долгосрочной перспективе.

И когда-нибудь стану мужчиной, который заставит сердце мамы Аяко биться быстрее.

***

Хоть меня и попросили рассказать что-нибудь пикантное, но так я снижу ценность этих воспоминаний, да и не хотелось выставлять напоказ личную жизнь Аяко-сан.

Так что я опускал кое-что, упрощал, и в итоге история получилась скучное.

— ... Так вот, я хочу сказать, что Аяко-сан — очаровательная женщина... М?

Сатоя успел уснуть.

В руке он продолжал сжимать банку, улёгся на стол и мирно посапывал.

— ... В итоге уснул, — вздохнул я.

Всё же это «не позволю тебе заснуть» от предыдущего ничем не отличалось.

Ну... Я и сам виноват, что скучно рассказывал. Из-за того, что опустил все пикантные моменты, в итоге просто стал нахваливать Аяко-сан.

Я поднял спавшего Сатою как принцессу и отнёс на кровать.

А сам вернулся к столу и продолжил пить.

— ... Прятки?

Старые воспоминания воскресили старые чувства.

Да, точно.

Тогда она обращалась со мной как с ребёнком, и потому всяких пошлых моментов было с избытком.

Но в детстве меня это не радовало.

Когда я касался её груди, она не злилась и не ненавидела меня... Я не был рад, что у меня есть привилегии, которые хотело бы получить большинство мужчин.

Конечно было приятно, и я очень возбуждался, но больше было обидно.

Со мной обращались как с ребёнком... А не как с мужчиной, и это было невыносимо.

Я хотел скорее вырасти.

— ... Хорошая история.

Я улыбнулся.

— Я был лишь соседским мальчишкой... А сейчас переживаю, будем ли мы встречаться или нет.

В определённом смысле моя мечта сбылась.

То, о чём я мечтал в детстве... Заставить сердце Аяко-сан биться быстрее, я постепенно приближался к её исполнению.

Правда не знаю, о чём она сейчас думает.

Но при том, что она делает много непонятного и неожиданного... Она пока в нерешительности.

И я не представляю, что будет дальше.

Однако сейчас чувства чуть-чуть успокоятся, и можно будет хвататься за своё счастье.

Ведь такая любовная комедия с Аяко-сан и была моей детской мечтой.

— ...

В таком случае может и хорошо, что мы получили ещё немного времени.

Теперь можно вспомнить прошлое и немного привести в порядок чувства.

Подготовиться морально.

И принять.

Каким бы ни был её ответ, никуда не сбегая, принять его.

И ещё... Я решил ещё раз сказать.

«Всё же я тебя очень люблю».

Каким бы ни был её ответ, мой останется прежним.

Таким он был на протяжении десяти лет...

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер» 4

«Лавкайзер белый»

Пятый сезон аниме, показываемого по воскресным утрам.

«Краснее красного, чёрная белизна, что темнее тьмы».

Основная тема — медицина. Место действия — университетская больница; из другого мира начали вторгаться человекоподобные вирусы... Чтобы спасать тех, на кого напал «вирус наоранайн», в бой вступают врачи.

В основном героини перевоплощаются и побеждают человекоподобные вирусы, но немалую часть времени здесь занимают дрязги и противостояния внутри больницы. Героини могут вообще не перевоплощаться, а до самого конца проходить через больничную драму. Тут помогали люди, замешанные в медицине, и методы лечения с кабинетами были срисованы с реальных. В первой серии внезапно умирает пациент, и авторы показали зрителям «достойную смерть», но этот сезон подан совсем по другим углом, нежели «Джокер».

Лавкайзеры здесь после превращения становятся меньше микрометра, проникают в тела пациентов и сражаются с «вирусом наоранайном». Однако героиня Утодзака Дзинко (смотри ниже), не так доверяла этим превращениям, использовала современную медицину и с помощью хирургии расправлялась с врагами.

Предметами и оружием для превращения являлись скальпель, шприц, ножницы и другие медицинские принадлежности. Но в третьей серии героиня высказывает всё неопытному врачу: «Не уверен, не трогай шприц», её серьёзность напугала детей, так что случился неприятный провал, когда при виде игрушек в форме шприца малыши говорили: «Дзинко-тян разозлится, так что он мне не нужен». Потому хоть сериал был оценен высоко, продажи игрушек были неважными.

Утодзака Дзинко

Двадцать восемь лет. Хирург. В данный момент выходит четырнадцатый сезон, и она считается самым старым персонажем (за исключением героев-нелюдей). Её подруги-лавкайзеры тоже подросшие медицинские работники, и на данный момент их средний возраст составляет тридцать два года.

Одинокий гениальный хирург. Она обладает навыками, за которыми другим не угнаться, и без труда проводит сложные операции. Однако характер у неё высокомерный и холодный. Не присоединяется ни к одной из фракций, не слушается ничьих приказов. Игнорирует иерархию университетской больницы и действует так, как сама пожелает. К неопытным врачам испытывает что-то близкое к ненависти, осуждает всех, кто допускает врачебные ошибки и работает без стремления. Не счесть тех людей, кто после её упрёков и обвинений вынужден был оставить врачебную практику. Из-за такого отношения все старались избегать её в больнице, но её свирепый нрав стоика говорил, что она думает о пациентах. С ними хоть она и сохраняла дистанцию, но была относительно добра, и её репутация считалась положительной. В больнице были те, кто это понимали.

На отчуждённость Дзинко и её талант большое влияние оказала умершая мать, которая была полевым хирургом.

Она решила сражаться как Лавкайзер белая, но сделала это ради собственных навыков и жизней пациентов. Чтобы спасти всех от «вируса наоранайна» и понимая свой предел в сражении в одиночку, она создала команду хирургов. Но у её товарищей были такие же выдающиеся навыки и сложные характеры, потому всех их называли «одинокими гениями». Не признававшая ничего кроме собственных навыков Дзинко собрала таких же как она и создала команду.

Тема была медицинской, и в начале передачи Дзинко рекомендовала детям мыть руки. Но эту сцену сделали ещё до того, как было решено, что из себя будет представлять персонаж, потому здесь она в отличие от сериала весело улыбается и танцует.

Глава 3. Дом и растяжение

Обон, вечер первого дня.

Ради вернувшихся дочери и внучки... Хотя наверное процентов на восемьдесят ради внучки мама устроила настоящий пир.

— М, вкусно. Бабушка, ты готовишь всё также лучше всех, — хвалила Миу, набив рот карааге.

И мама радостно улыбалась:

— Ах. Миу-тян мою стряпню нахваливает. Я много приготовила, так что ешь, не стесняйся.

— Ага, буду.

Миу ела и правда с энтузиазмом.

— Хи-хи, как же приятно смотреть на то, как едят дети. Когда вдвоём с отцом, желания стараться нет. Даже в последнее время стали еду в магазине брать, — мягко сказала она и улыбнулась.

Катсураги Харуэ... Моя мама.

У неё были ухоженные длинные волосы и доброе лицо.

С виду сорок с небольшим, но на деле ей уже было ближе к шестидесяти.

Как и у меня, хорошо это или плохо, у неё детское лицо, и она выглядит куда моложе, чем на самом деле.

— Какой же Миу-тян большой стала. Ещё недавно начальную школу закончила, а уже старшеклассница. И мои годы уже берут своё, — отец весело говорил, попивая пиво. Не мог сдержать радость от того, что увиделся с внучкой.

Катсураги Фумихиро... Мой отец.

Смуглое и морщинистое лицо и короткие седые волосы. Ему уже было за шестьдесят, но он до сих пор продолжал работать плотником, и телосложение у него всё ещё было крепким.

— Такой красавицей выросла.

— А, правда? Всё благодаря генам дедушки-красавчика, видать?

— Ха-ха. Снова про гены? Деньги на Обон хочешь?

— Нет, совсем нет. Что подумала, то и сказала. Дедушка, тебе ещё пива подлить?

— Ха-ха-ха. Хороша ты, Миу-тян. Мать, а девчонка-то шустрая.

— И-хи-хи. И правда.

Они души не чаяли во внучке, которую давно не видели.

И Миу тоже молодец.

Знает, как себя со стариками вести.

— Кстати, Миу-тян, как дела в школе? Весело? — поинтересовалась мама.

— Да, весело. Учиться тяжело. Но я подтянулась и хожу в подготовительную школу.

— Миу-тян, ну эту учёбу. Пока ребёнок, надо веселиться. Вот я половину времени в школу не ходил.

— Миу не такая, как ты, — мама не дала отцу договорить.

А потом снова обратилась к Миу:

— Главное, что тебе нравится. И так что?.. — она ехидно улыбнулась. — Нашла себе парня?

— Пф, — папа пивом подавился. — Мать, ты чего говоришь? Какой ещё парень?..

— Ах? А что такого? Она старшеклассница, потому может завести парня или двух. Миу-тян такая милая, мальчики за ней наверняка так и увиваются.

— Ну нет! Миу, рано тебе ещё парня заводить! Я не разрешаю. Моего разрешения ты не получишь.

— Да кому твоё разрешение нужно, — поражённо сказала мама отцу, который вёл себя как упрямый старикашка.

— Ну так что, Миу-тян?

— Ч-что, Миу-тян?

— М, это.

Родители задали довольно деликатный вопрос, но Миу это не смутило, и она ответила так же жизнерадостно:

— Сейчас никого. Нет парня, достойного меня, — весело сказала она.

— Ах, вот как.

— В-видишь? Я же говорил.

Мама расстроилась, а отец испытал облегчение.

Я довольно наблюдала за ними и ела мамину стряпню, как вдруг.

— А. Но... — следующие слова Миу выбили меня из равновесия. — У мамы появился парень.

— ... Гхы?!

Картофельный салат попал куда-то не туда.

— Кхе, кхе... Н-ну-ка, Миу...

Я посмотрела на неё, и получила в ответ садистский взгляд.

— Эй, мама. У вас ведь всё очень романтично?

— Что...

О чём этот ребёнок только думает?!

Что она тут такое говорит?!

— Ах! Вот оно как, Аяко, — глаза мамы округлились и она радостно улыбнулась.

— Надо же... И когда успела? Если нашла хорошего человека, могла бы и рассказать.

— Нет, ну просто... Мы ведь ещё пока даже не встречаемся...

— Хм? Вот как? Но ты сказала «пока»...

— ... М-может и начнём встречаться.

— Ах... Я и не знала, что у вас там столько всего происходит. Так что он за человек? Чем занимается? — радостная мама завалила меня вопросами.

А отец.

— ... Хо. В-вот как... Н-ну, тебе ведь уже за тридцать. Так что конечно пора. Э-это ведь здорово...

Говорил он спокойным голосом, но при этом запинался.

Всё не как в случае с Миу... Ясно, что он и правда взволнован.

— Эй, эй, Аяко. Так что он за человек? Расскажи маме.

— Нет, ну... Это, это!..

Миу!

В душе я кричала на неё и зло смотрела, а она спокойно продолжала есть.

После ужина время мыться.

— Ах...

Войдя в ванную, я тяжело вздохнула.

Это был настоящий ужас.

Мама засыпала меня вопросами, отец вначале весело пил, но потом потерял интерес и стал пить совершенно тихо.

— Блин... О чём только эта Миу думает?

Я только и смогла ответить невнятно: «Если начнём встречаться, тогда я обо всём расскажу».

Но в итоге я просто отсрочила разговор.

Ах... Вот как.

Если я стану встречаться с Таккуном, придётся обо всём официально рассказать родителям.

... Н-не хочется.

Что мне в таком случае говорить?

Мой парень студент и он на десять лет младше?

А ещё он мальчик, живущий по соседству, которого я очень долго знаю?

Родители знали, как помогала мне семья Атерадзава.

И как они будут на меня смотреть, когда узнают, что я наложила лапы на их единственного сына?..

— У-у...

Сама знаю про нашу разницу в возрасте, и от неё не избавиться словами «если есть любовь, то разница в возрасте не важна».

Мне ведь уже больше тридцати и у меня дочь есть.

Не то положение, чтобы чувствам отдаваться.

И меня волнует отношение окружающих, в том числе и родителей.

Конечно Таккун тоже об этом думал, и я... когда приняла свои чувства, тоже стала готовиться к этому.

Поздно переживать за своё положение и отказываться.

Но... Стоило столкнуться с реальностью, и что-то я слегка растеряла уверенность.

Эх... Не хочется говорить.

Не хочу говорить родителям про Таккуна.

И.

Я как раз сидела в ванной и думала обо всём.

— Мама, — из раздевалки прозвучал голос.

За матовым стеклом был силуэт Миу.

— Что такое, Миу?

— Можно мне с тобой?

— А?.. З-зачем?..

— Я вхожу, — не дожидаясь моего ответа, Миу разделась и вошла.

Стройная, без намёка на лишний жир. Молодая и подтянутая кожа. Небольшая попка. Моя дочка настоящая красавица... Даже позавидовать можно.

Молодость... Молодость ослепительна.

— Мама, подвинься.

Помывшись, она полезла в ванную.

Она здесь просторнее, чем у нас дома, но для двоих тут тесновато.

— Т-ты чего, Миу?..

Залезла со мной в ванную.

Нечасто такое бывает.

Иногда я к ней лезу, но она сразу же выказывает недовольство.

— М. Да просто. Подумала, что так быстрее будет, — спокойно ответила она. — Потом ведь бабушка с дедушкой ещё мыться будут. Они же специально нас вперёд пропустили, так что надо побыстрее помыться.

— ...

— Ну и ещё... Я хотела немного с тобой поговорить, — сказала Миу.

— Поговорить?..

— Да. Поговорить. Хотя скорее этого не я хочу, а ты.

— ... Да. Мне есть о чём с тобой поговорить, — я уставилась на неё. — Что это было вообще? Я о том, что у меня парень появился.

— А, всё же разозлилась?

— Не разозлилась... Просто хочу узнать, что ты задумала.

— Подумаешь. Всё равно это бы рано или поздно случилось. Когда вы соберётесь пожениться, бабушке и дедушке в любом случае рассказать придётся.

— П-пожениться!.. Э-это ведь только возможно... У всего есть свой порядок.

Тут важен порядок и насколько я морально готова.

— Ты только проблем доставила, сказав об этом сейчас... Если они узнают, что он двадцатилетний студент... Я не представляю, что скажут.

— Это я знаю. Наверняка будут против. Потому ты ничего и не рассказала, — спокойно заявила Миу. — Ну, я понимаю, что вышло не очень деликатно... Но если не выбить почву у тебя из-под ног, ты же так и будешь на месте топтаться.

— У...

Она уставилась на меня, а у меня все слова застряли в горле.

Я силой заставила себя ответить:

— У-уже всё в порядке. Когда вернёмся, я обязательно поговорю с Таккуном.

— Ну не знаю. Как только ты его лицо увидишь, сразу попытаешься сбежать. Прямо как с утра.

С утра... А, она об этом?

Когда Миу соврала, я спряталась в машине.

— ... Э-это другое. У меня обстоятельства были.

— Твоё обстоятельство — это любовное избегание.

— Какое ещё избегание?..

— Ты слишком любишь его, потому и избегаешь.

— Э-это...

Хм.

Вряд ли всё можно объяснить такими простыми словами... Но ведь по сути так и есть.

Он мне нравится, но я не знаю, как смотреть ему в лицо, потому и убегаю, даже если не хочу... Ага... Хм.

Похоже я и правда его просто избегаю...

— Ну, у влюблённых невинных девушек вполне такие избегания бывают. Среди моих ровесниц такие есть, — однако Миу продолжила. — И вот что я тебе скажу, мама.

— ... Можешь не говорить. Я догадываюсь, так что это ни к чему.

— Избегающая любви тридцатилетняя женщина... Это жёстко.

— ... Говорила же, что можешь не говорить!

Ну виноватая я!

Виноватая, что мне уже за тридцать, а веду себя как подросток!

— Что за драму ты устроила? Куда делась плачущая и говорящая о любви мама? Я думала, что тебе остался всего шаг и всё, счастливый конец, — Миу не переставала плеваться ядом.

— ... Я и правда это планировала. Но вышло всё слишком драматично или я слишком уж к этому готовилась... И теперь поняла, что перегибать и идти вразнос явно не стоит...

— И вообще... Ты не думала, что все вокруг, включая братика Таку, поддерживают тебя на пути твоей любви?

— Поддерживают?..

— Ты же всё на месте стоишь, и все прокладывают для тебя дорожку, а тебе только и остаётся вперёд идти, чтобы цели достичь. Все тебя подталкивают, и вот ты наконец пересекла линию старта... А у тебя будто уже после первого шага растяжение.

— Я настолько жестока?!

У меня такая поддержка, а я тут связки растягиваю?!

Даже забавно немного...

Будь это развлекательная передача, я бы сотню баллов там набрала.

— У... Знаю. Знаю я, сама прекрасно понимаю, какая жалкая. Все меня поддерживают... А я всё мнусь... Как же стыдно.

— ... Ну, стыдиться тут нечего. Ты просто ни на кого не обращаешь внимания и делаешь всё по-своему. Конечно стоит слушать, что тебя говорят... Но если так подумать, тебя загнали туда, откуда возврата уже нет, — с лёгкой сентиментальностью заговорила Миу.

Раньше тон был резче, а теперь смягчился.

— Это может быть непросто, когда тебя все поддерживает. Начинает казаться, что провал недопустим, и нужен не успех, а огромный успех... И ты тоже под давлением оказалась.

— Миу...

— Просто ты не стартовала когда надо... И точно на холостом ходу стоишь. Да, вот. Когда перед тобой вымощенный асфальт, сразу с коленями какие-то проблемы начинаются.

— ...

В груди растекалось тепло.

Всё же Миу хорошая девочка.

Я думала, она пришла отчитать меня за нерешительность, но это не так.

Я нерасторопная, и Миу переживает за меня.

И испытывает вину за то, что подгоняет меня с моими чувствами.

— ... Спасибо, Миу, — сказала я. — За то, что волнуешься за меня.

— ... Не волнуюсь. Скорее сочувствую и жалею.

— Возможно ты и права... Я всё никак не могла стартовать.

Я заметила свои чувства к Таккуну благодаря окружающим... И конечно же благодаря Миу.

Если бы не её представление, я бы до сих пор отворачивалась от них, и мы бы увязли в отношениях больше чем друзей, но меньше чем влюблённых.

Если уж выражаться некрасиво, мне поддали пинка на старте.

Но...

— Но я очень благодарна. Если бы меня никто не поддерживал, если бы ты не подталкивала, я бы никогда не смогла стартовать, — сказала я. — Благодаря тебе я смогла сделать первый шаг.

— А в итоге растяжение.

— П-помолчи.

После ванной я начала готовить постель.

— Вот так.

Я взяла футон и стала стелить на двоих.

И пока занималась этой однообразной работой, в голове.

— Растяжение...

Всё ещё звучали слова, сказанные Миу в ванной.

Мой маршрут в любви и правда был проторенным.

Таккун искренний и благородный, а иногда страстный, и он уже даже успел родителей убедить.

Главной преградой в любви могла стать дочь... Но она просто невероятным образом помогает мне и подталкивает вперёд, умная и надёжная, самая лучшая дочка, заботящаяся о маме.

Оиномори-сан суровая, но добрая, мама Таккуна очень хороший человек... Помимо меня на моей дороге любви одни только замечательные люди.

И благодаря этому.

«Тридцатилетняя мать-одиночка х двадцатилетний студент».

Ухабистая история любви... Превратилась в гладкую асфальтовую дорогу.

Оставалось лишь идти прямо. Простой маршрут, по которому сто из ста человек придут к успеху... А у меня растяжение уже после первого шага.

— Эх...

Саму себя расстраиваю.

Похоже Миу права, всё вокруг слишком идеально, что для меня это превратилось в лишнее давлении... Но всё равно виновата в этом только я.

Нет ничего постыднее, чем завалиться на ровной дороге.

— ... А, точно.

Тут... Я вспомнила прошлое.

О том, как упала и растянула ногу.

Такое уже было однажды.

Я никогда особо не болела и не ранила себя, но в прошлом как-то раз растянула ногу.

И выручил меня тогда конечно же...

***

Это случилось пять или шесть лет назад.

Не помню, что за время года было, но его помню хорошо.

Он уже поступил в среднюю школу и очень вытянулся.

Но всё ещё был немного ниже меня.

И ещё.

Он говорил о себе как о ребёнке, а меня звал «мама Аяко».

— Эх... Ну вот.

Я возвращалась из супермаркета по соседству.

Там со скидкой продавали мясной фарш, так что я думала сделать гамбургеры, слишком обрадовалась... И упала.

Ничего на дороге не мешало, а я буквально навернулась.

Да уж... Хм.

Когда взрослый падает, тут сильнее всякой боли стыд.

И ещё стыдливее было от того... Что упала без всякой причины на ровной дороге.

Видать дело в недостатке физических упражнений.

— ... Больно.

Держась за ограждение, я потирала лодыжку.

К счастью улица мало оживлённая, так что никто не видел, как я грохнулась.

Хотелось уйти до того, как меня кто-нибудь увидит, но когда я сделала шаг, ощутила боль в ноге.

Похоже когда падала, подвернула.

... И это на чистой дороге.

— Сломала?.. Вроде нет.

Я сняла обувь и носок и увидела, что нога слегка опухла.

Боль не была невыносимой. Но если опереться, боль становилась куда сильнее. Идти было тяжело.

— Ч-что же делать?..

Неловко вот так в скорую звонить, но и до дома добраться будет непросто. И что в таком случае делать?..

Я была озадачена... И тут.

— Мама Аяко?..

Появился возвращавшийся из школы Таккун.

В школьной форме и с ранцем на спине.

И сразу что-то заподозрил, когда увидел меня с одной босой ногой. Мальчик тут же подбежал.

— Что случилось, мама Аяко?

— Таккун... Это, я упала и ногу подвернула.

— А... Т-ты в порядке?!

— Ага. Не так уж и больно. Но... Ходить тяжело. Скорее всего у меня растяжение.

— Как же так... — начал переживать он.

А потом с серьёзным видом задумался.

— ... М.

И вот через несколько секунд принял решение.

Он перевесил рюкзак вперёд и подставил мне спину.

А потом решительно проговорил:

— Мама Аяко, забирайся!

— ... А, а-а?!

Я была поражена.

Забираться, в смысле...

— Я понесу тебя на спине до больницы.

Всё же в этом.

На спине? Меня? Таккун?

Взрослую женщину... Понесёт мальчик из средней школы?

— Н-не надо. Не так уж сильно я и пострадала.

— Не относись пренебрежительно к растяжению. Лучше стоит поскорее осмотреть.

— ... Но тебе не обязательно это делать. К тому же... Знаешь, я наверное тяжёлая. Недавно... Ага, самую малость, но я вес набрала...

— Я справлюсь. Я же плаванием занимаюсь.

На компромисс Таккун идти не собирался.

— ... Это. Тогда полагаюсь на тебя.

Под таким напором я приняла его предложение.

Эх... И всё же невыносимо стыдно.

Пусть тут никого нет, в моём возрасте кататься на чьей-то спине.

К тому же... На спине школьника, который на десять лет меня младше.

Что люди подумают, если увидят?

Тут... Я посмотрела на спину присевшего Таккуна.

Такой хрупкий и худой.

Пусть и вытянулся, но спина всё ещё меньше, чем у меня... К тому же наверное он легче меня.

Какой же виноватой я себя чувствую от мысли, что такой мальчик меня понесёт.

— Я-я забираюсь.

Всё ещё сомневаясь, я залезла к нему на спину.

— ... Ух, — простонал Таккун.

— Н-ну вот, тяжело же? Ни к чему это, я слезаю.

— ... Всё в порядке. Ты не тяжёлая. Лёгкая как пёрышко.

Специально так говоря, Таккун сделал шаг.

Шаг, второй, третий.

Вначале неуверенно, но потом шаги становились всё твёрже, и вон он уже нормально шёл вперёд.

— Ну вот. Всё в порядке.

— И правда... Ну ты даёшь, Таккун.

Я была впечатлена.

Ничего себе.

Таккун успел стать таким сильным.

— Держись, мама Аяко, я тебя быстро до больницы домчу.

— У-угу, хорошо.

Положившись, я крепко держалась за него.

Обвила руки вокруг шеи и крепко прижалась всем телом.

— ... М.

И тут шаги снова стали неуверенными.

— М-мама Аяко... Не обязательно настолько крепко держаться. Это... Ты грудью прижимаешься.

— А?.. А. П-прости.

Я слегка отпрянула. Из-за того, что ни о чём не думала, прижалась к нему грудью.

Ну да.

Таккун ведь уже в средней школе. У него период полового созревания. И его интересует женская грудь.

Прошло то время, когда мы могли мыться вместе, он мог увидеть мой лифчик или прижаться ко мне, завёрнутый в штору!

Ах, Таккун до ушей покраснел...

У... Что же делать? Из-за того, что ему стыдно, мне тоже стыдно становится. И из-за того, что несёт меня на спине, за попу меня держит.

Интересно, что он испытывает, когда трогает меня за неё? Надеюсь, не думает: «Попа у мамы Аяко куда больше, чем я думал...»

— ... Мама Аяко, — он нарушил неловкое молчание. — Что бы ты делала, если бы я не появился?

— ... Что бы делала? Поплелась бы домой или в больницу, наверное.

— Нельзя же так. Если окажешься в беде, ты же можешь меня позвать. Мы же обменялись телефонами, — переживая, сказал он.

Да. У Таккуна уже есть сотовый.

Хоть он только в средней школе, в этом нет ничего странного.

Когда я была маленькой, как бы ни просила, пока не пошла в старшую школу, мне его не покупали.

Миу сейчас в начальной школе, но уже всё просит «хочу, хочу», когда пойдёт в среднюю, придётся купить.

— А... Но я ведь тебе столько хлопот доставлю, если позову из-за этого.

— Ничего ты мне не доставишь, — серьёзно сказал он. — Если будешь в беде, я прибегу куда угодно.

— Хи-хи. Спасибо, Таккун. Мне приятна твоя забота.

— Э-это не просто забота. Я серьёзно, — недовольно возразил он и при этом казался таким милым.

В голосе, лице и повадках всё ещё осталось что-то детское.

Но... Когда он вот так нёс меня на себе, казался очень мужественным.

А его маленькая спина теперь выглядела больше и надёжнее...

— А ты вырос, Таккун, — проговорила я.

Когда мы только встретились, он был милым точно девочка, а тут уже носит меня на спине.

— ... Ну конечно, — слегка смущённо ответил Таккун. — Не могу же я вечно оставаться ребёнком.

— Хи-хи, точно.

— И ещё вырасту. Скоро я уже буду выше тебя.

— Вот как. И когда ты вырастешь и станешь замечательным мужчиной... Я наверное стану претенденткой тебе в жёны.

— А!

Я слегка пошутила и получила немного неожиданную реакцию.

— А-ха-ха. Ну ты даёшь, Таккун. Я же пошутила, не удивляйся так.

— П-пошутила...

— Я не серьёзно. Испугался, Таккун? Что такая взрослая тётя станет твоей невестой?

— ... Не испугался.

Голос его и правда не дрогнул.

Не поворачиваясь ко мне, он шёл дальше, и при этом уши у него пылали.

— Я не против.

— Таккун...

Скорее всего это была простая забота, пустые слова.

Так я решила.

Я ляпнула, а он решил меня поддержать.

Но голос был серьёзным, и в него была вложена решительность... У меня даже сердце подпрыгнуло.

— ... М.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет!

Всё не так, это же странно!

Чего сердце-то подпрыгнуло?!

Чего моё сердце бьётся быстрее от слов мальчика, который на десять лет младше?!

У... Ужасно, прост ужасно. Пусть в моей жизни и нет мужчин, но это не значит, что сердце должно бешено стучаться из-за школьника-соседа.

Блин... Это всё из-за Таккуна.

Всё он виноват.

Блин.

Ещё такой маленький... Так чего такой классный?

***

Придавшись воспоминаниям, я испытала неловкость и счастье.

— ... Если подумать, тогда был последний раз. Когда он говорил о себе как о ребёнке. И меня называл «мама Аяко».

И голос у него тогда же меняться начал.

У него стали появляться вторичные половые признаки, голос стал ниже, и он перерос меня.

А потом он стал говорить о себе как о мужчине, меня начал называть Аяко-сан и разговаривать более уважительно.

И мне от этого было одновременно радостно и грустно.

— Сейчас Таккун... С лёгкостью мог бы отнести меня на спине.

Какой там на спине, на руках бы мог.

И вообще... Уже делал это.

Такой большой стал.

Высокий, взрослый и крутой стал...

— ... Нет.

Не так.

Не стал.

Маленький Таккун тоже был крутым.

Прямо как принц выручал меня, когда я попадала в беду.

Правольнее говорить, что он всегда был классным, а стал ещё круче. И теперь Таккун такой крутой, каким не был никогда... А, но в детстве он был таким милым...

— ... Ах, Аяко.

Пока я придавалась своим мыслям, на второй этаж поднялась мама.

Похоже она тоже уже помылась, на ней была пижама.

— Я бы постелила.

— Я и сама могу. А Миу где?

— Внизу, отцу показывает, как обращаться со смартфоном.

Обычное общение со стариками.

Внучка рассказывает, что делать со смартфоном.

Я с мамой вместе стала стелить футон.

— Пойдёшь завтра домой к Ниодзаки-сан?

— Да. Планировала.

Это семья отца Миу.

Семья, частью которой стала моя сестра.

Хотя её муж был лишь третьим сыном, потому особо в семью она не вошла, но фамилию сменила.

Потому и Миу раньше звали Ниодзаки Миу.

После смерти родителей, я взяла её к себе и сменила фамилию на свою.

Я каждый год на Обон хожу к семье Ниодзаки.

Хочу, чтобы дедушка с бабушкой тоже увидели внучку... Да и могилу надо навестить.

Моя сестра, мама Миу... Ниодзаки Мивако покоится в семейной могиле семьи Ниодзаки вместе с мужем.

Когда навещу их семью, вместе мы пойдём на могилу.

— Кстати, Аяко, — закончив стелить, спросила мама. — Про парня своего... Точно не расскажешь?

— ... Н-ну ты пристала.

Я думала, что отвязалась, но она не сдалась.

Мама у меня до жути любознательная.

— Что ещё за «пристала»? Конечно мне интересен парень дочери.

— Говорю же, не парень он мне пока.

— Но ведь обратный отчёт до этого уже ведётся?

— Это... В общем это секрет! Когда всё разрешится, я расскажу, а пока не спрашивай! — прекратила я разговор.

— Да уж. И чего ты так стесняешься?.. И я ведь не просто из интереса спрашиваю. И не собираюсь всё про него расспрашивать, — поражённо сказала мама. — Он ведь знает, что связывает тебя и Миу?

— ... Ну да.

— Тогда я возражать не буду. И Миу похоже вас поддерживает. Если ты и Миу считаете, что он хороший человек, я ничего не скажу.

— ... Это.

— И отец так же думает. Конечно когда дочь замуж выходит, любой отец противоречивые чувства испытывает... Но и ты уже не девочка. Возможно второго такого шанса уже не будет, потому он ничего говорить не станет. Даже если отец будет ворчать, я ему помешать не дам, так что не переживай. Не упусти свой шанс, Аяко.

— ...

Как я и предполагала, это был предсвадебный разговор.

Ну, при условии, сколько мне лет, «встречаться» равно «свадьбе».

Вот только... Избранник мой ещё студент.

Она точно будет против.

Сейчас мама радостная, типа «спасибо, что берёте мою тридцатилетнюю дочь с ребёнком»... Но когда узнает, что это двадцатилетний студент, к тому же единственный сын семьи, которая столько нас поддерживала, точно в штыки всё воспримет.

Н-не могу сказать...

По крайней мере сейчас я точно не могу это сказать.

— ... Пора бы и тебе тоже подумать о своём счастье.

Пока я скиталась в собственных сомнениях, мама кротко сказала мне это.

— Целых десять лет ты одна растила Миу-тян... Память о Мивако. Тебе приходилось терпеть и много о чём беспокоиться. Но ты вырастила прекрасного ребёнка.

— Мама...

— Ты вложила в неё столько сил, сколько некоторые в своих родных детей не вкладывают. Я так удивилась на похоронах Мивако, когда ты сказала, что возьмёшь Миу-тян. Подумала: «Что такое несёт этот ребёнок?»

— А-ха-ха...

Я вспомнила. Когда я приняла решение взять Миу десять лет назад... Мама выглядела очень озадаченной.

Когда я взяла её, мама была против.

Всё же она думала о моей жизни, потому я её понимаю.

Но я не уступила.

За спиной Миу она много раз пыталась убедить меня.

Но в итоге сдалась и даже начала поддерживать.

— Теперь я уже могу сказать... Если бы ты сказала, что в итоге не сможешь заботиться о ней, мы бы сами вязли Миу-тян. Я с отцом говорила об этом.

— Вот как?

Я слышала об этом впервые.

— Так ведь... Я думала, что у тебя ничего не выйдет, — вздохнув, сказала мама. — Двадцатилетняя девчонка, у которой не было ни мужа, ни детей, собралась растить ребёнка одна. Я подумала, что чувства поутихнут, и ты быстро образумишься. И когда придёшь просить... Мы с отцом возьмём Миу. Ещё одного ребёнка мы бы как-нибудь вырастили.

— ...

Дело не в том... Что они вообще в меня не верили.

Просто думали дать мне путь для отступления.

Это была любовь моих родителей ко мне.

— Но, Аяко, ты растила Миу-тян все эти десять лет. Ни разу не пожаловалась и исполняла роль матери, — сказала мама.

Она посмотрела мне в глаза и нежно улыбнулась:

— Мы совсем не понимали нашу дочь. Недооценили твою решимость.

— ... Нет, — я покачала головой. — Когда я взяла Миу... Я приняла решение: «Я всем покажу, что смогу вырастить Миу одна».

У неё только я.

И я должна как-нибудь справиться.

Такое решение я приняла.

И была опьянена собственным героизмом...

— Но моя самоуверенность... Была ложной. Как ты и сказала, я была слишком эмоциональна.

Эмоциональная и самоуверенная.

Сейчас я это понимаю.

Пока растила ребёнка, я поняла это.

Моё решение было достаточно глупым.

— Ведь я... Была не одна, — сказала я. — Одна я ничего не могла. На работе начальник и коллеги, учителя в школе и садике, соседи, и ты с папой... Мне помогало очень много людей, потому у меня и получилось.

Вырастить её в одиночку.

Если подумать... Я была самонадеянной.

Зазнавшейся и с раздутой самооценкой.

— Аяко...

— И ты сказала, что мне пора думать и о собственном счастье... Но все эти десять лет я не была несчастлива. Конечно было сложно, но я могу сказать, что была счастлива.

Счастлива.

Я правда считаю, что была счастлива.

Миу очень хорошая девочка, она много всего дала мне.

Нас поддерживало очень много людей.

И ещё.

Был парень, который все эти десять лет любил меня.

Всё это время он любил меня и продолжал поддерживать. Я бестолковая и не замечала этого... А когда заметила, меня переполнила радость.

В начальной, средней, старшей школе и университете... Он менялся, оставаясь рядом, такой невыносимо милый.

У меня милая дочь, вокруг хорошие люди... А ещё все эти десять лет меня продолжал любить самый классный на свете принц.

Если спросить, не счастье ли это, то что тогда?

— Так что... Он не награда за то, что мне приходилось терпеть, а как бы... Шажок к ещё большему счастью, чем у меня было до этого.

— ...

Под конец сказать получилось не очень, но мама молча слушала меня.

А потом вздохнула и довольно улыбнулась:

— Ты стала отличной матерью, Аяко.

Эти её слова смутили меня.

Как-то неловко, когда в моём возрасте меня мать хвалит.

На следующий день...

Я и Миу отправились в дом семьи Ниодзаки.

Они тоже живут в северной префектуре, так что от моего дома не так уж и далеко.

Дедушка и бабушка Ниодзаки... Мы поздоровались с родителями отца Миу и вместе пошли на кладбище.

Добравшись, мы поднялись по длинной лестнице.

«Семейная могила Ниодзаки».

Здесь покоятся отец и мать Миу... Моя сестра.

Мы прибрались и поставили свежие цветы.

Мы зажгли ароматическую палочку и свели руки перед могилой.

— ...

— ...

Мы не обговаривали это, но в этом году постояли чуть дольше, чем раньше.

Когда спускались, я спросила так, чтобы другие нас не слышали:

— Миу, о чём ты с ними говорила? — задала я вопрос.

Девушка хихикнула:

— Скорее всего о том же, о чём и ты, мама.

— ... Вот как, — я улыбнулась.

Родители Миу на небесах.

Каждый раз, как приходила, я рассказывала им про Миу... Но в этот раз больше говорила про себя.

Отлично.

Теперь я готова.

Конечно всё ещё неловко перед Таккуном, но я смогла немного успокоиться во время Обона.

Я сказала об этом сестре и её мужу, и теперь не буду сомневаться.

Когда вернусь, прямо скажу.

В лицо выскажу свои чувства.

Прерву то счастье, что было у меня десять лет, и вместе с ним отправлюсь за новым.

Глава 4. Признание и бельё

Обон закончился, и вот утро следующего дня.

— ... У-у, эх...

Пробуждение было то ещё.

Я толком не выспалась.

Прошлым вечером я вернулась из дома, ровно в десять легла спать... Но из-за того, что думала о сегодняшнем дне, толком не заснула.

Сегодня.

Я... Отвечу на признание Таккуна.

Объясню всё про поцелуй и дальнейшие избегания, а ещё расскажу о своих чувствах.

И тогда... Мы начнём встречаться.

Наверное.

... В-всё же в порядке будет?

В этот раз мы же уже будем встречаться?

Таккун ведь не скажет «Позволь мне немного подумать»?

Не начал думать «Встречаться с такой взрослой и проблемной женщиной, это как-то...»?

Если честно... Ничего удивительного, если он начал так думать.

Я для этого достаточно сделала.

Эх... Всё ли в порядке будет, точно будет?..

— ... В-всё будет хорошо! Точно будет! — убеждала я себя.

Ага, ага, всё наверняка будет в порядке.

И вообще... Поздно заднюю включать, теперь только вперёд.

— Отлично, — сказала я себе, вышла из комнаты и приступила к утренним делам.

На часах было больше восьми утра.

Миу ещё спала, так что с завтраком можно повременить.

Пока я займусь другими домашними делами.

И во сколько я встречусь с Таккуном... Пока ещё решено не было.

Я сказала, что сегодня, но не сказала во сколько точно. Свяжусь с ним позже и договорюсь о времени и месте.

Не представляю, что будет... Но наверняка всё будет хорошо!

На всякий случай я даже письмо написала!

Выкроила время во время поездки и написала.

Там я все твои редакторские навыки и остроумие использовала, чтобы свои чувства передать. Если начну нервничать и ничего не смогу сказать, хоть письмо прочитаю.

... Тридцатилетка в признании использует заранее заготовленное письмо — сурово, но что ещё остаётся?!

Любовное письмо — моя палочка-выручалочка!

Надо ко всему готовиться.

В худшем случае... Если я от волнения решу сбежать, главное письмо отдать, чтобы он о моих чувствах узнал!..

— Начну... Со стирки.

Ситуация была неизбежна, но и от домашних дел я отлынивать не могла.

Я же мать-одиночка.

В первую половину дня надо переделать все скопившиеся дела.

И начну со стирки.

Постираю одежду, которую мы носили во время поездки.

Я пошла в раздевалку и достала скопившуюся одежду. Белое потом постираю, а всё остальное я закинула в машинку.

— ... А, точно. Это тоже постираю.

Я сняла ночной лифчик, который был под пижамой. Летом за ночь я потею, так что лифчик надо регулярно стирать.

Я закинула лифчик и включила машинку.

— Дальше надо бы прибраться... Нет!

Полусонная я решила перейти к другому делу, но тут вспомнила нечто важное.

Сегодня же вынос сжигаемого мусора!

Совсем забыла!

Обон дни недели не отменял!

Плохо... Сегодня обязательно выбросить надо. Перед Обоном я забыла, и весь мусор до сих пор на том же месте и лежит!..

Ва-а-а, ужас!

И уже время вывоза!

Я быстро переоделась и выбежала в коридор. Схватила пакет и понеслась выбрасывать.

К счастью кое-как успела.

Как только выбросила, приехала машина.

— Ах... Слава богу, — с облегчением я вздохнула и вернулась домой.

Ещё бы чуть-чуть, едва успела.

И даже не встретилась лично с рабочими на машине.

Всё же сейчас я...

— ...

Я бросила взгляд на свою грудь.

Там... Колых, колых — она раскачивалась.

Сильнее чем обычно, очень сильно так раскачивалась.

Будто с меня тяжёлая броня была снята... Будто я без лифчика.

— ... М.

Ну вот.

Я пошла выносить мусор без лифчика... Ночной сняла, а когда в спешке переодевалась, другой надеть забыла.

В процессе заметила... Но возвращаться уже некогда было.

Ува, бесстыдство-то какое.

Без лифчика пошла мусор выносить... Что за потерянная женщина?

К тому же сейчас на мне тонкая белая одежда. И из-за того, что я без лифчика, если присмотреться, то всё увидеть можно.

Блин, надо быстрее домой идти.

Если на кого-то наткнусь, бежать уже некуда...

— Аяко-сан...

— ... М?!

Ну вот.

Снова я случайно встретилась с Таккуном.

Мы ведь соседи.

Он рядом со мной живёт.

Я совсем об этом забыла. Чуть позже я хотела связаться с ним и договориться о встрече... Но не предусмотрела то, что могу увидеться раньше.

Сейчас он был в футболке, бриджах и носках. На ногах современные светящиеся кроссовки. Похоже на пробежку вышел.

В средней и старшей школе он плаванием занимался, и сейчас в спортивном кружке состоял, потому иногда бегает здесь. Ещё не вспотел, так что только вышел.

— Д-доброе утро, давно не виделись, — неловко поздоровался он.

Причин для неловкости хватало, но он старался вести себя как обычно ради меня.

Ну а я...

— ... М.

Ничего не могла сказать и быстро отвернулась.

А руками прикрыла грудь.

— А... Что?

— П-прости, Таккун... Только, только не сейчас!.. — едва не плача, закричала я и убежала.

А, блин, ну почему?..

Почему так не вовремя?!

Я снова сбежала от Таккуна.

Прямо как перед Обоном.

Всё ведь не так должно быть!

Я решила, что больше не буду убегать. Решила, что буду решительно смотреть вперёд. Отбросила свою трусость и нерешительность.

Но.

Всё же... Встречаться без лифчика я не готовилась!

Нет, нет, не могу... Если буду говорить с ним лицом к лицу, он точно заметит.

И если заметит, то разочаруется во мне. Подумает: «А... Она из тех женщин, что выбрасывают мусор без лифчика...»

Потому... Остаётся лишь бежать.

Прости, прости, Таккун, мне правда жаль!..

Я не от чувств убегаю!

Не убегаю!

Это стратегическое отступление с целью защитить женскую честь!

Всё самое важно... Расскажу позже, когда уверенность и лифчик будут при мне!

— ... Хха, хха.

Я добежала до двери и теперь переводила дыхание.

Я испытывала сильное чувство вины, но надо было надеть лифчик и собраться морально, так что я потянулась к ручке... И тут.

Жамк.

Меня... Обняли сзади.

От неожиданности сердце подскочило.

— Я не дам тебе сбежать, Аяко-сан.

— Т-Таккун...

Возле уха я услышала знакомый голос.

И с небольшим запозданием поняла, что происходит.

Таккун догнал меня и обнял.

Обнял сзади.

Мечта всех, родившихся в эру Сёва.

Только что воплотилась.

— Всё же... Я уже на пределе. Не могу больше терпеть, — возле уха я слышала дрожащий от напряжения и волнения голос.

И ещё... Он был очень возбуждённым.

Наполненный желанием, которое уже похоже было не подавить.

— Ты ведь понимаешь... Что я уже не могу терпеть? Вначале поцеловала, потом заставляешь ждать... Я думал, что сегодня услышу ответ... Но ты снова сбегаешь.

— Н-нет...

Сегодня всё иначе.

Это не то бегство, что было до Обона.

Я уже определилась, что поговорю с Таккуном.

Но... Сейчас я без лифчика!

Без лифчика я говорить не определялась!

Хотелось объяснить всё, но я не могла... А Таккун не дал мне договорить и прижал ещё сильнее.

— Я больше не могу терпеть!.. — сказал он.

По голосу ощущалось, что он уже на пределе.

— Я люблю тебя, Аяко-сан.

Я думала, что растаю.

У самого уха я слышала слова любви любимого человека. Они были сильнее любого яда и слаще мёда, мои сердце и голова начали таясь.

— Люблю... Я люблю тебя очень-очень сильно, Аяко-сан.

Словно плотину прорвало, и хлынули слова любви.

Сдерживаемые чувства вырвались наружу.

— Вот уже десять лет я тебя люблю. С десяти лет я смотрю на тебя и испытываю эти чувства.

Я вспомнила.

Прошедшие десять лет.

Дни, когда я не воспринимала его как мужчину.

— С майского признания эти чувства совсем не изменились... Нет. Нет, сейчас я... Люблю тебя ещё сильнее, — пылкие слова не прекращались. — С тех пор, как я признался... Ты была в замешательстве, вроде взрослая, а вела себя как взволнованная девушка... И от этого казалось милой и очаровательной. Я увидел много новых твоих граней и полюбил ещё сильнее.

Я вспомнила.

Дни после признания.

Когда я начала признавать его мужчиной.

— Я правда... Так тебя люблю, что уже не могу терпеть. Не хочу отдавать тебя никому. Хочу всегда быть с тобой.

Откровенные слова.

Искренние и без прикрас.

Объятия... Стали ещё крепче.

— Аяко-сан... Почему ты тогда меня поцеловала?

— ... Э-это...

Я ничего не могла сказать, а он продолжал говорить голосом, который мог в любой момент надломиться.

— После поцелуя... Я всё время думал. Зачем ты сделала это... Вариантов было и правда много.

— ...

— Но смог прийти лишь к одному. Возможно это лишь моё глупое мнение... Но я мог подумать лишь так, — голос дрожал, он будто был готов расплакаться.

Но это было не отчаяние.

Скорее уж... Надежда.

— Аяко-сан... Аяко-сан, которую я знаю, не поцеловала бы нелюбимого мужчину.

— ... М.

— Потому, потому... — говорил Таккун.

Его голос едва не надрывался... Когда она сказал.

— Ты ведь тоже меня любишь?

Чувства вырывались из груди и заполняли всё тело.

Тело поразило сладостная немота точно после разряда.

Тело пылало, а чувств было не сдержать.

— ... Да, — кивнула я.

Я потом подтвердила его слова.

— Люблю... Я очень сильно тебя люблю, Таккун.

Я... Сказала это.

Наконец, наконец сказала.

Я смогла озвучить то, к чему пришла.

Всё места себе не находила, но вот наконец смогла ответить любившему меня парню.

— Я полюбила тебя, Таккун... Когда... Не знаю... Не знаю, но люблю... Сейчас я очень тебя люблю.

Несдерживаемые чувства лились бурным потоком, но перевести их в слова нормально не получалось.

Они становились набором слов и вырывались изо рта.

— С момента признания я только и делала, что думала о тебе... Каждый день думала о тебе, Таккун. Ведь ты... Такой классный, ты стал занимать всё больше места в моей голове...

Я уже и сама не понимала, что говорю.

Я просто прямо выражала свои чувства.

— После поездки я о много поговорила с Миу... И наконец поняла свои чувства. Я люблю тебя, Таккун. Не как соседа, не как брата или сына... А как мужчину.

Я не взяла то письмо.

Да и не вспомню, что там написала.

Я говорила слова без всяких красивых оборотов, без какого-либо намёка на мой редакторский талант.

— И когда поняла... То подумала, что уже давно тебя люблю. Все эти десять лет... Ты был невыносимо милым!.. Не знаю, была ли это любовь с первого взгляда или может судьба... Но так я начала думать!.. — говорила я.

Я положила свою руку поверх его.

— Люблю... Я очень тебя люблю, Таккун.

— Аяко-сан!..

Он прижал меня ещё сильнее.

Я была заключена в его страстном и нежном объятии. Хотелось всегда оставаться в его руках... Но я убрала его руку.

Выскользнула и посмотрела прямо на него.

У него уже были влажные глаза. В уголках собирались слёзы, ни намёка на хоть какую-то решительность.

Но возможно я выглядела ничуть не лучше.

С глаз уже текут слёзы.

Вроде и не грустно, но от сильных чувств слёзы не останавливаются.

— Таккун... — смотря ему в глаза, заговорила я. — Я тоже тебя люблю. Потому... Если это возможно, я бы хотела встречаться.

«Но».

Сказала я.

Сказала.

— Я правда... Тебя устраиваю? — я должна была спросить это. — Я ведь... На десять лет тебя старше.

— ... Теперь-то уже чего спрашивать?

— Хоть и в самом конце... Я ведь родилась в эру Сёва.

— Знаю.

— У меня дочь есть.

— Тоже знаю. Уже десять лет как.

— Я ведь ничего особенного из себя не представляю... Я бестолковая, у меня куча недостатков, вечно не знаю что делать, когда какие-нибудь сложности появляются, и от домашних дел люблю отлынивать... А ещё я немного вес набрала за последнее время. Хотя такое чувство, что я все десять лет так говорю...

— ...

— Я тебя точно устраиваю?

— Да, — не медля ни секунды, кивнул Таккун. — Я люблю тебя именно такой.

Так было до.

Так будет и впредь.

И.

Он нежно улыбнулся.

— ... Таккун.

Поддавшись чувствам, я обняла его.

Не со спины, а спереди.

— Прости... Прости, что заставляла ждать, Таккун.

— Ничего.

Он обнял меня в ответ.

Узнав о чувствах друг друга, мы крепко обнялись.

Нас сейчас накрыло непередаваемое счастье.

Ах...

Как же я рада.

Меня переполняет всепоглощающее счастье.

Неужели такое вообще может существовать в мире?

— Я так рад... Так рад. Это... Точно сон. Я буду встречаться с Аяко-сан... А?

Удивлённый голос заставил вернуться в реальный мир из этого чудесного сна.

Таккун внезапно подскочил и отстранился от меня.

— А? А?..

Поражённо он смотрел на меня.

А точнее... На мою грудь.

— А-Аяко-сан... А почему ты без л-лифчика?

— А... М?!

Вначале я не поняла, о чём он... Но вот поняла и сразу же прикрыла грудь.

В-вот блин!

Совсем забыла!

Поддалась атмосфере и забыла!

Я же сейчас без лифчика!

Во время сцены признания я всё время была без лифчика!

— ... Н-нет! Всё не так!

Ува... Ува-а-а-а, хуже не придумаешь.

Таккун заметил.

Конечно заметил.

Мы же тут обнимались.

Я грудью к нему прижималась.

— Это... Я мусор выносила и домой возвращалась... И обычно я без лифчика не выхожу! Но сегодня проспала и совсем забыла его надеть...

— Вот как... А. Значит... Ты стала убегать, когда увидела меня...

— ... Д-да! Я убегала из-за того, что на мне лифчика не было! Не хотела, чтобы ты заметил это! А ты, ты... Погнался за мной.

— П-прости, я подумал, что ты снова убегаешь.

— У-у... Всё не так ведь. В этот раз я не сбегала, я собиралась ответить на твоё признание... Я правда планировала сделать это.

Только всё вообще пошло не по плану.

И почему так?

Теперь готовы были политься совсем иные слёзы, чем те, что были ранее.

— У-у-у... И почему так вышло? В день, когда я начала встречаться с Таккуном, я без лифчика хожу!.. Это ведь воспоминание на всю жизнь. Неприятное пятно, которое будет всплывать всякий раз, как мы будем вспоминать этот день!..

— ... А мы будет ещё много раз отмечать этот день.

— А-ага...

Таккун неловко улыбнулся, пытаясь меня поддержать, а я кивнула ему.

Я, Катсураги Аяко тридцать *** лет.

Не замужем и с ребёнком.

Впервые завела парня.

До этого я всё топталась на одном месте, и теперь там же топчусь.

Но такая уж я, вот на такой позитивной мысли решила остановиться я.

Вечером того же дня...

«Ха-ха-ха. Вот как. Наконец начали встречаться».

Я отчиталась по телефону, и Оиномори-сан рассмеялась.

«Да уж... Много времени ушло. Как посторонняя я тоже думала, что для Атерадзавы-куна это будет невыносимо».

— Тут... Мне даже возразить нечего.

«Ну ладно, поздравляю от всего сердца».

— Спасибо. Всё благодаря твоей поддержке.

«Да я ничего не сделала. Просто подшучивала над тобой», — круто сказала она.

Хотя... Может и не круто, вполне вероятно, что она просто со мной забавлялась.

«Катсураги-кун», — слегка понизив тон, заговорила женщина: «Конечно радостно, что вы преодолели всё и начали встречаться... Но всё самое сложное только впереди».

— ... Знаю, — кивнула я.

Знаю.

Всё самое сложное впереди.

В сказках... Когда принц и принцесса начинают встречаться, наступает счастливый конец.

И жили они долго и счастливо.

Но... Мы-то в реальном мире.

И когда начинаешь встречаться, ничего не заканчивается.

История продолжается.

Пары и супруги без разницы в возрасте, которые обещали любить друг друга всегда, не всегда остаются счастливы.

Иногда они расстаются.

Иногда разводятся.

А у нашей пары... Разница в десять лет.

И в то, что дальше всё будет гладко... Верится с трудом.

«Реальная любовь начинается только когда вы встречаетесь. Ссоры и дрязги, какие были до этого, ни в какое сравнение не идут. Согласись, что убедительно звучит от той, кто прошла через три развода».

— А-ха-ха...

Ничего смешного тут не было, но мне оставалось лишь смеяться.

«... И всё же прости. Я не пытаюсь ложку дёгтя подлить или предостеречь. Просто... Похоже я буду вашим следующим препятствием».

— А?..

Следующим препятствием?

Оиномори-сан?

«Почему так... Не то, чтобы я специально, просто так совпало», — игнорируя мою озадаченность, виновато говорила она: «Катсураги-кун», — сказала она.

А потом совершенно серьёзно продолжила:

«Со следующего месяца... Не хочешь поработать в Токио?»

Глава 5. Назначение и переезд

На следующий день после того, как я решила поговорить с Таккуном.

Утром я витала в облаках.

У Миу ещё были каникулы, но я как домохозяйка и член общества после Обона должна была вернуться к привычной работе.

Однако... Я встала тогда же, когда и Миу.

Готовить было лень, и мы ели сухой завтрак.

— ... Что случилось, мама? Ты в облаках витаешь, — с подозрением спросила сидевшая напротив телевизора Миу.

Начали есть вместе, но она уже успела доесть.

А у меня ещё половина осталась.

Если не съем поскорее, станет невкусно.

— ... Я витаю?

— Витаешь. И уже долго.

— А... Вот как. Ага, витаю.

— Чего такая мрачная? Ты же только начала официально встречаться с братиком Таку.

— ...

— Я думала видео снять и братику Таку отправить, но я так сама с тобой с ума сойду.

— ...

— Хотя в целом я понимаю, в чём дело, — пожимая плечами, сказала Миу. — Думаешь, ехать ли в Токио?

— ... Ага, — бессильно кивнула я.

Вчера вечером я говорила об этом с Миу.

Вчера я разговаривала по телефону с Оиномори-сан...

— Я... В Токио?

«Ага», — подтвердила она.

И похоже не шутила.

«Я уже подумывала об этом. С момента, как было принято решение об экранизации «Стать другом».

Стать другом.

Я хочу стать твоим другом детства.

Это произведение, которое я сопровождаю, и по нему сделают аниме-адаптацию.

«Катсураги-кун, ты сама знаешь... Когда снимают аниме по новелле, у всех, связанных с первоисточником, прибавляется работы. У автора, иллюстратора... И у редакторского отдела тоже».

— ...

Это... Мне было известно.

После того, как принято решение об экранизации, у редакторского отдела работы в разы больше становится.

Парой слов это не объяснишь, но работы и правда намного больше.

Редакторы уже давно не просто помогают писателю, но и выступают посредниками со сторонними организациями.

И когда произведение выходит на новый уровень медиа, внешние переговоры проводит редактор.

И когда речь об экранизации... В общем дел становится больше.

Редактор выступает и посредником, и фильтром.

Помимо общения через почту и телефон есть ещё встречи по поводу сценария, звукозапись, мероприятия, трансляции и много всего ещё, чем должен заниматься редактор.

Если ты не в Канто, всего этого не переделать...

«Я понимаю твои обстоятельства, Катсураги-кун. Потому вначале думала позволить тебе сосредоточиться на произведении, а работу с аниме передать другому человеку».

— ...

«Я всегда скептически относилось к системе, в которой одного редактора загружают всем. Всё же с появлением аниме, на человека много наваливается и он может не выдержать. Я хотела изменить мир, в котором редактору приходится по несколько суток проводить на работе».

— ...

«Потому я и решила снизить нагрузку на тебя в вопросе аниме-адаптации. Чтобы ты жила себе на севере... И в первую очередь думала о Миу-тян. Но... Я задумалась, действительно ли это ради тебя?»

— Ради меня...

«Я подумала... Что как редактор ты бы хотела вложить все силы в аниме по «стать другом», — сказала Оиномори-сан: «Ни к чему говорить... Что в произведении больше всех разбираешься и переживаешь за него, если не брать в расчёт автора Сирандо-сенсей, ты. Всё же вы вместе дебютировали с этим произведением и дошли до экранизации».

— ...

«Конечно мы и без тебя с экранизацией справимся, к этому мы готовы. Просто... Я подумала, что возможно ты всё же хотела бы заняться этим лично».

Хотела бы заняться этим.

Заняться экранизацией произведения, которое я подняла с самого начала.

«Если ты займёшься ещё и аниме, я буду только благодарна. Так было бы спокойнее. И Сирандо-сенсей хоть и не говорила об этом, но и ей бы хотелось, чтобы за него отвечала ты. Всё же из произведения, которое для неё как ребёнок, будут делать аниме, это важное событие... И ей бы хотелось доверить это Катсураги-кун, которой она доверяет».

— ...

Возможно и так...

Сирандо-сенсей человек сдержанный, потому такого не скажет... Но она наверняка хотела бы, чтобы за аниме отвечала я.

Мне и самой тяжело из-за этого.

Мы вместе занимались этим произведением, а тут наконец экранизация. Конечно мне обидно.

— ... Н-но, Оиномори-сан, — заговорила я.

Хоть всё ещё была шокирована, но всё же спросила.

— Заниматься аниме, это ведь значит...

«Да, теперь придётся переехать сюда», — сказала женщина: «Конечно не навсегда. Хотя я не против, если бы ты навсегда перебралась, но такое так просто не решается. Так что... Для начала на три месяца, как тебе?»

— Три месяца...

«Жильё подберёт компания. Платить за него не придётся. Сможешь три месяца пожить в Токио и заниматься аниме».

— ...

«И прости, что землю из-под ног выбиваю, — слегка смягчившись, продолжила Оиномори-сан: «Всё слишком внезапно, потому ты в замешательстве. Прости, что раньше не сказала. Но неправильно было сразу же предлагать, потому я вначале приготовилась».

— ...

«Катсураги-кун, это не приказ. Просто предложение, по сути я просто сообщаю, что можно поступить так. Не захочешь, можешь отказаться».

Я потеряла дар речи и просто слушала Оиномори-сан.

«Хочу, чтобы ты подумала. О Миу-тян... И о своём возлюбленном. Всё же решать, что тебе важнее всего в жизни, именно тебе».

— Ехать надо в начале следующего месяца... То есть уже на следующей неделе?

— ... Ага, — кивнула я в ответ Миу. — В следующем месяце будет проходить чтение... Съёмочный состав будет проводить совещания по поводу сценария. Если принимать участие, то с самого начала.

Когда мангу или новеллу экранизируют, редактор даёт советы автору...

«Быть вовлечённым в процесс на ноль или сотню».

Вот так.

Если заниматься, то всеми силами, а если нет, то вообще.

Если выбираешь ноль, то вообще не лезешь в аниме.

Просто отвечаешь на вопросы, делаешь то, о чём попросят, не принимаешь участие ни в сценарии, ни подборе актёров озвучивания, оставляешь всё работникам компании, а сам продолжаешь заниматься произведением.

А если сотню, то отдаёшься целиком.

Ходишь каждую неделю на совещания, участвуешь в прослушивании актёров. Высказываешь идеи, споришь с персоналом и вкладываешь все силы, чтобы аниме добилось успеха, но тогда придётся на время отойти от писательской деятельности.

Ноль или сто, что предпочтительнее.

Не стоит вполсилы заниматься всем.

И это... Относится не только к автору, но и редактору.

Роль редактора в производстве аниме центровая.

Если не собираешься заниматься, то лучше и не лезть, а если решаешь заняться, то принимать участие надо во всём.

— Хм. И всё же слишком внезапно. В обычной компании такое было бы невозможно. Всего неделя на переезд.

— В этой профессии тут ничего необычного, — с иронией ответила я.

Хотя и правда внезапно.

И как сказала Оиномори-сан, это не приказ, а предложение.

Решать мне.

Если откажусь, наказания не последует, с зарплатой и продвижением это тоже не связано.

За такое... Я могу только спасибо сказать.

Вообще это хороший шанс.

При том, что я работаю удалённо, Оиномори-сан дала мне шикарную возможность.

Возможность поучаствовать в создании аниме.

Даже место для жизни подготовит.

— Мама, — пока я размышляла, заговорила Миу. — Я тебе вчера говорила, за меня можешь не переживать.

— ...

— Три месяца я и одна проживу.

— ... Нельзя же так. Если я оставлю тебя, а сама перееду, то буду переживать.

Когда она училась в средней школе, я несколько раз оставляла её из-за работы.

Самое долгое на две ночи и три дня.

А на три месяца это будет впервые.

— Да нормально всё. Ты же в Токио едешь. Всего два часа на синкансене.

— Это...

Вообще так.

Я же не заграницу еду, всегда могу вернуться.

И если постараюсь, на выходные буду приезжать.

Хотя поездка на синкансене обойдётся недёшево.

— И я уже старшеклассница, могу и одна жить.

— Рано старшекласснице одной жить.

— А? Это уже обычное дело. В тех книгах, которыми ты занимаешься, полно живущих самостоятельно старшеклассников.

— Н-не надо выдумку и реальность ровнять!

Хотя... И правда ведь много!

Процент старшеклассников, живущих самостоятельно в манге и новеллах, очень высок.

Причины у всех разные... Но всё это для того, чтобы проще было события развивать.

Когда рядом родители, это становится непросто.

Но.

Хотелось бы, чтобы на это посмотрели с точки зрения родителей.

Ува-а-а-а... Как я волнуюсь!

Очень тревожно оставлять одного ребёнка-старшеклассника и куда-то уезжать!

Как редактор я легко могу посоветовать: «Пусть родители будут где-нибудь заграницей. Так будет куда свободнее»... Но когда сама оказалась на этом месте, начала за ребёнка переживать!

Эх... Простите.

Родители героев и героинь, которых я своим легкомыслие отправила в другие страны... Простите меня.

В следующий раз я буду думать как следуют и с болью в сердце... Отправлю вас за границу.

— ... Если я перееду, то наверное попрошу бабушку приезжать сюда.

Вряд ли она сможет все три месяца прожить здесь, но временами будет заезжать и проверять, как дела у Миу.

— Не доверяешь... Ну и ладно. С бабушкой тоже будет весело.

— ... Доверяю, — сказала я. — Просто волнуюсь... Как ты тут одна будешь жить три месяца.

Как бы дочка ни выглядела, она у меня очень собранная.

Проблем не доставляет и домашними делами может сама заниматься. Когда меня не было, она сама себе готовила, стирала и убиралась дома, даже сама свою одежду гладила.

Домашнее задание она на последний момент откладывает, но так, чтобы можно было успеть всё сделать.

То ли собранная, то ли взбалмошная.

Я тоже буду регулярно возвращаться, и мама помогать будет, так что три месяца она как-нибудь протянет.

— Хм? Тогда о чём ты ещё думаешь, мама?

— ...

— Это ведь шанс заняться желаемой работой. Тебя даже жильём обеспечат, обращение как с ВИПом. Если дело не во мне, тогда чего... — не договорив, Миу всё поняла. — А, да, поняла. Вот в чём дело. У мамы появился её дорогой парень.

— ... М.

Я аж вздрогнула после её слов.

— Ах. Какой шок. А я себе навоображала. Думала, мама за меня переживает, а она только о своём парне думает. А что там с дочкой будет, не важно.

— Э-это не так... Я о тебе очень даже думаю! Просто... Ну, я за Т-Такуна переживаю.

Мой голос становился всё тише.

Миу вздохнула:

— Не вовремя как. Вы только начали встречаться, а теперь вас любовь на расстоянии ждёт. Что мама есть, что нет.

— У-у...

Верно.

Если я буду работать в Токио... Меня и Таккуна ждёт любовь на расстоянии.

Ну, три месяца — это конечно недолго... Но хотелось бы, чтобы этого времени вообще не было.

Мы же только встречаться начали!

Как бы... Сейчас же самое радостное время должно быть!

Хотя опыта в таких делах у меня нет, потому я точно не знаю!

Эх... И что он подумает?

Женщина, которая всё тянула, топтавшись на месте, наконец согласилась встречаться и тут же предлагает любовь на расстоянии и уезжает в Токио.

— Братику Таку рассказала?

— ... Ещё нет.

— Лучше расскажи поскорее. Такие дела важно с мужем обсуждать.

— Н-не муж он мне! Парень, пока ещё парень! — ответила я, а потом. — ... Хорошо, — кивнула. — Сегодня же обсужу.

Лучше поскорее это сделать.

Если я поеду в Токио, надо уже начинать готовиться... И я если раз отложу, вечно всё откладываю.

Решено.

Сегодня поговорю.

И надо действовать до того, как решимость пропадёт... Так я подумала, как вдруг.

Телефон на столе завибрировал.

Это был... Тот с кем я связаться только что хотела.

— Таккун.

— Хм? Вовремя. И что там?

— Так...

Я прочитала сообщение.

— Не хочу ли я встретиться сегодня?

Начал он с пожелания доброго утра.

А потом спросил, есть ли у меня время и не хочу ли я встретиться.

Хм.

Как-то неожиданно, что-то случилось?

Для начала отвечу.

«Я не против, но что-то случилось?»

Тут же пришёл ответ от него.

«Нет, ничего такого».

— ... А? И что это значит? Он хочет встретиться, хотя причины нет?

Я ничего не понимала.

Странно ведь это.

— Да нет... Всё ведь очевидно, — поражённо сказала Миу. — Он встретиться хочет.

— ... А? Я поняла, что хочет, но причина какая?..

— Причина в том, что он хочет встретиться с тобой.

Хм?

Причина — хочет встретиться?

То есть, он хочет встретиться, вот и предлагает...

— ... А-а-а?! З-значит Таккун... Просто хочет увидеться со мной?!

— Ну да.

— Без всякой причины просто увидеться... Будто он без ума от меня!

— Он и без ума.

— Типа не может не увидеться со мной!

— А он и не может, — холодно отвечала мне на всё Миу. — Раньше братику Таку нужна была причина, чтобы увидеться с тобой... Но больше это ни к чему. Вы ведь пара. И причина для встречи не нужна.

В-вот как?

Для пары причина встретиться не нужна?

Ничего себе, круто.

Просто захотел и всё.

Значит... Позвонить можно просто желая голос услышать?

Так вообще можно?

— Эх, что ж такое? И ведь я вас поддерживала. А теперь наблюдать за вашими невинными отношениями... Как же неловко, — со смешанными чувствами сказала Миу. — Теперь мне вблизи придётся наблюдать за тем, как вы заигрываете. Жесть.

— Н-не называй это жестью...

Что я поделать могу, он же мой первый парень.

То же и к Таккуну относится... Мы друг у друга первые!

Конечно мы невинные!

— В любом случае! — сказала Миу. — Раз братик Таку придёт, это твой шанс. Поговори с ним по поводу переезда.

— Да, так и сделаю.

— ... И если в последний момент засомневаешься и не скажешь, я тебя точно презирать начну, мама.

— П-поняла.

Похоже она мне вообще не доверяет.

Глава 6. Работа и любовь

Таккун студент, так что у него всё ещё каникулы.

Планов на сегодня у неuj было, потому можно было спокойно встретиться.

Странное чувство, это бы так и так случилось, но в итоге мы договорились на два часа.

Миу сказала, что пойдёт в библиотеку делать домашнее задание и покинула дом ещё утром.

Либо мне помочь так хочет, либо с домашней работой и правда всё очень плохо.

Ну... Может сразу всё. Она уже старшеклассница, родитель тут ничем помочь не сможет. Постарайся там, Миу.

Я переделала домашние дела, поработала, поела.

И вот настало назначенное время.

— Д-добро пожаловать, Таккун.

— З-здравствуй, Аяко-сан.

Неловко поздоровавшись, я впустила Таккуна.

Я приготовила напитки для нас обоих и села напротив.

— ...

— ...

Воцарилась тишина.

Ч-что же делать... Так неловко.

Не могу в лицо Таккуну посмотреть.

И он тоже стесняется.

Мы же парой стали... Только это отношение изменило ещё сильнее.

Будто... На три месяца назад вернулись.

Когда он только признался мне, и я обо всём узнала.

Тогда мне было так же неловко смотреть из-за осознания чувств.

— ... Как-то неловко, — тишину нарушил Таккун.

— Т-точно, неловко.

Неловко.

Ещё как неловко.

Ведь мы... Парочкой стали.

То есть признали, что любим друг друга.

И теперь жаждали любви.

Конечно... От такого неловко.

— Я тут подумала... Встречаться — это так стыдно.

— Почему?

— Так ведь когда ты встречаешься... Ты будто всем вокруг говоришь «у меня есть любимый человек»!

Парочка — это когда два человека любят друг друга.

То есть, если подумать... Встречаться — это как во всеуслышание заявить «у меня есть любимый человек»! Ещё и гордиться «у меня есть любимый человек, и он меня тоже любит»!

Стыдно ведь!

— Если честно... Я о таком не думал.

— Но ведь это так. Если двое любят друг друга, они становятся парой.

— В таком случае... Жениться ещё более неловко.

— М?! Т-точно. Пожениться, это ведь похвастаться остальным «у меня есть самый любимый человек, и мы пообещали всю жизнь быть вместе»!..

К-как же стыдно!

Почти какая-то постыдная игра!

Какие же все откровенные!..

— ... Пф, а-ха-ха.

Я была поражена системой браков, а Таккун рассмеялся.

— Т-ты чего?

— Прости. Просто подумал, как невинно это прозвучало.

— Что? У-у... Мог бы и не издеваться.

— Я и не издевался... Наоборот... Невинность Аяко-сан... Мне очень нравится.

— ... М.

От слова «нравится» у меня сердце подпрыгнуло.

Я испытала волнение... И кое-что ещё.

Невинность.

Какой-то противоречивый комплимент в моём возрасте.

— Это... Словно сон, я встречаюсь с Аяко-сан.

— Сон? Ты явно преувеличиваешь.

— Не преувеличиваю. Я всегда мечтал об этом. Все эти десять лет хотел таких отношений с тобой.

— Блин. Снова ты за старое...

Таккуну было неловко, но он говорил это радостно, и я тоже смутилась. Сердце стало биться быстрее, а тело гореть.

— ... Эй, Таккун, — заговорила я.

Я задала вопрос, на который уже приблизительно знала ответ.

— Почему ты захотел увидеться сегодня?

— Почему... Да так, без какой-то причины.

— Так и знала... Ты просто захотел увидеть меня?

— Н-ну, да.

Он покраснел, но отрицать не стал.

— Х-хм. Вот как.

— Это ведь... Обычное дело. Когда хочешь каждый день видеть любимого человека.

— ... М.

Любимого.

Он снова сказал об этом.

Блин, Таккун, чего ты всё время это повторяешь?!

У меня так сердце не выдержит.

— А-Аяко-сан, а что ты? — спросил уже он.

Был смущён, но смотрел прямо на меня.

— А? Ч-что?

— Ну ты... Хотела увидеться со мной?

— ... М. Э-это... Не то чтобы... Да.

Неожиданный вопрос смутил меня, но в итоге я кивнула.

— Я тоже... Хотела увидеться. И когда ты сказал, что хочешь встретиться, я очень обрадовалась. Ведь... Я тоже очень люблю тебя.

— ... М.

Его лицо покраснело, и он прикрыл рот рукой.

— Ч-что за реакция такая?

— Да нет... Просто подумал, что ты такие милые вещи говоришь.

— ... М?! Молчал бы. И хватит издеваться, блин.

— Я не издеваюсь. Аяко-сан и правда милая.

— К-кому сказала, прекращай...

— Прости. Но... Когда ты так реагируешь, мне хочется сказать куда больше.

— А... У-у, Таккун, злюка.

— Ха-ха-ха.

Я сдалась, а Таккун весело рассмеялся.

...

Да уж.

Что это за времяпрепровождение такое?!

Что за мягкая атмосфера?!

А, блин, что это... Ува!

Нам весело, но со стороны это точно мерзко смотрится!

Вот как парочки заигрывают!

Я умереть захочу, если нас кто-то сейчас увидит.

Но когда мы одни, за других можно не переживать... Потому я до смерти счастлива.

Ах... Вот это счастье.

Люблю. Я тебя так люблю, Таккун.

Я люблю его, а он любит меня.

Как бы вроде и всё, но ощущается это как настоящее чудо. Меня переполняет счастье, я в нём утопаю.

Даже не верится, что и дальше так будет...

— ...

Моя голова поостыла.

Я вспомнила, что у меня есть важный разговор.

Да, точно.

Эти дни не продолжатся.

Если я перееду в Токио, вот так встретиться после пары сообщений будет непросто.

Всего три месяца.

Но эти три месяца... Должны быть самыми радостными в начале отношений.

Для парочек... Это самое важное время.

Я и так из-за нерешительности заставила его ждать, а тут начали встречаться, и нас ждёт любовь на расстоянии.

Нужна ли Таккуну такая взбалмошная женщина?..

— ... М? Что это? — заговорил он, пока я погрузилась в собственные размышления.

Смотрел он... На картонную коробку в углу гостиной.

— А, это Оиномори-сан прислала.

— Оиномори-сан?

— По произведению, которое я курирую, будут снимать аниме, и для этого надо много всего приготовить.

— Снимут аниме... Впечатляет.

— Впечатляет автор. Я же просто поддерживаю, — сказала я и подошла к коробке.

Я её открыла.

Но... Когда открыла, весь энтузиазм растеряла и оставила в углу.

— Там костюм для актрисы озвучивания для мероприятия, правда с размером ошиблись. А Оиномори-сан... Прислала его мне со словами: «Думаю, размер как раз для тебя, Катсураги-кун, так что дарю», — жалуясь, я достала из коробки...

— Н-наряд служанки?.. — глаза Таккуна округлились.

Да. Она прислала мне форму служанки.

Преимущественно белая одежда... И от неё прямо ощущается «форма служанки из аниме или манги».

Юбочка коротенькая, на груди глубокое декольте.

Это одежда одной из героинь «стать другом», Айри.

Она работает в кафе со служанками и часто появляется в таком наряде, вот и для мероприятия костюм подготовили.

— Вот ведь... О чём только Оиномори-сан думает?

Отправила она ещё до Обона... То есть тогда я ещё не встречалась с Таккуном, а значит возможно она предлагала «надень и порази Атерадзаву-куна»... Но это уже явно излишняя забота.

Форма служанки.

Не смогу я такое надеть.

— ... Так, Аяко-сан, — когда я вздыхала, Таккун спросил.

Взгляд его был направлен на одежду.

— Ты её примеряла?

— А?.. К-конечно нет.

— Вот как... — он явно расстроился.

А? Что это за реакция?..

— ... Таккун, ты хочешь, чтобы я её надела?

Ва.

Стоп.

Что я такое говорю?..

— А... Э-это... Ну, да, — смутившись, Таккун кивнул.

Я заметила.

Таккун... Обычно скромный, но бывает и напористым.

Смущаясь, прямо выразил собственное желание.

— Хочу. Мне интересно, как Аяко-сан будет выглядеть в такой одежде.

— ... Х-хм. Вот как.

Ну да.

Таккун хочет, чтобы я надела её.

Если надену, порадую его...

— ... Н-ну тогда, — мой голос дрожал. — Я пожалуй примерю её.

Обычно я бы такое не надела.

В моём возрасте надевать форму служанки... Это явный перебор.

Как бы ни просили, я бы не смогла.

... Нет, ну.

Признаю, я слаба, когда напирают, если будут настаивать, я точно надену. Под похвалами, даже если это будет ловушка, наверняка надену... Но.

В этот раз обошлось без мытарств.

Сомнения улетучились, и я решила надеть.

Ведь... Времени делать такие глупости осталось немного.

И в оставшееся время я хотела порадовать Таккуна.

Если он хочет, чтобы я такое надела, я сделаю это.

Решительно я просунула руку в рукав... И когда оделась, тут же сильно пожалела.

— Д-добро пожаловать госпо... Прости, не могу! Всё же я не могу!

Когда я переоделась в раздевалке и вышла в гостиную, то поняла, что не выдержу, если буду сомневаться, потому собиралась быть решительной, но...

В итоге даже фразу закончить не смогла.

Просто не выдержала.

Это слишком...

Такая одежда — это перебор...

Я смотрела на себя в раздевалке... Прямо тётечка в откровенном наряде служанки.

К тому же... Физически довольно туго.

Актрисе размер не подошёл... Оказался большим... А мне маловат.

В груди и на попе жмёт... К тому же наряд как бикини, живот открытый... Всё напоказ.

Чувство такое, что сердце сейчас надломится.

Я была на грани получения смертельной раны, а Таккун молча смотрел на меня.

— ... У-у, Таккун... Прошу, не молчи, скажи что-нибудь.

— Это.

— А, нет, всё же ничего не говори! Ни слова слышать не хочу!

— ... Так и что мне делать? — озадаченно спросил он, а потом. — Тебе идёт, Аяко-сан, — сказал Таккун.

Отвесил прямой комплимент.

— Что... Л-ладно тебе. Не обязательно так откровенно льстить... Ужасно ведь. На самом деле выглядит это куда хуже, чем ты говоришь?

— Это не так.

— Правда?..

— ... Ну, может немного.

— Н-ну вот! Так и знала!

— Но так даже лучше! Неловкость от осознания, что по возрасту тебе это не идёт, просто очаровательна, — Таккун сжал руку в кулак. — Мне нравится, когда ты делаешь что-то не соответствующее возрасту.

— А, а...

Это похвала была?

Д-довольно странная...

Если позитивно рассматривать, то это значит «ты в любом возраста молодая», но всё равно выходит «в таком возрасте постыдными вещами занимаешься».

И ему это нравится.

— ... Т-Таккун, знаешь. Я тут подумала, кажется у тебя вкусы извращённые.

— Ух... — на лице был шок. — К-как думаешь, кто вы этом виноват? — он посмотрел на меня.

— А?..

— Если я и приобрёл странные привычки... То только из-за тебя.

— Н-не может быть!

— С самого детства... Столько всего было. Я всегда смотрел на тебя как на женщину, а ты обращалась со мной как с ребёнком... Мы вместе мылись, ты наряжалась в бикини Санты, обнимала меня, завернувшись в штору.

— ... М! Т-так ведь... Я же не знала, как ты на меня смотришь...

Не знала.

Я ни о чём не знала.

Даже не догадывалась, что он так на меня смотрит.

Всё из-за этого... Ага.

Я делала много всегда довольно опасного.

Того и этого.

Сама не понимала, когда его трогала... А сейчас как подумаю, что в те моменты он смотрел на меня как на женщину... Становится стыдно, неловко, а всё тело зудеть начинает.

— Из-за того, что ты ничего не замечала, у меня вечно сердце как безумное стучало. Если ты говоришь, что у меня извращённые привычки, то они такие из-за тебя. Всё из-за твоих искушений... Теперь я могу любить только тебя.

Вроде жалуется, но в словах слышится только любовь.

Может любить только меня.

Кажется... Он сказал что-то очень важное.

— Это, ну, прости, — я не знала, что делать, потому извинилась. — Я виновата, что испортила невинного ребёнка... И теперь компенсирую это.

— Б-буду рад, если ты так и будешь поступать. Впредь и всегда...

Я отшутилась, а Таккун улыбнулся.

— Это, Аяко-сан. Раз уж такое дело... Можно сфотографировать?

— Сфотографировать?!

— На память.

— Какую ещё память?! Нет! Нельзя!

Нельзя, чтобы такая память осталась.

Если кто-то увидит... Я больше в город выйти не смогу!

— Нельзя? Я ведь никому не покажу. Буду наслаждаться один.

— Ч-чем ты там наслаждаться собрался?.. Нельзя — значит нельзя. Не надо меня в таком постыдном наряде снимать.

— ... Не такой уж и постыдный. И ты уже косплеила «Лавкайзера».

— «Лавкайзер» — это другое!

Это ведь ритуал, так что можно!

Так я одна в комнате себе настроение поднимаю!

Всё исключительно ради себя, потому можно!

— Вообще никак нельзя?

— Н-нельзя...

— ... А как же искупление за то, что сделала из меня озабоченного?

— У.

Таккун сказал нечто непривычно зловещее.

Быстро он моим словам применение нашёл.

Блин... Так хочет сфотографировать?

Он что... Правда думает, что я такая обворожительная?

— ... Блин, ну ладно.

— М-можно?

— Но при условии. Сфотографируемся вместе.

— Со мной?..

Если вдвоём, возможно я смогу перенести это.

Если попробует меня одну снимать... Я точно на это не пойду.

— ... Хи, хи-хи-хи. Так ты будешь соучастником. В случае чего в ад мы отправимся вместе.

— Не говори такие страшные вещи...

В общем мы решили сняться вместе.

Таккун взял телефон и вытянул руку, а я подошла к нему поближе.

— Аяко-сан, это, ещё ближе.

— У-угу...

Так как это селфи, нам надо было находиться очень близко друг к другу.

— ... Можно за талию обхватить?

— М-можешь каждый раз не спрашивать.

Таккун слегка коснулся моей талии и обнял. Я сдержала смущение и обняла его.

Мы были парочкой, делающей селфи, прямо очевидное заигрывание.

Ах...

Что это за чувство?

Когда мы вот так касаемся друг друга, ощущаем тепло и запах друг друга. Всем телом я ощущала его и испытывала счастье.

Ах, я и не знала.

Какое блаженство касаться любимого человека.

Мне... Кажется нравится это.

Вот так касаться друг друга и прижиматься... Довольно приятно. Мне очень нравится. Хотя неловко, что я как избалованная девчонка в мои-то тридцать... Но если нравится, то нравится.

Хочу касаться ещё.

Хочу заигрывать ещё...

Но.

Если я отправлюсь в Токио, мы больше не сможем вот так касаться друг друга.

Мы сможем переписываться и разговаривать по телефону, но касаться друг друга не сможем. Как бы интернет-технологии ни развивались, обняться паре влюблённых они не позволяли.

Когда любовь на расстоянии, ощутить тепло или запах любимого не получится.

Когда я подумала об этом...

Испытала невыносимое сожаление.

И любовь.

— Ладно, снима... А?

Когда он уже готовился снять.

Я крепло обняла его.

Не слегка, как раньше, а крепко.

Завела руки за спину, прижалась лицом к груди и крепко-крепко обняла.

— М...

— А-Аяко-сан?..

— М-м. М-м.

Прижимаясь лицом к его груди, я мычала.

Чтобы успокоить чувства, я сама начала странно себя вести.

— ... Таккун, прости, — слегка успокоившись, сказала я. — Мне... Предложили работать в Токио.

Мы сели на диван, и я рассказала про свой перевод.

Я говорила про экранизацию и переезд на три месяца.

... Кстати.

Я уже сняла форму служанки. Не в такой же одежде разговаривать.

Мы стали парой, так что для нас это был важный разговор...

— В следующем месяце ты переедешь в Токио?.. — смиренно проговорил Таккун, когда выслушал меня до конца.

Замешательство оказалось не таким сильным, как я предполагала.

Он был очень удивлён, но воспринял всё спокойно.

— Довольно внезапно...

Обычно переезды не бывают такими внезапными.

Но в этот раз... Это был не приказ.

Я могу решать сама.

Если откажусь, упрекать меня не будут.

А с другой стороны.

Всё это моя ответственность.

Можно сказать, что приказ.

Правда я не могла использовать такое оправдание.

Я должна была принять решение сама. Принимать ли ответственность, решать мне.

— Если я соглашусь... Оиномори-сан меня поддержит. Снимет жильё недалеко от работы... И я благодарна за такую возможность. Я поговорила об этом с Миу, она сказала, что справится одна, а я могу ехать...

— ... Так, — заговорил Таккун.

О самом важном.

— Что ты будешь делать... Аяко-сан?

— ... Я бы хотела поехать, — ответила я.

И сразу же пояснила.

— Это хороший шанс для меня. Я смогу улучшить свой профессиональный навык, потому это отличная возможность... К тому же, — я продолжала. — Я сама... Хочу этого. Хочу работать над аниме по произведению, которое я курирую. Хочу увидеть, как развивается серия, над которой я работала с самого начала.

Хочу участвовать на совещаниях как редактор... Но не это главное.

Главное то, что я хочу до самого конца наблюдать за произведением.

Это скорее не долг или ответственность, а чисто моё желание.

Что-то вроде эгоизма.

Прекрасное произведение Сирандо-сенсей в качестве аниме попадёт на экраны.

И как редактор я бы хотела быть с ней до конца.

Это произведение лучше всех понимает и сильнее всех любит помимо самого автора его редактор, то есть я. Потому мне и хочется. Я хочу вложить все силы в аниме и добиться успеха.

Но это неосуществимое желание.

Я же живу на севере, потому просто сдалась. Буду выставлять перед всеми свои странные желания, только доставлю им неудобства, потому я и продолжала молчать.

Однако.

Неожиданно я получила шанс, и сокрытое желание разгорелось во мне с новой силой.

— Вот как... — усмехнулся Таккун. — Аяко-сан... Ты ведь всегда сдерживалась на работе. Даже если тебе хотелось ей заняться, ты в первую очередь думала о Миу, ограничивала себя в работе и уделяла больше времени Миу...

— ...

— Понимая это, Миу и поддержала тебя. Она сдерживала тебя всё время, потому и хочет, чтобы ты занялась этим.

Наверное так и есть.

Говорила она вполне обыденно, потому понять сложно, но Миу постоянно думает обо мне. И спасибо ей за это.

— ... А что ты, Таккун? — тихо спросила я. — Что ты думаешь?

— ...

— Ты не хочешь... Чтобы я ехала в Токио?

Какое-то время он думал.

— Ну... Конечно не хотелось бы, — он скривился. — Без тебя мне будет одиноко. Всё же мы только начали встречаться. У нас ведь всё только началось.

— ... М.

— Но... Мне не хочется, чтобы ты из-за меня отказывалась от того, что тебе интересно, — сказал Таккун, не сводя с меня взгляда. — Я всегда... Хотел быть с тобой. Хотел быть взрослым мужчиной, который будет соответствовать тебе. Не знаю, получилось ли у меня... Но я не могу стать тем, кто вставляет тебе палки в колёса.

— Таккун.

— Отправляйся работать в Токио, Аяко-сан, — сказал он.

И добро улыбнулся.

Он принял такую эгоистичную женщину как я.

— Я искренне поддержу тебя в любом начинании.

— Таккун...

— На пару лет я бы расстаться не захотел... Но на три месяца ладно.

— ... Ну да. Нам придётся любить друг друга на расстоянии всего три месяца.

Три месяца.

Всего три месяца.

К тому же мы будет в одной стране, и если заходим, уже через пару часов сможем увидеться.

Над нами посмеялись бы те пары, которым и правда приходится любить друг друга на расстоянии.

Но... Три месяца, которые я не смогу видеться с Таккуном, будут для меня настоящей вечностью.

— У-у...

Меня начали переполнять чувства, а из глаз полились слёзы. Я пыталась сдержать любовь и печаль как могла, он сил становилось всё меньше.

Теперь уже можно не стараться выглядеть уверенной в себе.

Ведь... У нас осталась лишь неделя.

Можно не быть крутой и сильной женщиной.

Отбросить всякую ненужную гордость и позволить заботиться обо мне.

Подумав так... Я обняла сидевшего рядом парня.

— А-Аяко-сан...

— ... Без Таккуна мне будет так одиноко...

Я отбросила гордость и стыд и стала вести себя как ребёнок.

Видя меня такой, Таккун на миг удивился... Но потом нежно улыбнулся и положил руку мне на голову.

— Мне тоже будет одиноко. Но всё будет хорошо, всё обязательно будет в порядке.

— Прости, Таккун... Мы только начали встречаться и тут такое. В таком случае... Лучше бы я раньше дала тебе ответ.

— Не думай об этом. Для меня уже чудо, что я начал встречаться с тобой.

— ... Когда я уеду в Токио, буду каждый день тебе звонить, надеюсь, тебя это не будет раздражать.

— Не будет.

— ... И не изменяй мне здесь.

— Не буду. И ты таким не занимайся.

— Мне некогда будет. Там не до развлечений.

— И не ходи мусор выбрасывать без лифчика.

— Д-да не буду я! Такое лишь раз случилось! Больше не повторится!

Сидя рядышком, мы переговаривались.

Я даже забыла, что он на десять лет младше меня.

Всё, что делало меня старше, точно стёрлось.

Я заигрывала со своим парнем как самая обычная девушка.

Сколько же прошло времени с тех пор, как я позволяла себе такое...

— До отъезда в Токио осталась неделя... Но в оставшееся время... Я хочу как можно больше заигрывать с тобой, Таккун, — сказала я.

Взяла и сказала.

Нечто настолько постыдное.

То, чего при обычных обстоятельствах я бы не сказала.

В оставшуюся неделю я сняла с себя броню взрослой и обнажила ребёнка.

Но... Похоже именно поэтому и говорю такие постыдные вещи.

Когда сказала, сразу стало неловко и стыдно, но.

— С радостью, — Таккун не засмеялся и не стал шутить, а радостно принял мои слова.

Ах... Люблю.

Я люблю Таккуна.

— Я тебя люблю, Таккун, — от всего сердца сказала я.

— Я тебя тоже люблю, — сразу же ответил он и крепко обнял меня.

Нас окутало непередаваемое счастье.

— ... Кстати.

После нескольких секунд счастья, Таккун слегка отстранился.

С серьёзным видом он посмотрел на меня.

— Заигрывать... Уже сейчас можно?

— С-сейчас?!

— Да, — он кивнул. Нет, стоп. Ну-ка погоди.

Я и правда так сказала... Но это не слишком внезапно?!

Я ещё не готова!..

Я начала впадать в панику, но.

— Ну, это... М-можно.

Под таким пылающим взглядом оставалось лишь согласиться.

И тут точно не способный больше терпеть Таккун схватил меня за плечи.

— А?.. А, а-а...

Я ничего не понимала, а лицо парня приближалась.

Я совершенно застыла.

В голове проносились разные мысли.

Ах... Он меня поцелует. Это будет уже второй поцелуй. И если не считать тот, то это первый поцелуй с тех пор, как мы начали встречаться. Н-нормально ли получится?.. Чем я там завтракала? И вообще... Как именно мы заигрывать будет?! Как далеко зайти можно?! Неужели... Д-до победного конца?! Посреди дня-то... Э-это, мне подготовиться надо...

И всякое такое.

В голове мигом пронёсся ворох мыслей, но потом всё исчезло.

Я больше ни о чём не могла думать.

И просто отдалась инстинктам.

Если он чего-то желает, то получит всё, что угодно.

Я прикрыла глаза и доверилась ему...

— ... Я дома.

Щёлк.

Я услышала, как дверь открылась, и прозвучал знакомый голос Миу.

«М».

Мы были всего в сантиметре и резко отстранились.

Поправляя волосы, я подскочила с дивана.

— А? Братик Таку ещё здесь.

Миу вошла в гостиную.

— М-Миу... Ты рано... — я старалась вести себя как обычно.

Сердце билось как безумное, а на теле выступил пот.

Почему... Почему именно сейчас...

— Да, на сегодня уже закончила. А ты как, поговорила с братиком Таку?

— Д-да. Верно, Таккун?

— Д-да...

— Хм. Тогда ладно. И чего вы такие взволнованные?..

Хоть кондиционер и работал, мы вспотели и тяжело дышали, а Миу с подозрением смотрела на нас.

А потом она начала краснеть.

Видя, какие мы возбуждённые она смутилась:

— ... А? Вы этим занимались?

«Не занимались!» — хором выкрикнули мы.

Ещё неделя.

Я отправляюсь в Токио.

И наши только начатые отношения превратятся в любовь на расстоянии.

Эпилог

Сентябрь.

Каникулы закончились, и у учащихся начался второй триместр...

А я одна приехала в Токио.

— ... Хм.

Я сошла с синкансена и увидела толпу куда-то спешивших людей. Здесь всё также людно. И теплее, чем на севере. Хотя сейчас куда лучше, чем в июле.

Со своим чемоданом я протиснулась через толпу и села в такси.

С заднего сидения я написала Миу.

«Благополучно добралась до Токио».

«Вот и хорошо».

«А ты там как? Никаких проблем? Если что, сразу пиши».

«Сегодня вообще-то только первый день. И с тех пор, как я тебя проводила, всего 2 часа прошло».

«Не грустно без мамы?»

«Сколько мне, по-твоему? Ты слишком переживаешь. Да и бабушка здесь, так что справлюсь без тебя».

Я продолжала переживать, но Миу была совершенно спокойна. Не понимают дети своих родителей.

Хотя Миу наверняка справится.

И мама сегодня заночует с ней.

Я и ей написала, она уже приехала и ужин готовит. А значит спокойно можно оставить дом на неё.

Дальше я подумала отправить сообщение Таккуну... Но рука остановилась.

— ...

Он не смог прийти на станцию, чтобы проводить меня.

Похоже у него были какие-то дела.

Он ничего не объяснял, но наверное они были неотложными.

Ничего не поделаешь... И всё же грустно.

Хотелось увидеться перед отправкой разочек... Нет, нельзя.

Нельзя так, Аяко.

Нельзя в первый же день раскисать!

Впереди ещё три месяца... Нам придётся любить друг друга на расстоянии.

Всё будет в порядке. Мы справимся.

Ведь... Мы столько заигрывали в последнюю неделю!

Очень много заигрывали.

Будто хотели восполнить то, чего будем лишены эти три месяца, снова и снова...

Ну, у нас и свои дела были, потому каждый день мы видеться не могли, да и не хотелось, чтобы семьи нас видели... И всё же.

Когда выпадало время, мы старались встречаться.

Так как увидеться не получится... Я стала откровеннее и смелее, чем обычно. И постоянно заигрывала.

Болтали, держались за руки, обнимались!

Было много всего, от чего я краснею.

Позавчера во время свидания мы на «Лавкайзер» ходили, в общем неделя была насыщенной.

С этими воспоминаниями я продержусь три месяца.

Нет.

Я должна продержаться.

Я ведь сама приняла решение.

— ... Да, вот. А. Чек, пожалуйста.

Через несколько десятков минут я была на месте.

Поблагодарив водителя, я вышла из такси.

Передо мной... Были высотные строения. Далековато от центра, но для сельской жительницы самое то. Дорога поблизости была необычайно оживлённой.

Здесь дом, где я буду жить ближайшие три месяца.

Станция и магазин рядом, рестораны тоже есть, похоже довольно популярное для проживания место. Неплохо будет тут три месяца пожить.

... Станция рядом, то есть я могла от станции Токио легко и дёшево доехать на поезде... Но воспользовалась такси. Но да ладно. Я весь с чемоданом, да и оплачивается всё.

Сверившись с телефоном, я пошла к нужному дому.

Я шла, не думая, что потеряюсь даже на незнакомой дороге... И тут мне позвонили.

«Ах, Катсураги-кун».

Это была Оиномори-сан.

— Что-то случилось?

«Да ничего такого. Просто подумала, что ты уже прибыла».

— Да, я в Токио. Как раз вышла из такси, иду к дому. Хотела написать, как войду.

«А, вот как. Значит ещё не вошла. Тогда я вовремя».

— Вовремя?

«Да так, я о своём».

— А...

Что-то случилось?

А, ладно.

Оиномори-сан всегда себе на уме, лучше не думать.

«И всё же здорово. С завтрашнего дня будем вместе работать. Хи-хи. Это очень вдохновляет».

— ... Вот как.

Я тоже была воодушевлена.

Я работала в «Лёгком кораблике» под началом Оиномори Юмеми вот уже десять лет.

Когда я неожиданно стала матерью-одиночкой, она позволила мне работать удалённо.

И с тех пор я работала от себя.

Иногда мы виделись лично, но в основном я работала из дома.

А завтра я уже начну работу в главном офисе.

Я взволнована и встревожена одновременно.

«Ладно, сегодня отдохни. А завтра уже примешься за работу».

— Хорошо... А. Туда.

Разговаривая, я шла дальше и увидела нужный дом.

— Ва, ничего себе. Лучше, чем я представляла.

Он был куда больше и новее тех, что вокруг.

Квартира там явно недёшево обходится.

Сколько она стоит... Я даже не представляю.

— Вот это да, Оиномори-сан. У тебя квартира в таком доме, — я была слегка поражена.

Предоставляемое жильё не корпоративное (хотя корпоративного у «Лёгком кораблике» и нет вовсе), а личная собственность Оиномори-сан.

«Подумаешь. Я просто решила вложиться в инвестиции. Блин... А тот риелтор оказался хорош. С документами заявился молодой красавчик в моём вкусе».

— ... А, вот как.

В мире богатых, чтобы продать жильё, похоже красавчиков подсылают.

Моя начальница всё также хорошо зарабатывает, но и тратит немало.

Хотя раз она вкладывается, то тратой это уже не считается.

«Раньше я её сдавала, но сейчас она пустует. Так что я даже рада, что там кто-то поселится».

— Тогда я точно отказываться не стану.

«Угу. Так вот... По поводу этой квартиры», — весело говорила Оиномори-сан: «Чтобы отпраздновать твоё новоселье, я приготовила сюрприз».

— Сюрприз?

«Поймёшь, когда войдёшь, так что просто подожди немного».

— ... Не нравится мне это.

«Как грубо. Что ты обо мне думаешь вообще?» — возмутилась женщина.

Ну... Что и обычно.

«Не волнуйся, ничего плохого я не сделала. Ты обязательно порадуешься», — уверенно сказала она и отключилась.

Я порадуюсь?

Что же там?

Если дорогая выпивка или вкусное мясо, то я конечно порадуюсь.

Думая обо всём этом, я добралась до территории дома.

Использовала переданный мне ключ и вошла в вестибюль.

На лифте поднялась до нужного этажа.

— Здесь?

Остановившись у угловой квартиры десятого этажа, я вздохнула.

Здесь мне жить ближайшие три месяца.

Постараюсь. Сделаю всё возможное.

Раз я далеко от Таккуна, буду стараться, чтобы ему за меня стыдно не было.

— ... Эх.

Когда вспомнила Таккуна, стало так грустно.

Эх... Хочу увидеться.

Хочу поскорее увидеться с ним.

Стоял бы он сейчас за этой дверью.

Только такого быть не может.

Думая об этом, я вставила ключ...

— М... А?

Дверь... Уже открыта.

А? Почему?

Может управляющий пришёл. Или... Я квартирой ошиблась? Или это подготовленный Оиномори-сан сюрприз? Может... Она лично пришла?

Думая обо всём этом, я решила нажать на звонок.

Пим-пом.

Через несколько секунд дверь открылась.

И... Я обомлела.

— А?..

Дверь открыл знакомый мне человек.

Тот, кого я уже давно знаю, с кем начала недавно встречаться и заигрывала всю последнюю неделю, мой любимый парень...

Передо мной стоял Таккун.

— А? А?

Паника. Удивление. Рассеянность.

Я хлопала глазами.

Вначале подумала, что мне показалось. Из-за того, что я головой и сердцем хотела его увидеть, моё желание вызвало иллюзию.

Но... Похоже я ошиблась.

Несколько раз я моргнула, протёрла глаза, но он точно здесь.

Таккун из плоти и крови стоял передо мной.

— Что, а?.. П-почему, Таккун...

— ... Прости!

Я всё ещё ничего не понимала, а он низко поклонился.

— Прости, что всё это время молчал... Я хотел сказать, но не мог. Это был секрет от тебя... Таким было условие Оиномори-сан.

— А? А?

Что это значит?

Оиномори-сан? Условие?

Вообще ничего не понимаю.

Что происходит?

— Это... С чего бы начать. Так... Если по существу... — слегка смущённый, он всё же сказал решительно. — С этого дня я тоже буду жить здесь.

— ... М.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Внутри я кричала.

Конечно это не повод мешать соседям... Но я ничего не понимаю. Вообще ничего не понимаю.

Это что... И есть сюрприз Оиномори-сан?

Что она там за заговор у меня за спиной устроила?

Я всё ещё ничего не понимала, но передо мной точно самый настоящий Таккун... А значит.

То, что мы будем жить вместе — чистая правда.

Наши отношения должны были начаться с любви на расстоянии... Так я считала.

Но похоже занавес в данном случае поднимается на сцене сожительства.

Послесловие автора

«Что для тебя важнее: я или работа?» — так говорят девушки или жёны своим мужчинами, но в наше время многие женщины тоже работают, и теперь уже мужчины довольно часто говорят подобное. Хватит всё работать, подумай и обо мне. Мужчины, которые говорят так, считаются жалкими, но как-то странно только от одних мужчин просить старомодно оставаться мужественными. Не хотелось бы, чтобы с возрастом люди разделяли всё на любовь и работу, а продолжали общаться с близкими и находили какое-то равновесие.

С вами Нозоми Кота.

А это четвёртый том чистой любовной комедии про маму по соседству.

Далее будет много спойлеров.

Наконец герои начали встречаться. Ну, конец третьего тома предполагал, что они встречаются, но тут много воспоминаний до тех пор, как они начали встречаться. Весело писать истории о мамочке и маленьком Таккуне.

Вроде бы это конец, но ещё есть куда продолжать. Я думал о том, что будет после того, как герои начнут встречаться, и решил сделать препятствием расстояние, чтобы получилась «история любви на расстоянии взрослых», но подумал, что это всем будет неинтересно, так что с пятого тома будет «волнительное сожительство». Я и сам уже жду — не дождусь!

В этот раз много говорится о работе мамы Аяко... Правда тут много нафантазировано. Это же любовная комедия, потому я думал дополнить её издательским делом. Да только не существует в издательском деле сверхлюдей вроде Оиномори-сан...

Неожиданное сообщение.

В приложении «Манга Park» комикс оказался очень популярным. Вышло очень качественно. К тому же... Есть озвученный ролик! Обязательно послушайте, как звучат голоса мамы Аяко и Таккуна[*]!

Теперь благодарности. Мой редактор Миядзаки-сама. Вы так помогали мне. Простите, что постоянно всё делаю в последний момент. Гиуниу-сама. И в этот раз спасибо за прекрасные иллюстрации. Мама на обложке прямо вылитая мама, получилось просто супер.

И ещё я очень благодарен читателям, которые держат эту книгу в руках.

Если всё сложится, встретимся в следующем томе.

Нозоми Кота

Четвёртый том.

В конце третьего тома я подумал: «Ура! Наконец они вместе», — но тут выяснилось, что ничего не получилось.

И все же герои наконец встали на стартовую линию!

Мама погружается в работу, и теперь в жизни неопытных влюблённых встаёт новая преграда — расстояние.

Только я так подумал, как вдруг они стали сожителями!

Иллюстрация для послесловия была из вариантов для обложки второго тома.

Обернувшаяся промокшая замужняя женщина на фоне гортензий под дождём (хотя она не замужняя).

Я хотел указать на время года и подчеркнуть сексуальность...

Хочу и впредь рисовать мамочку.

Том 5

Пролог

Может уже и ни к чему говорить это, но я, Атерадзава Такуми, с десяти лет был безответно влюблён.

В подругу детства по соседству... Точнее в её мать.

Я всегда питал чувства к женщине, которая взяла на воспитание ребёнка своей сестры.

Обычным... Это наверное не назвать.

Скажем, это личное мнение.

Наверняка не так много мужчин, которые любят так же как я.

С десяти лет... И вот мне уже двадцать, а я всё ещё люблю только одну женщину.

И в средней школе, и в старшей школе.

В пору юности мои одноклассники все восхищались одноклассницами или красотками-семпаями, а я думал лишь о моей соседке.

«Когда стану взрослым, признаюсь Аяко-сан».

Так я решил для себя в десять лет, и не встречался с другими девушка и конечно же больше ни в кого не влюблялся.

Безустанно я любил лишь одну женщину.

Если говорить красиво, то это чистая любовь.

А если не очень... Ну, я слегка преследователь, отрицать не буду.

Но в любом случае.

Я люблю Аяко-сан... Моя любовь почти несбыточна, девушек у меня никогда не было и сам я довольно невзрачный.

Однако.

И всё же.

Сказать, что всё прямо так идеально... Я не могу.

Конечно могу поклясться богами и небесами, я никого не любил кроме Аяко-сан и ни с кем не встречался.

Просто... Если уж спрашивать, действительно ли меня не в чем упрекнуть, то это не так.

В старшей школе.

Любимой у меня не было.

Но близкий человек был...

— Атерадзава-кун.

После занятий во втором классе старшей школы.

Вечером по дороге к станции.

Мы покинули школу и молча шли, и вот девушка заговорила.

В голосе было напряжение.

Может тишина была слишком неловкой, потому она и заговорила.

— Ты когда-нибудь... Вот так вдвоём с кем-то покидал школу?

— Нет, — я покачал головой. — Это впервые.

— Вот как... И у меня. Я впервые иду домой с парнем, — девушка в школьной форме смущённо покраснела. — Большой группой возвращалась, но вдвоём с кем-то ни разу. А-ха-ха, что-то я нервничаю.

— Вот уж не ожидал. Одаки, ты ведь довольно популярная.

— А? Никакая я не популярная.

— Все популярные так говорят.

— А что непопулярные говорят?

— ... Что не популярные.

— А-ха-ха. То же самое, — прикрыв глаза, она рассмеялась.

Напряжение слегка рассеялось.

Одаки Ариса.

Девушка из моего класса.

Шелковистые волоса чуть длиннее чем до плеч. Большие глаза. На лице всегда улыбка, от неё так и веет жизнерадостностью.

Характер довольно дружелюбный, потому она в хороших отношениях и с парнями, и с девушками. Отчего популярна среди мальчишек.

Однако... Она точно провела черту.

Со всеми дружелюбна, но так и остаётся одна, не переходя дальше этого.

Мы знакомы уже два года, но не сказать, что особо близки. Просто общаемся, если какое-то дело есть.

Мы были просто одноклассниками, ни больше, ни меньше.

До этого разговора...

— Эй, слушай, а что делать с обращением?

— Обращением?

— Обращением по фамилии, — сказала Одаки Ариса. — Атерадзава-кун сложно произносить, можно тебя по имени звать?

— Как хочешь.

— Ува, как-то слишком безразлично. И сразу говорю... Если я буду звать тебя по имени, то и ты меня по имени зови.

— Я-то почему?..

— Так надо.

— ... Не хочу.

— Почему?

— Потому, — ответил я.

Конечно потому что неловко... И не хотелось мне с девушками без необходимости сближаться.

Для меня это как измена была.

В моём сердце Аяко-сан, и не хочу я становиться парнем, который и на других смотрит.

Потому я старался не называть одноклассниц по именам.

... Если так подумать, не самая красивая позиция.

Будто я какой-то женоненавистник.

Это не более чем самоудовлетворение.

— Подумаешь, что такого?

— Что такого... Хм. Просто это как-то немного странно.

Девушка хитро улыбнулась:

— Ах? Неужели я тебе интересна? Сам такой спокойный, но сердечно-то начинает биться быстрее?

— ... М, — я слегка смутился.

Ничего... Она мне не интересна.

Просто не привык я к издёвкам.

Тогда я ещё совсем мальчишкой был и не привык к шуткам девушек. Потому слегка смущённо сказал:

— ... Ариса, — назвал её имя.

— ... М.

Она смутилась.

Остановилась и её лицо, освещённое закатным солнцем, покраснело.

— ... Не смущайся. Сама ведь попросила.

— Н-не смущаюсь я! Просто удивилась! — смущённо закричала она, а потом прокашлялась. — Ладно... Моя очередь, — продолжила девушка.

Нервничая, и всё же стараясь этого не показывать, она посмотрела на меня.

— Т-Такуми-кун...

— ... Ага, — ответил я, не зная, как на подобное реагировать.

Воцарилась неловкая тишина.

— ... А, а-ха-ха. И правда странно. До этого почти не общались, а тут взяли и стали друг друга по имени звать, — засмеялась она и отвернулась. — Такуми-кун, Такуми-кун... Ага. Если постараюсь, могу привыкнуть.

«Ведь».

Она повернулась.

И смущённо и слегка радостно сказала.

— С этого для Такуми-кун мой парень.

Одаки Ариса.

Одноклассница в старшей школе.

И какое-то время во втором классе...

Девушка, называвшая меня «парнем».

Глава 1. Сожительство и обстоятельства

Я Катсураги Аяко, тридцать *** лет.

Десять лет назад я взяла на воспитание ребёнка погибшей сестры.

Я жила, думая, что когда-нибудь она выйдет замуж за соседского мальчика Таккуна... Пока однажды он не признался в любви.

Не моей дочери, а мне.

Это был настоящий шок.

Он всё вверх дном перевернул.

Прямо гром среди ясного неба.

... А? Слишком устарело? Молодые не поймут? Прямо за версту ощущается, что в эпоху Сёва родилась?! Ва, ва. Нет, я ничего не говорила.

Я сама с собой говорю. Сама с собой и всё тут.

В общем... Его признание всё изменило для нас.

И изменения были серьёзными.

Теперь мы уже не могли быть просто соседями.

После этого у нас много всего случилось... И я наконец осознала собственные чувства.

Люблю.

Я очень люблю Таккуна.

Не как сына или братишку, а как мужчину.

Когда осознала чувства, мне сразу же полегчало... Ага, как же, я до самого конца всё переживала и на месте металась... Но.

Через три месяца после признания Таккуна.

Я начала с ним встречаться.

В мои тридцать *** лет мой первый парень.

Я была рада и смущена, и конечно же не знала, как себя вести.

И конечно же была взволнована.

Это же счастье начать встречаться, какими же будут наши отношения?..

Напряжение и возбуждение переполняли меня... И тут перед нами появилась серьёзная преграда.

«Со следующего месяца... Не хочешь поработать в Токио?» — предложила моя начальница Оиномори-сан.

По курируемому мной произведению будут снимать аниме, и она предложила на три месяца перебраться в Токио и поработать.

Перевод был не обязательным, потому я отказалась.

Но... Никак не могла об этом забыть.

Это был шанс для меня как для редактора улучшить мои навыки, и конечно же мне хотелось увидеть, как превращается в аниме произведение, которым я занималась с самого начала.

Но если я переберусь в Токио... Мне придётся расстаться с Таккуном.

Пусть всего на три месяца, но мы только начали встречаться, и сразу же любовь на расстоянии.

Самое радостное время мы не сможем провести вместе!

Я думала в итоге отказаться... Но Таккун подтолкнул меня.

Он поддержал мою мечту и устремления.

Отправил меня в путь.

Катсураги Аяко.

Атерадзава Такуми.

Наши отношения начались с любви на расстоянии... Как предполагалось.

Сентябрь.

В квартире, которую мне предоставила Оиномори-сан.

Стандартная квартира 1LDK.

Для одной даже очень просторная.

Для Токио лучше и не придумаешь.

Квартира, в которой мебели было по минимуму.

Она принадлежала лично Оиномори-сан. Похоже она давала попользоваться ей своим знакомым, и предыдущий жилец так и оставил здесь телевизор и холодильник. Можно было пользоваться, а можно и выбросить.

В углу я поставила свой чемодан.

Я взяла всё необходимое для жизни одной в течение трёх месяцев. Остальное доставит транспортная компания.

А ещё.

В квартире... Стоял ещё один чемодан.

Чёрный, мужской.

Да.

Он Таккуна.

Сейчас... Он был в этой квартире.

Сидел напротив меня за столом.

Мой любимый парень, которого я думала буду любить на расстоянии... Почему-то был прямо передо мной.

Сегодня.

Когда я прибыла, меня встретил Таккун.

Испытывая одиночество от того, что придётся три месяца жить одной, я открыла дверь, желая, чтобы Таккун оказался за ней... Так и случилось.

Быть не может!

Я так сильно хотела с ним увидеться, что у меня галлюцинации начались?!

Или же... Бог исполнил моё желание?!

Типа того.

Я много всего придумала... Но всё было не так.

Таккун не был иллюзией, а самым настоящим, бог исполнил моё желание.

Бог... Или скорее человек, ничем злому божеству не уступающий.

Чуть ранее.

Он встретил меня и сказал.

... Прости, что всё это время молчал... Я хотел сказать, но не мог. Это был секрет от тебя... Таким было условие Оиномори-сан.

... Это... С чего бы начать. Так... Если по существу...

... С этого дня я тоже буду жить здесь.

— С-стажировка?! — вскрикнула я, когда всё услышала.

Таккун бессильно и виновато ответил:

— ... Да, — кивнул он.

— То есть... Ты будешь стажироваться в Токио?

— ... Как предполагается.

Это было шоком.

Стажировка.

То есть он будет временно работать на предприятии.

В разных странах это по-разному проходит... Но в Японии студенты часто стажируются к компаниях.

На время они погружаются в рабочую среду.

Стажировка значит.

Ува, сколько воспоминаний.

Когда была студенткой, всё думала, стоит или нет. Конечно хотелось... Но так лень было, потому и не стала стажироваться.

— Я уже думал о том, что как стану третьекурсником, пойду на стажировку, — проговорил он. — Прежде чем идти на предприятие и официально начинать работать, хотелось набраться опыта. Попробовать такое разве что в студенчестве можно. И как стал третьекурсником, начал искать.

— Н-ну ты даёшь, Таккун...

Какой сознательный.

Не «типа» сознательный, а действительно сознательный.

Не то что я, лень и не стала стажироваться.

— Да ничего такого. Я не что-то прямо конкретное искал, — скромно говорил он. — Но... Ничего подходящего найти не получалось. И... Я обратился к Оиномори-сан.

— ...

Судя по всему...

Таккун и Оиномори-сан иногда общались.

Скорее всего контактами обменялись до летних каникул, когда она ко мне заходила.

Они вместе ели суси, а потом меня подбили надеть форму... Нет, не хочу вспоминать. Навечно запечатаю эти воспоминания.

В любом случае.

С тех пор они иногда переписывались и созванивались.

Вначале она в основном подшучивала над нашими отношениями... Но также говорила о планах на будущее Таккуна.

... А молчал потому что подумал, что я буду ревновать, хотя конечно я ничего такого не испытываю.

Мы ведь тогда ещё не встречались... К тому же это Оиномори-сан.

Скорее уж она сама настояла на общении... И я могу понять, всё же она о будущем говорила.

Это как... Ярмарка профессий для студентов.

Тут Оиномори Юмеми опытный специалист.

Она ушла из первоклассного издательства и открыла свою фирму. Сейчас она считается одной из лучших женщин-руководителей.

Её опыт и мнение могут быть очень полезны. Она даже лекции читать может.

Как профессионалом я ей горжусь.

А как человеком... Гордиться тут нечем.

— У меня вообще дела не клеились, так что я не посовещаться хотел, а скорее просто пожаловаться... Но Оиномори-сан быстро нашла место для стажировки.

— О...

Вот что значит сверхчеловек.

— У её знакомого как раз есть компания, которая с этого года студентов набирает. Но было условие...

— Н-неужели... — догадалась я. — Это условие... Ж-жить со мной?

— ... Да, — неловко кивнул он. — Когда говорили про стажировку, она рассказала про твою командировку... И предложила мне пожить вместе с тобой.

Похоже Таккун узнал про мой переезд в Токио ещё раньше меня.

Они уже давно за спиной у меня сговориться успели.

— Вначале я конечно же отказался! Тогда мы ещё не встречались, и я не мог согласиться жить с тобой даже не зная твоего мнения. Но... — тараторил он, но вот его голос сделался совсем тихим. — Мне было бы так одиноко остаться без тебя на три месяца.

— Таккун...

— И Оиномори-сан сказала... Что если откажусь, начнёт таскать тебя по хост-клубам, когда ты в Токио переберёшься.

— Даже такое сказала?!

Что это?!

Угроза?!

— ... Б-блин. Вот же она ненормальная! И ты молодец. Я бы за этим сюда точно не поехала.

— Ну да... Но я переживал, мало ли. И Оиномори-сан масло в огонь подливала: «Стоит чистого человека раз искусить, и он уже от соблазнов не откажется».

В общем она взяла на слабо Таккуна.

Умеет она людей забалтывать.

Я сама столько раз на поводу у неё шла.

— Я начал переживать. Вдруг Аяко-сан понравится ходить по хост-клубом, она начнёт занимать деньги... А потом будет вынуждена устроиться в какую-нибудь подозрительную организацию.

— Ты там что нафантазировал?!

Раза в три хуже, чем я предполагала!

Как же сильно Оиномори-сан его запугала?!

И.

В такой волнительный момент позвонили.

У нас тут важный разговор, потому я думала сбросить... Вот только это оказалась пресловутая Оиномори-сан.

— ... Прости, — извинилась я и встала.

Из гостиной я перешла в комнату в европейском стиле и закрыла за собой дверь.

А потом ответила.

«А, Катсураги-кун», — услышала я довольный голос.

Я прямо представляла, как она улыбается.

Я перед приходом с ней немного поговорила... А теперь она специально выждала время и перезвонила.

Как раз когда я была поражена.

«Хи-хи. Ну как тебе? Рада моему сюрпризу?»

— ... Очень.

«Ха-ха-ха. Вот и отлично».

Я говорила недовольно, а она будто не заметила.

— ... Вы сделали что-то просто ненормально. И ладно я, но вы ещё и Таккуна примешали... Мы вам не игрушки.

«Кажется я ослышалась. Я сделала то, за что меня можно похвалить, но не помню, чтобы делала то, за что на меня обижаться можно», — самоуверенно проговорила она: «В Токио ты сможешь заниматься работой, которой хочешь. А Атерадзава-кун сможет практиковаться. К тому же я уберегла вашу пару от любви на расстоянии. И только радуюсь, что мои интриги... Мой сюрприз удался. Я же никому не навредила».

— Это...

Вроде так и есть.

А опасно!

Я уже даже успела подумать: «Да, и правда никому не навредила!..»

«И вообще квартира моя. А вы даже йены не потратили, и теперь можете счастливо жить там вместе. Я думала, ты будешь благодарнее».

— ... Н-не то, чтобы я не благодарна... Просто не решайте всё за других.

«Ну, понимаю, что слегка перестаралась в этот раз...» — тут она слегка снизила тон: «Но хочу, чтобы ты поняла. Я не злодейка... Ну, не скажу, что прямо вообще, но точно не на сто процентов. И меня волнуют ваши отношения».

— ...

«Я уже сама думала о том, чтобы временно перевести тебя в Токио для работы над аниме «стать другом». Всё решала, как будет забавнее... Лучше для тебя... И тут Атерадзава-кун заговорил по поводу стажировки».

— ... И вы решили поселить нас вместе?

«Верно!» — довольно проговорила она.

Лица не вижу, но она точно выглядит довольной.

«Ещё много неопределённых моментов было, так что я не знала, как всё получится, но сложилось всё очень удачно. К тому же это лучшее начало отношений».

— С-слишком всё удачно сложилось!.. А если бы мы не начали встречаться?!

План свести нас в одной квартире появился, когда Таккун заговорил о стажировке.

То есть ещё до того, как мы начали встречаться.

Наши же отношения начались только неделю назад.

— Мы ведь не любовники, а уже живём вместе!

«Так вот именно», — спокойно заявила Оиномори-сан: «Вы больше, чем друзья, но ещё не любовники, всё на месте топчитесь, так почему не поселить вас вместе? Если встречаетесь, вопрос рано или поздно всё равно бы встал».

К-как уверенно говорит-то!..

Со стороны-то наверное только все и могли думать «да когда они уже встречаться начнут»... Но у нас-то своя драма развивается.

— Оставим вопрос сожительства. Соглашусь, плюсы в этом есть. Но... Почему вы мне ничего не сказали?!

Это меня бесило сильнее всего.

Меня просто поставили перед фактом.

Вы оставили меня в стороне, ещё и вплели в ваши интриги Таккуна, хотя вопрос-то важный... Это жестоко вообще-то. Вы хоть знаете, как мне тяжело было решиться в Токио поехать?..

«Вот», — более резко сказала Оиномори-сан.

— Вот?

«Я хотела, чтобы ты приняла это решение. Я это сделала не только для того, чтобы тебя удивить».

— ...

«Если бы я сразу сказала, что вы будете жить вместе... Ты была бы в курсе, что если поедешь в Токио, будешь там вместе с Атерадзавой-куном, и приняла бы решение куда быстрее».

— ...

Это... Скорее всего так.

Я должна была жить одна в Токио.

Это был шанс заняться интересной мне работой.

Я переживала за Миу... И Таккуна.

Тяжело уезжать от парня, с которым только начала встречаться.

Но... Я приняла решение.

Хочу заниматься интересной работой.

Не хочу быть женщиной, которая отказывается от работы из-за любви.

Как работница сферы развлечений я хочу вкладывать все свои силы...

«Аниме — это дело серьёзное. Большой проект, затрагивающий разные профессии. Как редактор оригинала, у тебя центральное положение в этом проекте. Нельзя заниматься такой работой вполсилы», — говорила она: «Я не хотела, чтобы ты ехала в Токио, думая о том, что будешь жить там со своим парнем. Хотела, чтобы ты приняла сложное решение. Например... Ради работы решилась на любовь на расстоянии».

— ... Вы меня проверяли?

«Верно. Но... Я убедилась», — теперь добро заговорила она: «Ты Катсураги Аяко, которую я знаю... Ничего не знаешь в любви, но не бросишь работу из-за мужчины».

— ...

«Ты решила переехать одна, и пусть обрадована тем, что будешь жить с парнем, работе это не помешает. Ты оправдала мои ожидания, Катсураги-кун. Я довольна. Следующие три месяца как следует работай и наслаждайся своей совместной жизнью», — и правда довольно сказала она и повесила трубку.

А я схватилась за голову.

Хм...

Вся мотивация пропала.

И чего так?

Кажется меня провели.

Блин... Несправедливо это, Оиномори-сан.

Хотела просто повеселиться, но использовала для этого правильную причину.

Умеет она язык заговаривать.

Она вполне может стать подстрекателем революции.

— ... Эх.

Переполняемая чувствами, я вернулась в гостиную.

А Таккун встал со стула и посмотрел на меня.

— Ты говорила... С Оиномори-сан?

— А-ага. Хотела пожаловаться, но в итоге похоже пошла на поводу.

— ... Вот как, — Таккун выглядел виноватым. — Это, Аяко-сан, — продолжил он. — Всё же... Ты злишься?

— ... А?

— Я тайком решил жить вместе... Пусть условием было держать это в секрете, но такое важное дело я решил без тебя... Прости, пожалуйста.

— Что ты... Тебе не за что извиняться, Таккун. Во всём виновата Оиномори-сан.

— Но я вроде как был соучастником.

— Не переживай. Я на тебя не злюсь, — тут же принялась говорить я, видя его таким мрачным. — ... Вру, — после паузы продолжила я. — Немножечко... Всё же злюсь.

— А?..

— Просто ты ведь с самого начала обо всём знал. О том, что мы с сентября будем вместе жить. Что будет не любовь на расстоянии, а сожительство.

— Н-ну да.

— И в таком случае... С какими чувствами ты заигрывал со мной всю прошлую неделю?! — закричала я.

Не могла не закричать.

В голове сразу же всплыло всё то, что было в течение той недели.

— С-с какими чувствами?..

— Я думала, что с сентября мы вынуждены будем любить друг друга на расстоянии... Думала, что расстанемся... Потому... Потому и заигрывала, думая о том, сколько времени у нас осталось!..

Неделю назад.

День, когда я сказала Таккуну, что переезжаю в Токио.

... До отъезда в Токио осталась неделя... Но в оставшееся время... Я хочу как можно больше заигрывать с тобой, Таккун.

Вот что я в итоге сказала.

Я от стыда была готова умереть, когда говорила это!..

Ведь.

Думала, что теперь не до того, чтобы круто выглядеть.

Смысла смущаться нет.

Хотелось провести оставшееся время как можно насыщеннее.

И всю неделю... Мы заигрывали.

У нас будто медовый месяц был, так мы пытались три месяца наверстать.

И если честно... Было очень стыдно.

Я отбросила гордость взрослой женщины и только думала, что бы приятное сделать.

Думала, что только сейчас и можно.

Решила вести себя как бесстыжая парочка, считая это нашим бонусным временем перед любовью на расстоянии... Однако.

— Однако ты всё знал... Вот же я дура, так возбудилась, ничего не зная!..

— А-Аяко-сан...

— У... Ты ведь смеялся надо мной?

— Н-не смеялся!

— Врёшь.

— Не вру, — быстро ответил парень. — Будто я мог смеяться. Я был рад, как ты дорожишь временем, которое проводишь со мной... И испытывал вину. Мне очень хотелось сказать тебе, что мы будем жить вместе. Но я обещал Оиномори-сан... К тому же.

— К тому же?

— ... Ты была такой милой, когда изо всех сил старалась со мной заигрывать.

— Что?!

— Я и представить не мог, что ты так можешь... Начав встречаться со мной ты стала такой любвеобильной.

— ... М?!

— Обычным делом стало, когда ты меня кормишь... А ещё... Предлагала обняться или на спине покатать, без всякой причины я тебя по дому носил.

— ... Н-не-е-е-е-ет!

Как стыдно!

Я от стыда умереть готова.

Чем я только занималась?!

Совсем крышу снесло от мысли, что мы три месяца не увидимся!

— В-всё не так. Не так... Просто понимаешь...

— Это была лучшая неделя, я смог познать новую Аяко-сан. И среди прочего... Вчерашний фартук на голое тело я никогда в жизни не забуду.

Игнорируя меня, он витал в облаках. А я была шокирована этими словами.

Да, я вспомнила.

В конце недели заигрываний... То есть вчера.

Я позвала Таккуна к себе... И предстала в фартуке на голое тело!

Всё же это конец!

Последний день ведь!

Хотелось что-то сделать такое, чтобы он даже не думал об измене... И я придумала фартук на голое тело.

Ну да, придумала такое.

И я не была совсем голой. Это только смотрелось как на голое тело, но фартук был поверх белья... Но от этого не менее стыдно.

Я предстала в таком постыдном виде, и не знала, как на следующий день в глаза смотреть. Вот только на следующий день в глаза смотреть уже не пришлось бы, вот меня и понесло. Потому я и смогла сделать это.

Однако... Мы встретились!

— М! З-забудь! Забудь фартук на голое тело!

— Не могу... Это было так прекрасно, что даже если захочу, не забуду.

— Ничего прекрасного! Одна срамота только!.. А. Таккун... Ты же меня ещё и снимал?!

Я вспомнила важный факт, а он отвёл взгляд.

— Было так стыдно, потому я просила этого не делать... А ты всё повторял: «Мы же с завтрашнего дня больше не увидимся, потому я хочу оставить воспоминания».

— Э-это...

— Чуть ли не со слезами просил, потому я и разрешила...

— ... Это.

— Но, Таккун... Ты же знал, что мы сегодня встретимся?

— ... Прости.

Я напирала, а он склонил голову.

— Я хотел оставить воспоминания о фартуке на голове тело, вот и...

— Так и знала!.. Жестокий ты, Таккун! — я стала бить его по груди. — Удали! Немедленно удали!

— Не могу... Это моё сокровище.

— Не сокровище это никакое! Удали живо!

— Н-но... У меня дома резервная копия осталась, так что удалять бессмысленно...

— Ты и резервную копию сделал?!

— У меня резервная копия всех твоих фотографий есть. В облаке и на жёстком... И если все электронные устройства накроются, и меня и альбом с распечатанными снимками есть.

— Что за страсть всё предусматривать такая?!

Мои снимки что, какую-то культурную ценность имеют?!

Если только следующим поколениям мой позор знать надо!

Я продолжала бить его и жаловаться.

— ... У. Блин... Таккун, ты дурак.

Но в итоге перестала бить и прижалась к его груди.

— Мне ведь просто одиноко было от мысли, что мы расстанемся.

— Аяко-сан...

— Я думала, ты то же, что и я испытываешь... А ты знал, что мы вместе жить будем и забавлялся.

— П-прости...

Извиняясь, он завёл руки мне за спину.

А потом нежно обнял.

— Из-за того, что заставил испытывать одиночество, я теперь всегда буду рядом.

— ... Ага.

Я много о чём думала, но лишь кивнула и тоже обняла его.

Да...

Такая я простая.

Мне бы ещё и дальше злиться. На тот сюрприз, который они мне устроили... Особенно на Оиномори-сан.

Но... Пламя гнева утихло... И разгорелось другое пламя.

Неожиданное сожительство.

Дни и ночи мы будем вместе.

Целых три месяца.

И теперь вместо гнева меня переполняли возбуждение и озадаченность.

Испытывая сложно описываемые чувства... Моё сердце безумно стучалось.

В том числе и от предвкушения совместной жизни.

Глава 2. Обнажённое тело и фартук

Отсюда следовало бы перейти к следующей истории.

Первый день нашей совместной жизни ещё был далёк от завершения.

Поход за покупками к ужину, ванная, у нас много всего случилось.

И самое главное... Первая ночь.

Первая ночь не супругов, а сожителей.

Это была наша первая ночь под одной крышей.

Уверен, что всем хотелось бы знать, что у нас случилось этой ночью.

Однако.

Перед волнительной «первой ночью сожителей» есть другая, не менее интересная история.

Придётся вернуться немного назад, но рассказать хочется.

Проигнорировать кое-какие обстоятельства, но поведать о прошлом.

А именно... О фартуке на голое тело.

В предыдущей главе об этом упоминалось, но мне кажется, что слишком уж мало.

И я разозлюсь, если кто-то подумает, что Аяка-сан что-то пошлое придумала.

Нет. Всё не так.

Была причина, почему Аяко-сан выглядела так смущающе.

Довольно женственная причина.

Я обязательно хотел сказать это. И объяснить. Я не против, если меня не так поймут, но не хочу, чтобы Аяко-сан поняли превратно.

Потому прошу простить моё возвращение в прошлое.

Если не против... Воспринимайте это как историю Санты в бикини.

Тогда ещё Аяко-сан не знала, что мы будем жить вместе.

Последний день недели, когда мы заигрывали.

А если точнее... Вчера.

Первая половина воскресенья.

— ... Эх, — вздохнул я перед домой семьи Катсураги.

Сейчас я встречусь с Аяко-сан у неё дома.

У нас будет свидание на дому.

Я всегда был взволнован возможности встретиться с Аяко-сан и устроить свидание, так что причин для вздохов не было... Но в последнее время кое-что беспокоило меня.

Хотя конечно я рад встрече с ней.

Всё же сегодня... Последний день перед её отъездом в Токио.

Последний день, прежде чем начнётся любовь на расстоянии.

В таких обстоятельствах мы просто обязаны провести хорошее свидание дома. Заполнить всё то время, что будем разлучены.

Но... Я не был так уж сильно взволнован.

Скорее не мог ничего сделать с дурным настроением.

Ведь... Никакой любви на расстоянии не будет.

Наоборот.

Завтра... Мы начнём жить вместе.

Так что расстояние уменьшится.

И Аяко-сан ничего об этом не знала, только я.

Да... Чувство вины из-за этого просто ужасное.

У меня всю неделю сердце болит.

Ей грустно от мысли, что мы расстанемся, и я не могу видеть её такой. Я уже столько раз хотел рассказать ей обо всём.

Но... Не мог нарушить слово, данное Оиномори-сан.

Мы не так уж и хорошо знакомы, но я знаю.

Шкурой чую.

Если нарушить данное ей слово... Случится что-то пугающее.

Хотя она ведь тоже об Аяко-сан думает, к тому же о моей стажировке позаботилась.

Не мог я её обманывать.

— ... Ну ладно.

Я собрался.

Сдерживая вину, я состроил нужное выражение. Надо играть роль «парня, чья девушка уезжает в Токио». Постарайся.

Сказав себе это, я позвонил.

— Д-да? — за дверью послышался голос Аяко-сан. — Таккун? Это ты, Таккун?

— Да.

— ... Слава богу. Тогда входи. Не заперто.

Говорила она как-то взволнованно.

Хм. А ведь обычно сама дверь открывает.

Ничего не понимая, я вошёл и разулся.

А когда вошёл в гостиную... Всё понял. Ясно, так она не могла выйти в прихожую.

Аяко-сан была... В фартуке на голое тело.

Фартук на голое тело.

Больше и добавить нечего.

Никакой лишней одежде, просто белый фартук поверх голого тела. Плечи, ложбинка и бёдра... Всё обнажено, вот так откровенно она выглядит.

Я на несколько секунд застыл, увидев её такой.

Мне правда смотреть можно? Аяко-сан в фартуке на голое тело просто потрясающе обворожительна.

— ... А? Ч-что ты делаешь, Аяко-сан?..

— Как что?.. Н-надела фартук на голое тело, — смущённо ответила она на мой вопрос.

Лицо было красное и выглядела она так, будто готова в любой миг сбежать... Но не сбегала.

Стояла передо мной и позволяла любоваться.

Фартук на голое тело — то, что мечтает увидеть любой мужчина.

— Я в этом не очень разбираюсь... Но парням ведь такое нравится? Для вас это часть романтики?

— Н-ну да, наверное...

Так и никак иначе!

Это настоящая мужицкая романтика!

Аяко-сан в фартуке на голое тело... Не представляю, сколько раз за десять лет я представлял это.

Если честно, когда она фартук поверх летней одежды надевала, это выглядело как фартук на голое тело, и сердце от этого билось как безумное.

— А, и не переживай! Хоть я и сказала, что это фартук на голое тело... Я пошутила! На самом деле бельё я надела! — взволнованно закричала она, слегка сдвинув лямку фартука.

И там я увидел лямку лифчика.

Значит она на самом деле не голая, а в белье.

Вот оно, облегчение и разочарование.

И всё же... Выглядит как фартук на голое тело.

— Я-я ведь не извращенка, которая посреди дня фартук на голое тело наденет... — оправдывалась она, хотя даже так это довольно агрессивно с её стороны.

Однако я этого не сказал.

— Так что... Раз всё понарошку, не мог бы ты не рассматривать меня со всех сторон? Только спереди наслаждаться...

— ...

— А, я шучу... Спереди тоже сильно не смотри... А то так стыдно, что я умереть готова...

Она смущённо извивалась. Из-за чего казалось, что можно увидеть чуть больше под фартуком, и я не мог успокоиться.

— У... Таккун, тебе не нравится? Не нравится ведь? Думаешь: «Чем эта тётечка занимается?»

— К-конечно я так не думаю!

Я тут же стал успокаивать взволнованную девушку.

— Но почему ты внезапно решила одеться так?..

— Т-так ведь... Сегодня же последний день, — она была готова заплакать. — Мне хотелось оставить напоследок хорошие воспоминания... Чтобы ты меня не забыл... Хотела сделать что-то памятное, чтобы ты и после расставания меня помнил. И придумала я... Лишь фартук на голое тело.

— Аяко-сан...

Аяко-сан сделала это ради меня.

Пошла на такой шаг, думая, что дальше нас ждёт любовь на расстоянии.

Это всё ради меня.

И меня радовали её чувства.

А ещё... В груди было так больно.

Ува... Вот это чувство вины.

Ведь.

Ведь... На самом деле мы не расстаёмся.

— У... Мне так грустно. Не хочу ехать в Токио... — с печалью проговорила Аяко-сан. — Завтра мы уже не сможем вот так встретиться.

Сможем.

Сможем мы встретиться.

С завтрашнего дня мы каждый день будем видеться.

— К-конечно же я постараюсь возвращаться при каждой возможности... Но получаться будет разве что раз в неделю... С завтрашнего дня мне понадобится два часа, чтобы добраться до тебя на поезде и синкансене!

Не понадобится.

Завтра мы через миг сможем встретиться.

— Не сможем говорить вот так. Сможем общаться по телефону... Но не говорить вживую!..

И это сможем.

Сколько угодно сможем вживую говорить.

— Обниматься... И ц-целоваться тоже не сможем...

Сможем.

И даже больше чем сейчас. Я уже представляю, как буду просить поцелуйчик на дорожку.

— ... Хотела бы я поехать в Токио вместе с тобой. Жить вместе.

Будем.

С завтрашнего дня будем жить вместе.

— ... Эх. Прости, Таккун. Я такая эгоистка.

— Н-нет.

К-как же болит сердце!..

Кажется, что чувство вины меня убьёт. Что же я делаю, заставляю испытывать грусть любимую девушку своим враньём.

— Но нельзя только о грустном говорить. Сегодня мы видимся в последний раз, так что надо оставить только радостные воспоминания...

— Т-точно. Проведём сегодняшний день весело.

— Да. Устроим весёлое свидание дома. Ладно... Я переоденусь, а ты жди.

— ... А?

Неожиданные слова озадачили меня.

— Переоденешься?

— П-переоденусь. Понимаешь ведь. Это... Типа было главное блюдо.

Главное блюдо.

Ну. Вообще и правда похоже, но стоит ли говорить так, будто она вещь какая-то?

— И не могу же я... В таком постыдном наряде всё время ходить. Неизвестно, когда Миу вернётся, — внезапно она заговорила рационально.

... Хотя сказано это в фартуке на голое тело, но не буду об этом говорить.

Серьёзно?

Она переоденется?

Я больше не увижу фартук на голое тело?

— ... Это, — испытывая сожаление, заговорил я. — Прежде чем ты переоденешься, можно сфотографировать?

— Сфотографировать?! В фартуке на голое тело?

— Да.

— К-конечно нельзя! — тут же отказала она.

— Прошу.

— Нет, нет! Ни в коем случае нельзя!

— ... А в форме служанки ты разрешила.

— Ф-форма служанки — это другое. Тот наряд был для косплея сделан. Если бы кто-то увидел, подумал бы, что это просто увлечение... А в фартуке на голое тело... Все подумают, что так озабоченная одевается, которую понесло, стоило только парня найти... Прямо как я сейчас...

Сама сказала, сама себе больно сделала.

— Никак нельзя?

— ... Н-нельзя. Не смотри на меня так... Нет. Н-нельзя. Сколько бы ни просил, нет — значит нет...

Видя, как решимость ослабевает, я лишь сильнее возбуждался.

А, блин, что же это!

Так... Ещё немного надавлю, и она позволит!

Конечно я не прав, что веду себя как капризный ребёнок, но Аяко-сан сама виновата!

Когда она так отказывает... Если надавить ещё немного!

Ещё немного, и она согласится!

— ... Ну прошу.

Фартук на голое тело... И отказ, который больше попытку соблазнить напоминает. Такое сочетание пробуждает во мне демона.

— Завтра я уже не смогу тебя увидеть, потому хотелось бы оставить воспоминания напоследок. Воспоминания, чтобы пережить нашу разлуку.

— Таккун... Это, а...

Она была смущена и озадачена.

Чувство вины переполняло грудь, но демоническое искушение не отступало.

Искушение оставить воспоминания об этой красоте!

— Ну да. С завтрашнего дня мы уже не увидимся... Так что... Ах, но, у... У.

Сомневаясь, она посмотрела на меня.

— Т-тебя правда устроит такое последнее воспоминание?

— Да.

— Ты хочешь смотреть на мою фотографию... В такой одежде?

— Да.

— ... Блин, ну, Таккун.

И вот Аяко-сан сказала.

Вся красная, она не так уж и противилась.

— ... Разве что парочку.

А потом...

Я стал делать постыдные фотографии.

В душе я раз за разом извинялся... И парочкой точно не ограничился.

... Конец воспоминаний.

Таков эпизод в конце недели наших заигрываний.

... Надо же. Я хотел рассказать о важности эпизода, когда Аяко-сан предстала в фартуке на голое тело, но вышло не сказать чтобы очень.

И меня вот что волнует. Я уступил своим желанием и воспользовался её добротой...

Аяко-сан явно перестаралась, и я поддался искушению... Такое прошлое, которое вроде как к счастью не ведёт.

Ну, какое уж есть.

На этом не связанная с основной линией история подходит к концу.

Спасибо, что выслушали.

Продолжаю... Наслаждайтесь нашей первой ночью.

Глава 3. Сожительство и первая ночь

Я всё ещё с трудом воспринимала происходящее, но нельзя же вечно быть в замешательстве.

С этого дня... С этого момента мы сожители.

Будем жить вместе.

Будем вести совместное хозяйство.

Всё ещё не успокоившись, мы принялись разбирать вещи.

Убирали сменную одежду в шкаф, ставили посуду на полки.

Я думала, что буду жить одна, потому брала всего для одного человека, так что надо будет много всего купить.

Мы делали то и это, и так наступил вечер.

С одеждой и всем необходимым для проживания мы разобрались, пришло время еды.

Холодильник имелся, но внутри пусто.

И мы вместе пошли за покупками.

— ... Ого. Так ты будешь стажироваться в «Риристарт».

Разговаривая, мы шли по незнакомой дороге.

Направлялись к ближайшему магазину.

Благодаря навигатору быстро нашли, идти надо было около десяти минут. Конечно шли в первый раз, но тут же не лабиринт, потому и не заблудились.

— Аяко-сан, ты знаешь эту компанию?

— Да, мы сотрудничаем.

ООО «Риристарт».

Многообещающая венчурная компания, занимающаяся веб-сервисами и бизнес-приложениями. Не так давно они запустили приложение с мангой, и довольно тесно сотрудничают с «Лёгким корабликом».

Кстати, Оиномори-сан говорила, что компания принадлежит её знакомому.

— Так ты хочешь работать в этой отрасли, Таккун.

— Пока ещё не решил, но мне хотелось попробовать что-то связанное с сетью.

— А ничего, что ты несколько месяцев учиться не будешь?

— Ничего. Стажировка тоже часть обучения, и я уже большую часть за три года закончил. Осталось лишь набраться опыта и можно назад.

А, понятно.

В некоторых университетах стажировка — это как отдельный курс.

И кстати говоря... На первом курсе Таккун очень ответственно подходил к учёбе, все курсы брал, и похоже теперь может отдохнуть от лекций на стажировке.

— Ну ты молодец, Таккун.

— Да это обычное дело так-то.

Болтая, мы дошли до магазина.

Таккун взял тележку, а я корзину.

В привычном магазине я бы могла продемонстрировать эффективные навыки домохозяйки... Но в новом месте всё было непривычным.

Осматриваясь, мы не спеша шли по магазину.

— Надо и на завтрак что-то купит. Таккун, ты что хочешь? Хлеб или рис?

— Меня всё устроит.

— ... Вот как. Хм.

— А, прости. Озадачил я тебя своим ответом. Это, тогда... Давай хлеб.

— Поняла. Я тоже с утра хлеб буду. Значит его и возьмём. Тостер у нас есть, и я свою любимую сковороду взяла.

— А моющие средства?

— А, их нет. Надо будет взять потом.

Разговаривая, мы набирали товары.

Странное чувство.

Мы уже ходили вместе за покупками, но в этот раз всё было иначе.

Мы вместе покупали вещи, необходимые нам для жизни.

Прямо как...

— ... Новобрачные, — смущённо сказал он, и сердце подпрыгнуло.

Подумала, что он мои мысли прочитал.

— Н-ну тебя. Ты что такое говоришь, Таккун?

— Прости. Случайно вырвалось.

— Рано ещё. Мы ведь только встречаться начали... А. Н-нет! Хоть я и говорю, что рано... Но мы ведь по факту даже не думали про будущую свадьбу... Но... Я не говорю, что мне это неприятно, так что, ну.

— В-всё в порядке. Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Мы оба покраснели.

Я прокашлялась, стараясь себя успокоить.

— ... Новобрачные или нет, довольно неплохо вот так пройтись вместе, — сказала я. — Дома-то из-за соседей особо в магазин не походишь.

— Сразу бы внимание привлекли, — усмехнувшись, кивнул Таккун.

Мы ведь не в открытую встречаемся. Не то, чтобы прямо скрываем, но не хотим, чтобы все соседи знали.

Конечно Таккун уже совершеннолетний и ничего зазорного тут нет.

И всё же... Выставлять это на показ.

Вряд ли это нормально, что я, тридцатилетняя мать-одиночка встречаюсь с двадцатилетним парнем.

Это будет привлекать любопытные взгляды.

И конечно... Я понимаю, что вечно это скрывать не получится.

Но пока хотелось избежать любопытных глаз.

Последнюю неделю перед поездкой мы тоже на улице не заигрывали.

Разок сходили в кино на Лавкайзер... Но кинотеатр был далеко. И на случай, если на кого-то наткнёмся, старались держаться скорее как друзья.

... Ну и как бы.

Довольно болезненно осознавать, что я выгляжу как тридцатилетняя тётенька, заигрывающая со своим парнем в общественном месте.

— А. Эй, Таккун, на яйца сегодня специальная цена! Упаковку на человека можно взять. Давай возьмём.

— ... Да.

Я уже собиралась бежать за яйцами.

И тут... Жамк.

Меня схватили за руку.

Свободной рукой Таккун взял меня за руку.

— А?

Удивлённая я обернулась, а он отвёл взгляд.

Но руку не отпустил.

— Что... Таккун. Не здесь же.

— ... Чтобы не потеряться.

— Мы не потеряемся... Людей-то немного...

— Ладно тебе. Знакомых всё равно нет.

Он говорил о том, что в путешествии можно отбросить стыд.

Знакомых тут и правда нет, и всё же.

— Но мы же в магазине.

В магазине.

Ладно бы мы ещё куда-то на свидание далеко поехали, но держаться за руки в таком обычном месте!

— Держаться за руки в магазине... Мы прямо как сожители.

— Мы и есть сожители, — спокойно поправил Таккун.

Т-точно!

Мы же теперь сожители!

Как раз в таких отношениях!

— Если тебе неприятно, я отпущу.

— К-конечно мне это не неприятно...

— В таком случае пошли так.

Он улыбнулся и пошёл, держа меня за руку.

Казалось, что я пошла у него на поводу, отчего было слегка обидно. Не честно. И правда нечестно. Нечестно спрашивать «если тебе неприятно».

Ведь.

Мне не может быть неприятно...

— ... А ты технически подкован, Таккун?

— А? В каком смысле?

— Ни в каком.

Так мы и продолжили покупать продукты и вещи, необходимые для проживания.

Иногда отпускали руки друг друга, но снова брались.

Весь обратный путь тоже держались за руки.

... Как же неловко было.

В первый день совместного проживания хотелось устроить что-то вроде свидания... Но помимо еды покупок надо было сделать много, потому мы припозднились.

И на ужин ограничились обедом из магазина.

Таккун пошёл в ванную, а я позвонила Миу.

Хотела узнать, как у неё дела и отчитаться тоже.

«... Не может быть! Так ты с братиком Таку жить будешь?!» — узнав, удивилась она.

Я думала, что Оиномори-сан и её посвятила с свои планы, просто дочь молчала, но похоже Миу не была в курсе.

«... Хе, хе. Надо же. Как интересно. Молодец Оиномори-сан. Вот кто реально всё может», — удивление сменялось восхищением: «И братик Таку тоже молодец. Я ведь тоже за вас переживала, всё же вы только встречаться начали и уже любовь на расстоянии. Это же тяжело, и как дочь я думала постараться и сдержать ваши отношения... А-ха-ха. Зря беспокоилась похоже», — весело говорила Миу: «Здорово. Ты наверняка счастлива жить с парнем».

— ... Не говори такое.

«А что? Не счастлива?»

— Н-не скажу, что я от такого несчастна... Просто слишком неожиданно всё вышло, и я морально не готова.

«Ты всё такая же проблемная взрослая, мама. Считай это подготовка к супружеской жизни и наслаждайся».

— С-супружеской!..

Блин!

Вечно Таккун и Миу тему в это русло переводят!

— Радо ещё. Мы только встречаться начали.

«... Да нет. Студентам может конечно и рано начинать жить вместе. Но, мама... Ты в курсе, сколько тебе лет?»

— Ух.

«Тридцать ***».

— У, у.

«А в следующем месяце уже тридцать *** исполнится».

— ... У, а...

«Рано ей, тебе уже хоть завтра можно замуж выходить».

— ... Блин! Всё! Хватит уже обо мне!

Жалкая я, раз начала тему переводить, испугавшись напора дочери.

Я заговорила о другом.

— У тебя там всё хорошо? — спросила я. — В школу ходила? Уже поела?

«В школу ходила, поела. А ты слишком волнуешься».

— Конечно я волнуюсь.

«И бабушка здесь, так что никаких проблем», — слегка возмущённо сказала Миу.

Перед поездкой я попросила бабушку Миу, мою маму проведать её.

Сейчас они там вдвоём должны быть.

— ... Кстати, мама там не рядом?

«Не переживай. Я у себя. А бабушка внизу, корейский сериал смотрит».

— Слава богу.

От сердца отлегло.

— Сразу предупрежу... Не рассказывай маме о том, что я с Таккуном живу. Поняла?

«Не скажу. Уж это я и так понимаю».

— Тогда ладно.

«Но как долго ты ещё собираешься это в секрете держать? Когда-нибудь поговорить об этом ведь всё равно придётся».

— З-знаю. Я найду подходящее время и поговорю.

Знаю, что всё затягиваю... Но сейчас я просто не могу этого сделать.

Мало того, что он ещё студент, так мы ещё и жить вместе начали.

Лучше помалкивать.

Наверняка позже получится подходящее время подобрать.

«Кстати, ты родителям братика Таку сказала, что вы встречаетесь?»

С впечатляющей прозорливостью и небольшим упрёком Миу задала свой вопрос.

Про наше сожительство Таккун должен был сам рассказать, и похоже его родители дали добро.

Многие родители против, когда ребёнок только начал встречаться и уже решил вместе жить... Но похоже родители посчитали: «Вместо того, чтобы ребёнок жил один в Токио, пусть лучше с Аяко-сан живёт, так спокойнее».

Вот это доверие ко мне!

Кстати... Надо бы им хоть разок позвонить.

Понимаю, что уже постфактум... Но как взрослая и полноправный член общества я хочу сказать его родителям, что мы живём вместе.

«А чем так Таккун занимается?»

— Он сейчас в ванной.

«О, в ванной», — Миу тут же оживилась: «Как у вас там... Всё реалистично», — слегка смущённо продолжила она.

— Ч-что у нас тут реалистичного?

«Да просто... Подумала, что вы и правда живёте вместе».

— ... М.

«Вы ведь три месяца будете жить вместе. Пара под одной крышей каждый день...»

— И-и что?..

«Мама», — заговорила Миу.

Очень серьёзно.

«Можно ребёнку я имя выберу?»

— А ты не слишком далеко забегаешь?!

Уже о праве дать имя заговорила!

Так спокойно о таком важном этапе говорит!

«Так ведь... Вполне ведь всё может случиться».

Я была обескуражена, а Миу оставалась спокойной.

Что-то меня это бесит.

Решает тут всё за других.

«Всё так удачно может сложиться... Вернёшься, и уже беременная! Вполне ведь реально».

— Что ты там складываешь?! Блин... Не будет такого. Мы сюда не развлекаться приехали.

«Что бы ты ни говорила, такое вполне возможно. Никто не знает, что может случиться. Двое молодых людей живут вместе... А. Прости. Не двое молодых ведь?»

— За такое могла бы и не извиняться! И от твоей заботы только больнее! — ответила ей я. — В-в любом случае... Миу, ни на что такое не надейся. Ребёнок... Мы о таком даже не думали.

«Ясно, пока хотите насладиться друг другом».

— Я такого не говорила!

А, ну всё, спокойной ночи.

И.

Я повесила трубку.

Позвонила, переживая за неё, а в итоге мы только обо мне и говорили.

Эта Миу.

Ребёнок... Рано ещё для детей.

Не то, чтобы я не хочу... Ребёночек Таккуна наверняка милым будет. И учитывая мой возраст, мне бы уже поскорее родить стоит. После тридцати впервые родить может быть непросто... Да о чём я?

Рано ещё об этом говорить!

Мы даже про свадьбу не говорили, какие дети?

И вообще.

Мы ведь ни разу даже этим не занимались...

— ... Аяко-сан.

— Хья!

Меня неожиданно окликнули, я и подпрыгнула.

— Ч-что такое?..

— Таккун... Н-нет, ничего!

Говоря, я обернулась... И у меня перехватило дыхание.

Когда увидела его, у меня сердце подпрыгнуло.

— Прости, что первый в ванную пошёл.

— Н-нет, ничего. Я всё равно по телефону разговаривала...

Я не могла ему в лицо посмотреть.

Таккун после ванной... Выглядел как после ванной.

Волосы слегка мокрые, щёки красные.

И в свободной пижаме.

Он не голый вышел... И всё же конечно мне интересно.

Он сам, его тело...

— ... М!

А, блин!

Это всё Миу с её придумками!

Беременность, дети... Скажет тоже... Вот и лезут в голову всякие мысли... У-у-у!

— Тогда теперь я пойду в ванную!

Я схватила сменную одежду и полотенце и сбежала из гостиной в ванную.

Но.

После побега в ванную... Бежать уже больше некуда.

С тех пор, как Таккун рассказал мне обо всём, я не перестаю думать.

Сожительство.

Жить вместе.

Под одной крышей... Влюблённая пара ест и спит вместе.

И сегодня я и Таккун будем спать вместе.

Я же не ребёнок, чтобы не понимать этого.

И сама уже в возрасте, когда ребёнок-другой должен быть.

Мы целую неделю заигрывали перед поездкой в Токио.

Навёрстывали то время, что будем в разлуке... Но последнюю черту не пересекли.

Не то, чтобы была какая-то причина.

Просто не сложилось.

Всё же... Заигрывали мы в основном днём. Таккун приходил ко мне, и мы проводили время вместе.

А заниматься таким днём... Сами понимаете.

Разок мы ходили на свидание, но после просмотра фильма пошли домой. Вышли днём, вернулись до ужина, прямо как свидание учеников средней школы.

Так что.

Наши отношения довольно невинные...

— В-вот и я...

Я вылезла из ванной, высушила волосы и вернулась в гостиную.

Сидевший на диване слегка красный Таккун посмотрел на меня.

— Что такое?

— Да просто... Подумал, что тебе пижама идёт.

— ... М.

После его комплимента я ничего не могла сказать.

А... У...

Я правда в пижаме милая?

Я ведь дома постоянно в ней хожу, она старая довольно. Всё теперь думаю новую купить, раз стала с Таккуном жить!

И не только пижаму.

Если так подумать... Бельём тоже запастись стоит.

А, что же делать... Я думала, что одна буду жить, потому самое обычное бельё взяла.

А ведь то дома осталось! Специально купила сногсшибательное на всякий случай, когда решила с Таккуном встречаться!..

— Это... Что будем делать? Может телевизор посмотрим? — пока я всё думала, Таккун слегка смущённо предложил это.

— Д-да. Давай.

Я кивнула и села.

На расстоянии, куда ещё один человек поместится.

Мы всю неделю обжимались... Но сейчас я не могла... Ближе просто не придвинусь.

Ведь... Мы же оба в пижамах.

В ней спать надо.

И сложно не думать о таком!..

По телевизору шёл сериал, но я вообще не понимала, что происходит на экране. В голове... Мелькали всякие образы.

В-всё хорошо будет, всё нормально.

Если что, справлюсь!..

Я как следует помылась.

Бельё... Если свет выключить, его не видно будет. Это... Я не взяла, но у запасливого Таккуна наверняка есть.

Да, точно.

Не стоит слишком задумываться.

В этом ничего странного и тем более плохого.

Этим все занимаются.

Я ведь так на свет и появилась.

Как бы... Школьником конечно ещё рано, но для тридцатилетней женщины прямо нет никакого повода отказываться...

— ... Ко-сан. Аяко-сан.

— ... Э? А? Ч-что?..

Я пришла в себя, а Таккун с беспокойством смотрел на меня.

— Сериал закончился.

— А... И правда.

— Ты в порядке? Будто в облаках витаешь.

— В-в порядке! А-ха-ха, немного устала просто. Столько всего за сегодня случилось.

— А, ну да, — усмехнулся Таккун и встал с дивана. — Немного рановато, но может пойдём спать?

И тут... Бубух!

Сердце подскочило.

— Д-да, спать.

— Аяко-сан, тебе ведь завтра на работу. Лучше не засиживаться.

Не засиживаться?!

В смысле быстрее начнём — быстрее закончим, а потом баиньки?!

К-какой Таккун предусмотрительный!

— Пока ты мылась, я кровать подготовил.

Он уже и кровать подготовил?..

И правда предусмотрительный!

Прямо... Горит желанием сделать это!

Я была готова взорваться от возбуждения и напряжения, а Таккун спокойно открыл дверь в спальню.

А там была односпальная кровать.

И... футон.

Рядом с кроватью был постелен футон.

В спальне, где мы вещи разбирали, имелась кровать.

Но... Что рядом футон делает?

Мы же вместе на кровати спать будем.

Хм?

Это... Неужели?

Таккун из тех, кто после этого предпочитает отдельно спать?

— ... Аяко-сан.

Я застыла перед дверью, а Таккун позвал меня.

— Ты... Переживаешь?

— П-переживаю? — повторила я, а он слегка смущённо продолжил:

— Что я... Могу форсировать события.

— ... М! Э-это не так...

— ...

— Переживаю?.. Да нет... Это, ну... Да, немного переживаю... — лепетала я, но он так смотрел, что в итоге я сдалась.

Бессмысленно оправдываться.

Он точно мне в душу заглядывает.

— Ну да. Всё же ты подозрительно себя ведёшь.

— П-прости... А, но, мне это не неприятно! Просто, ну... Я нервничаю.

— Не волнуйся.

Я всё волновалась, а он обратился ко мне.

А потом улыбнулся.

— Сегодня я ничего делать не собираюсь.

— А...

— Не потому что не хочу... Просто ничего испортить не хочется.

— Испортить?..

— Когда пары начинают жить вместе, для них естественно заниматься таким... Но наше сожительство обычным сложно назвать.

— ...

— Мы ведь не договаривались, и ты в последний момент узнала... И мне кажется неправильным в такой момент напирать.

— Таккун...

— Я хочу, чтобы от этого остались хорошие воспоминания. Потому и жду. Пока ты не будешь морально готова, — глядя мне в глаза, он добро улыбнулась.

Его тёплые слова и чувства заполнили меня изнутри.

Я чувствовала, как нежность переполняет меня. Я паниковала, обдумывая всё, но он меня успокоил.

— ... Да. Спасибо, Таккун.

Мы стали готовиться ко сну.

Таккун на футоне, а я на кровати.

— Аяко-сан, ты в полной темноте спишь или немного света оставляешь?

— Оставляю.

— Я тоже. Так спится спокойнее.

Говоря, Таккун оставил минимум света.

Мы легки в тёмной комнате.

— Спокойной ночи, Аяко-сан.

— Спокойной, Таккун.

Пожелав приятного сна, я закрыла глаза.

Но.

Заснуть не могла.

Завтра с утра на работу. Мой первый рабочий день в Токио, так что надо было лечь пораньше. Во вторую половину дня ещё важная встреча, надо как следует отдохнуть.

Однако... Сна ни в одном глазу.

Я всё о чём-то думала.

Я была так рада чувствам и заботе Таккуна.

Мне стало легче, когда он сказал, что не собирается заниматься этим сегодня.

Я конечно не против... Но у меня опыта нет, так что немного страшно и тревожно.

Вот я и выглядела напряжённой... А Таккун всё понял.

Какой же он добрый.

Так обо мне заботится.

И дорожит нашими отношениями.

Я подумала о том, какой он добрый и серьёзный, и стала любить ещё сильнее.

— ...

И всё же... Почему?

Меня переполняет счастье... Но в груди я ощущаю, как меня колет печаль?

Глава 4. Работа и ревность

Я проснулась... Находясь в объятиях обнажённого Таккуна.

— ... А? А... А-а-а-а-а-а?!

Когда поняла, что происходит, закричала.

Протёрла глаза и ещё раз проверила.

Да... Никакой ошибки.

Широкие плечи, мускулистая грудь. Кубики пресса.

Верхняя часть, которую было видно... Обнажена. Если чуть сдвинуть одеяло, можно вообще всё увидеть.

Голый Таккун спал рядом со мной.

Вообще... Мы раньше часто вместе спали.

— П-п-почему?! Почему мы вместе... Почему Таккун голый... А-а?! Почему я тоже голая?!

Я так засмотрелась на его обнажённое тело, потому сразу не заметила, но я тоже была совершенно голая.

Вообще ничего!

Ни ниточки!

Совершенно голая!

Я и Таккун в чём мать родила!

— Ч-что это значит?..

— ... М. Аяко-сан?..

Я слишком расшумелась и разбудила его.

Если подняться, всю верхнюю часть видно будет.

Я машинально прикрыла грудь одеялом.

— Проснулась, доброе утро.

— Д-доброе... Ага, как же! Что это? Ч-что происходит?

— А что?

— П-п-почему мы вместе спим?! К тому же... Г-голые?

— А ты не помнишь?

Я была ошарашена, а Таккун оставался спокоен.

— Вчера... Как-то само собой всё вышло.

— Само собой?!

Да быть не может!

Вроде же всё нормально закончилось!

О чём мы там болтали перед сном?!

Что там такого было, что к «само собой» привело?!

— Аяко-сан, ты была такой милой.

— ... М.

— Вначале краснела от смущения, но потом сделалась страстной... И сама стала проявлять инициативу...

— П-правда? Это точно я была?..

Я всё ещё не улавливала, что же было... И тут.

Таккун обнял меня.

Совершенно голый — голую меня.

Наши тела так прижимались...

— А? А, а-а-а-а?!

— ... Прости. Увидел тебя и не смог сдержаться.

— П-подожди... Н-нельзя, Таккун! Ведь... Мне на работу сегодня надо, а уже утро... М! Н-нельзя, кому говорю...

Игнорируя мои возражения, он нежно гладил мою кожу. Когда поцеловал в шею, я почувствовала приятное онемение, всё тело покинули силы, и я уже не могла сопротивляться. А его большая рука на моём теле...

И тут... Я проснулась.

От стыда была готова умереть.

— ... М.

Что за сны мне сняться?!

Стыд какой!

Позорище настоящее!

Такие развратные сны вижу... Б-будто я какая-то неудовлетворённая!

И ещё.

Как бы... Всё такое воздушное, но стыдно-то как!

Я эротический сон увидела, но все подробности были упущены.

Все такие места опустили.

И самый важный элемент вырезали.

Прямо как в журнале для подростков.

Н-ничего ведь не поделаешь!

Я этим никогда не занималась!

И не видела!

И у Таккуна я его не ви... Нет, вообще видела.

Но давно, когда мы вместе мылись!

Но... Тогда у него милая писюлька была, а теперь у него должен быть мужественный...

— Нет, нет, ч-что я такое воображаю, блин! — я замотала головой. — ... Точно. Ничего не было. И не могло быть. Мы спим на разных кроватях...

— ... М. Аяко-сан?..

Вытряхивая мысли из головы, я бубнила на кровати, когда рядом проснулся Таккун.

Он поднялся.

У меня сердце подпрыгнуло, но он был в пижаме.

Не голый.

— А. Прости, Таккун, я тебя разбудила?

— Нет... Уже как раз пора вставать, — посмотрев на телефон, сказал он.

Я посмотрела на свой: было уже шесть пятьдесят.

Встаю я в семь, так что и правда пора подниматься.

— Прости, странный сон приснился...

— Странный сон?..

— ... А.

— Ты так взволнована, о чём был сон?

— Н-ни о чём, ни о чём не был! Ничего такого... Я-я его уже забыла. Совсем не помню, — оправдалась я и поднялась с кровати.

Собравшись, мы стали готовить завтрак.

Тосты, яйца и йогурт... Довольно простое меню.

Мы сели друг напротив друга и приступили к еде.

Наш первый совместный завтрак.

— Таккун, ты же яйца с соевым соусом ешь?

— Да. Ты ведь тоже?

— Да.

Обычно соевый соус добавляю.

Вместе мы недавно, но знаем друг друга давно.

Ели вмести мы довольно часто и вкусы друг друга неплохо знаем.

Но.

Сейчас всё немного не так, как раньше.

— Как-то... Свежо это. Завтракать с тобой вот так.

— И правда. Мы уже завтракали вместе, но обычно с нами Миу была.

— Вдвоём мы впервые завтракаем, — сказала я, а он кивнул:

— Наверное у влюблённых завтрак... Немного особенное время.

— Особенное?

— Пообедать и поужинать вместе — обычное дело. Можно поесть вместе, даже если не встречаешься. Но завтрак... В основном в окружении семьи едят. И у влюблённых это возможно, если отношения достаточно продвинулись...

— ... Ведь и правда, — согласная, я кивнула.

— Завтракать вместе — значит провести ночь вместе. Пары, проводящие ночи вместе...

Тут я осеклась, но было поздно.

Таккун покраснел... Скорее всего я тоже.

— ... Прости, странную тему с утра поднял.

— Н-нет, всё в порядке. Т-ты прости...

Блин...

Таккун начал так романтично, а я всё опошлила...

Стало неловко.

И мы наслаждались нашим первым немного особенным завтраком.

Мы встали раньше, потому спешить было некуда, и в итоге задержались.

Плохо, плохо.

Так я в первый день опоздаю.

Я впервые отсюда до работы добираюсь, потому хотела выйти пораньше на случай, если заплутаю...

Я надела костюм в ванной, накрасилась, после чего снова зашла на кухню.

— Прости, Таккун. Оставляю посуду на тебя.

— Не переживай. У меня всё равно на сегодня планов нет, так что сделаю, — улыбнулся он.

Стажировка у него начинается только завтра.

— Займусь домашними делами и разбором вещей. И ещё много всего надо купить, если что-то понадобится, напиши.

— Спасибо. Ты прямо мой спаситель.

Я пошла в прихожую и обула туфли.

Таккун вышел меня проводить.

— Ну, я пошла.

— Счастливого пути.

— ... Хи-хи, — засмеялась я.

— Что такое?

— Просто странное чувство. Таккун провожает меня и говорит «счастливого пути».

— И правда слегка странно, — кивнул он и улыбнулся.

И правда... Странно.

Но мы ведь привыкнем.

Всё же жить нам вместе три месяца... А может и всегда.

И это щекочущее чувство станет самым обычным...

— ... Это, Аяко-сан, — улыбавшийся Таккун вдруг сделался серьёзным. — Можно сделать то, что все пары по утрам делают?

— Все пары по утрам делают?..

Я вопросительно склонила голову, но немного подумала и тут же поняла.

— Н-неужели...

— Я про поцелуй на дорожку...

Тихо, но всё же довольно чётко проговорил он.

Лицо запылало.

— А... Таккун, ты из тех, кому хочется таким заниматься?

— Если так вопрос ставить... То да, хочется, это же нормально.

— А... В-вот как... Обычно такое ведь хочется...

— Аяко-сан, ты не хочешь?

— Н-не чтобы не хочу...

— ... Тогда.

— П-подожди немного! Погоди, погоди! Всё же... Как-то стыдно! Будто влюблённая парочка заигрываем.

— А что такого?

«Никто ведь не видит», — добавил он.

Парень взял меня за плечи и приблизился.

Слегка напористо, но причин для жалоб у меня не было... Не собираясь сопротивляться, я прикрыла глаза.

И вот... Наши губы соприкоснулись.

Мы ведь не в первый раз целуемся.

В самый первый раз я разошлась, а до вчерашнего дня мы вообще целую неделю заигрывали.

Но я всё ещё не привыкла к такому.

Сердце колотилось как безумное, грудь переполняло сладостное чувство, а я точно таяла...

— ...

Закончив целоваться, мы посмотрели друг другу в глаза, и тут же отвели взгляды.

— ... Всё же неловко этим с утра заниматься.

— П-потому я и говорила!..

— Ха-ха, прости, — посмеявшись, Таккун посмотрел на меня. — Счастливого пути.

— ... Да. Я пошла.

Мы попрощались, и я вышла.

Лицо пылало.

Я всё ещё ощущала прикосновение к губам, а голова была точно ватная.

Ах...

Я с утра такая счастливая, смогу ли вообще работать?

Мои мысли заполонили утренние заигрывания... Но в переполненном поезде я снова вошла в режим раба компании.

Тяжко...

В переполненном поезде тяжко.

Я в основном на машине езжу, и для непривычного к поездам жителя Тохоку в переполненных поездах Токио очень тяжело.

Хотя сейчас не час-пик, когда вообще не пошевелиться. И офисные работники, которые каждый день проходят через настоящую давку, посмеются надо мной... но невыносимо мне здесь.

После счастливого расставания я побывала в аду поезда, и вот добралась до компании.

ООО «Лёгкий кораблик».

Наш офис располагается на пятом этаже.

Я уже бывала здесь не раз, но впервые прихожу сюда с утра как на работу.

И так будет каждый день в течение трёх месяцев.

— ... Ладно, — собравшись, я вошла внутрь.

Начнём работать.

Для начала... Со всеми поздороваться. Я собираюсь работать в новой обстановке, так что надо показать себя с лучшей стороны.

Поздороваться со знакомыми, с теми, кого вообще не видела, и теми, с кем встречалась на онлайн-встречах, но лично ни разу не виделась.

Вот так и прошло полдня.

Я собиралась пойти куда-нибудь пообедать.

— ... Ах, Катсураги-кун.

Наконец явилась Оиномори-сан.

Я говорю, что она только явилась, хотя у нас график гибкий, и на работу все приходят как им удобно. И в компании со свободным графиком самый свободный он у директора.

— На обед собралась?

— Верно.

— Отлично. Пошли вместе.

— С радостью, если вы угощаете.

Я согласилась, и мы пошли на обед.

... Только пришла и сразу на обед, но раз угощает, я точно ничего не скажу.

— Ну как тебе? — спросила она, когда мы спускались на лифте.

— Я ещё толком не работала. Всю первую половину дня с людьми знакомилась.

— Я не о том... Как совместная жизнь с Атерадзавой-куном?

Я чуть не подавилась.

Оиномори-сан с интересом смотрела на меня.

— Я хочу узнать, как прошла первая ночь с молодым парнем. Всё же у меня самой ещё не было опыта с парнем, который был бы на десять лет младше.

— Ничего не было. Обычно, всё обычно прошло.

— Опять. У пары, живущей под одной крышей, просто не могло ничего не случиться.

— Даже слышать не желаю. И даже если бы что-то случилось, я бы вам не рассказала.

— Хо. Уверена, что стоит так себя вести с хозяйкой жилья?

— А хозяйке не следует в личной жизни жильцов копаться.

— Хи-хи. Ну и ладно. Не стоит о таком посреди дня говорить. Вот выпьем, и ты основательно мне обо всём поведаешь.

У меня от этих слов холодок по спине пробежал.

Лифт прибыл на первый этаж, я и вышла так, будто сбежать хотела.

А Оиномори-сан хихикала:

— Кстати, чем сегодня Атерадзава-кун занимается?

— Дома остался. Будет домашними делами заниматься и в магазин сходит.

— Ого. Полезный парень. Может ко мне его пригласить.

— Нет. Он вам не домработница.

— Ладно тебе, можно же иногда одолжить его. Не охота мне в последнее время стиркой и уборкой заниматься.

— Сказала же, нет. Блин... Оиномори-сан...

Я собиралась отчитать начальницу, которая суёт нос в чужую жизнь, но тут поняла.

Уборка... Стирка?

Таккун сегодня будет один домашними делами заниматься...

— ... А-а?! — у меня изо рта вырвался крик, и я остановился.

Оиномори-сан озадаченно посмотрела на меня, а я тут же достала телефон.

«Алло. Что-то случилось, Аяко-сан?»

— Т-Таккун?! Ты сейчас где?

«Где?.. Дома. С домашними делами закончил, собирался в магазин за продуктами».

— З-закончил... И со стиркой тоже закончил?

«Да. Уже всё высохло», — спокойно ответил он, а я побледнела.

«Погода сегодня хорошая, потому всё быстро высохло».

— Это... Таккун. Я очень рада, что ты вещи постирал, спасибо тебе за это... Н-но что с моим бельём?

«... Э-это».

Я слышала его озадаченный голос.

Несколько секунд он молчал.

«Тоже... Постирал», — сказал Таккун.

Я чуть на колени не рухнула.

Кончено.

Всё кончено.

Я поняла это слишком поздно.

Вчера после ванной... Я оставила бельё в корзине для белья. Я всё думала о первой совместной ночи и даже не подумала о том, кто будет стирать.

Ч-что мне делать?

Таккун моё бельё постирал.

Постирал... То есть он видел лифчик и трусики, в которых я вчера весь день ходила, а ещё трогал их...

«П-прости. Я всё сомневался... Стоит ли мне это делать. Но подумал, что как-то неправильно всё постирать, а бельё специально оставить».

— ...

«Н-ничего странного я конечно же не делал! И не рассматривал, касался только по необходимости, чтобы постирать! И я проверил, как правильно стирать, чтобы не испортить, к тому же когда сушил, убедился, что с улицы не видно...»

— ... Д-да. Всё хорошо.

Я притворялась, что всё хорошо, но морально по мне был нанесён удар.

Стыдно, что он просто бельё увидел, так он его ещё и постирал.

Сейчас я испытывала стыд и вину...

— Прости, что пришлось моё бельё стирать. Тебе наверняка неприятно было.

«Ч-что ты!.. Это не так! Я бы твоё бельё с радостью каждый день стирал!»

— ...

Это.

В каком смысле?

... Хм. Хм, хм, вряд ли в каком-то особо глубоком. Просто сожитель стирает бельё своего партнёра в самом обычном смысле.

— ... Эх.

Закончив говорить, я измученно вздохнула.

— Хи-хи. Вижу, новая жизнь бьёт ключом, — стала издеваться Оиномори-сан. — Сколько воспоминаний. Как же давно я смущалась из-за моего белья.

— ... Отстаньте, — ответила я, но женщина лишь улыбнулась.

— Совместная жизнь, наполненная радостью и стыдом... Но советую переключить канал в голове, — понизила тон она.

И с вызовом заговорила:

— После обеда... Начнётся «прочтение книги».

— ... Да, — кивнула я.

Всё смущение, о котором я думала, прошло.

Да.

Во вторую половину дня будет совещание по поводу аниме.

Ведь я приехала в Токио ради работы.

«Я хочу стать твоим другом детства».

Или сокращённо... «Стать другом».

Новелла писателя Сирандо Хакуси-сенсей, которую я курирую.

Жанр — романтическая комедия.

В данный момент вышло пять томов.

Со старта была популярна, так что теперь уже началось производство аниме.

Пока рано официально сообщать о таком, но работа начинает кипеть за несколько лет до того, как об этом станет известно.

Я переехала одна в Токио... А точнее со своим парнем, чтобы как редактор вложить все силы в создание аниме.

И сегодня... Мы занимаемся «прочтением».

Режиссёр, сценарист, продюсер, директор, редактор издательства и правообладатель... Все заинтересованные участвовали в совещании, касающемся сценария.

И называют это просто «прочтением».

Когда решение об экранизации принято и начинается работа, каждую неделю проводится «прочтение».

Если просто... Это очень важно.

От этого зависит качество аниме.

У нас проводится вычитка первоисточника, и во всём этом я выступаю как представитель издательства и автора.

Сирандо-сенсей живёт в другом месте и каждую неделю присутствовать не может.

Я же вместо неё должна представлять её точку зрения.

Мы обсуждаем идеи и выслушиваем мысли других людей.

И в случае необходимости... Противостоим тем, кто занимается аниме.

Чтобы аниме удалось, представители разных направлений должны собраться и высказать своё мнение.

Люди разных профессий спорят, сходятся и решают сложные вопросы.

Потому вычитка может проходить на повышенных тонах и плодотворно... Но... Очень изматывает.

— ... Я-я дома.

После семи вечера...

Измотанная я добралась до дома.

— С возвращением. Т-ты в порядке?

— Да... Вроде.

Меня поприветствовал обеспокоенный Таккун, а я разулась и вошла в квартиру.

«Прочтение» началось в два часа.

Оно должно было длиться два часа... Но продлилось куда дольше.

Мы продолжали до шести часов.

Планировалось, что сегодня мы просто познакомимся, но как только начали, и понеслась.

Я представляла первоисточник на этом совещании и все эти четыре часа продолжала мозговой штурм.

Устала.

Я... Устала.

— Прости, что так поздно... Ты ведь проголодался? Сейчас что-нибудь приготовлю.

— Я уже приготовил ужин.

— ... А?

Я опять посмотрела на Таккуна и заметила.

Он в фартуке.

Я пошла в гостиную... Еда уже стояла на столе.

Карбонара и овощной салат с тофу.

Прежде чем сесть в поезд я сообщила, во сколько вернусь, и он как раз к этому времени приготовил ужин.

— Здорово, ты всё приготовил!.. — восхитилась я.

И правда потрясающе.

Я вернулась уставшая с работы, а ужин уже готов!..

— Ванная тоже готова, что для начала выбираешь?

И ванная готова?!

— Э-это... Вначале поем, — сказала я, и Таккун вернулся на кухню, стал готовить суп.

— ... Прости, тебе пришлось всё самому сделать.

— Ты о чём? Я ведь сегодня отдыхаю, потому конечно я всё сам сделал, — держа ковш, сказал Таккун. — Я ведь изначально планировал приехать в Токио, чтобы тебя поддерживать.

— Поддерживать...

— У меня стажировка, но сверхурочных и работы в выходные нет. Свободного времени у меня с избытком, так что я могу заниматься домашними делами и вообще всем. И сделаю всё, чтобы ты могла сосредоточиться на работе.

— Таккун...

У меня такой заботливый парень, что я заплакать готова.

Я переоделась в домашнее, и мы приступили к ужину.

— М. Карбонара вкусная, — восхитилась я, попробовав.

— Правда?

— Да, очень вкусная. Сложно было готовить?

— Нет. В сети рецепт нашёл. Готовил, смотря видео.

— Ну ты даёшь, Таккун. И домашние дела, и готовка, всё сам можешь. И не скажешь, что домашний студент.

— Ты меня явно перехваливаешь. Это обычное дело. И ты впечатляешь куда сильнее. И домашними делами, и готовкой лучше меня занимаешься.

— А, а-а? Да ничего такого. Как все.

Насладившись едой Таккуна, мы помыли посуду.

— Тяжело было на работе? — с беспокойством спросил Таккун, когда мы сели на диван.

— А... Да. Сегодня тяжеловато, — улыбнулась я. — «Прочтение»... А, это обсуждение сценария, проходило довольно пылко и затянулось...

— Вы спорили?

— Спорили?.. Наверное и так можно сказать. Всё сложно. Никто не желает аниме провала, но у каждого своя точка зрения.

У производителей аниме своя, у издателя своя и у автора оригинала своя, и все правы.

Никто не прав и все правы.

Потому и важно высказывать свои мнения на прочтении.

— Я слышала, как это проходит, и всегда сама хотела поучаствовать... Но одно дело слышать, а другое — участвовать лично... Послезавтра будет совещание по маркетингу, будем стратегию продаж вырабатывать...

Я предполагала такое, но всё же ответственность серьёзная.

В Тохоку моё мнение не так важно было.

— Похоже и правда тяжело...

— Ага... А, но очень интересно. Когда сталкиваются мнения, появляются идеи, которые ты сам бы никогда не придумал.

Я только жаловалась, потому решила и про плюсы рассказать. А то как-то не очень только про тяготы работы Таккуну говорить, который стажироваться собирается.

— Сценарием занимается Сугисава Хисаси-сан, настоящий ветеран. Мне он как сценарист всегда нравился, и я рада поработать вместе.

— А.

— Лично мы встречаемся впервые, но вроде он хороших человек. С солидным послужным списком, но при этом довольно скромный. И в сценарии он буквально подчеркнул всю прелесть первоисточника, он знает, как всё показать в аниме и что надо изменит... Я прямо его фанаткой стала.

— ... Вот как.

Я нахваливала сценариста, а реакция Таккуна была не такой уж радостной.

Вначале он слушал с интересом, но постепенно становился серьёзным.

А? Что такое?

Ему не очень интересен мой разговор о работе?

— А Сугисава-сан... Мужчина?

— А? а, да, верно. Сугисава Хисаси, это вроде как его настоящее имя, — ответила я, и Таккун стал ещё более серьёзным.

Прямо видно, какой он недовольный.

Хм.

Почему его пол Сугисавы-сана интересует? У него какие-то предрассудки из-за пола сценаристов и авторов?

И если всё же нет, то про пол он интересуется.

— ... А. Н-неужели, — я озвучила своё предположение. — Таккун... Ты ревнуешь?

— ... М.

Всё тело напряглось, а выражение на лице сделалось виноватым.

— Н-не ревную я... Просто ты его слишком нахваливаешь, вот мне немного и не понравилось это...

— ... Его ведь и называется ревностью.

Всё же ревнует.

Недоволен тем, что я другого мужчину нахваливаю.

Ува.

Что делать, меня приревновали!..

А, что это за волнительное чувство?

Это ведь неправильно... Но я немного рада.

Что же это?

Ревнующий Таккун... Такой милый.

— ... Блин, дурак.

Я улыбнулась и, сидя на диване, протянула руку.

Нежно взяла парня за руку.

— Я восхищаюсь Сугисавой-саном только как сценаристом. Как о мужчине я о нём не думаю. К тому же... Он женат.

— А? В-вот как.

— Да. У него трое детей, — я продолжала, чтобы успокоить Таккуна. — Он настоящий профессионал и на десять лет старше меня. О любви тут и речи быть не может.

— Солидная разница в возрасте.

— Десять лет — это же целое поколение. Как я такого человека полюбить смогу?

— И правда. Когда такая разница в возрасте, у вас ценности и темы для разговора совершенно разные.

— Точно. Даже если бы начали встречаться, у нас бы точно ничего не получилось.

— Это было бы непросто.

— Ага, ага, очень непросто...

— ...

— ...

И тут на нас одновременно накатило отчаяние.

Мы в одно время заметили.

Старались высмеять ревность... И в итоге себе же хуже сделали.

Блин.

У нас ведь такая же разница в возрасте!

Такие же отношения, когда совершенно разные темы для разговора и ценности!

Эх, да как же так... Ещё и сказала «у нас бы точно ничего не получилось» и «было бы непросто». И всё огромным бумерангом вернулось...

— ... Всё хорошо, — сказал Таккун, когда я была совершенно подавлена.

Он нежно взял мою руку, которой я держала его.

— У нас всё будет хорошо. Десять лет разницы — это же такая мелочь.

— ... Да. Точно.

Слова запали в душу.

Когда посторонний говорит, что разница в возрасте ничего не значит, это никак не отдаётся на сердце. Простая попытка поддержать никак не связанного человека.

Но когда это говорит Таккун, я верю.

Ведь он больше всех думал о разнице в возрасте.

Целых десять лет ломал себе голову из-за разницы в десять лет. И когда он говорит, что это мелочь, я рада, и чувствую себя увереннее.

— ... Эй, Таккун. Ты ничего не хотел бы?

— Хотел бы?

— Для меня ты ужин и ванную приготовил. И я бы хотела тебе как-то ответить. Вроде как в награду.

— Что... Да не надо. Это же обычное дело.

— Не говори так. Я не успокоюсь, пока ничего не сделаю для тебя.

— ... Тогда, — подумав немного, Таккун сказал. — Можно обнять?

— ... А?

— Можно крепко тебя обнять?.. — смущённо, но решительно проговорил он.

Похоже я не ослышалась.

Чувствую, как лицо покраснело.

Ч-что он такое вообще говорит?

— Ты... Обняться просишь?

— Д-да. По возможности... Крепче, чем обычно.

— А... А?.. П-правда?

— Да.

— Ты хочешь именно такую награду?

— Такую.

— ... Н-ну ты чего? Я же про награду говорила. А ты обняться хочешь...

Смущённая, я говорила, что думаю.

— А это никакая не награда даже.

— ... М.

В следующий миг Таккун обнял меня.

Жамк.

Крепче, чем обычно.

— А, а-а-а?!

— ... Я не могу, Аяко-сан. Ты такие милые вещи говоришь.

— М-милые?.. Да ничего я... Ну тебя, Таккун.

На лице было недовольство, но улыбку я сдержать не могла.

Таким был мой первый рабочий день в Токио.

Я ещё ко многому не привыкла... Но благодаря любимому парню всю усталость как ветром сдуло.

Глава 5. Прошлое и воссоединение

Утро третьего дня в Токио.

Когда проснулся, Аяко-сан на кровати не оказалось.

На часах... Было шесть пятьдесят.

Хотел встать раньше, но похоже Аяко-сан меня опередила.

Я тут же поднялся.

Убрал футон и собрался в гостиную... И тут подумал.

Стоп.

Может не стоит торопиться.

Всё же мы сейчас... Вместе живём.

И так как в небольшой квартире вместе, у нас мало личного пространства.

Сам не замечаешь, как начинаешь вторгаться в личную жизнь партнёра.

Например переодевание.

Туалет.

Ванная.

Мы вполне можем столкнуться в такие моменты.

Хорошо, что пока обошлось без этого. И хотелось бы, чтобы подобного не случилось.

... Ну, не скажу, что я этого вообще не жду. Я ведь парень. И увидеть смущённою девушку... Мне конечно хочется.

Из-за того, что живём вместе, я чего только не представлял. Конечно же я жду удачные моменты во время переодевания или в ванной.

Но.

Всё же.

Я не должен думать о подобном.

Мы живём вместе, и я должен проявлять заботу.

И уважать её личное пространство.

И по возможности избегать непристойных моментов.

— ... Фух.

Вздохнув, я окончательно проснулся.

А потом... Подумал.

Сейчас могут произойти случаи... Связанные с туалетом и переодеванием.

Прежде чем заходить в туалет, надо стучать.

А переодевание... Главное в раздевалку не зайти.

У нас 1LDK... И чтобы не дать увидеть, как переодеваешься, можно воспользоваться ванной или спальней.

В спальне я.

Так что если Аяко-сан переодевается, то в ванной.

А значит.

Если буду стучать в ванную и туалет, то никаких пикантных моментов не произойдёт. Да, тут я уверен.

— ...

А? Странно. Чего я так старательно подобные моменты избегаю?

Я же парень Аяко-сан, так что если случайно увижу, как она переодевается, она меня простит... Но, хм... М. Лучше быть осторожнее. Да, так будет лучше.

Я только недавно стал её парнем, потому стоит оставаться джентльменом.

Думая так, я открыл дверь.

И...

Аяко-сан переодевалась в гостиной.

Прямо за дверью.

То есть передо мной.

Очень близко переодевалась моя девушка.

Затрудняюсь сказать, удачно или нет, но она уже почти сняла пижаму.

Штанов на ней уже не было.

И перед моими глазами были чёрные трусики и белые бёдра.

Но кое-что привлекло мой взгляд даже сильнее... Верхняя часть.

Она расстегнула большую часть пуговиц, демонстрируя ложбинку.

И можно было увидеть её увесистую и внушительных размеров грудь.

Обычно на ней был лифчик... Но сейчас ничего не сдерживало.

Грудь отдалась на милость силы притяжения и с каждым движением эффектно раскачивалась. Если бы пижама хоть немного сместилась, я бы всё увидел...

— ... Кья.

— Ва. П-прости.

После крика я пришёл в себя и закрыл дверь.

Сердце колотилась.

В голове отпечатался непристойный образ Аяко-сан, и к голове ударила кровь... А ещё было что-то вроде чувства слабости.

— ... Так она в гостиной переодевается... — тихо проговорил я и вздохнул.

Такого я не ожидал.

Теперь мы живём под одной крышей.

И избегать непристойные случайности будет непросто.

Даже во время завтрака было немного неловко.

— Это, Аяко-сан... Прости за то, что случилось.

— Д-да ничего. Не извиняйся, — она замахала руками. — Ты меня прости. Надо мне было в ванной переодеться... Да просто... Л-лень было. Я подумала, что раз ты спишь, то всё в порядке, — смущённо и виновато ответила она.

Мы извинились, и на этом тема была исчерпана... Как казалось.

— ... Ч-чтобы не было недопонимая, скажу как есть, — решительно проговорила девушка. — Я не всегда сплю без лифчика!

Говорила она решительно.

А?

Так мы ещё не закончили.

Я-то думал, что наконец спокойно позавтракаем.

Однако... Для неё похоже это серьёзная тема!..

Мы только начали встречаться, а она без лифчика...

— Обычно я надеваю ночной лифчик.

— Н-ночной лифчик...

Вроде женщины и правда на ночь специальный лифчик надевают.

— Просто вчера никак не спалось... А так понятное дело... Без лифчика я не сплю... Я не такая женщина, — быстро говорила она.

Мне не казалось это чем-то развратным, я бы даже настоятельно рекомендовал спать без лифчика... Но для женщины тут было что-то неприемлемое.

— Н-нелегко женщинам приходится. Надо на ночь лифчик надевать.

— Ну да... Многие без него спят... Но с моим размером отлежать всё можно... — неуверенно проговорила она, а мой взгляд начала притягивать её грудь, но я решительно отвёл его в сторону.

Кстати, ночные лифчики стоит носить людям с большим размером.

В таком случае... Да. Аяко-сан лучше его носить. Если не ей, то кому?

— Эх... Чем больше, тем и проблем больше. Тяжёлая, плечи затекают, купальник и лифчик нужного размера с трудом найти можно, к тому же они дорогие.

— А, ведь и правда, твой лифчик довольно известного бренда.

— Верно. И я ношу его не потому что мне бренд нравится. А потому что нужных размеров нет... — она согласно закивала, но тут стала выглядеть задумчивой. — ... Э-эй, Таккун, — с подозрением заговорила девушка. — А откуда ты... Знаешь бренд моего лифчика?

— ... М.

Блин. Взболтнул лишнего!..

— Это... Н-ну...

— ...

— Видел бирку, когда стирал... Я же в интернете проверял...

Под настойчивым взглядом я сказал правду, а Аяко-сан покраснела.

— С-специально проверял...

— Нет, всё не так! Я не в странном смысле, а чтобы знать, как стирать! Боялся, что испорчу, если неправильно постираю, вот и стал выяснять, как это делается... П-правда, только ради этого! — оправдывался я, а Аяко-сан вперилась в меня взглядом.

— ... Таккун, ты же говорил, что не рассматривал, когда стирал.

— Я-я только на бирку посмотрел. Кроме неё больше ничего и не запоминал.

— ... Допустим, что это так... Но бирку ты видел?

— ...

— Значит... И-и размер моей груди...

— ... М-может и попадался, но я не запомнил. Я правда посмотрел на бренд лишь для того, чтобы знать, как стирать.

— Врёшь. Ты всё видел. И теперь знаешь. Что у меня... Размер G.

— А? Нет... Не G ведь. Больше... А.

Я поздно понял, что меня подловили.

Аяко-сан покраснела и смотрела на меня глазами, полными стыда и праведного гнева.

— Так и знала.

— Нет, это... П-прости.

— ... Блин. Озабоченный ты, Таккун, — поражённо и недовольно проговорила девушка.

Я думал, что сильнее разозлю её, но к гневу ещё и стыд примешался, потому она была очень милой.

После завтрака надо было быстро собираться на работу.

Хотя Аяко-сан в офис надо было только во вторую половину дня.

Так что собирался... Я.

— ... Ва, — глаза Аяко-сан засияли, когда я переоделся и вышел из спальни. — Давно я тебя в костюме не видела, Таккун.

— С церемонии совершеннолетия, — улыбнулся я и посмотрел на себя.

Этот костюм я купил, когда поступил в университет. Я выбирал нейтральный дизайн, чтобы потом можно было в нём работать.

— Пока не привык к нему, и немного неловко.

— Нет, ни переживай. Ты высокий и плечи у тебя широкие, костюм тебе очень идёт... Да, в костюме ты мне нравишься.

— Ха-ха. Спасибо.

Возможно она просто хотела поддержать, но слышать подобное довольно приятно.

— Но... Даже стажёру надо в костюме ходить? Не знала, что в «Риристарт» всё так строго.

— ... Сказали, что можно прийти в чём угодно, но это ведь первый день, потому я решил в костюме идти. Вдруг это «ловушка простой одежды».

— Ловушка простой одежды?

— Когда идёшь на собеседование, и тебе говорят приходить в повседневной одежде, ты приходить и позоришься.

Сам я через такое не проходил, но читал о «вопросе простой одежды».

Когда предлагают приходить в чём угодно, подразумевают деловую одежду.

Всё это слишком сложно, но этого требует этикет компаний.

— Думаю, так всё нормально должно быть... Хотя. Можно и в костюме сходить, — Аяко-сан ещё раз осмотрела меня и задержалась на уровне шеи.

— А? Таккун, у тебя галстук криво сидит.

— А... Правда?

— Да. Немного.

Я стал проверять, но ничего не понял.

Давно я галстук не завязывал, да и нет в спальне зеркала, потому и не получилось как надо.

— Дай мне.

Пока я пытался его поправить, Аяко-сан протянула руки. Было слегка неловко, он я поднял подбородок и приблизился к ней.

Тонкими пальцами она поправила мой галстук.

Наши лица были близко, потому сделалось слегка неловко.

— ... Я уже как-то поправляла твой галстук.

— Точно. Когда я в старшую школу поступил.

— Верно... Как-то взяла и поправила.

Я вспомнил.

Тогда Аяко-сан видела во мне лишь соседского ребёнка.

Потому и галстук... Поправила не задумываясь.

Будто я младший братишка или ребёнок родственников.

Легко и естественно, как и полагается взрослой.

И мне тогда было немного больно от её доброты.

Я так сожалел, что она обращается со мной как с ребёнком и не видит во мне мужчину.

Но сейчас... Когда она делает это, моё сердце радостью переполняется.

— Ты о чём-то задумалась?

— ... А?

Я спросил, а Аяко-сан слегка покраснела.

— Д-да ни о чём...

— Что мы как новобрачные?

— ... Р-раз понял, не спрашивай, — недовольно сообщила она и затянула галстук.

Она делал это и раньше, но теперь в этом был совсем иной смысл.

Ведь наши отношения и чувства друг к другу изменились.

И я был несказанно рад этому.

В приподнятом настроении я думал, что сегодня со всем справлюсь... Но переполненный поезд остудил мой пыл.

Тяжко.

В переполненном поезде Токио тяжко.

Ну, Аяко-сан теперь каждый день так добирается, так что нечего мне жаловаться.

Я вышел из поезда и пошёл вместе с потоком людей, покидающим станцию.

ООО «Риристарт».

Офис компании, в которой я буду стажироваться, располагается на третьем и четвёртом этажах.

Фирма Аяко-сан располагается в схожем здании, наверное все венчурные компании такие.

На лифте я поднялся на третий этаж, и меня встретили.

— А, добро пожаловать, — мне улыбнулся светловолосый мужчина.

На шее висело удостоверение... Написано «Йосино».

— Атерадзава-кун, верно? Здравствуй. Я Йосино.

— Здравствуйте. Атерадзава Такуми, — я низко поклонился.

Я общался с ним по телефону несколько раз, но лично вижу впервые.

Каштановые волосы, завивка и пирсинг. На нём были брендовые футболка и джинсы. Как я понял, ему за тридцать, но из-за стиля одежды выглядит он молодо. Будто только после университета.

— Полагаюсь на вас сегодня!

— Ага. Вижу, ты полон энтузиазма. Ага, ага. Студент таким и должен быть, — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Давай за мной. Я тебе всё в комнате для совещаний расскажу.

— Да. Спасибо!

— А-ха-ха. Да не нервничай ты так. У нас тут довольно дружелюбная компания, — увидев моё напряжение, весело сказал Йосино-сан. — Атерадзава-кун, ты впервые на стажировке?

— Да. Ваша компания у меня первая.

— Да хватит тебе. «Ваша компания»... Мы не на собеседовании, — снова рассмеялся он.

Хм. Всё же меня познакомила Оиномори-сан, и хотелось предстать в лучшем виде... Но похоже его это мало волновало.

— Мы только с этого года начали стажёров брать. Так что я и сам впервые за кого-то отвечаю. Так что не будь таким серьёзным. Проще, проще надо быть.

— А...

— И не обязательно в костюме приходить. Можно и в обычной одежде. Я разве не говорил об этом?

— Г-говорили... Но я подумал, что в офис правильнее в костюме прийти.

— А-ха-ха. Ещё один так говорит.

— ... А?

— Она тоже в костюме пришла. Вот значит как. Серьёзным ребятам если сказать надевать всё, что угодно, они наоборот обязательно в костюме придут. В следующем году буду осторожнее.

— Это, ещё один?..

— Ещё один стажёр. Студент из Токио. Я не говорил?

Впервые слышу...

Хотя если подумать, это же обычное дело.

Скорее уж странно, что стажёр всего один.

— Пять минут назад подошла. Немного рановато, но раз вы в сборе, можно начать рассказывать.

Вслед за Йосино-саном я вошёл в зал для совещаний.

И внутри была... Девушка.

Аккуратная причёска и спокойного фасона костюм, будто устраиваться на работу пришла.

Должно быть она второй стажёр.

Лица не видно, но при том, как ровно она сидит, явно очень напряжена.

— Прости, что заставил ждать.

— ... Н-нет, всё в порядке.

Как только Йосино-сан заговорил, она тут же поднялась.

Неуверенно она обернулась и посмотрела на нас.

Наши взгляды встретились...

— А?..

Её глаза округлились, а у меня перехватило дыхание.

— Т-Такуми-кун?.. — поражённо сказала она.

Назвала моё имя так же как в старшей школе.

И потому...

У меня тоже вырвалось.

Как в старшей школе.

— А-Ариса?..

Поверить не могу. Но всё так и есть.

Причёска, макияж, внешность, пусть уже не такая как в старшей школе... Но удивлённое выражение и голос остались такими же.

Одаки Ариса.

Здесь находилась девушка, которая в старшей школе звала меня своим парнем.

***— ... Да, да. Правда... Простите, что по сути постфактум сообщаю. Когда вернусь, скажу всё лично... Да, спасибо... Что вы, Такк... А, нет, Такуми-кун молодец. Это скорее он обо мне заботится... Да, да, всего доброго...

Тот, с кем я говорила, меня не видел, но всё же я продолжала кланяться. Это наверное японская привычка... Но я ничего не могла с собой поделать.

— ... Эх, — закончив говорить, я села на диван и вздохнула.

Говорила я... С Томоми-сан.

Мамой моего парня.

Хотя бы по телефону хотелось сообщить, что мы живём вместе.

Таккун уже ей говорил, и она не стала возражать, но как его девушка... И как взрослая я должна была сказать всё сама.

Я задумалась... Пусть всего на три месяца, некрасиво, что я не сообщила заранее, что мы будем жить вместе.

А Томоми-сан сказала:

«Всё в порядке, не переживайте. Думайте в первую очередь о вашей работе. А если Такуми будет мешать, просто гоните его».

Она так спокойно сказала это... Эх, чувствую, что виновата.

Всё из головы не могу выкинуть мысли о том, что она на самом деле думает.

Ну, сожительство — это дело двоих, и некоторые считают, что родители тут ни при чём.

Таккун уже совершеннолетний... Но хоть и так, он студент, живущий за счёт родителей, потому не должен своевольничать... А, но выходит, что я сейчас к нему как к ребёнку отношусь...

У... Ничего не понимаю.

Не знаю, где правильный ответ.

Что делать, как поступить, что правильно?..

— ... Ну, правильного ответа нет, — проговорила я.

В любви между мужчиной и женщиной... Нет правильного ответа.

У всех своя любовь.

И отношение у всех с родителями и миром своё.

Есть теории и шаблоны, но это не значит, что правильнее всего следовать им.

И у нас... Разница в десять лет.

Тридцатилетняя мать-одиночка и двадцатилетний студент.

Необычные отношения, и глупо искать тут стандартный правильный ответ.

Его мы должны найти сами.

— ... А. Блин, уже так много времени.

Переключившись, я стала заниматься домашними делами.

Во вторую половину дня идти на работу, так что всё надо успеть в первую.

Для начала... Стирка.

Я пошла в ванную и положила бельё из корзины в машинку.

И тут... Мои руки замерли.

Я увидела штаны Таккуна.

Штаны от пижамы, в которых он вчера был...

Я поняла, что пялюсь на них, и пришла в себя.

Нет.

Нет, нет, нет, нет.

О-о чём я только думаю?!

Что я со штанами Таккуна делаю?!

Нет... Нельзя, нельзя.

Есть то, что девушке делать можно и что нельзя.

Н-но... Таккун уже стирал моё бельё.

И лифчик, и трусики.

И даже бирку изучил.

В таком случае... Не страшно, если я слегка буду наглой.

Он с моим бельём делал что хотел, и я с его...

— ...

Оправдывая себя, я снова посмотрела на его штаны.

Зырк, зырк.

Знаю, что никого рядом нет, и всё же я на всякий случай осмотрелась... И осторожно поднесла штаны к лицу.

А... Ничего себе.

Пусть и слабо, но пахнет Таккуном.

Такой же запах, как когда мы обнимались. С тех пор, как начали жить вместе, я стала ощущать его чаще.

Сердце билось быстрее, но на сердце было так спокойно.

Меня будто Таккун обнимает.

Что же делать?

Может... Примерить их?

Это же штаны моего парня...

У-у-у.

И.

Тут завибрировал мой телефон, лежавший на раковине.

— ... М?!

Думала, сердце от испуга выпрыгнет.

Я забросила штаны в машинку и ответила.

— ... Да. А, всё нормально. Как договаривались. Да...

Звонили из службы доставки.

Я попросила Миу прислать то, чего нам не хватало, и вот похоже пришло.

— ... Эх.

Вздохнув, я присела.

А, блин, у меня так сердце не выдержит.

Чем я вообще занимаюсь?

Нюхаю штаны парня... Как какая-то извращенка.

Будто неудовлетворённая.

— ...

Моя совместная жизнь с парнем началась неожиданно.

Мы проводим куда больше времени вместе, и я даже слишком счастлива.

И всё же... Нет.

Именно из-за этого.

Когда расстояние сокращается... Желание становится только сильнее.

Я всё сильнее и сильнее хочу его.

— ... Скорее хочу увидеться с Таккуном, — с расставания даже нескольких часов не прошло, и всё же я сказала это.

Так взволнованно... И в определённом смысле беззаботно.

Не зная об испытаниях, которые нас ожидают...

Глава 6. Отношения и секрет

Старшая школа...

После того случая с Одаки Арисой.

Она... Призналась мне.

Люблю.

Встречайся со мной.

Стань моим настоящим парнем.

Вот.

Это было настоящее признание.

Искреннее и серьёзное.

Мне не впервые девушка в любви признаётся.

После соревнований по плаванию мне как-то девушка-кохай призналась... Но теперь уровень был совсем иным.

Она была до боли серьёзной.

Но.

Как бы она ни призналась, у меня уже был ответ.

— ... Прости, — прямо ответил я. — Спасибо за признание. Мне приятны твои чувства. Но... Прости. Я не могу стать твоим парнем.

— ... А-ха-ха, — засмеялась она. — Н-ну да. Я понимаю, понимаю. Ты прости, что призналась, — неестественно жизнерадостно сказала она. Старалась вести себя весело, но в глазах я видел слёзы. — Просто ты очень надёжный. И ты добр со мной, потому что ты просто очень добрый, Такуми-кун... А-ха-ха. Я всё неправильно поняла. Подумала, что у меня есть шанс.

— ...

— Слушай... Можно узнать причину, почему нет? Может, если можно что-то исправить, я постараюсь... — говорила готовая расплакаться девушка, а у меня в груди всё сжималось.

— ... Дело ни в тебе Ариса, — ответил я.

Я должен был по крайней мере всё ей объяснить.

— Я люблю другую.

После пяти вечера...

Первый день стажировки подошёл к концу, и я вместе Одаки Арисой пошёл к станции.

Всё же идти нам надо было на одну станцию.

— Я так удивилась. Вот уж не ожидала, что встречусь с тобой, Такуми-кун, как же мир тесен, — идя рядом, весело говорила она.

— Ариса... Так ты в университет Токио ходишь.

— Верно. Сейчас живу одна. А ты в местный университет поступил?

— Да.

— А практику решил здесь проходить?

— Длинная история... Ну, меня сюда знакомый рекомендовал.

— А. И меня. Мой семпай из кружка в университете здесь работает, он и подсобил.

Неожиданное совпадение.

Я уехал из дома, чтобы пройти стажировку в Токио и встретил тут знакомую, которая тоже уехала из дома и поступила в университет столицы.

Ну... Мою жизнь и без того сложно было обычной назвать.

Она использовала семпая, чтобы устроиться, а у меня связи куда солиднее и сложнее оказались.

— Эй, эй. Такуми-кун, что будешь с одеждой на завтра делать?

— В обычной приду. Выберу что-нибудь более-менее формальное.

— И я тоже. Эх... Вот опростоволосилась. Думала, что это ловушка, когда сказали, что можно в простой одежде прийти. Потому посчитала, что обязательно надо костюм надеть... Вот уж не ожидала, что всё и правда так.

— Ха-ха. Вот и у меня так же.

— Ну да. Ведь именно так и стоит думать в обычной ситуации! Йосино-сан вообще не понимает, через что приходится проходить студентам, которые работу ищут.

Мы оба улыбнулись, осознавая наш позор.

Странное ощущение.

Не думал, что ещё когда-нибудь буду вот так говорить с Арисой.

Если честно... Я думал, что после выпуска мы больше не увидится.

Я не думал взять её контакты, и она вряд ли думала об этом.

Ведь.

В конце концов мы...

— ... Столько воспоминаний, — на её лицо упала тень. — Когда идём так, я старшую школу вспоминаю. Когда мы вместе шли до станции.

— ...

— Прости за то, что тогда было. Пришлось из-за меня помучиться.

— ... Да нет.

— Я думала... Что мы больше не увидимся. Не знала, как тебе в глаза смотреть, и думала будет неловко, если мы снова встретимся, — продолжала она.

Девушка всё также мягко улыбалась.

— Но я рада, что встретила тебя сегодня, — Ариса от всего сердца улыбнулась. — Ну, знаешь... Это наверное как шоковая терапия. У нас ведь даже контактов не было, и когда вот так случайно встречаешься, так удивлён, что даже неловкости не испытываешь.

— ...

— Как говорят, у страха глаза велики. Может это судьбоносная встреча. Наверняка боженька присматривает за нами.

— ... Ты стала куда общительнее.

— А? Да? Хм... Может и так. У меня в университете весело. Я уже не та деревенская девушка из Тохоку, — отшутилась она и хитро улыбнулась.

И правда... Она изменилась.

Я и Ариса уже не те, какими были раньше.

Возраст, образование, положение, мир, в котором живём.

И... Партнёры.

— Эй, раз уж встретились, давай отметим воссоединение? — она изобразила стакан и предложила выпить. — Я знаю хорошие и недорогие заведения, могу отвести.

— ... Пожалуй откажусь, — я покачал головой.

— А? Почему? Завтра нам снова на стажировку, но мы не будем допоздна засиживаться, так что всё в порядке. Или ты пить не умеешь?

— Не в этом дело, — сказал я.

А потом чётко произнёс.

— Я кое с кем встречаюсь.

— ...

Глаза Арисы округлились и она остановилась.

Я понял это, но темп сбавлять не стал.

— Потому... Не могу пойти с другой девушкой выпить.

— ... А. Вот как.

Ариса пошла следом, отставая на шаг.

— Давно встречаться начали?

— Недавно. Правда недавно.

— С твоего университета?

— Нет... Но да, из дома.

— Хм. Вот оно как. Понимаю, — слегка удивлённо продолжила она. — Но... Можно же выпить с другом, с которым давно не виделся? Или что? Она у тебя строгая? Держит в ежовых рукавицах?

— Она мне ничего такого не говорила. Я сам решаю, правильно ли это.

— Ува, какие ты крутые вещи говоришь, — пошутила она, а потом мягко улыбнулась.

Выглядела она более взрослой, не то, что в школе.

— Ты не изменился со школы, Такуми-кун. Уверена, твоя девушка счастлива.

— ...

— Да, я поняла. Тогда не буду заставлять. Сходим выпить... Когда нас будет не двое.

Говоря, мы добрались до станции.

— Ну ладно, мне на эту линию.

— Ага.

— До завтра.

Помахав рукой, Ариса растворилась в толпе.

Проводив её, я пошёл на нужную мне платформу.

А в голове... Роились мысли.

Так.

И что теперь с этим делать?

Даже вернувшись, я продолжал думать об Одаки Арисе.

Стоит ли говорить о ней Аяко-сан или нет?

Вообще не обязательно...

Всё же она просто бывшая одноклассница, с которой я случайно встретился.

Странно как-то специально рассказывать о ней. Прямо неверный муж, отчитывающийся за день... Как-то неестественно.

И даже как-то подозрительно, если я рассказать решу.

Однако.

Если не расскажу, это уже будто изменой попахивает.

Скрывать мне нечего, так что стоит рассказать... Но в таком случае... Вопрос — как много рассказывать?

Про старшую школу?

Когда между нами что-то было, тоже рассказывать?

Если честно... То не хочется.

Ничего там весёлого нет, да и Аяко-сан этому не обрадуется.

То, что было между мной и Арисой в старшей школе...

— ... Кун, Таккун.

— А. Д-да?

Время ужина...

Когда меня позвали по имени, я поднял голову, а сидевшая напротив Аяко-сан с беспокойством смотрела на меня.

— Это... Прости. Так о чём ты говорила?

— Я спрашивала, ещё пить будешь?

— А, да. Пожалуйста.

Я тут же передал ей кружку.

Эх, жалкий я.

Игнорирую Аяко-сан.

И за ужином думаю совершенно о другом!

— Всё хорошо? Ты будто где-то не здесь.

Пока я ненавидел себя, с кухни вернулась Аяко-сан и передала мне кружку с ячменным чаем.

— ... Прости, задумался.

— На стажировке... Нелегко было?

— Нет, не то чтобы... Сегодня просто всё рассказывали и знакомили со всеми.

— Вот как? Тогда о чём ты задумался?

— Да ни о чём...

— Если что, ты всегда можешь поговорить со мной, — она мягко улыбнулась мне.

Прямо нежная улыбка богини.

— Что касается работы, то у меня опыта немного больше. Если тебя что-то тревожит, я бы хотела помочь.

— Аяко-сан...

— ... Ну и не немного, а много. Я ведь уже десять лет работаю... Уже бывалой становлюсь. Старушкой...

— А, н-не падай духом, пожалуйста, — попробовал я поддержать её, и вот. — ... Спасибо, — продолжил я. — Если на стажировке что-то случится, я спрошу твоего совета.

Когда ответил... Испытал боль в груди.

А потом принялся есть, лишь бы не продолжать тему.

Вместе с пустой тарелкой я поднялся.

— Добавки положу.

— Да? Я вроде и так тебе много наложила.

— Ты вкусно готовишь, потому я готов есть сколько угодно.

— Блин. Хватит нахваливать.

Мы улыбнулись друг другу, но на сердце у меня появилась небольшая тень.

В итоге... Я так и не рассказал про Одаки Арису.

И логического оправдания этому не было.

Я просто не хотел лишний раз беспокоить Аяко-сан... А ещё боялся.

Боялся.

Да, я боялся.

Боялся упустить то счастье, что у меня сейчас было.

Не хотел запускать помехи в наш маленький счастливый мир.

Глава 7. Желание и неудовлетворённость

— ... Атерадзава-кун странно себя ведёт? — переспросила Оиномори-сан.

— ... Да, — кивнула я. А потом приложилась к Lemon Sour.

Первая пятница с начала совместного проживания.

Место действия... Бар.

Немного дорогой, но место выбирала Оиномори-сан.

Предложила отпраздновать мой переезд в Токио.

Изначально она и коллег позвать предложила, но я отказалась. Ведь... Неловко. Я всего на три месяца приехала, как-то неправильно ради меня вечеринку устраивать.

Так что... Я пила только с Оиномори-сан.

Начали мы где-то полчаса назад.

Вначале говорили про работу, но уже после второй перешли на моё совместное проживание.

— Подозрительно, тут ведь точно что-то не так.

— Это... Не думаю, что прямо уж что-то криминальное, — вспоминая поведение парня, сказала я. — Разговаривает он как обычно, но иногда выглядит задумчивым. И так со дня, как он на стажировку начал ходить...

— Хм, — замычав, она приложилась к виски. — У меня послезавтра встреча с сотрудником «Риристарт», как раз про Атерадзаву-куна спрошу... Но насколько я слышала, никаких проблем нет. Работу на лету схватывает, вежливый, таких молодых людей в наше время сложно встретить, в общем его высоко оценивают.

Похоже он не из-за работы переживает.

Тогда из-за чего?

Может обо мне всё думает?

Конечно надеюсь, что так.

— Если дело не в работе... То значит в вашей жизни, Катсураги-кун.

— Я тоже так подумала.

Новое место, новая жизнь.

Таккун впервые живёт в Токио.

Я-то уже в командировках бывала, а для него это серьёзная нагрузка. Похоже я не замечала, как в нём копился стресс...

— Думаю, его беспокоит ваша половая жизнь.

— ... Вы явно лишнего приплели.

И это ещё мягко сказано.

Я недовольно уставилась на неё, а она продолжала улыбаться.

— Да нет, я серьёзно. Секс не только мальчишек в период полового созревания беспокоит. Но и взрослых мужчин.

— ...

— Ну так что? Вы уже почти неделю вместе живёте, как у вас дела по ночам? При том, что у вас обоих опыта нет, какие-то проблемы или неудобства вполне могли появиться...

— В-вы что такое говорите, блин?! Проблемы и неудобства... Мы вообще ещё ни разу...

— ... А? — Оиномори-сан очевидно была поражена.

На лице прямо можно было разглядеть её шоковое состояние.

— Вы до сих пор не занимались этим?

— ...

— Ни разу?..

— ...

— Даже петтинга...

— Нет! Ничего не было! — было так стыдно, что я закричала. — Блин, да подумаешь! Мы своим темпом идём!

— ... Да я не критикую. Просто удивлена. Вы встречаетесь и живёте вместе, но за неделю у вас ничего не было. Ладно вы бы ещё детишками были, но вы же взрослые люди, — усмехнулась Оиномори-сан. — Ни разу располагающей атмосферы не было?

— ... В-в самую первую ночь была... Но.

— Но?

— Таккун сказал, что не хочет всё испортить и что мы не вместе решили жить вместе...

— ... Пф. А-ха-ха-ха. Боже, Атерадзава-кун просто поражает своей правильностью, — рассмеялась женщина. — Хотя можно его понять, всё же вместе со мной обманывал... Но он явно перегибает.

— ... Мне кажется, что это вам стоит вину испытывать.

— Понимаю. Из-за того, что любимый парень не трогает тебя, ты испытываешь неудовлетворение.

— Ч-что вы говорите?! Нет у меня... Никакого неудовлетворения. И я рада, что Таккун настоящий джентльмен.

— Правда? — со слегка красными щеками и явно издеваясь, спросила она.

Из-за выпитого она стала раза в три докучливее.

— Мы выпить пришли. Так что отбрось своё странное смущение, давай раздвинем ноги и поговорим как две женщины.

— Откроем души! Ноги раздвигать не надо!

Блин, её всё на пошлости тянет!

Пьяная она пугает!

— Блин... Хватит уже. Не хочу я. Я не из тех... Кто, напиваясь, начинает душу изливать, — сказала я. — Меня не несёт, когда я выпиваю.

Сказано это было... Где-то через час после начала.

Когда я осушила уже четверную банку.

— ... Да, я неудовлетворённая, и что, проблемы?! Ну не знаю я, что мне делать! У... Хи-и.

Я напилась и меня понесло.

Стала без умолку болтать.

Завалилась на стол и кричала о своих чувствах. Эх, нехорошо это. Вообще не соображаю. Похоже я утратила способность здраво рассуждать.

— Ну-ну. Всё хорошо.

— У-у... Оиномори-сан...

Появилось желание поплакать.

Где-то оставалась собранная я... Но да фиг с ней.

Я отдалась на милость градусам алкоголя.

Оиномори-сан почти не изменилась с тех пор, как пить начала. Я продолжала пить Lemon Sour, а она перешла на японское саке.

— Не честно Таккун поступает. Говорит, что хочет оставить хорошие воспоминания и ждёт, когда я буду морально готова... Всё так красиво, и я даже ничего возразить не могу!

— Ага, ага.

— И вообще... Что ещё за «подготовиться морально»?! Когда готова буду, надо самой сказать: «Я морально готова»?! Это вообще-то не так-то просто.

— Угу, угу.

— К-конечно я не говорю, что Таккун виноват. Он ведь обо мне думает, потому я даже рада... Но он слишком добрый... И мне начинает казаться, что я какая-то озабоченная...

— Понимаю, понимаю.

Стоило начать, и я уже не могла прекратить жаловаться. Оиномори-сан лишь кивала, слушала и, когда я вздыхала, подвела итог.

— В общем просто надо взять и сказать, чтобы он тебя взял.

— Что за резюмированные такое?!

— А что, не так?

— Н-не так... Хотя может и так... Просто хотелось бы в выражениях быть осторожнее...

У меня свои сложности, потому не хочу, чтобы вот так просто итоги подводили... Но в целом наверное так.

Ува... Как стыдно.

В итоге просто получается, что я недовольна тем, что меня парень не берёт.

— Тут нечему стесняться. У женщин есть желания. И когда они живут с любимыми парнями, то конечно начинают думать о таком.

— П-правда?

— Да, это вполне естественно.

— Значит то, что я уже три ночи подряд пошлые сны вижу... Это тоже нормально?!

— ... А вот это наверное уже не очень нормально.

Не нормально?!

Меня предали! Какое же постыдное признание я сделала!

— Ну, не переживай. Не одна ты мучаешься. Атерадзава-кун наверняка тоже испытывает неудовлетворённость.

— Таккун тоже...

— Возможно прямо сейчас один дома пар выпускает.

— Пар?.. В-вы что говорите?!

— Это нормально. Мужчине же надо выпускать желания. Атерадзава-кун ведь целых десять лет был безответно влюблён. Даже не представляю, сколько раз он уже себя удовлетворил.

— Т-Таккун мастурбирует на меня!..

То есть... Представляет меня и... А, а-а?!

Серьёзно?! Это... Стоп... А-а?!

— Да уж. Как же всё у неопытных пар сложно, — усмехнулась Оиномори-сан. — У Атерадзавы-куна тоже всё сложно. Насколько надо быть правильным и добрым, чтобы тебя до сих пор не тронуть.

— ...

— Хотя может он просто боится.

— Боится?..

— Он ведь целых десять лет безответно любил тебя. Катсураги Аяко для него не просто женщина... Ты настоящая богиня. У него не только любовный интерес, ты уже скорее объект поклонения.

— Б-богиня?

— И он не хочет навредить своей прекрасной богине.

— ...

— Конечно твой вопрос тоже серьёзный.

— Мой...

— Если говоришь, что не довольна тем, что он тебя не берёт, просто надень сексуальный наряд, чтобы у него крышу снесло.

— Что?..

— Или просто повали его.

— Н-не могу я такого сделать...

— Почему?

— так ведь... Стыдно... Ну и мне... Тоже страшно, — сказала я.

Страшно. У меня есть интерес и желание, но в то же время мне страшно.

Страшно заниматься этим, но ещё сильнее...

— Таккун сделал мне столько комплиментов... И тому, как я выгляжу, и какая я внутри... Сказал, что ему нравится во мне всё. И я этому рада... Но я боюсь не оправдать его ожиданий...

Богиня — это явно перебор... Но Таккун явно переоценивает меня.

Конечно женщина за тридцать хочет слышать такие слова.

Я рада. Конечно рада.

Когда говорят, что любят, хочется ответить на ожидания... И страшно, если ты этого не можешь. Страшно думать, что ты не соответствуешь.

— ... Вряд ли Таккун думает, что я какой-то монстр озабоченный.

— Монстр озабоченный?

— Я всё думаю, что если попробую предложить сама... Разочарую его.

— Ну и разочаруй, — сказала Оиномори-сан.

Опрокинула ещё одну стопку и продолжила:

— Разочаровать — значит разбить иллюзии. Если человек что-то себе напридумывал, лучше сразу его от этого избавить. Нечего считать Катсураги Аяко богиней... Ты такой же человек. Как и Атерадзава Такуми.

— ...

— И люди из плоти и крови должны встретиться обнажёнными.

Эти слова... Отпечатались в пьяной голове.

— Блин... Умеешь же ты усложнять. Прямо ужас, — саркастично улыбнулась женщина.

А потом точно задумалась.

— И всё же... Что касается этого, — продолжала она. — Говорят, что у мужчин пик полового влечения в районе двадцати, а у женщин в тридцать с мелочью... Выходит у вас сейчас самое подходящее время, — говорила она. — Займётесь этим разок, и из вас прямо фонтаном пойдёт то, что накопилось.

— ... М!

Я не знала, как ответить, и просто допила свой напиток.

После девяти мы покинули бар.

— Ты в норме, Катсураги-кун?

— В-в норме. Не так сильно я напилась... — заверяла я, но при этом точно довольно пьяная.

Не сказать, что до беспамятства... Но соображаю я плохо.

— ... Давно не пила, потому похоже немного с нормой просчиталась.

— Хи-хи. Очень на то похоже по твоей говорливости.

Оиномори-сан выпила больше меня, но держалась бодрячком.

К тому же заявила, что ей ещё мало, и она продолжит пить одна.

Уже и не помню, как давно мы вместе не пили, но ей уже за сорок, а сил пить ещё хватает.

— Ладно... Оиномори-сан, спасибо за сегодня.

— Эй, эй, ты куда одна собралась?

Я уже распрощалась, когда женщина меня остановила.

— А?.. Так вы ведь дальше пить идёте.

— Ты думаешь, я тебя одну домой отпущу? Тебя же шатает.

— Н-нормально всё. Я такси вызову.

— Я уже сопровождающего вызвала, погоди немного.

— ... Сопровождающего? — только спросила я.

— ... Аяко-сан.

Из толпы показался Таккун.

— А?! Таккун... П-почему?

— Я позвала, — сказала Оиномори-сан. — Не отпускать же тебя одну в ночной город, — уверенно заявила она, а потом обратилась к Таккуну. — Оставляю её на тебя, Атерадзава-кун. А я продолжу кутить вместе с ночным городом.

Обронив крутые слова, она растворилась в городской толпе.

Место совсем другое и из-за того, что здесь достаточно светло, на ночном небе звёзд не видать...

Мы шли к стоянке такси у станции.

— Таккун... Прости, что пришлось за мной идти.

— Не переживай. И вообще... Это обязанность парня, — даже радостно сказал он. — Мне было бы куда тревожнее ждать одному. Если ты будешь одна пьяная по Токио ходить... К тебе каждые десять шагов кто-нибудь подкатывать будет.

— У-у тебя явно заблуждения по поводу Токио...

И он всё также переоценивает меня.

Считает меня настоящей красавицей.

— Аяко-сан, скажи, если идти тяжело.

— Я-я в норме. Не настолько пьяна.

— Все пьяные так говорят.

— Не пьяные тоже, — ответила я.

Ах, как же стыдно.

Просила Таккуна не переживать, но какая же я жалкая. Столько лет, а приходится пьяную провожать.

И всё же.

То, о чём мы говорили... Я никак не могла выкинуть из головы.

Тело пылало, а голова кружилась.

Наверное из-за алкоголя я думала о более странных вещах, чем обычно.

— Уже почти добрались, Аяко-сан.

Мы подходили к станции.

Я смотрела на спину шедшего чуть впереди парня, и спрашивала про себя.

Эй, Таккун.

Таккун... Как ты будешь выглядеть, если я стану действовать агрессивнее?

Удивишься? Разочаруешься?

Или же... О-обрадуешься?

Эх...

Может благодаря выпивке у меня получится?..

Какое бы безумие ни случилось, всё это из-за выпивки...

Я воображала себе это, и тут.

— А, ну да, сегодня же пятница, потому оживлён...

Подойдя к стоянке Такси, Таккун остановился.

Он широко открыл глаза и застыл.

— Что такое, Таккун?..

— ... Такуми-кун?

И.

Прозвучал жизнерадостный голос, и к нам подошла девушка.

— Ва, и правда Такуми-кун. Вот так совпадение.

— ... Ариса.

Она дружелюбно обратилась к Таккуну, а он ответил.

Ариса, так он её назвал.

Так неожиданно. Впервые слышу, чтобы он кого-то кроме Миу по имени называл.

Я... Тоже посмотрела на девушку.

Где-то одного с Таккуном возраста. По бокам две стильные косички. Белая тонкая блузка и яркая юбка. Молодёжная одежда, которую себе могут позволить носить лишь студенты.

Лицо слегка алое, похоже она с вечеринки возвращается.

— В последнее время мы всё чаще встречаемся.

— Т-точно...

— Тоже где-то здесь выпивал?

— Нет, пришёл забрать...

Таккун смутился, и смотрел то на меня, то на Арису-сан.

— Это, Аяко-сан... Это моя знакомая, — неловко он начал знакомить.

— А-ха-ха. Ты чего так смущаешься, Такуми-кун? — видать из-за алкоголя она стала более говорливой и прервала его. — Не из-за чего переживать. Я ведь уже... Не твоя девушка.

— А?

В этот раз прозвучал мой голос.

Я услышала то, чего не ожидала.

И похоже из-за этого девушка посмотрела на меня.

— Рада познакомиться, я Одаки Ариса, — поклонилась она и слегка озадаченно продолжила. — Мы и правда были знакомы в старшей школе... И теперь я, как бы сказать, «бывшая девушка».

Видать из-за алкоголя говорила Ариса-сан довольно весело.А я перестала соображать.

Глава 8. Скромность и забота

Следующий день был субботой, но пришлось работать.

К рекламной акции надо было много всего подготовить. Рекламные ролики с актёрами озвучивания и совещания по поводу комикса, работы полно.

И если честно... Меня это спасло.

В субботу стажёры отдыхают, так что Таккун весь день дома.

А мне сейчас неловко видеться с ним.

И утром тоже была слегка странная атмосфера.

«... А... Вот как. Мама, так ты встретилась с Арисой-сан».

После завтрака.

Я присела на скамейке в парке недалеко от работы и позвонила Миу.

Хотела кое-что с ней обсудить.

«Ну да. Ариса-сан... Сестра моей подруги. Кое-что случилось, и в старшей школе братик Таку стал её «подставным парнем».

— ... Так ты всё знаешь.

«Ну, это я попросила братика Таку. Там в принципе нечего скрывать. Как и тебе рассказывать».

— ...

Прошлым вечером.

Таккун мне обо всём рассказал.

Он случайно встретился с бывшей одноклассницей Одаки Арисей в «Риристарт», и теперь они стажируются вместе.

А ещё.

Какое-то время она была его «девушкой».

Правда... Похоже не настоящей.

«Арису-сан в старшей школе донимал преследователь. Она отказала ему, потому он стал ходить за ней до её дома. Вот я и попросила братика Таку притвориться парнем Арисы-сан. Я подумала, что так преследователь сдастся».

— П-почему ты попросила Таккуна?.. Больше некого было?

«Он удачно учился в одном классе с ней. И ты же сама видела, Ариса-тян довольно милая».

— ...

И правда милая.

Молодая, яркая и обладает очарованием, которого нет у меня.

«Парни могли начать пользоваться положением, чтобы к ней подкатить. Потому... Я решила попросить того, кто в ней не заинтересован».

— ... И-и потому попросила Таккуна?

«Ага. Ведь он никого кроме тебя не любит», — заявила Миу.

Когда услышала это... Стало слегка неловко.

«Братик Таку не хотел, но в итоге согласился. Всё же он хороший человек. Но самое невероятное было после», — восхищённо говорила Миу: «Таккун хотел как можно скорее перестать прикидываться парнем... И быстро разобрался со всем».

— Р-разобрался?

«Ага. Выяснил, кто преследователь, но не стал просто гнать его, а выслушал его мнение... В итоге всё разрешилось хорошо».

— Ну он даёт...

Тут есть чем гордиться, а Таккун не стал рассказывать. Не ожидала, что он так круто поступил.

Разобрался с преследователем одноклассницы.

Вот это да.

Прямо как герой из манги.

Он и такое вытворял у меня за спиной?

«Братик Таку... На самом деле мастер на все руки. Умный, спортивный, собой неплох, добрый и чувствительный... Если бы в тебя не был влюблён, точно был бы популярен и стал героем гаремной романтической комедии».

— ... П-прекрати, не говори так.

Я не злодейка. И не сбивала с пути героя, который должен был выбрать дорожку с гаремом.

Маршрут матери подруги.

... Это наверняка чистая побочка.

«С преследователем разобрались... Но случилось кое-что ещё».

— ...

«Ариса-сан... Сама влюбилась в братика Таку».

Об этом я слышала вчера.

Таккун обо всём мне рассказал.

«Я выбрала братика Таку, потому что знала, что он не влюбится в Арису-сан, пока будет играть роль её парня, вот только она сама в него влюбилась... Такого я точно не ожидала».

Не мудрено.

Для девушки Таккун был настоящим героем.

Конечно она влюбилась.

«Братик Таку сразу ей отказал... И на этом всё. Ну, так по крайней мере мне сестра Арисы-сан рассказала», — Миу вздохнула и продолжила: «Это всё. Тебе не о чем переживать».

— ...

«Братик Таку молчал, потому что ничего такого не сделал. Он просто подумал, что если расскажет, тебя это не порадует. Вышло бы, будто он хвастается тем, что в него другие влюбляются».

— ... Я понимаю.

И ни в чём не виню Таккуна.

Он ничего плохого не сделал... Скорее даже повёл себя как герой. И странно ревновать к старому признанию... И даже если бы они встречались, довольно глупо испытывать ревность к бывшей.

Но...

— ... Н-но почему-то меня это всё равно бесит... Такая молодая и милая девочка призналась Таккуну... А теперь он вместе с ней стажируется.

Он встретился с бывшей девушкой на работе.

Ситуация прямо как из сериала.

И что мне делать?..

Что сделать с бушующим во мне пламенем?

— Ч-что если она всё ещё любит Таккуна и попробует приударить за ним во время стажировки!..

«Мама, вот из-за таких бессмысленных тревог братик Таку и молчал».

— ... Ух, — застонала я, а Миу спокойно продолжила:

«Ты себя слишком накручиваешь. И даже если Ариса-сан попробует, братика Таку таким не пронять. Он ведь представил тебя вчера?»

— Э-это...

«Хм?»

— Ну... Таккун собирался представить меня. Но... — я стала вспоминать вчерашний день.

Прошлый вечер.

— ... И теперь я, как бы сказать, «бывшая девушка».

Когда Ариса-сан сказала это, я перестала соображать...

— Э-эй, Ариса, — тут же вмешался Таккун. — Ты что говоришь?.. Ты не моя бывшая девушка.

— А-ха-ха. Да подумаешь, что-то вроде девушки.

— Не подумаешь. Всё совсем не так было... — говорил озадаченный и раздосадованный Таккун.

После чего он с беспокойством посмотрел на меня.

— Аяко-сан... Ариса-сан моя подруга со школы, и сейчас мы вместе работаем... Она не моя бывшая девушка. Я всё потом объясню.

Таккун отрицал то, что она его бывшая. Но из-за опьянения я вообще ничего не понимала.

— Эй, Такуми-кун. А кто это? — Ариса-сан посмотрела на меня и спросила.

Спросила так, будто вообще не понимала.

Будто совершенно не догадывалась, какие между нами отношения.

Словно и подумать не могла, что мы влюблённые.

— Это... — Таккун сразу сделался серьёзным.

Было ясно, что он собирался сказать.

Хотел представить меня.

Сказать, что я его любимая девушка и у нас серьёзные отношения.

И когда поняла это, я...

— ... Я-я его тётя! — зачем-то ляпнула я. — Я родственница... По материнской линии. Пока он стажируется в Токио, живёт у меня.

— А... А-Аяко-сан?..

— Да, всё так. Здравствуй. Приятно познакомиться.

Ариса-сан поверила в мою ложь.

— Я тут выпивала с коллегой. Перебрала, и Таккун пришёл меня забрать. Всё же можно на него положиться.

— А-ха-ха. Точно. На Такуми-куна всегда можно положиться.

— Точно, точно. Ты уж присматривай за ним, Ариса-сан.

— Да, да, с радостью.

Я продолжала отыгрывать роль тёти.

И как в этот момент выглядел Таккун, я не представляла.

Мне было страшно посмотреть на него.

«... Ува, и что это было?» — поражённо проговорила Миу: «Зачем ты соврала?»

— ... С-сама не знаю. Просто... Было стыдно, если Таккун представит там меня как свою девушку.

Я запаниковала.

И так способность соображать из-за алкоголя притупилась, к тому же я про «бывшую девушку» узнала.

Пока Таккун не рассказал про поддельного парня, я думала, что возможно она и правда его бывшая девушка... На миг мне подумалось, что Таккун и правда её любил... И я перестала соображать.

— ... Она сказала, что его бывшая девушка, а я увидела, что передо мной молодая и милая студентка... А мне за тридцать и я пьяная возвращаюсь с работы, так что меня провожать приходится... В общем я не смогла сказать, что являюсь его девушкой...

«Хм. Сбежала».

— Н-не сбегала...

«Сбежала. Сама ведь подумала, что как женщина уступаешь», — напирала дочь, и мне нечего было сказать.

И правда... Я сбежала.

От всего сбежала и просто соврала.

После неожиданной атаки выбрала дезертирство.

Подумала, что не выиграю, и решила не сражаться.

Хотя понимала, что это никакое не соревнование.

«Братик Таку наверняка в шоке был».

— У... Н-наверняка.

Я поступила ужасно.

Но... Я была слишком обескуражена случившимся.

Что даже почувствовала себя жалкой.

«Даже если бы Ариса-сан была его настоящей девушкой, тебе не из-за чего убиваться. Ведь сейчас его девушка ты».

— ... Ага.

«Да и вообще не может быть у братика Таку никакой бывшей. Он так сильно тебя любит, что это даже смешно», — с усмешкой и слегка подначивая сказала Миу: «И вообще... Для братика Таку ты настолько очаровательная женщина, что он тебя уже десять лет продолжает любить. Так что будь увереннее в себе, будь удручённой».

— ... Ага, спасибо, Миу, — поблагодарила я. — Но ты неправильно «удручённый» использовала. С «решительный» перепутала. «Удручённый» — это «впавший в отчаяние», — объяснила я.

«У... Т-только не надо мне тут редактора включать!» — смутившись, закричала Миу.

Стало стыдно, что её исправлять пришлось, я и сама смутилась, что профессиональная привычка дала о себе знать.

«Эх... Блин. Мама, а ты бодрее, чем кажешься».

— А-ха-ха. Поговорила с тобой и взбодрилась.

Мне стало лучше... А ещё я вспомнила.

О решении, принятом перед тем, как мы начали встречаться.

Принятом перед Миу.

Это было несколько недель назад на летних каникулах.

Когда я ошибочно подумала, что моя дочь любит Таккуна... И сказала, что хочу встречаться с ним.

Недостойное решение, ведь я считала, что его любит моя дочь.

В итоге я узнала, что ошиблась... Но тогда была настроена решительно.

Жалкая я.

Надо собраться.

И вспомнить.

Вспомнить то чувство.

Да.

Я женщина, которая была готова дать отпор даже собственной дочери.

А значит... И поддельной бывшей девушке не проиграю.

***«... Я не знаю, как сделать так, чтобы тебя полюбили».

Из динамика телефона прозвучал безразличный ответ.

Жилое здание в Токио.

Я один пообедал и перед тем, как заняться домашними делами... Позвонил Сатое.

Чтобы поговорить по поводу Аяко-сан. Я был готов схватиться за соломинку, но ответ оказался на удивление жестоким.

— Не знаешь...

«Я вообще-то занят. Мне доклад отправить надо... Блин, это всё из-за того, что ты в Токио уехал», — явно преувеличенно жаловался Сатоя: «Раз тебя в сентябре нет, я решил выпендриться и сделать доклад сам... Ну и вот спешить приходится. А ведь раньше я с тобой занимался и доклады готовил!»

— Это вообще-то не моя вина.

Не надо на меня вину перекладывать. Хотя я сам виноват, что избаловал его.

«В любом случае я занят, мне некогда на всякие глупости время тратить».

— Э-это не глупости. Я серьёзен...

— Глупости. Я вообще не понимаю, над чем ты голову ломаешь?»

— Говорю же... Я оставил Аяко-сан неприятные воспоминания.

Не могу забыть.

Прошлый вечер...

Лицо Аяко-сан, когда Ариса сказала, что она моя бывшая девушка.

Эх, чем я только занимался?

Надо было сразу про неё рассказать. Из-за того, что сомневался и скрывал, всё вскрылось в худшем виде.

Теперь оставалось только сожалеть...

«Да мне как бы плевать», — Сатоя меланхолично прошёлся по моим переживаниям: «Если ты ничего плохого не сделал, то и переживать ни к чему. Ну встретил ты фальшивую бывшую, и что? Ничего такого не было, вот и веди себя как обычно».

— ... Ну, я и правда ни в чём не виноват. Но это же вызвало недовольство Аяко-сан...

«Сказал же, завязывай уже», — более решительно продолжил он: «Мне уже жаль Аяко-сан, что ты вокруг неё носишься, будто она стеклянная».

— ... М.

«Тебя же не за изменой застукали, так чего паникуешь?» — поражённо говорил парень: «Я понимаю, что ты не хочешь навредить ей, но только хуже делаешь. Это явно не доброта... А страх».

Похоже он разошёлся из-за того, что сроки поджимали, и стал говорить куда безжалостнее.

А может дело было не в сроках... Его просто могло достать то, какой я жалкий.

Суровые слова били прямо в сердце.

«... Хотя я могу тебя понять. Ты долго был влюблён в Аяко-сан. Теперь начал с ней встречаться и переживаешь, как бы ей настроение не испортить... Могу понять, что она для тебя как принцесса», — однако он продолжал: «Но Аяко-сан не небожитель... Она сейчас прямо рядом с тобой».

«Она не принцесса, живущая в замке, а живущая с тобой соседка».

Вот.

Так сказал Сатоя.

«Пора бы уже привыкнуть к тому, что безответная любовь закончилась».

— ... Точно, — кивнул я. — Ты прав. Прости, что отвлёк.

«Да ничего. Но... Но если ты и правда благодарен, помоги мне с докладом...»

— Прости, но с докладом помочь не могу.

«... Ну да. Тогда хоть помолись».

— Ага. Помолюсь.

Мы закончили разговор.

Я сел на диван и тяжело вздохнул.

— ... Ношусь как со стеклянной?

Я ведь не собирался.

Но со стороны похоже всё выглядит так.

Я дорожил ей... Но не встречался.

И не мог поверить, что Аяко-сан стала моей возлюбленной.

— ... Чёрт. И чем я только занимаюсь?

Похоже я сам не заметил, как погряз в безответной любви.

Не способный терпеть этого, я признался... Не желая никому её отдавать, я продолжал надеяться, что она станет моей любимой.

Однако... Мы начали встречаться, и теперь я могу вести себя с ней только так, будто она из стекла.

Уважаю и восхищаюсь.

Принижаю себя и возвожу её на пьедестал.

Это... Ничем не отличается от того времени, когда я безответно любил её.

Она не богиня и не принцесса... Я иду бок о бок с ней и должен воспринимать её как равную.

— И правда пора привыкнуть.

Пора.

Пора избавиться от чувства, что любовь безответная.

***Вечером...

Перед ужином нам надо было поговорить.

Правда никто не мог начать.

«...»

В неловкой тишине мы сидели друг перед другом за обеденным столом.

— Это.

— Ну.

И тишину мы нарушили одновременно.

— А, прости. Аяко-сан, говори.

— Н-нет. Давай ты, Таккун.

Мы предложили говорить друг другу и снова замолчали.

— ... Тогда начну я, — заговорил Таккун и сел прямо. — Аяко-сан... Прости, что не рассказал про Арису. — он поклонился. — Я сразу хотел обо всём рассказать. Но в итоге решил промолчать, и теперь возникло чувство недоверия.

— Н-нет, что ты. Я понимаю, почему ты переживал из-за этого.

— ... Ты не права, — терпя боль, продолжал Таккун. — Я и правда думал о тебе. Но... На деле я просто боялся.

— Боялся?..

— Боялся, что ты меня возненавидишь.

— ...

— Я был так счастлив, когда начал встречаться с любимой Аяко-сан... Потому избегал любого негатива. Я не хотел, чтобы твои чувства ослабели... И просто старался избегать. И Арису, и тебя.

— ...

Я вспомнила.

Как мы начали жить вместе неделю назад.

Таккун... Был таким добрым.

Просто совершенным.

Стажировался и ещё домашние дела делал, что, лишь бы я могла на работе сосредоточиться.

Он для любой просто идеальный парень.

Но.

Идеальность... С обратной стороны вызывает лишь тревогу.

Боясь, что его возненавидят, он даже слишком хорошо отыгрывал роль идеального парня.

— Мы начали встречаться... А я по сути не изменился с тех пор, как безответно любил тебя. Всё время думал, что мне надо делась... Но... Я решил прекратить всё это, — сказал Таккун.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Аяко-сан. Одаки Ариса — моя подруга из старшей школы. Меня попросили сыграть роль её возлюбленного, а потом она мне призналась... Но моё отношение осталось неизменным. Что раньше, что сейчас я люблю лишь тебя, — уверенно проговорил он.

Слова были такими пылкими, что я смутилась, просто слушая.

— Я и дальше буду работать вместе с Арисой, но это не вызывает у меня никаких эмоций. Просто не может. Прошу, верь мне.

— ... Да. Хорошо. Я верю, — ответила я.

Это были не просто слова, я от всего сердца верила ему. Видя его, я смогла успокоиться.

А Таккун с облегчением улыбнулся.

— ... Надо было сразу рассказать. Тогда бы никаких проблем не было.

— Точно... Я бы и сама этого хотела.

— ... Прости.

— Да нет. Я как бы... Тоже молодец.

Настала моя очередь.

И я заговорила.

При этом тоже ровно села на стуле.

— Прости. Я соврала, представившись твоей тётей.

— ...

— Когда она сказала, что твоя бывшая девушка, я не знала, как поступить... И в итоге ляпнула такое. Мне... Тоже было страшно. Всё же молодая девушка вроде Арисы тебе больше подходит.

Милая студентка, которая моложе меня на десять лет.

У Таккуна... Вполне могли быть отношения с ней.

И я не могла сказать ей, что являюсь его девушкой.

В итоге я ушла дальше простой оговорки.

— Мне было её не победить, и я не хотела, чтобы нас сравнивали... Дура я. Соревноваться решила.

— Аяко-сан...

— Тебя ведь это тоже шокировало?

— Нет, я...

Он собирался меня поддержать, но замолчал.

— ... Ну да, — он кивнул. — Я хотел сказать всё как полагается. Хотел... Представить тебя. Как женщину, с которой я встречаюсь.

— ... Да. Прости. Больше я не сбегу. Кто бы это ни был, я представлюсь как полагается, скажу, что твоя девушка, — ответила я.

Смотрела прямо на него.

— Буду увереннее в себе.

Вообще уверенности в себе у меня не было. И без того возраст, так я ещё и в первый раз влюбилась, потому я явно запаздывала в некоторых вещах.

Но... Больше я так позорно бежать не буду.

— Хоть я такая... Ты всё равно любишь меня.

Я должна верить, если не в себя, то в своего любимого.

В Таккуна, который уже десять лет любит меня.

И так... Я поверю в себя.

— Верно, — кивнул он. — Я люблю тебя вот уже десять лет... Ну, слегка складывается ощущение, будто я какой-то преследователь... Но дело в том, что ты просто потрясающая женщина.

— ... М.

— Из-за того, насколько ты очаровательна, я мог даже безответно любить тебя целых десять лет.

Ах...

Сердце просто пылает.

Блин... Вечно Таккун вот так.

Вечно недооценивает себя и беспокоится лишний раз... Но.

Когда говорит о своих чувствах ко мне, мне даже самой стыдно становится от того, сколько в его словах уверенности.

— ... Блин. Перехваливаешь.

— Не перехваливаю.

— Н-ну раз ты так говоришь. Ты самый невероятный мужчина... Раз смог полюбить такую потрясающую женщину как я.

— Ч-что ты. Нет во мне ничего такого особенного.

— Есть. Ещё как есть.

— ... Тогда ты самая милая и красивая, раз влюбилась в такого классного меня.

— А-а ты самый искренний мужчина, раз полюбил такую милую и красивую женщину как я...

— ... М.

И тут мы оба пришли в себя.

Поняли, что несём.

— Что мы тут за соревнование устроили?..

— И правда... Даже противно немного.

— … Хи-хи.

— А-ха-ха.

После небольшой неловкости мы рассмеялись.

Нас переполняли тепло и спокойствие.

Я вздохнула и продолжила:

— ... Мы оба слишком сдержанные.

Это наши первые отношения.

К тому же мы неожиданно стали жить вместе.

Мы скромничаем и всё беспокоимся о чём-то.

Вроде должны всё делать вместе, а мы сами по себе с мельницами боремся.

— Надо прямо... Говорить то, что хотим сказать.

Не принижаться и не обожествлять больше, чем надо.

Быть совершенно равными.

Ведь три месяца нам жить вместе.

А потом... Возможно мы даже станем семьёй.

На одном лишь чувстве любви далеко не уедешь...

— Таккун. Я рада, что ты всё делал для меня с тех пор, как мы начали жить вместе... Но не заставляй себя излишне.

— Я... И не думал заставлять. Я делаю это потому, что мне нравится. Мне не в тягость, я даже хочу этого.

— Я-я не о том... Говорю же, я...

Было стыдно, но я решила сказать.

Сказать то, что хочу.

— Я хочу, чтобы ты позволял больше заботиться о тебе!

Его глаза округлились.

А я терпела стыд и продолжала.

— Просто нечестно это с твоей стороны... Только ты меня балуешь... А ведь я... Тоже хочу тебя баловать.

Хочу баловать его.

Хочу, чтобы он позволял мне это.

Хочу, чтобы был более эгоистичным.

Больше, больше, больше... Желал меня.

— Я сама виновата, что непутёвая... Н-но ты слишком уж идеальный. Не бросаешь снятые вещи, чистишь слив в ванной, сразу же меняешь туалетную бумагу... Почему ты такой идеальный красавчик?! Можно же показать себя с безалаберной стороны?!

— ... Нет, ну.

Таккун был озадачен. Вполне ожидаемо. Всё же я только и делала, что жаловалась.

— Мне бы хотелось, чтобы меня баловали... Н-но я ведь буду неважно смотреться как мужчина.

— Э-это не так! Наоборот... У женщин сердца выпрыгнуть готовы, когда они видят слабости мужчин. Мы начинаем думать: «Всё же этот мужчина без меня никуда».

... Что я такое говорю?

Я не слишком откровенна?

— В-в общем... Не стоит лезть из кожи вон, чтобы выглядеть крутым. Позволь тебя побаловать. Этому... Я буду только рада.

— Х-хорошо, — неловко кивнул Таккун. — Я постараюсь и позволю меня баловать.

— Думаю, стараться тут не надо... — усмехнулась я, услышав его искренний ответ.

— Это, но это же и к тебе относится, Аяко-сан. Ты тоже не заставляй себя, и если что-то захочешь, просто скажи.

— ... Да, хорошо.

И вот.

Я сказала:

— Тогда, Таккун... Могу я тебя сразу попросить?

Глава 9. Заявление и недоразумение

На следующий день...

Первая половина воскресенья.

Я и Таккун отправились в кафе у станции. Мы выбрали места, где другие посетители нас не увидят и не услышат.

И через несколько минут пришёл человек, которого мы ждали.

Одаки Ариса-сан.

Сегодня она тоже была модно одета, как и полагается студентке.

Мне так молодо точно не выглядеть.

По сравнению с позапрошлым вечером она вела себя спокойнее и вежливее.

Всё же тогда она была навеселе из-за алкоголя.

— ... Это п-правда?

Выслушав всё, девушка не могла скрыть удивления.

Не веря, она смотрела на меня и Таккуна.

— Катсураги-сан... Нынешняя девушка Такуми-куна?

— Правда, — сказала я.

Сжимая кулаки под столом, я смотрела прямо на неё.

Сдерживала желание сбежать и обмануть. Старалась не обращать внимания на взгляд: «Он правда встречается с этой тётечкой?» Что скорее всего вызвано моим больным воображением.

Всё хорошо. Я уже не боюсь.

Ведь рядом со мной мой любимый, на которого я могу положиться.

— Рада познакомиться. Я Катсураги Аяко. Мать-одиночка с дочерью-старшеклассницей, в этом году мне исполняется тридцать *** лет, — рассказывала я правду о себе, а Ариса-сан вытаращилась.

Удивлена тем, что у меня ребёнок есть.

— У меня и Таккуна... Такуми-куна серьёзные отношения.

— ...

— Прости, что тогда соврала.

— Да нет... — всё ещё поражённая, она всё же смогла покачать головой. — Т-ты... Прости. Что-то я слишком удивилась... Хотя это грубо...

— Нет, что ты. Вполне обычно.

— ... Просто ты тётей назвалась.

— Это ложь. Я соседка, но не тётя.

— И вы живёте вместе сейчас?

— Это правда? Я временно перевелась в Токио, и мы живём в одной квартире.

— ... Вот как.

Она всё ещё была изумлена, но тут на лице появилась вина.

— Э-это, прости, пожалуйста. Я ничего не знала и назвалась бывшей девушкой... Это ведь тоже обман бы. Мы на самом деле не встречались... А, боже, и чего я это вообще сказала?..

— Д-да ничего.

Я попыталась успокоить винившую себя девушку.

— Не переживай. Мне уже всё объяснили.

Я сказала это, и Таккун закивал.

После чего он повернулся к Арисе и слегка поклонился:

— Прости. Я уже рассказал Аяко-сан про нас.

— ... Нет, ничего. Можешь не извиняться. Это я виновата, что придумала такое. Так что скорее даже благодарна, что ты всё рассказал.

Она посмотрела на нас.

— ... А-ха-ха. Так странно. Я вначале так удивилась... Но когда вы всё рассказали, я уверилась во всём, — слегка вздохнув, девушка улыбнулась. — Позавчера, когда встретились, мне что-то странным показалась. Будто вы слишком близки для тёти и племянника, — она продолжала мягко улыбаться. — Эй, Такуми-кун, ты помнись, — девушка посмотрела на меня. — Что ты мне сказал, когда отверг? Что любишь другую.

— Да.

— Неужели... Это была Катсураги-сан?

— ... Да, верно, — смутившись, ответил Таккун. — Я всегда любил только Аяко-сан.

— Вот как. Значит это правда была... — усмехнулась Ариса-сан. — Если честно... Я не поверила. Подумала, что это лишь повод, чтобы отказать. Всё же Такуми-кун вообще девушками в школе не интересовался. Я даже толком не видела, чтобы он с кем-то разговаривал. Вот я и подумала, что он стандартную фразу использовал, чтобы спровадить меня.

— ... Вот как ты подумала.

— Но... Всё было правдой. Тебе на самом деле нравилась другая, — она искренне улыбнулась и продолжила. — А-ха-ха. Всё же я рада. Меня не просто отшила, причина и правда была. Хи-хи. Теперь воспоминания стали чуть лучше.

Узнав, почему ей разбили сердце, ей стало немного радостнее.

— ... Эй, Ариса-сан, — обратилась к ней я.

Я должна была сказать.

Пусть сыплю соль на рану, я должна была узнать.

— Ты... Всё ещё любишь Таккуна?

— ... А? — на её лице появилось удивление.

— А, прости, некрасиво такое спрашивать. Можешь не отвечать. И что бы ты ни ответила... Моё отношение это не изменит.

— Это.

— Ариса-сан!

Она хотела что-то сказать, но я её опередила.

И высказала то, что пылало у меня в груди.

Для этого я попросила Таккуна устроить эту встречу.

Извиниться за обман, как следует представиться.

И...

— Я ни за что не отдам тебе Таккуна!

Объявить войну.

Я решила донести своё мнение прямо.

— Что бы ты ни задумала и ни сделала... Я так и продолжу встречаться с Таккуном. И моё место никому не уступлю. Я обязательно отстаю его.

— ...

По лицу Арисы-сан было видно, что она понимает меня.

Тут вмешался Таккун:

— ... Это, Аяко-сан, — сказал он.

— Помолчи, Таккун. Это женский разговор, — помешала ему я.

Меня уже было не остановить.

Когда я решаюсь, меня уже никому не остановить!

— Я слышала, что было в школе. Таккун... Пока я его не видела, был действительно классным. И могу понять, почему ты не хочешь сдаваться после того, как тебя отвергли. Я прекрасно понимаю, что чувства даже с годами могут не пройти.

— ... Это.

— Можешь не говорить. Я и так знаю, что ты хочешь сказать. Да, я... Тридцатилетняя тётечка. Родилась в эпоху Сёва, у меня дочь-старшеклассница и уже тот возраст, когда можно начинать переживать за фигуру... А ты молодая и полная жизни студентка... И если рассуждать здраво... Твою привлекательность как женщины можно оценить выше. Десять из десяти мужчин выберут тебя. Это вполне естественно. Будь я мужчиной, предпочла бы молодую студентку, а не женщину с ребёнком.

— ... Это.

— Но Таккун сказал, что я ему нравлюсь больше! — пылко говорила я.

Высказала всё о своей любви.

Меня подпитывала безграничная сила любви!

— Что бы ты ни придумала, волю Таккуна это не пошатнёт. Я верю в это. И даже если, пусть шанс даже на миллион, это случится... Я придумаю что-то невероятное, и отобью Таккуна назад!

Это объявление войны.

Любовь не заканчивается после того, как вы начали встречаться.

История продолжается.

И в ней... Надо стараться и работать над собой.

И парень, и девушка должны стараться.

Идти по жизни как партнёры вместе.

— Я девушка Таккуна и собираюсь жить с ним всегда. Потому... Я тебе не проиграю! — сказала я.

Высказала всё, что хотела.

Неожиданно я объявила войну.

Уверена, это начало нашего любовного треугольника.

Нынешняя девушка и поддельная бывшая девушка будут биться за парня.

И что бы ни случилось, я не проиграю.

Я буду драться даже грязно и останусь девушкой Таккуна!..

Я объявила войну, и в глазах Арисы разгорелось пламя любви... Как мне думалось.

— ... А, а-ха-ха, — совершенно озадаченная, она засмеялась.

А Таккун... Приложил руку ко лбу и опустил голову. Лицо красное, похоже ему стыдно.

А?..

Что за странная атмосфера?

Будто... Кто-то наделал глупостей...

— Это, — наконец заговорила Ариса.

Ей было неловко.

— У меня... Есть парень.

— ... Так и есть, да. На приветственной вечеринке в университете я познакомилась с семпаем, и мы встречаемся... Уже два года как.

— И позавчера я с парнем выпивала. Когда вас встретила, он в туалет отошёл.

— Иногда мы ссоримся... Но так у нас отличные отношения. Он уже работает, так что мы думаем начать жить вместе.

— Так что... Сейчас к Такуми-куну у меня чувств нет...

— ... К-конечно тогда я его любила. Он спас меня и был таким крутым... И для меня было шоком, когда он мне отказал... Но всё это было давно... Всё же уже столько лет прошло.

— Это... Я уже не думаю о Такими-куне, так что можешь не переживать. Правда, честное слово, я любила его, но давно.

Объяснив всё, Ариса-сан покинула кафе.

Я же решила за всех заплатить.

Должна была.

Внезапно пригласила... И стала втягивать не понять во что.

«...»

Мы остались одни, и атмосфера вокруг была та ещё.

Я могла лишь руками прикрывать лицо.

И вот неловкая тишина стала нестерпимой.

— З-знаешь, — заговорил Таккун. — Теперь выходит, что меня вроде как отшили.

— ...

— А мне завтра снова с ней на работе видеться придётся... И как теперь в лицо смотреть?

— ... Прости! Мне правда жаль!

Ува-а-а-а! Какой стыд!

Чем я только занимаюсь?!

Меня совершенно не туда понесло!

Нарешала тут и устроила неразбериху!

— Умеешь ты поспешные выводы делать.

— Т-так ведь... Я думала, что у Арисы-сан чувства к тебе.

Но я явно поспешила с выводами.

А Ариса-сан уже давно его забыла.

У неё хорошие отношения с парнем... И вмешиваться в наши отношения она не собирается.

Никакого любовного треугольника не будет.

И глава «Жестокое противостояние поддельной бывшей» закончена.

— Так что... Таккун, ты знал? Что у Арисы-сан есть парень?

— Ну, на стажировке слышал.

— Так почему не сказал?!

— П-просто подумал, что это ни к чему... Я с самого начала не говорил про Арису, а тут вообще другая тема всплыла...

Он не специально умалчивал.

Понимаю.

Правда понимаю... Но мог бы и сказать!..

Есть парень или нет — серьёзно изменило бы моё отношение!

Всё же Таккун... Искренний, но иногда такой недалёкий.

Вообще не понимает сердца женщины!..

— ... У, как же стыдно. Я умереть от стыда готова. Теперь Ариса-сан меня точно странной считает. Думает: «Эта тётя точно ненормальная».

Чем же я занималась?

Сделала соперницу из той, кто таковой не является, и войну ей объявила.

Позорище какое.

Так опозорилась перед Арисой-сан и Таккуном!..

— В-взбодрись, — попытался подбодрить парень, не способный видеть, как я от стыда изнываю. — К-конечно стыдно было... Но я рад. Ты прямо сказала, что является моей девушкой.

— Таккун...

— Но в следующий раз хотелось бы, чтобы ты была осторожнее.

— ... Да. Прости. Больше не повторится.

Я извинилась, и он стал хихикать.

Лицо перестало пылать от стыда, и я продолжила пить свой напиток.

— Но... Всё же немного жаль, — вздохнул Таккун.

— Что жаль?

— Что Ариса меня не любит.

— ... А?

— Если бы она всё ещё меня любила и попыталась увести меня от тебя... Было бы неплохо.

— А, а-а?..

Не может быть.

Если он говорит такое... Неужели Таккун её...

— Ведь, — я была напугана, а на его лице появилось хитрое выражение. — Тогда ты будешь меня соблазнять.

— ...

Я была в шоке.

Лишь с запозданием... Поняла, что он надо мной издевается.

— Хотел бы я увидеть, как ты будешь это делать.

— Т-ты что такое говоришь, блин! Не буду я так делать! Я в сердцах сказала, просто вырвалось!

— Вот как? Жаль.

— ...Хоть я и сказала такое, у меня уже скоро вариантов не останется. Ты и так уже столько всего видел, и в купальнице, и в форме служанки, и в фартуке на голое тело... Что ещё остаётся?

— Может... Костюм зайки?

— ... М! Н-нет уж! Наряд зайки я не надену!

— Притворяешься?

— Не притворяюсь! Это не игра «не наседай на меня»!

Я тяжело вздохнула.

А Таккун взял счёт и встал.

— Ну что, пошли, — сказал он.

— ... Ага, — промычала я.

Пошли.

К нам домой.

В дом, где живу я и Таккун...

Мы покинули кафе и взялись за руки.

— Надо бы продукты к ужину купить.

— Точно. Это... Кто сегодня готовит?

— Мы же решили, что сегодня готовим вместе.

— А, точно! Быстрее бы начать!

— Тут решили. Теперь надо решить, что будем готовить...

— Может... Гёдза? Я по телевизору видела, вроде супругам и парочкам нравится гёдза готовить.

— Гёдза, давай.

— Вот и определились. Хи-хи, что бы добавить?

— Я бы птицу хотел.

— А, неплохо, мне нравится. Давай.

Разговаривая о всяких обыденных мелочах, мы шли по Токио.

Вдвоём, держась за руки.

Не знаю, как мы выглядим со стороны, но моё сердце переполняет счастье.

Так здорово жить вместе с Таккуном.

Эпилог

Вечер.

Наша гёдза-вечеринка подошла к концу...

— ... Фух.

Я залез в ванную.

Аяко-сан сказала, что у неё ещё дела, потому я пошёл в ванную первым.

Вопрос с Арисой решился, и в голове стало так легко...

Как же.

Скорее наоборот.

Я изнываю.

Мысли переполняют меня.

Один вопрос решён, но теперь перед глазами маячит другой, от которого я отводил взгляд.

— ... Наверное, уже пора?

Думал я... О физической близости.

Пора уже предложить?

Уже можно?

Я никак не мог перестать думать об этом.

И если уж на чистоту... Я мучаюсь из-за этого с самого начала совместного проживания.

Когда начал жить с Аяко-сан, она всегда была такой очаровательной и сексуальной, и как мужчина я ничего не мог сделать со своими желаниями.

Так и хотелось прижаться.

Стать единым с любимой женщиной.

И это желание лишь становилось сильнее.

— ... А, чёрт. И зачем я это вообще сказал?

В нашу первую ночь.

Я сказал, что буду ждать, пока Аяко-сан не будет морально готова.

Конечно я не жалел о сказанном. Это не было ложью, но не мог же я наброситься на Аяко-сан, если она боится.

И всё же.

Теперь... Сделать это стало куда сложнее.

Вот же блин.

Из-за того, что сказал это с самого начала... Даже сделать ничего не могу. Вдруг трону её и она скажет: «А? Ты такие слова красивые наговорил, и что в итоге?»

Так и начались мои дни терпения.

То она из ванной в пижаме выйдет, то я её переодевающейся застукаю... Меня будто пытаются соблазнить. Я как-то смог сдержать кипящее желание, которое пробуждало её соблазнительное тело.

А потом я встретил Арису на стажировке... Со случившимся с ней мы разобрались, но я снова встал перед этим вопросом.

Как бы.

После случая с ней я слегка пересмотрел свою точку зрения.

— ...

Аяко-сан сама сказала.

Не стоит лезть из кожи вон.

Позволь тебя побаловать.

Кажется, что всё случилось из-за того, что я слишком сдерживался. Я слишком восхищался ей и слишком принижал себя, и надо бы пересмотреть мои вредные привычки.

Однако.

Если так подумать... То, что я не лез к Аяко-сан — это тоже часть моей попытки сдержаться.

Она моя любимая женщина и я очень ей дорожу.

И не хочу всё испортить.

Я хотел быть искренним.

Это правда.

Но... В итоге только и пытаюсь сдерживаться.

То, что я думаю о ней, — лишь попытка самоудовлетвориться.

Вдруг Аяко-сан на самом деле хочет сделать это прямо сейчас...

— Нет, не может быть. Не может... Ведь?

Не может Аяко-сан... Но у женщин тоже есть желания, и как я слышал, пик наступает как раз в районе тридцати.

Кстати... Мы не добавляли чеснок в гёдза.

Аяко-сан не захотела.

Может быть... Она на что-то надеется и не хочет, чтобы изо рта пахло...

— ... Эх, не знаю.

Не знаю. Ничего не понимаю. У меня нет опыта в любовных отношениях, чтобы понять женское сердце. Для девственника это слишком сложно.

Загнанный в тупик собственными мыслями, я вылез из ванной. Посижу ещё и уже кипеть начну.

Я сел на стул и начал мыть тело... И тут.

Хлоп.

Дверь в предбанник открылась и закрылась. Я обернулся и увидел за матовым стеклом силуэт Аяко-сан.

Похоже она вошла в ванную.

Что-то сделать хочет?

Однако она какое-то время стояла неподвижно.

Думая, в чём дело, я просто наблюдал, и вот она начала двигаться. Хоть силуэт и виден, что именно происходит, не понятно.

Некрасиво смотреть, так что я повернулся вперёд и потянулся к шампуню. Я из тех, кто начинает мыться с головы.

— Т-Таккун...

Я уже собирался выдавить шампунь, как вдруг с той стороны двери заговорила Аяко-сан.

— Что? — переспросил я, и она ответила.

Напряжённо, смущённо, но всё же чётко.

— М-можно мне вместе с тобой?

Я не уловил смысла.

Подумал, что ослышался.

Ведь... Аяко-сан не могла такое сказать.

Можно ли ей вместе со мной.

Такое только в мечтах возможно.

— А? А, а-а? Это, с-сейчас...

— Я вхожу, — не дождавшись моего ответа, сказала она.

Теперь открылась раздвижная дверь в ванную.

И у меня перехватило дыхание.

— ... М.

Аяко-сан разделась.

Правда не полностью.

Она закуталась в банное полотенце, прикрыв все интимные места.

Хотя тонкая ткань не могла скрыть её выдающиеся формы. Полотенце лишь подчёркивало глубокую ложбинку её большой груди. Линия узкой талии и округлой попки переходила в белые бёдра.

— Ч-что... Ты что делаешь, Аяко-сан?.. — закричал я и, сидя на стуле, повернулся к ней спиной.

Я не представлял, на какую часть тела под полотенцем можно смотреть... А ещё я сам совершенно голый. Нельзя передом к ней поворачивать.

Но тут я понял.

В ванной передо мной было зеркало.

Из-за пара видно плохо, но её лицо я видел.

— Я-я подумала потереть тебе спинку.

— Спинку...

— Костюм зайки — это слишком, но такое ведь я ещё тоже не делала.

Я видел в зеркале, какое красное у неё лицо. Она старалась оставаться спокойной и как могла подавляла стыд, стоя позади меня.

Сама понимала, что чем-то постыдным занимается.

Но... Во влажных глазах можно было разглядеть огонёк.

Огонёк решимости...

— ... Я больше не сбегу, — сказала Аяко-сан. — Не сбегу и сдерживаться не буду. Я буду делать всё, что мне хочется. Даже если нелегко... Я буду пробовать, — проговорив это, она приблизилась.

Девушка присела позади меня.

— Таккун.

Возле уха я услышал её шёпот, и по спине пробежали мурашки.

Голос был напряжённым, но при этом очень томным.

— ... Я морально готова.

Я думал, грудь сейчас расплавится. Казалось, что сердце разорвётся.

Пока ты не будешь морально готова, я ничего не сделаю.

На мои слова, в которых доброта перемешалась с трусостью, она дала свой чёткий ответ.

Борясь со стыдом, она выразила свои чувства.

Я был поражён, а она позади потянулась к мылу для тела и выдавила его.

Наша длинная ночь начинается.

Послесловие автора

Сожительство. Жизнь вместе. Нелегко жить вместе двум людям, которые жили в разных условиях. Я сам живу не один, потому знаю, как важно находить точки пересечения с ценностями и взглядами партнёра. Однако... Слишком соответствовать тоже неправильно. «Мне без разницы, я согласен с тобой». Так человеку только хуже. Кажется, что ты думаешь о человеке, но по сути просто перекладываешь ответственность. Когда ты со всем соглашаешься, это ничем не отличается от того, чтобы позволить другому человеку решать всё самому. Нет правильных пар или супругов, тут важно прислушиваться к мнению друг друга и притираться.

С вами Нозоми Кота.

А это пятый том невинной любовной комедии с разницей в возрасте про мамочку по соседству.

Дальше будет много спойлеров.

Их отношения наконец начались, и тут внезапно любовь на расстоянии... Хотя нет, в пятом томе началось романтическое сожительство. Я хотел добавить бывшую девушку (поддельную), чтобы немного растянуть, но ей даже делать ничего не пришлось, герои и сами всё бегают по кругу. В следующем томе я думаю закончить главу совместного проживания и вернуть их домой. В прошлом послесловии я уже писал... По поводу аниме-индустрии много нафантазировано.

И из эпилога ясно... Что будет дальше. Когда история про сожительство двух взрослых, этой темы не избежать. Не знаю, что будет, но я постараюсь надавить на редакторский отдел Dengeki Bunko.

Неожиданное объявление. Вместе с пятым томом в продажу поступает первый том манги!

Пусть рисуют её в соответствии с первоисточником, в ней полно очарования. И есть дополнительная история от меня, потому обязательно ознакомитесь!

Далее благодарности.

Мой редактор Миядзаки-сама. Вы и в этот раз так мне помогли. Работа на Золотой неделе была настоящим кошмаром... Гиуниу-сама. И в этот раз спасибо за прекрасные иллюстрации. Они все потрясающие, но мама в рубашке лучше всех.

И ещё я очень благодарен читателям, которые держат эту книгу в руках.

Если всё сложится, встретимся в следующем томе.

Нозоми Кота

Пятый том.

Волнительная глава сожительства началась.

И опять всё закончилось вопросом: «Что же будет дальше?!»

В этот раз в послесловии я сосредоточился на оставшейся дома Миу-тян.

Думаю, избалованная бабушкой она ест мороженное и наслаждается летом[*] без мамы.

На изображении Миу-тян в мальчишеской одежде гуляет с подругами. Она такая стильная, что хоть и любит простую одежду, ей всё к лицу.

Когда-нибудь нарисую и цветную иллюстрацию.

1. ↑Не спрашивайте, какое лето в сентябре, хотя в Токио в это время обычно довольно жарко.

Том 6

Пролог

Я всё ещё прекрасно помню тот день.

День, когда в этот мир пришла новая жизнь.

День, когда я увидела таинство жизни, поняла её ценность.

Хотя рожала не я...

— ... Сестрёнка!

С тех пор прошло уже пятнадцать лет.

В тот день я была на занятиях, и когда мне позвонили, сразу же побежала в больницу, где находилась сестрёнка.

В спешке я открыла дверь.

— Ах, Аяко.

В больничной одежде она лежала на кровати.

Увидев меня, сестрёнка попыталась приподняться, но я тут же остановила её.

— А, не надо! Лежи, лежи. Ты же устала?

— ... Раз ты предлагаешь. И ты быстро.

— Занятия закончились, и я пулей сюда.

— Могла бы так не торопиться.

— Не могла.

Она выглядела уставшей, но всё так же мягко улыбалась. Слава богу. Мама сказала, что сестрёнка с ребёнком чувствуют себя хорошо, но когда лично увидела, испытала облегчение.

Ниодзаки Мивако.

Моя, Катсураги Аяко, старшая сестра.

Выйдя замуж, она сменила фамилию с Катсураги на Ниодзаки.

Она наслаждалась жизнью новобрачной, а потом сообщила о том, что внутри неё новая жизнь... И вот этот день.

Моя сестра справилась с родами.

— ... Ва.

Рядом с кроватью.

Там была люлька на колёсиках, и в прозрачной корзинке... Лежал младенец, закутанный в белую ткань.

Морщинистое личико.

Малюсенькие ручки.

Когда двигал головой, его волосики, напоминающие пёрышки, колыхались.

Большими глазёнками младенец смотрел по сторонам.

Он был такой милый, что у меня сердце сжалось.

— К-какой миленький!

Что это?!

Он слишком милый!

Неужели в мире и правда существует нечто настолько милое?!

— Ва... Весь такой малюсенький. Милый, только так его и можно назвать.

— Хи-хи. Успокойся немного.

— А. Кстати, это мальчик или девочка?

— Девочка. Как и показывала эхокардиография.

— Девочка. Личико и правда милое. И глаза как у тебя.

— Новорождённые все похожи.

Я была возбуждена, а сестрёнка усмехнулась.

— Эй, сестрёнка... М-можно подержать?

— Прошу. Головку осторожно придерживай.

— П-поняла.

Осторожно я протянула руки.

Я уже знала, как правильно её держать.

Я подняла её осторожно, чтобы голова не запрокинулась, к счастью малышка не заплакала.

Первые, что я подумала... Лёгкая.

Младенцы такие лёгкие.

Не ощущается веса человека.

Но вот постепенно я стала ощущать её вес в руках.

Тяжёлая.

Вот она, тяжесть жизни.

Жизнь, которая росла внутри сестрёнки до десятого октября.

— Что такое?

— ... Просто не верится. Ещё недавно она была внутри тебя.

— Точно. Я... Думала умру, пока рожала её.

На неё сразу же накатила усталость.

— В-всё же тяжело было?

— Не тяжело... А скорее невыносимо.

— Невыносимо?!

— Тяжело и больно, просто невыносимо... Такое можно понять, лишь пройдя через это... Родовые боли — это адские боли... А потом меня разрезали.

— Разрезали?!

— Это эпизиотомия называется... Хирургическое рассечение, чтобы ребёнку было легче выйти. Легче заранее разрезать, чем разорвать во время родов, так быстрее заживает. Но... Не думала, что это без анестезии чем-то вроде ножниц сделают...

— Х-хи...

— Говорили, больно не будет, и правда всё нормально было, пока резали... А вот когда зашивали, было больно... До сих пор болит... — она выглядела умирающей. Подумав о месте, где у неё рана, я сжала бёдра.

— ... Н-но ведь Ниодзаки-сан взял выходной и был с тобой. Было спокойнее, когда рядом муж...

— За это ему спасибо... Но если честно, от мужа никакой помощи во время родов. Я тут страдаю, и что бы он ни говорил, я только и могла думать: «Легко тебе говорить», попросила его массаж сделать, так он не там делать стал, а когда родила, он снимать стал, а ведь я не накрашена, и вообще ужасно выгляжу.

— У-ува...

Добрая и мягкая сестрёнка жаловалась.

Роды пугают.

Тут не только одно счастье.

Дать жизнь — это тяжкий труд.

— ... Но, — вздохнув, сказала сестрёнка.

Нежно она посмотрела на малышку в моих руках.

— Пусть было невыносимо больно... Когда увидела её лицо, меня всю окутала нежность.

— Сестрёнка...

Она счастливо улыбнулась, и у меня тоже на сердце потеплело.

Роды — это нелёгкий труд.

Тут не одно лишь счастье.

Но... И счастья тоже много.

— А. Точно, имя? Уже определились с именем?

— Там написано, — сказала сестрёнка, указав на стол в углу палаты.

Там был именной документ, и кистью было написано.

«Мио»...

— «Мио», верно?..

— Верно. Пишется «красивые крылышки», Миу.

— ... Ого, милое имя. Вот как, Миу-тян. Миу-тян, Миу-тян. А я тётя Аяко.

Я снова посмотрела на малышку, на Миу-тян.

Когда звала, она не реагировала.

Лишь с любопытством осматривалась.

— Ты имя придумала?

— Да. Мы договорились, что мальчика муж назовёт, а дочь я.

— Есть какой-то смысл в имени? Типа «хочу, чтобы росла такой-то»?

— Есть.

— Что? Расскажи, расскажи.

— Хи-хи. Ну ладно...

Она радостно улыбнулась, а потом стала выглядеть как хитрый ребёнок, пока рассказывала, почему выбрала именно такое имя.

Вообще... Я была не слишком впечатлена.

Но подумала, что это вполне в духе сестрёнки.

Раз она так подходит к имени ребёнку, наверняка будет отличной матерью.

И была уверена, что она отлично воспитает Миу.

Глава 1. Ванная и жаркая ночь

Я Катсураги Аяко, тридцать * лет.

Десять лет назад я взяла на себя заботу о дочери почивших сестры и её мужа.

В следующем месяце у меня будет день рождения, мне исполняется тридцать * лет.

Я жила, думая, что в будущем сосед Таккун женится на моей дочери... И вот однажды он признался.

Но не моей дочери, а мне.

Как гром среди ясного неба.

Всё вверх ногами перевернул.

С тех пор прошло несколько месяцев, много всего случилось, мы наконец начали встречаться, потом ещё много всего случилось, и вот сейчас мы живём в Токио вместе.

Небольшой срок, составляющий три месяца.

Я занимаюсь производством аниме.

А Таккун проходит практику.

У каждого свои цели и причины.

Мы здесь не просто чтобы веселиться... Но.

Чувства всё же непросто сдержать.

Самое радостное время совместной жизни — сразу после начала отношений.

Я как бы... Просто не могу быть не рада!

С утра и до вечера вместе с любимым... Что это? Я даже слишком счастлива.

И всё же.

Всё время оставаться на пике счастья было невозможно, на работе Таккуна он встретил неожиданного человека.

Одаки Арису-сан.

Она милая студентка, а в старшей школе была одноклассницей Таккуна.

И ещё... Когда-то они притворялись влюблёнными, и после признания девушка получила отказ в прошлом.

Появилась серьёзная соперница, я перепугалась, но собралась с духом и приготовилась к суровой битве.

Даже если будет любовный треугольник, не отступлю, не буду лебезить, не подчинюсь!

Я ни за что не отдам Таккуна!

Поднялся занавес новой главы нелёгкого боя с поддельной бывшей... Думала я.

А у Арисы-сан оказывается парень есть.

Таккун ей нравится, но уводить она его не собирается.

Всё моё воображение.

Новая глава не началась.

... Ну.

В определённом смысле началась.

После случившегося с Арисой-сан мы пересмотрели наши отношения и стали чуточку ближе.

Чем ближе расстояние, тем ближе сердца и тела... И возникает вопрос, от которого не уйти.

То, от чего я всё время отводила взгляд.

Я уже не ребёнок.

И он не мальчик.

Мы взрослая пара, живущая под одной крышей.

А значит вечно от этого сбегать нельзя.

Задача, которую надо решить.

То, о чём он сказал не переживать.

То, что в журналах для подростков не рисуют.

Но мы взрослые, и не можем вечно от этого отворачиваться.

Наши отношения должны перейти на следующую ступень.

Да... Ну.

Наверное неправильно говорить об этом так.

Ничего связанного с чувством долга и ответственностью.

Не связано и с порывами типа «надо сделать» и «нельзя так оставлять».

Просто я хочу быть с ним ближе...

— ... Я морально готова, — сказала я.

Сказала.

Взяла и сказала.

Слова, после который пути назад нет.

Мой голос дрожал, но в ванной они звучали более чем отчётливо.

Сердце билось как безумное и было готово разорваться.

— А-Аяко-сан... — голос Таккуна тоже был напряжённым.

И он был... Совершенно голый.

Ну да.

Он вошёл в ванную, и тут я вломилась.

Он быстро прикрыл полотенцем промежность, но это единственное, чем он мог это сделать.

Я же... Закуталась в полотенце.

Правда под ним не было вообще ничего.

Мы в узкой ванной почти полностью голые.

— ... М.

У, что же делать?

Стоило подумать об этом, и стало жутко стыдно.

В-всё нормально будет?

Таккун ведь не станет испытывать отвращение? Всё же я перестаралась, когда ворвалась? Слишком дерзко вот так заходить в ванную? Он подумает, что я шлюшка? Подумает, что у женщины за тридцать нездоровое половое влечение!..

Но.

Ведь.

Пока не сделаешь шаг вперёд, ничего не будет.

Если не нажать педаль газа, машина не поедет, и если я сама себя не подтолкну, так и буду топтаться на месте...

«... Потому и жду. Пока ты не будешь морально готова».

Это была первая ночь совместного проживания.

Я нервничала, и он сказал мне это.

Я была рада, что он так заботлив, так здорово, что он дорожит мной... Но в то же время я испытывала беспокойство.

А?

То есть мне теперь самой говорить, когда я готова морально буду?

Типа: «Я готова».

А это не слишком сложно?

Таккун теперь будет ждать?

Вот о чём я думала.

Но... Это я всё время была пассивной.

Так что... Хватит уже.

С признания и до начала отношений я всё время на месте топталась, так что хватит мне просто ждать.

Пора сделать первый шаг.

Может одного будет недостаточно, но надо набраться храбрости.

Хоть полшажка, я должна быть напориста...

— ... Я тебя помою.

Думая обо всём, я протянула руку через плечо Таккуна, выдавила мыло, стоявшее перед зеркалом, и намылила руки.

А потом... Мыльными руками коснулась его спины.

— ... М.

Он вздрогнул.

Я ощутила ладонями его тепло, и моя голова запылала.

— Почему руками?

— Х-хм. Тебе не нравится?

— Нет. Наоборот... А, да нет... — прерывисто говорил он, а я руками мыла его спину.

Скользь, скользь.

Я гладила его мыльными руками, узнавая формы его тела. Кожа, мышцы, тепло, я всё это познавала через руки.

— Н-ну как?.. Не слишком сильно?

— Нормально. Э-это... Даже приятно.

— П-приятно?

— Нет, ну... Не знаю, как правильно сказать... Я очень счастлив от того... Что ты моешь мне спину.

— Ч-что ты... Ты явно преувеличиваешь.

Я чувствовала, как тело начинало пылать.

Мужественная спина, совершенно не похожая на мою.

Ах, невероятно.

Я впервые в жизни вижу такую спину мужчины.

— Таккун, твоя спина... Довольно большая.

— Правда?

— Плечи широкие, прямо ощущается, что спина мужская. Кожа гладкая... А? Не может быть. Ч-что у тебя с боками?..

Я была в шоке.

Со спины рука сместилась на бока, и я ощутила то, чего не ожидала.

— Т-твёрдые! Это бок, но он твёрдый!

— ... А?

— Этого ведь не может быть! Бока ведь мягкие!.. Только кожа и мышцы!.. Вот что значит накаченное двадцатилетнее тело!..

— Э-эй, Аяко-сан.

Я коснулась своего бока... Ощущение совсем другое, даже умереть хочется.

У-ува... Вообще другое.

Так ведь не бывает.

Откуда у тебя такой идеальный живот, Таккун?

Дело в молодости? Это разница между двадцатью и тридцатью?

Или же... Дело в дисциплине и тренировках?

Ах, как же я его бокам завидую.

Завидую, люто завидую!

— Аяко-сан, п-прекрати... А-ха-ха. Ты так меня трогаешь, мне щекотно... А-ха-ха-ха.

— ... Ах. П-прости, Таккун... Просто приступ чёрной зависти, вот и вышло случайно.

— Чёрной зависти...

— М. Я-я тебя помою, — переключаясь, я продолжила мыть спину.

Пены стало мало, так что пришлось добавит ещё мыло. Повезло то, что случай с боками помог немного смягчить напряжение.

— Такое... Чувство ностальгии, — сказал Таккун.

— А? Ностальгии?

— В прошлом ты так же меня мыла. Десять лет назад в дождливый день, когда я не мог попасть домой, и ты привела меня к себе и повела в ванную.

— А, ты про тот день.

Помню.

Я смущённого мальчика чуть ли не силком в ванную затащила.

Тогда я ещё не воспринимала его как мужчину...

— ... Я считала тебя ребёнком, но ты уже тогда смотрел непристойно на моё обнажённое тело.

— А-а что я мог с собой поделать. Ты ведь сама тогда зашла.

Я начала дуться, а Таккун принялся оправдываться.

— Пусть я и был маленьким, мне уже десять было. А ты обращалась со мной так, будто я в детском саду, и стала мыть...

— У...

И правда, сама виновата... Додумалась же.

Пошла в ванную с соседским младшеклассником.

Ещё и мыть его стала.

Если задуматься, та ещё ситуация.

Поменяй наш пол, и меня арестовать можно было бы.

— Т-так ведь... Таккун, ты тогда такой маленький был... И здесь очень миленький.

— М! Н-не говори, что я там миленький. Тогда у меня соответствующий возрасту был, а сейчас...

— Сейчас...

— ... Нет, ну, — он прервался.

Мы задумались об одном и том же.

Я... Просто не могла не думать.

Эта часть мужчины... И как она глубоко соединяется.

— ... М.

Напряжение разом вернулось.

Жарко.

Чем больше думаю о том, что дальше будет, тем сильнее тело пылает. В ванной влажно, но по мне пот ручьём льётся.

Чтобы успокоиться, я продолжила мыть спину... Но какой бы его спина большой ни была, вечно её мыть не получится.

Только сосредоточилась и уже домыла.

— ... Д-давай отмою спину.

Я смыла пену. Думала сделать это не спеша, а она быстро вся сошла.

Ч-что теперь делать?

Раз спину домыла... Теперь спереди мыть?

Но спереди сейчас как-то... У-у.

А, блин, вроде же была готова!..

Нет, я должна сделать шаг! Таккун тоже на это рассчитывает! Если на спине остановлюсь, он точно расстроится!

— ... Ты закончила?

— Д-да. Верно.

— Тогда дальше.

Дальше!

Всё же он на что-то надеется!

Что будет после спины!

Хочет, чтобы я спереди помыла!..

Я была в панике, но следующие слова оказались для меня неожиданностью.

— Дальше... Давай я тебя помою?

***«... Потому и жду. Пока ты не будешь морально готова».

Первая ночь совместного проживания.

Так я сказал тогда Аяко-сан.

Я думал, что в этом была заключена забота.

Но если подумать, можно сказать, что это был намёк.

Намёк на то, что я хочу.

Красивыми словами я просто перекинул всё на неё.

Пусть решает она, а я буду ждать.

Ничего тут заботливого нет.

Я просто скинул ответственность.

Боясь, что меня возненавидят, я решил не делать ничего.

На деле... Я как никто желал её.

Хотел раствориться в ней телом и душой.

В итоге за маской благородности скрыл истинные чувства.

Мы наконец-то стали влюблёнными, я хотел уважать её, любить и не навредить.

Но сейчас.

Аяко-сан самой приходится делать шаг навстречу такому жалкому парню.

Сколько ей надо было храбрости, чтобы войти в ванную в одном полотенце? Я был так поражён, что даже думать не мог, но теперь её решимость казалась мне милой.

А моя трусость... Меня бесила.

Больше я не сбегу.

Нечего мне прикрываться добрым благодетелем.

... И как бы.

Поздновато уже хорошим прикидываться. Любимая женщина в таком откровенном наряде, да я на грани того, чтобы мне голову снесло.

Хочу коснуться.

Я хочу её коснуться.

Хочу касаться любимой девушки.

— ... Т-ты правда сделаешь это, Таккун? — я видел, как она спрашивала, отражаясь в зеркале.

Мы поменялись местами.

Передо мной сидела девушка, всё ещё сомневаясь и прикрываясь полотенцем.

— Да. Я бы хотел этого.

— ... Правда?

— Правда. В благодарность теперь я помою тебе спину.

— Н-но, всё же мне неловко...

— Как и мне.

— У, у-у... — она мучилась от стыда, но вот решилась. — ... Х-хорошо, — ответила она. — Иначе как-то несправедливо получается.

— Тогда... Убери полотенце.

— ... Ага, — кивнула она и взялась за полотенце на груди.

А потом... Вшух.

Белая ткань, прикрывавшая тело, слетела.

— Ува...

Я дара речи лишился.

Спина была так прекрасна, что у меня дыхание перехватило.

На белой коже виднелись капельки пота.

И.

Линии талии переходили в линии груди. Пусть она и сидит спиной, грудь полностью не скрыть.

К сожалению... Из-за пара зеркало запотело, и увидеть её спереди я не мог.

— ... У тебя такая красивая спина, Аяко-сан.

— Что... Т-ты чего, не пялься, Таккун.

— Прости, но изгибы, идущие от спины к попке прекрасны, будто вылеплены скульптором.

— Вылеплены скульптором... Ты явно меня захваливаешь... А? К-к попке?!

Тут Аяко-сан завела руки за спину.

Ладонями она принялась прикрывать попку.

— Н-нет! Не смотри на мою попку!

Поздновато она спохватилась.

Она же голая на стуле сидит, конечно попку видно.

Её попка слегка приплюснулась на белом стульчике.

— Блин. М-мне ведь стыдно, не смотри, Таккун.

— Хоть ты и просишь... Но всё ведь видно.

— Ты-то парень, потому и не против, что на тебя смотрят.

— А это уже дискриминация по половому признаку.

— К тому же твоя попа... Худая и подтянутая... А у меня большая...

— Тебе не о чем переживать. Она женственная и красивая.

— ... Не стал отрицать, что она большая, — Аяко-сан пала духом.

Похоже неправильно я её поддержал.

М. Всё же сложно со взрослыми женщинами.

За этим разговором я намылил руки.

Собрался... И коснулся белой кожи.

— ... М, — она вздрогнула и издала сладостный стол.

— А. Тебе больно?

— Н-нет... Всё хорошо. П-просто немного щекотно, — она старалась сохранять спокойствие.

Раз Аяко-сан не была против, я продолжил.

— Ах... Потрясающе. Это намного приятнее, чем я думал.

Ладонью я ощущаю её мягкость. Чем больше глажу, тем больше хочется.

К тому же.

— М... Афу...

Похоже ей было щекотно, и Аяко-сан стонала всякий раз, как я её гладил. Такая чувствительная, что вынуждена стоны сдерживать.

Сердце подскочило.

Странное ощущение, но самое настоящее.

— ... Таккун, ты как-то развратно меня моешь, — повернув одну голову, сказала Аяко-сан.

Она дулась и пялилась на меня.

— А? Да нет, обычно... — тут же оправдался я. Ну... Если спросить, трогал ли я её больше, чем надо, я не уверен, что смогу ответить.

— Врёшь. Вот ведь... Упёртый.

— ... А за собой не замечала? Ты и сама мои мышцы щупала, пока мыла...

— О-обычно я тебя трогала! Просто мыла!

Вот об этом мы стали болтать, а потом я продолжил мыть её спину.

После слов о том, что я упёртый, я уже не мог нормально это делать, потому старался закончить побыстрее.

Спину я помыл, собирался взяться за бока... И тут.

Хвать.

Аяко-сан завела руку за спину и схватила меня за руку.

Так ловко это сделала, что я даже ничего не разглядел.

— ... А?

— На этом хватит, — холодно сказала она. — Здесь мыть не обязательно.

— Нет, но...

— Это уже не спина, а живот. Спину помыл, а живот мыть нечего. Да, нельзя. Об этом мы не договаривались.

— ... Но мне ты бока помыла.

— М.

— И ещё так старательно тёрла.

— Т-тебе можно, у тебя живот подтянутый! А мой... Нельзя. Он... Слишком пухлый.

— Ты слишком переживаешь. Аяко-сан, ты ведь довольно стройная.

— Нет, это не так... В последнее время я себя запустила. Первую неделю, как мы стали вместе жить... Меня переполняло счастье, я расслабилась, и появилось лишнее. Мне же уже за тридцать, потому сбросить вес непросто... — голос становился всё болезненнее.

Я-то думал вначале просто отшутиться. Подумаешь, бока пухленькие. Я не переживал и толстой её не считал.

Но.

Пусть для меня это мелочь, для неё серьёзно.

— ... Когда я трогала твой живот... Сразу же осознала свой возраст. А-ха-ха... В двадцать и у меня тело более подтянутое было, — она стала смеяться, чтобы хоть как-то увести тему.

Смех был болезненным и самоуничижительным.

— ... Всё же было бы лучше, чтобы эти отношения начались, пока я была моложе.

Вроде шутит... Не ясно, насколько Аяко-сан говорила серьёзно. Когда услышал, как она унижает себя, в груди всё сжалось от боли.

Зуд был просто невыносимым.

И тут я заметил.

— ... М.

Я обнял её со спины.

Мы оба были голыми, но меня это не волновало.

Я не мог не обнять её.

— Т-Таккун?!

— ... Не понимаешь... — обнимая... Я ощущал мягкость её кожи и говорил. — Не понимаешь. Аяко-сан, ты совсем не понимаешь. Насколько ты очаровательна.

— А?..

— Первую неделю, пока мы жили вместе... Ты не представляешь, как сильно мне приходилось стараться, чтобы сдержаться.

— С-сдержаться?..

— Я так хотел наброситься на тебя, но всё время сдерживался.

— А, а-а?!

Да.

Я всё время сдерживался.

Ведь хотел дорожить ей.

Думал, что если поддамся желаниям, сделаю ей больно.

Но теперь... Наверное стоило раньше рассказать о них.

Раз она переживает из-за собственного возраста и разницы между нами, а ещё не воспринимает собственного очарования, надо больше и громче говорить о том, как она прекрасна.

— Ты прекрасна, Аяко-сан, — держа в руках, я высказал свои чувства. — Всегда была прекрасна. И в двадцать, и в тридцать.

— ... Таккун. Это... Всё из-за твоих каких-то странных фильтров... Ты видишь меня красивее, чем я на самом деле.

— Даже если так, пусть есть хоть миллионная доля вероятности... Какая разница? Для меня Аяко-сан самая очаровательная женщина на свете.

— ...

— Если честно... Мне кажется, что с годами ты становишься только лучше. От тебя исходит больше сексуальности и феромонов.

— ... М! Ф-феромонов? Не исходит от меня ничего такого... Вроде, — смущённо ответила она и слабо улыбнулась.

И я тоже улыбнулся.

— Вообще... Я бы хотел сделать это раньше... Но могла возникнуть проблема. Когда тебе было двадцать, я был несовершеннолетним.

— Т-тоже верно...

— Так что... Не отказывайся от этих десяти лет.

— Не отказываться...

— Пока я безответно любил тебя, я успел вытянуться, мой голос изменился... Я становился взрослее, и вот ты наконец увидела во мне мужчину.

Десять лет.

Да, прошло десять лет.

За эти десять лет я из ребёнка превратился в мужчину.

Долгие и утомительные десять лет.

Но... Хочется думать, что это время было необходимо.

Благодаря этим дням наступил этот момент.

— Именно сейчас. Только сейчас. Этот самым момент, когда мы можем быть вместе, он именно сейчас.

— ... Таккун.

Она положила свою руку на мою.

— Спасибо. Прости, я снова не пойми чего несла.

— Да нет.

— Уже всё хорошо. Ты придал мне уверенности... Но, — говорила Аяко-сан.

И тут голос стал невероятно спокойным.

— Всё же... Бока я тебе трогать не разрешаю.

— П-понял.

Когда она так холодно сказала это, оставалось лишь согласиться.

Похоже бока женщины — черта, которую пересекать нельзя.

Так что больше не буду касаться этой темы.

... И всё же.

Когда так настаивают, ещё больше потрогать хочется.

И недовольная Аяко-сан миленькая.

Они ведь такие мягкие и выглядят приятными на ощупь...

— ... Точно понял?

— П-понял я, понял!

Похоже поняла, о чём я думаю.

Опасно было.

— Блин, Таккун... Говорю «нельзя», значит нельзя...

— ... Но раньше ведь ты разрешала.

— Тогда — это тогда. А сейчас — это сейчас! — решительно сказала она и продолжила. — В общем живот трогать нельзя...

«Взамен».

Вот так она продолжила.

Девушка взяла меня за запястья.

И стала поднимать.

Обнимавшие руки поднимались выше.

На уровень выступов, в которые врезались.

Жамк.

Ладонями я ощутил нечто очень мягкое.

— Можешь потрогать здесь.

— ... М.

Я лишился дара речи.

Думать я больше не мог.

Но при этом от этого ощущения испытывать мог лишь счастье.

Слегка вспотевшая кожа была мягкой, стоило вложить немного сил, и руки утопали. Хотелось касаться вечно, ощущая это блаженство и тепло.

Поверить не могу.

Со спины я касаюсь её груди.

Не через одежду или бельё, а напрямую...

— А-Аяко-сан?..

— ... Т-Таккун, её ведь ты хотел потрогать больше, чем живот.

— Это... Но ты у-уверена?

— ... Ага.

Определённо смущённо... Но она кивнула.

— Ведь... Ты всё время сдерживался?

Больше можно не сдерживаться.

Вот что это значило.

Так сказала Аяко-сан.

Тут во мне переломились остатки здравомыслия.

— ... М.

Сжимая грудь, я крепче обнял её.

Потом развернул... И поцеловал.

Вначале легко, а потом всё более страстно.

— М... Ах, Таккун!..

— Аяко-сан!..

На нас не было ни ниточки.

Сейчас меня переполняли возбуждение и желание, превосходящие всякое смущение.

Когда Аяко-сан вошла в ванную я уже начал что-то планировать, думаю, и она тоже... Но теперь всё это было неважно.

В теплой ванной наша вспотевшая кожа прижималась, жадно мы желали друг друга.

В этот день я сделаю шаг вперёд вместе со своей любимой... Так предполагалось.

...

Да.

Предполагалось.

Мы уже были готовы, и на тебе.

«Да как же так», — только и оставалось сказать.

1. Так далеко, мы так далеко зашли... И как холодной водой окатили.

Глава 2. Спальня и сладкая ночь

— ...

— ...

В комнате витала неловкость.

Из ванной мы перебрались в спальню.

В пижаме мы сидели на кровати... Но между нами было расстояние.

Как бы... Таккун не поворачивался ко мне.

Сидел спиной.

На его плечах лежала тень.

— В-взбодрись, Таккун.

Тишина была невыносима, потому я выдавила из себя слова.

— Не падай так духом... Я не переживаю.

— ...

— Ну знаешь... Ты ведь молодой... Ага, взбодрись! Молодость — это здорово!

— ...

— Э-это ведь естественно... Скорость для животных важнее всего! В дикой природе никогда неизвестно, когда нападёт враг, потому чем быстрее сделаешь, тем проще гены передать...

— ... Это, всё нормально. Не надо пытаться меня подбодрить. Только хуже становится, — мёртвым голосом произнёс Таккун.

Похоже мои слова несут обратный эффект.

Если спрашивать о результатах... То ничего не было.

Мы вышли из ванной, были полны решимости, но к сожалению, довести дело до конца не смогли.

Вначале Таккун... Был очень напористым.

Инициатива была на его стороне.

Я думала полностью отдаться ему... Но тут пробудился какой-то непонятный долг.

Может дело в том, что я старше, или гордость и нежелание показывать, что я женщина, которая никак участвовать не собирается.

Не хотелось оставаться пассивной, потому я подавила стыд и протянула руки.

Взялась за его сокровенное место.

Использовала знания, которые почерпнула из интернета, стараясь сделать ему приятно... И всё привело к неожиданным последствиям.

Таккун... Кончил.

Прямо взорвался.

Прямо сразу же.

Секунд десять прошло с момента, как я к нему прикоснулась.

— ... Мне правда жаль, — уже неизвестно в который раз извинился Таккун.

— Н-ничего, не переживай.

— Но... Я ведь прямо на тебя это сделал.

— Нормально всё! Я же уже отмылась!

Он ведь молодой, потому у него много, и вырвалась она мощной струёй.

Это ведь первый раз был, конечно я тоже в панику ударилась... А настроение полностью пропало, вот что у нас после выхода из ванной было.

Ч-что делать?..

Всё не так, как я ожидала.

Перед тем, как в ванную зашла, я столько ситуаций симулировала, но такой точно не было.

Что в таком случае женщине делать?!

— ... Это, я не пытаюсь оправдаться, — пока я не знала, как его поддержать, Таккун неуверенно заговорил. — Пока мы жили вместе всю эту неделю.

— У-угу.

— Я... Не занимался этим.

— ... А? Не занимался этим?..

— Ну, этим... Один этим не занимался.

— ... А, а-а?!

Целую неделю не занимался?!

Это... А разве парень его возраста не должен регулярно это делать?

Я сама точно не знаю... Но вроде слышала, что мужчина должен раз в три дня себя удовлетворять.

В таком случае... Его можно понять, всё же неделю желание сдерживал.

Таккун всё время этим не занимался.

Всё время терпел, не выпуская это из себя!..

— В-вот как. Но... Почему?

Не думаю, что у него не было времени, когда он наедине с собой оставался.

Пока я была на работе, он ведь тут домашними делами занимался.

— Даже не знаю, что на это ответить... Не мог, наверное. Как-то неловко таким заниматься, пока ты на работе. И ещё, как бы сказать... Грязно ведь этим заниматься, пока ты с кем-то живёшь.

Всё такой же правильный в неподходящие моменты.

— Я-я думал сделать это разок прежде чем это случится... Но сегодня всё слишком внезапно вышло, — неловко говорил он.

А, точно. Я морально приготовилась... Но у Таккуна времени на подготовку не было вообще.

— ... Нет, прости. Сплошные оправдания. Какой же я жалкий, — он улыбнулся, пытаясь скрыть печаль. — Думаю, это и без слов понятно... У меня нет опыта общения с женщинами.

— ...

Это я знала.

Не спрашивала напрямую, но догадывалась.

Ведь Таккун... Десять лет любил меня.

Ни с кем не встречался и думал только обо мне.

— Я много раз представлял, думал, всё будет как я планирую... Но настоящая Аяко-сан слишком прекрасна, стоило коснуться, и я уже как безумный возбудился... Ну и.

— ...

— ... Прости. Ты предложила, а я всё испортил, — не смотря на меня, он сдерживал стыд и говорил, обращаясь ко мне.

Когда я мыла его спину, она была такой большой, а сейчас маленькой кажется.

Когда человек так тихо извиняется, он выглядит жалким и слабым.

Но.

Для меня он невыносимо милый.

Жамк.

Я обняла его со спины.

— А... А-Аяко-сан?.. — озадаченно заговорил он, а я лишь крепче его обняла.

Ах...

Чем я занимаюсь?

Думала, что просто посмотрю ему в лицо, и меня снова понесло.

Ведь всё же очевидно было. Я места себе не находила... И Таккун тоже.

Стыдно.

Хотела покрасоваться, и теперь самой стыдно.

— ... Знаешь, Таккун, — заговорила я. — У меня тоже нет опыта.

— ... А?

— Это, в общем... У меня это тоже п-первый раз.

Сказала.

Как-то сказала.

С небольшой задержкой глаза парня округлились.

— А... А-а?

— А, а-ха-ха... Ты удивлён?

— Э-это.

— ... Удивлён, что у меня в моём возрасте опыта нет. Уже дочь старшеклассница, вечно меня мамой зовёт... Но на деле я ни с кем кроме тебя не встречалась.

— ...

— Прости, я никак не могла сказать это. Просто... Стыдно было признаваться в таком.

— ... Тебе не за что извиняться. Ты прости, что я удивился, — тут же заговорил Таккун. — Но... Просто верится с трудом. Ты ведь такая красивая, я думал, у тебя отбоя от парней нет.

— Не так уж я и хороша... Пока училась, в основном только с подругами веселилась, а об этом и речи не было... А когда Миу удочерила, как-то не до любви было.

Всё думала выкрутиться как-нибудь. Если обману, а он заметил, тогда уже придётся говорить, как есть.

Ведь.

Я боялась, что он меня возненавидит.

Всё же как-то стыдно, что у меня в моём возрасте опыта нет.

Но раз такие дела, надо было раньше сказать.

При том, что я заставляла его волноваться и чувствовать в ущемлённом положении, надо было раньше раскрыть правду.

— Потому, Таккун, — заговорила я.

И ещё крепче его обняла.

— Не переживай из-за того, что было.

— ...

— Е-если честно... Я сама в этом не разбираюсь... Хотя могу понять, почему ты так подавлен, но я видела и трогала только твой, потому сама не лучше...

Да, я сама в этом не разбираюсь.

Таккун... Он всё выпустил, но насколько это вообще провал?

Парень получил такой ущерб, и как в таком случае женщине реагировать, я даже не представляю.

— В любом случае я тебя не возненавижу и не разочаруюсь в тебе из-за такого, потому не волнуйся.

— Аяко-сан...

— Скорее уж... Я тебя ещё сильнее полюбила.

— А?..

— Я будто увидела тебя с новой стороны... Ты так мило отреагировал, когда я коснулась тебя.

— ... Мило. Что-то меня не сильно это радует. Но если так говорить... Ты тоже была довольно милой.

— ... А?

— Реакция и выражение были милыми, и ты оказалась куда более дерзкой и сексуальной.

— Ч-что, прекрати! Я запрещаю!

— Ты первой начала.

Мы уставились друг на друга в упор, и.

— ... Пф.

— А-ха-ха...

Рассмеялись.

Странное ощущение.

Будто натянутая струна оборвалась.

— Знаешь... Я думал, что у тебя был опыт. И думал, что не переживаю о том, что у тебя было с кем-то в прошлом... Ну, или точнее пытался не переживать, но всё равно думал, — парень продолжал. — Но когда узнал, что у тебя тоже нет опыта, у меня точно камень с плеч свалился.

Он так естественно и мягко улыбался.

Я и сама от радости улыбнулась.

— Ага, ага. Не о чем переживать, ведь у нас это первый раз. Если что-то не будет получаться, уже не так стыдно.

— Точно. Ни к чему красоваться.

— Верно, верно. Не обязательно доводить всё до конца. Есть завтра и послезавтра, и потом ещё будет шанс... — сказав это, я поняла.

Я продолжала обнимать его, посмотрела через плечо... И увидела.

Через штаны кое-что очень даже выпирало.

После того, как кончил, он стал прежним, и вот снова в полной красе!..

А?

Н-не может быть.

А? Он ведь только кончил?..

— А... Нет, это, — заметив мой взгляд, Таккун прикрыл промежность. — Прости... Стоило расслабиться, и он снова таким стал.

— А, вот как...

И что теперь делать?

Я-то думала всё закончить на материнской ноте: «Сегодня не вышло, но у нас ещё будет возможность»... А он уже во второй раз к бою готов?!

Да как так?

Мужчинам ведь после раза восстановиться надо... Но вроде я слышала, что молодого парня одним разом не удовлетворить.

— В-всё же ты такой молодой, Таккун.

— ... Аяко-сан.

Я переживала, а Таккун снова стал решительным.

Он повернулся и посмотрел прямо на меня.

— Может устроим матч-реванш? — в голосе был напор, но и просьба тоже... При этом прозвучало очень естественно.

Было небольшое напряжение, но не выше какого-то предела, довольно естественное предложение получилось.

Ну а я.

— ... Ага, — так же естественно кивнула.

Таккун обнял меня, а потом повалил на кровать.

Атмосфера снова была не такой как после ванной.

Мы уже были не опьянёнными зверями, а двигались в собственном ритме шаг за шагом.

Мы неспешно изучали друг друга...

— Аяко-сан, — нежно поцеловав меня, Таккун прошептал. — Я тебя люблю.

— ... И я тебя люблю.

Мы признались друг другу в любви и поцеловались снова. А потом своими большими руками он стал снимать с меня пижаму.

Конечно... Тут тоже ничего гладко не прошло.

Для нас это был первый раз, так что мы всё копались, но продолжали двигаться к конечной цели. Мы продолжали возиться, тут даже с натяжкой не сказать, что всё хорошо было... Но всё это было наполнено любовью.

Все неудачи, ошибки и глупости были частью нашей любви.

Вместе с одеждой я избавилась от глупой гордости, предстала перед ним как есть, но от этого я была лишь счастлива.

Наша долгая ночь только начиналась.

Сладкое время, когда мы растворимся друг в друге...

На следующее утро.

Я проснулась голая, а рядом лежал такой же голый Таккун.

— !..

Я была ошарашена, но лишь на миг.

Полусонная, я вспомнила, что было прошлой ночью.

От стыда всё тело запылало. Но потом наступило спокойствие и удовлетворение.

Ах, точно.

Мы сделали это.

Это был не сон и не воображение, мы и правда сделали это.

— ... М. Аяко-сан.

Я смотрела на его лицо, и Таккун тоже проснулся.

— А, что... Почему ты голая... Я тоже... А, точно... Вчера.

Он тоже вначале удивился, а потом всё понял.

Прикрывая одеялом грудь, я сказала:

— Доброе утро, Таккун.

— ... Доброе утро.

— Похоже вчера мы прямо так и уснули, — со вздохом сказала я. — Эх... Странное чувство. Я взволнована и чувствую себя такой лёгкой. Будто что-то тревожное... Наконец подошло к концу, и оказалось, что это ничего особенного и не представляло.

— ... П-прости. Значит получилось не очень.

— А... Нет! Всё не так! Я не то имела ввиду!

Ужас!

Таккун уверенность в себе как в мужчине чуть не растерял!

Выглядел как когда кончил в первый раз.

— Это ведь первый раз, и я о многом переживала... Типа вдруг будет очень больно, или вдруг я облажаюсь. Или... Сделаю какую-то глупость.

— ...

— Но вроде получилось нормально.

Это первый раз, а опыта у нас нет.

Столько новых открытий, и я смогла узнать его с новой стороны.

Но... Ничего не изменилось.

Мои чувства остались прежними. Только стали ещё крепче.

— Никаких трагических изменений не произошло, скорее уж это то, что лишь усиливает любовь.

— ...

— Т-так что я не говорю, что ты из себя ничего особенного не представлял, ещё как представлял, я даже удивилась. Такой молодой и пылкий, будто я могла быть не удовлетворена.

— То есть?

— То есть... Т-ты меня удовлетворил... М?! Н-нет! Не заставляй меня говорить такое!

— Ай!

От стыда я несколько раз ударила его подушкой.

— П-прости, что-то меня понесло... Больно. Прекрати, хватит.

Похоже я и правда сильно била, так что Таккун схватил меня за запястье.

— Прости. Извини меня.

— Так ведь, Таккун...

— ...

— ...

Воцарилась тишина, мы смотрели друг на друга.

Голые на кровати.

Атмосфера была такая, хоть сейчас за дело берись... Но тут мой взгляд упал ему за спину, а точнее на настенные часы.

— ... А, а-а-а?! У-уже восемь?!

Криком всё настроение снесло.

Конечно я была поражена.

Восемь... Восемь ведь!

Ещё без пяти... Но всё равно ничего хорошего!

Сегодня понедельник!

А значит надо идти на работу!

— А?! Ува, и правда восемь!..

Таккун проверил время на телефоне и тоже удивился. Вероятность того, что настенные часы шли неправильно, развеялась.

— Ч-что делать?.. Т-Таккун, у тебя же сегодня интернатура?

— Да, я уже едва успеваю... Но у тебя ведь всё куда серьёзнее.

— Ага... У меня в девять на работе совещание...

Вот облажалась.

После случившегося мы оба забыли будильники поставить.

И ещё... Проспали без сил.

— Ува, прости... Собирался ведь лечь пораньше... Всё из-за того, что я всё ещё и ещё просил.

— Д-да ничего. Ты не виноват. Скорее уж я... Хотя сейчас не время для споров.

Мы слезли с кровати, и вот очередная проблема.

— Что, Аяко-сан, ты голая!..

— … Кья!

Блин!

Я же совершенно голая.

Ну... При том, что он меня вчера и так уже видел, поздно чего-то стыдиться, но всё равно стыдно!

И если я буду голой по дому ходить... Будто часть женственности выбрасываю, не хочу такого.

— У-у... Таккун, дай одеяло.

Я собралась прикрыться одеялом и переодеться.

— Нет, ну...

Отказал.

— Я и сам сейчас из-под одеяла вылезти не могу.

— А... А, а-а?!

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять.

— К-как?! Почему?!

— ... У-утро ведь.

— Но так мы же вчера...

— Ночь прошла...

— А... Вот она молодость... Да нет! Не до этого ведь сейчас! Я так опоздаю!

Я выскользнула из-под одеяла и стала собираться.

На спокойный завтрак времени уже не было.

Умылась, почистила зубы, накрасилась, надела костюм.

— Л-ладно, Таккун, я пошла!

— Хорошо!

Я бросила взгляд на то, как Таккун собирает разбросанную прошлой ночью одежду, убедилась, что сама собралась, и направилась в коридор.

— Это...

— М?

Обувшись, я обернулась, и Таккун сказал:

— Счастливого пути.

И так естественно улыбнулся.

Вроде как обычно сказал это, но сегодня кажется, что это прозвучало по-особенному.

— ... Я пошла, — неуверенно сказала я и выбежала на улицу.

Обычно я шла на станцию, а там садилась на поезд, но сегодня опаздывала, так что поймала такси и поехала на работу.

В итоге получилось кое-как вовремя добраться.

Выйдя из такси, я влетела в здание и направилась к лифту.

— А, я тоже еду, еду! — я обратилась к человеку, внутри закрывавшегося лифта, и быстро вбежала внутрь. Переводя дыхание, я подняла голову... И увидела, кто передо мной был.

— А... О-Оиномори-сан?

— Доброе утро, Катсураги-кун.

Внутри была коварная красотка в брючном костюме... Моя начальница, Оиномори Юмеми.

— Как необычно, ты в последний момент на работу пришла, — нажав на кнопку этажа, где располагался «Лёгкий кораблик», сказала она.

— А-ха-ха... Проспала немного.

— Хм. И Атерадзава-кун тебя не разбудил?

Женщина знала, что мы живём вместе.

Вообще... То, что мы живём вместе, как раз она и подстроила.

— Это, Таккун вместе со мной проспал...

И тут я замолчала.

Плохо. Надо остановиться. Она начальница, так что я уже собралась объяснить, почему пришла в последний момент, но тут поняла, что могу взболтнуть лишнего.

— ... Хм.

Она задумчиво приложила руку к подбородку... Посмотрела на мою шею и уверенно улыбнулась.

— Ясно, вот в чём дело.

— ... К-как?

— Вот ты и стала женщиной, которая на работу с засосами на шее приходит.

— А?! Н-не может быть! Просила же не оставлять их на шее!.. А, — я прижала шею рукой, а в следующий миг поняла, как облажалась.

Блин.

Она меня провела.

— ... Ого. Хе. Так я не ошиблась.

Оиномори-сан провела меня и теперь довольно улыбалась, рассматривая моё лицо.

— Похоже ночка весёлая выдалась.

— ... М!

— Ваша неспешная пара наконец сделала шаг вперёд. Хи-хи-хи. Я должна узнать обо всём в подробностях. Готовься, сегодня пьём.

— ... Это сексуальное домогательство, блин...

Оиномори-сан была очень радостной, а я лишь неуверенно смогла ей ответить.

Катсураги Аяко, тридцать * лет.

Неделю как начала жить со своим первым в жизни возлюбленным.

И наши отношения наконец продвинулись вперёд.

Глава 3. Зрелость и упражнения

Половые отношения — это поворотная точка.

Ну, может это и слишком громко сказано, но можно сказать без сомнения, что это особое событие.

Девственник и девственница, наличие и отсутствие опыта, по всем этим словам можно понять, насколько особенный половой акт.

Но.

На практике... Половой акт не меняет мир.

Это важное событие, но он не приводит к перемене взглядов или драматическому изменению.

У меня не было опыта... И я наверное слишком превозносила его. Считала даже слишком особенным, боялась, что произойдёт деление на меня до и меня после... Но ничего такого не случилось.

Я осталась собой.

И он собой.

Ничего не поменялось.

Мы лишь подтвердили наши чувства через прикосновения.

Ну.

Вообще.

Если уж так говорить.

Слова о том, что ничего не поменялось... Они не верны.

На самом деле.

С той ночи наши отношения стали меняться.

Например... За завтраком.

— Фуа... Доброе утро.

— Доброе, Таккун. Я готовлю завтрак, подожди немного.

Я проснулась немного раньше и стала готовить завтрак, а он чуть позже вышел из спальни.

Поприветствовав друг друга, я посмотрела на жарившийся хлеб и яйца, но тут...

Жамк.

Таккун внезапно обнял меня со спины.

— Кья... Т-ты чего?

— Ну, увидел тебя со спины и не смог сдержаться, — смущенно и виновато сказал он, но обнимать не перестал. — Подумал, что ты и сегодня прекрасна.

— Б-блин... Ну что ты говоришь. Я готовлю, отцепись.

— Ещё немного.

— Нет. Не поспешишь, и мы опоздаем.

— ... Да, — пробурчал он и отпустил. Я продолжила готовить, но теперь уже мурлыкая.

Или же... После возвращения домой.

— Я дома...

— С возвращением, Аяко-сан.

— Таккун.

— Т-ты похоже устала.

— Да... Сегодня умаялась. Целых три совещания по поводу аниме было... — разуваясь, я стала жаловаться. — И правда устать успела, — тут мне в голову пришла идея, и я сладко заговорила. — Ах. Не могу больше. Сил совсем не осталось. Надо бы... Срочно подзарядиться.

— ... Ах, — поняв, о чём я, Таккун улыбнулся. — П-прошу.

Он развёл руки.

А я бросилась к нему на грудь. Меня окутали его тепло и запах, они накрыли усталость и напряжение.

— Хорошо поработала, — нежно похвалив, он стал гладить меня по голове. Я чувствовала, как нежна его большая рука, было так здорово, я испытывала просто нереальное счастье.

— Зарядилась?

— Зарядилась. Ещё как зарядилась.

Я тоже обняла его.

Даже минуты с моего возвращения не прошло, а мы уже пылко обнимались.

— Ах, как-то неловко, что я одна подзарядилась.

— Всё хорошо. Похоже система подзарядки двухсторонняя.

— Вот как. Отлично. Прямо вечный двигатель.

— Точно, вечный двигатель.

— Хи-хи-хи. Система мечты.

Мы совсем забылись и лишь болтали, обнимая друг друга.

Так мы и продолжали обниматься, болтая о всяких мелочах.

Или же... После ужина.

— Третья сверху в порядке убывания по площади префектура... А, какая же это?

Мы сидели на диване и смотрели викторину по телевизору.

— На первом месте точно Хоккайдо. На втором... Иватэ? Тогда на третьем...

— Вроде Фукусима?

— А? Фукусима настолько большая? Я думала Нагано... А. Всё же Фукусима! Ну ты даёшь, Таккун.

— А-ха-ха. С начальной школы не забыл.

— Ну да. Ты же в начальной школе десять лет назад учился. А я... Уже двадцать.

— А. Н-не падай духом!

— В-всё в порядке, я в норме. Отлично! В следующий раз не проиграю! Это... Что за строение изображено на купюре в две тысячи йен?

— На двух тысячах?.. Что же там было?

— Это я знаю! Замок Сюри!

— О, вроде правильно.

— Хи-хи-хи. Есть. Сколько воспоминаний. Купюра в две тысячи. Мне её мама дала на расходы, а я так и не потратила. А у тебя такое было, Таккун?

— Это... Прости. Я тогда ещё не родился.

— ... А. Вот как. Купюра в две тысячи йен была двадцать лет назад[1]... Нынешняя молодёжь к ней не прикасалась...

— А, только не падай духом.

То улыбаюсь, то грущу.

Испытывая эти два чувства, я весело проводила время.

Мы продолжали смотреть передачу... И тут.

Шух.

Таккун положил руку мне на плечо.

Сидя, он нежно приобнял меня.

— ... М.

Вначале я удивлённо посмотрела на него.

— В-всё же если начинаешь смотреть викторину, уже не остановишься.

Он продолжал смотреть в телевизор. Притворялся, будто ничего не случилось, но было видно, что Таккун слегка напряжён.

И я сама против не была.

— ... Т-точно.

Я положила голову ему на плечо.

— Т-такая увлекательная викторина.

— Д-да. Верно.

— Следующий вопрос... «Сегодня среда. Какой день будет после позавчерашнего вчера послезавтрашнего завтра?» А, да-да, точно. Если подумать как следует, можно понять.

— Да. Если спокойно подумать.

— Да, верно, если как следует подумать... А?

— Это...

— ... А-ха-ха. Д-довольно сложно.

— Что-то голова сейчас совсем не соображает...

Мы были так близко, что слышали сердцебиение друг друга, и неловко улыбались.

Сердце стучало как ненормальное, но в то же время я была умиротворена.

А ещё... Во время случайного засвета.

— ... Кья.

— Ва. П-прости.

Я собиралась уже войти в ванную, когда Таккун открыл дверь раздевалки.

Я уже сняла одежду и осталась в одном белье.

Дурацкая ситуация.

Как было раньше?

Я краснела и кричала, Таккун в спешке закрывал дверь, а потом сохранялась неловкость... Такое и правда выбивало из колеи.

В новелле бы по этому поводу даже иллюстрацию нарисовали.

Но...

— Блин... Будь внимательнее, — усмехнувшись, сказала я.

И без спешки, совершенно спокойно прикрыла грудь рукой.

— А-ха-ха. Прости, — он извинился и без спешки, слегка покраснев, не думал вылетать пулей из раздевалки.

Просто стоял.

Не собираясь уходить, смотрел на меня в белье.

— ...

— А? Ч-что такое?

— Нет, просто... Подумал, что тебе это бельё идёт.

— Что... Ну тебя, что ты говоришь вообще?

После похвалы я продолжала прикрываться, но уже не смущалась как раньше.

Скорее уж даже была рада этому.

— М. Н-ну, это ведь первое бельё, которое я купила, когда мы только начали жить вместе.

— ...

— Н-не то, чтобы я в это какой-то особенный смысл закладывала. Просто... На всякий случай подумала, вдруг пригодится.

— Тогда... Я должен как следует рассмотреть.

— А?!

— Раз оно новое, грубо, если я не посмотрю. Ага, именно так.

— Н-ну-ка погоди!.. Н-не надо... Конечно я была готова к тому, что ты его увидишь, когда покупала, и было бы грустно, если бы ты вообще его не увидел... Н-но пялиться не надо! Сейчас нельзя!

— Сейчас нельзя... А когда можно?

— Просто нельзя! Всё, на выход! Я в ванную иду.

Я выпроводила расстроившегося Таккуна из раздевалки.

Так забавно было сталкиваться.

То, что он увидел меня в белье, закончилось шутливым разговором.

В новелле по этому поводу точно нарисовали бы иллюстрацию, а у нас так всё обыденно, что и рисовать нечего.

Вот.

Ну.

Обычно как-то так.

В принципе всё неизменно, но кое-что поменялось.

И с той ночи... Мы сильно сблизились!

Прямо очень близки стали!

Прямо настоящие любовники!

Нет, ну... Я не говорю, что раньше у нас всё плохо было, мы и так влюблёнными были.

Просто мы стали влюблёнными в ещё большем смысле.

Будто раньше у нас всё как у школьников было... А теперь как у взрослых.

Мы чаще касались друг друга, и это стало вполне естественно.

Ах... Вот оно, счастье.

Я так счастлива.

Нормально ли вообще такое испытывать...

— ... Как бы сказать. Нам так хорошо вместе. А. Я не пытаюсь сказать, что раньше плохо было. Но мы скорее сдерживались по отношению друг к другу... Например когда обрывали разговор, надо было стараться и новую тему искать... А сейчас мы не переживаем! Закончили говорить, и ладно, можно просто молча сидеть и прижиматься друг к другу!.. Всё же можно друг друга и без слов понять! Чувства и через прикосновения отлично передаются... А. Но я не говорю, что слова вообще не нужны. Они важны... Таккун постоянно делает мне комплименты, говорит, что любит... И я каждый день счастлива быть любимой... А-ха-ха, как-то даже неловко. Что думаете, Оиномори-сан?

— ... Эх, блин.

Конец недели, вечер...

Оиномори-сан повела меня выпить.

Мы находились в отдельной комнате заведения, куда уже приходили.

После выпивки у меня развязался язык, а вот она оставалась совершенно спокойна.

— Что такое, Оиномори-сан? Вы не в духе?

— ... Да нет.

— Вы ведь сами меня позвали. Говорили, что расспросите обо всём. Я собралась и рассказываю тут обо всём.

— ... Ну так рассказывай как есть, — выпив японское саке, выдала она. — Слишком много слащавых речей!

— Что?..

— Да, это я тебя позвала... Но я не думала, что ты столько описывать всё в розовых тонах будешь. Хи-хи-хи... Вот же странно. Меня от алкоголя лет десять не тошнило, а сейчас изжога мучает даже.

— В розовых тонах?.. Я просто рассказываю, как чудесно я провожу дни с Таккуном.

— И как ещё это можно называть?! — выпалила Оиномори-сан. — ... Хи. Хи-хи-хи... Да уж. Даже не знаю, что и думать. Вроде рада, что у вас всё отлично... Но в то же время глубоко в душе не могу искренне за вас радоваться, — иронично усмехнувшись, со вздохом продолжила она. — Я хотела, чтобы у вас всё было хорошо. Для этого-то я помогала и поддерживала. Но когда увидела тебя такой счастливой... Ну не интересно это!

— Ну-ка погодите!

Вот же сказала!

Не интересно ей!

— Вы всё на месте топтались и не могли шага вперёд сделать, и тут перешли на следующий этап. И это скучно. Я хотела... Больше всяких ссор и неловких моментов увидеть.

— Это уже вообще жестоко...

— Эх. Всё же мне веселее всего было со стороны наблюдать и издеваться. Ну нравилось мне забавляться, когда у вас в очередной раз что-то случалось. Было весело смотреть на тебя свысока и давать советы девушке, которая в любви не разбирается...

— ... Вам не кажется, что это слишком?

— Катсураги-кун, если всё идёт хорошо, значит на носу следующая проблема. Ведь так уже было? Прежде чем всё испортилось, у вас что-то пошло вперёд?

— Не каркайте пожалуйста! — ответила ей я.

А она снова отпила.

— Ну, оставим шутки, — перевела тему женщина.

... Это точно шутка была?

Звучало так, будто она серьёзно.

— Главное, что у вас в совместной жизни всё хорошо.

— ... Вы правда так думаете?

— Правда, правда, — усмехнулась она. — Прости. Просто позавидовала, увидев тебя такой счастливой, вот и наговорила гадостей. У меня в последнее время... Головняка хватает.

— А?..

— Нет, ничего. Это я о своём, — отмахнулась женщина от темы.

Необычно. На миг она будто измученной и какой-то хрупкой показалась, что на Оиномори-сан не похоже.

На работе она с любой проблемой справиться может, даже когда всё плохо, будет улыбаться, именно такую Оиномори Юмеми я и знаю.

Но что-то явно случилось.

Чего же она такая подавленная?..

— Так.

Пока я думала, принесли новую порцию выпивки, и женщина снова сменила тему:

— Уже поздний вечер. И пора бы нам поддать газку в нашем разговоре.

— А? В каком это смысле?

— Очевидно же. Рассказывай всё подробнее.

— Я и рассказала. А вы сказали, что я с розовыми тонами перегибаю.

— Нет, это я и правда слышала. Вы перешли на следующий этап и теперь каждый день наполнен счастьем, об этом с уже наслушалась. Все эти сопливые истории уже не интересны... Я про другой новый шаг узнать хочу.

— Другой новый шаг? — я вопросительно склонила голову, а женщина нагнулась вперёд и спросила:

— Я вот о чём... Как именно проходит твоя ночная жизнь с Атерадзавой-куном?

— Что?!

— Очень уж интересно. Вы ведь неопытные, вот и хочется узнать, каково было черту пересечь.

— Ч-что вы говорите, блин?! Не буду я это описывать! Это уже сексуальное домогательство!

— Я же не как начальница, а как подруга спрашиваю.

— Взрослые в личную жизнь не лезут...

— Ну ты чего? Женщины за тридцать собрались за выпивкой, о чем им ещё говорить, как не о сексе с парнями и мужьями?

Правда?!

Взрослые женщины именно это и делают?!

Все об этом говорят?!

— Ну так что? Как там Атерадзава-кун? М? Смог тебя удовлетворить?

— Что... Ну вас... Прекратите. Я же говорила. Не хочу я о таком разговаривать.

— Ну не говори так.

— Нет — значит нет.

Вот вечно она так.

К тому же в данном случае это не только моя личная жизнь, но и Таккуна, потому я должна знать рамки.

— Хм... — я отказывалась, а Оиномори-сан хмыкнула. — Не хочешь, ну и ладно. Не силком же выпытывать. Буду и дальше дознаваться, это и правда в домогательство превратится.

— В-вот именно.

У меня от сердца отлегло.

— К тому же... Там ведь и спрашивать не о чем особо, — издевательски сказала женщина. — Вы же оба такие серьёзные. Всё самым обычным образом. Ничего, заслуживающего дополнительных вопросов.

— ...

— Всё миленько как в манге для девочек. Всё чистое и невинное с цветочками на фоне.

— ...

— Эх, вот ведь. Неправа я была. Некрасиво с моей стороны про вашу ночную жизнь спрашивать. Угу, оно ведь и не важно. Сексом все по-своему занимаются. У кого-то он посредственный и самый обычный, и им вполне хватает. И показывать это другим не хочется. У вас же нет опыта, что-то там получилось, уже счастье. Да, ты уж прости, не права была. Больше взрослые разговоры вести не буду.

— ... Х-хватит издеваться, — вытянулась и закричала я.

Я была зла. Скорее всего из-за алкоголя кровь ударила в голову.

— Вы ничего не знаете и уже тут решаете!.. Так вот знайте: у нас взрослый секс! Такое в манге для девочек запрещено, контент от восемнадцати и старше!

— Хо.

— Вначале мы конечно притирались... Но после нескольких раз стали лучше! Ничего у нас посредственного... Уже своя перчинка есть!

— Хо-хо.

— Таккун... Он вначале немного облажался, но сейчас просто потрясающий! Серьёзный?.. Он скорее животное. Молодость так и хлещет... Н-но он не только неистовый, но и нежный, когда это надо, и чуткий... Так что мне самой всё больше это нравится...

— Хм.

— Я-я конечно тоже стараюсь... Да, стараюсь! Как следует... Ублажаю его. Сама учусь и ему показываю...

— Хм. Правда?

— П-правда! Вчера Таккун попросил грудью...

— Угу, угу, грудью?

— Г-грудью, ну это... М?!

Тут... Я наконец поняла, что меня провели.

Вот блин!

Меня обставили!

Она вытянула из меня всё.

— Угу, понятно, похоже у вас пылкие ночи. Рада, что узнала в подробностях.

— У, у-у-у!

— А-ха-ха-ха. Какая же ты милая, Катсураги-кун.

Я мучилась от стыда, а она весело рассмеялась и выпила саке. Моя глупость пошла у неё на закуску.

— ... Жестоко. Мерзко. Оиномори-сан, вы отвратительны.

— Хи-хи. Прости. Больше не буду, — раскаяния в голосе не ощущалось.

Ясно, что потом опять издеваться будет.

Уж я-то знаю.

— Эх. Завидую я тебе. А у меня с мужчинами голяк. Вот бы где хороший мужик завалялся... — со вздохом сказала она. — Может взять с тебя пример и пойти охотиться на двадцатилетнего мальчика.

— Прекратите. В вашем возрасте охотиться на двадцатилетнего парня уже преступлением попахивает.

— А ты ведь изменилась. Раньше считала разницу в десять лет огромной.

— В-возможно... Но нам можно. Мы преодолели возрастную разницу... И-и любим друг друга...

Ува, какую срамоту я говорю.

Хватит.

Пора на сегодня закругляться.

Что бы ни пыталась сказать, одна стыдоба выходит.

— Хи-хи-хи. Ясно. Вас свела сама судьба. Буду молиться, чтобы вы всегда были счастливы, — пожелала она. — Ну и по ночам пусть вам весело будет, — продолжила женщина. — Хотя если у вас это будет каждую ночь, ты же так и на работу ходить не сможешь.

— М-могли бы и не говорить, сама понимаю.

— Вот как? Просто ты в последние дни выглядишь так, будто у тебя всё болит.

— У...

Прямо по больному месту.

Ну да.

На следующий день после той ночи... У меня все мышцы болели.

Печально, забросила я свои мышцы.

Сразу вспомнила, что спорта в моей жизни не хватает.

Нет, ну. Это ведь то самое.

Попробовав, я поняла... Ночью — это тоже спорт.

Теперь мышцы по всему телу болят.

— Катсураги-кун, тебе стоит больше двигаться. И ради Атерадзавы-куна тоже.

— З-знаю. Я и сама об этом думала. Заниматься ради поддержания физической формы.

Ну, думать — думала, но до дела так и не дошло.

Запланировала диету на время командировки, типа: «Отлично, превращусь в красотку за то время, пока не смогу видеться с Таккуном». А в итоге мы вместе жить начали.

Эх.

Переехала бы одна, села бы на диету.

И через три месяца стала стройной.

— Нет, я не о том, — заговорила Оиномори-сан. — Конечно спорт важен для поддержания формы и здоровья... Но если женщина будет натренирована, это принесёт много плюсов для пары.

— Плюсов? — я вопросительно склонила голову, а женщина приблизилась и стала шептать.

А? Это шептать надо?

Мы и так в частной комнате, никто слышать не должен, так чего теперь-то?.. Удивлённо я думала об этом, но.

— ... М?!

То, что услышала, шокировало меня.

Я получила информацию, которую стоит шёпотом даже в отдельной комнате бара произносить.

***За две недели совместной жизни ко многому успеваешь привыкнуть.

В хорошем смысле это утрачивает свежесть, и ты постепенно привыкаешь к совместному быту.

Например... После возвращения.

Вначале мы обязательно приветствовали друг друга.

Даже когда готовили и мыли ванную, останавливались и шли в коридор, чтобы сказать «с возвращением», и проходивший не спешил и дожидался.

Конечно это радует, это одно из событий, которые бывают у тех, кто вместе живёт.

Но... Прошло две недели, и мы прекратили это.

Не потому что устали или охладели... Просто поняли, что ни к чему заставлять себя делать это.

Думаю, это изменение не в худшую сторону.

Просто мы стали как семья, для нас естественно быть вместе... Хотя я наверное преувеличиваю. Про семью пока рано говорить.

— Я дома.

— А. Таккун, с возвращением.

На часах было около четырёх.

Я вернулся с интернатуры и услышал голос Аяко-сан из гостиной. Она не прибежала, и я не стал этого ждать, а принялся разуваться.

Сегодня Аяко-сан раньше вернулась.

Она встречалась с человеком, связанным с производством аниме, где-то вне офиса, а потом сразу же пошла домой.

— ... А? Аяко-сан, что ты делаешь?

Она была в непривычной одежде.

На ней был облегающий спортивный топ.

На лбу выступили капельки пота, а под попкой... Большой мяч для фитнеса.

Она сидела на серебристом шаре, разведя руки, и поддерживала баланс.

— Спортом занимаюсь.

— Спортом...

— На время командировки в Токио я много всего заготовила. В том числе спортивную одежду и мяч для фитнеса. Подумала, раз уж свободное время нашлось.

— Ого. Но почему так внезапно?

— ... Д-да просто так. Просто как-то решила, — точно оправдываясь, сказала она. — Понимаешь, я ведь уже не молодая... Мне полезно на диету сесть.

— Ты не слишком переживаешь? Я и так считаю тебя красоткой. Ни к чему заставлять себя и садиться на диету.

— ... Н-наверное. Но есть и другая причина...

— Причина?

— Н-нет, ничего! В общем! Спорт точно не помешает! Людям за тридцать спорт просто необходим, да! — решительно проговорила она.

Хм.

Ну, спорт никому не помешает.

Я лично вообще не переживаю, скорее уж ей даже стоит немного расслабиться, и тогда она станет ещё очаровательнее... А, нет, всё не так. С моими предпочтениями это не связано.

Ну в общем.

Если так подумать, Аяко-сан и правда мало двигается. На работе она в основном за столом сидит.

Как парень я только рад, что она спортом ради здоровья занимается.

— Если хочешь, можешь присоединиться.

— Хочу.

Причин отказываться не было, и я сразу же согласился.

Переодевшись в одежду, в которой удобно двигаться, я вернулся в гостиную.

— Что делать будем?

— Хм. Таккун, тоже попробуй это, — сказала она и села на мяч для фитнеса.

Девушка подняла ноги в воздух, развела руки и поддерживала равновесие.

— Хо, йо, у... Ах.

После пяти секунд она упала.

— Фух... Ну, как-то так. Что скажешь?

— А? Что скажу? — её самоуверенность меня озадачила.

— Неплохо ведь? Я около часа тренировалась и уже могу поддерживать баланс.

— ...

— Теперь твоя очередь. Вначале вряд ли нормально получится, но ты не переживать. Я объясню, что надо делать.

— ...

Молча я сел на мяч.

Поднял руки, развёл ноги и стал поддерживать равновесие.

Пять секунд, десять, двадцать.

Прошло уже тридцать секунд, но всё было отлично... Только на лице Аяко-сан появилось изумление вместе с досадой.

— А?.. П-почему у тебя так хорошо получается?!

— Ну, я подобным... Уже занимался.

— ... А, точно. Ты ведь дома много спортом занимался. Точно-точно. Иначе бы у тебя не получилось. Я поначалу тоже всё падала...

— Да нет, мать покупала, но я всего пару раз пробовал.

— ... В-вот как.

Аяко-сан совершенно точно упала духом.

— ... Ладно. Я поняла. У тридцатилетней женщины, которая ведёт сидячий образ жизни, и двадцатилетнего студента-спортсмена уровень подготовки совершенно разный. В этом же дело? Багаж за плечами у нас совершенно разный...

— Н-ну не обижайся, пожалуйста.

Так я и начал тренировки с Аяко-сан.

Но хоть я и сказал, что мы начали тренировку, спортивного снаряжения у нас не было. У Аяко-сан только этот шар для фитнеса и был.

Ну, ничего страшного.

Если это надо не для того, чтобы мышцы накачать, а просто чтобы начать двигаться, обычной тренировки вполне достаточно.

Первым делом... Тренировки для пресса.

— Начинаю.

— А...

— Фух. М.

— Погоди...

— М-м-м! Раз... Хха, хха, хха.

Аяко-сан легла на пол, положила руки за голову и стала поднимать верхнюю часть тела.

Приложила все силы и смогла подняться.

Верхняя часть тела оказалась полностью поднятой.

Э-это...

— Хха, хха. Неплохо, уже чувствую эффект.

— ... Это, Аяко-сан, — вмешался я.

Она после одного раза не слишком уставшая?.. Так и подмывало сказать, но я сдержался и указал на нечто более важное.

— Ты неправильно мышцы качаешь.

— ... А?

— Не надо полностью верхнюю часть тела поднимать.

— Не может быть... Но пресс ведь так качают?

— Ну да... Но если вот так поднимать тело, потом поясница болеть будет, так что не стоит.

— П-правда?!

— Правильно качать пресс... Надо вот так.

Я лёг на спину и поднял колени.

Убрав руки за голову, я стал приподнимать верхнюю часть тела.

Не полностью, а где-то наполовину.

Сделал подход.

— Вот как надо...

— Глядя на пупок, надо выдыхать и подниматься. Надо не об отдаче думать, а о нагрузке на мышцы, и делать всё аккуратно.

— Ого. Ничего себе, Таккун, ты столько всего знаешь.

— Ничего такого. В клубе рассказывали.

— ... Вот как. Такое в клубе рассказывают, — на лице Аяко-сан было непередаваемое выражение. — Ясно... Вот значит как. У меня так объясняли, а потом иначе стали.

— Ну, вроде как.

— Для нас это было нормой. Когда на улице шёл дождь, мы занимались в зале и качали пресс. Кто бы мог подумать, что это вредно для поясницы.

— ...

— Ничего не поделаешь, но обидно теперь как-то.

— Точно. А в твоё время не говорили, чтобы во время занятий вы воду не пили?

— ... Нет. В моё время наоборот говорили восстанавливать воду в организме. О том, чтобы не пить её стали говорить куда как позже, в эру Сёва... И я только родилась в эру Сёва, а жила в Хейсей...

— Да. П-прости.

Аяко-сан снова приуныла.

Неприятный разговор получился.

Далее... Приседания.

— Если занимаешься тренировками дома, обязательно надо делать приседания. Это легко, много места не требуется и эффект отличный.

Приседания называют королём тренировок для нижней части тела.

Мало того, что ноги тренируешь, так заодно ещё пресс и мышцы спины. Калорий тоже много сжигаешь, тренировка мышц или диета, если сомневаешься, делай приседания.

— Таккун, приседания тоже есть какой-то правильный способ делать?

— Их много, но правильнее всего не выставлять колени впереди носков.

— Колени...

— Если выставляешь колени, отрываешь пятки от пола, и потом колени могут начать болеть.

— А, понятно.

Я много всего объяснил, и Аяко-сан приступила к приседаниям.

— Точно... Ноги на ширине плеч, колени не выставлять далеко... Это предполагает, что надо назад зад выставить.

— Зад... В-вот так?

— Верно.

— К-как-то непристойно получается... Точно так надо?

— Точно. Так будет нагрузка на пресс и пятки от пола не оторвутся...

— А. А это непросто!..

Стараясь держаться прямо, Аяко-сан приседала.

При том, что она спортом не занималась, было и правда сложно.

Даже после первого раза уже ноги дрожали.

— Раз... Хха, тяжело.

— Постарайся. Надо сделать десять раз.

— Д-десять!.. Хи-и...

— Ну, я не заставляю.

— ... Нет. Я постараюсь, — полная решимости, сказала Аяко-сан. — Оиномори-сан сказала, что приседания наиболее эффективны.

— Оиномори-сан?

— А.

— Она дала совет по поводу того, как мышцы качать?

— Это... Д-да, точно, всё так!

— ...

— Н-ну, я буду стараться! Два!

Она неестественно ушла от темы и продолжила тренировку.

Было немного интересно... Но Аяко-сан слишком выставила попку и с криком упала, потому я выбросил эту мысль.

Потом... Танец с хлопками.

— Аяко-сан, как тебе это?

— Что, что?

Я показал ей видео на телефоне.

Там несколько танцоров плясали под музыку.

— Я попробовал найти тренировку для пар, и нашёл это.

— Ого.

— Ты про хлопки знаешь?

— А... Слышала.

Танец с хлопками.

Если просто, то ты махаешь руками и ногами, прыгаешь и скачешь.

Для новичков ничего сложного, к тому же можно сжечь много калорий, отличное упражнение в домашних условиях.

— А, получится ли у меня? Я ведь никогда не танцевала.

— Тут всё просто, думаю, получится.

— ... Тогда попробую.

Положив телефон на телевизор, я запустил видео.

Было много разных роликов, но я выбрал то, что попроще.

Мы начали подражать движениям танцора.

— М... Хха, хха.

В такт музыке мы прыгали и касались ног руками.

Вначале спереди, потому за спиной.

Далее махали руками и снова прыгали.

— Хха, хха. Если всё настолько просто, думаю, у меня получится, — тяжело дыша, Аяко-сан весело прыгала. — Хха, хха... Эх, всё же долго этим заниматься не выйдет...

Она прыгала и скакала.

— У... Н-надо стараться!..

Аяко-сан старалась прыгать... А я постепенно остановился.

Надо было смотреть на экран и двигаться вместе с танцором, но сейчас я смотрел только на Аяко-сан.

— А?.. Что такое, Таккун?

— ... Аяко-сан. Давай передохнём.

— Зачем? Ты устал?

— Не в этом дело, — сказал я.

При этом подавлял неловкость.

— П-просто твоя грудь...

— ... А?!

— Она раскачивается... И сложно на неё не смотреть.

Я сказал то, что обычно не рискнул бы.

Просто... Я уже чуть ли не слышал, как они раскачиваются.

Опасны.

Такие движения определённо опасны.

Конечно ничего не видно, но подобное должно иметь рейтинг от восемнадцати и старше.

Упражнения, во время которых надо двигаться вверх-вниз... Когда такое делает красотка вроде Аяко-сан, это становится невероятно тяжело.

— Н-нет... — смущённо она прикрыла грудь. — Прости, я не заметила.

— Да нет...

Извинения ни к чему.

Мне даже поблагодарить за такое хочется.

Правда сказать об этом я не могу.

— Я ведь спортивный лифчик надела... Но его одного недостаточно. Раз приходится интенсивно двигаться, надо замотаться в сараси.

— ... Непросто тебе.

— Точно. Всегда было тяжело спортом заниматься... Она тяжелая, и больно, когда она слишком раскачивается, — меланхолично заметила она. — Эх. Вот бы её кто-то держал, пока я занимаюсь.

— А?

— А?

И после этих слов мы переглянулись.

— Т-Таккун, ты чего такой серьёзный?..

— ... Раз ты просишь.

— Нет, нет! Всё не так! Это просто шутка была! Не надо держать!

— Но это ведь ради тебя.

— Нет, нет! Не надо...

Мы весело болтали, после чего продолжили.

В этот раз она замоталась сараси.

Было весело и грустно.

Так мы весело проводили вместе тренировку.

— Эх... Устала... — тяжело дыша, Аяко-сан вытерла пот полотенцем.

— Отлично поработала.

— Ага... А ты вроде в норме, Таккун.

— Ну, для меня это сложности не представляло.

— ... Вот что значит молодость.

— Не дуйся.

Я тут же попытался её поддержать. Дело вообще не в молодости, а в том, что я просто спортом занимался... Хотя сказать об этом не могу.

— Кстати, что сегодня с ужином?

— А... Что-то нет желания готовить.

— Тогда может сходим куда-нибудь?

— ... Куда-то идти тоже желания нет.

Похоже она довольно сильно устала.

— Точно... Закажем пиццу на дом?

— ... Уверена? Получится, что зря калории сожгли.

— В-всё нормально! Просто надо выбрать малокалорийную пиццу!

Так мы и определились с ужином.

По телефону мы заказали пиццу с морепродуктами. Сомневаюсь, что в ней мало калорий, но да ладно. В качестве напитка чай улун взяли, будем считать, компенсировали.

— Пока пиццу не привезли, надо переодеться.

— Точно... Но, Аяко-сан, — подумав, я спросил. — Почему ты так внезапно решила спортом заняться?

— ... А? Д-да без особой причины. Просто подумала... Я ведь уже говорила, что спортом заняться хочу.

— Говорила... Правда вообще не занималась.

— У...

— И когда я предлагал, ты соглашалась вначале, но в итоге не занималась.

— У-у...

— Ну, я ничего такого сказать не хочу. Спорт не повредит.

Я уже давно переживал, что Аяко-сан малоподвижный образ жизни ведёт.

Я не думал, что ей обязательно похудеть надо... Вообще не думал, но при том, что она в кабинете работает, ей стоило задуматься о спорте ради собственного здоровья.

Потому я рад, что она сама решила тренироваться.

Однако.

— Должна же быть причина, почему ты так внезапно решила.

Интересно, хочу узнать.

— А, а-а... Причина, — Аяко-сан начала переживать. — Я-я обязана сказать?

— Не обязана... А? Есть причина, почему ты не можешь это сделать?

— Д-да нет.

— Ты что-то про Оиномори-сан говорила, она тебе что-то сказала?

— ... Д-да, если так вопрос ставить, то сказала, — краснея, она начала переминать пальцы. — Оиномори-сан... Сказала, что стоит тренировать своё тело ради парня.

— Парня, меня?

— Ага... Если натренируюсь, ты обрадуешься?

— Я рад конечно... Но ведь не обязательно это ради меня делать. Я же уже говорил, что не считаю тебя толстой. Хотя ради здоровья спортом всё же стоит заниматься.

— А, я не о том... Конечно правильно спортом заниматься для поддержания фигуры и здоровья... Но Оиномори-сан другую цель назвала.

— Другую?

— Э-это… — снова стала тянуть она.

Даже мне неловко стало.

— Когда ты вот так замолкаешь, мне ещё интереснее становится.

— А... Т-ты хочешь знать?

— Да.

— Прямо точно?

— Точно.

— ... Смеяться не будешь?

— Скорее всего нет.

— ... И не возненавидишь?

— Скорее всего... Хватит уже, говори давай! Пока не услышу, всё равно не пойму.

— У-у... Х-хорошо, — она прикрыла красное лицо руками и тихо заговорила. — О-Оиномори-сан сказала... Что женщины... Должны тренировать мышцы нижней части тела...

Её голос был наполнен стыдом.

— ... Ч-чтобы крепче сжимать.

Вначале я не понял, о чём она вообще.

— Сжимать?.. А? Сжимать?

— ... Сжимать — то есть сжимать... Как есть, так и говорю.

— Это... А что сжимать?

— Ч-что?.. У-у, так ведь... Е-его...

— Его?..

Она пристыженно объясняла, а я ничего не понимал... Всё думал, думал... И наконец понял.

— ... А-а?!

В этом смысле?!

Его — в смысле его?!

И сжимать — в этом смысле сжимать?!

— Погоди, Аяко-сан... А-а... А-а-а-а?..

— Н-не бросай меня, Таккун!.. Блин!.. Потому я и не хотела говорить! — Аяко-сан была готова расплакаться.

Но я и правда удивился.

Неожиданной причина для тренировки мышц оказалась.

— Э-это Оиномори-сан сказала?

— Ага... Когда мы вместе выпивали.

— ... В-вот о чём вы болтали, понятно.

— В-всё не так! Это она завела тему. Что ещё за «понятно»?!

Я слышал, что женщины наедине о всяких непристойностях говорят... Хотя они ведь подвыпившие были.

Хм.

Правда если спокойно подумать, понять можно.

Ведь и правда... Такие тренировки могли стать частью разговора.

— ... Оиномори-сан сказала, что я порадую тебя, если натренируюсь... Скорее всего она отчасти шутила... Но я всё сильнее стала задумываться об этом.

Я выглядел поражённым, а Аяко-сан принялась оправдываться.

— У меня ведь нет опыта... Я в этом не разбираюсь. И понимаю, что со спортом не дружу... И если это порадует тебя, я решила, что стоит попробовать.

— Аяко-сан...

Эх, блин.

И чего я вообще застыл?

Жалкий.

Аяко-сан ничего такого не сделала.

Серьёзно. Совершенно серьёзно она думает обо мне.

Она такая же неопытная и переживает из-за того, что не знает, и вместе с тем пытается стать лучше.

Теперь неловко от того, что ей пришлось пройти через это, а ещё меня переполняет любовь.

Сердце билось как безумное... И я обнял девушку.

— А... Т-Таккун.

— ...

— П-постой, я ведь потная...

— Спасибо.

Мы оба были потными, но я не переживал и обнимал её.

— За то, что думаешь обо мне.

— Что ты... Меня не за что благодарить. Я сама что-то в очередной раз выдумала...

— Всё хорошо, — заговорил я.

Было стыдно, но я решительно сказал это.

— Там всё отлично... Аяко-сан.

— А?.. Отлично?..

— Отлично.

— ... Ты про то, как я сжимаю?..

— В-всё отлично.

Блин.

О чём мы вообще разговариваем?

— А... В-вот как... У меня там всё отлично.

— Да, блин. Всё отлично. Просто... Потрясающе.

— А... У меня там всё потрясающе...

— ...

— ...

— ...

— ... П-постой, Таккун. Твоё молчание пугает... Мне страшно, что ты меня молча обнимаешь.

— ...

— Приём.

— Да... Я не могу больше сдержаться.

Если спросить, о чём речь... Выключатель переключился.

Но тут ведь ничего не поделаешь?

Любимая девушка так думает обо мне... Ещё и на такие непристойные темы.

К тому же мы только что спортом занимались, она стала горячее, а вместе с потом выходили феромоны.

Разве хоть один мужчина сможет сдержаться в такой ситуации?

— П-погоди, Таккун! Ещё... Р-рано. Мы даже не ужинали.

— Но я уже не могу терпеть.

— Я всё потная... Даже в душ не ходила.

— ... Наоборот.

— Что ещё наоборот?!

— Нельзя?

— ... Н-нельзя... Просто ведь... А, блин, не смотри так...

Аяко-сан возражала, но не слишком уверенно.

Стоит ещё немного надавить.

— Т-точно, скоро пиццу привезут.

Эти слова заставили меня прийти в себя.

— ... А. А-а!..

Чёрт. Точно, мы же пиццу заказали.

Привезут минут через двадцать.

Ува... И зачем мы её вообще заказали, чёрт!..

— Эй. Успокойся, хорошо?

— ... Да.

Аяко-сан успокоила меня и сбежала из объятий.

Не способный стоять, а на месте завалился.

Непросто это, когда ты так возбуждён.

Но у нас ведь ещё двадцать минут есть... Стоило подумать об этом, и мне сделалось стыдно за себя.

Как-то неправильно думать только о себе и так быстро всё заканчивать.

Позор мне как мужчине.

... А, но, но ведь... Эх...

— Ладно, я в душ.

— ... Да.

— Если пиццу привезут, получи сам. Можешь взять из кошелька для расходов на проживание.

— ... Да.

— И-и не падай так духом...

Аяко-сан было не по себе, что я сижу, обхватив колени.

Однако.

— ... Блин.

Она поражённо вздохнула и присела рядом.

После чего прошептала.

— ... Я постараюсь вечером как следует.

Голос был тихий, но различимый.

— А?..

— В-всё! Я в душ!

Когда я поднял голову, Аяко-сан уже покинула гостиную.

— ...

Я лег на пол и посмотрел на потолок.

Меня переполняли чувства и слова попросту не шли, но.

— ... Ха-ха.

Я неожиданно рассмеялся от счастья.

Что это?

Не знаю, как это правильно выразить, но если попробовать кратко...

Жить вместе — это круто!

Только это я бы и мог сказать.

Примечания переводчика:

1. Вообще её выпустили в 2000 году, но купюр было относительно немного, и они не прижились. Не знаю, может быть сейчас их уже не встретить, скорее всего большую часть вывели из оборота, немного у коллекционеров осталось, но когда герой в школу пошёл, наверняка они ещё могли встречаться, а он сам родился по сути в 2000 или 2001 году, странно короче. Может автор персонажа с Момотой перепутал.

Глава 4. Урегулирование и новая встреча

Первая неделя октября.

Тепла не осталось, и уже было очевидно, что сезон сменился.

С начала нашей совместной жизни прошёл уже месяц.

Уже целый месяц.

Вроде мигом пролетел... Но он был очень насыщенным.

Насыщенным.

И пикантным.

Это относилось к жизни с Таккуном и к выполняемой мной работе, которая отнимала много времени.

... Да. Правда.

Правда-правда.

Я как следует работала.

Я в будние работала, и на выходных тоже выходила.

Я же сюда не развлекаться приехала.

Я в Токио не для того, чтобы с Таккуном заигрывать!..

Для меня важнее всего, чтобы аниме-адаптация удалась!

«Я хочу стать твоим другом детства».

Или сокращённо... «Стать другом».

У меня и другая работа есть, но сейчас важнее всего именно аниме «стать другом».

По поводу сценария я общаюсь с заинтересованными в разработке аниме... Принимаю участие в «прочтении», работаю над стратегией продаж.

Я работала удалённо, потому не привыкла к такому... Но я всегда хотела заняться этим.

Так я говорю, но на деле, что на работе, что в частной жизни я живу на полную катушку.

— ... Так что я думаю к серии комиксов подогнать продажу оригинала, что скажете?

— Да, неплохо. Мне нравится.

Вторая половина пятницы.

Одна из комнат для совещаний ООО «Лёгкий кораблик».

Я и Оиномори-сан обсуждали стратегию продаж «стать другом».

— Главное сосредоточиться на двух пунктах, которые я указала. И полный вперёд.

— Поняла. Я свяжусь с редакторским отделом.

Я сделала пометки на ноутбуке.

Положив документы на стол, Оиномори-сан посмотрела меланхолично.

— Катсураги-кун, дальше «прочтение» будет?

— Да. С трёх часов.

— Нелегко тебе. Ты не слишком много работаешь?

— Всё хорошо. На первых было тяжело, но потом я привыкла. Все там хорошие люди и помогают мне. К тому же.

— К тому же?

— Хоть я и занята... Это весело. Я прикладываю все усилия к работе, — сказала я. — Раньше, хоть мне и хотелось, я должна была сдерживаться. Миу была маленькой... Так что на первом месте для меня были обязанности матери, нежели работа.

— ...

— А. Я не говорю, что мне это не нравилось. Я сама решила стать матерью Миу, так что ни о чём не жалею... Просто.

— Нет, я понимаю, что ты хочешь сказать, — Оиномори-сан кротко улыбнулась.

Немного саркастично и одиноко.

— Работа или ребёнок... Для женщины это всегда был сложный выбор, — прикрыв глаза, она посмотрела вдаль. — Ну, главное, что тебе весело. Работай в полную силу, — подведя итог, она как обычно улыбнулась. — Ага, ага, ты ведь и в личной и общественной жизни себя реализовываешь. Занимаешься любимой работой и с парнем заигрываешь... И всё благодаря мне.

— ...

Ничего говорить не хотелось, потому я молча отвернулась.

Да уж.

Вообще Оиномори-сан права, мне весело на работе, и с Таккуном у меня всё отлично, я совершенно точно счастлива.

Будь у меня сейчас любовь на расстоянии, было бы куда больше сложностей.

Всё и правда вышло благодаря хитрой задумке Оиномори-сан, и мне бы следовало её поблагодарить... Да только.

Что-то не хочется этого делать.

Вот не нравится мне это и всё.

— ... Ну, я буду готовиться к прочтению.

— А, подожди немного.

Я уже собиралась уходить, когда Оиномори-сан остановила меня.

Она достала из своей сумки аккуратно упакованную коробочку.

— У тебя завтра день рождение? Завтра мы ведь не увидимся, так что сегодня отдаю. Поздравляю тебя.

— ... Ва. Спасибо, — поблагодарила я и взяла.

Я, Катсураги Аяко.

Тридцать * лет.

Завтра у меня день рождения, мне исполняется тридцать * лет.

— Давно я тебе лично ничего не давала?

— Да, уже несколько лет точно... Ва, здорово, дорогой шоколад... Спасибо вам за всё.

Оиномори-сан дарит подарки на дни рождения сотрудников.

Я работаю удалённо в Тохоку, потому она обычно присылает мне дорогие сладости домой.

Просто замечательный начальник.

... И человек, наверное.

Вообще скорее хороший... Ага.

— Катсураги-кун, тебе ведь тридцать * исполняется?

— ... Не произносите такое вслух. Тут уже дням рождения не радуются.

После тридцати это прямо сильнее ощущается.

В детстве прямо ждёшь день рождения, а теперь это не особенно радостное событие.

Я конечно рада, но от него больше устаёшь.

Да, я снова стала старше... Вот такое ощущение.

— Я и забыла, что у меня завтра день рождения. Хотя про день рождения Миу никогда не забываю.

— Похоже на тебя. Хотя в этом году всё будет иначе, — сказала она, когда я усмехнулась. — Ведь в этом году у тебя есть парень.

— ...

А, точно.

Этот день рождения отличается.

Это мой первый день рождения с парнем...

— Это будет памятный день, ты уж насладись им. День рождения лишь раз в год, и в этот день с девушкой обращаются как с принцессой.

— ... Девушка вообще-то с годами принцессой быть перестаёт.

— Да не переживай ты, — весело улыбнулась Оиномори-сан.

Я вздохнула... А мою грудь переполняли надежды.

Как давно я не испытывала подобного перед днём рождения?

***Я собирался поддержать Аяко-сан во время нашей совместной жизни, но это не всё.

Есть то, что я делаю для себя.

Для своего будущего и ради карьеры.

ООО «Риристарт».

Многообещающая венчурная компания, занимающаяся веб-сервисами и бизнес-приложениями.

Ей управляет знакомый Оиномори-сан, и три месяца я буду проходить здесь стажировку.

Конечно я работаю не столько же времени и не в том же объёме, что и обычные сотрудники, но работа — есть работа. Я ведь студент и получаю соответственно.

И что не менее важно... Я простой интерн.

Чтобы не опозорить Оиномори-сан, я должен подходить к делу ещё серьёзнее.

Ну.

Вообще в компании помимо меня ещё один интерн есть.

Кстати говоря.

Она моя бывшая одноклассница, и это прямо настоящая неожиданность была...

— ... Эй, Такуми-кун, ты ведь тоже думаешь, что это просто ненормально?

Пятница.

Кафе в обеденное время.

Сегодня я тоже работал в «Риристарт».

Отработал в первую половину дня, и сейчас у меня перерыв.

И вместе с другим интерном пошёл на обед.

— М... Н-наверное, — ответил я, глядя на ту, кто сидела напротив.

Одаки Ариса.

Мы вместе учились в старшей школе и встретились в студенческие годы в Токио.

Сейчас она тоже сторожка.

Мы не бывшие одноклассники... И не возлюбленные.

Какое-то время мы притворялись влюблёнными, а после признания всё было очень сложно... Ну, главное, что всё закончилось.

Аяко-сан я тоже обо всём рассказал, так что никаких проблем у нас нет

Сейчас мы друзья и коллеги.

Хотя... Может не стоило вместе на обед ходить... Правда и слишком об этом переживать не надо.

Я предупредил Аяко-сан.

Что меня на обед пригласила Одаки, и мы поедим вместе.

Аяко-сан тоже не переживает. Ведь она знает, что у Одаки есть парень.

... Ну.

Причина, почему меня пригласили, как раз парня касается.

— Ненормально... Ненормально ведь, — возмущённо говорила Одаки. — Он туалет за собой не закрывает. Говорит, что закрывает, но вообще он открыт. Можешь поверить? Когда идёшь в туалет, ты же за собой закрываешь?

— Н-ну да.

— И знаешь ещё что! Он умывается странно... Только правую руку моет! Только правую! Когда спрашиваю, он говорит, что только правую руку использует... Это же неправильно. Не только же её мыть надо. Неужели все парни такие? Такуми-кун, ты тоже только правую руку моешь?

— Нет, я обе мою...

Одаки всё продолжала горячиться.

Есть мы закончили, но лучше не разговаривать про туалет в ресторане... Правда в такой атмосфере сказать этого я не мог.

У неё есть парень, с которым она уже около двух лет встречается.

Они думали съехаться... Но оставаясь друг у друга, нашли много всего, что их не устраивает.

— А ещё он лентяй. Когда ночевал у меня, был как раз день выноса мусора, я попросила его выкинуть... А он просто взял пакет и вынес. Надо же новый пакет оставить. Если делать, то до конца.

— Н-ну да.

— Я ему об этом сказала, а он знаешь как ответил: «Я сделал, что ты просила. Если хочешь, чтобы я новый пакет положил, так и говори. Тогда сделаю»... Как же это бесит! Все парни такие? Ты тоже, Такуми-кун?

— Нет, я кладу новый пакет. Чаще именно Аяко-сан забывает, и я за ней доделываю.

— ... А? Что? — тут Одаки вздохнула. — Такуми-кун, ты же просто идеал. Супер-парень. Встречайся со мной.

— ... Эй.

— А-ха-ха, шучу. У тебя и так прекрасная девушка есть, — посмеялась она и снова стала выглядеть недовольной и обеспокоенной. — Но мне немного тревожно. Чтобы жить вместе, надо найти квартиру... Справимся ли мы?

— Не переживай, — сказал я.

Оснований не было, и всё же я так думал.

— Начнёте жить вместе, и всё как-нибудь наладится. Я тебе даже немного завидую.

— Завидуешь? Почему?

— Просто у вас всё так непринужденно.

— ...

— А у нас наоборот... Когда начали жить вместе, постоянно как-то пристроиться пытались. Заставляли себя быть идеальными, даже расслабиться было некогда.

Только начали встречаться, и уже живём вместе.

Радостно, но и тревожно вот так начинать сожительствовать.

Мы оба боялись, как бы неприязнь не вызвать, сдерживались, не говоря, что хотелось.

— Ну, мы уже привыкли. Наша жизнь стала более естественной.

— Хм. Вот как. Всё же у каждой пары всё по-своему.

По-своему.

Да, и правда по-своему.

У нас разница в возрасте в десять лет, так что наши отношения немного необычные.

Есть множество ответов с точки зрения общих ценностей и любви.

И нам постепенно надо искать, что правильно для нас.

— ... А. Кстати, — допив воду, Одаки вспомнила. — У Аяко-сан ведь скоро день рождения?

— Завтра.

— О, вот как. Ты что-то придумал?

— Конечно, — сказал я. — Я... Приготовил сюрприз.

***— ... Устала.

Было больше семи вечера.

Я прошла через дверь в дом и поплелась в квартиру.

Устала.

Как же я сегодня устала.

Думала, уже привыкла к «прочтениям», но всё равно это сложно. Сегодня снова на час затянули, это уже обыденностью становится.

Долгие совещания очень выматывают.

— Устала... Есть хочется... — стонала я, выходя из лифта.

У Таккуна сегодня практика, но он уже должен быть дома. Написал, что уже ужином занимается.

Всё же у меня слишком прекрасный парень, даже неловко.

Но... Наверное хватит неловкость испытывать.

Мы только сильнее устаём, когда сдерживаемся, пусть заботится обо мне.

К тому же.

Завтра... У меня день рождения!

Так что... Пусть заботится обо мне как следует!

Оиномори-сан так сказала. К тому же.

Так заигрывать мы можем только пока в Токио живём. Когда вернёмся, у нас почти не будет времени наедине побыть.

— ... Отлично, — полная решимости, я потянулась к двери.

Пусть меня балует!

Все выходные!

И плевать на возраст!

Я наслажусь днём рождения и буду принцессой!

— ... Таккун, я дома! Аяко-тян вернулась!

Войдя, я тут же переключилась.

Когда не туда и не сюда — особенно стыдно!

Когда можно — проси ласки!

Когда надо — заигрывай!

Баланс важен!

— Ах, как же я устала. Аяко-тян старалась на работе и очень устала. Уже сил идти нет, — сладким голосом говорила я, завалившись в прихожей прямо в обуви. — Не могу больше! Даже разуться сил нет! Таккун, разуй меня! Раздень! И обувь, и колготки, всё сними!

Я принялась махать руками и ногами.

— Эх, не могу больше, ничего делать не хочу! Решено! Сегодня Аяко-тян ничего больше делать не будет! За меня всё будет делать Таккун! Возьми меня и отнеси как принцессу.

... Я ведь не перестаралась?

Нет!

Конечно нет!

Сегодня особенный день!

Ведь завтра у меня день рождения!

Хочу на выходных быть принцессой!

— Аяко-тян сама не разденется! Таккун, раздень меня! Сними и костюм, и бельё! И-хи-хи-хи... Ты же рад? Хочешь раздеть меня? Я-то знаю, какой ты развратник. А-та-та.

Ах, что же это.

Стыд уходит.

Так весело. Весело просить заботиться обо мне.

— Хи-хи-хи, мы снова пойдём в ванную вместе? Аяко-тян сама себя не помоет, так что это придётся делать тебе. Помоешь меня всю. И тогда... Аяко-тян помоет тебя! Я отмою всего Таккуна!

... Я уже не принцесса, а не пойми кто... Хотя какая разница.

Мы всё равно одни!

Никто меня не увидит!

— Ну чего ты возишься, Таккун? Быстрее приди и встреть меня. Я хочу позабавиться и пообжиматься, мы просто обязаны заигрывать. Не хочу ждать, не хочу, не хочу.

Он не приходил, и я стала вести себя как пятилетний ребёнок, которому сладости в магазине не покупают.

И вот я услышала шаги.

Они приближались.

Идёт.

Меня накрыло предвкушение. Как отреагирует Таккун, когда увидит меня такой? Уверена, он примет меня и будет обхаживать.

Однако.

Когда подняла голову, моё восторженное сердце... Бухнулось в бездну.

— ... Мама.

Я присмотрелась.

Не верю, не хочу верить.

Я правда не хочу в это верить.

Это сон. Мне это снится.

Я согласна пятьсот миллионов отдать, лишь бы это был сон.

Но... Сколько бы ни моргала, ничего не менялось.

— ... М-М-М-Миу?..

Миу.

Из комнаты вышла моя любимая дочка.

На её лице были отчаяние и печаль всего мира, когда она смотрела, как я в коридоре в обуви валяюсь.

Что она сейчас испытывает?

Что думает, увидев, как мать, которой уже за тридцать, называет себя «Аяко-тян», валяется на полу, дрыгает руками и ногами и собирается с парнем непристойностями в ванной заняться?

Я застыла как изваяние.

Кровь отхлынула, казалось, что я сейчас вырублюсь.

Встреча с любимой дочерью превратилась в какой-то ад.

Атмосфера была неприятной.

Просто невероятно неловкая.

Я и Миу сидели друг напротив друга на кухне.

Но обе... Даже не думали смотреть друг на друга.

— ... Ну, в общем... Да. Меня братик Таку позвал, мы сюрприз хотели сделать. У тебя же завтра день рождения, и мы бы провели выходные втроём.

— ... А.

— ... Я отказывалась, но братик Таку настаивал. Хотел устроить сюрприз и просил не говорить тебе...

— Х-хм.

— А братик Таку... Пошёл за заправкой для салата.

— ... Я-ясно.

Опустив головы, мы обе неуверенно говорили.

Я поняла, что здесь делает Миу.

Это спланировал Таккун.

Решил сделать мне сюрприз на день рождения.

Хочет, чтобы день рождения мы втроём отпраздновали. Понимаю, вполне в его духе.

Но... Но, Таккун.

Мог бы хоть словечком обмолвиться.

Я как бы не виню, но мог бы.

Вот что ты наделал!..

— ...

— ...

Ситуацию мы прояснили и теперь молчали.

Тяжело.

Неловко. Так неловко, что аж тошнит.

Что это? Что вообще за ситуация такая?!

Главный позор в жизни!

Дочь меня в таком виде увидела!..

Всё, умереть хочу... Так стыдно, что лучше сразу смерть.

Как мне ей в лицо смотреть, как матерью быть?..

— ... Это, мама, — не выдержав тишину, заговорила Миу. — Ч-что бы ни случилось... Ты всё ещё моя мама.

— ... Только не надо так натянуто улыбаться!..

Я прямо слышу скрежет, пока она улыбаться пытается!

Изо всех сил пытается меня поддержать!

Пытается меня окутать добротой!

— В-всё хорошо... Я просто забуду, что видела сегодня. Да... Я ничего не видела. Так что теперь мы обычные мать и дочь... Будем притворяться.

— Что ещё за «притворяться»?

То есть искренне мы больше общаться не будем?!

Наши отношения больше не станут какими были?!

То есть тех десяти лет словно и не было?

— У, у-у... Прекрати, Миу. Не нужна мне эта странная доброта. Просто издевайся. Выскажись. Улыбнись как обычно...

— ... Нет, не могу. Я больше не могу улыбаться, — улыбка пропала, и Миу холодно сказала это. — Моя мать предстала в таком мерзком виде, и я не знаю, как на это реагировать...

— М-мерзком...

— Знаешь... Это мне тут плакать хочется. Кого ни спроси, я жертва. У меня теперь на всю жизнь травма будет.

— У-у.

Я ничего не могу сказать...

Да, жертва тут Миу.

Если бы я свою мать вот такой увидела... У меня бы точно изменилось отношение к семье.

— Вот уж не думала, что мама и братик Таку занимаются такими гадостями пока живут вместе, прямо как всякие тупые парочки...

— В-всё не так! Мы не делаем такого постоянно! Сегодня... Ну то есть завтра у меня день рождения...

— Ну день рождения, и что?

— День рождения... И я подумала, пусть он заботится обо мне на выходных, и меня немного занесло... Да.

Н-нет.

Не могу оправдаться.

Нет у меня причины, чтобы всё это объяснить.

Я просто испугалась холодного взгляда Миу и стала нести не пойми что.

Эх... Почему так вышло?

Мне от её взгляда больно. Больно от этого взгляда, полного презрения и жалости.

Я навсегда лишилась своего материнского достоинства. Даже если Миу в будущем сделает что-то неправильно, после этого дня я уже ничего не смогу ей сказать!..

Это конец.

Конец мне как матери...

— ... Эх. Ага.

Я совсем отчаялась, а Миу тяжело вздохнула.

— Ну, подумаешь.

— А...

— Я испытала отчаяние, шок, отвращение, ужас, жалость, хотела исчезнуть и умереть... Но ещё и облегчение.

— О-облегчение?..

— Да. Ведь у вас всё хорошо, — сказала Миу и улыбнулась.

И уже не натянуто, а естественно.

— Я переживала, что вы и через месяц будете друг друга сторониться. Но похоже зря.

— ...

— Хотя вы даже слишком близки стали. Ты даже себя «Аяко-тян» называть стала...

— М! Э-это только сегодня! Обычно я такого не делаю! Всё правда не так! Обычно мы... Ведём себя как пара нормальных взрослых...

— Да мне-то.

Я пыталась оправдаться, а Миу лишь отмахнулась.

Она понимающе улыбнулась.

— Когда вернётесь, придётся жить по отдельности. Так что пока живёте вместе, насладитесь вашим маленьким мирком.

— Миу...

От неё исходило всепрощение, а я ничего не могла сказать.

Всё такая же взрослая и спокойная.

Когда дочь слишком собранная, мать лицо теряет.

— Когда вернёшься, будешь обо мне заботиться.

— ... Не наглей. Лучше расскажи, как у тебя дела? Ты же не скидываешь все домашние дела на бабушку и помогаешь ей?

— Помогаю.

— С учёбой что?

— Нормально всё.

— Правда?

— Правда.

— То есть я могу об этом у бабушки спросить?

— ...

— Ты чего молчишь?!

Мы вели обычный семейный разговор.

— ... Я дома. А. Аяко-сан, ты вернулась.

Таккун вернулся из магазина.

Рассказывая о последних событиях, мы поужинали.

Давно мы втроём не ели.

Хотя раньше Таккун часто у нас ужинал, когда репетитором был.

— ... Эх. Я и правда удивилась, — пока мыли посуду, я вздохнула.

Миу у нас гостья, потому нам не помогала, лежала на диване и копалась в телефоне. Быстро она как к своему дому привыкла...

— Втайне от меня ты Миу позвал.

— Прости. Я хотел сюрприз устроить.

Он улыбнулся слегка смущённо и немного радостно.

Вообще сюрприз удался.

Ну... В определённом смысле даже очень.

Я его на всю жизнь запомню.

Семейные воспоминания, которые до самой смерти никуда не денутся...

— Я подумал, что Миу тоже должна присутствовать на твоём дне рождения.

— Н-ну да...

И всё же я рада его чувствам!..

Если бы я пришла домой как обычно, то это был бы самый обычный приятный сюрприз!

Эх... И зачем я вообще это сделала?

Это точно из-за Оиномори-сан.

Всё её вина!..

— Это... Неужели ты этого не хотела?

На моём лице появилось отчаяние от мысли о трагедии, случившейся несколько десятков минут назад, и Таккун с беспокойством обратился ко мне.

— Это твой первый день рождения с тех пор, как мы начали встречаться, и ты хотела отметить его вдвоём?.. Прости, похоже я лишнего напридумывал...

— Н-нет. Всё не так, — тут же стала отрицать я.

— Просто я открыла дверь и увидела Миу... И немного удивилась.

Не немного, а так сильно, что чуть не померла.

У меня теперь глубокая травма.

Но пока разговаривала...

— Мне... Стало легче.

Легче.

Вначале я не знала, что делать с неловкостью, но потом мы успокоились, поговорили, поужинали, и теперь я успокоилась.

— Всё же мне это не нравилось. Что я оставила ребёнка, перебралась в Токио, работаю тут и живу с парнем...

Чем счастливее у меня жизнь... Тем мрачнее мысли.

Я испытывала вину за то, что оставила Миу одну.

Считала, что как мать поступила неправильно.

Во мне начало прорастать чувство вины.

— Ну, это только я переживала. Миу приехала в Токио, чтобы поддержать меня. А я ответственность испытываю... Всё же не могу ребёнка оставить, — усмехнувшись, сказала я. — Потому... Таккун, я рада, что ты позвал Миу. С ней я смогу насладиться своим днём рождения.

Хорошо или плохо, но я ведь её мать.

Могу ли я этим гордиться или нет, я всё равно так думаю.

Ведь дочь для меня на первом месте.

Так я жила все эти десять лет с тех пор, как удочерила её.

Пока я не могу её отпустить.

Возможно мужчины не очень ценят женщин, которые продолжают так думать, даже начав с кем-то встречаться.

Но.

Тот, кто меня выбрал... И тот, кого выбрала я, прекрасно понимает мои обстоятельства.

— Слова богу, я рад, что смог услужить, — радостно улыбнулся Таккун. — А, но, — тут он приблизился и стал шептать. — Я ещё кое-что запланировал для нас двоих на то время, когда Миу уедет.

— ... А?

Ещё что-то?!

Для нас двоих?!

— Отпраздновать вместе с Миу или только вдвоём... Я не знал, что выбрать, и остановился сразу на обоих варианта.

— А, а... Ты уверен? Точно хочешь отпраздновать дважды?

— А что такого? От меня же не убудет.

— Просто ведь... Я ведь уже не молодая...

— Возраст с этим не связан. Я сам этого хочу, — улыбнулся он.

Эх, блин, что с ним такое?

Он не слишком идеальный?

Имею ли я вообще на это право?

Да уж. Зря я так перевозбудилась и хотела, чтобы меня обхаживали.

Ведь... Таккун и сам бы сделал это, даже без моей просьбы!

Он же всегда со мной как с принцессой обращается!

Эх, какое счастье.

— ... Чего лыбишься?

— ... М?!

Холодный голос сбоку заставил меня прийти в себя.

Пришедшая на кухню Миу холодно смотрела на меня.

— М-Миу...

— Вы уже больше не на пару, а на новобрачных похожи. Поженились бы уже.

— П-погоди... Ты что такое говоришь!

— Кстати, братик Таку, — проигнорировав меня, Миу обратилась к Таккуну. — Ты же на завтрашний вечер ужин запланировал?

— Да... Эй. Просил ведь не говорить...

— Тогда перед этим мой день. Покажете мне Токио, — Миу пропустила мимо ушей слова Таккуна и весело улыбнулась. — Раз уж здесь, надо насладиться. Я в Сибую хочу. Там огромный магазин с CD есть, в котором установлена панель группы, которая мне нравится. Хочу сфотографировать.

— Погоди, Миу.

— Что?

— Нельзя тебе в Сибую.

— Почему?

— Сибуя... Район тусовщиков. Тебе туда пока рано.

— Что за предрассудки?.. Не говори как старушка с окраины.

— Старушка?.. М-м... Нет — значит нет. Я сама там всего несколько раз была.

Я скорее не Миу отпускать не хотела... А боялась.

Пугает меня этот молодёжный район.

И ночной Кабуки-тё пугает.

Ну... Может и правда я сужу как старушка с окраины...

— Обсудим втроём, куда можно пойти. Хотя это у меня день рождения завтра. А значит и привилегии...

— ... Аяко-тян.

— ... М!

Недовольная Миу сказала это.

И я тут же побледнела.

— Что... Ч-что... М-Миу...

— Ты о чём, Миу? Что ещё за Аяко-тян?

— Послушай, братик Таку. Мама тут...

— Ва-а-а-а-а-а! — я прикрыла ей рот и тихо заговорила. — Н-не надо, Миу... Это секрет. Не рассказывай о том, что было!

— Тогда в Сибую.

— ... Х-хорошо. Мы тебя отведём.

— И я хочу новую одежду.

— ... Куплю.

— И деньги на игру.

— ... Дам. Всё дам.

— Хо. Мама, я тебя обожаю.

Добившаяся своего Миу радостно крикнула и отошла от меня.

Я была измотана и готова рухнуть, но удержалась.

— Я-я не очень понял, но похоже мы завтра идём в Сибую?

— ... Да, полагаюсь на тебя, — я бессильно кивнула.

Да уж.

Всё же матери не победить ребёнка.

Глава 5. Выходной и Сибуя

Настал день моего тридцати *летия.

В первую половину дня мы пошли в Сибую, и тут правда оказалось много молодёжи.

На станции и за её пределами, куда ни глянь, всюду люди, люди, люди.

— Ва, круто. В Сибуе столько людей, — оказавшаяся здесь впервые Миу не могла скрыть удивления.

Реакция ребёнка из Тохоку.

Я так же реагировала, когда в Токио оказалась.

И всё же... Давно я в Сибуе не была.

Хм, тут спокойнее, чем мне казалось.

Я всё думала, что тут молодёжь носится, да спиртные напитки распивает... Похоже это и правда предрассудки.

— Миу, вначале в тот магазин с дисками?

— Верно, — кивнула она Таккуну, и мы пошли через толпу.

— Хи-хи. Я так взволнована. Как же в Токио хорошо. Выберу себе университет в Токио.

— В Токио... Ты серьёзно?

— Ага, вполне серьёзно, — кивнула Миу, слегка удивив.

Она только в первом классе старшей школы, а уже об университете думает.

— Я всегда думала выбрать университет подальше. И даже если бы в местный пошла, хотела бы жить одна.

— Почему? В местный можно и из дома ездить.

— Так ведь... — она посмотрела на меня и Таккуна, после чего вздохнула. — Не хочу вашей супружеской жизни мешать.

— Что? — я была в шоке.

И Таккун покраснел.

— Когда я пойду в университет, вы уже поженитесь. Потому как дочь я должна подумать об этом.

— Н-ну-ка погоди.

— А. И не переживай, я регулярно буду заходить. Чтобы на братишку или сестричку посмотреть.

— ... Блин. Не забегай слишком далеко!

Братишка или сестричка.

Но... Если наши отношения и дальше будут развиваться, то когда Миу будет в университете... Нет, нет, нет!

Пока ещё слишком рано!

— Если в доме буду я, вам же неловко будет?

— Н-не будет нам неловко. С тобой или без тебя между нами ничего не поменяется. Если мы останемся одни, голову нам не сорвёт...

— ... Ха-ха.

Высмеяла.

Меня дочь высмеяла!

Ну блин, я точно лишилась достоинства как мать. Она теперь уже знает, что мы сразу заигрывать начнём, стоит нам одним остаться.

— Вот ведь, пытаетесь передо мной идеальными выглядеть. Раз уж вы глупая парочка, то и ведите себя соответственно. Хоть я и с вами, могли бы за руки взяться.

— Ну, за руки...

— Возьмёмся?

— Нет! Ты чего поддался ей, Таккун?!

Он протянул руку, а я тут же накричала.

Нет, нельзя, не могу.

Я уже привыкла ходить с ним по городу, держась за руку... Но перед дочерью сделать это не могу.

Даже если мы глупые влюблённые.

Даже если супруги.

— А. Вот и магазин. Ва, какой огромный! Вот что значит Сибуя! — поиздевавшись над нами, Миу снова переключилась.

Впереди мы увидели большое здание с огромной вывеской.

Миу сфотографировалась перед панелью с мальчишеской группой, потом мы поели в кафе, в котором были всякие вещи из популярной манги, а следом походили по магазинам.

Втроём мы обошли местные здания.

— Ах, не зря пришли. Я довольна. Эту панель на следующей неделе демонтируют, так что я была обязана её увидеть.

— А эти идолы довольно популярные. Столько молодёжи фотографировалось.

— ... Они не идолы. Они танцуют и поют. Так что они не идолы, а артисты.

— А? Не идолы? Молодые парни собираются в группу, поют и танцуют, они же идолы...

— Да уж. Ничего ты не понимаешь. Для тёти, родившейся в эру Сёва, это сложно. Вот что значит родиться в эпоху, когда все те, кто танцуют и поют, идолы.

— Х-хватит издеваться!.. Хм. Это ведь одно и то же. В последнее время группы, состоящие из парней, все одинаковые, их одного от другого не отличишь.

— Давай-ка сменим тему, мама.

— Что?

— «Лавкайзер весь одинаковый», «каждый год одно и то же, как не надоело», «они же все одинаковые, не отличить». Вот скажу я так, и что ты подумаешь?

— Разозлюсь! Они же разные, совершенно разные! Прелесть лавкайзера в том, что каждый раз меняется тема! И персонажи, и история совершенно разные! Серии совершенно разные и все героини обладают своим очарованием! Я могу целый час объяснять это тому, кто говорит, что они все одинаковые.

— Мама. Вот это я и испытываю.

— ... Прости.

— Рано извиняешься...

После аргументации дочери, на меня грустно посмотрел Таккун.

Нет, но я ведь неправа.

И я это осознала.

Я начала говорить, что вся культура молодёжи одинаковая, и уже закончила.

И правда ведь как бабулька.

Надо быть осторожнее и идти в ногу с молодёжью!..

— Так, теперь надо одежду прикупить.

— Т-только не слишком дорогую.

— Знаю.

Мы вышли из здания и направились в модный магазин.

И по пути...

— ... А?

Я остановилась.

В толпе я увидела знакомое лицо.

Оиномори-сан.

Она была на противоположной стороне дороги и нас не видела.

На ней были чёрные брюки и длинный жакет. Женщина высокая и худая, потому жакет ей очень шёл.

Давно я не видела её не в костюме.

Хм.

Что же делать?

Она вроде меня не заметила, может не стоит звать её.

Мы же здесь по личным делам.

Да, так и поступлю.

И.

Решив так, я снова собралась идти...

— ... М?!

И сразу же остановилась.

Увиденное шокировало меня.

— А? Нет, нет... А?

Стоп, погодите!..

— А? Аяко-сан?

— Что случилось, мама?

Ушедшие вперёд Таккун и Миу остановились, посмотрев на меня.

— ... Давайте, сюда, сюда.

Я подозвала их, и мы вместе скрылись между домами.

Из тени я посмотрела на другую сторону дороги.

— Ч-что? Что случилось, мама?

— Вон там, смотрите...

Я указала на ту сторону.

— А. Оиномори-сан.

— И правда. Оиномори-сан.

— Давно я её не видела... Отлично выглядит. Стильно и модно. И моложе мамы.

— Не поздороваемся?

Я не про то...

Миу сказала то, что мне не понравилось, а Таккун не поддержал, обидно конечно, но, серьёзно? Неужели Оиномори-сан и правда моложе меня выглядит? Обидно... Но да не о том сейчас.

— ... Рядом. Рядом с Оиномори-сан посмотрите.

Она была не одна.

Рядом с ней... Молодой парень.

Ниже Оиномори-сан. Мелковат для мужчины. На нем была белая футболка и узкие джинсы. Кепка на глаза натянута, так что лица не разглядеть.

— А, она с мужчиной? Может её парень?

— Он не слишком молодо для парня выглядит? Лицо почти не видно... Но одежда слишком уж молодёжная.

— Не парень... При том, что было... Ага. Н-никакой ошибки...

Дрожа от страха, я сказала.

— Оиномори-сан... Стала сахарной мамочкой!

Сахарная мамочка.

Это как папочка, только версия мамочки.

Взрослая женщина ходит с молодым парнем по ресторанам и магазинам, а он получает деньги. Слышала, что простыми свиданиями всё не ограничивается, у них вполне физические отношения могут быть.

— Сахарная мамочка... Да ну, Оиномори-сан не стала бы.

— Может и стала. Она жаловалась, что ей мужчину надо...

Я вспомнила, о чём мы в ресторане говорили.

Оиномори-сан сказала, что завидует нашим отношениям.

И ляпнула, что может и ей себе найти молоденького парня.

Но чтобы из-за этого... Становиться сахарной мамочкой!..

— Это ведь серьёзно!.. Моя начальница сахарная мамочка... Она покупает молодого парня... Что будет, если об этом все узнают?..

— Даже если так, что такого? Выглядит это как невинное свидание.

— Ну нет. Он слишком молодо выглядит. Наверное вдвое моложе Оиномори-сан.

— Может у их любви разница в возрасте.

— Нет. Мужчина, который на десять лет младше, для женщины всё равно что ребёнок. Она его полюбить не сможет.

— ...

— Мама, у братика Таку шок.

— ... А! П-прости, Таккун! Всё не так! Ты особенный! Мы оба особенные!

Пока у нас творилось безумие...

Оиномори-сан и молодой парень пошли.

— А, уходят... Быстрее за ними!

— А? За ними?

У остальных желания не было, но я скомандовала и начала преследование.

Я не могла оставить всё как есть. Ведь от этого зависела судьба компании. Если она и правда сладкая мамочка, придётся с этим что-то сделать.

Мы перебрались на другую сторону улицы и держались в нескольких метрах позади.

Людей тут много, потому преследование она вряд ли заметит.

— Куда она направляется?

— ... Кто знает.

Мы тихо переговаривались.

Но... Ч-что же делать?

Без особых раздумий мы стали преследовать... Но что если они в отель идут? Смотреть на такое вместе с Миу... Как-то неловко.

— Эй, мама, — пока я ломала себе голову, Миу с подозрением заговорила. — А этот парень... Не слишком молод?

— А?

— Это скорее не молодой парень, а подросток...

После её слов я присмотрелась.

Из-за кепки лица было не разглядеть, но я мельком разглядела его, пока он с Оиномори-сан говорил.

Профиль... И правда молодой.

Или скорее юный.

Да он подросток, при этом ему вряд ли даже пятнадцать исполнилось. Я-то думала, что он мелковат, а он ещё просто не вырос.

— К-как же так... Пусть молодые и лучше, но не на подростка же руки накладывать!.. — я была в шоке и успела ускориться.

Уже была так близко, что могла услышать их.

Оказавшись рядом, я прислушалась.

— ... Да ладно. Я бы и один повеселился. Отстань. Так нам обоим проще.

— Нельзя.

— Да не переживай, отцу и бабушке я всё как надо скажу. Типа нам было весело вместе.

— ... Н-не в этом дело.

— ...

— П-подожди, Аюму. Это ... Хватит на ходу в телефон смотреть. Это опасно.

— У меня ивент, не могу остановиться.

— ... Кому говорю.

— ...

— Т-точно. Может ты чего-нибудь хочешь? Давай подарок тебе какой-нибудь куплю.

— Деньги.

— ... Деньги.

— Тогда подарочную карту. Баланс пополни. Этому я буду больше всего рад.

— Аюму...

Разговор оказался неожиданным.

Парень... Нет, мальчик по пути не отрывал взгляда от телефона. Похоже в какую-то игру играет. Иногда он поворачивался, но по большей части был сосредоточен на экране.

Речь холодная и резкая.

Будто просто плевался.

А Оиномори-сан... Выглядела озадаченной.

Она заставляла себя улыбаться, но явно через силу. Но при этом обхаживала его.

Поверить не могу.

Куда делать самоуверенная саркастичная улыбка? Что стало с воплощением высокомерия?

Такую Оиномори-сан я вижу впервые...

— ... А. Кья.

Я так увлеклась их разговором, что врезалась в вывеску магазина и упала.

— Ой-ой-ой...

— Т-ты в порядке, Аяко-сан?

— Блин. Ну ты чего, мама?

Таккун слишком сильно переживал за меня, а Миу была холодна.

Я поднялась...

— ... Катсураги-кун?

Оиномори-сан с мальчиком повернулись и увидели меня.

Заметили.

— Атерадзава-кун и Миу-тян тоже...

— А, а-ха-ха... З-здравствуйте, — только и оставалось неловко улыбаться.

— А-ага...

Оиномори-сан тоже было неловко.

Я впервые вижу её такой.

Она смотрела то на нас, то на мальчика.

— А... Это Катсураги Аяко-сан, она у меня работает. А за ней... Это сложно так объяснит, потом расскажу, — она представила нас ему, а потом повернулась в нашу сторону.

Рукой она указала на мальчика.

— Это Арамати Аюму. В этом году исполняется тринадцать... — на одном дыхании выдала она.

При этом выглядела виноватой.

— ... Мой... Сын.

— ...

А?

Сын?

Глава 6. Мать и сын

Вот и выдался случай.

Я уже упоминала о супружеской жизни Оиномори-сан.

Не так давно, когда мы ходили выпивать.

После пары кружек она с издёвкой спросила: «Когда ты выйдешь за Атерадзаву-куна?» — и это меня слегка разозлило.

— ... Блин! Отстаньте! Прежде чем за других переживать, о себе бы подумали! Не хочу слышать это от той, у кого за плечами три неудачных брака! И всё из-за собственных измен!

— Ва-ха-ха. Точно, — она рассмеялась, а потом меланхолично вздохнула. — Моих измен... Точно, ты уже так говорила.

— А?.. Я ошиблась?

— Долго и сложно объяснять... Но если вкратце, то немного нет. Из-за измен я развелась во второй и третий раз... А в первый раз был обычный развод.

— Обычный развод...

— Не сошлась с его семьёй, — без особого желания Оиномори-сан продолжала. — Как ты знаешь, я люблю работать. Когда сплю и бодрствую, думаю только о работе, и не считаю это чем-то плохим. Вместо того, чтобы готовить и убирать, я лучше заплачу, чтобы это сделали за меня профессионалы. Вместо того, чтобы тратить время на домашние дела, я его лучше на работу потрачу.

— ...

— Даже выйдя замуж, я не собиралась менять образ жизни... Даже если рожу, меняться не стану. Найму няню, отдам в сад, буду всем, чем угодно пользоваться. Думала, что будет муж помогать, и я смогу работать и присматривать за ребёнком, но, — продолжала она. — Его родители сказали, что это неправильно. «Работа женщины — следить за домом», «когда выходишь замуж, бросить работу — это обычное дело», «такая мать не сможет нормально вырастить ребёнка»... Как-то так они и высказывались.

— ...

Такое вполне можно понять.

Первый брак Оиномори-сан был больше десяти лет назад... И ничего необычного, что у них такие ценности.

Всё это без какого-то злого умысла.

Женщина выходит замуж и входит в семью.

— В общем я избегала общения с его родителями, а мой муж уважал моё мнение. Потому я и собралась за него замуж...

Тут её голос стал раздражённым, уставшим и одиноким.

— Мы поженились... И со временем муж стал говорить то же, что и его родители: «Занимайся хоть немного домашними делами», «где в наше время найти жену, которая для мужа не готовит?»

— Это...

— Перед замужеством я чётко сказала, что не стану менять образ жизни... А он это как шутку воспринял. «Я помню, что ты это говорила, но после свадьбы можно же хоть немного измениться», — повторял он. Муж со своими родителями каждый день меня пилили.

— ...

— В итоге они решили подать на развод. Я и сама успела охладеть, так что причин отказываться не было. Мы всё обсудили и развелись, — сказав это, Оиномори чуть заметно покачала головой. — А... Чего это я? Рассказываю так, будто я тут жертва какая-то. Им тоже есть что сказать про меня... Меня ведь и правда хорошей женой было сложно назвать. Я та ещё стерва была.

— ... Нелегко вам пришлось.

Я не знала, что говорить, и смогла выдать лишь это.

— Второй брак — это я порыву поддалась. Но... Только первый был для меня немного особенным, — говорила Оиномори-сан. — Любовь прошла, и я не считаю развод ошибкой. Но... Всё же сожалею, что ничего не получилось как надо...

Я видела в её глазах печаль.

От одного их вида защемило в груди.

И.

Сейчас... Я поняла.

О чём она тогда сожалела.

Если бы она родила ребёнка.

Похоже никаких «если бы».

И вот после...

— Опозорилась я, — меланхолично сказала Оиномори-сан.

Мы находились в кафе.

После того, как наша слежка была раскрыта, надо было где-то поговорить, и мы впятером пошли в ближайшее кафе.

Я и Оиномори-сан пошли купить еду, Таккун, Миу и Аюму-кун остались ждать за столом на улице.

Пока мы ждали напитки, мы болтали за стойкой. Про такое громко не поговоришь, но к счастью внутри было шумно, и никто нас не слушал.

— Я так удивилась. Так у вас ребёнок есть. К тому же такой взрослый.

— Я ведь не рассказывала.

— Он ведь от него...

— Да. От первого мужа, — нехотя сказала она. — Я и не думала это скрывать... Просто смысла рассказывать не видела. Всё же... Мы десять лет не виделись.

— Д-десять лет?

Надо же.

Десять лет.

Если Аюму-куну тринадцать... А они почти сразу после его рождения развелись, то выходит, она с сыном почти не виделась.

— Опека им досталась, да и муж с его родителями были против. Не хотели, чтобы такая как я матерью была.

— Как же так...

— Вообще я бы могла с ним увидеться под присмотром... Но мне было неохота. Если честно, как родила, я большую часть обязанностей по уходу на няню скинула. Мне казалось, что ребёнку будет лучше не видеться со мной.

— ...

— «Ради ребёнка», — как по-матерински звучит, только я толком ничего не сделала. Только родила.

Женщина, которая только родила.

Прозвучало это очень печально.

— Но... Почему вы сегодня вместе?

— Не так давно обстоятельства изменились, — со вздохом продолжила она. — Во время развода мне сказали: «Алименты не нужны, так что просто не приближайся к ребёнку...» Но сейчас алименты понадобились.

— Алименты...

— Как я поняла, дела у них не очень идут. Он хотел что-то сделать, но ради ребёнка решил, что не стоит. К счастью кубышка-то была. Ну и... — она снова вздохнула. — Однажды он сказал: «Можешь встретиться с сыном».

— А...

— Ну, у него тоже гордость есть. Если бы просто деньги попросил, это всё равно что милостыню клянчить, потому он и сделал такое предложение.

Предложил встречи в обмен на алименты.

Вполне можно понять.

— ... Но это ведь хорошо. Вы смогли увидеться с сыном.

— Ага... Верно. Хорошо... Наверное, — неуверенно проговорила она и озадаченно улыбнулась. — Я и сама хотела когда-нибудь встретиться, но... Не представляла, как себя с ним вести. Мы же десять лет не виделись. Ему ещё двух не было, когда мы развелись, и я оборвала все отношения с той семьёй.

Она ушла ещё до того, как ребёнок стал что-то понимать, и десять лет с ним не виделась.

Сейчас Оиномори-сан для него как посторонняя.

Пусть они и связаны кровью, никаких других отношений между ними не было.

— Сегодня с ним всего в третий раз вижусь... Ха-ха. Но получается так себе. Я пытаюсь вести себя как мать, но что-то не выходит. И он меня матерью звать не собирается.

Я вспомнила, как они общались.

Их разговор... Был довольно неловким.

Оиномори-сан пыталась что-то сделать, а Аюму-кун холодно отказывался.

Тёплыми отношениями это не назвать.

— Разочарована?..

— А?..

— Обычно я так самоуверенно про отношения разговариваю, и при этом не могу наладить отношения с собственным сыном.

— Нет, что вы... — больше я ничего сказать не смогла.

Разочарована?.. Вряд ли.

Удивлена и озадачена.

Ведь.

Я впервые вижу самоуверенную Оиномори-сан такой.

Тем временем... Наши напитки были готовы.

Мы забрали их со стойки и пошли на террасу. Кстати, угощала Оиномори-сан.

А там...

— Это... Аюму-кун, эта игра, это ведь «Сумеречный мастер»?

— ... Ага.

— Она вроде популярная. Рекламу часто крутят. Интересная?

— Была бы неинтересной, не играл бы.

— ... А-ха-ха. Ну да. Точно...

Атмосфера была не такой уж и лёгкой.

Таккун старался наладить контакт, но Аюму-кун вёл себя так же. И Миу... Капалась в своём телефоне. Разговаривать с Аюму-куном она не собиралась.

Хм.

Вся молодёжь в наше время такая? Предпочитают в телефонах сидеть.

Поставив напитки, мы сели.

— Аюму... Сними кепку в помещении.

— ... Мы не в помещении.

— Не придирайся... И хватит уже играть...

— Мне ивент пройти надо.

— Это я уже поняла...

— Э-это, мы не переживаем из-за этого. Это ведь важно, временный ивент.

Я попыталась поддержать... Но получилось, что я пошла против Оиномори-сан, потому поддержка та ещё получилась.

Тяжело.

Следующие пять минут мы провели в странной атмосфере, ни о чём толком не болтая. Аюму-кун всё время играл, и Миу из телефона не вылезала.

И тут...

Оиномори-сан позвонили.

Она встала, повернулась к нам спиной и ответила.

— Алло... А? А? Да как так?.. — лица было не видно, но голос суровый. — Тогда живее... Нет, я сейчас...

Она бросила взгляд на нас, точнее на Аюму-куна.

В глазах была горечь и сомнение.

— ... Хорошо. Свяжись с ними. А я что-нибудь придумаю, — она вздохнула и отключилась.

— ... Что-то случилось?

— ... Так, кое-какие сложности.

— Я могу помочь, если мне это по силам.

— Нет, к тебе это не относится, и я только время потрачу, пока объяснять буду. Я сама должна со всем разобраться... — она виновато посмотрела на Аюму-куна. — Аюму... Это...

— Ничего. Иди, — даже не поднимая головы, ответил он. — Со мной всё будет в порядке. И можешь не возвращаться, — холодно, без всякой надежды говорил он.

— ... Прости. Я постараюсь побыстрее, — с болью в голосе сказала женщина и посмотрела на меня. — Катсураги-кун... Прости, могла бы ты за Аюму присмотреть? Полчаса... Нет, я через двадцать минут вернусь.

— Х-хорошо.

Взяв сумку, с телефоном в руке Оиномори-сан в спешке покинула кафе. Жаль, что здесь бесплатного Wi-Fi нет.

Будь он здесь, можно было бы с планшета всё попробовать решить.

Мальчик не переменился в лице и так же смотрел в телефон.

— Это... П-похоже у Оиномори-сан сложности. Она ведь директор.

— ...

— Она потрясающая, столько работает. Потому все и могут положиться на неё и часто вызывают на выходных.

— ... Знаю. Она и сегодня еле время выкроить смогла.

— В-вот как. Значит она дорожит временем, которое проводит с тобой...

— Только проблем больше, — сказал Аюму-кун.

Как отрезал.

— Вместо меня могла бы выбрать любимую работу. Так бы и я мог спокойно дома посидеть.

— Н-не говори так. Оиномори-сан как мать думает о тебе.

— Мать? Хм, — на детском лице появилась усмешка. — С тех пор как родила, она меня десять лет не видела. Я для неё всё-равно что чужой. И я её не помню, поздно уже как к матери к ней относиться.

— ...

— Все вы одинаковые. Я когда спрашивал у отца и бабушки про мать, они не рассказывали, а тут говорят: «Встреться с ней». Прямо счастье. Они меня совсем за дурака держат потому, что я ребёнок, — раздражённо... И печально говорил он.

Я его понимаю.

Скорее всего бывший муж Оиномори-сан не стал про алименты рассказывать... Но мальчик и сам догадался.

Дети куда взрослее, чем кажется, и понимают, о чём говорят взрослые.

И этот мальчик понимает, в каком положении он оказался... И ничего весёлого в этом не видит.

Конечно он жалуется, что его в сложности мира взрослых втянули.

Не зная, что делать, я посмотрела на Таккуна, а он смотрел на меня так же.

Воцарилась неловкая тишина.

— ... Эх, — её нарушил вздох Миу. — Не могу. Понимаю, что лучше помалкивать, но просто не могу.

Всё же её это бесит.

Она оторвалась от телефона и посмотрела на сидевшего напротив Аюму-куна.

— Аюму-кун, ты в «сумстер» играешь? «Сумеречный мастер»?

— ... И что?

— Я тоже... И сейчас там временных ивентов нет, — сказала Миу.

А Аюму-кун... Напрягся.

— Ты ведь сказал «идёт ивент, который только сейчас пройти можно», чтобы взрослых обмануть... Но увы. Я тоже на эту игру подсела. Тут мало ивентов, которые всего раз проходят.

— ... М.

— Может ты с Оиномори-сан общаться не хочешь или просто общаться не умеешь... Может тебе это неинтересно... Не знаю, что у тебя там за причина, но завязывай уже, смотреть жалко. Занимаешься таким перед посторонними, — не скрывая раздражения, говорила Миу.

Холодно и безжалостно.

— Говоришь, что с тобой как с маленьким обращаются, а сам своим положением ребёнка пользуешься. Дуешься и доставляешь неудобства взрослым. Ты же в средней школе, пора бы уже начать о других думать.

— ... З-з-замолчи!

Чуть ли не ударив телефоном по столу, Аюму-кун поднялся.

Он уставился на Миу, лицо его было красным от стыда.

— Т-тебе какое дело? Ты вообще никто!

— Никто. И на тебя мне плевать. Но мне не нравится, что ты доставляешь неудобства Оиномори-сан. Она присматривает за моей мамой, и я сама восхищаюсь ей как самостоятельной женщиной.

— Д-да сдалась она мне! — закричал он. — Родители достали! Сказали, что мать объявилась... А мне-то что?! Может встретиться только в выходной! Прямо одолжение делает! — это был не столько гнев, сколько обида.

Он продолжал говорить.

— Да и не пришла она, потому что считает, что это правило. Просто хочет избавиться от чувства вины, что не растила меня! Это же очевидно! И мне это терпеть, чтобы она самоудовлетворение получила! Это вообще всё из-за этой... — тут он замолчал.

Плесь.

Аюму-куна окатило льдом и водой.

И сделала это... Миу.

Она взяла кружку со стола и вылила всё прямо на Аюму-куна.

— Пха... Холодно...

Мальчик принялся вытирать лицо.

Даже кепку снял.

— Т-ты чего, Миу?..

Я посмотрела на неё... А Миу смотрела всё так же резко.

Лицо серьёзное, но в глазах виднелся гнев.

— Не называй мать «эта», — холодно сказала она.

В голосе был... Гнев.

Я наверное впервые виду её такой.

— И-иди ты!.. Что вообще с тобой не так!.. Чёрт! — лицо Аюму-куна от обиды скривилось... А потом он сбежал.

Выбежал через дверь и убежал.

— А-Аюму-кун!

Я поднялась, но мальчика и след простыл.

— ... Н-не может быть. Что теперь делать?..

— Я за ним.

Я была в шоке, и тут поднялся Таккун.

— Таккун...

— Вы подождите здесь Оиномори-сан, — спокойным голосом сказал он.

Вроде кажется, что беспокойный, но он хладнокровнее меня.

— ... Полагаюсь на тебя, братик Таку, — тихим голосом сказала Миу.

Теперь она выглядела виновато, будто того гнева и не было.

— Прости. Занесло...

— Ничего.

Он похлопал приунывшую Миу по голове, взял кепку Аюму-куна и выбежал.

***

Аюму-кун нашёлся сразу же.

Хотя грубо так говорить... Но я не думал, что убежит он далеко.

Должен поблизости прятаться.

В месте, где его должны найти, если последуют.

Подумав об этом... Я его нашёл.

Менее чем в пяти метрах от кафе в проходе между домами.

Он сидел там в тени.

— ... Нашёл, — вздохнул я и подошёл.

Мальчик посмотрел на меня, но сбегать не думал.

Кепки на нём не было, так что можно было рассмотреть его лицо. Такое детское, настоящий ребёнок.

В метре от него я присел.

— Это... Прости, Аюму-кун. Уже всё правда хорошо.

— ... Ты за что извиняешься?

— Да просто.

Не мог же я сказать, что делаю это за будущую дочь.

— Ничего не понимаю... Что с этой дурой?.. — скривившись от обиды, говорил он. — Она ведь меня вообще не понимает... У неё добрая мать, которая любит и растит её!..

— ...

Я сдержал то, что рвалось наружу.

Сомневался, стоит ли рассказывать ему про Миу.

Но... Наверное стоит сказать.

Миу сама попросила.

Думаю, её просьба включала и это тоже.

— Миу... У неё не такая уж и счастливая жизнь, — сказал я. — Когда она была маленькой... Её родители погибли.

— ... А?

— Уже десять лет с тех пор прошло. Пока она была в садике, её папа и мама попали в аварию.

Глаза Аюму-куна округлились.

Он просто не мог поверить.

— Т-тогда... Кто эта грудастая тётя?..

... По внешним признакам определил Аяко-сан как «грудастую тётю». Так и подмывало что-то сказать, но я решил не делать этого.

— Аяко-сан сестра матери Миу... То есть её тётя. Много всего случилось, и она стала для Миу матерью.

— Чего?..

— Вот такие дела... Так что она не та девушка, которая счастливо живёт, как ты сказал.

— ... Н-ну и что! Что бы у неё там ни было, она ко мне никакого отношения не имеет! — голос возражавшего Аюму-куна дрожал.

Выражение на лице мальчика дрогнуло.

— Да, никакого. Что бы у неё в прошлом ни было, причин обливать тебя водой у неё не было. Но... Я бы хотел, чтобы ты немного её понял. Чтобы задумался. Почему Миу сделала это.

— ... Э-это, — детский голос становился тише. — Я бы... Тоже взбесился. Если бы с моими родителями так нагло обращались.

— И это тоже... Но не только. Думаю Миу... Считает это глупостью...

— Глупостью?

— У тебя есть возможность быть с матерью, а ты не дорожишь этим... И она считает это глупостью.

Глупость.

Думаю, так Миу и считает.

Из-за гордости он притворяется, что играет в игру и избегает общения с матерью, и это раздражает.

— ... З-знаю, — выдавил он. — И вообще... Кто ты такой?

— ... М?

— Говоришь так, будет всё знаешь... Кто ты для них? Вряд ли брат...

А, точно.

Всё слишком внезапно случилось, я даже не представился.

— Я-то... В будущем возможно стану для Миу отцом.

— ... А? А? — Аюму-кун был в прострации.

Он моргал, глядя на меня.

— З-значит эта грудастая тётя...

— Да... Верно. Мы встречаемся...

— Т-тебе сколько?

— Двадцать?

— А тёте?..

— ... За тридцать.

— ... Д-да ты крут.

Он меня похвалил.

Хотя я решил не вдаваться в то, какого вида эта похвала была.

— Ну, в любом случае... У всех свои обстоятельства и свои сложности. И у взрослых, и у детей. Всё едино и в десять, и в двадцать, и в тридцать... И в сорок лет.

— ...

— Ты прости. Я не думал поучать тебя, — я протянул ему кепку. — О ваших семейных обстоятельствах думать только вам. Мы, посторонние, ничего сделать не можем. Но... Всё время играть в игры и отводить взгляд от матери немного неправильно.

— ... Ага, — взяв кепку, он едва заметно кивнул.

— То, что она тебя родила, не значит, что ты обязан с ней сблизиться и проникнуться чувствами. Если это доставляет тебе неудобства, так и скажи...

— Н-нет, — возразил он. — Я не думаю... Что это доставляет мне неудобства. Я сказал это... Из-за того, что она мне всего наговорила, — он уже был готов расплакаться. — Не знаю... Я не знаю, что делать... Передо мной внезапно появилась мать, и я не знаю, как себя вести... Не знаю, что она обо мне думает, не знаю, о чём разговаривать... И потому не смотрю на неё и просто играю в игры...

— ...

— На самом деле... Я всегда хотел встретиться. Мне всегда было интересно, что за человек мама... Когда узнал, что она красивая, крутая, ещё и директор компании... Я был рад... Но боялся, что я ей вообще не интересен буду... Хоть она меня и родила... Она ведь десять лет меня не видела, так что я для неё никто... — искренне говорил он.

Всё время он прикидывался безразличным, но вот впервые открыл сердце и рассказал, что чувствует.

Его холодность — это защитный механизм.

Боясь того, что не получится сблизиться, он решил просто избегать общения.

Если не получится сблизиться, он решил, что будет вести себя так, будто она ему не нравится, так ему самому будет не настолько больно.

Всё это звучало противоречиво, но он делает то, что доступно ребёнку.

— ... Такого ведь не может быть. И всё же я, я... — голос становился тише, и он скрыл лицо под кепкой.

Я ничего не сказал и погладил его по голове.

***

Таккун сразу же сообщил, как нашёл Аюму-куна.

Через двадцать минут вернулась Оиномори-сан, как и обещала. Она пересказала, что случилось, и каким бы умелым директором женщина не была, за двадцать минут всё было не решить, но временное решение она нашла.

Когда она пришла, мы рассказали, что здесь случилось, и втроём отправились к Аюму-куну.

Но сразу же выходить не стали и подслушивали, о чём они говорили.

Таккун написал: «Пока подождите. У нас тут мужской разговор».

— ... Жалкая я.

Это случилось после того, как мы послушали их...

Оиномори-сан бессильно сказала это и присела.

— Я думала... Что он меня ненавидит. При том, что я его на десять лет бросила, вполне ожидаемо, мне и возразить нечего. И пусть ненавидит, как мать я должна была попробовать наладить контакт... Да уж. Всё же я его вообще не понимаю, — усмехнулась она над собой, а потом улыбнулась, и в этой улыбке можно было увидеть облегчение.

Аюму-кун не ненавидел Оиномори-сан.

У него была причина так себя вести.

Понимание этого принесло облегчение и понимание, что она ничего о нём не знает.

— Всё же я полностью провалилась как мать.

— ... Это не так, — сказала я.

А потом немного хитро улыбнулась.

— Провалились вы в прошлом. А сейчас снова на стартовой линии стоите.

— ...

— Мать не определяется только кровным родством... Даже если не ты родила, это не значит, что ты не можешь стать хорошей матерью.

Кровная связь.

Рожать, испытывая боль.

Это важно... Но это не всё.

Этим семейные ценности не определяются.

— Родить и стать матерью, удочерить и записать в семейный регистр... Не думаю, что семья — это только это.

В голове всплыли дни, которые длились все эти десять лет.

Дни, проведённые с Миу.

Я не выходила замуж и не рожала, но однажды стала матерью, мне было непросто, но я справилась.

Я и Миу стали матерью и дочерью...

— Когда проходишь через многое вместе, справляешься с трудностями, создаёшь общие воспоминания... Вот так и получается семья, — сказала я.

Не как подчинённая начальнице.

А как опытная мать более молодой.

— Всё только начинается. Оиномори-сан... Вы сможете постепенно стать матерью.

— ... Начинается, — улыбнулась она. — Хи-хи-хи. Странное чувство. Вот и настал день, когда Катсураги-кун меня поучает.

— Я-я не думала поучать...

— Но... Вот как. В вопросах материнства у тебя на десять лет больше опыта, чем у меня.

— ...

— Возьму на заметку слова опытного семпая, — меланхолично улыбнулась она.

Я тоже улыбнулась.

И.

— ... Красиво сказано, — своим холодным голосом вмешалась Миу. — Говоришь так, будто всё понимаешь, мама, а сама-то вначале что подумала? Когда увидела Аюму-куна с Оиномори-сан, переполошилась, подумав, что она теперь сахарная мамочка.

— Что! М-Миу!..

— ... Вот что ты подумала, Катсураги-кун.

— В-всё не так, Оиномори-сан... Да, я немного поспешила... Но ведь тогда... А, нет, это.

Они уставались на меня, и я вся сжалась.

— ... Хи-хи. Ну и ладно. Может я и правда как сахарная мамочка.

Оиномори-сан поднялась.

И на лице её была привычная победоносная улыбка.

— Чтобы стать настоящей матерью, надо действовать.

***

Внезапно... Появилась Оиномори-сан.

В тёмном проулке она гордо стояла и смотрела на нас.

Я и Аюму-кун поднялись.

Она точно подтянулась. Стала выше. А до этого выглядела совершенно неуверенной в себе.

Но не сейчас.

Я виделся с ней всего несколько раз, но каждый раз она была уверенной в себе.

Гордая и высокомерная Оиномори Юмеми...

Она прошла мимо меня и встала перед Аюму-куном.

— Э-это... Я.

— ... Аюму, — сказала женщина.

Будто она сама с собой разговаривала.

— Аюму... Пишется «идущий к мечте»... Аюму. Не знаю, что тебе рассказывали, но имя придумала я.

— А?..

— Меня ведь саму Юмеми зовут. И подумала, что будет просто шикарно использовать в имени «мечту». Потому, когда забеременела, решила, что в имени будет этот иероглиф.

— ...

— Я серьёзно думала об имени ребёнка, которого буду любить и растить. Я не верю во всякие гадания... Но тогда накупила кучу книг, изучала всякие числа... — прикрыв глаза, она слабо улыбнулась. — Прости... Я не смогла ни вырастить тебя, ни дать любовь. Как мать я смогла дать тебе лишь имя.

— ...

— Так что... Хотела бы дать тебе то, что могу сейчас.

Сказав это, Оиномори-сан нагнулась.

Её взгляд оказался на уровне глаз Аюму-куна.

— И я бы многое хотела получить от тебя.

— От меня?..

— Да, верно. Чтобы у нас... Были равные отношения, — уверенно улыбнулась женщина.

Саркастично и нагло.

— Да, точно. Равные. Ага. Так будет лучше. Из-за того, что на тебя всё это взвалили и заставили считать меня матерью, у нас ничего и не клеилось, — уверенно продолжала она. — Мы же десять лет не видеть. Странно внезапно считать меня матерью, да и я на неё не похожа. Для начала... — Оиномори-сан бросила взгляд в бок.

Оттуда выглядывали Аяко-сан и Миу.

Посмотрев на них, женщина улыбнулась.

— Для начала считай меня просто тётей, — сказала она.

Смысл этих слов... Я прекрасно понял.

Тётя.

Именно ей была Аяко-сан для Миу.

Сестра матери, тётя.

Но в итоге Аяко-сан... Стала матерью для Миу.

За десять лет они превратились в настоящую семью...

Не заставляй считать меня матерью, и если не хочешь, можешь не звать мамой. Но благодаря нашей связи мы вновь встретились. Потому надо её беречь и веселиться.

— ... Ага, — Аюму-кун слабо и смущённо кивнул. — П-полагаюсь... На тебя.

— ... Хи-хи. И я тоже, — Оиномори-сан довольно улыбнулась и развела руки. — Ну, иди сюда.

— А?

— Ну ты чего? В такие моменты время для пылких объятий.

— ... Нет, но.

— Что за упрямец.

— У-ува...

Аюму-кун смущался, а Оиномори-сан обняла его.

— Ва-ха-ха. Ну как?

— П-прекрати... Хватит! Ты чего?!

— Прости. Обычно я вот такая.

— П-пусти! Не делай так без разрешения! М-мы ведь на равный вроде!

— На равных — это значит, что можно не стесняться и делать всё, что вздумается.

— А ты точно не ошиблась?!

— А, блин, вот разорался. Дети должны помалкивать и матерей слушать.

— А теперь мамочку включила?!

— Ва-ха-ха-ха.

Аюму-кун вырывался, а женщина крепко обнимала его.

Крепко-крепка.

— ... Ты вырос, Аюму.

Оиномори-сан улыбнулась, и на лице у неё была материнская доброта и тепло.

Глава 7. Родная мать и приёмная мать

Это случилось более десяти лет назад.

Миу тогда было всего два года.

В то время у неё была мать, а я была лишь тётей.

— Наконец уснула.

Отпив ячменный чай, я вздохнула с облегчением.

Я находилась в доме сестрёнки и её мужа, там, куда я в последствии переехала.

На маленьком футоне в гостиной спала Миу.

Она спала, накрытая одеялом. Милая точно ангелочек.

— Эх. Думала, получится сегодня уложить её.

Моя племянница такая милая, что я приходила в гости к сестрёнке, чтобы поиграть с ней.

Она всё ещё спала днём, потому после еды её клонило в сон.

Но... Уложить её непросто.

В хорошем настроении она играет со мной... Но когда её клонит в сон, настроение ухудшается и она начинает звать маму.

Вот и сегодня в итоге она заснула на руках у сестрёнки.

— Всё же маме я не соперница.

— Дело в возрасте, — она улыбнулась, сидя напротив меня.

— Возрасте... Ей ведь всего два.

— Два. И от этого ох как нелегко... — устало сказала сестрёнка. — Сложностей столько, что и не перечислишь... Но всё приводит к недосыпанию. Плачи по ночам, подгузники, кормление грудью, температура, рвота, просыпается каждые три часа... Частенько вообще спать некогда... Ребёнок и домашние дела приводят к постоянному статусу «недосып»... Хоть укладывать её проще стало, и то слава богу.

— П-похоже тебе непросто, сестрёнка.

— Но, знаешь... Потому что непросто, это пробуждает чувства, — слегка вздохнув, она посмотрела на спящую Миу.

Сестрёнка нежно улыбнулась.

— Знаешь, в новостях и в кино часто показывают, как малышей перепутывают.

— Ага.

— Я всё думала, вдруг и я в такой же ситуации окажусь, — говорила сестрёнка. — Но даже если врачи упадут передо мной на колени и скажут: «Простите, мы перепутали детей. На самом деле это не ваш ребёнок. Возьмите вашего...» Скорее всего я отвечу: «Нет. Меня устраивает этот».

— Сестрёнка...

— Хи-хи-хи.

— Звучит вроде круто... Но это ведь и другой семьи касается, ты вряд ли сможешь всё одна решать.

— ... Ну-ка, Аяко, тут твоего мнения не спрашивали. Это вообще гипотетическая ситуация, — недовольно сказала сестрёнка.

Я же улыбнулась.

— Даже если не связаны кровью, Миу-тян всё равно лучше всех.

— Да. Миу самая лучшая. Это моя Миу. Семья — это не только кровное родство, а время, проведённое вместе. Родить — не значит быть матерью, надо каждый день быть рядом и называть по имени... Так и появляются семьи.

— ... Вот как.

Тут я вспомнила.

— Сестрёнка, ты уже говорила такое.

— Хм?

— Когда Миу-тян родилась, в больнице. Я спрашивала, почему ты назвала её Миу.

Стоило вспомнить, и на лице появилась улыбка.

Сестрёнка ответила так.

... Без причины.

... Просто я подумала, что имя хорошо звучит.

— Вот уж не ожидала, что всё так просто.

— Подумаешь. Не все имена какой-то смысл имеют, — продолжала сестрёнка, вздохнув. — Конкретные примеры не приведу... Но когда спрашиваешь у других, почему так назвали, они рассказывают, потому что хочу, чтобы сияла или чтобы большой был, и прямо важно имени смысл придать.

— ... Ну да.

Понимаю, что она хочет сказать.

Хотя примера привести тоже не могу.

— Главное, чтобы имя было хорошим. Просто... Его же всегда произносить придётся. И пусть оно будет таким, чтобы делалось это приятно.

— ...

— Я буду называть её имя чаще, чем другие. Потому пусть будет таким, чтобы мне нравилось его произносить.

— Понятно.

— Ну, я не говорю, как надо детей называть. Это лишь моё мнение, — она снова посмотрела на спящую Миу. — Хи-хи. Какой же вырастит Миу?

Она счастливо улыбнулась.

Видя её такой, меня и саму стало переполнять счастье.

Доказательств не было... Но я уверена, сестрёнка станет отличной матерью, и они всегда будут жить счастливо.

Но.

Увы.

К сожалению, ничего не сбылось.

Бог зло пошутил, дав Миу и сестрёнке слишком мало времени.

И теперь уже я больше провела с ней времени как мать.

«Миу».

Сестрёнка перестала называть это имя десять лет назад, и я произношу его намного больше...

Далее...

Мы купили новую одежду взамен промокшей Аюму-куну в ближайшем магазине, где он и переоделся, а Миу поклонилась и извинилась.

Урегулировав всё, мы стали прощаться.

— Что теперь будете делать, Оиномори-сан? — вырвалось у меня.

Мне было любопытно, всё же они смогли всё разрешить.

— Пойду на работу, — ответила женщина.

— А?.. На работу? Сейчас?

— Да. Всё же проблема... Просто отсрочена, но не решена. Если не вернусь и не решу, ничего хорошего не будет. Я скрывала это... Но мой телефон всё это время разрывался.

— ... Тц. И вот что в итоге, — стал дуться Аюму-кун. — Ну... Прощаю. Это ведь работа... Так что в следующий раз...

— Ты о чём? — прервала женщина ставшего более искренним ребёнка. — Ты идёшь со мной.

— ... А?

— Пока я буду работать, кто-нибудь тебе всё покажет, офис посмотришь. А когда я разберусь, подумаем, чем дальше займёмся.

— Т-ты уверена? Поведёшь на работу ребёнка?..

— Это моя компания. Никто жаловаться не станет, — уверенно улыбнулась она.

Аюму-кун был в шоке.

Мы наконец расставались, и они собрались уходить.

И Оиномори-сан на ходу взяла его за руку.

— П-пусти... Стыдно ведь.

— Точно, Аюму. Ты же в «сумеречного мастера» играешь?

— Ты нас слышала?

— Его моя компания разработала.

— ... У-э-э?!

— Нет, не саму игровую механику, а сценарий и дизайн персонажей. К нам в компанию гору товаров присылают по игре, если что-то приглянется, можешь взять.

— ...

— Разработчик сказал, что хотел бы услышать мнение школьника, так что поможешь с фидбэком.

— ... К-круто. Мама, ты реально крутая...

— М?

— А.

— Ты меня мамой назвал...

— Н-не называл, не называл я! Ты ошиблась! Ошиблась!

— Мог бы так сильно и не отрицать.

— Так ведь... Как-то так себе это всё... И если уж и называть, то вот в таких случаях...

— ... Ва-ха-ха. Вот он, мой сын. Есть у тебя задатки для актёра. Что же тебя в будущем ждёт?

Неловкость осталась, но они уже весело болтали, когда растворились в толпе.

— Всё у них будет хорошо.

— Точно, — кивнул Таккун.

— Должны справиться.

— Верно. И Оиномори-сан снова собой стала.

Миу пожала плечами.

— Я всегда считала Оиномори-сан сверхчеловеком, но с ребёнком она буквально себя потеряла. Вот что значит нечто особенное и незаменимое... — восхищённо проговорила девушка. — Эх. Мне теперь и самой ребёнка хочется.

— Пф... — подавилась я. — Т-ты что такое говоришь, Миу? Лет десять подожди для начала.

— Ты о чём? Вполне можно неожиданно в университете заделать.

— Нет. Нельзя. Заделать она собралась... Я твоя мать, и не разрешаю тебе, пока ты всё как следует не продумаешь!..

— Да, да, поняла, не переживай, потерплю, пока у вас ребёнок не появится.

— Д-да о чём ты, блин! Нам пока ещё...

— Эй, эй. Пойдёмте. И так много времени потратили, до ужина уже меньше двух часов. Я так себе ничего купить не успею, — поиздевавшись над взрослыми, Миу пошла.

Ух... Вот ведь чертовка!..

Я думала, как бы утереть ей нос... И придумала.

— ... Таккун, Таккун.

Я подманила ему и прошептала на ухо.

Он удивился.

— ... Уверена? — спросил он.

— Хи-хи-хи. Ну так что?

— ... Вы чего там делаете? — с подозрением спросила Миу, а я ответила.

— Эй, Миу. Ты ведь предлагала нам пойти, держась за руки?

— Хм? А, ну да.

— Раз так хочешь... Давай возьмёмся.

— ... А?

— Да, Таккун?

— Да, Аяко-сан.

Мы улыбнулись, А Миу ничего не понимала.

— А, н-ну ладно... Делайте, что хотите... Только слишком близко ко мне не подходите.

Она попыталась увеличить расстояние.

Я догнала её... И взяла за руку.

Не Таккуна.

А руку дочери.

— ... А? А-а-а? Т-ты что, мама?..

— Как что? За руку взяла.

Миу была смущена... Когда её взял за руку и Таккун.

— Что...

— Иногда ведь можно.

Мы держали её за обе руки.

Будто папа, мама и маленький ребёнок.

— ... Нет, нет, ну вас. Вы чего? Пустите... — недовольно говорила она и вырывалась, но мы не думали отпускать её. — Поверить не могу...

— Ладно тебе. Можно иногда вести себя как семья.

— Я уже старшеклассница... Я же умру, если меня знакомые увидят.

— Это же Токио, так что можешь не переживать.

— Точно. Отбрось стыд в путешествии.

— Стыд, теперь про стыд заговорили...

Окружённая нами, Миу нехотя пошла.

— Эх... Просто отвратительно, — вся красная, меланхолично пробормотала она. — Таких ужасных папу и маму во всём мире не сыскать.

Вот она смягчилась и уже выглядела весёлой.

Мы пошли втроём, держась за руки.

Как самая обычная семья.

Как семья, который нигде больше не сыскать.

Эпилог

Мы вкусно поужинали, поели именной торт, подарили подарки.

Это был самый лучший день рождения.

И вот на следующий день.

Миу уехала во вторую половину дня, и мы остались наедине... А вечером началась вечеринка для нас двоих.

— ... Аяко-сан, с днём рождения.

— Спасибо... Во второй раз.

— Я готов повторять это сколько угодно раз.

Он говорил весело, а я смутилась.

Я была счастлива... Но и слегка подавлена.

В моём возрасте дважды с днём рождения поздравляют.

На столе лежали всякие закуски.

Сегодня, как мне и хотелось... Всего было меньше. Я вчера в ресторане наелась. Надо баланс соблюдать.

Торт тоже был меньше, всего с одной свечой.

Маленькое пламя раскачивалось.

— Задуй свечу.

— Да, да. Фу... Подожди! Ты чего снимаешь?

— На память.

— Н-не надо, блин... Я наверняка странно выглядеть буду... И ты ведь вчера уже в ресторане снимал?

— На память.

— А... Блин. Ну ладно... Фух.

— О.

— Что ещё за «о», блин...

За весёлой беседой я задула свечу.

Мы разрезали торт, и вот вечеринка началась.

Хотя нас всего двое, так что ничего такого.

Но время это было очень счастливым...

— Так... Уже пора.

Прошло уже около тридцати минут, когда Таккун встал.

Он вернулся с красивым пакетом в руках.

— А?! Н-неужели?

— Это подарок на день рождения.

— Что... Не надо было! Ты же вчера уже подарил...

В ресторане.

Заранее оставил там.

Внутри... Был ароматизатор.

Очень модный, я так обрадовалась.

— Вчера... Это был официальный подарок.

— Официальный?

— Всё же надо было дарить перед всеми, и с нами Миу была. Не мог же я что-то странное подарить.

— ...

— А это настоящий подарок.

— ... Неужели... — я сказала то, о чём подумала. — Там что-то н-непристойное?

— ... М.

Таккун вздрогнул.

Дёрг.

— П-почему ты так решила?

— Так ведь... Как бы...

Он сам сказал, что не мог подарить его перед Миу.

А, плохо, что-то я сразу же начинаю на взрослые темы думать в последнее время.

Надо исправляться.

— Ничего непристойного, можешь спокойно взять.

— С-спасибо.

Я приняла подарок.

— Можно открыть?

— Прошу. А, но... Хоть я и сказал, что это основной подарок, он не такой уж и дорогой, так что многого не ожидай, — беспокойно говорил он, а я стала открывать.

И внутри...

— Ва, это... Неужели пижама?

Комплект одежды.

Цвет спокойный, но при этом дизайн довольно милый.

— Верно, пижама...

— Ого, здорово, вот удивил. Неожиданный подарок.

Я ожидала какой-то взрослый подарок и немного удивилась.

Неожиданный не в плохом смысле, но слова я подобрала неудачные, потому на лице Таккуна появилось беспокойство.

— Я много думал... Но это первый день рождения с тех пор, как мы начали встречаться, потому хотелось, чтобы подарок остался надолго... Но я подумал, что ты не сильно обрадуешься, если я возьму что-то очень дорогое... — сказал он и поднялся. — Нужно было что-то недорогое, и что можно постоянно использовать... И в итоге я остановился на пижаме.

Он сходил в спальню и вернулся.

В руках у него... Была новая мужская пижама.

Такого же цвета и дизайна как моя.

— Н-неужели.

— Да... Это парные пижамы.

— А, ого, ва, в-вот оно как...

Парные пижамы!

Что это?!

Так... Так здорово!

— Выходить в парной одежде довольно непросто. И я подумал, что в ней можно ходить дома.

— Таккун...

— К тому же... Нам ещё месяц осталось жить вместе под одной крышей. А когда вернёмся... Снова спать вместе будет непросто.

— ...

— Вот я и подумал, что так и после возвращения будет казаться, будто мы вместе спим... Нет, я не в том смысле, что мы спим вместе, — неуверенно заговорил он, но я уже ничего не могла сказать от переполнявших меня чувств.

Рада. Я от всего сердца счастлива.

Я была рада подарку, но и тому, что он думает обо мне, о нас.

Меня переполняла любовь.

Разве можно быть настолько счастливой?

— Это... Ты примешь её? — спросил он... А я обняла.

Жамк.

Крепко.

Изо всех сил обняла.

— Это.

— Это ответ.

— ... А, понятно.

— Ты понял, что он значит?

— Что ты приняла его.

— ... Да. Спасибо. Таккун, я тебя люблю.

Люблю.

Слово, которое было говорить неловко, но сейчас оно звучало так естественно.

Но при этом не хотелось думать, что его ценность снижается.

Оно не станет легче.

Наоборот, я ещё сильнее люблю его.

Никакими словами и объятиями не передать мою любовь.

Потому надо было как можно чаще обнимать и говорить, что я его люблю. И молиться, что его достигнет хотя бы часть этого огромного чувства...

— Эй, Таккун, можно сегодня надеть эту пижаму?

— ... А. Д-да, конечно.

— А? Что за реакция такая?

— Да нет... Просто пижама новая, и не хотелось, чтобы она сразу же потной стала...

— Потной? Просто потому что я в ней спать буду?..

Тут я поняла, что он хочет сказать.

Лицо запылало, и меня переполнило много чувств.

— ... Блин, Таккун.

— А-ха-ха...

— А в тебе не слишком много энергии?..

— Ну, у тебя ведь день рождения.

— Это к делу не относится.

Пошутив, мы посмеялись и обнялись крепче.

Этот день рождения точно самый лучший.

Я так счастлива, очень счастлива.

И рада тому, что мы начали жить вместе.

***

Так что.

Мы счастливы.

В восторге, на вершине блаженства.

И я, и он.

Мы в центре этого мира, будто кроме нас в нём никто не существует.

И ради ещё большего счастья... Со мной кое-что случилось.

Событие, которое сильно меняет жизнь.

Следующий эпилог

Декабрь...

Была ли она долгой или короткой, мамина трёхмесячная командировка, в которую она поехала одна... Хотя она жила там с братиком Таку, так что строго говоря, не одна... В общем эти три месяца пролетели.

И мама возвращается.

В этот день я с самого утра была взволнована и не находила себе места.

... Ну.

Конечно... Я рада.

Ко мне бабушка приходила, так что одиночества я не испытывала... Но три месяца без мамы было грустно.

Конечно.

Перед мамой я не собираюсь показывать, что мне было грустно.

— ... Я дома. Миу, я вернулась.

Она вернулась вечером.

Хотелось броситься в коридор, но было неловко показывать, что я её тут жду.

— С возвращением, — спокойно ответила я из гостиной.

— Фух... А тут уже холодно. В Токио куда теплее... — говоря про разницу температуры в Тохоку и столице, она вошла в гостиную. — Ах, наконец дом. Сколько чувств сразу... Они прямо переполняют.

— Ты преувеличиваешь. Тебя всего три месяце на было.

— Целых три месяца. Ты не скучала, Миу?

— Не особо. Могла бы ещё задержаться.

— Могла бы и сказать, что скучала, — дуясь, мама стала снимать верхнюю одежду.

Чемодан похоже в прихожей оставила.

В руках у неё был бумажный пакет скорее всего с сувениром... И виниловый пакет.

— Ты позднее, чем я думала.

— Да, по пути в аптеку заглянула, — сказала она и подняла повыше пакет.

— Хм... А. Ясно.

Вспомнив, о чём меня просили, я пошла на кухню.

Там я взяла стоявшую на краю бутылочку и показала маме, раскрывшей пакет.

— Вот. Саке.

— А... Зачем это?

— Это от бабушки с дедушкой. Им на фестивале подарили. Вроде дорогое и хорошее, но дедушка такое не любит.

— А, отец только пиво и сётю пьёт.

Мама взяла бутылку и стала рассматривать этикетку.

— А, слышала такое название. Довольно известное.

— Хм, ну и хорошо, — саке меня не интересовало, потому я ответила безразлично.

Я достала ячменный чай из холодильника и налила в кружку.

Давно я этого не делала, потому подумала и маме налить.

— Эх, выпить бы, давно такое не пила... — сказала она, глядя на бутылку, а я вопросительно склонила голову:

— М? Так в чём проблема? Возьми и выпей.

— ... А, это, ну, как ты... Мне какое-то время нельзя пить спиртное.

— Почему? Ты на диете?

— Н-нет... Просто, ну... Такое положение... В нём стоит воздержаться от алкоголя... Мне и в больнице об этом сказали.

— В-в больнице?.. Мама, ты что, больна?..

— К-конечно нет... — неуверенно проговорила она, а потом посмотрела на разложенные на столе вещи.

Подсолнечный кофе[*].

Добавка фиолетовой кислоты.

— ...

Сама я через такое не проходила, но в сериалах и манге видела. Подсолнечное кофе, добавка фиолетовой кислоты... Такое женщины используют в особенном положении.

К тому же.

Ей нельзя алкоголь, и она была в больнице...

— ... М?!

Я резко повернулась и посмотрела на маму.

Смотрю. Прямо пялюсь.

— А... А? Мама... Н-неужели... А? А-а-а-а?

От шока я дара речи лишилась.

Видя меня такой, мама выглядела неловко.

Прошло несколько секунд тишины, и вот она коснулась живота.

Нежно погладила.

— ... Заделали.

Бе.

Она высунула язык и улыбнулась.

И именно в такой момент мама шуточки шутит.

Не может она нормально информацию сообщать.

— ...

Из меня, казалось, сейчас душа выйдет. Я даже кружку выронила, к счастью она крепкая была, потому я только содержимое пролила.

Что это?

Сказать мне много хотелось, в пару слов не уложусь... Но всё же хотелось.

Но попробую коротко.

Мама.

Моя самая любимая мама.

Ты... Зачем вообще в Токио ездила?!

1. ↑Я так понял, что это тупо молоко со вкусом кофе.

Послесловие автора

В жизни считается нормой, когда родители и дети связаны кровью, но что это вообще за связь такая? Её нельзя увидеть, и если не исследовать профессионально, люди не смогут понять, что вообще из себя представляет кровная связь. Хотя я не считаю, что из-за этого можно быть безразличным к ней... Но она ведь не абсолютна. Если кто-то скажет, что если между людьми нет кровной связи, они не настоящая семья, то муж и жена — это по сути чужие друг для друга люди. Это не обязательное условия для того, чтобы стать семьёй. Можно и без кровных уз стать семьёй, и даже если вы связаны кровью, у вас найдётся множество причин семьёй не быть.

С вами Нозоми Кота.

А это шестой том про мамочку за тридцать. Настал пик совместной жизни. Я доволен тем, что у меня получилось написать взрослую любовную комедию. Как я писал в послесловии предыдущего тома... Я сражался с редакторским отделом Денгеки Бунко!.. Бой был суровым! И... Поддерживающая с первого тома маму Аяко Оиномори-сан. Я рад, что у меня получилось много написать про неё.

Срочное объявление.

Те, кто прочитали следующий эпилог, уже догадались... Следующий том будет последним. Я написал в этом произведении обо всём, о чём хотел. Выход запланирован на апрель две тысячи двадцать второго года! Просто дождитесь, как будет развиваться любовь героев.

И ещё объявление.

Вместе с шестым томом выходит в продажу второй том манги. Она полна своего очарования, обязательно ознакомитесь.

И под конец благодарности.

Миядзаки-сама. Спасибо и в этот раз. Вы всё говорили: «Вам всё равно заняться нечем. Работайте», — и я кое-как успел, простите, пожалуйста... Гиуниу-сама. Спасибо за прекрасные иллюстрации и в этот раз. Обложка настолько хороша, что прямо на грани фола.

И ещё я очень благодарен читателям.

Если всё сложится, мы ещё встретимся.

Нозоми Кота

«Я отправилась не на работу, а в медовый месяц?!»

Шестой том «медового месяца».

... Шучу.

Шестой том «мамочки».

Столько всего невероятного случилось, да?..

Такое ощущение, что всякий раз серия раздвигает границы Денгеки Бунко.

Но да ладно.

Мне понравился эпизод с сыном Оиномори-сан Аюму-куном.

С мамой и остальными много всего случилось, и это супер, но я был рад изобразить эмоции персонажей, на которых упор до этого не делался.

Следующий том последний? Не может быть!

Я ещё столько хотел прочитать и нарисовать (особенно цветных разворотов)!

Я правда так думаю, но в то же время рад, что мама и остальные подбираются к финишной черте.

Постараюсь отлично воплотить завершение истории Нозоми-сенсея.

Увидимся в следующем томе!

Том 7

Пролог

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

Когда же я сказала это и взяла пятилетнюю Миу к себе?

Довольно давно, но кажется что это было недавно.

Эти громкие слова я сказала перед своими взрослыми родственниками на похоронах сестры и её мужа.

Я была взволнована.

Была несдержанной.

И если вспомнить сейчас... У меня от стыда лицо начинает пылать.

Двадцатилетняя девчонка говорит такие нахальные слова.

У меня не было ни собственного дома, ни уверенности в работе.

И не знавшая жизни девчонка высокомерно заявила подобное взрослым людям, у которых уже свои дома.

Тут есть о чём пожалеть.

Но.

Я не жалела.

Есть моменты, за которые мне неловко... Но точно не за моё решение.

Если бы я могла вернуться в прошлое, чтобы что-то изменить, я бы сделала тот же выбор.

Я бы взяла Миу и стала её матерью.

Стала мамой.

Это решение я не считаю неверным.

Скорее уж... Самым верным в моей жизни.

Я взяла Миу... И мы стали семьёй, это было самое правильное решение.

Выбор, сделанный в тот день в том месте, был судьбоносным.

Во многих смыслах после всех событий это было частью судьбы.

И не только для меня.

В тот день... Я впервые увиделась с ним.

К моему стыду... Я тогда думала только о Миу, а его даже не запомнила... Но он прекрасно всё запомнил.

То, как впервые увидел меня.

И как я... Похитила его сердце.

Мы как раз говорили об этом прошлым вечером.

Было слегка неловко, но в то же время там имелся повод для гордости, это пылкий эпизод о начале любви.

Эх, вот ведь.

Сколько бы лет ни прошло, Таккун не меняется...

— ...

Шух.

Я открыла глаза.

Передо мной было большое зеркало.

И от вида себя... У меня перехватило дыхание.

Белоснежное платье.

Белое, чистое и невинное.

Платье невесты.

Я столько всего перемерила, чтобы решить, что надеть, даже на диету ради этого дня села и три дня назад в салон красоты сходила.

Помимо платья ради этого дня мы ещё много всего другого приготовили.

— ... Хи-хи.

Странное чувство.

Я и не думала, что когда-нибудь платье невесты надену.

Не то, чтобы я сама так решила... Просто когда взяла Миу, подумала, что от этого придётся отказаться.

Обычная любовь, обычная свадьба, обычные роды...

Я отказалась от этого и растила дочь.

Но.

Сама не заметила... Как ко мне пришло всё то, от чего я отказалась.

И всё благодаря Таккуну.

Он подарил мне счастье, от которого я уже отказалась.

Он продолжал любить меня больше десяти лет и подарил мне это счастье.

Я прикрыла глаза... И всё точно ожило.

Неожиданное признание.

Первое свидание.

Чувства Миу.

Метания перед началом отношений.

Неожиданная любовь на расстоянии... Ставшая совместным проживанием.

Первая совместная ночь.

И потом, и дальше, и следом...

Да.

Не счесть.

Всего и не перечислить.

Меня переполняют общие с ним воспоминания.

Не только радостные, иногда всё не очень хорошо... Но теперь всё отдаётся в груди лишь счастьем.

Незаменимые дни, когда мы могли идти рука об руку.

Ну.

Как бы.

Из-за одежды на меня сентиментальность накатила, в фильмах это заключительные сцены, а в романах заключительные главы...

Но на сегодняшнем дне жизнь не заканчивается.

Наша жизнь продолжается.

И сегодня просто... Очередной её этап.

Немного важнее, чем обычные дни, особенный этап...

«Тук-тук», — в дверь постучали.

Дверь открылась.

— ... Мама, — появилась моя любимая доченька.

Глава 1. Беременность и отчёт

Утро матери-одиночки начинается рано.

Протерев сонные глаза, я рано встаю, ради дочери-старшеклассницы я должна приготовить обед.

Такова... Моя повседневность.

Рутина тридцати *** летней.

... Как предполагалось.

— А. Доброе утро, мама.

Семь утра.

Я вошла в гостиную, а на столе уже стоял завтрак. И на кухне стояла Миу в школьной форме.

Она и сегодня встала раньше меня и занималась завтраком.

— Могла бы и ещё поспать.

— Не могу же я вечно спать, — сказала я и села за стол.

С тех пор, как вернулась из Токио... Уже две недели пролетело.

И Миу в последнее время всегда такая.

Встаёт раньше меня и готовит на двоих.

А ещё занимается стиркой, уборкой и покупками.

Стала ответственной помощницей по дому.

Раньше она по необходимости помогала... Но пока не скажешь несколько раз, за дело не бралась.

Ну, когда мне нездоровилось, она всегда всё делала... Зато её было не заставить, когда я хорошо себя чувствовала.

То ли лентяйка, то ли я избаловала.

В любом случае.

Сейчас всем дома занималась Миу.

И причина... Ну, она очевидна.

— Во время беременности некоторые плохо спят. Потому не заставляй себя и не подскакивай рано. Я сама всё сделаю.

— Да всё хорошо, тебе не о чем переживать. Я вчера в восемь легла.

— Тогда хорошо.

Со словами «вот кофе», Миу поставила кружку на стол.

Хотя в ней был не обычный кофе.

«Одуванчиковый кофе», то есть напиток на основе одуванчиков. Кофейных зёрен в нём не было, потому вообще-то это не кофе.

Напиток без кофеина... Специально для ребёнка и беременной.

***

Да.

Беременной.

В моём животе ребёнок.

Я сходила к акушеру и узнала, что уже на третьем месяце.

Пока этого было не заметно... Но живот постепенно становился больше.

— ... Хи-хи.

— Что такое, мама? Ты внезапно смеяться начала.

— Нет... Ничего. Просто счастлива, — с улыбкой ответила я. — Миу неожиданно такой собранной стала.

— ...

— Поняла, что ты теперь старшая сестра? Точно. Раз есть младший ребёнок, ты теперь ответственной должна быть. Постарайся, сестрёнка, — похвалила её я.

В последнее время её прямо есть за что хвалить.

Но Миу это как издёвку восприняла.

— ... Ну да, надо ответственной становиться, — дуясь, ответила она. — Просто кое-кто, живя вместе, сделал нечто незапланированное. И теперь мне приходится ответственной быть.

— ... М.

После такой колкости мне оставалось замолчать.

Так ведь... Ну да.

Всё и правда незапланированно получилось.

Я Катсураги Аяко, тридцать *** лет.

Больше десяти лет назад я взяла на себя опеку о ребёнке сестры, погибшей из-за несчастного случая.

Случилось много всего... И теперь я встречаюсь с двадцатилетним студентом, живущим по соседству, Атерадзавой Такуми-куном.

Кое- что случилось, и мы жили вместе в Токио целых три месяца.

Когда взрослые мужчина и женщина живут под одной крышей, ничего не случиться не может... Между нами была связь. Это был наш первый опыт, правда перед ним случилось ещё много всего, но это был шаг вперёд в наших отношениях.

И вот.

Ну... Как бы сказать.

Когда был шаг, за ним ещё с десяток следует.

— Если честно, бесит, — за завтраком заговорила Миу.

Кольнула в самое сердце.

— Для чего вообще мама и братик Таку ездили в Токио?

— ...

— Ради работы? Ты ведь туда по работе ездила? Хотела поработать над экранизацией произведения, за которое отвечаешь. А братик Таку хотел поддержать тебя и набраться опыта на практике.

— ...

— Ну, как бы сказать. Вы начали встречаться, потому это самая счастливая пора, и я понимаю нежелание расставаться. Оиномори-сан тоже это понимала, потому и подготовила всё для того, чтобы вы могли жить вместе.

— ...

— Она ведь тебе доверяла. Думала, что даже если вы начнёте жить вместе, счастье не ударит тебе в голову, и ты будешь как следует выполнять работу.

— ...

— Ну и потому... Я отпустила тебя, так как доверяла. Мама едет туда ради карьеры, а братик Таку чтобы набраться опыта... Вы сможете подрасти и вернуться. И как члены общества и как пара сделаете шаг вперёд, а потом приедете назад. Веря в это, я осталась одна присматривать за домом.

— ...

— А что мы имеем? — говорила Миу.

Поражёнными глазами она взглянула на меня и вздохнула.

— Вот уж... Я тоже не ожидала, что вы вернётесь домой, заделав ребёнка.

Тык, тык.

Ощущение такое, будто в меня нож поглубже всадили.

— Ну, я конечно уже старшеклассница... И понимаю, какие отношения у взрослых... Вы ведь под одной крышей жили... Но ребёнок ведь всё меняет.

— ... У.

— Не хочу, чтобы это прозвучало старомодно для той, кто в Рейву живёт... Но как бы всему своё время. Вы ведь только встречаться пару месяцев назад начали, про брак даже речи не было... А тут уже беременность.

— ... У-у.

— Мама, может ты не на работу поехала, а в медовый месяц?

— ... У, у, ува. Прекрати! Хватит уже надо мной издеваться! — не выдержала я. — Всё не так! Я туда ездила не для того, чтобы веселиться! Я там работала! Всё сделала, что должна была!

— ...

— Но потому... И по ночам делала то, что должна была, ну и получилось то, что получилось...

К-как же тяжко!

Тяжко оправдываться!

— Если бы делала всё как положено, незапланированного бы ничего не было.

— Ух!..

Все аргументы разбила.

Дочь-старшеклассница всю мою защиту сломала.

Мне нечего ответить.

Если бы спросила, делала ли я всё, чтобы не забеременеть... Я бы не смогла с чистой совестью кивнуть. Просто думала: «Ну, вряд ли что-то будет».

А?

Странно.

Это ведь половое воспитание... И этому я как мать дочь должна учить.

Так почему дочь меня поучает?

Всё же она у меня ответственная.

— ... У, у-у. Хватит уже издеваться, Миу... Меня уже родители успели за это отчитать...

Когда вернулись из Токио, первым делом рассказали обо всём нашим родителям.

Всё же такое скрывать не стоит.

Если детальнее... Поднялся шум.

Оно и понятно.

С родителями Таккуна было проще, ведь они про наши отношения знали... А вот с моими особенно сложно.

Тридцатилетняя мать-одиночка заделала ребёнка с двадцатилетним студентом, который был отличной партией для её дочери.

Шокирующее развитие событий.

— Ну, главное, что всё хорошо закончилось. Отношения с братиком Таку были раскрыты.

— ... Это.

Возможно и так... Но хотелось бы сделать это при более благоприятных условиях.

— В итоге бабушка и дедушка вас поддержали.

— ... Ну, у нас же ребёнок будет.

Беременность сыграла немалую роль, и о том, что мой парень студент, речи почти не шло.

Атмосфера была такая, будто уже ничего поделать нельзя.

Смотрели на меня так, будто что сделано — то сделано.

Чтобы рассказать обо всём, пришлось беременностью воспользоваться... Но мы открылись.

— ... Бабушка и дедушка вообще были очень рады.

— А?

— Они же за тебя переживали. У тебя взрослый ребёнок, а ты не жената... В их времена замужество — это обычное дело было.

Это... Наверное так.

Они говорили, что я уже похоже отказалась от мысли рожать.

Не сказать, что прямо часто... Но заставляли задуматься, что я уже как бы не девочка.

В наше время замужество — это далеко не всё.

Многие не в браке живут.

Но во времена моих родителей многие считали, что счастье женщины выйти замуж и завести детей.

— Ты всю очередность перепутала, но в итоге их дочка за тридцать забеременела. Конечно они тут не жаловаться, а радоваться за тебя будут.

— Миу...

Я ощущала, как в груди тепло растекается.

Но в то же время и ответить хотелось.

— Ты преувеличиваешь. Я ещё не в том возрасте, когда за меня можно переживать.

— Ты о чём вообще?! — резко ответила мне дочь. — Для первых родов... Ты уже старовата, мама!

— ... М?!

С-старовата?..

Прямо отличная старшая сестра получается.

Или... Скорее свекровь.

***

Ринго Сатоя мой, Атерадзавы Такуми, друг.

Симпатичное лицо и хрупкое телосложение.

Он напоминает девушку и чаще всего ходит по городу в женской одежде.

Как он сам говорил:

«Я не трансвестит, просто мне только женская одежда подходит».

Вот так.

Хотя он не думает о том, что хочет походить на женщину или стать ей. Это не какие-то сексуальные предпочтения, ему нравятся девушки и сейчас он даже с одной встречается.

Его просто можно назвать странным.

Но он мой дорогой друг.

Хотя познакомились мы только в университете.

Будучи на одних занятиях, мы часто проводили время вместе.

Если спросить, кто мой лучший друг, я назову именно Сатою.

И в отношениях с Аяко-сан он очень мне помогал.

И до начала наших отношений, и после я часто с ним советовался.

Конечно он отчасти воспринимал это как повод повеселиться, но всегда был добр ко мне.

Иногда добр, иногда суров, он поддерживал мои отношения.

Я с гордостью могу сказать.

Ринго Сатоя — друг, которому я могу доверять.

И потому.

Именно потому.

Первому помимо родителей я решил сказать ему.

О ситуации, из которой мне уже было не вырваться.

Положение, которое надо было принять.

Кто-то мог отнестись с презрением. Я бы не стал ничего говорить, столкнувшись с недопониманием и предрассудками.

Но... Сатоя.

Он наверняка меня поймёт.

Он поймёт, поддержит и подбодрит…

— ... Так, это уже перебор, — на его лице было удивление.

Сейчас он точно смотрел свысока.

— Явный перебор. Ты ещё студент, но своей девушке ребёнка заделал... Прямо поступок не мальчика, но мужчины.

— ... Ух...

Подперев голову рукой, нанёс он удар, а мне оставалось его принять.

Мы были у него дома.

Разговор-то был важный.

Я не хотел, чтобы нас кто-то услышал, потому после занятий пошёл вместе с ним к нему домой.

Там я рассказал про беременность Аяко-сан и услышал слова...

Точно не поддержки.

В них ощущалось разочарование.

— Н-ну ты... Я вообще-то собрал всю храбрость, чтобы другу рассказать...

— Тут не за что поддерживать. Вы даже полугода не встречаетесь, а ты уже ребёнка заделал, — со вздохом сказал Сатоя. — Настоящий шок. Я думал, что ты более ответственный, Такуми. Как никто думаешь об Аяко-сан.

— ... М.

— Считал, что ты не потеряешь контроль, даже когда между вами физические отношения начнутся. Но... Ты проиграл желаниям, и вот она беременна.

— Н-нет! Всё не так! — принялся возражать я. — Мы... Правда предохранялись. И считали, что для ребёнка нам пока рановато.

Мы знали, что на данном этапе с ребёнком нам будет непросто.

У Аяко-сан её работа... А я вообще студент.

Я уже могу жениться, да только мне пока не по силам прокормить мою партнёршу, финансово я ничего не могу. И заделав ей ребёнка, я продемонстрировал лишь безответственность.

Понимаю.

Я это прекрасно понимаю.

— Но... Тогда... Они закончились.

— ...

Он посмотрел на меня.

Прямо как на отброса.

— Нет, всё не так! Я ещё не закончил! Были обстоятельства! Непреодолимые обстоятельства!

— Обстоятельства?..

— Даже когда поняли, что они кончились... Мы всё ещё были возбуждены... Я-я конечно думал прекратить. Пытался сдержать своё желание. Н-но, но... Аяко-сан сказала... «Сегодня вроде безопасный день»... Ну и.

Ува-а-а-а, только хуже делаю!

Это же чистой воды попытка оправдаться!

Я пытался всё объяснить... Но только хуже сделал!

Я просто согласился с её словами о том, что тогда был безопасный день, и не смог сдержать плотские желания. И из-за этого поддался искушению, не думая предохраняться.

Жалкий я.

Нет мне прощения.

— Я разочарован, — поражённо заговорил Сатоя. — Твоё очарование как мужчины... Из всего я бы в первую очередь выбрал твою серьёзность.

— ... М.

— Ты столько лет безответно любил Аяко-сан, всегда был до глупости серьёзным... И мне всегда казалось это классным... Я и подумать не мог, что в самый ответственный момент ты поступишь безответственно.

— ... У-у.

Больше я ничего из себя выдавить не мог.

От меня забеременела моя девушка.

Из ответственного я переместился в стан безответственных.

— Что её родители сказали? Вы же им сообщили?

— ... Да. Мы и моим, и её родителям всё рассказали.

Такое лучше не скрывать.

Когда вернулись из Токио, сразу всем сообщили.

— И как? Отец её рожу тебе набил? Не сказал, что такой как ты её дочке не нужен?

— ... Нет, ничего такого... Наши родители скорее друг перед другом за нас извинялись...

Даже вспоминать не хочу.

Как же это неловко было.

И её родители, и мои родители низко кланялись, а потом и мы кланялись, все друг перед другом извинялись.

— Аяко-сан рассказала, что у неё парень есть... Но скрыла, что он студент...

— А... Вот как. Да, тут непросто, — Сатоя задумался. — А твои родители наверняка говорили: «Простите за нашего сына-студента, который головой не думает». А родители Аяко-сан: «Простите, что наша великовозрастная дочь руки на вашего сына наложила»...

Как-то так и было.

Ну, её родители были удивлены куда сильнее моих.

Всё же парень их дочери — студент.

К тому же... Она теперь беременна.

Да уж, позорище.

Стыд и срам.

Вообще я бы хотел при более подобающих обстоятельствах с её родителями познакомиться.

— Ну, раз обошлось без скандалов и драк... Значит они тебя приняли.

— ... Ну, наверное, да. Они вели себя: «Ну случилось, и случилось», и всё мирно закончилось, типа будем теперь уживаться.

Для её родителей... Немалое значение всё же играл возраст Аяко-сан.

Если бы мы оба были студентами, и Аяко-сан забеременела, я даже представить не могу, как бы они разозлились.

Но она уже взрослая и самостоятельная женщина.

Тот возраст, когда уже пора через беременность и роды пройти.

Узнав, что она беременна, её родители были шокированы, но в то же время и рады.

Ну, для меня так только лучше.

— После встречи отцы пошли выпить. Похоже пили они допоздна.

— Хм, понятно. Ну, если уж родители признали, не мне тут ворчать, — усмехнулся он. — Как друг я сказал, что хотел... Хотя про самое важное забыл, — Сатоя выпрямился и заговорил. — Я ведь должен сказать «поздравляю»?

— ... Ага.

Ведь и правда, я кивнул.

«Поздравляю».

Хотелось принять благословение друга... Если так, можно сказать, что всё хорошо.

Время вышло неудачным.

Хотя... Не сказать, что прямо вообще.

Раз мы начали встречаться, значит пришлось бы думать о свадьбе и детях.

Пусть всё свалилось неожиданно на наши головы, но будущее нас должно ждать счастливым.

— Эх. Вот ведь, — усмехнулся друг. — Ещё недавно я как старший давал тебе советы в любовных делах... А тут ты меня обскакал. И главное как. Моя-то девушка не беременна.

— ... Ха-ха-ха.

Мне лишь оставалось засмеяться.

— Но... Все сложности ждут вас впереди, — серьёзно продолжил он. — Это первая беременность и для Аяко-сан, так что будет нелегко... И тебе теперь надо будет стараться работу найти.

— ...

Я ничего не мог сказать.

Он... Полностью прав.

Моя стажировка в Токио закончилась, я набрался опыта и теперь должен заняться поиском работы.

Пока я только с направлением, в каком хочу работать, определился.

И этой зимой надо будет разобраться в себе и готовиться к выпуску, а заодно и серьёзно подойти к поиску работу.

Ради себя и ради Аяко-сан я должен найти работу и стать полноценным членом общества.

И теперь... Ещё беременность.

Если так подумать... Я и правда поступил необдуманно.

— Ну, — пока я молчал, легкомысленно заговорил Сатоя. — Если что, обращайся. Чем смогу, помогу.

— ... Ага. Спасибо.

— Хотя... Толку от меня вряд ли много будет. Что в беременности, что в поиске работы я полный профан. Могу разве что морально поддержать.

— Этого достаточно. Я уже за это благодарен.

Одной моральной поддержке... Я уже очень рад.

Это ведь значит... Что на моей стороне есть союзник.

Он был суров вначале, но в итоге сказал такие тёплые слова, всё же на Сатою можно положиться.

***

«Хм. Вот как. Значит встреча семей прошла мирно».

Я как обычно общалась с Оиномори-сан.

Мы поговорили про работу и переключились на меня.

«Главное, что обошлось без драк».

— Точно.

«Хотя я бы про мордобой с удовольствием послушала, так что я слегка расстроена. Несогласие родителей — это основной поворот в любой любовной комедии. Преодоление его укрепляет связи».

— Нет, спасибо. Я обойдусь без этого. Главное, что всё мирно прошло. Хочу, чтобы всё без лишних волнений обошлось.

«Обычно люди с такой позицией внезапно не беременеют».

— ... Не говорите так.

«Ва-ха-ха. Да я же шучу», — я расстроилась, а она принялась смеяться: «Вполне всё тривиально. Тут только поздравить можно. Совет да любовь, как говорится».

— ... Да, — кивнула я.

Ей... Я про беременность уже рассказала.

Если честно... То даже раньше родителей и Миу.

Только всё стабильно стало, и тут мои обстоятельства.

Неожиданная беременность может сильно на работу повлиять... К тому же хотелось в клинику хотя бы раз сходить, пока я в Токио была.

Чтобы решить всё, я первым делом рассказала Оиномори-сан.

«Раз с родителями всё обсудили, теперь речь о регистрации пойдёт?»

— ... Ну, пока про это мы не говорили. Вначале пусть всё уляжется... И Таккуну работу найти надо.

«Хм. Вот как. Ну, торопиться некуда», — сказала женщина: «Работа над аниме тоже уже своим ходом идёт. Так что теперь можно и о себе в первую очередь подумать».

— ... Да. Простите за неудобства.

«Да не переживай ты», — самоуверенно заговорила она: «... Хи-хи», — а потом засмеялась.

— Что такое?

«Та так... Вспомнила просто», — весело заговорила Оиномори-сан: «Десять лет назад ведь так же было».

— Десять лет назад...

«Новенькая сотрудница ни с того, ни с сего заявила: «Простите, у меня будет ребёнок!»

— ... М.

Я ничего ответить не могла.

Ни к чему упоминать... Что речь обо мне.

Десять лет назад.

Тогда я только устроилась в «Лёгкий кораблик»... И через несколько месяцев решила взять Миу.

Новая сотрудница внезапно становится матерью-одиночкой.

Ещё и вынуждена вернуться к себе и работать удалённо.

... Беспрецедентная наглость, конечно.

В обычной конторе за такое сразу бы уволили. А если бы не уволили, то гоняли бы так, что сама бы уволилась.

— ... П-простите и за то время...

Тут я могла лишь благодарить.

Если так подумать, это уже второе моё «у меня будет ребёнок».

Во второй раз я не замужем и опять как снег на голову.

Я... Точно проблемная работница.

«Хи-хи. Ладно тебе. Сейчас это лишь улыбку вызывает», — весело продолжала женщина: «Тогда удалённая работа ещё не была распространена, и было много неудобств. Но, Катсураги-кун... За эти десять лет ты сильно подросла, и принесла много прибыли моей компании. Сейчас я могу с уверенностью сказать это. Я не ошиблась, когда наняла тебя».

— Оиномори-сан...

«Я сейчас не только про деньги и работу говорю». Работая у меня, ты отлично совмещала семью и работу. Двигалась по карьерной лестнице и дочь воспитывала. Я горжусь такой как президент и как женщина», — после этих слов её голос стал немного мрачнее: «К сожалению... У меня во всем разом не получилось», — продолжила женщина.

А, точно.

Мне всегда казалось это странным.

Почему Оиномори-сан не уволила меня десять лет назад? Почему оставила новичка, который выдал вот такое?

Не так давно я поняла... У Оиномори-сан тоже есть ребёнок.

Ещё до того, как ему исполнилось два, они стали жить отдельно.

Она говорила, что даже после рождения ребёнка продолжит работу, но семья мужа это не приняла, а потом и сам муж перешёл на их сторону.

В итоге они развелись.

Ребёнок остался с мужем.

Оиномори-сан... Не могла как мать заботиться о ребёнке.

Возможно поэтому она и приняла такое решение.

Она была впечатлена моим решением и решила поддержать...

«Ох, что-то я слишком сентиментальной стала».

— Я вам благодарна... Если бы не вы, не знаю, что со мной стало».

«Ладно тебе. Я просто наложила свой образ на тебя. Хотела, чтобы у тебя получилось то, чего не получилось у меня», — иронично сказала она: «То есть делала это для самоудовлетворения... Чтобы искупить вину... Так себе это прозвучало. Я просто... Не хотела видеть несчастной женщину с ребёнком рядом», — искренне говорила Оиномори-сан: «Ну, благодарности за это я не прошу. Следуй сама по своей жизни. Моя компания поддержит тебя и с первыми родами и с воспитанием второго ребёнка».

— Полагаюсь на вас, — я низко поклонилась.

А потом снова подумала, что хочу продолжать работать под её началом.

Когда я вернулась домой из магазина, то встретила Таккуна, выходя из машины.

Сегодня он ходил рассказать Сатое-куну о том, что я беременна.

Увидев, что я с пакетами, он тут же сказал:

— Давай я понесу, — он достал пакеты из машины и занёс в дом.

— Спасибо, Таккун.

— Не за что. Аяко-сан, не напрягайся слишком. В магазин и я могу сходить.

— Всё хорошо, я же на машине.

Вот ведь.

Что Миу, что Таккун в последнее время слишком меня опекают.

Раз уж встретились, мы решили попить чай и поговорить.

Вместе со мной он одуванчиковый кофе стал пить.

— Вначале такой гадостью казалось... Но стоило привыкнуть, и пить вполне можно.

— Я тоже привыкла, и мне нравиться начало. Ну... Обычный кофе мне больше нравится.

Мы улыбнулись друг другу.

— ... Кстати, Таккун, — начала я. — Как... Сатоя-кун отреагировал?

Если честно, мне было интересно.

Очень интересно.

Что думает его друг-студент... О том, что у нас происходит?

Если из-за этого в их отношениях появился разлом, как мне тогда ответственность за всё взять?..

— Да как обычно... Ничего такого. Он меня поддержал. Сказал, что будет непросто и надо будет стараться.

— В-вот как...

— Ну, суров он тоже был. Сказал, что разочаровался во мне, и что не думал, что я в важный момент так безответственно поведу себя.

— Как же так...

Он усмехнулся, но меня это в грудь кольнуло.

— Ты же ничего плохого не сделал... Тогда ведь... Ты думал закончить, когда они закончились. А я... Сказала, что вроде день безопасный...

Вообще... Слова были безответственными.

Я же каждый день базальную температуру не измеряла.

Потому и не знала, в каком состоянии моё тело и когда мне проще всего забеременеть...

Просто отсчитала от предыдущих месячных дату и подумала, что всё обойдётся.

У-у...

Безответственно я поступила.

Специалисты говорят, что безопасных дней не существует.

Если не хочешь забеременеть, каким бы безопасным день ни был, лучше избегать секса без контрацепции.

... И всё же.

В тех обстоятельствах.

Мы так возбуждены были, а он предложил на этом закончить, и я так расстроилась из-за этого...

— ... И всё же большая часть ответственности на мне. Хоть ты и сказала это, я как мужчина должен был сдержаться.

— Нет, ты не виноват, Таккун. Ты хотел сдержаться, а я попросила...

— ...

— ...

Извинившись друг перед другом, мы замолчали.

Неловко как-то... Разговор очень смущающий получился.

— ... Э-это. Давай не будет об ответственности говорить, — предложил Таккун. — Мы поступили неосторожно, и надо быть внимательнее, чтобы подобного не повторилось... Но я всё равно счастлив.

— ... Да. Точно, — кивнула я.

В груди растекалось тепло.

Счастье.

Слово «беременность» радовало и придавало сил.

Я вспомнила.

День, когда узнала о беременности.

Тогда уже подходил конец командировки в Токио...

Вначале... Я просто подумала, что месячные задерживаются.

Но дни шли, и это стало казаться подозрительным.

Я стала задумываться.

И поняла.

Тот день!

До меня сразу же дошло.

Мучиться одна я не стала и сразу же рассказала Таккуну и проверила.

Я купила тест на беременность в аптеке и использовала его в туалете...

И показало две полоски.

Положительный тест.

Я использовала ещё один, но результат тот же.

Я беременна.

Разовые тесты не дают стопроцентной гарантии... Но с высокой вероятностью я беременна.

У меня в животе малыш Таккуна.

— ... М.

Сложно было сказать, что я тогда испытывала.

Конечно я была счастлива... Но в то же время грудь переполняло беспокойство, а перед глазами была тьма.

Что делать?

Что мне теперь делать?

Стать матерью?

Мне?

Теперь?

Но... Я ведь уже.

... Конечно я и правда уже была матерью, но теперь всё было иначе, чем с Миу.

Впервые в жизни... Я забеременела.

Дальше будут схватки, и я рожу своего ребёнка.

Что делать, что делать?

Это, что в таких случаях в первую очередь делают?

Надо пойти в клинику и завести тетрадь матери и ребёнка?.. А с работой что? Раз я беременна, надо планировать время на период родов и ухода за ребёнком... А значит надо с Оиномори-сан обсудить...

Но главное.

Таккун.

Что... Подумает он?

Не вовремя я забеременела.

Он ведь... Всё ещё студент.

Только будет работу искать... Хотя ему бы ещё с друзьями веселиться.

Он всего лишь двадцатилетний студент.

Рано на него взваливать бремя отцовства.

Я и ребёнок станем для него серьёзным грузом.

А значит я сама...

А ещё.

Возможно даже придётся рассмотреть вариант с абортом...

— ...

Чем больше думала, тем мрачнее становились мысли.

Беспокойство давило на меня, и я на тяжёлых ногах вышла из туалета.

— Аяко-сан... — ко мне с беспокойством подошёл ждавший в гостиной парень. — Н-ну как? — спросил он, но я не могла ответить сразу.

Однако... И скрывать было нельзя.

Я подавила желание сбежать.

— ... Положительный, — сказала я.

Мой голос дрожал.

— Похоже я беременна...

— ...

— Это... Но пока ещё не точно... Такие тесты не дают стопроцентную гарантию, если пойти в клинику, там может быть совсем другой результат, — не унималась я.

Что если он возненавидит меня?

Что если не примет?

Что если я его озадачу этим?

Если доставлю проблемы?

Мою голову переполняли негативные мысли.

Боясь посмотреть ему в лицо, я зажмурилась.

— Ура.

И.

Вот что сказал Таккун.

Едва слышным голосом.

Я открыла глаза.

И увидела... Каким счастливым он был.

— А?

— ... А. П-прости. Безответственно это как-то... Тебе ведь дальше непросто будет... И так вышло, потому что я не предохранялся как положено, — переполошился он. — Но, — парень продолжал.

И выглядел при этом очень-очень счастливым.

— Всё же... Я рад. Это прямо сон. Мой и Аяко-сан ребёнок.

— ...

— Сон... Ну или мечта. Я ведь уже десять лет мечтаю о том, что женюсь на тебе и создам семью.

— ...

— Ну... Последовательность немного перепуталась, так что немного обидно... Но что мы теперь делать будем? Надо же нашим родителям рассказать... А, нет. Вначале в больницу сходить! Я с тобой пойду!

— ...

Таккун начал говорить с беспокойством.

А я была поражена.

Вся сгущавшаяся на душе тьма разом пропала.

Ах...

Что же это?

Я всё ещё не понимаю Таккуна.

Думала об аборте... Теперь самой стыдно от таких мыслей.

Конечно мне всё ещё было тревожно.

Страх не мог просто пропасть.

Но негативные мысли отступили... И сейчас для меня важнее всего было то, как радовался Таккун.

За мою беременность и за нашего малыша.

Этот факт... Делал меня несказанно счастливой.

Всё случилось в неподходящее время... Но беременность точно не была нежеланной.

Благодаря ему я смогла так подумать.

Мой разговор с Таккуном перешёл в жалобы.

— Миу меня уже извела. Ведёт себя как сестра жениха.

— Она просто волнуется.

— Беззаботной меня назвала.

— Ну, ты и правда немного беззаботная, Аяко-сан.

— А, и ты туда же, Таккун?

— А-ха-ха.

— Блин... Как думаешь, кто в этом виноват?

— А?

— ... Нет, ничего, — говоря, я допила одуванчиковый кофе.

Беззаботная.

И правда... Ответить мне нечего.

Сама удивляюсь, насколько я спокойная.

Я незапланированно забеременела, и рожать мне впервые после тридцати.

Куча вещей, из-за которых стоит переживать... Но меня скорее счастье и волнения переполняют.

Эта беременность... Благословенная.

Я считала её судьбой.

И причина, почему я была так оптимистична и спокойна... Вполне очевидна.

Всё Таккун... Это благодаря ему.

— ... Кстати, надо над именем для ребёнка подумать.

— Точно. Аяко-сан, тебя число черт волнует?

— Так... А должно?

— Думаю, должно... Но если нет, то лучше и не думать об этом. Стоит проверить, и всё места себе находить не будешь.

— А... Ясно.

— А ещё есть те, кто определяются уже после родов, когда лицо малыша увидят.

— А, это же сложно. После рождения уже и не подумаешь толком.

Со стороны разговор и правда выглядит беззаботным.

Но для нашего будущего он важен.

Дальше будет непросто, но пока со мной Таккун, я уверена, что вместе мы со всем справимся.

***

Ну.

Как бы.

Я остановилась на позитивной ноте... Но мне быстро напомнили.

Беременность и роды... Не всегда счастьем увенчаны.

И.

Что значит для студента быть отцом.

Глава 2. Утреннее недомогание и решение

Середина декабря...

В Тохоку уже выпал первый сен.

Он шёл всего немного ночью, но лежал за пределами дома слоем почти с сантиметр.

Небо было ясным, так что через пару часов он растает.

Я шла по тонкому слою снега к соседнему дому — дому семьи Атерадзава — чтобы отдать доску объявлений, и там меня встретила мама Таккуна, Томоми-сан.

— Ах, Аяко-сан.

— Доброе утро.

— Это ничего? Вы в такой день на улицу вышли?

— Всё хорошо, снега всего ничего выпало.

— Будьте осторожны. Не хватало вам поскользнуться. Позвонили бы, я бы сама зашла и забрала.

— Нет, нет, это явно ни к чему, — усмехнувшись, я покачала головой.

— Ах. И всё же до сих пор не верится, — заговорила Томоми-сан. — В следующем году... У меня внук появится.

— ...

— Я всегда знала, что Такуми вас любит, и не удивилась сильно, когда вы встречаться начали... Но вот у вас уже и ребёнок будет.

— ... П-п-простите за это, пожалуйста, — я низко поклонилась.

Была готова на колени пасть, но Томоми-сан тут же стала меня останавливаться.

— А, нет, я не о том! Я вас не упрекаю... Просто скорее пока не поспеваю за происходящим...

— Нет, но...

— Вам не за что извиняться. Когда мы семьями встречались... Уже достаточно извиниться успели, — добро сказала она. — Мы ведь теперь как одна семья. Если что, не стесняйтесь и сразу обращайтесь. И это мой первый внук. Как родится, я его избалую.

— ... Д-да.

Благодарна!..

Я так благодарна, что заплакать готова!..

Моя свекровь точно святая.

— Как самочувствие? Есть утренние недомогания?..

— Всё отлично. Чувствую себя прекрасно.

— Ах, вот как.

— Говорят, что некоторых утренние недомогания не тревожат, может я как раз из таких.

— Ну, тогда это замечательно.

— Да уж, прямо повезло.

А-ха-ха, и-хи-хи, мы рассмеялись.

С того разговора с Томоми-сан... Прошло три дня.

И я узнала, как выглядит ад...

— ... У-э-э-э-э-э.

Меня тошнило.

Я сидела на корточках в туалете, и мой желудок выворачивало наизнанку.

— ... Уэ, уэ-э... У-э-э... У, у-у…

Меня тошнило, даже когда уже всё вышло, и сводило судорогами, даже при том, что больше ничего не выходило.

— ... Хха, хха.

Я наконец покинула туалет, точно зомби поплелась в гостиную и там завалилась на диван.

— Эх...

Как же плохо.

Чувствую себя отвратительно.

Меня тошнит, в желудке какой-то тихий ужас, а ещё я до жути сонная.

И причина понятна.

У меня... Недомогание при беременности.

Недомогание при беременности.

Сюда входят тошнота, отсутствие аппетита и сонливость после пятой-шестой недели беременности.

У всех этот этап протекает по-разному, симптомы и сроки у всех тоже разные.

Современная наука так и не разобралась полностью в этом механизме.

Так-то я про это знала... Но не думала, что будет так тяжко.

Ещё три дня назад думала: «Я из тех, у кого нет утреннего недомогания»... И на тебе.

Случилось всё пугающе внезапно.

— ... А, у.

Лёжа на диване, я точно зомби стала двигать рукой.

«Алло».

Готовая ухватиться за соломинку, я позвонила маме.

— А... Мама...

«Аяко, у тебя всё хорошо?»

— ... Нет. Мне плохо. Что делать? Так плохо, что я умереть готова...

«Это недомогание при беременности, терпи уж».

— У меня... Живот сводит... Желудок точно наизнанку выворачивается...

«Типичное недомогание при пустоте в желудке[*]».

— Типичное недомогание... И как именно оно работает? Мне плохо от того, что я есть буду, или если не буду есть?

«Плохо если есть не будешь».

— А... Так бы и назвали, а то странно звучит...

«Не ко мне вопросы».

Мне было плохо, потому я была едкой.

«В любом случае поешь что-нибудь. Если желудок не будет пустым, станет немного легче».

— Н-но... Когда я ем, меня тошнить начинает.

«Съешь что-нибудь, что нравится, что-то освежающее».

— И ещё... Врач в клинике сказал на еду не налегать. Будет плохо, если я резко вес набирать начну.

«Это и так понятно».

— А?..

Чего?

Это всё не странно?

Если не ем, мне плохо.

Ем и меня тошнит тем, что я съела.

Чтобы не было плохо от пустого желудка, надо сделать так, чтобы он не был пустым, но полнеть нельзя.

... Какая-то безумная игра получается!

Как тут тонкий баланс сохранять?!

— Эх, я была наивна... Недооценила утреннюю тошноту... Прости, прости, что подумала, что у меня её не будет...

«Ты перед кем извиняешься?» — удивлённо спросила мама.

— Беременные женщины потрясающие... Они все проходят через такой ад...

«Каждая по-своему через это проходит. Есть те, кто с этим вообще не сталкиваются, а кто-то терпит до конца беременности».

До конца беременности?

Она же шутит?

Да я умру, если полгода это продолжаться будет...

«Недомогание у всех по-разному проявляется. У кого-то меняются предпочтения к еде, кто-то перестаёт определённые запахи выносить... А ещё можно ощущать сонливость, сколько бы ты ни спала».

— А... У меня так.

Спать охота.

Со вчерашнего дня сонная.

Вроде выспалась, а сонливость осталась.

Голова ватная и плохо соображает... Спать тянет.

«Буду молиться, чтобы всё скорее закончилось, остаётся лишь попробовать отвлечься на что-то».

— ... Похоже на то.

Я не болею, и лекарства не попьёшь.

В таком случае... Остаётся лишь симптомы терпеть.

«Говори, если будет очень плохо. Я приеду и буду помогать».

— ... Да, хорошо. Полагаюсь на тебя, если что...

Я закончила разговор.

Продолжая лежать, я опустила руку.

Хотелось, чтобы она прямо сейчас приехала, но она и так здесь часто бывала, пока я в Токио уезжала.

Томоми-сан тоже говорила, что можно к ней обращаться... Да как-то.

Они и так будут всеми силами помогать, когда ребёнок родится, потому это как-то слишком ещё и сейчас полагаться.

К счастью недомогание не такое уж и ужасное.

Тяжко конечно... Но я в интернете почитала, и похоже многие с этим мучаются.

Тошнота и сонливость после дня отдыха не проходят.

... Так я думала... И всё же тяжко.

Со вчерашнего дня домашними делами не могу заниматься.

А у Миу скоро тесты, ей на учёбе сосредоточиться надо, а не на домашних делах, потому я должна взяться за дело... Но спать. Так спать хочется.

Я неподвижно лежала на диване... И тут завибрировал телефон в руке.

Сообщение от Таккуна.

«Можно зайти».

Обрадованная я ответила.

«Конечно. Не заперто, так что можешь заходить».

Я ответила беззаботно, но как же я была этому рада.

И через несколько минут.

Я услышала, как открылась дверь.

Та конечно реакция для девушки, да и вдруг это вор был. Но вставать мне сейчас совершенно не хотелось.

Я так и осталась валяться на диване...

— А-Аяко-сан?..

Таккун вошёл в гостиную.

Увидел, что я валяюсь как мёртвое тело, и тут же подбежал.

— Ты в порядке?..

— ... Да, вроде.

— А с виду не похоже...

— Н-нормально всё, нормально... Просто недомогание. А ты как, Таккун? В костюме пришёл.

Сегодня он пришёл в костюме.

В первый день практики в Токио тоже костюм надел.

Посчитал ловушкой предложение приходить в повседневной одежде, и в итоге надел костюм... И не вписался в корпоративный имидж, так что дальше в обычной одежде ходил.

— У меня семинары по поиску работы начались.

— А... Точно, ты же говорил.

— Я слышал от Миу, что тебе нехорошо... Потому перед университетом решил зайти... Но я не думал, что тебе настолько плохо, — с беспокойством он посмотрел на меня. — Почему не сказала?

— Так ведь... Беспокоить не хотела. Ты же занят, работу ищешь.

— Но ведь...

— С недомоганием всё равно ничего не поделаешь. Даже если ты придёшь, лучше мне не станет.

— ... М, — на его лице появилась боль.

Ах, жестоко это было сказано.

Но... Я должна была это сделать.

Ведь если не сказать, Таккун точно останется и будет присматривать за мной. А ведь даже неизвестно, сколько это продлится. И если он будет со мной, то и работу искать не сможешь.

— Я справлюсь... Немного подташнивает, в целом неважно себя чувствую, вялая и спать хочу...

— На «справлюсь» не очень похоже.

— Н-нормально всё будет, у меня же Миу есть.

— ... Это при том, в каком состоянии дом.

Суровым взглядом Таккун осмотрел гостиную и кухню.

Не убранная одежда.

Пыль тут и там.

Стол, на котором после завтрака не прибрались.

Раковина с немытой посудой.

Пакет с не выброшенным мусором.

Так и хотелось не видеть состояние моего дома...

— Сейчас у Миу тесты начинаются, я сказала, чтобы она готовилась.

— ...

— В-всё хорошо будет. Я со всем как-нибудь справлюсь.

— Аяко-сан...

— Кто-то хуже это переносит, потому бессмысленно как-то жаловаться... — крепилась я и попыталась встать, но сил не оказалось.

Накатила сонливость.

Надо теперь стараться, чтобы не уснуть.

— ... А, прости, всё же... Не сейчас. Дай поспать минут тридцать... Потом встану и всё сделаю.

— С-спи конечно. Тебе обязательно поспать надо.

— Прости... Таккун, тебе же на семинар надо... Это... Ты дверь запри, когда уходить будешь. У тебя же ключ есть?..

Веки закрывались.

Я уже не видела Таккуна, который с беспокойством смотрел на меня.

— ... Ещё увидимся...

Как бы ни старалась, в сознании я остаться не могла и провалилась в сон.

— ... М.

Открыв глаза, я поднялась.

На мне было одеяло.

Наверняка Таккун укрыл перед уходом.

Подняв руки, я потянулась.

М-м. Голова такая ясная. Конечно состояние не идеальное, но лучше, чем было.

Я посмотрела на телефоне, сколько времени.

Ува... Уже больше пяти.

Я обед проспала.

Теперь стало лучше, но накатило чувство вины... Столько времени промотала.

Эх... Ничего не сделала, а день уже закончился.

Вообще домашними делами не занималась.

Скоро уже Миу вернётся, надо ужином заняться... Но похоже сегодня у нас фестиваль замороженной еды. Хотя бы разогреть надо...

Сонной головой я продолжала размышлять, и тут заметила.

— ... А?

В комнате... Прибрано.

Нет ни разбросанной одежды, ни пакета с мусором.

И стол, на котором после завтрака не убирались, чистый.

И дальше.

На кухне кто-то знакомый работает.

— Т-Таккун?.. — вскрикнула от удивления я, и он обернулся.

В руках у него были палочки и сковорода.

— Аяко-сан, ты проснулась. Подожди немного, — сказал он и вернулся к работе.

Он отключил огонь, переложил еду на тарелку и подошёл ко мне.

На нём был фартук поверх костюма, в котором я его с утра видела.

— Как самочувствие?

— Лучше. Но... Таккун, что ты делаешь?

— Ужин готовить закончил. Прости, что кухней воспользовался.

Я посмотрела ему за спину.

— И ещё... Я заморозил то, что наготовил. Если будет нехорошо, можно просто разогреть в микроволновке... Я как следует изучил вопрос, хотя навыки лучшего оставляют желать.

— ...

— А ещё я без разрешения в доме прибрался. Только не пылесосил, шуметь не хотел... Но в остальном вполне неплохо... — виновато тараторил он.

То, что он без разрешения готовку и уборку затеял... Меня не сильно волновало.

Меня не тревожило, что он в личную жизнь вторгся.

Я всегда знала, что он отлично умеет домашними делами заниматься.

Пока жили вместе, он очень мне помогал в этом плане.

И ничего удивительного, что он знал, где и что у меня дома.

Всё же за десять лет много раз приходил, так что в курсе того, что у нас тут.

Важно не это.

Удивило меня... Не это.

— Таккун, неужели, — заговорила я. — Ты всё это время домашними делами занимался?..

Всё время, пока я спала.

— ... Да, — решительно кивнул он.

Всё время.

То есть...

— А как же семинар?..

Можно было не спрашивать.

На семинар... Он не пошёл.

Подтверждало это и то, что он так и остался в костюме.

— ... Это, прогулял. А-ха-ха, — рассмеялся он.

— Почему?

— Всё нормально. Сегодня самый первый вводный семинар. Если пропущу, это ни на что не повлияет.

— ...

Я сама когда-то уже искала работу, потому знаю.

Самый первый семинар можно и не посещать.

Даже без него справиться можно.

Хуже тебе от этого не станет.

Он ни на что сильно не влияет.

Но.

Они конечно не обязательные для поиска работы и никаких преимуществ не дают.

Но не в этом же дело.

Как бы... Поиск работы — это тоже каждодневная деятельность.

И даже поход на семинар может что-то принести и свести с кем-то.

— ... Прости.

Я молчала.

А Таккун не выдержал и поклонился.

— Я думал пойти... Знал, что тебя моё решение не порадует... — однако он с болью продолжал. — Но когда увидел, как тебе плохо... Не смог оставить. Подумал, что тебе будет легче, если я с домашними делами разберусь...

— ...

— Ведь... В тебе сейчас мой ребёнок... И родить его — непростой труд... И я просто не мог бросить тебя...

— Таккун...

В груди было больно.

Это была болезненная радость.

Прошло несколько секунд тишины.

— Спасибо, — сказала я. — И прости за неудобства.

— Т-тебе не за что извиняться, Аяко-сан. Я сам так решил... К тому же ты сейчас испытываешь недомогание.

— Но, — заговорила я.

Я сжала кулак и решила быть суровой.

— Если честно... Я тебе благодарна.

— ... М.

— Я счастлива от того, что ты заботишься обо мне, спасибо тебе за это... Но неправильно, что ты делаешь это в ущерб себе.

Да, больно.

Не хочется говорить такое.

За заботу хочется похвалить его и сказать, что он станет отличным отцом.

Сказать как я рада, что люблю его, поцеловать, а потом позаигрывать хочется.

Но... Я должна это сказать.

Ведь если не сделаю, это повторится.

— Меня не радует то, что ты жертвуешь своей жизнью ради меня.

— ... Ж-жертвую — слишком громко сказано... Сегодня ведь только первый семинар.

— Вот как? Сегодня семинар, а дальше будет важное собеседование и тест... И если ты опять отдашь предпочтение мне?

Мне.

Беременной мне.

— Э-это... — он запнулся.

Вряд ли я преувеличиваю...

Мы всего пару месяцев официально встречаемся, но знаем друг друга больше десяти лет.

Потому я прекрасно знаю, что за человек Таккун.

Он всегда ставил меня на первое место.

Даже выше, чем себя.

А когда узнал про беременность, это чувство лишь усилилось.

— Так ведь... Ничего не поделаешь, — горько заговорил он. — Сейчас для меня... Нет ничего важнее тебя и ребёночка. И вместо моего трудоустройства для меня намного важнее... Как ты тут одна.

— Я понимаю. Просто... Нужен баланс.

— Баланс?..

— Вот если я при смерти буду, тут конечно я важнее поисков работы... Но в такое время поиск работы важнее.

... Ну, всё случилось из-за того, что из-за моего недомогания я ничего делать не могу, но не буду об этом.

— Ребёнок важен, ничего важнее и быть не может... Но работа тоже важна. Это ведь твоя жизнь, а она важна.

— Моя жизнь...

— Таккун. Я сейчас очень счастлива, — сказала я.

Я говорила, приложив руку к животу.

— Беременность была неожиданной... Но я всё равно счастлива. Будто сбылась мечта, о которой я много лет мечтала. И всё это... Благодаря тебе, Таккун.

— А?..

— Ты так рад беременности и так заботишься обо мне... От этого меня переполняют чувства.

— ... Так ведь это же естественно.

— И я рада, что ты считаешь это естественным, — сказала я скромничавшему парню.

Я хотела донести до него свою признательность.

— Потому и я... Хочу, чтобы ты дорожил собой.

— Собой...

— До родов будет ещё много всего. И потом тоже легче не станет. Без твоей поддержки я точно не справлюсь.

— ...

— Но всё же... Я не хочу, чтобы из-за этого ты жертвовал собственной жизнью.

— ...

— Если бы будешь думать только обо мне, откажешься от такого важного момента как поиск работы, не найдёшь то, что тебе будет интересно, и не станешь заниматься нелюбимым делом... Провалишься с поиском работы, будет обидно. Мне будет казаться, будто я со своей беременностью ставлю тебе палки в колёса.

— Э-это не так.

— Таккун, — сказала я. — Прошу, думай больше о себе.

Это... Моё искреннее желание.

Моё желание по отношению к парню, который в первую очередь думал обо мне.

Проявление любви и капризов.

— Конечно будут моменты, когда мне и правда нужна будет помощь. Тогда я попрошу. А до тех пор... Думай в первую очередь о том, что будет влиять на твоё будущее.

Ему двадцать.

Он студент.

Сейчас ищет работу.

У Таккуна сейчас важный момент в жизни.

На него взвалили бремя ответственности из-за беременности.

Я ничего толком не могу, и надо очень многое, но по крайней мере я могу сделать так, чтобы у него появилось время на поиск работы.

— Я хочу, чтобы ты сделал то, что хочешь. Сделал выбор, о котором не будешь жалеть. Это моё желание.

Какой бы ни была его работа, я хочу, чтобы ему хотелось ей заниматься.

Конечно это не значит, что с поиском работы всё будет отлично и ему попадётся то, что он желал... Но я хочу, чтобы он старался.

Приложил все силы, чтобы достичь желаемого.

— ... Конечно я тут поучаю, хотя едва живая валяюсь... Но ты не заставляй себя. Верь хоть немного в меня и позволь о тебе тоже позаботиться.

— ...

— Ни о чём не волнуйся. Я же сказала, если будет нужна помощь, я к тебе обращусь. Я верю в тебя. И ты... Не хорони себя и доверься мне.

Какое-то время он молчал.

— Спасибо, — парень поклонился, — ... Ты права, Аяко-сан. Я и сам думаю, что это неправильно. В итоге я будто на месте топчусь, — он поднял голову и посмотрел на меня. — Я ещё раз как следует подумаю. О своей жизни и своём будущем.

— Ага. Вот и хорошо.

У меня от сердца отлегло.

Ах, слава богу.

Теперь Таккун сосредоточится на поиске работы.

Мне и правда стало легче.

Сделав такие выводы... Я оказалась наивна.

Посчитав так, я и подумать не могла, что так плохо знаю, какой он.

Три дня спустя.

Таккун пришёл ко мне, чтобы поговорить.

Сегодня мне было не так плохо, потому я сидела перед ним за столом.

И тема разговора... Выбила у меня почву из-под ног.

— ... Н-не будешь искать работу?.. — поражённо сказала я.

— Да, — кивнул он.

Он не колебался.

Был совершенно решителен.

— Н-не будешь... В каком смысле?

— Не буду. Вообще.

— ...

— После выпуска я не стану искать работу. Просто выпущусь и всё.

— А-а?..

Я не могла скрыть удивления.

Я вообще его не понимала.

— Т-тогда, Таккун... Что ты после выпуска делать собрался? — спросила я, а он уверенно ответил:

— Стану домохозяйкой!

— Д-домохозяйкой?! — выпалила я.

— Если стану домохозяйкой, смогу заботить о ребёнке и доме, а ещё поддерживать тебя.

— ...

— А, и конечно я не всю жизнь собираюсь домохозяйкой быть. Но несколько лет точно, когда ребёнок подрастёт, буду искать работу.

— ...

Я была в шоке, а Таккун продолжал радостно рассказывать:

— Благодаря тебе я наконец понял, чем хочу заниматься.

— ... А?

Я?

Это из-за меня?

— После сказанного тобой три дня назад, я серьёзно задумался. О своей жизни и будущем. Чего я на самом деле хочу... И понял, — сказал он.

Причём выглядел так, будто на него озарение нашло.

— Я хочу... Поддерживать Аяко-сан!

— ... А-а-а-а?!

Вот куда тебя занесло, Таккун?!

— ... Н-нет, не так всё быть должно, — я замотала головой. — Это же странно! Я сказала, чтобы ты не думал обо мне. Хотела, чтобы ты не только обо мне думал и решил, чем сам хочешь заниматься...

— Я думал. Не о тебе, а в первую очередь о себе. И в итоге... Пришёл к выводу, что хочу поддерживать тебя.

— ...

— В нынешней ситуации я всё равно не смогу сосредоточиться на поиске работы... Как бы ты ни просила меня не переживать... Потому я пока оставлю это и буду заниматься домашними делами.

— ...

Он явно ушёл куда-то не туда!

Его решимость просто пугает!

— Э-э... Это.

Что делать?

Такого я точно не ожидала.

Я хотела, чтобы он сосредоточился на работе и выбрал то, что ему по душе... А тут такое.

Кто бы мог подумать, что он перестанет работу искать.

К тому же... Ко мне устроиться решит!

— Мне нравится работящая Аяко-сан.

Я была шокирована, а он продолжил говорить.

— Я три месяца жил с тобой, пока ты работала... И я понял, как сильно ты любишь нынешнюю работу и дорожишь ей. Так что... Я подумал, что беременность может сказаться на этом, потому надо было что-то сделать...

С этим... И правда ничего не поделаешь.

Когда беременна и растишь ребёнка, частично от работы придётся отказаться.

Ну, теперь уже не как раньше, в нашей компании... Оиномори-сан не изменит отношение к беременной женщине, но всему есть пределы.

Больше я не смогу бросить все силы в работу.

А Таккун тем временем найдёт работу и вступит в общество взрослых, пока я буду сосредоточена на ребёнке.

К этому я приготовилась, думая, что иначе никак.

Но...

— ... Всё же это ради меня.

— Нет. Это ради меня. Я люблю работающую Аяко-сан, и хочу, чтобы ты и после родов работала в полную силу. А я буду наблюдать и поддерживать тебя, — Таккун продолжал. — Я не хочу ни о чём сожалеть.

Ни о чём не сожалеть.

Об этом я уже раньше говорила.

— Если я в такой важный момент не буду изо всех сил стараться ради Аяко-сан и ребёнка... Я всю жизнь буду жалеть об этом, — в его глазах была уверенность. — Потому позволь мне поддерживать тебя.

— ...

Я дара речи лишилась.

Я была впечатлена.

Да.

Как бы.

Я уже давно его знаю и общаюсь... И всегда считала, что я лучше всех понимаю Таккуна... Но похоже оказалась наивна.

Я ещё совсем не понимаю.

Насколько же сильна его любовь ко мне?..

— Всё же ты остаёшься собой.

— ... Это похвала? Или ты поражена?

— Всё сразу, — я рассмеялась. — Заниматься работой по дому... Такого я не ожидала, но если это твоё искреннее желание, надо будет всё как следует обдумать.

— Да... Но... Точно? Если бы против, я могу ещё подумать. Просто это ведь прозвучало скорее как: «Я работать не буду, содержи меня».

— Мы живём не в то время, когда решается, кто будет содержанцем. Следить за домом и ребёнком — тоже важная работа, потому нельзя важничать лишь потому что у тебя работа есть.

Конечно... Это и к работе по дому относится.

Хм.

Неожиданное развитие событий, но точно не плохое.

Этот дом купила семья сестры, но благодаря страхованию жизни кредит был погашен по страховке. А ещё есть студенческая страховка для высшего образования Миу.

Так что сбережения имеются.

После рождения ребёнка надо будет обоим стараться, и вполне неплохо, если домашними делами Таккун займётся.

Я-то работаю из дома, потому мне будет сложнее отдать в сад ребёнка по сравнению с тему, кто на работу ходит... В худшем случае сад я не найду и придётся бросить работу... А если Таккун будет следить за домом, об этом можно не волноваться.

Да, так и есть.

Так даже лучше.

Будем растить ребёнка вместе, я буду работать, а Таккун следить за домом, а по возможности и Миу нам будет помогать...

А?!

Здорово!

Просто отлично!

Я сейчас образ идеальной семьи увидела!

Просто идеально, лучше не бывает!

— ... М-м.

Спустившись с небес, я успокоилась, прокашлялась и заговорила:

— Я поняла, чего ты хочешь. Надо будет разузнать побольше о варианте домохозяйки. Надо многое обдумать.

— Понял. Тогда обсудим всё как следует.

— Да... Но перед этим... Ты должен получить согласие родителей. Как же они отреагируют, когда узнают, что ты не будешь искать работу, а станешь домохозяйкой...

Они отправили сына в университет... А он работать не хочет.

Откажется от козырной карты «выпускник» и станет домработницей.

Такой выбор... Родители точно не одобрят.

Я бы на их мести была против.

... Я ему всю жизнь порчу и с пути после выпуска сбиваю, если они меня возненавидят, я даже возразить не смогу.

Тут надо осторожно подойти...

— Если твои родители будут против... Надо будет ещё раз всё обдумать... Ты же понимаешь... Их это тоже касается.

— ... Ты права, — болезненно кивнул Таккун. — Хотелось бы им объяснить, что я буду работать не для них, но это слова мальчишки, не знающего жизни. Я ведь отучился за их деньги. И я... Дорожу родителями. И не хочу их расстраивать.

— Так ты понимаешь. Тогда...

Хм?

А?

Кажется похожее уже было.

— Но тебе не о чем переживать. Я знал, что ты будешь волноваться из-за этого...

Меня переполняло дежавю на границе с шоком, а Таккун сжал кулак и продолжил.

— Мои родители уже дали согласие!

— ... Снова-здорово?!

То же самое было во время его признания мне, когда я сказала вначале с родителями обсудить.

Вот оно как.

Он и в этот раз всё предусмотрел.

Похоже Таккун уже чётко определился с тем, что хочет быть домохозяйкой.

1. ↑У них прямо на это свой термин.

Глава 3. Конец и обратная зайка

В конце декабря мне уже было не так плохо.

Не идеально, но намного легче, чем вначале.

Похоже я из тех, у кого это длится недолго.

И ещё я кое-что поняла для себя.

В это время лучше много не есть.

Если хочешь спать, то лучше не сопротивляться желанию.

Вот к чему я пришла.

Когда самочувствие улучшилось... У меня скопилось полно дел.

Например связанных с больницей.

После возвращения из Токио я сразу же определилась с клиникой, но надо было решить ещё много всего. В наше время вариантов стало больше. Надо было думать, буду ли я рожать с анестезией или без.

Ещё товары для ребёнка.

Конечно рожать ещё нескоро, но надо постепенно запасаться. Ну, у нас есть родители, потому поднялся вопрос, кто и что возьмёт. Типа «Папы берут коляску, а мамы кресло», надо было определяться с подарками для внука.

А ещё... Надо было решить всё с работой.

«Ва-ха-ха. Понятно. Домохозяйка, значит. Сразу взял дело в свои руки», — в трубке послышался весёлый смех Оиномори-сан.

Раз мне стало легче, я решила поговорить по поводу работы, но мы стали разговаривать о Таккуне.

Причём начала не я, а сама Оиномори-сан спросила.

Она помогла ему с практикой и ей было интересно, что будет делать парень после того, как узнал про мою беременность.

«Что ж, я впечатлена. Атерадзава-кун превосходит все мои ожидания. Это действительно весело».

— Точно.

«Остаётся лишь поражаться тому, как сильно он тебя любит».

— Да, а-ха-ха.

«... Хи-хи. Даже после такого ты не смущаешься и не возражаешь, а лишь радуешься... Похоже ты уже успела принять это, Катсураги-кун. Своё семейное положение.

— Ну да... У нас ведь ребёнок будет.

Не могу же я вечно как цундере строить.

Время новоиспечённой парочки подходит к концу.

Когда всё успокоится, надо о доме думать начинать.

«Да уж. Больше не смогу я подшучивать над тридцатилетней женщиной, которая влюбилась как ученица средней школы. Грустно даже».

— Хоть вы и говорите так...

«И всё же Атерадзава-кун домохозяйка? Неожиданно... Хм. И если так подумать, это лучший выбор. Если честно... Растить ребёнка и искать работу разом будет непросто».

— ... Д-да, точно.

«Катсураги-кун, ты стала матерью Миу десять лет назад... Но забота о ребёнке начинается после родов. Это... Уже вызов», — говорила серьёзно женщина.

Она и сама какое-то время заботилась о ребёнке. Я слышала, что она оставила Аюму-куна, когда ему ещё двух не было... Но до тех пор заботилась о нём.

«Роды все силы забирают, а потом начинается ад, в котором каждые три часа подскакивать... Мне муж помогал, но кормлению и смене подгузников лучше уж заранее научиться, это я на себе поняла, и вообще всё начинает бесить. Вот это «я помогу». «Какое «я помогу»? Ребёнок-то общий», — так и хотелось это сказать. У меня это больше десяти лет назад было... А его родители всегда были приверженцами старых устоев. Всегда повторяли, что не мужчина, а женщина воспитанием должна заниматься... Эх, как это бесило.

— А-ага...

Оиномиори-сан снова начала вспоминать тяжёлые времена, когда заботилась о маленьком Аюму-куне.

Я сама видела, как сестрёнке было тяжело заниматься Миу, потому понимаю... Но при этом мне всё ещё сложно представить себя в роли матери.

«Катсураги-кун, ты переживаешь конечно... Но раз Атерадзава-кун будет домохозяйкой и станет тебя поддерживать, всё будет хорошо. Он серьёзный и заботливый парень. Если будет заниматься домашними делами, со всем справится».

— Точно. Решив так, он сразу же взялся за дело. Учится готовить, семейный бюджет считает...

Особенно его старания в вопросе бюджета впечатляют.

Я абы как этим занималась... А он в каком-то новом приложении что-то там делает.

Все расходы и доходы учитывает, даже планы по страховке и счетам на электричество строит.

«То есть тебя старательный и добрый молодой муж поддерживать будет. Я даже завидую. Прямо мечта карьеристки».

— ... Точно, — оставалось лишь усмехнуться. — Потому мне и неловко. Только я смогу делать всё, что мне хочется. Хотя и Таккун... Смог бы наверняка в карьерном плане продвинуться.

«Он же сам сказал, что домохозяйкой быть хочет».

— Да, верно.

«Ну, я и тебя понимаю. Но ни к чему так переживать. То, что он не будет искать работу сразу после выпуска, не закроет для него дорогу в жизнь. Когда ребёнок подрастёт, если захочет, обязательно найдёт работу».

Таккун тоже так говорил.

Что когда ребёнок подрастёт, он будет думать о поиске работы.

«Прошли те времена, когда выпуск давал какие-то большие преимущества. У него всё получится. Может и у нас работать. Тебе это только на руку».

— Опять вы делаете что хотите...

«Я спокойно размышляю как президент. Нанять хорошего кандидата выгодно для фирмы».

Она высоко оценивает Таккуна.

Хм, как бы.

Обычно, когда она что-то решает как президент, мне остаётся только сдаться... Но в этот раз я даже рада, потому и промолчу.

Э-хе-хе.

Ага, ага, всё же Таккун потрясающий.

Это и Оиномори-сан поняла. Э-хе-хе-хе.

«И я буду только рада, если ты после родов сразу сможешь за работу взяться, Катсураги-кун. За это я Атерадзаве-куну признательна», — довольно сказала женщина.

Потом мы ещё поговорили о всяком.

«Кстати, Катсураги-кун», — сменила тему Оиномори-сан: «Как у вас... С этим дела обстоят?»

— Этим?

«Ты же понимаешь. Что у вас по ночам?»

— ... Пф, — я подавилась.- П-погодите... Что вы такое говорите?..

«Вполне серьёзные вещи спрашиваю. Очень серьёзные», — я смутилась, а она спокойно продолжала: «Так что у вас там? После того, как Атерадзава-кун узнал про беременность, как у вас ночная активность проходит?»

— ... Н-никак. Ничего у нас не происходит.

Пока три месяца жили вместе, наши отношения продвинулись вперёд.

Но когда узнали про беременность... Всё остановилось.

Мы не говорили об этом, и всё само по себе закончилось.

Как бы... Подходящей атмосферы нет.

— Я ещё не вошла в стабильный период... И неправильно таким заниматься. Таккун всё прекрасно понимает, потому и не просит...

«... Как-то так я и предполагала», — тяжело вздохнула Оиномори-сан: «Ты знаешь, Катсураги-кун? Когда жена беременная... У мужа больше поводов изменить!»

— ... М?!

Это было шоком.

— ... А-а? П-почему это?..

Беременность — это ведь такой тяжёлый период для женщины.

И в такое время изменять!..

«Обстоятельства разные бывают... Но одна из причин в том, что супруги не исполняют свой долг. Женщина испытывает недомогание и переживает из-за беременности, потому ей не до мужа. А муж ищет другую женщину».

— ... М.

«Уже месяц прошёл, с тех пор, как вы про беременность узнали, и Атерадзаве-куну приходится желания сдерживать. Двадцатилетний парень... Он только что вкусил женщину, жестоко так с ним. Не удивлюсь, если он другую найдёт».

— ... В-всё хорошо будет! Таккун так не поступит... Я-я в него верю!

Всё будет нормально.

Это же Таккун.

Он не станет изменять.

Я в него верю!

«... Да, если это он, всё будет хорошо», — начала говорить она: «Атерадзава Такуми не отброс, который будет изменять, пока его девушка беременна. Это можно с уверенностью утверждать. Как бы его ни пытались соблазнить, он будет любить лишь тебя».

— ...

«Даже если это будет энергичная гяру или сочная зрелая женщина, он ничего такого не сделает... А, сочная и зрелая — это у нас ты».

Это кто зрелая?

«Даже если дать ему лекарство, увеличивающее энергию в три тысячи раз и оставить на месяц... А потом подсунуть ему красотку, ему всё равно никто будет не нужен, кроме тебя».

Прямо вот так?!

Я понимаю, что у него большой кредит доверия, но прямо настолько?!

«Катсураги-кун», — она снова обратилась ко мне: «Точно стоит заставлять Атерадзаву-куна терпеть?»

— Терпеть...

«Он и так десять лет думал только о тебе, ни на одну другую женщину не смотря, а тут между вами что-то началось... И ты сразу же забеременела... Мне его даже жалко. Он всё мечтал об этом, и вот наконец вкусил твоё тело... И сразу же никакого секса».

— Х-хоть вы и говорите так... Но что делать?

Он так и правда изменить может.

Или отправить его в специализированное заведение?

Ни то, ни другое мне не нравится...

«Ответ прост. Сделай всё сама».

— ... А? Но я ведь ещё в стабильный период не вошла...

«Секс и во время беременности вполне доступен. У женщины... Есть разные способы удовлетворить мужчину».

— ... М?!

Я поняла смысл сказанного и покраснела.

— А-а! То есть... А-а-а?!

То есть... Обслужить его?

Сделать всякое, чтобы удовлетворить Таккуна...

— А?.. Нет, это... А...

«Тут нечему стесняться. Это важно. Очень важная часть во взаимодействии супругов», — серьёзно говорила Оиномори-сан: «Я не пытаюсь защитить мужчин, которые изменяют. Но ведь жалко тех, которым говорят: «Во время беременности секса не будет. Спать тебе не с кем, но изменять не смей». Можно понять их желание изменить или женщину по вызову снять».

— ... Я-я понимаю, что вы хотите сказать.

В целом я поняла. Я действительно взяла перерыв в отношениях на время беременности.

— Но... Так внезапно заняться этим... Как бы и атмосфера не располагает...

Когда жили вместе, мы постоянно заигрывали, но, узнав о беременности, Таккун стал очень переживать за меня... Только мы стали меньше заигрывать, и стало немного грустно.

«Не о чем переживать. Я подумала об этом... И приготовила секретное оружие».

— С-секретное оружие?!

«Вчера отправила, так что завтра придёт».

— По почте отправили?! П-подождите... Не надо мне этого.

Секретное оружие, приготовленное Оиномори-сан.

Не нужно оно.

Точно не нужно.

У меня уже нехорошее предчувствие.

Я догадываюсь, что там может быть.

— Вы снова решили обмануть меня и опозорить? Я вам этого не позволю!

«Хм. Спорить не стану... Но, Катсураги-кун», — после паузу спокойно продолжила она: «Это... Такой должен быть конец?»

— ... А?

«Это и правда конец будет?» — повторила она.

А я переспросила:

— К-какой ещё конец?

«Какой?.. Вы столько непристойно и радостно заигрывали друг с другом. Но после рождения вам будет уже некогда. Вы будете не парой, а отцом и матерью».

А, вот о чём она.

Я думала, что какой-то ещё смысл есть.

После всех прочитанных новелл я уже что-то в разнос пошла.

«Неплохо оставить последние воспоминания. Пока вы ещё в первую очередь парочка, сделать пару глупостей».

— ...

«Больше такой возможности не будет. Это конец».

— ...

В итоге после размышлений я пошла у неё на поводу.

Начала думать, что это и правда конец... И стыд начал ослабевать, а может я и сама уже привыкнуть успела.

Я уже столько раз в постыдном виде представала, и возможно это последний раз.

Катсураги Аяко в последний раз будет выглядеть постыдно.

***

В тот день Аяко-сан позвала меня к себе.

Похоже, что хочет, чтобы я зашёл.

Причину... Она не назвала.

Похоже я должен был отправиться к ней, ничего не спрашивая.

— ...

И что делать?

Что-то... Нехорошее у меня предчувствие.

Уже научен опытом.

Когда Аяко-сан говорит такое... Всегда что-то странное случается.

Обычно она здравомыслящая и сдержанная... Но иногда её заносит не туда.

И похоже это как раз такой случай.

К тому же.

Когда я выглянул из окна... Увидел, что к ней что-то доставили.

В первую половину дня я увидел это, а во вторую она меня позвала.

Хм.

Нехорошее у меня предчувствие.

— ... Ну, идти всё равно придётся.

Отказаться я изначально не мог. Вдруг и правда дело важное, раз она позвала, надо идти.

Решившись, я направился в соседний дом.

Я позвонил и получил ответ.

«Не заперто, заходи», — значит можно войти.

Сегодня будний день, так что Миу в школе.

У меня же немного раньше начались зимние каникулы. Я решил не искать работу, а заниматься домашними делами, потому теперь у меня полно свободного времени. Конечно бездельничать я не собирался, а хотел отточить свои навыки, а ещё найти подработку.

Я прошёл по коридору, направляясь в гостиную.

— Я вхожу, — сказал я и открыл дверь.

— Аяко-са...

Когда зашёл, время остановилось.

Вначале я ощутил комнатную температуру. Была зима, но тут оказалось жарко. Кондиционер был выставлен где-то на двадцать восемь градусов. Шторы зашторены, потому ощущение такое, будто внутри на тебя давят.

Но страннее всего... Было когда дымка рассеялась.

Визуальное представление было впечатляющим.

— Что...

Я дара речи лишился.

От шока способность разговаривать отнялась.

В гостиной была Аяко-сан.

Моя любимая.

Однако она...

— ... А-Аяко-пён.

Сказала она...

Выглядела так, будто сейчас умрёт от стыда, да и говорила так же.

Руками она изобразила ушки и слегка подпрыгнула.

— ...

Если коротко описать то, в чём она была... То это костюм девочки-зайки.

На голове накладные заячьи ушки.

На шее ленточка.

Белые перчатки.

Чёрные колготки.

На ней было всё, что присуще девочке-зайке.

Но... При этом она отличалась.

Совсем не такая девочка-зайка, какую я знаю.

Скорее... Наоборот.

Наоборот.

В целом всё было наоборот.

Всё... Обычно скрыто.

Обычно девочки-зайки носят облегающий купальник. К тому же довольно откровенный.

А на Аяко-сан... Всё наоборот.

Были длинные рукава и высокие колготки, но между ними ничего.

Там где должен быть обычный наряд зайки, она была голой.

Конечно не совсем, все самые важные места были скрыты... Но прикрыты довольно условно.

Промежность скрывал купальник, напоминавший верёвочки.

А на груди... Просто были наклейки.

Крестики, наклеенные на соски.

А в остальном она считай что голая.

— ... М!

Блин.

Это явный перебор. Что за развратный наряд, который из мужчины душу вытаскивает!..

— Н-ну как, Таккун?.. — пока я неподвижно стоял, спросила Аяко-сан.

Говорила она обычно.

Никаких «пён» не добавляла.

— Тебе такое нравится?

Нет... Нет, нет.

Это уже из совсем иной плоскости, нежели просто «нравится — не нравится».

Я от желания взорваться готов, стоило только увидеть это.

— Ч-что ты делаешь, Аяко-сан?.. — наконец выдавил я. — Этот наряд ещё более развратный, чем если бы ты голой была...

— Э-это.

— И сейчас зима.

— У.

— К тому же середина дня.

— Ух.

— Ещё и про твоё состояние забывать нельзя.

— ... У, у-у.

Аяко-сан была готова расплакаться. Шокированный я сказал, что думал, и в итоге сделал ей очень больно.

И она от шока на пол свалилась.

— ... Д-для этого важная причина есть.

Мы перебрались на диван.

Я накрыл её одеялом.

В таком наряде ей наверняка очень холодно было.

Хотя в комнате жарко, так что я зря волнуюсь. И вообще... Она же для того температуру и подняла.

— ... В общем тебя снова подбила Оиномори-сан.

— ... Ага, — кивнула Аяко-сан.

Когда спросил, сразу понял, что тут кто-то из-за кулис всем правил.

Вполне ожидаемо.

— Ну... Ничего не поделаешь. Язык у неё движется на скорости болидов «Формулы-1».

Хотя наряд потрясающий.

Я уже видел косплей Аяко-сан... Но этот самый впечатляющий из всех.

Впечатляюще... Сексуальный.

— Это... «Обратная зайка» называется.

Обратная зайка. Понятно.

Тут открыто то, что скрыто у обычной девочки-зайки, потому и обратная.

— Среди отаку и в бизнесе для взрослых такое сейчас очень популярно, вот Оиномори-сан и прислала.

Такой наряд популярен?..

Просто невероятно, чего только люди не придумывают.

Нет предела мужскому желанию.

— М-мне тоже кажется, что обратная зайка — это уже перебор. Это же разврат настоящий!..

Понимает, значит.

— Но Оиномори-сан сказала... Что это последний раз.

— Последний раз?..

— Когда ребёнок родится, расслабиться уже не получится, и это последняя возможность вот так позаигрывать.

А, в этом смысле.

Ведь и правда, от Аяко-сан сегодня... Что-то такое и ощущается.

Какая-то решимость или безбашенность.

«Раз уж это последний раз, можно разойтись, запустить большой фейерверк и оставить следы от ногтей. Редакторский отдел тоже много себе позволяет с последней главой», — говорила женщина, но это больше на отчаяние походило.

— Вот ведь... Вечные козни Оиномори-сан, — я тяжело вздохнул. — Я и не думал изменять... Тебе ни к чему переживать из-за этого.

Выслушав, я понял, кто стал инициатором случившегося.

— В такое важное время я ни за что изменять не стану... А, я в любое время изменять не стану! Но буду осторожнее... В смысле осторожнее не потому, что могу захотеть изменять, так что, ну...

— ... Я поняла, — я не договорил, когда меня прервала Аяко-сан. — Таккун не станет изменять. Я знаю это и верю тебе. Но именно поэтому... Я подумала, что можно тебя как-то порадовать.

— ...

— Ведь... Тебе приходится терпеть?

— А?

— Узнав, что я беременна... Мы ведь совсем этим не занимались.

— Э-это...

Если так спрашивать, то я и правда терплю.

Я ведь молодой парень. И хочу заниматься этим с любимым человеком. Мы ведь начали встречаться и не так давно дошли до этого этапа в наших отношениях.

Так что если честно... Хочу заняться этим.

Хочу каждый день заниматься.

Много раз каждый день.

Но...

— Я... И правда терплю. Но в такое время это нормально.

— ... Да. Если бы ты проигнорировал моё состояние и захотел этим заняться... Я бы немного разочаровалась. Но именно поэтому... Раз ты думаешь, что это нормально, я и хочу порадовать тебя. Потому и пошла на поводу у Оиномори-сан.

— ...

— Конечно всё сделать не получится... Просто, как бы... Я могла бы как-то иначе удовлетворить тебя.

— Что?

Как-то иначе? Я посмотрел на обратную зайку. Есть много способов, как можно иначе удовлетворить.

— Помимо тебя у меня никого не было, и я не знаю, как много я смогу... Но если я что-то могу... Я бы хотела это сделать. И я буду рада, если смогу порадовать тебя.

— ... Аяко-сан.

Я чувствовал, как в груди растекается тепло.

Я был рад её чувствам и её заботе.

— Спасибо большое, — я низко поклонился.

— Но не обязательно сейчас делать это. Просто считай, что для меня сейчас естественно сдерживаться и что на меня всегда можно положиться.

— А?..

— Сейчас в первую очередь тебе надо думать о своём теле. Этого я хочу больше всего. Думай в первую очередь о себе и не делай ничего безрассудного.

— Таккун.

— Мне приятно уже то, что ты думаешь обо мне.

— ... В-вот как.

Она испытала облегчение... А потом слегка грустно улыбнулась.

— Да уж. Снова меня куда-то понесло одну. Ах, как же стыдно, — она стала обмахиваться руками. — Пойду переоденусь... — сказала она и собралась встать, но застыла.

Я... Держал её за руку.

И немного сжал.

— А?..

— ...

— Т-Таккун?..

— М... Может не будешь переодеваться? — сказал я. Сам удивился, как напряжён был мой голос. — Раз уж надела, может не будешь переодеваться.

— ... А?

— Хочу ещё немного насладиться этим нарядом... Хочу пообщаться, пока ты в таком виде.

— ... А, а-а-а?! — похоже она поняла смысл сказанного и закричала, покраснев до ушей. — А?.. Т-так ведь, Таккун... Ты же сказал, что тебе чувств достаточно.

— Чувств достаточно, но ты такая красивая.

— ... А ещё говорил, чтобы не делала ничего безрассудного.

— Я и правда этого не хочу... Но если это не совсем безрассудно, то немного можно.

— ... А, понятно, вот оно как... — смутилась она. И мне было до смерти стыдно. После всего сказанного... Попросил о таком.

— ... Хорошо, что я в костюм обратной зайки нарядилась?

— Он такой сексуальный, я думал, что умру.

— Ч-чего?.. Ну тебя, Таккун, — смущённо и одновременно радостно улыбнулась Аяко-сан.

Ну и я... Понимал, что пора завязывать.

Дорожить человеком — это не значит сдерживаться и думать только о нём.

Временами приласкать человека — значит уважать его.

Потому... В этот раз можно!

Я уже не могу!

Уже просто на пределе!

— Таккун, ты и правда такой озабоченный.

— И это говорит человек в развратном наряде.

— Н-не говори, что он развратный.

— Всё хорошо. Я люблю развратную Аяку-сан.

— А... Что-то это не радует.

Болтая о всяких глупостях, мы приблизились, а наши пальцы переплелись.

Я нежно касался её открытой кожи, а моё лицо становилось всё ближе, и вот наши губы встретились. И я подумал... Как же давно мы не целовались. Пока жили вместе, каждый день этим занимались, а как узнали про беременность, вообще этого не делали.

Когда ребёнок родится, мы уже не сможем быть глупой влюблённой парочкой.

Нам придётся стать родителями.

Но это не значит, что обязательно надо выбросить всё, что делает нас вот такой парочкой.

— Таккун... Я тебя люблю.

— И я тебя.

Вот снова началось наше взрослое общение.

До конца мы дойти не могли, но я получил удовольствие. От Аяко-сан и костюма обратной зайки... Я получил свою дозу удовольствия.

Глава 4. Святая ночь и клятва

Вместе с белым снегом в город пришла святая ночь.

Сегодня вечером... Канун Рождества.

В семье Катсураги его не проводят как-то по-особенному. Я могу отметить его с Миу дома, пойти в ресторан, Миу могут позвать в гости на вечеринку её друзья или мы можем пойти домой к Таккуну.

Вариантов проведения рождества очень много.

А в этом году... Из-за моего состояния поесть вне дома мы не могли. Нельзя, чтобы я мёрзла, к тому же из-за снега было скользко.

Потому мы решили устроить вечеринку дома.

Я, Миу и Таккун.

Позвать Таккуна... Было обычным делом.

Не позвать его я не могла.

Ведь для меня и Миу он был важным человеком.

— А, ну в общем... С Рождеством! — сказала Миу, и мы разом выпили.

— Ах, вкусно. Хоть это и просто газированный сок, но он на Рождество такой вкусный, — выпив сок, Миу налила себе ещё.

Сегодня все пили безалкогольные напитки.

— Таккун, может ты всё же выпьешь? Хотя я тебе компанию составить не смогу.

— Нет, не надо. Не хочу я пить один.

— Эй, эй, братик Таку. Как эту птицу есть?

— А, да, подожди немного. Сейчас отрежу.

В центре праздничного стола стоял жаренный цыплёнок.

Он был зажарен целиком, и от него веяло духом Рождества.

Таккун умело отрезал нам куски курятины.

— М-м! Что это, так вкусно.

— И правда вкусно.

Я и Миу были восхищены вкусом курятины. Хрустящая снаружи и сочная внутри. Просто чудесный вкус.

— Слава богу. Не зря практиковался, — радостно улыбнулся Таккун.

— Братик Таку, ты и правда молодец. Научился готовить такое. Уже даже лучше мамы стал.

— Э-эй, Миу, — ответив Миу, он повернулся ко мне. — Мне ещё учиться и учиться. Я просто сделал всё по рецепту, который в интернете нашёл. Навыки у меня так себе, потому времени немало ушло, — скромничал он, глядя на меня.

Я самоуверенно рассмеялась... Но сердце стучалось очень быстро.

Ну да...

С тех пор, как Таккун сказал, что будет домашними делами заниматься, он начал учиться готовить, и его навыки стали лучше.

Сегодня всё готовил он, в том числе и жаренного цыплёнка. Салат, киш, пасту... Всё он сделал.

Его навыки были на моём уровне, а может он уже и меня превзошёл...

Эх, как всё сложно.

Может глупо переживать об этом в наше время, но мне как-то стыдно, когда мужчина лучше меня готовит...

— Братик Таку, перебирайся уже жить к нам. Тогда мне не придётся готовкой и другими домашними делами заниматься.

— ... Я на побегушках быть не собираюсь, — слегка язвительно ответил он. — Но... Вообще, — немного подумав, сказал парень. — Я бы и правда хотел перебраться поскорее.

— Вот как? — спросила Миу, а он кивнул.

— Я думал переехать в следующем году, когда немного потеплеет.

— О, уже скоро.

— Ну, переехать — громко сказано. Я же по соседству живу, просто пару коробок перенести надо будет.

— Ува, что же делать? Я никогда не жила с мужчиной, и девушке моего возраста будет непросто. Я не хочу в одной ванной мыться.

— Прости, потерпишь.

Миу принялась подшучивать, но Таккун нашёл, что ответить.

Хотя конечно она не была против.

Она уже приняла то, что он переедет... И станет её отцом.

— Но ты уверен, Таккун? — спросила я. — Спешить-то ни к чему.

— Я и не спешу. В любом случае перееду, так что лучше сделать это поскорее.

— Родители без тебя скучать будут...

— Они в соседнем доме, мы постоянно видеться можем. И в последнее время они мне всё чаще говорят: «Переезжай поскорее, будешь Аяко-сан помогать», — усмехнулся он.

Я тоже с ними разговаривала, и они поддерживают то, что Таккун будет жить с нами.

Мы много всего обдумали, и это был лучший вариант.

Осталось лишь со временем определиться.

Как-то... Всё даже слишком гладко.

Таккун и все остальные в первую очередь думают обо мне, отчего мне как-то неловко.

Я счастлива, что все так добры ко мне.

Но...

— ...

Вообще.

Вообще немного страшно.

Не могу нормально выразить словами... Просто всё слишком уж гладко идёт. А я будто даже ногами земли не касаюсь, отчего мне тревожно.

Конечно неудовлетворённости чем-то я не испытываю. Все заботятся обо мне, и я прекрасно понимаю, что все желают мне лучшего.

Но.

С тех пор, как узнала о беременности, дни летят как в калейдоскопе, и я немного не поспеваю.

Мы... Поженимся?

Узнав про беременность, мы поняли, что будем родителями, это как бы серьёзная предпосылка к замужеству... А теперь решаем, где жить будем.

Всё шло очень гладко, будто мы резко всё пролетели.

Свадебной церемонии не было, брак мы не регистрировали, а уже говорим, что будет после рождения.

Да и предложения очевидного всё ещё не было...

... Ну.

У нас весь порядок нарушился, в моей беременности мы сами виноваты.

Нельзя ждать родов, до этого надо решить целую кучу нерешённых вопросов...

Но... Что же делать?

Что если мы вообще не решим пожениться?

Типа «Будем жить в гражданском браке».

Или «Разве в наше время есть смысл в институте брака?»

Что если он вот так скажет.

... В-всё будет хорошо, всё отлично будет.

Конечно мы поженимся!

Я слишком себя накручиваю.

Эх, это то, что называется предсвадебная хандра.

Или... Беременная хандра?

— ... Мама, а ты не слишком много ешь?

Когда обратилась Миу, я очнулась.

Я и правда ела очень много.

— Конечно я понимаю, что всё, что приготовил братик Таку, вкусное.

— А, да я просто.

Блин.

Задумалась и начала живот набивать!

Просто всё такое вкусное!

— Мама, ты в последнее время в весе прибавила, так что будь внимательнее. Врач ведь тоже тебе говорил за питанием следить.

Говорил.

Во время беременности ради ребёнка надо есть только то, что в живот лезет нормально... Кажется, что уже так давно об этом говорили.

Ожирение во время беременности может к различным заболеваниям привести.

В наше время надо быть не толстой и не худой, а средней... Об этом мне во время каждого осмотра в клинике говорят.

Я... Пока чувствовала себя плохо, из-за пустого желудка начала отъедаться, потому и набрала немного больше нормы.

Самую малость.

Правда-правда самую малость!

— П-прекрати, Миу, не говори о весе перед Таккуном...

— ... Так он и так всё знает. Каждый раз с тобой ходит, — холодно сказала Миу, а парень озадаченно улыбнулся.

Ну точно!

Таккун всегда ходит со мной на осмотры.

Я рада, что он со мной, это придаёт спокойствие... Но при этом он слышит все чувствительные разговоры про вес и прочее.

Мы теперь считаемся не парочкой, а скорее супругами, потому естественно открываться в этом направлении, и всё же... Хм.

Мне всё ещё кажется это каким-то нереальным.

Может... Таково моё желание?

Я всё ещё хочу быть парочкой, а не супругами.

Хочу заигрывать, будучи просто мужчиной и женщиной, а не папой и мамой.

Эх... Ну вот.

Нельзя об этом думать.

Мы должны стать супругами.

Вечер продолжался.

Мы закончили есть, вручили подарок Миу, поели торт.

Мы пили безалкогольное шампанское и заедали крекерами и прочей закуской.

— Фува, — и тут Миу зевнула. — Спать охота, — сказала она и вышла.

Мы слышали, как она поднялась наверх и зашла в свою комнату.

— Эта Миу.

Как всегда себе на уме.

А?

Хотя такое уже было.

Наедается и идёт спать... Сбегает от уборки.

— ... Скорее всего.

«Скорее всего это ради нас».

Вот так.

Тихо добавил Таккун.

А я толком не расслышала.

— А?

— Нет, ничего. Выпьем ещё?

— ... Да, давай.

— Хоть это и безалкогольное шампанское.

— Хоть и безалкогольное шампанское.

Мы улыбнулись и налили себе ещё.

Пусть и безалкогольное, важнее, что мы пьём вместе.

С выпивкой главное не что пьёшь, а с кем.

И вот пока мы пили.

— ... Я тут вспомнил. Мы ведь вот так уже выпивали вдвоём.

— И что вспомнил?

— Мой день рождения.

— ... А.

Точно. Помню.

Мы ведь и правда уже были в подобной ситуации.

Миу и тогда ушла, оставив нас вдвоём.

— Сколько воспоминаний. Мы отмечали твоё двадцатилетие. И тогда настоящее вино пили, а не безалкогольный напиток.

Помню.

Точно вино в памяти разливались воспоминания.

— Я по такому случаю достала бутылку подаренного мне дорогого вина.

— Верно.

— И в ванной... Увидела, как ты переодевался.

— Сейчас я уже могу сказать это: тогда смутившаяся Аяко-сан была очень милой.

— Что?

Я подумал: «Смутилась, увидев обнажённую грудь».

— П-прекрати... Это уже давно было.

— Ну, больше мы не смущаемся так сильно, видя друг друга голыми. Уже привыкли.

— Точно, я уже привыкла видеть тебя голым... Что ты меня говорить заставляешь! — обиделась я, а он стал хихикать.

А потом.

— ... Никогда не забуду этот день рождения, — продолжил он.

Таккун выглядел спокойным и точно переваривал воспоминания.

— Ведь... Тогда я признался Аяко-сан.

— ...

— День, когда я открыл свои чувства к матери по соседству, в которую был безответно влюблён десять лет. Сказал конечно под воздействием алкоголя... Но это было моё самое первое признание в жизни.

— ... Я тоже этого никогда не забуду.

Помню.

Будто это вчера было.

И уже никогда не забуду.

— Я так удивилась. Никогда не могла подумать, что Таккун мне в любви признается.

Я и правда даже подумать о таком не могла.

Считала, что он женится на моей дочери.

— С того дня... Столько всего случилось.

— Точно.

С того дня... Всё для нас завертелось.

Поднялся занавес нашей непростой любовной истории.

— Вначале... Я просто отказала.

— Ну, тут ничего удивительного. Обычная реакция взрослого человека.

— Но... Потом меня переполнили чувства... Я даже за тобой следила.

— А, тоже было. Перепутала Сатою с моей новой подружкой.

— Точно.

Сколько воспоминаний.

А Сатоя-кун и правда мило смотрелся.

Я его давно не видела, но он ведь до сих пор как трансвестит наряжается?

А, он не трансвестит, ему просто такая одежда идёт, так вроде?

— Я и сам молодец. Перед первым свиданием так нервничал, что заболел... Настоящий позор.

— Л-ладно тебе. После-то мы смогли сходить на свидание. В парке развлечений было очень здорово.

Чего об обратной дороге не сказать. Мы прокололи шину и попали под дождь... А потом.

— ... Вынуждены были переночевать в отеле.

— Да...

— ... Если задуматься, ты такой сдержанный оказался. Мы провели ночь в отеле, но ты ничего не сделал.

— Ну да, мы же тогда ещё не встречались.

Помню.

Таккун меня тогда даже пальцем не тронул.

А если бы сделал это... Как бы тогда у нас всё развивалось?

— Летом мы на «Гавайский Зет» ходили.

— Двумя семьями ездили. В следующем году тоже поедем?

— Кто знает. Возможно как раз в это время ребёнок родится...

— Если это возможно, я бы хотела продолжить традицию.

— Точно. Там здорово. Там и бассейн, и горячие источники есть.

— Горячие источники... Мы в смешанном в этом гору были.

— А, точно...

— Стоило зайти и на тебе — Таккун. Так стыдно было...

— А теперь уже спокойно вместе моемся.

— Т-так ведь мы вместе жили.

— Хотя в последнее время мы не делаем это, даже грустно как-то...

— Так ведь пока нельзя.

Столько воспоминаний.

Тогда я подумала, что Миу любит Таккуна.

Это был её хитрый план, но благодаря этому я узнала о своих чувствах к Таккуну. И решила для себя, что не уступлю его даже дочери.

— Когда вернулись из поездки... Аяко-сан меня поцеловала.

— У...

— Это был мой первый поцелуй.

— Это...

— Не ответив на признание, ты поцеловала меня, а потом сбежала.

— ... И правда неудачно вышло.

— Когда я подумал, что вот мы наконец вместе... Аяко-сан почему-то без лифчика появилась.

— М?! З-забудь уже об этом!

— Не смогу.

Столько воспоминаний.

Благодаря Миу я поняла свои чувства... Но поспешила и поцеловала, из-за чего мы снова стали топтаться на месте.

Конечно в итоге мы всё же начали встречаться... Но когда я отвечала на признание, была без лифчика.

Эх... Да уж. Это должны были быть романтические воспоминания, а теперь я буду всё время без лифчика вспоминаться.

— И когда начали встречаться, сразу же должна была начаться любовь на расстоянии.

— Которая тут же превратилась в сожительство. И всё твой и Оиномори-сан хитрый план. Я так удивилась.

— Прости.

— Ну, главное, что всё хорошо закончилось.

— Мне понравилось жить вместе.

— Да. Кстати... Я ведь ещё и с твоей бывшей девушкой познакомилась.

— Что... Она не бывшая девушка. А просто ей притворялась, просто бывшая одноклассница.

— Всё ещё общаешься с Арисой-сан?

— Иногда.

— ... Хм.

— Между нами ничего нет. И у неё есть парень. Как бывшей коллеге по практике я просто рассказал ей, что не буду работу искать.

— Хи-хи. Я не подозреваю тебя. Я не настолько мелочная.

Столько воспоминаний.

Мы должны были любить друг друга на расстоянии, и внезапно начали жить вместе.

Вначале было непривычно, а потом ещё и Ариса-сан появилась.

Ну... Она ничего плохого не сделала, мы сами начали себе проблемы придумывать, но теперь всё это хорошие воспоминания.

— А ещё... Я так удивился, узнав про ребёнка Оиномори-сан.

— Точно. К тому же он такой большой.

— У неё и Аюму-куна всё хорошо?

— Вроде им весело вместе. Когда в последний раз разговаривала, они вместе поехать в путешествие собирались.

— Ого.

— Вроде у него в этом месяце день рождения был... И она подарила ему дорогой игровой компьютер... Похоже с запозданием вошла в режим любящего родителя.

— А-ха-ха. Это же хорошо.

— Ага, но... Она не только компьютер подарила, но ещё и начала подготовку к обучению в работе в сфере развлечений, сказала: «Лет через десять я отойду от дел, и хочу оставить всё на Аюму», — уж не знаю, шутит она или серьёзно... Что же делать, через десять лет я на Аюму-куна работать буду...

— ... Спокойно точно не будет.

Как давно это было... Хотя и не очень.

Всего ничего времени прошло.

Свободная карьеристка Оиномори-сан на самом деле оказалась матерью. Я была удивлена, хотя до этого она была для меня сверхчеловеком, потому я обрадовалась, что она такой же человек со своими слабостями.

Я работала под её началом десять лет, но так сблизилась лишь недавно.

Потому я и дальше хочу работать с ней.

Например... Даже если через десять лет исполняющим директором будет Аюму.

— Мы три месяца прожили вместе... А потом узнали о беременности, и вот где мы сейчас, — сказала я со вздохом. — И правда... Столько всего было, — продолжила я.

И правда очень много всего.

С тех пор, как Таккун признался в мае, каждый день был насыщенным.

Даже не верится, что ещё даже года не прошло.

Такие насыщенные и яркие дни.

Много всего приключилось, но сейчас это всё хорошие воспоминания.

— ... Точно, — согласно кивнул Таккун.

Он прикрыл глаза и придался чувствам.

— С признания в мае в этом году... Всё так внезапно закрутилось. Чувства, которые были во мне... Механизм, который двигал только меня, начал двигать всё, что меня окружает.

А, вот как.

Для меня эта история началась только в мае, а для Таккуна намного раньше.

Для него история началась десять лет назад.

Скорее всего в день, когда он впервые меня увидел.

Во время похорон... Когда я решила взять Миу.

В тот день началась моя история становления матерью... И в то же время началась наша история.

Я этого не замечала, но наша история длится уже давно.

— Конечно вначале ничего не получалось, были и сожаления, и тревоги. Но теперь мы любим друг друга, и у нас будет ребёнок... Я прямо как во сне.

— Что... Ну тебя. Говоришь такое.

— Я вот что пытаюсь сказать.

Таккун сел ровно.

И посмотрел на меня.

Его серьёзный взгляд заставил моё сердце подскочить.

— Я хочу, чтобы это счастье, похожее на сон, длилось всегда. С момента признания за эти полгода столько всего переменилось, но мои чувства к тебе останутся неизменными. И будут только крепнуть день ото дня. Ведь я... Очень тебя люблю.

Он говорил то, от чего мне было стыдно, а сам парень серьёзно продолжал.

И тут... Сунул руку в карман.

— И я клянусь всю жизнь любить тебя. Потому, — сказал он.

И протянул мне то, что достал из кармана.

— Стань моей женой.

Это было... Кольцо.

В открытой коробочке сияло колечко.

— ...

Я дар речи потеряла.

Голова вообще не соображала.

— Н-не может быть... Поче... А-а?!

Я ничего не понимала и предавалась панике.

— О-откуда оно?..

— Купил.

— А... Но оно ведь наверняка дорогое...

— К моему стыду, не такое уж и дорогое... Но купленное на лично заработанные мною деньги.

Деньги, заработанные Таккуном.

В университете он подрабатывал репетитором.

Я слышала, что он помогал ещё нескольким школьникам помимо Миу.

А ещё он заработал на практике.

И... Когда решил, что будет домработницей, взял несколько небольших подработок. Я думала, что не обязательно было, к тому же так внезапно.

Но неужели...

— Я хотел сделать всё как полагается.

Я была удивлена, а он неловко улыбался.

— Ты внезапно забеременела, а мы даже не говорили о свадьбе, а уже встретились с нашими родителями... Мне казалось, что всё идёт как-то странно. И думал, что надо подыскать момент для предложения.

— ...

— Хотелось сделать это поскорее, но я пытался найти подходящую возможность...

— ...

Ах...

Какая же я глупая.

Переживая, выйду ли я замуж.

Когда рядом со мной такой замечательный человек, о чём я только переживала?

— ... Блин, дурак ты, Таккун, — съязвила я.

Ведь... Как бы не старалась, слёзы сдержать не могла.

Нет... Всё же не могу.

Не смотря на мои старания, они потекли.

Их было не сдержать.

Я взяла коробочку и посмотрела.

В кольце был маленький и красивый бриллиант.

И точно не дешёвый, это сразу видно.

— Мог бы на свои деньги купить то, что тебе нравится. Не обязательно было брать кольцо...

— Обязательно. Я купил то, что хотел.

— Боже. Снова ты так говоришь.

— Нет, но... В нём и правда ничего особенного, — виновато проговорил парень. — На самом деле мне хотелось бы сделать намного больше. Заказать столик в ресторане, устроить представление... Но я не хотел тащить тебя по холоду... Я думал, что можно сделать до того, как потеплеет... Ну и получилось бюджетное предложение.

— ... Нет. Мне этого достаточно.

Более чем достаточно.

Кроме этого признания мне больше ничего и не надо.

Ведь... Оно сделано там же, где и признание в любви.

Май.

Тогда Таккун впервые заговорил о своих чувствах.

День, когда я узнала о его чувствах.

И мне кажется очень романтичным сделать предложение там же, как и признаться когда-то. Не знаю, специально ли это сделал Таккун, но лучшего предложения и быть не может.

— Это... Так какой твой ответ? — пока я придавалась чувствам, он с беспокойством спросил у меня.

А, вот позор мне.

Ответить забыла.

Хотя это и ни к чему.

Не знаю, как обычно в такие моменты надо себя вести, но меня переполняли чувства, и я подскочила.

Я приблизилась к Таккуну и крепко обняла его, не забывая про свой живот.

— С радостью!

Когда я оказалась у него на груди, Таккун тоже обнял меня.

Священная ночь в этом году и правда была особенной.

***

После признания Аяко-сан была очень воодушевлена.

Она всё рассматривала кольцо и делала памятные снимки.

Мы поели, выпили безалкогольное шампанское, но она точно была навеселе, так хорошо ей было...

— ... Фс.

И в итоге она улеглась на стол и заснула.

У неё было такое счастливое лицо во сне.

Вот ведь.

Ещё заболеет, если будет здесь спать.

Надо будет отнести её в комнату.

— А? Мама уснула?

Я накрыл её одеялом, когда со второго этажа спустилась Миу.

— Да, только что.

— Хм. И... Что с предложением?

— Сделал.

— Вот как. Про ответ... Похоже можно и не спрашивать, — с улыбкой она пожала плечами.

Я заранее предупредил её о том, что сделаю предложение.

Я специально попросил оставить нас одних.

— ... Эх, я так нервничал. Слава богу, она не отказала.

— Она бы не отказала. Это был беспроигрышный вариант.

— Вот уж не знаю. Я думал, вдруг ей не понравится то, что у меня стабильной работы нет...

— Эту тему мы вроде уже закрыли.

— И кольцо не особо дорогое.

— Достаточно дорогое. Ты ведь специально работал, чтобы к этому дню успеть его купить.

— Я хотел не только обручальное, но ещё и свадебное кольцо взять... Хотелось предложение с большим размахом сделать. И теперь... Осталась свадьба.

— Да нормально всё. Мама и этому рада, вряд ли её что-то не устроило, — вздохнула Миу. — Блин... Братик Таку, ты слишком себя принижаешь. Ты даже слишком скромный. Ты выглядишь как гроза всех тёть за тридцать, а на деле уверенности в тебе ноль.

— ... Ничего с собой поделать не могу, — сказал я и сел на стул. — Вот нет во мне уверенности. Когда её много было? Это же не игра, тут правильный ответ не узнаешь...

В играх есть чёткая стратегия.

Если сделал правильный выбор, доберёшься до счастливой концовки.

Но... В реальности всё иначе.

Неизвестно, какой вариант верный.

Это относится к моему решению стать домохозяйкой и к предложению.

Я думал и выбрал то, что считал наиболее верным... Но правильный ли выбор я сделал, никто не знает.

— ... Вот как, — кивнув, Миу тоже села на стул.

И налила шампанское в свой стакан.

— Ну, если про правильные выборы говорить... Всё же неправильно, что мама в такое время от тебя забеременела.

— ... Ух.

Э-это точно.

Тут мне нечего возразить...

Пока я мучился, она улыбнулась:

— Эй, братик Таку, помнишь? — продолжала девушка. — В мае... Вечером в твой день рождения я ушла пораньше.

— Да.

Я не мог забыть.

Миу сказала, что идёт спать, и оставила нас одних.

И тогда здесь я сделал своё признание.

— Так вот... На самом деле я специально ушла.

— ... А?

— Спать я не хотела, но всё же ушла. Просто решила позволить вам остаться одним.

— ...

— А-ха-ха. Не могла я так рано захотеть спать. Как и опьянеть от одного запаха алкоголя, — говорила она, а я был удивлён.

Это можно было считать шокирующей правдой.

— Я знала, что ты влюблён в маму. И я чувствовала ответственность. Из-за меня ваши отношения стали такими запутанными.

— Миу... Ты...

Я хотел сказать, что ей не за что испытывать ответственность.

— Но! — продолжила она. — Теперь я заслуживаю благодарности! Всё благодаря мне! Моя хитрая задумка свела вас! Я ключевая фигура, Купидон! Прямо гений, раз добилась такого! Карманные деньги заслужила!

— ...

Я был поражён таким нахальством, а Миу вздохнула.

А потом отпила безалкогольное шампанское.

— Ну, что я сказать хочу, — спокойно продолжила она. — Что правильно, не узнаешь, пока всё не закончится.

— ...

— Я сожалела, думая что поступила неправильно на твой день рождения, но теперь считаю, что сделала это не зря. Потому нет пока никаких правильных ответов.

— ... Наверное.

— И ещё важнее всего... Это чувства. Важнее всего делать выбор, полагаясь на чувства, они даже неправильный выбор могут сделать правильным.

— Витиевато.

Витиевато говорит... Но я понял, что она хотела сказать.

Я сделал много разных выборов.

И неизвестно, какие из них правильные, а какие нет.

Это не игра, где делая выбор, ты обязательно доберёшься до счастливой концовки.

— В общем... Посмотрим, что будет.

Что будет.

Всё... У нас впереди.

Предложение я сделал, потому можно сказать, ещё продвинулся, но на этом наша история не заканчивается.

Теперь мы всегда будем вместе.

И правильность выбора получится узнать когда-нибудь позже.

— Правильность выбора может быть в будущем изменена. Ты делаешь выбор, думаешь, что он правильный... И это люди зовут судьбой.

Судьбоносный человек.

Судьбоносная встреча.

Всё это... Определяется уже позже.

Если это самый любимый человек и ты счастлив с ним, то всё, что было в прошлом — это судьба.

И как по мне, это здорово.

— ... Да уж, попахивает от этого, братик Таку. От судьбы.

Она слегка скривилась.

Эй. Нечего тут физиономию кривить.

Такая атмосфера хорошая была.

— Но... Вполне может и так, — усмехнувшись, сказала она. — Когда ты счастлив, значит решение было верным. Брак по залёту через десять лет все будут вспоминать с улыбкой и говорить о том, что это счастливое стечение обстоятельств, — Миу протянула мне бокал. — Мама немного постарше, но ты уж присмотри за ней, братик Таку.

— ... Эй.

— А ещё присмотри за своей милой дочуркой и малышом, который только появится.

— Знаю.

Я тоже взял бокал и чокнулся с Миу.

Прозвучал звон.

И я пообещал своей ответственной дочери и счастливо спящей любимой.

Я на всю жизнь сделаю эту семью счастливой...

Нет.

Я ведь тоже буду членом этой семьи, потому сделаю всех счастливыми.

И все будут считать сделанные выборы правильными, нашей судьбой...

Глава 5. Послесвечение и повседневность

Дни продолжали свой бег.

Настал новый год, снег растаял, всё зацвело, настало тепло.

С предложения в священную ночь прошло четыре месяца.

Постоянно что-то происходило, и мы были заняты.

Новый год, День святого Валентина, Белый день.

Мероприятия в учебных заведениях Миу и Таккуна.

Мы жили, постоянно чем-то занимаясь.

Мой живот становился больше, и я вошла в стабильный период, тошнота прошла, и настала относительно спокойная жизнь беременной.

— ... А, а, не может быть! Это конец?!

Однажды воскресным утром.

Я сидела на диване и закричала перед телевизором.

Рядом сидел Таккун.

— Ух... Как обычно «Лавкайзер» закончился на самом интересном.

— На этой неделе снова столько шокирующих откровений.

— Да, кто бы мог подумать... Что виртуальная валюта главной героини здесь посыплется! А ведь она так старательно её копила...

Мы смотрели... Конечно же «Лавкайзер».

С февраля начался новый сезон «Лавкайзер Мета».

Кстати.

В марте мы подали заявление и теперь официально станем мужем и женой.

Днём свадьбы будет двадцать пятое марта.

Между прочим в этот день... День рождения моей любимой Куинадзимы Хиюми из «Лавкайзер Джокер».

... И это не значит, что я поэтому выбрала эту дату.

Мы заговорили про март, и как-то так вышло, что мы остановились на дне рождения Хиюмин...

Пока не надо было ходить в университет, Таккун перебрался к нам.

И теперь мы проводим больше времени вместе.

И по воскресеньям... Мы вдвоём смотрим «Лавкайзер».

— И всё же... В этом году Лавкайзер удивляет. Кто бы мог подумать... Теперь метавселенная и цифровая валюта появились.

— Следуют современным трендам.

— Тратя валюту в метовселенной, они могут перевоплощаться, это прямо достойно моего восхищения. И главные героини сражаются с врагами, пытающимися взломать цифровую валюту, но... Для продвинутых сражений всё же надо что-то вроде майнинга...

— Отряд, поддерживающий героинь, на самом деле помогает обеим сторонам и зарабатывает на них... Глубоко. Очень глубоко.

— Я думала, для детей ли это... Но дети просто обязаны посмотреть. Хочу, чтобы увидели все современные дети.

— Очень поучительно. Я не очень разбираюсь в блокчейне и NFT, но благодаря «Лавкайзер Мета» начал понимать.

— Персонажи тоже хороши. Все жадные, ведь без денег они не смогут превратиться, потому и требуют у спасённых награду и возмещение затрат.

— Они ушли от общепринятого образа героев, скорее уж представлены как злодеи.

— Точно! Тут антитеза! «Если ты герой, должен помогать бескорыстно» и «неправильно, если герой пытается заработать» прошлого сталкиваются с новым образом!

— Это... Очень современно. Герой такой же человек, у него своя жизнь. Героини не скряги, если они будут сражаться бесплатно или за небольшую оплату, то тогда общество... Рынок будет в опасности.

— Чистый капитализм. Всё решает рынок.

— Смотрю и, такое чувство, финансовой грамотности набираюсь.

— Я тоже. Для меня инвестиции всегда были чем-то вроде азартных игр, а теперь я изменила своё мнение. Это ведь что-то вроде сохранения сбережений...

Да, было весело!

Настоящее счастье смотреть утром в воскресенье аниме с мужем!

— Ладно, мне пора домашними делами заниматься...

— А, ладно тебе, не торопись, — я схватила Таккуна за руку. — Ещё немного времени для «Лавкайзера».

— А? Но уже ведь всё закончилось.

— Посмотрим предыдущие!

Не дожидаясь ответа, я взяла пульт и переключила на кино-сервис.

Стала выбирать интересный для меня «Лавкайзер».

— Хи-хи, что бы выбрать... Да, бессмертный «Лавкайзер Джокер»! В тот раз на середине остановились.

— Он ведь у тебя на blu-ray есть.

— Хм. Ты наивный, Таккун. Имея на диске, можно и на стриминге посмотреть, так только увеличиваешь число просмотров. Это самое верное. И если показать, как популярен «Джокер», Данбай-сан может новые игрушки выпустить!

— ... Вот оно как, — Таккуна это слегка смутило.

Ну... Вообще мне просто лень доставать и убирать назад диски. И это чудесно, когда можно кучу старых сериалов на одном сервисе посмотреть, в прекрасное время мы живём.

— Уверена, малыш тоже обрадуется, — я погладила живот. — Ведь он тоже может из животика смотреть «Лавкайзер».

— ... Ладно обычный сериал, но в «Джокере» ведь убивают... Он ведь самым жестоким считается. Там Лавкайзеры друг друга убивают, сейчас подобного уже не показывают...

— В-всё хорошо будет! Малыш посмотрит и станет сильнее! — настаивала я, гладя живот.

... Ну, когда родится, можно и повременить. Пока будет маленький, надо бы с чего-то мирного начать, а «Джокер» лет в двенадцать глянуть... Нет, скорее в пятнадцать.

— ... И всё же, — Таккун посмотрел на меня. — Живот стал намного больше.

Он протянул руку и погладил.

— Точно. Уже очевидно, что я беременна.

Не так давно он стал намного больше.

Я уже и кремом его мазать начала, готовясь к тому, что он растянется.

— Прямо... Ясно, что он здесь.

— Хи-хи. Чего?

Таккун продолжал гладить, и тут.

Тюк.

Из живота можно было ощутить вибрацию.

— А. Это!..

— Да, толкается.

Глаза Таккуна засияли, а я кивнула.

— Ува, круто! Я чувствую, как толкается! — он счастливо улыбнулся.

Ребёнок и раньше толкался, но Таккун ощутил это впервые.

Когда я раньше говорила ему, он сразу подходил потрогать, но к этому моменту всё прекращалось, потому парень радовался, что в этот раз успел.

— Хи-хи. Наверное уже понимает, что это папа трогает.

— Понимает? Эй, это папа.

Мы улыбнулись.

Нас переполняло счастье.

— Ах... Чудесно, что малыш растёт... Но чем больше он будет, тем будет сложнее.

Уже непросто стричь ногти на ногах и обуваться.

Ну, с этим Таккун помогает.

Неловко конечно, но я уже привыкла.

— Не только живот... Но и грудь больше стала.

— ... М.

Когда сказала, Таккун застыл.

— И правда.

— Да... Значит ты тоже заметил?

— Ну да.

— Да.

Заметил, значит.

— Похоже во время беременности это нормально. Она подстраивается, чтобы давать молоко.

Эх... Не хочу.

Не хочу, чтобы она ещё больше становилась.

— Молоко...

— ... Ты что-то странное воображаешь?

— К-конечно нет!

Я недовольно уставилась на него, а он замотал головой.

— Просто... Молоко ведь будет после того, как ребёнок родится?

— Наверное, да.

— Аяко-сан будет кормить грудью ребёнка... И она уже не будет только моей.

— ... Пф. А-ха-ха. Чего? — я засмеялась.

Хотя я рада, что он такой собственник.

— Боже. Она вроде твоей и не была.

— Ну да.

— Вот ведь... Хи-хи, может тогда насладишься ей, пока возможность есть?

— А?

— Шучу... А?

Я пошутила, но Таккун похоже это серьёзно воспринял.

Так смотрит.

Такой серьёзный.

— ... Тогда не буду отказываться.

— Нет, нет! Ну-ка погоди!

Я остановила подбиравшегося парня.

— Т-ты о чём думаешь, сейчас же утро воскресенья...

— Так ведь... Ты сама предложила, Аяко-сан.

— Не предлагала я! Блин... Что-то ты в последнее время слишком активный стал. Вот и вчера так же...

— Так ведь... У тебя уже стабильный период.

— Ну да, и что...

Разговаривая, мы приближались.

Мои возражения... Это уже что-то вроде спектакля, часть привычки.

За то время, пока мы были вместе, я успела понять.

Сейчас... Возможность позаигрывать!

Потому пусть наслаждается.

Когда ребёнок родится, уже не до этого будет.

— ...

— ...

Молча мы смотрели друг на друга.

И приближались.

— Фува, доброе утро.

«... М?!»

И тут.

Мы резко отдалились.

В гостиную вошла зевающая Миу. Когда закончилось утреннее аниме, она как раз проснулась.

— Д-д-доброе утро, Миу.

— ... Ты чего такая взволнованная?

— Н-ничего, да, Таккун?

— Д-да.

— «Лавкайзер» был очень интересным! Мы так оживлённо его обсуждали... Правда, только в этом дело.

О-опасно было!

Я совсем забыла, что Миу дома.

— А, сегодня же воскресенье, — удивлённо сказала Миу. — Ну вы даёте. В воскресенье так рано встали.

— Не рано. Это ты долго спишь.

— Всё равно записываешь.

— Хоть и записываю, но смотрю во время выхода!

— А, ну понятно, — отмахнулась она.

— Миу, посмотришь в следующий раз с нами? Пока ты немного пропустила. Это просто шедевр, ты обязана увидеть.

— Мам, ты каждый год это говоришь.

— ... Потому что каждый год шедевр. И ты многое упускаешь, пропуская каждый год.

Каждый год интересно.

«А? В этом году не очень», — могу подумать я, но, досмотрев до конца, понимаю, как здорово.

«Нет, в этом году дизайн слишком воинственный», — думаю я вначале, но через месяц привыкаю, и к последней серии просто влюбляюсь.

Для меня это в любом возрасте будет интересно.

Такой уж «Лавкайзер».

— Мама, когда ребёнок родится, ты будешь ему «Лавкайзер» показывать. И покупать кучу ненужных игрушек.

— У...

— А ещё пока маленький, во всякие костюмчики наряжать. С года начнёшь в кино брать, он будет плакать, кидаться попкорном и мешать другим зрителям.

— Я-я так не поступлю!

Наверное.

— Не буду я ребёнка заставлять смотреть «Лавкайзер». Не хочу быть такой навязчивой матерью. Но... Если ребёнок сам захочет, я куплю... И вообще «Лавкайзер» подходит для воспитания детей дошкольного возраста! Потому стоит показать, а потом ребёнок и сам...

— Братик Таку, пожалуйста.

— Понял.

Миу проигнорировала меня, а он кивнул ей.

А? И Таккун на её стороне? Тоже переживает, что я буду для ребёнка товары по «Лавкайзер» брать?

Я не могла этого простить, а Миу это просто проигнорировала, подошла и погладила мой живот.

— Быстрее бы ты родилась, моя милая сестрёнка.

— Пока ещё рано. Но и правда, быстрее бы.

— Знаю. Но... А? Вроде же точно не подтверждено, что это девочка.

— Да. Ну, сказали, что это скорее всего девочка.

Мы делали несколько раз УЗИ, и нам сказали, что это скорее всего девочка.

Его нет.

Пол определяется на основании того, видно его или нет.

У мальчиков обычно сразу видят его, потому высока вероятность угадать верно.

Но у девочек его не видать, потому и считается, что будет девочка... Но может он просто прикрыт неудачно, и потом оказывается, что это мальчик.

— Хм. Вот как. Мама, а ты кого хочешь?

— Мне не важно. Лишь бы здоровым родился.

— Ува, шаблонный ответ.

— Помолчи...

Гладя по животу, Миу обратилась к Таккуну:

— А ты, братик Таку?

— Наверное, больше девочку. Хотя я кому угодно рад.

— Если дочка родится, ты её просто обожать будешь.

— Точно.

— Мог бы и ту дочку, которая тут уже шестнадцать лет живёт, обожать не меньше. Денег дать, например.

— Да, да, — Таккун с улыбкой ответил на шутку Миу.

Глядя на них, я и сама улыбнулась.

Мои любимые муж и дочь.

Моя дорогая семья.

Втроём мы готовимся к появлению четвёртого члена семьи. Это выглядело как настоящая идиллия, так что я даже была готова заплакать.

— А. Кстати, с именем уже определились?

— Вроде. Да, Таккун?

— Вроде определились.

— Ого, вот как. Но вы уверены? Всё же ещё пол не знаете.

— Уверены. Оно подойдёт и мальчику, и девочке.

Не слишком простое, но и не сложное.

Не особо новое, но и не слишком старое.

Не какое-то сияющее, но и не мрачное.

И число черт вполне неплохое.

Вот на этом мы основывались.

И... Выбрали имя, подходящее любому полу.

Мы думали вместе и нашли то, что нас обоих устроило.

Прийти к этому... Было непросто.

— ... Нелегко было, да, Таккун?

— ... Да. Точно.

— ... Сложнее всего было с числом черт.

— ... Это был путь в ад.

Когда определились с именем, число черт оказалось неудачным... И мы из-за этого очень переживали.

Вроде и думала не переживать из-за этого, а всё равно где-то в душе что-то скреблось.

«Что если ребёнок потом будет изучать число черт в имени», — думала я.

И переживала: «Вдруг он подумает, что все беды в его жизни связаны с тем, что имя неудачно подобрано».

Блин, действительно это нелегко было!

Сестрёнка, когда рассказывала, как выбирала имя для Миу, сказала, что не вкладывала глубокий смысл, главное, чтобы произносить было приятно... И я теперь действительно уважаю её решение.

— Значит, вы уже решили. А я тоже подумать хотела, — скучающе сказала Миу, но всё же согласилась. — Так и как назвать собрались?

— Это.

— Неужели... Вы имя персонажа из «Лавкайзера» выбрали?

— К-к-конечно нет!

Я аж напряглась.

Я ведь серьёзно над этим раздумывала!

Дать имя любимого персонажа, или дать такое же чтение, но изменить иероглифы, я серьёзно задумывалась над этим!

Но... Кое-как смогла отказаться от идеи.

— Ребёнка будут звать... Хм, и как бы поступить? Всё же стоит оставить в секрете до рождения?

— Не тяни и расскажи уже.

— Блин. Ну ладно, — поглаживая живот, я сказала. — Её будут звать...

Глава 6. Брак и свадьба

— ... Тсубаса, — обернувшись, я позвала дочь по имени.

Ясные глаза и непослушные тёмно-каштановые волосы. Сегодня была свадебная церемония, так что на ней было платье и в волосах украшение в виде белого цветка.

Моя милая дочка, прекрасная точно ангелочек.

В этом году... Ей уже исполнилось пять.

— Мама! — Тсубаса засияла, глядя на меня, и собралась подбежать, но.

— ... Так, стоп.

— У-а.

Сзади её схватили за плечи и остановили.

Ещё одна моя любимая дочка... Миу.

— Нельзя, Тсубаса. Мама только переоделась.

— А, почему?! — недовольно спросила девочка, а Миу точно стала её отчитывать:

— Потому что это дорогое платье, взятое напрокат, и будет плохо, если мы его испачкаем или порвём.

— На меня разозлятся?

— Разозлятся?.. Просто придётся много денег заплатить.

— Хм, ясно.

Поняла или нет, Тсубаса кивнула.

Наблюдая за их общением, я поднялась.

Носить такие платья я не привыкла, так что далось это непросто.

Я... Посмотрела на Миу.

На ней было голубое платье с милыми оборками. Она стройная, так что оно подчёркивает красоту дочери.

Выглядит она в нём взрослее, чем обычно.

Хотя она и так уже взрослая.

Школу она закончила и ходит в университет в Сендае.

Покинула дом и живёт одна, и сейчас ей уже двадцать.

Вроде взрослая, но ещё ребёнок.

Сложный возраст.

— Красота, — сказала Миу.

— Тебе идёт, мама.

— П-правда?

— Да. Как говорится, одежда делает человека.

— ... Это не то, что дочь должна матери говорить.

— А-ха-ха. Я же шучу, — рассмеялась она. — Тебе правда идёт. Вот ты и надела белое платье наконец.

— ... Немного неловко в нём. Мне уже ближе к сорока, а я свадьбу играть собралась, ещё и в белом платье.

Да.

С рождения Тсубасы прошло пять лет.

Мне всё было около тридцати... А теперь я подобралась к тому этапу, когда уже ближе к сорока.

Уже чистая сороколетка.

В моём возрасте белое платье уже немного поздновато надевать, но...

— Возраст значения не имеет, — сказала Миу. — Сегодня ты главная героиня. И сегодня главное событие в твоей жизни, так что нечего тут стесняться, — после этих слов она посмотрела на Тсубасу:

— Тсубаса. Мама ведь красивая?

— Да, очень красивая. Как принцесса! — она радостно улыбнулась.

— Да, как принцесса, — согласилась Миу. — Ты ведь всё время старалась ради нас, так что хоть сегодня побудь принцессой.

— Миу...

Из груди вырывались чувства.

Глаза горели.

— У-у... Миу. Спасибо, спасибо...

— Что? Ты спешишь, слишком спешишь! — она поспешила за салфетками. — Что ты творишь... Весь макияж испортишь.

— Т-так ведь...

— Нашла когда плакать, теперь переживать за тебя...

Я опустила голову, а Миу стала вытирать слёзы.

Она делала это, аккуратно прикладывая их, чтобы не испортить макияж.

— Сестрёнка, Тсубаса тоже хочет попробовать.

— Нельзя. Подожди немного.

Когда Миу закончила вытирать... В дверь постучали.

Я ответила, и.

— ... Аяко, — прозвучал знакомый голос, и дверь открылась.

Появился парень в белом смокинге.

Высокий и худой, но при этом мускулистый, очень мужественный.

Он долгое время занимался домашними делами, но телосложение не изменилось с тех пор, как ему было двадцать.

... И почему он не изменился? Я за эти пять лет * килограмм набрала, пришлось худеть, чтобы в платье втиснуться!..

Телосложение не изменилось, но изменилось лицо.

С него пропала детскость, которая была в двадцать лет, теперь это был взрослый парень.

Мой любимый муж...

— Папа! — Тсубаса подбежала к нему.

— Ох. Ха-ха.

Он подхватил её и поднял.

— Тсубаса, ты тоже здесь?

— Да, с сестрёнкой пришла.

— Сказала, что к маме хочет, и не слушалась.

— Верно. А у вас как дела, папа?

— Все уже собрались.

По расписанию перед церемонией знакомство с родными.

Хотя семьи Катсураги и Атерадзава уже много раз виделись, мы и обон, и новый год вместе отмечали.

Так что собрались ради памятных фотографий.

— Такк... — начала говорить я, но остановилась.

Опасно было.

Так я его больше не называю.

Из-за старой привычки чуть не назвала.

С десяти лет так зову, потому сложно что-то изменить, мы поженились, а всё равно ещё какое-то время звали друг друга Аяко-сан и Таккун.

Те новые отношения сейчас вызывают ностальгию.

— ... Такуми, — позвала я, а он, держа Тсубасу, повернулся ко мне.

Его глаза приоткрылись шире от удивления.

Прошёл миг.

— Ты очень красивая. Тебе идёт, — сказал он.

Слегка смущённо, но чётко.

— А? Правда?

— Правда.

— Спасибо. Такуми, тебе тоже смокинг идёт.

— Правда?

— Правда-правда.

— Вот как. А-ха-ха.

— И-хи-хи.

Мы оба рассмеялись.

— ... Что за атмосфера как у новобрачных? — влезла Муи. — Вы уже пять лет как женаты... Долго ещё будете себя как парочка вести? — вздохнула она. — И, братик Таку, ты присутствовал при выборе платья для мамы, так что какой смысл теперь глазами пожирать?

— Я и не пожираю. Но посмотреть приятно, я счастлив всякий раз, как вижу её, — уверенно заявил мой муж.

Я была рада и смущена.

При детях про любовь говорит.

— ... И всё же я благодарна Такуми. Никогда не думала, что надену свадебное платье.

Взяв Миу, я приготовилась быть только матерью.

Собиралась посвятить свою жизнь не любви, а ей.

Стать матерью без всякой свадьбы и церемонии.

А потом... После всех хитросплетений я стала встречаться со студентом, живущим по соседству... И забеременела.

А потом родила.

Стала растить ребёнка.

Было как-то не до церемонии.

Немного обидно, но ничего не поделаешь.

Однако.

Тсубасе исполнилось пять, теперь уже стало легче, и он предложил.

Провести свадебную церемонию.

До этого дня он готовился даже больше меня.

— Спасибо, Такуми.

— Ладно тебе. Я и сам хотел этого. Как-то жаль, что мы без церемонии обошлись, — улыбнулся он.

Уже взрослый, но улыбка всё ещё как у ребёнка.

Сохранились черты десятилетнего ребёнка...

— Тебе спасибо. Я рад, что могу сыграть с тобой свадьбу, Аяко.

— Такуми...

— ... А. Горячо, горячо.

Мы смотрели друг на друга, и тут вмешался поражённый голос.

— Вы всегда будете вести себя как в любовной комедии?

— ... Да нет, — ответил парень, а потом посмотрел на Тсубасу. — Эй, Тсубаса, хорошо ведь, когда папа и мама ладят?

— Да, хорошо.

— Вот видишь.

— Да, да, поздравляю, — пожала плечами Миу, видя самоуверенного Такуми.

После чего посмотрела на наручные часы.

— Надо ещё с организатором встретиться.

— Да, окончательную проверку провести, — ответил Такуми, и Миу протянула руки Тсубасе.

— Нам пора возвращаться. Идём, Тсубаса.

Она забрала её и поставила на пол.

— А, Тсубаса хочет с папой и мамой остаться...

— Они скоро придут. Подождём с бабушками и дедушками. Ладно?

— ... Да, — кивнула девочка. — Пока, папа, мама. Приходите поскорее, — мило сказала она и повернулась к нам спиной.

Она ушла вместе с Миу.

И тут...

На неё наложился образ маленькой Миу.

Когда ей было только пять...

— А, — вырвалось у меня, а дверь уже закрылась.

— Что такое?

— ... Нет. Ничего, — я покачала головой. — Просто прошлое вспомнила. Когда Миу была такой же, как Тсубаса сейчас.

— ... А, точно. Ты же взяла Миу как раз в возрасте Тсубасы.

— Ага.

Я стала матерью Миу, когда ей было пять.

Я решила жить как мать-одиночка.

И теперь у меня... Есть муж и ребёнок.

И ей уже пять лет.

Столько же, сколько Миу тогда.

Даже забавно.

Как же время летит.

— Я стала матерью Миу, когда ей было столько же, сколько Тсубасе, и десять лет была матерью-одиночкой. Но... Знаешь, — я прикрыла глаза и стала вспоминать эти пять лет. — ... Не думала, что до пяти лет будет так сложно.

— ... Точно.

Это был ужас!

Просто тихий ужас!

Лактация, молоко, подгузники, купание... Одна я ничего не могла, от малышки взгляда нельзя было отвести, вдруг что-то случится.

Я боялась того, что облажаться нельзя.

На мне была ответственность за целую жизнь.

Малышка не знала, как нам было сложно, и жила по-своему. Не пила. Не ела. Пила много, и её тошнило. Ела много, и её тошнило. Не засыпала, когда хотела, спала, когда не хотела. И это... Она в младенчестве.

Не скажу, что не было весело.

И несчастна я точно не была.

Первый раз, когда она перевернулась во сне.

Первый раз сказала «папа» и «мама».

Первый раз поползла.

Первый раз встала.

Первый раз пошла.

Всё это настоящие сокровища для меня.

Но... Было и правда очень тяжело!

И я так рада, что Такуми работой по дому занимался!

Первое время после родов было самым тяжёлым, и если бы он искал работу, я бы точно слегла. И я благодарна ему за то, что он решил за дом отвечать.

Нам двоим... Нет, троим вместе с Миу нелегко пришлось... Вот уж матерям-одиночкам точно тяжко приходится...

— Хотелось бы государственными услугами воспользоваться...

— ... Теперь, узнав, как тяжело после родов, мне даже стыдно было матерью-одиночкой называться.

— Ты чего? Ты отлично воспитала Миу, потому можешь гордиться, — улыбнулся Такуми.

А я вздохнула.

— Малышка Миу выросла, она уже студентка и живёт одна... А Тсубасе уже пять лет... Она уже разговаривает, ходит, уже в садик пошла... Как же время летит...

Время было очень насыщенным.

Столько всего случилось, чего не забудешь, даже если захочешь.

— И я уже настоящая старушка.

— Ты не старушка, Аяко.

— ... Нет, уже точно старушка.

В тридцать ещё можно было возражать... Но ближе к сорока поздно. Поздно оправдываться.

Такуми уже за двадцать пять, и рядом с ним я всё явственнее собственный возраст ощущаю.

Я уже и не буду злиться, когда меня тётей звать будут...

Однако Такуми посмотрел прямо на меня.

— Прошло и правда немало времени, но ты всё такая же красивая. Всегда была, и сейчас особенно красивая.

— ...

— Мои чувства не изменились с нашей встречи. Ты для меня самый важный человек на свете... — говорил он мне нежные слова.

Слегка смущённо, он всё же смотрел мне в глаза.

И не потому что сегодня у нас свадебная церемония.

Такуми всегда был таким.

Не каждый день... Но он всегда серьёзно говорил про любовь. Когда я этого хотела, он произносил нужные слова.

— Вот как, — улыбнулась я. — Ну, тебе всегда зрелые женщины нравились. И ты только рад тому, что я старею.

— ... Нет, это не так. Я уже много раз говорил, что мне не нравятся зрелые женщины.

— Я же пошутила.

Знаю.

Я это и так знаю.

Он любит меня.

Это не просто красивые слова, он правда считает меня красивой.

И сейчас я принимаю его слова любви, вызывающие зуд.

Я всем сердцем ощущаю любовь.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. — Скорее всего с нашей первой встречи.

Это... Не было ложью.

Когда мы только встретились, я считала его соседским ребёнком... Но память человека штука странная... Теперь мне кажется, что это было нашей судьбой ещё со встречи.

Возможно это любовь с первого взгляда.

... Хотя это проблема, если я в десятилетнего мальчика с первого взгляда влюбилась... Но.

Какая разница.

Я хочу считать, что наша встреча была судьбой.

Уверена, что мысли об этом делают это судьбой.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, но вот я не выдержала и улыбнулась.

— Снова прямо как в любовной комедии. И ведь Миу только недавно нам об этом сказала.

— Подумаешь, — ответил Такуми. — Я всю жизнь хочу оставаться с тобой в любовной комедии. Даже когда мы бабушкой с дедушкой станем, — с улыбкой сказал он... А моё сердце от этих слов забилось быстрее.

Эти слова почему-то запали в сердце даже больше обычных слов любви.

Любовная комедия на всю жизнь.

Почему-то мне показалось это настоящим счастьем.

Даже когда мы станем бабушкой и дедушкой.

Даже после свадьбы, когда родились дети, внуки и правнуки.

Любовная комедия на всю жизнь...

— ... И правда, — сделав паузу, сказала я. — ... Таккун.

— ... Пф.

Когда я сказала это, он чуть не подавился.

— Ч-чего так внезапно?

— Хи-хи. Подумаешь.

— Давно ты меня так не называла, даже неловко теперь.

— Ну знаешь. Раньше я тебя так всегда звала.

Как бы.

Если подумать, чаще всего я именно «Таккун» его и звала.

А Такуми зову всего пять лет.

— Иногда можно, Таккун.

— П-прекрати. Мне правда неловко.

— Таккун, Таккун.

— ... М.

— Хи-хи. Эй, Таккун, ты тоже назови меня как раньше.

— А? Серьёзно?

Я попросила, а он от смущения покраснел.

Но вот решился и сказал:

— М-мама Аяко.

— ... Пф! — прыснула я.

Ещё как прыснула.

Думала, весь макияж отвалится.

— П-погоди-ка, Таккун! Ты чего?!

— А? Я ошибся?

— Обычно ты меня Аяко-сан звал!

— А, точно.

— Не «точно», блин...

Эх... Вот удивил.

Назвал «мама Аяко».

Вот уж не ожидала услышать этого сейчас.

— Да, немного рискованно сейчас звать мама Аяко...

— Точно... Мы уже взрослые. Если кто-то услышит...

— ... Подумает, что мы супруги.

— ... Ага.

Мы побледнели.

Но тут же.

— ... Хи-хи.

— А-ха-ха.

Рассмеялись.

Эх, вот ведь.

Сегодня у нас свадебная церемония, такой важный день, а мы тут шутки шутим.

Но... Так даже лучше.

Такое сочетание любви и комедии вполне в нашем духе.

И...

Тук-тук.

В дверь постучались.

Вошёл организатор, и мы втроём пробежались по расписанию.

Когда закончили, он удалился.

И нам уже скоро пора.

Вначале будет знакомство с семьями.

— Пошли, Аяко.

— Ага.

Наша свадебная церемония начинается.

Знакомство с семьями закончилось.

Мы сделали кучу фотографий.

Дальше... Церемония.

Вместе с отцом я переместилась к часовне, а в месте проведения уже собирались гости.

Церемония начиналась.

После слов организатора, позвали жениха.

Такуми направился в часовню.

Потом позвали меня, и я пришла с отцом.

Прежде чем открыть дверь, отец немного всплакнул.

Говорил, что не думал, что меня к алтарю поведёт.

Вспоминал сестрёнку, оставившую Миу.

Говорил про меня, взявшую Миу к себе.

А ещё обо мне и Такуми вместе с Тсубасой.

Его переполняли разные чувства.

Я тоже была готова заплакать, но сдержалась.

Если заплачу сейчас, то весь день плакать буду.

Дверь в часовню... Открылась.

Под величественную музыку мы шли к алтарю.

Медленно-медленно.

Конечно часовня не была большой, большие свадьбы тут не проводили, но нас это вполне устраивало. Ведь мы позвали лишь самых близких людей.

На скамейках сидели все наши знакомые.

Коллеги из «Лёгкого кораблика».

Моя компания, которая присматривала за мной уже пятнадцать лет.

Были те, с кем я работала сначала, и те, кто присоединились недавно.

Среди приглашённых была и Оиномори-сан, конечно.

Она больше всех заботилась обо мне.

Моя благодетельница.

Ещё бы не смущала меня так часто.

Сегодня она снова была в костюме с брюками. Уже около пятидесяти, а выглядит молодо.

... Почему её возраст не берёт?

На тридцать с лишним выглядит.

Кстати, Аюму-кун, как пошёл в старшую школу, с ней стал жить. Там он в игровой клуб вступил, они там даже в международных выставках участвуют. Иногда он и в «Лёгкий кораблик» заходит, общается с разработчиками игр... Похоже движется по пути приемника.

А с другой стороны...

Я посмотрела на гостей Такуми.

Он позвал друзей с университета.

Были те, кого я не встречала, но о ком мне доводилось слышать...

А?

Откуда... Тут эта красотка?!

В таком элегантном платье. Юбочка короткая, ножки стройные. Макияж аккуратный, подчёркивает невинность и женское обаяние, прямо роковая женщина.

Раз на стороне жениха, значит подруга Такуми?

Он такую красавицу позвал?.. Звать подругу на собственную свадьбу... Правда жаловаться уже поздно. Да и как бы мужчины и женщины тоже дружить могут.

Меня начало окутывать раздражение... Но тут я заметила.

А.

Это же... Сатоя-кун.

Ува, ува, ува-а-а-а.

Какой же он красивый стал!..

Продолжает ходить в том, что ему идёт.

После университета он устроился на работу, а в прошлом году женился.

Слышала, что его жена беременна... А он так же одевается.

Хотя мир же огромен.

Дальше... Я посмотрела на семью.

Там сидели родные, с которыми мы недавно общались.

Помогавшие нам с Тсубасой семьи Катсураги и Атерадзава.

Особенно я признательна семье Атерадзава, живущей по соседству. Меня спрашивали, не тяжело ли от того, что рядом живут родители мужа, но это было совсем не так. Мы пятнадцать лет жили по соседству, и я всегда могла на них положиться. И теперь хочу как-то отплатить за их добро.

Из семьи Катсураги были мои родители и родственники.

А ещё... Там сидели Миу и Тсубаса.

Мои милые дочки.

Моё сокровище.

Моя семья.

И...

Я подходила к стоявшему на возвышенности парню.

Вроде медленно шла, а кажется быстро оказалась рядом.

Такуми.

Атерадзава Такуми.

Таккун.

Папа.

Важный член семьи, самый дорогой человек на свете...

Мою руку отец... Передал ему.

Я встала рядом с ним, и мы произнесли слова клятвы.

Свадьба была не в синтоистском стиле, это была публичная церемония.

А значит мы клялись не богу... А людям.

Тем, кто заботился о нас, друзьями и семьям.

Мы женимся.

Как муж и жена, как семья всегда будем идти вместе...

Ну.

Мы уже женаты, так что по сути ничего не поменяется.

Мы женаты уже пять лет, просто сейчас церемонию проводим.

Так что ничего не меняется.

И завтра так же... Мы будем двигаться вместе.

Но всё же мне казалось, что кое-что изменится.

Перевернётся страница в жизни.

Начнётся новая глава истории.

Меня переполняли чувства, когда я думала об этом.

Если не слишком мудрить...

Я очень счастлива!

После клятвенных слов был клятвенный поцелуй.

Неловко было целоваться перед всеми, но в этот раз получилось вполне естественно. Ведь здесь мы больше не поцелуемся.

Я, Катсураги Аяко.

Тридцать * лет.

Мать одиночка с дочерью-старшеклассницей.

То есть нет.

Счастливая мать с пятилетней дочкой и дочкой-студенткой, а ещё любимым мужем.

И мы будем жить счастливо.

Эпилог

Тсубаса — это Тсубаса!

Пять лет!

Пять — это пять!

Раньше было четыре, а теперь пять!

Потом будет шесть!

Утро у ребёнка в пять лет начинается рано!

— Мама, просыпайся! Просыпайся!

Проснувшаяся Тсубаса будит спящую рядом маму.

— ... М. М.

Мама открывает глаза.

— Доброе утро, мама!

— Тсубаса... Доброе.

— Вставай! Уже утро!

— М... Ещё только семь утра... И сегодня воскресенье... — она посмотрела на смартфон возле кровати и сонно ответила мне. — Дай ещё поспать... Мама вчера допоздна работала... Мой писатель не спешил рукопись сдавать...

— А, ну уж нет! Вставай!

— Ещё часок... К «Лавкайзеру» я обязательно встану.

— Нет, нет, вставай!

— ... П-поняла я, поняла.

Я стала трясти её, и мама наконец встала.

Она слезла с кровати и потянулась.

— М. Отлично. Постараюсь и сегодня.

— Мама, у тебя грудь сейчас выскочит.

— ... Нет.

Мама схватилась за грудь, которая чуть не вылезла из пижамы.

Она у мамы очень большая.

Больше, чем у других мам.

Когда Тсубаса вырастет, она и у меня будет большой?

— Мама, на ручки.

— Да, да. Вот ведь, уже большая, а всё лезешь.

Мама взяла меня, и мы стали спускаться.

На кухне уже был папа.

Готовил завтрак.

Мама отпустила Тсубасу, и я подошла к папе.

— Папа, доброе утро!

— О, Тсубаса. Доброе утро.

Папа меня поднял.

Он сильный, потому сделал это легко.

А мама, когда поднимает, всегда «... Так» говорил.

— Доброе утро, Такуми.

— Доброе, Аяко. Ты рано.

— Тсубаса разбудила.

— Ты же поздно лезла? Могла бы ещё поспать. Я приду разбудить к «Лавкайзеру».

— Нет, всё нормально, — улыбнулась мама. — Я обещала Тсубасе поиграть с ней сегодня. Я ведь всю неделю в основном только работала, — мама посмотрела на Тсубасу. — Будем сегодня играть, Тсубаса.

— Да, играть!

— Замётано. Я уже скоро приготовлю завтрак, подождите немного.

Папа опустил Тсубасу и продолжил готовить.

У нас чаще готовит папа.

Это вроде называется «домохозяйка».

Когда не работает на улице, а делает всё дома, папу так называют. Но маму тоже так называют, и Тсубаса не понимает разницу.

Но папа, когда водит Тсубасу в садик, подрабатывает и ищет постоянную работу. Скоро он перестанет быть домохозяйкой.

Хм.

Тсубаса сложные вещи не понимает.

Я ждала, пока приготовят завтрак.

— Фува, доброе утро, — проснулась сестрёнка.

Она зашла в гостиную.

— Сестрёнка, доброе утро!

— Тсубаса, доброе.

— Доброе утро, Миу. Надо же. Ты так рано встала в воскресенье.

— Я обещала перед отъездом в Сендай поиграть с Тсубасой. Да, Тсубаса?

— Да, я буду играть с сестрёнкой.

Сестрёнка вчера осталась у нас.

Так она одна в Сендае живёт, но на выходных часто приходит к нам.

Говорит, что хочет увидеться с Тсубасой.

Сестрёнка очень любит Тсубасу, а Тсубаса — сестрёнку.

Но не только это.

— Братик Таку, мне кофе, пожалуйста.

— Да, да.

— Боже, Миу. Могла бы и сама.

— Ладно тебе. Я же не постоянно дома бываю.

— Но довольно часто... И хватит уже его «братик Таку» звать.

— Так он братик Таку. Поздновато уже для папы.

— Вот ведь...

— И мне до сих пор не по себе от того, как вы друг друга зовёте. Звучит так себе...

— Ч-что?!

— Ты должна его Таккун звать.

— Не буду! Я уже перестала так делать!

— Но наедине ведь зовёт.

— К-к-конечно нет, — мама покраснела, а сестрёнке было весело.

Тсубаса понимает.

Сестрёнка возвращается домой, потому что ей грустно одной.

Ведь.

Она тоже очень любит папу и маму.

И возвращается, чтобы увидеться с нами.

Увидеться с любимой семьёй.

— Завтрак готов.

Папа приготовил завтрак, и мы вчетвером стали кушать.

Тсубаса уже может кушать сама.

Я уже могу пользоваться палочками, э-хе.

— Тсубаса, как поедим, чем до «Лавкайзера» займёмся? — спросила мама. А сестрёнка рядом тихо сказала:

— ... Опять «Лавкайзер».

— Это, хочу посмотреть видео со свадьбы.

— Видео со свадьбы? — глаза сестрёнки округлились.

— Ты это посмотреть хочешь?

— Да, так ведь весело!

— Тсубаса любит видео со свадьбы.

— Уже и не знаю, сколько раз мы его смотрели.

Так говорили папа и мама.

— Хм. Ну, можно... Хотя и неловко.

— Сестрёнка плакала.

— ... Помолчи.

После моих слов она немного покраснела.

— Хи-хи. Тут нечему стесняться, Миу. Я и сама во время банкета много раз плакала.

— ... Точно. Особенно на развлекательной программе... Когда появилась Тсунаги Мария-сан из «Лавкайзер Джокер».

— ... М!

— Мама так взволнована была, что разрыдалась...

— Я конечно предполагал... Но настолько бурной реакции не ожидал...

— Сильнее, чем от моей речи. Как дочь, я даже не знаю, что и думать...

— А-а что я могла! Т-Тсунаги Мария-сан ведь появилась! Она же известная актриса, и озвучиванием уже не занимается... И ради меня спела как Хиюмин! После такого... Я не могла спокойной остаться!

Человек из старого «Лавкайзер» пришла в качестве подарка.

Её позвала мамина знакомая Оиномори-сан.

Похоже мама её очень любит... От неожиданности она заплакала.

Плакала и радовалась.

Пятилетнюю Тсубасу стали переполнять сложные чувства.

— Эх, здорово, — сказала Тсубаса. — Я тоже хочу свадьбу.

Хочу нарядиться в красивую одежду, и чтобы все меня поздравляли.

На свадьбе мамы и папы было очень весело.

— Твоя свадьба ещё нескоро будет, — с улыбкой сказала сестрёнка.

— А, почему?

— Ты ещё партнёра не нашла.

— Нашла.

— А? — удивилась сестрёнка.

А Тсубаса слезла со стула и подошла к папе.

После чего крепко обняла за руку.

— Тсубаса женится на папе!

У всех на лицах появилось удивление.

Странно.

Чего они так удивились?

Тсубаса ведь ничего странного не сказала.

— Эй, папа, ты ведь согласен?

— ... Это.

— Тсубаса любит папу. И папа Тсубасу тоже?

— Л-люблю конечно.

— Тогда решено! Мы женимся!

На лице папы была озадаченность.

И на лице мамы тоже.

— Э-это, Тсубаса. Я понимаю, что ты чувствуешь, но папа... — начал говорить он.

— ... Почему бы и нет? — сказала сестрёнка.

И по лицу было видно, что она что-то хитрое задумала.

— Тсубаса женится на папе, значит.

— Да, женюсь.

— А, но. Я вообще-то тоже очень люблю братика Таку. И потому, — сказала она, после чего встала со стула.

И подошла к папе.

А затем обхватила другую его руку.

— Я тоже женюсь на папе, — с улыбкой сказала она.

Глаза папы округлились.

— Э-эй... Миу, и ты туда же?

— Подумаешь. Или я тебе не нравлюсь, братик Таку?

— Н-нравишься, конечно.

— Значит ты меня любишь?

— ... Л-люблю.

— Тогда никаких проблем. Я и братик Таку поженимся.

А потом сестрёнка крепко сжала папину руку.

И самоуверенно посмотрела на Тсубасу.

— Прости, Тсубаса. Но папа женится на мне.

— Нет! Папа женится на Тсубасе!

— Нет, на мне.

— На Тсубасе!

Тсубаса и сестрёнка стали перетягивать его.

— Д-девочки... Успокойтесь, — озадачено сказал папа, хотя похоже ему было весело.

И тут...

— ... Н-нельзя! — встала и закричала мама.

Её лицо было красным.

— Вам нельзя! Вы не можете жениться на папе! — громко сказала она и подошла к нам. — Папа... И правда вас очень любит. Но... По-другому любит! Как членов семьи! Это не та любовь, когда пожениться хочешь! — недовольно говорила она.

А потом... Схватила папу.

Забрала его у Тсубасы и сестрёнки.

И... Крепко обняла.

Крепко-крепко.

Я даже удивилась.

— Миу, Тсубаса. Слушайте внимательно. Папа... — громко сказала она. — Любит не дочек, а маму!

Послесловие автора

Любовные комедии заканчиваются на том, что главные герои начинают встречаться или женятся... Но в жизни есть то, что «будет дальше». Грустно конечно, но в жизни мы потом становимся старичками и старушками... После начала отношений и брака история ещё долго продолжается. И если смотреть с этой стороны, то любовная комедия — это небольшой момент в длинной жизни... Короткая вспышка, которой дают форму произведения... Ну, если так говорить, то после свадьбы уже мало чего интересного. Но я хочу, чтобы вся жизнь героев стала любовной комедией.

Это Нозоми Кота.

А это седьмой — заключительный! — том любовной комедии о чистой любви к маме по соседству.

Вот мы и добрались до него. Здесь раскрываются все мои увлечения, и я сделал всё, что собирался. Больше никаких задумок не было. Даже обратную зайку вставил.

Ну и напоследок давай расскажу про героев!

Катсураги Аяко... Главная героиня произведения. Мать-одиночка, у которой нет опыта в отношениях. Персонаж постарше прямо в моём вкусе. Думаю, я начал мутить воду в мире ранобе. Я желал проблемную героиню постарше, и получил. Обычно она на тормоз жмёт, но иногда может вдавить педаль газа до упора. Она всё время говорит, что ей в районе тридцати, но в эпилоге уже ближе к сорока... Но мама Аяко остаётся мамой Аяко. И ещё... Было весело постоянно упоминать «Лавкайзер».

Атерадзава Такуми... Главный герой произведения. Он появился из желания «раз я тридцатилетняя мать-одиночка, пусть за мной увивается студент». Он серьёзный, высокий и мускулистый. Практически идеальный. И строго говоря... Он стал верен своим желаниям только во вторую половину... С десяти лет любит маму Аяко, потому можно подумать, что у него искажённый интерес, но будем считать это происками судьбы. В университете он мастер на все руки, хотя не заметно, что он старается.

Катсураги Миу... Дочь мамы Аяко, а в конце старшая дочь. Спокойная и взрослая, но при этом соответствующая своему возрасту девочка. Без неё история не сдвинулась бы с места. Изначально я думал, чтобы создать любовный треугольник из матери и дочери... Но редактор возразил, и мы ограничились тем, что было в третьем томе. Я и сам считаю это верным! Миу-тян дочь и подруга детства. В конце она становится самостоятельной и съезжает из дома... Но пока занимается поисками работы, частенько возвращается домой.

Оиномори Юмеми... Начальница мамы Аяко. Высокомерная и себе на уме, творит всё, что хочет. Но при этом пользуется уважением своих подчинённых. Весёлая и с дурным нравом. С ней бы история быстро закончилась. Вначале я думал оставить её частью фона, но она стала появляться всё чаще, и это даже вот во что вылилось в шестом томе. Она тоже мать, пусть и не такая, как мама Аяко. Кстати, ни к чему говорить, что моделью к «Лёгкому кораблику» послужила «Straight Edge».

Ринго Сатоя... Друг Такуми. И трансвестит. Нет, ему просто идёт такая одежда. В общем это «красавчик-друг главного героя». Как в «девушке постарше» есть друг-красавчик, так и тут я решил изобразить того, кто ещё и за девушку сойдёт. Ничего в нём особенного, я хотел изобразить его самым простым. Мужик в юбке с макияжем и маникюром — штука обычная в нашем мире. Такое сейчас время.

Всё!

Произведение завершено, но комикс всё ещё продолжается, потому поддержите его. Третий том выходит двадцать седьмого апреля!

И под конец благодарности.

Миядзаки-сама. Спасибо за вашу заботу. Благодаря вам я из «какие ещё ранобе?» перешёл на сторону «а ведь это интересно». Без вас это произведение не появилось бы. Гиуниу-сама. Спасибо вам большое. Получилась мама Аяко, которую я представлял... Нет, ещё лучше, я вам очень признателен за это. Благодаря вам я ещё сильнее полюбил маму Аяку, и это стало мотивацией писать дальше.

И ещё я очень благодарен читателям, прочитавшим седьмой том.

Если всё сложится, мы ещё встретимся.

Нозоми Кота

Страница книги Тебе нравлюсь я, а не моя дочь?! в интернете

Table of Contents

Том 1

0 Начальные иллюстрации

Пролог

Глава 1. Мать и юноша

Глава 2. Признание и растерянность

Глава 3. Повседневность и перемены

Глава 4. Прошлое и обещание

Глава 5. Стратегия и неразбериxа

Глава 6. Истинные намерения и оправдания

Глава 7. Мужчина и женщина

Эпилог

Послесловие автора

Иероглиф «река»

Массаж

Гавайский Зет

Том 2

Пролог

Глава 1. Подготовка и воплощение

Глава 2. Комната и забота

Глава 3. Святая ночь и купальник

Глава 4. Одинокая волчица и налёт

Глава 5. Стратегия и намерения

Глава 6. Рай и веселье

Глава 7. Ночёвка и страсть

Эпилог

Послесловие автора

Том 3

Пролог

Глава 1. Объявление и треугольник

Глава 2. Поездка в Токио и купальник

Глава 3. Выходной и путешествие

Глава 4. Вечернее небо и общая ванная

Глава 5. Мать, дочь и парень

Глава 6. Правда и козырь

Глава 7. Сувенир и решение

Глава 8. Мать и дочь

Глава 9. Обещание и исполнение

Эпилог

Послесловие автора

Том 4

Пролог

Глава 1. Поцелуй и блуждания

Глава 2. Врач и штора

Глава 3. Дом и растяжение

Глава 4. Признание и бельё

Глава 5. Назначение и переезд

Глава 6. Работа и любовь

Эпилог

Послесловие автора

Том 5

Пролог

Глава 1. Сожительство и обстоятельства

Глава 2. Обнажённое тело и фартук

Глава 3. Сожительство и первая ночь

Глава 4. Работа и ревность

Глава 5. Прошлое и воссоединение

Глава 6. Отношения и секрет

Глава 7. Желание и неудовлетворённость

Глава 8. Скромность и забота

Глава 9. Заявление и недоразумение

Эпилог

Послесловие автора

Том 6

Пролог

Глава 1. Ванная и жаркая ночь

Глава 2. Спальня и сладкая ночь

Глава 3. Зрелость и упражнения

Глава 4. Урегулирование и новая встреча

Глава 5. Выходной и Сибуя

Глава 6. Мать и сын

Глава 7. Родная мать и приёмная мать

Эпилог

Следующий эпилог

Послесловие автора

Том 7

Пролог

Глава 1. Беременность и отчёт

Глава 2. Утреннее недомогание и решение

Глава 3. Конец и обратная зайка

Глава 4. Святая ночь и клятва

Глава 5. Послесвечение и повседневность

Глава 6. Брак и свадьба

Эпилог

Послесловие автора

О книге