Пролог

Здесь я записываю тайну, о которой никому не могу рассказать. Тяжелую тайну, которую нельзя раскрывать и нельзя даже подавать вида, что она существует. Тайну, из-за которой мне хочется забиться в темную нору, даже когда весь мир залит ослепительным солнечным светом.

Я живу, упакованная в красивую обертку, которой позавидовал бы каждый, но каждую секунду чувствую себя так, словно иду в хрустальных туфельках, не зная, когда они разобьются.

Жизнь, выставленная напоказ, обернутая в слои роскошной бумаги. Никто не посмеет прикоснуться ко мне просто так, но... Кто бы это ни был, тот, кто возьмет меня и сорвет эту обертку, обнаружит внутри ничтожную «настоящую меня».

Я боюсь этого момента, но в то же время жду его. Может, лучше схватить этого человека и просто выговориться? В отчаянии, словно срываясь на крик, сказать:

Вы удивлены и разочарованы? Но что поделать. Ведь тот, кто сделал меня такой — «он», — и есть настоящий дьявол.

***

— ...итак, если посчитать, то эн, деленное на два, эн минус один, и умножить на два. Плюс эн...

Стоял самый конец лета. Кондиционер работал на полную мощность, жадно поглощая въевшуюся в воздух удушливую, липкую влажность. Как это обычно бывает на уроках сразу после обеда, большинство ребят боролись со сном, сидя с полузакрытыми глазами, или откровенно спали, подперев подбородок рукой и делая вид, что смотрят в учебник. В тот момент Ха Джин внимательно слушала объяснения учителя и как раз переписывала формулу, которую он начертил на доске.

Вж-ж-ж...

Телефон в кармане школьной юбки завибрировал. Бросив быстрый взгляд на учителя, Ха Джин незаметно сунула руку в карман, достала телефон и проверила сообщение.

[Сестра Мён Хён: Давай поужинаем вместе. Возвращайся сразу домой.]

Ха Джин прикрыла ладонью рот, расплывшийся в широченной улыбке, и набрала ответ:

[Только попробуй передумать! Ловлю на слове]

Мессенджер показал, что сообщение прочитано, но ответа так и не последовало.

— Тц, ну и ладно.

Ха Джин усмехнулась и сунула телефон обратно в карман юбки.

Мён Хён была очень занятым человеком. Она часто навещала Ха Джин, но оставалась буквально на минутку, и даже тогда, стоило им лишь переброситься парой слов, как уже приходило время прощаться. Возможность поужинать вместе выпадала от силы раз-два в месяц, и сегодня был как раз такой день.

Сестра Мён Хён. При мысли о ней на лице Ха Джин сама собой появлялась улыбка. Ха Джин росла единственным ребенком в семье, ей было одиноко, и когда она мечтала о старшей сестре, Мён Хён появилась в её жизни, словно настоящий подарок. В один из дней, совершенно внезапно.

— Я многим обязана твоей маме. И не только я, таких людей много.

Как и говорила Мён Хён, было довольно много людей, которые навещали Ха Джин и заботились о ней, приговаривая: «В неоплатном долгу перед твоей матерью», «Многим ей обязан», «Многое от нее получил»... Ха Джин не знала в подробностях, как мама относилась к каждому из них при жизни, но, видя, как немало людей приходят просто проведать её дочь, думала, что мать прожила очень достойную жизнь.

Среди них Мён Хён занимала для Ха Джин совершенно особое место. Когда та пошла в начальную школу, Мён Хён подарила ей рюкзак, красивое платье и туфельки. Ха Джин так берегла этот рюкзак, боясь его испортить, что проходила с ним все шесть лет.

Высокая и стройная Мён Хён выглядела как модель в любой одежде. Чуть повзрослев, Ха Джин поняла, что туфли, сумки и даже крошечные серьги, кольца и ожерелья, которые носила Мён Хён, стоили баснословных денег.

Богатая и красивая старшая сестра с внешностью и фигурой кинозвезды, с ног до головы одетая в дорогие бренды. Подруги Ха Джин, которым доводилось мельком видеть Мён Хён, говорили именно так и завидовали ей. И эти слова породили в душе Ха Джин легкое тщеславие.

— Это моя двоюродная сестра.

Она солгала о кузине, хотя даже не знала, как та выглядит и существует ли вообще. А когда Мён Хён случайно об этом узнала...

Ха Джин думала, что та рассердится или отругает её. Но Мён Хён, вопреки ожиданиям, лишь рассмеялась и сказала:

— Назвала бы уже родной сестрой, раз уж на то пошло.

Она не показала ни капли недовольства. И с тех пор Мён Хён действительно стала для Ха Джин как родная сестра.

Вспоминая недавнюю переписку, Ха Джин то и дело поглядывала на часы. В голове билась только одна мысль: поскорее бы закончились уроки. Она нетерпеливо трясла ногой, считая минуты, когда за окном вдруг стеной пошел запоздалый летний дождь.

Ах. Ну почему дождь льет как из ведра именно сейчас? Я ведь хотела уговорить её прогуляться по парку, мы так давно не виделись. Нахмурившись и тяжело вздохнув, Ха Джин, к счастью, вспомнила, что утром посмотрела прогноз погоды и захватила с собой зонт.

Но там не говорили, что будет такой потоп... Обещали, что покапает и пройдет. Синоптикам вообще верить нельзя.

Наконец настал долгожданный час, и Ха Джин помчалась домой так, словно за ней гнались. Дождь хлестал с такой силой, что перед глазами стояла пелена, но ей было все равно — ведь стоит ей встретиться с Мён Хён, и погода перестанет иметь какое-либо значение.

От автобусной остановки нужно было немного пройти до перекрестка. Стоило перейти его и свернуть в переулок — и вот он, дом Ха Джин. Пробиваясь сквозь ливень, яростно барабанящий по зонту, и то и дело утирая капли, летящие в лицо, Ха Джин ждала зеленого света на пешеходном переходе.

Вж-ж...

Телефон в кармане школьной юбки снова завибрировал. Увидев на экране имя «Сестра Мён Хён», Ха Джин радостно улыбнулась и тут же ответила на звонок.

— Онни! Я уже почти пришла.

— Син Ха Джин. Сюда. Посмотри сюда.

Услышав этот голос, она слегка повернула голову и увидела на другой стороне перехода Мён Хён. Как и сама Ха Джин, та держала в одной руке зонт, а в другой — телефон, и смотрела в её сторону. На её сгибе руки висело множество больших и маленьких бумажных пакетов — видимо, подарки, купленные для Ха Джин. Даже сквозь безумную стену дождя не узнать силуэт Мён Хён было невозможно.

— Онни!

Ха Джин широко улыбнулась и помахала ей рукой. Вскоре загорелся зеленый свет. Убедившись в этом, она только-только сделала первый шаг навстречу Мён Хён, как вдруг...

Ву-у-у-ух...

Вместе с оглушительным звуком, похожим на раскат грома, она увидела огромный грузовик, несущийся с другой стороны. Ха Джин замерла, но грузовик даже не подумал тормозить, хотя прямо перед ним стояла Мён Хён.

Странно. Почему он...

Она нахмурилась, пыталась осознать происходящее, но было уже слишком поздно.

Визг тормозов — БАХ!

В мгновение ока грузовик размером с дом влетел прямо между Мён Хён и Ха Джин.

А...

Сквозь яростно хлещущие струи дождя взмыл в воздух белый зонт. Сделав в небе несколько пируэтов, словно в жуткой акробатике, он тяжело рухнул в грязную лужу. Бумажные пакеты тоже разлетелись в стороны. Их содержимое выстрелило наружу, будто на пружинах, и беспорядочно рассыпалось по асфальту.

Но куда страшнее было другое: знакомый силуэт взлетел в воздух, словно невесомый воздушный шарик, а затем стремительно рухнул вниз.

— А... А-а...

Ха Джин застыла, не в силах пошевелиться, словно ее сковал сонный паралич. Все эти секунды захватили её зрение в жутком, нереальном замедлении. Бах. Со звуком, не менее леденящим, чем удар об грузовик, Мён Хён рухнула головой на асфальт, распластавшись на нем, как брошенная пустая оболочка.

Хрусть. Звук был таким, словно кто-то со всей силы швырнул об землю тяжелый плод — арбуз, дыню или тыкву, — и тот разлетелся вдребезги.

Ш-ш-ш-ш...

Смешиваясь с падающими каплями дождя, что-то начало с огромной скоростью заливать асфальт.

Что это?

Что это такое?

Разве может из человеческого тела... за долю секунды... вылиться так много крови? Эти совершенно немыслимые картины пронеслись перед ней за одно мгновение.

Не смея даже моргнуть остекленевшими от шока глазами, Ха Джин смотрела на безжизненно обмякшую Мён Хён, ставшую вдруг такой чужой. Нет. Этого не может быть. Ведь только что, она говорила со мной по телефону...

Дрожа всем телом, Ха Джин едва сумела разомкнуть губы:

— Он... ни...

Внезапно леденящий холод пронзил все тело. Ведь еще минуту назад было совсем не холодно...

Хотелось рухнуть прямо там, где стояла, но она не могла. Ей нужно было убедиться, действительно ли человек, лежащий на асфальте с неестественно вывернутым телом, — это Мён Хён. Руки так дрожали, что она выронила зонт, но Ха Джин даже не замечала, как струи дождя насквозь промачивают её одежду, пока медленно делала шаг за шагом.

Ведь нет же? Онни...

Шлеп, шлеп. Она едва держалась на ногах, и от её тяжелых шагов дождевая вода брызгала во все стороны, но ей было все равно.

Онни, сестра Мён Хён.

С каждым шагом женщина, так непохожая на Мён Хён, становилась все ближе. Крови было так много, что она текла рекой, и невозможно было понять, откуда именно. Из-за дождя зрение то и дело застилала пелена.

Словно в бреду, Ха Джин раз за разом стирала с глаз и лица капли воды, пока не оказалась прямо перед упавшей Мён Хён. Волосы, насквозь пропитанные не то кровью, не то водой, в беспорядке разметались по асфальту.

К горлу подступила тошнота. Она даже не понимала, как ей удается удерживать на ногах дрожащее тело. В растерянности и ужасе Ха Джин наклонилась, чтобы отвести волосы, полностью скрывавшие лицо Мён Хён, как вдруг...

— А-а-а-а!

Это закричала не Ха Джин. Пронзительный крик, изданный кем-то другим, вмиг вернул её в реальность. Ха Джин вздрогнула и отпрянула, словно от ожога.

***

— Ха!

Короткий миг — крепко зажмуриться и снова открыть глаза. На мгновение провалившись в темноту, она распахнула глаза, и перед ней больше не было ни луж крови, ни расплывающегося сквозь пелену дождя пейзажа. Лишь белый, как чистый лист бумаги, фон.

— Ха-а... Вдох...

Сонный паралич внезапно отпустил, и дыхание, наконец, восстановилось. Словно человек, выведенный из транса за секунду до припадка, Ха Джин ощупала себя. Она вся была покрыта холодным потом.

Только тогда она поняла, что белое пространство перед глазами — это потолок.

Опять... сонный паралич. И даже кошмар приснился. Медленно закрыв глаза, Ха Джин почувствовала, как напряженные мышцы постепенно расслабляются, и закрыла лицо руками.

Казалось, на кончике носа до сих пор стоит запах железа.

***

Отель «Галлиано», один из самых известных на Лас-Вегас-Стрип.

Даже если собрать вместе все ночные заведения мира, этот город останется непревзойденным по своей роскоши. И днем и ночью через двери этого отеля проходило множество людей. Женщина, звонко стучащая каблуками по мраморному полу вестибюля, была одной из них.

Она появилась из ниоткуда, без сопровождающих и носильщиков. Её бледное лицо почти полностью скрывали черные солнцезащитные очки, из-под которых виднелись лишь изящная переносица и ярко-красные губы.

Сотрудник за стойкой на секунду растерялся, но затем с профессионализмом ветерана начал обслуживание:

— Добро пожаловать. Чем могу вам помочь?

Вместо ответа женщина сняла очки и положила на стойку тяжелую черную титановую карту. Это была специальная карта, выдаваемая только обладателям статуса Platinum — высшего уровня членства в этом отеле.

— Проводите меня в лаунж с высокими ставками.

Jean You.

Сотрудник проверил имя, выбитое на роскошной, словно атлас, лицевой стороне карты, и номер членства на обороте. Женщина, на вид кореянка, говорила на безупречном английском, в котором не угадывалось ни малейшего акцента, характерного для выходцев из Азии.

Впрочем, независимо от происхождения, клиентов, имеющих право посещать лаунж с высокими ставками, было не так уж много. Это означало, что она из тех гостей, которых нужно обслуживать с максимальной предупредительностью, не задавая лишних вопросов.

— Ваш номер членства подтвержден. Вы бронировали услуги персонального шоппера или приватный бар?

— Я иду в казино.

— Понял вас. Если вы планируете воспользоваться услугой маркера*, вы можете обратиться к консьержу прямо в лаунже.

Маркер казино (Casino Marker) — услуга кредитования, позволяющая мгновенно получить фишки на огромные суммы под честное слово. Лимит зависит от активов и кредитного рейтинга клиента. Предоставляется для VVIP-гостей в крупных казино по всему миру.

— Хорошо.

— Пожалуйста, подождите минуту. Я вызвал для вас персонального хоста.

Вскоре перед женщиной появился мужчина в костюме. Сохраняя почтительную дистанцию, он вежливо поздоровался:

— Для меня честь сопровождать вас. Я провожу вас в лаунж с высокими ставками.

Давящее чувство неловкости и гнетущая атмосфера, которые Ха Джин испытывала, впервые попав в этот мир, давно испарились без следа.

Её повели не к обычным лифтам, а по скрытому коридору, спрятанному за величественной мраморной стеной вестибюля. Зайдя в полностью стеклянный лифт, из которого открывался панорамный вид на сверкающий огнями город, она равнодушно посмотрела на ночной пейзаж под ногами.

И когда же я начала воспринимать такой прием как нечто само собой разумеющееся? Ха Джин усмехнулась про себя — контраст между этим местом и жутковатым кошмаром, от которого она только что проснулась, был слишком разителен.

Как и подобает человеку, чутко реагирующему на настроение клиента, хост поспешил спросить, не доставляет ли ей что-либо дискомфорт. Равнодушно посмотрев в его полные мольбы глаза, умоляющие, чтобы все прошло идеально, Ха Джин снова перевела взгляд на разноцветные огни и пусто пробормотала:

— Просто подумала о том, как здесь красиво.

***

В лаунже с высокими ставками, расположенном на самом верхнем этаже отеля, царили комфорт и тишина — шум с других этажей и обычных номеров сюда не проникал. Единственным звуком была музыка, доносившаяся из джаз-клуба, сигарного бара и элитного ресторана, работавшего допоздна.

Хост проводил Ха Джин в седьмую комнату. Взглянув на номер, выгравированный на роскошной табличке, Ха Джин на мгновение задумалась, станет ли эта счастливая цифра ключом к удаче, которая поднимет ей настроение, и вошла внутрь.

За дверью царило не просто спокойствие, а напряженная, леденящая атмосфера. В комнате, обитой звукоизоляционной кожей, слышалось лишь периодическое шуршание карт и фишек по сукну да чье-то тихое бормотание.

Как только Ха Джин села за стол, к ней подошел ожидавший официант и предложил бокал искрящегося шампанского с подноса.

— Я откажусь.

Стоило её тихому, но четкому голосу прозвучать в тихой комнате, как все взгляды игроков, до этого увлеченных покером, устремились на неё. Кто-то тихонько присвистнул и бросил первую фразу — не то приветствие, не то насмешку:

— Решили расстаться с деньгами?

— Новенькая.

Вслед за одним, остальные тоже начали бросать в адрес Ха Джин, единственной женщины за столом, совершенно бесцеремонные реплики. Дело привычное. Она уже не раз видела, как те, кто считал казино исключительно мужской привилегией и позволял себе подобные насмешки, потом уходили с разбитыми носами.

Даже не хмыкнув, Ха Джин сидела с непроницаемым лицом, глядя только на дилера, словно остальные были пустым местом.

— Я вступлю со следующей раздачи. Какие блайнды**?

*Блайнды — обязательные ставки в покере, выполняющие роль вступительного взноса.

— Блайнды пять и десять тысяч, безлимитный холдем***. Я подготовлю все, чтобы вы могли присоединиться, как только закончится текущая раздача.

**Безлимитный холдем (или No Limit) — формат покера, в котором нет максимального предела ставок, и игрок может в любой момент поставить все свои фишки (пойти олл-ин).

Услышав ответ дилера, Ха Джин быстро прикинула в уме. Значит, в этой комнате только за право дышать в каждой раздаче улетает больше десяти миллионов вон. А тут еще и безлимит. Если не повезет, за пару минут могут испариться миллиарды вон — ставки были смертельно высоки.

Представляя, как скоро сменятся на шок эти масляные взгляды, уже предвкушающие, как они обчистят её до нитки, она следила за картами, скользящими из рук дилера.

Видя, что она явно знает правила и, даже услышав размер ставок, не теряет самообладания, насмешники почуяли неладное и начали переглядываться.

И вот, наконец, началась новая раздача. Ха Джин небрежно черканула подпись на маркере, который протянул ей хост.

— Для начала два миллиона долларов. Если понадобится еще, я скажу.

Одним росчерком пера сотни миллионов вон превратились в фишки и выросли перед ней горой. Даже не выкладывая на стол все свои миллионы, все в комнате интуитивно поняли, что кредитный лимит её маркера практически безграничен. На лицах грубиянов наконец-то появилось смятение.

Но даже в такой ситуации мужчина с лицом, слегка раскрасневшимся от алкоголя, попытался взять контроль над происходящим:

— Рейз на пятьдесят тысяч*. Милочка, с таким красивым личиком жизнь, наверное, кажется легкой, вот ты и решила, что и за покерным столом все просто. Пока не поздно, лучше разворачивайся и уходи.

Рейз (raise) — повышение текущей ставки, ререйз (re-raise) — ответное повышение ставки после рейза противника, своеобразная битва характеров.

В ответ на провокацию мужчины на губах Ха Джин появилась лишь легкая усмешка. Даже не проверив свои карты еще раз, она равнодушно сдвинула стопку фишек.

— Ререйз. Сто пятьдесят тысяч.

От спокойного голоса Ха Джин за столом моментально повисла ледяная тишина. Лицо мужчины пошло красными и синими пятнами. Решив, что Ха Джин блефует, он намеренно повысил голос:

— Ах, так ты решила силой помериться. Колл!

Дилер выложил на сукно три общие карты: семерку, восьмерку и валета.

Глаза мужчины чуть дрогнули. С девяткой и десяткой в руках он был в шаге от стрита. Ему не хватало только дамы или шестерки. Но Ха Джин, ничуть не смутившись, поставила сто тысяч долларов. Ликуя в душе, мужчина принял ставку, объявив колл.

Ну и дура. Видимо, возомнила себя королевой с жалкой парой валетов. Зловеще усмехнувшись, он тихо ответил «колл», чтобы затянуть Ха Джин в свое болото еще глубже.

Следующей картой терна оказалась девятка. Открылось множество возможных комбинаций. В комнате повисло удушающее напряжение. Ха Джин, даже не сделав чек, тут же задвинула двести тысяч долларов. Мужчина тоже не отступил и снова объявил колл.

Он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос — был абсолютно уверен в своей победе. Для новичка агрессивно, но до безумия безрассудно. Судя по всему, какая-то избалованная дочурка богатеньких родителей. В таких местах обычно собирались люди, которые никогда в жизни не пасовали перед деньгами, и чем меньше у них было опыта, тем чаще они перебарщивали с блефом, что и приводило их к краху. Сама лезет в петлю, ослепленная своей картой.

Открылась последняя карта — ривер. Дама.

Глаза мужчины хищно блеснули. Наконец-то стрит был собран. Он сдвинул в центр стола все оставшиеся фишки.

— Олл-ин. Ну что, пришло время показать, чего ты стоишь?

Ха Джин даже бровью не повела. С абсолютно бесстрастным лицом, подперев подбородок рукой, она медленно перевернула свои две карты. И глаза мужчины, уже предвкушавшего победу, расширились от ужаса.

Десятка и король.

— ...какого хера.

Уголки губ Ха Джин, которая до этого играла сосредоточенно, как машина, не реагируя ни на какие провокации, мягко приподнялись.

— Если сталкиваются два стрита, побеждает тот, у которого старшая карта выше. Вы же в курсе?

Мужчина собрал стрит от восьмерки до дамы, но Ха Джин собрала старший стрит — от девятки до короля. Когда мужчина, окрыленный своим стритом, решил, что победа у него в кармане, Ха Джин, уже имея на руках десятку и короля в ожидании более сильной комбинации, безупречно заманила его в ловушку.

Он думал, что поймал отличную комбинацию и пошел ва-банк, но его мелочное желание разом размазать высокомерную девчонку обернулось против него самого. Стрит, который оказался старше всего на один ранг. Он проиграл эту битву умов с самого начала.

— Да ладно... Она прочитала это до самого конца и вдарила ререйз?

При звуке тихих восхищенных вздохов вокруг лицо мужчины побагровело так, что казалось, вот-вот взорвется. Ха Джин даже не взглянула на его перекошенное лицо; изящно пододвинув к себе гору фишек, которую ей сгреб дилер, она пробормотала, словно обращаясь к самой себе:

— А они тяжелее, чем я думала.

Почувствовав на себе взгляд мужчины, Ха Джин наконец повернула к нему голову и, слегка улыбнувшись, сказала:

— О, я не про вашу ставку. Просто фишки тяжеловаты.

— ...

Это было уже не просто насмешкой, а откровенным презрением. Фишки в лаунже высоких ставок делались не из обычного пластика, а из высококачественной керамики. И фишки отеля «Галлиано» славились тем, что особенно приятно ложились в руку своей тяжестью, о чем часто болтали завсегдатаи казино.

То, что она пришла сюда, не зная об этом, означало лишь одно: эта женщина нечасто играет в игры такого уровня.

— Везде найдутся те, кого будет раздражать то, что у тебя, как им кажется, слишком много всего, или просто твой вид. Что бы они ни говорили, не показывай эмоций и не опускайся до вульгарных перепалок.

— И что, просто терпеть?

— А кто сказал «терпеть»? Нет ничего глупее в этом мире, чем просто терпеть. Придумай одну фразу, которая больнее всего ударит по их гордости, и брось её. Этого будет достаточно.

Слова точнее не придумаешь. Ха Джин подавила готовый сорваться с губ смешок, спрятав его за маской невозмутимости. В последующих раздачах она все так же бесстрастно наблюдала за тем, как мужчины, которые еще недавно насмехались над ней, один за другим теряют свои деньги, и ждала следующего кона.

— А ты крепкий орешек.

Тихий голос, нарушивший молчание, заставил Ха Джин повернуть голову.

Из темного угла, с самого почетного места в тени, медленно поднялся мужчина.

Там еще кто-то сидел?

Когда он встал, стало видно, что он широкоплеч и крепко сложен — рубашка на его груди и плечах натянулась. В полумраке было сложно разобрать цвета, но по одной только ткани и крою жилета и брюк от костюма, надетых поверх рубашки, можно было безошибочно определить: их стоимость наверняка превышает годовой доход обычного человека.

Мужчина смотрел на Ха Джин горящими глазами, словно хищник, приметивший интересную добычу.

— Кажется, у тебя больше таланта растаптывать чужую гордость, чем выигрывать деньги.

Он легко крутанул пальцами одну из увесистых фишек, лежавших перед ним.

— Новое лицо.

Несмотря на то, что они виделись впервые, в его тоне сквозило привычное снисхождение. Ха Джин ответила ему столь же коротко:

— Как и вы.

Она небрежно отодвинула в сторону гору фишек, которую подсунул ей дилер. Мужчина снова спросил низким голосом:

— Имя.

Никак не отреагировав на этот надменный приказ, Ха Джин на мгновение задержала на нем взгляд, а затем снова посмотрела на дилера.

— Раздавайте.

Она в открытую проигнорировала вопрос мужчины, желавшего узнать её имя. Заметив, как дилер бросил осторожный взгляд на мужчину и замешкался, Ха Джин прищурилась.

— Что такое? Фишек не хватает? Или здесь нельзя даже карты тасовать без разрешения этого мужчины?

С губ мужчины сорвался тихий смех. Ха Джин обращалась с ним так, будто он был просто частью пейзажа Лас-Вегаса. Криво усмехнувшись, он закатал рукава рубашки, ногой пододвинул стул прямо напротив Ха Джин и сел.

— Раздавай. Видишь, дама не любит ждать.

Мужчина кивнул дилеру, и лишь тогда раздался шелест вскрываемой колоды новых карт.

Воздух в седьмой комнате стал тяжелым, словно напитался водой. Все вокруг, за исключением Ха Джин и мужчины, сидевших друг напротив друга, давно превратились в массовку. Мужчина, вальяжно откинувшись на спинку стула, медленно произнес:

— Обычно те, кто садится напротив меня, сначала называют свое имя.

— ...

— Или хотя бы пытаются угодить, показывая свои карты.

— Я назову его, если вы обыграете меня три раза или больше.

— Что?

С губ мужчины сорвался смешок, полный недоверия.

— Угождать кому-то — это не мое.

Мужчины, наблюдавшие за ситуацией, переглядывались, не зная, что и думать. В этом казино, в этом лаунже с высокими ставками не было никого — ни одного человека, — кто посмел бы так высокомерно разговаривать с этим мужчиной, Пэк Чу Хоном. А тут еще и какая-то незнакомка, взявшаяся из ниоткуда. Они уже предвидели, как эту несчастную обчистят до нитки, и им стало не по себе.

Дилер выложил три общие карты: восьмерку червей, девятку бубен и десятку червей. Чу Хон сдвинул сто пятьдесят тысяч долларов, не сводя с Ха Джин пристального взгляда.

— Сто пятьдесят тысяч. Думаю, я услышу его еще до того, как закончится эта раздача.

Ха Джин, слегка приподняв уголки губ, спокойно ответила:

— Сколько уверенности. Думаю, вам стоит сначала выиграть, а потом уже говорить.

Когда Ха Джин подняла голову, стоявший рядом сотрудник как раз поднес зажигалку к сигарете, зажатой в губах мужчины. В полутемной комнате на мгновение вспыхнул огонек зажигалки, а в длинных, выразительных глазах мужчины плясали искры. Это был жестокий взгляд хищника, готового в любую секунду вцепиться в горло, если она хоть на мгновение потеряет бдительность.

Мужчина с невероятно порочной, почти опасной аурой. У него были настолько точеные, рельефные черты лица, что, если бы она не была сосредоточена на покере, то, возможно, взглянула бы на него еще раз или два.

Снова опустив взгляд, Ха Джин лишь тогда еле заметно приподняла край своих карт, чтобы проверить их. А затем без секунды колебаний сдвинула вперед больше фишек, чем мужчина.

— Рейз. Четыреста тысяч. Говорят, высокомерие обычно становится причиной поражения.

Мужчина прищурился. Когда четвертой картой на терне открылся валет червей, он пододвинул вперед фишек на миллион долларов. Люди, собирающиеся здесь, были настолько сказочно богаты, что даже если бы они проиграли за вечер целое состояние, на следующий день их счета снова пополнились бы. Тем не менее, наблюдать за тем, как на кону оказываются столь смелые суммы, было для них чертовски захватывающе.

— Не высокомерие, а уверенность.

Медленно скользнув взглядом по сидящей с прямой спиной Ха Джин, мужчина остановился на её тонких пальцах.

— Ты дрожишь. Прямо сейчас.

К его удивлению, Ха Джин, которая пристально смотрела на него, вдруг рассмеялась.

— Это не дрожь, это трепет.

Ответив, Ха Джин сдвинула все оставшиеся фишки в центр стола. Олл-ин. В лаунже повисла удушающая тишина. Дилер перевернул последнюю карту ривера. Семерка червей. На столе подряд лежали семерка, восьмерка, девятка, десятка и валет. Четыре червовые масти создавали опасную вероятность флеша — ситуация на доске была убийственной.

— Столько уверенности, а я, кажется, сейчас увижу, как она рухнет.

Чу Хон поиграл своими картами. У него были дама и король. Вместе с семеркой, восьмеркой, девяткой, десяткой и валетом на столе получался старший стрит. Но если у Ха Джин на руках есть хотя бы одна червовая карта, он проиграет её флешу. Чу Хон пристально посмотрел в чистое лицо Ха Джин.

— Давай проверим. Рухнет или нет.

Чу Хон объявил колл и открыл карты. Стрит до короля. В любой другой игре это была бы гарантированная победа. Уверенный в успехе, Чу Хон надломил сигарету, зажатую в губах.

Однако сидевшая напротив женщина была пугающе спокойна. Не выказав ни капли волнения, она положила свои две карты рядом. Туз червей, шестерка червей.

Надо же. Блять. С губ Чу Хона сорвался смешок. В сочетании с червами на столе карты Ха Джин образовали флеш от туза. Комбинация, бьющая стрит.

— Статистика не лжет. Я тоже была уверена, что вы пойдете олл-ин.

Ха Джин равнодушно сгребла фишки к себе. Несмотря на поражение, Чу Хон внешне не выказал никаких эмоций. Вместо этого он смотрел на Ха Джин, охваченный совершенно незнакомым чувством.

За всю свою жизнь он ни разу никому не уступал инициативу, ни разу не проигрывал в играх разума. Цепной пес. Даже в своей среде его иногда называли этим агрессивным прозвищем, потому что он просто не умел поддаваться. В любом противостоянии он должен был перекрыть кислород противнику, надавить на болевую точку и убедиться в своем превосходстве.

А сейчас он впервые в жизни почувствовал, что им полностью манипулируют. Как будто это на него открыли охоту. Куда больше размера ставок и самой игры Чу Хона возбуждало неестественное хладнокровие этой женщины.

Началась новая раздача, карты были сданы. Пока они оценивали свои шансы, Чу Хон пытался найти ответ в глазах Ха Джин, но они были пусты, как бездна, и ничего не выражали.

— Такое чувство, что ты не в покер играешь, а хочешь кого-то уничтожить.

Услышав низкое бормотание Чу Хона, Ха Джин подняла на него взгляд.

— То же самое могу сказать о вас. У вас слишком агрессивные ставки, не боитесь, что вас сожрут?

— Говоришь, что тебе страшно, а сама даже глазом не моргнула.

Криво усмехнувшись, Чу Хон проверил четвертую карту на терне. Восьмерка червей. Время делать решающий ход. Решив, что Ха Джин не пойдет до конца, какие бы карты у нее ни были, он накинул еще восемьсот тысяч долларов. Но Ха Джин, словно прочитав все его ходы, без малейших колебаний поставила все свои фишки.

— Олл-ин.

Результат был разгромным. Снова поражение Чу Хона. Он откинул волосы назад и усмехнулся. И в этот раз он не чувствовал гнева. То, что поднималось в нем, было...

Странным возбуждением. Оказалось, что быть полностью разобранным на части, разгаданным и одураченным кем-то — это чертовски захватывающе.

Прошло еще несколько раздач, и вот наступила пятая, последняя. Карты скользнули из рук дилера. На этот раз Чу Хон решил сыграть иначе. Он в точности скопировал стиль Ха Джин, искусно скрывая свои намерения.

На стол поочередно легли десятка, валет, король и дама. Карта ривера оказалась мелкой и не могла изменить ход игры. У Чу Хона была девятка, а у женщины... Сделав мысленные расчеты, Чу Хон пошел олл-ин. Взгляд хищника, готового завершить охоту.

Но Ха Джин, прежде чем открыть карты, на долю секунды встретилась с ним взглядом.

— Фолд*. В этой раздаче вы победили.

Фолд (Fold) — сброс карт, добровольный отказ от дальнейшего участия в раздаче и потеря уже поставленных фишек.

Глаза Чу Хона сузились.

— Что?

Смотря, как Ха Джин встает и берет свой клатч, он поднялся со стула, процедив сквозь зубы, словно рыча:

— Почему? Если бы это был туз, все было бы кончено.

Она вяло улыбнулась и пожала плечами:

— Постоянно выигрывать скучно. Нужно же потешить вашу гордость, чтобы была следующая игра.

— ...

Глядя в спину уходящей из комнаты Ха Джин, Чу Хон долго стоял неподвижно. В щели между её сложенными картами он мельком заметил пикового туза. И в этот раз победа, несомненно, была бы за ней. И она нарочно...

С губ Чу Хона сорвался резкий смех. Его гордость дала трещину, но даже проиграв четыре раза подряд, он чувствовал, как кровь кипит во всем теле — словно от выброса адреналина после потрясающего секса. Эту ночь он точно посвятит тому, чтобы узнать имя этой женщины.

Однако, когда Чу Хон выскочил из комнаты и вернулся в лаунж, женщины и след простыл.

Это было абсолютное поражение.

***

В Сеуле, на возвышенности, стоял пентхаус с панорамным видом на реку Ханган и далекую башню Намсан.

Этот роскошный дом, располагающий собственным садом на крыше только для жильцов этой квартиры, иногда показывали в телепередачах о элитной недвижимости или на страницах журналов, вызывая у людей лишь один вопрос: «Кто же там живет?».

И вот однажды среди местных жителей поползли слухи: в этот дом, вокруг которого и так ходило много разговоров, въехал кто-то новый.

Говорили всякое: кто-то утверждал, что там поселилась знаменитость, кто-то — что племянник или родственник главы какой-то корпорации, но никто точно не знал, кто именно там живет.

Последние несколько недель в местном клубе эта тема была предметом бурных обсуждений. Клуб назывался «Чаепитие в Раум Касл». Название звучало изысканно, но разговоры там велись самые пустые и мелочные.

— Нет, ну вы представляете, я позвонила сразу, как только квартира появилась на рынке, а мне говорят — уже продано!

— Я тоже думала об этом месте. Даже если просто сдавать, сколько бы денег приносило!

Они сидели в такой же роскошной вилле с огромными окнами, выходящими прямо на реку, как и дом, о котором шла речь. Все собравшиеся за столом были местными сплетницами, знавшими обо всем, что происходит в округе. И то, что ни одна из них не смогла выяснить, кто там поселился, было поистине удивительно.

Разговоры об этом начали потихоньку затихать, когда одна из женщин, долго сидевшая с задумчивым видом и склонив голову набок, вдруг хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Ах! Вспомнила!

— Ой, напугала, мама Си Юна. Что случилось? Что вспомнила?

— Я же слышала, как отец Си Юна что-то про это говорил. И как это я раньше не вспомнила!

Она всё тянула время, и одна из женщин не выдержала:

— Не тяни резину, рассказывай быстрее, мы тоже хотим знать. Что сказал отец Си Юна?

Видимо, наслаждаясь всеобщим вниманием, женщина тихо фыркнула и произнесла:

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Разрушитель правил в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 2

1 - 3

1 - 4

О книге