**Глава первая**

Небо было серым и хмурым. Плотные, тяжелые тучи скрывали даже намёк на синеву. Под этим небом расстилались тёмно-зелёные горы, теряющиеся вдали. У их подножия раскинулся густой лес, а ближе — бескрайние луга, переливающиеся оттенками жёлтого, зелёного и пёстрым разноцветьем цветов.

Прямо перед ней пролегала серая дорога.

Моросил мелкий дождь, поднялся ветер. У обочины паслись несколько овец, не обращающих внимания на непогоду. Они подняли головы и уставились на Юй Минсюй.

Она не ожидала, что в Тибете в июне может быть так холодно. На ней были только непромокаемые штаны и футболка с ветровкой. Длинные волосы, собранные в хвост, она заправила под шлем. Холод пробирал до костей, но её горный велосипед двигался ровно и уверенно.

Вокруг не было ни души.

Она снова посмотрела на небо, потом взглянула на часы. Пора было найти место для отдыха, но эта местность была глухой, почти безлюдной. Лишь редкие туристы-экстремалы забредали сюда. Она ехала ещё какое-то время — было уже далеко за четыре. Небо потемнело, склоны гор казались зловеще мрачными. Дождь становился всё сильнее.

Юй Минсюй устала и проголодалась. Она остановилась, достала из рюкзака перекус и принялась жевать. Прошло минут пятнадцать, и мимо проехал автомобиль с местными номерами. Водитель средних лет, казалось, даже не заметил её, промчавшись мимо не сбавляя хода. Юй Минсюй не обратила на это внимания, прислонилась к дереву и продолжила есть холодную сосиску.

Вскоре вдали показался мотоцикл. За рулём — молодой человек с длинными волосами. Он то и дело поглядывал на неё, пока не остановился рядом с её велосипедом и спросил:

— Куда ты едешь?

Юй Минсюй услышала звук приближающейся машины, оглянулась и увидела, что по дороге едет еще один автомобиль. Сквозь пелену дождя разглядеть водителя было невозможно.

Она кивнула в сторону, куда направлялся мотоциклист.

— Одна? — переспросил он.

Юй Минсюй улыбнулась:

— Нет, с компанией. Они позади меня, я просто еду быстрее.

Взгляд парня стал пристальнее. Он замолчал, положив руку на руль и не двигаясь с места.

В этот момент мимо них, не снижая скорости, проехал тот самый автомобиль. Юй Минсюй мельком увидела за запотевшим стеклом лицо водителя — светлокожего, не походившего на местного, с короткой стрижкой и резкими, мужественными чертами лица. На нём была чёрная ветровка с поднятым воротником, приоткрывавшим лишь часть шеи и кадык.

Мотоциклист тоже оглянулся, на мгновение задержав взгляд на водителе, но выражение его лица не изменилось.

Юй Минсюй быстро схватила велосипед, собираясь уехать. Но парень, видимо привыкший к охоте или выпасу скота, среагировал мгновенно. Он схватил руль, а другой рукой потянулся к её рюкзаку — казалось, он решил ограбить её.

Юй Минсюй зло сверкнула глазами, стиснула зубы и попыталась вырваться. Они начали бороться. Машина уже отъехала на сотню метров, и вряд ли водитель мог заметить происходящее позади. Тогда Юй Минсюй, прижимая к себе рюкзак, закричала:

— Отпусти! Помогите! Грабят!

Мотоциклист агрессивно оскалился и замахнулся:

— Хочешь умереть? Перестань орать!

Она едва увернулась от удара. Парень схватил её за запястье, но, почувствовав под пальцами мягкую и гладкую кожу, вдруг замер. Его взгляд изменился, а кровь, казалось, закипела, в глазах вспыхнул азарт.

Он отпустил рюкзак и, с кривой ухмылкой, начал толкать её в сторону деревьев:

— Куда ты убегаешь? Я передумал грабить. Погода плохая, тебе опасно оставаться здесь одной. Давай я отведу тебя в безопасное место?

Его голос стал вкрадчивым, а руки — наглыми. Юй Минсюй, возмущённая и шокированная, отчаянно сопротивлялась, но ситуация была безвыходной. Собрав все свои силы она снова закричала:

— Водитель машины с номером Chuan АXXXXX! Помогите! Меня грабят и хотят изнасиловать!

Мотоциклист обернулся и увидел, что машина действительно остановилась. Он на мгновение замешкался, и Юй Минсюй рванула прочь.

Парень выругался и бросился за ней, но вдруг чёрный автомобиль резко развернулся и на огромной скорости понёсся обратно, оглушительно сигналя.

Юй Минсюй споткнулась, но, подняв голову, увидела, что машина уже в десятке метров. Водитель смотрел на неё — взгляд решительный, сосредоточенный. Его руки крепко сжимали руль, гудок не умолкал, разносясь над пустынной дорогой.

В её сердце странным образом потеплело, появилось чувство безопасности. Ей показалось, что водитель кивнул ей, и затем машина рванула вперёд, стремительно сокращая расстояние.

Парень вскочил на свой мотоцикл и сорвался с места, выжав педаль газа до упора..

Юй Минсюй замерла на месте, обнимая свой рюкзак и не в силах пошевелиться.

Дождь усилился, капли с глухим стуком барабанили по земле. Машина резко затормозила, и водитель вышел. Несмотря на ливень и серую мглу, она разглядела его чётко — около 180 см, в непромокаемой куртке и штанах, крепкого телосложения, со спокойным, мужественным лицом.

Он взглянул на неё, затем в сторону скрывшегося мотоциклиста. На его лице мелькнула ярость, но он быстро взял себя в руки и спросил:

— Ты в порядке? Тебя не ранили?

Юй Минсюй покачала головой:

— Я в порядке. Спасибо, что вернулся… Если бы не ты…

Он мягко улыбнулся.

Он не ожидал, что случайно спасённая им девушка окажется такой красивой. Даже в этом унылом пейзаже её лицо сияло. Ненадолго задержав на ней взгляд, он отвёл глаза:

— У тебя есть спутники? Нужно связаться с ними?

— Сейчас я одна, — ответила она. — Друг уехал вчера домой из-за семейных обстоятельств. А я хотела закончить оставшуюся часть маршрута.

Мужчина молча постучал пальцами по крыше машины. Юй Минсюй заметила, как капли дождя стекают по его тонкой, но четко очерченной руке.

— Ты сможешь ехать дальше одна? — спросил он. — Хочешь вызвать полицию?

Она опустила глаза на его ботинки, куда были аккуратно заправлены штаны.

— Можно я доеду с тобой до ближайшего безопасного места? Я больше не могу крутить педали.

Он на мгновение задумался.

Юй Минсюй подняла глаза и увидела лёгкую складку между его бровями — намек на нежелание. Но выражение его лица быстро смягчилось и он кивнул:

— Хорошо.

— Спасибо! — она улыбнулась. — Я так тебе благодарна!

Ливень усиливался, затягивая всё вокруг туманной пеленой. Стройная девушка стояла посреди этого хаоса. Он разглядел её ясные, пленительные глаза, изящный нос, а когда она улыбнулась — чувственные губы. Он давно не был с женщиной, и, глядя на неё, почувствовал странное волнение. Поймав себя на этом, он поспешно отвёл взгляд.

— В багажнике полно вещей, — сказал он, привязывая её велосипед к крыше своего седана.

Разразилась настоящая буря.

Тёмные тучи нависли над горами. Мир погрузился в серую мглу, сквозь которую пробивался лишь шум дождя. Яркие краски Тибета исчезли, уступив место мраку, который, казалось, поглотил все вокруг.

Он вёл машину неспешно. В салоне было тепло, и Юй Минсюй, почувствовав, что согревается, сняла ветровку, оставшись в облегающей футболке с длинным рукавом.

Украдкой взглянув на него, она заметила, как он сосредоточен на дороге. Он тоже снял куртку, и теперь на нём была тёмно-серая рубашка, которая ему очень шла.

Через некоторое время он спросил:

— Не против, если я закурю? Нужно взбодриться.

— Давай и мне одну, — ответила она.

Он удивлённо поднял бровь, потянулся к центральной консоли, достал пачку и протянул ей. Юй Минсюй вежливо взяла одну сигарету и подала ему еще одну.

— Спасибо, — сказал он.

Они закурили. Она курила медленно, уверенно. Молчание в машине стало менее неловким.

— Меня зовут Гу Тяньчэн.

— Юй Минсюй. — Она взглянула в окно на доджь. — Если бы не ты, даже не знаю, что бы со мной сейчас было.

Он усмехнулся:

— Пустяки.

— Чем занимаешься?

— IT. А ты?

— Дизайнер одежды.

Гу Тяньчэн тихо рассмеялся:

— Понятно, почему так отлично выглядишь.

Она расслышала, но промолчала, не понимая, что он имел в виду. Он тоже сделал вид, что ничего не говорил.

Когда сигареты были докурены, дождь немного стих. Юй Минсюй спросила:

— Далеко ещё до места, где можно остановиться?

— Не уверен. Но если память не изменяет, через пару часов появятся тибетские дома.

— Хорошо.

Юй Минсюй обхватила себя руками и откинулась на сиденье. Через некоторое время провела ладонью по лицу и положила руку на лоб.

Гу Тяньчэн заметил это:

— Что-то не так? Ты в порядке?

— Всё нормально, — её голос прозвучал приглушённо. — Просто сейчас осознала, что могло произойти…

Её тон был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка над собой и подавленная дрожь. Сначала он подумал, что эта женщина удивительно хладнокровна — даже сев в машину, она не расплакалась, не впала в панику, а спокойно закурила. Но теперь страх настиг её, обнажив хрупкость и беспомощность.

Бросив на неё взгляд, он заметил, что её длинные волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Маленькое лицо было скрыто в изгибе руки, но стройность фигуры — тонкая талия и длинные ноги — не ускользнули от его взгляда. Очертания груди были полными и изящными. Когда она выглянула из-за локтя, в её взгляде сверкнуло что-то упрямое, почти вызывающее.

У Гу Тяньчэна кольнуло в груди. Он смотрел вперёд — на бесплодные просторы пограничья между Сычуанью и Тибетом, где небеса служили сводом, а земля — основанием. Вокруг не было ни души, вдали от города, от суеты, притворства и людских интриг. И всё же именно здесь он встретил эту женщину — словно водное растение, плывущее по течению, — и теперь они укрывались от ветра и дождя в одной машине.

Их взгляды встретились. Его лицо оставалось невозмутимым, но голос смягчился:

— Не бойся. Я довезу тебя до безопасного места.

**Глава вторая**

Небо незаметно потемнело, и дождь постепенно прекратился. Бескрайний, некогда живописный пейзаж превратился в чёрную бездну. Но теперь тучи рассеялись, и сквозь них проглядывали редкие звёзды. В свете фар Юй Минсюй различала бледно освещённую равнину — холмистую, усеянную камнями, будто пейзаж вымершей земли. Между валунами поблёскивали озерца, отражая в ночной тишине спокойное, приглушённое голубое сияние.

После столь долгой дороги Гу Тяньчэн оставался сосредоточенным и спокойным. Юй Минсюй подумала, что в такую ночь, на бесконечной пустынной трассе, рядом с таким мужчиной — это совсем не худшее из возможных переживаний.

— Тебе не холодно? — спросил он.

С наступлением темноты температура начала резко падать. Юй Минсюй обхватила себя руками. Гу Тяньчэн, не отрывая одной руки от руля, другой достал с заднего сиденья куртку — тёмно-серую мужскую ветровку, чистую и слегка прохладную. Не расстёгивая ремень безопасности, Юй Минсюй просто просунула руки в рукава. Куртка оказалась ей велика — подол почти доходил до колен, из одежды торчала лишь её голова.

Гу Тяньчэн усмехнулся:

— Прямо как ребёнок.

— Мне уже двадцать пять, — сказала Юй Минсюй.

— Значит, ты на два года младше меня, — ответил он.

Юй Минсюй не ответила, лишь провела щекой по воротнику. Ткань была немного жёсткой и пахла чем-то мужским. Она взглянула на Гу Тяньчэна.

— Далеко ещё до тибетских домов?

— Не знаю точно, но пару лет назад они были где-то здесь. Поедем дальше — может, повезёт.

Он заметил её молчание и после паузы предложил:

— Хочешь послушать музыку?

— Да.

Она ожидала, что он включит радио или подключит телефон по Bluetooth, но вместо этого он откашлялся, положил руку на бедро, отбивая ритм, и запел. Вернее, не запел, а начал напевать мелодию — глубоким, чистым голосом, без слов. Это была известная народная песня о бегстве из города вдаль.

Послушав его серьёзное исполнение некоторое время, Юй Минсюй не смогла сдержать смех. Гу Тяньчэн бросил на неё взгляд — выражение лица у него было чуть ленивое, но в глазах ярко светился озорной мальчишеский блеск.

— Что? Не нравится? — бросил он вызов.

Она покачала головой, ухмыляясь:

— Не знала, что ты чемпион по вокалу.

Он рассмеялся, голос стал низким:

— Тогда спой сама.

— Ни за что. Я вообще не умею петь, не хочу позориться.

Его улыбка стала шире, пальцы лениво отбивали ритм по рулю — он заметно расслабился. Юй Минсюй невольно отметила чёткие очертания его профиля в темноте — линии лба, переносицы, подбородка. Где-то она читала, что люди с такими чертами обычно упрямы и решительны.

— Раз ты не поёшь, и моё пение тебе тоже не по душе, остаётся только радио, — сказал он, настраивая волну, и после коротких помех в салоне зазвучала мягкая, мелодичная музыка.

Они слушали молча.

Вокруг становилось ещё темнее, и пейзаж по обе стороны дороги полностью исчез из виду. Казалось, машина погружалась всё глубже — в неведомый, отдалённый мир.

— Если устала, можешь немного поспать, — предложил Гу Тяньчэн.

— Не хочется.

— Тогда просто отдыхай. Я здесь, — мягко произнёс он.

Она помолчала, затем с горьковатой усмешкой сказала:

— Гу Тяньчэн, мы знакомы всего два часа.

— И что? — спокойно отозвался он.

— Ты хороший человек? Можно тебе доверять?

Его лицо оставалось невозмутимым:

— Решай сама.

Через мгновение она тихо проговорила:

— Ты хороший человек.

Но они были не единственными, кого на этой дороге задержала непогода.

Впереди у обочины они заметили велосипедиста, отчаянно махавшего им рукой. По силуэту видно было, что это высокий мужчина.

Машина Гу Тяньчэна постепенно сбавила скорость. Юй Минсюй заметила, что его лицо оставалось спокойным, только брови чуть сдвинулись, когда он всматривался в фигуру на дороге.

— На самом деле ты не хочешь его подвозить, да? — спросила она.

Он взглянул на неё, брови разгладились.

Губы Юй Минсюй чуть тронула улыбка:

— Когда я просилась в машину, ты тоже не горел желанием. Чуть не бросил меня на дороге.

Он рассмеялся:

— Не то чтобы я собирался тебя бросить. Просто если на этом маршруте я начну подбирать всех подряд, то никуда не доеду. Я приехал сюда отдыхать — ехать куда глаза глядят, спать в машине или палатке.

Юй Минсюй кивнула:

— Всё равно спасибо.

Он не сводил глаз с дороги:

— Тебя я везу с удовольствием.

Она чуть не спросила «Почему?», но сдержалась. В глубине души ей и самой не хотелось знать ответ.

Машина остановилась. Велосипедист снял шлем — молодой парень лет двадцати. Длинные волосы почти закрывали глаза. Светлая кожа, высокий нос, полные губы. Он наклонился к окну и широко улыбнулся:

— Брат, подбросишь? Уже поздно, я больше не могу крутить педали — устал, голодный. Довезёшь хоть немного, а?

Сказав это, он бросил взгляд на Юй Минсюй. Сквозь длинную чёлку она заметила слегка затуманенные глаза и какое-то неясное выражение лица — двусмысленное, почти настороженное.

— Куда едешь? — спросил Гу Тяньчэн.

Парень назвал место, но прежде чем Юй Минсюй успела сообразить, где это, Гу Тяньчэн покачал головой:

— Это не по пути. Впереди недалеко должны быть тибетские дома — до них ты и сам доедешь.

— Да ладно, — взмолился парень. — Я больше не могу! Не волнуйтесь, я не какой-нибудь подозрительный тип — я студент XX университета. И клянусь, не буду мешать вашему романтическому путешествию! Просто высадите меня у любого тибетского дома, и всё! Если поеду дальше, ноги отвалятся! Ну пожалуйста, не бросайте меня здесь — вдруг какой-нибудь серийный убийца бродит?..

Гу Тяньчэн нахмурился:

— Что за чушь?

Вдруг он почувствовал, как кто-то сжимает его руку — это была Юй Минсюй. Она смотрела на него с улыбкой и тихо сказала:

— Пусть едет с нами.

Гу Тяньчэн ещё не успел ответить, как парень снаружи воскликнул:

— О, слышишь? Настоящий мужик должен слушать свою женщину — как же иначе!

На этот раз даже в глазах Гу Тяньчэна мелькнул смех.

Юй Минсюй сказала:

— Я не его девушка.

А потом мягко кивнула Гу Тяньчэну.

Тот вдруг осознал, что парень за окном уже не кажется ему таким уж навязчивым или раздражающим. Она была права — они знакомы чуть больше двух часов, но между ними уже возникло тонкое, едва уловимое взаимопонимание.

— Ладно, хватит дёргать меня за руку, я тебя слушаюсь, — пробормотал он ей, а затем повернулся к парню: — Залезай.

**Глава третья**

— Ура-а! — радостно выкрикнул парень и, подбоченясь, с видом победителя зашагал к машине. Гу Тяньчэн вышел, чтобы помочь сложить его велосипед и закрепить на крыше.

Парень плюхнулся на заднее сиденье и с облегчением выдохнул. Машина вновь двинулась в темноту.

Сначала никто не разговаривал. Парень увлечённо печатал в телефоне, отправлял голосовые сообщения. Юй Минсюй услышала, как он сообщает нескольким людям, что наконец поймал попутку, упоминая при этом про «красивого мужчину и прекрасную женщину», совершенно не стесняясь того, что объекты его описания сидят прямо перед ним.

Через некоторое время парень наклонился вперёд и представился:

— Я Мин Тао, учусь на четвёртом курсе, скоро выпуск. Вот и решил отправиться в Тибет — осуществить свою мечту. Путешествую уже три дня.

— Юй Минсюй.

— Гу Тяньчэн.

Мин Тао окинул их взглядом и усмехнулся:

— Ну, понятно, что вы не пара. По тому, как вы общаетесь, это сразу видно.

К его удивлению, Гу Тяньчэн вдруг спросил:

— А как, по-твоему, должна выглядеть пара?

Мин Тао не задумываясь ответил:

— Ну, как-то ближе друг к другу, что ли. Вот я когда со своей девушкой куда-то еду — она прям прилипает ко мне. Ласковая, не отходит. А у этой сестрёнки взгляд холодноватый. Хотя сидит рядом, корпус чуть отвернут — дистанцию держит. И взглядов между вами особо не замечено, разговоры вежливые, формальные, вопрос — ответ, всё по шаблону. Так что явно не пара. Уж не друзья ли вы с привилегиями?

Гу Тяньчэн:

— …

Юй Минсюй:

— …

Мин Тао, похоже, сам изрядно повеселился от собственных слов — расхохотался преувеличенно громко. Но внезапно смех оборвался, и он вновь принял беззаботный вид.

Юй Минсюй подумала, что этот человек, похоже, и правда наслаждается собственной игрой на публику.

Она заметила вслух:

— Похоже, ты весьма наблюдателен?

Мин Тао ухмыльнулся:

— Не только наблюдателен. Честно говоря, я немного увлекаюсь психологией и поведенческим анализом. Вы слышали про анализ поведения? Это метод из криминальной психологии. Смотрели американский сериал «Мыслить как преступник»? Там как раз про то, как по поведению людей делают выводы. Я изучил несколько таких сериалов и прочёл немало дел про иностранных серийных убийц. Часто анализирую людей вокруг и просто прохожих на улице — мне это дико интересно.

Юй Минсюй в ответ лишь молча улыбнулась.

Гу Тяньчэн же ответил с лёгкой отстранённостью:

— Что касается этой твоей криминальной психологии, то я, признаться, в этом не разбираюсь. Американские сериалы тоже не люблю. Да и вообще, не считаю всё это таким уж впечатляющим. Сначала ты решил, что мы пара, потом предположил... — он на мгновение замолчал, — ...что у нас могут быть более близкие отношения. На самом деле, если бы ты просто заметил, что на крыше один велосипед, и учел высоту рамы, то понял бы, что это женская модель. Будь мы парой или знакомыми, отправившимися в путь вместе, мы бы точно не взяли с собой только один велосипед.

Глаза Мин Тао округлились от удивления.

Юй Минсюй взглянула на Гу Тяньчэна и тихо заметила:

— Впечатляет… ты почти как современный Шерлок Холмс.

Тот усмехнулся:

— Разве так уж сложно? Всего лишь логический вывод.

Но Мин Тао уже почтительно сложил руки и воскликнул:

— О, учитель, преклоняюсь перед твоей проницательностью!

На этот раз даже Гу Тяньчэн не смог сдержать смех, бросив взгляд в зеркало заднего вида на этого шумного, но забавного паренька. Тот же, в свою очередь, повернулся к Юй Минсюй:

— Значит, ты тоже автостопом? Братья и сёстры по скитаниям, давай пожмём друг другу руки!

Он протянул руку, но Юй Минсюй, не желая потакать ему, отвернулась. Однако его глаза, сверкающие из-под чёлки, казались полными озорства. Тогда она решительно  шлёпнула по его ладони и сказала:

— Хватит притворяться, просто сиди спокойно.

Мин Тао ухмыльнулся, искоса разглядывая Юй Минсюй — её черты, фигуру — и затем откинулся на сиденье, слегка покачивая ногой, будто чувствуя себя совершенно непринуждённо.

Впереди по-прежнему не было и следа цивилизации. Лишь пара полуразрушенных домов — тёмных, ветхих и, видимо, давно заброшенных.

Машина продолжала двигаться вперёд.

Троица погрузилась в молчание, и лишь тихая музыка из радио наполняла салон.

Внезапно Мин Тао нарушил тишину:

— Зачем это слушать? Давайте новости включим. Говорят, по трассе рыщет серийный убийца, оставляя за собой трупы. Вы что-нибудь слышали об этом?

В машине на мгновение воцарилась тишина.

С оттенком настороженности в голосе Юй Минсюй спросила:

— Какой маньяк? Я вообще ничего об этом не слышала.

Гу Тяньчэн поддержал:

— Я тоже не в курсе. Просвети нас.

К их удивлению, на лице Мин Тао появилась самодовольная улыбка:

— Вы что, не в курсе? Как же вам повезло встретить меня. Хотя новости пока мало что сообщают, — упоминают вскользь, без подробностей. Но я в теме! — его голос внезапно понизился до шёпота, лицо посерьёзнело, и он наклонился ближе, — Этот убийца уже забрал две жизни в Сянчэне, провинция Хунань, а полиция до сих пор не поймала его. Они даже не знают, мужчина это или женщина, молодой или старый. Впечатляет, да? Затем он сбежал в Тибет и продолжил убивать вдоль трассы — ещё две жертвы.  Вы спросите — откуда уверенность, что это один и тот же человек?

У таких убийц часто есть «почерк». Полиция наверняка связала дела по общим деталям и объединила их в одно расследование. Его жертвы — все молодые красивые девушки… вроде мисс Юй.

Однако Юй Минсюй не проявила ни малейших признаков страха. Это Гу Тяньчэн резко оборвал его:

— Не пугай её.

Мин Тао бросил на них взгляд и пробормотал:

— Ну вообще-то звучит довольно двусмысленно. Разве это не добавляет остроты? Мы едем по этой дороге, а убийца, возможно, движется в том же направлении. Кто знает, может, вы уже пересекались с ним. Эй, мисс Юй, вам не страшно?

Теперь даже Юй Минсюй почувствовала в нём что-то раздражающее, и вместо ответа бросила:

— А тебе самому не страшно?

Мин Тао пожал плечами с беззаботной улыбкой:

— Конечно нет. Наоборот, я бы хотел встретить этого убийцу — ведь он охотится на молодых девушек, так что мне бояться нечего. Жаль только, что за всё путешествие я не встретил никого подозрительного.

Гу Тяньчэн спросил:

— Ты знаешь, как он выглядит?

— Разумеется, нет, — ответил Мин Тао. — Но я хорошо понимаю психологию серийных убийц. Если бы мне довелось встретиться с одним из них, я бы сразу понял. Проанализировал бы поведенческие признаки.

Гу Тяньчэн усмехнулся и повернулся к нему:

— А я на него похож?

Мин Тао на секунду замер, немного растерявшись. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Юй Минсюй обернулась к нему, и на её губах появилась едва заметная улыбка:

— Ты же сказал, что не знаешь, мужчина это или женщина? Мин Тао, а как насчёт меня? Я похожа на убийцу?

Два привлекательных лица — оба с загадочными полуулыбками — смотрели на него пристально, не давая прочесть ни намёка на эмоции. Мин Тао сидел в оцепенении пару секунд, а затем громко расхохотался:

— Как забавно! Машина, трое незнакомцев, где-то поблизости может бродить маньяк, и мы тут всерьёз гадаем — не сидит ли он среди нас? Эй, я же тоже здесь! Раз уж я рассказал вам про убийцу, как думаете, а я-то не похож?

**Глава четвертая**

— Я тут столько всего рассказал про серийных убийц… А сам я не похож? — голос Мин Тао прозвучал глухо и чуть холодно, а глаза, скрытые чёлкой, мерцали тревожным блеском.

В машине воцарилась напряжённая тишина.

Первым засмеялся Гу Тяньчэн — широко, не сдерживаясь, — и вновь перевёл взгляд на дорогу. Юй Минсюй тоже улыбнулась, поймав с ним этот странный момент понимания, и небрежно скрестила ноги.

— Дай пять, — тихо сказал Гу Тяньчэн.

Она колебалась, почувствовав необъяснимое сопротивление самой идее сближения, и вместо этого просто улыбнулась и ответила:

— Не дури.

Гу Тяньчэн мельком взглянул на неё — смешинка всё ещё играла в его глазах, но он промолчал.

Мин Тао, осознав, что его ловко переиграли, постепенно стёр с лица преувеличенную ухмылку. Вскоре он снова заёрзал на месте и обратился к Юй Минсюй:

— Переключи волну, посмотрим, есть ли новости про убийцу.

Юй Минсюй подчинилась и начала настраивать радио, однако местная станция как раз передавала новости о прошедших дождях — сообщалось о селяx и оползнях, перекрывших ряд дорог. Для ликвидации последствий были мобилизованы крупные силы полиции.

— С таким раскладом убийцу тем более не поймают, — цокнул языком Мин Тао. — Хотя в такую погоду убивать неудобно… эх…

Юй Минсюй тихо хмыкнула, а Гу Тяньчэн даже не отреагировал.

— Смотрите! Вон там дома! — внезапно воскликнул Мин Тао.

Юй Минсюй подняла голову и действительно увидела у подножия горы несколько смутных силуэтов домов с тёплым оранжевым светом в окнах. Они находились довольно далеко от дороги, но это уже не имело значения.

— Поехали посмотрим? — предложила Юй Минсюй.

— Конечно, — согласился Гу Тяньчэн.

Когда они подъехали ближе, фары высветили дома яснее — это были низкие, обветшалые глинобитные постройки, у одной из них отсутствовала половина крыши. В окнах отдельных комнат показались две девушки в туристических куртках — вероятно, тоже путешественницы. Увидев троицу, они немного расслабились.

Юй Минсюй огляделась и заметила рядом с домами два велосипеда — судя по всему, девушки тоже приехали сюда на них. В этот момент она ощутила лёгкий толчок в плечо — это был Гу Тяньчэн, который сказал:

— Иди, поздоровайся. — Он, видимо, считал, что девушке будет проще завязать контакт.

— Поняла, — мягко ответила Юй Минсюй с лёгким оттенком шутливого упрёка.

Гу Тяньчэн усмехнулся, засунул руки в карманы и остался ждать, наблюдая, как она подходит к домику. Мин Тао, покачиваясь, изображал полную невозмутимость, будто всё идёт по его плану. Поняв, что командовать тут нечем, он встал рядом с Гу Тяньчэном.

Вместе они наблюдали за Юй Минсюй, стоявшей перед небольшим домиком и разговаривавшей с двумя девушками. Даже в бесформенной туристической куртке и спортивных штанах она выглядела изящно, длинные ноги подчёркивали стройную фигуру.

Гу Тяньчэн ненадолго задержал взгляд, затем облокотился на машину и закурил. Мин Тао заметил:

— Три молодые девушки… будь здесь тот маньяк, устроил бы себе настоящий пир.

— Продолжишь нести чушь — и я вышвырну тебя отсюда, — холодно отрезал Гу Тяньчэн.

Мин Тао фыркнул, но замолчал.

Девушки оказались ровесницами Юй Минсюй и городскими белыми воротничками. Они уже несколько лет увлекались активным отдыхом, тибетский маршрут проходили дважды, так что путешествие вдвоём их нисколько не пугало. Одна — Сун Лань, высокая и стройная; её одинарные веки придавали лицу утончённость. Она производила впечатление самостоятельной и целеустремлённой женщины. Вторая — Цзоу Фужун, — полностью соответствовала своему имени (邹芙瑢, «подобная лотосу», «изящная и нежная, как цветок»): лицо в форме сердечка, мягкие черты, доброжелательная внешность. В этот вечер, несмотря на обстановку — обветшалый дом на отшибе, — под туристической курткой она была в красном платье, а лёгкий макияж подчёркивал её природную красоту. Прислонившись к подоконнику, она болтала с Юй Минсюй, украдкой разглядывая двух мужчин позади, излучая уверенное обаяние женщины, привыкшей к вниманию — и не зависящей от него.

Представившись, девушки вышли из комнаты, и мужчины подошли поздороваться.

— По этой дороге мало кто ездит, — сказала Сун Лань. — Мы встанем завтра на рассвете, чтобы встретить восход у озера за горой. А вы как здесь оказались?

Мин Тао тут же поднял руку:

— Я заблудился, да и ехать уже не мог — вот и поехал с ними.

— Хотела посмотреть здешние пейзажи, — добавила Юй Минсюй.

— А я просто еду куда глаза глядят, — сказал Гу Тяньчэн. Его высокий статный силуэт и глубокий голос вызвали у Сун Лань заинтересованное «А-а».

— Значит, вы втроём тоже только что познакомились? — мягко спросила Цзоу Фужун.

— Именно, — подтвердил Гу Тяньчэн.

— Здесь, кажется, раньше был небольшой кемпинг, но теперь он заброшен, — продолжила Сун Лань. — Мы сами случайно наткнулись на это место. Правда, комнаты очень маленькие, и спальных принадлежностей тут нет, поэтому мы поставили палатки прямо внутри. Можете сами взглянуть.

Трое подошли к дверям двух комнат и заглянули внутрь. Комнатки оказались крошечными — палатка Сун Лань занимала почти всё пространство. В комнате, где остановилась Цзоу Фужун, было то же самое.

Сун Лань посмотрела на Юй Минсюй:

— Хочешь переночевать со мной? Правда, будет тесновато.

— Не стоит, у нас есть свои палатки, поставим снаружи. Просто составим компанию на ночь, — ответила та.

Тут Мин Тао наконец-то оказался полезен: ловко и умело собрал палатки, в то время как Юй Минсюй и Гу Тяньчэн ковырялись неуклюже и в основном просто помогали ему по мелочи.

Вскоре три одноместные палатки уже были готовы.

— Вы вообще туристы? — язвительно спросил Мин Тао. — Простейшую палатку собираете целую вечность.

Юй Минсюй помолчала, затем повернулась к Гу Тяньчэну:

— Я-то ладно, у меня с самого начала руки не из того места. Но ты почему не справляешься?

— Я взял палатку на всякий случай, обычно останавливаюсь в отелях или гестхаусах, — признался он. — Видимо, придётся научиться.

Они оба рассмеялись.

Мин Тао, только что насмехавшийся над ними, обернулся — и вдруг увидел в мягком, сумеречном свете, как эта эффектная пара стоит между палатками, улыбается друг другу, будто никого вокруг нет. Почему-то в этот момент он остро ощутил себя лишним, стало тоскливо и одиноко.

— Притворная нежность — это так скучно, — пробормотал он себе под нос. — Неудивительно, что кто-то находит удовольствие в убийствах.

Мир вокруг был чёрным, безграничным — небо, горы, земля, всё скрыто мраком. Ветер свистел, налетал порывами, и этот пустой, гулкий звук напоминал о том, как далеко отсюда до привычного, цивилизованного мира — будто они затерялись в уголке, о существовании которого никто не знает.

И всё же пятеро незнакомцев превратили этот заброшенный кемпинг в нечто живое и тёплое.

Забравшись в спальник, Мин Тао, лежа в двух метрах от девушек, принялся хвастаться с игривой бравадой. Он слышал, как Сун Лань тихо смеётся, а Цзоу Фужун улыбается своей загадочной улыбкой — будто то ли слушала, то ли нет.

**Глава пятая**

Юй Минсюй разложила спальник, достала из рюкзака шоколад и снеки, чтобы поделиться с девушками. Те приняли угощение, предложив взамен воду и свои запасы. Обстановка между ними была лёгкой и непринуждённой.

— Эй, а твой друг такой классный, — с типично девичьим любопытством к незнакомому красавцу сказала Цзоу Фужун. — Чем занимается?

—  Хватит уже, веди себя приличнее, — одёрнула её Сун Лань.

Цзоу Фужун рассмеялась, а Юй Минсюй ответила:

— Говорит, работает в IT.

— А откуда он? — не унималась Цзоу Фужун.

— Не спрашивала.

— Тогда я сама спрошу потом!

Сун Лань закатила глаза, а Цзоу Фужун фыркнула:

— Чёрт, нельзя просто полюбоваться красавчиком? Не думай, что я что-то замышляю! Просто скучно в дороге, а это называется романтика странствий, поняла? Хотя бы глаз радует — в этом-то ничего плохого нет!

Юй Минсюй тоже улыбнулась, вспомнив, как Гу Тяньчэн молча вёл машину — его профиль, плечи, руки... Действительно, глаз радует. В этом мужчине было какое-то тонкое, едва уловимое, но неоспоримо притягательное обаяние.

Тут вмешался Мин Тао:

— Вы совсем не боитесь незнакомцев? Осторожнее бы надо. А вдруг он — тот самый серийный убийца с трассы?

Он уже рассказывал двум девушкам о «дорожном маньяке», но тогда они лишь немного удивились — особого впечатления рассказ на них не произвёл. Цзоу Фужун только отмахнулась:

— Даже если серийный убийца и существует, Тибет такой огромный. Ну что, вот прям именно нам он попадётся? Смешно.

Сун Лань добавила:

— Ага, к тому же мы вообще-то очень осторожные. А вы — втроём, да и не выглядите, как какие-то опасные типы.

Так что, услышав, как Мин Тао в очередной раз мусолит тему с маньяком, они только посмеялись и продолжили болтать с Юй Минсюй. Оставшись без внимания, он заскучал и уткнулся в телефон, пытаясь растянуть остатки заряда.

Юй Минсюй уже собиралась возвращаться к себе в палатку, когда вдруг увидела, как из-за дома выходит тот самый мужчина, что только что заслужил внимание девушек. Учитывая обстановку, нетрудно было догадаться, чем он там занимался.

Он приблизился, поймал её взгляд и улыбнулся:

— Что смотришь?

— Думаю... откуда ты и куда идёшь.

Гу Тяньчэн на мгновение застыл, затем опустился у своей палатки. Их убежища стояли рядом, и Юй Минсюй видела, как ветровка сползла с его плеч, обнажив чёткий силуэт. Он наклонился, прикурил сигарету. Свет и тень играли на его лице, делая его черты то чёткими, то расплывчатыми:

— Пришёл откуда пришёл, иду туда, куда иду, — наконец ответил он, усмехнувшись. А потом, чуть мягче: — Шучу. Я из Цзянчэна. Оттуда приехал, туда же и вернусь. А ты? Откуда сама?

Это, пожалуй, был один из тех моментов — редких, тихих, по-своему безмятежных. Небо уже окончательно прояснилось: глубокое, тёмно-синее, усыпанное россыпью звезд. Среди гор и пастбищ ночной ветер мягко скользил по траве. В тусклом свете огней, сидя на земле у своих палаток скрестив ноги, они просто болтали — без цели, без напряжения.

Юй Минсюй отвела взгляд:

— Я из Сянчэна. Оттуда же, откуда и кумир Мин Тао — тот самый убийца.

Они оба рассмеялись.

— Значит, совсем рядом.

— Ага, всего лишь по разные берега одной реки.

Он протянул ей пачку:

— Хочешь сигарету?

— Давай.

Она взяла сигарету и зажигалку. Сигареты были марки “Хэ Тянься”, в пачке осталось меньше половины.

— Неплохие, — сказал он. — Хунаньские.

Юй Минсюй улыбнулась, зажав сигарету в губах:

— Обычно не могу себе такие позволить. Спасибо.

Гу Тяньчэн тихо рассмеялся:

— Если когда-нибудь приедешь в Цзянчэн, у тебя всего будет вдоволь — я устрою.

Сказав это, он замолчал. Юй Минсюй ничего не ответила — лишь держала сигарету между пальцами и чуть улыбалась.

Её длинные волосы свободно спадали на плечи, а куртка была накинута поверх, открывая обтягивающую чёрную футболку. На первый взгляд — раскосые глаза, яркие губы, сдержанное выражение лица — всё в ней будто бы дышало соблазном. Но приглядевшись, можно было заметить ясный взгляд и твёрдость в чертах, что делало её образ сдержанным и чистым.

Гу Тяньчэн редко всерьёз интересовался женщинами, но в этот момент, сидя напротив такой девушки, в нём вдруг шевельнулось какое-то чувство. Всё это путешествие он провёл в одиночестве и молчании, и теперь ему вдруг стало не хватать городского шума, суеты, схваток на деловом поле. И вот — совершенно неожиданно — перед ним оказалась такая женщина: красивая, упрямая, загадочная, умная. Непостижимая.

— Твоя работа интересная? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн спокойно ответил:

— Нормально. Просто слишком занят. Всё время в разъездах, много встреч и деловых ужинов. А вообще я больше люблю побыть один.

Юй Минсюй слегка приоткрыла губы и выпустила аккуратное, красивое кольцо дыма:

— Разве ты не айтишник? С чего вдруг у тебя командировки и деловые ужины?

— Я руковожу техническим отделом.

— А-а, — протянула Юй Минсюй, про себя подумав: Выходит, всё-таки какой-нибудь директор. И тут же спросила:

— А в Тибет зачем? Искать мечту? Скрыться от мира? Отправиться за духовным просветлением?

Он задумался, уставившись в пустоту, затем усмехнулся:

— Ты правда веришь, что одна поездка в Тибет может принести просветление?

— Конечно нет, — сразу ответила она. — Верю только в то, что человек должен спасать себя сам.

Гу Тяньчэн посмотрел на неё и кивнул:

— Ты права. Так что я в Тибете просто отдыхаю, не более. Всякие возвышенные иллюзии — не для меня. А ты? Зачем приехала?

Юй Минсюй затянулась в последний раз, неторопливо затушила окурок о землю и, не поднимая головы, спокойно ответила:

— Путешествие в неизвестность — разве не здорово? Ты не знаешь, что будет завтра. Вот сегодня на меня напали, но зато встретила тебя. А теперь ночую в палатке посреди пустоши с четырьмя незнакомцами, да ещё и дорогие сигареты курю.

Гу Тяньчэн откинулся назад, опершись на руки, в глазах вспыхнула улыбка. Он тихо произнёс два слова:

— Родственная душа.

Наверное, это был второй раз — после того, как он напевал в машине, — когда этот с виду сдержанный мужчина вдруг словно ожил, засиял изнутри. Однако Юй Минсюй не показала ни особой радости, ни смущения. Она просто повторила его позу: вытянула руки назад, опершись ладонями о землю, а затем и вовсе вытянула вперёд длинные красивые ноги, слегка пошевелив ими. Потом небрежно спросила:

— У тебя есть девушка? Или, может, ты уже женат? Только не говори, что такой мужчина, как ты, до сих пор один.

Беззаботное выражение на лице Гу Тяньчэна чуть померкло. Он достал сигарету, прикрыл огонь ладонями, закурил, молча сделал пару затяжек. Потом на его лице появилось мягкое, спокойное выражение, и он ответил:

— Была.

Юй Минсюй вопросительно посмотрела на него.

— Тогда я слишком много работал, уделял ей мало времени. Она не смогла дождаться, пока я чего-то добьюсь, и ушла.

Юй Минсюй молчала. Обычные слова, знакомая история. Но из уст такого мужчины — в них звучало что-то по-настоящему трогательное.

Она тихо ответила:

— Нужно смотреть вперёд.

— Угу. Я уже забыл о ней. Не стоила она того. В жизни есть много вещей поважнее.

Юй Минсюй с лёгкой улыбкой согласилась, а потом спросила:

— А сейчас?

Гу Тяньчэн посмотрел на неё пристально, голос его тоже зазвенел лёгкой усмешкой:

— Что именно?

— С тех пор ни с кем не встречался?

В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, но взгляд оставался чистым и ясным:

— Нет. Ждал, когда появится кто-то особенный. Сама меня уже расспросила вдоль и поперёк, теперь твоя очередь. Не говори, что у такой женщины, как ты, нет парня.

Он вернул её же слова, и она усмехнулась:

— Спасибо. Я... — она подняла глаза к небу, будто надеялась разглядеть в бескрайней тьме что-то ускользающее, — я тоже жду, когда появится кто-то особенный.

Гу Тяньчэн последовал за её взглядом. Небо было тёмным, как вечный сон, но звёзды мерцали нежно. Он подумал: «Вот оно». Бывает, что ты проводишь с кем-то годы, любишь его столько же — и всё равно не знаешь, кто он. А бывает, что рядом с человеком всего несколько часов, и вдруг действительно чувствуешь — где-то внутри тебя беззвучно вспыхивает молния, и в этом озарении ты на мгновение видишь… что-то по-настоящему важное.

**Глава шестая**

"Я тоже жду, когда появится кто-то особенный."

Когда эти слова сорвались с губ Юй Минсюй, Гу Тяньчэн застыл, глядя на её нежное лицо, яркую, живую улыбку. Внезапно его охватило грубое, почти животное желание — не поцеловать, а скорее сжать эти губы своими, прижать к себе жадно и жёстко, гладить, касаться, подчинить мужской хваткой. Прямо здесь, в безлюдной глуши, с незнакомкой. От этой мысли в жилах закипела кровь. Он затянулся сигаретой, но горло лишь сильнее пересохло.

Он, подражая ей, тоже потушил окурок, вдавив его в землю, будто хоронил что-то важное — какую-то мысль, или, может быть, желание. Затем опёрся ладонью об узкий клочок земли между двумя палатками, и его тело легко переместилось вперёд — прямо перед ней. Он спросил:

— Кого ты ждёшь?

Веки чуть опустились, а взгляд скользнул по её лицу, будто выискивая что-то. В его облике вдруг появилось нечто — едва уловимая, но ощутимая черта — лёгкая дерзость, граничащая с агрессией, с посягновением.

Лицо Юй Минсюй оказалось от него в каких-то двадцати сантиметрах. В темноватом свете он возвышался над ней, словно слегка нависал сверху. Но она, как будто не замечая, пыталась заглянуть ему в самую глубину — в его тёмные зрачки. Смотрела долго, не отводя взгляда.

— Я сказала... — уголки её губ дрогнули, в глазах мелькнула озорная искорка, — что пора спать.

Гу Тяньчэн опомнился, протянул руку, намереваясь её задержать, но не успел. Юй Минсюй ловко рванула на себя полог палатки, и молния со звуком шурш была затянута до самого конца.

Внутри палатки стало темно. Он различал лишь смутные движения — наверное, она скидывала одежду, устраиваясь на ночлег. Дикая натура рвалась наружу: так и хотелось схватить её через тонкую ткань, ощутить изгиб талии. Они же оба взрослые, всё только начиналось — почему она сбежала? Но он сдержался. Не хотел, чтобы она подумала, будто он слишком торопится.

Гу Тяньчэн прилёг, окинул взглядом соседнюю палатку и две комнаты в домике — все, кажется, уже спали. Его машина стояла неподалёку, беззвучно, надёжно, как крепость. Здесь, в глуши, должно быть безопасно. Его лицо стало спокойным, он тоже закрыл вход в палатку и лёг спать.

Вскоре над лагерем разнёсся громкий храп Мин Тао. Сун Лань поначалу спала чутко — всё-таки это почти как ночёвка прямо на открытом воздухе. Но утомительная дневная поездка полностью вымотала её, и вскоре она не смогла удержаться — силы оставили её, и она провалилась в глубокий сон.

Цзоу Фужун с её прямодушной, слегка избалованной натурой, чувствовала себя на редкость спокойно: все, кого они сегодня встретили, показались ей приятными и надёжными. А уж сам факт, что она ночует в доме, а не под открытым небом, казался ей верхом безопасности. Поэтому она тоже быстро уснула.

Палатки Гу Тяньчэна и Юй Минсюй оставались совершенно беззвучными.

Оставленный на земле кемпинговый фонарь, что раньше тускло светил, погас. Ночь сгущалась, на равнине не было слышно ни единого звука. Казалось, этот крошечный лагерь полностью растворился в бездонной темноте окружающего мира.

Юй Минсюй всё это время так и не смогла по-настоящему уснуть — сердце оставалось настороженным. Через каждые несколько минут она просыпалась, смотрела в тёмный купол палатки, прислушивалась к окружающим звукам. Всё было спокойно — тогда она снова ненадолго проваливалась в дрему. В какой-то момент она резко открыла глаза — что-то вырвало её из сна, и в голове мгновенно прояснилось. Сердце бешено колотилось, но вокруг царила тишина, лишь ветер шелестел по ткани палатки.

И тут она услышала шаги.

Медленные, осторожные. "Шурх... шурх... шурх..." — кто-то шёл по траве. Потом — какие-то очень лёгкие, почти неслышные шорохи. И... звук пережевывания. Кто-то ел.

Юй Минсюй опёрлась рукой о землю и медленно села, бесшумно выбралась из спального мешка. Она только потянулась, чтобы расстегнуть молнию палатки, но даже этот крохотный звук был отчётливо слышен в оглушительной тишине ночи. В тот же миг — будто почувствовав тревогу — тот, кто жевал, тут же замолчал.

Всё произошло в одно мгновение. Юй Минсюй рывком откинула полог палатки и выскользнула наружу. В поле зрения метнулась тёмная фигура, молниеносно скрывшаяся в лесу за домиком — и след простыл. Юй Минсюй громко окликнула:

— Кто там?!

Почти одновременно с этим из соседней палатки выскочил Гу Тяньчэн. Он окинул всё настороженным взглядом, задержался на ней и резко спросил:

— Что случилось?

Этот шум разбудил Мин Тао, а также Сун Лань и Цзоу Фужун, которые выбежали из домика с включёнными фонариками.

Юй Минсюй, сжав губы, пристально вглядывалась в тёмную чащу леса, а затем коротко и чётко рассказала, что видела и слышала. Все переглянулись в замешательстве.

— Чёрт, да это же снежный человек! — воскликнул Мин Тао, но тут же поправился, странно оживившись: — Хотя нет, в Тибете их нет... Может, это тот самый убийца? Загнанный в угол, он пришёл сюда! Охренеть просто!

Гу Тяньчэн и Юй Минсюй обменялись взглядами. Он сказал:

— Проверим, не трогал ли кто вещи.

Юй Минсюй кивнула.

Мин Тао тут же кинулся проверять пространство вокруг палаток, освещая всё фонариком. А Сун Лань и Цзоу Фужун инстинктивно прижались друг к другу.

— Чёрт возьми, мои ботинки пропали! — донёсся возглас Мин Тао.

Тон его был странный — неясно, то ли он был в шоке, то ли чересчур возбуждён. Все посмотрели в ту сторону, куда он показывал — действительно, его походные ботинки, которые он оставил у входа в палатку, исчезли.

— И куртка тоже! — Мин Тао жестикулировал. — Она была чуть влажная, я повесил её снаружи, чтоб проветрилась — и вот тебе на, ни следа! Чёрт, холодно же...  — он обхватил себя руками, сердито поёживаясь.

Юй Минсюй заметила на земле у входа в свою палатку разорванную упаковку от колбасы и крошки печенья. Спина покрылась мурашками — её рюкзак, прислонённый к палатке, был вскрыт и перевёрнут вверх дном.

Гу Тяньчэн подошёл и спросил:

— В чём дело?

Она показала ему рюкзак. Остальные тоже подтянулись.

Внезапно лицо Гу Тяньчэна исказилось. Он рванул к машине. Юй Минсюй, догадавшись, — за ним. Остальные, ничего не понимая, тоже поспешили следом.

Багажник был открыт. Гу Тяньчэн первым подскочил к нему, с плотно сжатыми губами нагнулся и начал рыться внутри. Когда Юй Минсюй подбежала, он поднял голову и посмотрел на неё. Голос его звучал спокойно, хотя взгляд был тревожен:

— Два чемодана украли.

Юй Минсюй быстро окинула взглядом багажник — и вправду, внутри остался только один небольшой чемодан и несколько пакетов, наброшенных кое-как. В углу валялись какие-то вещи — пара грязных ботинок, кепка, обрывок верёвки.

Юй Минсюй ещё не успела как следует всё рассмотреть, как Гу Тяньчэн с мрачным лицом уже захлопнул багажник и начал осматривать машину по периметру.

— Чёрт! — он пнул левое заднее левое колесо, затем присел для детального осмотра. Лицо его стало ещё мрачнее.

У Юй Минсюй ёкнуло в груди, она быстро обежала машину к правому заднему колесу — и действительно, покрышка была проколота, спущена до самого обода. Она медленно выпрямилась, встретилась с Гу Тяньчэном взглядом через крышу машины — в глазах обоих читалась тревога.

Мин Тао и две девушки тоже подбежали и, увидев это, ахнули от удивления. Цзоу Фужун воскликнула:

— Э… это что, кто-то нарочно проколол?

Сун Лань подняла глаза на Юй Минсюй. Почему-то между ними будто проскочила незримая искра — как будто они с самого начала чувствовали родство. Сун Лань тихо спросила:

— Это… тот самый человек в темноте?

Только произнеся это, она сама почувствовала, как мурашки пробежали по спине.

Юй Минсюй медленно кивнула.

**Глава седьмая**

На мгновение воцарилась тишина. Было около часа ночи, температура на высокогорье упала до минимума.Даже в куртках холод пробирал до костей, словно просачивался в тело. Вокруг царила кромешная тьма и тишина — лишь их кемпинговые фонари и ручные фонарики давали немного света. Неподалеку, в лесу, куда скрылся незнакомец, не было слышно ни звука.

Мин Тао резко отступил назад — неясно, то ли хотел отстраниться от остальных, то ли от машины, то ли от самой тьмы, но его лицо кривилось в странной улыбке, а голос дрожал:

— Это же… остров! Мы будто на проклятом острове, ясно?! Глубокой ночью, никакие машины сюда не доберутся, связи с внешним миром нет. Ещё как только приехали, я заметил, что телефон — без сигнала, дозвониться никуда нельзя. Теперь и машина с проколотыми шинами... Мы никуда не уйдём! Этот маньяк с трассы… он пришёл, он действительно пришёл!

Не успел он закончить, как Гу Тяньчэн схватил его за воротник и со всего размаху прижал к машине:

— Я предупреждал — если ты ещё раз напугаешь их этой чепухой про маньяка, я тебя выкину к чёрту отсюда!

Мин Тао уставился на него во все глаза, замахнулся кулаком, но не смог вырваться — Гу Тяньчэн был куда сильнее, и прижал его так, что тот едва мог пошевелиться.

— Закрой рот! — рявкнул он.

Лицо Мин Тао побагровело от злости и страха, и вдруг его глаза налились диким блеском.

— Я… я понял всё! Ты, Гу Тяньчэн, ты и есть убийца! — захрипел он. — Ты специально заманил нас сюда! Эта дорога — ты её выбрал! А теперь, как только я об этом заговорил, ты сразу сорвался! Потому что я раскрыл твой план — отрезать нас от мира и убить всех одного за другим, так ведь?!

Юй Минсюй не выдержала:

— Заткнись, наконец!

Сун Лань добавила:

— Мин Тао, успокойся! Хватит нести чушь и пугать всех! Вещи украл тот человек в темноте — Юй Минсюй сама его видела. Шины проколол, скорее всего, тоже он. При чём тут Гу Тяньчэн? У него ведь тоже украли багаж, и вообще — это он первый заметил прокол. Без него мы бы до сих пор ничего не поняли!

Цзоу Фужун, дрожа, поддержала:

— Да, ты только и умеешь, что пугать! Ни капли пользы. Как Гу Тяньчэн может быть тем убийцей? Может… может, это всего лишь вор.

Юй Минсюй добавила спокойно, но твёрдо:

— Они правы. Кем бы он ни был — вор или кто похуже — нас пятеро, а он один. До рассвета осталось всего несколько часов, а потом здесь снова начнут проезжать машины. Нам не нужно так бояться.

Ее слова подействовали успокаивающе — лица у всех немного прояснились. Гу Тяньчэн и Мин Тао ещё пару секунд смотрели друг на друга, потом Гу Тяньчэн отпустил его. Мин Тао хрипло фыркнул и отряхнулся, напряжённое тело ослабло, он сделал несколько глубоких вдохов.

— Машина теперь бесполезна, — сказал Гу Тяньчэн. — Вернемся в лагерь, попробуем вызвать помощь, дождемся рассвета.

Никто не возразил.

Мин Тао пробормотал:

— Даже если дозвонимся, помощь доберётся сюда только через несколько часов...

Гу Тяньчэн бросил на него холодный взгляд — тот тут же отвернулся и замолчал.

Возвращаясь к палаткам, каждый погрузился в свои мысли. Ночная тишина, которая раньше казалась такой романтичной, теперь ощущалась зловещей и холодной.

У палатки Гу Тяньчэн тихо сказал Юй Минсюй:

— Поспи, если хочешь. Я буду дежурить, больше не лягу.

Юй Минсюй ответила:

— Я в порядке.

— Если станет страшно или захочешь поговорить — просто позови, — добавил он.

Юй Минсюй, стоявшая к нему спиной, на секунду замерла, затем спросила:

— Ты всегда так заботишься о незнакомых девушках?

Он помолчал, потом ответил:

— Нет.

Уши Юй Минсюй внезапно покраснели. Она юркнула в палатку, бросив через плечо:

— Не надо меня охранять, лучше о себе позаботься.

В ответ, сквозь ткань палатки, она услышала, как он с улыбкой тихо произнёс:

— Угу.

Юй Минсюй всё ещё прокручивала в голове события последних минут. В груди копошилось странное беспокойство, мысли путались. Она рассеянно расстегнула спальный мешок, сунула внутрь ногу… и внезапно — застыла.

Мгновение — и всё её тело пробрал леденящий холод. Казалось, будто по позвоночнику прошёл ток. Сначала на затылке, а затем по всей коже встали дыбом волосы. Холодный пот выступил на спине.

Из-за того, что спала она беспокойно, купила спальный мешок побольше — просторный, удобный. Когда выходила из палатки, всё было в беспорядке, и она не обратила внимания. Сейчас, резко опустив взгляд, она увидела — внутри явно что-то было.

А под её ногами — она отчётливо ощутила — было что-то: холодное, мягкое, с едва уловимым, но явственным дыханием.

Даже для Юй Минсюй, которая с детства была смелой до дерзости, это было слишком. В этот момент она ощутила, как в голове взорвалась ослепляющая пустота. Каждая кость, каждый сантиметр кожи напряглись до предела, будто стали железными. Она вскрикнула и рванулась назад, но то, что пряталось внутри, оказалось быстрее. Чьи-то руки — ледяные, чуть влажные — с силой обхватили её за обе голени. Она тут же ощутила, как ступнями упёрлась в чью-то грудную клетку.

Юй Минсюй резко вскинула ногу, пытаясь пнуть его, но тот оказался быстрее. Почти всем телом он навалился на её поднимающуюся ногу. Она даже услышала, как он тихо, сдавленно застонал — низкий, приглушённый звук. Затем его рука молниеносно скользнула вверх, по её бедру, и резко прижалась к талии, полностью прижав её к полу палатки.

Сегодняшний день и без того был слишком напряжённым, пугающим, — а теперь это.

Юй Минсюй была не просто напугана. Она была ошеломлена.

И тогда он показал лицо. Это был человек — мужчина, обхвативший Юй Минсюй за талию, прижимавший её ноги своим телом. От него исходил лёгкий аромат — Юй Минсюй это уловила, но в панике не успела сообразить, где раньше уже ощущала этот запах. Его волосы были растрёпаны, а на лице — следы грязи.

Но что её поразило сильнее всего — это глаза. Очень яркие, чистые, с влажным блеском. Из-за того, как близко он был, Юй Минсюй даже заметила его пушистые, чёрные ресницы. Но больше всего её поразило выражение этих глаз — полное обиды и страха.

Прежде чем она успела оттолкнуть его, прежде чем успела сказать хоть слово, этот, с виду как минимум двадцатилетний, мужчина… моргнул, поджал губы и всхлипнул. А потом — заплакал. Юй Минсюй… была в полном ступоре.

Когда остальные прибежали на крик, их взору предстала сюрреалистичная картина:

Незнакомец и Юй Минсюй, переплетенные в спальнике. Несмотря на грязь, он был поразительно красив — с четкими чертами лица и стройным, подтянутым телом.  Спальный мешок был спутан на уровне их талий, чётко обрисовывая, как плотно они прижаты друг к другу. Его руки крепко обнимали ее, лицо уткнулось в ее грудь. Это светлое, чётко очерченное лицо, даже рядом с красотой Юй Минсюй, совсем не терялось — скорее, наоборот, дополняло её.

И что было поразительнее всего — Юй Минсюй… не оттолкнула его. Или не успела. Она просто застыла, в упор глядя ему в лицо.

И тогда Сун Лань и остальные заметили самый несуразный элемент во всём этом ошеломляющем зрелище — мужчина... плакал. Тихо. Приглушённо. Его белые зубы впивались в нижнюю губу, глаза были полны слёз, вот-вот готовых пролиться. Он выглядел так, будто перенёс что-то ужасное, а внутри был сплошной ком обиды и боли. Но при этом — упрямый, сжатый рот, натянутая мимика, будто не хотел показывать свою слабость. Взгляд его был... ненормальным.

**Глава восьмая**

Юй Минсюй наконец опомнилась и рявкнула:

— Отстань!

Она резко толкнула мужчину в грудь, но тот был слишком крепким и высоким, — едва она оттолкнула его, как он тут же снова бросился к ней, обнял и вцепился руками в её тонкую талию, будто намертво приклеился.

— Не прогоняй меня... — прозвучал низкий, приятный голос. — Я буду слушаться...

Юй Минсюй: «...»

Его глаза были на удивление чистыми и ясными. В них читалась такая искренняя обида, что её сердце невольно дрогнуло. В его объятиях не было и намёка на мужское вожделение — лишь детская упрямая привязанность.

У Юй Минсюй разболелась голова. Девушка начала понимать: перед ней, скорее всего, человек с отклонениями... Хотя всё ещё оставались сомнения — не притворяется ли он?

Прежде чем она успела что-то предпринять, Гу Тяньчэн с ледяным выражением лица шагнул вперёд, схватил незнакомца за воротник и занёс кулак для удара.

— Погоди! — крикнула Юй Минсюй.

Несмотря на кажущуюся заторможенность, мужчина двигался удивительно быстро. Он ловко уклонился от удара, двумя руками оттолкнулся от земли, выскользнул из спальника и рванул к выходу.

В тесном пространстве палатки Гу Тяньчэн попытался схватить его. Юй Минсюй, поднявшись, успела ухватить беглеца сзади за воротник, но тот уже почти выскочил наружу, и его тело дёрнулось. Гу Тяньчэн тут же оказался прямо перед ним, перекрыв путь.

Выбравшись наружу, Юй Минсюй увидела потрясённые лица Мин Тао и девушек.

Незнакомец взглянул на Гу Тяньчэна, задрожал всем телом и... спрятался за спину Юй Минсюй, вцепившись в её руку и плотно прижавшись лицом к её спине! Он съёжился, будто надеясь, что его высокую фигуру скроет её более миниатюрное телосложение.

Зрелище было настолько абсурдным, что все онемели. А Юй Минсюй, обычно невозмутимая, почувствовала полную растерянность.

Сначала этот человек напугал её до полусмерти, затаившись в спальнике. Но теперь все его поведение явно указывало на то, что он не в себе, и от него совершенно не исходило угрозы. Он дрожа прятался у неё за спиной и крепко сжимал её руку; его ладони были влажными от пота, словно он действительно был ужасно напуган. Он прижимался щекой к её спине, да так низко сгорбившись, что ей самой стало трудно представить, как он вообще смог так согнуться. И при этом он тёрся об неё — осторожно, чуть слышно, как какое-то испуганное животное, — так что Юй Минсюй даже стало немного щекотно. Будто он верил, что если спрячется так, то его не найдут и никто не заметит — абсолютно наивная иллюзия. А в это время он ещё и что-то очень быстро бормотал себе под нос. Слишком быстро, чтобы разобрать, но звучало это как обрывки испуганных, сбивчивых звуков.

Если это была игра — то слишком убедительная.

— На нём моя одежда и обувь! — ахнул Мин Тао.

Юй Минсюй тоже заметила лёгкий запах колбасы изо рта незнакомца. Загадка пропажи вещей была раскрыта.

Цзоу Фужун осторожно отступила подальше от незнакомца, а Сун Лань спросила:

— Значит, всё это сделал он? Этот... сумасшедший?

Все уставились на мужчину, и тот, казалось, ещё больше напрягся и сжался, будто собирался раствориться в воздухе. Хотя он и был высоким и крепким, но сейчас казался сгорбленным и жалким, как какой-то старик.

Юй Минсюй медленно обернулась. Мужчина, будто почувствовав это, тоже поднял голову и робко взглянул ей в глаза — и её сердце снова ёкнуло.

Он снова плакал! Только теперь — беззвучно. Слёзы тихо катились по щекам, губы были крепко сжаты, а лицо побелело от страха. Но в его взгляде по-прежнему читалось упрямство.

В детстве он, наверное, был красивым, но упрямым ребёнком, — внезапно, ни с того ни с сего, пронеслось у неё в голове.

Неожиданно напряжение внутри неё отпустило. Она расслабилась и перестала гадать, притворяется он или нет, и просто спокойно посмотрела на него.

Он замер, затем, словно почувствовав её настроение, медленно... улыбнулся.

Белая кожа, над верхней губой — лёгкая синеватая тень от сбритой щетины, густые тёмные брови, выразительные глаза, высокий нос, волосы — густые и чёрные как смоль. Улыбка сделала его лицо удивительно чистым и привлекательным.

Юй Минсюй задумалась: Кто он такой? Как оказался здесь? Неужели он действительно…

Вдруг она почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Повернувшись, она встретилась глазами с Гу Тяньчэном. Его взгляд был тёмный, совсем не такой, как обычно. Глаза горели недовольством, губы плотно сжаты, взгляд был прикован к её руке, которую всё ещё сжимал незнакомец.

И в этот момент, встретившись с ним взглядом, Юй Минсюй вдруг почувствовала, как ее сердце странно забилось. А потом ей в голову вдруг закралась мысль: Этот человек — каждый его жест, каждое движение — будто нарочно создано, чтобы сводить женщин с ума…

Она отвернулась от пылающего взгляда Гу Тяньчэна, но тут же услышала, как он холодно рявкнул:

— Эй, ты. Подойди. Хватит прятаться за женщиной.

Юй Минсюй не собиралась слепо доверять этому странному, явно не в себе незнакомцу, но хотела разобраться в ситуации, внимательно понаблюдать за ним, понять, что он собой представляет. Но услышав голос Гу Тяньчэна, всё же отдёрнула руку, которую всё ещё сжимал мужчина, и отступила на два шага назад.

Незнакомец растерянно посмотрел на неё. Он помедлил, поднял голову и взглянул на Юй Минсюй — в его глазах читалась мольба, будто он хотел снова приблизиться и найти в ней защиту, но… не посмел.

Остальные тоже инстинктивно отступили назад, окружив его. В свете фонарей лица казались бледными и напряжёнными. Атмосфера вдруг снова напряглась до предела.

— Послушайте, — прошептал Мин Тао, но так, что все его ясно слышали, — не думайте, что этот дурачок безопасен. Он украл нашу еду и одежду. И всё это — прямо у нас под носом, и мы даже не заметили. Он ещё и шины сумел пробить. Некоторые серийные убийцы как раз такие — психически нездоровые, убивающие в порыве, без организованной структуры... Достаточно одного импульса — и они спокойно могут кого-нибудь убить… Мы не можем просто так его отпустить.

— И что? — перебила Цзоу Фужун, глядя на него с недоверием. — Мы что, будем его держать здесь?

— Именно, — неожиданно поддержал Гу Тяньчэн. Его голос был ровным, спокойным, но очень твёрдым. — Не важно, откуда он взялся. Мы просто передадим его полиции. Это самый надёжный вариант

Он говорил с таким авторитетом, что никто не осмелился возразить.

Юй Минсюй тоже была согласна с этим решением, но, взглянув на одинокую фигуру в в круге света, почувствовала жалость. Казалось, он уже понял, что окружающие настроены враждебно. Его губы были крепко сжаты, кулаки — стиснуты и опущены по бокам. Спина по-прежнему была сутулой — со стороны он выглядел забитым и жалким.

Но вдруг что-то в нём изменилось — словно какие-то слова задели его. Он медленно распрямил спину, и в этот краткий миг снова стал похож на нормального человека. Он провёл рукой по носу и пробормотал:

— Убивать… Хе… Убивать… Много убил… Семерых убил…

Воцарилась гнетущая, леденящая тишина. По спине у всех пробежал холодок.  Стоящий перед ними психически нездоровый, но необычайно привлекательный мужчина внезапно стал пугать на каком-то глубинном, инстинктивном уровне.

Юй Минсюй нахмурилась: Мин Тао же говорил о четырёх жертвах, а этот — о семи?

— Осторожно! — крикнул Гу Тяньчэн, увидев, как тот человек внезапно рванулся вперёд с мрачным, упрямым выражением на лице и метнулся в сторону Цзоу Фужун.

Юй Минсюй, которая ранее уже ощутила его силу, понимала — этот парень явно занимался боевыми искусствами, возможно, саньда, и регулярно тренировался: не мастер, но быстрый и сильный. Его бросок был настолько резким, что Цзоу Фужун закричала от ужаса, когда его руки схватили её за плечи.

Юй Минсюй и Гу Тяньчэн одновременно метнулись вперёд, с двух сторон. Мужчина уже успел схватить Цзоу Фужун за руку и пытался прижать её к себе, но в тот же момент Гу Тяньчэн схватил его за спину и с силой ударил кулаком в поясницу. Тот застонал от боли и разжал руки. Юй Минсюй немедленно оттащила Цзоу Фужун и встала перед ней, заслоняя собой. Сун Лань тоже подбежала и, схватив перепуганную Цзоу Фужун, потянула её подальше.

— Да чтоб тебя…! — заорал Мин Тао. Прозвучал тяжёлый глухой удар, и все увидели, как здоровенный камень в руке Мин Тао с грохотом обрушился на затылок незнакомца. У Юй Минсюй дёрнулся глаз — она хотела остановить его, но было слишком поздно.

Мужчина пошатнулся, перед падением встретившись с ней взглядом. В его глазах читались боль и недоумение. Он прижал ладонь к затылку, брови болезненно сдвинулись.

— За что… меня… ударили?.. — пробормотал он тихо и потерял сознание.

Из раны на затылке сочилась кровь.

Оставшиеся стояли, тяжело дыша, переглядываясь в полном изумлении.

**Глава девятая**

Юй Минсюй смотрела на распростёртое тело, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, а кончики пальцев холодеют.

— Всё в порядке? — раздался голос сбоку.

Она подняла глаза — Гу Тяньчэн обращался к Цзоу Фужун. Та была бела как мел, вцепившись в Сун Лань, с трудом выдавила улыбку и еле слышно пробормотала:

— Ничего... Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы... попала в лапы этого маньяка!

— Пустое, — спокойно ответил он. — Разве я мог бы просто стоять и смотреть, как кто-то из вас окажется в опасности?

Девушки смотрели на него с искренней благодарностью и доверием, но он уже отвернулся и направился к Юй Минсюй.

Их взгляды встретились — в этом молчаливом обмене было что-то, недоступное пониманию остальных.

Он встал рядом, и они вместе посмотрели на человека, лежащего на земле. Мин Тао в это время лихорадочно фотографировал и снимал видео, не переставая возбуждённо приговаривать:

— Чёрт, это же я его вырубил… Я поймал его! Он же сказал — убил не четырёх, а семерых, да? Если он не убийца, откуда он знает точное число? Даже больше, чем известно полиции!

Никто не удостоил его ответом.

— Не страшно? — спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй покачала головой.

— Ты действительно храбрая, — усмехнулся он. — Ещё и других защищаешь.

— Пустое, — передразнила она его. — Разве я могла бы просто стоять и смотреть?

Эта её манера почему-то рассмешила его, в глазах вспыхнул живой огонёк, но голос остался назидательным:

— Теперь ты понимаешь, что нельзя слепо доверять людям? Этот тип — один сплошлой красный флаг. И кто бы мог подумать, что мы действительно столкнёмся с серийным убийцей. А ты... осмелилась подойти к нему так близко.

— В следующий раз буду умнее, — вздохнула она. — Сначала он действительно казался безобидным.

— Правда станешь умнее? — переспросил он с чуть ленивым, насмешливым тоном.

Юй Минсюй фыркнула, но на его подначку больше не ответила.

Тем временем Мин Тао, склонившись над телом, поднял растерянное лицо:

— Мы правда... поймали того самого серийного убийцу с трассы? Этот неорганизованный, импульсивный психопат-убийца сумел ускользнуть от полиции Сянчэна и Сычуань-Тибетского региона... Весьма впечатляет!

— Убийца он или нет — завтра выяснит полиция, — сказал Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй кивнула.

— И что теперь делать? — спросил Мин Тао.

— Пока он без сознания, свяжем его, — ответил Гу Тяньчэн. — В машине есть верёвка.

Мин Тао щёлкнул пальцами:

— Отлично!

У Гу Тяньчэна в машине оказались прочные альпинистские верёвки — те самые, которыми он ранее привязывал велосипеды Юй Минсюй и Мин Тао. Тогда он использовал лишь часть, остальное теперь как раз пригодилось, чтобы надёжно скрутить незнакомца.

— Что дальше? — поинтересовался Мин Тао.

Гу Тяньчэн окинул взглядом окрестности:

— Надо найти, куда его запереть. А то как очнётся — опять начнёт буянить. У кого-нибудь есть скотч?

— У меня! — Мин Тао полез в рюкзак и достал катушку широкой ленты.

Гу Тяньчэн тщательно заклеил пленнику рот.

Юй Минсюй, стоявшая в стороне, нахмурилась и спросила:

— Мин Тао, а ты зачем вообще таскаешь с собой такой скотч?

— На всякий случай! — совершенно спокойно отозвался тот. — Вот и пригодился. Где будем его держать?

Юй Минсюй посмотрела в сторону домиков — Цзоу Фужун уже забилась внутрь, а Сун Лань оставалась снаружи, охраняя подругу и с тревогой наблюдая за происходящим.

— Может, в другом доме?

Гу Тяньчэн покачал головой:

— Нет смысла. Я уже проверял — в обоих домиках сломаны замки. А если он сбежит?

— Тогда, может, привязать его к дереву? — предложил Мин Тао.

Гу Тяньчэн ответил:

— Боюсь, он тогда будет рваться, шуметь. Мало ли что.

— Если он очнётся, за ним придётся постоянно наблюдать, как он извивается, — сказала Юй Минсюй. — Не хочу на это смотреть.

Она встретилась взглядом с Гу Тяньчэном. Тот на мгновение задумался, затем его взгляд скользнул в сторону стоящей неподалёку машины:

— Может... запрём в багажнике. Всё равно машина теперь никуда не поедет.

Юй Минсюй и Мин Тао переглянулись. Никто из них не возразил.

Они подняли тело и затолкали в багажник. Внутри, помимо пары мелочей, почти ничего не было — места хватило как раз, чтобы уложить высокого парня с длинными ногами.

Гу Тяньчэн захлопнул крышку багажника и надёжно её запер. Юй Минсюй спросила:

— Интересно, куда он подевал два больших чемодана? Украл и выбросил?

— Неважно, — пожал плечами он. — Там только одежда, ничего ценного. Потом разберусь.

Тишина вновь воцарилась над пустошью. Юй Минсюй взглянула на часы — почти три часа ночи. До рассвета оставалось не меньше трёх часов.

Она спросила:

— Может, попробуем вызвать полицию?

Гу Тяньчэн задумался:

— Я попробую дозвониться в 110, расскажу им, что произошло. Но... он всего лишь украл наши вещи, да ещё и психически нездоров. У нас нет никаких прямых доказательств, что он действительно серийный убийца. Так что полиция может и не воспринять это всерьёз. Да и место здесь такое глухое… Даже если вышлют наряд, они приедут только к утру. Я думаю, независимо от того, приедут они или нет, нам стоит немного отдохнуть, восстановить силы. А завтра с утра искать помощь и сдать эту обузу.

— Точно! — подхватил Мин Тао. — Мы же его уже поймали, чего нам бояться? Утром сами отвезём его в участок. А я ещё одно видео сниму, загружу в Douyin — ого, сколько просмотров будет! Вирусняк, сто процентов!

Гу Тяньчэн криво усмехнулся — явно с насмешкой, а Юй Минсюй просто проигнорировала этого болтуна.

Когда они вернулись к палаткам, Сун Лань сообщила:

— Мы не будем спать. Я останусь с Фужун до утра.

Та уже немного успокоилась и кивнула, затем бросила взгляд на Гу Тяньчэна — глаза её были полны нежности и благодарности.

Но Гу Тяньчэн, казалось, не заметил этого взгляда. Он спокойно сказал:

— Ничего страшного. Я буду караулить, спать не собираюсь. Вы лучше ещё немного отдохните.

— Ладно, геройствуй, — фыркнул Мин Тао. — А я, пожалуй, посплю. Надо набраться сил к завтрашнему дню.

С этими словами он юркнул в палатку.

Юй Минсюй взглянула на Гу Тяньчэна:

— Я тоже немного вздремну. Если что — зови.

— Больше ничего не случится, спи спокойно, — ответил он устало, но мягко. Лицо с чёткими чертами, глаза глубокие и тёмные — в тот момент он казался особенно близким.

Она задержала на нём взгляд, затем скрылась в палатке.

Внутри царил беспорядок — напоминание о том, как незнакомец втиснулся сюда, словно огромный щенок, цепляясь за неё, и ни за что не хотел отпускать.

Мысли Юй Минсюй путались, логика буксовала. Но одно было несомненно: он точно как-то связан с серией убийств. Именно поэтому и была тогда такая пугающе странная реакция.

Но перед глазами снова встали те глаза — ясные, будто промытые дождевой водой. Глаза ребёнка, который так и не повзрослел. Он смотрел на неё глуповато, чуть настороженно. А в этом взгляде читались — мольба, обида, тихая печаль… и неукротимое упрямство.

Неорганизованный, психически больной... Серийный убийца… вот так он выглядит?

**Глава десятая**

В пустынной местности раздалось тихое пение.

Юй Минсюй лежала, глядя на потолок палатки, и слушала этот одинокий голос. На этот раз Гу Тяньчэн напевал что-то на английском. Надо признать, его низкий голос в ночной тиши звучал особенно проникновенно, успокаивая душу.

Когда песня закончилась, воцарилась тишина. Казалось, все звуки растворились во тьме.

В голове Юй Минсюй мелькнула мысль: с рассветом можно будет поговорить с ним по душам: узнать, что он любит, что ненавидит, чего ждет от жизни, что его тревожит. Может быть… этот мужчина, встретившийся ей в пути, — и правда человек, которого стоит ждать.

Юй Минсюй не заметила, как начала дремать. Дорога сильно измотала её, она уже три дня толком не ела, не спала. И хотя она ясно понимала — нужно продержаться до утра, но после полуночных событий силы были на исходе. Она поклялась бы, что лишь прикрыла глаза.

Вход в палатку резко распахнулся, внутрь хлынул свет. Юй Минсюй прикрыла глаза ладонью, перед ней стоял напряженный Гу Тяньчэн. Его сильная рука сжала её плечо:

— Быстро вставай! Кое-что произошло!

Сердце ёкнуло, она вскочила:

— Что случилось?

Лицо Гу Тяньчэна выражало недоумение, почти потрясение:

— Я отошёл в лес… по нужде, вернулся — а девушек нет!

Юй Минсюй побледнела, и без лишних слов кинулась следом за ним. Мин Тао, разбуженный шумом, выполз из палатки, сонно протирая глаза:

— Что опять стряслось?.. Не говорите, что опять какая-нибудь хрень?

Не обращая на него внимания, она подбежала к домику. Дверь была приоткрыта, внутри всё лежало на местах, следов борьбы не было. Обувь и куртки девушек исчезли.

— Может, они сами ушли? — вырвалось у неё, но нелепость предположения сразу стала очевидна. Перепуганная Цзоу Фужун ни за что не ушла бы, не предупредив.

Юй Минсюй подняла глаза на встревоженное лицо Гу Тяньчэна. В груди неприятно заныло, она обернулась к зевающему Мин Тао. Тот стоял, взъерошенный и недовольный, пока не увидел пустой домик и не остолбенел.

Гу Тяньчэн вдруг резко изменился в лице:

— Машина!

Они разом обернулись. В темноте силуэт автомобиля казался расплывчатым. Луч фонаря Гу Тяньчэна высветил распахнутый багажник. Они бросились туда. Как и ожидалось — багажник был пуст.

— Твою мать! — взвыл Мин Тао. — Что за дьявол, а?! Мы же его так крепко связали! Как он вылез? Ключи от машины! Гу Тяньчэн, у тебя же были ключи! Это ты его выпустил?!

— С какой стати мне его выпускать?! — рявкнул тот, доставая ключи из кармана.

— У него, возможно, отмычка, — спокойно сказала Юй Минсюй. — Или он сумел выбраться из верёвок и вылез через салон. Это вполне возможно.

Гу Тяньчэн развернулся:

— Я их найду. Обещал обеспечить безопасность — это мой провал. Вы оставайтесь здесь и никуда не уходите. Ждите, пока я вернусь.

— Погоди, — остановила его Юй Минсюй.

Мин Тао встревоженно завопил:

— Нет! Так не пойдёт! Если ты уйдёшь, а этот псих вернётся — что тогда? Мы с Юй Минсюй вдвоём его не сдержим! Если он снова сойдёт с ума — мы просто не справимся!

— А что ты предлагаешь?! — взорвался Гу Тяньчэн. Его лицо потемнело от тревоги и гнева. — Мы что, просто будем сидеть тут, сложа руки? А если с ними что-то случится?! Если он и правда серийный убийца — это же две жизни на кону!

— Пойдём вместе, — предложила Юй Минсюй. — Втроём безопаснее.

Гу Тяньчэн не возражал. Все замолчали, но напряжение всё равно ощущалось в воздухе — глухое, тягучее.

Мин Тао опустил голову, чёлка снова упала на глаза, в уголке губ промелькнула усмешка:

— Простите, но я не пойду. Нас только что было пятеро, и все равно мы его не одолели. Бережёного бог бережёт. Я сейчас же уезжаю, не собираюсь больше торчать в этой чёртовой глуши. Делайте что хотите — меня это не касается.

Сказал — и пошёл к своему велосипеду, припаркованному у палатки. Захватил изнутри рюкзак.

Гу Тяньчэн и Юй Минсюй переглянулись.

— Тряпка, — сквозь зубы процедил он. — Пошли.

Но Юй Минсюй не сдвинулась с места. Она всё ещё смотрела вслед уходящему Мин Тао. Гу Тяньчэн это заметил и обернулся к ней.

Юй Минсюй сказала:

— Мы не знаем точно, кто увёл девушек — тот тип или он. Он вёл себя подозрительно с самого начала. А теперь хочет сбежать.

Гу Тяньчэн резко приподнял брови, помолчал, но всё же признал:

— Верно. Нельзя его отпускать.

Мин Тао как раз поставил ногу на педаль и собирался со всей силы рвануть в сторону шоссе. Но как только надавил, велосипед даже не шелохнулся. Сильная рука схватила его за шиворот. Настроение его моментально испортилось, он уже повернулся, чтобы выругаться — но Гу Тяньчэн успел схватить его за шкирку и стянуть с велосипеда.

— Вы что творите?! Что вам надо?! — заорал Мин Тао, пытаясь вырваться. Но ни Гу Тяньчэн, ни Юй Минсюй не сказали ни слова. Несмотря на его яростное сопротивление, они вдвоём быстро прижали его к земле и крепко связали верёвкой.

— Вы с ума сошли?! Зачем вы меня связали?! — орал Мин Тао. И вдруг, словно его осенило, он задрожал и закричал: — Вы… это вы! Вы оба — серийные убийцы?! Парочка маньяков?!

— Идиот, — буркнула Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн поднял его с земли:

— Не рыпайся. Сиди смирно. Как только девчонки вернутся целыми и невредимыми — развяжем тебя.

Юй Минсюй подняла глаза на Гу Тяньчэна. Его лицо было холодным и решительным — он уже сделал выбор и шел к цели, не колеблясь. У неё внутри вдруг закралось странное чувство — смесь тревоги и смутного беспокойства. Что-то кольнуло, не давая покоя. Она внезапно схватила его за руку.

Он обернулся:

— Что случилось?

Она отпустила его:

— Ничего... просто будь осторожен.

Он кивнул. Возможно, и его переполняли эмоции. Он посмотрел на неё долго, пристально, а потом вдруг — как нечто невероятное для него — притянул её за затылок и быстро прижался щекой к её щеке.

Она замерла, позволив ему это.

— Я обещал — не бойся, — сказал Гу Тяньчэн. — Что бы ни случилось, вернутся ли они, спасём ли мы их… Я обязательно доставлю тебя в безопасное место.

— Хорошо. Я тебе верю.

Он слабо улыбнулся. Всё тот же статный, сдержанный, немногословный мужчина.

**Глава одиннадцатая**

Они заперли Мин Тао в машине — не в багажнике, а в салоне. Так и он не сбежит, и будет в безопасности.

За стеклом маячило его искажённое злобой лицо, слышались приглушённые ругательства. Взяв с собой фонари, компас, нож Гу Тяньчэна и альпеншток Юй Минсюй (последние два — для самообороны), они двинулись в лес.

Было около четырёх утра, до рассвета оставалось два-три часа. Пустошь и лес тонули в непроглядной тьме, густой, словно натянутое одеяло. Их встретил холодный ветер, и они углубились в чащу.

— Дозвонился? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн, вернувшийся с опушки, с улыбкой опустил телефон:

— Да, связь есть! Поблизости дежурит патруль, обещают быть через час!

Она облегчённо вздохнула:

— Отлично! Только… за час может многое случиться.

Он опустил руку, коснулся её пальцев:

— Всё в наших руках.

Его ладонь была тёплой и влажной, и, казалось, в ней скрыта какая-то незыблемая сила и надёжность.

Юй Минсюй кивнула:

— Хорошо, я с тобой.

Гу Тяньчэн на миг замер. Он вдруг понял — после исчезновения Сун Лань и Цзоу Фужун эта упрямая и стойкая девушка рядом с ним, кажется, стала мягче, уязвимее. Может, всё же напугана.

В сумраке леса он разглядывал её склонённое лицо. Вокруг было так тихо, будто других людей не существовало. Лишь шелест ветра и хруст листьев под ногами. А ещё — тот самый мягкий свет, исходящий от неё, будто снова зажёгся у него в голове и спокойно озарял всё внутри.

Он чувствовал почти нестерпимое желание — в эту минуту, на грани опасности, в этой странной тишине, похожей на вечность, — просто прижать к себе эту случайно встретившуюся девушку. Крепко обнять её. Поцеловать. Целовать взахлёб, не думая ни о чём. Коснуться её. Заставить её чувствовать — радость, и даже боль. Только так можно было выплеснуть напряжение, тревогу, беспомощность и щемящую нежность, переполнявшие его.

Но он лишь усмехнулся про себя.

Несмотря на краткость знакомства, между ними уже возникло необъяснимое понимание. Хорошее начало. Он не хотел пугать её, показывая свою дикую, необузданную натуру. Ещё не время.

Может, этот день настанет. Если они действительно сблизятся. Если она окажется той, кого он ждал всё это время.

С момента исчезновения девушек прошло уже минут двадцать. Они с Юй Минсюй шагали по лесу ещё минут десять. Вокруг была всё та же непроглядная тьма. Где-то вдалеке уже виднелись подножья тёмных гор, но — ни малейшего следа, ничего.

Юй Минсюй дышала тяжело и негромко. А Гу Тяньчэн всё это время не отходил от неё дальше чем на метр, защищая и поддерживая.

— Передохнёшь? — спросил он, не сбавляя шага.

Она покачала головой.

— Я просто не могу спокойно тебя одну оставить, — сказал он. — Иначе пошёл бы искать сам.

— Я понимаю.

— Может, поговорим о чём-нибудь? Так идти легче.

Она чуть улыбнулась:

— Давай.

Гу Тяньчэн шагал по-прежнему широко и уверенно, лицо спокойное:

— У тебя были парни?

Юй Минсюй взглянула на него, прошла ещё пару шагов и только потом ответила:

— Был один.

— Сильно любила?

— Не то чтобы, — сказала она спокойно. — Сошлись в университете, после выпуска разошлись. Вроде и высокий, и крепкий, но… но толку мало. Не хватало ответственности, глубины.

Гу Тяньчэн рассмеялся:

— А я на твой взгляд ответственный? Хороший ли из меня выйдет парень?

Юй Минсюй смотрела вперёд. Вокруг стояли стройные деревья, словно бесконечными рядами, сквозь кроны пробивался слабый свет звёзд. В лесу стелился лёгкий туман, почти неуловимый — казалось, он ведёт их вперёд, в ещё большую неизвестность.

— Не знаю, — спокойно ответила она. — Это можно понять только со временем. Мы знакомы всего полдня.

На какое-то время оба замолчали. Потом Юй Минсюй стала выкрикивать имена девушек, Гу Тяньчэн поддержал. Его голос звучал гораздо громче. Они кричали несколько минут подряд, пока снова не воцарилась гнетущая, мёртвая тишина.

— Машины мы не слышали, — сказал он. — Далеко они уйти не могли. Должны были услышать нас, но, видимо, не могут ответить.

Юй Минсюй крепче сжала альпеншток:

— Скорее всего.

— Здесь мы уже всё обошли, — сказал он, указывая рукой в другую сторону. — Пошли туда.

Юй Минсюй молча последовала за ним.

Пройдя немного, Гу Тяньчэн вдруг сказал:

— Знаешь… Я ведь и правда очень любил свою бывшую.

Юй Минсюй молчала, слушая.

— Она была похожа на тебя. Такая же сильная, с характером, со своими взглядами. Совсем не банальная. Совсем не такая, как, скажем, Цзоу Фужун. Ей тоже нравились ответственные мужчины.

— Поэтому она выбрала тебя? — улыбнулась Юй Минсюй.

Он кивнул, лицо оставалось спокойным, почти грустным:

— Да. Она была со мной пять лет. Отдала мне лучшие годы своей жизни. А потом… её не стало.

— Прими мои соболезнования. Мёртвых не вернуть.

— Я знаю. Я давно это понял. — Он остановился. — Дай-ка я выкурю сигарету, соберусь с мыслями.

Он прикрыл ладонью огонь от ветра, наклонился, закуривая. В уголке губ мелькнула едва заметная улыбка:

— Не хочешь со мной?

Она подумала, согласилась:

— Ладно. Сегодня — последняя.

Она вытянула сигарету из пачки, зажала губами. Он наклонился, и в свете пляшущего огонька его лицо казалось особенно красивым. Юй Минсюй вспомнила, как впервые увидела его, когда он проезжал мимо на машине: сквозь запотевшее стекло она уловила его задумчивый, глубокий взгляд, похожий на тибетские облака.

Она наклонилась ближе, чтобы прикурить. Его глаза, совсем рядом, внимательно смотрели на неё — в них было что-то мягкое, почти ласковое… и одновременно — тень прошлого, которое он хранил в себе. Юй Минсюй затянулась, сделала вид, что ничего не заметила.

Они задержались на месте меньше минуты.

Вдруг Гу Тяньчэн швырнул сигарету на землю, резко затоптал её ногой и крикнул:

— Стой!

Он рванул вперёд. Юй Минсюй подняла голову и увидела, как  впереди мелькнула тень, высокая, как тот мужчина.

Гу Тяньчэн умчался, не оглядываясь. Она бросилась вдогонку. Он бежал, как пантера, её ноги тоже легко скользили по опавшим листьям. Вокруг — ни звука, только их стремительные шаги.

— А-а... — вдруг донёсся до неё слабый стон. Тихий, как эхо. Будто кто-то звал на помощь. Звук шёл сзади, из противоположного от беглеца направления — совсем не оттуда, куда они бежали.

Юй Минсюй резко остановилась, прислушалась — только шепчет ветер.

Но интуиция подсказывала: нет, она не ослышалась.

— Гу Тяньчэн! — крикнула она.

Но было уже поздно — он скрылся в темноте. То ли не услышал её, то ли просто не мог остановиться — фигура мелькнула напоследок и исчезла во тьме.

Постояв секунду, она развернулась и побежала на звук.

Кругом была кромешная тьма. В её руке — лишь фонарик, тонкий луч которого терялся в чёрной пелене. Она не имела ни малейшего представления, куда бежит, но всё больше чувствовала, что пространство вокруг расширяется. В ушах — лишь собственное дыхание.

— Сун Лань! — закричала она. — Цзоу Фужун!

— М-м-м... — снова донеслось до нее.

Женский стон, будто сквозь преграду. Кровь ударила в голову, по спине пробежали мурашки. Юй Минсюй выставила альпеншток поперёк, как оружие, сжала фонарь, стиснула зубы и шаг за шагом медленно двинулась вперёд.

Луч скользнул по деревьям, кустам... и вдруг осветил лицо.

В голове у Юй Минсюй будто что-то взорвалось — глухой гул, ладони сразу покрылись холодным потом. Она резко вернула фонарик на то же место.

Там стоял человек.

Нет, двое.

Это был он.

Тот самый молодой мужчина — с наивным, чистым, почти детским взглядом. Он стоял у дерева, за спиной — Сун Лань. Та была без сознания, вся в крови. Было непонятно, жива ли она, и что с ней сделали.

Неизвестно, как долго он наблюдал за Юй Минсюй. Их взгляды встретились и она увидела, что в его глазах, когда-то ясных и прозрачных, теперь словно клубился серый туман. В них больше нельзя было прочесть ничего. Ни чувств, ни мыслей.

А потом он медленно, очень медленно улыбнулся.

И тогда Юй Минсюй поняла — оказывается, даже такое красивое лицо может в одно мгновение стать пугающе жестоким и зловещим.

**Глава двенадцатая**

Вокруг стояла такая тишина, что Юй Минсюй слышала только стук собственного сердца.

После мгновенной заминки он разжал руки, и безжизненное тело Сун Лань рухнуло на землю. Затем он снова улыбнулся — по-детски простодушно — и бросился вперёд!

Юй Минсюй развернулась и побежала, чувствуя, как его тяжёлое дыхание приближается. В голове пульсировала ярость: Что, он решил, что я — лучший трофей? Поэтому бросил Сун Лань и погнался за мной?!

— Не убегай! — его голос звучал неожиданно приятно, удивительно красивый, чистый, почти музыкальный, но сейчас это только злило её.

Она вовсе не собиралась его слушать — мчалась изо всех сил, одновременно осматриваясь в поисках пути к отступлению или, если повезёт, для ответного удара.

Он настигал её, от него невозможно было оторваться. Бежал быстро, ровно, без сбивчивого дыхания — будто вообще не уставал. Так ты раньше бегом увлекался, да? — с мрачным сарказмом подумала Юй Минсюй.

— Сестрёнка*... красивая сестрёнка... пойдём со мной, понесу тебя...

*姐姐 (jiějie) — стандартное китайское обращение: "старшая сестра".

У Юй Минсюй от этих слов мороз по коже пошёл. Какая я тебе сестрёнка? Он же явно старше! — мысленно выругалась она и резко обернулась, поймав его обиженное выражение лица: глаза широко раскрыты, губы слегка прикушены.

— Мечтай! — выкрикнула она.

А он вдруг… хитро ухмыльнулся.

Юй Минсюй едва успела подумать — Плохо дело! — как в следующую секунду её нога соскользнула, и она провалилась в небольшую ямку в земле.

Она потеряла равновесие, но сильная рука обхватила её за талию. Она рухнула прямо в его объятия — широкие, тёплые… но с резким запахом — пота и крови. Юй Минсюй чуть не взвыла. Она заорала про себя, резко отбросила ногу назад, пытаясь ударить его.

Но тело уже не слушалось как надо, а он, хоть и выглядел глуповатым, двигался быстро и легко увернулся. И всё так же, вкрадчиво и противно, зашептал у неё над ухом:

— Сестрёнка... непослушная... надо наказать...

С этими словами он резко перехватил её и, не отпуская, опустился на землю, усадив её себе на бедро лицом вниз и прижав. Юй Минсюй никогда не испытывала такого унижения! Она закричала:

— А-а-а! — и резко ударила его локтем в грудь.

Он взвыл от боли, не ожидая удара, а затем, словно в отместку, шлёпнул её по ягодицам.

— Будет... ещё драться? — спросил он хрипло.

Юй Минсюй заставила себя успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов и смягчила тон:

— Не буду. Отпусти меня, ладно?

Но он, подумав, покачал головой:

— Нет. Сестрёнка била меня, тот плохой человек тоже бил. Непослушных надо связывать.

Юй Минсюй едва не зарычала, но тут же резко рванулась в сторону, выкатившись из его захвата — движение было стремительным, точным. Но он, словно предвидел это, мгновенно схватил её. Откуда-то у него уже оказалась стяжка — он перехватил её руки и быстро стянул за спиной.

Юй Минсюй была в шоке — он делал это с пугающей ловкостью. Она ещё пыталась вырваться, но не успела — он нагнулся, крепко зажал её щиколотки и так же быстро обвил их ещё одной стяжкой.

Когда он добрался до её лодыжек, то замер на мгновение — такие они были тонкие, белые, без единого волоска, не то что у него.

— Сестрёнка такая душистая... — прошептал он, опуская голову. — А я... вонючий!

Его глаза наполнились слезами, и он вот-вот разрыдался бы.

Юй Минсюй потеряла дар речи.

Закончив дело, он с довольным видом усадил её на землю — связанную по рукам и ногам — и уставился на неё, подперев подбородок.

— Ну что, теперь сестрёнка не может драться, доволен? — спросила она, бросая взгляд за его спину.

Он энергично закивал.

— Кто ты такой? Как здесь оказался?

Этот вопрос, казалось, озадачил его. Его пухлые губы приоткрылись, во взгляде промелькнула растерянность.

— Кто я... — медленно повторил он. — Я тоже хочу знать.

Юй Минсюй пристально взглянула на него, затем спросила:

— А где ещё одна сестрёнка?

Он надул губы и ответил с серьёзным видом:

— Третья сестрёнка в лесу. Она мне меньше всех нравится. Та — на втором месте. — Он украдкой взглянул на Юй Минсюй. — А ты — на третьем.

— То есть я самая любимая? — уточнила она. — Ну-ка, скажи сестренке, это ты их ранил?

Он кивнул, потом покачал головой:

— Они… они, когда очнулись, сказали, что это я... но я не помню... — Его лицо исказилось от мучительного недоумения, длинные ресницы дрожали.

И наконец… он снова заплакал.

Юй Минсюй краем глаза уловила, как за его спиной медленно приближается какая-то тень, но продолжала разговор:

— В моём кармане есть салфетка. Возьми, вытри слёзы.

Он тихо промямлил что-то в ответ, робко поднял на неё взгляд — в глазах смешались надежда и зависимость. Юй Минсюй сделала вид, что ничего не замечает, слегка повернулась боком, подставив ему карман брюк.

Он медленно потянулся к её карману. Они оказались так близко, что она могла рассмотреть его глаза: в них не было ни капли зла, только прозрачная, пугающая пустота.

Она на мгновение растерялась. И в этот момент Гу Тяньчэн набросился на него сзади, сжимая шею локтем. Лицо парня побелело, застыло, он хрипло выдавил:

— Сестрёнка... беги!

Но Юй Минсюй не двигалась, будто не слышала.

Гу Тяньчэн выжидал за его спиной так долго лишь ради одного — нанести точный, решающий удар. К счастью, Юй Минсюй проявила смекалку: она заставила того парня расслабиться, тем самым предоставив Гу Тяньчэну идеальную возможность для атаки. Пока тот задыхался, он достал нож и нанес ему удар.

— Нет! — вскрикнула Юй Минсюй, увидев, как он снова заносит нож. — Гу Тяньчэн, не становись преступником!

Он замер, посмотрел на неё. В обычно сдержанных глазах бушевала ярость.

В конце концов он отшвырнул нож и оттолкнул истекающего кровью мужчину:

— Посмотри, что он с тобой сделал!

— Он не причинил мне вреда! Хватит, возьми себя в руки!

Гу Тяньчэн поднял голову к небу и несколько раз глубоко вдохнул. Затем он опустился на корточки. Раненый лежал на земле, съёжившись от боли, тихо стонал и не оказывал сопротивления. Гу Тяньчэн фыркнул с презрением, залез в его карман и вытащил ещё две пластиковые стяжки. Не торопясь, он связал ему руки и ноги.

Когда он повернулся к Юй Минсюй, его лицо было спокойным. Глубокая ночь раскинулась за его спиной безмолвной, безграничной пустотой.

И тут она осознала: теперь он — единственный свободный, ничем не связанный человек в этой ночи. Она смотрела на него — и молчала.

Он подошёл, присел рядом и обнял её. Юй Минсюй внезапно ощутила какую-то тяжесть внутри — странную, колкую. В ней смешались боль и насмешка над собой. Она не шевельнулась, только почувствовала, как затылок стянуло — будто он окаменел. Она почувствовала знакомый запах — кровь, лёгкий аромат одеколона, пот.

Казалось, в этот момент он сам выдохся — опустошённый и уставший. Он медленно провёл рукой по её волосам и спросил:

— Страшно?

— Нет. Разве ты не обещал, что отведёшь меня в безопасное место?

Он помолчал немного, а потом тихо сказал:

— Да, я помню.

Потом он медленно отпустил её и поднялся.

Юй Минсюй не отрываясь смотрела на него. Это было ощущение... странное до неуловимости. Он всего лишь встал, отряхнул руки и сел на упавшее рядом бревно. Что-то в нём изменилось — может, осанка, может, выражение лица.

Гу Тяньчэн сложил руки между колен и уставился на неё. Взгляд был затуманенным, словно через пелену дыма, — уже не такой ясный, прямой, как раньше.

— Минсюй, — сказал он с улыбкой. — Наконец-то всё стихло. Теперь мы можем спокойно поговорить.

В её голове будто сгустился белый туман, застилая мысли. Но она взяла себя в руки. Говорила ровно, без перемен в тоне, как будто ничего не заметила:

— Гу Тяньчэн, почему ты до сих пор не развязал меня? Помоги мне сначала освободиться.

Он достал из кармана сигарету, закурил. В клубах дыма, в тусклом отблеске тлеющего огонька он прищурился, глядя на неё. И в этот самый миг — он стал другим. Презрительным. Злым. Самодовольным, словно смотрел на неё свысока.

— Не стоит, — ответил он. — Ты мне нравишься такой. Ты не из тех, кто легко подчиняется… и именно это мне в тебе нравится. Ты — мой лучший трофей в этом путешествии, дар небес. Я не отпущу тебя, пока жив.

**Глава 13**

Ночь была густой, как непроглядная черная пучина. Из шестерых, встреченных по пути, кто-то остался лежать в лесу, кто-то был заперт в машине, а кто-то лежал у ног Юй Минсюй. Теперь они все — и впереди, и позади Гу Тяньчэна — были обездвижены, лишь жертвы в его руках.

Юй Минсюй снова взглянула на него — все то же красивое лицо, широкие плечи, узкая талия, жесткая, брутальная мужская харизма. Но теперь она знала: он больше не тот человек, за которого она его принимала.

— Ты меня не боишься? — неожиданно спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй не захотела смотреть в его глаза, утратившие былую ясность и глубину, и, отвернувшись, усмехнулась:

— Разве ты не влюблен в меня? Разве не сказал, что не отпустишь меня снова? Чего мне бояться?

Он внезапно рассмеялся, затянулся сигаретой и произнес:

— Ты… меня немного озадачиваешь.

— В этом мире много неочевидных людей и вещей, — равнодушно ответила Юй Минсюй. — Слишком зацикливаться на них — себе дороже.

Ее слова, казалось, содержали скрытый смысл. Гу Тяньчэн курил, не сводя с нее глаз, но ничего не ответил.

— Ты — тот самый серийный убийца, о котором говорил Мин Тао? — спросила Юй Минсюй. — Двое в Хунани и двое вдоль трассы в Тибете — это сделал ты?

Он наклонил голову и усмехнулся:

— На самом деле их было шесть — Бросил взгляд на лежащего на земле истекающего кровью «дурачка» и добавил: — Полиция связала между собой только четыре случая. А этот болван сказал, что их больше.

Юй Минсюй тоже посмотрела на «дурачка»:

— А кто он такой?

— Честно? Не знаю, — ответил Гу Тяньчэн. — Вчера я понял, что нужно сменить машину, иначе не избежать облавы. Как раз наткнулся на этого дурака — он остановился у дороги передохнуть. Я дождался, пока он отвлечется, въехал в него и забрал его машину.

Сердце Юй Минсюй сжалось. Число жертв, названное этим человеком, отличалось от признанного Гу Тяньчэном всего на одного — значит, он знал подробности. Неужели он тоже был полицейским? Раньше он мог водить машину — возможно, тогда он еще был в порядке, а после столкновения превратился в… это?

На душе у Юй Минсюй стало тяжело. Полицейский… Хороший полицейский, изувеченный до такого состояния. Она снова посмотрела на лежащего на земле мужчину: он был в сознании, его глаза широко раскрыты, лицо искажено от боли, и он тихо стонал. Даже с таким перекошенным от страдания выражением он не выглядел отталкивающе — скорее жалким и беспомощным… и почему-то трогательно красивым.

— Что, жалко его? — уловив её взгляд, насмешливо спросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала: рана у «дурачка» не смертельная, и в ближайшее время он не умрёт. Она быстро бросила ему ободряющий взгляд — не зная, понял ли он её. Затем повернулась к Гу Тяньчэну и спросила:

— Значит, после того как ты его сбил, ты всё это время держал его в багажнике? Эти два больших чемодана — выдумка. Такой мужчина, как ты, вряд ли возил бы столько вещей в путешествии. А в первый раз он сбежал сам, без твоего ведома?

Гу Тяньчэн приподнял бровь, его тёмные глаза сверкнули, уголки губ изогнулись в улыбке:

— Ты очень умна.

— Колёса проколол ты, — продолжила Юй Минсюй, — чтобы задержать всех здесь. А когда обнаружилось, что он сбежал, ты просто воспользовался ситуацией, чтобы свалить вину на него. Держу пари, ты открыл багажник, когда прокалывал шины, а потом забыл закрыть, и он выбрался.

Гу Тяньчэн слегка хлопнул в ладоши:

— Я пришёл ровно к такому же выводу.

Даже «дурачок» на земле, до этого лежавший без движения, вдруг поднял голову и стал слушать с необычайной внимательностью. Его лицо разгладилось, вернув былую привлекательность. Он энергично кивнул Юй Минсюй, радостно улыбнулся, а затем быстро покосился на Гу Тяньчэна и пробормотал:

— Плохой… Плохой человек… запер меня…

Юй Минсюй невольно подумала: всё-таки он не такой уж и дурак.

И всё, что последовало дальше, казалось уже естественным продолжением.

— А как ты выманил Сун Лань и Цзоу Фужун из комнаты? — спросила Юй Минсюй.

Гу Тяньчэн холодно усмехнулся, закурил новую сигарету и после неспешной затяжки ответил:

— Цзоу Фужун и так была не прочь. Ты же видела, как она на меня смотрела — прямо-таки похотливо. С Сун Лань пришлось повозиться, но она, в отличие от тебя, недалёкая. Вскоре после того, как все легли спать, Цзоу Фужун сказала, что хочет в туалет. Я вызвался проводить её в лес. С ней я быстро разобрался, а потом вернулся и сказал Сун Лань, что та плохо себя чувствует — пусть, мол, пойдёт и посмотрит, а я, как мужчина, не могу. Хотя, даже если бы они не вышли сами, я бы всё равно нашёл способ вытащить их.

Юй Минсюй ненадолго замолчала, затем спросила:

— И что, весело, играть людьми, как пешками?

Гу Тяньчэн задумался на секунду, а потом ответил:

— Поначалу — да, было даже весело. А потом стало привычно.

— А его второй побег? — Юй Минсюй кивнула на лежащего. — Ты сам выпустил его, чтобы подставить, или он снова сбежал?

Гу Тяньчэн усмехнулся — в глазах мелькнуло недоброе веселье:

— Я его выпустил. Иначе как бы я увёл тебя одну в лес? Все они — просто статисты. Главное — это наш с тобой разговор. Я ждал его с нетерпением.

Пока он говорил, его взгляд потемнел, стал настойчивым. Он начал спокойно, почти лениво, скользить глазами по телу Юй Минсюй — будто уже смотрел не на человека, а на свою добычу. Без спешки. Без стыда. Как на то, что уже принадлежит ему.

Юй Минсюй стиснула зубы. В голове мелькнуло воспоминание: как совсем недавно он сидел у входа в палатку, пока она дремала, и тогда ей даже показалось, что в этом есть что-то трогательное. Теперь же её пронзила острая ненависть. Она взяла себя в руки, мысленно отругав: Если сейчас поддаться эмоциям — буду последней дурой.

— Ты забрал его машину и надел его одежду, — продолжила она. — Я заметила одинаковый запах мужского парфюма — это от его куртки. Ты не успел от него избавиться до нашей встречи и не ожидал, что он будет так мешать. Должно быть, ты оставил его с Цзоу Фужун и остальными, но он сумел вырваться, вынес Сун Лань и наткнулся на меня. Он пытался спасти её. А я чуть не подумала, что именно он — тот самый серийный убийца.

— Этот парень — настоящий дебил, — с презрением сказал Гу Тяньчэн. — А ты приняла его за меня… это честь для него, скажу я тебе.

— Я… я не он! — вдруг выкрикнул лежащий на земле мужчина. Голос его дрожал от обиды и отчаяния. Гу Тяньчэн прыснул, как будто услышал что-то особенно забавное. Юй Минсюй промолчала, лишь бросила ему твёрдый, и одновременно тёплый, успокаивающий взгляд. На сей раз он, кажется, понял — замер, сжал губы и умолк.

— Хватит флиртовать у меня перед глазами, — холодно бросил Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом. Сквозь маску равнодушия в его глазах всё ещё читались боль и одиночество. Вот ведь странно, — подумала она. — Даже сейчас, когда всё уже ясно, в какие-то мгновения между нами всё ещё бывает это... молчаливое понимание.

— Кто ты на самом деле? — медленно спросила она. — Или… кем ты был раньше? Как дошёл до этого?

— Я же говорил тебе, — равнодушно ответил Гу Тяньчэн. — Всё, что я сказал — правда.

— Ты был IT-менеджером, — сказала Юй Минсюй. — Но даже смерть девушки… это ведь не повод скатиться до такого, правда?

Гу Тяньчэн замолчал. Юй Минсюй заметила, как его лицо напряглось, приняв упрямое выражение. Он отвел взгляд в сторону и пробормотал:

— Она не должна была меня бросать.

Юй Минсюй выдержала паузу.

— Дай сигарету.

Гу Тяньчэн усмехнулся, встал и подошёл, но не слишком близко. Прикурив, он поднёс сигарету к её губам. Его пальцы слегка скользнули по её щеке. Лёгкий, почти нежный жест. Она никак не отреагировала, и он ничего не сказал.

«Дурачок» на земле ничего не увидел — Гу Тяньчэн загораживал все происходящее. Он только беспомощно переводил взгляд с Юй Минсюй на Гу Тяньчэна, яростно хмурясь.

Гу Тяньчэн вернулся на место и вдруг засмеялся:

— Даже не знаю, почему рассказываю тебе всё это. Может… — он поднял глаза, — ты и вправду мой конец пути.

Юй Минсюй внезапно всё поняла. Вспомнила, как он сказал: «Я тебя не отпущу. Пока не умру».

— Ты болен? — тихо спросила она.

Он не ответил, но и не отрицал. Его лицо осталось бесстрастным, что было равносильно признанию.

— Чем?

— Рак, — ответил он безучастно, будто речь шла не о нём.

— Она ушла до этого или после того, как ты узнал? — спросила Юй Минсюй.

На лице Гу Тяньчэна появилась горькая усмешка:

— До. Если бы после… может, я бы ещё понял.

Юй Минсюй, со связанными за спиной руками, медленно затянулась. Дым заполнил горло и грудь, густой и дурманящий, как сама ночь. Видя её нелепую позу, Гу Тяньчэн рассмеялся:

— Могла бы подползти и взять сигарету у меня из рук. Удобнее же.

Юй Минсюй сделала вид, что не поняла намёка. Лежащий мужчина тут же замотал головой:

— Не-не надо…

Гу Тяньчэн окинул его взглядом:

— Видимо, в жизненно важные точки не попал. Тело у копа крепкое — гляди, как быстро оживился.

Юй Минсюй поспешила перевести тему:

— Почему она ушла? Такой мужчина, как ты — успешный, красивый, харизматичный. Только если она совсем слепая была…

Эти слова, кажется, польстили ему. Он улыбнулся и с лёгким вздохом сказал:

— Да, разве что слепая.

Кажется, на мгновение он погрузился в воспоминания, и в его глазах мелькнули растерянность и боль.

— Наверное, ты никогда не любила кого-то по-настоящему долго, — сказал он. — Сколько ни старайся — со временем всё равно перестают ценить. Мне надоела рутина, надоело работать на других. Я открыл свой бизнес ради нашего будущего. Чёртова экономика рухнула — не по моей вине! Она просто никогда не понимала, какой груз тащит на себе мужчина в этом мире. Увидела, что я потерял всё, и ушла. Сбежала к моему бывшему начальнику, представляешь? Тому самому коротышке, который только и умел, что выстраивать связи, а в работе ни черта не понимал. Завидовал мне, потому что я был талантливей. Ну не глупо ли?

Юй Минсюй немного подумала и кивнула:

— В чём-то ты прав. Мужчина без денег — это провал. Я бы тоже не стала встречаться с тем, у кого за душой ни гроша. Но ты — совсем другое дело. Ты перспективный. И она хотя бы должна была дать тебе ещё один шанс.

— Ты, значит, из разряда прагматичных, — усмехнулся Гу Тяньчэн.

— Абсолютно, — спокойно подтвердила Юй Минсюй.

Он затянулся, наблюдая за ней сквозь дым:

— Такой прагматизм мне нравится.

Юй Минсюй не стала развивать тему:

— Ты её убил?

Гу Тяньчэн замер.

— Не хотел. Но сажать себя я не собирался. Я всё ещё хотел бороться, доказать, что способен на многое. Потом уже пришлось расчленить её тело и сжечь. Полиция не нашла доказательств — официально она до сих пор числится пропавшей без вести.

— Значит, с этого всё и началось? — тихо спросила Юй Минсюй.

Он кивнул:

— Да. Сначала был как в тумане. А потом… потом я понял, что это даже приятно. Как освобождение. Когда я смотрел, как она превращается в пепел, я впервые почувствовал облегчение. Потом… — он усмехнулся, — я каждый день съедал по чуть-чуть… её прах.

Он ткнул пальцем в грудь:

— Она теперь здесь. Во мне.

Юй Минсюй с трудом подавила отвращение. Голос её остался спокойным:

— Да… Люди любят говорить о «сопереживании», но на самом деле это невозможно. То, что для одного — полнота чувств, для другого просто не поддаётся пониманию.

Гу Тяньчэн посмотрел на неё — взгляд мягкий, будто бы наполненный нежностью. И снова на губах появилась та пугающая, почти ласковая улыбка:

— Ты умеешь меня радовать. С первой встречи ты казалась мне родственной душой.

Юй Минсюй улыбнулась:

— А потом? Ты ведь говорил, что собирался продолжать бороться. Почему сдался?

Гу Тяньчэн говорил с равнодушным лицом, будто бы весь этот мир больше не касался его:

— Я устроился в другую компанию, готов был терпеть — быть на подхвате, проглатывать обиды. За несколько месяцев вывел отдел в топ. Но заслуги присвоил себе другой. А в конце года меня уволили — компания «оптимизировала расходы». Меня! Ха, они действительно уволили меня.

Он усмехнулся, но в глазах плескалась не насмешка, а ледяная усталость. Не дожидаясь ответа Юй Минсюй, он продолжил — уже вполголоса, будто самому себе:

— Так что, ты скажи… это я не такой? Или всё же этот мир гнилой?

Он опустил глаза, взгляд стал жёстче, а голос — тяжелее:

— Это не моя проблема. И не моя вина. Иначе как объяснишь, что вскоре мне поставили диагноз — рак?

— И что было потом?

— Потом… — он задумался. — Перед смертью захотелось узнать себя лучше. Я начал тосковать по тому чувству, которое испытал, когда убивал. Прочёл кучу книг по криминальной психологии и решил: стану серийным убийцей. Психологи вывели стандарт — чтобы считаться серийным, нужно убить как минимум четырёх человек. Я решил убить пятерых. Или больше.

**Глава 14**

Гу Тяньчэн произносил эти слова со спокойствием человека, решающего, съесть ли на обед гамбургер. Ночная мгла за его спиной казалась безмолвной и безучастной. И в этот момент Юй Минсюй вдруг осознала: все самые чудовищные решения в этом мире рождаются из долгого, изматывающего молчания, превращающегося в одинокий монолог.

Тишина между ними длилась всего несколько секунд, но ощущалась как вечность.

Игнорируя испарину на ладонях, Юй Минсюй усмехнулась:

— Теперь понятно... Сначала я действительно тебя не подозревала. Ты так неохотно согласился подвезти меня и Мин Тао, хотя я идеально подхожу под твой «тип жертвы». Это был расчет — «прикинься беззащитным, чтобы одержать верх»*. Если бы ты согласился слишком охотно — вот тогда я бы насторожилась.

*  欲擒故纵 (yù qín gù zòng) - Тактический приём из древнекитайских военных трактатов, таких как «Искусство войны» Сунь-цзы, когда для того, чтобы легче поймать противника, сначала делают вид, что отпускают или ослабляют контроль над ним. Это метод психологической и стратегической манипуляции врагом.

Гу Тяньчэн смотрел на неё — взгляд стал ещё глубже, чем в момент их первой встречи. В его глазах за одно короткое мгновение промелькнула целая буря чувств: волнение, боль, настороженность и одержимость. А затем всё это исчезло, утонуло в тишине за его спиной.

Юй Минсюй поняла, что сказала лишнее, но не подала вида. Медленно откинувшись на ствол дерева, она почувствовала, как «дурачок» придвинулся к её ногам. Его лицо побледнело от потери крови, но раны не были смертельными и вполне позволяли двигаться. Но его разум теперь был как у ребёнка, и она понимала — пугает его не боль, а страх. Именно поэтому он так и сник. Неожиданно он прижался головой к её голени, свернувшись калачиком, словно огромный младенец.

Гу Тяньчэн, не удостоив «неудачника» взглядом, изучал Юй Минсюй. Её ясные глаза с легкой природной отстраненностью, сжатые губы — всё выдавало в ней человека, куда более устойчивого, чем он предполагал. Спокойствие, с которым она прошла через всё это, свидетельствовало о внутренней стойкости, почти пугающей.

— Когда ты заподозрила неладное? — спросил он. — Из-за чемоданов? Моя ошибка, не предусмотрел. Не думал, что этот кретин выберется и ты увидишь пустой багажник. Я ведь, когда мы ставили велосипеды, уже сказал, что там нет места. Пришлось тогда наврать про чемоданы.

— Чемоданы — мелочь, — ответила она. — Мужчины с большим багажом редкость, но не аномалия. Тогда мне это просто показалось странным, и я начала присматриваться к тебе. Но потом... — она посмотрела ему прямо в глаза, — одна за другой начали происходить странности. А ты вёл себя слишком уж заботливо, беспокоился о безопасности всех вокруг — что явно не вязалось с твоим предыдущим поведением. Это выглядело неестественно.

Гу Тяньчэн не рассердился, а лишь заинтересованно наклонил голову.

— Но… — продолжила Юй Минсюй, — демонстративность и склонность к театральности есть в той или иной степени у многих. У Мин Тао, например, это выражено куда сильнее, чем у тебя. Но ключевой стала одна твоя фраза, — «Те девушки».

Гу Тяньчэн на миг опешил, в глазах мелькнуло непонимание.

Юй Минсюй усмехнулась:

— После исчезновения Сун Лань и Цзоу Фужун мы много о них говорили. Но ты ни разу не назвал их по именам — только «те девушки», «они». Лжецы всегда избегают имен жертв. Что, — её голос стал чуть холоднее, — перечитал столько книг по криминальной психологии — и даже этого не усвоил?

Лицо Гу Тяньчэна потемнело, в нём появилось что-то хищное, но он рассмеялся:

— Да, это правда... Имена делают их реальными. Запомню на будущее и в следующий раз не повторю ошибку.

Уловив её насмешливую улыбку, он резко спросил:

— Что смешного?

Она сделала вид, что не слышит — в её молчании читалась нарочитая дерзость и беззаботность. Раздавив окурок, Гу Тяньчэн поднялся.

Юй Минсюй почувствовала напряжение, когда он бесшумно приблизился. Ей очень не нравилось это ощущение. «Нелепо, что этот монстр всё ещё может на меня влиять», — подумала она с горечью. Всё это казалось до нелепости абсурдным.

Гу Тяньчэн присел рядом с ней на корточки, положив руки на колени. От него пахло тем же лёгким парфюмом, украденным у «дурачка»-полицейского. Его лицо снова напоминало того человека, каким он казался вначале, когда они только-только познакомились.

Юй Минсюй словно не замечала его взгляда — продолжала спокойно смотреть вниз, позволяя ему разглядывать себя. И, пожалуй, больше всего её сейчас выводило из себя вот что: тот дурачок на земле... заснул. Или потерял сознание? Он лежал, свернувшись калачиком, по-прежнему положив голову ей на голень, с закрытыми глазами, и даже посапывал — дыхание было ровным и глубоким, временами он едва слышно похрапывал…

— Все женщины-полицейские такие стервозные? — прошептал Гу Тяньчэн у её уха.

В груди у неё что-то болезненно сжалось, но, вместо того чтобы вспылить, она лишь усмехнулась:

— О? И как ты собираешься со мной «справляться»?

— Очень просто, — он протянул руку к её лицу, но она резко отвернулась, не давая прикоснуться. Это, кажется, лишь раззадорило его. — Ты сейчас в моих руках, помощь не придет. Разве это не значит, что я могу делать с тобой всё, что захочу?

Её взгляд стал ледяным, а в глазах сквозило презрение:

— Предлагаю сделку. Отпусти остальных, включая «дурачка». Я пойду с тобой. Ты сам сказал — я уже твоя. А дорога у нас впереди долгая, кто из нас двоих выживет — ещё вопрос. Я и так знала, что ты не собираешься вызывать полицию, поэтому уже успела сообщить своим. Тебе выгоднее уйти сейчас. Времени почти не осталось, так стоит ли тратить его на этих людей? Чем раньше мы уйдём — тем лучше для тебя.

Гу Тяньчэн лишь пристально смотрел на неё, и даже она, обычно невозмутимая, почувствовала раздражение и беспокойство.

— Ты серьёзно… — тихо спросил он, — хочешь использовать это похищение как шанс — чтобы уйти со мной? Или это трюк, чтобы спасти заложников?

Её ресницы дрогнули, на губах появилась горькая улыбка:

— Догадайся сам.

**Глава 15**

Молчание повисло между ними, прежде чем Гу Тяньчэн наконец заговорил:

— Ладно. Я отпущу Цзоу Фужун. Она тяжело ранена и спрятана в укромном месте — если я не приду, вы найдёте её только когда она истечёт кровью. Но сначала я возьму аванс.

Юй Минсюй внутренне расслабилась — Цзоу Фужун жива! Однако в следующий момент его руки резко обхватили её талию — Гу Тяньчэн потащил её на себя и прижал к земле.

У неё по спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом.

— Какой ещё аванс? — прошипела она.

— Не паникуй... — его голос за спиной звучал спокойно. — Просто побудь со мной тихо. Я не настолько глуп, чтобы брать тебя прямо перед приездом полиции. Тебе ведь тоже не хочется, чтобы я совершил такую ошибку?

Она замерла, обдумывая его слова. Возможно, он говорит правду — Цзоу Фужун действительно может умирать где-то в укрытии. Эта местность, скорее всего, его операционная база, поэтому он так хорошо её знает. Сун Лань и Цзоу Фужун просто не повезло оказаться в логове маньяка. То, что он сейчас говорит, может быть и ложью, и правдой — или той самой опасной «смесью» того и другого. Сейчас лучше не злить его, чтобы выведать местонахождение пленницы.

В этот момент она почувствовала, как он подтянул её чуть ближе,

и теперь они вдвоём полулежали, привалившись к дереву. Его ладонь по-прежнему была на её плече. От него исходил едва уловимый запах, он был слишком близко — а она не могла даже пошевелиться.

Предрассветная тьма была густой и вязкой, как смола, словно готовая поглотить всё на своём пути. Вокруг них — ни звука. Только лёгкий ветер и запах — земли, пыли, сухих листьев, перемешанный с сырой, дикой свежестью открытого пространства.

— Неважно, любовь это или нет, реальны ли мои чувства сейчас, — прошептал он. — Неважно, когда и от чьей руки мы умрём. В эти минуты я не чувствую себя монстром. Я запомню их навсегда... и хочу, чтобы ты тоже запомнила.

— Может быть, — тихо ответила она.

— Останься здесь. Рядом со мной. Не двигайся.

Несмотря на свой боевой характер и опыт отношений, Юй Минсюй оказалась не готова к такой ситуации. Её бывший парень из полицейской академии был образцом порядочности. Поэтому в делах между мужчиной и женщиной, а точнее в том, как мужчины говорят одно, а думают другое, у неё всё ещё не хватало настоящего понимания. И сейчас — в этой гнетущей тишине, в этом холодном, напряжённом «объятии» — она вдруг на мгновение почувствовала… растерянность. Словно не до конца понимала, что происходит.

Внезапно она уловила движение за спиной и подозрительный шорох. Не успев среагировать, она ощутила его руку на своей шее — мёртвую хватку.

— Не двигайся… — его голос стал хриплым, прерывистым, почти звериным рычанием. Вскоре его дыхание участилось, движения становились всё отчётливее и резче.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза, внутренне проклиная всё на свете. Вот оно что — даже тигр, спустившись с гор, становится добычей шавок*. Она, всегда державшая ситуацию под контролем, теперь оказалась в унизительном положении.

* 虎落平阳被犬欺 — Тигр, спустившись с гор в равнину, становится жертвой собак (когда сильный человек попадает в беду, его начинают притеснять даже те, кто раньше не посмел бы взглянуть ему в глаза). Выражение встречается в классической китайской литературе, в частности, в сборнике пословиц и нравственных изречений, а также в романе «Путешествие на Запад», где используется выражение 龙游浅水遭虾戏，虎落平阳被犬欺 — «Когда дракон плавает в мелкой воде, креветки над ним насмехаются, тигр же, упав на равнину, подвергается травле собак».

Всё тело сковало, челюсти сжались. Почти сквозь зубы она процедила:

— Гу Тяньчэн, немедленно прекрати!

Но в подобных вещах Гу Тяньчэн явно имел куда больше опыта — он лишь коротко фыркнул:

— Прекратить? Я трогаю только себя. По какому праву ты приказываешь?

Её уши пылали, но его рука на горле и связанные конечности лишали возможности сопротивляться. Малейшее движение — и его пальцы сжимались, перекрывая кислород.

— Ещё слово — и я перережу глотку этому идиоту, затем доберусь до остальных, — прошептал он ей на ухо. — Я всего лишь беру аванс. Или ты обманывала, соглашаясь идти со мной? Я даже не прикоснулся к тебе!

Стиснув зубы, она смирилась. Угроза была реальной — в таком состоянии он действительно мог убить «дурачка», а она со связанными руками ничего не успела бы сделать.

— Тварь, — выдохнула она.

Гу Тяньчэн рассмеялся, но смех быстро сменился напряжённым стоном.

Она мрачно смотрела в темноту, на покрытую опавшими листьями землю.

Когда он наконец отпустил её, откинувшись на дерево, в воздухе повис резкий мужской запах. Тошнотворный, липкий — казалось, он пропитал её одежду. Её передёрнуло от отвращения, но она сдержалась. «Спокойно, — думала она. — Потерпи ещё немного. Как только узнаешь, где он прячет Цзоу Фужун, всё закончится».

Приведя себя в порядок, он поднялся:

— Жди здесь. Если сбежишь — убью всех. Да и тебе всё равно не уйти.

Она молчала, сжав губы.

Он довольно усмехнулся, снова обнял её за талию, поднял с земли нож и скрылся в лесу.

Снова воцарилась тишина. Юй Минсюй затаила дыхание, вслушалась — Гу Тяньчэн действительно ушёл далеко. Она знала: прежде чем полиция доберётся сюда, он должен закончить всё, что начал. Щёки больше не горели, но лицо оставалось ледяным, а взгляд — тёмным и тяжёлым. Мысли о только что пережитом унижении вызывали ярость. «Я лично арестую его, — клялась она себе. — И заставлю лизать грязь у входа в участок».

Побарахтавшись в этой злобной мечте пару секунд, она собрала волю, уже хотела пошевелиться — как вдруг почувствовала: что-то не так, и медленно обернулась.

«Дурачок» лежал у её ног, широко раскрыв глаза. Неизвестно, когда он проснулся и как долго наблюдал за происходящим. Его бледное от потери крови, но всё ещё красивое лицо выражало возмущение. Глаза — как две чёрные виноградины — уставились на неё.

— На что смотришь? — холодно спросила она. — Когда очнулся?

У парня на лице вдруг появилось выражение ярости, обиды и полной внутренней несправедливости. Он ткнул пальцем в её брюки — пальцы у него были длинные, белые, холёные… Совсем не как у человека, занимающегося оперативной полицейской работой. Затем он злобно стиснул зубы и выпалил:

— Он... пописал на сестрёнку! Он — гадина! Прямо на тебя… на тебя пописал!

Юй Минсюй окаменела. «Если бы не его угроза убить тебя, я бы не терпела этого позора!» — мысленно кричала она.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она во весь голос.

Молниеносным движением она вытряхнула из рукава спрятанное там миниатюрное лезвие. Остриё слегка порезало ладонь, но она даже не моргнула. Одним движением она перерезала пластиковые стяжки на запястьях, а затем на лодыжках. Оттолкнувшись одной рукой от земли, она вскочила на ноги и в следующее мгновение уже стояла над «дурачком», перерезая его путы. Вся операция заняла меньше двух секунд.

Ошеломлённый, он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Небо постепенно светлело, но воздух стал холоднее. Приближался рассвет.  Женщина в расстёгнутой ветровке, с развевающимися волосами, сжимала лезвие в руке. Она выглядела одновременно очень свирепой и... невероятно надёжной.

— Запомни, — прошипела она, — о том, что он пописал на меня, — ни слова. Никому. Даже полицейским дядям, которых сейчас увидим. Если проболтаешься — я этим тебе руку отрежу!

Он пару секунд смотрел на неё, моргнул — и закивал изо всех сил.

Юй Минсюй, глядя на его растерянное лицо, немного пожалела, что пригрозила ему слишком жёстко. Слегка смягчив голос, она сказала:

— Это наш с тобой секрет, понял?

Он кивнул:

— Угу! — А затем неожиданно улыбнулся — ослепительно, по-детски непосредственной улыбкой. Такой контраст с его мужественной внешностью!

На губах Юй Минсюй тоже промелькнула лёгкая улыбка. Она поднялась на ноги:

— Я пойду. А ты спрячься где-нибудь и жди меня. Я вернусь.

Он встревожился, схватился за раненое плечо и, шатаясь, встал:

— Ты… куда?

Юй Минсюй взглянула на него, стянула с себя куртку и бросила ему:

— Зажми рану. С виду ты крепкий, не помрёшь. Я иду за ним. Он не освобождать пошёл, а убивать.

**Глава 16**

С этими словами в груди Юй Минсюй вспыхнула ледяная решимость — профессиональная реакция настоящего полицейского. Хотя формально она всё ещё находилась в отпуске в Тибете, когда узнала о серийных убийствах и бегстве преступника в эти края, не дождавшись вызова обратно, сразу начала высматривать подозрительных людей по пути.

Но едва она сделала шаг, как рукав её футболки намертво застрял в чьих-то пальцах.

— Отпусти, не мешай, — резко обернулась она к «дурачку», но, к своему удивлению, не смогла вырваться. Он впился в ткань крепко, с упрямством и отчаянной решимостью, широко раскрыв глаза и глядя на неё.

— Ну что ещё? — сквозь зубы спросила она.

Он потупился:

— Куда сестренка — туда и я.

Юй Минсюй: «...»

— Сестра идёт ловить плохих людей, — язвительно сказала она. — Ты будешь мешать и тянуть назад. Иди прячься, я потом обязательно заберу тебя.

Но его пальцы лишь сильнее вцепились в ткань.

Через минуту она сдалась:

— Ладно, но я буду идти быстро. Если отстанешь — сам поднажми и догоняй меня, договорились?

Она рассчитывала на формальное согласие, но его глаза вдруг загорелись, а лицо расплылось в такой ослепительной улыбке, что стало неловко:

— Хорошо! Я догоню сестрёнку!

Юй Минсюй: «...»

— А если догоню — будет награда? — не унимался он.

— Как угодно, — буркнула она, поднимая брошенную ему куртку. — Стой смирно.

Он тут же вытянулся и застыл, выпятив грудь. Юй Минсюй снова невольно усмехнулась и с лёгким вздохом наклонилась к нему, чтобы как следует перевязать рану на его правом плече. Когда её лицо приблизилось к его груди, до неё вновь донёсся знакомый аромат — тот самый, что она ощущала от Гу Тяньчэна. И тут, осознав, что именно этот человек и является источником запаха, Юй Минсюй вдруг поймала себя на неожиданной мысли: Полицейские вообще пользуются парфюмом? По крайней мере, у нас в участке таких нет.

«Дурачок» стоически терпел боль, украдкой разглядывая её чёрные волосы. Всего несколько минут назад эта женщина казалась ему сильной, быстрой, высокой — словно неприступная гора, на которую можно только смотреть снизу вверх. А теперь её тонкие, изящные руки осторожно перевязывали его — такие тёплые, такие мягкие... Почувствовав, что она поднимает голову, он тут же отвёл взгляд в сторону.

— Пошли, — сказала она.

Они двигались неспешно, следуя в том направлении, где скрылся Гу Тяньчэн. Юй Минсюй периодически останавливалась, давая парню передышку. Тот с трудом, но всё же поспевал за ней. Когда она сосредоточенно изучала следы, он просто стоял рядом. Ни тени любопытства на лице, никаких вопросов —  будто был знаком с такими методами.

— Как ты попал под машину Гу Тяньчэна?

Он заморгал, уставился на неё — совершенно растерянный.

— Ну, ладно. А как тебе удалось сбежать от него?

Тут он оживился:

— Проснулся и убежал!

Юй Минсюй только мельком бросила на него взгляд и решила больше не тратить усилий зря. У неё в голове уже сложилась примерная картина Скорее всего, после аварии его заперли в багажнике, связав и заклеив рот. Первый побег, напугавший всех, мог случиться либо из-за оставшегося у него ключа, либо потому что Гу Тяньчэн забыл закрыть машину, когда прокалывал шины.

А второй раз... Возможно, полицейский инстинкт помог ему освободиться и вынести Сун Лань.

— Ты нёс её, чтобы спасти? — уточнила она.

Он кивнул.

— А Цзоу Фужун почему не спас?

Он удивлённо моргнул:

— Как я понесу двоих?

О, гляди-ка, стал получше соображать, — подумала она, отмечая, что его речь стала чётче.

— Тогда почему, увидев меня, ты бросил Сун Лань и побежал за мной?

Он застенчиво опустил глаза:

— Я же говорил... сестра у меня на третьем месте. Встретил тебя — конечно, сначала спасу тебя. Остальные уже неважны.

Юй Минсюй только хмыкнула:

— Оу.

Вскоре следы потерялись в гуще леса. Юй Минсюй напряжённо вглядывалась в чащу, прокручивая в голове карту местности и стараясь прикинуть, куда мог пойти Гу Тяньчэн. Здесь было слишком много опавших листьев, следов на земле не осталось — определить направление стало почти невозможно.

— Сестра... — позвал он.

— Не мешай.

Он сразу притих.

Когда она уже собиралась двигаться наугад, он снова дёрнул её за рукав.

— Ну что?! — рявкнула она.

— Не надо торопиться, — осторожно сказал он. — Он вернётся. Убийства для него — спектакль, где он режиссёр и главный герой. Четыре жертвы, включая меня, станут кульминацией его «карьеры». И без зрителей ему будет слишком обидно. А сестра... — он посмотрел на неё, — ты будешь для него главной зрительницей. Потому что ты ему нравишься. И он же хочет тебя уничтожить. Такой спектакль, такая сцена — только вообрази — сама мысль об этом уже сводит его с ума, будоражит кровь. Он не сможет устоять. Так что он обязательно вернётся. И приведёт всех с собой. Чтобы убивать их одного за другим — прямо у тебя на глазах. Ему уже всё равно, поймает его полиция или нет.

Юй Минсюй замерла, изучая его.

Его взгляд был кристально чистым, с лёгким оттенком мольбы.

— Ты... — медленно начала она, — кто ты на самом деле?

Он прикусил губу — зубы у него были белые, ровные — и нахмурился. Потом медленно опустил голову. Такой высокий мужчина, а в этот момент выглядел, как надувшийся от обиды ребёнок:

— Не знаю...

В этот момент вдали раздались шаги. Юй Минсюй резко подняла голову и заметила вдали смутные силуэты нескольких человек.

— Ложись! — скомандовала она и, не теряя ни секунды, затащила «дурачка» в густые заросли, сама тоже припала к земле.

— Видишь, я же говорил, — пробормотал он.

Она сердито зажала ему рот ладонью.

**Глава 17**

Он на мгновение застыл.

Ладонь этой женщины была совсем не такой, как те, с которыми он соприкасался раньше. Тёплая, сильная, не такая уж гладкая и нежная, и совсем не пахла духами — скорее, землёй и листвой.

Он жадно вдохнул запах, а потом прижался носом к её ладони. Так приятно…

Юй Минсюй резко распахнула глаза. Рука сама дёрнулась назад, потом снова вперёд — и заехала ему по щеке. До тех людей ещё было далеко, она рассудила, что шума не поднимет, так что не сдержалась.

«Дурачок» схватился за щёку, надув губы, все лицо скривилось. Она, как человек с тонким чувством эстетики, не выдержала вида этого — более красивого, чем у Гу Тяньчэна, — лица, искажённого нелепой гримасой, и отвернулась.

То ли из-за профессиональной привычки, то ли он и впрямь стал послушнее после пощёчины, но, когда приближающиеся люди уже были совсем рядом, «дурачок» вёл себя безупречно: ни единого движения, ни звука — как и она.

Картина, открывшаяся им, заставила кровь вскипеть.

Гу Тяньчэн шёл впереди с безразличным видом. В руке он держал верёвку, к которой были привязаны Мин Тао, Сун Лань и Цзоу Фужун. Мин Тао с окровавленным лицом — его явно избили, девушки тоже были изранены, в крови, с побледневшими лицами, они шли, еле переставляя ноги. В глазах у всех троих — животный страх.

Юй Минсюй показала на пленников, затем на себя, потом на Гу Тяньчэна и «дурачка». Слов не было, но интуиция подсказывала ей, что он всё поймёт. И, судя по выражению его лица, она не ошиблась: он действительно понял. Бросил на Гу Тяньчэна полный страха и отвращения взгляд, будто изнутри борясь с собой.

Она улыбнулась, потрепала его по голове и беззвучно, одними губами сказала:

— Будь умницей.

Он надул щёки и неохотно кивнул. Красивое лицо в этот момент превратилось в забавную гримасу.

Юй Минсюй сосредоточилась. Если Гу Тяньчэн заметит их и начнёт угрожать заложникам, у неё не останется ни одного шанса. Нужно было напасть внезапно: «дурачок» отвлекает, она освобождает троих, а после — она уже разберётся с самим Гу Тяньчэном. При этой мысли внутри всё снова сжалось от злости.

Гу Тяньчэн прошёл в нескольких шагах от них, рассеянно глядя перед собой. То ли был слишком погружён в собственные мысли, то ли просто уже уверовал в свою победу и тешил себя иллюзиями — он так и не обернулся. Всё время смотрел вперёд, не заметив их.  Его лицо, по-прежнему красивое и мужественное, сейчас выглядело каким-то отстранённым, как будто он витал в другом мире. Только глаза оставались такими же холодными и беспощадными.

Юй Минсюй затаила дыхание. Пальцы вцепились в землю, одна нога чуть приподнята — словно хищник, готовящийся к броску. «Дурачок», похоже, тоже проникся её настроем: хоть и сидел в своей фирменной, неуклюжей позе на корточках, но сжал кулаки и приподнял их к лицу. Эта поза была настолько странной, что Юй Минсюй неожиданно подумала — он сейчас вылитый цыплёнок или утёнок, который изо всех сил пытается выглядеть грозно.

И в этот момент…

Мин Тао, шедший за Гу Тяньчэном, поднял голову и — будто почувствовав взгляд — резко обернулся к их укрытию. Три пары глаз встретились.

Юй Минсюй поднесла палец к губам, но Мин Тао вдруг вытаращил глаза, и в его затуманенном взгляде мелькнуло что-то такое, отчего у нее внутри всё похолодело. Почти сразу его тело дёрнулось, словно от удара током, и он с отчаянным возбуждением закричал:

— Они там! В кустах! Ловите их! Не дайте им сбежать!

Гу Тяньчэн резко развернулся. В темноте их взгляды скрестились.

Она сжала ладонь «дурачка» и бросилась вперёд, к верёвке, связывающей пленников, надеясь перехватить и спасти троих заложников.

Но опоздала.

Гу Тяньчэн смог убить шестерых в двух разных местах и всё это время оставался на свободе — решительность и молниеносная реакция давно стали частью его натуры. Почти одновременно с тем, как Юй Минсюй бросилась вперёд, он стремительно развернулся, выхватил нож и в мгновение ока приставил его к горлу Мин Тао.

Юй Минсюй застыла, грудь тяжело вздымаясь.

Острие уже оставило тонкую кровавую полоску на шее Мин Тао. Тот от страха ослабел в коленях — хотел было упасть на подкошенные ноги, но не решился, хотел увернуться, но не смог. Рука Гу Тяньчэна была непоколебимо тверда, а глаза смотрели не на жертву, а на Юй Минсюй.

На мгновение оба замерли. Затем он усмехнулся и сказал:

— Ты ведь ошиблась, не на того кинулась, да? — Он постучал пальцем по своей груди: — Сюда надо было.

Мин Тао дрожал, Сун Лань смотрела на Юй Минсюй с тревогой и слабо затаённой надеждой, тогда как Цзоу Фужун, похоже, была в полном ужасе.

— Ты о чём? — вдруг расслабилась Юй Минсюй. — Я просто боялась, что Мин Тао тебе навредит. Он ведь только что пытался... что-то выкинуть.

— Врёшь! — завизжал Мин Тао. — Это ты пряталась!

Гу Тяньчэн улыбнулся:

— Мы же договорились, что ты будешь ждать. Что это за прятки?

Теперь взгляды троих пленников на Юй Минсюй резко изменились, в их глазах — потрясение, неверие. Лица побледнели, как у мертвецов.

— Так вы сообщники?! — захлебнулся Мин Тао. — Банда из маньяка, стервы и дебила*!

— Мин Тао, — холодно сказала Юй Минсюй, — болтуны долго не живут.

Тут же воцарилась мёртвая тишина.

Гу Тяньчэн провёл лезвием по шее Мин Тао, оставляя новый порез. Тот не выдержал и заплакал.

— Ты ведь тоже обещал мне, что отпустишь их и пойдёшь со мной. Так что ты теперь задумал? — спросила Юй Минсюй.

— А вот мне кажется, ты хотела меня обмануть, — с усмешкой сказал Гу Тяньчэн. — Допустим, я их отпустил… Ты бы не поджидала меня вместе с этим идиотом-детективом, чтобы взять меня тёпленьким?

Юй Минсюй скользнула взглядом на того самого «идиота», что уже успел выйти из укрытия. Тот был в ярости, сжимал кулаки так, что костяшки побелели, и глаза метали молнии. Даже слепой бы увидел, сколько в нём ненависти.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Придумываешь чепуху. Я же не могла просто так бросить его там одного, правда?

Гу Тяньчэн лишь смотрел на неё. Спустя мгновение опустил голову и тихо рассмеялся:

— Минсюй, только, пожалуйста, не обманывай меня. Если ты меня обманешь, используешь, а потом уйдёшь… мне будет очень больно. По-настоящему больно.

— Я не обману, правда, — ответила Юй Минсюй. — Та, что причинила тебе боль, — не я.

— Хорошо, — сказал Гу Тяньчэн. — Тогда пусть этот идиот-полицейский подойдёт и даст себя связать. Тогда я поверю тебе. Если нет — прямо сейчас перережу Мин Тао горло. Ты же знаешь, мне это очень нравится. Я сделаю это быстро, чисто. Кровь пойдёт так красиво.

— Быстрее! Свяжите его! — завопил Мин Тао.

Юй Минсюй не двинулась с места. За её спиной раздался шёпот:

— Сестра... я не хочу…

***

Комментарий переводчика:

Мин Тао сумел дать лаконичное определение каждому:

变态 (biàntài) — извращенец, психопат.

母老虎 (mǔ lǎohǔ) — буквально «тигрица», но в переносном смысле имеет ярко выраженную негативную окраску: уничижительное обозначение женщины с властным, агрессивным или скандальным характером.

弱智 (ruòzhì) — раньше этот термин использовался в клиническом контексте для обозначения «умственной отсталости» (IQ ниже 70), но в современной медицине Китая чаще заменяют на 智力障碍 (zhìlì zhàng'ài) — «интеллектуальное расстройство» (менее стигматизирующий термин). В бытовой речи означает «дебил», «тупица», «тормоз» — резко уничижительное обозначение человека, который ведёт себя глупо или неадекватно, грубое оскорбление.

**Глава 18**

Юй Минсюй сохраняла каменное выражение лица, не оборачиваясь.

Гу Тяньчэн уже стер с лица притворную улыбку — теперь его черты выдавали настоящего хладнокровного убийцу.

— Я считаю до пяти, — произнес он. — Пять... четыре...

Только тогда Юй Минсюй наконец повернулась к «дурачку» с улыбкой:

— Братик*, давай сыграем в одну игру, ладно? Ты дашь себя связать, как они, встанешь в ряд — и тогда сестрёнка… будет вас догонять. Иди же! Не дай себя поймать!

*Юй Минсюй смирилась со своей ролью «старшей сестры» и называет его 弟弟 (dìdi) — младший брат.

Его глаза по-прежнему были чистыми, удивлённо-пустыми — как небо или море. Гу Тяньчэн не видел его лица из-за её спины.

— Если бросишь меня... — прошептал он так тихо, что только она услышала, — я расскажу всем про то, что он на тебя пописал.

Лицо Юй Минсюй осталось абсолютно спокойным. Она едва заметно кивнула.

Медленно он подошёл к Цзоу Фужун. На полпути обернулся, бросив на Юй Минсюй последний взгляд.

— Как трогательно, — усмехнулся Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй знала, что он всегда испытывал неприязнь к этому «дурачку», и не хотела снова задевать его. Быстро подошла, поспешно связала ему руки концом веревки. Он всё это время молча смотрел вниз, не проронив ни слова. Когда всё было готово, она на мгновение крепко сжала его запястье. Под кожей — длинная, крепкая кисть, тело взрослого мужчины.

Парень уставился на неё — взгляд был пустой, растерянный. В глубине чёрных, как тушь, глаз на мгновение блеснуло что-то похожее на наивную улыбку… а может, и не было там ничего.

— Покажи руки, — приказал Гу Тяньчэн.

«Дурачок» не двигался.

— Покажи, — мягко сказала Юй Минсюй.

Он поднял связанные кисти. Узел был надёжным. Гу Тяньчэн удовлетворённо кивнул:

— А теперь иди сюда.

Она подошла, остановившись в полуметре от него.

Он изучал её лицо, затем неожиданно опустил нож. Мин Тао рухнул на колени.

— Здесь и закончим, — произнёс Гу Тяньчэн, всё ещё держа верёвку с четырьмя пленниками.

Взгляд Юй Минсюй стал напряжённым и неподвижным. Она поняла — «дурачок» был прав. Гу Тяньчэн действительно собирался устроить представление.

— Садись, — приказал он.

— Что ты ещё задумал? — спросила Юй Минсюй. — Скоро рассвет, просто оставь их здесь. Кто-нибудь их найдёт. Пойдём.

— Не спеши. Раз не хочешь садиться — подойди. Я хочу обнять тебя. Хоть немного.

Он смотрел на неё — взгляд глубокий, потемневший. Спустя несколько секунд она подошла. Он притянул её к себе, прижав лезвие к её спине.

Трое остальных сидели в гробовой тишине — никто и не думал вмешиваться. Последний, «дурачок», опустил голову, будто задумался о чём-то своём.

Гу Тяньчэн склонился ближе к её шее, прикасаясь лицом к коже, чувствуя под ней ритмичную пульсацию — и это возбуждало его.

— Хочешь быть моей женщиной — слушайся, — прошептал он. — Ты ведь никогда не убивала, да? Даже если ты и полицейская, всё равно — ни разу. Ты даже не видела, как я убиваю. Скажи, как мы тогда вообще можем нормально жить вместе?

С этими словами его губы легко коснулись её волос. А затем… не отрываясь от неё, он резко занёс нож над шеей Мин Тао.

Юй Минсюй всё это время была напряжена, как натянутая струна. В тот же миг, когда он двинулся, она среагировала мгновенно — одной рукой схватила его за предплечье, другой метнулась к его поясу. Но это всё равно была реакция, не атака: она не успевала развернуться как следует. Хотя её пальцы, цепкие и стремительные, успели перехватить его руку и изменить траекторию удара — нож прошёл мимо цели, лишь разрезав воздух.

Но в этот момент её тело полностью оказалось в его объятиях. Он тут же отпустил верёвку, вцепился в её длинные волосы. У Юй Минсюй внутри всё похолодело. Почувствовав, как он сжал кулак у затылка, она поняла, что всё плохо. В следующую секунду — резкая боль в коже головы: он дёрнул с яростью. И тут же — его лоб со всей силы врезался в её лоб. Боль взорвалась мгновенно — острая, обжигающая, она захлестнула её с такой силой, что на глаза тут же навернулись слезы, голова закружилась, перед глазами всё поплыло.

Гу Тяньчэн не дал ей ни секунды передышки. Без всякой пощады он нанёс два мощных удара кулаком в живот — один за другим. Её швырнуло на землю.

Боль охватила всё тело. Юй Минсюй с трудом хватала ртом воздух, казалось, даже дышать стало невозможно. С усилием приподняв голову, она увидела: «дурачок», хотя его руки были в крови, уже освободился. Он оказался неожиданно сообразительным — ухватил общий конец верёвки, что связывала остальных, и дёрнул. Только тогда те трое, словно вынырнув из ступора, начали шевелиться. Он же, шатаясь, бросился вперёд, поднял нож, выпавший из рук Гу Тяньчэна, и быстрыми движениями — раз, раз, раз! — перерезал связывавшие их верёвки.

Трое бросились бежать, как могли, спотыкаясь и не оглядываясь. Даже Сун Лань, та, что всегда держалась рядом, лишь на секунду встретилась с ней глазами перед тем, как исчезнуть в темноте.

А Юй Минсюй… вдруг улыбнулась.

— В конце концов, ты всё-таки выбрала не меня, — Гу Тяньчэн с силой вдавил ногу ей в спину, выжимая воздух из лёгких. — Значит… умри.

Ты правда думала, что сможешь меня поймать? Я уже убил одного полицейского, покалечил второго... А ты? Ты — ничто.

Сейчас я подарю тебе самый приятный, самый незабываемый опыт в твоей жизни.

Она не слушала, наблюдая, как «дурачок», отпустив остальных, теперь стоял, сжимая в окровавленной руке то самое лезвие, которое она успела незаметно сунуть ему до того, как выскочила из кустов. Руки и рукава в крови, глаза налились красным, дыхание сбивчивое — словно раненый зверёныш, готовый броситься в бой, даже если это будет стоить ему жизни.

— Не двигайся, братик, — приказала она ему. — Это между нами.

Гу Тяньчэн даже не посмотрел в его сторону:

— Забей на него. Ты — моя главная награда. Я разрежу тебя на кусочки. Я тебя тоже съем. Ты никуда не уйдёшь. Никогда. Ни в этой жизни, ни в следующей.

— Заткнись! Да ты, смотрю, и правда любишь помечтать. Думаешь, раз однажды удалось застать меня врасплох, то и всё, справился со мной? Да пошёл ты! Я в драке ни разу никому не проигрывала!

Гу Тяньчэн на мгновение опешил — оттого, с каким яростным выражением она выругалась, и как внезапно изменилась её аура. Он вдруг почувствовал, что перед ним совсем другая женщина. Совсем не та, за которую он её принимал.

И именно в это мгновение… Он даже не успел разглядеть, как она двинулась. Только заметил, что она упёрлась одной рукой в землю — и в следующую секунду выскользнула из-под его ноги, которой он будто бы намертво придавил её к земле. Всего один, но идеально выверенный манёвр — и у Гу Тяньчэна похолодело внутри. Он понял: перед ним профессионал и на этот раз он нарвался по-настоящему. Она всё это время прикидывалась слабой — и делала это до пугающего умело.

Гу Тяньчэн взвился и тут же ударил ногой — целясь ей в живот, в то самое место, куда уже бил прежде. Он даже не думал щадить — пусть сломается окончательно! Но в тот же миг Юй Минсюй подняла голову и, не пытаясь увернуться, поймала его ногу в воздухе. Гу Тяньчэн не успел понять, как она перенаправила его вес — он потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на землю.

Гу Тяньчэн наконец понял, с кем имеет дело. Эта женщина занималась дзюдо! Но испуга он не ощутил — напротив, внутри вдруг вспыхнуло странное, непривычное возбуждение. Он упёрся руками в землю, собираясь вскочить, но тут услышал её лёгкий смешок — и она вдруг отпустила его, словно разрешая подняться. Она тоже поднялась. Оба одновременно отступили на шаг назад.

Гу Тяньчэн сжал кулаки, принял боевую стойку, лицо стало холодным и жёстким. А Юй Минсюй всё так же стояла изящно и спокойно, её руки чуть заметно опустились вдоль тела, а миндалевидные глаза с прищуром смотрели на него — с полуулыбкой, полуиспытанием.

Гу Тяньчэн метнулся вперёд, как дикий зверь, и с силой нанёс удар кулаком прямо в лицо Юй Минсюй. Она резко откинула голову назад, тело изогнулось дугой, но осталась на ногах, и, продолжая то же движение, обхватила его за грудь. Гу Тяньчэн тут же понял, что дело плохо, зарычал и с силой опустил обе ладони ей на спину.

Но…

Уже было поздно.

Движения женщины были плавны и непрерывны, как текущая вода, — единое, отточенное до совершенства течение. Она стремительно сбила его с ног и мгновенно переместилась к его голове. Гу Тяньчэн только собрался подняться — но попал прямо под удар: она перехватила его, ловко изогнувшись, зажала локтем шею, а сама села верхом, прижав его к земле.

Лицо Гу Тяньчэна покраснело, он яростно пытался освободиться, но Юй Минсюй прилипла к нему, как геккон, плотно прижавшись спиной к его телу. Она удерживала его с поразительной устойчивостью — и, после нескольких бесплодных попыток, он наконец сдался. Остался лежать, уткнувшись лицом в землю и сухие листья, затаив дыхание.

Но через мгновение рассмеялся и сказал:

— Минсюй, мои чувства к тебе — настоящие. У нас с тобой всё же была какая-то связь... Дай мне нож. Или сама — одним ударом. Всё равно меня ждёт смертный приговор. Пусть здесь всё закончится...

Но тут сверху раздался её холодный, ровный голос:

— А ты кто такой, чтобы говорить со мной о чувствах? С ума сошёл? Всё дорогу вёл себя как ублюдок, флиртовал, строил из себя невесть что. Думаешь, я совсем тупая, чтобы позволить тебе добиться своего? Забудь. Жди, когда вернёшься и посмотришь в глаза семьям тех, кого ты убил. Получишь по заслугам. Закон разберётся с тобой. Или у тебя, в этой извращённой голове, всё ещё не укладывается, что ты — не зверь, а человек, и не имеешь права отнимать чужие жизни? Никто не имеет. Ни ты, ни я.

Она сделала паузу.

— Но до этого…

Гу Тяньчэн всё ещё усмехался. Его красивое лицо было перепачкано грязью, он смеялся в голос — и тут же вскрикнул: резкая боль пронзила кожу головы — она подняла его за волосы. Он только расхохотался громче. На лице Юй Минсюй уже не осталось ни тени эмоций. Она рывком подняла его голову — и с силой ударила лицом о землю. Кровь хлынула из носа. Она ударила ещё. И ещё. К восьмому удару его лицо было месивом. Она наклонилась к его уху:

— Ну как, понравилось больше, чем в прошлый раз? А?

**Глава 19**

Гу Тяньчэн лежал без сознания.

Юй Минсюй знала, что у него в худшем случае легкое сотрясение — она действовала расчётливо. Продолжая удерживать его одной рукой, другой она обыскала его карманы, достала сигареты, закурила и, прищурившись, подняла взгляд.

В нескольких метрах стоял «дурачок» — в одной руке нож, в другой откуда-то подобранный камень, — готовый броситься в бой при первой необходимости. Их взгляды встретились, и он, весь перепачканный, в крови, с заплаканными глазами, вдруг широко и по-детски радостно улыбнулся.

— Дурачок, — тихонько усмехнулась она.

Он понял. Это слово он знал. Замер, потом отвёл взгляд в сторону, потом снова быстро взглянул на неё — и снова опустил глаза. Будто обиделся. Будто решил не разговаривать с ней.

— Эй, дай-ка мне пару стяжек, — сказала она. — Такими ты меня связывал. Вот ведь упрямый. Я тебе говорю, что ты глупыш, а ты не веришь. Хотел же меня спасти — так зачем было связывать? Я уже подумала, что ты тоже какой-то туповатый преступник.

Он нехотя полез в карман, достал пластиковые хомуты и подал ей.

— Зачем ты их носишь с собой? — спросила она, связывая Гу Тяньчэна.

— Не знаю. Просто были в кармане.

— Но ты сразу понял, как ими пользоваться?

Он растерянно кивнул. Юй Минсюй мысленно насторожилась: что-то тут не так. У полиции при задержании всегда с собой наручники. Но ни в машине, ни у Гу Тяньчэна, ни у этого парня наручников не было. Зато вот такие простые, удобные, и часто используемые преступниками стяжки — были.

— Может, и тебя свяжу? — ласково предложила она. — Чтобы не убежал.

Тут он внезапно проявил сообразительность — бросил на неё сердитый взгляд, замотал головой и надул губы, как обиженный ребёнок.

Юй Минсюй снова усмехнулась, но не настаивала. Ей спешить было некуда. Кто бы он ни был — дракон или червяк* — сейчас он у неё в руках, никуда не денется.

* 是龙是虫 — «дракон он или червяк», разговорная идиома, выражение использующееся в контексте боевых искусствах, в армейской среде, и означающее: время покажет, кто ты на самом деле — герой или ничтожество.

Вдали наконец раздались сирены и замигали проблесковые маячки. Похоже, прибыло не меньше пяти машин.

Юй Минсюй посмотрела на «дурачка» — на его лице не мелькнуло ни страха, ни тревоги. Похоже, полиция его не пугала. Направив фонарь в сторону приближающихся огней, она вскоре услышала голоса, всхлипы, чьи-то выкрики — видимо, беглецов нашли. Всю ночь они были в плену, переполнены страхом. Теперь, наконец, всё закончилось — и они могут дать волю слезам.

— Ты выглядишь странно, — вдруг сказал он.

— Как?

Его черные глаза пристально изучали её.

— Ты улыбаешься, но кажешься грустной.

Юй Минсюй слегка опешила, но ответила спокойно.

— Не выдумывай. Это взрослые дела — тебе не понять.

Он замолчал, но его взгляд по-прежнему буравил ее. Юй Минсюй вдруг ощутила неловкость, даже растерянность — будто его простодушный взгляд насквозь пробил её защиту.

— Подойди-ка, — вдруг сладко сказала она.

Не подозревая подвоха, он наклонился. Она резко дернула его за воротник, приблизив его к себе, глубоко затянулась и с шумом выдохнула весь дым прямо ему в лицо.

«Дурачок» был совершенно к этому не готов. Он случайно втянул полный рот дыма, глаза распахнулись от неожиданности, всё лицо перекосилось, он попятился назад, закашлялся, прижал руку ко рту, а из глаз брызнули слёзы.

Юй Минсюй рассмеялась — громко, от души, затем затушила окурок носком ботинка и поднялась на ноги.

Подошла группа из десяти человек. Впереди шли незнакомые местные полицейские, за ними — свои.

— Капитан Дин, — позвала она.

Во главе группы действительно был Дин Сюнвэй, начальник уголовного отдела района Юэшань города Сянчэн, непосредственный начальник Юй Минсюй. Ему было за сорок, среднего роста, с лёгким пивным животиком. На вид — вполне заурядный мужчина. Но под густыми бровями скрывались спокойные, строгие глаза.

Он бросил взгляд на лежащего у её ног без сознания Гу Тяньчэна и спросил:

— Это он?

— Да, — кивнула Юй Минсюй. — Он признался. Жертв не четыре, а шесть. И только что он собирался убить ещё троих заложников. Думаю, он с высокой вероятностью и есть тот самый серийный убийца.

Дин Сюнвэй посмотрел на «дурачка»:

— А это кто?

— Подозреваемый угнал его машину и травмировал ему голову. Личность не установлена.

Дин Сюнвэй несколько секунд пристально разглядывал «дурачка».

Юй Минсюй добавила:

— Нужно выяснить, не из наших ли он, из Тибетского участка. До инцидента он ехал по этой трассе. Похоже, кое-что знал об этом деле. Подозреваемый даже принял его за полицейского.

Незнакомые стражи порядка покачали головами:

— Мы его не знаем. Сейчас проверим по базам.

Все взгляды обратились на «дурачка».

Юй Минсюй почувствовала лёгкое прикосновение к руке. «Дурачок» стоял, потупившись, кусая губу.

— Что такое? — спросила Юй Минсюй очень тихо, так, чтобы слышали только они двое.

— Пойдём отсюда, ладно? — прошептал он, почти неслышно.

— Слушай внимательно. Мы не уйдём. Эти люди — не плохие, они полицейские. Хорошие люди. Они пришли тебе помочь. Я тоже полицейская, и они — мои братья. Скоро кто-то будет задавать тебе вопросы — на все отвечай честно. Мы поможем тебе найти твоих родных, друзей… маму, папу. Уведём тебя туда, где будет безопасно. Хорошо? — так же тихо ответила она.

— Ладно, — пробормотал он, но голову по-прежнему держал опущенной, а двумя пальцами крепко держался за её мизинец.

Юй Минсюй попыталась высвободить руку, но не смогла:

— …

Что ж, пока пусть так. Сейчас важнее другое.

Когда Юй Минсюй подняла голову, то заметила, как в глазах старого лиса Дин Сюнвэя промелькнула насмешливая улыбка. Она тут же бросила на него гневный взгляд: «Ты что, не видишь? У него с головой проблемы!»

Дин Сюнвэй махнул рукой — двое полицейских подошли, подняли лежащего без сознания Гу Тяньчэна, надели на него наручники и потащили прочь. Он всё ещё не очнулся.

— Что ты сейчас знаешь о нём? — спросил Дин Сюнвэй.

— Он назвался Гу Тяньчэном. 27 лет, родом из Сянчэна. Раньше был IT-предпринимателем, бизнес провалился, к тому же он болен — по его словам, у него неизлечимое заболевание. Ещё он признался, что его пропавшую девушку тоже убил он, — ответила Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй кивнул, окинул её оценивающим взглядом и сказал:

— Значит, ты вчера вышла из глухой местности, получила сообщение, сразу прекратила отпуск, направилась в эту сторону, чтобы присоединиться к нам, и прямо по дороге столкнулась с подозреваемым?

— Именно так.

На лице Дин Сюнвэя наконец появилась лёгкая улыбка. Он крепко хлопнул её по голове:

— Везёт же тебе! Мы только начали стягивать сеть!

И тут Дин Сюнвэй заметил, как стоящий позади неё странный парень вдруг насупился.

— Ты чего уставился? — спросил Дин Сюнвэй.

Парень молчал, но, видимо, почувствовал, что перед ним человек суровый. Тогда он фыркнул, опустил взгляд на голову Юй Минсюй, поднял руку, аккуратно похлопал её сверху, будто что-то стряхнул, и, не глядя на Дин Сюнвэя, уставился в небо.

Дин Сюнвэй:

— …

**Глава 20**

Юй Минсюй сделала вид, что не заметила выходки парня, и спросила:

— Начальник, врач есть?

Дин Сюнвэй бросил взгляд на «дурачка», но решил не раздувать конфликт.

— Сюй Мэншань! — крикнул он и ушел, чтобы взять под контроль обстановку.

В этот момент пальцы, сжимавшие ее мизинец, внезапно усилили хватку. «Дурачок» молчал, но его упрямство было очевидным.

— Ты что, щенок? — усмехнулась Юй Минсюй.

Он поднял на нее взгляд — ясный и твердый.

— Отпусти, — сказала она серьезнее. — Я полицейский, я защищу тебя. Но ты больше не можешь ходить за мной хвостом.

Он опустил голову, и вдруг вместо двух его пальцев вся ладонь крепко обхватила ее мизинец. Юй Минсюй растерялась. Его рука была крупной, худой и очень холодной.

— Минсюй, не бросай меня, — прошептал он. — Я никого не знаю, ничего не помню. Я буду послушным.

«Когда он запомнил мое имя?» — удивилась она про себя, но не стала вырывать руку. Они молча постояли вот так некоторое время, пока сбоку не раздался голос:

— Думаю, он может истекать кровью еще пару минут без вреда для здоровья. Когда закончите, позовите меня.

Юй Минсюй резко выдернула палец — «дурачок», отвлекшись на незнакомца, не успел среагировать. Его лицо сразу стало недовольным, когда он уставился на говорящего.

Перед ними стоял молодой человек в полицейской форме — Сюй Мэншань, сослуживец Юй Минсюй. За ним следовал врач в белом халате.

— Садись, — коротко сказал Сюй Мэншань. — Тебе нужно обработать раны.

«Дурачок» не двигался, смотря только на Юй Минсюй.

У неё слегка заныло в висках. Она уже начинала догадываться, в чём дело: после удара он пришёл в себя, каким-то чудом оказался в её палатке — и первым, кого он тогда увидел, была она. Похоже, у него возникло что-то вроде синдрома запечатления*, будто цыплёнок, который запомнил её как первую, кого увидел, и теперь принимает за мать.

* Запечатление (англ. imprinting) — термин из психологии и биологии, когда детёныш птицы воспринимает первый увиденный объект как родителя.

— Слушайся, садись, — сказала она.

Только тогда он подошёл к врачу и сел на поваленное дерево. Врач тут же принялся осматривать его раны.

— Когда вы приехали в Тибет? — спросила Юй Минсюй у Сюй Мэншаня.

— Два дня назад.

— Кто ещё из наших здесь?

— Все, кого можно было привлечь. Фань Цзя тоже здесь. Где-то сзади плетётся, сейчас не знаю, куда подевалась.

Фань Цзя была ещё одной сотрудницей из их группы, с которой они оба хорошо ладили.

— Что так долго? — усмехнулась Юй Минсюй. — Я тут чуть не попала в лапы преступника.

Сюй Мэншань был высоким и худощавым, с обычными чертами лица, по характеру серьёзный и сдержанный. Но на этот раз он тоже улыбнулся:

— Да ладно тебе. Думаешь, я не видел, как подозреваемый выглядел — как будто медведь его лапой приложил.

Шёл сильный дождь, сошёл оползень, большую часть людей с дороги отозвали — проехать было вообще невозможно. Мы с огромным трудом пробились сюда так быстро. Как вы вообще до этих мест добрались?

Юй Минсюй фыркнула:

— Неудивительно, что подозреваемый столько дней бегал по дороге — просто везучий.

Пока они разговаривали, «дурачок» молча наблюдал за ними. Он не понимал, кем был этот новый мужчина для Юй Минсюй, но видел, как она изменилась — расслабилась, стала естественной. Улыбка на ее губах была настоящей.

Этот человек был ей хорошо знаком и очень дорог. Он был своим. Товарищем.

И вот с этой мыслью у «дурачка» внутри вдруг что-то болезненно кольнуло. Как-то пусто стало.

Юй Минсюй тоже заметила его взгляд — но не особо обратила внимание. Пока разговаривала с Сюй Мэншанем, чувствовала, как тот упрямо продолжает пялиться на неё. Это даже стало немного смешно, и она уже собиралась повернуться и посмотреть, насколько же он упрям, — как вдруг врач вскрикнул:

— Эй! С тобой всё в порядке?

Юй Минсюй и Сюй Мэншань резко обернулись — «дурачок» лежал на земле без сознания, бледный как полотно.

Они оба тут же бросились к нему и вместе с врачом аккуратно приподняли. Врач проверил дыхание и пульс, прикинул общее состояние и сказал:

— Видимо, сильное истощение. Потеря крови тоже серьёзная — вот и упал в обморок. Носилки! Быстро носилки!

Парень, конечно, крепкий — столько времени держался. Только сейчас и вырубился. Вы, товарищи полицейские, прямо-таки железные.

Пока «дурачка» несли к машине скорой помощи, Юй Минсюй с Сюй Мэншанем шли следом.

— Он откуда вообще? — спросил Сюй Мэншань. — Я сначала подумал, что это какой-то пострадавший, который решил с тобой пофлиртовать, а оказалось — свой?

Юй Минсюй кратко рассказала Сюй Мэншаню всё, что знала: кто он, как появился, что происходило в рамках дела. В конце добавила:

— Либо он полицейский с причудами, либо фанат криминалистики, влезший в дело из любопытства, либо... в его истории есть что-то, чего мы не знаем.

— Интересный тип, — заметил Сюй Мэншань.

Когда двери скорой уже почти закрылись, Юй Минсюй ещё раз взглянула на лежащего внутри. Такой здоровяк — но сейчас, в отключке, он впервые выглядел как обычный молодой парень. Её взгляд привлекла его рука, сжатая в кулак, будто он всё ещё пытался за что-то ухватиться, что-то удержать.

Он был весь в крови и грязи — с виду настоящая развалина, но Юй Минсюй вдруг заметила в нём какую-то… ранимую, жалкую, но в то же время трогательную красоту. Она смотрела ещё секунду — и отвернулась.

В этот момент появилась их коллега Фань Цзя с двумя гражданскими — мужчиной и женщиной. Увидев Юй Минсюй, Фань Цзя обрадовалась, поприветствовала их с Сюй Мэншанем и тут же повернулась к своим спутникам:

— Вот здесь последний. Посмотрите, тот ли это человек, которого вы ищете?

Юй Минсюй и Сюй Мэншань на миг растерялись. По идее, они всё ещё находились на месте преступления, а эти мужчина и женщина — одеты с иголочки, сразу видно: к полиции не относятся и находиться тут вроде как не должны.

Фань Цзя незаметно подмигнула и тихо пояснила:

— Начальник велел привести. Указание сверху.

Трое полицейских больше не проронили ни слова и отошли в сторону.

Юй Минсюй первой обратила внимание на женщину — та выглядела лет на тридцать с небольшим, красивая, сдержанная, с умным лицом. На ней был чёрный кашемировый плащ, весь облик излучал интеллигентность и тонкость.

Мужчина был моложе, на вид лет двадцать пять. В очках, в спортивной куртке для активного отдыха, но и в нём угадывалась некоторая утончённость. Оба выглядели серьёзными, даже напряжёнными, усталыми, в глазах читалось беспокойство.

Тем не менее, они не забыли об элементарной вежливости — бегло поприветствовали Юй Минсюй и Сюй Мэншаня и направились прямо к машине скорой помощи.

У Юй Минсюй внезапно возникло предчувствие — «дурачок» и есть тот, кого они ищут.

И действительно, как только те двое увидели мужчину на носилках, выражение их лиц резко изменилось. Парень бросился к носилкам, почти повис на них, громко закричал:

— Учитель Инь! Учитель Инь!

Он тут же повернулся к врачу рядом:

— С ним всё в порядке? Что с ним произошло?

Женщина же застыла, глядя на него в полном оцепенении. В глазах стояли слёзы, и она чуть не расплакалась, зовя:

— Инь Фэн! Инь Фэн!

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Фань Цзя молчали.

К счастью, парень, несмотря на потрясение, сохранял здравомыслие и деловитость. Отчасти взволнованно, отчасти с облегчением он сказал женщине:

— Поехали в больницу.

Та молча кивнула.

Медики уже собирались закрывать двери, когда Юй Минсюй вдруг сказала:

— Мэншань, поезжай с ним.

Сюй Мэншань без вопросов прыгнул в машину. Скорая вскоре уехала.

Юй Минсюй ещё немного постояла, провожая взглядом машину, затем обвела взглядом местность: Мин Тао с остальными тоже уже по очереди погрузились в другие машины скорой помощи — они были довольно далеко, виднелись лишь неясные силуэты.

Поодаль стояло несколько полицейских машин — без сомнения, Гу Тяньчэн находился в одной из них. Остальные сотрудники прочёсывали ближайший лес. На горизонте уже занимался рассвет, и с трассы продолжали прибывать новые полицейские машины.

Фань Цзя восхищенно сказала:

— Да ты крута! Даже в отпуске умудряешься поймать серийного убийцу!

Юй Минсюй улыбнулась:

— Ему просто не повезло. А этот Инь Фэн... кто он?

— Ты что, не знаешь? — удивилась Фань Цзя. — Такой знаменитый! У нас в полиции у него полно фанатов, даже начальник отдела большой поклонник! В прошлом месяце вышел криминальный фильм «Ловец душ», смотрела?

Юй Минсюй взглянула на неё косо:

— Смотрела.

— Ну как? — спросила Фань Цзя.

— Хороший, — коротко ответила Юй Минсюй.

Фань Цзя кивнула:

— Он — автор оригинальной книги. Известный писатель криминальных романов, вроде ещё и профессор университета, исследователь психологии — очень знаменитый. Но непонятно, как он сюда попал. Те двое с ним — его помощник и родственница, говорят, уже несколько дней ищут его здесь, в Тибете, даже с помощью связей — аж руководство провинции встревожили.

— Что же тут произошло? — подмигнув, спросила Фань Цзя, похлопывая Юй Минсюй по плечу. — Вижу, что писатель Инь ещё и пострадал. Вы с ним вместе подозреваемого поймали? Вау, это было бы круто!

Она тараторила без умолку, а Юй Минсюй чуть улыбалась, а про себя думала: «Писатель… Вот оно что».

Теперь его знание криминалистики и поведения преступников обрело смысл.

Но почему он здесь? Может, собирал материал для новой книги? А в итоге настолько не повезло, что попался самому подозреваемому?

После того как Юй Минсюй с отличием окончила полицейскую академию, она сразу пошла в отдел уголовного розыска, и много лет работала среди братьев по цеху. Для неё сам концепт писательства казался чем-то далеким и чуждым.

А этот парень — подумав о его огромных, настороженных, словно у косули, глазах, о сжатых кулаках, Юй Минсюй почувствовала легкую грусть. Наверное, судьба любит такие резкие повороты. Этот человек — известный писатель, интеллектуал — теперь лежал с повреждённым мозгом, беспомощный как ребенок.

Но теперь, когда нашли его близких, возможно, он сможет восстановиться. И тогда ему больше не понадобится цепляться за ее мизинец, как за последнюю надежду.

***

Примечание переводчика:

Думаю, как и многие, я заинтересовалась этой историей в преддверии выхода сериала. Захотелось почитать её, чтобы сказать: "The book was better" :)

Нашла перевод на английский и прочитала первые 40 глав, но текст оказался совсем без изысков, переводчику не удалось использовать весь потенциал ChatGPT. И хотя в начале сама история довольно предсказуема, в тексте даже сквозь машинный перевод проглядывали интересные описания и в целом приятная кинематографичность.

Так что я взяла китайский текст и сделала любительскую адаптацию первой части. Не судите строго :)

Со следующей главы действие переносится из Тибета в Сянчэнь (и начинается какой-то трэш). Ну, посмотрим, что будет дальше.

**Глава 21**

В Сянчэне было гораздо теплее, чем в Тибете. Стоял июнь, солнце припекало, но не обжигало. Даже смог в это время года отступил, небо было чистым, а река Сян — прозрачной. Настоящая редкость — такая хорошая погода.

Юй Минсюй вместе с коллегами сошла с самолета. На том же борту перевозили и Гу Тяньчэна. В последние два дня они почти всё время были в дороге, и Юй Минсюй всего раз мельком встретилась с ним взглядом, не перекинувшись ни словом. Он же всё это время хранил молчание и вел себя спокойно, без малейшего признака паники или отчаяния от ареста. Казалось, он уже давно отгородился от внешнего мира.

Полицейские сели в ожидавшие машины и отправились в участок. Несколько офицеров из Тибета сопровождали их — они тоже будут участвовать в допросе подозреваемого.

Дело получило широкий резонанс по всей стране, но, к счастью, было быстро раскрыто. В машине царила расслабленная атмосфера, полицейские разговаривали и смеялись. Кто-то даже пошутил, что Юй Минсюй теперь должна проставиться: мол, если всё пойдёт как надо — ей точно светит награда.

— Ладно, — улыбнулась она. — Если мне дадут награду — разрешаю вам хорошенько развести меня на угощение.

Парни в машине громко расхохотались. Фань Цзя воскликнула:

— Сестра Юй, я хочу острых раков!

— Без проблем, — ответила Юй Минсюй.

Отношение парней из уголовного отдела к «цветку»* полицейского управления Юэшаня было неоднозначным. С одной стороны она и впрямь красавица: чистая красота без показной яркости, стройная, изящная и гибкая — честно говоря, ничуть не уступает актрисам с экрана. С другой — этот «цветок» оказался чересчур боевитым. Гордая, резкая, может выдать колкость без всякого повода. А эти её «глаза феникса»** — частенько глянут на тебя как-то по-особенному… и в животе сразу леденеет. А ещё она занимается дзюдо больше десяти лет и выигрывала чемпионат всей провинции по полицейским единоборствам. Проще говоря, она — самая опасная и сильная во всём участке.

Так что хочешь за ней приударить? Сначала подумай — потянешь ли?

* 局花 (júhuā) — буквально «цветок управления»: самая красивая женщина в организации.

** 丹凤眼 (dānfèngyǎn) — «глаза, как у феникса» — поэтичное описание особой формы глаз, считающейся эталоном красоты в традиционной китайской эстетике.

Хотя, конечно, были и смельчаки из других отделов, которые пытались. Тем, кто намекал деликатно, она отказывала коротко и ясно:

— Ты мне не интересен.

А навязчивым она говорила всего одно слово:

— Проваливай.

Постепенно мужчины стали её побаиваться. А потом, когда стало больше совместных операций, где приходилось стоять плечом к плечу и где Юй Минсюй показывала себя как сильную, выносливую и дерзкую — внутри команды на неё уже и не смотрели как на женщину. А те, кто вне команды, — могли только издалека любоваться на этот «недосягаемый горный цветок»*. Прикоснуться к ней никто уже и не решался.

* 高岭之花 (gāo lǐng zhī huā) — «цветок на вершине горы», устойчивый образ: недосягаемая, холодная, но прекрасная женщина, на которую можно только смотреть издалека.

Впрочем, все в отделе время от времени задавались одним и тем же вопросом: кто же в конце концов сможет покорить этот колючий цветок? Ясно одно — это должен быть человек, которого все признают. Иначе весь участок восстанет.

Юэшаньское отделение полиции располагалось у подножия горы Юэлу — несколько белых строгих зданий, спокойных и внушительных. Полицейские машины затормозили у входа. Юй Минсюй первой выпрыгнула из машины, за ней шли несколько коллег. Они успели пройти всего пару шагов, как к ней подбежал кто-то из оперативников и, понизив голос, прошептал ей на ухо:

— Гу Тяньчэн говорит, что станет сотрудничать только если сначала поговорит с тобой.

Юй Минсюй подняла взгляд. Он уже стоял под раскидистым деревом во дворе — переодетый в чистую футболку и спортивные брюки, в наручниках, под присмотром двух полицейских. Казалось, он смотрел прямо на неё.

— Хорошо, — кивнула она.

Один из коллег за её спиной спросил:

— Сестра Юй, точно всё в порядке?

— Всё нормально. Вы идите.

В комнате для допросов было яркое, почти ослепляющее освещение. В тишине слышалось едва различимое потрескивание электропроводки, и от этого замкнутое пространство казалось ещё более пустым и холодным.

Гу Тяньчэн сидел за столом, руки в наручниках лежали на коленях под столешницей. На лице у него не было ни тени эмоций. Он выглядел спокойно.

Юй Минсюй вошла одна, в форме, с собранными в хвост волосами. Гу Тяньчэн не отводил от неё глаз — и вдруг сам удивился той жадности и странному восторгу, что шевельнулись в душе. Он невольно усмехнулся.

Юй Минсюй будто ничего не заметила. Спокойно отодвинула стул, села напротив, достала из кармана сигареты. Закурила, а потом протянула ему одну.

Он с улыбкой принял:

— Спасибо.

— О чём хочешь поговорить?

— Просто захотелось тебя увидеть.

Она кивнула:

— Давай по-хорошему. Сознаешься — будет легче. Станешь отпираться — только хуже сделаешь. Хотя в твоём положении лавировать уже негде. Просто постарайся дать ответы — семьям тех, кого ты убил. Может, хоть так немного искупишь свою вину.

Он медленно выпустил струю дыма:

— Мне до них нет дела.

Юй Минсюй усмехнулась:

— А до чего тебе вообще есть дело?

— Ты была финалом моего пути. Жаль, что не убил тебя, но быть пойманным тобой... приемлемо.

Он затянулся и неожиданно начал читать нотацию:

— Я, на самом деле, очень тебя ценю и понимаю тебя лучше всех. Веришь? Сегодня я позвал тебя, чтобы оставить тебе пару слов.

Жизнь, знаешь ли, не так уж и стоит того. Особенно — для такой женщины, как ты. Ты слишком цепляешься, слишком верна своим принципам. А когда тебя предадут — тут же рухнешь. Ты внешне такая уверенная, но внутри — наивная.

Не глупи. Люди — не такие уж хорошие существа. Те, кого ты защищаешь, не стоят твоей преданности. Единственная, кто действительно достоин — это ты сама.

Ты что, забыла, как Мин Тао тогда втянул тебя в это всё? Забыла, как потом Цзоу Фужун с Сун Лань бросили тебя и сбежали?

Человек, если не живёт ради себя — небо и земля его отвергнут*.

Не делай больше глупостей.

Я ведь правда… жалею тебя.

Наши чувства — я даже умерев не забуду.

И надеюсь, ты тоже — никогда не забудешь.

Помни эти мои слова. Всегда.

* 人不为己，天诛地灭 (rén bù wéi jǐ, tiān zhū dì miè) — известное китайское выражение, которое часто понимают неправильно. Согласно некоторым исследованиям, выражение происходит из буддийского текста «Сутра десяти благих деяний», где оно звучало как: «Жизнь для себя — это естественный закон; если человек не совершенствует себя, небо и земля его отвергнут». Здесь 为 (wéi) означает «совершенствоваться, культивировать себя». Со временем произношение и смысл исказились: 为 стали читать как wèi — «ради себя». В результате фразу стали использовать для оправдания эгоизма: «Если человек не заботится о себе, то его уничтожат» — что прямо противоположно изначальному смыслу.

Юй Минсюй рассмеялась:

— Ты, похоже, и правда безнадёжен. Посмотри на себя — тебе уже двадцать восемь, а восприятие мира и людей всё ещё как у ребёнка: наивное, узкое. В жизни ведь главное не то, как другие смотрят на тебя и обращаются с тобой. Главное — кто ты есть сам по себе, и живёшь ли ты каждый день в согласии с собой. Даже если это — твой последний день.

Она взглянула прямо на него, спокойно, без злости.

— Ты думаешь, будто живёшь выше всего этого, будто тебе плевать на других. А на самом деле, всё, что ты сейчас говорил, только доказывает, что ты целиком и полностью зависел от мнения окружающих. Ты до последнего жил в ожидании: как с тобой поступят, кто предаст, кто от тебя откажется. Именно это тебя и разрушило, шаг за шагом. И знаешь, теперь я понимаю: ты — просто ребёнок, которого однажды сильно ранили, и он так и не смог встать. Ты отчаянно, по-детски, стал убивать, чтобы доказать, что ты существуешь. Чтобы тебя увидели. Чтобы тебя признали.

Гу Тяньчэн, это твоя жизнь на самом деле оказалась пустой и никчёмной. Это ты не сумел её прожить.

Гу Тяньчэн молчал. Черты его лица постепенно напряглись, застыли. Через некоторое время он поднял голову и слабо улыбнулся.

Юй Минсюй заметила, что его глаза покраснели. Там, в глубине, будто скользнула капля — то ли света, то ли влаги. Но она знала: этот человек не заплачет. Он просто плотно сжал губы. А затем, через мгновение, его лицо вновь расслабилось, снова стало спокойным — словно гладь мёртвой воды, которую ветер не тронул.

Юй Минсюй встала и сказала:

— И ещё. Не нужно думать, будто я такая уж жалкая. За любого из моих братьев я без колебаний отдам жизнь. Даже если придётся умереть за кого-то вроде Мин Тао — совсем постороннего человека — это будет моим долгом как полицейского. И что тут не так?

И хватит нести чушь про любовь и чувства. Ты что, впрямь поверил, что я в тебя влюбилась во время операции под прикрытием? Извини, дружок, у меня таких, как ты, было больше, чем у тебя женщин. И ты был далеко не лучшим, скажем так… ближе к концу списка.

Так что и не думай обо мне, даже после смерти не думай. Я ведь никогда ни за кого не отвечала. Всё, я пошла. А ты давай, рассказывай всё как есть. Гу Тяньчэн, хотя бы умри как человек.

Юй Минсюй вышла из допросной. За её спиной стояла гнетущая тишина. Она захлопнула дверь, и сразу появились двое полицейских — сменить её.

Солнце клонилось к закату, в коридоре лежали длинные солнечные тени — яркие и неподвижные. Она подошла к окну, закурила, постояла, тяжело выдыхая дым, и с раздражением подумала, что снова поддалась своей никотиновой зависимости. Окурок улетел в урну, и она направилась в кабинет.

Но в холле её остановила толпа людей.

Почти все — пожилые супружеские пары, с заплаканными глазами и лицами, полными горя и гнева. Юй Минсюй сразу поняла: это семьи жертв серийных убийств на трассе.

Она посмотрела на них — и, не говоря ни слова, повернулась и ушла прочь.

В тот день все задержались на работе допоздна. Юй Минсюй тоже была измотана до предела — с самого утра они находились в Сянчэне, и теперь ей хотелось только одного: вернуться к себе, зарыться в постель и спать без снов, до бесчувствия, забыв обо всём.

Перед самым уходом к ней подошла Фань Цзя, прижимая к груди ворох папок. Юй Минсюй как бы между делом спросила:

— Гу Тяньчэн заговорил?

Фань Цзя кивнула:

— Да, дал показания. Вёл себя довольно сговорчиво, но говорит мало. Такое ощущение, что всё время витает в облаках.

Юй Минсюй помолчала, потом слегка усмехнулась:

— Ладно, я пошла.

Стояла прохладная и прозрачная ночь раннего лета. Небо было усыпано звёздами. Здание управления всё ещё светилось огнями — множество окон, словно глаза стального великана, безмолвно следящего за миром.

Усталость, копившаяся последние дни, словно волна, накатывала с головой. Юй Минсюй вышла из полицейского участка и стала ждать такси.

Полицейская интуиция тут же подала сигнал. У дороги стояла машина — чёрная BMW с включённой аварийкой. Внутри никого. Она перевела взгляд чуть в сторону — и увидела трёх человек. Все показались ей смутно знакомыми. Двое — мужчина и женщина — уговаривали третьего, сидевшего на корточках, обхватившего колени руками и опустившего голову — прямо как ребёнок.

Юй Минсюй вздрогнула, внутренне выругавшись: «Плохо дело!» — и тут же повернулась, собираясь перейти на другую сторону улицы.

Но — поздно.

Тот, кто сидел на корточках, резко поднял голову и вскочил.

Двое рядом поспешили его удержать, но он с силой их оттолкнул и бросился к Юй Минсюй:

— Сестра! — закричал он. — Сестра! Я здесь! Я здесь！

Юй Минсюй: «…» Чёрт возьми.

Она смотрела, как он приближается, с абсолютно каменным лицом.

На самом деле он бежал медленно — видно, что ему мешала боль: одной рукой он прижимал повязку на плече и ковылял, как хромая жаба — подпрыгивая и запинаясь. Но Юй Минсюй не двинулась с места, лишь молча наблюдала за ним.

Господин Инь Фэн — тот самый, которого считали весьма известной личностью, — наконец добрался до неё. Его лицо, обычно мертвенно-бледное, теперь слегка порозовело, а в глазах сияла беззаветная радость.

Те двое подошли следом. Женщина с обеспокоенным и немного печальным выражением сказала:

— Инь Фэн, тебе нельзя бегать, у тебя ведь серьёзная рана…

Затем она бросила взгляд на Юй Минсюй.

Молодой мужчина выглядел спокойным. Он стоял за Инь Фэном, опустив руки, и молчал. Похоже, это был его ассистент.

Юй Минсюй окинула Инь Фэна внимательным взглядом. Тот уже переоделся в больничную пижаму, лицо умыто, на щеках и руках — пластыри, тело обмотано бинтами. Но он был босиком. Его ступни были в грязи и с красными ссадинами. На лбу и ладонях тоже виднелись новые царапины.

Юй Минсюй спросила:

— Что ты с собой сделал?

Инь Фэн подумал немного и серьёзно ответил:

— Мне показалось, что эта одежда мне не идёт.

У Юй Минсюй едва не дёрнулся нерв на виске. Она перевела взгляд на стоящего позади него мужчину. Тот оказался сообразительным — сразу всё понял и быстро заговорил:

— Учитель Инь, когда пришёл в себя, стал настаивать, что хочет найти вас. По телевизору шла новость о том, как ваше отделение арестовало подозреваемого — он вас там увидел. Потом, пока медсестра отвлеклась, он сбежал из больницы. Все новые раны — это он по пути набрал, когда падал. Офицер Юй, пожалуйста, уговорите учителя Иня вернуться. У него серьёзные травмы, без должного лечения всё может быть очень плохо.

Юй Минсюй ещё раз мельком взглянула на помощника — тот был с мягкими чертами лица, выглядел интеллигентно. Она подумала: «Ну, надо же. У него хотя бы помощник адекватный». И тут же мысленно добавила: «Хотелось бы знать, каким он был, когда у него ещё с головой всё было в порядке».

Она сказала Инь Фэну:

— Ты слышал, что он сказал? Если не лечиться как следует, можешь и не выжить. Возвращайся в больницу.

Женщина рядом тоже потянула Инь Фэна за руку, уговаривая:

— Да, пожалуйста, вернись. Я тебя прошу, не делай так больше.

Но Инь Фэн внезапно смахнул её руку, лицо скривилось от отвращения и лёгкого испуга:

— А тебе-то какое дело? Я тебя не знаю. Не прикасайся ко мне. Ещё раз дотронешься — ударю.

Зато глядя на Юй Минсюй, он тут же стал совсем другим — застенчивым, мягким:

— Минсюй, я тогда проснулся, а тебя уже не было. Почему ты не пришла?

Юй Минсюй молчала.

Увидев это, в глазах Инь Фэна на миг мелькнула паника. Он тут же прикусил губу, выпрямился и упрямо заявил:

— Всё равно я тебя нашёл. Никто меня теперь не утащит!

Женщина рядом печально и с какой-то горечью улыбнулась, глядя на Юй Минсюй. Помощник остался невозмутимым, по-прежнему молча стоя позади.

Юй Минсюй немного помолчала и сказала:

— Господин Инь Фэн, ты что-то напутал. Я тебе не сестра и ничем тебе не обязана. Дело закрыто, между нами больше ничего нет. Почему я должна о тебе заботиться?

Инь Фэн смотрел на неё в полном оцепенении. Его глаза начали быстро наполняться слезами.

Юй Минсюй холодно сказала:

— Не смей реветь! — и, не оборачиваясь, пошла прочь.

**Глава 22**

Юй Минсюй развернулась и пошла прочь. За спиной стояла гробовая тишина — трое, казалось, даже не шелохнулись. Она сделала несколько шагов, как вдруг на дороге показалось свободное такси. Она подняла руку, ожидая, когда машина подъедет, и в этот момент услышала за спиной торопливые, неровные шаги — кто-то бежал, прихрамывая.

Такси остановилось. Она обернулась. Инь Фэн замер в паре метров от неё, словно вкопанный. Взрослый мужчина, а стоял, сжав кулаки по швам, тело напряжено, как ствол дерева. Казалось, у него на лбу так и написано крупными буквами: «дурачок». Юй Минсюй фыркнула и потянула за ручку двери. Только она успела сесть на пассажирское сиденье рядом с водителем, как задняя дверь распахнулась — Инь Фэн втиснулся внутрь, захлопнул её за собой и замер, зажав руки между коленями, опустив голову.

Юй Минсюй почувствовала, как начинает болеть голова. Она сидела спереди, но через зеркало заднего вида видела, как двое оставшихся уже бегут к машине.

Бить его или вышвыривать на дорогу она не собиралась — ей просто хотелось, чтобы он поскорее вернулся в больницу и перестал маячить перед глазами. Она была настолько измотана, что готова была отключиться прямо здесь, в такси.

Несколько секунд царила тишина.

— Куда едем? — спросил водитель.

Юй Минсюй опустила стекло и махнула рукой. Помощник Инь Фэна, парень явно сообразительный, тут же подскочил.

— Адрес, — коротко бросила она.

— Международное отделение больницы «Сянхуэй», — моментально откликнулся тот.

— Следуйте за нами.

— Хорошо.

Такси тронулось.

За окном сгущались сумерки, городские огни растекались по стеклу, словно живой, дышащий мир, обволакивающий своим сиянием маленький салон машины. Юй Минсюй смотрела на мелькающие огни и из последних сил боролась со сном. Когда она опустила взгляд, в зеркале заднего вида увидела, как сзади на неё смотрят — чёрные, глубокие глаза.

— Почему ты так настойчиво следуешь за мной? — спросила она.

— Я… не доверяю другим, — ответил Инь Фэн.

— Тогда почему доверяешь мне?

— Ты… не такая, как все. Ты… — Он запнулся, подбирая слова. — Ты правда очень хорошая. И сильная.

Юй Минсюй не стала ничего отвечать. Через мгновение она лишь тяжело вздохнула.

***

Больница «Сянхуэй», корпус для стационарных пациентов.

Машина помощника и той женщины приехала раньше, и они уже ждали у входа. Когда такси подъехало, помощник поспешил открыть дверь. Инь Фэн выбрался наружу и застыл на месте, будто вкопанный. Помощник протянул водителю купюру, затем, с виноватой улыбкой, повернулся к Юй Минсюй:

— Госпожа Юй?

Та без эмоций вышла из машины. Только тогда Инь Фэн покорно поплёлся следом, словно привязанный.

Помощник шёл впереди, указывая путь. Женщина то и дело оглядывалась — её явно беспокоило состояние Инь Фэна, но она не решалась заговорить. Юй Минсюй шла, засунув руки в карманы, а Инь Фэн — почти вплотную, едва не наступая ей на пятки. Она бросила на него взгляд: на его лице читалось какое-то глуповатое выражение, будто он изо всех сил старался не заулыбаться.

Юй Минсюй вдруг ощутила полное бессилие. Пусть прилип, как банный лист* — ей уже было всё равно.

* В оригинале используются идиома 狗皮膏药 (gǒupí gāoyào) — как кусок пластыря из собачьей кожи. Это традиционный китайский лечебный пластырь на основе трав, мазей и клеевых составов, который крепко прилегал к телу и долго не отставал. Его использовали для лечения болей в суставах и мышцах. Исторически считалось, что его делали на собачьей коже (или из неё), так как она лучше держала смесь и хорошо прилипала.

Международное отделение больницы «Сянхуэй» по сути представляло собой элитную частную клинику. Инь Фэн лежал в отдельной VIP-палате. Едва они вошли в здание, как к ним тут же подбежала медсестра, обрадованно и с участием воскликнув:

— Господин Инь! Вы наконец вернулись!

Инь Фэн тут же нырнул за спину Юй Минсюй.

— Какая палата? — спросила она.

Ассистент поспешно показал направление, и вся компания двинулась внутрь.

Юй Минсюй окинула взглядом палату — ну ни хрена себе. Просторная комната, широкая кровать, телевизор, письменный стол, диван и отдельная ванная комната.

— В постель, — бросила она.

— Ага, — отозвался Инь Фэн, послушно залез в кровать, лёг, укрылся одеялом. Только вот глаза всё ещё были прикованы к ней.

Юй Минсюй подошла к дивану и плюхнулась на него, её веки словно налились свинцом. Ей было плевать на всё. Она закрыла глаза, прикрыла ладонью лицо от света и пробормотала:

— Если даже небо обрушится — не буди. Пока сама не проснусь.

— Хорошо, — тут же откликнулся Инь Фэн.

Пока они перекинулись этими словами, помощник уже распорядился, чтобы медсёстры занялись своим делом: одна обрабатывала раны, другая готовила капельницу, третья протирала ему ступни. Женщина, которая приехала с ними, молча стояла в стороне, но вскоре развернулась и вышла.

Они суетились, а Инь Фэн всё ещё не сводил глаз с Юй Минсюй, лежащей в нескольких метрах от него.

— Ты не уходи, — снова сказал он.

— М-м, — невнятно пробормотала она в ответ.

Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. Рука, прикрывавшая лицо, медленно соскользнула. Во сне она дёрнулась, инстинктивно свернувшись калачиком, и затихла.

Инь Фэн не понимал, почему ему так хочется смотреть на неё — просто чтобы чувствовать, что всё в порядке.

Она казалась ему совсем не такой, как в Тибете. Тогда она была тёплой и спокойной, как чистая, прозрачная вода. А когда ловила преступников — превращалась в супергероиню. Ему так хотелось тогда прицепиться к её бедру и везде следовать за ней*.

* Идиома 抱着她的大腿挂着 (bào zhe tā de dàtuǐ guà zhe) — обхватив её бедро, висеть на нём — используется для описания крайней степени привязанности, зависимости или желания неотрывно следовать за кем-то.

Но теперь, когда он нашёл её, она стала другой — жёсткой, холодной. В её глазах появилось что-то, словно ледяная стена, отгораживающая всех, включая его. От этого у него сжалось сердце.

Зато сейчас, во сне, она снова стала похожа на ту самую «старшую сестрёнку» — мягкую, тихую, красивую. Инь Фэн был уверен: то, что она говорила раньше, — неправда. Разве могла она бросить его?

***

Прошло некоторое время. Свет в палате приглушили, люди потихоньку разошлись.

— Учитель Инь, — помощник наклонился к его уху, — я буду в соседней комнате. Если что-то понадобится — нажмите кнопку вызова, мы сразу придём.

— Угу.

Когда помощник ушёл, палата погрузилась в тишину и полумрак. Инь Фэн страстно желал забраться на диван и прижаться к Юй Минсюй, но боялся потревожить её. Да и сам уже едва держался на ногах от усталости. Вскоре он тоже провалился в сон.

***

С того момента, как Инь Фэн очнулся в багажнике машины, весь окружающий мир стал для него чужим и враждебным. Он чувствовал только боль, холод, голод. Голова была пустой, мысли разбегались. Он сжался в комок, не смел пошевелиться и даже дышал тише, чтобы не выдать себя.

Затем он уловил чьи-то голоса. Мужской — низкий, скрипучий — почему-то вызывал у него животный ужас. Женский голос, напротив, звучал мягко, успокаивающе, с той особенной низкой интонацией, которая невольно вызывает симпатию и доверие.

Когда все звуки стихли, он осторожно толкнул крышку багажника — и она неожиданно поддалась. Оказалось, её не до конца закрыли. Он сразу подумал: значит, те, кто его туда запер, просто не уследили. Так и было — Гу Тяньчэн, прокалывая шины и проверяя содержимое багажника, закрыл его слишком осторожно — и не захлопнул до конца.

Инь Фэн тайком выбрался из машины. Ему срочно нужно было найти хоть какую-то тёплую одежду, еду — хоть что-то.

Он наткнулся на палатку и без раздумий влез внутрь. Почти сразу увидел на полу спальный мешок — тёплый, уютный на вид. Он забрался в него, решив, что так сможет спрятаться, и никто его не найдёт.

Хотя где-то в глубине души он всё же чувствовал: что-то во всём этом не так. Но в голове будто висела тяжесть, как каменная плита. Будто в его сознании стояла преграда — глубокая, непреодолимая, и он никак не мог через неё пройти.

Так он и лежал в спальном мешке, не двигаясь, затаив дыхание, и повторял про себя: «Только бы не нашёл. Только бы он меня не нашёл…»

**Глава 23**

В спальный мешок вдруг пробралось чьё-то тёплое, мягкое тело. Он снова услышал тот самый женский голос — а следом и её испуганный крик. Он поспешно вылез наружу — и встретился взглядом с парой глаз.

«Какие же у неё глаза», — подумал он. — «Как облака над высокогорьем — открытые, чистые, без единого изъяна».

Все, кого он встречал потом, не могли сравниться с ней. Ни у кого больше не было таких сияющих глаз, такого тёплого и нежного тела, которое так хотелось обнять. Никто, кроме неё, не смотрел на него с вниманием — даже когда все вокруг явно были настроены враждебно. Никто, кроме неё, не смотрел таким успокаивающим взглядом и не позволял держать за руку.

Человек, назвавшийся его помощником, рассказал ему многое: как его зовут, сколько ему лет, что он известный писатель, добившийся впечатляющих успехов в своём деле. Но всё это, включая даже имя «Инь Фэн», казалось ему чем-то далёким и чужим.

И тогда его снова накрыло это чувство — будто мир вокруг превратился в бескрайнее ледяное море, готовое поглотить его. И единственное, о чём он мог думать, — это Юй Минсюй. Она всё знала. Она могла победить что угодно. Даже тот злодей, который похитил его и издевался над ним, был повержен ею — хоть и смешно, что Гу Тяньчэн обмочился на её штаны. Поэтому сейчас он хотел быть только с ней. Должен был быть с ней. Его вырвали из мира, который он полностью забыл, и бросили в этот чужой, пугающий хаос. И Юй Минсюй стала для него единственным спасительным талисманом, способным разогнать всех демонов и монстров*, чтобы никто больше не смел над ним смеяться и обижать его.

* 妖魔鬼怪 (yāo mó guǐ guài) — идиоматический оборот, состоящий из четырёх иероглифов, каждый из которых обозначает разновидность сверхъестественного или злого существа. В буквальном смысле — «демоны, злые духи, призраки и монстры», но чаще используется метафорически, как обозначение зла, хаоса, дурных сил.

***

У Юй Минсюй и в мыслях не было, что этот простак способен на такие глубокие размышления. Она проспала как убитая, будто заново обретая своё тело и душу*. Когда солнечный свет наконец заставил её открыть глаза, уже наступило утро. Шторы в палате были раздвинуты, рядом тихо хлопотали две медсестры.

* 三魂六魄归位 (sān hún liù pò guī wèi) — классическое идиоматическое выражение, дословно переводится как «три души и шесть духов вернулись на свои места» и символизирует восстановление жизненных сил, сознания или душевного равновесия после потрясения, болезни или крайней усталости. Согласно даосским верованиям, считалось, что человеческая сущность состоит из трёх душ — высших, «небесных» компонентов, связанных с разумом и духовностью, и шести духов — низших, «земных» элементов, отвечающих за физические и эмоциональные функции.

А на кровати…

Юй Минсюй взглянула и невольно усмехнулась. Инь Фэн раскинулся во сне во всю ширь — как медуза, одеяло сброшено, а на живот, видимо, медсёстры накинули тонкое покрывало. Он сопел, и даже с расстояния в несколько метров было видно, как его слюна пропитала подушку.

Телосложение у него, в сущности, было внушительное и статное. Лицо — красивое, почти ангельское. Густые чёрные брови, яркие губы, даже кадык на шее — всё это выглядело по-мужски привлекательно. Но общее впечатление от его облика и манеры держаться было… удручающим.

Юй Минсюй бросила взгляд на помощника, сидящего у окна. Сегодня он был в строгой рубашке и классических брюках, аккуратный, подтянутый. На носу — очки в тонкой золотой оправе. Он поднял глаза и вежливо улыбнулся ей.

Юй Минсюй попросила у медсестры одноразовые зубную щётку и полотенце и привела себя в порядок. Когда она вышла из ванной, медперсонал уже удалился, а Инь Фэн всё так же сладко спал. Юй Минсюй подошла к помощнику и села напротив:

— Как к вам обращаться?

— Меня зовут Чэнь Фэн. Но вы можете звать меня просто Сяо Чэнь.

— Ладно. Рассказывайте, что вообще произошло?

Чэнь Фэн бросил взгляд на кровать, затем ответил:

— Я был преданным читателем учителя Иня, а позже он заметил меня и взял к себе помощником. Мы работаем вместе уже три года. Никто не ожидал, что с ним случится такое… Сейчас он сильно к вам привязан, может вести себя капризно, странно, даже нелепо… Надеюсь, вы не будете принимать это близко к сердцу.

Юй Минсюй отмахнулась:

— Как же всё это произошло?

Чэнь Фэн горько усмехнулся:

— Когда Гу Тяньчэн начал совершать серийные преступления, учитель Инь заинтересовался этим делом. Он даже составил психологический портрет преступника. Он человек независимый, всегда действует по-своему — даже мне не позволил сопровождать его. Уехал один в Тибет, хотел, наверное, собрать материал из первых рук. Я знал, что он двигался вдоль маршрута, где шли поиски, но кто бы мог подумать, что он действительно наткнётся на того человека.

— Что говорят врачи?

— Физические травмы несерьёзны. Проблема в мозге. Тесты показали, что его интеллект не пострадал, он по-прежнему очень умен. Но эмоциональный интеллект и психологический возраст теперь соответствуют уровню семи-восьмилетнего ребёнка. Возможно, со временем восстановится. А возможно, и нет.

— Каким он был раньше?

Чэнь Фэн взял папку со стола, достал две фотографии и протянул ей. Юй Минсюй взяла их и на мгновение застыла.

— Учитель Инь окончил факультет психологии Пекинского университета, сейчас он работает научным сотрудником и одновременно продолжает писать книги. Честно говоря, у него всегда был очень сильный характер, он стремился всё контролировать. У него непростой нрав, но при этом он крайне умён, всегда точно знал, чего хочет и как этого добиться.

Позвольте сказать прямо: в своей литературной империи он был подобен богу. И, по сути, добился всего, чего хотел — его книги продаются огромными тиражами, коммерческие проекты успешны. Он был — и остаётся — моим кумиром.

То есть этот мужчина раньше обладал не только высоким IQ, но и EQ, был талантлив и харизматичен — настоящая сильная личность. Юй Минсюй разглядывала фотографии, на которых, без сомнения, был совершенно другой человек.

На одном снимке он выходил из машины, одетый лишь в простую серую футболку, облегающую мускулистые руки. Тёмные очки, стильная причёска, лёгкая щетина на резко очерченных скулах и подбородке — будто сошёл со страниц глянцевого журнала.

Юй Минсюй несколько секунд смотрела на фото, затем перевела взгляд на кровать. Инь Фэн тем временем перевернулся на живот, раскинув руки и ноги, как лягушка, прижавшись щекой к подушке, с каплей слюны в уголке рта.

Чэнь Фэн тоже смотрел на своего босса. Воцарилось молчание.

Наконец Юй Минсюй вернула фотографии:

— А где его родные?

— Учитель Инь давно порвал с семьёй.

— Мне пора. Когда он проснётся, вы ведь сможете его удержать? Чтобы опять не сбежал.

Чэнь Фэн поспешно сказал:

— Подождите, госпожа Юй. Учитель Инь по-прежнему упрям, как и раньше. Если он проснётся и не увидит вас, то сделает всё, чтобы найти. А он умён — вертеть верёвки из медсестёр для него пара пустяков.

Он говорил серьёзно, но нарочно громко. Юй Минсюй раздражённо нахмурилась — вот же хитрец, чёрт бы его побрал! И точно: на кровати Инь Фэн сморщился, чмокнул губами, дрыгнул ногами и наконец открыл глаза.

Чэнь Фэн понизил голос:

— Поговорите с ним. Если уговорите, можете уходить когда угодно.

— Проваливай, — буркнула Юй Минсюй.

Тот усмехнулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Инь Фэн тут же поднялся на кровати, уставившись на Юй Минсюй широко раскрытыми глазами. Та разглядывала его взъерошенные волосы, ясный, наивный взгляд — и никак не могла связать этот образ с мужчиной с фотографий.

Не успела она что-то сказать, как он вдруг расплылся в улыбке — широкой, сияющей. Белоснежные зубы, глаза, полные восторга.

— Ты не ушла! — воскликнул он. — Я открыл глаза, и первое, что увидел — это Юй Минсюй! Только открыл — и ты тут!

Юй Минсюй на миг застыла, затем отвела взгляд от его сияющих глаз. В груди странно ёкнуло. «Чему радуешься, болван? Я всё равно сейчас уйду».

Но Инь Фэн сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на неё снизу вверх. Кожа у него была до невозможности светлой, глаза — слишком красивыми, а улыбка — настолько беззаботной и искренней, что в этот момент он напоминал большого, бестолкового, но бесконечно милого ребёнка.

**Глава 24**

Время было еще раннее, солнечный свет мягкий и прозрачный.

— Юй Минсюй, иди сюда, — позвал Инь Фэн.

«Всё, теперь уже не называет «сестрёнкой»?» — подумала она, но не придала этому значения. Подошла и спросила:

— Что такое?

Он поднял на нее глаза:

— Чем мы сегодня займемся?

Юй Минсюй: «…»

Потом добавила:

— Сначала умойся, почисть зубы. Сможешь? Убери следы сна и слюни.

— Угу! — послушно кивнул Инь Фэн, слез с кровати и направился в ванную.

Юй Минсюй села на край кровати, снова вспомнив фотографию того мужчины, и вдруг почувствовала, как все это смешно и нереально.

Вскоре он вернулся — чистый, аккуратный.

— У тебя все еще раны, — сказала она. — Ложись, поговорим.

Он забрался на кровать. Юй Минсюй заметила, что, когда он бодрствует, то лежит с развязностью настоящего хозяина жизни: длинные ноги широко расставлены, руки закинуты за голову, весь вид — «я здесь главный».

— Инь Фэн, я полицейский. У меня каждый день полно работы. В том числе и с тем подонком, Гу Тяньчэном, которого мы поймали. А у тебя раны еще не зажили, да и мозги не в порядке. Если их вылечить, ты станешь умнее, правда? Так что сейчас мне нужно на работу. А ты оставайся здесь, лечись. Пусть каждый делает свое дело, а потом… снова увидимся и вместе поиграем. Хорошо?

Если бы кто-то из знакомых Юй Минсюй услышал, как она мягко и терпеливо разговаривает, у того отвисла бы челюсть. Ведь обычно она была беспощадна к мужчинам, которые к ней приставали.

Но сейчас она понимала: Инь Фэн — словно ребенок лет десяти, наивный и простодушный. И при этом упрямый, как осел. Не повезло, что он, едва очнувшись, вцепился именно в нее, и теперь она — объект его «синдрома утенка». Но ничего, она — опытный, хитрый следователь. Смогла же она притворяться слабой и играть роль с Гу Тяньчэном? Сейчас главное — успокоить Инь Фэна, отделаться от него, а там… хоть трава не расти.

Похоже, ее аргументы показались ему неоспоримыми, потому что он опустил голову. Юй Минсюй разглядывала его шею — белую, с четкими линиями мышц. В этой беззащитности вдруг проступала какая-то мужская сила.

— Обязательно идти на работу? — спросил он.

— Обязательно. Иначе я потеряю и работу, и доход, — спокойно ответила она. — А ещё не смогу помогать другим людям.

Инь Фэн крепко сжал губы. Его черные, блестящие глаза смотрели так, что у Юй Минсюй даже защемило внутри. «Неужели, когда мозг повреждается и человек становится наивным, даже взгляд меняется — становится чистым?»

Он убрал руки из-за головы и сказал:

— Хорошо. Иди на работу. Я тоже буду старательно лечиться. Но… когда ты снова придешь?

— Через несколько дней, — пообещала Юй Минсюй.

Так легко вырваться из больничной палаты «маленького утенка» — Юй Минсюй была готова аплодировать себе стоя. Чэнь Фэн ждал у двери и, увидев ее, на мгновение даже растерялся.

— Готово, — бросила она, проходя мимо.

— Спасибо, — быстро сказал Чэнь Фэн, заглянув в палату и понизив голос. — Госпожа Юй… надеюсь, вы будете навещать учителя Иня. Пожалуйста.

Она взглянула на него, но не ответила.

К счастью, в участке у нее была смена одежды. Придя, она сначала приняла душ, переоделась, а затем с головой погрузилась в работу.

День пролетел незаметно. Из-за большого дела Гу Тяньчэна все задержались, и когда, проголодавшиеся, наконец вышли из участка, на улицах уже зажглись фонари.

Коллеги предложили:

— Пошли перекусим.

За столом в знакомом ресторане компания полицейских внешне мало чем отличалась от остальных посетителей. Разве что говорили громче, да в глазах читалась боевая хватка.

Юй Минсюй потягивала пиво, слушая, как коллеги пересказывают то забавные, то досадные случаи, то, что их возмутило или восхитило. Порой она вставляла пару слов — и тогда все вместе переходили на громкий смех, ругань или подколы.

В самый разгар весёлой попойки Сюй Мэншань наклонился к её уху и тихо сказал:

— Ты просила проследить за Инь Фэном и его помощником.

— Ну и? — тоже шепотом спросила она.

— Сегодня утром я зашел в больницу. Видел, как ты вышла из его палаты в той же одежде, что вчера. Свежая, отдохнувшая, лицо сияет.

— Отвали! — фыркнула Юй Минсюй.

При свете лампы ее напарник смотрел на неё с лукавым блеском в глазах. Обычно молчаливый следователь Сюй сейчас усмехался, как хитрый лис.

Фань Цзя уловила обрывки разговора и тоже наклонилась ближе:

— Что случилось? Сестра Юй опять в ярости?

Юй Минсюй бросила на Сюй Мэншаня убийственный взгляд, но тот уже шептал Фань Цзя, быстро и тихо:

— Она провела ночь в палате Инь Фэна.

Глаза Фань Цзя округлились, и в них вспыхнул неприличный азарт сплетницы. К счастью, оба понимали границы, и остальные полицейские не слышали их шепота.

— Чушь собачья! — огрызнулась Юй Минсюй. — Он сейчас как маленький ребенок, я просто навестила его, чтобы успокоить. Сюй Мэншань, ты — одинокий пёс, который не может найти девушку, зато фантазировать горазд! Прям бабушка на лавочке, не иначе!

«Бабушка Сюй» и ухом не повел, продолжая уплетать шашлык. Затем хлопнул Фань Цзя по голове и сказал:

— Никогда бы не подумал, что наша суровая сестра Юй любит таких. Теперь понятно, почему все те отчаянные добровольцы, что волнами накатывали, разбивались в пух и прах*. Ей нравятся молоденькие.

* 前仆后继 (qián pū hòu jì) — классическая китайская идиома из четырех иероглифов (чэнъюй), буквально означающая «первые падают, следующие продолжают». Это выражение восходит к древним военным трактатам и историческим хроникам. Оно описывает непрерывность усилий, особенно в борьбе, где даже гибель первых не останавливает последующих.

Фань Цзя радостно подхватила:

— Ну да, ну да. Вообще-то, если подумать, грозной старшей сестре вполне может нравиться такой нежный и милый щеночек.

Юй Минсюй сделала большой глоток пива и процедила:

— Сдохнуть хотите?

Те дружно чокнулись бутылками.

Юй Минсюй тоже усмехнулась, махнув на них рукой. В голове всё ещё крутилась утренняя картина — как Инь Фэн выглядел «нежным и милым», и это казалось ей ещё более смешным.

Фань Цзя задумчиво сказала:

— Интересно, восстановится ли мозг писателя Инь Фэна? Если да, то он же настоящий «алмазный холостяк»! Высокий, красивый, талантливый. Говорят, только за книги, фильмы и на управлении своей компанией он зарабатывает больше ста миллионов юаней в год! Входит в список самых богатых писателей. Эй, сестра Юй, раз уж вы с ним так странно связаны, а он теперь к тебе привязался, может, стоит воспользоваться моментом, пока он не в себе? Приручить его, а когда очнется — будет уже твоим человеком. Кричать некому будет*, делай с ним что хочешь…

* 叫天天不应，叫地地不灵 (jiào tiān tiān bù yìng, jiào dì dì bù líng) — классическая китайская идиома, буквально означающая: «Взываешь к небу — небо не отвечает; взываешь к земле — земля не слышит». Фраза восходит к народным пословицам и классической литературе, отражая беспомощность человека перед лицом непреодолимых обстоятельств.

Юй Минсюй даже рассмеялась над ее бредом, но Сюй Мэншань вдруг серьезно сказал:

— Ладно вам, будто он такая ценность. Шутки шутками, но даже если он придет в себя — разве он пара сестре Юй? Я вчера проверял: до происшествия у него было как минимум две публичных связи — и обе с моделями-инфлюенсерами. Такой мужик — зачем он нужен?

Фань Цзя притихла. Юй Минсюй равнодушно фыркнула:

— Какое мне дело.

После ужина компания вышла из ресторана и стала ловить такси. Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Фань Цзя сели в одну машину. У подъезда Юй Минсюй ее высадили. Та с отрыжкой перекинула рюкзак через плечо, но не успела сделать и пары шагов, как заметила машину, припаркованную у обочины, и человека, прислонившегося к ней.

**Глава 25**

Машина была дорогая, а сам мужчина — в безупречном костюме, с налётом элитарности. Юй Минсюй сделала вид, что не замечает его, и прошла мимо.

Но у этого человека, похоже, совсем не было чувства такта. Будто не замечая её холодности, он с улыбкой произнёс:

— Минсюй.

Юй Минсюй остановилась, глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, и процедила:

— Ло Юй, не называй меня так. Мы не настолько близки.

Ло Юй усмехнулся:

— Только что вернулась? Я жду тебя с семи вечера. Сейчас уже одиннадцать.

— Потому что у тебя в голове мозги отсутствуют, — огрызнулась она и уже хотела пройти мимо, но он ловко шагнул вперёд, преграждая путь.

Этот тип был под метр девяносто, крепко сложен, помешан на фитнесе, к тому же — юрист с тёмной душой. Если бы Юй Минсюй просто так повалила его здесь, во дворе, это только сыграло бы ему на руку и дало повод для дальнейших надоедливых преследований. Поэтому она сжала зубы и просто сказала:

— Пошёл вон.

После месяцев его навязчивого внимания у неё не осталось ни капли терпения для разговоров — только желание дать пинка под зад.

Он стоял под фонарём, его узкие глаза блестели в полутьме:

— Ты даже не предупредила, что уезжаешь в Тибет. Полмесяца! Ты хоть представляешь, что я чувствовал? Я скучал. Каждый вечер перед сном думал о тебе, бессердечная ты женщина.

Юй Минсюй скривилась, будто её окатило запахом протухших объедков. И в сотый раз пожалела, что когда-то послушала соседку и согласилась на это дурацкое свидание вслепую.

Она жила одна, и пожилая женщина по соседству часто заботилась о ней — то угощала вкусностями, то просто заглядывала, не нужно ли чего. Юй Минсюй была благодарна и считала её почти родственницей. А в прошлом году соседка, видимо, озаботившись её холостяцкой жизнью, внезапно решила сыграть в сваху.

Юй Минсюй к тому времени несколько лет работала в полиции, и среди коллег никто ей не нравился. Мысль о знакомстве с кем-то новым её заинтересовала.

Когда она впервые встретила Ло Юя, он произвёл хорошее впечатление — представительный, образованный, с манерами джентльмена, но при этом без излишней жеманности. Первое впечатление оказалось весьма приятным, и Юй Минсюй действительно подумала, что стоит попробовать.

Ло Юй был звездой известной юридической фирмы — ещё не достигнул тридцати, но уже с солидным доходом. Его, в свою очередь, покорила красота и внутренняя зрелость этой девушки. Оба были взрослыми людьми с чёткими целями, и постепенно они стали часто общаться. Хотя Юй Минсюй пока воспринимала его скорее как друга, их отношения развивались.

И Ло Юй, похоже, влюбился по-настоящему. Он встречал её утром, провожал вечером, звонил несколько раз в день, тратил всё свободное время на ухаживания — заботливые, продуманные. А Юй Минсюй, получая столько искреннего участия, понемногу тоже начала воспринимать его как своего парня.

В тот период, блистая на профессиональном поприще, Ло Юй как-то сказал ей:

— Такую женщину, как ты, действительно может оценить только зрелый мужчина. И это чувство… оно вызывает зависимость. Давай будем вместе — я не хочу терять эти отношения. Хорошо?

Честно говоря, тогда она растрогалась. И даже после одной командировки, поддавшись порыву, чуть было не оставила его на ночь. Но в последний момент что-то остановило её — ощущение, что всё происходит слишком быстро, что что-то не сходится… И она проводила его, несмотря на обиженный взгляд.

Первое время она скрывала их отношения от коллег, лишь поверхностно проверив его биографию. Но через полгода знакомства, из которых два месяца они встречались, она рассказала о нём Сюй Мэншаню и остальным. И через несколько дней Сюй Мэншань положил перед ней подробное досье.

Ло Юй внешне действительно был успешным юристом, вёл громкие дела и имел блестящие перспективы. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что многие его дела… были сомнительными.

Проще говоря, он мастерски использовал лазейки в законе, работая в серой зоне на благо своих клиентов — особенно на местного промышленного гиганта «Кайян Групп», занимавшегося недвижимостью, переработкой отходов и другими не всегда прозрачными делами. Полиция уже начала пристально следить за деятельностью «Кайян».

В тот же вечер Юй Минсюй вызвала Ло Юя к себе и без предисловий спросила:

— Ты работаешь на «Кайян Групп»?

Он на секунду замер, но тут же взял себя в руки и спокойно ответил:

— Минсюй, давай без эмоций. Я просто помогаю им решать юридические вопросы. Все слухи о «Кайян» — клевета. Я юрист и всё, что я делаю, законно. А перед законом, как известно, все равны. Это ничем не отличается от того, как я представляю интересы других компаний.

— Ты забыл, что я работаю в полиции? — холодно перебила она. — В глаза песка не засыпешь*?

* 眼睛里揉不进沙子 (yǎnjīng lǐ róu bù jìn shāzi) — китайская идиома, буквально означающая «в глаза не может попасть ни песчинки», образное выражение, означающее принципиальность, нетерпимость к неправде, лжи, грязи.

Он тут же попытался сесть рядом и обнять её за плечи:

— Минсюй, давай поговорим спокойно…

Юй Минсюй уже тщательно изучила его прошлое и всё для себя решила. Она отстранилась от его руки и спокойно сказала:

— Уходи. Всё кончено. Считай, что ничего между нами и не было. И ещё… если вдруг когда-нибудь что-то случится, постарайся не попасться мне на работе. Я не из тех, кто вспоминает старое.

Той же ночью он написал ей: «Ты никогда меня по-настоящему не любила, да?»

Она не ответила. Просто заблокировала его номер.

Был ли у Ло Юя изначально какой-то расчёт, желание найти себе «крышу», или он действительно влюбился — неважно. Юй Минсюй разорвала эти отношения без сожалений.

Но тут-то «успешный юрист» и показал своё истинное лицо. Началась изощрённая, наглая, настойчивая кампания по преследованию.

Теперь он чуть ли не через день появлялся поблизости, буквально вился у неё под ногами, словно считая её своей собственностью. Присылал подарки — один за другим, и далеко не дешёвые. Сначала Юй Минсюй ещё отправляла их обратно, в его юридическую контору. В ответ он начинал слать вдвое больше. После нескольких таких случаев она просто вышла из себя — и начала выкидывать всё в мусорный бак прямо у дома.

Теперь он даже не скрывал своего поведения. Иногда он появлялся в участке со своими клиентами (конечно, весьма сомнительными) и пристально наблюдал за ней — с намёком: «Смотри, вот он я. Такой, какой есть. И я всё равно добьюсь тебя».

Юй Минсюй не раз думала о том, чтобы как следует врезать ему, или даже затащить в участок — устроить воспитательную беседу. Но каждый раз, чуть поразмыслив, сдерживалась. Потому что он — юрист. Причём юрист скользкий, прожжённый. Он наверняка заранее подготовил кучу оправданий, почему снова оказался рядом. А если врезать — он только обрадуется: тут тебе и повод для жалоб, и сплетни в придачу. Полетят слухи, и с карьерой в полиции будет покончено.

Так что даже она, обычно не знающая страха, здесь оказалась в тупике. Потому что хорошего способа избавиться от Ло Юя она пока не нашла. Поездка в Тибет отчасти была попыткой скрыться от него — уйти с радаров, дать себе передышку.

И вот, только вернувшись, она снова натыкается на этого волка* у своего порога.

* 大尾巴狼 (dà wěiba láng) — буквально «волк с большим хвостом»; в разговорной речи означает коварного, лицемерного человека, особенно мужчину, который прикидывается добрым, а на деле преследует корыстные цели (в романтическом или ином контексте).

Юй Минсюй резко рванула в сторону, проскользнула мимо него и быстрым шагом направилась к подъезду.

— Ло Юй, — бросила она через плечо, прикладывая ключ-карту к замку, — если сделаешь ещё шаг — это будет вторжение в частное жилище. Попробуй.

Он остановился. В её голосе не было игры — она действительно применит силу, если он переступит черту.

Ло Юй улыбнулся:

— Я не хочу тебя злить. Поднимайся. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке и добралась домой.

Она с силой захлопнула дверь подъезда и зашагала к лифту. Но не успела сделать и нескольких шагов, как его спокойный голос донёсся с улицы:

— Юй Минсюй, я всё равно сделаю тебя своей женой. Это не обсуждается.

**Глава 26**

— Вот больной! — мысленно выругалась Юй Минсюй, даже не удостоив его ответом, и поднялась в свою квартиру.

Её жильё было довольно старым, но, как и все первые коммерческие новостройки, отличалось добротностью. Включив свет, она окинула взглядом просторную двушку — такая же прямолинейная и аскетичная, как она сама. Ни намёка на уют, лишь слегка хаотичный беспорядок, выдававший жизнь, а не декорацию.

На стене в центре гостиной — чёрно-белый портрет в траурной рамке. Юй Минсюй, как всегда, бросила на него взгляд, — от этого в груди становилось чуть теплее.

На фото её мать, запечатлённая в тридцать с небольшим. Куда более женственная, чем дочь, но с той же скрытой сталью во взгляде. Большие тёплые глаза, в которых светилась мягкость, незнакомая Юй Минсюй. Даже полицейская форма не могла скрыть её жизнерадостности.

Юй Минсюй выросла в Цзянчэне у бабушки с дедушкой по материнской линии, а в Сянчэн переехала только для учёбы в университете. О том, кем был её отец, родные не распространялись. Лишь однажды дядя как-то обмолвился:

— Минсюй, похоже, больше в отца пошла.

Никто не поддержал разговор.

Она носила фамилию матери и не испытывала ни малейшего интереса к тому, жив ли её отец, где он и что из себя представляет.

Приняв душ, Юй Минсюй устроилась в кровати с сериалом — неважно каким, хоть мыльной оперой, хоть дешёвым боевиком. Главное, чтобы время текло незаметно, а мозг отключался от мыслей.

Как раз в кадре герой кружил с героиней под сакурой, а злодей в двух метрах корчил рожу, будто на лбу у него светилось «Я злодей, и этим всё сказано», когда телефон пискнул. Не отрываясь от экрана, она нащупала аппарат и скользнула взглядом по сообщению.

Сообщение от неизвестного номера:

«Минсюй, это я, Инь Фэн».

Она уже собралась проигнорировать, но подумав немного, написала:

«Поняла».

Одно слово — и разговор закончен. Именно этого она и добивалась.

Но, как оказалось, рано радовалась. С его нынешним состоянием мозга такая тактика не работалa.

Тотчас пришло новое сообщение:

«Что делаешь?»

Юй Минсюй сдержалась, поставила сериал на паузу и ответила:

«Смотрю телек».

«Что именно?»

«Несравненная любовь».

«Можно я позвоню?»

«Нельзя».

«Почему?!»

«Потому что я хочу спать».

«Тогда добавь меня в WeChat. Это приложение с зелёным головастиком».

Юй Минсюй впервые слышала, чтобы кто-то так свежо и поэтично назвал WeChat — «зелёный головастик». Она добавила его и подтвердила заявку, после чего открыла его профиль и посмотрела аватарку в большом размере.

На фото — мужской профиль в чёрно-белых тонах, с удачным освещением: мягкие светотени, будто рябь воды, отражались на чётко очерченном лице. В уголках губ лёгкая полуулыбка, взгляд опущен, брови и ресницы отбрасывают тень. На нём — самая простая чёрная футболка, но даже она каким-то образом выглядела стильно.

Стало ясно: прежний Инь Фэн был самовлюблённым эстетом, раз выбрал себе аватарку уровня глянцевых обложек.

Заглянув в его Moments, она обнаружила, что доступ открыт только к постам за последние три дня — в ленте было пусто.

Пришло голосовое сообщение:

«Сегодня я выпил лекарства и сделал укол, как велел врач. Вечером Чэнь Фэн погулял со мной немного. Потом я смотрел телевизор, но было скучно. На обед ел мясо, морковь, лук и овощи. На ужин — суп, ещё мясо, куриный бульон, креветки и овощи. Врач сказал, что раны пока нельзя мочить, поэтому я обтёрся полотенцем. Сейчас я только чуть-чуть воняю. Я тоже ложусь спать. Спокойной ночи, Юй Минсюй».

Его голос в записи оказался неожиданно глубоким и приятным, а из-за простодушного тона звучал почти по-детски. Она немного помолчала, затем ответила:

«Спокойной ночи, Инь Фэн».

***

Три дня спустя.

Солнечный свет щедро заливал больничную палату. Инь Фэн, только что вымытый, сидел на кровати, закутавшись в полотенце, как большой кот. Швы с раны уже сняли, и хотя всё ещё болело, он чувствовал себя удивительно комфортно. Медсестра высушила ему волосы — теперь они пушистым облаком обрамляли лицо.

Он и не подозревал, что выглядит как двадцатилетний юноша — белокожий, чистый, с ясными глазами.

Чэнь Фэн держал перед ним две вещи:

— Раньше ты предпочитал этот бренд и фасон. Это новинки сезона.

Это были тёмно-серая куртка с воротником-стойкой и длинное чёрное пальто. Качество кроя и ткани было безупречным — лаконичный дизайн, но с намёком на изысканность. Две молоденькие медсестры замерли в ожидании, жаждая увидеть, как красавец примерит обновки.

Инь Фэн изучающе посмотрел и брезгливо сморщился:

— Уродливо.

Чэнь Фэн, не моргнув глазом, достал из пакета следующую партию одежды — повседневную, спортивную, из топовых уличных брендов.

Брови Инь Фэна чуть разгладились:

— Терпимо.

Чэнь Фэн едва сдержал улыбку. «Учитель по-прежнему придирчив, только вкусы изменились на противоположные… А ведь когда-то один международный люксовый бренд предлагал ему стать лицом их азиатской линейки».

Наконец, Чэнь Фэн извлёк зелёную футболку с огромным ярким Астробоем и штаны из того же комплекта.

Инь Фэн замер, уставившись. Он почувствовал, как медсёстры подавляют смешки, отчего его щёки запылали, а внутри закипело раздражение. Если бы здесь была Минсюй, она бы не смеялась. Просто сказала бы: «Тебе идёт». От этой мысли настроение улучшилось, но он нарочно нахмурился:

— Раз ничего лучше нет, пусть будет это.

— Хорошо.

— Мне лень выбирать. Купи ещё несколько таких же.

— Другие принты из этой же коллекции подойдут?

— Да.

Переодевшись, Инь Фэн подошёл к зеркалу, покрутился и довольно улыбнулся:

— Сегодня покажу Минсюй.

Чэнь Фэн осторожно сообщил:

— Пришла Цзыи. Ждёт в соседней палате. Хочешь с ней встретиться?

Инь Фэн нахмурился:

— А она вообще кто? Почему постоянно приходит ко мне?

— Я уже говорил: она была подругой детства твоего покойного брата Инь Чэня. Вы с детства вместе, ты всегда звал её сестрой. Думаю, она просто беспокоится о тебе.

— Я знаю. Но она связана с ним, а не со мной. Раз Инь Чэнь умер, какое она ко мне имеет отношение?

— Формально — никакого. Но все эти годы она оставалась рядом, и ты не возражал.

Инь Фэн вдруг напрягся:

— Она... моя девушка?

Чэнь Фэн взвесил ответ:

— Не совсем.

— Тогда что это значит?

**Глава 27**

Чэнь Фэн подумал: «Как я могу знать? Су Цзыи явно в тебя влюблена, но ты все эти годы держал её на крючке — не отвергал, но и не принимал. Кто поймёт, что такой парень с чёрным нутром* замышлял?»

* 腹黑男 (fù hēi nán) — дословно «мужчина с чёрным животом», то есть скрывающий свою истинную, часто коварную натуру под внешне доброжелательной маской. Термин пришёл из японского сленга — 腹黒い (haraguroi), где означает «злобный, скрытно коварный». В аниме и манге так часто описывают персонажей, которые улыбаются, но за этим скрывают расчёт или злые намерения. В китайском интернете и сетевой литературе выражение стало популярным в 2000-х годах для описания хитрых, манипулятивных мужчин, особенно в романтических или психологических сюжетах.

Однако вслух он лишь сказал:

— Просто очень близкий друг.

— А... — протянул Инь Фэн. — Но теперь я не хочу с ней дружить. Не знаю почему, но она меня раздражает. Думаю, я и раньше её терпеть не мог. Сейчас мой единственный друг — Минсюй. Пусть она уходит. Я не хочу её видеть.

Чэнь Фэн заколебался:

— Но... Она вряд ли согласится. Когда ты пропал, она очень переживала, вместе со мной искала тебя...

Инь Фэн надел новые белые кроссовки, обдумывая логику ситуации:

— Чэнь Фэн, я твой босс или она?

— Конечно ты.

Инь Фэн посмотрел на него пристально:

— Ты будешь мне верен?

Чэнь Фэн замер. Он не знал, почему сейчас, когда Инь Фэн, казалось бы, умом тронулся, да ещё и стоит перед ним в этой нелепой зелёной футболке, — в его тёмных глазах читалось странное давление — знакомое, как в прежние времена.

Внезапно в груди Чэнь Фэна что-то ёкнуло. Он ответил:

— Мой босс — только ты. Возможно, ты забыл, но когда-то я был на дне и собирался покончить с собой. Перед этим, без всякой надежды, написал тебе письмо, просто чтобы выговориться. Ты прочитал, встретился со мной и сказал, что по одному письму понял: у меня есть талант. Уговорил не спешить со смертью и нанял меня помощником с высокой зарплатой. С тех пор я больше не думал о суициде. Сейчас я живу полной жизнью, и всё у меня хорошо.

Он сделал паузу:

— Перед тем как попасть в аварию, ты сказал мне: «Каким бы я ни стал, что бы ни сделал — ты должен стоять за моей спиной, без лишних вопросов, не спрашивая причин». Я дал слово. Так что теперь — ты сказал, значит так и будет. Я не позволю Су Цзыи больше тревожить тебя.

Говоря это, Чэнь Фэн едва сдерживал слёзы. А Инь Фэн надул щёки, как шарик, а затем шумно выдохнул.

— Понял. Выходит, раньше я был довольно прозорлив, — сказал он. — Хотя, глядя на свои старые фото в соцсетях, думал, что был очень глупым.

— Раньше ты не был глупым. И сейчас не глупый, — улыбнулся Чэнь Фэн.

Эти слова явно согрели хрупкое сердце писателя. Он улыбнулся так ярко, словно весенний ветер и ясная луна*, и в этот момент Чэнь Фэн словно увидел его юную версию.

* 春风明月似的 (chūnfēng míngyuè shìde) — «словно весенний ветер и ясная луна». Этот образ часто встречается в китайской поэзии, особенно у авторов эпохи Тан (618–907 гг.) и Сун (960–1279 гг.), и символизирует мягкость, тепло и красоту улыбки.

— Собирай вещи. Я еду к Минсюй, — объявил Инь Фэн.

— Хорошо. Остановишься в отеле рядом с её домом?

Инь Фэн хитро прищурился:

— Как думаешь, она пустит меня к себе?

— Вряд ли.

Помолчав, Чэнь Фэн предложил:

— У меня есть способ на неё надавить. Может, согласится. Попробовать?

Инь Фэн отвел взгляд и с каменным лицом кивнул:

— Давай.

«Даже с детской психикой его сущность не изменилась. Ну и ладно — это даже здорово», — подумал Чэнь Фэн.

***

В тот же вечер Юй Минсюй, возвращаясь с работы, уже на лестничной площадке увидела сидящую у её двери фигуру с дорожной сумкой.

Она остановилась.

Инь Фэн поднял на неё взгляд.

Помолчав, она продолжила подъём. Он не шелохнулся.

— Почему ты здесь? — спросила она, присев перед ним.

Он сияюще улыбнулся:

— Мне сняли швы. Врач сказал, что можно возвращаться домой и отдыхать.

— И где твой дом? — спросила она, чувствуя как начинает пульсировать в виске.

Он потупился, нервно сцепив пальцы:

— Я не хочу туда. Там всё чужое. Ты же говорила, что когда поправлюсь, смогу прийти к тебе... Я хоть и высокий, но много места не займу — могу спать на диване или на полу, всё равно.

Юй Минсюй едва не рассмеялась. Она всегда была слаба к мольбам, а его робкая настойчивость вызывала странное тепло. Но вся эта абсурдная ситуация выходила за рамки — он выписался из больницы и пришёл прямо к ней домой!

Она ощущала странную беспомощность, разглядывая его. Мягкие волосы и дурацкая одежда делали угловатые черты зрелого мужчины смешно милыми и беззащитными. И этот зелёный костюм! Кто-то явно постарался, превратив его в гигантскую гусеницу. Кому вообще пришло в голову подобрать ему такую одежду?

— Инь Фэн, — она легонько хлопнула его по голове, — я не могу тебя приютить. Не потому, что не считаю тебя другом, а потому что ты мужчина, а я женщина. Так не делается. Понял?

Он смотрел на неё умоляюще. Под этим взглядом ей стало неловко.

— Я пойду. Ты тоже скорее иди домой. Пусть Чэнь Фэн придёт и заберёт тебя.

— Минсюй... — тихо позвал он, голос был полон надежды.

Не оборачиваясь, она зашла в квартиру и захлопнула дверь.

***

Вымывшись и переодевшись, она украдкой подошла к глазку. Он всё так же сидел, уставившись в пустоту.

Посмотрев сериал, она снова проверила. Теперь он сидел по-турецки, теребя ручку своей сумки.  Юй Минсюй повернулась и ушла в комнату. Выключила планшет, легла в кровать, взглянула на будильник — уже половина первого ночи. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но, провалявшись около получаса, вдруг резко села на кровати, даже тапочки не натянула, босиком подошла к двери. Распахнув ее она увидела, что Инь Фэн свернулся клубочком на полу, как большая гусеница, используя сумку как подушку. Услышав звук открывающейся двери, он поднял глаза — чистые и ясные, отражающие только её силуэт в дверном проёме.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Юй Минсюй с раздражением сказала:

— Спи на диване. Утром — вон отсюда.

Он молча вскочил, схватил сумку и последовал за ней. Юй Минсюй сразу же направилась в спальню и закрыла дверь, даже не взглянув на него.

Инь Фэн некоторое время стоял у двери с сумкой в руках, затем снял обувь, переобулся в тапочки, переоделся в пижаму и устроился на диване. Рядом лежал аккуратно сложенный плед. Он тут же укутался, сладко сознавая, что она — всего в десяти шагах. Закрыв глаза, он быстро погрузился в глубокий и спокойный сон*.

* В оригинале — 沉香的梦境 (chénxiāng de mèngjìng) — «сон с ароматом агарового дерева». Фраза упоминается в классических произведениях, например в «Сне в красном тереме». Поэты династии Тан использовали этот образ для описания возвышенных состояний души.

**Глава 28**

Юй Минсюй в полудрёме почувствовала, как что-то щекочет её лицо — будто лёгкий ветерок, с примесью знакомого аромата мятной зубной пасты.

Она резко открыла глаза и увидела в сантиметрах от себя увеличенное до нелепых размеров красивое мужское лицо.

Всё её существо взорвалось яростью!

Инь Фэн, этот почти двухметровый 29-летний мужчина, умудрился притащить крошечный табурет, усесться у её изголовья и, сияя от восторга, дуть ей в лицо, сложив губы трубочкой.

Мрачным взглядом она скользнула за его спину — дверь в спальню была распахнута. Несомненно, он снова взломал замок. Этот бывший знаменитый писатель, похоже, умел открывать любые замки. Что же это за странный человек такой?

— Пошёл вон! — крикнула она.

Дверь с грохотом захлопнулась перед его носом. Инь Фэн постоял с минуту, потирая переносицу, по-прежнему сжимая в руке злополучный табурет. Он не понимал, почему Юй Минсюй не оценила его попытки разбудить её. Потом его вдруг осенило, и он тихо улыбнулся про себя.

Ленивый маленький поросёнок*, — мысленно прошептал он.

* 小懒猪 (xiǎo lǎn zhū) - маленький ленивый поросёнок.

Юй Минсюй, опытный полицейский с железным характером, даже не подозревала, какое милое прозвище ей только что присвоили. С хмурым лицом, облачившись в полицейскую форму она вышла из комнаты и направилась прямиком в ванную.

Выйдя умытой и слегка успокоившейся, она увидела на столе завтрак, а рядом — сидящего с видом примерного школьника Инь Фэна. Подсев, она спросила:

— Откуда еда?

— Чэнь Фэн принёс.

Она без церемоний отхлебнула соевого молока и откусила от палочки жареного теста*:

— А где он сам?

* Ютяо (油条, Yóutiáo) — длинные палочки из теста, жареные во фритюре: традиционное блюдо китайской кухни, популярная еда на завтрак.

На лице Инь Фэна мелькнуло лёгкое смущение, он уставился на стол и ответил:

— Ждёт у двери.

Юй Минсюй всё поняла, но промолчала и в два счёта доела завтрак. Инь Фэн же ел неожиданно изысканно — неторопливо, сдержанно. Она вспомнила, как в Тибете он он вцепился зубами в сосиску и уплетал за обе щеки, и подумала, что черты прежнего себя в нём всё же проступают.

— Тебе пора, — заявила она.

Лицо Инь Фэна сразу изменилось, он опустил голову и сделал глоток соевого молока.

— Как раз Чэнь Фэн здесь, — продолжила она. — Доедаем — и выходим вместе.

Он вскочил, и, как ни странно, даже слегка покраснел. С видом нарочитого спокойствия посмотрел на балкон:

— По-моему, там неплохой вид. Я пойду полюбуюсь.

Юй Минсюй проводила его взглядом. Её старый дом со всех сторон зажат высотками, какие уж тут виды — один бетон да стекло. Но она прекрасно видела, как он украдкой достал телефон.

Как и ожидалось, через несколько секунд раздался вежливый звонок в дверь.

С каменным лицом она открыла. Чэнь Фэн, несмотря на положение помощника, выглядел как типичный столичный слизняк: костюм без галстука, очки в золотой оправе и слащавая улыбка.

— Доброе утро, госпожа Юй. Завтрак был вкусным? Надеюсь, учитель Инь не слишком вас побеспокоил? Можно войти?

На улыбающегося человека рукой не замахнёшься. Она молча пропустила его.

Чэнь Фэн сел за стол, бросив взгляд на Инь Фэна, который как истукан застыл на балконе. Не моргнув глазом при виде дурацкого поведения босса, он завел свою пластинку:

— Госпожа Юй, вы сами видите состояние учителя Иня. Я надеюсь, вы разрешите ему пожить здесь какое-то время. Когда он поправится, он уйдёт. И уверен, человек его уровня обязательно оценит вашу заботу.

**Глава 29**

Юй Минсюй презрительно фыркнула, собираясь ответить, но Чэнь Фэн продолжил:

— Я уже арендовал квартиру рядом с вашей. Там будут жить я, горничная, повар и водитель — по первому зову в вашем распоряжении. Вам и учителю Иню будут приносить готовые завтраки, обеды и ужины. Повар — шеф из мишленовского ресторана. Вашу квартиру будут убирать, пока вас нет, все бытовые вопросы возьмём на себя. Это ни в малейшей степени не нарушит ваш привычный образ жизни.

Юй Минсюй на секунду опешила.

Не говоря уже обо всём остальном — ежедневная уборка, решённые бытовые хлопоты и ещё повар из мишленовского ресторана…

Чэнь Фэн, видя её колебания, добавил:

— Учитель Инь сейчас действительно ребёнок в душе и зависит от вас. В знак благодарности за заботу мы будем перечислять вам 30 тысяч юаней ежемесячно. Если проведёте с ним праздники — дополнительно 5 тысяч за каждый.

На этот раз Юй Минсюй рассмеялась вслух:

— Покупаете моё время? Простите, не продаётся.

Эти слова её разбудили окончательно. В голове прояснилось: Что за бред? Жить с этим психом — одни проблемы. Он и так уже привязался, а что, если станет ещё зависимее?

А если однажды тот самый взрослый, расчётливый Инь Фэн очнётся — что тогда?

Где-то в глубине души она сопротивлялась такому развитию событий.

— Всё сказали? — холодно спросила она. — Тогда забирайте его.

Чэнь Фэн понял свою ошибку. Эта полицейская не походила на тех, кто обычно вился вокруг Инь Фэна. Даже самые «независимые» из них таяли при упоминании денег. А Юй Минсюй смотрела на него с кристально чистым презрением.

И чем больше она презирала его предложение, тем больше он убеждался: Инь Фэн должен остаться с ней.

— Простите, — быстро сказал он. — Я ошибся. Забудьте про деньги. Вы спасли учителя Иня в Тибете, и не только его, а ещё многих других — не ради выгоды. Вы — хороший полицейский, честный, принципиальный. Это я повёл себя вульгарно.

Слова прозвучали вполне приемлемо. Юй Минсюй промолчала.

Чэнь Фэн, ловя её настроение, осторожно продолжил:

— Но учитель Инь зависит от вас. Я же не могу запереть его — да и не выйдет. Даже если сегодня увезу, завтра... нет, этой же ночью он сбежит к вам. Опять оставите его спать в подъезде?

Он сделал паузу:

— Учитель Инь всегда был человеком упрямым. Даже если сейчас у него не всё в порядке с головой — готов поспорить, он способен на такое каждый день. Только будет вас донимать и мешать жить, верно?

Он взглянул на квартиру и добавил:

— У вас же свободная комната. Почему бы не отдать её ему? Будет как совместная аренда. Устроим всё, как ему хочется, глядишь — на таком фоне он и поправится быстрее. Тогда ведь все будут довольны, разве не так?

Юй Минсюй посмотрела на него — в её взгляде читалась полуулыбка, но без тени теплоты. Чэнь Фэн знал, что она красива, а по характеру — холодна и сдержанна. Под её взглядом ему стало не по себе, и он машинально отвёл глаза в сторону балкона.

Она последовала за его взглядом.

Инь Фэн сидел спиной к ним, сгорбившись так, что перила полностью скрывали его. Он не оборачивался.

Юй Минсюй подумала: Он ведь понимает, что его помощник сейчас ведёт со мной переговоры. Знает, что мы решаем его судьбу.

Она отвела глаза. Было такое чувство, будто на краю зрения пылает маленькое солнце, но она отказывалась на него смотреть.

**Глава 30**

В этот момент раздался звонок телефона. Увидев номер, Юй Минсюй застыла. Звонил начальник управления.

Она резко поднялась с дивана, схватив телефон. Чэнь Фэн, сделав вид, что не замечает её реакции, взял со стола бутылку минеральной воды и отхлебнул. Юй Минсюй бросила на него взгляд и ушла в спальню, чтобы ответить.

— Начальник.

В полицейском управлении этот человек был хитёр, как лиса, и опасен, как волк. Начальник, приближавшийся к пятидесяти, обычно держался приветливо и говорил мало, но большинство молодых сотрудников его побаивались. Юй Минсюй не боялась, но испытывала к нему глубочайшее уважение — всё-таки стена орденов и наград в его кабинете говорила сама за себя. За свою карьеру он, наверное, задержал больше преступников, чем Юй Минсюй и её коллеги вообще видели подозреваемых.

Сначала начальник похвалил её за успешную операцию в Тибете. Юй Минсюй стояла по стойке «смирно», одна рука за спиной, внимательно слушая.

Затем тон начальника изменился:

— Говорят, ты ещё и великого писателя Инь Фэна спасла?

— Так точно. Но в момент спасения я не знала, кто он такой.

— Я с ним встречался, — тепло сказал начальник. — Отличный парень, настоящий талант. Я его поклонник, у меня дома полное собрание сочинений с автографами. Возможно, ты не в курсе, но начальник провинциального управления Дуань — его старший товарищ по Пекинскому университету, — тоже им восхищается. Между нами: в прошлом году в нашумевшем по всей стране деле о жестоком убийстве в уезде Чэнь именно Инь Фэн составил психологический портрет преступника, что сильно помогло следствию. И вообще, его книги, приносят пользу системе правопорядка — это отличная PR-поддержка. Они хорошо влияют на имидж полиции, пропагандируют наши ценности. Он нам полезен. Ну и, конечно, он близкий друг начальника Дуаня.

Юй Минсюй не ожидала такого поворота. Она молча повернулась и взглянула в гостиную. Чэнь Фэн всё это время ждал, глядя в её сторону, но, поймав взгляд, тут же отвернулся, сделав вид, будто не интересуется.

Юй Минсюй подумала: Да не может быть… правда, что ли?

— Мы все были расстроены, узнав о происшествии с писателем Инь Фэном, — продолжал начальник. — Пару дней назад начальник управления Дуань лично навещал его. Его помощник объяснил ситуацию. Оказывается, он теперь очень привязан к тебе, своей спасительнице. Вполне естественно — посттравматический синдром. Короче говоря, и официально, и лично я прошу тебя помочь Инь Фэну, чем сможешь. Конечно, при условии, что это не повлияет на твою работу и личную жизнь. Начальник Дуань тоже просил передать тебе свою благодарность.

Закончив разговор, Юй Минсюй несколько секунд стояла неподвижно, затем вернулась в гостиную.

Оба — и хозяин, и слуга — оставались на своих местах: один сидит тихо, как паинька, другой — с лицом полным скрытых расчётов*. Юй Минсюй и Чэнь Фэн молча смотрели друг на друга.

* 心怀鬼胎 (xīn huái guǐ tāi) — дословно: «в сердце вынашивает демонический плод» — т.е. человек с тайными, злыми замыслами, строящий коварные планы.

— Дошло даже до начальника управления, — наконец язвительно сказала Юй Минсюй. — Рьяно ты защищаешь господина. У него с головой беда, а ты ему во всём поддакиваешь?

— Его состояние — его дело, — спокойно ответил Чэнь Фэн. — Моё дело — выполнять его волю.

— Никаких помех моей работе. Никаких посторонних в моей квартире. Если он хоть раз поведёт себя неадекватно — сразу вышвырну.

Чэнь Фэн на секунду заколебался, затем кивнул:

— Хорошо.

Юй Минсюй больше не стала ничего говорить, только лениво постукивала пальцами по столу и глядела в сторону балкона. Чэнь Фэн вышел и что-то шепнул Инь Фэну на ухо.

Тот мгновенно вскочил с пола и обернулся к Юй Минсюй.

Его глаза были словно наполнены лёгкими облаками — и свет, и дымка.

Юй Минсюй сохраняла бесстрастное выражение лица, просто спокойно встретила его взгляд.

**Глава 31**

И тут он, кажется, даже слегка смутился — отвернулся, опустил голову и расплылся в такой широкой улыбке, что казалось, щёки вот-вот дотянутся до ушей. Чэнь Фэн тоже улыбался, бросив на Юй Минсюй благодарный взгляд.

Ну и парочка — один дурачок, другой псих, — подумала она. Но, по крайней мере, у Инь Фэна есть такой помощник, как Чэнь Фэн — без него неизвестно, в каких условиях он бы сейчас жил.

Каким же он был раньше? — вновь задумалась она. — Не зря ведь так умеет располагать к себе людей. Даже его помощник — человек из тех, кто умеет действовать тонко, без лишнего шума, но очень эффективно*.

Раз уж она согласилась на это «сожительство», то и переживать было не о чем. Она жила одна, в доме ничего особо личного не хранилось — нечего было скрывать.

— Иду на работу, — бросила она на ходу, предоставив им самим разбираться с обустройством.

Чэнь Фэн, как всегда, вежливо и деликатно кивнул:

— Осторожнее на дороге. Удачного дня.

А Инь Фэн тут же рванул к двери. Юй Минсюй уже дошла до лестничного поворота и обернулась. Он стоял, прижавшись к косяку, и просто смотрел на неё — точь-в-точь как преданный пёс у двери. Ему не хватало только виляющего хвоста.

В конце концов она махнула рукой:

— Веди себя хорошо.

Помолчав, добавила:

— Жди меня с работы.

Он энергично кивнул, снова засиял своей чистой, детской, до невозможности искренней улыбкой.

Юй Минсюй отвернулась — и сама вдруг невольно улыбнулась.

***

Когда «глава семьи» наконец ушла, оба — и хозяин, и слуга — невольно выдохнули с облегчением.

— Вызову людей, — сказал Чэнь Фэн.

Инь Фэн кивнул.

Чэнь Фэн сделал несколько звонков, и вскоре дверь распахнулась. В квартиру вошли грузчики. Они вынесли все вещи из комнаты Юй Минсюй, не нарушив порядка, и аккуратно перенесли их в другую, свободную. Следом за ними пришли уборщики — вычистили комнату, навели порядок, вернули всё на свои места.

Потом принесли купленную ещё вчера детскую кровать от лучшего мирового бренда, подростковый гардероб и всю одежду Инь Фэна. Под чётким руководством Чэнь Фэна всё шло как по маслу.

Инь Фэн понаблюдал за этим некоторое время, но быстро заскучал. Чэнь Фэн включил ему детскую передачу, но сегодня даже она не вызывала интереса. Вместо этого он начал бродить по квартире, с любопытством разглядывая каждую деталь, хранившую следы присутствия Юй Минсюй.

Живёт одна. Рано потеряла мать. Выросла в неполной семье. Характер твёрдый снаружи, мягкий внутри. Выглядит упрямой и уверенной, но на самом деле ранимая. Очень развитое чувство самозащиты.

Почему-то эти слова сами всплыли у него в голове.

Он не стал в них вникать. Поиграл немного в гостиной, потом на цыпочках пробрался в спальню Юй Минсюй. Он уже был здесь утром — едва начал дуть на неё, как она сразу проснулась, вспыхнула от злости и выставила его вон. Вспомнив об этом, Инь Фэн невольно усмехнулся, снова взглянул на аккуратно заправленную постель — и сердце у него дрогнуло.

Он прикрыл дверь, затем осторожно лёг на постель — с чувством, будто совершает что-то священное. На подушке и одеяле всё ещё хранился её запах — тонкий, чистый, с едва уловимой сладостью. Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыли её сегодняшние эмоции: сначала раздражение, потом улыбка, наконец — взмах руки на прощание. Где-то в груди сладко заныло.

Сейчас он отдавал себе отчёт, что болен, что стал менее сообразительным, что теперь он — обуза. И ещё — он для неё никто. Проситься остаться у неё — это вообще ни в какие рамки.

Но в итоге она всё-таки согласилась.

Каждый раз она в конце концов уступала ему.

Она была... такой хорошей. Сильной, надёжной, доброй... и чертовски милой.

Ему вдруг захотелось схватить её подушку и начать кататься с ней по кровати. Что он и сделал. Перекатившись несколько раз, он крепко обнял её, обвил руками и ногами, уткнулся лицом, закрыл глаза и погрузился в это странное, сладкое чувство, не желая отпускать.

* 长袖善舞 (cháng xiù shàn wǔ) — чэнъюй, досл. «у кого длинные рукава — хорошо танцует» — образно о человеке, умеющем ловко и изящно действовать, особенно в общественных делах, переговорах, интригах. Часто используется для описания дипломатичных, гибких и умелых людей.

Истоки этой идиомы — в образе танцовщиц из эпохи древних династий, у которых были очень длинные рукава из струящихся тканей. Считалось, что длинные рукава помогают делать танец красивым — чем длиннее, тем грациознее и выразительнее танец.

Со временем выражение стало метафорой, особенно в классических текстах, где оно означало, что человек, обладающий нужными «ресурсами» — связями, хитростью, деньгами, красноречием — умеет хорошо «танцевать» в обществе, т.е. вести дела, улаживать проблемы, манипулировать другими.

Фраза особенно известна из следующей цитаты: 长袖善舞，多财善贾。—  «С длинными рукавами хорошо танцуют, с богатством хорошо торгуют». В ней уже чётко прослеживается переносный смысл: у кого есть внешняя привлекательность, умение угождать и дипломатично действовать, тот преуспеет в светской и политической среде; у кого есть деньги, тот преуспеет в торговле.

**Глава 32**

К полудню Чэнь Фэн велел повару подать на стол все любимые блюда Инь Фэна.

Тот сидел на маленьком деревянном табурете, найденном в спальне Юй Минсюй, и счастливо улыбался. Ему казалось, что эта табуретка наверняка сопровождала её с детства, и теперь он повсюду таскал её за собой.

Когда блюда уже почти поставили на стол, Инь Фэн взглянул на часы и спросил:

— Почему Минсюй ещё не вернулась?

— Она не приходит на обед, ест на работе, — ответил Чэнь Фэн и, видя его расстроенный вид, поспешил добавить: — У тех, кто работает в офисе, перерыв слишком короткий, чтобы успеть домой.

Инь Фэн провёл пальцами по потёртой обивке табуретки — кожа была настолько изношена, что стала гладкой и блестящей. Он чуть склонил голову и спросил:

— А где она обедает?

— Наверное, в столовой. В полицейском управлении есть своя. Ты даже бывал там раньше, когда собирал материал для книг. Потом жаловался, что их еда убивает всё вдохновение.

Инь Фэн помолчал, затем начертил пальцем на табурете ещё два круга и сказал:

— Я сейчас не такой, как раньше. Может, у того парня просто не было вкуса, а мне понравится? Взгляни хотя бы на те дурацкие вещи, что он носил.

Чэнь Фэн невозмутимо достал пропуск:

— У меня ещё есть пропуск, который они давали в прошлый раз.

— Сяо Фэн, ты просто незаменим! — Инь Фэн засиял и указал на накрытый стол. — Вся эта еда — тебе в награду.

Тот едва заметно улыбнулся:

— Спасибо, учитель Инь.

---

Как только наступил обеденный перерыв, полицейские толпами хлынули в столовую. Некоторые, правда, предпочитали пообедать где-то снаружи. Юй Минсюй сегодня поленилась куда-то идти, поэтому она вместе с Сюй Мэншанем и Фань Цзя зашла в столовую, полную гомонящих и голодных людей. Почему-то сегодня у неё было вполне неплохое настроение, да и аппетит проснулся, так что она подошла к прилавку и заказала себе персональный горячий котёл (хого) — местный аналог «шикарного угощения».

Сюй Мэншань и Фань Цзя несли свои подносы с обычной едой.

— Ого, сестра Юй сегодня разошлась! Я тоже попробую пару кусочков! — фыркнула Фань Цзя.

— Я тоже хочу, — вздохнул Сюй Мэншань. — Зарплата за прошлый месяц уже закончилась — и хого я не потяну.

Юй Минсюй сказала женщине за прилавком:

— Добавьте полкило баранины.

— Босс есть босс! — восхитилась Фань Цзя.

— Восторг, — поддакнул Сюй Мэншань.

Они устроились за свободным столом, поставив котёл посередине, и принялись за еду, болтая о работе.

Вскоре соседний столик освободился, и буквально через несколько секунд кто-то с подносом стремительно подскочил и с шумом сел рядом. Движения были настолько резкими, что вся троица одновременно подняла головы. И тут же все трое замерли.

Перед ними сидел мужчина в зелёной футболке с Астробоем, таких же штанах и белых кроссовках. Его лицо слегка порозовело, когда он взял палочки и, наконец, осмелился поднять взгляд. Увидев каменное лицо Юй Минсюй, он поспешно опустил глаза.

Сюй Мэншань многозначительно посмотрел на Юй Минсюй, усмехнулся и снова принялся за баранину. Фань Цзя захлопала ресницами, с трудом сдерживая смех, и тут же сделала вид, что увлечена разговором.

Хотя внешне они вели себя как ни в чём не бывало, оба явно жадно прислушивались, ожидая продолжения «драмы о потерявшем память писателе» — «соблазнил и бросил»*, «любил и ненавидел», всё как положено по классике жанра.

Юй Минсюй отложила палочки, подошла к его столу и села напротив:

— Ты что здесь делаешь?

— Чэнь Фэн сказал, что я критиковал вашу столовую. А я подумал, что тогда, наверное, просто сам был неадекватный. Вот решил прийти и попробовать лично, — ответил он, избегая её взгляда.

— Инь Фэн, это моё рабочее место, а не дом и не игровая площадка. Ты не можешь приходить сюда.

Инь Фэн ковырял палочками еду, опустив голову, и молчал.

Юй Минсюй до смерти бесила эта его поза — как будто он нарочно лишал её возможности сорваться. С её взрывным характером такое молчание было просто невыносимым.

За спиной Фань Цзя и Сюй Мэншань еле сдерживали смешки. Юй Минсюй злобно метнула в них взгляд, но тут же вспомнила выражение лица Инь Фэна, когда он прошлой ночью лежал в подъезде и смотрел на неё снизу вверх.

Тяжело вздохнув, она просто взяла свой котелок с хого и поставила на стол между собой и Инь Фэном.

— Эй, эй, эй! — возмутились ее коллеги, оставшись без угощения.

Юй Минсюй даже не обратила на них внимания. Увидев, что Инь Фэн всё ещё сидит с поникшей головой, она спокойно сказала:

— Раз пришёл пробовать — ешь.

Он осторожно взглянул на неё:

— Хорошо!

Через некоторое время она спросила:

— Ну и как теперь? Вкусно или по-прежнему гадость?

Он немного поколебался и ответил:

— В принципе нормально. Съедобно.

Она невольно улыбнулась:

— Вкусно или нет — доедай. Понял? Еду надо беречь. Мы, полицейские, часто на заданиях, и не всегда есть возможность поесть. От скромности к роскоши перейти легко, а вот обратно — сложно**.

Он усердно кивнул и с жадностью уткнулся в еду.

И какого чёрта я его тут воспитываю? Точно в мамаши записалась, — с досадой подумала она.

Вскоре к их столу подошли два рослых полицейских. Оба улыбались и выглядели немного смущёнными. Они поздоровались с Юй Минсюй:

— Сестра Юй.

И дело было вовсе не в её возрасте — просто её имя давно стало известным, и «сестра Юй» уже звучало как прозвище. Даже начальник иногда произносил его невзначай.

Один из полицейских с восторгом спросил:

— Это господин Инь, тот самый писатель? Я ваш преданный поклонник!

— Я тоже! — подхватил второй.

Инцидент с Инь Фэном, пусть и не разглашался официально, но по отделу всё равно разошёлся.

Юй Минсюй промолчала. Инь Фэн лишь взглянул на них мельком и вновь склонился над тарелкой.

Один из полицейских, не скрывая волнения, продолжил:

— Точно! Вы — вылитый, как на фото в интернете. Господин Инь, а можно... автограф?

— И мне тоже! — с надеждой добавил второй.

Они оба достали свои рабочие блокноты, протянули ручку.

Инь Фэн не выразил ни радости, ни раздражения — будто подобные просьбы для него привычны. Он лишь взглянул на Юй Минсюй, будто ждал разрешения от взрослого.

Ей вдруг стало забавно, и она кивнула, разрешая.

Инь Фэн взял ручку и на секунду замер, затем размашисто вывел своё имя — два иероглифа — «殷逢», — исполненные мощной, почти агрессивной энергией. Даже Юй Минсюй, чей почерк всегда сравнивали с «пляшущими куриными лапками», оценила красоту подписи.

Вернув блокноты, он снова взялся за еду. Полицейские с восторгом уставились на автографы, а потом — на самого писателя, сияя от счастья. Один из них осторожно спросил:

— Господин Инь, а можно… можно с вами сфотографироваться?

На этот раз Инь Фэн слегка нахмурился.

— Хватит, — отрезала Юй Минсюй. — Человек ест. Разве подписи мало? А теперь катитесь.

Те рассмеялись, хоть и немного неловко, поблагодарили ещё пару раз и ушли.

* 始乱终弃 (shǐ luàn zhōng qì) — классическое выражение из китайской литературы: «сначала соблазнить, потом бросить». Фраза впервые появляется в трактате «История Поздней Хань». Один из чиновников вступил в связь с девушкой, обещал на ней жениться, но затем отказался. Это вызвало общественное порицание, и его действия описали именно как 始乱终弃 — он сначала развратил, а потом бросил. С тех пор фраза распространилась и укоренилась в китайской культуре как моральный упрёк мужчинам, поступающим подло и безответственно. Сейчас чаще используется иронично в романтическом контексте.

** 由俭入奢易，由奢入俭难 (yóu jiǎn rù shē yì, yóu shē rù jiǎn nán) — «От скромности к роскоши — легко, от роскоши к скромности — трудно». Фраза происходит из классического исторического сочинения «Всеобъемлющее зеркало для помощи в правлении» за авторством Сыма Гуана (XI век). Это монументальный труд по истории Китая, охватывающий период с 403 г. до н.э. до 959 г. н.э. Он был написан для императоров и чиновников как практическое руководство по управлению государством на основе ошибок и успехов прошлого. Фраза впервые появилась в одном из комментариев Сыма Гуана к историческому событию в том контексте, что если народ слишком привыкнет к роскоши, он не сможет вернуться к скромному образу жизни — и это приведёт к нестабильности и падению дисциплины.

**Глава 33**

— Мне тоже нужен автограф, — пробормотала Фань Цзя за соседним столом.

— И мне, — поддакнул Сюй Мэншань.

Юй Минсюй проигнорировала их и продолжила есть. В душе она всё ещё испытывала странное, немного сюрреалистичное чувство. Этот человек, который при первой встрече выглядел беспомощным, а теперь нагло поселился у неё дома*, крутясь вокруг как цыплёнок вокруг наседки... оказался знаменитостью, чей автограф другие считали честью получить.

— Дома распишешься мне, — небрежно бросила она.

Инь Фэн сразу же засиял и энергично кивнул:

— Угу! Минсюй, смотри! — Он высунул язык, демонстрируя, как ловко может свернуть его в трубочку с ростком фасоли внутри.

— Ешь нормально! — прикрикнула она.

Он опустил голову, но язык снова мелькнул на мгновение, прежде чем исчезнуть.

Юй Минсюй невольно рассмеялась.

Как опытный следователь, она обладала острым чутьём на изменения в окружающей обстановке. Сделав ещё несколько глотков, она вдруг ощутила неладное. Подняв глаза, она увидела, что многие полицейские в столовой перешёптываются и поглядывают в их сторону. На позициях условно «в час тридцать», «в три», «в девять» и «в одиннадцать» — люди как по команде уже доставали блокноты и ручки, а некоторые даже начали приближаться к ним.

Их стол неожиданно стал центром всеобщего внимания. А её спутник продолжал беззаботно играть с едой, совершенно не замечая, что творится вокруг.

Юй Минсюй решила, что Инь Фэн вряд ли обрадуется толпе поклонников. Она хлопнула его по руке и встала:

— Пошли за мной.

Он тут же поднялся. И прежде чем толпа успела окружить их, они вдвоём рванули к выходу.

Юй Минсюй привела его в свой кабинет — большую комнату, где работала вся их команда. Сейчас там находились всего пара человек, дремавших за столами. Только теперь она осознала, что притащила с собой проблему — куда его теперь девать?

Инь Фэн стоял перед ней, с надеждой глядя в лицо. Губы у него блестели от масла.

Она протянула ему салфетку:

— Вытрись.

Он только слегка моргнул, даже не потянулся за салфеткой.

— Что, мне самой тебе рот вытирать? — спросила она.

— Я не знаю, где я испачкался, — серьёзно ответил он. — Мне кажется, всё чисто.

Юй Минсюй, уже листая в телефоне контакты в поисках номера Чэнь Фэна, машинально сказала:

— Подойди ближе.

Она подняла руку, чтобы вытереть ему рот. Он тут же подался вперёд, подставив лицо. Её пальцы коснулись мягкой кожи — чёткий подбородок, выразительные губы, тёплое дыхание... Она провела салфеткой несколько раз, затем резко отдернула руку и швырнула бумагу в урну:

— Всё.

Инь Фэн потрогал свои губы и задумчиво произнёс:

— Минсюй вытерла так хорошо. Теперь мой рот как новенький.

Что за дурацкое выражение? Но, встретив его сияющий взгляд, она снова не смогла сдержать улыбки.

Чэнь Фэн не отвечал на звонки — она звонила уже трижды.

Юй Минсюй подняла взгляд на Инь Фэна:

— Ты сам сможешь найти дорогу домой?

Слово «дом» почему-то согрело его грудь. Но он потупился:

— Я... не найду дорогу.

Она с усилием помассировала виски:

— Тогда я вызову тебе такси и скажу водителю адрес. Он отвезёт.

Он помолчал и тихо сказал:

— Я не хочу ехать один с чужим человеком. Минсюй, а когда ты заканчиваешь работу? Давай поедем домой вместе?

---

Юй Минсюй погрузилась в работу. Подняв голову через некоторое время, она увидела, как Инь Фэн, словно бесформенная гусеница, развалился в кресле в соседней переговорке. Ноги он закинул на стол, сняв обувь — теперь были видны носки с Ультраменом. Ему явно было скучно, но он упорно ждал её.

Когда Инь Фэн предложил подождать её до конца смены, Юй Минсюй не дала чёткого ответа. Не потому что собиралась согласиться, а потому что его фраза — «не хочу ехать с чужим человеком» — задела в ней что-то профессиональное. Как полицейский, она понимала: его страх перед незнакомцами был оправдан после пережитого в Тибете. Это было естественно.

Но работа не ждёт. Пришлось временно оставить его в пустой переговорке — к счастью, с его пропуском высокого уровня формально это не нарушало правил.

Так она проработала до самого заката.

Инь Фэн время от времени прилипал к стеклянной стене, и с мольбой смотрел на неё, но Юй Минсюй была слишком занята, чтобы отвлекаться. Фань Цзя и Сюй Мэншань, наблюдая за этой сценой, были в восторге.

— Сестра Юй, завтра ребёнка с собой на работу не бери, — сказал Сюй Мэншань. — Жалко смотреть.

— Бедняга, — вздохнула Фань Цзя. — Великий писатель, ради расположения холодной полицейской, стал ручной птичкой в клетке...

— Вам больше нечем заняться? — огрызнулась Юй Минсюй. — Проваливайте.

Когда лучи заходящего солнца залили коридор, а офис почти опустел, она наконец потянулась и оглянулась.

Инь Фэн свернулся калачиком в кресле и спал.

Большое чёрное кожаное кресло было тесным для его высокого роста, но он втиснулся туда целиком, поджав ноги и обхватив их руками, положив голову на колени. Его лицо, утопая в тени, казалось особенно бледным и спокойным. А в уголке губ блестела тоненькая дорожка слюны.

Как можно так спать? — мелькнуло у неё в голове.

Быстро собрав вещи, она подошла к нему и легонько потрясла за плечо:

— Инь Фэн... Проснись.

Он открыл глаза, по-детски растерянно огляделся и уставился на неё. А затем протянул к ней руки.

Юй Минсюй на секунду остолбенела, затем дёрнула бровью:

— Опусти. Я не буду тебя обнимать.

Он беззвучно опустил руки.

— Обувайся.

Он нагнулся и послушно надел кроссовки.

Юй Минсюй взглянула на эту чистенькую, красивую белую обувь — и сердце у неё немного оттаяло. Тоном помягче сказала:

— Ладно, поехали домой.

— Угу! — с воодушевлением кивнул Инь Фэн и радостно улыбнулся.

— Минсюй, — вдруг сказал он, — этот подозреваемый, возможно, лжёт.

Юй Минсюй опешила и проследила за его взглядом. На стене переговорки висели материалы по делам и фотографии, включая дело о проникновении в дом и изнасиловании, которое вёл другой следователь. Преступление произошло ночью, и жертва была в шоковом состоянии, так что не смогла дать внятного описания нападавшего.

Юй Минсюй бегло окинула глазами материалы и спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Инь Фэн не отрываясь смотрел на стену:

— Преступление произошло вчера около десяти вечера. В прогнозе говорили про дождь. Подозреваемый живёт этажом ниже. Когда приехала полиция, его обувь и куртка были мокрыми и в грязи. Он утверждает, что весь вечер гулял и ничего не знает.

Он ткнул пальцем в фото:

— В прихожей идеальный порядок, ни пылинки. Обувь и куртка лежат на виду. Но на других фотографиях из его квартиры — в гардеробной, гостиной, спальне — везде царит бардак, всё разбросано. Сразу видно: давно не убирался. Это многое говорит о его привычках и образе жизни. Люди часто хотят представить «сфальсифицированные» доказательства как можно более идеально — сделать на них акцент. Но при этом легко упускают из виду мелкие поведенческие детали и повседневные привычки.

Он говорил быстро и уверенно:

— А я считаю: если человек по жизни неряха, то вероятность того, что он вдруг среди ночи — не ожидая гостей — внезапно решит прибраться только в прихожей и довести её до блеска, крайне мала и противоречит здравому смыслу. Пусть у вас пока нет вещественных улик — но это уже очень чёткое поведенческое доказательство.

Закончив, он сам замер в недоумении.

Юй Минсюй несколько секунд смотрела на него, затем набрала номер ответственного за дело. Коротко переговорив, она повесила трубку.

Инь Фэн стоял, почёсывая затылок, как будто уже забыл, что только что сказал.

В её душе шевельнулось что-то похожее на грусть.

— Пошли домой, — сказала она.

Он, казалось, уже полностью стёр из памяти этот эпизод и бодро зашагал за ней, засунув руки в карманы.

* 死乞白赖 (sǐ qǐ bái lài) — буквально — «умрёт, но будет выпрашивать и навязываться». Устойчивое разговорное выражение, которое используется для описания человека, который всеми силами и без малейшего стыда добивается своего, нагло и навязчиво просит, умоляет или лезет, не унимается ни при каких обстоятельствах. Есть свидетельства употребления этой идиомы в произведениях народной литературы и театра (например, в пекинской опере и городском фольклоре времён поздней династии Цин). Там оно описывало, например, назойливого свата, нищего или неугомонного поклонника, который упорно не уходит даже после отказа.

**Глава 34**

Переступив порог дома, Юй Минсюй застыла на месте.

Гостиная осталась прежней по обстановке, но теперь казалась какой-то ослепительно чистой, будто наполненной мягким сиянием. Присмотревшись, она поняла: пол, стены, стол, подлокотники дивана и даже рамка с фотографией матери — всё было вычищено до блеска.

Неужели его люди приняли эту развалюху за пятизвёздочный отель? — пронеслось у неё в голове.

Но это было ещё не всё. На полках появились плюшевые игрушки — поросёнок, зайчик. Обеденный стол накрыли яркой детской скатертью, а на диван набросили красное покрывало...

Выглядит так, будто у меня появился ребёнок, — с сарказмом подумала она.

Чэнь Фэн, по-прежнему элегантный и слегка развязный, в безупречно выглаженной рубашке, сидел за столом с папкой документов.

— Проверяю инвестиционные доходы учителя Иня за месяц. Всё стабильно, — сказал он, откладывая файлы. — Раз вы пришли — можно подавать ужин. — Он направился к двери, чтобы позвать повара и домработницу из соседней квартиры.

— А Сюй, пойдём, я покажу тебе мою комнату! — воскликнул Инь Фэн.

Юй Минсюй взглянула на него — он сиял, как будто это было самое естественное предложение на свете. Она не стала спорить по поводу того, как он её называет, и решила всё же взглянуть, что он там устроил.

Первое, что бросилось в глаза, — двухъярусная кровать в виде голубого замка с горкой. Хоть это и была стандартная детская мебель, исполнение оказалось на удивление роскошным: резные «стены» защищали спальное место на первом уровне, изящная лестница вела на «башню», увенчанную позолоченной короной.

С другой стороны от лестницы располагалась та самая горка — гладкая, крепкая, манящая.

Юй Минсюй молча огляделась.

Инь Фэн с важным видом снял обувь и поднялся наверх. Из-за низких потолков ему пришлось согнуться в три погибели, но он всё же умудрился устроиться на горке.

Он посмотрел на неё, глаза блеснули — и он отпустил руки.

Шшух—

Он съехал вниз, ударившись пятками о противоположную стену, но тут же вскочил и с невозмутимым видом объявил:

— Горка, кстати, довольно весёлая. Я никому не разрешаю сюда подниматься. Только тебе.

Он отошёл в сторону, уступая дорогу, и взгляд его горел ожиданием.

Юй Минсюй развернулась и пошла прочь:

— Спасибо. Не хочу.

Не оборачиваясь, она знала — сейчас за её спиной у него округлились глаза от разочарования. Так и есть: через пару секунд он засеменил следом.

Она усмехнулась, но, когда он поравнялся, снова сделала строгое лицо.

— Почему?! — не отставал он.

— Не скажу, — отрезала она, садясь за стол.

Инь Фэн тут же придвинул свой стул рядом и уселся вплотную, даже подвинулся ещё ближе, ерзая, чтобы оказаться совсем рядом с ней.

— Зачем так близко? — спросила она с прищуром.

Он, опершись подбородком на ладонь, сделал вид, что увлечён видом за окном.

Ужин оказался неожиданно вкусным. Юй Минсюй вдруг осознала, что давно не ела таких по-домашнему вкусных блюд. Обычно — перекусы на ходу или доставка, а её собственные кулинарные эксперименты годились разве что для выживания. Но сегодняшняя еда была идеальной: лёгкой, ароматной, без лишнего масла. Суп, томившийся часами, благоухал натуральной насыщенностью.

Она всегда ела быстро. Опустошив тарелку, она заметила, что остальные ещё не доели.

— Мы, полицейские, привыкли торопиться, — сухо пояснила она.

— А Сюй, ты мало ешь, — заметил Инь Фэн. — Всего одну чашку риса. Я съедаю две.

Она уже собиралась объяснить, что женщины и мужчины разные, но он продолжил:

— Помню, в Тибете, когда я первый раз обнял тебя, на талии вообще не было жира, бедро… я одной рукой почти обхватил! Грудные мышцы ничего такие, крепкие, но всё равно меньше моей руки. Мои руки огромные! В общем, ты слишком худая. Ешь больше, чтобы стать такой же сильной, как я.

Юй Минсюй сердито бросила взгляд на Чэнь Фэна — тот делал вид, что не слышит, но уголки губ предательски подрагивали. Сам же Инь Фэн, с набитым едой ртом, смотрел на неё с абсолютной невинностью.

Стиснув зубы, она молча встала и удалилась в комнату, громко хлопнув дверью.

---

Когда Юй Минсюй снова вышла, Чэнь Фэн с помощниками уже всё убрали и ушли. В гостиной остался только Инь Фэн, смотревший мультфильмы.

Она сказала, что хочет прогуляться. Он выключил телевизор и сразу же пошёл за ней. Она ничего не сказала — просто позволила ему идти рядом.

Неподалёку от дома начиналась прогулочная набережная с зелёными лужайками и тенистыми деревьями. На склоне чуть поодаль резвились дети.

Юй Минсюй шла вперёд, но вскоре заметила, что спутник отстаёт, заворожённо наблюдая за игрой малышей.

— Шагай быстрее, иначе как же мы переварим ужин?

— Ага, — отозвался он, догоняя.

Она была не из низких, но он всё равно возвышался над ней почти на голову. Они шли молча, и Юй Минсюй, глядя на тёмные воды реки, по которым скользили блики света, вспомнила их первую встречу в Тибете — как он вылез из спальника, похожий на дикаря. А теперь — он живёт у неё дома. Чем больше она об этом думала, тем страннее всё казалось. Мир, конечно, переменчив и непредсказуем.

А о чём думал в этот момент Инь Фэн?

Лёгкий ветерок касался его лица, на небе мерцали редкие звёзды. Сама по себе прогулка казалась ему скучноватой, но раз ведёт Юй Минсюй — и сейчас она выглядела такой тихой и мягкой, совсем не грозной — то на душе было сладко и спокойно, будто за щекой таяла конфета.

Ему страстно хотелось что-то сделать — с ней или для неё. Или просто вместе. Где-то в глубинах сознания, как в мутной воде, что-то ворочалось и звало. Он сам толком не понимал, что это.

Для него мир по-прежнему был окутан туманом, проступая лишь смутными очертаниями. Но Юй Минсюй стала для него светом, случайно упавшим прямо на него. И теперь он жаждал, чтобы этот свет оставался только над ним.

Она взглянула на спутника. Даже в нелепом зелёном костюме с Астробоем он выглядел привлекательно — спортивное телосложение, идеально выбритое лицо, мягкие, чуть взъерошенные волосы, делающие его моложе.

**Глава 35**

Человек, который был на три-четыре года старше её, — в таком виде шагает по улице, и никто его не дразнит, не косится. Видимо, все просто принимают его за модного, немного своенравного молодого парня.

Юй Минсюй невольно улыбнулась.

Она давно сменила полицейскую форму на простую белую футболку и укороченные брюки, открывающие щиколотки. Её длинные волосы свободно ниспадали на плечи, а лёгкий запах пота, смешанный с её собственным ароматом, донёсся до Инь Фэна с порывом ветра. Обычно она выглядела холодной и неприступной, но сейчас, когда её губы растянулись в улыбке, её истинная красота будто расцвела во всей своей силе. Миндалевидные глаза с приподнятыми уголками, приоткрытые губы. Всё её лицо словно излучало живое, мягкое сияние.

Инь Фэн и сам не понимал, почему разглядывал её так пристально. Вокруг царило спокойствие, но вдруг он почувствовал, как горячая волна крови внезапно прилила к его сердцу. Он даже услышал, как оно застучало: «бум-бум-бум». Казалось, с самой первой встречи Юй Минсюй вызывала в нём это странное внутреннее волнение — и в то же время оно было удивительно мирным и ясным.

Ему стало неловко продолжать смотреть на неё, щёки вдруг вспыхнули жаром, будто он совершил что-то постыдное. Поэтому он резко отвернулся, уставившись на склон, где группа детей гонялась друг за другом с криками и смехом.

И вдруг в груди Инь Фэна вспыхнуло отчётливое жгучее желание. Оно пришло так внезапно, что он буквально ощутил, как в его сознании что-то прояснилось*. Те тёмные, пугающие импульсы, что раньше крутились в его голове, теперь обрели чёткую форму.

Юй Минсю, конечно, не догадывалась о всей этой буре в его голове — со стороны ей казалось, что он просто задумался. И тут он вдруг сказал:

— А Сюй, а давай ты меня догонишь?

Она подняла на него глаза, молча оценивая.

Перед ней стоял красивый молодой человек в зелёных штанах и футболке, лицо его озаряла яркая, безмятежная улыбка. Он выглядел как чистейший источник света, сияющий в ночи под звёздами.

— Ну же, догони меня! — Его голос прозвучал низко и бархатисто, а затем он резко развернулся и бросился вперёд.

Юй Минсюй на секунду закрыла глаза, потом распахнула их и рявкнула:

— Стоять, чёрт возьми! Я сказала — стоять! Не-е-е смей убегать!

* 茅塞顿开 — чэнъюй, дословно переводится как «камышом закупоренное — внезапно раскрылось». Это выражение впервые появилось в классической литературе и первоначально описывало ситуацию, когда водный поток был забит камышом и вдруг прорвался, резко открылся. Позже этот образ стал метафорой «внутреннего потока мыслей или чувств», который был закупорен, и внезапно освободился. Например, в философских или литературных трактатах даосов и буддистов это часто использовалось для описания момента духовного прозрения.

***

Они уже возвращались домой.

Юй Минсюй шла впереди, её лицо выражало лишь усталое равнодушие. Инь Фэн плелся сзади, сохраняя дистанцию в пару шагов. Она знала, что он дулся — он научился дуться! — только потому, что она отказалась играть с ним в догонялки.

Ну и пусть.

Однако через некоторое время он снова замедлил шаг.

— Ну что ещё? — раздражённо обернулась она.

Он остановился, уставившись на пустырь рядом с дорогой, где несколько подростков гоняли мяч. Юй Минсюй видела, как его голова поворачивалась вслед за мячом. Прямо как кот, следящий за клубком шерсти.

— Хочешь присоединиться? — не удержалась она от смешка.

— Угу, — Инь Фэн уже шагал в сторону детей. Она смотрела на его заметно более высокий и взрослый силуэт, и на мгновение растерялась. Хотела было окликнуть, остановить, но так и не решилась — промолчала.

Дети тоже заметили его, но продолжили играть, не обращая особого внимания. Он же, похоже, не знал, как завязать разговор со «сверстниками», поэтому просто засунул руки в карманы и замер рядом.

Вскоре мяч покатился к его ногам. Юй Минсюй увидела, как он слегка улыбнулся и ударил по нему. Удар получился точным и сильным — один из парней выругался и побежал подбирать мяч, укатившийся далеко в сторону. Инь Фэн вынул руки из карманов, выражение его лица смягчилось, в глазах мелькнуло что-то вроде гордости. Он явно ждал, что его сейчас снова позовут в игру.

Но подростки переглянулись. Самый старший из них окинул «странного дяденьку» холодным, пренебрежительным взглядом и бросил:

— Пошли.

Они схватили мяч и убежали, на ходу оглядываясь на Инь Фэна с опаской.

Его лицо постепенно застыло. Он так и остался стоять на месте. Юй Минсюй подошла, похлопала его по плечу:

— Пошли.

Он молча последовал за ней.

Под светом фонарей его длинная тень ложилась прямо у её ног, и сегодня она казалась особенно одинокой и упрямой. И тут Юй Минсюй вдруг осознала одну вещь.

Она поняла, что каким бы великим и влиятельным этот мужчина ни был в прошлом, теперь, пробудившись словно ребёнок, он оказался в мире, который стал для него абсолютно чужим и враждебным. Взрослые не воспринимали его всерьёз, дети — тем более.

Возможно, он больше не знает, где его место.

И поэтому... так привязался к ней? К первому человеку, которого увидел, очнувшись?

Ей не нравилось видеть его таким — это вызывало странное, неприятное чувство.

— Эй, — сказала она. — Да ладно тебе, они играют отстойно.

Он не ответил.

Юй Минсюй остановилась, слегка приподнялась на носках и потрепала его по голове:

— Ладно, пошли домой.

— Угу, — буркнул он, отвернувшись и избегая её взгляда. И тогда она заметила, что его уши покраснели. Всё ещё злится? Задет за живое?

Юй Минсюй рассмеялась и, сама не зная почему, вдруг выпалила:

— Завтра куплю тебе футбольный мяч.

Он повернулся к ней, глаза сразу загорелись:

— Правда?

— Ну а что — мяч и мяч, подумаешь.

Не успела она договорить, как пара сильных рук схватила её за талию. Всё её тело напряглось, когда он вдруг поднял её в воздух. Шедшие мимо прохожие засмеялись и ахнули.

— Е-е-е! — тихо ликовал Инь Фэн.

— …Ты, твою мать, живо поставь меня на землю! — заорала Юй Минсюй.

Из-за всех этих проволочек они добрались домой только далеко за девять вечера.

Едва они переступили порог, как у Юй Минсюй зазвонил телефон. Увидев имя «Дин Сюнвэй», она остановилась прямо в прихожей и ответила:

— Начальник Дин.

— В жилом комплексе «Ваньюэшань» произошло убийство, по предварительным данным, три жертвы. Немедленно собирай всех своих!

— Есть!

Закончив разговор, она встретилась с взглядом Инь Фэна — он смотрел на неё с беспокойством. Юй Минсюй оттолкнула его, ворвалась в комнату, быстро собрала вещи и уже через мгновение была готова к выходу. Он всё ещё стоял на месте, провожая её тоскливым взглядом. Прямо как ребёнок, смотрящий на мать, уходящую на ночную смену.

Она потрепала его по голове:

— Спи сам. Если что — зови Чэнь Фэна, не меня.

С этими словами она вышла из квартиры и побежала вниз по лестнице.

Инь Фэн постоял немного, потом сел, задумался и наконец поднял глаза на тихий, пустой дом. Он достал телефон.

Чэнь Фэн: — Учитель Инь, какие будут указания?

Инь Фэн: — А Сюй уехала на расследование. Приготовь машину, я поеду за ней.

Чэнь Фэн: — Это... кажется не лучшей идеей...

Инь Фэн перебил его: — Уже поздно, а по телефону говорили об убийстве. Я боюсь, ей может грозить опасность. Да и... мне кажется, я неплохо разбираюсь в расследованиях. Хватит болтать, делай, как сказал. Готовь машину.

Чэнь Фэн: — Хорошо.

***

Жилой комплекс «Ваньюэшань» находился в самом центре города, рядом со школой. Даже ночью здесь не прекращалось движение — машины, люди, шум. Когда Юй Минсюй и её группа прибыли на место преступления, у здания уже толпились зеваки. Все что-то обсуждали и показывали пальцами.

Фонари ярко освещали двор, полицейские мигалки переливались тревожным светом. Юй Минсюй с коллегами раздвинули толпу, приподняли оградительную ленту и вошли внутрь. На неё устремились десятки взглядов, но она привычно их игнорировала. Однако в такие моменты её всегда охватывало странное ощущение отстранённости. Будто между ней и возбуждённой толпой лежала незримая граница.

Комплекс был старым. Квартиры здесь ценились как жильё в школьном районе, поэтому съёмщиков было много. Погибшая семья как раз была из таких арендаторов. Поднимаясь по облупленной лестнице, Фань Цзя пробормотала сзади:

— Чёрт, там ещё и дети...

Сюй Мэншань и Юй Минсюй молчали.

Квартира 301.

Юй Минсюй мельком бросила взгляд на соседнюю дверь — 302. И дверь, и коврик перед ней выглядели куда более ухоженными, — видимо, там жили гораздо благополучнее. Сейчас квартира 302 была закрыта. Похоже, никого не было дома.

Юй Минсюй вошла внутрь. В нос тут же ударил густой, тяжелый запах крови. Надев бахилы и перчатки, она сделала медленный вдох, давая себе привыкнуть, и одновременно осмотрела входную дверь, лёгким движением проверив сломанный замок.

Сюй Мэншань уже успел переговорить с первыми прибывшими на место полицейскими и пояснил:

— Соседи увидели кровь под дверью. Стучали, звонили — никто не ответил, вот и вызвали нас. Дверь была заперта, вскрывали принудительно.

Квартира была небольшой, двухкомнатной, — с порога просматривалась насквозь. Сейчас всё вокруг выглядело как бойня. Повсюду на полу были лужи и капли крови, на стенах — пятна и размазанные следы рук. Два стула опрокинуты, стол и тумбочка сдвинуты с мест.

Но больше всего бросались в глаза широкие полосы на полу у кухни — следы волочения.

— Они в кухне, — сказал один из полицейских.

Юй Минсюй пошла первой.

Едва она подошла к дверному проёму, как увидела их.

У стены стоял деревянный стол. Тела были свалены под ним.

Внизу лежал маленький мальчик, судя по росту — не старше пяти лет. Он лежал лицом вниз, со стороны было видно только его ноги и спину.

На нём — девочка лет восьми-девяти, в школьной форме, полностью пропитанной кровью. Юй Минсюй разглядела её бледный, почти бесцветный профиль.

Сверху — женщина лет сорока, навалившаяся на детей, её колени были полусогнуты. Одна рука была прижата к телу, другая беспомощно свисала. На теле женщины виднелись несколько глубоких ран.

**Глава 36**

— Убийца сложил их здесь уже после смерти, — сказала Юй Минсюй.

Сюй Мэншань кивнул, а Фань Цзя добавила:

— Иначе мать бы обняла детей, да и позы выглядят неестественно.

— На полу кухни тоже нет следов борьбы, — заключил Сюй Мэншань.

Все трое на мгновение замолчали. Участковый полицейский продолжил доклад:

— Соседи опознали их, и по документам установлены личности. Мать — Се Хуэйфан, 41 год, бухгалтер в небольшой торговой фирме неподалёку. Дочь — Цзэн Цзынань, 9 лет, училась в соседней начальной школе. Сын — Цзэн Цзысюань, 4,5 года, посещал местный детский сад.

По словам соседей, Се Хуэйфан каждый день в обед приходила домой поесть — и сэкономить, и немного отдохнуть. Дети в это время обычно оставались в школе, домой не приходили. Но сегодня днём соседка видела, как Се Хуэйфан привела сына — сказала, что он простудился, и она взяла его домой, чтобы присмотреть.

— Вон там, — указал Сюй Мэншань.

Все повернулись к телевизионной тумбе в гостиной, где стояли две открытые упаковки детского лекарства от простуды.

— А когда вернулась дочь? — спросила Фань Цзя.

— Тоже в обед, — ответил Сюй Мэншань.

Он обладал острым глазом и базовыми познаниями в судмедэкспертизе. Присев рядом с телами, он внимательно осмотрел их:

— Они мертвы примерно 6–8 часов.

— Зачем дочь вернулась? — не унималась Фань Цзя.

— Наверное, из-за этого, — Юй Минсюй подняла со столешницы на кухне листок бумаги. Это было уведомление о школьном летнем лагере с требованием внести оплату, датированное сегодняшним числом.

— Эх… — вздохнул участковый. — Что за зверство…

— Что-нибудь пропало? — спросила Юй Минсюй.

Участковый кивнул:

— В спальне на туалетном столике — открытая шкатулка для украшений, пустая. На полу валялась женская сумка. Документы Се Хуэйфан на месте, но денег и карт нет. Телефонов жертв мы тоже не нашли.

— Неужели ограбление? — вырвалось у Фань Цзя. — И из-за этого убили троих?!

— Не спеши с выводами! — строго оборвала её Юй Минсюй.

Фань Цзя тут же прикусила язык.

Втроём они последовали за участковым в спальню. По пути Юй Минсюй подняла глаза — шторы в гостиной были раздвинуты, и из-за небольшого расстояния между домами отчётливо просматривались окна напротив. В нескольких квартирах люди с любопытством глазели в их сторону. Она даже различала выражения их лиц.

Сюй Мэншань упаковал пустую шкатулку и сумку в пакеты для вещдоков.

Они были первыми, кто прибыл на место преступления. Дин Сюнвэй и криминалисты ещё только ехали. Разделившись, они начали осмотр. Юй Минсюй зашла в маленькую спальню и замерла.

Комната, как и весь дом, была скромной и без изысков. Но здесь стоял потертый письменный стол с учебниками и тетрадями за первый класс старшей школы. Ручки, блокноты — всё в беспорядке. Рядом — собранная модель самолёта. На стене висел футбольный мяч.

Юй Минсюй позвала участкового:

— Здесь ещё жил мальчик-подросток?

Тот тут же пошёл узнавать. И действительно: одна из соседок подтвердила — здесь иногда жил Ли Бижань, племянник Се Хуэйфан, пятнадцати лет, учащийся местной старшей школы. Он обычно жил в школьном общежитии, но иногда приходил на выходные. Сегодня — понедельник, поэтому его не было.

— Немедленно разыщите его, — распорядилась Юй Минсюй.

Пока что она видела детали этого дела лишь поверхностно. Как будто смотрела на море сквозь туман — всё было скрыто пеленой. Но нутром она чувствовала: это не просто убийство с ограблением. Это нечто иное.

Присев у старой кровати в спальне, она погрузилась в раздумья. Настолько глубоко, что когда рядом раздался тихий, мягкий голос:

— А Сюй… — она вздрогнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела знакомое красивое лицо. Инь Фэн сидел на корточках рядом, его большие глаза блестели.

Юй Минсюй резко вскочила:

— Ты как здесь оказался?!

Она ошарашенно посмотрела на гостиную за его спиной, на полицейских, на оградительную ленту у входа.

Инь Фэн тоже поднялся, поникнув, как пойманный на шалости ребёнок. Его шея покраснела, он опустил голову, затем показал ей бейдж на груди и прошептал:

— У меня высокий уровень доступа.

Юй Минсюй взглянула на его удостоверение, подписанное управлением провинции — оно давало право входа практически в любое полицейское учреждение — и ощутила, как у неё задергался висок.

— Но тебе всё равно нельзя здесь быть! — сквозь зубы сказала она. — Ты мешаешь работе. Немедленно домой!

Инь Фэн снова принял свой обычный вид: опущенная голова, упрямое молчание — будто обиженная «молодая жена»*. Юй Минсюй пару раз глубоко вдохнула, пытаясь унять раздражение. Сегодня и без того день выдался тяжёлым, а тут ещё он со своими выходками.

* 小媳妇 — молодая жена. Архетип, который укоренился в патриархальной традиционной китайской культуре. В прошлом молодые жёны или снохи часто имели низкий статус в новой семье, особенно перед свекровью и мужем, и вынуждены были демонстрировать внешнее послушание. Однако за этим часто скрывалось внутреннее несогласие, молчаливый протест или стойкость.

— Последний раз говорю, — прошипела она. — Или вон, или больше не показывайся у меня дома.

— А Сюй… — тихо сказал он. — Я просто не хотел, чтобы ты одна… видела всё это.

Юй Минсюй опешила — слова прозвучали на удивление осознанно. Он уже повернулся и медленно побрёл к двери. Это зрелище вызвало у неё смешанное чувство досады и легкой вины.

— Эй… — нерешительно начала она.

Но не успела договорить — в дверях раздались шаги и голос Дин Сюнвэя. Сердце её ёкнуло: шеф терпеть не мог посторонних на месте преступления и приходил в ярость. А уж в таком серьёзном деле…

Она схватила Инь Фэна за руку и втащила обратно в комнату. Он растерялся, потом лицо его озарилось:

— А Сюй…

— Сиди тут, — жёстко прошептала она. — Чтобы капитан Дин тебя не увидел. Не выходи, пока не позову. Понял?

Инь Фэн молча кивнул — взгляд живой, ясный, как будто он всё понял. В этот момент капитан Дин и другие сотрудники вошли в гостиную. Юй Минсюй отпустила его и вышла.

Фань Цзя и Сюй Мэншань, осматривавшие другие комнаты, даже не заметили его появления — ведь пройти через оцепление мог не каждый. Теперь Сюй Мэншань вышел из кухни, взглянул на Юй Минсюй и сразу заметил тень за её спиной. Его брови поползли вверх. Она сделала незаметный знак — мол, не спрашивай. Но он уже узнал Инь Фэна, посмотрел на неё, и выражение его лица стало странным. Юй Минсюй снова почувствовала, как в груди защемило, и сделала вид, что ничего не видит.

Судмедэксперт немедленно приступил к работе, остальные начали докладывать Дин Сюнвэю всё, что им удалось выяснить. Вскоре поступили предварительные результаты:

Время смерти — между 13:00 и 14:00, орудие преступления — обычный большой кухонный нож. Кроме следов жертв, на полу обнаружен отпечаток обуви 39-го размера, однако на обуви были надеты бахилы. Окровавленные отпечатки рук на стене также принадлежали убийце, который, скорее всего, был в перчатках. Есть вероятность, что он трогал женский кошелёк и шкатулку для украшений: на них обнаружены следы крови.

Фань Цзя доложила:

— Муж Се Хуэйфан, Цзэн Цян, работает на севере, мы уже с ним связались. Самое раннее — он сможет прибыть только завтра утром. Её сестру с мужем тоже уже уведомили, они должны приехать завтра. За племянником уже послали в школу.

Выслушав всех, Дин Сюнвэй определил направление расследования:

— Ся Дун, займись камерами наблюдения по периметру жилого комплекса. Ло Пин, возьми группу А — ищите по линии пропажи вещей. Особое внимание уделите рецидивистам, специализирующимся на кражах в этом районе, и тем, кто вышел из тюрьмы за последние полгода.

— Есть! — хором отозвались они.

Дин Сюнвэй повернулся к Юй Минсюй, его взгляд стал тяжёлым:

— Юй Минсюй, твоя группа Б займётся изучением биографии жертв и их связей. Ищите любые зацепки.

— Есть! — отрапортовала она.

**Глава 37**

Дин Сюнвэй продолжил:

— Это дело крайне серьёзное. Вы сами видели состояние жертв — распространяться не буду. Все отпуска отменяются, бросаем все силы на раскрытие!

— Есть! — единогласно ответили все.

На лицах каждого полицейского читалась мрачная решимость. Особенно суровым был Дин Сюнвэй.

Только все собрались разойтись, как раздался чистый и звонкий голос:

— Достаточно сосредоточиться на линии А Сюй, остальные только зря потратят время.

Юй Минсюй впервые в жизни ощутила, как у неё темнеет в глазах. Она резко подняла голову, увидев удивлённые лица коллег и особенно ледяное выражение капитана Дина. Все смотрели на человека, появившегося за её спиной.

Медленно развернувшись, она увидела Инь Фэна, засунувшего руки в карманы и стоящего вплотную к ней. Яркий рисунок с поднимающим руку Ультраменом на его футболке бросался в глаза. Он взглянул на неё сверху вниз, с уверенной улыбкой продолжил:

— По дороге я заметил — в районе большое движение, но камер мало, особенно у подъезда. Убийце достаточно было переодеться, чтобы скрыть кровь и раствориться в толпе.

Он действовал хладнокровно и методично — даже перчатки и бахилы приготовил. Если бы это был вор-рецидивист, разве стал бы он лезть днём, когда дома люди?  К тому же в это время много прохожих, не самый удобный момент для кражи. Он вполне мог выбрать другое время, чтобы взломать квартиру.

Соседняя квартира явно богаче, да и днём там никого, но он её не выбрал.  Всё говорит о том, что цель была не в деньгах. Украденное — либо для отвода глаз, либо он прихватил вещи мимоходом.

Дома стоят близко, звук хорошо передаётся, но с момента проникновения он полностью контролировал ситуацию — соседи не слышали криков. Каждая жертва получила не менее пяти ножевых ранений, да и как он сложил тела — всё говорит о сильных эмоциях.

Поэтому я считаю, что это — убийство на почве личной мести. Он пришёл сюда с одной-единственной целью — убить Се Хуэйфан. Дети оказались дома случайно, они не были его целью. Если бы он планировал убить всех троих, то выбрал бы вечернее время, когда все наверняка были бы дома.

Так что сосредоточьтесь на линии А Сюй — это быстрее и эффективнее.

В комнате повисла тишина.

Он говорил быстро и гладко, с такой приятной, почти гипнотической интонацией, а в бархатистом голосе звучали нотки непререкаемого авторитета. Пока все осознавали услышанное, он уже закончил и смотрел на Юй Минсюй, явно ожидая похвалы.

Все криминалисты: …

Юй Минсюй проигнорировала Инь Фэна, украдкой глянув на Дин Сюнвэя. Тот на мгновение замер, лицо его потемнело:

— Почему он вообще здесь? — холодно спросил он.

Все оперативники знали, кто такой Инь Фэн, и слышали, что в деле о серийных убийствах на трассе у него якобы были какие-то неясные связи с Юй Минсюй. Поэтому сейчас никто не решался что-то сказать. Дин Сюнвэй пристально смотрел на Юй Минсюй.

Но на роль козла отпущения она точно не подписывалась. Спокойно ответила:

— Думаю, у него есть экспертное удостоверение, подписанное заместителем начальника департамента. Снаружи его просто не смогли остановить. А то, что он пришёл именно сюда… возможно, сработала профессиональная привычка. Я сама точно не знаю.

Не успела она закончить, как Инь Фэн покачал головой, дёрнул её за рукав:

— Нет, А Сюй, я пришёл за тобой. Помощь в расследовании — это уже заодно.

Сюй Мэншань не удержался от смешка.

Юй Минсюй сохраняла каменное лицо.

Дин Сюнвэй не стал слушать их препирательств:

— Немедленно убрать его отсюда! Юй Минсюй, если ещё раз притащишь посторонних на место преступления — будешь охранять проходную!

Он развернулся и ушёл. Остальные поспешили разойтись — никто не хотел связываться с грозной Юй Минсюй.

Инь Фэн наконец осознал, что его А Сюй получила выговор от начальства. Сейчас она стояла, не двигаясь с места, а её лицо — белоснежное, словно резной нефрит, — вдруг покрылось лёгким румянцем. Инь Фэн отметил про себя, что когда она краснеет, выглядит удивительно красиво — такую редко увидишь. Он не удержался, коснулся её покрасневшего уха, затем быстро отдёрнул ладонь.

Она повернулась к нему.

Инь Фэн хотел улыбнуться, но её лицо было бесстрастным, в глазах — ни капли обычной мягкости:

— Не слышал, что сказал капитан Дин? Убирайся. Не путайся у меня под ногами.

***

Юй Минсюй покинула место преступления только спустя полчаса. Сюй Мэншань позвонил и сообщил, что уже организовал допрос коллег и друзей Се Хуэйфан.

Было уже за десять вечера, но никто из полицейских не собирался терять ни минуты. Юй Минсюй понимала — сегодня придётся работать всю ночь.

Только она вышла, как зазвонил телефон. Чэнь Фэн. Она отклонила вызов.

Спустившись на несколько пролётов, она получила сообщение в WeChat:

«Госпожа Юй, учитель Инь только что прислал мне сообщение, а затем перестал выходить на связь. Я сейчас рядом с местом преступления, но не могу пройти внутрь. Простите, он, наверное, опять натворил глупостей и разозлил вас. Но врачи предупреждали — сейчас его психика нестабильна, его нельзя подвергать дополнительному стрессу. Умоляю, проявите снисхождение. Поговорите с ним, уговорите вернуться со мной домой. До того как всё это случилось, он был человеком, который на грубость не реагирует, а вот на доброту — всегда*. Очень прошу!»

В приложенном скриншоте было сообщение от Инь Фэна:

«Я сделал глупость и разозлил её.»

* 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) — дословно «принимает мягкое и не принимает жёсткое». Выражение иллюстрирует принцип, близкий к даосскому мышлению: мягкое может быть сильнее жёсткого, и не всегда давление даёт результат — доброта может быть эффективнее.

Юй Минсюй постояла несколько секунд, сунула телефон в карман и пошла вниз. На втором этаже, в углу, сидел, поджав ноги, Инь Фэн. Он опустил голову, лицо скрыто в тени.

Значит, обиделся, что я его выгнала, вот и сел тут — всего в нескольких шагах от двери, — подумала Юй Минсюй.

Конечно, другие полицейские знали — он «её человек», да и удостоверение у него было. Поэтому и не трогали.

Юй Минсюй остановилась за его спиной и сказала:

— Ты чего здесь сидишь?

Он шевельнулся, хрипло ответил:

— Просто сижу. Ветерком подышать, разве нельзя? Я ведь уже не на месте преступления.

Вот упрямец!

Она оглядела пыльные стены, паутину и грязь — какой ещё «ветерок»?

— Не капризничай, — сказала она. — Иди домой. Я тоже сейчас уезжаю.

Но Инь Фэн не сдвинулся с места. Глядя в пол, вдруг тихо спросил:

— А Сюй, я тебе сильно мешаю?

Юй Минсюй помолчала, глядя в решётчатое окно. Снаружи ночь была густой, как чернила. Глубокая и вязкая — способная поглотить всё на свете.

— Нет, это я сгоряча сказала — не подумав.

Он спросил тише:

— А тебе... хорошо со мной?

В груди Юй Минсюй снова стало тесно. Она медленно выдохнула:

— Хорошо. Конечно, хорошо.

Инь Фэн не двигался, но вдруг протянул к ней руку. Юй Минсюй колебалась, но всё же подала свою ладонь. Он держал её по-детски — не переплетая пальцы, не поглаживая, а просто крепко сжимая, будто это была вся его жизнь, его последняя надежда.

— Тогда разреши мне помочь в расследовании.

— Нет!

Он тут же отдернул руку.

Странно, но теперь его упрямство не раздражало её так сильно. Может, из-за сообщения Чэнь Фэна — она вспомнила, что перед ней больной человек. И ссориться с ним, наверное, не стоило. А может, виной тому было её собственное поведение: вспоминая, как резко она с ним обошлась, Юй Минсюй чувствовала неловкость.

Помолчав, она обошла его и спустилась на несколько ступенек, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

Он уткнулся в колени, только блестящие глаза смотрели на неё снизу вверх. Вспомнив слова Чэнь Фэна про «кнут и пряник», она поняла — нужно было, чтобы он сам, по-хорошему, вернулся домой.

Юй Минсюй вытянула руки и, под его удивлённым взглядом, положила ладони ему на плечи, вымученно улыбнувшись:

— Инь Фэн, будь умницей, иди домой и жди меня там. Тогда я буду рада и спокойна. А если нет — я рассержусь по-настоящему. Завтра не стану с тобой разговаривать, не буду есть вместе, гулять тоже. И мяч тебе покупать не стану.

Внезапно он обхватил её за талию. Сердце её ёкнуло. Её руки всё ещё лежали у него на плечах, и теперь всё тело оказалось в его объятиях. Он прижал её крепко, щека к щеке, дыхание обжигало её кожу.

Она вздрогнула, почувствовав его вторую руку на своей пояснице — точнее, чуть ниже, на округлости, которую он полностью охватил ладонью. Потеряв равновесие, она всем телом прижалась к нему. Бёдра прижались к внутренней стороне его бедра — оттуда исходило какое-то сбивающее с толку тепло.

Он был намного выше и крепче неё, и теперь буквально поднял её со ступенек, прижав к себе.

Юй Минсюй несколько секунд не могла прийти в себя, затем кровь ударила в голову. Она уже собиралась взорваться, как услышала его шёпот:

— Прости…

Она растерялась. Он поднял глаза и с очень близкого расстояния посмотрел ей в лицо:

— Я самовольно пришёл сюда... Из-за меня тебя отругали.

Готовые сорваться слова застряли у неё в горле.

— Отпусти, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его. Но не могла же она сбросить его с лестницы и рисковать новым сотрясением.

Инь Фэн всё ещё упрямо смотрел ей в глаза:

— Я обещаю, сейчас же пойду домой. Я уже понял, что нельзя так мешать тебе работать. Только… пообещай, что не исчезнешь снова на много дней. Пообещай, что… будешь приходить каждый день. Просто… чтобы я мог хоть взглянуть на тебя, хоть чуть-чуть. Можно?

В жизни Юй Минсюй ещё никто так остро в ней не нуждался. Никто.

Помолчав, она выскользнула из его объятий и встала прямо:

— Ладно. Обещаю. Будешь меня видеть каждый день.

**Глава 38**

На рассвете Юй Минсюй уже провела проверку всех, кто находился в окружении Се Хуэйфан: коллег по работе, соседей, друзей, земляков и одноклассников в Сянчэне.

В целом, все опрошенные описывали Се Хуэйфан одинаково: сильная, трудолюбивая, заботится о семье. Не сказать, чтобы особенно добрая, но и не злая — обычная женщина с колючим характером. Из-за этого у неё были стычки с парой коллег, но но ничего серьёзного — просто ссоры. Кроме того, оба эти человека имели железное алиби на момент преступления.

Финансово семья жила неплохо: зарплата Се Хуэйфан плюс доход мужа — Цзэн Цяна, — державшего магазин в другом городе. Иначе бы они не потянули двоих детей да ещё и племянника. Долгов и конфликтов на почве денег не было. Каждый день она рано выходила и поздно возвращалась домой, разрываясь между работой и семьёй, и никаких признаков любовных или личных драм за ней не замечено.

Иными словами, у Се Хуэйфан не нашлось явных врагов, которые могли бы пойти на убийство.

Юй Минсюй, опершись о подоконник в кабинете, закурила, глядя на рассветные сумерки. Через пару затяжек она развернулась к столу и обвела ручкой имя:

**Муж: Цзэн Цян.**

Подошла Фань Цзя:

— Сестра Юй, вот что выяснилось: племянник Се Хуэйфан, Ли Бижань, ещё накануне вечером не вернулся в школу. Он и раньше часто прогуливал, так что учителя не придали этому особого значения. Только вчера вечером, когда Сюй Мэншань поехал его забирать, обнаружилось, что он исчез. Он взял с собой нескольких человек и обыскал все места, куда мальчик обычно ходил — интернет-клубы, дома одноклассников, — но нигде его не было!

Юй Минсюй нахмурилась, их взгляды синхронно устремились к стенду с фотографиями. Раньше никто особенно не обращал внимания на этого племянника: пятнадцатилетний подросток, высокий, худощавый, с тонкими чертами лица. Взгляд застенчивый, но улыбка обаятельная. Симпатичный мальчик.

— Теперь мы не знаем, был ли он дома во время убийства, — продолжила Фань Цзя. — Но след 39-го размера точно не его. Возможно, убийца увёл его... или он тоже жертва. Капитан Дин приказал найти парня немедленно!

Практически все оперативники переключились на поиски подростка. Фань Цзя, вообразив в голове целую извращённую трагедию, с таинственным видом прошептала Юй Минсюй и Сюй Мэншаню:

— Если у Се Хуэйфан не было врагов... а пропал именно симпатичный мальчик... Может, он и был целью?..

Кто ж его знает? Но каждый понимал — с каждой минутой шансы найти его живым таяли.

Сначала полиция проверила все камеры видеонаблюдения в районе, где обычно бывал Ли Бижань. Затем привлекли дополнительные силы и начали обход всех домов, буквально прочёсывая округу. Но прошли часы — и всё безрезультатно.

К полудню следующего дня Юй Минсюй не спала уже больше 30 часов. Она побывала в десятках мест — на машине и пешком, — и чувствовала, как виски болезненно пульсируют, а тело работает уже на износ. Дин Сюнвэй, видя состояние команды, разрешил посменный отдых — по два часа на человека.

Фань Цзя и Сюй Мэншань рухнули спать прямо в полицейской машине, даже не поев. Юй Минсюй тоже дико хотела спать, но в голове вдруг всплыла пара глаз.

Глаза, полные надежды и трогательной просьбы. Он тогда сказал:

— Минсюй, ты обязательно должна приходить ко мне каждый день. Хотя бы на минутку.

Юй Минсюй замерла, усмехнулась самой себе, расправила плечи, завела машину и снова тронулась в путь.

Хорошо, что дом был недалеко — когда она доехала и припарковалась у подъезда, прошло только полчаса. У неё оставался ещё час с лишним. Сил выходить из машины не было, и она отправила Инь Фэну сообщение:

«Я внизу. Спускайся, гляну на тебя и сразу уеду»

***

Инь Фэн в это время сидел дома и скучал над подборкой «уголовных дел, которые, как говорят, раньше очень его интересовали». Хоть он и не хотел признавать, но чем больше он походил на того человека, тем полезнее мог быть для Юй Минсюй.

Постепенно он так увлёкся, что даже не заметил, как пролетело время. Зазвонил телефон — он взглянул, тут же отбросил книгу и помчался вниз.

На нём были домашние шорты и футболка, на ногах — шлёпанцы. Чэнь Фэн, беспокоясь, последовал за ним.

За стеклом машины Юй Минсюй спала, выглядев уставшей и неожиданно хрупкой. Голова безвольно склонилась, губы чуть приоткрыты, дыхание размеренное. Обычно аккуратные волосы растрепались, прилипнув к щекам. Но в глазах Инь Фэна она всё равно была прекрасной.

Внезапно он вспомнил вчерашний вечер — как обнимал её на лестнице. Тогда он не придал этому значения, но теперь, вспоминая её тёплое тело у себя в руках, почувствовал странную дрожь внутри.

Чэнь Фэн цокнул языком:

— Тяжело им, операм. Ни поесть, ни поспать нормально. Может, приготовить ей еды, а ты потом ей передашь?

— Так иди уже, — сказал Инь Фэн, не отрывая взгляда от машины.

***

Юй Минсюй проваливалась в тяжёлый сон, но внутри что-то не давало покоя. В какой-то момент она резко проснулась.

Открыла глаза и увидела за окном яркое дневное небо, родной двор. Немного подумав, она вспомнила, зачем вообще сюда приехала.

Повернула голову — и вздрогнула.

Инь Фэн сидел на пассажирском сиденье, сгорбившись, словно в задумчивости. Увидев, что она проснулась, он улыбнулся — до того тепло и по-детски радостно.

Юй Минсюй мельком глянула на замок дверцы — она уже не помнила, закрывала ли машину, или этот тип снова сам её открыл. Впрочем, этот «великий писатель» всегда был слегка чудаковат и не особо привязан к своей прямой профессии. Он не только сам отправился на поиски серийного убийцы, но ещё и оказался мастером по вскрытию замков и таскал с собой любимый инструмент преступников — пластиковые стяжки.

При этой мысли она невольно усмехнулась. Хотела что-то сказать, но в горле пересохло. Молча распахнула дверь и вышла из машины.

У ближайшего магазина был уличный кран. Она присела на корточки, умылась, прополоскала рот. Убедилась, что запах исчез, и только тогда повернулась обратно.

Инь Фэн вышел следом, наблюдая. Она напомнила ему кошку — такая же чистоплотная. Проснулась и сразу к воде. Боится, что от неё плохо пахнет? От этой догадки на душе стало сладко.

Юй Минсюй обернулась и увидела его — стоящего в полуденном солнце, сияющего улыбкой. Казалось, каждый день он был беззаботно счастлив — главное, чтобы она не бросила.

**Глава 39**

Изначально они были словно небо и земля — два человека, которые в обычной жизни никогда бы не встретились.

Юй Минсюй подошла к нему и, не говоря ни слова, щёлкнула его по лбу:

— О чём опять мечтаешь?

— Ни о чём, — быстро ответил он и достал из-за пазухи контейнер с едой.

Юй Минсюй удивилась. Так вот почему он сидел сгорбившись — грел обед. А она думала, он снова изображает Ультрамена.

Она взяла коробку, открыла — внутри были её любимые блюда и рис, ещё тёплые.

— Спасибо, — сказала она.

Он тут же расплылся в улыбке:

— А Сюй, не будь такой вежливой со мной!

Юй Минсюй тоже улыбнулась, протянула руку и потрепала его по голове. Но он, как щенок, тут же начал тереться о её ладонь. Она шлёпнула его, оттащила от входа в  магазин два пластиковых стула и села, жадно набросившись на еду.

Хозяин магазина, давно знавший Юй Минсюй, лишь улыбнулся. Они сидели плечом к плечу — она ела, он сложил руки на коленях. Свежий ветерок, яркое солнце. Ей было не до разговоров, но и ему не хотелось говорить — так было хорошо.

Через несколько минут она опустошила контейнер, снова умылась и почувствовала прилив сил. Инь Фэн всё ещё сидел на месте, болтая пакетом с контейнером на пальце. Высокий парень, а сидел, как ребёнок — поджав ноги под стул.

Юй Минсюй не удержалась и снова шлёпнула его по затылку — волосы у него были мягкие, приятные на ощупь.

— Я поехала.

— А Сюй, — сказал он, — ты всегда так живёшь?

Она взглянула на его задумчивый профиль:

— Да.

— Значит... — продолжил он, — раньше о тебе никто не заботился? Не приносил еду, не ждал, пока ты уснёшь... как я сейчас?

Ей стало немного неловко, она отвернулась.

Он поднял руку и, даже сидя, легко дотянулся до её головы. В глазах его светилась улыбка:

— Теперь всё иначе. Теперь у тебя есть я.

Эта чистая улыбка напомнила ей ручейки из детства — прозрачные до самого дна.

Юй Минсюй помолчала. В груди стало странно — будто в пустыне её сердца вдруг пророс крошечный росток, заявивший: «Я вырасту тут, обещаю».

Но ей не нужен был этот хрупкий побег. Она усмехнулась, отстранилась:

— Где старшие, где младшие — не различаешь?

— Пф, — фыркнул он. — Сяо Фэн сказал, что я старше тебя на четыре года. И что я сейчас просто... немного простоват.

Она снова потрепала его по голове.

Вдруг он предложил:

— Может, бросишь работу? У меня вроде бы много денег. Даже если мы оба не будем работать, хватит на всю жизнь. Я могу тебя содержать.

Это показалось ей до смешного нелепым:

— Ты будешь меня содержать? А чем я тогда буду заниматься? Сидеть с тобой?

Его лицо порозовело, он не поворачивался, тихо промычав:

— Угу.

Юй Минсюй стало ещё смешнее. Она лениво спросила:

— Значит, я буду твоим питомцем? Или ты — моим?

И сразу поняла, что фраза вышла какой-то странной.

Инь Фэн же ощутил, будто его тайные мысли вдруг раскрыли. Он покраснел до ушей, пробормотав:

— Лучше я буду твоим питомцем…

Юй Минсюй рассмеялась. Сама не поняла почему, но настроение, до этого подавленное из-за хода расследования, благодаря этому чудаку вдруг стало гораздо легче. Она смеялась без удержу, смеялась долго, пока у него губы не надулись от обиды. Только тогда она выдохнула и сказала:

— Инь Фэн, ты когда-нибудь видел орла в небе? Я — как он. И ты когда-то тоже был таким. Мы должны лететь, что нам земля? Даже если однажды разобьёмся в полёте — я всё равно не пожалею.

Он посмотрел на неё ясными глазами, будто что-то понял, и кивнул:

— Хорошо!

В этот момент зазвонил телефон. Коллега сообщил:

— Сестра Юй! Нашли следы Ли Бижаня. Утром в день убийства он появлялся на одной из торговых улиц, она совсем рядом с твоим нынешним местоположением! Остальные тоже выезжают.

Закончив разговор, она открыла дверь машины:

— Я поехала.

Но не успела сесть, как Инь Фэн втиснулся на пассажирское сиденье и пристегнулся.

— Выходи, — строго сказала она. — Договорились же.

Он не двигался.

Она отстегнула его и попыталась вытолкнуть. Он вцепился в дверь, свернулся в углу, как какая-то гигантская гусеница, и упрямо сказал:

— А Сюй, ты обманщица!

— Когда я тебя обманула?!

Он смотрел на неё упрямо:

— Ты же только что сама сказала, что хочешь лететь. Почему теперь, когда идёшь по следу, не берёшь меня с собой?

В груди снова стало тесно:

— Когда я такое говорила?!

Он прикусил губу, затем ловко пристегнулся, обмотав ремень вокруг талии несколько раз, будто намертво привязал себя к сиденью. Вид у него был такой, словно он решил: «Плевать, пусть даже сварят — не слезу»*.

Юй Минсюй смотрела, поражённая.

Закончив, он, похоже, и сам не был уверен, сможет ли теперь размотаться. Успокоившись, он вдруг прошептал:

— И ещё... я сегодня с утра повторил раздел «Географическая криминальная психология». Если ты ищешь человека — я могу помочь.

Юй Минсюй несколько секунд молчала, потом бросила взгляд на часы — уже потеряли несколько минут.

— Сиди смирно, — сказала она. — И размотай эту дурацкую «верёвку». На месте всё делаешь, как скажу. Ослушаешься — вышвырну из машины.

* 死猪不怕开水烫 (sǐ zhū bù pà kāi shuǐ tàng) — идиома, досл. «мертвая свинья не боится кипятка» — означает абсолютное упрямство, когда человек уже ничего не страшится, потому что терять нечего.

**Глава 40**

Юй Минсюй вела машину, а её пассажир тем временем невпопад напевал:

"…Красота врождённая, трудно её скрыть… жаль только — аппетит нескончаемый…

Килокалории — мой злейший враг, сжигай мои калории, калории, калории..."*

* Слова из популярной китайской песни《卡路里》(Calories) группы 火箭少女101 (Rocket Girls 101), в которой юмористически поется о борьбе с лишним весом. Выпущена 26 июля 2018 года как часть саундтрека к комедийному фильму «西虹市首富» (Hello Mr. Billionaire). Песня мгновенно стала хитом: она возглавила китайский Billboard V Chart сразу после релиза.

Мелодия, звучавшая на каждом углу, в его исполнении превратилась в навязчивый мантроподобный напев, от которого у неё в голове начал автоматически отбиваться ритм.

— Заткнись! — Она швырнула ему в руки папку с документами. — Ты же разбираешься в географии? Вот данные по Ли Бижаню. Изучай!

Инь Фэн тут же углубился в чтение. В машине воцарилась тишина. Через некоторое время Юй Минсюй украдкой взглянула на него и замерла.

Перед ней был совсем другой человек — ни намёка на того инфантильного парня, что только что распевал глупую песенку. Он сидел, непринуждённо положив одну руку на дверцу, другой держа документы. Его спокойный, сосредоточенный взгляд и осанка напоминали того самого зрелого, талантливого мужчину, каким он был раньше. Если не считать дурацкой футболки с телепузиком, разумеется.

Она ещё раз мельком посмотрела на него, затем уставилась на дорогу.

---

На фотографии был изображён высокий, худощавый подросток. На его губах играла едва уловимая улыбка, но в глазах то ли была, то ли мерещилась затаённая подавленность.

Ли Бижань, 15 лет, родом из Сянтаня. Родители работали в другом городе, поэтому оставили его на попечение тётки Се Хуэйфан. Хотя они не могли быть рядом с сыном, к его учёбе относились очень серьёзно. Финансовое положение семьи было средним — не бедствовали, но и до богатства не дотягивали. В прошлом году мальчик неожиданно хорошо сдал экзамены и поступил в престижную частную школу. Несмотря на высокую плату за обучение, родители из последних сил отправили его туда.

Сюй Мэншань, отвечавший за эту линию расследования, тщательно опросил учителей и одноклассников Ли Бижаня. Выяснилось, что в этой «элитной» школе дела у подростка шли неважно.

«Ли Бижань? Не знаю, он почти не общался с одноклассниками, в школьных мероприятиях не участвовал.»

«Мы с ним не дружили. У него была своя компания — несколько таких же, как он.  А мы с ними... ну, не в одной тусовке.»

«Он всегда казался угрюмым, замкнутым. Почти не разговаривал. Как будто жил в своём мире. Дружил только с такими же бедняками.»

«Ли Бижань — для нас, учителей, был немного сложным учеником. На вступительном экзамене он показал неплохой результат — поступил, хоть и с трудом. Но у него было сильное желание соревноваться, причём не в учёбе, а в материальном плане. У нас школа для обеспеченных семей, многие дети — из влиятельных кругов. Вместо учёбы он пытался "соответствовать", но так и не влился в коллектив. Прогуливал, успеваемость упала.»

«Хорошо хоть тётка у него строгая. Как-то раз она пришла в школу и устроила ему взбучку прямо в кабинете. После этого он стал меньше прогуливать — видно, побаивается её.»

«Бижань вообще-то парень неплохой. С тётей у него отношения не складываются. Он на самом деле скучает по родителям, говорил, что хочет к ним уехать.»

«Мы с ними не общаемся, и они с нами тоже. Никто никому не навязывался. А Ли Бижань — он всё хотел к ним прибиться, к этим "золотым деткам", а они его игнорировали. В общем, теперь он мне даже как-то противен.»

«Наверное, торчит в каком-нибудь интернет-кафе. Где ему ещё быть?»

---

Юй Минсюй припарковалась на оживлённой торговой улице. Вдоль тротуара выстроились магазины, а в поле зрения сразу попадалось четыре-пять интернет-кафе. И это не считая соседних улиц.

Инь Фэн отложил документы:

— Здесь недалеко живут его дедушка с бабушкой. В начальной школе он жил с ними.

Юй Минсюй ничего не ответила, лишь позвонила коллегам для координации действий. Именно здесь патрульный заметил подозрительно похожего на Ли Бижаня подростка, но из-за толпы потерял его из виду.

— Начнём с интернет-кафе, — сказала она.

Они вышли из машины, и она направилась к первому же заведению — старому, с потрёпанным фасадом. Но Инь Фэн дёрнул её за рукав, покачав головой.

— Что ещё? — буркнула она.

Он указал на обшарпанное заведение:

— Слишком убогое. Ли Бижань в такое не пойдёт.

— Ты что, на интуиции следствие вести собрался? — фыркнула она, направляясь к входу.

Инь Фэн упрямо остался на месте, кусая губу. Она не стала его ждать.

Через несколько минут Юй Минсюй вышла с каменным лицом:

— Следующее.

Он быстро догнал её:

— Это не интуиция! Ли Бижань тщеславен, одинок, жаждет признания. Школа для него — тюрьма, дома — властная тётка. Интернет-кафе — его единственный способ сбежать от реальности. Разве стал бы он проводить время в таких дырах, среди тех, кого презирает? Эти места даже не стоит проверять — он здесь и близко не появится.

Она остановилась:

— Ну и куда тогда?

Он указал на два кафе вдалеке:

— Самые фешенебельные. Даже самый поверхностный подросток почувствует, что сидеть там — это «статусно».

«Сам-то ты сейчас тоже недалеко от него ушёл», — подумала она, но промолчала. Во-первых, его логика имела смысл. Во-вторых, всё равно нужно проверить каждое заведение — другие сотрудники уже подъезжали, и остальные точки не останутся без внимания. В-третьих... когда-то он действительно был экспертом. Интересно, сохранились ли его навыки?

Она направилась к одному из указанных им мест. Инь Фэн, довольно ухмыляясь, последовал за ней.

Юй Минсюй показала владельцу документы и фото Ли Бижаня. Тот закатил глаза:

— Э-э... не припоминаю такого.

Не дав ей ответить, Инь Фэн сказал:

— Он врёт.

Хозяин опешил. Юй Минсюй уже шлёпнула удостоверением о стойку:

— Нас не интересуют несовершеннолетние посетители — этим займётся участковый. У нас серьёзное дело! Не хотите говорить — поехали в участок, там и объясните, как всё было!

Тот сразу засуетился:

— Да-да, конечно! Теперь припоминаю — парень бывал у нас. Правда, в последние дни вроде не появлялся. Можете сами пройтись по залу — мы поможем чем сможем!

Через несколько минут они вышли и направились во второе кафе.

Оно было меньше предыдущего, но оформлено даже лучше. За стойкой сидел худощавый мужчина лет сорока в очках.

Юй Минсюй коротко пояснила цель визита.

**Глава 41**

Хозяин заведения только задумался на секунду, как Юй Минсюй уже «обработала» его своим фирменным методом. Неудивительно, что он тут же заулыбался:

— Не волнуйтесь, конечно поможем! Этот парень действительно часто бывает у нас, вчера ещё с друзьями сидел. Не знаю, здесь ли он сейчас... Может, провести вас по залу? Товарищ полицейский, а он что натворил? К нам же претензий нет?

Она не ответила, махнув рукой, и вместе с Инь Фэном начала методично проверять ряды компьютеров.

Яркий свет, просторные кресла. Подростки, то смеющиеся, то ругающиеся перед мониторами с игровыми баталиями. Инь Фэн заворожённо уставился на экраны, пока резкий окрик не вернул его в реальность:

— Куда уставился? Тебе игры запрещены.

— Ага... — он потупился.

Они дошли до самого конца. В последнем ряду было десять компьютеров — Юй Минсюй один за другим проверила, но ни за одним Ли Бижаня не оказалось. Один компьютер был вовсе выключен. В дальнем углу зала у стены стояли диваны и столики для отдыха. На одном из диванов, накрывшись курткой и повернувшись лицом к стене, спал высокий, худощавый парень.

Юй Минсюй подошла и похлопала его по плечу. Тот перевернулся, и перед ней предстало бледное, тонкое лицо Ли Бижаня.

Юй Минсюй внутри тяжело выдохнула. Даже не ясно, было это облегчение или раздражение. Весь городской отдел полиции бросил поиски убийцы, чтобы найти этого парня, опасаясь, что он тоже стал жертвой. А он спокойно дрыхнет в интернет-кафе?

— Вставай.

— Ты кто такая? — недовольно пробурчал он.

Она показала удостоверение, назвала номер жетона:

— В твоём доме случилось несчастье. Поехали.

Ли Бижань замер, затем поднялся, голос дрогнул:

— Что... что случилось?

— Узнаешь на месте.

Он схватил куртку и поплёлся за ней. Внезапно между ними втиснулся симпатичный парень и так яростно на него посмотрел, что подросток оторопел. Ли Бижань решил, что он тоже полицейский, но тот обернулся и взглядом полным злобы зыркнул на него.

Ли Бижань: «...Чего?»

Инь Фэн же лишь сильнее нахмурился — такой инфантильный подросток вызывал в нём откровенное раздражение.Какое бы отношение тот ни имел к делу — как можно было спокойно спать, пока его А Сюй моталась по городу без еды и отдыха, изнурённая до предела?

На улице Юй Минсюй усадила Ли Бижаня в машину и отошла позвонить коллегам. Новость о том, что подросток жив, всех обрадовала. Распорядившись об обыске в интернет-кафе, она решила сначала отвезти его в участок — возможно, он захочет увидеть погибших родных. Да и его родители с дядей уже должны были приехать.

Сев за руль, Юй Минсюй мельком взглянула в зеркало заднего вида. Ли Бижань с любопытством разглядывал салон полицейской машины. Инь Фэн же уставился в окно, витая где-то в своих мыслях.

Через некоторое время подростку, видимо, наскучило молчание:

— Ты и правда работаешь в полиции? Такая симпатичная...

Она проигнорировала его, но Инь Фэн резко обернулся, сверкнув глазами:

— Какое тебе дело до её внешности?!

Уголок губ Юй Минсюй дрогнул.

Ли Бижань пожал плечами — всё же он был ещё ребёнком и не мастер словесных перепалок. Откинувшись на сиденье, он глядел в окно, а потом вдруг горько усмехнулся.

Юй Минсюй заметила, что его колени нервно подрагивали.

Вскоре он достал телефон и запустил игру с громким звуком, сопровождая это возгласами:

— Ай, твою ж!.. Да бей же ты! Вперёд, давай, жми!

В машине звучал только его голос. Инь Фэн обернулся, вытянув шею, чтобы заглянуть в экран. Ли Бижань, заметив это, специально отвернулся с усмешкой.

— Инь Фэн, — строго сказала Юй Минсюй, — сиди ровно.

Он нехотя отстранился.

— Я же сказала — никаких игр. Не смотри.

Он ткнул пальцем в бардачок:

— Почему?

Юй Минсюй даже на секунду задумалась — и правда, если бы Инь Фэн подсел на игры, может, это как раз было бы неплохо: убивал бы время, не приставал бы к ней. Но… нет. Игры — это значит безделье. Это не по ней.

— Запрещаю, и всё. Мне не нравится.

— Ага, — он прикрыл глаза ладонями. — Тогда не буду смотреть. Вообще.

Она отдернула его руки:

— Не надо закрываться. Просто сиди спокойно.

Сзади раздался смешок. Ли Бижань пробормотал:

— Ой-ой-ой, так вот оно что… вот оно как… — будто раскрыл какой-то секрет.

Юй Минсюй бросила на него взгляд через зеркало заднего вида. «Неужели все подростки такие раздражающие?»

По пути в участок она заехала к себе домой. Припарковавшись, понизила голос:

— Полдня ты уже со мной. Хватит. Иди домой, поспи.

Инь Фэн медленно отстегнул ремень, медленно открыл дверь, медленно вытащил ноги...

— Быстрее!

Он стоял у машины, опустив голову:

— Ты сегодня вернёшься?

— Нет.

— А завтра?

— Постараюсь.

— Осторожнее за рулём. Ешь и спи вовремя, а то я буду волноваться.

— ...Ладно.

Она тронулась с места с ощущением, будто наконец стряхнула с себя назойливого прилипалу. Но в зеркале заднего вида он всё ещё стоял на том же месте, не сдвинувшись с места.

Она ведь просто едет на работу. Почему каждый раз расставание с ним выглядит так, как будто навсегда?

Юй Минсюй фыркнула, отвела взгляд — не хотела даже смотреть. Ли Бижань отложил телефон, тоже повернулся и посмотрел назад:

— Сестрёнка-полицейский, а он тебе кто? Неужели муж? У него же... — он ткнул пальцем в висок, — не всё дома! Даун что ли?

— Не твоё дело! — рявкнула она. — Сиди ровно!

На оставшемся пути подросток заметно поутих. Он больше не играл, а просто смотрел в окно, его лицо наконец отражало настоящие эмоции. Пару раз их взгляды встречались в зеркале — он словно хотел что-то спросить, но так и не решился.

«Всё-таки переживает», — подумала Юй Минсюй. Вся его показная бравада и нарочитая болтовня постепенно испарялись по мере приближения к участку.

В здании полиции царила напряжённая атмосфера. Ли Бижань, притихший, шёл за ней по пятам, боясь даже дышать.

**Глава 42**

Фань Цзя, Сюй Мэншань и другие уже ждали. Обменявшись с Юй Минсюй взглядами, они кивнули — подростка можно вести внутрь.

Дверь морга открылась. Под белыми простынями угадывались очертания трёх тел. Все смотрели на Ли Бижаня. Он замер, будто не понимая, что его ждёт. Фань Цзя подвела его к телу Се Хуэйфан и тихо сказала:

— Твоя тётя, двоюродные сестра и брат погибли вчера днём. Прими наши соболезнования. Ты… хочешь увидеть их?

Лицо подростка побагровело, глаза наполнились слезами, губы дрожали — он не мог вымолвить ни слова.

Фань Цзя медленно приподняла простыню.

Ли Бижань так и стоял, остолбенев, неотрывно глядя на тело Се Хуэйфан. Потом перевёл затуманенный взгляд на полицейских вокруг, как будто всё ещё не верил в происходящее.

Фань Цзя не стала показывать ему детей.

Внезапно Ли Бижань развернулся и бросился к выходу. Юй Минсюй жестом остановила остальных и последовала за ним. Несколько шагов по коридору — и она увидела, как подросток, прижавшись к стене, украдкой вытирает глаза. Его лицо было мокрым от слёз, глаза красные, тело сотрясали рыдания. Совсем как раненый зверёныш.

Она шла за ним через весь участок, пока он не остановился под большим деревом во дворе.

Юй Минсюй закурила в нескольких метрах от него.

Вспомнилось, как в возрасте Ли Бижаня она уже была сиротой — воспитывалась у бабушки с дедушкой. А до этого, в детстве, мать всё ещё была рядом, и воспоминания о ней были яркими, живыми, почти осязаемыми: как та брала её на руки, прижималась щекой, как они вместе запускали воздушного змея, ходили в парк аттракционов…

А как-то раз, за проступок, мать велела ей стоять в углу, расправив плечи и не двигаясь — строго, но справедливо. Потом, когда у неё стало меньше времени из-за работы, она всё равно звонила при каждом удобном случае, приезжала, привозила ей маленькие подарки…

Материнская любовь, тепло и забота, которыми окружали и других детей, — всё это у неё тоже было.

А отец? К чёрту такого отца.

Когда Юй Минсюй было десять, на траурной церемонии по случаю гибели матери при исполнении служебного долга, она рыдала ещё сильнее, чем сейчас плачет этот подросток. Её душили рыдания, она захлёбывалась воздухом, кричала, вырывалась — весь мир тогда рухнул, превратившись в чёрную воронку боли и безысходности*.

С той церемонии она почти перестала плакать.

* 昏天暗地 — ченъюй, досл. «тьма застилает небо и землю». Выражение крайней боли, отчаяния, душевного мрака.

***

Юй Минсюй протянула подростку салфетку и бутылку воды. Тот уже не плакал, только глаза оставались красными, взгляд — пустым, отсутствующим.

— Где ты был вчера?

— В интернет-кафе.

— В последнее время замечал что-то странное? Кого-то подозрительного? Или, может, твоя тётя с кем-то поссорилась?

— Нет… Я не знаю.

— Как они с дядей ладили?

— Вроде… нормально...

Вскоре приехали родители Ли Бижаня и муж Се Хуэйфан — Цзэн Цян.

Цзэн Цян — заурядный мужчина лет сорока. Неразговорчивый, просто одетый. Увидев тела, он рухнул на колени с душераздирающим воплем. Его крик постепенно перешёл в неестественные, срывающиеся звуки, больше похожие на вой животного, чем на человеческое рыдание.

Такой звук Юй Минсюй слышала лишь от тех, кто потерял самых близких.

Полицейские молчали. Цзэн Цян потерял сознание, всё ещё сжимая руки детей. Его пальцы пришлось разжимать силой.

Родители Ли Бижаня тоже рыдали. Мать обнимала сына:

— Сынок, мы думали, и с тобой что-то... За что тёте такое... Кто же это сделал...

Ли Бижань больше не плакал. Мать крепко прижала его к себе, а он так и остался стоять, как деревянный, ничего не выражая. Отец, нахмурившись, сказал:

— Не видишь, ребёнок и так в шоке? Уводи его домой, нечего ему это видеть.

***

В последующие два дня расследование зашло в тупик.

Изначально отработанные версии — возможные конфликты в окружении Се Хуэйфан — при дополнительной проверке не дали результатов: ни у кого из её знакомых или соседей не было убедительного мотива, да и времени на совершение преступления тоже.

Версию мести пришлось предварительно исключить.

Отношения между Се Хуэйфан и её мужем, Цзэн Цяном, судя по всему, были вполне благополучными. Конфликтов или любовных связей на стороне не обнаружено. Во время убийства Цзэн Цян находился в другой провинции, что подтверждено, у него было железное алиби. К тому же его реакция показалась полиции абсолютно искренней.

Даже родителей Ли Бижаня проверили — их алиби подтвердилось, они действительно были в отъезде, и это могли засвидетельствовать сразу несколько человек. Мотива у них также не было.

Что касается самого Ли Бижаня, то, хоть он и чувствовал себя в школе изгоем и подвергался презрению со стороны детей из «золотых» семей, серьёзных конфликтов у него не наблюдалось. У самого подростка не было врагов. В день преступления, в районе полудня, все ученики находились в школе.

Ли Бижань и вне школы ни с кем не общался, так что версия, будто убийство связано с ним, не выдерживала критики. Некоторые соседи рассказали, что накануне трагедии он сильно поссорился с Се Хуэйфан. После той ссоры, до самого момента, когда его нашли полицейские, он никуда не выходил из интернет-кафе — только утром выбегал за фастфудом. Камеры наблюдения в заведении чётко зафиксировали всё это.

Таким образом, ни он, ни кто-либо из его семьи под подозрение не подпадали.

Следствие зашло в полный тупик.

На третий день после происшествия Дин Сюнвэй собрал совещание. Из-за жестокости преступления начальство требовало результатов, поэтому выражение у капитана Дина было мрачнее тучи. Он озвучил новые оперативные указания: сосредоточиться на проверке лиц, ранее судимых за кражи со взломом, и тех, кто недавно вышел из тюрьмы. Версия о мести как мотиве — окончательно закрыта.

Когда он об этом объявлял, Юй Минсюй почувствовала, что он бросил на неё мимолётный, но тяжёлый взгляд. Почти пронзительный. Она мысленно фыркнула: «Это ведь Инь Фэн настаивал на версии с местью, а не я! Чего это он на меня зыркает?»

Даже железному человеку нужно передохнуть. Вечером Дин Сюнвэй отпустил всех по домам — принять душ, выспаться, а утром явиться в участок.

Все эти дни Юй Минсюй совсем не было времени думать об Инь Фэне. Зато Чэнь Фэн оказался смышлёным — каждый день к обеду и ужину отправлял Инь Фэна к полицейскому участку с едой и фруктами. Если Юй Минсюй была в участке, то выходила сама взять пакет. На разговор времени не оставалось — максимум, что она могла, это потрепать его по голове или бросить короткое:

— Спасибо.

Наверное, Чэнь Фэн как-то его наставлял, потому что Инь Фэн не приставал и не мешал — просто стоял спокойно у ворот, глядя ей вслед.

Выйдя из автобуса, она улыбнулась этому воспоминанию. Уже стемнело. Она подняла голову — и тут же увидела знакомую фигуру на остановке.

Сегодня он снова был в своей любимой зелёной футболке с Астробоем и в джинсах, руки в карманах. Смотрел прямо на неё.

Несколько дней они не виделись — и Юй Минсюй вдруг показалось, что он будто стал взрослее. Взгляд — серьёзнее, лицо — осмысленнее. Будто бы чуть повзрослел и поумнел.

**Глава 43**

Инь Фэн сверкнул белозубой улыбкой, его глаза сияли.

Юй Минсюй, перекинув рюкзак через плечо, подошла к нему:

— Сколько ждал?

— Час.

— В следующий раз не жди.

Он промолчал, не соглашаясь.

Они пошли домой бок о бок, их длинные тени тянулись по земле.

— А Сюй, моя тень длиннее твоей, — сказал Инь Фэн.

Юй Минсюй усмехнулась. Он положил руку ей на макушку, затем провёл до своего плеча и тихо засмеялся, после чего взял её рюкзак.

— Сама донесу.

— Давай я. А то вообще не вырастешь.

— Эй, у меня рост 166 см!

— А у меня 186.

У входа в жилой комплекс Юй Минсюй остановилась. Инь Фэн проследил за её взглядом и увидел припаркованный у дороги минивэн. Рядом с ним стоял высокий ухоженный мужчина в костюме, за ним — пятеро типчиков с каменными лицами.

Мужчина в костюме ухмыльнулся, разглядывая Юй Минсюй, затем скользнул взглядом по Инь Фэну. Тот сразу нахмурился, ему не понравился этот взгляд.

Юй Минсюй сделала вид, что даже не заметила этого психа, и направилась ко входу. Но Ло Юй окликнул её:

— Минсюй, несколько дней не виделись. Я в командировку съездил — и у тебя уже кто-то появился?

Инь Фэн замер, но она дернула его за рукав:

— Не обращай внимания, пошли.

— Говорят, он ещё и дурачок. Не знал, что тебя на таких тянет. Или просто у него лицо симпатичное — и тебе этого хватает? Юй Минсюй, ты что, меня за покойника держишь? Мужика себе завела? Прямо дома??

Юй Минсюй глубоко вдохнула. С тех пор как Ло Юй раскрыл перед ней свою тёмную сущность, он становился всё более неадекватным. Теперь он вообразил себя её мужем? У всех отбросов общества так крыша едет?

Стало ясно, что терпеть это больше невозможно.

Она уже собиралась развернуться и дать отпор, как вдруг Инь Фэн оттащил её назад, встав между ней и Ло Юем. Она удивилась, глядя на его затылок: он что, защищает её?

— А Сюй содержит меня — тебе-то какое дело? — спросил Инь Фэн.

Юй Минсюй:

— …

Даже Ло Юй опешил от такой реакции, затем расхохотался. Его подручные тоже заржали. Юй Минсюй видела, как уши Инь Фэна покраснели, а руки сжались в кулаки.

— Хватит, — сказала она.

Ло Юй перестал смеяться, его глаза потемнели. Он кивнул подручным, и те окружили Инь Фэна.

— Минсюй, отойди в сторону, — спокойно сказал Ло Юй.

— Инь Фэн, отойди в сторону, — так же спокойно сказала Юй Минсюй.

На лице Ло Юя мелькнуло раздражение. Он поднял руку.

— Знаешь что, Ло Юй? — вдруг сказала Юй Минсюй. — Я до сих пор не понимаю: ты не так уж и влюблён, как утверждаешь. Что тебе на самом деле от меня нужно?

Ло Юй не ответил.

Один из его прихвостней первым пошёл в атаку — с размаху ударил кулаком по Инь Фэну. Инь Фэн в прошлом активно занимался спортом, даже немного изучал саньда. Его тело было гибким, мускулистым — не зря он тогда смог дать отпор Юй Минсюй. Он крепко сжал губы, собираясь ринуться в драку, но Юй Минсюй шагнула вперед и заслонила его собой, не уклоняясь, — и удар пришёлся ей точно в щёку.

Наступила тишина. Даже нападающий остолбенел. Ло Юй поднял взгляд — тёмный, колеблющийся, — и посмотрел, как половина лица Юй Минсюй прямо на глазах покрывается отёком и краснотой.

Инь Фэн почувствовал, как у него в голове что-то взорвалось — звук удара, будто раздался прямо у него в ушах. Юй Минсюй, которую он считал неуязвимой, получила удар. В глазах потемнело, осталась только ярость. Он хотел убить их всех!

Но его оттащили за воротник в сторону.

— О-о, нападение на полицейского, — раздался её спокойный голос. Она стояла с распухшей щекой, но на губах играла презрительная усмешка.

И затем — напала.

Быстрая, как молния*, и грациозная, как дракон**.

Она схватила нападавшего за руку, провернулась — и тот с криком рухнул на землю. Хруст, испуганный вопль: сустав был вывихнут.

Остальные замерли, переглянулись — и, опомнившись, кинулись вперёд. Но Инь Фэн, как чёрная пантера, врезался в самого крупного из них. Здоровяк увидел перед собой мальчишку с каким-то помутнённым взглядом и не воспринял его всерьёз — хотел как можно быстрее отделаться от него, чтобы помочь боссу схватить женщину, но быстро понял свою ошибку. Инь Фэн дрался с бешеной яростью, не обращая внимания на удары, как будто не дорожит собственной жизнью. В какой-то момент у громилы екнуло в душе — и Инь Фэн это почувствовал. Тогда он налетел с ещё большей яростью. В итоге громила оказался прижат к земле. Инь Фэн оседлал его, и с яростью нанёс несколько сокрушительных ударов, пока тот не стал стонать и умолять о пощаде.

Тем временем Юй Минсюй выскользнула из окружения. В отличие от яростного обмена ударами между Инь Фэном и здоровяком, её движения были поразительно лёгкими. Она крепко обхватила одного из противников за талию. Тот опешил: в драке с ним ещё никто так технично не обращался. Не успел он прийти в себя, как Юй Минсюй отступила на два шага назад — и стремительно, как вихрь, провела боковой бросок. Мужчина со страшной силой рухнул на асфальт и завыл от боли.

Юй Минсюй тут же подпрыгнула, увернулась от двух ударов, рванула вперёд и всем телом сбила одного с ног. Придавив коленом его грудь и живот, вырвала из него мучительный крик. Не вставая, она резко ударила другого нападавшего локтем в живот. Тот захрипел от боли и, спотыкаясь, попытался нанести ответный удар. Но Юй Минсюй, словно по наитию, кувырком ушла в сторону и оказалась у него за спиной.

Противник вздрогнул, сердце ушло в пятки. Он даже не успел обернуться, как почувствовал: его тело оторвалось от земли. Словно мягкая, но мощная сила вытолкнула его в воздух, нарушив равновесие. Он даже не понял, как это случилось — а лицо уже врезалось в асфальт. Хруст — и два зуба покатились в сторону, а рот наполнился кровью.

За пару минут все пятеро лежали на земле. Ло Юй не верил своим глазам. Он ведь слышал о Юй Минсюй, знал, что она элитный офицер, но видеть её в деле раньше не доводилось. Вот и взял с собой достаточно людей «на всякий случай», но такого не ожидал.

Ло Юй вновь посмотрел на Инь Фэна, который поднимался с земли, оставив одного из подручных без сознания. Раньше, какие бы приёмы он ни использовал, Юй Минсюй всегда оставалась холодной и безразличной, никогда не шла у него на поводу — как ни провоцируй, не теряла головы и не вела себя импульсивно. А теперь ради вот этого придурка она позволила ударить себя наотмашь, лишь ради того, чтобы выкрикнуть «нападение на полицейского» — и тем самым получить законное право избить всех его людей! Эта женщина — мало того, что хитра до безобразия, так теперь ещё и... неужели она действительно относится всерьёз к этому идиоту?

Юй Минсюй спокойно стояла на месте. Их взгляды встретились. Инь Фэн подбежал к ней, посмотрел на них обоих, и снова ощутил то мерзкое, тревожное чувство, от которого никуда не деться.

Ло Юй бросил:

— Уходим!

Его люди кое-как залезли в машину и уехали.

Юй Минсюй прекрасно понимала: теперь этот псих окончательно взбесится. Но она и так сдерживалась слишком долго, а сейчас наконец-то выместила злость. «Придёт враг — встретим генералом, придёт вода — заградим землёй»***, — подумала она. Будет осторожнее в следующий раз, и всё.

Она потянулась, чувствуя приятную усталость. Только щека всё ещё горела. Она уже хотела прикоснуться к ней, но чья-то рука осторожно коснулась её лица.

Юй Минсюй подняла глаза.

Инь Фэн, всё ещё раскрасневшийся после драки, внимательно смотрел на неё.

— Я запрещаю тебе снова подставляться под удары. Даже ради меня, — сказал он. — Пусть лучше бьют меня. Ты всё равно сможешь их наказать, да?

Она удивилась: он понял, что она намеренно позволила себя ударить. Прогресс. Но что это за тон? «Запрещаю»? Щенок думает, что может командовать старшей?

Она усмехнулась:

— А ты уверен, что можешь мне приказывать?

Она сделала несколько шагов вперёд, а он последовал за ней, бормоча:

— Да, я буду! Буду, и точка.

* В оригинале 动若脱兔 (dòng ruò tuō tù) — это чэнъюй, дословно «двигаться, словно вырвавшийся заяц», и означает «мгновенное, стремительное, молниеносное движение» — как правило, о человеке, который действует быстро, ловко и внезапно, особенно в боевых или критических ситуациях.

** В оригинале 翩若蛟龙 (piān ruò jiāo lóng) — дословно «порхает, словно цзяолун (водяной дракон)».

*** 兵来将挡，水来土掩 (bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) — дословно «придут солдаты — встретим генералом, придёт вода — заградим землёй». Метафора спокойной и уверенной готовности ко всем видам трудностей и угроз.

**Глава 44**

Капризное заявление Инь Фэна Юй Минсюй пропустила мимо ушей. Однако, когда она открыла дверь квартиры, то застыла на месте.

С потолка гостиной свисали тонкие гирлянды, мерцающие мягким светом. Посередине комнаты стоял обеденный стол, уставленный свечами, выложенными в форме улыбающегося лица. По обеим сторонам — изысканные столовые приборы. Вокруг стола были расставлены букеты свежесрезанных цветов. Вся комната была наполнена атмосферой романтики и уюта.

Юй Минсюй впервые сталкивалась с таким зрелищем и скользнула взглядом по Инь Фэну. Тот, потратив столько усилий на приготовления, всё ещё дулся. Молча подошёл к столу, отодвинул стул, сел и уткнулся лицом в руки, игнорируя её.

Она невольно усмехнулась.

В этот момент из кухни вышел Чэнь Фэн с закусками в руках:

— Госпожа Юй, это праздничный ужин по случаю вашего возвращения после четырёх дней непрерывной работы. Учитель Инь сам всё придумал и устроил. После ужина будет торт.

У Юй Минсюй нервно дёрнулось в виске. Теперь ей казалось, что не только у Инь Фэна с головой не в порядке, но и Чэнь Фэн слегка... не в себе. Впервые в жизни она видела, чтобы кто-то устраивал такие почести по поводу четырёхдневного дежурства.

Чэнь Фэн быстро ретировался на кухню, подтверждая статус идеального помощника. Инь Фэн по-прежнему сидел, уткнувшись в стол. Она ткнула его в голову, но он даже не пошевелился.

— Ты ведь хотел устроить праздник, да? — сказала она, смягчив голос.

Эта фраза, кажется, подействовала. Он медленно поднял голову и, увидев её распухшую щёку, тут же вскочил:

— Сначала в больницу!

— Пустяки, не стоит, — отмахнулась она. — Умоюсь и помажу мазью.

Она направилась в ванную, осторожно вымыла лицо и посмотрела в зеркало. Щека действительно распухла и выглядела отвратительно.

Бросив полотенце, она вернулась в свою комнату и увидела, что Инь Фэн уже сидит там, держа в руках пакет со льдом. Юй Минсюй молча взяла лёд и приложила к щеке, поёжившись от холода. Уголки его губ дёрнулись в улыбке, но он тут же снова надулся.

Подавив смех, она проигнорировала его. Он взял со стола ватные палочки и йод:

— Убери лёд, я обработаю.

— Сама справлюсь.

Он сжал губы:

— Нет.

Не желая спорить, она опустила лёд и подставила ему щёку. Он аккуратно нанёс йод, отчего ей стало щекотно и прохладно. Она взглянула на его серьёзное, сосредоточенное лицо — точно такое же, как в машине, когда он изучал материалы дела.

После этого наконец-то можно было поужинать.

Юй Минсюй смотрела на изысканные блюда, на помощников, сновавших туда-сюда, и на Чэнь Фэна, руководившего процессом. Она просто ела, не обращая внимания на всю эту суету. Закончив, отложила приборы:

— Спасибо, но в следующий раз не надо так усердствовать. Я часто задерживаюсь на работе, и дома мне просто нужно нормально поесть и поспать.

Он опустил голову:

— Понял.

Ей вдруг показалось, что он как будто повзрослел — начал иметь собственное мнение, не выставляя все свои чувства напоказ, и не соглашается на всё, что ему говорят.

Хотя, нет... На самом деле, с самого начала, даже будучи «дурачком», он всегда мыслил самостоятельно.

После ужина и душа Юй Минсюй устроилась на балконе с пакетом льда. Небо уже потемнело, кое-где загорались звёзды. Она расслабленно откинулась в кресле, голова стала пустой и лёгкой.

Инь Фэн вышел следом, волоча за собой стул, и сел рядом. В руках у него была банка колы, которую он потягивал маленькими глотками. Юй Минсюй почти физически ощущала, как холодная сладость разливается по горлу, и сглотнула:

— Дай мне тоже.

Он тут же прикрыл банку руками:

— Это последняя. Я сейчас попрошу, чтобы тебе купили.

— Не надо, — сказала она. — Дай мне отхлебнуть.

Как оперативник, она привыкла в дежурствах делить одну бутылку воды с коллегами — такие вещи её не волновали. Но Инь Фэн замер. Он никогда не делился едой и напитками. Сердце его забилось чаще. Медленно он протянул ей банку.

Она взяла, сделала большой глоток и вернула.

Он принял её обратно, глядя на ободок, к которому только что прикасались её губы — как раз там, где пил он. В груди стало странно — будто он сделал что-то запретное.

— Твоя версия, возможно, ошибочна, — неожиданно сказала она.

Он поднял взгляд.

Юй Минсюй, глядя вдаль, кратко изложила последние данные по делу:

— Ни у кого из окружения Се Хуэйфан нет ни мотива, ни возможности совершить преступление. Твоя теория о мести не подтвердилась. Теперь мы рассматриваем версию ограбления.

Она повернулась к нему, ожидая смущения, но увидела лишь задумчивое лицо и нахмуренные брови.

Усмехнувшись, она выхватила у него банку и отпила ещё.

— Я не ошибся, — сказал он. — Множественные ножевые ранения, тщательно выбранное время, когда Се Хуэйфан была дома одна. Складывание тел — бессмысленное действие, имеющее только психологический подтекст. Всё это указывает на сильные эмоции и мотив. Это убийство из мести. Вы что-то упустили.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом, несколько секунд молчала. Что-то в этом деле действительно казалось ей странным.

Инь Фэн воспользовался паузой, чтобы забрать банку. Прежде чем допить, он на секунду заколебался, затем прижался губами к тому же месту и осушил её до дна. Сердце бешено колотилось.

Он сжимал пустую банку, потом вдруг широко улыбнулся:

— Если будете искать грабителя — только время потеряете. А Сюй, вы совершаете ошибку.

Хотя у неё и были сомнения в версии ограбления, его слова задели её — будто он оскорбил всю её команду.

— Наше дело — как хотим, так и расследуем, — огрызнулась она.

Вдруг в голове у Инь Фэна будто вспыхнула искра — озарение. Он выпалил:

— Давай поспорим!

Она приподняла бровь.

— О том, что это — месть или ограбление. Если по вашей версии ничего не выйдет — побеждаю я. Мой выигрыш — ты будешь брать меня с собой на все расследования.

**Глава 45**

Его глаза сияли. Юй Минсюй фыркнула и уже собиралась ответить, но Инь Фэн поспешно добавил:

— Ты что, боишься проиграть? А Сюй, ты же отличный полицейский, будь смелее!

Её это рассмешило. «Неплохо, начал хитрить, хочет взять меня на слабо», — подумала она. Хлопнув по подлокотникам кресла, она сказала:

— Ладно, спорю. Если я выиграю, и дело окажется не связанным с местью, ты больше не пойдёшь со мной на расследования и будешь во всём меня слушаться. Сказано «на восток» — ни шага на запад, велено спать — никакого телевизора. Понял?

Инь Фэн колебался, потом кивнул, покусывая губу, и быстро взглянул на неё:

— Ты поставила два условия, тогда я тоже добавлю одно.

— Какое?

Он опустил глаза и медленно проговорил:

— Ты больше не будешь разговаривать с тем человеком.

Юй Минсюй удивилась, вспомнив Ло Юя. «Действительно, он как паршивая собака: и вредный, и раздражающий», — подумала она.

— Я и не собиралась. Но впредь, выходя на улицу, бери с собой Чэнь Фэна. Если столкнёшься с Ло Юем, избегай конфликтов, безопасность прежде всего. Он — нехороший человек.

Инь Фэн улыбнулся и кивнул:

— Ага.

Затем он вскочил и собрался уходить.

— Куда это ты?

— Собирать вещи. Скоро же начну с тобой работать по делу. Я ещё никогда не задерживался на работе, нужно взять достаточно еды и воды.

Юй Минсюй едва сдержала желание пнуть его по заду. Вместо этого она просто провела рукой по лбу.

Вскоре Инь Фэн вернулся с улыбкой на лице и рюкзаком за плечами, снова устроившись рядом с Юй Минсюй.

— Что там у тебя? — не удержалась она от любопытства.

Он только этого и ждал, тут же вытряхнув содержимое рюкзака. Припасы оказались вполне серьёзными: смена одежды, диктофон, перчатки, бахилы, фотоаппарат, блокнот, перекус, вода… и даже телескопическая дубинка для самозащиты.

— Почему тебе так хочется участвовать в расследованиях? — спросила она, наблюдая, как он перебирает вещи. — Ты же был писателем. Чэнь Фэн говорил, у тебя даже специальный кабинет для работы есть. Почему бы не вернуться к писательству? Это же твоё любимое дело.

— Не хочу.

— Почему?

В этот момент в балконную дверь постучали, и Чэнь Фэн внёс тарелку нарезанных фруктов.

— Не знаю, — ответил Инь Фэн. — Я почти ничего не помню. Чэнь Фэн тоже предлагал мне писать — говорит, это поможет восстановить память. Но одна мысль о возвращении к прежней жизни вызывает у меня отторжение. Я не хочу, А Сюй.

Юй Минсюй на миг опешила. Разве он не был успешен?

Чэнь Фэн молча наблюдал за ними.

— Инь Фэн, — осторожно спросила она, — может, ты вспомнишь, что именно вызывает у тебя такой дискомфорт? Настолько, что ты даже возвращаться в прошлую жизнь не хочешь?

Он покачал головой.

— Может, это из-за Чэнь Фэна?

Лицо Чэнь Фэна чуть изменилось.

Инь Фэн посмотрел на помощника:

— Сяо Фэн послушный. Хотя он и не особенно милый, но я не испытываю к нему неприязни.

Чэнь Фэн улыбнулся.

— Тогда, может, это из-за той женщины… как её… — Юй Минсюй взглянула на Чэнь Фэна.

— Су Цзыи, — подсказал он.

Инь Фэн нахмурился, вспоминая, потом снова покачал головой:

— Она, конечно, немного неприятная, но не имеет ко мне отношения. Меня раздражает не она.

— Тогда кто? — спросила Юй Минсюй, наблюдая за бесстрастным лицом Чэнь Фэна.

Инь Фэн глубоко задумался, наконец проговорив:

— Я не знаю, кто это. Но каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить прошлое, мне становится не по себе. Всё время кажется, будто кто-то наблюдает за мной, следит, угрожает… Я не помню его лица, но знаю — он там был! В моей прежней жизни, как грозовая туча, всё время преследовал меня. Я не хочу возвращаться в прошлое, не хочу его видеть!

Его голос дрожал, губы сжались — он снова напоминал того напуганного, упрямого человека, которого Юй Минсюй встретила в Тибете.

Воцарилось молчание.

Инь Фэн погрузился в обрывки воспоминаний. В последние дни он, по совету врача,  действительно пытался восстановить память, хотя и не говорил об этом Юй Минсюй. В голове мелькали образы: он за письменным столом в просторном кабинете; он с бокалом в руке среди весёлой компании; даже Су Цзыи где-то рядом.

А ещё — он один в тёмной комнате, сжавшийся на полу, вцепившийся в волосы. Он не помнил, что произошло, но знал — это было мучительно. Осколки разбитого бокала на полу… его собственное искажённое жутким смехом лицо…

А ещё — «тот человек». Не образ, а ощущение. Кто-то, кто следил за прежним Инь Фэном, заставляя его чувствовать себя так, как будто он встретил достойного противника*, но при этом одновременно испытывать одиночество, страх, и сдержанную, безмолвную истерику от внутреннего давления.

* 棋逢对手 (qí féng duì shǒu) — букв. «встретил равного соперника по игре в сянци (китайские шахматы)».

***

После нескольких таких попыток он перестал стараться. Прошлое казалось ему слишком сложным, неестественным, переполненным проблемами. Ему не хотелось копаться в этом. Он избегал мыслей о «том человеке» и в то же время понимал — нынешняя жизнь, несмотря на все ограничения, куда более лёгкая и свободная.

Инь Фэн ушёл в себя. Юй Минсюй видела, как он уставился в ночное небо, совершенно неподвижный. Она привыкла к этим его «отключкам» и, убедившись, что он успокоился, повернулась к Чэнь Фэну:

— Похоже, нам нужно серьёзно поговорить о его прошлом.

Чэнь Фэн слегка поморщился. Ведь именно он был тем, кто годами находился рядом с Инь Фэном. А теперь она говорила так, будто собиралась его допрашивать*.

Но он быстро взял себя в руки. Если Юй Минсюй так защищает Инь Фэна — это хорошо.

Впрочем…

— Я расскажу всё, что смогу. Но кое-что знал только прежний учитель Инь, — тихо сказал он.

* 兴师问罪 — букв. «выступить с армией, чтобы спросить за проступок (наказать за преступление)». Идиома восходит к древнекитайской дипломатии и военной практике, когда одно государство начинало войну или военную кампанию под предлогом наказания за моральное или политическое преступление другой стороны. Такое объяснение давалось народу и союзникам как моральное оправдание агрессии. В современном языке — выражать упрёк; приходить с претензиями; задавать резкие вопросы по поводу вины или ошибки.

**Глава 46**

Летние дни пролетали один за другим.

В жилом комплексе Ваньюэшань, где произошло жуткое убийство, уже на следующий день жизнь вернулась в привычное русло. Люди спешили на работу, провожали детей в школу, вели свои дела... В первые дни у оцепленного дома ещё останавливались зеваки, но вскоре все перестали обращать внимание. А на третий день ленту и вовсе сорвали — мешала проходу.

Некоторые жильцы дома пока боялись возвращаться — место теперь считалось «нечистым». Время от времени у подъезда появлялись журналисты, делая репортажи. Окна квартиры 301 больше не светились по ночам.

Полиция несколько раз навещала родственников погибших. Се Хуэйфэнь, сестра Се Хуэйфан, с мужем временно жили у друзей. Они ждали поимки убийцы, но через несколько дней, если преступника не найдут, им пришлось бы вернуться на работу в другой город. Жизнь брала своё.

Их сын Ли Бижань провёл дома несколько дней, а затем вернулся в школу. Сначала одноклассники выражали сочувствие, расспрашивали. Когда он рассказывал, весь класс затихал, слушая с придыханием. Куда бы он ни пошёл, на него смотрели. Но интерес продлился недолго — вскоре он снова остался один. Молча учился, ел, спал. Учителя спрашивали, всё ли в порядке. Он отвечал: «Всё хорошо».

Прошло ещё два дня — наступил пятый день после убийства.

Оперативники, почти не спавшие всё это время, проверили всех местных воров-рецидивистов и недавно освободившихся преступников, углубились в изучение круга общения Се Хуэйфан. Но безрезультатно.

Подозреваемых не было. Никто из её окружения не имел ни мотива, ни возможности совершить преступление.

Убийца был хладнокровен, методичен, действовал быстро и знал основы следствия. Жестокий, бесчеловечный. Носил 39-й размер обуви, в день убийства был с рюкзаком (чтобы спрятать окровавленную одежду), использовал обычный кухонный нож, который так и не нашли.

Из-за оживлённости района и устаревших камер видеонаблюдения других зацепок не было. Но больше всего полицию сбивало с толку то, что в большинстве случаев между жертвой и убийцей есть хоть какая-то связь. Здесь же — ничего.

***

В этот день Дин Сюнвэй приехал с совещания в управлении, где получил взбучку от начальства. Вернувшись в районный отдел, он тут же отыгрался на подчинённых. Но всем было и так не по себе — каждый вымотался до предела.

— Капитан Дин, — устало спросила Фань Цзя, — что будем делать? Версия, что убийца — кто-то из знакомых, уже отпала. То, что это рецидивист — тоже не подтверждается, ничего не нашли. И что теперь, в каком направлении копать?

Дин Сюнвэй задумался:

— Сегодня все отдыхайте. Подумайте, как двигаться дальше. Завтра утром соберёмся.

Перед уходом Сюй Мэншань вдруг сказал:

— Может, это действительно случайное убийство?

Фань Цзя округлила глаза:

— Серийный убийца?

Юй Минсюй фыркнула:

— Откуда ж столько маньяков? Думаешь, все как Гу Тяньчэн?

Собирая вещи, она посмотрела в окно. Наступали сумерки, в городе зажигались огни, всё казалось таким спокойным и далёким. Убийца, возможно, сидел где-то среди этих огней, преспокойно скрыв все следы своего преступления. Юй Минсюй никак не могла отделаться от чувства, что в этом деле скрыто нечто важное. Что-то ускользнуло от их глаз — и, быть может, прямо у них под носом. Но пока тьма скрывала правду, оставляя лишь горечь и досаду.

Домой она вернулась после девяти. В гостиной горел только телевизор, освещая силуэт на диване. Юй Минсюй включила свет — Инь Фэн тут же вскочил. Она прошла мимо, направляясь в спальню.

Но проходя мимо дивана услышала, как он сказал:

— А Сюй проиграла.

Она бросила на него взгляд. Сегодня он был в жёлтой футболке и шортах, что ещё больше подчёркивало его светлую, почти прозрачную кожу. Глаза сияли от улыбки. Юй Минсюй показалось, что в таком виде он прямо источает наивную юность — будто вот-вот сок пойдёт*.

— Кто это сказал? — сухо отозвалась она.

— Последние два дня я внимательно следил за новостями по делу. Никаких подвижек. Да и твоё лицо, когда ты зашла, говорит само за себя, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй лишь покосилась на него, села на диван. Он тут же пристроился рядом, их ноги почти соприкасались.

— Отодвинься, — недовольно сказала Юй Минсюй.

Он нехотя подвинулся… на пару сантиметров.

Юй Минсюй вздохнула:

— Ты был прав — линия с корыстным мотивом ничего не дала. Дело будто провалилось в ледяную прорубь — ничего не видно.

Мозг у Инь Фэна, конечно, работал по своим законам. Немного подумав, он сказал:

— А Сюй, ты когда-нибудь проваливалась в прорубь? Я — нет. Там, наверное, жутко холодно?

Юй Минсюй:

— …

Она достала сигарету, закурила и медленно затянулась.

Инь Фэн видел, как она курит, только в Тибете. С тех пор прошло уже много времени. Похоже, она снова чем-то обеспокоена?

В мягком вечернем свете её лицо казалось особенно выразительным. Держа сигарету между пальцами, она неспешно выпускала белый дым.

Инь Фэн заворожённо смотрел на неё. Юй Минсюй это заметила, вдруг усмехнулась и выдохнула клуб дыма прямо ему в лицо. Он закашлялся, но, увидев её улыбку, тоже рассмеялся.

Затем он закрыл глаза, поднял лицо и начал вдыхать дым, как будто ловил её дыхание.

Юй Минсюй подумала, что он сейчас совсем как щенок. Она потушила сигарету и шлёпнула его по голове:

— Не вдыхай дым, это вредно!

Он возмутился:

— Значит, чиновнику — поджигать можно, а простым людям — и лампу зажечь нельзя**?

— О, фразеологизмы освоил, — удивилась она.

На самом деле слова сами всплыли в его памяти. Он улыбнулся:

— Кажется, я становлюсь умнее.

Она рассмеялась, глядя в его ясные глаза:

— Ты прав, я проиграла. Может, ты действительно... Давай прогуляемся, обсудим дело.

Ночь уже опустилась на город. Они снова вышли на набережную у реки. Редкие фонари освещали путь, машины проносились мимо, речная гладь отражала блики, разбитые на осколки.

Юй Минсюй молчала, погружённая в свои мысли. А Инь Фэн тем временем играл в «наступни на тень»: если наступал на её голову — хихикал про себя, если на тень в районе её талии или груди — украдкой поднимал глаза и делал вид, будто ничего не произошло.

Наконец она заговорила:

— Версия с ограблением почти исключена. Но и твоя версия о мести тоже, похоже, отпадает. Как думаешь, насколько возможно, что это случайный убийца? Или серийный маньяк?

Разве Шерлок Холмс не говорил: отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался?

Инь Фэн задумался:

— На данный момент, судя по его поведению, он не соответствует типичному психопату. Он организован, но не мучил жертв, не оставил особых «меток». Просто рубил без разбора. Получается, тщательно спланировал — чтобы бессистемно убить? Если это и вправду маньяк, то уж больно он без амбиций. Чего он вообще добивался? В процессе убийства он не достиг ни яркого удовольствия, ни ощущения ритуала.

Я не говорю, что у маньяков обязательно есть ритуалы. Но взгляни на Гу Тяньчэна — даже тот полупрофессионал общался с жертвами, мучил их... Поэтому, по-моему, на данный момент у нас нет поведенческих доказательств, позволяющих утверждать, что это дело рук психопата.

Его голос звучал чисто, глаза сияли. Будто он обсуждал не трупы, а выбор десерта.

«Эти слова говорит не он. Это говорит тот старик, что сидит внутри него», — подумала Юй Минсюй.

— Но… — сказала она, — если это не корысть, не страсть и не месть, и нет мотива, то что ещё остаётся?

Он прижал палец к губам, глядя в небо, затем улыбнулся:

— Одно его действие всё же кое-что выдало. А ты, А Сюй, это заметила?

* 嫩得要滴出水了 (nèn de yào dī chū shuǐ le) — досл. «нежный, молодой до такой степени, что из него вот-вот начнёт капать сок». Обычно фраза используется для описания чрезмерно свежих фруктов, а в данном случае, для описания юного, ухоженного, очень симпатичнного молодого человека, особенно если его кожа светлая, гладкая и чистая — как у «только что сорванного персика».

** 只许州官放火，不许百姓点灯 (zhǐ xǔ zhōuguān fàng huǒ, bù xǔ bǎixìng diǎn dēng) — досл. «только чиновнику позволено поджигать, а простым людям нельзя даже зажечь лампу». Эта поговорка выражает критику двойных стандартов и произвола власть имущих: тем, кто у власти, позволено абсолютно всё, даже дурные поступки, тогда как обычные люди ограничены даже в самых незначительных и безобидных делах.

Первоначально эта фраза возникла из реального исторического анекдота, который был описан в сборнике «老学庵笔记» («Записки старого учёного») знаменитого поэта и литератора Лу Юя (陆游, 1125–1210). Согласно этой истории, некий чиновник по имени Тянь Дэн (田登), крайне подозрительный и суеверный, запрещал жителям своего города произносить слова, созвучные с его именем — в том числе иероглиф «灯» (dēng — «лампа», омофон к «登» из его имени). Когда пришло время отмечать традиционный праздник фонарей, городские власти должны были вывесить объявление о разрешении зажигать фонари, но под страхом наказания слово «лампа» заменили словом «огонь». В объявлении значилось: «В нашем округе по обычаю в течение трех дней устраивается поджог» (имелось в виду — зажигают фонари). Это вызвало недоумение и возмущение жителей, которые в сердцах высказали: «只许州官放火，不许百姓点灯» — дескать, чиновнику всё можно, народу — ничего.

**Глава 47**

— А ты, А Сюй, это заметила? — спросил Инь Фэн.

Его тон заставил Юй Минсюй искоса взглянуть на него. Такое ощущение, будто младший брат, которого она всегда держала под каблуком, вдруг осмелел и начал вести себя на равных.

— Что именно? — раздражённо переспросила она.

Взгляд Инь Фэна неожиданно стал глубоким:

— После убийства он оттащил всех в кухню, свалил в кучу и прикрыл столом. Ему не нужно было скрывать личности жертв, а значит, это действие выражает его страх и чувство вины.

Юй Минсюй промолчала. В рассуждениях Инь Фэна определённо был смысл. И благодаря этому пониманию состояния убийцы, прежде размытый образ преступника начал приобретать очертания.

— Скорее всего, убийца был знаком с Се Хуэйфан, — продолжил Инь Фэн. — Он среди тех, кого вы уже опросили. Вы наверняка что-то упустили.

Она нахмурилась.

Инь Фэн вдруг ярко улыбнулся:

— Хотя... есть ещё один, очень маловероятный вариант. Как ты, А Сюй, и предполагала — он действительно может быть незнакомцем. Пусть он вовсе не похож на организованного убийцу и до сих пор сам не понял, в чём состоит его истинная мотивация — определённый уровень психических отклонений у него всё же есть.

Се Хуэйфан была выбрана им намеренно. Он перенёс на неё свою ненависть, страх и вину. Другими словами — убил её как замену настоящему объекту своей мести. Тому, кому в реальной жизни он не может отомстить.

Мысли Юй Минсюй унеслись вслед за его словами. Перед глазами, будто вживую, возникло искажённое страхом и ненавистью лицо.

А когда она подняла взгляд, то увидела незнакомое выражение.

Увлёкшись рассуждениями, Инь Фэн выглядел иначе — всё те же растрёпанные волосы, черты лица резкие и чёткие, в уголках губ играла улыбка. В глазах же отражались проницательность и странная зрелость.

Юй Минсюй замерла. В этот миг она увидела того самого человека.

Но её внимательный взгляд выдернул Инь Фэна из потока мыслей. Ему показалось, что она смотрит на него странно. Он потянулся и ущипнул её за щёку.

— Больно! — машинально воскликнула она.

Он пристально смотрел на неё. Она опомнилась и шлёпнула его по руке. Он усмехнулся:

— Хочешь ущипнуть меня в ответ? — и подставил щёку.

— Не хочу!

Вид его привычной дурашливости почему-то облегчил её душу. Но в то же время где-то внутри зародилось странное раздражение. Возможно, пытаясь избавиться от этого чувства, она снова заговорила:

— Если, как ты говоришь, это скорее знакомый, то мы уже проверили всех. Ни у кого нет явного мотива.

Инь Фэн покачал головой:

— У каждого своя среда, своё прошлое, свои психические особенности. То, что вам кажется мелочью, для кого-то с глубоко подавленной психикой может разрастись до масштабов катастрофы и стать причиной убийства.

Юй Минсюй снова задумалась, опустив взгляд.

Инь Фэн понаблюдал за ней, затем снова снова наклонился ближе:

— Похоже, я и правда не дурак, а? Как считаешь?

— Вполне ничего, — объективно ответила она.

Он лишь моргнул, выпрямился и зашагал дальше, пиная носком камешки, а в его взгляде затаилась лёгкая улыбка.

— Значит, теперь я для тебя полезен? — спросил он. — Ты не зря меня «содержишь»?

Она не ожидала, что он запомнил эту шутку. В тот раз он ведь так уверенно заявил, что она его содержит!

Она усмехнулась, решив подразнить его:

— Надо ещё проверить, насколько ты полезен, прежде чем делать выводы.

Он замолчал.

Юй Минсюй потрепала его по голове:

— Да шучу я. Ты очень даже полезен. Я многому у тебя учусь. Да и не содержу я тебя — ты тратишь свои деньги. Ты же знаешь, что ты у нас богатенький?

Инь Фэн остановился.

Юй Минсюй тоже замерла.

Он вдруг взял её руку, прижался щекой к ладони и закрыл глаза.

Юй Минсюй опешила. Этот красивый мужчина так естественно склонился перед ней. Тёплое прикосновение щеки вызвало странное ощущение, которое будто горячей нитью пробежало по руке прямо к сердцу. В груди будто что-то бесшумно взорвалось. Юй Минсюй резко выдернула руку:

— Ты что творишь?!

Он поднял голову, растерянный:

— Ты... не хочешь меня погладить? Ты же меня похвалила...

Юй Минсюй помолчала, потом, не говоря ни слова, с обычным выражением лица пошла дальше. Инь Фэн тут же нагнал её. Похоже, он уже напрочь забыл о том, что только что произошло, и начал дурачиться — то дёргал её за волосы, завязанные в хвост, то убегал вперёд. Когда она не реагировала, он возвращался, а порой специально отставал, дожидаясь, пока она с досадой обернётся — и тут же широко улыбался, принимал стартовую позу бегуна и на всех парах догонял её.

Юй Минсюй, обычно идущая прямо и целеустремлённо, теперь сбилась с шага. Будто вернулась в школьные времена, когда её донимал мальчишка из параллельного класса...

Когда они почти дошли до дома, Инь Фэн наконец выдохся и шел спокойно рядом с ней. Спустя некоторое время он сказал:

— А Сюй, значит, договорились — отныне я с тобой на всех делах.

Она посмотрела на огни высоток вокруг и усмехнулась:

— Не навсегда.

Он прикусил губу:

— Почему?!

— Потому что однажды ты очнёшься и всё вспомнишь. И тогда, — она фыркнула, — ты тут же сбежишь. Не захочешь видеть мелкого полицейского, которая видела все твои дурацкие выходки.

Он не засмеялся в ответ, а долго смотрел на неё:

— А Сюй, я не стану таким. Каким бы ни стал — я всегда буду с тобой. Если нарушу слово, то спрыгну с крыши, вот увидишь.

«Зачем мне это видеть? Да и зачем ты мне вообще?» — подумала она, понимая, что он не осознаёт последствий своего выздоровления.

Он шёл сзади, потом вдруг твёрдо заявил:

— Я принял решение.

— Какое?

Он поспешил за ней, ухватившись за перила:

— Я сменю имя. Я больше не Инь Фэн. Я совсем другой человек, и не хочу, чтобы ты боялась, что я стану таким же противным, как он.

Юй Минсюй не сдержала смех:

— И как же ты хочешь называться?

Он внимательно посмотрел на неё:

— Я два дня думал об этом и придумал имя — Инцзюнь*. Можно, я буду Юй Инцзюнем? С твоей фамилией.

Юй Минсюй на секунду замерла, прикрыла рот рукой, но всё-таки не выдержала и расхохоталась. Он, видя её смех, тоже заулыбался.

Она давно так не смеялась. У порога дома, уже с болящими от смеха щеками, она хлопнула его по плечу:

— Ладно, с этого момента ты — Красавчик. Юй Инцзюнь.

Он довольно кивнул.

Она улыбаясь вошла в дом, как вдруг зазвонил телефон. Она взглянула на экран — вызов из управления. Немедленно ответила.

— У завода в районе Лушаня только что произошло убийство!

* 英俊 (yīngjùn) — прилагательное, которое обычно используется для описания внешности и характера человека, и означает: «красивый и выдающийся». В китайском языке это слово часто встречается в литературе и повседневной речи как комплимент.

**Глава 48**

Наступила полночь. Огни мерцали где-то вдали, а здесь, в этой глуши, тянулась лишь узкая, мрачная тропинка. Рядом высились склоны горного хребта Юэлу. По обочинам буйно разрослись сорняки, почти по пояс, и теперь их листья были забрызганы кровью.

Еще издали Юй Минсюй почувствовала тяжелый запах крови, от которого сжималось сердце. А вот Инь Фэн, шагавший рядом, выглядел безмятежным, словно дикий цветок у дороги.

Ей вдруг подумалось: а ведь ему сейчас, возможно, и правда лучше — он не ведает страха, даже перед лицом кровавой жестокости, его мир по-прежнему наивен и ярок. Раз он так уверенно говорил, что прежняя жизнь не приносила ему радости, то, может, теперь он действительно счастливее? И если так — что в этом плохого?

— Держись ближе, — позвала она, махнув рукой. — Это место преступления — не время бегать, где вздумается.

Он быстро закивал, сделал шаг и почти прилип к ее спине, словно живое дополнение к ней:

— Так… достаточно близко?

У Юй Минсюй дрогнула бровь и всё её прежнее сочувствие испарилось бесследно.

— Отойди! Я же не просила прилипать ко мне!

Тело обнаружил рабочий завода, который ночью шёл на смену и решил срезать путь. До сих пор дрожащий от ужаса, он давал показания. Сюй Мэншань и Фань Цзя уже были на месте и удивленно уставились, когда Юй Минсюй появилась в сопровождении Инь Фэна. Но объясняться она не стала, натянула перчатки и сразу подошла к телу.

Инь Фэн между тем вежливо улыбнулся Сюй Мэншаню и остальным. Полицейские молча разглядывали его желтую футболку с супергероем и висящий на груди бейдж эксперта провинциального управления. Впрочем, отвлекаться на постороннего у них не было времени.

Погибший лежал лицом вниз, в спине — несколько ножевых ранений. По телосложению видно, что это был молодой мужчина. Кровь залила землю, удары наносились хаотично, отчего картина выглядела еще более жестокой и уродливой. Он почти превратился в кровавое месиво.

Но самое ужасное — лицо. Оно было изрублено в клочья, так что уже не напоминало человеческое.

Юй Минсюй присела на корточки, и какое-то время вглядывалась, с трудом подавляя тошноту и тяжесть в груди.

— Убийца напал со спины, — сказала она. — Первый удар был очень глубоким, он сразу лишил жертву возможности двигаться. Затем последовали еще несколько ударов — жертва даже не успела повернуться, на передней части тела нет ран, он просто рухнул лицом вниз.

Ее взгляд скользнул к лежавшему рядом мужскому кошельку — потертому, в крови, — дешевой подделке под известный бренд. Внутри пусто, лишь пятна крови.

— Убийца забрал все из кошелька, — продолжила Юй Минсюй. — Телефона на месте тоже нет, видимо, взял и его. Он также изуродовал лицо жертвы и скрылся.

Закончив, словно разговаривала сама с собой, она взглянула на Инь Фэна, сидевшего на корточках по другую сторону от тела. «Что я вообще делаю?» — мысленно выругалась она. «Обсуждаю с ним детали, будто он мой напарник? Где, черт возьми, Сюй Мэншань?»

Но Инь Фэн слушал внимательно, кивнул и вдруг сияюще улыбнулся прямо над окровавленным телом:

— А Сюй прямо с языка сняла всё, что я сам думал.

Юй Минсюй резко отвернулась — ей не нужно было это «единство мыслей»*.

* 心心相印 (xīn xīn xiāng yìn) — ченъюй, буквально: «сердца взаимно откликаются» — означает полное взаимопонимание между двумя людьми. Первоначально выражение появилось в буддийских текстах, где подчеркивалось взаимное духовное постижение между учителем и учеником.

Но он добавил:

— У меня есть ещё одна догадка.

— Что именно?

— Уничтожение лица жертвы было направлено либо на то, чтобы задержать его опознание, либо чтобы «забрать» его личность и биографию. Думаю, это второй вариант.

Юй Минсюй снова взглянула на изуродованное лицо, но промолчала.

Личность погибшего действительно вскоре установили.

В кармане его куртки нашли пропуск. Полицейские, основываясь на информации с удостоверения, связалась с заводом, и сотрудники почти сразу подтвердили: убитый — это рабочий с предприятия. Точные результаты ДНК и дактилоскопии должны были прийти через несколько часов.

Согласно пропуску, его звали Сюй Цзяюань, 25 лет, уроженец уезда Юаньлин провинции Хунань. На заводе он работал уже больше двух лет. По словам руководства, сегодня у него не было ночной смены — его видели играющим в карты с товарищами в общежитии. Сам он жил не на территории завода, а снимал жильё в ближайшем поселке вместе с другими рабочими — так было удобнее. Эта тропинка вела от завода к его дому, это был самый короткий путь.

Сюй Мэншань, координировавший связь с заводом, вскоре сообщил: сегодня вечером Сюй Цзяюань играл с пятью товарищами до десяти вечера, проиграл несколько сотен юаней, расстроился и ушел. Это совпадало с предварительным временем смерти, установленным экспертами. То есть он был убит по дороге домой.

Юй Минсюй, как старшая в группе, выслушав сводку, сказала:

— Убийца, скорее всего, знал привычки жертвы и был в курсе, что сегодня тот играл в карты. Либо следил за ним, либо караулил здесь — убийство было спланировано.

Все кивнули. У всех за плечами был опыт, и такие ключевые выводы делались мгновенно. Чувствовалось, что стоит только проткнуть тонкую бумажную перегородку*, и убийца окажется прямо под носом.

* В традиционном китайском жилище окна часто делались из специальной тонкой бумаги, натянутой на раму.

Действовали четко: разделились на две группы. Первая отправилась опрашивать игравших с погибшим, вторая — его соседей по съёмному жилью.

Юй Минсюй с Инь Фэном пошли к картежникам — они видели жертву последними.

Убийство взволновало весь завод, администрация помогала, прямо ночью предоставила помещение для допросов, всех участников игры тоже доставили. Правда, когда присутствующие разглядели мультяшный принт на футболке «эксперта» Инь Фэна, некоторые не смогли сдержать удивленных взглядов.

«Завтра же заставлю его снять эту дурацкую футболку и надеть что-нибудь нормальное», — подумала Юй Минсюй. «Раз уж он теперь со мной, нельзя позволять ему позориться».

Инь Фэн, впрочем, был наблюдателен и заметил взгляды. Он улыбнулся и выпрямился, гордый собой. Он уже знал, что красив, и людям нравится на него смотреть. Хотя на самом-то деле — ему было всё равно, кто там на него пялится.

Пока Юй Минсюй и Сюй Мэншань вели допрос, Инь Фэн сидел тихо, не проронив ни слова, лишь внимательно изучал каждого. Юй Минсюй полностью погрузилась в работу и лишь изредка, отвлекаясь, замечала его молчание. Даже в своем нынешнем состоянии он вел себя как нужно, понимая необходимые правила поведения.

В середине процесса Сюй Мэншань вышел, чтобы согласовать детали, и в комнате остались только они двое. Юй Минсюй перелистнула страницы блокнота и сказала:

— Сегодня ты ведёшь себя хорошо.

— Я всегда хорошо себя веду, — ответил он.

Она усмехнулась:

— А кто это последнее время то дулся, то обижался, пока его не начнут уговаривать?

Он покраснел, но парировал:

— Но разве А Сюй не всегда удается меня уговорить?

Она взглянула на него и снова углубилась в записи.

Вскоре Сюй Мэншань вернулся и привел с собой игроков в карты.

Всего их было пятеро, и их показания совпадали: Сюй Цзяюань играл примерно до десяти вечера, проиграл больше восьмисот юаней, у него осталось чуть больше сотни — его прожиточный минимум на ближайшие дни. Расстроенный, он ушел. Один из игравших выиграл больше тысячи, другой — триста юаней, оставшиеся три игрока тоже остались в минусе. Все они продолжали играть до самого приезда полиции.

Хотя в самой комнате камер не было, на этаже и у выходов велось наблюдение, плюс были свидетели. Их слова быстро подтвердились.

Когда Сюй Мэншань увел их, Юй Минсюй стала просматривать записи — и тут к её лицу приблизилось чье-то теплое дыхание. Она даже бровью не повела, продолжая работать.

— Сей красавчик* считает… — начал Инь Фэн.

Юй Минсюй едва не поперхнулась.

Но, несмотря на абсурдное начало, его выражение было серьёзным и уверенным:

— Сей красавчик считает, что они говорят правду. Я наблюдал за их микровыражениями и логикой поведения — все естественно. К тому же их показания совпадают в деталях.

Юй Минсюй промолчала.

Но так оно и было. Вскоре Сюй Мэншань принес свежие записи с заводских камер, подтвердившие их алиби.

Этих пятерых временно исключили из списка подозреваемых.

* Инь Фэн продолжает называть себя Инцзюнем.

**Глава 49**

Когда они вышли с территории завода, было уже три часа ночи.

Место находилось в глухой промышленной зоне, и ночь здесь была особенно тихой. Юй Минсюй подняла глаза к редким звёздам, и на душе стало как-то необъяснимо тоскливо. Возможно, из-за всего, что скопилось в последние дни. Дело семьи Се Хуэйфан всё ещё оставалось загадкой. А сегодня — новое убийство.

Впрочем, по опыту Юй Минсюй, это дело должно раскрыться быстро. Оно не будет таким сложным, как предыдущее.

Полицейские силы уже стянули к месту преступления, начался масштабный обыск — возможно, следы преступника обнаружат в ближайшее время. С этой мыслью Юй Минсюй почувствовала себя легче. Она обернулась и увидела, как Инь Фэн зевнул во весь рот, а затем уставился на неё слезящимися глазами — с видом довольно глуповатым.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Если хочешь спать — поезжай домой. Тебе не обязательно бодрствовать со мной всю ночь.

Он, казалось, уже едва держался на ногах, глаза покраснели. Потерев их, он пробормотал:

— А Сюй так тяжело работает… Если меня не будет рядом, тебе будет ещё хуже. Я останусь с тобой.

— О, значит, без тебя будет «ещё хуже»? — подняла бровь Юй Минсюй.

Он кивнул. Она облокотилась о машину, закуривая, чтобы взбодриться, а он терпеливо ждал рядом. На самом деле, Юй Минсюй тоже клонило в сон — столько дней без отдыха. Держа сигарету, она закрыла глаза, потирая переносицу.

И вдруг почувствовала, как мягкие пальцы коснулись её висков. Она не открывала глаз, позволяя ему массировать. Инь Фэн надавливал очень аккуратно, движения были уверенными. «Может, в прошлой жизни, когда он был тем ещё подлецом, часто ходил в массажные салоны?» — мелькнуло у неё в голове. — «Съел слишком много свинины — и сам научился бегать, как свинья?»

Эта мысль заставила её тихо рассмеяться. Она позволила ему продолжать, опустив сигарету, с которой медленно осыпался пепел.

Инь Фэн, продолжая массировать виски, внимательно смотрел на неё. В этот момент она выглядела такой послушной — всё её лицо было полностью в его распоряжении. В груди вспыхнуло тёплое чувство. «Если бы можно было делать это вечно…» — подумал он. — «Только помогать расслабиться, чтобы она не уставала и не чувствовала себя измотанной, не хмурилась, чтобы эти морщинки на лбу разгладились.»

Юй Минсюй открыла глаза, взгляд снова был ясным:

— Хватит, спасибо.

Инь Фэн убрал руки, но не шевелился.

— Что ещё? — Юй Минсюй затушила окурок.

Уголок его рта дёрнулся в улыбке, затем он закрыл глаза, вскинул голову и подставил ей своё лицо.

Юй Минсюй: «…»

— Сильнее, — сказал он. — У этого красавчика кости покрепче, да и голова болит от недосыпа.

Она тут же с силой надавила большими пальцами на его виски. Он дёрнулся от боли, а она рассмеялась:

— Готово! Садись в машину, мы спешим.

До посёлка, где снимал жильё Сюй Цзяюань, было всего несколько минут езды, пешком — не больше двадцати минут.

Перед Юй Минсюй и Инь Фэном стоял трёхэтажный сельский дом. Вокруг — такие же. У входа уже дежурили полицейские машины, а неподалёку собрались зеваки.

Погибший арендовал третий этаж дома вместе с тремя другими рабочими с фабрики. Первый и второй этажи занимали другие жильцы, так что дом был заселён под завязку. Фань Цзя как раз осматривала место и опрашивала соседей.

Поднимаясь по лестнице, Юй Минсюй заметила полицейского, допрашивавшего  какого-то парня. Она остановилась:

— Это кто?

— Лю Жоюй, — тихо ответил полицейский. — Сосед Сюй Цзяюаня, рабочий упаковочного цеха. Говорит, что ему 18, но документы не показал. По мне — максимум 16 лет.

Юй Минсюй пристально разглядывала Лю Жоюя. Тот как раз поднял на неё глаза. Парень был рослым, крепким, с грубоватой загорелой кожей — типичный работяга. Но если приглядеться, лицо всё ещё сохраняло черты юношеской незрелости. Юй Минсюй согласилась с коллегой: по виду и поведению ему не больше пятнадцати-шестнадцати, но он уже работал наравне со взрослыми.

Лю Жоюй выглядел напряжённым: лицо побелело, губы сжаты в тонкую линию, во взгляде — не по годам угрюмая замкнутость.

— Быстрее предъявляй документы, — продолжал полицейский. — Сколько тебе, чтобы на заводе работать? Завод всё равно понесёт за это ответственность. Не упрямься…

Лю Жоюй опустил голову, на шее выступили вены.

На третьем этаже было две комнаты. В одной жили Сюй Цзяюань и Лю Жоюй, в другой — двое молодых рабочих из города. Юй Минсюй и Инь Фэн сначала осмотрели комнату погибшего. Кровать у окна, выходящего на солнечную сторону, выглядела неубранной. На ней валялась кое-какая одежда — по размеру и стилю явно принадлежавшая более крупному и высокому Сюй Цзяюаню. У его кровати стоял письменный стол с компьютером, рядом висели постеры с красотками-знаменитостями. Также там лежали книги самого разного толка: «Стань миллионером за 100 дней», «Хоухэсюэ*: как видеть людей насквозь», «Мистические происшествия в Мяоцзяне», «Секреты шоу-бизнеса Гонконга»… Но даже эти книги выглядели новыми, почти нетронутыми, словно никто их и не читал.

* 厚黑学 (Hòuhēixué) — концепция, суть которой можно выразить фразой: «Лицо должно быть толстым, как городская стена, а сердце — черным, как уголь». Это значит, что для успеха в обществе необходимо обладать «толстокожестью» — не бояться срамить себя и не стесняться поражений, а также «черным сердцем» — быть способным использовать хитрость и холодный расчет, не подчиняясь традиционным моральным ограничениям.

— Чей это стол? — спросил Инь Фэн.

— Сюй Цзяюаня, — ответил полицейский.

Инь Фэн кивнул.

С другой стороны комнаты кровать Лю Жоюя выглядела куда скромнее — меньше, с простеньким, дёшевым постельным бельём, аккуратно заправленным. Под кроватью — два чемодана и сумка. Больше ничего. У изножья — мусорное ведро.

Словно всё его личное пространство сжалось до угла этой комнаты.

Двух других соседей по этажу звали Лю Пин и Цзян Минсюань. По ним можно было представить, каким был Сюй Цзяюань при жизни — заурядный парень лет двадцати с небольшим, одетый просто, без особых доходов. Работа на заводе, жизнь между сменами, картами и выпивкой.

Услышав о смерти Сюй Цзяюаня, они оба были потрясены. Их показания полностью совпадали с рассказом Лю Жоюя: в тот вечер они заказали еду, а потом каждый занялся своим делом — кто играл в игры, кто смотрел сериалы. Никто не выходил из дома. Все знали, что Сюй Цзяюань играет в карты, поэтому его отсутствие даже после полуночи никого не насторожило.

Правду ли они говорили — покажут записи с камер и опрос соседей по дому.

Но этот очевидный результат заставил Юй Минсюй нахмуриться.

Изначально, увидев тело, она считала главными подозреваемыми либо игравших с покойным, либо этих троих соседей — только они знали его привычки и маршрут в тот вечер. Но теперь у всех было железное алиби. Да и опыт подсказывал: они не лгали.

Значит, был кто-то ещё?

Она тут же поручила коллегам задать всем восьмерым один вопрос:

— Были ли у покойного в последнее время конфликты? Может, у него были долги или любовные разборки?

Пятеро картёжников ответили почти одинаково:

— Не в курсе.

— Вроде нет.

— Сяо Сюй в цеху со всеми ладил.

— Да, он любил пошутить, бывал вспыльчив, но умел выкрутиться, редко с кем-то ссорился.

— Кто бы его так возненавидел, чтобы убить?

Трое соседей тоже не смогли сказать ничего внятного.

Лю Жоюй, по-прежнему мрачный, пробормотал:

— Не знаю. Вроде ни с кем не враждовал. Мы все расстроились, когда узнали.

Лю Пин развёл руками:

— Какие у него могли быть враги? Мы простые работяги, живём себе тихо. Обычно тусуемся своей компанией. Не понимаю, кто мог его убить. Может, ограбили?

— Это мы выясним, — отрезал полицейский. — А в последнее время — были ли у него с кем-то ссоры?

Лю Пин замялся:

— Ну… мы иногда подкалывали друг друга, но ничего серьёзного.

Цзян Минсюань тоже не смог вспомнить врагов покойного.

— Может, он кому-то должен был? Или брал кредиты? — спросил полицейский.

Цзян Минсюань покачал головой:

— Нет, не выглядел он в последнее время как человек, у которого с деньгами проблемы. Ничего крупного он не покупал. Мы, когда играли в карты, проигрывали и выигрывали максимум по несколько сотен юаней. Я вот, например, несколько дней назад занял у него триста юаней на одежду. Но как только получил зарплату, сразу вернул.

— А ссоры были?

Тут Цзян Минсюань запнулся. Полицейский нахмурился:

— Говори прямо! Это убийство!

— Ну… — Цзян Минсюань заерзал. — Просто Сюй Цзяюань и Лю Жоюй не очень ладили. Сюй Цзяюань иногда смеялся над ним, называл деревенщиной, посылал за сигаретами… Лю Жоюй, конечно, злился, но всё равно его слушался.

Он замолчал, затем нехотя добавил:

— На днях они поругались. Сюй Цзяюань снова послал его за сигаретами, а Лю Жоюй читал книжку и не захотел идти. Тот назвал его деревенщиной и пригрозил… что разоблачит его как несовершеннолетнего, и его вышвырнут с завода. Лю Жоюй тогда взбесился и сказал…

— Что сказал?

— Сказал… «Когда-нибудь я тебя прирежу».

**Глава 50**

Эти слова заставили всех присутствующих полицейских поднять головы. Юй Минсюй тут же спросила:

— И что ответил Сюй Цзяюань?

Цзян Минсюань понизил голос:

— Сюй Цзяюань сказал… что тоже прирежет Лю Жоюя.

Видя, что никто из полицейских не говорит, он поспешно добавил:

— Это… просто просто брошенные в сердцах слова. Все говорят такое, но кто всерьёз станет убивать? К тому же через пару дней они помирились, даже вместе ездили в город играть в игры и ужинать. Да и сегодня вечером Лю Жоюй был с нами, никуда не выходил.

Полицейские переглянулись.

Инь Фэн, долго молчавший, вдруг спросил:

— А что делали вы и Лю Пин, когда Сюй Цзяюань издевался над Лю Жоюем?

Все взгляды тут же устремились на «важную шишку». Но, видя, что сама Юй Минсюй даже бровью не повела, молча разрешая ему задавать вопросы, полицейские не стали его перебивать.

Цзян Минсюань потупился:

— Мы… ничего не делали.

Инь Фэн надул губы, выражение лица у него стало на редкость серьёзным:

— Вы не вмешивались, потому что не хотели, или потому что тоже участвовали в травле?

Цзян Минсюань растерялся:

— Э-э… какая там травля? Все просто шутили. Ну, он мелкий, вот мы его и дразнили, играли так…

Инь Фэн покачал головой, взгляд стал ледяным:

— Он младше вас, и это даёт вам право насмехаться, помыкать и угрожать? Почему взрослые так легко прощают себе издевательства над детьми? Только потому, что лишь перед ребёнком такие, как вы, чувствуют свою силу?

Воцарилась тишина. Цзян Минсюань не нашёлся с ответом. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — он явно злился, лицо покраснело, глаза сверкали. В этот момент и не скажешь, что он слегка с придурью.

———

На востоке уже занималась заря.

Юй Минсюй вышла из сельского дома подышать воздухом. Ночные зеваки разошлись по домам досыпать. Улочки посёлка погрузились в тишину. Та шумная, пёстрая толпа — где с урбанизацией и наплывом мигрантов перемешались и достойные, и сомнительные люди* — ещё не успела проснуться. Длинная улица наконец обрела спокойствие сельской глубинки.

В душе у неё было пусто, но в то же время — тягостно. За последние дни погибли четыре человека, двое из них — дети. Оба дела сначала казались простыми, с очевидными направлениями расследования, но в итоге зашли в тупик.

Дело семьи Се Хуэйфан застопорилось. Не было ни явного мотива мести, ни подозреваемых, версия ограбления тоже отпала. Она соглашалась с выводом Инь Фэна: либо они что-то упустили, и убийца среди уже опрошенных, либо это психически нездоровый незнакомец, который убил Се Хуэйфан, чтобы выплеснуть ярость.

А текущее убийство, от которого ждали быстрого раскрытия… Любой опытный следователь сказал бы, что преступник почти наверняка из ближнего круга знакомых. Но первичный опрос показал: у всех, кто близко знал покойного, есть алиби. Камеры наблюдения и показания соседей подтвердили — трое соседей не выходили из дома всю ночь. А место убийства — пустырь, поблизости нет камер, и пока не найдено ценных улик.

Полиции оставалось лишь расширять круг подозреваемых и продолжать поиски.

Юй Минсюй тяжело вздохнула и вернулась в дом.

Светало**. Группа спускалась по лестнице — троих соседей по комнате предстояло доставить в участок для детального допроса. Юй Минсюй окинула их взглядом. Выражения лиц у всех троих были один в один***: подавленность, замкнутость, напряжение. Ничего подозрительного. Её взгляд задержался на Лю Жоюе. После этого случая его «карьера» несовершеннолетнего рабочего точно закончилась. Коллеги уже связались с его семьёй, но, похоже, никто не спешил приехать за ним.

Инь Фэн шёл последним. Увидев Юй Минсюй, он тут же подбежал к ней:

— Где ты была? Я тебя искал!

— Вышла проветриться.

— Почему без меня?

— Ты же был занят важным делом.

Инь Фэн почесал затылок, вспомнив, как увлёкся, даже не заметив её ухода. Это его расстроило.

— Я не хотел тебя игнорировать! — тут же затараторил он, следуя за ней, как пчела за цветком. — Я просто задумался! Больше так не буду!

Юй Минсюй подумала: «Да ради всего святого, делай так чаще». Но вслух сказать этого нельзя — сей красавец сразу обидится. Она лишь усмехнулась:

— Расследование — это интересно, да?

Инь Фэн расплылся в улыбке:

— Вполне.

Она неожиданно добавила:

— Думаю, ты скоро восстановишь память. Поздравляю.

Инь Фэн замер, прикусив губу, и смотрел ей вслед, не отрываясь — а она даже не обернулась. Что-то неприятно защемило в груди. Догнав её, он фальшиво-равнодушно бросил:

— Ха!.. Да я даже не помню, что ел сегодня утром! Какая уж тут память?

Но Юй Минсюй лишь улыбнулась, не выражая ни веры, ни недоверия. Инь Фэн вдруг осознал, что она вечно видит его насквозь. Хотел бы сопротивляться, но не мог. Надув губы, он подумал: «А Сюй слишком злая! Прямо как большой серый волк… вечно играет с моими чувствами!»

Из-за этой обиды по возвращении в участок Инь Фэн почти не разговаривал с Юй Минсюй. Но та и без него была занята — следователи, вымотанные до предела, свели воедино первичные данные по делу, поручили коллегам продолжать расследование и попадали спать, кто где мог.

Лишний час сна — уже победа. Не железные же.

Юй Минсюй достала раскладушку, обычно пылившуюся в углу, разложила и рухнула на неё. Инь Фэн, не участвовавший в бумажной работе, отдыхал в соседней комнате. Через стеклянную перегородку он наблюдал, как она спит, свернувшись калачиком, с рассыпавшимися волосами — совсем как маленькая девочка. Из рукава выглядывали тонкие пальцы. Он разглядывал их, и его злость неожиданно растаяла. Инь Фэн даже почувствовал, какой он, оказывается, молодец: раз Юй Минсюй не извиняется — он сам справится со своей обидой.

Затем его глаза лукаво блеснули — он развернулся в кресле, скопировал позу Юй Минсюй до мельчайших деталей и закрыл глаза.

Проснулись уже после полудня, все жутко проголодались, а впереди ждал новый напряжённый день. Юй Минсюй махнула рукой:

— Пошли поедим нормально где-нибудь! Каждый платит за себя.

* 鱼龙混杂 (yú lóng hùn zá) — чэнъюй, досл. «рыбы и драконы вперемешку», классическое выражение, обозначающее хаотичную ситуацию, в которой смешались достойные и недостойные, хорошие и плохие люди, и где трудно отличить одно от другого. Эта идиома восходит к древнекитайским представлениям и мифам, где дракон был символом силы, власти, благородства, а рыба — обычным существом, символом простоты и заурядности.

** 东方已露出鱼肚白 (dōngfāng yǐ lùchū yúdùbái) — досл. «на востоке уже показалось белое рыбье брюхо», образное описание момента на рассвете, когда небо на востоке начинает светлеть — бледно-белая полоска света напоминает белое брюхо рыбы.

*** 如出一辙 (rú chū yī zhé) — чэнъюй, буквально «будто вышли из одной колеи», используется для описания внешнего или внутреннего сходства, особенно удивительно полного. Выражение из произведения южносунского учёного Хун Мая (1123–1202): он приводит пример с четырьмя знаменитыми военачальниками из разных эпох, которые в молодости имели успехи, но в старости потерпели поражение из-за гордыни и легкомыслия. Он описывает их ошибки как 如出一辙 — «как если бы они вышли из одной колесной колеи», то есть полностью похожи по характеру и судьбе.

**Глава 51**

— Конечно! — радостно отозвались коллеги. Чем мрачнее времена, тем важнее поддерживать боевой дух. Разве тигр не должен быть сыт, чтобы гоняться за волками?

Все двинулись к выходу, а Юй Минсюй немного задержалась, дожидаясь, пока Инь Фэн выйдет из переговорки.

Проснувшись в хорошем настроении, она улыбнулась:

— Как поспал? Тебе, такому высокому, наверное, тесно в кресле? Мог бы отдохнуть дома.

Инь Фэн на мгновение застыл, затем отрезал:

— Хоть я и высокий, но домой не пойду.

Юй Минсюй:

— … — у неё просто не находилось слов, чтобы прокомментировать его «логику».

Она сменила тему:

— Мы идём перекусить. Ты как?…  — она собиралась предложить вызвать Чэнь Фэна, ведь Инь Фэн незнаком с остальными следователями и вообще не любит общаться с незнакомцами.

Но он опередил:

— О, я поеду с тобой, а не с ними.

Юй Минсюй:

— Ну, это само собой.

Так группа полицейских во главе с «экспертом провинциального управления» оказалась в забегаловке с шашлычками* — быстро и остро, как они любят. Юй Минсюй, как обычно, без всякой скромности заняла место во главе стола, Инь Фэн тут же устроился рядом. Лучше всех разбиравшаяся в еде Фань Цзя и самый экономный Сюй Мэншань стали делать заказ.

Поначалу коллеги чувствовали себя немного неловко рядом с Инь Фэном, зная о его «особенностях», поэтому тщательно подбирали слова.

Один из следователей кашлянул:

— Э… учитель Инь, как вам работалось с нами сегодня утром? Есть замечания? Критикуйте смело.

Остальные с интересом уставились на Инь Фэна.

Юй Минсюй невозмутимо потягивала чай.

Инь Фэн сидел на круглом табурете без спинки, широко расставив ноги, ладони упёр в сиденье, качнулся несколько раз, затем, глядя в потолок, изрёк:

— Всё было отлично. Вы чётко работаете, задаёте правильные вопросы. Лучше и не придумаешь.

Все рассмеялись, хотя его поза вызывала у присутствующих лёгкое недоумение.

— Что хочешь заказать? — спросила Юй Минсюй.

Инь Фэн сияюще улыбнулся:

— Что А Сюй, то и я.

И самодовольно оглядел стол.

— О-о-ой, — кокетливо протянул один из следователей.

Остальные тоже хихикали. Хотя все подозревали, что между начальницей и «экспертом» что-то есть, авторитет Юй Минсюй и статус Инь Фэна пока сдерживали откровенные подколки.

Но нашлись и смельчаки.

Сюй Мэншань, закончив заказ и отложив меню, ухмыльнулся. Его ничуть не пугала слава всенародно любимого писателя:

— Учитель Инь, наша сестрица Юй вас не обижает? Не боитесь её?

Юй Минсюй подняла взгляд — явное предупреждение.

Сюй Мэншань сделал вид, что не заметил.

Инь Фэн задумался, затем улыбнулся по-настоящему ласково:

— Она только притворяется строгой, но на самом деле у неё очень доброе сердце. Иногда она очень милая.

Воцарилась тишина, затем раздались крики «О-о-ой!» и «Ах ты!» Даже Сюй Мэншань, относившийся к Инь Фэну с предубеждением, рассмеялся:

— Добрая? Милая? Блин, на прошлой неделе я просто пошутил про её куртку, сказал, что не очень — и она трижды бросила меня на землю. Неужели это у меня глюки были?…

Сюй Мэншань сидел слева от Юй Минсюй, и не успел договорить, как она резко замахнулась в его голову. Сюй Мэншань, второй по силе в отделе, ловко уклонился и попытался локтем ударить её в грудь.

Инь Фэн, сначала не понявший, почему они вдруг подрались, остолбенел, увидев, как загорелая рука Сюй Мэншаня летит к округлостям Юй Минсюй. Он вскочил, глаза распахнулись.

Но Юй Минсюй не так-то просто было застать врасплох. В их спаррингах не существовало гендерных границ. Она перехватила руку Сюй Мэншаня, резко дёрнула вниз, и с громким преувеличенным «Аййй!» он рухнул на стол. Не останавливаясь, она прижала его второй рукой — рефлексы дзюдоистки сработали на автомате.

Сюй Мэншань, покраснев от напряжения, попытался вырваться, но безуспешно. Юй Минсюй, удерживая его, лениво процедила:

— Похоже, трёх бросков тебе мало, раз осмелился смеяться надо мной**, а?

Фань Цзя захлопала, остальные покатились со смеху.

Сюй Мэншань ещё пытался вырваться, а Юй Минсюй как раз собиралась добавить усилий, чтобы хорошенько повозить его лицом по столу, когда вдруг чья-то рука схватила её за запястье. Инь Фэн обхватил её за талию и буквально оттащил прочь от противника.

Все застыли в изумлении. Сюй Мэншань, неожиданно освобождённый, встал, удивлённо почесав затылок.

Даже Юй Минсюй остолбенела, обернувшись к Инь Фэну.

Тот отпустил её, но положил руки на плечи, развернул к себе и, слегка нахмурившись, неожиданно серьёзно сказал:

— А Сюй, хватит дурачиться. Садись рядом и ешь спокойно.

Юй Минсюй, всё ещё ошарашенная, опустилась на стул. Он тем временем положил ей в тарелку немного еды. Тут она наконец осознала, что происходит. Щёки запылали. Подняв глаза, она увидела, как вся команда ухмыляется, глядя на них.

«Чёрт…» — подумала Юй Минсюй. — «Куда делась моя репутация? Да я теперь хоть в Хуанхэ сигану — не отмоюсь!»

Сюй Мэншань неторопливо произнёс:

— Раньше я думал, что сестрица Юй водит писателя за собой, как молодую жёнушку. А оказывается, это он её, как женушку, опекает. Напомнило мне одну поговорку: «Новорождённый телёнок не боится тигра».

Все покатились со смеху. Слова про «молодую жену» Инь Фэн понял, и на душе у него стало сладко. Он тоже рассмеялся.

Юй Минсюй, покраснев от злости и стыда, холодно сказала Сюй Мэншаню:

— Завтра, сволочь, с тобой разберусь.

Но Сюй Мэншань и не подумал воспринимать её слова всерьёз — вместе с Фань Цзя он поспешно вылавливал мясо из котелка. Юй Минсюй метнула взгляд на виновника всего переполоха — но оказалось, что Инь Фэн уже улетел мыслями куда-то далеко... Он вертел в руках креветку, с детским любопытством разглядывая её крошечные лапки.

Юй Минсюй: «…»

В груди снова стало тесно. С холодным лицом, дождавшись, пока никто не смотрит, она схватила самую дорогую порцию говядины и сунула себе в тарелку.

———

Беззаботные моменты всегда пролетают быстро, и вскоре все снова погрузились в расследование. Днём Инь Фэн неожиданно заявил, что хочет вернуться домой. Юй Минсюй была только рада — даже не стала спрашивать, почему, махнула рукой и отпустила его.

* 串串 (chuànchuàn) — разновидность сычуаньского хот-пота, когда ингредиенты, нанизанные на шпажки, отвариваются в остром бульоне с приправами или обжариваются на гриле.

** Юй Минсюй называет себя 老子 (lǎozi) — букв. «твой папочка» (в древнем Китае — уважительное самоназвание отца, в современном разговорном китайском — грубоватое, самоуверенное местоимение первого лица).

**Глава 52**

Инь Фэн провёл с ней несколько дней, не отходя ни на шаг, и это наполнило его невероятным удовлетворением. Как ребёнок, который, наконец добравшись до сладостей, наелся до отвала и теперь мог сделать перерыв перед новой атакой. Но главная причина была в другом: он сам себе казался ужасно вонючим!

Он мирился с тем, что полицейские неделями не мылись, но сам не мог допустить, чтобы Юй Минсюй почувствовала от него хоть малейший неприятный запах. Перед ней он должен был всегда быть свежим и красивым! Поэтому сегодня он с радостью ретировался, поручив Чэнь Фэну приготовить ванну с молоком и лепестками роз — к возвращению Юй Минсюй он должен был сиять чистотой. А ещё — приготовить такую же ванну и для неё. Чтобы пахли одинаково.

А Юй Минсюй тем временем полностью погрузилась в дело.

Результаты осмотра места преступления по делу Сюй Цзяюаня вскоре были готовы: подтвердилось, что убит он был около одиннадцати часов вечера. Орудием снова оказался кухонный нож, но другого размера, в отличие от того, что был в деле Се Хуэйфан. Помимо следов погибшего, нашли отпечатки обуви 38-го размера — ни один из опрошенных картёжников или соседей не подходил.

———

Юй Минсюй вернулась домой только на следующий вечер, еле волоча ноги от усталости.

Открыв дверь, она ожидала увидеть Инь Фэна, как обычно поджидавшего её на диване. Но квартира погрузилась во тьму, обе двери в спальни были распахнуты — и она на секунду замерла в недоумении.

«И где он шляется?» — раздражённо подумала она.

Недовольная, Юй Минсюй не стала его искать, приняла душ, надела пижаму и прилегла. Но он так и не появился.

Тогда она села и позвонила ему. Где-то в соседней комнате зазвонил телефон. Значит, далеко не уходил. Юй Минсюй нахмурилась, вспомнив, что свет в соседней квартире всё ещё горел.

Разве та квартира по соседству не была уже давно арендована Чэнь Фэном? У неё даже ключ был.

Стоя с ключом в руке в темном лестничном пролете между двумя квартирами, она вдруг подумала: «Когда я успела привыкнуть к этому приставале и вжиться в роль мамаши?»

Постучав и не получив ответа, она открыла дверь. В гостиной было темно, только из дальней комнаты лился свет. Юй Минсюй осмотрелась — квартира была недавно отремонтирована в минималистичном стиле, мебели почти не было. Видимо, для удобства Чэнь Фэна и обслуги.

Подойдя к комнате, она застыла на пороге. Не то чтобы её легко было удивить, но зрелище впечатляло.

Комната была почти пуста — все четыре стены занимали огромные грифельные доски, испещрённые записями. Инь Фэн сидел к ней спиной на высоком табурете, в своей привычной позе — ноги широко расставлены, ладони упёрты в сиденье между коленями. Вся фигура — словно образ одинокого подростка.

Юй Минсюй сначала изучила доску напротив.

В самом верху красовался вопрос: «Если бы я был убийцей?»

Почерк — такой же размашистый и уверенный, как его подпись, которую она видела раньше. Словно страница из типографского учебника. Сложно было поверить, что этот человек был способен на такой изящный почерк.

В памяти всплыла фотография: мужчина в серой футболке и очках, с щетиной, с холодным, мрачным лицом выходящий из машины.

Но её больше интересовало дело, чем очередное проявление раздвоения личности у Инь Фэна. Она принялась читать дальше.

Ниже был перечислен предполагаемый порядок действий убийцы в деле Се Хуэйфан:

1. Подготовка инструментов

2. Наблюдение за жертвой

3. Проникновение в дом

4. Контроль над детьми

5. Угрозы матери

6. Убийство матери

7. Убийство детей

8. Складывание тел

9. Смена окровавленной одежды

10. Уход с места преступления

*Примечание: на первый взгляд, у меня нет прямой связи с жертвой или мотива мести.*

Значит, «великий писатель» действует методом обратного анализа? Сначала ставит себя на место убийцы и реконструирует его действия?

Далее были подробно выписаны многие детали дела, например: «39-й размер обуви», «бахилы и перчатки», «жертва с сильным характером, конфликты на работе», «строгое воспитание детей», «квитанция на оплату летнего лагеря», «детские лекарства от простуды», «каждый день возвращалась домой на дневной перерыв», «накануне вечером сильно поссорилась с племянником» — и так далее.

Были даже схемы ежедневных маршрутов погибшей, карта района, расположение интернет-кафе, которые посещал Ли Бижань...

Огромный объём сведений, плотно уместившийся на одной доске. На самом деле, у Юй Минсюй с коллегами всё это тоже было проработано, но в их случае была чёткая специализация — каждый занимался своей частью. А он собрал всю информацию воедино, хоть и в хаотичном порядке — видимо, записывал по мере размышлений.

Тут Инь Фэн обернулся и увидел её. Его глаза, до этого пустые и отстранённые, вдруг загорелись. Он спрыгнул с табурета и с улыбкой воскликнул:

— Ты вернулась!

Юй Минсюй без церемоний заняла его место, закинула ногу на ногу, сложила руки и окинула взглядом остальные доски. Они содержали всю информацию по двум делам: обстоятельства, участники, показания...

В душе шевельнулось что-то тёплое. Ведь Инь Фэн не был полицейским. Он не был знаком с жертвами, у него не было никакой личной заинтересованности, но при этом он работал так усердно и с такой отдачей.

Она поманила его, заставив наклониться, и потрепала по голове:

— Спасибо за старание.

Он улыбнулся:

— Такой красавчик, как я, не боится трудностей!

— Ну что, Красавчик Юй, — усмехнулась она, — какие выводы?

Он открыл рот, но вдруг замялся, отвел взгляд и протянул:

— А если я что-то и нашёл, что ты мне дашь за это, А Сюй?

— А что ты хочешь?

— Пустяк, — он сделал вид, что ему всё равно. — Когда дело раскроется, отведи меня куда-нибудь на весь день.

Она посмотрела на него, рассмеялась:

— Ладно, выбирай место.

Лицо Инь Фэна озарилось, будто изнутри.

— Я составил психологический портрет подозреваемого по делу Се Хуэйфан!

— Ну-ка, рассказывай.

Он повернулся к другой доске, где были записаны выводы:

— Во-первых, убийце от 15 до 20 лет, мужского пола. Телосложение среднее или крепкое, привык к физическому труду или тренировкам.

Во-вторых, он из неблагополучной семьи, лишён родительской любви и заботы старших. Причём он сам этого и не осознаёт.

В-третьих, это его первое убийство.

В-четвёртых, он увлекается криминальной литературой и фильмами с элементами насилия — у него к этому повышенный интерес.

В-пятых, он — человек с очень холодным, сдержанным и извращённым складом ума.  У него низкий порог стрессоустойчивости — любое раздражение может спровоцировать вспышку ярости и убийство.

Чётко перечислив всё это, Инь Фэн повернулся к ней:

— Я догадался несколько дней назад. Но в психологии важны доказательства. Действия преступника на месте преступления указывают на этот портрет. А портрет ведёт нас к подозреваемому.

Он пристально посмотрел на неё:

— А Сюй, теперь ты знаешь, кого арестовать? Среди недавних знакомых есть один, кто идеально подходит под это описание.

**Глава 53**

Выводы Инь Фэна вызвали у Юй Минсюй лёгкое раздражение. Он слишком быстро перешёл к заключению, тогда как она, как следователь, привыкла опираться на доказательства. Её познания в криминальной психологии были поверхностными.

Однако лицо её оставалось невозмутимым.

Она лишь перекинула ногу на ногу и надменно бросила:

— Обоснуй.

Но Инь Фэн отвлёкся. Его внимание привлекли её длинные стройные ноги. Изначально он этого даже не заметил — ведь Юй Минсюй и так каждый день выглядела ослепительно. Но теперь, когда она сменила позу, он осознал: на ней пижама.

А точнее — просторная хлопковая футболка и шорты. И он сразу понял (сам не знал, как), что под футболкой нет нижнего белья. Очертания её груди мягко проступали под тканью. Шорты были короткими, приоткрывающими бёдра. В свете лампы её кожа казалась фарфоровой, идеально гладкой. В отличие от хрупких девушек, её ноги сохраняли спортивную рельефность — плод регулярных тренировок. Инь Фэн решил, что это самая прекрасная форма из возможных.

Пока он мысленно оценивал её, по голове ему звонко щёлкнули. Он поднял глаза на разъярённую Юй Минсюй:

— Куда уставился? Я вопрос задала!

Он потирал макушку, смущённый, но где-то в глубине — ликующий.

Юй Минсюй ведь не слепая — только что этот парень пялился на её ноги, как заворожённый.

«Хм, ну что ж, вкус у него неплохой. Хотя разве он понимает, что перед ним женщина? Наверное, думает, что мои ноги похожи на сахарную вату. Смотри — не насмотришься!»

Инь Фэн перевёл взгляд на доску с выводами, и мысли его вновь обрели чёткость. Когда он анализировал, в голове будто проступали русла множества рек — они шли мощными, чёткими потоками, не смешиваясь. Всё становилось удивительно ясным. Это приятно контрастировало с обычным ощущением тяжёлого тумана в сознании.

— Независимо от того, была ли Се Хуэйфан его конкретной целью, она в любом случае была выбрана тщательно. По ходу действий видно, что он методичен и продумывает каждый шаг. Вероятность спонтанного убийства крайне мала. Он наверняка следил за ней, изучал расписание и выбрал момент, когда она была одна дома. Просто не ожидал, что дети вернутся.

Ни охрана, ни работники жилого комплекса не заметили подозрительных лиц. Значит, он хорошо замаскировался. Даже если он много раз появлялся в округе, а потом ушёл с рюкзаком, в котором лежала окровавленная одежда, он не вызвал подозрений. В полдень в районе больше всего школьников и родителей. Он затерялся среди них.

Из процесса убийства ясно: если бы Се Хуэйфан позвала на помощь, её бы услышали. Но она не сделала этого. Единственное объяснение — убийца сначала взял под контроль детей. Возможно, один из них сам открыл дверь. А те, кто вызывает меньше всего подозрений и к кому никто не относится настороженно, — это несовершеннолетние.

Угрожая детям, он заставил Се Хуэйфан подчиниться. Убить мать на глазах у детей, а затем и их самих — на такое способны единицы. Это указывает на отсутствие у него семейных и моральных устоев. Он не испытывал родительской любви и потому лишён эмпатии и сочувствия к связи между матерью и детьми.

После убийства он совершил бессмысленный поступок — перетащил тела на кухню, спрятал под столом. Это наивная попытка скрыть преступление. Взрослый, даже охваченный ужасом и раскаянием, не стал бы так делать — это бесполезно. Только ребёнок с незрелым мышлением способен на такой чисто внешне «формальный» поступок.

Несмотря на демонстрацию хладнокровия и решительности, хаотичные следы крови, отпечатки ног и попытки скрыть тела говорят, что это его первое убийство.

Ранее мы пришли к выводу: если среди знакомых нет подозреваемых, убийца может быть незнакомцем. Чужаку требовалась сильная ненависть, чтобы убить Се Хуэйфан как заместительную жертву. В сочетании с отсутствием эмпатии это указывает на эмоциональную нестабильность и психические отклонения.

Юй Минсюй смотрела на так уверенно рассуждающего мужчину, испытывая странное чувство. Его выводы крутились у неё в голове, и — что удивительно — казались вполне разумными.

Закончив, Инь Фэн на мгновение застыл, словно и сам не привык к такому себе. Эти мысли и умозаключения возникали спонтанно, будто его мозг, отточенный годами тренировок, работал автономно. Он ощущал это разделение, но одновременно испытывал и чувство узнавания себя.

Юй Минсюй спросила:

— По делу Сюй Цзяюаня все знакомые исключены, мы тоже рассматриваем версию с незнакомцем. Какова вероятность двух не связанных убийств в одном районе в одно время?

Взгляд Инь Фэна внезапно вспыхнул от возбуждения:

— Такое бывает! Слышала про группу Мэнкью в США? Лидер секты контролировал подростков, заставляя их совершать преступления по его приказу. У нас несколько лет назад была «Группа семерых» — полиция дрожала от одного названия. Они тоже подчинялись одному лидеру. Когда группа только сформировалась более десяти лет назад, многие ключевые участники ещё были подростками.

У Юй Минсюй будто что-то щёлкнуло в сознании:

— Подростки?

Два дела, двое проблемных подростков. Совпадение?

Но Инь Фэн уже унёсся в своих мыслях:

— Подростковая психика наиболее неустойчива. Их интересует секс, работа, религия, межличностные отношения — они жаждут самоидентификации. Поэтому ими легче всего манипулировать, они — идеальная толпа! О, отличный сюжет: преступник вербует подростков из неблагополучных семей и посылает их убивать незнакомцев из-за ерунды. Они — его тени, а он — их крёстный отец...

Поначалу Юй Минсюй слушала внимательно, но затем его тон стал её настораживать. Она подняла глаза и увидела, как Инь Фэн, возбуждённый, погрузился в свой мир.

«Сюжет? Он что, думает, что пишет роман?» — подумала Юй Минсюй и шлёпнула его по голове:

— Очухайся! Говори по делу.

**Глава 54**

Инь Фэну не понравилось, что его прервали. Он надул щёки, как шарик, затем с шумом выпустил воздух.

Юй Минсюй наконец почувствовала облегчение — такой Инь Фэн выглядел куда приятнее.

Он продолжил:

— Эти два дела кажутся совершенно не связанными, как лошадь и бык*. Но если присмотреться, у них много общего.

Юй Минсюй приподняла бровь, заинтересовавшись. Скрестив руки, она первой выдвинула предположение:

— Во-первых, в обоих случаях нет явных подозреваемых.

Инь Фэн сладко улыбнулся, словно довольный кот. Хотя, с его крупным телосложением и резкими чертами лица, такое выражение снова выглядело как проявление «раздвоения» личности.

— Верно. У тех, у кого есть мотив, есть алиби. А у тех, у кого нет алиби, нет и мотива.

Юй Минсюй обдумала его слова, и в груди ёкнуло странное предчувствие.

— Продолжай, — сказал он.

Она кивнула, но вдруг осознала его тон — будто он тут главный. Увидев его спокойное выражение лица, она фыркнула и пнула его в бок. Он замер и с глазами, полными обиды, посмотрел на неё:

— А Сюй, зачем ты меня пинаешь?

— Потому что захотелось. Будешь возражать?

Он расширил глаза, явно негодуя, но не смея сказать ни слова, и лишь отступил на шаг.

Юй Минсюй тут же почувствовала удовлетворение. Её глаза сверкнули, когда она продолжила:

— Во-вторых, убийцы хорошо знали привычки жертв и окружающую обстановку. В-третьих, оба преступления замаскированы под неумелое ограбление. В-четвёртых, убийцы действовали целенаправленно, методы были жестокими и полными ненависти.

Инь Фэн пробормотал:

— Четвёртый пункт — это то, что я всё время подчёркивал.

Она бросила на него взгляд, и он тут же отпрянул. Однако Юй Минсюй, удовлетворив своё желание подразнить его, лишь усмехнулась и слегка ткнула его носком ноги:

— Сестрёнка закончила. Красавчик, что скажешь?

Инь Фэн не был настолько глуп, чтобы не почувствовать ласковый подтекст этого пинка. В голове у него что-то ёкнуло, будто он что-то уловил, но не до конца. Он потряс головой, пытаясь сосредоточиться, а Юй Минсюй решила, что он опять дурачится.

Затем он сказал:

— Есть ещё два общих момента. Во-первых, хотя жертвы разного пола и профессий, в своём узком кругу они занимали доминирующее и властное положение. Во-вторых, в каждом деле есть подросток, попавший в новую среду, испытывающий давление и лишённый признания, живущий под гнётом жертвы. Думаю, их психологическое состояние очень похоже: растерянность, боль, отчаяние, одиночество и сильная... ненависть.

Слова Инь Фэна вызвали у Юй Минсюй неприятное чувство. Холодно она сказала:

— Это была его родная тётя! И двоюродные брат с сестрой!

Инь Фэн лишь смотрел на неё ясным взглядом.

— Всё это лишь твои догадки. Нет никаких доказательств их сговора. Они же дети!

— Доказательства есть, — ответил он. — Следы на месте убийства Се Хуэйфан — 39-го размера, а в деле Сюй Цзяюаня — 38-го. Какого размера обувь у этих подростков?

Юй Минсюй промолчала.

Размер ноги каждого участника дела они фиксировали. Но дела не объединяли, и никто не искал связи. Как он вообще догадался сопоставить их? И, если она не ошибалась, у Ли Бижаня был 38-й размер, а у Лю Жоюя — 39-й.

— Убийца Сюй Цзяюаня был не так осторожен, как в первом деле — не надел бахилы. Достаточно сравнить следы крови с подошвой обуви Ли Бижаня. Дети ведь не всегда моют обувь как следует — возможно, найдутся и другие улики, вроде частиц почвы.

— Я проверю следы, — сказала Юй Минсюй. — Но всё равно это слишком притянуто. Нельзя считать их убийцами лишь из-за схожести обстоятельств. Я бы предпочла, чтобы они не были убийцами.

Услышав это, Инь Фэн неожиданно улыбнулся:

— А Сюй слишком добра. Но если подумать, это вовсе не притянуто. Дело не просто в сходстве обстоятельств. Очевидно, что это убийства на почве личной вражды: явная месть, убийца хорошо знал жертву, но в итоге подозрение падает на незнакомца.

И в этот момент выясняется, что в обоих делах есть подростки, недавно конфликтовавшие с жертвой, чьи размеры обуви совпадают с подозреваемыми. Причём у обоих размер меньше среднего для их возраста. И, что важно, они подходят под психологические портреты. Если всё это просто совпадение — то уж слишком невероятное.

Юй Минсюй больше не могла сидеть на месте. Она вскочила и направилась к выходу:

— Я сейчас всё проверю.

Инь Фэн немедленно последовал за ней. На пороге он сказал:

— Ты же не пойдёшь в пижаме?

Он напомнил ей про то, о чём она совершенно забыла. Юй Минсюй рванула в свою спальню в соседней квартире, быстро переоделась и вышла:

— Пошли.

По пути она спросила:

— Как ты вообще догадался связать эти дела?

— Из-за одной фразы, сказанной соседом по комнате Сюй Цзяюаня. По его словам, за несколько дней до убийства Лю Жоюй и Сюй Цзяюань вместе ездили в центр города играть в интернет-кафе. В посёлке у завода тоже есть интернет-кафе — зачем ехать в город? Я прикинул: из всех городских торговых районов ближайший и самый удобный — как раз тот, где зависал Ли Бижань. Если бы Лю Жоюй привёл его на завод, были бы свидетели. А вот привести Сюй Цзяюаня в интернет-кафе, чтобы Ли Бижань его как следует рассмотрел — никто и внимания не обратит, правда? Думаю, Лю Жоюй читал много детективов — он сообразительный. Но в перекрёстных убийствах так: пока не догадаешься, улик нет. А как догадался — их куча.

Юй Минсюй быстро анализировала. Логика рассуждений Инь Фэна всё ещё строилась на допущениях. Но если следовать этой логике, оба дела прояснялись! И все прежние нестыковки находили объяснение. Почему опыт указывал на знакомого, но у всех были алиби? Они просто обменялись убийствами.

Она вытащила телефон:

— Фань Цзя, срочно проверь, где был Лю Жоюй в ночь убийства Се Хуэйфан.

— Эээ?

— Сюй Мэншань, владелец кафе говорил, что накануне убийства Ли Бижань пришёл с другом. Проверь записи камер — мне нужно знать, кто это был.

— Будет сделано!

Глубокой ночью они поймали такси. Юй Минсюй сказала:

— В третью среднюю школу.

Это была школа Ли Бижаня. Инь Фэн одобрительно кивнул:

— А Сюй мыслит так же, как я — мягкие плоды срывают первыми**.

Она не стала спорить. Помолчав, добавила:

— Всё же надеюсь, что это не они.

Они не заметили, как чёрный седан, стоявший у ворот жилого комплекса, завёлся и последовал за ними.

* 风马牛不相及 (fēng mǎ niú bù xiāng jí) — букв. «дикие лошадь и бык не связаны между собой»; означает, что два предмета или события совершенно не связаны, не имеют ничего общего. Идиома происходит из древнекитайского философского текста «Цзо чжуань», — исторического хроникального произведения, описывающего события периода Чуньцю (с 722 по 479 гг. до н. э.).

В одной из глав описывается конфликт между царствами Ци и Чу. Когда правитель Ци вторгся в Чу, чуский посол сказал ему: «Вы живёте у Северного моря, а мы — у Южного. Даже если лошади и быки убегут, они не пересекутся», то есть это территории расположенные далеко друг от друга и абсолютно несвязанные.

** 柿子先挑软的捏 (shìzi xiān tiāo ruǎn de niē) — букв. «сначала выбирай мягкую хурму, чтобы сдавить»; идиома, означающая «сначала берись за более слабого противника / решай более простую задачу».

**Глава 55**

Было около десяти вечера — время, когда в средней школе заканчивались вечерние занятия. Огромный школьный двор всё ещё кипел жизнью, ярко освещённый огнями. Юй Минсюй объяснила представителю школы, что им нужно задать Ли Бижаню ещё несколько вопросов.

Она и Инь Фэн стояли в тихом укромном уголке школьного двора. Над ними горел фонарь, окутывая всё мягким светом.

Вдали они заметили, как учитель ведёт кого-то в их сторону.

Парень шёл, засунув руки в карманы, слегка покачиваясь — типичная подростковая походка. Его слегка дерзкий вид словно отгораживал его от учителя.

Когда они подошли ближе, Юй Минсюй разглядела его светлую кожу, ясные глаза и в целом бодрый и здоровый вид.

Но ей хватило и одного взгляда, чтобы почувствовать, что за последние недели в подростке произошли явные перемены.

В её памяти Ли Бижань оставался тем самым сонным парнем, валявшимся на диване в интернет-кафе. Даже позже, в машине, он болтал вздор и выглядел поверхностным и жаждущим внимания. А увидев тела родных, он совсем растерялся, разрыдался и больше не хотел ни о чём говорить.

Но сейчас в его глазах читалась странная смесь уверенности и холодности. Даже стоя перед полицейскими, он сохранял нарочито расслабленный, беспечный вид. Пятнадцатилетний подросток словно обрёл ледяную оболочку.

Юй Минсюй не могла с уверенностью сказать, с чем это связано.

— Госпожа офицер, у вас ко мне ещё какие-то вопросы? — спросил Ли Бижань, глядя в сторону с видом полного безразличия.

Юй Минсюй уставилась ему в лицо:

— Ты знаком с Лю Жоюем?

Зрачки Ли Бижаня резко сузились, всё тело на мгновение застыло. Затем он выдавил:

— Кто... кто это? Не знаю!

Голос его дрожал.

В душе Юй Минсюй будто поднялись мутные воды, затопляя что-то важное.

— Четыре дня назад, в среду, с десяти вечера до полуночи, где ты был?

Это было время убийства Сюй Цзяюаня.

Лицо Ли Бижаня медленно покраснело:

— Я не мог уснуть, вот и шлялся без дела по району. Не помню, куда именно ходил…

Юй Минсюй усмехнулась:

— Похоже, помнишь очень хорошо. Ответил без запинки.

Ли Бижань смотрел на неё, глаза бегали.

— Какой у тебя размер обуви? — спросила она.

Он невольно отступил на шаг:

— Тридцать восьмой... или тридцать девятый.

Юй Минсюй посмотрела на его ноги:

— На тебе кроссовки. Подними ногу, я посмотрю на рисунок подошвы. Без бахил такие следы хорошо отпечатываются в крови. Даже у одинаковой обуви износ разный — кто-то сильнее стаптывает левый бок, кто-то каблук. Это как с листьями на деревьях — в мире не существует двух совершенно одинаковых. Сколько у тебя вообще пар обуви? Где ты их хранишь? Вижу, марка у твоей обуви брендовая — вряд ли стал бы выбрасывать.

Губы Ли Бижаня задрожали, но он так и не смог вымолвить ни слова. Юй Минсюй не могла представить, каково сейчас подростку — его лицо стало землистым.

— Я... не понимаю, о чём вы! Не знаю! — хрипло выкрикнул он.

Юй Минсюй смотрела на его искажённое лицо, а в голове всплывали тела Се Хуэйфан и её детей. В груди копился холод, будто падал снег.

— Твоя тётя строго тебя контролировала, часто ругала. Она была бережлива и не потакала твоим запросам. Ты её ненавидел?

Слёзы брызнули из глаз Ли Бижаня:

— Ненавидел! И что? Я хотел, чтобы она сдохла! Она вообще человек?

— Что она тебе сделала?

Лицо подростка побелело, глаза потемнели, словно у упрямого телёнка:

— Она вообще не считала меня за человека! Я завалил экзамен, она обещала не говорить родителям — и тут же настучала! Отец приехал и отлупил меня. На родительском собрании она орала на меня перед всеми! Так, что вся школа слышала! Это вообще по-человечески? Она следила за мной — не давала ходить в интернет-клубы, позорила меня перед владельцами. Со своими детьми она так не поступала! Она мелочная дрянь, просто издевалась надо мной! Я давно мечтал прирезать её! Пусть бы она сдохла! А я бы отсидел — всего-то пару лет, суд бы смягчил приговор!

Юй Минсюй выслушала это и почувствовала только полное недоумение и растерянность.

— И из-за этого ты, сговорившись с Лю Жоюем, убил Се Хуэйфан? А заодно и двух её детей?

На лице Ли Бижаня мелькнул страх и раскаяние. Губы дрожали.

Снаружи послышались сирены — приближалось подкрепление.

Ли Бижань стоял не двигаясь, и только спустя какое-то время пробормотал:

— Мы не собирались убивать детей... Брат Лю заранее всё спланировал, но в тот день эти двое тоже оказались дома. Они тоже были противные, ябедничали тётке... но умирать не должны были...

**Глава 56**

В десять вечера, в разгар наплыва посетителей в интернет-кафе, Сюй Мэншань действовал осторожно. Дождавшись момента, когда у стойки никого не было, он попросил администратора зала позвать хозяина.

Владельцем кафе оказался тот самый мужчина средних лет, за сорок, по фамилии Сян — с виду спокойный и честный. Сюй Мэншань показал ему своё полицейское удостоверение и сказал:

— Мне нужны записи с камер видеонаблюдения за несколько дней до убийства Се Хуэйфан.

— Конечно, — сразу согласился хозяин и велел сотруднику скопировать записи.

Сюй Мэншань прислонился к стойке и стал ждать. Владелец налил ему стакан воды, тот поблагодарил и, потягивая воду, оглядывался по сторонам, наблюдая за обстановкой в интернет-кафе.

Хозяин поинтересовался ходом расследования, но получал лишь односложные ответы.

Вскоре записи скопировали на флешку.

— Что-то изменилось в деле? Поэтому снова смотрите записи? — спросил хозяин, передавая флешку.

Сюй Мэншань не ответил, лишь кивнул:

— Спасибо.

— Кстати, только что ещё один человек приходил и тоже просил записи, но я отказал, — добавил он.

Сюй Мэншань поднял бровь:

— Кто?

— Какой-то паренёк, то ли Лю, то ли Чэнь. Он часто вместе с Ли Бижанем сюда ходит. Ушёл буквально перед вами. Сказал, что Ли Бижань хочет посмотреть записи — вспомнить детали, чтобы помочь найти убийцу. Но это же бред, я разве могу отдавать записи кому попало?

Сюй Мэншань нахмурился, вышел из кафе. Улица была ярко освещена, но никого подозрительного он не заметил.

Хотя Юй Минсюй не объяснила причину запроса, он почувствовал неладное и набрал её номер.

У бокового входа в школу, где было тихо и безлюдно, Юй Минсюй как раз усаживала Ли Бижаня в полицейскую машину. Выслушав объяснения Сюй Мэншаня по телефону, она нахмурилась:

— Чёрт! Этот парень слишком сообразительный! Он сбежит!

———

Несколько полицейских машин на огромной скорости мчались к заводу.

С признанием Ли Бижаня улики посыпались как из рога изобилия. В доме подростка нашли кроссовки, подошва которых совпадала со следами на месте убийства Сюй Цзяюаня. На них обнаружили следы крови. Родители Ли Бижаня стояли в оцепенении, не понимая, что это значит.

По маршруту от дома Ли Бижаня до места убийства нашли камеру, зафиксировавшую, как через 10 минут после преступления подросток выбросил окровавленный рюкзак в реку. Рюкзак сейчас искали водолазы.

Во временной отрезок, когда была убита Се Хуэйфан, Лю Жоюй не был на работе, у него не было алиби. Камеры наблюдения в жилом комплексе зафиксировали, как он входил и выходил в это время, — как и предсказывал Инь Фэн, с рюкзаком и в другой одежде.

Полиция начала обыск в местах, где бывал Лю Жоюй, в поисках орудия убийства, окровавленной одежды и других улик.

...

Но когда Юй Минсюй и Инь Фэн приехали в общежитие Лю Жоюя, того уже и след простыл. Шестнадцатилетний подросток исчез.

———

Была уже полночь, но завод и снаружи, и внутри озарялся ярким светом. По горам Юэлу стелился лёгкий туман, словно окутывая молчаливого гиганта. Тусклые огоньки мерцали у подножия. Полиция уже определила предполагаемое направление бегства Лю Жоюя и начала прочёсывать склон.

Горы Юэлу невысокие и не занимают большой площади. Укрыться здесь надолго невозможно.

Юй Минсюй и Инь Фэн тоже участвовали в поисках. Она шла быстро и решительно, не обращая внимания на ветки и колючки. Инь Фэн, несмотря на свой высокий рост, еле поспевал:

— А Сюй, помедленнее!

— Жди меня здесь, — бросила она, даже не оборачиваясь.

Он, конечно, отказался. Во-первых, не мог оставить её одну, во-вторых — не хотел признавать, что отстаёт. Стиснув зубы, он шагал через колючки, терпя боль, но всё же не отставая от своей героини.

Юй Минсюй заметила, как он упрямо тащится следом, пыхтя, и едва сдержала улыбку. «Ну конечно, изнеженный писатель с его модельной внешностью. Теперь придётся погрубеть.»

Хотя, разве мужчинам не идёт некоторая грубоватость?

Сейчас, в ночной тьме, следов Лю Жоюя не было видно.

— Как думаешь, где он может прятаться? Куда бежать? — спросила она.

Инь Фэн надулся. Если бы не этот парень, он бы уже давно держал Юй Минсюй за руку, возвращаясь вместе домой.

— Хоть он и сообразительный, хоть и насмотрелся детективных сериалов и начитался книжек, он всё же ребёнок. Застигнутый врасплох, он в панике бежал в горы — когда тут планировать? Инстинктивно он будет бежать дальше, в самые тёмные места, где сможет почувствовать себя в безопасности. Так что можешь искать где угодно.

Юй Минсюй шлёпнула его по голове:

— Глупости говоришь, как это «где угодно»?

Но его слова придали ей уверенности. Они были в числе первых прибывших на место полицейских. Юй Минсюй, ловкая и опытная в преследовании, отлично отслеживала следы, а Инь Фэн, хоть и с трудом, но тоже не отставал. Перевалив через один холм, они, неожиданно для себя, оказались уже на самой передовой поисков.

Густая растительность покрывала склоны. В кромешной тьме не было ни огонька. Кругом царила тишина, тропы под ногами не было. Деревья, камни, холмы — всё слилось в чёрные силуэты, будто нарисованные на тёмном фоне. Ветер шелестел листьями, и казалось, будто они попали в какое-то колдовское место.

Юй Минсюй вела Инь Фэна вверх по склону. В голове мелькнула мысль: «А что сейчас чувствует тот мальчишка-убийца, бредущий в такой же тьме? Ему, наверное, тоже страшно?»

Рядом с ней Инь Фэн вдруг резко втянул воздух сквозь зубы. Юй Минсюй сразу остановилась:

— Что случилось?

В темноте высокий парень сгибался, держась за ногу, голос чуть слышен:

— Наступил на острый камень... больно...

— Ничего страшного. Пошевели немного ногой.

Он послушался.

— Лучше?

Он кивнул.

— Тогда пошли.

Она снова зашагала быстро и решительно. Инь Фэн чувствовал онемение в ступне и остаточную боль. Ему было немного обидно, но в то же время хотелось опереться на неё. Но выбора не было — только стараться не отставать. Разглядывая в темноте её чёткий профиль, он тихо сказал:

— Тогда дома помассируешь мне ступню, а то я поранился.

Юй Минсюй возмутилась:

— Кто вообще травмируется, наступив на камень? Иди нормально!

Он зашагал быстрее и, всё так же мягко, добавил:

— Хотя бы немного... я ноги помою заранее.

**Глава 57**

Он тут же представил себе эту картину: он развалился на диване, закинув ноги на колени Юй Минсюй. Её тонкие нежные пальцы нежно массируют ему ступни. Она улыбается, а он наслаждается...

Внезапно по его телу пробежал электрический разряд — от ступней вверх по ногам, и ударил в низ живота. Возникло странное чувство — возбуждающее, тревожное, сбивающее с толку. Подсознательно он понимал: Юй Минсюй ни за что не должна это заметить. Покраснев, он продолжил внимательно осматриваться в поисках беглеца, чтобы отвлечься.

Перевалив через холм, они вдруг оказались перед долиной с густыми зарослями и озером, переливающимся в лунном свете.

Юй Минсюй, промокшая от пота, остановилась на склоне, на мгновение заворожённая видом. Инь Фэн же подумал, что место выглядит заманчиво. Озеро было довольно большим, с обильной растительностью, но Юй Минсюй точно не разрешит ему поплескаться... Он вздохнул, немного расстроенный.

Окинув взглядом берег, он вдруг прищурился и показал в сторону дерева:

— А Сюй, это человек или что-то ещё?

Юй Минсюй тут же сосредоточилась. Вдали действительно виднелась чья-то фигура, и она даже шевельнулась. Сердце её учащённо забилось. Она жестом велела Инь Фэну молчать, и они начали осторожно спускаться с холма.

Человек какое-то время стоял неподвижно, затем, кажется, вытер слёзы. Когда они почти добрались до самого берега, раздался всплек — человек прыгнул в воду.

Юй Минсюй выскочила из зарослей:

— Инь Фэн, вызывай подмогу!

Не раздумывая, она бросилась в озеро. Инь Фэн даже не успел опомниться — оба исчезли в темноте! Он не стал выполнять приказ, а метнулся к озеру, вытягивая шею в попытке что-то рассмотреть.

В тёмной воде мелькнула тень — Юй Минсюй нырнула за беглецом, на поверхности остались лишь пузыри.

Инь Фэн растерялся, инстинктивно шагнув вперёд. Но вдруг осознал: он не умеет плавать.

Чёрт возьми, он не умеет плавать! Какой же бесполезный и никчёмный человек! Плохой вкус в одежде и женщинах, а теперь оказалось, что ещё и плавать не научился, хотя это же такой простой навык!

В голове всплыли обрывки воспоминаний: мускулистый мужчина в плавках и в очках для плавания барахтается в бассейне, захлёбывается, наконец с трудом выныривает и хватается за край. Чэнь Фэн подаёт полотенце, еле сдерживая смех. Мужчина (явно он сам) небрежно машет рукой, вылезает, берёт со столика бокал вина и уходит, забросив уроки!

Инь Фэн скрипел зубами от досады. Виноват-то он сам!

На воде появились круги — он вгляделся, но Юй Минсюй лишь на мгновение показалась из воды. Мокрые волосы прилипли к бледным щекам. Их взгляды встретились, она судорожно глотнула воздух и снова нырнула.

Инь Фэн застыл. Её лицо стояло перед глазами. Вспомнилось, как в Тибете, когда Гу Тяньчэн приставил нож к её горлу, он освободил заложников. Все бросились бежать, а она лежала на земле и смотрела на них с тем же бесстрастным выражением.

Он решил прыгнуть!

Присев, он размахнулся, готовясь к прыжку. Но, глядя на воду, всё же струсил. Зажмурившись, он собрался с духом, стиснул зубы и уже собрался рвануть, как вдруг услышал шаги сзади.

Подмога?

Он радостно обернулся, ожидая полицейских.

Из зарослей выскочило несколько чёрных фигур.

———

Лю Жоюй уже был без сознания. Юй Минсюй, схватив его сзади, из последних сил гребла к берегу одной рукой. Парень вёл себя неадекватно, чуть не утянув её на дно.

Но как только она подняла голову и увидела происходящее на берегу — её будто парализовало.

В лунном свете стояли пятеро мужчин в чёрных масках. Двое из них силой поставили Инь Фэна на колени, третий с железным прутом стоял у него за спиной. Инь Фэн попытался вырваться, но тут же получил удар по ногам. Он глухо застонал и замер.

Их взгляды встретились. В его глазах читались ярость, боль и слёзы. Он изо всех сил пытался не заплакать. Юй Минсюй будто с силой ударили в грудь, на секунду всё померкло.

Но она задержалась на поверхности воды всего на несколько секунд и продолжила плыть к берегу, таща за собой Лю Жоюя.

Оставшиеся двое мужчин подхватили Лю Жоюя, вытащив его на сушу.

Юй Минсюй выбралась сама и повалилась на землю, тяжело дыша. Прут упёрся ей в шею.

— А Сюй, беги! — крикнул Инь Фэн.

Она промолчала, окинув взглядом сцену: к горлу Лю Жоюя уже приставили нож.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Да ничего особенного, — ответил человек с прутом. — Лучше бы вы не вмешивались. Этот смазливый щенок украл кое-что у нашего босса. Мы пришли за долгом.

— Врёшь! Я ничего не крал! Я вас вообще не знаю! — возмутился Инь Фэн.

— Если я говорю, что украл — значит украл. Это была любимейшая вещь нашего босса, а ты, паршивец, посмел на неё посягнуть. — Он скользнул взглядом по Юй Минсюй. — Видно, без урока вы не поймёте.

Мышцы Юй Минсюй напряглись. Её распирало от ярости, но прут её у горла и нож, угрожавший Лю Жоюю, сдерживали порыв.

**Глава 58**

Она застыла, как вкопанная. Кто бы мог подумать, что он поймёт, о чём они говорят? А ведь понял. Он поднял голову и, глядя на Юй Минсюй, вдруг упрямо сказал:

— Я знаю, кто вы! Вы — люди Ло Юя! А Сюй... А Сюй не принадлежит ему! Она не его!

— Инь Фэн, заткнись! — сквозь зубы процедила Юй Минсюй.

Неужели этот дурак не понимал, что сейчас не время для геройства?

Мужчины весело загоготали. Один из них сказал:

— Долги надо возвращать, воров — топить, убийц — казнить. Таков закон. Ну что, ждём чего?

Двое скрутили Инь Фэна, третий надавил на затылок. Его лицо исказилось, он отчаянно сопротивлялся. Они принялись избивать его, и каждый стон резал Юй Минсюй, как нож. Но холодный прут по-прежнему прижимался к её шее, а рядом нож угрожал Лю Жоюю.

— Прекратите! Нападайте на меня! — крикнула она.

Но они, словно не слыша, погрузили Инь Фэна лицом в воду. Она видела, как он сжал губы, лицо побледнело, глаза зажмурены. Через несколько секунд под водой он начал задыхаться, пузыри вырывались на поверхность, он судорожно мотал головой. Но бандиты крепко держали его.

Юй Минсюй не могла издать ни звука. В воде он выглядел расплывчато, будто уже не был частью этого мира. Когда его движения замедлились, мужчины переглянулись и вытащили его.

Лицо Инь Фэна, обычно такое красивое, было искажено и побелело, словно маска. Глаза остекленели, губы дрожали. Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

И тут он увидел Юй Минсюй. В его почти безумном взгляде мелькнуло осознание. Он смотрел на неё — в самый беспомощный и унизительный момент их знакомства — и его прозрачные глаза наполнились слезами.

Юй Минсюй почувствовала, как сердце сжалось — так остро, будто удар ножом. В голове зазвучал голос: «Не плачь… Инь Фэн, не плачь. И не бойся. Я рядом.»

Но он уже закрыл глаза.

И они снова погрузили его под воду. Снова судорожные попытки вдохнуть, тщетные попытки вырваться, снова граничащая со смертью агония. Потом они «милостиво» позволили ему глотнуть воздуха.

И снова под воду.

Инь Фэн больше не смотрел на неё. Он отчаянно хватал воздух, его лицо искажалось всё сильнее, дыхание становилось слабее. Он перестал сопротивляться, позволяя им обращаться с собой, как с тряпичной куклой.

Юй Минсюй медленно сжала кулаки, прижавшись к земле. В глазах появилась странная боль. Потом она почувствовала, как по щекам катится что-то прохладное. Она провела рукой — это были слёзы.

Она стиснула зубы. Звуки, которые издавал Инь Фэн, постепенно перестали до неё доходить. В самый критический момент человек словно обретает внутреннюю тишину.

Её уши уловили шум на вершине холма.

Вскоре его услышали и нападавшие. Они прекратили издевательства, озираясь. Юй Минсюй знала, что подмоге потребуется ещё минут десять, но ждала именно этого момента.

Она ударила ладонями по земле — эта короткая передышка позволила ей хоть немного восстановить силы. Резко поднявшись, она ударила того, кто угрожал Лю Жоюю ножом, прямо по руке. Тот не успел среагировать — нож выскользнул и упал. Юй Минсюй молниеносно схватила его, перекатилась по земле и бросилась к тем, кто держал Инь Фэна.

Лезвие без промедления полоснуло обоих по голеням, как минимум на пару сантиметров вглубь. Они завопили от боли.

В этот момент железный прут с силой обрушился ей на спину.

Тот, кто держал прут, ударил скорее от испуга, но сразу же вспомнил приказ старшего: «ни в коем случае не причинять женщине вреда». Хоть он и попытался уменьшить силу удара, прут всё равно обрушился на Юй Минсюй со всей силой.

Её тело дёрнулось, движения сбились, и с глухим стоном она рухнула прямо на Ин Фэна. Те двое уже отпустили его, и он лежал на земле, сипло кашляя, но не двигаясь.

С вершины горы лучи нескольких фонарей осветили происходящее. Поняв, что проиграли, нападавшие бросились наутек.

У Юй Минсюй не было сил преследовать их. Сев, она почувствовала тупую, жгучую боль в спине. На мгновение задержавшись, чтобы перевести дыхание, она потянулась и резко приподняла Инь Фэна с земли.

Его лицо было мертвенно бледным, всё тело дрожало, а его глаза остекленело смотрели на неё. Сдерживая слёзы, она крепко обняла его.

**Глава 59**

Горы молчаливо раскинулись вокруг. В тишине мелькали огни полицейских машин и скорой помощи.

Лю Жоюя, находящегося без сознания, уже погрузили в одну машину — угрозы жизни не было. Рядом ждала вторая скорая. Сюй Мэншань, Фань Цзя и другие стояли в стороне, не зная, как помочь.

Инь Фэн, несмотря на свой рост, замер в объятиях Юй Минсюй, уткнувшись головой ей в плечо, ни на кого не глядя. Она всё ещё была насквозь мокрая, укрытая одеялом, одной рукой прижимала его к себе.

Их разговор был только для них двоих.

— Поедем на скорой?

Он яростно замотал головой:

— Не поеду! Не хочу в больницу — там тебя не будет! Я хочу домой! Домой! Сейчас же домой!

Он вцепился в неё изо всех сил, пытался потащить в сторону полицейской машины. Юй Минсюй не могла вырваться. Оглянувшись, она увидела озадаченные лица коллег.

— Чего уставились? — рявкнула она. — Займитесь уже своими делами! С писателем Инем я сама разберусь.

Все поспешно разошлись. Фань Цзя озабоченно спросила:

— С ним точно всё в порядке?

Сюй Мэншань пробормотал:

— Лучше бы в больницу, для надёжности.

Юй Минсюй посмотрела вниз. Инь Фэн сгорбился, обхватив её обеими руками, похожий на креветку, которую только что ошпарили. Мокрые волосы прилипли ко лбу, подчеркивая бледность и пустой взгляд. Он выглядел совсем как ребёнок.

Она погладила его по голове:

— Ладно, раз ты в порядке, поедем домой. Отпусти, я сяду за руль.

Он молчал, лишь крепче сжимая руки. Она попыталась разомкнуть его пальцы, но он вцепился намертво, прошептав:

— Не-ет.

В голосе слышались слёзы.

Юй Минсюй поняла — его действительно напугали до смерти. Сколько он уже не плакал? Разве что в Тибете, когда был совсем потерянным и беспомощным. Даже с повреждённым рассудком он оставался гордым. А пытки, которые он только что перенёс — что это, если не крайнее унижение? Его просто перестали воспринимать как человека. А внутри он всё ещё ребёнок — и для него это унижение вдвойне невыносимо.

При этой мысли в груди вспыхнула ярость. Стиснув зубы, она с усилием подавила её.

А его нынешняя беспомощность растрогала её ещё сильнее.

— Сюй Мэншань, — позвала она, — отвезёшь нас.

Полицейская машина мчалась сквозь ночь. Сюй Мэншань, будто невидимка, вёл молча, быстро и плавно.

Юй Минсюй по-прежнему держала Инь Фэна. Он лежал на её плече без движения, как мёртвый.

Но она знала — его нужно успокоить, помочь пережить этот кошмар. Вспомнилось, как в Тибете он дрожал, как новорождённый, едва мог говорить. Потом постепенно ожил — начал капризничать, смеяться, бегать, дуться... даже расследовать дела. Перед глазами встал его образ в зелёном спортивном костюме, с улыбкой, такой чистой, что таяла весенняя метель.

Почти неосознанно она слегка пощекотала его по щеке:

— Ты... очень испугался, да?

Он не отвечал, не двигался. Но тёплое дыхание по-прежнему касалось её груди.

Помолчав, она взяла его за подбородок и подняла лицо, заставив посмотреть на себя. И ахнула. Глаза были красными от лопнувших сосудов. Взгляд казался спокойным — пугающе пустым.

Сердце Юй Минсюй сжалось. Не зная, что делать, она инстинктивно прижалась щекой к его щеке и ласково потерлась. Оба были холодными, лишь дыхание было тёплым.

— Прости, — прошептала она. — Ты всё это пережил из-за меня

После нескольких таких прикосновений он пошевелился.

Как и прежде, он начал тереться щекой о её щёку — медленно, по-кошачьи. Без слов, просто ища близости. Странно, но её ум в этот момент был абсолютно пуст — никаких мыслей, только это ощущение.

Его лицо было мягким, линии переносицы, надбровных дуг и губ — четкими. Даже с закрытыми глазами Юй Минсюй могла это почувствовать. Она безо всякой причины ощутила, как у нее сбилось дыхание — у него, похоже, тоже. Это было смутное, едва уловимое, новое и опасное чувство, от которого невозможно отказаться.

Потом она почувствовала влажное прикосновение его губ к своей щеке. Сердце дрогнуло. Затем губы медленно скользнули к её губам и так естественно слились с ними.

Юй Минсюй чуть приоткрыла глаза. Смутный силуэт мужчины перед ней теперь ничем не отличался от обычного. За его спиной мелькали фонари. Их бледный свет, словно  туман, окутал её взор. Она снова закрыла глаза. Единственным желанием в этот миг было — не останавливаться.

Его руки, до этого безжизненно приобнимавшие её, ожили, пальцы сжимали талию.

Они целовались довольно долго. Когда машина повернула, Инь Фэн открыл глаза и посмотрел на Юй Минсюй. В его взгляде не осталось ни следа прежней пустоты — только яркий, немного растерянный, но страстный огонь.

Её губы блестели от поцелуев. Она открыла глаза и смотрела на него, ничего не говоря.

Инь Фэн прошептал:

— А Сюй, я хочу ещё.

Его лицо было так близко, что она различала своё отражение в зрачках. Его объятия стали мужскими — но понимал ли он это?

Её голос звучал низко и хрипло:

— Ладно.

Не дав ему обрадоваться, или, возможно, не желая видеть его невинный взгляд, она прикрыла ему глаза ладонью, другой рукой прижала к сиденью и сама наклонилась для поцелуя.

Инь Фэн сначала напрягся, но её дыхание было таким тёплым и сладким. У него всё плыло перед глазами. Он вроде бы всё понял, а вроде бы и не понял, почему всё это происходит. Но одно знал совершенно точно: он хочет держать Юй Минсюй в объятиях и целовать вечно.

Сюй Мэншань снова глянул в зеркало заднего вида. Юй Минсюй по-прежнему нависала над писателем Инем и целовала его. Даже его вечно каменное лицо покраснело.

«Боже, сестрица Юй совсем озверела.»

**Глава 60**

На следующий день полиция немедленно начала допрос двух подозреваемых подростков.

Несмотря на то, что предыдущей ночью она легла спать только в четыре утра, Юй Минсюй вовремя явилась в участок. По пути многие спрашивали:

— Сестра Юй, как там писатель Инь?

— С ним всё в порядке?

Она отвечала:

— Всё хорошо, дома спит. Сегодня врач его осмотрит.

Когда она зашла в кабинет, Сюй Мэншань и Фань Цзя подняли головы. Юй Минсюй с невозмутимым видом села и стала разбирать документы. Стул Фань Цзя с шумом подкатился ближе:

— Сестра Юй, говорят, ты вчера «надругалась» над писателем Инем?

Юй Минсюй замерла. Прежде чем она ответила, с другой стороны с тем же звуком и с нарочито глупой физиономией подъехал Сюй Мэншань и сказал Фань Цзя:

— А может, это он над ней «надругался»? В машине он был... весьма активен.

— Ничего такого не было, — отрезала Юй Минсюй.

— Да ладно? — хором воскликнули они.

К счастью, в дверях появился коллега:

— Собрание начинается!

Юй Минсюй воспользовалась моментом, встала и с каменным лицом вышла. Сюй Мэншань ухмыльнулся и последовал за ней. Фань Цзя догнала её и прошептала:

— Ты правда целовалась с Инь Фэном? Это у вас что, новый сюжетный поворот?

На лице подруги читались не только любопытство и возбуждение, но и беспокойство. Юй Минсюй сразу поняла причину и это задело её.

В голове всплыла утренняя сцена: она тихо приоткрывает дверь в комнату Инь Фэна и видит, как тот, по привычке, раскинулся на кровати, как лягушка, с каплей слюны в уголке рта, посапывая во сне.

Она потёрла переносицу. Фань Цзя всё ещё ждала ответа, широко раскрыв глаза. Юй Минсюй вдруг рассмеялась:

— Не воспринимай серьёзно. Ни я, ни он не придаём этому значения. Это как поцеловать котёнка или щенка — ничего особенного.

После планёрки, направляясь с Сюй Мэншанем в комнату допросов, она получила сообщение от Инь Фэна:

«Я проснулся!»

Она отложила телефон и выключила его. Подняв глаза, она увидела яркий солнечный свет в коридоре, всё казалось ясным и прозрачным, но в голове у неё снова всплыли вчерашние события.

Вчера… у неё, что, мозги расплавились?

При этой мысли её губы дёрнулись, настроение упало ниже плинтуса.

Совсем крыша поехала*.

Во второй половине пути они перестали целоваться, просто обнялись, щека к щеке. Он обхватил её за талию, она прижалась к его груди. Потом он, сияя, начал болтать всякую ерунду:

— А Сюй, завтра утром хочу поесть паровых булочек.

— М-м...

— Завтра надену жёлтую футболку с Ультраменом.

— М-м...

— А Сюй, ты голодна? Я немного проголодался.

— Я нет.

— А Сюй, тебе ещё холодно? Мне уже нет.

— Мне тоже.

...

Неужели такие, как он, в радостном возбуждении начинают болтать всякую чепуху? Юй Минсюй усмехнулась.

Стоп! Почему она сейчас улыбается?

Она тут же сделала серьёзное лицо. Вспомнив, как вчера сама проявила инициативу, нахмурилась ещё сильнее.

В тот момент... что она чувствовала? Мозг будто отключился, не хотелось думать о последствиях. Просто не хотелось сопротивляться.

Чёрт. Как же хотелось самой себе врезать.

Высадив их у подъезда Сюй Мэншань, сохраняя невозмутимость, сказал:

— Сестра Юй, писатель Инь, спокойной ночи.

Юй Минсюй бросила на него косой взгляд. В глазах Сюй Мэншаня читался лисий плутовской прищур.

Она вспомнила, как под его взглядом Инь Фэн вёл её за руку наверх. А у неё на душе было так спокойно, будто мозг засыпало дерьмом — и она не сопротивлялась...

Дома Инь Фэн тут же рухнул на кровать и вырубился. Она тоже плюхнулась на свою и провалилась в сон, который был на редкость сладким. Ни о чём не хотелось думать...

Уже стоя у двери допросной, Юй Минсюй щёлкнула себя по лбу — сильно, до боли. Затем с невозмутимым видом вошла внутрь с Сюй Мэншанем.

———

На самом деле это была довольно типичная, но в то же время невообразимая история.

Ли Бижань вырос в относительно благополучной семье. Родители вели небольшой бизнес в другом городе — не богачи, но жили в достатке. Поэтому с детства он был уверенным в себе мальчиком.

Уверенным и одиноким.

Родители приезжали только на праздники.

В такие дни они были воодушевлёнными, полными чувства собственной значимости — ведь в поте лица трудились весь год и скопили немного денег. Ребёнок хоть и жил отдельно, но разве не ради него все старания? Да и с бабушкой-дедушкой, а потом с тётей и дядей он вырос неплохим. Скоро уже взрослым станет.

За короткие новогодние каникулы родители успевали повидать родных с Ли Бижанем — суетливо и весело. А потом снова наступал день их отъезда.

У родителей, конечно, было тяжело на душе — и за ребёнка, и за себя, ведь столько было потрачено сил. Поэтому деньгами его никогда не обделяли. До старшей школы у него было больше карманных денег, чем у сверстников.

Именно в таких условиях сформировался его характер.

По сравнению с другими детьми он чувствовал своё превосходство — денег много, свободы хоть отбавляй, бабушка с дедушкой баловали и чем дальше, тем меньше могли его контролировать. Хотя отсутствие родителей временами бесило — казалось, они ничего для него не делают. В начальной школе он ещё плакал, звонил маме. Потом привык. Родители есть родители. Вырастить его — их обязанность. Главное, чтобы денег хватало. А когда приезжали — только командовали, тут уж никакой свободы.

А Се Хуэйфан он ненавидел всей душой. Сначала, когда он только переехал к ним, она ещё сдерживалась — хоть и любила поучать, но не слишком перегибала. Но со временем старая ведьма показала своё истинное лицо. Начала контролировать всё — во сколько идёт на уроки, когда возвращается, где гуляет, с кем дружит, не ходит ли в интернет-кафе...

Кем она себя возомнила? Если бы не тысяча юаней в месяц от мамы, разве бы она пустила его в дом? Стала бы о нём заботиться? Да плевать ей на него!

Больше всего Ли Бижаня бесило, как Се Хуэйфан твердила о том, как тяжело его родителям на заработках; как ей непросто растить двоих детей да ещё и присматривать за ним, и вовсе не из-за денег, а из родственных чувств; как он плохо учится, в отличие от её примерных детей, и должен быть им достойным старшим братом... А её дочь только подливала масла в огонь** — стоило ему закурить или зайти в интернет-кафе, как она тут же бежала ябедничать.

Ли Бижань всё больше ненавидел этот дом. Это ведь не его дом. Но он был как зверь в клетке — заперт здесь, не в силах выбраться.

И каждый раз, когда он об этом думал, чувствовал себя так, будто пережил целую жизнь, полную боли, о которой никто не знает.

* 猪油蒙了心 (zhū yóu méng le xīn), букв. «сердце, покрытое свиным жиром», — идиома, которая используется метафорически для описания человека, утратившего совесть, сострадание или ясность ума. Говорят, что у такого человека «сердце покрыто свиным жиром», подразумевая его нечувствительность, черствость или затуманенность разума.

В традиционной китайской кухне свиное сало использовалось для жарки и придания блюдам насыщенного вкуса. Однако избыток жира мог сделать пищу тяжелой, «мутной» и вредной для здоровья. Это стало ассоциироваться с «помутнением» сознания — когда человек словно «затуманен» жиром и не может ясно мыслить.

** 狐假虎威 (hú jiǎ hǔ wēi), чэнъюй, букв. «лиса пользуется могуществом тигра», — идиома применяется в ситуациях, когда кто-то использует чужой авторитет, силу или влияние для запугивания или давления на других, а не в силу собственных качеств и ресурсов. Это выражение впервые появляется в «Чжаньго цэ» — сборнике исторических анекдотов и речей периода сражающихся царств (V—III вв. до н. э.).

В одной из историй говорится следующее:

Однажды тигр поймал лису и собирался её съесть. Но лиса оказалась очень хитрой — она сказала тигру, что небесный Император назначил её владыкой всех зверей, и если тигр съест её, то навлечет на себя гнев небес. Лиса предложила тигру пройтись вместе по лесу, чтобы он убедился: все животные боятся именно её. Тигр согласился, и действительно — все звери бросались врассыпную при их приближении. Тигр поверил словам лисы и отпустил её.

**Глава 61**

Ли Бижань на самом деле был умным и сообразительным парнем, в средней школе он неплохо учился. Хотя и не выкладывался на все сто, но старался. На выпускных экзаменах ему невероятно повезло — он набрал достаточно баллов для поступления в престижную частную школу, которую называли «школой для аристократов».

Обучение и проживание там стоили дорого. Родители, хоть и работали в другом городе, стиснули зубы: «Поступай». Всё ради будущего ребёнка. Раз уж он постарался и поступил в такую хорошую школу, то даже если придётся выложить большую часть накоплений, всё равно надо дать ему шанс.

Однако, проучившись некоторое время в новой школе, Ли Бижань понял, что значит выражение «набить себе морду, чтобы казаться толстым»*.

В районной школе он был если не звездой, то заметной фигурой. А здесь — кто он вообще такой?

Большинство учеников происходили из богатых или влиятельных семей. Их родители были чиновниками или бизнесменами. Они могли без раздумий купить кроссовки за несколько тысяч или менять айфоны с выходом каждой новой модели. Однажды Ли Бижань сидел за партой и слушал разговор соседа:

— Ты уже купил iPhone XS?

— Два взял — один себе, один сестре.

— А я ещё хочу Huawei P20 попробовать, выглядит круто.

— Давай, тогда и я возьму. Если не понравится — отдам нашей домработнице.

...

Ли Бижань вдруг почувствовал, что его почти новый iPhone 8 словно обжёг ему руку.

В тот же вечер он позвонил родителям:

— Мам, хочу новый телефон.

Мать опешила:

— В прошлом году же меняли?

— У всех в классе уже новые! iPhone XS, у каждого! Почему ты мне не купишь?

— А сколько он стоит?

— Тысяч десять.

— ...

Конечно, мать не купила ему телефон. Более того, отец, узнав об этом, устроил ему взбучку:

— Чтобы ты учился в этой школе, мы отдали все накопления! Вместо учёбы ты о новых телефонах думаешь! Откуда у нас такие деньги? Совсем стыд потерял!

Закончив разговор, Ли Бижань ощутил, как в груди разгорается огонь. Он злился — на равнодушных, как ему казалось, родителей, но в глубине души злость была направлена и на себя, и на весь мир. На Се Хуэйфань, на этот ненавистный дом, который вовсе не был ему домом, на школу, на одноклассников, живших в параллельной вселенной.

А после первой же контрольной, где он оказался в последней десятке, ситуация усугубилась. Он-то думал, что эти богатенькие детки — бездари, и тайком готовился, чтобы всех удивить. Но реальность дала ему пощёчину. Даже учителя, как ему казалось, смотрели на него с пренебрежением, не то что на успешных учеников из хороших семей...

«Да пошли вы все...»

Ли Бижань всё больше ненавидел школу. Он не мог найти общий язык с одноклассниками. К концу первого года обучения они стали для него чужими. Это было похоже на медленное погружение в трясину — ты наблюдаешь за тем, как тонешь, но бессилен что-либо изменить. Ты просто постепенно становишься всё более скованным, онемевшим.

С падением успеваемости и увеличением прогулов росло и разочарование родителей. А Се Хуэйфань, как казалось Ли Бижаню, становилась всё более деспотичной, словно специально искала поводы доказать, что он «неисправимый неудачник».

Всё чаще он сбегал в интернет-кафе. И школа, и «дом» стали для него тюрьмой.

«Чёрт, я тебя прибью».

«Сдохнешь».

«Чёрт возьми, как хочется кого-нибудь прикончить».

...

Такие фразы часто звучали в интернет-кафе — и от подростков, и от взрослых. Даже «детки с привилегиями» бросались подобными словами. Ли Бижань, играя в компьютерные игры, тоже начал их повторять. Произносить их было... приятно.

А в моменты, когда его сознание затуманивалось злобой, возникали смутные, необъяснимые порывы — сделать что-то, чтобы вырваться из этой сраной жизни подростка.

* 打肿脸充胖子 (dǎ zhǒng liǎn chōng pàngzi) — досл. «набить себе лицо до отёка, чтобы казаться толстым», делать вид, что ты состоятельный, чтобы не ударить в грязь лицом, жить не по средствам ради престижа, пускать пыль в глаза.

———

Лю Жоюй с детства любил читать — комиксы, газеты, учебники, даже словари могли занять его на целый день. Но больше всего ему нравились детективы, где герои — умные, хитрые, справедливые — всегда держали ситуацию под контролем.

Это была жизнь, совершенно ему недоступная.

Он с самого детства жил в доме дяди — родителей не было. Они погибли на заработках, когда он был совсем маленьким. Помнил, как несколько лет жил с дедом, но тот тоже умер. Так он оказался у дяди.

Дядя с тётей держали в деревне небольшую ферму, но дела шли хуже, чем у соседей. Денег едва хватало, а иногда и вовсе были убытки. Супруги часто играли в карты, проигрывая тысячи, и били собственных детей. Лю Жоюй в такие моменты молча стоял в углу, но всё равно получал свою долю побоев.

Их дети постарше учились в старшей школе в уезде и жили в общежитии. Лю Жоюй ещё ходил в местную среднюю школу. Иногда тётя, увлечённая картами, покупала десять пачек лапши — без мяса, только с маслом и соевым соусом. По несколько месяцев подряд он ел это после школы.

Одеждой была школьная форма — в ней он ходил круглый год. Стирал сам, так что по крайней мере выглядел опрятно. На книги денег не было — сначала брал у одноклассников, а потом узнал про электронные книги. Полгода собирал бутылки и сдавал, чтобы купить самый дешёвый телефон.

Дядя, увидев телефон:

— Откуда он у тебя?

— На бутылках заработал.

Дядя округлил глаза, забрал телефон:

— Молодец, взрослеешь, уже деньги зарабатываешь. — Осмотрев аппарат, сунул в карман: — Учись хорошо, а это... я пока заберу. Детям телефоны не нужны.

Лю Жоюй постоял немного, а затем ушёл в свою комнату.

В деревне с жильём проблем не было — у него была маленькая тёмная комнатка с серыми стенами и бетонным полом. Он сел на кровать, и лишь через некоторое время его стиснутые кулаки разжались.

Через несколько месяцев, когда он окончил среднюю школу, дядя с тётей накрыли праздничный стол и даже налили ему рисового вина.

Тётя, как всегда, фальшиво улыбаясь, сказала:

— Наш Жоюй уже совсем взрослый, даже на телефон себе заработал. Какой молодец.

Дядя чокнулся с ним, наигранно по-приятельски:

— До дна!

Лю Жоюй опрокинул рюмку.

**Глава 62**

Дядя сказал:

— Жоюй, ты же знаешь, твои родители ушли рано. В тот раз, когда они погибли на работе, компенсацию дали совсем небольшую, да и те деньги давно закончились. В нашей семье просто нет возможности оплачивать тебе старшую школу, а потом ещё и университет. Мы не в состоянии. Но и тянуть тебя за собой тоже не хотим. Да и что толку от учёбы сейчас? Студенты и то меньше рабочих зарабатывают, многие без работы сидят, места не могут найти. Лучше освоить какое-нибудь ремесло — это надёжнее. Мы же только добра тебе желаем. В нашем посёлке многие работают на фабрике в Сянчэне. Говорят, её открыл земляк из нашего уезда. В следующем месяце поедешь с ними. Говорят, платят три-четыре тысячи в месяц. Как начнёшь получать деньги — отправляй домой, не транжирь! Мы их для тебя копить будем.

Лю Жоюй молчал.

Дядя и тётя переглянулись. Тётя продолжила:

— Вот не понимаю, ну почему ты такой неблагодарный? Никакой теплоты к нам, совсем не ласковый. Разве я не заменила тебе мать? Мы же тебя вырастили! Неужели мы тебе зла желаем? Если упустишь этот шанс — другого не будет! Обязательно  надо идти, там работать хорошо. Заработаешь себе на будущее.

Лицо Лю Жоюя покраснело:

— Но мне всего пятнадцать!

Дядя махнул рукой:

— Пустяки, вот о чём беспокоился! Скажешь, что постарше, и всё. Там свои люди, прокатит. Разве что зарплата на пару сотен меньше будет. Но и то неплохо. Мы тебя столько лет растили, теперь твой черёд нас отблагодарить! Главное в человеке — помнить добро. Кто неблагодарный — тот хуже зверя, без сердца!

— Ладно, поеду! — Лю Жоюй с грохотом поставил чашку, встал и, хлопнув дверью, ушёл в свою комнату.

Дядя с тётей что-то пробурчали ему вслед, но больше не стали приставать.

Через несколько дней Лю Жоюй, взяв с собой лишь рюкзак, ушёл вместе с несколькими парнями из посёлка. Когда он уходил, дяди дома не было, а тётя играла в карты у соседей. Лю Жоюй поздоровался с ней, она, не вставая из-за стола, лишь весело крикнула:

— Ой, наш Жоюй тоже на заработки отправляется! Счастливого пути!

Бабульки вокруг захихикали. Лю Жоюю казалось, что за этими фальшивыми улыбками скрываются жалость и насмешка, будто они говорят: «Такого мелкого пацана на работу гонят… Жестоко. Бедный мальчишка».

Он развернулся и ушёл.

На выпускных экзаменах в средней школе он вошёл в двадцатку лучших по уезду и занял первое место в своём посёлке.

Поначалу Лю Жоюй с надеждой смотрел на новую жизнь. Всё-таки он уехал из этого посёлка, из холодного дома. Теперь он сможет сам зарабатывать, покупать книги. Как и любой запертый в четырёх стенах подросток, он жаждал поскорее стать взрослым.

Но уже через несколько дней огромные цеха фабрики перестали казаться ему чем-то новым и интересным. Он осознал, что его жизнь не изменилась — та же глушь на окраине города, те же рабочие и деревенские вокруг. А он-то мечтал о Сянчэне, столице провинции Хунань, где, как он слышал, были прекрасные школы, больницы, где жили знаменитости, где царила настоящая культура.

Получив первую зарплату, он купил себе телефон, а потом на автобусе отправился в город, где провёл целый день, прежде чем вернуться. Несмотря на то, что он был один и ни с кем не разговаривал, смуглый деревенский паренёк чувствовал себя счастливым.

Первый месяц он перевёл дяде и тёте меньше денег — на телефон потратил. Они выразили недовольство, но Лю Жоюй, пробормотав пару фраз, сослался на работу и положил трубку.

В следующем месяце он и не думал отправлять им всю зарплату. Эти переводы будут становиться всё меньше и меньше. Он подсчитал, сколько они потратили на него за эти годы, и решил, что, как только вернёт эту сумму, больше не будет им ничего переводить.

Наконец-то он свободен.

Но постепенно юноша начал понимать: жизнь — это как восхождение на гору. Ты карабкаешься изо всех сил, пробираешься сквозь тьму и непогоду, достигаешь вершины… И видишь перед собой новую вершину.

Ровной дороги не будет никогда.

Поначалу он не осознавал разницы между собой и взрослыми рабочими. На фабрике иногда попадались парни, которые выглядели совсем юными, но все делали вид, что не замечают этого. Однако в первый же день в общежитии трое соседей, увидев его, замерли. Возможно, дело было не только в возрасте — в старой мешковатой футболке дяди, в потрёпанном хозяйственном мешке в его руках.

Сюй Цзяюань усмехнулся:

— Это ещё что за малыш из глуши заявился? Ты не туда попал, да?

Остальные засмеялись. Лю Жоюй никогда не был красноречивым или находчивым. Молча положив мешок у кровати, он лишь покраснел.

Возможно, именно эта первая встреча определила неравные отношения между ним и соседями, особенно Сюй Цзяюанем.

Вскоре все заметили, что этот паренёк мало говорит, не умеет за себя постоять, просто молча выполняет работу: убирает в комнате, забирает посылки, по первому слову бегает по поручениям. Его покорность тешила Сюй Цзяюаня, но где-то внутри тот чувствовал: этот пацан ещё покажет характер. Да и вообще, Лю Жоюй ещё ребёнок — разве не нормально, что взрослые им помыкают?

Так, по инерции, все привыкли чувствовать своё превосходство, и их отношение к Лю Жоюю становилось всё более грубым.

— Эй, постирай мне вещи.

— Сбегай за сигаретами.

— У меня завтра дела, подмени меня на смене.

— Чёрт, всего десять утра, зачем ты с открытыми шторами читаешь? Я спать хочу, закрой их.

— Как это тебе ещё нет восемнадцати, а ты уже работаешь? Родители, видать, не жалуют. Или ты что-то натворил — не учился, вот и отправили на фабрику? Так обычно и бывает. Хотя что такого мог натворить деревенский пацан? А?

Лю Жоюй не раз думал отказать. Но некоторые вещи, раз начавшись, становятся привычкой — и теперь ему уже не позволяли сопротивляться. Их было трое, все крупные и взрослые, с большим стажем на заводе. У них были связи, друзья. Стоило ему попытаться возразить, как они взглядом, насмешкой или даже жестами давали понять: у него нет права отказывать.

— Будь посговорчивее, ладно? Всё равно тебе делать нечего, почему бы не помочь?

— Деревенщина тупая. Ты же ещё пацан, кроме нас, кто с тобой вообще общаться будет?

Сюй Цзяюань был самым жёстким. Взглянув на него, он бросал:

— Иди. Или хочешь, чтобы я заявил, что ты несовершеннолетний, и тебя выгнали с завода? Знай своё место.

Иногда дело доходило и до рукоприкладства.

Сюй Цзяюань порой хлопал его по голове, толкал, пинал.

**Глава 63**

Поначалу Лю Жоюй терпел. Но иногда ярость переполняла его, и он толкал Сюй Цзяюаня в ответ. Они сцеплялись в драке, и хотя Лю Жоюй был младше и меньше ростом, его крепкие мышцы и дикий нрав не давали Сюй Цзяюаню преимущества — оба оставались с синяками. Это окончательно взбесило Сюй Цзяюаня. Двое других тут же бросились «разнимать» их, но на деле просто скрутили Лю Жоюя, позволяя Сюй Цзяюаню влепить ему пощечину.

— Похоже, ты правда смерти захотел! — прошипел Сюй Цзяюань. — Если бы не они, я бы тебя прямо здесь прикончил. Ладно, сейчас же пойду в отдел кадров и доложу, что у них тут несовершеннолетний щенок работает. Пусть вышвырнут тебя к чертям!

— Лю, ну извинись же, — притворно уговаривали его «друзья». — Ты же первый начал.

— Неужели хочешь, чтобы тебя назад в деревню отправили?

Глаза Лю Жоюя налились кровью, но слова застревали в горле.

Сюй Цзяюань развернулся и направился к двери.

В груди Лю Жоюя будто наносили порезы тысячи ножей. Стиснув зубы, он крикнул:

— Не ходи! Прошу!

Сюй Цзяюань замедлил шаг, затем вернулся с ядовитой ухмылкой:

— Могу не идти. Но сначала — на колени. И попроси прощения.

...

В выходные Лю Жоюй все чаще сбегал в город. Широкие проспекты, небоскребы, бесконечный поток машин, сверкающие торговые центры — даже местные интернет-кафе казались роскошными по сравнению с убогим заведением их поселка. Раньше он бывал в таких редко — не хватало денег, да и интереса особого не было. Но теперь, когда брендовые магазины и рестораны оставались для него недоступными, интернет-клуб стал единственным развлечением.

Ли Бижаня он встретил случайно — они объединились в игре и одержали победу.

Такой же угрюмый и одинокий парень после победы рассмеялся — громко и безудержно.

Ли Бижань называл его «брат Юй», а Лю Жоюй звал его просто по имени — «Бижань».

— Брат Юй, ты в какой школе учишься? Завтра ещё сыграем? — спросил как-то Ли Бижань.

Лю Жоюй на секунду замялся:

— Я уже работаю. Не похоже, да? Мне восемнадцать. Смогу прийти только на следующей неделе.

В глазах Ли Бижаня Лю Жоюй был особенным. Молчаливый, надёжный, уверенный, мастерски играл, с деньгами в кармане — мог спокойно потратить несколько сотен на ужин. Они почти ровесники, но Лю Жоюй уже сам зарабатывал себе на жизнь. Как же это круто — быть свободным.

Они сдружились, встречаясь почти каждую неделю. А когда разговоры стали глубже, выяснилось, что в детстве Ли Бижань какое-то время жил у дедушки с бабушкой в деревне — как раз в тех краях, где вырос Лю Жоюй. Возможно, они даже играли вместе когда-то. Это сблизило их еще больше.

А для Лю Жоюя эти чувства были в новинку. Всю жизнь его контролировали. А теперь у него появился младший товарищ, настоящий друг.

Это было... прекрасно. Лю Жоюй ценил эту дружбу, доставшуюся так нелегко. Он всё острее ощущал: его жизнь не должна быть такой. Он способен на большее — способен добиться успеха, заставить всех смотреть на него с изумлением и уважением.

Когда-нибудь он избавится от Сюй Цзяюаня — тихо, незаметно. Если захочет, найдет сотню способов убить его. Они даже не поймут.

...

Однажды Ли Бижань, поссорившись с Се Хуэйфан, прибежал к фабрике искать Лю Жоюя. Тот не хотел, чтобы друг видел его унижения, поэтому никогда не пускал его на территорию. Они встретились в поселковом интернет-кафе.

— Черт, эта тварь меня достала! — бушевал Ли Бижань. — Она посмела орать на меня при всех! Она вообще не человек!

Лю Жоюю даже не нужно было спрашивать — в голове сразу возникал образ, точь-в-точь похожий на его тётку.

— Ну а чего ты ждал? Она тебе не мать, — сказал он.

Ли Бижань мрачно пробормотал:

— Когда-нибудь я прикончу её.

Лю Жоюй взглянул на него — и вдруг в душе, где годами лежал тонкий, хрупкий лед, появилась трещина. Сквозь нее пробился странный, мерцающий свет.

— Ты правда хочешь, чтобы она умерла? — спросил он.

Ли Бижань ненадолго задумался, затем кивнул.

Голос Лю Жоюя дрогнул. Затянувшись сигаретой, он произнес:

— У меня есть способ.

— Какой?

— Обмен убийствами.

...

К вечеру допросы подростков были завершены. Оба признали свою вину. Лю Жоюй, начитавшись детективов, продумал план: подготовил орудия, выбрал время и метод. Он по натуре был осторожен и умен — убийство Се Хуэйфан не оставило следов. И было совершено с особой жестокостью — убиты даже двое детей.

Ли Бижань, более вспыльчивый и неуравновешенный, оставил на месте убийства Сюй Цзяюаня хаос — даже не надел бахилы, оставив кровавые следы. Но и его жестокость оказалась пугающей — он изуродовал лицо Сюй Цзяюаня до неузнаваемости.

Юй Минсюй вспомнила слова Инь Фэна: подобное может быть попыткой «забрать у мёртвого его лицо» — символически лишить его личности, идентичности. Может быть, в тот момент Ли Бижань видел перед собой не Сюй Цзяюаня, а того, кого ненавидел по-настоящему. И стер его лицо, чтобы больше никогда его не видеть.

Юй Минсюй расследовала дела и пострашнее. Способы, которые выбрали подростки, были примитивны. Но теперь, когда все кончено, в её сердце оставалась лишь глухая пустота. Такая тишина, от которой становится тяжело на сердце.

Даже сегодня, на допросе, ни один из них не показал и тени раскаяния. Разве что страх, растерянность. Но в их сердцах, в их уже сформированном мировоззрении, эти двое все равно заслуживали смерти. Они не думали о будущем. Не думали о семьях жертв. О том, как теперь жить их собственным родителям...

Начиная падение, человек не останавливается. Продолжает падать — пока не достигнет дна.

А ведь они всего лишь дети. Но уже — в самом сердце бездны.

...

Юй Минсюй вышла из такси у своего дома. К этому времени вечер окончательно спустился на город, и всё вокруг было погружено в тихий, тёмный сумрак. Она остановилась у подъезда, глядя на огни в окнах высоток, и мысли о тех двух подростках снова сдавили грудь. Все кончено. Она сделала всё, что можно, а остальное уже нельзя было исправить.

Не заходя в дом, она прислонилась к стене, закурила. Постепенно напряжение спало, сменившись привычной после раскрытых дел опустошённостью.

Сигарета быстро закончилась. Подняв глаза, она увидела освещённое окно своей квартиры. Тень от этого дела скоро рассеется, но идти домой все равно не хотелось.

Вспомнилось, как вчера она поцеловала Инь Фэна — его благоговейный, почти одержимый взгляд... Сердце будто опалило огнем.

Молча она закурила вторую сигарету.

«Эту, пожалуй, покурю помедленнее», — подумала она.

———

Юй Минсюй не знала, что в тёмном переулке на углу улицы стояла припаркованная машина.

В ней сидели двое. Один опустил бинокль, всё ещё глядя в ее сторону.

— Похоже, полиция закрыла дело.

Второй усмехнулся:

— Как и должно было случиться. На большее они не способны.

— Они правда поверили, что эти пацаны — убийцы? Просто обменялись жертвами? Ха!

Второй прищурился, разглядывая Юй Минсюй, затем поднял голову, посмотрел куда-то вверх:

— Ты всё ещё хочешь заполучить её?

Тот ненадолго задумался:

— Нет. Она мне больше не интересна. А ты? Хочешь его?

Второй постучал пальцами по стеклу:

— Хочу. Даже во сне.

***

Примечание переводчика.

Внезапно в конце этой главы в тексте есть пометка: Конец второй части «Дорога Янгуань» (阳关道).

Причем название первой части (про Тибет) в том варианте текста, который мне попался, нигде не встречается

ИИ подсказывает, что Янгуань — это реально существовавший древний пограничный перевал, расположенный к западу от города Дуньхуан, в провинции Ганьсу. Вместе с Юймэньгуанем он был важной частью западных рубежей Китая во времена династии Хань, особенно в контексте Шёлкового пути.

Торговый путь Янгуань был широким, удобным и безопасным. В переносном смысле эта фраза используется для обозначения «широкой, открытой дороги» или «пути к процветанию» и символизирует легкое и беспрепятственное решение или развитие событий. Фраза часто противопоставляется более узким, трудным или опасным путям, например, выражение «你走你的阳关道，我走我的独木桥» (Nǐ zǒu nǐ de yáng guān dào, wǒ zǒu wǒ de dú mù qiáo) переводится как «Ты пойдёшь по своей дороге Янгуань, а я перейду свой мост из одного бревна» — то есть «ты идёшь своим лёгким путём, а я своим трудным»; эту фразу применяют для обозначения расставания или принятия разных жизненных путей.

**Глава 64**

Юй Минсюй, опустив голову, вошла в дом и почти сразу услышала шаги, доносящиеся из комнаты. Она даже не взглянула в ту сторону, направилась прямо к журнальному столику, налила себе стакан воды и залпом выпила. После нескольких сигарет горло пересохло.

Инь Фэн подбежал к ней сзади и стоял, не отрывая взгляда.

Юй Минсюй пробормотала себе под нос:

— Сегодня на работе вымоталась. Пойду отдохну, не мешай.

Её схватили за руку.

Сердце Юй Минсюй дрогнуло, и она снова ощутила досаду. Не подавая вида, она подняла глаза. Инь Фэн был в футболке и шортах, чистый, опрятный, — видно, что весь день не выходил из дома. Глаза сияли, будто он изо всех сил пытался сдержать радость.

Камень на душе Юй Минсюй стал ещё тяжелее.

Она выдавила улыбку:

— Ну что? — Притворяться дурочкой она умела мастерски.

Но Инь Фэн не заметил её нарочитой беспечности — напротив, расплылся в искренней, счастливой улыбке:

— Ты вернулась.

У Юй Минсюй снова болезненно дёрнулся висок.

— Угу, — сухо ответила она. — Я к себе.

Даже с его нынешней заторможенностью Инь Фэн почувствовал разницу между ней и той мягкой, страстной женщиной, которая была с ним прошлой ночью. Он замер, но, прежде чем она успела войти в комнату, снова остановил её:

— Мы... мы...

Юй Минсюй подняла на него спокойный взгляд:

— Мы? Что «мы»?

— Ты поцеловала меня, — нахмурив брови, сказал Инь Фэн. Глаза его сияли. — И я целовал тебя. Много раз. Теперь... А Сюй моя.

Он покраснел, но сказал это вполне уверенно.

Юй Минсюй подумала: «А я, блин, не хочу признавать этот факт». Но под влиянием его наивности ей стало не по себе. Сохраняя безмятежное выражение, она рассмеялась:

— Кто тебя этим глупостям научил? Не неси чепухи!

Инь Фэн опешил, а Юй Минсюй уже подошла к дивану, села и похлопала рядом:

— Иди сюда, я тебе всё объясню.

Инь Фэн послушно подошёл и сел, положив руки на колени и переплетя пальцы. Улыбка с его лица исчезла. Юй Минсюй поняла, что он расстроен. Но ничего не поделаешь — сейчас нужно раз и навсегда поставить точку в том, что произошло накануне.

— Инь Фэн... — начала она.

— Зови меня Красавчиком, — перебил он. В голосе прозвучали холодные нотки. Оказывается, он умеет злиться.

Юй Минсюй помолчала.

— Хорошо, Красавчик. Скажи мне, мы с тобой хорошие друзья?

Он кивнул.

— А в душе ты считаешь меня старшей сестрой?

Он снова кивнул, но тут же заколебался, покачал головой и сжал губы.

Юй Минсюй сделала вид, что не заметила, и мягко улыбнулась:

— Ты потерял память, травмировал голову, ещё не до конца восстановился. Есть вещи, которые ты пока не понимаешь, делаешь поспешные выводы. Между мужчиной и женщиной поцелуй не всегда означает любовь или брак. Иногда люди просто близки. Скажи, разве мы не близки? Разве я не твой лучший друг? — Произнося это, Юй Минсюй сама почувствовала, какая же она подлая.

Он всё ещё молчал, упрямо сжимая губы, смотрел в сторону и не встречался с ней взглядом. Через некоторое время неохотно буркнул:

— Угу.

Юй Минсюй про себя выругалась: «Чёрт, я же пытаюсь всё объяснить, а ощущение, будто склоняю невинного к разврату».

Она продолжила:

— Поэтому не думай, что один поцелуй означает отношения. Ты ставишь меня в неловкое положение. Вчера я поцеловала тебя только потому... потому что хотела тебя наградить. В знак благодарности.

— Награда? — переспросил он с недоумением.

— Да, — кивнула Юй Минсюй. — За помощь в раскрытии дела.

Инь Фэн помолчал, затем повернулся к ней. Взгляд его был ясным и полным сомнений:

— А Сюй, правда... Ты серьёзно?

В этот момент Юй Минсюй неожиданно почувствовала угрызения совести — она, опытная женщина, вдруг стушевалась под взглядом этого «дурачка». Но быстро собрала себя, вернув привычную хладнокровность:

— Конечно, правда. Зачем мне врать? Иначе зачем бы я тебя целовала? Другой причины нет, верно?

Его густые брови слегка сдвинулись.

— А, понятно, — пробормотал он так тихо, что Юй Минсюй еле расслышала.

Но она не могла позволить себе слабость.

Похлопав его по плечу, она уже собиралась встать, как он спросил:

— А Сюй Мэншаня и остальных ребят из участка ты тоже целуешь, когда хочешь наградить?

Юй Минсюй от этой мысли аж вздрогнула от омерзения. Но лицо её осталось абсолютно невозмутимым, она с потрясающим бесстыдством ответила:

— Да. Целую.

Инь Фэн замер. Лицо его ничего не выражало. Прошло несколько секунд — и вдруг он со всей силы ударил кулаком по журнальному столику, крепко сжал губы и уставился в стену, отказываясь смотреть на неё.

Атмосфера стала гнетущей. Юй Минсюй почувствовала напряжение. И сама почему-то разозлилась — просто не хотелось сейчас находиться рядом с ним. Она поднялась, собираясь уйти, но он тоже встал:

— А сегодня я заслужил награду?

Юй Минсюй опешила, даже не успев среагировать, и ощутила его дыхание у самого уха. Тот же чистый голос, но теперь с нотками обиды, сказал:

— Я сегодня вёл себя хорошо. Никуда не выходил, не мешал тебе работать, и больше не расстраивался из-за вчерашнего, чтобы ты не волновалась. Я всё время тебя ждал, а ты до сих пор меня не наградила. И... ещё... ты ведь никого другого сегодня не награждала?

Сердце Юй Минсюй дрогнуло от этой откровенной жалобы.

— Конечно, нет. Я... — Она хотела сказать, что «награду» вообще не так-то просто заслужить — и этим его отшить. Но не успела — увидела его лицо так близко — и оно вдруг озарилось сияющей улыбкой.

— Хорошо, что никого, — прошептал он, наклонился и снова поцеловал её.

Чёрт...

Свежий, нежный, чувственный аромат снова захватил её губы. Юй Минсюй хотела оттолкнуть его, но, чёрт возьми, в глубине души ей не хотелось этого делать. Пока она колебалась, Инь Фэн уже прижал её к стене. Из её губ вырвался приглушённый вздох, — и он, будто вдохновлённый этим, закрыл глаза и стал целовать её ещё более жарко. Всё было как прошлым вечером: словно осталась недопитая бутылка вина — и он вернулся, чтобы жадно осушить остатки. Каждый раз, когда Юй Минсюй пыталась сопротивляться, он отвечал ещё более страстным натиском. Туман в голове, знакомый с прошлой ночи, снова окутал её сознание. Где-то внутри вновь проснулось желание поддаться.

Его руки, сначала обнимавшие её за талию, постепенно, будто по наитию или инстинкту, начали подниматься выше.

Спустя долгое время они оказались на полу. Она сидела у него на коленях, одежда помята, её длинные волосы растрепались, глаза блестели. А его щёки горели румянцем, он слегка хмурился, словно испытывая неудовлетворённость.

Его руки уже были под её одеждой. Лифчик был расстёгнут. Лишь тогда к ней вернулся рассудок, и она остановила его, не позволив подняться выше. Но его ладонь осталась на её гладкой коже, крепко сжимая талию.

Юй Минсюй вырвалась из его объятий, поправила волосы и одежду и молча ушла в свою комнату. Инь Фэн ещё долго сидел на полу, затем повалился на спину, закрыл глаза... и улыбнулся. И вот так, один, лёжа на полу, он долго-долго просто лежал и улыбался.

**Глава 65**

— Итак, учитывая масштаб мероприятия, влияние организаторов и размер штрафных санкций, я настоятельно рекомендую вам принять участие в автограф-сессии, — размеренно говорил Чэнь Фэн. — К тому же лечащий врач сказал, что занятия, связанные с вашим прошлым, могут помочь восстановить память.

В этот момент Инь Фэн лежал на диване — надувал пузырь из жвачки и лопал его с хлопком. Его босые ноги упирались в бок Юй Минсюй, которая, не обращая на него внимания, смотрела в телефон.

Чэнь Фэн с улыбкой наблюдал за ними. В последнее время отношения между учителем Инем и его «возлюбленной» госпожой Юй, кажется, стали ещё ближе.

Хотя прежний Инь Фэн, скорее всего, и взглянуть бы не захотел в сторону Юй Минсюй, нынешний — совсем другой человек. И если он чего-то хочет, Чэнь Фэн тоже надеется, что он это получит.

Чэнь Фэн слегка кашлянул, прерывая затеянные Инь Фэном шалости:

— Надеюсь, вы все-таки посетите автограф-сессию послезавтра. Многие ваши поклонники давно этого ждут.

Инь Фэн продолжал жевать жвачку:

— Но я не знаю, что там делать.

— Всё будет организовано, вам просто нужно появиться и следовать указаниям. Госпожа Юй, а вы хотите посетить автограф-сессию? Могу оставить вам место в первом ряду.

Инь Фэн тут же устремил взгляд на Юй Минсюй. Та никогда не бывала на подобных мероприятиях, ей было любопытно, да и взгляд Инь Фэна, полный щенячьей надежды, растрогал её. Мысленно решив, что это пойдёт на пользу его восстановлению, она улыбнулась и кивнула:

— Да, пожалуй.

Чэнь Фэн сразу же довольно заулыбался — дело в шляпе. Как и ожидалось, Инь Фэн тут же прильнул к Юй Минсюй, почти прижавшись лицом к её щеке. Чэнь Фэн, человек наблюдательный, заметил, как она едва уловимо, но настойчиво отстранилась, тогда как писатель даже не осознал этого — и продолжал так же назойливо тянуться к ней.

Чэнь Фэн только тихо вздохнул.

— А Сюй, ты сможешь всё время быть со мной на той встрече? — спросил Инь Фэн.

— Нет.

— Боюсь, это будет неуместно.

Получив отказ от обоих, Инь Фэн обиженно надулся.

Чэнь Фэн сделал вид, что не заметил, и продолжил с улыбкой:

— Кстати, традиционно на каждой автограф-сессии вы демонстрируете фанатам какой-нибудь талант. Хотя вы сейчас и потеряли память, навыки-то, скорее всего, остались. Вы хотите сыграть на пианино или на саксофоне?

Юй Минсюй с удивлением взглянула на Инь Фэна. «Неужели он умеет и то, и другое? Настоящий талант».

Но взгляд Инь Фэна выражал лишь растерянность. Нахмурившись, он подумал и сказал:

— Мне сейчас это неинтересно. Можно показать другой талант?

— Например?

— Я могу изображать животных, — лицо Инь Фэна прояснилось. Он повернулся к Юй Минсюй и сладко улыбнулся: — Гав! Гав-гав!

Юй Минсюй и Чэнь Фэн на несколько секунд замерли.

— Пианино! — поспешно заявила Юй Минсюй.

— Понял вас! — тут же откликнулся Чэнь Фэн.

——

На следующее утро, когда ещё не рассвело и Инь Фэн не проснулся, Юй Минсюй уже вышла из дома.

Проходя мимо его комнаты, она заглянула внутрь. Как и ожидалось, он лежал, раскинувшись, как лягушка, полодеяла свесилось с кровати, а его красивое лицо было небрежно прижато к подушке. Спал он очень сладко.

Прежде чем она осознала это, уголки её губ уже непроизвольно приподнялись.

Затем она опомнилась, улыбка исчезла, и она бесшумно ушла.

Поймав такси, Юй Минсюй направилась к месту встречи. Когда они подъехали к переулку, небо ещё было тёмным. Сюй Мэншань уже ждал её там с двумя коллегами.

Юй Минсюй кивнула в знак приветствия:

— На этот раз я у вас в долгу.

Сюй Мэншань улыбался, а двое других поспешно ответили:

— Да что ты, сестра Юй, вы же всегда нас прикрываете!

Юй Минсюй едва заметно улыбнулась и спросила Сюй Мэншаня:

— Ещё не выходил?

— Похоже, скоро будут.

Они взглянули на камеру наблюдения у входа в переулок.

В это время Фань Цзя, обнимая подушку, сидела перед монитором и смотрела на изображение, которое шло с этой камеры. Она взяла телефон отправила голосовое сообщение:

— Не волнуйся, через пару минут я её отключу.

Когда небо начало светлеть, трое мужчин вышли из одного из домов в переулке. Юй Минсюй стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и наблюдала, как они приближаются.

Ло Юй всю ночь провёл у клиента, готовя материалы для дела. Уставший, он поднял голову и, увидев знакомый силуэт, удивился.

Затем он лениво усмехнулся:

— И всё-таки решила меня навестить?

Юй Минсюй направилась прямо к нему. В тот же момент позади неё появились двое мужчин, показавших удостоверения помощникам Ло Юя:

— Мы проводим операцию в этом районе. Пройдёмте для допроса.

Те возмутились:

— Что ещё за дела? Полиция теперь просто так людей задерживает?

— Никто вас не задерживает. Ловим воров, зададим пару вопросов. Что, отказываетесь сотрудничать?

Ло Юй махнул рукой:

— Всё в порядке, идите и помогите офицерам. Я поболтаю с женой наедине.

Юй Минсюй сохраняла каменное выражение лица.

Когда остальные ушли, Ло Юй пристально посмотрел на неё. В последнее время он был занят и уже несколько дней её не видел. Новости приходили нерадостные: она раскрыла очередное дело, продвигаясь всё дальше по пути «справедливости». Она и тот идиот теперь неразлучны...

Ло Юй хорошо знал, какой эта холодная с виду женщина может быть с мужчиной. Её чёрные волосы рассыпаются по плечам, она дразнит тебя полуулыбками, видит насквозь все твои искренние и фальшивые чувства. Но в глубине души она мягкая — иначе не позволила бы ему когда-то приблизиться после долгих ухаживаний. Её алые губы могут коснуться твоего лба, а нежные пальцы, пропахшие табаком, заставят сердце замирать.

Ло Юй внутренне изнывал от досады, но внешне оставался спокойным. Голос его звучал тихо:

— О чём хочешь поговорить? Как тот идиот? Говорят, испугался до слёз? Мои люди не знают меры. Но если я ещё раз увижу его рядом с тобой, дело не ограничится лёгким испугом.

Юй Минсюй подняла глаза. Её взгляд был тёмным и непроницаемым:

— Значит, ты догадался, зачем я пришла.

Ло Юй громко рассмеялся — нагло и вызывающе, будто она сказала что-то невероятно смешное. Когда он закончил, Юй Минсюй по-прежнему сохраняла невозмутимость.

— Что, пришла мстить за него? — усмехнулся Ло Юй. — Ты — мелкий полицейский, а я — известный адвокат. Что ты можешь мне сделать? Ха-ха...

Юй Минсюй тоже улыбнулась:

— Побью тебя.

Ло Юй, всё ещё улыбаясь, замер с лёгким недоумением в глазах.

Десять минут спустя.

Юй Минсюй одной рукой собрала распущенные волосы в хвост, затем потерла покрасневшие костяшки пальцев. Оглянувшись на лежащего на земле мужчину, она усмехнулась и жестом подозвала Сюй Мэншаня и остальных. Они тут же отпустили «допрашиваемых» помощников и уехали.

Ло Юю потребовалось немало усилий, чтобы подняться. Его помощники, увидев его, ахнули и бросились на помощь. Он мрачно оттолкнул их, затем схватился за окровавленный нос. Те, увидев его разбитое лицо, онемели от шока.

Несмотря на адскую боль во всём теле, Ло Юй, пошатываясь, рассмеялся.

В этот момент раздался звонок — видеовызов. Ло Юй взглянул на экран и тут же отклонил его. Но звонок повторился, и на этот раз Ло Юй ответил.

Человек на экране, взглянув на Ло Юя, усмехнулся:

— Кто это тебя так отделал?

— Говори, что надо.

Собеседник подался вперёд, приблизив лицо к экрану:

— Слышал, ты в последнее время ухаживаешь за одной полицейской, но безрезультатно. Интересно, что это за женщина, которая так запала в душу нашему старине Ло?

Ло Юй мрачно ответил:

— Слушай внимательно: даже не думай к ней приближаться.

**Глава 66**

В этот день Юй Минсюй пребывала в отличном настроении, ощущая приятную лёгкость после выплеска эмоций. «Интересно», — размышляла она, — «во мне изначально заложена тяга к злу, поэтому я так люблю вершить правосудие? Или же постоянная борьба со злом постепенно делает меня жестокой и своевольной?»

Ло Юй оказался умным человеком — он так и не попытался отомстить.

К концу рабочего дня телефон Юй Минсюй привычно завибрировал. Теперь каждый звонок от Инь Фэна заставлял её на мгновение замирать.

— Алло?

— Ты уже закончила?

— Угу, скоро.

— Я прислал за тобой машину, — сказал Инь Фэн. — Жду тебя у себя дома. А Сюй, тут так здорово! Поторопись, я тебе столько всего покажу!

Закончив разговор, Юй Минсюй невольно улыбнулась. Посидев в тишине пару минут, она взяла сумку и вышла.

У входа в участок стоял Bentley — даже самый скромный автомобиль этой марки привлекал внимание. Юй Минсюй нахмурилась и быстро села в машину, подумав: «Раньше он действительно жил на широкую ногу».

Ещё вчера они договорились, что сегодня Чэнь Фэн отвезёт Инь Фэна домой, чтобы потренироваться перед автограф-сессией и отрепетировать партию на пианино. Юй Минсюй тоже обещала заехать.

Водитель оказался высоким плотным мужчиной в чёрной униформе. Всю дорогу он сохранял каменное выражение лица и не проронил ни слова, будто в машине кроме Юй Минсюй никого не было. Но когда их подрезали, он резко нажал на газ и молча бросился в погоню. Уж очень вспыльчивый.

— Помедленнее, — сказала Юй Минсюй. — Безопасность прежде всего.

Водитель судорожно сжал руль, но скорость сбросил.

Ранее Чэнь Фэн рассказывал (да и в интернете было немало информации) о том, что Инь Фэн давно основал компанию и создал целую бизнес-империю. Все сотрудники работали с ним много лет. Юй Минсюй вдруг стало любопытно: что за человек был прежний Инь Фэн, если держал рядом такого вспыльчивого и неразговорчивого водителя, отвечающего за его безопасность?

Через полчаса они добрались до пригорода. Вокруг раскинулись лесистые холмы, зелёные массивы. Свернув на аккуратную дорожку, они въехали в парковую зону. Оказалось, это был обширный, но внешне ничем не выделяющийся район роскошных вилл. Высокие стены скрывали участки, каждый из которых занимал приличную площадь.

Когда машина добралась до самой глубины квартала, уже издали можно было увидеть распахнутые створки ворот в дворцовом стиле, через которые вела внутрь белая мраморная подъездная дорожка.

Одного взгляда хватило, чтобы Юй Минсюй подумала: «Мы с Инь Фэном действительно из разных миров».

Следом мелькнула ещё одна мысль: «Почему он не был бедным писателем? Или хотя бы просто писателем, без всей этой бизнес-империи?»

Водитель припарковался недалеко от входа в гараж, открыл ей дверь и жестом показал, что дальше она пойдёт сама.

— Спасибо, — улыбнулась Юй Минсюй.

На грубоватом лице водителя дрогнули мышцы, выдавив подобие улыбки. Повидав множество людей, Юй Минсюй сразу поняла: за этой неловкостью скрывалась искренность.

«Прежний Инь Фэн, должно быть, тоже это знал».

Узкая белая дорожка вела через сад. Вечерело, и весь участок купался в мягком свете заката. Среди цветов возился садовник — мужчина лет сорока в синем комбинезоне, перчатках, соломенной шляпе и с огромными садовыми ножницами в руках. Услышав шаги, он поднял голову и встретился с Юй Минсюй взглядом.

Худощавое усталое лицо, но с утончёнными, интеллигентными чертами.

Юй Минсюй слегка кивнула ему.

Он опустил глаза и продолжил работу.

Юй Минсюй пошла дальше, машинально осматриваясь. Внезапно она заметила, что весь этот огромный сад (или скорее парк) выглядел... странно. Обычно такие места стригут аккуратно, симметрично. Но здесь тёмные и светлые участки чередовались хаотично. Жёлтые, синие, голубые, фиолетовые цветы были рассажены без видимого порядка.

Она остановилась, всмотрелась и наконец поняла: всё это напоминало картину. Если земля — холст, то разноцветные пятна растений — мазки кисти. И надо признать, смотрелось очень художественно.

Юй Минсюй снова взглянула на угрюмую спину садовника. «Внешность обманчива. Или он, как и хозяин дома, обладает творческой натурой?»

Пройдя через сад, она оказалась перед четырёхэтажным особняком. Даже непрофессиональным взглядом было видно, что дом спроектирован с художественным вкусом: белоснежный, с плавными линиями и асимметричной, но гармоничной структурой — чем-то напоминал музей.

Вокруг росли фруктовые деревья, некоторые усыпанные спелыми персиками. Сбоку виднелся пруд, окружённый живописными камнями и растениями. Пожилой мужчина с седыми волосами в соломенной шляпе, майке и шортах копался у воды, чистя какие-то инструменты. Заметив Юй Минсюй, он поднялся, и его смуглое лицо расплылось в подобострастной улыбке.

Но Юй Минсюй слегка опешила.

Полицейские хорошо узнают такой тип людей. Осанка, подсознательная скованность в движениях — даже спустя годы после тюрьмы это не исчезает. И этот мужчина лет пятидесяти вёл себя именно так.

Она внимательно посмотрела на него, и он, почувствовав это, опустил голову, напрягая шею. Юй Минсюй прошла мимо, размышляя: «Интересно, знал ли прежний Инь Фэн, что нанял бывшего заключённого?» Но тут же вспомнила про Чэнь Фэна — тот наверняка во всём разобрался. Да и ничего плохого в этом не было.

Войдя в холл, Юй Минсюй удивилась. Прямо посреди зала стояла табличка: «Студия Инь Фэна». На первом этаже было семь-восемь комнат с вывесками: «Дизайн», «Планирование», «Редактура», «Продвижение»... Выходит, Инь Фэн организовал студию прямо у себя дома? Правда, сейчас большинство кабинетов были закрыты или пустовали.

— Здравствуйте, вы тоже пришли проведать учителя Иня? — раздался голос сзади.

Юй Минсюй обернулась. Перед ней стоял высокий худощавый парень с тонкими чертами лица и очками в тонкой чёрной оправе. Но больше всего запоминались его глаза — яркие и чистые.

Лет двадцати пяти, с мольбертом за спиной и огромной корзиной фруктов в руках, он с любопытством разглядывал Юй Минсюй.

— Ага, — ответила она.

Парень взглянул наверх:

— После его несчастного случая все в компании переживали. Теперь, когда он вернулся и готовится к автограф-сессии, это просто замечательно. Наш отдел выбрал меня делегатом, чтобы передать эту фруктовую корзину.

**Глава 67**

Юй Минсюй тоже подняла взгляд наверх. В этот момент дверь открылась, и появился Чэнь Фэн. Увидев её, он сразу улыбнулся:

— Госпожа Юй, вы приехали. Учитель Инь уже заждался.

Затем он кивнул стоящему позади неё молодому человеку:

— Подожди немного. Учитель Инь сначала встретится с ней.

Тот поспешно закивал:

— Конечно, конечно! Я подожду здесь. — И застенчиво улыбнулся Юй Минсюй.

Она не стала церемониться — внутри её ждал «большой ребёнок». Пройдя за Чэнь Фэном, она закрыла за собой дверь.

Комната оказалась огромной — наверное, метров двести, весь второй этаж был объединён в одно пространство. Ряд панорамных окон от четырёхметрового потолка до пола открывал вид на озеро. При таком масштабе помещение казалось почти пустым: кроме рабочего стола, книжных полок и нескольких деревянных анатомических моделей человека в углу, здесь почти ничего не было.

Пол был покрыт паркетом из светлого дерева, отполированным до мягкого, тёплого блеска. Гигантский письменный стол размером три на два метра, стеллажи во всю стену, доходящие до потолка. Стены украшали мягкие белые панели и несколько картин. Больше ничего.

Юй Минсюй замерла на пороге. Несмотря на простор и минимализм, комната ощущалась как уютное, спокойное место. Неужели когда-то Инь Фэн в полном одиночестве писал здесь свои книги? Сидя за столом, он видел за окном бескрайние горы, а вокруг — только чистые, сдержанные тона?

— Йооохоооу! — внезапный радостный возглас прервал её мысли. Веки её дёрнулись, когда она увидела Инь Фэна, поджавшего ноги в офисном кресле на колёсиках, который пронёсся мимо неё, словно вихрь.

Неизвестно, как долго он уже так развлекался, но его лицо раскраснелось, а глаза сияли, когда он промчался мимо, полный восторга.

Чэнь Фэн стоял с опущенной головой, сохраняя невозмутимость.

Юй Минсюй наблюдала, как он, едва не врезавшись в стену, поспешно затормозил, затем развернулся и, перебирая ногами, как огромная утка, со звуком пах-пах-пах, снова заковылял к старту..

— А Сюй, давай вместе! — предложил он. — Я тебя покатаю.

— Играй один.

Она медленно подошла к столу, осмотрела его, затем взглянула на высокие книжные полки. Многие книги были зачитаны и выглядели потрепанными — свидетельство эрудиции прежнего хозяина.

Инь Фэн, не сумев привлечь её внимание, потерял интерес к креслу и подошёл к ней сзади.

Чэнь Фэн едва заметно поднял бровь: «Наконец-то это закончилось. Стоит появиться Юй Минсюй — и все проблемы решаются».

Возле стола стояли пять-шесть деревянных манекенов в человеческий рост. С первого взгляда их можно было принять за живых людей. Присмотревшись, Юй Минсюй заметила, насколько детально были проработаны их тела, черты лиц и даже выражения. Каждый выглядел как произведение искусства. Суставы, судя по всему, двигались.

— Можно потрогать? — спросила она.

Инь Фэн взглянул:

— Если нравится — забирай себе.

Юй Минсюй рассмеялась:

— У меня дома нет места. — Она взяла руку женского манекена — действительно, её можно было сгибать, придавая разные позы.

Пока она изучала манекены, Инь Фэн, устав от катания на кресле, подпёр голову руками и присел на корточки, уставившись на неё снизу вверх.

Юй Минсюй случайно опустила взгляд и увидела его у своих ног.

«Как ему удаётся с такой с такой физиономией «обаятельного негодяя» вести себя, как маленькое солнышко?»

— Вставай, — пнула его ногой Юй Минсюй. — Ты что, пёс?

Он медленно поднялся, а она продолжила играть с манекеном. Внезапно он обнял её сзади.

Юй Минсюй застыла, подняла глаза — Чэнь Фэн уже отвернулся, делая вид, что смотрит в телефон. Инь Фэн не стал вести себя нагло, просто прижался лицом к её затылку, потираясь щекой о её волосы.

— Отпусти! — резко прошипела она.

Он медленно разжал руки, тихо рассмеявшись — даже глухой понял бы, как он счастлив. Затем принял серьёзный вид и тоже взял манекен, делая вид, что изучает его.

Краем глаза Юй Минсюй наблюдала за ним, продолжая играть с фигурой. Но лицо её вдруг вспыхнуло, что вызвало внутреннее раздражение. Она сердито посмотрела на него, а он даже не заметил.

Взяв себя в руки, она спросила Чэнь Фэна:

— Для чего эти манекены?

— Они сами по себе произведения искусства, — ответил тот. — Их сделал вручную народный мастер, которого поддерживал учитель Инь. Он говорил, что при описании действий в книгах манекены помогают добиться большей точности и живости.

Юй Минсюй поняла: эти фигуры служили Инь Фэну моделями для писательской работы. «Какой перфекционист».

Она быстро придала манекену позу бойца, затем сама встала напротив, опустив плечи, сжав кулаки:

— Вот так?

Чэнь Фэн улыбнулся и кивнул.

Но Инь Фэна поразило другое — даже в такой простой стойке в ней чувствовался бунтарский дух. Его сердце дрогнуло, наполнившись сладкой нежностью и лёгкой болью. Он любил её такой.

Но в то же время он хотел, чтобы Юй Минсюй чаще была мягкой, чтобы ей не приходилось защищать других, чтобы она позволила ему... заботиться о ней.

— Ты о чём задумался? — спросила Юй Минсюй.

— Я хочу награду, — вдруг настойчиво сказал он. — Сегодня вечером.

Она равнодушно отвернулась:

— Не в этой жизни.

——

Затем Инь Фэн и Чэнь Фэн встретились с ожидавшим художником. Юй Минсюй не хотела мешать и отправилась осматривать домашний спортзал.

Получив наставления от Чэнь Фэна, Инь Фэн восседал в кресле с невозмутимым видом.

Увидев его, молодой человек обрадовался, передал приветы от коллег. Инь Фэн вежливо улыбался и кивал, выглядело это вполне естественно.

Затем художник снял со спины мольберт и показал новые эскизы персонажей. Инь Фэн сразу же взял рисунки, внимательно рассматривая.

Молодой человек взглянул на Чэнь Фэна, но тот едва заметно покачал головой.

— Как вам эти персонажи? — спокойно спросил художник. — Если есть замечания, я могу доработать.

Даже несмотря на потерю памяти, Инь Фэн мог оценить, насколько детальными и живыми были рисунки. Несмотря на двухмерность изображения, каждый персонаж обладал уникальной харизмой, чувствовалась внутренняя сила.

**Глава 68**

Инь Фэн подобрал слова и кивнул:

— Да, отлично. Именно так, как я и представлял.

Молодой человек сиял от радости.

Затем Инь Фэн задумался — вероятно, раньше он не был столь снисходительным — и указал на один из рисунков:

— Только цвета здесь слишком тёмные. Вот здесь можно добавить красного, жёлтого... и мой любимый зелёный. Так было бы куда лучше.

Чэнь Фэн и художник на несколько секунд замерли.

Но молодой человек снова улыбнулся:

— Хорошо, я внесу правки.

Чэнь Фэн сохранял невозмутимость.

Инь Фэн уже собирался попрощаться, чтобы поскорее найти Юй Минсюй, и с удовольствием потянулся. Но вдруг художник опустился на одно колено, его глаза покраснели:

— Учитель Инь, мы все так рады, что вы в безопасности. Пожалуйста, поправляйтесь скорее. Видеть вас таким... нам всем очень тяжело.

Взгляд Чэнь Фэна дрогнул, но он промолчал.

Инь Фэн замер, сжав губы. Через мгновение кивнул.

———

Раз уж они остались на ужин, Чэнь Фэн предложил переночевать в особняке. Юй Минсюй заметила, как загорелись глаза Инь Фэна — он смотрел на неё, словно ребёнок, выпрашивающий разрешение. Особняк казался ему увлекательным новым миром.

Юй Минсюй не видела причин отказываться и согласилась.

— А Сюй, приходи ко мне вечером, — сияя, сказал Инь Фэн. — У меня большая комната, очень уютная.

У Юй Минсюй дёрнулся висок. Разве можно не распознать эти наивные намёки*?

— Я устала, — ответила она. — Развлекайся сам.

Инь Фэн замолчал.

Чуть позже, когда Чэнь Фэн отвернулся, он приблизился к ней. Его чёрные-пречёрные глаза пристально смотрели на неё, а палец легонько коснулся собственных губ.

Юй Минсюй:

— …

Её сердце неожиданно дрогнуло, а затем вспыхнула злость вперемешку с неловкостью. «Где он этому научился? Или всегда был таким искусным?»

— Сядь ровно! Руки опусти! — приказала она.

Он медленно выпрямился, но вдруг произнёс:

— Сумеешь спрятаться на первый день месяца — на пятнадцатый все равно поймают**.

Юй Минсюй:

— …

Он закинул голову и рассмеялся.

Наступила ночь.

Чэнь Фэн разместил Юй Минсюй в комнате рядом с Инь Фэном. Тот, конечно, попытался войти следом, но она захлопнула дверь прямо перед его носом.

— А Сюй?

— Сюй Сюй?

— Ленивый поросёночек?

Он тихо звал её несколько раз, но она не реагировала. Наконец его шаги затихли вдали.

Юй Минсюй подошла к окну. В тёмно-синем небе высоко висела полная луна. За стенами сада — лишь чёрные силуэты. Было непривычно тихо.

Внутри у неё было какое-то беспокойство — на самом деле оно мучило её уже несколько дней, но она не хотела это признавать. Достав сигарету, она закурила, глядя в темноту.

«Что это вообще такое?» — спросила она себя.

«Просто минутная слабость, жалость», — ответил внутренний голос. «Неужели и правда всё вот так будет продолжаться?»

Потушив сигарету, она отправилась в душ и легла спать. Но в тёмной комнате сон не шёл — она то проваливалась в забытьё, то просыпалась снова.

В какой-то момент она резко проснулась. Потолок слабо освещался уличным светом, очертания предметов едва угадывались.

— М-м...

— А-а...

Тихие, едва слышные — мужской и женский голоса. Она села на кровати, и по коже тут же побежали мурашки. Обернулась к открытому окну.

Летними ночами она привыкла спать с открытым окном. Звуки доносились оттуда.

Из соседней комнаты.

В эту секунду Юй Минсюй ощутила странную пустоту в голове, будто все чувства запоздали. Когда сознание вернулось, она уже спрыгнула с кровати. У двери замешкалась на мгновение — затем распахнула её.

Два шага — и она у комнаты Инь Фэна. Из-за двери доносились приглушённые звуки, уже не столь явные, как раньше.

Юй Минсюй толкнула дверь — та была заперта.

Вспыхнув от ярости, она отступила и со всей силы ударила по двери ногой.

Когда чемпионка по дзюдо бьёт с ноги — это не шутки. Дверь распахнулась, открыв просторную комнату с огромной кроватью в центре. Горел мягким светом ночник.

Увиденное заставило кровь Юй Минсюй вскипеть.

* В оригинале используется идиома 司马昭之心，路人皆知  (Sīmǎ Zhāo zhī xīn, lùrén jiē zhī) — букв. «Намерения Сыма Чжао известны даже прохожему на улице».

В хрониках «Сань-го чжи» (Записи о Трёх царствах) в главе о Цао Мао — императоре царства Вэй, говорится о великом полководце и фактическом правителе Сыма Чжао, который замышлял узурпировать трон. Император Цао Мао, осознавая амбиции Сыма Чжао, однажды сказал министру: «司马昭之心，路人所知也» — «Намерения Сыма Чжао известны всем прохожим». Цао Мао выразил этим своё возмущение и осознание угрозы его власти.

Идиома сохранилась в китайском языке как метафора для ясно видимых и общеизвестных амбиций или заговоров. Она употребляется в случае, когда скрытая цель человека настолько явная, что не требует объяснений.

** Эта фраза связана с традиционным китайским лунным календарем, где "初一" (chū yī) — это первый день месяца, а "十五" (shí wǔ) — пятнадцатый день, когда часто приходится расплачиваться или наступают важные события. Идиома часто используется в значении, что нельзя избежать последствий надолго, как бы ни пытался человек.

**Глава 69**

Инь Фэн лежал на кровати, раскинув руки и ноги. Его лицо пылало румянцем, взгляд был мутным, а на лбу выступили капельки пота — смесь боли и наслаждения.

Женщина, стоявшая на коленях на кровати, пыталась снять с него одежду. Он же, закрыв глаза и нахмурившись, беспомощно размахивал руками, словно пытаясь оттолкнуть её.

Услышав грохот, женщина с испугом подняла голову.

Юй Минсюй широкими шагами подошла к кровати, схватила её и швырнула на пол.

Та с криком боли ударилась о пол, но Юй Минсюй даже не взглянула в её сторону, стиснув зубы и глядя на мужчину на кровати. Однако Инь Фэн всё ещё был в полубессознательном состоянии и, увидев её, лишь глупо улыбнулся:

— А Сюй... ты пришла... я везде тебя искал... А Сюй...

Он протянул к ней руку.

Юй Минсюй на мгновение застыла, затем схватила его руку и прижала к кровати. Кожа его была горячей и влажной от пота.

Инь Фэн, почувствовав её прикосновение, инстинктивно прижался к ней и начал страстно целовать её руку. Не моргнув глазом, она вырвалась и дала ему пощёчину. Но он, казалось, ничего не почувствовал и снова потянулся к ней.

Тогда Юй Минсюй просто накрыла его одеялом, спеленав так, что он не мог пошевелиться.

Женщина, всё ещё сидевшая на полу, полураздетая, с влажными губами и соблазнительным взглядом, спросила дрожащим голосом:

— Кто... кто ты такая?

Юй Минсюй, холодная как лёд, села прямо на одеяло, прижимая Инь Фэна, и, положив руки на колени, уставилась на неё:

— А ты у нас кто такая?

Женщина закусила губу, поднялась, поправила платье и вдруг улыбнулась:

— Я девушка учителя Иня. Мы встречались полгода до его несчастного случая.

Она поправила волосы, демонстрируя сверкающее кольцо с бриллиантом. Затем, неуверенно взглянув на Юй Минсюй, добавила:

— Ты новенькая охранница? Неудивительно, что не знаешь меня. Можешь выйти?

Юй Минсюй несколько секунд молча смотрела на неё, затем рассмеялась:

— Девушка? Настоящей девушке не нужно подсыпать ему наркотики! Ты что, не знала, что он ещё не полностью восстановился?

Женщина застыла, её губы дрогнули. После паузы она усмехнулась:

— Откуда мне знать? Раньше учитель Инь любил иногда что-нибудь принять для настроения.

Юй Минсюй помолчала. Инь Фэн под ней продолжал беспокойно ёрзать. Она сильнее надавила на него, заставив кряхтеть от боли.

— Вали отсюда, — прошипела она, затем громко крикнула: — Чэнь Фэн, иди сюда!

Женщина вспыхнула:

— Ты...

Но перед напором Юй Минсюй она не осмелилась подойти ближе. Вскоре появился Чэнь Фэн в рубашке и брюках — явно только что вскочил с постели. Увидев, что происходит в комнате, он сначала опешил, быстро взглянул на Юй Минсюй, потом внимательно пригляделся к женщине:

— Ты... Шу Сюэ? Как ты сюда попала? Безобразие!

Не дожидаясь объяснений, он схватил женщину и потащил её прочь.

Та залепетала:

— С Инь Фэном случилось несчастье, я пришла поддержать его, утешить — разве это плохо? Кто эта женщина? Почему ты её слушаешься? Я всего лишь хотела провести с ним одну ночь! Вдруг, когда он проснётся…

Чэнь Фэн с холодным лицом вытолкал её за дверь.

В комнате воцарилась тишина. Юй Минсюй слезла с кровати и посмотрела на Инь Фэна — пот теперь покрывал всё его лицо, щёки пылали, веки тяжело опускались и поднимались. Казалось, его сознание ускользает.

Стиснув зубы, она некоторое время смотрела на него, затем села на край кровати, прямая как струна.

Вскоре вернулся Чэнь Фэн с мрачным лицом:

— Простите, госпожа Юй. Шу Сюэ была... другом учителя Иня. Просто другом. Видимо, она узнала, что он вернулся, и пробралась сюда. Осмелилась подсыпать ему наркотики. Но она мелкая знаменитость, а учитель Инь — публичное лицо, поэтому шуметь не стоит. Я предупрежу её и вышвырну вон. Больше такого не повторится.

— Если она действительно его подруга, зачем прогонять? — медленно сказала Юй Минсюй. — Пусть вернётся. Если Инь Фэн хочет переспать с ней — пусть спит. Может, занимаясь тем, что любил раньше, он быстрее восстановит память.

Чэнь Фэн едва сдержал улыбку:

— Вы шутите. Учитель Инь сейчас и смотреть не хочет на других женщин.

Юй Минсюй фыркнула.

— Я разберусь, — сказал Чэнь Фэн. — Уже вызвал врача. Посидите с ним, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, он вышел и закрыл дверь.

В комнате снова стало тихо. Юй Минсюй сидела неподвижно, лицо её было бесстрастным.

Так прошло некоторое время, пока из-под одеяла не протянулась рука и не обняла её.

Юй Минсюй повернула голову. Его красивое лицо всё ещё было залито румянцем, короткие волосы были мокрыми от пота. В глазах — только потерянность. От всего его тела исходил тяжёлый запах взрослого мужчины, пропотевшего насквозь.

Она не шевелилась.

Он молча приблизился, опустил голову и, тяжело дыша, прошептал:

— А Сюй... Юй Минсюй... Юй Минсюй...

Помолчав, она вдруг улыбнулась:

— Что ты хочешь?

Он тяжело вздохнул, его мутные глаза смотрели на неё:

— Не знаю... Чувствую себя плохо... и хорошо... А Сюй, я больше не могу... Мне плохо... Я... я хочу писать! Я хочу, как Гу Тяньчэн, тебя... тебя...

Глядя на его потерянное, почти безумное выражение лица, Юй Минсюй чувствовала, как от его объятий становится жарко, но сердце её постепенно остывало. Где-то внутри даже появилась горькая насмешка.

Она взяла его за подбородок:

— Я знаю, чего ты хочешь.

Инстинктивно, Инь Фэн глупо усмехнулся.

И тут эта холодная женщина вдруг тоже слегка улыбнулась. Прежде чем он понял что происходит, она легко опрокинула его на спину и накрыла своим телом, крепко держа за плечи.

Он снова глупо ухмыльнулся и потянулся, чтобы обнять её.

**Глава 70**

Юй Минсюй смотрела на него, и чувство горечи усиливалось. Она наклонилась ближе, глядя, как её отражение мелькает в его прекрасных глубоких глазах, и тихо прошептала:

— Возможно, завтра, когда ты протрезвеешь, ты не вспомнишь моих слов... Но Инь Фэн, хватит строить иллюзии. Всё, что было между нами за эти дни — это просто игра. Как я могла всерьёз влюбиться в тебя?

Инь Фэн замер в недоумении.

Юй Минсюй спрыгнула с кровати, распахнула дверь — Чэнь Фэн с врачом уже ждали снаружи. Не говоря ни слова, она вернулась в свою комнату, переоделась, собрала вещи. Спустилась вниз, вышла из дома.

В глухой ночной тишине она пересекла сад. У ворот её ждал тот самый бывший заключённый, чтобы открыть калитку. И она одна шагнула в темноту.

———

Инь Фэн и так уже долго мучился, поэтому, когда врач вколол ему успокоительное, он тут же провалился в глубокий сон. Чэнь Фэн проводил доктора и направился в гараж.

Два охранника держали Шу Сюэ. Чэнь Фэн подошёл и отвесил ей пощёчину. Та вскрикнула, едва не упав.

— Я уже выяснил, — холодно сказал Чэнь Фэн, вытирая руки, — что тебе помог пробраться сюда один дурак из моих людей. Ты хотела «помочь» учителю Иню — в этом нет ничего плохого. Но, во-первых, ты всё испортила. Во-вторых, кто разрешил тебе нести всякую чушь, будто учитель Инь принимал с тобой наркотики для «остроты ощущений»? Ты всего лишь пару раз сопровождала его — когда ты успела стать его официальной девушкой?

Шу Сюэ, прикрывая лицо, всхлипывала:

— Я действительно люблю его... обожаю... Я тоже хочу, чтобы он поскорее поправился...

Чэнь Фэн резко поднял руку:

— Исчезни. И никогда больше не появляйся перед учителем Инем. И запомни: если хоть одно слово о его состоянии или сегодняшнем происшествии просочится наружу — я уничтожу тебя.

———

**На следующий день**

Чэнь Фэн приоткрыл дверь спальни и увидел Инь Фэна, сидящего на кровати и безучастно смотрящего в окно.

— Учитель Инь, вам пора вставать. Скоро автограф-сессия, — мягко сказал он.

Инь Фэн повернулся. Его губы были поджаты, во взгляде — печаль и раскаяние. «Боже, он что, помнит?» — с ужасом подумал Чэнь Фэн.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга.

— Сяо Фэн, — тихо сказал Инь Фэн, — мне больше незачем жить.

Чэнь Фэн дёрнулся:

— Почему?

Инь Фэн поднял глаза к потолку:

— Пусть играет со мной как хочет... Но почему... почему между мной и ею ничего не может быть?

———

Юй Минсюй смотрела, как на экране телефона раз за разом всплывает имя «Инь Фэн». Она снова отклонила вызов и включила беззвучный режим.

Фань Цзя подошла с папкой документов:

— Две новости. Первая: подростки из дела об обмене убийствами во всём сознались, теперь ждём суда. Родственники Лю Жоюя до сих пор не появились — меня от них аж передёргивает. А родители Ли Бижаня совсем обезумели, сейчас орут в приёмной, что мы оклеветали их сына, грозятся подать жалобу...

Юй Минсюй молчала. Горе каждой семьи имело первопричину.

Преступниками оказались дети. Но кто истинный виновник?

— И ещё, — продолжила Фань Цзя, — несколько дней назад Гу Тяньчэн попал в аварию при перевозке. Машина сорвалась в пропасть, тело пока не нашли. Водитель скрылся, сейчас его разыскивают.

Юй Минсюй вздрогнула.

Тот хладнокровный убийца, решивший стать серийным маньяком, закончил свою жизнь так внезапно и нелепо.

Задумывался ли Гу Тяньчэн перед смертью, что это и был «окончательный ответ», который приготовила для него судьба?

**Глава 71**

Ранний осенний вечер был прохладным и приятным. У входа в городской книжный павильон толпилось огромное скопление народа. Половина из них были женщины, половина — мужчины, и почти у каждого в руках была книга. Некоторые даже держали таблички со словами поддержки. На каждом лице читалось оживлённое ожидание.

Даже случайные прохожие замечали: сегодня в книжном павильоне должно было произойти что-то важное, раз собралось столько восторженных людей.

Среди фанатов были не только молодые, но и интеллигентного вида люди средних лет, даже седовласые пенсионеры в очках. На всех книгах красовалось одно и то же имя.

Юй Минсюй стояла снаружи, ощущая лёгкий жар, но терпимый. Погода ещё не стала холодной, окружающие её люди были в футболках или лёгких рубашках. Лишь она одна носила длинный плащ с поднятым воротником, кепку и медицинскую маску, чем вызывала любопытные взгляды.

Юй Минсюй стояла в толпе, неподвижная, как скала.

Когда основная масса людей уже зашла внутрь и из здания донёсся голос ведущего, она наконец подошла к стойке, купила книгу Инь Фэна и по чеку прошла в зал.

Четырёхэтажный книжный центр был забит до отказа. Особенно многолюдно было в центральном атриуме на первом этаже.

В центре стоял огромный стенд с изображением стопки книг и портретом мужчины в очках в тонкой оправе. Глядя на него, Юй Минсюй видела совершенно незнакомого человека: интеллектуала, книгочея, сдержанного и мудрого.

Несомненно, это было старое фото.

Она попыталась разглядеть сцену, но передние ряды плотно закрывали обзор. Однако это не могло остановить оперативника. Быстро оценив обстановку, она выбрала место на втором этаже и направилась туда.

Там действительно было свободнее. Ловко пробравшись вперёд, она облокотилась на перила и лениво наблюдала за происходящим внизу.

Там, в центре всеобщего внимания, стоял Инь Фэн.

Он был одет так же, как на фото — видимо, чтобы выглядеть взрослее. Волосы зачёсаны назад, на носу очки. Но Юй Минсюй сразу заметила разницу: он улыбался публике по-детски радостно, глаза сияли.

Рядом две девушки оживлённо обсуждали:

— Ух, как мило Инь Фэн улыбается!

— Я его давний фанат! Он всегда был таким брутальным, ещё и фитнесом увлекался — выкладывал в Weibo фото с кубиками пресса! Но я и не подозревала, что он может быть таким милашкой! Правда, сегодня он выглядит очень по-юношески? Я просто таю!

Юй Минсюй невольно улыбнулась. «Пресс, вроде бы, и правда есть».

Ей неожиданно вспомнилось, как прошлой ночью он лежал на кровати, задранная футболка обнажала упругий живот, а красные от страсти глаза безумно смотрели на неё...

Улыбка сошла с её лица, в горле пересохло. Она продолжила смотреть сверху вниз.

Ведущий объявил:

— Вы приехали со всех уголков страны, чтобы встретиться с писателем Инем! А он всегда заботится о читателях. Как вы думаете, что будет дальше?

— Пианино! Пианино! — хором закричала толпа.

Сбоку от сцены уже стоял чёрный рояль.

Юй Минсюй наблюдала, как застенчиво улыбающийся Инь Фэн нервно потянул за воротник рубашки, расстегнув верхнюю пуговицу.

Зал взорвался восторженными криками.

Он на мгновение застыл, не понимая причины, затем медленно оглядел зал, будто что-то ища. Юй Минсюй инстинктивно опустила голову, пряча лицо в воротник.

Когда она снова подняла взгляд, он уже сидел у рояля с сосредоточенным выражением. Она подперла подбородок рукой, внимательно наблюдая.

Инь Фэн сидел с идеально прямой спиной. Даже не разбираясь в музыке, Юй Минсюй всё равно ощущала в каждом его движении и жесте мастерство. Его пальцы коснулись клавиш, и лёгкие, переливчатые ноты, словно лунный свет, разлились по залу.

Гром аплодисментов моментально стих — все замерли, слушая импровизацию знаменитого писателя.

На глянцевой поверхности рояля отражались смутные блики. Мужчина в белой рубашке, сняв очки, играл с полной самоотдачей. В этот момент он не был ни тем дурачком, что вечно вился вокруг Юй Минсюй, ни тем хладнокровным и сильным мужчиной с фотографий. А может, обе эти личности слились воедино в его мастерстве.

Быстрые ноты лились из-под его пальцев, а его осанка излучала твёрдость и благородство. Он выглядел взрослее Юй Инцзюня, но чище прежнего Инь Фэна.

Юй Минсюй не отрывала взгляда от его лица.

Когда он дошёл до кульминации, зал ахнул от восторга. Он тоже улыбнулся, явно довольный собой.

Юй Минсюй неожиданно для себя тоже улыбнулась.

«Этот самодовольный дурачок».

Всё произошло тихо, естественно и... странно. После того как он улыбнулся, его лицо на мгновение застыло. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо на второй этаж.

Точно, безошибочно — прямо в тот угол, где стояла Юй Минсюй.

Она замерла.

Поздно было прятаться. Несмотря на маску, кепку и плащ, скрывавший фигуру, она ясно чувствовала — он смотрит именно на неё.

Горло снова пересохло. Мысли замедлились, она просто смотрела на него в ответ.

А он улыбнулся ей. Словно после снегопада выглянуло солнце. Как весна, наступившая после долгой зимы. Казалось, будто свет озарил его чистое лицо и белоснежную улыбку. Он даже перестал играть, опустив руки на колени, и смотрел на неё так же преданно, как дома.

Зал замер в недоумении, все начали оглядываться, пытаясь понять, кому он улыбается. Девушки вокруг Юй Минсюй вскрикивали, закрывая лица, гадая, не им ли адресована улыбка.

А у Юй Минсюй впервые в жизни горели уши. Она пробилась сквозь толпу, спустилась вниз и вышла из здания. С досадой подумала: «Чёрт возьми, он что, реально пёс  — везде меня учует?!»

———

Ночь становилась всё темнее.

Инь Фэн тихо открыл дверь. Гостиная была погружена во тьму. Из-под двери комнаты Юй Минсюй пробивался свет.

**Глава 72**

В прихожей он переобулся, нарочно создавая шум. Затем посмотрел на её дверь и, шлёпая тапочками, направился к ней.

— А Сюй.

— Что?

— Я хочу войти.

— Я уже сплю. Если что-то нужно — говори через дверь.

— Не хочу.

Из комнаты не последовало ответа. Инь Фэн провёл пальцами по узору на двери, затем сказал:

— Я только на секундочку.

Достал из кармана тонкую проволоку, пару раз ковырнул в замке — щёлк.

Юй Минсюй, лежавшая на кровати с телефоном, даже не подняла головы. «Великий писатель и взломщик — мастер на все руки*».

Краем глаза она видела, как он медленно подошёл и сел у изножья кровати, прямо возле её ног.

— Когда я проснулся утром, тебя уже не было, — сказал он. — Почему не разбудила? Оставила меня одного.

Юй Минсюй медленно подняла голову.

Он слегка надул губы, голова опущена, обнажая стройную линию шеи.

«Значит, он ничего не помнит о той ночи?»

В конце концов, тогда он был под действием лекарства, с помутнённым сознанием.

Глядя на этот «маленький белый цветочек», что вчера ночью так буйно распустился, а теперь снова с невинным лицом сидел у её ног, сердце Юй Минсюй дрогнуло, как вода, колыхнувшаяся в бутылке. Не то чтобы облегчение, не то чтобы раздражение.

— В участке были дела. Пришлось уйти пораньше, — ответила она, снова уткнувшись в телефон.

Краем глаза заметила, как он пододвинулся поближе, будто пытался незаметно «захватить территорию», и занял позицию у её колен.

— А Сюй, я видел тебя на автограф-сессии. Но почему ты пряталась? Ты что, избегаешь меня?

В ушах Юй Минсюй будто струна зазвенела — кто-то дёрнул её и отпустил. «Когда этот паршивец стал таким сообразительным?»

Но его голос звучал ясно, взгляд был спокойным — в нём просто читалось недоумение.

— Проходила мимо, — равнодушно сказала она. — Следила за подозреваемым, была в маскировке. Потом лень было переодеваться. Пришла уже под конец, так что не стала вас отвлекать.

Краем глаза увидела, что он по-прежнему сидел прямо и неподвижно.

— А, понятно... — протянул он.

Внезапное раздражение кольнуло её. В воздухе витало что-то странное. Но, подняв взгляд, она увидела, как он сидит, играя с поясом шорт. И ей вдруг показалось, что она просто чересчур мнительна.

— Ладно, я отдыхаю. Если всё — выходи.

Он помолчал, затем посмотрел на неё.

Совсем не похожий на ту звезду, какой выглядел днём: футболка и шорты, взъерошенные волосы, на ногах — тапки, из-под шорт видны волосатые ноги.

Но его взгляд был твёрдым и ясным. В этот момент в нём не было ни капли ребячества — это был взгляд мужчины на женщину. Сейчас он — просто случайно, невольно — показал это.

Юй Минсюй почувствовала досаду, взяла себя в руки и отвела взгляд:

— Если будешь постоянно выпрашивать «награды» просто так, ничего не делая, — отменяю их. Начиная с сегодняшнего дня. Понял? Я тебе ничего не должна.

Он молчал, не отрывая взгляда.

Юй Минсюй внутри вскипела, вскочила с кровати и направилась к двери. Но он схватил её за руку:

— Понял! Понял, А Сюй, не злись! Больше не буду просить! Только если ты сама захочешь. Пожалуйста, не отменяй совсем, ладно? А вдруг я очень хорошо себя проявлю?

Юй Минсюй подумала: «Да что это, чёрт возьми, вообще за ситуация?»

Его пальцы крепко сжимали её руку — длинные, сильные. Она не решалась поднять глаза.

А те слова, что должна была сказать — холодные и беспощадные — так и не смогли сорваться с её губ. Он был таким жалким, он что-то понимал, а что-то нет, но при этом вся эта ситуация буквально перехватывала ей дыхание.

Он сжал её руку ещё крепче — и вдруг это напомнило ей, как она когда-то привезла его из Тибета.

— Посмотрим на твоё поведение, — услышала она свой собственный голос.

Он вздохнул с облегчением:

— Хорошо.

Внезапно стало душно. Ей снова захотелось курить. Высвободив руку, она взяла сигареты и вышла на балкон.

Не обращая на него внимания, она докурила половину, прежде чем осознала, что вышла в пижаме — было прохладно.

Собиралась затушить сигарету, когда услышала шаги. Знакомое присутствие, затем ей на плечи легла куртка. Его руки слегка коснулись её плеч. Они стояли близко, и в этот короткий момент она ощутила, как его грудь почти касается её спины, словно он заключает её в объятия. Но — только на миг, и тут же отступает.

— А Сюй, не простудись, — любой мог бы услышать, сколько в этом голосе было тревоги и подавленности.

— Угу.

Он медленно ушёл обратно.

Странно, но после его внезапного визита её внутреннее раздражение немного отступило. Она подумала, что, может быть, жить с ним под одной крышей и сохранять мир — не такая уж и сложная задача. Ей просто нужно быть твёрже. Он ведь тогда сам станет послушным, разве нет?

А ещё через пару дней, может, его внимание и интерес уже переключатся на что-то другое — и всё, что между ними происходило, он, возможно, даже и не вспомнит.

Или, восстановив память, вообще не придаст значения всей этой истории.

* 鸡鸣狗盗 (jī míng gǒu dào) — ченъюй, букв. «петух поёт, а собака крадёт». Происхождение выражения связано с известной историей из «Ши цзи» — «Исторических записок» историографа империи Хань Сыма Цяня:

Мэн Чанцзюнь был одним из четырёх знаменитых князей эпохи Сражающихся царств. Он содержал большое количество советников, часто людей с необычными способностями. Когда он оказался в плену у царя Ци, один из его советников под видом повара вошёл во дворец и сумел выкрасть печать, необходимую для бегства из города. Ночью группа людей пыталась покинуть город, но ворота открывались только с первыми петухами — чтобы обойти это ограничение, один из соратников Мэн Чанцзюня издал кукарекающий звук, и охранники открыли ворота, подумав, что наступил рассвет. Таким образом, благодаря мелким хитростям этих людей Мэн Чанцзюнь сумел сбежать из Ци и вернуться в родное царство.

——

Ясный осенний день.

Выходной. Юй Минсюй позавтракала и устроилась на диване перед телевизором. Солнечный свет лился с балкона, а она, как обычно, смотрела очередной сериал.

Закончив серию, она взглянула на закрытую дверь. Этот тип снова валяется, как соня — совсем не как взрослый мужчина!

В середине следующей серии дверь наконец открылась. Инь Фэн предстал перед ней с взъерошенными волосами, в помятой футболке, босой и сонный.

Он подошёл и плюхнулся рядом на диван, поджав ноги.

— Сначала умыться, обуться, — приказала она. — Позавтракай на кухне, потом возвращайся.

— Я хочу немного отдохнуть... — пробормотал он.

— Ты только что проснулся! Марш!

Он послушно поплёлся в ванную.

Звук льющейся воды нарушил тишину. Настроение у Юй Минсюй сразу стало отличное. Она потянулась на диване, и даже сериал вдруг стал казаться куда интереснее.

После их разговора Инь Фэн, казалось, действительно испугался — больше не просил «наград» и не делал попыток «наивно домогаться». Они словно снова вернулись к прежнему формату «хозяйка и щенок».

«Так гораздо лучше», — думала она. «Он ещё не созрел, я вовремя пресекла это в зародыше. Он и сам, похоже, ничего не понял».

А не то, если бы всё продолжалось в том же духе — страсти разгорелись бы, и в какой-то момент они бы действительно переспали, а тогда ей и в глаза было бы стыдно смотреть начальнику управления и всей толпе младших коллег.

Инь Фэн тщательно почистил зубы, умылся. Из гостиной не доносилось звуков.

Подняв голову, он увидел живую картину:

Юй Минсюй, развалившаяся на диване, закинула ноги на кофейный столик, босые ступни белые и изящные. На её лице — редкая детская беззаботность. Увидев что-то смешное, она улыбнулась.

«Хочу её. Так сильно хочу», — уныло подумал Инь Фэн.

В последние дни, словно под действием заклятья, эта мысль не давала ему покоя. С той ночи, когда она сказала «Я знаю, чего ты хочешь», и он полез искать в интернете...

Но даже просто признаться в чувствах он не смел — она могла рассердиться и выгнать его.

Оставалось только быть её послушным щенком. И ждать, когда её каменное сердце наконец растает.

**Глава 73**

Той ночью лил проливной дождь, словно с неба кто-то опрокидывал целые ведра воды. Стучащие по стеклу капли создавали ощущение, будто этот огромный зал и покрытый мокрой пеленой внешний мир — две разные вселенные.

Она стояла под светом софитов, обнажённая, испытывая жгучий стыд. Рядом стояли несколько мужчин и женщин. Их лица сохраняли спокойствие, но глаза жадно скользили по её телу.

После съёмки кто-то бросил ей одежду, другие пытались утешить мягкими словами. Её сознание было в тумане — она не могла понять, искренни они или лгут. Может, и правда искренни... Иначе что ей оставалось делать?

Потом её уговорили выпить. Все пили, веселились, будто и не было того принуждения. Когда всё окончательно вышло из-под контроля — она уже не помнила. Лишь смутно вспоминала чей-то странный взгляд и незнакомый вкус выпитого.

Сначала она будто попала в диковинный мир наслаждений — множество рук гладило её тело. Хотя она и не была девственницей, боль всё равно пронзала её. Её складывали в разные позы, заставляя испытывать то блаженство, то муку...

Сознание будто уплывало в длинную тёмную реку. Она бормотала «Не надо… Пожалуйста, отпустите меня…» — но никто не слушал. Скрытые клыки наконец обнажились — они превратились в стаю хищных зверей.

Позже кто-то рассыпал деньги, множество денег, прямо на её тело. Эти красные бумажки отражались в её глазах, как капли крови. «Деньги… Это же деньги… Ведь я так хотела денег».

Она вдруг глупо рассмеялась: «Если есть деньги — бояться больше нечего, можно жить как захочется...»

Потом сознание и вовсе померкло. Она лежала на холодном полу, а они, уставшие, расползлись по диванам, как змеи. Её юное, белоснежное тело среди купюр напоминало лилию, проросшую из болота — болезненное зрелище для всех.

В какой-то момент кто-то подошёл, погладил её по щеке и тихо сказал:

«Они уже наигрались. Вставай, иди домой. И не приходи больше».

Но она не пошевелилась. Медленно закрыла глаза и подумала: «Я уже не могу вернуться домой. Я уже опутана этими путами. Моя жизнь — закончена».

———

Глубокая осень принесла в Хунань ещё больше дождей. Покинув Чанша, они направились в сторону Сянси. Горы тянулись одна за другой, окутанные дождевой дымкой. Время от времени сквозь туман проглядывала река, медленно несущая свои воды. Вдоль берега тянулись дороги и рисовые поля, изредка в них недвижно стояли буйволы. Именно такие живописные пейзажи Сянси описывал в своих произведениях Шэнь Цунвэнь*.

Съехав с автострады на национальное шоссе, затем на провинциальную и уездную дороги, путь становился всё сложнее. После дождя дорожное покрытие совсем испортилось, и выделенный им для этой поездки автобус то подпрыгивал на ухабах, то медленно разъезжался со встречными машинами, укачивая всех пассажиров.

Юй Минсюй сначала хотела почитать материалы дела, но вскоре отказалась от этой затеи, переведя взгляд на сочную, насквозь промокшую зелень за стеклом.

Инь Фэн достал термос, налил себе немного воды и выпил, затем предложил ей:

— А Сюй, выпей горячего.

Она приняла чашку и сделала глоток. Он убрал термос в рюкзак и выудил оттуда два яблока:

— А Сюй, ты сегодня ещё не ела фруктов.

Сидящая впереди Фань Цзя прыснула со смеху, но, к счастью, Сюй Мэншань всё ещё спал, запрокинув голову. Остальные тоже дремали. Юй Минсюй проигнорировала Фань Цзя, тихо ответив:

— Я не голодна.

Инь Фэн кивнул, убрал фрукты но не успокоился — достал горсть вяленой говядины. Юй Минсюй не выдержала, взяла кусочек:

— Ты что, Дораэмон?

Этот здоровяк, в спортивной куртке и брюках, в белоснежных кроссовках, с бейджем «эксперт» на груди и огромным спортивным рюкзаком, — он, что, думает, что они на экскурсию поехали?

После того как Инь Фэн помог им раскрыть предыдущее дело, а также с учётом того, что у него уже был экспертный допуск, Чэнь Фэн каким-то образом оформил ему официальный статус. Так что теперь он числился в полицейской системе и мог на законных основаниях участвовать в расследованиях.

— Если устанешь, можешь прислониться ко мне и поспать, — сказал он, положив рюкзак на пол и закрыв глаза, изображая сон. Но его плечо явно подавалось в её сторону, будто приглашая.

Юй Минсюй усмехнулась, прикрыла глаза и прильнула к окну. Они выехали ещё затемно, и вскоре её начало клонить в сон.

В полудрёме она почувствовала, как автобус подпрыгнул на кочке, подбросив пассажиров. Не открывая глаз, она нахмурилась и уже почти уснула снова, как вдруг почувствовала, что что-то тёплое и тяжёлое привалилось к ней.

Она открыла глаза и увидела уткнувшуюся в её плечо темную макушку. Инь Фэн раскинулся в привычной позе, одна рука лежала на её бедре. Половина его веса навалилась на неё, он спал, сопя и шумно дыша.

«Говорил, что даст ей опереться — а в итоге сам же и размяк».

Его волосы были мягкими, голова — тёплой и тяжёлой. Юй Минсюй с удивлением обнаружила, что так даже удобно.

Через некоторое время она снова закрыла глаза.

Инь Фэн почувствовал её движение, понял, что она проснулась. Но он крепко зажмурился, а его рука на её бедре слегка вспотела.

Она не оттолкнула его.

Ещё через некоторое время он осторожно открыл глаза. Её голова лежала на его макушке, дыхание ровное — она спала. Ощущение близости было таким приятным, что он не смог сдержать улыбку.

Но едва он растянул губы в довольной ухмылке, как увидел, что Сюй Мэншань впереди уже проснулся и смотрит на него с явным интересом, будто видел всю сцену.

Реакция Инь Фэна была мгновенной — он закрыл глаза, специально издал пару сонных чмокающих звуков, ещё сильнее уткнулся лицом в Юй Минсюй и продолжил «спать».

Даже невозмутимый Сюй Мэншань округлил глаза от такой наглости. Взглянув на ничего не подозревающую Юй Минсюй, он подумал: «Похоже, на этот раз наша королева Юй завела себе волчонка в овечьей шкуре».

Автобус с элитой провинциальной полиции остановился на обочине просёлочной дороги. Они уже были в глубине западного Хунаня, на территории Хуайчэна.

Рядом с дорогой простирался глинистый склон, внизу — речная отмель, заросшая жёлтой травой. На фоне изумрудной реки это выглядело как пустошь.

Они вышли из машины, раздвинули заросли, пересекли отмель — и перед ними открылся излучистый залив шириной метров в тридцать. На противоположном берегу виднелся небольшой островок.

Дело, по которому их вызвали из провинции, расследовала специальная группа под руководством опытного следователя Тана. Юй Минсюй была назначена его заместителем. По иронии судьбы, два года назад Инь Фэн брал у лао Тана интервью по громкому делу. К счастью, теперь Инь Фэн уже не выглядел как полный слабоумный, так что Юй Минсюй решилась взять его с собой — и лао Тан возражать не стал.

* Шэнь Цунвэнь (1902-1988) — китайский писатель, журналист, искусствовед.

**Глава 74**

Хуайчэнская полиция предоставила лодку, и группа переправилась на остров. У берега стояла старая лодка с облезшей краской — целая, но явно давно не использовавшаяся. Несколько полицейских осматривали её в поисках следов жертвы или убийцы.

Как оказалось, во время паводка остров почти полностью скрывался под водой. Из-за удалённости люди здесь бывали редко. Если бы не местный рыбак, который утром решил срезать путь и заметил на острове нечто странное, тело могли бы не найти ещё очень долго.

Островок был крошечным — всего лишь небольшой бугор площадью в несколько сотен квадратных метров, заросший сорной травой и усыпанный острыми камнями. В центре островка находилась низина, в которой лежал чёрный чемодан.

Чемодан высотой 20 цуней*, старый и грязный, сейчас лежал раскрытый. Внутри — сложенное человеческое тело.

* 20 цуней ≈ 50,8 сантиметра.

Именно «сложенное» в буквальном смысле слова. Ведь в такой маленький чемодан взрослый человек, даже хрупкая женщина, никак не поместится. Тело было обнажённым, кожа бледной. На первый взгляд конечности казались целыми, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — что-то не так.

— Фань Датоу*, разве ты не мастер йоги? — поинтересовался Сюй Мэншань. — Сможешь так сложиться и залезть в этот чемодан?

* 大头 (Dàtóu) — букв. «большеголовая», «большая башка».

Фань Цзя закатила глаза.

Юй Минсюй подняла ногу жертвы — и действительно, кость внутри была сломана. Похоже, что были перебиты почти все основные суставы, иначе как ещё можно было бы так аккуратно «упаковать» тело?

Инь Фэн присел рядом, уставившись чемодан, нахмурился и погрузился в раздумья.

— Личность погибшей уже установили? — спросила Юй Минсюй.

— Да, — ответила Фань Цзя. — Лю Иша, 23 года, выпускница Хуайчэнского политехнического университета, родом из уезда Чэньси. Жила одна в Хуайчэне, не работала. Родители в родном городе, поэтому её исчезновения никто не заметил.

— Что говорит судмедэксперт?

Сюй Мэншань ответил:

— Предварительно, смерть наступила два дня назад. Причина — тупая травма головы, орудие пока не установлено. Множественные повреждения мягких тканей, но не смертельные. Тело тщательно вымыто, отпечатков и ДНК не обнаружено. Перед смертью подверглась насилию. Переломы суставов нанесены уже после смерти.

Воцарилось молчание.

Внезапно звонкий голос нарушил тишину:

— Значит, убийца многократно насиловал её, затем убил, вымыл с ног до головы, переломал суставы и аккуратно уложил в чемодан?

Юй Минсюй подумала, что писатель он и есть писатель — даже обычная констатация фактов звучит у него жутковато.

Она осмотрелась:

— Хотя тут движение небольшое, машины всё же проезжают, а на горе есть несколько домов. Убийце точно нужна была машина, чтобы перевезти тело. Вряд ли он делал это днём — тащить тяжёлый чемодан через заросли и переправляться на остров было бы слишком заметно. Проверьте, не видел ли кто подозрительные машины или людей позапрошлой и прошлой ночью, особенно под утро.

— Есть!

Когда осмотр места происшествия подошёл к концу, Юй Минсюй подняла голову и увидела Инь Фэна, сидящего рядом с телом и задумчиво смотрящего вдаль, опираясь руками о землю.

Она подошла и толкнула его ногой:

— Пошли.

Он не двигался, подняв на неё взгляд:

— Каким ты его представляешь?

Юй Минсюй на секунду задумалась:

— Жестокий, агрессивный, извращённый, внимательный к деталям.

Инь Фэн кивнул:

— С точки зрения отношения к жертве насильники делятся на три типа. Первые видят в жертве «человека» — разговаривают с ней, пытаются установить связь, даже притворяются влюблёнными. Таким не хватает уверенности. Вторые считают жертву «предметом» — они профессиональные преступники, могут маскироваться, использовать инструменты для пыток. Их цель — добиться своего.

Третьи... воспринимают жертву как «инструмент». Это жестокие агрессоры, унижающие жертву и заставляющие участвовать в различных действиях. Их главная цель — выплеснуть собственную ярость.

Юй Минсюй уже привыкла к его внезапным лекциям по психологии:

— Третий тип.

— Да, — согласился Инь Фэн. — Он испытывает сильную злость. К женщинам. К своей жизни.

Помолчав, он добавил:

— В нём сочетается грубость простонародья с мастерством ремесленника.

Юй Минсюй нахмурилась:

— Это как?

— Я поговорил с судмедэкспертом. Обычный человек не смог бы так точно раздробить кости и суставы, не оставив других повреждений. Да и складывал тело он аккуратно, с явной одержимостью порядком. Но он не врач — врачи не пользуются такими грязными и дешёвыми вещами. Он использовал самый дешёвый и убогий чемодан. Несмотря на то, что на нём не осталось улик, видно, что чемодан старый, с пятнами и следами многократного использования. То есть это его личный, постоянно используемый предмет. А если бы он был врачом — он бы наверняка вычистил не только внутри, но и снаружи. У них совершенно разные профессии и образ жизни.

Юй Минсюй скептически скривилась:

— То есть убийца — мясник?

Инь Фэн покачал головой:

— А Сюй, не надо так прямолинейно. Это лишь одна из версий. Если сразу решить, что это мясник — это же безответственно! Он может быть ветеринаром, плотником, слесарем, сантехником. Я лишь предполагаю, что это выходец из низов, малообразованный, но искусный мастер. Искать стоит в районе, где жила жертва.

Юй Минсюй выслушала, но не собиралась строить расследование на его догадках. Слишком уж умозрительно. Она предпочитала традиционные методы — опираться на улики и логику.

Она щёлкнула его по лбу:

— Если у меня прямолинейное мышление, то у тебя — кашеобразное!

**Глава 75**

Хуайчэнская полиция сразу же сообщила об этом деле в провинцию, потому что прошлым летом произошло почти идентичное преступление.

Чжао Фэйэр, 23 года, выпускница Хуайчэнского университета, родом из уезда Тун провинции Хунань. Родители жили в родном городе, семья бедная. Чжао Фэйэр была обычной внешности, жизнерадостной, после выпуска не смогла найти постоянную работу и подрабатывала в чайной лавке.

Как и Лю Иша, Чжао Фэйэр снимала жильё в «трущобах» возле университета. Расстояние между их домами по прямой не превышало двух километров.

В ту летнюю ночь Чжао Фэйэр возвращалась с ночной смены. Из-за отдаленности места её работы она вышла из автобуса только в час ночи. До дома оставалось пройти пешком около полутора километров.

На следующий день она не вышла на работу. Коллеги не смогли с ней связаться и заявили о пропавшем человеке в полицию.

Через три дня её тело было обнаружено крестьянами на отдалённом горном склоне. Чжао Фэйэр лежала в таком же чёрном чемодане — обнажённая, с раздробленными суставами, сложенная в такую же неестественно аккуратную позу.

Причина смерти совпадала — тупой удар по голове, приведший к перелому черепа. Аналогично было и изнасилование. Тело также тщательно вымыли, не оставив отпечатков или ДНК.

Но убийца год назад был менее осторожен — криминалисты нашли один отпечаток пальца на внутренней стороне ручки чемодана. Однако в полицейской базе совпадений не нашлось.

Полиция считала, что Чжао Фэйэр похитили на том полуторакилометровом отрезке пути. Они даже имели ценный отпечаток, но так и не нашли преступника. Телефон жертвы в итоге обнаружили в мусорном баке в деловом центре города, поэтому точное место и время исчезновения установить не удалось.

Полиция Хуайчэна в то время серьёзно встревожилась — исключив версии мести или ревности и другие мотивы, они пришли к выводу, что убийца был незнакомцем с патологической жестокостью. Стражи порядка опасались, что появится вторая жертва.

Но время шло, и убийца словно испарился. До сегодняшнего дня.

——

Как и многие города третьего-четвёртого уровня, Хуайчэн имел приличную центральную часть с новостройками, зелёными парками, заполненными танцующими пенсионерами, лозунгами о развитии туризма и создании цивилизованного общества.

Но стоило углубиться в район, где жили жертвы, как картина менялась. Дома становились ниже, старее, грязнее. Тесно прижатые друг к другу, разной высоты, с унылой архитектурой — они отражали бедность и поспешность эпохи своего строительства.

Улицы — беспорядочные, то широкие, то узкие, всегда грязные. Магазинчики, цветочные и фруктовые лавки, чайные... рынки, жилые кварталы, административные здания, школы... всё вперемешку. Кое-где попадались настоящие трущобы.

Это был самый густонаселённый, хаотичный, но и самый живой район города.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Инь Фэн приехали к дому Лю Иша.

Это было пятиэтажное здание, когда-то служившее общежитием одного предприятия, а теперь превратившееся в дом с квартирами под аренду. На каждом этаже — тесно расположенные двери и окна, коридоры завалены вещами и развешенным бельём. Юй Минсюй поморщилась: если сюда придёт пожарная инспекция, здание точно не пройдёт по нормам. Но для «городских муравьёв» это был единственный вариант.

Жить небезопасно всё же лучше, чем вообще нигде не жить.

Троица поднялась по винтовой лестнице. Юй Минсюй оглянулась — вокруг было слишком много домов и окон. Если кто-то следил за Лю Иша, найти этого человека не представлялось возможным.

Лестница была узкой, ступени кое-где с трещинами. Инь Фэн, разглядывая округу, нечаянно наступил на выбоину и пошатнулся. Юй Минсюй, шедшая сзади, мгновенно схватила его за талию. Но он оказался слишком тяжёлым, и они вместе ударились о перила. Те были такими же ветхими, и Юй Минсюй похолодела от страха. Инь Фэн же, чувствуя потерю равновесия, инстинктивно притянул её к себе, прикрыв своим телом. На секунду оба замерли. Юй Минсюй почувствовала запах его геля для душа, а знакомое ощущение его крепкого тела напомнило ей их безумные поцелуи несколько дней назад.

— А Сюй, всё в порядке? — тихо спросил он.

— В порядке, — ответила Юй Минсюй, выскользнув из его объятий и с невозмутимым видом продолжила подъём. Но услышала за спиной, как он, будто сам себе, пробормотал:

— Красавчик тоже в порядке.

Её лицо осталось каменным, но внутри почему-то стало неприятно.

Они подошли к квартире Лю Иша. Это была крайняя квартира на пятом этаже — должно быть, самая дешёвая. Дверь была опечатана, рядом дежурил полицейский.

Внутри оказалась комната с санузлом — не больше 15 квадратных метров. Белые стены, цементный пол, маленькая кровать, стол, шкаф, два стула.

Несмотря на убогость, в комнате царили порядок и чистота. Одежда аккуратно сложена в шкафу, зубная щётка, паста и полотенце лежали на своих местах. На столе — несколько книг: два любовных романа и «Основы электронной коммерции», «Как стать блогером-миллионером», «Секреты заработка на Taobao».

Юй Минсюй пролистала книги, переглянулась с Сюй Мэншанем и положила их обратно.

Предварительные данные рисовали Лю Иша как более привлекательную, но более замкнутую и слабую, чем первая жертва. Преподаватели и однокурсники описывали её как посредственную студентку без особых амбиций, но добросовестную. Из-за бедности жила очень скромно.

У неё был парень старше на курс, но тот, окончив учёбу, уехал, и их отношения сошли на нет. После выпуска она почти не общалась с однокурсниками, и никто не знал о её жизни.

Конечно, у неё была пара близких подруг. Они рассказали, что Лю Иша мечтала открыть интернет-магазин одежды, но не могла собрать стартовый капитал.

Маленькая комната, как и короткая жизнь Лю Иша, не таила загадок — за один взгляд можно охватить всё. Выйдя покурить на лестничную площадку, Юй Минсюй размышляла: как же Лю Иша исчезла?

По словам одной подруги, последний раз они разговаривали по телефону пять дней назад. Соседка в последний раз видела её вечером 4 дня назад. Время смерти установлено как промежуток между 2 и 3 часами ночи два дня назад. Значит, она исчезла и была убита в промежутке с вечера 7-го по 9-е число.

**Глава 76**

Её телефон пока не нашли.

Дом Лю Иша выглядел опрятно, следов борьбы не было. К тому же вокруг жило много людей — увести отсюда взрослого человека незаметно было практически невозможно.

Значит, исчезла она не дома.

Судя по обстановке в квартире, сама девушка тоже не планировала куда-то уезжать.

Следовательно, 7-го или 8-го числа она вышла из дома. Куда пошла? С кем встретилась?

Вариантов было слишком много. Первая жертва, Чжао Фэйэр, была похищена по дороге с ночной смены. Они жили в одном районе — Лю Иша могла столкнуться с убийцей, просто выйдя позавтракать или купить фруктов.

Юй Минсюй в раздражении провела рукой по волосам. Она уже предчувствовала, что это будет крайне сложное серийное дело. Иначе полиция Хуайчэна не билась бы над ним уже целый год. Она обернулась, взглянув на того, кто стоял, засунув руки в карманы брюк. Это ведь как раз его специализация, верно?

Вспомнив рассуждения Инь Фэна о «городском ремесленнике», она с усмешкой окинула взглядом раскинувшиеся внизу плотные ряды улиц, магазинов и людские потоки. В этом районе таких «ремесленников» было если не тысяча, то точно пятьсот. Пользы его предположение точно не принесло.

— Эй, Красавчик, — всё же позвала она его.

На этот раз в командировке она запретила Инь Фэну носить жёлтую или зелёную одежду с мультяшными принтами, заставив надеть джемпер, пиджак и кожаные туфли — всё брендовое, привезённое Чэнь Фэном. Сейчас он выглядел настоящим джентльменом — стройный, статный, с правильными чертами лица. Пока молчал — казался холодным и стильным, вполне респектабельным.

Но стоило ему взяться за перила, поставив ноги на нижнюю перекладину, вытянуться и начать раскачиваться взад-вперёд, как весь лоск мгновенно испарился.

Юй Минсюй в жизни не видела мужчину, который бы так упорно портил собственный имидж. Чёрт возьми, тот сексуальный и вызывающий сочувствие мужчина, который обнимал её на лестнице при подъёме наверх — всего лишь её воображение.

— Слезай! — прикрикнула она.

Только тогда он нехотя спустился.

— Нашёл что-нибудь? — спросила Юй Минсюй.

— У жертв много общего: недавние выпускницы вуза, безработные, узкий круг общения; живут одни и в одном районе; испытывают финансовые трудности. Их повседневная жизнь ограничивается радиусом 1-2 км. Но есть и различия: одна внешне обычная, другая — симпатичная. Одна, вероятно, была девственницей, другая — нет. Видимо, для убийцы это не важно.

Юй Минсюй задумалась:

— Кроме того, перед смертью обе провели с убийцей 2-3 дня.

— Должно быть, это были ужасные дни.

С тяжёлым вздохом она спросила:

— Как, по твоему опыту... он их выбирает?

Инь Фэн покачал головой:

— Пока не знаю. Вариантов слишком много. Может, он живёт с ними в одном доме. А может, сидит в паре километров отсюда и высматривает следующую жертву в бинокль.

———

К вечеру все собрались в управлении на совещание под руководством лао Таня из провинциального управления и заместителя начальника угрозыска Хуайчэна.

Просторный зал заседаний был заполнен до отказа. Запахи сигарет, кофе, пота, еды из ланч-боксов и даже ягод годжи из термосов смешались воедино.

Юй Минсюй сидела рядом с лао Танем, за ней - Инь Фэн. Оглянувшись, она отметила, что когда дело касалось работы, он вел себя тихо и послушно, не доставляя хлопот.

Опытный лао Тань начал с ключевого вопроса:

— Дело Чжао Фэйэр в прошлом году — обнародовались ли его подробности?

Начальник следственной группы Хуайчэна по этому делу, капитан Хань Фэн ответил:

— Мы опубликовали лишь краткое сообщение, подробности не раскрывали. Но... тело Чжао Фэйэр обнаружили местные жители, и к нашему приезду на месте уже собралась толпа. Некоторые сделали фото и выложили в интернет. Мы оперативно удалили эти снимки из сети, но полностью сохранить тайну уже было невозможно.

Лао Тань затянулся сигаретой, не комментируя.

Юй Минсюй подумала, что нельзя полностью исключить имитацию прошлогоднего преступления. Всё же убийца затаился на целый год. Но, изучив фото первой жертвы, она склонялась к версии об одном убийце — способ складывания тел и производимый эффект были слишком похожи.

— Это однозначно один преступник, — подтвердил Хань Фэн. Многие полицейские согласились.

— Как дела с проверкой машин? — спросила Юй Минсюй.

Сюй Мэншань доложил:

— Мы нашли двух водителей, которые вчера между 2:00 и 2:30 ночи проезжали мимо места, где было выброшено тело Лю Иша. Оба видели «джинбей», припаркованный у дороги к месту преступления. Но номер не запомнили, и людей в машине не видели.

В зале зашептались.

На экране появилось размытое фото старого микроавтобуса без заднего номера. На водительском месте угадывалась фигура человека.

— Камера зафиксировала эту машину в трёх километрах от места. Судя по времени смерти и показаниям свидетелей — это она, — сказал Сюй Мэншань.

— Отлично! В прошлом году в районе места, где выбросили тело, никаких камер не было, и мы не нашли машину подозреваемого. А теперь наконец есть зацепка, — заметил кто-то.

— Но эта модель здесь очень популярна. Таких микроавтобусов в регионе сотни, если не тысячи, — возразил другой.

Заместитель начальника управления и лао Тан определили дальнейший план действий:

Группа Хань Фэна сосредоточится на микроавтобусе и отпечатках с первого дела, проведёт глубокую и масштабную проверку.

Группа Юй Минсюй начнёт с двух жертв, тщательно изучит их связи и маршруты перед исчезновением, чтобы найти следы убийцы.

Когда собрание уже подходило к концу, лао Тан кашлянул и посмотрел за спину Юй Минсюй:

— Учитель Инь, у вас есть соображения?

Все повернулись к Инь Фэну. Многие сначала отметили его аристократичную внешность, но потом, видя как он молча складывает ладони и играет пальцами, решили, что это просто ассистент.

Инь Фэн поднял голову. Его взгляд был ясным, как у недавнего выпускника академии. Он даже по-школьному поднял руку:

— Можно спросить… что такое «студенческий кредит»?

Хань Фэн сразу понял подтекст вопроса, но подумал — раз уж этот человек из провинциального управления, как он может не знать, что это такое? Значит, вопрос неспроста. Значит, есть претензии к прошлому расследованию? Горячая волна прокатилась по его лицу — нераскрытое дело годами давило грузом. Он уже хотел ответить, но лао Тан добавил:

— Кстати, это наш консультант по криминальной психологии, профессор Инь Фэн с факультета психологии Пекинского университета.

О писательской славе он умолчал —  не время и не место.

**Глава 77**

Хань Фэн уже собрался с духом, чтобы объяснить, но Юй Минсюй спокойно опередила его:

— Студенческие кредиты — это когда недобросовестные кредиторы обманом выдают студентам займы под грабительские проценты. Затем они используют незаконные методы для выбивания долгов: угрозы, преследования, а иногда даже физическое удержание. Два года назад государство ввело ряд мер по запрету таких схем, но некоторые всё ещё умудряются проскользнуть сквозь сеть и продолжают этим заниматься. Остальное можешь сам посмотреть в интернете.

Инь Фэн тут же кивнул:

— Понял.

Хань Фэн вдруг осознал, что, возможно, тот и не пытался саркастично подколоть — может, он действительно не знал? Да и вообще, этот консультант... ведёт себя скорее как подчинённый Юй Минсюй, а не как высокопоставленный эксперт.

Тем не менее Хань Фэн продолжил:

— После убийства Чжао Фэйэр мы тщательно проверили связь с кредиторами: за три месяца до смерти она взяла займы на общую сумму более ста тысяч юаней в трёх кредитных компаниях. Однако мы исключили их причастность. Во-первых, две из этих компаний работали через онлайн-платформы — суммы были небольшие, Чжао Фэйэр никогда не встречалась с их сотрудниками лично, но мы всё равно проверили их алиби. Третья компания — «Фэньцзиньбао» — выдала ей самую крупную сумму, почти девяносто тысяч, включая двадцать тысяч за два дня до смерти. Но их тоже можно исключить: в дни её исчезновения и убийства весь персонал был на корпоративе в Таиланде. К тому же у них не было мотива — после её смерти долг бы просто списали, и сотрудники остались бы в убытке.

Все согласно кивнули. Юй Минсюй тоже считала это логичным: кредиторы хотели только денег, им незачем было убивать.

Тут консультант из провинции с тем же невинным взглядом снова спросил:

— А Лю Иша брала такие кредиты? Она же собиралась открыть интернет-магазин — ей наверняка нужны были средства. Других источников дохода у неё не было, верно?

В зале воцарилось молчание.

Лао Тан окинул присутствующих взглядом:

— Телефон Лю Иша так и не нашли?

— Нет.

— Восстановили переписку и банковские операции?

Фань Цзя, отвечавшая за техническую часть, тут же ответила:

— Полные данные будут через пару часов.

Лао Тан кивнул:

— Как только получите — немедленно проверьте этот момент.

———

Специальная следственная группа разместилась в гостинице рядом с управлением полиции Хуайчэна. Поздно вечером Юй Минсюй вернулась и узнала, что хотя изначально её поселили в двухместный номер с Фань Цзя, Чэнь Фэн заранее забронировал для неё отдельный — рядом с Инь Фэном. Фань Цзя лишь хихикнула: кто же откажется от целой комнаты? Юй Минсюй тоже не стала возражать и отправилась в новый номер.

Комната была расположена на первом этаже, и оказалась самой большой в гостинице, с массивным старомодным чайным столиком и диваном в стиле «ретро-чиновник». Сидя там, Юй Минсюй почувствовала, как на неё нисходит аура солидного начальника средних лет. Окно выходило на тихую улицу, погружённую в ночь, где изредка мелькали прохожие.

В этот момент позвонил капитан Дин Сюнвэй:

— Сяо Юй, у меня хорошие новости. Данные по делу, которые вы передали, я показал своей однокурснице из полицейской академии, профессору Фань Шухуа. Она известный эксперт по криминальной психологии, консультант МВД. Её заинтересовало это дело, и она пообещала прислать предварительный психологический портрет преступника. Я попросил её связаться с тобой напрямую.

Юй Минсюй обрадовалась, хотя в голове тут же мелькнуло: «А ведь у меня уже есть свой эксперт по криминальной психологии... Хотя, конечно, он профессору Фань с её опытом и в подмётки не годится».

— Не ожидала, что у тебя такие связи в МВД, — усмехнулась она.

Обычно сдержанный Дин Сюнвэй неожиданно рассмеялся:

— Старые друзья — конечно, ей неудобно мне отказать.

Юй Минсюй вдруг вспомнила, что капитан Дин овдовел больше десяти лет назад и с тех пор жил только работой, за что получил прозвище «Великий мастер-истребитель»*. И тут её осенило:

— Профессор Фань... не замужем?

Дин Сунвэй на мгновение замялся, затем сухо ответил:

— Догадлива. Она сейчас в командировке в США. Жди звонка.

Закончив разговор, Юй Минсюй улыбнулась: «Зима близко, но даже у Дин Сюнвэя весна в душе».

И тут в её голове сам собой возник образ Инь Фэна — высокого, статного, в пиджаке и классических брюках. Когда он не строил из себя дурачка, его черты становились поразительно чёткими, а осанка — безупречной.

Она зажмурилась и мысленно напомнила себе: «Пища и плотские желания — это природа человека**. Но красивая обёртка — не повод забывать, что внутри идиот».

И в этот момент...

Она резко подняла голову и увидела за окном, под деревом, уставившиеся на неё глаза. Холодные и чужие, они внезапно напомнили ей готовящегося ужалить ядовитого змея. Затем тень метнулась в сторону. Юй Минсюй вскочила с дивана, подбежала к окну, перемахнула через подоконник и выпрыгнула наружу.

Но улица была пустынна, лишь несколько прохожих в недоумении уставились на женщину, неожиданно вынырнувшую из темноты. Юй Минсюй, нахмурившись, бросилась в ту сторону, где исчезла тень. Но, пробежав сотню метров, не обнаружила никого. Возможно, человек притворился прохожим и прошёл мимо неё, не привлекая внимания.

За годы службы такое с ней было впервые. «Кто-то следил за мной?» — сжав зубы, подумала она, возвращаясь. — «Случайный маньяк? Мститель из прошлых дел?»

Но сердце вдруг сжалось от куда более леденящей догадки:

«Или это связано с текущим делом?»

«...Или с Инь Фэном?»

* Прозвище капитана Дина — 灭绝师公 (mièjué shīgōng) — это ироничная отсылка к китайской поп-культуре и боевым романам.

В массовой культуре известен персонаж 灭绝师太 (mièjué shītài) — «Настоятельница Мицзюэ» из романа Цзинь Юна в стиле Уся «Небесный меч и сабля дракона» (1961 год). Это была суровая, безжалостная и требовательная настоятельница монастыря, не дающая никому поблажек. Ее имя буквально означает «уничтожить до конца», «истребить». В прозвище капитана последний иероглиф 太 («монахиня») был заменен на 公 («старший господин»). Получилась пародийная мужская версия настоятельницы Мицзюэ.

** Цитата из древнекитайского философского текста «Мэнцзы» (孟子).

**Глава 78**

Юй Минсюй вдруг вспомнила слова, которые когда-то произнёс Инь Фэн:

— Всё время кажется, будто кто-то наблюдает за мной, следит, угрожает… как грозовая туча… преследует меня...

Она затушила окурок о крышку урны у входа в гостиницу, и на её лице появилась холодная усмешка:

«Что, теперь за меня взялись? Тем лучше. Если не появятся — как же я тогда вытащу на свет всю нечисть, что крутится вокруг Инь Фэна?»

Она твёрдо решила: как только закончится текущее дело, она хорошенько перетряхнёт прошлое Инь Фэна и проверит его досконально.

«Если там и правда есть грязь — я вычищу её до блеска».

Подойдя к номеру Инь Фэна, она постучала, и дверь тут же открылась.

Юй Минсюй едва заметно двинула бровью.

В комнате работал кондиционер, и Инь Фэн был одет лишь в чёрную футболку и брюки. Если не смотреть на лицо, то очертания его тела были безупречными: широкие плечи, рельефная, но не перекачанная грудь, узкая талия и знакомые ей подтянутые бёдра, даже босые ноги в шлёпанцах.

Она перевела взгляд на его лицо — и, конечно же, увидела сияющую, как у маленького белого кролика, улыбку. Всё очарование мужественности моментально испарилось, и она прошла внутрь, стараясь не смотреть по сторонам.

Чэнь Фэн и их повар тоже были здесь. Неизвестно, откуда они достали длинный стол, но он уже был уставлен блюдами. Повар — симпатичный мужчина средних лет — даже надел белый колпак и униформу, словно шеф-повар из мишленовского ресторана снизошёл до посещения этой затёртой гостиницы.

«Слишком вычурно», — подумала Юй Минсюй. «Надо как-нибудь отучить Чэнь Фэна и остальных от этих привычек старого Инь Фэна — а то ещё и нынешнего испортят».

Увидев её, Чэнь Фэн тут же ретировался вместе с поваром. Инь Фэн взял Юй Минсюй за руку и повёл к кровати:

— Пойдём, покажу кое-что.

Она же взглянула в окно — за ним было пусто — и спросила:

— Ты ничего подозрительного не замечал?

Инь Фэн удивлённо повторил её жест, уставившись в окно.

Они молча смотрели несколько секунд, после чего Юй Минсюй не выдержала:

— А ты на что смотришь?

— Не знаю, — ответил он.

У Юй Минсюй снова задергался висок. Неизвестно почему, но в последнее время, глядя на Инь Фэна, она всё чаще ощущала перепады настроения и раздражалась.

Взяв себя в руки, она сменила тему:

— Что ты хотел показать?

Он указал на новый чёрный чемодан у кровати. Внутри лежал его деревянный манекен с подвижными суставами, примерно соответствующий телосложению жертвы. Но дерево есть дерево — он не гнулся, и почти половину торчал наружу.

— Зачем это? — спросила Юй Минсюй.

Инь Фэн присел на корточки, устремив на чемодан задумчивый взгляд:

— Хочу повторить действия убийцы, понять его мысли.

Юй Минсюй снова почувствовала раздражение. Она уже собралась встать, но он схватил её за руку:

— А Сюй, помоги мне.

— В чём?

— Попробуй сама залезть внутрь.

Она помолчала, затем кивнула. Инь Фэн, уже привыкший быть её «мальчиком на побегушках», быстро вытащил манекен. Юй Минсюй забралась в чемодан — теснота была невероятная. Она попыталась повторить позу жертвы с фотографий. Несмотря на хорошую растяжку, её ноги всё равно не помещались.

— Больше я не влезу, — сказала она.

Женщина, покорно свернувшаяся в тесном чемодане, смотрела на него снизу вверх. Её взгляд был чистым и ясным, а голос звучал мягко.

Инь Фэн, сначала лишь изучавший её позу, незаметно отвлёкся. Его взгляд скользнул по изящному подбородку, груди, талии, бёдрам... В горле неожиданно пересохло.

Он и сам не понимал, что делает, когда опёрся руками о края чемодана и наклонился к ней.

Юй Минсюй тоже смотрела на него.

Оказавшись между его рук, она вдруг осознала, насколько он крупный. Сейчас он не улыбался, и в его глазах не было и намёка на глупость — только сосредоточенность, будто он смотрит на что-то чрезвычайно важное.

— А Сюй... — тихо сказал он. — Ты такая маленькая.

Горло Юй Минсюй тоже пересохло. На мгновение её охватило странное, знакомое, но ускользающее чувство. Да, как он и сказал — она никогда не была перед ним такой... маленькой, беспомощной, зажатой между его рук...

«О чём я, чёрт возьми, вообще думаю?!»

В тот же момент она заметила, как его пальцы сильнее вжались в края чемодана.

Юй Минсюй резко подняла ногу и ткнула ему ступнёй прямо в лицо. Даже с прижатым носом и закрытыми глазами он почему-то умудрился улыбнуться.

Раздражение вспыхнуло с новой силой, и она пнула его ещё раз, выбравшись из чемодана.

— За что ты меня ударила? — спросил он ровным голосом.

— Если захотела — значит, была причина, — холодно ответила она.

Он помолчал немного, затем просто сказал:

— А...

Она обернулась и увидела, как он с обиженным видом потирает нос. Юй Минсюй наконец почувствовала удовлетворение. «Так-то лучше. Этот... мужик... только что чуть не заставил меня почувствовать себя беззащитной. Справедливость восстановлена».

В этот момент зазвонил её телефон — видеозвонок с незнакомого американского номера. Юй Минсюй быстро поправила волосы и одежду, прежде чем ответить.

На экране появилась седовласая женщина лет пятидесяти — та самая профессор Фань Шухуа, «однокурсница» Дин Сюнвэя. Её лицо излучало доброту, но во взгляде чувствовалась стальная хватка учёного.

— Здравствуй, Сяо Юй. Я Фань Шухуа, коллега вашего капитана Дина.

— Здравствуйте, профессор Фань!

Та внимательно разглядела её через экран и одобрительно улыбнулась:

— Сразу видно — что ты способный ребёнок. Ваше дело заинтересовало меня, хотя, возможно, я зря вмешиваюсь. Но раз уж Сюнвэй прислал материалы, поделюсь мыслями — вдруг пригодится.

— Вы слишком скромны, профессор Фань. Получить ваш совет — большая удача для меня.

Фань Шухуа улыбнулась ещё шире и заговорила:

— На основании имеющихся данных можно составить предварительный психологический портрет преступника. Ему от 25 до 40 лет, он местный, живёт в радиусе пяти километров от обеих жертв. Происходит из низов, с низким уровнем образования и не слишком хорошим материальным положением. Работает руками — возможно, ветеринар, мясник, плотник, кузнец или санитар.

**Глава 79**

— У него есть неприметная машина, которая легко сливается с городским потоком. Это его естественная среда обитания.

Он испытывает ненависть к женщинам, корни которой уходят в детство и юность. Вероятно, он не получал любви от старших женщин в семье, а скорее подвергался жестокому обращению и унижениям. Это привело к тому, что во взрослом возрасте он не способен выстраивать нормальные отношения с противоположным полом.

Год перерыва между преступлениями может означать, что он был в тюрьме, болел или у него появились отношения, которые временно удержали его от убийств. Но в итоге он не смог удовлетвориться этим и снова начал действовать.

Не исключено, что у него есть сообщник, но тот наверняка слабее и занимает подчинённое положение.

Он один из тех, кого мы видим каждый день на улицах, и даже ночью его присутствие не вызывает подозрений. Поэтому его методы могут быть не такими уж изощрёнными.

У него обсессивно-компульсивные наклонности: если вы посетите его рабочее место, всё там будет расставлено с педантичной точностью. Он немногословен, легко выходит из себя и склонен к насилию.

На данный момент это всё, что я могу предположить. Надеюсь, это поможет в расследовании.

Юй Минсюй машинально бросила взгляд в сторону, собираясь обсудить детали с профессором, но тут в кадре внезапно возникло красивое, но глуповатое лицо Инь Фэна, занявшее половину экрана.

— Э? Тётя, — сказал он, — мы с вами пришли к одинаковым выводам.

Юй Минсюй едва не схватилась за голову, пытаясь отодвинуть его, но Фань Шухуа вдруг широко раскрыла глаза:

— Инь Фэн?!

Он решительно забрал телефон у Юй Минсюй и удивлённо спросил:

— Вы меня знаете?

Взгляд профессора стал сложным. Она несколько секунд молча смотрела на него, затем перевела глаза на Юй Минсюй и вздохнула:

— Всего год не виделась, а ты уже не узнаёшь своего учителя? Я преподавала тебе криминальную психологию. Ничего не помнишь?

Юй Минсюй удивилась — оказывается, они были учителем и учеником.

Инь Фэн задумался, потом снова пригляделся к экрану и наконец кивнул с лёгкой улыбкой:

— Вы выглядите знакомой.

Выражение лица Фань Шухуа стало ещё более неоднозначным. Помолчав несколько секунд, она спросила у Юй Минсюй:

— Я всё это время была за границей и только недавно узнала о его состоянии. Он всё время такой?

Юй Минсюй кивнула:

— Да. Но сейчас ему гораздо лучше, чем сразу после происшествия.

Инь Фэн тут же посмотрел на неё, слегка прикусил губу и украдкой улыбнулся. Она машинально потрепала его по голове, как бы говоря: «Похвалили — так веди себя прилично».

Фань Шухуа заметила эти жесты и, несмотря на свой авторитет, едва снова не округлила глаза.

Боже, каким же её любимый ученик был раньше — зрелым, уверенным, властным. Его личная жизнь никогда не вызывала у неё одобрения: не то чтобы он был плохим человеком, но его отношения с женщинами никогда не длились долго — они то вспыхивали, то резко обрывались. Профессор всегда считала, что её выдающийся ученик не доверял женщинам, не был способен открыть своё сердце.

А теперь он выглядел как влюблённый подросток, и этот наивный блеск в его глазах заставлял её покрываться мурашками.

Впрочем, личная жизнь ученика её не касалась. Фань Шухуа задумалась и сказала:

— Инь Фэн, у меня есть к тебе вопросы.

Юй Минсюй поняла намёк:

— Профессор, тогда я пойду в свою комнату, попью воды.

Инь Фэн нахмурился:

— В моей комнате есть вода, А Сюй, я налью тебе!

Он уже собирался бросить телефон, но она прижала его руку и тихо прошипела:

— Ты что, не понимаешь, что ли? Сиди тут.

И вышла.

Инь Фэн, конечно, не был настолько глуп. Он поднял телефон и уставился на Фань Шухуа.

Та смотрела на его широко раскрытые, как у лягушки, глаза, не зная, смеяться или печалиться. В конце концов она мягко улыбнулась и осторожно спросила:

— Инь Фэн, ты совсем ничего не помнишь из прошлого?

В его голове снова мелькнули размытые, хаотичные образы. Он раздражённо ответил:

— Да, ничего.

Фань Шухуа помолчала, затем спросила:

— А как насчёт того человека? Ты говорил мне, что кто-то следит за тобой, наблюдает. Что он очень хорошо тебя знает и обладает невероятными криминальными навыками.

Инь Фэн несколько секунд смотрел на неё, затем переспросил:

— Кто он?

Профессор покачала головой. В её мудрых глазах читались тревога и недоумение:

— Всё, что я знаю, — это то, что ты сам мне рассказывал. Вначале ты месяцами пытался его найти, но безрезультатно. Из-за этого ты был очень обеспокоен, считая, что это не просто фанат или мститель. Ты говорил о большом заговоре, направленном против тебя. Ты даже просил меня помочь с анализом. Но и я ничего не смогла выяснить.

Потом я уехала за границу, а ты позвонил мне и сказал, что напал на след и хочешь встретиться, чтобы обсудить это. Но до встречи дело так и не дошло...

Инь Фэн ответил:

— Учитель, этот человек больше не появлялся. Я не хочу его искать. Мне сейчас хорошо — гораздо лучше, чем раньше.

———

Юй Минсюй сидела на своей кровати, гадая, о чём говорят Инь Фэн и его учитель. «Главное, чтобы этот дурачок её не разозлил». При этой мысли она невольно улыбнулась. А потом сразу нахмурилась. «С чего это я за него радуюсь? Неужели его глупость заразна?»

В этот момент раздался звонок — звонил Сюй Мэншань.

— Сестра Юй, мы выяснили: Лю Иша действительно брала кредиты у «Фэньцзиньбао»! Основной долг — больше ста тысяч, а с процентами выходит около четырёхсот! Она никак не могла вернуть такие деньги!

———

Сопоставив восстановленные переписки, смс, сообщения из WeChat и банковские выписки, полиция установила:

С февраля этого года Лю Иша брала в «Фэньцзиньбао» суммы от трёх до пяти тысяч юаней. Позже были и крупные займы — по тридцать тысяч.

Полиция выяснила, куда шли деньги: первые несколько тысяч, кроме расходов на повседневную жизнь, она отправляла домой — в деревню, где её отец недавно сломал ногу, упав с крыши во время ремонта, и срочно нуждался в медицинской помощи.

К моменту выпуска из университета её долги росли, работы не было и денег катастрофически не хватало*. Подработки приносили копейки, и она снова брала в долг — по две-три тысячи юаней. Потом нужно было снимать жильё, отец продолжал болеть и требовал денег на лечение, и она снова погрузилась в долги...

За три дня до исчезновения в переписке Лю Иша с её контактным лицом из «Фэньцзиньбао» — братом Пиньго** — осталась запись: она просила в долг ещё десять тысяч. Тот ответил, что это «сложно», и предложил встретиться лично для обсуждения. Дальше — пустота.

* 捉襟见肘 (zhuō jīn jiàn zhǒu) — букв. «схватить край одежды и увидеть локоть». Идиома описывает человека, который из-за бедности не мог достаточно расправить рукава своей одежды. В переносном смысле выражение означает: быть в затруднительном положении, испытывать серьёзную нехватку ресурсов, особенно денег.

**苹果 (Píngguǒ) — яблоко.

**Глава 80**

Фань Цзя пробормотала:

— У неё же не было никакого залога. Странно, что компания вообще соглашалась давать ей деньги.

Хань Фэн, лучше знакомый с практикой микрокредитов в провинциальных городах, пояснил:

— Скорее всего, у них было её «обнажённое видео» в залоге. С таким козырем они вообще не боялись, что она не вернёт долг — наоборот, хотели, чтобы она брала больше. И готовились выжать из неё все соки. Триста тысяч процентов? Да они могли бы раскрутить и до миллиона! Стоило ей хоть чуть-чуть заартачиться — и это видео тут же разослали бы друзьям, однокурсникам, а самое мерзкое — родителям. Одного этого хватало, чтобы сломать человека.

Сюй Мэншань сжал кулаки:

— Настоящие гадюки.

Тут Инь Фэн спросил:

— А что такое «обнажённое видео»?

Опытные оперативники и так знали: это когда девушка снимает себя голой с удостоверением личности в руках, подтверждая получении кредита. Такие «доказательства» потом использовали для шантажа.

Хань Фэн кратко объяснил и добавил:

— В компьютерах подпольных контор этого добра — целые терабайты.

Инь Фэн нахмурился:

— А можно посмотреть?

Хань Фэн уже собрался согласиться, но Юй Минсюй стукнула кулаком по столу:

— У нас что, времени много? Хватит болтать — давайте решим, что делать дальше.

Все закивали, лишь Сюй Мэншань усмехнулся.

Фань Цзя предположила:

— Может, Лю Иша в день исчезновения как раз встречалась с кем-то из «Фэньцзиньбао», чтобы получить те десять тысяч? Этот «брат Пиньго» же написал «увидимся».

Это совпадало с их подозрениями.

Юй Минсюй постучала пальцами по столу:

— Пока это единственная зацепка. Да и Чжао Фэйэр год назад тоже брала у них крупную сумму.

Хань Фэн посмотрел на неё:

— Как будем проверять — открыто или под прикрытием?

Следователи замерли в ожидании. Даже если у всех сотрудников «Фэньцзиньбао» было алиби на первое убийство, они чувствовали: за этой жаждущей наживы компанией кроется что-то куда более тёмное.

Юй Минсюй ответила:

— Тайно. Сначала нужно прощупать этого «брата Пиньго» и всю контору. Главное — не спугнуть. Пока мы вообще не знаем, связан ли убийца с ними и как именно. Он может быть кем угодно — сотрудником, клиентом, а может, и вообще посторонним. Нужно больше данных.

Хань Фэн кивнул:

— Тогда понадобится женщина-полицейский.

Все взгляды устремились на Юй Минсюй. Та скрестила руки на груди и усмехнулась:

— Я готова. Без проблем.

Для неё такие задания были привычным делом.

Но Хань Фэн промолчал, а Сюй Мэншань и другие принялись её разглядывать. Да, Юй Минсюй была одним из лучших бойцов среди женщин в провинции, да, её внешность точно привлекла бы внимание любого преступника, но...

— А Сюй, ты слишком красивая, — искренне заметил Инь Фэн из угла. — И совсем не похожа на студентку. Они заподозрят неладное.

Юй Минсюй бросила на него быстрый взгляд, уголки губ дёрнулись:

— Может, мне немного загримироваться?

Сюй Мэншань покачал головой:

— Не выйдет. Твоя властная аура всё равно пробьётся! Сестра Юй, ты вообще можешь дрожать от страха и выглядеть беспомощной перед этим «братом Пиньго»? Это же будет полный диссонанс! Ты одним взглядом можешь напугать преступника до слёз!

Юй Минсюй скрипнула зубами:

— Ты... хочешь... смерти?

Оперативники дружно рассмеялись. Инь Фэн тоже засмеялся — и тут же поймал на себе её взгляд. Из всех смеющихся она выбрала именно его. Неожиданно в груди у него стало тепло и даже как-то щекотно, так что он покорно опустил голову, продолжая улыбаться.

Юй Минсюй: «…Совсем обнаглел!»

Тут поднялась Фань Цзя:

— Тогда я пойду.

Все повернулись к ней, глаза загорелись. Хотя сейчас на ней была форма, она выглядела миниатюрнее Юй Минсюй, с круглым миловидным лицом, ямочками на щеках и очаровательной улыбкой. Прямо-таки идеальная невинная студентка.

Сюй Мэншань вдруг возразил:

— Ты не подходишь. Слишком плохая физическая подготовка. Садись.

Фань Цзя фыркнула:

— Заткнись, Лис Сюй*. Я иду как приманка, а не на перестрелку. Да, я уступаю в бою тебе и сестре Юй, но парочку преступников уложу запросто. Сестра Юй, начальник Хань, разрешите мне.

* 许狐狸 (Xǔ Húlí) — лисица Сюй.

**Глава 81**

Это было самое обычное утро. Уже рассвело и улицы заполнились потоком машин. Так как время было раннее, большинство магазинов в этом переулке ещё не открылись. Лишь изредка проходили случайные прохожие.

Фань Цзя, с распущенными волосами, в бежевом пиджаке, юбке и с шарфом на шее, стояла на углу, растерянно озираясь по сторонам и время от времени потирая руки.

Со стороны она выглядела как типичная неопытная студентка.

На этом перекрёстке как минимум в трёх местах притаились полицейские, наблюдавшие за Фань Цзя в бинокли и через радиосвязь.

Юй Минсюй и Инь Фэн находились в пустующем помещении на втором этаже одного из магазинов, и глядели вниз сквозь стекло. Иногда Фань Цзя поднимала голову и едва заметно улыбалась в их сторону — лишь тогда в ней можно было узнать ту бойкую и уверенную в себе полицейскую, какой она была в обычной жизни.

Прошло около получаса, когда с другой стороны улицы к Фань Цзя подошёл мужчина. Она тут же изобразила лёгкое волнение и ожидание, крепче сжала холщовую сумку и приподнялась на мысках.

Даже когда мужчина прошёл мимо, явно не будучи тем, кого она ждала, Фань Цзя продолжала выглядеть тревожно и разочарованно, озираясь по сторонам.

— Актёрское мастерство — на пятёрку, — пробормотал Сюй Мэншань в рацию.

Уголки губ Фань Цзя дёрнулись вверх, но тут же опустились. Она выглядела уставшей от ожидания, опустила взгляд и начала пинать мусор у дороги, изображая крайнюю подавленность.

— Ты Фань Линлин? — мужчина неожиданно вернулся и улыбнулся ей.

Фань Цзя тут же подняла голову:

— Да, это я! Вы... брат Пиньго?

Мужчина кивнул, и при ближайшем рассмотрении лица Фань Цзя в его глазах явственно мелькнул огонёк.

Фань Цзя тоже его разглядывала.

«Брата Пиньго» прозвали «яблоком», потому что большинство студентов брали у него кредиты на покупку айфонов. Фань Цзя представляла его себе тощим, с хищными чертами лица. Но перед ней стоял довольно миловидный, даже застенчивый молодой человек. Почти метр восемьдесят, но худощавый, с белой кожей, весёлыми глазами и в очках. Одетый в обычный пуховик и джинсы, он выглядел как старшекурсник.

Согласно данным полиции, этот «брат Пиньго» действительно окончил университет Хуайчэна всего три года назад.

— Ты тоже из Хуайчэнского университета? — поинтересовался он. — Почему я тебя раньше не видел?

Фань Цзя изобразила смущение:

— Я с филфака... обычно сижу в общежитии...

Брат Пиньго понимающе улыбнулся.

— Я просто хочу убедиться, — сказал он, когда Фань Цзя протянула ему студенческий билет. Взглянув, он вернул документ. — Я не сомневаюсь в тебе. Просто я даю деньги только по рекомендациям. Сяо Вэй — мой младший брат, уговаривал меня помочь тебе, он за тебя поручился. Сейчас всем тяжело, деньги достать трудно. Но раз уж он попросил...

«Гад», — мысленно выругалась Фань Цзя, но на лице изобразила благодарность:

— Спасибо, брат Пиньго!

— Моя машина там, — указал он. — Поедем.

Фань Цзя сделала вид, что колеблется, но затем кивнула.

У обочины стоял ничем не примечательный белый «бьюик». Они сели, Фань Цзя держалась скованно.

— Не бойся, — сказал брат Пиньго, заметив её напряжение. — У нас всё официально, проценты низкие. Я не зарабатываю на этом, просто помогаю младшим товарищам, которые хотят начать своё дело после университета. Вот, попей воды.

Он протянул ей бутылку минеральной воды, и Фань Цзя обрадовалась, подумав: «Там что-то есть, что-то есть!»

Она открутила крышку и сделала несколько больших глотков. Но через десять минут езды с ней абсолютно ничего не происходило. Видимо, вода была обычной.

— На что тебе нужны деньги? — спросил брат Пиньго.

— Хочу начать свой бизнес, — тихо и неуверенно ответила Фань Цзя.

— Удачи, младшая сестра.

Не зная подноготной этих кредитных акул, Фань Цзя могла бы поверить в его доброту. Но, думая о настоящих студентах, которых он так ласково встречает, обещая поддержку, порядочность и добрые отношения, можно только пожалеть их — эти ребята наверняка уже проглотили его заманчивое «зелье заблуждения» и легко поверили в его ложь. Особенно это касается тех студенток, у которых финансовые трудности и большой стресс. Этот «старший товарищ» очень легко вызывает у них симпатию и заставляет снизить бдительность.

Раньше Фань Цзя слышала только про «красивых змей» — обманщиц-женщин. Но когда этот милашка-старшекурсник снимет маску и выпустит свой яд, наверняка будет не менее впечатляюще.

Через двадцать минут они подъехали к торговому центру с магазинами мебели и декора. Фань Цзя изобразила лёгкое недоумение, но не стала спрашивать.

Брат Пиньго припарковался и очень учтиво открыл ей дверь, говоря:

— Наш босс владеет половиной здешних магазинов. У него тут офис, удобно совмещать.

Фань Цзя кивнула.

Но они направились не в сам торговый центр, а к соседней улице с магазинчиками. Большинство из них были закрыты, место казалось безлюдным. Фань Цзя притворилась, что ничего не замечает, и последовала за ним к одному из помещений.

Белый роллет был опущен, не было ни вывески, ни номера дома.

— Это склад босса Ли, — пояснил брат Пиньго. — Он очень занятой человек, но согласился встретиться здесь и дать тебе деньги. Ты будь умной, покажи свои коммуникативные способности. Если произведёшь хорошее впечатление, может он потом и в свою компанию пригласит.

Фань Цзя сделала вид, что осознаёт важность момента, и кивнула.

Брат Пиньго по-прежнему выглядел доброжелательным. Он достал ключ, поднял роллет. Внутри действительно стояли коробки, но что в них — было не разглядеть.

Они поднялись по узкой тёмной лестнице с голым бетонным полом и белыми стенами.

«Ну давай, попробуй что-нибудь выкинуть», — мысленно подбадривала его Фань Цзя, зная, что коллеги следят за каждым её шагом.

Второй этаж выглядел более обжитым: там стояло несколько офисных столов. За одним из них сидел лысеющий мужчина лет сорока. Услышав их, он лишь снисходительно поднял взгляд, затем продолжил изучать бумаги. Рядом стояла пепельница с недокуренной сигарой.

— Брат Ли, это та самая выпускница, — представил её брат Пиньго. — У неё перспективный проект, но нужны средства...

Он бросил на Фань Цзя ободряющий взгляд:

— Брат Ли, я знаю, сумма небольшая, и вы редко одобряете такие заявки. Но не могли бы вы сделать исключение и пойти навстречу?

Фань Цзя тут же подобострастно улыбнулась:

— Здравствуйте, брат Ли! Будьте добры!

Брат Ли посмотрел на неё, неспешно отложил документы, взял сигару:

— Садись.

**Глава 82**

Перед столом стояло два офисных стула. Брат Пиньго и Фань Цзя сели напротив. Брат Ли затянулся сигарой и усмехнулся:

— Эх, парень, слишком ты мягкосердечный, особенно с девчонками. Знаешь же, что я сейчас не занимаюсь такими мелкими проектами, а ты всё ко мне их тащишь. Привёл её сюда только потому, что она симпатичная, да?

Брат Пиньго покраснел и замахал руками:

— Что вы, брат Ли! Не шутите так. Она же моя младшая сестра по университету, я просто хочу помочь.

Он повернулся к Фань Цзя:

— Сколько тебе нужно?

Фань Цзя робко ответила:

— Тысячу… нет, десять тысяч.

Босс Ли покачал головой:

— Немало. Он, наверное, уже говорил, что я помогаю амбициозным студентам. Но тебе нужно оставить что-то в залог, иначе как я могу быть уверен, что деньги не улетят в трубу?

Фань Цзя заволновалась, посмотрела на брата Пиньго. Тот ободряюще кивнул. Она собралась с духом и дрожащим голосом объяснила:

— Брат Ли, я... я очень постараюсь! Просто у нас дома тяжёлое финансовое положение. Сейчас мне трудно. Я хочу открыть интернет-магазин с однокурсницей, но нужны деньги на закупку товара. Я всё продумала, магазин точно будет прибыльным, и я смогу вернуть вам деньги! У меня с собой диплом и удостоверение личности.

Брат Пиньго передал документы брату Ли. Тот пробормотал:

— На филфаке такая красавица недавно выпустилась, а я и не знал... Се Цзыи тебе знакома? Она тоже моя клиентка.

Фань Цзя услужливо улыбнулась:

— Конечно, она из первого потока, а я из второго.

Брат Ли кивнул, положил документы перед собой и, видимо решив, что пора переходить к делу, достал из ящика стола пачку бумаг:

— Проверь, если всё в порядке и подпиши здесь.

Фань Цзя склонила голову, начала изучать договор. Брат Ли и брат Пиньго переглянулись.

— Это стандартный договор, — успокоил её брат Пиньго. — Для своих мы делаем минимальные проценты, не переживай.

Фань Цзя благодарно кивнула, мельком глянула на расчёт процентов и формулу начисления пени:

— А сколько в итоге придётся вернуть?

Брат Ли нахмурился:

— Что, не доверяешь? У меня потом совещание, некогда тут торчать. Если подписываешь — хорошо, нет — не беда. Идите, не мешайте мне работать.

Брат Пиньго поспешно вмешался:

— Нет-нет, брат Ли так нам помогает, как можно вас не уважать? — Затем сказал Фань Цзя: — Подписывай быстрее, неудобно же. Проценты небольшие, всего сотня-другая в неделю — легко потянешь.

Фань Цзя облегчённо вздохнула, взяла ручку, уже собралась подписать, но вдруг остановилась и с сомнением спросила:

— А что насчёт комиссии?

В договоре значилось, что за оформление займа взимается 20% комиссии.

Брат Пиньго взглянул на брата Ли:

— Может, здесь можно... сделать скидку? Этот пункт для обычных клиентов, но Фань Линлин только выпустилась, бизнесу нужно время раскрутиться...

Брат Ли усмехнулся:

— Знаю, о чём ты. Вижу, правда заботишься о младшей сестре. — Он повернулся к Фань Цзя: — Послушай, Сяо Фань, скажу честно: эти 20% нужны по двум причинам. Во-первых, у компании тоже есть расходы. Я что, должен разориться, помогая тебе? Во-вторых, часть этой комиссии идёт брату Пиньго — он ведь тоже потратился на бензин. Но он, видишь ли, готов отказаться от своей доли — значит, будет платить за тебя из своего кармана.

Он покачал головой:

— И как тебе? Ты только вышла в этот мир, и мы должны быть благодарны тем, кто нам помогает, не так ли?

Затем снова обратился к брату Пиньго:

— Даже если ты согласен, я не позволю. Это против правил. Ты ещё молод. Готов пострадать сам — ладно, но что скажут другие студенты, которым ты давал деньги? Решат, что ты несправедлив, начнут предъявлять. Помнишь того парня в прошлом году, который проиграл все деньги? Ты за него заплатил, уговаривал взяться за ум, а он тебя ещё и избил. Уже забыл?

Фань Цзя покраснела, с благоговением взглянула на брата Пиньго и решительно сказала:

— Брат Ли, ничего больше не говори, я подпишу сейчас же.

И вывела на бумаге имя «Фань Линлин».

**Глава 83**

Это был просторный, чистый склад, расположенный недалеко от гостиницы, где жил Инь Фэн. Он даже не знал, где Чэнь Фэн нашёл такое место. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Инь Фэн осознавал, какими сверхъестественными способностями обладал его помощник.

Чэнь Фэн не только заботился о нём с невероятной тщательностью, создавая ему полный комфорт, но и умел находить общий язык с высокопоставленными лицами из полиции, издательств и кинокомпаний. Более того, у него, казалось, были свои таинственные методы, позволявшие добиваться нужных результатов, о которых он предпочитал не распространяться.

И что самое главное — Чэнь Фэн был безгранично предан. Инь Фэн тайком проверял финансовые отчёты своей компании и не нашёл ни одной проблемы. Всё было чисто.

Сейчас они вдвоём сидели на ящиках в этом складе, а перед ними стояли пятеро людей, которых Чэнь Фэн нашёл для него.

Инь Фэн окинул их взглядом, и его недовольство было очевидным:

— И это всё?

Чэнь Фэн, как всегда, держался в образе интеллигента, даже утончённее своего хозяина. Он поправил очки:

— Учитель Инь, они работают с вами много лет. Очень надёжные.

Инь Фэн промолчал.

Все эти люди были ему знакомы — они уже появлялись в его жизни после «второго рождения»:

*Водитель* — всегда молчаливый, с мощной, внушающей уважение внешностью. По выражению его лица Инь Фэн сразу понял, что этот человек плохо контролирует себя, но почему-то остаётся примерным шофёром.

*Садовник* — Инь Фэн видел его всего пару раз. Но когда он впервые увидел в саду воссозданную из цветов картину Ван Гога и затем взглянул на угрюмое лицо садовника, то сразу понял: в этом человеке скрыто множество тайн.

*Старый слуга* — в каждом его движении угадывались тюремные привычки. Но со стороны он казался простодушным стариком, который только и делает, что ухаживает за растениями.

А ещё *художник* и *повар* — молодые люди с приятной внешностью и мягким характером. Но сейчас, стоя рядом с остальными, они тоже прониклись общей атмосферой.

Инь Фэн повернулся к Чэнь Фэну:

— Неужели я раньше специально собирал вокруг себя людей с психическими отклонениями?

Пятеро переглянулись, но Чэнь Фэн лишь улыбнулся:

— Нет. Все они обязаны вам жизнью, поэтому и преданы вам. Разве я не такой же? Я ведь пробовал покончить с собой раз десять. Разве я когда-нибудь подводил вас? Раньше вы поручали им дела, которые не могли сделать сами. Можете делать так и сейчас.

Все пятеро молча улыбались. В груди Инь Фэна внезапно стало тепло — странное, необъяснимое чувство. Лёгкое раздражение, смешанное с чем-то знакомым, соблазнительным. И ему это нравилось.

— Ладно, — сказал он. — Мне нужно найти одного человека. У меня есть его психологический портрет. Если вы его найдёте — поверю, что вы надёжны и полезны.

Пока Юй Минсюй и другие погрузились в расследование традиционными методами, профиль преступника, составленный Инь Фэном и Фань Шухуа, воспринимался лишь как справочная информация. А это значит: взглянуть, сделать вид, что всё серьёзно, а потом отложить в сторону.

У полиции не было лишних рук, чтобы проверить эту версию, поэтому Инь Фэн решил заняться этим сам. Теперь у него наконец была «команда».

Когда он выходил со склада, зазвонил телефон. Инь Фэн резко остановился, и шестеро его людей тут же замерли. Он тут же приложил палец к губам, затем ответил:

— Алло, А Сюй.

— Ты поел? — Юй Минсюй, судя по шуму вокруг, находилась в оживлённом месте. Инь Фэн почти мог почувствовать атмосферу её окружения.

— Нет ещё, — сразу ответил он.

В её голосе послышалась улыбка:

— Приходи, я пришлю адрес. Тут одно классное местечко.

Инь Фэн положил трубку, шагнул к машине и нырнул внутрь. Водитель поспешил за ним. Чэнь Фэн и остальные стояли и смотрели, как он уезжает.

Садовник приподнял бровь:

— Всё ещё пылает страстью?

Художник улыбнулся:

— Ага. И представь — к полицейской.

Старый слуга покачал головой:

— Когда он уже придёт в себя? Совсем спятил.

Чэнь Фэн холодно сказал:

— Займитесь делом. И чтобы больше никаких женщин в его постели. Сейчас у него всё серьёзно с Юй Минсюй. Если будете мешать — когда же он наконец добьётся своего?

***

Хуайчэн был типичным провинциальным городом — стоило лишь немного углубиться в его улочки, как повсюду ощущалась живая, будничная атмосфера.

«Бентли» Инь Фэна свернул на узкую улицу, заставленную магазинчиками и заполненную людьми. Указанное Юй Минсюй заведение называлось «Хот-пот с копчёной свиной ножкой от семьи Чжоу». Инь Фэн не имел понятия, что это за блюдо, но раз выбрала она — значит, будет вкусно. Хотя внешне заведение выглядело немного грязным и обшарпанным.

— Учитель Инь, тут негде припарковаться, — начал водитель. — Я поищу...

Инь Фэн махнул рукой:

— Не надо. Езжай, ищи того, кого я просил. После еды я пойду с А Сюй пешком.

Даже обычно невозмутимый водитель усмехнулся и уехал.

Внутри «забегаловка» оказалась трёхэтажной. Инь Фэн поднялся по грязноватой лестнице — наверху были отдельные кабинеты. Найдя нужный, он вошёл и увидел Юй Минсюй у окна. Она курила, а перед ней на покрытом одноразовой скатертью столе дымился горячий котелок, распространяя аппетитный аромат.

Юй Минсюй лишь мельком глянула на него, затем продолжила выпускать дым.

Инь Фэн сел рядом и, как ловкая собачка, быстро выхватил у неё сигарету и потушил в пепельнице.

— Дело не раскрыто, но это не повод курить без остановки, — сказал он. — А то зубы пожелтеют.

Юй Минсюй скривилась, но больше не затягивалась.

— Где шлялся утром? — спросила она. — С самого утра тебя не было.

— Расследовал дело, — без тени смущения ответил он.

Юй Минсюй наблюдала, как некогда утончённый и далекий от бытовых забот* учитель Инь, после нескольких походов с ней по простым кафешкам теперь уверенно брал в руки чайник, обдавал кипятком одноразовую посуду, обрабатывал деревянные палочки для еды, убирая заусенцы, и аккуратно клал их перед ней.

Она позволила ему услужить. Вскоре принесли все заказанные блюда.

— Хань Фэн рекомендовал это место, — сказала Юй Минсюй. — Давно хотела попробовать.

Инь Фэн опустил голову, взял палочками кусок и ничего не сказал.

— Ну, а как твоя линия расследования? — спросила она.

— В том районе слишком высокая плотность населения, плюс много приезжих, — ответил он. — Пока безрезультатно.

Юй Минсюй кивнула: логично. Поэтому она всегда считала, что психологический портрет преступника легко красиво описать на словах, но очень сложно использовать в расследовании на практике.

Хот-пот оказался невероятно вкусным — насыщенный аромат, идеальная текстура мяса. В такую промозглую погоду есть горячую копчёную свинину было особенно приятно — она согревала не только тело, но и душу.

* 十指不沾阳春水 — букв. «и десяти пальцев не омочит в весенней воде». В старину воду для мытья и готовки зимой нужно было греть, а весной вода уже была тёплая и приятная на ощупь. Если человек даже к такой воде не притрагивается — значит, он не участвовал в домашней работе вообще, даже в самых лёгких и приятных условиях.

Идиома о человеке, который никогда не делает домашнюю работу.

**Глава 84**

— А Сюй, ты давно знаешь Хань Фэна? — неожиданно спросил Инь Фэн.

— Да, — ответила Юй Минсюй, не отрываясь от еды. — Учились вместе, дела вместе вели. Старые знакомые.

Инь Фэн потыкал палочками в свиную ножку в своей тарелке:

— А как он тебе... ну... как человек?

Юй Минсюй подняла на него глаза, доела кусочек салата и сказала:

— Нормальный.

Инь Фэн замолчал. Казалось, всё его тело напряглось, как тетива лука.

В тишине слышалось только бульканье бульона в горшке и лёгкий стук палочек о тарелки.

— Его ребёнку всего три года, — вдруг добавила Юй Минсюй. — А он вечно пропадает на работе. Жене непросто.

В её тарелку тут же легла свиная ножка. Она подняла глаза и увидела сияющую улыбку Инь Фэна:

— А Сюй тоже нелегко расследовать дела, ешь побольше.

Юй Минсюй невольно рассмеялась, но тут же разозлилась на себя. «С чего это я перед ним оправдываюсь?»

Она уже собралась огрызнуться, чтобы восстановить душевное равновесие, но тут заметила, что Инь Фэн выложил из косточек... какую-то фигуру?

Заметив её взгляд, он с гордостью пододвинул свое творение:

— А Сюй, посмотри! Похоже на свинью?

Юй Минсюй:

— …

Похоже. Очень.

— У Фань Цзя всё идёт по плану, — продолжила она, возвращаясь к еде. — Прошло пять дней, и она под предлогом семейных проблем заняла ещё двадцать тысяч. С учётом процентов и штрафов её долг уже удвоился. Она делает вид, что не понимает, а «брат Пиньго» не торопится с напоминанием. Они хорошо ладят — он флиртует, а она играет наивную дурочку, которая всё глубже залезает в долги.

Инь Фэн задумался:

— То есть «брату Пиньго» нравится Фань Цзя?

Юй Минсюй улыбнулась:

— Пусть даже наполовину притворство, но интерес есть.

В глазах Инь Фэна тоже мелькнула улыбка:

— Отлично.

Они одновременно подумали: «Если удастся выявить сексуальный подтекст, связь с убийством Лю Иша станет очевиднее».

Их взгляды встретились, а белый пар от хот-пота медленно поднимался между ними. И каждый без труда понял, о чём думает другой.

Инь Фэн расплылся в улыбке — он обожал это чувство единения с А Сюй!

Юй Минсюй нахмурилась. «Чёрт, опять мы на одной волне!»

Инь Фэн уже собирался сказать что-нибудь ещё, чтобы ещё больше её порадовать, как вдруг его голову пронзила острая боль, словно от удара молнии. Перед глазами потемнело, и он соскользнул со стула на пол.

— Инь Фэн! Что с тобой? — крикнула Юй Минсюй, но он уже ничего не видел. В мозгу проносились обрывки воспоминаний:  много крови, сломанные конечности... Мчащаяся на полной скорости машина, которая врезалась в него... И чей-то холодный, беззвучный смех.

Инь Фэн схватился за голову, застонал и скрючился на полу. Юй Минсюй уже бросилась к нему, обхватила, прижала к себе и тревожно спрашивала:

— Что случилось? Где болит? Голова?

Одновременно она достала телефон и вызвала скорую помощь.

Ещё один удар — будто лёд в его сознании дал трещину. Всё тело Инь Фэна затряслось. Перед глазами снова всплыли образы — чья-то рука ставит крестики в карточках преступников и очень знакомый голос произносит:

«Вы все недостойны жить. Включая тебя, Инь Фэн. Потому что вы… вы все...»

Он закричал, слёзы хлынули из глаз. В тумане перед ним возникла пара глаз — знакомых, но неузнаваемых. Эти глаза были печальными, спокойными и полными жалости. Это были мужские глаза, которые просто внимательно смотрели на него. В сердце Инь Фэна вдруг поднялась волна горя, гнева и... непокорности.

— Брат, брат... — прошептал он.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза. «Брат?»

Она изучила досье Инь Фэна вдоль и поперёк. Его родной брат, Инь Чэнь, был на двенадцать лет старше, но погиб больше десяти лет назад.

Сейчас, глядя на его искажённое болью лицо, она почувствовала, как её сердце разрывается на части. Она крепко прижала его к себе, прикоснулась щекой к его щеке:

— Инь Фэн... Юй Инцзюнь... Успокойся, успокойся, я здесь, я с тобой!

Под окнами уже раздавались звуки сирены. Человек в её объятиях постепенно перестал сопротивляться. Юй Минсюй опустила голову и увидела, что его глаза плотно закрыты, брови сжаты, дыхание прерывистое — он словно потерял сознание.

———

Для правдоподобия Фань Цзя сняла квартиру недалеко от домов жертв.

Этой ночью она лежала на кровати, играя в игры на телефоне, а Сюй Мэншань сидел на диване. Последние пару дней он неотлучно находился рядом — на всякий случай.

— Почему ты сам вызвался меня охранять? — спросила Фань Цзя, не отрываясь от игры. — Всегда же твердил, что такая работа скучная.

Сюй Мэншань, не поднимая глаз от документов, ответил:

— Сестра Юй должна контролировать общую картину. Кто, кроме неё, самый сильный здесь?

— У Хань Фэна тоже есть пара крепких ребят.

— У них времени на тебя нет. Да и ты с ними не близка.

Фань Цзя замолчала, потом рассмеялась про себя.

«Вот ведь», — подумала она, глядя на его серьёзное лицо. «С виду такой милый, а язык как бритва. Но в критический момент на него можно положиться».

С ним она чувствовала себя спокойнее. Как раз в этот момент Сюй Мэншань поднял глаза и посмотрел на неё. Они встретились взглядами на несколько секунд, затем он сказал:

— Подними ногу ещё выше — и я увижу твои трусы. И не жди, что я за это отвечу. Кстати, ноги толстоваты.

Фань Цзя:

— ...Пошёл вон!

Они уже собирались продолжить перепалку, когда её телефон завибрировал — пришло сообщение.

Фань Цзя прочитала его вслух:

«Фань Линлин (ID: XXXXX), вы взяли в кредит 30 000 юаней. Проценты и пени к оплате: 1922 юаня. Верните до среды! Просрочка повлечёт юридическую ответственность!»

Она фыркнула:

— Тридцать тысяч, а через две недели уже две тысячи набежало! И проценты ещё будут расти. Бессовестные твари.

Фань Цзя переслала сообщение в группу следственной команды. Всё шло по плану.

— Ну что, собираешься идти к своему «брату Пиньго» с криками и слезами*? — спросил Сюй Мэншань.

— Конечно, — ответила она. — Кто ещё спасёт меня от этой пропасти? Только дай мне настроиться. Как думаешь, а вдруг он действительно влюбится и решит встать на путь исправления? Тогда расследование зайдёт в тупик — всё из-за моей неотразимости.

Сюй Мэншань усмехнулся:

— Мечтай.

Фань Цзя почему-то почувствовала, что отыгралась. Она собралась с духом и позвонила «брату Пиньго».

К этому времени полиция уже выяснила: его настоящее имя — Чэнь Чжаоци.

Окончив университет Хуайчэна три года назад, он сначала устроился в обычную компанию, но быстро уволился и занялся кредитованием студентов. Сколько их уже попалось в его сети — неизвестно.

Предварительная проверка показала: во время учёбы он и сам брал такие кредиты. А после выпуска стал одним из самых успешных хищников в этом бизнесе.

* 一哭二闹三上吊 (yī kū èr nào sān shàng diào) — «сперва — рыдать, потом скандалить, а затем — вешаться». Идиома описывает последовательность драматичных или эмоционально манипулятивных действий, которые кто-то предпринимает, чтобы добиться своего или привлечь внимание.

**Глава 85**

Сначала «брат Пиньго» не брал трубку. Фань Цзя упорно звонила снова и снова, и только после двадцатого раза Чэнь Чжаоци наконец ответил, понизив голос:

— Линлин, что случилось?

Фань Цзя включила громкую связь, а Сюй Мэншань начал запись разговора. Услышав, как тот её называет, он едко приподнял бровь.

Фань Цзя уже полностью вжилась в роль:

— Брат Пиньго, мне только что прислали сообщение! Там написано, что проценты и пени уже почти две тысячи юаней! Как так? Вы же говорили, что в неделю будет чуть больше сотни! Откуда такие суммы? Я никогда не смогу столько отдать!

Чэнь Чжаоци помолчал:

— Сто с лишним — это проценты за десять тысяч. А ты на днях взяла ещё двадцать тысяч.

— Но тогда должно быть всего три-четыре сотни! — всхлипнула Фань Цзя.

Чэнь Чжаоци вздохнул:

— Ты не заплатила проценты за прошлую неделю, поэтому начислили штраф. Вот почему сумма такая большая.

— Штраф? Но почему так много?

— У нас в компании кредиты выдаются без залога, только под удостоверение личности и студенческий билет, — терпеливо объяснил он. — Мы поддерживаем студенческие стартапы, но и рискуем большими суммами. Ты не разбираешься в финансах, но с юридической точки зрения, раз мы идём на такой риск, штрафные санкции должны быть высокими. Поняла, что я имею в виду?

Фань Цзя звучала потерянно:

— Но... что мне делать? Две тысячи в неделю! Я не смогу!

Чэнь Чжаоци, казалось, искренне пытался помочь:

— Ты же недавно взяла двадцать тысяч. Возьми оттуда и сначала заплати проценты.

Фань Цзя закатила глаза, но в голосе сохранила дрожь:

— Но эти деньги срочно нужны моей семье! Папа в больнице... Я уже всё перевела, у меня буквально ни копейки! Брат Пиньго, что мне делать? Я не знаю! Если я не оплачу проценты на этой неделе... что будет?

Голос Чэнь Чжаоци потемнел:

— Тогда будет серьёзные проблемы. Проценты будут только расти. По договору, если ты не платишь, это повлияет на твою кредитную историю. В будущем тебе не дадут ипотеку, внесут в чёрный список на покупку билетов на поезда и самолёты! Да и вообще, это противозаконно!

— Но что мне делать? У меня правда нет денег! Брат Пиньго, ты не мог бы... одолжить мне?

Чэнь Чжаоци снова вздохнул:

— Я сам выпустился недавно, выплачиваю ипотеку. Если честно, раньше я помогал нескольким младшим товарищам, но... деньги пропали. Как брат Ли и говорил. Так что у меня сейчас тоже туго.

— Ты правда не можешь мне помочь? Или... может, компания даст мне ещё один кредит на оборотные средства? Я уже заказала товар! Как только магазин заработает, я сразу всё верну!

Чэнь Чжаоци помолчал, затем сказал:

— Я бы не должен соглашаться. Во-первых, новый кредит только увеличит твой долг. Но проценты платить надо — из двух зол выбирают меньшее. Испорченная кредитная история останется на всю жизнь! Во-вторых, у тебя нет залога. Ты и так взяла тридцать тысяч без ничего — кто ещё тебе столько даст? Но... по правилам компании, теперь тебе нужно что-то предоставить.

— Что я могу предоставить? У меня ничего нет.

Чэнь Чжаоци выдержал паузу, затем медленно произнёс:

— Всё просто. Нужно записать видео, где ты говоришь о займе, и прислать его нам.

— Правда? Тогда я сейчас же запишу!

— Подожди, — остановил он её. — Просто видео для компании не имеет ценности. Не переживай, его увидит только бухгалтер — женщина. Никто не узнает.

— Что... что ты имеешь в виду?

— Многие твои однокурсницы так делали, ничего страшного. Нужно снять видео, где ты... без одежды, с удостоверением личности в руках. С этим завтра же получишь деньги.

**Глава 86**

Фань Цзя инстинктивно выпалила:

— Нет, не могу!

Чэнь Чжаоци замолчал на несколько секунд, затем неожиданно рассмеялся:

— Боишься?

— Э-э... нет, просто это слишком... — она запнулась.

— Подумай и скажи мне своё решение, — сказал он. — Ничего страшного, просто формальность.

Фань Цзя понизила голос:

— Ты правда хочешь, чтобы я сняла такое видео и отправила в компанию? Брат Пиньго, я...

Сюй Мэншань, сидевший рядом, едва сдержал рвотный позыв.

Но, кажется, Чэнь Чжаоци растрогался её неуверенностью и обидой:

— Линлин! Я не причиню тебе зла. Обещаю, никто не увидит. Я тоже не посмотрю.

Закончив разговор, Фань Цзя содрогнулась и вздохнула:

— Ублюдок.

— Как думаешь, Лю Иша и Чжао Фэйэр тоже снимали такие видео? — спросил Сюй Мэншань.

— Они занимали больше и не могли вернуть. Судя по их схеме, точно снимали.

Они переглянулись.

— Я доложу команде, — сказал Сюй Мэншань. — Видео, конечно, снимать не будем. А то ещё откажут в кредите. Посмотрим, как дальше разыграем.

Фань Цзя швырнула в него подушку, но он ловко поймал её одной рукой, подложил под спину и позвонил Юй Минсюй.

———

VIP-палата городской больницы.

Инь Фэн полусидел на кровати, с капельницей в руке. После пробуждения его голова была пустой и тяжёлой, будто вывернутой наизнанку.

С мозгом всегда сложнее. Чэнь Фэн сидел рядом, держа в руках результаты обследований — никаких отклонений.

— Принеси все материалы о моём брате, — неожиданно сказал Инь Фэн.

Чэнь Фэн удивился:

— Ты что-то вспомнил?

Инь Фэн посмотрел на него:

— А я должен что-то вспомнить?

На лице Чэнь Фэна появилось что-то вроде жалости:

— Учитель Инь, ты... очень любил и уважал своего брата Инь Чэня. Его преждевременная смерть стала для тебя большим ударом. Думаю, именно поэтому ты так долго позволял Су Цзыи оставаться рядом с тобой.

Инь Фэн задумался:

— Когда он умер и как?

— Тринадцать лет назад в автокатастрофе.

— А тело?

— Кремировали.

Инь Фэн разочарованно вздохнул:

— Тогда не проверишь, действительно ли это был он.

Чэнь Фэн странно посмотрел на него:

— Несколько лет назад ты уже задавал этот вопрос. Потом сам провёл расследование и подтвердил — покойный действительно Инь Чэнь. Твой брат мёртв.

Инь Фэн помолчал, затем пробормотал:

— Если не он, то кто же... Кто может быть таким же…

— Что-то не так?

Инь Фэн встретился с ним взглядом и покачал головой:

— Думаю, это не в твоей компетенции.

———

Юй Минсюй получила звонок Сюй Мэншаня как раз когда подъехала на такси к больнице.

Днём она привезла сюда Инь Фэна, но из-за работы не могла остаться. Теперь, уже вечером, наконец вырвалась и приехала. Чэнь Фэн сообщил, что Инь Фэн уже проснулся.

Она согласилась с планом Сюй Мэншаня — пока не давить на «брата Пиньго», посмотреть, как будут развиваться события и что он предпримет.

Никаких видео, конечно, снимать не будут.

Разговаривая по телефону, она подошла к палате. Дверь была приоткрыта. Закончив разговор, она собралась войти, но вдруг замерла. Вспомнила, каким ужасным было лицо Инь Фэна перед потерей сознания. Вспомнила все его бессвязные слова.

«Восстановление памяти».

Эти слова всплыли в голове, и её вдруг охватило раздражение. Будто перед ней раскинулась безбрежная водная гладь, холодная и безмолвная.

Юй Минсюй толкнула дверь. Оба человека внутри подняли на неё глаза, но её взгляд устремился только к тому, кто лежал на кровати — в больничной одежде, с бледным лицом и вечно растрёпанными волосами. Его ясные глаза неотрывно смотрели на неё.

И её сердце наконец успокоилось. Она подошла к кровати, и Чэнь Фэн тут же удалился.

— Ну как? — спросила она.

Инь Фэн медленно протянул к ней руки.

Обычно она лишь раздражённо отмахивалась от таких жестов, но сейчас не смогла сдержать улыбку:

— Отстань. Говорила же — не буду обнимать.

— Но у меня правда очень болела голова, — сказал он. — Будто собиралась взорваться.

Её сердце ёкнуло, но она сохранила невозмутимость:

— Ты... что-нибудь вспомнил?

— Нет, — сразу ответил он. — Ничего не вспомнил.

Юй Минсюй удивилась, но одновременно почувствовала облегчение. Этот странный коктейль эмоций разозлил её, но виду она не подала и села в кресло рядом с кроватью.

Инь Фэн потянул её за руку:

— Врачи сказали, что скоро меня выпишут.

— Так быстро?

— Всё равно не могут вылечить, — беззаботно сказал он. — Я безнадёжен!

Юй Минсюй не знала, радоваться или огорчаться:

— И тебя это не беспокоит?

— А ты хочешь, чтобы я быстрее выздоровел? — спросил он. — Если я поправлюсь, стану умным и зрелым. Чувствую, что раньше был таким же, как Гу Тяньчэн и Ло Юй — конечно, в сто раз лучше их. Но... мне кажется, тебе как раз нравится такой тип.

Последнюю фразу он произнёс очень тихо.

Юй Минсюй не ожидала такого поворота и даже растерялась:

— Что ты понимаешь? Чушь несёшь. Да, мне встречались подлецы, но я никогда не влюблялась в них.

— А...

— Да и с чего ты взял? — продолжала она. — Ты и сам был ещё тем экземпляром. Говорят, обожал моделей и знаменитостей — большая грудь, длинные ноги, острый подбородок. Как только память вернётся, сразу возьмёшься за старое, да?

Инь Фэн покраснел:

— А Сюй, зачем ты это говоришь? Я обещаю, что не буду таким. И точно не буду с ними связываться. Клянусь!

— Как хочешь, — равнодушно сказала она. — Это не моё дело.

———

На следующий день Фань Цзя получила ещё один звонок.

На том конце провода была вежливая женщина, представившаяся Чжан Вэй из финансового отдела.

Фань Цзя снова включила режим «запуганной студентки», которая ничего не видела в жизни.

Чжан Вэй сказала:

— Я слышала, вам нужен ещё один кредит?

— Да, да. Но...

— Я понимаю ваши опасения, — мягко перебила её Чжан Вэй. — Чэнь Чжаоци — хороший парень, ему неудобно объяснять такие вещи. Поэтому он попросил меня всё вам объяснить, чтобы вы могли успокоиться. Поверьте, я ежедневно провожу через свои руки миллионы юаней. Ваша сумма займа — капля в море*. Мы же обе женщины, поэтому я прекрасно понимаю ваши опасения. Но можете быть уверены, что видео — это просто формальность. С этим видео у вас появится кредитная история в нашей компании, и в будущем вы сможете брать займы снова. Оно останется только у меня, даже у руководства компании нет к нему доступа. Мы искренне хотим помочь вам пережить трудные времена.

* 九牛一毛 (jiǔ niú yī máo) — ченъюй, букв. «одна волосинка из девяти быков», очень малая часть от большого целого.

**Глава 87**

Закончив разговор, Фань Цзя покачала головой:

— Вот это подход! Чуть не поверила. Теперь понятно, как они заставляют девушек снимать такие видео. Такие пустые обещания становятся соломинкой для утопающих — дают ложную надежду, чтобы легче было обмануть. А потом держат на крючке.

Сюй Мэншань лаконично подытожил:

— Вот почему говорят: «Нет злее змеи подколодной».

Фань Цзя в ответ лишь закатила глаза.

Полиция пока не предпринимала никаких действий.

Как и ожидалось, через два дня, когда срок выплаты процентов истёк, телефон Фань Цзя начал разрываться от сообщений:

«Вы заняли у нас 30 000 юаней. Текущие проценты и пени просрочены!  Немедленно погасите задолженность во избежание проблем!» — это было ещё вежливо.

«Фань Линлин, верни деньги! Бесстыдница! Взяла взаймы — возвращай! Да чтоб тебя молния поразила!» — это уже грубость.

«Фань Линлин, у нас есть твоё удостоверение личности и диплом. Верни деньги, или пожалеешь!»

«Шлюха, слышишь? Ты живёшь в доме XXX, кв. 503. Не вернёшь — обольём краской!» — это были уже прямые угрозы и оскорбления.

Фань Цзя тут же «в панике» позвонила Чэнь Чжаоци, но он не брал трубку. Сообщения тоже оставались без ответа. Её продолжали заваливать этими смс-нападками.

Фань Цзя даже немного загрустила: «Неужели у меня совсем нет шарма? Так быстро начал безжалостно сдирать с меня долги? Бессердечный!»

Но Юй Минсюй и Хань Фэн считали, что всё идёт по плану. Нужно, чтобы «брат Пиньго» загнал «Фань Линлин» в тупик — в такое же отчаяние, как у первых двух жертв. Только тогда можно будет понять, что произойдёт дальше.

Станет ли «Фань Линлин» третьей жертвой? Есть ли связь между «Фэньцзиньбао» и убийствами? Пока неизвестно.

Тем временем Хань Фэн провёл новый раунд проверок по подозрительным автомобилям и отпечаткам пальцев — безрезультатно. Следователи всё ближе подходили к худшему сценарию — делу, где с самого начала нет никаких зацепок.

Такие дела, как случайно взорвавшаяся у тебя в руках мина, годами давят на сердце, а преступник так и остаётся в тени.

Поэтому компания «Фэньцзиньбао» оставалась единственной ниточкой для следственной группы, но и она была косвенной, без прямых доказательств. Но действовать нужно быстро — время не ждёт.

На следующий день давление усилилось, и полиция этому только радовалась.

Все контакты, указанные Фань Цзя в договоре — «мать» (Юй Минсюй), «отец» (Хань Фэн), «однокурсники» (Сюй Мэншань и другие) — получили угрожающие звонки:

«Эй, Сюй Мэншань? Фань Линлин задолжала нам 30 000, проценты не платит. Пусть вернёт, бессовестная!»

«Ваша дочь заняла в нашей компании 30 000, а проценты уже выросли до 6000. Когда вернёте? Или вам всем несдобровать!»

«Брат Пиньго» по-прежнему игнорировал звонки Фань Цзя, будто испарился.

———

На совещании в участке Юй Минсюй спросила:

— Где сейчас Чэнь Чжаоци?

— Наши за ним следят, — ответил один из полицейских. — Десять минут назад докладывали — снова поехал в то место, где встречался с Фань Цзя. Видимо, новый «клиент».

Юй Минсюй усмехнулась:

— Не впечатлила ты его. Всего две недели — и уже без сожалений загнал в угол.

Фань Цзя сделала обиженное лицо.

Сюй Мэншань добавил:

— С её-то внешностью — только слепой смягчится.

Они уже готовы были сцепиться, но вмешался Инь Фэн:

— Наоборот, именно из-за её привлекательности они торопятся. Обычно ждут месяц-два, чтобы набежали проценты. Значит, кто-то уже заинтересовался.

Фань Цзя сияла от гордости. Сюй Мэншань фыркнул, но тоже улыбнулся.

Все приободрились. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — казалось, он умел с потрясающей точностью угадывать ход мыслей преступника.

— Что дальше? — спросил Хань Фэн. — Как выманить того самого?

Юй Минсюй задумалась:

— Фань Цзя должна снова лично встретиться с Чэнь Чжаоци. Пусть плачет, умоляет, даже кокетничает — главное, без перегибов. Посмотрим, кто первым не выдержит. Фань Цзя, ты цепляйся за Чэнь Чжаоци как клещ, и посмотрим, как они будут выкручиваться.

———

Спустились сумерки. Улица была почти пустынна. Чэнь Чжаоци стоял на углу, куря и поджидая новую «жирную овечку».

Вскоре появился студент третьего курса. Вид у него был простоватый, даже глуповатый, с провинциальной суетливостью, но когда речь зашла о займе, в глазах мелькнул алчный блеск. Таких Чэнь Чжаоци видел сотни.

Он тут же надел маску доброго старшего брата, застенчиво улыбнулся и в непринуждённой манере объяснил условия займа, будто это просто маленькая дружеская услуга. Он знал: с каждым годом студенты становились только наивнее.

Вскоре они уже были у «брата Ли», где парень подписал договор и получил деньги. Глядя, как студент счастливо уносит наличные, Чэнь Чжаоци положил свою долю в карман, а «брат Ли» сменил выражение лица на заискивающее, с поклонами провожая его до двери. Чэнь Чжаоци похлопал его по плечу и пошёл вниз.

Спустившись по лестнице, он неожиданно увидел Фань Линлин.

Чэнь Чжаоци не думал, что у неё хватит смелости прийти сюда. Докурив, он бросил окурок в урну и разглядел её при свете фонарей. Она выглядела измученной, но всё такой же милой — тёмные волосы, белая кожа, ямочки на щеках, дрожащая улыбка.

И это тело — стройное, но не худое, полное жизни. У любого мужчины бы перехватило дыхание.

Через руки Чэнь Чжаоци прошло уже слишком много клиенток, и он легко мог представить её голой — белую кожу, грудь, интимные места, всё на виду, пока она с удостоверением личности в руках зачитывает условия займа...

Они все такие жадные. Такие развращённые.

Он подошёл к ней, лицо выражало озабоченность:

— Линлин, что ты здесь делаешь?

Фань Цзя схватила его за рукав:

— Брат Чжаоци, помоги! Меня загнали в угол!

Его взгляд скользнул от её тонких пальцев к заплаканному лицу*.

— Не волнуйся, расскажи. Я обязательно помогу тебе.

Фань Цзя сквозь слёзы описала все свои злоключения последних дней. Чэнь Чжаоци усадил её на бордюр у клумбы, молча протянул бумажные салфетки.

Когда она подняла глаза, его лицо исказилось от мнимого раскаяния:

— С самого начала мне не следовало тебе помогать. Ты говорила, что вернёшь деньги, как только откроешь магазин, а теперь даже проценты не можешь выплатить...

— У меня нет выхода! — рыдала Фань Цзя. — Что мне делать? Если они найдут моих родителей... Папа всё ещё в больнице...

Чэнь Чжаоци вздохнул:

— Сейчас самое важное — срочно погасить проценты. Ты должна уже шесть тысяч. Сними видео, и всё решится. Ты должна взять судьбу в свои руки! Нерешительность тебя погубит.

* 梨花带雨 (lí huā dài yǔ) — букв. «цветы груши под дождём». Идиома описывает образ девушки, которая плачет, но при этом выглядит очень трогательно и красиво, как нежные белые цветы груши, на которые упали капли дождя. Такой плач не отталкивает, а вызывает жалость и умиление.

**Глава 88**

Фань Цзя сделала крайне страдальческое выражение лица, яростно замотала головой:

— Нет... Я не могу... Ни за что...

Чэнь Чжаоци, видимо, не ожидал такого сопротивления. Ведь стоит заполучить видео — и девушка навсегда станет их марионеткой. Его лицо постепенно окаменело, он отстранился и сказал:

— Ты сама выбрала этот путь, Линлин. Я сделал всё возможное. Хотел помочь, но ты ещё и подозреваешь, что наша компания замышляет что-то дурное? У нас десятки тысяч клиентов по всей стране — нам просто некогда строить козни против тебя. Подумай хорошенько.

Услышав холод в его голосе, Фань Цзя вцепилась в его руку. Он попытался вырваться, но она прижалась ещё сильнее и, сделав отчаянное лицо, положила голову ему на плечо:

— Брат Чжаоци, я правда не могу... Я... я к тебе... Нет ли другого способа? Я сделаю что угодно, только не это! Всё, что скажешь!

Чэнь Чжаоци удивлённо посмотрел на неё, губы плотно сжались, на симпатичном лице появилось смущение.

Фань Цзя мысленно молилась: «Покажи свою хищную натуру! Согласись, согласись… я же идеальная приманка!»

Но он вдруг вскочил, оттолкнул её:

— Девчонка, о чём ты?! Даже если я... Видео — это правило компании! Я ни за что не воспользуюсь твоей бедой! Я ухожу! Ты… ты подумай хорошенько! Если долг станет ещё больше, видео уже не поможет!

Фань Цзя попыталась снова ухватиться за него, но Чэнь Чжаоци буквально сбежал.

Она осталась стоять на ветру, с глазами, полными слёз, провожая его машину.

— Докладываю: попытка соблазнения провалилась, — пробормотала она в рацию. — Неужели им правда только деньги нужны? Никакого интереса к жертвам? И к смерти Лю Иша они непричастны?

———

Следственная группа оказалась в довольно затруднительном положении.

Прошло две недели, но убийца, оставивший отпечаток пальца и разъезжавший на «джинбее», растворился, как капля в море.

У двух жертв, помимо схожего возраста и места жительства, было лишь одно необычное сходство — огромные долги перед «Фэньцзиньбао». Но с точки зрения мотива, компании их смерть была невыгодна. Разве что среди сотрудников скрывался  сексуальный маньяк и серийный убийца.

Фань Цзя, внешне похожая на жертв, а может, даже привлекательнее, уже заняла тридцать тысяч, но пока вышла только на внешнее звено — «брата Пиньго». Хотя они начали требовать деньги раньше обычного, будто заинтересовались ею, но вели себя как типичные ростовщики — угрожали, оскорбляли, требовали видео. Даже когда Фань Цзя попыталась соблазнить «брата Пиньго», тот не поддался.

В сложных делах следователи всегда рискуют, выбирая направление расследования.  Если окажется, что долги жертв — просто совпадение, а компания непричастна, это будет означать потерю времени и ресурсов, а поиск убийцы лишь усложнится.  Поэтому в зале заседаний полиции Хуайчэна царило напряжённое молчание.

Хань Фэн склонялся к версии о непричастности «Фэньцзиньбао» — он проверял их в прошлом году, а главное, у них было надежное алиби на время исчезновения первой жертвы, Чжао Фэйэр. Тогда компания в полном составе уехала на заграничный корпоратив.

— Мы проверяем всех владельцев «джинбеев», — сказал он. — Работа объёмная, но мы не сдадимся. Предлагаю перебросить все силы сюда.

Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — тот увлечённо играл пальцами, явно не слушая.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Такую явную зацепку нельзя бросать на полпути. Инь Фэн уже говорил — ускоренные требования выплат могут означать интерес к Фань Цзя. А если «обнажённые видео» — их обычная практика, то переход к сексуальному насилию вполне вероятен. Если ситуация не сдвинется, предлагаю тайно доставить Чэнь Чжаоци на допрос.

Лао Тан и заместитель начальника полиции Хуайчэна, ответственные за дело, быстро посовещались:

— Прошло две недели, давление сверху растёт. Действуем по плану Хань Фэна — все силы перебрасываем на проверку машин и отпечатков. Юй Минсюй — немедленно доставить Чэнь Чжаоци в участок для допроса. Если явных подозрений не будет — отпустить. Эту линию расследования временно откладываем и передаём отделу по экономическим преступлениям для работы с незаконной деятельностью компании «Фэньцзиньбао».

**Глава 89**

После совещания все разошлись в подавленном настроении.

Юй Минсюй шла быстро, Инь Фэн следовал за ней, и вскоре они оторвались от остальных. На лестничном пролёте она резко обернулась:

— Почему ты молчал, когда лао Тан хотел закрыть линию с «Фэньцзиньбао»? — Она дёрнула его бейдж консультанта. — С этой штукой твоё слово могло бы значить больше моего!

Инь Фэн ответил:

— А Сюй, я как консультант не могу вмешиваться в ваше направление расследования.

Юй Минсюй опешила: «Что я вообще делаю, почему срываюсь на него, как какая-то капризная девчонка?».

Она коснулась носа и, не извиняясь, развернулась, чтобы уйти.

Инь Фэн последовал за ней, в голосе слышалась улыбка:

— А Сюй трогает нос, когда смущается.

Юй Минсюй проигнорировала его.

Но он добавил:

— Не переживай, мы поймаем убийцу.

— Каким образом?

— Я найду человека, полностью соответствующего психологическому профилю преступника, и приведу его к тебе.

Юй Минсюй остановилась, обернулась. Его глаза были ясными и уверенными.

Для неё это был новый опыт. За эти годы она привыкла ни от кого не зависеть. А теперь этот мужчина — которого она, по сути, сама «вырастила» — спокойно предлагал взять весь груз её забот на себя.

Щемящее чувство снова сжало её грудь. Не ответив, она пошла дальше. Инь Фэн молча следовал за ней.

Через некоторое время она заговорила:

— Я не оставлю линию с «Фэньцзиньбао». Интуиция подсказывает мне, что они замешаны. Не бывает таких совпадений — их связь с жертвами единственное необычное обстоятельство.

Она сделала паузу:

— Ты ищешь по профилю преступника, они — по машине и отпечаткам. Даже если сейчас моя дорога кажется тупиковой, я верю, что это верный путь.

Инь Фэн уже собирался кивнуть и вдруг осознал — она делится с ним. Он поднял глаза и увидел её по-прежнему упрямое лицо, но в голосе явственно звучали растерянность и беспомощность. Она — Юй Минсюй, всемогущая и несгибаемая — сейчас доверила ему свои сокровенные мысли. Только ему.

Быть может она сама не осознавала эту душевную близость. Но Инь Фэн вдруг понял: их сердца, возможно, были связаны крепче, чем она думает.

Он преградил ей путь, упёршись рукой в стену. Она повернулась и увидела его серьёзный, искренний взгляд — ни намёка на обычную глуповатость.

А потом он улыбнулся, будто весеннее солнце:

— А Сюй, давай снова поспорим.

Она приподняла подбородок.

— Кто первым поймает убийцу, — сказал он. — Если выиграешь ты — исполню любое твоё желание. В пределах моих возможностей и средств.

Юй Минсюй подумала, что он просто безнадёжен в своей болтовне:

— А если выиграешь ты?

«Хочу тебя»

Эти слова сами всплыли в голове Инь Фэна, сопровождаемые горячим трепетом.

Но он опустил глаза, показывая лишь покрасневшие кончики ушей:

— Как скажешь. Любой твой приз приму.

Юй Минсюй, увидев, что он снова принял вид «добропорядочной молодой жёнушки», уже хотела подразнить, но слово «приз» задело её за живое.

Она не знала, имел ли Инь Фэн в виду «тот самый» приз или нет.

— Посмотрим, — буркнула она.

———

Сказано — сделано.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань в форме подъехали к дому Чэнь Чжаоци. Полицейское наблюдение с него уже сняли. Вечерело, вокруг было многолюдно. Они припарковались и направились к подъезду, но как раз в этот момент из дверей вышел сам Чэнь Чжаоци.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань обменялись взглядами — теперь оставалось только пригласить его на допрос по делу об убийстве. Чэнь Чжаоци не спешил садиться в свою машину: он закурил, стоя у обочины и оглядывая округу.

Так их взгляды и встретились. Он слегка замер, посмотрел на них и отвернулся.

— На крысу похож, — проворчал Сюй Мэншань.

Юй Минсюй удивилась:

— Он тебе так не нравится?

Сюй Мэншань ответил, глядя в сторону:

— Нет.

Разговаривая, они приближались к Чэнь Чжаоци. Тот стоял к ним боком, курил, но украдкой следил за ними. Рука его слегка дрогнула, но он продолжал стоять, не меняясь в лице.

Юй Минсюй стало даже смешно — к таким, кто выглядит честным, но на самом деле ядовит как змея, она испытывала крайнее отвращение. Она уже собиралась его «напугать», но тут зазвонил телефон.

Юй Минсюй увидела имя Фань Цзя и ответила:

— Что случилось?

— Вы уже задержали его? — спросила Фань Цзя. — Он только что написал, предлагает завтра встретиться в компании, говорит, поищет другие варианты.

Юй Минсюй взглянула на Сюй Мэншаня, положила трубку, и они прошли мимо Чэнь Чжаоци.

Увидев, что полицейские зашли в соседний магазин, Чэнь Чжаоци облегчённо вздохнул, сел в машину и уехал. Правда, немного отъехав, он снова посмотрел на магазин, затем на телефон — Фань Линлин согласилась на встречу. Он нахмурился и ускорился.

———

Вечером в том же ресторане с копчёными свиными ножками собрались Юй Минсюй, Фань Цзя, Сюй Мэншань и Инь Фэн.

Фань Цзя настаивала:

— Дайте мне пойти. Направление расследования уже поменяли, даже если доложить начальству, они просто вызовут Чэнь Чжаоци на допрос — и что мы узнаем? Две недели насмарку. А я смогу разведать их логово, вдруг найдём что-то!

Юй Минсюй посмотрела на Сюй Мэншаня.

Тот поставил кружку с пивом:

— Доложим лао Тану. Как скажет начальство, так и поступим.

Фань Цзя толкнула его:

— Эй, Лис Сюй, что это с тобой в последнее время? Куда делся решительный и смелый Сюй Мэншань? Если отменят операцию, так зря я что ли две недели под прикрытием работала?

Сюй Мэншань позволил ей так себя тормошить, оставаясь неподвижным, словно гора.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом, затем спросила:

— Инь Фэн, а ты что скажешь?

Она повернулась и увидела его при свете ламп — в чёрном свитере, с длинной шеей, чётким профилем. Он смотрел на кружку с пивом, затем быстро облизнул губы.

**Глава 90**

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— Только одну кружку.

Инь Фэн тут же принял вид «маленького белого кролика», совершенно не сочетавшийся с его соблазнительной внешностью. Он крепко сжал кружку и с сожалением сказал:

— Ладно.

Фань Цзя хихикнула:

— «Властный генеральный директор и его маленькая кроткая жена».

Сюй Мэншань добавил:

— «Мужчина за спиной женщины-босса».

Юй Минсюй проигнорировала подколки этих двоих, которые то в открытую ссорились, то тут же сговаривались у всех за спиной, и спросила Инь Фэна:

— Как думаешь, отпустить завтра Фань Цзя?

— Если бы это был я, я бы пошёл, — ответил он. — Сначала Чэнь Чжаоци настаивал на видео, будто готов был разорвать все отношения. Это логично для их бизнеса. Но теперь он внезапно сменил тактику и зовёт её в офис. Значит, что-то изменилось. И я думаю, решение исходило не от него, а от кого-то выше. Лиса вот-вот готова показать хвост!

Трое остальных задумались.

Юй Минсюй допила пиво и сказала Фань Цзя:

— Иди. Но ни шагу в сторону от плана. При малейшей опасности — сразу выходи. Мы будем следить снаружи и прикроем тебя.

———

Чэнь Чжаоци назначил встречу на следующий вечер.

Эта неприметная, но, вероятно, связанная с тысячами студентов компания располагалась в старом районе города возле университета. Сумерки окутали узкие улочки. Вокруг были только склады и магазинчики, к ночи здесь становилось безлюдно.

Фань Цзя вышла из машины и посмотрела на невзрачное трёхэтажное серое здание:

— Офис здесь?

Чэнь Чжаоци улыбнулся:

— Штаб-квартира компании в Шэньчжэне, три этажа в небоскрёбе. Это всего лишь филиал в Хуайчэне, у нас их больше сотни. Здесь аренда дешевле, да и до университета ближе.

Фань Цзя подумала: «Какой же ты лжец», но на лице изобразила понимание.

На первом этаже неожиданно оказалась стойка ресепшн, в этот час уже пустующая. Чэнь Чжаоци провёл её внутрь. Вокруг стояли восемь рабочих столов, все пустые. Ничего подозрительного.

На втором этаже в нескольких кабинетах горел свет. Чэнь Чжаоци поздоровался с коллегами. Те, будто не замечая Фань Цзя, поспешно прошли мимо.

— Студенток вроде тебя мы видали, — объяснил он.

— А зачем я сегодня здесь?

В полумраке коридора Чэнь Чжаоци повернулся к ней:

— Не переживай, всё хорошо. Просто слушай, что скажут.

— Кто?

— Директор и руководство компании. Они поддерживают таких целеустремлённых студентов, как ты. Твой случай их тронул. Сможешь ли воспользоваться этой возможностью — зависит только от тебя.

Фань Цзя кивнула с наивным видом:

— Ваша компания такая большая, клиентов так много... Как они... узнали обо мне?

Чэнь Чжаоци улыбнулся:

— Я рассказал. Ты же в безвыходном положении. Да и в тот раз, когда ты пришла ко мне, директор как раз проезжал мимо и заметил тебя.

— О... тогда мне действительно повезло...

Они подошли к очередному кабинету. Чэнь Чжаоци постучал, вышла девушка.

— Проверь её.

Фань Цзя схватила его за рукав:

— Зачем?..

— Правила компании, — тихо объяснил он. — Боимся журналистов. Некоторые из них специально пишут сенсационные статьи, искажают факты, а потом пытаются вымогать у нас деньги. Это простая проверка, ничего страшного. Быстро осмотрят и всё. И телефон придётся оставить.

Фань Цзя вошла за девушкой в офис. Та обыскала её, вытряхнула содержимое сумки и забрала телефон.

Фань Цзя следила за её руками, краем глаза заметив тень за дверью — Чэнь Чжаоци ждал снаружи.

С того момента, как она села в машину, все их разговоры записывались. Юй Минсюй и другие находились в складе напротив, наблюдая за зданием через щель в шторах. На данный момент было известно, что в этом здании всего один вход и выход.

В сумке Фань Цзя не было камеры — как раз на такой случай, — но были жучок и трекер. На экране перед Юй Минсюй и Сюй Мэншанем мигал сигнал Фань Цзя. Инь Фэн сидел позади. В наушниках раздались шорохи и звон упавших предметов. Все невольно затаили дыхание.

— Что это? — вдруг чётко раздался голос незнакомой девушки.

———

Фань Цзя наблюдала, как вещи из её сумки рассыпаются по столу. Девушка подняла ручку, а карандаш для бровей упал на пол к её ногам.

— Ручка, — невинно сказала Фань Цзя.

Девушка, выглядевшая всего на несколько лет старше студентки Фань Линлин, вовсе не была такой же наивной. Она внимательно осмотрела ручку, открутила колпачок, вынула стержень с чернилами, но ничего не нашла. Она проверила пудру, кошелёк, помаду, портативное зарядное устройство, а затем сложила всё обратно:

— Всё, можешь идти.

Фань Цзя взяла сумку и вышла, не взглянув снова на упавший карандаш для бровей.

Чэнь Чжаоци обменялся взглядом с девушкой и улыбнулся:

— Перед встречей с руководством тебя хочет видеть один человек.

———

Юй Минсюй и другие слышали, как звуки из прослушивающего устройства постепенно затихли, затем дверь закрылась.

— Кажется, эта глупая девчонка потеряла жучок, — сказал Сюй Мэншань. — Сестра Юй, что будем делать?

Юй Минсюй следила за медленно движущейся точкой:

— Фань Цзя — человек рассудительный. У неё есть ещё один трекер. Она знает, когда звать на помощь. Продолжаем наблюдать.

**Глава 91**

Чэнь Чжаоци привел Фань Цзя в более просторный кабинет, обставленный со вкусом. За столом сидела привлекательная женщина лет тридцати, одетая в строгий деловой костюм и излучающая компетентность и обаяние.

— Это наш финансовый директор Чжан Вэй, — представил Чэнь Чжаоци. — Можешь называть её сестрой Вэй.

Фань Цзя сразу поняла — это та самая женщина, которая звонила и уговаривала её снять видео. Она сделала робкий вид:

— Здравствуйте, сестра Вэй.

Чжан Вэй непринуждённо махнула рукой:

— Иди, я поболтаю с младшей сестрой Линлин.

Чэнь Чжаоци кивнул Фань Цзя:

— Сестра Вэй давно хотела с тобой познакомиться. Вы, девушки, пообщайтесь, а я доложу боссу о твоём визите. Приготовься к встрече.

Фань Цзя покорно кивнула.

Когда Чэнь Чжаоци вышел, Чжан Вэй усадила её на диван:

— Какая ты милая! Есть парень?

Фань Цзя опустила глаза:

— Нет...

— Ничего, — улыбнулась Чжан Вэй. — Выберешь молодого и перспективного, вроде Чжаоци. В него многие влюблены.

Фань Цзя сжала кулаки на коленях. Чжан Вэй заметила её реакцию и принялась заваривать чай:

— Чжаоци сказал, у тебя сейчас трудности с выплатами, но ты не хочешь снимать видео. Обычно в таких случаях компания никогда не даёт новый кредит. Но... во-первых, Чжаоци считает тебя особенной, во-вторых, я слышала, что ты очень способная и талантливая. Поэтому компания долго думала и нашла для тебя компромиссное решение.

Фань Цзя подняла глаза, полные надежды:

— Какое решение?

Чжан Вэй поставила перед ней чашку:

— Вступить в нашу компанию, как Чжаоци.

Пар от свежезаваренного чая поднимался лёгкой дымкой.

— Попробуй, это отличный Лапсан Сушонг, — сказала Чжан Вэй.

Фань Цзя взяла чашку и сделала маленький глоток.

— Глупышка, не разбираешься, — рассмеялась Чжан Вэй. — Обычным людям я такой не наливаю.

Фань Цзя не разбиралась в чае, лишь почувствовала немного терпкий и горьковатый вкус, и сделала ещё глоток.

Чжан Вэй подлила ей чай и сказала:

— В нашей компании высокие стандарты, обычным людям сюда не попасть. Чжаоци тоже был должен десятки тысяч, но за несколько лет не только вернул долг, но и купил дом с машиной. Разве не успех?

Она наклонилась ближе:

— Но поскольку мы — элитная компания с хорошими условиями, у нас строгие правила. Сотрудники должны беспрекословно подчиняться руководству и выполнять все указания. Мы как одна семья — поддерживаем и понимаем друг друга. Ты с этим справишься?

— Справлюсь! — тут же ответила Фань Цзя, затем застенчиво добавила: — Я правда могу у вас работать?

В этот момент в душе она испытывала противоречия. С одной стороны, это шанс проникнуть в компанию и выяснить связь с убийствами. С другой — процесс может затянуться, а расследование ждать не может. Но упускать такой шанс она не собиралась.

Чжан Вэй улыбнулась:

— Конечно. Ты умная, симпатичная, выпускница университета Хуайчэн. Я с тобой давно общаюсь — ты хорошо выражаешься и мыслишь, перспективная молодая девушка. Сейчас у нас две вакансии, но обе через конкурс, так как много претендентов. Первая — как у Чжаоци, агент по кредитам. Работа тяжёлая и доход сначала нестабилен. Вторая — ассистент нашего начальника, директора Чжоу. Редкая возможность! Предыдущий ассистент как раз уволился.

Чжан Вэй сделала многозначительную паузу:

— Работа непростая — круглосуточная готовность, забота обо всех нуждах начальника, сопровождение на встречах и в поездках. Но зарплата 5000 в месяц, а ассистент руководителя со временем расширяет кругозор и после нескольких лет может стать руководителем отдела с более высоким доходом. Я сама была ассистентом у господина Чжоу несколько лет — видишь, как сейчас хорошо живу?

Фань Цзя сделала решительное лицо:

— Сестра Вэй, я хочу попробовать на должность ассистента.

Чжан Вэй подняла чашку, её яркий маникюр сверкнул в свете ламп:

— Ты мне симпатична. С моей стороны ты прошла. Теперь всё зависит от того, сможешь ли ты произвести хорошее впечатление на директора Чжоу.

Она многозначительно добавила:

— Если ты ему понравишься, он очень щедр — дарит одежду, украшения... Для нас это роскошь, а для него — мелочи.

Фань Цзя сделала растерянное лицо. Чжан Вэй чокнулась с ней чашкой:

— До дна!

Фань Цзя не смогла отказаться и выпила ещё два глотка, пока не пришёл Чэнь Чжаоци.

Он оценивающе посмотрел на неё:

— Директор Чжоу ждёт.

Фань Цзя дёрнула его за рукав:

— Я попробую пройти собеседование на должность ассистента, хорошо?

На лице Чэнь Чжаоци мелькнула странная улыбка, сразу исчезнувшая.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Удачи.

Фань Цзя прищурилась:

— Ты... не хочешь, чтобы я шла?

Он рассмеялся:

— Кто я такой, чтобы тебя останавливать?

Фань Цзя сделала вид, что колеблется, и прошептала:

— Если ты против... я не пойду. Сестра Вэй намекала... что ассистент должен быть очень близок с директором... Я не знаю... брат Чжаоци, мне идти?

Чэнь Чжаоци посмотрел на неё, и за стёклами очков его взгляд стал неожиданно глубоким. Наконец он потрепал её по голове:

— Иди. Будет это блестящее будущее или унизительная жизнь — всё зависит от твоего выбора. Да и есть ли у тебя другие варианты?

Они подошли к кабинету в конце третьего этажа.

Войдя, они оказались в просторной комнате, оформленной в классическом стиле — кожаные диваны, книжные шкафы, каллиграфия на стенах. Типичный кабинет начальника.

— Директор Чжоу, Фань Линлин пришла, — доложил Чэнь Чжаоци.

— Войдите.

Из-за стола вышел мужчина. На первый взгляд — элегантный и респектабельный. Лет сорока, среднего роста, в черном танцзюане* и в очках в чёрной оправе. На вид — настоящий интеллигент.

* Танцзюань — современный китайский национальный костюм в традиционном стиле. Обычно это короткая куртка или пиджак с характерным воротником-стойкой и застёжками на узелках или пуговицах, выполненный из шёлка или другой ткани с узорами.

**Глава 92**

Однако его улыбка была холодной. Он бегло взглянул на Фань Линлин и без особых эмоций сел на диван.

Чэнь Чжаоци почтительно сказал:

— Директор Чжоу, я пойду.

Директор кивнул. Когда дверь закрылась, он сосредоточил всё внимание на Фань Цзя и слегка улыбнулся:

— Сколько тебе лет?

— Только исполнилось двадцать три.

— Ты должна компании почти сорок тысяч, — сказал он. — И каждый месяц сумма будет расти.

Фань Цзя опустила голову:

— Директор Чжоу, я не знала, что проценты и пени будут такими...

Он махнул рукой:

— Неважно. Если пройдёшь собеседование, твой долг можно будет обсудить. Разве финансовый отдел посмеет требовать деньги с моего ассистента?

Он рассмеялся. Фань Цзя невольно тоже улыбнулась.

— Расскажи о своих оценках в университете и о стажировке, — сказал директор Чжоу.

Фань Цзя подумала: «Неужели и правда собеседование?»

Она начала рассказывать придуманную биографию. Директор Чжоу слушал, заваривая чай, и налил ей. Фань Цзя лишь слегка пригубила.

Когда она закончила, он закурил, откинулся на диван и прищурился. Его взгляд был неприятным.

— Директор Чжоу, я подхожу? — робко спросила Фань Цзя.

— Ты девственница?

Она замерла:

— Я...

Неприятное ощущение усилилось. Он стряхнул пепел:

— Развратные девчонки мне не нужны.

Фань Цзя опустила глаза:

— Да.

— Так это или нет — я всё равно узнаю, — равнодушно сказал он.

Фань Цзя сжала пальцы:

— Директор Чжоу, я пришла устраиваться ассистентом.

Он медленно подался вперёд, и Фань Цзя машинально отпрянула, упершись в спинку дивана — дальше отступать было некуда.

Он провёл рукой по её щеке и сказал:

— Раз уж ты здесь, зачем строить из себя невинную? Подумай хорошенько: выйдешь за эту дверь — тебя ждут долги, проблемы с законом, крах карьеры. Твои родные и друзья тоже пострадают. Я вижу, ты способная — если останешься в компании, со мной, хех… тогда можешь не переживать за своё будущее.

Фань Цзя словно одеревенела, глаза блестели от слёз. Директор Чжоу, довольный её реакцией, не стал торопиться:

— У тебя всё равно парня нет. Какая разница, с кем быть? Через год-другой расплатишься с долгами, может, ещё и денег заработаешь. Где ты найдёшь такое выгодное предложение?

Он посмотрел на часы:

— Останься сегодня, пойдём поужинаем, а заодно купим тебе одежду.

Фань Цзя лишь мотала головой, всхлипывая.

Директор Чжоу рассмеялся:

— Глупая. Слушай, это твой единственный шанс — спишу твой долг. Но если сегодня выйдешь за эту дверь — потом хоть на коленях умоляй, я не передумаю.

Фань Цзя закрыла лицо руками и тихо всхлипывала.

В этот момент зазвонил телефон. Директор Чжоу ответил:

— М-м… ладно, я зайду и посмотрю.

Закончив разговор, он обратился к ней:

— Даю тебе десять минут, девочка. Подумай как следует. Я не хочу видеть, как плачешь ты, и как вместе с тобой плачут твои родители, родственники, друзья.

Он вышел. Фань Цзя тут же подняла голову и окинула взглядом комнату — камер наблюдения не было. Она подбежала к двери, толкнула её — заперта снаружи. Тогда она сама щёлкнула замком изнутри и бросилась к письменному столу. Быстро обыскала ящики — там лежали лишь стопки кредитных договоров и данные должников. Ничего ценного.

Взгляд упал на компьютер. Она достала из сумки пауэрбанк и подключила его кабелем. Фань Цзя всегда отличалась техническими навыками. С виду пауэрбанк был обычный, и сотрудница, что проверяла её ранее, ничего не заподозрила. На самом же деле в него был встроен миниатюрный декодер.

Запустив компьютер, она потратила чуть больше минуты, чтобы взломать пароль. Немного подумав, ввела в поиск имена «Лю Иша» и «Чжао Фэйэр» — и, как и ожидала, нашла два папки. Сначала она скопировала данные, потом открыла — договоры, переводы, документы... и видео.

Фань Цзя щёлкнула по файлу, и на экране появилась обнажённая девушка с окаменевшим, безжизненным лицом. Она держала в руках удостоверение личности и монотонно произносила: «Я Лю Иша, ID XXXXX, беру в долг у «Фэньцзиньбао» 20 000 юаней...»

Фань Цзя стиснула зубы, закрыла файл и продолжила поиски. Но в основном там были материалы того же рода. По беглому взгляду — только девушек, снятых в таких же видео для компании «Фэньцзиньбао», было свыше тысячи.

Время шло, и Фань Цзя прикинула, что директор Чжоу вот-вот вернётся. Пока она не хотела тревожить коллег и раскрывать свою личность — ведь ключевых улик она ещё не нашла. Но нужно было придумать, как выбраться отсюда.

Её пальцы летали по клавиатуре; почти весь диск компьютера был уже просмотрен, когда она открыла неприметный маленький файл — и замерла: внутри оказались зашифрованные документы. Не раздумывая, она скопировала всё содержимое, а затем взялась расшифровывать один из файлов.

В этот момент снаружи послышались шаги. Фань Цзя подняла голову и внезапно почувствовала головокружение. Она машинально оперлась на стол — в этот миг расшифровка закончилась. Она щёлкнула файл… Её лицо становилось всё мрачнее. Даже будучи опытным полицейским, повидавшим немало тяжёлых дел, она не могла сдержать отвращения.

Глаза у неё защипало. «Вот оно что… так вот как всё было». Все эти люди… каждый из них был на видео. Им не уйти.

Фань Цзя выдернула пауэрбанк, сунула его прямо в карман, одновременно выключая компьютер и приводя стол в порядок.

Снаружи уже раздавался звук ключа в замке — кто-то открывал дверь.

Это был третий этаж, выпрыгнуть в окно было невозможно. Фань Цзя в тот же миг приняла решение: улики она уже получила, но способ — мягко говоря, неофициальный. Чем меньше шума, тем лучше.

Она решила сначала изобразить сомнение и готовность подчиниться, а когда директор Чжоу поведёт её ужинать и покупать одежду — сбежать при первой возможности. Поэтому она метнулась к дивану и села, вновь приняв вид покорной и униженной.

Дверь открылась. Директор Чжоу вошёл, увидел её на месте и удовлетворённо хмыкнул.

Он подошёл прямо к ней и сел вплотную, так что их бёдра соприкоснулись, его рука легла на спинку дивана за её плечами:

— Зачем дверь заперла? Боялась, что войду? На моей территории смеешь закрываться? Вижу, характер норовистый — надо обуздать.

Фань Цзя уже хотела ответить, как вдруг голова закружилась сильнее. Она пошатнулась, и рука директора Чжоу легла ей на плечо:

— Что такое? Тебе плохо?

В голове у Фань Цзя взвыла тревога: «Чёрт! Чай Чжан Вэй!» Она не притронулась к чаю директора Чжоу, но не избежала того, что предложили ей в самом начале. Да и слишком расслабилась, зная, что товарищи снаружи.

**Глава 93**

Перед её глазами всё расплывалось. Она попыталась нащупать подвеску на шее — тот самый тревожный маячок с трекером, но руку перехватили на полпути. Кто-то спросил:

— Ты совсем расклеилась. Может, сначала отдохнёшь?

Фань Цзя с силой прикусила губу и, собравшись, выдавила натянутую улыбку:

— Не нужно, директор Чжоу. Разве вы не хотели пойти поужинать? Дайте мне немного прийти в себя… Пойдёмте поедим…

Но её тут же обхватили чьи-то руки, пальцы коснулись её лица, и голос тихо прошипел:

— Куда ты, глупышка? Теперь никуда не денешься. Всё только начинается, и впереди ещё много интересного.

Фань Цзя из последних сил резко оттолкнула его и бросилась к двери. Но не успела сделать и двух шагов, как он настиг её, со всей силы ударил по лицу и, обхватив за талию, потащил обратно к дивану. В ней вспыхнула ярость. Шатаясь, она резко ударила его локтем в грудь, а следом кулаком — прямо в лицо. Директор Чжоу никак не ожидал, что эта хрупкая на вид студентка в полубессознательном состоянии окажется способна на такое. Из носа хлынула кровь, и он, охнув, отступил на шаг, прижимая ладонь к лицу.

Но Фань Цзя уже вошла в раж. Голова гудела, но разделаться с этим подонком было делом чести. Она схватила с журнального столика массивную стеклянную пепельницу и со всей силы запустила в голову директора Чжоу. От первого удара он кое-как увернулся, но не успел даже крикнуть: — Сюда, быстрее, — как второй удар обрушился на его череп. Он пошатнулся и рухнул на пол.

Фань Цзя выбежала в коридор и тут же заметила вдалеке несколько приближающихся фигур. К счастью, лестницы были с обеих сторон. Она прикрыла за собой дверь и рванула вниз. На втором этаже ноги почти подкосились. Силы уходили, и она знала, что вот-вот отключится. Рука инстинктивно потянулась к шее — и внутри всё похолодело. Подвески не было. Тревожная кнопка и маячок исчезли. Наверное, она потеряла её в схватке с директором Чжоу.

Второй этаж пока был тих и пуст, но сверху уже доносились шаги. Да, она закрыла дверь, но надолго ли это задержит преследователей? Если они найдут истекающего кровью Чжоу, погоня неминуема. А её сознание заволакивало тьмой, тело слабело. Собрав остатки сил, она открыла ближайшую дверь и юркнула внутрь.

Комната оказалась тёмной и безлюдной — похоже, кладовка. Фань Цзя, нащупывая стеллажи, шаг за шагом двигалась к окну. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь стёкла, она подумала: второй этаж… Даже если сломает ногу при прыжке — не страшно. Юй Минсюй и остальные её найдут. Доказательства будут спасены. Прекрасно. Наконец-то справедливость восторжествует, и две погибшие девушки обретут покой.

Она добралась до окна. Перед глазами плясали чёрные пятна, в ушах звенело, и только прерывистое дыхание напоминало, что она ещё в сознании. Она снова сильно прикусила губу — во рту разлился вкус крови. Рука ухватилась за подоконник…

Но в тот же миг сзади раздался шорох. Чьи-то ледяные пальцы обхватили её сзади, а ладонь плотно закрыла рот.

Глаза Фань Цзя расширились, и слёзы хлынули сами собой. Но сил сопротивляться уже не осталось. Человек медленно утянул её обратно в темноту. Сквозь туман сознания она слышала за дверью чьи-то шаги. Ей хотелось обернуться, но человек держал её мёртвой хваткой. В борьбе они задели стоявший рядом стеллаж, и вещи с грохотом посыпались на пол. Но рука всё так же плотно закрывала ей рот, а хватка не ослабевала.

И тогда тьма окончательно поглотила её.

**Глава 94**

Для тех, кто ждёт, каждая секунда наполнена напряжённой тишиной. Сюй Мэншань, не отрываясь, следил за монитором, где мигал курсор, обозначающий местоположение Фань Цзя. В пальцах он беспокойно вертел зажигалку. Юй Минсюй, закинув руки за голову, тоже не расслаблялась ни на мгновение.

Инь Фэн сидел в кресле чуть позади неё, подперев подбородок ладонью. Взгляд его скользнул по экрану, а затем невольно вернулся к Юй Минсюй.

Чтобы не вызвать подозрений, шторы в комнате были задернуты, оставалась лишь узкая щель. При тусклом свете лампы её силуэт казался очерченным мягким золотистым ореолом.

Если приглядеться, её черты сочетали в себе резкость и мягкость. Суровое выражение лица придавало чертам жёсткости, но губы были полными и алыми, а подбородок — маленьким, с лёгкой округлостью. Длинная шея плавно переходила в плечи, а затем — в тонкую, но крепкую талию.

Ко всем этим местам Инь Фэн уже прикасался, пусть всего дважды. При этой мысли в груди защемило — то ли нежность, то ли тоска.

«Долог и тернист мой путь, но я пройду его, не сходя с дороги»* — эта знаменитая строка сама всплыла у него в голове.

Но сейчас он ясно чувствовал: Юй Минсюй, намеренно или нет, всё ещё преграждала ему путь. К тому же она целиком погрузилась в расследование и почти не уделяла ему внимания. Когда же он наконец сможет преодолеть эту стену?

Юй Минсюй так долго всматривалась в экран, что почувствовала усталость в глазах. Она зажмурилась, потерла их — и внезапно уловила аромат кофе. Перед ней стояла наполненная крышка термоса.

Она подняла голову и увидела Инь Фэна, заслонившего собой свет. Он стоял, оперевшись одной рукой о подлокотник её кресла:

— А Сюй, устала? Выпей кофе, взбодрись.

Признаться, кофе он принес как раз вовремя. Юй Минсюй улыбнулась:

— Спасибо.

Сюй Мэншань, завидев это, тут же оживился:

— Профессор Инь, а мне тоже можно?

— Я принёс только одну кружку. Неужели ты хочешь пить из неё вместе с нами?

Сюй Мэншань цокнул языком и снова уставился на монитор.

В последние дни, погружённая в расследование, Юй Минсюй почти не задумывалась о своих повседневных нуждах — чем кормил Инь Фэн, то она и ела или пила. Порой им приходилось делить одну бутылку воды, и Юй Минсюй не придавала этому значения. Но сейчас, услышав его слова, она вдруг почувствовала неловкость. «Незаметно мы опять начали вести себя слишком по-домашнему», — подумала она и поставила чашку.

— Невкусно? — спросил Инь Фэн.

— Вкусно. Просто не хочу пока.

— А…

Он не уходил. Через некоторое время она ощутила тепло его руки и груди, слегка касающихся её через одежду. Боковым зрением она заметила, что он по-прежнему стоит, опёршись о подлокотник её кресла, и пристально смотрит на экран.

Тишина затянулась, затем Юй Минсюй процедила:

— Возвращайся на своё место. Нечего тут торчать.

Он снова:

— А…

И наконец отступил.

Прошло ещё некоторое время.

— Она задержалась в одном месте слишком надолго, — нахмурился Сюй Мэншань. — Уже почти полчаса прошло.

Юй Минсюй нахмурилась. Как руководитель группы, она осознавала: каждое её решение теперь могло повлечь за собой риск. Ворваться сейчас? Возможно, Фань Цзя как раз на пороге важного прорыва, и они всё испортят. Не идти? А если ей угрожает опасность?

Но интуиция подсказывала: ждать больше нельзя.

Она уже собралась отдать приказ, как вдруг из давно молчавшего жучка донёсся шум. Все трое замерли.

Было слышно, как кто-то распахнул дверь, в комнате зазвучали голоса:

— Она здесь?

— Нет!

— Ищите тщательнее! Надо найти её, не дать сбежать!

Сюй Мэншань вскочил, отбросив стул. Юй Минсюй тоже поднялась:

— Вызываем подкрепление! Действуем сейчас же!

Они рванули к зданию «Фэньцзиньбао». Охранник попытался преградить им путь, но Сюй Мэншань вытащил полицейское удостоверение:

— Прочь! Полиция! Ловим беглого преступника!

Едва они ворвались внутрь, как столкнулись с группой людей, обыскивавших помещение.

— Девушка сообщила о незаконном удержании и насилии, — холодно сказала Юй Минсюй, не дожидаясь вопросов. — Где она?

Все молчали. У Юй Минсюй внутри нехорошо ёкнуло, и она рявкнула:

— В сторону!

Тут вперёд шагнул самый сообразительный:

— Вы говорите, что полиция? А удостоверения где?

— Вот! — Три удостоверения — два полицейских и одно эксперта — оказались перед их носом.

Инь Фэн добавил:

— Я эксперт провинциального управления. Мой ранг выше, чем у них. Одно моё удостоверение за два их пойдёт.

— Даже если вы полиция, вы не можете врываться без ордера! — не унимался кто-то.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Девушка в смертельной опасности. Чрезвычайные обстоятельства. Какой ещё ордер? Прочь с дороги! Встаньте к стене и ждите допроса. Или мне вас всех по одному в участок тащить?

Когда Юй Минсюй злилась по-настоящему, это было страшно. Глаза сверкали, голос, отточенный годами службы, гремел, как рык львицы**. С дубинкой в руке она излучала ту самую мощь, о которой говорят: «один муж на заставе — десять тысяч врагов не прорвутся»***.

Даже эти крепкие парни невольно попятились. Лишь Инь Фэн смотрел на неё с восхищением и знакомой болью в груди. Ему хотелось, чтобы она всегда оставалась такой — бесстрашной и непобедимой. Но в то же время он мечтал спрятать её ото всех, оставив только для себя. «Какие же противоречивые чувства вызывает любовь», — подумал он.

Но один из противников не сдавался:

— Мы тоже не из пугливых! Разве полиция имеет право вламываться без разрешения? Мы подадим жалобу!

Остальные подхватили:

— Вон отсюда!

— Убирайтесь!

— Полиции теперь можно вот так врываться?!

Сюй Мэншань уже едва сдерживался и быстро бросил Юй Минсюй:

— Прости, шеф. Всю ответственность я беру на себя.

Не успел он договорить, как Юй Минсюй с разворота пнула главного крикуна ногой:

— Я как раз специалист по запугиванию. Инь Фэн, прикрой тыл.

Началась потасовка.

Вскоре противники лежали на полу, стеная от боли. Несмотря на победу, тревога в сердце Юй Минсюй не утихала. Похоже, они тоже искали Фань Цзя, но та до сих пор не вышла на связь. Оставалось надеяться, что отсутствие новостей — это хорошая новость.

Шум привлёк ещё людей, но это были скорее офисные работники, а не наёмные громилы. Увидев происходящее, они не решились приблизиться.

Троица устремилась наверх.

Согласно данным слежения, Фань Цзя всё ещё находилась в дальнем кабинете в конце третьего этажа. Они уже подбегали к двери, когда из-за неё донёсся голос:

— Эта стерва… Когда поймаем, я её прикончу! Что там за шум внизу?

* Цитата из китайской классической поэмы «Лисао» (离骚). Авторство приписывается Цюй Юаню, известному поэту и государственному деятелю царства Чу.

** 河东狮吼 (hédōng shīhǒu) — «рёв львицы из Хэдуна», в переносном смысле выражение используется для описания очень сварливой, грозной или властной жены, которая громко кричит или ругается на мужа. В тексте великого китайского поэта и литератора эпохи Северной Сун Су Ши описывается друг поэта Чэнь Цичан и его жена по прозвищу «Львица из Хэдуна», которая славилась своим сильным характером и ревнивостью.

*** Цитата из китайской классической поэмы «Трудны дороги в Шу» (蜀道难) поэта Ли Бо, жившего в эпоху Тан.

**Глава 95**

Другой голос ответил:

— Не знаю, уже послали людей разобраться. Сяо Ту, как там с компьютером? Эта женщина, скорее всего, полицейская или журналистка.

Сяо Ту ответил:

— Сейчас уже закончу.

Следом прозвучал обеспокоенный женский голос:

— Господин Чжоу, вы уверены, что вам не нужно в больницу? Крови было так много...

Первый голос раздражённо буркнул:

— Какая ещё больница? Мало того, что натворили дел? Кого вы мне подсунули? Где Пиньго? Чёрт возьми, она точно из полиции! Иначе откуда бы у неё такие навыки?

Юй Минсюй резко распахнула дверь. Все в комнате замерли.

Внутри было пятеро. Мужчина лет сорока в традиционной рубашке-танцзюане сидел на диване с повязкой на голове. Возле него суетилась ухоженная женщина лет тридцати, обрабатывая рану. Рядом стояли двое мужчин — один тощий в очках, другой полный, но оба с одинаково жестокими лицами.

А за компьютером у окна сидел тот самый сяо Ту. Увидев ворвавшихся, он запаниковал и начал яростно стучать по клавишам.

Сюй Мэншань одним взглядом оценил обстановку: на полу — разбитая пепельница и следы крови. На диване — женская сумка. Кому она могла принадлежать, если не Фань Цзя?

Ярость затуманила разум, но зрение, казалось, обострилось до предела. В углу журнального столика что-то блеснуло. Он нагнулся и поднял маячок, что висел на шее у Фань Цзя. Цепочка была оборвана. Неудивительно, что сигнал всё время показывал одно место.

Директор Чжоу мрачно наблюдал за ними. Тощий в очках выступил вперёд:

— Кто вы такие? Как смеете сюда врываться?

Юй Минсюй уже была у компьютера. Удар ноги — и сяо Ту свалился на пол. Экран погас, заблокированный паролем.

Чжан Вэй и толстяк закричали:

— Что вы творите?!

Юй Минсюй вернулась к директору Чжоу и схватила его за воротник. Остальные попытались вмешаться, но Сюй Мэншань преградил им путь, тыча полицейским удостоверением перед самым носом.

— Где она? — прошипела Юй Минсюй, сжимая кулаки.

Директор Чжоу вдруг усмехнулся:

— Так вот оно что, товарищи полицейские решили устроить провокацию? Полиция под прикрытием? Тогда я буду жаловаться. Эта особа представилась нуждающейся. Я по доброте душевной предложил ей кредит, а она попыталась меня соблазнить! Я отказался, завязалась драка. Она ударила меня и сбежала. Теперь я её ищу. Разве полиция имеет право на такие методы?

Сюй Мэншань мгновенно взорвался:

— Да как ты смеешь?!

Юй Минсюй преградила ему путь, крикнув:

— Инь Фэн!

Тот мгновенно оттащил взбешённого напарника назад. Юй Минсюй ещё несколько секунд сверлила директора Чжоу взглядом, затем отпустила его воротник и сказала:

— Если с ней что-то случится — вам всем конец.

Она вышла в коридор, где уже столпились подоспевшие полицейские, прибывшие для подкрепления.

— Всех забрать в участок! Остальные — срочно на поиски!

Они прочесали каждый угол здания, но не нашли ни малейшего следа Фань Цзя. По дороге наткнулись на «брата Пиньго» с подручными, которые искали Фань Цзя. Их тоже забрали в участок.

Чем дальше, тем мрачнее становились лица Юй Минсюй и Сюй Мэншаня. В здании был только один выход, и никто не видел, чтобы кто-то уходил. Они предполагали, что Фань Цзя, раскрыв себя, пыталась скрыться от погони. И реакция директора Чжоу это подтверждала: они её ещё не поймали. Но теперь девушка будто испарилась.

———

Сумерки. Управление полиции Хуайчэна.

— Ты... ты... — лао Тан побагровел от ярости, и, не в силах сдержаться, швырнул пачку материалов, попав Юй Минсюй прямо в лицо. У него была сильная рука, а папка тяжёлая — её лицо тут же покраснело от удара.

В первые годы после выпуска Юй Минсюй работала вместе с Дин Сюнвэем, лао Таном и ещё несколькими коллегами. И хотя теперь она приобрела опыт и не раз отличилась в работе, лао Тан всё равно отчитывал её без всяких колебаний, как и раньше.

Она молча стояла, не оправдываясь.

Лао Тан глотнул чаю и рявкнул:

— Кто, чёрт побери, разрешил тебе действовать самовольно?! Мы договорились временно не трогать «Фэньцзиньбао»! Приказ начальства для тебя — пустой звук? Теперь Фань Цзя пропала! Твоя подчинённая, твоя боевая подруга! А ты мне тут натащила кучу людей без единого доказательства! Ты меня в гроб вгонишь!

Голос Юй Минсюй дрогнул:

— Я найду её. Обязательно найду. Она не могла просто исчезнуть — это их рук дело. Возможно, тот самый серийный убийца. Разрешите мне допросить их — я выбью правду, даже если придётся разломать стены.

Лао Тань взглянул на её упрямо сжатые губы и покрасневшие глаза.

— Допрашивай, но быстро. Без доказательств их скоро передадут экономическому отделу и отпустят. — Он понизил голос: — Попробуй снять отпечатки для сравнения с уликами.

— Есть!

———

Выйдя из кабинета, Юй Минсюй зашла в уборную, ополоснула лицо ледяной водой и подняла голову к зеркалу. Краснота в глазах ещё была заметна, но куда сильнее бросались в глаза несколько красных полос от удара папкой.

Только вышла — и сразу наткнулась на Инь Фэна, караулившего у двери. Его пальцы осторожно коснулись её щеки:

— Что с твоим лицом?

— Случайно задела, ерунда, — она отстранилась.

Но он преградил ей путь:

— Этого не было, когда ты заходила к начальству... Он ударил тебя? Как он посмел! Останься здесь, я пойду и разберусь с ним!

Всё её напряжение вырвалось наружу:

— Стоять! Какое тебе до этого дело? Даже если я головой об стену билась — не твоя забота! Фань Цзя пропала, и это моя вина! А ты переживаешь из-за пары царапин? Разбираться он собрался! Ты мне кто вообще, чтобы за меня заступаться? Инь Фэн, когда ты, наконец, повзрослеешь? Отвали. У меня нет времени нянчиться с тобой. Понял?

Он молча смотрел на неё.

**Глава 96**

Слова вырвались сами, но после них в груди стало ещё тяжелее. Юй Минсюй опустила голову и резко оттолкнула его. Но Инь Фэн, словно не принимая отказа, снова схватил её за руку. Она вырывалась — он хватал снова.

— Ты вообще слышишь, что я говорю?! — она прижала его к стене, глаза пылали. — Хватит дурачиться и строить из себя невинность...

Не договорив, она почувствовала его губы на своих. Всё тело дёрнулось от неожиданности. Он же, воспользовавшись моментом, обхватил её за талию и прижался сильнее, словно голодный волчонок. Знакомый вкус разлился по губам, а внутри будто что-то взорвалось — обида, боль, горечь, смятение, сладость и острое возбуждение — всё смешалось воедино.

Но остатки рассудка всё же взяли верх. Она резко оттолкнула его.

— А Сюй, — он тяжело дышал, но смотрел прямо в глаза. — Я не ребёнок. Может, ещё глуповат, но понимаю тебя. Не грусти и не вини себя. Ты человек, а не бог, ты не можешь предвидеть всё.

Он улыбнулся своей глуповатой, но ослепительно тёплой улыбкой:

— И потом, я ведь с тобой! С кем бы тебе дальше ни пришлось биться, как бы ни было тяжело и горько — Юй Инцзюнь всегда рядом.

Юй Минсюй стало мучительно тяжело на душе, и вся та буря, что рвалась наружу, вдруг рассеялась. Осталась лишь тоска вперемешку с чувством стыда. «Что я вообще творю? — подумала она. — Только потому, что он немного наивен и во всём идёт мне навстречу, я могу срываться на нём? И зачем он полез целоваться в такой момент? Мало нам и без того хаоса?»

Она отпустила его и пошла прочь. Он пошёл следом, держа дистанцию в пару шагов.

Когда они дошли до двери допросной, Юй Минсюй уже успокоилась:

— Заходи со мной. Поможешь оценить.

— Хорошо, — кивнул Инь Фэн.

Перед тем как открыть дверь, она встретилась с его тёмным, внимательным взглядом. И вдруг в её сердце наступил покой. Ей показалось, что даже если небо рухнет, она сможет это выдержать.

— То были слова сгоряча, не принимай близко к сердцу, — тихо сказала она. — Прости.

Его глаза загорелись:

— Я никогда не злюсь на тебя.

Она хотела улыбнуться, но не получилось.

———

Директора Чжоу Жунфэна всё-таки отправили в больницу. Первым на допрос вызвали «брата Пиньго» — Чэнь Чжаоци — того, кто расставил «Фань Линлин» ловушку.

Сюй Мэншань уже сидел напротив него, атмосфера накалилась до предела. Юй Минсюй села рядом, Инь Фэн остался стоять в стороне. Юй Минсюй бросила Сюй Мэншаню взгляд, давая понять, что действовать он должен только по её сигналу. И только тогда этот парень спрятал свой зловещий настрой, опустил голову и без всякого выражения уставился в блокнот.

Юй Минсюй начала допрос:

— Имя?

— Чэнь Чжаоци.

— Возраст?

— 27.

— Место рождения?

...

— Вы знаете Фань Линлин?

— ...Знаю.

— Зачем она сегодня пришла в вашу компанию?

Чэнь Чжаоци выглядел абсолютно спокойным и безобидным:

— Хотела взять ещё кредит. Я привёл её для переговоров. Она полицейская, да?

— Не задавайте вопросов, ответы на которые вам знать не положено. Что произошло потом?

Чэнь Чжаоци всё так же говорил ровно, без малейшего волнения:

— Когда она пришла, я сначала… ну, провёл небольшой досмотр. Мало ли, вдруг попадётся кто с дурными намерениями. Потом я отвёл её к сестре Вэй.

— К сестре Вэй?

— Это наш финансовый директор, Чжан Вэй. Они быстро нашли общий язык и немного поговорили.

— О чём?

— Я не слышал, ушёл. Девчачьи темы, наверное.

— Ха… — усмехнулась Юй Минсюй. — А потом?

— Потом... я отвёл её к директору Чжоу.

— Для мелкого кредита нужно личное одобрение гендиректора?

— Мысли начальства мне неизвестны, — ответил Чэнь Чжаоци. — Но иногда он встречается и с обычными клиентами.

— После того как они встретились, о чём они говорили? Что произошло в кабинете?

— Не знаю, — сказал Чэнь Чжаоци. — Я привёл её в кабинет и вернулся к себе. Потом услышал, что она, непонятно почему, ударила директора Чжоу. Я тоже хотел найти её, спросить, что случилось, поэтому обошёл почти все комнаты в компании. А потом встретил вас, товарищи полицейские, и меня доставили сюда.

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— То есть после расставания с Фань Линлин вы были одни, потом искали её и не покидали здание?

— Да.

— Как вы думаете, почему она напала на Чжоу Жунфэна?

— Откуда мне знать?

Сюй Мэншань ударил кулаком по столу:

— Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать! Девушка пропала после встречи с вами! Вы действительно думаете, что останетесь в стороне?

Чэнь Чжаоци горько усмехнулся:

— Товарищ полицейский, я правда не знаю. Но наш директор Чжоу всегда уважительно относился к клиентам, особенно к студентам, и заботился о них. Думаю, здесь просто какое-то недоразумение. Может быть, Фань Линлин… это вообще её настоящее имя?.. Может, она уже и домой вернулась? Я и сам хочу найти её — в конце концов, она мой клиент.

———

Во время перерыва в допросе Сюй Мэншань сидел на корточках в коридоре, затягиваясь крепкой сигаретой. Юй Минсюй вышла, присела рядом и закурила вместе с ним.

— С каких это пор? — вдруг спросила она.

Сюй Мэншань сразу понял, о чём речь. Не отрывая взгляда от стены напротив, ответил:

— Не знаю. Просто понял, что она самая милая. Милее всех в управлении. Даже милее тебя.

— Да… я тоже так думаю, — горько усмехнулась Юй Минсюй. — Почему молчал?

Сюй Мэншань почесал затылок:

— У меня не самые лучшие условия. А она — единственная дочь в семье, да и я старше её на несколько лет. Хотел сначала повышения... — он сжал кулаки. — Думал, раз она у меня под присмотром, ничего не случится.

Улыбка сошла с лица Юй Минсюй, и она сделала ещё несколько глубоких затяжек.

Он вдруг прошептал:

— Как ты думаешь, ей сейчас страшно?

Глаза Юй Минсюй наполнились слезами, голос сорвался:

— Не знаю...

Сюй Мэншань промолчал.

———

Инь Фэн как раз собирался выйти из допросной, но, увидев их через стекло, остановился.

Он привык видеть её уверенной и непобедимой — после дел Гу Тяньчэна или подростков, обменявшихся убийствами, она неизменно стояла над поверженными преступниками, закуривала и выглядела так, будто в этом мире для неё нет ничего невозможного.

Но впервые Инь Фэн видел, как Юй Минсюй и Сюй Мэншань — два блестящих следователя — выглядели такими одинокими и бессильными. Ночью, в укромном уголке, она сидела на корточках с нахмуренным лбом, плечом к плечу с напарником, затягиваясь сигаретой, которая не могла разогнать тяжёлую тоску. Она выглядела одновременно такой стойкой и такой... беззащитной.

Юй Минсюй подняла голову и увидела его. Они замерли по разные стороны стекла. А затем Инь Фэн закрыл глаза, наклонился и коснулся губами холодной поверхности, как будто целуя её через преграду.

Горячий пепел с сигареты упал Юй Минсюй на пальцы, заставив вздрогнуть. И сердце её тоже дрогнуло.

**Глава 97**

Далее провели допрос двух мужчин, находившихся в кабинете Чжоу Жунфэна. Худощавый в очках — Хэ Ци, полный — Се Танмао. Оба — заместители генерального директора компании.

Допрос Хэ Ци вёл Сюй Мэншань:

— Вы заместитель директора компании «Фэньцзиньбао»?

Хэ Ци сохранял спокойствие. Казалось, люди, работающие в этой серой зоне, обладали особой, непроницаемой аурой.

— Да.

— Чем конкретно вы занимаетесь?

— Дебиторской задолженностью.

— То есть выбиванием долгов?

— Можно и так сказать.

— А как именно вы проводите работу?

На лице Хэ Ци не дрогнул ни один мускул:

— Стандартные методы: смс-напоминания, звонки, переговоры. Иногда связываемся с родственниками и друзьями должника, чтобы ускорить возврат средств.

Сюй Мэншань усмехнулся. Какая дипломатичная формулировка. Перед ним явно был прожжённый делец, который на вопросы полиции отвечает по существу, ни словом больше.

— Вы знаете Фань Линлин?

— Нет.

— Но именно вы отвечаете за выбивание долгов. На прошлой неделе она уже получала угрозы по смс. Как вы можете её не знать?

Хэ Ци слегка улыбнулся:

— Товарищ полицейский, у нашей компании несколько тысяч клиентов. Я руковожу процессом — как я могу знать каждого лично?

— Но Чэнь Чжаоци утверждает, что именно по указанию руководства привёл её в компанию. Это были вы?

Губы Хэ Ци дрогнули:

— Я не знаю. Если это действительно сказал Чэнь Чжаоци — спросите у него.

— Чем вы занимались сегодня в компании?

— Рабочими вопросами.

— Какими именно?

— Отчёты по долгам, распределение задач — всё в офисе, вы можете сами проверить.

— Где вы были с 18:30 до 20:00?

— Сначала в кабинете. Потом, услышав о происшествии, поспешил к директору Чжоу.

— Кто может это подтвердить?

— Сотрудники компании. Я давал нескольким указания.

— Что вы увидели в кабинете?

— Директор Чжоу лежал без сознания, в крови. Я позвонил сотрудникам, разбирающимся в медицине, и они сделали перевязку.

— Через какое время после вашего прихода он пришёл в себя?

— Минут через десять.

— Значит, это вы отправили людей за Фань Линлин?

Хэ Ци замешкался:

— Да.

— Только что вы утверждали, что не знаете её. Почему тогда сразу приказали искать девушку?

Хэ Ци сделал паузу на несколько секунд, прежде чем ответить:

— Я не говорил искать конкретно её. Приказал найти того, кто напал на директора Чжоу.

— Но свидетели говорят, что вы приказали задержать молодую девушку! И при этом говорите, что не знаете Фань Линлин?

Хэ Ци наконец выдавил:

— Как руководитель я знал, что сегодня ожидается клиентка. Но это не значит, что я был с ней знаком.

Сюй Мэншань рассмеялся:

— Ваш босс без сознания, но вместо скорой вы вызываете своего «врача». И не вызываете полицию. Вы говорите, что он пришёл в себя только через десять минут! Почему? Почему вы не вызвали помощь, а решили уладить всё сами?

Лицо Хэ Ци покраснело. Он сделал глоток воды:

— Наш медработник квалифицирован. Если бы директор Чжоу не очнулся — вызвали бы помощь.

— Врёте! — Сюй Мэншань ударил кулаком по столу. — Что вы скрываете? Где Фань Линлин?!

———

За односторонним стеклом Юй Минсюй спросила Инь Фэна:

— Ну что, эксперт по поведению? Видишь, какие его слова ложь, а какие правда?

Тот вздохнул:

— А Сюй, ты слишком много сериалов смотришь, я же не волшебник. Если бы микровыражения были универсальными, вам, полицейским, вообще не пришлось бы расследовать дела. Эксперт по микровыражениям посмотрел бы — и сразу поймал преступника.

Она хмыкнула:

— Сюй Мэншань задаёт правильные вопросы, но без доказательств Хэ Ци не сломать.

Её кулак в ярости ударил по стене. Рядом появился другой — Инь Фэн прижал свою ладонь рядом с её, глядя на неё с мягкой и терпеливой улыбкой.

———

Следующим допрашивали ещё одного заместителя генерального директора — Се Танмао. К делу приступили Юй Минсюй и Инь Фэн.

В отличие от Хэ Ци, Се Танмао излучал добродушие: круглолицый, улыбчивый, с обходительными манерами.

Юй Минсюй спросила:

— Чем вы занимаетесь в компании?

— Я отвечаю за кадры, администрирование, и за открытие новых отделений. Все рабочие записи и отчёты о доходах и расходах — полностью прозрачны, можете проверить.

— Знаете Фань Линлин?

— Узнал о ней только сегодня. Услышал, что эта девушка в нашей компании ударила директора Чжоу и пропала. Эх, что бы она ни натворила… Бедная девушка, её родные наверняка волнуются. Обязательно помогу в её поисках!

Он говорил красноречиво и увлечённо, лицо выражало искреннее участие.

— Где вы были с 18:30 до 20:00?

— В кабинете, за работой. Последнее время бизнес компании растёт, работы у меня тоже много. Как глава службы поддержки, я должен обеспечить все сопутствующие услуги, верно? Что происходило снаружи, я действительно не знал — дверь закрыта, я не заметил. Если бы знал о конфликте, я бы попытался уладить ситуацию между Фань Линлин и директором Чжоу!

— Во сколько вы пришли в офис директора Чжоу и что увидели?

— Примерно в 7:30. Зашёл — все там. Директор Чжоу лежал без сознания, на полу кровь — ужас! Как можно девушке бить людей? Это и себе во вред, и другим. К счастью, директор Чжоу в порядке, а то эта девушка могла бы оказаться в тюрьме.

— Почему не вызвали полицию и скорую? Почему послали людей за Фань Линлин?

Се Танмао развёл руками:

— Хэ Ци запретил. Он второй человек в компании. Я тут ни при чём!

Его лицо выражало неподдельное огорчение, словно он искренне переживал за пропавшую девушку.

**Глава 98**

Когда Се Танмао вывели из комнаты допроса, Юй Минсюй откинулась на спинку стула, закрыв глаза.

— Этот Се Танмао выглядит таким робким, так старается откреститься ото всего... — пробормотала она. — И при этом — ни слова по существу.

— Возможно, это его привычная маска, — сказал Инь Фэн. — Он говорит много, но не говорит ничего. Может, он просто считает, что такая поза поможет ему манипулировать остальными.

Юй Минсюй бросила на него взгляд, потом взглянула на часы. Её кулаки непроизвольно сжались. Фань Цзя пропала уже три часа назад.

———

Среди задержанных сотрудников «Фэньцзиньбао» особенно выделялась финансовый директор Чжан Вэй. Красивая, утончённая, но и самая неуступчивая во время допроса.

На все вопросы она отвечала молчанием, лишь попивая воду и равнодушно поглядывая в сторону.

Когда следователи выдохлись, она наконец заговорила мягким голосом:

— Наш юрист уже здесь? Ваши действия незаконны. Если у компании есть нарушения, этим должно заниматься экономическое управление. Ваши действия соответствуют правилам? Когда нас отпустят? Иначе нам придётся жаловаться в интернете.

———

Остальные задержанные — от рядовых сотрудников до наёмных головорезов — либо вообще ничего не знали, либо лишь следовали приказу задержать девушку.

Тем временем пришёл технический анализ компьютера из кабинета Чжоу Жунфэна: жёсткий диск был уничтожен вирусом, в краткие сроки восстановить данные невозможно.

Полиция бросила все силы на поиски Фань Цзя в районе здания компании, но в густонаселённом квартале с хаотичной застройкой не удалось найти никаких зацепок.

Рассвет застал их в участке.

— Давите на управление! — рявкнул лао Тан. — Пусть быстрее предоставят результаты по отпечаткам пальцев! Нужно получить их до того, как мы отпустим задержанных. Юй Минсюй, звони лао Дину, он же твой наставник! Тысячу дней солдат кормят, чтобы в решающий миг послать их в бой. Ну что, настало твоё время — живо беги ему плакаться!

———

День клонился к закату. Подошло время отпускать задержанных.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и остальные уже присоединились к основным силам, прочёсывая местность в поисках Фань Цзя.

Сюй Мэншань уже испарился — ушёл искать Фань Цзя в каком-то переулке. Юй Минсюй с Инь Фэном вышли из очередного магазина с пустыми руками.

Они не ели уже сутки. Юй Минсюй от стресса почти не чувствовала голода. Когда она собралась идти дальше, Инь Фэн остановил её:

— А Сюй, я хочу есть.

Тут она впервые заметила, что всегда энергичный, свежий и подтянутый «Юй Инцзюнь» теперь обзавёлся тёмными кругами под глазами и выглядел уставшим.

Они сели в ближайшей забегаловке, заказали наугад несколько блюд, и когда их подали, Юй Минсюй почувствовала, что к вернулся аппетит, и с жадностью набросилась на еду.

Инь Фэн поставил перед ней бутылку воды. Она поблагодарила и поняла, что всё это время страшно мучилась от жажды — открутила крышку и сделала большой глоток.

Он смотрел на её усталое, оцепеневшее лицо, и сердце его сжалось.

Быстро доев, Юй Минсюй вдруг усмехнулась. Инь Фэн, проводивший с ней столько времени, тоже наловчился — торопливо умял еду и залпом осушил полбутылки воды.

— Чему улыбаешься? — спросил он.

— Ты стал таким же крепким и выносливым, как настоящий полицейский.

Он склонил голову, усмехнулся — и снова принял образ простодушного «маленького белого цветочка»:

— Это хорошо?

Она помолчала:

— Ммм.

Он поднял глаза. В сумерках их взгляды встретились, и она вдруг вспомнила тот внезапный поцелуй, когда он набросился на нее, словно маленький волчонок. Тот поцелуй обжёг её сердце и отрезвил разум.

— Пошли, — сказала она, вставая.

Он тоже поднялся и через несколько шагов осторожно положил руку ей на плечо:

— Устала, А Сюй?

От его прикосновения всё тело слегка дрогнуло.

— Нет.

— Хорошо.

Его дыхание было совсем рядом. Они шли так какое-то время, пока его рука не опустилась сама собой.

———

Стемнело.

Это означало, что задержанных уже отпустили.

Юй Минсюй и Инь Фэн по-прежнему не добились никаких результатов. И от других групп тоже не поступило хороших новостей.

Они стояли в тёмном переулке. И в душе её тоже сгущалась тьма. И всё чаще возникало желание обсудить с ним это дело, спросить совет.

— Кто, по-твоему, это сделал? — спросила она. — Фань Цзя исчезла прямо в их здании, в промежутке чуть больше получаса. Они должны быть причастны.

Инь Фэн напряг все извилины:

— Чжоу Жунфэн всё ещё в больнице, но он сразу заявил, что Фань Цзя сама напала на него и убежала. Один — жестокий и решительный, другой — хитрый и расчётливый, третий — притворяется слабаком... Теоретически любой из них мог спрятать или увести её. Даже «раненый» Чжоу Жунфэн.

— Как думаешь, другие знали, что Чжоу Жунфэн собирался сделать с Фань Цзя?

Инь Фэн взглянул на неё ясными глазами:

— Думаю… знали все.

— Но её исчезновение не было сговором. Когда мы внезапно ворвались, они всё ещё искали её. Значит, кто-то один...

— ...присвоил её себе, — закончил Инь Фэн.

В сердце Юй Минсюй поднимались волны ледяного ужаса:

— С ней... всё будет в порядке?

Он посмотрел ей в глаза. Фраза «шансов почти нет» застряла в горле.

Почти машинально он обхватил её затылок ладонью, притянув к себе. Впервые он позволил себе такой жест. Она не отстранилась.

Инь Фэн серьёзно сказал:

— В стае волков прячется ядовитая змея. Но два парящих в небесах орла обязательно вытащат её наружу, даже если это будет стоить им жизни.

Она рассмеялась. Он тоже. Его пальцы, словно сами собой, начали легко перебирать её длинные волосы, заставляя слегка дрожать.

«Он действительно может вести себя как мужчина», — подумала она.

Тишину прервал звонок. Юй Минсюй слегка склонила голову, высвободилась из под его руки и ответила на вызов. Хань Фэн на другом конце провода сказал:

— Сяо Юй, первые результаты по отпечаткам готовы.

**Глава 99**

— Чжоу Жунфэн, Чэнь Чжаоци, Хэ Ци, Се Танмао, Чжан Вэй... — перечислил Хань Фэн. — Их отпечатки не совпадают. Мы их отпустили.

Закончив разговор, Юй Минсюй сжала телефон так, что ладонь вспотела. Она горько усмехнулась:

— Ну конечно. Небесная сеть широка*…

Инь Фэну стало больно смотреть на неё. Он осторожно сказал:

— А Сюй, если честно, я этого и ожидал. Они не подходят под профиль убийцы. Всё сложнее, чем мы думали. Подожди немного, мои люди скоро предоставят список подозреваемых в этом районе.

Но Юй Минсюй покачала головой:

— Так мы только время потеряем. Вернёмся в «Фэньцзиньбао». Если зашли в тупик — надо идти туда, где всё началось.

———

Ночь. Район опустел. У входа в «Фэньцзиньбао» висела полицейская лента — после инцидента всех сотрудников увезли в участок. Юй Минсюй провела картой через считыватель, и они бесшумно проскользнули внутрь.

Это было старое офисное здание: один длинный коридор с комнатами по двум сторонам.

Они начали с помещения на втором этаже, где у Фань Цзя забрали телефон и провели обыск. Позже именно в этой комнате нашли прослушивающее устройство. Комнатка была маленькая — всего один стол и два стула, больше ничего.

— По их словам, обыск и изъятие телефонов — это защита от журналистов, — сказала Юй Минсюй, осматривая комнату. — Но для обычной студентки это означало полную изоляцию от внешнего мира.

Инь Фэн кивнул:

— Можно предположить, что Чжао Фэйэр и Лю Иша, когда уже были не в силах погасить долги и приходили в «Фэньцзиньбао» брать новые кредиты, тоже проходили через это.

— Помнишь? В деле Чжао Фэйэр невозможно установить время и место исчезновения, потому что её телефон нашли в мусорке в центре города. Кто-то специально уничтожал следы.

Юй Минсюй взглянула на запись отслеживания трекера в телефоне, и они перешли в следующий кабинет — с табличкой «Чжан Вэй, финансовый директор».

— Зачем её привели сюда? — удивилась Юй Минсюй. — Она провела тут 20 минут.

Инь Фэн осмотрелся:

— Основная «работа» Чжан Вэй — поддерживать внешние связи компании. А должность финансового директора — лишь пустая вывеска. То, что Фань Цзя, обычную студентку, специально привели познакомить именно с ней — действительно странно.

Юй Минсюй удивлённо посмотрела на него.

— Откуда тебе известно о Чжан Вэй?

Хотя полиция и допрашивала эту женщину, но сразу после этого все силы ушли на поиски Фань Цзя. Вникнуть в её повседневную работу и связи у них попросту не было времени.

Инь Фэн указал на письменный стол:

— Кроме компьютера, тут нет ни ручек, ни документов. Ни один офис финансового директора не может так выглядеть. Значит, конкретными делами она точно не занимается.

Потом он показал на переполненную визитницу:

— Так чем же она занимается? У компании студенческих займов основные клиенты — студенты, у них визиток нет. Но как «финансовый директор» она явно получает их слишком много. Более того, визитки легко потерять, но она не хранит их в ящике, а выставляет напоказ в самом заметном месте, так что любой, кто подойдёт, первым делом их увидит. Она гордится своими связями и с удовольствием ими хвастается.

Инь Фэн взял в руки несколько фоторамок со стола и с книжной полки рядом.

— Для человека на руководящей должности она не держит здесь ни фотографий команды, ни снимков семьи. Только свои портреты, где она позирует и жеманничает. Конечно, нарциссична до предела. Женщина, уверенная в своей красоте, пренебрегающая рутинной работой, обожающая общение и делающая из этого свой капитал… Для чего же тогда ей специально поручили встретиться с Фань Цзя?

Юй Минсюй задумалась:

— Она ведь звонила Фань Цзя, уговаривала её снять видео для «обнажённого займа». Наверное, женщина женщину сможет легче убедить. Но Чэнь Чжаоци сообщил, что дело повернулось иначе, и снимать видео не пришлось. Тогда зачем же она всё равно настояла на встрече с Фань Цзя и так долго с ней разговаривала?

— Чжан Вэй умеет красиво и убедительно говорить, — сказал Инь Фэн. — И внешне она выглядит как успешная женщина, стоящая на порядок выше обычных студенток. Когда такие, как Чжао Фэйэр или Лю Иша, приходили сюда — обременённые долгами, доведённые до крайности угрозами, — их психика уже была крайне уязвима. Какое влияние она оказывала на них, прежде чем отправить их на встречу с таким высоким начальством, как Чжоу Жунфэн?

Юй Минсюй нахмурилась:

— Наш гениальный литератор, это лишь твои предположения. Расследование не может строиться на подобных догадках. Такие вещи можно лишь держать в уме, но не произносить вслух.

— Поведение — это доказательство само по себе, — возразил Инь Фэн. — Схемы таких компаний отточены, каждый шаг имеет ясную цель, направленную на психологический или финансовый контроль над жертвой. Будут ли они просто болтать с тобой о пустяках без цели? Конечно, нет. Так что я могу утверждать: появление Чжан Вэй было заранее спланировано. А её наставления для жертвы — это манипуляция и предложение «решения», которое позволит жертве найти «выход» из её текущей беды.

Просто другие компании, предоставляющие студентам кредиты, вероятно, лишь глубже запутывают жертву в финансовых схемах. А учитывая последующий конфликт в офисе Чжоу Жунфэна, я считаю, что эта серия убеждений Чжан Вэй была окрашена элементами сексуального насилия. Разумеется, она будет использовать красивые оправдания, чтобы промыть жертве мозги: выбор жизненного пути, симпатия босса к девушке, взаимовыгодный обмен, карьерное развитие и тому подобное.

Юй Минсюй кивнула:

— Ладно, убедил.

Он улыбнулся:

— Я достаточно умён?

Она фыркнула:

— Да уж, умён, теперь даже про секс что-то понимаешь.

Он сделал невинное лицо:

— Те слова сами вырвались. Юй Инцзюнь ничего такого не знает.

— Врёшь.

— Честно-честно!

Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и вдруг уставилась на журнальный столик:

— Странно. Здесь что-то убрали?

* 天网恢恢，疏而不漏 (tiān wǎng huī huī, shū ér bù lòu) — букв. «Сеть Неба широка и редка, но ничего не упускает», цитата из «Дао дэ цзин» Лао-цзы, идиома о неотвратимости правосудия.

**Глава 100**

Инь Фэн тоже пристально разглядывал журнальный столик. На нём лежали глянцевые журналы, снеки, напитки, электрочайник и салфетки, но всё это занимало лишь половину поверхности. Вторая половина пустовала, и это действительно выглядело немного странно.

Их взгляды одновременно устремились к книжному шкафу, где в дальнем углу стоял чайный сервиз.

Юй Минсюй надела перчатки и подняла чайник:

— Вымыт недавно. Но почему убрали сюда, если на столике место есть?

— Да ещё в самый дальний угол, — добавил Инь Фэн.

Они переглянулись. Юй Минсюй тут же позвонила коллегам, вызывая экспертов. Теперь любая мелочь могла стать уликой.

— Значит... — её осенило, — Фань Цзя запросто могла справиться с тремя мужчинами. Но с Чжоу Жунфэном дралась так отчаянно, даже пепельницу пустила в ход... Всё сходится — в чай что-то подмешали!

— Впопыхах плохо отмыли, — сказал Инь Фэн. — На чашках могли остаться следы.

Юй Минсюй воспрянула духом — это могло стать первым прямым доказательством. Впервые за эти дни она улыбнулась. Инь Фэн смотрел на неё, и в груди потеплело. «Ради этой улыбки я готов на всё», — подумал он.

— Фань Цзя — боец, — задумчиво сказала Юй Минсюй. — Даже заподозрив неладное, она бы рискнула выпить, чтобы не спугнуть их. И не могла знать, что потеряет трекер.

Глаза её наполнились влагой, но она быстро взяла себя в руки. Инь Фэн увидел это и не удержался — погладил её по голове, как обычно она делала с ним.

— Совсем обнаглел, — проворчала она.

— Очень хочется обнаглеть, — пробормотал он в ответ.

Юй Минсюй сделала вид, что не расслышала, и отстранилась:

— Хватит болтать. Идём в кабинет Чжоу Жунфэна — оттуда она исчезла.

———

Кабинет Чжоу Жунфэна остался таким же, как днём, даже кровь на полу не убрали. Тишина контрастировала с дневными событиями.

Юй Минсюй осмотрела стол, шкафы, диван — ничего подозрительного. На столике стоял чайный сервиз с двумя недопитыми чашками.

Не хватало только компьютера — его сразу забрали, но безрезультатно.

— Вопрос: как они догадались, что Фань Цзя — полицейская? — нахмурилась Юй Минсюй. — Чжан Вэй спешно помыла чашки, они успели уничтожить данные...

— Её навыки? — предположил Инь Фэн. — Под действием препарата она всё равно смогла ранить Чжоу Жунфэна и сбежать. Обычная девушка не справилась бы.

— Да, но из-за одного подозрения стирать данные — не слишком ли осторожно?

— Значит, она сделала что-то ещё.

Юй Минсюй посмотрела на пустое место от компьютера:

— Декодер! Она пыталась скопировать данные. Уничтожили как раз то, до чего она добралась.

— Вероятно.

— Может, Чжоу Жунфэн застал её за этим?

Инь Фэн покачал головой:

— Нет. Если бы он заметил сразу — позвал бы людей на помощь. Он хотел справиться с ней один... После того как он получил рану и несколько минут был без сознания, он очнулся, проверил компьютер и запаниковал.

— То есть, ещё до того как они это поняли, Фань Цзя могла успеть вынести ключевые доказательства из этой комнаты, — медленно сказала Юй Минсюй.

Инь Фэн кивнул.

Она распахнула дверь. Перед ними был тёмный коридор с закрытыми и приоткрытыми дверьми — словно за каждой из них таилась угроза.

— Куда она пошла, дурочка? — прошептала Юй Минсюй.

— В первые минуты паники ещё не было, — сказал Инь Фэн. — Её действия зависели от состояния.

Юй Минсюй горько усмехнулась:

— Она не испугалась бы. Думала только о том, как вынести доказательства. Но без трекера и под действием препарата...  это должно быть было очень тяжело.

Инь Фэн притянул её к себе, нежно обнял и снова погладил по голове. В последнее время он всё чаще позволял себе такие вольности. В минуты волнения он тянулся к ней, в минуты жалости — тоже, а на что-то ещё решимости пока не хватало.

Его ладонь была тёплой и сильной. Юй Минсюй на секунду замерла, затем вывернулась. Он не расстроился — и этих секунд ему хватило. Указав на лестницу, он сказал:

— Если бы она была в сознании, то побежала бы вниз — подальше от Чжоу Жунфэна. Но могла и рухнуть на ступеньках...

— Не накаркай, — буркнула Юй Минсюй. — Будем считать, что она не упала. Иначе все наши догадки — впустую.

Они спустились на второй этаж.

Юй Минсюй сказала:

— Внизу — выход. Мы его контролировали. Значит, её перехватили здесь. Где именно?

Они переглянулись и хором сказали:

— Не в коридоре.

— Продолжай, — кивнула Юй Минсюй.

— Слишком заметно, — объяснил Инь Фэн. — Но он не только схватил её, но и сам остался незамеченным. Либо он спрятал Фань Цзя где-то в этом здании, либо вывел через какой-то секретный проход. На его месте я бы выбрал укромное место... и, возможно, замаскировал её.

**Глава 101**

Его слова заставили её сердце учащённо биться, но она согласилась с его логикой. Подняв голову, Юй Минсюй осмотрела комнаты возле лестницы.

Из-за спешки полиция не успела тщательно обыскать все помещения, сосредоточившись на опросе сотрудников и поверхностном осмотре.

В голове возник образ: Фань Цзя, шатаясь, спускается по лестнице, с доказательствами в кармане.

— Она знала, что стоит ей добраться до первого этажа — мы её заметим, — сказала Юй Минсюй. — Но она не дошла. Почему?

— Либо силы кончились, либо она столкнулась с какой-то с опасностью, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй посмотрела на дверь напротив лестницы:

— Верно, она либо по собственной воле, либо вынужденно вошла в одну из этих комнат. А потом исчезла.

Первая комната оказалась обычным офисом: три стола, папки с документами, один из компьютеров даже не успели выключить. Ничего подозрительного.

Вторая комната тоже была офисным помещением — побольше размером, с пятью-шестью столами и несколькими большими шкафами. Днём полиция уже проверяла её и ничего не нашла.

Рядом с лестницей был мужской туалет. Юй Минсюй распахнула дверь. Её внимание сразу привлекло высокое узкое окно — взрослый не пролезет. Осмотрев кабинки, она подняла взгляд на потолок.

— Залезь, проверь, — приказала она.

Инь Фэн, взглянув на грязные стены, заколебался.

— Давай же.

— Может, позовём Сюй Мэншаня? — быстро предложил он. — Здесь... грязно и воняет.

— Отличное предложение, шеф, — усмехнулась она и лягнула его под зад. — Давай! Только что тебя хвалила! Такой взрослый мужчина, а брезгует! Будь я повыше — сама залезла бы!

Его ягодицы непроизвольно напряглись.

Удар был несильный, но почему-то приятный — по спине разлилось тепло. Вдруг грязь перестала казаться такой уж большой проблемой. Задержав дыхание, он вскарабкался на перегородку между кабинками и вскрыл вентиляционную решётку на потолке.

Юй Минсюй наблюдала, как он исследует шахту фонариком и, ничего не обнаружив, спрыгивает вниз.

Вдруг Инь Фэн брезгливо понюхал свой рукав — ему показалось, что там остался запах. Юй Минсюй, увидев это, засмеялась: что же тут может быть такого, чтобы так сильно пахло? Она нарочно наклонилась, принюхалась и скривилась с видом полного отвращения:

— Фу, воняет ужасно.

Но не успела опомниться, как Инь Фэн обнял её, прижавшись лицом к шее:

— Будем вонять вместе.

Юй Минсюй хотела рассмеяться и оттолкнуть его, но почувствовала, как одна его рука скользнула к её талии, а другая обвила спину и крепко сжала.

— Хватит, отпусти, — сказала она спустя пару секунд.

— Не отпущу, — тихо проворчал он.

— Хватит, Инь Фэн, займёмся делом. Не переходи границы.

Он развернулся и вышел, не дав увидеть своё лицо. Юй Минсюй смотрела ему вслед со странным чувством. Она знала: теперь он её понимает.

В коридоре он уже был спокоен и осматривался по сторонам, лишь слегка поджав губы.

— Продолжаем, — сказала она, отгоняя непонятный дискомфорт.

В ответ прозвучало «мм» — согласие или недовольное бурчание.

Следующая дверь вела в крошечное помещение без света — кладовку размером 3-4 квадратных метра. Внутри стояли стеллажи, а углы были завалены вещами. На противоположной стене — окно. Снаружи всё тоже было черно как смоль, лишь слегка мерцали звёзды.

**Глава 102**

Они включили фонарики и начали тщательно осматривать помещение.

Юй Минсюй подошла к окну. Внизу была улица, напротив — здание склада, где днём они устроили засаду. Стекло покрыто пылью, никаких следов, что его открывали.

— Позже проверим отпечатки, — сказала она, сердце неожиданно сжалось от тревоги.

Инь Фэн методично осматривал каждый угол.

Юй Минсюй спросила:

— Что ищешь?

— Кто его знает, что тут найдется. Вдруг повезёт.

Она присела на корточки, внимательно изучая пол, но на цементном полу кладовки не осталось никаких следов. Затем легла на живот, прижавшись щекой к полу, и, следуя за лучом фонарика, стала осматривать каждый цунь. И вдруг замерла — у окна на полу был крошечный тёмный фрагмент следа от подошвы.

— Инь Фэн! — позвала она.

Он обернулся и увидел свою богиню, лежащую на полу с соблазнительно приподнятыми бёдрами. Все её безжалостные отказы и холодность мгновенно испарились из памяти. Инь Фэн провел рукой по лицу, затем улёгся рядом, их головы почти соприкасались.

— Это кровь? — спросила она.

Он наклонился ближе, почти касаясь пятна носом:

— Кровь.

Они прижались друг к другу. В тусклом свете его профиль выглядел еще более резким, а поведение напоминало преданного полицейского пса.

Юй Минсюй неожиданно рассмеялась и потянула его за руку, помогая встать:

— Свежая. Чья же она?

— Если предположить, что она имеет отношение к делу... — передразнил он её, — то либо Фань Цзя поранила палец, либо это кровь Чжоу Жунфэна на её подошве. Значит, она действительно побывала здесь

Юй Минсюй позвонила криминалистам и велела им немедленно приехать.

Пока она говорила, Инь Фэн снова улёгся на пол у стеллажа. Куртка расстегнулась, обнажив узкую талию. Джинсы обтягивали упругие ягодицы и бёдра.

Юй Минсюй фыркнула — поза выглядела одновременно и дурацкой, и неприличной: красавец ведь, а смотрится глупей некуда. Не раздумывая, она слегка пнула его под зад:

— Что ты делаешь?

Его сердце и бёдра дрогнули в унисон. «Ты же меня отвергаешь! То приближаешься, то отталкиваешь, а потом вдруг, по прихоти, начинаешь дразнить… дразнить!» — хотелось крикнуть. Но он лишь сжал губы:

— А Сюй, иди сюда.

Он увлёк её на пол, направив луч фонарика на ножку стеллажа.

— Видишь царапину? Её оставила металлическая ножка.

На сером цементном полу действительно виднелась свежая белая полоса.

— Царапина такая же свежая, как и следы крови, — сказал Инь Фэн.

— Она неравномерная, — ответила Юй Минсюй. — Значит, стеллаж не передвигали, а ударили. Возможно, тут была схватка.

Инь Фэн сел, подперев подбородок:

— А Сюй, если бы ты была Фань Цзя, и перед тобой стоял сильный враг, а сил не хватало, и было видно, что живой ты не выберешься, что бы ты сделала?

Юй Минсюй замерла, затем вскочила:

— Спрятала бы улики!

Её взгляд метнулся по комнате. Каждый предмет теперь казался важным.

— Может, прямо перед нами, — сказал Инь Фэн. — Фань Цзя тогда была в невыгодном положении. У неё был лишь миг.

Они одновременно посмотрели на сдвинутый ударом стеллаж.

Это был их единственный шанс.

Если Фань Цзя действительно была здесь, спряталась в этой комнате и оставила здесь следы крови… Если боролась с напавшим на неё человеком... тогда в момент падения предметов со стеллажа она могла спрятать доказательства.

Без лишних слов они начали тщательно обыскивать стеллаж и зону вокруг него.

Вскоре Юй Минсюй ахнула — под грудой небрежно сваленных коробок виднелся чёрный уголок. Декодер!

Она вытащила устройство, издав хриплый смешок. Инь Фэн засиял:

— А Сюй, мы нашли! Мы и правда нашли доказательство, которое спрятала Фань Цзя!

Их взгляды встретились — и оба замешкались.

Обычно в такой момент она бы бросилась обнимать напарника, прыгая от радости, лишь бы выплеснуть переполнявшее волнение. Но сейчас перед ней стоял Инь Фэн, смотрящий на неё с надеждой...

Она вдруг улыбнулась, обхватила его за шею и прижала к себе. Такой высокий, он покорно склонился, уткнувшись носом в её плечо.

— Спасибо, Красавчик, ты отлично потрудился, — она похлопала его по спине.

Он мог бы легко поднять её на руки, но лишь прижался сильнее, вдыхая её запах:

— Не за что. Юй Инцзюнь делает это для Юй Минсюй от всего сердца.

Эти глуповатые слова всё же заставили её сердце дрогнуть. Она закрыла глаза, не желая анализировать свои чувства, просто наслаждаясь его теплом.

Они обнимались довольно долго, и лишь потом она снова придала лицу спокойный вид и непринуждённо отпустила его.

**Глава 103**

В зале совещаний управления полиции Хуайчэна воцарилась гробовая тишина, как только началось воспроизведение видео.

Картинка слегка дрожала — съёмка явно велась с телефона. Но это не мешало разглядеть Чжоу Жунфэна, Хэ Ци, Се Танмао и Чжан Вэй в кадре.

Место было знакомым — это был тот самый кабинет Чжоу Жунфэна, где днём побывали следователи. Только на видео была ночь, в комнате горел лишь тусклый свет, а на фоне звучала ритмичная, оглушающая музыка. Четвёрка сидела на диване, перед ними — бутылки с вином и крепким импортным алкоголем...

Чжоу Жунфэн, в футболке и брюках, с бокалом в руке, ничем не напоминал того утончённого бизнесмена, каким казался днём. Он с высокомерным видом пил вино, беседовал с остальными, временами громко смеялся — создавалось ощущение неистовства и распущенности.

Хэ Ци, днём державшийся осторожно и сурово, теперь снял пиджак и, видимо, сильно перебрал — лицо его пылало красным.

Се Танмао, пожалуй, больше всех отличался от своего дневного образа. На нём всё ещё был костюм. Он тоже гоготал во всё горло, без конца заливался байцзю, а выражение его лица было одновременно разнузданным и мрачным.

Внезапно Се Танмао дёрнул за руку девушку, сидевшую рядом.

Она была обнажена.

В глазах полицейских вспыхнул гнев. Девушка с красивым лицом и стройной фигурой шаталась, её щёки неестественно пылали, глаза были затуманены. Это была вторая жертва — Лю Иша.

Дальше начался отвратительный разгул.

Девушке силой вливали в рот алкоголь. Она, казалось, уже потеряла сознание, глаза полуприкрыты.

Затем кто-то начал разбрасывать деньги — охапки красных купюр взлетали в воздух и падали на тело Лю Иша.

Остальные вокруг смеялись:

— Ха! Она всё ещё тянется к деньгам! В таком состоянии — а всё равно хватает!

— Вот шлюха!

...

Чжан Вэй, с бокалом в руке, смеясь, схватила пачку купюр и стала хлестать ими по лицу девушки, которая уже теряла сознание. И тут все увидели — Лю Иша, сжимая смятые банкноты, будто и вправду слабо улыбнулась.

...

Несчастный случай произошёл неожиданно.

Се Танмао дёрнул безвольное тело, собираясь продолжить издевательства, но Лю Иша внезапно начала сопротивляться. Рассерженный Се Танмао ударил её по лицу. Девушка попыталась убежать, но Чжоу Жунфэн грубо толкнул её. Она поскользнулась и со всего размаху ударилась головой о журнальный столик. Раздался глухой стук.

...

Хэ Ци поднял её за волосы. Глаза были открыты, но пусты. Кровь хлестала из раны на голове. Он проверил дыхание у носа, отшвырнул тело, отползая, и дрожащим голосом сказал:

— Мёртва... Как? Один удар — и мёртва?

На этом изображение резко дёрнулось и запись оборвалась.

Начальник управления рявкнул:

— Немедленно задержать всех, кто в кадре!

— И Чэнь Чжаоци, — добавил Инь Фэн. Все повернулись к нему. — Тот, кто снимал видео, должен был пользоваться их абсолютным доверием и участвовать в преступлениях. Я думаю, это он.

———

Изначально операция группы Юй Минсюй под прикрытием не была официальной, но теперь, с неопровержимыми доказательствами, все ограничения были сняты. Вскоре четверо из видео, включая оправившегося от травм Чжоу Жунфэна, были доставлены в участок. Но Чэнь Чжаоци дома не оказалось — его продолжали искать.

При виде записи задержанные побледнели. Напыщенные бизнесмены превратились в поникших* преступников, которые уже не в силах сопротивляться.

Чжоу Жунфэн кричал:

— Несчастный случай! Это был несчастный случай! Честно, мы только хотели с ней поиграть, она сама согласилась. Она хотела избавиться от долгов и сама предложила переспать с нами. Это она предложила поиграть пожёстче, да, именно она предложила! Мы — несколько взрослых мужчин, перед лицом студентки, в тот момент потеряли голову!

Допрашивавший его Сюй Мэншань холодно сказал:

— Врёшь. Групповое изнасилование, преднамеренное убийство, надругательство над телом — тебе не отвертеться.

Чжоу Жунфэн отреагировал неожиданно быстро:

— Нет-нет-нет, это не было преднамеренным убийством, это была случайность! Настоящая случайность! От одного удара не умирают! У неё наверняка было больное сердце!

— Ты вообще человек?

Хэ Ци, обычно хладнокровный, покрылся потом, губы заметно дрожали. Он тоже твердил о несчастном случае, но на вопрос о первой жертве, Чжао Фэйэр, искренне удивился. Он не только не помнил эту девушку, но и её смерть категорически отрицал:

— Это было только один раз! Всего один раз, и Лю Иша непонятно как умерла! Раньше, когда мы развлекались, всё было по обоюдному согласию никогда ничего не случалось. А эта… Чжао Фэйэр, с такой внешностью, я её вообще не помню, точно не имел с ней дела!

— А тело? — спросила Юй Минсюй. — С телом Лю Иша что вы сделали?

— Это Чэнь Чжаоци! — Хэ Ци затрясся. — Он сказал, что разберётся. Мы вообще не вмешивались! Я ничего не знаю! Честное слово, ничего не знаю!

Юй Минсюй опешила.

Значит, Чэнь Чжаоци.

Единственный участник банды, который всё ещё на свободе.

Се Танмао вёл себя наиболее отвратительно — упал на колени, рыдая о своём раскаянии и неведении:

— Они сказали, что та девушка сама согласилась! Я просто поддался их уговорам, на миг потерял голову...

Юй Минсюй, вспомнив его на видео, почувствовала сильнейшее отвращение и рявкнула:

— Встать! Выкладывай всё как есть! Против тебя железные доказательства. Думаешь, ещё кого-то сумеешь одурачить?

Се Танмао продолжал всхлипывать, театрально изображая раскаяние.

Юй Минсюй сказала:

— У тебя остался только один шанс — рассказать всё честно: где Фань Линлин? Если с ней что-то случится, готовься сгнить за решёткой.

Се Танмао заморгал:

— Этого я правда не знаю! Если бы знал — сразу бы вам сказал! Компания ведь маленькая, и я сам теряюсь в догадках: как человек мог просто исчезнуть?

Как ни старалась Юй Минсюй, о местонахождении Фань Цзя он действительно, казалось, не знал.

* В оригинале «как побитый морозом баклажан», т.е. «совсем поникли».

**Глава 104**

В тот миг, когда Чжан Вэй увидела видео, её лицо побледнело, а прежняя хладнокровная маска треснула.

— Можно сигарету? — попросила она.

Юй Минсюй кивнула. Сюй Мэншань протянул пачку.

Пальцы Чжан Вэй дрожали, когда она закурила. Сделав несколько затяжек, она спросила:

— Я пособница, но не участвовала напрямую. На сколько меня посадят?

— Зависит от того, насколько активно ты будешь сотрудничать, — ответила Юй Минсюй.

Лицо Чжан Вэй побледнело ещё сильнее:

— На самом деле, я тоже жертва.

Ей было всего 32 года, но за плечами — две совершенно разных жизни. До 26 — обычное существование: учёба, работа. Мужчины её обманывали и использовали, она тоже играла с мужчинами. Поработав несколько лет она так и не могла скопить никаких сбережений, а счета по кредиткам с каждым месяцем росли. Ей нужно было слишком многое: одежда, украшения, сумки, косметика...

Как и многие красивые, но заурядные девушки, она мечтала о богатом муже, который обеспечит её. Но попадались только те, кто беднее и скупее её.

Всё началось с долга в 8000 юаней по кредитке. Она уже несколько раз задерживала платежи, и теперь откладывать больше было нельзя. Родители и друзья не могли помочь. И в тот момент один коллега подсказал: можно занять у финансовой компании!

Тогда она не знала, что этот коллега проигрался в азартные игры и задолжал много денег. Когда Чжан Вэй оформила кредит, он смог получить за это комиссию как посредник.

Чжан Вэй была умнее многих современных студенток: она внимательно изучила контракт, правильно посчитала проценты, но не учла свои собственные желания.  Именно на этом и зарабатывают ростовщики.

Получив деньги так легко, с еженедельными выплатами всего в сотню юаней, она не чувствовала давления. Покупая очередную сумку, она думала: «Ну ничего, в следующем месяце посижу на лапше и верну долг».

К концу месяца у неё не было ни копейки. С учётом штрафов проценты выросли вдвое. Компания «пошла навстречу», предложив новый заём, чтобы покрыть расходы на старый.

Перед ней словно открылся новый путь — узкий, опасный, но соблазнительный. Оказывается, можно так жить? Брать в долг на разных платформах для займа, получать 5-6 тысяч без проблем... В конце концов, это ведь не её деньги.

Она покупала ещё больше сумок, косметики… А долги? Да не проблема, перекредитуется и отдаст постепенно. В крайнем случае, в следующем месяце больше не будет ничего покупать.

Всего за полгода её жизнь перевернулась. Взятые ею деньги составляли лишь около ста тысяч, а долги по процентам уже достигли более 800 тысяч. Коллекторы пришли к её родителям домой, как будто снимали гонконгский сериал — облили всё краской, угрожали, крушили всё подряд. Родители, простые люди, отказались продавать квартиру, чтобы покрыть долги дочери, и скрылись в деревне.

Чжан Вэй почувствовала разочарование. Почему родители не помогут? Если бы они продали квартиру, её долг уменьшился бы наполовину.

Хотя из их скромных сбережений в 80 тысяч она тоже выжала всё, этого было совсем недостаточно.

Друзья отвернулись. Коллекторы добрались до её компании, и она потеряла работу.

Три дня она не выходила из дома, питаясь просроченными продуктами, не меняла одежду, не мылась. На четвёртый день, чувствуя, что умирает, она приняла холодный душ (горячую воду уже отключили за неуплату), надела лучшее платье, сделала макияж и пошла в «Фэньцзиньбао», которой должна была больше всего — свыше 500 тысяч юаней.

Она хотела узнать у них, как решить этот вопрос. В любом случае, у неё была лишь жалкая жизнь. Но вместо ожидаемой агрессии её встретили с почтением. Поднесли чай, заверили, что проблема решаема.

Позже она встретилась с Чжоу Жунфэном.

В то время ему не было и сорока, он выглядел красивым, успешным и состоявшимся. И она сразу поняла: он хочет её. В этот момент она увидела своё спасение.

А тело? Честь? Любовь? Какая разница! Она хотела жить!

Ещё до заката она оказалась в его постели. Несмотря на множество женщин, Чжоу Жунфэн был очарован её отчаянной, амбициозной натурой.

Три года она была его помощницей. Хотя её долг напрямую не списали, всё же сделали скидку и перестали начислять проценты. Как пиявка, она впитывала знания о бизнесе и рабочие методы компании. За каждый привлечённый займ она получала комиссию и через год расплатилась с долгами. Через два — уже была успешной бизнес-леди с машиной, квартирой и связями.

«Жизнь обычных людей — ничто по сравнению с одной удачной аферой», — думала она.

Позже, когда Чжоу Жунфэн охладел к ней, доверие между ними осталось. Она стала финансовым директором компании. Тогда же узнала, что Чжоу Жунфэн продолжает развлекаться с девушками-должницами.

**Глава 105**

Три года назад, в период самого бурного роста рынка студенческих кредитов, бизнес компании процветал. Они буквально купались в деньгах. Но после нескольких громких смертей и ужесточения госрегулирования многие подобные компании закрылись. Однако команда «Фэньцзиньбао» действовала осторожно, избегая явных преступлений, и выжила. После этого их бизнес сузился, но на деле всё ещё контролировал рынок студенческих кредитов в Центральном Китае.

Именно тогда появилась схема с «обнажёнными займами». Среди студенток-должниц было немало привлекательных девушек. Некоторые, оказавшись в кабинете Чжоу Жунфэна, соглашались на его условия. Уходя, они не выглядели сломленными. Но Чжан Вэй знала: даже после того, как они «расплачивались телом», их задолженность оставалась бездонной ямой, которая лишь росла. Контроль компании над ними только усиливался.

Сначала тех, кто решительно не соглашался, Чжоу Жунфэн не принуждал, опасаясь проблем. Но со временем его желания стали извращёнными. У него словно появилось желание коллекционировать, он всё меньше был удовлетворён и хотел получить ещё больше студенток.

Позже к нему присоединились Хэ Ци и Се Танмао. В этом бизнесе изначально не было порядочных людей. Деньги без ограничений, ненасытная жажда наслаждений — каждая выбранная девушка становилась жертвой оргии.

Чэнь Чжаоци, давний сотрудник компании, привозил девушек, не задавая вопросов. Чжоу Жунфэн ценил это, даже предлагал «поучаствовать», но тот отказывался.

Позже отказ девушек перестал приниматься. Согласные получали «вознаграждение», несогласных подпаивали — Чжан Вэй легко справлялась с этим, используя доверие между женщинами, чтобы подсыпать наркотик. После таких «вечеринок» долги этих студенток списывались, и они молчали. Некоторые даже полностью опускали руки и соглашались на второй или третий раз…

Участвуя в этом, Чжан Вэй не чувствовала вины. Наблюдая за унижениями девушек, она испытывала странное удовлетворение. «Они сами виноваты, — думала она. — Как и я когда-то. Но я выбралась».

Она и Чэнь Чжаоци были как жало, выпущенное змеёй — незаметные, точные, безжалостные.

Как-то за ужином руководство компании подсчитало свои «трофеи»: у Хэ Ци — более 50, у Се Танмао — 80, у Чжоу Жунфэна — за сотню, реальное число уже никто точно не помнил.

———

С Лю Иша действительно вышла случайность. Кто бы мог подумать, что покорная девушка внезапно выйдет из себя и попытается убежать. Все были пьяны, некоторые под кайфом. Чжоу Жунфэн толкнул её слишком сильно — или она была слишком хрупкой — и так она внезапно погибла.

Они остолбенели. У девушки уже не было ни пульса, ни дыхания.

Чжоу Жунфэн уставился на Чэнь Чжаоци:

— Ты привёл больную? Нормальные люди от такого не умирают! Придумай, как решить проблему.

Тот побледнел, затем кивнул:

— Я всё улажу.

Руководство разбежалось, боясь связываться с трупом. Чжан Вэй, чувствуя странную солидарность, спросила:

— Что будешь делать?

Чэнь Чжаоци, обычно казавшийся медлительным, на деле быстро соображал:

— Я видел в интернете пост: в прошлом году кто-то убил студентку, и убийцу до сих пор не нашли. Смертельный удар тоже был по голове. Это, наверное, судьба. Если мы будем действовать осторожно и аккуратно, полиция подумает, что это тот же человек, и не заподозрит нас.

———

Когда Сюй Мэншань достал фото Чжао Фэйэр, Чжан Вэй нахмурилась:

— Эту я не помню. Но с теми, с кем они играли, я хоть немного знакома. Они не стали бы её трогать — слишком заурядная.

Она горько усмехнулась:

— Сейчас мне нет смысла врать. Они убили только Лю Иша. Мёртвые девушки нам не нужны — только проблемы. Мы... предпочитаем выжимать из них всё, пока они живы.

Что касается Фань Линлин... Мы не ожидали, что она полицейская. Но после того как Чжоу Жунфэн получил травму, он заподозрил неладное и проверил компьютер... Не думала, что видео попадёт к вам. Этот извращенец снимал много таких видео. Но раз у вас запись — почему Фань Линлин всё ещё не нашли? После того, как её привели в офис Чжоу Жунфэна, я действительно её больше не видела.

**Глава 106**

Полиция продолжала поиски Чэнь Чжаоци, но пока безрезультатно.

После ночного допроса Юй Минсюй сидела в кабинете, устало уставившись в потолок. Инь Фэн, измождённый, положил голову на стол и наблюдал за ней через полуприкрытые веки.

— Если они говорят правду, то смерть Лю Иша действительно несчастный случай, связанный с их финансовыми и сексуальными преступлениями, — сказала Юй Минсюй. — Но к убийству Чжао Фэйэр они не имеют отношения.

— Все показания совпадают, — лениво ответил Инь Фэн. — И мотивы ясны. Они говорят правду. В прошлом году во время убийства они все были за границей. И отпечатки не совпадают с найденными на чемодане, включая Чэнь Чжаоци.

Юй Минсюй пристально посмотрела на него:

— Значит, убийца Чжао Фэйэр — кто-то другой. Это дело внутри дела.

Инь Фэн моргнул:

— Я же сразу составил психологический портрет преступника. Просто не ожидал, что второе убийство окажется подражанием.

Она щёлкнула его по лбу:

— Умник. Я не могу расследовать, фантазируя. Зато мы раскрыли «Фэньцзиньбао». Кстати, ты говорил, что твои люди ищут человека, соответствующего профилю? Как продвигаются поиски?

— Должны скоро сообщить.

— Кто именно занимается поисками?

— У меня много помощников. Повар, водитель, садовник...  но их пригодность я должен сначала проверить.

Только тогда Юй Минсюй поняла, что под «помощниками» он имеет в виду домашний персонал.

«Он что, в детские игры играет?»

Она махнула рукой и вернулась к изучению протоколов.

Инь Фэн размышлял о деле. Если всю эту историю сравнить с запутанным клубком ниток, то «Фэньцзиньбао» — это один размотанный конец. Но остальное пока оставалось в беспорядке.

Впрочем, он нисколько не волновался. Если Юй Минсюй и её команда методично распутывали узелки, то криминальная психология позволяла просто перерезать нитки, обнажая истину.

Довольный этой мыслью, Инь Фэн продолжил наблюдать за ней.

Сначала Юй Минсюй не замечала, но вскоре почувствовала на себе его взгляд. Подняла голову — он смотрел на неё, как преданный щенок. Она поправила волосы, он всё ещё смотрел; она опустила взгляд и пролистала документы — он продолжал наблюдать.

— Чего уставился? — наконец раздражённо буркнула она.

Он молча перевернулся на другой бок, отвернувшись.

Юй Минсюй почувствовала укол вины — будто она обидела этого щеночка. Она дёрнула его за воротник, заставив повернуться. Инь Фэн уже улыбался, но она сохраняла строгое выражение — в последнее время этот парень становился всё хитрее. Стоит чуть-чуть не уследить, и он уже пересёк границу.

Хотя преступления «Фэньцзиньбао» и смерть Лю Иша были раскрыты, Юй Минсюй не чувствовала облегчения. Фань Цзя всё ещё не найдена, а дело Чжао Фэйэр вернулось к началу.

Инь Фэн незаметно уснул — слишком устал за эти дни. Проснулся затемно. Юй Минсюй тоже спала, склонившись над столом.

Он вышел наружу, умылся холодной водой и вернулся в кабинет. Она не шевелилась. Он тихо закрыл дверь на ключ. Юй Минсюй спала, подложив руки под щёку. Её обычно худое лицо сейчас казалось чуть более округлым. Инь Фэн улыбнулся.

В комнате было прохладно. Он снял со спинки стула свой пиджак и осторожно накинул его на плечи Юй Минсюй. Широкий пиджак почти полностью скрыл её фигуру. Это зрелище почему-то согрело его душу.

Он никогда не любил костюмы, но по просьбе Юй Минсюй в последние дни носил именно их и вдруг понял, что привык. Главное — ей, кажется, нравилось.

Размышляя об этом, он подпёр подбородок рукой и продолжил наблюдать.

Юй Минсюй во сне сморщилась, будто ей было неудобно, пошевелилась, попыталась принять другую позу. Инь Фэн осторожно приподнял её голову, подложил под неё свою руку и снова мягко опустил обратно.

Она тут же открыла глаза. Перед ней был белый рукав его рубашки. Инь Фэн сидел совсем близко, их взгляды встретились.

— Спи дальше, — прошептал он. — Считай это подушкой.

Она не двигалась, чувствуя тепло его руки через ткань.

— Почему ты всегда такой дурак? — спросила она.

Он улыбнулся:

— Разве глупо делать то, что хочется?

— Как знаешь, — буркнула она и повернула голову, чтобы не видеть его.

Через некоторое время она почувствовала, как он осторожно придвигается, обнимает её за талию и прижимается к спине. Его дыхание коснулось её шеи.

— А Сюй, — тихо сказал он. — Я не перейду черту. Скажешь, где она — там Инцзюнь и остановится. Хорошо?

В груди Юй Минсюй что-то ёкнуло. Она не знала, что ответить. Оттолкнуть его не получалось.

Он воспринял её молчание как согласие и осторожно притянул её ближе.

В этот момент зазвонил телефон. Звонил Хань Фэн:

— Мы, кажется, нашли тайный ход, через который вывезли Фань Цзя!

**Глава 107**

Полицейские машины мчались к «Фэньцзиньбао».

Раньше, без доказательств, полиция не могла ничего сделать. Теперь же улик было предостаточно, и здание перевернули вверх дном. Обнаружение тайного хода стало неожиданностью, но вполне логичной.

Юй Минсюй и Инь Фэна сразу провели в подсобку на первом этаже, где их ждал Хань Фэн.

— Нашли её? — первым делом спросила Юй Минсюй.

— Сначала посмотрите, — ответил Хань Фэн.

Её сердце сжалось. На полу в углу комнаты они увидели откинутый квадратный люк, за ним зиял проход, сквозь который смутно виднелись ступени. Приглядевшись, можно было заметить, что ступени сложены из каменных плит и выглядят довольно древними. По бокам — каменные стены. Сами ступени были чистыми, с явными следами уборки. Они спустились по этой узкой лестнице примерно на два с лишним метра и оказались в таком же узком коридоре, ведущем вперёд. Высота подземелья была небольшой, приходилось нагибаться.

— Как только обнаружили проход, я сразу вас позвал, — сказал Хань Фэн. — Эксперты уже в пути. Раньше вход был прикрыт шкафом и придавлен толстой доской — без внимательного осмотра заметить невозможно. Судя по виду, это старый тоннель. Мне он напоминает бомбоубежища, в которых мы играли в детстве. Здание перестроено из старого заводского цеха, который был возведён ещё в первые годы после основания КНР. Не исключено, что этот ход сохранился с тех времён.

Юй Минсюй кивнула — звучало логично. Она уже хотела что-то сказать, как вдруг Инь Фэн резко обернулся и с серьёзным видом схватил её за руку:

— А Сюй, впереди опасность. Не отходи от меня ни на шаг. Я буду защищать тебя.

Юй Минсюй закатила глаза. «Опять его переклинило!»

Хань Фэн тактично отвернулся.

— Играй один, — прошептала она. — Мне некогда.

В свете фонаря мелькнула его озорная улыбка, и он послушно отправился исследовать тоннель.

— Тяжело тебе, — вздохнул Хань Фэн.

Юй Минсюй смотрела на спину Инь Фэна, испытывая противоречивые эмоции. Он мог быть таким трогательным и таким... придурком.

Она прекрасно понимала, что стоит на перепутье. Принять его — значит принять всё его нынешнее состояние. А ведь однажды он может вспомнить всё, вернуться к своей природе, усмехнуться — и уйти. Под левую руку — юная модель, под правую — случайная любовница, и на глазах у всех полицейских провинции он нацепит ей  на голову «зелёную шапку»*, оставив её всеобщим посмешищем.

Юй Минсюй так запуталась в своих мыслях, что решила и вовсе перестать думать. Раз уж он сам сказал, что не перейдет черту, пусть там и остаётся. А «когда лодка дойдёт до моста, она сама выровняется»**. Подумав так, она вдруг почувствовала облегчение. Главное — ситуация всё ещё под её контролем.

Тоннель оказался довольно длинным. Через десять минут они добрались до стены, в которую были вбиты ржавые скобы для подъёма. Наверху полицейские уже открыли проход, и внутрь проникал солнечный свет. Они выбрались наружу и оказались на небольшом склоне, заросшем травой. Здание компании «Фэньцзиньбао» виднелось внизу.

Этот район располагался на окраине трущоб, у подножия горы. Неудивительно, что здесь до сих пор скрывался подземный ход времён основания КНР, построенный как противовоздушное укрытие.

Несколько полицейских обследовали окрестности у входа. Рядом на земле лежала ржавая решётка, заросшая растениями. Очевидно, когда она закрывала вход, заметить её было почти невозможно. На ней висел маленький замок, и, когда Юй Минсюй присела, то увидела, что он был новым.

Она сжала кулаки.

Инь Фэн присел рядом и тихо спросил:

— Что с тобой?

— С того момента, как Фань Цзя сбежала из кабинета Чжоу Жунфэна, до того, как мы туда ворвались, прошло не больше двадцати минут, — сказала она. — Односторонний путь по этому проходу занимает минут десять. Убийца просто не успел бы вывести её. Значит, Фань Цзя тогда находилась прямо у нас под ногами. Позже, когда мы отпустили задержанных, убийца получил возможность переместить её.

Инь Фэн погладил её по голове:

— Не вини себя.

Юй Минсюй молча встала, лицо снова стало непроницаемым. Она посмотрела на дорогу у подножия холма и сказала:

— Если он подогнал машину сюда, то мог без труда увезти Фань Цзя куда угодно. Теперь главный вопрос: кто знал о тоннеле?

———

Однако Чжоу Жунфэн, Чжан Вэй и другие искренне не знали о его существовании. Это в целом не слишком удивило Юй Минсюй: если бы они знали о потайном ходе заранее, то во время побега и исчезновения Фань Цзя они бы не стали зря поднимать шум в здании. Они наверняка бросились бы к ходу, чтобы перехватить её и завладеть доказательствами. И уж точно не сидели бы теперь за решёткой.

Однако вид этого потайного хода ясно показывал: его не просто прятали от чужих глаз, но и регулярно приводили в порядок. Юй Минсюй проверила данные: «Фэньцзиньбао» переехали в этот офис два года назад.

— Кто тогда занимался ремонтом? — спросила она.

— Я, — ответила Чжан Вэй.

Юй Минсюй чуть задумалась:

— А кто помогал?

Та вздрогнула и ответила:

— Чэнь Чжаоци.

В этот момент появился Сюй Мэншань с новыми сведениями. Последние дни он редко попадался на глаза. Теперь перед ними стоял заросший щетиной мужчина с тёмными кругами под глазами.

В сущности, его характер в чём-то напоминал Юй Минсюй — он тоже не отличался послушанием. Стоило ему что-то для себя решить, как он уже намертво вцеплялся и не отпускал. Кажется, ещё с тех пор, как Фань Цзя оказалась «под прикрытием», он невзлюбил Чэнь Чжаоци. А теперь, когда Фань Цзя исчезла, а Чэнь Чжаоци сбежал, он и вовсе впился в него мёртвой хваткой, будто решил откопать всех его предков до восьмого колена.

— Знаете, что я выяснил? — он усмехнулся. — У Чэнь Чжаоци интересное прошлое.

———

Фань Цзя очнулась в кромешной тьме. Первое, что она ощутила, — это холод, сырость и застоявшийся запах плесени. Ощущение было такое, словно её закопали под землёй.

Она попыталась пошевелиться — руки и ноги были крепко связаны. Вокруг тишина, слышалось только её собственное тяжёлое дыхание. Она рванулась, но верёвка на шее сдавила горло.  После десяти минут безуспешной борьбы она рухнула на пол, рыдая.

Поплакав какое-то время, она резко распахнула глаза и закричала во тьму:

— Выпусти меня! Кто ты, чёрт возьми?! Выпусти меня! Иначе я тебя не прощу…

Когда у неё кончились силы даже на крик, она лишь неподвижно лежала, дрожа всем телом. Да, она была полицейским, но на службе всего два года. Она уже бывала на местах преступлений, видела мёртвые тела, встречалась лицом к лицу с хладнокровными головорезами. С верой в себя и с героической решимостью она сама вызвалась стать приманкой. Но того, что свалилось на неё теперь, вообразить было невозможно. И в бессилии она только твердила про себя: «Будь сильной. Будь такой же смелой, как сестра Юй».

В прошлый раз Юй Минсюй в Тибете столкнулась с ещё более безумным серийным убийцей — и не только спаслась, но и сумела задержать его. И она тоже сможет. Она обязательно сможет. Постепенно Фань Цзя успокоилась и, как надеялась, обрела прежнюю решимость и смелость.

Прошло ещё полчаса. Сверху донеслись смутные шорохи.

Фань Цзя распахнула глаза — сердце готово было выпрыгнуть из груди. Заскрипел камень и в темноту хлынул свет — не слишком яркий, но всё же заставивший её зажмурится.

В двух метрах над головой была ржавая решётка, всего полметра в ширину. За ней — тусклая лампочка, осветившая лишь небольшой участок пола под отверстием. Фань Цзя смогла разглядеть неровный цементный пол под ногами. Вокруг смутно белели стены, словно покрытые старой краской; помещение было квадратным и едва ли превышало десять квадратных метров. Значит, её держат в подвале. На сердце стало ещё тяжелее.

Фань Цзя поднялась на ноги, но верёвки натянулись так, что ей стало трудно дышать — а до отверстия сверху всё равно оставалось больше метра. Она отступила на шаг, тяжело дыша, и снова подняла голову к железной решётке, пытаясь рассмотреть человека. Она различила чёрную куртку и джинсы, но лицо увидеть не смогла.

— Что тебе нужно? — собравшись с духом крикнула она.

Рука человека легла на прутья. Худые, бледные пальцы. Фань Цзя не отрывала взгляда.

— Я хочу запереть тебя. Так ты не потеряешься, — раздался знакомый голос.

Фань Цзя будто ударило током. Но интонация была совсем не такой, как раньше — ласковая и бесчувственная одновременно.

* 戴绿帽子 (dài lǜ mào zi) — букв. «носить зелёную шапку», устойчивый оборот, означающий «быть обманутым супругом/партнёром, быть опозоренным из-за измены».

** 船到桥头自然直 (chuán dào qiáotóu zìrán zhí) — букв. «когда лодка подплывёт к мосту, она сама собой выровняется». Поговорка выражает идею, что не стоит заранее тревожиться о трудностях: когда дело дойдёт до критического момента, всё решится естественным образом, проблема разрешится сама собой. Чаще используется для утешения или самоуспокоения.

Выражение восходит к народной мудрости: в старину лодки, плывущие по реке, при встрече с мостом упирались в его сваи или в берег. Однако течение или лодочник неизбежно «выводили» лодку на прямой путь — и препятствие оказывалось преодолимым. Так возник образ: «лодка у моста сама выровняется», то есть трудности разрешаются, как только они реально встают перед тобой.

**Глава 108**

Сверху что-то упало к её ногам. Фань Цзя нащупала полиэтиленовый пакет с двумя горячими булочками баоцзы.

— Ты голодна? — его голос звучал мягко. — Пока только это. Купил на перекрёстке, не решился уходить далеко. Полиция повсюду меня ищет.

Фань Цзя молча съела булочки. Подняла голову — и невольно вздрогнула.

Чэнь Чжаоци лежал на животе, глядя вниз через решётку. Его лицо казалось таким же невыразительным и сдержанным, как всегда.

Но она знала правду. Он снимал на камеру, как издевались над девушкой. Он безжалостно схватил её, когда она уже почти сбежала. И теперь держал в этом подвале.

Чэнь Чжаоци смотрел на неё с какой-то привязанностью. От этого становилось не по себе. Однако сильнее страха было желание докопаться до истины.

— Я видела видео на компьютере Чжоу Жунфэна, — сказала она. — Лю Иша погибла случайно, это не связано с тобой. Потом они положили тело в чемодан и выбросили у реки?

— Свалили это на меня, — ответил он. — Наигрались — и бросили.

— Ты мог отказаться. Разве они заставили бы?

Чэнь Чжаоци усмехнулся:

— Если бы тело нашли, мне не отвертеться. К тому же... она сама виновата. Согласилась спать за проценты. Она не такая, как ты. Такая падшая, такая грязная...

Его тон показался Фань Цзя странно резким.

— А другие? Другие должницы — они тоже «падшие»?

— Большинство — да, — фыркнул он. — Для них спать за деньги — легко. Забывают про стыд, предают своих парней, возвращаются снова и снова! Некоторые сопротивлялись, но были слишком глупыми — им подмешивали наркотик, и в итоге они всё равно покорились. Только ты... ты единственная, кто дал отпор. Ты особенная.

Его спокойный и рассудительный тон заставил её содрогнуться. Фань Цзя никогда не сталкивалась с психопатами лицом к лицу. Гу Тяньчэн на допросе выглядел сломленным и ничем не отличался от прочих преступников.

«Он ненормальный», — подумала она, вспоминая уроки криминальной психологии. «Нужно понять его логику».

Он назвал её особенной. Он презирал девушек за «падение». А тех, кто не сбежал, считал глупыми. И вот теперь он сильно рисковал, пряча её здесь.

Раз уж Юй Минсюй и остальные до сих пор не смогли её найти, значит, он и вправду мастер в этом деле, к тому же прекрасно умеет противостоять полиции.

— Если я особенная... то кем была Чжао Фэйэр? — спросила она.

Будь сейчас рядом Инь Фэн, он наверняка усмехнулся бы, ведь Фань Цзя задала идеальный вопрос, заставший преступника врасплох. Но его реакция разочаровала её. Он лишь нахмурился:

— О ком ты говоришь?

— Чжао Фэйэр. Убита год назад, тоже ваша клиентка. Та самая девушка, найденная в чемодане.

— Я скопировал тот случай с чемоданом, когда избавился от тела Лю Иша, — сказал он. — Но Чжао Фэйэр я никогда даже не встречал. Ты правда думаешь, что её убил я? В твоих глазах я такой человек? Я никогда никого не убивал!

Он со всего размаха ударил ладонью по железным прутьям решётки — те громко загремели. Его возмущение казалось искренним.

Но если Чэнь Чжаоци не убивал Чжао Фэйэр... Тогда зачем же он её похитил?

Фань Цзя по натуре была прямолинейной и резкой девушкой, и осмыслив его слова вдруг перестала бояться. Она встала, упёршись руками в бока:

— Так что ты со мной собираешься делать?

Он удивился её внезапной смелости, затем усмехнулся:

— Сначала хотел спасти, боялся, что попадёшься в их руки. Но кто ж знал, что ты полицейская? Так что скажи, что мне теперь с тобой делать?

Фань Цзя не ожидала такого ответа. Возможно, изначально он действительно хотел ей помочь? Но его перепады настроения усложняли всё.

Однако, если в Фань Цзя загоралась боевитость, она уже не останавливалась, пока не добивалась цели. В этом она была похожа на своих напарников по группе, да и на всю команду уголовного розыска под руководством Дин Сюнвэя.

— Твою девушку тоже погубили кредиторы? — спросила она.

Эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. И смотря на Фань Цзя он увидел другую девушку — лежавшую в луже крови, с распахнутыми, наивными, по-детски непонимающими глазами, устремлёнными прямо на него. С тех пор этот взгляд проник в каждый его сон, в самую глубину его души.

———

Мать Чэнь Чжаоци умерла, когда он был ещё совсем маленьким. Её лицо стёрлось из памяти. Он помнил только гроб в гостиной и чёрно-белое фото над ним. Из-за похорон в доме было немного редких тогда конфет. Один пакет лежал на столе у гроба.

Он очень хотел сладкого, но все были заняты. Когда он наконец-то смог привлечь внимание отца, то потянул его за рукав:

— Пап, дай конфету!

Отец, пьяный, с красными глазами, ударил его по лицу и закричал:

— Бездушный ублюдок!

Он был совсем маленький, удар сбил его с ног. Рядом кто-то пытался унять отца, кто-то просто наблюдал за происходящим. Чэнь Чжаоци расплакался — и получил новую порцию побоев.

С тех пор Чэнь Чжаоци ненавидел похороны. И всех, кто на них присутствовал.

**Глава 109**

После смерти матери отец не изменился — всё так же пил и бил сына.

Он работал в муниципалитете, в отделе по сносу и застройке. Семья жила в просторной трёхкомнатной квартире, денег хватало. Но мальчик становился всё более замкнутым, рано научился сам покупать еду и одежду.

Дома он был словно невидимка. Когда отец приходил пьяным, Чэнь Чжаоци закрывался в комнате, забившись в угол с книгой. Но иногда отец всё равно врывался с побоями.

Учился он средне, но вёл себя безупречно — тихий, послушный, всегда готовый помочь.

Когда ему было семь лет, отец привёл в дом женщину — пьяницу, стяжательницу и бесстыдницу. Иногда мальчик заставал их в постели. Отец кричал: «Пошёл вон!», а та лишь натягивала одеяло, поправляла волосы — для ребёнка это выглядело как похабство.

К средней школе Чэнь Чжаоци почти не бывал дома. Отец женился на той женщине, та забеременела. Для таких родителей сын от первого брака был обузой.

Иногда отец думал, что это к лучшему, что первая жена умерла так рано — иначе как бы он встретил родственную душу, обаянием которой невозможно не восхищаться? Он и не вспоминал о том, что первая жена делила с ним и горе, и радость, что они вместе откладывали деньги на квартиру. А новая жена больше любила развлечения, чем семью, и её интересовали только растущая в цене жилая собственность и статус мужа — сотрудника госструктуры. Она сплела за спиной столько интриг, что отец всё меньше благоволил к «странному и слабому старшему сыну».

Но Чэнь Чжаоци всё понимал. В одиночестве он много читал — книги по истории, политике, социологии, психологии. Не всё он мог понять, а может, читал слишком много внеклассной литературы, и в итоге смог поступить лишь в заурядный Хуайчэнский университет. Но в душе он лелеял амбиции — прожить жизнь иначе, чем отец.

Хуайчэн, расположенный на важном пути в Западном Хунани, пережил японскую оккупацию, гражданскую войну, борьбу с бандитами после основания КНР. В городе осталось девятнадцать бункеров и тоннелей, но из-за ветхости уцелели только восемь. Чэнь Чжаоци видел документы отца и изучил все эти места. Они стали его тайными убежищами в большом городе.

В университете он оставался таким же, как в школе — незаметным, застенчивым, но доброжелательным. Многолетнее чтение придало ему интеллигентный вид. С девушками он не умел общаться, при их интересе — сторонился. Пока на третьем курсе не встретил Чжу Синья — первокурсницу из соседнего финансового колледжа, где соотношение полов было один к девяти. Девушки там славились красотой и смелостью. У ворот всегда стояли солидные машины. В сравнении с ними студентки университета Хуайчэна казались тусклыми и невыразительными.

Чэнь Чжаоци не понимал, чем привлёк внимание Чжу Синья. Он лишь подрабатывал в округе и несколько раз заходил в её колледж. А она начала преследовать его.

Они были полными противоположностями. Чжу Синья — миниатюрная и изящная, с ярким макияжем, совершенно не соответствующим её возрасту, плохой успеваемостью и кучей друзей. Её смех звучал громко и заразительно. И почему-то она влюбилась в этого скромного и утончённого студента с первого взгляда и решила завоевать его сердце.

Сначала он отбивался. Но она оказалась невероятно настойчивой — завтраки под дверь, вечерние «прогулки» под его окнами, вызывавшие свист и взгляды со стороны.

Соседи по общежитию подшучивали над ним, а Чэнь Чжаоци лишь хмурился:

— Мне не нравятся такие девушки, — говорил он им.

Он думал, что она быстро успокоится. И через месяц она действительно перестала дежурить под его окнами. В конце концов, она была девушкой, и не могла постоянно позориться у мужского общежития.

Но она продолжала осаждать его сообщениями и звонками:

Утром писала: «Чжаоци, сегодня снова высшая математика, я не хочу идти. Совсем ничего не понимаю!»

В полдень: «Я на обед съела только немного риса, хочу похудеть!»

Вечером: «Мечтай обо мне! Но только не думай ни о чём похабном!» — с приложенным селфи.

На следующее утро Чэнь Чжаоци с мрачным видом стирал простыни.

Когда же они на самом деле начали встречаться? Наверное, это было три месяца спустя, когда Чжу Синья тяжело простудилась и несколько дней не ходила на занятия, не имея сил даже писать ему сообщения. И тогда Чэнь Чжаоци пришёл к ней в общежитие с термосом, шокировав всех.

— Ты... ты... — прохрипела она.

— Пей больше тёплой воды, поешь кашу и хорошо отдохни, — пробормотал он, краснея.

После этого их роли поменялись. Теперь каждое утро он ждал её у общежития с завтраком, провожал на пары и обратно, не отходил ни на шаг. Со стороны казалось, что она, как маленькая хитрая лисичка, ведёт его за собой, словно выставляя их отношения напоказ.

Окружающие считали, что их характеры слишком разные. И хотя нынешние отношения кипели страстью, раньше Чжу Синья встречалась только с богатыми и успешными, и меняла их, как перчатки. Разве может принцесса довольствоваться скромнягой? Но они не видели, как ночью, в уединении, он обнимал её, шепча нежности, и оба теряли голову.

**Глава 110**

В итоге он стал её самым долгим романом — они встречались целый год. Даже после её самоубийства все говорили: он был её настоящей любовью. И его чувства к ней считались самыми глубокими.

———

Через два месяца страсть поутихла. Хотя Чжу Синья всё ещё нравился этот скромный красавец, ей начал надоедать этот «пресный» образ жизни. Сначала — в материальном плане.

Чэнь Чжаоци был беден. Хотя его отец и работал в муниципалитете, но денег почти не давал. Чэнь Чжаоци всякий раз, когда они были вместе, платил за обоих. Поэтому водил её только в дешёвые забегаловки, а фильмы они смотрели пиратские в общежитии.

Раньше одежду, косметику и новые телефоны ей всегда покупали бойфренды. Теперь же, не желая расставаться с Чэнь Чжаоци, она всё больше нервничала.

Чжу Синья начала одалживать деньги у однокурсниц. Но все были студентами и могли дать лишь 500-800 юаней. Когда приходили деньги от родителей, она кое-как возвращала долги — и снова занимала. Вскоре ей уже никто не одалживал. А за новую сумочку, недавно купленную по кредитке, она всё ещё была должна больше тысячи.

В отчаянии она обратилась к бывшему парню. Тот отнёсся с пониманием, говорил с ней с подчеркнутой заботой, даже с намёком на флирт. Чжу Синья отшучивалась, не желая изменять Чэнь Чжаоци, но и не решалась порвать с источником денег.

«У меня сейчас тоже туго с деньгами, — сказал бывший. — Но у меня есть друг, который может дать тебе в долг под проценты. Каждую неделю возвращать надо всего понемногу. И одобрение очень простое — достаточно студенческого билета».

Перед Чжу Синья словно открылась золотая дорога. Она ещё не знала, что ту минуту чёрная змея, высунув ядовитый язык, уже медленно ползла у неё по спине.

———

Сначала Чэнь Чжаоци не замечал ничего странного. Лишь радовался, что она стала веселее, чем раньше. Постепенно он ощутил — за этой бравадой скрывалась тоска. Раньше она была бесшабашной и пламенной. Теперь же часто замирала, задумавшись, рассеянно уходила в свои мысли. Что-то отделяло её от него.

В то время он был занят поиском работы после выпуска и не уделял ей много внимания. Но в душе был уверен: найдёт хорошую работу, снимет квартиру, построит для этой непутёвой девчонки скромное, но безопасное гнёздышко.

Постепенно она перестала отвечать на звонки и сообщения. Даже когда удавалось дозвониться, её голос звучал устало. Она говорила, что спала или смотрела сериал, и после пары фраз поспешно клала трубку.

Он чувствовал тревогу, но не хотел верить, что их отношения заканчиваются. В дождливый выходной он пришёл в её общежитие, но соседка по комнате сказала, что её нет.

«Её нет?» — переспросил Чэнь Чжаоци. — «А ты знаешь, куда она пошла?»

«Я тоже… точно не знаю, — сказала та с жалостью и пренебрежением. — Вчера вечером её забрали на машине».

Чэнь Чжаоци вышел под дождь, забыв раскрыть зонт. Почувствовав, что моментально промок, он обернулся — из окон за ним наблюдало несколько человек. Он вдруг усмехнулся. «Смеются надо мной? Все уже всё знают».

Точно так же, как когда-то в том «доме», называвшемся семьёй, где он старался быть незаметным, лишь бы спокойно жить. Но отец знал, и та женщина знала, и весь мир знал: он лишний. Никому не нужен.

Как будто построенный им хрупкий шалаш рухнул под ветром и дождём. Чэнь Чжаоци не пошёл в снятую квартиру, а отправился в пригород, в безлюдное поле, спустился в тоннель. Купил пачку сигарет и долго сидел в сырости и пыли.

Он всегда был проницательным. Теперь, целенаправленно занявшись расспросами, он быстро всё выяснил.

«Она привыкла к лёгкой и комфортной жизни, с тобой долго не выдержала».

«Она взяла студенческий кредит, говорят, с набежавшими процентами задолжала уже десятки тысяч».

«Мы больше не подруги, пусть вернёт деньги! Она взяла у меня удостоверение личности — сказала, для библиотеки! Кто бы знал, что она оформила кредит больше чем на двадцать тысяч! Теперь коллекторы названивают каждый день, родители готовы меня убить!»

«И мне! Она же была в институте культурным организатором, и взяла мое удостоверение. Сказала — для мероприятия. Но взяла на мое имя кредит на восемь тысяч! Преподаватели уже в курсе, университет будет разбираться! Как только она вернётся — её точно отчислят! Родителям уже сообщили. Кто вредит другим, в итоге вредит себе!»

«Как ты вообще связался с такой женщиной? Неужели она и правда выбрала тебя? Раньше у неё были только богатые красавцы. Слушай, брось её. Позавчера мой кореш видел её в ночном клубе. Сказал, что она вела себя очень распущенно».

———

В отеле над тем клубом они и встретились в последний раз. Всего три месяца назад она прижималась к нему, не отпуская на занятия.

Чэнь Чжаоци всё продумал. Узнав точное место, он снял номер на том же этаже, не привлекая внимания. На случай ссоры даже взял с собой бейсбольную биту. Выкурил в номере целую пачку сигарет, пока дожидался поздней ночи. Затем вышел и постучал в их дверь.

Открыл мужчина с голым торсом и в полотенце, обернутом вокруг бёдер. Чэнь Чжаоци рванул вперёд внутрь комнаты.

Постель была смята, Чжу Синья лежала в непристойной позе. Даже видевший разврат отца с той женщиной, Чэнь Чжаоци оцепенел.

Из ванной вышел ещё один мужчина. Чжу Синья повернулась — её лицо было незнакомым, холодным, застывшим. Но щёки неестественно пылали румянцем. Встретившись с ним взглядом, лицо её резко побелело, губы задрожали. Она пронзительно закричала, пытаясь прикрыться одеялом.

Мужчины не сразу среагировали.

Чэнь Чжаоци с удивлением ощутил, что он поразительно спокоен. И единственное, что он хотел сказать: «Синья, этого ты хотела?»

Он развернулся и ушёл, оставив позади ту женщину и её разрушенный мир.

Даже когда он спустился вниз и ночной ветер ударил в лицо, он почти ничего не чувствовал. Сделав несколько шагов среди неоновых огней, он вдруг услышал оглушительный грохот — какая-то тёмная тень стремительно сорвалась вниз.

Чэнь Чжаоци обернулся. Чжу Синья лежала на земле в тонкой ночной рубашке. Кровь растекалась под ней. Лицо казалось нетронутым, глаза были открыты — в них светилась какая-то наивная простота, которую он никогда в ней раньше не видел.

Вокруг собралась толпа. Он посмотрел на неё ещё мгновение и ушёл.

**Глава 111**

Финал этой истории свёлся лишь к строкам в газетных заголовках: «Студентка финансового колледжа покончила с собой из-за долгов». Учителя и однокурсники давали интервью, рассказывая, какой весёлой и жизнерадостной она была, как брала кредиты по чужим документам, шаг за шагом дошла до того, что все отвернулись от неё. Упоминали «образцового парня», который её бросил. Никому не удалось найти этого парня, чтобы взять у него комментарий. Власти быстро обратили внимание на случившееся и ужесточили контроль над кредитными компаниями у вузов...

Прошло три года, и трагедия превратилась в полузабытую историю. Кредитные компании снова тихо открылись, разрастаясь в тени. Среди них крупнейшей стала «Фэньцзиньбао». А в ней появился чрезвычайно способный менеджер — Чэнь Чжаоци — выпускник Хуайчэнского университета, земляк и старший товарищ, вызывающий доверие у студентов.

———

Знаешь? В юности, когда крылья ещё не окрепли, я ещё не научилась по-настоящему видеть и понимать этот мир, я не умела себя защитить. Если встречала доброту — она помогала мне расти. Если сталкивалась с тьмой — она оказывалась куда более жестокой, чем та, с какой сталкиваются взрослые. Она тянула меня на дно, затягивая без надежды на спасение.

Мой мир был куда более хрупким, чем у взрослых. Мне было всего двадцать, а жизнь уже казалась тупиком. Как мне было противостоять взрослым уловкам?

Только смерть избавляла от ответственности перед другими.

И перед собственной жизнью тоже.

———

Полицейские машины с воем сирен мчались по улицам Хуайчэна.

Сюй Мэншань вёл одну из них, давя на газ при любой возможности. Его лицо было мрачным.

— Осталось три бомбоубежища... Фань Цзя, держись... — бормотал он.

Юй Минсюй была одета в спортивный костюм и куртку, волосы собраны в высокий хвост. Она наклонилась, чтобы ещё раз проверить оружие. Инь Фэн сидел рядом, наблюдая за каждым её движением.

В центре города движение было плотным. Если бы Сюй Мэншань не достал материалы из городского стройуправления, кто бы мог подумать, что под неприметными домами скрываются бомбоубежища, построенные семь-восемь десятков лет назад? Неудивительно, что полиция тщательно прочёсывала территорию, но так и не нашла следов Фань Цзя.

— Ты уверен, что он спрятал её в одном из них? — спросила Юй Минсюй Инь Фэна. — Каждая минута на счету.

— Уверен, — ответил он. — Это его убежище. Домик, который он когда-то построил для Чжу Синья, рухнул. Осталось только это.

Юй Минсюй пристально посмотрела ему в глаза:

— Я верю тебе.

Инь Фэн взял её руку. Она не сопротивлялась. Он быстро поднёс её руку к губам и поцеловал её пальцы:

— Если ошибусь — делай со мной что хочешь.

Она улыбнулась, потрепав его по голове.

— Его девушку погубили кредиты. Почему же он сам стал помогать обманывать таких, как Чжу Синья?

— Выбор между сопротивлением и падением во тьму — это вечный вопрос, — сказал Инь Фэн. — Многие жертвы, не сумев оправиться, в итоге сами становятся новыми палачами.

В его голосе звучала холодная отстранённость и проницательность. Пусть его характер стал более детским и простым, но когда дело касалось психологического анализа, он всё ещё был похож на того взрослого мужчину, каким был раньше.

Юй Минсюй отвернулась к окну. Инь Фэн, сам не зная почему, вдруг уловил исходящее от неё чувство одиночества и тоже замолчал.

— Чэнь Чжаоци не заслуживает понимания! — выкрикнул Сюй Мэншань. — Он бесчеловечен!

— Мэншань, держи себя в руках — приказала Юй Минсюй.

— Не паникуй, Сюй Мэншань, — сказал Инь Фэн. — Если бы Фань Цзя попала в руки убийцы Чжао Фэйэр, шансов бы не было. Но Чэнь Чжаоци не подходит под профиль преступника, отпечатки пальцев и алиби это подтверждают. Настоящий убийца всё ещё на свободе, и пока что мы даже не ухватились за его хвост.

По моему мнению, у Чэнь Чжаоци шансы Фань Цзя выжить — пятьдесят на пятьдесят. Нет доказательств, что он когда-либо убивал, но он психологически больной, прятавшийся среди жертв. Детство сформировало его пассивное мировоззрение. Он не в силах вынести предательства. Поэтому он выбрал манипулировать девушками, подталкивая их к падению. Он ненавидит женщин и в то же время любит их, жаждет их. Вот почему он выбрал Чжу Синья — так похожую на его мачеху.

Даже если сам никогда не убивал, он уже расправился с телом Лю Иша. Фактически, он репетировал убийство. Теперь к Фань Цзя, похожей на его девушку, но оказавшей сопротивление, он испытывает смешанные чувства. Жаждет, чтобы она спасла его, но и переносит на неё всю свою ненависть к женщинам.

Сейчас Чэнь Чжаоци словно человек, стоящий на канате: сделает шаг не туда — сорвётся в пропасть, совершит первое убийство и выпустит наружу все искажённые эмоции, копившиеся годами. Или же он медленно вернётся назад, в безопасную зону, сохранив в себе остатки человечности и надежду на жизнь… Всё зависит от того, с кем он сейчас. От того, сумеет ли Фань Цзя разглядеть этот канат и осторожно вернуть его на твёрдую почву.

В машине воцарилась тишина. Слышался только шум улицы и гул автомобильного потока за окнами.

— Профессор Инь, думаете, Фань Цзя справится? — спросил Сюй Мэншань.

— Справится, — два голоса прозвучали одновременно.

Инь Фэн и Юй Минсюй встретились взглядами. Она смотрела с упрямством, он — с мягкой улыбкой.

— Потому что Фань Цзя — ученица А Сюй. Рядом с А Сюй — только храбрецы. А когда на узкой дороге встречаются враги… побеждает смелый!

**Глава 112**

Когда страх отступил, голос Фань Цзя стал чистым и звучным, выражение лица — искренним и смелым. Чэнь Чжаоци смотрел на эту перепачканную, но внутренне чистую женщину в тусклом свете убежища и чувствовал, как сердце сжимается от боли.

Фань Цзя видела, что мужчина, сидевший у люка, постепенно успокаивался. Несмотря на весь ужас его поступков, сейчас он выглядел самым обычным человеком, спокойно ведущим беседу.

Вопрос-ответ, слово за словом — будто обычный разговор, — постепенно вырисовывали картину одинокой, изолированной жизни.

Но, поняв его прошлое, Фань Цзя не могла не спросить: если любимая девушка погибла из-за кредитов, почему он сам стал их пособником? Особенно вспоминая, что тем, кто снимал то видео, вероятно, тоже был он. Её пронзил ледяной холод. За его внешне спокойным лицом угадывалось другое — искажённое.

Чэнь Чжаоци заметил её колебания и наклонился ближе к решётке:

— Что ты хочешь сказать?

У неё ёкнуло сердце. В голове проносились обрывки уроков Дин Сюнвэя, Юй Минсюй и Инь Фэна о том, как вести себя с психопатами. Она вспомнила даже Сюй Мэншаня — этот парень был всего на два года старше её, но хитёр, словно лис. На её месте он бы тоже пустил в ход хитрость и начал играть с преступником!

Эта мысль внезапно успокоила её.

Она должна победить его. Должна выбраться отсюда.

Оружие народной полиции — не только пистолеты и наручники. Но и... её горячее сердце.

Она помолчала несколько секунд, в тишине подземелья отчётливо слыша своё собственное дыхание. Затем инстинктивно завела связанные руки за спину, чтобы верёвки, символизирующие их вражду, не попадали в поле его зрения. Подняла голову высоко — так, может, покажется искреннее?

Она не знала, правильно ли поступает, полагаясь на догадки и интуицию.

Чэнь Чжаоци молча смотрел на её гордо поднятое, красивое лицо.

Фань Цзя улыбнулась — так же, как тогда, когда он впервые обманул её. На щеках проступили две ямочки:

— Спасибо. Ты ведь сказал, что привёл меня сюда, чтобы спасти.

Он усмехнулся:

— Но ты полицейская! Тебе не нужна моя помощь! Вы раскрыли всё наше дело! Теперь все сядут в тюрьму, и я тоже, если меня поймают!

Фань Цзя запнулась. «Чёрт, ведь правда!»

Эта мысль даже принесла ей лёгкое удовлетворение. Стараясь удержать лицо серьёзным, она выбрала уклончивый ответ:

— Неважно, кем я работаю. Меня никто никогда не спасал. Тогда я не была уверена, что смогу сбежать. Вполне могла погибнуть от их рук. Это ты привёл меня в безопасное место.

Чэнь Чжаоци помолчал, уголок рта всё же дрогнул:

— Верно. Во всём Хуайчэне только я так хорошо знаю эти бомбоубежища. Они никому не нужны — рушатся одно за другим. Только я остаюсь с ними.

Фань Цзя вдруг осенило:

— Ты вынес... спас меня из «Фэньцзиньбао» через них?

— Конечно, — фыркнул он. — Каждый день мои начальники и коллеги ходят прямо над этими тоннелями. А я иногда сижу внизу, слушаю их шаги. Если захочу — любой из них может бесследно исчезнуть.

Горло Фань Цзя пересохло, но она смотрела на него спокойно:

— Ты действительно... упорный, необычный. Не такой, как другие.

Он вдруг рассмеялся:

— С чего это ты льстишь? Хочешь, чтобы я отпустил тебя, а сам сел в тюрьму?

У неё дрогнуло сердце. «Он настороже». Ей даже почудилось, будто сама она — как кролик, решивший дёрнуть тигра за усы. Но она не сдалась, выпалив:

— Я пытаюсь понять тебя, потому что даже в таких условиях, видя преступления, ты никогда не убивал. Чжу Синья предала тебя — ты лишь хотел правды, но не мести. Ты не участвовал в извращениях «Фэньцзиньбао». И обо мне ты сперва подумал именно как о человеке, которого нужно спасти, а не убить. Чэнь Чжаоци, мы похожи. Оба живём тяжело, но ищем свой путь. Ты не сделал ничего непоправимого.

Неожиданно её глаза наполнились слезами. Они молча смотрели друг на друга — один наверху в свете, другая внизу в темноте, — и оба молчали.

Через мгновение он опустил голову, горько усмехнувшись:

— Я... не убивал своими руками. Но... я действительно избавился от тела Лю Иша. Это чувство не забыть. Видеть, как кости ломаются... Ты ошибаешься, мы не похожи. Все эти годы, хоть и не участвовал напрямую, я смотрел, как те, кого ненавидел, унижают девушек, и не мог остановиться... Фань Линлин, ты — полицейская. А я живу в сточной канаве. Всю жизнь… я в этой канаве!

В этот момент она почти поддалась его отчаянию. Его исповедь пугала и одновременно вызвала странную, необъяснимую горечь. «Человек не должен так жить», — звучало внутри.

— Нет... не так, не так, — запинаясь, сказала она.

Он поднял на неё взгляд, в глазах — смятение:

— А как иначе?!

Лицо Фань Цзя пылало, глаза горели:

— Чэнь Чжаоци, знаешь, в академии нам говорили: каждый человек, каждый в мире, от природы особенно чутко реагирует на насилие и преступления. Это… врождённая часть нашей природы. То есть другой на твоём месте — без матери, без дома, после гибели девушки прямо на глазах — тоже имел бы порыв совершить зло. И если бы другой оказался рядом с телом, он тоже не смог бы сдержаться. Не факт, что кто-то справился бы лучше. Но ты до сих пор не отнял ничьей жизни. Потому что в душе... ещё есть надежда выбраться из канавы, выйти на свет, освободиться, ведь так?

**Глава 113**

Чэнь Чжаоци смотрел на неё, слёзы текли по лицу. Он побледнел, губы плотно сжаты.

Фань Цзя не отводила взгляда, тоже смахивая слёзы:

— Сейчас у тебя есть шанс всё изменить — сдайся мне с повинной. Да, я хочу, чтобы ты сел. Но ты всего лишь соучастник, и явка с повинной смягчит приговор. Всего несколько лет. Даже если десять — что с того? Выйдешь в тридцать с небольшим, ещё молодым. Ты слышал слово «искупление»? Ты ошибся — так искупи свою вину.

Главное — тебе больше не нужно будет прятаться в темноте. Ты очистишься и начнёшь сначала. Найдёшь новую работу — например, библиотекаря, или откроешь книжный. Ты любишь читать, сможешь применять свои знания. Сможешь снова встречаться с девушками, создать семью, завести детей. Это то, чего ты всегда хотел.

Если же продолжишь идти этим путём, прятаться — скоро тебя поймают. Я — худшая в нашей команде, остальные куда сильнее. Тогда ты, возможно, не сможешь вернуться. Потому что рано или поздно ты сам себя не узнаешь!

Выбор за тобой. И моя жизнь, и твоя — в твоих собственных руках. Но я верю в тебя, Чэнь Чжаоци. Когда ты выведешь меня отсюда, я тоже помогу тебе выбраться из канавы. Клянусь, Чжаоци, я — полицейский, а народная полиция служит народу, я клянусь тебе!

Его напряжённое, натянутое как лук тело постепенно обмякло. Он опустил голову, закрыл лицо руками и разрыдался.

———

Сверху, в проём, спустилась верёвка. Вслед за ней с грохотом упал нож.

Фань Цзя выбралась наружу, тяжело дыша. Чэнь Чжаоци, отпустив верёвку, сидел на корточках, опустив голову. Вся его мрачная и жестокая аура исчезла без следа. Осталась лишь опустошённость после полного краха.

Сердце Фань Цзя колотилось. Она огляделась: это была тесная и убогая комнатушка, кроме стола, пары стульев и маленькой кровати здесь ничего не было. За окном — чёрная тьма, невозможно разглядеть, где они находятся.

— Есть телефон? — тихо спросила она.

— Выбросил, — он не поднимал головы.

Конечно, с телефоном его бы уже нашли.

Голос Фань Цзя по-прежнему был мягким:

— Пойдём?

Он молча поднялся, его силуэт напоминал мрачный холм. Через мгновение он распахнул дверь. В комнату ворвался поток прохладного воздуха. Снаружи лишь смутно вырисовывались очертания зданий. Только сейчас её сердце, будто банка колы после встряски, наконец «открылось», выпуская пузыри. Она победила.

Они вышли наружу. Вокруг тянулись одноэтажные домики, у дороги стояли пустые прилавки. Вдали громоздились многоэтажки. Фань Цзя не ожидала, что он спрятал её в таком людном районе. Но сейчас, глубокой ночью, узкая улочка была пуста.

Достав из кармана верёвку, она спросила:

— Можно я...

В его глазах не было блеска. Он смотрел на верёвку:

— Ты сдержишь слово? Я сдамся — и мне смягчат приговор? У меня ещё будет шанс начать сначала?

Фань Цзя энергично закивала. Лю Иша погибла по неосторожности, Чэнь Чжаоци не участвовал в издевательствах, а с телом пришлось иметь дело по приказу.

— А когда я сяду... ты придёшь навестить меня? — спросил он.

— Обещаю.

Он поднял на неё взгляд:

— Я хочу снова тебя увидеть.

Она улыбнулась, ветер трепал её волосы.

Чэнь Чжаоци протянул к ней руки. Фань Цзя быстро связала ему запястья, затем натянула рукава куртки ниже, скрывая верёвку. Он молча наблюдал за её движениями.

— Где мы находимся? — спросила она.

Чэнь Чжаоци назвал место, и Фань Цзя была поражена: они всё ещё находились в том же трущобном районе — он спрятал её у всех на виду. Не зная хорошо город, она с трудом пыталась сориентироваться.

— В двадцати минутах пешком — полицейский участок, — сказал он.

Фань Цзя с благодарностью взглянула на него. Он молча повёл её вперёд, показывая дорогу.

Небо было чёрным, словно разлитые чернила. Они шли друг за другом на расстоянии метра. Фань Цзя, опасаясь его колебаний, говорила о пустяках — не холодно ли ему, сколько примерно сейчас времени, как устроен этот район трущоб. По натуре открытая и жизнерадостная, теперь, когда Чэнь Чжаоци уже находился у неё под контролем, она иногда улыбалась ему. Он не улыбался, но, казалось, его взгляд перестал быть таким тяжёлым.

Фань Цзя подумала и сама удивилась: как так получилось, что она достигла согласия с психопатом-преступником. Неплохое чувство — будто склеила искорёженный камень, придав ему хоть немного округлости. Она представила, как потом расскажет Юй Минсюй и Сюй Мэншаню о своих приключениях. Хотя убийца Чжао Фэйэр ещё на свободе, дело Лю Иша раскрыто — уже достижение.

Хотя ночь была холодной и тёмной, и она шла с преступником, на сердце было тепло — словно в нём засияла надежда после рассеявшегося мрака.

Они свернули на более узкую улицу — грязную, с лужами, запахом тухлой рыбы и гниющих овощей. По бокам стояли пустые прилавки, неподалёку виднелся вход в рынок. Конец улицы тонул во тьме.

Чэнь Чжаоци остановился.

— Что такое? — ёкнуло у неё сердце.

— Думаю, куда идти.

Фань Цзя внимательно посмотрела на него и мягко сказала:

— Не спеши. Мы ведь уже почти пришли, верно?

— Да, почти, — он взглянул на нее, наконец показав бледную, но мягкую улыбку, и повёл её дальше.

Фань Цзя увидела, что он вывел её на более широкую проезжую улицу, где горели фонари, и успокоилась.

Через некоторое время он сказал:

— Похоже, скоро рассвет.

Она взглянула на небо:

— Да.

— Ты хочешь рассвета? — спросил он. — На рассвете я пойду в тюрьму.

Она поняла: страх, метания, растерянность — всё это снова охватило Чэнь Чжаоци и сбивало его с толку.

— А ты сам хочешь, чтобы рассвело? — спросила она в ответ. Если он передумает и побежит, она из последних сил постарается задержать его.

— Не знаю.

— Рассвет всегда наступает, — тихо сказала она. — Чем раньше закончится ночь, тем раньше взойдёт солнце. — Сказав это, она взяла его руку. Чэнь Чжаоци почувствовал, что её пальцы холоднее, но мягче его. Он позволил ей держать его руку — из жалости или ради поддержки.

Когда у него промелькнула мысль: «А вдруг она просто играет со мной, хитрит?» — он увидел её ясный и твёрдый взгляд. Это и впрямь были глаза полицейского.

— Пошли, — он высвободил руку из её ладони. — У нас мало времени.

Фань Цзя решила, что ей удалось его успокоить, и ускорила шаг, следуя за ним по длинной пустынной улице.

Затем она услышала быстрые шаги сзади и свист резкого порыва воздуха. Хотя её реакция сильно замедлилась из-за упадка сил, полицейский инстинкт заставил её оттолкнуть Чэнь Чжаоци.

Фань Цзя почувствовала резкую боль в голове и вместе с Чэнь Чжаоци рухнула на землю. Она попыталась подняться, но не смогла. В помутнённом сознании она увидела на земле огромную чёрную тень за своей спиной.

Странно, но в этот момент она увидела глаза Чэнь Чжаоци, лежавшего неподалёку. Он смотрел на неё, на глазах выступили слёзы. Затем окровавленный молот сзади обрушился на его голову.

**Глава 114**

Несколько полицейских машин плотным кольцом окружили одноэтажный дом. Юй Минсюй только успела открыть дверь автомобиля, а Сюй Мэншань уже рванул вперёд. Наблюдая за таким состоянием напарника, у неё на душе стало ещё тяжелее.

В доме не оказалось ни души, лишь на полу валялся нож и обрывки верёвки. Юй Минсюй внимательно осмотрелась — явных следов борьбы не было. Подняв голову, она увидела, как Сюй Мэншань спрыгнул в люк в углу комнаты. Она подбежала, наклонилась и тревожно спросила:

— Как там?

Сюй Мэншань с фонариком в руке быстро осмотрелся вокруг и наконец уставился на разбросанные на полу верёвки и другие следы. Было очевидно, что здесь кого-то удерживали. Он стиснул зубы и ответил:

— Никого нет.

— А Сюй, — позвал Инь Фэн.

Юй Минсюй обернулась и увидела, что он взял с кровати рюкзак и вытряхнул его содержимое: одежду, деньги и бумажник. Она стремительно подбежала, подняла бумажник, пролистала его и увидела удостоверения и банковские карты. Подняв взгляд, встретилась глазами с Инь Фэном.

— Они недалеко ушли! — сказала она.

Инь Фэн кивнул.

Юй Минсюй выбежала из комнаты и крикнула другим полицейским:

— Немедленно обыщите окрестности!

Инь Фэн помог Сюй Мэншаню выбраться из убежища. Едва оказавшись на земле, тот помчался прочь. Инь Фэн на автомате тоже рванул за ним. Бежал и смотрел на несущихся впереди, словно одержимых, полицейских — его А Сюй была впереди всех — и в груди заныло.

Спустя полчаса полиция обнаружила на улице в километре от дома подозрительные следы крови. Кровь уже высохла, происшествие случилось как минимум несколько часов назад. Хань Фэн немедленно распорядился собрать записи с ближайших камер наблюдения. Ещё через час на перекрёстке нашли одну работающую камеру и достали запись. Однако изображение было довольно размытым и снято издалека.

——

В конференц-зале полицейского управления Хуайчэна.

Лао Тан, Юй Минсюй, Хань Фэн, Сюй Мэншань и другие ключевые сотрудники по данному делу, включая Инь Фэна, смотрели видео длиной всего около двадцати секунд.

Качество изображения было довольно низким, с помехами и мерцанием. Время на таймкоде показывало 4:02 ночи. По пустынной длинной улице шли мужчина и женщина. Они были спиной к камере, но на женщине была та же одежда, что и на Фань Цзя в день исчезновения.

— Это Фань Цзя! — сказала Юй Минсюй.

Остальные тоже кивнули — сотрудницу, с которой проводили всё время, можно было узнать с первого взгляда. Лишь Сюй Мэншань молчал, его лицо, озарённое светом проектора, было обращено к экрану.

— Мужчина — Чэнь Чжаоци, — сказал Хань Фэн. — Судя по телосложению, это точно он.

И в этот момент.

Высокий и крепкий силуэт внезапно выскочил из-за нижней границы кадра с молотком в руке и нанёс удар Фань Цзя.

Даже эти опытные детективы невольно вскрикнули.

Фань Цзя рухнула и лежала в луже крови без движения.

На преступнике была чёрная толстовка с капюшоном, и с самого начала лица видно не было. Он снова взмахнул молотком, на этот раз в сторону лежащего на земле Чэнь Чжаоци, и тот замер. Затем мужчина наклонился, взвалил Фань Цзя на плечо, развернулся и вышел за границы кадра.

В конференц-зале воцарилась тишина.

Ответственный за просмотр записи полицейский сказал:

— Это кадры примерно через полчаса.

Ещё было темно. На месте остался один Чэнь Чжаоци. Он пошевелился, кое-как поднялся с земли, и все увидели, что его руки под рукавами были связаны верёвкой. У него шла кровь из головы, он несколько мгновений оглядывался по сторонам, словно что-то пытаясь найти. В конце концов он тоже вышел за границу кадра.

——

Выйдя из уборной, Инь Фэн увидел знакомую фигуру, стоящую у перил. Уже спустились сумерки, поднялся ветер. Она достала сигарету, зажала её в зубах, чиркнула зажигалкой — не зажглось. На её лице не было ни единой эмоции. Чиркнула ещё раз, и ещё. Дул ветер, но она даже не пыталась прикрыть пламя, словно вступила в противоборство с зажигалкой. В конце концов она разозлилась и швырнула и сигарету, и зажигалку в ближайшую мусорку.

После нескольких дней беготни её завязанные в хвост волосы наполовину растрепались, но ей было не до этого. Она запустила в них пальцы, наклонилась и облокотилась на перила.

Инь Фэн ещё никогда не видел её в таком беспокойстве.

Фань Цзя подверглась нападению, её местонахождение было неизвестно. Полиция уже начала тщательный обыск в округе, но безрезультатно. В таком многолюдном старом районе с высокой проходимостью спрятать человека было слишком просто. Свидетелей и подозреваемых, доставленных в участок, допрашивали одного за другим. Инь Фэн застал Юй Минсюй в таком состоянии во время перерыва между допросами.

Он подошёл к ней, по привычке облокотился руками на перила, словно подросток. Не успел он что-то сказать, как услышал:

— Уходи, я не хочу говорить.

Даже Инь Фэн, сведущий в психологии и привыкший манипулировать словами и эмоциями, сейчас не знал, как её утешить. В конце концов он выдал самую банальную фразу:

— Если тебе тяжело, поплачь.

Юй Минсюй фыркнула:

— Плакать? Человека не нашли, а я тут буду устраивать сцены?

Инь Фэн помолчал и сказал:

— Человека не нашли, а ты тут зажигалку швыряешь?

Эти слова наконец заставили Юй Минсюй посмотреть прямо на него, лицо её было мрачнее тучи.

— Юй Инцзюнь, по-моему, ты не хочешь больше носить фамилию Юй, — сказала она.

Но Инь Фэн лишь улыбнулся и с внушительным видом заявил:

— Настоящий мужчина остаётся верен себе и своему имени, где бы ни был и что бы ни делал*.

Казалось, всякий раз, когда у неё было тяжело на душе, появлялся этот парень со своими шутками, и ей становилось немного легче. В это время мимо проходили коллеги, Юй Минсюй попросила у них зажигалку, достала ещё одну сигарету и закурила, и выглядела уже не такой раздражённой.

Они стояли плечом к плечу и смотрели, как сумерки сгущаются, словно чёрная сеть, окутывая весь город.

— Если у А Сюй тяжело на душе, можно опереться на моё плечо, — сказал Инь Фэн. — Физический контакт между людьми имеет успокаивающий эффект. Другими словами, опираясь на меня, ты получишь немного сил.

Юй Минсюй лишь прищурилась и усмехнулась:

— Не буду.

Спустя несколько секунд тяжёлая голова опустилась на её плечо. Юй Минсюй покосилась на него — такой высокий, и не боится, что поясницу переклинит. Он даже закрыл глаза, лицо его было безмятежным.

— Тогда пусть А Сюй даст сил мне, — сказал он.

Юй Минсюй не ответила, но и не оттолкнула его. Время от времени мимо проходили люди, но ей было всё равно. Сейчас Инь Фэн не пользовался духами, но от него всегда приятно пахло. Будь то запах геля для душа или лосьона, а иногда — после того как утром во время завтрака он случайно пролил на себя молоко — от него исходил лёгкий молочный аромат. Все запахи очень чистые. Его волосы, прикасающиеся к её шее, тоже были очень мягкими, и от всего этого в душе возникало невыразимое чувство — близости, чистоты, желания.

Спустя довольно долгое время Юй Минсюй повернула голову и легко поцеловала его в макушку.

Сердце Инь Фэна содрогнулось от этого лёгкого, как пёрышко, поцелуя. Он медленно поднял голову, но увидел лишь Юй Минсюй, смотрящую прямо перед собой, с холодным выражением лица.

— Вставай, давай ещё раз проанализируем события, — сказала она.

Инь Фэн:

— О…

Юй Минсюй начала с самого начала:

— Изначально, год назад, выпускница университета Чжао Фэйэр, попавшая в долговую яму из-за компании «Фэньцзиньбао», пропала без вести и была убита. У всех сотрудников компании «Фэньцзиньбао» было алиби, и отпечатки пальцев не совпали с найденным на чемодане. Чжао Фэйэр не соответствовала их требованиям к цели. Настоящий убийца Чжао Фэйэр — кто-то другой.

* 行不改名坐不改姓 (xíng bù gǎi míng, zuò bù gǎi xìng) — букв. «в движении не меняю имени, в покое не меняю фамилии». О человеке, который открыт, прямолинеен, честен и бесстрашен. Он никогда не скрывает своего настоящего имени и происхождения, гордится ими и готов нести ответственность за свои действия, не прячась под чужим именем.

**Глава 115**

Инь Фэн добавил:

— После этого в течение целого года преступник никак не проявлял себя, и новых жертв со схожими обстоятельствами обнаружено не было.

— Год спустя, Лю Иша, также попавшая в долговую яму «Фэньцзиньбао», пропала без вести и была убита, — продолжила Юй Минсюй. — Доказано, что её убила компания «Фэньцзиньбао», а Чэнь Чжаоци скопировал обстоятельства дела годичной давности при сокрытии тела. Фань Цзя под прикрытием внедрилась в компанию «Фэньцзиньбао», была похищена Чэнь Чжаоци и спрятана в подземном ходе. Подруга Чэнь Чжаоци покончила с собой, спрыгнув с крыши, из-за долгов по студенческому займу. Он затаил обиду, его психика исказилась, и он стал пособником их преступной схемы.

Инь Фэн кивнул:

— Согласно записям с камер, Фань Цзя удалось освободиться и обезвредить Чэнь Чжаоци. Судя по их маршруту, целью был ближайший полицейский участок. Именно на этой дороге Фань Цзя похитил таинственный незнакомец. Чэнь Чжаоци тоже был ранен  этим человеком и сейчас в бегах.

Юй Минсюй добавила:

— Мы уже получили записи с камер наблюдения с нескольких дорог поблизости. Поскольку было очень рано, машин было мало, и мы уже проверили их все, подозрительных среди них нет. То есть, Фань Цзя всё ещё находится в этом районе. Вопрос в другом — кто её похитил? Неужели тот самый убийца с прошлого года? Или кто-то другой?

Инь Фэн ответил:

— Нельзя утверждать точно. Но таинственный незнакомец, как и настоящий убийца, тоже живёт в этом районе. И характер ранения на голове у Фань Цзя очень похож на повреждения у Чжао Фэйэр.

Юй Минсюй беззвучно выдохнула дым и спустя мгновение произнесла:

— Если таинственный незнакомец и есть настоящий убийца, то он появился на той дороге в то время случайно или у этого была какая-то причина?

Инь Фэн ответил:

— Возможно и то, и другое. Та дорога находится недалеко от места активности Чжао Фэйэр, другими словами, и от места ежедневного пребывания убийцы тоже недалеко. К тому же, это было под утро, когда людей меньше всего, самое удобное время для охоты.

Юй Минсюй нахмурилась. Сейчас у неё было странное ощущение: по мере расследования этого дела, звено за звеном, загадка за загадкой, всё выглядело как нагромождение случайностей, дело внутри дела внутри дела. Казалось, преступники на каждом этапе не были связаны друг с другом. Но случайности и совпадения снова и снова происходили. У неё даже было чувство, что её водят за нос...

Зазвонил телефон Инь Фэна. Он сказал пару слов и посмотрел на Юй Минсюй:

— А Сюй, быстро, поехали со мной. Мои люди наконец выявили четырёх наиболее подходящих под профиль подозреваемых, все они живут поблизости.

Юй Минсюй опешила.

Если действительно можно было с помощью криминального профилирования вытащить настоящего убийцу из безбрежного моря людей, то это было бы подобно острому ножу, разрезающему густую пелену подозрений, и все проблемы разрешились бы сами собой.

Но... «люди Инь Фэна»? Та самая компания поваров, садовников, водителей и дворецких, «домашняя команда»?

———

Хотя в душе она очень сомневалась, Юй Минсюй всё же поехала с Инь Фэном по адресу первого подозреваемого. Делать нечего, приходилось лечить мёртвую лошадь как живую*. К тому же, хотя каждый раз во время расследования Инь Фэн одевался как большая зелёная гусеница или жёлтый утёнок, молодо и мило, его выводы всегда были точными, проницательными и глубокими. Поэтому, когда он сказал, что нашёл четырёх подозреваемых, в сердце Юй Минсюй невольно вспыхнула надежда.

Однако сейчас каждая уходящая секунда могла стоить Фань Цзя жизни. Они обсудили и решили, что нет времени на осторожные расспросы и наблюдение, нужно действовать в лоб. Если настоящий убийца действительно среди них, нужно застать его врасплох!

———

Изначально, в первый день на месте обнаружения тела Лю Иша, Инь Фэн составил психологический портрет преступника. Позже его наставница, профессор Фань Шухуа, находившаяся в США, подтвердила его выводы и добавила более подробное описание. Но в то время Юй Минсюй считала их выводы чем-то оторванным от реальности, подобно лунному отражению в воде — видишь ясно, а дотронуться не можешь. Так что в глубине души она не восприняла это всерьёз.

Кто бы мог подумать, что теперь, сделав полный круг и пройдя долгий путь расследования, они вернулись к исходной точке.

По пути в дом первого соответствующего профилю человека Юй Минсюй, ведя машину, вспомнила несколько ключевых признаков, сформулированных тогда этой парой наставника и ученика:

Возраст от 25 до 40 лет.

Местный.

Проживает неподалёку от дома жертвы.

Родом из простонародья, уровень образования невысокий.

Занимается ремеслом.

Ненавидит женщин; в юности не получал заботы от старших женщин, напротив — испытал издевательства и унижения.

Не способен строить нормальные отношения с противоположным полом.

Не исключено наличие сообщника.

Он один из тех из тех самых «обычных людей» с улицы, даже глубокой ночью он не вызовет подозрений.

Страдает обсессивно-компульсивным расстройством, рабочее место и дом содержатся в идеальном порядке.

Неразговорчив, эмоционально неустойчив, обладает ярко выраженной склонностью к насилию.

———

Кроме некоторых психологических характеристик, Юй Минсюй с удивлением обнаружила, что человек, атаковавший и похитивший Фань Цзя той ночью, соответствовал профилю: его силуэт со спины не выглядел старым, он жил поблизости, появился глубокой ночью, и при этом не нашлось ни одного свидетеля...

Юй Минсюй почувствовала, как холодок пробежал по сердцу.

Они прибыли к дому первого человека.

Первое, что заметила Юй Минсюй — это место было очень близко к дому первой жертвы, Чжао Фэйэр, всего в нескольких сотнях метров, и тоже в старом жилом доме. Этого человека звали Чжао Давэй. Собранные «домашней командой» Инь Фэна данные показали, что ему 28 лет, он работает плотником, местный, живёт здесь уже более десяти лет.

Чжао Давэй был холост и жил на первом этаже вместе со своим родным братом Чжао Дацяном, который работал электриком.

Это была небольшая мастерская с отдельным входом. Так как уже стемнело, внутри горел тусклый желтоватый свет. На полу были сложены деревянные заготовки, Юй Минсюй мельком взглянула — довольно аккуратно, но всё равно вокруг было грязно. Рядом стояло несколько инструментов для резки и шлифовки дерева. Спиной к ним стоял мужчина, обнажённый по пояс, в чёрных брюках. На спине проступали напряжённые, блестящие от пота мышцы — он работал.

Только по спине невозможно было точно определить, тот ли это человек, что попал на запись с камеры видеонаблюдения.

— Чжао Давэй? — позвала Юй Минсюй.

Тот обернулся — невзрачные черты лица, довольно некрасивый. Увидев их, он выглядел озадаченным.

Юй Минсюй сразу представилась, не сводя глаз с выражения лица Чжао Давэя. Он немного занервничал, голос был глухой, гортанный:

— В чём дело? Мы с братом ничего противозаконного не делали!

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Я задам вам несколько вопросов для помощи в расследовании, отвечайте честно. Что вы делали прошлой ночью?

— Ночью? Ночью я закрыл мастерскую, немного посмотрел телевизор, потом помылся и лёг спать.

— Не выходили?

— Нет.

— А ваш брат?

— Он вчера был в ночную смену, только что... только что вышел выпить с товарищами по работе.

— У вас дома есть машина?

— Нет.

— Разве для доставки материалов машина не нужна?

— Я не умею водить, ещё не получал права. Для доставки обычно вызываю машину на рынке, очень удобно...

Юй Минсюй задала ещё несколько вопросов, Чжао Давэй на всё отвечал подробно. В конце она достала набор для снятия отпечатков пальцев и велела Чжао Давэю приложить пальцы.

Инь Фэн спокойно стоял рядом, наблюдая, как Юй Минсюй стремительно со всем управляется. И... некоторые её действия возможно были не совсем по правилам. Но какое ему дело? Лишь бы А Сюй была довольна.

Выйдя из дома Чжао Давэя, Юй Минсюй осмотрела расположенные поблизости камеры наблюдения, их было всего одна-две. Она запомнила их расположение, затем отправилась по второму адресу.

* 死马当成活马医 — букв. «лечить мертвого коня, как живого», последняя попытка, отчаянное средство. Согласно легенде, у одного высокопоставленного чиновника заболела любимая лошадь. Все лекари разводили руками и говорили, что она безнадёжна и скоро умрёт. Тогда чиновник пригласил знаменитого даосского мастера Го Пу. Тот, осмотрев лошадь, согласился, что ситуация критическая, но не стал её сразу списывать со счетов. Он сказал, что будет «лечить мёртвую лошадь, как живую», то есть приложит все свои знания и умения, несмотря на мрачные прогнозы.

**Глава 116**

В трущобах тоже имелись коммерческие здания — довольно обветшавшие торговые центры, но с большим потоком людей. Второй подозреваемый, Шао Юаньшэн, арендовал помещение на первом этаже такого торгового центра. Это место было чуть дальше от дома Чжао Фэйэр, но всё равно в пределах нескольких километров.

Шао Юаньшэн держал зоомагазин и был самоучкой-ветеринаром. У него не было профессиональной лицензии, по сути он был «босоногим доктором»*.

Юй Минсюй и Инь Фэн распахнули дверь зоомагазина, и несколько собак внутри тут же принялись лаять. Юй Минсюй быстрым взглядом оценила обстановку: на полу было грязновато, вдоль стены теснились клетки с животными, большие и маленькие, поставленные вплотную друг к другу. На стене рядами висели полки, заставленные разнообразными кормами и товарами для питомцев всех марок.

Инь Фэн присел, чтобы погладить собак — Юй Минсюй и так со всем разберётся, ему не о чем было беспокоиться.

Они понимали друг друга без слов. Юй Минсюй не стала обращать на него внимания и сделала несколько шагов вглубь помещения, где стоял письменный стол, заваленный бумагами. Оттуда поднялся высокий худощавый мужчина в белом халате:

— Добро пожаловать! Чем могу помочь?

Шао Юаньшэн был тщедушным, с заострёнными чертами лица**, в очках. Он приветливо улыбался, но за время короткой встречи его узкие глазки уже успели оценивающе скользнуть по фигуре Юй Минсюй, и он не смог скрыть своё восхищение.

Этот взгляд был отвратительным. Лицо Юй Минсюй похолодело, она машинально бросила взгляд назад: Инь Фэн всё ещё увлечённо возился с собаками. Хорошо, а то кто-то уже наверняка затаил бы обиду.

Шао Юаньшэн был под подозрением не только потому, что соответствовал некоторым критериям психологического портрета, но и из-за записи в его досье о сексуальных домогательствах к соседке, что привело к конфликту. Позже обе стороны договорились урегулировать дело мирно уже в полицейском участке. Теперь же стало очевидно, что он и правда был проходимцем.

Сейчас у Юй Минсюй не было времени на пустые разговоры с кем бы то ни было, поэтому она решила действовать напрямую, чтобы прощупать собеседника. Она предъявила удостоверение, и Шао Юаньшэн тут же изменился в лице, а то гаденькое выражение бесследно исчезло.

— В чём дело? — настороженно спросил он.

Юй Минсюй ответила, что ему необходимо сотрудничать со следствием, и она должна задать ему несколько вопросов. Он нехотя кивнул.

— Где вы были прошлой ночью?

Шао Юаньшэн замер:

— Прошлой ночью… я был дома.

— Не отлучались?

— Не отлучался.

— Не выходили никуда?

— Нет!

— Что вы делали?

— А что тут делать? Спал.

— Кто-то был с вами дома?

— Нет! Конечно, нет!

Юй Минсюй взглянула на его напряжённое лицо и спросила:

— У вас есть машина?

— Есть.

— Какая?

— Бьюик Excelle.

— Какого цвета?

— Чёрная.

— Когда купили?

— …Два года назад.

Чем дольше длился допрос, тем мрачнее становилось лицо Шао Юаньшэна. В конце концов Юй Минсюй закончила делать записи и достала набор для снятия отпечатков пальцев. Лицо Шао Юаньшэна сразу переменилось:

— Это ещё зачем?

— Снять отпечатки пальцев, — бесстрастно ответила Юй Минсюй. — Рутинная процедура, ничего особенного.

В это время Инь Фэн, закончив общение с собаками, встал рядом с Юй Минсюй и, увидев испуг Шао Юаньшэна, усмехнулся.

Тот отказался, засунув руки в карманы:

— Товарищи полицейские, в чём я провинился, что вы хотите снять мои отпечатки? Это неправильно! У вас есть ордер на арест? Или, может, официальное предписание? Если нет, то это нарушение прав человека! Я не буду этого делать.

Юй Минсюй посмотрела на него, убрала оборудование и сказала:

— Хорошо. Но я имею право задержать гражданина в участке на 24 часа для содействия следствию. Собирайтесь, поехали.

Лицо Шао Юаньшэна стало ещё мрачнее, и он принялся ворчать себе под нос. У Юй Минсюй не было времени на дальнейшие препирательства, поэтому она вызвала одного из подчинённых Хань Фэна, чтобы тот отвёз Шао Юаньшэна в отделение для подробного допроса, а сама вместе с Инь Фэном отправилась к третьему подозреваемому.

К тому времени ночь опустилась на город, приближалась полночь. Юй Минсюй вела машину, пробираясь по узким, грязным переулкам старого района.

Инь Фэн сказал:

— А Сюй, Шао Юаньшэн соврал. Прошлой ночью его не было дома.

Юй Минсюй кивнула:

— Я тоже это заметила. Как думаешь, он может быть тем самым человеком?

Инь Фэн на мгновение задумался и ответил:

— Психологический портрет преступника даёт лишь наиболее вероятную версию, но не абсолютную истину. Поэтому отдельные детали, не совпадающие с портретом, не могут быть основанием для полного исключения его из числа подозреваемых. Судя по только что состоявшемуся разговору, он что-то скрывает. Мои психологические знания и воображение нужны, чтобы выдвигать смелые гипотезы, а криминалистические методы А Сюй — чтобы осторожно проверять их. Виновен он или нет — решать тебе, А Сюй.

Юй Минсюй была погружена в тяжёлые раздумья, но его слова заставили её улыбнуться и немного расслабиться.

— То есть… мы с тобой вполне подходим друг другу? — сказала она.

Он не ответил.

Она повернулась и увидела, что он покраснел и смотрит на неё. Юй Минсюй пожалела, что брякнула это — знала ведь, что он уже увлёкся, а всё равно дразнит его!

— Если А Сюй тоже считает, что мы подходим друг другу, значит, так оно и есть. Если А Сюй считает, что не подходим, то я мужчина, и буду стараться ещё больше, — сказал он.

Юй Минсюй никак не ожидала, что он выдаст нечто подобное, и её сердце пропустило удар. Она крепче сжала руль, не выдав ни единой эмоции.

Рынок уже давно опустел и погрузился в кромешную темень. Повсюду в лужах валялись остатки овощной ботвы, а в воздухе витал зловонный запах тухлых овощей и сырости.

Третьего подозреваемого звали Фу Вэньсю — такое изящное имя***, но он оказался простым торговцем рыбой. Он жил в одноэтажном доме за рынком. Многие торговцы селились неподалёку.

Пройдя через рынок, они оказались у ряда одноэтажных строений. Юй Минсюй бегло осмотрелась: во всём комплексе камера видеонаблюдения была только на входе, и та выглядела старой.

Дом Фу Вэньсю был низким, окна и двери плотно закрыты, но внутри горел свет и доносились приглушённые звуки.

Юй Минсюй подошла к двери и приложила ухо. Инь Фэн, увидев это, сделал то же самое. Их взгляды встретились.

Вокруг было холодно, тихо и безлюдно, подмоги пока не ожидалось. Только они вдвоём, а в внутри, возможно, скрывался преступник. Подобные ситуации они пережили уже не раз. Юй Минсюй была полностью сосредоточена, её глаза выражали лишь настороженность. Инь Фэн смотрел на неё и вдруг осознал, что ему на самом деле нравится это чувство. Пусть было тяжело, голодно, утомительно, и даже приходилось рисковать, но они были неразлучны. Доверяли друг другу, полагались друг на друга, понимали друг друга без слов. Неважно, с каким злодеем или опасностью они сталкивались, она всегда держала его за руку, а он в минуты тишины и одиночества, когда ей было грустно и тяжело, мог обнять её сзади, и она не отталкивала его.

В тебе есть часть меня, во мне есть часть тебя.

Каждый миг, день за днём, ночь за ночью.

Эти слова промелькнули в голове Инь Фэна, и его глаза увлажнились. Юй Минсюй, всё ещё прислушиваясь, вдруг увидела, что глаза её спутника стали подобны оленёнку Бемби, и выражают полное обожание. Она опешила, беззвучно шлёпнула его по голове и нахмурилась, давая знак сосредоточиться. У этого парня опять крыша поехала?

Инь Фэн покорно опустил голову.

Юй Минсюй было не до его сентиментальных мыслей. Она внезапно широко раскрыла глаза. Потому что услышала знакомый приглушённый звук — словно кто-то точил нож.

Инь Фэн тоже его услышал, мгновенно пришёл в себя, его глаза стали ясными, как вода, и он тихо произнёс:

— Точить нож посреди ночи… вот это острые ощущения.

* 赤脚医生 (chìjiǎo yīshēng) — букв. «босоногий врач». Это сельские медицинские работники эпохи Мао Цзэдуна (особенно в 1960-1970 годах), которые были выходцами из крестьянской среды и после кратких курсов обучения возвращались работать в свои деревни. Они совмещали медицинскую практику (оказание первой помощи, вакцинацию, пропаганду гигиены) с сельскохозяйственным трудом в поле. Эта программа была грандиозным по масштабу социальным экспериментом, позволившим резко улучшить доступ к базовой медицине для сотен миллионов крестьян и повысить продолжительность жизни в сельской местности.

** 尖嘴猴腮 (jiān zuǐ hóu sāi) — ченъюй, букв. «острый рот и обезьяньи щёки». Описывает человека с некрасивым, тощим лицом, с заострёнными чертами (острый подбородок, выступающие скулы, впалые щёки), которое выглядит хилым, хитрым и неприятным.

***  符文秀 (Fú Wénxiù) — фамилия Fú означает «знак», «символ», «талисман», «печать», Wén — «письмена», «литература», «культура», «цивилизация», 秀 (Xiù) — «прекрасный», «изящный», «талантливый», «выдающийся».

**Глава 117**

Юй Минсюй выпрямилась, собралась с духом и постучала в дверь.

Звук заточки ножа внезапно оборвался, и спустя мгновение послышались шаги.

Дверь приоткрылась на цепочке, и Фу Вэньсю холодно посмотрел на них сквозь щель.

Он был лысым, довольно высоким и на первый взгляд казался высоким и крепким. Хотя Юй Минсюй уже видела его фото в материалах, при встрече с ним вживую она невольно поёжилась.

Фу Вэньсю обладал яркой внешностью. Яркой — не в смысле красоты или уродства, а странной. Его надбровные дуги были высокими, но самих бровей не было, лишь два ряда мелких щетинок. Нос — длинный и тонкий, зато губы — толстые. Несмотря на холодную позднюю осень, посреди ночи, он оказался дома без одежды, лишь в одних шортах. Но наибольший дискомфорт вызывало его выражение лица. Даже увидев двух незнакомцев у двери, Фу Вэньсю лишь прищурился с лёгкой, непонятно откуда взявшейся улыбкой, холодной и несколько насмешливой.

Юй Минсюй показала ему своё удостоверение и объяснила причину визита.

Он не стал открывать дверь, но вполне серьёзно сказал:

— Полиция? А что вам от меня нужно? Рыбу купить? Но у меня сейчас уже нет рыбы на продажу. Может, вернётесь домой поспать, а завтра с утра снова придёте?

Хотя он вёл себя странно, Юй Минсюй даже бровью не повела. Она уже собиралась что-то сказать, но Инь Фэн опередил её:

— Мы пришли поговорить с тобой. Открывай быстрее. Разве тебе не интересно, о чём мы хотим спросить?

Фу Вэньсю взглянул на Инь Фэна, фыркнул и, к удивлению, действительно снял цепочку и открыл дверь.

Юй Минсюй тоже бросила взгляд на Инь Фэна. В это время Фу Вэньсю уже повернулся и вошёл в дом. Инь Фэн мягко улыбнулся и постучал пальцем себе по виску. Юй Минсюй сразу поняла: он намекал, что с головой у Фу Вэньсю не всё в порядке? Но как он смог это определить за такой короткий момент?

...Притяжение родственных душ?

Гостиная оказалась крайне убогой: всего один стол, несколько табуреток, да шкаф.Сложно было сказать, страдал ли хозяин обсессивно-компульсивным расстройством. Фу Вэньсю и не думал предлагать им чай, а просто сел на маленький табурет и продолжил точить нож.

Юй Минсюй ещё раз окинула его взглядом, но не стала препятствовать, и спросила:

— В этом доме ты живёшь один?

Фу Вэньсю резко поднял голову, на лице появилось отвращение. Он поднёс палец к губам и сказал:

— Не шумите, сяо Лун спит.

Юй Минсюй слегка растерялась.

Согласно данным, предоставленным Инь Фэном, Фу Вэньсю развёлся с женой пять лет назад, и его сын сяо Лун уехал из Хуайчэна вместе с матерью.

— Ладно, ладно, — Инь Фэн понизил голос с серьёзным видом. — Мы не будем шуметь. Продолжим так: мы спрашиваем — ты отвечаешь, хорошо?

Фу Вэньсю вдруг усмехнулся, блеснул глазами и продолжил точить нож с противным скрежетом.

Юй Минсюй:

— Где ты был прошлой ночью?

Он ответил:

— Здесь.

— Кто-то был с тобой?

Фу Вэньсю равнодушно взглянул на неё:

— Конечно, я был с сяо Луном.

— Что вы делали?

Фу Вэньсю выпрямился, поднял длинный и очень острый разделочный нож, и словно сам себе пробормотал:

— Уже почти наточил.

...

— Есть машина?

Не отрывая взгляда от ножа, он ответил:

— Стоит сзади.

Юй Минсюй и Инь Фэн, видя, что он не возражает, прошли через дом на задний двор. Увидев старый микроавтобус «джинбей», припаркованный под большим деревом, глаза Юй Минсюй загорелись.

Вернувшись в дом, они задали ещё несколько вопросов. Фу Вэньсю отвечал урывками, то рассеянно, то внезапно хихикая, а иногда и вовсе не реагируя, продолжая сосредоточенно точить нож.

В конце Юй Минсюй достала набор для снятия отпечатков и обменялась с Инь Фэном взглядом. Тот сказал:

— Фу Вэньсю, протяни обе руки, нужно сделать оттиск.

Фу Вэньсю от точения ножа уже взмок, тяжело дышал. Он поднял голову, посмотрел на предмет в руках Юй Минсюй, вдруг многозначительно усмехнулся, встал и поднял к ним руки, растопырив пальцы.

Юй Минсюй и Инь Фэн одновременно остолбенели.

Пальцы Фу Вэньсю, казалось, были долгое время погружены в воду: кончики всех десяти пальцев были белесыми, распухшими.

Он самодовольно захихикал: «Хе-хе-хе».

Юй Минсюй осталась невозмутимой, схватила его руку и прижала к карточке для отпечатков.

Когда они вышли из дома Фу Вэньсю, было уже за полночь. Четвёртый подозреваемый жил в сотне метров оттуда.

Это была мясная лавка за рынком. Дверь магазина была плотно закрыта, внутри — темнота. Вокруг витал стойкий запах крови и мяса.

— Проверим сзади, — сказала Юй Минсюй.

Неожиданно задний двор оказался довольно большим, метров семьдесят-восемьдесят. Во дворе виднелись деревья, несколько строений. Из-под щели ворот пробивался свет.

Юй Минсюй постучала.

Прошло довольно много времени, прежде чем послышались шаркающие шаги. За дверью стоял невысокий худощавый старик с седыми волосами, с глубокими морщинами и бесстрастным лицом.

— Кого вы ищете? — спросил он.

Юй Минсюй предъявила удостоверение, объяснила цель визита: им нужен его единственный сын, Дэн Яо.

Старик помолчал немного и сказал:

— Он уже спит... не добудишься. Приходите завтра.

Юй Минсюй улыбнулась и, незаметно подавшись вперёд, упёрлась плечом в дверь:

— Дядюшка, недавно сбежал разыскиваемый преступник, нам нужно опросить каждую семью, это рутинная процедура, мы быстро. Прошу вас посодействовать. Если вы не станете сотрудничать, нам придётся доставить вашего сына в участок для помощи в расследовании, разве это не будет ещё хлопотнее?

Инь Фэн зевнул и сказал:

— Да, дядя, мы уже обошли несколько десятков домов, еле живые. Чем быстрее закончим опрос, тем раньше сможем вернуться и поспать.

Губы Юй Минсюй слегка дрогнули.

Старик сказал:

— Тогда подождите, я скажу жене. — С этими словами он сделал несколько шагов во двор и громко крикнул в сторону освещённой комнаты: — Фэнхуа, Фэнхуа... Пришли товарищи полицейские, говорят, что ищут какого-то преступника, хотят поговорить с А Яо. Ты отдыхай, я скоро вернусь после разговора.

Из комнаты никто не ответил.

Старик впустил их во двор. Юй Минсюй быстро окинула взглядом окружение: в темноте с первого взгляда ничего подозрительного не было. Во дворе витал тот же запах крови, на цементном полу были пятна разной степени свежести. На большом пустом участке у дерева виднелись грязные следы.

Старик провёл их в соседнюю комнату. Их встретил спёртый затхлый запах, вперемешку с каким-то неописуемым зловонием, словно человеческим. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна: всё его лицо застыло, а вид смертника, идущего на казнь, был даже немного милым.

Она потерла нос. Старик подошёл к старой железной односпальной кровати, на которой лежал рослый мужчина. Старик несколько раз толкнул его:

— А Яо, А Яо! Вставай! Полиция пришла, нужно спросить о каком-то разыскиваемом преступнике! Помоги им, а потом снова ложись!

Тот мычал, как бык, тяжело дыша, протёр глаза и с трудом сел. Когда он поднялся, Юй Минсюй поняла, что он был настоящей громадиной: смуглый, с крупными, крепкими мышцами. Его черты лица также казались грубыми: густые короткие брови, квадратное лицо, толстые губы, невыразительный взгляд. Он сидел, опустив голову, почти не глядя на них.

**Глава 118**

В это время старик сказал:

— У меня только один сын, с детства глуповатый, но сильный, может работать. Его мать слаба здоровьем, целый год не встаёт с постели. С финансами в доме туго, всё держится только на этой мясной лавке. Когда мы с его матерью умрём, неизвестно, что с этим парнем будет. Надеюсь, правительство сможет нам помочь...

Он вытер слёзы. Дэн Яо глухо прорычал:

— Я не глупый!

В этот момент Юй Минсюй поняла, что вонь исходила от самого Дэн Яо. Она сохраняла невозмутимость, в то время как глаза Инь Фэна расширились, словно у задыхающегося во время боя бойцового петуха.

Дэн Яо поднял голову, увидел Юй Минсюй, и его чёрные холодные зрачки на мгновение застыли. Юй Минсюй почувствовала сильную агрессию, исходящую от самца, даже такого глупого. Она так же пристально смотрела на Дэн Яо, и спустя несколько секунд он всё же опустил голову.

Юй Минсюй спросила:

— Где ты был прошлой ночью?

Дэн Яо ответил:

— Дома! Спал!

Старик Дэн добавил:

— Наш А Яо почти никогда из дома не выходит, целыми днями только и знает, что работать.

— Во сколько лёг спать?

— В 9-10 часов.

— Не видел ли в последнее время подозрительных людей? Мы ловим беглого преступника.

— Нет!

...

— В семье есть машина?

Старик Дэн ответил первым:

— Нет машины, где уж нам купить машину.

— А как ведёте бизнес?

Его ответ был точь-в-точь как у Чжао Давэя:

— Когда нужна машина, просим соседей помочь или нанимаем микроавтобус на рынке.

После допроса Юй Минсюй захотела снять отпечатки пальцев. Оба, и отец, и сын, опешили. Дэн Яо взглянул на отца и вдруг выкрикнул:

— Я не преступник! Я не совершал ничего плохого, зачем вам мои отпечатки пальцев?

Юй Минсюй спокойно и неторопливо сказала:

— Рутинная процедура. На этой улице мы уже сняли отпечатки у нескольких ваших соседей. Надеюсь, вы тоже пойдёте навстречу. — Она одновременно достала из пакета несколько других карточек с отпечатками и потрясла ими.

Инь Фэн пробурчал:

— Да, давайте уж быстрее сотрудничайте. А то не согласитесь — придётся тащить вас в участок, разве это даст вам поспать?

...

Они вышли из комнаты Дэн Яо, старик Дэн молча следовал за ними. Юй Минсюй заметила рядом ещё одну довольно большую комнату и спросила:

— Это для чего?

Старик Дэн ответил:

— Для забоя свиней, плохо пахнет.

Юй Минсюй:

— Могу я посмотреть?

Старик Дэн помолчал.

Инь Фэн сказал:

— Вдруг разыскиваемый преступник прячется где-то здесь, мы же заботимся о вашей безопасности.

Старик Дэн подошёл, открыл дверь и включил свет. Они увидели, что это действительно помещение для забоя. Ножи были аккуратно разложены, а на балках висели ряды мясных туш. Всё было очень чисто, на полу не осталось следов, но вокруг витал запах засохшей крови, накопившийся за долгие годы.

Они осмотрелись и снова не нашли ничего подозрительного.

———

Они вернулись в участок с тремя чёткими отпечатками пальцев и одним смазанным. Был уже второй час ночи.

Юй Минсюй вызвала сотрудников криминалистической лаборатории и велела им провести сравнение немедленно, не откладывая на ночь. Она также связалась с Сюй Мэншанем, который продолжал поиски на месте. Его голос в трубке звучал ровно:

— Без изменений.

Закончив разговор, Юй Минсюй стояла в коридоре у двери лаборатории и курила, чтобы взбодриться.

Всё это время она намеренно подавляла свои эмоции, даже по-прежнему шутила и смеялась с Инь Фэном. Но как только она вернулась в участок и стала узнавать о ходе расследования, неизбежно всплывало имя Фань Цзя. Как же её сердце могло оставаться спокойным?

Фань Цзя не была её близкой подругой, их отношения даже не были такими тёплыми, как с Сюй Мэншанем. Всё-таки рассудительный Сюй Мэншань и Юй Минсюй были более схожи по характеру. Фань Цзя была как младшая сестрёнка для всех, недавняя выпускница, всё время увязывалась за ними, шумная, восторженная, усердная.

Родители Фань Цзя ещё не знали, что с дочерью случилась беда, они думали, что она выполняет задание. Говорят, у них только одна дочь... Вдруг палец Юй Минсюй обжёг горячий пепел, она вздрогнула, опустила голову, и в голове была лишь одна мысль: что бы ни случилось, жертвой не должна была стать Фань Цзя.

Она была ещё совсем юной, восторженной девчонкой, даже ни разу не арестовывала серьёзных преступников своими руками. Она всю жизнь мечтала быть полицейской, чтобы бороться со злом и несправедливостью.

Ведь именно они, эти зрелые, суровые сыщики, обязаны были заслонять её собой. Но она решительно выступила вперёд, добровольно стала приманкой, чтобы вывести на свет глубоко запрятанную преступную сеть компании «Фэньцзиньбао».

Жизнь у этой девчонки должна быть ещё долгой.

— Сестра Юй — мой кумир.

— Наша сестра Юй — самая красивая, самая крутая полицейская на этой улице!

— Когда-нибудь я тоже смогу, как сестра Юй, своими руками поймать большого злодея!

...

У Юй Минсюй защипало в носу. «Какой же я к чёрту кумир, — думала она, — если даже Фань Цзя не могу найти». Вновь и вновь перед глазами вставала картина, как Фань Цзя, сражённая сильным ударом, падает на землю. От этого на душе стало ещё тяжелее. О некоторых вещах лучше вовсе не думать — её лицо становилось всё холоднее, в голове оставалась лишь одна твёрдая вера:

Она никогда не потеряет своего боевого товарища.

Никогда.

Потому что они — народная полиция.

— А Сюй, как думаешь, смогу я пройти по перилам? — вдруг раздался голос рядом.

Юй Минсюй проигнорировала его.

В результате этот непоседливый парень взобрался на перила коридора. Верхний край перил был шириной всего чуть больше десяти сантиметров, а этаж был третьим. Инь Фэн глубоко вдохнул, вытянул руки в стороны и шаг за шагом пошёл вперёд.

Юй Минсюй подняла голову и, почувствовав, как на виске снова задергался нерв, крикнула:

— Слезай!

Но Инь Фэн сказал:

— Если я дойду до того конца, ты улыбнёшься?

Юй Минсюй молчала.

Он опустил голову, чтобы посмотреть на неё, и из-за этого вдруг на секунду потерял равновесие. Юй Минсюй вздрогнула от испуга, бросилась вперёд и схватила его за ноги, обхватив очень крепко.

Но этот парень стоял совершенно устойчиво и даже не думал падать. Они несколько секунд смотрели друг на друга — один сверху, другая снизу, затем она отпустила его и сказала:

— Быстро слезай.

Инь Фэн спрыгнул, хлопнул в ладоши и улыбнулся ей. Как гордый мальчишка, но с оттенком иронии, свойственной только молодому мужчине.

Неизвестно почему, сердце Юй Минсюй снова сжалось, и она почувствовала досаду, но прежнее тяжёлое давление внутри как будто стало легче. Она тихо выругалась:

— Идиот! В следующий раз, если так сделаешь, катись жить к себе домой.

Он приблизился и сказал:

— Но ведь сейчас я как раз живу у себя дома.

Юй Минсюй прижала и потрепала его голову, чтобы выпустить эмоции, развернулась и ушла. Инь Фэн смотрел на её явно более лёгкую походку и с улыбкой пошёл следом.

———

Результаты сравнения отпечатков пальцев пришли очень быстро. Три не совпали, один оказался непригодным для сравнения.

Небо было ещё темным, до рассвета оставалось много времени. Юй Минсюй с отчетом об экспертизе в руках сидела вместе с Инь Фэном в полицейской машине.

Эти четыре подозреваемых были отобраны из многочисленной толпы людей на основе психологического портрета, составленного Инь Фэном и профессором Фань Шухуа. Это был чистый метод криминальной психологии, минуя логические умозаключения и поиск доказательств. Фактически, полиция не получила никаких ценных улик.

Юй Минсюй не была уверена, был ли убийца среди этих четверых; и даже если убийца среди них, был ли он тем, кто напал и унёс Фань Цзя. Но других зацепок у них не было, оставалось уповать на чудо. И интуиция сыщика подсказывала ей, что среди этих четверых кто-то хранит секрет!

Они также не могли получить поддержку других сотрудников, потому что нельзя было изменить направление расследования только из-за портрета Инь Фэна.

Но теперь трое не совпали. Остался только Фу Вэньсю.

Как же определить, был ли Фу Вэньсю тем, кого они искали?

**Глава 119**

Инь Фэн сказал:

— А Сюй, давай я проверю Фу Вэньсю на детекторе лжи. Только что я видел в подсобке рядом с криминалистической лабораторией полиграф. Я вдруг вспомнил, что умею им пользоваться, учился у преподавателя.

Хуайчэн был важным городом в западном Хунане, поэтому наличие полиграфа не было таким уж удивительным. Был период, когда по всей провинции популяризировали изучение этого метода, но поскольку это всё же была новая технология и не абсолютное доказательство, нижестоящие города и уезды использовали его нечасто, и приборы пылились без дела.

Юй Минсюй:

— Эта штука вообще работает?

Инь Фэн:

— Узнаем, только когда проверим.

Юй Минсюй кивнула:

— Ладно. — Она решила, что даже если этот метод не сработает, то хотя бы напугает Фу Вэньсю, позволит прощупать его.

— Как думаешь, это он? — спросила она Инь Фэна.

— Его психическое состояние ненормально, эмоции нестабильны. — ответил он. — Умения убить и расправиться с телом Чжао Фэйэр у него есть, нельзя исключать подозрения.

— Более того… — сказала Юй Минсюй, — его отпечатки пальцев уничтожены слишком тщательно, кожа на всех десяти пальцах почти полностью стёрта.

Сказано — сделано. Они привлекли ещё двух помощников из криминалистической группы, и глубокой ночью вернулись в дом Фу Вэньсю, чтобы доставить его в управление. Фу Вэньсю подняли прямо в постели, он был угрюмым, но по дороге вдруг внезапно начинал хихикать, отчего у всех мороз пробегал по коже.

Когда они вошли в комнату для допросов, только Инь Фэн и парень из криминалистической группы, имевший опыт работы с полиграфом, остались лицом к лицу с Фу Вэньсю.

Юй Минсюй стояла за затемнённым стеклом. Возможно, из-за того, что между ним и Инь Фэном прежде уже возникло чувство некоего «взаимного понимания», Фу Вэньсю не сопротивлялся и не отказывался сотрудничать. Наоборот, увидев детектор лжи, он очень оживился.

В комнате для допросов начались сложные и долгие вопросы, измерения, записи.

Юй Минсюй немного понаблюдала, а затем опустила взгляд на часы: 3:30. Она уже не помнила, сколько времени не спала, и теперь погрузилась в тягостно спокойное ожидание. Всё её тело словно сразу ослабло, виски ломило, а сонливость накатывала волнами. Она просто откинулась в кресле, уставилась на комнату для допросов и медленно закрыла глаза.

Хотя она и внушала себе, что нужно отдохнуть, круговорот мыслей всё равно не останавливался. В полудрёме она снова и снова возвращалась к деталям дела. Перед глазами мелькали лица, проплывали улицы. Кадры преступного кутежа в компании «Фэньцзиньбао», потайной тоннель; Фань Цзя встаёт в конференц-зале и говорит: «Позвольте мне пойти».

...

Внезапно картина сменилась, она оказалась на тихой длинной улице, стояла на холодном ветру, смотрела, как кто-то падает на землю, а высокий тёмный силуэт подхватывает этого человека и уходит во тьму.

Юй Минсюй встревожилась и в отчаянии бросилась в погоню. Но в огромных трущобах улицы были запутанными и извилистыми, кто мог знать, куда они пошли?!

...

Точно, машина! Юй Минсюй была словно в тумане, но мозг лихорадочно работал, в отрешённом сознании это даже причиняло ей боль.

Тогда тому человеку нужно было перевезти тело Чжао Фэйэр за город, и даже если в доме не было машины, он всё равно должен был уметь водить.

Но она уже проверяла в системе: ситуация с машинами у тех четверых действительно была такой, как они говорили. Кроме Шао Юаньшэна, у которого была машина, у остальных не было ни машины, ни водительских прав. У Шао Юаньшэна были подозрения в сексуальных преступлениях, но его отпечатки не совпали с теми, что были на чемодане.

Машина... отпечатки...

Машина... отпечатки...

В голове Юй Минсюй вдруг вспыхнула картина.

Это был двор, тёмный, кроме старых бурых следов на земле, ничего подозрительного не бросалось в глаза.

Там они с Инь Фэном были несколько часов назад.

Во дворе было большое дерево.

Под деревом был специально оставленный пустой участок.

На земле виднелись следы грязи.

Тогда, в том дворе, освещение было плохим, она лишь мельком взглянула. Но теперь, в полусне, отпечатки на той грязи так ясно предстали перед её глазами.

Это были следы от шин.

**Глава 120**

Юй Минсюй резко открыла глаза, чувствуя, как по всему телу выступает холодный пот. В голове всё ещё было мутно, она даже не могла понять, были ли следы от шин, всплывшие в сознании, сном. Или же это были детали, которые она не разглядела достаточно хорошо, упустила, а сейчас вспомнила?

Она мгновенно вскочила и взглянула на часы: всего 3:50, прошло лишь 20 минут. Снова посмотрела в комнату для допросов и первым делом увидела Инь Фэна. Он был невероятно сосредоточен, уставился на Фу Вэньсю, быстро что-то записывал и выглядел при этом как совсем другой мужчина.

А Фу Вэньсю в его руках был на удивление покорным, лишь в уголках губ застыла леденящая улыбка, пока он что-то говорил.

Им требовалось ещё некоторое время, чтобы закончить проверку на детекторе лжи. Но Юй Минсюй не могла усидеть на месте. Она развернулась, спустилась вниз, села в машину и умчалась в погружённую во мрак ночь.

На этих улицах было значительно усилено полицейское присутствие. Даже в это время Юй Минсюй по пути встретила несколько полицейских машин и офицеров на посту. Она закурила сигарету, медленно выкурила её по дороге. Подъехав к дому семьи Дэнов, бесшумно припарковалась, потушила окурок.

Она подошла к окружающей дом стене. Внутри не было ни огонька, все, вероятно, уже спали. Стена перед ней была не очень высокой, она отступила на несколько шагов, оттолкнулась и ловко забралась наверх.

На небе висела луна, невероятно ярко освещая всё вокруг. Юй Минсюй сразу заметила появившийся во дворе под деревом старенький светлый микроавтобус марки «Джинбей».

Юй Минсюй почувствовала, как сердце бешено заколотилось, ладони вспотели. Но у неё не было времени обдумывать всё подробно, она не желала ждать ни минуты, и уже собиралась спрыгнуть во двор, как вдруг, неизвестно какая струна дрогнула в её сердце. Она достала телефон и отправила Инь Фэну сообщение: «Приезжай к дому Дэнов». Затем перевела телефон в беззвучный режим и спрыгнула во двор.

Несколько строений были погружены во тьму, ни единого звука. Она медленно подошла к микроавтобусу, заглянула внутрь через окно. Несмотря на слабый свет, внутри всё же можно было разглядеть подозрительные тёмные пятна, уже засохшие.

Юй Минсюй несколько секунд постояла на месте, глядя на комнату для забоя. Она на цыпочках подошла и обнаружила, что дверь не заперта. Медленно приоткрыла дверь, в воздухе раздался очень тихий, протяжный  скрип.

Она мгновенно обернулась, посмотрела на другие комнаты — никакого движения. Но она не шевельнулась, опустила голову, подождала минуту-две. Во дворе по-прежнему была тишина, и только убедившись в этом она юркнула внутрь.

Внутри комнаты было темно, ничего нельзя было разглядеть. Инструменты и подвешенные мясные туши, виденные ранее,  превратились в расплывчатые тени. Лишь лунный свет проникал через старые окна, едва освещая пространство.

У Юй Минсюй в кармане был фонарик, но она не включила его, медленно шаг за шагом продвигаясь внутрь. Даже в темноте было видно, что ножи были разложены невероятно аккуратно, словно выстроились в ряд в ожидании прибытия хозяина. Юй Минсюй вспомнила вывод Инь Фэна: «Если вы окажетесь на его рабочем месте, то обязательно обнаружите, что всё разложено идеально, будто машина рассортировала». Это демонстрация его обсессивно-компульсивного расстройства. В её сердце всё глубже просачивался холод. Когда она прошла треть комнаты, краем глаза заметила на разделочном столе предмет.

Она была на сто процентов уверена, что в прошлый раз, когда она была здесь, этого предмета не было.

Это был молот. Среднего размера, очень тёмного цвета. Пока было невозможно разглядеть, есть ли на нём кровь, и совпадают ли детали с тем, что было видно на записи с камер наблюдения. Но интуиция подсказывала Юй Минсюй, что это он.

Юй Минсюй стояла посреди тихой тёмной бойни, но чувствовала, как некая ледяная аура со всех сторон окружает её. Четверо подозреваемых из низов общества, все соответствовали психологическому портрету. Один настоящий, трое ложных, и ни за кем не было заметно изъяна. Словно всё это время убийца скрывался в толпе, и именно потому, что был слишком обычным, его было крайне сложно выявить.

В конце концов именно крошечный след грязи от колёс раскрыл правду. В жизни встречаются разные люди, и многие выглядят подозрительно. Но молчаливый физически сильный плотник — нет, ветеринар с наклонностями к сексуальным преступлениям — нет, рыботорговец со стёртыми отпечатками пальцев и шизофренией — тоже нет.

В сердце Юй Минсюй вдруг поднялась некая твёрдая решимость. Всё её тело мгновенно стало бдительным и напряжённым, словно орёл перед броском, крадущийся вперёд по ветке на краю обрыва.

Но эта воля была безжалостно пробита и рассыпалась в прах, когда она разглядела человека, лежащего на разделочном столе впереди.

Она резко подскочила и бросилась вперёд.

Над столом, на котором лежала Фань Цзя, было окно, через которое просачивался свет. Поэтому Юй Минсюй могла видеть, что её лицо было абсолютно бескровным, всё тело покрыто ужасными ранами, а на коже уже начали проступать трупные пятна.

Юй Минсюй протянула руку, чтобы проверить дыхание и пульс, и только тогда поняла, что её рука дрожит. Слёзы уже катились по её лицу, но она сама совершенно не осознавала этого. Она рухнула на колени рядом со столом, одной рукой сжимая руку Фань Цзя, другой прикрывая собственное лицо.

Вся тьма в этой комнате, казалось, в одно мгновение обрушилась на неё. Она услышала свой собственный плач — звук, который ей самой прежде никогда не доводилось слышать: пронзительный, застревающий, похожий на приглушённый крик человека с заткнутым ртом. Впервые за многие годы она полностью потеряла контроль над собой. В этот миг всё было отброшено на задний план. Во всём теле не осталось ни капли сил, она сидела на полу, слёзы лились ручьём, лишь рука всё ещё крепко сжимала бледные окоченевшие кончики пальцев Фань Цзя.

«Небо рухнуло», — подумала она. Небо и вправду обрушилось.

Иначе как такой ребёнок, как Фань Цзя, мог погибнуть.

Погибнуть под окровавленным ножом преступника.

А она, как её руководитель, тот, на кого она больше всего полагалась, не смогла найти её при жизни, не сумела вырвать её из этой ужасающей тьмы.

Через что она прошла перед смертью? Те мучения, выходящие за пределы человеческого воображения, безумные пытки, которые жертвы должны были пройти, — испытала ли всё это эта полицейская? И самое страшное — держалась ли она до конца за надежду на спасение, только чтобы бессильно наблюдать, как эта надежда медленно гаснет у неё на глазах?

Юй Минсюй внезапно издала рёв, или точнее сказать, крик. Это был немыслимый звук — из уст такой сильной женщины, как она, донёсся самый хрупкий, полностью сломленный крик.

Затем она встала, наклонилась, позабыв обо всех принципах и осторожности, лишь бы поднять Фань Цзя на руки и унести её отсюда.

Мощный порыв ветра с силой обрушился на её затылок.

В обычное время, даже если бы нападавший был силён как бык, Юй Минсюй, будучи осторожной, могла бы избежать удара. Но сейчас она была совсем потерянной, совершенно не осознавала внешней опасности. Услышав рассекающий воздух свист, у неё сработал лишь натренированный годами инстинкт: верхняя часть туловища резко дёрнулась вниз.

Молот с силой обрушился ей на спину. Её тело пронзила оглушительная боль. Юй Минсюй пошатнулась, ударилась о стол, и Фань Цзя, которую она держала на руках, выскользнула из её объятий.

**Глава 121**

Увидев, что первый удар не добил жертву, тот замахнулся молотом снова. Юй Минсюй уже была сбита с ног и сидела на полу, но, заметив опасность, резко нырнула под разделочный стол. Его молот обрушился на стол с грохотом, доски треснули и полетели вниз.

Юй Минсюй резко подняла голову и увидела при бледном лунном свете Дэн Яо, стоящего с молотом в руках, с обнажённым торсом, покрытым медведеподобными мышцами, с искажённым лицом и невероятно возбуждённым взглядом. Это был взгляд хищного зверя, увидевшего добычу.

Он был тем самым.

Тем, кто нападал на девушек в темноте, неоднократно мучил и насиловал их, а потом молотом дробил им кости, удар за ударом, чтобы сложить в чемодан и выбросить подальше.

Молчаливым, стоящим на самом дне общества, прячущимся в вонючей комнате, зависящим от родителей, туповатым мужчиной.

Юй Минсюй стиснула зубы и уже собиралась броситься на его ноги, но ещё не успев пошевелиться, почувствовала резкую боль в спине. Она поняла, что дело плохо, бросила ещё один взгляд на свесившуюся сверху руку Фань Цзя, почувствовала колющую боль в глазах. Развернулась и поползла по направлению к двери.

Дэн Яо отбросил молот, двумя руками отшвырнул стол, за которым она пряталась, и бросился вперёд. Юй Минсюй схватили за лодыжку, его рука была словно железные тиски, готовые сломать её. Юй Минсюй, стиснув зубы, развернулась, но травма спины снова дала о себе знать. Она пнула Дэн Яо в голову. Он не уклонился, не избежал удара. Пинок Юй Минсюй было нелегко выдержать, но он, словно ничего не случилось, схватил её за другую ногу, вытащил из-под стола и попытался навалиться всем телом.

Юй Минсюй извиваясь, увернулась, и он промахнулся. У такого сильного и свирепого человека был один недостаток — неповоротливость. Юй Минсюй, внезапно обретя отчаянную смелость, рванулась и запрыгнула ему на спину. В этот момент она была словно обезьяна, за несколько мгновений вскарабкалась, оседлала его голову, ногами сдавила его дыхательные пути и стала изо всей силы наносить удары кулаками по его вискам.

На этот раз Дэн Яо пострадал: его лицо покраснело от удушья, от ударов распухли уголки глаз. Он пошатнулся и, потеряв ориентацию, стал кружиться на месте. Юй Минсюй чуть не упала, но упрямо обвилась вокруг него и нанесла ещё несколько ударов. Он не мог вырваться, схватил её за ноги и начал яростно дёргать. Юй Минсюй тряслась от боли, но не отпускала. Она знала, что если так продолжится, обе стороны пострадают, но всё решало упорство, и она ждала малейшей возможности добить противника.

Железный прут с глухим стуком ударил Юй Минсюй в спину. Её руки и ноги мгновенно обмякли, и Дэн Яо, почувствовав это, швырнул её на пол. Юй Минсюй, словно тряпка, упала на землю, перед глазами всё поплыло, дыхание никак не могло восстановиться.

Что-то холодное прошлось по её шее и с силой дёрнуло назад. Юй Минсюй внезапно осознала опасность, мгновенно схватилась, но было уже поздно, — верёвка затянулась, боль от удушья пронзила горло. Она изо всех сил тянула  руками назад, но ухватить ничего не смогла.

Затем она увидела перевёрнутое лицо.

Лицо, покрытое морщинами, старое, как стоячая вода. Она увидела седину на его висках, глаза старика, пустые, как у мёртвой рыбы. На его лице почти не было никаких эмоций, но верёвка в руках постепенно затягивалась.

Так вот чьи это были отпечатки пальцев.

В такой момент в голове Юй Минсюй промелькнула эта мысль. Отец и сын прятались в неприметной мясной лавке в глубине оживлённого района, на этой бойне. Тяжело больная парализованная жена, всеми презираемый холостой сын. Они похищали одиноких девушек, обращая их в жертвенный дар своей жизни.

У Юй Минсюй не осталось ни капли сил, зрение постепенно затуманивалось. В полубреду она увидела, как к ней медленно приближается фигура Дэн Яо, огромная, словно башня. Он поднял над ней железный молот.

Всего один удар.

Всего один удар — и её череп расколется, как у тех девушек, и она прямиком рухнет в ад.

Странно, но в этот момент Юй Минсюй не чувствовала особого страха, в голове была лишь пустота. Она знала, что у неё не было шансов выжить, — раз уж суждено умереть, так тому и быть. Но её взгляд снова упал на неподвижную Фань Цзя поодаль, и она почувствовала огромную скорбь, словно ночное чудовище хотело поглотить её целиком.

«Прости меня, прости, Фань Цзя… Я умру вместе с тобой, я пойду с тобой».

«И ещё…»

Перед её глазами возникло красивое, полное жизни лицо. В этот миг множество Инь Фэнов, казалось, одновременно хлынули к ней. Непонятливый ребёнок, вылезающий из спального мешка; обиженный парень, стоящий с дорожной сумкой у порога её дома; одинокий мужчина, сидящий посреди комнаты, стены которой были испещрены его логическими построениями; и ещё его радостные глаза после поцелуя, и наконец, она, лежащая на его руке и отказывающаяся смотреть на него. Он обнимал её сзади, на самом деле уже давно держал её в объятиях...

Слёзы Юй Минсюй потекли, она почувствовала, как вся грудная клетка разрывается от боли. «Вот влипла», — подумала она, — «влипла по-настоящему». Если он узнает, что она умерла, как же он будет плакать. У Юй Инцзюня больше не будет спутницы. Но я… но я ведь уже одной ногой в аду, и мне не выбраться. Я уже даже дышать почти не могу.

Жгучая боль и удушье сделали Юй Минсюй ещё слабее. Её руки беспомощно скребли по земле.

«Прости меня, Инь Фэн», — только успела подумать она.

С этого момента тебе больше некого будет защищать. Юй Минсюй оказалась никчёмной: не смогла даже спасти боевого товарища и сама погибла.

Умерла так умерла, пропала так пропала.

А ты, чёрт возьми, живи нормально. Когда память вернётся, наверное...

...ты больше не будешь мучиться из-за меня.

Но почему, почему мне так больно, будто сердце разорвали на части — и отныне ему уже не будет покоя?..

Молот в руках Дэн Яо обрушился вниз. Юй Минсюй закрыла глаза.

———

Когда Инь Фэн закончил проверку Фу Вэньсю на детекторе лжи и вышел из комнаты для допросов, небо снаружи было ещё черным. Он посмотрел на пустой коридор и замер.

Фу Вэньсю прошёл проверку, он не был тем, кого они искали.

Но куда делась А Сюй?

Во время допроса телефон Инь Фэна был в беззвучном режиме. Он достал его, нахмурился, развернулся и спустился вниз. А потом — сам не зная как, он уже побежал.

Во дворе полицейского участка всё ещё стояла его машина, которую пригнал Чэнь Фэн. Чтобы не раздражать Юй Минсюй, Инь Фэн никогда не приводил своих людей в участок. Он сам сел за руль и помчался к дому Дэнов. По дороге достал телефон, нашёл номер Юй Минсюй, на мгновение заколебался и вместо этого позвонил Сюй Мэншаню, запросив срочную поддержку.

Когда Инь Фэн вышел из машины и добежал до переулка, где был дом Дэнов, он внезапно услышал пронзительный душераздирающий крик. Голос был искажён, но он точно узнал голос Юй Минсюй. Инь Фэн почувствовал, как вся грудная клетка содрогнулась, затем в носу защекотало, он как безумный бросился к воротам, толкнул — дверь не открылась. Он достал из кармана инструменты для взлома, которые носил с собой каждый день, со свирепым взглядом уставился на замок, невероятно устойчивыми руками, всего двумя движениями вскрыл его и ворвался внутрь.

Беглым взглядом оценил: двери трёх комнат во дворе были приоткрыты, из бойни доносился грохот — и Инь Фэн стремительно рванул внутрь.

**Глава 122**

Юй Минсюй увидела, как тень молота стремительно падает вниз, и закрыла глаза.

Порыв ветра уже ударил её по лицу, как вдруг кто-то бросился на неё. Всё её тело содрогнулось, она открыла глаза и не могла сама себе поверить. В тусклом свете она увидела напряжённое, упрямое лицо Инь Фэна, совершенно бледное. В мгновение, когда их взгляды встретились, он вдруг улыбнулся — глупо и искренне.

Затем молот обрушился на его затылок.

Из горла Юй Минсюй вырвался раздирающий, прерывистый крик. Она воочию увидела, как он свалился на неё с небес, как принял на себя удар молота, а затем закрыл глаза и рухнул в её объятия. Её руки дрожали, бессильные, но изо всех сил старающиеся удержать его.

Неожиданное появление «Чэн Яоцзиня»* заставило отца и сына на мгновение замереть, и сила в руках старшего Дэна ослабла. Юй Минсюй мгновенно смогла жадно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Старший Дэн опомнился и тут же попытался снова затянуть удавку, но два её пальца уже крепко вцепились в верёвку; хотя они побелели от натяжения, их никак нельзя было разжать.

Увидев, что его удар не достиг цели, Дэн Яо занёс молот для нового удара. Юй Минсюй сдавленно крикнула, одной рукой обхватывая Инь Фэна, а другой вырвала верёвку из рук старшего Дэна, перекатилась по земле, и молот Дэн Яо ударил в пол.

Со слезами на глазах, во время переката Юй Минсюй лишь мельком взглянула на Инь Фэна: его лицо было иссиня-бледным, без признаков жизни. А её ладонь уже ощутила влажную, липкую жидкость.

Никто не смел убивать Инь Фэна у неё на глазах. Она подумала: «Не сейчас. И никогда». Кто в этой жизни умирал за неё? И за кого она сама не щадила жизни?

Юй Минсюй вдруг рассмеялась, отпустила Инь Фэна и поднялась на ноги. На опрокинувшейся рядом столешнице валялась куча железных инструментов. Она схватила железный прут и развернулась.

Она стояла в темноте, и даже ощетинившиеся отец и сын Дэн на мгновение опешили. Затем они одновременно бросились на неё.

Но когда Юй Минсюй уже не чувствовала никакой физической боли, когда её сердце было исполнено готовностью или умереть, или победить, кто мог остановить её?

И тем более могли ли с ней сравниться два убийцы, полные грубой силы, жестокие и бесчеловечные?

Когда молот Дэн Яо вновь помчался, словно метеор, Юй Минсюй лишь присела, легко уклонилась, оказалась за их спинами, взмахнула прутом и ударила по сгорбленной спине старика. Тот издал душераздирающий крик. Юй Минсюй двигалась со скоростью молнии, нанесла ещё удар по его колену, старик больше не мог стоять и рухнул на землю.

Увидев, что отец тяжело ранен, Дэн Яо издал звериный рёв и бросился вперёд, размахивая молотом. Юй Минсюй постоянно уворачивалась и перемещалась. В порывах ветра была видна лишь леденящая холодность на её лице, и это выражение ещё больше напугало Дэн Яо. Он нанёс более десяти ударов, но ни один не достиг цели, и он всё больше выходил из себя. Вдруг Юй Минсюй на мгновение запнулась, словно поскользнувшись. В глазах Дэн Яо мелькнула холодная усмешка, он собрал все силы и обрушил молот.

Юй Минсюй как раз и ждала его броска вперёд. Внезапно её тело прогнулось назад, словно израненный, но упругий бамбук. Она мгновенно оказалась за спиной Дэн Яо и нанесла несколько ударов прутом по шее, локтевому суставу, колену и лодыжке — стремительно и неотвратимо.

Дэн Яо, словно гигант, у которого из тела вытащили все кости, со стоном рухнул на колени, а затем на землю. Юй Минсюй бросила железный прут, перевернула его, села на него сверху и нанесла несколько ударов кулаком по голове, пока он не оказался весь в крови и наконец не потерял сознание.

Юй Минсюй, шатаясь, поднялась и подошла к Инь Фэну.

Он был без сознания, на затылке — кровавое пятно, лежал ничком, не двигаясь. Юй Минсюй просто рухнула рядом с ним, посмотрела на него несколько мгновений, затем обняла его голову, прижала к своей груди и потеряла сознание.

———

На рассвете большое число полицейских окружило этот маленький дворик. Увидев находящихся без сознания женщину-полицейского и консультанта, они были потрясены. Рядом лежали тяжело избитые отец и сын Дэн, которые, едва придя в себя, были закованы в наручники.

Тело Фань Цзя вынесли со двора.

Многие полицейские рыдали.

В то же время в различных местах — в гардеробе матери Дэн, в тёмных углах скотобойни, под землёй на территории двора — были обнаружены несколько предметов женской одежды, украшений, сумок, а также несколько фрагментов человеческих костей.

Сюй Мэншань подбежал к носилкам, накрытым белой тканью, бросил один взгляд и замер. Спустя некоторое время он развернулся и, как во сне, пошёл прочь из переулка. В то время снаружи уже собралась толпа зевак. Сюй Мэншань расталкивал людей, сам не зная, куда идёт, растерянно оглядываясь по сторонам. Утреннее солнце постепенно поднималось. Он присел на корточки, закрыл лицо руками и разрыдался.

Такова ли профессия полицейского? Такова ли жизнь следователя?

В нынешнее мирное время очень и очень немногие сослуживцы трагически погибают.

Когда я погибну, прошу — не плачьте, не будьте слабыми, не тоскуйте обо мне.

Ибо моё сердце всё ещё с вами, подобно утренней заре.

* 半路杀出个程咬金 (bàn lù shā chū gè Chéng Yǎojīn) — букв. «вдруг посреди пути внезапно выскочил Чэн Яоцзинь». Это известная китайская идиома, обозначающая неожиданное вмешательство третьей стороны, которая меняет ход событий. Идиома относится к историческому персонажу Чэн Яоцзиню (程咬金), генералу времен династии Тан. В сказаниях он представлен как хитрый, непредсказуемый воин, который может внезапно вмешаться в бой и изменить ход событий.

**Глава 123**

Когда Юй Минсюй пришла в себя, её взору предстал тускло-белый потолок и капельница у кровати. Сюй Мэншаня рядом не было, у изножья сидел другой сотрудник из их отряда.

Она попыталась приподняться, но ощутила резкую боль в спине. Коллега поспешно подошёл и сказал:

— Не двигайся, повязка ещё не снята.

На его лице промелькнула радость, и он тут же позвал медсестру.

Врач и медсестра быстро прибыли. Юй Минсюй помолчала и спросила:

— Фань Цзя…

На лице коллеги мелькнула боль, и он тихо ответил:

— Прощание назначено через три дня, её родные уже приехали.

Юй Минсюй молча прикрыла глаза рукой, но слёзы всё равно текли по щекам.

Коллега тоже смахнул слезу и сдавленно произнёс:

— Её признают героем, наградят посмертно.

После этих слов он горько усмехнулся.

Юй Минсюй тоже криво улыбнулась и дрожащим голосом сказала:

— Хорошо, хорошо.

Оба на мгновение замолчали. Врач и медсестра закончили осмотр и озвучили рекомендации. Её травмы выглядели устрашающе: горло было сине-багровым и повреждённым, спина покрыта обширными синяками, бесчисленные мелкие раны, но, к счастью, ничего серьёзного — через несколько дней можно будет выписаться и отдыхать дома.

Юй Минсюй спросила:

— А Инь Фэн?

Коллега ответил:

— Он в соседней палате.

Помедлив, добавил:

— Ещё не пришёл в себя.

Юй Минсюй вытащила капельницу и, с трудом опираясь на стену, дошла до двери палаты Инь Фэна. Медсестра и коллега шли следом, бессильно пытаясь её остановить.

В палате находился Чэнь Фэн с тёмными кругами под глазами, выглядевший измождённо. Увидев Юй Минсюй, он поспешил навстречу:

— Как вы тут оказались? Как ваши травмы? Всё в порядке?

Юй Минсюй посмотрела на человека на кровати: его голова была туго забинтована, лицо белое как бумага, он лежал без движения.

— Что с ним? — голос Юй Минсюй был похож на скрип колёс телеги. Чуть не задушенная, она теперь как минимум на десять-пятнадцать дней осталась без нормального голоса.

Чэнь Фэн помедлил и сказал:

— Одна хорошая новость, одна плохая. Хорошая — после удара гематома в его голове, похоже, начала рассасываться. То есть есть вероятность, что в будущем он восстановит память и рассудок. Плохая новость в том, что ситуация может ухудшиться. Всё-таки с мозгом ничего нельзя предсказать наверняка. Может произойти кровоизлияние. Или ещё более серьёзные повреждения психики — тоже возможно.

Юй Минсюй на мгновение замолчала, горько усмехнувшись:

— Более серьёзные повреждения психики? До состояния двух-трёхлетнего ребёнка? Ещё более инфантильный, чем сейчас?

Чэнь Фэн вздохнул:

— Возможно, нет. Госпожа Юй, я действительно вам благодарен. Разве вы не заметили, что за это время, проведённое с вами, даже без восстановления памяти, сознание учителя Иня постепенно взрослело? Это вы дали ему стимул и поддержку. Теперь он снова пострадал, и я умоляю вас продолжать заботиться о нем. Пожалуйста.

Юй Минсюй ответила:

— Не нужно мне говорить. Он получил травму, спасая меня.

Чэнь Фэн улыбнулся:

— Думаю, он сделал это добровольно. Врачи говорят, он должен прийти в себя в ближайшие дни. Я буду в соседней комнате, если что — зовите.

Юй Минсюй кивнула. Чэнь Фэн вышел, забрав с собой медсестру, и закрыл за собой дверь.

Юй Минсюй, шатаясь, подошла к кровати, села и посмотрела на бледное лицо Инь Фэна, показавшееся ей осунувшимся. Она протянула руку, коснулась его бровей, глаз, переносицы, губ, медленно проводя пальцами.

Затем она снова вспомнила о Фань Цзя и Сюй Мэншане. Сознание, только что очнувшееся ото сна, было ещё затуманенным. Но в глубине души будто застрял тяжёлый камень — твёрдый, впивающийся в плоть и внутренности. Боль была не острой, а накатывающей волнами, медленной, постепенно усиливающейся. В её сознании вновь мелькнул образ Фань Цзя, лежащей в скотобойне, и слёзы градом покатились по щекам.

Она чувствовала неведомую прежде боль и понимала: даже если эта боль со временем ослабнет, она останется с ней на всю жизнь, навеки скрытой в сердце. Она тихо рыдала, глядя на Инь Фэна, и эта боль заставляла её слепо стремиться что-то сделать, что-то найти.

И смутно она понимала, что то, чего она жаждет, может дать только он.

Поэтому она наклонилась и, несмотря на его бессознательное состояние, растерянно поцеловала его.

Холодные, совершенно безжизненные губы заставили сердце Юй Минсюй сжаться ещё сильнее.

В её памяти всплыла картина из скотобойни: невероятно глупый вид Инь Фэна, бросающегося под молот, чтобы защитить её. Неужели он действительно не дорожил своей жизнью? Она уже потеряла Фань Цзя, ни за что нельзя…

Вдруг его тело дёрнулось, и рот приоткрылся. Сердце Юй Минсюй ёкнуло, и затем она ощутила, как его язык коснулся её. Она резко открыла глаза и увидела, что его тёмные глаза широко раскрыты и смотрят на неё.

В сердце Юй Минсюй смешались горе и радость, сдержать которые было невозможно. Она снова протянула руку и прикрыла эти ясные глаза, точно так же, как в первый раз, когда целовала его. Затем её поцелуй стал ещё более страстным и безудержным. Он тоже пришёл в себя, обхватил её за талию, притягивая их тела ближе друг к другу, и на его губах расплылась улыбка.

Пока Юй Минсюй не вскрикнула от боли — рана на спине не позволяла больше терпеть. Инь Фэн тут же отпустил её. Юй Минсюй, держась за поясницу, медленно выпрямилась, не отрывая от него глаз.

Он был ранен в голову, тело не пострадало, поэтому он приподнялся на кровати, окинул её взглядом и спросил:

— Это… награда за то, что я прибежал в дом Дэнов, чтобы помочь тебе?

Юй Минсюй сейчас не хотела ни о чём думать, она лишь смотрела ему в глаза и ответила:

— Нет.

Он взял её руку в свою:

— А что тогда?

Юй Минсюй ответила:

— Впредь никаких наград больше не будет.

Он резко поднял на неё глаза и замер.

— Почему?!

Почему?

Потому что я вернулась с порога между жизнью и смертью.

Потому что я уже потеряла самого близкого боевого товарища.

Потому что я поняла, что не могу потерять тебя.

Юй Минсюй смотрела на него, глаза её наполнялись теплом, и она ответила:

— Юй Инцзюнь, отныне я твоя. Зачем тебе ещё награды? Хочешь целовать — целуй, хочешь чего-то — я всегда буду с тобой.

Инь Фэн какое-то время смотрел на неё ошеломлённо, а затем притянул её к себе в объятия. Юй Минсюй улыбнулась — сладко и горько одновременно. Но при этом она ощущала невиданный прежде прилив чувств, понимая, как долго подавляла их по отношению к нему. А он вёл себя как ребёнок, получивший нечто страстно желаемое: держал её так крепко. Юй Минсюй вздохнула от боли, и он тут же ослабил хватку:

— С тобой всё в порядке?

— Всё хорошо, пустячная рана.

Но он выглядел одновременно и неспособным отпустить её, и растерянным. Не в силах крепко обнять, он всё же сжал её руку, затем приник к ней, коснувшись её лба своим:

— Моя? Правда моя? А Сюй, ты… ты же полицейская, значит, держишь слово! Больше никогда не передумаешь?

— Угу, — хрипло ответила Юй Минсюй. — Сказанное полицейским — как гвоздём прибитое. Никогда не передумаю.

Его рот растянулся в широкой улыбке. Он осторожно обнял её за талию. Сердце Юй Минсюй билось громко и отчётливо. Раньше, даже если они иногда поддавались минутному забвению, она всегда была сверху, прижимая его. Теперь же он, одной рукой опираясь на кровать, другой обнимая её, даже в больничной одежде выглядел высоким и статным, а она стала той, что ищет опоры в сильном плече.

**Глава 124**

Он склонился над ней, его губы почти касались её лба, и спросил:

— Почему ты сегодня вдруг… вдруг согласилась? Я правда… счастлив до смерти, А Сюй, ты не представляешь, как я счастлив…

Сердце Юй Минсюй сжалось от боли, она потрогала его лицо и ответила:

— Дурачок, ты спас мне жизнь, и отныне она принадлежит тебе. Раньше ты всегда бежал за мной, теперь больше не нужно. Я буду ждать тебя.

Он помолчал некоторое время, пробормотав:

— Значит, из благодарности…

Затем внезапно наклонился и принялся покрывать её лицо поцелуями, хриплым голосом произнеся:

— Неважно почему, теперь ты моя, ты не можешь передумать! Все слова должны сбыться!

Он уже дважды повторил «нельзя передумать». Сердце Юй Минсюй снова сжалось от горечи: «Неужели он так боится, что я снова его оттолкну?» Она хотела шлёпнуть его по голове, но не смогла из-за бинтов, поэтому лишь легонько ущипнула его за подбородок:

— Не из благодарности. Не поэтому.

Он поднял на неё взгляд:

— Тогда почему?

Эти ясные глаза внезапно заставили Юй Минсюй отвести взгляд.

Вместо ответа она спросила:

— А ты? Почему ты так хочешь, чтобы я была твоей?

Почему…?

Хотя голова Инь Фэна ещё болела, глядя на неё, в его сознании пронеслось множество образов: их первая встреча в Тибете, когда он, ничего не понимая, выполз из спального мешка и увидел её чистые и мягкие глаза; он сидел в подъезде, а она, хмурясь, вышла и позволила ему войти в её жизнь; полная темнота перед глазами, лишь ощущение её нежной ладони, её поцелуй, накрывший всё его существо; и ещё, когда они с напарником курили, не в силах даже заплакать, а он мог лишь смотреть на неё через стекло.

С каких пор он, когда-то робко трепещущий перед этим миром, перестал всего бояться, даже смерти?

Только потому, что появилась она.

Эти слова сами вырвались наружу, его глаза наполнились слезами:

— А Сюй, потому что я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя.

Юй Минсюй замерла, просто глядя на его полные слёз глаза.

Решив сегодня отдать себя ему, она приготовилась к тому, что в будущем, возможно, будет разбита вдребезги. Обратного пути не было. А он произнёс эти слова.

Он и правда уже познал любовь. Она понимала.

У неё защипало в носу, слёзы, которые она прежде подавила, снова выступили. Внезапно она почувствовала, что он как ребёнок, но и она тоже. В этом мире только они двое, вместе. Это чувство поддержки и опоры друг в друге она сохранит в своём сердце.

Она сказала:

— О, правда?

Инь Фэн кивнул:

— Это не просто симпатия, не просто зависимость, не что-то другое. С кем-то другим — нельзя, никто другой в этом мире не подойдёт. Я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня. Лишь бы и ты любила меня.

У Юй Минсюй из глаз покатились слёзы, но она тут же вытерла их. Обняв его, она прижалась головой к его плечу. Сердце Инь Фэна уже переполнялось безмерной радостью и бесконечной нежностью, и они так и сидели, обнявшись.

Спустя некоторое время он услышал её тихий шёпот:

— Юй Инцзюнь, дальше… давай будем идти медленно, проживая каждый день хорошо. У меня теперь есть только ты…

———

Было то самое утро, когда осень ощущалась особенно остро. Несколько полицейских в аккуратной форме и фуражках уже прибыли в траурный зал.

Юй Минсюй тоже пришла. Из-за травм она шла немного медленнее, но спина была прямой, когда она стояла среди группы коллег. Инь Фэн находился рядом с ней в строгом чёрном костюме, словно настоящий зрелый и надёжный мужчина.

Время пришло.

Начальник провинциального управления Дин Сюнвэй тоже прибыл. Он шёл впереди вместе с начальником управления Хуайчэна и городским руководством, лица всех были строгими и печальными. Юй Минсюй видела, что всегда холодные глаза Дин Сюнвэя тоже покраснели, и в её сердце поднялась странная смесь чувств.

Прощание с телом.

Первый поклон, второй поклон, третий поклон. Минута молчания.

Среди присутствующих в основном были мужчины, и в толпе слышались сдавленные рыдания. Юй Минсюй уставилась на кончики своих ботинок, слёзы ручьём текли по её лицу, она почти не могла поднять голову, чтобы взглянуть на портрет усопшей. Через некоторое время Инь Фэн с покрасневшими глазами протянул руку и обнял её. Она прижалась лицом к его груди, и все её рыдания утонули в его объятиях.

Сюй Мэншань, в отличие от Юй Минсюй, не прятался в последних рядах, а стоял в первом ряду за родственниками. Он выглядел как молчаливая ледяная гора, не издавал ни звука, просто стоял там вместе с родителями Фань Цзя.

В жизни случаются важные перемены, ведущие за собой наше перерождение и взросление. С этого момента мы во многих ситуациях становимся более молчаливыми, но и более твёрдыми. Всё это приходит за одну ночь. Просто иногда цена оказывается слишком высокой. Настолько высокой, что отныне и на всю жизнь мы ощущаем нескончаемую боль.

Только проводив родителей Фань Цзя, забравших урну с прахом, до машины, полицейские стали возвращаться на свои посты. По делу отца и сына Дэнов предстояло ещё много работы. Чжэнь Чжаоци тоже ещё не пойман. Ушедшие уже ушли, как бы горько ни было, они даже не могли остановиться надолго, могли лишь продолжать делать свою работу.

Юй Минсюй пока не оправилась от травм, и Дин Сюнвэй приказал ей отдохнуть ещё два дня перед возвращением на службу. Но она не хотела оставаться в больнице, предпочтя выздоравливать в гостинице, каждый день просматривая новые показания и дополнительные материалы дела.

В тот день, вернувшись из траурного зала в гостиницу, Юй Минсюй действительно была измотана, рана на спине ныла. Она вошла в комнату и сразу легла. Инь Фэн неотступно следовал за ней. Повязку с его головы уже сняли, остались лишь несколько кусочков марли. Других травм у него не было, он почти полностью восстановился.

О том, что они вместе, Инь Фэн сразу же сообщил Чэнь Фэну. Тот, удивившись, порадовался за них. В такой момент Чэнь Фэн, естественно, не стал заходить к ним, а быстро ретировался в свою комнату.

Инь Фэн подошёл к кровати и посмотрел на лежащую Юй Минсюй. Она сняла фуражку, но форму ещё не успела снять. Лицо было бледным, во всей её мужественной красоте сквозила хрупкость, что вызывало у него и нежность, и боль. Он упёрся руками по обе стороны от неё — почему-то в последнее время ему очень нравились различные позы, когда он как бы «окутывал» её собой — и спросил:

— Ты устала?

Юй Минсюй кивнула.

— Хочешь поспать?

Она снова кивнула.

— Тогда я помогу тебе раздеться.

В этот момент она была послушна, как ребёнок. Она слегка приподнялась, он стянул рукава и помог ей снять пиджак. Под ним была полицейская рубашка. Её фигура была стройной, но грудь туго натягивала ткань, и Инь Фэн не смог удержаться, чтобы не посмотреть несколько раз.

Юй Минсюй это заметила:

— Куда уставился?

Инь Фэн просто наклонился и поцеловал то место прямо сквозь рубашку:

— Смотрю на своё.

Тело Юй Минсюй слегка дрогнуло, она повернулась на бок спиной к нему. Инь Фэн укрыл её одеялом и, не в силах уйти, снял пиджак и тоже лёг рядом с ней. Теперь она наконец-то его не отталкивала. Он подложил руку под её голову, обнял её и почувствовал, что действительно счастлив до смерти.

Через некоторое время он наклонил голову к ней, но она слегка отвернулась, не позволяя ему смотреть. Он коснулся её лица — оно было мокрым от слёз.

Инь Фэн помолчал, прижался щекой к её щеке и тихо спросил:

— Всё ещё тяжело?

Вообще, после ухода из траурного зала голова Юй Минсюй была пустой. Она даже пыталась заставить себя не вспоминать о Фань Цзя, но вскоре улыбающееся лицо бывшей сослуживицы снова возникало в сознании, и слёзы текли сами собой. Все слёзы, что она не пролила за более чем десять лет, кажется, пролились за эти два дня.

— Возможно, — вяло ответила она.

— А Сюй, не думай об этом. Чрезмерная скорбь только вредит здоровью. Тебе нужно двигаться вперёд, это дело ещё не закрыто, — сказал Инь Фэн.

Горло Юй Минсюй сжалось:

— Я понимаю.

Утром, уходя, Юй Минсюй не открывала шторы, свет тоже не включала — в комнате было темно, словно тихой и тёплой ночью.

Инь Фэн проговорил крайне искренне:

— Если мы немного приласкаем друг друга, это отвлечёт тебя, и будет не так тяжело.

Юй Минсюй наконец рассмеялась. Она ещё не успела согласиться, а он уже перевернулся, забрался на неё и начал целовать.

«Этот парень… становится всё смелее», — лениво подумала Юй Минсюй.

Но то, что он сказал, и правда было верно. После крайней скорби человек всегда пребывает в прострации. И если в этот момент находится кто-то, полный обожания, нежности, с сердцем, преисполненным благоговения, целует и ласкает тебя, постепенно возвращая к жизни… Твоё тело наконец постепенно согревается и начинает трепетать. Он искренен, как ребёнок, но твёрд, как мужчина.

На этом пути, залитом кровью и полном терний, рядом с ней часто простиралась тьма. А она и её товарищи были подобны молчаливым каменным изваяниям, охранявшим это место. И в один прекрасный день могли пасть.

Она давно понимала, просто не желала признавать, что он — её лунный свет. Чистый, ясный, искренний, всегда следующий за ней. Она жаждала этого лунного света: лишь под его лучами, его утешением, её сердце не очерствеет, её душа не станет ещё более холодной и болезненной. Сейчас она могла дышать как живой человек, а не уйти вслед за боевым товарищем.

Он и правда полностью захватил внимание Юй Минсюй. Всё её тело горело, то чувство смятения и непреодолимости, что он вызывал в ней раньше, снова захлестнуло её. Он держал её руки, она лишь ненадолго отвлеклась, а он уже добился огромного прогресса — расстегнул большую часть пуговиц на её рубашке и лицом почти залез внутрь. Даже пальцы на ногах у Юй Минсюй задрожали, она дёрнула его за ухо, поднимая вверх.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Его голос был совсем хриплым:

— А Сюй, могу я сейчас… заняться с тобой любовью?

Юй Минсюй смотрела ему в глаза. Сейчас она лишь хотела отпустить себя, забыть обо всём, последовать за ним, забыв о смерти. Она отпустила его ухо, рука упала на простыню, голос был ещё тише, чем у него:

— Да.

**Глава 125**

— Да.

Произнеся это, Юй Минсюй посмотрела в его тёмные глаза и неожиданно сама почувствовала лёгкое смущение.

Теперь это были уже не глаза юноши, а глаза мужчины, полные смеха и желания. Он тихо сказал:

— А Сюй, у тебя ведь спина ранена, не двигайся, просто лежи.

Юй Минсюй рассмеялась:

— Ничего страшного.

Его рука уже скользнула вниз, заставив всё её тело напрячься. Юй Минсюй никак не ожидала, что при первом же столкновении окажется в невыгодном положении. Она подумала: «Первый раз — и приходится вступать в бой раненой, можно только подчиняться. Вот уж везёт ему!».

Инь Фэн тихо сказал:

— А Сюй, я очень силён, готовься. Я очень долго сдерживался. Сегодня, если не доведу тебя до блаженства, я не остановлюсь.

Юй Минсюй:

— …

Если бы другие мужчины говорили такое, это звучало бы как бахвальство или намеренная пошлость. Но он был абсолютно серьезен.

Подавив нахлынувшее смущение, Юй Минсюй ледяным тоном сказала:

— Ну да, конечно ты силён — уже, небось, опытный мастер.

Инь Фэн понял, что сказал что-то не то, и поспешил добавить:

— Нет, не так. Моё прошлое тут ни при чём. Просто я чувствую, что должен быть сильным.

Юй Минсюй:

— Откуда ты знаешь?

Инь Фэн опустил голову и посмотрел вниз.

Юй Минсюй тоже последовала за его взглядом, в конце концов не сдержалась и рассмеялась. Он тоже улыбнулся, чувствуя, что никогда не был так счастлив с тех пор, как очнулся в Тибете.

Прелюдия чуть не свела Юй Минсюй с ума. Поведение Инь Фэна в постели было, с одной стороны, неожиданным для неё, а с другой — вполне закономерным. Или, возможно, за прошедшее время он уже перестал быть тем мужчиной, которого она прижимала к машине и безжалостно мучила. Он был действительно яростен, полон энергии, с затуманенным взглядом, постоянно меняя методы, то так, то этак, вообще не требуя от Юй Минсюй никаких усилий…

Иногда, когда он уж слишком её доводил, и она сердито пыталась оттолкнуть его, он резко перехватывал её локоть и снова прижимал к кровати.

Юй Минсюй широко раскрыла глаза:

— Да ты совсем обнаглел!

— Я же давно говорил, что хочу тебя покорить. — Действия не прекращались.

— …

Возможно, он действительно слишком долго сдерживался, а может, его характер был слишком упрямым, но он был стремителен и яростен. Когда пришло время заняться «основным» делом, Юй Минсюй чувствовала, что уже потеряла полжизни и тяжело дышала.

Его рубашка и брюки уже давно были неизвестно когда сняты, он крепко обнял её под одеялом и сказал:

— А Сюй, я сейчас войду в тебя.

Сердце Юй Минсюй содрогнулось, она решила слегка подразнить его и выпалила:

— Теперь понял, что это значит? А вовсе не «пописать»…

Он уставился на неё и сказал:

— В тот день… после того как ты сказала, что не позволишь мне, я поискал информацию и всё понял.

Юй Минсюй моргнула и с безразличным видом посмотрела в сторону.

Он начал медленно двигаться, дыхание Юй Минсюй перехватило, потом она тихо застонала, и звуки в горле стало невозможно контролировать. Но в такие моменты он, оказывается, был молчуном, только действия становились всё яростнее.

Юй Минсюй ругалась:

— Ты что, хочешь меня до смерти довести?

Инь Фэн моргнул, капля пота скатилась по его четко очерченному лицу и упала на неё. Он наклонился, прижался лбом к её лбу и хрипло сказал:

— А Сюй, это наказание. Ты издевалась надо мной, когда я был дурачком, и Гу Тяньчэн тоже издевался. Каждый раз, когда я вспоминаю… мне хочется собственными руками убить его. Отныне ты принадлежишь мне, никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня.

Такие глупые и упрямые слова вызвали в сердце Юй Минсюй волны нежности. Она погладила его лицо и сказала:

— Инь Фэн, отныне и ты принадлежишь мне. Неважно, восстановишь ли ты память в будущем или нет, если посмотришь на другую женщину, я сломаю тебе ноги; посмеешь прикоснуться хоть к одной — оскоплю.

Инь Фэн улыбнулся:

— Без проблем, абсолютно без проблем. А Сюй, назови меня Красавчиком.

Юй Минсюй помолчала и в такой момент — когда чувства были искренними, а страсть — пылкой, не удержалась и рассмеялась:

— Хорошо, Красавчик, Юй Инцзюнь.

Он тоже рассмеялся, прижался щекой к её щеке, они тесно прильнули друг к другу, их сердца трепетали.

……

……

……

Поскольку у Юй Минсюй ещё были раны, Инь Фэн в конечном счете не дал себе полную волю. После двух раундов он просто обнял её, продолжая нежные разговоры. Так и настал полдень, и они заснули в обнимку.

В конце концов, это он прилагал наибольшие усилия, поэтому вскоре послышалось его ровное и спокойное дыхание. У Юй Минсюй же все кости были размягчены его стараниями, и она не могла заснуть, какое-то время смотрела на тёмную комнату, потом на него.

Сейчас он был словно кем-то посередине — между прежним Юй Инцзюнем и Инь Фэном,— бессвязно подумала Юй Минсюй.

Он по-прежнему любил спать на животе, но обязательно подкладывал руку под её голову, а другой крепко обнимал её за талию. Во сне на его лице не было тех оживлённых и наивных выражений, он выглядел просто красивым молодым человеком. Пальцы Юй Минсюй нежно скользили по его лицу. С одной стороны, это была неудержимая радость от взаимной любви, с другой — всё же невысказанная тревога, о которой нельзя было никому, особенно ему, рассказать.

В конце концов, она прижалась щекой к его щеке и уснула, свернувшись клубочком.

Когда Инь Фэн проснулся, на улице уже стемнело. Едва открыв глаза, он увидел её: не такой, как обычно — решительной и свободной, а свернувшейся в комочек, с волосами, рассыпавшимися по его руке. Инь Фэн смотрел на неё некоторое время, и его сердце наполнилось волной нестерпимой нежности. Он обнял её крепче, а затем просто смотрел на тусклый свет за окном и глупо улыбался.

«Как она может быть такой прекрасной?» — с лёгкой горечью подумал он. Даже если его мозг сейчас ещё наполовину поврежден, она всё равно хочет быть с ним. Он больше не одинок, он действительно очень, очень счастлив. Он будет всю жизнь хорошо к ней относиться, любить её, сопровождать, защищать, всегда быть на передовой ради неё.

Даже если в будущем он восстановит разум и память, он никогда не изменит ей — и ей не позволит. Они с А Сюй будут вместе каждый день, каждый месяц, каждый год, всю жизнь.

———

Спустя несколько дней Юй Минсюй вернулась в оперативную группу, и Инь Фэн, естественно, последовал за ней.

В последнее время группа была занята завершением дела — допросами отца и сына Дэнов, проверкой личностей всех жертв, подтверждением фактов преступлений и привлечением преступников к ответственности.

Во дворе дома Дэнов было раскопано более одного скелета, что заставило всех полицейских содрогнуться. Согласно показаниям отца и сына, за последний год, кроме первой погибшей Чжао Фэйэр, Дэн Яо похитил ещё трех женщин.

———

С самого детства Дэн Яо не был смышлёным ребёнком. В его воспоминаниях дом — это бесконечные мясо и кровь, взмахи топора днём и звуки точильного камня посреди ночи. Ему не нравился этот вездесущий запах, но с самых ранних лет ему приходилось помогать родителям переносить, мыть и рубить мясо. Малейшее проявление неповиновения заканчивалось жестокими побоями.

Другие дети не хотели с ним играть, жалуясь, что он грязный и от него плохо пахнет. Сначала он просто молча стоял в стороне, с тоской глядя на них. Позже он стал выше и крепче их всех, его сила возросла, и если кто-то дразнил его, он сразу же бил кулаком. После этого с ним и вовсе перестали общаться.

Характер у матери был суровым, и по отношению к нему и отцу она не знала иных методов, кроме побоев и брани.

В детстве, когда Дэн Яо совершал ошибку, мать часто наказывала его, заставляя стоять голым под карнизом дома на холодном ветру, с текущими соплями и слезами. Тогда мать ещё не была парализована; иногда, проходя мимо и видя его, она со смехом отпускала похабные шутки, насмехаясь над его половым органом. Дэн Яо слушал всё это в смятении, не ощущая явного стыда или других эмоций. Только с того времени в его сердце поселилось необъяснимое чувство тревоги, и он сам не знал, из-за чего.

**Глава 126**

Отца ругали большую часть его жизни, а Дэн Яо — более двадцати лет. Родители изредка занимались сексом — двор был маленьким, а у них и в мыслях не было скрываться, вот они и делали это в доме, как попало. Иногда Дэн Яо разделывал в мясной лавке тушу свиньи, которая была больше его самого, и слушал доносящиеся из комнаты звуки. Он уже не помнил, в каком возрасте, но очень-очень рано, у него впервые возникла физическая реакция. Это чувство было смутным, грязным, пугающим мальчика, но в то же время в нём таилось смутное желание рискнуть.

Отец был тем, кого полицейские называли сексуальным преступником. Когда Дэн Яо был подростком, он как-то застал отца подглядывающим за общественной уборной. Тот даже расстегнул штаны и занимался тем, чем занимается любой мужчина. Однажды отец заметил его, застегнул штаны и влепил ему пощёчину. Дэн Яо в то время был уже выше отца, и неизвестно, что в тот день на него нашло — возможно, он и сам, прячась поодаль, был возбуждён увиденным, — но он ответил той же монетой, ударив так, что отец упал на землю. Это был первый раз, когда Дэн Яо увидел в глазах отца испуг и почувствовал невиданное доселе ощущение свободы и облегчения.

Он спросил:

— Пап, было интересно посмотреть?

…

Позже он стал делать то же самое, что и отец. Иногда они сталкивались, но не скрывались друг от друга и уже вместе стояли, опершись на стену, и смотрели на одну и ту же незнакомую женщину.

Дэн Яо становился старше, а его мать одной зимой неожиданно перенесла инсульт. Врачи сказали, что виной тому — чрезмерное потребление жирной пищи, ожирение и отсутствие физических нагрузок, что и привело к внезапному приступу. Странно, но теперь отец должен был прислушиваться к настроению Дэн Яо, а сам Дэн Яо совершенно не смел перечить матери, даже несмотря на то, что она была наполовину парализована. Если она хотела мяса, Дэн Яо шёл его рубить; если она хотела его отругать или побить, он склонялся у её кровати и принимал побои. Все эти годы в сознании Дэн Яо мать была правителем и мучителем в этом доме, и только ей он не мог перечить.

К тридцати годам у Дэн Яо никогда не было женщины. Никто не смотрел на него: непривлекательная внешность, отталкивающее материальное положение семьи. Он всегда стоял как железная гора, выглядел странно и пугающе. Да ещё и дома — парализованная, сварливая старуха-мать. Какая девушка согласится броситься в это огненное пекло?

Были и попытки сосватать его. Дэн Яо издалека видел ту девушку — тоже неказистую, слишком полную, с маленькими глазами и большим ртом. Дэн Яо подумал, что если бы пришлось заниматься с ней «этим делом», ему пришлось бы закрыть глаза. Но после знакомства не последовало ничего. В итоге у той стороны даже не возникло желания попробовать сойтись. Дэн Яо ждал год за годом, подсматривал в общественных уборных, стоял у входа в грязную мясную лавку и смотрел, как бесчисленные женщины проходили мимо, не глядя на него.

Руки при работе становились всё тяжелее; лицо всё больше опускалось; он не помнил, когда в последний раз смеялся. И не помнил, с каких пор при виде тех худеньких, беленьких девушек на улице, которые, казалось, сломаются от одного его прикосновения, в его сердце поднималась ненависть. В мыслях он тысячекратно представлял, как мучает их, заставляет кричать, подчиняться. Заставляет их вставать на колени и лизать его, почитать его как владыку.

Эта мысль становилась всё сильнее. Несколько раз, видя одиноких девушек ночью, он был готов на них наброситься.

…

Вы думаете, моя душа родилась такой же чистой, как ваша? Думаете, мне нужно было пройти через страдания, мучения, несправедливость, чтобы стать преступником?

Нет.

С того мгновения, как я родился.

В ежедневной тишине моей души,

В онемелой и безрадостной жизни.

Я уже был грешен.

…

Встреча Дэн Яо с Чжао Фэйэр была случайностью.

Той глубокой ночью он, как обычно, бесцельно бродил по улице и увидел, как Чжао Фэйэр выходит из компании «Фэньцзиньбао».

Об этой компании Дэн Яо знал — туда всегда глубокой ночью заходили девушки, а уходили только под утро следующего дня. Однажды Дэн Яо разошёлся плечом к плечу с одной девушкой и уловил исходящий от неё запах, от которого ёкнуло сердце.

В озарении Дэн Яо понял, что происходило внутри компании «Фэньцзиньбао». Это возбуждало и манило его. Поэтому он часто дежурил у входа в эту компанию, наблюдая за девушками, словно таким образом он тоже был причастен к их унижению.

Но Чжао Фэйэр была другой. Другие девушки выходили с оцепеневшими лицами, без каких-либо эмоций. Только она была живой — она плакала, закрывая лицо руками, плакала очень горько. А когда он намеренно прошёл рядом с ней, то замер — знакомого запаха не было.

Дэн Яо не знал, что Чжао Фэйэр не была целью той змеиной семейки из компании «Фэньцзиньбао», поэтому у неё даже не было возможности расплатиться телом. За несколько дней до этого она сняла обнажённое видео для займа, и теперь её шантажировали, угрожая отправить видео родным и друзьям. Она плакала из-за своего легкомыслия и неминуемого погружения в трясину.

«На ней должен был быть этот запах», — подумал Дэн Яо.

Ей не следовало плакать. Она же смотрела свысока на таких мужчин, как он; ей и положено лежать под мужчинами и позволять себя унижать, почему же она плакала?

Дэн Яо внезапно охватила неконтролируемая ярость. Из-за слёз незнакомой девушки, из-за того, что она не была такой развращённой, как он предполагал. Прежде чем он осознал это, он уже настиг её и схватил за плечи.

Чжао Фэйэр обернулась и увидела незнакомое, искажённое лицо.

…

После того, как тело Чжао Фэйэр было обнаружено, Дэн Яо так испугался, что целых полмесяца не выходил из дома. Когда бросал тело, он не думал о последствиях, им полностью владело возбуждение, всё делалось по велению желания. После того как всё было сделано, пришло чувство страха и тревоги. Особенно когда он заметил, что в последнее время на улицах стало больше полицейских, и все говорили о той женщине. Дэн Яо понял, что так больше нельзя: тела нужно уничтожать, чтобы их не нашли.

Забрав с улицы вторую девушку, они с отцом курили и долго её разглядывали. Они были мясниками, разделаться с человеком для них было проще простого. Кости закапывали во дворе и ходили по ним каждый день. Что касается плоти и крови… с ними было ещё проще.

В том районе было много бедняков, «городских муравьёв» и женщин, занимающихся незаконной или позорной работой. Дэн Яо теперь и сам не мог точно определить, кого именно он притаскивал. Полиция уже сравнила извлечённые останки с делами о пропавших без вести за последние годы для установления личностей. Но то, что отец и сын могли успешно совершать преступления средь бела дня, даже не привлекая внимания полиции, заставляло всех содрогнуться. Таким образом, обстоятельства исчезновения тех безымянных девушек также требовали дальнейшего расследования и подтверждения со стороны полиции.

…

На этом громкая серия злодеяний, потрясших Хунань, казалось бы, с поимкой настоящих преступников была раскрыта и завершена.

Год назад появились отец и сын — убийцы, которые напали на Чжао Фэйэр, подвергли её заключению, изнасилованию, убийству и надругательству над телом.

После этого отец с сыном затаились, действуя в тени, и умудрились ускользнуть от внимания полиции.

Год спустя появилось тело Лю Иша, убитой аналогичным образом. Полиция, следуя за ниточками, выявила многолетнюю незаконную деятельность компании «Фэньцзиньбао»: предоставление займов, совращение, а также убийство Лю Иша, надругательство над её телом и его сокрытие. Эта опухоль была вырезана.

Один из сообщников, захвативший в заложницы полицейскую Фань Цзя, скрылся. После увещеваний Фань Цзя он решил сдаться. На пути в полицейский участок они столкнулись с часто околачивавшимся по ночам поблизости Дэн Яо, оба были тяжело ранены при нападении, Фань Цзя похитили, а сообщник скрылся.

Фань Цзя погибла.

Отец и сын-убийцы были наконец схвачены, и скрытые останки жертв снова увидели свет.

**Глава 127**

Юй Минсюй сидела в офисе, перелистывая добавленные за эти дни материалы дела, и чувствовала, как внутри пробегает холодок. Когда у следователя тяжело на душе, хочется курить. Только она достала одну сигарету, как её кто-то забрал.

Инь Фэн в чёрном костюме и серебристо-серой рубашке без галстука прислонился к столу — эту одежду она сама выбрала ему утром. Он с неодобрением бросил сигарету в мусорное ведро:

— А Сюй, твои раны ещё не полностью зажили, как ты можешь курить?

— Эй-эй… — Юй Минсюй не успела спасти сигарету, с болью глядя на потерю. Это же был «Lan Furongwang», который только что дал лао Тан.

Он протянул ей пачку жвачки. Юй Минсюй скривилась от отвращения, проигнорировала, но в итоге Инь Фэн сам сунул пластинку ей в рот, и его пальцы коснулись её губ. Юй Минсюй стало немного неловко, она оглядела коллег — к счастью, никто не заметил.

Но тут этот паршивец наклонился, оперся рукой на спинку её стула и сказал:

— А Сюй, может, бросишь курить?

Юй Минсюй бросила на него сердитый взгляд. Потом всё же усмехнулась и тихим голосом сказала:

— Всего несколько дней вместе, и уже пытаешься мной командовать?

Сердце Инь Фэна горячо забилось, он наклонился и быстро поцеловал её в щёку. Юй Минсюй остолбенела, готовая рассердиться — они же в офисе. Но он ответил:

— Впредь, каждый раз, когда ты закуришь, я буду тебя целовать. Где бы ты ни была, кто бы ни был рядом.

Юй Минсюй скрипнула зубами. Она была так ошарашена, что не нашлась что сказать, лишь фыркнула и продолжила читать дело. Краем глаза она заметила, что его глаза полны смеха. К тому же, сегодня он был одет так, как ей нравится, и выглядел очень красиво, и Юй Минсюй внезапно почувствовала, что злость как-то поубавилась.

Потом она подумала: «Нет, так не годится. Я ведь думала, что раз мы вместе, я всегда буду главной — буду помыкать им как захочу. Но теперь из-за травмы он оказался сверху в постели. А теперь он ещё и хитрит, командует мной, даже курить не даёт».

«Хм-хм…» — мысленно усмехнулась Юй Минсюй. — Её раны уже почти зажили. Пора напомнить Юй Инцзюню, кто в этом доме хозяин.

В этот момент в кабинет вошёл Хань Фэн и сказал им:

— Вы можете идти к Дэн Яо.

Несколько дней его не видели, и Дэн Яо, казалось, совсем не изменился, всё так же напоминал молчаливую чёрную башню. Только теперь он был в тюремной одежде, наручниках и кандалах, а лицо было мрачным. Он поднял голову, увидел Юй Минсюй, и его выражение лица стало сложным.

Юй Минсюй отодвинула стул, села, медленно откинулась на спинку, приподняла подбородок с некоторым пренебрежением.

Дэн Яо почувствовал её презрение, и в нём вспыхнула ярость. Он поднял взгляд, похожий на дикого быка, и уставился на неё. Но женщина была спокойна и невозмутима, её глаза были ледяными, с каким-то необъяснимым намёком на усмешку. Дэн Яо вдруг вспомнил ту ночь, когда она яростно избивала его. Его ещё никогда не били так жестоко и больно, и внезапно в его сердце зародился намёк на страх. Этот страх был точно таким же, как когда он прятался в мясной лавке и смотрел на проносящиеся мимо полицейские машины через щель в двери; или как чувство, когда он оглядывался по сторонам во время своего первого преступления.

Рядом с ней сидел человек, чей взгляд также был прикован к Дэн Яо. Он заметил, что это был очень красивый, элитный на вид мужчина. Один из таких, с которыми он с детства не мог сравниться. Взгляд мужчины был холодным, сквозь него явственно проступали ненависть и гнев.

И тогда Дэн Яо ощутил своё бессилие, ощутил свою ничтожность. Переполненный яростью, с покрасневшей шеей он опустил голову.

— Всё рассказал? — спросила Юй Минсюй.

Дэн Яо:

— Угу.

Но тут он услышал её насмешливый голос:

— По-моему, не совсем.

Дэн Яо медленно поднял голову и увидел, что взгляд женщины острый, как лезвие, и направлен прямо на него.

— Говорят, ты ни в какую не признаёшь, что был ещё один сообщник? — сказала Юй Минсюй.

Дэн Яо промямлил что-то и замолчал. Но она холодно усмехнулась и продолжила:

— А он устроил хороший спектакль, пытаясь выйти сухим из воды и отвести от себя подозрения. Жаль, что упущение всё же есть. Чем тщательнее всё обставляешь, тем легче проявляются слабые места. Разве самый большой изъян не во дворе твоего дома? Мне нужно напомнить?

**Глава 128**

Дэн Яо разинул рот. Он не понял слов Юй Минсюй.

Та бросила на стол две фотографии. На обеих был запечатлён микроавтобус «Джинбей»: один — во дворе его дома; второй, довольно размытый, — судя по всему, на трассе.

Дэн Яо поднял снимки, всё ещё пребывая в лёгком ступоре.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Чэнь Чжаоци… — Она внимательно наблюдала за изменением его выражения. — Это имя, полагаю, тебе знакомо. Он скопировал твой метод, применив его к другой девушке, Лю Иша. И ещё подкинул Фань Цзя прямо тебе в руки. Если допустить, что его подражание было до того искусным, и к тому же ему так «посчастливилось» столкнуться именно с тобой — это ещё как-то можно с натяжкой объяснить. Но год назад полиция понятия не имела, на какой машине ты разъезжаешь, так почему же он поехал выбрасывать тело на точно таком же, как у тебя, микроавтобусе? Это тоже совпадение? Тогда вы с ним и впрямь родственные души, словно один человек!

Лицо Дэн Яо оставалось застывшим. Он смотрел на безжалостное выражение лица Юй Минсюй, и вдруг рассмеялся. Всё так же сжимая фотографии, он продолжал смеяться.

— Планируешь взять на себя и его вину? — сказала Юй Минсюй. — Сейчас он разгуливает на свободе, а вся ваша семья уже здесь. Ради чего ты это делаешь?

На шее Дэн Яо вздулись жилы. Он медленно проговорил:

— Сяо Ци… мы с ним одноклассники с начальной школы, и он мой единственный друг. В тот день он просто приехал одолжить у меня машину, — он снова принялся неистово смеяться, и смех его был жутким.

Юй Минсюй холодно уставилась на него. Внезапно заговорил Инь Фэн:

— Не думал, что вы с ним друзья. Я-то полагал, что Чэнь Чжаоци никого не станет считать другом.

Дэн Яо всё так же хихикал.

— Тогда он водил тебя в подземный ход? — продолжил Инь Фэн. — Это его секрет, которым он ни с кем не делится. Наверное, ты там не бывал?

Дэн Яо взглянул на него:

— Конечно бывал.

— А тогда… водил ли он тебя через тот подземный ход тайком в компанию «Фэньцзиньбао», чтобы подглядывать за тем, что творят с девушками те самые боссы? — спросил Инь Фэн.

Дэн Яо замер.

Юй Минсюй тоже подняла голову.

Инь Фэн усмехнулся:

— Похоже, ты это видел. Значит, в своих предыдущих показаниях ты говорил неправду. Ты утверждал, что случайно встретил Чжао Фэйэр, и это положило начало твоим преступлениям. Мне показалось странным: ты сдерживался столько лет, как же вдруг сорвался? Оказывается, всё потому, что Чэнь Чжаоци показал тебе всё это, и ты больше не мог ни сопротивляться, ни терпеть?

Взгляд Дэн Яо стал крайне мрачным, а шея покраснела.

Однако Инь Фэн лишь спокойно улыбнулся:

— Всё началось для тебя именно тогда.

В сердце Юй Минсюй поднялось непередаваемое чувство. Всё это время они полагали, что это люди из «Фэньцзиньбао» подражали действиям убийцы. Но никто и не предполагал, что первым наставником убийцы тоже были они — те самые, что стояли над подземным ходом, респектабельные с виду, но хуже отъявленных скотов. Где же истоки зла? Они так похожи, что, оказывается, изначально у них было одно и то же лицо.

На несколько мгновений в комнате для допросов воцарилась тишина.

Внезапно Инь Фэн произнёс:

— Давай поговорим о сяо Ци. Он же импотент, да? У него не стоит.

Юй Минсюй вздрогнула.

Дэн Яо:

— Ты… откуда знаешь?

Инь Фэн усмехнулся:

— Мы же мужчины, это легко понять. Он долгое время находился среди тех людей из «Фэньцзиньбао», и я знаю, что в душе он ненавидел тех девушек лютой ненавистью, только и думая, как бы помучить их, но при этом так и не присоединился к тому, что они творили. При групповых преступлениях, в такой обстановке, да ещё будучи извращенцем, практически невозможно себя сдерживать. Разве что у него было желание, но не было сил.

Юй Минсюй внезапно вспомнила один случай: тогда Фань Цзя соблазняла Чэнь Чжаоци, пытаясь его проверить, но тот обратился в бегство. В тот момент она лишь слегка удивилась, но и подумать не могла, что причина крылась именно в этом.

При мысли о девушке сердце Юй Минсюй вновь сжалось от боли.

Дэн Яо неожиданно рассмеялся:

— Ты, полицейский, и правда крутой. Он действительно не может. Раз за разом только и мог, что смотреть со стороны, ха-ха.

«Раз за разом»? Юй Минсюй встрепенулась, взглянув на Инь Фэна. Внешне он по-прежнему выглядел мягким и безобидным, и теперь обратился к Дэн Яо:

— Эта компания «Фэньцзиньбао» — все эти типы хотели лишь плотских утех, не желая при этом связываться с судебными разбирательствами и человеческими жертвами. А Чэнь Чжаоци, будучи импотентом, не мог ни присоединиться к ним, ни получить разрядку. Эти чувства в нём лишь накапливались и накапливались, становясь всё сильнее и сильнее. И ему потребовался более мощный всплеск. Теперь понимаешь, зачем он повёл тебя в «Фэньцзиньбао» — чтобы расширить твой кругозор? Зачем поддерживал тебя в тех действиях против тех девушек?

Дэн Яо остолбенел.

Юй Минсюй тоже испытала потрясение в душе.

Инь Фэн сказал:

— Когда ты насиловал девушек, он рядом тоже сильно возбуждался, да? Быть может, даже сильнее тебя? Во время мучений, убийств, надругательств над телами он проявлял больше рвения, чем ты, верно? Ты всё думал, что он помогает тебе, чтобы ты получил тех девушек, что он открыл для тебя новый мир. На самом же деле, это он использовал тебя, он начал куда раньше тебя. Он человек злобный, но при этом и трусливый. Ему всегда нужен тот, кто прикроет его спереди, поэтому он потащил тебя за собой в ад — и всё это лишь для собственного удовлетворения!

Дэн Яо резко поднял голову, уставившись на них выпученными глазами, мышцы на лице дёргались.

Уловив его состояние, Юй Минсюй подхватила:

— Вот именно, ты и впрямь думал, что он водил с тобой дружбу, подкидывал тебе девушек? Дэн Яо, хорошенько подумай: почему после происшествия с Лю Иша он не избавился тайком от тела, а инсценировал всё так, будто это ты совершил преступление год назад? Потому что хотел обезопасить себя, обезопасить «Фэньцзиньбао», и переложил вину на тебя!

Инь Фэн добавил:

— Именно. Потому что «Фэньцзиньбао» — это прогнившее преступное гнездо, без которого он уже не может. Он сам стал его частью.

Юй Минсюй:

— В тот день он притворился, что хочет сдаться, вывел Фань Цзя наружу, но на самом деле вы с ним договорились, что он передаст её тебе. И ещё разыграл сцену, будто ты ударил его молотком. Он-то выкрутится, и даже если однажды его и поймают, он будет всего лишь сообщником. А ты? Он снова подставил тебя.

Дэн Яо со всего размаху ударил кулаком по столу:

— Не… не может быть!

Юй Минсюй подалась вперёд, заглядывая в самую глубину глаз Дэн Яо:

— Боишься? В ярости? Ты тоже хочешь знать, что же у него на уме на самом деле? Скажи мне, где он может скрываться, и я доставлю его к тебе. Если есть какие-то вопросы, я могу позволить тебе спросить его лично. Дэн Яо, будь он и впрямь другом, теперь, зная, что ты здесь, он наверняка захочет разделить с тобой вину, так же, как ты поступил ради него. Не хочешь проверить… ваши с ним дружеские узы?

Юй Минсюй, схватив Инь Фэна, помчалась вниз по лестнице. За ними следовали несколько полицейских. Внизу все расселись по машинам и направились прямо в пригород.

Западный склон горы Юэфэн — это то направление, что дал Дэн Яо. Более точного места он не знал, поскольку Чэнь Чжаоци лишь упоминал, что там есть большой заброшенный противоядерный бункер, расположенный уже в соседнем уезде. Именно поэтому ранее, при обыске местных бункеров, полиция не обнаружила в материалах сведений об этом укрытии. Говорили, что туда редко кто-то забредает, и, имея достаточный запас еды и воды, там можно продержаться несколько месяцев.

**Глава 129**

Поскольку Чэнь Чжаоци был объявлен опасным преступником, на этот раз Юй Минсюй и несколько других полицейских были вооружены. Она ехала в одной машине с Сюй Мэншанем и Инь Фэном; по обыкновению, за рулём сидел Сюй Мэншань, а переднее пассажирское кресло оставалось свободным.

— Насколько правдоподобны слова Дэн Яо? — спросил Сюй Мэншань.

Юй Минсюй ответила:

— Вполне.

Сюй Мэншань фыркнул:

— На этот раз мы обязательно схватим этого мерзавца.

Юй Минсюй взглянула на выражение лица Сюй Мэншаня через зеркало заднего вида. После нескольких дней разлуки её напарник казался таким же, как всегда, словно вернулся к своему прежнему «я». Всё тот же глубокомысленный лис Сюй. Казалось, он уже разобрался и упорядочил всё прошлое, будто ничего и не происходило.

В сердце Юй Минсюй поднялась горькая нота.

Инь Фэн сжал её руку. Сюй Мэншань вряд ли мог это видеть, поэтому она не стала вырываться. Она посмотрела на Инь Фэна и тихо сказала:

— С допросом Дэн Яо ты сегодня здорово справился. — Его сегодняшние умозаключения были явно более точными и блестящими, чем прежде.

Инь Фэн тоже чувствовал, что на этот раз его мысли текли быстрее и яснее, чем раньше. Те доводы во время допроса Дэн Яо возникли в голове сами собой, совершенно естественно. Он вдруг вспомнил слова Чэнь Фэна о том, что гематома в его мозгу понемногу рассасывается, и сердце его ёкнуло.

Сжимая её руку, он мягко промолвил:

— Тогда я жду награды.

Юй Минсюй:

— Дома обсудим.

Он ещё немного подержал её руку, затем сказал:

— Как думаешь, мы сегодня особенно слаженно сработались?

— М-м?

— Стали ещё больше подходить друг другу?

Юй Минсюй решила, что он всё ещё помнит тот раз, когда она отказалась признать, что они подходят друг другу, и лишь усмехнулась в ответ.

Но он уже сделал собственный вывод:

— Мы с тобой — прямо как супруги: «муж поёт, жена подпевает».

Она искоса взглянула на него:

— Наоборот.

Он сказал:

— Нет, не наоборот. Всё равно я сверху.

Даже такая грубоватая женщина, как Юй Минсюй, на мгновение замешкалась, прежде чем поняла, о чём он, и сердце её дрогнуло. В этот момент он вновь походил на того решительного мужчину, каким мог быть. Положив руку на спинку её сиденья Инь Фэн тихо спросил:

— Не согласна? Снова хочешь укусить меня?

Это было намёком на то, как она укусила его прошлой ночью в спину.

Юй Минсюй помолчала немного, затем усмехнулась, и её голос прозвучал ещё более расслабленно, чем у его:

— Забыла тебе сказать, мои раны зажили. Посмотрим, кто окажется сверху в следующий раз.

Инь Фэн улыбался, не отрывая от неё взгляда, и сердце Юй Минсюй пропустило несколько ударов. Она подумала, что всё так, как говорят: даже самый невинный мужчина, переспав с женщиной, становится подонком.

Они прибыли к горе Юэфэн.

Был уже полдень, и через несколько часов в горах должно было стемнеть. Группа полицейских рассредоточилась по горному склону, быстро начав прочёсывать местность. Однако склон был довольно большим, и на первый взгляд леса казались бескрайними. А тот самый легендарный бункер на границе уезда не был указан на картах, так что приходилось обыскивать участок за участком.

Юй Минсюй вместе с Инь Фэном углубилась в лес, пробираясь сквозь чащу, быстро продвигаясь вперёд. Небо было хмурым, а в лесу света было ещё меньше, линия поисков постепенно растягивалась. Юй Минсюй вдруг вспомнила дело о подростках — тогда они тоже были в таком лесу, и потом они с Инь Фэном впервые поцеловались.

А тот мужчина рядом с ней, который в прошлый раз всё жаловался на боль в ступнях, сегодня не проронил ни слова, не отставая от неё ни на шаг. На сложных участках, где нужно было карабкаться, он, пользуясь своим длинными ногами, взбирался первым и протягивал ей руку — хотя Юй Минсюй в этом совершенно не нуждалась, но всё же дала ему сохранить мужское достоинство, позволив помочь ей.

Юй Минсюй подумала, что Инь Фэн был прав в машине: за прошедшее время их взаимопонимание уже не шло ни в какое сравнение с прежним. То чувство, что можно доверить друг другу спину, что они почти единое целое, возникло в какой-то момент незаметно для них самих.

Когда они пересекли один участок, Юй Минсюй заметила что-то необычное. Впереди виднелась отвесная каменная стена, у подножия которой буйно росли травы и кустарник. Среди них стояла небольшая деревянная хижина, выглядевшая очень старой, внутри виднелся тусклый свет, но издалека, за деревьями, разглядеть её было практически невозможно.

Юй Минсюй, схватив Инь Фэна, спряталась в зарослях, одновременно доставая рацию и тихо передавая информацию. Максимум через десять минут остальные смогут окружить это место.

— Оставайся здесь и не двигайся, — сказала Юй Минсюй. — Я посмотрю.

Он удержал её:

— Пойдём вместе.

Юй Минсюй покачала головой.

Инь Фэн понимал, что, пойди он с ней, это могло бы только ограничить её манёвренность. Он сжал её руку:

— Осторожнее. Я буду следить за тобой.

Юй Минсюй улыбнулась, пригнулась и скрылась в зарослях.

Подойдя к хижине, она обнаружила, что дверь была приоткрыта. Спрятавшись в тенистой траве, она заглянула в щель. За столом сидел человек — кто же это мог быть, если не Чэнь Чжаоци?

За несколько дней он похудел и почернел, подбородок зарос щетиной, одежда грязная и рваная — очевидно, жизнь в бегах от полиции далась ему нелегко. На полу позади него смутно виднелась печка, мешок с рисом, масло и тому подобное.

Юй Минсюй при виде него почувствовала едва сдерживаемую ярость, вспомнив, как Фань Цзя в конце поверила в его мнимое раскаяние, а он подложил её убийце. Она крепче сжала пистолет.

И в этот момент.

Чэнь Чжаоци, всё это время сидевший с опущенной головой, внезапно поднял взгляд, и их глаза неожиданно встретились.

Уголки губ Чэнь Чжаоци поползли вверх.

Юй Минсюй почувствовала, как всё её сердце сковало холодом. Она поняла, что это ловушка, и нельзя позволить ему перехватить инициативу. Мгновение спустя она выпрыгнула из зарослей, распахнула дверь и навела на него пистолет:

— Не двигаться!

Чэнь Чжаоци действительно наклонился, чтобы достать нож из сапога, но Юй Минсюй среагировала слишком быстро: он только успел коснуться рукояти, как ствол уже был направлен ему в лоб, и он замер.

Юй Минсюй резко приказала:

— Руки вверх!

Он откинулся на спинку стула с подобием улыбки, медленно поднимая руки.

Глядя на его вид, будто ему уже нечего терять, Юй Минсюй готова была испепелить его взглядом, и быстро оглядела помещение. Хижина была маленькой, с раскладушкой, позади висела занавеска, за которой было темно — похоже, вход в тот самый бункер.

Взгляд Юй Минсюй вернулся к Чэнь Чжаоци:

— О всём, что ты натворил, Дэн Яо уже рассказал во всех подробностях.

Лицо Чэнь Чжаоци помрачнело.

— Встать, — приказала Юй Минсюй. — Руки за голову, выходи.

Он медленно поднялся.

Юй Минсюй с ненавистью смотрела на него. Подняв глаза и не увидев подмоги — снаружи был только Инь Фэн, — она со всей силы ударила его рукояткой пистолета по голове. Чэнь Чжаоци вскрикнул от боли, повалившись на стол, из раны хлынула кровь. Юй Минсюй, всё ещё не испытав чувства удовлетворения, приподняла его голову и несколько раз сильно стукнула об стол, холодно бросив:

— Фань Цзя поверила тебе, пошла с тобой сдаваться. А теперь её нет в живых! Ей было всего 24! Ты, чёрт возьми, вообще человек? Тварь!

Чэнь Чжаоци лежал на столе, не двигаясь и не сопротивляясь. Юй Минсюй снова навела на него пистолет, но услышала, как он издаёт звук, похожий то ли на плач, то ли на смех. Он несколько раз фыркнул, затем сказал:

— Я тогда уже вёл её окольной дорогой, но тот сумасшедший пёс всё равно догнал нас. Я не хотел убивать её. За все эти годы она была единственной женщиной, которую я не хотел убивать, и всё же она умерла от моей руки.

Юй Минсюй на мгновение опешила, но ненависть в её сердце не утихала, и она холодно произнесла:

— Пошли. Тебя ждёт суд по закону.

Он помолчал, затем сказал:

— Возможно, ты не поверишь, но все эти дни я думал: встреться она мне раньше, скажи она мне те слова пораньше, может быть… я бы не стал убивать.

Юй Минсюй стало ещё горше.

Но не было никакого «если бы».

Для виновных не бывает «если бы».

Для людей, умерших из-за преступлений, тоже не бывает «если бы».

Чэнь Чжаоци выпрямился и вдруг рассмеялся:

— Но меня уже осудили. Ты не сможешь меня забрать, я уже возродился к новой жизни.

Юй Минсюй на мгновение опешила, подумав, не сошёл ли он уже с ума.

И в этот момент Чэнь Чжаоци внезапно развернулся и бросился на её ствол. Юй Минсюй вскрикнула, поспешно отскочив и схватив его другой рукой за воротник.

Сзади раздался лёгкий шорох занавески, и кто-то выскочил наружу. Всю спину Юй Минсюй пронзил холод, и она поспешно обернулась. Но было уже слишком поздно. Что-то тяжелое ударило её по голове, она врезалась в стол и рухнула на пол.

Чэнь Чжаоци с ножом в руке отступил на два шага, но другой ствол был уже направлен в её лоб.

Незнакомец был одет во всё чёрное, очень высокий. Чёрная куртка, чёрные брюки, короткие сапоги, кепка, надвинутая низко на глаза, виднелся только его подбородок.

Сильное чувство дежавю охватило её. Тело Юй Минсюй медленно сковало льдом.

Он поднял голову.

У него были очень выразительные глаза. По сравнению с несколькими месяцами ранее, его лицо сильно похудело, но одного взгляда было достаточно, чтобы те давно ушедшие воспоминания хлынули в сердце Юй Минсюй.

Бескрайняя пустошь, мрачная дождливая ночь, мужчина смотрит на неё через окно машины; они сидят у палатки, вместе глядя на звёздное небо; он закуривает сигарету, садится на сухое бревно и говорит: «Я решил стать серийным убийцей, убить пятерых или больше».

Гу Тяньчэн тоже смотрел на неё, без печали или радости во взгляде.

Спустя мгновение Юй Минсюй усмехнулась.

Он тоже усмехнулся.

Чэнь Чжаоци, видя эту сцену, был озадачен. Но он отчётливо понимал текущую дилемму: эта полицейская была большой проблемой. Чэнь Чжаоци крепче сжал нож, намереваясь приблизиться, но услышал, как Гу Тяньчэн произнёс:

— Стоять. Ты что за дрянь такая, осмелился тронуть её?

Юй Минсюй оглянулась на него.

Чэнь Чжаоци вздрогнул, в душе кипя от ненависти и гнева, но, встретившись с ледяным взглядом Гу Тяньчэна, в конечном счёте медленно опустил нож и отошёл в сторону.

Рука Юй Минсюй сжимала пистолет. Если бы перед ней был кто-то другой, она была бы уверена, что сможет дождаться момента и нанести ответный удар. Но это был Гу Тяньчэн, и она не могла действовать опрометчиво.

Он пристально смотрел ей в глаза, словно видя только её, и тихо сказал:

— Наконец-то тишина. Минсюй, мы наконец можем спокойно поговорить.

**Глава 130**

Инь Фэн изначально прятался в зарослях травы и, увидев, как Юй Минсюй внезапно с пистолетом бросилась в дом, весь напрягся, но всё же сохранил хладнокровие, пристально наблюдая из-за двери за происходящим внутри.

Затем он увидел, как Чэнь Чжаоци был с лёгкостью обезврежен, лицо Юй Минсюй стало безжалостно холодным, она бросила взгляд за окно и начала избивать преступника.

Почему-то всякий раз, когда Юй Минсюй вела себя так свирепо, в сердце Инь Фэна возникала не боязнь, а неизъяснимая сердечная боль и ещё более сильная любовь.

Он сидел на корточках в зарослях травы и молча наблюдал.

Когда он увидел, как Юй Минсюй толкнула Чэнь Чжаоци, приказывая ему выйти и сдаться, сердце Инь Фэна немного успокоилось. Стоило ей только вывести преступника наружу, как он готов был подняться и помочь.

Ночь сгущалась, вся гора погрузилась во мрак, холодный ветер тихо завывал, трава и деревья колыхались.

И в этот момент… Это было внезапное, ничем не предвещённое и совершенно непреодолимое чувство. Инь Фэн ощутил, будто вся вселенная резко содрогнулась. Затем началось головокружительное вращение. В его сознании что-то рушилось и прорывалось наружу с невыносимой скоростью. Он совсем сдал, внезапно ослаб и рухнул на землю, голова раскалывалась от боли.

Подобное чувство уже возникало несколько дней назад, когда он с Юй Минсюй был в ресторане. Тогда у него внезапно разболелась голова, и он потерял сознание. Но на этот раз всё было гораздо интенсивнее и отчётливее.

«Не надо».

Он услышал, как в его сердце прозвучал голос: «Не надо».

Но тот поток, та боль, то головокружение — совершенно его не слушались. От боли он чуть не застонал, изо всех сил зажав себе рот рукой, чтобы не издать звук и не испортить операцию Юй Минсюй. Он лежал на земле, на глазах уже выступили слёзы, он смутно различил сцену, от которой сердце замерло.

Он увидел Гу Тяньчэна с тем же дьявольски холодным и спокойным выражением лица. В руке он держал пистолет, направленный на Юй Минсюй. Юй Минсюй лежала на земле. За спиной у неё стоял Чэнь Чжаоци с ножом в руке.

Только бы не потерять сознание.

Он прокусил губу, выступила кровь.

Только бы не сейчас.

Его А Сюй всё ещё сражается с самым жестоким преступником. Он — её мужчина, он должен защищать её. Со слезами на глазах Инь Фэн, пошатываясь, поднялся.

Но ещё более обширная печаль и тревога беззвучно обрушились на него. Смутно он осознавал, что вот-вот что-то должно произойти в нём самом. То ли это новое падение в пропасть, то ли открытие давно запертого окна — он не знал.

Но он уже никуда не хотел идти, не желал ни славы и богатства прошлого, ни тридцатилетнего жизненного опыта и расчётов.

Ведь он уже был с ней!

Теперь он хотел только оставаться Юй Инцзюнем, сопровождать её через весну рождения и лето становления, через осень жатвы и зиму хранения*.

Боль усиливалась, весь мир перед глазами колебался.

— А Сюй… — он услышал свой сдавленный голос. — А Сюй…

———

— Брось пистолет, — сказал Гу Тяньчэн. — Подальше.

Юй Минсюй заколебалась, но и итоге ответила:

— Не могу.

Гу Тяньчэн усмехнулся:

— Минсюй, ты же знаешь, у меня мало времени. Угадай, сейчас я больше люблю тебя или больше ненавижу? Слишком ли мне жалко убить тебя? Я считаю: 5, 4, 3… — Его палец медленно придавил курок.

Юй Минсюй стиснула зубы и отбросила пистолет в сторону.

— Как тебе удалось спастись из реки? — спросила она. — Кто тебе помог?

Он ответил:

— Хорошая девочка, не трать время, когда-нибудь будет возможность рассказать. Сейчас я забираю его. Идём, выйди и расчисти нам дорогу.

Юй Минсюй медленно поднялась и с лёгкой усмешкой сказала:

— Когда ты успел найти подручного?

Чэнь Чжаоци настороженно наблюдал за ней и первым вышел из дома.

Гу Тяньчэн по-прежнему твёрдой рукой направлял пистолет на Юй Минсюй. Он толкнул её в спину и сказал:

— Таким, как мы, на которых вы смотрите свысока, тоже нужно как-то жить.

Его слова были полны скрытого смысла. Юй Минсюй отбросила недоумение и медленно вышла из дома, одним взглядом заметив, что в укрытии Инь Фэна никого не было. Однако трава была густой и тёмной, и нельзя было разглядеть, подобрал ли он пистолет.

Гу Тяньчэн сделал знак глазами, Чэнь Чжаоци нырнул в заросли и начал быстро обыскивать их в поисках пистолета.

— Вам не удастся сбежать, — сказала Юй Минсюй. — Вся гора окружена полицией в несколько линий патруля. Сдавайтесь, сопротивление только ухудшит ваше положение.

Не успела она договорить, как Гу Тяньчэн, стоявший сзади, ладонью похлопал её по щеке и сказал:

— И всё равно обманываешь меня? Ты же знаешь, что я лучше умру на воле, чем снова попаду в руки таким полицейским, как ты.

Юй Минсюй стиснула зубы.

Однако Гу Тяньчэн тоже понимал, что время поджимает, и как только полицейское кольцо окружения сомкнётся, не поможет даже пара крыльев. Он сказал:

— На колени.

Юй Минсюй не двигалась.

Гу Тяньчэн смотрел со спины на её упрямую и изящную фигуру. Даже в самой простой одежде, лишённой женственности, без макияжа, она легко пробуждала в его сердце желание и ненависть. Он смотрел на дуло своего пистолета, которое медленно скользило вниз от её прекрасной головы, мимо пышной груди, тонкой талии, стройных ног и, наконец, остановилось у её коленей.

— Дорогая, — сказал он, — мне всегда не хватает духу убить тебя. Всегда.

Всё тело Юй Минсюй напряглось, она смотрела прямо перед собой.

В критический момент, когда палец Гу Тяньчэна уже был готов нажать на курок, дуло ещё более холодного пистолета упёрлось ему в затылок. Он резко распахнул глаза, а Юй Минсюй, воспользовавшись моментом между жизнью и смертью, молниеносно кувыркнулась в сторону. Чэнь Чжаоци в зарослях, встревожившись, выпрямился.

Гу Тяньчэн в ярости поднял пистолет, но услышал за спиной тяжелое дыхание и слова:

— Брось пистолет! Гу Тяньчэн, одно движение… и я убью тебя!

Этот знакомый голос был поистине ироничен. Гу Тяньчэн медленно опустил пистолет и сказал:

— Дурак, и всё ещё охраняешь её? Хм… хорошо, очень хорошо.

— Заткнись! — закричал Инь Фэн, он изо всех сил сжимал пистолет, не давая ему выскользнуть из руки. Во рту уже стоял привкус крови. В это время схваткообразная боль в голове постепенно отступала, но её заменяло всё более притуплённое, спутанное сознание. Казалось, впереди был не лес, а бескрайний океан, в котором он барахтался и вот-вот должен был утонуть.

Смутно он разглядел, как Юй Минсюй поднялась с земли, обезвредила Чэнь Чжаоци; остро блеснул нож — похоже, он уже был в её руке. Тогда Инь Фэн в помутнении улыбнулся, подумав: «Отлично. В конце концов, в критический для момент я не подвёл и не бросил её».

Юй Минсюй не подозревала о состоянии Инь Фэна, но его внезапное появление мгновенно переломило ситуацию. Чэнь Чжаоци не представлял угрозы и уже был в её руках. Её кинжал твёрдо упирался в его горло, он никак не мог вырваться из её захвата. И даже Гу Тяньчэн неожиданно был обезврежен Инь Фэном. Нельзя не признать, что появление Инь Фэна и ракурс атаки были предельно точными. С таким мастером, как Гу Тяньчэн, малейшая неосторожность была бы замечена — и всё пошло бы прахом. Но Инь Фэн справился.

Она быстро взглянула на Инь Фэна. Он стоял в тени дерева, его покрасневшие глаза были прикованы к Гу Тяньчэну. Он даже глупо улыбнулся.

Юй Минсюй смотрела на Гу Тяньчэна:

— Второй раз.

На лице Гу Тяньчэна вспыхнуло раздражение. Эта женщина всегда знала, как ранить его сердце. Уже во второй раз он попался в руки ей и этому маленькому дурачку. Он подумал, что на самом деле должен был пренебречь сомнениями и своим робким порывом и убить её тогда. При встрече с ней его сердце всегда волновалось. А когда есть волнение — он уже не может быть беспощадным.

* Сезонная метафора: «весна — рождение, лето — рост, осень — сбор плодов, зима — хранение»; образ описывает естественный жизненный цикл.

**Глава 131**

Ситуация зашла в тупик.

Юй Минсюй захватила Чэнь Чжаоци, тот тщетно пытался вырваться и тяжело дышал, на его шее уже выступила кровь. Он напоминал законченного извращенца и только хрипло хихикал. Гу Тяньчэн держал пистолет направленным на них, но у Юй Минсюй был живой щит, и было неясно, попадёт ли он вообще.

Инь Фэн приставил пистолет к затылку Гу Тяньчэна.

Поскольку преимущества в ситуации не было, с каждой секундой положение Гу Тяньчэна и Чэнь Чжаоци ухудшалось. Вдалеке уже были слышны приближающиеся полицейские.

Внезапно Гу Тяньчэн громко рассмеялся, смех его был развязным и полным отчаяния. Он опустил пистолет, а его тело слегка покачивалось от смеха. Юй Минсюй настороженно следила за ним, одновременно бросая взгляд на Инь Фэна. Но, к её удивлению, дуло его пистолета было опущено, как и его голова, и выражение лица разглядеть было невозможно. Сердце Юй Минсюй сжалось от тревоги, но она не подала виду, лишь усилила захват Чэнь Чжаоци, не спуская глаз с обоих.

Что с ним? Присмотревшись, Юй Минсюй заметила, что тело Инь Фэна тоже слегка покачивается. Её сердце сжалось: Гу Тяньчэн что-то сделал с ним? Или у него снова разболелась голова?

— Ты правда думаешь… — медленно начал Гу Тяньчэн, — что мы — я, ты и Инь Фэн — встретились в Тибете случайно?

Гу Тяньчэн смотрел на неё, и в его глазах читалась насмешливая холодность.

В сердце Юй Минсюй словно треснул ледяной покров, обнажив скрытую давнюю истину. Она пристально смотрела на него, краем глаза отмечая, что Инь Фэн опустил пистолет, а другую руку прижимал ко лбу. Юй Минсюй слышала лишь собственное учащённое дыхание, звучавшее в ушах.

— Ты правда думаешь! — голос Гу Тяньчэна стал ещё более насмешливым и развязным, — что раскрытые вами дела содержат всю правду? Что вы, полицейские, вообще из себя представляете?

Чэнь Чжаоци тоже хрипло рассмеялся, внезапно схватив Юй Минсюй за руку, пытаясь застать её врасплох. Но она была наготове и резко ударила коленом по его ноге. От боли он ослабел и присел.

— Бах.

Юй Минсюй содрогнулась всем телом. Она воочию увидела, как на лбу Чэнь Чжаоци, которого она держала, появилась кровавая дыра. Он широко раскрыл глаза и мгновенно испустил дух. Гу Тяньчэн стоял с поднятым пистолетом, на его лице не было никаких эмоций.

— Ты! — вне себя от ярости, Юй Минсюй подняла тело Чэнь Чжаоци, прикрываясь им. Но Гу Тяньчэн, похоже, не собирался стрелять снова. Он лишь усмехнулся и спокойно сказал: — Раз не могу забрать с собой, значит, мы сами его осудим и казним. Не стоит благодарности.

Юй Минсюй стиснула зубы, всё её тело напряглось. Через Гу Тяньчэна она смотрела на того человека позади него, и сердце её постепенно погружалось в пучину.

Гу Тяньчэн тоже был ошеломлён.

То, что сегодня Юй Минсюй и Инь Фэн прибыли с большим количеством полиции, оказалось для него неожиданностью. Этот дурак Инь Фэн смог  сохранять спокойствие, так долго скрываться в засаде и выждать момент для атаки, в то время как всё внимание Гу Тяньчэна было приковано к Юй Минсюй. Он просчитался на один ход и оказался в чужой власти.

Видя, что его вот-вот окружат полицейские, и живя уже одним днём, он и не питал надежд на спасение. Произнеся несколько фраз, чтобы отвлечь Юй Минсюй, он воспользовался моментом, чтобы застрелить Чэнь Чжаоци, не дав тому попасть в руки полиции.

Что касается его самого…

Он был уверен, что Инь Фэн непременно застрелит его.

Почему-то он знал, что даже если Юй Минсюй, возможно, не смогла бы, то этот дурак определённо был способен на это.

Если он умрёт от руки Инь Фэна, разве это не будет забавно, — руки этого «учителя Иня» будут запятнаны человеческой кровью! Ха-ха.

Ведь убийство — это как открытие двери, за которой бушуют тёмные воды*. Стоит лишь начать, и эти воды будут течь в твоей жизни до конца дней.

Но Инь Фэн почему-то не выстрелил.

Позади было тихо, слышалось лишь слабое прерывистое дыхание.

Даже Гу Тяньчэн, уже смирившийся с неизбежной смертью, почувствовал неладное.

— А Сюй.

И Гу Тяньчэн, и Юй Минсюй услышали этот тихий, хриплый голос, полный страдания.

— А Сюй! — Инь Фэн разрыдался.

Гу Тяньчэн резко развернулся с пистолетом, направив его на голову Инь Фэна. Юй Минсюй бросила тело Чэнь Чжаоци и устремилась вперёд.

Но лишь услышала глухой звук — пистолет выскользнул из руки Инь Фэна. Он уже не осознавал угрозы со стороны Гу Тяньчэна, а лишь изо всех сил пытался смотреть в направлении Юй Минсюй. Его лицо было белым как бумага, в помутнении он видел приближающуюся фигуру, глупо протянул руку и снова позвал:

— А Сюй…

А Сюй, прости.

Юй Инцзюню, похоже, нужно ненадолго прилечь и отдохнуть.

Я проснусь.

Но я и боюсь проснуться.

Я только что получил тебя, потратил все силы, униженно ждал так долго, чтобы обрести тебя. Боюсь, что проснувшийся во мне человек снова тебе не понравится.

Боюсь, что в сердце проснувшегося хоть на малую долю что-то изменится по отношению к тебе.

Не оставляй меня.

Пожалуйста, ни за что не оставляй меня.

Возможно, я лишь часть души того человека, но я люблю тебя всем сердцем.

С каким бы обликом, с какой личностью я ни предстану перед тобой в будущем, моя душа уже полюбила тебя.

Он определённо не забудет.

— Инь Фэн! — Юй Минсюй смотрела, как он, словно сложенная из кубиков башня, у которой вытащили опору, рухнул на землю. Но Гу Тяньчэн был ближе и действовал быстрее неё: он подхватил тело Инь Фэна и приставил к нему пистолет.

Юй Минсюй рухнула на землю перед ними в полном отчаянии**. Она попыталась подняться, но было уже поздно.

Гу Тяньчэн, получивший такой неожиданный подарок, отступал, удерживая Инь Фэна и направляя на него пистолет. Он хрипло смеялся, почти обезумев.

— Назад! Назад! — рявкнул он.

Юй Минсюй пристально смотрела на человека в его руках — тот казался совсем безжизненным, абсолютно неподвижным, пока Гу Тяньчэн тащил его по земле. Она чувствовала, будто её сердце сжали в комок, ощущая тупую боль. Гу Тяньчэн теперь был как загнанный зверь, способный на что угодно. Она медленно отступала, а Гу Тяньчэн отчётливо видел её взволнованное, полное чувств выражение лица. В его сердце вскипела ревность, которую он больше не мог сдерживать. Он холодно произнёс:

— Ты правда думаешь… что это создание, которое ты взрастила, — ангел? А не такое же животное, как я?

Губы Юй Минсюй уже были прикушены до крови, хриплым голосом она сказала:

— Не трогай его. Если тебе нужен заложник, чтобы выбраться, бери меня. Он без сознания, я буду удобнее.

Гу Тяньчэн закричал:

— Даже сейчас ты думаешь только о нём? Юй Минсюй, я не убью его, потому что однажды ты пожалеешь, что полюбила его. А теперь повернись и беги, беги изо всех сил. Если будешь медлить, я прострелю ему ногу, а затем вторую. Беги!

С этими словами он навёл пистолет на голень Инь Фэна.

Глаза Юй Минсюй пылали от гнева. Стиснув зубы, она развернулась и побежала, подставив свою беззащитную спину убийце.

В ушах свистел ледяной ветер. Вдалеке уже были видны мерцающие лучи фонарей. Она бежала изо всех сил. Всё её сердце заледенело, словно упав в ледяной погреб, а кровь в теле горела, будто вот-вот воспламенится.

Инь Фэн, жди меня. Я подставила свою спину под его пулю, чтобы дать тебе шанс на жизнь.

— Бах! — сзади раздался выстрел.

Всё тело Юй Минсюй онемело. Осознав, что с ней всё в порядке и чувство боли не приходит, она поняла, что выстрел был не в неё.

Неподалёку уже показались несколько полицейских. Юй Минсюй развернулась и побежала обратно.

Эта короткая дорога казалась вечностью. Её глаза покраснели от напряжения. Наконец она добежала и увидела перед хижиной брошенное тело Чэнь Чжаоци, а по другую сторону — лежащего Инь Фэна. Следов Гу Тяньчэна не было.

Юй Минсюй подбежала к Инь Фэну. Окинув его взглядом и не обнаружив ран, её сердце наконец вернулось на место.

— Инь Фэн! Инь Фэн! Юй Инцзюнь! — она кричала много раз, обнимая его. Но он был без сознания и не подавал признаков жизни.

— Конец третьей части «Сон о возвращении домой» —

— Конец первого тома «Когда я чувствую вину» —

* 黑色暗潮 (hēisè àncháo) — букв. «тёмное течение», используется как метафора для скрытых опасностей, зла или тёмных сторон человеческой жизни и души.

** 肝胆俱裂 (gāndǎn jùliè) — букв. «печень и желчный пузырь полностью разорваны», выражение сильной боли, ужаса или эмоционального шока.

**Глава 132**

Наступила ранняя зима.

В Сянчэне установилась пасмурная погода с дождями, солнца почти не было видно. Но жители Сянчэна были весьма устойчивы к холоду — несмотря на постоянно падающую температуру, многие по-прежнему ходили в лёгкой одежде, привыкли и уже не чувствовали холода.

Юй Минсюй была одной из них.

Утром мелкий дождь смочил дороги. Она вышла из автобуса, одетая лишь в свободный длинный пиджак и узкие брюки, что подчёркивало её изящную, тонкую фигуру. Однако выражение её лица было крайне мрачным, несущим печать отстранённости. Прохожие лишь издалека бросали взгляд на эту холодную красавицу* с лицом, полным враждебности, и почти никто не решался заговорить с ней.

В участке она отметилась, кое-как позавтракала и пошла на еженедельное совещание, где они с Сюй Мэншанем подвели итоги громкого дела в Хуайчэне. Имя Фань Цзя не упоминалось — замначальника уголовного отдела не решался его произносить, и Дин Сюнвэй тоже не хотел. Просто место, где обычно сидела Фань Цзя, рядом с Юй Минсюй и Сюй Мэншанем, оставалось пустым.

После гибели Чэнь Чжаоци полиция публично объявила о раскрытии серии преступлений в Хуайчэне, и это вызвало широкий общественный резонанс. Несмотря на неоднократные меры по регулированию и запрету, нелегальные кредитные компании с криминальным оттенком деятельности по-прежнему, словно серая сеть, нависали над университетскими кампусами. Выявленная полицией группировка, виновная в сексуальных преступлениях, повергла в ужас всех, кто о ней услышал.

Сын мясника из социальных низов, ведомый членом этой группировки (который и сам когда-то был жертвой кредитных компаний), под влиянием и при участии своего отца и Чэнь Чжаоци встал на путь серийных убийств.

Чэнь Чжаоци пытался подставить других и уйти от ответственности, но полиция смогла задержать всех преступников.

К этому моменту число жертв — Лю Иша, Чжао Фэйэр и ещё трёх женщин — достигло пяти.

Число пострадавших студентов и вовсе не поддавалось подсчётам.

———

После совещания Дин Сюнвэй остановил Юй Минсюй и пригласил её в свой кабинет.

Ещё при первой встрече сегодня Дин Сюнвэй почувствовал, что его надёжная подчинённая изменилась. Раньше она была отважной, сильной, полной жизни. Сегодня же, хотя она и сохраняла уверенный вид, в её манере сидеть в кресле сквозили некоторая небрежность и безучастность.

Такие изменения происходят после пережитых событий. Дин Сюнвэй отлично понимал это — он прошёл через то же самое. Каждый следователь, особенно выдающийся, переживает процесс, когда все кости переламываются, а затем заново собираются, а вся боль прячется глубоко в обломках, — только так постепенно закаляется характер, сдержанный, но внушающий уважение и страх.

Пожалев её, Дин Сюнвэй, к удивлению, налил чашку чая и поставил перед Юй Минсюй. Та не церемонилась:

— Спасибо, шеф.

Она сделала небольшой глоток и сказала:

— Я вижу, дело Гу Тяньчэна прикрыли наверху.

Дин Сюнвэй ответил:

— Я вызвал тебя как раз по этому поводу. Я читал твой отчёт. Этот человек, вероятно, вовлечён в крайне масштабные дела. Наверху решили сначала расследовать тайно.

Юй Минсюй:

— Считайте меня в деле.

Дин Сюнвэй кивнул:

— Сначала отдохни несколько дней. Наверху тоже нужно решить, с чего начать. Вызовем, когда понадобишься.

— Хорошо.

Дин Сюнвэй взглянул на неё проницательным взглядом:

— Перед побегом Гу Тяньчэн много чего наговорил. Как думаешь, он сделал это намеренно или случайно?

Юй Минсюй ответила:

— Судя по его характеру, он часто говорит полуправду. И движет им как злой умысел, так и неспособность сдержаться.

— О? — в голосе Дин Сюнвэя появились насмешливые нотки. — Тогда, по-твоему, что из сказанного им правда, а что ложь?

Юй Минсюй прямо посмотрела на своего начальника-«старого волка»:

— На мой взгляд, то, что в деле Гу Тяньчэна и в деле об обмене убийствами среди подростков есть скрытые обстоятельства, может быть правдой; то, что у него и у стоящих за ним людей есть свои планы — тоже правда. А то, что он поливал грязью Инь Фэна — ложь. Он ненавидит меня за арест и специально хотел нас поссорить.

Даже Дин Сюнвэй был ошарашен такой уверенной защитой и решил прояснить:

— Ты и правда сошлась с этим ребёнком?

Юй Минсюй искоса посмотрела на него: старикан, а какую чушь несёт. Словно она совсем уж бесстыжая.

Инь Фэн… сейчас, кроме простоватого характера, разве хоть чем-то похож на ребёнка?

Уголки её губ непроизвольно поднялись.

Дин Сюнвэй, зорко заметив это, подумал, что его обычно ледяная подчинённая, теперь — тайно влюбившись — выглядит просто невыносимо. Он махнул рукой:

— Ладно, перейдём к делу!

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Так это вы первым спросили. Не скрою, у нас сейчас всё серьёзно. Прошу вас и ребят относиться к нему соответствующим образом.

Дин Сюнвэй бросил на неё свирепый взгляд и сдался:

— Ладно. Возвращаясь к теме: лично я тоже не верю словам Гу Тяньчэна и уверен, что с Инь Фэном всё в порядке. Но Гу Тяньчэн не стал бы упоминать его без причины. Ваша встреча в Тибете и правда была слишком странным совпадением. Возможно, в его прошлом есть какие-то скрытые зацепки, и тебе нужно иметь это в виду.

Юй Минсюй помолчала, кивнула, затем сказала:

— Инь Фэн как-то говорил, что помнит, как за ним постоянно кто-то следил, преследовал, и в то время он чувствовал сильную угрозу. Возможно, по какой-то причине он стал целью преступников. Быть может, нападение и похищение Гу Тяньчэном в Тибете тоже были заранее спланированы, а не случайны. Но он до сих пор ничего не помнит. Не нужно мне напоминать, я буду пристально следить за теми, кто рядом с ним.

Дин Сюнвэй подумал и сказал:

— Защищай его. Независимо от того, потерял он память или нет, он тот, кого стоит оберегать.

Юй Минсюй улыбнулась.

— Лао Дин, — её голос стал серьёзным. — Ты правда считаешь, что за Гу Тяньчэном стоит высокоинтеллектуальная преступная группировка? Если да, то какова её цель? Почему мы до сих пор о ней не знали?

Дин Сюнвэй отпил чаю и ответил:

— Вообще, на совещании наверху пару дней назад тоже задавали этот вопрос. То, что Гу Тяньчэн смог сбежать после падения в реку, определённо произошло не без помощи сообщников. Но действительно ли это организованная преступная группировка? Моё мнение — да. Пока ты в Хуайчэне восстанавливалась после ранения, Ло Пин и другие нашли ещё кое-какие зацепки.

— Какие именно?

— Кроме Чжао Фэйэр и Лю Иша, отец и сын Дэны также похитили с улиц трёх женщин, и, хотя с их исчезновения прошло много времени, их никто не искал. Уже тогда я заподозрил неладное: даже если это одинокие женщины из малообеспеченных семей, как могло получиться, что об их исчезновении никто не сообщил? Позже мы выяснили, что после пропажи всех трёх жертв кто-то предпринял действия по сокрытию улик: например, посылал родственникам сообщения о том, что всё хорошо; говорил друзьям о планирующемся путешествии; кто-то даже покупал билеты на поезд, чтобы подделать маршрут. Сначала мы подозревали, что это мог быть Чэнь Чжаоци, но Дэн Яо признался, что ничего об этом не знал, и твёрдо уверен, что тот не причастен к сокрытию улик. Людей похищал он сам, а Чэнь Чжаоци вообще этим не занимался.

* В оригинале «холодная Си Ши» (西施) — одна из «четырёх великих красавиц» Древнего Китая.

**Глава 133**

В обед Юй Минсюй позвонила Чэнь Фэну, узнала, что Инь Фэн ещё не пришёл в себя, и продолжила работать. Как только прозвенел звонок об окончании рабочего дня, она, к удивлению своих коллег, ушла самой первой, поймала такси и помчалась в больницу «Сянхуэй».

Едва машина отъехала, Чэнь Фэн прислал сообщение: «Учитель Инь очнулся!»

Юй Минсюй улыбнулась и поторопила водителя:

— Пожалуйста, поезжайте быстрее.

Водитель ответил:

— Хорошо! Дома кто-то заболел?

Юй Минсюй, глядя в окно, ответила:

— Мой парень, лёгкое недомогание.

Инь Фэн лежал в прежней VIP-палате. Выйдя из лифта, Юй Минсюй столкнулась с выходящим оттуда Чэнь Фэном. Они встретились взглядом, она слегка кивнула и прошла прямо в палату. И потому не заметила странное выражение лица Чэнь Фэна.

Если обычно Чэнь Фэн был спокоен и нетороплив, то сегодня он явно был взволнован. Увидев Юй Минсюй, он вздрогнул. Когда она проходила мимо, он хотел остановить её и что-то сказать, но в конце концов лишь тихо подозвал медсестру и закрыл за собой дверь.

Юй Минсюй сразу увидела его: Инь Фэн полулежал, опираясь на подушки, и медленно пил кашу из миски.

На улице уже стемнело, и палата была наполнена мягким светом ламп.

Инь Фэн был одет в чистую и опрятную больничную пижаму. Волосы, казалось, были причёсаны перед её приходом, что делало его ещё более изящным, а черты лица — ещё чётче.

Юй Минсюй вдруг вспомнила, как на горе он почти с рыданием выкрикнул «А Сюй» и затем потерял сознание. Её сердце смягчилось. Какие бы проблемы у него ни были сейчас, выздоровеет он или нет, — всё это она возьмёт на себя.

Она взглянула на ладонь Инь Фэна, сжимающую фарфоровую миску — с длинными, худыми пальцами и чётко выраженными суставами. Даже просто глядя на руку этого человека, в её сердце возникали нежность и привязанность.

Её человек. Будь он «маленьким мужчиной» или «большим мужчиной» — в конце концов, он всё равно её человек.

Инь Фэн тоже заметил её, поднял голову. Его ясный, глубокий взгляд не изменился ни на каплю.

Но Юй Минсюй, радуясь в душе, не обратила на это внимания. Она подошла, одной рукой обняла его и, улыбаясь, сказала:

— Ты меня до смерти напугал. Как себя чувствуешь? Голова ещё болит?

Инь Фэн не ответил.

Только раздался тихий стук — он поставил миску на прикроватную тумбочку.

Его руки не обняли её за талию, как обычно.

Юй Минсюй замерла, лёгкое недоумение, словно росток, быстро проклюнулось в её сердце. Она отпустила его и села на край кровати.

Только что она вошла поспешно и не обратила внимания, что его больничная одежда была застёгнута не так аккуратно, как обычно — первые две пуговицы пижамы были расстёгнуты. После её объятий он, казалось, остался совершенно невозмутим: одна рука лежала на тумбочке, другая — на одеяле, средний палец слегка постукивал. Его лицо больше не было радостно обращено в её сторону. Вместо этого, подбородок был слегка опущен, отчего черты казались ещё более строгими и сдержанными. Его глаза были глубоки, словно колодец, отражающий ночную темноту, — такой отстранённый и холодный взгляд. Юй Минсюй точно не ошиблась.

Всего одного взгляда на Инь Фэна хватило, чтобы весь мир вдруг затих. Мужчина перед ней был так знаком, — она знала каждую его чёрточку, каждую часть тела. Но сейчас он явно был другим человеком. Ему даже не нужно было говорить, каждое его движение излучало ауру тридцатилетнего Инь Фэна. Совсем не того, кто мог приставать к ней, льстить ей, обожать и любить её.

Юй Минсюй почувствовала, как её сердце камнем тянет вниз. В памяти промелькнули слова, сказанные тем человеком её на ухо: «А Сюй, я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня».

Но сейчас тот же человек смотрел на неё прохладным, как вода, взглядом.

Чувство полной абсурдности происходящего захлестнуло её сердце. Нос Юй Минсюй защекотало, но она всё ещё не сдавалась и, пристально вглядываясь в его глаза, позвала:

— Юй Инцзюнь?

И тогда мужчина перед ней очень медленно улыбнулся. Но в его глазах по-прежнему не было ни капли тепла.

— Что? У меня есть другое имя? — Тот же голос, но его речь была медленной и глубокой, без намёка на юношескую живость: — Кто это придумал? Глупее некуда, просто мерзость. Больше не называй меня так.

Юй Минсюй никогда раньше не испытывала такого чувства. Она смотрела на этого человека и её сердце беззвучно сжималось. Сжалось в комок, и затем, наконец, пришла тупая, тянущая боль.

Она что, потеряла Юй Инцзюня?

Просто так потеряла?

Она не то чтобы не думала, что однажды он может восстановить свою память. Но в худшем случае она ожидала изменения его характера, и тогда возможность продолжения отношений зависела бы от судьбы. Она даже представить не могла, что он просто не вспомнит время, которое они провели вместе.

Всего за один миг он стал смотреть на неё чужими глазами.

Она словно издалека услышала свой собственный голос:

— Что ты помнишь о нас? Сколько ты помнишь?

Выражение лица того человека наконец изменилось. Он не ответил сразу, постукивающий средний палец остановился. Он сказал:

— Я очнулся меньше получаса назад, мой мозг всё ещё восстанавливается. Я пока не понял, что произошло за это время. Сначала иди домой, дай мне разобраться, и если будет необходимость… — он усмехнулся, — я сам найду тебя.

Юй Минсюй помолчала немного, на её лице тоже не было никаких эмоций. Затем она встала и направилась к двери.

Позади неё Инь Фэн приподнял голову, взглянул на неё и уже собирался закрыть глаза и продолжить отдыхать, как услышал звук. Он увидел, что она не только не ушла, но и заперла дверь изнутри на замок.

Лицо Инь Фэна потемнело.

Юй Минсюй вернулась и, не садясь, одной рукой оперлась о стену позади него, наклонилась и сказала:

— Я не привыкла ждать. Сейчас же всё проясни. Твоя раз за разом прошибленная башка хоть что-то помнит из последнего года? И даже не думай звать кого-то. Поверь, пока я здесь, никто не сможет войти.

Нынешний Инь Фэн ещё не встречал женщину, которая осмелилась бы говорить с ним в таком тоне. Да ещё и такую властную и дерзкую. Он был слегка ошеломлён.

Женщина, несомненно, была красива, но не была утончённой и почти не ухаживала за собой. От неё исходила природная дикость и энергия. Инь Фэн не мог игнорировать то, что с момента её появления в комнате в его тяжёлой голове возникло чувство чего-то знакомого. Он даже ощутил волну близости и спокойствия. Для него это было ощущение, которого за все 30 лет он никогда не испытывал.

И потому, под пристальным взглядом женщины он не отступил, а, наоборот, приблизился, поднял голову, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Он почувствовал, как их дыхание перемешивается и касается кожи, и даже уловил странное, необъяснимое волнение в своём сердце.

**Глава 134**

Он взял прядь её волос, поправил и уложил ей на плечо:

— Изначально я планировал потом уладить всё с тобой должным образом, но ты, кажется, очень торопишься. На самом деле, тут нет ничего, что нельзя было бы сказать. Я уже просмотрел медицинское заключение. Гематома в мозгу в основном рассосалась, но это ещё не полное выздоровление. В любой момент может произойти кровоизлияние в мозг, но также есть шанс, что восстановление пойдёт лучше. Сейчас последнее, что я помню, — это пресс-конференция по запуску моего фильма «Ловец душ» полтора года назад.

В сердце Юй Минсюй будто грянул гром. Она медленно выпрямилась, отдаляясь от него. Мужчина уловил все её реакции и многозначительно усмехнулся, сохраняя холодную отстранённость.

Горечь в груди Юй Минсюй расползалась дальше. Всё это казалось ей какой-то насмешкой. Она медленно выдохнула, не глядя на него, и с сарказмом произнесла:

— Чёрт возьми, ты что, послан небом, чтобы взыскивать с меня долги?

Инь Фэн молчал.

Даже в расстройстве женщина упрямо держала спину идеально прямой. А в его холодном сердце неожиданно возникло незнакомое чувство жалости. Взяв себя в руки, он сказал:

— Достаточно. Сначала иди домой. Я во всём разберусь и тогда снова найду тебя.

Юй Минсюй подняла на него взгляд.

Её глаза были глубокими, словно с примесью инея, но в то же время словно скрывали смутные трепетные чувства. Взгляд Инь Фэна оставался тёмным и неподвижным.

Юй Минсюй фыркнула, встала и направилась к двери.

Инь Фэн поднял руку и потер лоб. Почему-то в его сердце снова возникло чувство раздражения. Неужели за время помутнения рассудка его эмоции стали богаче, чем раньше?

И в этот момент.

Дойдя до двери, Юй Минсюй снова остановилась. Она повернулась, с холодным выражением лица прямо посмотрела на него и снова пошла обратно.

Инь Фэн не выдал ни малейшей эмоции.

Юй Минсюй положила руку на его плечо, и её губы властно опустились вниз. Инь Фэн на мгновение замер. Прежде чем у него успела появиться хоть какая-то мысль, это сладкое, возбуждающее ощущение уже взорвалось внутри. Это было чувство, совершенно не поддающееся контролю, которого ни одна женщина раньше ему не дарила. Не только его язык, дыхание, но и сердце в груди, — всё его тело, вся душа, казалось, воспламенились от этого поцелуя.

Юй Минсюй тоже почувствовала его реакцию, её ладонь на его плече мягко заскользила.

Он тихо спросил:

— Ты и правда не можешь больше ждать?

Двумя пальцами она сжала и приподняла его подбородок:

— Поменьше болтай. Появилось хоть немного чувства узнавания? Раньше я целовала тебя именно так.

В глазах окружающих жизнь Инь Фэна в прошлом можно было назвать спокойной и достойной зависти*. Он родился в богатой семье, родители занимались бизнесом, с детства учился в частной школе для привилегированных детей. Он всегда был лучшим среди лучших в учёбе, на любом этапе был выдающимся и популярным среди сверстников, без особых усилий поступил в Пекинский университет, став восходящей звездой в области психологии.

Более того, он был красивым, добрым и честным, но при этом стратегом, искушённым в человеческих отношениях. На свои доходы он спонсировал многих детей из бедных семей. Он особенно заботился о чувствах читателей: однажды в ужасную погоду пошёл на автограф-сессию и простудился, а также ради одного читателя-инвалида поехал очень далеко, чтобы сыграть для него одного на пианино. Его компания процветала, приносила огромные прибыли, что было неразрывно связано с его решимостью, прозорливостью и лидерскими качествами... В общем, для тех, кто не был близко знаком с Инь Фэном, он казался почти идеальным мужчиной.

Только близкие ему люди, такие как его покойные родители, Чэнь Фэн, Су Цзыи и несколько доверенных лиц, следовавших за ним много лет, знали, что он не был тем, кем казался со стороны.

У него был явно странный характер и непостоянные вкусы. Нельзя было знать, какая фраза его разозлит, а какая — обрадует. Он не любил лук, ненавидел йогурт, терпеть не мог среду, но любил субботу. Ненавидел белый цвет, любил чёрный. Если он что-то решил, даже если это окажется ошибкой, — пока другие не заметили, ещё ничего; но если заметили — он обязательно будет стоять на своём.

* 顺风顺水 (shùn fēng shùn shuǐ) — букв. «попутный ветер и спокойная вода».

**Глава 135**

Однако, когда он брался за дело, то отдавался ему с невероятной сосредоточенностью. Он мог запереться в загородной вилле, приказав доставлять только еду и воду, и провести так шесть месяцев, работая над новой книгой. Или же мог, заинтересовавшись какой-нибудь книгой, забыть о еде, питье и сне на целые сутки, с одержимостью погрузившись в чтение. Как-то раз одна его девушка прибежала к нему домой, когда он как раз читал новое произведение одного американского эксперта по психологии, и принялась жеманничать и кокетничать. Он тут же усмехнулся холодно — нет, скорее ухмыльнулся — и, не проявляя гнева, уговорил её раздеться и лечь в постель. Девушка уже подумала, что наконец-то заполучила его, но он продержал её несколько часов на холодных простынях, не обращая внимания. В конце концов, когда она поднялась и оделась, то узнала, что он уже улетел в другой город, чтобы уединиться.

Что касается его отношений с женщинами, то по-настоящему близок он был лишь с двумя. Все остальное — слухи, либо мимолетные забавы и внезапные прихоти с его стороны. Но, будучи человеком культурным, его насмешки порой были слишком утонченными для некоторых женщин, одержимых желанием его соблазнить, и те могли их даже не понять. Например, одна дама в светло-розовом платье намеренно упала ему в объятия, и бретелька так кстати соскользнула — он поддержал её, мягко улыбнулся и сказал:

— Вы напоминаете мне розовый цветок кирказона.

Сердце женщины затрепетало, и хотя учитель Инь тогда не сделал дальнейших шагов, тот взгляд, полный скрытой улыбки, убедил её, что он заинтересован в ней. Более того, позже, она даже повсюду хвасталась этим, прибавив к его репутации ещё один романтический слух.

Спустя несколько дней женщина случайно поискала в интернете и обнаружила, что цветок кирказона похож на свиную печёнку.

———

Будучи зрелым, выдающимся и состоятельным мужчиной, Инь Фэн испытывал физиологические потребности, которые требовали удовлетворения, и ему также нравилось, когда рядом была женщина, способная окружить его заботой, пониманием и теплом. А поскольку он занимался работой, где никто его не ограничивал, и компания была его безраздельным владением, он давно привык быть полновластным хозяином своей жизни. С женщинами он поступал точно так же: раз уж дело было в его собственном удовольствии, то естественно, что он выбирал ту, что ему по нраву.

Он предпочитал женщин миниатюрных, со светлой кожей, мягких, даже несколько избалованных. То, что они жаждали его денег, его не беспокоило; то, что они обожали его статное тело и внешность, тоже не имело значения. Разве не должны женщины опираться на способности и силу мужчин? К тому же, у него и не было планов на нечто долговременное. Лишь развлечение и удовлетворение.

Что касалось того, когда и с кем он сможет провести всю свою жизнь, он никогда об этом не задумывался. Это было словно зияющая пустота, и одна лишь мысль об этом лишала его чувства контроля. Поэтому он сдерживал себя, не питая никаких надежд или предположений на этот счёт.

Поэтому огромная перемена, что случилась на этот раз, оказалась совершенно неожиданной для Инь Фэна. Только что очнувшись, он успел лишь кратко пообщаться с Чэнь Фэном и узнал, что получил травму и потерял рассудок год назад, и теперь воспоминания за этот период у него полностью отсутствовали. То, что он сказал Юй Минсюй, было правдой — почему-то, когда эта внезапно появившаяся женщина стала его допрашивать, он невольно признался ей. Последнее ясное воспоминание в его голове действительно относилось к тому времени, когда полтора года назад он, закончив пресс-конференцию, ехал домой на машине. Измученный усталостью, он уснул в дороге.

А проснулся он уже здесь, в этой палате. Будучи специалистом в области психологии, он понимал, что человеческий мозг — самая сложная, тонко устроенная и неизведанная структура. И вряд ли даже профессиональный невролог смог бы точно сказать, почему он потерял воспоминания именно за этот период. Если бы потребовалось дать объяснение, он и сам мог предположить, что причины могли быть как физиологические, так и психологические.

С физиологической точки зрения, черепно-мозговая травма, возможно, задела именно тот участок мозга, который отвечает за память. С психологической — возможно, за последние полтора года произошло нечто, с чем он абсолютно не желал и не мог столкнуться, и потому, придя в себя, подсознание сработало как защитный механизм, скрыв ту часть воспоминаний и оставив ему лишь того себя, каким он был до всех этих событий.

———

Хм-м, притвориться тем, кто вовсе не пострадал?

Эта мысль показалась Инь Фэну исполненной сарказма — сарказма по отношению к себе же. Однако за последние тридцать лет он всегда жил так, как хотел, и раз уж его подсознание не желало пробуждаться, он не стал бы его принуждать. Всё, что произошло за время его слабоумия — согласно краткому пересказу Чэнь Фэна, будь то глупости или то, как он валялся у женщин под ногами, — всё это прошло и осталось в прошлом.

Раз он очнулся, то будет жить в соответствии со своей природой. Он и есть настоящий Инь Фэн.

———

Однако ледяные слова Юй Минсюй, сквозь которые явственно прорывались сдерживаемые эмоции, внезапно отрезвили Инь Фэна.

Он смотрел женщину, прижимающую его к кровати, сплошь — твердые кости да упрямство, но в глазах её таилась тень горечи. И осознал: целует она не его, а того десятилетнего ребёнка, каким он был весь прошедший год.

Это осознание вызвало в Инь Фэне весьма странное чувство. С одной стороны, досаду от того, что нынешнего его эта женщина словно бы не воспринимает всерьёз. С другой — неловкость от того, что кто-то заглянул в нечто сокровенное. Но что важнее — к нему вернулся рассудок. Пока ситуация не ясна, связываться с этой женщиной, которая выглядела одновременно и глубоко преданной, и грубой до жёсткости, было явно неразумно. Он не помнил их общего прошлого, так неужели же он позволит ей вести себя на поводке?

Поэтому Инь Фэн усмехнулся, откатился от неё и поднялся. Эта кровать была его, и уступать он её, естественно, не собирался.

— Никаких чувств, — сказал он.

Юй Минсюй резко поднялась и спрыгнула с кровати. С ней ещё никогда такого не случалось: мужчина, поцеловав и обняв её, вдруг решительно отстранился, холодно заявив, что ничего не испытывает. А ведь это был тот самый человек, который прежде находил благоуханным каждый её волосок. Внутри всё сковывала немая, тягучая тяжесть, а на лице пылал огонь унижения. Но смириться она не могла, — как же можно было так просто отказаться от Юй Инцзюня?

Она резко повернулась к нему и сказала:

— Сиди смирно. Помнишь ты или нет — неважно. Инь Фэн, ты ещё мой должник. Я не та, кого можно позвать, когда захочешь, и прогнать, когда надоест.

Она смотрела ему прямо в глаза, надеясь увидеть хотя бы крупицу того, что принадлежало Юй Инцзюню. Но взгляд Инь Фэна был спокоен, даже слегка рассеян, уголок губ дёрнулся, и он отвёл глаза в сторону.

**Глава 136**

Увидев, что Юй Минсюй ушла, Чэнь Фэн с совершенно обычным выражением лица вошёл внутрь. Он знал, что у Инь Фэна накопилось много вопросов.

Честно говоря, Чэнь Фэн в какой-то мере был психологически готов к тому, что Инь Фэн восстановится, потому что гематома в его мозге постепенно рассасывалась, и до этого он уже несколько раз приходил в сознание, вспоминая отдельные фрагменты. Однако Чэнь Фэн всегда думал, что ждёт этого момента, ведь прежний Инь Фэн был для него подобен божеству. А вот Юй Инцзюнь вначале больше походил на шутку.

Но незаметно пролетел год. Чэнь Фэн много раз смеялся над простодушием и наивностью Юй Инцзюня; переживал, глядя на его безответную влюблённость в Юй Минсюй, и втайне пытался помочь советом. Чэнь Фэн даже привык к тому, что семь дней в неделю Инь Фэн расхаживает перед ним, одетый во все цвета радуги, и это уже стало казаться ему вполне нормальным.

А теперь Инь Фэн вернулся. Конечно, камень с души Чэнь Фэна упал. Но чувства его были довольно противоречивы. Особенно сейчас, когда он видел, что Юй Минсюй и Инь Фэн, похоже, разошлись не на лучшей ноте, и у него защемило сердце, предчувствуя беду. Насколько гордой была Юй Минсюй! Раньше Юй Инцзюнь уговаривал её, умолял, во всём от неё зависел, унижался и с обожанием смотрел снизу вверх, и только так смог растопить сердце этой красавицы-полицейской. А кем был изначальный Инь Фэн? Ещё более высокомерным и властным, чем она, к тому же с налётом порочности, действующий по принципу «кто следует за мной — процветает, кто идёт против — погибает». Теперь Инь Фэн вообще ничего не помнит. Разве смогут они снова быть вместе, как прежде?

До сих пор Чэнь Фэн воспринимал Юй Минсюй лишь как одну из потребностей Юй Инцзюня, подобно тому, как ему хотелось игрушек или красивой одежды. Главное — удовлетворить. Но за прошедший год Чэнь Фэн, находясь рядом, стал свидетелем того, как эти двое шли плечом к плечу, делили радости и тяготы, и их чувства крепли. В конце концов, они даже достигли стадии готовности отдать друг за друга жизнь. Он помнил, как в тот день, когда Юй Минсюй согласилась быть с Юй Инцзюнем, тот улыбался и днём, и ночью, и в целом выглядел немного одуревшим от счастья. Но если сейчас они поссорятся, и всё — конец, расставание… Это будет настоящая насмешка судьбы.

Чэнь Фэн мог лишь убеждать себя, что прежний Юй Инцзюнь на самом деле был проявлением детской сущности Инь Фэна в период его слабоумия. И если это разные периоды жизни одного человека, то их природа в основе своей едина. Возможно, ещё не всё потеряно.

Войдя, он увидел Инь Фэна, полусидящего на кровати, с одной рукой, опирающейся на колено, голова была слегка опущена, а взгляд — тёмный и глубокий. В голове у Чэнь Фэна промелькнули другие образы, когда тот лежал на кровати в позе «морской звёзды» или спал, раскинувшись как лягушка. Но на лице Чэнь Фэна не дрогнул и мускул, он лишь улыбнулся:

— Как самочувствие?

Инь Фэн смотрел на него, не говоря ни слова.

Гибкий ум Чэнь Фэна постепенно сбавил обороты, а лицо стало спокойным. Он не знал, был ли в этом взгляде Инь Фэна оттенок недоверия; или же он был недоволен тем, что Чэнь Фэн впустил Юй Минсюй? Так что его собственное лицо тоже слегка окаменело.

Только тогда Инь Фэн наконец заговорил:

— Пока со мной это происходило, ты много трудился. Только тебе я могу доверять на все сто процентов.

В груди Чэнь Фэна потеплело, и он подумал, что такой учитель Инь, безусловно, лучше. Он всегда чётко знал, чего хочет, и без лишних слов понимал, чего хотят другие. Твёрдый, чёткий, умеющий держать ситуацию под контролем. Даже если это всего лишь обычный разговор.

— Мне было не трудно, это моя обязанность, — голос Чэнь Фэна слегка дрогнул. То знакомое чувство — быть оценённым, быть ведомым, с готовностью и неустанно служить — вернулось.

Инь Фэн улыбнулся:

— Я знаю, что значит заботиться о десятилетке. В подростковом возрасте я доставлял родителям и учителям много головной боли. Просто сейчас об этом мало кто знает.

Чэнь Фэн сказал:

— На самом деле всё было не так уж трудно. Хотя за последний год вы и потеряли память и эмоциональный интеллект, но в основном с вами было легко иметь дело. Да и большую часть времени о вас заботилась Юй Минсюй…

Не успел он договорить, как Инь Фэн взглянул на него, и взгляд его был тёмен и неясен.

Чэнь Фэн благоразумно замолчал.

— Рассказывай, начиная с того, как я закончил пресс-конференцию, — сказал Инь Фэн.

По словам Чэнь Фэна, несколько месяцев до того, как с Инь Фэном случилось несчастье в Тибете, прошли довольно обыденно. Если уж и говорить о чём-то необычном, так это о том, что Инь Фэн тогда внезапно забрался в горы в Гуйчжоу, снял дом, чтобы уединиться и писать книгу, и не позволил Чэнь Фэну сопровождать себя. Весь его быт, включая питание, организовывался удалённо из Пекина.

Но подобное случалось уже два или три раза, так что это можно было считать обычным делом.

— То есть… — Инь Фэн взвешивал слова, — получается, за четыре месяца до происшествия я практически не выходил на связь с внешним миром? Включая тебя?

Чэнь Фэн ответил:

— Не совсем так. Мы регулярно общались по телефону, и в доме, где вы тогда жили, были установлены камеры видеонаблюдения, чтобы я и другие могли присматривать за вами и реагировать на ваши потребности.

Инь Фэн задумчиво кивнул, затем снова спросил:

— Что именно произошло со мной в Тибете?

Чэнь Фэн рассказал:

— Вы полетели туда прямо из Гуйчжоу. Я помню, это было восьмого июня прошлого года. Вы не позволили нам сопровождать себя. Я только заказал вам билеты и арендовал машину. Позже вы пропали без вести, пока… — Пока не встретились с Юй Минсюй и Гу Тяньчэном. — На этот раз Чэнь Фэн благоразумно проглотил оставшиеся слова.

— Все материалы по делу Гу Тяньчэна, любые, подробные или краткие, которые ты сможешь достать всеми доступными способами, принеси их мне, — распорядился Инь Фэн.

— Слушаюсь.

Инь Фэн снова ненадолго замолчал. Он уловил исходящий от кровати лёгкий запах табака, хотя сам он не курил. Значит, он остался от той женщины. Инь Фэн всю жизнь терпеть не мог курящих женщин, на таких он даже не смотрел. Он уставился на смятые простыни и пододеяльник. И первым, что всплыло в его сознании, был силуэт женщины, которая в конце концов спрыгнула с кровати и, не оглянувшись, ушла прочь.

Подавив внезапно накатившее непонятное раздражение, он сказал:

— Рассказывай, что было после того, как я потерял рассудок.

Чэнь Фэн немного замешкался, снова взглянул на нынешнего зрелого и решительного учителя Иня. И действительно, не знал, с чего начать. В конце концов, его взгляд упал на принесённый вчера пакет с разноцветной одеждой. Пожалуй, можно начать отсюда.

———

После того как Юй Минсюй вышла из больницы, на улице снова заморосил дождь. Она прошла довольно длинный отрезок пути, прежде чем осознала, что промокла до нитки, и что она, оказывается, шла в направлении, противоположном тому, где был её дом.

На душе было пусто и тревожно, будто там всё поросло бурьяном. Она поймала такси. Доехав до дома, она вспомнила, что сразу после работы помчалась в больницу, так и не поужинав. Уже стемнело, а она целый день работала, и живот сводило от голода. Поэтому она зашла в небольшую забегаловку и заказала жареный рис.

Обычно Юй Минсюй была способна проглотить что угодно, даже свиной корм, но сейчас, хотя и ела горячую еду зимним вечером, чувствовала себя так, будто бы жевала воск. Она съела лишь немного и поняла, что аппетита совсем нет. Затем расплатилась и пошла домой.

Она приняла душ, смыла усталость, переоделась в пижаму, устроилась на диване и начала смотреть сериал. Но стоило поднять голову — и в соседней комнате всё так же стояла двухъярусная кровать «Замок принца» синего цвета. А ещё полный шкаф одежды, футбольный мяч, несколько пар белых кроссовок. И, конечно, несколько мужских курток, пиджаков и рубашек, которые она позже приказала ему носить, когда он сопровождал её на заданиях.

Юй Минсюй какое-то время пристально смотрела туда, а затем перевела взгляд на телевизор.

Спустя некоторое время она опустила голову и уткнулась лицом в руки. «Всё, конец, — подумала она. — Он всё-таки ушёл».

**Глава 137**

На следующий день, как только Юй Минсюй пришла в участок, она достала дела Гу Тяньчэна и подростков, обменявшихся убийствами, и стала внимательно их изучать. Даже те показания, детали и данные причастных лиц, которые раньше казались несущественными, были извлечены и перепроверены.

Так она просидела до самого полудня.

Сюй Мэншань, оставшийся в одиночестве, уже собирался выйти из кабинета, когда Юй Минсюй крикнула:

— Мэншань, постой.

Она поднялась и догнала его, чтобы пойти вместе в столовую.

Сюй Мэншань полностью вернулся к своему обычному состоянию: когда не улыбался, выглядел спокойным и миловидным, а когда улыбался — походил на язвительного лиса. Видя, что она выглядит как обычно, он обнял её за плечи и спросил:

— А где твой ягнёночек? Слышал, вчера кто-то наговорил капитану Дину, мол, теперь у тебя есть парень, и весь участок должен проявить уважение. Почему же сегодня в обед он не примчался, как обычно, виляя хвостиком, чтобы поесть с тобой? А Сюй…

Юй Минсюй подумала: «Вот ведь — какую тему не тронет, обязательно выберет самую больную!», оттолкнула его руку и сказала:

— Катись!

Сюй Мэншань:

— Неужели поссорились?

Юй Минсюй изначально не хотела никому рассказывать, но на душе было тяжело, а Сюй Мэншань, хоть и любил поболтать, на самом деле был настоящим братом. Поэтому она усмехнулась и сказала:

— Он восстановил память и рассудок.

Сюй Мэншань на мгновение опешил и перестал дурачиться.

Когда они дошли до входа в столовую, его лицо тоже стало серьёзным. Ведь именно он когда-то выяснил и рассказал Юй Минсюй о том, кем был прежний Инь Фэн.

— И что это значит? Он собирается сделать вид, будто ничего не было? — спросил Сюй Мэншань. — Неужели он действительно способен на такую подлость, бросить тебя?

Юй Минсюй тут же вспылила:

— Кто кого бросает? Разберись сначала. Ты же знаешь, что раньше он был настоящим подлецом и бабником. Если он действительно неисправим — плевать, расстанемся, и всё. Он не единственный мужчина на свете.

Сюй Мэншань посмотрел на неё:

— Так в чём же дело?

На лице Юй Минсюй всё же промелькнула усталость и подавленность:

— Чёрт возьми, у него и вправду проблемы с головой. Память-то вернулась, но всё, что было за последнее время, напрочь забыл. Даже меня не помнит.

Сюй Мэншань:

— Вот чёрт…

Горько усмехнувшись, Юй Минсюй подошла к окну с горячими блюдами и заказала целых два цзиня мяса для хотпота. Сюй Мэншань, услужливо помогая ей нести мясо, сказал:

— Слушай, а разве такое вообще возможно? Может, он притворяется?

Юй Минсюй на мгновение замерла, затем решительно ответила:

— Не может быть.

Сюй Мэншань смотрел на неё, не говоря ни слова.

Юй Минсюй взяла еду, подошла к столу и села, спокойно сказав:

— Если бы он помнил, он бы никогда не посмотрел на меня таким взглядом. Он бы не стал.

Сюй Мэншань вздохнул:

— Босс, и что ты собираешься делать?

Юй Минсюй ничего не ответила.

———

Юй Минсюй всю жизнь больше всего ненавидела, когда женщины страдают из-за любви. Чэнь Фэн говорил, что она гордая и высокомерная — и, в сущности, он был прав. У неё была привлекательная внешность, отличные навыки, хорошие отношения с коллегами, а в драках и расследованиях она превосходила многих мужчин-детективов в участке. Всё, что могли делать мужчины, она могла делать сама. Так зачем же ей было идти на компромиссы? Сошлись — хорошо, не сошлись — расходимся. Будь то парень из полицейской академии или позднейшие обречённые отношения с Ло Юем, как только она понимала, что человек не тот, кто ей нужен, сразу же уходила, — разрывала отношения чисто и решительно, без колебаний.

Но Инь Фэн её не разочаровал.

За прошедшее время он был на самом деле очень и очень хорош. Он сопровождал её днём и ночью, такой глупый, но подаривший ей невиданное прежде — сладость, горечь, борьбу, радость и незабываемые переживания. В той скотобойне, в тот момент, когда он бросился к ней, Юй Минсюй поняла, что больше не сможет жить без него. А после того, как они признались друг другу в чувствах, последовали ночи сплетения душ и тел, и она уже была готова прожить долгую жизнь вместе с Юй Инцзюнем.

Но теперь?

Он положил руку на одеяло и постукивал по нему, глядя на неё испытующе и настороженно. Он мог тихо усмехаться с неясным смыслом, его глаза были тёмными, как непроглядная ночь. Он сказал: «Сначала возвращайся, я всё устрою».

— Щёлк! — Вернувшись после обеда в кабинет, Юй Минсюй очнулась и обнаружила, что сломала карандаш в руке. Это было похоже на её настроение: и злость, и бессилие. И ещё какая-то нелепая грусть.

Однако во многих ситуациях Юй Минсюй вела себя как мужчина: она умела упорядочивать свои эмоции, а не предаваться вечной тоске. Она закурила сигарету, с непроницаемым лицом сделала пару затяжек, затем взяла толстую папку с делом и погрузилась в неё с головой, отбросив все тревоги.

— Кажется, к нам собираются перевести кого-то в отдел, — вдруг тихо сказал Сюй Мэншань. — Мужчину, ещё и награждённого медалью первой степени! Просто охренеть какой крутой!

Юй Минсюй удивилась: значит, он прошёл через смертельные опасности и заслужил весомую награду.

Оба невольно посмотрели на пустое место рядом.

Через некоторое время Юй Минсюй улыбнулась и сказала:

— Она бы обрадовалась. Герой-полицейский займёт её прежнее место.

Сюй Мэншань помолчал, затем тоже тихо рассмеялся:

— Ага. Похоже, её награда тоже скоро придёт. Всегда хотела отличиться — наконец получила то, чего добивалась. — Последние слова он произнёс хриплым голосом.

Юй Минсюй похлопала его по плечу, и её взгляд почему-то упал на полицейский герб на противоположной стене. Эти насыщенные цвета и острые грани словно могли успокоить весь мир в душе. Такое чувство, кроме них, полицейских, никто не мог понять.

— Нашла какие-нибудь зацепки? — спросил Сюй Мэншань, глядя на папку в её руках.

— Пока нет.

Сюй Мэншань с некоторым сомнением сказал:

— Дело об обмене убийствами Ли Бижаня и Лю Жоюя подтверждено неопровержимыми доказательствами: орудия преступления, отпечатки пальцев, записи с камер — всё установлено. Оба сознались. Если сказать, что настоящие преступники не они, я ни за что не поверю. Разве два эгоистичных ребёнка стали бы брать на себя чужую вину, да ещё и скрыли бы всё безупречно? Это невозможно.

Юй Минсюй задумалась:

— Согласна, убийцами определённо были они двое. Тогда Гу Тяньчэн тоже сказал: «Вы правда думаете, что всё так просто — просто обмен убийствами?» Возможно, есть скрытые обстоятельства, о которых даже сами дети не подозревают. Раньше, во время расследования, Инь Фэн выдвигал одну возможную версию…

Она запнулась.

Сюй Мэншань сделал вид, что не заметил.

Юй Минсюй продолжила:

— …Он сказал, что подростками легче всего манипулировать. Возможно, за всем стоит некий «крёстный отец», который подтолкнул их к преступлению. Если эта гипотеза верна, то кто бы мог быть этим крёстным отцом? Кто-то, кто ещё не появился, или кто-то, кто уже был рядом, но мы не обратили на него внимания?

Брови Сюй Мэншаня сдвинулись. Дело было загадочным и запутанным, но разве странные дела не должны расследовать такие же странные люди?

— Может, стоит… — неуверенно начал он.

Юй Минсюй холодно ответила:

— Будем разбираться сами. Разве без этого дурачка я не смогу расследовать дело?

———

Так и прошёл ещё один день.

На самом деле ничего срочного не было. Даже Сюй Мэншань ушёл с работы вовремя, сказав, что пойдёт тренироваться в стрельбе. А Юй Минсюй задержалась до вечера, когда в кабинете никого не осталось, и только тогда нехотя ушла.

Она опять пропустила момент, когда проголодалась. С неприятным чувством тяжести в желудке она решила пойти домой и сварить лапшу.

**Глава 138**

Выйдя из автобуса, Юй Минсюй пошла к дому под светом уличных фонарей. Она подняла глаза на мириады огней в окнах и наконец подумала: разве не так же она жила раньше? Почему же теперь одиночество ощущается подобно дыханию — оно повсюду, в каждом уголке?

И вот, присмотревшись, она увидела, что в её квартире горит свет. Сердце внезапно забилось часто-часто. Юй Минсюй не могла понять, что это было за чувство — неудержимая радость, горечь или тревога — всё нахлынуло разом. Она и впрямь не любила себя такую, с такими эмоциональными перепадами, но всё же с максимальной скоростью рванула к лифту и скоро оказалась у дверей своей квартиры.

Она остановилась в коридоре.

Дверь была распахнута, и несколько рабочих что-то выносили: гардероб для подростка, части того «замка принца» были уже разобраны, а строгие мужские костюмы и зелёный костюм гусеницы — всё это было перемешано в кучу.

Юй Минсюй медленно подошла ближе. Рабочие, не знавшие её в лицо, бросили на неё оценивающие взгляды. Она прошла мимо них прямо в квартиру и увидела, что Чэнь Фэн стоит у входа в ту самую спальню и отдаёт распоряжения. Увидев её, Чэнь Фэн сохранил безупречное самообладание, лишь слегка улыбнувшись:

— Госпожа Юй, учитель Инь собирается переехать обратно домой. Я приехал забрать эти лишние вещи, чтобы они не мешали вам. Сегодня уже довольно поздно, как только закончим, мы не станем больше тревожить ваш покой. Завтра днём приведём эту комнату в первоначальный вид.

У Юй Минсюй перехватило дыхание. Она была такой упрямой, но, глядя на эту картину, ощутила ком в горле и резь в глазах. Но выражение её лица было ледяным, холоднее некуда:

— А он где?

Чэнь Фэн на мгновение замялся, но в итоге всё же тихо произнёс:

— Внизу, в машине, на той стороне улицы.

Юй Минсюй развернулась и пошла вниз.

Ночь была тёмной, пронизывающе холодной.

Юй Минсюй издали увидела тот автомобиль — чёрный «Бентли». Долгое время она не разрешала ему на нём ездить, уж слишком броско. Тогда он велел водителю достать из гаража «БМВ». Она увидела водителя за рулём, а пассажир на заднем сиденье сидел за тонированными стёклами — снаружи разглядеть что-либо было невозможно.

Юй Минсюй подошла ближе.

Водитель тоже обратил на неё внимание. Этот обычно простоватый и суровый детина сейчас на удивление выразил на лице нерешительность. Но в конце концов он уставился прямо перед собой, делая вид, что не замечает её.

Юй Минсюй, засунув руки в карманы брюк, встала у задней двери и спокойно ждала.

С противоположной стороны открылась дверь и вышел Инь Фэн.

Юй Минсюй смотрела на него, и в глазах у неё на мгновение помутнело. Это была её вторая встреча с ним после того, как он пришёл в себя, но ей казалось, что выглядит он теперь совсем как другой мужчина. Случись им пересечься на улице, возможно, она бы и не узнала его с первого взгляда.

Обычно Юй Инцзюнь сам кое-как причёсывался, и взъерошенные короткие волосы всегда торчали как попало. У этого же мужчины перед ней волосы были уложены безупречно, очень стильно. На нём был чёрный свитер с высоким горлом, поверх — пальто из кашемира того же цвета, чёрные брюки-чиносы — весь он выглядел необычайно стройным, подтянутым, с налётом сдержанной элегантности.

Он положил одну руку на крышу машины, взглянул на неё, а затем постучал по стеклу. Водитель понял его без слов и отъехал. На месте, наконец, остались только они вдвоём.

Юй Минсюй, поддавшись порыву ярости, спустилась вниз, но, оказавшись лицом к лицу с этим человеком, не знала, с чего начать. Лишь ледяное выражение не сходило с её лица. Она смотрела на него без намёка на чувства, не выдавая ни единой слабости.

Инь Фэн тоже окинул её оценивающим взглядом.

Обо всём, что происходило последние два года, он уже знал в общих чертах. Теперь, глядя на эту женщину-полицейскую, его чувства было действительно трудно описать.

И прежде чем заговорить, он ещё раз мельком оценил её внешность. Фигура была первоклассной — стройная, изящная, но в то же время с округлыми, выразительными формами. А благодаря постоянным тренировкам её силуэт казался более подтянутым и соблазнительным, чем у тех «худых и бледных» красавиц. Но ему самому больше нравились девушки несколько более хрупкие, а не такие спортивные, — в ней не хватало того вызывающего жалость очарования. Со вкусом тоже всё было в порядке: несмотря на простоту — короткая куртка, джинсы, и отсутствие макияжа, — на ней это смотрелось и красиво, и стильно. Но опять же, не в его вкусе.

Прежде чем приехать сегодня, Инь Фэн морально подготовился к женскому гневу, обидам, тоске и даже к возможным сценам, как это бывало с женщинами, что прежде вертелись вокруг него. Неожиданно же оказалось, что выражение лица этой женщины крайне спокойно, даже несколько сурово, она не выдавала никаких лишних эмоций.

— Насмотрелся? — раздался её ровный, безразличный голос.

Инь Фэн, не торопясь, перевёл взгляд с её лодыжек обратно на лицо и чуть усмехнулся:

— О событиях последнего времени мне рассказал Чэнь Фэн. Благодарю тебя за приют и заботу. Судя по словам врачей, это оказало положительное влияние на моё восстановление. Я запомню эту доброту. Если в будущем тебе что-либо понадобится, всегда можешь обратиться. Если будет в моих силах, я помогу.

Сердце Юй Минсюй понемногу начало леденеть. Она уставилась на него, не говоря ни слова.

Инь Фэн сделал шаг вперёд. Фонарь был позади, и его тень тут же накрыла её. Юй Минсюй отвлеклась на мысль: почему раньше она не замечала, что он такой высокий? Наверное, потому что он всегда сгибался, либо вовсе присаживался на корточки, вытягивался прямо, словно свежий бамбук, всегда склоняясь перед ней.

В носу защипало. Внезапно ей расхотелось смотреть на этого приблизившегося к ней щёголя, и она отвела взгляд в сторону.

Инь Фэн изучал выражение её лица. Он заметил, что эта женщина действительно отличается от других. Например, её мимика: даже хотя она явно любила его прежнего, она никогда не проявляла ярких эмоций — разве что вчера в палате, когда в гневе насильно поцеловала его… У неё были лишь едва уловимые изменения в выражении — например, во взгляде, или в мизинце, что слегка подрагивал. Однако ничто не ускользало от его глаз.

Она хотела, чтобы он остался.

Но для Инь Фэна это было чересчур невыполнимо.

— Госпожа Юй, — произнёс он ровно и спокойно. — Надеюсь, ты поймёшь: возможно, какое-то время в прошлом между нами и были чувства. Но ведь это было в период, когда я лишился рассудка и памяти, и мои эмоции и интеллект были ненормальны. К тому же, сейчас я этого не помню. Если мы попытаемся быть вместе, то для меня это всё равно что встречаться с незнакомкой. Я не могу этого сделать. И надеюсь, ты тоже не станешь настаивать.

Юй Минсюй посмотрела на землю, на две пересекающиеся тени, усмехнулась, затем подняла голову и прямо взглянула на него:

— Разогнался. Ты и сам сказал — чувства у меня были к тебе прежнему. Не к нынешнему. А нынешний ты — что ты вообще за фрукт, чтобы меня это волновало? Вещи забирай, и никто не станет принуждать тебя встречаться с «незнакомкой». Но запомни, Инь Фэн, мои сегодняшние слова: я никогда не умоляю мужчин и не потерплю предательства с их стороны. Сегодня ты уходишь — и больше никогда не переступай порог моего дома. Я буду считать, что тот человек никогда не приходил.

С этими словами она развернулась и ушла.

Инь Фэн остался на месте, выражение его лица стало растерянным. По совести говоря, яростные, холодные и гордые слова женщины вызвали в его душе лёгкое раздражение. Но, глядя на её уходящую фигуру, фраза «Я буду считать, что тот человек никогда не приходил» прозвучала особенно отчётливо, продолжая звучать в его ушах. Почему-то вновь возникло то гнетущее, томительное чувство. Холодным взглядом он проводил её до входа в жилой комплекс, затем тоже отвернулся, сделал знак водителю, ждавшему в машине у обочины, и с непроницаемым лицом сел в салон.

**Глава 139**

В особняке уже всё было прибрано и приведено в порядок. Собственно, Чэнь Фэн и раньше регулярно нанимал людей для уборки, просто после того, как хозяин и слуги покинули его, главное здание долгое время пустовало и ему недоставало некоего ощущения обжитого пространства. Но сегодня, когда Инь Фэн выписался из больницы и вернулся домой, в саду горели все фонари, особняк был залит светом, что создавало атмосферу оживления и уюта.

Инь Фэн шёл по садовой дорожке к главному зданию. Водитель, припарковав машину, следовал за ним. Всю дорогу он молчал, но, дойдя до крыльца, неожиданно спросил:

— Туя*, правда, что раньше я всё время крутился вокруг той женщины, умоляя её полюбить меня?

Водитель по прозвищу Туя опустил голову:

— Ага.

Инь Фэн почувствовал лёгкую головную боль:

— Чем же она такая особенная? Даже если мой психологический возраст был десятилетним, как могло дойти до такого?

Туя тихо сказал:

— Она очень хорошая.

Инь Фэн взглянул на него:

— Ты всегда был мягкосердечным.

Туя усмехнулся:

— Это другое. Раньше она хорошо к тебе относилась, искреннее любой другой женщины, оберегала тебя, так что нам даже не приходилось вмешиваться.

Инь Фэн в конце концов умолк.

Когда они вошли в гостиную на первом этаже, там оказались Чэнь Фэн, художник, повар, садовник и старик. Увидев, что Инь Фэн вернулся, они все встали. Инь Фэн взмахом руки остановил их:

— Сидите.

Все снова уселись. Художник, самый молодой и подвижный, подскочил, чтобы заварить и подать чай.

Инь Фэн сидел в центре, глядя на их глаза, полные заботы и радости, улыбнулся и сказал:

— Со мной всё в порядке. Всё это время вы волновались обо мне.

Все заулыбались.

Старик всё так же выглядел съёжившимся, словно только что вышел из тюрьмы. Он втянул голову в плечи, потер руки и сказал:

— Учитель Инь, а правда, что ты совсем не помнишь, что было в это время?

Инь Фэн пренебрежительно хмыкнул:

— Ага.

Садовник с заострёнными чертами лица и мрачным выражением сказал:

— Лао Цзю, что это ты спрашиваешь? Не вспомнил — значит не вспомнил, к чему беспокоить учителя Иня?

Старик по кличке лао Цзю лишь хитро усмехнулся и замолчал.

Но Инь Фэн сказал:

— Зато я слышал, что всё это время, пока я путался с… той полицейской, вы жили привольно, вам не нужно было подчиняться моим правилам и помнить о том, что я вам раньше говорил.

Все снова начали смущённо хихикать.

Чэнь Фэн поправил очки:

— Я всё время находился рядом с вами, был очень занят. Мне некогда было заниматься чем-то ещё. — Произнеся это, он поднял глаза с хитринкой и посмотрел на остальных.

Вторым заговорил повар. Он был с Инь Фэном не так долго, всего три года. Ему чуть больше сорока, по возрасту — средний среди всех. Но внешность у него была можно сказать статной: не толстый и не худой, телосложение пропорциональное. Впрочем, возможно, из-за того, что он круглый год хорошо питался, готовя еду, цвет его лица был прекрасным, лоснящимся, как у многих поваров. С первого взгляда — воплощение приземлённой, обыденной жизни.

— Я заботился о вашем трёхразовом питании. Как вы думаете, я подчинялся правилам или нет?

Инь Фэн усмехнулся, затем снова заговорил:

— А остальные? В это время… — Он сделал паузу, и выражение его лица стало холоднее: — Был ли кто-то, кто не сдержался и совершил то, чего не следовало? Если бы вас поймала полиция, я бы больше не стал вам помогать.

Все замолчали.

Взгляд Инь Фэна скользнул по каждому из них. Он изучил их выражения, и его сердце немного успокоилось.

Он снова сказал:

— Хорошо. Раз никто не причинил вреда другим, то, может, причинили вред себе?

Компания снова хранила молчание. Лао Цзю первым, потирая руки, усмехнулся:

— Нет, учитель Инь, я — нет. Сейчас, следуя за тобой, моя жизнь стала спокойной. К тому же, лао Цзю раньше вредил только другим, а не себе.

Инь Фэн усмехнулся уголком рта — это была правда. До тюрьмы лао Цзю был, пожалуй, самым безжалостным и жестоким среди них. Однако, если бы в своё время не убили его восьмилетнюю дочь, его единственного родного человека, он бы не стал рубить преступника в капусту. Попав в тюрьму, он подвергся издевательствам со стороны тюремных авторитетов, и однажды ночью отрезал одному из них половину уха, затем изрубил на куски и заставил съесть, уничтожив таким образом улики. С тех пор он ничего не боялся на этом свете и жил в полном спокойствии.

Инь Фэн когда-то брал у него интервью и даже организовал публикацию с психологическим анализом его поступка, благодаря чему лао Цзю получил понимание большинства и даже досрочное освобождение. Позже Инь Фэн поговорил с ним несколько раз, и тот снова обрёл душевный покой и начал чувствовать вкус к жизни. После освобождения старику, одинокому и с судимостью, оказалось некуда идти, и Инь Фэн приютил его. С тех пор он всем сердцем и душой служил в особняке, работая разнорабочим, целыми днями только улыбаясь и посмеиваясь.

…

В этот момент Инь Фэн заметил, что кто-то из присутствующих украдкой опустил голову.

Он произнёс:

— Сяо Янь.

Сяо Янь был тем самым художником. Он молчал, опустив голову. Его правая рука легонько коснулась левого запястья, и тут же опустилась. Сидевший рядом повар схватил его за руку, рукав соскользнул, обнажив более десяти плотных рубцов, поверх которых добавились два свежих шрама.

В гостиной воцарилась тишина. Сяо Янь низко склонил голову, обнажив тонкую белую шею.

Бывший пациент с тяжелой формой депрессии, гениальный художник. Его родители несколько лет назад погибли при загадочных обстоятельствах, и всё это время полиция подозревала сяо Яня, но доказательств не было. Даже оказавшись у Инь Фэна, он однажды пытался совершить самосожжение, но его вовремя остановили.

Инь Фэн сказал:

— Хватит. Тело и ты — единое целое. Твои эмоции, боль, радость — оно всё чувствует. К чему снова причинять ему вред? Это всего лишь проявление трусости. Больше так не делай.

Сяо Янь, будучи воспитанным юношей, покраснел и кивнул.

Тут повар спросил:

— Учитель Инь, вы и дальше собираетесь встречаться с той женщиной-полицейской?

Едва он задал вопрос, все уставились на Инь Фэна, и в их взглядах читалось откровенное подшучивание. Садовник подхватил:

— Если уж правда она так нравится, сегодня же ночью я могу доставить её на твою кровать, прямо как в прошлый раз с Шу Сюэ.

Инь Фэн тоже слышал от Чэнь Фэна о случае с Шу Сюэ. Собственно, он даже не мог припомнить ту женщину, которая всё время за ним таскалась. Затем он вспомнил, как Чэнь Фэн рассказывал, что Юй Минсюй просто подняла Шу Сюэ и вышвырнула её за дверь. Почему-то уголок его рта дрогнул в усмешке.

Он спокойно ответил:

— Не безобразничайте. Только что говорили о том, чтобы вы вели себя подобающе. Та женщина… была всего лишь развлечением в период моего слабоумия. Впредь не стоит больше об этом говорить. Мы следуем разными путями. Я не собираюсь связывать свою жизнь с полицейской.

———

С возвращением Инь Фэна жизнь окружавших его людей, казалось, тоже вернулась в привычную колею. Они и раньше жили вместе с ним в особняке. Когда стемнело, все разошлись. С сегодняшнего дня они снова могли мирно и обыденно оставаться рядом с ним.

Чэнь Фэн тоже вернулся в свою комнату. Инь Фэн поднялся в главную спальню, принял душ и вышел, одетый лишь в нижнее бельё и закутавшись в полотенце. Он стоял перед зеркалом, вытирая волосы и разглядывая свой нынешний облик — казалось, он даже поправился немного по сравнению с прошлым.

Затем он уставился в свои собственные глаза, в глубине которых, казалось, невозможно было что-либо разглядеть.

Спустя мгновение, не выражая никаких эмоций, он подошёл к кровати, сбросил полотенце и повалился на постель.

Когда он осознал происходящее, то понял, что обнял одеяло, поджав руки и ноги, словно лягушка, и даже тёрся щекой о ткань, словно ища тепло.

… Что же он, чёрт возьми, делает?

На мгновение он замер, затем отшвырнул одеяло, лёг, как раньше, на бок, вытянувшись прямо, положил голову на руку, закрыл глаза и заснул.

* 涂鸦 (túyā) — прозвище шофёра, буквально «граффити».

**Глава 140**

Под лучами ласкового зимнего солнца Юй Минсюй стояла у входа в интернет-кафе.

Даже в рабочий день здесь было немало подростков и молодёжи, развлекающихся за компьютерами. Через тёмное стекло казалось, будто они отрезаны от внешнего мира.

Это было то самое место, куда Юй Минсюй впервые привела Инь Фэна и нашла Ли Бижаня.

То самое место, где Ли Бижань и Лю Жоюй встретились, познакомились, прониклись доверием друг к другу и начали свой обмен убийствами.

Где начинается история — там и следует искать скрытую правду. Юй Минсюй вошла внутрь.

Она не была здесь несколько месяцев, но, казалось, ничего не изменилось. Проходя между рядами компьютеров, взгляд Юй Минсюй невольно скользнул к самому дальнему углу, к тому месту, где когда-то лежал на диване Ли Бижань. Сейчас дивана там уже не было.

— На что смотришь! Тебе нельзя играть в игры!

— Ой…

Мягкий, обиженный голос того человека словно всё ещё звучал в ушах. Юй Минсюй с каменным лицом подошла к стойке администратора. За ней сидел молодой парень, выглядевший довольно апатично.

Юй Минсюй облокотилась на стойку и с улыбкой спросила:

— Красавчик, а где ваш хозяин?

Парень, увидев, что к нему обращается симпатичная девушка, сразу смягчил тон:

— Его нет. Вам что-то нужно?

Юй Минсюй сказала:

— А, босс Сян — мой земляк, на днях оказал мне небольшую услугу. Я только что вернулась из поездки, хотела угостить его ужином.

Парень спросил:

— У вас нет его номера телефона?

У Юй Минсюй, естественно, был его номер, всё было зарегистрировано во время расследования, но не моргнув глазом, она ответила:

— Звонила, но не дозвонилась. — Она не боялась, что парень позвонит Сян Жуну, и если бы он даже так и сделал, Сян Жун бы вспомнил, кто она. Сегодня она пришла сюда просто для предварительной разведки.

Парень ответил:

— А, тогда я не знаю. Хозяин иногда бывает занят, телефон может не отвечать. Мы тоже не всегда можем с ним связаться.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Да?

Парень добавил:

— Хозяин уехал в другой город, сказал, что у него дома какие-то дела. Попробуйте позвонить ему позже. Или оставьте мне своё имя и контакты, как будет возможность, я ему передам.

Юй Минсюй лениво ответила:

— Да не стоит. Если уж кого-то звать на ужин, надо проявлять инициативу самой. Я как-нибудь в другой раз зайду.

Выйдя из интернет-кафе, в её сознании промелькнули те самые протоколы допросов, которые она читала в материалах дела за последние дни.

Первый раз, когда они с Инь Фэном пришли в кафе допрашивать Сян Жуна, он сказал: «Этот парень часто бывает в нашем кафе, вчера ещё сидел за компьютером с другом».

Во второй раз, когда Сюй Мэншань пришёл сюда и потребовал у Сян Жуна предоставить записи с камер наблюдения за несколько дней, Сян Жун сам заявил: «Только что тут кто-то тоже приходил, требовал записи, но я не дал. Какой-то паренёк, то ли Лю, то ли Чэнь. Он часто вместе с Ли Бижанем сюда ходит. Ушёл буквально перед вами».

Тогда это не показалось чем-то особенным, но теперь, в сочетании со словами Гу Тяньчэна и прошлыми рассуждениями Инь Фэна о «крёстном отце», слова Сян Жуна стали казаться подозрительными. Обычно, когда приходит полиция, такие владельцы интернет-кафе предпочитают не говорить лишнего. Но он дважды сам упомянул «друга» Ли Бижаня, что невольно заставляло задуматься: не знает ли он чего-то большего, и не пытается ли намеренно направить или намекнуть полиции?

Ведь именно в этом интернет-кафе Инь Фэн обнаружил совпадение в перемещениях Ли Бижаня и Лю Жоюя, что привело к раскрытию обмена убийствами.

А Сюй Мэншань, изучая материалы дела, обнаружил ещё одну ранее упущенную деталь.

Одним из факторов, позволивших Ли Бижаню и Лю Жоюю заключить союз, было то, что они родом из одного места — деревни Таолин в уезде Чэньси. Возможно, в детстве они даже вместе играли.

Сюй Мэншань тоже был не лыком шит, и ему в голову пришла идея проверить происхождение Сян Жуна. Оказалось, что он родом из той же деревни, и, хотя он уже много лет работал в городе, вплоть до восьми лет назад его семья всё ещё жила там. И лишь потом они переехали в Сянчэн.

Это уже было интересно.

Не возникла ли связь между этими тремя людьми гораздо раньше, чем в интернет-кафе?

Но пока не найдено более явных улик, Юй Минсюй не собиралась сломя голову бежать к Ли Бижаню и Лю Жоюю. Во-первых, ранее оба подростка не проронили ни слова об этом, и новый допрос вряд ли будет эффективен; во-вторых, Юй Минсюй по какой-то причине чувствовала, что в этот раз нужно действовать особенно осторожно, чтобы не спугнуть змею в траве.

Едва она вышла из интернет-кафе, как ей позвонил Сюй Мэншань.

— Я уже в деревне Таолин, — сказал он. — Дом семьи Сян всё ещё стоит, но похоже, давно заброшен. Сейчас пойду осмотрюсь.

Юй Минсюй ответила:

— Будь осторожен. Возможно, он вернулся в Таолин.

— Понял.

— Я поеду к его дому в Сянчэне, — посмотрю, смогу ли найти ещё что-нибудь. Вечером встретимся.

— Если лао Дин спросит, прикрой меня, — попросил Сюй Мэншань.

Юй Минсюй ответила:

— Знаю.

Говорили, что руководство собирается вновь проверить линию, связанную с Гу Тяньчэном, но никаких действий пока не последовало, и задач им не ставили. В конце концов, это уже раскрытые дела, и лишь на основе нескольких слов Гу Тяньчэна начать масштабное повторное расследование довольно сложно. Юй Минсюй предполагала, что руководство сосредоточило больше усилий на поимке самого Гу Тяньчэна. Это можно понять. Но как они сами могли сидеть сложа руки? Два таких крутых следователя, узнав, что за раскрытыми ими делами скрывается нечто зловещее, чувствовали себя так, будто изнутри сотня когтей царапает сердце. Им лишь хотелось докопаться до истины.

Тем более, что Юй Минсюй, появляясь в участке, явно была в подавленном настроении. До Дин Сюнвэя тоже дошли слухи о том, что Инь Фэн поправился и вернулся домой. Коллеги также видели, что везде следовавший за ней знаменитый писатель внезапно исчез, и в основном догадывались, что между ними что-то произошло. Последнее время других дел не было, и если Юй Минсюй хотела выместить всю энергию на это дело, Сюй Мэншань, как братан, естественно, без лишних слов пошёл за ней. Даже Дин Сюнвэй смотрел на это сквозь пальцы. По его мнению, его подчинённые и так были стаей молодых тигрят, у которых энергии через край. Приуныли из-за несчастной любви? Так пусть уж лучше идут расследовать дело и работают до изнеможения — от этого хотя бы будет толк.

———

Дом Сян Жуна находился в тихом жилом комплексе на окраине Сянчэна. Поскольку это был новый район, в комплексе почти никого не было: процент заселения был довольно низким.

Юй Минсюй постояла снаружи, немного подумала и решила пойти на разведку.

Сян Жун жил на первом этаже. Это был очень простой дом с небольшим садиком у входа, шторы плотно задернуты.

Юй Минсюй знала, что Сян Жун много лет назад развёлся с женой, а его сын несколько лет назад утонул в результате несчастного случая, и теперь он жил один. Раз он уехал в другой город, дома, естественно, никого не было. Поэтому она не стала церемониться, огляделась по сторонам — никого, камер наблюдения тоже не было, — и перелезла через забор в садик.

Если следователь берётся за воровские дела, то делает это с лёгкостью. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить, что на кухне было открыто вентиляционное окно, достаточно большое, чтобы сквозь него можно было залезть. За пару мгновений она взобралась на стену и начала пролезать внутрь.

В голове автоматически мелькнула мысль: если бы Инь Фэн был здесь, ей бы не пришлось так стараться. Он бы за пару движений открыл дверь, и они бы вошли внутрь как ни в чём не бывало.

Юй Минсюй на мгновение замедлилась — какого чёрта она снова вспомнила этого мерзавца?

Ничего, что не умеет открывать замки! Она всё равно проберётся внутрь!

**Глава 141**

Юй Минсюй легко пролезла в окно, и только собиралась спрыгнуть вниз, как вдруг замерла.

Через дверь кухни она увидела, что в гостиной промелькнула чья-то тень.

По телу Юй Минсюй пробежал холодок, а в голове молниеносно пронеслись варианты: Сян Жун? Нет, на его парковочном месте машины не было, и к тому же, если бы хозяин был дома, услышав шум, он бы пошёл проверять, а не бросился прочь.

Кто тогда?

Кто ещё пробрался в дом Сян Жуна на разведку?

Юй Минсюй спрыгнула с окна и бросилась в погоню. Тот тоже перестал прятаться, распахнул дверь и рванул прочь, оставив Юй Минсюй лишь лицезреть высокий худой силуэт — похоже, это был молодой парень.

Юй Минсюй усмехнулась и погналась за ним.

На незнакомце была чёрная толстовка и спортивные штаны, и двигался он на удивление легко и быстро, — за несколько мгновений выскочил из подъезда. Но Юй Минсюй оказалась проворнее. Она буквально летела, и ловкость тела мастера дзюдо нельзя было недооценивать. Парень только достиг клумбы у дома, как Юй Минсюй перелетела через неё, рванула его за собой и повалила на землю.

Парень перекатился, пытаясь подняться и снова бежать, — его длинные ноги были невероятно проворны. Он ещё и резко отвернулся в сторону, словно боясь, что Юй Минсюй разглядит его лицо. У неё внутри словно что-то сжалось, и она крикнула:

— Лежать!

Парень вздрогнул, как вдруг его ноги сзади кто-то схватил, он потерял равновесие, затем по спине ему нанесли тяжёлый удар, и он рухнул на землю. Юй Минсюй навалилась сверху, скрутила его руки за спиной, приподняла его голову, взглянула и остолбенела.

Она вызвала подкрепление по телефону, затем сначала заковала задержанного в служебной машине, а потом вернулась в дом Сян Жуна для осмотра. С первого взгляда было видно, что несколько ящиков были открыты, в шкафах тоже были следы обыска. То есть тот парень тоже что-то искал. Юй Минсюй быстро обыскала весь дом, но не обнаружила никаких следов связи Сян Жуна с тайной организацией. Тогда она привела дом в прежний вид и ускользнула.

Но в этой вылазке она поймала того парня, и пока неизвестно, можно ли это считать результатом…

Полицейский участок.

Юй Минсюй не стала вести его в допросную, а нашла пустую маленькую переговорную и посадила его там.

Она налила два стакана кофе, один себе, другой — ему. Когда она вошла, то увидела, что он сидит, опустив голову, обнажая участок белой шеи. Ноги были плотно сжаты, закованные в наручники руки тоже сжаты в кулаки, лицо красное, на лбу капельки пота, — он был невероятно напряжён.

Ещё по дороге в участок Юй Минсюй разглядывала его: на нём были полуизношенные кроссовки, подошва снаружи стёрта сильнее, чем внутри, и в передней части стопы проседала сильнее задней, что характерно для профессионального вора. К тому же, в процессе погони его движения и стиль бега выдавали в нём опытного преступника.

То есть этот художник, подчинённый Инь Фэна, оказался опытным и закоренелым вором?

Юй Минсюй поставила перед ним кофе:

— Пей.

Сяо Янь не двигался и не издавал ни звука. Всё его тело оставалось напряжённым.

Юй Минсюй села напротив него, закинула ногу на ногу, и вдруг в её голове будто щёлкнуло, и она всё поняла:

— Навыки взлома замков Инь Фэна — он учился у тебя? Он очень искусен, но явно не так профессионален, как ты.

При упоминании Инь Фэна парень, казалось, немного расслабился. Он чуть приподнял голову, быстро взглянул на неё и отвёл взгляд, сказав:

— Да. Учитель сказал, что это довольно интересно, и научился у меня паре приёмов.

Юй Минсюй усмехнулась.

Раньше, потому что он был человеком Инь Фэна и выглядел как очень «культурный» художник, она даже не думала его проверять. Только исходя из его навыков, какой дом ему недоступен? На его счету, возможно, немало дел. Но подсознательно, раз уж он человек Инь Фэна, Юй Минсюй считала, что с ним не должно быть проблем. Иначе зачем бы Инь Фэн его держал рядом с собой?

Стоп, разве люди Инь Фэна не могут быть с проблемами? Их нужно проверять пуще прежнего!

В душе вспыхнула ярость, но внешне она оставалась невозмутимой и спросила:

— Почему ты был там сегодня?

Сяо Янь опустил голову.

— Ты знаешь, что это за место?

Он снова промолчал.

— Кто тебя послал? Инь Фэн? Какова его цель?

Даже шея Сяо Яня покраснела, и Юй Минсюй внутренне сделала вывод: он выглядел очень напуганным полицией и допросом.

— А разве госпожа Юй сегодня… — тихо проговорил он, — не была там? Похоже, тоже пробралась тайком.

Юй Минсюй:

— …

В душе вскипела ярость, на лице выступил румянец. Чёрт, этот парень и впрямь пошёл за своим хозяином — с виду простой и честный, а в душе хитрый и изворотливый!

— Это я тебя спрашиваю, — спокойно сказала она. — Полиция ведёт расследование. Разве я должна тебе отчитываться? Будешь говорить или нет? Посмотрим, кто придёт тебя вытащить, — хотя я из без того знаю, кто за этим стоит.

Однако сяо Янь твердо решил оставаться немым как рыба. Он опустил голову, допил кофе и продолжал молчать с красным лицом.

Юй Минсюй оставила его, перестав обращать на него внимание.

Как и ожидалось, вскоре появился тот, кто пришёл его вытащить.

Юй Минсюй по-прежнему сидела с сяо Янем в переговорной, изучая материалы дела. Коллега привёл к ним человека.

Чэнь Фэн был как всегда элегантно одет и выглядел интеллигентно. Он улыбнулся и сказал:

— Госпожа Юй, мне действительно очень жаль. Я пришёл забрать нашего человека.

Юй Минсюй даже не подняла головы, не удостоив его вниманием. Сидевший рядом сяо Янь уставился на Чэнь Фэна с выражением стыда и благодарности на лице.

Чэнь Фэн подмигнул ему, давая знак сохранять спокойствие, и, видя, что Юй Минсюй не собирается с ним церемониться, подошёл к столу и тихо сказал:

— Учитель Инь пересмотрел дело об обмене убийствами среди подростков и решил, что с Сян Жуном не всё чисто, поэтому послал сяо Яня разведать обстановку. Ведь видите, что полиция бездействует, но, раз дело касается учителя Иня, мы не можем просто сидеть сложа руки, верно? Не думали, что доставим вам хлопоты. Приношу свои извинения. Я заберу его обратно.

В ответ Юй Минсюй, не поднимая головы, спокойно произнесла:

— Ты его не заберёшь.

Чэнь Фэн замер, всё понял, внутренне вздохнул, а затем, не пытаясь спорить, кивнул и сказал:

— Я попрошу его приехать. — Развернулся и ушёл.

**Глава 142**

Когда Инь Фэн вошёл в отделение полиции, его лицо было холодным, как лёд. Но не успел он пройти и нескольких шагов, как кто-то окликнул его:

— Учитель Инь, вы пришли?

Он взглянул на человека — это был здоровенный верзила-полицейский — и тихо ответил:

— Ага.

— Сяо Инь пришёл, — на этот раз это была уборщица; её лицо расцвело в улыбке, словно цветок. — Ай-я, сяо Инь, почему ты сегодня так одет? Совсем не выглядишь жизнерадостным. Пришёл к сестрёнке Юй? Не видела тебя несколько дней. Вы что, поссорились?

Многочисленные вопросы заставили Инь Фэна слегка нахмуриться. Ничего не ответив, он лишь кивнул и продолжил путь.

Пройдя дальше, он столкнулся лицом к лицу с Дин Сюнвэем. Инь Фэн, естественно, не узнал его, но почувствовал, что лицо знакомое, и потому взглянул на него ещё раз. Дин Сюнвэй был прожжённым малым, но, видя, что перед ним человек, полностью изменившийся, ставший холодным и сдержанным, с взглядом, больше не похожим на прилипчивого кролика, — даже он не смог скрыть удивления.

Но Дин Сюнвэй, вероятно, уже знал, что этот человек, «придя в себя», бросил Юй Минсюй. Капитан Дин был тем, кто всегда защищал своих, и ему никогда не нравились такие белокожие и интеллигентные мужчины, как Инь Фэн. Но на его лице не дрогнул и мускул, он лишь улыбнулся и сказал:

— Пришёл? По какому делу?

Инь Фэн не мог обсуждать с ним свои дела: история с незаконным проникновением сяо Яня в жилище была не для его ушей. Он лишь невозмутимо кивнул и ответил:

— Я пришёл к Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй:

— Да? Разве вы не расстались? Тогда зачем тебе её искать?

Инь Фэн запнулся на миг и спокойно ответил:

— Это она сама попросила меня прийти.

Дин Сюнвэй взглянул на него и ушёл.

Всего лишь один взгляд, но он вызвал у Инь Фэна лёгкое раздражение. Он потер нос и уже собирался идти дальше, как вдруг в его голове резко кольнуло. Он остановился, упёрся одной рукой в стену, а другой схватился за голову. После того как он очнулся, вероятно, ещё не полностью оправившись, такие резкие боли возникали время от времени.

Стоя неподвижно, с выступившим на лбу холодным потом, он ждал, когда приступ боли пройдёт.

И вот, без всякого предупреждения, в его сознании чётко возникла картина.

Он увидел себя сидящим на стуле, на нём была та нелепая зелёная футболка с Астробоем, а также зелёные штаны и белые кеды, какие носят подростки. Выражение лица было жалким, но это было его собственное лицо.

Он сидел на том стуле, поджав ноги, и протягивал вперёд обе руки.

Напротив стояла Юй Минсюй. На её лице не было никаких эмоций, но в глазах читалась лёгкая улыбка и капля нежности.

— Опусти руки. Я не собираюсь тебя обнимать.

Он увидел, как сам, смущённо опустив руки, чуть ли не свесил голову, будучи в полном отчаянии.

…

Инь Фэн почувствовал, как дёрнулся нерв на виске, и одновременно из глубины души поднялось давно забытое чувство тоски и сладости. Щемящее, вызывающее смятение в сердце. Как будто… он переживал те же чувства, что и человек из того видения.

Даже будучи специалистом в области психологии, он не мог точно сказать, что означало такое внезапное воспоминание. Неужели он в прошлом так сильно жаждал того человека? Или же это проделки остаточных воспоминаний, естественное затухание памяти? Он собрался с мыслями, заметив, что головная боль уже прошла, и продолжил двигаться в направлении её кабинета.

Пройдя несколько шагов, он снова замер, глядя себе под ноги.

Казалось, не нужно было никого спрашивать дорогу — его тело помнило всё так ясно.

———

Юй Минсюй не ожидала, что этот подчинённый Инь Фэна, хоть и трусливый, и боящийся полиции, окажется таким простодушным. Она оставила его на некоторое время без внимания — и вдруг услышала храп.

Юй Минсюй подняла голову и увидела, что художник откинулся на стуле, его прежде опущенная голова теперь была запрокинута и опиралась о стену сзади. Он издавал тихий храп, словно зверёк, который уснул, оказавшись в западне. Она посмотрела на него и в конце концов взяла свою куртку, висевшую на стуле, и накинула её на художника.

Подойдя к стеклянной стене переговорной, Инь Фэн увидел именно эту сцену. Та женщина-полицейская с невозмутимым лицом накинула свою форменную куртку на сяо Яня, закоренелого вора, когда-то подозревавшегося в убийстве отца и матери. Она, казалось, почувствовала лёгкую усталость, так и оставшись стоять у стола в переговорной, достала сигарету и закурила. Алые пухлые губы нежно обхватили сигарету, тонкие длинные пальцы временами опускались, она медленно курила.

Хотя Инь Фэн не любил, когда женщины курят, он видел немало таких. Среди них были и деловые женщины-лидеры, и соблазнительные красотки, играющие роли. Все они вызывали у него отвращение. Но эта женщина была другой. Вся она была воплощением почти мужской собранности и брутальности, что проявлялось даже в таком простом движении, как закуривание сигареты. Но при этом она была ослепительно красива, и от неё исходил необъяснимый шарм. Не наигранный, а заставляющий чувствовать, что такова её природа. Она была именно таким спокойным и холодным по натуре человеком.

Инь Фэн смотрел на неё несколько мгновений, прежде чем легонько постучать по стеклу.

Юй Минсюй обернулась, увидела, что это он, и на её лице не появилось никаких эмоций. Она продолжила смотреть в окно и курить с безразличным видом.

Инь Фэн вошёл внутрь, не будя сяо Яня. Они стояли на расстоянии двух метров друг от друга, когда он сказал:

— Я пришёл забрать своего человека.

Юй Минсюй по-прежнему не смотрела на него. Она повернулась и села, достала протокол допроса и ручку:

— Садитесь.

Инь Фэн снял пальто, под ним была лишь чёрная рубашка, отлично скроенная, облегающая, подчёркивающая линии мужского тела. Затем он упёрся одной рукой в стол и посмотрел на неё.

Юй Минсюй лениво спросила:

— Фамилия и имя?

Инь Фэн на мгновение замер, затем ответил:

— Инь Фэн.

— Возраст?

— Тридцать.

— Пол?

Инь Фэн в конце концов усмехнулся, отводя взгляд, и не ответил.

— Пол? — Юй Минсюй усилила интонацию.

Инь Фэн поднял на неё взгляд:

— Разве тебе не известно?

Эти слова сорвались с его языка почти непроизвольно, и, едва произнеся их, Инь Фэн сам слегка опешил. Юй Минсюй тоже не ожидала, что на данном этапе он всё ещё способен на такие бесстыдные слова. Её лицо потемнело, но она не проронила ни звука.

В воздухе повисла странная тишина. И тогда Инь Фэн вдруг понял: он спал с ней.

Даже в тот период, когда он был без памяти, он всё равно переспал с этой женщиной.

А затем, очнувшись, просто бросил её.

Инь Фэн не мог объяснить, что чувствовал. Во-первых, он был удивлён, что, даже лишившись рассудка, сумел добиться такой непростой женщины; во-вторых, хотя он никогда ни к кому не привязывался, две его бывшие девушки расстались с ним по-хорошему, без взаимных претензий. Но с Юй Минсюй всё было явно иначе — это он был в долгу перед ней.

И для мужчины ощущения совершенно иные, если напротив сидит женщина, которая когда-то принадлежала ему.

— Мужской.

Видя, что он внезапно оставил развязность и ведёт себя относительно подобающе и сговорчиво, Юй Минсюй, не глядя на него, продолжила:

— Человек рядом сегодня днём проник в дом Сян Жуна. Это вы его послали?

Он ответил:

— Да.

— С какой целью?

— С той же, что и у тебя.

Ручка в руке Юй Минсюй замерла, и она усмехнулась без тени теплоты:

— Только я не понимаю, о чём вы.

Инь Фэн тоже не стал с ней препираться, пару раз постучал пальцами по столу и ответил:

— Я видел все материалы дела, связанные с Гу Тяньчэном. Раз он хочет облить меня грязью, да ещё и с учётом прошлых и новых обид, я исполню его желание и проведу расследование. Я — человек, который мстит за обиды, и должен схватить его собственными руками. И ещё… тех, кто за ним стоит.

Юй Минсюй смотрела на его холодное выражение лица и думала, что этот человек действительно стал совершенно не таким, как раньше. При первой встрече он плакал от страха перед Гу Тяньчэном; позже в горах, даже едва держась на ногах, он всё же поднял пистолет и на мгновение взял Гу Тяньчэна под контроль — без раздумий, забыв о себе, рискуя жизнью.

А теперь он посылал своих подчинённых, действуя быстрее неё. Он холодно заявлял: «Я — человек, который мстит за обиды, и должен схватить его собственными руками».

Юй Минсюй украдкой вздохнула, собралась с мыслями и холодно сказала:

— Расследование — дело полиции, не вмешивайся. Забирай своего человека, и впредь я не хочу видеть вас рядом с подозреваемыми.

Инь Фэн откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, переплёл пальцы и положил руки на колено. А Юй Минсюй, опустив взгляд, на мгновение увидела лишь смутные тени от этой последовательности движений.

Он сказал:

— Хочешь, я ещё раз позвоню начальнику Дуаню? Говорят, сейчас я официально закреплён в качестве консультанта за Юэшаньским отделением полиции, и именно ты тогда подала заявку, чтобы я был прикреплён к твоей группе.

Юй Минсюй усмехнулась и сказала:

— Ты и сам сказал — «тогда», но времена меняются. Теперь, когда учитель Инь полностью восстановился, может смело обращаться к начальнику управления, начальнику департамента и даже в Министерство общественной безопасности, пуская в ход все свои связи, и вмешиваться в дела как ему вздумается. К чему ютиться в этом маленьком отделении и возиться с такими мелкими оперативниками, как мы?

Почему-то, когда из её уст прозвучало «учитель Инь», Инь Фэн почувствовал, будто по ушам резанули. Он упёрся рукой о стол, наклонился вперёд, на мгновение заслонив собой свет над головой Юй Минсюй.

— Госпожа Юй, — сказал он, — судя по всему, наши с тобой мысли совпадают. Чем раньше раскроем дело, тем раньше всё закончится, и мне не придётся маячить у тебя перед глазами. Это дело касается меня лично, и я не могу полностью положиться на других. К тому же, если в конце концов дело раскроешь ты, разве не окажусь я снова в долгу перед тобой? Тогда мы с тобой… снова будем втянуты в отношения?

Последнюю фразу он произнёс вполголоса, с холодной и ленивой ноткой. Казалось, в его словах был намёк на чувства, но на самом деле они были совершенно бесстрастны. Юй Минсюй, услышав это, почувствовала прилив гнева и уже собиралась огрызнуться, как вдруг он совершенно спокойно добавил:

— То, что было в прошлом, моя вина. Но сейчас я действительно ничего не могу поделать.

Юй Минсюй замерла и подняла голову, встретившись с его взглядом.

Что это были за глаза? Такие спокойные, хладнокровные, даже с оттенком лёгкого сожаления, но без капли той искренней нежности, которая была ей так знакома.

«А Сюй, я люблю только тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя — лишь бы ты любила меня».

«Но сейчас я действительно ничего не могу поделать».

Сердце Юй Минсюй пронзила острая, как от ножа, боль, и внезапно её гнев улетучился. Она подумала: «Чего я вообще сержусь? На что я всё ещё втайне надеюсь?» Она ведь любила Юй Инцзюня, и какое отношение к этому имел этот рациональный, зрелый, даже с налётом порочности мужчина перед ней?

Она отбросила ручку, очень медленно и тихо выдохнула и ледяным тоном произнесла:

— Можешь забрать своего человека. Если хочешь участвовать в расследовании — участвуй. Будем работать каждый сам по себе, не нужно обмениваться информацией.

Инь Фэн посмотрел на неё и глухим голосом ответил:

— Хорошо.

**Глава 143**

Инь Фэн уже поднялся, чтобы похлопать сяо Яня по плечу, как вдруг зазвонил телефон Юй Минсюй — это был видеовызов от Сюй Мэншаня. На звонки напарника Юй Минсюй всегда отвечала сразу. Она тут же приняла вызов и направилась к выходу из переговорной.

Сяо Янь тоже проснулся от звонка, увидел Инь Фэна и тут же встал, но взгляд Инь Фэна был прикован к Юй Минсюй. Когда она выходила из переговорной, он носком ботинка придержал дверь и отчётливо услышал голос Сюй Мэншаня.

— Сестра Юй, я добрался до старого дома Сян Жуна в деревне Таолин, — лицо Сюй Мэншаня появилось на экране, за ним была тёмная, обветшалая комната. — Сян Жун недавно возвращался, в комнате есть следы проживания. Но дверь заперта, и соседей вокруг почти нет. Кроме того, я нашёл кое-что…

На экране виднелась комната квадратной формы, с простым ремонтом, типичным для сельской местности. Сюй Мэншань прошёл из гостиной в одну из спален. То, что он нашёл, лежало в чёрной сумке под кроватью.

В сумке, кроме пары сменных вещей, наличных и телефона, лежали металлические цепи, нож для обвалки мяса, электродрель, немного марли и кровоостанавливающих средств, а также несколько больших плотных чёрных мусорных пакетов.

— Какие мысли? — спросил Сюй Мэншань на том конце провода.

Юй Минсюй ответила:

— Владелец интернет-кафе, скрываясь, возвращается в родную деревню, прихватив с собой такое. Как ты думаешь, какие у меня могут быть мысли?

Сюй Мэншань усмехнулся, продолжая складывать вещи обратно:

— Он готовится к преступлению. Приезжай быстрее.

Юй Минсюй сказала:

— Выезжаю в течение десяти минут.

Главное было — чтобы лисица показала свой хвост. Эта поездка Сюй Мэншаня и такие находки были просто невероятной удачей. Правда, они расследовали дело тайно, и сейчас не было явных доказательств. Нельзя было арестовать Сян Жуна или привлечь местную полицию, основываясь лишь на содержимом сумки. Но в глазах Дин Сюнвэя они вдвоём стоили половины взвода, и подкараулить одного Сян Жуна им было вполне по силам.

Юй Минсюй положила трубку, уже собираясь развернуться и собраться, как вдруг столкнулась грудью с Инь Фэном. Он всё это время подслушивал. Его лицо было бесстрастным, он просто смотрел на неё сверху вниз.

Юй Минсюй проигнорировала его, прошла мимо и направилась на своё место, чтобы собрать вещи. Когда она закончила и позвонила Дин Сюнвэю, чтобы поставить его в известность, то, подняв свою небольшую сумку, обнаружила, что в кабинете она одна — Инь Фэна и его спутника и след простыл.

Поездка из Сянчэна в деревню Таолин уезда Чэньси занимала больше пяти часов. Юй Минсюй посмотрела на темнеющее небо и быстро спустилась вниз. Оказавшись на улице, она увидела неприметный чёрный седан, припаркованный поодаль. Водителя она узнала. Поскольку машина была неброской, она могла сквозь стекло чётко разглядеть Инь Фэна, сидящего на заднем сиденье и смотрящего на неё издалека.

Юй Минсюй села в свою служебную машину.

Едва выехав с территории полицейского участка, в зеркале заднего вида она увидела, что тот чёрный седан сразу же последовал за ней. Юй Минсюй усмехнулась и нажала на газ, помчавшись с бешеной скоростью и ловко лавируя между потоками машин. Однако она не была асом вождения, обычно за лихую езду и погони отвечал более искусный в этом Сюй Мэншань. Водитель Инь Фэна водил куда лучше неё — он легко и уверенно следовал за машиной, не отставая ни на шаг.

На трассе Юй Минсюй успокоилась, подумав: пусть себе следует. Чёрт, до потери памяти бегал за женщинами, и после потери памяти всё так же ходит по пятам — хоть бы что-то изменилось!

Она поддерживала постоянную скорость, и машина сзади следовала на безопасной дистанции.

Пока она соревновалась в мастерстве с водителем, Инь Фэн всё это время сидел с закрытыми глазами, словно дремал. Он хорошо знал навыки Туя, — та женщина водила неплохо, но всё же не того уровня. При этой мысли он на мгновение замер, затем снова закрыл глаза, мысленно выстраивая нити дела.

Ли Бижань и Лю Жоюй встретились в интернет-кафе Сян Жуна.

Они всегда считали его просто владельцем заведения, где подростки проводили много времени.

Сян Жун не раз намекал полиции, что с Ли Бижанем был друг.

Сян Жун знал о тайном обмене убийствами.

Ли Бижань предпочитал компьютер в углу, рядом с которым был диван, где можно было отдохнуть. Тогда и Лю Жоюй, вероятно, часто сидел рядом.

В кафе были камеры наблюдения, а также прослушка?

Наверняка была прослушка.

Гу Тяньчэн говорил, что в этом деле всё не так просто, как кажется.

Не оказывал ли Сян Жун преступного влияния на двух подростков? Если он был извращенцем того же уровня, что и Гу Тяньчэн, то у него было много способов незаметно подтолкнуть их к преступлению.

Например, гипноз, психологическое внушение, или наркотики, усиливающие возбуждение и эмоциональные перепады. С позиции взрослого человека выражать сочувствие их тяготам, внушать идеи о необходимости мщения и расплаты; даже пропагандировать и демонстрировать некоторые насильственные методы…

Но вопрос в том, почему именно эти двое?

Ли Бижань и Лю Жоюй — оба подростки с интернет-зависимостью, оба жили под контролем взрослых, испытывая постоянное психологическое давление, и с детства не имели должного морального воспитания. Но таких подростков в мире великое множество.

Почему именно они?

Оба были из деревни Таолин и несколько лет назад жили в одном районе.

Сян Жун тоже.

Сян Жун сейчас одинок, жена развелась с ним несколько лет назад. Единственный ребёнок утонул.

…

Инь Фэн открыл глаза и позвонил Чэнь Фэну:

— Как продвигается с поиском материалов по делу об утоплении сына Сян Жуна?

Чэнь Фэн ответил:

— Пока нашли лишь несколько кратких записей. Похоже, полиция не слишком охотно раскрывает подробности этого дела. Я продолжу пытаться.

Положив трубку, Инь Фэн поднял взгляд и сразу увидел тот полицейский автомобиль, плавно едущий впереди.

Инь Фэн, поддавшись внезапному порыву, спросил:

— Как она водит?

Туя ответил:

— Нормально. Для женщины довольно лихо.

Инь Фэн фыркнул:

— Во всём она лихая, не желает уступать.

Туя промолчал.

Инь Фэн на мгновение затих, его лицо было бесстрастным, словно он ничего и не говорил.

Как раз в этот момент впереди зажёгся правый поворотник, и машина медленно остановилась на обочине.

Туя тоже остановился. Они подождали минуту-другую, но Юй Минсюй не выходила из машины, и никакого движения не было.

Туя с сомнением спросил:

— Учитель Инь, мне пойти посмотреть?

Инь Фэн тоже смотрел на неподвижный полицейский автомобиль и сказал:

— Она не станет с тобой разговаривать. Я сам.

Последние несколько ночей Юй Минсюй плохо спала, по нескольку раз просыпаясь среди ночи, чего раньше никогда не бывало. С самого утра она была занята изучением материалов дела, разведкой дома у Сян Жуна, и после некоторого времени за рулём её стала одолевать сильная сонливость, а дорога перед глазами начала расплываться.

Она припарковалась на обочине, откинула сиденье, достала повязку на глаза — естественно, не собираясь ничего объяснять людям в машине сзади — поставила будильник и тут же крепко уснула.

Так что когда Инь Фэн, подняв воротник пальто, с каменным лицом подошёл к полицейской машине, он увидел именно такую картину: женщина, откинувшаяся в кресле, в накинутом капюшоне, голова склонена набок, лицо скрыто, одна нога закинута на другую — и всё, она просто отключилась и спала.

**Глава 144**

Инь Фэн несколько секунд смотрел в окно машины, затем развернулся и вернулся обратно.

Туя спросил:

— В чём дело?

Инь Фэн откинулся на сиденье, закрыл глаза и сказал:

— Ждём.

Туя больше не расспрашивал, лишь положил руки на руль и отдыхал.

В результате прошло совсем немного времени, Инь Фэн только начал дремать, как вдруг услышал, как Туя завёл двигатель. Он открыл глаза и увидел, что стоявшая впереди машина уже уехала. Инь Фэн взглянул на часы.

15 минут.

Она позволила себе отдохнуть всего 15 минут и снова продолжила путь за рулём, который занял бы больше пяти часов.

Когда они добрались до посёлка Таолин, было уже совсем темно. Местом встречи, назначенным Сюй Мэншанем, была одна неприметная гостиница.

Юй Минсюй припарковала машину у входа и увидела, что Сюй Мэншань уже ждёт её. Она подошла к нему, а Инь Фэн и Туя шли следом, отставая на несколько шагов.

Сюй Мэншань как раз докуривал сигарету, взглянул на всю их компанию, скользнул взглядом по холодному, но знакомому лицу мужчины, затем перевёл взгляд на лицо Юй Минсюй. Она жестом предложила ему поговорить в номере, и они пошли впереди плечом к плечу.

Сюй Мэншань тихо спросил:

— Зачем они приехали?

Юй Минсюй ответила:

— Дело его касается. Он хочет расследовать и настоял, чтобы поехать. Не парься.

Взгляд Сюй Мэншаня снова стал насмешливым. Однако во время дела Чэнь Чжаоци Инь Фэн приложил большие усилия, чтобы поймать преступника и найти Фань Цзя. Сюй Мэншань был тем, кто всегда помнил добро, оказанное ему другими. Поэтому он обернулся и улыбнулся Инь Фэну:

— Учитель Инь, приехали?

Инь Фэн улыбнулся в ответ и кивнул.

Сюй Мэншань снова тихо сказал Юй Минсюй:

— Совсем другой человек, строит из себя важную персону. Чёрт, кажется, у него раздвоение личности.

Тут Юй Минсюй рассмеялась и положила ему руку на плечо:

— Хорошее чутьё!

Сюй Мэншань всегда был с ней близок. Он помнил доброту Инь Фэна, но при этом злился, что после выздоровления тот осмелился плохо обойтись с сестрой Юй. Поэтому он приобнял её за плечи, намеренно дразня, и прошептал на ухо:

— Конечно, таких подлецов нужно вешать.

Но едва эти шутливые слова были сказаны, оба невольно замолчали.

Потому что обычно, когда они так подшучивали, всегда находился ещё один человек, который подыгрывал Сюй Мэншаню. Выражение его лица стало отрешённым, а в носу защекотало. Сюй Мэншань подумал, что изначально он вообще не был человеком, любящим шутить, но когда кто-то любил прикидываться милашкой и выпендриваться, ему казалось это забавным и он не мог не подыграть.

Теперь же остался только он один — шутки звучали пусто и были как бы не к месту.

Оба молчали: лицо Сюй Мэншаня было мрачным, а Юй Минсюй хорошо понимала, о ком он вспомнил, и у неё тоже было тяжело на душе, поэтому она позволила ему обнять себя.

Туя смотрел на руку Сюй Мэншаня, всё время лежавшую на плече Юй Минсюй, и она резала ему глаза. У него был вспыльчивый и нестабильный характер. Он мрачно посмотрел на них пару раз и тут же перевёл взгляд на Инь Фэна.

И тогда он увидел, что Инь Фэн тоже уставился на то же место, но на его лице не было никаких эмоций, и невозможно было разобрать, сердится он или нет.

— Учитель Инь? — тихо спросил он, ожидая указаний. Нужно ли ему среди ночи вытащить этого похожего на лиса парня и «поговорить с ним по-мужски»? Он был бы не прочь.

Но Инь Фэн взглядом дал ему понять, чтобы тот не смел действовать без приказа.

Туя опустил голову. Но ведь он же видел, как эти двое сблизились, видел, как раньше учитель Инь крутился вокруг той женщины. Теперь, видя её близость с другим, Туя чувствовал в душе лишь негодование и обиду, и его лицо быстро покраснело.

Инь Фэн, наблюдая за его реакцией, усмехнулся и тихо сказал:

— Незачем. Сейчас она не моя. Пусть будет с кем хочет. Тогда нам с ней будет проще сотрудничать в расследовании.

Туя сказал:

— Когда вы всё вспомните, боюсь, будете злиться как бешеный.

Инь Фэн взглянул на него, но ничего не ответил.

Вспомнить... тот отрезок прошлого?

В сознании Инь Фэна внезапно мелькнула картина — единственная, которую он пока вспомнил: он сидел, поджав ноги, и протягивал руки к Юй Минсюй. А в её взгляде читалось и брезгливое отвращение, и нежность.

Слова Туя заставили его осознать вопрос, который он раньше не рассматривал — хочет ли он вернуть воспоминания о тех днях? Если однажды он всё вспомнит, как тогда ему быть?

Помолчав мгновение, Инь Фэн усмехнулся и сказал:

— Туя, вспомню я или нет, не важно. Потому что нынешний я никогда не сделает тот же выбор, что и в состоянии слабоумия.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань прошли прямо в номер, который он снял. Сюй Мэншань, обернувшись, усмехнулся и оставил дверь приоткрытой. Инь Фэн улыбнулся в ответ, велел Туя снять ещё два номера, а сам вошёл внутрь.

Сюй Мэншань снял одноместный номер. Комнату для Юй Минсюй он уже заранее забронировал, по соседству. Юй Минсюй швырнула сумку на пол и, не церемонясь, села прямо на кровать Сюй Мэншаня. После долгой поездки за рулём поясница немного ныла. Она потянулась и краем глаза заметила те глянцевые, идеально начищенные чёрные туфли, — их владелец как раз вошёл внутрь. Она отвернулась, не обращая на него внимания.

Инь Фэн, войдя в комнату, едва заметно нахмурился: облупившаяся штукатурка, простая мебель, постель вроде бы чистая, а пол истёрт до того, что деревянный узор почти исчез. Сюй Мэншань проявил вежливость:

— Учитель Инь, присаживайтесь.

Инь Фэн взглянул на потёртый серый диван, внутренне вздохнул, сел, по привычке откинувшись на спинку, положил руку на подлокотник, закинул ногу на ногу — прямо напротив Юй Минсюй. Его взгляд упал на её лицо. Но так как она сняла куртку и осталась в свитере, изгибы её тела были особенно выразительны, и его взгляд невольно скользнул по ним. Юй Минсюй сидела боком, повернувшись к Сюй Мэншаню, и ему был виден лишь её профиль.

— Рассказывай, — начала она.

Сюй Мэншань кивнул и протянул ей телефон, на котором были сегодняшние фотографии:

— Обстановку в доме Сян Жуна я показал вам сегодня днём по видео. Я осмотрелся. В деревне и так осталось мало жителей, его дом давно заброшен, две соседние семьи тоже переехали. Поэтому я считаю, что внезапное возвращение Сян Жуна в старый дом довольно необычно. Да и родственников у их семьи здесь уже не осталось.

Юй Минсюй усмехнулась:

— То, что он прихватил с собой те вещи, ясно показывает, что он что-то задумал. Вряд ли он собирается вешать в заброшенном доме пару цепей в качестве украшения. А марля, наверное, на случай, если он поранится, когда будет крепить цепи?

Сюй Мэншань спросил:

— Так на кого он собирается напасть?

Раздался низкий, размеренный голос:

— Целый набор инструментов. Цепи само собой, обвалочный нож, электродрель — всё можно использовать для пыток жертвы. Марля и лекарства нужны, чтобы останавливать кровь после нанесения травм, это позволяет продлить время пыток. Если Сян Жун и вправду готовил это для преступления, то его методы весьма изощрённые.

Юй Минсюй сделала вид, что не слышит, закинула ногу на ногу и слегка покачивала ею. Сюй Мэншань улыбнулся Инь Фэну:

— Вот оно как.

Взгляд Инь Фэна снова скользнул к Юй Минсюй. Её поведение раздражало его, но он не мог её упрекнуть — ведь ещё до начала совместного расследования они условились не вмешиваться в дела друг друга.

**Глава 145**

Тут Юй Минсюй спросила:

— Что удалось выяснить о прошлом и семейном положении Сян Жуна? Вызывает ли подозрения история с утоплением его сына много лет назад?

Инь Фэн снова искоса взглянул на неё. Это был именно тот вопрос, который он хотел задать. Не ожидал, что эта женщина так проницательна. Затем он почувствовал облегчение. Казалось, он наконец немного понял, почему его слабоумное «я» захотело быть с ней.

Всё-таки в ней было некоторое умение.

Сюй Мэншань загадочно улыбнулся:

— Сестра Юй есть сестра Юй, попала в самую точку. Это дело тогда в уездном участке зарегистрировали как несчастный случай, и никаких подробностей больше не сохранилось. Тогда я нашёл и расспросил полицейского, который вёл дело. Оказалось, что тем летом сын Сян Жуна, Сян Мухуа, утонул, играя у реки. В тот день с ним играли ещё несколько детей.

Юй Минсюй взглянула на него проницательным взглядом:

— Неужели…

Инь Фэн подытожил:

— Среди них были Ли Бижань и Лю Жоюй.

Юй Минсюй промолчала. Сюй Мэншань посмотрел на них обоих и невозмутимо ответил:

— Именно так. Тем летом Лю Жоюй ещё жил в деревне, а Ли Бижань на каникулах приехал погостить в родные места. В тот день они все были у реки. На самом деле, полицейский, ведущий дело, тоже подозревал, что во время игры Сян Мухуа могли столкнуть в воду в качестве злой шутки, либо это был несчастный случай. Но все дети напрочь отрицали это. Да и действительно могло быть так, что Сян Мухуа сам по неосторожности упал в воду и был унесён течением. Остальные дети испугались и разбежались, поэтому, когда мама Сян Мухуа обнаружила, что ребёнка нет, его тело уже нашли ниже по течению. Родители других детей яростно их защищали и реагировали крайне эмоционально. Не было ни свидетелей, ни доказательств, и в конце концов дело закрыли.

Юй Минсюй спросила:

— А где в то время был Сян Жун?

Сюй Мэншань ответил:

— Он был в другом городе, занимался бизнесом. За эти годы он заработал немало денег. Он вернулся в деревню только через два дня. Вскоре после этого он развёлся с женой и тоже переехал.

Все трое на мгновение замолчали.

Инь Фэн уточнил:

— Кто ещё из детей был в то время у реки?

Глаза Сюй Мэншаня заблестели:

— Было ещё двое. Одного зовут Чэнь Кайцзэ, — он был старше всех, уже учился в университете. Прошлым летом он отправился в поход в Гуйчжоу и пропал, до сих пор не найден. Скорее всего, погиб в результате несчастного случая или был убит. Другого зовут Чжоу Шаолин, — после окончания старшей школы он больше не учился. Его семья довольно обеспеченная. Сейчас он живёт в уезде Чэньси, открыл магазин мобильных телефонов.

Юй Минсюй невольно подняла голову и посмотрела на Инь Фэна. Инь Фэн тоже смотрел на неё. Их взгляды встретились, и оба с бесстрастным выражением отвели глаза.

— За кем будешь следить ты? — спросила Юй Минсюй Сюй Мэншаня.

Сюй Мэншань ещё не ответил, как Инь Фэн уже сказал:

— Туя может следить за одним.

Взгляд Юй Минсюй опустился. Сюй Мэншань с недоумением переспросил:

— Туя?

Инь Фэн улыбнулся в ответ:

— Мой водитель.

Сюй Мэншань:

— М-да…

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Мы будем следить так, как и планировали.

Инь Фэн добавил:

— До того как стать водителем, он участвовал в подпольных боях без правил и редко проигрывал. Если он будет следить за Чжоу Шаолином, ошибки не будет.

Юй Минсюй промолчала. Сюй Мэншань взглянул на них, улыбнулся и кивнул:

— Ладно. Тогда мы сосредоточимся и будем караулить в доме Сян Жуна. На всякий случай.

После ухода Инь Фэна Юй Минсюй вернулась в свою комнату, приняла душ, приготовила снаряжение и снова пошла к Сюй Мэншаню.

Сюй Мэншань провёл весь день в хлопотах и сейчас ненадолго вздремнул. Он всё ещё выглядел немного уставшим, но глаза горели ярко. В руках он держал несколько контейнеров с едой:

— Уже выдвигаемся?

Юй Минсюй коротко кивнула:

— Ага. — Она увидела, что еды явно больше чем на двоих, и равнодушно сказала: — Не нужно быть с ним слишком любезным.

Сюй Мэншань в ответ на это вздохнул:

— Как же так можно? Всё-таки он эксперт. Раньше в расследованиях тоже был полезен, помогал нам немало. Сестра Юй, если не сошлись характерами, остаётся дружба. Если не получилось быть любовниками, можно взять его в подчинённые.

— Катись.

Выйдя из комнаты, они увидели, что Инь Фэн уже ждёт их у входа в гостиницу. Ночь была тёмной, дул лёгкий холодный ветер. На нём было строгое элегантное пальто, а его привлекательная внешность сильно контрастировала с ночным сельским пейзажем. Юй Минсюй бросила на него один взгляд и отвела глаза.

Услышав шаги, Инь Фэн обернулся. Его взгляд скользнул мимо ухмыляющегося Сюй Мэншаня и остановился на холодной женщине позади. Он заметил, что она переоделась в свободную одежду, удобную для действий. Кончики её волос были влажными — она принимала душ, отчего теперь лицо казалось ещё более светлым и красивым. Всё-таки… подумал он, она женщина, и когда нужно, следит за собой. В ней появилась какая-то женственность.

Все трое сели в машину.

Инь Фэн уже отправил Туя в уезд Чэньси следить за Чжоу Шаолином. И человек, и машина исчезли. Раньше, когда Инь Фэн путешествовал, всё — еду, жильё и транспорт — всегда организовывали его люди. Теперь, когда Туя был отправлен с заданием, а ночь уже была глубокой, он почувствовал запах еды, принесённой Сюй Мэншанем, и ощутил сильный голод.

Взглянув на простые пластиковые контейнеры, он отвернулся к окну.

Кто бы мог подумать, что Юй Минсюй, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, возьмёт контейнер и начнёт быстро есть прямо в машине. И запах еды стал ещё сильнее. Она ела, не обращая внимания на других. Сюй Мэншань, однако, сказал:

— Учитель Инь, вам тоже купили. Попросил хозяйку гостиницы приготовить — чисто, аккуратно. Берите сами, кушайте.

Когда это Инь Фэн ел в машине? Но он также знал, что у полиции при выполнении заданий не было особых церемоний, время поджимало. К тому же он и вправду сильно проголодался, и уже протянул руку за контейнером, как вдруг женщина впереди произнесла:

— Мы едим дешёвую сельскую еду, а он разве сможет такое съесть? Не суетись зря.

Сюй Мэншань усмехнулся:

— Ха-ха, раньше ведь тоже вместе ели, разве нет?

Тут же бледная, тонкая рука в изящном рукаве протянулась и взяла контейнер с едой из пакета рядом с Юй Минсюй. Низкий голос прозвучал прямо у её уха:

— А почему я не могу это съесть?

Юй Минсюй проигнорировала его.

Сюй Мэншань усердно делал вид, что его тут нет.

Юй Минсюй покончила со своей порцией за несколько минут, затем достала из пакета бутылку воды, отпила половину и швырнула обратно. Инь Фэн съел лишь половину своей еды, поднял на неё взгляд, наблюдая за каждым движением, одновременно испытывая и неприязнь, и чувство, что этой женщине, кажется, именно так и подобает себя вести. Не осознавая того, он доел большую часть еды из контейнера, и это оказалось не так противно, как он ожидал.

Машина остановилась в зарослях травы на повороте проселочной дороги. Впереди, как на ладони, был виден дом Сян Жуна и не было других заметных укрытий. Издали было видно, что в его доме темно, машины у входа нет — его, должно быть, по-прежнему не было дома.

Все трое, пользуясь темнотой, скрытно подобрались ближе. Сюй Мэншань и Юй Минсюй всегда действовали слаженно, — без лишних слов, разделившись, зашли с двух сторон и перелезли через забор во двор. Инь Фэн сзади наблюдал за их ловкими движениями и быстро последовал за Юй Минсюй.

Юй Минсюй пригнулась под окном у стены, уже собираясь подняться и посмотреть, как ощутила за спиной чьё-то присутствие. Она раздражённо сказала:

— Иди за ним, не за мной.

**Глава 146**

Инь Фэн только что тоже всматривался в окно, всё его внимание было сосредоточено на этом, а то, что он последовал за ней, было совершенно инстинктивной реакцией тела. Теперь же, если он вдруг сменит сторону, это явно будет полным ударом по его репутации. Он на мгновение замер, затем спокойно сказал:

— Я не буду тебе мешать.

«А Сюй, я тебе мешаю?»

«Я обещаю, что не буду тебе мешать».

Эти два голоса смутно прозвучали прямо в ушах. Краем глаза Юй Минсюй видела это знакомое лицо и фигуру, всё так же следующие за ней. Она отвернулась, не удостоив его больше вниманием.

Внутри дома никого не было.

Это означало, что полиции предстояло начать, возможно, долгую и без определённых временных рамок, слежку. Юй Минсюй и Сюй Мэншань ненадолго встретились, быстро обсудили план действий, затем каждый нашёл во дворе тёмное укромное место и спрятался.

Лунный свет в деревне был очень ярким, заливая весь двор. Юй Минсюй укрылась за рядом заброшенных курятников во дворе. У её ног стояла лишь бутылка воды. Она неподвижно сидела с закрытыми глазами, прислонившись к забору.

Инь Фэн стоял у забора в полуметре от неё. Раньше, когда он помогал полиции раскрывать дела, он обычно находился в командном центре вместе с начальником управления или командиром оперативной группы. Когда ему доводилось работать с такими рядовыми оперативниками, да ещё и подкарауливать подозреваемого? Он чувствовал и некоторую новизну, и ощущение привычного взгляда свысока на мелких сошек.

Так они прождали примерно полчаса. Женщина рядом убавила яркость телефона и всё время смотрела в него, не обращая на Инь Фэна внимания. Он тоже некоторое время смотрел в телефон. Днём в дороге он почти не отдыхал, так что почувствовал сонливость и, махнув рукой, закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.

— Разбуди, если что-то случится, — сказал он.

Его снова проигнорировали.

Он усмехнулся уголком рта и спокойно задремал.

Прошло ещё какое-то время, и Юй Минсюй услышала ровное размеренное дыхание рядом. Это дыхание было ей очень знакомо и привычно, — оно означало, что Инь Фэн крепко уснул.

Юй Минсюй повернула голову и посмотрела на него.

Во сне его обычно невозмутимое и сдержанное лицо изменилось. Брови были слегка нахмурены, — это были черты зрелого мужчины. Спустя некоторое время, Юй Минсюй снова уставилась перед собой.

Но неожиданно рядом послышалось движение. Прежде чем она успела опомниться, голова Инь Фэна уже бессильно склонилась и упала на её плечо. И даже в таком положении он продолжал крепко спать.

Его дыхание легко касалось её лица. Юй Минсюй словно заколдовали, заставив замереть. Она какое-то время сидела неподвижно, затем наклонила голову и смогла разглядеть линии его надбровных дуг, переносицы и подбородка. В глазах возникло ощущение тепла, но она тут же подавила его.

— А Сюй… — неясный, бормочущий голос. Его брови сжались ещё сильнее, и он даже уткнулся головой глубже в её плечо, и, казалось, лишь почувствовав исходящее от неё тепло, его брови невольно разгладились.

— А Сюй… — снова позвал он, его дыхание стало ещё более размеренным, и он замер, прижавшись к ней.

Юй Минсюй не двигалась. Прошло довольно много времени, прежде чем она протянула руку и погладила его по голове.

Инь Фэна разбудила вибрация телефона. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на земле во дворе, а телефон в кармане вибрирует. Голова немного болела. Казалось, он что-то видел во сне, — что-то очень срочное, чего он искал, но, проснувшись, не мог вспомнить ни капли. Он достал телефон и сел. Звонил Туя.

— А?

Туя сказал:

— Я в уезде Чэньси. Чжоу Шаолина нет дома, и в магазине его тоже нет. Я спросил его девушку. Она сказала, что сегодня он должен был встретиться по работе с боссом из Сянчэна, и его не видели с самого ужина.

Взгляд Инь Фэна стал собранным. Он уточнил:

— Как именно ты спрашивал его девушку?

На том конце провода Туя, словно чёрный медведь, сидел на балконе дома Чжоу Шаолина, глядя на дрожащую от страха девушку в комнате. Он немного помолчал и ответил:

— Просто… притащил её и спросил напрямую.

Инь Фэн:

— Ладно, я понял.

Положив трубку, он взглянул на Юй Минсюй и только тогда заметил, что лежал именно на том месте, где она сидела, а она переместилась в сторону на метр с лишним и смотрела в телефон, опустив голову.

Неужели он ей так противен? Отсела так далеко?

В душе Инь Фэна возникло лёгкое недовольство. Он сказал:

— Цель скоро вернётся и приведёт добычу.

Юй Минсюй по-прежнему не смотрела на него, лишь кивнула:

— Поняла.

**Глава 147**

Сян Жун поднял голову и уставился на яркую луну над деревней — она казалась куда чище и яснее, чем в городе. Под её светом простирались чёрные цепи гор, лежавшие вдали тёмными громадами. В долине вдали виднелся процветающий посёлок, где жило множество людей, не имевших к нему никакого отношения.

Его дом когда-то был очень хорош. Стоял у горы, рядом текла река, да ещё и возле дороги. Он помнил, как Сян Мухуа в детстве любил бегать вокруг дома, играя с деревенскими ребятишками или детьми приезжих.

Но мир меняется так быстро. Так быстро, что от семьи остался лишь он один.

Посёлок рядом рос и богател, прокладывались новые дороги, а их деревня практически опустела. Соседи одни за другими переезжали.

Мать ребёнка давно уже создала новую семью и работала в Ханчжоу вместе с другим мужчиной. Несколько месяцев назад Сян Жун ездил туда, посмотрел на неё издалека и подумал, что она, должно быть, живёт неплохо. Что ж, он был спокоен.

Прошло шесть лет.

Ребёнок, зарытый под домом, наверное, уже истлел до костей. Никто не опознает. Он сам не опознает, и этот парень, что сейчас у него в руках, — тоже.

Даже несколько месяцев назад, когда Лю Жоюй и Ли Бижань встретились, они не узнали друг друга и не вспомнили, что когда-то виделись в этой деревне. А уж Сян Мухуа они бы и подавно не узнали.

Чжоу Шаолин, этот почти взрослый парень, которого он тащил за собой, всё ещё был без сознания. Заманить такого девятнадцатилетнего юнца для Сян Жуна не составило никакого труда. Взвалив Чжоу Шаолина на плечо, он вошёл во двор, прошёл прямо в дом и запер за собой дверь.

Зажёг керосиновую лампу — даже если по дороге изредка проезжала машина, никто не смог бы заметить ничего подозрительного в этом старом деревенском доме. Сян Жун бросил тело на пол и заковал руки и ноги своего пленника в цепи, убедившись, что тот не сможет вырваться. Снова взглянул в окно — ночь ещё была тёмной, ночь ещё была долгой.

Он достал из шкафа бутылку эрготоу, налил две рюмки: одну выпил сам, другую выплеснул на пол. Затем закурил, сел за стол и уставился на юношу, распластавшегося на холодном полу.

Вообще-то, кое о чём он всё же сожалел. Что касается Ли Бижаня и Лю Жоюя — он лишь заманил их, чтобы они сами угодили за решётку. Не мог пытать и убить их собственноручно, как первого или вот этого. Но в то время Ли Бижань и Лю Жоюй уже сами ступили на кривую дорожку. Сян Жун оставил для них два лучших места в интернет-кафе, установил подслушивающие устройства и обнаружил, что у них появились побуждения к убийству. Он не знал, почему, но чувствовал: позволить им самим совершить убийство приносило ему большее удовлетворение, чем просто убить их напрямую.

Более того, тот человек тоже сказал Сян Жуну:

— Смотреть, как твои враги сами идут к погибели, как их покидают все близкие, как их семьи рушатся и они навеки не могут обрести покой, — разве это не лучше, чем убить их собственноручно? Даже если в будущем они выйдут на свободу, ты сможешь убить их тогда.

Сян Жун почувствовал, что эти слова попали ему прямо в душу.

Наркотик дал тот человек, — возможно, это был какой-то новый синтетический вид. Он подмешал его незаметно в напитки двум мальчишкам. Доза была небольшой, она лишь делала их более возбудимыми и импульсивными, чем обычно. Через короткое время следы уже невозможно было обнаружить.

Он часто болтал с ними, рассказывал о своём опыте взросления, о конфликтах со старшими, о своём праве на месть. Говорил, что знал одного юношу, который собственноручно зарубил обидчика в школе — и, в конце концов, получил за это всего лишь несколько лет колонии для несовершеннолетних, вот это настоящий парень… и тому подобное.

Несколько месяцев пристального наблюдения, постепенного влияния, психологических намёков, физиологического ослабления… Всё согласно указаниям того человека. Однако решающий шаг сделали сами мальчишки. Это они захотели убить.

Так же, как когда-то они убили его сына.

…

Взгляд Сян Жуна снова вернулся к Чжоу Шаолину, — тот лежал на полу, как дохлая собака. В его сознании всплыла картина, как они с женой пытались добиться от тех детей чёткого ответа, всего лишь желая узнать, как именно умер их сын. Он же не собирался сразу причинять им вред. Но Чжоу Шаолина родители спрятали за спину, и на их лицах не было ни капли сочувствия или понимания, лишь холодность, отвращение и желание отгородиться.

— Ваш сын сам утонул, когда играл в воде. Зачем пристаёте к нашим детям?

— Убирайтесь! Немедленно убирайтесь! — кричали они. — Пристаёте к ребёнку, вы вообще люди!

…

Их дети — это дети. А его ребёнок — уже нет? Сян Жун, долгое время занимавшийся бизнесом и познавший жизнь, с первого взгляда увидел, что те дети отводят глаза. Но в итоге его всё равно остановили родители и полиция.

Единственным из тех детей, у кого не было родителей, был Лю Жоюй. Зато его дядья с тётками были хуже всех. Они, ругая и избивая Лю Жоюя за то, что тот доставил им хлопот, одновременно осыпали бранью Сян Жуна и его жену.

…

Вообще-то, с тех пор прошло так много лет, что Сян Жун уже не чувствовал прежней боли, когда вспоминал те события. То, что он делал сейчас, скорее было похоже некий ритуал. В конце концов, этот парень перед ним — уже последний.

Последняя семья, которую он должен разрушить.

Он встал, зачерпнул ковш холодной воды и плеснул в лицо Чжоу Шаолину. Тот вздрогнул всем телом, огляделся и от ужаса обомлел:

— Брат Сян? Брат Сян… Что вы делаете? Чем я вас обидел?

Чжоу Шаолин не помнил его, ведь тогда они виделись лишь мельком, да и внешность Сян Жуна за эти годы сильно изменилась. К тому же он намеренно скрывал себя при сближении. А Чжоу Шаолину тогда было всего тринадцать — он его просто не узнал.

Сян Жун не ответил, лишь повернулся и посмотрел на чёрно-белую фотографию на стене.

Чжоу Шаолин, дрожа, поднял взгляд и увидел детское лицо на посмертном портрете, вдруг что-то вспомнил, и его всего затрясло:

— Вы… вы… его отец!

Сян Жун поднялся, подошёл к нему, присел, сжал его челюсти и залепил толстым скотчем. Чжоу Шаолин мгновенно лишился голоса, — да и никаких других звуков, кроме глухих стонов, Сян Жун слышать не хотел.

Затем Сян Жун открыл чёрную сумку и стал по одной выкладывать вещи на стол. Чжоу Шаолин, увидев нож и инструменты, вытаращил глаза, слёзы хлынули ручьём. Он начал отчаянно вырываться, но как вырвешься из цепей? Всё происходило в полной тишине. Выражение лица Сян Жуна было спокойным. Он сначала взял дрель, включил в розетку, затем подошёл к Чжоу Шаолину, снял с него ботинок, обнажив белую, ухоженную ступню. Сян Жун усмехнулся и поднял дрель.

Вообще-то, если бы Инь Фэну позволили, он бы подождал ещё минут пять, пока Сян Жун просверлит в ноге Чжоу Шаолина несколько дыр, и лишь тогда приступил бы к задержанию. Но двое полицейских, разумеется, не могли так поступить — едва завидев, что Сян Жун собирается включить дрель, при имеющихся уже доказательствах и свидетеле, они тут же впрыгнули в окно и бросились на него.

Инь Фэн последовал за ними, вскарабкался на подоконник. Действовал он хоть и не так ловко и стремительно, как они, но уверенно. Пока он спрыгивал на пол, Сюй Мэншань уже вырвал из рук Сян Жуна дрель и прижал того к полу. А Юй Минсюй, снимая цепи, сказала:

— Всё в порядке! Мы из полиции!

Чжоу Шаолин тут же схватился за неё и зарыдал навзрыд.

Инь Фэн и сам не понял, как так вышло, но его взгляд упал на морду этого типа Чжоу Шаолина, прижавшуюся к груди Юй Минсюй. Он опешил, обнаружив, что брови его уже сведены в тугой узел, и тут же отвернулся, осматривая другие части комнаты, а в голове пронеслась мысль: «Ну и бестолковая же она! Женщина-полицейский — и напарника обнимает, и потерпевших. Кто бы ни стал её парнем… ха, волей-неволей обзаведётся зелёной головой*».

* То есть у него не просто будет зелёная шапка — символ рогоносца, но его будут так обманывать, что даже волосы позеленеют.

**Глава 148**

Инь Фэн внезапно снова вспомнил о том периоде в прошлом, и его взгляд незаметно вернулся к Юй Минсюй. Раз уж тогда они были вместе, то даже лишившись рассудка, он, должно быть, не стерпел бы, чтобы другой мужчина дотронулся до неё и пальцем.

Сян Жун после кратковременного шока тут же успокоился, словно уже давно был готов к тому, что такой день настанет. Сюй Мэншань отвёл его в машину и пристегнул наручниками. Юй Минсюй позвонила и вызвала подмогу от местной полиции и скорую помощь, а также вывела Чжоу Шаолина со двора и всё время успокаивала его.

Вскоре с дальней дороги донёсся звук сирены, стали видны мерцающие огни патрульных машин. Чжоу Шаолин всё ещё дрожал, сидя на корточках на земле, и звонил семье и девушке, чтобы рассказать, что с ним всё в порядке. Юй Минсюй наблюдала за этим с безмятежным выражением лица. Она взглянула вокруг и увидела, что Инь Фэн всё ещё стоит в той комнате. В тусклом свете его фигура казалась высокой и мрачной. Затем он поднял голову, и их взгляды встретились. В этот момент даже глаза Инь Фэна были тёмными и глубокими. Он спокойно смотрел на неё какое-то время, а затем внезапно показал едва заметную улыбку. Юй Минсюй вздрогнула, но он уже отвернулся.

———

Сян Жуна доставили в полицейский участок Сянчэна.

Однако Юй Минсюй и её коллеги не ожидали, что Сян Жун, казалось, заранее подготовился к аресту, или кто-то заранее его предупредил. Из него невозможно было выудить никаких зацепок, связанных с таинственной организацией.

В глубине его старого дома полиция обнаружила серию очень ценных доказательств, среди которых были удостоверение личности и одежда первого пропавшего в Гуйчжоу молодого человека — Чэнь Кайцзэ; в телефоне Сян Жуна были многочисленные фотографии Лю Жоюя, Ли Бижаня и Чжоу Шаолина, что доказывало — Сян Жун следил за всеми троими.

Что касается факта убийства Чэнь Кайцзэ, то из-за неопровержимых улик Сян Жун чистосердечно во всём признался. Его преступные намерения по отношению к Чжоу Шаолину также не имело смысла скрывать. Но, когда его спросили, связан ли он с делами Лю Жоюя и Ли Бижаня, он многозначительно усмехнулся и начисто всё отрицал.

Сюй Мэншань ударил по столу:

— Не прикидывайся дураком! В твоём телефоне полно фотографий, доказывающих, что ты за ними следил. Какова была твоя цель?

Сян Жун ответил:

— Я просто хотел посмотреть, хорошо ли сейчас живут эти двое врагов. Разве я мог приказать им убить?

Как бы полиция ни допрашивала, как только вопросы касались дела об обмене убийствами, Сян Жун всё отрицал. Поскольку его роль в этом деле была лишь догадкой Юй Минсюй и остальных, и у полиции не было никаких реальных доказательств, они ничего не могли с ним поделать. Зато одно убийство и одно покушение на убийство Сян Жун признал. Этого «отца-убийцу», затеявшего месть спустя шесть лет, полиция всё же вытащила из бескрайнего людского моря.

———

То, что Сян Жун не признавался, не означало, что у Юй Минсюй не было других способов. Раз уж человека поймали, разве можно не найти доказательств? Столкнувшись с упорством Сян Жуна, Юй Минсюй подумала, позвала двух коллег, дала им несколько указаний, а затем пошла вниз поесть.

После обеда она немного прогулялась по территории участка, чтобы помочь пищеварению, и, проходя мимо тренировочного зала, услышала, что внутри необычайно шумно. Множество людей уже стояло у входа, наблюдая. Что касается боевых искусств, она всегда была той, что подавляла всех вокруг, потому тоже подошла посмотреть. Разглядев двух сражающихся на площадке, она опешила.

Это были Туя и Сюй Мэншань.

Положение Сюй Мэншаня в боевых искусствах в их полицейском отделении было следующим: один человек над ним, все остальные — под ним. Юй Минсюй слегка приподняла уголки губ, прислонилась к косяку и стала наблюдать.

Сюй Мэншань был поджарым и крепким. Сейчас он снял куртку, остался в короткой футболке и брюках, весь в поту, и даже в процессе борьбы то и дело показывал нахальную, почти наглую улыбку. Туя, неизвестно когда появившийся в полицейском участке, выглядел совсем иначе: белая рубашка, чёрные брюки — типичный вид шофёра. Под рубашкой чётко проступали крепкие мышцы. Выражение же лица Туя было куда более серьёзным и холодным, точно у тигра, наконец-то показавшего клыки. Он боролся с Сюй Мэншанем в ближнем бою, и его движения были проворными и гибкими.

— Отлично! — раздались одобрительные крики — это Сюй Мэншань ловко увернулся от удара Туя и схватил его за руку, пытаясь обездвижить. Но Юй Минсюй лишь усмехнулась, решив, что Сюй Мэншаню всё же немного не хватает мастерства, раз он не заметил, что якобы хмурый Туя украдкой ухмыляется.

Как и следовало ожидать, Туя применил приём, который удивил даже Юй Минсюй. Двумя руками он скрутил Сюй Мэншаня, бросил его на пол и навалился сверху всем своим весом килограммов под девяносто. Сюй Мэншань вскрикнул от боли, — казалось, спина вот-вот переломится. Туя резко развернулся, но Сюй Мэншань пнул его под рёбра так, что Туя охнул. Он замедлил движения и ударил Сюй Мэншаня кулаком. Тот глухо простонал и не смог сразу подняться. Увидев это, Туя прекратил бой и помог Сюй Мэншаню встать.

— Браво! — раздались аплодисменты и одобрительные крики.

Сюй Мэншань держался за грудь, Туя — за бок. Они с фальшивыми улыбками смотрели друг на друга. В этой схватке Туя одержал верх.

У Юй Минсюй глядя на всё это буквально зачесались руки. Она уже собралась выйти вперёд, как вдруг услышала за спиной спокойный голос:

— Похоже, твой напарник проиграл моему водителю.

Слова эти были весьма раздражающими. Он ведь специально подчеркнул, что один — её боевой напарник, идущий с ней плечом к плечу, а другой — всего лишь водитель из его «домашней команды». Если бы Юй Минсюй сейчас вышла и сразилась с его водителем, то при любом исходе — победе или поражении — всё равно потеряла бы лицо.

Потому она не двинулась с места и недружелюбно спросила:

— Зачем ты пришёл?

Рядом уже было много полицейских, оглядывавших эту нашумевшую парочку.

Инь Фэн сказал:

— Выйдем, поговорим.

Юй Минсюй несколько секунд неподвижно стояла, затем наконец развернулась и пошла за ним.

Они стояли в коридоре. Днём во дворе людей почти не было. Юй Минсюй всю ночь везла Сян Жуна обратно на допрос, лишь утром ненадолго вздремнула, и сейчас под глазами у неё были явные тёмные круги. Её вид впрочем не был измотанным, просто небрежным и расслабленным. Инь Фэн же прямо уехал домой и успел выспаться, а утром даже позавтракал чем-то изысканным. Он переоделся в чёрный костюм, поверх которого было наброшено пальто, тоже чёрное. Юй Минсюй глянула на него одним взглядом и тут же отвернулась.

— Я только что поднимался наверх и ознакомился с протоколом допроса, — сказал Инь Фэн. — Что касается людей, стоящих за всем этим, Сян Жун не желает говорить правду.

Юй Минсюй ответила:

— Я что-нибудь придумаю.

— Позволь мне поговорить с ним. Возможно, найдётся способ.

Юй Минсюй даже бровью не повела:

— Хорошо.

Она провела его к комнате для допросов, за всю дорогу не проронив ни слова. Уже у двери она вдруг услышала, как Инь Фэн произнёс:

— Вы, женщины-полицейские, совсем не заботитесь о внешности?

Юй Минсюй ледяным тоном спросила:

— В каком смысле?

Инь Фэн указал пальцем в область под своими глазами, затем на волосы, едва заметно усмехнулся, вошёл в допросную и захлопнул перед ней дверь.

Юй Минсюй:

— …

В конце концов, она повернулась и взглянула на своё отражение в стекле — всего-то небольшие тёмные круги под глазами и слегка растрёпанные волосы. Она сняла резинку и заново собрала волосы, мысленно заметив: «Этот Инь Фэн и впрямь настоящий позёр».

Инь Фэн сел напротив Сян Жуна. Тот поднял на него взгляд, но больше никак не отреагировал. Инь Фэн знал, что Юй Минсюй наверняка наблюдает из соседней комнаты, так пусть же она увидит, как легко он получит сведения, которые она тщетно пыталась добыть.

Его первыми словами были:

— Угадай, как мы тебя раскрыли?

Сян Жун поднял голову — это действительно был вопрос, который не давал ему покоя. Дело Чэнь Кайцзэ было закрыто год назад, и у полиции всё это время не было никаких подвижек. К обмену убийствами он не был причастен напрямую. План похищения Чжоу Шаолина появился лишь несколько дней назад. А полиция, казалось, за одну ночь узнала всё.

Инь Фэн положил одну руку на стол и постучал пальцами:

— Ты, Ли Бижань и Лю Жоюй из одной деревни, да ещё и замешаны в деле о утоплении шестилетней давности — это, конечно, основная причина, вызвавшая наши подозрения. Однако ещё до того, как мы обратили на это внимание, кое-кто… предупредил нас.

Глаза Сян Жуна расширились.

— Угадай, кто намекнул нам? — Инь Фэн слегка улыбнулся и одновременно поднял взгляд, словно бы мельком глянув на зеркальное стекло за спиной Сян Жуна. И это выражение лица, увиденное Юй Минсюй, показалось ей не то загадочным, не то зловещим.

Сян Жун пролепетал:

— …Кто?

**Глава 149**

Однако Инь Фэн резко сменил направление беседы:

— А говорил ли он, зачем помогает тебе мстить? Неужели утверждал, что просто не может смириться с тем, как преступники уходят от наказания? Говорил, что полиция бессильна, а он хочет восстановить справедливость?

Сян Жун густо покраснел и молчал.

Голос Инь Фэна прозвучал холодно:

— Но ты ведь тоже бизнесмен и прекрасно понимаешь: разве бывают в этом мире бесплатные обеды? Он наставлял тебя, соблазнял, постепенно превращал из несправедливо обиженного отца в серийного убийцу. Именно так и ты поступил с Лю Жоюем и Ли Бижанем. Но затем он же тебя и сдал полиции. Если бы не его намёки, разве мы смогли бы выйти на тебя? Твоя месть уже почти осуществилась. Как ты думаешь, зачем он всё это сделал?

Сян Жун прошептал дрожащим голосом:

— Зачем?

Инь Фэн наклонился вперёд — такая поза создавала ощущение давления и силы, — и тихо, почти соблазнительно произнёс:

— На самом деле, ты не первый. Мы уже в другом деле обнаружили, что он совращает и подстрекает других людей к совершению преступлений. А в конце — именно его человек застрелил того преступника собственными руками. Находят, обучают, помогают в преступлениях… а затем вершат суд и наказывают — сами ли, либо используя полицию, — они просто выращивают вас одного за другим, как серийных убийц, чтобы в итоге убить своими руками.

Лицо Сян Жуна побагровело:

— Нет! Не может быть! Как такое возможно!

Но Инь Фэн откинулся на спинку стула и равнодушно произнёс:

— Ты ведь умный человек. Подумай сам — разве не так? Если ты и дальше собираешься их покрывать, то появится второй, третий такой же, как ты, — просто марионетка в их руках.

В комнате воцарилась долгая, тягостная тишина.

По ту сторону стекла Юй Минсюй смотрела не на постепенно опускающего голову Сян Жуна, а на человека напротив него. Тот, после яростного психологического натиска и манипуляций, теперь казался чрезвычайно терпеливым, сидел расслабленно, его выражение лица было несколько отстранённым, с оттенком лени и насмешки. Он выглядел так, будто ему было безразлично абсолютно всё, и в то же время он отчётливо понимал, чего хочет, и знал, что непременно этого добьётся.

Сян Жун поднял голову, его голос был хриплым:

— Я не знаю, как его зовут. Ему примерно чуть за тридцать. Он велел называть его брат Юй.

Брат Юй? Или, может, брат Ю?

Инь Фэн спросил:

— Какой иероглиф Юй?

Сян Жун покачал головой:

— Я не спрашивал.

Инь Фэн достал из кармана телефон, нашёл фотографию и показал ему:

— Это он?

Выражение лица Сян Жуна не изменилось. Он посмотрел пару секунд и покачал головой:

— Нет. Этого человека я не знаю.

Инь Фэн мельком взглянул на стекло. Юй Минсюй поняла: это была фотография Гу Тяньчэна, но Сян Жун заявил, что не знает его.

Возможно ли, что в той организации с Сян Жуном контактировал другой человек? Лет тридцати с небольшим, с именем или прозвищем, содержащим иероглиф «Юй»?

Однако, как бы Инь Фэн ни допытывался, Сян Жун не мог сообщить больше информации о том человеке, лишь описал его внешность. Он признал, что тот дал ему некое лекарство или новый синтетический наркотик, и велел тайно подмешивать его двум подросткам; также признал, что тот «словом и делом» обучал его различным приёмам преступной деятельности. Этот человек всегда сам выходил на связь и контактировал с ним напрямую.

— Почему ты ему поверил? — спросил Инь Фэн.

Сян Жун усмехнулся и ответил:

— Потому что при первой же встрече он сказал мне, что мой первый враг, Чэнь Кайцзэ, сейчас в Гуйчжоу, застрял в горах.

———

Юй Минсюй немедленно позвонила в провинциальное управление, запросив специалиста-художника для составления фоторобота по описанию Сян Жуна.

Закончив разговор, она вышла из комнаты для допросов. Инь Фэн как раз вышел из соседней двери. Они встретились взглядом, но промолчали.

Юй Минсюй развернулась и пошла вниз по лестнице; он следовал за ней на некотором расстоянии.

Юй Минсюй сказала:

— Спасибо.

Он спокойно ответил:

— Пустяки.

Юй Минсюй не хотела с ним разговаривать, но в сердце её всплыли воспоминания о прежнем Юй Инцзюне: каждый раз, когда он помогал ей раскрыть дело, и она его хвалила, он всегда так этому радовался, самодовольный и счастливый, или же выжидал момент, чтобы выпросить награду.

Оказывается, Юй Инцзюнь и впрямь был словно маленькое солнышко — всегда тёплый, сияющий.

Не могло быть ситуации более абсурдной, чем эта. Глядя на человека позади, Юй Минсюй испытывала лишь взаимную неприязнь. Но, вспоминая прежнего его, она чувствовала, как согревается самая глубина её сердца, сладко и нежно.

— И как же ты собираешься меня благодарить? — произнёс Инь Фэн, и сам удивился своим словам. Он подумал: возможно, причина в том, что эта женщина ведёт себя с ним слишком холодно, — он помог ей, а она даже не удостоила его добрым взглядом. Раз уж слова были сказаны, он решил последовать зову сердца и посмотреть, как она отреагирует.

Юй Минсюй наконец обернулась и посмотрела на него прямо, её тон оставался ледяным:

— А как бы ты хотел, чтобы я отблагодарила?

Взгляд Инь Фэна остановился на её губах, то смыкающихся, то размыкающихся, и в голове невольно всплыл тот яростный, возбуждающий поцелуй в больнице, от которого он тогда едва не потерял самообладание. Это был недобрый знак: неужели его тело всё ещё помнит её? Более того, сейчас, лишь слегка подумав об этом, его сердце начало трепетать от скрытого волнения.

Инь Фэн отвёл взгляд в сторону и сказал:

— Пока отложим. Решим позже.

Юй Минсюй же лишь подумала, что нынешний Инь Фэн стал гораздо более коварным: у них не находится и полуслова для нормального разговора, а он умудрился всучить ей это обязательство. Она резко повернулась и пошла прочь. Инь Фэн, видя, как она злится, напротив, почувствовал удовлетворение и слегка улыбнулся.

Им навстречу быстрым шагом шёл полицейский, тот самый, которого Юй Минсюй ранее отправила по делу. Он взглянул на Инь Фэна позади неё. Юй Минсюй коротко бросила:

— Говори.

Полицейский тут же доложил:

— Сестра Юй, мы, как вы и велели, проверили перемещения Сян Жуна за период до дела об обмене убийствами подростков. Пока не нашли записей, где бы он с кем-то встречался. Однако за три месяца до происшествия Сян Жун часто ходил в одну маленькую забегаловку. Мы обнаружили на записях с камеры у входа в заведение, что туда же часто ходил ещё один человек. Иногда время их визитов совпадало. — Полицейский взглянул на Юй Минсюй: — Этого человека… сестра Юй, вы знаете.

Юй Минсюй взяла у него фотографии с камер наблюдения, взглянула и остолбенела. Несмотря на то, что снимки были немного размыты, а человек носил кепку, на снимке была видна половина лица, и она с первого взгляда его узнала…

Инь Фэн тоже уставился на фотографию. Он не мог вспомнить, кто этот мужчина, но он казался смутно знакомым. Одновременно в глубине души поднялись волны сильного отвращения и ненависти.

Этот человек что-то у него отнял.

Мысль всплыла сама собой — это, должно быть, случилось в тот период, когда он потерял рассудок и память. Его лицо тут же помрачнело. Он выхватил фотографию из рук Юй Минсюй, его глаза потемнели:

— Кто… это? Полагаю, тип не из хороших.

Юй Минсюй взглянула на него и отобрала фотографию обратно. Уголки её губ вдруг дрогнули в лёгкой усмешке:

— О, это мой бывший парень, Ло Юй.

Брат Юй, брат Ю… Неужели это всё-таки брат Юй*?

Юй Минсюй тоже никак не ожидала, что все загадочные намёки в итоге укажут на, казалось бы, непричастного Ло Юя.

Неужели помимо образа элитного адвоката и адвоката от теневого бизнеса, у Ло Юя есть и третье лицо?

Вспомнив его прошлые навязчивые ухаживания за ней, чья цель так и осталась неясной, Юй Минсюй помрачнела. Всё это время они с Инь Фэном раскрывали одно дело за другим, ловили одного преступника за другим. Но почему же сейчас у неё возникло чувство, будто всё только начинается?

* В оригинале используются три разных иероглифа — 宇 (вселенная, космос), 雨 (дождь) и 羽 (перо, крыло).

**Глава 150**

Поскольку Инь Фэн уже не помнил прошлого, естественно, он не размышлял об этом так же глубоко, как Юй Минсюй. Первой мыслью, промелькнувшей в его голове, было: «Оказывается, у неё был парень». Второй мыслью стало смутное осознание источника той неприязни, что возникла при одном лишь взгляде на фотографию. Ум Инь Фэна был остёр, к тому же он всегда досконально понимал свои физические и психологические состояния. Раз уж они оба были бывшими, взаимная неприязнь была вполне закономерной.

Затем Юй Минсюй услышала, как он холодно спросил:

— Что? Этот важный подозреваемый успел позабавиться с тобой?

Бровь Юй Минсюй дёрнулась.

Вот ведь «писатель» — послушайте, какие слова выбирает: «важный подозреваемый», «позабавиться». Умеет же ударить словом, да ещё и так, что не за что зацепиться.

Но и Юй Минсюй была не из тех, кто позволяет себя задеть:

— Это я его бросила.

Она похлопала стоявшего рядом коллегу и ушла вместе с ним плечо к плечу, не удостоив Инь Фэна вниманием.

Инь Фэн смотрел вслед их удаляющимся спинам. В уголке его губ мелькнула улыбка, и он громко бросил:

— Сразу доставьте подозреваемого — пусть Сян Жун опознает его.

Юй Минсюй не обернулась, лишь махнула рукой, показывая, что поняла. Инь Фэн развернулся и начал спускаться по лестнице в другом направлении. Сделав несколько шагов, движимый неведомым ему самому чувством, он обернулся и смотрел на её удаляющуюся фигуру, пока та не скрылась из виду, и лишь затем неспешно спустился вниз, подумав про себя: «Когда она не спорит со мной, в ней, оказывается, есть живая и милая сторона».

———

Ло Юй сидел в кресле босса в роскошном офисе, пока подчинённый показывал ему на телефоне видео.

На записи был склад, где мужчину средних лет повалили на пол. Несколько головорезов наносили ему удары руками и ногами, пока у того не распухло лицо, и он, не выдержав, наконец не рухнул на колени, умоляя о пощаде.

Один из бандитов приподнял его за голову, повернув лицо к экрану, и спросил:

— Будешь ещё давать показания?

Мужчина рыдал:

— Нет! Не буду!

— Сколько денег взял у тех? Выкладывай.

— Не брал…

«Бах, бах, бах» — последовало ещё несколько ударов.

Мужчина завыл:

— Брал! Брал! Тридцать тысяч, получил тридцать тысяч!

— Наш босс хочет, чтобы в суде ты признался, что брал деньги за ложные показания, и обвинил их в этом первым. Понял?

— Это… Понял! Понял! Хватит бить, умоляю, прекратите! И не трогайте мою дочь, умоляю вас! Я скажу, я всё скажу!

…

Видео закончилось. Подчинённый смотрел на выражение лица Ло Юя. В последние годы тот уже не одевался так строго, как подобает адвокату: под чёрным пиджаком — чёрная рубашка, ворот был расстёгнут и обнажал мужественные линии. Прищурившись, он закурил, затянулся пару раз и сказал:

— Ладно. Проследи, чтобы он явился в суд. Когда всё закончится — снимите наблюдение с его жены и дочери.

— Есть.

— Генеральный директор Син уже вернулся из Шанхая? Не присылал ко мне людей? — спросил Ло Юй.

— Пока нет.

Ло Юй на мгновение задумался, затем кивнул:

— Понятно. — И с лёгкой ухмылкой добавил: — Вы хорошо справились с этим делом. Директор Син точно будет доволен.

Подчинённый подобострастно улыбнулся:

— Конечно, без вас «Кайян Групп» не обойтись. Вы — правая рука господина Сина.

Ло Юй усмехнулся:

— Лесть у тебя выходит очень приятной.

Генеральный директор Син, о котором шла речь, был не кто иной, как председатель правления известной в Центральном Китае компании «Кайян Групп» Син Цзифу. Ему было уже за пятьдесят, и большую часть легального бизнеса он передал своему сыну, Син Яньцзюню, сам же оставался крайне скрытным. А Ло Юй, начав внештатным юристом, за эти годы решил для «Кайян» множество сложных проблем. Постепенно в кругах стало известно, что печально известный Ло Юй на деле является юридическим представителем компании.

Закончив с этим делом, Ло Юй отпустил подчинённого. Вообще-то, эта группа людей, специализирующихся на таких делах, изначально досталась ему от Син Яньцзюня, хотя он и сам сам подбирал и обучал людей. Так что в использовании нечистых методов он становился всё успешнее, и в юридических кругах никто не смел с ним связываться. Но на поверхности Ло Юй вёл себя подчеркнуто вежливо и демонстрировал высочайший профессионализм, поэтому никто не мог его ни в чём уличить.

Ло Юй вышел из кабинета покурить. Остальные сотрудники юрфирмы украдкой смотрели на него, затем опускали головы. Он был одним из трёх партнёров этой фирмы, но теперь двое других, по сути, тоже смотрели ему в рот. Ло Юй усмехнулся, спустился на лифте, вышел из офисного здания и встал у клумбы внизу, подставляя лицо ветерку.

Издали он заметил знакомый полицейский автомобиль, остановившийся у обочины. Он знал его номер наизусть. Ло Юй прищурился, наблюдая, как Юй Минсюй и Сюй Мэншань приближаются к нему.

Ло Юй повёл себя так, словно Сюй Мэншаня вообще не существует, и обратился к ней с крайне фамильярной интонацией:

— Ты что здесь делаешь? Уж думал, ты со своим маленьким любовником укатила в Чэньси расследовать дело и давно позабыла обо мне.

Юй Минсюй взглянула на него, и в голове у неё что-то щёлкнуло. Действительно, когда она расследовала дело об обмене убийствами, Ло Юй, как назло, оказался настолько осведомлён, что смог подослать людей к подножию горы, где тонул Лю Жоюй, схватить Инь Фэна и жестоко его избить. Но все эти месяцы, пока она была в Чэньси, он не проявлял к ней интереса и не докучал, как раньше. То ли он наконец успокоился, то ли тут что-то ещё?

Юй Минсюй сказала:

— Есть дело, связанное с тобой. Тебе нужно пройти в участок для содействия расследованию.

Ло Юй, не отрывая от неё взгляда, усмехнулся:

— Что это за дело?

Сюй Мэншань холодно бросил:

— Без комментариев.

С самого начала Ло Юй не удостоил его взглядом. Он подошёл к Юй Минсюй и тихо спросил:

— Хорошо. Это ты меня будешь допрашивать?

Юй Минсюй ответила:

— Я.

Ло Юй набрал номер.

Вскоре вниз спустился человек, похожий на адвоката, и ещё один, крепкого телосложения, со свирепым видом. Ло Юй взял их с собой в полицейскую машину. Он был скользким типом, и Юй Минсюй не стала с ним спорить — если он действительно связан с преступной группировкой, никакие помощники ему не помогут.

В участке Юй Минсюй сначала оставила его ждать, наблюдая через одностороннее стекло, как он сидит внутри вместе с адвокатом, пока его головорез караулил внизу.

Хотя описанный Сян Жуном человек был очень похож на Ло Юя, а камеры фиксировали неоднократное пересечение их маршрутов, по сути, это всё ещё были лишь слова Сян Жуна. Поэтому, прежде чем привести Сян Жуна для опознания, Юй Минсюй решила сначала поговорить с этим давним противником.

К тому же Ло Юй при каждом разговоре с ней вёл себя до отвращения слащаво, совершенно не выбирая ни место, ни время — видимо, полагая, что в любом случае запятнает не свою, а её репутацию женщины-полицейской.

А ему — «тёмному адвокату» — разве есть дело до каких-то любовных сплетен? Так что Юй Минсюй выпроводила Сюй Мэншаня. Всё-таки она дорожила своей репутацией и решила сначала допросить Ло Юя с глазу на глаз.

Стоило ей выйти за дверь, как она увидела Инь Фэна, прислонившегося к стене в коридоре и смотревшего на неё с нечитаемым выражением.

Юй Минсюй:

— Что такое?

Он усмехнулся, подошёл к ней, преградил путь и сказал:

— Дай мне сначала поговорить с ним.

Юй Минсюй:

— О чём ты собираешься с ним говорить?

Инь Фэн кратко бросил два слова:

— О прошлом.

Юй Минсюй была не настолько наивна, чтобы предположить, будто нынешний Инь Фэн ревнует её. Немного поразмыслив, она всё поняла. Его когда-то избили люди Ло Юя. Тогда Юй Инцзюнь был пай-мальчиком и, хоть и злился, не стал мстить, чтобы не навлечь на себя неприятностей. А теперь, хоть Инь Фэн и потерял память о том периоде, разве этот подхалим Чэнь Фэн, радостно приветствовавший возвращение старого хозяина, не поспешил доложить ему всё в мельчайших подробностях? Этот человек ещё вчера говорил ей, что он всегда платит той же монетой за каждую обиду.

Хоть Юй Минсюй и не жаловала нынешнего Инь Фэна, но справедливость для неё была важнее. Она вздёрнула подбородок:

— Иди. А я спущусь покурить.

Такая покладистость слегка удивила Инь Фэна, он сказал:

— Спасибо.

Юй Минсюй обернулась:

— Не за что. Теперь мы квиты.

Сделав несколько шагов, она услышала за спиной:

— Не квиты. Ты должна мне за это, — «бывший, ставший подозреваемым».

Юй Минсюй:

— …

Она мгновенно поняла его намёк: тогда бывший парень охотился за ней, а Инь Фэн просто оказался под ударом и пострадал невинно, как рыба в пруду*, — его много раз макнули в воду.

Стоило вспомнить того Юй Инцзюня, как в сердце Юй Минсюй возникла лёгкая жалость, и она перестала спорить с этим язвительным и ядовитым типом.

* 城门失火，殃及池鱼 (chéng mén shī huǒ, yāng jí chí yú) — идиома, означающая «когда городские ворота загорелись, пострадали рыбы в пруду», то есть невиновные могут пострадать из-за чужих бед или проблем.

**Глава 151**

Когда Юй Минсюй ушла и поблизости никого больше не было, Инь Фэн первым делом снял пальто, затем пиджак и бросил их только что поднявшемуся наверх Туя. Затем расстегнул ещё и пуговицу на воротнике рубашки. Повернувшись к нему с улыбкой, он спросил:

— Похоже?

Туя подумал мгновение, потом, опустив голову, рассмеялся и сказал:

— Растяните рот пошире… Нужно, чтобы выглядело совсем по-идиотски.

Тонкие губы Инь Фэна сомкнулись, но в итоге он последовал совету и выдавил улыбку, точь-в-точь как «Юй Инцзюнь».

Туя кивнул:

— Теперь уже почти то.

— Жди здесь. Зайди, когда позову. Времени будет очень мало, не церемонься.

— Есть.

Инь Фэн постоял у двери, немного подумал, затем встал на цыпочки и осторожно толкнул дверь.

Как и предполагала Юй Минсюй, Ло Юй в последнее время действительно не уделял ей внимания и, естественно, не был в курсе последних событий в жизни Инь Фэна. Подняв голову, он увидел, что у порога стоит тот придурок, вытянув шею и опасливо озираясь. Во взгляде его читались и ненависть, и страх. Это выражение лица позабавило Ло Юя. Он усмехнулся и сказал сидящему рядом адвокату:

— Похоже, в прошлый раз мы его не до конца запугали.

Они оба величаво игнорировали Инь Фэна, словно того вовсе не существовало. А Инь Фэн, будто ничего не понимая, надул губы и, указывая за дверь, проговорил:

— Плохой человек! Юй Минсюй велела твоему адвокату спуститься вниз для оформления документов.

Адвокат взглянул на Ло Юя. Тот, ни о чём не подозревая, кивнул.

Адвокат вышел. Инь Фэн вошёл внутрь и сел напротив Ло Юя. Ло Юй никогда не воспринимал его всерьёз, но при мысли о том, что этот дурак целыми днями неразлучен с Юй Минсюй, в его сердце всё же поднялось негодование. Он ехидно усмехнулся и спросил:

— Дурачок, как у тебя в последнее время… обстоят дела с Юй Минсюй?

Инь Фэн сердито вскинул голову:

— Хорошо! Очень хорошо!

Вид его привёл Ло Юя в ярость. С неискренней улыбкой он произнёс:

— Да? Жаль только, что она тебе от меня осталась. Знаешь, что значит «осталась от меня»? Это значит, что я наигрался с ней, пресытился и выбросил. А ты её как сокровище подобрал, ха-ха!

Ло Юй не заметил, как взгляд Инь Фэна, опущенный вниз, на мгновение потемнел. Но, подняв голову, тот с неизменной решительностью на лице заявил:

— Нет же! Юй… Юй сказала, что это она тебя бросила, а ты ведёшь себя как навязчивая мошка, всё пристаёшь. Я и сам видел, как ты вечно за ней бегаешь. Так что это она наигралась тобой, это она тебя выкинула! Сюй Мэншань, Дин Сюнвэй и многие другие полицейские об этом знают.

У Ло Юя на мгновение сдавило в груди. Он мрачно уставился на сидящего напротив и холодно бросил:

— И кто ты такой, чтобы соперничать со мной за женщину?

Инь Фэн ответил:

— А зачем мне с тобой соперничать? Она и так моя. Она сказала, что хочет быть только со мной, и ещё сказала, что ты — подонок, а подонков она ненавидит больше всего и мечтает всех вас за решётку упрятать. Это ты пытаешься отобрать её у меня? Жаль, но не сможешь. И женщина моя, и сердце её моё. Тебе одно остаётся — тюремная камера.

Подонок… да?

Хотя он и был морально готов к такому, у  этого дурачка, должно быть, не хватило бы ума лгать. Услышав, что Юй Минсюй так отозвалась о нём, сердце Ло Юя будто жалом пронзила оса, а на лице застыла ещё более мрачная улыбка.

А «дурачок», словно не замечая, что ещё больше разозлил этого черствого человека, расплылся в ослепительной улыбке, точь-в-точь такой, какой только что научился Инь Фэн за дверью.

Ло Юя, в конце концов, лишь пригласили в участок для содействия в расследовании, к тому же рядом находился адвокат, поэтому на нём не было наручников, он просто сидел в этой комнате. Медленно наклонившись вперёд к столу, за которым сидел Инь Фэн, он с улыбкой произнёс:

— Открою тебе секрет…

Инь Фэн последовал его примеру и тоже медленно наклонился.

Ло Юй, годами занимавшийся саньда, двинулся стремительно: ногой он отшвырнул стоящую рядом камеру — так последующие события не будут записаны — и тут же ладонью рванулся к горлу Инь Фэна. Но неожиданно бестолковый на вид Инь Фэн, застывший в ожидании «секрета», будто предвидев это, уклонился, и рука прошла мимо.

Ло Юй на мгновение опешил, но, собравшись снова схватить его, увидел, как Инь Фэн резко отодвинулся, небрежно откинулся на спинку стула и крикнул:

— Туя.

В комнату ворвался здоровенный детина, захлопнул дверь и закрыл замок изнутри.

Ло Юй замер, и у него возникло дурное предчувствие.

Затем он увидел, как сидящий напротив дурак вдруг словно переродился: положил руки на подлокотники, медленно откинул голову назад, а в его глазах тот дурацкий огонёк бесследно исчез, сменившись тяжёлым, тёмным светом.

У Ло Юя внутри всё похолодело.

В одно мгновение Туя скрутил Ло Юя. Тот был довольно ловок, но всё же оставался адвокатом, и для настоящего головореза схватить его было проще, чем цыплёнка. Туя прижал Ло Юя к столу, заставив того уткнуться лицом в столешницу; он то краснел, то бледнел. А затем почувствовал, как чья-то холодная рука пару раз легко похлопала его по щеке.

— И кто ты такой, чтобы бросать мне вызов? — прозвучал голос, спокойный, как вода. — Всего лишь жалкий шут. Ты и представления не имеешь, как выглядят настоящие чудовища.

Ло Юй, слыша его леденящие душу слова, испытывал и ярость, и страх, но на его лице, напротив, проступила гримаса яростной борьбы.

— Главное — не оставляй заметных следов, — спокойно сказал Инь Фэн. — Как бы наша Юйюй на меня не рассердилась.

Туя усмехнулся:

— Есть. — В таких делах он был настоящим асом.

Услышав это, Ло Юй изо всех сил попытался вырваться, вытянув шею:

— Ты посмел применить самосуд в полицейском участке? Веришь, я упрячу тебя за решётку до конца твоих дней?

В ответ Инь Фэн снова похлопал его по голове, словно собаку.

— Камеру ты перевернул намеренно, и это движение попало в запись. В комнате для допросов ты, охваченный раскаянием, попытался покончить с собой, а мой водитель спас тебя, вступив с тобой в ожесточённую схватку. Не благодари.

Ло Юя чуть удар не хватил. Но, как и говорил Инь Фэн, когда он опрокидывал камеру, то лишь хотел как следует отдубасить этого дурака, полагая, что свидетелей не будет. Теперь же, когда собирались избить его самого, а камеру перевернул он, оправдываться было бесполезно.

— Чудовище! — яростно выругался Ло Юй. В ответ Туя нанёс ему глухой удар в незаметное место под правыми рёбрами, и Ло Юй тут же лишился голоса.

Инь Фэн с предельным равнодушием в глазах смотрел, как того избивают, и уголок его рта дёрнулся:

— Хорошо сказано.

Посмотрев ещё немного, он почувствовал, что интерес угас, и, оставив Туя разбираться с последствиями, вышел из комнаты.

Постояв немного у двери, он уставился на плывущие по небу облака, лёгкие и невесомые, то сходящиеся, то рассеивающиеся, словно сама жизнь. На несколько мгновений его сознание опустело, а затем он услышал приближающиеся шаги. По звуку он уже определил, что это та самая женщина.

Поэтому он не стал оборачиваться, а так и продолжал смотреть вдаль.

Юй Минсюй же на мгновение замерла.

В этот момент на Инь Фэне был лишь пиджак, даже не застёгнутый, а пальто висело на перилах. Во всей его позе сквозили некоторая расслабленность и непринуждённость. Он смотрел вдаль, погружённый в свои мысли, и на его лице не было ни намёка на мрачность и холод последних дней. Его глубокие, ясные глаза, напротив, излучали нечто, родственное прежнему Юй Инцзюню.

Глухие звуки из комнаты для допросов уже стихли.

Юй Минсюй взглянула на закрытую дверь и с подозрением спросила:

— Что ты задумал? Зачем отослал ко мне адвоката Ло Юя? — Едва задав вопрос, она вздрогнула и рванула было в комнату для допросов.

Инь Фэн рывком удержал её, сказав:

— На твоём месте я бы сейчас туда не входил.

Юй Минсюй гневно воскликнула:

— Ты не можешь вершить самосуд в полицейском участке!

— Нет, — усмехнулся Инь Фэн. — На самом деле это он первый начал, перевернул камеру и попытался меня ударить. Я всего лишь защищался.

Сколько в этих словах было правды, а сколько лжи, Юй Минсюй не знала, но она была хорошо осведомлена о повадках Ло Юя, и то, что он мог напасть на Инь Фэна, было неудивительно. Но всё же…

В этот момент дверь комнаты для допросов распахнулась, Туя взглянул на двоих у двери, опустил голову и отошёл в сторону.

Юй Минсюй одним взглядом оценила состояние Ло Юя — тот был избит до полусмерти. Хотя зрелище это, надо признать, было приятным, — ведь этот тип совершил немало бесчеловечных поступков, — но всё же это было совсем неуместно.

— Только не вздумай жалеть бывшего, — раздался холодный голос Инь Фэна. — Он однажды измывался надо мной, и я просто вернул долг. И то легко отделался. Не верю, что сейчас ему хуже, чем было тогда мне.

В сознании Юй Минсюй внезапно всплыл образ того Юй Инцзюня, который когда-то дрожал в её объятиях, оцепеневший, измученный до состояния живого мертвеца. Она невольно замолчала, но, подумав, вспомнила: она ведь уже однажды отомстила за Инь Фэна. А он снова взялся в драку.

Юй Минсюй:

— Разве ты не мог подождать, пока он уйдёт из участка, чтобы свести счёты? Обязательно было устраивать разборку на моей территории?

Инь Фэн взглянул на неё:

— Когда мстишь, нельзя медлить ни дня*.

Юй Минсюй:

— …

В этот момент к ним с мрачным лицом подбежал Сюй Мэншань:

— Произошло ЧП!

Юй Минсюй:

— Что такое?

— Сян Жун только что умер в изоляторе!

Лица Юй Минсюй и Инь Фэна переменились. Инь Фэн спросил:

— Как он умер?

Сюй Мэншань ответил:

— Предположительно, отравили медленно действующим ядом, который внезапно подействовал. Когда надзиратели заметили, он уже был мёртв!

* Тут Инь Фэн переиначивает классическую пословицу 君子报仇，十年不晚 (jūn zǐ bào chóu, shí nián bù wǎn) — «благородный человек мстит — и через десять лет не поздно», т.е. благородный человек не торопится с местью и способен ждать подходящего момента, даже если пройдут годы. Он же говорит: 君子报仇，一天都晚 — «благородный человек мстит — и день промедления уже поздно». Поэтому «Юйюй» и лишилась дара речи

**Глава 152**

Существует множество видов медленно действующих ядов. Контролировать время смерти человека — задача не из сложных. Нужно заранее рассчитать срок, в течение которого постепенно подсыпать яд. А когда придёт время нанести удар, заставить жертву съесть несовместимый с ядом продукт, который активирует его свойства, или же резко увеличить дозу — и этот человек, скорее всего, не увидит восхода солнца.

Сян Жун умер внезапно и быстро, оставив полиции несколько туманных намёков и груду неразгаданных загадок. Он даже не успел составить фоторобот того «брата Юя». Другими словами, все подозрения и обвинения в адрес Ло Юя оказались беспочвенными. Что же касается того, был ли он отравлен кем-то или принял яд сам, чтобы защитить стоящую за ним организацию, оставалось неизвестным.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Инь Фэн стояли за перегородкой с допросной и наблюдали за Ло Юем, у которого было бледное, как полотно, лицо, на лбу проступили капли пота, но видимых повреждений не было. Как и предсказывал Инь Фэн, тот не стал требовать подачи иска или отказываться от примирения, — похоже, он проглотил обиду.

Сюй Мэншань, хотя и не знал всех деталей, тоже уловил неладное. Он испытывал к этому подонку жгучую ненависть и язвительно заметил:

— Посмотри на него. Почему бы ему не умереть пораньше и не переродиться?

Инь Фэн невозмутимо добавил:

— Отъявленные негодяи, как правило, живут тысячу лет.

Сюй Мэншань нахмурился:

— Теперь, когда Сян Жун мёртв, что будем делать? Может, я его допрошу, попробую выведать что-нибудь?

Юй Минсюй и Инь Фэн сказали в унисон:

— Не надо.

Сюй Мэншань взглянул на них и усмехнулся.

Юй Минсюй, не глядя на Инь Фэна, произнесла:

— Раз Сян Жун мёртв, и у нас нет доказательств, возможно, та организация ещё не знает, что он выдал этого «брата Юя». Не будем тревожить зверя в норе — лучше следить за Ло Юем тайно.

Инь Фэн сказал:

— Конечно, есть и другая возможность: то, что Сян Жун перед смертью указал на Ло Юя, — тоже часть их плана. Они хотят, чтобы мы сосредоточили внимание на Ло Юе и стоящей за ним корпорации «Кайян».

Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись. Юй Минсюй спросила:

— Если это действительно так, чего же они хотят добиться?

Инь Фэн спокойно ответил:

— Одним небесам известно. Цели кучки психопатов невозможно постичь обычной логикой. И даже если узнаешь правду, она может оказаться невообразимой.

Сюй Мэншань цокнул языком:

— Цы-цы… Как, например, некоторые тесты, что я видел в интернете. Слушайте задачу: однажды принц и принцесса пытались сбежать из замка дьявола. Дьявол преградил им дорогу и сказал: «Белый цвет символизирует ангела — противоположную мне сущность. Принцесса в белом платье не может покинуть это место». После этих слов дьявол вытащил кинжал. В итоге принц погиб, а принцесса сбежала одна. Вопрос: почему?

Юй Минсюй хотела сказать, что принц погиб, защищая принцессу, но почувствовала, что всё не так просто, и задумалась. В это время Инь Фэн произнёс:

— Принцесса убила принца и выкрасила платье в красный цвет.

Юй Минсюй посмотрела на Инь Фэна — его выражение лица, как всегда, было невозмутимым. Сюй Мэншань сказал:

— Круто, ты действительно профессионал.

Юй Минсюй просто поручила одному младшему офицеру снова и снова допрашивать Ло Юя о некоторых неясных делах из его прошлого. Ло Юй даже не удосуживался отвечать — большую часть вопросов адвокат брал на себя. Он лишь сидел, откинувшись на спинку стула, с неважным видом, изредка бросая на тёмное стекло мрачный и затуманенный взгляд.

Вскоре Юй Минсюй отпустила его. Втроём они стояли наверху и смотрели, как Ло Юй медленно шёл к машине, которая за ним приехала. В этот момент Ло Юй, будто почувствовав на себе взгляд, поднял голову и посмотрел на них.

Юй Минсюй стояла посередине, подперев подбородок рукой, с невозмутимым лицом. Сюй Мэншань ухмыльнулся. Взгляд Инь Фэна был тёмным, глубоким и полным презрения.

Ло Юй исказился в крайне мрачной улыбке и показал Юй Минсюй средний палец.

Юй Минсюй не отреагировала. Сюй Мэншань фыркнул:

— Отброс.

В этот момент Юй Минсюй вдруг почувствовала тяжесть на плече — это Инь Фэн положил на него руку. Она искоса посмотрела на него.

Он кратко изрёк:

— Пусть позлится.

Юй Минсюй промолчала, но подыграла ему. Однако в её сердце внезапно будто блеснул луч света. Она всегда считала, что Инь Фэн и Юй Инцзюнь — разные люди. Инь Фэн — зрелый, самовлюблённый, властный, несомненно очень хитрый и умеет оценивать обстановку. Совсем не похож на того Юй Инцзюня, в сердце которого хранился свой маленький мирок. Но теперь она видела, что, в конце концов, они связаны общей сутью.

С этим пониманием, глядя на мужчину рядом, она уже не чувствовала прежнего отвращения.

Когда Ло Юй уехал, Инь Фэн убрал руку и сказал:

— Раз так, я тоже откланяюсь. Если будут подвижки, надеюсь, вы своевременно поделитесь информацией.

Сюй Мэншань искоса взглянул на Юй Минсюй и с улыбкой ответил:

— Обязательно.

Инь Фэн кивнул, его взгляд вновь упал на Юй Минсюй. Она лишь тихо хмыкнула в ответ — своего рода согласие.

Инь Фэн взял у стоящего рядом Туя пальто, надел его, развернулся и ушёл.

Когда они ушли подальше, Сюй Мэншань пробормотал:

— А этот, в общем-то, не так уж и плох…

Юй Мэнсюй же ответила:

— У прежнего в голове было пусто. А нынешний набит мыслями и тайнами. Один был чист, другой — неясный, мутный. Разница огромная.

———

В последующие дни полиция продолжала следить за Ло Юем. Тот вёл себя тихо и мирно, целыми днями курсировал между домом и адвокатской конторой, иногда навещал клиентов — ничего подозрительного.

Более того, в свободное время он продолжал писать Юй Минсюй сообщения. Хотя она в прошлом заносила в чёрный список десятки его номеров, он по-прежнему докучал ей с новых.

«Сегодняшние джинсы тебе очень идут, подчёркивают форму ног, не могу удержаться от фантазий. — Y.»

«Следил за тобой полдня. Может, окажешь честь — пообедаем вместе?»

«Только что целый день обсуждал дела с клиентом, устал, соскучился по моей детке.»

«Ночь опустилась на город, и мысли о женщинах приходят чаще. Угадай, о ком я думаю?»

…

Юй Минсюй никогда в жизни не встречала человека с такой толстой кожей, каждое его сообщение было пошлым до тошноты. Она понимала, что он намеренно досаждал ей и лишь бросала взгляд на сообщения, содрогалась от омерзения и откладывала телефон в сторону.

Увидев это, Сюй Мэншань почесал подбородок и сказал:

— Что ни говори, но в борьбе с этим отбросом, а, возможно, ещё и боссом преступного мира, который вдруг воспылал к тебе страстью, сестра Юй, ты просто ходячая приманка, понимаешь?

Юй Минсюй и сама об этом думала, но её буквально тошнило от этого человека. К тому же, разве Ло Юй не будет остерегаться её?

Однако Сюй Мэншань тут же добавил:

— Ладно, не стоит.

Юй Минсюй, глядя на его выражение лица, вдруг поняла, что он вспомнил о Фань Цзя. Этот парень обычно вёл себя так легкомысленно и беззаботно, но то имя стало шрамом на его сердце.

И на её тоже.

— Разве не говорили, что к нам переведут заслуженного детектива? — сменила тему Юй Минсюй. — Почему его до сих пор не видно?

Сюй Мэншань ответил:

— Говорят, прибудет в ближайшие пару дней. Слышал, раньше он работал в отделе по борьбе с наркотиками. Хех, такой суровый тип, и вдруг сменил профессию? Прямо жду не дождусь.

Наркополицейский? В сознании Юй Минсюй возникли образы знакомых коллег из отдела по борьбе с наркотиками: смуглая кожа, суровые лица. Им приходилось иметь дело с отпетыми головорезами, поэтому в глазах этих полицейских светился ледяной блеск, более безжалостный, чем у самих  преступников. Все они — закалённые, несгибаемые парни.

**Глава 153**

Если новый коллега переведён с линии борьбы с наркопреступностью, то это либо по состоянию здоровья, либо для его скрытой защиты, либо он уже больше не подходит для такой работы. Скорее всего, это старший товарищ. В голове Юй Минсюй даже возник образ смуглого, сурового, небритого дядьки средних лет, похожего на Дин Сюнвэя, но без его напускной важности.

— Верно, — ответила Юй Минсюй. — Подождём, когда человек явится, и пойдём есть хотпот, устроим ему скромную встречу!

———

Вернувшись из участка, Инь Фэн отправился в постель, чтобы отоспаться. Когда-то он был человеком, чрезвычайно щепетильным в вопросах здоровья и быта: пища — только самая отборная, блюда — только искусно приготовленные, а вокруг — верная свита одержимых фанатиков, заботившихся о нём наилучшим образом. Однако теперь, спустя два года глубокого сна, он с удивлением обнаружил, что оттенок его кожи стал несколько более смуглым, сама кожа — более грубой, а под глазами залегли тёмные круги, которые не исчезнут в одночасье. Нечего и говорить — всё это было результатом времени, проведённого рядом с той женщиной.

Он проспал до самых сумерек. Во сне вновь возникали смутные, знакомые картины. Он отчаянно пытался разглядеть их яснее, но перед глазами будто бы висел плотный туман, не рассеивавшийся до конца. Проснувшись в холодном поту, в сознании и во всём теле оставалось лишь одно — странное, мучительное и сладкое послевкусие. Словно он когда-то страстно любил, а потом бесследно утратил эту любовь.

Инь Фэн сидел на кровати, уронив голову в ладони. В сознании всплыл образ Юй Минсюй, и это чувство тяжести в груди стало ещё сильнее. Он сказал себе, что это всего лишь сон, порождённый острой нехваткой любви.

Истолковав всё для себя таким образом, он посмеялся над собой и поднялся с постели.

Чэнь Фэн весь день находился в особняке, ожидая его. Узнав, что хозяин уже проснулся, он сначала распорядился насчёт ужина, а затем, захватив то, что Инь Фэн просил приготовить ранее, отправился к нему.

Огромный кабинет был погружён в тишину и наполнен светом, — мягкое освещение создавало уютную атмосферу. В отдалении, в причудливых позах, застыли многочисленные манекены; рядами выстроились вдоль стен книжные стеллажи, а за огромными панорамными окнами открывался безмятежный ночной пейзаж — озёрная гладь, залитая лунным светом.

Однако тема тайной беседы хозяина и слуги была отнюдь не столь безмятежной.

Инь Фэн восседал за массивным письменным столом, Чэнь Фэн сидел напротив. В такие моменты Чэнь Фэн всегда ощущал ту сложную, невыразимую ауру, что исходила от учителя Иня, а также скрытое, опасное давление, которое мог почувствовать даже такой психопат, как он сам.

— По тому делу временно поставлена точка, — сказал Инь Фэн.

— Есть какие-то зацепки? — спросил Чэнь Фэн.

Инь Фэн взглянул на него и покачал головой. От этого взгляда у Чэнь Фэна на мгновение ёкнуло сердце, он и сам не мог понять, почему. Но, будучи психопатом, он на самом деле всегда испытывал странное наслаждение от этого ощущения — быть во власти хозяина. А учитель Инь, казалось, прекрасно это понимал.

— Пока оставим то дело, — сказал Инь Фэн. — Давай лучше как следует разберёмся с событиями во время моей амнезии.

Чэнь Фэн кивнул. Ранее, когда Инь Фэн находился в больнице, из-за посторонних людей им было неудобно говорить, и они лишь в общих чертах обсудили произошедшее. После выписки он тут же ринулся расследовать дело Сян Жуна. Поэтому Чэнь Фэн и ждал всё это время, пока хозяин не соблаговолит устроить подробный допрос.

— В какой именно день я отправился в Гуйчжоу? — спросил Инь Фэн.

— Двадцать пятого февраля, — ответил Чэнь Фэн.

— Кто меня провожал и до какого места?

— Я, Туя и Гуань Цзюнь. Мы довезли вас до аэропорта Сянчэна. Вы сказали, чтобы мы не сопровождали вас дальше. Это был прямой рейс в Гуйян, а там уже была заказана машина, чтобы встретить и отвезти вас прямо в посёлок Лунъянь в Гуйчжоу. Там была арендована старая усадьба, куда раз в неделю приходили для уборки. По поводу еды вы сказали, что разберётесь сами.

Гуань Цзюнь — так действительно звали садовника в особняке. Его фамилия была Гуань, а имя — Цзюнь*.

— Кто ещё знал о моей поездке? — спросил Инь Фэн.

Чэнь Фэн немного помолчал и затем ответил:

— Только мы, несколько человек.

Инь Фэн поднял взгляд, несколько секунд смотрел на него, затем усмехнулся. Всё это действительно было вполне в его привычном своенравном стиле. Он уточнил:

— Как мы поддерживали связь в тот период, когда я работал над книгой?

— Как и раньше, — ответил Чэнь Фэн, — через WeChat, телефонные звонки, иногда видеозвонки. В то время вы редко со мной связывались, иногда раз в неделю.

Инь Фэн кивнул:

— Ты говорил в прошлый раз, что вокруг того дома были установлены камеры наблюдения.

Чэнь Фэн подтвердил:

— Да, и система безопасности была подключена к нашей удалённо. В случае проникновения посторонних сигнал тревоги поступил бы немедленно.

— В какой день я покинул тот дом, уехал из Гуйчжоу и отправился в Тибет?

— Восьмого июня.

Инь Фэн в задумчивости сложил руки перед собой:

— Восемь дней спустя после дела Гу Тяньчэна, три дня спустя после бегства в Тибет… Чэнь Фэн, как ты можешь быть уверен, что человек, покинувший тот дом и уехавший из Гуйчжоу в тот день, — это был я сам? А не кто-то другой, меня подменивший?

У Чэнь Фэна внутри всё вздрогнуло:

— Вы… прислали мне голосовое сообщение, а потом ещё звонили по телефону.

— Телефон, — коротко сказал Инь Фэн.

Чэнь Фэн немедленно достал свой телефон, быстро пролистал переписку вверх, до того дня, нашёл нужную запись и протянул аппарат ему.

Инь Фэн нажал кнопку воспроизведения:

— Чэнь Фэн, закажи мне авиабилет, рейс я сейчас скину. — Без сомнения это был его собственный голос.

Затем последовал номер рейса для бронирования и текстовое сообщение: «Еду в Тибет собирать материалы по делу серийного убийцы из первых рук. Сними для меня машину, оставь в аэропорту Лхасы. В машине подготовь всё необходимое. Не смей следовать за мной».

Характерный для него тон.

После того, как Чэнь Фэн всё уладил и отправил ему информацию, он ответил голосовым сообщением:

— Хорошо.

Инь Фэн отложил телефон, уголок его рта чуть дрогнул в подобии улыбки.

— Есть ли другие доказательства, подтверждающие, что тем человеком был я?

Чэнь Фэн, сам не зная почему, почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Он сказал:

— Я немедленно подниму записи с камер наблюдения.

Чэнь Фэн тут же позвонил Гуань Цзюню — бывшему высокотехнологичному мошеннику, ответственному за системы видеонаблюдения и безопасности как этого особняка, так и старого дома в Гуйчжоу. Вскоре на телефон Чэнь Фэна было отправлено видео с камеры наблюдения.

Они вдвоём открыли файл.

На записи — открытый внутренний дворик старого дома. Чёрно-белая камера запечатлела два ряда длинных резных деревянных карнизов под скатами крыши, выглядевших чрезвычайно изящно, а также каменные плиты под ними, покрытые тонким слоем мха.

В тот день шёл дождь и плиты были мокрыми.

Спустя несколько секунд в кадре появился человек с туристическим рюкзаком за спиной. Рост метр восемьдесят пять, на нём тёмные куртка и брюки для альпинизма — любимый международный бренд Инь Фэна. Более того, именно в эту одежду был позднее одет Гу Тяньчэн после происшествия в Тибете.

Человек был повёрнут к камере спиной, и, хотя лица видно не было, и телосложение, и причёска — всё казалось им обоим до боли знакомым: как ни смотри — это был сам Инь Фэн. Тот взял бутылку минеральной воды, открутил крышку и перекатил её несколько раз между пальцами — это была характерная привычка Инь Фэна. Затем он запрокинул голову и сделал большой глоток. С точки ракурса камеры была видна лишь небольшая часть его лица в профиль.

Чэнь Фэн нажал паузу, взглянул на Инь Фэна и, не встретив возражений, увеличил изображение. Несмотря на то, что они установили довольно качественные камеры, человек стоял далеко от объектива, а в воздухе висела лёгкая туманная дымка, поэтому был виден лишь намёк на черты лица. Но Чэнь Фэну показалось, что они действительно один в один совпадают с чертами учителя Иня, сидящего перед ним.

Инь Фэн не выразил никаких эмоций. Чэнь Фэн нажал кнопку продолжения воспроизведения.

* Автор уточняет, т.к. фамилия и имя садовника 冠军 (Guànjūn) — это устойчивое словосочетание в китайском языке, буквально означающее «чемпион», «победитель».

**Глава 154**

Тот человек, выпив воды, воткнул бутылку в боковой карман рюкзака, затем натянул капюшон на голову и вышел из кадра. Даже в этом незначительном движении Чэнь Фэну почудилась абсолютная схожесть с привычной манерой Инь Фэна.

Он опустил телефон и спросил:

— Нужно найти другие фрагменты записи с камер? Или я позову Гуань Цзюня, пусть поднимется сюда.

Инь Фэн немного помолчал, а затем произнёс:

— Не нужно. — Он поднял взгляд и уставился в окно. В его тёмных зрачках вспыхнули насмешка и холод.

Сердце Чэнь Фэна ёкнуло:

— Учитель Инь?

Но тут он услышал:

— Этот человек — не я.

Чэнь Фэн изумился:

— Как это возможно…

Инь Фэн взглянул на него, и этот взгляд был холоднее ночной тьмы:

— Даже если я ничего не помню, но себя я всё равно узнаю. Никто не знает меня лучше, чем я сам. Хотя тот человек преднамеренно скопировал мою осанку и множество мелких привычек — настолько, что мог бы ввести в заблуждение, но это не я. Всё в нём неправильно, я это ясно чувствую.

Чэнь Фэн ощутил, как ледяной холод расползается из самой глубины его существа. Он сдавленно воскликнул:

— Тогда кто же это был?

Инь Фэн в целом выглядел чрезвычайно спокойным. Он откинулся в кресле, его выражение лица было безмятежным. Однако Чэнь Фэн вновь почувствовал, что в нём сквозила какая-то невыразимая тоска и одиночество. Он и сам не знал, почему, но именно такое ощущение возникло у него в этот момент.

Инь Фэн не стал углубляться в вопрос, кем же был тот человек. Он лишь сказал:

— Голосовые сообщения, смс, записи с камер… Всё можно подделать. Всё для того, чтобы не привлекать вашего внимания и не вызвать ответных действий. Чэнь Фэн, возможно, вскоре после моего отъезда в Гуйчжоу я уже попал в руки той группы людей. И то, что причиной потери рассудка и памяти стал столь искусно подстроенный Гу Тяньчэном удар в автомобильной аварии — возможно, это не так. Причина могла быть иной. А когда я превратился в почти что слабоумного беспомощного идиота, они меня выбросили.

————

Уже наступила ночь. Юй Минсюй не нужно было лично следить за Ло Юем. В участке она просмотрела сообщения, присланные коллегами: сегодня Ло Юй по-прежнему вёл себя тихо и прилично под самым носом у полиции. Затем она поработала над другими делами, и лишь когда зажглись фонари, вышла, уставшая, из участка в промозглую зимнюю ночь.

Выйдя в темень, она подняла голову и увидела, что с неба падает снег. Совсем скоро будет Новый год.

Внезапно она вспомнила, как ещё несколько дней назад думала, что в этот раз будет встречать наступление нового года не одна, а вместе с Юй Инцзюнем. Представляла, как будет шумно и весело с ним и с Чэнь Фэном: нарочито пышный и вычурный ужин при свечах. В канун Нового года двое людей, уже признавшихся друг другу в любви, наверняка встретят рассвет вместе.

А сейчас, одинокая Юй Минсюй, глядя на летящий снег с неба, оставалась бесстрастной. Она протянула руку, поймала снежинку, и та растаяла в одно мгновение. Юй Минсюй смотрела на неё заворожённо, не в силах описать свои собственные чувства.

Посреди этой безбрежной снежной ночи прозвучал звонок телефона.

Она посмотрела на имя «Инь Фэн» на экране, на мгновение застыла, а затем ответила. В её голосе прозвучала усталость, которую она сама не заметила.

— Что такое?

— Что случилось? — почему-то спросил он первым. — Устала?

Проницательность этого Инь Фэна была несравнима с той, что была у того простака. Юй Минсюй собралась с мыслями:

— Меньше болтовни. В чём дело?

Мужчина на том конце провода на мгновение замолчал, затем сказал:

— Не могла бы ты заехать ко мне домой? Касательно них, у меня есть кое-какие важные находки.

Слово «дом» слегка кольнуло сердце Юй Минсюй. Однако её тон был совершенно обычным:

— Ладно, буду через 20 минут.

Он ответил:

— Хорошо, я буду ждать.

**Глава 155**

Если разобраться, это был лишь второй раз, когда Юй Минсюй приходила в дом Инь Фэна. В первый раз она пришла в приподнятом настроении, а ушла разочарованной, так как застала Инь Фэна с «гнилым цветком персика»*. С тех пор и сам дом стал ей неприятен. Позднее Инь Фэн стал умнее и больше не заикался о том, чтобы пригласить её сюда. Теперь же, поразмыслив, Юй Минсюй поняла: возможно, тот Инь Фэн уже тогда начал осознавать, что же именно происходило между ними.

Ночь была тихой и глубокой.

Юй Минсюй вышла из такси и остановилась у ворот усадьбы. Раздался щелчок замка — железные ворота открылись. Её встретил уже знакомый старик, — он с подобострастной улыбкой распахнул дверь и почтительно промолвил:

— Вы пришли. Прошу, входите скорее.

— Спасибо, — сказала Юй Минсюй и вошла следом за ним. Глядя на его сгорбленную спину и слегка напряжённую, скованную реакцию тела при виде полицейского, она почувствовала лёгкую жалость и добавила: — Спасибо за труд.

Лао Цзю — человек, способный убить врага и откусить ухо тюремному заводиле, больше всего на свете боялся полицейских. Услышав, что Юй Минсюй — известная своей суровостью офицер, он внутренне трепетал от страха. И никак не ожидал, что она продемонстрирует ему такую мягкую, тёплую сторону.

В сердце лао Цзю что-то дрогнуло. Изначально, в делах Инь Фэна и Юй Минсюй, он был скорее против. Учитель Инь ведь говорил: «Кто идет разными путями, не может строить планы вместе». То, что учитель Инь вообще приютил таких, как они, — уже само по себе исключение из правил. Но теперь ему начало казаться, что эта женщина-полицейская не такая уж и ужасная, как он представлял.

Молча проводив Юй Минсюй до главного дома и проследив, как она вошла внутрь, лао Цзю развернулся и ушёл обратно. А Юй Минсюй подумала, что все люди под началом Инь Фэна, похоже, обладают необъяснимой долей упрямства. На самом деле лао Цзю ничего особенного не сделал, но Юй Минсюй просто почувствовала: в нём есть нечто общее с Туей, художником и даже с Чэнь Фэном, который ранее участвовал во всех безумных выходках своего хозяина.

Чэнь Фэн уже ждал в гостиной. Он тут же поднялся и проводил её наверх. О том, чтобы Инь Фэн сам спустился встретить Юй Минсюй, не могло быть и речи: он слишком дорожил своим достоинством. Но Чэнь Фэн за время общения успел довольно близко сойтись с ней и считал, что не встретить её — проявление неуважения, потому и взял на себя эту маленькую обязанность вместо хозяина.

Юй Минсюй, в отличие от этой компании одержимых и слегка странных мужчин, не ломала себе голову подобными мыслями. Поднявшись наверх, Чэнь Фэн дважды легко постучал в дверь кабинета, из-за которой послышался низкий хрипловатый голос:

— Войдите.

Чэнь Фэн открыл дверь, пропустил Юй Минсюй внутрь, тихо прикрыл её за ней, спустился вниз и предупредил всех домашних: сегодня ночью не беспокоить хозяина в кабинете. Даже если небо обрушится.

Войдя, Юй Минсюй на мгновение застыла.

За огромными панорамными окнами лежала густая, тёмная, безмолвная ночь, но внутри комната была ярко освещена, словно днём. Тот человек не сидел за письменным столом, а стоял к ней спиной у стеллажа с книгами. Последние пару дней, во время расследования, пробудившийся Инь Фэн был одет безупречно, но с некоторым налётом дерзости и порочности. Сегодня же дома на нём был белый свитер и простые домашние брюки. Его фигура всё так же была стройной, изящной и резко очерченной.

Он повернулся, и на его лице, к удивлению, оказались очки с защитой от излучения и нулевыми диоптриями. Его черты, и без того прекрасные, обрели уместную интеллигентность. Он подошёл к столу, сел, снял очки и сказал:

— Присаживайся.

Они сели друг напротив друга. На столе уже стоял чайник. Он прогрел для неё чашку, слил первую заварку, налил вторую и поставил перед ней.

Юй Минсюй:

— Спасибо.

Мужчина слегка улыбнулся уголками губ:

— Не за что. Спасибо, что пришла.

Юй Минсюй:

— Не стоит благодарности. Ты вытянул из Сян Жуна имя «брат Юй», — считай, что мы в расчёте.

Инь Фэн приподнял бровь и спокойно сказал:

— Хорошо.

Юй Минсюй закинула ногу на ногу и положила обе руки на подлокотники:

— Говори, какие у тебя находки.

Инь Фэн медленно откинулся назад, невольно изучая её. Сразу было видно, что она примчалась сюда прямо с работы: уставшая, волосы снова растрепались, лицо раскраснелось от холодного ветра, на брюках виднелись брызги грязи. Во всём её облике чувствовалась простота и городская обыденность.

А вот сидела она дерзко, почти вызывающе. Если интерпретировать язык тела, то такая поза была под силу только женщине, в которой сочетаются привлекательность, уверенность и властность. Обычный человек сразу бы выдал свою неуверенность, а она сидела спокойно, словно на своём троне…

Инь Фэн отвёл взгляд, поняв, что отвлёкся.

Он взял со стола планшет, включил запись с камеры наблюдения. Затем положил перед Юй Минсюй телефон Чэнь Фэна с голосовыми и текстовыми сообщениями.

…

Юй Минсюй знала, что после возвращения рассудка Инь Фэн потерял воспоминания о прошлом. Они общались чуть больше полугода, а он забыл события более чем годичной давности. С мозгом ничего не скажешь наверняка. Тем более, что к его повреждённой голове она уже просто привыкла.

Но сейчас, выслушав его версию, она всё же изумилась.

Если предположить, что Инь Фэна давно связывало что-то с той организацией, то становилось понятно, почему тогда, в горах, Гу Тяньчэн направил подозрения именно на него.

Но Юй Минсюй смотрела на запись с камер — это без сомнений были спина, профиль и телосложение Инь Фэна. Она взглянула на него:

— Ты точно уверен, что это не ты? Всё-таки твой мозг…

Она запнулась.

Инь Фэн взглянул на нее, его взгляд был холодным и отстранённым:

— Даже если я потерял часть памяти, я всё равно чувствую, какие дела я совершал, а какие — нет.

Юй Минсюй помолчала мгновение, затем усмехнулась.

Инь Фэн вдруг понял значение этой насмешки, и тоже замолк. Изначально планшет лежал на письменном столе, и они смотрели на него вместе. Теперь же Юй Минсюй смотрела на планшет, а он — на неё. Даже пар, поднимавшийся от чашек с чаем, казался пропитанным этой гнетущей, невыразимой тишиной.

— Всё ещё злишься на меня? — тихо спросил он.

Юй Минсюй почувствовала, как где-то в глубине груди кольнула боль, но на лице её не дрогнул и мускул:

— С чего бы? Слишком много чести. Продолжай.

Затем она почувствовала, как его тёмные глаза ненадолго задержались на её лице, а затем скользнули к столу.

— Насчёт того периода в Гуйчжоу, я надеюсь, ты сможешь использовать кое-какие ресурсы, чтобы проверить для меня записи камер наблюдения в округе, въезжающие и выезжающие автомобили, перемещения населения и так далее. Может, удастся найти зацепки.

Юй Минсюй уже собралась согласиться, но вместо этого сказала:

— Ты мог бы обратиться к начальнику департамента или управления, у них полномочий больше.

Инь Фэн отхлебнул чай и произнёс:

— Для этого достаточно ресурсов следственного отдела. К тому же, я не хочу, чтобы о моих делах знало слишком много людей. Раз уж ты и так в них замешана, то, естественно, ты — мой лучший партнёр.

Юй Минсюй тоже отпила чаю, приподняла бровь и коротко ответила:

— Ладно.

— Если понадобятся финансовые, материальные или человеческие ресурсы, обращайся к Чэнь Фэну, — добавил он.

Юй Минсюй кивнула, подняла на него взгляд, как раз в тот момент, когда и он смотрел на неё. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.

Она спросила:

— Это всё?

— Угу.

Она поднялась и вышла.

Инь Фэн остался сидеть, провожая её взглядом, пока она не скрылась из виду. Затем налил себе ещё одну чашку чая, выпил, встал и по привычке убрал чайный сервиз. В её чашке остался недопитый чай. Инь Фэн взял её, собираясь поставить на поднос, но вдруг замер.

Честно говоря, он и сам не мог сказать, что это было за чувство. После пробуждения к этой женщине он испытывал только смутное, почти телесное чувство близости. Но он уже давно провёл в своём сердце черту, отделяющую их друг от друга. Однако после того, как она пришла сегодня вечером и ушла, он с удивлением почувствовал, что его мрачное настроение из-за происков той организации неожиданно рассеялось, и даже появилось некое чувство будто не всё сказано и не всё пережито. Словно смутная жажда в его душе была наконец утолена глотком нектара, получив успокоение.

Он снова уставился на чашку в своей руке. Чай в ней был прозрачным, от него ещё исходило тепло.

То, как она только что пила чай, он тоже отчётливо помнил. Прямо как воду, крошечную чашечку — одним глотком, а затем уверенно ставила на место. Не то что смаковать — она даже не обратила внимания на чудесный аромат его превосходного Лунцзина.

При этой мысли Инь Фэн усмехнулся, снова взглянул на недопитый чай и почувствовал, как в горле пересохло и запершило.

Посмотрев ещё немного, он вылил остатки чая в мусорное ведро и поставил чашку обратно на поднос.

* 烂桃花 (làn táohuā) — букв. «гнилые персиковые цветы». Выражение обозначает неблагополучные или неблагородные отношения между мужчиной и женщиной, такие как неудачные или сомнительные романы, внебрачные связи или беспорядочные половые контакты.

**Глава 156**

Когда Юй Минсюй вышла из дома, сгорбившийся лао Цзю снова проводил её. За воротами за рулём «Бентли» уже ждал Туя.

Юй Минсюй не стала церемониться — поблагодарила и села в машину.

Теперь Туя был с ней уже несколько знаком и, хотя по-прежнему молчал, но вокруг него уже не чувствовалось такой напряжённой, настороженной ауры.

Некоторое время Юй Минсюй смотрела в окно, потом сказала:

— Туя, в следующий раз давай померимся силами.

Туя помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Нельзя.

— Почему?

Туя снова помялся:

— Если я тебя раню, мне будет трудно объяснить это учителю Иню.

Юй Минсюй на мгновение опешила, затем рассмеялась и сказала:

— А что тут объяснять? Мои дела его не касаются. Завтра устроим спарринг.

Туя не издал ни звука.

Юй Минсюй взглянула на его напряжённые мышцы лица, затем снова на улицу за окном и равнодушно заметила:

— Мы с ним не те, что раньше. К тому же, разве ты можешь меня ранить? По-моему, ты не сильнее Сюй Мэншаня, а он — мой побеждённый соперник.

Скорость машины вдруг резко возросла.

Юй Минсюй рассмеялась.

— Договорились.

Он глухо хмыкнул в ответ.

Редкая встреча с настоящим мастером подняла Юй Минсюй настроение. Почему-то, глядя на мелькавшие за окном ночные пейзажи, она осознала, что чувствует лёгкость, которой не было последние несколько дней, какое-то необъяснимое умиротворение. Подсознательно она не хотела вдаваться в причины.

Она снова вспомнила слова Инь Фэна и ту видеозапись — и на сердце стало тяжело. Есть вещи, о которых лучше не думать слишком глубоко. Если Инь Фэна тогда уже похитили, и лишь несколько месяцев спустя он объявился в Тибете в состоянии слабоумия, то что же он пережил за это время? Кто его забрал? И с какой целью?

Почему выбрали именно его? И приложили такие огромные усилия, чтобы скрыть это.

Они выбрали его.

В её сознании внезапно прозвучали слова, которые Гу Тяньчэн намеренно обронил тогда в горах:

«Ты правда думаешь, что человек рядом с тобой — ангел, а не такое же животное, как я?»

«Ты правда думаешь, что наша встреча в Тибете — Инь Фэна, меня и тебя — была случайностью?»

…

В её памяти возник прежний Юй Инцзюнь, сияющий безмятежной улыбкой.

И нынешний Инь Фэн, откинувшийся в чёрном кожаном кресле, с очками в чёрной оправе без диоптрий на столе, не проявляющий ни радости, ни гнева, с тёмным, глубоким взором.

Он уже давно перестал быть её ангелом.

———

До Нового года оставалось чуть больше десяти дней.

Несколько дней подряд небо было затянуто сплошными слоями облаков. И вот, этим утром наконец повалил густой снег, и живописные пейзажи Сянчэна с его горами и водами укрылись белоснежным покровом.

Снег заполонил небо, поглотил тепло и, казалось, скрыл все следы на земле. Последние несколько дней Ло Юй был в командировке в другом городе, занимаясь спорным вопросом сноса домов при строительстве для группы «Кайян». Хотя она знала, что там наверняка применялись сомнительные схемы, но при опыте Ло Юя, он, вероятно, либо не участвовал в них лично, либо действовал тайно. Он вёл себя как образцовый цивилизованный негодяй, ходячий отброс в пиджаке и при галстуке, не проявляя никаких явных признаков извращённых или подозрительных действий. Полицейские, следившие за ним на месте, докладывали — всё спокойно.

Что касается Юй Минсюй, то, по просьбе Инь Фэна, она интенсивно проверяла обстановку вокруг старого дома в той деревне в Гуйчжоу весной прошлого года. Но в деревне видеокамер было установлено крайне мало, а та группа явно обладала высочайшими навыками контрнаблюдения. Пока что не удалось обнаружить ни единой зацепки.

Выпавший снег подтаял, и в участке появился новый сотрудник.

Два дня спустя.

Утром Юй Минсюй и Сюй Мэншань с головой ушли в разбор материалов по делу, но вдруг услышали, как издалека донёсся раскатистый смех Дин Сюнвэя:

— Ха-ха-ха-ха… Как-нибудь я найду вашего капитана Лю и выпью с ним! Он отправил такого талантливого человека в мой отдел — настоящая честь для меня!

Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись. Старый волк выражал такую сердечную теплоту — видно, новоприбывший и впрямь был весомой фигурой.

Все в кабинете подняли головы и увидели, что впереди идёт Дин Сюнвэй, а за ним — высокий худощавый мужчина. Все на мгновение замерли.

Сотрудники отдела уже слышали, что это заслуженный оперативник из наркоконтроля, и все думали, что он будет в возрасте или же суровым и жёстким мужиком. Но никто не ожидал, что новоприбывший окажется парнем лет тридцати с небольшим, с короткой стрижкой, светлой кожей, глубоко посаженными глазами, высоким носом и пухлыми губами. Его нельзя было назвать очень красивым, но черты лица были ясные и чистые, и от него веяло интеллигентностью.

Взгляд у него тоже был тёплый и мягкий, ясный, с улыбкой. Если бы не знать, что это тот самый человек, на которого положил глаз Дин Сюнвэй, можно было бы подумать, что он из административного отдела.

Дин Сюнвэй окинул взглядом всех собравшихся и с лёгкой улыбкой сказал:

— Это Цзин Пин, о котором я вам говорил, перевёлся к нам из Юньнани. С этого момента он в нашей оперативной группе, знакомьтесь. В обед поедим вместе. Юй Минсюй, Сюй Мэншань, Цзин Пин временно приписан к вашей группе. Сяо Цзин, твоё место там. Если что-то понадобится, обращайся ко мне в любое время. Или к ним двоим.

Дин Сюнвэй ушёл. Несколько коллег поднялись и поздоровались с Цзин Пином. Тот всем улыбался, одному пожал руку, у другого взял предложенную сигарету, — казалось, со всеми смог переброситься парой слов.

Потом он подошёл и сел на свободное место рядом с Юй Минсюй и Сюй Мэншанем, с облегчением вздохнул и посмотрел на своих новых напарников.

Сюй Мэншань протянул ему сигарету. Цзин Пин взял её и заложил за ухо. Он был настолько белокож, что даже шея и мочки ушей казались светлыми — от этого черты лица выглядели ещё изящнее. Сюй Мэншань и Юй Минсюй, конечно, были моложе его. Сюй Мэншань поприветствовал:

— Брат Цзин, наслышаны о тебе. Как тебе Сянчэн? Наверное, климат сильно хуже, чем в Юньнани?

Цзин Пин мягко улыбнулся:

— Точно! Слишком холодно!

Только тогда они заметили, что на нём была лёгкая куртка — ясно, насколько теплее зимы в Юньнани. Сюй Мэншань сказал:

— Эй, у меня в шкафчике есть ещё одна ватная куртка, принести?

Цзин Пин ответил:

— Не надо, в кабинете и так довольно тепло. После работы сам куплю себе.

В его речи явно слышался юго-западный акцент: раскатистые звуки были нечёткими, а ровные — очень плоскими, что придавало ей некую мягкость, несвойственную жителям Сянчэна.

Юй Минсюй протянула ему руку:

— Юй Минсюй.

При виде яркой внешности Юй Минсюй многие при первой встрече с трудом скрывали восхищение. Даже Дин Сюнвэй на собеседовании, разглядывая её лицо, нахмурился:

— Всё остальное нормально, но уж слишком красивая. Зачем полицейскому быть такой красивой? Только помеха.

Юй Минсюй:

— …

А Юй Инцзюнь при первой встрече сразу воскликнул: «Какая красивая сестрёнка!». Позже, когда Инь Фэн пришёл в себя, хоть и относился к ней холодно, но не скрывал оценивающего взгляда мужчины на женщину.

Но Цзин Пин смотрел на неё ясным и спокойным взором, без малейшего волнения, лишь улыбнулся, словно зимнее солнце, пожал её руку — ладонь была сухой и сильной, со слегка огрубевшей кожей, — и сразу отпустил.

— Здравствуй, Юй Минсюй, наслышан о тебе.

Юй Минсюй вдруг почувствовала, будто слегка «поплыла». Будь у неё хвост, он бы сейчас весело задвигался. Всё-таки перед ней стоял человек с большим опытом и от него веяло некой непостижимой глубиной. А он заявил, что наслышан о ней — Сюй Мэншаню и остальным он такого не говорил.

**Глава 157**

Впрочем, выражение её лица оставалось невозмутимым, и она с лёгкой улыбкой ответила:

— Не стоит церемониться.

Сюй Мэншань, наблюдавший со стороны, почувствовал лёгкую зависть. Юй Минсюй удостоилась от него фразы «наслышан о тебе»! Но, подумав, что сестра Юй была выдающейся личностью, а её заслуг действительно было больше, чем у других, он решил: ничего, пусть он будет тем самым мужчиной за спиной успешной женщины.

Так они втроём познакомились, и новая рабочая группа, можно сказать, сформировалась.

В этот момент Цзин Пин предложил:

— Я здесь новичок, и хотя и старше вас на несколько лет, но во многих аспектах оперативной работы в уголовном розыске ещё не разбираюсь. Думаю, в нашей группе нужно всё оставить как было: Юй Минсюй руководит, а я и Мэншань работаем вместе.

Юй Мэнсюй и Сюй Мэншань быстро переглянулись.

Ведь человек он куда старше по званию и опыту. Раньше эта тройка работала под началом Юй Минсюй. Теперь, с приходом Цзин Пина, кто главный? Старый лис Дин Сюнвэй не дал чётких указаний, предоставив им самим разобраться. И вот, Цзин Пин сразу же прояснил этот вопрос, добровольно заняв место наравне со вторым номером. Ясно дал понять, что он проницательный, опытный и великодушный человек.

Сюй Мэншань улыбнулся.

Юй Минсюй искренне ответила:

— Хорошо. Будем всё обсуждать сообща. Если ты справишься лучше меня, мы оба будем тебя слушать.

Цзин Пин:

— Но я не буду, как остальные, звать тебя «сестрой Юй». Всё-таки ты младше.

Юй Минсюй:

— А тебе сколько?

Цзин Пин:

— Тридцать один.

Юй Минсюй с удивлением на лице:

— Какое совпадение, мне тоже тридцать один.

Цзин Пин на мгновение опешил. Сюй Мэншань сделал вид, что не слышит. Юй Минсюй с совершенно серьёзным видом спросила:

— А ты с какого месяца?

И тут она увидела, как его ясные, мягкие глаза пристально смотрят на неё. Он ответил:

— С января. А ты?

Выражение лица Юй Минсюй стало предельно искренним:

— Не может быть. Какого числа?

Цзин Пин сказал:

— Первого.

Юй Минсюй не смогла дальше сочинять, отвернулась и рассмеялась. Цзин Пин тоже рассмеялся. Сюй Мэншань, глядя на то, как они, впервые встретившись, незаметно сблизились в разговоре, на мгновение застыл. Чёрт, а ведь хорошо смотрятся вместе.

Затем он сразу же вспомнил об Инь Фэне, и в его сердце тут же поднялась злоба: этот тип уже сложил с себя полномочия парня Минсюй, о чём тут думать.

———

В обед Дин Сюнвэй угостил всю группу, чтобы отпраздновать прибытие Цзин Пина. Все оперативники наелись от души.

А вот Цзин Пин ел довольно деликатно, не соперничал со стаей голодных волков. Большую часть времени он с мягким выражением лица съедал несколько кусочков и обменивался парой фраз.

Сюй Мэншань толкнул Юй Минсюй локтем:

— Все юньнаньцы такие утончённые?

Юй Минсюй вспомнила знакомых полицейских из Юньнани, в основном смуглых, грубоватых и неразговорчивых, и покачала головой:

— Нет.

Сюй Мэншань спросил:

— Тебе не кажется, что у Цзин Пина довольно сильная аура? Выглядит совсем безобидным, но именно это и заставляет чувствовать, что он через многое прошёл.

Юй Минсюй, приметив самый большой кусок мяса, быстрым движением положила его себе в миску и равнодушно сказала:

— Не знаю. Я обычно не чувствую чужой ауры.

Сюй Мэншань:

— … Вот ты жестокая.

После обеда все, поглаживая животы, вернулись в участок работать. Подходя к кабинету Дин Сюнвэя, они услышали:

— Цзин Пин, Юй Минсюй, зайдите ко мне на минутку.

Юй Минсюй шла впереди и села первой. Увидев на столе у Дин Сюнвэя коробочку жвачки, она вытряхнула одну на ладонь и взглянула на Цзин Пина:

— Будешь?

Цзин Пин:

— Давай одну.

Он протянул раскрытую ладонь. Юй Минсюй вытряхнула ему две. Ладонь оперативника, хоть и светлая, имела явный шрам. Юй Минсюй спросила:

— Как это ты?

Цзин Пин ответил:

— Ножом порезали.

Юй Минсюй сказала:

— Уже даже захотелось поработать в наркополиции.

Цзин Пин слегка улыбнулся и с намёком ответил:

— Ещё будет возможность. — И посмотрел на Дин Сюнвэя.

Дин Сюнвэй видел, что он, как начальник, ещё и рта не успел раскрыть, а эти двое уже вовсю болтают. Во всём участке Юй Минсюй подавляла парней своей аурой, включая Сюй Мэншаня: хоть он и был грозой на улице, в отделе Юй Минсюй могла таскать его за шкирку. Это был первый раз, когда Дин Сюнвэй видел, чтобы Юй Минсюй с новоприбывшим коллегой так быстро нашла общий язык и при этом совсем не подавляла его.

«Занимательно», — подумал Дин Сюнвэй.

Затем он тоже почему-то вспомнил об Инь Фэне.

Хм, этот неблагодарный подлец* в последнее время не мозолил глаза.

Дин Сюнвэй прокашлялся и сказал:

— Я вызвал вас, чтобы сообщить о новом задании. Цзин Пин, может, ты расскажешь?

Цзин Пин ответил «хорошо» и объяснил:

— Группа по борьбе с наркотиками, в которой я раньше работал, специализируется на перекрытии маршрутов транспортировки наркотиков из приграничных районов через Юньнань в провинции Хубэй и Хунань, Аньхой и Цзянси. В прошлом месяце мы получили информацию, что в Сянчэне существует крупная наркоторговая организация, поставляющая наркотики на север. Мы подозреваем, что эта организация связана с одним предприятием в Сянчэне.

Сердце Юй Минсюй сжалось.

Цзин Пин продолжил:

— Один человек, за которым мы давно следили, несколько дней назад приехал в Сянчэн из Юньнани. Он отвечает за связь с этой группой, и в последнее время как раз должен был обсудить крупную сделку. Но два дня назад мы внезапно потеряли его след. В местах, где он часто бывал, его тоже не нашли. Он пропал. Этот человек очень важен, мы должны его найти. Возможно, у него есть доказательства торговли наркотиками этой группы.

Дин Сюнвэй спросил:

— Уже догадалась, как называется та группа?

Юй Минсюй ответила:

— «Кайян».

Дин Сюнвэй взглянул на Цзин Пина и улыбнулся:

— Рад, что ты в курсе.

Юй Минсюй поняла: он доволен, что она перед этим переведённым большим авторитетом помогла ему сохранить лицо.

Дин Сюнвэй продолжил:

— Сверху поставлена задача найти пропавшего связного и, следуя ниточкам, выявить всю наркоторговую организацию. Но пока нет никаких доказательств. Минсюй, я знаю, что твоё текущее расследование тоже связано с группой «Кайян». Ло Юй уже стал одной из важных фигур компании. Коллеги из Юньнани приехали сюда по следу, но действовать открыто не могут. Им нужно наше прикрытие и поддержка, чтобы не вспугнуть цель. Поэтому, посовещавшись, мы решили перевести Цзин Пина сюда и определить в твою группу. Официально — расследование дела о пропаже человека, фактически — двойной удар по наркоторговой организации и тайной преступной группе!

В голове Юй Минсюй всё прояснилось.

— Понятно. Я уж думала, с чего это он к нам попал, — сказала она, глянув на Цзин Пина.

Глаза у неё были с приподнятыми внешними уголками, и когда она смотрела искоса, в них естественно появлялась капризная женственность. Хотя её истинным намерением было просто пробормотать про себя. Цзин Пин, встретив этот взгляд, никак не изменился в лице.

Дин Сюнвэй, слегка раздражённо, сказал:

— Чушь! Разве группа по наркотикам согласилась бы прислать заслуженного оперативника, чтобы он был у тебя на подхвате?

Юй Минсюй усмехнулась. Цзин Пин же улыбнулся:

— В криминалистике я не так опытен, как она, так что должен слушать её.

Юй Минсюй всегда была из тех, кого мягкостью взять легче, чем грубостью — «уважаешь меня на чи, я уважу тебя на чжан». Уголки её губ изогнулись в улыбке. Дин Сюнвэй не ожидал, что эти двое так быстро споются; по крайней мере, не нужно было беспокоиться о том, как они сработаются. Он махнул рукой:

— Разбирайтесь сами, как знаете. Дело о наркотиках расследуйте тайно, пока никому не говорите, только вы двое в курсе. Когда появятся результаты — усилим группу.

———

Выйдя из кабинета Дин Сюнвэя, Юй Минсюй, погружённая в мысли о всё более запутанном клубке дел, вдруг увидела перед собой ту самую светлую, сухую ладонь с длинным тонким шрамом. Она подняла голову и встретила ясный, выразительный взгляд Цзин Пина.

— Юй Минсюй, приятно сотрудничать.

— Взаимно.

* В оригинале идиома 白眼狼 (báiyǎnláng) — буквально «волк с белыми глазами»; означает «неблагодарный человек, кусающий руку, которая его кормила». Выражение связано с древним народным наблюдением за волками:

у волка зрачки жёлтые или светлые, и когда он злится, виден белок глаз — такое зрелище считалось символом жестокости и предательства.

Отсюда возник образ белоглазого волка, который пожирает тех, кто его вырастил или приютил.

**Глава 158**

Цзин Пину казалось, что Сянчэн куда холоднее, чем Юньнань. Ветер здесь был леденящим, пронизывающим до костей, с резкой сыростью, словно от мокрого снега. И погода стояла скверная — вечно хмурая, с низко нависшими тяжёлыми тучами, небо было затянуто и не радовало. Совсем не то, что в Юньнани, где зимой почти всегда светило яркое солнце, небо было цвета озерной синевы, а облака были белыми, словно снег. И на душе от этого становилось светлее.

Даже если ты подолгу пребываешь во тьме.

Цзин Пин ещё не снял жильё, поэтому временно поселился в казённом общежитии для холостяков. Условия были не ахти какие, зато чисто и опрятно. И вот тогда Цзин Пин почувствовал нечто приятное в Сянчэне — хоть и холодно, но холод этот был мягким, и даже зимний дождь моросил нежно и деликатно. Совсем не как в Юньнани, где либо палит солнце, либо обрушиваются ливни. В общежитии жили несколько парней, только что окончивших вузы. В обычные дни они вели себя смирно, а при виде Цзин Пина выражали почтительное уважение. Иногда, заказывая ночью перекусить, они не забывали и его, старшего товарища, угостить.

И вот, в первые дни в Сянчэне, проведя несколько таких тихих, спокойных, размеренных дней, Цзин Пин вспомнил, как всего месяц назад в юньнаньских джунглях преследовал наркоторговцев: двое его коллег пали, несколько отпетых бандитов тоже были убиты, а он, запыхавшись, избивал главаря, скрутил уже потерявшего сознание преступника, а когда поднял голову, увидел возносящийся ввысь первобытный лес и ослепительно палящее солнце, что освещало его, с головы до ног покрытого кровью… Теперь же всё это казалось сном.

Ему был тридцать один год, он был холост, не было ни женщины, ни семьи. Из кровавого ада Юньнани, с передовой войны с наркотиками, он прибыл в этот небольшой прелестный город в глубине страны.

Перед отъездом непосредственный начальник сказал ему:

— Цзин Пин, ты — словно заточенный клинок. Я направляю тебя в Хунань, чтобы ты перерубил ту артерию, по которой наркотики из Юньнани переправляются в Центральный Китай.

Ещё начальник добавил:

— Цзин Пин, чего бы это ни стоило, оставайся в живых.

Снова наступило утро. Цзин Пин открыл глаза — здешние рассветы и впрямь были очень холодными. Он поднялся с кровати, накинул старую куртку и пошёл в уборную умываться.

Вернувшись в спальню, он увидел на телефоне сообщение:

— Лао Цзин, жду на набережной Янцзян, напротив здания полиции.

От Юй Минсюй.

Сжимая телефон, Цзин Пин подумал: «С каких это пор она стала звать меня лао Цзином? Я всего на пять-шесть лет её старше».

Немного подумав, он переоделся в спортивный костюм, достал из сумки папку с материалами, пробежался по ним глазами, на несколько секунд замер, потом сложил документы и сунул в карман брюк, после чего вышел из дома.

Только рассвело. Солнце едва поднялось над горизонтом и повсюду стелился мягкий свет. Цзин Пин пробежал немного и увидел на деревянном настиле у реки женщину, которая делала разминку, наклоняясь и растягивая ноги.

Поскольку вчера договорились работать вместе, Цзин Пин, естественно, тоже собирался кое-чем поделиться. Поскольку расследование было секретным, он предложил:

— Давай встретимся где-нибудь с глазу на глаз, поговорим.

Но Юй Минсюй решила, что это хлопотно, и тогда Цзин Пин назначил встречу на утро. Если только работа по делу не сбивала режим, Юй Минсюй по утрам всегда делала зарядку, так что это убивало двух зайцев сразу, и она охотно согласилась.

Ноги у неё были очень ровные, а линии тела — невероятно стройные и гармоничные. В голове Цзин Пина мелькнуло словосочетание: «статная да с фигурой». Пару секунд понаблюдав, он подошёл. Юй Минсюй, повернувшись и увидев его, опустила ногу.

Цзин Пин достал документы и сказал:

— Сначала ознакомься, я пробегу круг, вернусь, и тогда обсудим.

Юй Минсюй взяла папку и кивнула, затем сошла с настила вниз по откосу, нашла ровный участок травы, села и начала читать.

Пропавший ключевой персонаж по имени Го Син, тридцати трёх лет, уроженец городского округа Цюйцзин провинции Юньнань. Этот парень был отпетым негодяем, промышлял кражами, грабежами, избивал людей, терроризировал округу, трижды побывал за решёткой. Позже он перебрался в пограничные районы Юньнани, и в тех краях такому, как он, было просто немыслимо не связаться с наркотиками. По слухам, в криминальных кругах он уже стал важным деятелем местного наркокартеля, и полиция давно за ним приглядывала.

Ключевой задачей был не столько захват этого отпетого преступника, сколько использование информации, которой он владел, для выявления всей наркосети. Два месяца назад Го Син наконец попал в неприятности — но вовсе не из-за наркотиков. Он и его сообщник изнасиловали и убили женщину. Жертва тоже была несчастной: муж давно умер, она была вдовой. Единственный её родственник — младший брат, всего двадцати лет, учился в университете в Куньмине и был далеко. Женщина держала небольшую лавку. Видимо, Го Син с подручным ночью пробрались туда, сначала изнасиловали и убили её, а потом подожгли дом. Зверства были чудовищными, а доказательства — неопровержимыми, и полиция немедленно начала преследование Го Сина и его сообщника. Однако те тут же исчезли, и всё это время их не удавалось поймать.

А недавно Го Син наконец объявился, но оказалось, что он сбежал в Сянчэн. И к тому же затевал ещё какую-то крупную сделку. Полиция, решив воспользоваться ситуацией, чтобы выявить наркогруппировки в обоих регионах, пока лишь установила за ним скрытое наблюдение. Кто бы мог подумать, что через несколько дней он исчезнет.

Юй Минсюй разглядывала фотографию в материалах: Го Син — мужчина среднего телосложения, ничем не примечательной внешности, в рубашке с коротким рукавом и шортах, виднеющиеся руки — смуглые и мускулистые. Черты лица резкие, с первого взгляда видна жестокость.

Запомнив ключевую информацию и сфотографировав документы на телефон, Юй Минсюй подняла голову и увидела, как из утреннего тумана по настилу к ней бежит знакомый силуэт — как раз вовремя.

Офицер наркоконтроля лет тридцати, крепкого телосложения, стройный, с сильным, тренированным телом. Он тоже смотрел на Юй Минсюй издалека, его взгляд был спокоен, как утренняя дымка. Ничего не осталось от вчерашнего насмешливого, игривого выражения. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Юй Минсюй отвела взгляд и поднялась.

Он, слегка запыхавшись, подбежал, упёрся руками в бока и спросил:

— Всё прочитала?

— Угу.

— Тогда верни мне.

Юй Минсюй протянула документы, добавив:

— Я сфоткала.

Уголок губ Цзин Пина дрогнул в подобии улыбки:

— Храни как следует. Наркоконтроль — не то, что другие области, малейшая утечка информации может стоить жизни.

— Знаю.

Они пошли обратно плечом к плечу. Юй Минсюй сказала:

— Значит, формально мы расследуем дело об изнасиловании и убийстве, совершённом Го Сином, и должны просто найти его.

Цзин Пин кивнул:

— Ни в коем случае нельзя спугнуть цель, и ни с кем нельзя говорить о «наркотиках». Если найдём Го Сина, у него на руках будут нужные нам сведения. Может, и не удастся полностью разгромить наркосеть, но нанести ей серьёзный урон — наверняка.

— Хорошо. С чего начнём?

Цзин Пин взглянул на неё, улыбнулся и сказал:

— Слышал, ты отлично владеешь методами криминалистики. Сегодня мы отправимся по месту, где Го Син останавливался в Сянчэне.

Вот, опять появился тот вчерашний беспечный, немного вызывающий и самоуверенный шарм.

Юй Минсюй же лишь спокойно ответила:

— Ладно.

Они продолжили путь к управлению и какое-то время молчали. От Цзин Пина исходили запах пота и тепло. Почему-то обычно, если приходилось идти плечом к плечу, для Юй Минсюй это не составляло никакой проблемы. Когда с напарниками проводишь дни напролёт, все ведь в поту — чего стесняться. Но сейчас она ощутила лёгкую неловкость. Ей не хотелось быть так близко к нему, и она незаметно отодвинулась чуть в сторону, подальше от его дыхания.

Цзин Пин не заметил этого лёгкого движения. Утренний воздух был свеж, после пробежки на душе было легко и радостно. Он какое-то время смотрел вдаль, а потом случайно опустил взгляд и увидел тонкую, изящную талию Юй Минсюй и её длинные, стройные ноги. И вдруг в голове Цзинь Пина мелькнула мысль: «У такой женщины, как она, не может не быть парня».

**Глава 159**

Го Син жил в районе Ванчэн на окраине Сянчэна — в большом коттеджном посёлке. Поскольку построили его недавно, заселённость была невысокой. Го Син проживал в одном из таких коттеджей. У входа в посёлок открылось всего несколько магазинчиков: небольшой универсам, аптека, фруктовая лавка, два-три ресторанчика — один со свежей рыбой, другой с домашней кухней. Близился полдень, уже появились посетители, бизнес шёл неплохо.

Согласно данным управляющей компании, коттедж снял другой человек. Полиция провела быструю проверку и выяснила, что удостоверение личности было поддельным.

Цзин Пин и Юй Минсюй вместе с Сюй Мэншанем и ещё двумя криминалистами прибыли к тому самому коттеджу. Все, включая Сюй Мэншаня, знали лишь, что нужно задержать подозреваемого. Поступил приказ сверху, и Юй Минсюй, естественно, не стала по собственной инициативе рассказывать напарнику подробности. Когда скрывать станет уже невозможно, тогда те, кому положено, сами узнают.

Неожиданно оказалось, что этот жестокий преступник жил в весьма уютном и со вкусом обставленном доме. Во дворе был довольно большой сад и пруд с рыбой; ухоженные цветы и растения, всё аккуратно. Юй Минсюй подошла поближе к пруду — любопытно, но вместо золотых рыбок здесь плавали серебристые толстолобики и белые карпы, со светлыми плавниками, блестящие, все длиной с предплечье, одного размера.

Дверной замок был цел, следов взлома не было. Сюй Мэншань достал ключи, полученные от управляющей компании, и открыл дверь. С первого взгляда внутри было пусто и тихо.

Несколько человек вошли внутрь. Дом был отделан просто, обстановка в гостиной тоже минималистичная: диван, журнальный столик, телевизор. Кроме этого — пусто. В глубине располагалась лестница. У Юй Минсюй и Сюй Мэншаня давно была слаженность: сейчас Сюй Мэншань направился к мусорному ведру, надел перчатки и начал проверять содержимое, а Юй Минсюй подошла к журнальному столику и стала по очереди поднимать и изучать лежавшие на нём предметы. Двое криминалистов тем временем начали осмотр и сбор следов и отпечатков пальцев в помещении.

Цзин Пин стоял позади них и оказался самым незанятым. Он, по привычке, сперва изучил обстановку: осмотрел три окна в гостиной — можно ли использовать их для побега. Лестница наверх довольно узкая, потайных отделений нет. Он приподнял диванную подушку, потрогал — и сразу понял, что наркотиков там не спрятано. Такой опытный преступник, как Го Син, не стал бы прятать наркотики в таком очевидном месте. Подумав так, он усмехнулся с неопределённым выражением.

Сюй Мэншань поднял контейнер из-под еды с доставкой из мусорного пакета, открыл, понюхал и, поморщившись, сказал:

— В доме прохладно, но это уже протухло, лежит как минимум три дня.

Юй Минсюй встретилась с ним взглядом. В руках она держала несколько комплектов одноразовых приборов из-под еды на вынос, все из одного и того же заведения, того же, что и у Сюй Мэншаня.

Они поняли друг друга без слов. Го Син явно предпочитал еду на вынос из этого места, других контейнеров в доме не было, значит, предыдущие уже выбросили. Судя по чистоте в доме можно было судить — он не был неряхой. А значит, эта доставка, сделанная три дня назад, скорее всего, была его последней.

Юй Минсюй бросила Сюй Мэншаню взгляд, и он тут же нашёл в интернете телефон этого заведения и позвонил. Как и ожидалось, поскольку Го Син часто заказывал оттуда, хозяин его вспомнил и подтвердил:

— Да, три дня назад в обед по этому адресу ещё был заказ, а в последние дни — нет.

Юй Минсюй повернулась к Цзин Пину:

— Время исчезновения, с высокой вероятностью, — три дня назад, после обеда.

Цзин Пин кивнул. Это также совпадало с предположениями коллег, которые ранее вели за ним наружное наблюдение. Но они готовились запустить длинную удочку для поимки большой рыбы и не могли следить слишком открыто, и в результате человек исчез.

Цзин Пин поднялся по лестнице. На повороте он посмотрел вниз и увидел, как Юй Минсюй и остальная группа рассредоточились по гостиной, продолжая спокойно и сосредоточенно работать. Работа следователей, по сравнению с работой наркополицейских, вероятно, куда более рутинная и кропотливая. Конечно, в ней тоже есть свои азарт и опасность, но она всё же отличается от его прежних будней, часто проходивших под градом пуль. Почему-то, глядя на этих новых товарищей, в сердце Цзин Пина возникло чувство мягкости и спокойствия. Он покачал головой, усмехнулся и поднялся наверх.

Наверху было три спальни. Только в самой большой, главной спальне, стояла кровать и был шкаф для одежды, в остальных ничего не было. Вся мебель была совершенно новой. Цзин Пин осмотрелся, наконец подошёл к кровати, встал вплотную к стене, нагнулся и внимательно посмотрел, потом отодвинул кровать и стал ощупывать деревянные панели за изголовьем. Нащупав один участок, он оживился, достал из кармана отвёртку, аккуратно поддел — и деревянная планка отвалилась, обнажив пакет с белым порошком.

К тому времени, когда Юй Минсюй и Сюй Мэншань вошли в спальню, Цзин Пин уже нашёл в различных укромных уголках второго этажа четыре таких же пакета, разложенных на полу. В сумме — не менее 300 граммов.

Цзин Пин убрал мини-отвёртку в карман и поднял тест-полоску, которая уже посинела:

— Это героин.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань никогда ещё не сталкивались с подобными делами, и у обоих сердце ёкнуло. Они взяли маленькие пакетики и осмотрели их.

Сюй Мэншань выдохнул:

— Обалдеть. С этим уже достаточно, чтобы приговорить Го Сина к смертной казни?

Цзин Пин встал и собрал все наркотики в пакет для вещественных доказательств:

— Да.

На его лице не было ни следа возбуждения — всё то же спокойное, чуть ленивое выражение. Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись, подумав: «Наверное, этот парень повидал всякое, раз даже 300 граммов героина не произвели на него особого впечатления».

Только вот, глядя на то, как Цзин Пин стоит молча и неподвижно, Юй Минсюй снова почувствовала, что от этого человека исходит какая-то особая аура. Неужели все заслуженные полицейские, побывавшие между жизнью и смертью, становятся такими — не дрогнут, даже если перед ними рухнет гора Тайшань?

Выйдя из главной спальни, троица направилась в соседнюю, второстепенную спальню. Та была совершенно пустой. Они осмотрели помещение и сразу вышли, оставив место экспертам-криминалистам для сбора улик.

В третьей комнате стояло несколько шкафов для хранения, тоже новых. Юй Минсюй открыла один шкаф: внутри лежало несколько одеял — толстое одеяло на весну-осень и тонкое на лето под кондиционер, все новые, в фабричной упаковке. Юй Минсюй усмехнулась и сказала:

— Похоже, этот Го Син довольно основательный в быту и собирался здесь жить долго. Всю мебель купил новую, одеяла сразу на все времена года приобрёл.

Сюй Мэншань подхватил:

— Значит, «исчезновение» точно не входило в его планы.

Оба посмотрели на Цзин Пина. Тот уставился на одеяла и кивнул.

Во втором шкафу лежали разные мелочи: домашний набор инструментов — молоток, гаечный ключ, отвёртки, электродрель, — всё на месте. Несколько пакетиков с шурупами и металлическими деталями. Сюй Мэншань взглянул и сказал:

— Должно быть, остались после сборки мебели.

Юй Минсюй добавила:

— Го Син и вправду очень внимателен в быту.

Шкаф был примерно полметра шириной: одна половина была занята этими вещами, а другая — пустовала. Сюй Мэншань спросил:

— Чего-то не хватает?

А Юй Минсюй замерла. Эта сцена была до боли знакомой: когда-то в офисе компании «Фэньцзиньбао» у Чжан Вэй она и тот человек заметили, что чайный сервиз был перемещён, и именно так шаг за шагом вычислили, где находятся доказательства, добытые Фань Цзя ценою жизни.

————

В сознании мелькнул образ того человека, стоящего рядом, с его глупой ухмылкой, когда он хвастался своими заслугами. Юй Минсюй тут же собралась и снова посмотрела на пустующую половину шкафа. Отсутствие вещей было слишком явным — либо тот, кто их забрал, не успел замести следы, либо даже не собирался это делать. Учитывая, что в доме нет следов проникновения, борьбы или других признаков присутствия постороннего... Если бы кто-то другой и вправду приходил и смог так очистить место происшествия, чтобы оно выглядело идеально, то речи о «не успел скрыть» быть не могло. Значит, скорее верен второй вариант — скрывать было не нужно, и вещи забрал сам Го Син.

Приблизившись, она осмотрела внутреннюю деревянную панель шкафа и обнаружила следы грязи. Она стерла немного пальцем и поднесла к носу, почувствовав слабый запах сырости и речной тины. Затем она снова засунула голову в шкаф и глубоко вдохнула.

Пока она это делала, Сюй Мэншань светил ей телефоном, одновременно тоже засовывая голову внутрь и принюхиваясь. Цзин Пин стоял позади них, не мешая. Когда Юй Минсюй собрала немного грязи и понюхала, взгляд Цзин Пина невольно задержался на её пальцах и кончике носа.

Юй Минсюй повернулась к нему с улыбкой:

— Кажется, я поняла, куда Го Син ходил три дня назад. Подождите пару минут — я проверю.

Сюй Мэншань присвистнул, смутно чувствуя, что со всем этим домом что-то не так, но в голове ещё не хватало озарения, чтобы связать всё воедино. Иначе почему бы он так охотно звал её «старшей сестрой Юй»?

Внимание Цзин Пина по привычке было сосредоточено на поиске наркотиков и поимке преступника, он не обратил особого внимания на детали. Услышав это, он поднял глаза и взглянул на Юй Минсюй с намёком на улыбку.

Юй Минсюй сказала:

— Ты ведь хотел увидеть, как работают криминалисты? Ну, жди.

Цзин Пин рассмеялся, глядя на эту колючую девушку, решительно спускающуюся вниз. Она вышла за дверь и направилась к воротам комплекса.

Цзин Пин повернулся к Сюй Мэншаню:

— Она всегда такая напористая?

Сюй Мэншань ответил:

— Да, сестра Юй — это гроза отдела. Но, брат Цзин, не волнуйся, она всегда задирает слабых и боится сильных, ни за что не посмеет тронуть тебя.

Цзин Пин снова усмехнулся:

— Тогда, наверное, её парню от неё здорово достаётся?

Сюй Мэншань вспомнил Инь Фэна и с раздражением буркнул:

— Сейчас у неё вообще нет парня. Нет, она одиночка.

Цзин Пин, казалось, не придал этому значения, снова повернулся и пошёл осматривать другие места в доме.

Вскоре Юй Минсюй вернулась, упёрлась рукой в косяк двери и улыбнулась:

— Ну что, ребятки, адрес есть. За мной!

**Глава 160**

Этим утром Инь Фэн поднялся рано, питательно и обильно позавтракал, затем прогулялся по двору своего дома, сделал разминку и наконец переоделся в полный комплект плавательной экипировки от лучших мировых брендов — шапочку, плавки и очки.

Дома был бассейн, прямо за виллой. Обычно им пользовалась только его «домашняя команда», но сегодня Инь Фэн, против обыкновения, собрался поплавать и запретил кому-либо приходить, кроме Туя, который должен был обучать его, и сяо Яня, который находился рядом на всякий случай. Разумеется, сегодня в бассейн пустили воду с подогревом.

Хотя Туя не понимал, зачем Инь Фэну ростом метр восемьдесят пять могла понадобиться какая-то «страховка на всякий случай» при глубине бассейна всего в метр восемьдесят.

Стоя перед зеркалом в раздевалке, Инь Фэн разглядывал своё отражение. За прошедшие полгода он немного загорел, и хотя, по слухам, перестал регулярно заниматься спортом, тело стало ещё крепче и мощнее. В его сознании мелькнул образ той женщины, бесстрашно рвущейся вперёд на место преступления, с суровым выражением лица. Накинув на плечи полотенце, он вышел к открытому бассейну.

Решение учиться плавать сегодня не было спонтанным. С тех пор как он узнал о своей вражде с Ло Юем, особенно о том, как его подручные окунали его головой в воду и чуть не утопили, в сердце Инь Фэна загорелась сильная ярость. Хотя он уже отыгрался на Ло Юе прямо в участке, у полицейских на глазах, Инь Фэн всё равно не мог успокоиться. Так что, спустя годы, он снова нашёл в себе мотивацию вернуться к плаванию.

Те, кто следили за ним — члены преступной организации — были совсем рядом, и таких отбросов, как Ло Юй, среди них было пруд пруди. Если бы его снова стали унизительно окунать в воду, и потребовалось бы, чтобы женщина рисковала собой, чтобы спасти и защитить его, то лучше уж сразу пустить себе пулю в лоб.

Сегодня выдалось редкое солнышко, его лучи играли на водной ряби, вода была очень прозрачной. Сяо Янь, держа рядом красный спасательный круг, сидел на скамейке на берегу в тёмных очках и улыбался ему. Туя уже сбросил полотенце, обнажив крепкое, мускулистое тело. Увидев, что Инь Фэн вышел, он тоже улыбнулся ему, затем развернулся и прыгнул в воду. Такой крупный и мощный человек в воде оказался невероятно ловким, — в мгновение ока оказался на другом конце бассейна. Развернулся и поплыл обратно.

Сяо Янь захлопал в ладоши.

Инь Фэн помрачнел ещё сильнее.

Туя, облокотившись на край бассейна, поднял голову и улыбнулся:

— Учитель Инь, спускайтесь. — Честно говоря, он вообще не хотел браться за эту работу. Он никогда не видел никого, кто боялся бы воды так, как Инь Фэн. На суше тот был умным и находчивым, и с физической подготовкой тоже всё было в порядке, но стоило оказаться в воде, как он становился похож на петуха с перерезанным горлом — только беспомощно дёргался и барахтался, так неуклюже, что просто слов нет.

Затем оба наблюдали, как их обычно сдержанный и холодный учитель Инь сбросил халат, показав тело, достойное подиума, и затем по специально сделанным для него ступеням у кромки бассейна шаг за шагом вошёл в воду.

Сам Туя научился плавать стихийно, но плавал отлично. Он начал обучение, полагаясь на интуицию.

— Учитель Инь, держитесь руками за край бассейна, сначала научимся работать ногами. Как у меня, оттолкнулись, подтянули, снова оттолкнулись — всё очень просто.

Инь Фэн крепко ухватился руками за край бассейна, с невозмутимым видом кивнул, затем опустил голову в воду и начал работать ногами, как показывал Туя.

Безграничная вода в одно мгновение хлынула со всех сторон. Мир внезапно затих, не было слышно ни звука, ни движения над водой. Сквозь очки Инь Фэн видел лишь колышущуюся синеву. Он изо всех сил работал ногами, но всё равно чувствовал, как всё тело напрягается: каждая кость, каждая мышца немеет, теряет чувствительность — будто превращается в камень.

Никто не знал, почему он так боится воды. И он ни за что не рассказал бы кому-либо.

Когда ты погружаешься в воду, когда эта жидкость без зазоров и без единого звука обволакивает со всех сторон, ты словно попадаешь в замкнутое пространство, причём в такую ловушку, которой ты не в силах противостоять. Ты начинаешь задыхаться, затем твоё тело теряет чувствительность, тебе очень тяжело, ты чувствуешь невыразимое подавление, словно то, от чего ты всегда хотел избавиться, но не мог, теперь опутывает тебя, сковывает…

Движения Инь Фэна внезапно потеряли ритм, он начал захлёбываться. Туя, зорко следящий и проворный, тут же схватил его, но Инь Фэн всё равно наглотался воды, ему было ужасно плохо. Его лицо наконец показалось на поверхности, он жадно хватал ртом воздух. Туя, перепуганный, потащил его к ступеням.

Тот взмахом руки показал, что всё в порядке, и сказал:

— Продолжаем.

Туя на секунду замер, глядя, как тот снова цепляется за край бассейна и опускает голову в воду.

Раз за разом, снова и снова.

Он терял ритм и захлёбывался, а Туя вытаскивал его. Инь Фэн, побледнев, упорно продолжал, и на губах у него даже мелькала холодная усмешка. Словно он сам себя мучил, и одновременно отказывался признать поражение.Но после таких мучений он мог оставаться на поверхности всё дольше, и даже иногда успевал поднять голову и сделать вдох.

— Учитель Инь, большой прогресс, — искренне сказал Туя. Хотя скорость обучения у него, возможно, была медленнее, чем у ребёнка, но ведь исходный уровень был слишком низким и слабым, и Туя по-настоящему восхищался им. Сяо Янь на берегу тоже проникся, — хлопал и говорил слова поддержки.

Ещё раз Инь Фэн погрузился под воду, и это вязкое, гнетущее ощущение хлынуло на него со всех сторон. Он чувствовал, как тело напряжено, но бессильно, и как в нём самом поднимается яростное сопротивление. Он усмехнулся под водой: эту слабость, эту ахиллесову пяту, из-за которой его когда-то чуть не довели до смерти, нужно было искоренить навсегда.

Он снова захлебнулся, причём на этот раз очень сильно: горло, нос, уши — всё болезненно жгло. Инь Фэн уже собирался ухватиться за руку Туя, чтобы закончить эту тренировку, как вдруг знакомые образы — колышущаяся водная поверхность, тусклые блики, ощущение воды, заполняющей нос, уши и горло, — всё это разом нахлынуло на него.

Инь Фэн увидел глубокую ночь, таящиеся в темноте горные хребты. Увидел сильно колышущуюся водную гладь, а его самого — кто-то хватает за голову и снова погружает в воду, он захлёбывался, на грани удушья, и его снова выдёргивают наружу. Он услышал свое дыхание — как жалкая, беспомощная рыба. Он даже смог вновь ощутить ту ужасную панику и беспомощность, а затем безжалостная водная поверхность снова приблизилась.

И тогда он увидел ту женщину.

Она сидела на корточках неподалёку. Кто-то ударил её дубинкой по спине, но она не издала ни звука, а в глазах у неё стояли слёзы.

Инь Фэн не хотел больше видеть эти глаза, не хотел, чтобы она видела его таким — слабым, беспомощным, ничтожным.

Он видел, как сам отворачивается — лицо мёртвенно-бледное.

…

Наконец женщина, улучив момент, когда противники потеряли бдительность, мгновенно уложила нескольких и бросилась к нему. Он даже вспомнил запах её насквозь мокрой, пропитанной речной водой одежды — запах был неприятным, холодным. Но он помнил и то, как тогда они крепко обнимали друг друга, и под тусклым светом звёзд казалось, что во всём мире остались только они вдвоём.

**Глава 161**

Затем они оказались в машине.

В салоне было темно. Её руки были тёплыми, и она всё время обнимала его. Её мягкое дыхание касалось его уха.

Их лица соприкоснулись, и уже невозможно было сказать, кто начал первым. Её губы прикоснулись к его губам, и когда Инь Фэн снова вспомнил тот миг, он почувствовал, как сердце резко сжалось — это было то же самое ощущение, что в тот день, когда он только очнулся в больнице и та женщина поцеловала его.

Она целовала его душу.

Её поцелуй достиг его души.

Эта мысль сама возникла в его сознании. Яркая, как вспышка света, её уже было не отбросить и не прогнать.

Инь Фэн увидел двоих людей в машине, тех, что были близки и нежны, словно дети. Увидел, как он сам глупо улыбался и в то же время был готов заплакать, похожий на жалкого промокшего пса. А она оказалась ещё смелее — просто прижала его к себе и закрыла ему глаза ладонью.

Весь мир затих. Он не видел ничего вокруг, ощущая лишь прикосновение её мягкой ладони и её страстные поцелуи.

— А Сюй, я хочу ещё, — сказал он.

— Хорошо, — ответила она.

…

— Учитель Инь!

— Учитель Инь!

Два голоса раздавались у самого уха. Инь Фэн вздрогнул, будто разбуженный ото сна, и ясно разглядел Туя и сяо Яня, которые уже вытащили его из воды.

Они смотрели на него и молчали.

Инь Фэн провёл рукой по лицу — и почувствовал две горячие дорожки слёз.

В лёгком оцепенении он поднял голову и взглянул на небо. Облака были плотными, солнце показалось лишь краешком — вот и весь солнечный свет, что падал на землю. Он поднялся с земли, отмахнулся от их протянутых рук, готовых поддержать его, и услышал собственный хриплый голос:

— Где Чэнь Фэн? Пусть придёт ко мне. Немедленно.

———

Услышав, что Инь Фэн сегодня собирается учиться плавать, Чэнь Фэн сразу понял — утро непременно будет отвратительным. Он предпочёл держаться подальше, отыскал в особняке укромный уголок, устроился там с книгой, выпивкой и орешками — настоящее блаженство.

Однако то, что сяо Янь нашёл его так быстро, всё же стало для него неожиданностью — он полагал, что ради Юй Минсюй Инь Фэн продержится в воде подольше.

Хотя учитель Инь ни за что не признался бы в этом вслух.

— Что случилось? — спросил Чэнь Фэн.

Сяо Янь на мгновение замялся, затем тихо проговорил:

— Он заплакал.

Чэнь Фэн остолбенел.

Заплакал? Инь Фэн?

За все эти годы никто и никогда не видел, чтобы Инь Фэн проронил слезу.

— Почему? — шаги Чэнь Фэна ускорились.

На лице сяо Яня отразилось нечто странное:

— … Расплакался из-за плавания.

Чэнь Фэн:

— …

Будь это Юй Инцзюнь, он бы ещё понял. Но Инь Фэн? Тот зрелый, хладнокровный, даже несколько мрачный психолог?

Неужели… очнувшись, учитель Инь всё же попал под влияние того периода и стал немного по-детски уязвим?

Почему-то при мысли о такой возможности в сердце Чэнь Фэна зародилось тёплое чувство.

———

Вернувшись в свою комнату, Инь Фэн принял душ, переоделся, пришёл в кабинет, и к этому моменту его эмоции уже улеглись. Но это странное, гнетущее чувство беспокойства всё ещё вилось у него в груди. Он сидел в кресле, с мрачным лицом глядя на солнце, что светило в окно. Затем перед ним вновь возник образ Юй Минсюй, улыбающейся, склонившейся к нему и целующей его в ночи. Сам не заметив того, он погрузился в забытье.

К тому времени, как Чэнь Фэн постучал и вошёл, Инь Фэн уже вновь обрёл обычную бесстрастную маску. Он откинулся в кресле, повернувшись чуть в сторону, и вертел в руке компьютерную мышь. Спустя несколько секунд он наконец заговорил:

— Чем в последнее время занята Юй Минсюй?

Чэнь Фэн на мгновение опешил, подумав: «Ну вот, началось. Хорошо, что я не бросил привычку следить за ней исподтишка». Со спокойным выражением лица он ответил:

— Должно быть, расследует новое дело.

Инь Фэн помолчал несколько секунд, затем спросил:

— С кем вместе?

Чэнь Фэн удивился про себя: «Странно, откуда он знает?» — и с улыбкой сказал:

— В их группу прибыл новичок. Говорят, заслуженный следователь, очень толковый. Перевёлся из Юньнани, подробностей о его прошлом не знаю.

Инь Фэн, в сущности, спросил это просто так, без особой цели, но, услышав слова Чэнь Фэна, поднял на него взгляд. Тот же, ничуть не смутившись, добавил:

— Довольно видный мужчина. Холост.

«И вообще, будто с харизмой» — подумал он, но вслух этого не сказал.

Инь Фэн снова помрачнел и пробурчал:

— Фото.

Чэнь Фэн, наклонив голову, порылся в телефоне — это не было секретной информацией, так что он смог её раздобыть, — и протянул телефон Инь Фэну.

Тот взглянул на фото пару раз и отшвырнул телефон на стол.

Чэнь Фэн размышлял: «Что это вообще за спектакль? Чего он на самом деле хочет? Только очнувшись, он ведь был категорически против, говорил, что идут разными путями и не стоит быть вместе, что никогда не будет с женщиной-полицейским. А сегодня — что на него нашло? — расплакался, посмотрел на фото её нового напарника и весь перекосился от злости».

Однако, зная Инь Фэна, Чэнь Фэн понимал: тот был человеком твёрдой воли и крайне рассудочным. Когда он всерьёз воспринимал какую-либо женщину? Скорее всего, он всё же не хочет возобновлять отношения.

Но Инь Фэн поднялся и сказал:

— Пойдём со мной. Навестим начальника управления Дуаня.

Чэнь Фэн:

— Что-то случилось?

Инь Фэн лишь слегка изогнул губы:

— Ничего. Пока я был не в себе, старший брат обо мне заботился. Теперь, когда я восстановился, пора лично выразить ему благодарность.

———

В то время как Инь Фэн, в идеально сидящем костюме, с подарком в руках, непринуждённо беседовал и смеялся с начальником, стоявшим на четыре ступени выше Юй Минсюй по служебной лестнице, сама Юй Минсюй вместе с Сюй Мэншанем, Цзин Пином и другими только что выехала на машине из ворот жилого комплекса, где проживал Го Син.

За рулём сидел Сюй Мэншань. Проезжая мимо ворот, он заметил, как жена владельца рыбного ресторана, улыбаясь, помахала им рукой в знак приветствия. Юй Минсюй, сидевшая сзади, тоже высунулась из окна и помахала ей в ответ.

В голове Сюй Мэншаня мелькнула догадка:

— Ты выходила, чтобы подтвердить у хозяйки?

— Ага.

На лице Цзин Пина, сидевшего на пассажирском сиденье рядом с водителем, тоже появилось серьёзное выражение.

— Рыба?

В голове у Сюй Мэншаня будто молния сверкнула — всё сложилось воедино: знакомый запах сырой земли в шкафу, который он тогда не смог опознать, — разве это не запах рыбы?

Что же изначально лежало в шкафу, занимая половину его пространства, и на что могла попасть земля с запахом рыбы?

Кроме того, в пруду у ворот плавали не золотые рыбки, а карпы и толстолобики, выглядевшие светлыми и свежими, совсем не как выращенные на ферме. Го Син был в Сянчэне слишком недолго, чтобы успеть купить и вырастить мальков самому. И вряд ли он покупал их на рынке — он питался только в заведениях, дома же даже не готовил, и кухонной утвари у него не было. Так откуда же взялась рыба?

— Го Син ходил на рыбалку? — неожиданно первым высказал догадку Цзин Пин. Сюй Мэншань тоже заметно оживился.

Пусть Цзин Пин и не был из уголовного розыска, его мозг работал очень быстро, он схватывал всё на лету. Юй Минсюй взглянула на него и сказала:

— Верно. Го Син довольно аккуратен, не разбрасывает вещи, а складывает их. Так что из шкафа пропал рыболовный набор. Но если он рыбачил, то размер пойманной рыбы, конечно, должен был быть разным. А рыба в пруду вся одинакового размера. Этих он оставил и держал здесь, а куда дел остальных?

Сюй Мэншань подхватил:

— В ресторан свежей рыбы у ворот!

Юй Минсюй сказала:

— Именно! Я спросила у владелицы. Каждый раз, возвращаясь с рыбалки, Го Син отдавал им крупную рыбу, чтобы они приготовили её для него. Ту, что сам не съедал, продавал ресторану. Более того, будучи приезжим, только что прибывшим в Хунань, и к тому же любителем рыбалки, как быстрее и проще всего ему было найти подходящие места поблизости? Я поинтересовалась, и оказалось, что это место ему действительно порекомендовала владелица, она же дала мне адрес. Раз уж снастей нет на месте, я полагаю, что перед своим исчезновением Го Син по крайней мере бывал в том месте.

**Глава 162**

Рыбацкая усадьба «Счастливая рыба» располагалась в пригороде Ванчэна, всего в пяти километрах от дома Го Сина. Спустя десять минут Юй Минсюй и остальные уже были на месте.

Правда, дорога, ведущая сюда, оказалась не очень хорошей — узкая тропа, позволявшая проехать только одной машине за раз, сплошь покрытая жёлтой пылью. У входа в рыбацкую усадьбу взору предстала вовсе не закрытая территория: висела вывеска, стояло несколько домиков, вокруг — несколько больших прудов, пустынных и безлюдных, а позади начинались лесистые горы.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись. Это означало, что даже если здесь что-то и произошло, найти свидетелей будет, пожалуй, непросто.

В будний день после полудня в рыбацкой усадьбе не было ни одного рыбака — только хозяин с племянником дежурили внутри. Сюй Мэншань подозвал хозяина, показал удостоверение и фотографию Го Сина. Хозяин сразу его узнал и, кивая, сказал:

— Точно, точно, господин Го приезжал позавчера.

— Когда именно он приехал?

— Часа в два дня, наверное. Точное время не помню.

— Как он добрался? На машине или на такси? — У Го Сина в Сянчэне не было собственного автомобиля.

Хозяин подумал и ответил:

— На такси. Машина довезла до ворот и уехала.

— Сколько было человек?

— Всего один.

— Вы уверены?

— Точно, точно. Господин Го всегда приезжал один. Товарищ полицейский, что-то случилось? Господин Го человек хороший, неужели с ним что-то стряслось?

Сюй Мэншань не ответил. Цзин Пин похлопал хозяина по плечу и сказал:

— Всё в порядке, не задавайте лишних вопросов. У вас здесь обычно много рыбаков бывает?

Юй Минсюй взглянула на Цзин Пина. Он заметил это, его взгляд стал чуть глубже, но Юй Минсюй уже отвела глаза.

Хозяин ответил:

— Нормально. В выходные побольше, несколько человек набирается. Мы в основном на разведении рыбы держимся. Эти пруды — дикие, мы их не кормим комбикормом, только капустой да зерном, всё натуральное.

Иными словами, это и впрямь было малопосещаемое, глухое место.

— Во сколько Го Син ушёл в тот день? — снова спросил Сюй Мэншань.

Хозяин на мгновение застыл, тщательно подумал, покачал головой:

— Честно говоря, не заметил. Господин Го щедрый, всякий раз оставляет триста юаней, рыбу ловит без ограничений. Когда ушёл — не знаю.

Трое обменялись взглядами. Сюй Мэншань уточнил:

— Кроме Го Сина, кто-нибудь ещё был здесь в тот день? У вас есть какие-нибудь записи?

Хозяин кивнул:

— Есть! У меня привычка записывать ежедневные доходы-расходы. Я принесу.

— Подождите минуту, — сказала Юй Минсюй. — Где именно он сидел и рыбачил в тот день?

Хозяин подумал, затем указал вдаль, на самый дальний пруд. К тому же вокруг него росло несколько густых больших деревьев, полностью скрывавших обзор. Смотря вдаль, можно было разглядеть лишь поблёскивающую гладь воды, видневшуюся из-за деревьев.

Хозяин пошёл за книгой учёта, а полицейские остались стоять на месте, глядя на тот уединённый пруд.

Теперь можно было подтвердить, что Го Син действительно приходил на рыбный пруд в тот день. Однако его последующие перемещения оставались загадкой. Кроме того, кто ещё приезжал сюда? Были ли среди них подозрительные личности? Имели ли они отношение к исчезновению Го Сина?

Юй Минсюй бросила Сюй Мэншаню многозначительный взгляд. Тот кивнул и остался на месте. Юй Минсюй и Цзин Пин уже собирались направиться к дальнему пруду, как у неё зазвонил телефон.

Она взглянула на экран, слегка удивилась и ответила:

— Алло? — Тон её голоса не был ни радостным, ни сердитым.

Инь Фэн на том конце провода тоже говорил сдержанно:

— Где ты?

Юй Минсюй, не понимая, спросила:

— А тебе какое дело?

Инь Фэн помолчал секунду, затем сказал:

— Нужно с тобой кое-что обсудить.

Юй Минсюй:

— Расследую дело, некогда.

Он сделал вид, будто не услышал:

— Скинь локацию. Я подъеду к тебе. Я не помешаю расследованию. В крайнем случае, заодно помогу.

Юй Минсюй просто повесила трубку.

Цзин Пин всё это время стоял рядом и ждал, не проронив ни слова. Юй Минсюй подняла голову:

— Пошли.

Цзин Пин приподнял бровь и последовал за ней.

**Глава 163**

Этот рыбный пруд был размером примерно с половину му*. По краям густо росла сорная трава и возвышались несколько старых деревьев с густыми кронами, отчего место казалось особенно тихим и уединённым.

Неподалёку начинались лесистые горы.

Юй Минсюй постояла немного на краю пруда, наблюдая, затем надела бахилы и начала осмотр, двигаясь по грязной тропинке вдоль берега. Цзин Пин, следуя её примеру, тоже надел бахилы и последовал за ней.

Грязь была мягкой, и на ней оставались чёткие следы. Однако было неизвестно, смогут ли они найти полезные зацепки.

Пройдя немного меньше половины окружности пруда, Юй Минсюй присела на корточки. Тропинка была узкой, и Цзин Пин присел позади неё. Они увидели цепочку следов, спускавшихся по склону сбоку и выходивших на грязную дорожку у края пруда. При беглом осмотре следы были примерно 42-го размера, от кроссовок, отпечатались не слишком глубоко, но и не поверхностно, ширина шага была нормальной, что указывало на мужчину среднего телосложения и веса.

Судя по тому, как следы прямо спускались со склона, Юй Минсюй на мгновение задумалась, затем подвинулась вперёд, раздвинула траву у кромки воды — здесь следы были уже неполными, но всё ещё можно было разобрать, что человек добежал до самой воды.

Залетел в воду?

Юй Минсюй открыла телефон, начала листать фотографии — ранее в доме Го Сина, благодаря его аккуратному и организованному образу жизни, они сфотографировали и систематизировали всю его обувь и коробки из-под неё, включая подошвы.

Она перелистывала снимки один за другим, а Цзин Пин пристроился рядом и смотрел. Внезапно его ухо коснулось её щеки. Юй Минсюй даже бровью не повела, лишь слегка отодвинула лицо. Цзин Пин же продолжал неотрывно смотреть на её телефон, словно ничего не заметив.

Быстрое сравнение было закончено.

— Это не следы Го Сина, — сказала Юй Минсюй, поднимаясь.

Цзин Пин тоже встал и указал вперёд:

— Там есть ещё.

Юй Минсюй взглянула туда и действительно увидела в двух метрах ещё одну цепочку следов. По непонятной причине её сердце ёкнуло. Хотя с тех пор прошло три дня, и пока нельзя было точно подтвердить, связаны ли эти следы с исчезновением Го Сина, но в них чувствовалась какая-то странность.

Они подошли ко второй цепочке следов и начали их изучать. Юй Минсюй, только что просмотревшая всю обувь Го Сина и подошвы, оживилась:

— У Го Сина были такие же кроссовки! — Она нашла на телефоне фотографию следа, зафиксированного у входа в дом Го Сина, и, приложив для сравнения к этому следу, обнаружила, что рисунок протектора и его длина полностью совпадают, и даже места потёртостей на подошве идентичны. К тому же, у Го Сина дома была коробка от этой самой модели обуви. Теперь можно было с уверенностью сказать, что следы оставил Го Син.

Юй Минсюй тут же поднялась и позвонила Дин Сюнвэю, запросив поддержку эксперта-криминалиста по следам.

Закончив разговор, она увидела, что Цзин Пин всё ещё стоит на одном колене, присев на корточки, с напряжённым выражением лица, неизвестно о чём думая.

— Что такое? — спросила Юй Минсюй.

В ответ он снова выдал свою ленивую улыбку:

— Ничего, учусь, перенимаю опыт.

Юй Минсюй была готова поспорить, что этот человек, кажущийся приветливым и добродушным, на прошлой работе наверняка тоже не был по-настоящему общительным. Если в его голове роилось десять мыслей, он делился от силы одной-двумя. Остальные же прятались в глубинах его проницательного ума.

Но Юй Минсюй это не волновало. Она продолжила изучать цепочку следов, принадлежавших Го Сину, и сразу заметила аномалию: шаги были шире обычного, отпечатались глубже, вокруг разбросаны брызги грязи — хорошо, что погода стояла морозная и людей здесь не было, следы сохранились отлично — иными словами, Го Син бежал.

Сначала она присела на корточки, разглядывая каждый след, потом поднялась и пошла в обратном направлении вдоль следов, следуя вдоль пруда. Увлёкшись, она вдруг почувствовала, как кто-то схватил её за запястье. Мужская рука с характерными для стрелка тонкими мозолями на сгибе между большим и указательным пальцами и на кончиках пальцев явственно ощущалась на её коже.

Она повернула голову и взглянула на Цзин Пина.

Тот приподнял бровь, указывая на комок земли у её ног, вот-вот готовый осыпаться, и отпустил руку.

— Спасибо.

— Не за что, — неторопливо ответил он.

Неизвестно почему, Юй Минсюй слегка улыбнулась. В глазах Цзин Пина тоже мелькнула тень улыбки, но в целом он сохранял свой обычный невозмутимый вид**.

Следы Го Сина тянулись до самого большого дерева. Глаза Юй Минсюй заблестели.

Здесь они обнаружили нечто большее.

Два следа, принадлежавших Го Сину, были глубокими, и на месте виднелись следы трения и смещения. Позади них были четыре глубоких небольших отверстия, а рядом — круглый след размером с футбольный мяч, тоже довольно глубокий.

Стоило Юй Минсюй немного поразмышлять, как в её сознании сложилась полная картина:

Го Син сидел под деревом на маленьком складном стульчике для рыбалки. В ведре с водой плавала пойманная им рыба. Он просидел здесь довольно долгое время.

Почему же он вдруг встал и побежал туда?

Следы другого человека спускались прямо со склона холма и уходили в воду.

Что же это была за странная сцена?

— О чём задумалась, великий сыщик? — раздался рядом голос Цзин Пина.

— Думаю… — медленно начала Юй Минсюй, — что этот Го Син, кажется, оказался довольно неожиданным человеком.

Опрятная комната, тщательная организация пространства. Увлечение рыбалкой, постоянство в пищевых привычках. Он держал пойманную рыбу и продавал её хозяйке ресторана. И хозяйка ресторана, и хозяин здешней усадьбы считали его приятным и хорошим человеком.

Это не совсем совпадало с образом наркоторговца, отъявленного злодея, который сложился у Юй Минсюй. Живой человек словно возникал перед глазами.

Однако, встречают по одёжке. Любовь к жизни, добродушие — всё это не имеет никакого отношения к тому, убивал ли человек, поджигал ли, торговал ли втайне наркотиками.

Подняв голову, она встретилась с глубоким взглядом, в котором, казалось, была какая-то теплота, но, возможно, всего лишь насмешка. Юй Минсюй вообще-то раздражали мужчины, которые смотрят на неё подобным образом, но за этой парой глаз скрывался предельно честный и стойкий старший следователь. Их взгляды встретились на мгновение, и оба отвели глаза.

Юй Минсюй продолжила осмотр вдоль пруда, ища другие зацепки. Цзин Пин по-прежнему молча следовал за ней.

Пройдя ещё немного вдоль окружности пруда, они наткнулись на участок с большим количеством беспорядочных следов. Юй Минсюй снова присела. Некоторые следы перекрывали друг друга и были нечёткими, но всё же можно было легко различить четыре разных типа следов.

Одни принадлежали Го Сину, другие — тому, кто ранее спустился с противоположной стороны пруда.

А ещё два типа, оба примерно 42-43 размера, тоже от кроссовок, один человек невысокого роста, другой — высокого, оба среднего телосложения, не толстые и не худые.

Юй Минсюй нахмурилась, внимательно изучая траекторию каждого типа следов.

Во-первых, она обнаружила, что следы Го Сина и первого человека, оказывается, выходили из воды. Следы Го Сина были глубокими, а следы того человека — мелкими и беспорядочными, нечёткими. Таким образом, у неё в голове сложилось приблизительное представление о том, что сначала произошло на берегу пруда.

Затем, следы обоих остановились на той самой грязной тропинке. Здесь следы Го Сина указывали, что он стоял лицом к пруду, а спиной к зарослям. Эти два следа были довольно глубокими и чёткими, видно, что Го Син остановился здесь. А следы того человека исчезли, на земле же виднелись большие участки вдавленной поверхности — можно было предположить, что тот человек упал или лёг на землю.

Следы двух пришедших позже были мелкими и лёгкими, ширина шага небольшая, они подбежали сюда мелкой рысцой из зарослей травы и оказались позади Го Сина.

* Му — китайская единица площади, половина му — это около 333,5 м².

** В оригинале красивая идиома 波澜不惊 (bō lán bù jīng) — букв. «никаких волн, ничто не колышется», то есть «спокоен, как вода в безветренный день», «ничто не может его взволновать».

**Глава 164**

Юй Минсюй ощутила лёгкий внутренний толчок.

Чётко различимые следы, по которым можно было проследить траекторию, ограничивались вот этими несколькими цепочками. Последующие отпечатки становились крайне хаотичными и неясными. Следы нескольких человек переплетались, накладывались друг на друга, оказывались неполными и фрагментарными. В нескольких местах виднелись небольшие, но довольно глубокие грязевые ямки, словно выдолбленные повторяющимися движениями ног, однако идентифицировать отпечаток обуви не представлялось возможным. Судя по опыту Юй Минсюй, здесь, вероятно, произошла схватка.

И каков же был результат этой схватки?

Юй Минсюй тщательно обследовала ближайшую территорию и, как и ожидалось, с противоположной стороны «зоны борьбы» обнаружила три цепочки чётких следов. Сравнив их, она подтвердила, что эти следы принадлежали трём другим людям, помимо Го Сина. И эти отпечатки были заметно глубже предыдущих.

Она продолжила двигаться вперёд вдоль цепочек следов. Они шли в направлении, противоположном входу в рыбацкую усадьбу, — в сторону гористого леса. Сама рыбацкая усадьба была открытой территорией, без каких-либо ограждений, вокруг простиралась земля, поросшая всё более густой сорной травой. Трое прошли около ста метров, и впереди показалась горная тропа, уходящая вверх. Именно здесь следы и исчезли.

Юй Минсюй тут же прилегла на землю и снова внимательно осмотрела местность, однако почва на горной тропе была твёрдой и сухой, и никаких следов, различимых невооружённым глазом, действительно не осталось. Она поднялась, испачкав лицо землёй, не придавая этому значения смахнула пыль и взглянула на Цзин Пина.

Его брови тоже были глубоко сведены. Он спросил:

— Что думаешь?

Юй Минсюй ответила:

— Го Син пришёл к пруду первым и рыбачил там какое-то время. Один из тех троих прыгнул в воду. Го Син, увидев это, по какой-то причине бросился его спасать. Вытащив того на берег, он, вероятно, оказывал помощь или проверял его состояние. В это время двое других напали на него сзади. На земле не видно явных следов крови — значит, они использовали верёвку, чтобы задушить его. Го Син сопротивлялся, остались следы многократных движений ног, но он проиграл. Затем трое понесли бессознательного или уже мёртвого Го Сина и скрылись, уйдя в горы.

Однако Цзин Пин лишь усмехнулся и сказал:

— Занимательно.

Юй Минсюй уточнила:

— Каковы были физические данные Го Сина?

Цзин Пин ответил:

— Такой человек, пробивавшийся наверх по трупам, разве мог быть слабым?

Юй Минсюй согласилась:

— Вот именно. Нападавшие знали это, поэтому и подстроили всё так: сначала выманили Го Сина в воду на спасательную операцию, дождались, пока он потратит силы и будет не настороже, и тогда, совершив внезапное нападение, добились успеха. Вопрос в том, откуда они знали, что Го Син обязательно полезет в воду спасать того человека? И почему Го Син сделал это без малейших колебаний? Они определённо были знакомы. Это люди из наркокартеля Сянчэна? Те, с кем должен был встретиться Го Син? Или какая-то другая группировка?

У Цзин Пина тоже не было ответов на эти вопросы.

В этот момент подбежал Сюй Мэншань:

— Список у меня! В тот день здесь были ещё две группы. Двое стариков, рыбаков-любителей на пенсии, и семья с ребёнком, приехавшая порыбачить. Все — постоянные клиенты. Я попросил коллег из управления предварительно их проверить — вряд ли кто-то из них под подозрением. К тому же хозяин сказал, что они рыбачили на других прудах.

Юй Минсюй кивнула. Рыбацкая усадьба была открыта со всех сторон. Этим людям не нужно было проходить через главный вход, — они могли проскользнуть с другой стороны, тихо и незаметно.

Втроём они коротко обсудили обстановку. Сюй Мэншань сказал:

— Сейчас свяжусь с управлением, соберём все записи камер наблюдения с окрестностей этой горы.

Юй Минсюй согласилась, но заметила:

— Пожалуй, в таком месте с камерами будет туго.

Сюй Мэншань отвернулся, чтобы позвонить, а Юй Минсюй, кивнув в сторону гор, предложила Цзин Пину двинуться вверх. Цзин Пин сказал:

— Я пойду первым.

Юй Минсюй ответила:

— Не нужно, иди за мной.

В конце концов, Цзин Пин был не из отдела криминалистики, и Юй Минсюй по привычке возглавила группу.

Но Цзин Пин возразил:

— У вас в Хунани так принято? Мужчины идут позади женщин? — Его тон был ленивым, но сам он уже шагнул вперёд.

Юй Минсюй вдруг вспомнила Юй Инцзюня, который вечно болтался позади, словно тень.

Она не стала ничего говорить.

Сюй Мэншань, закончив разговор по телефону и услышав последнюю реплику, рассмеялся:

— Брат Цзин, Юй Минсюй ведь не женщина.

Юй Минсюй толкнула его локтем.

Цзин Пин усмехнулся, взглянул на Юй Минсюй и сказал Сюй Мэншаню:

— Ерунду городишь. — Он пошёл вперёд и закатал рукава, обнажив мускулистые предплечья.

Юй Минсюй знала: мужчина, способный задерживать наркоторговцев, несомненно, обладал силой, превосходящей всякие ожидания, и был совсем не таким безобидным и мягким, каким казался. Ей пришла в голову мысль:

— Лао Цзин, как-нибудь померяемся силами.

Цзин Пин даже бровью не повёл:

— Я не умею сдерживать силу, с женщинами не дерусь.

Тут Юй Минсюй рассмеялась:

— Как раз кстати, я тоже не знаю меры.

Сюй Мэншань, видя это, сказал:

— Брат Цзин, давай, сразись с ней. Не смотри, что наша сестра Юй худая, на самом деле она настоящая фурия, чемпионка по дзюдо, — сколько наших парней в управлении уже уложила. Если ты сможешь с ней справиться, гарантирую — все тебя угостят.

Цзин Пин:

— Ладно.

Юй Минсюй:

— Значит, договорились. Лао Цзин, тогда не пеняй, что я не пощажу старшего.

Цзин Пин сказал:

— Сяо Юй, когда я уже стрелял в наркоторговцев, ты ещё в полицейской академии упражнялась в стрельбе.

Подлец Сюй Мэншань громко рассмеялся, а Юй Минсюй ответила:

— О, «молодые волны Янцзы накатывают на старые и гонят их на песок»?

Цзин Пин по-прежнему сохранял тот же безмятежный вид с улыбкой в глазах:

— Ладно, попробуй накатить на меня.

Все трое рассмеялись, и некоторая первоначальная скованность в группе, вызванная присоединением Цзин Пина, казалось, полностью рассеялась. Пройдя некоторое расстояние, они уже собирались свернуть в более густые лесные заросли, как у Юй Минсюй зазвонил телефон.

Она взглянула на имя звонящего, лицо её похолодело, и она сбросила вызов.

Но тот человек позвонил снова — надо же, какой толстокожий.

Юй Минсюй с раздражением ответила, холодная как лёд:

— Что тебе, в конце концов, нужно?

Раздался его низкий, приятный голос:

— Стой на месте и жди, пока я подойду.

Юй Минсюй на миг растерялась, опустила телефон и обернулась. Как только она остановилась, Цзин Пин и Сюй Мэншань тоже замерли и посмотрели назад.

Тот человек вышел со стороны пруда. Полоса солнечного света прорвалась сквозь облака и осветила его. На нём был чёрный пуховик, серый свитер, чёрные брюки и кроссовки, что придавало ему несколько иной вид, чем прежде. Он шагал вперёд, штанины были в грязи, на одежду налипли травинки, но это ничуть не умаляло его поразительной привлекательности.

Юй Минсюй не знала ни откуда он появился, ни как нашёл это место. С каменным лицом она смотрела, как он поднимается по горной тропе. Его глаза были прикованы к ней, и тогда она с безразличным видом отвела взгляд в сторону.

Сюй Мэншань пробормотал:

— Как это он здесь оказался?

Цзин Пин тихо спросил:

— Кто это?

Сюй Мэншань, видя, что Юй Минсюй молчит, вздохнул:

— Его зовут Инь Фэн, специалист по криминальной психологии, считается нашим консультантом. Раньше помог нам раскрыть не одно дело.

Цзин Пин:

— А.

Когда Инь Фэн подошёл к ним, он перестал смотреть на Юй Минсюй и устремил взгляд на Цзин Пина. Тот с интересом встретился с ним глазами.

Затем Инь Фэн улыбнулся — улыбкой, способной согреть, как весенний ветер, — и мягко, приветливо сказал:

— Вы, должно быть, офицер Цзин. Я — Инь Фэн, один из членов группы. Извините, что опоздал. Рад встрече.

**Глава 165**

После этих слов Инь Фэна Юй Минсюй и Сюй Мэншань на мгновение замолчали. Прежний Юй Инцзюнь и вправду был членом группы. Чэнь Фэн даже прошёл для него все формальные процедуры, так что он числился внештатным консультантом. Но кто бы мог подумать, что теперь он снова вернётся?

Цзин Пин взглянул на выражения лиц Юй Минсюй и Сюй Мэншаня, понял, что тут есть какой-то подвох, и с улыбкой сказал:

— Мне о вас не говорили.

Сюй Мэншань, опустив голову, усмехнулся. Юй Минсюй пристально смотрела на Инь Фэна, но тот по-прежнему не смотрел на неё и с радушной улыбкой обращался к Цзин Пину:

— Я всегда остаюсь в тени. Дин Сюнвэй, должно быть, скоро вам позвонит.

Забавно, но едва он договорил, как телефон Цзин Пина зазвонил. Тот лишь усмехнулся, отошёл в сторону и ответил.

Сюй Мэншань, покосившись на двоих рядом, сказал:

— Я пока пойду вперёд.

Уголок губ Инь Фэна дёрнулся.

В итоге Юй Минсюй, повернувшись, пошла за Сюй Мэншанем, а Инь Фэн последовал за ней. Сделав несколько шагов, она спросила:

— Зачем ты пришёл?

Инь Фэн:

— Расследовать дело.

Юй Минсюй:

— Не слишком ли далеко ты простираешь свои руки?

Инь Фэн понизил голос:

— В этом деле три слоя. Первый — поиск пропавшего подозреваемого в изнасиловании и убийстве; второй — расследование сети наркоторговли; третий… поиск связей нашего старого противника, той преступной организации с группой «Кайян».

Юй Минсюй не сбавляла шаг:

— Откуда ты знаешь?

Инь Фэн улыбнулся в ответ:

— Послужной список офицера Цзина, личность Го Сина, да ещё и тебя, никак не связанную с наркотиками, в дело включили… Я, конечно, сразу понял, что задумал лао Дуань. Он всегда любил использовать чужие ресурсы против врагов, как старый лис, скрывающий свои настоящие намерения. Стоило мне с ним немного поговорить — я всё разгадал.

Юй Минсюй потратила несколько секунд, чтобы понять, кого он так фамильярно называет «лао Дуанем». Она уточнила:

— Он разрешил тебе прийти?

Голос Инь Фэна стал ленивым:

— В общем, я всё уже вычислил, а он был не прочь принять мою помощь. Ещё один смельчак, что не боится смерти, — с какой стати ему отказываться?

Юй Минсюй ещё раз спросила:

— Ты так и не ответил на мой вопрос — зачем ты пришёл?

Инь Фэн помолчал несколько секунд, его взгляд скользнул по её спине. Даже когда она шла быстрым шагом, её шея была напряжена, выдавая её нынешнее неспокойное состояние.

Инь Фэн вдруг почувствовал странное удовлетворение. С тех пор как сегодня утром он вспомнил те события, в его душе царило раздражение, — тягостное чувство. Он даже продолжал ощущать приступы боли и испытывал сильное желание что-нибудь разрушить. Но теперь, увидев её и заметив, что ей тоже несладко, это гнетущее чувство немного ослабло. Он не желал вникать в причины — раз уж эмоции привели его сюда, и он уже пришёл, зачем же себя сдерживать?

Однако в ответ на её сомнения он спокойно сказал:

— Раз это связано с той организацией, я, естественно, должен быть здесь.

Юй Минсюй больше не удостоила его вниманием, догнала Сюй Мэншаня и пошла рядом с ним. Инь Фэн не обиделся. Он поднял голову и окинул взглядом окрестности: зелёные горы и изумрудные воды, пышная зелень, безлюдные просторы, холод пробирает до костей — и вдруг разглядел во всём этом какую-то живость и прелесть.

Цзин Пин, закончив разговор, в общих чертах понял, откуда появился Инь Фэн. Однако какой прок от какого-то специалиста по криминальной психологии, да ещё и писателя, в расследовании дел о наркоторговле? Цзин Пин отнёсся к этому скептически.

Он быстрым шагом догнал остальных, скользнул взглядом по выражению лица Юй Минсюй впереди, улыбнулся Инь Фэну и сказал:

— Приятного сотрудничества.

Инь Фэн взглянул на него:

— Хм, приятного сотрудничества.

Сюй Мэншань спросил:

— Учитель Инь, как вы нашли это место?

Инь Фэн ответил:

— Получив материалы, я сначала отправился в дом Го Сина, осмотрелся и как раз собирался поговорить с хозяйкой рыбного ресторана у входа, как ваши коллеги прислали мне точное местоположение.

Сюй Мэншань взглянул на Юй Минсюй и улыбнулся:

— Учитель Инь всё такой же проницательный.

Цзин Пин тоже посмотрел на Инь Фэна внимательнее:

— Неплохо. Сяо Юй только что пришла к тем же выводам, что и вы.

Только сейчас Инь Фэн почувствовал, что этот человек перед ним стал хоть чуточку приятнее. Он улыбнулся:

— Да ну? Сяо Юй? — Его голос был низким и медлительным, в манере зрелого мужчины, и слова «сяо Юй», слетевшие с его губ, звучали как-то странно.

Юй Минсюй спокойно уточнила:

— Следы у рыбного пруда посмотрел?

Инь Фэн:

— Ага.

— Тогда хватит болтать, ищи быстрее.

Хотя почва на этой тропе была твёрдой, а растительность густой, три человека, несущие ещё одного, всё же оставляли следы. Вчетвером они шли по горной тропе, следуя за редкими отпечатками и следами. Попадались развилки, но все они вели вниз с горы, и нужное направление было легко определить. Незаметно прошло уже два часа.

Юй Минсюй всё время шла впереди, за ней следовал Сюй Мэншань, затем Инь Фэн, а Цзин Пин замыкал группу. Шли они, шли, и вдруг Юй Минсюй услышала голос сзади:

— Не устала? Не нужно отдохнуть?

Юй Минсюй не знала, когда Инь Фэн оттеснил Сюй Мэншаня и выбрался вперёд. Она ответила:

— Если хочешь отдохнуть — отдыхай, никто не мешает.

— С чего это ты взвинтилась?

— Просто твой вид меня раздражает.

Инь Фэн рассмеялся. Он не знал почему, но, видя её скрытую взъерошенность, он почувствовал, что дышать стало легче, и даже ощутил странное, необъяснимое возбуждение. «Однако это недобрый знак, нужно держать себя в руках», — подумал он.

— А я не такой, — спокойно сказал он. — Я восхищаюсь твоим талантом.

Юй Минсюй промолчала.

Окажись Чэнь Фэн свидетелем этой сцены, он, пожалуй, слегка приоткрыл бы рот от изумления — Юй Инцзюнь, бегающий по пятам за женщиной, это дело привычное, но когда это Инь Фэн вёл себя так бесстыдно? Этот баловень судьбы, лакомый кусочек в глазах женщин, обычно лишь стоял на месте, многозначительно улыбался, подзывал пальцем — и клюнувшая сама шла на крючок.

Но Юй Минсюй обнаружила, что она всё же немного скучает по Юй Инцзюню. Всю дорогу Инь Фэн, хоть и заговаривал с ней, но делал это лишь изредка. И разговор абсолютно не клеился.

Но с Юй Инцзюнем всё было иначе. Когда он был рядом, на душе становилось тепло. Он всё время тянулся к ней, боялся, что она устанет или поранится, или же сам капризничал, пользуясь случаем, чтобы приласкаться. Хотя иногда Юй Минсюй это раздражало, но на деле они часто смеялись вместе.

Тогда всё казалось таким обыденным.

Подумав об этом, Юй Минсюй обернулась и холодно взглянула на Инь Фэна. Тот приподнял бровь, но Юй Минсюй уже отвела свой режущий, как нож, взгляд.

Инь Фэн вынужден был признать, что, встретившись с ней глазами, у него внутри всё дрогнуло, а затем он ощутил доселе неведомую сладость. Он провёл языком по нёбу, его взгляд невольно упал на её тонкую белую шею, а в глазах мелькнул тёмный отблеск.

Они продвигались дальше в горы. Там было сыро, почва мягкая, следов человека практически не встречалось. Хотя тропы уже не было, те три цепочки следов вновь появились. Этого было достаточно, чтобы всех охватило волнение.

Хотя с момента происшествия прошло уже три дня, они, перестраховываясь, продолжали двигаться медленно. Кроме Инь Фэна, остальные трое были первоклассными бойцами — с их уровнем за пару минут можно было бы вырезать целый взвод.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань давно работали в согласии — обменялись взглядами, разделились и пошли в обход. Инь Фэн тут же последовал за Юй Минсюй, а Цзин Пин — за Сюй Мэншанем. Впереди показался ручей, и следы у его берега становились всё отчётливее. Они прошли вперёд ещё несколько десятков метров, пока ручей не влился в заводь, — водная гладь выглядела тёмной и глубокой. Это была нетронутая местность — если бы не пришли сюда, никто бы и не знал, что здесь есть водный источник.

**Глава 166**

Следы в этом месте стали беспорядочными, явно указывая на то, что здесь останавливались, а затем ушли в сторону, противоположную заводи.

Четверо переглянулись. Цзин Пин сказал:

— Я нырну, — и начал снимать куртку.

Сюй Мэншань поддержал:

— Заводь такая большая, будем искать вместе. — Он тоже начал раздеваться.

Юй Минсюй также сняла куртку, туго затянула резинку для волос. Раз уж расследуют дело, не до церемоний, она сняла брюки, под которыми были лосины.

Стояла глубокая зима, ледяная вода была не под силу обычному человеку, а горная родниковая вода и вовсе пронизывала до костей. Двое мужчин разделись до нижнего белья, обнажив мускулистые, пропорциональные тела и длинные ноги. Юй Минсюй отвела взгляд. Они прыгнули в воду, оба содрогнулись от холода, и, не раздумывая, нырнули вниз.

Юй Минсюй, в нижнем белье, уже собиралась прыгнуть, как кто-то схватил её за руку. Она холодно посмотрела на Инь Фэна.

Он сказал:

— Юй Минсюй, вода слишком холодная, ты ведь женщина. Быстро нырнула — быстро вышла, не перенапрягайся.

Юй Минсюй молчала.

Вдруг она подумала: будь сейчас рядом Юй Инцзюнь, он бы наверняка не позволил ей лезть в воду, непременно стал бы удерживать, и ей пришлось бы потратить немало слов, чтобы уговорить его.

Но нынешний Инь Фэн, хоть и слегка нахмурив брови, лишь предупредил: «быстро нырнула — быстро вышла, не перенапрягайся».

Выражение лица Юй Минсюй незаметно смягчилось, она спокойно ответила:

— Знаю. — Вспомнив, что этот человек, сталкиваясь с водой, превращается в слабака, чуть помедлила и добавила: — Стой смирно, если что — кричи.

Инь Фэн коротко хмыкнул, не выражая ни согласия, ни несогласия.

Юй Минсюй тоже прыгнула в воду.

Поскольку это было горное озеро, видимость здесь была намного выше, чем в обычной воде. Юй Минсюй нырнула на несколько метров вглубь и действительно почувствовала, как всё тело ломит от пронизывающего холода, — боль будто разрывала её изнутри. Ей оставалось лишь терпеть, стиснув зубы. Впереди виднелись смутные силуэты двух мужчин. Она осмотрелась вокруг, сил больше не было, — всплыла на поверхность, перевела дух и снова нырнула.

Прошло минут десять — трое уже побелели от холода, губы посинели, никто не издавал ни звука, упрямо продолжая поиски.

Дно заводи было почти полностью ими обследовано.

Цзин Пин снова нырнул, и ледяная вода вновь обрушилась на него. На этот раз он погрузился ещё глубже, желая получить точный ответ. Постепенно он нащупал место, где дно заросло водорослями. Сердце его насторожилось. Стиснув зубы, он медленно продвинулся вперёд. Дно было словно затянуто лёгкой дымкой, и, когда он внезапно увидел среди водорослей человеческий силуэт, почувствовал, как его сердце дрогнуло. В этот момент у него уже кончился воздух, и он вынужденно всплыл на поверхность, судорожно вдыхая, а затем сильно ударил по воде.

Двое других, почувствовав это, тоже всплыли. Цзин Пин указал на то место, и втроём они снова нырнули.

На обеих лодыжках Го Сина были намотаны верёвки, привязанные к большому камню, погрузившему его в воду. Сюй Мэншань достал нож, перерезал верёвки, и втроём они подняли тело на поверхность.

Доплыв до берега, они вытащили тело на сушу. Сюй Мэншань и Юй Минсюй сразу же побежали на берег за одеждой. Цзин Пин, уставившись на тело, пару секунд смотрел, и лишь потом поднялся и стал одеваться.

Юй Минсюй схватила свою одежду, забежала в густые заросли, сняла мокрое бельё, надела свитер, куртку, носки и обувь, но всё равно дрожала от холода. Обняв себя руками, она вышла из-за зарослей. Цзин Пин и Сюй Мэншань уже были одеты. Сюй Мэншань отошёл в сторону позвонить, а Цзин Пин, невесть откуда достал сигарету. Его обычно белое лицо теперь было смертельно бледным. Он, нервно затягиваясь, подошёл к телу и присел на корточки, повернувшись к ним спиной.

Юй Минсюй уже хотела подойти к Цзин Пину, но Инь Фэн снял свой пуховик и накинул ей на плечи.

Тяжёлая одежда, хранящая тепло тела и лёгкий аромат парфюма, обволокла её. Юй Минсюй посмотрела на него, одетого только в свитер, и сказала:

— Не надо.

Она уже хотела снять куртку, но Инь Фэн придержал её за плечо:

— Ты что, правда надеешься, что эти два промокших до нитки цыплёнка отдадут тебе свою одежду?

Юй Минсюй:

— …

Инь Фэн уже повернулся и отошёл в сторону. Юй Минсюй смотрела, как он засунул руки в карманы брюк, брови его были слегка сведены. Казалось, он действительно не чувствовал холода, а она совсем замёрзла, всё ещё дрожала, и, лишь накинув эту куртку, постепенно начала приходить в себя. Решив больше не церемониться, она просто застегнула молнию на пуховике, чтобы быстрее согреться.

В это время Юй Минсюй смотрела на спину Цзин Пина, и Инь Фэн тоже смотрел туда же.

Почему-то Юй Минсюй почувствовала, что обычно безмятежная, словно вода, аура Цзин Пина претерпела некую невыразимую перемену. Он стоял на одном колене рядом с телом: одна рука лежала на колене, а в другой, опущенной, он держал сигарету. Пепел понемногу осыпался, но он не затягивался, а пальцы всё ещё непроизвольно подрагивали от холода.

Неужели он чувствует себя подавленным из-за того, что подозреваемый, за которым так долго следили, внезапно умер, оборвав все нити? Юй Минсюй слегка нахмурила брови.

Инь Фэн снова подошёл к ней, наклонился и тихо сказал на ухо:

— Кажется, твой новый подчинённый чем-то озабочен.

Юй Минсюй бросила на него короткий взгляд и спокойно ответила:

— Он мне не подчинённый, а начальник. Это ты раньше был моим подчинённым.

Инь Фэн на мгновение потерял дар речи — редкий случай — потом усмехнулся:

— И ты ему так веришь? Вы всего несколько дней знакомы. — В его тоне сквозила холодность.

Юй Минсюй показалось, что сегодня Инь Фэн ведёт себя как-то не так: от него веяло зловещей аурой, и вдобавок он прилип к ним, словно пластырь.

Она снова взглянула на спину Цзин Пина. Даже сейчас, когда он выглядел несколько подавленным, его спина оставалась прямой, — таким был знакомый Юй Минсюй образ упрямого опытного полицейского.

Она ответила:

— Есть люди, которым веришь с первого взгляда. — Больше не обращая внимания на Инь Фэна, она подошла к Цзин Пину.

Инь Фэн нахмурился и последовал за ней.

Когда Юй Минсюй подошла, Цзин Пин поднялся и спокойно, без выражения, спросил:

— Когда прибудет подкрепление?

Юй Минсюй ответила:

— Похоже, придётся ещё подождать.

Он повернулся:

— Ты последи здесь, а я осмотрюсь, нет ли поблизости ещё каких-нибудь улик.

Юй Минсюй не сводила с него взгляда. Услышав его слова, она шагнула вперёд, преградив путь. Цзин Пин стоял, опустив голову, глубоко нахмурившись, — но не двинулся.

— Лао Цзин, — позвала она.

Цзин Пин усмехнулся, но в конце концов медленно поднял голову. Мокрые волосы прилипли ко лбу, отчего его лицо казалось ещё бледнее, а глаза покраснели — в них застыл мрак.

Сердце Юй Минсюй ёкнуло, нахлынуло дурное предчувствие.

— Го Син — это…

Он смотрел на неё и, спустя несколько секунд, медленно кивнул.

Юй Минсюй взглянула на уже раздувшееся тело рядом. Если бы они не нашли его, этот полицейский навеки остался бы лежать в ледяной воде, в безвестности. Так что Дин Сюнвэй и Цзин Пин ранее говорили неправду: они искали не наркоторговца, а полицейского под прикрытием, с которым была потеряна связь.

Сердце её сжалось от невыразимого потрясения.

Она хорошо знала, каково это — потерять боевого товарища. На сердце защемило. Она протянула руку и положила её на плечо Цзин Пина, ничего не говоря, лишь крепко сжала. Цзин Пин же лишь горько усмехался, но и не отстранился от её руки.

Инь Фэн стоял позади них обоих. Он тоже понял, кем был Го Син. Однако картина перед ним была нестерпимой для глаз. Красавец и красавица, пара полицейских, молчаливо поддерживающих друг друга, понимающих с полуслова.

Инь Фэн на самом деле ещё не решил, что же ему делать с Юй Минсюй.

Но бессильно смотреть, как она достаётся другому мужчине, — это уже совсем другое дело.

**Глава 167**

— Сяо Юй, мне немного холодно.

Тихий голос врезался в скорбно-гнетущую атмосферу, царившую между двумя следователями, грубо нарушив её.

Юй Минсюй опустила руку и увидела Инь Фэна, стоящего в стороне. Его лицо действительно было бледным, но взгляд по-прежнему оставался спокойным и невозмутимым. Она сняла пуховик, а Цзин Пин уже отошёл в сторону.

Инь Фэн смотрел на неё, но не брал одежду.

Юй Минсюй нахмурилась.

Инь Фэн вдруг усмехнулся и сказал:

— Внезапно стало не так уж и холодно.

Юй Минсюй подумала, что он совсем спятил. Она почувствовала, что уже согрелась, бросила куртку ему в руки и пошла к Сюй Мэншаню.

Инь Фэн улыбнулся и надел пуховик. Его руки замёрзли, словно лёд, но он невозмутимо засунул их в карманы.

Внутри было тепло — кто-то уже согрел их. Его брови слегка приподнялись, и та странная, щекочущая сердце приятная волна снова поднялась в его груди.

Поскольку точное место уже было известно, вскоре по кратчайшему пути к ним прибыло подкрепление.

Полицейские рассредоточились вдоль заводи, собирая улики и фиксируя следы; прибыл судмедэксперт, и тело Го Сина перенесли на носилки.

Юй Минсюй, Сюй Мэншань и другие коллеги стали обсуждать дальнейшие направления сбора информации:

— В радиусе пяти километров найти камеры наблюдения и свидетелей; определить список лиц, входивших и выходивших с этой территории в период с 14:00 до 18:00 того дня;

— Связаться с полицией провинции Юньнань, чтобы получить более подробные данные о Го Сине, особенно о врагах, нажитых за годы его жизни в криминальном мире;

— Выяснить, не было ли в тот день каких-либо подозрительных действий у группы «Кайян».

———

То, что Го Син был под прикрытием, очевидно, было секретной информацией, которую Цзин Пин раскрыл вынужденно, поэтому Юй Минсюй никому не стала говорить об этом, скрывая даже от Сюй Мэншаня. Но доступ к материалам, подтверждающим личность Го Сина как полицейского, она могла получить лишь у одного человека — лично и тайно.

Закончив с текущими делами, Юй Минсюй подняла голову и осмотрелась. Криминалисты проводили первичный осмотр тела, а рядом присел на корточки Инь Фэн — спокойный и сосредоточенный. Таким же он был и раньше, но в то же время совершенно другим. Та же увлечённость делом, но глаза того человека были ясными, а у этого — тёмными и непроницаемыми.

Юй Минсюй почувствовала, как в груди что-то кольнуло, причинив острую боль. Проигнорировав это, она повернулась в поисках Цзин Пина.

Найти его оказалось не так-то просто. Цзин Пин укрылся за огромным валуном, в зарослях травы по пояс, и курил, уставившись в землю.

Юй Минсюй раздвинула заросли и подошла к нему. Цзин Пин взглянул на неё — краснота с глаз сошла, но и обычной лёгкой улыбки на лице не было видно.

— Всё организовала? — спросил он.

— Угу, — она прислонилась к валуну рядом с ним и достала сигарету. Он, казалось, совершенно естественно вытащил зажигалку и дал ей прикурить. Юй Минсюй спокойно приняла этот жест, затянулась, и они вдвоём молча стояли и выпускали клубы дыма.

— Вы были друзьями? — спросила она.

Цзин Пин, держа сигарету между пальцами, потер лоб и ответил:

— Раньше были близки, как братья. Но последние шесть лет не виделись.

Он говорил бесстрастно, но на душе у Юй Минсюй стало тяжело.

Она достала ещё одну сигарету, прикурила и положила её у их ног, позволив ей тлеть:

— Прими мои соболезнования.

Цзин Пин молча наблюдал за её действиями: как она почтительно поднесла сигарету, как погрузилась в свои мысли, и вдруг сдерживаемая до этого боль в его сердце хлынула наружу с необъяснимой силой.

«Старина Го, — подумал он, — ты погиб в далёком Сянчэне, не сумев вернуться в Юньнань. Чуть было не осталось никого, кто знал бы. Но теперь есть женщина-полицейский, никогда не видевшая тебя при жизни, которая почтительно поднесла тебе сигарету от всего сердца».

«А я? Когда я умру, найдётся ли кто-нибудь, кто зажжёт для меня сигарету?»

Он глубоко вздохнул и сказал:

— Спасибо. — Голос его был низким и хриплым.

Юй Минсюй, глядя в небо, сказала:

— В прошлом месяце я тоже потеряла коллегу. — Слёзы, готовые выступить на глазах, она усилием воли сдержала.

Неужели прошёл всего лишь месяц? Но время мчалось вперёд так стремительно, словно с той поры прошла целая вечность.

Глаза Цзин Пина слегка покраснели, и он произнёс:

— Выходит, мы с тобой — изгнанники на краю света*.

Юй Минсюй предложила:

— Как-нибудь выпьем по рюмочке, позовём Мэншаня.

Цзин Пин ответил:

— Я угощаю.

Инь Фэн стоял по другую сторону валуна, за стеной травы. Ему почти ничего не было слышно, лишь видны двое, склонивших головы в разговоре, и улыбки, появившиеся на их лицах. Инь Фэна вдруг охватило странное чувство — эти двое были очень похожи, так похожи друг на друга.

Они словно притягивались друг к другу.

Эта мысль пронзила его сознание, и в груди внезапно возникла острая, пронзительная боль. Тяжело, невыносимо тяжело. Боль распространялась с пугающей скоростью, сильная, почти сокрушающая.

Он собрался с духом, поднёс ко лбу всё ещё холодные пальцы. Спустя несколько секунд эмоции поутихли. Он отошёл в сторону и позвонил Чэнь Фэну:

— Помоги мне разузнать об одном человеке.

———

Весть о гибели Го Сина была передана начальству в строгой секретности, вызвав шок наверху. После того как тело доставили в участок, начальник управления и Дин Сюнвэй навестили его лично, почтили память и занялись организацией посмертных формальностей, но это уже другая история.

В кабинете для совещаний сидели четверо: Цзин Пин, Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Инь Фэн. С одобрения Дин Сюнвэя Сюй Мэншань также был посвящён в суть дела.

Правда, когда эти четверо сидели вместе, атмосфера казалась несколько странной.

И эта странность, конечно, исходила от того, кто выделялся из общего ряда.

Остальные трое — полицейские с сильным характером, одетые просто, с соответствующей аурой. А он — щеголь в роскошном костюме, перед ним тонкий золотистый MacBook, рядом перьевая ручка Montblanc с инкрустацией, а на переносице очки с защитой от синего света. Тут Юй Минсюй наконец поняла, откуда у Чэнь Фэна эта манера «культурного мерзавца».

Впрочем, присутствовавшие следователи тоже были людьми, умеющими держаться уверенно. Сюй Мэншань невозмутимо начал:

— Брат Цзин, не обижайтесь на мой вопрос, но если Го Син был своим, то как же заведённое на него дело? Я изучил материалы по тому делу об изнасиловании — доказательства железные, на месте остались его отпечатки, а камера видеонаблюдения засняла, как он избивал жертву.

Юй Минсюй вертела ручку в руках.

Инь Фэн с любопытством поднял голову, ожидая объяснений Цзин Пина.

Цзин Пин уже полностью пришёл в себя и снова вернулся в своё привычное непринуждённое состояние. Постучав пальцами по столу, он ответил:

— Это фальшивка. О том случае он докладывал начальству. Тогда другой член банды хотел расправиться с жертвой, Го Син не смог его отговорить и лишь сделал вид, что ударил её несколько раз, надеясь, что подельник успокоится и удастся избежать более серьёзного насилия. Однако той же ночью сообщник пробрался к жертве домой, изнасиловал и убил её. А после ещё позвонил Го Сину, чтобы похвастаться. Раз уж человек погиб, Го Сину оставалось лишь использовать ситуацию. Когда полиция объявила их обоих подозреваемыми, он принял эту роль. Чем больше он демонстрировал, что полиция его преследует, тем больше доверия вызывал у банды.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань кивнули. Цзин Пин, взглянув в глаза Юй Минсюй, вдруг понял, о чём она хочет спросить, и чуть мягче сказал:

— Мы прекрасно знаем, кто является подлинным преступником. Как только задача будет выполнена — сразу арестуем его.

Юй Минсюй кивнула.

* 同是天涯沦落人 (tóng shì tiān yá lún luò rén) — «мы с тобой — изгнанники на краю света» — цитата из известной поэмы Танской эпохи поэта Бо Цзюйи (白居易, VIII–IX вв.) «Поэма о пипе» (琵琶行). В поэме он описывает встречу с женщиной, игравшей на пипе. Узнав её историю — когда-то знаменитая певица, а теперь изгнанница — он глубоко сочувствует ей, потому что сам тоже был сослан. Эта строка стала классическим выражением взаимного сочувствия между людьми, разделяющими несчастную судьбу.

**Глава 168**

Инь Фэн вдруг фыркнул.

Все трое уставились на него. Спустя мгновение он наконец поднял голову из-за экрана ноутбука и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Сеть в вашем управлении, надо сказать, ужасно медленная.

Трое:

— …

Юй Минсюй:

— Не нравится — не пользуйся.

Тут же его длинные, ухоженные пальцы протянулись к стоявшему рядом чаю «Лунцзин», который он принёс с собой. Инь Фэн спокойно ответил:

— Буду пользоваться.

Сюй Мэншань, наблюдая со стороны, подумал: «Почему мне кажется, что в манере общения учителя Иня и сестрицы Юй в последнее время что-то странным образом поменялось?»

А Юй Минсюй тем временем размышляла над тем, что нынешний Инь Фэн стал ужасно навязчивым. Совсем не то, что Юй Инцзюнь, который на совещаниях сидел смирно и прямо, ел и пил всё, что ему дадут. Да и этот перед ней, когда только очнулся, разве не был мрачным и зловещим? А теперь кажется… что он словно настоящий псих, у которого настроение меняется каждую минуту.

Они продолжили говорить о деле.

— Есть одна вещь, которую вы должны знать, — сказал Цзин Пин. — Согласно предыдущим отчётам Го Сина, он уже начал собирать доказательства преступлений ключевых фигур юньнаньского наркокартеля. И часть уже успел собрать, но вышестоящему руководству ещё не передал. Я обыскал его дом — доказательств там нет. И при нём их тоже не было.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань тут же поняли: вот почему Цзин Пин так долго обыскивал в одиночку дом Го Сина, в итоге обнаружив лишь наркотики.

Цзин Пин сказал:

— Если доказательства попадут в руки преступников, жертва Го Сина окажется напрасной. Эти доказательства, вероятно, затрагивают многих и даже могут нанести удар по нашей борьбе с наркопреступностью в Юньнани.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись — дело плохо. Человек мёртв, доказательства пропали. Если они не у преступников, то где же тогда?

И… кто же настоящий убийца Го Сина?

— Не всё ещё потеряно.

— Надежда ещё есть.

Два голоса прозвучали одновременно — это были Юй Минсюй и Инь Фэн.

Через линзы очков Инь Фэн взглянул на Юй Минсюй, уголок его рта приподнялся.

На лице Юй Минсюй не было ни единой эмоции.

Цзин Пин обвёл их взглядом и усмехнулся:

— Кто начнёт первым?

Юй Минсюй, глядя только на Цзин Пина, сказала:

— Я считаю метод убийства Го Сина весьма странным.

Сюй Мэншань тоже улыбнулся:

— Верно.

Цзин Пин кивнул:

— Не похоже на работу наркокартеля. Если бы это были они, всё было бы куда проще — пристрелили, и дело с концом. К чему такие сложности — планировать, душить, топить в озере.

Сюй Мэншань продолжил:

— Однако, что если наркокартель хотел таким образом замести следы?

Цзин Пин ответил:

— Если бы они хотели замести следы, вы бы и тела не нашли.

Воцарилась тишина.

— Может, личный враг Го Сина? — спросила Юй Минсюй.

Цзин Пин:

— Возможно.

— Можно я уже скажу? — раздался холодный голос.

Цзин Пин и Сюй Мэншань посмотрели на Инь Фэна, Юй Минсюй же продолжала смотреть прямо перед собой.

Инь Фэн мягко улыбнулся:

— Давайте сыграем в игру.

Только тогда Юй Минсюй бросила на него взгляд.

Инь Фэн сказал:

— Я задаю вопросы, вы отвечаете. Начнём. Обозначим человека, забежавшего в пруд, как А. А — мужчина или женщина?

Цзин Пин и Юй Минсюй промолчали, Сюй Мэншань, будучи более сговорчивым, усмехнулся:

— Мужчина.

Инь Фэн:

— Пожилой?

Сюй Мэншань:

— Нет. Согласно оценке эксперта по следам, рост А — около 175-180 см, вес 65-70 кг. Взрослый мужчина худощавого телосложения.

Инь Фэн:

— Были ли у А явные физические увечья?

Сюй Мэншань ответил:

— Нет. Судя по следам, он был физически здоров. К тому же, будь он нездоров, вряд ли смог бы сбежать по склону, а затем избавиться от тела.

Инь Фэн:

— Знакомы ли А и Го Син?

Сюй Мэншань:

— Знакомы.

Юй Минсюй тоже тихо сказала:

— Знакомы.

Инь Фэн тут же посмотрел на Юй Минсюй. Та с невозмутимым выражением лица пояснила свою мысль:

— Сам факт, что А бросился с холма в воду, уже довольно необычен. Будь то незнакомец, Го Син проявил бы осторожность. Он мог позвать на помощь, а не прыгать следом в воду. Должна быть какая-то неизвестная нам причина.

Инь Фэн слегка улыбнулся и снова спросил:

— Мог ли А быть мужчиной средних лет, как лао Цзин?

Юй Минсюй взглянула на него и подумала: «Сам всего на год младше Цзин Пина, тоже за тридцать, а зовёт его «лао Цзином», да ещё «мужчиной средних лет». Кто бы ни увидел Цзин Пина — белокожего красавчика — ни у кого бы язык не повернулся назвать его мужчиной средних лет.

Все трое неожиданно ответили в унисон:

— Нет. — Произнеся это, они опешили.

И в самом деле, почему бы это не мог быть зрелый мужчина вроде Цзин Пина?

Выражение лица Цзин Пина слегка изменилось:

— Я знаю Го Сина. Несмотря на свою доброту, он был очень осторожен и умен. Даже если бы он знал А, будь А зрелым мужчиной, как он сам, я не думаю, что он так опрометчиво бросился бы на помощь и попал в ловушку.

Инь Фэн усмехнулся:

— Именно так. Осторожный человек под прикрытием никогда не станет безрассудно спасать другого. Даже если они знакомы. Разве что этот человек абсолютно точно не связан с преступной группировкой и является тем, кого он как полицейский обязан защищать — обычным гражданином. Более того, в его глазах этот человек — «слабый». Например, если бы это был я… — он взглянул на Цзин Пина, — …и увидь я такого взрослого мужчину, как лао Цзина или Мэншаня, в подозрительной и опасной ситуации, да ещё и намеренно созданной, я бы не стал необдуманно бросаться на помощь. Я бы наблюдал или звал подмогу. Но если бы в опасности оказалась женщина… — он многозначительно посмотрел на Юй Минсюй, — …пожилой человек, ребёнок, инвалид, тогда моя бдительность значительно снизилась бы. Даже при явных подозрениях, находясь в позиции сильного, я бы сначала спас, а потом уже разбирался.

Не дав троим что-либо сказать, Инь Фэн продолжил:

— Следующий вопрос: был ли А женщиной, пожилым человеком, инвалидом?

Сюй Мэншань:

— Нет.

Инь Фэн сказал:

— Следовательно, в глазах Го Сина А всё ещё был ребёнком. Но, согласно оценке эксперта по следам, он уже был взрослым. Какой же взрослый мужчина в глазах Го Сина всё ещё оставался ребёнком? Лет восемнадцати-девятнадцати, примерно.

Цзин Пин, никогда прежде глубоко не сталкивавшийся с криминальной психологией, на мгновение задумался, затем кивнул:

— Довольно занятно.

Юй Минсюй же снова пристально посмотрела на Инь Фэна. Сейчас он наконец-то полностью походил на учёного или, можно сказать, умного писателя-криминалиста. В очках, с ручкой в руке, он задавал вопросы и, получая ответы, делал пометки в блокноте. Его логические рассуждения были ясными, детализированными и шли нестандартным путём.

А Сюй Мэншань подумал: «Очнулся, так очнулся. Этот — куда сильнее прежнего. Логика стала намного чётче».

Инь Фэн снова спросил:

— Жил ли А в большом городе?

Трое на мгновение заколебались, Юй Минсюй первая произнесла:

— Жил.

Чтобы осуществить убийство Го Сина, необходимы были тайное наблюдение, планирование и побег с места преступления. Если бы у А не было опыта жизни в большом городе, он вряд ли смог бы сориентироваться. Как же тогда ему удалось воплотить весь план убийства всего через несколько дней после прибытия Го Сина в Сянчэн?

**Глава 169**

Этот жизненный опыт проявляется в мелочах, в повседневных знаниях, в незаметных привычках. Если ты даже не знаешь, как сесть в метро, как найти гостиницу рядом с конкретным адресом, то скажи на милость — как же ты сможешь спланировать убийство?

Инь Фэн продолжил:

— Известно: А — возраст около 18 лет, мужчина, обычный человек, не связанный с преступной группировкой, знаком с Го Сином, жил в большом городе. Каков мотив убийства Го Сина? Деньги, любовь, ненависть?

Цзин Пин:

— Ненависть. Деньги и любовь отпадают.

Цзин Пин уже догадался, кто это, и выражение его лица стало мрачным.

Сердце Юй Минсюй дрогнуло, и у неё тоже появился кандидат, и… она почувствовала, как на сердце опустилась тяжесть.

Инь Фэн:

— Предположим, что А — главный зачинщик преступления. Будь то B или С — принципиальной разницы нет. Но я склоняюсь к А. Отличается ли его характер неуравновешенностью?

Сюй Мэншань:

— Да.

Инь Фэн:

— Сильна ли его воля, упрям ли он?

Сюй Мэншань:

— Воля сильна, упрям.

Инь Фэн:

— Умён ли?

Сюй Мэншань:

— Умён. Иначе как бы он смог выследить Го Сина и спланировать всю эту серию событий.

Инь Фэн:

— Вырос ли он в семье, полной любви и понимания? Может ли он сочувствовать другим? Доверяет ли он системе правосудия?

Сюй Мэншань:

— Нет.

Инь Фэн:

— Обладает ли харизмой и влиянием? Может ли убеждать других?

Сюй Мэншань:

— Да.

Инь Фэн встал, подошёл к доске, взял мел и написал:

Мужчина, около 18 лет, физически здоров, жил в большом городе, обычный человек. Испытывает крайнюю ненависть к Го Сину, Го Син отнял у него самое дорогое. Умён, неуравновешен, решителен, упрям. С детства испытывал недостаток родительской заботы, не способен полностью сочувствовать другим, не доверяет системе правосудия. Обладает довольно сильной харизмой и влиянием, склонен подстрекать товарищей к преступлению.

Его почерк — полускоропись — был плавным, красивым и мощным.

Инь Фэн повернулся к ним, снял очки и легким движением бросил их на стол:

— Я уже ознакомился с досье этого человека, и его поведение в университете полностью соответствуют профилю. Также подтверждено, что он и двое его однокурсников в последние дни не появлялись в университете, алиби отсутствует. Вперед, задерживайте.

———

Железнодорожный вокзал Куньмина, провинция Юньнань.

Оживлённо, поток людей стремителен.

Из поезда, прибывшего из Хунани, на станцию высыпала большая толпа пассажиров.

Среди них — трое молодых людей, лишь с рюкзаками за плечами, лет двадцати с небольшим. Однако на их лицах не было свойственной молодым людям беззаботности, все молчали. Самый светлокожий из них огляделся по сторонам, не обнаружив ничего подозрительного, что-то тихо сказал, и они вышли из здания вокзала, направившись прямо ко входу в метро.

Ветка метро вела прямо к их университету. В этот момент их шаги стали торопливыми, словно стоило им сесть в метро и вернуться в университет, как это путешествие могло бы окончательно завершиться.

Однако их желанию не суждено было сбыться.

Они даже не успели разглядеть, откуда появились полицейские. Справиться с такими неопытными юнцами для полиции было проще простого.

— Не двигаться!

— Ни с места!

— Руки вверх!

Их прижали к стене и к рамке металлоискателя. Более десяти офицеров окружили их, оттесняя потрясённых зевак с телефонами в руках. На всех трёх лицах застыли испуг и ужас, но на лице самого светлокожего вскоре появилось выражение решимости, он перестал сопротивляться и закрыл глаза.

**Глава 170**

Гань Хунъи — единственный младший брат Гань Хунъин. Их родители рано умерли, и они с детства держались друг за друга.

Гань Хунъи всегда хорошо учился. Его вырастила старшая сестра, которая была на десять лет старше. Гань Хунъин осталась в родном приграничном посёлке и открыла там небольшой магазинчик, чтобы сводить концы с концами. Два года назад Гань Хунъи поступил в университет Куньмина, и сейчас учился на втором курсе.

В прошлом месяце Гань Хунъин была изнасилована и убита, а магазин сожжён дотла.

Когда Гань Хунъи вернулся домой, он увидел лишь обугленное тело.

Го Син, будучи под прикрытием, хотя и не убивал, но и не смог предотвратить это преступление. По данным, которыми располагал Цзин Пин, Го Син просил начальство перечислить свою зарплату за несколько месяцев в качестве помощи этому юноше. Были ли у них ещё личные контакты, неизвестно. Но Го Син и другой соучастник официально числились в списке разыскиваемых по этому делу.

Гань Хунъи и его сообщники полностью признали свою вину. Двое сообщников глубоко раскаивались; будучи студентами, они поддались порыву праведного гнева и горячности, послушались Гань Хунъи и решили отомстить за сестру своего друга.

В комнате для допросов Гань Хунъи казался чрезвычайно спокойным. По его словам, после смерти сестры он распечатал ориентировки на двух своих врагов и постоянно носил их с собой. Но второго он так и не встретил.

А вот с Го Сином Гань Хунъи случайно встретился у могилы сестры и с тех пор стал следить за ним.

— Это была не единственная ваша встреча перед убийством? — осторожно спросил Сюй Мэншань.

Выражение лица Гань Хунъи изменилось:

— …Нет.

— Что ещё?

Гань Хунъи немного помолчал и сказал:

— В прошлом месяце я уже пытался убить его, но не удалось.

Это было у входа в бар, через несколько дней после смерти сестры. Гань Хунъи следил за Го Сином и, когда тот остался один, набросился на него с ножом. Гань Хунъи, считавшийся в университете отличным спортсменом, был ловким и сильным. Но не успел нож даже коснуться тела Го Сина, как тот уже схватил его за запястье и прижал к земле.

Увидев его, в глазах Го Сина мелькнула вина, а затем он отпустил парня и холодно сказал:

— Не приходи больше! Иначе я с тобой не стану церемониться.

Гань Хунъи с покрасневшими глазами схватил нож и убежал.

Но что это было за чувство? Жажда мести, сильная ненависть от его виноватого взгляда становились лишь острее.

Ты не должен чувствовать вину, ты должен быть безжалостным демоном, убивающим не моргнув глазом. Ты разрушил мой единственный оставшийся дом.

Инь Фэн был прав: Гань Хунъи был чрезвычайно умным парнем. После провала он понял, что в лоб не победить, и решил взять хитростью. Он даже подкупил нескольких бродячих подростков, чтобы те следили за местами, где часто собирались бандиты, и за домом Го Сина. Никто не заподозрил бы детей в слежке, даже преступники.

Узнав, что Го Син тайно уехал на север, он попросил старых школьных товарищей разузнать номер поезда Го Сина и выяснил, что тот направлялся в Сянчэн. Он немедленно последовал за ним.

А затем спланировал убийство в рыбацкой усадьбе.

———

Юй Минсюй подумала: Го Син, возможно, всё время знал, что парень следит за ним, но не придавал этому значения, а может, даже намеренно шёл на контакт. Возможно, из-за чувства вины, или же Го Син хотел найти в этом парне какое-то невысказанное утешение?

А Гань Хунъи? По его поведению при упоминании Го Сина после ареста, по его показаниям Юй Минсюй видела, что он заметил вину и мягкость Го Сина. Поэтому он и прыгнул в тот пруд. Будучи умным и чутким парнем, почему он был так уверен, что Го Син обязательно спасёт его?

Но того, что произойдет дальше, никто не мог предположить. Да и сам Го Син этого точно не ожидал. Полицейский под прикрытием, переносивший лишения ради важного расследования, не погиб ни от рук преступников, ни от своих неведающих коллег. Он умер от руки родственника жертвы, которую хотел защитить.

Выйдя из комнаты для допросов, Юй Минсюй прислонилась к перилам, подставляя лицо ветру.

Всякий раз, когда на душе было тяжело, ей требовалась сигарета.

Достав зажигалку, она взяла сигарету в губы и уже собиралась закурить, как рядом появился человек.

Цзин Пин тоже молча смотрел вдаль.

Юй Минсюй хлопнула его по плечу:

— Лао Цзин, так и хочется кого-нибудь поколотить?

Цзин Пин криво усмехнулся:

— Ага, но ведь нельзя же его как следует отдубасить. На месте лао Го я бы и под землёй от злости переворачивался.

Юй Минсюй сказала:

— Но ты не он.

Цзин Пин повернулся к ней:

— А в чём разница?

Юй Минсюй ответила:

— Не знаю, но чувствую, что вы должны быть разными.

Цзин Пин помолчал, затем горько усмехнулся:

— Я даже не знаю на чей счёт записать этот долг...

— Повесь его на наркокартель, — предложила Юй Минсюй. — Иначе разве стал бы лао Го брать на себя вину за это преступление без возможности оправдаться?

— Угу, повесим на них. — Цзин Пин закурил, а затем протянул руку с зажигалкой Юй Минсюй. Та наклонилась с сигаретой. Её губы были красивой формы, — маленький, но пухлый ротик, алые губы сжимали белую сигарету, обнажая краешек зубов. Цзин Пин взглянул на неё и убрал зажигалку.

— Так и не нашли пропавшие доказательства? — спросила Юй Минсюй.

Цзин Пин ответил:

— Нет. Ни Гань Хунъи, ни его сообщники ничего подозрительного не заметили. Они забрали у Го Сина только наличные. Мы обыскали все их вещи и жильё — тоже ничего. Склонен верить, что они говорят правду. Думаю, даже если бы они и нашли доказательства, то не поняли бы, что это.

Юй Минсюй уточнила:

— Может, лао Го спрятал их?

Цзин Пин:

— Возможно. Но тогда это проблема.

Юй Минсюй:

— Пока они не попали в руки преступников, есть надежда. То, что он добыл ценою жизни, мы обязаны найти.

— Угу.

Оба ненадолго замолчали, затем Цзин Пин попросил:

— Можешь не называть меня лао Цзином?

Юй Минсюй взглянула на него:

— А как тогда?

Цзин Пин:

— А Сюй Мэншань как зовёт?

«Брат Цзин».

Почему-то Юй Минсюй не хотела так к нему обращаться, да и не очень получалось. Хотя ей и претило упоминать того человека, она всё же спросила:

— А Инь Фэн разве не зовёт тебя «лао Цзин»?

Цзин Пин улыбнулся, слегка склонив голову:

— О, так ты следуешь за Инь Фэном или за Сюй Мэншанем?

Юй Минсюй взглянула на него, развернулась и пошла прочь:

— Не хочу с тобой спорить. Как хочешь. Брат Цзин, так брат Цзин.

— Угу, — его голос прозвучал спокойно, но в нём будто всё ещё чувствовался запах табачного дыма. Юй Минсюй улыбнулась, поняв, что этот человек очень проницателен и, вероятно, заметив её напряжённость по отношению к Инь Фэну, теперь нарочно дразнит её.

Но легок на помине*. Юй Минсюй как раз направлялась обратно в офис, как увидела Инь Фэна, выходящего из туалета и вытирающего руки бумажной салфеткой.

Они столкнулись лицом к лицу. Юй Минсюй прошла мимо, не глядя на него.

Инь Фэн взглянул на Цзин Пина поодаль и тихо цыкнул.

Юй Минсюй остановилась и обернулась:

— Чего это ты цыкаешь?

* В оригинале выражение 说曹操，曹操就到 (shuō Cáo Cāo, Cáo Cāo jiù dào) — «Скажи про Цао Цао — и Цао Цао тут как тут». Цао Цао — знаменитый полководец, политик и поэт эпохи Троецарствия (III век н. э.). Он был известен своей хитростью, решительностью и тем, что всегда действовал неожиданно и быстро.

**Глава 171**

Инь Фэн усмехнулся, неспешно вытер салфеткой каждый палец, бросил её в урну и сказал:

— Что, появился новый поклонник?

Юй Минсюй смотрела прямо на него.

Несмотря на ленивый тон, его тёмные глаза пристально изучали её, и в них не было ни капли улыбки. И под таким взглядом даже у Юй Минсюй невольно пробежал холодок по спине.

— Какое тебе, чёрт возьми, дело? — сказала она. — Разве между нами не всё кончено?

Инь Фэн засунул руки в карманы брюк и спокойно произнёс:

— А если я передумал и не хочу, чтобы всё закончилось?

Юй Минсюй смотрела на него и молчала.

Инь Фэн усмехнулся. Она видела, как он потянулся, чтобы взять её за руку, но в этот момент сзади донёсся голос Сюй Мэншаня:

— Идите быстрее! Важная находка!

Юй Минсюй развернулась и ушла.

Рука Инь Фэна повисла в воздухе. Он усмехнулся и, не торопясь, сунул её обратно в карман.

Цзин Пин раздавил окурок и бросил его в урну. Он не питал интереса к подглядыванию за чужими личными делами, поэтому всё это время смотрел в другую сторону и обернулся, лишь услышав голос Сюй Мэншаня, — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Инь Фэн попытался взять девушку за руку, но не преуспел. Проходя мимо Инь Фэна, он вдруг усмехнулся:

— Не обращает внимания, да?

Инь Фэн взглянул на него и улыбнулся лёгкой мужской улыбкой, в которой была и нежность, и беспомощность:

— Извините, наверное, выглядит смешно. В последние дни она дуется на меня.

Цзин Пин ничего не ответил и пошёл вперёд.

Инь Фэн с невозмутимым видом последовал за ним.

———

Новой находкой оказалась запись с камеры видеонаблюдения.

Рыбацкая усадьба «Счастливая рыба» находилась в глухом месте, посетителей было мало, поэтому, кроме камеры на входе, внутри их больше не было. В окружающих горах и лесах — и подавно.

Ранее полиция уже обследовала место происшествия: помимо главных ворот усадьбы, проникнуть внутрь было легко и с других направлений.

Видео было снято не городской камерой наблюдения, а частной камерой, установленной фермером, чей фруктовый сад располагался у горной тропы неподалёку. Руководствуясь принципом «лучше перебдеть, чем недобдеть», Сюй Мэншань забрал все записи, которые смог получить.

Та тропа была небольшой, шла под уклон, вокруг росли фруктовые деревья. Впереди угадывалось главное здание «Счастливой рыбы» у подножия горы.

Время — 15:20 в день убийства Го Сина. К тому моменту он уже был в усадьбе.

В кадре появился человек.

На нём была повседневная одежда, он был высокого роста, в бейсболке, и шёл вниз по горной тропе. Видимо, немного устав, он как раз остановился перед камерой, скрытой в листве, закурил, слегка поднял голову, открыв часть лица, затянулся и затем продолжил путь вниз. Вскоре он исчез из поля зрения камеры.

Люди, смотревшие запись, молчали.

Инь Фэн слегка нахмурился. Хотя это была лишь мельком увиденная тень, лишь контур, но почему-то ему показалось, что этот человек ему знаком.

Сюй Мэншань почувствовал то же самое, задумчиво подперев подбородок рукой.

Цзин Пин не знал этого человека. Он остановил запись на кадре, где тот слегка поднял голову, и в уме перебирал все портреты членов наркокартеля.

Но Юй Минсюй произнесла:

— Это Ло Юй.

Услышав это, Цзин Пин посмотрел на неё, а Сюй Мэншань и Инь Фэн опешили.

Сюй Мэншань тут же приблизился к экрану:

— Ты уверена? И правда, вроде похож.

Юй Минсюй сказала:

— Уверена. Я узнаю его, даже если он обратится в прах.

В конце концов, она встречалась с ним несколько месяцев, проводила с ним много времени, а позже он сильно её донимал, так что она хорошо знала его мелкие черты и привычки. Поэтому и узнала его с первого взгляда.

Цзин Пин спросил:

— Кто такой Ло Юй?

Сюй Мэншань вкратце изложил основную информацию о Ло Юе и его связи с этой серией дел, от чего Цзин Пин нахмурился ещё сильнее.

Юй Минсюй тоже задумалась, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она подняла глаза. Взгляд Инь Фэна по-прежнему был тёмным, сквозь него пробивался холод. Юй Минсюй стало не по себе, и поэтому она уставилась на него ещё более холодно. Но, к её удивлению, выражение его лица изменилось: он улыбнулся с некоторой игривой насмешкой.

Юй Минсюй не захотела больше смотреть на этого старого прохвоста.

— Если так рассуждать… — заговорил Цзин Пин, — то этот Ло Юй, будучи юридическим прикрытием группы «Кайян», вероятно, стал её ключевым сотрудником. И вот он появляется рядом с Сян Жуном, которым управляет таинственная организация; и он же — на месте убийства Го Сина… Этот человек крайне важен.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань кивнули.

— Во сколько Гань Хунъи и его люди начали действовать? — спросил Инь Фэн.

Сюй Мэншань взглянул на материалы дела:

— Примерно в тоже время, после трёх. Точное время они не запомнили. Но Гань Хунъи и остальные не знали о существовании Ло Юя и не упоминали, что видели его.

Юй Минсюй сказала:

— Позже расспросим их ещё раз.

Сюй Мэншань кивнул.

Цзин Пин продолжил:

— Если Ло Юй — связной между Сянчэном и Юньнанем, то не могли ли важные доказательства попасть в его руки?

Вероятность этого была высока, и у всех на душе стало тяжело.

В сознании Юй Минсюй всплыли различные моменты общения с Ло Юем. Пока он пытался её соблазнить, Ло Юй вёл себя учтиво, мягко, внимательно. Позже, когда его истинная сущность раскрылась, он сбросил маску, стал наглым и подлым и постоянно её преследовал. Она всегда чувствовала, что его настойчивые поползновения вызваны не столько искренними чувствами, сколько скрытыми мотивами.

Но чего он на самом деле добивался, она так и не смогла выяснить, не смогла понять. Судя по его послужному списку, всё было чисто и ясно: талантливый выпускник юридического факультета, после окончания устроился в юридическую фирму, выиграл множество дел, приобрёл известность. Позже связался с группой «Кайян» и стал действовать в серой зоне. Даже если полиция и подозревает группу «Кайян» в преступной деятельности, никаких реальных доказательств этому пока нет. Зачем же он так стремился заполучить её?

Позже выяснилось, что этот человек как-то связан с таинственной организацией серийных убийц, — с такими людьми, как Гу Тяньчэн. Сян Жун выдал некоего «брата Юя», сказав, что брат Юй был связным между ним и этой организацией. Но вокруг Ло Юя не удавалось обнаружить никаких зацепок.

А теперь важный полицейский под прикрытием прибыл в Сянчэн, имея при себе собранные важные доказательства. Хотя убийство совершил не Ло Юй, он оказался на месте происшествия и, вероятно, забрал улики с собой.

Все подозрения сосредоточились на одном человеке.

И все нити обрывались на нём.

Юй Минсюй подумала: Так кто же на самом деле Ло Юй? Преданный пёс группы «Кайян»? Или тайный агент таинственной организации, внедрённый в «Кайян»? Или даже двойной агент? Какие отношения между этими двумя преступными организациями? Действуют ли они заодно, используя друг друга, или между ними есть вражда?

И почему такой подозрительный персонаж, как Ло Юй, нацелился на неё, мелкого следователя? Что он мог от неё получить?

— Далее мы установим круглосуточную слежку за Ло Юем, — сказала Юй Минсюй. — Ордер на обыск, боюсь, лао Дин не даст.

Сюй Мэншань и Цзин Пин кивнули. Пока дело о наркотиках не продвинулось, начальство определённо не выдаст им ордер на обыск, чтобы не спугнуть цель.

Юй Минсюй предложила:

— Тогда придумаем другой способ провести обыск.

Цзин Пин усмехнулся:

— Хм.

Сюй Мэншань тоже согласно кивнул.

— Го Син погиб. Что насчёт Юньнаня? — спросила Юй Минсюй.

Цзин Пин ответил:

— Они очень серьёзно относятся к этому сотрудничеству. Думаю, скоро пришлют людей. Я свяжусь с Юньнанем, попрошу их следить за ситуацией. Как только появятся новости о новых контактных лицах, они нас известят. Пока всё, что мы можем, — это ждать.

———

Как и сказал Цзин Пин, всё, что они могли сделать сейчас в отношении как Юньнаня, так и Ло Юя, — это пристально следить и ждать подходящего момента.

Они вчетвером, расследуя дело Го Сина, не спали уже сутки. Скорость раскрытия этого дела удивила начальство — всего один день. Истинная причина заставила начальство приумолкнуть.

Поскольку впереди был долгий путь, они поручили коллегам продолжать наблюдение за Ло Юем, а сами разошлись по домам отсыпаться.

Когда Юй Минсюй вышла из участка, Инь Фэн уже давно уехал на своём «Бентли».

Юй Минсюй поехала домой, всласть проспала полдня и проснулась только после обеда. Она уже собиралась пойти поискать еды, но тут зазвонил мобильник, словно кто-то просчитал время.

Увидев имя на экране, она села на диван, взяла трубку и холодно сказала:

— Алло.

— А Сюй, — произнёс тот голос.

Юй Минсюй вздрогнула всем телом.

Но последующие слова были по-прежнему неторопливыми, с лёгкой, необъяснимой улыбкой в голосе:

— Проснулась? Давай поговорим.

Юй Минсюй внезапно возненавидела его ещё сильнее, чем раньше, и ледяным тоном спросила:

— О чём нам с тобой говорить?

Инь Фэн на мгновение замялся и сказал:

— А Сюй, я кое-что вспомнил. Мои взгляды изменились.

**Глава 172**

— А Сюй, я кое-что вспомнил. Мои взгляды изменились.

В первое мгновение, услышав эти слова, Юй Минсюй отчётливо почувствовала боль в груди. Горькое, терпкое чувство, а ещё обида, которую она вовсе не хотела признавать, хлынули наружу.

Но Юй Минсюй была не из тех, кто поддаётся эмоциям. В следующий миг она уже обрела рассудок.

Она осознала, что сейчас этот человек совершенно не такой, как раньше. Он чувствовал себя как рыба в воде в отношениях с женщинами, был опытным соблазнителем. Хотя его голос звучал подавленно и искренне, заставив её сердце содрогнуться, но действительно ли ему можно верить?

И к тому же, нельзя забывать.

Если Ло Юй был точкой пересечения подозрений по целой серии дел, и до сих пор Юй Минсюй не могла понять его истинную сущность, то разве Инь Фэн не был другим подозрительным звеном и неизвестной величиной?

И тогда бурные эмоции, нахлынувшие в сердце Юй Минсюй, в мгновение ока отступили без следа. Осталась лишь лёгкая ноющая боль и предельно холодная ясность.

— Да? — спросила она. — И чего ты хочешь?

Инь Фэн сказал:

— Приезжай ко мне домой, поговорим. Уже скоро стемнеет, а ты, наверное, ещё не ужинала? В моём доме есть терраса, с неё открывается прекрасный вид. Я буду ждать тебя там.

Поскольку она успокоилась, Юй Минсюй, несомненно, должна была принять приглашение Инь Фэна. У него всё ещё было слишком много тайн. Всё ради расследования дела — так она себе сказала.

Но, желая хоть немного испортить ему настроение, Юй Минсюй надела строгую полицейскую форму, фуражку, на пояс повесила блестящие наручники цвета розового золота* и вышла из дома.

Выйдя из жилого комплекса, она сразу увидела чёрный «Бентли», уже ожидающий её. Юй Минсюй открыла дверь и села в машину. Сидевший впереди Туя обернулся и улыбнулся ей, с немного простодушным видом.

Юй Минсюй он нравился, и она тоже улыбнулась в ответ.

Сев, она заметила, что в машине появился лёгкий цветочный аромат, а рядом с ней лежала бутылка воды и маленькое блюдечко с пирожными.

Юй Минсюй мысленно усмехнулась: «Этот парень становится всё более показушным».

Но Туя сказал:

— Госпожа Юй, вода и пирожные приготовлены для вас.

Юй Минсюй взглянула на них:

— Он велел это сделать? — «Опять взялся за свои трюки».

Но Туя слегка опустил голову, немного смутившись:

— Я сам. Не знаю, придутся ли они вам по вкусу.

Юй Минсюй на мгновение застыла, затем взяла маленькое пирожное и положила в рот — оно оказалось довольно вкусным:

— Мм, вкусно.

Туя улыбнулся.

Юй Минсюй смотрела на этого грубоватого и неразговорчивого водителя и думала, что среди подчинённых Инь Фэна тоже попадаются простые и милые люди.

Она уже успела с ним немного сблизиться, поэтому наклонилась вперёд, хлопнула его по плечу и, жуя пирожное, сказала:

— Почему ты так хорошо ко мне относишься?

Туя замер, помолчал несколько секунд, а затем тихо проговорил:

— Учитель Инь Фэн сейчас ещё не всё вспомнил, не сердитесь на него.

Пирожное во рту Юй Минсюй вдруг потеряло весь свой вкус. Она откинулась на спинку сиденья с безразличным лицом и не стала отвечать.

У особняка большие железные ворота были распахнуты настежь, горел яркий свет, встречая гостя. Юй Минсюй вышла из машины и увидела, что ей навстречу выходит одетый во всё белое сяо Янь.

Сяо Янь всё ещё немного побаивался её. Изначально задача встретить гостью была не его обязанностью, — обычно этим занимался лао Цзю. Но сегодня Инь Фэн был настроен на флирт и, считая лао Цзю уродливым, заменил его чистеньким и симпатичным сяо Янем.

Увидев Юй Минсюй, сяо Янь сразу вспомнил, как в прошлый раз она схватила его и прижала к земле. Его лицо покраснело до самой шеи, и он тихо сказал:

— Офицер Юй, прошу следовать за мной. Учитель Инь ждёт вас уже давно.

— Хм.

Проходя через сад, они увидели садовника, который стоял среди растений. Его рабочая одежда была чистой, вид по-прежнему мрачный. Увидев их двоих, он зловеще усмехнулся.

Юй Минсюй уже изучила подноготную всех этих людей вокруг Инь Фэна. Этот садовник выглядел странно и очень артистично, и кто бы мог подумать, что раньше он был интернет-мошенником, использовавшим компьютерные технологии для преступлений, и отсидел 20 лет в тюрьме.

Зачем тому человеку собирать вокруг себя таких преступников?

Заметив, что она разглядывает садовника, сяо Янь набрался смелости и представил его:

— Мы все зовём его Гуань Цзюнем (Чемпионом). У него скверный характер, только лао Цзю может с ним справиться. Он очень не любит полицейских. Офицер Юй… не обращайте на него внимания.

Юй Минсюй сказала:

— А разве ты сам тоже не недолюбливаешь полицейских?

Сяо Янь пробормотал что-то и замолчал. Пройдя несколько шагов, он снова заговорил:

— Не то чтобы я их не любил.

Это они не любят меня. Я хочу завоевать их доверие, но у меня никак не получается.

И стоит мне закрыть глаза, как я всегда возвращаюсь в ту комнату, залитую кровью.

И ведь я знаю: однажды я тоже буду лежать там, как мама с папой.

Внезапно кто-то легко хлопнул его по голове. Всё тело сяо Яня содрогнулось, он почти не смел смотреть на женщину рядом.

— Чего бояться? — спокойно сказала она. — Полицейские не многоголовые и многорукие монстры, они обычные люди. Если в будущем что-то случится, можешь поговорить со мной.

Она знала, что этот юноша с детства был завзятым вором, знала, что его родители погибли, и что подозрения с него так и не были сняты. Знала и то, что с момента его освобождения из тюрьмы Инь Фэн всё время держал его при себе.

Сяо Янь молчал, не находя слов.

Сверху донёсся лёгкий свист. Сяо Янь сорвался с места и убежал. Юй Минсюй подняла голову и увидела того человека в чёрном пиджаке и белой рубашке. Он стоял против света на террасе на третьем этаже и смотрел на неё.

Инь Фэн не соврал по телефону: вид с этой террасы и впрямь был великолепным. Ночная погода была хорошей, в небе сияла серебристая луна. Вдали виднелось безмятежное озеро, по обоим берегам которого мерцали редкие огоньки, словно жемчуга и изумруды.

Зимняя ночь была морозной, но сбоку на террасе был установлен камин, в котором горели поленья, и волны тепла окутывали человека, создавая ощущение уюта.

Несколько круглых белых ночных светильников, установленных по периметру террасы, были подобны переливчатым жемчужинам и излучали мягкий свет. Вокруг тихо звучала лирическая музыка, хрипловатый мужской голос слегка напевал. Атмосфера была необыкновенно умиротворяющей.

Юй Минсюй стояла у входа на террасу. Инь Фэн уже подошёл. Пиджак был расстёгнут, как и две верхние пуговицы на рубашке, волосы зачёсаны назад, походка медленная и плавная. От него веяло расслабленной, непринуждённой мужественностью.

Он подошёл к ней, окинул взглядом её полицейскую форму, усмехнулся и сказал:

— Раньше не считал, что девушкам идёт полицейская форма.

Юй Минсюй не удостоила его ответом, прямо подошла к столу и села.

Это был маленький белый квадратный стол, накрытый тёмной скатертью с изящной вышивкой. Стульев было всего два, и стояли они очень близко друг к другу. Инь Фэн последовал за ней и сел рядом, его рука легко легла на спинку её стула.

Сегодня он не пользовался парфюмом. Но хотя его характер резко изменился, запах и ощущения от него были всё те же. По мере того как он слегка приближался, у Юй Минсюй на мгновение возникло чувство лёгкой потери, но она тут же собралась и сказала:

— Есть что сказать — говори, не морочь голову**. — С этими словами она шлёпнула по его руке и с протяжным скрипом отодвинула от него свой стул.

Её столь грубое и агрессивное поведение заставило Инь Фэна замолчать.

Но спешить не стоило — горячий тофу так не съешь***.

Он слегка улыбнулся:

— Ты проголодалась? Давай сначала поедим. Я проспал целый день и очень хочу есть.

Повар стал подавать блюда одно за другим, и все они были её любимыми. Юй Минсюй могла конфликтовать с кем угодно, но только не с собственным желудком; к тому же она не боялась, что Инь Фэн сможет провернуть по отношению к ней что-то преступное, поэтому с готовностью принялась за еду.

* Не советую гуглить, как выглядят китайские наручники полицейского образца цвета розового золота ))) Сей опыт — сын ошибок трудных…

** В оригинале очень грубая фраза: 有屁快放 (yǒu pì kuài fàng) — букв. «есть пердёж/пук — выпускай скорее», то есть «не тяни», «говори уже», «выкладывай».

*** Идиома 心急吃不了热豆腐 (xīn jí chī bù liǎo rè dòufu) — букв. «если торопишься — не сможешь съесть горячий тофу». Тофу часто подают очень горячим — он мягкий, нежный и легко обжигает рот. Китайская версия пословицы «тише едешь — дальше будешь».

**Глава 173**

Инь Фэн ел неспешно, время от времени поднимая взгляд и видя её тёмную макушку. Он чувствовал лёгкий аромат после душа, который снова вызывал в его сердце ту самую радость и волнение. Он с иронией подумал: за все эти годы разве он мог представить, что однажды ему придётся приложить все усилия, чтобы пустить в ход свои чары против полностью экипированной полицейской…

Ему вдруг страшно захотелось дотронуться до её головы.

Раз захотел — значит, должен получить.

Он уже собирался протянуть руку, как вдруг в ушах раздался знакомый голос, радостно произносящий: «А Сюй, смотри, я могу завернуть язык соломинкой и поднять им ростки фасоли!»

В голове снова заныла слабая боль, промелькнули какие-то образы: он увидел себя сидящим в скромной столовой полицейского участка, очень-очень глупо поднимая ростки фасоли закрученным в соломинку языком, и даже показывая это женщине!

Отвратительно!

На лице женщины тоже было отвращение, она опустила голову, но уголки её губ улыбались.

Та лёгкая улыбка в его памяти словно светилась.

Он так ясно чувствовал ту свою прошлую радость, но почему-то одновременно в сердце поднялась горечь, — та самая боль и горечь, что он ощутил в тот день, когда выбрался из бассейна…

Юй Минсюй почувствовала неладное, подняла голову и увидела, что Инь Фэн пристально смотрит на неё тёмным, потрясённым и полным боли взглядом. Её сердце замерло. Она отложила палочки:

— Что такое?

Инь Фэн опустил голову, скрывая легкую красноту вокруг глаз:

— Ничего. Вспомнил кое-что из прошлого, о нас с тобой.

Юй Минсюй на мгновение застыла, затем опустила голову и продолжила есть своё любимое блюдо. Инь Фэн думал, что она обязательно спросит, о чём это он, — разве это не улучшило бы атмосферу? — но не ожидал, что она его просто проигнорирует. В его сердце возникла непонятная досада, но он всё же сдержался.

После ужина повар убрал посуду и принёс свежезаваренный чай, выпечку и фрукты. Они несколько минут посидели молча, затем Инь Фэн сказал:

— Ночь стала глубже. Там вид получше, пойдём посмотрим?

Юй Минсюй встала, и он повёл её к той стороне террасы, что выходила на озеро.

Он был прав: ночь действительно стала глубже, на небе кое-где загорелись звёзды. Отсюда открывался вид на просторы озера и гор, а также на огни небоскрёбов Сянчэна. Несмотря на близость к центру города, здесь было такое спокойное место посреди городской суеты, с великолепным видом на гору Юэлу.

Они стояли плечом к плечу. Инь Фэн улыбнулся и сказал:

— Этот дом я купил девять лет назад. Тогда цены на недвижимость были на минимуме, но всё равно я потратил на него все гонорары за те годы. Я думал, что это дом моей мечты — уединённый, с прекрасным видом. Я мог бы прожить здесь всю жизнь.

Юй Минсюй молчала.

Его рука мягко обняла её за плечи:

— А Сюй, прости, что раньше я всё забыл. Сейчас я понемногу начинаю вспоминать. Дай мне шанс вернуть тебя, хорошо?

Сердце Юй Минсюй содрогнулось.

Разум не мог подавить тот маленький росток надежды, что поднимался изнутри.

Она повернулась к нему, голос слегка охрип:

— Что ты вспомнил?

Глаза Инь Фэна были тёмными и ясными, как вода, и в свете ночных огней он пристально смотрел на неё.

Затем тёплая сухая ладонь мягко легла на её глаза. Перед ней мгновенно воцарилась тьма.

— А Сюй, я хочу ещё, — тихо и мягко, прямо как тот человек, произнёс он.

У Юй Минсюй защемило в носу, а губы мужчины уже накрыли её. Знакомый запах, непривычная сила. Он целовал её крайне властно, заставляя её язык отступать, и, стоило ей допустить оплошность, как он ловил его и принимался безжалостно терзать.

Юй Минсюй, с закрытыми глазами, инстинктивно отступила назад, но его вторая рука обхватила её за талию и мягко подвела к балюстраде у края террасы, позволив опереться на неё. Он тихо усмехнулся и принялся целовать её ещё настойчивее.

Этот поцелуй был таким долгожданным и таким внезапным. Юй Минсюй, в его объятиях, чувствовала, как волнующее ощущение передаётся от кончика языка и ударяет волнами по всему телу. Стоило ей попытаться увернуться, как он преследовал её ещё настойчивее. Его рука уверенно скользнула под полицейскую форму, ненадолго замерла, а затем принялась тщательно исследовать и искать, от чего вся поясница Юй Минсюй онемела и ослабла.

После мгновенного поражения Юй Минсюй тихо застонала и обеими руками дотронулась до его лица. Он замер на мгновение, а она в ответ впилась в него, и двое спутались в хаотичном объятии. Она отчётливо услышала, как Инь Фэн приглушённо застонал, его дыхание сбилось, и затем он крепко прижал её к перилам террасы, словно пытаясь слить их тела воедино.

Юй Минсюй снова почувствовала тот знакомый порыв. Желание погрузиться с ним в пучину, разделить с ним погибель, забыть обо всём и отдаться страсти. Его тело, его прикосновения, даже его сдерживаемое дыхание — всё это по-прежнему притягивало её с невероятной силой. То невероятное, никому не ведомое наслаждение, которое они не раз делили в прошлом. И, возможно, из-за того, что чувства так долго подавлялись, из-за того, что он так надолго её покинул, на этот раз этот порыв было яростнее, чем когда-либо; с каждым его поцелуем он проникал в каждую частичку её кожи и костей, вот-вот готовый затопить рассудок.

Инь Фэн тоже не ожидал, что все эти чувства обрушатся на него настолько мощно и так внезапно. Сегодня он намеренно пытался её запутать, намеренно показывал слабость, упоминая те обрывки воспоминаний, чтобы растрогать её. Согласно его плану, этот поцелуй должен был быть лишь лёгким прикосновением. Если бы он проявил слишком много пыла и нетерпения, это, честно говоря, было бы унизительно, — да и она бы не поверила. Нужно было продвигаться вперёд шаг за шагом, постепенно возвращая её в своё владение. А уж насколько долго продлится эта жажда обладания, сколько продержится его интерес — это уж как судьба распорядится.

Но рациональные мысли мгновенно исчезли, — всё тело напряглось, иссохло от желания. Он совершенно не мог сдержать своё побуждение получить от неё всё больше и больше. Он даже не осознавал, что его глаза покраснели, — каждый её вздох был для него словно дурман. А когда она подняла голову и ответила на его поцелуй, он почувствовал, как всё его тело задрожало. В голове раз за разом звучал голос: «А Сюй… А Сюй…», и он чуть было не произнёс это вслух. Когда она слегка укусила его за уголок губ, он даже тихо застонал. Такого с ним ещё никогда не случалось. Каждое движение этой женщины, казалось, попадало в его самые чувственные точки.

Он тяжело дышал, не желая останавливаться и уже будучи не в состоянии остановиться. Такого уровня близости было совершенно недостаточно. Он расстегнул пуговицы её полицейской формы, желая продолжить, и ощущения, которые это ему доставляло, едва не заставили его потерять последнее самообладание! С покрасневшими глазами он жадно целовал её шею и тихо уговаривал на ушко:

— Пойдём в мою комнату? Она прямо внизу, я понесу тебя на руках.

Он знал, что если сегодня не получит эту женщину, то просто выйдет из-под контроля и сойдёт с ума.

Ответом ему стала мягкая, но сильная рука, которая легла на его лицо и медленно оттолкнула.

**Глава 174**

Инь Фэн усмехнулся и принялся целовать её ладонь. На этот раз она приложила силу и более решительно оттолкнула его. Инь Фэн отшатнулся на два шага, в его взгляде будто что-то вспыхнуло. Лицо Юй Минсюй всё ещё пылало румянцем, волосы были в беспорядке. Под его тяжёлым, полным желания взглядом она застегнула пуговицы полицейской формы, поправила одежду и волосы, и бесстрастно произнесла:

— Поцеловались, каждый своё удовольствие получил — и хватит. Не воображай лишнего.

Инь Фэн внезапно лишился дара речи.

За все эти годы впервые женщина воспользовалась им, а затем просто отбросила в сторону.

— И это всё, что я для тебя значу? — холодно спросил он.

Юй Минсюй усмехнулась, подошла к столу и села, наколола кусочек фрукта на вилку и отправила в рот:

— А чего ты от меня ожидал?

Вот, полюбуйтесь, какое слово-то выбрала — «ожидал».

Инь Фэн подавил подступающий гнев и тоже сел за стол:

— Юй Минсюй, он в тебе нуждается.

Юй Минсюй уставилась на него.

Он продолжил:

— Тот Юй Инцзюнь, что живёт во мне, не может без тебя.

Ночь была тиха, звёзды безмолвны.

Юй Минсюй встретилась взглядом с его глазами — тёмными, ясными, бездонными. Когда этот мужчина так спокойно смотрел на неё, в какой-то момент начинало казаться, что он и Инь Фэн, и Юй Инцзюнь одновременно.

— Чего же ты всё-таки хочешь? — спросила Юй Минсюй.

Рука Инь Фэна протянулась к ней, его длинные тонкие пальцы остановились рядом с её рукой, но он лишь согнул указательный палец и начал нежно, раз за разом, поглаживать тыльную сторону её ладони:

— То, что будет в будущем, никто не знает. А сейчас... просто вернись ко мне.

Позволь мне обладать тобой, утоли мою жажду.

Позволь мне понять собственное сердце — к чему же оно на самом деле стремится?

Юй Минсюй позволила ему и дальше вызывающе-соблазнительно и ласково гладить её ладонь. Она усмехнулась и сказала:

— Вернуться ко мне — это не невозможно.

Инь Фэн слегка нахмурился — вот же женщина!

Юй Минсюй перехватила его палец своей рукой, и сердце Инь Фэна дрогнуло — такие мягкие и нежные подушечки её пальцев вновь вызвали в его теле невыносимую волну возбуждения.

Она поиграла с его пальцем и продолжила:

— Но только если ты вспомнишь всё.

Инь Фэн сжал её руку:

— Разве это не значит требовать невозможного? Что, если я никогда не вспомню? Юй Минсюй, некоторые вещи человек хранит в подсознании, в самых глубинах души. Память — лишь поверхностная оболочка; то, что внутри, нельзя насильно вытянуть. Понимаешь?

Юй Минсюй помолчала довольно долго, прежде чем ответить:

— Возможно.

Но я всё же хочу Юй Инцзюня.

— Ладно, я уступлю, — она криво усмехнулась. — Если ты сможешь вспомнить, что сказал мне в тот день, когда мы сошлись, я буду с тобой.

Инь Фэн взглянул на её невозмутимое лицо, затем в уме оценил, как часто в последнее время в его голове всплывают обрывки воспоминаний, счёл шансы на успех высокими и кивнул:

— Хорошо. Но у меня тоже есть условие.

Юй Минсюй бросила на него взгляд:

— С чего бы это тебе выдвигать условия? Захотел — бросил, захотел — помирился?

Скулы Инь Фэна дёрнулись, но он лишь рассмеялся:

— Ладно, тогда я был неправ, не сердись. Моя просьба на самом деле вполне разумна. Ты хочешь, чтобы я восстановил память, — я тоже этого хочу. Но человеческая память обычно требует определённых ключевых сигналов для пробуждения. Несомненно, ты и есть тот ключевой сигнал. Поэтому в будущем... тебе стоит проводить больше времени со мной: вместе расследовать дела, ужинать, как сегодня, — делать то, что мы делали раньше. Не нужно больше относиться ко мне как к заклятому врагу. Думаю, это поможет мне восстановиться быстрее. Сделай это для меня, сделай для Юй Инцзюня, хорошо?

Юй Минсюй помолчала несколько секунд, в душе тяжело вздохнула и сказала:

— Хорошо.

**Глава 175**

Жилище Ло Юя вполне соответствовало его внешнему образу элитного юриста.

Апартаменты в высотке в центре города, фешенебельный жилой комплекс, строгий контроль доступа, уединённая и холодная атмосфера. Даже полиции было неудобно целыми днями околачиваться на территории комплекса, приходилось дежурить в неприметных уголках снаружи, ведя круглосуточное наблюдение.

Сегодня на дневную смену выпали Юй Минсюй и Сюй Мэншань.

Слежка была невероятно скучным и утомительным занятием. Оба откинули сиденья,  дремали, по очереди наблюдая за входом в комплекс, время от времени поглядывали в бинокль на окна квартиры Ло Юя — ничего необычного.

Привезли ланч-боксы, заказанные Сюй Мэншанем; он забрал их у перекрёстка, и они молча принялись за еду.

Юй Минсюй вставила трубочку в пакет с напитком, сделала глоток, облизала губы и отставила в сторону.

Сюй Мэншань скосил на неё взгляд.

Чуть позже Юй Минсюй заметила, что обжаренная печёнка в коробке Сюй Мэншаня выглядит очень аппетитно, и взяла себе один кусочек палочками, затем протянула ему свою коробку; без лишних слов он в ответ взял у неё кусочек жареной свинины.

— Что за напиток ты мне заказал? — Юй Минсюй сделала большой глоток. — Кисло-сладкий, довольно вкусный.

Сюй Мэншань, продолжая уплетать еду, ответил:

— Я уже заказывал его тебе позавчера. Почему тогда он не показался вкусным?

— Да что ты?

Сюй Мэншань усмехнулся:

— Сегодня, как только ты пришла, я почувствовал неладное. С тех пор как ты рассталась с Инь Фэном, ты всегда ходила на работу с каменным лицом, и казалось, вот-вот с кем-нибудь подерёшься. Ко всему прочему, ела и пила что дадут, не разбирая вкуса. А сегодня ты вдруг будто пришла в норму, снова ожила. В чём дело? Неужели вы снова сошлись?

Хорошие полицейские — все как на подбор проницательные, а этот перед ней и вовсе хитрющий лис.

Юй Минсюй сама раньше не замечала, но, услышав его слова, осознала, что сегодня и вправду всё время пребывала в необъяснимо хорошем настроении. Она ощутила, будто её прижали к стенке, в душе поднялось раздражение, и она холодно бросила:

— Нет, как раз наоборот. Это происходит, когда становишься полностью безразличным.

Сюй Мэншань доел, убрал коробку в пакет и сказал:

— Если так дальше пойдёт, он же будет вечно приходить в нашу группу и помогать с делами. Как ты тогда сможешь отпустить ситуацию?

Юй Минсюй спокойно ответила:

— Пусть себе приходит. Сейчас в моей голове только расследование.

В этот момент из паркинга впереди выехала знакомая машина — та, что принадлежала Ло Юю. Сюй Мэншань поднял бинокль, увидел, что за рулём сидит сам Ло Юй, и последовал за ним.

Смеркалось, транспортный поток был оживлённым.

Ло Юй, однако, вёл машину очень аккуратно, уверенно, без суеты и спешки; они следили за ним несколько дней и ни разу не видели, чтобы он нарушал правила.

Почти через полчаса он доехал до ночного клуба, припарковался и поднялся наверх.

Сюй Мэншань притормозил на обочине неподалёку и сказал:

— Опять пошёл кутить.

Ночная жизнь Ло Юя, судя по всему, именно так и выглядела. Помимо редких переработок, он только ел, пил и развлекался, вечно вращаясь среди всяких сомнительных личностей.

— У этого человека цели всегда были ясные — просто он ищет обходные пути, — заметила Юй Минсюй. — Если риск высокий, а прибыль большая, его совсем не волнует, законный это способ или нет. И ещё мне кажется, что он очень любит власть, — ему нравится возвышаться над другими.

А такая ненормальная власть доступна ему лишь под покровом ночи.

Сюй Мэншань искоса взглянул на неё:

— Скажи-ка, почему тебя так любят все эти заблудшие души? Что в тебе такого, что они несутся к тебе наперегонки, один за другим?

Юй Минсюй:

— Отвали.

Они понаблюдали ещё немного. Приближалось время, когда им нужно было передавать смену, и, похоже, сегодня ничего подозрительного не предвиделось.

Телефон Юй Минсюй зазвонил — это был Инь Фэн.

Она бросила взгляд на надоеду Сюй Мэншаня, отвернулась и ответила тихим, строгим голосом:

— Алло.

С той стороны слышалась приглушённая музыка; казалось, кое-кто проводил время весьма расслабленно. Он тихо рассмеялся и позвал:

— А Сюй.

Юй Минсюй не хотела откликаться.

Инь Фэн спросил:

— Что такое, неудобно разговаривать?

— Всё нормально, говори.

— Вот в чём дело, — медленно произнёс он. — Насчёт той организации у меня появились кое-какие новые мысли. Приезжай поужинать, обсудим.

Юй Минсюй помолчала пару секунд.

Он терпеливо ждал.

Затем она слегка улыбнулась:

— Ладно.

Разве я тебя боюсь?

Он уловил её несерьёзный настрой, в его голосе послышалось ещё больше смешинок:

— Скинь мне адрес, Туя за тобой заедет.

Его машина была слишком заметной. Юй Минсюй ответила:

— Не надо, это неудобно. Я сама вызову такси.

Инь Фэн понял её, затем снова спросил:

— Через сколько сможешь приехать?

Юй Минсюй взглянула на часы:

— Смена через полчаса. Думаю, до тебя — примерно час

— Хорошо, — нежно сказал он. — А Сюй, я жду тебя.

Закончив разговор, Юй Минсюй сохраняла невозмутимое выражение лица, глядя на неоновые огни у входа в ночной клуб. Ночь сгущалась, черты лиц прохожих на улице становились нечёткими. Светящиеся блики плавали в воздухе, а вокруг стояла глубокая тишина. Точно так же, как и на поверхности её сердца, долго пребывавшего в покое, наконец появилась рябь. Вместе с тем она ощущала растерянность, горечь и ощущение предвкушения неведомого.

Вскоре пришли двое коллег на смену, и даже на полчаса раньше ожидаемого. Сюй Мэншань вкратце рассказал им о сегодняшней ситуации. Юй Мэнсюй уже собирала вещи, но вдруг случайно подняла голову и замерла.

Ночной клуб был трёхэтажным, с роскошным, но сдержанным интерьером. На каждом этаже было несколько окон, нечётко различимых в ночной тьме. Но у Юй Минсюй было отличное зрение и высокая наблюдательность, и за долю секунды, мельком, она успела увидеть знакомую фигуру, прошедшую мимо окна на втором этаже. Она тут же подняла бинокль, но тот человек уже исчез, и его больше не было видно.

Сяо Янь.

Несмотря на то, что он был одет во всё чёрное и слегка склонил голову, Юй Минсюй не могла ошибиться — то изящное лицо, светлая шея, тонкая фигура.

Под началом Инь Фэна сяо Янь был подобен разведчику древних времён: мастер вскрывать замки, способный проникнуть куда угодно. Ловкий и проворный, искусный в кражах, скользкий, как угорь.

Если Инь Фэн направил его сюда, то лишь по одной причине — также из-за Ло Юя.

Юй Минсюй слегка нахмурилась: раз Инь Фэн решил сотрудничать с ней, такие тайные самостоятельные вылазки, естественно, нельзя допускать. Она решила поговорить с ним об этом вечером.

Раз смена пришла раньше, им с Сюй Мэншанем не было смысла торчать здесь дальше. Выйдя из машины под покровом темноты и отойдя подальше от ночного клуба, Сюй Мэншань сказал:

— Пошли, автобусная остановка вон там.

Юй Минсюй даже глазом не моргнула:

— Ты иди, а у меня есть дела.

Сюй Мэншань хлопнул её по плечу и ушёл, ничего не сказав.

Юй Минсюй смотрела на ночной город и поток машин, и от этого безмолвного жеста понимания со стороны напарника на душе у неё стало и тепло, и досадно. Досада была направлена на Инь Фэна, слишком умело игравшего на чувствах, использующего Юй Инцзюня как приманку, чтобы заманить её ближе. Впрочем, и она тоже не была простушкой — будет отвечать ударом на удар.

Вскоре подъехало такси, вызванное через приложение, и она направилась прямиком к дому Инь Фэна.

Ночь становилась всё темнее.

Когда машина въехала в жилой комплекс с частными домами, было уже почти девять. Юй Минсюй не сказала Инь Фэну, что приедет раньше — с какой стати? Машина медленно ехала по аллее, и вдали уже виднелась ограда особняка Инь Фэна.

**Глава 176**

Снова зазвонил телефон — опять Инь Фэн.

Она ответила:

— Алло?

На этот раз на том конце было особенно тихо. Его голос по-прежнему оставался мягким:

— Ты уже выехала?

Юй Минсюй сама не знала, что на неё нашло, и спокойно ответила:

— Ещё нет.

Инь Фэн сказал:

— И хорошо. Извини, ко мне неожиданно заглянули несколько друзей из нашего круга, приехали внезапно. После того происшествия я давно с ними не общался, не позволял им навещать...

Юй Минсюй ответила, что поняла, и похлопала по плечу водителя, показывая, что нужно остановиться.

Инь Фэн на секунду замолчал, потом произнёс:

— Я завтра найду тебя.

Юй Минсюй беззвучно усмехнулась:

— Ладно, я кладу трубку.

— Угу, пока. — Он отключился первым.

Юй Минсюй опустила телефон, пару секунд смотрела на экран, сунула его обратно в карман и сказала водителю:

— Разворачивайтесь, поедем в другое место.

Такси поехало обратно тем же путём, и только они выехали с подъездной дороги, как увидели две машины с откидным верхом, движущиеся им навстречу: одну — золотисто-жёлтую, другую — тёмно-синюю. В каждой сидело по три-четыре человека, мужчины и женщины. Мужчины — все до одного элегантно одетые, с аристократичными манерами. В каждой машине было по две девушки, все с безупречным макияжем и шикарными фигурами, и в разгар зимы под шубками одетые только в откровенные платья, сквозь которые проглядывали участки белоснежной кожи. Они болтали и смеялись, очень шумно, совершенно не обратив внимания на такси Юй Минсюй, проехавшее мимо, и направились прямиком к дому Инь Фэна.

— Ого, это что, знаменитости? Или мажоры? Богатые, блин! — не удержался от комментария водитель и ещё раз оглянулся на тех соблазнительных девушек.

Юй Минсюй тоже обернулась и увидела, как обе машины остановились у ворот дома Инь Фэна. Массивные металлические ворота медленно открылись, и они заехали внутрь.

Она повернулась обратно, несколько минут молча сидела, и когда машина почти выехала из комплекса, сказала:

— Водитель, остановите прямо здесь.

Водитель удивился:

— Почему не поедете?

Она ответила:

— Мне нужно кого-то прикончить.

Водитель на секунду опешил, но больше ничего не спросил.

Когда Юй Минсюй подошла к главным воротам, в душе у неё воцарилась тишина. Это чувство было до боли знакомым, — она вдруг вспомнила тот вечер, когда он ещё был Юй Инцзюнем, и она застала женщину, пробравшуюся к нему в постель. Только тогда он был невиновен. Но именно тогда и были посеяны семена той глухой боли и раздражения. Она узнала, каким он был раньше, но всё же решила рискнуть с Юй Инцзюнем.

Но сейчас он уже не Юй Инцзюнь.

Сегодня, когда он позвонил и отшил её, его голос был ровным, мягким, — как будто так и должно быть.

Юй Минсюй нажала кнопку звонка.

Вскоре дверь открыл лао Цзю, увидел её, опешил, но не успел среагировать, как Юй Минсюй уже протиснулась внутрь и спокойно улыбнулась:

— Он пригласил меня.

Инь Фэн заранее велел, что Юй Минсюй можно пропускать в любое время без препятствий. Пока лао Цзю колебался, Юй Минсюй уже отошла на приличное расстояние. Лао Цзю подумал-подумал, затем махнул рукой — не его это дело, и пошёл поливать цветы.

Проходя через сад, она увидела Гуань Цзюня, подрезающего ветки. Юй Минсюй подумала, что от бывшего интернет-гения не осталось и следа.

Раньше Гуань Цзюнь почти никогда на неё не смотрел, но сегодня он поднял голову, сперва взглянул на неё, потом на шумную террасу и фыркнул: «Хе-хе-хе». Он ещё и с ехидным видом отрезал красивый цветущий побег, прищёлкнув ножницами. Прямо-таки вид зрителя, жаждущего зрелищ.

Юй Минсюй холодно на него взглянула и пошла дальше.

Только подойдя к дому, она столкнулась с появившейся из тени фигурой, преградившей ей путь.

Юй Минсюй посмотрела на Туя:

— Отойди.

Лицо Туя было напряжённым, немного красным; руки по бокам были сжаты в кулаки, он молчал и не уступал.

Юй Минсюй:

— Туя, это дело между мной и ним.

Туя покачал головой:

— Не ходи. Он просто поддерживает игру, это светская обязанность, и он не воспринимает их всерьёз. Он ещё не всё вспомнил, так что...

Юй Минсюй сказала:

— А я как раз собираюсь отнестись к этому всерьёз. Остановишь меня силой?

Туя помолчал несколько мгновений и в конце концов отступил в сторону. На душе у него было тяжело, он стиснул зубы и ушёл в свою комнату запивать горе.

Юй Минсюй поднялась по ступеням.

На третьем этаже располагалась открытая кухонная стойка, где стоял повар Вэй Лань в безупречном поварском кителе и колпаке. Услышав шаги, он обернулся.

Вэй Ланю было 23 года, когда из-за долгов по кредитам, в которые его родители влезли из-за бизнес-споров, всю его семью подвергли нечеловеческим издевательствам. Он совершил непредумышленное убийство и отсидел 8 лет. Сейчас ему уже было 33.

Симпатичный молодой мужчина посмотрел на неё, в глазах мелькнула неловкость. Он тут же сказал:

— Подождите, я сообщу учителю Иню.

Юй Минсюй:

— Стой на месте.

Вэй Лань замер и мог только смотреть, как Юй Минсюй поднимается на террасу, а затем опустил голову.

———

В отличие от лёгкой музыки, что играла в прошлый раз, сегодня на террасе звучали весёлые клубные ритмы. В камине ярко пылал огонь. Несколько мужчин с бокалами в руках стояли, прислонившись к перилам террасы, беседуя; у каждого рядом была девушка. Со спиртным, вкусной едой и женщинами — вот это действительно весело.

Рядом с Инь Фэном тоже была одна.

Они обсуждали последние тенденции на культурном рынке, инвестиции в кино и ТВ, хорошие вина, книги и чай. Конечно, их также чрезвычайно интересовало полуторагодовое «исчезновение» Инь Фэна. Однако Инь Фэн всегда был странной личностью: скажешь, что он высокомерный интеллектуал — но он вращался среди капитала и рынка, зарабатывая огромные деньги, ничуть не уступая опытным бизнесменам; скажешь, что он расчётливая бизнес-акула — но он мог уйти из публичного поля, погрузиться в писательство, на долгие месяцы забыв обо всём. Так что неудивительно, что он ушёл в затворничество писать книгу.

Инь Фэн с интересом беседовал с этими друзьями из своего круга. Хотя они не виделись долгое время, но стоило ему захотеть, он за мгновение мог незаметно устранить возникшую между ними дистанцию, и они болтали оживлённо и непринуждённо.

Один из них, указывая на девушку рядом с Инь Фэном, с улыбкой сказал:

— Это новая артистка, которую компания босса Чжао недавно подписала, ещё даже не дебютировала. Говорит, что больше всего восхищается учителем Инем. Лиза*, сегодня я как раз привёл тебя познакомиться с кумиром. Скорее, налей учителю Иню выпить. Если в будущем его новый роман экранизируют, дать тебе роль — дело одного его слова. Учителя Иня любая съёмочная группа обязана уважать.

Инь Фэн окинул взглядом девушку рядом.

Лизе было около двадцати двух — двадцати трёх лет, миниатюрная, с бледной, нежной кожей, изящными чертами лица, длинными иссиня-чёрными гладкими волосами. Сейчас она сняла верхнюю одежду, открыв дымчато-серое платье в пол. От неё исходил чарующий аромат, вся словно милая, домашняя красавица.

Она послушно подняла бокал, протянула Инь Фэну и нежным, мягким голоском сказала:

— Учитель Инь, окажете честь, выпейте со мной?

Инь Фэн ощутил, что целую вечность не приближался к женщинам. И девушка перед ним, без сомнения, была именно тем типом, что он предпочитал, иначе бы её сегодня сюда не привели. Хрупкая, изящная, с тонкой талией, послушная и умеющая подстраиваться.

Инь Фэн, опираясь одной рукой на перила террасы, спокойно посмотрел на неё, взял бокал, залпом осушил и вернул ей.

В глазах Лизы блеснул огонёк.

Остальные давно привыкли к подобным сценам. Но все также знали, что Инь Фэн редко начинает с женщинами что-то настоящее. Однако раз уж он пробыл в затворничестве так долго… глядя на происходящее, кто знает — возможно, сегодня что-то и получится.

Все продолжали болтать; Лиза всё время стояла рядом с Инь Фэном. Такой мужчина — талантливый, ещё и красавец, да к тому же богатый, способный инвестировать и влиять на кинопроизводство — как она могла упустить такой шанс? К тому же, судя по его виду, он, кажется, тоже ею заинтересовался.

* Её имя в тексте написано латиницей — Lisa, так что оно склоняется.

**Глава 177**

Лиза незаметно встала к нему поближе: её рука почти касалась рукава его рубашки, а юбка платья уже почти соприкасалась с его брюками — так, как нужно. Она подняла голову и с видом наивного любопытства спросила:

— Учитель Инь, над каким великим произведением вы сейчас работаете?

Взгляд Инь Фэна скользнул по её крошечному личику и тонкой шее. «О чём бы я ни писал, разве ты поймёшь?» — промелькнуло у него в голове. Он глянул на неё сверху вниз, слегка улыбнулся и ответил:

— Да ничего особенного.

Один лишь этот ленивый тон и усмешка в уголках губ заставили сердце Лизы сжаться. «Ещё до прихода сюда слышала, что Инь Фэн знает толк во флирте, и, похоже, это правда», — подумала она. — «Всего одной фразой может заставить женское сердце ёкнуть и затрепетать».

Видя, что остальные заняты едой и, вероятно, намеренно не смотрят в их сторону, Лиза встала на цыпочки, так что почти вся прильнула к его груди, и по-детски обиженным тоном сказала:

— Учитель Инь, вы не хотите мне рассказывать… а я ведь и правда ваша поклонница.

Мягкая, тёплая и благоухающая женщина уже почти оказалась в его объятиях. Даже если бы он обнял её сейчас же, это было бы вполне естественно.

Инь Фэн смотрел на девушку, постукивая пальцами по перилам террасы, но не двигался с места.

Он не приближался, но и не отстранялся — и девушка всё поняла. «Настоящий плохиш», — подумала она. — «Но кто же виноват, что у него есть всё, чтобы быть таким». Снова содрогнувшись от его холодного и порочного вида, она взглянула на него с выражением, понятным им обоим, а затем ухватилась за его рубашку на груди и тихо, кокетливо прошептала:

— Учитель Инь, почему вы молчите?

Инь Фэн опустил голову и слегка улыбнулся.

В этот момент на террасе послышались шаги — кто-то приближался.

Именно в этот момент рука Инь Фэна наконец дрогнула, двинувшись, чтобы обнять девушку за талию.

В глазах девушки блеснул огонёк.

И в тот же миг…

В голове Инь Фэна внезапно прозвучал голос:

«Инь Фэн, если посмотришь на другую женщину, я сломаю тебе ноги; посмеешь прикоснуться хоть к одной — оскоплю».

Тот голос звучал с ленивой усмешкой — до боли знакомый. Инь Фэн почувствовал, как его сердце неконтролируемо сжалось, в душе возникла некая паника, а рука застыла на полпути.

Он криво усмехнулся: «Что… за чёрт?»

Неужели он… испытывает чувство вины?

Едва он попытался собраться с мыслями, взгляд его ещё не сфокусировался на женщине перед ним, как в голове внезапно начали проноситься новые картины —

Тёмная комната, а глаза той женщины — красные, словно она плакала. «Разве она может плакать?»

Инь Фэн вдруг почувствовал, как у него пересохло в горле, потому что он увидел её длинные волосы, рассыпавшиеся у него под рукой. Но взгляд её был нежным, полным улыбки, она протянула руки и обвила его за шею.

Инь Фэн сглотнул.

Затем перед его внутренним взором стало всплывать ещё больше картин.

— А Сюй, не кусай меня, — услышал он свой собственный обиженный голос.

Её голос был прерывистым, задыхающимся, сердитым:

— Ты, маленький хи…щник…

Он снова услышал свой смех, и сам не заметил, как уголки его губ тоже приподнялись, потому что тогда он нежно пробормотал:

— А Сюй ведь занимается дзюдо, не удивительно, что такая сильная…

Она тихо хмыкнула, но всё же уступила ему.

…

Инь Фэн почувствовал, будто всю его грудь наполнило что-то сладкое и распирающее, готовое вот-вот разорвать его изнутри. Он всё ещё стоял в оцепенении, с наслаждением переживая в памяти всплывшие образы, как вдруг до его слуха донёсся настойчивый голос рядом:

— Учитель Инь? Учитель Инь?

Только тогда он очнулся и с лёгким раздражением посмотрел на источник звука.

Он на мгновение застыл, осознав, где он находится и что делает.

А вот Лизе в этот момент было слегка не по себе. Она тоже слышала слухи о том, что великий писатель Инь когда-то повредил мозг, но поскольку мужчины тактично не спрашивали, а сам Инь Фэн не заговаривал об этом, — она совсем не понимала, что происходит. Но только что этот красивый, загадочный, источающий бунтарскую беззаботность мужчина, уже почти готовый обнять её, внезапно впал в ступор.

Затем его глаза стали неподвижными, он смотрел на неё, но явно не видел; неясно, куда именно был устремлён его взгляд. Потом его дыхание постепенно участилось, лицо покраснело, а этот остекленевший взгляд стал точь-в-точь как у слабоумного.

Лиза была в смятении, ей стало немного страшно, и она захотела немедленно сбежать от него. Но такой шанс! Кроме этого странного «помутнения», он ведь почти идеальный мужчина — и ей было жаль упустить его. Поэтому она по-прежнему держала его за рубашку, стиснув зубы, а сердце её колотилось, как барабан.

Инь Фэн, разглядев женщину перед собой, внезапно почувствовал полное отвращение, и всё желание продолжать с ней эту игру исчезло без следа. Из-за вмешательства Лизы в голове больше не возникало новых картин, а его ощущения были похожи на те, что бывают при курении опиума: сделал лишь пару затяжек, не успел насытиться — и вдруг всё оборвалось. Он внезапно понял: то блаженство, те ночи, проведённые с ней, — это было самое невероятное, самое потрясающее счастье, какое только бывает на свете. Он прежде ничего о нём не знал, даже думал, что его попросту не существует.

А он, оказывается, действительно его познал.

И вот, когда Юй Минсюй вышла на террасу, её взору предстала такая картина —

За спинами других мужчин и женщин стоял Инь Фэн. К нему прильнула девушка, вцепившись в его одежду. С того ракурса, с которого смотрела Юй Минсюй, казалось, что его рука уже обнимает её за талию. А он сам не отрываясь смотрел на девушку: его глаза были такими тёмными и глубокими, а красивое лицо залил лёгкий румянец.

Юй Минсюй собралась с мыслями. «То, чего следовало ожидать, в конце концов случилось», — подумала она.

**Глава 178**

Гости Инь Фэна с удивлением смотрели на незнакомую женщину, поднявшуюся на террасу. Юй Минсюй была без макияжа, одета в пуховик, джинсы и кроссовки, и полностью выбивалась из окружающей обстановки.

Игнорируя оценивающие взгляды, она направилась прямиком к Инь Фэну. Шаг за шагом, не спеша и не медля, твёрдо и уверенно.

Инь Фэн поднял голову и увидел её. Подавив хаотичные эмоции, что только что бушевали в его душе, он оттолкнул висевшую на нём женщину и усмехнулся:

— Ты как здесь оказалась? Я же говорил, что ко мне пришли друзья.

Остальные, видя это, не стали подходить ближе. Кто-то помахал рукой, подзывая к себе и Лизу. Таким образом, пространство вокруг них опустело.

Юй Минсюй спросила:

— Что ты сейчас делал?

Инь Фэн отхлебнул из стоявшего рядом бокала и ответил:

— Да так, мы просто болтали. Раз уж пришла, давай вместе посидим, я тебя познакомлю.

С этими словами он подошёл, чтобы обнять её за плечи.

Юй Минсюй фыркнула, но не шелохнулась. Инь Фэн, следя за выражением её лица, положил руку на её плечо.

Быстрее, чем можно было моргнуть, Юй Минсюй схватила его за эту руку, с лёгкостью развернулась и сделала боковой бросок. Инь Фэн смотрел с полным недоверием, но его тело уже потеряло равновесие, мир перевернулся с ног на голову — женщина швырнула его на пол! Он ещё и затылком ударился об пол — боль была жуткая.

Остальные сильно перепугались, двое тут же бросились поднимать Инь Фэна:

— Что случилось? Как ты упал?

Были и те, кто разглядел всё с начала до конца, и на их лицах было выражение полного шока.

Инь Фэн помрачнел — сейчас он потерял лицо по-крупному. Не отрывая взгляда от Юй Минсюй, он отмахнулся от помогавших ему рук, собираясь подняться с пола, как вдруг виновница событий присела перед ним на корточки.

— Юй Минсюй, ты понимаешь, что делаешь? — прошипел Инь Фэн.

Она смотрела на него, протянула руку и пару раз легко похлопала его по щеке. Этот жест был невероятно презрительным.

— Отброс, — сказала она тихо, так, что слышно было только им двоим.

Взгляд Инь Фэна стал ещё мрачнее.

Юй Минсюй поднялась и собралась уходить, но Инь Фэн вскочил на ноги и схватил её за руку. Юй Минсюй тут же отшвырнула его, но он снова ухватился и, обняв её за талию, притянул к себе.

Теперь выражение Юй Минсюй стало ещё безрадостнее.

— Хочешь, чтобы я швырнула тебя снова, прямо у них на глазах? — холодно спросила она.

У него на лице была пыль, но он всё же холодно рассмеялся:

— Ещё не наигралась? Из-за какого-то постороннего человека ты хочешь устроить тут такой цирк? Юй Минсюй, знай меру.

Она смотрела на его лицо — всё такое же красивое, мрачное, с явной примесью раздражения. Но Юй Минсюй всё это казалось до нелепости издевательским; она уже даже злиться не могла — от одного взгляда на него её воротило. И главное, его рука по-прежнему крепко обнимала её за талию, словно так и должно было быть.

*Хлоп!* Она отвесила ему звонкую пощёчину. Окружающие остолбенели.

Инь Фэн поднял на неё взгляд; на щеке быстро проступили красные полосы, а в его мрачных глазах копилось и поднималось нечто очень похожее на насмешку.

— Что, я тебе не по нраву? — тихо сказал он. — Но ты от меня никуда не денешься, ни твоё тело, ни твоё сердце.

Юй Минсюй язвительно усмехнулась, вырвалась из его захвата и пошла прочь. Но тут же услышала за собой шаги — он бросил всех тех людей на террасе и последовал за ней.

Едва они спустились, как Инь Фэн скомандовал:

— Задержать её.

Вэй Лань всё ещё стоял на прежнем месте и, вероятно, слышал большую часть происшедшего на террасе. Он подошёл и преградил Юй Минсюй путь, понизив голос:

— Госпожа Юй, поговорите с учителем Инем спокойно, он не это имел в виду.

Инь Фэн, услышав это, рявкнул:

— Заткнись!

Вэй Лань опустил голову.

Но как Вэй Лань мог остановить Юй Минсюй? Он изначально не решался действовать всерьёз. Он сделал пару движений в попытке удержать её, но Юй Минсюй легко увернулась и проскользнула мимо. Раньше она не догадывалась, что этот повар тоже имел твёрдую закалку, — стоило ему двинуться, как это стало понятно.

Вэй Лань отошёл в сторону, но из-за этой заминки Инь Фэн нагнал Юй Минсюй.

Юй Минсюй не понимала: ещё вчера всё было хорошо, в ней даже зародилась надежда, а сегодня всё превратилось в эту душераздирающую мыльную оперу. Или же, после того как она застала ту сцену и сильно ударила по его самолюбию, подлинная — мрачная, порочная и отвратительная — сущность этого Инь Фэна наконец вырвалась наружу.

Она даже не смотрела на него, широкими шагами спускаясь вниз по лестнице. Он молча следовал за ней. Поскольку оба шли быстро, поднимался большой шум, и несколько человек внизу высунули головы, чтобы посмотреть.

Юй Минсюй не понимала, чего он хочет. Раз любит развлекаться на стороне и не может отказаться от толпы потенциальных поклонниц, так и пусть себе развлекается! Она его дважды отдубасила, но он, вне себя от ярости, должен был не бежать за ней вслед, а проявить хоть немного гордости! Что всё это значит? Ты, Инь Фэн, черт тебя дери, и на стороне шастаешь, и меня отпускать не хочешь? Совсем зазнался?

Спустившись на второй этаж, она почувствовала, что гнев внутри вот-вот достигнет предела, резко остановилась и холодно посмотрела на него через плечо. И тут Инь Фэн просто упёрся рукой в стену рядом с ней, наклонился и грубо прижался губами к её губам.

Он яростно кусал её губы, рука крепко обнимала её за талию, прижимая изо всех сил к себе. Глаза Юй Минсюй налились кровью, она укусила его в ответ, вкус крови распространился по их ртам, а в его глазах мелькнула тёмная, извращённая искра. Он обхватил её обеими руками, с нескрываемым вожделением целуя ещё яростнее.

— Доверься мне, — прозвучал очень тихий голос у её уха.

Юй Минсюй вздрогнула.

Почувствовав, что она перестала сопротивляться, он отпустил её, но упёрся обеими руками в стену по бокам от её головы.

— Пойдём в кабинет, дай мне десять минут, я всё объясню. Ради того, что было между нами. Ты собираешься уйти прямо сейчас?

Юй Минсюй холодно смотрела на него; его взгляд снова стал глубоким и нечитаемым. Она развернулась и вошла в кабинет. Инь Фэн последовал за ней. У двери он оглянулся: Вэй Лань был на лестнице, сяо Янь вернулся, и Чэнь Фэн, Туя, лао Цзю и Гуань Цзюнь — все были внизу. Шум от их ссоры был таким громким, что все они его услышали.

Инь Фэн сказал:

— Гуань Цзюнь, принеси чайник чая.

Все остолбенели.

Гуань Цзюнь встретился с глубоким, мрачным взглядом Инь Фэна, и, непонятно почему, этот взгляд внезапно вызвал у Гуань Цзюня волнение.

— Ладно, — сказал он, развернулся и ушёл.

Инь Фэн медленно притворил дверь. Выражение его лица в этот момент было предельно мрачным, даже с оттенком жестокости.

Чэнь Фэн и остальные как раз поднялись с первого этажа, а Вэй Лань поспешно спустился вниз, чтобы присоединиться к ним. Чэнь Фэн, нахмурясь, спросил:

— Что сейчас произошло?

Вэй Лань по натуре был сдержанным и осторожным. Он взвесил свои слова и ответил:

— Неожиданно пришла Юй Минсюй, как раз когда учитель Инь обнимал какую-то девушку. Юй Минсюй швырнула учителя Иня на пол и дала ему пощёчину. Но учитель Инь не отпускает её.

При этих словах они переглянулись.

Все знали, что у Инь Фэна крайне гордый характер. Когда же женщина могла так с ним расправиться, да ещё и отвесить пощёчину при всех? Теперь дело приняло серьёзный оборот.

Вспомнив, что Инь Фэн только что велел Гуань Цзюню приготовить чай, — а что путного может быть у Гуань Цзюня? — и выражение лица Инь Фэна, — когда он раньше так гневался? — Чэнь Фэн сказал:

— Плохо дело. Сейчас случится что-то непоправимое.

Туя глухим голосом пробормотал:

— Я… пойду попробую поговорить с учителем Инем.

Лао Цзю остановил его:

— Ты думаешь, он тебя послушает? Тебе ли его уговаривать? Пусть учитель Инь делает, что хочет. Что в прошлом, что сейчас, он всё время крутится вокруг этой женщины. Я давно говорил, что однажды случится беда.

Лицо сяо Яня тоже покраснело. Он спросил:

— Что Гуань Цзюнь принесёт ей выпить? Только бы не переборщил.

**Глава 179**

Вэй Лань спросил:

— Лао Чэнь, что теперь делать?

Чэнь Фэн на мгновение задумался, а затем ответил вопросом на вопрос:

— Почему мы изначально последовали за учителем Инем?

Воцарилась тишина, в глазах у всех промелькнули сложные эмоции.

Чэнь Фэн продолжил:

— Потому что весь мир смотрел на нас как на преступников, и только он видел нас невиновными. За все эти годы, что я с ним, он впервые так сильно привязался к человеку. Как сказал лао Цзю, если он чего-то хочет, почему бы нам не помочь ему это получить? Закон, мораль — когда мы действительно принимали их всерьёз? Все эти годы мы следовали правилам только из-за того, что он нас сдерживал. Теперь понимаете, что нам нужно сделать? Если он действительно навредит Юй Минсюй, боюсь, ничего хорошего из этого уже не выйдет. Юй Минсюй — полицейская, к тому же доставляющая хлопоты. Мы должны быть готовы уничтожить все улики, — для нас это нетрудно. Независимо от того, во что превратятся их отношения после этой ночи, мы устраним все последствия.

Все молчали.

Лао Цзю заговорил первым:

— Ладно. — Потер руки и усмехнулся: — Лао Цзю давно ничего плохого не делал. Пустяковое дело.

Туя и сяо Янь не издали ни звука.

Чэнь Фэн холодно посмотрел на них:

— Вы слышали, что я сказал?

Лицо Туя было напряжённым, но в конце концов он всё же кивнул. Сяо Янь тихо ответил:

— Да.

Чэнь Фэн посмотрел на Вэй Ланя, — тот тоже кивнул.

В этот момент из кухни вышел Гуань Цзюнь, неся поднос с чаем, и улыбнулся им.

Чэнь Фэн спросил:

— Что ты туда добавил?

Гуань Цзюнь ответил:

— Эта женщина слишком сильная. Я добавил немного того, от чего она почувствует себя как на небесах. Туя, чего это ты на меня уставился?

Туя боялся Чэнь Фэна и лао Цзю, но его — нет, и продолжал мрачно сверлить его взглядом. Гуань Цзюнь фыркнул:

— Что плохого, если учителю Иню будет приятно? — Он подошёл к двери кабинета, легонько постучал и вошёл.

Вскоре Гуань Цзюнь вышел, спустился на первый этаж и сел на диван.

Чэнь Фэн спросил:

— Что там происходит?

Гуань Цзюнь вспомнил только что увиденную картину —

Юй Минсюй сидела на диване, лицо её было ледяным, она даже не взглянула на него. А учитель Инь…

Он сидел на другом диване. Гуань Цзюнь никогда не видел его таким: глаза покрасневшие, лицо напряжённое, в глазах, казалось, поблёскивали слёзы, словно он перенёс величайшее унижение, эмоции зашкаливали, и он изо всех сил старался сдержаться.

Атмосфера была натянутой как струна, готовая лопнуть в любой момент.

Гуань Цзюнь также вспомнил взгляд Инь Фэна, когда вносил чай — глаза полные мрака. Этот яростный, бурлящий взгляд был ему хорошо знаком.

Гуань Цзюнь ответил:

— Я никогда не видел его таким. Он собирается наброситься на неё.

Все замолчали.

Никто не знал, что именно собирается сделать Инь Фэн.

Внезапно из кабинета донёсся звук бьющейся посуды, послышался приглушённый спор. Лао Цзю усмехнулся.

Вскоре стали слышны звуки падения тяжёлых предметов, несколько раз подряд.

Чэнь Фэн поднял голову:

— Сяо Янь, иди посмотри.

Сяо Янь уже не мог усидеть на месте. Только он собрался встать, как дверь кабинета распахнулась.

Инь Фэн вышел, неся на руках Юй Минсюй. На лбу у него была свежая рана, лицо — ледяное. А Юй Минсюй обхватила его за шею, прижалась к его груди, глаза были закрыты, щёки неестественно алели.

Инь Фэн окинул взглядом всех внизу:

— Что вы тут все делаете? Катитесь. — И направился в главную спальню.

Чэнь Фэн тут же бросился следом, нагнал его и сказал:

— Учитель Инь, когда она очнётся, боюсь… — Не успел он договорить, как Инь Фэн с грохотом захлопнул дверь позади себя.

Чэнь Фэн взглянул на остальных внизу и сказал:

— Разделимся на две смены, будем дежурить по очереди, на случай, если что-то случится.

Все понимали, что Чэнь Фэн прав. Если бы Инь Фэн опоил и запер в комнате любую другую женщину, и делал с ней, что хотел, — это было бы совсем несложно решить. Но Юй Минсюй — полицейская. Сейчас Инь Фэн и слушать ничего не желал, явно потеряв голову из-за этой женщины, и его действия уже были преступлением. Как и сказал Чэнь Фэн, теперь, возможно, настал их черёд отплатить ему добром.

———

По распоряжению Чэнь Фэна гости быстро разошлись, предварительно увидев, как «Юй Минсюй» в одиночестве уехала на машине Туя. А Инь Фэн, поссорившись с подругой и потеряв лицо, не вышел их провожать. Гости тоже выразили понимание — всё-таки, характер у учителя Иня всегда был странноватым. Да и кто после того, как его так «проучила» женщина, сможет людям на глаза показаться?

Гуань Цзюнь был специалистом в IT, и вскоре Чэнь Фэн также организовал, чтобы камеры наблюдения в жилом комплексе Юй Минсюй зафиксировали, как она, как обычно, возвращается домой. Свет в её квартире зажёгся, она отправила Сюй Мэншаню пару сообщений по работе — всё как обычно.

А с компьютера Инь Фэна в издательство было отправлено ранее написанное, но не опубликованное короткое произведение с сопроводительным письмом, сообщавшим, что оно по вдохновению было создано всего за одну ночь. На компьютере также остались данные об использовании его в течение всей ночи.

…

Вэй Лань спросил Чэнь Фэна:

— Неужели нужно заходить так далеко?

Чэнь Фэн поднял голову, взглянул на дверь главной спальни, которая всё это время была закрыта, вздохнул и сказал:

— Надеюсь, нам это не понадобится. Но если завтра Юй Минсюй очнётся и не оставит это дело, я не позволю доказательствам изнасилования сохраниться.

———

Юй Минсюй впервые ощущала что-то подобное.

Сознание помутнело. Она не знала, когда именно всё вокруг превратилось в мелькающие тени и блики света, и могла только смутно различать очертания комнаты, окна, мебели и человека.

Внутри тела разливался неудержимый жар и странное возбуждение. Она чувствовала себя счастливой, ей очень хотелось что-то сделать.

— А Сюй, — позвал какой-то голос.

Знакомый силуэт, его размытые очертания, широкие плечи. Юй Минсюй рассмеялась и протянула к нему руки:

— Инь Фэн…

Он обнял её, и будто с усмешкой пробормотал:

— Выпила совсем немного, как же так получилось?

Юй Минсюй смутно чувствовала, что что-то не так, но ей было слишком приятно в его тёплых объятиях. Она прижалась головой к его груди и сказала:

— Инцзюнь, я так по тебе скучала. Правда скучала. Когда ты вернёшься?

Тот помолчал немного, затем нежно прошептал, успокаивая:

— Я здесь.

Он поднял её на руки, Юй Минсюй взлетела в воздух и инстинктивно обвила его шею руками. Она почувствовала, как в теле стало ещё горячее, ещё приятнее, а сознание ещё больше затуманилось. Он принёс её в другое место.

Когда он положил её на кровать, Юй Минсюй почувствовала мягкость под собой. Она прищурилась, рассмеялась, уткнулась лицом в мягкую простыню и стала нежно, раз за разом, потираться о неё.

Затем она почувствовала, как над головой стало темнее — он наклонился.

Мужчина помолчал всего несколько секунд. Юй Минсюй чувствовала, как всё её тело вот-вот воспламенится. Мужчина губами закрыл ей рот:

— Не стони… Когда ты так стонешь… я не выдерживаю.

— Тогда и не сдерживайся, — с досадой сказала она. — Ты мой.

Мужчина тихо рассмеялся, но не двигался.

— С ума сойти, — тихо сказал он.

— Именно этого я от тебя и хочу, — пробормотала она.

Но он замер, уткнулся лицом в одеяло и долго дышал. Так долго, что ей это надоело, и она снова потянулась к нему, чтобы поцеловать. Только тогда он подхватил её на руки и тихо прошептал, утешая:

— Пойдём в ванную.

**Глава 180**

Вэй Лань и сяо Янь отвечали за дежурство под утро. Ночь была тёмной и безмолвной. В гостиной работал телевизор. Вэй Лань курил и на его лице лежала печать усталости. Сяо Янь же просто склонил голову и заснул на диване.

Было около трёх часов ночи — самое сонное время суток. Вэй Лань тоже начал дремать, как вдруг услышал, как наверху открылась дверь.

Инь Фэн спустился вниз в банном халате.

Вэй Лань тут же проснулся и наблюдал, как тот спускается и подходит, чтобы сесть на диван. Волосы Инь Фэна были мокрыми, явно только что из душа. Халат был небрежно завязан на талии, обнажая участок мускулистой груди — на ней угадывались несколько розовых следов от укусов и царапин от ногтей. И хотя на лице Инь Фэна лежала тень усталости, в нём явно читалось состояние полной разрядки и удовлетворения. Будучи мужчиной, как Вэй Лань мог не понять, что произошло?

— Всё в порядке? — спросил он.

Инь Фэн усмехнулся:

— Всё хорошо. — Но его глаза были по-прежнему мрачными. Такой Инь Фэн казался Вэй Ланю одновременно и чужим, и знакомым. Как будто он всегда был таким, просто редко показывал эту свою сторону.

Вэй Лань взвесил слова и сказал:

— Мы уже провели работу по ликвидации последствий, — на всякий случай.

Инь Фэн кивнул, словно заранее ожидал от них такого, не выражая ни согласия, ни несогласия.

— Тогда… что дальше? — Вэй Лань взглянул наверх. Дверь в спальню была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука.

В этот момент сяо Янь, дремавший рядом, клюнул головой и резко проснулся, разглядев того, кто сидел перед ним:

— Учитель Инь!

Инь Фэн кивнул.

Сяо Янь тоже посмотрел наверх и неуверенно спросил:

— Это… насчёт госпожи Юй…

Инь Фэн сказал:

— Она ещё спит. Гуань Цзюнь переборщил с дозой, — проспит как минимум до рассвета.

Сяо Янь и Вэй Лань умолкли.

Спустя мгновение Инь Фэн приказал:

— Сяо Янь, спустись в подвал, принеси четыре пары наручников.

Сяо Янь на секунду остолбенел, но в конце концов не сказал ни слова, поднялся и направился в подвал.

Вэй Лань слегка нахмурился и осторожно спросил:

— Другого выхода нет?

Инь Фэн ответил:

— Когда она проснётся, я поговорю с ней. Наручники — на всякий случай, одной парой её не удержать.

Вэй Лань невольно представил себе эту картину и почувствовал, как от возбуждения дрогнуло сердце. Но всё же сказал:

— Лучше всего объясниться по-хорошему. Пусть она из полиции, но всё же она твоя женщина.

На лице Инь Фэна мелькнула холодная усмешка:

— Верно. Такой, как я, вообще не может быть вместе с полицейской. Но я также не вынесу, если она уйдёт от меня.

Вэй Лань замер, глядя на его жестокие глаза, и не сказал ни слова.

В это время сяо Янь поднялся с четырьмя парами наручников. Инь Фэн взял их, взвесил в руке, и, неясно что представив, медленно улыбнулся. Вэй Лань и сяо Янь переглянулись — оба понимали, что дело, похоже, зашло слишком далеко: Инь Фэн решил добиться своего любой ценой.

Едва Инь Фэн поднялся с наручниками, как с верхнего этажа, из главной спальни, донёсся глухой удар. Все трое одновременно изменились в лице. Инь Фэн тут же бросился наверх, двое других — следом за ним.

Инь Фэн распахнул дверь и обнаружил, что кровать пуста. Его спальня была апартаментами с небольшой смежной комнатой — личным кабинетом. Увидев, что дверь в кабинет открыта, он нахмурился и быстрыми шагами направился туда. Вэй Лань и сяо Янь тоже побежали за ним.

В кабинете горела настольная лампа, и Юй Минсюй действительно была там.

Она стояла перед письменным столом, одетая только в рубашку Инь Фэна, которая прикрывала её до середины бёдер. Длинные волосы ниспадали на плечи, на шее, руках и ногах отчётливо виднелись свежие тёмно-красные следы от поцелуев и даже синяки — свидетельствовавшие о том, сколь страстному обращению она только что подверглась.

Одной рукой она опиралась о столешницу, в другой держала папку с документами. Неизвестно, где она её нашла, и что именно рассматривала. Всё её тело ещё пошатывалось, ей явно не хватало сил; щёки по-прежнему пылали румянцем, — действие препарата ещё не прошло. Она пристально смотрела на документы в руках, но, услышав шум, подняла голову и уставилась на Инь Фэна.

В мгновение, когда их взгляды встретились, Инь Фэн увидел в её глазах шок и скрытую боль.

Затем её тело снова качнулось, она изо всех сил упёрлась руками в стол и спросила:

— Это твоё? Оба этих результата обследования — твои? — На глазах выступили слёзы.

Инь Фэн почувствовал, как его сердце судорожно сжалось, а затем горько усмехнулся:

— Да. Ты всё-таки это увидела.

Юй Минсюй швырнула папку на стол. Папка была раскрыта, и Вэй Лань с сяо Янем, стоявшие за спиной Инь Фэна, смогли разглядеть её содержимое. Там были два документа: один — снимок сканирования структуры человеческого мозга, другой — внутренний отчёт об оценке из отдела поведенческого анализа ФБР США.

Вэй Лань и сяо Янь молчали.

Юй Минсюй сказала:

— Теперь понятно, почему каждый раз, когда ты раскрываешь дело, ты так хорошо понимаешь психологию преступника… Понятно, почему вокруг тебя собрались такие люди, и они готовы следовать за тобой по доброй воле… Ты…

Инь Фэн, не отрывая от неё взгляда, холодно приказал:

— Выйдите.

Юй Минсюй прижала ладонь к голове и снова пошатнулась.

Вэй Лань и сяо Янь вышли, но как они могли успокоиться? Они остались у двери, прислушиваясь к тому, что происходит внутри.

Послышался почти потерянный голос Юй Минсюй:

— Оказывается, ты такой же, как они! Ты тоже психопат, ты… Неудивительно, что у тебя раздвоение личности, что ты разделился на два совершенно разных человека! Ты совершал преступления? Совершал?!

Спустя мгновение они услышали низкий смешок Инь Фэна:

— Да. Разве ты уже не видела результаты томографии? Я от рождения отличаюсь от вас, — я такой же, как они. Я с рождения должен был быть психопатом. Я работаю в этой сфере и узнал об этом очень давно. Я не смирился, нашёл способ поехать в США, но результаты поведенческого анализа оказались теми же. Ты права, я чертовски хорошо понимаю их, потому что, будь я проклят, я родился одного с ними вида. Так что, ты уйдёшь от меня теперь?

Юй Минсюй повторила вопрос:

— Совершал ли ты преступления?! Убивал людей?!

Инь Фэн на мгновение замер, а затем тоже повторил свой вопрос:

— А если я скажу «да», ты уйдёшь от меня?

Но в ответ он услышал горькую усмешку Юй Минсюй:

— Да, я и правда задаю глупые вопросы. Этой ночью ты уже совершил преступление.

В этот момент с громким стуком дверь в главную спальню захлопнулась, и Вэй Лань с сяо Янем больше ничего не услышали. Оба заметно побледнели.

О некоторых вещах… хотя Инь Фэн никогда прямо о них не говорил и не показывал никаких официальных результатов обследований, они всё-таки догадывались.

Учитель Инь… он всегда так точно считывал их психологическое состояние, ощущал преступные намерения; его взгляд, устремлённый на них, не казался им чужим. Он не боялся их, тогда как многие трепетали при их виде, а он одного за другим вытаскивал их из бездны, годами жил среди них, и рядом с ним больше никого не было. Они все в той или иной степени читали его книги, где некоторые преступные методы были чрезвычайно жестокими, а психологические описания — пугающе живыми, от чего у них закипала кровь…

Они убивали людей и совершали преступления в реальности.

Инь Фэн же убивал в виртуальном мире. Убивал больше и жёстче, чем все они.

**Глава 181**

В этом мире чужак всегда остаётся чужаком.

А свои всегда найдут своих.

Хотя в глазах людей, и особенно в глазах коллег-полицейских, Инь Фэн был успешным, порядочным и зрелым человеком, пусть и с некоторыми странностями, но на какое-то время в нём на первый план вышла самая чистая и невинная личность. Эта личность вместо него полюбила женщину-полицейскую, олицетворяющую правосудие.

И он тоже полюбил её.

А потом он её изнасиловал.

Эта женщина — непонятно как — проснулась раньше времени и неожиданно увидела его самый глубоко спрятанный секрет.

И затем она решила, что он виновен.

…

Вэй Лань задумался на мгновение и сказал:

— Немедленно свяжись с Чэнь Фэном, а сам ступай дежурить внизу. Я останусь здесь. Боюсь, дело может принять дурной оборот.

Сяо Янь стиснул зубы, кивнул и спустился вниз.

Прошло минут десять-пятнадцать. Вэй Лань, стоявший на посту у двери главной спальни, вдруг услышал снаружи, со стороны сада, какой-то шум и приглушённые голоса. Сердце его вздрогнуло от недоброго предчувствия, как вдруг дверь в спальню с силой распахнулась. На лице Инь Фэна проступил ярко выраженный синяк, одна щека распухла. Выражение его лица было ледяным, и он стремительно помчался вниз по лестнице.

Вэй Лань бросился за ним:

— Что случилось? Где она?

Инь Фэн сквозь стиснутые зубы прорычал:

— Она выпрыгнула из окна. Внизу кто-нибудь есть, чтобы задержать её?

Вэй Лань ответил:

— Есть.

Они быстро выбежали наружу, и вдруг весь сад озарился ослепительно ярким светом — кто-то включил прожектор, и теперь всё было видно как на ладони. Они отчётливо увидели, как на дорожке впереди двое сцепились в схватке — кто же это был, если не Юй Минсюй и сяо Янь?

В обычное время сяо Янь и в подмётки не годился Юй Минсюй, но сегодня она явно была не в форме, ещё не восстановилась, да к тому же спрыгнула со второго этажа — одна нога почти не слушалась, и потому сяо Янь смог её удержать.

Инь Фэн пристально смотрел на упрямую, не желающую сдаваться фигуру впереди, и его взгляд становился всё мрачнее, а в этой мгле клубилось ещё более сильное желание. Он сказал Вэй Ланю:

— Прикажи Туя помочь. Сяо Янь один с ней не справится.

Вэй Лань поднял взгляд — на самом деле, не только Туя, но и лао Цзю, Чэнь Фэн, Гуань Цзюнь — все они, услышав шум, появились из разных уголков особняка и теперь стояли на краю клумбы, молча наблюдая.

Семеро мужчин.

Нет, семеро виновных психопатов, окруживших одну женщину-полицейскую.

Эта мысль мелькнула в голове Вэй Ланя, и он почувствовал странное возбуждение, сильнейший порыв что-нибудь разрушить. А что насчёт Инь Фэна? Чувствовал ли и он то же самое?

Вэй Лань сделал знак Туя в отдалении.

Туя неподвижно постоял несколько секунд, прежде чем войти в круг. Всего несколькими движениями он скрутил Юй Минсюй, схватив её за руки и прижав так, что она не могла пошевелиться.

Инь Фэн взглянул на неё — на ней была всё та же рубашка, которую он надел на неё ранее, ноги оставались обнажёнными — его зрачки сузились, и он быстрым шагом направился к ней. Остальные, видя это, тоже медленно приблизились.

При таком раскладе всем было ясно: это дело уже не замять.

Что же предпримет Инь Фэн? Какой выбор он сделает?

Юй Минсюй, после всех этих попыток вырваться, видимо, снова поддалась действию наркотика — выглядела заторможенной, лицо снова начало покрываться румянцем, и она начала оседать на землю. Туя поспешил подхватить её.

Инь Фэн сбросил халат, полностью закутал её, взял на руки и, повернувшись, направился обратно в дом.

Лао Цзю произнёс:

— Учитель Инь, она узнала?

Инь Фэн замедлил шаг.

Чэнь Фэн нахмурился, его взгляд на человеке в объятиях Инь Фэна тоже стал холодным, но в нём читалась и нерешительность.

Гуань Цзюнь сказал:

— Учитель Инь, лучше отдайте её мне. Я могу сделать так, что она никогда не сможет вымолвить ни слова.

Чэнь Фэн прикрикнул:

— Что за чушь! Она полицейская! Если с ней что-то случится, нам всем не сдобровать, и учителю Иню тоже не отвертеться! Более того… — Он осёкся.

Туя произнёс:

— Она хороший человек! Учитель Инь, не делайте того, о чём потом пожалеете.

Инь Фэн холодно бросил:

— Замолчи!

Лицо сяо Яня тоже было белым как полотно, и он тихо, но настойчиво повторил слова Туя:

— Учитель Инь, не делайте того, о чём будете жалеть.

Инь Фэн обернулся, холодным взглядом окинул всех и сказал:

— Это дело между мной и ею. Никто из вас не смеет вмешиваться и следовать за мной. — Затем он уставился на ту, что была у него на руках, и словно размышляя вслух, произнёс: — Ты говорила, что уйдёшь от меня, что будешь расследовать моё дело, обвинишь меня в изнасиловании. Но как ты сможешь уйти от меня? — Он прижал её к груди и унёс в дом.

На лестнице он на мгновение замер, потом развернулся и направился в подвал.

Оставшиеся снаружи, осознав, куда он направляется, молчали.

За все те годы, что они следовали за Инь Фэном, они ни разу не видели, чтобы он нарушил закон; более того, он сдерживал их, и они старались вести себя как нормальные люди. Ведь он внушал им: «Отец американской психологии Уильям Джеймс сказал: "Если хочешь стать определённым человеком, сначала веди себя так, будто уже им являешься"».

Но это не означало, что Инь Фэн был неспособен на преступление.

В подвале у него была комната для симуляции преступлений, где стояли манекены, различные орудия преступления и даже клетка.

Он унёс Юй Минсюй туда, никому не позволив следовать за собой.

———

Когда Юй Минсюй снова пришла в себя, она почувствовала, что голова раскалывается от боли, а всё тело ломит. Она знала, что это было последствием действия наркотика.

Она осмотрелась. Это место напоминало подвал, здесь не было окон — ни малейшего проблеска дневного света.

Но окружающая обстановка была, без сомнения, леденящей душу. У стены стояли несколько манекенов в натуральную величину, мужчины и женщины, старые и молодые, их лица застыли в неестественной, кукольной неподвижности, но выполнены они были пугающе реалистично.

Все они будто смотрели на неё.

Сердце Юй Минсюй сжалось.

На одной из стен висело множество предметов: ножи всех размеров, электропила, верёвки, электродрель, а также прозрачные коробки с инструментами для вскрытия — всё это поблёскивало под светом люминесцентных ламп.

Юй Минсюй попыталась приподняться, но поняла, что не может. Запястья и лодыжки отозвались громким лязгом — это четыре железные цепи с оковами прочно приковали её к большой кровати. Какой бы физической силой она ни обладала, сбежать было невозможно.

Она снова посмотрела на свою лодыжку — при прыжке вниз она её вывихнула. Но кто-то уже аккуратно наложил на неё мазь и перевязал, — ощущался прохладный эффект.

Она изо всех сил дёрнула цепи несколько раз, вызвав серию лязгающих звуков, и прохрипела:

— Есть тут кто! Инь Фэн! Инь Фэн, выйди, чёрт тебя побери!

Ответа не последовало, в подвале царила полная тишина.

Юй Минсюй кричала довольно долго, пока не выбилась из сил, и в изнеможении снова рухнула на кровать.

Она не знала, сколько времени проспала, не знала, который сейчас час, — ни телефона, ни личных вещей при ней не было. На ней была всё та же рубашка Инь Фэна, а сверху её прикрывало одеяло.

Примерно через полчаса сверху донёсся знакомый звук шагов. Юй Минсюй повернула голову и увидела, как тот человек медленно спускается по лестнице.

Инь Фэн уже переоделся в рубашку и брюки. Под белым светом ламп он выглядел холодным, мрачным и пугающе красивым.

Юй Минсюй не отрываясь смотрела на него.

Он неспешным шагом подошёл, сел на край кровати и коснулся её лица. Юй Минсюй отвёрнулась, избегая прикосновения.

Тогда он просто схватил её за подбородок, сжимая так сильно, что ей стало больно, и, заставив смотреть на себя, наклонился и нежно поцеловал её в лоб, прошептав:

— А Сюй, что же мне с тобой делать?

**Глава 182**

Юй Минсюй внутренне содрогнулась, прикусив нижнюю губу, и сказала:

— Инь Фэн, одумайся, пока не поздно! Твои действия уже являются преступлением. Выпусти меня, пока ещё можно остановиться, слышишь меня?!

Но Инь Фэн будто не слышал. Его тёмные, глубокие глаза пристально смотрели на неё, а затем он медленно улыбнулся:

— А Сюй, ты узнала мою самую сокровенную тайну. Я хочу знать ответ: готова ли ты по-прежнему быть со мной?

Юй Минсюй молчала.

Она видела, как тускнеет мрачный свет в его глазах.

— Всё-таки… мне опять не суждено этого получить? — тихо прошептал он. — За тридцать лет я никогда не получал того, чего хотел.

Он поднялся и направился к выходу.

— Стоять! — крикнула Юй Минсюй.

Он замер.

— До каких пор ты собираешься держать меня здесь? Инь Фэн, не заходи так далеко! Отпусти меня сейчас, и я обещаю тебе… я не буду заявлять на тебя, мы забудем об этом. Но если ты продолжишь удерживать меня, пути назад уже не будет!

Инь Фэн обернулся. На его лице промелькнула горькая, исполненная сарказма улыбка:

— Заявить на меня? Ты думаешь, мы не можем заставить улики исчезнуть? Ничего, кроме твоих показаний, не будет. Я уже распорядился, чтобы сегодня вечером «подручные Ло Юя» проникли в твой дом, устроили поджог и похитили тебя. Полиции понадобится время, чтобы выйти на него. Всё равно у него давно к тебе недобрые намерения. Ло Юй будет всё отрицать, а ты на какое-то время исчезнешь. Через два месяца полиция найдёт доказательства, подтверждающие, что ты погибла в результате несчастного случая.

Юй Минсюй не могла поверить своим ушам и закричала:

— Инь Фэн, ты безумец! Ты сумасшедший! Действительно ненормальный! Животное!

— Не называй меня животным! — взревел Инь Фэн. — Это ты сама связалась со мной, ты влюбилась в меня, ты обещала не покидать меня, а теперь называешь меня животным? И всё потому, что я прирождённый психопат? Почему это стало моим преступлением? Я столько лет терпел, сдерживал себя. Этот меч тридцать лет висел у меня над головой, и я не знал, когда он упадёт. Но я не убивал, не совершал преступлений. Я даже использовал свой дар, чтобы предотвращать преступления. А ты смотришь на меня таким взглядом… узнала, что я урод, и больше не можешь принять меня, верно? Потому что ты — полицейская, ты не можешь быть с прирождённым преступником. Тебе нравятся такие мужчины, как Цзин Пин, такие же честные, как ты, следователи, да? Но ты моя, ты уже принадлежишь мне. У меня никогда не было ничего по-настоящему своего, поэтому ты больше не будешь работать в полиции. Ты будешь со мной всегда, вечно: десять лет, двадцать, тридцать. Я стану твоим миром, я буду всем для тебя. А Сюй, это будет так прекрасно, у тебя буду только я, а у меня — только ты. Мы будем вместе каждый день.

У Юй Минсюй волосы зашевелились на голове. Глядя на его покрасневшие глаза и вздувшиеся вены на лбу, она прошептала:

— Безумец… Безумец… Не подходи, не трогай меня…

Лицо Инь Фэна помрачнело, и он снова медленно приблизился к ней.

— Лучше больше так не говори, — приказал он. — «Не надо», «не трогай меня»… Я не люблю это слышать.

Он откинул одеяло, набросился на неё и, кажется, лишь ещё больше возбудился от её сопротивления. Юй Минсюй издавала мучительные, болезненные звуки, и рыдала и ругалась одновременно.

Хотя тело Юй Минсюй было почти полностью скрыто и придавлено Инь Фэном, эта картина, без сомнения, могла взволновать кого угодно.

Это была и любовь, и преступление, это было хищничество, это было разрушение, — всё более мрачное и безудержное падение.

Позади них, в почти неосвещённом углу, в месте, скрытом настолько, насколько возможно, пара глаз жадно наблюдала за этой сценой. Их владелец тоже испытывал смертельное возбуждение и восторг. Он поднял телефон, заранее отключив все звуки, нажал кнопку записи и заснял всё, что произошло дальше, запечатлев в этой подвальной комнате ещё более жестокое преступление, которому только предстояло произойти.

———

В подвале было довольно холодно. После того как Инь Фэн подмял Юй Минсюй под себя, он натянул одеяло, укрыл им их обоих. Хотя одеяло прикрывало их, его движения были вполне очевидны.

Тогда и произошёл переломный момент.

Юй Минсюй, видимо, достигла предела своих сил, и когда он приблизился, она резко вскинула голову и их лбы жёстко столкнулись. Инь Фэн пошатнулся, глядя на её полные ненависти глаза, и его сердце сжалось ещё сильнее.

— Хлоп! — прозвучал звук от громкой пощёчены. Удар, казалось, был очень сильным, голова Юй Минсюй отлетела в сторону, и она долго не могла прийти в себя.

— Не сопротивляйся! — закричал Инь Фэн. — Не сопротивляйся!

Он схватил её за подбородок. Длинные волосы закрывали большую часть её лица, но он услышал её насмешливый смех:

— Инь Фэн, ты действительно смешон, правда.

— Заткнись!

— Все эти годы ты думал, что защищаешь справедливость, ещё и ведёшь за собой тех, кто когда-то преступил закон. Ты что, вообразил себя спасителем? А оказалось, что ты — ничто! Истинный ты — эгоистичный, малодушный, трусливый; боишься всё потерять, потому и не смеешь ничего иметь. Ты самый извращённый, отвратительный и лицемерный из них всех! Ты всегда жил в собственном воображении, жил как фальшивая версия себя!

— Заткнись! Я сказал, заткнись! — Его рука инстинктивно потянулась к её горлу, сжимая его, пытаясь заставить её замолчать.

Но глаза Юй Минсюй были кроваво-красными, вся она была исполнена крайнего упрямства, и даже сквозь боль кричала:

— С тобой всё кончено, тебе уже не помочь! Твоё преступление начинается с меня, с этого дня. Я любила тебя, но теперь ты стал тем, кого я ненавижу больше всего! Я презираю тебя, я никогда больше не взгляну на тебя. Прожить вместе всю жизнь? Ты думаешь, я хочу прожить с тобой жизнь?

— Прекрати! — Инь Фэн, казалось, был на грани потери контроля.

Но Юй Минсюй словно не слышала его. А может, потому что этот мужчина и вправду был когда-то её самой большой любовью, сейчас в её глазах читалась ненависть на грани одержимости:

— Я никогда больше не полюблю тебя. Даже если ты запрёшь меня, заставишь исчезнуть, в моих глазах ты будешь как пёс. Я не люблю тебя, ты никогда больше не получишь меня! У тебя ничего нет, Инь Фэн, у тебя больше ничего не будет, лишь груз преступлений, ты…

Её последующие слова не смогли вырваться наружу.

Потому что Инь Фэн сдавил их в её горле.

В подвале воцарилась зловещая тишина.

Руки Инь Фэна по-прежнему сжимали горло Юй Минсюй, всё сильнее и сильнее. Время словно остановилось в этот момент. А её попытки сопротивляться постепенно сходили на нет. Наконец, она перестала двигаться.

Но руки Инь Фэна всё ещё сжимали её шею. Прошло несколько минут, прежде чем он медленно убрал их. Он смотрел на лежавшую на кровати бездыханную женщину, затем через некоторое время уткнулся лицом в свои ладони и очень долго не поднимал головы.

…

Примерно через десять минут телефон у пояса Инь Фэна тихо пискнул. Только тогда он убрал руки от лица, взглянул на сообщение, а затем повернулся, ущипнул Юй Минсюй за щёку и тихо сказал:

— Всё, он ушёл. Теперь ему не спрятаться.

**Глава 183**

Юй Минсюй снова открыла глаза.

При свете лампы желание и безумие в глазах Инь Фэна полностью исчезли, словно он снова стал тем, кем был обычно: холодным, тёмным, с налётом мрачной глубины и каплей порочности.

А шея Юй Минсюй всё ещё болела — ранее он и вправду приложил некоторую силу ради правдоподобия. То, как он кусал и мял её тело, тоже было настоящим, и некоторые места до сих пор ныли.

Юй Минсюй дёрнула запястьем, и железные цепи глухо звякнули.

Инь Фэн достал из кармана ключ.

Сейчас Юй Минсюй находила, что каждый его жест пропитан мерзостью: «Если хочешь открыть замок, так открывай, зачем нужно приподнимать моё запястье, да ещё и так неспешно водить подушечками пальцев по руке?»

Цепь упала, и одна её рука освободилась. Инь Фэн уже собирался повернуться, чтобы отпереть вторую, но не успел и глазом моргнуть, как — *хлоп!* — ещё более звонкая, чем тогда на террасе, пощёчина вновь обожгла его щёку.

Он замер, опустил на неё взгляд, и было трудно разобрать, гнев или что-то иное читалось в его глазах.

Юй Минсюй выхватила у него из рук ключ и взялась сама отпирать второе запястье, но ещё не успела вставить ключ в замочную скважину, как её плечо резко придавило весом. Она тут же замахнулась для ответного удара, но на этот раз Инь Фэн был настороже, да и она могла двигать лишь одной рукой. Он уклонился, схватил её руку, развернул и придавил её собой.

Они снова оказались в тесно переплетённой позе, грудь к груди. Их взгляды встретились: его — глубокий, как море, её — полный ярости:

— Подсыпать наркотик полицейской, да ещё будучи консультантом полиции! Знать закон и сознательно его нарушать!

— Разве я не отнёс тебя сразу под холодный душ и не дал тебе таблетку, чтобы ты пришла в себя? — сказал он.

Юй Минсюй стиснула зубы. Казалось, она до сих пор ощущала то всепоглощающее жгучее, парящее ощущение. Да, он засунул её в ванну, облил ледяной водой, и она почти сразу протрезвела. Но до этого, хотя сознание её и было спутанным, она отчётливо помнила, что он нисколько не церемонился — сколько же лишнего он себе позволил? И главное, что только что, на глазах у «кротa», хоть их и прикрывало одеяло, но под ним он снова принялся за своё и облапал её сверху донизу! Если бы не необходимость поймать предателя, они бы там, на кровати, чуть не подрались!

— Сразу? — с вызовом повторила она его слово.

Он ущипнул её за подбородок и сказал:

— Игра должна быть правдоподобной. Цель очень подозрительна. Чтобы заставить их поверить, что я способен на убийство, мои эмоции, мои действия, наш конфликт — всё должно было пройти через процесс непрерывного развития и накопления. Более того… — Он скользнул взглядом по очертаниям её тела, после всех этих передряг почти не прикрытого одеждой. — Я мужчина. Мужчина, испытывающий к тебе влечение. В тот момент ты была такой страстной, а моя выдержка всегда оставляла желать лучшего. Как я мог удержаться?

Юй Минсюй почувствовала, как ком подкатывает к горлу, и язвительно рассмеялась:

— Я была страстной? Разве я была бы такой, если бы ты меня не накачал? Почему не предупредил заранее?

Но Инь Фэн, казалось, находил её взбешённый вид забавным. Он снова ущипнул её за щёку. Юй Минсюй отпрянула и снова попыталась ударить его головой. Инь Фэн тут же увернулся и просто прижал её голову рукой. Его дыхание коснулось её лица. Ленивым голосом он произнёс:

— Я же говорил тебе: импровизируй, действуй по обстоятельствам, подыгрывай, — всё остальное я возьму на себя. В конце концов, некоторые последующие события тоже не полностью были мне подконтрольны. А теперь? Разве результат не хорош? Эта змея так быстро выползла из норы.

Юй Минсюй пристально смотрела на него.

Он и вправду говорил это.

…

Несколько часов назад.

Когда Юй Минсюй застала Инь Фэна в «тесном контакте» с другой женщиной на террасе, она в ярости собиралась уйти, но Инь Фэн прошептал ей на ухо всего два слова: «Доверься мне».

Именно из-за этих слов, из-за того, что произнёс он их без тени легкомыслия или дерзости, лишь с холодной твёрдостью, Юй Минсюй вошла с ним в кабинет.

Едва они оказались внутри, он запер дверь, взял её за руку, отвёл в самый укромный угол и огорошил:

— Я специально подстроил всё это, чтобы ты увидела. Я подозреваю, что среди моих людей затесался их человек.

Юй Минсюй растерялась.

До этого она была в бешенстве, но теперь, успокоившись, начала улавливать суть. Со способностями Инь Фэна, если бы он и вправду хотел скрыть измену, он, вероятно, подошёл бы к делу безупречно. Но сегодня он сначала назначил ей встречу, затем внезапно отменил, и так «случайно» она застала его за неподобающим поведением…

Но Юй Минсюй всё ещё не до конца поверила. Глядя на него, она сказала:

— Продолжай сочинять.

Инь Фэн усмехнулся:

— Я просто не хочу, чтобы ты мне ноги переломала.

Юй Минсюй на мгновение застыла, прежде чем поняла, о чём он. Неясно почему, но большая часть её сомнений тут же рассеялась.

Инь Фэн добавил:

— К тому же сейчас я добиваюсь тебя. Разве я мог бы прикасаться к другой женщине? Кем ты меня считаешь? Разве я похож на того, кто спит со всеми подряд?

Юй Минсюй фыркнула:

— Мне нет дела, кто ты там по жизни. Но чтобы поймать крота в организации психопатов, нужно путаться с женщинами? Такое логическое обоснование я слышу впервые.

Инь Фэн поднял руку, чтобы коснуться пряди волос у её щеки, но она тут же её отбила. Он снова улыбнулся:

— Чтобы убедить умного человека, нужна умная логика. После того как в Гуйчжоу обнаружился лже-Инь Фэн, я заподозрил, что среди моих людей есть предатель. Иначе как они могли так досконально знать моё расписание и незаметно «подменить» меня?

Юй Минсюй кивнула. В этом она была с ним согласна.

— Всё это время я не предпринимал никаких действий, во-первых, чтобы тайно наблюдать, а во-вторых, чтобы спланировать сегодняшнюю операцию. Ты сыграешь в ней ключевую роль. У меня уже есть подозреваемый, — сказал Инь Фэн.

— Я — ключевой участник?

— Да. Эта организация, раз уж она собирает и воспитывает маньяков, проявила ко мне интерес. Они уже строили против меня планы и хотят заполучить меня. Но сейчас я восстановил рассудок, и их нынешние действия — всего лишь пробы, намёки, они не вступают со мной в открытое противостояние. Конечно, и у меня с ними свои счёты. Раз они всё водят нас по кругу — Сян Жун, Ло Юй, компания «Кайян» — все следы обрываются. Тогда почему бы мне самому не проявить слабость, чтобы выманить затаившегося предателя. А ты — моя единственная слабость.

Юй Минсюй взглянула на него, уголки её губ дёрнулись.

Инь Фэн сказал:

— Что, не веришь? Ни деньги, ни женщины, ни власть, ни выгода, ни личные желания не смогут толкнуть меня на преступный путь. Все эти годы я ни разу не пал. Лишь ради тебя… — Он сделал паузу, его тёмный взгляд упал на её лицо. — …они, возможно, хоть немного, но поверят. Но этого будет достаточно.

Неизвестно почему, но сердце Юй Минсюй сжалось. Сохраняя обычное выражение лица, она спросила:

— Так что будем делать дальше?

Инь Фэн ответил:

— Я не собираюсь раскрывать тебе весь план. Просто веди себя так, как будто у нас не было этого разговора. Реагируй естественно, импровизируй по ситуации. Всё остальное я возьму на себя.

Он по-прежнему не сказал, кого подозревает. Поэтому, когда Гуань Цзюнь вошёл, чтобы подать чай, Юй Минсюй сделала вид, что ничего не знает, приняв холодный и отстранённый вид. А он — как опытный психолог — ещё точнее управлял своим поведением и настроением: сидел с мрачным, озабоченным видом, который видел Гуань Цзюнь, и любой мог ощутить исходящую от него подавленную, зловещую ауру.

**Глава 184**

Юй Минсюй, только что устроившая скандал на террасе и затем долго говорившая с Инь Фэном, чувствовала, что у неё пересохло во рту. Едва Гуань Цзюнь вышел, она подняла чашку и залпом осушила её. Когда же она вновь подняла взгляд, то увидела задумчивый взгляд Инь Фэна…

Хотя позже он бросил её в ванну и облил холодной водой три раза, от чего сознание её в основном прояснилось, ощущение слабости в конечностях и внутреннего жара всё не проходило. В конце концов, он завернул её в банное полотенце, отнёс на кровать, затем бросил ей свою чистую рубашку и сказал:

— Сними мокрую одежду, чтобы не простудиться. На столе горячая вода. Если сможешь ходить — иди в кабинет. Достань то, что лежит в самом низу третьего ящика, и посмотри. Жди моего возвращения.

Пошатываясь, она дошла до кабинета, не понимая, что он затевает. Достала и посмотрела — это были несколько пожелтевших листов бумаги.

Один документ — снимок головного мозга. Сначала она не поняла, зачем ей на него смотреть, пока не увидела пояснения в конце: данный тип структуры мозга от природы лишён определённой центральной организующей системы, что затрудняет восприятие нормальных человеческих эмоций, потому он более восприимчив к стимулам, связанным с насильственными действиями. То есть тот, кого мы называем «прирождённым психопатом».

У неё в голове воцарился хаос, перед глазами беспрестанно всплывали образы двух личностей — Инь Фэна и Юй Инцзюня. В конечном счёте, остался именно Инь Фэн — с его мрачным и холодным выражением лица и группой «бывших преступников», которых он приютил.

Затем она поспешно взяла второй документ. Тот содержал анализ с точки зрения поведения и психологии. Результаты оценки, проведённой американским авторитетным учреждением, показали, что Инь Фэн по многим психологическим тестам сильно отличается от нормы. Вывод заключался в следующем: он принадлежит к группе высокого риска, у которой чрезвычайно велика вероятность развития психопатии.

Тут она вдруг вспомнила тот случай, когда Сюй Мэншань как-то мимоходом задал вопрос из теста на психопатию, который он где-то увидел, и Инь Фэн сразу же дал правильный ответ.

Что он хотел сказать, оставив ей эти два документа? Они поддельные? Но если это подделка, то сделана она была великолепно — даже состарили бумагу как следует.

Пока она пребывала в сомнениях и нерешительности, Инь Фэн вместе с Вэй Ланем и сяо Янем ворвались внутрь.

Встретившись с его теперь полным злости взглядом, Юй Минсюй внезапно вспомнила его прежние слова:

«Доверься мне».

«Всё остальное я возьму на себя».

И её сердце внезапно успокоилось. Он же просил её вести себя естественно и действовать по обстоятельствам, разве нет?

…

Взаимопонимание между людьми — вещь необъяснимая. После нескольких резких фраз, которыми Юй Минсюй и Инь Фэн обменялись, она вдруг осознала, что каждое его слово, казалось, содержало определённый намёк. А она, ухватившись за суть его реплик, интуитивно отвечала в нужном ключе. И конфликт между ними закономерно шаг за шагом обострялся и усиливался…

После того как Вэй Лань и сяо Янь вышли, они ещё несколько раз перекинулись резкими словами, а затем он тихо сказал:

— Теперь оттолкни меня и беги наружу. Я прикажу им поймать тебя и привести обратно.

Но Юй Минсюй подумала, что Вэй Лань и другие наверняка караулят за дверью, и такой побег будет слишком глупым, не соответствующим её крутому нраву. Разве не нужно, чтобы всё выглядело достаточно правдоподобно? Поэтому она просто выпрыгнула в окно.

Выражение лица Инь Фэна мгновенно изменилось, он тут же бросился к окну и, увидев, что та на земле немного пришла в себя и поднялась, наконец успокоился и выбежал за дверь.

…

В мягком, мерцающем свете ламп Инь Фэн разомкнул оковы на ногах Юй Минсюй. Она приподнялась, опираясь на руки, но почувствовала, что всё тело слабое и ватное.

Инь Фэн отбросил цепи на пол, затем подошёл ко входу в подвал, закрыл дверь, убедившись, что никто не сможет подглядывать или подслушивать. Юй Минсюй смотрела на него. Выражение его лица всё это время оставалось спокойным, движения — размеренными и упорядоченными. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что вся эта череда его действий была строго выверена, звенья соединялись в единую цепь, логика была точной и стройной, всё выглядело правдоподобно и в то же время неожиданно.

Сначала он позволил ей «случайно» застать его флиртующим с другой женщиной. Он и раньше был бабником, так что такой поступок не вызывал удивления. Учитывая характер Юй Минсюй, то, что она при всех набросилась на него и отвесила пощёчину, вероятно, тоже было в его расчётах.

Инь Фэн специально устроил так, чтобы потерять лицо перед всеми, продемонстрировав, что по отношению к Юй Минсюй испытывает и любовь, и ненависть. Затем он насильно удерживал её в кабинете и велел Гуань Цзюню подсыпать ей наркотик. Учитывая его холодный, злопамятный характер и принцип «мстить без промедления», и это выглядело логично.

Затем он её «изнасиловал». Между ними уже были интимные отношения, и Чэнь Фэн и другие об этом знали. Даже на этом этапе Чэнь Фэн и остальные, вероятно, уже подготовили меры для сокрытия произошедшего, но отношения между ними ещё можно было бы восстановить.

Затем Юй Минсюй «случайно» обнаружила результаты его психологической оценки и узнала его самую сокровенную тайну. Так его гнилая и тёмная сущность полностью открылась ей. А уж с её прямым и бескомпромиссным характером она, естественно, не могла с этим смириться, что вынудило его проявить ещё больше одержимости и собственнических инстинктов.

А затем она сбежала, воспользовавшись моментом, и он был вынужден задействовать своих подчинённых для поимки, открыто обострив конфликт между ними. Теперь он уже официально подозревался в изнасиловании и незаконном удержании — отступать было некуда.

Так что ему не оставалось ничего иного, как увести её во тьму.

Привести в подвал, подготовить всё для долгого заключения.

Но даже такие обвинения всё ещё были недостаточно «соблазнительными», а ждать долго они не могли.

Поэтому, когда Юй Минсюй очнулась, он не пришёл к ней сразу. Вероятно, выжидал, когда тот человек проберётся внутрь.

Богомол ловит цикаду, не зная, что сзади его поджидает жёлтый воробей.

После новой перепалки между ними Юй Минсюй быстро уловила сигнал в словах Инь Фэна и проявила ещё больше гнева и решительности, била по больному месту человека с хроническими психопатическими чертами, безжалостно унижая его. А Инь Фэн, вышедший из-под контроля, желая лишь заставить эту женщину замолчать, случайно задушил её…

Каждый шаг развития событий был неожиданным для окружающих.

Но при этом каждый шаг был правдоподобным и соответствовал характерам и поведенческим особенностям обоих.

Причём всё это происходило на глазах у разных людей в этом доме. С чьей бы то ни было точки зрения, всё выглядело реальным.

…

Инь Фэн достал из шкафа две бутылки с водой, бросил одну ей, а другую открыл и стал пить сам. Юй Минсюй смотрела на него, на его запрокинутую голову, на то, как он пьёт. Всё то же красивое лицо, чётко очерченная линия подбородка, холодное выражение.

Прежний Юй Инцзюнь, когда раскрывал преступления, мыслил очень быстро, всегда схватывал суть, и тогда она не раз в его глазах видела именно этого мужчину. Но тогда, оказавшись в такой ситуации, не зная, кто стоит за интригами против него и как выйти из этого запутанного лабиринта, Юй Инцзюнь был смущён и растерян. Он лишь хотел остаться рядом с ней, не желая оглядываться на прошлое и разрубать этот гордиев узел.

А теперь он вернулся. И что же он сделал?

Всего за один день поймал Сян Жуна и указал на нового подозреваемого — Ло Юя; за один день поймал подозреваемого в убийстве Го Сина.

С одного взгляда распознал, что тот в Гуйчжоу — подделка.

А затем разработал этот продуманный до мелочей план — разве прошло больше 48 часов? Скрывавшийся среди его приближённых предатель уже выдал себя.

Если они не придут за ним — он сам к ним пойдёт.

Он, во главе группы бывших преступников, объявлял им войну.

Инь Фэн, не глядя на неё, вдруг усмехнулся и сказал:

— Чего уставилась?

**Глава 185**

Юй Минсюй не ответила, опустила голову и попыталась открутить крышку бутылки, но у неё даже это не получилось. За всю жизнь она ещё никогда не чувствовала себя такой слабой. Инь Фэн увидел это, усмехнулся, подошёл, взял у неё бутылку и открутил крышку за неё. Юй Минсюй протянула руку, чтобы взять, но он уклонился и сказал:

— Разве твои руки не ослабли?

Он поднёс бутылку к её губам, но Юй Минсюй не хотела пить таким образом.

— Катись… — не успела она договорить, как горлышко бутылки упёрлось ей в губы. Юй Минсюй не знала, пить ей или нет, но в конечном счёте жажда мучила сильно, да и ссориться с ним дальше не хотелось, пришлось открыть рот.

Он дал ей сделать несколько глотков, прежде чем убрал бутылку. Юй Минсюй холодно бросила:

— Кто этот человек?

Инь Фэн ответил:

— Скоро сама узнаешь. — Он поднял руку и подушечкой большого пальца стёр капельки воды с её губ.

В сердце Юй Минсюй всё ещё клокотала ненависть, и она тут же вцепилась в его палец зубами. Он не уклонился, не отшатнулся, а пристально смотрел на неё, позволяя себя кусать. Юй Минсюй, конечно, не могла по-настоящему откусить ему палец, но постаралась сжать зубы сильнее. Однако у неё даже челюсти были слабыми, и она с звуком «тьфу» выплюнула его. Он опустил руку и усмехнулся.

Инь Фэн неожиданно снял обувь и улёгся обратно на кровать.

Юй Минсюй:

— Что ты делаешь?

Инь Фэн между делом расстегнул две пуговицы на рубашке и ответил:

— Он не только подглядывал, но и записал на мобильный телефон весь мой «преступный процесс». После того как я «убил» тебя, меня охватило раскаяние и отчаяние. Как психически нестабильный человек, я обязательно должен провести ночь, обнимая труп. Поэтому сейчас я не могу появиться наверху. Но самое позднее — завтра утром…

Его глаза потемнели:

— При нашей бдительности и методах, мы непременно избавимся от твоего тела. А раз он заполучил доказательство моей вины, то наверняка доложит им до того, как эта ключевая «улика» — труп — исчезнет. Стоит им ухватиться за этот рычаг давления, и в будущем они смогут мной управлять. Соблазн слишком велик. Даже если он сомневается, он всё равно рискнёт и начнёт действовать.

Юй Минсюй вынуждена была признать, что его выводы были весьма убедительными.

— Значит, дальше нам нужно просто ждать?

Инь Фэн уже лёг и кивнул:

— Локальная сеть в особняке отлично зашифрована, у Чэнь Фэна и у меня есть абсолютные права доступа, мы можем видеть все следы. У него нет возможности связаться с внешним миром через сеть, он не посмеет. Поэтому он будет искать возможность улизнуть из особняка и встретиться с ними. Как только он сделает ход, мы последуем за ним.

— Хорошо.

Раз нужно было ждать, а он уже занял кровать, Юй Минсюй собралась слезть и немного размять ноги, как вдруг он обхватил её за талию и потянул обратно, заставляя лечь.

Юй Минсюй:

— Что ты ещё задумал?

Они лежали бок о бок, его лицо было совсем близко, выражение по-прежнему оставалось бесстрастным, а глаза — тёмными и глубокими. Он сказал:

— Не шуми. Я так долго играл эту роль, да ещё столько раз от тебя получал… Я немного устал. И тебе нужно поспать и восстановить силы. Впереди нас ждёт тяжёлая битва.

Юй Минсюй, — и одурманенная, и избитая, и выкрикивавшая обвинения до сорванного голоса, к тому же, действие препарата ещё не полностью прошло, — после его слов действительно почувствовала крайнюю усталость. Она никогда не шла наперекор собственному телу, — повернулась к нему спиной и закрыла глаза.

Он тоже больше не говорил, лишь ровное дыхание раздавалось у неё над ухом.

Юй Минсюй уже почти провалилась в сон, как вдруг почувствовала тяжесть на талии. Открыв глаза, она увидела, что рука Инь Фэна лежит на ней. С раздражением она схватила его руку и отбросила назад. С его стороны не последовало ни малейшего движения, и она тоже промолчала.

Но через некоторое время та же рука вновь легла на неё.

Его голос стал немного хриплым:

— Засыпай быстрее. Иначе я переверну тебя и обниму полностью.

Юй Минсюй, у которой руки и ноги всё ещё были ватными, скрипя зубами всё же снова откинула его руку.

Спустя какое-то время он снова положил на неё свою ладонь.

После нескольких таких повторений Юй Минсюй, наконец, не выдержала и провалилась в сон. Ещё через некоторое время Инь Фэн за её спиной медленно открыл глаза, придвинулся ближе, обнял её и, закрыв глаза, тоже уснул.

**Глава 186**

Юй Минсюй разбудил чей-то толчок.

Инь Фэн в чёрном пальто стоял у кровати, его облик был отстранённо-холодным.

Этот тип неизвестно когда уже успел подняться и привести себя в порядок, и только потом разбудил её.

Юй Минсюй поднялась и спросила:

— Уже выдвигаемся?

— Похоже, он собирается действовать.

Юй Минсюй села и только тогда осознала неудобство своего положения: на ней была лишь помятая мужская рубашка, ноги были голыми и не было обуви.

Она подняла на него взгляд.

Инь Фэн едва заметно улыбнулся, взглянул на стол в стороне и вышел из подвала, притворив за собой дверь.

Оказалось, на столе лежало женское пальто, красное платье и утеплённые колготки, всё новое. Юй Минсюй подошла, перебрала вещи и обнаружила ещё и одноразовые трусики, носки… и пару туфель на плоской подошве, выглядевших очень изящно.

Юй Минсюй помолчала несколько секунд, затем переоделась.

В подвале тоже была ванная комната, где лежали новые туалетные принадлежности. Приведя себя в порядок, она вышла наружу.

На улице только начинало светать; похоже, было около пяти утра. Двор был пустынен, тих и окутан лёгкой дымкой. Инь Фэн стоял под карнизом, его силуэт был одиноким и отрешённым, и неизвестно, о чём он думал.

Юй Минсюй подошла и сказала:

— Ты что, больной? Как я в таком виде буду драться?

Он обернулся, взгляд его на мгновение задержался на платье, и сказал:

— Когда ты со мной, тебе не нужно драться.

Юй Минсюй на секунду растерялась.

В этот момент из разных уголков дома вышли остальные: сяо Янь, Туя, Гуань Цзюнь, лао Цзю, Чэнь Фэн… Сердце Юй Минсюй сжалось.

Чэнь Фэн доложил:

— Он уже покинул этот район, выехал на проспект Биньцзян и направляется в центр.

Инь Фэн:

— Поехали.

Юй Минсюй пошла за всей их группой и вдруг заметила, что не только Инь Фэн и она, но и остальные были одеты очень нарядно. Сяо Янь был в новом белом свитере, Туя — в чёрном пуховике, который с виду стоил недёшево, Гуань Цзюнь — в костюме в танском стиле, лао Цзю — в новой куртке, а Чэнь Фэн, как и всегда, был в идеально сидящем костюме.

Юй Минсюй тихо спросила у Инь Фэна:

— Зачем вы так вырядились?

Инь Фэн ответил:

— Разве не ты сказала, что мы идём драться? Раз это групповая драка, важно создать впечатляющий вид.

Юй Минсюй помолчала немного, затем сказала:

— Верни мне телефон.

К тому моменту они уже подошли к машине. Туя открыл им дверь заднего пассажирского сиденья, Инь Фэн сел внутрь, Юй Минсюй последовала за ним. Инь Фэн достал из кармана её телефон, но не отдавал, сказав:

— Полиция должна следовать за нами сзади. Не испорть моё дело.

Он прекрасно понимал, что она собирается делать.

Юй Минсюй подумала: «Ладно, сначала соглашусь», и кивнула.

Только тогда она получила телефон и немедленно позвонила лао Дину с докладом.

Лао Дин был решительным человеком, и хотя он не мог сразу понять все детали, услышав, что они напали на след той организации, немедленно распорядился, чтобы Цзин Пин возглавил группу и вызвал большой отряд для поддержки.

Юй Минсюй успокоилась, затем позвонила Цзин Пину и поделилась местоположением; они должны были подойти с другой стороны и соединиться с ними.

Туя сегодня вёл внедорожник, большой и просторный, выглядевший очень прочным. В этой машине были только они трое. Юй Минсюй закончила разговор, чувствуя некоторое воодушевление. Инь Фэн спросил:

— Ты и тот Цзин Пин, кто сейчас главный?

Юй Минсюй удивилась его вопросу, немного подумала и сказала:

— Он главный.

Инь Фэн:

— И почему это он?

Юй Минсюй раздражала его самодовольная манера. Она спокойно объяснила ему:

— Он заслуженный детектив, жизнь свою положил на служение эмблеме полиции, и я его уважаю. Он мой начальник.

Инь Фэн презрительно фыркнул, и когда повернулся, краем глаза снова скользнул по её платью. Вдруг он немного пожалел, что заставил её надеть это сегодня.

Вскоре они достигли перекрёстка, и к ним присоединился полицейская автоколонна — около пяти или шести машин. На этот раз Дин Сюнвэй был чрезвычайно щедр. Юй Минсюй уже собиралась выйти из машины, чтобы найти Цзин Пина, как Инь Фэн сказал:

— Пусть он сядет в эту машину. Как мы и договорились, полиция должна следовать за нами.

Юй Минсюй подумала о навыках вождения Туя и о том, что машина выглядела очень прочной, и согласилась:

— Ладно.

Цзин Пин и Сюй Мэншань, внезапно получив приказ от Дин Сюнвэя, были несколько озадачены. Как это вдруг они уже вышли на подозерваемого. Юй Минсюй по телефону не успела сказать много, лишь то, что Инь Фэн обнаружил среди своих людей осведомителя противника и проследил за ним.

Как только они вышли из машины, то увидели, как из большого внедорожника напротив вышла женщина. В светлеющем утреннем воздухе было видно, как из-под её чёрного пальто выглядывает красное платье, и даже посреди зимы её фигура казалась изящной, — очень красивой и притягивающей взгляд.

Когда она подошла ближе, они наконец узнали её.

Сюй Мэншань, работая с ней столько времени, ни разу не видел её в платье — какая женщина-детектив станет носить юбку на работе? Он с недоумением спросил:

— Зачем ты так оделась?

Цзин Пин тоже смотрел на неё.

В душе Юй Минсюй немного сердилась, но с невозмутимым видом сказала:

— Всё случилось внезапно, не было времени переодеться. Пошли, садитесь в эту машину, там Инь Фэн.

Юй Минсюй снова села в машину рядом с Инь Фэном.

Сюй Мэншань и Цзин Пин подошли к машине и увидели сидящего внутри Инь Фэна, — опрятного и строго одетого. Теперь Сюй Мэншань всё понял — раз оделись так, значит, эти двое, скорее всего, собирались на свидание, вот и не успели переодеться. Он с лёгким разочарованием* взглянул на Юй Минсюй, первым открыл дверь переднего пассажирского сиденья и сел внутрь.

Цзин Пину пришлось сесть на заднее сиденье, рядом с Юй Минсюй.

Машина снова тронулась.

Гуань Цзюнь был за рулем второй машины, а за ними следовал полицейский кортеж.

Внезапно кто-то похлопал Юй Минсюй по правому плечу. Она посмотрела на Цзин Пина, тот тоже заметил и посмотрел на неё. Затем взгляды обоих упали на руку, лежавшую на спинке сиденья над её плечом.

Это была рука Инь Фэна, — непонятно, когда он так её положил.

— А Сюй, кратко объясни им ситуацию, — сказал Инь Фэн.

Юй Минсюй взглянула на него и начала докладывать:

— Происшествие, когда Инь Фэна сбила машина, скорее всего, связано с той организацией. Он всё время подозревал, что среди его людей есть осведомитель. Вчера мы проверили это и выявили его. Сейчас нет времени вдаваться в детали, но этого человека зовут Вэй Лань, работал у Инь Фэна поваром, прежде отсидел за непредумышленное убийство.

Инь Фэн добавил:

— Вэй Лань пришёл ко мне работать три года назад. — Он достал сбоку папку с документами и протянул Юй Минсюй: — Подробное досье на Вэй Ланя, дай им посмотреть.

Юй Минсюй почувствовала, что сегодня он ведёт себя немного странно — почему бы не передать им напрямую? — но не стала придавать этому значения, передала документы Цзин Пину и Сюй Мэншаню для ознакомления.

Цзин Пин, изучив документы, сказал:

— Не думали отпустить его на длинную дистанцию, чтобы выйти на крупную рыбу?

Он имел в виду, что можно было бы следить за Вэй Ланем, но пока не действовать, чтобы глубже проникнуть в преступную организацию.

Юй Минсюй:

— Нельзя.

Инь Фэн:

— Нельзя.

Взгляд Цзин Пина на мгновение задержался на Юй Минсюй, затем перешёл на Инь Фэна. Инь Фэн слегка улыбнулся и объяснил:

— Приманка, которую мы с А Сюй забросили, может обмануть их лишь на короткое время. Они очень скоро спохватятся, и эта нить оборвётся. Поэтому нужно действовать немедленно, застать их врасплох. А Сюй, разве не так?

Юй Минсюй было лень с ним спорить, но она не хотела, чтобы другие что-то заподозрили, поэтому лишь тихо сказала:

— Угу.

Сюй Мэншань спросил:

— Какую приманку вы забросили?

Юй Минсюй промолчала, глядя на Инь Фэна.

* 恨铁不成钢 (hèn tiě bù chéng gāng) — букв. «печалиться (сердиться) оттого, что железо не становится сталью». Идиома описывает сильное разочарование и досаду, возникающие из-за того, что человек не оправдывает ожиданий, хотя ты искренне хочешь его улучшения или успеха.

**Глава 187**

Инь Фэн рассказал:

— О, я дал им увидеть, как, движимый любовью и ненавистью, по неосторожности убил А Сюй. Они так меня ненавидят, что Вэй Лань, едва увидев это, естественно, не мог упустить такой козырь и сломя голову побежал докладывать вышестоящим. В этот раз нам вряд ли удастся вытащить того, кто стоит за ними, но по крайней мере мы нанесём им серьёзный урон.

Сюй Мэншань и Цзин Пин на мгновение замолчали.

Сюй Мэншань, поверхностно оценив, счёл план вполне осуществимым. В конце концов, вся эта история любви и ненависти между этими двумя была слишком запутанной, чтобы со стороны в ней можно было легко разобраться. Неудивительно, что осведомитель поверил.

С заметным интересом он спросил:

— И как же ты «убил» сестрицу Юй?

Юй Минсюй сердито посмотрела на него:

— Много будешь знать — скоро состаришься!

Не успели слова слететь с её губ, как несколько прохладных пальцев легли на её горло. Сердце её ёкнуло, и тут же рядом прозвучал голос:

— Вот так, задушил. — Подушечки пальцев даже провели пару раз по её шее.

Юй Минсюй отшлёпала его по руке.

Она невольно взглянула на Цзин Пина. Сегодня он, как и Сюй Мэншань, был в потрёпанной кожаной куртке, одной рукой опирался на дверцу машины и тоже смотрел на них. Самая обычная одежда, и всё же она не скрывала его стройной и холодной величавости. В глазах Цзин Пина читалась какая-то непостижимая улыбка, словно он что-то уловил, но выглядел при этом беспечным. Под его взглядом Юй Минсюй стало немного неловко, она отвернулась, уставившись прямо перед собой, и уже собралась закинуть ногу на ногу, как обнаружила, что край её платья прижат Цзин Пином.

Она легонько толкнула его локтем, указывая вниз. Цзин Пин взглянул на край платья — оказалось, он придавил его своим бедром, когда садился в машину. Их взгляды встретились, он приподнялся, высвободив ткань, и тихо сказал:

— Извини.

Юй Минсюй:

— Пустяки.

Цзин Пин спросил:

— А в таком виде ты потом сможешь бежать?

Юй Минсюй:

— Ничего.

Цзин Пин внимательно окинул взглядом длинное платье со сложной драпировкой и предложил:

— Если что — завяжи узлом.

Юй Минсюй:

— Хорошая мысль.

Взгляд Цзин Пина упал на её ноги. Подъёмы у неё были довольно изящными, и в туфлях ступни казались совсем маленькими. Он снова сказал:

— Туфли выглядят неплохо.

— Угу.

Юй Минсюй подумала, что в глубине души у Инь Фэна всё-таки есть хоть капля понимания происходящего. Но смотреть на него она всё равно не стала.

На лице Инь Фэна не было ни единой эмоции, он холодно взирал перед собой и всю оставшуюся дорогу молчал.

Прибыли.

Место было не особенно оживлённым, но и не выглядело безлюдным — самый обычный жилой комплекс. Было ещё раннее утро, и внутри комплекса и вокруг не было видно ни души. Согласно данным с маячка и полицейским камерам, Вэй Лань 5 минут назад въехал в подземный паркинг и поднялся на лифте.

Поскольку Юй Минсюй предупредила заранее, на этот раз полиция использовала обычные легковые машины без маркировки. Несколько автомобилей друг за другом без лишнего шума въехали на подземную парковку.

Вэй Лань направился в корпус 2, и пока никаких движений не наблюдалось.

Машина Туя ехала впереди, остальные следовали за ней, направляясь на минус первый уровень второго корпуса. Они планировали подняться отсюда и плотно окружить подозреваемого. Но не успели они приблизиться, как им на встречу внезапно вылетел чёрный седан и на полной скорости понёсся к выезду.

Все ахнули. Туя, не сдержавшись, крикнул:

— Вэй Лань!

Юй Минсюй присмотрелась — за рулём действительно был не кто иной, как Вэй Лань. В машине находились ещё двое незнакомых мужчин. Выражение лица Вэй Ланя было напряжённым и жёстким. Он взглянул на них и резко надавил на газ, ещё сильнее разгоняя машину.

Полицейские автомобили сзади ещё не видели, что происходит впереди, лишь слышали шум. Проезд на подземной парковке был узким, у них не было возможности развернуться, и они могли лишь смотреть, как машина Вэй Ланя проносится мимо.

В этот момент два голоса прозвучали одновременно:

— Тарань его!

Это были Инь Фэн и Цзин Пин.

Туя резко вывернул руль и врезался прямо в бок того автомобиля.

Быстрее, чем можно было моргнуть, Сюй Мэншань рефлекторно принял позу для смягчения удара. Инь Фэн нагнулся, прикрыв голову руками, и краем глаза заметив Юй Минсюй, тут же повалился на неё. Но откуда ни возьмись, сбоку протянулась рука и прижала Юй Минсюй к груди.

Юй Минсюй вовсе не нуждалась в чьей-либо защите — она была пристёгнута ремнём и только приготовилась к удару, как один человек обнял её, а другой навалился сверху, и все трое сгрудились друг на друге словно «куча-мала». Сверху на ней был Инь Фэн, а сама она оказалась в объятиях Цзин Пина. Запах, исходивший от него, был совершенно иным, чем от Инь Фэна — лёгкий аромат табака и самого обычного мыла. Его руки были очень сильными, — одной он придерживал её, а другой прикрыл головы обоих.

— Бам!

Все ощутили сильный удар, их чуть не выбросило из машины, но ремни безопасности вернули их назад. Сработали подушки безопасности. Туя ударился головой о руль, разбив её в кровь, но подушка смягчила удар. Сюй Мэншань был ненамного лучше — всё лицо в крови, руки в осколках стекла. У троих на заднем сиденье также были ушибы и ссадины.

Передняя часть машины была полностью смята.

Но по сравнению с ними, ситуация у противника была ещё хуже. В конце концов, у них был обычный седан, а у команды — внедорожник. Кузов был почти раздавлен, двое на заднем сиденьи были в крови и без сознания, Вэй Лань лежал на руле, медленно поднимая голову.

Их скорость реакции оказалась выше ожидаемой. Вероятно, как только Вэй Лань прибыл сюда и доложил о ситуации, его люди сразу сообразили, что это ловушка, и приняли решение немедленно уходить. К счастью, полиция и группа Инь Фэна прибыли быстрее, поэтому столкнулись с ними лицом к лицу.

Сюй Мэншань внезапно крикнул:

— Ложись! — И тут же пригнул вниз всё ещё ошеломлённого Туя.

Цзин Пин среагировал быстрее всех, Юй Минсюй отстала от него на долю секунды. Они оба отстегнули ремни и почти одновременно нырнули под сиденье. Инь Фэн почувствовал, что та, кого он прикрывал, уже укрылась. Он тоже услышал предупреждение Сюй Мэншаня и только собрался перекатиться вниз, как чья-то рука быстро расстегнула ремень безопасности и притянула его ближе.

Лицо Инь Фэна почти соприкоснулось с лицом Юй Минсюй, они переглянулись, как вдруг услышали несколько выстрелов: «Бах! Бах!». Оба вздрогнули, и Инь Фэн крепче прижал её к своей груди.

У Вэй Ланя было оружие. Несмотря на травмы, полученные при столкновении, казалось, он был в порядке, — перекатился за машину и выстрелил несколько раз подряд. Их внедорожник оказался на линии огня. Сюй Мэншань уклонялся и одновременно доставал пистолет, чтобы открыть стрельбу.

Остальные сзади тоже быстро сориентировались, несколько человек открыли огонь, и Вэй Лань не мог даже высунуть головы. Сюй Мэншань, выбрав момент, выпрыгнул из машины, а полицейские сзади начали медленно приближаться, держа оружие наготове.

Юй Минсюй приехала из дома Инь Фэна, так что была без оружия. Она вывернулась из его объятий и лишь холодно наблюдала за ситуацией. Цзин Пин поднял голову, достал пистолет и сказал:

— Сиди, не двигайся.

Юй Минсюй:

— Осторожней.

Цзин Пин:

— Угу. — Он не выходил из машины, — лишь медленно приоткрыл дверцу под нужным углом и высунул ствол пистолета в щель, спокойно выжидая.

В этот момент промелькнула тень — Вэй Лань метнулся из-за машины, вероятно, пытаясь найти другое укрытие. Цзин Пин нахмурился и совершил один точный выстрел. Вэй Лань упал на месте.

Сюй Мэншань, услышав, что выстрел раздался сзади, обернулся, увидел Цзин Пина и тихо выдохнул:

— Ничего себе…

На лице Цзин Пина не было ни капли лишних эмоций:

— Попал в живот. Он не умрёт сразу.

Несколько человек вышли из машин и начали приближаться. Юй Минсюй и Инь Фэн тоже вышли. Чэнь Фэн и остальные немедленно подбежали, прикрывая Инь Фэна.

**Глава 188**

И в этот момент другой автомобиль — чёрный внедорожник — внезапно вылетел из-за ряда припаркованных машин и помчался прямо на группу полицейских. Цзин Пин и Юй Минсюй почти одновременно крикнули:

— В сторону!

Но несколько полицейских, оказавшихся ближе всего к той машине, не успели отпрыгнуть, и от удара их отшвырнуло на землю. Все мгновенно укрылись, а автомобиль резко затормозил рядом с машиной Вэй Ланя. Одновременно с этим раздались выстрелы.

Цзин Пин, Юй Минсюй, Инь Фэн, Сюй Мэншань и остальные рассредоточились, укрывшись за несколькими машинами, как и другие полицейские. Сяо Янь, двигаясь стремительно, на мгновение поднялся из укрытия и тут же отпрянул, — пуля просвистела мимо, не задев его.

Он был напуган до смерти, и с бледным лицом выдохнул:

— Они спасают своих!

Воцарилась тишина.

Никто не ожидал, что эти преступники осмелятся на такую наглость — вступить в открытое противостояние с полицией в черте города, открыть перестрелку, демонстрируя готовность идти до конца*.

Взгляд Юй Минсюй скользнул по окружению и остановился на молодом полицейском, укрывшемся в нескольких метрах за другой машиной. Парень был напряжён, очень нервничал, на лбу выступил пот. Юй Минсюй обратилась к нему по имени и приказала:

— Кинь мне пистолет! Найди укрытие, не приближайся!

Парень на мгновение застыл, а затем бросил ей свой пистолет. Юй Минсюй, получив оружие, успокоилась и крикнула:

— Мэншань, прикрой меня.

Сюй Мэншань кивнул.

Юй Минсюй снова взглянула на Инь Фэна — в его глазах не было и тени паники, лишь глубокая сосредоточенность. Она приказала его людям:

— Защищайте его, не выходите.

Чэнь Фэн и остальные кивнули. Юй Минсюй отвернулась.

Позиция Сюй Мэншаня была крайне удачной — помимо машины перед ним была ещё и большая колонна. Он резко поднялся и произвёл несколько выстрелов, — огонь противника на время стих.

Юй Минсюй, воспользовавшись моментом, стала обходить машины с фланга. Цзин Пин поднялся и последовал за ней, сзади шли ещё двое полицейских. Юй Минсюй взглянула на Цзин Пина — она привыкла действовать в паре с Сюй Мэншанем, но Цзин Пин, похоже, тоже всё понял без слов, — в конце концов, он был более опытным оперативником, чем они оба.

Инь Фэн следил за их бесшумно продвигающимися фигурами и сказал:

— Гуань Цзюнь, Чэнь Фэн, идите тоже.

Гуань Цзюнь и Чэнь Фэн были теми, кто лучше всего владел оружием среди его людей. Гуань Цзюнь — потому что был от природы умен и преуспевал во всём. Чэнь Фэн — потому что изначально был психопатом без особых талантов, но так жаждал стать управляющим и получить признание остальных членов команды, что упорно тренировался в стрельбе и достиг некоторых успехов.

Гуань Цзюнь и Чэнь Фэн переглянулись. Чэнь Фэн предложил:

— Пусть Гуань Цзюнь останется здесь, а я пойду.

Инь Фэн приказал:

— Идите немедленно. Ваша задача — не задерживать преступников, а защищать её. Кто в неё стреляет — в того стреляйте и вы.

Больше не тратя слов, они достали заранее припрятанные пистолеты и выдвинулись вперёд.

В итоге со стороны полиции в сторону преступников двинулись шесть профессионалов, у которых, к тому же, была мощная поддержка с тыла. Поэтому ситуация быстро изменилась. Теперь Юй Минсюй могла разглядеть, что, кроме троих в первой машине, которые уже потеряли способность действовать, у противника оставалось ещё трое боеспособных человек. Двое из них были незнакомцами, а тот, кто возглавлял их, в чёрной куртке и брюках, в кепке, время от времени появлялся из-за машины, стреляя с пугающей точностью, и создавал им наибольшие проблемы.

Юй Минсюй взглянула на того человека, навела ствол на преступника, стоящего рядом с ним, и стала ждать, когда тот высунется.

Один из двух без сознания уже был перенесён ими из одной машины в другую. Второй всё ещё оставался на месте. Вероятно, Вэй Ланя тоже уже перетащили.

В этот момент один из преступников внезапно выскочил и бросился к первой машине. Юй Минсюй произвела всего один выстрел, — пуля попала тому в плечо. Затем последовал ещё один выстрел, и пуля поразила живот, — человек упал. Юй Минсюй обернулась и увидела Чэнь Фэна за другой машиной, опускающего ствол и бросившего ей лёгкую улыбку.

Незаконное хранение оружия?

Впрочем, Инь Фэн был человеком, зарегистрированным в провинциальном полицейском управлении. Возможно, у него были свои обходные пути для решения таких вопросов.

Цзин Пин укрывался в другом углу. Он не спешил стрелять, но, найдя удачную позицию, поднялся и произвёл несколько выстрелов: «Бах! Бах! Бах!». Он целился не в людей, — три колеса второй машины на глазах сдулись. Угол для четвёртого колеса был не очень удобным, он как раз хотел сменить позицию, как услышал в воздухе звук «бах», и четвёртое колесо тоже спустило. Он поднял взгляд и заметил в некотором отдалении одного из людей, пришедших с Инь Фэном, — худощавого и мрачного мужчину. Тот тоже почувствовал его взгляд: они встретились глазами, и мужчина ответил зловещей ухмылкой.

Взгляд Цзин Пина упал на пистолет в его руке, и он нахмурился.

Теперь противник оказался в ловушке, и способных оказывать сопротивление осталось всего двое.

Огонь со стороны противника прекратился.

На этой стороне Цзин Пин поднял руку, Юй Минсюй и остальные опустили оружие.

Цзин Пин твёрдым голосом крикнул:

— Вам некуда бежать! Сложите оружие! Не оказывайте бессмысленного сопротивления!

С той стороны на мгновение воцарилась тишина.

Затем произошло нечто, что ужаснуло всех полицейских — из-за машины за шею выволокли их молодого коллегу, всего в крови, с безвольно свисающими конечностями.

Мускулы на лице Цзин Пина напряглись, ствол пистолета был направлен на человека, тащившего молодого полицейского. Но рука того человека тоже была тверда: к голове полицейского был приставлен ствол пистолета.

Должно быть, когда вторая машина пыталась их протаранить, этот полицейский был застигнут врасплох, получил ранение и попал в руки противника.

Цзин Пин узнал того вооружённого мужчину — видел его в материалах дела. Его звали Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй тоже смотрела на Гу Тяньчэна, и её глаза стали холодными как лёд. Этот тип был способен на что угодно. Она и не думала, что с помощью уловки Инь Фэна действительно удастся поймать этого жестокого и хитроумного негодяя и его сообщников. Но теперь, что он задумал?

Инь Фэн издалека тоже увидел Гу Тяньчэна. Помолчав несколько секунд, он внезапно пригнулся и побежал вперёд. Оставшиеся с ним люди — лао Цзю, сяо Янь и Туя — ахнули, сяо Янь и Туя первыми бросились за ним. Лицо лао Цзю потемнело, он достал из сапога нож и с ледяным выражением двинулся следом.

Туя схватил Инь Фэна:

— Учитель Инь, впереди опасно. У нас нет оружия, нельзя туда идти.

Сяо Янь тоже тихо поддержал его:

— Она же сказала не выходить.

Инь Фэн с холодным выражением лица произнёс:

— Раз Гу Тяньчэн загнан в угол, чего он больше всего захочет перед смертью?

Они застыли в оцепенении, а Инь Фэн снова двинулся вперёд.

В этот момент в сердце Юй Минсюй тоже зародилось тревожное предчувствие. Она подняла взгляд, и Гу Тяньчэн тоже поднял голову — так совпало, что их взгляды встретились.

«В третий раз», — подумали они одновременно.

Затем он улыбнулся, но на лице Юй Минсюй не было и тени улыбки. Его лицо казалось ещё более бледным и исхудавшим, чем при их последней встрече, а глаза ввалились, но горели невероятно ярко.

— Юй Минсюй, подойди сюда, — громко сказал Гу Тяньчэн. — Я скажу тебе несколько слов и отпущу его.

Юй Минсюй стиснула зубы. Цзин Пин взглянул на неё и сказал:

— Не смей идти. Не поддавайся на провокацию.

Он снова крикнул:

— Гу Тяньчэн, вы окружены, сбежать невозможно. Отпустите человека, сложите оружие, мы не будем стрелять.

Гу Тяньчэн усмехнулся, всё ещё глядя в сторону Юй Минсюй, а затем резко поднял пистолет и выстрелил полицейскому в бедро. Полицейский вскрикнул от боли и застонал. Лица всех присутствующих исказились.

* В оригинале идиома 鱼死网破 (yú sǐ wǎng pò) — букв. «рыба умрёт — сеть порвётся», описывающая конфликт, который зашёл так далеко, что одна сторона готова погибнуть, но утянуть врага с собой, разрушить всё, даже ценой собственной гибели. Идиома возникла из следующего образа: пойманная в сеть рыба бьётся до последнего, иногда настолько яростно, что рвёт сеть, хотя сама при этом погибает.

**Глава 189**

Гу Тяньчэн сказал:

— Юй Минсюй, разве я хоть раз не сдержал своего слова? Выходи.

Юй Минсюй взглянула на Цзин Пина, и тот схватил её за руку. Но Юй Минсюй отлично понимала, что Цзин Пин не знал Гу Тяньчэна так же хорошо, как она. Чем больше этого человека провоцировать, тем более жестоким он становится, совершенно не ценит собственную жизнь, и если так продолжится, полицейский действительно может погибнуть. К тому же Гу Тяньчэн был прав — он всегда держал слово, данное ей. Тогда он пообещал не убивать Инь Фэна и действительно оставил его в живых. Юй Минсюй вырвала руку из захвата Цзин Пина и с твёрдым взглядом поднялась, сжимая пистолет.

Цзин Пин на мгновение замер, затем тоже поднялся, наведя пистолет на переносицу Гу Тяньчэна.

Неподалёку Инь Фэн уже присоединился к Чэнь Фэну и остальным. Наблюдая за этой сценой, его лицо стало ещё мрачнее, и он приказал:

— Пистолет.

Чэнь Фэн замер, не двигаясь.

Инь Фэн взглянул на него.

Чэнь Фэну пришлось вложить пистолет ему в руку.

Инь Фэн тоже поднялся с оружием. Его стойка для стрельбы оказалась на удивление правильной и отточенной. Он слегка нахмурил брови и стал медленно приближаться.

Гу Тяньчэн взглянул на Юй Минсюй, затем скользнул взглядом по двум мужчинам, следовавшим за ней — у обоих были холодные и свирепые выражения, будто у хищников, охраняющих свою добычу. Гу Тяньчэн не придал этому особого значения, лишь усмехнулся и сказал:

— Уже завела себе нового ухажёра?

Юй Минсюй подошла на расстояние около двух метров и остановилась, не приближаясь ближе:

— Я здесь, отпусти его.

Гу Тяньчэн ответил:

— Отпущу, когда скажу всё, что хотел. — Его взгляд задержался на ней, и выражение лица на мгновение стало рассеянным: — Ты очень красива в этом наряде.

Юй Минсюй даже слегка улыбнулась:

— Благодарю за комплимент.

Взгляд Гу Тяньчэна снова вернулся к её лицу: он был спокойным, сосредоточенным, но также неприкрыто вожделеющим, с подавленным желанием, бурлящим в глубине.

Юй Минсюй тоже пристально смотрела на него, не позволяя себе отвлечься ни на секунду. Их взгляды беззвучно столкнулись в воздухе. Он тихо рассмеялся и сказал:

— Юй Минсюй, ты ведь знаешь, я люблю тебя.

Сердце Юй Минсюй сжалось, она нахмурила брови, но рука с пистолетом не дрогнула.

Цзин Пин не сводил глаз с Гу Тяньчэна, а край красного платья Юй Минсюй был в поле его периферийного зрения.

Инь Фэн стоял чуть поодаль, но и он услышал эти слова. Внутри у него всё похолодело, и он сильнее сжал пистолет.

Но Гу Тяньчэн смотрел только на неё, отмечая, что она стала ещё красивее, чем раньше, и ещё холоднее. На секунду ему вдруг привиделся Тибет, и женщина, сидящая рядом с ним, которая говорит: «Я всегда ждала, когда появится тот самый человек». И ещё они вдвоём под деревом: он обнимает её, а она притворяется, что позволяет ему это. Он говорит: «Был я монстром или нет, этот миг я запомню навсегда». Она отвечает: «Хорошо».

В моей жизни тоже был свет.

Но когда я встретил её, он уже почти угас.

Если я сказал, что люблю тебя, значит так и есть.

Я всегда держал данное тебе слово.

Наёмный убийца, загнанный в тупик, влюбился в женщину-полицейского, которая его преследует.

Скажи кому — никто не поверит: всё произошло всего за один день.

В тот день он притворился обычным человеком, таким же честным и смелым, как она. То чувство душевной близости стало запоздалым проблеском света в его жизни, — мягким лучом, озарившим его сердце. Он отчётливо знал, что и она тоже чего-то ждала. Пусть даже чуть-чуть, пусть потом она это отрицала.

Но для такого отброса общества, как он, для такого монстра, заслуживающего смерти, этого было достаточно.

Гу Тяньчэн поднял глаза, и в них мелькнул отблеск слёз. Юй Минсюй с удивлением смотрела на него, на его усмехающееся болезненно исхудавшее лицо.

Гу Тяньчэн собрался, не забыв о своей подлой цели. Он понизил голос до шёпота, слышного только им двоим:

— Минсюй, слушай меня, те два документа — настоящие.

Юй Минсюй лишь смотрела на него, выражение её лица ни капли не изменилось. Невозможно было понять, расслышала ли она и поняла ли смысл его слов.

— Не влюбляйся в него, — сказал Гу Тяньчэн. — Он такой же, как я.

Внезапно Гу Тяньчэн толкнул полицейского вперёд. Юй Минсюй поспешила подхватить его, но именно из-за этого тело полицейского заслонило Гу Тяньчэна. Цзин Пин и Юй Минсюй не успели ничего предпринять, как услышали звук «бах».

Гу Тяньчэн откинулся на спину, с пистолетом в руке, с кровавой дырой в виске. Глаза его были открыты, а в уголках губ застыла улыбка.

В голове Юй Минсюй внезапно прозвучали его слова: «Я лучше умру на воле, чем снова попаду в руки полиции».

Инь Фэн шагнул вперёд и забрал тяжелораненого полицейского у Юй Минсюй. Та, с пистолетом в руке, опустила голову и смотрела на Гу Тяньчэна. Инь Фэн развернулся и передал раненого полицейского Чэнь Фэну.

Но Цзин Пин не двигался. Его сердце внезапно забилось часто, в воздухе словно бы ощущался какой-то очень слабый звук, но, возможно, это была лишь иллюзия. Это была интуиция полицейского, годами ходившего по лезвию ножа между жизнью и смертью. Казалось, от той машины не исходило ни звука, но там оставались двое — тяжелораненый Вэй Лань и ещё один мужчина.

Цзин Пин громко крикнул:

— Ложись! — Ближе всех к той машине была Юй Минсюй, и он бросился на неё. Юй Минсюй рефлекторно прыгнула вперёд, одновременно глядя в сторону Инь Фэна, но Цзин Пин уже накрыл её собой, обнял и перекатился с ней несколько раз в сторону. Остальные, услышав крик, тоже бросились на землю.

Инь Фэн вздрогнул и ринулся вперёд, но Туя уже подлетел и накрыл его собой.

— БУМ! — Раздался оглушительный взрыв, вся парковка содрогнулась. Из той машины взметнулся огненный шар, — языки пламени, словно ядовитые хлысты, вырвались наружу; мощная ударная волна мгновенно пронеслась по помещению.

В этот момент Юй Минсюй, прижатая Цзин Пином, откатилась к другой машине. В момент взрыва Цзин Пин резко развернулся, прикрыв её от ударной волны своей спиной, прижал её голову и надёжно укрыл в своих объятиях.

**Глава 190**

В ушах Юй Минсюй стоял звон, она ничего не слышала. Вокруг всё содрогалось, в туманной дымке она различала лишь пару глаз, пристально смотрящих на неё.

Невероятно спокойные глаза, но с теплотой внутри. Способные мгновенно успокоить чьё угодно сердце.

Осколки от взрыва обрушились на них, словно ливень. Однако Юй Минсюй, зажатая в этих крепких объятиях, видела лишь его грудь, а дыхание было заполнено незнакомым запахом. В какой-то момент его тело слегка дёрнулось, но он не издал ни звука.

Цзин Пин всё это время защищал её.

Для Юй Минсюй это был совершенно новый опыт. С тех пор как она стала работать в полиции, она привыкла всегда прикрывать напарника. Потому что она была крутой, она должна была защищать других. Поэтому она прикрывала других полицейских, прикрывала Юй Инцзюня, и даже однажды прикрыла Сюй Мэншаня. В мгновение взрыва она инстинктивно попыталась перевернуться, чтобы прикрыть Цзин Пина собой.

Кто бы мог подумать, что он среагирует быстрее неё.

Всё ещё оглушённый, Цзин Пин нахмурился и ненадолго прикрыл глаза. Юй Минсюй прильнула к его груди, глядя на его лицо, такое близкое, что на мгновение ей захотелось разгладить морщинку между его бровей.

Но он внезапно открыл глаза, и их взгляды встретились в этом углу, полном пепла и отсветов пламени.

Шок от взрыва, казалось, стал сходить на нет, и Юй Минсюй постепенно начала различать звуки. Она выбралась из его объятий, и он тоже одним движением поднялся.

Машина была искорёжена взрывом до неузнаваемости, несколько соседних машин тоже загорелись, — выжить внутри было невозможно. Полицейские позади уже звонили, вызывая пожарных и скорую.

Инь Фэн лежал на земле. Туя, шатаясь, весь в пыли и крови, помогал подняться своему боссу.

Инь Фэн поднял голову, посмотрел в их сторону, встретился взглядом с Юй Минсюй и слегка кивнул.

Юй Минсюй взглянула на него, подняла лежавший на земле пистолет и вместе с Цзин Пином и остальными подошла ближе к машине, чтобы оценить обстановку.

Гу Тяньчэн лежал на земле, его тело тоже горело, — теперь он был действительно мёртв. Внутри машины картина была ещё ужаснее — обгоревшие останки, ни одного выжившего.

Эта группа отчаянных преступников выбрала столь жестокий способ противостояния полиции.

Юй Минсюй, Цзин Пин, Сюй Мэншань и другие стояли на некотором отдалении от машины, глядя на яростное пламя, и молчали.

Сюй Мэншань подошёл и спросил Юй Минсюй:

— В порядке?

— В порядке. А ты?

— Я стоял далеко. Конечно, в порядке.

Сюй Мэншань направился проверить другие участки, а Юй Минсюй обернулась и на мгновение застыла.

Цзин Пин стоял прямо перед ней. На его куртке было десятка два порезов от осколков взрыва, — хорошо, что зимняя одежда толстая. А вот с шеей ему повезло меньше. На белой коже появилось несколько ранок. Одна была довольно глубокой, и в ней застрял осколок размером с ноготь, а он, казалось, даже не заметил.

Юй Минсюй сказала:

— Не двигайся.

Цзин Пин замер.

Она быстрым движением вытащила осколок, увидела, как по шее стекает капля крови, инстинктивно провела рукой, затем достала бумажную салфетку, вытерла кровь и сказала:

— Позже найди медиков, продезинфицируй, посмотри, не нужно ли сделать прививку от столбняка.

— Угу. — Он повернулся и посмотрел на неё, — его взгляд был спокойным и мягким.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Лао Цзин, у тебя ещё один шрам прибавился. — Вот почему он стал заслуженным офицером полиции.

Цзин Пин:

— Какая разница?

Юй Минсюй:

— Спасибо за помощь.

Цзин Пин:

— Пустяки. Мы, старшие, естественно, должны защищать младших.

Юй Минсюй:

— Катись.

Он взглянул на неё:

— Ты первая, кто осмелился сказать мне «катись».

Юй Минсюй рассмеялась:

— А ты, я смотрю, важничаешь.

— Что, не нравится?

— Подождём нашего спарринга.

Изначально Цзин Пин вообще не придавал значения их договорённости о схватке. Он действительно не хотел драться с женщиной. Женщины от природы слабее мужчин по телосложению и силе, какой смысл драться? Но за эти несколько дней совместной работы он увидел ловкость, проницательность и решительность Юй Минсюй. К его удивлению, у него даже появилось чувство, что он встретил достойного соперника.

А ведь она всего лишь юная девушка.

— Ладно, — в его глазах мелькнула лёгкая улыбка: — Постараюсь не довести тебя до слёз.

— …Что ты сказал?

Пыль улеглась.

Инь Фэн, с накинутым на плечи тонким одеялом, стоял неподалёку от них. Он наблюдал, как они разговаривают, иногда смеются, иногда оценивают друг друга.

На самом деле Юй Минсюй и Цзин Пин говорили от силы минуту-две, но в глазах Инь Фэна это длилось целую вечность. Казалось, стоило этим двоим приблизиться друг к другу, как они сразу находили общий язык, словно их характеры идеально совпадали.

Инь Фэн на мгновение закрыл, а затем снова открыл глаза. Чэнь Фэн, стоя рядом, наблюдал за его выражением лица с непередаваемыми чувствами. С одной стороны он ощущал злорадство — мол, сам себя загнал в такую ситуацию, — но, будучи слугой Инь Фэна, одновременно он испытывал угрызения совести за такие дурные мысли. Ведь даже Чэнь Фэн, глядя на двух оперативников, чувствовал, что они очень подходят друг другу… Это было необъяснимое чувство, — у них действительно было что-то общее, схожая аура.

— А Сюй, — вдруг громко позвал Инь Фэн.

Юй Минсюй обернулась. Инь Фэн поманил её, и она подошла.

Их глаза встретились. Взгляд Юй Минсюй быстро скользнул вниз, окинув его с головы до ног — не ранен ли.

Она спросила:

— В чём дело?

Инь Фэн вдруг поднёс руку ко рту и несколько раз прокашлялся. Чэнь Фэн с тревогой спросил:

— Учитель Инь, вы в порядке?

Юй Минсюй тоже пристально смотрела на его лицо. Казалось, он был немного бледен.

Инь Фэн ещё и потер лоб:

— Ничего. Голова немного болит, — взрыв… — Он не договорил и взглянул на Юй Минсюй: — Со мной всё в порядке, сейчас поднимемся наверх.

Юй Минсюй и сама этого хотела, но, видя его нахмуренные брови, почувствовала некоторое раздражение:

— Иди в больницу, мы сами осмотрим место происшествия.

— Вы? — Инь Фэн усмехнулся. — Логово преступников, покушавшихся на меня, я должен осмотреть лично. — С этими словами он первым шагнул к лифту.

Юй Минсюй не понимала, что опять на него нашло. Он вёл себя довольно странно. Она позвала Сюй Мэншаня, Цзин Пина и остальных, и они вместе поднялись наверх.

Но поскольку Инь Фэн пожаловался на головную боль, в лифте Юй Минсюй постоянно наблюдала за ним. Когда она увидела, как он снова потер лоб рукой, приблизилась к нему и спросила:

— Ты точно в порядке?

Уголки его губ, казалось, с усилием дрогнули в подобии улыбки:

— Всё нормально.

Вдруг он почувствовал мягкое, тёплое прикосновение. Это Юй Минсюй протянула руку и потрогала его лоб, проверяя температуру.

Температура Инь Фэна, естественно, была в норме. Юй Минсюй опустила руку, не говоря ни слова.

Инь Фэн посмотрел вниз и увидел у ног две лёгкие тени — рядом друг с другом. Она стояла рядом с ним, не обращая внимания на других, и молчала. Настроение Инь Фэна внезапно улучшилось, — ощущение радости медленно проникало в грудь, словно глоток медовой воды.

Цзин Пин, закончив давать указания одному из подчинённых, поднял голову и увидел Юй Минсюй и Инь Фэна, стоящих вместе. На самом деле те двое не разговаривали, просто стояли рядом. Но они стояли так близко, и почему-то чувствовалось, что между ними существует особая, недоступная другим атмосфера. С его острым взглядом Цзин Пин понял это мгновенно.

Он взглянул лишь раз и затем отвернулся.

**Глава 191**

Лифт прибыл.

Было легко выяснить номер квартиры, где жили те шестеро преступников. Квартира была арендована, более подробную информацию ещё предстояло выяснить.

Один из полицейских вскрыл дверь, затем несколько вооружённых сотрудников ворвались внутрь и быстро выяснили, что в квартире никого нет; никаких опасных предметов тоже не обнаружили.

Все убрали оружие и начали осматривать квартиру.

С первого взгляда невозможно было догадаться, что это жилище группы психопатов-убийц.

Гостиная была просторной, уютной и обставленной со вкусом. Да, именно такое ощущение — со вкусом оформленная и уютная. Светлые тёплые тона, диван с текстильной обивкой, чайный столик и набор для чая. Вода в чашке была ещё тёплая. В гостиной был телевизор и книжный шкаф, на полках которого стояло несколько романов, сборники эссе, книги по психологии.

Юй Минсюй даже увидела ряд книг Инь Фэна, выглядевших зачитанными. Она достала одну с полки и пролистала. Инь Фэн подошёл к ней и взял книгу. Юй Минсюй спросила:

— Они изучали тебя?

Инь Фэн бросил книгу на стол:

— Кто знает? Может, просто читали. В конце концов, мои книги очень хороши.

Юй Минсюй закатила глаза.

На стене висела каллиграфическая надпись: «Всякое добро умерло, вершим одно лишь зло».

Почерк был мощным, ровным, внушительным. Подписи не было.

Юй Минсюй и Инь Фэн какое-то время смотрели на эту каллиграфию, а затем переглянулись, не говоря ни слова.

Это была, вероятно, квартира с самой большой планировкой в этом жилом комплексе, — площадью более 200 квадратных метров. С одной стороны гостиной располагались кухня, общий санузел и комната с тренажёрами. Юй Минсюй сначала зашла на кухню и с удивлением обнаружила, что на плите ещё стоит кастрюля с супом. В раковине вымытые овощи. Открыв холодильник, она увидела, что он полон продуктов.

На стене рядом с холодильником висела таблица с крупной надписью: «График дежурств».

Ниже были перечислены имена или прозвища дежурных на каждый день недели.

Лао Гу, Цао Тоу*, Да Цзуй**, брат Вэнь…

Почерк был некрасивым, но было видно, что писавший старался писать аккуратно.

Глядя на всё это, Юй Минсюй невольно растерялась.

Инь Фэн снова незаметно оказался рядом с ней.

Юй Минсюй сказала:

— Они что, жили здесь обычной жизнью? — Кто бы мог подумать, что в «доме» группы убийц обнаружатся такие тёплые и уютные бытовые детали.

Инь Фэн ответил:

— И я не думал, что у них вообще есть жизнь.

В этих словах читался скрытый смысл. Юй Минсюй взглянула на него, почувствовав, что его лицо выглядит ещё более отрешённым, чем обычно.

В комнате для тренировок стояли беговая дорожка, несколько силовых тренажёров и висела боксёрская груша. Это соответствовало ожиданиям Юй Минсюй — отъявленные головорезы никогда не пренебрегают регулярными тренировками. Разве могли они, полицейские, не изнурять себя? Если начнёшь лениться, преступники окажутся усерднее и мгновенно тебя уничтожат.

В первой спальне цветовая гамма была холодной и строгой. В комнате стояли кровать, шкаф для одежды и письменный стол. Кровать была аккуратно застелена, в шкафу висело несколько предметов мужской одежды и стояла пара кожаных туфель. Ничего примечательного.

На столе лежало стекло, под которым были фотографии.

На всех снимках были женщина лет тридцати и девочка лет семи-восьми, похоже, мать и дочь. На нескольких фото они улыбались и выглядели счастливыми. Некоторые снимки явно были вырезаны из общих фотографий: края неровные, и можно увидеть чью-то чёрную одежду по краю.

Под стеклом один небольшой участок был пуст. На поверхности стола остался светлый отпечаток — очевидно, фотографию, что лежала там, кто-то забрал. Стекло тоже лежало немного криво — тот, кто забрал фото, сделал это в спешке.

Юй Минсюй с первого взгляда поняла: когда они бежали, кто бы ни жил в этой комнате — успел прихватить только одну фотографию.

В углу стола стояла маленькая, уже очень старая плюшевая собачка. Юй Минсюй заметила, что на одной из фотографий девочка держала такую же игрушку.

— Похоже, он потерял самое важное, — сказал Инь Фэн у неё над ухом. — Всё время жил одними воспоминаниями.

— Но это не оправдывает его злодеяний, — спокойно ответила Юй Минсюй, развернулась и вышла из комнаты.

Инь Фэн усмехнулся и последовал за ней.

Едва войдя во вторую комнату, Юй Минсюй остолбенела.

Стена была увешана фотографиями.

Её фотографиями.

Инь Фэн окинул их взглядом, и его лицо мгновенно стало ледяным.

Юй Минсюй подошла ближе и стала разглядывать снимки, подавляя холод, поднимающийся из глубины души. Она даже не знала, когда все эти фотографии были сделаны. Вот на одной она выходит из дома; на другой — стоит с Инь Фэном у машины. А вот, снятая издалека, она стоит в полицейском участке и чашкой чая в руках; ест в маленьком ресторанчике…

Всего сорок-пятьдесят штук.

Они какое-то время смотрели на снимки. Затем Юй Минсюй развернулась, чтобы уйти, но Инь Фэн встал у неё на пути. Она подняла голову. Рука Инь Фэна уже легла на её шею, слегка сжав.

Юй Минсюй:

— Что ты делаешь?

В глазах Инь Фэна, казалось, блеснул какой-то мрачный огонь; он снова слегка сжал её шею, затем опустил руку и холодно произнёс:

— Ну и умел же он мутить воду, даже мёртвый пытается нам насолить.

Под «он», конечно, подразумевался Гу Тяньчэн.

Юй Минсюй молча повернулась к столу: там была целая куча пузырьков с лекарствами, некоторые опрокинуты, крышки сняты, на столе рассыпаны таблетки — свидетельство того, как мучился и страдал тот человек во время приступов.

На столе лежала папка, Юй Минсюй открыла её и застыла.

Внутри был карандашный рисунок. Художник, явно обладающий некоторым навыком, нарисовал очень похоже, с первого взгляда было видно — это она. Она была в той самой походной одежде, что носила в Тибете; ботинки для треккинга, распущенные длинные волосы, за спиной рюкзак. Выражение лица тоже было очень живым: холодный взгляд, с намёком на улыбку и с долей высокомерия.

Рядом с ней стоял мужчина.

Тот мужчина казался Юй Минсюй одновременно знакомым и чужим.

Потому что по внешности и телосложению это был не кто иной, как Гу Тяньчэн. Но он был в костюме, а в руке держал портфель. Выражение лица тоже было другим — он улыбался, выглядел очень открытым, его глаза смотрели на женщину рядом.

Они стояли вместе.

Юй Минсюй бросила папку обратно на стол и с каменным лицом направилась к выходу. Инь Фэн обхватил её за талию, наклонился и крепко поцеловал в щёку. Юй Минсюй оттолкнула его, но увидела лишь его тёмные глаза. Он молчал, Юй Минсюй тоже не желала с ним говорить — он что, совсем забыл где находится? С ума сошёл, решившись её тут поцеловать?

Она развернулась и ушла.

Инь Фэн остался стоять на месте, провёл пальцем по губам, затем снова холодно взглянул на рисунок на столе и сдержал свой порыв разорвать его, — в конце концов, это вещественное доказательство. Припомнив нежное ощущение от прикосновения к её щеке, он почувствовал волнение. Инь Фэн невольно усмехнулся, снова взглянул на рисунок на столе — что ещё мог получить тот человек, кроме этого рисунка? Он засунул руки в карманы и тоже вышел.

Хозяин третьей комнаты, похоже, был любознательным. В комнате были только книги. Ими были завалены и стол, и даже пол. Романы, биографии, научпоп, математика, география, журналы, военное дело… чего там только не было. Даже несколько тетрадей, исписанных мелким почерком с конспектами и выписками.

Сюй Мэншань, увидев это, удивился:

— Неужели он ещё и отличник?

Юй Минсюй подумала так же. В самом деле, нормальные люди все одинаковы. А психопаты — у каждого свой извращённый образ жизни.

Стоявший рядом Инь Фэн заметил:

— Как раз наоборот, — это двоечник. Отличники так не делают.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань взглянули на него. Тут уж ничего не скажешь, в таких вопросах Инь Фэн определённо был более компетентен, чем они.

Но именно в ящике этого псевдоотличника обнаружилась пачка фотографий. Некоторые снимки были старыми, пожелтевшими, другие — новыми. На всех фото были мужчины, и головы каждого были перечеркнуты красной ручкой крест-накрест.

Это была очень важная улика.

Юй Минсюй слегка изменилась в лице, снова позвала Сюй Мэншаня и остальных, но после просмотра фотографий никто не смог опознать этих людей, разве что некоторые показались знакомыми, поэтому пришлось забрать все снимки в участок.

Осмотр квартиры подходил к концу.

Однако, так или иначе, это место совершенно не соответствовало представлениям полицейских.

Это был их первый контакт с организацией психопатов-убийц. В их воображении логово таких людей должно быть тёмным, грязным, кровавым, наполненным извращённой атмосферой. Даже найдя там трупы или части тел, полицейские не удивились бы.

Кто бы мог подумать, что, за исключением нескольких фотографий, книг и рисунков, выдающих некоторую одержимость, это место выглядело совершенно нормально. Те люди пили чай, готовили еду, варили суп, дежурили по уборке, занимались спортом. Комнаты были чистыми и светлыми, образ жизни — упорядоченным и здоровым. Они прятали то, что любили, у себя в комнатах — и жили с этим изо дня в день.

Покидая квартиру, Юй Минсюй вышла в прихожую, но вдруг снова обернулась и посмотрела на стену в гостиной.

Эта фраза снова бросилась ей в глаза:

«Всякое добро умерло, вершим одно лишь зло».

* 曹头 (Cáo-tóu) — что-то вроде Башка Цао.

** 大嘴 (Dàzuǐ) — букв. «Большой рот», Болтун.

**Глава 192**

Провинциальное управление общественной безопасности.

Это был конференц-зал для совещаний с очень строгой, напряжённой атмосферой, в котором находилось около двадцати с лишним человек. Помимо Дин Сюнвэя, который привёл с собой Цзин Пина, Юй Минсюй и Сюй Мэншаня из нижестоящего полицейского управления, все остальные были ведущими специалистами из различных профильных отделов провинциального управления.

Серия дел под кодовым названием «10» из-за особой жестокости и большого числа преступников была официально передана в ведение руководства из провинции.

Опытный ветеран-криминалист на трибуне озвучил последние выводы и обнаруженные детали:

— Во-первых, установление личностей преступников.

Личности всех шести подозреваемых, погибших на парковке, были установлены. Четверо из них, как и Гу Тяньчэн, были беглыми преступниками, за которыми числились убийства; они были родом из разных провинций и городов. Какие ещё преступления они совершили в период после побега, ещё предстояло выяснить.

Один из шести оказался полицейским, служившим в районном управлении, причём на довольно высокой должности. Это вызвало огромное потрясение у всех присутствующих.

Согласно личному делу этого офицера, в повседневной службе он проявлял себя исключительно хорошо и задержал немало преступников. Однако и на его репутации было пятно — однажды он избил подозреваемого, но впоследствии это дело замяли. Также у него был близкий напарник, которого преступники тяжело ранили, и тому пришлось уволиться из полиции. Из-за этого он какое-то время пребывал в подавленном состоянии, но потом снова воспрял духом, а его стиль работы стал ещё более суровым.

Дом, в котором они жили, также арендовал этот полицейский. Именно поэтому им удавалось так долго скрываться.

То, как этот полицейский опустился до уровня преступников, — вопрос, требующий глубокого осмысления.

Но также можно было предположить, что именно этот полицейский сливал организации множество внутренних материалов полиции, позволив им всё это время бесчинствовать, оставаясь в тени.

Помимо этих шести человек, криминалисты обнаружили в том доме отпечатки пальцев ещё четырёх лиц. Сравнение с базой данных отпечатков позволило установить личности двоих из них как разыскиваемых преступников. Ещё один был рядовым служащим компании, а отпечатки четвёртого оказались слишком размытыми и фрагментарными для идентификации. Полиция немедленно организовала розыск троих установленных лиц в местах их возможного появления, но те уже успели скрыться.

Таким образом, на данный момент было известно о десяти участниках преступной группировки. Шестеро убиты, четверо в бегах. Нельзя исключать наличие и других неустановленных лиц.

— Во-вторых, — продолжал выступавший эксперт-криминалист, — на основании пачки фотографий, обнаруженных на месте преступления, мы сделали ошеломляющее открытие. Все двенадцать человек на снимках — либо подозреваемые, либо разыскиваемые по нераскрытым делам прошлых лет.

На проекционном экране появились фотографии двенадцати человек. На каждом красной ручкой был поставлен большой крест.

— После проверки выяснилось, что шестеро из них уже мертвы, и их тела были ранее обнаружены полицией. Места происшествия имели признаки самоубийства или несчастного случая, а поскольку все они были основными подозреваемыми или разыскиваемыми преступниками, дела были закрыты, не вызвав подозрений у следователей. Я распорядился заново проверить все материалы, связанные с этими шестью лицами, и сравнить их с данными членов преступной группировки по делу «10». На трёх местах преступлений были обнаружены следы членов этой группировки; на записях камер наблюдения вокруг трёх мест происшествия были замечены члены группировки, появлявшиеся там незадолго до или после инцидента.

В зале поднялся гул обсуждений.

Криминалист, в отличие от Юй Минсюй и её товарищей, хотя и не преследовал эту группировку по пятам, но смог додуматься провести такое тщательное перекрёстное сравнение, чем вызвал у Юй Минсюй восхищение; результаты же расследования оказались в пределах её ожиданий.

Другими словами, банда Гу Тяньчэна, вероятно, используя информацию, предоставленную полицейским-кротом, одного за другим выслеживала и убивала других разыскиваемых преступников, а затем инсценировала самоубийство или несчастный случай, предоставляя полиции закрыть дело.

Всякое добро умерло, вершим одно лишь зло.

Криминалист продолжил:

— Ещё четверо пропали без вести какое-то время назад. Оставшиеся двое — основные подозреваемые — всё ещё живы.

Собравшиеся снова зашумели.

Юй Минсюй подумала, что четверо пропавших, скорее всего, тоже вряд ли выжили. А двое живых, вероятно, были внесены в план расправы, но до них ещё не дошли руки.

На лице эксперта-криминалиста тоже мелькнуло волнение — в конце концов, подобная преступная организация для большинства офицеров уголовного розыска — нечто неслыханное. С серьёзным видом он произнёс:

— Первоначально это дело расследовали сотрудники из управления Юэлу. Я также подробно обсуждал его с Дин Сюнвэем и выслушал мнение эксперта по криминальной психологии…

Юй Минсюй на мгновение подняла голову.

Тот самый эксперт по криминальной психологии не присутствовал на совещании, и с ней тоже не связывался. До сих пор о нём никто не упоминал.

— Мы единогласно сошлись во мнении, что можно сделать смелое предположение и дать следующую характеристику данной организации:

Это — группа «карателей», состоящая из злостных преступников, возомнивших себя вершителями справедливости. Они организованны, дисциплинированны, ведут коллективный образ жизни, исповедуют одинаковые искажённые ценности. У них наверняка существует скрытый механизм для выявления, вербовки и подготовки членов организации, а также для определения целей расправы. Их планы тщательно продуманы, действия стремительны, а индивидуальные штурмовые навыки высоки; у них хорошие способности противодействия слежке и высокая эффективность операций. Они — самозваные «блюстители закона».

В правовом обществе абсолютно недопустимо существование подобной организации. Их мрачная, извращённая система ценностей должна быть искоренена. Я считаю, что штурмовая операция, проведённая управлением Юэлу, нанесла этой организации тяжёлый удар и была очень успешной. Мы должны развить успех. Обнаруженное убежище было местом проживания трёх преступников. То есть, у них должно быть как минимум ещё два таких же укрытия. Провинциальное управление возьмёт это дело на особый контроль и выделит значительные силы полиции для жёстких мер и преследования, чтобы задержать всех разыскиваемых членов организации! Нужно предотвратить повторение подобных случаев «самовольного правосудия»!

———

Вернувшись в отделение Юэлу после совещания в провинциальном управлении, Дин Сюнвэй провёл с Юй Минсюй и двумя её коллегами небольшое секретное собрание. Основной его посыл был в том, что его самого только что пригласил для личного разговора заместитель начальника провинциального управления. Это дело передано специальной оперативной группе. Их же работа была отличной и на данном этапе завершена.

Однако для них это дело ещё не окончено.

Связь организации «карателей» с Ло Юем, а также с группой «Кайян» всё ещё остаётся невыясненной. Группа «Кайян» также подозревается в связях с наркоторговцами, но пока нет никаких доказательств. А основная цель Цзин Пина по расследованию дела с наркотиками не может быть раскрыта явно, чтобы не спугнуть змею в траве и не допустить утечки информации. Поэтому на совещании в провинциальном управлении об этом не говорили, и пока эту линию будут тайно расследовать они втроём. И параллельно, как только появятся сведения, связанные с организацией «карателей», им необходимо немедленно об этом докладывать.

Это также было в пределах ожиданий троицы. Важные улики, утерянные Го Сином, ещё не найдены. Двойные подозрения в отношении Ло Юя пока не прояснены.

В связи с этим Дин Сюнвэй специально выделил им отдельный маленький кабинет и велел немедленно туда перебираться.

И вот весь вечер они втроём перетаскивали свои вещи в заброшенную маленькую тёмную комнатку в углу коридора. Со стороны можно было подумать, что этих трёх «небожителей» сослали куда подальше по воле начальства.

**Глава 193**

Юй Минсюй как раз приводила в порядок документы на своём новом рабочем месте, когда Сюй Мэншань, подойдя с папкой материалов, положил её на стол и сказал:

— Будь это в древности, Гу Тяньчэн и его банда считались бы благородными Ляншаньскими разбойниками*?

— Какие ещё благородные разбойники? — фыркнула Юй Минсюй. — Разве не они вовлекли и взрастили Сян Жуна и Чэнь Чжаоци? Они не только карают зло, но и творят его, психи!

Сюй Мэншань подумал и согласился, затем посмотрел на Цзин Пина, который, держа в зубах сигарету, раскладывал свои вещи:

— Брат Цзин, а ты что думаешь?

Цзин Пин выпустил струйку дыма и ответил:

— Я признаю только закон.

Даже Сюй Мэншань почувствовал, что Цзин Пин — настоящий крутой парень. С виду ясноглазый и миловидный, но при близком общении замечаешь, что в каждом его движении сквозит особая, только ему присущая харизма.

Вскоре наступило время окончания работы, и кабинет был более-менее прибран. Сюй Мэншань, договорившийся с кем-то поиграть в баскетбол, спросил Цзин Пина:

— Брат Цзин, пойдёшь со мной на площадку?

Цзин Пин, ежегодно получавший звание самого ценного игрока в полицейском управлении Юньнани, взглянул на Сюй Мэншаня, а затем посмотрел на Юй Минсюй, которая как раз открывала очередной ящик и только начала разбирать вещи. Цзин Пин улыбнулся и сказал:

— Я плохо играю, будет не особо интересно. Не буду мешать вашему веселью.

Сюй Мэншань ушёл.

Юй Минсюй взяла тряпку и принялась вытирать пыль в ящике, когда услышала за спиной вопрос:

— А Инь Фэн сегодня почему не пришёл?

Юй Минсюй ответила:

— Не знаю.

— Сяо Юй, — позвал Цзин Пин.

Юй Минсюй замерла на мгновение и обернулась.

Цзин Пин, держа в руке сигарету, смотрел на неё и улыбался:

— Всё не было случая спросить, как Инь Фэн обнаружил, что человек рядом с ним может быть связан с организацией «карателей»? Ты в курсе?

Юй Минсюй смотрела в его глаза — ясные, но непроницаемые. Казалось бы, он задаёт тебе вопрос, но чувствовалось, будто он уже что-то просёк. Таким он и был — с виду мягким, но с глубиной, в которой не видно дна.

Юй Минсюй повернулась обратно и продолжила вытирать пыль.

Для неё не трудно было сделать выбор — говорить или нет о тех необъяснимых вещах, что связаны с Инь Фэном.

Инь Фэн запросто общался с начальником провинциального управления полиции, его участие в этом деле было одобрено высшим руководством. Если бы ему потребовалось что-то рассказать, то, по процедуре, он должен был бы отчитаться перед начальством. Не Юй Минсюй должна разбалтывать его личные тайны и прошлое другим.

К тому же, в голове Юй Минсюй вдруг всплыл тот снежный день, когда Инь Фэн, обнаружив, что в Гуйчжоу кто-то выдавал себя за него, попросил её помочь проверить некоторые следы. Тогда он с холодным выражением лица сказал: «Я не хочу, чтобы о моих делах знало слишком много людей. Раз уж ты и так в них замешана, то, естественно, ты — мой лучший партнёр».

Неизвестно почему, но сейчас, вспоминая его надменный и неприступный вид, который тогда лишь заставил её ощутить холодок в сердце, сейчас она находила это просто забавным.

На вопрос Цзин Пина она ответила сдержанно и лаконично:

— Инь Фэн и правда помог полиции раскрыть несколько дел, а также популяризировал положительный образ полиции — это слова самого начальника управления. Я думаю, преступники, определённо, ненавидят его. К тому же, он занимается криминальной психологией, хорошо их понимает. Посмотри, у них дома даже полно его книг. Возможно, они хотели каким-то образом уничтожить его. Внезапное слабоумие, которое случилось у Инь Фэна в прошлом, вполне может быть связано с преследованиями с их стороны. То, что он заподозрил предателя в своём окружении, вполне логично.

Цзин Пин больше не спрашивал. Юй Минсюй услышала, как он встал и начал расставлять кое-какие вещи в комнате по местам, и слегка улыбнулась.

Наконец всё было убрано. Юй Минсюй сняла с волос резинку и заново собрала слегка растрепавшиеся волосы. Цзин Пин наблюдал за ней.

Закончив, Юй Минсюй подняла голову и взглядом спросила: «чего смотришь?».

Цзин Пин уточнил:

— Как пройти в тот ресторан с хотпотом, о котором вы с Сюй Мэншанем говорили в прошлый раз?

Юй Минсюй сказала:

— Скину тебе локацию.

— Хорошо.

Отправив локацию, они вместе вышли из кабинета. Юй Минсюй заперла дверь и добавила:

— В интернете есть купоны со скидкой, — так гораздо выгоднее.

Цзин Пин:

— А как их купить?

— Дай телефон.

Взяв его телефон, она обнаружила, что на нём нет таких приложений, как «Dianping» или «Meituan»**. Неужели этот человек живёт в первобытную эпоху?

Нет, вероятно, он живёт в первобытных лесах на границе Юньнани.

Она вернула ему телефон, достала свой:

— Я сама куплю купон для тебя.

— Спасибо, я переведу тебе деньги.

Юй Минсюй:

— На сколько человек?

Цзин Пин:

— А ты не пойдёшь? Как раз на двоих.

Юй Минсюй посмотрела: на сайте самый маленький купон был именно на две персоны, затем снова взглянула на него. После возвращения он так и ходил в той же куртке с мелкими порезами, даже не переоделся; сзади на шее — маленький кусочек лейкопластыря. На улице уже стемнело, было очень холодно. А на его лице — полное спокойствие.

Герой из Юньнани, внедрённый сотрудник по борьбе с наркотиками. Сегодня на месте задержания только он один заметил бомбу и предупредил всех. А теперь, после работы, идёт есть хотпот один.

Юй Минсюй приобрела купон на двоих и сказала:

— Пошли, сестра Юй угостит тебя вкусненьким.

Цзин Пин поднял на неё взгляд и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Совсем не уважаешь старших?

Ресторан был недалеко, и они пошли пешком. Сегодня в деле наметился крупный прорыв, — настроение у Юй Минсюй было хорошее, да и к тому же, Цзин Пин был гостем, поэтому по дороге она рассказывала ему о местных обычаях и достопримечательностях Сянчена. Цзин Пин схватывал быстро, да и сам много знал о традициях разных мест. В итоге они беседовали очень оживлённо и сами не заметили, как дошли до ресторана.

Они сели в основном зале, где курение не запрещалось; повсюду стоял пар и дым. Цзин Пин спросил:

— Не против, если закурю?

Юй Минсюй подняла взгляд:

— По-твоему, я похожа на тех, кто против?

Цзин Пин усмехнулся, закурил, затем подвинул к ней пачку и зажигалку. Но почему-то у Юй Минсюй совсем не было желания курить. Она вдруг осознала, что в последнее время курит всё меньше.

В голове мелькнуло лицо того человека, который выхватил у неё сигарету, наклонился и поцеловал её в щёку, сказав: «Впредь, как только увижу тебя с сигаретой, буду целовать, где бы это ни было».

Она ненадолго отвлеклась.

Юй Минсюй покачала головой, показывая, что не будет. Цзин Пин затянулся и сказал:

— Девушкам лучше поменьше курить.

— А зачем тогда предлагал?

— Из вежливости. Да и сигарет осталось мало, мне самому жалко.

Юй Минсюй взглянула на пачку — юньнаньские сигареты; в упаковке, которую она раньше не видела, осталось меньше половины. Цзин Пин явно привёз их с собой. Она взяла пачку и сунула в карман.

Цзин Пин:

— Эй? Эй?

Юй Минсюй сказала:

— Я сегодня угощаю тебя хотпотом, а тебе не стыдно есть задаром?

Цзин Пин рассмеялся, затянулся и сказал:

— А почему мне должно быть стыдно? Между своими какая может быть стеснительность?

Слова «между своими», сказанные им, согрели Юй Минсюй душу. Она искоса взглянула на него:

— Ну вот и хорошо. Тогда сигареты я забираю. Лао Цзин, ты уж очень вежливый.

Под светом ламп, в дымке пара её слегка раскосые глаза чуть изогнулись, будто улыбаясь и сияя мягким блеском.

Цзин Пин затянулся, взгляд его поверх её лица устремился за окно, в безмолвную ночную темноту.

Горячий котелок и блюда подали.

Юй Минсюй любила говядину, но не любила баранину; обожала картошку и листья батата, но не выносила фунчозу и белую редьку. Этот набор по купону был очень выгодным, с богатым ассортиментом. По мере трапезы она начала осознавать преимущество совместных ужинов с Цзин Пином.

* В китайской культуре выражение 梁山好汉 («братья Ляншань») стало нарицательным для группы людей, которые объединяются ради справедливости или в противостоянии с системой, часто с оттенком романтического героизма, даже если их методы спорны. Это герои классического романа «Речные заводи», который повествует о группе из 108 бандитов, которые, находясь вне закона, объединяются на горе Ляншань, чтобы бороться с несправедливостью и угнетением. Несмотря на преступные методы, персонажи часто изображаются как «герои справедливости», борющиеся против коррупции и произвола властей.

** Dianping — карты с отзывами пользователей и рекомендациями; Meituan — агрегатор для доставки еды, продуктов и товаров.

**Глава 194**

То, что она любила, в котле всегда оставалось в изобилии; а то, что ей не нравилось, Цзин Пин, казалось, быстро доедал. В результате весь ужин она наслаждалась едой досыта и, наконец, подняв голову, сказала ему:

— Обнаружила, что мы с тобой в плане еды очень даже подходим друг другу.

Цзин Пин улыбнулся:

— Разве?

Юй Минсюй пояснила:

— Когда я ем с Мэншанем, он вечно отбирает у меня говядину и листья батата, оставляя кучу редьки и рыбных шариков. Очень хорошо, впредь надо почаще звать тебя поесть.

Цзин Пин:

— Давай.

На самом деле, для него не было особой разницы — любимое блюдо или нет, он ко всему относился одинаково. То, что она не любила и оставляла целой тарелкой, он доедал подчистую — нельзя же переводить продукты. А то, что она постоянно накладывала себе, он просто оставлял нетронутым.

Цзин Пин снова усмехнулся и сказал:

— Кажется, и правда неплохо друг другу подходим.

Юй Минсюй расплатилась, и они сидели друг напротив друга, сытые и довольные, попивая зелёный чай, чтобы сбить ощущение жирности.

Юй Минсюй вдруг вспомнила и спросила между делом:

— Лао Цзин, а ты женат? — Ведь его заслали аж в Хунань, далековато… Как же быть, если дома есть жена и дети? Взглянув на него Юй Минсюй вдруг поняла, что по его внешности не угадаешь — семейный он человек или нет.

Цзин Пин отхлебнул чаю и сказал:

— У меня даже девушки нет, где уж жениться?

Юй Минсюй окинула его взглядом: высокий, красивый, с характером, к тому же, кажется, ещё и скрытный — разве такой мужчина не должен без труда найти подходящую девушку и сразу её покорить? А он всё ещё одинок.

Но, подумав, можно понять — с такой работой где найдёшь девушку? Обычные девушки, наверное, и боятся с ним встречаться.

— Как-нибудь попрошу Сюя-сводницу сосватать тебя, — сказала Юй Минсюй. — В Хунани много красивых девчонок. Лао Цзин, а какие у тебя требования?

Цзин Пин улыбнулся:

— Требований немного. Красивая, не слишком полная и не слишком худая. Рост не слишком высокий и не слишком низкий. Не люблю смуглых, по крайней мере, не темнее меня. Самостоятельная, способная: когда я в командировке и не рядом, нужно, чтобы она могла жить хорошо, не заставляя меня волноваться. Характер добрый, не жадная, умеющая различать добро и зло. В моей работе, если жена легко поддаётся чужому влиянию, это всё равно что заложить мину замедленного действия. Вроде всё.

Юй Минсюй рассмеялась:

— И это ты называешь «немного требований»? Где такую идеальную найдёшь? Ладно, считай, что я не спрашивала.

Цзин Пин поднял чайник, долил себе, увидел, что её чашка пуста, — налил и ей. Черты его лица были спокойны, он произнёс бесстрастно:

— Ага, такую хорошую, где уж найти.

Юй Минсюй вдруг замерла. Она молча смотрела на руку Цзин Пина, державшую чайник — светлокожую, с чёткими суставами, тыльная сторона и подушечки пальцев покрыты шрамами. Тонкая струйка прозрачной воды медленно лилась вниз, и на мгновение оба погрузились в молчание. Непонятно, с чего бы.

Как раз в этот момент зазвонил телефон Юй Минсюй, нарушив эту хрупкую, двусмысленную тишину.

Увидев имя на экране, Юй Минсюй почувствовала необъяснимое облегчение на душе, сама не зная, от чего именно. Однако её тон оставался холодным:

— Алло.

Мужчина, не появлявшийся весь день, произнёс низким сдержанным голосом:

— Работа закончилась?

— Угу.

— Я сегодня сам готовил, не хочешь зайти попробовать?

Юй Минсюй даже удивилась:

— Сам готовил?

Инь Фэн сказал:

— Повар ведь умер.

Юй Минсюй на мгновение онемела.

На противоположной стороне стола Цзин Пин, едва услышав её интонацию, сразу понял, кто звонит. Он опустил голову и сделал глоток чая, выражение лица безучастное.

Юй Минсюй сказала:

— Я уже поела.

Инь Фэн, услышав шум на том конце, понял, что она где-то снаружи. Его сердце дрогнуло, и он спросил:

— С кем?

Юй Минсюй ответила:

— С лао Цзином.

Тут Цзин Пин проговорил:

— Дай мне зажигалку и сигареты.

Юй Минсюй достала из кармана и протянула ему, сказав:

— Только одну!

Цзин Пин усмехнулся:

— Так это вообще чьи сигареты?

Юй Минсюй тоже рассмеялась.

Только тогда она заметила, что человек на том конце провода всё это время молчал, и спросила:

— Что-то ещё?

Инь Фэн сказал:

— А у тебя? У тебя есть какое-то дело ко мне?

Юй Минсюй на мгновение замерла, затем произнесла:

— Я позже заеду к тебе.

Он бесстрастно ответил:

— Хорошо. — И сразу положил трубку.

Юй Минсюй застыла, глядя на телефон, на душе было как-то неспокойно. Цзин Пин уже поднялся и сказал:

— Пойдём.

Они вышли из ресторана — отсюда было недалеко до управления, и Цзин Пин мог дойти пешком. Юй Минсюй вызвала такси и, ожидая на обочине, предложила:

— Возвращайся первый. Моя машина скоро приедет.

Цзин Пин:

— Ничего.

Двое, только что оживлённо беседовавшие в ресторане, теперь, казалось, исчерпали все темы для разговора. Они молча стояли на ночной улице.

Машина вскоре подъехала. Юй Минсюй села в неё и, глядя на человека снаружи, сказала:

— Лао Цзин, до завтра.

Цзин Пин стоял под светом фонаря, в расстёгнутой куртке, с руками в карманах брюк, отчего казался ещё более статным. Черты его лица были ясными и мягкими, с тёплой, как огонёк, улыбкой:

— До завтра, Юй Минсюй.

**Глава 195**

На самом деле, Юй Минсюй сегодня обязательно собиралась навестить Инь Фэна.

Она думала, что Инь Фэн тоже прекрасно понимал — она к нему придёт.

Просто не ожидала, что Инь Фэн лично приготовит ужин. Этот человек всегда действовал не по стандартной схеме.

Зайдя на территорию особняка, она сразу увидела сяо Яня, стоявшего у входа, явно озябшего, — неизвестно, сколько он уже тут ждал.

Юй Минсюй на мгновение опешила и сказала:

— Тебе не нужно было ждать меня. — Такой короткий путь от ворот до дома, разве она могла заблудиться?

Честно говоря, сяо Янь и сам не знал, зачем стоял тут всё это время. Инь Фэн ранее обмолвился, чтобы он вышел встретить её, и вот он примчался сюда заранее, и хотя пришлось просто ждать, на душе было радостно.

Поэтому сяо Янь смог только выдавить:

— У меня больше не было других дел…

Юй Минсюй вдруг всё поняла, глядя на этого юношу, похожего на ребёнка, в котором угадывались черты Юй Инцзюня, и сердце её смягчилось. Она улыбнулась ему:

— Что ж, спасибо.

Сяо Янь покраснел, опустил голову, прячась в темноте, и сказал:

— Учитель Инь давно вас ждёт.

Едва он упомянул Инь Фэна, брови Юй Минсюй невольно нахмурились. Вдали, на террасе, огней не было. Видимо, погода становилась всё холоднее, и даже тому человеку, как бы он ни хотел ужина при лунном свете над озером, стало невмоготу. В душе она усмехнулась и последовала за сяо Янем к главному зданию.

Инь Фэн ужинал в одиночестве в маленькой столовой на втором этаже.

Изначально Юй Минсюй представляла, что если Инь Фэн готовит сам, то, наверное, пожарит стейк, выпьет красного вина или что-то в этом роде — просто, удобно, не требует кулинарных навыков и при этом выглядит круто. Но, подняв взгляд, она увидела, что тот сидит за столом один, с чашкой риса в руке, а перед ним — четыре блюда и суп.

Куриные крылышки в соусе хуншао, говядина с сычуаньским перцем, салат из салата-латука, обжаренная красная амарантовая зелень и суп из свиных рёбрышек с восковой тыквой. Выглядело вполне достойно.

Юй Минсюй отодвинула стул и села рядом с ним.

Инь Фэн уже почти доел, отставил чашку и палочки, встал и сказал:

— Идём в кабинет. Туя, выбрось все остатки.

Где именно в доме прятался Туя — неизвестно, но его голос отозвался издалека:

— Да.

Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна: его лицо казалось ещё мрачнее обычного, — с тех пор как она вошла в столовую, он ни разу не взглянул на неё прямо.

Юй Минсюй не разозлилась, напротив, ей стало смешно. Он что, сердится?

С какой это стати он имеет право сердиться на неё?

Юй Минсюй пришла по делу, поэтому с бесстрастным видом проследовала за ним в кабинет.

Тот факт, что она пришла и больше не находилась с тем своим «боевым товарищем», понемногу успокоил Инь Фэна. Он уселся за огромный письменный стол и начал заваривать чай, предложив ей:

— Садись.

Юй Минсюй сохраняла невозмутимость, наблюдая, как он заваривает прозрачный ароматный чай, а затем ставит перед ней чашку.

Инь Фэн налил и себе, и откинулся в кресло. Его рубашка была безупречно гладкой, волосы — иссиня-чёрными, а глаза — тёмными и глубокими:

— Это сорт цюэ-шэ, попробуй.

Юй Минсюй взглянула на него. Ну вот, снова в норме.

Посмотрела на чайные листочки в прозрачном заварочном чайнике — один к одному, зелёные и нежные, стоящие вертикально, они выглядели очень красиво. Отхлебнула — очень ароматно. Кивнула:

— Неплохо.

Он взглянул на неё, поднял чашку и тоже отпил.

Оба немного помолчали. Затем Юй Минсюй сказала:

— Сегодня у нас было совещание, где в целом дали характеристику организации «карателей».

— Угу.

— Почему ты не пришёл?

— Лао Дуань уже обсуждал со мной идеи, не было необходимости. Участников слишком много, лишние хлопоты.

Юй Минсюй допила чашку, поставила её на стол и уже хотела налить себе, но Инь Фэн опередил её, — он первым взял чайник и налил ей полную чашку. Юй Минсюй смотрела на струйку прозрачной воды и думала: «Что за вечер такой? Почему сегодня каждый норовит налить мне чай».

Юй Минсюй снова обратилась к Инь Фэну:

— Об организации «карателей»… я хочу услышать твоё мнение.

Инь Фэн поставил чайник и взглянул ей прямо в глаза:

— А что я получу?

Юй Минсюй уставилась на него.

Инь Фэн усмехнулся:

— Если я скажу тебе своё мнение — что я получу взамен?

Юй Минсюй:

— Что тебе нужно?

Инь Фэн замер на две секунды, пальцы слегка постучали по подлокотнику кресла.

— Поцелуй меня.

Юй Минсюй не могла поверить своим ушам. Однако перед ней был безукоризненно одетый, статный и красивый мужчина с тёмным глубоким взглядом, и сказал он именно эти слова, отчётливо и серьёзно.

В кабинете на мгновение воцарилась тишина.

— Можешь не говорить, — спокойно произнесла Юй Минсюй. — Тогда наш прежний договор считай аннулированным.

Она сделала вид, что встаёт, но Инь Фэн остановил её:

— Ладно, можешь пока не целовать.

Юй Минсюй уставилась на него, но он даже не выглядел смущённым. Он сказал:

— Сиди смирно.

Юй Минсюй фыркнула, снова села, откинулась на спинку и закинула ногу на ногу. В душе всё же шевельнулась доля торжества от того, что она взяла верх в этом раунде.

Инь Фэн начал говорить:

— Основные выводы, которые можно было сформулировать и озвучить, ваши люди уже обсудили на совещании. Но, на мой взгляд, у этой организации есть ещё две яркие особенности. Первое: среди людей с преступным прошлым одних организация принимает в свои ряды, превращая в карателей; других же делает объектами для охоты. Каков критерий отбора?

Второе: как лидер этой организации заставляет членов преданно, сплочённо и с полной самоотдачей  идти к цели, даже не считаясь с жизнью и смертью? Как ему это удаётся?

Юй Минсюй нахмурила брови.

Первый вопрос — критерий отбора? Она уже сталкивалась с несколькими из этих людей. Гу Тяньчэн, Чэнь Чжаоци, Сян Жун… А также стиль хозяев комнат в том логове, что она видела… Ответ, смутный и неясный, будто вот-вот готов был оказаться в её руках…

Что касается второго вопроса, она раньше не задумывалась глубоко, но теперь, подумав, тот стоящий за всем лидер действительно обладал сильным контролем над членами организации, причём над такими могущественными фигурами, как Гу Тяньчэн. Это вызвало у Юй Минсюй лёгкую дрожь в сердце — что же это был за человек?

Инь Фэн пристально посмотрел на неё:

— Ответ на эти два вопроса, по сути, один и тот же.

Юй Минсюй уставилась на него.

Он пояснил:

— Он заключён в той самой фразе.

Сердце Юй Минсюй сжалось.

Та самая фраза…

«Всякое добро умерло, вершим одно лишь зло».

Инь Фэн произнёс одно слово:

— Добро.

Юй Минсюй:

— Что ты имеешь в виду?

Инь Фэн встал и начал медленно ходить по комнате:

— Эта организация отбирает тех, кто столкнулся с несправедливостью и разочаровался в обществе. В некотором смысле, все они изначально были «хорошими людьми», просто несколько одержимыми. Гу Тяньчэн — талантливый, целеустремлённый, даже сталкиваясь с несправедливостью, всё же пытался пробиться, добиться успеха, создать семью и своё дело; Сян Жун — нечего и говорить, глубоко любил свою жену и сына, много лет не мог их отпустить, но на него обрушилось неожиданное несчастье; Чэнь Чжаоци — самая любимая женщина, единственная надежда в жизни, погибла из-за студенческого кредита, от рук тех, кто давал взаймы… Имей они хотя бы проблеск надежды на счастье, эти люди, возможно, продержались бы подольше. Но в конце концов их загнали в тупик.

Именно таких людей и хочет заполучить организация. Изначально чистое, праведное «добро» в них было изуродовано жизнью до неузнаваемости. И если в этот момент кто-то скажет им: «Давайте уничтожим виновных», после обработки и промывки мозгов, подобно переплавке и перековке, у них формируется новое, искажённое, но прочное представление о добре и зле. Изначально хорошие люди, превратившись в плохих, становятся даже хуже последних. Они становятся непоколебимы в «наказании зла», превращаясь в идеальных «карателей», каких и хочет глава организации. Поэтому они и верят: «Добро умерло, торжествует зло».

Слова задели глубинные струны в душе Юй Минсюй, и она невольно кивнула.

В это время Инь Фэн, прохаживаясь, оказался у неё за спиной:

— Напротив, те, кто изначально были законченными, эгоистичными негодяями, не способны на такую твёрдость духа и самоотверженность. Поэтому организация не станет вербовать их, а сделает мишенями для охоты. Эта организация рождена злом, но сама карает зло. Отсюда и «торжествует зло».

— Угу.

Рука легла на спинку кресла Юй Минсюй, она почувствовала, как он наклонился ближе, и он прошептал ей на ухо:

— А Сюй, ты ведь считаешь, что всё, что я сказал, верно?

Голос был слишком тихим и медленным, с оттенком мягкого соблазна, — затылок Юй Минсюй покрылся мурашками. Не оборачиваясь, она просто протянула руку назад и накрыла ею его лицо, холодно бросив:

— Говори нормально.

**Глава 196**

Пальцы Юй Минсюй были тонкими и мягкими. Инь Фэну было приятно, и он послушно приподнялся, но его руки по-прежнему лежали на спинке её кресла сзади. Он понял, что ему очень нравится это ощущение.

— Их лидер… — сказал Инь Фэн, — внушал им не зло, а «добро». Он говорил им, что они делают правильное дело, возможно, даже убеждал, что так они искупают свои грехи. Он говорил им, что через такое «наказание зла» они исцелят свои душевные раны. Всё, что он им давал, казалось позитивным, добрым, прекрасным. Поэтому мы и видим, что эти люди могли мирно и спокойно жить под одной крышей. Они были так преданы организации, так тверды, готовы умереть без сожалений. Они думали, что «он» излечил их, а на самом деле вступили на ещё более извращённый жизненный путь.

Юй Минсюй вертела в пальцах крошечную пустую чайную чашку.

— «Он»?

В любой группе обязательно есть лидер. Просто лидер этой организации раньше не оставлял никаких следов. И нельзя было даже представить, как он выглядит. Но теперь, после гибели шести членов преступной группы, заключений криминалистов и анализа Инь Фэна, у «него» будто бы появился смутный контур.

Юй Минсюй снова вспомнила того человека, о котором когда-то упоминал Юй Инцзюнь — он говорил, что чувствовал, будто кто-то следит за ним, угрожает ему, заставляя ощущать подавленность и страх. Мог ли этим человеком быть Вэй Лань, скрывавшийся рядом с ним? Но, судя по цепочке действий, которые Инь Фэн предпринял, чтобы поймать Вэй Ланя, она не верила, что тот мог оказать на Инь Фэна такое сильное давление.

Тогда, может быть, это был «он»?

Инь Фэн чувствовал его присутствие? Пересекался ли с ним?

Инь Фэн вернулся и сел напротив, будто уловив её сомнения.

— Насчёт этого лидера у меня тоже есть некоторые выводы и предположения.

— Говори.

— Второй, — спокойно сказал он.

Юй Минсюй не поняла, слегка нахмурилась, но он уже сменил тему:

— Он, скорее всего, не молод. Судя по возрастной группе окружающих его людей и его влиянию на этих опытных преступников, ему где-то между тридцатью и пятьюдесятью годами.

Юй Минсюй подумала и сразу согласилась. Возраст означает зрелость жизненного опыта и структуры мышления. Молодой человек может быть криминальным гением, но чтобы понимать психологическое состояние и жизненные взлёты и падения таких людей, как Гу Тяньчэн или Сян Жун, и даже промывать им мозги и влиять на них, — для этого нужен человек с весьма богатым жизненным опытом.

— Во-вторых, он испытывает крайнюю ненависть к виновным, наверняка сам перенёс очень несправедливое обращение и удары судьбы. Потерял что-то самое ценное в жизни.

Юй Минсюй кивнула. Логично и обоснованно.

— В-третьих, он не доверяет правосудию и полиции. Но, судя по тому, как члены этой организации всегда относились к полиции, он и полицию не ненавидит.

Юй Минсюй задумалась. Действительно. Все их действия совершались тайно, а убийства шестерых преступников ранее были замаскированы под самоубийства или несчастные случаи, явно чтобы не вызывать подозрений у полиции.

— В-четвёртых, он очень умён, особенно искусен в контроле над психикой и эмоциями других людей. И ещё у него много денег.

— Угу.

Тут Инь Фэн вдруг усмехнулся и сказал:

— Пятое. Как ты думаешь, почему он обратил на меня внимание? И почему потратил на меня столько сил?

Юй Минсюй не смотрела ему в глаза, а лишь на пуговицы на его рубашке, на чёткую линию шеи и его бледный подбородок.

— Почему? — спросила она.

— Тебе не кажется, что то, что он делает, выглядит немного знакомым? — сказал Инь Фэн.

Юй Минсюй подняла на него взгляд.

В уголках его губ играла лёгкая улыбка, но взгляд был спокойным.

Сердце Юй Минсюй резко сжалось. Она сообразила, о чём он. Увидев её реакцию, он понял, что она догадалась, поднял чашку, отпил глоток чая и сказал:

— Он делает то же самое, что и я, но по-другому.

Туя, лао Цзю, сяо Янь, Гуань Цзюнь… Каждый из них когда-то был преступником, каждый когда-то носил в душе добро, но был сломлен и уничтожен жизнью. Это Инь Фэн помог им вновь обрести веру, Инь Фэн «собрал» каждого из них, заставил следовать за собой и перестать преступать закон. Поэтому, хотя люди рядом с ним порой всё ещё излучали зловещую ауру и действовали в серой зоне, Инь Фэн держал их души в своих руках, Инь Фэн был преградой между ними и преступлениями.

— Ты… почему ты делаешь всё это? — вырвалось у Юй Минсюй. Это был вопрос, который она давно хотела задать.

Инь Фэн спокойно смотрел на неё:

— Наверное, потому что я хочу, чтобы делом всей моей жизни было: «не делай зла, твори добро»*.

Юй Минсюй не могла описать, что она почувствовала — такая громкая фраза вдруг слетела с губ Инь Фэна. Он всегда казался холодным и своевольным, но когда он произнёс это всерьёз, становилось понятно, что это правда.

Оба на мгновение замолчали. Первым заговорил Инь Фэн:

— Так что он обратил на меня внимание, делал со мной всё это не потому, что «выбрал» меня, как мы думали раньше. А потому что он сравнивал себя и состязался со мной.

Юй Минсюй вздрогнула.

Инь Фэн холодно усмехнулся:

— Сравнивал, чьи убеждения являются истиной. Кто может дать виновным настоящее прощение и новую жизнь. И как лучше всего это проверить? Проверить на мне, сломать меня, причинить мне вред. Если я не выдержу, стану преступником, то они достигнут своей самой важной цели. Как только дверь в мир преступлений откроется, её уже не закрыть. Дальше они смогут направлять меня, чтобы я стал «карателем». Поэтому, когда они узнали, что я «убил» тебя, они так поспешили себя выдать — ведь именно этого «он» и ждал всё это время.

Юй Минсюй на мгновение задумалась. Надо признать, хотя этот способ «сравнения» был немыслимым, в нём была странная убедительность.

Это действительно укладывалось в логику психопата.

— Ваши с ним подходы и правда имеют сходство, — сказала Юй Минсюй.

— Да, — Инь Фэн покрутил крышечку чайной пиалы, раздался тонкий чистый звук. — Вселенная так велика, жизнь так многообразна, а я с ним, как назло, оказался на одной дороге, хоть и пришёл с другой стороны. Будто бы… в наших жилах течёт одна кровь.

В душе Юй Минсюй словно дрогнула струна, затронутая его словами. Она молчала. Он тоже молча смотрел на неё, а через мгновение вдруг улыбнулся и сменил тему:

— На этом анализ дела закончим. Устала за день? Пойдём прогуляемся внизу?

Но Юй Минсюй не ответила. Она взяла чайник, долила себе, потом наполнила и его чашку. Он следил за её движениями.

Она улыбнулась и сказала:

— Вернёмся к недавним событиям. Значит, с самого начала ты подготовил ловушку для Вэй Ланя. Девушка, которую ты обнимал, нужна была только чтобы разозлить меня, спровоцировать конфликт…

Инь Фэн перебил её:

— Когда я её обнимал?

Юй Минсюй не стала спорить на эту тему и продолжила:

— А слова, которые ты говорил мне раньше, тоже были частью плана, верно? Подготовлены заранее?

Выражение её лица было обычным, но Инь Фэн, глядя ей в глаза, спросил:

— Какие слова?

Выражение лица Юй Минсюй даже не дрогнуло:

— Слова о том, что ты хочешь вернуться ко мне.

Инь Фэн замолчал, медленно откинулся на спинку кресла, тоже не глядя на неё, а лишь уставившись на чайник, стоявший между ними на столе.

— Это действительно было было частью плана, — подготовкой, чтобы заложить основу для твоего последующего гнева. Но это также было правдой.

Юй Минсюй молчала.

В комнате воцарилась тишина. Слышен был только шум ветра за окном и смутные далёкие птичьи голоса.

Затем Юй Минсюй услышала, как Инь Фэн сказал:

— Я ждал несколько дней. Почему ты так и не спросила меня, настоящие ли эти два заключения? Юй Минсюй, я таким родился. Я могу жить хорошо, быть успешным, но никто и никогда по-настоящему не чувствовал моего сердца, и я тоже не чувствовал других. Раньше мои отношения с женщинами никогда не были долгими, ни одна из них не могла подарить мне чувства влечения и безопасности. Я был с ними только ради того, чтобы создать видимость оживления, но на самом деле мне было невыносимо скучно.

Все эти годы я долгое время страдал от одиночества, постоянно сдерживая некий порыв, который и сам не до конца понимал. Я изо всех сил пытался удержать себя от движения к нему. Результатом длительного душевного подавления стало то, что из-за преследования и провокаций «тех людей» я превратился в Юй Инцзюня. Юй Инцзюнь был моим последним бегством в безвыходной ситуации, бегством и от них, и от чего-то глубоко внутри меня самого.

Но сейчас я всё равно вернулся. Я не знаю, что мы пережили за то время, но те врождённые, сильные до неуправляемости, крайне нестабильные желания вдруг стали вполне конкретными.

Моё желание — это ты.

Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я за человек. Сможешь ли ты принять такого меня? Захочешь ли попробовать быть со мной?

— Конец четвёртой части «Не оглядывайся назад» —

* Наставление из буддийских сутр: первая часть стиха «Не делай зла, делай только добро, очищай свой ум; это учение всех Будд», отражающего основные принципы буддийской практики.

**Глава 197**

Несколько неожиданно для Инь Фэна, женщина перед ним не выразила ни удивления, ни отвращения, ни малейшего намёка на страх. Она лишь опустила взгляд и покручивала в руках полупустую чашку чая, будто в ней было что-то необычайно притягательное.

В сердце Инь Фэна внезапно возникла досада.

— Не хочешь — не надо. Всё равно я тебя не отпущу, — сказал он.

Только тогда Юй Минсюй подняла голову.

На самом деле за это время, глядя на этого Инь Фэна, она часто испытывала смутное чувство. Потому что каждое его движение, интонация, выражение лица — всё было совершенно иным по сравнению с Юй Инцзюнем. И всё же у него было то же самое лицо, то же самое тело. Так что можно было и вправду перестать понимать, кто он.

Но сейчас он произнёс эти слова. Подтвердил ту самую возможность, о которой Юй Минсюй давно догадывалась, но не могла быть уверена. Он сказал, что у него две личности, что появление Юй Инцзюня было его последним бегством. И у Юй Минсюй вдруг возникло странное ощущение — она наконец почувствовала, что Юй Инцзюнь и мужчина перед ней — на самом деле один человек. Юй Инцзюнь был лишь его частью. Загнанный в тупик, он, вопреки надеждам организации «Карателей», не пал и не стал преступником, а вместо этого полностью забыл прошлое, забыл тот давний, не поддававшийся контролю мрак в душе и превратился в чистого, незапятнанного Юй Инцзюня.

Юй Минсюй почувствовала, как её сердце сжалось от боли.

Тёмный взгляд мужчины всё ещё был устремлён на неё. Раз уж всё выяснилось, он и не скрывал — на его лице была голодная, затравленная готовность проглотить её живьём.

Юй Минсюй посмотрела ему в глаза и медленно начала:

— В тот день, когда мы были вместе, что ты мне сказал. Вспомнил теперь?

Инь Фэн опешил. Не ожидал, что после того, как он открыл ей свою глубочайшую тайну, она вдруг задаст такой вопрос.

Юй Минсюй отодвинула стул и встала:

— Раз не вспомнил, тогда продолжай… — она вдруг усмехнулась: — …мучиться от желания.

Развернулась и пошла прочь. Инь Фэн отшвырнул чашку, догнал её и схватил за руку.

Большой палец его мягко потирал внутреннюю сторону её запястья. Он посмотрел на неё и сказал:

— Возможно, я никогда не вспомню.

Юй Минсюй ответила:

— Дай мне подумать. — Помолчав, добавила: — Я никогда не встречала такого, как ты, и не думала быть с таким, как ты.

Лицо Инь Фэна на мгновение побледнело, но почти сразу вновь стало спокойным. Он резким движением обвил её рукой и притянул Юй Минсюй к себе. Та замерла, медленно повернула голову. А он, быстрее молнии, наклонился и прикоснулся губами к её шее, коснувшись и кожи, и волос. Прохладные губы, лёгкое касание языка — от этого по телу Юй Минсюй пробежала дрожь, но он уже отпустил её.

— Хорошенько подумай, — тихо сказал он. — Только не заставляй меня слишком мучиться.

Юй Минсюй не захотела смотреть на него и вышла.

———

В последующие несколько дней Юй Минсюй не искала встречи с Инь Фэном, и он тоже не появлялся.

Что касается расследования организации «Карателей», то здесь появились новые данные. Спецгруппа провинции, опираясь на оставшиеся следы и улики, обнаружила ещё одно место их сборищ. Практически такой же дом, как и предыдущий, казалось бы, мирный и благополучный образ жизни. Только на этот раз та сторона, очевидно, была готова заранее — в доме почти всё было вывезено, отпечатки пальцев и следы тщательно уничтожены. Но можно было с уверенностью сказать, что в ближайшее время противник затаится и определённо не посмеет вновь показаться и совершить преступление, скрываясь от широкомасштабной облавы полиции. Теперь это будет затяжная борьба.

Трое, чьи отпечатки пальцев и личности были установлены, числились в розыске, но пока их следов найти не удалось.

Кроме того, Юй Минсюй сравнила данные: ни в одном из двух домов не было обнаружено отпечатков пальцев или ДНК Ло Юя.

А из Юньнани пока не поступало никаких новостей. Группа «Кайян» и Ло Юй в последнее время тоже не проявляли никакой подозрительной активности. Это было похоже на охоту: группа из трёх человек в авангарде — Юй Минсюй, Цзин Пин и Сюй Мэншань — должны были затаиться и терпеливо ждать.

Ах, да, группа из четырёх человек. Но четвёртый в последнее время постоянно отсутствовал — ни слуху ни духу.

После разговора с Инь Фэном Юй Минсюй сама пыталась проанализировать, кто может быть лидером организации «Карателей».

Она записала в блокнот несколько возможных кандидатур:

**Инь Чэнь.** Согласно записям, Инь Чэнь погиб тринадцать лет назад в автокатастрофе, тело так и не было найдено. Но в тот день Инь Фэн сказал, что тот человек будто бы связан с ним кровными узами. Юй Минсюй сразу же вспомнила об Инь Чэне. Она не знала подробностей прошлого двух братьев, но если это старший брат, то он наверняка прекрасно знал Инь Фэна. Этот лидер тоже хорошо знал Инь Фэна. Более того, когда Инь Фэн ещё был Юй Инцзюнем, в ресторане с копчёными свиными ножками, теряя сознание от боли в голове, он несколько раз звал «старшего брата» и выглядел при этом крайне мучительно.

Но если этот человек в тот год на самом деле инсценировал свою смерть и до сих пор жив, как ему удавалось столько лет не оставлять следов? И если он действительно так поступает с родным братом, то только ради того, чтобы посоревноваться и доказать, чьи убеждения верны?

Будто бы отражение на ночной поверхности озера — одно под лунным светом, другое в тёмной толще воды.

Вторым возможным кандидатом она записала **Ло Юя.** Прямых доказательств связи Ло Юя с организацией «Карателей» пока не обнаружено, однако оставленные организацией следы не раз указывали на Ло Юя. Так кем же тогда был Ло Юй — их следующей жертвой или одним из членов организации? Этот человек был связующим звеном между двумя преступными группами, крайне странной фигурой.

Третий вариант — лидером был кто-то другой, с кем они пока не сталкивались. Углублённое изучение данных девяти известных членов организации, возможно, принесёт результаты. Но пока от следственной группы не поступало никаких новых сведений.

Раз между ними и той организацией с её лидером ещё лежала густая пелена неизвестности, то Юй Минсюй и её товарищи сейчас могли лишь ухватиться за единственную зацепку — Ло Юя и группу «Кайян». Если удастся добыть доказательства преступлений группы «Кайян», возможно, удастся и выяснить связь между группой и «Карателями».

———

В тот день Цзин Пин сказал:

— Днём соберёмся на совещание и пробежимся по данным ключевых членов группы «Кайян».

Юй Минсюй и Сюй Мэншань не возражали.

Цзин Пин добавил:

— Инь Фэна вышестоящие утвердили для участия в этом деле. Позвать его?

Юй Минсюй на мгновение замолчала. Сюй Мэншань взглянул на неё и сказал:

— Позовём. Учитель Инь всё-таки полезен.

Цзин Пин кивнул и снова уткнулся в свою работу.

Сюй Мэншань подкатился на стуле к Юй Минсюй и тихо спросил:

— Позвать мне или тебе?

— Ты позвони.

Сюй Мэншань достал телефон и набрал номер. Сказав всего пару фраз, он положил трубку и сказал:

— Придёт после обеда.

В обед трое поели в столовой. Юй Минсюй взяла простых блюда и ела молча. Сюй Мэншань спросил:

— Сестра Юй, тебя что-то беспокоит? За полдня не издала ни звука.

Цзин Пин тоже поднял на неё взгляд.

Юй Минсюй холодно ответила:

— Чего разболтался? Сегодня мне не о чем с вами говорить, и всё.

Цзин Пин сказал:

— И меня туда же приплела? Когда я тебя успел обидеть?

Юй Минсюй взглянула на него:

— Ты не в счёт.

**Глава 198**

Сюй Мэншань:

— Ц-ц-ц! Сестра Юй ради красивого лица друзей забывает, новое любит больше старого.

Только тогда Юй Минсюй, с улыбкой в глазах, взглянула на него:

— То есть ты и сам понимаешь, что к красавцам не относишься?

Сюй Мэншань:

— Есть после этого просто невозможно!

Тут подошёл знакомый Цзин Пина, они обменялись парой фраз. Сюй Мэншань наклонился и тихо спросил:

— Вы с Инь Фэном сейчас в каком статусе? Мне кажется, ты какая-то не такая.

Тайну Инь Фэна Юй Минсюй не хотела раскрывать никому, даже лучшему другу.

Она немного помолчала и вздохнула:

— Я и сама не знаю, в каком статусе.

———

После обеда на небе выглянуло солнышко, в воздухе повеяло теплом. В обеденный перерыв в управлении было тихо, лишь изредка доносились чьи-то шаги или голоса.

Трое оперативников, развалясь в креслах, прикрыли глаза, отдыхая.

За эти короткие полчаса Юй Минсюй всё же заснула, — сон был тяжёлым и каким-то мутным. Она ощущала рядом какое-то знакомое присутствие, но не могла его распознать.

Прозвенел сигнал начала работы, и она открыла глаза. Рядом Цзин Пин и Сюй Мэншань тоже зашевелились.

Солнечный свет лился от входа, падая на человека перед ней. Костюм с галстуком, иссиня-чёрные волосы, длинные ноги скрещены. В руках у него была папка с делом, манжеты безупречно аккуратны, пальцы — светлые и сильные.

Кабинет был небольшой, её стол стоял у самого окна, в глубине. Он сидел прямо у её стола, неизвестно, как долго.

Юй Минсюй встала, умылась. Инь Фэн позади неё по-прежнему склонился над делом, в уголках губ играла улыбка.

Цзин Пин и Сюй Мэншань поздоровались с Инь Фэном. Тот отложил дело в сторону и смотрел на возвращающуюся Юй Минсюй.

Его взгляд по-прежнему был тёмным, но уже без той мрачной пульсации, что была в тот день, — Инь Фэн выглядел гораздо спокойнее. Он спросил:

— Ну как, обдумала?

Он не пытался говорить тише, так что двое рядом, разумеется, всё слышали. Юй Минсюй ответила:

— Потом поговорим.

Только она села, как его стул медленно придвинулся ближе, одна рука легла на стол. Расстояние между ними стало слишком маленьким, и Юй Минсюй напряглась.

— Я ждал пять дней, — сказал он.

Цзин Пин ещё ничего, спокойно готовил материалы для проектора, а Сюй Мэншань, глядя в компьютер, явно ухмылялся. Юй Минсюй почувствовала неловкость, холодно скользнула взглядом по Инь Фэну и тихо бросила:

— Закрой рот.

Инь Фэн окинул её взглядом и спокойно сказал:

— Тогда и я больше ждать не буду.

Юй Минсюй на мгновение растерялась — она не поняла, что он имеет в виду. Разве не хочет больше ждать её?

— Ну и не жди, так даже лучше.

Он промолчал.

Цзин Пин подготовил все материалы, оглядел присутствующих и спросил:

— Можно начинать?

Юй Минсюй и Сюй Мэншань ответили утвердительно. Инь Фэн положил одну руку на спинку стула Юй Минсюй и кивнул.

Увидев это, Сюй Мэншань внутренне вздрогнул и подумал: «Опять началось! Точно, опять началось! Разве не таким же был Инь Фэн раньше, когда прилип к сестре Юй и не отходил ни на шаг? Неужели он снова прозрел?»

Только глядя на него сейчас, было видно, что он стал ещё более цепким, чем тогда.

Цзин Пин тоже заметил движение Инь Фэна и, сам не зная почему, поднял глаза и встретился взглядом с Юй Минсюй.

Одновременно они быстро отвели глаза.

На экране первым появился мужчина лет пятидесяти. На первый взгляд его никак нельзя было принять за главу компании, скорее он походил на учёного. Высокий, худой, со светлой кожей, хотя на висках уже проступала седина, он всё ещё выглядел статным и элегантным. На нём был костюм, фигура сохранилась совсем как у молодого. Легко можно было представить, что в молодости он был очень красив — высокий лоб, длинные брови, узкие глаза, с чуть приподнятыми кверху внешними уголками. Прямой нос, губы не тонкие и не полные.

Это был Син Цзифу — председатель совета директоров группы «Кайян», её теневая вершина. Ходили слухи, что он поднялся из криминальных кругов, и что уже три поколения его семьи были с мутным прошлым. Но сейчас все легальные активы, сосредоточенные в его руках, были чисты — недвижимость, финансы, логистика, экология… Говорили, что он построил много школ «Надежда», а также жертвовал городу немало средств, укрепив образ предпринимателя с чувством социальной ответственности.

Под его фотографией первым слева был его старший сын — Син Яньцзюнь. Сам Син Цзифу был выпускником Народного университета, а Син Яньцзюнь превзошёл отца — окончил бакалавриат в Цинхуа*, магистратуру в США и вернулся на родину менее двух лет назад. Он был воспитан Син Цзифу как наследный «принц-преемник». В настоящее время Син Яньцзюнь как вице-президент группы участвовал во многих операционных и управленческих делах.

Младший сын всё ещё учился за границей, по слухам — на факультете литературы; он ещё молод и не был вовлечён в семейный бизнес.

Рядом с Син Яньцзюнем — мужчина лет двадцати восьми-двадцати девяти с окрашенными в каштановый цвет волосами. На нём чёрная куртка, под ней серая футболка; черты лица резкие, взгляд холодный.

Цзин Пин сказал:

— Это приёмный сын Син Цзифу, Хуан Лун. Родители умерли, раньше оба работали на семью Син. У Син Цзифу сейчас есть три сферы бизнеса, которые сложно назвать прозрачными: одна — финансы, вторая — логистика, третья — решение некоторых юридических вопросов. Хуан Лун отвечает за одну финансовую компанию. Он один из доверенных лиц Син Цзифу.

Справа от фотографии Хуан Луна — мужчина лет сорока с небольшим. Довольно высокий, крепкого телосложения, внешность обычная, но взгляд острый.

Цзин Пин продолжил:

— Это Го Фэйжун, тоже давно с Син Цзифу, отвечает за логистическую компанию. На самом деле, на поверхности эта логистическая компания в основном занимается перевозкой некоторых внутренних грузов группы, но я проверял: у этой дочерней компании много людей, высокие издержки, она постоянно в убытке, но Син Цзифу всё держит её, и Го Фэйжун тоже явно один из его доверенных лиц. Поэтому я подозреваю, что здесь есть тёмные делишки.

У Цзин Пина был богатый опыт борьбы с наркотиками, поэтому Юй Минсюй и Сюй Мэншань кивнули. Необычность явления всегда скрывает что-то неладное.

На следующей фотографии был уже знакомый им всем Ло Юй.

Ло Юй окончил провинциальный университет политологии и права, после чего присоединился к своей нынешней юридической фирме. Неизвестно, какими путями он вышел на группу «Кайян» и наладил с ней связь. На текущий момент он владел контрольным пакетом акций юридической фирмы и работал практически исключительно на «Кайян». Во многих важных решениях и событиях группы «Кайян» было заметно его участие. Его можно было считать одним из тех, кто быстрее всех продвинулся рядом с Син Цзифу за последние годы.

Остальные — это среднее и высшее звено группы «Кайян», в большинстве своём люди с чистой репутацией, занимающиеся легальным бизнесом. То есть у группы «Кайян», по сути, две линии. Одна — легальная; ко  второй у полиции уже есть вопросы: серые схемы, работа «на грани», возможно, даже незаконные сделки. Но доказательств до сих пор нет.

Банда наркоторговцев с границы в Юньнани ищет в Центральном Китае партнёра для сотрудничества, и этим партнёром может быть именно группа «Кайян». А это означает, что связи «Кайян» могут быть глубже, чем изначально полагала полиция.

Однако полицейский агент под прикрытием Го Син, действовавший в авангарде юньнаньской группировки, неожиданно был убит родственником жертвы. Сейчас обе стороны временно затаились. А появление Ло Юя недалеко от места смерти Го Сина — важное доказательство связи группы «Кайян» с юньнаньской организацией.

* Университет Цинхуа — один из ведущих вузов Китая, расположенный в Пекине. Входит в элитную группу китайских вузов — «Лига C9».

**Глава 199**

Теперь всё зависело от того, как поступят обе стороны. Отдел по борьбе с наркотиками в Юньнани также пристально следил за информаторами и подозреваемыми. Некоторые их методы расследования были секретными и не подлежали разглашению. Полицейским в Хунани только и оставалось, что ждать от них новостей.

С основными связями между фигурантами в целом разобрались. Сюй Мэншань, глядя на фотографии отца и сына Синов, пробормотал:

— Ведь могли жить нормально, зачем же в преступники подались? Этот Син Цзифу выглядит знакомо, неужто я видел его в новостях?

Цзин Пин спросил:

— Что думаете?

Юй Минсюй предложила:

— Подождём. Ло Юй — лис, напрямую из него мало что вытянешь. Можно только ждать, пока команда из Юньнани снова с ними свяжется, сохранять спокойствие и реагировать на их действия.

Цзин Пин взглянул на Инь Фэна.

Инь Фэн сказал:

— Я согласен с А Сюй. Только терпеливый охотник поймает зайца. — Последнюю фразу он произнёс со скрытым подтекстом.

Цзин Пин усмехнулся:

— Я тоже так думаю.

Юй Минсюй почувствовала что-то неладное, скользнула взглядом по Инь Фэну и тихо бросила:

— Чего ты так много болтаешь?

Инь Фэн:

— Ну так заткни мне рот.

Юй Минсюй проигнорировала его.

В этот момент Цзин Пину позвонили. Слушая, он всё больше хмурился, но вскоре на лице промелькнула лёгкая улыбка.

Положив трубку, он сказал:

— В Юньнани началось движение.

———

Аэропорт Сянчэна.

Самолёт из Гуйяна плавно приземлился на взлётно-посадочной полосе.

Несколько полицейских в штатском рассредоточились у выхода для пассажиров этого рейса. Едва пассажиры сошли с самолёта, их направили по отдельному, малолюдному коридору.

Цзин Пин, Юй Минсюй, Сюй Мэншань и Инь Фэн вчетвером стояли за односторонним стеклом, наблюдая за каждым приближающимся пассажиром.

Сообщение из Юньнани было крайне срочным. Известно было лишь, что перевозчиком наркотиков является женщина, причём опытная — полицейские по борьбе с наркотиками называют таких «наркомулами». Возраст женщины-курьера, которую нужно было задержать, примерно 30 лет, родом из Юньнани. Известно лишь, что с высокой вероятностью она перевозит наркотики внутри тела. Её имя и внешность были неизвестны.

Эту женщину нужно было схватить, потому что Юньнань уже направила в Хунань нового связного. А эта женщина была нижним звеном в его цепочке и, вероятно, владела информацией о связном.

Мимо прошла пожилая пара, оживлённо переговариваясь, затем — семья из трёх человек, девушка с опущенной головой и с альпинистской верёвкой за спиной, а также парочки громко смеявшихся молодых парней и девушек… Но взгляд Цзин Пина остановился на одном человеке в толпе.

Это была женщина лет тридцати двух-тридцати трёх, в чёрной куртке, джинсах, в кепке. Она всё время держала голову опущенной, шла ближе к внутренней стороне потока и ничем не выделялась.

Но глаза Цзин Пина, повидавшие бесчисленное количество наркоторговцев, практически сразу выхватили её и толпы. При внимательном рассмотрении было видно, что она очень нервничает, лицо было бледным. В самолёте была комфортная температура, но на её лбу выступила мелкая испарина, — казалось, ей было нехорошо. Это полностью соответствовало признакам транспортировки наркотиков внутри тела.

— Та, что в чёрном, — сказал Цзин Пин.

Инь Фэн не разбирался в наркоторговле. Услышав это, он посмотрел на ту женщину, затем на Цзин Пина. Действительно совершенно неприметная женщина… Глаз у него, однако, острый.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань тоже сразу всё поняли. Цзин Пин сделал знак рукой, трое вышли через боковую дверь, а Инь Фэн остался наблюдать.

Трое медленно вошли в толпу, приближаясь к той женщине. После выхода из самолёта она и так старалась держаться подальше от людей и постепенно отстала.

Женщину уже мучила боль в животе, нервы были натянуты до предела, и вдруг она заметила тени на полу и услышала за спиной быстрые шаги. Сердце её дрогнуло.

Но было уже поздно.

— Не двигаться!

Цзин Пин резко заломил ей руку и прижал к стене. Юй Минсюй и Сюй Мэншань прикрыли фланги. Несколько пассажиров, увидев это, в испуге поспешили прочь. Юй Минсюй обернулась и увидела на лице Цзин Пина жёсткое выражение — даже к женщине-подозреваемой он не проявлял ни малейшей мягкости.

Женщину немедленно доставили в комнату, где стоял рентгеновский аппарат.

С момента задержания она обмякла, совсем не сопротивлялась и не оправдывалась. Это только укрепило всех во мнении, что она и есть та, кого они искали.

Цзин Пин взглянул на аппарат:

— Залезай.

Женщина медленно забралась на него.

Цзин Пин холодно прикрикнул:

— Быстрее.

**Глава 200**

Только тогда женщина ускорила движения и встала под рентгеновские лучи.

На экране появилась рентгенограмма всего её тела.

Цзин Пин замер, ошеломлённый.

Ничего.

Её желудок, брюшная полость, кишечник — всё было пусто, не было ожидаемой кучи капсул с проглоченными наркотиками.

Инь Фэн всё это время стоял сбоку от аппарата, изучая выражение лица женщины. В этот момент он ясно увидел, как по её лицу промелькнуло облегчение.

— Это не она, — сказал Инь Фэн. — Отвлекающий манёвр!

Лицо женщины мгновенно застыло, она подумала: как они так быстро поняли?! Невольно взглянув на Инь Фэна, она увидела неожиданно красивого полицейского. Но его глаза, ледяные и острые, заставили её сердце дрогнуть.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань тоже всё поняли. Юй Минсюй тут же позвонила коллеге:

— Остальные пассажиры?

Коллега на том конце ответил:

— Уже половина прошла!

— Задержите всех!

— А…

Цзин Пин же опустил голову: в мозгу, будто на киноплёнке, быстро пронеслись образы каждого пассажира, прошедшего перед глазами. Пожилые, дети, парочки, молодёжь… Он резко поднял голову, взял телефон из рук Юй Минсюй и сказал:

— Задержите ту одинокую женщину с альпинистской верёвкой за спиной! Красная куртка, чёрные брюки!

Тот ответил:

— Принято! Вижу цель! — Телефон, кажется, отложили в сторону, смутно доносились какие-то возгласы и шум.

Цзин Пин поднял голову и посмотрел на женщину. Её лицо было мертвенно-бледным. Он холодно сказал:

— И её тоже везите в управление. Только что она не сопротивлялась, не кричала и не оправдывалась как раз для того, чтобы выиграть время для сообщницы. Она соучастница.

———

При содействии полиции по борьбе с наркотиками Хунани поначалу при обыске женщины в красной куртке тоже ничего не нашли. Внимание Цзин Пина сосредоточилось на том толстом мотке альпинистской верёвки.

В итоге полиция успешно извлекла из верёвки значительное количество героина. Иными словами, курьеру смертная казнь была гарантирована. Женщине, прикрывавшей её, также грозило тюремное заключение.

Перевозчицу звали Сяо Лань, прикрывавшую — Сяо Янь, она была её родной младшей сестрой. Поначалу, перед допросом полиции, Сяо Лань лишь опускала голову и плакала, ни в чём не желая признаваться. А Сяо Янь рассказала только о задании, которое дала ей сестра: сопровождать её в этой поездке, за что она получила бы 3000 юаней вознаграждения. Остальное — источник наркотиков, кто верхнее и нижнее звено — она ничего не знала.

Поэтому ключ к делу всё равно был у Сяо Лань.

Но Цзин Пин был опытнейшим полицейским по борьбе с наркотиками. Он вошёл с чашкой чая, попросив остальных выйти. Он говорил с Сяо Лань два часа, и её психологический барьер рухнул окончательно, — она согласилась искупить вину, рассказать всё, что знает, чтобы добиться смягчения приговора. Одновременно она прямо перед Цзин Пином упала на колени, рыдая и умоляя его спасти жизнь её маленького сына, которого угрожал убить наркокартель.

Цзин Пин прямо при ней позвонил коллегам в Юньнань и попросил их немедленно отправиться спасать ребёнка. Когда он вышел из комнаты допроса, выражение его лица было суровым. Юй Минсюй подошла к нему, и тот с горечью усмехнулся:

— На границе многие «наркомулы» именно такие, изначально обычные люди. У кого-то тяжёлое материальное положение — ради дохода в несколько десятков тысяч за рейс они идут на смертельный риск. У других долги перед преступными группировками, родственников держат в заложниках — не пойдёшь, не выживешь. А кто-то просто становится жертвой обмана.

Об этом Юй Минсюй конечно слышала, но своими глазами такого не видела. Даже Сяо Янь, прикрывавшая сегодня сестру, — если бы она действительно перевозила наркотики внутри тела, то рисковала бы жизнью. Каждая капсула в любой момент могла разорваться и в одно мгновение убить её.

— А идея с отвлекающим манёвром сегодня — чья? — спросила Юй Минсюй.

Цзин Пин взглянул на неё, — вопрос попал в самую точку.

— Сяо Лань сказала, что её научила сестра Юнь. Сестра Юнь уже вчера прибыла в Сянчэн.

Сестра Юнь?

Юй Минсюй слегка удивилась. Вышестоящее звено Сяо Лань, новый связной, сменивший Го Сина, — женщина?

———

Несколько неприметных легковых машин мчались по шоссе.

За рулём одной из них был Сюй Мэншань, Цзин Пин сидел рядом, а Юй Минсюй и Инь Фэн — сзади.

На самом деле к таким делам, как борьба с наркотиками, Инь Фэн не испытывал ни малейшего интереса. Это была передовая линия расследования, и даже если он хотел выяснить связь между группой «Кайян» и организацией «Карателей», с таким делом можно было ознакомиться и позже. В конце концов, он был всего лишь интеллектуалом.

Но сейчас ему пришлось переодеться в более удобную одежду и даже оформить табельное оружие. Будущая жена рвётся вперёд, что ему оставалось? Тем более рядом маячил ещё и назойливый «дружок»-мужчина. Так что он просто обязан был торчать здесь, чтобы всем остальным было не по себе.

Думая об этом, Инь Фэн вновь ощутил внутреннее удовольствие.

Юй Минсюй же не хотела, чтобы он ехал. Видя, как он спокойно сидит рядом, она понизила голос:

— Позже останешься внизу, не поднимайся наверх.

Инь Фэн взглянул на неё:

— Беспокоишься обо мне?

— Мешаешь.

Он уставился вперёд, не говоря ни слова.

Юй Минсюй сказала:

— Слушайся меня.

А он ответил:

— Юй Минсюй, настанет день, когда ты во всём будешь слушаться меня.

Юй Минсюй не почувствовала злости; в её сознании вдруг всплыли те прошлые картины — как он сидел прямо в кресле, положив руки на колени, и на всё, что она говорила, кивал изо всех сил. Послушный, как щенок. А в его глазах, казалось, прятались звёзды.

Сейчас он вернулся к своей истинной природе и оказался таким трудным, упрямым мужчиной.

Слух Цзин Пина был натренирован в тропических лесах Юньнани, и, хотя он не хотел слушать, каждое их слово отчётливо долетало до него. Он осознал, что очень хочет избить Инь Фэна. И предчувствовал, что однажды такой день обязательно настанет.

Сяо Лань и Сяо Янь рассказали всё, что знали.

Этой «сестре Юнь» примерно тридцать три-тридцать четыре года, родом из Юньнани. Как долго она занимается наркоторговлей, Сяо Лань не знала, знала лишь, что она тоже является главарём.

Сестра Юнь на этот раз приехала в Хунань по делам, а также привезла с подчинёнными партию товара. Конкретно, какие дела у сестры Юнь, Сяо Лань не знала. Знала лишь, что она приехала в Сянчэн вчера, с ней было двое подчинённых, хорошо владеющих боевыми искусствами.

Изначально, сойдя с самолёта, Сяо Лань должна была встретиться с сестрой Юнь, передать наркотики и получить деньги. Цзин Пин приказал ей как обычно связаться по телефону с сестрой Юнь, затягивая время. Сам же с командой планировал совершить налёт на убежище сестры Юнь.

Поэтому эта операция была сопряжена с высоким риском, — у наркоторговцев вполне могло быть оружие.

Несколько полицейских машин бесшумно остановились у недорогой гостиницы. Было подтверждено, что подозреваемые находятся внутри в одном из номеров, и что в комнате три человека.

Группа вооружённых до зубов полицейских молча поднялась по лестнице. Персонал на нужном им этаже был эвакуирован. Но на том же этаже находились ещё несколько уже заселившихся постояльцев. Цзин Пин планировал действовать быстро, по возможности не тревожа гостей.

Цзин Пин шёл первым, Сюй Мэншань следовал за ним, Инь Фэн — за Юй Минсюй.

Юй Минсюй всё ещё беспокоилась и взглянула на Инь Фэна.

Инь Фэн наклонился к её уху:

— Если я останусь один внизу, вдруг столкнусь с опасностью? Что тогда?

Юй Минсюй вдруг подумала, что если с ним и случится беда, то так ему и надо, и тихо сказала:

— Держись подальше, будь сообразительным.

— Угу.

Все были обученными полицейскими, все шли очень тихо, медленно приближаясь к нужному номеру. Инь Фэн постепенно отстал, наблюдая издали. Телефон завибрировал, он получил от Гуань Цзюня подробные планы этажей и карту этой гостиницы, быстро пробежал их глазами и на всякий случай запомнил. Вдруг Юй Минсюй понадобится? Разве другие смогут запомнить за неё?

В коридоре горел приглушённый свет, каждый полицейский был подобен натянутой тетиве. А в глазах Инь Фэна среди них Юй Минсюй была, пожалуй, самым изящным и миниатюрным луком. Инь Фэн заметил, что она держит шею очень прямо, вся её фигура излучала холодную решимость. И всё же её талия была тонкой, ноги — длинными. Инь Фэн внезапно подумал, что такая она тоже довольно сексуальна.

В мозгу Инь Фэна промелькнула одна картина.

**Глава 201**

Грязный, захламлённый продуктовый рынок. Глубокая ночь. Они стояли у деревянной двери, украдкой прильнув к ней, прислушиваясь. Юй Минсюй действовала профессионально и ловко. Он же присел на корточки, поза была совсем неприглядной, от него так и веяло жалкой, никчёмной робостью. Но тогда его это не волновало, да и она, кажется, к этому привыкла. Она, сосредоточенно прислушивалась, а он — глядел на неё, и в его глазах читались глубокая влюблённость и нежность.

Инь Фэну почудилось, будто что-то тяжело ударило его прямо в сердце, вызвав щемящую, терпкую горечь. Неясно было — из-за неё или из-за самого себя, прежнего. Сейчас он уже мог спокойно принимать этот эмоциональный удар, идущий из самых глубин его существа, даже получая от него некоторое своеобразное удовольствие.

Наслаждаясь той сладостью и мукой, что она ему когда-то принесла.

Инь Фэн собрался с мыслями и снова перевёл взгляд на женщину вдалеке. Он подумал: оказывается, раньше они общались именно так — делили и радости, и тяготы, держались друг за друга как за единственную опору.

Тогда он был невероятно глуп и невероятно влюблён.

Полицейские ворвались в номер.

После кратковременной суматохи, окриков и звуков борьбы Юй Минсюй, слегка запыхавшись, выглянула из дверного проёма и кивнула Инь Фэну, давая знак, что теперь всё безопасно. Инь Фэн уже успокоился и, глядя на неё сейчас, подумал, что она выглядит чертовски круто. Он быстрым шагом последовал за ней внутрь.

То, что не пришлось применять оружие, было лучшим исходом.

Теперь трое подозреваемых сидели на корточках с руками, скованными за спиной наручниками, под конвоем нескольких полицейских. Закрыв дверь, Цзин Пин с несколькими людьми обыскали комнату и обнаружили пакеты с наркотиками. Цзин Пин взвесил пакеты в руке, подошёл к той самой «сестре Юнь» и спросил:

— Зачем приехали в Хунань?

Она взглянула на него — от этого мужчины исходила какая-то знакомая, пугающая аура. Она мельком посмотрела на дверь и опустила голову, не произнося ни слова.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань же, с привычной лёгкостью, искали в комнате все потенциально ценные улики — чеки из магазинов, парковочные талоны, осматривали мусор в ведре…

Сестра Юнь ничего не говорила, но Цзин Пин не торопился — допросят в участке, не спеша. Он взял её телефон, — экран всё ещё был активен, — и зашёл в переписку и журнал вызовов, краем глаза заметив, как у сестры Юнь изменилось лицо.

Видимо, они уже установили контакт.

В голове у Цзин Пина постепенно созревал план, и он отдал указания остальным:

— Ведите себя потише. Потом всё верните как было.

У сестры Юнь в глазах мелькнул испуг, когда этот светлокожий полицейский наклонился и уставился на неё своими узкими глазами. В сердце сестры Юнь зародился страх. Возникло ощущение, будто на неё смотрит смертельно опасный волк…

— Спускайтесь вниз, не привлекая внимания, — снова приказал Цзин Пин, взглянул на сестру Юнь и усмехнулся.

И она поняла, что на этот раз ей встретился по-настоящему жёсткий и опытный противник, который знает их очень хорошо.

Цзин Пин подошёл посмотреть, что ещё нашли в комнате. Юй Минсюй спросила его:

— Каков план?

Цзин Пин оглянулся на сестру Юнь и сказал:

— Сначала отвезём в участок и дожмём её. Потом заставим выйти на связь с той стороной.

Это была хорошая идея. Глаза Юй Минсюй загорелись, она улыбнулась. Цзин Пин тоже слегка улыбнулся. Им не нужно было лишних слов, они одновременно повернулись и одновременно стёрли улыбки с лиц.

Инь Фэн стоял неподалёку — в таких мелочах, как задержание и обыск, его помощь была не нужна. Но этот немой диалог взглядов между ними он увидел отчётливо, в груди защемило, внезапно поднялась волна ревности. Однако Юй Минсюй даже не взглянула на него.

И в этот момент.

В дверь постучали: «Тук-тук».

В комнате, полной полицейских, воцарилась мёртвая тишина. Сестра Юнь только собралась пошевелиться, как Сюй Мэншань и ещё двое полицейских, быстрые как молния, зажали рты трём подозреваемым и крепко прижали их к полу.

Цзин Пин и Юй Минсюй переглянулись, оба одновременно достали пистолеты и, неслышно ступая, приблизились к двери.

«Тук-тук» — снова два стука.

Цзин Пин бросил Юй Минсюй взгляд. Она сдавленным голосом невнятно спросила:

— Кто?

За дверью человек понизил голос:

— Друзья из Юньнани? Мы пришли поговорить с вами о бизнесе с орехами и грибами.

Юй Минсюй взглянула на Цзин Пина. Тот лишь на мгновение застыл, затем прижался к стене и одновременно жестами приказал остальным быстро укрыться. К счастью, сестра Юнь и её люди сняли номер-люкс, пространство было довольно большим. Инь Фэн тоже последовал за Сюй Мэншанем, спрятавшись за одной из дверей. Так что все в комнате укрылись в углах, невидимые из дверного проёма.

Юй Минсюй медленно выдохнула.

Фраза, с которой начал пришедший, содержала важную информацию. Он спросил, не  «друзья ли они из Юньнани», а значит, скорее всего, они ещё не встречались лично.

А при таких контактах между наркоторговцами почти никогда не передают фотографии до встречи, чтобы избежать утечек.

Тем более, если бы другая сторона действительно знала, как выглядит сестра Юнь, она могла бы сказать, что она Сяо Лань, пришедшая доставить товар.

Юй Минсюй немного приоткрыла дверь и спокойным взглядом окинула пришедшего. Пистолет был за поясом, прикрытый одеждой.

Тот, видимо, тоже не ожидал, что дверь откроет такая красавица. Он на мгновение замешкался и спросил:

— Сестра Юнь?

Юй Минсюй ответила не сразу, — пару секунд оценивающе смотрела на него и лишь затем кивнула.

Пришедший был молодым человеком лет двадцати шести-двадцати семи, с короткой стрижкой, квадратным лицом, заурядной внешности, в пуховике и джинсах. За ним следовали ещё двое мужчин примерно того же возраста. Все  с виду как обычные прохожие.

Парень протянул руку:

— Я А Хуа*, босс послал меня встретить вас.

Юй Минсюй усмехнулась, оглядела коридор слева и справа. Как раз в этот момент в соседнем номере открылась дверь, и два постояльца вышли с чемоданами. Лицо Юй Минсюй ничуть не изменилось, она понизила голос:

— Заходите, поговорим внутри.

За её спиной несколько полицейских были наготове с оружием.

Но А Хуа сказал:

— Не нужно. Мы же договорились. Босс уже ждёт. Поедем на нашей машине. — С этими словами он развернулся и пошёл, но два парня позади него продолжали смотреть на Юй Минсюй.

Юй Минсюй на мгновение замешкалась.

Постояльцы из соседнего номера как раз проходили мимо.

Она скользнула взглядом по поясам двух парней — по крайней мере у одного из них было явно заметно что-то под одеждой.

А Хуа обернулся и взглянул на неё, — в его взгляде мелькнули недоумение и нетерпение.

И в этот момент Юй Минсюй почувствовала, как кто-то очень легко коснулся её спины. Она знала, кто это был, и понимала, что это значило. Он решил, что она должна пойти на риск, сыграв роль до конца.

Юй Минсюй быстро всё прикинула в уме и приняла решение.

Никто не ожидал, что связной пришлёт людей именно сейчас. Похоже, сестра Юнь заранее связалась с ними и назначила это время. Поэтому-то она и нервничала, оглядываясь по сторонам. Если полиция начнёт действовать сейчас, во-первых, у них есть оружие, и гости в коридоре могут попасть под перекрёстный огонь или даже окажутся в заложниках. Во-вторых, А Хуа сказал, что босс назначил встречу. Если задержать их сейчас и случайно спугнуть босса, эта долгожданная ниточка снова оборвётся! Получить информацию вновь будет невероятно сложно.

Юй Минсюй сказала:

— Ладно. — Обернулась и позвала: — А Шань, А Пин, со мной к боссу.

Её взгляд скользнул по Инь Фэну позади Сюй Мэншаня. Тот пристально смотрел на неё, но Юй Минсюй спокойно отвела глаза.

Сюй Мэншань и Цзин Пин убрали пистолеты. Цзин Пин быстро расстегнул воротник, взъерошил волосы и из собранного и строгого полицейского в мгновение ока превратился в человека с налётом развязности и бунтарства. Сюй Мэншань, увидев это, обалдел, подумал: «Ни фига себе», и, сделав то же самое, с каменным лицом последовал за Юй Минсюй.

Втроём они вышли, закрыв за собой дверь. А Хуа, обернувшись и увидев позади Юй Минсюй двух мужчин, нахмурился:

— Что это значит?

Юй Минсюй спокойно ответила:

— Мои братья. Им можно доверять.

А Хуа возразил:

— Так не принято. Мой босс не встречается с посторонними.

Цзин Пин вмешался:

— Мы не можем оставить сестру Юнь одну.

А Хуа усмехнулся, остановился, прислонился к перилам лестницы и язвительно сказал:

— Сестра Юнь, даже правая рука лидера из Юньнани, приезжая к нашему боссу, приводил с собой только одного человека. А вы всего лишь… Это Хунань, а не Юньнань.

Юй Минсюй не знала, о ком он говорил; наверняка это тоже крупный преступный авторитет, занимающий более высокое положение, чем сестра Юнь. Видя, что Цзин Пин молчит, Юй Минсюй всё поняла. Она бросила на него сердитый взгляд:

— Кто велел тебе лишнее говорить? Ладно, оставайтесь здесь.

Она повернулась к А Хуа и улыбнулась:

— Пойдём.

Вчетвером они спустились на лифте.

Как только они вошли в лифт, полицейские высыпали из укрытий и побежали вниз по лестнице. Инь Фэн тоже выбежал. Увидев, что Сюй Мэншань и Цзин Пин не последовали за Юй Минсюй, его сердце дрогнуло. Он мельком взглянул из окна на машины на парковке у отеля, вспомнил схему здания и мгновенно принял решение. Развернувшись, он побежал в направлении, противоположном тому, куда двинулись полицейские.

* Инь Фэн называет Юй Минсюй А Сюй. Приставка А (阿) в данном случае является уменьшительно-ласкательной или домашней, для близкого человека из «своего» круга.  В речи криминальных персонажей используется та же приставка А, но тут она выступает как кличка или уличное прозвище. Это маркер своей среды, иерархии и принадлежности к «кругу», без эмоциональной близости. Здесь А выполняет функцию прозвища и звучит нейтрально или даже грубовато.

**Глава 202**

А Хуа и его люди, ведя за собой Юй Минсюй, не пошли прямо к главным воротам отельного комплекса, а сделали крюк, выйдя к боковому входу, где была припаркована их машина — неприметный чёрный седан.

Юй Минсюй вздохнула с облегчением — за это время Цзин Пин и остальные наверняка уже успели всё подготовить и следуют за ними. Её манеры стали ещё более расслабленными и естественными. Один из подручных А Хуа сел за руль, сам А Хуа — на переднее пассажирское сиденье, другой подручный и Юй Минсюй разместились сзади.

— Куда едем? — спросила Юй Минсюй.

А Хуа:

— Приедем — узнаешь.

Юй Минсюй какое-то время присматривалась к ним, а затем откинулась на спинку сиденья, про себя запоминая маршрут.

Они были в дороге больше получаса и уже далеко отъехали от центра города, двигаясь вдоль реки Сянцзян всё дальше вверх по течению. Небо постепенно темнело, вокруг становилось всё более пустынно и безлюдно. Юй Минсюй насторожилась ещё сильнее. Она понимала, что машин здесь мало, и Цзин Пин с группой не смогут следовать слишком близко. Эта дорога шла вдоль реки и всё ещё находилась в стадии застройки. Цзин Пин и другие, вероятно, двигались либо по параллельной дороге, либо были вынуждены держаться далеко позади. Она взглянула в окно, смутно различив дальний свет фар.

Юй Минсюй сказала:

— Вашему боссу нравится назначать встречи в таких тёмных, глухих местах?

А Хуа ответил:

— В последнее время полиция сильно прижала. — Взглянул на неё в зеркало заднего вида и добавил: — А вашего брата Сина всё ещё не нашли?

Юй Минсюй спокойно подтвердила:

— Нет.

А Хуа сказал:

— Наш босс тоже приказал помочь в поисках, но никаких вестей нет. Неизвестно, чьих это рук дело.

Выражение лица Юй Минсюй стало серьёзным.

А Хуа снова спросил:

— Сестра Юнь, сколько тебе лет? Ты выглядишь довольно молодой. Неужели моложе меня?

Юй Минсюй усмехнулась:

— К чему спрашивать про возраст? Я занимаюсь этим уже давно. Такие, как мы, рано начинают работать.

А Хуа ухмыльнулся.

В это время впереди показалась строительная площадка, вся в грязи, с несколькими грузовиками, фары которых горели — работа ещё шла.

А Хуа приказал:

— Жми быстрее.

Водитель вдавил педаль газа, и машина проскочила в промежуток между двумя грузовиками. Сердце Юй Минсюй сжалось, она слегка обернулась и увидела, как со строительной площадки медленно выехал самосвал, гружённый песком, и перегородил дорогу.

Неизвестно, случайно ли это было.

Лицо Юй Минсюй оставалось невозмутимым, она смотрела прямо перед собой.

Она не видела, как А Хуа подал водителю незаметный знак. Машина вдруг резко свернула и съехала с шоссе на узкую проселочную дорогу. Здесь не было фонарей — стояла кромешная тьма, а вокруг только густые заросли. У Юй Минсюй перед глазами внезапно стало темно — водитель выключил фары и поехал прямо в лес.

Позади них тоже не было никакого света.

То есть, если Цзин Пина и остальных задержал самосвал с песком, то теперь они вряд ли смогли бы определить, в каком направлении свернула их машина.

Лес становился всё гуще, расстояние от шоссе всё увеличивалось. Трое мужчин в машине молчали. Юй Минсюй тоже сидела тихо, медленно отведя руку назад и сжимая пистолет.

Теперь она могла с уверенностью сказать: эти преступники, замешанные в торговле наркотиками, действительно были хитрее, осторожнее, обладали большим арсеналом приёмов и были более жестокими, чем обычные уголовники.

Машина доехала до водоёма и остановилась. Кругом была непроглядная тьма, не слышно было ни звука.

Мгновение — и сидящий рядом с Юй Минсюй человек выхватил нож и ударил в её сторону. Юй Минсюй была готова: она резко скрутила его руку, тот вскрикнул от боли, и нож выпал. Юй Минсюй схватила его за голову и выставила вперёд в качестве щита.

Как раз в этот момент А Хуа на пассажирском сиденье достал пистолет, собираясь выстрелить, но, обернувшись, увидел, что под прицелом оказалась голова его подручного. Он замешкался, не сумев нажать на спусковой крючок. Юй Минсюй толкнула человека рядом с собой вперёд, выхватила пистолет и дважды выстрелила — «бах, бах» — попав А Хуа в плечо, а тому, кто сидел рядом с ней, в поясницу. Оба вскрикнули от боли. Юй Минсюй сделала ещё один точный выстрел, попав А Хуа в предплечье. Тот с криком боли уронил пистолет.

И в этот момент водитель вдруг резко нажал на газ, и машина на полной скорости понеслась на дерево впереди. Земля была неровной, машину трясло, и Юй Минсюй резко отбросило назад. Она попыталась обезвредить водителя, но раненный в поясницу закрывал большую часть линии огня.

Раздался оглушительный грохот — они врезались. Всех швырнуло вперёд. Тело Юй Минсюй взлетело в воздух, ударилось о потолок машины и рухнуло вниз. У неё закружилась голова, всё тело пронзила острая боль. Она, с трудом шевелясь, стала шарить под сиденьем в поисках выроненного пистолета.

И вдруг она замерла.

Дуло пистолета было направлено ей прямо в голову.

Водитель и парень рядом были без сознания. Лишь А Хуа, с разбитой в кровь головой, дрожащий всем телом, полулёжа упирался в сиденье, держа пистолет, нацеленный на Юй Минсюй. Ему просто сказочно повезло — пистолет, который он уронил, отскочив, упал ему прямо на живот, дав ему преимущество перед Юй Минсюй. Его лицо было залито кровью. Он вытаращил глаза и выругался:

— Сука…

Это была внезапно вспыхнувшая перестрелка, — никто не мог предугадать развитие событий, даже Юй Минсюй. Однако удача явно была на стороне А Хуа.

В голове Юй Минсюй лихорадочно проносились мысли. Она даже не была уверена, когда выдала себя. Или, может, А Хуа не поверил ей с самого начала, а забрал из отеля лишь для того, чтобы вырваться из полицейской засады и использовать её в качестве заложницы? Иначе зачем было ехать прямо сюда, да ещё и тот самосвал так удачно перекрыл путь подмоге? По её сердцу пробежали волны ледяного холода — а ведь это были всего лишь подручные связного, а ситуация уже настолько опасна.

Взгляд А Хуа стал холодным, палец нажал на спусковой крючок. Юй Минсюй развернулась и бросилась вниз, в душе — ледяная пустота.

Расстояние было слишком маленьким, у неё не было никакой уверенности, что она сможет увернуться от этой пули.

«Бах. Бах».

«Бах».

Ожидаемой жгучей боли не последовало. Но она странным образом услышала два выстрела — один раздался снаружи машины, другой — почти у самого уха. Она уже схватила пистолет с сиденья и, быстро развернувшись, прицелилась.

Но А Хуа уже был поражён выстрелами.

Одна пуля — в голову, одна — в шею, одна — в грудь. Глаза его были широко раскрыты, дыхание оборвалось мгновенно.

Юй Минсюй же почувствовала, как вся её спина покрылась ледяным потом. Снаружи к машине уже подходили люди, но она сначала обернулась, глядя на пространство за спинкой сиденья.

В багажнике прятался человек.

Выстрел в грудь А Хуа мог быть произведён только под этим углом. В решающий момент этот человек выстрелил.

Между багажником и задним сиденьем была перегородка. Теперь перегородка медленно приподнялась, образуя щель. Она увидела знакомые глаза, затаившиеся в темноте, и воскликнула:

— Ты…

Когда Инь Фэн успел забраться в багажник машины преступников и спрятаться там?!

В темноте она плохо различала лицо Инь Фэна. Он тихо сказал:

— Не бойся. — Перегородка медленно опустилась, и он снова спрятался.

Чувства, переполнявшие Юй Минсюй, было трудно описать: шок от абсурдности ситуации, остаточный страх от пережитой опасности и странное чувство спокойствия от того, что он так внезапно появился. Она взяла себя в руки и посмотрела наружу — к машине подошли семь или восемь человек. Того, кто шёл впереди, она узнала бы, даже если бы тот превратился в пепел.

В сердце Юй Минсюй теперь почти не было паники. Выстрелы уже прогремели, и даже в этой глуши Цзин Пин и другие полицейские наверняка скоро подоспеют. Возможно, они уже приближаются. В голове была лишь одна мысль — нельзя, чтобы они обнаружили Инь Фэна. Она распахнула дверь.

**Глава 203**

Ло Юй, держа в руке пистолет, от которого, казалось, ещё исходил запах пороха, смотрел на неё в темноте с нечитаемым выражением лица.

— Уведите их, — приказал он.

Несколько подручных подошли и за считанные секунды вытащили двоих без сознания и застреленного А Хуа.

Юй Минсюй вышла из машины.

Ло Юй смотрел на неё.

Он усмехнулся:

— Детка, я спас твою жизнь. Как собираешься отблагодарить?

Юй Минсюй подумала: «Меня спас Инь Фэн». Но на её лице вовремя появилось сложное выражение, и, чтобы не разозлить его, она не стала касаться темы его стрельбы и убийства. Она прикусила губу и спросила:

— Как ты здесь оказался?

В сердце Юй Минсюй тоже были сомнения: раз А Хуа и его люди были связными, присланными группой «Кайян», то они были заодно с Ло Юем. Зачем же ему было стрелять и убивать? Неужели действительно только ради неё?

Ло Юй:

— Ты же такая умная, разве не догадываешься, зачем твой муженёк здесь? Если бы в этой машине сейчас была любая другая женщина, я бы уже давно выбросил её в пруд на корм рыбам. Чёрт… но это именно ты. Юй Минсюй, этот счёт я запишу на тебя. Слушай внимательно: ты не видела меня сегодня ночью, и я не видел тебя. Услышу хоть малейший слух — убью. Завтра в полдень приходи ко мне на Вэньшань-лу, дом 23.

Юй Минсюй ничего не сказала и не шевельнулась, глядя, как они сели в машину и умчались прочь.

Как только они скрылись из виду, в окружающих зарослях послышались шорохи, и появились Цзин Пин с группой. Как и предполагала Юй Минсюй, они тайно подоспели и, вероятно, до этого просто наблюдали за развитием событий. Юй Минсюй сразу же подбежала к багажнику и распахнула его. Инь Фэн выпрямился и выбрался наружу. Сзади подбежало несколько человек. Вид у Инь Фэна был не лучше, чем у неё — весь грязный, на лбу кровь, на лице несколько ссадин, в руке пистолет.

Она не успела ничего сказать, как тело Инь Фэна навалилось на неё, и Юй Минсюй тут же его подхватила. На самом деле он вовсе не терял равновесие — просто его объятие было слишком резким и быстрым, он вжал Юй Минсюй в себя целиком.

Остальные, видя эту сцену, промолчали. Юй Минсюй позволила ему пообнимать себя некоторое время, затем оттолкнула:

— Ладно, хватит.

И тут же почувствовала раздражение — почему она говорит с ним таким тоном, словно обращается к тому прежнему человеку?

Взгляд Инь Фэна был тёмным, неясным.

Только что в трясущемся багажнике и после того оглушительного удара, в памяти Инь Фэна снова всплыли новые сцены.

Он вспомнил Тибет.

Вспомнил, как он — та слабая, перепуганная душа — был заперт в багажнике: вонючий, голодный, полный страха.

А затем он услышал мягкий, знакомый женский голос.

…

Выбравшись из спального мешка, он увидел те чистые глаза, похожие на плывущие облака над нагорьем. Она взяла его за руку, позволила положить голову себе на колени, выпустила дым ему в лицо — он скривился, закашлявшись, а она рассмеялась…

Горько-сладкие чувства смешались, быстро наполнив всю грудь. Инь Фэн снова почувствовал, как его переполняет нежность, — даже появилось лёгкое желание перевести дух. Ему вдруг стало ясно: оказывается, уже тогда, так давно, она и соблазняла его, и жалела, сама того не осознавая.

Каково это — когда женщина относится к тебе с состраданием и бережёт тебя, как своего любимца?

Поэтому, когда багажник распахнулся и перед ним возникло её лицо, когда он увидел её полное тревоги и жалости выражение при лунном свете, Инь Фэн почувствовал, как сердце его дрогнуло. Она, сама того не понимая, слишком хорошо умела его побаловать — так быстро исполнила его желание, что всё его тело слегка задрожало. Поэтому Инь Фэн почти не мог сдержаться, вобрав её в объятия. Ему хотелось полностью завладеть ею.

Когда она оттолкнула его, Инь Фэн, несмотря на бушующие эмоции, произнёс спокойным, ровным голосом:

— Юй Минсюй, ты мне жизнью обязана.

Юй Минсюй подумала: «Ты забыл, но  я должна тебе куда больше, чем одну жизнь».

Однако, она оттолкнула этого прилипалу:

— Отстань!

На виду у всех Инь Фэн больше не пытался распускать руки. Сюй Мэншань, видя, что на лицах обоих были раны, спросил:

— Всё в порядке?

Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна — кровь на его лбу ещё сочилась. Она сказала:

— В порядке, — полезла в карман, достала бумажную салфетку и уже собиралась протянуть ему. Но Инь Фэн уже вытащил из своего кармана и протягивал ей носовой платок.

Взгляды обоих упали на руки друг друга.

Инь Фэн вдруг улыбнулся.

Юй Минсюй отвернулась и вытерла салфеткой кровь у себя на лице.

Цзин Пин осмотрел машину и спросил:

— Они всех увезли с собой?

Юй Минсюй кивнула.

Цзин Пин сказал:

— Тут что-то нечисто. Я уже отправил одну машину следить за ними. Обсудим подробнее в участке.

———

Была уже глубокая ночь.

Вернувшись в полицейское управление, Юй Минсюй и Инь Фэн обработали свои раны — к счастью, все они были поверхностными. На лицо Инь Фэна наклеили пару пластырей, Юй Минсюй тоже выглядела не лучше — на руки и колени пришлось наложить повязки.

Вчетвером они расселись в кабинете.

Юй Минсюй сказала:

— Ло Юй назначил мне встречу завтра в полдень по адресу Вэньшань-лу, 23. Я проверила — это довольно высококлассный ресторан.

Инь Фэн нахмурился.

Цзин Пин продолжил:

— Я только что поговорил с сестрой Юнь. Она уже во всём созналась и готова сотрудничать с полицией в надежде на смягчение приговора. Она сказала, что уже встречалась с А Хуа вчера. Поэтому, когда он пришёл сегодня, то сразу нас раскусил.

Сюй Мэншань отметил:

— Этот А Хуа — тот ещё персонаж.

А Юй Минсюй подумала: «Так и есть». А Хуа, как только увидел её, сразу почувствовал неладное, но не подал виду. С его опытом, он, наверное, понял, что в комнате полно полиции, и воспользовался ситуацией, потребовав, чтобы Юй Минсюй пошла с ним. Полиция не могла просчитать все варианты, а ведь ещё приходилось учитывать безопасность постояльцев в коридоре, — оставалось только идти на риск, следуя за ним.

Значит, маршрут, чтобы оторваться от полиции и обезвредить Юй Минсюй, А Хуа продумал ещё по дороге.

Просто он не ожидал, что Юй Минсюй окажется такой сильной — одна против троих, и почти победила. Если бы не тот удар в конце, и если бы А Хуа не повезло подобрать пистолет, кто знает, не оказались бы они все в руках полиции.

Тут Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна:

— Как ты умудрился забраться в багажник?

Цзин Пин и Сюй Мэншань тоже посмотрели на него. Когда полиция начала действовать, они сразу обнаружили, что Инь Фэна нет, по телефону связаться не удалось, но из-за чрезвычайности ситуации было не до того. Кто мог подумать, что он появится, словно чёртик из табакерки, прямо из багажника.

Инь Фэн же не собирался объяснять, как он срезал путь, карабкался, скатывался и бежал, чтобы опередить А Хуа с компанией, вскрыть замок и спрятаться в багажнике. Он равнодушно произнёс:

— Как я мог позволить тебе одной идти на такой риск?

Юй Минсюй больше не стала его расспрашивать. Сюй Мэншань усмехнулся:

— Учитель Инь всё-таки крут. Раньше только голова хорошо работала, а теперь и реакция, и ловкость на высоте.

Теперь Инь Фэн смотрел на Сюй Мэншаня с симпатией и слегка улыбнулся ему:

— Не такой уж я и ловкий, еле-еле поспеваю за ней.

Юй Минсюй:

— …

Тут Цзин Пин спросил:

— Сяо Юй, как ты думаешь, почему Ло Юй появился там?

Инь Фэн снова взглянул на него.

Юй Минсюй ответила:

— Я не думаю, что он приехал поддержать А Хуа.

**Глава 204**

Иначе зачем бы ему было одним выстрелом убивать А Хуа, да ещё забирать с собой всех троих, живых и мёртвых? Да и на лице Ло Юя не было никакого удивления, будто он и сам хотел замести следы.

На лице Цзин Пина тоже появилась улыбка:

— Верно. Если не учитывать фактор «Карателей», то я почти уверен, что Ло Юй пришёл, чтобы отжать добычу у своих же.

Сюй Мэншань переспросил:

— Отжать у своих?

Цзин Пин кивнул:

— Даже внутри преступной организации существуют борьба за власть. Чем крупнее и сложнее организация, тем сильнее это проявляется. Ло Юй — тот, кто поднялся быстрее всех за последние годы. Думаю, у него ещё много грязных приёмов в рукаве. А Хуа поехал встречать сестру Юнь, а Ло Юй пошёл за ним следом, устроил засаду и перехватил его. У него определённо были свои планы.

— Если А Хуа представлял одну из сил внутри организации… — сказал Инь Фэн, — то теперь, когда с ним случилась беда, сотрудничество с Юньнанем может перейти в руки Ло Юя? Не забывайте, Ло Юй также появлялся в месте, где рыбачил Го Син. Он всё время следил за этой ниточкой.

Все согласно кивнули.

— Если Ло Юй действительно связан с организацией «Карателей», то такое его поведение может преследовать и другие цели. В общем, хоть он и находится в группе «Кайян», но определённо не служит им всем сердцем. Поэтому-то вчера он и сказал мне, чтобы мы сделали вид, будто не видели друг друга, — продолжила Юй Минсюй.

Взгляды Цзин Пина и Сюй Мэншаня одновременно остановились на Юй Минсюй.

Инь Фэн крутил в пальцах ручку.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Я пойду. Почему бы и нет? Сегодня он меня не тронул, неужели завтра при всех станет действовать?

Сестра Юнь и её сообщники содержались под стражей в участке, но сам факт их ареста держался в секрете. Их мобильные телефоны были в руках Цзин Пина. Эта ниточка, возможно, ещё не оборвалась.

Члены группы решили разойтись и отдохнуть, а следующим утром снова собраться, чтобы подготовиться к встрече с Ло Юем.

Собираясь уходить, Юй Минсюй увидела, что Цзин Пин всё ещё сидит перед компьютером, его лицо освещалось светом экрана. Казалось, этот человек не знал, что такое усталость.

Юй Минсюй спросила:

— Не уходишь?

— Ещё немного посмотрю материалы по группе «Кайян», — ответил он.

Юй Минсюй улыбнулась:

— Из-за тебя мы с Сюй Мэншанем чувствуем себя немного неловко.

Цзин Пин тоже рассмеялся:

— Вы и так очень стараетесь. Обстановку в Сянчэне я знаю плохо, нужно навёрстывать.

— Ложись пораньше, не засиживайся. Впереди ещё тяжёлые бои.

Цзин Пин кивнул.

Юй Минсюй развернулась и вышла.

Цзин Пин поднял глаза и увидел в дверях силуэт человека, к которому направилась Юй Минсюй. Он посмотрел пару секунд, опустил голову, закурил, затянулся пару раз и снова сосредоточил внимание на экране.

Юй Минсюй, увидев, что Инь Фэн ждёт её, не удивилась, — в конце концов, сегодня он снова спас её. Тон её был довольно мягким:

— Всё ещё не ушёл?

Инь Фэн сказал:

— Машина внизу, я тебя подвезу.

В такой поздний час поймать такси было сложно, и Юй Минсюй согласилась:

— М-м.

Они вышли из здания управления. Туя уже ждал их в машине. Юй Минсюй открыла дверцу и села на заднее сиденье. Инь Фэн последовал за ней:

— Подвинься.

Юй Минсюй бросила на него взгляд и передвинулась на соседнее сиденье.

Машина тронулась.

Туя посмотрел на них в зеркало заднего вида и только тогда заметил, что на лицах у обоих были следы ран:

— С вами всё в порядке?

Юй Минсюй улыбнулась ему:

— Всё хорошо, поверхностные повреждения.

Туя помолчал немного и добавил:

— Учитель Инь, в холодильнике есть напитки и десерты. Если проголодались, можете перекусить.

Инь Фэн, услышав это, открыл мини-холодильник и взглянул на Тую:

— Ты приготовил?

— М-м.

— Спасибо, Туя. — Юй Минсюй достала бутылку напитка и несколько пирожных.

Инь Фэн взял только напиток, взглянул на Юй Минсюй, вдруг наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Ты со всеми, словно тёплый весенний ветерок. Но не со мной.

Юй Минсюй прожевала пирожное и неспешно сказала:

— «Чем раньше раскроем дело, тем раньше всё закончится, и мне не придётся маячить у тебя перед глазами. Надеюсь, ты понимаешь: возможно, в прошлом между нами и были чувства. Но ведь это было в период, когда я лишился рассудка и памяти, мои эмоции и разум были ненормальны. Надеюсь, ты больше не будешь настаивать». Разве ты не сказал это предельно чётко? Какой ещё «весенний ветерок» между нами?

Это были его слова, сказанные, когда он только очнулся. Она помнила их ясно.

Инь Фэн уставился на неё и вдруг усмехнулся:

— Может, пощадишь меня, а?

Юй Минсюй спокойно ответила:

— Нет. Мы с тобой до этого ещё не дошли.

Этот мужчина, стоит ему только захотеть кого-то обольстить, и слова у него становятся слаще мёда. У Юй Минсюй мурашки по коже побежали, а он и не догадывался, что на такие приёмы она как раз не ведётся.

Ей всё ещё нравился тот Юй Инцзюнь, который не умел говорить много красивых, соблазнительных слов, но каждое его слово было искренним и трогало её сердце.

Инь Фэн изначально намеренно флиртовал с ней, но, видя, что она не поддаётся, успокоился и просто стал любоваться её лицом в отсветах ночных огней. В голове снова всплыл её дерзкий образ в Тибете, когда она пускала дым ему в лицо, и сердце будто бы до сих пор было связано тонкими нитями с той её улыбкой.

Он взял её за руку.

Юй Минсюй выдернула её.

Он снова схватил.

Юй Минсюй уставилась на него:

— Что делаешь?

Он наклонился и поцеловал её.

Губы Юй Минсюй ощутили тепло, а его лицо прильнуло так близко, что почти закрыло весь свет, а значит, и скрыло их от взгляда Туя. Его поцелуй был совершенно непохож на капризную зависимость времён Юй Инцзюня. Сейчас в нём чувствовалась некая уверенная, властная мужская сила. Он словно давал понять, что всегда точно знает, чего хочет.

Юй Минсюй попыталась увернуться пару раз, но безуспешно, и тогда она укусила его за губу. Он позволил ей кусать, не двигаясь. Она же не могла по-настоящему навредить ему, и он тут же воспользовался моментом, чтобы проникнуть глубже.

Они целовались довольно долго, прежде чем, запыхавшись, разъединились; в глазах у обоих читалось сдержанное напряжение. Голова Туя уже была полностью опущена, он украдкой ухмылялся.

Инь Фэн понимал, что нельзя давить на неё слишком сильно. Да и условия, которые она выдвигала, он сейчас не мог выполнить — он не мог вспомнить, что говорил, когда они были вместе. Когда они доехали до её жилого комплекса, Инь Фэн проводил её до входа.

Юй Минсюй спокойно сказала:

— Я пошла.

Он ответил:

— Спокойной ночи, А Сюй. Сладких снов.

Юй Минсюй не остановилась, не обернулась, прошла до самого подъезда. Лишь тогда она повернулась и увидела, что он всё ещё стоит вдалеке, руки в карманах брюк, а свет фонарей и ночная тьма стали для него фоном. Юй Минсюй вдруг подумала, что нынешний он по-прежнему выглядит одиноким.

Точно таким же одиноким, как и Юй Инцзюнь.

**Глава 205**

Син Цзифу в этом году уже исполнилось пятьдесят четыре года. Несмотря на то, что он придерживался регулярных тренировок, здорового и регулярного питания, имел специально обученный персонал, заботившийся о его быте, он всё равно чувствовал, как годы постепенно утекают сквозь пальцы.

Поэтому в последнее время он всё больше отходил от операционной деятельности группы, надеясь передать большую часть «чистых» активов своему старшему сыну Син Яньцзюню. Просто некоторые дела опутывали семью Син на протяжении десятилетий и нескольких поколений, и многие вещи невозможно было просто так оборвать. В теневом мире не существует понятия «уйти по-хорошему». Там не признают ни самосохранения без последствий, ни достойного ухода со сцены. Захочешь уйти — другие, возможно, потребуют твою жизнь. Поэтому он всё же поручил нескольким доверенным лицам поддерживать те дела в прежнем режиме, даже допуская некоторое расширение бизнеса, но с крайней осторожностью. В конце концов,только сильный имеет право голоса, и только так можно защитить легальную часть бизнеса.

У него в голове был план: раз уж избавиться от этого невозможно, то стоит полностью разделить. Так можно сохранить потомков семьи Син «чистыми», но в тени иметь силы для их поддержки и прикрытия.

Просто эту шахматную партию нужно разыгрывать не спеша. С молодости он был очень терпеливым человеком. Нынешнее сотрудничество с Юньнанем служило и расширению новых каналов бизнеса, и получению полного контроля над регионом Центрального Китая — ведь конкуренты у них всё же были. Сам Син Цзифу никогда не появлялся на публике, никогда не прикасался к делам напрямую, но относился к ним очень серьёзно, не допуская ни малейшего промаха со стороны своих подчинённых.

Поэтому, когда сегодня Син Яньцзюнь пришёл к отцу отчитаться о некоторых рабочих моментах, он явно почувствовал, что у отца не очень хорошее настроение. Он смутно догадывался, что дело, вероятно, в той, «другой стороне», и потому не стал расспрашивать.

Однако Син Цзифу никогда не был человеком, склонным проявлять много эмоций. Выглядел он как обычно. Отец и сын заварили чай и разобрали один за другим рабочие затруднения и сомнения Син Яньцзюня.

Каждый раз, слушая наставления отца, Син Яньцзюнь чувствовал, будто туман в голове рассеивается, — его понимание проблем и кругозор значительно расширялись. Будучи вернувшимся из-за границы отличником, он искренне восхищался отцом.

Закончив с работой, Син Цзифу усмехнулся и спросил:

— В последнее время не познакомился с какой-нибудь хорошей девушкой?

Син Яньцзюнь ответил:

— Не так-то это просто. Красавиц повсюду полно, но ни одна мне не нравится.

Син Цзифу:

— Не задирай планку слишком высоко.

Син Яньцзюнь:

— Папа, разве у тебя планка невысока? Мама ведь и талантливая, и красавица. Мне тоже нужно найти кого-то хотя бы близкого к её уровню, разве нет?

Син Цзифу усмехнулся.

В этот момент по внутреннему телефону позвонил секретарь. Син Цзифу ответил. Син Яньцзюнь медленно пил чай, наблюдая, как отец, склонив голову, занимается делами. Син Яньцзюнь видел фотографии отца в молодости и знал, что тот был очень красив. Вернувшийся из престижного зарубежного вуза, высокий, светлокожий, с налётом учёности и интеллигентности. Даже сейчас, в чёрном костюме, отец выглядел гораздо более стройным и утончённым, чем большинство бизнесменов.

Даже если руки отца и были запятнаны кое-какими делами, которые нельзя выносить на свет, Син Яньцзюнь всегда чувствовал, что в нём всё ещё сохранился тот юношеский учёный дух. Он совершенно не мог ассоциировать отца с теми жестокими поступками. Поэтому он всегда думал, что наверняка это делали его подчинённые. В конце концов, отец был загружен множеством дел и не обязательно знал всё до мелочей.

А его недавняя шутка в адрес отца вовсе не была преувеличением. Мать тоже окончила престижный зарубежный университет, и была единственной дочерью известного предпринимателя. Казалось, после свадьбы их отношения всегда были хорошими. Отец, даже увеличив семейное состояние в несколько раз, никогда не заводил связей на стороне. Если это не верность матери, то что тогда?

Однако по мере того как Син Яньцзюнь взрослел, глядя на такого выдающегося отца, на то, как тот ведёт себя рядом с матерью, он всё чаще ощущал, что где-то всё же есть лёгкий диссонанс. Иногда отец выглядел равнодушным ко всему, будто ничто не трогало его по-настоящему.

Син Яньцзюню даже казалось, что отец не был таким успешным, таким спокойным и счастливым, каким казался со стороны.

Он ещё не понимал, в чём причина.

Возможно, в том, что отец от природы был глубокомысленным. Иначе как бы молодой учёный смог принять семейный бизнес и удержать его, и в светлой, и в тёмной сферах? Или, может, потому что при таком масштабе дел, как у семьи Син, ему всё ещё чего-то не хватало, и поэтому отец не мог быть по-настоящему удовлетворён и счастлив?

Син Яньцзюнь витал в мыслях, когда Син Цзифу сказал:

— Иди пока. Они сейчас придут.

Син Яньцзюнь кивнул, вышел и как раз столкнулся с тремя подходившими мужчинами: Хуан Луном, Ло Юем и Го Фэйжуном. Их совместное появление означало, что на той стороне случилось что-то серьёзное. Син Яньцзюнь замешкался и спросил:

— Всё в порядке?

Все трое знали, о чём думает старик, и с «наследным принцем» были в хороших отношениях. Го Фэйжун похлопал Син Яньцзюня по плечу:

— Всё в порядке, мы справимся.

Ло Юй даже усмехнулся:

— Яньцзюнь, пойдем завтра погоняем мяч?

Син Яньцзюнь улыбнулся и согласился.

Когда Син Яньцзюнь ушёл, Хуан Лун сказал Ло Юю:

— Ты, кажется, не упускаешь ни единой возможности угодить наследнику.

Ло Юй ответил:

— Просто мы с Яньцзюнем на одной волне.

Хуан Лун фыркнул.

Го Фэйжун был сдержаннее, выражение его лица было серьёзным, с оттенком беспокойства. Он не вмешивался в перепалку двоих. Все трое вошли в кабинет Син Цзифу.

Син Цзифу:

— Садитесь.

Все трое сели, но на их лицах были разные выражения.

Син Цзифу сделал вид, будто ничего не заметил, окинул их взглядом, а затем спросил:

— Всё ещё нет вестей от А Хуа?

Го Фэйжун ответил первым:

— Нет.

А Хуа, фактически, был его человеком. У Го Фэйжуна было несколько любовниц, одна из них — самая умная и любимая. А Хуа был младшим братом той самой любовницы, своего рода шурином Го Фэйжуна. Последние годы А Хуа вертелся рядом с Го Фэйжуном; парень был сообразительный, действовал жёстко, и Го Фэйжун ценил его, даже не раз упоминал перед Син Цзифу. Но кто же мог подумать, что прошлой ночью, когда он должен был встретиться со связными из Юньнаня, человек просто исчезнет без следа!

Хуан Лун и Ло Юй тоже сказали, что никаких вестей не получали.

Син Цзифу слегка нахмурил брови, медленно покручивая в руках чашку.

Хуан Лун предположил:

— Может, это дело рук полиции?

Ло Юй бросил на него взгляд, полный презрения:

— С какой стати полиции понадобилось бы забирать А Хуа? Он что, такая важная шишка?

Син Цзифу кивнул:

— Ло Юй прав, полиция так не действует.

Го Фэйжун всё же был тем, кого судьба А Хуа волновала больше всех. Он нерешительно произнёс:

— Тогда кто же? Может, у нас есть крот?

Все четверо на мгновение замолчали. Первым снова заговорил Син Цзифу:

— Пока не будем об этом думать. О деле со связными знали только мы. Не стоит самим вносить смуту.

Хуан Лун хмыкнул:

— Если предатель и найдётся, я первым прикончу его. — Сказав это, намеренно или нет, он бросил взгляд на Ло Юя.

Син Цзифу наблюдал за выражениями лиц своих доверенных людей, молча потягивая чай. Тут он заметил, что Ло Юй вообще не обратил внимания на провокацию Хуан Луна, и будто о чём-то размышлял, нахмурив брови.

Син Цзифу спросил:

— Ло Юй, что такое?

Ло Юй помедлил и сказал:

— Я думаю… в последнее время группировка из Сянтаня ведёт себя подозрительно тихо.

Сянтаньцы всегда были для них и врагами, и союзниками — были и стычки, и взаимные услуги. Сянтаньцы всегда славились своей свирепостью, и в этот раз, кажется, тоже положили глаз на бизнес с Юньнанем, но их опередили.

**Глава 206**

Едва он это произнёс, как на лице Син Цзифу появилось выражение задумчивости. Го Фэйжун нахмурил брови, Хуан Лун также казался погружённым в размышления. Их внутренние распри — это их собственное дело, но если кто-то со стороны посмеет на них напасть и перерезать их финансовые потоки — это уже совершенно другой случай.

— Продолжайте искать А Хуа, — поручил Син Цзифу. — Его надо найти, живым или мёртвым. Я хочу знать, кто за этим стоит и мутит воду.

— Понял.

— Хорошо.

— Есть.

Го Фэйжун спросил:

— А как насчёт стороны из Юньнани? Они ещё этим утром связывались с нами. Может, мне лично поехать и встретится с ними?

Взгляд Син Цзифу задержался на Го Фэйжуне на несколько мгновений. Хотя в целом выражение лица его подчинённого оставалось невозмутимым, мужчина заметно побледнел, осознав, что задал глупый вопрос.

Вообще-то, его торопливость можно было понять. Такое крупное дело, такой огромный рынок — кто из троих присутствующих не хотел бы взять всё под свой контроль? Го Фэйжун уже потерял одного ценного помощника — А Хуа. Если он сейчас не проявит инициативу, вдруг дело больше не поручат именно ему?

Хуан Лун усмехнулся и полушутя сказал:

— Брат Жун, раз уж даже свой шурин попал в переплёт, если ты возьмёшься, а вдруг с тобой тоже что-нибудь... Ха-ха-ха...

Го Фэйжун злобно на него зыркнул, мысленно ругаясь: «Из собачьей пасти ничего кроме такого дерьма не дождешься!».

Хуан Лун и не думал беспокоиться — он всегда был без тормозов и никого не боялся. И он отлично понимал: именно его колкий характер, из-за которого он легко наживал врагов, и заставлял Син Цзифу доверять ему.

— Ладно, А Лун, поменьше говори, — сказал Син Цзифу. — Возможно, в этом деле мы входим в глубокие и мутные воды. С юньнаньской стороной пока повременим, встречаться с ними не будем. Я подумаю и приму решение.

Его слово было законом, и на этом обсуждение закончилось.

— Яньцзюнь тоже здесь, — сказал Син Цзифу. — Останьтесь все на обед.

Хуан Лун и Го Фэйжун тут же согласились, но Ло Юй с улыбкой ответил:

— Босс, я, пожалуй, не смогу. У меня встреча.

Не дожидаясь ответа Син Цзифу, Хуан Лун спросил:

— С кем встреча?

Только тогда на лице Ло Юя появилось выражение лёгкой гордости, и он небрежно бросил:

— С девушкой.

Ло Юй, ставший за последние годы новым доверенным лицом Син Цзифу, обычно лишь забавлялся, рядом с ним никогда не было серьёзной женщины. Услышав это, даже Син Цзифу слегка удивился и спросил:

— Кто такая?

— Скажу боссу начистоту: она служит в полиции, — сказал Ло Юй. — Та самая, за которой я раньше ухаживал, — Юй Минсюй.

Син Цзифу взглянул на него.

Хуан Лун фыркнул:

— Да брось, не хвастайся. Ты же так долго за ней бегал и ничего не добился. Разве полицейская на тебя посмотрит? Смотри, как бы сам не угодил за решётку.

— Закрой рот и дай ему договорить, — сказал Син Цзифу.

Ло Юй усмехнулся в сторону Хуан Луна:

— Босс, не слушайте его. Поначалу я и правда не смог её добиться, но недавно я оказал ей большую услугу, и её мнение обо мне изменилось. Так что теперь есть шанс. Сегодня я обязательно должен её сопровождать, босс, прошу прощения.

Эти слова вызвали у Син Цзифу лёгкую улыбку. Он кивнул и спросил:

— А что она из себя представляет?

— Обычный младший полицейский, — ответил Ло Юй. — Расследует уголовные дела, убийства на почве мести или ревности. К нашим делам не имеет отношения.

Го Фэйжун с ухмылкой сказал:

— Если уж связываться с полицией, так почему бы не подкатить к дочери начальника управления или департамента? Было бы куда полезнее.

— Мне нужна именно она, — ответил Ло Юй.

Син Цзифу кивнул:

— Ладно, иди. Но А Лун тоже прав: завязать роман с полицейской — это ж надо было додуматься! Смотри, не доиграйся.

— Знаю, — сказал Ло Юй.

———

Рано утром Юй Минсюй получила от Ло Юя сообщение:

«Никого не бери с собой и не устраивай всякой бесполезной ерунды. Просто нормально пообедай со мной».

Юй Минсюй, конечно же, не собиралась его слушаться.

Ресторан «Жунфуди» по адресу Вэньшань-лу, 23, был уединённым и роскошным заведением. Им удалось внедрить в забронированный Ло Юем отдельный зал двух полицейских, переодетых официантами. Снаружи также были расставлены люди. Цзин Пин, Инь Фэн и другие, знакомые Ло Юю в лицо, наблюдали в бинокль из здания по соседству, слушая происходящее через жучок.

Юй Минсюй не нервничала — Ло Юй был умным человеком и вряд ли стал бы пытаться что-то с ней сделать прямо на глазах у полиции. Её больше интересовало — с какой целью Ло Юй назначил ей эту встречу?

Ровно в полдень Юй Минсюй прибыла ко входу в «Жунфуди». Место было оформлено в стиле китайского сада. В сопровождении официанта она прошла через несколько круглых лунных ворот и оказалась перед старинного вида деревянным павильоном, внутри которого уже горел свет и кто-то ждал.

Войдя внутрь, Юй Минсюй первым делом увидела официанта, стоявшего у комнаты для подготовки блюд. Тот тоже взглянул на неё и с невозмутимым видом продолжил работу.

Помещение было просторным, украшенным в классическом элегантном стиле, с налётом сдержанной роскоши. Ло Юй сидел за круглым столом, позади него стояли мужчина и женщина. Кроме того, у входа находилось ещё пять-шесть человек.

Юй Минсюй пришла в пуховике и джинсах, тогда как Ло Юй был облачён в новёхонький костюм с блестящими запонками и белоснежную рубашку, — весь такой элегантный и представительный. Он взглянул на неё и кивнул своей подчинённой.

Та подошла, давая понять, что будет обыск. Юй Минсюй с равнодушным видом подняла руки. Подчинённая изъяла наручники, телефон и диктофон, затем оглянулась на Ло Юя. Юй Минсюй сохраняла полное спокойствие.

— Сними с неё часы, — сказал Ло Юй.

Лицо Юй Минсюй стало холодным. Жучок был как раз в часах. У Ло Юя оказался острый глаз.

Итак, прослушивающее устройство тоже изъяли. Юй Минсюй села напротив. Ло Юй сделал жест рукой, и все его подчинённые вышли, забрав с собой и официантов, и закрыли за собой дверь.

В комнате остались только они вдвоём.

———

В здании по соседству, в сотне с лишним метров.

Цзин Пин, Инь Фэн и Сюй Мэншань смотрели в бинокли. Сквозь окно павильона было отчётливо видно, как двое сидят друг напротив друга.

Сюй Мэншань отложил оборудование для прослушки:

— Всё изъяли.

— Первой группе придвинуться ближе, — распорядился Цзин Пин. — В случае чего они должны быть в том павильоне в течение минуты.

— Хорошо, — ответил Сюй Мэншань. Потом усмехнулся: — Впрочем, скорее всего, ничего не случится. Мы же видели, на что способен Ло Юй. Уж если наша сестрица Юй сможет сдержать свой характер и ничего ему не сделает — уже будет хорошо.

Цзин Пин в ответ тоже улыбнулся. Через бинокль он видел, что Юй Минсюй выглядит спокойно, но в присутствии Ло Юя явно держится холодно. Эта женщина, казалось, давно привыкла ходить по лезвию ножа, совсем как он сам.

Сюй Мэншань обернулся и увидел, что на лице Инь Фэна не было никаких эмоций, лишь холод во взгляде. Сюй Мэншань отлично знал о старых и новых обидах между ним и Ло Юем. И вот теперь Юй Минсюй, ради получения зацепки, отправилась с ним обедать. Хотя это было чистое притворство, но ревность этого господина... Цэ-цэ. Сюй Мэншань решительно хлопнул его по плечу:

— Не ревнуй. Ло Юй — тот ещё подонок, а наша сестра Юй терпеть не может подлецов. — Сказав это, он сам замер — ляпнул лишнее!

Но Инь Фэн не увидел в его словах ничего плохого, лишь холодно усмехнулся:

— Это само собой.

———

Внутри павильона.

Ло Юй ничуть не торопился. Он поднялся, подошёл к чайному столику, заварил чай по всем правилам, затем вернулся и налил чашку для Юй Минсюй. Та сидела прямо и уверенно, позволяя ему прислуживать. Налив чай, Ло Юй наклонился к её уху:

— Пей.

Одно короткое слово, звучащее как приказ, но в то же время словно с игривой, флиртующей ноткой.

**Глава 207**

Юй Минсюй не боялась, что он подсыпет что-то в чай — полиция была и внутри, и снаружи. К тому же, Ло Юй был слишком хитер, чтобы совершать подобные глупости, дающие противнику козыри. Она подняла чашку и сделала глоток.

Ло Юй слегка улыбнулся, вернулся на своё место и сказал:

— Нам с тобой уже очень давно не доводилось вот так спокойно посидеть за обедом.

Юй Минсюй промолчала.

Он не рассердился и продолжил предаваться воспоминаниям:

— Помню, в прошлый раз у тебя дома я готовил для тебя рыбный хот-пот с кислой капустой. Ты сказала, что у меня отлично получается. Тогда я подумал, что наконец-то у меня появится спутница, а потом мы с тобой...

Он замолчал.

Юй Минсюй, на самом деле, уже не помнила толком, что они делали той ночью. Кажется, он обнимал её, держал за руки, слегка воспользовался ситуацией. В конце концов, в то время она была обычной девушкой-полицейской с короткой стрижкой, познакомившейся на свидании с таким элитным молодым талантливым адвокатом, который ещё и каждый день старательно её обхаживал... На самом деле, они оба тогда это ценили.

— Заткнись, — сказала Юй Минсюй.

Ло Юй улыбнулся, его взгляд скользнул мимо неё, к ветвям деревьев и карнизам крыш за окном:

— Верь или нет, но в те дни я был невероятно счастлив. Тогда я думал: если бы действительно получилось прожить с тобой всю жизнь, я бы, пожалуй, смог бросить все свои дела, умыть руки, оставить всё это. Это было бы возможно.

То, что он говорил, не было полной ложью, — Юй Минсюй знала это. В те дни взгляд Ло Юя, когда он украдкой смотрел на неё, был глубоким и задумчивым — это был взгляд мужчины на женщину. У неё даже сохранились об этом некоторые воспоминания.

Но сегодня Юй Минсюй пришла сюда не для того, чтобы слушать его признания.

В ней даже начало подниматься раздражение. Только бы не оказалось, что этот тип, как и раньше, просто нашёл повод снова приставать и докучать ей, а никакой ценной информации у него нет и в помине. Тогда она действительно как следует его отлупит.

В этот момент кто-то постучал в дверь, и официанты вошли, чтобы подать блюда. Ло Юй сказал:

— Давай сначала поедим.

Когда все блюда были поданы, люди вышли, и внутри снова остались только они вдвоём.

Ло Юй спросил:

— Как вышло, что ты тогда оказалась в машине у А Хуа?

Юй Минсюй взглянула на него.

Значит, он заранее не знал, что она там, но, увидев ситуацию, без колебаний застрелил А Хуа и спас её?

Даже если он тогда планировал что-то против А Хуа, в убийстве, вероятно, не было необходимости. Смерть своего человека от его рук всегда несла больший риск. Значит, он действительно сделал это ради неё?

— Спасибо за тот день, — сказала Юй Минсюй.

Ло Юй взял салфетку и вытер уголки губ:

— Не стоит. Кто тронет тебя — того убью.

Юй Минсюй на мгновение замерла.

— Ты ещё не ответила на мой вопрос, — сказал он.

На этот вопрос было нелегко ответить. Касательно сестры Юнь, касательно встречи с людьми из Юньнани... Юй Минсюй не знала, сколько информации сейчас есть у Ло Юя.

— Я получила приказ в последний момент и должна была помочь другой группе задержать человека в отеле «XX». Но мы опоздали. Увидев А Хуа и остальных, я заподозрила неладное, проследила за ними и притворилась, будто по неосторожности попала к ним в машину. Хотела пойти по ниточке к центру клубка, — а дальше ты сам всё видел.

Отель «XX» был как раз тем местом, где остановилась сестра Юнь.

Её слова были уклончивыми, но она не пропустила, как в глазах Ло Юя мелькнула радость. Сердце Юй Минсюй дрогнуло — оказывается, сегодня Ло Юй тоже надеялся выведать у неё информацию.

Он пошевелил ложечкой в суповой пиале:

— Знаешь, кого именно должны были задержать?

Юй Минсюй ответила:

— Думаешь, я могу тебе это сказать?

Ло Юй усмехнулся:

— Знаю, что правды от тебя не дождёшься. Но мне и этого достаточно.

Юй Минсюй:

— А ты зачем там вчера появился?

Ло Юй взглянул на неё и улыбнулся. Этот взгляд ясно говорил: не стоит пытаться выведать притворными вопросами то, что и так всем понятно.

Юй Минсюй откинулась на спинку стула и выложила карты на стол:

— Зачем ты вообще позвал меня сегодня?

Улыбка на лице Ло Юя постепенно исчезла, взгляд потемнел:

— Юй Минсюй, я знаю, чего ты хочешь добиться. Ты, наверное, тоже догадываешься, чего хочу я. Однако, на этом свете, чтобы получить что-либо, тебе не принадлежащее, нужно заплатить цену и пойти на риск. Это касается и тебя, и меня, — и полиции, и преступников. Сегодня, видя тебя такой, я не могу сдержаться! У меня всё зудит внутри! Мне вдруг захотелось сыграть по-крупному, посмотреть, кто же из нас двоих сможет переиграть другого. Давай заключим сделку!

— Какую сделку?

Он поднялся, подошёл к ней, положил руку ей на плечо и сказал:

— Проведи рядом со мной два месяца, дай мне шанс. Разве ты не хочешь расследовать дело группы «Кайян»? Если будешь со мной, всё, что сможешь раскопать, будет зависеть только от твоих способностей. Либо ты упрячешь меня за решётку, либо я уложу тебя в постель. Осмелишься?

**Глава 208**

Юй Минсюй помолчала несколько секунд, прежде чем ответить:

— Ты, часом, не во сне это всё придумал?

Ло Юй, не отпуская её плечо, сказал:

— Минсюй, я ничего с тобой не сделаю, да и что я смогу с тобой сделать? Это всего лишь моё желание — видеть тебя почаще, изредка обедать с тобой, поговорить. Этого достаточно. Может, со временем ты и сама передумаешь?

Звучало так, будто пожертвовать нужно было не так уж много. Юй Минсюй усмехнулась:

— И ты не боишься, что вместе с «Кайян» я прихвачу и тебя?

Он с улыбкой выдохнул два слова:

— Не боюсь.

Юй Минсюй:

— Сядь на место. И держись от меня подальше.

Ло Юй, к удивлению, послушался и без возражений сел обратно, по-прежнему

сохраняя элегантный вид:

— У тебя есть день на раздумья. Если согласишься, завтра же начнём. В два часа дня приезжай в гольф-клуб «Фуфэн», составишь мне компанию.

Выйдя из ресторана, Юй Минсюй села в замаскированный командный автомобиль на углу улицы. Там были Цзин Пин, Инь Фэн и Сюй Мэншань.

Все трое смотрели на неё.

Юй Минсюй слово в слово пересказала разговор с Ло Юем. Разумеется, фразу «либо ты упрячешь меня за решётку, либо я уложу тебя в постель» она опустила.

Из всех присутствующих Сюй Мэншань знал Ло Юя дольше всех, и ему тоже это казалось невероятным: какой преступник осмелится держать полицейского рядом с собой? Либо он слишком самонадеян, либо у него есть скрытый умысел. Но что можно рассчитывать получить от Юй Минсюй? Неужели Ло Юю действительно нужна именно она? До такой степени влюблён? Совсем помешался?

Но затем Сюй Мэншань вспомнил страстное предсмертное признание Гу Тяньчэна и подумал, что стоит поверить в особую притягательность Юй Минсюй для подонков.

Поэтому лис Сюй промолчал и своего мнения не высказал.

Цзин Пин тоже колебался. Даже за почти десять лет борьбы с наркоторговцами он никогда не сталкивался с тем, чтобы преступник выдвигал столь ослеплённые похотью требования. В глубине души шевельнулось неприятное чувство, но разум взял верх. Он взвесил все за и против, а также реальную осуществимость задуманного, и наконец сказал Юй Минсюй:

— Решай сама.

Все трое невольно посмотрели на Инь Фэна.

Тот сидел, закинув ногу на ногу, с видом праздного мажора, словно вообще ничего не слышал, с бесстрастным лицом, не проронив ни слова.

Тогда Юй Минсюй ответила:

— Я подумаю.

Днём, вернувшись в управление, Юй Минсюй посидела немного в кабинете, затем взяла пачку сигарет и вышла. Менее чем через минуту Инь Фэн тоже поднялся и вышел вслед за ней.

Цзин Пин и Сюй Мэншань остались сидеть на своих местах.

В управлении, в конце концов, тоже было слишком много глаз, поэтому Юй Минсюй вышла за ворота, дошла до берега реки, села на газон и закурила. Сделала всего пару затяжек, и рядом с ней кто-то присел.

Юй Минсюй не шелохнулась.

Инь Фэн спросил:

— Ты что, правда собираешься согласиться на его сделку?

Юй Минсюй ответила:

— Я всё обдумала. На самом деле, реальной опасности нет. Если бы Ло Юй хотел что-то со мной сделать, он бы сделал это той ночью. Раз уж мы подозреваем, что Ло Юй не до конца предан группе «Кайян», и он сам подбрасывает мне эту сделку, шитую белыми нитками, я хочу сыграть по его правилам и понять, чего же он добивается.

Он внезапно перехватил её руку, вытащил сигарету и растоптал ногой. Юй Минсюй бросила на него сердитый взгляд.

Инь Фэн:

— Запрещаю идти.

Юй Минсюй:

— С чего ты взял, что можешь запретить?

Он пристально посмотрел на неё и сказал:

— А Сюй, ты же знаешь, какой я человек. Не хочу, чтобы к тебе прикасались даже пальцем.

Юй Минсюй на мгновение опешила, глядя на его холодное, красивое лицо. Его руки лежали на коленях, он поднял на неё глаза, и даже во взгляде сквозила холодность.

Такой Инь Фэн был полной противоположностью солнечному и лучезарному Юй Инцзюню. Но почему же тогда в её сердце медленно поднималось то же самое щемящее чувство жалости, смешанной с нежностью?

Однако она быстро овладела собой — расследование было важнее.

— Хочешь ты этого или нет, я всё равно должна это сделать, — Юй Минсюй поднялась. — Это зацепка ко всей линии наркотрафика. Агент под прикрытием Го Син погиб из-за этого. По сравнению с этим, Инь Фэн, мы с тобой — ничто.

— Я для тебя ничто? — холодно спросил он.

Юй Минсюй не хотела с ним ссориться, но ей не нравилась его властная манера, будто он считает её своей собственностью. Она лишь спокойно сказала:

— Не мешай мне в расследовании. Раньше ты не мог вмешиваться, а сейчас и подавно.

Она направилась обратно в управление. Поднявшись на склон реки, она обернулась: Инь Фэн всё ещё стоял там, по-прежнему мрачно глядя ей в след.

Вернувшись в кабинет, Юй Минсюй сразу же отправила Ло Юю сообщение: она согласна на его условия.

Инь Фэн же так и не вернулся. Даже когда они закончили работу, этот человек больше не появился.

———

Инь Фэн поехал прямиком домой.

Видя его недовольное выражение лица, Туя всю дорогу молчал. Дома Инь Фэн направился прямо в кабинет и закрыл за собой дверь.

Туя пришлось позвать Чэнь Фэна.

Тому не нужно было долго думать, чтобы понять, что это наверняка связано с Юй Минсюй. Он уже слышал от Туя, что эти двое, похоже, снова сближаются, поэтому без церемоний написал Юй Минсюй:

«Что опять между вами случилось? Учитель Инь вернулся домой и выглядит очень подавленным».

На самом деле, учитель Инь выглядел как мрачно шипящая петарда, но Чэнь Фэн намеренно использовал многозначительное слово «подавленный».

Через некоторое время пришёл ответ от Юй Минсюй:

«Не обращай на него внимания, пусть сам одумается».

Держа телефон, Чэнь Фэн подумал: «Почему мне кажется, что стиль их взаимоотношений, тон речи Юй Минсюй — всё это будто откатилось назад?» Неужели Юй Минсюй настолько крута, что хочет «воспитать» учителя Иня, чтобы он стал таким же послушным, как Юй Инцзюнь? Тогда ему действительно придётся всем сердцем признать её новой госпожой.

Хотя в душе он и сплетничал, Чэнь Фэн всё же беспокоился об Инь Фэне. Через некоторое время, взяв поднос с закусками, он постучал в дверь кабинета. Туя тоже было неспокойно — теперь он внутренне считал себя человеком, внесшим огромный вклад в примирение этих двоих. Так как же он мог остаться в стороне? Поэтому он молча последовал за ним.

— Входите, — донёсся голос Инь Фэна, по тону которого, впрочем, нельзя было понять, сердится он или нет.

Войдя, они увидели, что Инь Фэн открыл дверь на маленький балкон кабинета и сидел снаружи, глядя на закат. На столике рядом стояла бутылка красного вина и бокал.

— Сначала перекусите немного, ужин скоро будет готов, — сказал Чэнь Фэн.

Они наняли нового повара, но тот был действительно просто поваром и даже каждый раз дёргался при виде накачанных мышц Туя.

Инь Фэн равнодушно произнёс:

— Аппетита нет. Ешьте сами, не ждите меня.

Чэнь Фэн придвинул стул и сел рядом с ним. Туя огляделся, нашёл лишь маленькую табуретку, притащил её и кое-как уселся.

Раз уж они пришли, Инь Фэн протянул руку к полке рядом и достал ещё два бокала. Трое чокнулись. Чэнь Фэн собирался лишь пригубить, но этот болван Туя опрокинул свой бокал залпом, да ещё и довольно хихикнул. Инь Фэн тоже собирался лишь сделать глоток, но, увидев это, вдруг усмехнулся и тоже опрокинул бокал. Он делал это куда изящнее Туя, тёмно-красная жидкость осталась на его губах, он провёл по ним пальцем, и даже двое мужчин подумали, что это выглядит одновременно и дерзко, и чертовски красиво.

Туя поспешил снова наполнить бокалы и произнёс тост:

— Учитель Инь, желаю вам как можно скорее получить то, чего вы хотите!

Слова были подобраны умело и звучали приятно, и, хотя Инь Фэн сейчас был полон мрачных чувств, он всё же ощутил некоторое облегчение. Туя снова осушил свой бокал залпом. Инь Фэн, ощущая потребность выплеснуть эмоции, тоже выпил всё до дна.

**Глава 209**

Чэнь Фэн на самом деле хотел утешить Инь Фэна, но не знал, как подступиться — ведь кто знает, что он опять натворил с Юй Минсюй? Мелькнула мысль — и он предложил:

— Может, пригласим госпожу Юй, чтобы она оценила умения нашего нового повара?

Инь Фэн ещё не успел ответить, а Туя уже вскочил:

— Я за ней съезжу.

Инь Фэн внезапно вспыхнул и холодно бросил:

— Никто не смеет ехать! Посмотрим, надолго ли у неё этой спеси хватит!

Воцарилась мёртвая тишина.

Инь Фэн тоже почувствовал некоторую неловкость, налил себе ещё бокал и осушил его залпом.

Инь Фэн крайне редко напивался до полной отключки. За все эти годы Чэнь Фэн видел такое всего раз или два. Однако, когда Инь Фэн пьянел, он просто заваливался спать, — он не шумел и не буянил, был очень смирным. Чэнь Фэн и Туя переглянулись, думая одно и то же: «Пускай уж».

Но неожиданно нашлись ещё желающие присоединиться к веселью «под шумок». Лао Цзю с сяо Янем заглянули в дверь кабинета, а когда их заметили, с улыбкой вошли, сказав:

— Учитель Инь пьёт, а нас не позвал составить компанию?

Инь Фэн усмехнулся, а Чэнь Фэн добавил ещё два бокала. Про Юй Минсюй больше не вспоминали. Лао Цзю с весёлым смехом рассказывал о родных местах. Туя принялся хвастаться своим прошлым опытом подпольных боёв. Вскоре — словно на запах — пришёл и Гуань Цзюнь. Увидев обстановку, он сказал:

— У меня есть хорошее вино. — Помимо умения выращивать цветы, подмешивать отраву и быть хакером, он ещё и сам делал рисовое вино. В одной из комнат виллы были сложены кувшины с таким вином, которое он обычно не давал пить другим.

Лао Цзю рассмеялся:

— Ты только не подсовывай нам всякую мутную дрянь.

Гуань Цзюнь возмутился:

— Толпа мужиков, и я буду вам что-то подсыпать? С какой стати?

Все расхохотались.

Инь Фэн тоже смеялся.

Если бы Юй Минсюй была здесь, она бы увидела Инь Фэна, которого никогда раньше не знала. Распущенный и своевольный, он смеялся вместе со всеми, но от всего его существа веяло отстранённой холодностью и даже некоторой упадочностью, схожей с той, что была у остальных.

Увидев это, она, наверное, лишь молча смотрела бы на него.

Стемнело.

За столом остались пить только лао Цзю, Туя и Чэнь Фэн. Двое «слабаков», сяо Янь и Гуань Цзюнь, уже давно свалились.

Инь Фэн стал третьим, кто отключился. Рядом с ним стояло несколько пустых бутылок. Он лежал на столе, уткнувшись головой в руки, не шевелясь — явно вырубился окончательно.

Трое оставшихся ничуть не беспокоились о нём. Пьяный учитель Инь был самым смирным; позже можно было просто отнести его в кровать, он даже не пикнет.

Чэнь Фэн и остальные тоже были уже изрядно пьяны. Вино, которое гнал Гуань Цзюнь, хоть и было лёгким на вкус, но в голову ударяло сильно. В этот момент все чувствовали себя счастливыми и возбуждёнными. Они посовещались и решили потом пойти в сад играть в прятки.

Трое вовсю хвастались друг перед другом: один говорил, как быстро он отрезал людям уши, другой — что экспериментировал с 42 способами самоубийства, третий — что когда-то одним ударом сломал человеку позвоночник...

И тут, в ночном полумраке, над столом медленно поднялась чья-то голова.

— Сяо Фэн...

У Чэнь Фэна, находившегося в полубессознательном состоянии, вдруг дёрнулось всё тело. Он посмотрел в ту сторону и встретил невероятно ясные, полные обиды глаза. Туя и лао Цзю тоже опешили, наблюдая, как Инь Фэн, пошатываясь, поднимается из-за стола.

— А где она? — спросил Инь Фэн; глаза у него уже блестели от слёз. Он крепко сжал кулаки и выглядел одновременно и послушным, и упрямым.

Даже трое старых извращенцев рядом не смогли выдержать такого удара. Чэнь Фэн собрался с духом, стараясь отогнать мутное опьянение в голове, и осторожно спросил:

— Учитель Инь? Юй Инцзюнь?

Тот, кто стоял перед ними, явно уже что-то осознал. Он кивнул:

— Я Юй Инцзюнь, а не... — Он не договорил, вдруг резко развернулся и выбежал из кабинета.

Оставшиеся трое переглянулись. Чэнь Фэн без колебаний скомандовал:

— За ним!

Спустившись вниз, они увидели, как Инь Фэн сел в машину и умчался прочь. Туя сразу же бросился за руль другой машины, и трое ринулись в погоню.

Место назначения не вызывало сомнений.

Очень скоро они достигли жилого комплекса Юй Минсюй. Бентли стоимостью в несколько миллионов юаней стоял с распахнутой дверью и работающим двигателем, брошенный прямо на обочине, а человека уже и след простыл.

Туя нерешительно спросил:

— Нам подняться наверх?

Чэнь Фэн, полностью протрезвевший от испуга, подумав, ответил:

— Пока не будем. Подождём здесь.

———

Сегодня у Юй Минсюй с Инь Фэном вышла размолвка, и, вернувшись домой, она тоже сидела, полная злости. Ей действительно не хотелось с ним ссориться, но нынешний Инь Фэн был упрямее её самой.

Совсем не то, что раньше... Стоило ей лишь слегка нахмуриться, как Юй Инцзюнь сразу же сдавался, больше всего боясь, что она расстроится, что она откажется от него.

В душе она тяжело вздохнула.

Завтра снова встреча с Ло Юем, снова предстоит тяжёлая битва. Юй Минсюй знала, что нужно отбросить все эти неприятные эмоции. Решив поступить как обычно, она открыла планшет и стала смотреть дурацкие сериалы, чтобы снять стресс. Будь ты Инь Фэн или Юй Инцзюнь — все вы стои́те после безмозглых дорам.

Наконец, когда она уже полностью очистила разум и сосредоточилась, она вдруг услышала лёгкий шорох у входной двери. Подняв голову, она ничуть не испугалась, лишь подумала: «Неужели это какой-то вор-домушник полез на рожон?»

Забавно.

Она спокойно ждала.

С лёгким щелчком дверь действительно открылась.

Знакомая фигура стояла в дверях, спиной к свету, выражение лица разглядеть было невозможно.

Сердце Юй Минсюй дрогнуло, но голос прозвучал холодно:

— Зачем ты пришёл? Кто разрешил тебе взламывать мою дверь?

— А Сюй...

Мягкий, почти плачущий голос.

Всё тело Юй Минсюй словно пронзило током и онемело. Она подумала: «Что происходит? Неужели на этот раз это Юй Инцзюнь? Но… может, это просто уловка того старого плута, чтобы поиздеваться надо мной?»

Но этот голос, эта интонация.

Она словно остолбенела, сидя на месте без движения, наблюдая, как он шаг за шагом приближается к ней.

На нём была та же одежда, что и днём, только от него сильно пахло алкоголем. Лицо было немного красным, брови крепко сдвинуты, губы надуты, руки сжаты в кулаки и опущены по бокам. Он встал перед ней, прямой, словно бамбуковая палка.

Слёзы тут же хлынули из глаз Юй Минсюй:

— ...Юй Инцзюнь?

Он энергично закивал, бросился к ней и обнял:

— А Сюй... А Сюй... — Он заплакал, уткнувшись лицом в её шею, слёзы капали на её пижаму.

В душе Юй Минсюй было и тревожно, и больно, — она была в полном смятении, но тело уже само отреагировало, крепко обняв его в ответ, так сильно, что обоим стало немного больно, но никто не отпускал. Хриплым голосом она спросила:

— Что случилось? Что происходит? Ты...

Он не отвечал, слёзы всё ещё текли по щекам. Юй Минсюй не знала, что мысли в его голове были спутанными, но едва он коснулся её шеи, сильные, слишком долго сдерживаемые чувства словно разом взорвались. Следуя инстинкту, он начал покусывать и целовать её шею, голос стал невнятным:

— А Сюй... А Сюй... Я так по тебе скучал, я правда так по тебе скучал...

Юй Минсюй уткнулась лицом в его плечо, вытирая слёзы. Он не отвечает на её вопросы — не знает или не понимает?

Внезапно в голове прозвучали слова, которые когда-то сказал Инь Фэн:

«Юй Инцзюнь — это моё последнее убежище. Бегство от их ран и бегство от той части меня, что скрывается глубоко внутри».

**Глава 210**

Он выпил.

Много выпил.

Так значит… он снова сбежал сюда?

И тогда потрясение и недоверие, охватившие Юй Минсюй при виде Юй Инцзюня, внезапно сменились другим, ещё более болезненным чувством, разлившимся в её сердце. Она смотрела на его такое простое и растерянное выражение лица, а в голове всплывал его холодный, обиженный вид днём. Два облика одновременно витали перед её глазами.

Это всё он, на самом деле всё он, правда?

Но сейчас тот, что перед ней, был её Юй Инцзюнем. Тем мужчиной, что сопровождал её столько одиноких дней и ночей, любил её простым и искренним сердцем, любил больше собственной жизни. Юй Минсюй всхлипнула и сказала:

— Почему ты только сейчас пришёл? Почему так долго не приходил?

Он же не мог вымолвить ни слова, он тоже дрожал. Казалось, он уже что-то понял, но в то же время был словно в тумане, не понимая ничего. И видя его таким, Юй Минсюй чувствовала ещё большую боль.

Она подумала: «Наверное, я действительно задолжала ему ещё в прошлой жизни. Такой человек, с такой головой, и именно за меня он решил ухватиться как за последнюю соломинку. Ни в трезвом уме, ни в помутнении не хочет меня отпускать».

Она сидела неподвижно, позволяя ему обнимать себя, не желая отталкивать, но в то же время чувствуя смутную печаль.

Однако следующий его порыв был страстным и нетерпеливым. Он был так жаждущ, так измучен и в то же время так рад, словно искал в ней нечто жизненно важное.

Юй Минсюй собралась с духом.

В его нынешних взглядах и движениях была и нежность Юй Инцзюня, и властность Инь Фэна. Стоило ему лишь слегка приблизиться, как она начинала дрожать.

Но.

Но…

В голове звучал голос: «Так нельзя… нельзя… проснувшись, он снова будет Инь Фэном. На самом деле это всё он — и это ведь откровенное… жульничество…»

Она резко оттолкнула его и сказала:

— Инцзюнь, послушай меня, остановись!

Он поднял голову:

— Не хочу.

Сердце Юй Минсюй смягчилось. Она погладила его по лицу:

— Не надо так. Когда ты всё вспомнишь, тогда и будем вместе, хорошо?

Он уставился на неё, и было неясно, понял он или нет, осознал ли.

Но через некоторое время он перестал двигаться, опустился и крепко обнял её, сказав:

— А Сюй, никогда-никогда не покидай меня. Каким бы я ни стал, ты должна помнить: тебя любит моя душа. Не какие‑то внешние оболочки. Я люблю тебя, обожаю тебя, я готов умереть за тебя. Ты должна всегда любить меня, не отказываться от меня, не оставлять меня одного, одинокого, жить во тьме.

Юй Минсюй внезапно залилась слезами, не в силах говорить. Она закрыла лицо руками, опустила голову и разрыдалась. Но в этот момент он был так нежен, — мягко целовал слёзы на её лице, гладил её волосы и шептал:

— Это моя А Сюй, это моя... А Сюй...

Юй Минсюй беспорядочно кивала, говоря:

— Хорошо, я обещаю... никогда не покидать тебя... никогда.

Со слезами на глазах он улыбнулся:

— Я обниму тебя, и мы уснём. Я знаю, тебе нравится засыпать у меня в объятиях.

Юй Минсюй тихо ответила «м‑м». В этот момент она сама стала похожа на ребёнка, крепко прижатого к его груди. Он действительно больше ничего не делал, только обнимал, крепко обнимал.

Но, вероятно, он выпил слишком много, и после таких волнений вскоре Юй Минсюй услышала за спиной его ровное дыхание. С покрасневшими глазами она лежала, положив голову на его руку, прижимаясь к нему ещё теснее.

———

Когда Инь Фэн снова проснулся, он увидел, как сквозь занавески пробивается немного света. Небо, наверное, только начало светлеть.

Голова раскалывалась — давно не испытываемая боль похмелья. Он знал, что травма мозга ещё не зажила, знал, что ему не следует пить. Но вчера он не смог сдержаться.

Придя немного в себя, он увидел, что в его объятиях всё ещё лежит человек, и это место — не его дом.

Это её дом.

Их прежний, общий дом.

Её голова покоилась на его руке, она всё ещё спала.

Что он делал прошлой ночью, Инь Фэн совершенно не помнил. Затем он обнаружил, что что-то сжимает в руке, на которой она лежала.

Разжав пальцы, он увидел записку. Почерк был до боли знакомым — его собственный.

Там было написано: «Любить Юй Минсюй вечно и навсегда. Каждый день, каждый час любить Юй Минсюй. Больше никогда не сердить её, не огорчать. Больше никогда не позволять ей уйти».

Он смотрел на записку какое-то время, затем снова крепко сжал её в руке.

Другая рука всё ещё лежала на её талии. Инь Фэн осторожно попытался убрать её, но она пошевелилась, повернулась и открыла глаза.

Их взгляды встретились.

Она уже поняла, кто перед ней.

— Уходи, — голос Юй Минсюй был немного хриплым и звучал с невыразимой усталостью.

Инь Фэн неподвижно смотрел на неё, но она уже повернулась к нему спиной.

Инь Фэн молча встал, поднял разбросанную повсюду одежду, оделся, сунул записку в карман, затем вернулся к кровати и легонько поцеловал её в затылок.

Она не шелохнулась.

Инь Фэн вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Затем он прикрыл лицо рукой и на несколько мгновений закрыл глаза.

Что заставляет меня терять контроль, что заставляет меня бежать? Я слишком сильно хочу её получить? С каких пор я пал до такого состояния?

**Глава 211**

На следующий день был выходной.

Выдалась редкая для зимы хорошая погода: солнце светило мягко, воздух был чистым и морозным. Юй Минсюй отклонила предложение Ло Юя её забрать и приехала к гольф-клубу на такси. Она сразу же увидела, что Ло Юй уже ждёт её у входа, без подручных.

Раз уж пришла, значит, надо успокоиться. Будь то логово дракона, пещера тигра, или пир в Хунмэне* — ей предстояло рискнуть и пройти через это.

Сегодня она была одета скромно и просто. Ло Юй окинул её взглядом, и в его голосе зазвучали нотки нежности:

— Ты всегда такая красивая.

Юй Минсюй мысленно похвалила его умение врать с широко открытыми глазами и подумала, что вот, наконец, встретила человека ещё более напыщенного, чем Инь Фэн.

Они вместе вошли в гольф-клуб. Цзин Пин и Сюй Мэншань, само собой разумеется, уже разместили там своих людей.

Вскоре рука Ло Юя легла ей на плечо.

Юй Минсюй:

— Убери.

Ло Юй:

— Если ты будешь со мной как с чужим, как мы будем выглядеть перед боссом?

Юй Минсюй больше не стала вырываться. К счастью, он вёл себя прилично и не пытался воспользоваться моментом, — его рука лишь легко лежала на её плече.

Двое, каждый со своими скрытыми мыслями, направились в угол площадки. Это поле для гольфа располагалось в самом центре города, где земля была на вес золота, и тем не менее занимало огромную площадь. По периметру его окружала высокая вертикальная сетка, и уже немало людей упражнялось в ударах.

Они направлялись к четверым мужчинам, фотографии которых Юй Минсюй уже видела.

Син Цзифу и Хуан Лун сидели за столиком и беседовали, Син Яньцзюнь и Го Фэйжун играли в гольф. Вживую они, разумеется, немного отличались от фото. Первым, на кого обратила внимание Юй Минсюй, был Син Цзифу. Он имел весьма утончённый и интеллигентный вид, с чуть приподнятым к внешним уголкам разрезом глаз — в молодости он, должно быть, был красавцем.

Ло Юй подвёл её поздороваться:

— Босс, это моя девушка, Юй Минсюй. Минсюй, поздоровайся с боссом Сином.

Юй Минсюй спокойно и с достоинством сказала:

— Господин Син.

Син Цзифу кивнул, задержав на ней взгляд чуть дольше обычного, и спросил:

— Умеешь играть?

Юй Минсюй покачала головой.

Син Цзифу сказал:

— Пусть Ло Юй тебя научит, он хорошо играет. — Он посмотрел на Ло Юя и усмехнулся: — Ты никогда не приводил сюда женщин. Раз уж теперь привёл, заботься как следует.

Ло Юй с улыбкой ответил:

— Конечно, я же с таким трудом её добился.

Син Цзифу рассмеялся, а стоявший рядом Хуан Лун ухмыльнулся. Его взгляд словно прилип к Юй Минсюй, — он был того неприятного сорта, от которого мурашки по коже, но Юй Минсюй сделала вид, что не замечает.

Поздоровавшись, Ло Юй взял её за руку и усадил за соседний свободный столик.

— Что будешь пить? — спросил Ло Юй.

Юй Минсюй ответила:

— Воду.

Ло Юй заказал у официанта бутылку минеральной воды и коктейль для себя. Юй Минсюй на самом деле чувствовала себя довольно взволнованной, но на лице сохраняла непринуждённое выражение. Ведь не у каждого была возможность так близко познакомиться с несколькими ключевыми фигурами и главой группы «Кайян». Однако, какую именно игру затеял Ло Юй, она пока не понимала и решила действовать по обстоятельствам.

— Не знаю даже… — вдруг тихо усмехнулся Ло Юй, — правильно ли было втягивать тебя во всё это. Но, Юй Минсюй, раз уж ты согласилась, открой глаза и хорошенько посмотри, кто я такой на самом деле. Дай мне шанс.

Юй Минсюй помолчала мгновение и сказала:

— Ладно. Тогда постарайся.

Ло Юй вдруг рассмеялся, глядя на лениво-надменное выражение лица — в ней чувствовалась врождённая притягательность. Именно такой её образ всегда сводил его с ума.

— Я серьёзно, Юй Минсюй, — сказал он. — Иначе как бы я ещё мог заставить тебя взглянуть на меня? И состояние своё, и своих людей — всё пускаю в ход, лишь бы быть рядом с тобой. Только ты способна довести меня до такого. Ты тоже должна ценить мои чувства, а не только думать, как использовать меня и держать на расстоянии, хорошо?

Юй Минсюй взглянула на него и ничего не ответила.

Их словесная перепалка с острыми колкостями со стороны выглядела как игривый обмен взглядами и интимный шёпот.

Хуан Лун, наблюдая за ними, сказал Син Цзифу:

— Похоже, Ло Юй на этот раз всерьёз увлёкся этой полицейской. Никаких проблем не будет?

Однако Син Цзифу ответил:

— Он знает меру.

Хотя Хуан Лун всегда относился к Ло Юю с предубеждением, он не мог не признать, что тот был хитрее их всех, так разве мог он пострадать из-за женщины?

Хуан Лун снова пристально посмотрел на Юй Минсюй, и на его лице появилась многозначительная ухмылка:

— Внешность ничего так, выглядит бойкой. Этот Ло Юй — тот ещё развратник.

Син Цзифу бросил на него взгляд:

— Кто тут развратник? Тебе не стыдно обсуждать женщину своего брата? Поучись у Ло Юя, найди себе поскорее нормальную женщину, обзаведись семьёй, устрой жизнь!

Хуан Лун знал, что босс всегда был строг в вопросах отношений между мужчинами и женщинами, поэтому только хихикнул и больше ничего не сказал.

Тем временем Син Яньцзюнь и Го Фэйжун закончили игру. Го Фэйжун подошёл и сел с боссом, а Син Яньцзюнь направился к Ло Юю и его спутнице.

Син Яньцзюнь был на два года младше Ло Юя. С улыбкой кивнув Юй Минсюй, он сказал:

— Невестка.

Юй Минсюй не ответила, а Ло Юй с улыбкой сказал:

— Не торопись с обращениями, пока ещё рано.

Син Яньцзюнь всё ещё улыбался. Ло Юй сказал Юй Минсюй:

— Это Яньцзюнь. А это Юй Минсюй. Минсюй, зови его «старший брат Син».

Юй Минсюй:

— Брат Син.

Син Яньцзюнь, видя, что она красива, а взгляд у неё прямой и открытый, невольно проникся к ней симпатией. Среди приближённых его отца Ло Юй был единственным, кто имел высшее образование, и Син Яньцзюнь изначально находил с ним больше всего общего. Теперь, увидев женщину, которую тот выбрал, он почувствовал, что она совсем не похожа на тех, с кем обычно забавлялись Хуан Лун и Го Фэйжун. Син Яньцзюнь подумал, что эти двое смотрятся очень гармонично, и кивнул:

— Отдыхайте, не буду вам мешать. Ло Юй, когда будет время, почаще приводи госпожу Юй. Не всё же работать, нельзя пренебрегать прекрасной спутницей. — Сказав это, он дружелюбно улыбнулся Юй Минсюй, похлопал Ло Юя по плечу в знак одобрения, взял клюшку и снова ушёл играть в гольф.

Юй Минсюй не ожидала, что наследник, в отличие от своего скрытного отца, окажется таким приветливым и воспитанным, словно и вправду считал Ло Юя братом. Однако, внешность обманчива.

В этот момент Ло Юй сказал:

— Он хороший парень. Обычно занимается только недвижимостью, финансами и тому подобным бизнесом, к остальному даже не прикасается. Не стоит тратить на него силы. — Последнюю фразу он произнёс понизив голос. Юй Минсюй взглянула на него.

Ло Юй снова улыбнулся и продолжил:

— Но, надо же, ты ему понравилась. Молодой господин Син обычно редко приглашает женщин проводить время вместе — ему это в тягость, да и мало кого он считает достойными. А тебя он оценил.

Юй Минсюй ответила:

— Я, вообще-то, и правда неплоха.

— Конечно, — подтвердил Ло Юй. — Так не удостоит ли «Мисс и правда неплоха» меня чести сыграть в гольф? — Он поднялся.

Юй Минсюй раньше и представить не могла, что она и Ло Юй смогут так мирно сидеть и беседовать, да ещё и вместе развлекаться. Но на виду у всех, если она хочет влиться в их маленькую группу, надо действовать. Она пошла с Ло Юем играть.

Она никогда раньше не играла в гольф. Взяв клюшку, она посмотрела, как это делают другие, и попыталась им подражать. Ло Юй тут же рассмеялся, подошёл и мягко сказал:

— Я тебя научу.

Похоже, он собирался встать сзади и учить её, обхватив руками. Юй Минсюй передёрнуло от отвращения. Она предупредила:

— Стой где стоишь. Тронешь — голову размозжу.

Ло Юй уже подошёл вплотную, посмотрел на неё и, к удивлению, не рассердился. Взяв клюшку, он невозмутимо начал показывать движения. Только тогда Юй Минсюй начала повторять за ним. Если она принимала неверную стойку, Ло Юй поправлял её, но его рука лишь касалась и тут же отстранялась, не позволяя себе лишнего.

Разумеется, в глазах окружающих они вновь выглядели как пара, нежно склоняющаяся друг к другу и находящаяся в тесной близости.

* 鸿门宴 (Hóngmén yàn) — «пир в Хунмэне» или Хунмэньское празднество, реальное историческое событие. Подробное описание можно почитать в wiki. Фраза означает приглашение под видом дружбы с намерением устранить, подставить или уничтожить.

**Глава 212**

Юй Минсюй схватывала на лету.

Вскоре она уже отправила мяч по очень красивой дуге. Слегка прищурившись, с лёгкой улыбкой она проследила за ним взглядом. Ло Юй стоял позади, сложив руки на груди, и наблюдал за ней.

Впереди вдруг раздались аплодисменты.

Это были Син Яньцзюнь и ещё один человек, которые вместе подходили к ним.

Когда Юй Минсюй разглядела, кто был вторым, глаза её расширились, и она быстро опустила голову, уставившись в землю под ногами. В этот момент ей очень захотелось треснуть того человека клюшкой по голове — что он здесь делает? И как оказался вместе с Син Яньцзюнем?

В голове мелькнула мысль, и она посмотрела на стоящего рядом Ло Юя. Тот, очевидно, тоже увидел спутника Син Яньцзюня; выражение его лица стало неоднозначным, но пока он сдерживался.

Аплодировал как раз Син Яньцзюнь. А человек рядом с ним лишь этим утром покинул дом Юй Минсюй в помятой одежде. Сегодня у неё здесь была операция, а он с ними не связывался и не говорил, что появится. Однако сейчас он был одет в экипировку для гольфа, небрежно держа в руке клюшку, и шёл рядом с Син Яньцзюнем. Они оба выглядели почти одинаково — как утончённые, благородные, высокообразованные молодые господа.

Инь Фэн даже не взглянул на Юй Минсюй, лишь улыбнулся, что-то тихо сказал Син Яньцзюню и похлопал его по плечу. Син Яньцзюнь пожал ему руку, и только затем Инь Фэн развернулся и ушёл. Сяо Янь, в роли кэдди, следовал за ним в нескольких шагах, тоже не глядя на Юй Минсюй.

Только тогда Син Яньцзюнь подошёл к Юй Минсюй и Ло Юю. Сначала он сказал Юй Минсюй:

— Ты очень быстро учишься, недаром ты полицейская!

Юй Минсюй улыбнулась:

— Вы мне льстите. — Краем глаза она заметила в отдалении знакомую спину, продолжающую играть в гольф.

Выражение лица Ло Юя уже пришло в норму. Обняв Юй Минсюй за плечи, он сказал:

— Это потому, что я хорошо учу.

Син Яньцзюнь рассмеялся и добавил:

— Я только что встретил очень интересного человека, он учился на три курса старше меня. Хотя он из Пекинского университета, а я из Цинхуа, поболтав, выяснилось, что мы оба участвовали в одном межвузовском литературном клубе, так что можно сказать, мы почти однокашники. Он сказал, что сейчас писатель, но не назвал свой псевдоним. Вы его видели? Очень элегантный человек!

Ло Юй криво усмехнулся, ничего не сказав. Очевидно, он не собирался посвящать «наследного принца» в свои сложные отношения с Инь Фэном, лишь многозначительно взглянул на Юй Минсюй, и она сразу же увидела в глубине его глаз скрытую холодность.

Юй Минсюй же подумала: «Неужели этот наследник и вправду обладает столь прямым и добрым нравом и всегда жил только в нормальном, «светлом» мире?» Впрочем, с умениями Инь Фэна устроить эту случайную встречу на поле и расположить к себе Син Яньцзюня было делом пустяковым.

Видя, что они не поддерживают разговор, Син Яньцзюнь не обиделся, сел, выпил воды и снова пошёл играть в гольф с Инь Фэном.

Юй Минсюй продолжала от нечего делать играть с Ло Юем, но её взгляд то и дело непроизвольно скользил в ту сторону. Это было странное чувство. Она изначально была здесь одна и не видела, где затаились люди Цзин Пина. Она не робела, но всё её тело оставалось напряжённым, и даже разыгрывая с Ло Юем полуискренний спектакль, она не смела ни на мгновение расслабиться.

Но теперь, когда этот человек появился, даже не глядя на неё, её сердце внезапно успокоилось. Точно так же, как той ночью, когда он неожиданно оказался в багажнике машины и тихо сказал ей: «Не бойся».

Она на самом деле и не боялась, но он всегда появлялся в нужный момент. И делал это совершенно иначе, чем полиция — всегда нестандартно, дерзко, с какой-то гениальной лёгкостью…

—  Ты, значит, заводишь новые отношения… и при этом по привычке таскаешь с собой бывшего парня? — прозвучал рядом недовольный голос Ло Юя. — Покупаешь одного — второго в подарок? Юй Минсюй, ты меня вообще в расчёт принимаешь?

Юй Минсюй, не поднимая головы, ответила:

— Я тоже не знала, что он сегодня будет здесь. Просто совпадение. С ним у меня всё кончено, но с тобой мы тоже не встречаемся. Очнись.

Ло Юй помолчал, а потом холодно сказал:

— Держись от него подальше.

Юй Минсюй вернулась к их столику. Тут она заметила, что Син Цзифу в какой-то момент уже ушёл, оставив на поле только Хуан Луна и Го Фэйжуна. Ло Юй тоже подошёл и отметил:

— Босс уже в возрасте, наверное, ушёл пораньше. Не устала? Поедем поедим?

Юй Минсюй кивнула.

Они собрали вещи и направились к выходу. Проходя мимо места, где играли Син Яньцзюнь и Инь Фэн, они увидели, как Син Яньцзюнь махнул им рукой. Ло Юй с улыбкой кивнул, даже не взглянув на Инь Фэна. Взгляды Юй Минсюй и Инь Фэна на мгновение встретились, и Юй Минсюй вдруг заметила, что его взгляд был мягче, чем обычно. Он быстро мельком улыбнулся ей, развернулся и снова занялся игрой.

Юй Минсюй снова вспомнила, как он молча уходил сегодня утром, и на душе стало как-то не по себе.

Ло Юй повёз Юй Минсюй поужинать.

Это был дорогой ресторан с видом на реку — малолюдный, тихий, с элегантной обстановкой. Ло Юй, изучая меню, делал заказ. Юй Минсюй знала, что её люди наверняка всё ещё тайно сопровождают её, и с лёгкой скукой смотрела в окно.

Что за информацию в итоге удастся получить, приняв условия Ло Юя и находясь рядом с ним, Юй Минсюй не представляла. До сих пор она считала, что с большой вероятностью Ло Юй просто водит её за нос.

Если бы полгода назад Ло Юй выдвинул такое нелепое требование, она бы точно не согласилась. Но той ночью Ло Юй прямо у неё на глазах застрелил А Хуа — как ни крути, этим он спас её; к тому же он тайно появился на месте исчезновения и убийства Го Сина. Интуиция подсказывала Юй Минсюй, что у Ло Юя действительно есть своя цель. Он не стал бы приводить её к Син Цзифу просто ради забавы.

Этот человек, возможно, был связан с организацией «Карателей». Он был настоящей загадкой.

Ло Юй, закончив с заказом, спросил:

— Как и раньше, стейк средней прожарки?

Юй Минсюй больше всего раздражал такой тон, и она ответила:

— Как угодно.

Они сидели в отдельном кабинете. Он закурил сигарету и с улыбкой сказал:

— Не кипятись так. Как думаешь, я сегодня хорошо играл?

Хотя Юй Минсюй не разбиралась в гольфе, она видела, что он мастер в этом деле, но ответила:

— Не знаю.

Ло Юй спросил снова:

— А если сравнить меня и Инь Фэна — кто играет лучше?

Юй Минсюй сказала:

— Наверное, оба так себе.

Ло Юй рассмеялся, но не стал больше нарываться на неприятные ответы и перевёл разговор:

— Работа в последнее время напряжённая?

Юй Минсюй:

— Не особо. А у тебя?

Ло Юй приподнял бровь:

— У меня тоже ничего. Если ты согласна быть со мной, я любую работу отложу.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Тогда я прямо польщена.

Ло Юй:

— Тебе и правда стоит быть польщённой. — Он вдруг понизил голос: — Босс велел людям расследовать дело об исчезновении А Хуа.

Юй Минсюй взглянула на него, но ничего не сказала, лишь медленно отпила воду.

Он откинулся на спинку стула:

— Ради тебя я пошёл на такой риск! Разве какой-то другой мужчина может со мной сравниться? Юй Минсюй, я отлично помню, — в самом начале, когда мы были вместе, мы хорошо находили общий язык. Ты меня тоже любила. Мои прежние мечты я до сих пор не оставил. Если бы ты дала мне шанс, приняла меня, я бы ради тебя бросил все дела, которыми сейчас занимаюсь. И стал бы просто честным… адвокатом. Ни во что бы больше не ввязывался и не жил этой жизнью, где каждый день может стать последним. В том, что ты хочешь заполучить, я тоже могу тебе немного помочь. Я хочу, чтобы ты серьёзно это обдумала.

**Глава 213**

Юй Минсюй не ожидала, что он вдруг выдаст такую речь.

Он говорил спокойно, ровным тоном, без своей привычной развязной и напыщенной манеры. На его худощавом лице взгляд был сдержанным и слегка отстранённым. Непонятно почему, но Юй Минсюй вдруг почувствовала, что он говорит без притворства.

Она довольно долго молчала, прежде чем ответить:

— Мы всего два дня как общаемся, не рано ли об этом говорить? И потом, если ты и правда готов ради меня… отдать мне кое-что, то сначала дай мне увидеть твою искренность.

Ло Юй слегка усмехнулся, будто понял, что она просто пытается уйти от разговора, но не рассердился. В это время официант начал подавать блюда, и он снова принял облик обходительного, респектабельного «элитного мужчины», представляя ей одно за другим фирменные блюда, наливая суп, подкладывая еду. Юй Минсюй всё это принимала спокойно, без суеты и смущения.

Когда с едой было почти покончено, он снова закурил и, словно потеряв интерес к дальнейшим уговорам, направил взгляд за окно. В это время солнце клонилось к закату, небо расстилалось бескрайним полотном, а река медленно несла свои воды вперёд. Юй Минсюй положила палочки, подняла голову и увидела задумчивый профиль Ло Юя.

Когда этот человек не вёл себя подло и не строил козни, в спокойном состоянии он выглядел вполне порядочным. Худощавый, подтянутый, с чёткими чертами лица, он нёс в себе характерную для юристов интеллигентность и собранность. Внешность его можно было назвать благородной и приятной, а во взгляде сквозила мужская решительность.

Наблюдая за ним — тихо глядящим вдаль, — Юй Минсюй чувствовала, что он действительно был совершенно непохож на своё обычное взбалмошное и отвратительное «я». В её сердце поднялось какое-то странное чувство.

И тут внезапно, словно вспышка света, в её голове мелькнула мысль.

Она выпалила:

— Ты же не… внедрённый агент?

Ло Юй на миг замер, нахмурился, глядя на неё, а потом рассмеялся:

— О чём ты вообще?

Судя по реакции — нет.

Юй Минсюй быстро отмела эту возможность. Слишком многое не сходилось.

Если бы он был агентом под прикрытием, почему тогда так гнусно за ней ухаживал, пуская в ход самые низкие приёмы? Какой же агент стал бы от нечего делать приставать к женщине-полицейской?

А его действия с А Хуа явно были «чёрной разборкой» — он без колебаний выстрелил и убил человека. Если бы он был агентом полиции, было бы логичнее выждать и постараться выудить более крупную рыбку.

Он появлялся на месте убийства Го Сина. Если бы он был агентом, как мог не вмешаться? Или, по крайней мере, не передать улики полиции?

К тому же, ключевые доказательства, исчезнувшие вместе с Го Сином, до сих пор не найдены. Если бы он был агентом, давно бы их вернул. А сейчас начальство всё ещё ломает голову над потерянными уликами.

Выражение лица Юй Минсюй осталось обычным. Она улыбнулась и сказала:

— Просто спросила.

Ло Юй фыркнул:

— Не надо думать, что полиция такая уж святая. В этом мире никто не чище другого. — Затем он сменил выражение лица, продемонстрировав лёгкую развязность: —  А если тебе правда так хочется, я могу завязать и пойти сдавать экзамен на судью. Прокуратура, полиция, суд — одна семья, верно?

Юй Минсюй проигнорировала его.

Ло Юй, без сомнения, был человеком тёмной стороны. Но на кого именно он тайно работал? Пока невозможно было разглядеть никаких намёков. Что бы он против неё ни замышлял, Юй Минсюй, раз уж приняла вызов, будет отражать атаки и преодолевать трудности, осмотрительно действуя шаг за шагом — она верила, что сможет приблизиться и узнать о его истинной цели.

— Давай выпьем, — Ло Юй поднял бокал с красным вином.

Юй Минсюй тоже подняла свой бокал. Оба с лёгкой улыбкой чокнулись и выпили до дна.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Ло Юй.

Юй Минсюй не стала отказываться.

Ло Юй вызвал водителя, а сам устроился с Юй Минсюй на заднем сиденье. Казалось, он тоже устал и прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. Юй Минсюй была только рада тишине.

Через какое-то время телефон Ло Юя зазвонил. Он открыл всё ещё слегка красные от усталости глаза, но, отвечая, сразу заговорил ровно и почтительно:

— Босс.

Син Цзифу спросил:

— Где ты?

Ло Юй:

— Везу Минсюй домой.

Син Цзифу хмыкнул и приказал:

— Когда отвезёшь, заезжай ко мне. Есть дело, которое нужно тебе поручить.

Ло Юй взглянул на Юй Минсюй и ответил:

— Хорошо.

Син Цзифу, кажется, уловил его заминку, рассмеялся и сказал:

— Что, не хочешь? Предпочитаешь красавицу государственным делам? Дело с югом.

Ло Юй тут же с улыбкой ответил:

— Что вы! Я знаю, что важнее. Как только её отвезу, сразу приеду.

После звонка он погрузился в раздумья, но по его лицу невозможно было что-либо прочесть.

Юй Минсюй спросила:

— Что такое?

Ло Юй взглянул на неё, его взгляд был каким-то трудночитаемым. Затем он скользнул глазами по водителю на переднем сиденье, наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Только что звонил Син Цзифу. Похоже, собирается передать мне кое-что. Угадай, что именно?

Юй Минсюй отстранилась и спросила:

— Что же?

Но Ло Юй вдруг усмехнулся, на лице его появилось самодовольное выражение:

— Хочешь знать? У меня дома есть свободная комната. Переедешь ко мне завтра — тогда скажу.

———

Юй Минсюй вышла из машины Ло Юя, вошла в жилой комплекс и поднялась по лестнице наверх. В голове она всё ещё прокручивала недавние выражения лица и манеру поведения Ло Юя.

Ло Юй не мог обыскивать её каждый день, и весь этот день она носила на себе прослушивающее устройство и трекер. Поэтому все разговоры Ло Юя и других людей с ней Цзин Пин и Сюй Мэншань слышали совершенно отчётливо.

В это время Цзин Пин как раз написал в групповом чате их четвёрки в WeChat:

— То, что Син Цзифу собирается ему передать, скорее всего, связано с делом в Юньнани.

Сюй Мэншань добавил:

— Этот парень и вправду ловок. Сестра Юй, ты ведь всерьёз не думаешь переехать к нему жить?

Юй Минсюй схватилась за голову:

— Какое ещё «переехать», ты с ума сошёл?!

А четвёртый участник чата всё это время не подавал признаков жизни.

Свернув на лестничной площадке, она увидела человека, стоящего у её двери.

Инь Фэн уже сменил костюм для гольфа и снова был в чёрном кашемировом пальто. Красивое светлое лицо, чёткие черты — он стоял там, и было непонятно, сколько времени уже ждал. В руке он держал чёрный пакет, набитый чем-то до отказа — неясно, что было внутри.

Юй Минсюй подошла. Он отступил, давая ей открыть дверь. Она ничего не сказала, и он вошёл за ней следом и закрыл дверь.

**Глава 214**

Войдя в дом, Юй Минсюй выпила воды, переоделась — сделала всё как обычно, словно за её спиной никого не было.

Но по-настоящему так относиться не получалось: она чувствовала, как волоски на затылке слегка встают дыбом, и насторожённо ожидала, что он внезапно что-нибудь выкинет.

В конце концов, в последнее время он часто так поступал.

Но неожиданно он направился прямиком на кухню, не издав ни звука.

Юй Минсюй немного потопталась в гостиной, но в конце концов не устояла и с любопытством подошла к дверям кухни и издали заглянула внутрь. Она увидела, что Инь Фэн снял пиджак, повесил его на ручку двери, закатал рукава рубашки и стал мыть овощи в раковине.

Юй Минсюй:

— Ты что делаешь?

Инь Фэн:

— А ты как думаешь?

Юй Минсюй на мгновение даже не нашлась, что ответить. Видя, что он действует уверенно и привычно, она холодно заметила:

— Я уже поела.

Инь Фэн взял лежащий рядом нож для чистки овощей:

— Знаю. С Ло Юем. — Он взглянул на неё.

От этого взгляда у Юй Минсюй неожиданно ёкнуло сердце. Ей стало лень с ним спорить, она развернулась и ушла в комнату.

Днём, играя в гольф, она вся взмокла и чувствовала себя некомфортно. Юй Минсюй пошла принять душ, переоделась и, выйдя, увидела, что на кухне уже всё стихло. Инь Фэн стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стеклянной двери балкона. Дверь была наполовину открыта, и ночные огни снаружи отражались на его лице.

Юй Минсюй вдруг вспомнила прошлое.

Поза Юй Инцзюня была не столь эффектной — он просто сидел на полу, спиной к ней, обиженный и жалостливо чего-то ожидающий.

Теперь же он вернулся к своим тридцати годам и лишь молча стоял там, с видом человека, полного мыслей и тревог.

Юй Минсюй, вытирая волосы полотенцем, села на диван и спросила:

— Что-то случилось?

Он повернулся, посмотрел на неё, подошёл и, не говоря ни слова, взял полотенце из её рук. Тело Юй Минсюй напряглось, а он уже начал мягко вытирать её волосы. Юй Минсюй хотела схватить полотенце и отобрать его назад, но он уклонился и сказал:

— Не двигайся. Ты тоже целый день крутилась, отдохни немного.

Юй Минсюй уставилась на него взглядом, каким смотрят на сумасшедшего. Он улыбнулся, но вытирал волосы очень профессионально и приятно. Юй Минсюй отвернулась, чтобы не видеть его.

Когда волосы были высушены, он отложил полотенце и слегка надавил ей на лоб:

— Откинься назад.

Юй Минсюй ещё не успела среагировать, как его руки уже легли ей на голову и начали мягкий массаж.

Юй Минсюй:

— …

Приёмы были искусными, невероятно приятными.

Юй Минсюй про себя язвительно подумала: «Интересно, сколько раз его массировали какие-нибудь массажистки, раз он так хорошо научился».

— Инь Фэн, ты сегодня что, не то лекарство принял? — сказала она.

Его руки опустились ей на плечи:

— Нет. — Затем он поднялся и снова ушёл на кухню.

Юй Минсюй:

— …

Она немного посмотрела телевизор, как вдруг Инь Фэн вышел, неся несколько тарелочек с закусками, и поставил их на журнальный столик. Это были аппетитно выглядящие холодные закуски, тарелка жареного арахиса и две пиалы с кашей.

Сегодня Юй Минсюй и Ло Юй, каждый со своими скрытыми целями, разве могли по-настоящему нормально поесть? Глядя на еду, она почувствовала голод, но не могла переступить через гордость и начать есть.

Инь Фэн поставил перед ней пиалу с кашей:

— Сделай одолжение, посиди со мной за поздним ужином. Я целый день ничего не ел.

Юй Минсюй:

— Почему ты весь день не ел?

Инь Фэн:

— Не мог.

Юй Минсюй помолчала несколько секунд, затем взяла палочки. Он сел рядом и, словно фокусник, вытащил из-под столика бутылку маотая и две маленькие рюмки. Юй Минсюй смотрела, как он наливает до краёв. Он сказал:

— Выпей немного.

Вообще-то Юй Минсюй иногда, когда давление от расследований было велико или когда было одиноко, сама могла выпить пару рюмок. Почувствовав насыщенный аромат алкоголя, её сердце дрогнуло, и она не стала возражать.

Так они, смотря какой-то странный до абсурда сериал, принялись за еду. Сначала оба молчали, но через некоторое время Инь Фэн положил палочки и поднял рюмку. Юй Минсюй чокнулась с ним, сделала маленький глоток, а он выпил до дна, поставил рюмку и снова налил себе.

Так они и продолжали есть закуски и смотреть телевизор.

Сериал и вправду достиг новых высот абсурда. Глядя, как лицо злодея искривилось в жуткую гримасу, а главные герой и героиня в смертельно опасный момент всё ещё без умолку болтали, и с неба сыпался дождь из лепестков, уголки губ Юй Минсюй дрогнули в улыбке.

Инь Фэн тоже улыбнулся.

Их взгляды нечаянно встретились, и каждый увидел улыбку другого. Атмосфера снова стала немного странной.

Но Инь Фэн не дал этой неловкости разрастись. Он снова поднял рюмку, Юй Минсюй снова чокнулась с ним и допила оставшееся, а он снова осушил свою залпом.

— Только не напейся у меня дома, — сказала Юй Минсюй.

— Не напьюсь, — ответил он. — Этого мало.

Так они неспешно ели и пили. Несколько тарелочек с закусками уже почти опустели, а от бутылки осталось меньше половины. Юй Минсюй чувствовала лёгкое опьянение; его лицо, казалось, тоже заметно расслабилось, щёки порозовели, но глаза по-прежнему оставались ясными.

— Как тебе мои кулинарные способности? — спросил он.

Юй Минсюй кивнула:

— Неплохо.

Инь Фэн слегка улыбнулся:

— Спасибо за комплимент. — Увидев, что в рюмке Юй Минсюй ещё осталось вино, он снова налил себе. Большая часть выпитого в основном приходилось на него.

Юй Минсюй протянула руку и прикрыла его рюмку:

— Не пей слишком много.

Он взглянул на её руку, потом на неё, помолчал немного и только тогда сказал:

— А ты?

— Что?

— Ты… — медленно произнёс он, — хочешь, чтобы я напился?

Юй Минсюй растерялась и не смогла ответить.

Он отодвинул её руку и снова выпил залпом. Его тёмные брови и глаза словно окрасились в прозрачный цвет вина. Он сказал:

— А Сюй, завтра делай то, что должна. Я уже всё подготовил. Гуань Цзюнь, Туя, сяо Янь и я будем дежурить в том же жилом комплексе, круглосуточно охраняя тебя.

Юй Минсюй ничего не сказала.

Она смотрела, как он осушает рюмку за рюмкой. Видя, что его глаза покраснели, Юй Минсюй снова прикрыла его рюмку рукой. Он поставил бутылку:

— Ты ещё не ответила на мой вопрос — ты хочешь, чтобы я напился, или нет?

Юй Минсюй сказала:

— Инь Фэн, хватит. Не провоцируй меня.

Но он сел ближе к ней и обнял её за плечи.

Она закрыла глаза и спросила:

— Что с тобой сегодня стряслось?

Он ответил:

— Если ты не хочешь меняться, значит, меняться придётся мне. Разве не в этом заключается любовь к человеку? У меня такого опыта не было, прояви немного терпения.

В голове у Юй Минсюй вдруг мелькнули воспоминания: вот он у подъезда её дома, с абсолютно холодным лицом говорит: «Прости, я правда ничего не могу сделать». И вот он, глядя на те два заключения экспертизы, произносит: «Я очень долго жил в одиночестве. Теперь моё единственное желание — это ты».

— Инь Фэн, то, что мне нужно, ты ещё не вспомнил, — сказала она.

Он ответил:

— Я стараюсь. — Сказав это, он поцеловал её. Его прохладные губы, пропитанные запахом вина, целовали медленно и сильно. Юй Минсюй не могла разобрать, что это было за чувство — дискомфорт, сладость, желание, тревога переплелись вместе. Одной рукой он обнял её за талию, другой медленно коснулся её лица. Они целовались в полной тишине, подобно этой тихой ночи.

**Глава 215**

Однако Юй Минсюй знала, что это чувство никогда не было ей знакомо, пока он был Юй Инцзюнем. Сейчас перед ней был настоящий мужчина, пытающийся поцеловать женщину.

Через какое-то время, он закончил их поцелуй. В его глазах не было обычного бушующего желания, лишь чистый и нежный свет. Он тихо спросил:

— Хочешь, чтобы я напился?

Если нужно, я напьюсь. Позволь мне стать Юй Инцзюнем, чтобы снова всё забыть. Чтобы у тебя не осталось ни капли беспокойства, сомнений и колебаний, чтобы ты могла обнять того меня, которого хочешь.

У Юй Минсюй внезапно защемило в носу и слёзы подступили к глазам. Она покачала головой, и голос её тоже стал немного хриплым:

— Я хочу, чтобы ты вспомнил.

В груди у Инь Фэна всё остро сжалось от боли. Он снова прижал её к себе, гладя её длинные волосы, и сказал:

— Дай мне ещё немного времени.

— Сколько ещё?

Он молчал.

Юй Минсюй:

— Месяц? Три месяца? Год? Три года?

В её словах звучали досада и упрёк. Инь Фэн впервые видел её такой капризной и своенравной. Сердце его смягчилось, и он выдохнул:

— Начнём с тридцати лет.

Юй Минсюй замолчала, он тоже перестал говорить. Они ещё немного посидели обнявшись, потом она оттолкнула его и слегка приподняла подбородок:

— Иди, приберись.

Инь Фэн, к удивлению, не выказал ни капли недовольства, поднялся и стал убирать со стола посуду и палочки. Его длинные, тонкие пальцы справлялись с этим спокойно и ловко. Войдя на кухню, он открыл кран и принялся мыть тарелки.

Юй Минсюй откинулась на диване, рассеянно глядя в телевизор. За окном сгущалась ночь. Такой вечер в собственном доме… Она думала, что после его слов её сердце будет колебаться, но неожиданно наступила лишь уютная тишина.

Когда он вышел, помыв посуду, на нём уже было пальто. Их взгляды встретились. Он подошёл к дивану, погладил её длинные волосы, наклонился и поцеловал её в макушку:

— Спокойной ночи.

Инь Фэн открыл дверь. Юй Минсюй сказала:

— Не садись за руль, ты же пил.

Инь Фэн усмехнулся:

— Туя внизу.

Он закрыл дверь и ушёл, его шаги постепенно стихли. Ночь была уже глубока. Юй Минсюй какое-то время сидела в оцепенении, в голове мелькали его жесты, выражение лица, сказанные им слова. Он всё ещё был тем же холодным и загадочным мужчиной, но сегодня от него исходило тепло.

———

Той же ночью Ло Юй вернулся домой после встречи с Син Цзифу.

Он выпил с боссом несколько рюмок и чувствовал приятную лёгкость опьянения. Ведь сегодня он наконец достиг цели, к которой шёл несколько лет. Открывая дверь дома, на его губах всё ещё играла улыбка.

Только в доме было холодно и пусто. Просторная квартира была тихой, как могила. Лишь лунный свет струился сквозь окно.

Голова слегка кружилась. Он потер виски и включил свет.

После душа он немного протрезвел и успокоился. Сел на диван, заварил чай и стал неспешно потягивать его. Невольно подняв взгляд, он увидел уже подготовленную спальню.

На самом деле особо готовить было нечего: кроме необходимой мебели, там и так было пусто.

Попадётся ли она?

Ло Юй усмехнулся.

Войдёт ли в тщательно расставленные им сети?

Ло Юй поднял чашку и сделал маленький глоток.

В этой партии было много игроков. Из никому не известного мелкого адвоката он дошёл до своего сегодняшнего положения, вызывая у всех зависть и ненависть. Сколько раз его использовали, и скольких он использовал сам.

На этот раз ставки были особенно высоки. Возможно, придётся заплатить собственной жизнью.

Но если на этом пути не будет Юй Минсюй, ему, возможно, станет одиноко.

Поэтому с того дня, как она по ошибке оказалась в глубине его сети, он мог лишь держать её в своей ладони.

———

Ло Юй часто страдал от бессонницы, но этой ночью он спал очень хорошо. Сны были смутными, но нежными. Ему постоянно мерещился лёгкий лунный свет на полу у изголовья кровати.

Проснувшись, он почувствовал, как вчерашнее самодовольство, желание и лёгкая тревога снова оказались на своих местах. Он снова превратился в того холодного, проницательного, всеми ненавидимого «чёрного» адвоката, каким был много лет. Нет, теперь он был не просто адвокатом.

Он уже стал самым острым и надёжным клинком этой невидимой империи.

Согласно распоряжению Син Цзифу, отданному прошлым вечером, Ло Юй весь день занимался корректировками, расстановкой, планированием и тайными переговорами. К трём часам дня, когда он как раз инструктировал нескольких подручных о секретных действиях, на телефон пришло сообщение.

Он взглянул и на мгновение замер.

Подручные, заметив перемену в выражении его лица, спросили:

— Босс, что случилось?

Ло Юй убрал телефон и улыбнулся:

— Ничего. — Помолчав, словно не в силах сдержаться, он рассмеялся: — Ваша невестка сегодня переезжает ко мне.

На экране телефона было сообщение от Юй Минсюй: «Через час переезжаю к тебе».

История о том, как Ло Юй завёл себе в качестве девушки красавицу полицейскую, уже разнеслась по банде. Они полиции не боялись, все считали, что Ло Юй просто супер. Теперь, услышав его слова, все засмеялись.

Ло Юй указал на одного из них:

— Ты сейчас возьми двух человек и поезжай к моему дому ждать, помоги сестре с переездом. Скажи, что я не могу отлучиться, но вечером вернусь и буду в её полном распоряжении. Когда закончишь, отчитайся мне.

Ло Юй действительно не мог сейчас уйти, у входа ещё несколько групп подручных ждали встречи с ним. Тот, кому поручили задание, поспешно согласился и радостно побежал завоевывать расположение «старшей сестры».

Таким образом, когда Юй Минсюй подъехала к дому Ло Юя на грузовике с вещами, она увидела трёх молодых парней, с нетерпением ожидающих её. Юй Минсюй уже видела их раньше и не стала тратить слов. Трое поздоровались и взяли на себя организацию переезда, указывая грузчикам, что куда носить.

Юй Минсюй же направилась прямиком в квартиру Ло Юя.

Всё было так, как она представляла, но и не совсем. Трёхкомнатная квартира на верхних этажах элитного жилого комплекса с высоким уровнем безопасности, предельно минималистичный холодный дизайн, очень утончённый и очень пустой. Именно такое жильё и должно быть у одинокого мужчины его возраста, но оно было намного сдержаннее и скромнее, чем он сам.

Подручные уже передали Юй Минсюй полный комплект ключей от квартиры. Юй Минсюй, естественно, не стала церемониться, обошла все комнаты, включая спальню Ло Юя, но ничего подозрительного не обнаружила. Юй Минсюй не придала этому значения и направилась в кабинет. На столе лежали какие-то документы. Юй Минсюй бегло их просмотрела: там были и обычные бумаги, и те, что выглядели подозрительно. Но всё это были дела, уже известные полиции. Она также заметила в углу сейф. Взяв связку ключей, она проверила — ключа от сейфа, естественно, не было.

Но можно было не спешить. Она уже проникла в волчье логово, впереди ещё много времени.

Впрочем, Юй Минсюй и не надеялась обнаружить в квартире что-то важное. Раз Ло Юй подготовил всё для её проживания, значит, то, что ей позволено увидеть, естественно, находится под его контролем.

Подручные, закончив помогать с переездом, удалились. Юй Минсюй ещё немного посидела, затем тоже спустилась вниз. Убедившись, что за ней никто не следит, она быстро юркнула в соседнее здание.

Юй Минсюй поднялась на лифте на верхний этаж и постучала в одну из квартир. Дверь открылась, Сюй Мэншань взглянул ей за спину и впустил её.

Это была пустая квартира в жилом комплексе, тайно реквизированная полицией. Она находилась практически напротив квартиры Ло Юя.

**Глава 216**

Реквизированная полицией квартира была почти прямо напротив окон Ло Юя, в таком месте, что, установив телескоп, можно было бы разглядеть даже форму чашек, стоявших на столе в его гостиной.

Юй Минсюй вошла в комнату и увидела, что Инь Фэн стоит у окна, засунув руки в карманы брюк, и смотрит куда-то вдаль. Цзин Пин сидел за столом, перед ним лежала схема квартиры, и Юй Минсюй с одного взгляда поняла, что это план жилища Ло Юя.

Услышав, что она вошла, оба обернулись.

Взгляд Юй Минсюй лишь на мгновение коснулся лица Инь Фэна и тут же перешёл на Цзин Пина.

Её решение внедриться в логово тигра было согласовано с начальством. Цзин Пин вчера дал Дин Сюнвэю твёрдые заверения, что любой ценой обеспечит её безопасность. Но об этом обещании знали только Цзин Пин и Дин Сюнвэй. Увидев её сейчас, Цзин Пин лишь приподнял бровь и улыбнулся:

— А вот и наш агент под прикрытием прибыл.

Юй Минсюй тоже улыбнулась. Всё-таки это был её первый подобный опыт работы, да ещё и в таком крупном деле, поэтому она чувствовала некоторую гордость. Она села напротив него и сказала:

— Буду рада твоим наставлениям.

Цзин Пин ответил:

— Без проблем. Первый принцип работы под прикрытием — любой ценой в первую очередь защищать себя.

Юй Минсюй слегка опешила. Инь Фэн уже присел рядом с ней, и его неуловимое, но ощутимое присутствие вновь окружило её.

— Лао Цзин прав, — сказал он.

Сюй Мэншань тоже подсел к столу и добавил:

— Что бы ни случилось — обсуждай с нами, ничего не предпринимай сгоряча.

Под взглядами этих трёх мужчин в сердце Юй Минсюй потеплело, но она лишь усмехнулась:

— Ну что вы разнылись. Я всё понимаю.

Цзин Пин улыбнулся и взглянул на Сюй Мэншаня. Тот сразу понял намёк и сказал:

— Ты только сегодня переехала. Завтра, пока его не будет дома, наши люди установят камеры наблюдения. Мы будем следить круглосуточно.

Юй Минсюй кивнула:

— Хорошо.

— Не нужно, — прозвучал голос рядом с ней.

Только сейчас, с того момента как она вошла в комнату, Юй Минсюй впервые прямо взглянула на него. Его лицо было удивительно спокойным и мягким, совсем как у того тёплого человека прошлой ночью, без малейшего следа обычной резкости.

Инь Фэн сказал:

— Камеры я уже установил. Позже предоставлю вам доступ.

Сюй Мэншань на мгновение замер, но ничего не сказал. Хотя действия Инь Фэна были несколько не по правилам, он всё же являлся членом группы, и Сюй Мэншань предпочёл закрыть на это глаза.

Юй Минсюй спросила:

— Когда ты успел отправить людей?

Инь Фэн ответил:

— Сегодня утром.

Сюй Мэншань кивнул:

— Сколько установили? — У Ло Юя был большой дом, плюс подъезд и лестничные клетки. Чтобы организовать круглосуточное наблюдение за ним и обеспечить плотную защиту для Юй Минсюй, камеры должны были полностью покрывать его жилище, но их не должно было быть слишком много, чтобы не быть обнаруженными. По опыту Сюй Мэншаня, требовалось примерно штук десять.

Инь Фэн сделал паузу и произнёс:

— Тридцать три.

Все трое опешили. Юй Минсюй вдруг почувствовала, как у неё на лице появилась краска смущения. Цзин Пин тоже был ошарашен. Сюй Мэншань неуверенно усмехнулся:

— Не многовато ли?

Это означало, что под наблюдением оказался каждый уголок! Даже если в доме Ло Юя поднимется пылинка, они и её увидят.

Юй Минсюй сказала:

— Разве в этом есть необходимость?

Человек рядом тихо ответил:

— А я считаю, что это совершенно необходимо.

Цзин Пин заметил:

— Боюсь, их будет легко обнаружить.

Инь Фэн возразил:

— Обнаружат — установим новые. К тому же, я доверяю мастерству Гуань Цзюня. Ты же, когда переезжала, не заметила камеры? — Он повернулся к Юй Минсюй.

Та осмотрела квартиру и действительно ничего не обнаружила. По её выражению лица Инь Фэн понял ответ и улыбнулся. Сюй Мэншань прочистил горло и сказал:

— Ну что ж, ладно. Учитель Инь расставил небесные и земные сети; теперь посмотрим, какие ещё фокусы сможет выкинуть Ло Юй.

**Глава 217**

Эта квартира была обустроена как простой и удобный пункт наблюдения, пригодный для проживания дежурного персонала. После совещания Юй Минсюй взяла одноразовый стаканчик и пошла на кухню налить воды.

— У Ло Юя дома даже глотка воды не нашлось? — раздался голос сзади.

Юй Минсюй, попивая воду, обернулась и увидела Цзин Пина.

— Не до того было, — ответила она. — Всё время ушло на осмотр владений.

Цзин Пин достал что-то из кармана и протянул ей. Юй Минсюй взяла в руки — деревянный, плоский предмет, на ощупь тёплый, гладкий и приятный, на одном конце была искусно вырезана летящая птица.

— Что это? — спросила она.

Цзин Пин сделал неуклюжий жест:

— Чтобы волосы закалывать.

У Юй Минсюй ёкнуло сердце — это было что-то вроде шпильки для волос. Она улыбнулась:

— Зачем?

Цзин Пин взглянул на неё, его взгляд стал глубоким, словно он видел насквозь её сомнения. Он ткнул пальцем в голову птицы:

— Вытащи.

Юй Минсюй приложила усилие и обнаружила скрытую хитрость. Оказалось, внешняя часть — это футляр, а внутри — тонкий, как крыло цикады, маленький деревянный нож. Он был тёмным, с глубоким блеском и невероятно острый. Юй Минсюй с первого взгляда влюбилась в эту вещицу, повертела её в руках и спросила:

— Откуда это?

Только тогда Цзин Пин наконец улыбнулся:

— В Юньнани есть друг, который делает такие. Как-то вспомнил и попросил его прислать одну. Женщине-агенту как раз пригодится.

Юй Минсюй обрадовалась:

— Спасибо!

Цзин Пин знаком показал, чтобы она отдала ему нож. Взяв, он взвесил его на ладони. Его пальцы двигались с невероятной ловкостью. Тонкое лезвие переворачивалось и мелькало в его руке, и вдруг он резким движением метнул его. Нож со звоном вонзился в деревянную дверь кухни.

Юй Минсюй удивлённо приподняла бровь — не ожидала от него такого мастерства. Сама она была не особо сильна в обращении с ножами и явно не смогла бы так. Цзин Пин подошёл, вытащил маленький нож и вернул ей:

— В обычное время закалывай им волосы, а если возникнут проблемы — вытаскивай и режь обидчика.

Глаза Юй Минсюй заблестели. Она не стала спешить закалывать волосы, а ещё немного поиграла с ножом в руках, потом резко подняла взгляд и ткнула лезвием в сторону Цзин Пина. Тот рассмеялся и легко уклонился в сторону. Юй Минсюй изменила траекторию, направив нож по направлению к нему, но горизонтально. Цзин Пин проговорил:

— Уже начала резать? — Но в то же время его рука молниеносно схватила её за запястье. Его захват был быстрым и жёстким, Юй Минсюй даже не смогла вырваться, а он лишь беззаботно улыбался. Она пнула его в колено, он едва успел отпрыгнуть, и одна его рука потянулась к её горлу, заставив Юй Минсюй резко отпрянуть.

Но его рука в последний момент изменила направление и вместо этого шлёпнула её по голове. Одновременно он отпустил её запястье и сказал:

— Ведёшь себя как ребёнок!

И тут он увидел, как эта обычно холодная красавица озарилась сияющей улыбкой и заявила:

— Лао Цзин, наш с тобой поединок мы обязательно как-нибудь устроим! — Очевидно, её спортивный азарт был разбужен.

Цзин Пин сдержанно улыбнулся:

— Ладно. Когда раскроем дело, тогда и разберёмся с тобой.

Они оба смеялись, когда Юй Минсюй заметила странный взгляд Цзин Пина. Она тоже обернулась и увидела Инь Фэна, стоявшего в дверном проёме кухни с абсолютно бесстрастным лицом.

Цзин Пин вышел, оставив их наедине.

Юй Минсюй вставила нож обратно в ножны, несколькими движениями собрала волосы и заколола их как шпилькой. Инь Фэн уже подошёл к ней, дотронулся до заколки и спросил:

— Что это?

Юй Минсюй ответила:

— Цзин Пин дал. У них в Юньнани такие делают. В критический момент, может, и жизнь спасёт.

Инь Фэн ничего не сказал.

Юй Минсюй подняла чашку, чтобы попить воды, и была несколько удивлена — обычно этот тип уже давно «вздыбил бы шерсть» и начал язвить. Внезапно она почувствовала, что её шеи коснулись — её лизнули! У неё даже в ушах зазвенело от возмущения:

— Ты что делаешь?!

Лицо Инь Фэна оставалось совершенно невозмутимым:

— Целую тебя.

Так она и знала! Он только этого и ждал.

Лизнуть шею — он что, собака?

Прокрутив эту мысль в голове, Юй Минсюй вдруг замерла. В памяти всплыли многочисленные образы того времени, когда он ещё был Юй Инцзюнем: он жалобно поднимал голову и смотрел на неё, сидел у её ног и протягивал руки, чтобы его обняли. И она не раз в душе задавалась вопросом: он что, собака?

Горные хребты могут сдвинуться, но натура остаётся неизменной...

Юй Минсюй холодно произнесла:

— А я тебе разрешала целовать?

Инь Фэн вспомнил, как Цзин Пин только что шлёпнул её по голове, а она в ответ заулыбалась, и в его груди тут же поднялась волна злой ярости. С языка сорвалось:

— Ты сама это сказала: если я захочу поцеловать — то могу это сделать.

Как только эти слова слетели с его губ, оба замерли.

В голове Инь Фэна смутно возникла картина: они на кровати, близко-близко, её глаза ещё красные, и она говорит: «Отныне я твоя. Зачем тебе ещё награды? Хочешь целовать — целуй, хочешь чего-то — я всегда буду с тобой».

А он?

Что он ответил?

Почему от одной мысли об этой сцене в груди поднимается невыносимо горькое чувство, готовое вот-вот его поглотить?

Но что было дальше? Он отчаянно пытался вспомнить, но не мог.

Инь Фэн собрался с духом, глядя на её такой же трудно читаемый взгляд, и вдруг усмехнулся. Он снова склонился к её шее, но на этот раз коротко «чмокнув», оставил на коже отметину и отстранился:

— Тебе лучше надеяться, что я вспомню всё это как можно позже.

Юй Минсюй:

— …

Ей показалось, что этот человек продержался и вёл себя прилично всего одну ночь и одно утро, а потом его противная, зловредная натура снова вылезла наружу. Она прикрыла ладонью его лицо и сказала:

— Тридцать лет у тебя впереди, вспоминай не торопясь.

Он опустил голову, улыбнулся и принял серьёзный вид:

— Только что я не стал раскрывать им все карты. На самом деле камер всего тридцать пять. Ещё две в твоей спальне, но доступ к ним я передавать не собираюсь.

Юй Минсюй бросила на него взгляд.

Он продолжил:

— Одна направлена прямо на кровать, другая — на шкаф у входа. У шкафа, ближе к окну, есть слепая зона.

Смысл был предельно ясен — слепая зона оставлена для того, чтобы она могла переодеться.

Юй Минсюй не стала бы пренебрегать общими интересами — камеры в спальне только повышали её безопасность. Но...

— Почему не передашь им доступ?

Он упёрся руками о столешницу, его выражение лица оставалось бесстрастным:

— Не хочу.

Юй Минсюй:

— ...

———

Ближе к вечеру Юй Минсюй поужинала с ними едой из доставки и только потом неспешно вернулась обратно в дом Ло Юя.

Ло Юй ещё не вернулся, и огромная квартира была пуста и безмолвна. Но мысль о том, что в этом доме тридцать пять камер непрерывно следят за ней, наполняла Юй Минсюй одновременно чувством полной защищённости и лёгкой досады.

Она вернулась в спальню, прилегла на кровать, и вдруг вспомнила слова Инь Фэна: одна из камер находится прямо напротив кровати. Она подняла взгляд на шторы, карниз, настольную лампу на столе, ручки ящиков и прочие предметы, и вдруг не смогла сдержаться — рассмеялась.

А в квартире напротив, в том самом пункте наблюдения, Инь Фэн, как само собой разумеющееся, занял одну из спален для себя и своих людей. Кроме того, видео с камер в спальне Юй Минсюй в реальном времени транслировалось и на его телефон. Сейчас он откинулся на спинку кресла.

За окном дул лёгкий ветерок, а он смотрел на экран телефона: Юй Минсюй вошла в спальню и прилегла на кровать.

Он просто смотрел.

И в какой-то момент она улыбнулась.

Улыбнулась ему.

**Глава 218**

Вокруг царила тишина, но Инь Фэн почувствовал, как его сердце внезапно сжалось. Сладковатое, горьковатое, щемящее чувство — всё разлилось в его груди в одно мгновение, вслед за её озорной улыбкой, заполнив всё целиком.

Помолчав какое-то время, Инь Фэн прикрыл ладонью лицо и тоже улыбнулся.

Просто убийственно…

———

Ло Юй не был настолько беспечным, чтобы не предусмотреть возможного вторжения в его дом или установки какой-либо слежки.

Однако… его дорогостоящая, профессионально установленная система безопасности сегодня, за исключением оповещений во время переезда Юй Минсюй, не подавала ни одного сигнала тревоги.

В свете предстоящих крупных дел у Ло Юя сегодня была уйма забот. Вернувшись домой, он увидел, что уже перевалило за восемь вечера. Подчинённые приглашали босса поужинать вместе, но он отказался. Тот самый подручный, что помогал Юй Минсюй переезжать, многозначительно подмигнул остальным, и только тогда все громко рассмеялись и стали уговаривать босса поскорее ехать домой, составить компанию «старшей невестке».

Глядя на их искренне радующиеся за него взгляды, слушая их дружные подначки, Ло Юй, прекрасно зная, что Юй Минсюй переехала к нему лишь по его принуждению и что у каждого из них есть свои скрытые мотивы, ведя машину по дороге домой, всё равно с трудом сдерживал ту смесь надежды и горечи, что поднималась из глубины сердца.

Он достал ключ и открыл дверь. В доме горел свет, был включён телевизор. Юй Минсюй сидела на диване. Услышав шум, она лишь обернулась, взглянула на него и продолжила смотреть телевизор. Словно именно она была здесь хозяйкой.

Ло Юй, сам не зная почему, усмехнулся. Переобулся, вошёл в дом, снял пиджак и повесил его в прихожей. Проходя мимо её спальни, он заглянул внутрь. Там всё было обустроено просто и аккуратно. Вещей она привезла мало, почти ничего не бросалось в глаза. Но кровать была застелена незнакомым ему постельным бельём, на прикроватной тумбочке стояла её чашка для чая, на письменном столе тоже лежали какие-то её вещи.

Ло Юй медленно выдохнул, подавив сложную гамму чувств внутри. Зашёл в ванную, умылся, вернулся в свою комнату, переоделся в удобную домашнюю одежду и сел на диван рядом с ней.

— Ужинала? — спросил он.

Юй Минсюй на самом деле всё это время внимательно следила за его выражением лица. Обнаружив, что он, похоже, не заметил камер, и, более того, явно был в хорошем настроении, — его голос был мягким и обычным, — она подумала: «Неужели и правда красота затмевает разум?» И вслух ответила:

— Ужинала. Уже давно пора.

Только тогда Ло Юй взглянул на часы и сказал:

— А я ещё нет. Составишь мне компанию, сходим поесть?

Юй Минсюй:

— Не пойду.

Он не рассердился, лишь усмехнулся:

— Ладно, закажу доставку.

Но даже вернувшись домой, Ло Юй не закончил с делами. Время от времени звонил телефон. Он не скрывал этого от Юй Минсюй, отдавая короткие распоряжения — настолько короткие, что из них невозможно было выудить какую-либо информацию. Иногда он брал принесённый с собой портфель, доставал документы, просматривал их, а потом снова кому-то звонил.

Вскоре доставили еду. Два блюда и суп — очень просто. Он отложил телефон, перестал заниматься делами и спросил её:

— Может, ещё немного поешь?

Юй Минсюй:

— Не хочу.

Он не стал настаивать, взял контейнер, вытащил одноразовые палочки и принялся спокойно есть.

Юй Минсюй не выдержала и невольно на него посмотрела.

Ощущение было довольно странным. Сейчас он считался крупной шишкой в преступном мире, а сидел рядом с ней и ел еду на вынос прямо из контейнера.

Но у него, казалось, на макушке были глаза. Не поднимая головы, он спросил:

— Чего смотришь?

Юй Минсюй ответила:

— Я уже переехала. Что Син Цзифу дал тебе? Теперь можешь сказать?

Он подцепил палочками стебель чеснока и усмехнулся:

— Разве ты не догадалась? Иначе как бы ты согласилась приехать? Не пожертвуешь ребёнком — волка не поймаешь?

Юй Минсюй пару секунд пристально смотрела на него. Разговаривать с этим человеком всегда было утомительно. Она спросила:

— Он передал тебе дела в Юньнани? Почему именно тебе?

Ло Юй очень мерзко усмехнулся:

— Да, он передал мне бизнес по закупке орехов и грибов у юньнаньцев. Почему мне? Такой легальный бизнес, способствующий росту ВВП, а люди Го Фэйжуна его провалили, значит, ему больше доверять нельзя. Хуан Луну… у него и так полно дел с яблоками, бананами, дынями и прочим. Если дать и это ему, то внутри группы нарушится баланс. А я… господин Син сейчас мне очень доверяет, так что я, естественно, лучший кандидат. Ты согласилась пожить со мной. Этот ответ тебя устраивает? Конечно, если ты готова дать мне больше, то и я дам тебе больше в ответ.

Юй Минсюй какое-то время молча смотрела на него, а потом вдруг улыбнулась:

— Ешь быстрее, еда остынет. — С этими словами она взяла бутылку минеральной воды и протянула ему.

Пожалуй, это был первый раз с тех пор, как они расстались, когда Юй Минсюй проявила к нему хоть каплю доброты. Ло Юй взял бутылку, залпом выпил больше половины, и глубоким взглядом посмотрел на неё. Он закончил с едой, отложил палочки, вытер пальцы и губы салфеткой, и похлопал по дивану рядом с собой:

— Садись поближе, поболтаем.

Выражение лица Юй Минсюй даже не дрогнуло. Она встала, подошла и села рядом с ним, совсем близко.

Этого расстояния Ло Юю было достаточно. Он улыбнулся, склонился, разглядывая её, уже собирался снова поддеть её, как Юй Минсюй вдруг сморщила нос:

— От тебя пахнет.

Ло Юй опешил, с недоверием взглянул на неё, поднял воротник и понюхал.

Действительно пахло.

Запах крови.

Сегодня он ещё «уладил кое-какие дела».

Она — полицейская, и прекрасно понимала, что это за запах.

В душе Ло Юя вдруг возникло неприятное чувство — не понятно, из-за неё или из-за себя самого. И тут он услышал её недовольный голос:

— В следующий раз, пожалуйста, помойся сначала, когда вернёшься. Мне не нравится этот запах.

Ло Юй сказал:

— Хорошо. — Встал и направился в ванную.

Юй Минсюй не ожидала, что он окажется таким послушным, и была несколько удивлена. Услышав, как захлопнулась дверь в ванную, она почти мгновенно пришла в движение. Взяла оставленный им на диване телефон, ловко сняла заднюю крышку, вытащила аккумулятор и SIM-карту. Из кармана достала заранее подготовленную SIM-карту с тем же номером, вставила её, собрала телефон обратно и с предельной точностью положила его на прежнее место.

Эта карта имела функции прослушки и отслеживания.

Бросив взгляд на ванную — оттуда только-только донёсся звук льющейся воды, — она взяла его портфель, вытащила всё содержимое и быстро осмотрела. Внутри была папка с документами. Юй Минсюй выбрала несколько листов, которые показались ей полезными, и быстро их сфотографировала. Ещё была визитница, она её перелистала и положила обратно. Пачка салфеток, авторучка и две зажигалки — с логотипами каких-то саун. Юй Минсюй взглянула на них и аккуратно положила всё на место.

Когда Ло Юй вышел из душа, Юй Минсюй уже вернулась в свою комнату. Телевизор был выключен, только свет остался гореть. Дверь в её комнату была плотно закрыта, лишь снизу пробивалась узкая полоска света. Ло Юй на мгновение замер, посмотрел на дверь, и только потом подошёл, собрал контейнеры от еды и вынес их в прихожую.

Он закурил сигарету, сел в кресло и медленно затянулся. Она включила слишком яркий свет, ему было как-то не по себе, и он выключил основную люстру, оставив лишь настольную лампу рядом с диваном. Оранжевый свет разлился по комнате, и лишь сидя в полумраке, он почувствовал себя комфортно.

А её дверь, свет из-под неё, находились совсем рядом.

Он посидел так какое-то время. Раздался звонок телефона. Он взглянул на номер, с которым только сегодня наладил связь, потом снова посмотрел на дверь комнаты Юй Минсюй. Встал и направился в свою спальню, запер дверь на ключ изнутри, и только тогда, с улыбкой, ответил:

— Сестра Юнь.

**Глава 219**

У Ло Юя было два телефона: один — новейшей модели; другой же — старый, с минимальным функционалом, только звонки и смс. Следящее и подслушивающее устройство Юй Минсюй установила именно в этот старый телефон.

Содержание разговора Ло Юя с сестрой Юнь той ночью было следующим:

— Сестра Юнь.

— Старший брат Ло, наконец-то удалось с вами связаться.

— Прошу прощения, у нас тут возникли кое-какие проблемы, всё затянулось. Как у вас дела, никаких неприятностей?

— Столкнулись с некоторыми трудностями, но, к счастью, мы среагировали быстро. Сейчас прячемся неподалёку от университета. Если бы вы с нами так и не связались, я бы уже вернулась обратно.

— Да ну, не надо так. Сделка ведь ещё не состоялась. Прежний парень оказался не на высоте. Теперь с сестрой Юнь буду связываться лично я. Партия грибов нас очень интересует, и цена, которую мы предлагаем, абсолютно подходящая. Причём не только на этот сезон, мы хотели бы наладить с вами долгосрочное сотрудничество. На этот счёт и раньше между нашими боссами было взаимопонимание. Как думаете, когда нам встретиться и обсудить всё лично?

— Хм, ваши местные полицейские достаточно круты, ничем не уступают тем отчаянным головорезам на границе. Чем скорее, тем лучше. У нашего босса ведь не только вы одни в очереди. Я тоже хочу спокойно и благополучно завершить это дело.

— Хорошо, тогда завтра. Время и место позже отправлю вам на телефон.

…

На самом деле, даже если бы Юй Минсюй не устанавливала подслушивающую карту в телефон Ло Юя, содержание этого разговора всё равно попало бы к Цзин Пину. Потому что юньнаньская связная, сестра Юнь, уже была под его контролем и перевербована. Сестра Юнь теперь вела двойную игру, и ни одна из сторон ничего не заподозрила, считая, что с ней всё в порядке и ей удалось избежать ареста.

Юй Минсюй не знала, поверил ли в это Ло Юй на самом деле, но в тот день, когда она упомянула, что юньнаньская связная не была задержана, выражение его лица не изменилось. И вот теперь контакт наладился. Ему с таким трудом удалось вырвать эту ниточку у Син Цзифу. Юй Минсюй думала, что он, вероятно, и сам отчаянно стремился отличиться перед боссом. Или же он решил действовать по обстоятельствам, проверяя сестру Юнь, — тут нельзя было сказать наверняка.

Но такие люди, как сестра Юнь, раз уж перешли на сторону полиции, значит, отрезали себе путь к отступлению, сожгли все мосты. Юй Минсюй не знала, какие методы и уловки использовал Цзин Пин, но, так или иначе, сестра Юнь теперь стала его осведомителем и беспрекословно ему подчинялась.

На следующий день сестра Юнь отправилась на встречу с Ло Юем.

Цзин Пин тоже был достаточно смел: он не отправил с ней никого, позволив ей идти одной, однако предусмотрел скрытые устройства для прослушки и слежения.

Вернувшись вечером, сестра Юнь сообщила, что дело улажено. Хотя Ло Юй был невероятно хитёр и вёл переговоры с большой осторожностью, сестра Юнь тоже была опытным игроком. Они торговались целый день, не уступая ни пяди, и в итоге договорились о времени, месте и способе передачи первой партии товара: через 10 дней, одновременный обмен денег на товар. Обе стороны должны будут направить на место проверенных, надёжных людей.

Сестра Юнь, следуя указаниям Цзин Пина, держалась очень высокомерно, суммы ниже определённого порога даже не рассматривала. Ло Юй же проявлял и амбиции, и смелость, но тоже не соглашался слепо на завышенные требования сестры Юнь. В конце концов стороны договорились о количестве нескольких основных видов наркотиков для сделки, и в сумме это уже была очень внушительная цифра. Достаточная, чтобы приговорить всех участников сделки к смертной казни.

Разве не ради таких острых ощущений — высокого риска, высокой прибыли, ставки на жизнь ради власти и денег — все и шли в этот бизнес?

После возвращения сестра Юнь, в присутствии Цзин Пина, позвонила своему боссу в Юньнань. Из-за такой крупной суммы тот немного заколебался, но не сказать, чтобы раньше такого не делал. Через некоторое время босс перезвонил сестре Юнь и дал добро на эту сделку — сейчас борьба с наркотиками в Юньнани становилась всё жёстче, и, хотя в глубинных районах всё ещё можно было действовать проще, но и там обстановка не внушала оптимизма. Им тоже хотелось открыть новый рынок.

Таким образом, дело, казалось бы, было решено.

При таких объёмах сделки это уже переставало быть задачей лишь одной группы Цзин Пина. Он немедленно доложил о ситуации Дин Сюнвэю во всех подробностях. В управлении тут же созвали специальное совещание, на котором присутствовали все члены группы. Если информация подтвердится, это станет одним из крупнейших дел по борьбе с наркотиками в истории, и потребуется содействие полиции из Гуйчжоу и Юньнани, чтобы накрыть обе преступные группировки одним ударом.

На совещании присутствовал даже начальник управления, явно воодушевлённый. Высшее руководство обсудило распределение и расстановку сил, а также необходимую помощь от полицейских подразделений Гуйчжоу и Юньнани. После совещания вскоре должны были начаться соответствующие подготовительные работы. Если исходить из потребностей этого дела, могли быть задействованы сотни полицейских, все элитные силы, и даже потребоваться привлечение вооружённой полиции и спецназа.

После совещания Дин Сюнвэй специально задержал Цзин Пина и Юй Минсюй. При таком масштабе операции оба сохраняли спокойствие и выдержку, что Дин Сюнвэя вполне удовлетворило. В таком крупном деле он тоже не смел проявлять самонадеянность и дал указание:

— До операции ещё несколько дней. Хотя полученная вами информация уже весьма точна, я всё же надеюсь, что вы проявите ещё большую осторожность и подтвердите её. Наркоторговцы чрезвычайно хитры, нужно обеспечить полную гарантию, не дать им ускользнуть.

Юй Минсюй и Цзин Пин кивнули в знак согласия.

Вернувшись в свой кабинет после совещания, они обнаружили, что Инь Фэн и Сюй Мэншань уже были там. Сюй Мэншань спросил:

— Какие указания дал лао Дин?

Юй Минсюй ответила:

— Приказал обеспечить полную достоверность информации.

Сюй Мэншань задумался. Цзин Пин сел, закурил сигарету. Юй Минсюй увидела, что Инь Фэн занял её место — у него здесь не было отдельного стола — но не стала с ним спорить и села рядом. Вспомнила, что и сама давно не курила: в прошлый раз только закурила «отжатую» у Цзин Пина юньнаньскую сигарету, как Инь Фэн выхватил её и растоптал. Она открыла ящик стола, пошарила там рукой, действительно нащупала ту самую пачку и вытащила одну сигарету.

Сюй Мэншань, увидев это, тоже протянул руку. Юй Минсюй бросила ему одну, и вскоре все трое полицейских уже курили.

Инь Фэн холодным взглядом наблюдал за её развязными, почти мужскими манерами, не понимая, нравится ему это или нет. Всё-таки вокруг были люди, нужно было сохранить ей лицо, поэтому он лишь безучастно смотрел, как она курит.

Юй Минсюй тоже заметила, что сегодня он ведёт себя сдержаннее, чем раньше, не пытается командовать и указывать. Она покосилась на него и многозначительно усмехнулась.

Её глаза прищурились, во взгляде промелькнула игривая искорка — умная и легкомысленная одновременно.

Инь Фэн вдруг тоже усмехнулся.

Подумал, что такая она выглядит вызывающе, но всё же мило.

— Что думаете? — спросил Цзин Пин.

Сюй Мэншань честно ответил:

— Получить такую важную зацепку удалось довольно гладко. Если задуматься, на душе становится как-то неспокойно. Но если разобрать всё по шагам — мы действовали, подыгрывая их планам и используя ситуацию, никаких провалов не было. Ло Юй не бог, не может предвидеть всё. Обе преступные группировки тоже стремятся ускорить это сотрудничество, сделка на данном этапе практически неизбежна, вроде бы ничего нелогичного нет.

**Глава 220**

Цзин Пин взглянул на Юй Минсюй:

— А ты что думаешь?

Юй Минсюй помолчала немного и сказала:

— Действительно, всё слишком гладко. С тех пор как Ло Юй заключил со мной сделку, всё, кажется, полностью под нашим контролем.

Все замолчали.

Цзин Пин посмотрел на Инь Фэна.

Тот положил руку на спинку стула Юй Минсюй, слегка постучал пальцами и произнёс:

— Ло Юй замышляет что-то ещё.

Юй Минсюй взглянула на него — его взгляд был тёмным и глубоким.

Цзин Пин сказал:

— У меня такое же ощущение — слишком всё гладко. Никогда раньше я с такой лёгкостью не получал зацепку на столь крупную сделку. Но конкретно сказать, что не так, не могу. Пусть в управлении пока занимаются подготовкой, время ещё есть. У меня в голове есть смутное предположение, но оно пока не подтверждено. Мы с Мэншанем займёмся его проверкой. Сяо Юй, а ты со своей стороны ещё раз прощупай Ло Юя, посмотри, нет ли чего подозрительного.

— Хорошо.

Четвёрка разошлась. Юй Минсюй собиралась снова в дом Ло Юя, чтобы ещё раз всё хорошо проверить, и Инь Фэн последовал за ней вниз по лестнице.

Они шли друг за другом, не говоря ни слова.

Внизу раздался звук «бип» — стоявшая рядом неприметная машина снялась с сигнализации. Инь Фэн подошёл и открыл ей дверь. Юй Минсюй даже бровью не повела и села внутрь. Он усмехнулся и сел на место водителя.

Зная, что ей всё равно придётся возвращаться в то логово, он положил одну руку на дверцу, другую на руль и повёл машину не спеша.

Юй Минсюй подумала немного и сказала:

— Это же неуместно. А если наткнёмся на Ло Юя, и он увидит, что ты везёшь меня к нему домой?

Вы двое совсем уже берегов не видите?

Инь Фэн на этот раз не стал без причины ревновать, дело было важнее. Ровным тоном он ответил:

— Высажу тебя за квартал.

Юй Минсюй слегка улыбнулась.

Инь Фэн спросил:

— Не голодна? Ты же ещё не ужинала.

Юй Минсюй:

— Голодна.

Он взглянул на неё:

— Может, закажу доставку? По коробочке на каждого, поедим в машине? И купим пару бутылок воды.

Сначала Юй Минсюй не поняла, к чему он клонит. Инь Фэн — и вдруг заказывать с ней доставку? Когда это он вообще соглашался на такое? А когда услышала про две бутылки воды — дошло. Она усмехнулась и нарочно сказала:

— Давай.

Он тоже улыбнулся:

— Только если сядешь ко мне на колени и будешь кормить меня с рук — тогда, может, и перестану злиться.

Юй Минсюй никак не ожидала, что он выдаст такое, да ещё таким холодным, абсолютно бесстрастным тоном. Даже у неё на лице выступил румянец.

— Мечтай! — выпалила она.

Он спокойно вёл машину:

— А ты уверена, что такого дня никогда не будет?

Юй Минсюй не захотела с ним больше разговаривать.

Они помолчали, но потом он вдруг добавил:

— А у нас раньше… такое бывало?

Юй Минсюй:

— Нет.

Он усмехнулся:

— Не верю.

Юй Минсюй промолчала.

На самом деле, бывало.

В самый страстный период их отношений, хоть и очень короткий, когда она восстанавливалась после ранения в гостинице, они почти не расставались ни днём, ни ночью. Иногда за едой он сажал её к себе на колени, кормил её, а она кормила его, и в конце всё приходило в полный беспорядок, — да кто бы тут не потерял голову?

Но сейчас он словно напрочь забыл те дни — ясный ум и никаких воспоминаний.

Инь Фэн, кажется, тоже уловил что-то в её молчании. В салоне воцарилась какая-то неописуемая тишина. Через некоторое время он протянул руку и нежно погладил её по волосам, ничего не говоря.

Они просто перекусили в придорожной забегаловке.

Доехав до места в квартале от дома Ло Юя, Инь Фэн действительно высадил её. Она вышла из машины и увидела, как этот мужчина положил голову на руль, и его глубокие, тёмные, спокойные глаза смотрят на неё.

— Нужно действовать осторожно, прощупывая почву, — сказал Инь Фэн. — Такое крупное дело не вытянуть в одиночку — ни тебе одной, ни нам с тобой. Твоя безопасность — прежде всего.

Юй Минсюй:

— Угу.

Он вдруг усмехнулся, завёл машину и уехал. Юй Минсюй вспоминала его недавний взгляд — в душе появилось щемящее, тянущее чувство. Таких ощущений он, будучи Юй Инцзюнем, никогда ей не дарил. А теперь словно возвращал всё обратно.

———

В тот день Юй Минсюй услышала шум в гостиной уже очень поздно.

Ло Юй, похоже, сел на диван в гостиной и надолго замер.

Юй Минсюй взяла чашку, сделав вид, что собирается налить воды, вышла в гостиную, даже не глядя на него, налила воду и стала медленно пить.

— Подойди, — сказал Ло Юй.

Юй Минсюй ничуть не боялась, что он что-то предпримет — десять таких Ло Юев ей не соперники. К тому же сегодня дежурили Туя и Сюй Мэншань, посмеет только пошевелиться — его тут же размажут.

Она подошла к дивану, остановившись в метре от Ло Юя, продолжая пить воду и разглядывать его.

Даже на таком расстоянии от него пахло алкоголем — похоже, выпил немало. Он включил только настольную лампу рядом с диваном. На нём был безупречный костюм, но сам он словно утонул в диване, подперев голову одной рукой и глядя на неё.

Взгляд его был довольно опасным, но не импульсивным. И Юй Минсюй поняла, что на самом деле он не так уж пьян.

— Через несколько дней я уеду в командировку, — сказал Ло Юй. — Ты останешься здесь и будешь ждать моего возвращения.

Юй Минсюй подумала: «Дашь палец — всю руку откусит. Да кем ты себя возомнил?» Она усмехнулась:

— Куда?

Он улыбался, не отвечая.

Юй Минсюй снова спросила:

— Зачем? Если хочешь, чтобы я тебя ждала, дай хоть какую-то награду? Разве не обещал заманивать меня информацией?

Ло Юй всё же был немного пьян. Он потер лоб, и его голос неожиданно стал мягким:

— Какая же ты докучливая, столько вопросов… Раз уж так хочешь знать, ладно. Осмелишься поехать со мной в эту командировку?

Сердце Юй Минсюй дрогнуло. Она встретила его взгляд, но тот был подобен морю — тёмному, бездонному, непостижимому.

— Поеду, — сказала она.

Она всё меньше понимала, что же замышляет Ло Юй на самом деле: то ли это искреннее чувство, то ли  злобный, коварный план.

Он же лишь усмехнулся, встал и сказал:

— Выезжаем через три дня, поедем на машинах, нас будет много. Никаких фокусов, иначе жизнь твоя будет в опасности. — И вдруг позволил себе ещё более зловредную ухмылку: — Если поедешь, будем жить в одном номере и спать на одной кровати. По крайней мере, перед братвой ты должна выглядеть как моя женщина. Конечно, я не против, если ты станешь ею на самом деле. Во всём слушайся меня, никаких самовольных действий. Если после этой поездки мы вернёмся живыми — захочешь мою жизнь, я её отдам.

С этими словами он вошёл в свою комнату и закрыл дверь.

Юй Минсюй долго стояла в оцепенении, не в силах прийти в себя.

———

На следующее утро Инь Фэна, ещё спавшего, разбудил звонок телефона.

Он взял трубку:

— Ммм?

Юй Минсюй, услышав его хриплый голос, спросила:

— Всё ещё спишь?

— Угу. — Голос был ленивым и низким до крайности.

Это напомнило Юй Минсюй Юй Инцзюня и его капризы каждое утро, когда она его будила. И на сердце неожиданно потеплело.

Однако мужчина на том конце провода, похоже, уже полностью проснулся. По звукам было слышно, как он встаёт, и голос стал твёрже:

— Что случилось?

Юй Минсюй сказала:

— Пусть Чэнь Фэн приготовит мне наряд для вечеринки. Что-нибудь эффектное и красивое. Потом я возмещу расходы.

Инь Фэн мгновенно всё понял. Накануне Ло Юй договорился с Хуан Луном, Го Фэйжуном и ещё несколькими приближёнными о встрече. Возможно, там будет и сам Син Цзифу. Вот только место это — собственность Хуан Луна, и полиции было бы крайне сложно установить там скрытое наблюдение.

— Он сам позвал тебя? — спросил Инь Фэн.

Юй Минсюй ответила:

— Нет. Вчера Ло Юй лишь сказал, что через несколько дней может взять меня с собой в командировку.

Инь Фэн промолчал.

**Глава 221**

Юй Минсюй знала, о чём он думает. На самом деле, с тех пор как прошлой ночью Ло Юй дал слабину, в её сердце тоже бушевали волны — сплошная смута и туман. Она сказала:

— Инь Фэн, с того самого момента, как Ло Юй заключил со мной сделку, мы так и не смогли до конца понять его истинные намерения. Однако он снова и снова выдвигает требования. Раз уж сложилась такая ситуация и номинально мы — пара, я тоже могу использовать эти отношения, чтобы перейти в активное наступление. Мы ведь не можем проникнуть на их сегодняшнюю встречу? Ничего страшного, я пойду. Для всей этой братвы я — женщина их босса; посмотрим, кто осмелится меня остановить.

Инь Фэн сказал:

— Чья ты «женщина»?

Юй Минсюй:

— Говори по делу.

Только тогда Инь Фэн произнёс:

— Ладно. Я пойду с тобой.

Юй Минсюй:

— А как ты это сделаешь?

Инь Фэн сказал:

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Одежду я подготовлю. Ты действуй по первоначальному плану. Ты будешь на виду, а я — в тени. В случае необходимости я свяжусь с тобой.

Юй Минсюй вспомнила про его подручных — шайку проходимцев и мелких жуликов, — прикинула, что для них это не составит большого труда, и согласилась.

———

Солнце клонилось к закату.

Это было небольшое поместье в пригороде: две виллы, бассейн, виноградная беседка и несколько цветников. Стоял разгар зимы, цветы давно увяли, но Сянчэн располагался на юге, и даже зимой деревья не сбрасывали листву. Поэтому всё поместье казалось пышным и зелёным, тихим и безмятежным.

Это была собственность, записанная на Хуан Луна; обычно она была открыта и для публики, но в основном использовалась внутри группы.

Сегодня поместье было закрыто для посетителей, ожидая прибытия боссов.

На парковке у входа машины стояли плотным рядом. Некоторые младшие подручные распивали спиртное у бассейна, смеялись, ругались и кричали; со многими рядом сидели разномастные красотки, и атмосфера была оживлённой. Некоторые из этих людей должны были вскоре отправиться «на дело», и все они понимали, насколько оно важно, так что эта поездка будет чрезвычайно опасной и одновременно невероятно прибыльной. Сегодня вечером, по милости боссов, они предавались развлечениям по полной.

В левом здании было много игровых комнат: кто-то играл в карты на деньги, а кто-то кутил с женщинами в комнатах для утех. Правая же вилла была очень тихой. Именно там находились боссы.

Син Цзифу уже прибыл.

Вечерняя атмосфера была довольно расслабленной. Они вчетвером только что поужинали и теперь отдыхали, сидя в одной из комнат. Рядом с каждым сидела женщина.

Син Цзифу никогда не прикасался к другим женщинам, но он и не портил настроение своим подчинённым, поэтому позволял женщинам находиться рядом, подавать ему чай или наливать вино, однако сам на них даже не смотрел.

Хуан Лун и Го Фэйжун не придерживались никаких запретов в отношении женщин, то и дело лапали их, заигрывая и дразня, будто держали на коленях котёнка или щенка.

Ло Юй обычно был с ними одного пошиба, но сегодня он лишь обнимал женщину за талию, изредка пригубливая вино, которое она подносила, и не особенно с ней сближался. Он был самым симпатичным из всех, и девушка льнула к нему, словно без костей, но он, казалось, был не в настроении. Иногда, когда девушка слишком надоедала, он даже хмурился и отталкивал её.

Такие перемены, естественно, не могли остаться незамеченными.

Хуан Лун усмехнулся:

— Лао Ло, перешёл на вегетарианскую диету?

Ло Юй лишь улыбнулся:

— Просто нет особого интереса.

Го Фэйжун сказал:

— Разве его женщина не переехала к нему недавно жить? Другие, наверное, уже не по вкусу.

Девушка на коленях у Ло Юя закапризничала, с притворным упрёком толкнув его.

Ло Юй даже не стал продолжать спектакль, равнодушно бросив:

— Проваливай.

Девушка, разозлившись, поднялась и вышла. Ло Юй не обратил на это внимания, налив себе вина. Хуан Лун ехидно заметил:

— Так тебя эта полицейская крепко держит в руках, да?

Ло Юй фыркнул:

— А я не против.

Син Цзифу рассмеялся:

— Не думал, что Ло Юй окажется таким однолюбом.

Все громко захохотали. Ло Юй тоже рассмеялся:

— Не то чтобы однолюбом, просто ничего не поделаешь. У Минсюй характер жёсткий, раз уж теперь она со мной, дома устраивает проверки: ни следов помады, ни запаха духов быть не должно. Иначе не пустит в постель.

Услышав это, все засмеялись ещё громче, дружно подтрунивая над тем, какой же он слабак. Он ни капли не разозлился:

— Что плохого в том, чтобы бояться жены? Ты ведь не рыба, — откуда тебе знать, счастлива ли рыба*?

Посмеявшись над ним, остальные отстали и занялись развлечениями: играли в «камень-ножницы-бумагу» на выпивку, мужчины и женщины смешались. На каждом лице в этом тихом ночном мраке читались разнузданность и погружённость в наслаждение.

Только Син Цзифу и Ло Юй остались сидеть в стороне, спокойно наблюдая за происходящим.

Син Цзифу похлопал сидевшую рядом девушку, давая ей знак удалиться. Ло Юй, увидев это, подлил ему вина, и они чокнулись бокалами.

Син Цзифу спросил:

— Ты и правда решил остепениться и жить с ней?

Ло Юй сделал глоток вина:

— Да. Когда закончим с этой поездкой, я навсегда оставлю её рядом с собой.

Син Цзифу, изучая выражение его лица, усмехнулся:

— Похоже, раньше ты просто хвастался. Она ведь не предана тебе душой и телом?

На лице Ло Юя промелькнула неловкость:

— Вы раскусили меня. Она такая… упрямая, иногда я даже не знаю, что с ней делать. Я никогда так серьёзно не относился к женщине, я…

Син Цзифу помолчал несколько секунд, а затем сказал:

— Дам тебе совет: что бы ни случилось, какие бы трудности ни встретились… если уж решил, то не отпускай.

Ло Юй вздрогнул.

Син Цзифу продолжил:

— Одни женщины как кошки, почти не умеют сопротивляться. Стоит слегка сжать — и она уже у тебя в ладони. Такие женщины не доставляют хлопот, годятся для развлечения, но надолго они не увлекают. Другие женщины как орлицы, с когтями. Чуть зазеваешься — они расцарапают тебе лицо и улетят. Как мужчина, ты должен либо летать выше неё, доминировать над ней, тогда она не уйдёт; либо… всегда крепко держать её крылья, чтобы она оставалась с тобой на земле. Её свобода и твоё желание — можно выбрать только что-то одно. Иногда мужчина должен сделать выбор.

Ло Юй тоже был ошеломлён, в его глазах вспыхнул тёмный блеск.

Наконец он произнёс:

— Босс, вы попали прямо в точку. По правде говоря, сейчас я удерживаю её рядом силой, она действительно не предана мне всецело. Я хочу получить её — целиком и полностью. Я никогда не любил других женщин, никто не сравнится с ней. Я хочу жениться на ней.

Син Цзифу улыбнулся:

— Желаю тебе, чтобы твоё желание сбылось.

Пока они разговаривали, в дверь постучали. Один из младших подручных Хуан Луна вошёл, взглянул на Ло Юя и сказал:

— Э… брат Ло Юй, наша невестка пришла, — она у входа и настаивает, чтобы её пустили. Мы не посмели ей отказать.

На мгновение все стихли, уставившись на Ло Юя.

Ло Юй тоже опешил.

Син Цзифу вдруг рассмеялся и хлопнул Ло Юя по плечу:

— Быстрее иди встречать. Чего бояться? Раз она осмелилась прийти, ты должен осмелиться принять её.

* 子非鱼，焉知鱼之乐？ («Ты не рыба — откуда знаешь, радуется ли рыба?») — известное изречение из древнекитайского текста «Чжуан-цзы» о том, что нельзя полностью понять чужие желания или чувства.

**Глава 222**

Ло Юй действительно не ожидал, что Юй Минсюй придёт. Когда он вышел из комнаты вслед за младшим подручным, на его лице на мгновение промелькнула тень, но, подняв голову, он уже снова выглядел спокойным.

Идя по направлению к главным воротам, он издали увидел, как один из подручных ведёт к ним женщину в чёрном платье. Присмотревшись к её облику, Ло Юй замер. Платье было вполне обычным, но с первого взгляда было видно, что ткань и крой очень качественные, линии облегали фигуру плавно и точно. Ло Юй всегда знал, что у неё хорошая фигура, но когда они встречались, у неё не было времени носить платья. Только сегодня, взглянув на неё, он получил более наглядное представление. Это была не та хрупкая красота, словно ива на ветру, а спортивная, сильная, с чёткими, выразительными линиями. Мужчины рядом украдкой поглядывали на неё.

Ло Юй подошёл и тут же улыбнулся с явной нежностью:

— Как ты тут оказалась?

Юй Минсюй тоже улыбнулась, подошла к нему и взяла под руку:

— Разве не ты сам настаивал, чтобы я приехала? Вот, наконец, выкроила время.

Подручные, увидев это, тут же разошлись.

Улыбка на лице Ло Юя слегка застыла. Рука женщины незаметно для других сжимала его с такой силой, что ему действительно стало больно! Он опустил взгляд на женщину, затем внезапно протянул руку и крепко ухватил её за талию, которая выглядела тонкой и упругой. Его тон стал недобрым:

— Зачем ты сюда пришла?

Юй Минсюй, почувствовав боль, стерпела это; её улыбка осталась безмятежной:

— Составить тебе компанию. Разве не ты сказал, что я поеду с тобой в командировку? Вот и решила заранее освоиться. Где Син Цзифу? Отведи меня поздороваться.

Ло Юй, стиснув зубы, схватил её за руку:

— Идём со мной.

На виду у всех Юй Минсюй не могла открыто сопротивляться и позволила ему вести себя, решив наблюдать за развитием событий.

Вскоре Ло Юй привёл её в комнату в самом конце коридора на первом этаже виллы. Место было очень уединённым, вокруг ни души. Они вошли, закрыв за собой дверь, и он отпустил её. Юй Минсюй поправила слегка растрёпанные волосы и платье, приняв вид человека, которому уже всё нипочём.

Ло Юй даже рассмеялся от злости:

— И в такое место ты осмелилась прийти? Внутри и снаружи — одни отпетые головорезы, они могут убить тебя десять тысяч раз.

Юй Минсюй отряхнула пыль с воротника:

— Кто посмеет тронуть человека, который считается твоей женщиной?

Ло Юй сделал несколько глубоких вдохов. Сегодня у них действительно были важные дела, им предстояло обсудить некоторые детали поездки в Гуйчжоу, и, конечно же, нельзя было допустить, чтобы Юй Минсюй присутствовала. В обычное время, поиграть в гольф или поужинать — не проблема. Но в той комнате были волки с острыми клыками и когтями. Стоит Юй Минсюй хоть на полсловечка выдать себя, разве они её пощадят? Она что, думает, что все такие, как он, и будут потворствовать этой коварной маленькой волчице?

Ло Юй мрачно смотрел на неё пару секунд и сказал:

— Подожди здесь. Раз уж пришла, нужно всё же поздороваться с боссом. Я сначала пойду скажу.

Юй Минсюй улыбнулась:

— Спасибо за труды.

Ло Юй, глядя на её такую редкую очаровательную улыбку, снова не смог всерьёз разозлиться, и лишь усмехнулся:

— Веди себя хорошо. В поездку возьму, но чтобы никаких проблем.

Юй Минсюй тихо откликнулась:

— Угу.

Ло Юй вышел, закрыл за собой дверь, жестом подозвал младшего подручного, взял у него ключ и запер дверь снаружи.

Юй Минсюй внутри подняла голову и сразу поняла, что её провели. Ло Юй и не собирался выпускать её или тем более вести к кому-либо.

При входе все её вещи, включая телефон, были изъяты. Так что она спокойно села на диван, подперев подбородок рукой, и стала ждать без всякой спешки.

———

Ло Юй привёл Юй Минсюй именно сюда, потому что знал: окна и двери в этой дальней комнате были надёжными, к тому же на окнах стояли железные решётки. Стоило запереть дверь — и как бы ни была ловка Юй Минсюй, выбраться ей не удастся. Он и не планировал брать её с собой сегодня вечером, — дела были важнее всего. Он также ни за что не позволил бы Юй Минсюй хоть как-то помешать его планам.

Ло Юй наказал подручному:

— Сторожи здесь. Кроме меня, никому дверь не открывай.

Подручный:

— Понял. А… это нормально — вот так запирать невестку?..

Ло Юй усмехнулся:

— Женщина не слушается, значит нужно проучить. Пусть подумает над своим поведением.

И Ло Юй удалился.

Подручный прислонился к стене у двери и зевнул.

———

Когда Ло Юй вернулся в комнату, все удивились, увидев, что он пришёл один.

Хуан Лун сказал:

— А где та цыпочка? Всё ещё прячешь да скрываешь?

Ло Юй улыбнулся:

— Нам ещё нужно обсудить дела, зачем ей тут быть. Да и ей неинтересно. Я нашёл местечко, где она сможет отдохнуть и перекусить.

Го Фэйжун, напротив, посмотрел с одобрением. Всё-таки Юй Минсюй — полицейская, а сегодня умудрилась заявиться прямо к ним в логово. Перед серьёзным делом Ло Юй поступил осмотрительно. Если бы он действительно привёл с собой полицейскую, и та заметила бы хоть малейший намёк на неладное, им пришлось бы убить её.

А Син Цзифу ничего не сказал.

———

Юй Минсюй смотрела на настенные часы.

Примерно через 10 минут, не услышав ни звука, она увидела, как дверь приоткрылась. Сяо Янь мелькнул в дверях, улыбнулся ей и тут же исчез.

К этому времени уже совсем стемнело.

Юй Минсюй подошла к двери, где её ждал Инь Фэн, одетый во всё чёрное. Сяо Янь наклонился и быстро втащил в комнату лежавшего без сознания подручного.

Инь Фэн:

— Пойдём.

Юй Минсюй сбросила мешающие туфли на высоких каблуках и босиком последовала за ним.

Это место и вправду было довольно глухим, находилось с тыльной стороны виллы, так что шум доносился издалека. Хотя прямо над головой были камеры наблюдения, Юй Минсюй совсем не волновалась — ведь есть же Гуань Цзюнь.

Инь Фэн, очевидно, заранее разведал обстановку. Он повёл её по лестнице наверх. Только они свернули за угол лестничного пролёта, как неподалёку послышались шаги. Реакция Юй Минсюй была быстрее, чем у Инь Фэна, — она дёрнула его, и они спрятались в тёмном уголке под лестницей. Они затаили дыхание, дожидаясь, пока шаги удалятся.

Уголок был тесным и заваленным каким-то хламом. Юй Минсюй притянула к себе Инь Фэна, чтобы спрятаться, и их тела плотно прижались друг к другу. Она была полностью сосредоточена, как вдруг почувствовала, как он обхватил её за талию, и их тела сблизились ещё сильнее.

Глаза Юй Минсюй чуть не вылезли из орбит. Она беззвучно шевельнула губами:

— Что ты делаешь?

Этот бесстыдник, которому и смерть нипочём, наклонил голову, прижав губы к её уху, и прошептал:

— Бесполезная. Только пришла — и сразу заперли.

Его дыхание обожгло её ухо. «Разве я не знала, что ты придёшь на подмогу?» — подумала она и сильно ущипнула его за щёку. Он тихонько рассмеялся.

Шаги удалились, и они вышли из укрытия. Юй Минсюй пошла впереди, он неотрывно следовал за ней, и они продолжили продвигаться вперёд.

С ловкостью Юй Минсюй было нетрудно бесшумно обойти охранников и приблизиться к комнате, где совещались боссы. Плюс Инь Фэн, скорее всего, применил и другие уловки: многие подручные отправились в другое место — неизвестно, что привлекло их внимание.

Вскоре они оказались на самом верхнем этаже особняка.

В коридоре дежурили несколько подручных. Юй Минсюй оценила расположение и, пользуясь темнотой, пригнувшись, пробралась к одному из окон. Инь Фэн беззвучно последовал за ней и присел рядом.

В комнате теперь остались только мужчины, девушек давно отослали. При них они всё равно не стали бы обсуждать серьёзные дела.

Юй Минсюй навострила уши.

До неё доносились обрывки разговора…

**Глава 223**

Голос Ло Юя:

— У меня всё спланировано... где правда, где ложь... на поверхности...

Раздался взрыв общего смеха.

Хуан Лун:

— ... Босс Син, я слушаюсь только тебя...

Го Фэйжун:

— ... Всё ради общего блага...

— ... Бицзе... деревня мяо... кто бы мог подумать...

— ... Быстро покончить с делом... прикрытие... на востоке солнце, на западе дождь*...

— Ха-ха-ха-ха... Безграмотный... Какое ещё «на востоке солнце»...

Юй Минсюй изо всех сил старалась разобрать слова, как вдруг Инь Фэн хлопнул её по плечу, подавая знак взглядом — кто-то приближался. Они быстро развернулись и бесшумно спустились вниз по лестнице.

———

Ло Юй, закончив разговор с ними, извинился и спустился вниз. Все вопросы были решены, прохладный ветерок прояснил голову, слегка опьяневшую от вина, и в душе зашевелилось скрытое чувство уверенности в успехе. Шаги сами собой стали быстрее.

Издали он увидел того самого подручного, которого оставил на страже, сидящего на земле и словно спящего.

Сердце Ло Юя сжалось. Подойдя ближе, он пнул его ногой. Подручный потёр нос, наконец открыл глаза и, увидев Ло Юя, мгновенно вскочил на ноги.

Ло Юй:

— Уснул?

Парень почесал голову:

— Не знаю почему, но страшно захотелось спать...

Ло Юй взял у него ключ и отослал прочь. Открыв дверь, он не заметил ничего необычного с замком. Подняв голову, он увидел Юй Минсюй, спокойно сидящую на диване, и бросил на неё холодный взгляд.

Тон Ло Юя был недобрым:

— Поедем домой.

———

Они сели в машину и всю дорогу молчали.

Юй Минсюй украдкой наблюдала за его выражением лица: оно оставалось мрачным, он так ни разу и не посмотрел на неё. Она же решила выжидать.

Добравшись до жилого комплекса, они поднялись на лифте, вошли в квартиру, и он направился прямиком в свою комнату. Юй Минсюй понимала, что он всё ещё злится из-за её самовольного вторжения сегодня. Однако удивляло, что его злость выражалась не в бурной вспышке, а в угрюмом молчании.

Она тоже пошла в свою комнату и только переоделась, как услышала тяжёлый и торопливый стук в дверь.

Юй Минсюй открыла дверь. Ло Юй стоял за порогом, в руках у него была красивая коробка. Он взглянул на неё и вошёл внутрь.

Юй Минсюй повернулась, скрестила руки на груди и смотрела на него. Он сел на стул у кровати, бросил коробку на стол и кивком подбородка указал ей:

— Открой, посмотри.

Юй Минсюй приподняла крышку и увидела изящную цепочку с бриллиантами. Она приподняла бровь, глядя на него.

Ло Юй сказал:

— Дарю. Носи.

Юй Минсюй:

— Не нужно.

Ло Юй:

— Ты всё ещё хочешь поехать со мной в командировку?

Юй Минсюй уставилась на него.

Он же усмехнулся:

— Раз уж ты моя женщина, то должна выглядеть соответственно. Нищета так и сквозит, на тебе вообще ничего нет. Эту цепочку носи каждый день. Пропустишь хотя бы день — высажу тебя на дороге.

Юй Минсюй стиснула зубы, не понимая, что за блажь сегодня на него нашла. Но она быстро расплылась в улыбке — сильный человек умеет и прогнуться, и выпрямиться:

— Что ж, спасибо.

Ло Юй, глядя на её неестественную, натянутую улыбку, помолчал несколько мгновений, затем встал и приблизился к ней.

Юй Минсюй подняла на него взгляд, ни на шаг не отступая.

Он внезапно протянул руку и с силой толкнул её на кровать.

Всё произошло слишком неожиданно, Юй Минсюй не успела среагировать, как он уже набросился на неё, обхватил её тело и принялся без разбора целовать, а руки начали лихорадочно стаскивать с неё одежду.

Юй Минсюй пришла в ярость и ударила его локтем в лицо. Он глухо вскрикнул, но не отступил, схватил её руку и снова попытался поцеловать. Юй Минсюй ухватилась за его талию, резким движением перевернула его, сама оказавшись сверху, и заломила ему руки.

Он вдруг тихо рассмеялся, резко поднял голову и снова попытался поцеловать — словно совсем обезумел! Юй Минсюй уклонилась, а он воспользовался моментом, высвободил одну руку и обхватил её за талию, пытаясь контратаковать. Как могла Юй Минсюй позволить ему добиться своего? Она со всей силы ударила его кулаком в живот. Он вскрикнул от боли, тело сжалось. Юй Минсюй набросила на него одеяло, обернула его, затем, сместившись вбок и приложив силу, плотно прижала его к кровати, лишив возможности пошевелиться.

— Ты что, смерти захотел! — холодно произнесла она.

Ло Юй слегка запыхался; он смотрел на неё так пристально, что у Юй Минсюй неожиданно ёкнуло сердце. Но этот загадочный взгляд промелькнул и исчез в одно мгновенье:

— Кто тут хочет умереть? Насчёт сегодняшнего забудем. Но если впредь ты ещё раз скроешь от меня что-то и будешь действовать самовольно, я приведу десяток опытных головорезов, чтобы обездвижить тебя, Юй Минсюй. Я изнасилую тебя, изнасилую так, что ты не сможешь сойти с кровати! Поняла?

Юй Минсюй взмахнула рукой и со всей силы отвесила ему пощёчину.

Он же рассмеялся в ответ.

Юй Минсюй отпустила его:

— Вали отсюда.

Он медленно поднялся с кровати, ничего больше не сказав, вышел из комнаты, открыл входную дверь и ушёл.

После этого он не вернулся до самого утра.

———

Юй Минсюй заперла дверь, села на кровать, слегка запыхавшись, затем бросила взгляд на украшение, ощутив лишь чувство глубокого отвращения.

В этот момент зазвонил телефон.

Она взглянула на имя звонящего, отклонила вызов и перевела телефон в беззвучный режим.

Но он продолжал звонить.

Спустя какое-то время Юй Минсюй всё же взяла трубку, но молчала.

Он тоже молчал.

Они продержались так какое-то время, прежде чем Юй Минсюй раздражённо произнесла:

— Если нечего сказать, я кладу трубку!

Инь Фэн сказал:

— Не бойся.

Юй Минсюй притихла.

Он добавил:

— Я запомнил эту обиду. Я не хочу, чтобы ты ехала в Гуйчжоу.

Юй Минсюй ответила:

— Инь Фэн, я не боюсь.

Они снова помолчали какое-то время, а затем он тихо произнёс:

— Целую тебя.

В ушах Юй Минсюй словно дрогнула струна, и она положила трубку.

И странное дело — стоило ему позвонить и сказать несколько фраз, и даже самое серьёзное дело перестало казаться таким уж страшным. На душе у Юй Минсюй стало легче, она успокоилась.

Всё было, как раньше.

Прежний Юй Инцзюнь был её маленьким солнышком. Какие бы ни были тревоги и страдания, он всегда был рядом, нежно поддерживал, помогал преодолевать все трудности.

Нынешний же он был луной. Хоть и не тёплый и не ласковый, а холодный и безмолвный, но всё же обладающий силой, способной проникать в самое сердце.

Последние несколько дней принесли слишком много потрясений. Лёжа на кровати, Юй Минсюй полностью успокоилась и стала тщательно прокручивать в голове каждую деталь. Начиная с той первой ночи, когда Ло Юй застрелил А Хуа, спасая её, затем его предложение жить вместе, его спектакль перед всеми боссами с её участием...

Его загадочные и насмешливые слова: в эту командировку… осмелишься ли поехать со мной?

Во время встречи с сестрой Юнь он детально обсудил маршрут предстоящей поездки — северо-западная часть Гуйчжоу, Бицзе.

И ещё — обрывки фраз, которые она смутно уловила сегодня вечером:

Правда и ложь, на поверхности, Бицзе, неожиданно...

На востоке солнце, на западе дождь, безграмотный, деревня мяо...

«На востоке солнце, на западе дождь»?

Она села на кровати, взяла телефон и открыла карту Гуйчжоу. Деревень народности мяо в Гуйчжоу великое множество, но большинство сосредоточено в юго-восточной части провинции.

На востоке солнце, на западе дождь...

Безграмотный?

Правда и ложь...

У Юй Минсюй сжалось сердце.

Из-за того что Ло Юй некогда испытывал к ней вожделение, члены группы считали, что, предлагая сделку, он имеет на неё особые виды. Она и сама так думала.

Но что, если и она была всего лишь его «прикрытием»?

Многие улики она узнала от него, жучок установила она, он вёл себя перед ней так, словно не сомневался в надёжности сестры Юнь, даже встречался и обсуждал с ней дела... Что, если всё это было ложью? Что если Ло Юй с самого начала втянул её в свои расчёты, притворился, что поверил ей, притворился, что собирается совершить сделку на северо-западе Гуйчжоу, и использовал её, чтобы полиция утвердилась в маршруте сделки?

«На востоке солнце, на западе дождь»: на востоке светит солнце, на западе идёт дождь. Как бы использовал эту фразу безграмотный человек?

* 东边日头西边雨 (Dōng biān rì tóu xī biān yǔ) — знаменитая строка из китайского стихотворения эпохи Тан, букв. «на востоке солнце, на западе дождь», то есть «снаружи одно, внутри другое», «противоречивая ситуация».

**Глава 224**

Что, если фразой, которую должен был бы использовать тот безграмотный человек, было «поднять шум на востоке, ударить на западе»*?

Полиция мобилизовала столько сил, если они будут размещены не в том направлении... На самом деле, место сделки вообще не на северо-западе Гуйчжоу, а на юго-востоке. Когда преступники «быстро и решительно» завершат сделку, полиция просто не успеет подтянуть силы в нужное место.

Если рассуждать так, всё сразу получает объяснение. Вот почему Ло Юй рисковал, оставляя рядом с собой полицейскую, почему он изображал глубокую привязанность, а его истинные намерения было трудно разгадать. На самом деле он хотел использовать её, чтобы провернуть эту аферу и одурачить полицию. Когда он действительно сговаривался и принимал решения со своими сообщниками, разве он хоть раз позволял ей это видеть?

Поэтому сегодня вечером он так разозлился — потому что она внезапно ворвалась в их логово, и, если бы она уловила хоть малейшую неувязку, все усилия пошли бы насмарку. Он просто никак не мог предположить, что на сцене неожиданно появятся ещё и сяо Янь с Инь Фэном.

Если эта гипотеза верна, то сестра Юнь тоже была обманута юньнаньской стороной. Они наверняка уже тайно отправили людей для сговора с Ло Юем по этому вопросу. Они использовали её план против неё же, задействовав сестру Юнь, чтобы обмануть полицию.

Тогда почему Ло Юй всё ещё приглашает её поехать с ним в «командировку»? Эта возможность слишком соблазнительна для полицейского, но для него это выглядит слишком самонадеянно.

В сердце Юй Минсюй внезапно пробежала холодная дрожь.

Если преступники действительно применят тактику «поднять шум на востоке, ударить на западе», оттянув все полицейские силы в другое место, и она одна последует за ними... Даже если позже она заподозрит неладное, она окажется в одиночестве, без поддержки, и тогда полностью попадёт под контроль Ло Юя. Чего он только не сможет с ней сделать? Он сможет даже заставить её «исчезнуть» из этого мира без следа.

Вот в чём истинный замысел Ло Юя. Все предыдущие дни, даже «живя вместе», Ло Юй и не думал что-либо с ней делать, потому что знал — полиция наверняка следит. Он ждал именно этого момента позже, когда можно будет нанести решающий удар.

Что произойдёт, если полиция действительно будет действовать по первоначальному плану?

Они промахнутся, а Ло Юй и его люди спокойно увезут огромную партию наркотиков и захватят рынки Центрального и Северного Китая.

А она, скорее всего, попадёт в его руки.

Одним выстрелом — двух зайцев.

Хотя у Юй Минсюй сейчас нет никаких реальных доказательств, лишь догадки, но она слишком хорошо знает Ло Юя, — он от природы невероятно осторожен, проницателен, жесток и расчётлив. Чем больше она думала, тем сильнее убеждалась, что это и есть его истинная цель.

Даже если сейчас у неё нет доказательств, лишь одни подозрения, это всё же лучше, чем потом потерпеть полный крах. Сейчас она в доме Ло Юя, нужно быть настороже. Завтра утром она сразу пойдёт к Дин Сюнвэю с докладом. Если противник действительно планирует «поднять шум на востоке и ударить на западе», всегда можно будет заметить признаки, и если крупные полицейские силы подготовятся заранее, тогда не придётся действовать с навязанной им позиции.

Приняв решение, она немного подумала, а затем достала телефон, собираясь спросить мнение Инь Фэна.

И тут же увидела его сообщение, отправленное несколько минут назад:

Безграмотное «на востоке солнце, на западе дождь» = «поднять шум на востоке, ударить на западе»? Не северо-запад Гуйчжоу, а юго-восток?

Юй Минсюй взглянула на сообщение и ответила:

Те же мысли. Завтра утром обсудим на совещании.

Инь Фэн отправил смайлик с красными губами.

Юй Минсюй, не находя слов, улыбнулась, а затем вдруг задумалась и пролистала переписку с ним на несколько месяцев назад. В то время смайлики Инь Фэна были ещё разнообразнее: красные губы, поцелуйчики, обнимашки... Она знала, что он скачал много стикеров и часто отправлял их без разбора. Однако за тот короткий период, когда они были вместе, чаще всего он отправлял именно красные губы. Просыпаясь утром — отправлял, в обед — отправлял, днём — отправлял, перед сном отправлял целую вереницу.

Его предпочтения, однако, не изменились.

Или, может быть, Инь Фэн, всё больше сближаясь с ней, начинал показывать ту сторону, что сокрыта глубоко внутри.

От этой мысли в её груди постепенно разлилась волна тепла.

Взяв себя в руки, она решила, что сначала нужно связаться с Цзин Пином. Она чувствовала, что у него тоже есть свои догадки, ведь ещё вчера на совещании он сказал, что они что-то проверят вместе с Сюй Мэншанем.

Юй Минсюй каждый день контактировала с Ло Юем, наблюдала за ним, плюс были результаты сегодняшней ночной вылазки — вот почему она пришла к выводу об обманной тактике противника. Цзин Пин же всё это время находился на периферии, так что же он мог разглядеть? Если он смог заранее разгадать план с отвлекающим манёвром, то Юй Минсюй действительно должна будет преклониться перед ним в глубоком почтении.

Но почему-то Юй Минсюй была полностью уверена, что Цзин Пин уже всё понял. Он же просто небожитель! В прошлый раз, когда не было ни малейших предупреждающих знаков, он почувствовал, что будет взрыв. Войдя в дом наркоторговца, он сразу нашёл спрятанные наркотики. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы в безбрежном людском море определить, кто является наркокурьером.

Сначала она отправила ему сообщение: «Ты на связи?»

Ответа не последовало.

Она решила позвонить ему. В плане безопасности это не вызывало опасений, ведь если бы ему действительно было неудобно отвечать на звонки, он бы заранее отключил телефон.

Как и ожидалось, дозвониться не удалось: абонент вне зоны действия сети.

Юй Минсюй позвонила Сюй Мэншаню — та же история.

Она отложила телефон, обняла колени и задумалась: куда же подевались эти двое?

* 声东击西 (shēng dōng jī xī) — букв. «поднять шум на востоке, ударить на западе». Идиома из трактата «Тридцать шесть стратагем» является одной из базовых стратагем обмана противника.

**Глава 225**

Когда Ло Юй хлопнул дверью и вышел, его лицо всё ещё оставалось холодным и мрачным. Спустившись на лифте в подземный паркинг, он уже вновь обрёл своё обычное спокойное выражение.

Он взглянул на часы: половина одиннадцатого. Из-за Юй Минсюй он немного задержался; время, назначенное для встречи, уже приближалось.

Ло Юй доехал до расположенного в восточной части города роскошного, сияющего огнями спа-центра. Он был здесь постоянным клиентом. Швейцар взял у него ключи, чтобы припарковать машину, а красивая девушка-хостес проводила его в заранее забронированный приватный номер.

Хотя ночь была уже глубока, здесь царило оживление, — клиенты приходили и уходили непрерывным потоком. Кто бы обратил внимание на Ло Юя, прогуливающегося среди них?

Его номер находился в самом дальнем конце. Там была отдельная купель, отдельная сауна, индивидуальный массаж, а также специально заказанные напитки и лёгкий ужин.

Войдя внутрь, Ло Юй снял пиджак и передал его официантке, жестом отослав её вон. Пройдя за ширму, он увидел в купели мужчину. Молодой парень стоял на коленях у бортика и растирал ему спину.

Ло Юй улыбнулся:

— Брат Цао, здесь всё в порядке?

Мужчина в купели кивнул:

— Вполне неплохо. Девчонки из Хунани и правда красивые.

Они обменялись улыбками. Ло Юй прошёл в соседнее помещение, принял душ, вернулся, обернувшись только полотенцем, и тоже погрузился в парящую купель. Брат Цао сказал:

— Хватит. Нам нужно кое-что обсудить. Все выйдите.

Массажист за его спиной почтительно ответил «хорошо», поднялся и вышел.

Ло Юй рассеянно взглянул на массажиста: тот был довольно высок, голова опущена, выглядел интеллигентно, спина сгорблена, по осанке видно — привык прислуживать, покорный и исполнительный.

Когда они остались вдвоём, Ло Юй потянулся за стоявшим рядом красным вином, налил себе и брату Цао, и они чокнулись бокалами.

Братец Цао улыбнулся и спросил:

— Всё устроено?

Ло Юй кивнул.

Брат Цао сказал:

— Раньше только слышал, что Хунань — край разбойников, а хунаньцы — народ лихой. Теперь вот убедился. Обвели полицию вокруг пальца. Когда они приведут целый отряд, а там пусто, ха-ха-ха, даже подумать приятно.

Ло Юй улыбался, покачивая бокал с вином:

— Вы хорошо сработали, пожертвовали пешкой ради защиты короля. Без вашей помощи полиция так легко бы не поверила.

Брат Цао ответил:

— Это естественно. Сяо Юнь предала нас, но её семью уже взяла под защиту полиция. Однако охранять можно какое-то время, но не всю жизнь, — вся её семья всё равно умрёт.

Ло Юй не выразил согласия или несогласия. Полиция, наверное, ломает голову, но никак не догадается, что юньнаньская сторона тайно прислала других людей, а сестра Юнь — всего лишь прикрытие для их контрманёвра. Этот план предложил Ло Юй, обе стороны сразу нашли общий язык, и юньнаньская сторона явно осталась довольна им как ответственным лицом.

При этой мысли Ло Юй усмехнулся:

— Мы очень серьёзно относимся к этой сделке. Поеду не только я, но и Го Фэйжун с Хуан Луном. И вы тоже должны проявить искренность.

Брат Цао кивнул:

— Конечно. От нас несколько ключевых людей приедут и будут лично сопровождать груз. Не волнуйся, рынок Центрального Китая для нас очень важен.

— Приятного сотрудничества.

— Приятного сотрудничества.

Они попарились в купели, сходили в сауну, перекусили, обсудили конкретные детали предстоящей встречи, включая количество людей с каждой стороны, место и способ оплаты наличными. Ло Юй только сегодня встречался с Син Цзифу и остальными, поэтому хорошо знал расклад своей стороны. Оба были старыми лисами, но оба также думали об общей картине. Хотя каждый и вёл свою игру, переговоры прошли довольно приятно. Таким образом, основные детали крупной сделки, запланированной через несколько дней, были практически полностью согласованы.

Брат Цао на следующий день должен был вернуться в Юньнань с докладом, поэтому заночевал прямо в спа-центре.

Когда Ло Юй уходил, было уже три часа ночи. Он взял зажигалку спа-центра, закурил сигарету, открыл дверь номера и увидел только нескольких редких клиентов, а также проходящих мимо массажистов и банщиков. Никаких подозрительных лиц.

Он вышел из спа-центра и растворился в ночной темноте.

———

На следующее утро.

Юй Минсюй только что подъехала к управлению и увидела, что Инь Фэн тоже как раз вышел из машины. Они обменялись взглядами и вместе поднялись наверх.

В рабочее время в управлении было людно, но он всё же ущипнул её за шею. Юй Минсюй отшлёпала его по руке, а он тихо спросил:

— Почему вчера не ответила?

Юй Минсюй не поняла:

— На что не ответила?

Он посмотрел на неё тёмным, глубоким взглядом:

— На моё сообщение.

Юй Минсюй проигнорировала его и быстрым шагом поднялась по лестнице. Он, высокий и длинноногий, легко за ней поспевал; в уголках его губ играла лёгкая улыбка.

Едва они вошли в кабинет, как увидели, что Цзин Пин и Сюй Мэншань уже на месте. Сюй Мэншань сидел за столом, его лицо сегодня почему-то выглядело особенно чистым, но он был очень сонный и зевнул.

Цзин Пин как раз выходил, встретился взглядом с Юй Минсюй, и оба на мгновение замерли.

Затем на его лице появилось понимающее выражение, с лёгкой улыбкой.

Юй Минсюй тоже улыбнулась в ответ.

— Ты тоже догадалась? — спросил он.

Юй Минсюй кивнула:

— А ты куда вчера ходил?

Цзин Пин достал из кармана зажигалку и бросил ей. Юй Минсюй поймала её, взглянула на логотип, в голове у неё мгновенно пронеслись детали дела, и в конце концов вспомнился тот день, когда она только поселилась в доме Ло Юя и нашла такую же зажигалку в его портфеле. Это была та же самая сеть спа-центров.

— Ты с того момента начал подозревать? — спросила Юй Минсюй.

Цзин Пин ответил:

— Обратил внимание и сначала съездил приглядеться на месте. Позже заподозрил, что у Ло Юя есть другой план. Я предположил, что это, скорее всего, отвлекающий манёвр, а заодно проверил записи камер наблюдения — и обнаружил, что он недавно снова побывал там. Туда же приезжал один разыскиваемый наркоторговец из Юньнани. Вчера они снова там встретились, а мы с Мэншанем проследили за ними.

Стоявший позади Мэншань сказал:

— Хорошо, что брат Цзин раскусил их. Чёрт возьми, Ло Юй просто гнилой до мозга костей. Что же, он нас за обезьян держит? Настоящее место сделки — в Душане, на юго-востоке Гуйчжоу.

Они даже разузнали конкретное место сделки? Юй Минсюй воспряла духом и улыбнулась:

— Старина Цзин, а ты молодец.

Цзин Пин взглянул на неё и Инь Фэна:

— Вы ведь тоже до этого докопались? Я сначала схожу к лао Дину, а потом подробно всё обсудим.

— Хорошо.

Цзин Пин и Юй Минсюй перебрасывались фразами, мысли их двигались быстро, они прекрасно понимали друг друга с полуслова. Инь Фэн рядом, конечно, тоже всё понимал, но совершенно не мог вклиниться в разговор — да и не хотел. Когда Цзин Пин ушёл, а Юй Минсюй зашла в кабинет, Инь Фэн последовал за ней и сел рядом. На его лице не было особых эмоций, лишь лёгкая отрешённость.

Юй Минсюй и Цзин Пин говорили только о деле, — где уж ей было подумать, что этот парень может даже из-за такого разозлиться. Она ещё немного порасспрашивала Сюй Мэншаня о вчерашних событиях и, услышав, что они притворялись банщиками, не удержалась от смеха.

— Ты умеешь делать массаж? — усомнилась она.

Сюй Мэншань:

— Хе, я так, на подхвате был, а вот брат Цзин изображал мастерски, он даже делал массаж тому юньнаньскому наркоторговцу. Скажи, разве не смельчак?

Юй Минсюй:

— Когда этого наркоторговца потом поймают и он снова увидит лао Цзина, его ж удар хватит.

Они немного посмеялись, и только тогда Юй Минсюй заметила необычное молчание мужчины рядом. Обычно-то он самый язвительный! Как раз в этот момент Сюй Мэншань вышел по делам. Юй Минсюй взглянула на Инь Фэна.

Он тоже смотрел на неё. Его взгляд был глубоким, и трудно было разобрать, радость это или злость.

Юй Минсюй:

— Что опять стряслось?

**Глава 226**

Он же устремил взгляд вдаль, снова приняв вид того надменного и непокорного мужчины, каким он был при их первой встрече:

— В жизни человека всегда будет несколько близких друзей-единомышленников. Но чем больше люди похожи, тем меньше они подходят для того, чтобы быть вместе. Прелесть любви как раз и заключается во всей этой неопределённости и столкновениях. В конечном счёте, мужчину и женщину влечёт друг к другу некий первобытный импульс.

Юй Минсюй поначалу была немного озадачена, но очень быстро уловила суть. Она лишь выдохнула одно слово:

— Чушь.

Его рука легла на спинку её стула:

— Больше не заигрывай с ним.

Юй Минсюй холодно возразила:

— Что ещё за ерунда? Когда это я заигрывала?

Инь Фэн протянул руку и неожиданно щёлкнул её по затылку — довольно больно. Он усмехнулся:

— Не улыбайся ему, и не дразни меня снова и снова. Ты думаешь, я действительно потерплю, чтобы у тебя рядом были какие-то «близкие друзья-единомышленники»? Один Сюй Мэншань — и с меня хватит!

Юй Минсюй раздражённо скосила на него взгляд. Она терпеть не могла, когда ею пытались командовать и всё контролировать. Ещё ничего толком не ясно, а он уже хочет указывать, как ей общаться с коллегами?

Юй Минсюй сказала:

— Ты ничего не перепутал? Ты вспомнил те слова, которые я от тебя жду?

То есть: между нами ещё даже нет таких отношений, какого чёрта ты лезешь со своими указаниями?

Инь Фэн помолчал немного, а затем медленно произнёс:

— Юй Минсюй, я люблю тебя.

Юй Минсюй замерла, не двигаясь.

Но затем снова услышала его неторопливый голос:

— …Я хочу на тебе жениться?

Юй Минсюй внезапно сообразила, что происходит:

— Заткнись, не это.

Он слегка нахмурился, взглянул на неё и снова предположил:

— Я хочу отдать тебе всё?

Уже близко.

Юй Минсюй:

— Нет! Инь Фэн, угаданное не считается.

Он долго смотрел на неё, а потом улыбнулся:

— А… понятно.

И всё же та напряжённая атмосфера, что витала между ними, незаметно рассеялась. Юй Минсюй опустила голову, разбирая вещи на столе, и не обращала на него внимания. Он понаблюдал за ней немного, потом схватил её руку и принялся мять и теребить её, не отпуская:

— Я говорю серьёзно, держись от него подальше.

Юй Минсюй выдернула руку и в конце концов тихо фыркнула:

— В рабочих контактах я не буду так уж себя ограничивать.

Инь Фэн слегка улыбнулся. Он знал, что этими словами она уже чётко выстроила границу. Он погладил её по голове и мягко сказал:

— Умница.

———

После того как группа из четырёх человек доложила о новых обнаруженных обстоятельствах Дин Сюнвэю, тот незамедлительно запросил указаний у вышестоящего руководства. Руководство немедленно созвало совещание для обсуждения и приняло решение: Юй Минсюй по-прежнему последует за Ло Юем в Гуйчжоу. Полиция решила применить к противнику его же собственное оружие, создав видимость переброски сил на северо-запад Гуйчжоу, в то время как на самом деле элитные подразделения тайно размещались в районе уезда Душань на юго-востоке провинции.

Поскольку в разговоре Ло Юя и брата Цао упоминался лишь приблизительный район места сделки, а не точное местоположение, в нужный момент придётся действовать по обстоятельствам.

Кроме того, Дин Сюнвэй также сообщил Юй Минсюй, что целью данной операции является поимка обоих боссов и получение доказательств их преступной деятельности. Было бы идеально, если бы удалось вытащить на свет Син Цзифу. Но, вероятно, противник также будет крайне осторожен и не станет легко показываться. Поэтому способность Юй Минсюй импровизировать и быстро реагировать имеет ключевое значение, поскольку, за исключением крайней необходимости, полицейская поддержка не будет раскрывать себя, чтобы не сорвать всю операцию. Другими словами, даже Сюй Мэншань и Цзин Пин не обязательно смогут прийти к ней на помощь. И тем не менее, её задача на этот раз была критически важной. С одной стороны, она могла выступать в роли внутреннего агента, своевременно сообщая полиции о передвижениях преступников; с другой — прощупать истинные намерения Ло Юя.

Её некем заменить, задача обязательна к выполнению.

Юй Минсюй кивнула Дин Сюнвэю, давая понять, что она принимает на себя эту ответственность.

Что касается Инь Фэна и его людей, то они не входили в планы полиции. Но Юй Минсюй знала, что они обязательно последуют за ней.

В ночь перед отправлением не только Юй Минсюй, но и Цзин Пин, Сюй Мэншань и многие другие коллеги были полны тревожного возбуждения из-за предстоящей операции. Противники были не обычными преступниками, а двумя группами самых отъявленных, жестоких и умных злодеев. Элитные полицейские ощущали и азарт от встречи с равным соперником, и твёрдую решимость биться до конца, защищая справедливость.

В этот день Инь Фэн не появился в полицейском участке. Юй Минсюй была занята подготовкой к отъезду, и ей тоже было не до него. Пистолет брать с собой было нельзя — она одна проникала в логово тигра, противников было много, и пистолет всё равно не имел бы смысла. Шпильку, которую дал Цзин Пин, она крепко вплела в свои длинные волосы. Кроме того, на её теле и личных вещах были установлены новейшие полицейские устройства для прослушки, слежения и передачи сигналов. У неё был Ло Юй в качестве щита; даже если бы при обыске жучки обнаружили, это сделал бы именно Ло Юй. В худшем случае он бы разозлился, но угрозы для жизни не было.

Ближе к концу рабочего дня Юй Минсюй, взяв сумку с вещами, которые подготовили для неё коллеги, собиралась уже отправиться в дом Ло Юя, но, спускаясь вниз, увидела в машине улыбающегося Туя.

Юй Минсюй тоже предполагала, что Инь Фэн сегодня заедет за ней.

Приехав в дом Инь Фэна, она, едва войдя в гостиную, увидела, как Чэнь Фэн и остальные ужинают. Юй Минсюй зорким взглядом заметила на диване несколько дорожных сумок, а на полу — чемодан. Очевидно, там лежали крупные вещи. Она не подала виду.

Чэнь Фэн с улыбкой сказал:

— Госпожа Юй, вы пришли. Учитель Инь ждёт вас в столовой наверху. — Он помолчал и с улыбкой добавил: — Он снова готовил.

Услышав это, остальные тоже смотрели на неё и улыбались. Юй Минсюй была человеком спокойным и невозмутимым, но под поддразнивающими взглядами этих старых извращенцев её щёки слегка запылали. Сохраняя бесстрастное выражение лица, она поднялась наверх.

Там она увидела Инь Фэна в фартуке, который выглядел довольно вызывающе и показушно — чёрный в клетку с золотой окантовкой, похоже, даже дизайнерский. Он как раз выносил из кухни миску с супом, взглянул на неё и сказал:

— Мой руки, будем ужинать.

Юй Минсюй послушно пошла мыть руки. Она сняла куртку, повесила её на спинку стула, села, подперев щёку рукой, и смотрела, как он в маленькой кухне жарит ещё одно блюдо. Занимаясь этими домашними делами, на лице он всё равно сохранял свою обычную лёгкую холодность, но движения его были невероятно умелыми. Наблюдая за ним, она невольно улыбнулась.

Инь Фэн снял фартук и бросил его на кухне, вынес еду и поставил на стол. Юй Минсюй тут же спрятала улыбку, лицо снова стало бесстрастным.

Они немного поели молча, затем он спросил:

— Всё готово?

— Угу.

Он снова спросил:

— Во сколько завтра выезжаете?

— Ло Юй сказал, в пять утра. — Юй Минсюй взглянула на него. — Ты, вообще-то, мог бы и не ехать. У нас и так достаточно людей.

Он лишь усмехнулся.

Юй Минсюй тоже понимала, что переубедить его не удастся, и махнула на это рукой. Она уточнила:

— А кого ты возьмёшь с собой?

— Всех.

Недаром они сегодня тоже устроили ужин — значит, собирались выступить всем составом.

— На этот раз это не мелкая разборка, а настоящее дело, с оружием. Скажи своим, чтобы были осторожны и не лезли вперёд полиции, — предупредила она.

— Я знаю меру.

Если он сказал, что знает меру, значит, знает. Юй Минсюй не стала тратить слов.

— А на вкус как? — вдруг спросил он, возвращаясь к прежней теме.

Юй Минсюй подумала: не слишком ли он самоуверен насчёт своих кулинарных способностей? На самом деле, было довольно вкусно, но не настолько, чтобы поразить. До мастерства Вэй Ланя ему было далеко. Она ответила объективно:

— Неплохо.

— А по сравнению с твоей готовкой?

— Твоя, конечно, намного лучше.

Инь Фэн улыбнулся. Он ел довольно изящно: его белые длинные пальцы легко сжимали палочки, он взял небольшой кусочек и отправил его в рот.

**Глава 227**

Юй Минсюй не знала, чему он улыбается и о чём думает, но в её сердце тоже тихонько поднималось сладостное чувство. Иногда он оказывался не таким глубоким, каким она его изначально себе представляла. Иногда он был очень похож на Юй Инцзюня. Просто не показывал этого.

— Когда ты научился готовить? — спросила она.

Улыбка на лице Инь Фэна слегка померкла.

— В старшей школе.

В старшей школе?

В то время он был образцовым отличником, а позже поступил в Пекинский университет. Разве его семья не была в хорошем финансовом положении? Даже если родители часто бывали за границей, вряд ли ему приходилось готовить себе самому?

Юй Минсюй подавила возникшие в душе сомнения, подумав, что когда-нибудь, при случае, подробнее разберётся с его семейным прошлым.

После ужина Инь Фэн сказал:

— Пойдём в мою спальню.

Юй Минсюй взглянула на него. Он обнял её за плечи, с полуулыбкой сказав:

— Разве я тебя съем? Дело есть.

Это верно. С десятью такими Инь Фэнами она бы легко справилась — достаточно вспомнить Ло Юя.

Спальня Инь Фэна тоже была огромной. Он усадил её на диван у окна, а сам взял её руку и стал разглядывать.

Юй Минсюй:

— Что делаешь?

Инь Фэн ногой подтянул пуфик и сел рядом с ней, затем из ящика рядом достал небольшой набор инструментов — оказалось, это были маникюрные принадлежности.

Пальцы Юй Минсюй были чистыми, но ногти немного отросли. Она резко отдернула руку, с немым укором глядя на него. Но его лицо оставалось спокойным, он снова взял её руку, зажал большой палец и начал тщательно подстригать ей ногти.

Юй Минсюй:

— …

Она молча наблюдала, как он заканчивает с одним пальцем и переходит к другому. Подстриженные ногти получились ровными, округлыми и гладкими на ощупь.

— И когда это тебе вдруг понравилось заниматься таким? — спросила она.

Он усмехнулся:

— Довольна?

— Сойдёт.

Когда все десять ногтей были подстрижены, Юй Минсюй подняла руки, осмотрела их и подумала, что этот человек действительно псих. Но он уже подошёл к двери и громко позвал:

— Гуань Цзюнь.

Тот неспешно вошёл, держа в руке небольшой ящик с инструментами — непонятно, что там было внутри.

Юй Минсюй смотрела на него, не произнося ни слова. Внезапно Инь Фэн схватил её руку и протянул Гуань Цзюню.

Гуань Цзюнь усмехнулся:

— Можно трогать? Может, мне надеть перчатки?

— Надень, — сказал Инь Фэн.

Гуань Цзюнь достал из кармана пару тонких перчаток, надел их и только тогда взял руку Юй Минсюй. Открыв ящик, он вынул флакончик, похожий на лак для ногтей, и начал наносить средство.

Юй Минсюй:

— …

В глазах Инь Фэна играли смешинки.

Юй Минсюй не знала, во что они играют, и терпеливо ждала. Гуань Цзюнь нанёс один слой, затем взял другой флакон и нанёс второй слой, после чего пинцетом извлёк очень тонкую серую пластинку и наложил её на ноготь большого пальца.

Юй Минсюй:

— Что это?

— Передатчик сигнала, — ответил Инь Фэн.

Мастерство Гуань Цзюня действительно оказалось превосходным — тончайшая пластинка приклеилась практически без зазоров. Юй Минсюй подумала: «Гений и есть гений, в любом деле достигает совершенства. Получилось даже лучше, чем у уличных мастеров по наклейке плёнок на экраны».

Гуань Цзюнь достал ещё один флакончик с красным веществом, похожим на лак для ногтей, и нанёс следующий слой.

Юй Минсюй:

— А это что?

Гуань Цзюнь:

— Лак для ногтей.

Когда все пять пальцев одной руки были готовы, Гуань Цзюнь сел с другой стороны, чтобы обработать вторую руку, и с хихиканьем сказал:

— На каждую руку по одному. Если одну руку отрубят, будет запасная.

Юй Минсюй лениво приподняла на него глаза:

— Спасибо, конечно.

Она всё время наблюдала за работой Гуань Цзюня и лишь спустя некоторое время осознала, что вторую её руку всё это время держал Инь Фэн. Она обернулась и увидела, что Инь Фэн играет с её рукой, как с какой-то игрушкой, перебирая и поглаживая пальцы. Взгляд его был немного ленивым и в то же время сосредоточенным.

Юй Минсюй выдернула руку.

Он усмехнулся, не рассердившись, с видом человека, который уже вдоволь наигрался.

Когда маникюр был готов, Юй Минсюй, зная, что это полезная штука, кивнула Гуань Цзюню:

— Спасибо.

Тот хихикнул и сказал Инь Фэну:

— Пусть пока не двигает ими резко, пока чипы как следует не приклеятся. Помоги ей подуть на них, высохнут быстрее. Но только не бери в рот. — Сказав это, он ушёл, закрыв за собой дверь.

Остались только Юй Минсюй и Инь Фэн, глядящие друг на друга.

Юй Минсюй отвернулась, подняла руки и подула на ногти. Внезапно и он наклонился и несколько раз осторожно подул. Юй Минсюй отстранялась, не позволяя, а он упорно родолжал за ней тянуться. Немного подурачившись, он рассмеялся. Юй Минсюй нарочно сдерживала улыбку, как вдруг он наклонился и чмокнул её в слегка поджатые губы.

Ногти Юй Минсюй задели его одежду, и она тут же вскрикнула:

— Отойди! Мои ногти!

Он сказал:

— Быстро подними руки вверх.

Юй Минсюй машинально развела руки в стороны. Инь Фэн рассмеялся, обхватил её за талию и без всяких препятствий прильнул к её губам.

**Глава 228**

На следующее утро, когда небо ещё было непроглядно чёрным, Юй Минсюй уже поднялась. Из главной спальни Ло Юя тоже доносился звук льющейся воды.

Она привела себя в порядок, взглянула на лак на своих ногтях — обычно она такое не наносила. Подумав, она достала косметичку, нанесла лёгкий макияж и надела цепочку, которую дал Ло Юй.

Цепочку уже проверили — это было обычное украшение, без каких-либо проблем.

Теперь лак на ногтях уже не так бросался в глаза.

Юй Минсюй вышла из ванной как раз в тот момент, когда Ло Юй выносил свою дорожную сумку. Увидев её, он на мгновение замер. Его взгляд остановился на цепочке у неё на шее, и он многозначительно улыбнулся.

За этот год Юй Минсюй насмотрелась на людей с психическими отклонениями, и по одной лишь улыбке Ло Юя она уловила извращённый смысл — по-видимому, с его точки зрения, надеть это украшение означало поставить его клеймо.

Это ничем не отличалось от того, как прошлым вечером Инь Фэн внезапно дёрнул ворот её одежды и с силой присосался к её плечу. Хотя потом она схватила его за шею и отшвырнула в сторону.

Все они слишком много о себе мнят.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Ло Юй пошёл открывать. Пришли несколько подручных забрать их. Ло Юй передал им свою сумку, а Юй Минсюй вернулась в спальню за своим багажом. Ло Юй последовал за ней.

— Не бери, — сказал Ло Юй. — Возьми только сменную одежду, положи в мой мешок. Всё остальное, даже если возьмёшь, они обыщут. Подумай хорошенько.

Рука Юй Минсюй замерла. Следящие устройства и жучки, установленные полицией, почти все были в багаже.

Рискнуть?

Она вдруг вспомнила, как в тот день за обедом Ло Юй с первого взгляда заметил неладное с её часами. Неизвестно почему, но у Юй Минсюй возникло предчувствие: если она попытается пронести что-то с собой, её наверняка раскроют. И тогда эта поездка не состоится.

Спустя мгновение она уже приняла решение и достала только сменную одежду. Ло Юй взял её, тщательно перетряхнул и забрал.

На машине они отправились к условленному месту сбора. Оно находилось недалеко от въезда на скоростное шоссе. Юй Минсюй знала, что они хотят ввести полицию в заблуждение: сначала обязательно покажутся на виду, демонстративно поедут по шоссе, а по пути, наверняка, уже спланировали смену маршрута.

На пустыре у дороги уже было припарковано несколько машин. Ещё не рассвело и вокруг царил сумрачно-синий полумрак. Несколько человек стояли, прислонившись к машинам, и курили. Юй Минсюй узнала Хуан Луна и Го Фэйжуна. Однако отца и сына Синов она не увидела. Если бы они тоже приняли участие в поездке, полиция была бы только рада. Жаль, что в последние годы они действовали очень осторожно.

Ло Юй сказал:

— Сиди здесь и не двигайся.

Юй Минсюй так и осталась в машине.

Ло Юй вышел и направился к ним. Хуан Лун взглянул на него, затем на машину позади, и его лицо изменилось:

— Зачем ты её привёл?

Брови Го Фэйжуна тоже сдвинулись.

Ло Юй сказал:

— Она ничего не знает, важные дела я буду обсуждать без неё. Она уже безоговорочно моя — не волнуйтесь.

Хуан Лун усмехнулся и понизил голос:

— Притащил с собой полицейскую? Ты с ума сошёл? Немедленно отправь её ко всем чертям!

Ло Юй ни капли не смутился и прикурил сигарету:

— Кто здесь главный в этой поездке? Я помню, босс сказал, что я, и вы оба должны подчиняться моим распоряжениям. Кого брать, а кого нет — решаю я.

Хуан Лун был вне себя от злости и холодно произнёс:

— Не верю, что босс позволит тебе это. Чёрт возьми, не подводи братьев из-за этой полицейской тёлки! — С этими словами он достал телефон и позвонил Син Цзифу.

Ло Юй неторопливо курил, позволяя ему звонить.

Хуан Лун поговорил с Син Цзифу, а затем протянул телефон Ло Юю, злорадно усмехаясь:

— Босс хочет поговорить.

Ло Юй взял трубку и отошёл в сторону:

— Босс.

— Отправь её обратно, — голос Син Цзифу был низким, без особых эмоций.

Ло Юй сказал:

— Я хочу взять её с собой. Я знаю меру. — Он поднял взгляд на серое, затянутое небо. — Босс, это вы сказали: либо стать выше, чем она, либо сжать её крылья, чтобы она не улетела. Я использовал её, чтобы передать полиции информацию о нашем западном маршруте. Всё под моим контролем, она не испортит наше дело. Позже она ещё пригодится. После этой поездки я сделаю так, чтобы ей некуда было возвращаться, чтобы она не смогла улететь.

На той стороне провода Син Цзифу молчал довольно долго, а затем сказал:

— Ло Юй, ты на самом деле уже давно знал, кто она, верно?

Ло Юй замер на несколько секунд, но ответил:

— Сначала не знал. Мы с ней раньше какое-то время встречались. Я проверял её прошлое и знал, что её отец неизвестен, а мать в своё время расследовала дело нашей группы «Кайян». Тогда у меня и появились подозрения. Позже, проведя с ней больше времени, я заметил, что её характер и внешность очень похожи на ваши. Когда вы впервые встретились и стояли рядом, всё стало ясно.

Син Цзифу:

— Тогда тебе тем более не стоит брать её с собой.

Ло Юй:

— Босс, вы когда-нибудь задумывались, что полиция расследует нашу деятельность, и когда-нибудь докопается до сути. Как только её личность раскроется, разве полиция её потерпит? Тогда ей некуда будет идти, она окончательно порвёт с вами и будет вас ненавидеть. Сейчас я сделаю это за вас. Я найду способ втянуть её в наш бизнес, чтобы она не смогла выйти из него. Она ваша дочь, и по праву должна быть на вашей стороне. Босс, позвольте мне попробовать. Я действительно очень её люблю и никак не могу отпустить. Если я провалю это дело, просто пристрелите меня. В любом случае, я её не отпущу.

Последние фразы прозвучали довольно дерзко, но неожиданно после краткого молчания Син Цзифу, наоборот, рассмеялся:

— Если бы я в своё время был таким же безжалостным, как ты, её бы растили рядом со мной с детства, а не так, что она выросла без отца и матери. Ладно, я даю тебе этот шанс. Если что-то пойдёт не так, я заберу твою жизнь. Передай телефон А Луну.

Ло Юй бросил телефон Хуан Луну, затем повернулся и посмотрел на Юй Минсюй в машине. Она тоже внимательно смотрела на него. Ло Юй усмехнулся, в конце концов почувствовав некоторое торжество, и беззвучно проговорил одними губами: «Ты моя».

Юй Минсюй поняла и холодно отвернулась.

Позже, как и предсказывал Ло Юй, багаж каждого человека тщательно обыскали, даже заставляли снимать куртки, обувь и носки. У этих преступников были деньги, мозги, и они действовали организованно. С собой у них были ручные детекторы, и каждая вещь на каждом человеке была тщательно ощупана и проверена. Телефон Юй Минсюй тоже забрали. Телефоны остались только у Ло Юя, Хуан Луна и нескольких других главарей.

Колонна наконец тронулась в путь. Юй Минсюй по-прежнему ехала в одной машине с Ло Юем, а впереди сидели два его доверенных подручных. Она закинула ногу на ногу, руки лежали на коленях, а ногти слегка поблёскивали.

В конце концов, это были очень маленькие чипы, обладающие только функцией слежения. В это время Инь Фэн со своими людьми, а также Цзин Пин со своей командой, находились в колонне машин в нескольких километрах позади, следуя на расстоянии. О ногтях Инь Фэн заранее предупредил Сюй Мэншаня, поэтому сейчас на мониторах в нескольких машинах отображался маршрут передвижения Юй Минсюй. Пока всё выглядело нормально.

Все встали слишком рано, и Ло Юй не стал докучать Юй Минсюй, прикрыл глаза и задремал. Юй Минсюй боялась засыпать слишком крепко, и тоже дремала, восстанавливая силы.

Через два часа пути они достигли окраин провинции Хунань. Там колонна свернула со скоростного шоссе и въехала в небольшой городок. Уже совсем рассвело, и в городе было полно людей и машин. Колонна двигалась очень медленно. Юй Минсюй давно проснулась, её лицо выглядело вялым, но на самом деле её сознание было предельно сконцентрировано, и она внимательно следила за всем вокруг.

**Глава 229**

Когда колонна добралась до многолюдного рынка, где машины буквально ползли сантиметр за сантиметром, Ло Юй вдруг сказал:

— Выходим, — и распахнул дверь.

Юй Минсюй вышла. Он подошёл, обнял её за плечи и повёл в сторону соседней авторемонтной мастерской. Краем глаза Юй Минсюй заметила, как Хуан Лун, Го Фэйжун и несколько подручных пробирались сквозь толпу, приближаясь к ним.

Группа незнакомцев села в их машины, и те продолжили движение вперёд. Если не присматриваться, было невозможно заметить, что в машинах уже сменились люди.

Даже Юй Минсюй не могла не восхититься их оперативностью и продуманностью плана. Она понимала, что именно здесь и произойдёт тайная смена маршрута.

Группа людей рассеялась и совершенно неприметно вошла в авторемонтную мастерскую. Пройдя через помещение, они оказались сзади, где уже ждало несколько внедорожников и дополнительная группа людей. Ло Юй взял Юй Минсюй за руку, и они сели в одну из машин.

Юй Минсюй сделала вид, что слегка встревожена, и спросила:

— Что это значит?

Ло Юй ответил:

— С теми машинами возникли кое-какие проблемы. Пересаживаемся на эти, у них проходимость лучше. — Он усмехнулся, глядя на неё. — Если хочешь спать, поспи ещё немного. В дороге я за всё отвечаю.

На лице Юй Минсюй промелькнула некоторая скованность, она промолчала. Ло Юй остался этим доволен, прикурил сигарету и тихо усмехнулся.

— А куда мы едем? — спросила Юй Минсюй.

Ло Юй небрежно ответил:

— В Бицзе. — Он дёрнул за шнур, и перед ними опустилась чёрная шторка, отделив передние сиденья от задних. Затем он нажал кнопку, и на задних боковых окнах тоже опустились шторки, так что Юй Минсюй полностью лишилась обзора.

Юй Минсюй, конечно, знала, что они определённо не поедут в Бицзе, но всё же спросила:

— Что ты делаешь?

Ло Юй ответил:

— В темноте лучше спится. Не отвлекай меня. Иначе мне придётся заняться тобой.

Юй Минсюй закусила губу и в конце концов умолкла. С того момента, как они вступили на этот путь, скрытая в нём жестокость словно начала понемногу проявляться.

Ло Юй ненадолго прикрыл глаза, откинувшись на сиденье, затем открыл их и посмотрел на женщину рядом. Её лицо слегка побледнело, — очевидно, она уже что-то почувствовала. Поняла, что их план совсем не тот, о котором она разузнала. Ло Юй чуть не рассмеялся вслух — ему очень нравилось видеть её в таком состоянии.

Как говорил Син Цзифу — наблюдать, как ломаются её крылья.

Если бы она могла остаться рядом с ним и больше никогда не улететь, как же это было бы прекрасно.

Юй Минсюй быстро успокоилась и мысленно пыталась запомнить маршрут движения машины. Однако, казалось, они ехали по множеству извилистых дорог, и она была вынуждена отказаться от этой затеи.

Действительно, как она и чувствовала, колонна долго двигалась по уездным, сельским и даже просёлочным дорогам, всё дальше уходя от маршрута видимой колонны. Наконец, через два часа они выехали на другое скоростное шоссе, направляясь прямо на юго-восток Гуйчжоу.

Юй Минсюй тоже почувствовала, что они на шоссе. Она взглянула на Ло Юя, протянула руку, приподняла шторку и поняла, где они находятся. Ло Юй заметил её движение, но не стал препятствовать, с удовлетворением наблюдая, как изменилось её лицо.

Внезапно мужчина придвинулся к ней и прошептал на ухо:

— Минсюй, тебе не сбежать.

Юй Минсюй оттолкнула его. Её лицо несколько раз меняло выражение, но в итоге она успокоилась, словно приняв какое-то решение. Ло Юю не нравилось видеть её такой — как будто она борец за справедливость, всегда стоящая выше других. Сменив тактику, он, полуугрожающе-полусоблазнительно, сказал:

— Разве ты не хотела увидеть нашу сделку? Веди себя хорошо, и я покажу тебе всё, а?

Юй Минсюй помолчала мгновение, а затем вдруг усмехнулась; в глазах мелькнул холодный блеск:

— Ладно.

Ло Юй расхохотался:

— Юй Минсюй, вот и до тебя дошло. Теперь я решаю, жить тебе или умереть. Те полицейские нас не догонят, — мы уже будем неизвестно где. На оставшемся пути ты будешь делать всё, что я скажу, и не пытайся сопротивляться. Поняла?

Юй Минсюй, казалось, уже догадалась о его злонамеренных планах и методах подставить её. Она стиснула зубы и не проронила ни слова.

Ло Юй мрачно смотрел на неё:

— А теперь помассируй мне ноги, разомни немного. Сделай так, чтобы мне было приятно.

Юй Минсюй не могла поверить своим ушам, но он уже сбросил кожаные туфли, закинул одну ногу и положил ей на бёдра, — отвратительно до крайности.

Ло Юй:

— Не хочешь ноги массировать — тогда займёмся чем-нибудь другим.

Юй Минсюй резко схватила его голень и изо всех сил сжала. Его лицо исказилось, но он издал довольный стон, голос прозвучал даже как-то странно. Юй Минсюй стало противно до тошноты.

Он приказал:

— Продолжай. Посмотрим, как ты ещё будешь важничать. Перед кем ты тут строишь из себя крутую? — С этими словами он пошевелил ногой, наступил на её бедро и намеренно несколько раз потёрся.

По всей коже Юй Минсюй пробежали мурашки от омерзения. Она схватила его ногу, не позволяя ему получить дальнейшее преимущество, и с каменным лицом принялась её массировать.

В уголках губ Ло Юя застыла зловещая усмешка, взгляд был тёмным и глубоким.

Так, поиздевавшись некоторое время, он убрал ногу и надел обувь. Юй Минсюй оставалась бесстрастной. А он сказал:

— Юй Минсюй, я просто пошутил. Мы ведь только начали.

Юй Минсюй ничего не ответила.

Наконец они достигли внутренних районов юго-востока Гуйчжоу и свернули с шоссе. Здесь было много гор и опасных дорог, во многих местах не было скоростных трасс. Теперь машин на дороге стало совсем мало.

Они всё глубже заезжали в горы. По обеим сторонам дороги становилось всё меньше сельских домов, изредка проезжали машины, деревенские дети глазели с обочины.

Юй Минсюй была во второй машине, впереди них шла ещё одна — головная.

В этот момент колонна подъехала к краю сельскохозяйственных угодий: вдали виднелся один-единственный дом, рядом была припаркована легковая машина, а у дороги — большой грузовик.

Колонна проехала мимо.

И в этот момент.

Грузовик внезапно завёлся и рванул с обочины прямо на них, с явным намерением протаранить. Ведущая машина даже не успела уклониться, её сразу сбросило с дороги вниз по склону. Она несколько раз перевернулась и наконец замерла; никто изнутри не выбрался.

Несколько машин позади спешно пытались увернуться. Юй Минсюй по инерции резко бросило вперёд, но, к счастью, она была пристёгнута ремнём безопасности. С Ло Юем произошло то же самое. Их машина резко затормозила на обочине, половина капота уже свешивалась с дороги. Ло Юй и подручные резко вскинули головы и выхватили оружие. В это время снаружи уже раздались выстрелы.

Юй Минсюй мгновенно расстегнула ремень и наклонилась вперёд, мысли её лихорадочно работали: это не могли быть полицейские, они ни за что не стали бы действовать так рано. Значит, это юньнаньцы решили обмануть и разделаться с ними? Или какие-то другие враги?

Тут она услышала, как из другой машины раздался гневный крик Хуан Луна:

— Это чёртовы сянтаньцы! Чжао Лунь, да чтоб я твоих предков перетрахал! — Видимо, он узнал кого-то среди нападавших.

Ло Юй приподнялся, выстрелил два раза, схватил Юй Минсюй за руку, притянул к себе и, прижимаясь к двери, выбрался из машины. Юй Минсюй, естественно, понимала, что в машине оставаться нельзя, и последовала за ним. Он повёл её вниз по склону, укрыл в траве, взглянул на неё и приказал:

— Сиди здесь и не двигайся.

Юй Минсюй кивнула. Тогда он сделал знак нескольким также укрывшимся подручным, и те начали выжидать момент для ответного огня.

Юй Минсюй слегка приподняла голову из травы и увидела, что возле грузовика и за сельским домом находилось по меньшей мере с десяток человек, перестреливавшихся с людьми Ло Юя. В мгновение ока трое или четверо нападавших уже упали, с их стороны тоже — один или двое, не считая тех, кто был в сброшенной с дороги машине.

**Глава 230**

Юй Минсюй никак не ожидала, что по пути может произойти такой форс-мажор — столкновение с засадой и перестрелка бандитов. Она не знала, к лучшему это или к худшему для её задания, и могла только наблюдать за развитием событий, одновременно не спуская глаз с Ло Юя. Если они окажутся в невыгодном положении и погибнут, она отберёт у Ло Юя пистолет. В одиночку вырваться и сохранить жизнь ей будет несложно.

Юй Минсюй видела, как Ло Юй однажды выстрелил и убил А Хуа, но не ожидала, что его навыки стрельбы настолько хороши — пять или шесть человек с противоположной стороны были убиты им одним выстрелом каждый. Постепенно их сторона взяла верх. Хуан Лун и Го Фэйжун тоже были отпетыми головорезами; даже когда их подчинённые получали ранения, они не морщились, продолжая плотным огнём теснить противника.

Увидев, что дела плохи, и поняв, что им не добиться успеха, оставшиеся сянтаньцы вскочили в машины и умчались прочь. Глаза Хуан Луна налились кровью от ярости, он уже собирался отдать приказ подчинённым преследовать их, но Ло Юй крикнул:

— Стоять!

Го Фэйжун тоже взял себя в руки и удержал Хуан Луна за плечо:

— Не отвлекайся от главного дела. Позже отчитаемся боссу и сведём с ними счёты.

Хуан Лун мрачно смотрел вперёд: сянтаньцы быстро скрылись из виду. В конце концов он не стал настаивать.

Их план был явно сорван: из тридцати с лишним привезённых людей половина погибла или была ранена. Ло Юй, немного подумав, быстро отдал приказ: разделить людей на несколько групп. Одна группа должна была разобраться с последствиями — нельзя было оставлять трупы просто так на дороге, если полиция их обнаружит, то сделка сорвётся. Хуан Лун был вне себя от ярости из-за этого: подверглись нападению сянтаньцев, так ещё и приходится разгребать чужое дерьмо. Он нанёс множество ударов ножом по трупам противников, чтобы хоть как-то утолить свой гнев.

Остальные посадили раненых братьев в машины. Уже стемнело, можно было найти место для ночлега и отправиться в путь на следующий день. К счастью, с ними изначально был врач, который поспешно принялся обрабатывать раны.

Вскоре они нашли несколько заброшенных старых домов на горе вдали от дороги и поселились там.

Юй Минсюй всё это время оставалась сторонним наблюдателем, не проронив ни слова и не сделав ничего лишнего. В конце концов, она даже больше них надеялась, что сделка состоится и произойдёт задержание на месте.

К тому времени, как всё устроилось и Ло Юй разобрался со всеми делами, было уже больше восьми вечера. Юй Минсюй находилась в одной из комнат, и вскоре увидела, как Ло Юй вошёл, держа в руках две коробки с заваренной лапшой быстрого приготовления.

Юй Минсюй, естественно, не стала ссориться с собственным желудком, взяла одну коробку и принялась есть, опустив голову. Ло Юй сел рядом с ней. На нём ещё были следы крови — чужой. Он тоже быстро доел свою лапшу.

Юй Минсюй ещё не успела убрать коробку, как он уже взял её, и вместе со своей выбросил за дверь. Юй Минсюй смотрела на его спину, не говоря ни слова.

Он, похоже, устал. Вернувшись в комнату, где была только развалившаяся кровать и два табурета, он сел и закурил.

Юй Минсюй сказала:

— Дай мне одну.

Он выбил ей из пачки одну сигарету. Юй Минсюй взяла её в рот, а он уже достал зажигалку, чтобы она смогла прикурить. Юй Минсюй даже не поморщилась, позволила ему это сделать, а затем прислонилась к стене и медленно затянулась.

— Что случилось? — спросила она.

Ло Юй ответил уклончиво:

— У нас давняя вражда с сянтаньцами. Они хотят отжать наш бизнес. Но посмотрим, хватит ли у них способностей.

Юй Минсюй усмехнулась, в голове пронеслись картины сегодняшней перестрелки, где они попрали все законы, и сказала:

— Вам всем давно пора сдохнуть.

Ло Юй, ничуть не рассердившись, усмехнулся:

— Да, нам всем пора сдохнуть.

Оба немного помолчали, а затем Ло Юй предложил:

— Заключим сделку?

Юй Минсюй посмотрела на него.

Он с усмешкой сказал:

— В этой поездке я иду ва-банк. Если выгорит, впредь даже Син Цзифу будет смотреть на меня с уважением. Если нет — придётся, наверное, расплатиться жизнью. Похоже, риск в этой поездке оказался даже выше, чем я ожидал. Если всё провалится, сделай одолжение — забери мой труп. Условие простое: пока мы в пути, если ты будешь послушной, я к тебе не прикоснусь.

В сердце Юй Минсюй снова поднялось странное чувство. Ей всё время казалось, что Ло Юй — человек, которого она до сих пор не может понять. Не может понять ни его целей, ни внезапных пауз, ни его снисходительности к ней.

— А если получится? — спросила она.

Ло Юй расхохотался во весь голос:

— Если получится, всё будет моим, и ты тоже. Что захочу, то и сделаю! О чём тут ещё говорить?

Юй Минсюй:

— Мечтай!

Он протянул руку, чтобы похлопать её по лицу, но она уклонилась. Он не рассердился, лишь добавил:

— Мечта это или нет — скоро узнаешь.

Ло Юй вышел из комнаты. Рядом с местом их ночлега простирались пустоши, нависшие горы были безмолвны, — в этой глуши почти не было огней. С неба начал накрапывать мелкий дождь. Из соседних домов доносились стоны раненых братьев и приглушённые голоса.

Он довольно долго неподвижно стоял, позволяя мелкому дождю бить в лицо, и неожиданно почувствовал странное, особое спокойствие.

Зазвонил телефон.

Он взглянул, и сердце ёкнуло — звонил Син Цзифу.

Это было ненормально.

Эта сделка была слишком важной, поэтому Син Цзифу отправил всех троих. Хотя сам он и не показывался, он тоже прибыл в Гуйчжоу и руководил всем удалённо, просто не участвуя в сделке напрямую.

Не только он, но и Син Яньцзюнь тоже приехал. Все двигались к месту сделки раздельно. Син Цзифу всё же собирался отходить от дел, и хотя он не позволял Син Яньцзюню непосредственно вмешиваться в эти дела, молодой наследник в будущем всё равно станет их новым боссом. Видимо, Син Цзифу хотел, чтобы сын заранее подготовился.

Как только случился инцидент с сянтаньцами, Ло Юй сразу же позвонил Син Цзифу и доложил об этом. Хотя Син Цзифу и был удивлён, он, как они и думали, заявил, что сянтаньцами сведут счёты позже, велел им быть ещё бдительнее и сосредоточиться на сделке.

Во время прошлых сделок Син Цзифу редко связывался с ними по собственной инициативе. Зачем он звонит сейчас?

Ло Юй взял трубку и почтительно произнёс:

— Босс.

В голосе Син Цзифу, что случалось редко, прозвучала тревога:

— Ло Юй, с Яньцзюнем случилась беда. Он тоже столкнулся с сянтаньцами и был ранен. Он сейчас совсем рядом с тобой.

Ло Юй на мгновение остолбенел, затем ответил:

— Я немедленно свяжусь с ним.

Син Цзифу сказал:

— Ты присмотри за Яньцзюнем, а завтра утром отправь его обратно в Хунань. Хм… эти сянтаньцы — я добьюсь их смерти.

В последние годы Ло Юй редко видел, как Син Цзифу выходит из себя, и в его сердце поднялась ледяная волна тревоги. Закончив разговор, он немедленно позвал нескольких человек, связался с Син Яньцзюнем и помчался к обочине дороги, чтобы встретить его.

**Глава 231**

Ло Юй со своими людьми прождал у дороги совсем недолго и через какое-то время увидел приближающийся чёрный внедорожник.

Когда машина подъехала совсем близко, водителя Ло Юй не узнал, но человек на пассажирском сиденье заставил его нахмуриться. Он тихо отдал распоряжение подчинённым:

— Берите оружие.

У подчинённых изменились лица. Их руки легли на спрятанные под одеждой пистолеты. Ситуация накалилась до предела.

Машина остановилась в двух-трёх метрах от них. Первым вышел знакомый человек — Ло Юй узнал Чэнь Фэна, помощника Инь Фэна. Этот парень тоже был не из робких: повернувшись к ним спиной и ни капли не нервничая, он помог выбраться из машины ещё одному человеку.

Ло Юй, разглядев вышедшего следом, мгновенно изменился в лице и бросился вперёд:

— Яньцзюнь!

Син Яньцзюнь был весь в крови, на руке у него была повязка, лицо смертельно бледное. Чэнь Фэн, осторожно поддерживая его, кивнул Ло Юю.

Затем из машины вышел Инь Фэн. За рулём был Туя, лицо его было холодным и отстранённым.

Подчинённые Ло Юя поспешили взять на себя заботу о Син Яньцзюне. Ло Юй взглянул на Инь Фэна и тихо спросил у Син Яньцзюня:

— Ранение серьёзное? Что случилось?

Вспоминая пережитое сегодня вечером, Син Яньцзюнь всё ещё содрогался от ужаса. Он ответил:

— Мы столкнулись с парнями из Сянтаня. Те, кто был со мной, все ранены или погибли. Я с двумя людьми сумел выбраться, и как раз тогда мы встретили старшего брата Иня. Он и привёз меня сюда.

Выражение лица Ло Юя ничуть не изменилось, он кивнул:

— Теперь всё в порядке. Босс уже связался со мной. Завтра утром мы отправим тебя обратно в Хунань. С сянтаньцами мы ещё сведём счёты.

Син Яньцзюнь ничего не ответил. Ло Юй приказал подчинённым отвести его в дом отдохнуть. Син Яньцзюнь сделал несколько шагов, а затем обернулся:

— Старший брат Инь, спасибо. Ло Юй, брат Инь ещё несколько дней назад говорил мне, что собирается в Гуйчжоу за вдохновением. То, что мы столкнулись — мне просто повезло. Старший брат, когда вернёмся в Хунань, я угощу тебя обедом. Ло Юй, проводи их вместо меня.

Сказав это, Син Яньцзюнь, пройдя мимо всех, кивнул Инь Фэну.

Инь Фэн лишь усмехнулся:

— Пустяки. Увидимся в Сянчэне.

Когда Син Яньцзюнь удалился достаточно далеко, и Инь Фэн с Чэнь Фэном уже собирались сесть обратно в машину, Ло Юй подал знак, и его подчинённые тут же окружили их вместе с автомобилем.

Инь Фэн неспешно произнёс:

— Ло, ты что, скотина? Так обращаться с человеком, спасшим жизнь вашему наследнику?

Ло Юй холодно усмехнулся:

— Спаситель? По-моему, это был продуманный план!

Ло Юй не знал, что Инь Фэн был членом специальной следственной группы, но кое-какие сведения о его прошлом он всё же выяснил. То, что Инь Фэн ранее помогал полиции в расследованиях, Ло Юю было известно. Кроме того, этот человек, и во время потери памяти, и после, был связан с Юй Минсюй. Ло Юй, естественно, не верил в эту чушь про «случайную встречу и спасение» Син Яньцзюня. Он также не считал, что и сам Син Яньцзюнь в это верил — наследник, хоть и был намного наивнее их, не был глуп. Однако, уходя, он всё же дал указание отпустить Инь Фэна. Всё-таки Син Яньцзюнь — человек с чистой душой, слишком мягкосердечный.

Но этот Инь Фэн и вовсе перешёл все границы — посмел выследить их до этого места и открыто появиться здесь. Какой бы ни была цель его визита — служебной или личной, раз он ступил на эту дорогу, Ло Юй не мог его отпустить.

— Взять их! — приказал Ло Юй.

Чэнь Фэн и Туя позади Инь Фэна одновременно изменились в лице. Подручные Ло Юя бросились и схватили их. Они оказали некоторое сопротивление, но силы были неравны, и их быстро скрутили.

На самого Инь Фэна никто не нападал — его убогие навыки в борьбе Ло Юй уже видел. Он сказал с фальшивой улыбкой:

— Учитель Инь, прошу вас! — Раз тот сам полез в ловушку, Ло Юй решил исполнить его желание.

Вскоре троих крепко связали, заклеили рты скотчем и под покровом ночи отвели в одну из комнат жилой постройки, где и заперли.

Поскольку Туя вёл себя крайне жалко, да и выглядел глуповатым, подручные не приняли их всерьёз. Заперев их в комнате, они вышли, оставив у двери только одного охранника.

В этой убогой комнатушке не было даже табуретки. Инь Фэн сел прямо на пол, Чэнь Фэн и Туя устроились рядом. Туя услышал, как человек за дверью что-то ест, повернул запястье, и из его рукава выскользнуло тонкое лезвие.

Этому трюку его научил сам Инь Фэн.

Через некоторое время одна из верёвок на его запястье была перепилена. С его силой, приложив некоторое усилие, он порвал и остальные. Сорвав скотч со своего рта, он сделал это и для двух своих спутников:

— Учитель Инь, что теперь будем делать?

Инь Фэн сказал:

— Оставь как есть. Наши верёвки развязывать не нужно, чтобы потом опять не связывать.

Его указаниям они, естественно, последовали безоговорочно.

Всю дорогу полиция следовала за колонной Ло Юя на почтительном расстоянии. Группа Инь Фэна приблизиться не могла, поэтому держалась сзади и в итоге последовала за Син Яньцзюнем. Когда на того напали, Инь Фэн решил выйти из тени и помочь. Остальные уговаривали его быть осторожнее — если его раскроют, это будет опасно для жизни.

Инь Фэн сказал лишь две фразы:

«Син Яньцзюнь ещё не должен умереть» и «Со мной точно ничего не случится».

И действительно, как и предполагал учитель Инь, после встречи Син Яньцзюня с Ло Юем первый попросил за них, и Ло Юй их не тронул.

Однако…

Чэнь Фэн и Туя переглянулись. Чэнь Фэн сказал:

— Но тогда нам и не нужно было привозить Син Яньцзюня прямо сюда, можно было высадить его поодаль. А теперь мы связаны по рукам и ногам, какой в этом толк?

Инь Фэн ответил:

— Юй Минсюй здесь.

Чэнь Фэн:

— Но ты ведь её даже не видел.

Инь Фэн усмехнулся:

— С её-то характером, станет ли она сидеть смирно в доме? Ло Юй не будет её связывать. Как только он потеряет бдительность, она обязательно выйдет осмотреться, прикинуть силы и расстановку охраны. Вот тогда и увидит меня.

Туя спросил:

— Ну увидит — и что? Ты что, поговорить с ней сможешь? — Он не посмел добавить вслух: «Ло Юй тебя в порошок сотрёт!»

Инь Фэн ответил:

— Говорить не нужно. Она увидит меня и всё поймёт.

Туя и Чэнь Фэн вдруг почувствовали, будто их насильно накормили приторно-сладким «собачьим кормом».

Чтобы не привлекать внимание, Инь Фэн велел Туя снова заклеить ему рот скотчем. В заброшенном доме, естественно, не было особых укрытий. Он повернул голову к окну. Большинство бандитов отдыхали, самого Ло Юя тоже не было видно, снаружи дежурили лишь два-три человека.

Небо было тёмным, вдали горы словно распластались во мраке.

Из дома напротив вышла девушка. Лицо её было спокойным, глаза быстро окинули всё вокруг, ничего не выдавая.

Несколько подручных, увидев её, не обратили внимания и ничего не сказали.

В сердце Инь Фэна внезапно поднялась волна негодования — что, они уже считают её женой босса? Хотя он знал, что она всего лишь играла роль, лицемерила и хитрила, в нём всё равно вспыхнула ярость, как будто на его собственность позарился кто-то другой.

Однако, понаблюдав за ней некоторое время, этот гнев чудесным образом рассеялся.

В последнее время так происходило постоянно.

На склоне за домом горел лишь один тусклый фонарь, свет падал прямо на её лицо. Она всегда умела играть свою роль — потянулась, выражение лица было безразличным, будто небрежным. Словно между делом она обошла всё снаружи, заглядывая в каждое помещение.

Подойдя к одному из домов, она на мгновение замерла, а затем прошла мимо, опустив голову. Инь Фэн догадался, что она увидела Син Яньцзюня.

Подойдя почти вплотную к их комнате, она подняла голову, и их взгляды встретились.

**Глава 232**

Юй Минсюй действительно вышла, чтобы осмотреться. Ей нужно было понять, сколько у них сейчас людей, — получить ясную картину. Увидев раненого Син Яньцзюня, она удивилась. Говорили, что Син Цзифу никогда не допускал собственного сына к подобным делам. Похоже, на этот раз он всё же взял «наследного принца» с собой, и случилось непредвиденное. Она также гадала, не ребята ли из Сянтаня это сделали.

И тут, подняв взгляд, она увидела лицо этого человека.

Юй Минсюй вытаращила глаза.

Казалось, каждый раз Инь Фэн появлялся в самое неожиданное время, в самом неожиданном месте и способом, который она считала совершенно невозможным. Ни логово дракона, ни пещера тигра не могли его остановить. И, что самое невероятное, каждый раз он оставался цел и невредим, без единой царапины.

Увидев её ошеломлённое выражение лица, Инь Фэн вдруг почувствовал удовольствие и усмехнулся.

А Юй Минсюй видела лишь тёмный оконный проём, из которого высунулась голова всегда холодного, надменного и дерзкого мужчины. Рот его был заклеен широкой полоской скотча, волосы и воротник растрёпаны. Но он улыбался ей, и в этот миг в нём было и наивное простодушие Юй Инцзюня, и спокойная уверенность, свойственная ему теперь.

Юй Минсюй отчётливо почувствовала, как её сердце в этот миг бешено заколотилось. Всего одна его улыбка — и по всему её телу пробежала дрожь, словно от электрического разряда.

Они молча смотрели друг на друга некоторое время. Боясь привлечь внимание подручных, Юй Минсюй отвернулась.

Спустя мгновение Инь Фэн увидел, как и она улыбнулась — опустила глаза, уголки губ приподнялись. Он знал, что эта улыбка была для него. И внезапно он почувствовал, как сердце его пропустило удар, а внутри разлилось щемяще-сладкое чувство.

———

Вернувшись в комнату, Юй Минсюй, разумеется, не собиралась спать. Она откинулась на стуле и закрыла глаза, отдыхая.

Дверь скрипнула — вошёл Ло Юй. Выражение его лица было обычным. Он подошёл к кровати и лёг, не раздеваясь.

Оба какое-то время молчали. Юй Минсюй открыла глаза, внимательно наблюдая за ним.

Но он уже закрыл глаза, положив одну руку на лоб, и сказал:

— Спи, Минсюй. Завтра всё разрешится.

Через некоторое время Юй Минсюй тоже закрыла глаза.

Первоначально она лишь дремала, но вдруг в какой-то момент почувствовала очень лёгкий аромат. Её мозг встрепенулся, она хотела открыть глаза, но её веки налились свинцом. Внезапно запах стал сильнее, что-то тяжёлое прижалось к её носу и рту. Она судорожно вздохнула пару раз, голова закружилась, и она потеряла сознание.

———

Инь Фэна разбудила боль в лице: кто-то тянул его за щёку.

Он открыл глаза и в тусклом свете увидел лицо Гуань Цзюня, нацепившего фальшивую улыбочку. Они всё ещё были в том заброшенном сельском доме. Туя и Чэнь Фэн рядом тоже протирали глаза.

Гуань Цзюнь протянул ему чашку с водой:

— Учитель Инь, вас усыпили. Все остальные сбежали. Но если говорить о том, кто кого переплюнет в использовании снотворного, я — их прадедушка!

Инь Фэн поднялся с пола:

— Сколько они уже в пути?

Гуань Цзюнь ответил:

— Полчаса.

— А Сюй?

— Её, конечно, тоже увели. Но странно, что кроме вас, они оставили ещё двоих, их тоже усыпили.

Инь Фэн и остальные прошли в другую комнату и действительно увидели двоих, лежащих на полу без сознания. Не кого-нибудь, а именно тех самых умельцев, что вчера спасли Син Яньцзюня.

Чэнь Фэн спросил:

— Надолго этот препарат выводит из строя?

Гуань Цзюнь ответил:

— Как минимум до завтрашнего вечера.

Чэнь Фэн добавил:

— Сделка сегодня. Если дожидаться того времени, они уже безнадёжно опоздают. — Он взглянул на двоих на полу. Вчера в машине Син Яньцзюнь упоминал, что люди рядом с ним были подобраны лично его отцом. А Ло Юй обещал, что утром отправит Син Яньцзюня в Хунань.

В глазах Чэнь Фэна мелькнула мысль:

— Что Ло Юй хочет этим сказать?

Инь Фэн лишь слегка усмехнулся:

— Интересно.

———

Среди тех, кого увезли, Ло Юй на самом деле усыпил только двоих — Юй Минсюй и Син Яньцзюня. Юй Минсюй он бросил в салон своей машины, а Син Яньцзюня запихнул в багажник. Когда всё было готово, он разбудил Хуан Луна и Го Фэйжуна прямо посреди ночи, сообщив им, что нужно немедленно уезжать.

Хуан Лун спросил:

— Что случилось?

Ло Юй ответил:

— Подозреваю, что парни из Сянтаня слишком громко заявили о себе, и полиция уже взяла нас на прицел. Чем раньше уедем, тем лучше.

С этим было не поспорить.

Го Фэйжун спросил:

— А где «наследный принц»?

Ло Юй усмехнулся:

— Босс беспокоился, так что час назад я отправил его домой с людьми. И правильно — наша поездка всё-таки очень опасная.

Хуан Лун и Го Фэйжун переглянулись, ничего не сказав. Всё-таки это был его родной сын. Как бы Син Цзифу ни доверял им, это дело было слишком опасным, и он не мог допустить, чтобы сын хоть как-то был в это втянут.

Поэтому они даже не стали допытываться. Тут Хуан Лун кое-что вспомнил:

— А те, что вчера привезли Яньцзюня? Разве они не твои враги?

Ло Юй ответил:

— Я их усыпил, проспят до завтрашнего вечера, не стоит обращать внимания.

Хуан Лун посмотрел на него:

— Проще было бы их убить.

Ло Юй усмехнулся:

— А Лун, мы здесь по делам, а не ради убийств. К тому же, у него есть связи. Если убьём, боюсь, полиция будет копать до победного конца. Лишние проблемы нам ни к чему. И он всё-таки спас наследника, и тот велел отпустить его. Если сегодня мы действительно убьём его, то потом, когда наследник примет дела, у него в душе всё равно останется заноза.

Эти слова убедили Хуан Луна и Го Фэйжуна, они больше не спорили. Взяв своих людей, они под покровом ночи сели в машины и уехали.

Поэтому, когда Юй Минсюй снова пришла в себя, день уже был в разгаре. Она обнаружила, что колонна машин едет уже не по шоссе, а углубилась в густой лес, пробираясь по ухабистой дороге. Ло Юй сидел на переднем пассажирском сиденье, в тёмных очках, с безразличным выражением лица.

Она сидела на заднем сиденье с ещё одним человеком — тем самым Син Яньцзюнем. Только руки их обоих были крепко привязаны верёвками к передним сиденьям, так что вырваться было невозможно.

Она холодно сказала:

— Ло Юй, что ты творишь?

Ло Юй оглянулся на неё с улыбкой:

— Проснулась? Мы уже почти приехали.

Она пнула его сиденье ногой, но улыбка Ло Юя стала только шире — он и бровью не повёл. От этой суеты Син Яньцзюнь рядом с ней тоже медленно пришёл в себя. Осознав обстановку в машине, он остолбенел.

Син Яньцзюнь не был глуп. Сердце его медленно уходило в пятки. Он сказал:

— Ло Юй, если ты чего-то хочешь, можешь спокойно обсудить это с моим отцом.

Ло Юй ответил:

— Наследник, ты меня неправильно понял. Дальше будет очень опасно. Я просто хочу, чтобы вы оставались в машине и не бегали вокруг, а-то вдруг пострадаете. Что если вас застрелят? Как я тогда буду объясняться с боссом?

Син Яньцзюнь:

— Ло Юй! Разве ты забыл, как мой отец к тебе относился? Ты действительно хочешь предать его?

Юй Минсюй молчала, внимательно наблюдая за их лицами. Ло Юй через какое-то время ответил:

— Да. Я собираюсь его предать.

После этих слов лицо Син Яньцзюня становилось то бледным, то зеленоватым, — он не смог вымолвить ни слова. Наконец заговорила Юй Минсюй:

— К кому бы ты ни переметнулся, на чьей бы стороне ни был, зачем ты связал его я ещё могу понять. Но зачем связывать меня?

Ло Юй рассмеялся:

— Да, зачем связывать тебя? Юй Минсюй, ты ведь такая умная. Подумай, если я похитил сына Син Цзифу, зачем мне было похищать ещё и тебя? Подумай, почему я так упорно за тобой гонялся? Зачем крутился с тобой перед боссом? Потому что, только заполучив тебя, я мог стать ещё на один шаг ближе к нему и получить эту большую сделку, ха-ха!

**Глава 233**

В голове у Юй Минсюй всё перепуталось. Слова Ло Юя она понимала лишь отчасти. Смутное, очень тревожное чувство поднималось изнутри. Син Яньцзюнь тоже остолбенел, повернулся к ней, и оба замолчали.

Ло Юй поправил солнцезащитные очки и сказал:

— Возлюбленный сын, на которого возлагают большие надежды, и единственная дочь от самой любимой женщины — два козыря в руках. Вашему отцу теперь придётся называть меня папочкой.

Син Яньцзюнь с недоверием посмотрел на Юй Минсюй. Хотя слова Ло Юя были ошеломляющими, в его голове пронеслись разные мысли: неудивительно, что при первой встрече с Юй Минсюй он почувствовал странную близость и симпатию; неудивительно, что отец, обычно не терпящий такого, молчаливо позволил Ло Юю появляться с ней повсюду; неудивительно… что её черты лица — разрез глаз, высокая переносица — так похожи на его и отцовские. Даже холодное, надменное выражение её лица больше напоминало отца, чем его собственное — её невозможно было прочитать.

Син Яньцзюнь потерял дар речи, а лицо Юй Минсюй резко исказилось. Она снова пнула ногой спинку кресла Ло Юя и крикнула:

— Херня!

Но Ло Юй ответил легко и небрежно:

— Я уже отправил ваши образцы ДНК на экспертизу. Ты действительно его родная дочь. В следующий раз покажу тебе результат, чтобы ты окончательно успокоилась.

Глаза Юй Минсюй покраснели. Все эти годы она никогда глубоко не задумывалась об отце. Мысль мелькала, и она холодно отбрасывала её. В глубине души она считала, что тот, скорее всего, был негодяем. Иначе мать не молчала бы о нём. Она считала его мёртвым. Даже если бы он был жив, она никогда не признала бы его.

Но если слова Ло Юя правда, её отец — Син Цзифу! Глава преступной империи. Её мать была полицейской, хорошей полицейской, погибшей при исполнении. Как она могла быть с таким человеком?

Нет, она не могла в это поверить.

У неё не может быть такого отца. Если Син Цзифу действительно её биологический отец, сможет ли она остаться в полиции? Тогда с ней будет покончено!

Мысли метались в её голове, лицо стало смертельно бледным. Но спустя мгновение она уже полностью взяла себя в руки. Она сказала Ло Юю:

— Что бы ты ни говорил, я не поверю. У меня нет отца. Даже если сегодня я умру здесь, я никогда его не признаю. И он не признает меня. Не трать силы понапрасну.

Ло Юй усмехнулся:

— Ты его не знаешь.

— Он признает… — вдруг дрожащим голосом произнёс Син Яньцзюнь. — Он всегда этого хотел, но не мог переступить через себя…

Юй Минсюй холодно взглянула на него:

— Я не имею с тобой ничего общего. Не имела раньше, не буду иметь и впредь. «Наследному принцу» лучше бы подумать о собственном положении. Этот человек предал тебя и, скорее всего, теперь собирается использовать как разменную монету в переговорах с людьми из Юньнаня. Тебе бы лучше молиться, чтобы не попасть к ним в руки.

Сердце Син Яньцзюня похолодело. Он тихо спросил:

— Что же делать?

Юй Минсюй, в общем-то, никогда не питала неприязни к этому «кронпринцу», и спокойно сказала:

— Наблюдать за развитием событий.

Ло Юй усмехнулся:

— Принцесса уже начала заботиться о своём брате? Я прямо тронут.

Юй Минсюй отрезала:

— Заткнись. Ло Юй, ты правда готов бросить меня как разменную монету на переговорах? Не верю.

Ло Юй взглянул на неё. Женщина в такой ситуации, услышав шокирующую правду о своём происхождении, не проявила ни капли паники. Взгляд её был дерзким и вызывающим, и она даже пыталась выбить его из колеи.

Ло Юй сказал:

— Да, не готов. Поэтому будь паинькой и слушайся — не заставляй меня делать трудный выбор.

Юй Минсюй и Син Яньцзюнь замолчали.

В это время они выехали на прогалину в густом лесу. Впереди стояло несколько машин, около двадцати человек уже ждали их.

Сердце Юй Минсюй ёкнуло. Она увидела, что у тех людей смуглая кожа, холодные лица, крепкие тела — с первого взгляда было понятно, что это не мирные граждане.

Она мельком взглянула на свой лак для ногтей, не зная, где сейчас затаились Цзин Пин и остальные. Цзин Пин был в этом деле мастером. Она подняла глаза, оглядела окрестности — вокруг простирались бескрайние лесистые горы, ни малейшего признака засады.

И ещё Инь Фэн.

Вчера она видела только Чэнь Фэна и Туя, остальные не появлялись. Даже если Ло Юй что-то для него подстроил, вряд ли у него получилось. Где сейчас Инь Фэн?

Она успокоила свой ум, отбросив все мысли о Син Цзифу.

Она — полицейская. Её мать тоже была полицейской.

Кем бы ни был Син Цзифу для неё, она верила, что её мать в своё время тоже держалась своих убеждений и прожила жизнь без сожалений и страха.

Сейчас её задача — действовать гибко, помогая своим товарищам схватить этих наркоторговцев. Всё остальное неважно. Чья она дочь — неважно. Жизнь и смерть — неважно. Единственное, что действительно важно, — это долг полицейского.

Ло Юй поднял руку — колонна остановилась.

Юньнаньцы напротив оставались невозмутимыми.

Ло Юй оглянулся и сказал:

— Кронпринц и принцесса, сидите смирно — вам ещё не время выходить на сцену. — Он вышел из машины, а водитель остался, держа пистолет наготове и наблюдая за ними.

Хуан Лун и Го Фэйжун тоже вышли из машин вместе со своими людьми. В этой поездке они все были помощниками Ло Юя.

Ло Юй, элегантно одетый, этакий утончённый мерзавец, с улыбкой пошёл вперёд:

— Брат Хуэй? Я Ло Юй. Наконец-то мы встретились.

Брат Хуэй тоже улыбнулся в ответ:

— Господин Ло — человек видный. Присядем, поговорим?

В лесу лежала большая ровная каменная плита. Юньнаньцы заранее поставили рядом несколько пеньков вместо табуреток. Обе стороны сели.

Водитель спереди, хоть и держал пистолет, время от времени поворачивался, следя за обстановкой снаружи. Юй Минсюй наклонила голову, пальцами схватила шпильку в волосах и вытащила её. Син Яньцзюнь заметил её движение, но не подал виду.

Тем временем переговоры шли довольно гладко — явно в дружелюбной атмосфере. Брат Хуэй поднял руку, несколько его подчинённых подошли с чемоданами. Хуан Лун тоже дал знак своим людям принести деньги. Больше десятка чемоданов аккуратно выставили на траву и открыли — внутри лежали плотно упакованные пачки стодолларовых купюр. Люди с обеих сторон начали проверку.

Тем временем брат Хуэй, Ло Юй, Хуан Лун и Го Фэйжун, хоть и улыбались, но все были настороже.

Проверка завершилась. Пора было обменять деньги на товар.

Юй Минсюй подняла глаза. Вокруг простирался густой тёмный лес, стояла полная тишина. Лишь изредка птица взлетала из чащи, ветер шумел в листве — ни малейшего лишнего звука.

Она знала — время пришло.

«Бах!» — первый выстрел разорвал воздух. Брат Хуэй с недоверием посмотрел вниз, на кровавую дыру, появившуюся у него в животе. Реакция наркоторговцев с обеих сторон была молниеносной — все попадали на землю, выхватывая оружие. А из леса вокруг показались бесчисленные полицейские.

**Глава 234**

В тот же миг, когда прозвучал первый выстрел, Юй Минсюй накинула верёвку на шею водителя. Тот отчаянно сопротивлялся. Застав его врасплох, Юй Минсюй схватила его запястье и резко выкрутила — пистолет выпал из его руки. Затем она со всей силы ударила его головой о дверцу машины, и он потерял сознание. Подняв пистолет, она увидела бледное лицо Син Яньцзюня.

Юй Минсюй одним движением перерезала верёвку, связывавшую его, и сказала:

— Ложись и не двигайся. Жди, пока подойдут полицейские.

Син Яньцзюнь торопливо закивал, глядя, как она распахнула дверь и выпрыгнула из машины.

Снаружи кипел ожесточённый бой.

Половина наркоторговцев уже была выведена из строя, оставшиеся укрылись и открыли ответный огонь. Те, кто участвовал в таких крупных сделках, были отпетыми головорезами, ничуть не уступавшими спецназовцам. На какое-то время ситуация зашла в тупик.

Укрывшись за машиной, Юй Минсюй оценила ситуацию. В лесу полицейские тоже один за другим попадали под огонь противника, и сердце её сжималось от тревоги. Она затаила дыхание и сосредоточилась: её позиция оказалась прямо за спинами наркоторговцев и на близком расстоянии к ним. Она начала прицельно стрелять в них, один выстрел — одна цель.

После нескольких выстрелов они тоже заметили неладное. Несколько стволов развернулись в сторону Юй Минсюй. Она мгновенно отпрянула назад, подумав: «Цзин Пин, я сейчас ударила им в спину, — это момент, когда они растеряны. Если ты упустишь этот шанс, не вини меня».

Но как мог Цзин Пин упустить такой мимолётный шанс?

Несколько наркоторговцев в панике оглянулись, страх читался на их лицах — они решили, что и сзади устроена засада. Огонь на мгновение ослаб. И в этот самый момент из леса выскочили несколько полицейских. Во главе были Цзин Пин и Сюй Мэншань.

Юй Минсюй увидела, что на них была камуфляжная форма, на лицах краска для маскировки, а в руках — штурмовые винтовки. В схватке лицом к лицу побеждает храбрейший. После яростной перестрелки наркоторговцы потеряли ещё половину людей. Осталась лишь горстка зачинщиков. Прежде чем они успели опомниться, Цзин Пин и его люди уже полностью окружили их.

У Цзин Пина было около двадцати человек с оружием, все в бронежилетах. У наркоторговцев оставалось лишь четыре-пять стволов. Стрельба внезапно прекратилась. Если только Ло Юй и его сообщники не хотели погибнуть под градом пуль.

Цзин Пин держал оружие предельно устойчиво. Он прицелился в лоб Ло Юя и рявкнул:

— Полиция! Ни с места! Бросайте оружие!

Лицо Ло Юя стало холодным как лёд. Глаза Хуан Луна налились кровью. Го Фэйжун скрипел зубами от ярости. Позади них оставалось всего два человека. Все остальные, включая юньнаньцев, были ранены — некоторые убиты на месте, большинство лежали на земле, не в силах подняться.

Юй Минсюй тоже поднялась и, держа пистолет наготове, подошла к Цзин Пину.

Ло Юй взглянул на неё, и выражение его лица стало ещё мрачнее.

Юй Минсюй сказала:

— Ло Юй, брось оружие.

Хуан Лун, вне себя от ярости, глядя на Юй Минсюй, заорал:

— Чёрт возьми, это точно эта сука навела полицию! Ло Юй, я убью тебя!

Хуан Лун развернул ствол, намереваясь выстрелить в Ло Юя, но Сюй Мэншань, оказавшийся позади него, схватил его за руку и повалил на землю.

Ло Юй холодно оглянулся на Хуан Луна и отбросил свой пистолет. Лицо Го Фэйжуна окаменело, ему пришлось подчиниться. Двое подручных позади тоже сложили оружие. Цзин Пин кивнул, и несколько полицейских подошли, схватили их всех и заковали в наручники.

Только тогда Цзин Пин опустил автомат и посмотрел на Юй Минсюй. Окинув её взглядом с ног до головы, он улыбнулся:

— Всё в порядке?

Юй Минсюй тоже улыбнулась в ответ:

— Всё хорошо. Со мной всё в порядке.

Цзин Пин быстро снял свой бронежилет и надел его на неё. Юй Минсюй сопротивлялась:

— Не нужно мне, носи сам!

Но Цзин Пин был сильнее и насильно натянул на неё жилет:

— Надевай!

Юй Минсюй ничего не оставалось, как подчиниться. К счастью, перестрелка уже закончилась, наркоторговцы были схвачены, и опасности, казалось, не предвиделось. Цзин Пин вытащил ещё один пистолет и протянул ей.

Сюй Мэншань тоже подошёл к ним. Юй Минсюй ударила его кулаком по плечу, и он усмехнулся. Окружающие полицейские задерживали остальных раненых наркоторговцев. После ожесточённого боя на лицах у всех были и напряжение, и возбуждение. Столько наркотиков, столько грязных денег — они, рискуя собственными жизнями, не позволили всему этому оказаться на улицах.

Юй Минсюй спросила:

— Как обстоят дела у наших?

Цзин Пин ответил:

— В нашей группе всего пятьдесят человек. Половина ранены, но все были в бронежилетах, так что должно быть это неопасные ранения. Всего в операции участвовало двести человек. Но как только вы продвинулись глубже в горы, сигнал пропал. Этот район слишком обширный, нам пришлось разделиться на четыре группы. Я шёл по вашему следу и наткнулся на сделку. Не успел предупредить остальных. Сейчас нам нужно немедленно выбраться и соединиться с другими отрядами, оказать помощь раненым товарищам.

Юй Минсюй кивнула. Эту операцию можно было считать очень успешной. Наркоторговцы выбрали это место для сделки, так что у них наверняка был заготовлен и запасной план. Однако сеть правосудия широка, и лишь такой опытный полицейский по борьбе с наркотиками, как Цзин Пин, мог отыскать место их встречи среди бескрайних гор.

Юй Минсюй подумала об Инь Фэне, но ничего не сказала вслух. Медлить было нельзя — нужно было как можно скорее собираться и отправляться в путь.

Втроём они подошли к чемоданам с деньгами и наркотиками. Сюй Мэншань пробормотал:

— Жаль, Син Цзифу не приехал лично. Схватили бы его на месте, тогда уж никуда бы не сбежал.

Юй Минсюй вздрогнула, но спокойно сказала:

— Его родной сын здесь, трое его подручных участвовали в сделке. Не верю, что он сможет уйти.

Цзин Пин и Сюй Мэншань согласились.

— А где твой учитель Инь? — спросил Сюй Мэншань.

Юй Минсюй остановилась:

— Он не с вами?

Цзин Пин сказал:

— Нет. Со вчерашнего дня он не выходил с нами на связь.

Юй Минсюй повернулась и встретилась взглядом с Цзин Пином. Из-за камуфляжной краски на лице он выглядел жёстче и суровее, чем обычно. На шее блестели мелкие капельки пота, но глаза ярко сияли.

Цзин Пин сказал:

— Не волнуйся. Как только соединимся с основными силами, я сразу пошлю людей…

«Бах».

Голос Цзин Пина внезапно оборвался.

Он всё ещё смотрел на Юй Минсюй, глаза его слегка расширились. Юй Минсюй, стоя чуть спереди и сбоку, отчётливо увидела, как его тело дёрнулось, а в спине появилась кровавая дыра.

В этот миг в голове у Юй Минсюй всё опустело, но тело уже отреагировало — она обхватила его и повалила на землю. Цзин Пин замер лишь на мгновение, на лице появилась гримаса боли, но взгляд оставался упрямым. Он изо всех сил помогал Юй Минсюй и дополз в укрытие за машиной.

Несколько пуль ударились рядом с их ногами. Сюй Мэншань, опомнившись от шока, резко развернулся и открыл ответный огонь в сторону, откуда стреляли, прикрывая их отход.

Выстрелы снова загремели со всех сторон.

Тело Сюй Мэншаня тоже резко дёрнулось, и он упал. Юй Минсюй тут же подтянула его в укрытие. Пуля попала ему в левое бедро. Лицо исказилось от боли, и он потерял способность двигаться.

Ужас охватил Юй Минсюй. Окинув взглядом окрестности, она увидела, что в густом лесу маячили бесчисленные головы. Шквал огня был настолько плотным, что, казалось, лился со всех сторон. Полицейские в центре, хоть и были в бронежилетах, не могли защититься. Один за другим они получали ранения. Один или двое были сражены выстрелами в голову, — они рухнули, и было неизвестно, живы ли они.

**Глава 235**

Глаза Юй Минсюй покраснели. Не раздумывая, она прикрыла собой Цзин Пина и Сюй Мэншаня и открыла ответный огонь, но лес был бескрайним — противник действовал по принципу «богомол ловит цикаду, а сзади его ждёт жёлтая синица», так что отбиться было просто невозможно.

«Бах!» — одна пуля задела её голень, едва не раздробив колено. По телу разлилась жгучая боль. Юй Минсюй одновременно испугалась и запаниковала, она опустилась ниже, уклонившись от атаки.

Позади Цзин Пин тяжело дышал. Юй Минсюй взглянула на него: пуля прошла навылет, и из раны на груди хлестала кровь. Такой несгибаемый мужчина, стиснув зубы, весь покрылся испариной от боли, но не издал ни звука. Он достал спутниковый телефон из кармана и снова набрал номер, докладывая о чрезвычайной ситуации. Но, как он сказал раньше, горный район слишком обширен, и подкрепление вряд ли придёт быстро.

Сердце Юй Минсюй похолодело. Она посмотрела на Сюй Мэншаня: хоть тот и был ранен в бедро и сидел с напряженным лицом, но всё ещё упрямо отстреливался.

Юй Минсюй сделала ещё несколько выстрелов — патроны вот-вот должны были закончиться. Оставшиеся на ногах полицейские, наверное, тоже оказались на грани полного исчерпания боеприпасов. Она снова посмотрела на Ло Юя и увидела, что полицейский рядом с ним уже сражён пулей. Сам Ло Юй, хоть и в наручниках за спиной, стоял прямо, казалось, совершенно не боясь происходящего, в уголках его губ даже играла улыбка.

Юй Минсюй внезапно осенило — эти бандиты, внезапно появившиеся из ниоткуда, связаны с Ло Юем. Чего же он добивается?

Полицейских, всё ещё стоявших на ногах, почти не осталось.

Десятки бандитов высыпали из леса. Точно так же, как десять минут назад полиция окружила Ло Юя и юньнаньских наркоторговцев, теперь эти люди окружили самих полицейских.

Патроны у Юй Минсюй и остальных уже закончились. В этот момент она услышала голос Цзин Пина:

— Юй Минсюй, помоги мне подняться.

Она не поняла его намерения, но всё же помогла ему встать. Сюй Мэншань тоже поднялся. Посреди поляны стоящими на ногах полицейскими оказались лишь они трое. Юй Минсюй огляделась: погибших было, наверное, пять-шесть человек, остальные были ранены. Бандиты один за другим подходили, отбирая у них оружие.

Во главе бандитов стояли двое. Оба — суровые мужчины средних лет. В это время кто-то уже снял наручники с Ло Юя. Он поразминал запястья, усмехнулся, и подошёл к тем двоим. Трое посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались.

Хуан Лун и Го Фэйжун, всё ещё в наручниках, лежали на земле. Увидев это, они остолбенели. Хуан Лун закричал:

— Ло Юй, что происходит?

Ло Юй оглянулся на него, затем кивнул двум мужчинам. Тот из них, что был похудее и смуглее, взмахнул рукой. Тут же несколько человек схватили Хуан Луна и Го Фэйжуна и поволокли к машине. Хуан Лун вдруг всё понял и заорал:

— Ло Юй, твою мать, ты предал босса!

Тут же кто-то со всей силы ударил его кулаком, он застонал и замолчал. Обоих швырнули в машину.

Цзин Пин, Сюй Мэншань и Юй Минсюй всё это время стояли неподвижно.

Тот более худой и смуглый главарь посмотрел на троих полицейских, и взгляд его наконец остановился на Цзин Пине. Он вдруг усмехнулся:

— Так это же товарищ Цзин. Думаю, отчего это в Юньнане тебя давно не видно, оказывается, сбежал в Хунань.

Цзин Пин ответил:

— Лэй Юй, и ты молодец. Притащился в Хунань, устроил тут бардак, ещё и с парнями из Сянтаня сговорился, подставил Син Цзифу. Смелости тебе не занимать.

Тут Юй Минсюй и Сюй Мэншань поняли: этот Лэй Юй был из Юньнаня. А другой мужчина оказался тем самым человеком из Сянтаня, что всё время преследовал их. Судя по ситуации, Ло Юй был с ними в сговоре. И теперь деньги и товар целиком перешли в руки этой группы.

У Юй Минсюй внутри вдруг всё сжалось от тревоги. Ранее полиция считала, что Ло Юй отвлекает их внимание от настоящего места проведения сделки, поэтому всё время следила за ним, выжидая момента для ареста. Но эта третья группа появилась в настолько точно выбранный момент — когда полиция уже закончила бой, расслабилась, а подкрепление ещё не пришло. И тогда они внезапно контратаковали и добились успеха.

Неужели действия полиции, потеря сигнала, обширность горного района и рассредоточение сил — всё это тоже входило в расчёты Ло Юя? Он изначально планировал дать полиции и первой группе наркоторговцев сцепиться и обескровить друг друга, а затем со своими сообщниками выйти на сцену?

По телу Юй Минсюй одна за другой прокатились волны холодного ужаса.

Чем больше она думала, тем больше убеждалась, что всё именно так. Поэтому Ло Юй притворялся, что хочет жить с ней, намеренно вызывал её подозрения, шаг за шагом заманивал, — всё выглядело наполовину правдой, наполовину ложью. Поэтому парни из Сянтаня смогли дважды напасть на них, ослабив их силы, и даже доставили Син Яньцзюня прямо в его руки в качестве заложника. Его замыслы были грандиозны!

Юй Минсюй смотрела на него.

Как раз в этот момент он тоже посмотрел на неё, и в его узких глазах мелькнула дерзкая усмешка.

Но!

В это самое время юньнаньский наркоторговец по имени Лэй Юй внезапно выхватил пистолет и направил его на Цзин Пина. Лицо его исказилось злобой, в глазах пылала ненависть:

— Цзин Пин, вот и ты дожил до этого дня.

Юй Минсюй двинулась, чтобы прикрыть собой Цзин Пина. Сюй Мэншань тоже шагнул вперёд.

Раздался ледяной голос Цзин Пина:

— Вы двое, отойдите.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань не шелохнулись. Казалось, всё тело Юй Минсюй окаменело. Она неотрывно смотрела на Лэй Юя, на тёмное, всё ещё пахнущее гарью дуло пистолета.

Лэй Юй насмешливо протянул:

— Ого, приехал в Хунань, и даже такая красотка тебя прикрывает. Отлично, Цзин Пин. Сначала убью тебя, а потом развлекусь с твоей женщиной. Нет, сначала поиграю с ней у тебя на глазах, а потом прикончу тебя.

Едва он договорил, как чья-то рука легла на его пистолет и отвела его в сторону.

Лэй Юй недовольно посмотрел на Ло Юя. На лице того играла ещё более зловещая улыбка:

— Босс Лэй, раз этот полицейский тебя обидел, как можно просто так его убить? Полицейское подкрепление вот-вот прибудет. Давай сначала заберём его, помучаем не спеша. А что до этой женщины — извини, она не Цзин Пина, а моя. К тому же, у неё особый статус, у неё есть и другое применение.

Он говорил многозначительно. Лэй Юй ещё раз окинул взглядом троих полицейских, опустил пистолет и сказал:

— Ладно. Её я не трону. Но Цзин Пина сначала отдай мне, я его медленно прикончу.

**Глава 236**

Юй Минсюй снова оказалась брошена в ту же машину. Только на этот раз Син Яньцзюня рядом не было — неизвестно, в какую машину его посадили. Её разлучили и с Сюй Мэншанем, и с Цзин Пином.

Цзин Пин попал в руки юньнаньцев.

Одна мысль о том, что он ранен, что его жизнь утекает с каждой секундой, и при этом он оказался в руках наркоторговцев, ненавидящих его лютой ненавистью… Юй Минсюй изо всех сил старалась не думать о том, что с ним сейчас происходит. В памяти всплывало его обычное свежее, чистое лицо, его улыбка. Сердце её будто медленно резали тупым ножом.

И ещё Сюй Мэншань, и другие товарищи. Наркоторговцы не оставят их в живых.

Юй Минсюй закрыла глаза, заставляя себя успокоиться.

В машине сейчас была только она одна. Но на этот раз Ло Юй связал её ещё крепче: не только надел наручники, но и обмотал всё тело верёвками, так что вырваться было невозможно. Окно было открыто, и она слышала голоса снаружи.

Первым заговорил главарь из Сянтаня, приехавший с Лэй Юем, Сунь Юань. Он весело сказал:

— Босс Син, как дела в последнее время? Здоровье в порядке?

Юй Минсюй подняла голову и увидела, что Ло Юй и Сунь Юань стоят, прислонившись к машине. Сунь Юань разговаривал по телефону.

Син Цзифу на том конце провода, должно быть, сказал что-то, и Сунь Юань произнёс:

— О, кстати, несколько твоих братцев повели себя неподобающе и сейчас у меня в руках. Как думаешь, что с ними делать?

Через некоторое время Сунь Юань прищурился, улыбнулся и протянул телефон Ло Юю. Ло Юй, едва взяв трубку, сразу изменил тон, сделав его крайне растерянным и испуганным:

— Бо… босс! Мы попали в ловушку. Люди из Сянтаня забрали и товар, и деньги. Яньцзюнь сегодня настоял, чтобы поехать с нами, и он тоже… — Не договорив, он передал трубку обратно Сунь Юаню.

Сунь Юань сказал:

— Твой сын тоже у нас в руках.

Через мгновение он продолжил:

— Ладно, дам тебе поговорить с твоим наследным принцем. О, кстати, только что узнал — тут не только твой сын, но и дочь. Что же теперь делать? Это ж получается — род прервать! — Сказав это, Сунь Юань взглянул на Юй Минсюй. Затем он с телефоном направился к машинам сзади — видимо, дать поговорить Син Яньцзюню.

Ло Юй облокотился на оконный проём, смотря на неё, и усмехнулся:

— Видишь, и ты стоишь дорого.

Юй Минсюй спросила:

— Что ты задумал?

По лицу Ло Юя скользнула холодная тень:

— Пока твой отец не устранён, как я смогу по-настоящему занять место хозяина Хунаня? Мы заставим его привезти достаточно, чтобы выкупить сына и дочь. — На его лице промелькнула зловещая улыбка.

Тут Юй Минсюй поняла: его ловушка была многослойной. Он не только обвёл полицию вокруг пальца, использовал её как оружие, но и присвоил деньги с товаром, устранил двух самых верных помощников Син Цзифу, а теперь ещё и собирался забрать жизнь самого Син Цзифу.

Юй Минсюй смотрела на бледное, интеллигентное лицо перед собой. Она видела самых жестоких маньяков, видела отпетых головорезов, видела бездушных мясников. Но человек перед ней, играющий с людскими душами, не признающий родственных связей, с непостижимо глубокими замыслами, заставил её почувствовать, что именно он — самый страшный преступник.

Она медленно выдохнула и холодно усмехнулась:

— В тебе действительно нет ни капли человечности. Насколько я вижу, Син Цзифу ничем тебя не обделил, а ты хочешь его смерти!

Но Ло Юй лишь фальшиво улыбался:

— Пожалела своего папочку? Да брось. В конце концов, он отброс — поигрался с твоей матерью, а потом женился на богатой наследнице. О чём тут жалеть? Такой человек недостоин жить.

Юй Минсюй совсем не хотела слушать его россказни о прошлом. Мысли её метались, но голос смягчился:

— Ло Юй, я прошу тебя об одном.

Ло Юй уже давно не слышал от неё такого мягкого тона. Он смотрел на неё, не говоря ни слова.

Юй Минсюй сказала:

— Не позволяй им убить Цзин Пина, прошу тебя.

Ло Юй видел, что в её глазах действительно появилась мольба. В душе у него поднялось непонятное чувство. Он тихо фыркнул:

— Переспи со мной, и я велю им оставить его в покое.

Юй Минсюй помолчала несколько секунд и вдруг рассмеялась:

— Хорошо.

Ло Юй смотрел на неё некоторое время, а затем внезапно громко крикнул:

— Босс Лэй, пока не убивай того полицейского, у него ещё есть важная информация!

Юй Минсюй смотрела прямо перед собой, без всякого выражения на лице.

В это время Сунь Юань, казалось, в прекрасном настроении вернулся назад. Взглянув на них двоих, он просунул телефон в окно и приложил к уху Юй Минсюй.

Та вздрогнула и услышала голос Син Цзифу на том конце провода:

— Минсюй.

Юй Минсюй на мгновение онемела, не в силах вымолвить ни слова.

Син Цзифу:

— Ты там?

Юй Минсюй:

— Ты не приезжай…

Но телефон уже забрал Сунь Юань. Он холодно сказал:

— Слышал? И сын, и дочь пока живы. Хотя через некоторое время — кто знает. Уверен, ты тоже сейчас в Гуйчжоу. Через минуту пришлю тебе координаты. Через два часа встречаемся. Приходи один, принеси то, что я просил, и никого с собой не бери. Если к тому времени я тебя не увижу, то прикончу твоего сына, Ло Юя, Хуан Луна и Го Фэйжуна, а дочь отдам своим ребятам, а потом продам в Таиланд.

Сунь Юань ушёл к другим машинам. Ло Юй открыл дверь и сел рядом с Юй Минсюй. На переднем сиденье разместились двое его подручных. Он обнял её за плечи, наклонился и поцеловал в щёку:

— Детка, самое интересное только начинается.

Колонна машин выехала из леса и, какое-то время проехав по узкой горной дороге, свернула, направляясь ещё глубже в горы.

Юй Минсюй быстро обдумывала ситуацию. До места встречи с Син Цзифу — час езды. Если они успешно доберутся туда, то точно выйдут из полицейского окружения. Точно — её ногти! Ло Юй об этом не знал. Спутниковый телефон Цзин Пина Ло Юй уже давно забрал. Если передатчик сможет подать сигнал, полиция последует за ними.

И ещё Инь Фэн.

Со вчерашнего дня от него не было вестей. Куда же он исчез?

Мысль о нём почему-то вселила в Юй Минсюй некоторую уверенность.

Впереди снова простиралась горная местность: внедорожники преодолевали хребты по бездорожью. Скорее всего, её передатчик снова не работал. Но она подумала: разве Инь Фэн не всегда странным образом появлялся в нужном месте и в нужное время? Ты считаешь ситуацию безвыходной, а он упрямо прокладывает собственный путь и приходит к тебе.

А в этот раз… он придёт?

Ло Юй рядом с ней отдыхал, закрыв глаза, но рукой всё время обнимал её, прижавшись головой к её макушке, не позволяя себе ничего более откровенного. Юй Минсюй чувствовала запах крови и пороха, исходящий от него, и её охватывало отвращение. Как может существовать такой жестокий, хладнокровный и коварный преступник? Юй Минсюй почти могла представить себе, что будет, если на этот раз его план действительно удастся. Если он убьёт Син Цзифу и уйдёт от полицейской погони, то этот человек непременно станет новым правителем подпольного мира в центральном Китае.

Имеет ли он отношение к организации «Карателей»? Дойдя до этого момента, Юй Минсюй решила, что нет. Он — законченный преступник. И тут её снова осенила мысль: значит, все те намёки, оставленные ранее организацией «Карателей» и указывавшие на Ло Юя, возможно, были нужны, чтобы привлечь к нему внимание полиции.

Может, он и есть цель охоты «Карателей»?

**Глава 237**

Наконец, прибыли.

Колонна остановилась на тёмно-зелёном склоне холма. Ло Юй, схватив Юй Минсюй, вытащил её из машины. Та окинула взглядом окрестности и сразу поняла: это место Ло Юй определённо запланировал заранее. Они находились среди гор, на склоне самой высокой из них. Обычные машины уже не могли подняться сюда, только несколько мощных внедорожников смогли вскарабкаться. Внедорожники были нагружены деньгами и товаром. Бандиты уже вылезли из машин и, подталкивая заложников, пешком поднимались выше в гору.

Первым Юй Минсюй увидела Сюй Мэншаня. Его простреленное бедро было кое-как перевязано — видимо, чтобы он не умер слишком быстро. Но перевязка была сделана крайне небрежно, кровь уже пропитала бинты. Лицо Сюй Мэншаня было смертельно бледным. Увидев издали Юй Минсюй, он кивнул.

Юй Минсюй успокоилась.

Затем из машин вытолкнули Син Яньцзюня с землистым лицом, но, похоже, не раненого. И ещё Хуан Луна с Го Фэйжуном — они оба, с синяками и ссадинами, шли сгорбившись, видимо, их уже успели избить.

Сердце Юй Минсюй сжалось — Цзин Пина всё ещё не было видно.

В этот момент дверь одной из машин распахнулась, и оттуда пинком вышвырнули человека. Он упал на землю и не двигался. Юй Минсюй остолбенела. Вся его плоть была изуродована, он был почти раздет, только в нижнем белье. За такое короткое время его тело покрылось бесчисленными ранами — порезами, ожогами, колотыми ранениями. Грудь также была грубо перевязана бинтами — очевидно, чтобы он умирал медленнее.

Он лежал с закрытыми глазами, явно без сознания. Только, должно быть, от невыносимой боли его тело всё ещё непроизвольно подёргивалось.

Слёзы тут же хлынули из глаз Юй Минсюй. Она хотела броситься к нему, но Ло Юй оттащил её назад. Он холодно сказал:

— Сразу не умрёт. У них много способов мучить полицейских, могут продержать его три дня и три ночи и не дать умереть.

Юй Минсюй изо всех сил сдерживала слёзы. Слова Ло Юя были жестоки, но она их услышала и приняла. Три дня и три ночи. Если удастся продержаться достаточно долго, полиция подойдёт, и Цзин Пин будет спасён.

— Не дай ему умереть, — сказала Юй Минсюй. — Иначе я до конца жизни не оставлю вас в покое. Даже ценой собственной жизни выслежу вас и добьюсь расстрела!

Ло Юй, однако, не рассердился. Он тихо спросил:

— Он так тебе дорог? А Инь Фэн?

Юй Минсюй выкрикнула:

— Он мой товарищ по оружию! Мой брат!

Ло Юй никогда не видел её плачущей, но сейчас смотрел, как прозрачные слезы катились из её глаз. Женщина подняла голову, неотрывно глядя на него. Упрямое, несгибаемое лицо и хрупкость слёз — всё это было поразительно красивым.

Ло Юй помолчал несколько секунд и ответил:

— Ладно, я обещаю: пока что не дам ему умереть.

Юй Минсюй вздрогнула, снова посмотрела на Цзин Пина — и тут же отвела взгляд, не в силах больше смотреть на него. Её сердце разрывалось от боли.

Сюй Мэншань, увидев это, тоже пришёл в ярость. Он крикнул:

— Брат Цзин! — и попытался броситься вперёд, но двое бандитов прижали его, нанеся несколько ударов. Он согнулся пополам, и его снова повалили на землю.

Юй Минсюй больше не плакала, лишь глаза были красными. Проходя вслед за Ло Юем мимо лежащего без сознания Цзин Пина, она подняла голову, не глядя на него. Затем услышала, как его подняли с земли и поволокли на вершину горы. Юй Минсюй смотрела вдаль: горы безмолвствовали, густые леса зеленели, стелился туман. Несколько полицейских, возможно, шли по дороге к смерти. Пусть же зелёные горы станут могилой для верных сынов отечества. Пусть ни один полицейский не умрёт напрасно. Всё новые и новые полицейские будут вступать на этот путь, отправляя демонов тьмы за решётку.

Её сердце внезапно стало необычайно спокойным, словно это была самая обычная служебная задача. Она отбросила все посторонние мысли и эмоции и начала наблюдать за окружающей обстановкой.

Они достигли почти самой вершины.

Надо признать, Ло Юй выбрал место исключительно удачно. Вероятно, её передатчик на этой пустынной вершине не будет ловить сигнал. Здесь была самая высокая точка, со всех сторон крутые склоны. То есть, если кто-то попытается приблизиться, или если Син Цзифу приведёт с собой людей — всё будет как на ладони.

До назначенного времени оставалось 40 минут. Внизу пока никого не было видно. Весь горный хребет был безмолвен, лишь было слышно, как шумел ветер.

Всего с ними было около двадцати человек. Часть была расставлена по периметру для охраны, другая сторожила заложников. Юй Минсюй оставили в одиночестве, крепко связанную; рядом с ней стояли двое людей Ло Юя.

Остальных — Цзин Пина, Сюй Мэншаня, Син Яньцзюня, Хуан Луна и Го Фэйжуна — сбросили в кучу на землю, несколько стволов были направлены на их головы.

Ло Юй, Лэй Юй и Сунь Юань стояли вместе, что-то обсуждали и улыбались друг-другу. Затем Лэй Юй подошёл, зажав сигарету между пальцев. Увидев, как он направляется к заложникам, сердце Юй Минсюй сжалось.

Цзин Пин всё ещё был без сознания и лежал лицом вниз. Сюй Мэншань, увидев это, подполз, чтобы прикрыть его собой. Бандит рядом пнул его ногой, а затем наступил на его на рану на бедре. Сюй Мэншань вскрикнул от боли и больше не мог пошевелиться.

Лэй Юй присел на корточки перед Цзин Пином, разглядывая своего заклятого врага.

Никто не знал, о чём думал этот наркобарон из Юньнани, и никто не знал, насколько сильный страх вселял в него этот полицейский по борьбе с наркотиками. Выражение лица Лэй Юя было торжествующим, глаза полны ненависти. Он встал и наступил ногой на рану на груди Цзин Пина. Тот выплюнул кровь и открыл глаза.

На его лице почти не было эмоций. Распухшие до неузнаваемости глаза смотрели на Лэй Юя без тени страха.

Лэй Юй взбесился от этого выражения лица, схватил Цзин Пина за голову и несколько раз с силой ударил о землю, выкрикивая ругательства:

— Сдохни! Цзин Пин, а ты ведь был таким крутым! Столько наркоторговцев в Юньнани тебя боялись! Говорили, что ты «ядовитая змея», ха-ха, такой нежный, белокожий полицейский, а его называют ядовитой змеёй! Сколько моих братьев ты пересажал, а? Ну вот, и у тебя тоже настал такой день. Я отрежу тебе голову и увезу с собой в Юньнань, чтобы все видели. Боишься? Ха-ха-ха!

Цзин Пин поднял голову. Казалось, у него не осталось ни капли сил. Затем он плюнул кровью прямо в лицо Лэй Юя.

Лэй Юй громко рассмеялся, отшвырнул его, кивнул стоящим рядом подручным, и те снова принялись избивать его.

Лэй Юй сказал:

— Поиграли уже достаточно. Брат Ло, я и так оказал тебе достаточно почтения. Этот полицейский слишком опасен. Если не убить его сразу, мне будет не по себе. Нож. — Подручный протянул ему нож.

Юй Минсюй видела, что Цзин Пин уже почти не дышал, и её сердце сжалось так, словно его сдавили тисками. Его всё ещё избивали, но он, словно почувствовав что-то, поднял голову и посмотрел в её сторону.

Юй Минсюй залилась слезами, но молчала.

А Цзин Пин слабо улыбнулся. Его лицо уже почти невозможно было узнать. Но она всё же разглядела его спокойную, мягкую улыбку.

Юй Минсюй испытала острую боль в сердце и резко подняла голову:

— Ло Юй!

Ло Юй взглянул на неё, лицо его оставалось бесстрастным. Он подошёл к Лэй Юю:

— Босс Лэй, сделай мне одолжение. Этого человека, конечно, нужно убить — я и сам не хочу его оставлять в живых, он посягал на мою женщину! Но перед тем, как он умрёт, позволь мне подарить ему ещё один большой подарок, хорошо?

Лэй Юй был недоволен:

— Какой ещё?

Ло Юй указал на Юй Минсюй:

— До встречи ещё есть время, братьям скучно. Давай устроим развлечение. Я хочу трахнуть её прямо на глазах у Цзин Пина.

**Глава 238**

Лэй Юй остолбенел, а затем рассмеялся. Конечно, он знал, что Юй Минсюй — драгоценная дочь Син Цзифу. Но разве это не делает всё ещё интереснее?

— Ладно, признаю, вы, хунаньцы, действительно умеете развлекаться. — Лэй Юй опустил нож.

Их разговор слышали все вокруг. Ло Юй развернулся и направился к Юй Минсюй, в уголках его губ играла насмешливая улыбка. Тело Юй Минсюй похолодело и одеревенело, словно у марионетки. Она смотрела, как он шаг за шагом приближается. Краем глаза она видела своих товарищей позади него, балансировавших на грани жизни и смерти.

Цзин Пин, которого до этого пинали ногами на земле, вдруг упёрся руками и сумел немного приподняться. Внезапно он закричал:

— Нет! — Голос был хриплым, надорванным, будто вырвался из самой глубины лёгких. Бандиты рядом вздрогнули от неожиданности — не думали, что человек в таком состоянии ещё может быть на что-то способен. Кто-то тут же наступил ногой ему на спину, пригвоздив к земле. Другой со всей силы ударил его локтем, так что тот снова рухнул на землю. Но он, неизвестно откуда взяв силы, всё ещё отчаянно сопротивлялся, вытянув шею и глядя в сторону Юй Минсюй.

Увидев это, Юй Минсюй почувствовала, будто всё её тело пронзает ледяной горный ветер. Она закричала:

— Цзин Пин, не двигайся!

Бандиты рядом разразились хохотом.

Ло Юй уже подошёл к ней, усмехнулся и одним движением подхватил её на руки.

Неподалёку один человек внезапно вырвался из рук бандитов и бросился бежать в сторону Юй Минсюй. Но, не добежав и половины пути, его перехватили и прижали к земле, вдавив лицом в грязь. Сюй Мэншань, с налитыми кровью глазами, проклинал:

— Ло Юй, ты вообще человек? Только посмей тронуть её! Тронешь — и я даже после смерти не оставлю тебя в покое!

Ло Юй, держа на руках Юй Минсюй, повернулся; на его лице играла похабная улыбка:

— Я и так не человек. Пока не убивайте этого полицейского, пусть и он посмотрит, послушает, как я буду трахать её.

Окружающие бандиты разразились диким хохотом. Лэй Юй и Сунь Юань тоже наблюдали с интересом. В их глазах Ло Юй выглядел особенно дерзким — перед таким важным делом он ещё и решил поиграть с дочерью Син Цзифу. Это было и безумно, и подло. Сотрудничество именно с таким человеком действительно позволит расширить наркобизнес. А с консервативным, трусливым стариком вроде Син Цзифу им уже давно не по пути.

Хуан Лун и Го Фэйжун лишь холодно наблюдали со стороны, беспокоясь о Син Цзифу, который должен был вот-вот появиться. Син Яньцзюнь сорвался на крик:

— Ло Юй! Не трогай её! — Но на него никто не обратил внимания. Ло Юй даже не взглянул в его сторону.

Юй Минсюй не сопротивлялась.

Две жизни были в её руках.

Ло Юй наклонился к ней, взгляд его был тёмным. Он увидел, что в такой момент женщина в его объятиях вдруг усмехнулась — откровенно насмешливой и презрительной улыбкой. Как будто всё, что должно было произойти, — жизнь или смерть, счастье или беда — не имело к ней никакого отношения.

Затем она подняла глаза к бескрайнему голубому небу.

Ло Юй почувствовал, как сердце его кольнуло. Он спросил так тихо, что слышно было только им двоим:

— Тебе не страшно?

Она ответила:

— Нет.

Ло Юй наклонился и поцеловал её в висок. Она отстранилась. Выражение его лица стало бесстрастным. Он жестом приказал подручному открыть дверь машины, забросил её внутрь, забрался следом, и дверь за ними с глухим стуком захлопнулась.

Бандиты снаружи захохотали ещё громче, некоторые даже попытались подобраться поближе, чтобы заглянуть внутрь. Однако они увидели, как Ло Юй дёрнул рукой, и все чёрные шторки на задних стёклах опустились. Но из машины доносились звуки, она раскачивалась, кто-то внутри сопротивлялся, слышались женские крики и приглушённые звуки, будто кому-то зажимали рот.

Взгляды всех бандитов стали откровенно похотливыми, даже Лэй Юй приподнял бровь. В конце концов, это дочь крупного главаря — кто бы не хотел «поиграть» с ней, да ещё и с такой красавицей!

Сунь Юань сказал:

— Ло Юй действительно умеет наслаждаться жизнью.

Лэй Юй добавил:

— Он даже посмел тронуть дочь Син Цзифу, — значит, действительно перешёл на нашу сторону.

Сунь Юань с улыбкой кивнул.

На горном хребте на время воцарилась тишина. Только дул холодный и пронизывающий до костей ветер.

Цзин Пин лежал на земле неподвижно. Его больше не били, но он уже и сам не мог пошевелиться. Из машины доносились смутные звуки. Он изо всех сил пытался открыть почти невидящие глаза и взглянуть на голубое небо над головой, на плывущие по нему облака, отдалённо напоминавшие пейзажи Юньнаня. Слёзы внезапно хлынули из его глаз. С тех пор, как он стал полицейским — кроме первых лет на службе — он уже очень давно не плакал.

Он думал, что эта девушка, в которую он влюбился с первого взгляда, — его боевой товарищ, с которым можно пройти вместе и жизнь, и смерть. Но он не смог защитить её, позволил ей попасть в руки бандитов. Она подчинилась воле Ло Юя ради него, хотя он сам уже должен был лежать с перерезанным горлом. Какая же она дура. Уж если умирать — так умирать, а она решила вырвать для него этот мимолётный шанс на жизнь.

Цзин Пин закрыл глаза, слёзы катились градом, падая вниз на траву под ним. Это было то, чего он боялся больше всего. Он не боялся смерти, не боялся боли, не боялся несправедливых обвинений и чужого непонимания. Он боялся только, что те, кем он дорожит, из-за него окажутся в руках преступников. Поэтому все эти годы он жил одиноко: вдали от родителей, без близких и друзей. Потому что он действительно не знал, когда настанет такой день.

И вот он настал.

Сколько жестоких наркоторговцев он задерживал, молча стоя перед грудами изъятых наркотиков. А сейчас он был бессилен, наблюдая, как её мучают.

Ему было больно, так больно, что жизнь казалась хуже смерти.

Но он ещё не мог умереть.

Если раньше, когда Лэй Юй унижал и мучил его, он в глубине души понимал, что на этот раз вряд ли удастся избежать гибели, и в нём зародилось желание умереть поскорее, то теперь он ни за что не хотел умирать.

Он должен вернуть ту девушку обратно. До последнего вздоха он будет ловить этих наркоторговцев.

Он всё ещё жив. Она спасла ему жизнь. Как же он может умереть?

Он должен продолжать быть полицейским, бороться со злом, защищать справедливость — вместе с ней.

В этот момент был ещё один человек, который, как и Цзин Пин, заливался слезами.

Сюй Мэншаня всё ещё прижимали ногой к земле. Казалось, все силы покинули его, конечности обмякли, он крепко зажмурился. Но звуки из машины всё же доносились до его ушей. Его сердце словно разрывалось от боли, и он подумал: «Я уже потерял Фань Цзя. Неужели сегодня я потеряю и Юй Минсюй?» Она — его лучший друг, и сейчас её насилует тварь, только чтобы сохранить жизнь ему и Цзин Пину. Сюй Мэншань чувствовал такую боль, что смерть казалась милосердием. Он уткнулся лицом в землю и издал глухой, сдавленный стон.

Внезапно он вспомнил об Инь Фэне.

Инь Фэн!

Почему ты до сих пор не появился? Почему тебе не удалось найти это место? Разве не ты каждый раз защищал её? Почему на этот раз ты не пришёл?

Инь Фэн, ты вообще знаешь, что там сейчас происходит? Твоя А Сюй, возможно, уже плачет.

**Глава 239**

Примерно через двадцать с лишним минут шум и возня в машине постепенно стихли.

Ещё через некоторое время из машины вышел Ло Юй, небрежно захлопнув за собой дверь.

Лэй Юй рассмеялся:

— Так быстро? — Ещё несколько человек тоже расхохотались.

Ло Юй ответил:

— Кто это быстро? Босс Лэй, следи за языком. Син Цзифу скоро будет здесь, нельзя отвлекаться от дела.

Сунь Юань взглянул на машину, но, не сумев разглядеть, что внутри, спросил:

— Как она?

Ло Юй усмехнулся:

— Не слушалась — я её вырубил.

Все трое громко рассмеялись.

В этот момент внизу на склоне послышались звуки. Кто-то приближался.

Лэй Юй подал знак — его люди тут же приготовились. Один из дозорных, опустив бинокль, доложил:

— Идёт один человек. Старик.

Сунь Юань:

— А за ним?

Подчинённый:

— Больше никого не видно.

Но трое главарей всё равно помрачнели, словно к ним шла сотня человек.

Сейчас никто не обращал внимания на Цзин Пина и Сюй Мэншаня, оставив лишь двоих человек присматривать за ними. Зато Син Яньцзюня, Хуан Луна и Го Фэйжуна вывели вперёд, выставив несколько человек для охраны.

Солнце скрылось за облаками, тени легли на горный хребет. Вдалеке все увидели высокого худощавого мужчину лет пятидесяти, поднимающегося на вершину. Это был Син Цзифу.

Он был одет в лёгкую спортивную одежду, поверх — бронежилет. В руках он держал чемодан, в котором лежали бухгалтерские книги его основных предприятий, списки сотрудников, а также важные документы на крупные активы, не предназначенные для посторонних глаз. Всё это потребовал Ло Юй. С этими документами основные подпольные активы Син Цзифу практически переходили в чужие руки.

И всё же все на вершине слегка опешили.

Потому что старик пришёл один, но не выказывал ни капли паники. Выражение лица его было спокойным, врождённая надменность читалась во всём его облике, каждое движение излучало изысканную учёность, словно он прогуливался по собственному саду.

Сунь Юань почувствовал непонятную тревогу и выпалил:

— Не замышляет ли он какую-то хитрость?

Ему никто не ответил.

Даже Ло Юй убрал свою привычную зловещую усмешку и смотрел на Син Цзифу с серьёзным выражением лица.

И вот Син Цзифу поднялся на вершину. Среди более чем двадцати бандитов никто не поднял на него оружие. Он остановился в нескольких метрах от этой троицы, окинул всех взглядом, задержался на Син Яньцзюне и кивнул ему.

Глаза Син Яньцзюня наполнились слезами.

Син Цзифу перевёл взгляд на Ло Юя. В этот момент ему уже всё было ясно. Он только спросил:

— Почему?

Ло Юй ответил:

— Вода течёт вниз, а люди стремятся вверх. Босс, вы всегда хорошо ко мне относились, но я слишком жаден, хочу слишком многого. Я, по сравнению с вами, с Яньцзюнем, с ними двумя… — он указал на Хуан Луна и Го Фэйжуна, — …больше подхожу, чтобы сидеть на этом месте.

Син Цзифу смотрел на него некоторое время, а затем сказал:

— А где моя дочь?

Тут Ло Юй наконец улыбнулся:

— Босс, будьте спокойны, я бы скорее её лелеял, чем причинил вред. Сначала заберите обратно наследника, а мы с ней позже вернёмся в Сянчэн. Вы передаёте всё зятю — это вполне логично. С ней ничего не случится, просто она больше не будет полицейской. Я женюсь на ней.

Син Цзифу помолчал, затем всё же кивнул. Взгляд его упал на Лэй Юя и Сунь Юаня.

Те двое, столкнувшись с боссом Синем, чья звезда уже клонилась к закату, но авторитет которого всё ещё сохранялся, в глубине души всё же ощущали почтение, хотя на лицах у них читалась холодная жестокость.

Син Цзифу лишь небрежно бросил:

— Неплохую комбинацию вы провернули.

Лэй Юй ответил:

— Вы слишком любезны. Заслужить похвалу от босса Сина — для меня это действительно честь.

Син Цзифу лишь усмехнулся, ничего не добавив, и посмотрел на Син Яньцзюня:

— Яньцзюнь, подойди. Снимите с него наручники.

Ло Юй кивнул подчинённому. Кто-то снял наручники с Син Яньцзюня, и тот, пошатываясь, подошёл ближе.

— А где то, что мы просили? — Сунь Юань протянул руку.

Син Цзифу даже бровью не повёл:

— Погодите. Пусть сначала мой сын сойдёт вниз.

Все замерли. Син Яньцзюнь подошёл к отцу. Син Цзифу наклонился к уху сына и понизил голос:

— Беги вниз, беги с максимальной скоростью. В ста метрах затаились мои люди.

Син Яньцзюнь:

— Но ты…

Син Цзифу мягко улыбнулся:

— С папой ничего не случится. Столетние корни семьи Син не так-то просто выкорчевать. Они не осмелятся.

Син Яньцзюнь стиснул зубы. Он всегда безоговорочно доверял отцу и понимал, что его присутствие здесь лишнее.

— Папа, обязательно вернись живым.

Син Цзифу кивнул.

Син Яньцзюнь развернулся и побежал вниз по склону, вскоре исчезнув из виду.

Лэй Юй:

— Откройте кейс.

Син Цзифу сделал несколько шагов вперёд, приблизившись к ним, не спеша поставил чемоданчик на землю, открыл крышку и отошёл.

Ло Юй присел на корточки. Внутри чемодана действительно лежало всё, что ему было нужно. Всё это было гораздо более ценным, чем сегодняшняя партия наркотиков и денег. Лэй Юй и Сунь Юань, увидев это, естественно, позавидовали и тоже подошли ближе, наклонившись, чтобы рассмотреть.

Ло Юй просмотрел содержимое, подал знак и уже собирался встать, как вдруг резко замер.

Его рука невольно коснулась дна чемодана, и он обнаружил, что оно было сплошным и явно толще обычной перегородки. Внутри было что-то ещё. Его пальцы слегка ощупали поверхность. Неужели это…

— Ни с места! — тихо, но властно произнёс Син Цзифу.

Лица Сунь Юаня и Лэй Юя стали мрачными. Ло Юй медленно поднялся:

— Но, босс Син, если вы нажмёте на кнопку, вы тоже умрёте, ваши люди тоже умрут. Вы правда готовы на это?

Син Цзифу ответил:

— Ло Юй, ты слишком долго был рядом со мной. Наверное, ты слишком часто видел мою мягкость — и так и не понял, кто я на самом деле. В этой жизни я могу умереть, могу оказаться в полной нищете, могу даже убить родных, убить друзей, — я способен на любые злодеяния. Но я не терплю угроз. Поэтому, когда я принимал дела, из пяти родных дядей я убил четверых. С убившего мою женщину серийного убийцы, которого не смогла поймать полиция, я заживо содрал кожу и вырезал всю его семью. А ты спрашиваешь, решусь ли я нажать на эту кнопку… А Лун, Фэйжун, скажите им, нажму ли я на её или нет?

Хуан Лун, который всё это время сдерживал ярость, переполненный ненавистью, громко рассмеялся:

— Босс, давай, жми скорее! Я не хочу с ними договариваться. Столько братьев погибло, так что присоединиться к ним — что тут такого?

Го Фэйжун тоже закричал:

— Босс, чего бояться смерти? Куда ты — туда и мы!

**Глава 240**

Лица троих мужчин перед ним стали ещё мрачнее.

Они не исключали, что Син Цзифу может пойти на какую-нибудь хитрость, но кто мог подумать, что у него возникнет мысль о самоубийстве вместе со всеми? Это был крупный криминальный босс, который был ещё более бесстрашен, чем они сами!

Выражение лица Ло Юя смягчилось:

— Босс, давайте поговорим спокойно. Мы ещё можем всё обсудить.

Лэй Юй громко рассмеялся:

— Вот это да! Босс Син, вы действительно интересный человек! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

Лицо Сунь Юаня было мрачным. Он молчал.

Син Цзифу сказал:

— Ло Юй, ты всегда был мастером взвешивать выгоды и потери. Сначала отпусти этих двоих.

Это требование было несущественным. Ло Юй лишь на мгновение заколебался, а затем махнул рукой. Подручные освободили Хуан Луна и Го Фэйжуна, и те тут же бросились за спину Син Цзифу. Хоть они и были ранены, но без серьёзных повреждений.

Син Цзифу продолжил:

— Может, сядем и спокойно всё обсудим? Ло Юй, тебе совсем не нужно было так торопиться и устраивать это грандиозное представление. Как ты и сказал, в будущем ты станешь моим зятем. Яньцзюнь в эти дела не вмешивается. Если не оставлю всё тебе, то кому же ещё?

Ло Юй тут же ухватился за эту возможность:

— Босс, главное, чтобы вы это понимали. В конце концов, мы скоро станем одной семьёй. Когда я возьму власть в свои руки, обязательно позабочусь и о вас, и о делах семьи Син.

Син Цзифу лишь улыбнулся.

Ло Юй взглянул на Сунь Юаня и Лэй Юя:

— Может… действительно посидим и поговорим с боссом Сином? — Он подмигнул.

Сунь Юань и Лэй Юй, люди хитрые и опытные, естественно, тоже не хотели доводить дело до угрозы взрыва. Если Син Цзифу действительно нажмёт на кнопку, всем конец. Так ради чего тогда всё это? Да и в их поколении кто не слышал о былой славе Син Цзифу? Если он сказал — он действительно это сделает! Они ведь пришли сюда ради выгоды. В этот момент Сунь Юань и Лэй Юй обменялись взглядами. Смысл был ясен: если ситуация действительно повернётся не в их пользу, можно будет переметнуться на сторону Син Цзифу и бросить Ло Юя.

Но пока нужно было выжидать и наблюдать.

Ло Юй махнул рукой:

— Несите деньги и товар, — а затем спросил: — Босс Син, так чего вы хотите?

Син Цзифу улыбнулся:

— Естественно, хочу обоюдной выгоды. Нет, тройной, четверной выгоды. Времена давно изменились, вместе зарабатывать деньги — вот правильный путь.

Сунь Юань и Лэй Юй натянуто улыбались.

И в этот момент…

«Бах!» — звук, будто разрывающий воздух, донёсся издалека и в мгновение ока достиг ушей четвёрки. Тело Син Цзифу дёрнулось — пуля попала ему в правое бедро.

Ло Юй среагировал быстрее всех и бросился на землю. Однако остальным повезло меньше: «Бах», «Бах», «Бах», «Бах» — раздалось несколько выстрелов подряд, и Сунь Юань, Лэй Юй, а также несколько стоявших рядом подручных один за другим получили ранения. Зато Хуан Лун и Го Фэйжун, стоявшие за спиной Син Цзифу, избежали этой участи.

У всех волосы встали дыбом. Они находились на самой высокой вершине, вокруг не было ни укрытий, ни людей — откуда же стреляли?!

Хуан Лун среагировал мгновенно: подхватил Син Цзифу и укрылся за огромным валуном. Глядя в сторону, откуда прилетели пули, — на противоположную вершину — он закричал:

— Снайпер! Там снайпер! И не один!

Выстрелы не прекращались. Они не целились в жизненно важные органы, а били по плечам, ногам, рукам, мгновенно лишая бандитов способности двигаться.

Что это означало? Кто из присутствующих мог этого не понять?!

Лэй Юй, зажимая рану на плече, укрылся за большим деревом и хрипло заорал:

— Чёрт, тут полиция! Среди нас крот!

В этот момент никому не было дела до Сюй Мэншаня и Цзин Пина. Сюй Мэншань вздрогнул всем телом, в горле встал ком. Он тут же обхватил Цзин Пина и прижался к земле, укрываясь от града пуль. Но пули, казалось, были зрячими, обходя стороной двух полицейских.

Цзин Пин, закашлявшись кровью, с трудом приподнял голову, глядя вдаль. На склоне люди метались, пытаясь укрыться, некоторые пытались отстреливаться. Выходит, среди них действительно были их товарищи?

Цзин Пин вдруг рассмеялся.

Неудивительно, что он и Сюй Мэншань до сих пор живы.

Не из-за везения или удачи, не из-за милосердия преступников.

Это тот человек защитил их.

Просто гений. Тот человек сумел прикрыть их под таким совершенно неожиданным предлогом.

Хуан Лун и Го Фэйжун оставались вместе с Син Цзифу. Тот указал на свою поясницу. Хуан Лун понял и нащупал на теле Син Цзифу два пистолета. Он и Го Фэйжун взяли их в руки.

С противоположного горного хребта донёсся голос из мегафона:

— Вы окружены полицией! Бросайте оружие! Син Цзифу, Ло Юй, Лэй Юй, Сунь Юань, Хуан Лун, Го Фэйжун — все бросайте оружие, не сопротивляйтесь! Бросайте оружие! Не сопротивляйтесь!

Голос оглушал, заставляя каждого бандита бледнеть. Они поняли — всё кончено, и на этот раз окончательно. Столько наркотиков, столько наличных — всего этого достаточно, чтобы приговорить их всех к смертной казни. Полиция появилась в самый удачный момент, а засада была слишком хорошо замаскирована — они даже не успели уничтожить улики.

Внезапно с одного из склонов хребта донёсся новый шум — выстрелы, крики, звуки борьбы. Смутно можно было различить, как кто-то кричит: «Стой! Полиция!» Это было как раз в том направлении, где затаились люди Син Цзифу, — их тоже зачистили!

Син Цзифу на секунду закрыл глаза, затем открыл и сказал:

— Уходим!

Хуан Лун глубоко вдохнул:

— Но Яньцзюнь всё ещё внизу!

На лице Син Цзифу промелькнула боль:

— Он не прикасался к наркотикам. Позже я найду адвоката, придумаем способ.

Трое, не мешкая, в суматохе пригнулись и начали спускаться по другому, более крутому склону.

Сюй Мэншань заметил это и воскликнул:

— Плохо! Син Цзифу сбегает!

С земли внезапно вскочил человек и тоже бросился бежать вниз по склону вслед за Син Цзифу и его людьми — это был Ло Юй.

Сюй Мэншань и Цзин Пин, увидев Ло Юя, остолбенели. Но через мгновение он тоже скрылся из виду.

И в этот самый момент задняя дверь внедорожника распахнулась. Сюй Мэншань вытаращил глаза — да это же Юй Минсюй?

Одежда её была аккуратной, выражение лица настороженным, взгляд ясным — совершенно не было видно никаких следов насилия. Сердце Сюй Мэншаня дрогнуло, нахлынула безудержная радость. Так и есть…

Цзин Пин тоже увидел её. С трудом приподняв голову, он смотрел на Юй Минсюй, глаза его на мгновение наполнились влагой.

Увидев их, Юй Минсюй пригнулась и приблизилась к ним. В этот момент выстрелы снайперов уже стихли, а бандиты валялись на земле, включая Сунь Юаня и Лэй Юя. Поскольку Юй Минсюй всё это время была в машине, она оказалась единственным на вершине человеком, оставшимся целым и невредимым.

Юй Минсюй присела перед ними на корточки. Сюй Мэншань схватил её за руку:

— Ты…

Юй Минсюй:

— Со мной всё в порядке. Ло Юй ничего мне не сделал, просто запер в машине. — На её лице тоже промелькнула тень сомнения.

…

40 минут назад.

Когда Ло Юй швырнул её в машину, закрыл дверь и опустил шторки на окнах, Юй Минсюй тут же попыталась ударить его ногой. Ло Юй стерпел удар, затем прижал её ноги, навалился сверху и злобно прошептал ей на ухо:

— Не дёргайся, я тебя не трону!

Юй Минсюй, собиравшаяся уже идти до конца, стиснула зубы и уставилась на него.

Только тогда он отпустил её, выпрямился, пнул пару раз дверь, создавая шум, и затем сказал:

— Если я нападу на тебя, это окончательно убедит Сунь Юаня и Лэй Юя, что я враждебно настроен к Син Цзифу. К тому же, я обещал тебе не дать тому полицейскому умереть. Неужели ты думаешь, что мои слова — просто пустой звук?

**Глава 241**

Юй Минсюй видела, что он не похож на лжеца, да ему и не было необходимости лгать, имея абсолютное преимущество.

— Скоро сюда придёт Син Цзифу, и неизвестно, что тогда случится, — сказал Ло Юй. — Если хочешь сохранить им жизнь, сиди в машине. Когда всё закончится, я выведу тебя. — Сказав это, он снова с силой пнул переднее сиденье.

Юй Минсюй сидела молча — не произнесла ни слова и даже не пошевелилась.

Через какое-то время он взглянул на часы и усмехнулся:

— Ну… в целом сойдёт. — Затем он дёрнул за галстук, расстегнул ремень, опустил молнию на брюках… Юй Минсюй холодно наблюдала, но он уже развернулся и вышел из машины.

———

Взгляд Юй Минсюй упал на Цзин Пина. Сюй Мэншань накинул на него свою куртку. Цзин Пин тоже смотрел на неё, затем медленно поднял окровавленную руку. Юй Минсюй крепко сжала его ладонь. Цзин Пин сказал:

— Ты… главное, что с тобой всё в порядке.

У Юй Минсюй будто кольнуло в груди. Она коротко кивнула:

— Лао Цзин, Мэншань, держитесь! Подкрепление уже близко!

Она встала и увидела, что главари Сунь Юань и Лэй Юй лежат на земле и стонут от боли. Она нашла две пары наручников, заковала их, затем подобрала два пистолета и протянула Сюй Мэншаню и Цзин Пину.

Сюй Мэншань:

— Ты уходишь?

Юй Минсюй:

— Я должна.

Сюй Мэншань и Цзин Пин больше ничего не сказали. Потому что окажись на её месте любой из них — если бы только у него оставались силы сражаться, он бы тоже бросился следом. Полиция заплатила слишком высокую цену: готовилась слишком долго, просчитывала слишком тщательно — и даже спрятала на вершине горы такую «козырную» группу, неожиданный резерв. Если тут и правда был кто-то, о ком они не знали, работающий под прикрытием, — значит, всё это было вырвано у судьбы ценой чужой жизни. Все эти годы Син Цзифу никогда напрямую не вмешивался в незаконный бизнес, отмывая себя дочиста. Это был единственный шанс — и, наверняка, последний. Если он уйдёт, с его связями и возможностями поймать его снова станет ещё труднее!

Юй Минсюй подобрала ещё один пистолет, в последний раз оглянулась на них и вдруг улыбнулась — своей самой обычной надменной, холодной улыбкой; в её глазах всё ещё горел огонь. Затем она развернулась и побежала вниз по склону.

Сюй Мэншань тоже внезапно усмехнулся, хотя от этого раны тут же отдались болью. Он пробормотал:

— Она поймает их.

Цзин Пин:

— Да… Помоги мне подняться.

Сюй Мэншань на мгновение заколебался, затем осторожно поднял его и прислонил к дереву. Они переглянулись — не нужно было много слов. Оба подняли пистолеты, готовые к обороне против окруживших их бандитов, уже сражённых снайперами. Если кто-то попытается бежать, им придётся иметь дело с их оружием.

Конечно, снайперы, затаившиеся на противоположной вершине, видя такие действия двух тяжелораненых товарищей, почувствовали жар в сердцах. Все они склонились, сохраняя прицел, и вместе с Сюй Мэншанем и Цзин Пином молча охраняли порядок.

Бойцы спецназа на склоне через двадцать минут уже задержали подручных, приведённых Син Цзифу, взобрались на вершину, арестовали нескольких преступников уровня А, включая Сунь Юаня и Лэй Юя, успешно спасли Сюй Мэншаня и Цзин Пина, тем самым раскрыв крупнейшее за последние годы дело о наркоторговле, потрясшее весь центральный Китай. Но это уже другая история.

———

Когда человек борется за жизнь, в нём пробуждаются невероятные силы.

За то время, пока спецназ на склоне был задержан засадой людей Син Цзифу, Хуан Лун и Го Фэйжун, сменяя друг друга, уже унесли на спине раненого в ногу Син Цзифу далеко вперёд.

Хуан Лун изначально был из сельской местности, и хорошо умел ходить по горам. Го Фэйжун был спокоен и решителен. Плюс сам Син Цзифу — умный и жестокий. Он внимательно наблюдал за направлением атаки полиции на горе, изучал рельеф, и втроём они благополучно спустились с горы, по пути избежав небольшой группы полицейской поддержки.

Хоть он и был ранен, но огнестрельное ранение для Син Цзифу не значило ничего. Он лежал на спине Хуана Луна, внимательно наблюдая. Впереди была горная расщелина, там наверняка была дорога. Если удастся вырваться из леса, добраться туда, найти машину, появится надежда прорваться из полицейского окружения.

В этот раз основные силы Син Цзифу были почти полностью уничтожены полицией, — теперь он уже не сможет вернуться в Сянчэн и ему придётся вести жизнь беглеца. Но если удастся сбежать — Юньнань, Таиланд, Лаос, Гонконг… везде можно укрыться. Хитрый заяц три норы имеет: у него, естественно, ещё остались скрытые возможности, и полиции будет трудно снова его поймать.

Они добежали до участка леса с довольно крутым уклоном. Хуан Лун уже выбился из сил и тяжело дышал.

Го Фэйжун сказал:

— Давай я.

— Хорошо.

Они остановились. Хуан Лун снял Син Цзифу со спины, Го Фэйжун подхватил его.

Син Цзифу сказал:

— А Лун, Фэйжун, тяжело вам пришлось!

Го Фэйжун с улыбкой ответил:

— Босс, когда мы только начали с вами, переживали и более опасные ситуации. В крайнем случае, начнём с нуля. Похоже, Сунь Юань и Лэй Юй не смогли выбраться. Хм, пусть попробуют с нами тягаться. На этот раз юньнаньцы и сянтаньцы пострадали больше нас!

Хуан Лун злобно сказал:

— Если бы не Ло Юй, этот предатель, который сговорился с ними, чтобы захватить власть, разве мы оказались бы в таком положении?

Син Цзифу:

— Ты ещё думаешь, он просто предатель? Хе-хе…

Хуан Лун остолбенел, Го Фэйжун тоже посмотрел на Син Цзифу, но тот не стал развивать тему:

— Пошли скорее.

Трое уже собрались двинуться дальше, но вдруг все замерли.

Потому что в четырёх-пяти метрах впереди, неизвестно когда, кто-то появился.

Тот человек держал в руках пистолет, ствол был направлен на Син Цзифу. Вся знакомая им прежде аура коварства, наглой самоуверенности и жестокости будто исчезла без следа. Его стойка с оружием оказалась настолько правильной, словно он отрабатывал её тысячи раз. А на его лице осталась лишь отчётливая решимость и твёрдость.

Он, без всякой поддержки, в одиночку преградил путь им троим, — преградил путь к единственной возможности бегства.

Ло Юй сказал:

— Син Цзифу, Хуан Лун, Го Фэйжун, бросайте оружие! Вы арестованы.

**Глава 242**

Когда Ло Юй увидел Син Цзифу в безвыходном положении, поддерживаемого другими, сгорбившегося под дулом его пистолета, его чувства были очень сложными.

Многолетнее внедрение, почти без надежды, погружение во тьму, оружие и кровь рука об руку. Большую часть времени Ло Юй уже и сам забывал, что он полицейский. Мысли, привычки, поступки «чёрного адвоката», доверенного лица мафии Ло Юя давно въелись в его душу. А ещё очень часто он был растерян. Он не раз спрашивал себя: действительно ли стоит продолжать? Даже его тайный связной сменился, и давно не было той братской преданности, что была раньше. Он всё ещё был важной полицейской фигурой или уже давно стал брошенной пешкой?

А иногда он становился упрямым, не желающим признавать поражение. Он думал: «Я заплатил слишком дорогую цену: родители отреклись, люди ненавидят, шарахаются как от нечисти; нет друзей, нет любимой. Если не будет результата, если я не возьму крёстного отца — Син Цзифу, — то и умереть спокойно не смогу».

К счастью, он выжил в бесчисленных внутренних и внешних разборках за власть и карабкался всё выше.

К счастью, Юй Минсюй появилась в подходящий момент. А то, насколько Син Цзифу дорожил этой своей потерянной дочерью, также превзошла ожидания Ло Юя. Благодаря ей он поднялся ещё выше, и Син Цзифу начал намекать, что передаст ему весь этот «бизнес»…

Все эти годы он ждал. Ждал шанса схватить Син Цзифу.

Когда Син Цзифу решил расширить рынок наркотиков и сотрудничать с юньнаньцами, Ло Юй понял, что этот шанс наконец появился.

И вот, шаг за шагом, он выстроил схему. Большую партию. Он ненавидел этих преступников, но при этом невероятно хорошо их знал. На этот раз он точно просчитал реакцию и выбор каждого. Он знал, что как только эта сделка завершится, Син Цзифу окончательно уйдёт в тень. А объём этой сделки достаточен, чтобы приговорить их всех к смертной казни.

Это был единственный шанс схватить его.

…

Хуан Лун и Го Фэйжун смотрели на Ло Юя с крайним отвращением и ненавистью. Ло Юй даже не взглянул на них, он лишь не сводил глаз с Син Цзифу.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Ло Юй почувствовал, как сердце в его груди забилось чаще, а к глазам подступили слёзы. Он скомандовал:

— Син Цзифу! Прикажи им бросить оружие! На корточки!

Хуан Лун вне себя от ярости заорал:

— Ты!.. Ты, твою мать, вообще человек?!

Го Фэйжун тоже заговорил:

— Ло Юй, мы же столько лет были братьями. Все видели, как босс к тебе относился. Что может дать тебе полиция? Сейчас половина дел семьи Син уже почти в твоих руках: настоящие золотые горы — и дочка босса тоже у тебя. Успокойся. Подумай. Как человеку жить — так и живи. Если ты сегодня действительно заберёшь босса, весь Хунань погрузится в хаос. В будущем тебя будут бесконечно преследовать наши люди. Даже если ты полицейский, тебе не уйти.

Но Ло Юй лишь усмехнулся:

— Я всё это знаю. Я всё равно его возьму. Думаешь, я боюсь умереть?

Хуан Лун и Го Фэйжун переглянулись — этот человек был непробиваем.

Син Цзифу сказал:

— Достаточно. — Он медленно поднял руки и сказал: — Давай, бери меня.

Ло Юй остолбенел.

И услышал, как бывший криминальный босс равнодушно произнёс:

— Ло Юй, предав меня, ты обязательно умрёшь. Не только ты. Все связанные с тобой люди, все те, кто тебе дорог, — никому не уйти.

По спине Ло Юя пробежала холодная испарина, но благодаря своей железной воле он успокоился: ствол оставался неподвижным.

Когда Юй Минсюй, добежав, укрылась за несколькими большими деревьями, она увидела именно эту сцену. Их разговор она тоже слышала — большую часть.

На самом деле, после всего пережитого сегодня, у неё в глубине души уже зародились догадки. Но столкнувшись с этой сценой лицом к лицу, увидев эту сторону Ло Юя, она была глубоко потрясена.

Его противоречивая натура, все его необъяснимые поступки — всё получило объяснение. И всё же… рядом с ней он обычно вёл себя как законченный мерзавец!

Сквозь листву Юй Минсюй смотрела на его суровый профиль, и в её сердце поднялась буря чувств.

А когда она снова мысленно прошла весь путь этой сделки — все повороты, все перекосы, и вот этот итог, — Юй Минсюй почувствовала, будто её озарило!

Значит, с самого начала Ло Юй приблизился к ней из-за её происхождения?

Тогда он стрелял в А Хуа, чтобы перехватить эту линию наркотрафика. Но случайно спас её.

И дальше он просто воспользовался ситуацией, предложив ей сделку, заманивая её ближе. Во-первых, чтобы сыграть спектакль для Син Цзифу, завоевать его доверие; во-вторых, использовав её и сестру Юнь, создать иллюзию «отвлекающего манёвра». Кто знает, не был ли это его «план внутри плана»? Такие сложные ухищрения были нужны, чтобы заставить Син Цзифу поверить, что основные силы полиции находятся на северо-западе Гуйчжоу, и ослабить бдительность. Поэтому Син Цзифу осмелился приехать с сыном на юго-восток Гуйчжоу, чтобы лично проконтролировать ситуацию.

Тогда что же было с первой атакой Цзин Пина и остальных? Была ли она тоже в его расчётах? Он включил в схему даже «своих» людей, использовав их, чтобы значительно ослабить силы трёх сторон — Юньнаня, Сянчэна и Сянтаня.

Он тайно перешёл на сторону сянтаньцев, и нападение на Син Яньцзюня, вероятно, тоже было частью его плана. Поэтому, даже если бы Инь Фэн не появился тогда, Син Яньцзюнь всё равно попал бы в его руки.

Всё это он сделал ради последней партии — той, что сейчас разыгрывалась на вершине. Син Цзифу уже много лет не касался дел напрямую. Но что, если такая крупная партия товара, деньги, сын, дочь, доверенные лица окажутся в чужих руках? Что если у него отберут все карты и прижмут так, что ему придётся выйти самому?

Возможно, это был первый и последний раз, когда Син Цзифу появился лично.

В тот миг, когда Син Цзифу взошёл на вершину, Ло Юй уже выиграл. И человек, и вещдоки — всё на месте; отвертеться невозможно.

…

Скрытые нити, расставленные на тысячу ли. Жестокость и беспощадность, не признающая родственных связей.

Вот такое впечатление производил на Юй Минсюй в этот момент внедрённый агент Ло Юй.

Она собралась с духом. Так или иначе, она уже приняла тот факт, что Ло Юй был на её стороне. Поэтому он и удерживал их под разными предлогами, не давая убить Цзин Пина и Сюй Мэншаня. Хотя способ был крайне абсурдным. Поэтому всю дорогу, хотя он постоянно унижал её словами, он и пальцем её не тронул.

Она уже собиралась выйти, чтобы помочь ему задержать этих троих, но внезапно Хуан Лун двинулся со скоростью молнии, потянувшись к пистолету на поясе. Юй Минсюй напряглась и подняла оружие. Но один выстрел раздался быстрее — «Бах!» — пуля попала Хуан Луну в запястье. Тот вскрикнул, пистолет выпал из рук, ладонь залило кровью, а лицо исказилось от боли. Го Фэйжун рядом тоже уже собирался схватить оружие, но, увидев это, не посмел пошевелиться.

Юй Минсюй взглянула на Ло Юя.

Его стойка была невероятно устойчивой, он снова прицелился в Син Цзифу. Такой меткий выстрел, такая быстрая реакция — почти как у Цзин Пина. А раньше в глазах Юй Минсюй он был просто ничтожеством: одним ударом можно уложить. Теперь она поняла, что его прежняя слабость была всего лишь маскировкой. В конце концов, у адвоката не должно быть таких боевых навыков.

В сердце Юй Минсюй на секунду мелькнуло чувство вины. Не медля больше, она вышла с пистолетом наготове. Выражение лица Ло Юя не изменилось. А Син Цзифу, встретившись с ней взглядом, заметно переменился в лице.

**Глава 243**

Пистолет Ло Юя был с глушителем. Он приказал:

— Выстрели. — Юй Минсюй сразу его поняла. Её оружие было обычным. Она подняла руку и выстрелила в небо.

Хуан Лун и Го Фэйжун ещё на вершине услышали историю о происхождении Юй Минсюй. Сейчас — независимо от того, правда это или нет — Го Фэйжун сказал:

— Старшая дочь, босс — твой родной отец. Неужели ты хочешь сама посадить в тюрьму собственного отца?

Юй Минсюй холодно усмехнулась:

— У меня нет отца.

Син Цзифу по-прежнему молчал.

Хуан Лун сказал:

— Старшая дочь! Подумай не только о боссе, подумай о себе! Если его посадят, ты — его дочь, разве тебя это не заденет? Полицейские до ужаса закостенелые, сможешь ли ты остаться служить в полиции? Возможно, они тебя же и заподозрят!

У Юй Минсюй внутри что-то резко дрогнуло. Она рявкнула:

— Заткнись!

Но в этот момент заговорил Ло Юй:

— Син Цзифу, я обязательно тебя арестую. Но если ты действительно заботишься об отцовских чувствах, после того, как окажешься внутри, не упоминай Минсюй. И своим людям запрети.

Эти слова заставили всех опешить.

Юй Минсюй взглянула на Ло Юя. Да, в этом весь он — многие его поступки всегда были вне рамок правил. Значит, он хочет защитить её?

Син Цзифу ответил:

— Хорошо.

Хуан Лун и Го Фэйжун вспыхнули — их лица исказила злость.

Ло Юй снова скомандовал:

— Бросайте оружие! На корточки!

Все трое наконец подчинились. Ло Юй бросил на Юй Минсюй быстрый взгляд — она поняла без слов, подошла, подняла брошенные пистолеты и отшвырнула подальше.

Исход был предрешён. Оставалось только дождаться подкрепления.

Ло Юй поднял голову и посмотрел вдаль. На склоне вдалеке слышались звуки. Выстрелы уже прозвучали, скоро подойдёт помощь. И его миссия под прикрытием наконец-то закончится.

Юй Минсюй всё ещё была с ним, держа оружие наготове, охраняя этих троих.

Время шло минута за минутой.

Ло Юй посмотрел на её прекрасное, холодное лицо и тихо сказал:

— На этот раз тебе не придётся забирать мой труп.

Это были слова, сказанные ими перед началом операции.

Юй Минсюй ответила:

— Негодяи живут тысячу лет.

Ло Юй не смог сдержать улыбку.

Юй Минсюй смотрела на него. Такой Ло Юй был для неё незнакомым. Скрывавшаяся в глазах мгла, казалось, полностью рассеялась. Хотя он выглядел уставшим, весь он словно стал светлее.

Как долго он был под прикрытием?

Это и есть настоящий Ло Юй?

Юй Минсюй внезапно вспомнила все их встречи за эти годы. Все те отвратительные, ненавистные поступки — всё это было притворством? Или он, будучи внедрённым агентом, уже давно вынужден был жить таким образом?

На мгновение чувства Юй Минсюй стали сложными. Она вспомнила, как они с Инь Фэном избивали Ло Юя, вспомнила, как всю дорогу он открыто издевался над ней, но на самом деле использовал её и защищал. И она снова почувствовала вину.

Они стояли молча. Чувства Ло Юя тоже бушевали внутри.

Наконец она узнала его истинную сущность.

Наконец-то.

Подкрепление ещё не подошло, он не смел расслабляться ни на секунду, стоя с пистолетом наготове. Просто Юй Минсюй была рядом, и лёгкая неловкость между ними, казалось, тоже нарастала.

Он всё же понизил голос и сказал:

— За прошлое — извини.

Юй Минсюй тихо фыркнула, не отвечая.

Именно это фырканье заставило Ло Юя почувствовать облегчение. Он понял, что, несмотря на неловкость, она способна его простить.

Поэтому он добавил:

— Но мои намерения относительно тебя были настоящими.

Юй Минсюй холодно взглянула на него, увидев в его глазах зловещую усмешку, словно он всё ещё был тем самым «чёрным адвокатом» Ло Юем. Этот человек… она знала, что он играл самого себя. Даже если он и полицейский, характер у него всё равно мерзкий и раздражающий! И первоначальное чувство вины в её сердце отступило.

Они больше не разговаривали.

Син Цзифу и двое других всё ещё сидели на корточках, не пытаясь что-либо предпринять.

Ло Юй уже собирался снова поднять голову, чтобы проверить склон, как вдруг раздались два глухих хлопка — «Бах, бах!» Его тело дёрнулось, он отшатнулся на пару шагов назад.

Юй Минсюй в ужасе обернулась и увидела, как Ло Юй поднимает голову и смотрит на неё с растерянным выражением. В его груди и животе зияли две раны, из них сочилась кровь. Юй Минсюй подхватила его, — он уже не мог стоять и безвольно рухнул на землю. Юй Минсюй, потянувшись за ним, тоже упала. Она сорванным голосом выкрикнула:

— Как ты?! Ты…

Ло Юй тяжело дышал. Мучительная боль сделала его лицо бледным, тело непрерывно дрожало. Слёзы хлынули из глаз Юй Минсюй. Она протянула руку, пытаясь заткнуть рану на животе, но не могла остановить кровь.

Она подняла голову и увидела несколько человек, стоящих в лесу. Во главе был Син Яньцзюнь. Он держал пистолет, и, хоть вид его был жалким, на лице читалась смесь решимости и боли. Позади следовали четверо подчинённых, все потные и тяжело дышащие. Син Цзифу, конечно, оставил сыну лучших. Очевидно, они защитили его и сумели добраться сюда.

У них было восемь человек и несколько стволов. У Юй Минсюй был один пистолет и тяжелораненый Ло Юй на руках. Но она уже ни о чём не думала, тут же сняла куртку и перевязала одну из его ран, затем рукой прижала другую, говоря:

— Ло Юй, держись! Подкрепление уже близко. Держись, слышишь?!

Ло Юй перевёл дух, лёжа у неё на руках. Его зрение уже почти помутнело. Он видел серое небо, деревья и размытые очертания возлюбленной. В голове стало мутно, и на мгновение он забыл, где находится.

Поэтому он усмехнулся и сказал:

— Всё же… тебе придётся… забрать мой труп…

Юй Минсюй, глядя на его выражение лица, почувствовала острую боль в сердце. Все их прошлые встречи разом всплыли в памяти. Внезапно ей стало невыносимо горько. Сколько же ему пришлось вынести? Как тяжело жилось этому внедрённому агенту? Она закричала:

— Ло Юй, ты не посмеешь умереть! Я вытащу тебя отсюда! Я вытащу тебя! Вернёмся в полицию, придёшь в нашу группу, слышишь?!

Он выплюнул кровь и слабым голосом произнёс:

— Хорошо…

Слёзы катились по лицу Юй Минсюй. Она не знала, что делать, и инстинктивно крепко прижала к груди этого мужчину, которого ненавидела столько лет.

Ло Юй почувствовал её нежный аромат — то, чего он никогда по-настоящему не имел… Внезапно ему тоже стало очень горько, даже горше, чем от приближающейся смерти. Это чувство давило, не давая дышать. У неё на руках он глубоко вдохнул и из последних сил, голосом, слышным только им двоим, тихо произнёс:

— Их много… не сопротивляйся… Син Цзифу не убьёт тебя… жди подкрепления…

Юй Минсюй, всхлипывая, сказала:

— Я знаю… Не говори больше, береги силы, слышишь?

Ло Юй сказал:

— Я должен сказать… то ожерелье… на дне коробки… улики, за которые Го Син отдал жизнь… Я хотел схватить Син Цзифу… боялся спугнуть, не передал… потом… передай начальству…

Юй Минсюй залилась слезами и кивнула.

Ло Юй несколько раз слабо перевёл дыхание.

Затем Юй Минсюй почувствовала, как его губы очень-очень легко коснулись её щеки. Поцелуй ли это был… или лишь слабое прикосновение — она не успела понять. Юй Минсюй опустила голову и увидела, что Ло Юй медленно закрыл глаза, и две слезы скатились по его щекам. Затем его рука бессильно выскользнула из её объятий.

**Глава 244**

Юй Минсюй крепко обняла его и разрыдалась.

Когда она снимала одежду, чтобы перевязать его рану, пистолет у неё уже отобрали. В это время Син Яньцзюнь с людьми подошли ближе, а Хуан Лун и Го Фэйжун помогли Син Цзифу подняться. Все они смотрели на Юй Минсюй, стоявшую на коленях и обнимавшую Ло Юя.

Син Цзифу холодно сказал:

— Заберите её, будет заложницей.

Один из подчинённых подошёл, чтобы схватить Юй Минсюй. Та, крепко держа Ло Юя, не отпуская его, пнула нападавшего ногой. Подчинённые снова посмотрели на Син Цзифу, ожидая инструкций. Тот сказал:

— Иди с нами, не сопротивляйся. Иначе я прикажу размозжить Ло Юю голову,  так, чтобы и целого тела не осталось. Разве ты не обещала забрать его труп?

Юй Минсюй подняла голову, глаза её были красными. Затем она медленно положила Ло Юя на траву, глядя, как кровь окрашивает зелень. Он уже не подавал признаков жизни. В сердце Юй Минсюй внезапно поднялась всепоглощающая вина и скорбь, но она могла лишь сдерживать их, изо всех сил сдерживать. Она медленно наклонилась и оставила последний поцелуй на лбу Ло Юя.

Она встала. Кто-то принёс верёвку и связал ей руки. Кто-то обыскал её — никакого оружия. Её длинные волосы по-прежнему были аккуратно убраны шпилькой на затылке.

Её толкали в сторону леса. Постепенно они приближались к выходу из долины.

Она вдруг обернулась, глядя на уже неразличимую поляну.

Он лежал там — ни родных, ни товарищей рядом. Лежал на холодной траве. Он умер накануне рассвета, который должен был наступить после долгой ночи для внедрённого агента. Умер от руки человека, который когда-то был чистым и незапятнанным.

Всё, что произошло сегодня, было куплено ценой его жизни.

Все загадки, связанные с Ло Юем, наконец получили ответ.

Возможно, все эти годы он действительно жил как преступник — разговоры, манеры, образ мыслей были жестокими и подлыми.

Но сердце в его груди до самой смерти не изменилось, верно? То сердце, что принадлежало полицейскому. Хотя об этом она узнала только в самом конце.

Юй Минсюй закрыла глаза, позволяя последней слезе скатиться. Она вытерла лицо рукавом, отчётливо понимая, что должна делать дальше. Что обязана сделать.

Сделать вместо Ло Юя.

Эти люди были элитой среди элиты в руках Син Цзифу. Хотя и пострадали от полиции, они по-прежнему были отважными и проворными, намного превосходя обычных людей. Вскоре они вышли из долины на безлюдную просёлочную дорогу.

Юй Минсюй всю дорогу молчала, казалось, всё ещё погружённая в горечь потери Ло Юя. Она шла словно в полубессознательном состоянии, позволяя им толкать себя вперёд.

Уже наступили сумерки, горы безмолвствовали, в пустынной местности не было ни души. Лишь эта группа отчаянных головорезов бежала прочь. Юй Минсюй хорошо понимала: раз есть дорога, скоро появятся признаки жизни, возможно, даже машины. Им достаточно было захватить автомобиль, чтобы получить шанс окончательно выбраться из полицейского окружения.

Именно поэтому она не слишком сопротивлялась, став заложницей. Острая боль от потери Ло Юя заставила её действовать ещё решительнее.

Выйдя из гор, они снова окажутся в зоне связи.

Ранее, из-за соображений безопасности, связанных с секретным агентом вроде Ло Юя, и масштабных операций с перестрелками, Инь Фэна и его людей вполне могли сознательно не допускать к информации и запретить участвовать — слишком опасно. Возможно, именно поэтому сегодня от него не было никаких вестей. Он снова потерял её сигнал.

Но она верила, что он где-то недалеко.

А что, если сейчас он снова увидит её сигнал?

Группа бежала всё дальше по просёлочной дороге. Пройдя ещё некоторое расстояние, они увидели впереди несколько одиноких сельских домов, без признаков жизни. У дороги перед домами стоял старый микроавтобус.

Глаза Хуан Луна и других заблестели.

Хуан Лун дал знак двоим подчинённым пойти и проверить. Те подбежали, обнаружили, что в машине никого нет, и начали взламывать замок.

Остальные тоже, прикрывая Син Цзифу и Син Яньцзюня, двинулись вперёд.

Юй Минсюй сразу заметила следы шин, и у неё внутри шевельнулось предчувствие.

На пыльной дороге следы были отчётливыми, не затёртыми и не повреждёнными — значит, машина стояла здесь недолго.

Её тоже подтолкнули к машине. Незаметно подняв глаза, она увидела, что по обочинам дороги росла высокая сорная трава, густая и плотная; стояла мёртвая тишина. Сердце её забилось чаще, и в нём зародилось ожидание. Лицом она ничего не выдала — только сосредоточенно прислушивалась к окружающим звукам.

Замок двери вскрыли. Все обрадовались и сначала усадили в машину Син Цзифу и Син Яньцзюня.

И в этот момент…

Раздались выстрелы.

Очень плотный, глухой, яростный огонь полился со всех сторон. Они оказались в окружении.

Практически одновременно с первым выстрелом Юй Минсюй бросилась на землю и закатилась под машину. Но когда она выглянула наружу, то была потрясена увиденным —

Каждый выстрел был смертельным.

Голова, сердце, живот — нападавшие безжалостно целились именно в жизненно важные органы. Самые преданные и способные подчинённые Син Цзифу один за другим падали, сражённые пулями, умирая на месте. Включая Хуан Луна — Юй Минсюй услышала глухой стон, затем он тяжело рухнул на землю перед ней, с пулевыми ранениями в голову и шею.

Оправившись от шока, Юй Минсюй тут же вытащила шпильку из волос, перерезала верёвки на руках и снова спрятала шпильку. Подползя к другой стороне машины, она увидела, как Син Цзифу, Го Фэйжун и Син Яньцзюнь, прикрыв головы, присели у машины, совершенно беспомощные.

Сердце Юй Минсюй тяжело упало.

Это не полиция. Полиция никогда бы так не поступила.

И не Инь Фэн.

Инь Фэн… он бы не стал убивать.

Тогда кто же?

Кто мог так точно предугадать путь бегства Син Цзифу и устроить засаду?

Кто, после противостояния и ответных ударов Ло Юя, юньнаньцев, сянтаньцев и полиции, когда ситуация уже определилась, только сейчас появился, как синица за богомолом?

В сердце Юй Минсюй внезапно возник ответ.

Они объявились.

Наконец-то объявились.

Значит, и на этот раз их цель — наказание?

Наказание группы «Кайян», наказание… для Син Цзифу?

Выстрелы постепенно стихли.

Мысли Юй Минсюй мелькали со скоростью молнии. Противник был силён и многочислен. Этот момент был её единственным шансом что-то сделать. Она резко выкатилась из-под машины и бросилась на Го Фэйжуна.

**Глава 245**

Организация «Карателей» — не боги. Они не могли заранее предугадать, что те двинутся именно в этом направлении.

Если только у них нет внутри своего человека. Как и у неё — с отслеживающим устройством. Именно он и привёл «Карателей» сюда.

И кто этот человек — ясно как день.

Её движения были слишком быстрыми. Трое уцелевших ещё не успели опомниться, как она уже оказалась перед Го Фэйжуном, выскочив из-под машины.

Досье на Го Фэйжуна и его навыки полиция давно изучила. По идее, этот удар Юй Минсюй он никак не мог бы избежать. Но в его глазах промелькнула жестокость, голова резко отклонилась в сторону, и он сумел увернуться. Затем он усмехнулся и попытался схватить руку Юй Минсюй. Та не могла позволить ему это сделать и изменила направление удара, нацелившись в лицо. Однако его движения были так же быстры, как у неё, и он поднял пистолет.

Юй Минсюй хотела перехватить инициативу, но сделать это оказалось слишком сложным. Её тело резко остановилось, лоб упёрся в дуло его пистолета. Она замерла.

Син Яньцзюнь, прятавшийся позади Го Фэйжуна, защищая отца, растерянно наблюдал. В этот момент Син Цзифу выхватил у сына пистолет.

Но у Го Фэйжуна, казалось, выросли глаза на затылке. Он сказал:

— Босс, не двигайтесь. Хотите, чтобы у вашей дочери голова разлетелась?

Рука Син Цзифу замерла.

Всё было кончено.

Семь-восемь мужчин в чёрном появились из густой травы у обочины. Взглянув на них, Юй Минсюй почувствовала, что они излучали ту же ауру, что и Гу Тяньчэн — холодную, спокойную, не зловещую, но вызывающую внутреннюю дрожь. Казалось, что-то в них давно умерло, но что-то другое ожило.

Их оружие было направлено на троих, оставшихся в живых. Один из них забрал пистолет из рук Син Цзифу. Го Фэйжун медленно поднялся.

Это было странное ощущение. Обычно этот человек производил впечатление спокойного, осторожного, — не такого свирепого, как Хуан Лун, и не такого подлого, как Ло Юй. В целом, он казался довольно заурядным. Но сейчас, просто выпрямившись, он полностью преобразился, став статным, суровым, излучающим какую-то пугающую ауру.

Он вернулся к своим людям, посмотрел на троих пленников, усмехнулся и сказал:

— Син Цзифу, видишь, как хорошо? Вся ваша семья воссоединилась в моих руках.

Юй Минсюй остолбенела, неотрывно глядя на Го Фэйжуна. Она думала: «Кто он? Кто же он на самом деле?»

Из-за сельских домов выехал ещё один старый микроавтобус — такие машины в горной местности совершенно незаметны. Было видно, что они очень дотошны. Син Яньцзюня посадили в одну машину, а Син Цзифу и Юй Минсюй — в ту, где был Го Фэйжун.

В микроавтобусе не было задних сидений. Их двоих, связав руки, усадили на пол, и нацелили на них несколько стволов. Го Фэйжун сел на пассажирское сиденье. Машина поехала не в сторону города, а снова углубилась в горы.

Один человек обработал рану на ноге Син Цзифу и сделал ему укол — неизвестно, что было в шприце, но лицо Син Цзифу действительно стало выглядеть лучше, чем раньше.

Го Фэйжун же, прислонившись к переднему сиденью, тоже сел на пол. Его тёмный взгляд был устремлён на них.

Син Цзифу спросил:

— Почему?

Го Фэйжун положил руки на бёдра. Простой жест, но он излучал тёмную, мрачную ауру. Даже будто с оттенком расслабленной лени человека, который держит чужую жизнь и смерть в своих руках.

Го Фэйжун ответил:

— Потому что ты виновен.

В этот момент Юй Минсюй вдруг заметила, что черты лица Го Фэйжуна были всего лишь мужественными и правильными, но глаза… глаза были невероятно глубокими и красивыми. Ощущение было странное, у неё внутри будто что-то щёлкнуло.

Син Цзифу спросил:

— Ты вообще кто?

Го Фэйжун взглянул на Юй Минсюй и ответил:

— Я и есть Го Фэйжун. Десять лет рядом с тобой. Хотя, десять лет назад меня действительно так не звали.

Юй Минсюй спросила:

— А как тебя звали тогда?

Го Фэйжун усмехнулся, выражение лица было холодным:

— Угадай? — Но тон, которым он говорил с ней, был игривым.

Однако мысли Юй Минсюй метались с бешеной скоростью.

Он просит её угадать. Значит ли это, что его имя должно быть ей известно?

Син Цзифу в этот момент усмехнулся. Даже в такой ситуации, не зная противника, он сохранял спокойствие и достоинство. Он сказал:

— Значит, ты приблизился ко мне ещё десять лет назад. У нас вражда?

Го Фэйжун ровно произнёс:

— Да. Разумеется, у нас вражда.

Юй Минсюй этого не понимала. Она подумала: может, Го Фэйжун — какой-то старый враг Син Цзифу из преступного мира или жертва его преступлений, поэтому и вступил в организацию «Карателей». Это было бы логично.

Просто, глядя на ауру, исходящую от Го Фэйжуна, и на то, что он командовал столькими «карателями»… После предыдущего удара полиции их организация, вероятно, должна была сильно поредеть. Сегодня, возможно, они вышли в полном составе. Значит, Го Фэйжун вполне мог быть…

Тем самым человеком.

Юй Минсюй подавила сомнения в сердце и молча наблюдала за их противостоянием.

В этот момент Син Цзифу тоже погрузился в раздумья. Он был в криминальном мире десятки лет, память у него была отличная. Десять лет назад? Но он не припоминал такого человека. В те ранние годы он уничтожал всех подчистую. Так откуда мог взяться такой человек?

Син Цзифу тоже не стал настаивать на выяснении личности и спросил:

— Чего ты хочешь? Всё можно обсудить.

Го Фэйжун усмехнулся и хлопнул пару раз в ладоши:

— Босс Син по-прежнему прямолинеен. Но… Минсюй, скажи ему сама, чего мы хотим?

То странное чувство снова охватило её. Он назвал её «Минсюй» — будто они знакомы. Юй Минсюй, не подавая вида, холодно сказала Син Цзифу:

— Они называют себя «Карателями» и уже убили немало беглецов от правосудия. Как думаешь, чего он хочет?

Го Фэйжун, очевидно, остался доволен ответом, улыбка не сходила с его лица.

Син Цзифу всё понял. Как бы невероятно это ни звучало, он ответил очень просто:

— Ладно, я пойду с вами, делайте со мной что хотите. Но мои сын и дочь невиновны, отпустите их. Я дам вам огромную сумму денег, настолько огромную, что вы сможете делать всё, что захотите. Раз о вас уже известно полиции, вам, наверное, непросто. С такими деньгами действовать будет намного удобнее.

Даже Юй Минсюй остолбенела, невольно взглянув на Син Цзифу. В такой момент он, пренебрегая собственной жизнью, всё ещё вёл переговоры. Он остро уловил слабость противника и предлагал ему выгоду. Его цель была ясна — спасти её и Син Яньцзюня. В сердце Юй Минсюй поднялось странное чувство. Она не хотела быть ему благодарной, но и сделать вид, будто этого не было, она тоже не могла.

Го Фэйжун усмехнулся:

— Какая трогательная родительская любовь! Жаль только, я никогда не веду сделок с виновными. Как может тот, кто вершит правосудие, договариваться с объектом наказания? А твоих сына и дочь отпустить тоже нельзя — у меня на них другие планы.

Сердце Юй Минсюй упало.

Раз договориться не вышло, Син Цзифу замолчал.

Микроавтобус трясло на ухабистой горной дороге, но «каратели» были настороже: несколько стволов постоянно целились в двух пленников. У Юй Минсюй не было ни малейшей возможности вырваться. Однако деревянная шпилька всё ещё была у неё в волосах. Во время атаки на Го Фэйжуна она оставила себе козырь, не раскрыв его. Ей оставалось только терпеливо ждать.

И ещё Инь Фэн, и другие полицейские.

«Каратели», только что выйдя из глухих гор, снова углубились в них.

Сможет ли Инь Фэн снова поймать её сигнал?

**Глава 246**

В этот момент Син Цзифу повернул голову и посмотрел на неё. Юй Минсюй заметила это, но не отреагировала.

— Минсюй, — произнёс он, и его голос звучал слегка хрипло. — Папа втянул тебя в беду. — Он и сам не заметил, как, глядя на Юй Минсюй, показал на лице мягкость — и скрытую боль.

Юй Минсюй ответила:

— Ты мне не отец. Не надо строить иллюзий. И я здесь не из-за тебя. Я здесь, чтобы задержать тебя.

Син Цзифу помолчал несколько секунд, а затем сказал:

— Тогда… я был виноват перед ней. Но в моём сердце… — Он не договорил.

Юй Минсюй почувствовала глубочайшее отвращение и резко оборвала его:

— Замолчи!

Их диалог Го Фэйжун расслышал совершенно отчётливо. Он поднял голову, и его взгляд стал ледяным и жестоким. Он уставился на Син Цзифу.

— Разве ты не слышал, что она велела тебе заткнуться? Какое право ты имеешь вспоминать о ней?

И Син Цзифу, и Юй Минсюй внутренне содрогнулись от этих слов.

Но Го Фэйжун вдруг усмехнулся:

— Все преступления, которые ты совершил за эти годы, я помню, — каждое по отдельности. И когда я приведу наказание в исполнение, ей, под землёй, наверняка будет очень приятно это знать.

В душе Юй Минсюй поднялась буря. Что он такое говорит? Этот главарь «Карателей»… как он смеет так говорить о той женщине?

Син Цзифу смотрел в эти красивые, тёмные глаза, и вдруг что-то осознал. Несмотря на некоторую разницу в чертах лица, — этот человек перед ним был куда менее красив и молод, чем тот парень из прошлого, — но очертания были до боли схожи. И эти глаза, полные ненависти и упрямства, были точно такими же, как тогда.

— Ты… тот самый юнец, что тогда увивался за ней! Это ты!

Юй Минсюй вздрогнула.

Го Фэйжун усмехнулся, не отрицая.

— Ты… — Син Цзифу, казалось, выудил это имя из самых глубин памяти. Он слышал его лишь раз или два. — Ты… Инь Чэнь!

Юй Минсюй похолодела, снова подняла взгляд на Го Фэйжуна и на самом деле разглядела в его чертах некоторое сходство с Инь Фэном, особенно в глазах.

Инь Чэнь? Неужели это он, Инь Чэнь?

Почему Син Цзифу знает Инь Чэня?

И почему… только когда этот человек упомянул её мать, Син Цзифу узнал его?

Тогда… тот юнец… что увивался за ней?

Юй Минсюй вдруг ощутила, как по её спине пробежал холодный озноб.

Но Го Фэйжун вдруг громко рассмеялся, словно с ним произошло нечто невероятно забавное. Он прикрыл лоб рукой и продолжал тихо смеяться: «Хе-хе…»

Затем Юй Минсюй увидела невероятно странную сцену.

Го Фэйжун начал отрывать что-то похожее на гелевое покрытие с обеих щёк, затем достал из кармана влажную салфетку, протёр брови и снял ещё пару каких-то полосок. Наконец, начав с шеи, он стянул с лица несколько очень тонких, почти прозрачных слоёв.

В полиции тоже были специалисты по маскировке, способные превратить изящного паренька в грубого бородача или мужчину — в женщину. Однако техника маскировки Го Фэйжуна явно была куда более высокого уровня. Закончив все манипуляции, он медленно поднял голову.

По возрасту Инь Чэню должно было быть уже не меньше сорока, но мужчина перед ними выглядел на тридцать три — тридцать пять. Контур лица всё ещё напоминал черты Го Фэйжуна, но кожа была намного белее, а щёки чуть уже. Исчезли густые чёрные брови, ставшие после снятия накладок изящными и чёткими. Такая внешность делала его ещё более похожим на Инь Фэна.

Юй Минсюй видела фотографии Инь Чэня в молодости и теперь могла со стопроцентной уверенностью утверждать, что этот мужчина перед ней — действительно Инь Чэнь!

Мысли в голове Юй Минсюй неслись с бешеной скоростью.

Инь Фэн как-то намекал: они с главой «Карателей» одной крови. И цель того — не просто уничтожить Инь Фэна, но и померяться силой с его системой взглядов на добро и зло.

Братья от природы несли в себе «кровь преступников», но пошли совершенно разными путями. Оба стремились доказать, что именно их жизненный выбор является правильным.

Если все эти годы Инь Чэнь скрывался под именем Го Фэйжуна, внедрившись в окружение Син Цзифу, вглубь преступной организации, тогда всё становилось на свои места. Почему столько лет он мог не показываться; откуда у него были средства, чтобы содержать группу преступников-убийц; и даже то, что, находясь внутри такой организации, ему было куда проще искать, обучать и организовывать действия «карателей».

Извращённое зло скрывается в порочности человеческой натуры. Тьма прячется во тьме — разве её так легко обнаружить?

Юй Минсюй смотрела на человека перед собой.

Он был старше Инь Фэна более чем на десять лет. Он был его родным братом.

Все эти годы он играл со злом, с человеческой природой и даже с самими преступниками, вертя их в своих руках.

И в прошлом у него были какие-то таинственные и глубокие отношения с Син Цзифу и… с её матерью.

Юй Минсюй вдруг вспомнила снимки, которые она видела в логове «Карателей» — целую стену, увешанную её фотографиями, — и в её сознании родилась жуткая мысль: неужели это всё снимал не только Гу Тяньчэн?

Инь Чэнь, казалось, был вполне доволен их ошеломлённым молчанием. Сначала он посмотрел на Юй Минсюй, и его голос прозвучал поистине мягко:

— Вообще-то, мне следовало бы называть тебя невесткой.

Юй Минсюй промолчала.

Инь Чэнь не обратил на это внимания и перевёл взгляд на Син Цзифу. Хотя эти черты лица и отличались от того двадцатилетнего юноши, Син Цзифу с одного взгляда узнал его: перед ним действительно был тот самый парень.

То было больше десяти лет назад, когда та женщина ещё была жива, а Юй Минсюй было всего восемь лет.

В тот год её мать всё ещё работала следователем, ежедневно расследуя дела, без сна и отдыха, словно пытаясь загнать себя до смерти на рабочем месте.

К тому времени он, следуя велению семьи, уже давно женился и обзавёлся сыном. Она же отказывалась его видеть.

Он тайком всегда приставлял к ней людей для наблюдения. Может она и не знала об этом, а может и знала, но не обращала внимания.

Однажды подчинённый доложил, что она расследует серию убийств и работает под прикрытием на улицах. Этот район не входил в сферу его влияния, и внедрить туда людей было непросто.

Подчинённый также сообщил, что какой-то парень, живущий с ней в одном многоквартирном доме для бедноты, постоянно увивается за ней. И она, кажется, тоже заботится об этом парне.

Того парня звали Инь Чэнь, и ему было чуть больше двадцати. Говорили, что он высокий и красивый, вот только не было у него нормальной работы и дохода — он был мелким уличным жуликом. Он прятался в том доме, видимо, скрываясь от сборщиков долгов. Одним словом, он был человеком-букашкой.

Увидев фотографию Инь Чэня, которую прислал подчинённый, Син Цзифу нахмурился ещё сильнее и приказал:

— Избавьтесь от него.

В те времена Син Цзифу только что разделался с врагами внутри семьи и за её пределами и был полон жажды крови. Бросив эту фразу, он даже не спросил позже у подчинённого, было ли выполнено это поручение.

Потому что вскоре с ней случилось несчастье.

…

Син Цзифу отогнал воспоминания и холодно произнёс:

— Чего же ты добиваешься в конце концов?

Инь Чэнь ответил:

— Ничего особенного. С точки зрения закона — за бесчисленные преступления, совершённые тобой за эти годы, тебе давно пора понести наказание. С личной точки зрения — ненависть за похищение любимой женщины — это всегда вопрос жизни и смерти. Чего я хочу, ты постепенно узнаешь. Впереди ещё много времени.

У Юй Минсюй от этих слов застучало в висках.

В словах Инь Чэня было несколько слоёв смысла: «впереди ещё много времени» — значит, судя по их извращённым методам, они собираются медленно мучить Син Цзифу.

**Глава 247**

Почему он начал действовать только сейчас? Все эти годы он скрывался рядом с Син Цзифу, и у него должно было быть немало возможностей для убийства. Но он терпел. Ему нужна была не просто смерть Син Цзифу, но и его полное унижение, крах семьи, положение загнанной собаки. Или же, подобно тому, как организация «Карателей» поступила с Чэнь Чжаоци и Сян Жуном, Инь Чэнь хотел сначала «взрастить» злодеяния Син Цзифу, а затем собственноручно их «обрезать». Такова была извращённая логика «наказания зла» психически больного человека.

Именно поэтому он выбрал такой момент, чтобы нанести Син Цзифу сокрушительный удар: используя руки полиции загнать его в безвыходное положение, а самому собрать плоды чужих усилий. Иначе, даже если бы организация «Карателей» подготовила несколько десятков первоклассных преступников, им, пожалуй, всё равно не под силу было бы противостоять обширной преступной империи Син Цзифу.

И ещё… ненависть за похищение любимой.

Он сказал: «ненависть за похищение любимой женщины».

Юй Минсюй, сдерживая гнев, решила: это точно лишь односторонние фантазии Инь Чэня, пустая болтовня! Как её мать могла иметь какие-то отношения с таким человеком, как он!

Но…

Инь Чэнь явно ненавидит Син Цзифу, а Син Цзифу его узнал. Очевидно, между ними действительно была давняя вражда.

И всё же…

Син Цзифу вдруг с презрением сказал:

— Похищение любимой? У такого, как ты? — Хотя он и оказался в руках противника, Син Цзифу не собирался склонять голову.

Инь Чэнь, кажется, тоже вспомнил прошлое, его взгляд стал глубоким, и он спокойно произнёс:

— Перед смертью она полюбила меня. Она уже забыла тебя. Син Цзифу, женщина, о которой ты помнил всю жизнь, хм… в конце концов она полюбила меня. В её сердце ты был всего лишь мусором.

Юй Минсюй:

— Заткнись!

Син Цзифу лишь усмехнулся, закрыл глаза, откинулся к задней стенке машины и сказал:

— Не может быть. Она не могла влюбиться в тебя. — Этот пожилой, крайне скрытный криминальный босс, сейчас, говоря о человеке из прошлого, был удивительно мягок и спокоен.

На сердце у Юй Минсюй вдруг стало очень тяжело.

Сегодняшняя сцена была для неё совершенно неожиданной. Двое мужчин перед ней: один — крестный отец мафии, другой — крестный отец психопатов-убийц. Но кто бы мог подумать, что когда они сойдутся в противостоянии, то будут говорить об одной и той же женщине из далёкого прошлого!

В Юй Минсюй на миг пошатнулось что-то, во что она верила много лет. Но стоило ей лишь слегка поколебаться, как она заставила себя успокоиться.

Не может быть. Она верит в свою мать! Это абсолютно невозможно.

Если бы мать знала, что эти двое виновны в преступлениях, она бы ни с одним из них не имела никакой связи.

Её мать была предана своему долгу, она была лучшим полицейским. Всю свою жизнь она служила обществу и погибла при исполнении. Все, кто с ней работал, вспоминая её, говорили только с уважением и сожалением. Она не могла сознательно нарушить закон или потворствовать преступлениям.

Её собственное существование… возможно, было единственным пятном в жизни матери. Юй Минсюй на мгновение закрыла, а затем открыла глаза. Даже если она действительно дочь Син Цзифу, в те годы мать, несомненно, была либо обманута, либо её принудили. Такая прямота, такая мягкость, такая верность убеждениям.

Вероятно, она просто не хотела, чтобы эта невинная жизнь была прервана.

Внутри у Юй Минсюй то холодело, то жгло. Глаза защипало, но воля постепенно вновь обретала твёрдость.

Какие бы чувства ни питали эти два отброса общества по отношению к её матери. Кем бы они для неё ни были. Мать умерла, а она жива.

Для полицейского ответ был только один —

Всё, что ей нужно было сделать, — это задержать их.

Определившись с целью, эмоции Юй Минсюй быстро успокоились. Она совсем не хотела больше слушать их россказни о каких-то «любовных долгах». Глядя на Инь Чэня, мысли её неслись стремительно, и она спросила:

— Инь Фэн — твой младший брат. Почему ты против него?

Син Цзифу не знал о родственной связи между Инь Фэном и Инь Чэнем и, услышав это, тоже сосредоточенно слушал.

Инь Чэнь усмехнулся:

— Ты сама сказала, он мой родной младший брат. Как я могу быть против него? Наоборот — я всегда им гордился. Все эти годы я… молча заботился о нём. Если кто-то посмеет причинить ему вред, я немедленно прикончу этого человека. Однако Инь Фэн — очень упрямый. Он заставляет себя жить в страданиях, разве ты не знаешь? Мне больно за него, я хочу освободить его. С детства ему вбивали в голову слишком много правил и рамок — и он сам загнал себя в них. Я лишь хочу, чтобы он понял, что старший брат прав, а он сам упорствует в заблуждениях. Понимаешь?

Юй Минсюй подумала: как и следовало ожидать. Инь Фэн всё предугадал. Однако вслух она не стала возражать, чтобы не разозлить этого одержимого. Она снова спросила:

— Организацию «Карателей» создал ты?

Инь Чэнь мрачным взглядом смотрел на неё:

— Минсюй, во-первых, тебе тоже следует звать меня старшим братом.

Юй Минсюй промолчала.

Но Инь Чэнь снова усмехнулся:

— Не хочешь называть старшим братом — ладно. Если бы твоя мать не умерла, я вообще-то был бы твоим отчимом. Такая связь мне нравится больше. Да, «Карателей» создал я.

Услышав его наглые слова, Юй Минсюй почувствовала лишь отвращение и злость. Отчим? Если бы не ситуация, когда приходится подчиняться обстоятельствам, она бы точно послала его.

Даже если её мать когда-то и была обманута интеллигентной внешностью Син Цзифу и на время попала в ловушку, она абсолютно не могла бы полюбить этого конченого извращенца.

На мгновение Юй Минсюй даже на Син Цзифу посмотрела чуть менее неприязненно, чем прежде.

Она уже собиралась продолжить выуживать информацию, но Инь Чэнь сказал:

— Ладно, на этом закончим с воспоминаниями. Хочешь ещё что-то вытянуть из меня — не торопись. Нам вместе предстоит ещё долго скрываться в горах.

Сердце Юй Минсюй сжалось, и она решила наполовину искренне, наполовину не всерьёз спросить:

— Раз уж ты называешь меня своей невесткой, почему не отпустишь?

Инь Чэнь ответил:

— Инь Фэн никогда не испытывал к женщинам искренних чувств, лишь к тебе он привязался всем сердцем и душой. Как и в те годы, когда я полюбил твою мать — одно время я был готов умереть ради неё. Скажи, разве это не очень интересно? В нас течёт одна кровь, у нас одинаковые симпатии и антипатии. Мы влюбляемся в похожих людей, и это оказались мать и дочь. Так что, видишь ли, жизнь… судьба каждого человека, по какой дороге он пойдёт, на самом деле предопределена.

Юй Минсюй не могла объяснить почему, но её сердце содрогнулось от неясного страха. Она и сама не знала, чего именно боится — того, что прозвучало в словах Инь Чэня, или того, что осталось недосказанным.

Она вдруг снова вспомнила Инь Фэна — прежнего Юй Инцзюня, который со слезами на глазах смотрел на неё и говорил: «Я люблю тебя, я готов умереть ради тебя».

Все ли члены семьи Инь такие… безумные?

«Нет, — прозвучал внутри голос, — Инь Фэн не такой, как этот преступник».

Она вспомнила, как Инь Фэн спокойно сказал ей: «Я хочу, чтобы делом всей моей жизни было: «не делай зла, твори добро».

Если слова Инь Чэня заставили её почувствовать холод, то существование Инь Фэна наполняло её сердце теплом и силой.

— Вы разные, — сказала Юй Минсюй. — Он и ты, схожие от рождения, но выбравшие разные пути. Он и ты никогда не были одинаковыми.

Инь Чэнь понял смысл её слов. В его глазах залегли тени. Он молча смотрел на неё — и его эмоции было трудно прочитать. Юй Минсюй знала, что, возможно, разозлила его, возможно даже, задела за самое больное место. В её сердце вдруг поднялось чувство злого удовлетворения, и она медленно улыбнулась.

**Глава 248**

Спустя мгновение Инь Чэнь тоже улыбнулся и тихо пробормотал:

— Недаром ты ему так нравишься. Ты очень похожа на свою мать — честная, твёрдая, так и хочется протянуть руку, чтобы согнуть тебя, и смотреть, как ты борешься.

В сердце Юй Минсюй вспыхнула тревога: его реакция заставила её почувствовать опасность. Но в голову пришла и другая мысль. Инь Чэнь говорил о её матери тоном, явно полным желания контролировать и разрушать. Неужели… то обожание, та любовь, о которых он только что рассказал, вообще никогда не существовали? Всё это ложь. Между ним и её матерью вовсе не было таких отношений; он говорил это намеренно, чтобы разозлить её и Син Цзифу.

А может, и вовсе… он и был тем, кто… виновен в смерти её матери? Хотя тогда психически больного убийцу, которого полиция считала виновным, нашли мёртвым в своей квартире, погибшим ужасной смертью.

Но скрытое безумие, с которым Инь Чэнь сейчас говорил о её матери, заставляло её чувствовать, что что-то не так.

Подавив на время эти мысли, Юй Минсюй замолчала, не желая дальше разжигать интерес этого психопата. Инь Чэнь, видимо, тоже о чём-то задумался, и, повернув голову к окну, вглядывался в тёмную ночь. Лицо его было мрачным.

Только сейчас Юй Минсюй почувствовала, что тот, кто всё это время молчал рядом, приблизился и тихо прошептал ей на ухо:

— Не разговаривай с ним больше. Его цель изначально — я.

Юй Минсюй подняла голову и в первую очередь увидела тронутые сединой виски Син Цзифу, его заботливое выражение лица и неожиданно ясные глаза. Она спокойно сказала:

— Я знаю меру.

Син Цзифу снова очень-очень тихо прошептал ей на ухо:

— Если появится возможность, беги. Я их задержу.

Юй Минсюй ничего не ответила.

Она никогда не думала, что захочет что-то спросить у этого человека. Но сейчас внезапно почувствовала порыв, и в итоге всё же промолчала.

В машине воцарилась тишина.

Горная дорога петляла, вокруг не было ни единого огонька. Ночь сгущалась, и только они ехали вглубь дремучих горных лесов. Время от времени мимо проезжала машина, но никто не заметил бы ничего странного в этих двух микроавтобусах. Юй Минсюй знала, что они всё дальше отдаляются от зоны, где действует полиция, и вполне возможно, что её сигнал снова потерян.

Инь Фэн, а ещё Цзин Пин, Сюй Мэншань — смогут ли они найти её? Нагонят ли?

Сейчас ситуация была такой напряжённой: полиция бросила все силы, но «Каратели» перехватили отца и сына Синов, и, судя по словам Инь Чэня, они точно будут какое-то время скрываться в глубине гор.

Если Инь Фэн сегодня не найдёт её…

Возможно, уже больше никогда не найдёт.

Но непонятно откуда, в сердце Юй Минсюй родилось мужество, необъяснимая уверенность, что он придёт.

Как и раньше — каждый раз.

И даже если он не придёт, она сама найдёт способ противостоять этим чудовищным преступникам!

Она подняла взгляд на троих вооружённых «Карателей» напротив. Вместе с Инь Чэнем и водителем в этой машине их было всего пятеро. Какие бы глубокие обиды и личные тайны она, Син Цзифу и Инь Чэнь не обсуждали, те трое напротив даже и бровью не повели. Они просто добросовестно выполняли свои обязанности, постоянно держа её и Син Цзифу под прицелом. Поэтому она и не смела делать резких движений. У этих троих руки были в мозолях от тренировок, все они усердно практиковались в стрельбе, да и телосложение у них было крепкое, в мышцах чувствовалась сила. Они внушали даже больше почтения, чем те бандиты и наркоторговцы. Вспомнив также уровень боевых навыков Гу Тяньчэна и Вэй Ланя, Юй Минсюй не была уверена, что сможет вырваться из-под прицела этих троих.

Также было видно, что они чрезвычайно преданы Инь Чэню и слепо следуют за ним. Юй Минсюй была уверена, что им промыли мозги, и они, не считаясь с жизнью, стремятся к тому, о чём говорит Инь Чэнь: «Добро умерло, торжествует зло».

Дело было непростое.

Оставалось лишь спокойно ждать подходящей возможности.

Микроавтобус с Син Яньцзюнем ехал впереди, а Юй Минсюй и Син Цзифу были в следующей машине.

Ночь становилась всё глубже, в горах царила такая тишина, что не было слышно ни единого звука.

Перемены произошли в одно мгновение.

Внезапно Юй Минсюй увидела, что впереди дорогу внезапно осветили два ярких луча света. Она тут же подняла голову. Остальные в машине тоже подняли взгляды. Лицо Инь Чэня изменилось, он резко обернулся.

Это были ослепительно яркие фары, внезапно вспыхнувшие у обочины впереди — там, неизвестно когда, бесшумно остановился большой внедорожник, и в тот момент, когда первый микроавтобус должен был проехать мимо, он вдруг рванул с места!

Юй Минсюй почти могла представить, как в полной темноте водитель и остальные люди в первой машине были ослеплены этими внезапно вспыхнувшими яркими лучами, перед глазами у них стало белым-бело, и они на миг потеряли зрение. Внезапно прозвучал громкий рёв двигателя, и тот внедорожник, словно хищник, спустившийся с гор, мгновенно набрал скорость и помчался на таран микроавтобуса!

Лицо Инь Чэня резко изменилось.

Люди в микроавтобусе в этот момент ничего не могли разглядеть! Раздался оглушительный удар, и две машины с силой врезались друг в друга! Микроавтобус и так ехал на высокой скорости, а внедорожник нёсся с такой с бешеной силой, как будто его водителю было всё равно, жить или умереть. Микроавтобус сразу же перевернулся, а затем с силой ударился о скалу у обочины и замер. Передняя часть внедорожника тоже была смята и вдавлена в корпус первой машины; он тоже врезался в скалу.

Всё произошло в одно мгновение. В обеих машинах стало тихо. Они перекрыли большую часть горной дороги.

Вторая машина, в которой находилась Юй Минсюй, просто не успевала затормозить. Водитель резко крутанул руль, почти задев заднюю часть внедорожника. Ещё мгновение — и их бы смяло в кучу металла.

Но этот приём…

Такой приём тарана машиной на смерть Юй Минсюй знала слишком хорошо! Водитель того внедорожника был невероятно смел, совершенно не боялся смерти, и в одиночку, похоже, уничтожил целую машину «Карателей»!

В тот миг, когда их микроавтобус проезжал мимо того автомобиля, Юй Минсюй резко повернулась и, глядя в окно, действительно увидела знакомую крепкую фигуру, прижатую подушкой безопасности, всю в крови, с закрытыми глазами, — неизвестно, жив или нет.

Туя!!

**Глава 249**

Увидев Туя, Юй Минсюй почувствовала, как в груди стало одновременно и больно, и тепло.

Он пришёл.

Они и правда пришли.

Но Туя… ты должен остаться в живых! Не умирай!

«Каратели» напротив тоже оглядывались на эту потрясающую сцену. Юй Минсюй резко наклонила голову: шпилька соскользнула вниз, и она прижала её ногой.

Лицо Инь Чэня потемнело. Он, конечно, тоже узнал Туя. Его холодные, волчьи глаза уставились назад, и он отдал приказ:

— Доставайте оружие. Один остаётся, присматривает за заложниками.

«Каратели» пришли в движение: достали пистолеты, переместились, заняв несколько углов салона, готовые к действию.

Инь Чэнь сел обратно на переднее сиденье, вытащил оружие и приготовился.

Юй Минсюй тоже напряглась всем телом.

Сейчас напротив был только один человек, держащий её и Син Цзифу под прицелом. Но салон был тесным, их было много, и шансов по-прежнему не было. Она взглянула на Син Цзифу — он тоже был настороже, тело его слегка напряглось; хорошо — не будет помехой.

В уме Юй Минсюй быстро прикидывала: мобильность команды Инь Фэна была выше, чем у полиции, и к тому же Гуань Цзюнь мог отследить её местоположение в реальном времени. Судя по ситуации, они приехали первыми, а основные силы ещё не подошли. Иначе Туя не стал бы рисковать жизнью, перекрывая дорогу. Значит, дальше, скорее всего, будет ещё более жёсткое и опасное столкновение.

Раз уж они теперь были «в одной лодке», Юй Минсюй наклонилась к уху Син Цзифу и сказала:

— Как только начнётся стрельба, сразу же ложись на пол.

Син Цзифу взглянул на неё и ответил:

— Хорошо… спасибо.

Юй Минсюй больше не говорила.

Она не знала, что после недавней словесной перепалки с Инь Чэнем сердце Син Цзифу тоже словно вышло из многолетнего оцепенения. Сейчас этот криминальный босс почувствовал некий порыв — если действительно возникнет опасность, он готов был своим телом защитить единственную дочь. В последние годы он редко подвергал себя риску, и сейчас эта мысль, появившаяся у него, вызвала прилив и горячности, и нежности.

Как и следовало ожидать, сзади снова появился свет фар.

Другой внедорожник нагонял их.

«Каратели» подняли оружие и открыли огонь.

Сердце Юй Минсюй сжалось, она выглянула в заднее стекло — сейчас расстояние было ещё велико, и невозможно было разглядеть людей в машине. Водитель второго автомобиля оказался не менее искусным, чем Туя, уворачиваясь от пуль на узкой горной дороге, он быстро смещался то влево, то вправо. Пули лишь кое-где попадали в прочный кузов.

Они приближались всё ближе.

«Каратели» ничего не могли с ними поделать.

Юй Минсюй вдруг почувствовала лёгкое удовлетворение.

Тут проявились недостатки использования неприметного микроавтобуса для бегства. Преимуществом была крайняя незаметность, — на такой машине легко было скрыться в горных деревнях и сельской местности. К тому же они ехали по горной дороге, где на любой машине нельзя было сильно разгоняться.

Но когда дело дошло до перестрелки и тарана, они сильно уступали этому дорогому, прочному, быстро набирающему скорость внедорожнику с отличной проходимостью.

В этот момент из внедорожника внезапно высунулись три головы, открывшие ответный огонь. «Каратели» только что выпустили очередь и тут же были вынуждены отпрянуть под плотным огнём противника.

Скорость у обеих машин была высокой, но водитель микроавтобуса тоже обладал высоким мастерством, уворачиваясь то влево, то вправо. Пока никого не задело — они лишь непрерывно обменивались огнём, продолжая противостояние.

Как только раздалась стрельба, Юй Минсюй и Син Цзифу упали на пол. Однако она быстро заметила, что летящие в них пули почти все были направлены в колёса и в выглядывающих из окон «карателей». Кузов же почти не пострадал.

Тогда она всё поняла и, решившись, выпрямилась. Через заднее стекло она ясно увидела, что водителем преследующей их машины был тот, у кого на лице всегда играла зловещая улыбка, — кто же ещё, как не Гуань Цзюнь?

Неудивительно. В мастерстве вождения он почти не уступал Туя!

А в тех троих — на переднем пассажирском сиденье и у левого и правого задних окон — Юй Минсюй с первого взгляда узнала Чэнь Фэна, сяо Яня и лао Цзю.

Еще один человек сидел посередине заднего ряда, — он наклонился в сторону сяо Яня, и лицо его было скрыто спинкой переднего сиденья. Он согнулся и возможно, тоже держал оружие. Юй Минсюй увидела на нём бронежилет, и в её груди вдруг поднялось волной что-то сладко-горькое.

Он пришёл.

Он пришёл — и привёл их с собой.

Будто по какому-то внутреннему сигналу, внедорожник внезапно ускорился и, с быстротой молнии, рванул вперёд, почти поравнявшись с микроавтобусом. Это заставило «карателей» вздрогнуть: в душе они проклинали коварство противника — после столь долгого противостояния и тупиковой ситуации они, естественно, думали, что это предел их преследователей, но кто же знал, что те ещё сохраняли силы и вдруг сделают такой рывок, застав их врасплох! И вот микроавтобус был мгновенно настигнут!

Как только внедорожник поравнялся с ними, на микроавтобус обрушился шквальный огонь. «Карателям» пришлось уклониться от его мощи, и все они пригнулись. Юй Минсюй заметила, что тот «каратель», которому было поручено следить за ними, уже почти не мог усидеть на месте. Хотя дуло его пистолета всё ещё было направлено на Юй Минсюй, он то и дело поглядывал наружу, словно жаждал присоединиться к бою.

Юй Минсюй вдруг подумала, что такая ситуация не очень выгодна для Инь Фэна и остальных. Ведь она и Син Цзифу находились в этой машине, а значит Инь Фэн и его люди обязательно будут это учитывать и не смогут просто разнести этот микроавтобус вдребезги. А вот «каратели» могли открыть огонь на полную мощь. Обе стороны собрали отличных бойцов, и при таком противостоянии Инь Фэн и его команда окажутся в невыгодном положении!

Что же делать?

В голове вдруг мелькнула мысль: если она понимала эту логику, то Инь Фэн уж тем более её понимал. Так какие же у него… были скрытые козыри?

Юй Минсюй инстинктивно подняла взгляд и увидела поразительную сцену!

Задняя дверь внедорожника внезапно открылась на ходу, и чёрная, ловкая фигура, подобно обезьяне, прыгнула вверх и устремилась к микроавтобусу. Юй Минсюй услышала только глухой удар — тот человек на такой огромной скорости, под градом пуль запрыгнул к ним на крышу!

Это был сяо Янь!

Он что, жить не хочет?!

«Каратели» не ожидали такого хода. Инь Чэнь среагировал быстрее всех, крикнув:

— Убейте его!

«Каратели» подняли оружие и открыли огонь по крыше! В мгновение она была изрешечена бесчисленными пробоинами, став похожей на решето.

Юй Минсюй внезапно вскочила и бросилась на «карателя» напротив! Тот не успел увернуться, и пистолет выпал у него из рук. Юй Минсюй уже собралась действовать, как вдруг другое, всё ещё горячее дуло упёрлось ей в макушку. Она замерла, подняла голову — это был другой «каратель», его реакция была слишком быстрой! Холодно глядя на неё, он сказал:

— Садись назад!

Юй Минсюй медленно отпрянула.

Тот человек будто исчез, ни единого звука. В этот момент Инь Чэнь заметил, что из нескольких пробоин на крыше сочится кровь. Тот был ранен? Сердце Инь Чэня слегка успокоилось, но он не знал, убит ли тот.

И в этот самый миг!

Тёмная фигура, словно призрак, внезапно повисла вниз головой перед окном водителя, — раздался выстрел. Водитель не успел среагировать, пуля попала ему прямо в лоб, и он рухнул на руль. Инь Чэнь, вне себя от ярости, выстрелил, и сяо Янь, словно птица со сломанным крылом, скатился с крыши в придорожные заросли.

**Глава 250**

Юй Минсюй в ужасе обернулась назад, но увидела лишь тёмное тело, лежащее в траве без движения. Глаза у неё болезненно защипало, она едва не заплакала.

Однако микроавтобус вышел из-под контроля.

Скорость и так была высокой, водителя застрелили, и машина понеслась прямо в скалу! Инь Чэнь отшвырнул тело водителя, схватил руль и резко выкрутил его.

Раздался грохот, половина капота смялась при ударе, но им всё же удалось избежать лобового столкновения, и машина остановилась.

Всех бросило вперёд, а затем откинуло назад.

Юй Минсюй ударилась так, что в глазах потемнело и закружилась голова. Она резко подняла голову и обнаружила, что «каратели» действительно были хорошо обучены — два ствола уже были направлены на неё и Син Цзифу.

Голова Инь Чэня тоже ударилась о руль, из раны текла кровь. Он медленно поднял голову, вытер лицо рукавом, и увидел, что внедорожник остановился впереди, полностью перекрыв дорогу.

Даже если бы Инь Фэн и не перекрыл путь, их микроавтобус всё равно был разбит и дальше ехать не мог.

Пыль от удара медленно рассеивалась. На горной дороге воцарилась тишина.

Из внедорожника никто не выходил, словно терпеливо ожидая. Только два ярких луча фар нагло били прямо в их сторону.

Инь Чэнь с минуту помолчал, а затем вдруг усмехнулся:

— Мой младший брат становится всё безумнее. Ради тебя он действительно готов на всё.

Юй Минсюй благоразумно промолчала, наблюдая за развитием событий.

Инь Чэнь жестом приказал подчинённым вывести Юй Минсюй и Син Цзифу из машины.

Как только они ступили на землю, двери внедорожника тоже распахнулись, и несколько человек вышли в ночную темноту. То были Инь Фэн, Чэнь Фэн, Гуань Цзюнь и лао Цзю.

Ночь была темной, горы — тихими. Дорога — узкая, разбитая, вся в ямах; ни деревни впереди, ни поселений позади, людей здесь почти не бывало. Дальше начинались ещё более дремучие леса и ещё более крутые обрывы.

Две группы людей, словно обладающие одинаковой аурой, свойственной тёмной ночи, стояли друг против друга на расстоянии нескольких десятков метров.

Юй Минсюй сразу увидела Инь Фэна. На нём был бронежилет, фигура высокая и стройная, сверху наброшено чёрное пальто. Он тоже смотрел на неё, и в его тёмных, холодных глазах, казалось, мерцали искорки света.

Неважно, какова окажется ситуация, и вернётся ли она сегодня к нему. Ей достаточно было увидеть его — и сердце сразу успокоилось. Будто рядом прозвучал его голос: «Не бойся».

Инь Чэнь тоже смотрел на своего младшего брата. В его сердце прежде всего возникла радость, словно он увидел более молодую и более совершенную версию самого себя. Однако тут же поднялось и смутное желание уничтожить его, сломать его гордую осанку, погасить свет в его глазах. Эти смешанные эмоции заставили Инь Чэня тихо выдохнуть; внутри у него поднимались лёгкие импульсы возбуждения и азарта.

Инь Фэн издалека смотрел на Юй Минсюй. Увидев, что она невредима, его сердце, полное тревоги и гнева, наконец успокоилось.

Он заметил, что она выглядит немного уставшей, на лице есть ссадины и ушибы, но глаза ясные, — значит, настоящего вреда ей не причинили. Она тоже смотрела на него, и в её взгляде была какая-то уверенная нежность. Слов не нужно: он и так понял, что она хочет сказать.

Ты снова пришёл.

Да, я снова пришёл.

Я всегда приду к тебе, А Сюй.

Кто бы ни преграждал путь, какие бы опасности ни подстерегали, меня это не остановит.

Я не отступлю, пока не достигну цели.

…

Как и предполагала Юй Минсюй, Дин Сюнвэй и другие руководители группы внезапно получили указания от вышестоящего руководства: дело касалось внедрённого агента сверхсекретного уровня и требовало мобилизации очень большого количества полицейских сил. Поэтому Инь Фэн и его люди не были допущены к участию в сегодняшней операции.

Инь Фэн тоже знал меру, понимая, что такое решение он не в силах изменить. Однако Дин Сюнвэй неоднократно заверял его, что сам только что узнал личность того агента, и что агент тоже заверил начальство, что сделает всё возможное для обеспечения безопасности Юй Минсюй и других полицейских.

Инь Фэн в уме связал в одну линию причины, ход дела и произошедшие изменения — и понял, кто этот внедрённый агент. Он был потрясён, но одновременно почувствовал искреннее уважение.

И ещё Инь Фэн мог предвидеть, что позже, вероятно, появится ещё один суровый и стойкий следователь, претендующий на его «сокровище». Но впереди был большой бой, об этом можно будет подумать позже. В конце концов, в борьбе за любовь он никогда не проигрывал. Пусть только попробует бросить ему вызов. Более того, он даже почувствовал к тому человеку некий интерес, которого раньше не было.

В тот момент Инь Фэн ещё не знал, что тот человек уже погиб.

Хотя полиция и исключила Инь Фэна и его людей из этой масштабной операции, им всё же разрешили носить оружие и оказывать поддержку на периферии. Хотя полиция не сообщала ему конкретных планов и хода операции — не беда: с Гуань Цзюнем они и так ясно видели, как перемещаются полицейские силы. Просто горный район был слишком обширным, и они не знали точного места проведения операции.

Поэтому с самого утра Инь Фэн со своими людьми кружил снаружи полицейского периметра и ожидал новостей.

Когда сигнал маячка Юй Минсюй снова появился, Инь Фэн и его команда как раз были неподалёку.

Инь Фэн немедленно приказал Гуань Цзюню сообщить об этом полиции и одновременно начал преследование.

Однако сигнал Юй Минсюй то прерывался, то появлялся и в любой момент мог исчезнуть. Более того, он удалялся всё дальше от полицейского периметра, углубляясь в горы. Тогда Инь Фэн понял, что, вероятно, произошли какие-то серьёзные изменения.

Он не мог потерять сигнал Юй Минсюй и не мог продолжать ждать подкрепления полиции — противники, скорее всего, смогут скрыться.

Инь Фэн немедленно принял решение осуществить перехват!

Но горная дорога была крутой, а противник особо опасным — это было крайне рискованно. За считаные минуты они разработали наиболее выполнимый план и распределили роли. Лицо Инь Фэна было мрачным. Он посмотрел на них и сказал:

— Возможно, кто-то погибнет.

Туя глухо произнёс:

— Я не боюсь смерти! Я хочу спасти госпожу Юй.

Сяо Янь сказал:

— Я уже давно хочу умереть. Если удастся спасти её, разве я не буду в выигрыше?

Остальные молчали. Старший по возрасту лао Цзю фыркнул:

— Один за другим только и говорите про смерть — в герои метите? Таким, как мы, разве дадут посмертное звание героя, даже если умрём за полицию? Кто посмеет умереть — я съем его лицо, чтобы и мёртвому не было покоя!

Инь Фэн потер переносицу:

— Заткнитесь. Никто не смеет умирать!

…

Перехват удался.

Даже против сильнейших «карателей» они действовали слаженно и добивались успеха. Всё шло так, как предвидел Инь Фэн.

Но цена была ужасной.

Как только он подумал, что сяо Янь и Туя всё ещё где-то между жизнью и смертью, брови Инь Фэна сдвинулись, в груди вместе с болью поднялась свирепая злоба. Лишь встретившись с мягким, ясным взглядом Юй Минсюй, он временно подавил эту ярость.

Противник был крайне осторожен, выставив вперёд Юй Минсюй и Син Цзифу, а своих людей поставив позади.

Взгляд Инь Фэна остановился на человеке позади Юй Минсюй.

**Глава 251**

Тот человек был высоким, крупным, и казался чем-то знакомым. На первый взгляд можно было принять его за Го Фэйжуна. Но приглядевшись, становилось ясно, что это совсем другой человек. Фигура его была статной и прямой, руки он держал в карманах брюк. Он просто стоял, но обладал внушительной аурой, которой не было у Го Фэйжуна.

Инь Фэн разглядел его лицо: черты по-прежнему были правильными и мужественными, особенно глубокими казались глаза. Время не оставило на его лице слишком много следов, просто по сравнению с тем молодым человеком из памяти Инь Фэна, скулы стали более чёткими и выразительными, а общая атмосфера — гораздо более сдержанной и глубокой.

Тринадцать лет!

Тринадцать лет назад Инь Фэн был всего лишь выпускником школы, только что с высшими баллами поступившим в Пекинский университет. Инь Чэню тогда не было и тридцати. Инь Фэн знал только, что тот живёт в Пекине, где открыл свою небольшую компанию. Он давно не общался с родителями, но иногда звонил младшему брату, и пару раз они даже встречались.

Тогдашний Инь Фэн как раз вошёл в подростковый период бунтарства и высокомерия; его отношения с родителями были очень натянутыми, и он интуитивно ощущал, что его внутренний мир отличается от обычных людей. Однако уже тогда Инь Фэн был слишком гордым и закрытым человеком, и обо всех этих сомнениях и смутно различимых подавляемых импульсах он не говорил никому, даже Инь Чэню.

Но в то время, хотя они встречались лишь раз или два в год, Инь Фэн всё же питал тёплые чувства к своему старшему единокровному брату, рождённому предыдущей женой его отца. Тогда он ещё не изучал психологию, но уже определился с выбором профессии. Инь Фэн лишь смутно чувствовал, что в старшем брате есть некие качества, которые притягивали его. Например, хотя тот был бизнесменом, в его взгляде время от времени сквозила жестокость и безжалостность. Во многих ситуациях старший брат казался совершенно безучастным ко всему на свете — это было пронизывающее до костей разочарование и усталость по отношению к другим, к деньгам, к самому себе. Старший брат был непохож на тех суетливых, слепо живущих обывателей.

Спокойная, одинокая, таинственная аура Инь Чэня притягивала Инь Фэна. Он даже думал, что, возможно, у старшего брата есть ответы на мучающие его вопросы. В конце концов, в них текла схожая кровь.

Поступив в Пекинский университет, Инь Фэн планировал постепенно сблизиться со своим старшим братом, ушедшим из дома в юности, и понять его.

Но вскоре пришла весть о смерти Инь Чэня.

Когда Инь Чэнь умер, семью не уведомили. К тому времени, когда Инь Фэн получил известие, прах уже поместили в могилу. А их родители, — супруги, которые с детства не слишком любили Инь Чэня и часто жили за границей, — даже не вернулись в страну, чтобы взглянуть хоть раз.

Тогда Инь Фэн тоже не почувствовал особой печали, ведь отношения между братьями никогда не были слишком близкими. Он просто пришёл к могиле Инь Чэня и долго стоял там. Он растерянно думал, что в этом мире стало на одного похожего на него человека меньше. Как ему жить дальше, как противостоять своим демонам — никто не подскажет.

Только он сам продолжал быть в глазах людей тем выдающимся дерзким гением.

Инь Фэн продолжал спокойно вглядываться в тёмную бездну. Быть может, однажды он и прыгнет в неё.

…

Так значит, это была инсценировка смерти?

Инь Чэнь в конце концов на шаг опередил его и прыгнул вниз.

Тот старший брат, которого с детства бросили и обижали родители, который во всём был «хуже» и «не так хорош», который с виду жил беспутно, но на самом деле скрывал мудрость, непостижимую для обычных людей, — в конце концов встал на путь, с которого нет возврата.

В этот момент в сердце Инь Фэна воцарилось полное спокойствие. Всё это казалось естественным, предопределённым судьбой. Он разглядывал старшего брата, которого не видел более десяти лет, и в сердце его не было ни печали, ни радости, ни страха, ни презрения. Он заметил, что даже показав своё настоящее лицо, тот всё же был отчасти похож на Го Фэйжуна. Просто раньше, глядя на Го Фэйжуна, с его совершенно иной аурой, невозможно было связать его с Инь Чэнем.

Тогда Инь Фэн, как и Юй Минсюй, сразу же понял, как тот скрывался и как действовал все эти годы.

Сейчас Инь Фэн и его люди ещё не знали о прошлой вражде между Инь Чэнем и Син Цзифу, но, учитывая положение Син Цзифу в преступном мире, действия Инь Чэня как «Карателя», собирающего плоды чужих усилий для охоты на крупнейшего криминального авторитета Хунани, тоже выглядели логичными.

…

Когда правда вот так предстала перед глазами, Инь Фэн в ответ лишь усмехнулся и отчётливо произнёс:

— Старший брат.

Инь Чэнь вышел из-за спины Юй Минсюй.

Хотя братья и различались в возрасте более чем на десять лет, но сейчас, встретившись лицом к лицу, они были очень похожи телосложением, стилем одежды и даже общей аурой. Чёрная одежда, лица холодные, как снег.

Инь Чэнь, глядя на младшего брата, медленно улыбнулся:

— Инь Фэн.

Внезапно голову Инь Фэна пронзила боль, мелькнули обрывочные картины —

Он увидел себя лежащим в луже крови, обнажённого; кто-то что-то делал с его спиной, а он не мог сдержать дрожь. Боль, беспросветная боль. Судороги, от которых душа погружалась в страх. И всё же в груди оставалось желание вырваться наружу.

Такая боль… такие мучения и пытки…

Даже сейчас, когда это лишь вспыхнуло кратким воспоминанием, Инь Фэн невольно почувствовал, как на спине выступил холодный пот.

А в том качающемся, расплывающемся кадре он отчётливо увидел глаза— глубокие, знакомые. Это были глаза того человека, что стоял сейчас неподалёку и тихо смеялся над ним.

Тот гладил его, всего в крови, словно пойманного зверя, домашнего питомца, волчонка с подрезанными когтями, и шептал ему на ухо:

— Ну, что, Инь Фэн? Ненавидишь? Хочешь отомстить? Хочешь наказать других, чтобы успокоить свою собственную боль?

— Все они должны умереть… и мы с тобой тоже, потому что мы… одного поля ягоды!

— Иди к старшему брату, давай вместе убьём остальных, только так можно получить спасение… мы же братья, ты больше всех на меня похож…

— Тебе самому не смешно? Терпишь, живёшь день за днём, как ходячий мертвец. Я знаю, тебе очень больно, очень одиноко. Ты совсем не чувствуешь радости.

— Ты подчинил себе тех людей, заставил их следовать за тобой, сажать цветы, готовить еду, водить машину. Думаешь, так они встанут на правильный путь? Ты думаешь, в мире действительно существует добро? Ты правда считаешь, что они могут обрести внутреннее удовлетворение? Ты ошибаешься. Ты слишком меня разочаровал. «Водному потоку лучше дать выход, чем запирать» — такую простую мудрость, переданную нам предками, ты, великий гений, не понимаешь? Только зло может победить зло, только освобождение внутренней природы может удовлетворить таких, как мы, и в то же время защитить истинную справедливость и равенство. Это то, чего я ищу всю жизнь.

…

Наверное, тогда ему было слишком больно, слишком беспомощно и слишком страшно. Поэтому он и стал законченным дураком, ничего не знающим о мире, полностью забывшим собственное сердце.

А Инь Чэнь, вероятно, наигрался или захотел убедиться, действительно ли младший брат сломлен, и поэтому выбросил его, холодно наблюдая, как тот вновь столкнётся с этим миром.

…

Чэнь Фэн и другие рядом не заметили, что Инь Фэн, вспоминая тот период, не переставал дрожать, а лицо его стало белым, как бумага.

Инь Чэнь, глядя на него, будто всё понял и медленно улыбнулся:

— Хороший мальчик, вспомнил?

**Глава 252**

Услышав эти слова, Юй Минсюй сразу всё поняла.

Это было жуткое, тошнотворное и гнетущее чувство. Она тут же посмотрела на Инь Фэна — его глаза были словно две лужицы холодной, застывшей воды. Хотя за ним стояли его люди, Юй Минсюй вдруг подумала, что он выглядит таким одиноким. А его родной брат, возможно, вообще не считал его человеком.

Но в следующий миг Инь Фэн улыбнулся; злой холод в его взгляде был ещё сильнее, чем у Инь Чэня. Он сказал:

— Да, вспомнил. Старший брат, похоже, ты не выиграл.

На лице Инь Чэня всё ещё держалась улыбка, но мышцы слегка дёрнулись.

А в сердце Юй Минсюй то гнетущее, болезненное чувство из-за одной фразы Инь Фэна вдруг рассеялось, как дым.

Да, всё это время выигрывал именно Инь Фэн.

Выигрывал — и у Инь Чэня, и у тьмы в собственном сердце.

И в этот самый момент.

Сзади раздался звук автомобильного двигателя, приближающийся издалека. Все подняли головы и увидели выезжающий из ночной темноты внедорожник, изуродованный до неузнаваемости. Водитель, — широкоплечий и крепкий, с окровавленным лицом и с яростным взглядом, — был не кто иной, как Туя!

Сердце Юй Минсюй дронуло — она едва не рассмеялась! Отлично, Туя не умер! Более того, он упрямо догнал их.

… А как же сяо Янь?

На сиденьях не было видно второго человека. Сердце Юй Минсюй сжалось.

В мгновение ока машина Туя устремилась прямо на «Карателей». Инь Чэнь и его подручные, схватив заложников, поспешно отскочили в сторону. Бампер машины чуть не задел их, пронёсся мимо и остановился с грохотом рядом с Инь Фэном.

Туя выпрыгнул из машины, распахнул заднюю дверь, вытащил оттуда человека и бросил на землю. Это был Син Яньцзюнь — весь в крови, глаза закрыты, лицо смертельно бледное, без сознания.

С той стороны взгляд Син Цзифу дрогнул.

Туя прохрипел:

— Сяо Янь на заднем сиденье.

Чэнь Фэн тут же побежал к задней двери машины, чтобы проверить.

Инь Фэн спросил:

— Жив ещё?

Туя ответил:

— Не знаю… — Не успев договорить, он рухнул на землю, потеряв сознание. Инь Фэн и Гуань Цзюнь подхватили его.

Гуань Цзюнь тихо сказал:

— Предоставь это нам.

Инь Фэн крепко сжал руку Туя, несколько секунд смотрел на его лицо, а затем медленно отпустил. Когда он снова поднял голову, в его глазах замерцал тусклый, холодный свет.

Чэнь Фэн подбежал к другой машине, открыл багажник и достал аптечку первой помощи. Гуань Цзюнь, следя за происходящим напротив, помогал ему.

Лао Цзю, Инь Фэн и Гуань Цзюнь всё время держали оружие наготове, направленное в сторону противника, поэтому «Каратели» не воспользовались возможностью для атаки. Да и Инь Чэнь презирал такую тактику.

Но лицо Инь Чэня было мрачным.

В этой схватке Инь Фэн хотя и потерял двоих, похоже, тяжело раненых и близких к смерти, но у «Карателей» была выведена из строя целая машина людей, заблокированы два автомобиля. По сути, преступники под началом Инь Фэна одержали победу над «Карателями».

В этот момент Инь Фэн поднялся и сказал:

— Старший брат, я давно хотел спросить, организацию «Карателей» создал ты?

Инь Чэнь внимательно посмотрел на него и ответил:

— Да. Но оставим эти вопросы до следующего раза, тогда брат тебя поучит. Полицейское подкрепление, наверное, скоро прибудет?

Инь Фэн улыбнулся, не отвечая.

Инь Чэнь, глядя на младшего брата, одновременно и любил его, и хотел воткнуть нож ему в спину, чтобы тот больше никогда не улыбался. Его брат с детства любил хитроумные уловки, ум его был коварен, не хуже «мастера преступлений». И вот сейчас он всё ещё строит из себя умника, пытается затянуть разговор, чтобы дождаться подкрепления.

Инь Чэнь помрачнел и предложил:

— Дай мне одну машину, и я верну тебе Юй Минсюй.

Инь Фэн ответил:

— И Син Цзифу.

Инь Чэнь:

— Невозможно. Ты же знаешь: я пришёл за ним. В руках полиции он просто умрёт, в моих руках умрёт чуть медленнее и мучительнее. Для полиции результат не имеет особой разницы. Что вы теряете? Инь Фэн, ты знаешь мои правила: это честное условие. Не пытайся торговаться и не вздумай меня злить.

Инь Фэн помолчал, его взгляд издалека встретился с взглядом Юй Минсюй, и он кивнул:

— Ладно.

Инь Чэнь жестом приказал одному из подчинённых забрать машину. В то же время сам он, приставив пистолет к затылку Юй Минсюй, медленно пошёл вперёд.

Юй Минсюй смотрела на Инь Фэна, их взгляды на мгновение пересеклись. Инь Фэн слегка вздрогнул — будто понял её взгляд, но его глаза оставались спокойными и неподвижными.

Гуань Цзюнь бросил «карателю» ключи от машины. Тот завёл мотор и начал сдавать назад. В это время остальные «каратели» повели Син Цзифу вперёд.

Когда Инь Чэнь поравнялся с машиной, он остановился, коснулся дулом пистолета головы Юй Минсюй и тихо сказал:

— Дорогая невестка, иди. Мы — одна семья, и у нас впереди ещё много времени.

Юй Минсюй шаг за шагом пошла к Инь Фэну.

Лао Цзю и Гуань Цзюнь за спиной Инь Фэна всё ещё держали «карателей» под прицелом. Чэнь Фэн уже перетащил Туя и сяо Яня в тот разбитый внедорожник. Син Яньцзюня же просто бросили на земле, и никто не обращал на него внимания.

«Каратели» уже подошли к машине, сначала затолкали внутрь Син Цзифу, затем по одному сели в машину, а оставшийся снаружи продолжал держать оружие наготове.

Инь Чэнь уже собирался открыть дверь переднего пассажирского сиденья, чтобы сесть.

Юй Минсюй как раз находилась в четырёх-пяти метрах перед ним.

Внезапно раздались выстрелы!

Первым выстрелил Гуань Цзюнь, его глаза почти превратились в щёлочки. Пуля точно пробила стекло автомобиля и под очень острым углом, с огромной скоростью попала в правое плечо Инь Чэня! Тело Инь Чэня дёрнулось, и он не смог сразу сесть в машину.

«Каратели» укрылись за дверями и открыли ответный огонь! Инь Фэн и его люди были готовы, они тоже укрылись за машиной Туя и начали отстреливаться!

Однако в ту же секунду, когда прозвучал первый выстрел Гуань Цзюня, тело Юй Минсюй внезапно откинулось назад, она упала на землю, совершила два быстрых кувырка, конечности её почти не касались земли, — она промелькнула, как тень, и в мгновение ока оказалась за спиной Инь Чэня.

Верёвки с её рук уже давно упали на землю. На этот раз она использовала свой самый отточенный приём из джиу-джитсу. Едва её ноги коснулись земли, она, словно лёгкая пружина, резко и устойчиво выпрямилась. Даже при всей своей ловкости Инь Чэнь не смог бы избежать этого приёма. Тем более, он был ранен. Инь Чэнь лишь почувствовал холод у шеи — Юй Минсюй уже приставила к его горлу деревянный нож. Тут же выступила кровь.

Из-за пули в плече Инь Чэнь на миг ослаб. Юй Минсюй резко дёрнула его на себя и, прежде чем «каратели» успели среагировать, развернулась, встав спиной к своим, прикрывшись Инь Чэнем как щитом, и крикнула:

— Бросьте оружие! — Затем она, волоча за собой Инь Чэня, шаг за шагом стала отступать назад.

Чтобы победить врага, сначала нужно поймать предводителя. Инь Чэнь оказался у неё в руках, и тупиковая ситуация кардинально изменилась!

Эта внезапная перемена заставила всех «карателей» переглянуться. Лицо Инь Чэня стало мрачным. Кто бы мог подумать, что у этой женщины такой большой запас смелости — под градом пуль она вернулась, чтобы схватить его! Да и того её приёма он не смог избежать!

**Глава 253**

Стрельба внезапно прекратилась. «Каратели» всё ещё держали оружие наготове и смотрели на Инь Чэня, ожидая его указаний.

Инь Чэнь фыркнул.

Юй Минсюй действовала безжалостно. Она быстро переложила нож в левую руку, а правой сжала его простреленное плечо. Он сдавленно застонал от боли, всё его тело затряслось. Юй Минсюй, продолжая удерживать его, отступала всё дальше.

— Ха-ха-ха… — Инь Чэнь, задыхаясь от боли, неожиданно рассмеялся. — Похоже, сегодня мы не разойдёмся, пока кто-то не умрёт.

Юй Минсюй резко крикнула:

— Мне нужен ты! Всем на корточки! Не двигаться!

Но Инь Чэнь сказал:

— Сегодня ты меня не возьмёшь.

А Юй Минсюй вдруг холодно ответила:

— Если бы мама узнала, что я сегодня поймала тебя, разве не обрадовалась бы? Конечно, она была бы рада!

Улыбка исчезла с лица Инь Чэня. Он позволил ей оттащить себя ещё на пару шагов назад. А «каратели», держа оружие наготове, медленно приближались. Позади Юй Минсюй, по указанию Инь Фэна, Гуань Цзюнь и лао Цзю тоже медленно двинулись вперёд, держа оружие наготове и прикрывая Юй Минсюй.

Стоило заполучить Инь Чэня, и «каратели» остались бы без предводителя. Полиция, наверное, уже скоро должна была прибыть. На этот раз их поймали бы всех, одной сетью!

Инь Чэнь вдруг приказал:

— Действуй!

Сердце Юй Минсюй ёкнуло. Она резко подняла взгляд, но увидела, что «каратели» напротив смотрят куда-то за её спину.

За её… спину?

Внезапно она услышала звук — словно лезвие вошло в плоть, и короткий вдох того человека. Она инстинктивно обернулась и увидела, что лао Цзю и Гуань Цзюнь позади неё тоже смотрят назад…

Инь Фэн стоял позади всех, — там, где раньше никого не было. Сейчас из его груди торчал нож, весь в крови. Лицо Инь Фэна на мгновение застыло. А за его спиной стоял Син Яньцзюнь, опустив голову.

Не дав никому опомниться, Син Яньцзюнь выдернул нож. Инь Фэн почти сразу пошатнулся, но Син Яньцзюнь тут же снова вонзил нож ему в живот!

Это был уже не тот Син Яньцзюнь, которого они знали. Его красивое, тонкое лицо стало страшным, перекошенным; в нём смешались безумие и радость. Лишь после второго удара он опустил взгляд и улыбнулся, бормоча:

— Добро умерло, торжествует зло… хе-хе… торжествует зло! — Голос его звучал то как смех, то как плач; его эмоции так долго подавлялись, что теперь  он выглядел как ненормальный.

Из машины напротив донёсся потрясённый голос Син Цзифу:

— Яньцзюнь!

Но Син Яньцзюнь его просто не услышал.

Он лишь смотрел на раненого мужчину на земле, и в его голове всплывали картины его собственной короткой, чуть более чем двадцатилетней жизни… Страх и отвращение, с которым другие говорили об его отце; внешне идеальный, но по сути холодный брак его родителей; те бесчеловечные, чудовищные злодеяния, которые, как он слышал, совершал его отец; годы учёбы за границей и люди, которых он там встретил. Они верили в принцип «злом побеждать зло»; они показывали ему фотографии жертв, пострадавших от тех преступников, которых они наказывали; они также дали ему материалы о тех, кого когда-то покалечил его отец. Эти страшные, кровавые фотографии лишили его сна.

Он также знал, что полиция расследует дело отца; знал, что отец обречён и однажды заплатит за все свои преступления.

— Но состояние вашей семьи Син нажито на крови и жизнях других людей. Неужели ты можешь спокойно стать наследником «белой» части этого бизнеса? — спрашивали его «каратели».

— …Тогда что мне делать?

— Если и ты будешь наказывать зло, тогда всё будет иначе. Ты сможешь искупить вину и за себя, и за своего отца.

— Я смогу?

— Конечно, сможешь. Наша цель в этот раз — твой отец. Мы будем наблюдать, как полиция уничтожит всю преступную группировку. Если ты отдашь отца нам, твоя вина уже будет смыта. Тогда ты сможешь всё забыть, всё будет по справедливости. Ты сможешь начать новую, чистую жизнь.

— Ты больше не его сын, ты — каратель.

— Ты, конечно, можешь продолжать любить его. Именно потому, что любишь, ты и должен его наказать.

Сын греха, наказывающий зло. Это был и козырь Инь Чэня против Син Цзифу, и запасной ход против Инь Фэна. Потому что он знал: Инь Фэн ни за что не станет убивать невинных и обязательно попытается спасти Син Яньцзюня.

…

Юй Минсюй смотрела на рухнувшего на землю Инь Фэна, и на мгновение в голове у неё воцарилась пустота. В его глазах тоже на миг мелькнуло замешательство, затем тело болезненно сжалось, и он очень тихо и очень тяжело задышал.

Юй Минсюй просто не могла выдержать это. Инь Чэнь, воспользовавшись её рассеянностью, уже вырвался и нанёс ей сильный удар кулаком в живот. Юй Минсюй глухо охнула, отпустила его, пошатнулась и бросилась к Инь Фэну.

Лао Цзю и Гуань Цзюнь в ужасе кинулись туда же. Лицо Чэнь Фэна стало землистым, он бросил сяо Яня и Туя и вылетел из машины.

Всё погрузилось в полный хаос, а кто-то воспользовался возможностью бежать.

Вдали уже слышались звуки полицейских сирен.

Инь Чэнь, прижимая рану на плече, приказал «карателям» немедленно садиться в машину и уезжать. Син Яньцзюнь пробежал всего пару шагов, как вдруг услышал сзади старческий, тонкий смех. Син Яньцзюнь вздрогнул от ужаса, обернулся и увидел старика с лицом, на котором смешались улыбка и плач, бегущего на него с пистолетом. Это был лао Цзю.

Юй Минсюй упала перед Инь Фэном на колени. Она смотрела на него, всего в крови; его тело слегка дрожало, он сипло дышал. Инь Фэн тоже смотрел на неё, во взгляде его не было ни радости, ни страха, только упрямая сосредоточенность на ней. Юй Минсюй сама не осознавала, что по её щекам уже катятся слёзы. Она хотела обнять его, но не решалась, и только крепко сжала его руку, сдавленно всхлипывая. Даже рука его была безвольной. Юй Минсюй услышала, как он с трудом выдохнул несколько слов:

— Дурочка… я же… не умер…

— Молчи! — закричала она.

Гуань Цзюнь и Чэнь Фэн рядом уже ни на что не обращали внимания и, выхватывая из аптечки бинты и лекарства, пытались оказать первую помощь.

Раздался рёв автомобильного двигателя. Юй Минсюй схватила брошенный Гуань Цзюнем пистолет и вскочила, собираясь стрелять. Однако следующая сцена осталась в её памяти на всю жизнь.

Син Яньцзюнь только что запрыгнул в машину, водитель внедорожника нажал на газ и готов был умчаться, дверь уже почти закрылась —

Но один человек всё ещё упорно преследовал их.

Это был лао Цзю.

Он кричал «А-а-а!» и нёсся, размахивая руками, словно обезумев. Несмотря на старое сгорбленное тело, сейчас он бежал, словно гончая! Он держал пистолет и выкрикивал:

— Ты посмел убить учителя Иня! Я убью тебя! Я убью тебя! — В голосе его звучали детские нотки плача.

Юй Минсюй, глядя на эту сцену, почувствовала, будто её грудь пронзили. Она тут же открыла огонь, целясь в колёса, но лао Цзю был на линии огня, да и машина уже набрала скорость: несколько выстрелов подряд не достигли цели.

Но когда человек, который слишком долго подавлял в себе безумие, наконец срывается — какую же чудовищную силу он способен проявить?

**Глава 254**

Лао Цзю на самом деле догнал стремительно уносящуюся машину, а пистолет в его руке был невероятно устойчив. «Бах-бах-бах-бах-бах!» — он сделал несколько выстрелов подряд в ещё не закрытую дверь. Изнутри донеслись стоны боли.

Юй Минсюй крикнула:

— Лао Цзю!

Гуань Цзюнь и Чэнь Фэн тоже подняли головы, увидели эту сцену, и глаза их, казалось, готовы были вылезти из орбит:

— Лао Цзю!

— Лао Цзю, вернись!

Но уже было поздно.

Хотя на лао Цзю тоже был бронежилет, он защищал только грудь и живот. А «каратели» — не скот на убой. Получив такой удар, они быстро открыли ответный огонь. И вот Юй Минсюй и остальные увидели, как пули одна за другой попадают в голову, руки, шею, бёдра лао Цзю.

Лао Цзю пошатнулся, и все уже думали, что он упадёт, но неизвестно откуда у него вдруг появились силы, — он бросился вперёд, и половина его тела влетела в салон машины!

— А-а-а! — из салона донёсся душераздирающий вопль, затем снова раздалась очередь выстрелов. У Юй Минсюй и остальных будто сердце разорвали на части: они видели только торчащие из машины ноги лао Цзю, которые несколько раз судорожно дёрнулись, а затем обмякли.

Внедорожник прибавил газу и унёсся ещё дальше.

Лао Цзю выбросили из машины.

Но не одного.

Он вылетел из салона вместе с другим человеком — в жутком переплетении тел.

Лицо лао Цзю было прижато к бедру того человека, и в этом месте было сплошное кровавое месиво. Рот лао Цзю всё ещё впивался в кусок плоти. То был Син Яньцзюнь, в которого попало несколько пуль. Глаза его были широко раскрыты от ужаса, он уже давно перестал дышать.

Так они оба и лежали на пыльной дороге, не двигаясь.

Гуань Цзюнь вдруг закричал:

— А-а-а-а! — Его крик был так похож на крик лао Цзю! Он резко подскочил и побежал к тому месту, где лежало тело лао Цзю. Но, пробежав всего несколько шагов, он внезапно остановился, затем медленно присел на корточки, обхватил голову руками и начал всхлипывать: — У-у-у…

Чэнь Фэн, глядя на это, бормотал:

— Дурак… дурак! Кто тебя просил? Кто тебя просил? — Слёзы катились по его лицу.

У Юй Минсюй тоже всё лицо было в слезах. Среди людей Инь Фэна лао Цзю был самым незаметным. Казалось, он был ни на что не годен и никому не приходился по душе. Кто бы мог подумать, что когда на Инь Фэна нападут, он совершит такую самоубийственную атаку, уничтожив вместе с собой Син Яньцзюня и даже убив или ранив других «карателей»!

Но вот он погиб!

Как обиженный ребёнок, импульсивно и трагически погиб у них на глазах.

Но разве не каждый — ребёнок? На этом мучительном, но всегда полном надежд жизненном пути разве не каждый из нас — втайне обиженный ребёнок?

Гуань Цзюнь поднялся с земли и, спотыкаясь и рыдая, побрёл к телу лао Цзю. Юй Минсюй повернула голову и, с покрасневшими глазами, посмотрела на лежащего на земле Инь Фэна. Его раны были слишком тяжёлыми, он просто не мог подняться, поэтому и не увидел произошедшего. Хотя слёзы текли по лицу Чэнь Фэна, его руки всё ещё давили на кровоточащие раны Инь Фэна, не отпуская.

Глаза Инь Фэна уже почти закрылись, а лицо стало пугающе бледным. Юй Минсюй не знала, о чём он думал, и что он слышал. Его взгляд был неподвижным, устремлённым в небо.

— Лао Цзю… что случилось? — тихо спросил он. — Что он сделал? Он… где он?

Юй Минсюй словно окаменела, не в силах вымолвить ни слова. Она лишь крепче сжала его руку и прижалась к ней лицом, позволяя слезам падать на его ладонь.

Прим.переводчика:

Насколько я понимаю, на этом заканчивается пятая часть, и мы приступаем к чтению шестой — финальной — части. Дальше у нас снова изменения и у глав внезапно появляются названия.

Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 1)

**Глава 255. Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 1)**

Уже шесть лет Ло Юй ломал голову над вопросом: в чём же слабость Син Цзифу?

В то время он был «чёрным адвокатом», только-только начавшим заявлять о себе в юридических кругах. Он выиграл сложное дело богача, намеренно покалечившего человека, и навлёк на себя немало критики. Разумеется, это дело было тайно организовано полицией.

И именно благодаря этому богачу Ло Юй вышел на связь с группой «Кайян». Он встречался с Хуан Луном, но в тот момент ещё не мог лично предстать перед Син Цзифу.

Тогда Син Цзифу всё ещё был подобен высокомерному императору, а Ло Юй был всего лишь начинающим убийцей, с кинжалом за пазухой, сохраняющим спокойствие и невозмутимость.

Когда начальство выбрало Ло Юя для внедрения — чтобы он ходил по грани между чёрным и белым в Сянчэне, — они руководствовались его невероятно острым проницательным умом и жестокостью, которая отличала его от других полицейских. Однако у его начальника тоже были свои опасения, и он сказал ему в напутствие: «Слишком жёсткие легко ломаются, слишком умные неизбежно ранят самих себя. Желаю тебе никогда не забывать клятву, данную при вступлении в полицию, и всегда оставаться на стороне народа».

Он кивнул, а затем улыбнулся и сказал: «Шеф, я знаю, что человеческое сердце непредсказуемо, но вы можете мне доверять».

Вскоре после того, как он стал юридическим представителем группы «Кайян», Ло Юй заметил, что в жизни Син Цзифу есть кое-что странное — его жена постоянно жила за границей. Хотя в праздники он вместе с сыном-наследником летал к ней, но сам почти никогда о ней не говорил. Это совсем не вязалось с легендой о «неразлучной, нежной супружеской паре», о которой ходили слухи. К тому же Син Цзифу никогда не связывался с другими женщинами. Один раз партнёры привели с собой начинающую актрису, чтобы угодить ему, но он невозмутимо отказал. В тот день несколько топ-менеджеров группы тоже перебрали, и один проговорился: «Говорят, у нашего председателя правления много лет назад была любимая женщина, но она умерла…» Не успел он договорить, как его остановили.

Тогда Ло Юй понял, что это, вероятно, не тайна, которую можно навечно похоронить, — просто это табу для Син Цзифу, его болевая точка. Тогда он тайно использовал внутренние полицейские ресурсы для проверки, и результат потряс его до глубины души…

Много лет назад одна женщина-следователь — та самая, что погибла при исполнении, — имела с тогдашним наследником мафиозного клана Син Цзифу связь, о которой не принято говорить. У них даже родилась дочь. Было ли известно Син Цзифу о существовании этой дочери — неизвестно.

А та дочь пошла по стопам матери и тоже служила в полиции, причём была выдающимся оперативником.

Вообще-то обычно такое было бы совершенно недопустимо.

Ло Юй понял, что события тех лет были тайной, которую полиция не желала вспоминать.

Изначально, сближаясь с Юй Минсюй, Ло Юй надеялся использовать её как ступеньку. Он не верил, что такой проницательный человек, как Син Цзифу, не знал о существовании дочери. Просто… признать её он не мог.

Подобное постыдное поведение — практически «продажа себя» — было самовольным действием Ло Юя, он даже не доложил об этом шефу. Стыдно? Да. Но Ло Юю было всё равно. Даже если бы дочь Син Цзифу оказалась толстой, уродливой и глупой, он был готов снести унижения и, стиснув зубы, играть в «великую любовь».

Но, взглянув на фотографию в досье, он увидел красивую, стройную девушку. Сердце Ло Юя ёкнуло, и он вдруг почувствовал, что, кажется, сорвал куш.

Когда позже он сказал Юй Минсюй, что время после их знакомства, когда они встречались, было для него самым счастливым за все эти годы, он действительно не обманывал её.

Тогда у него и правда не было никакой ноши на душе. Да, расчёт никуда не делся, но он вдруг стал просто мужчиной, который ухаживает за женщиной. Он полностью вернулся к самому себе. Он провожал и встречал её с работы, дарил цветы, приглашал на ужин. Делал всё это — банальное, пошлое, старомодное — и оказалось, что это не так уж и отвратительно. Юй Минсюй была слишком гордой и независимой женщиной, явно чистой и невинной, но во взгляде её сквозила притягательная выразительность. Ухаживая за ней, он обнаружил, что она сильно отличалась от других женщин, с которыми ему приходилось иметь дело.

Она была как орёл, все её мысли были лишь о полёте, и жила она чисто и открыто, ясно и понятно.

Она действительно сильно отличалась от него.

Чувства Юй Минсюй к нему, казалось, не были такими уж сильными: она колебалась и не спешила отдавать своё сердце. Но ухаживая за ней и увлекаясь всё сильнее, Ло Юй вошёл во вкус и совсем не хотел отпускать. Он думал, что о своём статусе, возможно, не сможет рассказать ей ещё несколько лет. Но если он действительно добьётся её и между ними возникнут чувства, то когда в будущем он выполнит задание и раскроет свою личность, она, как коллега-полицейский, обязательно сможет его понять.

Иногда он думал: может, судьба ему помогает — раз она тоже из полиции.

Кто же знал, что судьба не помогает — судьба просто играет с ним!

Прошло не так много времени, — они даже не успели официально определить свои отношения, — как Юй Минсюй выяснила все его тайны и безжалостно бросила их перед ним.

Он думал, что, учитывая их чувства, она будет хоть немного колебаться, но кто же мог знать, что она — ещё более стойкий полицейский, служащий народу, чем он. Она чётко заявила, что это абсолютно невозможно, и решительно разорвала с ним все отношения.

В тот вечер Ло Юй очень долго сидел дома один. Он много пил и в конце концов отправил ей сообщение:

«Ты на самом деле никогда меня не любила, да?»

Она не ответила.

С тех пор она больше не отвечала.

Это был первый раз, когда Ло Юй возненавидел свою роль внедрённого агента. Возненавидел, что не может ничего сказать, а может только наблюдать, как они расходятся.

Но уже на следующее утро Ло Юй вернулся к своей роли. Он не показал своего поражения, напротив, он стал всё чаще цепляться к Юй Минсюй, почти нарочно выставляя напоказ свою дерзкую, злобную сторону.

Во-первых, в его сердце всё ещё оставалась обида за её холодность и жестокость. Раз она сделала ему так больно, он тоже добавит ей хлопот!

Во-вторых, хотя Юй Минсюй сейчас не могла принять его, но с Син Цзифу они всё ещё не признали родство. Ему не повредит связать себя с ней, вызвать слухи. В будущем, если вдруг действительно придётся подобраться к Син Цзифу с помощью статуса Юй Минсюй, у него будет оправдание. Да и кто знает — вдруг когда-нибудь начальство прикажет Юй Минсюй сотрудничать с ним? От одной этой мысли Ло Юю стало намного легче. У него было предчувствие, что нынешний уход Юй Минсюй лишь временный.

В будущем, когда он сможет раскрыть свою личность, она поймёт. Она вернётся.

Но он не ожидал, что она уйдёт — и уже никогда не вернётся.

Рядом с ней появился кто-то другой.

Дурачок, бывший великий писатель, который теперь даже говорить толком не мог. Он глупо улыбался и целыми днями крутился вокруг Юй Минсюй.

Ло Юй, впервые заметив Инь Фэна, лишь нахмурился, считая это шуткой — как такая гордая женщина, как Юй Минсюй, может влюбиться в умственно неполноценного?

Но он всё же решил проверить.

Ло Юй сам не понимал, что в то время в глубине души он чувствовал обиду.

В те дни он столько всего натворил, на его руках было столько крови, и некоторые из этих дел было трудно отнести к чёрному или белому. Иногда он просыпался среди ночи от внезапного испуга, голова была совершенно пустой, и затем он уже не мог заснуть. Это было очень одинокое чувство, словно во всём мире остался лишь он один, сидящий там в одиночестве. В любой момент его могли раскрыть, и он лежал бы где-нибудь на улице с пулей в голове. Но результаты его работы тоже были потрясающими — Син Цзифу уже начал ценить его.

И именно в этот момент его бывшая девушка-полицейская, бросившая его, уже была не одна.

Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 2)

**Глава 256. Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 2)**

Поэтому он решил окончательно утвердить свою репутацию чёрствого и беспринципного человека, взял людей и перехватил их у входа в дом Юй Минсюй. Поначалу он просто хотел избить того дурачка, но вместо этого Юй Минсюй отделала его.

Боевые навыки Ло Юя изначально были неплохими, иначе начальство и не поручило бы ему такую опасную задачу. Если бы он дрался с Юй Минсюй всерьёз, даже не будучи уверенным в победе, он точно заставил бы её попотеть. Но сейчас ещё нельзя было раскрываться — как у адвоката может быть такой высокий уровень боевой подготовки?

Поэтому в тот день, после того как его люди были разогнаны Юй Минсюй, он долго сидел в машине и вспоминал её ловкие, стремительные движения, похожие на взмах крыльев бабочки или птицы, и, думая об этом, вдруг и сам не заметил, как улыбнулся.

Когда Юй Минсюй расследовала дело об обмене убийствами подростков, Ло Юй велел подчинённым снова найти возможность проучить дурачка, но не ожидал, что те зайдут так далеко: они почти утопили Инь Фэна. Ло Юю от этого стало по-настоящему тяжело.

Получив от них известие, он сел в машину и приехал к дому Юй Минсюй.

Маскировка у первоклассного внедрённого агента была настолько хороша, что даже Юй Минсюй ничего не заметила.

Тем более, той ночью ей, наверное, было не до этого.

Ло Юй стоял в тени, наблюдая, как подъезжает полицейская машина, видел двоих на заднем сиденье, медленно отрывающихся друг от друга. Видел одержимость во взгляде Инь Фэна, нежность на лице Юй Минсюй. Затем она взяла его за руку и повела в жилой комплекс: они шли, держась за руки, как двое детей, у которых только началась любовь — смущённые, с пылающими щеками.

Ло Юй долго стоял в темноте.

Окурков вокруг набралась целая россыпь.

Затем он повернулся и ушёл.

Она никогда не смотрела на него таким взглядом.

Значит, вот как оно бывает.

Потом, довольно долгое время, Ло Юй, вопреки обыкновению, больше не приставал к Юй Минсюй. Он даже собирался отказаться от этой связи.

И именно тогда давно интересовавшие его наркоторговцы наконец проявили активность. Он знал, что Син Цзифу планирует провернуть одну крупную сделку, а затем завязать, — он хотел упрочить как «белый», так и «чёрный» бизнес, и оставить наследнику Син Яньцзюню надёжную поддержку.

В те дни он уже выкинул Юй Минсюй из головы, ему даже во сне снилось, как он поймает Син Цзифу.

Поймать Хуан Луна — не в счёт, поймать Го Фэйжуна — тоже не в счёт, даже задержать всех причастных из группы «Кайян» — ничего не значило.

Ему нужен был Син Цзифу.

Только схватив Син Цзифу, его задача внедрённого агента могла быть успешно выполнена, а эта огромная раковая опухоль преступности, скрывавшаяся в Сянчэне, могла быть выкорчевана с корнем. Только так можно было нанести смертельный удар по криминальным силам, по-настоящему запугать их. Чтобы на этой земле воцарилась непререкаемая власть полицейской эмблемы, и больше никто не осмеливался легко преступать закон, потому что смотрите — даже Син Цзифу, прочно сидящий на троне главаря сянчэнской мафии, был схвачен полицией.

Это стало для Ло Юя почти навязчивой идеей, даже превзойдя сам смысл его статуса внедрённого агента.

Потому что за эти годы он, хотя и не убивал невинных людей своими руками, но всё же калечил, обвинял невиновных и раз за разом смывал вину с преступников. Начальство когда-то говорило, что он жесток, и это было правдой. Некоторые вещи другой внедрённый агент, возможно, просто не посмел бы сделать, был бы уже давно раскрыт, изрублен на куски и выброшен на улицу. А Ло Юй делал. То, что можно было сделать искусно, делал как можно искуснее; чего избежать не удавалось, делал, стиснув зубы.

Постепенно он привык к жизни мафиозного босса. Он курил самые дорогие сигареты, пил самое лучшее вино. В прошлом месяце, тайно встретившись с начальством, тот бросил ему пачку сигарет «Фужунван», которые он раньше очень любил. Тогда он даже не задумался: взял и всё, а вернувшись, даже не взглянув, отдал подручным. Он вместе с ними досконально знал, в каких ночных клубах Сянчэна «девочки» поинтереснее. Если кто-то хоть немного шёл против его воли, в его сердце поднималась свирепая злоба, и он всегда придумывал способ отомстить, чтобы утолить ненависть в душе…

Не раз, куря сигарету, стоя в офисе на верхнем этаже небоскрёба, глядя на ежедневно растущую сумму на счёте, видя, как подчинённые становятся всё более наглыми и высокомерными, наблюдая, как лицо Син Цзифу становится всё более знакомым, видя, как «старики» вроде Хуан Луна и Го Фэйжуна больше не смеют его недооценивать и даже наследник относится к нему с особым благоволением… в его груди тоже начинали шевелиться амбиции и тщеславие.

Иногда он даже думал: если бы он тогда не стал полицейским, а действительно пошёл по другому пути, возможно, сегодня у него не было бы никаких внутренних противоречий и мучений. Возможно, он действительно смог бы взойти на трон в Сянчэне.

Но он лишь думал об этом.

Перед тем как приступить к осуществлению своего грандиозного плана, он в последний раз встретился с начальством.

Они договорились встретиться на маленькой рыбацкой лодке на реке Сянцзян.

Темнота, полная тишина на реке, обширная водная гладь, только они двое.

На самом деле к этому времени начальник уже был переведён в Пекин на другую ответственную должность. Дальше с Ло Юем должен был работать другой человек.

Но сегодня начальник всё же лично пришёл на встречу и, едва увидев его, выкрикнул:

— Ты ранил полицейского?! Тяжело! Возможно, на всю оставшуюся жизнь он будет прикован к постели!

Ло Юй помолчал, затем ответил:

— Если бы я тогда не выстрелил первым, он бы умер.

Начальник:

— Но… эх! Когда ты вернёшься, это дело будет трудно прояснить!

Ло Юй:

— Но я понимаю, что делаю. Всегда понимал.

Ло Юй достал пачку сигарет «Хэ Тянься» и протянул начальнику. Тот взглянул на него, ничего не сказал, но сигареты принял.

Ло Юй спросил:

— Вы скоро переводитесь в Пекин, а как мне сотрудничать с тем, кто вас заменит? Я с ним не сработаюсь!

Начальник вспыхнул:

— Какой вздор! Разве внедрённый агент может выбирать себе начальство? Будь спокоен, кто бы с тобой ни связывался, всё будет одинаково. Да и за эти годы разве ты не сам принимал решения по многим вопросам? Когда ты меня слушался?

Ло Юй наконец улыбнулся.

Начальник добавил:

— Даже если я переведусь в Пекин, это дело я не отпущу, буду держать на контроле. В случае необходимости тебя можно будет вытянуть через меня.

Ло Юй наконец услышал то, что хотел, — и удовлетворённо кивнул.

— Как ты собираешься действовать? — спросил начальник.

— Я собираюсь закрывать сеть.

Сеть, сплетённая Ло Юем, даже превзошла первоначальные ожидания начальства.

Ещё в прошлом году он тайно сговорился с наркоторговцами из Юньнани и бандитами из Сянтаня. То есть, помимо статуса внедрённого агента, он также взял на себя ещё одну: роль «крысы». Он был красноречив, действовал решительно и жестоко, постоянно демонстрируя лояльность этим двум сторонам, заставляя их поверить, что Ло Юй — чрезвычайно амбициозный тип, давно мечтающий заменить Син Цзифу. Все эти годы рядом с Син Цзифу были Хуан Лун и Го Фэйжун, проникнуть в его окружение было невозможно. А этот недавно продвинувшийся Ло Юй не только заслужил благосклонность Син Цзифу, но и действовал довольно дерзко и нагло. Его союз с этими двумя сторонами и предательство означало, что в будущем они все вместе разделят власть Син Цзифу. Эти две стороны давно ждали такой возможности и поэтому сближались с ним всё больше.

Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 3)

**Глава 257. Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 3)**

На самом деле в те дни Ло Юй ни одной ночи не спал спокойно. Почти каждый вечер ему приходилось одурманивать себя алкоголем, а у изголовья кровати лежали два пистолета. Потому что ситуация была действительно крайне опасной. Если бы его статус предателя раскрылся, он ни на секунду не сомневался, что Син Цзифу забрал бы его жизнь. А если бы раскрылась его полицейская личность, три крупные мафиозные группировки не оставили бы его в покое и гонялись бы за ним до конца света, чтобы изрубить в фарш.

Тогда он по-настоящему понял значение слов начальства о том, что внедрённый агент идёт по лезвию ножа. Тонкая, острая кромка была под его ногами. Ему оставалось только ступать почти невесомо, предельно осторожно. Один неверный шаг — и тысячи лезвий пронзят сердце; погибнешь, и даже могилы не останется.

Сообщение о том, что Го Син, возможно, тоже внедрённый агент и юньнаньцы могут в любой момент убить его, поступило изнутри юньнаньской группировки. Ло Юй узнал об этом раньше, чем кто-либо в Сянчэне.

Он не мог просто так передать предупреждение, потому что это могло привести к раскрытию его личности и провалу всего плана. Тогда он немедленно связался с начальством и подтвердил личность Го Сина. Начальство сразу же приняло решение: Го Син должен передать собранные им доказательства Ло Юю, чтобы тот решил дальнейший ход всего плана.

Таким образом, у Ло Юя и Го Сина должна была состояться тайная встреча.

Но человек строит планы, а Небо над ним смеётся. Когда Ло Юй прибыл в ту рыбацкую усадьбу, он увидел лишь следы хаотичных следов на земле, а Го Син пропал без вести. Он пошёл по следу и как раз увидел, как трое подростков нервно бежали прочь от горного озера. Его сердце сжалось, и в тот момент, глядя на спокойную водную гладь, он словно увидел собственный конец.

Он прыгнул в озеро и нашёл связанное тело.

Из внутреннего кармана одежды Го Сина он достал хорошо спрятанную флешку.

В конце концов он решил оставить всё как есть и стереть все следы своего присутствия. А на флешке были доказательства преступлений наркоторговцев из Юньнани. Если предъявить их сейчас, это непременно нарушит весь его план, поэтому он решил временно оставить их у себя.

Покинув то озеро и стоя на далёком горном склоне, он молча оглянулся назад и отдал честь тому месту, где лежало тело.

В тот момент он вдруг вспомнил о Юй Минсюй.

Только прежние смутные ожидания, прежние обиды и горечь уже рассеялись. Он лишь подумал: «в тот день, когда наступит моя очередь, и Юй Минсюй узнает мою истинную личность, почувствует ли она хоть капельку печали?»

Наверное… да.

И вдруг — неожиданно — ему захотелось, чтобы она никогда не узнала.

———

Не одну ночь Ло Юй сидел перед шахматной доской, шаг за шагом обдумывая свой план.

Он убрал первую чёрную фигуру. То был А Хуа, правая рука Го Фэйжуна, изначально назначенный связной для этой сделки. Что касается Го Фэйжуна, Ло Юй всегда чувствовал, что не может до конца его понять. Казалось, он был дольше всех с Син Цзифу, самым уравновешенным и самым незаметным. Ло Юю не удавалось найти на него компромат, приходилось лишь продолжать наблюдение.

Но как же он мог знать, что после устранения А Хуа на доске появится белая фигура — Юй Минсюй.

Она снова ворвалась в поле его зрения.

В ту тёмную, ветреную ночь он с людьми следовал за А Хуа к пруду у реки и уже собирался выйти, как увидел, что А Хуа собирается застрелить Юй Минсюй. Ло Юй, не раздумывая, сразу же выстрелил и убил А Хуа.

В конце концов, на его руках и так была уже не одна жизнь!

Сейчас он был влиятельным мафиозным боссом, и его слова ей были правдой: кто тронет её, того он убьёт.

Но столько доверенных подчинённых видели, как он отпустил Юй Минсюй, — не устранил свидетеля, — и ему нужно было дать объяснение.

Он и сам не ожидал, что его давно утихшее сердце после встречи с той женщиной снова зашевелится тревожными, неспокойными волнами.

Пусть и она будет вовлечена.

Пусть и он позволит себе каприз один раз. Возможно, в последний.

Тем более, сейчас ему нужно было быстро подняться в окружении Син Цзифу, и что могло лучше подействовать на старика, собирающегося завязать, чем статус будущего зятя? Син Цзифу был жесток и беспощаден, но к тем, кого он ценил, относился с глубокой привязанностью. Это Ло Юй хорошо понял за эти годы.

Итак, Ло Юй бросил приманку — Юй Минсюй, полиции и Син Цзифу.

Наполовину искренне, наполовину притворно, он разыгрывал с Юй Минсюй спектакль, изображая влюблённую пару. Юй Минсюй, естественно, не могла разобраться в его истинных мотивах, но он верно рассчитал её характер, и она добровольно пошла в самое логово тигра. Он также так или иначе подбрасывал ей информацию. На самом деле изначально полиция планировала ударить на северо-западе Гуйчжоу — он всё прекрасно знал. Позже полиция решила, что он применяет тактику отвлечения внимания, что тоже было в его расчётах.

Юй Минсюй была его пешкой, Син Яньцзюнь тоже. Как и наркоторговцы из Юньнани, и бандиты из Сянтаня.

Даже этот отряд полицейских Цзин Пина и Сюй Мэншаня. Но он должен был постараться сохранить им жизни. Поэтому после того как этих полицейских захватили в плен, он сказал юньнаньцам и сянтаньцам: «Предоставьте это мне». Они без колебаний согласились. В конце концов, кто хотел бы взять на себя столько полицейских жизней? А если Ло Юй берёт это на себя, они были только рады.

После их ухода Ло Юй немедленно достал спутниковый телефон, уведомил начальство и вызвал помощь. Однако большинство полицейских можно было спасти, а с Цзин Пином и Сюй Мэншанем было сложнее. К счастью, он всегда вёл себя нагло и, используя Юй Минсюй, всё же спас и их.

Он зашёл так далеко в своём спектакле, что никто не заподозрил бы в нём внедрённого агента. Он заставил три криминальные силы вместе с полицией, все четыре стороны, нанести друг другу урон, и в итоге люди, деньги, товар — всё оказалось на нужном месте. Юньнаньцы и сянтаньцы думали, что победа у них в кармане. А Ло Юй ещё добавил два козыря — Юй Минсюй и Син Яньцзюня. Он знал, что так Син Цзифу будет вынужден появиться. Что же касается того, будут ли стороны после появления Син Цзифу вести переговоры или устроят перестрелку, это уже не имело значения.

Потому что стоило Син Цзифу впервые за столько лет появиться на месте сделки, он мог его арестовать. Арестовать их всех.

Именно тогда бывший начальник, тайно перебросивший подкрепление из Пекина, наконец вышел на сцену.

…

Он был внедрённым агентом восемь лет и, почти в одиночку сплетая цепи заговоров, одним ударом уничтожил три крупные преступные группировки.

Быть внедрённым агентом на таком уровне… этого стоило.

…

Когда Ло Юй, раненый пулей, упал в объятия Юй Минсюй, его голова на мгновение словно опустела. Он изо всех сил пытался открыть глаза, смотрел на серое небо, в ушах звучали её сдавленные рыдания, он ощущал её запах. Ло Юй вдруг вспомнил, что на этом пути всё же было много прекрасных, тёплых моментов.

Она сидела у него дома и протягивала ему бутылку воды. Это был единственный раз, когда она отнеслась к нему хорошо, хотя тут же установила жучок в его телефон. Она не знала, что он намеренно позволил ей это.

Они сидели в машине: она была вне себя от злости, а он всё равно положил ногу ей на колени. На самом деле не для того, чтобы воспользоваться ситуацией, — он просто хотел посмотреть, как она бесится.

А ещё он нёс её на руках в машину. Все думали, что он собирается её изнасиловать, а она была как львица, сдерживающая ярость, смотрела на него, словно в следующую секунду разорвёт на куски. Глупая, разве он посмел бы её тронуть? Если бы не это, как бы он смог спасти её братьев? Да и своих братьев тоже?

Ло Юй чувствовал, как зрение становится всё более расплывчатым, сознание постепенно ускользает, выходит из-под контроля. Он чувствовал её руки, впервые в жизни так крепко обнимающие его.

В его сознании промелькнула последняя картина —

Это был тот день, в ресторане на берегу реки. Он курил и, повернувшись, смотрел в окно. Вода текла вдаль, невероятно тихо.

Она, казалось, разглядывала его.

И вдруг она спросила:

— Ты не… внедрённый агент?

Его сердце словно ужалили, оно чуть не сжалось в комок. Подняв голову, он изобразил крайне презрительное, недоверчивое выражение:

— Что ты сказала?

Она поверила и больше не поднимала эту тему.

…

Вдруг Ло Юю стало невыносимо больно. Он почувствовал, как что-то тёплое потекло из его глаз.

Он подумал: «В конце концов, мне так и не доведётся надеть полицейскую форму и стоять вместе с ней на солнце».

Ночь без конца (Часть 1)

**Глава 258. Ночь без конца (Часть 1)**

Разбитый внедорожник мчался по безлюдной ночной дороге.

Полицейские сирены и огни постепенно удалялись. Впереди по-прежнему простирались бескрайние горы.

Охота на Син Цзифу должна была закончиться иначе.

Но они потерпели сокрушительное поражение.

Инь Чэнь прижимал раненое плечо, — там ощущалась острая боль, кровь всё ещё сочилась. Тёмные и безмолвные горные пейзажи мелькали перед его глазами. Лицо у него было ледяное.

В прошлый раз коварный план Инь Фэна, «выманивший змею из норы», нанёс им тяжёлый урон. А сейчас в живых остались лишь двое его людей.

Син Цзифу же был невредим. Он лежал на полу машины, прижатый «карателем», приставившим к нему пистолет. Этот бывший повелитель преступного мира, человек, которого Инь Чэнь ненавидел больше всего все эти годы. Он холодно наблюдал, как тот шаг за шагом «взращивает» в себе зло и становится главарём преступного мира; и наконец дождался, когда «плод созрел» и его можно было сорвать. Тот всё ещё тяжело дышал, глаза его были красными от ярости, он никак не мог успокоиться.

Инь Чэнь, изначально пребывавший в очень скверном настроении, вдруг усмехнулся.

Ну да. Любой бы не смог… Он дожил до такого возраста, считая, что у него дом — полная чаша, дети, несметные богатства, и наконец-то можно удалиться на покой… А теперь — крах семьи, смерть сына, дочь не признаёт родства, доверенные люди либо мертвы, либо арестованы полицией, и сам он стал преступником в розыске. Всё, чем он владел, за одну ночь исчезло без следа.

Все эти годы у Инь Чэня было немало возможностей убить Син Цзифу. Но он хотел не просто убить его, а наблюдать, как тот срывается с небес прямо в ад, и корчится там, проходя через пытку за пыткой. Теперь эта возможность наконец оказалась в его руках. Пусть он и понёс потери, другие «искры» уже почти готовы, их можно будет разжечь. А Син Цзифу в конце концов оказался в его руках.

В наполненной кровью и порохом тишине салона прозвучал невероятно мягкий голос Инь Чэня:

— Син Цзифу, впредь будь послушным. Твои «счастливые дни» только начинаются.

Даже видавший на своём веку множество бурь, давно уже способный с улыбкой смотреть на жизнь и смерть Син Цзифу, услышав эти слова, почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его дыхание постепенно успокоилось, он уставился в мутную ночную темень за окном и с болью закрыл глаза.

Возможно, никто и подумать не мог, что тот, кто когда-то был грозой всего света и властвовал полжизни, придёт к такому финалу. А мучения и искупление, которые ему предстоят, будут такими, каких он сам не мог вообразить.

Инь Чэнь, глядя на реакцию Син Цзифу, удовлетворённо улыбнулся. Наблюдая за ночной тьмой впереди, он постепенно снова стал бесстрастным.

Он не отступит.

Инь Фэн, наверное, тоже. Разве на этот раз младший брат не получил от него страшный удар? С характером Инь Фэна, обязанного отомстить за обиду, впредь он, вероятно, будет следить за ним, как злобный волк, готовый вцепиться и рвать зубами. Прямо как его старший брат.

Пора уже поставить точку: новые обиды и старые, добро и зло, скорбь и радость. То, во что верят они оба, то, что они оба ненавидят.

Инь Фэн — его единственный родной человек.

Единственная оставшаяся любовь: такой злой, такой умный, — и при этом такой чистый, такой стойкий.

Инь Чэнь думал, что когда Небо сделало их братьями, в этом наверняка был смысл. Пусть Инь Фэн будет баловнем судьбы, единолично пользующимся скудной родительской любовью, но так никогда и не способным выбраться из бездны в глубине своей души. А Инь Чэнь пусть попробует всю горечь мира, будет втоптан в грязь, — а затем возродится из пепла.

Один из них должен уничтожить другого.

Тот, кто останется, и будет единственной истиной.

Уголки губ Инь Чэня медленно приподнялись.

Он верил, что этот день наступит очень скоро.

———

Местная больница.

Была уже вторая половина ночи, но в больнице царил шум, словно днём. Одну за другой носилки вкатывали в приёмное отделение и в операционные. Врачи и медсёстры, переброшенные из других мест, постепенно прибывали на пост.

На самом деле, тяжело раненых полицейских было немного. Зато среди задержанных преступников пострадавших оказалось гораздо больше — их требовалось спасать в первую очередь.

Однако и у полиции тоже было несколько человек, находившихся в операционной.

Эта ночь, казалось, никогда не закончится.

Юй Минсюй сидела в коридоре у операционной, мимо неё то и дело пробегали люди, проносились носилки. Короткие отрывистые разговоры врачей и медсестёр, стоны и крики боли раненых звучали в ушах.

На ней была всё та же одежда, что и днём, грязная до неузнаваемости: кровь, пыль, грязь — всё смешалось. Больше всего было крови: Инь Фэна, Цзин Пина, Ло Юя и даже Инь Чэня…

Выглядела она несколько отстранённо: сидела прямо, почти не реагируя на тех, кто проходил мимо.

Одна медсестра, увидела её состояние, с беспокойством спросила:

— Вы кто? Почему сидите здесь? Вы не ранены? Нужна ли помощь?

Юй Минсюй ответила:

— Я не ранена, помощь не нужна. — Голос её был низким и хриплым.

Медсестра ничего не сказала и ушла.

Юй Минсюй сама не знала, сколько времени просидела так.

Красная лампа над операционной всё ещё горела. Инь Фэна, Цзин Пина, сяо Яня и Туя увезли в разные операционные — и пока не вывезли ни одного из них. К счастью, Сюй Мэншань и другие знакомые ей коллеги, хотя и получили ранения разной степени тяжести, но не смертельные, — их постепенно размещали в палатах.

Кто-то подошёл и сел рядом с ней.

Юй Минсюй не шелохнулась.

Тот человек сегодня тоже был необычайно молчалив. Спустя довольно долгое время он сказал:

— Не волнуйтесь, учитель Инь всегда отличался живучестью. Он не умрёт. Остальные тоже не из тех, кто легко умирает.

Только тогда Юй Минсюй взглянула на него. Даже в такое время этот человек мог подшучивать над своим хозяином, — и от этого ей даже стало чуть-чуть легче.

Юй Минсюй спросила:

— А Гуань Цзюнь?

На лице Чэнь Фэна не было никаких эмоций:

— Он внизу, в машине, пьёт с лао Цзю.

Юй Минсюй отвернулась и уставилась в чёрную бесконечную даль за окном.

Чэнь Фэн тоже помолчал немного, затем сказал:

— Лао Цзю просто псих, делает не думая. Но я быстро понял: если он считал, что его смерть стоила того, значит этого достаточно. Для таких, как мы, счастье и радость никогда не заключаются в спокойной и долгой жизни, а в том, чтобы умирая, наконец переступить через тот барьер в душе, искупить вину, совершить дело, которым сам доволен. Я думаю, лао Цзю там, внизу, наверняка тоже будет весело.

Юй Минсюй ответила:

— Угу.

И они снова замолчали.

Наконец дверь операционной распахнулась, и первым вывезли Туя. Они оба тут же встали. Туя был весь обмотан бинтами и ещё спал. Чэнь Фэн спросил у врача:

— Как он?

Врач ответил:

— Угрозы жизни нет, продолжаем наблюдение. Завтра, когда отойдёт наркоз, он придёт в себя.

Чэнь Фэн и Юй Минсюй облегчённо вздохнули. Чэнь Фэн пошёл с врачом в палату Туя. Вскоре он вернулся и продолжил ждать с Юй Минсюй.

Ночь без конца (Часть 2)

**Глава 259. Ночь без конца (Часть 2)**

Вторым вывезли сяо Яня. Он был ранен пулей, и его травмы были серьёзнее, чем у Туя. Врач сказал, что его удалось спасти с большим трудом. Чэнь Фэн снова и снова вздыхал, а затем улыбнулся и сказал Юй Минсюй:

— Я же говорил, зло живёт тысячу лет.

Услышав эти слова, Юй Минсюй лишь промолчала.

Она тоже смотрела на бледное, исхудавшее лицо сяо Яня, — и у неё внутри что-то дрогнуло. Вместе с Чэнь Фэном они сопроводили сяо Яня в ту же палату, где уже лежал Туя. Юй Минсюй довольно долго смотрела на них обоих, а затем вернулась ждать у дверей операционной. Тёплое, болезненное чувство в глубине души всё не утихало. Она подумала: с какого момента эти странные люди из окружения Инь Фэна успели стать и её товарищами, за которых она переживает?

Третьим вывезли Цзин Пина. Лицо его было до жути бледным, он лежал неподвижно. Врач сказал, что он потерял слишком много крови, а место попадания пули было крайне опасным. К счастью, у него крепкий организм, но нужно продолжать наблюдать всю ночь. Если не случится ничего непредвиденного, значит, он выкарабкается.

Юй Минсюй вместе с медсёстрами отвезла Цзин Пина в другую палату, — в ту же, где спал Сюй Мэншань. Глядя на этих двоих, выглядевших крайне ослабленными, израненными, но живыми, она заметила, что даже в бессознательном состоянии их черты были одинаково твёрдыми и упрямыми. Юй Минсюй вспомнила, как кто-то рассказывал, что эти двое, будучи тяжело ранеными, всё ещё держали оружие и, сидя на горном склоне, не выпускали из виду тех преступников, которые могли попытаться сбежать.

Юй Минсюй довольно долго стояла у их коек, опустив голову, и, как ни странно, не смогла сдержать улыбку. В сердце было очень горько, но где-то глубоко таилась и скрытая радость.

— Быстрее просыпайтесь, — пробормотала она. — Вы двое, не заставляйте меня ждать слишком долго.

Когда она снова вернулась к дверям операционной, то заметила, что Чэнь Фэн выглядит очень серьёзным. Увидев её, он выдавил улыбку:

— Я же говорил, что эти ребята крепкие. Не так-то просто их убить, да?

Юй Минсюй тоже взглянула на закрытую дверь операционной — там всё ещё оставался один человек. Помолчав, она сказала:

— Да, и он — самый живучий из них.

Они снова сели, но больше не разговаривали. Казалось, ни у кого не осталось сил.

Время шло минута за минутой. Чэнь Фэн вставал и ещё дважды навещал сяо Яня и Туя. Он уже начинал терять терпение, но Инь Фэна всё ещё не вывозили.

— Этот врач справится? — лицо Чэнь Фэна уже стало мрачным. — Не умеют — пусть ищут других врачей!

Юй Минсюй сказала:

— Сядь. Его оперируют специалисты, которых привезли из Гуйяна. Где ты сейчас найдёшь лучшего?

Выражение лица Чэнь Фэна изменилось. В конце концов он поднял голову и посмотрел в окно:

— Уже светает.

Юй Минсюй тоже увидела посветлевшее небо, но в голове всплыла сцена нападения на Инь Фэна — торчащий нож, лужи крови и то, как стремительно утекала из него жизнь. Как только она вспоминала эту картину, в сердце словно открывалась глубокая, тёмная дыра. Всю ночь она изо всех сил старалась не думать об этом, не проваливаться туда с головой.

Но время шло — и эта упрямая вера, на которой она держалась, будто начала колебаться.

В конце концов Чэнь Фэн был человеком с большой выдержкой. Немного пометавшись, он быстро успокоился. Глядя на Юй Минсюй, которая, хоть и молчала, но становилась всё более отстранённой, он заговорил:

— Иди поспи немного. Когда операция учителя Иня закончится и он очнётся, он первым делом захочет увидеть тебя. Я тут подожду.

Юй Минсюй лишь тихо ответила:

— Не надо. — Она закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Увидев её состояние, Чэнь Фэн тоже перестал говорить, а спустя некоторое время так же откинулся на стену и закрыл глаза.

Когда утренний солнечный свет упал на лицо Юй Минсюй, в полудрёме она услышала звук открывающейся двери. Она резко открыла глаза и увидела, как врач и медсёстры вывозят больничную каталку.

Чэнь Фэн тоже подскочил. Юй Минсюй в первую же секунду увидела: белая простыня не закрывает лицо того человека. А выражение врача, хоть и уставшее, не было скорбным. Только тогда у неё отпустило сердце, и она шагнула навстречу.

Голос Чэнь Фэна впервые дрогнул:

— Доктор… как он?

Врач помедлил, а затем ответил:

— Мы сделали всё возможное, кровотечение остановили, раны зашили. Он слишком тяжело ранен, пока нельзя гарантировать, что выживет. Отправляем в отделение интенсивной терапии, состояние может ухудшиться или улучшиться. Будьте готовы морально.

Чэнь Фэн какое-то время молчал.

Юй Минсюй последовала за ними, взгляд её всё время был прикован к лицу Инь Фэна. Он выглядел так, словно просто спал, только лицо было слишком обескровленным, губы — белыми. Такой высокий и сильный человек, сейчас, лежа на больничной каталке, внезапно показался ей очень маленьким.

Юй Минсюй и Чэнь Фэн вошли в палату интенсивной терапии. Сначала им разрешили смотреть лишь издали. Когда же врачи и медсёстры всё устроили, подключили капельницу, присоединили различное медицинское оборудование, им позволили приблизиться.

На лице Чэнь Фэна тоже было некоторое замешательство. Он какое-то время просто смотрел, а затем сказал:

— Я позвоню, спрошу, как скоро прибудут специалисты из больницы «Сянхуэй». Если не справятся, я ещё подумаю, приглашу врача из Пекина.

— Хорошо.

Чэнь Фэн вышел из палаты позвонить. Юй Минсюй села у кровати и в мягком свете лампы смотрела на Инь Фэна. Черты его лица действительно были очень красивыми, — достаточно одного взгляда, чтобы её сердце начинало биться чаще. Она молча сидела, на мгновение словно забыв о времени и обо всём на свете.

Спустя некоторое время она опустила голову, прикрыла лицо руками, и слёзы потекли по ладоням. Затем она очень осторожно, совсем слегка сжала несколько его пальцев и сказала:

— Инь Фэн, ты должен выжить. Если не пройдёшь это испытание, я никогда тебя не прощу. Я сотру тебя из памяти начисто, будь то Юй Инцзюнь или Инь Фэн — впредь для меня ты будешь просто пустым местом. Я тут же найду себе нового парня, такого же высокого, красивого и подлого, чтобы ты от злости вылез из могилы.

— Инь Фэн, ты должен сдержать слово. Любить меня вечно, боготворить меня. Я не хочу, чтобы ты… пострадал из-за меня. Я лишь хочу, чтобы ты жил ради меня.

———

До самого полудня Инь Фэн так и не очнулся. Его состояние не улучшилось, но и не ухудшилось.

Хорошей новостью было то, что эксперт из больницы «Сянхуэй» прибыл и немедленно вместе с лечащим врачом разработал новый план лечения.

Инь Фэна снова отвезли в операционную.

Пока Юй Минсюй и Чэнь Фэн ждали у дверей, Юй Минсюй получила звонок от Дин Сюнвэя:

— Я и несколько руководителей уже в городе, по остальным вопросам спецгруппа всё устроила. Только тот человек… сегодня днём мы планируем провести церемонию прощания с телом. Ты тоже приходи.

Юй Минсюй положила телефон. В голове стало пусто — будто выключили звук. Спустя некоторое время она пришла в себя и сказала Чэнь Фэну:

— Я поеду в городское управление. Как закончу — вернусь. Если что-то случится, сразу звони.

— Хорошо, — согласился Чэнь Фэн.

———

Юй Минсюй уже дважды была на прощании с телом: один раз — с Фань Цзя, другой — с Го Сином.

Это был третий раз.

Ночь без конца (Часть 3)

**Глава 260. Ночь без конца (Часть 3)**

Когда она покидала больницу, Сюй Мэншань и Цзин Пин ещё не пришли в себя и, конечно, не могли приехать.

Место было в уединённом, незаметном помещении, подготовленном местным городским управлением. Когда Юй Минсюй прибыла, Дин Сюнвэй и несколько руководителей уже были там — одних она видела раньше, других нет.

Помещение было оформлено очень просто: стояла посмертная фотография, на которой Ло Юй был в полицейской форме и фуражке. На фото он выглядел на несколько лет моложе, чем сейчас, ещё с оттенком юношеской наивности. Перед фотографией лежал букет белых цветов.

Тело лежало в гробу, вокруг были расставлены венки и цветы. Несмотря на все ограничения, эта простая церемония прощания явно была подготовлена с душой.

Юй Минсюй смотрела на Ло Юя с расстояния в несколько шагов. Помимо необычно бледного, застывшего лица, он казался почти таким же, как при жизни.

Дин Сюнвэй подошёл и оглядел её.

— Хорошо, что ты в порядке. А Цзин Пин и Мэншань как?

— Их прооперировали. Жизни ничего не угрожает, — ответила Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй кивнул и похлопал её по плечу.

— В этой операции вы все отлично справились. Мы раньше и не думали, что удастся взять столько крупных фигур. Начальство говорит, что не только в Сянчэне, но и во всей центральной части Китая борьба с преступными группировками теперь пойдёт иначе, начнётся новый этап. И в этом ваша неоценимая заслуга.

Юй Минсюй снова взглянула на Ло Юя, ничего не сказав.

Дин Сюнвэй, проследив за её взглядом, вздохнул:

— В системе ему уже восстановили статус и учли заслуги, но публично это не объявлять не будут, даже семье не скажут.

— Почему? — спросила Юй Минсюй. Хотя она знала ответ.

— Боятся, что преступники отомстят его родным и друзьям, — сказал Дин Сюнвэй.

Юй Минсюй помолчала, а затем спросила:

— Как вы думаете, он был хорошим полицейским или плохим?

Дин Сюнвэй задумался:

— Наверное… он был плохим человеком, но хорошим полицейским.

Юй Минсюй помолчала несколько секунд и вдруг усмехнулась.

— Может быть. Теперь уже не важно, что перевешивает — заслуги или грехи. Я никогда не стала бы действовать так, как он, но он и правда жил этой охотой на преступность — буквально поставил свою жизнь на кон. Он использовал нас… и он же спас наши жизни. Он был именно таким неоднозначным человеком. В этом мире никто не может быть по-настоящему однозначным.

В этот момент зазвучала низкая, тягучая траурная музыка. Все притихли и склонили головы в молчании и раздумьях.

В сердце Юй Минсюй была пустота и скрытая горечь. Казалось, все её прошлые отношения с Ло Юем вдруг обрели новый смысл. Ей показалось, что теперь она понимает, каким человеком он был на самом деле. Но некоторые вещи были слишком глубоки, она не хотела о них думать и приняла решение: впредь этот человек, ворвавшийся в её жизнь, поднимавший бурю за бурей, останется в её сердце. И она больше никогда не оглянется назад.

Она заметила, как один незнакомый руководитель впереди низко склонил голову, положил руку на гроб Ло Юя и плакал, не пытаясь скрыть слёз.

———

Из городского управления Юй Минсюй вышла под вечер.

Внезапно зазвонил телефон — звонил Чэнь Фэн.

Сердце Юй Минсюй дрогнуло: она уже знала, что услышит. Некоторое время она не поднимала трубку, позволив звонку телефона прозвучать больше десяти раз, и только потом быстро нажала «ответить».

Она молчала.

Но на том конце Чэнь Фэн наконец с улыбкой в голосе сказал:

— Учитель Инь только что очнулся, принял лекарство и снова заснул. Врач говорит, что состояние улучшается.

Юй Минсюй опустила телефон, глядя на неожиданно появившуюся у горизонта радужную дымку облаков. И сердце её, словно вслед за мягким светом той дымки, стало тихим и спокойным.

Сколько он вспомнил (Часть 1)

**Глава 261. Сколько он вспомнил (Часть 1)**

Юй Минсюй смотрела на меняющиеся цифры на панели лифта и вдруг кое-что осознала.

Инь Фэн всегда был рядом с ней.

Будь то Юй Инцзюнь или Инь Фэн, он всегда крутился рядом. Потерял память — ладно. То вменяемый, то нет — ладно. Ранен, без сознания, лезет в опасность… что бы ни случилось, она уже привыкла к одному:

Он всегда будет рядом.

Но после всего, что произошло на этот раз, Юй Минсюй вдруг осознала, что они с ним, очевидно, разные. Он не полицейский, у него нет таких боевых навыков, как у неё. Возможно, он может полагаться на свой ум и хитрость, снова и снова находить преступников, помогать ей задерживать настоящих злодеев. Но стоит чему-то пойти не так — любой случай, любая мелочь, даже самый обычный преступник может его ранить или даже подвергнуть опасности его жизнь. Как сегодня: он едва не умер.

Есть вещи, которые для неё — естественны. Например, если бы она вчера отдала жизнь в горах, то это было бы достойной смертью. Но для него — нет. Он изначально был учёным, в лучшем случае психологическим консультантом. Более того, он сам был жертвой организации «Карателей». Но сейчас, когда они словно познакомились заново, он по-прежнему, как нечто само собой разумеющееся, бросается ради неё в огонь, будто так и должно быть.

Зачем он это делает?

Юй Минсюй опустила глаза, пряча щемящую горечь.

Ответ уже был в её сердце.

Она подумала, что в последнее время была слишком упряма, что слишком зацикливалась на его потере памяти.

Он не мог вспомнить ту фразу.

Но он уже действовал в соответствии с ней.

Неужели ей всё ещё нужно ждать слов? Как он говорил, ждать «ещё тридцать лет»?

Подумав об этом, среди всей горечи в сердце вдруг возникла странная сладость.

Двери лифта открылись. По обеим сторонам располагались палаты, а реанимация находилась в самом конце. Сейчас было время ужина, люди сновали туда-сюда, в больнице царила какая-то оживлённая атмосфера. Сердце Юй Минсюй вдруг начало неконтролируемо быстро биться, и она пошла к комнате в конце коридора.

Пройдя немного, она услышала, как из палаты кто-то крикнул:

— Минсюй?

Юй Минсюй очнулась, остановилась и лишь тогда заметила, что рядом была палата Сюй Мэншаня и Цзин Пина. Внутри стояли только две койки. Они оба уже очнулись и смотрели на неё. Юй Минсюй поспешно зашла внутрь.

Сюй Мэншань был ранен легче — он уже сидел в кровати, но выглядел ещё довольно измождённым. Увидев Юй Минсюй, в его глазах вспыхнул мягкий, спокойный свет, как и каждый раз, когда он смотрел на свою напарницу.

Цзин Пин всё ещё лежал. У изголовья висело несколько капельниц, всё тело было туго забинтовано, так что видно было лишь лицо. На лице всё ещё были раны, отёки на глазах и скулах ещё не сошли и в целом вид был просто душераздирающим. Он тоже смотрел на Юй Минсюй и даже попытался выдавить улыбку.

Перед тем как отправиться на церемонию прощания с Ло Юем, Юй Минсюй быстро приняла душ и переоделась — одежду нашёл Чэнь Фэн, у него был талант доставать всё из воздуха. Поэтому, хотя она и не спала как следует уже сутки, сейчас она выглядела опрятно, только лицо было очень уставшим. Но в глазах её снова зажёгся ясный, яркий свет.

Сюй Мэншань вообще не придавал значения своим ранам. Он разглядывал Юй Минсюй несколько секунд, а затем улыбнулся:

— Ты куда так спешила? Всё в порядке?

— Нормально. Лао Дин приехал, спецгруппа разгребает последствия. Я только что… — Юй Минсюй запнулась, — была на церемонии прощания с Ло Юем.

Сюй Мэншань тоже замолчал, выражение его лица стало сложным.

Все трое немного помолчали. Вдруг Цзин Пин рядом пошевелился. Он очень-очень медленно поднял руку с капельницей и поднёс к виску. Он отдал честь.

Сюй Мэншаню вдруг стало очень не по себе, в сердце поднялись смутные, горькие эмоции, которых не хотелось испытывать. Но спустя некоторое время он почему-то почувствовал облегчение и тоже, повернувшись к окну, поднял руку и отдал честь.

Юй Минсюй сделала вид, будто ничего не произошло, и спросила Цзин Пина:

— Лао Цзин, как ты?

Цзин Пин, кажется, приложил усилие, чтобы заговорить:

— Нормально, не умру. — Голос его был невероятно хриплым и слабым.

Юй Минсюй встала, подошла к его кровати, сжала ему руку и сказала:

— Выздоравливай. Быстрее вставай на ноги, поправишься — и мы устроим спарринг.

Цзин Пин слегка приподнял уголки губ:

— Договорились.

Сюй Мэншань спросил:

— А остальные? Я слышал, Инь Фэн и его команда потом подоспели и столкнулись с «Карателями», — и все ранены. Как там учитель Инь?

— Сяо Янь и Туя, как и вы, тяжело ранены, но выжили. Инь Фэн… слышала, он только что очнулся, — ответила Юй Минсюй и улыбнулась.

Сюй Мэншань взглянул на неё, и лисья натура в нём никуда не делась: в глазах тоже появилась улыбка.

— «Слышала»?.. Ладно, мы с ним в любом случае не умрём. Нас ты уже проведала, скорее иди. Если учитель Инь проснётся и не увидит тебя, как же он расстроится.

Юй Минсюй ничуть не смутилась и кивнула:

— Ладно, я иду к нему. Если что, зовите в любое время. — Она снова кивнула Цзин Пину и вышла.

Когда она отошла подальше, Сюй Мэншань медленно откинулся назад, тихо втянул воздух — раз, другой — и наконец смог вытянуться на кровати.

В палате стало тихо. Потом Сюй Мэншань заговорил:

— Свет на ней клином не сошёлся, да и не так уж она и хороша. Думаю, это просто потому что мы — полицейские, и мало женщин видели, верно? Да и они с Инь Фэном… слишком тесно связаны, даже божество не вклинится. Правда, это как непробиваемая стена. На самом деле то, что мы выжили на этот раз, уже большая удача. Жизнь — важнее всего. В будущем, если выпадет шанс, встретишь ту, что будет рядом по-настоящему — это уже будет огромным везением. Лао Цзин, разве нет?

Цзин Пин помолчал, затем ответил:

— Болтун.

Сюй Мэншань тоже замолчал.

Спустя некоторое время в палате снова тихо прозвучал голос Цзин Пина:

— Я знаю, что это непробиваемая стена, и не собирался её ломать. Я не такой человек, просто… не могу смотреть, как с ней что-то случается.

От этих слов у Сюй Мэншаня в груди стало тяжело, и он не нашёл, что ответить.

———

Юй Минсюй дошла до дверей палаты интенсивной терапии и остановилась.

Сколько раз она уже подходила к его палате?

И каждый раз возникало чувство робости, как перед возвращением домой после долгой разлуки, и это чувство, кажется, становилось всё сильнее.

Она постучала в дверь. Изнутри раздался голос Чэнь Фэна:

— Входите.

Открыв дверь и войдя, она увидела, что Чэнь Фэн стоит у изножья кровати, а два врача и две медсестры суетятся вокруг того человека. Тот, конечно, ещё не мог сесть, лежал плашмя. Услышав шум, выражение его лица слегка изменилось. Он бросил на неё взгляд — холодный, спокойный — и тут же отвёл глаза.

Юй Минсюй на секунду замерла, но ничего не сказала. Она подошла к Чэнь Фэну и стала слушать указания врача. Но взглядом не переставала изучать Инь Фэна — открыто, не скрываясь.

Сколько он вспомнил (Часть 2)

**Глава 262. Сколько он вспомнил (Часть 2)**

Юй Минсюй заметила, что цвет лица Инь Фэна, кажется, улучшился по сравнению с утром после первой операции; появилась даже некоторая живость. Вся его грудь была замотана бинтами, из-под одеяла выглядывал участок белого, крепкого плеча. Врач объяснял ему дальнейший план лечения, а он, казалось, слушал очень внимательно и задавал короткие вопросы. Голос его был хриплым, но с холодной твёрдостью, — всё тот же замкнутый, сдержанный мужчина.

Но Юй Минсюй почувствовала неладное.

Она хорошо помнила его взгляд вчера, когда он появился со своими людьми, перехватив «Карателей» — в его глазах можно было разглядеть нежность, уверенность и решительность.

Но сейчас ей почему-то казалось… что он немного избегает её?

Как только Юй Минсюй вошла, Чэнь Фэн тоже заметил эту странность Инь Фэна. Даже если это был не Юй Инцзюнь, разве раньше его глаза не загорались при виде Юй Минсюй? Он был словно павлин, распускающий хвост.

Вообще-то с того момента, как Инь Фэн очнулся, Чэнь Фэн, хотя и радовался, но на самом деле был не в лучшем настроении. А теперь, заметив, что с Инь Фэном что-то не так, Чэнь Фэн решил, что понимает причину. Он взглянул на Юй Минсюй и жестом пригласил её выйти с ним.

Он вышел в коридор.

Через некоторое время Юй Минсюй последовала за ним.

Чэнь Фэн сказал:

— Как только учитель Инь очнулся, первым делом спросил о вас, затем — о лао Цзю. Он долгое время провёл в оцепенении. Потом он велел Гуань Цзюню принести лао Цзю, чтобы увидеть его в последний раз.

У Юй Минсюй внутри будто всё оборвалось. Она думала, что сегодня они займутся похоронами лао Цзю, но, судя по всему, Гуань Цзюнь всё ещё держал тело лао Цзю при себе и даже принёс его в палату, чтобы Инь Фэн его увидел. Неизвестно, как им удалось избежать камер и медперсонала.

Но это и правда было в стиле этой компании.

Включая Инь Фэна. Если бы, очнувшись, он не захотел увидеть лао Цзю в последний раз, это был бы не он.

Неудивительно, что Инь Фэн… был не в настроении.

Сердце Юй Минсюй смягчилось, и она ответила:

— Поняла, я с ним поговорю.

Чэнь Фэн улыбнулся:

— Если вы с ним, мы спокойны. На самом деле, с какими бы трудностями он ни сталкивался, стоит вам поманить рукой и дать ему хоть немного «сладкого», и наш учитель Инь сразу поправится.

Юй Минсюй взглянула на него.

Чэнь Фэн понял, что сказанное было слишком прямолинейным, и тут же усмехнулся:

— Похоже, учитель Инь на этот раз не умрёт. Я пойду заниматься похоронами лао Цзю, пора уже предать его тело земле. Оставляю учителя Иня на вас.

— Угу.

Чэнь Фэн ушёл. Вскоре вышли и врачи с медсёстрами, и Юй Минсюй снова зашла внутрь. Инь Фэн заметил её, но по-прежнему просто спокойно лежал, опустив глаза. Хотя он и не был полностью безжизненным, но выглядел скорее как застывшая вода без ряби.

Юй Минсюй всё же чувствовала некоторую странность. Даже если дело было в лао Цзю, его отношение к ней оставалось каким-то… не таким.

Но эта мысль лишь мелькнула, — она не стала на ней зацикливаться, села на круглый табурет у кровати и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Только тогда уголки губ Инь Фэна слегка дрогнули в слабой улыбке, и он хрипло ответил:

— …Ужасно.

Юй Минсюй, глядя на него, почувствовала, как её сердце растаяло от нежности. Она встала, уперлась руками о край кровати, наклонилась, приблизив к нему лицо, и посмотрела на него сверху вниз.

Он тоже не отрываясь смотрел на неё.

В этих тёмных, глубоких глазах была такая притягательность, от которой её сердце не могло не трепетать. И она знала: он чувствует то же самое. На его лице вдруг появилось выражение боли и скорби. Он прикрыл глаза и сказал:

— Ниже.

Сердце Юй Минсюй всё ещё трепетало. Она медленно приблизилась к нему. Он всё смотрел на неё, пока их лица не сблизились настолько, что губы соприкоснулись.

Его затуманенные глаза внимательно смотрели на неё.

Юй Минсюй помолчала, сжала его руку и сказала:

— Не грусти. Думаю, в глубине души он ни о чём не жалел. Останусь я… и другие. Мы продолжим идти с тобой.

Глаза Инь Фэна покраснели. Спустя некоторое время он тихо ответил:

— Да.

Сердце Юй Минсюй пронзила боль. Она тоже была смертельно уставшей, положила голову на край кровати и закрыла глаза.

Инь Фэн сказал:

— Не ложись так, иди спать.

— Не обращай на меня внимания, — ответила Юй Минсюй.

— Тогда поспи на диване.

Юй Минсюй посмотрела на диван у кровати и кивнула:

— Хорошо, — а затем спросила: — А ты? Хочешь есть? Пить?

Инь Фэн ответил:

— Только что поел. Не надо, я хочу ещё немного поспать.

Юй Минсюй улеглась на диван и, глядя на него, сказала:

— Спи. Если что, позови. Я всё время буду рядом.

— Хорошо, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй снова взглянула на него, вдруг улыбнулась и закрыла глаза. Инь Фэн же не улыбался. Он долго смотрел на неё, и взгляд его был тёмным и неясным. Спустя довольно долгое время он закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

———

Когда Юй Минсюй проснулась снова, было уже утро следующего дня.

Ярко светило солнце. В палате были медсестра и Чэнь Фэн. Юй Минсюй села, потёрла голову и почувствовала на себе два взгляда.

Чэнь Фэн кормил Инь Фэна кашей. Инь Фэн лежал, но глаза его были прикованы к ней.

Юй Минсюй встала, пошла в уборную — предусмотрительный Чэнь Фэн уже приготовил туалетные принадлежности. Когда она вышла, то почувствовала себя обновлённой. Она взяла у Чэнь Фэна миску и села у кровати.

Чэнь Фэн указал на прикроватную тумбочку:

— Там ещё один завтрак.

Юй Минсюй:

— Спасибо.

Чэнь Фэн вышел, вскоре ушла и медсестра.

Юй Минсюй ложечка за ложечкой накормила Инь Фэна. Он всё время молчал и покорно ел. Юй Минсюй положила миску, достала салфетку и вытерла ему рот. Он уставился на неё.

Только она закончила, как услышала его тихий голос:

— Как новенький.

Юй Минсюй вздрогнула, сердце её внезапно забилось чаще. Он по-прежнему смотрел на неё глубоким взглядом.

— Сколько ты вспомнил? — спросила она.

Это было ещё в самом начале, вскоре после их знакомства, верно? После еды его губы постоянно оставались грязными. Она вытерла их ему, а он с довольным видом сказал: «Если А Сюй вытерла — совсем другое дело. Теперь мой рот как новенький».

Вспомнив это, Юй Минсюй невольно улыбнулась.

Инь Фэн тоже улыбнулся, но через пару секунд улыбка исчезла:

— Много, — ответил он.

Тогда сердце Юй Минсюй снова забилось чаще: много — это сколько? Однако, она знала, что если бы он вспомнил те слова, то сейчас уже давно бросил бы их ей в лицо, чтобы она признала долг и сдалась. Значит, не вспомнил.

Но Юй Минсюй не стала поднимать эту тему, лишь с улыбкой сказала:

— Теперь понимаешь, каким дураком был раньше?

Он ответил:

— Я лишь знаю, что, будучи таким дураком, всё же сумел заполучить кое-кого.

Что он такое говорит?..

Сколько он вспомнил (Часть 3)

**Глава 263. Сколько он вспомнил (Часть 3)**

Юй Минсюй, не поднимая головы, сказала:

— Это я тебя «заполучила».

Он спокойно ответил:

— Упрямишься.

Юй Минсюй вздохнула:

— Всё-таки прежний Юй Инцзюнь был милее. Я скажу «на восток» — он и не посмеет сунуться на запад.

Инь Фэн всё же усмехнулся:

— Забудь. Такого больше не будет.

Юй Минсюй промолчала, но не смогла сдержать улыбку. Инь Фэн смотрел на её черты: лицо чистое, без косметики, но от природы прекрасное. Чёрные волосы были небрежно собраны в хвост. Солнечный свет падал на неё: она сидела у его кровати и перебрасывалась с ним пустыми словами. Но сладость в его груди разливалась, как этот солнечный свет. Он подумал, что и правда был отравлен: эмоции в груди уже почти не сдержать. Любое её слово, любой взгляд казались ему флиртом. У него даже слегка кружилась голова, сердце распирало, — терпеть было трудно, но и невозможно остановиться.

Он подумал, что окончательно пропал.

Очнувшись на этот раз и вспомнив столько всего, снова увидев эту женщину, он окончательно пропал.

Такое ощущение близкой потери контроля заставляло его чувствовать опасность, возбуждение, но также и смутное желание отступить, избежать этого.

Юй Минсюй не знала, что под кажущимся спокойным лицом того человека на самом деле бушевали скрытые волны. Она вспомнила о деле и сказала:

— Инь Чэня не поймали, Син Цзифу тоже пропал без вести.

Инь Фэн собрался с мыслями и ответил:

— Боюсь, дни Син Цзифу будут нелёгкими.

Юй Минсюй не хотела углубляться в эту тему и перевела разговор:

— Сейчас лао Дин сосредоточил все силы на поимке оставшихся «карателей». Что ты об этом думаешь?

Инь Фэн покачал головой:

— Инь Чэнь скрывался столько лет, у него сильная контрразведывательная подготовка. Если он не захочет показаться, боюсь, поймать его не удастся.

Юй Минсюй уставилась на него и спросила:

— Когда ты увидел его снова… что ты почувствовал?

Инь Фэн спокойно ответил:

— Почему он ещё не умер?

Юй Минсюй:

— …

Однако, даже если в юности Инь Фэн и питал к своему брату уважение и привязанность, сейчас Инь Чэнь собственными руками превратил это в ненависть и непримиримую вражду. Юй Минсюй вспомнила, каким потрясённым и болезненным было выражение лица Инь Фэна той ночью, а затем подумала о событиях в Гуйчжоу. Она почувствовала глубокую печаль и коснулась его щеки.

Инь Фэн вздрогнул. Он посмотрел на неё, — взгляд его был тёмным и невыразимо мрачным.

Юй Минсюй решила, что он расстроен из-за брата, и убрала руку:

— Если его не поймают, что ты собираешься делать дальше?

Инь Фэн тихо фыркнул:

— Поймают.

Юй Минсюй почувствовала сомнение.

Инь Фэн сказал:

— Он сам придёт ко мне. На этот раз он понёс из-за меня такие потери, и ни за что не оставит это просто так. Я тоже.

Юй Минсюй увидела, как в его глазах мелькнул холодный, жестокий свет.

— Как он найдёт тебя? — спросила она.

Инь Фэн помолчал, а затем ответил:

— Думаю, он будет ждать возможности. Такой возможности, которая сможет уничтожить и меня, и его. Он бросит все оставшиеся силы и даже свою жизнь, чтобы доказать мне, а может, и всему миру, что именно то, во что он верит, является истиной. Он уже отказался от скрытности.

Он помедлил, а затем добавил:

— Я буду ждать, когда он придёт. Потому что я тоже хочу уничтожить его. Хочу растоптать всё, во что он верит. Я тоже хочу доказать ему, что выбранный мной путь не ошибочен — даже стоя на дне бездны, мы всё равно поднимаем глаза к солнцу, и никто не может нам этого запретить.

Его капризы (Часть 1)

**Глава 264. Его капризы (Часть 1)**

Инь Фэн позавтракал и настроение у него было неплохое, но заняться всё равно было нечем. Юй Минсюй спросила:

— Телевизор смотреть будешь?

Инь Фэн ответил:

— Не буду. Я не ты, и не стану смотреть всякую ерунду.

Юй Минсюй не обиделась, только подумала: «Интересно, а кто это тогда у меня дома сутками смотрел «Ультрамена» и «Телепузиков»?» И от этой мысли на губах сама собой заиграла улыбка.

В следующий момент она заметила, что Инь Фэн бросил на неё быстрый взгляд и тут же отвёл глаза. У Юй Минсюй появилось странное ощущение — ей показалось, что он вспомнил ровно то же самое. Но когда она снова на него посмотрела, выражение его лица было обычным, спокойным и отстранённым.

Сколько же он на самом деле вспомнил?

И снова появилось то странное чувство.

Почему-то казалось, что после этого ранения, он стал более холодным и заносчивым, чем в прошлом — когда он лип к ней, как банный лист, и открыто демонстрировал собственническую тягу обладать ею? Какое-то неловкое, странное чувство.

Но Инь Фэн сейчас — какой взрослый, мрачный мужчина. «Неловкость» — это ведь вообще не про него.

Юй Минсюй, внешне ничем не выдав своих мыслей, спросила:

— Тогда чем ты хочешь заняться утром?

Инь Фэн подумал и сказал:

— Почитай мне.

— Что именно?

— Дай мне телефон.

Юй Минсюй поднесла телефон к его лицу и, следуя его указаниям, быстро нашла электронную книгу — судя по всему, какой-то популярный сборник рассказов. Она взяла телефон в руки и сказала:

— Ну, я читаю.

Инь Фэн закрыл глаза, но в уголках губ всё же промелькнула улыбка:

— Читай.

Тон был приказной. Юй Минсюй решила не спорить с капризным больным и начала читать.

Будучи следователем уголовного розыска, когда она в последний раз читала что-то такое высокопарное, кроме книг по психологии или о методах расследования? Она откашлялась и, глядя на эти красивые, воздушные фразы, хоть и читала без особого выражения, но голос звучал низко, мягко и очень плавно.

Инь Фэн послушал немного и открыл глаза. Он смотрел на её светлый лоб, спокойное лицо и ясные миндалевидные глаза, и невольно подумал: столько времени они уже вместе, а он впервые видит её такой послушной и покладистой, и досталось это ему ценой собственной крови. На душе стало и тепло, и приятно от самодовольства, и вместе с тем почему-то обидно. Как ни крути, а в их отношениях — это он в большем проигрыше, это она заманила его в свои сети.

И поэтому, когда она дочитала рассказ и подняла на него глаза, он спокойно произнёс:

— Когда поправлюсь, будешь читать мне каждый вечер, когда нечем заняться.

По голосу нельзя было понять, доволен он или нет.

Юй Минсюй перелистнула страницу:

— Мечтай. Как поправишься — сам будешь читать.

Грудь Инь Фэна словно что-то слегка сдавило, и всё же он медленно улыбнулся:

— Могу и я тебе читать. Какая разница.

Вроде бы о чтении говорили, а вроде бы и не только о нём.

Юй Минсюй помолчала мгновение, потом протянула руку, легонько стукнула его кулаком по лбу и ровным тоном сказала:

— Будь поскромнее. Даже павлину хвост распускать надо, только когда перья отрастут.

Инь Фэн замолчал.

Юй Минсюй почитала ещё немного, подняла голову и покосилась на него — и обнаружила, что выражение его лица стало ещё холоднее, но щёки тронул лёгкий румянец.

У Юй Минсюй и у самой сердце дрогнуло. И она снова подумала: «После того как он очнулся на этот раз, его привычка язвить и говорить с подтекстом стала только хуже. Неужели эту дырявую голову снова так тряхнуло, что вылезла какая-то новая скрытая проблема?»

Вслух она, конечно, ничего не сказала.

Почитав с полчаса, Юй Минсюй убрала телефон и обнаружила, что он уже уснул — дыхание было ровным и глубоким. Всё-таки ранение тяжёлое, да и с ней он столько времени препирался, пора и отдохнуть.

Юй Минсюй перемолвилась парой слов с медсестрой, потом заглянула к Сюй Мэншаню и Цзин Пину, поболтала с ними немного, навестила ещё нескольких знакомых ребят, а напоследок пошла к Туя и сяо Яню.

С того момента, как Инь Фэн очнулся, Юй Минсюй не отходила от него ни на шаг. Это был первый раз, когда она пришла к Туя и сяо Яню после их операций.

Они занимали отдельную палату. Юй Минсюй вошла и с удивлением увидела, что Туя уже сидит — его крепкое тело было сплошь замотано бинтами, и он с унылым видом крутил пульт от телевизора. Сяо Янь ещё лежал, но изо рта у него торчало наполовину съеденное эскимо.

Увидев Юй Минсюй, оба замерли, а потом на их лицах одновременно появилась радость.

У Юй Минсюй внутри всё так и смягчилось — даже сильнее, чем при виде Инь Фэна. Однако...

Она первым делом подошла к сяо Яню. Тот замер, а она уже вытащила у него изо рта остатки мороженого, выбросила в мусорку и спросила:

— Кто дал?

Голос сяо Яня стал тише комариного писка, и даже на бледном, бескровном лице проступило смущение:

— Гуань Цзюнь...

Юй Минсюй:

— Больше никакого мороженого.

Сяо Янь:

— М-м-м...

Туя покосился на сяо Яня, на лице его мелькнула злорадная усмешка. Потом он уставился на Юй Минсюй своими воловьими глазами и жалобно спросил:

— Как там учитель Инь? Нормально?

— С ним всё хорошо, понемногу поправляется. Он только что уснул, — ответила Юй Минсюй и тут же посмотрела на бинты Туя. Голос её стал холоднее: — Кто разрешил садиться?

Туя:

— ...

Сяо Янь обрадовался и тут же наябедничал:

— Медсестра сказала ему не подниматься, но как только она ушла, он сразу сел.

Туя пробормотал:

— Госпожа Юй, я себя хорошо чувствую... мне не так больно...

Юй Минсюй нахмурилась:

— Ложись.

Туя молча лёг обратно и не удержался — тяжело вздохнул.

Юй Минсюй, вообще-то, пришла проведать их и поблагодарить: если бы они не бросились спасать её с риском для жизни, неизвестно, где бы она сейчас была. Но она только что их отчитала, и теперь слова благодарности как-то не шли с языка.

Поэтому она сначала спросила сяо Яня:

— Рана ещё болит?

Сяо Янь зарылся поглубже в одеяло, оставив снаружи только пол-лица:

— Нормально. — На самом деле болело очень сильно, но он не хотел признаваться.

Юй Минсюй кивнула и перевела взгляд на Туя:

— А у тебя?

— Уже совсем не болит, — ответил Ту Я.

Да кто бы поверил!

И только после этого Юй Минсюй сказала:

— Спасибо вам. Но я надеюсь, что в следующий раз вы не будете так рисковать.

Туя и сяо Янь оба замолчали на несколько секунд. Потом Туя усмехнулся:

— Я сам захотел.

Сяо Янь быстро добавил:

— И я тоже.

Юй Минсюй знала, что эти двое такие же упрямые, как и Инь Фэн, и отговаривать их не стала. Просто она, как полицейский, много чего повидала. Но то, как они выглядели вчера, как Туя, истекая кровью, пошёл на таран, как сяо Янь беззвучно упал в траву, — она знала, что эти картины навсегда останутся в её памяти.

Большая благодарность не требует красивых слов, и Юй Минсюй не хотела говорить им ничего пафосного. Но в душе она уже считала их такими же товарищами, как Сюй Мэншаня и Цзин Пина, — теми, на кого можно положиться и кому можно доверять.

— Хорошо отдыхайте, я ещё зайду к вам днём, — сказала она. Потом оглядела их ещё раз и добавила: — Если ещё раз узнаю, что вы нарушаете режим, пойду и скажу Инь Фэну. Пусть он вас накажет.

Туя нахмурился, вздохнул и ответил:

— Понял.

Юй Минсюй снова посмотрела на сяо Яня, и тот быстро выдал:

— Понял, хозяйка*, — и тут же нырнул с головой под одеяло.

Юй Минсюй почувствовала, как у неё загорелись щёки, а Туя рассмеялся, подумав: «А сяо Янь-то хитёр». Когда Юй Минсюй уже повернулась и пошла к выходу из палаты, Туя крикнул вдогонку:

— Хозяйка, приходите ещё!

Юй Минсюй, сделав несколько шагов, тоже не удержалась от улыбки.

*Сяо Янь назвал Юй Минсюй 老板娘 (lǎobǎnniáng), то есть жена лаобаня, босса или начальника. Как ни скажи по-русски, в нашем контексте всё звучит предельно странно… В итоге я решила остановиться на «хозяйке» (жене босса). В общем, надеюсь, что это обращение будет не так часто использоваться ))

Его капризы (Часть 2)

**Глава 265. Его капризы (Часть 2)**

Она вернулась в палату, но Инь Фэн так и не проснулся даже к полудню. Юй Минсюй съела обед, который принёс Чэнь Фэн, и прилегла отдохнуть на диване.

Проснувшись, она увидела, что Инь Фэн уже бодрствует, а Чэнь Фэн только что закончил кормить его и теперь убирал посуду, весело говоря:

— Хозяйка-то выспалась в своё удовольствие, а мне пришлось кормить и слушать, как меня же при этом ещё и критикуют.

Юй Минсюй сразу помрачнела и подумала: «В их маленькой компании новости разносятся со скоростью света». Сделав вид, что не расслышала, она подошла к Инь Фэну. Чэнь Фэн вышел, и Юй Минсюй спросила:

— Как себя чувствуешь?

Инь Фэн, конечно, услышал, что сказал Чэнь Фэн. Он ответил ровным тоном:

— Нормально. А почему он назвал тебя «хозяйкой»?

Юй Минсюй взглянула на него.

Взгляд у него был тёмным, пристальным.

Но Юй Минсюй лишь подумала: «Этот человек и правда стал ещё хуже, чем раньше». Нарочито холодно она сказала:

— А я разве соглашалась? Нет.

Инь Фэн продолжил:

— Или тебе больше нравится, чтобы они называли тебя шиниан — «женой учителя»*? По-моему, «жена босса» звучит лучше.

Юй Минсюй чуть не рассмеялась:

— Отстань. Пусть все зовут меня просто «старшая сестра».

Не успела она договорить, как её рука оказалась в его ладони. Хотя хватка была очень лёгкой, Юй Минсюй не стала вырываться.

Он смотрел на неё в упор:

— Тогда как ты будешь звать меня? Так же сухо — Инь Фэн? Мне не нравится.

Юй Минсюй легко согласилась:

— Учитель Инь.

Он сжал её руку чуть крепче:

— Называй как положено.

Юй Минсюй отвернулась, не желая с ним спорить.

Инь Фэн тихо сказал:

— При людях зови меня А Фэн. А когда никого рядом нет — называй мужем.

Юй Минсюй подняла голову и встретила его ясный взгляд. В душе шевельнулось что-то невыразимое, эти два слова словно запрыгали у неё на языке, и она выдохнула:

— А Фэн.

В глазах Инь Фэна словно вспыхнул тёмный огонь, и он сказал:

— Иди сюда.

Юй Минсюй не стала спорить с раненым и осторожно прильнула к его груди. Он поднял руку, обнял её и некоторое время гладил по волосам.

— Неправильно назвала. Сейчас же тут никого нет.

— Не наглей, — ответила Юй Минсюй.

— Я хочу наглеть куда больше, — сказал он.

Юй Минсюй не нашлась что ответить. Она выпрямилась и всмотрелась в его лицо, которое с момента пробуждения казалось каким-то мрачным.

— На что ты вообще злишься? Всё же было хорошо. Чем я тебя обидела?

Инь Фэн не ожидал такого прямого вопроса. Он замер и затем ответил:

— Ты меня не обижала. Просто в последнее время... и тело, и настроение у меня не очень.

При этих словах Юй Минсюй сразу вспомнила о лао Цзю и почти поверила. И хотя ей всё время казалось, будто с Инь Фэном что-то не так, его отношение к ней, похоже, не изменилось. И чувства в его глазах горели всё те же.

Поэтому Юй Минсюй решила больше не возвращаться к этому вопросу.

Она ещё немного почитала ему вслух, а потом он сказал, что ему некомфортно, и попросил обтереть его. С такими тяжёлыми ранами ему нельзя было мочить тело. Юй Минсюй посоветовалась с врачом, налила в таз тёплой воды и принялась осторожно обтирать его.

Она спросила:

— Ну что, приятно? Чувствуешь себя хозяином положения?

Инь Фэн вдруг понял, что Юй Минсюй тоже может быть язвой. Прямо как и он сам.

От этой мысли уголки его губ изогнулись, и он ответил:

— Недостаточно.

Юй Минсюй фыркнула, но движения её были невероятно мягкими. Горячим полотенцем она сначала протёрла ему лицо, потом шею и плечи. Его тело когда-то было ей очень знакомо, но так бережно она к нему давно не прикасалась. Не меняясь в лице, Юй Минсюй обтёрла ему руки. Туловище из-за ран трогать было нельзя, но ноги были целы. Она закатала штанины его больничной пижамы и тщательно обтёрла их.

Инь Фэн тоже не ожидал, что её забота вызовет в нём такие ощущения. Вокруг было особенно тихо, время словно тянулось бесконечно медленно, и это тонкое, приятное чувство проникало сквозь кожу, постепенно разливаясь по всему телу.

Он пристально смотрел на неё и вдруг выдал:

— Если однажды ты уйдёшь… я не знаю, что сделаю.

Юй Минсюй лишь на миг остановилась и продолжила медленно обтирать его:

— Поменьше думай о глупостях и не угрожай. За такое бьют.

Инь Фэн замолчал.

Закончив, Юй Минсюй оглядела его:

— Полегче стало?

Он «угукнул» и показал на кровать:

— Ложись рядом.

Юй Минсюй посмотрела на больничную койку — та была такой узкой, что она могла разве что кое-как устроиться на боку, да и то неудобно. Ей не хотелось.

Инь Фэн нахмурился:

— Даже в этом откажешь?

Юй Минсюй показалось, что он действительно ведёт себя так, словно «съел не ту таблетку». Не слишком явно, но чувствовалось будто его слегка переклинило. Глядя на его неизменно кислую мину, Юй Минсюй почему-то захотелось рассмеяться. В конце концов она осторожно прилегла на край кровати, прильнув к нему.

Они были совсем рядом. Он повернул голову и посмотрел на неё так, что у Юй Минсюй участился пульс, и она закрыла глаза.

И только тогда он улыбнулся — довольно и радостно. Улыбка была лёгкой, но от неё светилось всё лицо. И у Юй Минсюй на душе тоже стало сладко и тепло. Такое чувство ей когда-то дарил Юй Инцзюнь. Но то, что дарил этот человек, было куда откровеннее и сильнее.

Они молча смотрели друг на друга, а потом он тихо спросил:

— Малышка**, любишь меня?

Юй Минсюй дёрнула бровью:

— Не называй меня так, слишком приторно.

Он помолчал, а потом объяснил:

— Язык потому и обладает очарованием, что особые слова, прошедшие культурную эволюцию и накопившие значения, могут довольно точно выражать сложные психологические состояния и эмоции человека. Я не могу найти более точного слова, только это хоть немного приближается к истине.

Юй Минсюй слушала его и не знала, как реагировать, а потом слегка покраснела и тихо сказала:

— Ну зови просто А Сюй, нельзя, что ли? Чего ты мнёшься, как баба?

Лицо Инь Фэна похолодело.

— Подвинься ближе.

Она чуть-чуть придвинулась, и его голос зазвучал у самого уха, низкий и вязкий:

— А Сюй, любимая… моя… родная…

Юй Минсюй стало ещё жарче. Она промолчала, а через некоторое время снова наклонилась и поцеловала его.

Когда в дверь постучали, Юй Минсюй одним движением соскочила с кровати, проворная, как заяц. Инь Фэн, не успевший насладиться сполна, недовольно нахмурился. Юй Минсюй быстро поправила одежду и села у кровати.

Когда Чэнь Фэн вошёл и увидел атмосферу в палате, а также едва скрываемую неприязнь на лице Инь Фэна, ему всё стало ясно. Он подумал: «Юй Минсюй, оказывается, тоже довольно отчаянная. Учитель Инь в таком состоянии, а они, похоже, всё равно умудряются миловаться. Боже ты мой, до чего же они сладкая парочка! Теперь надо прислуживать им ещё осторожнее, чтобы ненароком не попасть под горячую руку собственника учителя Иня».

*师娘 (shīniáng) — жена учителя/мастера. Закономерное предложение, т.к. команда Инь Фэна называет его 殷老师 (Yīn lǎoshī) — учитель Инь.

**宝贝 (bǎobèi) — досл. сокровище, драгоценность. Очень частое ласковое обращение к любимому человеку.

Его капризы (Часть 3)

**Глава 266. Его капризы (Часть 3)**

Впрочем, на лице Чэнь Фэна не дрогнул ни один мускул, он даже не взглянул на Инь Фэна, а обратился прямо к Юй Минсюй:

— Хозяйка, Дин Сюнвэй и несколько руководителей пришли проведать учителя Иня. Сейчас будут здесь.

Юй Минсюй посмотрела — Инь Фэн выглядел бодро, да и когда они только что целовались... он был довольно активен — и кивнула в знак согласия. Ей и стесняться-то было нечего: кто не знает про их историю? Вместе с Чэнь Фэном она приготовила несколько чашек чая, и тут как раз вошли Дин Сюнвэй и ещё несколько начальников.

Юй Минсюй отошла в сторонку.

Дин Сюнвэй взглянул на неё, выдал улыбку, точно соответствующую моменту, и вместе с остальными подошёл к кровати Инь Фэна.

Юй Минсюй заметила, что при посторонних Инь Фэн умеет великолепно держать лицо. Куда там его недавнему образу — то милого, то крутого, то холодного, то тёплого капризного красавчика! Сейчас, хоть лицо у него и было бледным, на губах уже играла подобающая случаю улыбка. Держался он с достоинством, но без высокомерия, и отвечал непринуждённо.

Руководители поинтересовались здоровьем учителя Иня, расспросили кое-что о «Карателях», и Инь Фэн на всё ответил. А о том, что главарём «Карателей» был его родной брат, никто из начальства не заикался, и он сам тоже не стал объяснять. Все обошли эту тему стороной.

Под конец руководители обратили внимание и на Юй Минсюй — они все её знали. Один сказал:

— Минсюй, хорошо заботься об учителе Ине.

И все дружно заулыбались.

Юй Минсюй кивнула, соглашаясь.

Когда они направились к выходу, Юй Минсюй собралась проводить их, но краем глаза заметила Инь Фэна — тот с задумчивым видом смотрел на неё и чуть улыбался. Юй Минсюй подумала: «После такого официального одобрения начальства у этого типа и вовсе крыша поедет». Нарочно не глядя на него, она вышла.

Дин Сюнвэй шёл последним и спросил у неё:

— Опять сошлись?

По тону нельзя было понять — рад он или разочарован.

Дин Сюнвэй редко когда бывал так любопытен. Юй Минсюй промычала в ответ «угу» и нарочно добавила:

— А мы и не расставались.

Дин Сюнвэй посмотрел на неё — взгляд был странный, не сразу поймёшь.

Потом он сказал:

— Завтра тебе надо возвращаться в строй. Сейчас многие ребята ранены, дело нужно закрывать, да и другая работа на тебе. Сможешь завтра поехать со мной обратно в Сянчэн?

Юй Минсюй замерла на секунду и тут же ответила:

— Хорошо.

Проводив их, Юй Минсюй вернулась в палату и сразу наткнулась на пристальный взгляд Инь Фэна — он смотрел на неё не отрываясь.

Когда она подошла ближе, на его лице всё же появилась улыбка.

— Твоё непосредственное начальство, начальство твоего начальства и начальство начальства твоего начальства — все велели тебе... хорошо заботиться обо мне.

Так вот чему он радуется. Это же обычная дежурная фраза.

Юй Минсюй помолчала мгновение, потом погладила его по лицу и сказала:

— Лао Дин только что сказал, чтобы я завтра возвращалась в Сянчэн работать. Мне нужно ехать.

Инь Фэн несколько секунд сверлил её взглядом, а потом ледяным тоном произнёс:

— Ты уезжаешь?

Юй Минсюй такой тон не слишком понравился, но она сдержалась:

— Сейчас в отделе много раненых, Цзин Пин и Сюй Мэншань пока не могут уехать, по этому делу куча заключительных мероприятий, плюс другие дела. У лао Дина людей не осталось, я не могу не вернуться. Инь Фэн, я полицейская.

Инь Фэн повернул голову в сторону, оставив ей лицезреть лишь свой чёткий профиль.

— С этой раной я минимум месяц не встану, — сказал он. Ладно, поезжай. У меня есть Чэнь Фэн.

Голос у него был такой холодный, что, казалось, вот-вот посыплются ледяные крошки. Если бы они не были уже так близки, Юй Минсюй непременно приняла бы его за того только что очнувшегося Инь Фэна — холодного и упрямого мужчину.

Юй Минсюй стало немного смешно, а на сердце — тепло. Она взяла его за руку — он не пошевелился.

— Как только выпадет свободная минутка, я приеду тебя навестить. Я буду звонить, — сказала она.

Он издал почти насмешливый, презрительный звук, будто вообще не принял её слова всерьёз.

Но Юй Минсюй приблизилась к нему вплотную и тихо сказала:

— А Фэн, ты целый день сегодня капризничал. Ещё мало?

Инь Фэн молчал, но рука, которую она сжимала, вдруг стиснула её в ответ, а на холодном профиле снова проступил алый румянец.

— Что ты сказала? — медленно, сквозь зубы, выдавил он.

Но Юй Минсюй лишь легонько хлопнула его по раскрасневшемуся красивому лицу — невероятно редкое сейчас зрелище — и проговорила:

— Хоть я и не знаю, из-за чего ты, собственно, такой странный... Но когда разберёшься в себе — позвони мне.

Давнее дело (Часть 1)

**Глава 267. Давнее дело (Часть 1)**

Едва Юй Минсюй вернулась в Сянчэн, как её накрыло работой с головой.

По нынешнему делу предстоял ещё значительный объём работы — хватит на месяц-другой. В их отделе сейчас не хватало людей, и ей приходилось помогать и по многим другим делам. Поэтому первую неделю она, забыв обо всём на свете, работала до изнеможения, едва переводя дух. Лишь глубокой ночью, когда наконец можно было отдохнуть, она вспоминала об Инь Фэне, но, взглянув на часы, понимала — он уже точно спит.

Юй Минсюй была не из тех, кто липнет и сюсюкает. Когда она встречалась с Юй Инцзюнем, это он постоянно за ней бегал. Так что и сейчас она не особенно стремилась писать ему нежности в сообщениях.

Очевидно, что нынешний Инь Фэн был ей под стать — такого же склада характера.

И только в субботу вечером, когда Юй Минсюй наконец-то могла позволить себе поспать подольше, она вдруг осознала: прошла уже неделя, а они ни разу не связались друг с другом. Инь Фэн не прислал ей ни единого сообщения.

Даже если он всё ещё не вставал с постели, это было ненормально.

Вспомнив, каким колючим был Инь Фэн перед её отъездом из Гуйчжоу, она терялась в догадках: в чём же причина? Думала-думала и решила, что, скорее всего, дело в гибели лао Цзю. Он винил себя, терзался угрызениями совести, и это чувство, возможно, распространялось и на неё, вызывая желание отстраниться?

Глубокой ночью, прислонившись к изголовью кровати, Юй Минсюй немного поразмышляла над этим и вдруг улыбнулась.

Она решила подождать, пока он сам во всём разберётся.

«Если однажды ты уйдёшь… я не знаю, что сделаю».

После этих слов ей было спокойно.

Минуло две недели. У Юй Минсюй наконец-то поубавилось срочной работы. Как только появилось свободное время, она решила заняться расследованием одного дела.

Дела, случившегося девятнадцать лет назад, когда ей самой было всего восемь лет.

Подумав как следует, Юй Минсюй решила для начала пригласить Дин Сюнвэя пропустить по рюмочке. Она всегда знала, что когда-то он был коллегой её матери.

После работы они зашли в ресторан и сели в отдельном кабинете. Юй Минсюй протянула Дин Сюнвэю меню. Тот, по своему обыкновению, не стал церемониться, заказал несколько блюд, а Юй Минсюй налила ему чаю.

Дин Сюнвэй отпил несколько глотков и сказал, как ни в чём не бывало:

— Этот ужин за мой счёт. Считай, что это премия.

Юй Минсюй, конечно, тоже не стала церемониться:

— Договорились.

Дин Сюнвэй усмехнулся:

— С чего это вдруг ты решила меня позвать? В народе говорят: «Женился — и про мать забыл». У нас в отделе все такие.

Юй Минсюй, вертя в пальцах чайную пиалу, неторопливо проговорила:

— Ну, я-то, хоть и «женилась», а вас не забыла. Давненько мы с вами душевно не общались. Разве не могу я просто так пригласить вас на ужин?

Дин Сюнвэй коротко бросил:

— Хватит темнить, выкладывай.

Юй Минсюй улыбнулась, но тут же посерьёзнела:

— Лао Дин, я хочу узнать... о маме.

Дин Сюнвэй снова отпил чаю, не выказав ни малейшего удивления.

Всё, что сказал Инь Чэнь, пока Юй Минсюй была в руках у «карателей», она слово в слово, без утайки, изложила в рапорте. После того как рапорт ушёл наверх, оттуда не последовало никакой реакции.

Дин Сюнвэй вздохнул:

— Что именно ты хочешь узнать?

— О её отношениях с Син Цзифу и Инь Чэнем. И о том серийном деле, из-за которого она погибла, — сказала Юй Минсюй.

Дин Сюнвэй спросил:

— Тебя, наверное, удивляет: если у неё были связи с этими двумя преступниками, почему ей позволили остаться в полиции? И почему тебе позволили?

Юй Минсюй промолчала, лишь её ясные, чуть холодные глаза были устремлены прямо на него.

Дин Сюнвэй понял значение её взгляда, усмехнулся, кивнул и заговорил чуть мягче:

— Ты правильно думаешь. Твоя мать не сделала ничего плохого. Она была отличным полицейским — от начала и до конца.

У Юй Минсюй словно камень с души свалился.

Дин Сюнвэй же погрузился в раздумья и, помолчав, продолжил:

— По правде говоря, о тогдашних событиях я знаю лишь в общих чертах. Но о том, что Инь Чэнь тоже имеет к ним отношение, я слышу впервые.

Всё это случилось много лет назад.

Тогда Дин Сюнвэю едва перевалило за двадцать, и он, как и мать Юй Минсюй — Юй Жуйсюэ, был новичком в полиции. Они служили в одном отделе и неплохо ладили.

Дин Сюнвэй до сих пор помнил, что характер у Юй Жуйсюэ был совсем не такой дерзкий, как у Юй Минсюй. Она была спокойной, мягкой, но при этом очень умной, а её гордость — тот самый внутренний стержень в душе — была точь-в-точь как у дочери. И её внешность была немного мягче и милее, чем у Юй Минсюй.

Такая женщина, само собой, пользовалась успехом в управлении. Дин Сюнвэй в ту пору тоже поглядывал на неё, но подойти боялся. Только вот у Юй Жуйсюэ, судя по всему, была высокая планка: она вежливо отказала даже «красавцу отделения» — одному обаятельному заместителю начальника группы. Так что таким мелким сошкам, как Дин Сюнвэй, оставалось только молча отказаться от своих мечтаний.

Тогда в управлении сформировали группу для борьбы с местной оргпреступностью. В те времена «Кайян Груп» ещё не существовало, но были несколько разрозненных банд, которые и привлекли внимание полиции.

Юй Жуйсюэ тоже вошла в эту группу.

Дин Сюнвэя в группу не включили, поэтому обо всём, что было дальше, он знал только с чужих слов.

Рассказывали, что сначала Юй Жуйсюэ встречалась с человеком, никак не связанным с этим делом. Тот был высокообразованным парнем, вернувшимся из США, сыном коммерсанта, статным и интеллигентным. Говорили, что они были очень близки.

А операция против преступных группировок тем временем шла своим ходом.

Потом, спустя какое-то время, Дин Сюнвэй стал замечать, что Юй Жуйсюэ выглядит неважно. Однажды на общем ужине она вдруг зажала себе рот и резко побледнела. Все тогда переглянулись.

А ещё через несколько дней начальник вызвал Юй Жуйсюэ к себе в кабинет. Проговорив с ней с час, он отпустил её. А на следующий день её вывели из группы по борьбе с оргпреступностью и перевели обратно на обычную уголовную работу.

В то время, хоть это и были уже девяностые и нравы стали свободнее, но сплетни, конечно, ходили. В основном, правда, за глаза, и на том спасибо.

Дин Сюнвэй слышал, что у молодого человека Юй Жуйсюэ возникли срочные дела, и он вернулся в США. Одни говорили, что её бросили, другие — что её обманули. Но Дин Сюнвэй уже тогда считал себя человеком, который не станет слепо верить слухам и умеет видеть суть. Он даже украдкой присматривался к ней и заметил, что явно беременная Юй Жуйсюэ выглядит спокойной, умиротворённой, а в глазах её светится жизнь. И Дин Сюнвэй тогда решил про себя: у неё с парнем, скорее всего, всё хорошо, просто его что-то задержало, и он никак не может вернуться.

А раз уж Юй Жуйсюэ была для такого зелёного юнца, как Дин Сюнвэй, настоящей богиней, он, конечно, желал ей только счастья.

Но даже когда Юй Жуйсюэ ушла в отпуск — как говорили, рожать — тот человек так и не вернулся.

Снова Дин Сюнвэй увидел Юй Жуйсюэ только через два года.

В маленьком районном полицейском отделении.

Говорили, что она сама попросила о переводе.

При встрече Дин Сюнвэй понял: она осталась прежней. Хотя она, выпускница элитной полицейской академии, из семьи потомственных полицейских, перевелась из самой престижной и многообещающей группы по тяжким преступлениям в захолустный участок, она казалась всё такой же спокойной и мягкой, с той же внутренней гордостью. Только в чертах её лица появился какой-то новый, мягкий свет — свет материнства.

Дин Сюнвэй перекинулся с ней парой слов по служебным делам, и тут ей кто-то позвонил — видимо, из дома.

Давнее дело (Часть 2)

**Глава 268. Давнее дело (Часть 2)**

— Ммм... У малышки снова температура? — Её брови тревожно сошлись на переносице. — Мам, я правда не могу сейчас приехать... Отвезите её в четвёртую больницу, там педиатрия лучше. Завтра у меня выходной, я сяду на автобус и приеду...

Дин Сюнвэй тогда ничего не спросил.

Когда Юй Жуйсюэ повесила трубку, в её взгляде мелькнула тревога, но уже через мгновение лицо вновь стало спокойным.

Закончив разговор о делах, Дин Сюнвэй всё же добавил:

— Если понадобится помощь, можешь мне позвонить.

Юй Жуйсюэ с улыбкой поблагодарила.

Но потом, что бы с ней ни случалось, она так ни разу и не обратилась за помощью к старым коллегам.

О том, что было дальше, Дин Сюнвэй тоже узнал от других.

Говорили, что, хотя Юй Жуйсюэ и перевелась на периферию, она шаг за шагом, неуклонно шла вперёд, работала всё лучше и лучше и вскоре снова получила повышение — её пригласили в уголовный розыск другого района.

Говорили, что она так и не вышла замуж.

И ещё говорили, что у неё были какие-то тёмные, неясные отношения с младшим сыном одной бандитской группировки. Слухи были на удивление подробными: рассказывали, что тот младший сын вернулся из-за границы после учёбы, вообще не имел никакого отношения к делам семьи и не говорил ей о своём происхождении. Она же стала жертвой обмана: от того самого сына, мол, она и родила.

А потом, в результате целой череды событий, тому младшему сыну пришлось взять на себя семейное дело. Интеллигентный юноша оказался на редкость хватким: поговаривали, что он железной рукой расправился со всеми противниками. Причём сделал это настолько чисто, что когда позже полиция нанесла удар по бандам, против его конкурентов были неопровержимые улики, а у младшего сына в руках остались только кристально чистые активы — строительные и финансовые компании, и никаких проблем с законом.

Но всё это были лишь обрывки слухов. В конце концов, Юй Жуйсюэ все эти годы жила сама по себе, а тот младший сын уже ушёл в реальный бизнес, женился, обзавёлся детьми, его дело росло и ширилось. Как ни крути, они были словно с разных планет — далеко-далеко друг от друга.

...

— Твоей маме тогда было непросто, — вздохнул Дин Сюнвэй.

В памяти Юй Минсюй детство хоть и прошло с бабушкой и дедушкой, но мать, как только выпадала свободная минута, приезжала из Сянчэна в Цзянчэн проведать её. Мать всегда была ласковой, спокойной, безгранично любящей, никогда не выказывала ни обиды, ни недовольства. И сейчас Юй Минсюй впервые слышала от другого человека о том, какую же жизнь на самом деле вела её мать все эти годы. Сплетни, подозрения, ложь, предательство, противостояние...

Юй Минсюй вдруг поняла: она больше не хочет знать, были ли между мамой и тем человеком настоящие чувства — или это был обман; жалела ли мама о чём-то.

Это уже не имело значения.

Мама, по сути, уже дала ей ответ.

Два ответа.

Первый — до самой гибели при исполнении её мать оставалась самым образцовым полицейским: безупречно честной, добросовестной, совершившей немало подвигов, которые не сотрутся из памяти.

Второй — мама ни на секунду не сожалела о том, что Юй Минсюй появилась на свет. Она отдала ей всю свою материнскую любовь без остатка и повлияла на неё так, что та пошла по её стопам, унаследовав профессию и став полицейской.

У Юй Минсюй защипало в глазах. Она опустила взгляд, прикрываясь чашкой с чаем.

Дин Сюнвэй, глядя на неё, помолчал немного, а потом спросил:

— Хочешь ещё что-нибудь узнать по этому поводу?

— Нет, не нужно, — ответила Юй Минсюй. Она глубоко выдохнула, и голос её стал спокойнее: — Расскажите лучше об Инь Чэне.

Дин Сюнвэй нахмурился:

— Инь Чэнь... Я знаю о нём не больше твоего. В те годы никто и внимания на него не обращал. Не знаю, как он познакомился с Юй Жуйсюэ. А в деле о её гибели, насколько я помню, этой фамилии вообще не было.

Юй Минсюй задумалась на мгновение и сказала:

— Я хочу посмотреть старые материалы дела.

Раз Инь Чэнь сам упомянул об этом, да и Син Цзифу сказал, что Инь Чэнь — это «тот парень, что тогда к ней приставал», возможно, в том деле найдутся какие-то зацепки.

Дин Сюнвэй согласился.

В тот же день после обеда в руки Юй Минсюй попала толстенная стопка пожелтевших от времени листов с материалами дела.

И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 1)

**Глава 269. И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 1)**

Под мягким светом настольной лампы Юй Минсюй сидела в одиночестве в кабинете, листая пожелтевшие страницы уголовного дела.

Она была видавшим виды человеком, — через её руки прошло немало жестоких и страшных преступлений. Но даже сейчас, глядя на фотографии с мест тех убийств, совершённых девятнадцать лет назад, она чувствовала накатывающую тошноту.

Пять преступлений, пять жертв — четверо погибших, одна выжившая. Юй Жуйсюэ погибла при задержании, спасая ту самую последнюю выжившую женщину.

Преступления совершались с интервалом примерно в полгода. Преступник выслеживал и нападал на одиноких женщин глубокой ночью. В те времена камер видеонаблюдения было мало, а город, переживавший бурный экономический рост, изобиловал пустырями, стройплощадками и безлюдными местами.

Преступник затаскивал жертву в безлюдное место, насиловал, затем душил до смерти, после чего наносил тяжёлые повреждения половым органам острым предметом и отрезал верхнюю часть тела, унося её с собой. Юй Минсюй, просмотрев несколько снимков, тяжело выдохнула — стало совсем нехорошо.

Среди жертв были и незамужние молодые девушки чуть за двадцать, и те, кому было за тридцать, уже успевшие выйти замуж и родить детей. Их детишки, которым тогда было всего год-два, остались без матерей.

Убийцу звали Сюй Бапин — это был молодой парень лет двадцати с небольшим.

На месте двух преступлений полиция обнаружила его отпечатки пальцев и биологические следы. Кроме того, нашёлся свидетель, видевший его в районе одного из мест преступления.

Было и ещё одно веское доказательство — запись с камеры у входа в отделение банка, запечатлевшая, как он преследует одну из своих жертв.

Однако когда полиция установила личность главного подозреваемого и собралась его арестовать, тот уже успел сбежать и скрыться в сельской местности. Тогда полиция объявила его в розыск и стянула значительные силы на поиски.

Примерно через десять с лишним дней группа, в которой работала Юй Жуйсюэ, обнаружила следы Сюй Бапина. Но когда подоспело подкрепление, всех ждало потрясение.

Как следовало из осмотра места происшествия, Юй Жуйсюэ и ещё один полицейский вступили в жестокую схватку с Сюй Бапином. Юй Жуйсюэ погибла на месте, второй полицейский получил тяжёлые ранения. Но девушка из местных и её мать остались живы. Согласно их показаниям, Сюй Бапин был крайне возбуждён, отказывался признавать вину и пытался взять мать с дочерью в заложники. Спасая их, Юй Жуйсюэ и погибла. Сюй Бапин скрылся.

Но к тому моменту Сюй Бапин уже был загнан в угол.

Через два дня полиция обнаружила его в горах.

Только это уже был его труп.

Причём труп, обезображенный до неузнаваемости, страшный до жути.

С него содрали кожу. И содрали, когда он был ещё жив.

Серийное дело об убийствах можно было считать раскрытым.

А вот убийство самого Сюй Бапина так и оставалось нераскрытым все эти годы. Полиция не могла найти подозреваемого, у которого был бы мотив и возможность совершить такое преступление. Родственников жертв проверили — мотив у них, конечно, был, но ни времени, ни возможности совершить убийство не оказалось. Так это дело и осталось висеть нераскрытым.

Юй Минсюй закрыла папку и какое-то время сидела неподвижно.

Улик было более чем достаточно — Сюй Бапин, без сомнения, был тем самым серийным убийцей.

Она также знала, кто именно жестоко расправился с Сюй Бапином — тот человек сам сказал ей об этом.

А сейчас Инь Чэнь в бегах, и тот, другой, тоже исчез неизвестно куда. Жив ли он ещё? Возможно, его самого мучают и пытают?

Юй Минсюй перебрала в уме всех фигурантов, имевших отношение к делу, и не нашла никаких зацепок, связанных с Инь Чэнем.

Неужели Инь Чэнь не имел к этому делу никакого отношения?

Тогда как же он познакомился с её матерью и «приставал» к ней?

Времени прошло слишком много. К тому же её мать тогда жила одна, сама по себе, так что дальше копать будет непросто.

Юй Минсюй нахмурилась, поразмышляла немного и отложила дело — за один присест всего не сделаешь, придётся разбираться постепенно.

Она взглянула на часы — чуть больше девяти вечера, по нынешним меркам ещё очень рано.

Подумав, она отправила Инь Фэну сообщение: «Спишь?»

Минуты через полторы, когда она уже прибрала на столе, пришёл ответ: «Нет. А ты что делаешь?»

Все эти дни он молчал, не подавая вестей, и Юй Минсюй, хоть и была занята, в душе всё же чувствовала лёгкий осадок. Но сейчас, увидев его слова, она немного оттаяла и, недолго думая, позвонила ему по видеосвязи.

Отношения у них уже были такими, что сам бог велел, но сейчас, слушая гудки вызова «ту-ту-ту-ту — ту-ту-ту-ту», Юй Минсюй почему-то почувствовала себя неловко.

Он ответил.

На экране появились потолок, больничная койка, бинты, больничная пижама. Инь Фэн сидел на кровати и молча смотрел на неё.

Юй Минсюй тоже помолчала, внимательно разглядывая его. Цвет лица, кажется, стал гораздо лучше, волосы чистые, но лицо всё такое же худое. Из-за того, что нужно было менять повязки, он был раздет, и лишь накинул верх от больничной пижамы себе на плечи, оголив плечи и грудь.

Взгляд у него был всё тот же — глубокий, тёмный, без намёка на былую мягкость и симпатию. И он, кажется, тоже изучал её.

Не успела она и рта раскрыть, как он заговорил первым:

— Похудела.

— В последнее время очень занята. А ты уже можешь сидеть? — увидев это, она очень обрадовалась.

Инь Фэн холодно фыркнул:

— Уже неделю как могу.

Юй Минсюй посмотрела на него и спокойно заметила:

— Круто.

Он тут же подхватил, как само собой разумеющееся:

— Ещё бы!

Юй Минсюй не удержалась и рассмеялась, глаза её сияли.

Инь Фэн смотрел на неё какое-то время, но сам не улыбнулся, лишь чуть откинулся назад, приняв более расслабленную позу.

— Чем ты всё это время занималась? — спросил он.

Юй Минсюй вкратце рассказала о своей работе за последние дни, а потом, вспомнив о деле, которое только что просматривала, поделилась и им.

Инь Фэн, помолчав, сказал:

— Отсканируй и пришли мне копию.

— Ладно, — кивнула Юй Минсюй. — Обстоятельства тех лет вроде бы ясны, вот только... как ты думаешь, откуда там вообще взялся Инь Чэнь?

Инь Фэн ответил:

— Тогда ему было чуть за двадцать, он только что окончил университет, он был… младше твоей мамы лет на семь-восемь. Насколько я помню, в то время он был ещё относительно нормальным, просто жилось ему несладко. «Карателей» он тогда точно не мог создать, у него не было таких возможностей. Думаю, какое-то событие, связанное с твоей матерью или с тем делом, нанесло ему сильный удар или даже стало для него травмой. Поэтому он до сих пор не может забыть об этом. Возможно, его представления о возмездии и наказании, о добре и зле начали формироваться именно тогда и постепенно обрели завершённую форму.

Юй Минсюй и сама чувствовала нечто подобное: здесь явно крылась какая-то тайна. Она даже подумала: а не могла ли именно гибель матери при исполнении стать причиной того, что Инь Чэнь перестал верить в правосудие и твёрдо решил стать «карателем»?

Вслух она, конечно, этого не сказала.

— Какие у тебя планы? — спросил Инь Фэн.

Юй Минсюй покачала головой:

— Расследовать будет трудно. Я ещё подумаю, что можно сделать. Если Инь Чэнь, как ты и говорил, объявится сам, лучше всего будет выяснить правду о прошлом у него самого.

— Угу.

Они помолчали.

Юй Минсюй почувствовала, что говорить больше не о чем, и сказала:

— Тогда отдыхай. Если что — звони.

Он смотрел на неё, и в глазах его было что-то неразличимое.

— Что? — спросила Юй Минсюй.

Он помедлил несколько секунд, а потом с насмешливой улыбкой сказал:

— А ты куда так спешишь?

Юй Минсюй опешила:

— ...С чего ты взял, что я спешу? Собиралась домой с работы.

И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 2)

**Глава 270. И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 2)**

— Домой зачем?

— Перекушу что-нибудь и спать!

Инь Фэн снова спросил:

— А что будешь на ужин?

Юй Минсюй уже давно поняла, к чему он клонит, на лице её появилась едва заметная улыбка.

— Да что-нибудь закажу на вынос. А ты? Что сегодня ел?

Он неторопливо перечислил ей блюда и обеда, и ужина.

Юй Минсюй расспросила его о самочувствии, о том, сколько ещё осталось до полного выздоровления. Он ответил на все вопросы, сказал, что поправляется неплохо и что примерно через две недели уже сможет вставать с постели, только вот резких движений пока нужно будет избегать.

В душе Юй Минсюй разлилось тёплое, сладостное чувство, беззвучно пульсирующее где-то внутри. Она снова спросила:

— Тогда когда ты планируешь вернуться в Сянчэн?

Он только смотрел на неё, взгляд его был тёмным и глубоким.

— Ещё через недельку-другую, наверное.

Юй Минсюй подумала и сказала:

— Не возвращайся раньше чем через неделю, лучше подожди, пока совсем поправишься.

— Я сам понимаю, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй перевела разговор на другую тему:

— А как там Туя, сяо Янь, Цзин Пин, Мэншань? Как они?

На самом деле о состоянии тех четверых Сюй Мэншань частенько писал ей в сообщениях — по его словам, все они восстанавливались быстро, поэтому Юй Минсюй и не расспрашивала подробно.

Но Инь Фэн вдруг замолчал.

— Что такое? — спросила Юй Минсюй.

Тон Инь Фэна был нарочито равнодушным:

— Они все уже встали с постели. Теперь довольна?

Юй Минсюй чуть не рассмеялась вслух — еле удержалась. В голову пришла мысль, и она, смягчив голос, сказала:

— Так это потому, что у них раны не такие тяжёлые, как у тебя. Ты не спеши вставать. Я хочу, чтобы ты восстановился получше.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, и выражение его лица незаметно для него самого стало совсем мягким, а пристальный взгляд, которым он её сверлил, заставил Юй Минсюй снова почувствовать себя неловко.

Он поднёс телефон поближе к себе и спросил:

— Скучала по мне?

Юй Минсюй, честно говоря, особо и не скучала — просто не было ни времени, ни сил.

Она тут же парировала:

— А ты? Скучал по мне?

Он ответил:

— Если бы ты не была полицейской, я бы давно тебя запер.

Сказано это было спокойно и ровно, будто про погоду, но сердце Юй Минсюй тревожно ёкнуло. «Ну вот, опять эти его штучки», — подумала она. И холодно заметила:

— На мне свои приёмчики не включай. Я смотрю, столько дней прошло, а пока я сама не позвонила, ты и не искал меня. Похоже, и правда очень скучал.

Инь Фэн усмехнулся и сказал:

— А ты меня искала? Две недели я лежу в больнице, а ты только сегодня обо мне вспомнила?

Юй Минсюй смотрела на него и думала: «И чего это мы вообще спорим? О чём мы спорим?»

Подумала и тут же поняла, что не так. Он хоть и в больнице, но целыми днями лежит. Это у него времени полно! Юй Минсюй отрезала:

— Неправильно. Я тут с ног сбиваюсь, только за полночь ложусь, когда ты уже давно спишь. А чуть свет — опять на работу, иногда даже поесть некогда. А ты чем целыми днями занят? Тем, что тебе капельницы ставят? Тем, что Чэнь Фэн тебя с ложечки кормит? Почему ты мне не звонил?

Инь Фэн промолчал.

Теперь уже Юй Минсюй усмехнулась:

— Ну? Что молчишь?

Прошло несколько секунд.

И вдруг он улыбнулся. Чистой, светлой улыбкой, — она вспыхнула и в глазах, и в уголках губ. Он по-прежнему ничего не сказал.

Юй Минсюй, только что полная боевого задора, вдруг почувствовала, будто что-то с силой ударило её прямо в сердце. Щёки вспыхнули.

Он отсмеялся и сказал:

— А Сюй, когда заскучаешь по мне — звони. Не терпи.

Юй Минсюй:

— Кто тут терпит?

Инь Фэн:

— Спокойной ночи, малышка.

Юй Минсюй снова на миг застыла. Они посмотрели друг на друга ещё немного.

— Спокойной ночи, — сказала она и отключилась.

Юй Минсюй положила телефон, откинулась на спинку стула и подумала: «До чего же важные слова — а у него они с языка слетают, как будто совсем ничего не стоят, так просто говорит».

Немного поразмышляв, она не удержалась от улыбки.

Он же псих. Она давно это знала.

Только вот со следующего дня Инь Фэн начал то и дело писать ей сообщения: иногда спрашивал, чем она занята, иногда рассказывал что-то о своём дне, а порой просто отправлял отрывок из книги, которую читал.

Юй Минсюй и не знала, что он будет «в отношениях» именно таким — не слишком навязчивым, но и равнодушия к себе не потерпит. Не как Юй Инцзюнь — тот был пылким, как солнышко, а этот — словно холодная луна, которая обязательно должна занять собой уголок твоего неба и светить тебе оттуда.

Юй Минсюй всё так же тонула в работе — в кровавых и запутанных делах. Но теперь каждый день ощущался чуть иначе. Словно в сердце пустило корни что-то тёплое, сладкое — и время от времени царапало изнутри. В короткие передышки между делами она уже машинально тянулась к телефону — проверить, нет ли от него нового сообщения.

Иногда она и сама ему писала, делилась подробностями дел. Иной раз их переписка напоминала обычный служебный разговор между следователем и психологом — ни намёка на личные отношения. А иногда он превращался в капризного ребёнка и с ледяной обидой в голосе спрашивал, скучала ли она сегодня по нему и как сильно.

Потом Инь Фэн два дня ей не отвечал.

Юй Минсюй потёрла нос и подумала: «Дин Сюнвэй был прав. Иногда я и правда ощущаю себя так, будто «взяла себе жену». Я же женщина — почему это он капризничает, а умасливать должна я?». Совсем как в те времена, когда он был Юй Инцзюнем.

Прошла ещё неделя. В один особенно тёплый весенний день Сюй Мэншань и Цзин Пин вернулись в Сянчэн.

В тот день Юй Минсюй сидела за столом и корпела над горой бумаг — последствие серии дел, связанных с группой «Кайян». Вдруг кто-то легонько хлопнул её по голове. Она подняла глаза — перед ней стояли Сюй Мэншань и Цзин Пин, оба улыбались.

Юй Минсюй тут же вскочила, хорошенько оглядела их обоих: Цзин Пин почти не изменился, цвет лица был нормальным, следов ран не видно. А Сюй Мэншань, похоже, даже немного поправился.

— Наконец-то вернулись, — сказала она. — Раны зажили?

Сюй Мэншань ответил:

— Я ещё неделю назад мог выписаться, но лао Дин велел мне остаться, присматривать за братом Цзином и вернуться вместе с ним.

— Всё зажило, — сказал Цзин Пин.

Юй Минсюй с сомнением посмотрела на него. Все тогда видели, в каком он был состоянии — так же, как Инь Фэн, при смерти. А Инь Фэн до сих пор валяется в Гуйчжоу.

— Что это за взгляд? — спросил Цзин Пин. — Кроме той пули, у меня были только поверхностные раны. Пулевое ранение зажило — значит, и всё остальное в порядке.

Юй Минсюй не хотелось вспоминать, как его тогда мучили. Но, действительно, те раны выглядели жутко, причиняли, должно быть, адскую боль, но смертельными не были. Вполне возможно, что он и вправду мог поправиться быстрее.

Цзин Пин и Сюй Мэншань, судя по всему, тоже вспомнили тот день. Но Цзин Пин лишь слегка улыбнулся — вид у него был умиротворённый.

Тут и другие в кабинете, заметив их, обступили, наперебой расспрашивая о здоровье и самочувствии. В словах каждого чувствовалась искренняя теплота. И в конце концов решили: сегодня вечером они накормят этих двоих как следует — отметят возвращение.

И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 3)

**Глава 271. И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 3)**

И, как водится, обязанность найти ресторан и забронировать столик свалилась на Юй Минсюй — на кого же ещё, если она с этими двумя не разлей вода? Юй Минсюй с готовностью согласилась, а потом спросила:

— Мэншань, лао Цзин, а чего бы вам хотелось поесть?

Сюй Мэншань сразу заявил:

— Чего подороже.

Юй Минсюй проигнорировала его и перевела взгляд на Цзин Пина. Тот посмотрел на неё в ответ. На его бледном лице длинные, чуть раскосые глаза были ещё спокойнее, чем прежде.

На миг их взгляды встретились, в его глазах мелькнуло что-то и тотчас исчезло, а потом он ответил:

— Мне всё равно.

Юй Минсюй отвела взгляд и с улыбкой сказала:

— Ладно.

Она выбрала ресторан сычуаньской кухни, заказала шашлыков и горячий котёл, а потом отправилась к Дин Сюнвэю и выпросила у него целый ящик байцзю. Компания полицейских в отдельном кабинете наворачивала всё подряд и травила байки — шум стоял невообразимый.

Поскольку Цзин Пин и Сюй Мэншань только что выписались из больницы, — Сюй Мэншань, правда, порывался налечь на крепкое, но Юй Минсюй отобрала у него рюмку, — в итоге им двоим налили пива.

Вообще-то у следователей уголовного розыска за душой, пожалуй, «припасено» побольше, чем у обычного человека. И когда они входят в раж, когда хмель ударяет в голову, можно увидеть, как одни громко хохочут, полные задора и удали; у других глаза на мокром месте, и они скупы на слова; а третьи, наоборот, становятся необычно многоречивыми и вещают с праведным гневом — хотя обычно из них и слова не вытянешь.

Юй Минсюй была не охотница выпивать и лишь изредка присоединялась к общим призывам, наливая кому-то по рюмке, а иногда и сама пропускала стаканчик-другой под уговоры. Что же касается этой слегка обезумевшей компании мужиков, то она обычно предоставляла их самим себе — пусть, мол, справляются как хотят.

Но сегодня она выпила в общей сложности, наверное, грамм двести пятьдесят байцзю, и голова начала тяжелеть. Тогда она попросила официантку принести ей чаю и медленно потягивала его.

В кабинете стоял галдёж. Немного попив чаю, Юй Минсюй почувствовала, что в голове всё ещё мутно, и вдруг, обернувшись, увидела Сюй Мэншаня, который сжимал в руках стакан с пивом, и глаза у него были красные.

Юй Минсюй опустила руку ему на плечо, сжала и спросила:

— Ты чего?

Сюй Мэншань сжал губы:

— Цзяцзя вспомнил.

От этих слов у Юй Минсюй защипало в глазах. Она промолчала.

Сюй Мэншань тихо сказал:

— Вообще-то я сейчас редко о ней вспоминаю. Просто сегодня вдруг подумал: если бы она была здесь, точно как петарда бы взорвалась, и атмосфера была бы повеселее.

Юй Минсюй вздохнула:

— Да уж. — Потом взяла стоявшую рядом бутылку, налила себе, чокнулась с Сюй Мэншанем, и они выпили.

Увидев, что с едой и выпивкой почти покончено, Юй Минсюй пошла к стойке расплачиваться. Рассчитавшись, она не стала сразу возвращаться в кабинет, а присела на диванчик в коридоре — проветриться и немного отдохнуть.

Через какое-то время из кабинета вышел человек.

У Цзин Пина лицо слегка покраснело от выпитого, но шаг был твёрдым, и взгляд оставался ясным. Он подошёл к ней и тоже сел рядом.

Юй Минсюй помнила, что его больше всех уговаривали выпить, пусть даже пива, но, наверное, в него влили немало. Видимо, пить он умел отлично.

Он откинулся на спинку дивана, потёр рукой висок и тоже молчал.

Юй Минсюй спросила:

— Сколько выпил?

— Четыре бутылки.

Юй Минсюй нахмурилась:

— Вы с Мэншанем прямо развлекаетесь на полную катушку!

Цзин Пин улыбнулся:

— Мелочи, не бери в голову. А ты сколько выпила?

— Граммов двести с лишним.

Цзин Пин цокнул языком.

Некоторое время они оба молчали, потом Цзин Пин сказал:

— Минсюй, я собираюсь вернуться в Юньнань.

Юй Минсюй опешила, повернулась и посмотрела на него:

— Ты… уезжаешь?

Цзин Пин улыбнулся и кивнул:

— Я вообще-то не по уголовному розыску, просто приехал сюда помочь в деле о наркотиках. Теперь дело раскрыто, и мне пора возвращаться на передовую. Там меня ждут.

Юй Минсюй не знала, что и сказать. Уговаривать остаться? Но ведь они действительно из разных подразделений. Наверное, Цзин Пину привычнее жить там, на далёкой границе, и перехватывать наркоторговцев одного за другим; так же, как ей и Сюй Мэншаню привычнее защищать этот город и его людей от преступности.

Они — ястребы над городом, а он — волк в чаще.

Юй Минсюй только спросила:

— Когда уезжаешь?

— В это воскресенье.

Оставалось меньше недели.

Юй Минсюй подумала и очень искренне сказала ему:

— Тогда желаю тебе счастливого пути, раскрыть дела поважнее, и чтобы всё было гладко и благополучно.

Цзин Пин откинулся на спинку дивана. Мягкий свет в коридоре падал на его лицо. Он подпёр голову рукой, и взгляд его был таким тёплым, как у старшего брата по соседству:

— Угу, будем надеяться. И тебе, старшая сестрица Юй, побольше новых дел и заслуг, поменьше опасности, и чтобы всё хорошо складывалось.

Они помолчали немного и, не сговариваясь, рассмеялись.

— Если снова попадёшь в Сянчэн, обязательно заглядывай, — сказала Юй Минсюй.

— Само собой. А вы, если будете в Юньнани, обязательно дайте знать. Я вас и покатаю, и накормлю. Климат у нас отличный, приедете — может, и уезжать не захотите, — ответил Цзин Пин.

Юй Минсюй улыбнулась:

— Надо бы и правда съездить посмотреть.

Цзин Пин пристально посмотрел на неё и добавил:

— Только перед отъездом у меня осталось одно неисполненное желание.

Юй Минсюй усмехнулась:

— Какое?

— Наш спарринг — который уже месяц откладываем, а всё никак не подерёмся.

Раньше Юй Минсюй, может, и побаивалась бы его, но теперь она без всяких колебаний оглядела его с ног до головы и спросила:

— Ты уверен? Только что из больницы. Ты вообще сможешь драться?

— С тобой справиться — вполне, — ответил Цзин Пин.

Юй Минсюй холодно фыркнула.

Цзин Пин добавил:

— Давай так: если ты не уверена, я возьму ещё пару дней на восстановление, а в субботу вечером встретимся в нашем спортзале. Вечером там никого не будет, так что даже если старшая сестрица Юй — первая в отделе — проиграет, это не ударит по её репутации. Подерёмся, а на следующий день я уеду. Как тебе?

Юй Минсюй и правда загорелась, а потом подумала: «Ладно, в крайнем случае можно будет вовремя остановиться — не покалечу же его». И согласилась.

А Сюй Мэншань, узнав потом, что они собираются драться, подумал: «Брат Цзин — он и есть брат Цзин. Не везёт ему на любовном фронте, так хоть на ринге нужно выиграть». И ещё подумал: «Если Цзин Пин и вправду сможет победить Юй Минсюй, то станет единственным мужчиной за все эти годы, кому это удалось, и в её сердце он, конечно, останется особенным. Стойте... а не этого ли он и добивается? Это старый волк, выходит, и тут хитёр».

Сюй Мэншань собирался пойти посмотреть на их поединок. Он, поразмыслив, прикинул на весах Инь Фэна и Цзин Пина и решил, что братская дружба с Цзин Пином для него важнее, поэтому промолчал и ничего не сказал.

Цзин Пин уехал (Часть 1)

**Глава 272. Цзин Пин уехал (Часть 1)**

В субботу утром Сюй Мэншань получил звонок от Юй Минсюй.

Юй Минсюй сказала:

— Вечером приходи в зал единоборств, — сказала она. — Мы с Цзин Пином будем драться, ты будешь судьёй.

Сюй Мэншань опешил:

— ...У меня нет времени.

Юй Минсюй отрезала:

— У тебя есть время.

Сюй Мэншань нерешительно протянул:

— Сестра Юй, этот человек... завтра рано утром уезжает.

Юй Минсюй вздохнула:

— Всё равно приходи. Всё должно быть, как всегда. Даже если он уедет, он всё равно останется нашим с тобой братом.

Раз уж разговор зашёл так далеко, Сюй Мэншань не мог и дальше упираться, ведя себя так, словно его склоняют к непотребству.

— Ладно. А ты не боишься, что Инь Фэн будет ревновать?

Он думал, что сестра Юй, с её кипучей отвагой и горячей кровью, ни за что не признается. Но кто бы мог подумать — она вдруг тихонько усмехнулась.

— Ага. Вообще-то между нами с лао Цзином ничего нет. Но я пообещала Инь Фэну, сказала — сделаю.

Тут уж Сюй Мэншань и вовсе растерял весь свой запал. Он снова подумал: «И всё-таки только Инь Фэну под силу сладить с сестрой Юй. Раньше он прикидывался дурачком и прилипчивым щеночком, а теперь стал бесстыжим здоровенным волком — даже встречи с другими мужчинами контролирует. И сестру Юй, видать, и правда крепко прибрал к рукам, да ещё, похоже, она сама на это пошла вполне добровольно».

И вот вечером, поужинав, Сюй Мэншань неторопливо добрался до служебного зала единоборств. Юй Минсюй и Цзин Пин уже пришли. Как и ожидалось, кроме них там действительно никого не было.

Под ярким светом Сюй Мэншань остановился у края площадки, глядя на них издалека, и слегка опешил.

Они расположились по разным углам зала, уже сняв верхнюю одежду, и оба старательно разминались, будто всё было по-настоящему. На обоих были тёмные форменные полицейские футболки и свободные брюки; они были босиком.

Спортивная форма на Юй Минсюй сидела ладно, подчёркивая её стройную фигуру и в то же время не скрывая изящных очертаний. На Цзин Пине та же одежда смотрелась иначе: длинные ноги, широкие плечи, тонкая талия — даже Сюй Мэншань, мужчина, мысленно признал: телосложение отличное.

Заметив вошедшего Сюй Мэншаня, оба кивнули. Сюй Мэншань видел, что в глазах у обоих светилась улыбка, — их светлые лица были озарены мягким светом ламп.

Сюй Мэншань тихо вздохнул, уселся прямо на пол у средней линии площадки, поставил рядом пакет с бутылками воды и спросил:

— Когда начинаем?

Цзин Пин взглянул на Юй Минсюй:

— Как она скажет.

Юй Минсюй легко потянулась, и носок её ноги оказался у макушки — это зрелище заставило обоих мужчин на мгновение замолчать. Она сказала:

— Лао Цзин, давай сразу договоримся: сегодня только в полсилы. Соревнуемся в технике, силы применяем поменьше. Если почувствуешь, что швы беспокоят — сразу останавливаемся. Можешь считать, что я проиграла, ничего страшного.

Цзин Пин усмехнулся и обратился к Сюй Мэншаню:

— Ты слышал, что она говорит? Будто я собираюсь пользоваться преимуществом? Договорились, до первого касания. С тобой драться, — он кивнул на Юй Минсюй, — это ещё не повод, чтобы швы разошлись.

Юй Минсюй подхватила:

— Мэншань, смотри внимательно. Я заставлю этого типа из Юньнани валяться на полу и звать меня старшей сестричкой.

Сюй Мэншань расхохотался во весь голос.

Цзин Пин и Юй Минсюй тоже засмеялись. Как только Сюй Мэншань объявил о начале спарринга, они оба стали более серьёзными и замерли друг напротив друга на расстоянии метра в боевых стойках.

Раз уж это был дружеский спарринг, Юй Минсюй чувствовала себя свободно и, не мешкая, рванула вперёд, атакуя первой! Она с разворота нанесла удар ногой прямо в голову Цзин Пину. Тот ловко пригнулся, уходя от удара, и в ответ, не проявляя ни капли рыцарской снисходительности, тут же нанёс удар локтем ей в спину.

Юй Минсюй, будучи специалисткой по «мягким техникам» единоборств, где ударная техника была просто неплохой, мгновенно среагировала: крутанувшись, она ушла от удара быстрее, чем ожидал Цзин Пин. Он и моргнуть не успел, как эта чертовка оказалась у него за спиной и вдруг обхватила его за талию. Затем какая-то невероятно упругая, но мощная сила потянула Цзин Пина — его пятки оторвались от пола. Она собралась уложить его на лопатки прямо сейчас!

Боевой дух в Цзин Пине вскипел мгновенно. Мелькнула мысль: раз он уже потерял равновесие и не может противостоять напрямую, он просто чуть коснулся носком пола и, используя силу её броска, подпрыгнул в воздух, позволяя телу двигаться в том же направлении.

Юй Минсюй удивилась: чёрт, а этот парень быстро учится! Он что, правда никогда не занимался дзюдо? Она быстро сменила приём: вместо захвата талии надавила ему на плечо, всё-таки прижимая к земле, и уже собралась навалиться сверху. Но Цзин Пин тем своим прыжком уже погасил бóльшую часть силы броска. Едва коснувшись пола, он мгновенно вскочил, и Юй Минсюй промахнулась, навалившись на пустоту.

Юй Минсюй фыркнула, шагнула к нему вплотную и, больше не прибегая к броскам, обрушила на него град ударов руками и ногами, завязав ближний бой.

Цзин Пин подумал: как быстро она подошла! Он парировал её удары, и они, сходясь и расходясь, быстро разменялись десятком приёмов.

Юй Минсюй хотела застать его врасплох, но, не добившись успеха с налёта, снова решила схитрить: нарочно открылась, намереваясь спровоцировать его на атаку, а сама планировала сменить позицию и снова напасть исподтишка, используя приём из борьбы.

Но куда там — Цзин Пин видел её насквозь. Окинув её взглядом, он решил обратить её хитрость против неё же: сделал вид, что атакует, а когда Юй Минсюй попыталась ускользнуть, вдруг развернулся, крепко обхватил её за талию и с силой швырнул на пол! Юй Минсюй, словно ласточка, легко коснулась пола ногами и тут же попыталась оттолкнуться, чтобы выскользнуть. Но руки Цзин Пина сомкнулись вокруг неё, словно железные тиски. Она дёрнулась — безрезультатно. Дёрнулась ещё раз — и вдруг её руку схватили и вывернули за спину. Юй Минсюй дралась не один десяток лет. Когда это её зажимали в столь беспомощном положении с таким абсолютным превосходством? Лицо её мгновенно вспыхнуло. Цзин Пин тихо рассмеялся ей прямо в ухо и внезапно отпустил её.

Юй Минсюй отскочила на несколько шагов назад, согнулась, тяжело дыша, и уставилась на него.

Цзин Пин тоже слегка запыхался, чуть согнувшись в поясе, всё тело было напряжено и готово к новому броску, словно у орла, выслеживающего проворную лань. Глаза его тоже сверкали, в них застыла улыбка. Он сказал:

— Ещё раз!

Юй Минсюй снова ринулась в атаку!

...

Сюй Мэншань сидел, скрестив ноги, на краю площадки, держа в руках бутылку с водой, и смотрел, как зачарованный.

Он никогда не думал, что спарринг может быть таким красивым. Мужчина — статный и привлекательный, женщина — холодная и яркая. И при этом одинаково быстрые, умные и властные. Они то были похожи на молодого и старого орла, которые следят друг за другом, не уступая ни пяди; то вдруг напоминали двух ласточек — одинаково ловких и неуловимых, то одна взмывает вверх, то другая...

Их мастерство, судя по всему, было примерно равным. Но по мере того как время шло, Сюй Мэншань всё же мог заметить, что Цзин Пин в конечном счёте начинает брать верх. Однако он явно не спешил побеждать, а терпеливо вёл борьбу с Юй Минсюй. Сюй Мэншань, глядя на это, постепенно начал понимать, в чём дело. Он обратил внимание на взгляд Цзин Пина, обращённый к Юй Минсюй. Каждый раз, когда тот получал преимущество, но отпускал её или нарочно открывался — что это был за взгляд? Глаза его были полны мягкой и глубокой нежности.

Только вот Юй Минсюй, разгорячённая схваткой и стремившаяся во что бы то ни стало переломить ход поединка, этого совершенно не замечала.

Да она, наверное, и не стала бы обращать внимание на то, какими глазами смотрит на неё Цзин Пин.

Сюй Мэншань смотрел на этих двоих и вдруг почувствовал в душе непонятную горечь, — так и хотелось вздохнуть.

А ведь на самом деле эти двое очень подходят друг другу.

Не только потому, что за несколько месяцев совместной работы они пришли к взаимопониманию. Оба — полицейские, оба одинаково умны, хороши в своём деле, целеустремлённы, знают жизнь, но при этом не стали циниками.

Цзин Пин уехал (Часть 2)

**Глава 273. Цзин Пин уехал (Часть 2)**

Юй Минсюй была дерзкой и самоуверенной, Цзин Пин — сдержанным и глубоким. Она умела раскрывать преступления, он — бороться с наркоторговцами. В своих полицейских отделах оба были в некотором роде «белыми воронами», слишком рано познавшими славу. Даже в драке они были настолько синхронны... Найдётся ли на этом свете ещё хоть один мужчина, способный так легко победить Юй Минсюй? Если бы она продемонстрировала сегодняшний уровень боевых навыков, Инь Фэн, пожалуй, и пальца бы её не коснулся.

Сюй Мэншань не удержался и снова вздохнул.

Он реально прочувствовал значение выражения «не судьба».

Юй Минсюй и в голову не могло прийти, что её напарник, сидя в одиночестве на краю площадки, переживает о таких высоких материях. Всё её внимание было поглощено схваткой. Да и Цзин Пин, наверное, пребывал в состоянии просветлённой пустоты, полностью сосредоточившись на спарринге. Хотя он и брал верх, его соперником была Юй Минсюй — стоило хоть на миг ослабить бдительность, и за это можно было поплатиться.

Он и сам не осознавал, какими глазами смотрит на неё в те мгновения, когда они переплетались, а она оказывалась в его власти.

Юй Минсюй снова пошла на хитрость и точно попала Цзин Пину в спину. Цзин Пин вскрикнул от боли и вдруг резко потянулся к ней. Движение было настолько быстрым и жёстким, а Юй Минсюй уже настолько вымоталась, что никак не ожидала, что в такой момент он ещё будет способен на подобную скорость, — и не увернулась. Едва оказавшись в его руках, она, пользуясь инерцией, бросилась на пол, намереваясь укатиться в сторону.

Но где там — Цзин Пин, подражая ей, с поразительной быстротой рухнул следом, навалившись на неё сверху.

Юй Минсюй ударила кулаком ему в лицо, он ловко уклонился и, изнутри перехватив её руку, прижал к полу. Юй Минсюй, разозлившись, тут же замахнулась другим кулаком, но он проделал то же самое и, в конце концов, прижал к земле обе её руки. Наклонившись к ней, он спросил:

— Сдаёшься?

Юй Минсюй на этот раз и правда была повержена: она тяжело дышала, крепко прижатая им, не в силах пошевелиться. Но сдаваться она всё ещё не хотела — только хватала воздух и молча водила глазами, прикидывая, как выкрутиться.

Цзин Пин тоже не двигался, продолжая крепко фиксировать её руками и ногами.

Капля пота скатилась со лба Цзин Пина и упала на щёку Юй Минсюй. А его глаза — чёрные, искренние — неотрывно смотрели на неё.

Юй Минсюй вдруг замерла. Только сейчас она осознала, как близко они находятся, — почти вплотную, сплетясь телами. Жар, исходящий от него, казалось, вот-вот окутает её всю. Его руки незаметно сменили давление на захват, сжимая её предплечья.

Юй Минсюй попыталась подняться, но едва шевельнулась, как ощутила его силу — он придавил её, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

— Сдаёшься, Юй Минсюй? — переспросил он снова, и голос его прозвучал необычайно низко и хрипло.

— ...Сдаюсь, — сказала она. — Я признаю поражение.

Цзин Пин молчал и не отпускал. Юй Минсюй, с её острым чутьём, явственно ощутила, как хватка на её руках незаметно усилилась, и сердце её дрогнуло. Но Цзин Пин по-прежнему лишь смотрел на неё, прижимая к полу, не давая двигаться, и молчал.

— Вставай, — сказала Юй Минсюй.

Сюй Мэншань, наблюдавший со стороны, уже вытаращил глаза. Вроде бы это всего лишь спарринг — он и сам не раз оказывался в таком положении под Юй Минсюй, ничего особенного.

Но не слишком ли долго брат Цзин держит её, не двигаясь?

К тому же атмосфера вокруг них стала какой-то странной.

Сюй Мэншань не мог объяснить, почему, но, глядя со стороны на этих двоих, которые, казалось, не обменялись и парой фраз, он явственно ощущал: что-то не так.

Он колебался, решая, не пора ли вмешаться, но… Цзин Пин отпустил Юй Минсюй, поднялся сам и, протянув руку, помог ей встать. Оба выглядели вполне обычно и направились к нему.

Сюй Мэншань с облегчением выдохнул и, улыбнувшись, протянул им две бутылки с водой.

Юй Минсюй сделала большой глоток, а Цзин Пин и вовсе осушил бутылку залпом. Лица обоих блестели от пота, но на них сияли улыбки.

Сюй Мэншань хлопнул Цзин Пина по плечу и с наигранной гордостью заявил:

— У нас в отделе в последние годы «женская сила» давит, мужикам дышать нечем, брат Цзин! Ты наконец-то отомстил за нас, мужчин!

Цзин Пин, улыбаясь, ответил:

— Бороться с женщиной — само по себе победа нечестная. — Он взглянул на Юй Минсюй и добавил: — Спасибо за спарринг.

Юй Минсюй фыркнула:

— Вот потренируюсь годик-другой, тогда устроим ещё один бой.

— Хорошо, — спокойно сказал Цзин Пин. — Буду ждать.

Они уселись на краю площадки. Юй Минсюй и вовсе растянулась на полу, опершись на локти. Цзин Пин тоже откинулся назад, опираясь на руки, восстанавливая дыхание. Оба казались немного рассеянными, словно того мимолётного флирта и не было вовсе.

Сюй Мэншань сказал:

— Завтра брат Цзин уедет — неизвестно, когда ещё увидимся. Давайте сразу договоримся: где бы мы ни были, мы втроём — братья на всю жизнь. Постараемся почаще встречаться.

Юй Минсюй и Цзин Пин согласно хмыкнули.

Тут Цзин Пин произнёс:

— Мэншань, сходи-ка ещё за водой.

Сюй Мэншань кивнул и, не оглядываясь, вышел из зала.

На мгновение воцарилась тишина.

Юй Минсюй лежала не двигаясь, на душе у неё было спокойно.

Сидящий рядом человек тоже не повернул головы, чтобы взглянуть на неё. Пот пропитал всю его спину, его прямая, подтянутая фигура чётко вырисовывалась на фоне зала.

И тут она услышала его голос:

— Если бы не было его, или если бы я встретил тебя первым... могло ли у нас с тобой что-то получиться?

Юй Минсюй помолчала мгновение, затем ответила:

— В таких вещах не бывает «если бы».

Но Цзин Пин усмехнулся:

— Нет, если бы было «если бы», то у нас с тобой были бы самые высокие шансы. Я это прекрасно понимаю, и ты тоже. Я бы тогда тебя не отпустил. Я бы точно обошёл всех и добился тебя.

Юй Минсюй ничего не ответила.

— Я просто опоздал, — продолжил он. — Сегодня проиграл я. Ты не бери в голову. Может, я ещё женюсь на девушке из Юньнани — нежной, послушной, такая мне больше подходит. Если вы с ним будете играть свадьбу, не забудьте прислать мне приглашение.

———

Рано утром следующего дня Цзин Пин улетел обратно в Юньнань.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань проводили его до аэропорта. Цзин Пин пообещал летом прислать им самолётом свежих грибов. Юй Минсюй, в свою очередь, пообещала отблагодарить речными раками.

В конце концов они остановились у входа на досмотр и смотрели, как Цзин Пин уходит внутрь. Он обернулся, весело махнул им рукой и скрылся в толпе.

По дороге из аэропорта Сюй Мэншань вздохнул раза три.

Юй Минсюй не выдержала:

— Чего вздыхаешь? Если есть что сказать — говори, не томи.

— Вот видишь, — сказал он, — ушёл единственный человек, который тебя любил и при этом не был конченым подлецом.

Юй Минсюй отвесила ему подзатыльник. Сюй Мэншань увернулся и попытался дать сдачи — они чуть не подрались прямо в такси.

А Инь Фэн в далёком Гуйчжоу тоже получил известие об отъезде Цзин Пина — ему доложил Чэнь Фэн.

Инь Фэн уже мог ненадолго вставать с постели. Стоя у окна, он некоторое время смотрел вдаль, а потом улыбнулся:

— С глаз долой — из сердца вон. Кто теперь сможет переиграть меня?

Чэнь Фэн так и не понял, говорит ли он с ним или рассуждает вслух, да ещё и так откровенно. Однако он всё же поддакнул:

— В сердце Юй Минсюй и так только вы, остальные для неё ничто.

Инь Фэн спокойно произнёс:

— Это само собой. В её сердце могу быть только я.

Голос его, когда он говорил это, звучал глухо, с непререкаемой интонацией. Чэнь Фэн внутренне вздрогнул. На самом деле с тех пор, как Инь Фэн «вернулся», Чэнь Фэн своими глазами видел, как тот всё больше привязывается к Юй Минсюй, настолько, что готов ради неё на всё. Но после того, как он очнулся на этот раз, Чэнь Фэну всё время казалось, что в его чувствах к Юй Минсюй поубавилось былой лёгкости и прибавилось какой-то странной сдержанности… и упрямой, болезненной одержимости. И Чэнь Фэн никак не мог понять, с чем это связано.

Цзин Пин уехал (Часть 3)

**Глава 274. Цзин Пин уехал (Часть 3)**

Прошла ещё одна неделя. В пятницу, рано утром, Юй Минсюй получила сообщение от Инь Фэна: «Сегодня в семь вечера. Жду у себя».

Юй Минсюй на мгновение опешила и ответила: «Ты вернулся?»

«Я приеду днём».

«Хорошо».

Она отложила телефон, и сердце её почему-то забилось быстрее. Откуда-то изнутри начали непрерывно пробиваться робкие ростки радости, к которым примешивалось и какое-то неясное беспокойство. Они не виделись уже больше месяца, и хотя созванивались время от времени, ничего особенного она не чувствовала. Но сейчас, когда он должен был вернуться, её охватило непонятное волнение.

Она собралась с мыслями и сосредоточилась на работе. Вместе с Сюй Мэншанем они поймали грабителя и доставили его в участок. Взглянув на телефон, она увидела, что всего лишь начало четвёртого. Время в этот день, казалось, тянулось невыносимо медленно.

Когда рабочий день подошёл к концу, Сюй Мэншань позвал её поужинать. Юй Минсюй, даже не подняв головы, бросила:

— Не пойду.

Сюй Мэншань настаивал:

— Чего ты тянешь? Я угощаю.

Юй Минсюй наконец взглянула на него и всё же решила сказать:

— Инь Фэн днём вернулся.

Сюй Мэншань вдруг почувствовал себя так, словно в грудь ему попала стрела. Вздохнув, он на мгновение задумался, затем на его лице снова появилась улыбка:

— Вот и хорошо. Теперь-то вы уж точно не расстанетесь? Поздравляю, наконец-то добьёшься своего счастья.

Юй Минсюй, однако, спокойно ответила:

— Это ещё не точно. Вдруг он снова окажется козлом? Тогда я его хорошенько отлуплю, а потом всё равно вышвырну.

Сюй Мэншань расхохотался, а отсмеявшись, сказал:

— Не будет он таким. — И вышел из кабинета.

Юй Минсюй тоже улыбнулась, ещё немного поработала и, видя, что время уже подходит, спустилась вниз.

———

С тех пор как она вернулась в Хунань, Юй Минсюй не была на вилле Инь Фэна. Сейчас, стоя у входа и глядя на сяо Яня, который с улыбкой приветствовал её, и на тихо мерцающие огни дома за его спиной, на его умиротворённый вид, ей показалось, что ничего не изменилось.

Тепло разлилось в груди, и она вместе с сяо Янем вошла внутрь.

Погода уже потеплела. Ещё издали она заметила на террасе, откуда открывался изумительный вид, горящий свет и чей-то силуэт. Она мысленно усмехнулась: «Побывал на волосок от смерти, а пафоса у этого типа ничуть не убавилось. Мы же только вдвоём, к чему вся эта показуха? Неловко же».

Войдя в гостиную, она увидела Туя, Гуань Цзюня и Чэнь Фэна, сидящих за ужином. Перед ними стоял полный стол разных блюд и несколько бутылок. Заметив Юй Минсюй, Чэнь Фэн мягко улыбнулся и первым поприветствовал её:

— Хозяйка.

Туя, простодушно и громко, тоже крикнул:

— Хозяйка!

Гуань Цзюнь поднял голову, с насмешливой полуулыбкой оглядел её и, растягивая каждое слово, произнёс:

— О-о, и хозяйка пожаловала…

Даже Юй Минсюй, при всей её выдержке, почувствовала, как щёки заливает лёгкий жар. Она очень спокойно кивнула.

Сяо Янь остался ужинать внизу, а она одна поднялась наверх.

Мысленно она снова отчитала Инь Фэна: «Если верхняя балка кривая, нижняя тоже перекосится».

Как только она ступила на порог террасы, первое, что она ощутила, — это тонкий аромат цветов. Окинув взглядом пространство, она увидела, что на навесе террасы развешаны гирлянды маленьких лампочек, излучающих мягкий свет. В центре стоял небольшой обеденный столик и два стула. Инь Фэн стоял у стола, всё ещё в фартуке; он как раз поставил блюдо и опустил руки.

А за его спиной, по всему периметру террасы, стояли расставленные на полу горшки с цветами, большей частью нежных, пастельных тонов. Тот самый аромат, что она уловила, исходил именно от них.

Юй Минсюй невольно замерла.

Он сказал, что приедет в Сянчэн днём и пригласил её вечером.

Неужели после возвращения он занимался только этим: расставлял цветы, готовил ужин?

Где-то в глубине души у неё что-то мягко и незаметно растаяло.

Инь Фэн тоже поднял голову и посмотрел на неё. Они встретились взглядом, и спустя пару секунд он снял фартук, повесил на спинку стула и сказал:

— Иди сюда.

На террасе горел камин. На Инь Фэне был тёмный свитер и лёгкая куртка сверху. По сравнению с тем, каким он был до отъезда в Гуйчжоу, он немного похудел. После тяжёлого ранения он, казалось, стал ещё более сдержанным и серьёзным. Холодный и отстранённый, он был прекрасен, словно тёмная картина, но в нём всё же угадывался какой-то мягкий свет.

Юй Минсюй неторопливо подошла ближе, оглядела его и спросила:

— Совсем поправился? Так быстро за готовку взялся, ничего?

Вместо ответа он просто протянул руки и привлёк её к себе в объятия. Обнял крепко — Юй Минсюй уткнулась лицом в его свитер и уловила лёгкий запах парфюма.

Одной рукой он обнимал её за талию, другую медленно поднял и положил ей на затылок, пальцами очень легко и медленно поглаживая. Юй Минсюй внезапно ощутила одновременно и радость, и щемящую грусть, так что в носу защипало. Она тоже обвила руками его талию.

Одержимый (Часть 1)

**Глава 275. Одержимый (Часть 1)**

Юй Минсюй никак не ожидала, что при встрече Инь Фэн сразу же усадит её к себе на колени.

Хотя рядом стояли два стула.

Ей было немного не по себе, она хотела оттолкнуть его и встать, но едва её руки коснулись его груди, как он перехватил их и сказал:

— Не толкай. Вдруг заденешь рану — опять откроется кровотечение.

Юй Минсюй тут же замерла. Взглянув на него, она вдруг подумала: тот же Цзин Пин, едва его выписали из больницы, сразу позвал её на спарринг, ещё и угрожал «разобраться» с ней, вообще не заботясь о швах. И правда — у того всё было в порядке. А этот тип боится, что от прикосновения вдруг кровь пойдёт, и бесстыдно напрашивается на объятия. Ты только посмотри на него — сидит с таким видом, словно так и надо, и взгляд у него тёмный, цепкий.

Юй Минсюй вдруг рассмеялась.

Сама выбрала — будь он хоть трижды слабаком и бесстыдником, придётся терпеть.

— И как я теперь буду есть? — спросила она.

Инь Фэн приподнял бровь:

— Придвинь вон ту тарелку.

— Ладно, — коротко согласилась Юй Минсюй.

Только тогда Инь Фэн разжал руки, но, едва она освободилась, тут же уселась напротив и взялась за нож с вилкой.

Инь Фэн, оставшись с пустыми руками, слегка нахмурился, но не стал торопиться и принялся есть не спеша.

Они немного поговорили о том, что случилось с каждым за это время: он рассказал о своём выздоровлении, она — о работе. Незаметно ужин подошёл к концу.

— Убирать не надо, — сказал Инь Фэн. — Потом сяо Янь придёт. Пойдём прогуляемся, чтобы еда переварилась.

Юй Минсюй взглянула на него:

— А ты можешь ходить?

— Главное, чтобы не слишком... активно, а так — всё можно.

Юй Минсюй снова посмотрела на него, и тут он взял её за руку и повёл вниз.

Четверо внизу всё ещё пили. Увидев их вдвоём, они снова хором закричали:

— Хозяйка!

И, как нарочно, никто не окликнул Инь Фэна. Бровь Юй Минсюй дёрнулась, но Инь Фэн лишь улыбнулся и тихо сказал ей:

— Хозяйка, пойдём.

Юй Минсюй сунула руку под его куртку и ущипнула за бок. Он лишь посмотрел на неё, даже не попытавшись отстраниться. Юй Минсюй убрала руку и, отвернувшись, направилась к выходу.

Погода в тот день стояла прекрасная: ясное небо, редкие звёзды, тёплый воздух. Они медленно бродили по парку, и вскоре дом остался далеко позади. Вокруг были только деревья и цветы. Ночь сгущалась, и мир за пределами сада казался бесконечно далёким.

Вокруг было тихо-тихо. Они молча прошли ещё немного, и Инь Фэн сказал:

— Переезжай завтра ко мне, хорошо?

Юй Минсюй, глядя на кусты у дороги, ответила:

— Я всё же привыкла жить одна.

Инь Фэн сжал её руку чуть крепче.

Тогда Юй Минсюй, вернувшись к старому разговору и желая подшутить, спросила:

— А те слова? Вспомнил? Только ради них я и согласилась бы переехать.

Инь Фэн помолчал мгновение, в его глазах будто что-то всколыхнулось, но в то же время — будто и ничего.

— «Каратели» обязательно будут мстить, — сказал он. — Система безопасности на вилле лучше, к тому же тут Туя и остальные. Если ты переедешь, мне будет спокойнее.

Так вот в чём дело. Юй Минсюй подумала и кивнула:

— Ладно, только подготовь мне отдельную комнату.

Инь Фэн ничего не ответил. Сделав ещё несколько шагов, он указал вперёд и сказал:

— Вон там есть несколько редких цветов. Я их из-за границы привёз. Пойдём посмотрим.

Юй Минсюй схватила его за руку:

— Ты слышал, что я сказала?

Инь Фэн лишь улыбнулся в ответ:

— Завтра поговорим.

На душе у Юй Минсюй стало тревожно. Какие-то непонятные чувства вместе с темнотой украдкой, исподволь расползались вокруг. Но лицо её оставалось невозмутимым.

Они посмотрели на цветы и дошли до пруда. Инь Фэн увлёк её к скамейке. Юй Минсюй, боясь, что он переутомится, повернулась, чтобы взглянуть на его лицо.

И тут Инь Фэн привлёк её к себе и снова усадил себе на колени.

На этот раз Юй Минсюй не стала сопротивляться, напротив — положила голову ему на плечо, и они вместе молча смотрели на ночной пейзаж. Вокруг было невероятно тихо — их окружали цветы и травы, и лишь изредка в пруду всплёскивала хвостом рыба — и снова наступала тишина.

Инь Фэн некоторое время гладил её по волосам, потом одна его рука скользнула под подол её одежды, и он, склонив голову, поцеловал её.

...

Когда они, держась за руки, вернулись на виллу, ночь уже была глубокой. В доме царила тишина, те четверо куда-то исчезли.

Инь Фэн не стал включать свет и за руку повёл Юй Минсюй наверх. Ступенька за ступенькой, вокруг — кромешная тьма и безмолвие. Юй Минсюй тоже не хотелось зажигать свет, — в темноте витал какой-то пьянящий, манящий дух.

Она ни о чём не подумала, даже когда Инь Фэн завёл её в хозяйскую спальню и закрыл дверь. В конце концов, его только что выписали, — она не верила, что он способен на что-то серьёзное, так что собиралась побыть с ним ещё немного и поехать домой.

Но когда они вошли в комнату, он снова не включил свет. Юй Минсюй, глядя на его смутный силуэт в темноте, молчала.

Он всё так же, держа её за руку, подвёл к кровати и зажёг ночник. Потом сел сам и снова привлёк её к себе в объятия, как тогда у пруда. Голос его звучал хрипловато:

— Я днём уже принял душ.

Юй Минсюй возразила:

— Ты с ума сошёл? Только из больницы. Что ты задумал?

Его лицо в тусклом свете казалось каким-то отрешённым, в глазах пряталась непонятная улыбка.

— Главное, чтобы не слишком активно, в крайнем случае я снова могу быть снизу. Сколько времени прошло, неужели ты не хочешь?

Сердце Юй Минсюй забилось быстрее, чем когда-либо в жизни. Внезапно она уловила что-то в его словах, соскользнула с его колен и села рядом на кровать.

— Ты вспомнил?

Она не уточнила, что именно «вспомнил», но оба понимали, о чём речь.

Он погладил её по щеке, снова потянулся поцеловать и сказал:

— М-м, я всё вспомнил.

Чувства Юй Минсюй вмиг пришли в смятение — будто внутри поднялась волна. Она спросила:

— Когда именно ты вспомнил?

— В ту ночь после операции, — ответил он. — Мне всё время что-то снилось. Когда очнулся, всё и вспомнил.

— Тогда почему ты мне не сказал?

— Мне достаточно было знать самому. — Его рука снова скользнула под её одежду, но Юй Минсюй остановила его.

Они молча смотрели друг на друга. Тогда Инь Фэн просто обхватил её за талию обеими руками, слегка надавил и повалил её на кровать.

В темноте он целовал её какое-то время, и когда уже собрался расстегнуть её одежду, она снова его остановила.

Он был совсем близко и смотрел на неё сверху вниз:

— А Сюй, не хочешь?

Голос его звучал глухо, но с какой-то мягкостью, с оттенком той самой обиды, какой умел обижаться Юй Инцзюнь. В душе Юй Минсюй всё перевернулось. Она подумала: «Он сказал, что вспомнил, вспомнил всё!» То есть все те дни, что они прожили с Инцзюнем, его осторожные ухаживания, его настойчивость, её собственные колебания и неопределённость, и молчаливое ожидание Инцзюня, всю его радость и всю его печаль — этот человек перед ней вспомнил всё это?

Глаза Юй Минсюй внезапно защипало. Она перевернулась, и, обхватив его руками, очень легко и ловко опрокинула его на спину, оказавшись сверху. Он смотрел на неё снизу вверх, и взгляд его стал ещё более глубоким.

— Если вспомнил, то почему всё это время... — Юй Минсюй осеклась. — ...Что у тебя на душе? И почему признался только сегодня?

В его взгляде что-то мелькнуло, но он молчал.

Юй Минсюй окончательно убедилась: после того как он очнулся на этот раз, с ним явно что-то было не так. Уже больше месяца прошло, а он так и не сказал ей правду. Но Юй Минсюй никак не могла понять, в чём же дело.

И тогда она спросила:

— Неужели ты считаешь, что прежний Инцзюнь был слишком жалким? И после того как вспомнил, разочаровался?

Кадык Инь Фэна дёрнулся:

— Меня тогда довели до такого состояния, но я смог стать Инцзюнем, помог тебе с расследованиями — это говорит о том, что я сам по себе незауряден. Что тут позорного? Да и большую часть моего позора видела только ты.

Нарциссизм этого человека не знал границ. Юй Минсюй немного отпустило, но она не отступила:

— Тогда в чём же дело? Ты вспомнил что-то ещё?

Возможно, при её прямоте и ясности в чувствах ей ни за что было не додуматься до причины недавней подавленности Инь Фэна.

А Инь Фэн в тусклом свете смотрел в её чистые, полные заботы глаза и медленно втянул воздух.

Сказать ли ей?

Сказать ли, что вся его подавленность и тревога после пробуждения были лишь от страха потерять её? Поэтому он и не хотел ничего объяснять.

Потому что я никогда никого не любил так сильно.

Если я скажу это, боюсь, что пропаду безвозвратно.

Одержимый (Часть 2)

**Глава 276. Одержимый (Часть 2)**

— Ты так и не скажешь мне в чём дело? — медленно спросила она, и в её взгляде читалась затаённая боль.

У Инь Фэна тоже кольнуло в сердце, и к этому примешалась лёгкая обида. Он прижал ладонь к её затылку, заставляя прильнуть ближе, и хрипло произнёс:

— Правда хочешь знать?

— Конечно.

Инь Фэн устроил её у себя на груди и проговорил:

— Если я скажу это, мы уже не сможем повернуть назад. Кто-то обязательно заплатит за это. Ты понимаешь?

Юй Минсюй помолчала всего несколько секунд, затем ответила:

— Я хочу услышать, — значит, смогу за это заплатить.

Инь Фэн разжал пальцы и накрыл ладонью её лицо; было неудобно, но он упрямо держал её именно так.

— Знаешь, о чём я думал в тот день в горах с Гу Тяньчэном, перед тем как в последний раз, будучи Юй Инцзюнем, потерять сознание?

— О чём?

— Я думал: лишь бы только остаться с тобой — я готов был отдать за это всё. Я боялся забыть тебя, боялся, что проснусь — а ты меня больше не полюбишь. Это был самый страшный момент в моей жизни; страшнее, чем то время в Гуйчжоу. Оказалось, что чувство бессилия подобно ножу, который глубоко врезается в сердце.

Юй Минсюй вздрогнула. Она не знала…

— Я всё вспомнил, — продолжил Инь Фэн. — Вспомнил, как при первой встрече испытал по отношению к тебе невыразимую влюблённость. Вспомнил, как каждый день с трепетом пытался тебе угодить. Если ты радовалась — я был счастлив; если ты была не в духе — я места себе не находил. Если ты проявляла хоть каплю внимания ко мне, я посреди ночи не мог уснуть от счастья. Ты поцеловала меня, а потом оттолкнула, соврав, что это просто награда. Я… хе-хе, прекрасно понимая, что ты меня ни во что не ставишь, всё равно изо всех сил старался снова заслужить твою «награду»…

На душе у Юй Минсюй стало и горько, и неловко. Она тихо сказала:

— Что, теперь будешь припоминать старые обиды?

— Старые обиды потом. Я хочу, чтобы ты знала: тот человек вовсе не был таким уж глупым, он просто очень сильно и смиренно любил тебя. Юй Минсюй, знаешь, что я почувствовал, когда всё вспомнил? Оказывается, ещё тогда, с самого начала, я без колебаний отдал тебе своё сердце. А ты могла его топтать, могла выбросить, а могла сберечь — мне всё было в радость.

Юй Минсюй никак не ожидала услышать от него такие слова. Чтобы Инь Фэн, с его гордостью, признался в этом! У неё невольно навернулись слёзы… А ещё говорит, что старые обиды потом! А это что, если не старые обиды?!

Но кто бы мог подумать, что он помолчит немного и с иронией добавит:

— О такой любви я слышал, но никогда в неё не верил и сам не видел. Кто бы мог подумать, что она свалится мне на голову.

У Юй Минсюй защемило в груди, но в то же время ей хотелось злорадно улыбнуться. Однако вслух она сказала:

— Сладко поёшь. Уговариваешь меня? Да кто тебе поверит.

— Не веришь? — спросил Инь Фэн. — Конечно, не веришь. Потому что ты никогда не полюбишь меня так, как я люблю тебя.

Юй Минсюй возразила:

— Ну вот, опять ты за своё. Давай, продолжай.

Он схватил её за руку:

— Это я «за своё»? Да если я сказал хоть одно слово лжи — пусть завтра же, выйдя из дома, я попаду в руки «Карателей».

Юй Минсюй:

— …

Он снова заговорил:

— Ты не веришь, потому что ты не одержимая, как я.

Юй Минсюй почувствовала, как сердце её дрогнуло.

— А ты?

Инь Фэн усмехнулся:

— Все эти дни я не хотел говорить… не хотел, чтобы ты знала, что ко мне вернулась память. Потому что я и сам не знал, как совладать с такими чувствами. Но за это время я постепенно привык и принял их. А теперь ты вынуждаешь меня сказать это вслух? Юй Минсюй, теперь пути назад нет.

— С чего это мне нельзя отступить?

Инь Фэн мягко обнял её и сказал:

— Знаешь, о чём я думал всё это время, глядя на тебя? Я так люблю тебя, что даже сейчас, закрыв глаза, чувствую ту боль и беспомощность, что испытал тогда там, в горах. Поэтому, если однажды ты полюбишь другого мужчину, я убью его. Если однажды ты решишь уйти от меня, я пойду на всё, чтобы запереть тебя. И ещё: если однажды ты умрёшь раньше меня… что мне делать тогда? Самоубийство само по себе не так страшно. Жизнь переменчива, и людские сердца тоже. Только так я могу быть уверен, что получу тебя целиком и полностью.

Юй Минсюй не нашлась, что ответить. Его слова были спокойными и безумными одновременно, но она знала: за его сдержанным обликом скрывается упрямая и одинокая душа.

— Не надо так, — сказала она.

— Уже так, — возразил он. — А Сюй, тебе страшно? Хочешь отступить? Ты всё ждала, когда же я вспомню. Но прежний я не понимал, что означает такая любовь, и просто провалился в неё с головой. Теперь я вспомнил, но я не буду, как Юй Инцзюнь, любить, не прося ничего взамен. Я такой человек: эгоистичный, одержимый, может быть, ещё и инфантильный. Я уже говорил: отныне ты — моё желание. Оказывается, не только желание! Когда я был в бездне, ты была моим единственным светом. Это ты вытащила меня из тьмы. Я познал твоё тепло и твой свет. Как я могу теперь отпустить? Ты должна всегда быть со мной, только со мной одним.

Едва договорив, он, кажется, потерял контроль над эмоциями, перевернул Юй Минсюй и оказался сверху, прижимая её к кровати.

Но Юй Минсюй обхватила ладонями его лицо и сказала:

— Ты чего взбесился? Успокойся и послушай меня. Мне ничуть не страшно, потому что я давно знаю, какой ты на самом деле. Тот Юй Инцзюнь — это и есть настоящий ты. Ты не эгоист и не инфантилен. Ты замечательный человек — добрый, честный, смелый, так стойко державшийся за свои убеждения в самых тяжёлых условиях. Многим до тебя далеко. Ты просто отгородился от многих вещей, спрятался, чтобы защититься.

А Фэн, у нас ещё длинная жизнь впереди. Я не собираюсь от тебя уходить. Я хочу прожить её с тобой. Люди сами выстраивают свою жизнь. Я знаю, что ты одержим, но у кого в этом мире нет своих тараканов в голове? Подумаешь, большое дело! Никто не уйдёт, никто не предаст, никто не умрёт. Если ты будешь относиться ко мне серьёзно, я тоже сделаю всё возможное, чтобы быть рядом с тобой. Так же, как… когда ты был Инцзюнем — ты без объяснений стоял за меня. Хорошо?

Инь Фэн низко опустил голову, не давая ей разглядеть своё выражение лица. Возможно, для такого мужчины, как он, открыть своё сердце и правда было делом нелёгким.

Глядя на него, Юй Минсюй почувствовала, как её собственное сердце окончательно растаяло.

— Чего ты хочешь? Чего бы ты ни захотел — я дам тебе это. — Помедлив, она добавила: — Инь Фэн, теперь я твоя. Что бы ты ни захотел сделать — я буду делать это вместе с тобой.

Он уткнулся лицом в ложбинку её плеча и прошептал:

— Оказывается, это была не симпатия, не привязанность и не что-то иное. С другим человеком нельзя, ни с кем другим на свете нельзя. Юй Минсюй, я просто люблю тебя, боготворю тебя, я готов умереть за тебя, лишь бы ты любила меня. Лишь бы ты любила меня вечно.

У Юй Минсюй из глаз брызнули слёзы. Всхлипывая, она ответила:

— Хорошо.

Юй Минсюй чувствовала, как от него исходит какое-то томительно-нежное дуновение, которое медленно поглощало её. Она подумала: «А ведь он прав — теперь, когда мы открыли друг другу сердца, и правда возникло ощущение, что обратного пути нет и отныне нам остаётся только вместе разбиться вдребезги, упав в ту самую бездонную пропасть».

Но она была готова, она всегда была готова быть с ним рядом.

Потом он сказал:

— А Сюй, будь со мной.

— Ты сегодня… правда сможешь?

Он прошептал охрипшим голосом:

— Смогу. Я же одержимый… Я очень-очень долго ждал твоего утешения.

Сладость (Часть 1)

**Глава 277. Сладость (Часть 1)**

На следующий день Юй Минсюй проснулась не слишком поздно.

Всё же Инь Фэн только вчера выписался из больницы. Они легли спать ещё до полуночи.

Шторы были задёрнуты, внутрь просачивалась лишь тонкая полоска солнечного света. Она повернула голову и посмотрела на лежащего рядом человека — он ещё не проснулся.

Во сне он был совсем другим: ни вчерашней упрямой напряжённости, ни привычной высокомерной холодности. Черты его лица были спокойны и безмятежны; в этой красивой внешности сквозило что-то до смешного простодушное — впрочем, возможно, это была просто игра воображения Юй Минсюй.

Она поднялась, подобрала с пола одежду, сходила умыться, а когда вернулась, обнаружила, что шторы уже наполовину приоткрыты. Инь Фэн проснулся, накинул рубашку и теперь сидел, опираясь на изголовье кровати, закинув руки за голову, и смотрел на неё.

Она почувствовала, что Инь Фэн, кажется, чувствует то же, что и она. Решительно подойдя к окну, она отдёрнула шторы до конца, распахнула створку, вдохнула свежий воздух и спросила:

— Ты ещё не встаёшь?

Инь Фэн не отрываясь смотрел на неё — непонятно, что он там высматривал. Тихо хмыкнув, он направился в ванную.

Вскоре он вернулся уже одетый и обнял её со спины.

Юй Минсюй вдруг поняла, что это на самом деле очень приятное ощущение — оказаться вот так, вдвоём, в полной тишине, не делая ничего особенного, но чувствуя какую-то щемящую негу.

Впрочем, спустя какое-то время тишину их молчаливых объятий нарушило настойчивое урчание.

Юй Минсюй похлопала себя по животу и сказала:

— Я голодная.

Инь Фэн невольно улыбнулся и, взяв её за руку, повёл из комнаты.

Оказалось, что солнце снаружи уже стоит высоко, и вся вилла залита ярким светом. Но при этом в доме было очень тихо — все куда-то подевались.

Инь Фэна это вполне устраивало.

Они спустились в столовую на первом этаже. Инь Фэн усадил Юй Минсюй, а сам отправился на кухню. Вскоре он вернулся с подносом, уставленным едой. Юй Минсюй окинула всё взглядом: каша с морепродуктами, молоко, паровые булочки с крабовой начинкой... от всего ещё поднимался пар. Явно кто-то позаботился и держал для них наготове.

— Похоже, кто-то знал, что мне нужно восстанавливать силы, — заметил Инь Фэн.

Юй Минсюй покосилась на него.

По обыкновению, она ела быстрее, и уже скоро отложила палочки и подняла глаза. Инь Фэн был в светлом свитере, чёрных брюках и в тапочках на босую ногу. Он только что принял душ, и его чёрные волосы казались особенно мягкими, а лицо — светлым и красивым. Заметив, что Юй Минсюй его разглядывает, он приподнял бровь и мягко улыбнулся.

От одного этого взгляда Юй Минсюй почувствовала, что он изменился. Раньше он постоянно был каким-то колючим, а в его взгляде, в линиях рта пряталась мрачная тень. Но сейчас его аура стала заметно мягче, спокойнее, он словно пришёл в норму!

Даже больше: он выглядел более свежим, чем прежде. Кожа у него и так была светлая, черты лица — чёткие, а теперь, когда на губах играла едва заметная улыбка, он будто светился изнутри и казался окутанным каким-то лёгким сиянием — невыразимо тёплым и прекрасным.

Юй Минсюй вдруг рассмеялась.

Когда-то ей доводилось слышать пошловатые разговорчики вроде того, что если женщина капризничает, стоит только уложить её в постель — и всё пройдёт. Раньше она на это только фыркала. Но теперь, похоже, кое-кто из мужчин как раз и подтвердил эту теорию...

Инь Фэн уловил её насмешливую улыбку и спросил:

— Чего ты смеёшься?

— Ничего, — с безмятежным видом ответила Юй Минсюй. — Значит, теперь ты больше не будешь убиваться и сходить с ума?

Тон Инь Фэна сразу похолодел:

— Когда это я убивался и сходил с ума?

Юй Минсюй, что случалось с ней редко, решила подурачиться. Потупив взгляд и поджав губы, она принялась передразнивать его вчерашнюю интонацию:

— А Сюй, если однажды ты умрёшь, что же мне делать? Покончить с собой!

Закончив, она рассмеялась. Инь Фэн, однако, не улыбнулся. Он долго сверлил её взглядом. Раньше такой мрачный взгляд непременно заставил бы Юй Минсюй насторожиться, но сейчас...

Юй Минсюй подцепила палочками последнюю булочку с крабовой начинкой:

— Будешь? А то твоя А Сюй съест.

Ишь ты, когда Юй Минсюй насмехается, то и себя не щадит.

Инь Фэн поднялся и подошёл к ней. Юй Минсюй, быстро сообразив, засунула булочку в рот и вскочила, чтобы увернуться, но, по правде говоря, и не особо старалась. Инь Фэн тут же обхватил её и прижал к себе. Юй Минсюй, смеясь, вырывалась какое-то время, пока не успокоилась. Только тогда он отпустил её, но обратно за стол не сел: устроился рядом с ней и сказал:

— Сейчас поедем к тебе, соберёшь вещи. После обеда переедешь сюда.

Юй Минсюй заколебалась и не ответила сразу.

Инь Фэн с прохладцей посмотрел на неё.

— Уже передумала?

За ночь Юй Минсюй и забыла, что она ему это вчера пообещала. Видя, что его внутреннее «давление» снова готово упасть ниже плинтуса, она сказала:

— Хорошо.

Он продолжал смотреть на неё.

— Я сказала: хорошо, — повторила Юй Минсюй.

В глазах Инь Фэна мелькнула едва заметная улыбка, и он чуть подался вперёд. Юй Минсюй сама не поняла, как догадалась, чего он хочет; она подалась к нему и чмокнула в щёку.

———

Надо сказать, Инь Фэн очень давно не был в квартире Юй Минсюй.

После обеда они вчетвером — с Туя и Чэнь Фэном — доехали на машине до её дома.

Чэнь Фэн многозначительно переглянулся с Туя, который, кажется, не до конца его понял, и сказал:

— Мы подождём внизу. Как соберётесь — позовите.

Инь Фэн не стал возражать и, взяв Юй Минсюй за руку, повёл её наверх.

Когда они скрылись из виду, Туя спросил:

— А почему мы не пошли помочь?

Чэнь Фэн закурил сигарету, усмехнулся и ответил:

— Помнишь, как тогда наш учитель Инь без оглядки съезжал отсюда? Даже кровать-горку увёз. А теперь он возвращается на старое место и хочет, чтобы хозяйка переехала к нему. Хозяйка, как вспомнит, обязательно предъявит ему всё. Учитель Инь скоро лица не сможет показать. Он всегда был нашим уважаемым духовным наставником. Если мы будем рядом, разве ему будет удобно встать на колени?

До Туя наконец дошло. Усвоив урок, он с минуту сдерживался, а потом расхохотался.

———

Переступив порог квартиры Юй Минсюй, Инь Фэн замер.

Если подсчитать, после того как он «очнулся», он был здесь всего несколько раз.

Он помнил свой первый визит — тогда он даже не поднялся наверх. Только стоял внизу, прикрывая тыл Чэнь Фэну, который таскал вещи. Почему он тогда не поднялся? Теперь, оглядываясь назад, он думал — наверное, в глубине души ему всё-таки было… немного страшно.

Но сейчас — сейчас всё было иначе. Воспоминания, связанные с этим «домом», теперь встали перед глазами как живые.

Гостиная почти не изменилась с тех пор, как он ушёл. Кое-какие безделушки и зелёные растения, которые тогда принёс Чэнь Фэн, всё ещё стояли на своих местах — значит, она их не выбросила.

Инь Фэн невольно взглянул на Юй Минсюй. Выражение её лица было спокойным, будто ничего особенного не происходило.

И всё же Инь Фэн ощущал, как в груди у него поднимается едва уловимая, щемящая горечь.

— Ты посиди, я пойду соберу вещи, — сказала Юй Минсюй и скрылась в спальне.

Инь Фэн опустился на диван. Он оглядывался вокруг — а в голове всплывали картины: сколько раз он, подражая Юй Минсюй, подтягивал колени к груди и сворачивался на этом диване. И как он ластился к ней, и как украдкой за ней следил. Иногда она делала вид, что не замечает, позволяя ему тереться рядом; иногда же приказывала сидеть смирно и не шевелиться...

Вспоминая об этом, Инь Фэн улыбнулся. Оказывается, то чувство, тогда смутное и непонятное, теперь отзывалось в сердце такой сладостью, что кружилась голова и захватывало дух.

Сладость (Часть 2)

**Глава 278. Сладость (Часть 2)**

Внезапно ему до безумия захотелось сбросить тапочки и снова устроиться на этом диване, полном воспоминаний.

Инь Фэн покосился в сторону спальни — она как раз вытаскивала из-под кровати чемодан и была занята.

Юй Минсюй вспомнила, что её дорожная косметичка осталась в шкафчике в гостиной. Она не спеша вышла, но, едва оказавшись в дверях, увидела его: он сбросил тапочки, забился в угол дивана, обхватил колени руками и, ссутулившись, уткнулся них лицом.

Эта поза была до боли знакомой. Юй Минсюй замерла, и её сердце отчего-то забилось чаще.

Инь Фэн услышал шаги и поднял голову. Они молча посмотрели друг на друга.

Юй Минсюй рассмеялась:

— Ты чего это делаешь?

Инь Фэн медленно опустил ноги, обулся, и всё с тем же зрелым и сдержанно-холодным выражением лица ответил:

— Повторяя старое — постигаешь новое. Что, нельзя?

Юй Минсюй просто слов не находила — он ещё и умудрился ввернуть эту высокопарную поговорку. Хотя... может, и правда, он тоже вспоминает то время, когда был Инцзюнем?

Сердце Юй Минсюй дрогнуло, но она нарочно сделала вид, что ей всё равно, взяла в гостиной нужные вещи и вернулась в спальню продолжать сборы.

Инь Фэн посидел так ещё немного, а потом встал и направился в ту самую пустую комнату.

В доме Инь Фэна было всё, так что Юй Минсюй могла взять только одежду по сезону и самые необходимые вещи. Она всегда всё делала быстро, и вскоре сборы были закончены. Выйдя в гостиную, она обнаружила, что Инь Фэна там нет.

Ту комнату он когда-то велел освободить, и Юй Минсюй с тех пор ничего там не меняла. А всё, что раньше стояло там «временно», так и лежало в соседней квартире, и она не просила Чэнь Фэна возвращать вещи обратно.

Юй Минсюй зашла в комнату и увидела Инь Фэна, стоящего у окна. Он смотрел на улицу.

Вид из её окна не шёл ни в какое сравнение с панорамами его виллы: за железными перилами теснились многоэтажки, так что виден был лишь крошечный кусочек неба.

Юй Минсюй подошла к нему и спросила:

— И что тут такого интересного?

Инь Фэн ответил:

— Я помню то ощущение. Много дней я лежал на кровати и смотрел на этот маленький кусочек неба за окном. Я чувствовал, что ничего не знаю, никого не помню. Этот мир был для меня слишком огромным, всё было неведомо. Мне часто бывало страшно, иногда я просыпался среди ночи. Но стоило мне подумать, что ты рядом, за стеной, что пока есть ты — никакие чудища и демоны с тобой не справятся, — страх исчезал, и я мог заснуть. У меня появлялась... появлялась смелость продолжать и дальше жить в этом мире.

Хотя Юй Минсюй и раньше видела растерянность и зависимость «Юй Инцзюня», сейчас, когда он сам говорил об этом, ощущения были совершенно иными. В воображении возник его образ в ночной темноте: он съёжился под одеялом и смотрит в окно на небо ясными, но растерянными глазами.

Сердце её кольнуло, но вслух она сказала:

— Знаю, ты тогда и за маму и за няньку меня считал.

Инь Фэн улыбнулся:

— Чушь. Я и тогда, пусть и глупый, в отношениях между мужчиной и женщиной разбирался прекрасно.

Юй Минсюй не поверила:

— Да ну? Как это возможно?

Инь Фэн покосился на неё:

— Было время, когда я до одури хотел... ну, затащить тебя в постель.

Юй Минсюй:

— …

Она фыркнула, подумав про себя: «Это он нарочно меня дразнит. Тот Юй Инцзюнь был таким наивным и милым — откуда у него могла взяться такая наглость?»

Инь Фэн продолжал:

— Но обещание, которое я тебе дал, я всё же сдержал.

— Какое?

Он притянул её к себе, обнял со спины, и они вместе опёрлись о подоконник. Пусть минувшей ночью между ними уже была близость, но такое тесное, без зазора, объятие заставило Юй Минсюй тихо вздрогнуть.

Он мягко сказал ей в ухо:

— В моём замке только ты можешь быть хозяйкой, только ты можешь туда подняться. И впредь ты будешь вместе со мной смотреть на жизненные пейзажи, на смену времён года. Делить и радость, и горе, вместе жить — и вместе умереть. Не вздумай уходить.

Юй Минсюй тоже вспомнила былое. Она некоторое время просто молча прижималась к нему, а потом вдруг высвободилась и спросила:

— Раз так, то где же твой замок?

Инь Фэн опешил.

Юй Минсюй обернулась и указала на пустую комнату:

— Куда делся замок, полный наших с тобой сладких воспоминаний?

Инь Фэн понял: она придирается и поминает ему старое. При мысли о том переезде ему действительно возразить было нечего. Он вспомнил, как тогда вывозили мебель и вещи, и Чэнь Фэн спросил его: «Куда всё это деть?»

Он, даже не подняв головы, бросил: «Выкинуть».

Чэнь Фэн тогда промолчал и ушёл. И послушался ли — неизвестно.

Впрочем, соображал Инь Фэн быстро. Он подумал: даже если и выбросил, купить новый — не проблема. А чтобы она не заметила подвоха, можно немного состарить, поцарапать, добавить пару вмятин — чем не вариант, с Гуань Цзюнем-то?

И он, не моргнув глазом, ответил:

— К чему спешка? Всё у меня дома, в гараже стоит. Но спать нам на той кровати вдвоём точно не с руки — тесновато. А вот иногда, для разнообразия, почему бы и нет, в этом даже есть своя прелесть.

Юй Минсюй не ожидала, что те вещи сохранились, и на душе у неё потеплело. Но этот тип снова воспользовался случаем, чтобы её поддразнить? Она развернулась и пошла к выходу.

Инь Фэн перехватил её руку и сжал в своей ладони.

Юй Минсюй нарочно медленно протянула:

— Знаешь… я тут вдруг поняла: переезжать к тебе, пожалуй, не самая удачная мысль.

Инь Фэн вскинул бровь.

— А что, если однажды у тебя опять поедет крыша, и ты меня забудешь? Будешь потом сожалеть, но ничего не сможешь поделать — что тогда? Меня что, выставят за дверь? Вот уж стыд-то будет… не хочу.

Инь Фэн рассмеялся, мгновенно обхватил её за талию и притянул к себе, так что они прижались друг к другу вплотную:

— Опять старое вспоминаешь? Не проблема, это легко уладить. Чэнь Фэн с компанией уже сейчас видят только хозяйку, а меня будто и нет. Вернёмся — скажем им: если такой день настанет, пусть они выгонят меня, а дом оставят тебе. Буду у порога жить под открытым небом, искупая вину. Пока не вспомню — домой не пускать.

Юй Минсюй едва сдержала смех, но лицо её оставалось серьёзным:

— Договорились.

Инь Фэн не ожидал, что она и впрямь согласится. Ему стало немного обидно. Он чмокнул её в щёку и сказал:

— Жестокая.

— Жестокий тут ты, — парировала Юй Минсюй. — Чуть что не так — сразу разрыв, без сожалений, без единой оговорки.

Инь Фэн:

— …

Это точно не закрытая тема. Инь Фэн вспомнил, как тогда себя вёл, — и каково было ей, такой гордой, сдержать всё в себе и ничего не показать. Сердце его смягчилось, он поднёс её руку к губам и поцеловал.

— А Сюй, за тот проступок — как захочешь, так меня и наказывай. Я перед тобой виноват.

Теперь Юй Минсюй стало неловко — она же просто шутила. Подумав немного, она вскинула бровь.

— Ладно. Тогда в качестве наказания месяц спи один в гараже, в своём замке. После этого я окончательно успокоюсь и обещаю больше никогда об этом не вспоминать.

Он пристально смотрел на неё.

Юй Минсюй, с улыбкой в уголках губ, развернулась и пошла в свою спальню.

Немного погодя он вошёл следом и ровным тоном произнёс:

— Юй Минсюй, назначать непомерную цену тоже нужно в пределах возможного. Это требование невыполнимо.

— А ты разве не говорил, что я могу наказать, как захочу?

Он помолчал пару секунд.

— Разве я такое говорил?

Юй Минсюй схватила подушку и запустила в него.

— Пошёл вон!

Вот так, перекидываясь словами, то болтая, то дурачась, они незаметно для себя снова задержались — то на диване, то на кровати. Когда они наконец спустились вниз с вещами, прошло уже больше часа.

Чэнь Фэн как раз стоял, прислонившись к машине, и смотрел в телефон, а Туя сидел на корточках у дороги и рубился в мобильную игру. Издалека они увидели, как Инь Фэн тащит чемодан, а Юй Минсюй идёт налегке. Туя ухмыльнулся, окинул Инь Фэна взглядом и сказал:

— Вроде бы не сильно пострадал.

Чэнь Фэн тоже глянул и заметил:

— Внутренние травмы, понимаешь? Видишь, хозяйка сияет и благоухает, а учитель Инь — послушно тащится следом с чемоданом, и глазом по сторонам не косит. Теперь понял, кто в этом доме будет главным?

Туя снова усвоил урок.

Одна семья (Часть 1)

**Глава 279. Одна семья (Часть 1)**

Ло Тин ощущала, как голова мутнеет и раскалывается от боли. Где же она? Она отчётливо помнила, как шла домой с работы.

Было полтретьего ночи. На улице — ни души, поэтому она шла быстро и слышала только стук собственных шагов.

Фонари горели через один: какие-то светили, какие-то нет. Весенняя улица, казалось, ещё была пропитана холодом. Она быстро шла вперёд; ей послышался какой-то шум позади, но она не придала этому значения.

А потом она поднялась на лифте.

Двери лифта открылись. Она думала о том, что завтра в обед договорилась встретиться с коллегой, и прикидывала, куда бы сходить — чтобы и не слишком дорого, но чтобы и та осталась довольна. Размышляя так, она дошла до двери квартиры, достала ключи, открыла дверь и вошла.

Она уже подняла руку к выключателю на стене и одновременно потянулась закрыть дверь… как вдруг дверь будто упёрлась во что-то снаружи.

Ло Тин опешила, и в тот же миг у неё все волосы встали дыбом. Тело её оцепенело, она совершенно не могла пошевелиться.

А потом она увидела, как в дверном проёме появилась чья-то чёрная тень, почти вплотную приникшая к ней.

И тут же она это почувствовала.

Почувствовала, что кто-то стоит у неё за спиной.

———

Ло Тин резко распахнула глаза и первым делом увидела тусклый свет, затем знакомую комнату, потолок, кровать... Свет исходил от ночника на тумбочке.

Сознание её ещё мутилось, словно в голову залили несколько килограммов клейстера, и она смутно подумала: значит, это был сон? Приснилось, что кто-то ворвался к ней домой?

Она хотела было вздохнуть с облегчением, протянуть руку и потереть виски, но тут обнаружила, что запястья её стянуты верёвкой — стянуты крепко-накрепко, не пошевелиться.

Всё её тело резко дёрнулось, и она окончательно пришла в себя, одновременно увидев, что и лодыжки её тоже связаны.

Не сон...

Это всё-таки не сон!

Она оцепенело смотрела на то, что предстало перед глазами, словно марионетка, с белым как мел лицом.

Внезапно её словно током ударило.

Она почувствовала.

Медленно-медленно она повернула голову и увидела рядом с кроватью табурет, на котором сидел человек. Он был в бейсболке, спортивной куртке и в перчатках, в руках — нож. Казалось, он с огромным интересом разглядывал её. Луч света упал на него, выхватив тонкие, правильные черты лица. Вот только глаза прятались под козырьком, в них смутно мерцал свет, и разглядеть их было невозможно.

Не было момента страшнее, чем этот.

Ло Тин мелко задрожала всем телом, чудовищный ужас стиснул её сердце, точно чёрная огромная рука. Она приоткрыла рот, пытаясь издать хриплый крик, но в это мгновение человек подался вперёд и приставил нож к её горлу. Ло Тин, заливаясь слезами, замерла.

— Тсс... — почти нежно шепнул он. — Мне просто нужно сказать тебе несколько слов. Я не сделаю тебе больно. Я тебя отпущу. Обещай мне не издавать ни звука, иначе мне придётся...

Ло Тин, плача, поспешно закивала. Удовлетворённый, он убрал нож, положил руки на колени, сцепив пальцы, и внимательно оглядел её — так разглядывают любимую вещь. Потом нахмурился и спросил:

— М-м... С чего бы начать наш разговор? Может, с того, какие парни тебе нравятся?

Ло Тин опешила и промолчала, не в силах вымолвить ни слова. Но он очень терпеливо смотрел на неё, в глазах его снова появилась улыбка, и он ласково уговаривал:

— Говори. А то я рассержусь. А когда я сержусь, я делаю больно.

Ло Тин всхлипнула.

Он вздохнул, погладил её по голове, сказал ещё пару ласковых слов, и Ло Тин наконец понемногу успокоилась и начала сбивчиво рассказывать.

———

Юй Минсюй хоть и бывала в доме Инь Фэна множество раз, но по-настоящему поселиться здесь — это было всё же непривычно.

Как только они вошли в виллу, Инь Фэн взял у Туя чемодан и поднялся наверх. Юй Минсюй последовала за ним. У двери главной спальни он взглянул на неё и вкатил чемодан внутрь.

Юй Минсюй, опустив голову, улыбнулась и вошла следом.

К спальне примыкала своя гардеробная. Надо сказать, у этого типа было довольно много одежды и обуви. Инь Фэн снова обернулся, взглянул на неё, убрал вещи с одной стороны и открыл для неё чемодан.

Юй Минсюй сказала:

— Я сама разберу, иди.

Инь Фэн обнял её, поцеловал и только после этого ушёл.

Он спустился вниз, а Юй Минсюй, держа в руках одежду, оглядела огромную хозяйскую спальню. Неужели отныне она будет жить с этим мужчиной? Вместе вставать, вместе ложиться, вместе есть и пить.

Хотя, разве раньше у них было не так? Просто раньше они не спали в одной постели. Если так подумать, то и сомневаться не в чем. А если они поссорятся... Юй Минсюй задумалась и невольно улыбнулась: ей почему-то казалось, что Туя и сяо Янь обязательно примут её сторону, а Чэнь Фэн не посмеет поддержать ни одну из сторон. Гуань Цзюнь... наверное, тоже будет за неё?

Когда она закончила раскладывать вещи, солнце уже клонилось к западу. Она спустилась вниз и увидела, что Инь Фэн и остальные были тут. Гостиная тоже была огромная. Инь Фэн сидел в отдельном кресле с книгой в руках. Сейчас от него так и веяло учёностью — он выглядел самым настоящим писателем.

Сяо Янь и Гуань Цзюнь, прижавшись головами друг к другу, развалились на диване, каждый с телефоном в руках, без умолку переговариваясь — видимо, играли в какую-то игру.

Чэнь Фэн, наоборот, больше всех походил на хозяина дома: он сидел за рабочим столом позади дивана, перед ним громоздились кипы отчётов и документов, на носу — очки в золотой оправе. Должно быть, он занимался делами компании вместо Инь Фэна.

Туя смотрел телевизор. Юй Минсюй глянула мельком и обрадовалась — он тоже смотрел ту самую дурацкую дораму! Такой здоровяк, а сидел на диване, положив руки на колени, и смотрел очень сосредоточенно; на лице его играла улыбка, глаза горели.

Юй Минсюй подсела к Туя, закинула ногу на ногу и стала смотреть вместе с ним. Туя тут же выпрямился:

— Хозяйка.

Он протянул ей пульт, но Юй Минсюй мотнула подбородком:

— Давай это смотреть.

В глазах Туя мелькнул восторг, и они вдвоём уставились в экран.

Сяо Янь тоже заметил, что пришла Юй Минсюй. Ему стало немного неловко от своей небрежной позы, и он сел ровнее. Гуань Цзюнь же и ухом не повёл, продолжая оккупировать целую часть дивана.

Инь Фэн поднял глаза из-за книги и посмотрел на неё. Теперь она и правда у него прямо перед глазами, живёт с ним под одной крышей — от этого в груди разлилось приятное удовлетворение. Он позвал:

— А Сюй.

Он думал, что она сейчас встанет и подойдёт к нему, — она же его женщина, верно? Но Юй Минсюй даже не взглянула на него, только хмыкнула и продолжила вместе с Туя смотреть телевизор. Они вместе рассмеялись, потом вместе помрачнели и нахмурились, потом Юй Минсюй выдала:

— Ни фига себе! Ну и лицемерка!

Туя закивал:

— Ага! Бесит!

Инь Фэн отбросил книгу, подошёл к Юй Минсюй и сел рядом, обняв её за плечи. Юй Минсюй, не отрываясь от экрана, тут же прильнула к нему. Лёгкое чувство досады оттого, что его немного обделили вниманием, вдруг развеялось от этого её простого движения. Как человек высокоинтеллектуальный, с отличным литературным вкусом, Инь Фэн не испытывал никакого желания смотреть такую ерунду. Но вот так сидеть рядом с ней, гладить её по голове, вдыхать её запах, ощущать её уступчивость — тоже неплохо.

Одна семья (Часть 2)

**Глава 280. Одна семья (Часть 2)**

Чэнь Фэн, сидевший позади всех, в перерывах между работой поднял голову и увидел, что всем действительно весело. В комнату лился закатный свет, и отчего-то на душе стало спокойно и хорошо.

Чэнь Фэн вдруг почувствовал, как у него защипало в глазах. Он поправил очки, пытаясь сосредоточиться. Надо же, столько лет с учителем Инем, а теперь ещё появилась эта бесстрашная Юй Минсюй — и его самого потянуло на сантименты. Те мысли — о ненависти к жизни и желании всё разрушить — кажется, уже давно его не посещали.

Наверное, у остальных тоже так.

И ещё… о том человеке, что теперь лежит под землёй: когда они позже будут пить вместе, надо не забыть налить и ему.

Вскоре из кухни появился повар — высокий, полный, в белом фартуке; он вынес несколько блюд.

Юй Минсюй невольно посмотрела в ту сторону. Это, должно быть, тот самый новый повар, которого нанял Инь Фэн — мастер своего дела. И правда, на вид обычный, простоватый мужчина средних лет. Она слышала, что он поселился во флигеле в саду и без дела в дом не заходит.

Сяо Янь и Туя встали, чтобы ему помочь. Вскоре стол ломился от яств, а повар удалился — похоже, он уже привык к этой странной компании и не спрашивал лишнего.

Гуань Цзюнь тут же бросил телефон и первым уселся за стол в ожидании ужина. Туя тоже сел. Сяо Янь начал раскладывать всем рис и заодно позвал Чэнь Фэна. Тот быстро набрал несколько строк на компьютере, устало потёр переносицу и поднялся из-за письменного стола.

Инь Фэн, ведя за руку Юй Минсюй, уселся во главе стола, а она, само собой, села рядом с ним. Все собрались вокруг. Гуань Цзюнь вдруг снова вскочил, убежал в комнату и притащил пластиковую бутыль для вина — не меньше пяти цзиней.

Сяо Янь восхитился:

— Ого! Сегодня ты наконец вынес своё домашнее? В прошлый раз я просил — ты же не дал.

Гуань Цзюнь покосился на Юй Минсюй, улыбнулся и промолчал. Потом откуда-то извлёк несколько стеклянных рюмок и расставил их на столе.

Инь Фэн спросил у Юй Минсюй:

— Будешь?

— Немного.

Гуань Цзюнь удовлетворённо вскинул брови, быстро наполнил рюмки и раздал каждому по одной.

Чэнь Фэн оглядел всех присутствующих. Считая себя самым респектабельным и воспитанным в этой компании, он первым поднял свой бокал и произнёс:

— Учитель Инь, разрешите мне сказать пару слов. Сегодня мы приветствуем хозяйку в этом доме. Пожелаем учителю Иню и хозяйке сладкой жизни и долгих лет вместе. Если что понадобится, хозяйка, только скажите — мы всё сделаем. А в этом доме отныне... — он улыбнулся, — ваше слово — закон.

Гуань Цзюнь первым расхохотался:

— Ну ты загнул! А куда же ты нашего учителя Иня денешь? Ишь, «мужская власть» пошатнулась? — Но сам быстрее всех поднял свою рюмку.

Туя прогудел:

— А по-моему, Чэнь Фэн всё правильно сказал.

Сяо Янь хихикнул:

— Ага.

Инь Фэн только улыбался, наблюдая за этой шумихой, но рукой незаметно ущипнул Юй Минсюй за талию. Та вздрогнула от неожиданности. Он невозмутимо произнёс:

— Тебя поздравляют. Скажи что-нибудь.

Все четверо уставились на неё с явным ожиданием — прямо-таки предвкушали шоу.

Как же им хотелось, чтобы она при всех подмяла учителя Иня под себя!

И он, надо же, позволил ей говорить что угодно.

Их взгляды встретились, и обоим показалось, что в глазах друг друга они увидели искорки. Юй Минсюй подняла рюмку и, улыбнувшись, произнесла:

— Спасибо вам всем. Но... в этом доме главный, наверное, всё-таки учитель Инь. Я не посмею с ним спорить и буду во всём его слушаться.

Все на секунду опешили. Кто бы мог подумать, что Юй Минсюй скажет такое?

Один лишь Инь Фэн опустил глаза, и хотя на губах его играла лишь лёгкая улыбка, Юй Минсюй отчётливо видела, как расслабилось его лицо, — каждая чёрточка выражала полное удовлетворение.

Юй Минсюй едва заметно усмехнулась про себя. Она же не наивная восторженная девчонка. Ублажить мужчину — кто ж не сумеет? Неужели он и правда думает, что будет ею командовать? Просто перед его людьми надо позволить ему сохранить лицо.

— Я тоже благодарю всех за поздравления. Давайте выпьем до дна, — бесстрастно произнёс Инь Фэн.

Только тогда все пришли в себя. Чэнь Фэн понимающе улыбнулся, Гуань Цзюнь тоже как-то ехидно хмыкнул, и только сяо Янь с Туя смотрели на Инь Фэна с новым, ещё более глубоким уважением.

Все выпили и принялись за еду. Юй Минсюй положила себе в тарелку несколько кусочков и только собралась оценить мастерство нового повара, как Инь Фэн обнял её за талию и, склонившись к уху, прошептал:

— Уговор дороже денег. В этом доме будешь меня слушаться.

Юй Минсюй даже бровью не повела:

— Это когда же я такое говорила?

Инь Фэн округлил глаза.

Ну надо же — тут же вернула ему его же приём.

Инь Фэн не рассердился, только тихо рассмеялся:

— Тут столько свидетелей — как отпираться будешь?

— При чём тут свидетели и мои слова?

— Значит, ты и правда решила упрямиться?

— А что, нельзя?

...

Незаметно для себя они увлеклись перешёптыванием. Сидящим напротив было даже как-то неловко на это смотреть. Чэнь Фэн чокнулся с Гуань Цзюнем, покосился на эту парочку и заметил:

— Раньше я знал только, что «Юй Инцзюнь» любит приставать к хозяйке. Но даже когда у них было всё хорошо, такой «липкости» я что-то не припомню. А вот теперь, когда настоящие хозяева сошлись, оказывается, вот оно как.

Гуань Цзюнь отхлебнул из своей рюмки, вздохнул и изрёк:

— Ну а что. Они же созданы друг для друга.

Чэнь Фэн не ожидал от него такой глубокой мысли, задумался на мгновение и усмехнулся:

— Забавно.

Туя от вина быстро захмелел, лицо у него раскраснелось, глаза прищурились в улыбке, и он забормотал:

— Хорошо-то как, правда хорошо. Лучше них никого нет. Вот скажу я вам, кое-что тут без меня бы не обошлось... — Он начал назойливо рассказывать об этом Чэнь Фэну.

Сяо Янь тоже пил — и, похоже, пьянел быстрее всех. После пары рюмок все старшие товарищи ещё держались, а у него уже слегка поплыло в голове. Увидев, как учитель Инь подложил хозяйке кусочек, а она с отвращением переложила ему обратно, и он, не говоря ни слова, сам его съел, сяо Янь расплылся в улыбке и выпалил:

— Вот когда у хозяйки с учителем Инем появится ребёночек — обязательно будет хорошеньким и милым!

Он был пьян и говорил громко. В комнате вдруг стало тихо.

Юй Минсюй всё-таки была незамужней. Она не то чтобы покраснела, но как-то растерялась, не зная, что ответить. А Инь Фэн вообще никогда не задумывался о детях и потому промолчал.

Зато Гуань Цзюнь оживился, глаза его загорелись:

— Верно говоришь! — И тут же посмотрел на живот Юй Минсюй. — Ребёнок родится — я его воспитаю! Чему захочет научиться — всему научу!

Сяо Янь подхватил:

— И я! Я его научу перелезать через стены и взламывать замки!

Туя довольно заулыбался, словно уже видел эту прекрасную картину.

Чэнь Фэн, видя, что они несут всё большую околесицу, раздражённо поправил очки:

— Господа, когда дойдёт до воспитания детей, прошу, доверьте это дело мне.

Инь Фэн, улыбаясь, молчал, но взгляд его, устремлённый на Юй Минсюй, стал каким-то задумчивым, глубоким и тёмным.

Юй Минсюй мысленно выругалась: «Чего это ты задумался, скажите на милость?» — и со звоном поставила рюмку на стол. Холодно обведя всех взглядом, она произнесла:

— Мне всего чуть за двадцать. Кто сказал, что я буду рожать? Даже если когда-нибудь у меня и будут дети, решать, кто их воспитывает, буду я.

Возвращение убийцы (Часть 1)

**Глава 281. Возвращение убийцы (Часть 1)**

Все присутствующие сразу притихли, переглянулись и уткнулись глазами в свои рюмки.

Тут наконец Инь Фэн решил сгладить неловкость. Он погладил её по голове и сказал:

— Ладно, все слушаемся хозяйку. Но потом… может и вам дадим поиграть.

Юй Минсюй:

— …

Все четверо рассмеялись, а Гуань Цзюнь даже язвительно бросил:

— Вот это забота, учитель Инь прямо-таки нас балует.

Юй Минсюй снова:

— …

Ужин вышел каким-то сумбурным, с нелепыми разговорами, смехом и шутками. В итоге Туя, Чэнь Фэн и Гуань Цзюнь уже валялись «в отключке». Инь Фэна, поскольку он только что выписался из больницы, Юй Минсюй держала под контролем и не давала ему много пить, да и сам он ей много не позволял: напьётся — кто его будет «сопровождать»? Сяо Янь много выпить не мог. В конце концов, трое трезвых разбудили троих пьяных, заставив их разойтись по комнатам.

Юй Минсюй вернулась в спальню, приняла душ, переоделась и села на кровать, уставившись в телефон. Вскоре Инь Фэн тоже вышел из душа, забрался на кровать, забрал у неё телефон, отбросил в сторону и посмотрел на неё сверху вниз.

Юй Минсюй тоже смотрела на него, широко раскрыв свои ясные глаза.

Он ждал.

Спустя несколько секунд она улыбнулась, протянула руки и обняла его за шею, притягивая к себе. Они обнялись и вместе улеглись под одеяло, даже кончики пальцев их ног слегка касались друг друга.

Он тихо спросил её:

— Ты рада, что переехала? Они тебе нравятся?

Она ответила:

— Рада, нравятся.

— Почему нравятся?

Она легонько ткнула его в переносицу:

— Потому что они такие же, как ты.

Этот ответ заставил его замолчать на несколько секунд, а затем, свернувшись вместе с ней в тёплой полутьме одеяла, он тихо произнёс:

— Лишь бы ты со мной всегда оставалась такой счастливой. И чтобы тебе нравилось всё, что принадлежит мне… Никто никогда по-настоящему меня не любил.

На душе у Юй Минсюй стало немного кисло и горько. «А ведь и правда, немного помешанный», — подумала она. Она ткнула ему пальцем в лоб, но вслух сказала:

— Посмотрим на твоё поведение. Сегодня только первый день.

———

Утром Юй Минсюй разбудил телефонный звонок.

Она поднялась и потянулась за телефоном. Инь Фэн тоже проснулся, но, будучи ещё в полусне, притянул её к себе. Юй Минсюй не могла дотянуться до телефона и отпихнула его ногой.

Звонил Дин Сюнвэй.

Сидя на смятой постели, Юй Минсюй отвечала на звонок своего непосредственного начальника и чувствовала себя немного неловко, поэтому её голос звучал особенно серьёзно и официально:

— Шеф.

Дин Сюнвэй сказал:

— Чего так долго не брала? В районе Гуаньша обнаружили труп, очень похоже на серийное дело. Немедленно выезжай туда со своей группой.

— Есть!

Закончив разговор, Юй Минсюй повернула голову и посмотрела на Инь Фэна. Он уже сидел, вытянув губы трубочкой, с недовольным видом — из-за того, что она только что его пнула. Юй Минсюй улыбнулась, обняла его за шею и нежно погладила пару раз, и только тогда его брови разгладились.

Успокоив его, Юй Минсюй спрыгнула с кровати, быстро оделась, умылась и почистила зубы. К тому времени, как она закончила, Инь Фэн тоже встал. Они посмотрели друг на друга. Сначала улыбнулась она, потом улыбнулся и он.

— Я поехала.

— Пусть Туя тебя отвезёт, — сказал он. — Возвращайся пораньше.

И вот, уже сидя в машине Туя по дороге на место происшествия, в душе у Юй Минсюй всё ещё было тепло и сладко — до странности легко. Это было совсем не похоже на прежнее чувство, когда она раньше спешила на место преступления с холодной собранностью.

Туя высадил её и уехал.

Было уже около 10 утра. Место происшествия находилось в обычном жилом доме, какие можно увидеть в любом городе. Дом стоял не на оживлённой улице, а в довольно тихом месте, окружённый узкими улочками.

Когда Юй Минсюй подошла к подъезду, почти одновременно появился и Сюй Мэншань. Внизу уже собралось много народу, все перешёптывались; вокруг была натянута лента оцепления.

Труп обнаружили в одной из квартир на пятом этаже.

Пока они ехали, основная информация уже поступила на телефоны.

Погибшую звали Ло Тин, 21 год, не замужем, работала массажисткой в банном комплексе. Она снимала эту квартиру вместе с подругой. На выходные подруга уехала к родителям, и Ло Тин осталась одна.

Она закончила работу в пятницу в 2 часа ночи и на ночном автобусе вернулась домой. В субботу целый день коллеги из банного комплекса не могли с ней связаться. И только утром сегодняшнего дня вернулась соседка по квартире, обнаружила тело и вызвала полицию.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань подошли к двери, где их встретил следователь местного отдела. Следователь, заметив, что Сюй Мэншань осматривает входную дверь, сказал:

— Замок цел, следов взлома не обнаружено.

Сюй Мэншань и Юй Минсюй кивнули и вместе с ним вошли в гостиную.

Это была обычная двухкомнатная квартира стандартной планировки. На первый взгляд, гостиная выглядела чистой и опрятной, ничего не было разбросано, на полу не было видно никаких следов.

Следователь пояснил:

— Когда мы приехали, всё было точно так же. Никаких следов борьбы, предварительный осмотр также не выявил следов обуви, крови или отпечатков пальцев подозреваемого. Если бы не труп, можно было бы подумать, что здесь вообще никто посторонний не появлялся.

Сюй Мэншань и Юй Минсюй переглянулись — дело непростое.

Юй Минсюй спросила:

— Вы подозреваете, что это серия? — Именно поэтому дело передали в наше управление.

Следователь нахмурился:

— Да. Десять дней назад в другом жилом комплексе тоже обнаружили труп. Мы до сих пор ведём расследование, зацепок нет. А эти два… случая полностью одинаковые. Точно работа одного и того же человека. Сами увидите.

Лицо Юй Минсюй стало ещё мрачнее. Раз следователь так уверен, значит, труп должен быть чем-то особенным.

Они втроём зашли в одну из спален.

На первый взгляд спальня ничем не отличалась от гостиной — такая же чистая и опрятная.

Если бы не человек, лежащий прямо посередине кровати.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань, увидев труп, на мгновение замолчали.

Ло Тин была стройной девушкой среднего роста с миловидной внешностью. Она лежала прямо, вытянувшись на кровати, руки вдоль тела. Длинные волосы не были растрёпаны.

Её рот был заклеен жёлтой лентой, на шее виднелась глубокая полоса удушения. На ней была рубашка: пуговицы расстёгнуты, тело обнажено. Юбка была задранa до пояса, а трусики спущены до лодыжек. Кроме того, на запястьях и лодыжках были явные следы связывания.

На её теле было много крови.

Юй Минсюй стало трудно смотреть, и она подняла глаза к окну.

Девушка, похожая на цветок, погибла такой ужасной смертью. Как вынесут это её родители?

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь подавить давящее чувство в груди.

Сюй Мэншань разбирался в судебной медицине. Молча, он тщательно осмотрел тело, затем сказал:

— Причина смерти, скорее всего, удушение. Судя по следам на шее, использовали верёвку. Время смерти — более 24 часов назад. — Он помедлил и добавил: — Кроме того, обе молочные железы отрезаны, а половые органы имеют серьёзные повреждения острым предметом.

Юй Минсюй опешила, не веря своим ушам, и переспросила:

— Ты не ошибся?

Сюй Мэншань:

— Я не слепой.

Юй Минсюй сразу же подошла ближе, внимательно осмотрела и убедилась, что Сюй Мэншань прав. В её сердце внезапно поднялась волна холода, и в памяти сразу всплыли те пожелтевшие старые фотографии.

Возвращение убийцы (Часть 2)

**Глава 282. Возвращение убийцы (Часть 2)**

Вокруг по-прежнему царила напряжённая тишина: коллеги, сдерживая эмоции, быстро и сосредоточенно работали. А Юй Минсюй вдруг накрыло странное ощущение пустоты и одиночества, словно она внезапно оказалась в каком-то безлюдном месте.

Сюй Мэншань заметил, что выражение её лица изменилось:

— Что случилось?

— Пока не знаю, — ответила Юй Минсюй. — Позже покажу тебе кое-какие материалы. А сейчас мы должны самым тщательным образом проверить здесь каждый сантиметр!

Сотрудники криминалистической службы и судмедэксперты уже прибыли, вся квартира погрузилась в атмосферу суровой сосредоточенности.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань по привычке решили начать с самого начала и выстроить логическую цепочку.

Во-первых, Ло Тин закончила работу позавчера ночью в 2 часа, села на ночной автобус домой и вернулась примерно в половине третьего. Вчера до 10:30 утра она уже была мертва. Более точное время подтвердит вскрытие.

Юй Минсюй сказала:

— Сходи, расспроси ту соседку по квартире, не общалась ли Ло Тин в последнее время близко с какими-нибудь мужчинами?

Сюй Мэншань спустился вниз. Соседка была там, вместе с полицейскими.

Пока он отсутствовал, Юй Минсюй ещё раз тщательно осмотрелa входную дверь снаружи и изнутри, а также позвонилa сяо Яню и отправилa ему фотографии, чтобы убедиться: на двери не только не было следов взлома, но и не использовались какие-либо инструменты для вскрытия замка.

Вернулся Сюй Мэншань.

— Соседка говорит, что у Ло Тин не было парня, и в последнее время она ни с кем близко не общалась. Если бы такие отношения были, она бы обязательно знала. По-моему, она не вызывает подозрений.

Конечно, будет ли соседка под подозрением и насколько достоверны её слова, полиция впоследствии проверит и другими способами. Но если это правда, выходит, что убийца — скорее всего не знакомый.

Сюй Мэншань и Юй Минсюй погрузились в раздумья. Если это незнакомец, дверь не взламывали, а Ло Тин в то время уже спала, как же убийца попал внутрь?

Оба вспомнили одно дело об ограблении с проникновением в жилище, которое они вели раньше — там была похожая ситуация.

— Проник, преследуя жертву? — предположила Юй Минсюй.

Глаза Сюй Мэншаня тоже загорелись:

— Очень возможно. В этом доме живёт много людей. Если бы он заходил и выходил после рассвета, риск был бы велик. Но судя по обстановке, он пробыл здесь немало времени. Если он проник в квартиру следом за жертвой, это самый удобный момент для совершения преступления. Я попрошу людей проверить записи с камер наблюдения поблизости около половины третьего ночи, поискать «хвост» и возможных свидетелей.

Юй Минсюй кивнула:

— Если он действительно проник, преследуя жертву, и при этом нет явных следов борьбы, а на теле погибшей нет других внешних повреждений, это значит, что преступник обезвредил жертву мгновенно.

— Возможно, использовал снотворное или наркотическое средство? — спросил Сюй Мэншань.

— Возможно, посмотрим на результаты вскрытия, — ответила Юй Минсюй.

В нескольких словах они выстроили чёткую и ясную логику, определив первое возможное направление расследования: поиск человека, преследовавшего жертву и попавшего на записи камер видеонаблюдения около половины третьего ночи.

Они снова прошли в гостиную, тщательно всё осмотрели, но ничего не нашли. Все вещи были расставлены аккуратно — типичное уютное жильё двух одиноких девушек. Криминалисты тут же сообщили, что действительно не обнаружили в квартире никаких подозрительных следов обуви, крови или волос. Что касается отпечатков пальцев, подавляющее большинство принадлежало двум людям, скорее всего, самим девушкам. Они не слишком надеялись найти отпечатки третьего подозреваемого лица.

Затем вернулись в спальню.

Когда заходишь сюда в первый раз, внимание неизбежно приковывает труп. На этот раз Юй Минсюй сосредоточилась больше на других вещах в комнате.

Шторы были по-девчачьи нежно-розовые. В комнате также стоял письменный стол, а в углу у стены — стул. На столе книг не было, только настольный календарь с аниме-персонажами. Юй Минсюй взяла его, пролистала и обнаружила, что Ло Тин отмечала в нём свой рабочий график и выходные дни. Были там и особые пометки, например, в прошлом месяце — день рождения матери, встреча с коллегами и так далее. Очевидно, девушка была очень аккуратной и ответственной.

Юй Минсюй открыла шкаф: внутри, кроме двух рюкзаков, была только одежда. Судя по фасонам, довольно консервативная, без вызывающих или откровенных вещей.

Она как раз присела на корточки у изголовья кровати, просматривая содержимое тумбочки, когда к ней подошёл один из криминалистов и сказал:

— Есть кое-что.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань поднялись.

Криминалист подвёл их к углу и указал на стул:

— Убийца, должно быть, был очень осторожен: кроме кровати, в других местах комнаты крови нет. Только на спинке вот этого стула я обнаружил одну каплю крови, довольно свежую. Мы уже взяли образец.

Сюй Мэншань погладил подбородок.

Юй Минсюй тоже приблизилась к стулу и действительно увидела на спинке одну ярко-красную каплю крови. Хотя она уже высохла, но, как сказал криминалист, была ещё довольно свежей, то есть, скорее всего, осталась с той ночи, когда Ло Тин вернулась домой.

Эта находка приободрила Юй Минсюй и Сюй Мэншаня.

Если это кровь убийцы — это было бы идеально.

Но Юй Минсюй чувствовала, что это маловероятно: обстановка в квартире не указывала на то, что преступник был ранен. Если же это кровь Ло Тин…

Стоя у стула, Юй Минсюй взглянула на кровать. Расстояние было не меньше полутора метров. Интересно, как капля крови могла попасть сюда? И к тому же всего одна капля — значит, это точно не брызги, а случайно оставленный след.

———

Днём и вечером того же дня полиция оперативно завершила осмотр места происшествия и предварительное расследование.

Во-первых, Ло Тин была уроженкой этой провинции, приехала на заработки в Сянчэн и уже два года работала массажисткой. Банный комплекс, где она работала, находился в трёх километрах от дома, и каждую ночную смену она возвращалась домой одна на ночном автобусе.

Подозрения с соседки по квартире были окончательно сняты: у неё было алиби и не было никаких мотивов для убийства. Гибель Ло Тин стала для неё сильным потрясением. Слова соседки также подтвердились — и родители, и коллеги по работе, и другие друзья утверждали, что у Ло Тин не было парня и в последнее время она ни с кем из молодых людей близко не общалась.

Характер у Ло Тин был очень покладистый: на работе она была старательной, дисциплинированной, с людьми обходилась мягко и терпеливо. В банном комплексе она не была выдающейся, но ни с кем не ссорилась. Семейные отношения у неё тоже были простыми: родители — обычные скромные служащие из небольшого города.

На момент гибели на её банковской карте было больше ста тысяч юаней сбережений, не было ни долгов, ни кредитов.

То есть возможность убийства на почве ревности, мести или финансовых разногласий была маловероятна.

Кроме того, судмедэксперты по итогам вскрытия подтвердили, что точное время смерти Ло Тин — с 4:30 до 5:30 утра субботы. Причина смерти — удушение, вызванное верёвкой. Однако, судя по характеру следа на шее, использовалась самая распространённая на рынке грубая пеньковая верёвка, так что отследить её происхождение будет крайне сложно.

Обе молочные железы были отрезаны и унесены — на месте их не нашли. Повреждения половых органов были нанесены острым предметом, похожим на нож. Все эти повреждения были нанесены посмертно.

Следов сексуального насилия не обнаружено.

Кроме того, в организме Ло Тин обнаружили остаточные следы небольшого количества нейропаралитического вещества, предположительно попавшего в организм при вдыхании.

Однако такие нейропаралитические препараты есть во многих крупных больницах, и хотя они отпускаются по рецепту, их можно достать и в некоторых частных клиниках или на чёрном рынке. Поэтому установить источник препарата пока не представлялось возможным.

Возвращение убийцы (Часть 3)

**Глава 283. Возвращение убийцы (Часть 3)**

Итак, выводы Юй Минсюй и Сюй Мэншаня о способе проникновения преступника получили подтверждение.

Убийца, скорее всего, проследовал за жертвой в квартиру около половины третьего ночи и обезвредил её с помощью нейропаралитического препарата.

Он пробыл на месте преступления не меньше двух часов.

Сюй Мэншань немедленно отправился организовывать работу, поручив сосредоточиться на проверке доступных камер видеонаблюдения поблизости за промежуток времени около половины третьего ночи и с половины пятого до шести утра.

Однако дом стоял в глухом месте и был старой постройки, и камер там было мало. К тому же было много переулков и слепых зон, куда камеры не доставали. Пока что ничего обнаружить не удалось.

Из криминалистической лаборатории тоже пришло известие — помимо отпечатков пальцев и ДНК Ло Тин и её соседки по квартире, никаких следов третьего лица не обнаружено: ни следов обуви, ни отпечатков пальцев, ни крови, ни волос... Ничего. Это означало, что преступник, войдя в дом, был практически полностью экипирован: перчатки, бахилы и даже шапка для волос — всё было подготовлено заранее. Это не было преступлением, совершённым в состоянии аффекта.

А та капля крови на спинке стула в спальне оказалась кровью самой Ло Тин.

———

Местное управление уголовного розыска передало это дело в районное управление по той причине, что всего десять дней назад в другом жилом комплексе погибла ещё одна девушка.

Жертву звали Пэн Дань, 23 года, тоже уроженка этой провинции, которая работала массажисткой в другом банном комплексе. Она жила одна в небольшой квартирке. Десять дней назад утром к ней пришли родители, чтобы навестить её, и обнаружили её мёртвой дома.

Пэн Дань тоже была трудолюбивой, тихой, одинокой девушкой, которая никогда не создавала проблем.

Время смерти также приходилось на предыдущую ночь. Состояние трупа было почти идентичным состоянию Ло Тин. И к тому же теперь подтвердилось, что перед смертью в организм обеих попало одно и то же нейропаралитическое вещество.

У полиции были все основания считать, что убийца — один и тот же человек, и объединить два дела в одно производство.

Дин Сюнвэй тут же принял решение: назначить Юй Минсюй руководителем группы, Сюй Мэншаня — её заместителем, и выделить отдельную команду для расследования этого серийного дела.

———

В этот вечер Юй Минсюй вернулась на виллу уже в начале второго.

За один присест толстяком не станешь… Любой мог понять, насколько это дело сложное, и все были готовы к долгой и изматывающей работе. Нельзя было сразу валиться с ног от усталости, иначе выйдет себе дороже. Поэтому сегодня все разъехались по домам отсыпаться, чтобы завтра утром с новыми силами взяться за расследование.

Когда вчера Юй Минсюй въезжала, Гуань Цзюнь уже внёс её отпечатки пальцев в систему и, ухмыляясь, сказал:

— Теперь твои права доступа такие же, как у учителя Иня. В любой самый укромный уголок дома... ты можешь заглянуть.

«Загляну я, как же!» — подумала Юй Минсюй.

Но сейчас это было удобно. Ей не нужно было никого тревожить — достаточно приложить палец, и дверь сама открылась и сама закрылась за ней.

Во дворе стояла тишина, и она ещё издалека заметила, что в окне их спальни, кажется, горит свет. Вот же! Только выписался из больницы, а уже не спит допоздна.

Несмотря на эту мысль, на душе у неё потеплело.

Она вошла в гостиную, не включая свет, и сразу увидела сяо Яня, сидящего за рабочим столом, за которым обычно работал Чэнь Фэн. Из динамика доносились звуки драки — он играл в какую-то игру. Сяо Янь был так поглощён, что не заметил Юй Минсюй, даже когда она прошла мимо.

Она улыбнулась, решив не тревожить этого вечного ребёнка. Повернув голову, она нахмурилась.

На диване вповалку лежали двое. Кто же ещё это мог быть, как не Туя и Гуань Цзюнь?

Почему они спят здесь?

Гуань Цзюнь был ещё ничего — он укутался пледом. Обычно такой ехидный и бесшабашный, во сне он крепко свернулся калачиком, сжавшись в маленький комок, и глубоко зарылся лицом в подушки дивана.

А вот поза Туя была куда хуже: одна нога закинута на спинку дивана, другая свешивается на пол, руки раскинуты, тонкое покрывало, которое было накинуто на пояс, почти сползло на пол; к тому же он ещё и храпел так, что стены дрожали. Юй Минсюй подошла, расправила покрывало и снова укрыла его, после чего поднялась наверх.

Дверь в комнату Чэнь Фэна была плотно закрыта — скорее всего, он уже спал. Этот парень всегда был более правильным, чем остальные, и даже следил за своим здоровьем. Иначе в этом доме давно уже был бы полный хаос.

Юй Минсюй толкнула дверь спальни и увидела Инь Фэна, который, опершись на спинку кровати, читал книгу.

Вообще-то это было довольно странное чувство: что бы Юй Минсюй ни делала сегодня, как бы ни вымоталась на работе, но сейчас, вернувшись в его дом и глядя на этого человека — красивого, словно нефрит, и тихо сидящего здесь, — на душе сразу становилось спокойно.

И Юй Минсюй вдруг подумала: в старой поговорке «сначала завести семью, потом строить карьеру» и в другой — «сто раз закалённая сталь становится мягкой, как нить, обвивающая палец»* — тоже есть свой смысл.

Инь Фэн, конечно, не знал, что в мыслях Юй Минсюй он снова побывал в роли «маленькой жены». Он поднял голову и спросил:

— Ну как?

— Сложное дело, — ответила Юй Минсюй, сняла куртку и бросила сумку у кровати.

Инь Фэн сказал:

— Иди ко мне.

Юй Минсюй подошла к кровати, села, и он тут же притянул её в объятия. Молча, крепко обняв, он окинул её взглядом, в котором, казалось, застыла вьюга, с головы до ног.

Он словно понял что-то, тихонько рассмеялся и пробормотал пару успокаивающих слов.

Прошло немало времени, прежде чем она наконец отстранилась:

— Всё, хватит. Я грязная, пойду в душ.

Он на время отпустил её. Однако, вспомнив о вчерашнем вечере, оба почувствовали лёгкое волнение.

Вскоре Юй Минсюй, приняв душ и переодевшись в пижаму, вышла из ванной комнаты. Лампа на тумбочке уже горела ярко: Инь Фэн сидел на кровати, скрестив ноги, и изучал принесённые ею материалы по делу. Она вытирала волосы полотенцем и присела рядом. Инь Фэн притянул её к себе, и она устроилась у него на груди. Одной рукой он обнял её за талию, а другой держал бумаги.

Что ни говори, а Юй Минсюй на самом деле нравилось это ощущение. Раньше Юй Инцзюнь, хоть и любил льнуть к ней, но чаще просто обнимал со спины, и всё равно чего-то не хватало. А нынешний Инь Фэн в каждом жесте излучал ауру уверенного зрелого мужчины и нисколько не скрывал своего желания быть ведущим.

Видя, как он, уставившись на фотографии с места преступления, хмурит брови, Юй Минсюй поняла, о чём он думает. Она полезла в сумку, достала фотографии из дела девятнадцатилетней давности и положила их рядом. На сегодняшних ярких снимках и старых пожелтевших фото состояние тел выглядело почти одинаково.

После завершения дела группы «Кайян» Инь Фэн всё ещё восстанавливался после травмы, Цзин Пин уехал, и их четвёрка фактически распалась. Все эти дни Юй Минсюй тоже работала одна. Однако сегодня перед уходом Дин Сюнвэй ясно дал понять: дело особенное, и мнение Инь Фэна лишним не будет. Поэтому Юй Минсюй и принесла домой копии материалов — именно для него.

— Как думаешь, это может быть один и тот же человек? — спросила Юй Минсюй.

— Пока судить рано, — ответил Инь Фэн.

Юй Минсюй добавила:

— Перед тем как уйти, я спросила у лао Дина. Он очень уверенно сказал: это не может быть один и тот же человек. Девятнадцать лет назад убийцей точно был Сюй Бапин. Доказательства очень весомые, ошибки быть не может, и пересмотру дело не подлежит.

* То есть даже самый жёсткий человек, пройдя испытания или под влиянием чувства (обычно любви или нежности), может стать мягким.

Возвращение убийцы (Часть 4)

**Глава 284. Возвращение убийцы (Часть 4)**

Инь Фэн ничего не сказал.

— Конкретную линию расследования пока отложим, но есть ещё один вопрос... — Выражение лица Юй Минсюй стало совсем серьёзным. — Этот убийца объявился именно сейчас. Может ли это быть связано с «Карателями»?

Только тогда Инь Фэн отложил материалы и посмотрел на неё:

— А что ты имеешь в виду под «связано»?

Юй Минсюй сразу поняла, о чём он спрашивает, и, подумав, ответила:

— Я не знаю. Мне кажется, возможно всё.

Инь Фэн покачал головой:

— Если ты подозреваешь, что убийца — член «Карателей», это исключено. До сих пор они придерживались двух принципов: первое — взращивали «семена», тех, кто пострадал от несправедливости, чтобы они стали «карателями»; второе — охотились на виновных. Они не убивают напрямую невиновных, это противоречит принципу Инь Чэня «бороться со злом с помощью зла» — он считает себя верховным судьёй морали, действующим во имя справедливости.

Юй Минсюй кивнула.

— Однако, как ты и сказала, появление этого убийцы именно сейчас действительно наводит на мысли, — продолжил Инь Фэн. — Почему его метод преступления в точности повторяет тот, что был девятнадцать лет назад? И Инь Чэнь тоже упоминал то дело...

Юй Минсюй тут же спросила:

— Может быть, это Инь Чэнь его «взрастил»?

Инь Фэн сказал:

— Возможно.

С учётом его извращённой натуры — вполне в его духе. Мать Юй Минсюй погибла от рук такого убийцы, потом его ликвидировал Син Цзифу. Тогда что мешает Инь Чэню «вырастить» нового: и затем самому же его и убить, либо заставить искупить вину, сделав «карателем» — послушным орудием, которое подтвердит, что его «правда» и есть истина?

— К тому же, мой старший братец уже довольно надолго затаился и восстанавливал силы, — сказал Инь Фэн. — Если этот убийца связан с ними, то, без сомнения, мы должны его поймать, чтобы выйти на «Карателей», стоящих за его спиной. А если не связан, как ты думаешь, что почувствует мой брат, увидев, что появился убийца с тем же почерком?

Юй Минсюй внутренне встрепенулась:

— Он не останется в стороне.

Инь Фэн кивнул:

— Он не сможет сдержаться, он захочет заполучить этого человека. И он знает, что для меня это тоже очевидно.

У Юй Минсюй ёкнуло сердце, и тут Инь Фэн сказал:

— Значит, с появлением этого убийцы начинается наше противостояние. Кто первым выйдет на него, тот получит преимущество.

Юй Минсюй помолчала, а потом улыбнулась:

— Пусть попробует. Посмотрим, кто первым его найдёт.

Суровый блеск в глазах Инь Фэна исчез, и он погладил её по щеке:

— Какая же ты грозная.

Юй Минсюй вымоталась за целый день. Она зевнула:

— Очень спать хочется. Давай спать, завтра продолжим.

Но Инь Фэн снова потянулся к материалам:

— Ты ложись, а я ещё посмотрю.

Не успел он договорить, как папка исчезла у него из рук. Инь Фэн поднял голову и увидел слегка суровое выражение лица Юй Минсюй:

— Если я не ошибаюсь, ты выписался из больницы всего три дня назад. Никаких ночных бдений, спать.

Раньше, если бы Инь Фэн наткнулся на интересную книгу или любопытные материалы по делу, он обязательно прочитал бы их за один присест. А если бы какая-то женщина посмела ему помешать, он бы сразу изменился в лице. Сейчас у него отняли то, что было в руках, и в душе сначала мелькнуло лёгкое недовольство, но, глядя на неё, он вдруг почувствовал, что нашёл нечто ещё более интересное.

Он молчал и не двигался. Юй Минсюй легла первой и скомандовала:

— Выключай свет.

Инь Фэн лишь наполовину приглушил свет и только потом лёг. Юй Минсюй решила, что он будет спать с включённым светом, и не стала на этом зацикливаться. Но тут к ней прижалось тёплое тело.

Юй Минсюй:

— Я с ног валюсь, спать хочу!

Его тон был спокоен:

— Пока тебя не было дома, я проспал всю вторую половину дня и чувствую себя прекрасно. Спи себе — тебе ничего делать не надо.

Юй Минсюй:

— …

Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 1)

**Глава 285. Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 1)**

Когда зазвенел будильник, Юй Минсюй с трудом разлепила глаза. Повернула голову — мужчина рядом спал особенно крепко.

Ещё бы — вчера он вымотался как следует. Гораздо сильнее, чем позавчера ночью.

Юй Минсюй встала, умылась и, увидев в зеркале свои тёмные круги под глазами, ещё больше расстроилась. Вернувшись в спальню, она собрала вещи и приготовилась выходить. Инь Фэн всё ещё не проснулся.

Он лежал на боку, вытянув одну руку — раньше на этой руке покоилась голова Юй Минсюй. Одеяло едва прикрывало грудь, открывая взору крепкие плечи. Лицо красивое, с чёткими линиями. Спит так глубоко… и не скажешь, что вчера он был таким жёстким и напористым.

У Юй Минсюй в голове всплыли слова: «красота, которой можно насытиться».

Она подошла, осторожно натянула одеяло повыше, прикрыв ему плечи, и только потом на цыпочках вышла.

———

В управлении шло первое совещание по этому делу. Пришёл и Дин Сюнвэй.

В большом конференц-зале сидело более десяти ведущих следователей по делу. Атмосфера была крайне серьёзной, потому что каждый понимал, насколько жестоким и сложным было это серийное преступление.

Обменявшись информацией и выслушав мнения, Юй Минсюй сказала:

— По двум жертвам общая картина в целом ясна. Версии убийства на почве ревности, мести или из-за денег исключены. Пока не видно и какой-либо явной связи между двумя жертвами. Поэтому я предлагаю вести расследование по трём направлениям. Первое: банные комплексы. Хотя две жертвы работали в разных банных комплексах, расстояние между ними не превышает километра. Круг людей, с которыми они общались, мог пересекаться. Основное внимание — клиентам и коллегам, с которыми они контактировали перед убийством. Посмотрим, не появится ли среди них подозреваемый.

Все закивали.

Юй Минсюй продолжила:

— Второе: видеонаблюдение. Мы уже установили, что убийца проникал в квартиру, следуя за жертвой, и, скорее всего, завершал всё до рассвета. Помимо времени до и после совершения преступления — по делу Ло Тин это с 2:30 до 5:30, по делу Пэн Дань с 2:00 до 4:30 — нужно проверить камеры вокруг мест преступлений в это время. Убийца явно знал распорядок дня жертв и место их проживания, а значит, перед преступлением он обязательно вёл слежку. Поэтому нужно проверить камеры и за несколько дней до убийства, на их обычных маршрутах.

Третье: свидетели. Хотя преступник действовал ночью, места жительства жертв нельзя назвать совсем уж глухими. Если тщательно опросить жителей окрестных домов и прохожих, возможно, удастся найти свидетеля.

Возражений не было.

Дин Сюнвэй удовлетворённо подвёл итог:

— Действуем по этому плану! Юй Минсюй, зайди ко мне в кабинет.

Юй Минсюй думала, что у Дин Сюнвэя какое-то секретное дело, но, войдя, услышала:

— Твоя линия расследования верна. Однако дело это довольно странное. Убийца, скорее всего, выбирает жертв случайно, и действует он очень продуманно. Обычными методами зацепку будет найти трудно. А что Инь Фэн сегодня не пришёл? Какое у него мнение?

Юй Минсюй приподняла глаза:

— Он только что выписался из больницы, отдыхает дома. — Почувствовав, что её слова прозвучали так, будто она упрекает Дин Сюнвэя в том, что он «впрягает» Инь Фэна, Юй Минсюй пояснила: — Когда я уходила, он ещё не проснулся.

Дин Сюнвэй ненадолго замолчал.

С учётом его возраста, слышать такое от женщины-подчинённой было немного неловко. И ещё остро накрыло чувство из серии: «дочь выросла, уже не удержишь». Да сколько уже времени? А она позволяет этому психологу-криминалисту валяться в постели…

Дин Сюнвэй слегка кашлянул и сказал:

— Дело особенное, можно прислушаться к мнению профессионала в криминальной психологии. Но и слепо следовать ему не стоит.

Юй Минсюй ответила:

— Я знаю.

———

В отличие от свободного полёта фантазии и озарений криминальной психологии, традиционная следственная работа часто строится на внимании к деталям. В работе следователей не так много драматических поворотов; они выуживают одну-две ключевые, малозаметные ниточки из массы однообразных, кропотливо собранных данных.

К полудню Сюй Мэншань, с покрасневшими от напряжения глазами, представил всем ценную запись с камеры видеонаблюдения — в деле наметился очень серьёзный прорыв.

На дорогах вокруг места преступления было всего несколько камер. Две из них засняли жертву, но на них совершенно не было видно подозреваемого. Однако Сюй Мэншань упёрся в эту линию и не отпускал. Он собрал записи с видеорегистраторов машин, припаркованных поблизости, и с камер, установленных самими жильцами. И в итоге кое-что нашёл.

Это была камера, установленная жильцами у входа в подъезд соседнего дома. Хотя расстояние было великовато, она была направлена прямо на единственную дорогу, по которой Ло Тин возвращалась домой. Как бы тщательно убийца ни готовился, он не мог предусмотреть всего. Так и появилась эта короткая, но ценная запись.

Ночь совершения преступления, 02:34.

Тихий двор. Два тусклых фонаря. Ветки чуть шевелятся, всё вокруг безмолвствует.

Девушка входит в кадр справа спереди. Возможно, потому что она уже у своего дома, идёт она не быстро, шаг ровный и уверенный. Судя по фигуре со спины и одежде — это Ло Тин.

Спустя примерно десять с лишним секунд после того, как она вошла в подъезд, из тени стремительно выныривает фигура мужчины и буквально в несколько шагов взлетает по лестнице следом за ней.

Всё произошло очень быстро. Следователи, смотревшие видео, на мгновение замерли. Сюй Мэншань нажал на паузу, отмотал назад и включил замедленное воспроизведение. Кадр застыл на том моменте, когда мужчина подошёл к подъезду.

В комнате повисла тишина.

Особенности телосложения человека для опытного следователя легко различимы. Вскоре они пришли к единому мнению: возраст мужчины — 20–30 лет, рост около 180 см, вес около 70 кг. Размер обуви — 42–43.

Одет он был во всё чёрное: спортивный костюм, на голове бейсболка и маска, так что с этого ракурса лица не разглядеть.

Вне всякого сомнения, этот человек — на 99% тот самый убийца, которого они ищут. Хотя лица не видно, круг подозреваемых по возрасту и телосложению сузился, и даже стало известно, во что он был одет в ту ночь. Это сильно упрощало дальнейший поиск по камерам и работу со свидетелями.

Все были несколько возбуждены и перешёптывались. Юй Минсюй, вглядываясь в фигуру мужчины на экране, напротив, стала серьёзнее. Хотя телосложение подозреваемого было худощавым и совершенно не таким, как у Гу Тяньчэна — к тому же Гу Тяньчэн давно у неё на глазах умер, и умер наверняка — но при виде этого чёрного спортивного костюма она в первую очередь всё равно вспомнила о нём и об организации «Карателей».

Впрочем, прошлой ночью они с Инь Фэном уже обсуждали это, так что мысли её не сбились с пути: придёт враг — будет отпор*, хлынет вода — найдётся плотина**.

Кроме того, у Юй Минсюй было ещё одно странное ощущение: спина этого мужчины будто где-то уже попадалась ей на глаза. Но уверенности не было.

После совещания Юй Минсюй, поразмыслив, отправила это видео Инь Фэну, а затем позвонила ему.

Всего после двух гудков Инь Фэн взял трубку. В его голосе слышалась лёгкая улыбка:

— Алло?

Юй Минсюй сказала:

— Видео, которое я только что отправила, видел?

— Видел.

* 兵来将挡 (bīng lái jiàng dǎng) — букв. «пришли войска — их остановит полководец».

** 水来土掩 (shuǐ lái tǔ yǎn) — букв. «пришла вода — её преградят землёй».

Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 2)

**Глава 286. Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 2)**

— Похоже, лао Дин и остальные были правы, убийца — молодой человек, и он никак не мог быть преступником из того дела.

— М-м, — отозвался Инь Фэн. — Ты где сейчас?

— Я всё ещё в управлении, скоро собираюсь выезжать в банный комплекс.

— Ты ела?

— На месте поем. — Хотя время уже было обеденное.

Юй Минсюй вспомнила утреннее напутствие Дин Сюнвэя, и тут же мысли её метнулись к месту преступления, которое они осматривали вчера: у них с Сюй Мэншанем остался один момент, который они так и не прояснили. Она сказала:

— Есть одна деталь, хочу услышать твоё мнение.

— М-м.

Юй Минсюй рассказала о капле крови на стуле в углу спальни, стоявшем довольно далеко от кровати, и продолжила:

— Жертву задушили, и кровь появилась уже после смерти. Но почему одна-единственная капля крови оказалась на стуле? Убийца трогал стул? Он такой осторожный, зачем ему трогать стул? Жертву он вырубил ещё у входа, не могли же они бороться в спальне и задеть его?

Инь Фэн даже не задумался:

— Так это же очевидно. Он придвинул стул, сел у кровати и разговаривал с жертвой. А после разговора убил и поставил стул на место — та капля крови попала случайно.

Юй Минсюй слегка опешила:

— Разговаривал? С чего ты взял, что он с ней говорил?

Инь Фэн усмехнулся:

— Раз жертву вырубили и усыпили сразу у входа, зачем убийце было лишний раз связывать ей руки и ноги? Потому что потом он её разбудил, общался с ней и только после общения убил. У него всё тщательно спланировано. Он придирчиво выбирает жертву, контролирует всю ситуацию, и теперь, когда добыча в его руках, такие психологические пытки — это и есть кульминация! Подавляющее большинство «организованных» серийных убийц обожают этот этап.

— Но почему ты уверен, что он сидел именно на стуле? Он мог сесть на край кровати, — не сдавалась Юй Минсюй.

Голос Инь Фэна приобрёл несколько легкомысленные нотки:

— На кровати проще запачкаться кровью, а сидеть на стуле напротив — даёт больше ощущения контроля и конфронтации.

Тут Юй Минсюй было нечего возразить: звучало убедительно. Хотя сейчас у полиции и было чёткое направление расследования и даже важная зацепка, Юй Минсюй всё время казалось, что чего-то не хватает, словно между ними и замыслом убийцы всё ещё висит пелена тумана. Она спросила:

— Ты где? Хочу с тобой встретиться и ещё поговорить о деле.

Он сказал:

— Угадай.

Юй Минсюй невольно рассмеялась:

— Так где же ты? — В её голосе проскользнула ласковая укоризна, которой она сама даже не заметила, а стоявший рядом Сюй Мэншань аж мурашками покрылся.

— У вас внизу, — сказал Инь Фэн.

Оба помолчали несколько секунд, а потом Юй Минсюй как ни в чём не бывало сказала:

— Тогда скоро увидимся.

Он тихо рассмеялся:

— Скоро увидимся.

———

В управлении Инь Фэн давно был фигурой известной: все знали, что он «человек» Юй Минсюй и числится у них консультантом. Так что теперь, когда снующие туда-сюда полицейские видели, как он спокойно проходит внутрь, они уже не удивлялись.

Только вот сегодня на нём была тонкая чёрная куртка, чёрные брюки, но не было той суровой жёсткости, присущей оперативникам. Напротив, он казался ещё более светлокожим, холодным, и словно излучал аристократизм. Вдобавок в руке он нёс салатовый термоконтейнер для еды, словно пришёл доставить обед, так что все проходящие мимо невольно на него поглядывали.

Инь Фэн, не глядя по сторонам, в одной руке нёс термос, а другую держал в кармане брюк. Он вошёл в переговорную, где сидела Юй Минсюй.

Кроме Юй Минсюй, там были Сюй Мэншань и ещё несколько ключевых сотрудников. Увидев Инь Фэна, все подняли головы. Было очевидно, что его ждали уже некоторое время.

Инь Фэн про себя насмешливо усмехнулся и подумал: «Собственная жена использует меня без зазрения совести. Даже не встретилась со мной сначала, чтобы я накормил её куриным бульоном, который повар варил целых 8 часов».

Но на лице его ничего не отразилось. Он поставил термос в сторонке. Юй Минсюй взглянула на Сюй Мэншаня, а Сюй Мэншань подумал: «То есть твой муж пришёл, а просить его всё равно должен я?» Но на лице его появилась улыбка, и он сказал:

— Учитель Инь, присаживайтесь! Сестра Юй говорила, что вы уже ознакомились с материалами этого довольно специфического дела. Мы сейчас планируем сосредоточить все силы на нескольких направлениях, и хотели бы услышать и ваше мнение.

Инь Фэн заметил, что все места рядом с Юй Минсюй заняты, и она сидит с видом заправского главаря, окружённого своими братками. Улыбнувшись, он сел по другую сторону стола и спросил, по каким именно направлениям они сейчас работают.

Сюй Мэншань перечислил всё по порядку.

Инь Фэн уточнил:

— А что вы уже знаете об убийце?

Несколько оперативников переглянулись, и Юй Минсюй сказала:

— 20–30 лет, рост 180, размер обуви 42–43, телосложение худощавое. Он очень хорошо знаком с окружающей обстановкой, действует тщательно и аккуратно, умеет заметать следы. Мы предполагаем, что он испытывает сильную ненависть к женщинам. И поскольку он полностью копирует дело девятнадцатилетней давности, мы полагаем, что он, возможно, как-то связан с тем делом. Мы уже отправили людей искать оперативников, которые тогда вели расследование, и собираем более подробные материалы.

Инь Фэн кивнул, глядя прямо на неё:

— Я как раз ради этого и пришёл — хочу более подробно посмотреть материалы девятнадцатилетней давности, чтобы сравнить. Что касается убийцы, я согласен с точкой зрения А Сюй, но хочу обратить ваше внимание ещё на несколько моментов.

Он сделал паузу и продолжил:

— Во-первых, любой человек, хоть немного знакомый с криминалистической психологией, заметит, что этот преступник — типичный «организованный» серийный убийца, в противоположность «неорганизованному» типу. То есть тот случай, о котором говорила А Сюй: тщательное планирование, продуманность действий, чёткое целеполагание — он знает, как удовлетворить свою потребность. Но у меня такое чувство, что его действия слишком стандартны.

— Слишком стандартны? — переспросил Сюй Мэншань.

Инь Фэн ответил:

— Да. От выбора жертвы до слежки, затем разработка плана, совершение преступления, имитация «почерка» из дела девятнадцатилетней давности и унесённые «сувениры» — вам не кажется, что он проделал всё это слишком хорошо? Не считая силуэта, попавшего на видео, он не оставил почти никаких улик. Это практически идеальное преступление. До «мастера» криминального мира ему, конечно, далеко — никакой новаторской мысли он не проявил, но его можно назвать «ремесленником» от преступления, нет, скорее, «подмастерьем» — скрупулёзным, дотошным, методичным.

Следователи переглянулись.

Юй Минсюй, услышав этот «литературный» вывод Инь Фэна, тоже подняла на него глаза. В сущности, она поняла, что он имеет в виду. Как тогда, в Хуайчэне, когда они расследовали дело о девушке в чемодане, он тоже сказал: убийца — ремесленник из простонародья. И факты подтвердили это.

А сейчас — «стандартный», «идеальный», «подмастерье» — что это значит?

Юй Минсюй немедленно спросила:

— Тогда кем, по-твоему, он может быть?

В глазах Инь Фэна на миг мелькнуло что-то невыразимое. Конечно, суровые оперативники этого не заметили, а вот Юй Минсюй подумала: «И в такой момент ты ещё умудряешься строить мне глазки? Ни минуты покоя».

Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 3)

**Глава 287. Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 3)**

Впрочем, Инь Фэн быстро вернул себе холодное выражение лица писателя и сказал:

— Личность пока установить не удалось, но преступник с таким складом ума, только что совершивший два убийства, — словно человек, только что завершивший никому не известное дебютное произведение. Я думаю, в его внешности будут некоторые особенности: например, он может выглядеть довольно подавленным и угрюмым — как же поделиться таким «произведением» с другими? Он вынужден это подавлять. Но иногда он будет выглядеть заносчивым или даже возбуждённым, смотреть на всех свысока. Его будут очень интересовать темы, связанные с преступлениями. И даже когда вы выйдете на него, он может пуститься в пространные рассуждения или сам вызваться помочь вам с зацепками.

Оперативники молчали.

Наконец Юй Минсюй сказала:

— Я всё запомнила. При дальнейшей проверке мы обратим на это внимание. Ты только что сказал «во-первых», а во-вторых?

Инь Фэн снова покосился на неё и ответил:

— Во-вторых, из трёх направлений, по которым вы сейчас работаете, первому — проверке банных комплексов и связей потерпевших с ними — нужно уделить особое внимание. Потому что выбор жертв у него очень «точен». Кроме внешности и места работы, по характеру эти две девушки словно под копирку. Думаю, именно такой тип ему по вкусу и именно таких легче всего контролировать. Вопрос в том, как именно он их отобрал?

У Юй Минсюй дрогнуло сердце, а Инь Фэн продолжил:

— Бывали серийные убийцы, которые по нескольку дней следили за людьми на улице и выбирали наугад, руководствуясь чутьём. Тогда отобранные оказывались похожи скорее внешне или по манере держаться, но откуда там взяться сходству характеров? А он выбрал так точно — значит, знал их не поверхностно. Но в последнее время ни одна из девушек не сближалась с мужчинами. Так откуда же он их узнал? Поэтому, проверяя банные комплексы, нужно искать не только в списках клиентов и сотрудников. Надо проверить всех, кто хоть как-то мог контактировать с девушками: ремонтников, уборщиков, даже курьеров, доставляющих еду в этом районе, работников управляющей компании... Это очень важно, потому что между первыми двумя преступлениями прошло всего десять дней. А сейчас уже прошло ещё два дня. Если вы сможете найти эту скрытую закономерность, то сможете предугадать, кто станет следующей жертвой.

Услышав это, все присутствующие пришли в сильное волнение. Даже у Юй Минсюй сердце забилось чаще. Глядя на Инь Фэна, который, казалось, всё ещё слегка улыбался, но в чьём взгляде явно сквозила острая проницательность, она серьёзно кивнула:

— Я поняла.

Дело не терпело отлагательств, и все немедленно собрались выезжать. Юй Минсюй задержалась последней и спросила Инь Фэна:

— Ты поедешь с нами?

Инь Фэн покачал головой:

— Нет, я лучше ещё посмотрю материалы девятнадцатилетней давности. Как вы и говорили, возможно, убийца как-то связан с тем делом. — Именно ради этого он и пришёл в управление.

Юй Минсюй кивнула:

— Тогда я пошла.

В комнате к тому моменту остались только они двое. Юй Минсюй уже повернулась, чтобы уйти, но Инь Фэн удержал её и сунул ей в руки термос с куриным бульоном.

Юй Минсюй нахмурилась:

— Не надо.

Не сводя с неё глаз, Инь Фэн спросил:

— Те две мысли, что я только что высказал, были полезны?

Она слегка улыбнулась:

— Полезны, спасибо.

Инь Фэн сказал:

— Не за что. Но разве можно заставить лошадь бежать, не давая ей травы? Я специально привёз для тебя суп, а ты не пьёшь — и хочешь, чтобы я бежал дальше?

Эти слова были сказаны с такой естественной невозмутимостью, будто он излагает очевидную истину. Юй Минсюй смотрела на него и чувствовала, что будто бы видит его впервые.

Это что... он снова капризничает? Но разве можно капризничать с таким холодным и отстранённым видом?

Встретив его спокойный взгляд, Юй Минсюй вдруг ощутила, как в груди разливается тепло, и какое-то странное щекочущее беспокойство. Она как можно более ровно сказала:

— Я выпью. Выпью всё до дна, доволен?

«Святой» из сна (Часть 1)

**Глава 288. «Святой» из сна (Часть 1)**

Более подробные материалы по делу девятнадцатилетней давности уже доставили.

Но чтобы Инь Фэн мог с ними ознакомиться, ему всё равно нужно было поставить в известность Дин Сюнвэя.

Юй Минсюй очень торопилась, поэтому просто завела Инь Фэна прямо в кабинет Дин Сюнвэя, а сама тут же ушла.

Дин Сюнвэй поднял голову и посмотрел на Инь Фэна. Инь Фэн тоже посмотрел на него. Расстояние между ними в помещении составляло каких-то два метра, но атмосфера почему-то стала какой-то странной.

Надо сказать, Инь Фэн давно чувствовал, что Дин Сюнвэй относится к нему с некоторой неприязнью, вот только не понимал, с чем это связано.

Обычно его бы совершенно не волновало мнение такого незначительного человека. Но сейчас… этот неулыбчивый, себе на уме мужчина средних лет был непосредственным начальником его жены, тем, кто распоряжался её повседневной работой, повышением по службе и наградами.

Инь Фэн сам сел перед столом и, одарив собеседника безукоризненно вежливой улыбкой, сказал:

— Капитан Дин.

Дин Сюнвэй смерил его взглядом:

— Я уже открыл доступ для Юй Минсюй. Войдёшь в архивную систему по её учётной записи. Кое-какие материалы будут на бумажных носителях — я велю позже передать их тебе.

Улыбка Инь Фэна ничуть не изменилась:

— Благодарю.

Дин Сюнвэй помолчал несколько секунд, подумал про себя, что у этого интеллигента улыбка какая-то особенно фальшивая, но всё же решился спросить:

— Как у тебя с Минсюй?

Инь Фэн слегка опешил от такой заботы, но ответил:

— Очень хорошо.

Дин Сюнвэй внезапно потерял всякое желание продолжать разговор. Он принялся листать лежавшие перед ним материалы и с улыбкой сказал:

— У меня скоро будут важные гости, так что иди, занимайся своими делами.

Инь Фэн поднялся и вышел.

Как психолог, он довольно быстро уловил настрой Дин Сюнвэя — тот что, вообразил, будто выдаёт замуж родную дочь? Инь Фэн опустил голову и усмехнулся. Есть же поговорка: «взрослую дочь дома не удержать». А Юй Минсюй… она всегда была только на его стороне. Разве Дин Сюнвэй мог бы с ним тягаться?

Значит, отныне Инь Фэн решил больше не принимать старика в расчёт.

Он зашёл в кабинет Юй Минсюй, — там уже никого не было, помещение пустовало. Инь Фэн без лишних церемоний закрыл дверь и уселся за стол Юй Минсюй, радуясь тишине и покою.

Убийца, подражающий способу совершения преступлений девятнадцатилетней давности, наверняка руководствовался какими-то мотивами. Юй Минсюй и остальные тоже это прекрасно понимали. Просто дело было слишком давним, и если всерьёз копаться в межличностных связях, это наверняка потребовало бы уйму времени. А тут прямо перед глазами — два трупа, и не исключено появление третьего, поэтому следователям ничего не оставалось, кроме как наброситься на самые очевидные зацепки, а старое дело отложить на потом.

Но Инь Фэн — другое дело: он всё равно никому не подчинялся, вот и решил восполнить для оперативников этот пробел.

Впрочем, за такую исполненную благородства самоотдачу Юй Минсюй потом, разумеется, должна будет «лично» ему отплатить.

После полудня в кабинете стояла тишина. Инь Фэн листал подшивки дел, открыл систему и постепенно погрузился в материалы с головой.

Любопытное совпадение: то дело девятнадцатилетней давности тоже произошло весной.

Убийца, Сюй Бапин, был безработным молодым человеком, который целыми днями слонялся без дела. В семье водились кое-какие свободные деньги, и парень всё сильнее катился вниз — играл в карты, в азартные игры, прожигал жизнь в развлечениях и в конце концов спустил всё, что было у семьи. Даже девушка, которую ему сосватали, от него отказалась.

Беда не приходит одна. Однажды, когда Сюй Бапин вышел из дома, он попал в аварию. Конечно, ноги-руки остались целы, но он пролежал без сознания трое суток, а когда очнулся, стал часто жаловаться на головные боли, и характер его сделался ещё более взрывным. Выписавшись из больницы, он засел дома, а иногда даже поднимал руку на родителей и избивал стариков так, что те одновременно и злились, и боялись. Даже его собутыльники и сомнительные дружки постепенно перестали с ним общаться.

Позже отец Сюй Бапина, выйдя из дома, оступился, упал в канаву и погиб.

А через несколько месяцев мать Сюй Бапина повесилась.

После этого Сюй Бапин остался совсем без присмотра, и уже никто не знал, чем он занимается целыми днями. По словам соседей, его видели только раз в несколько дней, когда он выходил из дома — нечёсаного, вонючего; неизвестно, когда он в последний раз мылся. Вид у него был странный и притом свирепый. Никто не осмеливался с ним заговаривать.

Вот и выходит: человек, по какой бы причине он ни жил так, если однажды теряет надежду и не пытается спасти себя сам, очень скоро никто не придёт к нему на помощь; а когда жизнь катится вниз, чужими руками её не удержать.

И всё же, неизвестно почему, впоследствии, каждый раз отправляясь на преступление, Сюй Бапин приводил себя в опрятный и чистый вид, являя миру своё лицо — худое, но с правильными чертами. И именно в таком облике он насиловал, истязал и убивал тех женщин.

Дойдя до этого места, Инь Фэн подумал, что Сюй Бапин, пусть и был преступником двадцатилетней давности, а его методы и близко не дотягивали до изощрённости нынешних преступников, всё же он являлся самым настоящим психопатом — убийцей, который наивно и смутно к чему-то стремился. В нём, пожалуй, было даже больше странной индивидуальности, чем в «убийце-подмастерье».

Приёмы Сюй Бапина и правда нельзя было назвать особо изощрёнными.

Согласно записям следователя, который тогда вёл расследование, в ночь, когда Сюй Бапин решался на преступление, он умывался, приводил себя в порядок и затаивался возле тропинок в окрестностях своего дома. Он отлично знал округу и понимал, в каких местах глубокой ночью с наибольшей вероятностью можно встретить женщину, возвращавшуюся с работы в одиночестве.

С этой точки зрения способ выбора жертв у «убийцы-подмастерья» мало чем отличался от его собственного.

Выследив одинокую женщину, Сюй Бапин следовал за ней, а когда они добирались до безлюдного места, набрасывался, оттаскивал жертву в темноту — в кусты, на строительную площадку, на пустырь — там насиловал её, а потом душил. После этого отрезал жертве оба соска и двадцатисантиметровым ножом наносил повреждения половым органам, после чего скрывался.

Инь Фэн взял ещё несколько фотографий с места преступления; его тёмные брови слегка сдвинулись.

Картина на месте преступления была грязной и хаотичной. Помимо вышеперечисленных увечий, на телах некоторых жертв имелись также повреждения разной степени тяжести. У некоторых на лице были синяки — это показывало яростную, грубую жестокость убийцы. Кругом была кровь, личные вещи жертв порой валялись в беспорядке где попало.

Сюй Бапин, помимо того что оставлял на месте преступления свою кровь и семенную жидкость, также оставил отпечатки пальцев, волосы и даже один ботинок. Однако базы данных ДНК и дактилоскопии в те годы были куда менее полными и совершенными, чем теперь, поэтому полиция не смогла быстро установить его личность.

Но в конце концов его вычислили, объявили в розыск, начали преследовать — тогда-то Юй Жуйсюэ и погибла, а самого Сюй Бапина кто-то убил и содрал с него кожу — впрочем, это уже другая история.

Если говорить о смерти Сюй Бапина, после их недавнего столкновения с «Карателями» и Син Цзифу, а также после слов самого Син Цзифу, эту расправу, естественно, тоже записали на его счёт — последняя загадка девятнадцатилетней давности наконец прояснилась. Однако Инь Фэн всё же задавался вопросом: а точно ли человек, содравший кожу, был Син Цзифу? «Богомол ловит цикаду, а за ним уже притаилась иволга» — это больше походило на стиль его брата. Это означало, что его брат в те годы действительно мог быть причастен к делу.

Этот вопрос пока можно было отложить.

В конце дела была приложена и составленная тогдашним экспертом психологическая характеристика Сюй Бапина. Инь Фэн взглянул на имя эксперта и усмехнулся — это была его наставница, профессор Фань Шухуа.

Содержание профиля почти полностью совпадало с его собственными мыслями.

Сюй Бапин был типичным дезорганизованным психопатическим убийцей. Изначально он был не слишком умён, вдобавок получил травму головы и стал раздражительным и вспыльчивым. Был единственным сыном в семье, с детства избалованным.

Его преступления не были спланированы, всё держалось на импульсе. Он шёл пешком к месту преступления, иногда надевал простые рабочие перчатки, а иногда и вовсе обходился без них.

«Святой» из сна (Часть 2)

**Глава 289. «Святой» из сна (Часть 2)**

Он никогда не прибирался на месте преступления — там царил полный разгром, и следов оставалось множество. Трупы он бросал прямо там, даже не пытаясь их спрятать. У него дома было вонюче и грязно, словно на свалке, и жилище это вполне походило на пристанище человека с расстроенной психикой.

Но сказать, что он был совсем уж полностью лишён организованности, тоже нельзя. Перед совершением преступления он приводил себя в безупречный порядок. К тому же у него имелись собственные отчётливые сигнатурные действия и привычка забирать трофеи на память. Судя по этим двум моментам, у него было очень сильное чувство ритуала. Когда полиция пыталась его схватить, он всё же ухитрился ловко выскользнуть из плотного кольца окружения, перебирался через горы и хребты, действуя находчиво и осмотрительно, и довольно долго скрывался.

Инь Фэн постучал ручкой по подшивке материалов. Это означало, что у Сюй Бапина от природы были неплохие преступные способности и достаточно хороший мыслительный потенциал. Если бы не авария, повредившая ему голову и сделавшая его раздражительным и несдержанным, он доводил бы преступления до куда более совершенного исполнения, и тогда полиции, вероятно, было бы ещё труднее его поймать…

Что-то внутри Инь Фэна вдруг резко дрогнуло — ему показалось, что он вот-вот ухватится за что-то важное. Он снова взял материалы по делу нынешнего «убийцы-подмастерья», положил обе папки рядом, нахмурился, задумался и спустя некоторое время удовлетворённо улыбнулся.

Возможно, сделав так, можно будет застать того человека врасплох… и не придётся, как сейчас, искать иголку в стоге сена.

Приняв решение, Инь Фэн отложил материалы. Он просидел за ними уже час-другой и почувствовал усталость. Увидев на углу стола бутылку с минеральной водой, он взял её и отпил немного, а затем откинулся в кресле и стал смотреть в окно.

Послеобеденное солнце освещало комнату. В коридоре то и дело кто-то проходил. Ему как будто слышались смех и голос Дин Сюнвэя, а также звуки шагов нескольких человек. Инь Фэн только-только оправился после тяжёлого ранения, прошлой ночью и так спал мало, вдобавок потратил много сил, поэтому чувствовал усталость. Он прикрыл глаза и откинулся в кресле Юй Минсюй. Вспомнив, как она только что, с беспомощным видом, но с прячущейся в уголках глаз улыбкой сказала: «Я выпью. Выпью всё до дна, доволен», — он чуть заметно улыбнулся.

Как ему хотелось обнять её, хотелось взять её, хотелось видеть, как он загоняет её в краску — так, что ей хочется сопротивляться, но сердце не позволяет.

Словно дикая лань — и вот с этого дня она уже у него в объятиях.

Инь Фэн не ожидал, что ему приснится сон, да ещё и о том времени, когда его держали в плену в провинции Гуйчжоу.

После того как он очнулся от тяжёлого ранения, ему вспомнилось многое, в том числе и то, как они с Юй Минсюй познакомились, узнали друг друга и полюбили. А пережитое в Гуйчжоу всплывало в памяти урывками, но не полностью. Он смутно всё время чувствовал, что забыл ещё что-то очень важное, но стоило попытаться вспомнить — голова начинала болеть, и он попросту оставлял эту затею, ожидая, что память и мозг со временем восстановятся сами собой.

И хотя тот отрезок памяти заставлял его подсознание хранить всё в глубокой тайне, сны о тех событиях приходили к нему крайне редко. Словно какая-то преграда отделяла его его от всего, что было связано с тем временем.

Он и представить не мог, что в этот послеполуденный час, когда он пересмотрел столько материалов по убийствам и голова его была полна кровавых картин, ему опять приснится тот сон.

Это была очень тихая комната — такая же тихая, как этот послеобеденный час, когда он дремал в полусне.

Ему будто бы ударил в нос запах крови; всё тело болело. Открыв глаза, он увидел пол, покрытый пятнами крови.

На нём была почти превратившаяся в лохмотья футболка, и он лежал ничком на полу.

Он поднял голову и огляделся: в комнате никого не было. Неподалёку стоял стол, на котором были разложены всевозможные ножи, пилы, электрошоковые дубинки, газовые горелки… на многих инструментах виднелись пятна крови.

Это была его кровь.

Инь Фэн медленно поднялся. Даже такой жёсткий и несгибаемый человек, как он, сейчас, глядя на орудия, которые в своё время «потрудились» над его телом, не мог не ощутить страх, пробравший до костей.

И хотя сейчас за ним никто не наблюдал, он знал, что ему не выбраться из этого ада. Но раз уж он сумел подняться на ноги, ему захотелось выйти и немного пройтись.

Он сам не знал, куда направляется.

А как же А Сюй? Где же его А Сюй?

Так глубоко погрузившись в старый сон, при одной лишь мысли о Юй Минсюй Инь Фэн ощутил в груди острую, режущую боль. Бесконечная тьма и одиночество, словно чудовище, снова встали за его спиной. Он совершенно не осознавал, что его пальцы, свисавшие с подлокотников кресла, судорожно сжались.

Он побрёл вперёд по тёмному коридору, то и дело спотыкаясь. Под рукой стена была шершавой и холодной, до жути реальной — такой знакомой, что без сомнения, это была картина, врезавшаяся в его память. Он знал, что уже бывал здесь, действительно бывал.

Инь Фэн дошёл до двери какой-то комнаты и медленно повернул голову.

Изнутри доносились голоса. Очень знакомые. Оба голоса он уже слышал прежде.

В этой комнате было окно, а значит, и свет. Какой-то мужчина стоял к нему спиной перед письменным столом. Силуэт был до боли знакомым: высокий, стройный, одетый, как любил и сам Инь Фэн, в чёрную одежду холодной гаммы. Услышав шум, тот человек обернулся, и Инь Фэн снова увидел эти холодные, затуманенные глаза, в которых будто скрывалось множество мыслей. На лице, до жути похожем на Инь Фэна, появилась лёгкая жестокая улыбка.

Инь Чэнь.

Он сказал: «Инь Фэн, ты опять не слушаешься, посмел улизнуть. А вчера старший брат так славно с тобой играл, тебе же понравилось? Почему же ты не хочешь послушно подождать? Инь Фэн… ты же самое дорогое сокровище брата, ты — тот смысл, который брат хочет доказать».

Инь Фэн услышал, как сам еле слышно выдавил: «Брат…»

А затем увидел, что улыбка на лице Инь Чэня постепенно исчезает, и тот сказал: «Ты увидел, да? Ты понял».

Инь Фэн медленно повернул голову и посмотрел на того, кого Инь Чэнь наполовину загораживал собой — на человека, сидевшего за столом.

«Рано или поздно он всё равно должен был узнать», — услышал Инь Фэн голос этого человека. Голос был определённо знакомый, но он никак не мог понять, кому он принадлежит.

Он видел только, что это был молодой мужчина, высокий и худой, одетый в чёрную одежду, в очках. Инь Фэн будто получил тяжёлый удар в сердце. Он… это был он…

Но во сне лицо этого человека всё время будто было скрыто в окружённой солнечным светом дымке, и Инь Фэн никак не мог его разглядеть. Лишь чувство узнавания накатывало на него. Это был кто-то, кого он знал. Кто-то, кого нельзя было проигнорировать.

Человек поднялся — лицо его по-прежнему словно скрывала пелена тумана — и, похлопав Инь Чэня по плечу, сказал: «Гу Тяньчэн мне приглянулся. Его трансформацией и тем, чтобы он всё это усвоил, займёшься ты».

Инь Чэнь ответил: «Хорошо». Потом он взглянул на Инь Фэна и, улыбнувшись, спросил: «А с ним что делать?»

Тот человек ответил: «Раз он уже почти ни на что не годен, просто выбросьте его».

Инь Чэнь усмехнулся: «Не жалко?»

Тот человек сказал: «Нисколько. Личность — жалкая штука. Не разрушив старого, не создашь нового; не пройдя через смерть, не обретешь жизнь».

Инь Фэн пребывал в каком-то оцепенении, в голове у него снова и снова звучал один и тот же знакомый голос:

Не разрушив старого — не создать нового; не пройдя через смерть — не обрести жизнь.

Не разрушив старого — не создать нового; не пройдя через смерть — не обрести жизнь.

Не разрушив старого — не создать нового; не пройдя через смерть — не обрести жизнь.

…

Смутно, очень смутно ему почудилось, будто он вот-вот увидит краешек какого-то огромного позабытого события, какой-то глубоко скрытой тайны, но он никак не мог отчётливо её разглядеть.

«Святой» из сна (Часть 3)

**Глава 290. «Святой» из сна (Часть 3)**

Затем он увидел, как Инь Чэнь направился к нему, и ребром ладони нанёс ему удар в шею. Перед тем как потерять сознание, его взгляд в последний раз остановился на том человеке в комнате — тот был спокоен, без печали и без радости, без гнева и без внутреннего смятения. В его облике словно таилось одиночество длиною в полжизни, и в то же время казалось, будто для него ничто в этом мире не имело цены, и он свысока взирал на эти ничтожные создания.

…

Инь Фэн внезапно распахнул глаза — всё тот же кабинет Юй Минсюй, всё тот же заливающий комнату дневной свет, но голову пронзила глубокая боль, а всё тело было покрыто холодным потом.

Каждая сцена во сне была такой отчётливой, такой знакомой, словно кто-то ножом вырезал их у него в памяти. Он не двигался с места, некоторое время тяжело дышал, затем поднял голову и закрыл глаза.

Это был не сон.

Это была его память.

Он вспомнил, как, преследуя «Карателей» в провинции Гуйчжоу, спросил у Инь Чэня: «Организация «Карателей» — это ты её основал?»

Инь Чэнь тогда улыбнулся.

Сначала улыбнулся, и только потом ответил: «Да».

Но это был не Инь Чэнь.

Возможно, Инь Чэнь разочаровался в жизни, возможно, его потрясла история с Юй Жуйсюэ, и с тех пор он стал придерживаться принципа «бороться со злом злом». Он умён, хладнокровен, хорошо знает человеческую природу, искусен в организации нападений и отступлений — он был для «Карателей» как полководец, как хорошо заточенный нож. Но судя по несгибаемости «Карателей», по их прежнему жилищу, где даже чувствовался уклад спокойной, безмятежной жизни, — во всём этом явственно проступали предпочтения и образ мыслей кого-то другого. Инь Чэнь до такого не дотягивал.

Инь Фэн и раньше подозревал, что организация «Карателей» много лет скрывалась в тени, а тут Инь Чэнь вдруг объявился и заявил о себе как об основателе — слишком уж просто всё это выглядело.

А что, если за спиной Инь Чэня всё это время скрывался ещё кто-то?

Судя по картине из сна, отношения Инь Чэня с тем человеком походили на отношения партнёров, соратников, а в вопросах духа и убеждений Инь Чэнь даже как будто подчинялся тому человеку.

В душе у Инь Фэна внезапно поднялся холодок. Выходит, все нынешние действия Инь Чэня могут быть лишь исполнением указаний того человека и проверкой с его стороны.

Чего же он хочет добиться?

Нельзя отрицать, что после нескольких стычек организация «Карателей» понесла тяжёлые потери от рук Инь Фэна и полиции. К тому же они находятся в долгосрочном розыске, и в целом общее положение было уже не в их пользу. Если так пойдёт и дальше, они будут постепенно слабеть, сходить на нет и в конце концов будут полностью уничтожены полицией.

Но сейчас в руках того человека и Инь Чэня, очевидно, ещё остались последние силы, чтобы отчаянно сражаться.

Тот человек обладает очень прочным и цельным пониманием жизни, добра и зла. Инь Фэну вдруг пришло в голову, что тот человек, должно быть, отличается от Инь Чэня и его вовсе не заботит победа или поражение в противостоянии с Инь Фэном. Он наверняка замышляет нечто более глубокое.

Тогда не таится ли в появлении «убийцы-подмастерья» какой-то иной, глубинный смысл и намерения?

Станет ли это столкновение его последним пиршеством и способом выразить себя?

Инь Фэн стоило поблагодарить сегодняшний внезапный сон и собранные обрывки памяти — по крайней мере они позволили ему ощутить существование того человека.

Только вот они на виду, а противник скрывается в тени.

Брови Инь Фэна сошлись ещё сильнее.

Этого человека он точно уже видел.

Возможно даже, он появлялся рядом с ним.

Но кто же это?

———

Незаметно для себя Юй Минсюй провозилась в банном комплексе до того часа, когда зажглись вечерние огни.

Однако найти скрытую закономерность оказалось не так-то просто.

Полиция извлекла из компьютерных систем обоих банных комплексов списки всех сотрудников и данные о клиентах, которых за последнее время обслуживали две жертвы. Им действительно удалось выявить с десяток человек — либо сотрудников, знавших обеих жертв, либо клиентов, которые пользовались услугами обеих убитых — благо банные комплексы находились неподалёку друг от друга и работали в одной сфере.

Но возраст, рост, телосложение и алиби всех этих людей были по очереди проверены и исключены.

Юй Минсюй, в сущности, заранее предчувствовала такой исход: у убийцы план очень продуман, а сам он действует осмотрительно. Если бы он был всего лишь коллегой или клиентом, полиция поймала бы его без труда. Он не настолько глуп.

Только вот чтобы, как говорил Инь Фэн, проверить всех, кто может иметь хоть какое-то отношение к жертвам, масштаб работы резко возрастал. И Юй Минсюй в душе посетовала: Инь Фэн — он всё-таки эксперт, ему достаточно языком пошевелить, а им тут приходится надрываться до смерти. Все эти курьеры, ремонтники, уборщики — поди пойми, кто из них когда-то в частном порядке контактировал с ними обеими? И как узнать, не прятался ли среди них убийца, тайком наблюдавший за жертвами?

Хорошо ещё, что Юй Минсюй и её подчинённые были не лыком шиты — они проверяли одного за другим, прощупывали, разматывали клубок нить за нитью, логично выстраивали допросы и даже примеряли к людям описанные Инь Фэном речевые и поведенческие особенности; в итоге всё понемногу прояснялось. Однако к вечеру того дня ни одного явно подозреваемого так и не обнаружили.

Банный комплекс пошёл на полное сотрудничество и выделил несколько комнат, куда полиция могла вызывать людей для допроса. Юй Минсюй только что проводила одного неразговорчивого и ужасно нервного ремонтника. Она так устала за целый день, что голова шла кругом. Юй Минсюй без всякой изящности распласталась на столе, отключила голову и тяжело вздохнула.

«Интересно, чем сейчас занимается Инь Фэн?» — подумала она. — «С тех пор как к нему вернулась память и рассудок, он, хотя и продолжает расследовать со мной дела, стал куда самостоятельнее — совсем не такой, как раньше, когда ходил за мной хвостиком. В прошлый раз, когда мы ловили Вэй Ланя, он всех нас — и меня, и всех остальных — вокруг пальца обвёл. Теперь он человек с несгибаемой волей и глубокой, непроницаемой душой».

Думая об этом, она вдруг улыбнулась — она прекрасно понимала, что такой Инь Фэн на самом деле ещё больше ей по душе.

Лёжа на столе, она потёрла нос и подумала: «С чего это у меня такое чувство, будто я виновата перед Юй Инцзюнем?»

А потом вспомнила, как Инь Фэн теперь часто нарочно подражает своему прежнему тону и мягко-мягко тянет: «А Сюй», — и сердце у неё совсем растаяло.

Она как раз дала волю своим бессмысленным фантазиям, как вдруг услышала стук в дверь.

Юй Минсюй мгновенно выпрямилась, лицо её стало жёстким, и она снова приняла вид холодной женщины-полицейского.

Дверь открылась, и вошёл Инь Фэн. Юй Минсюй сразу расслабилась, откинулась на спинку стула и спросила:

— Ты как здесь оказался?

Инь Фэн пододвинул стоявший напротив стул, сел и сказал:

— Пришёл забрать тебя с работы.

Юй Минсюй ответила:

— Я ещё не могу уйти. Надо вернуться в управление и дальше работать — там соберёмся, посовещаемся о завтрашних действиях.

Инь Фэн сказал:

— Я пойду с тобой.

Юй Минсюй больше не стала отказываться; она раскинула руки в стороны, потянулась и вздохнула. Инь Фэн взглянул на неё и улыбнулся:

— Как прошёл день?

Юй Минсюй покачала головой:

— Здесь пока закончили, но результатов нет.

Инь Фэн пальцами постучал по спинке стула и сказал:

— Не торопись. Если бы вы так легко его нашли, из этого «подмастерья» никакой «мастер» бы не вышел. Возможно, закономерность лежит у вас прямо перед глазами, и это какая-нибудь самая обычная вещь.

После его слов она невольно задумалась и кивнула.

Инь Фэн добавил:

— У меня тоже есть кое-какие важные находки. Вернёмся — расскажу.

Увидев, что он говорит это с серьёзным видом, Юй Минсюй ответила:

— Хорошо, — и тут же спросила: — Сначала скажи — это хорошие новости или плохие?

Инь Фэн задумался на секунду и сказал:

— Одна — хорошая новость, а другая — на первый взгляд плохая, но, возможно, мы сможем превратить её в хорошую.

Вот же, снова начал ходить вокруг да около и как ни в чём не бывало красоваться.

Юй Минсюй усмехнулась и бросила только одно слово:

— Болтовня.

Он посмотрел на неё и сказал:

— Подойди.

Юй Минсюй не шелохнулась.

Он уже собрался встать, но Юй Минсюй сказала:

— Сиди где сидишь и не двигайся. Мы вообще-то ещё не дома — мне что, совсем уже стыд потерять?

Он улыбнулся, но всё же сел обратно, а потом вдруг схватил её руку, лежавшую на столе. Юй Минсюй дёрнула руку, но вырвать не смогла, а он, удерживая её, медленно поглаживал и говорил:

— Тебе обязательно всё время мне перечить, а? Не можешь быть помягче?

От его низкого голоса и медлительной, тягучей интонации у Юй Минсюй неожиданно ёкнуло сердце. Она с силой отдёрнула руку, быстро покидала свои вещи в сумку и сухо сказала:

— Хочешь помягче — иди к тем своим моделям.

И направилась прямиком к двери. Инь Фэн с лёгкой улыбкой на губах последовал за ней, говоря:

— Ну чего ты приплетаешь сюда то, что вообще ни при чём? Я тогда был молод, глуп и ничего не понимал.

Юй Минсюй аж рассмеялась от злости:

— Молод, значит!

Он не отставал от неё, они перекинулись ещё парой колкостей, но в конце концов пошли рядом, и он, обняв её за плечи, вместе с ней спустился вниз.

За их спиной остался тихий коридор с двумя рядами приватных комнат. После их ухода коридор снова погрузился в тишину: тёмно-коричневый ковёр, золотистые обои, тусклые люстры — и ничего подозрительного. Время от времени здесь проходили сотрудники комплекса.

В самом дальнем конце коридора, в углу потолка, висела чёрная, блестящая камера видеонаблюдения. А за объективом этой камеры, в пустой комнате, стены которой были голыми, как на стройке, какой-то человек сидел перед экраном компьютера и смотрел в монитор — на то, как Юй Минсюй и Инь Фэн покидают банный комплекс.

На нём была всё та же чёрная спортивная куртка, только в этот раз он был без капюшона и маски, так что было видно его белое, чистое лицо.

Он отодвинул от себя монитор и, будто разговаривая сам с собой, засмеялся:

— Юй Минсюй, Инь Фэн… давно не виделись.

Посмеявшись немного, он обернулся и взглянул на несколько стеклянных банок, стоявших на полу напротив. Это банки он специально выискивал по магазинам — изящные и необычные. А его «сувениры» плавали в этих банках, медленно поднимаясь и опускаясь в прозрачном растворе формалина.

Он расплылся в улыбке и пробормотал:

— Убивать… оказывается, это такая интересная штука.

Всесторонняя оптимизация (Часть 1)

**Глава 291. Всесторонняя оптимизация (Часть 1)**

Когда Юй Минсюй и Инь Фэн спустились вниз, они увидели, что там был не только Туя, но и Гуань Цзюнь — оба стояли, прислонившись к машине.

Туя с простодушной улыбкой окликнул её «хозяйка», а Гуань Цзюнь лишь курил и, чуть приподняв веки, тем самым как бы поприветствовал Юй Минсюй.

Инь Фэн сказал:

— На эти дни я отдаю тебе Туя. Ты просто занимайся своими заданиями, а он будет ездить за тобой. Он ловкий и хорошо дерётся, так что если что случится — сможет тебя прикрыть.

Юй Минсюй сразу поняла, что он имел в виду. В последние дни объявились и «ученик-подмастерье», и скрывающийся в тени «каратель» — Инь Фэн хотел приставить к ней телохранителя.

Надо сказать, Юй Минсюй ещё ни разу не дралась с Туя. Но ведь Туя одолел Сюй Мэншаня. К тому же он был крупного телосложения, высокий и крепкий — это давало ему врождённое преимущество. Если бы в прошлый раз, когда они схлестнулись с убийцей-мясником, с ними был такой боец, как Туя, возможно, он справился бы с противником даже лучше и легче, чем Юй Минсюй.

Юй Минсюй спросила:

— А ты?

Инь Фэн ответил:

— Со мной будет Гуань Цзюнь.

Юй Минсюй бросила взгляд на поджарую фигуру Гуань Цзюня, и тот тут же усмехнулся:

— Хозяйка, хоть у меня и нет такой горы туповатого мяса, как у Туя, но если речь о стрельбе или о том, как кого-то накачать — я ему дедушка.

Туя немедленно выругался в его адрес.

Юй Минсюй сказала:

— Пусть оба идут с тобой. Я буду вместе с Мэншанем и остальными, и не стану действовать в одиночку.

Инь Фэн скользнул по ней взглядом и ответил:

— Нет уж. Мне нравится, когда мои люди присматривают за тобой.

Туя и Гуань Цзюнь заулыбались, а Юй Минсюй почувствовала, как у неё запылали щёки, и не стала больше отказываться — в конце концов, Туя ей и самой нравился.

Вчетвером они сели в машину и поехали обратно в управление. Туя с Гуань Цзюнем с этого дня должны были дежурить внизу, а Юй Минсюй и Инь Фэн поднялись наверх и продолжили работать сверхурочно.

Сюй Мэншань и остальные тоже вернулись. Юй Минсюй уже собралась было пойти к ним, но Инь Фэн сказал:

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Найдём безопасное место.

Юй Минсюй на миг замерла.

Безопасное место? Да где в управлении не безопасно?

Внезапно она вспомнила того полицейского, которого они когда-то вычислили, — того, кто вступил в организацию «Карателей» и ненавидел зло как личного врага. Она решила, что Инь Фэн имеет в виду именно это. Немного подумав, она повела его в зал для спарринга, который находился этажом ниже. Ночь уже была глубокая, так что внутри никого не должно было быть.

Юй Минсюй включила свет и провела Инь Фэна в самый центр зала — так, чтобы вокруг было пустое пространство, и никто не смог бы подслушать их разговор. Конечно, Юй Минсюй слегка перегибала палку — она просто хотела слегка поддразнить Инь Фэна.

Юй Минсюй уселась прямо посреди зала, скрестив ноги. Инь Фэн тоже сел, подражая ей, и первым делом спросил:

— В прошлый раз, перед тем как уехать, Цзин Пин победил тебя именно здесь?

Юй Минсюй подумала: «Откуда он вообще это знает?», но не придала этому большого значения. Ей только пришло на ум, что он по-прежнему умеет говорить так, что хочется его придушить — прекрасно всё знает, а всё равно спрашивает, — и, как всегда, умеет бить точно в самое больное место.

Она ответила:

— Да.

Инь Фэн спросил снова:

— И что он тебе тогда сказал?

Юй Минсюй взглянула на него:

— Ты ради этого меня сюда привёл?

Инь Фэн ответил:

— Нет.

Они уставились друг на друга в упор. Инь Фэн заговорил первым:

— Ладно! Всё равно, если услышу, только разозлюсь. Давай к делу.

Услышав это, Юй Минсюй вдруг даже почувствовала к нему жалость. Она протянула руку и погладила его по щеке:

— Чего ты злишься? Я здесь, с тобой, а не где-то ещё.

Он посмотрел на неё, а потом одним движением подтянул к себе и прижал к груди. Принялся целовать — внешне спокойно, почти невозмутимо, но на деле жёстко и яростно. Спустя какое-то время Юй Минсюй высвободилась и сказала:

— Так будем говорить о деле или нет?

На самом деле Инь Фэн целовал её не только из-за ревности к Цзин Пину. Сегодняшний сон, те обрывки воспоминаний, понимание, что рядом затаился серьёзный враг, — всё это не вызывало в нём паники, но внутри поднимались злоба и тьма. И только что он почти подсознательно хотел найти в ней опору. И на самом деле — нашёл. Едва он прижал к себе это знакомое тело, вдохнул её запах — его беспокойное, холодное и жёсткое сердце словно успокоилось. Он снова стал тем самым собранным, проницательным и надёжным мужчиной.

Инь Фэн помолчал немного и, опустив подробности собственных истязаний, рассказал Юй Минсюй о сценах, которые увидел во сне — или, вернее, в памяти.

Юй Минсюй долго молчала.

Инь Фэн спросил:

— Что ты об этом думаешь?

Юй Минсюй сказала:

— Ты уверен, что это был кто-то из твоих знакомых?

Инь Фэн нахмурился:

— От него исходило очень знакомое ощущение. После того сна я осознал: я действительно видел его в Гуйчжоу. Только вот не могу вспомнить, кто он такой.

Юй Минсюй подумала и сказала:

— Да… если честно, то, как Инь Чэнь вдруг появился и объявил себя создателем организации «Карателей», мне тоже показалось очень внезапным. Всё это как-то не вязалось с их обычным стилем действий. Если Инь Чэнь — всего лишь ширма, тогда всё встаёт на свои места. Как думаешь, может ли быть, что Инь Чэнь выступил открыто только ради того, чтобы свести личные счёты с Син Цзифу и заодно наказать эту крупную рыбу — группу «Кайян»?

Инь Фэн кивнул:

— Вполне возможно.

Они снова помолчали некоторое время, и только тогда Юй Минсюй продолжила:

— Ты по-прежнему считаешь, что это может быть кто-то из тех, кто рядом с нами?

— М-м. У меня есть такое ощущение. Он кажется мне очень знакомым. Хотя его лица я не помню, то чувство, которое испытал тогда при встрече с ним, осталось в памяти очень ясно, — меня это потрясло, даже было немного больно. Но стоит углубиться в воспоминания — начинает болеть голова.

Юй Минсюй коснулась его лба:

— Ты в порядке?

Инь Фэн посмотрел на неё своими тёмными прохладными глазами:

— Всё нормально. Если ты будешь целовать меня побольше… по ночам, мне сразу станет лучше.

Лицо Юй Минсюй мгновенно вспыхнуло. Она со злой усмешкой хлопнула его ладонью по голове:

— Да у тебя с этой головой каждый раз одно и то же: чего нужно — того и не хватает. То одно забудешь, то другое.

Инь Фэн спокойно ответил:

— Да. Если бы не А Сюй, возможно, я бы уже сошёл с ума.

Юй Минсюй опешила — ей показалось, что в его взгляде и тоне было что-то по-настоящему серьёзное. Неужели он на самом деле так думает?

— Было бы ещё лучше! — недовольно бросила она.

Инь Фэн крепко обхватил её за талию:

— Даже если сойду с ума, я всё равно тебя добьюсь.

— Подожди-ка. — Юй Минсюй снова оттолкнула его, подумав про себя: «И что это такое? Что в последнее время творится? С тех пор как он вернулся из Гуйчжоу и они снова сошлись, стоило только начать говорить о делах — как разговор неизменно сворачивал куда-то не туда. Пришли в зал для спарринга поговорить о секретных делах — и как это их угораздило дойти до гипотетического «даже если он сойдёт с ума — он всё равно её добьётся»?»

Будто стоило им заговорить о себе, и словам не было конца.

Юй Минсюй посерьёзнела и спросила:

— Ты понимаешь, что будет значить, если это кто-то из твоего окружения?

Инь Фэн молчал.

Юй Минсюй продолжила:

— Ближе всех к нам сейчас Сюй Мэншань, Туя, Чэнь Фэн, Гуань Цзюнь, сяо Янь и ещё несколько ключевых людей у меня в команде.

Инь Фэн подхватил:

— И ещё Дин Сюнвэй, уехавший в Юньнань Цзин Пин и погибший Ло Юй.

У Юй Минсюй внутри всё дрогнуло, и слова вырвались сами собой:

— Я не верю, что кто-то из них может оказаться тем человеком.

А Инь Фэн, глядя на неё, сказал:

— В моих четверых я тоже полностью уверен: никто из них не может быть тем человеком.

Всесторонняя оптимизация (Часть 2)

**Глава 292. Всесторонняя оптимизация (Часть 2)**

Оба снова помолчали некоторое время, а затем Инь Фэн сказал:

— Но если это кто-то рядом с нами, тогда становится понятно, почему он скрывается. Почему каждый раз, когда мы с тобой расследуем дело, «Каратели» словно бы заранее предугадывают ход событий. Хотя, конечно, в нескольких столкновениях с этой организацией верх брали мы, но не было ли это той самой тактикой — пожертвовать ладьёй ради спасения генерала, лишь бы не раскрыть свою личность?

В душе Юй Минсюй мгновенно поднялась глубокая холодная волна.

И тут Инь Фэн обнял её и сказал:

— А может быть, это просто кто-то, кого я когда-то видел или знал раньше.

Юй Минсюй кивнула.

Инь Фэн продолжил:

— Пока сохраним это в секрете. Знать будем только мы двое — продолжим втайне наблюдать и спокойно смотреть, как всё будет меняться. А пока бросим все силы на поимку «убийцы-подмастерья». Возможно, так мы ещё и выманим кого-то наружу.

———

Юй Минсюй и Инь Фэн вернулись в кабинет. Сюй Мэншань и несколько ключевых сотрудников тоже были там — все обсуждали сегодняшнюю работу по расследованию. Инь Фэн сказал:

— Пойдёмте в переговорную, у меня есть несколько новых идей.

Все посмотрели на него. Инь Фэн улыбнулся и сказал Юй Минсюй:

— Только что была плохая новость. А вот это — хорошая.

Все зашли в переговорную и на мгновение опешили.

Потому что на доске у стены была начерчена таблица, вся исписанная словами. Сюй Мэншань прочитал вслух:

— Слева… Сюй Бапин. Справа… «убийца-подмастерье». Это их сравнительный анализ? Почему? Учитель Инь, вы нашли между ними связь? Но лао Дин ведь уже сказал, что убийца тех лет — на сто процентов Сюй Бапин, а этот точно лишь подражает… Неужели тот Сюй Бапин ещё и ученика после себя оставил?

Эти слова Сюй Мэншаня прозвучали как гром среди ясного неба — все так и замерли. Юй Минсюй тоже нахмурилась. Она знала досье Сюй Бапина лучше кого бы то ни было: его семья пришла в упадок, родители умерли, ни родни, ни близких, а под конец он и вовсе почти лишился рассудка и начал безумно убивать. Как такой человек мог взять себе ученика?

Но Инь Фэн вдруг вскинул бровь и сказал:

— А ты довольно быстро соображаешь. Кто знает? Может, тогда он и правда оставил после себя такого человека. Для начала, коллеги, посмотрите на сравнительную таблицу их поведенческого анализа.

Все следователи уставились на доску во все глаза — оказывается, эта штука называется «сравнительная таблица поведенческого анализа».

Нынешний Инь Фэн был совсем не тем Юй Инцзюнем, который, чуть что-то обнаружит, выпаливал всё разом, как хлопнувшая петарда. Эти следователи ещё не факт, что вообще стали бы его слушать. Теперь он куда лучше умел играть тонко и пользоваться хитростью. Так и в этот раз: вроде бы что-то нашёл, но не говорит напрямую, а сначала выкладывает перед ними зацепки, да так, чтобы они сами до всего дошли. Так ведь ими куда легче управлять, разве нет?

Инь Фэн с невозмутимым видом уселся, налил себе воды из стоявшего рядом кулера и стал неторопливо пить.

Юй Минсюй тоже подняла голову и посмотрела на доску. Первым пунктом для сравнения в таблице шло «Сигнатурное поведение».

У обоих убийц сигнатурное поведение заключалось в нанесении тяжёлых повреждений половым органам. Вывод по сравнению: «совпадает».

Второй пункт: «Жертвы».

Сюй Бапин: женщины 20–30 лет, случайный выбор.

«Убийца-подмастерье»: массажистки чуть за двадцать, по характеру консервативные, замкнутые, с небольшим кругом общения.

Вывод: выбор цели более точный, объект легче контролировать.

Третий пункт: «Сексуальное насилие».

Сюй Бапин: присутствует.

«Убийца-подмастерье»: отсутствует.

Увидев это, Юй Минсюй на мгновение замерла — она словно бы ещё яснее ощутила разницу между двумя убийцами.

Четвёртый пункт: «Планирование».

Сюй Бапин: без плана, случайный выбор, простая слежка, импульсивное совершение преступления.

«Убийца-подмастерье»: составляет план, подбирает цель, тщательно следит, действует по плану.

Пятый пункт: «Место преступления».

Сюй Бапин: не убирает за собой, оставляет очень много следов и улик.

«Убийца-подмастерье»: убирает, почти не оставляет следов.

Шестой пункт: «Реакция жертвы».

Сюй Бапин: некоторые сопротивлялись, некоторые нет. Довольно много телесного контакта и следов повреждений.

«Убийца-подмастерье»: полное отсутствие сопротивления, никаких лишних телесных контактов и следов повреждений.

Седьмой пункт: «Временной интервал».

Сюй Бапин: нерегулярный.

«Убийца-подмастерье»: 10 дней.

Восьмой пункт: «Основные орудия».

Сюй Бапин: верёвка, нож.

«Убийца-подмастерье»: верёвка, нож.

Девятый пункт: «Прочие инструменты».

Сюй Бапин: отсутствуют.

«Убийца-подмастерье»: усыпляющее средство, перчатки, пластиковые чехлы, маска, капюшон.

Десятый пункт: «Был ли разговор».

Сюй Бапин: нет.

«Убийца-подмастерье»: да.

…

Тут один из следователей сказал:

— Тогда какой же это ученик? Он же всё делает лучше Сюй Бапина!

Все дружно закивали.

В душе Юй Минсюй шевельнулась догадка. Инь Фэн не стал бы просто так это подчёркивать — какой в этом смысл? И если посмотреть с этой точки зрения, то «убийца-подмастерье» действительно исправил каждый недостаток Сюй Бапина, довёл всё до совершенства… Стоп, а не скрывается ли в самом этом какой-то особый смысл?

Инь Фэн взглянул на выражение её лица и, похоже, понял, что она уже догадалась. На его лице появилась мягкая улыбка, но Юй Минсюй показалось, что улыбка у него слишком уж лукавая и хищная — и она отвернулась.

Инь Фэн, увидев, как она юркнула от него в сторону, точно испуганный кролик, снова чуть улыбнулся. Потом перевёл взгляд на остальных следователей — те, по-видимому, тоже почувствовали, что здесь что-то не так. И тогда он заговорил:

— В вашем понимании каждое вещественное доказательство обязательно соответствует какой-то конкретной причине. Отпечатки пальцев — личности, следы обуви — росту, телосложению и походке, направление разбрызгивания крови — способу совершения убийства… На самом деле с анализом поведения точно так же. Любое необычное действие убийцы-психопата обязательно соответствует какой-то его психологической особенности.

Это не случайное совпадение. Сигнатурное поведение «подмастерья» полностью совпадает с поведением Сюй Бапина, ключевое орудие убийства тоже то же самое, способы и процесс совершения преступления в целом схожи — он делает это намеренно.

Но серийных убийц за все времена было бесчисленное множество. Сюй Бапин отнюдь не был самым колоритным или выдающимся. Почему же он выбрал для подражания именно Сюй Бапина? Вот первая странность.

Вторая странность: он не просто подражает, он проводит «всестороннюю оптимизацию». Каждый пункт, в котором Сюй Бапин был недостаточно хорош, он оптимизировал, усовершенствовал, довёл до совершенства. Иными словами — не кажется ли вам, что он считает, будто тот, прежний Сюй Бапин, действовал недостаточно хорошо?

Все на мгновение опешили.

Сюй Мэншань выпалил:

— Так «подмастерье» тоже связан с тем делом прошлых лет?

Один из следователей сказал:

— Но тогда ведь ему должно было быть всего несколько лет… — дойдя до этого места, он и сам осёкся.

Юй Минсюй сказала:

— Немедленно проверим! Не было ли среди фигурантов того дела детей, которые могли стать его свидетелями? Ах да, я вспомнила: у одной из жертв был ребёнок, которому было всего несколько лет.

Другой следователь уточнил:

— Ребёнок жертвы? Как же ребёнок жертвы может решить, что убийца его матери действовал недостаточно хорошо, и самому сделать это ещё раз, только лучше?

Юй Минсюй ничего не ответила, а посмотрела на Инь Фэна. Взгляд у него был глубокий, тёмный, задумчивый, но было видно — он одобряет её мысль.

Всесторонняя оптимизация (Часть 3)

**Глава 293. Всесторонняя оптимизация (Часть 3)**

Она также вспомнила, что ещё во время дела Чэнь Чжаоцы Инь Фэн говорил: именно жертве труднее всего выбраться из собственной боли — и потому она легче может сама стать тем, кто причиняет боль другим. При этой мысли сердце её снова дрогнуло — если «подмастерье» действительно был жертвой, то это ещё больше соответствовало бы требованиям организации «Карателей».

А Сюй Мэншань, проведя с Инь Фэном и Юй Минсюй достаточно много времени, тоже уже начал понимать их без слов. Он кивнул и сказал:

— Я сейчас же отправлю людей проверить.

Инь Фэн тут же добавил:

— Это одна из возможностей. Есть и другая: «подмастерье», возможно, не связан с тем делом, а просто фанатичный любитель преступлений. Но по какой-то неизвестной нам причине он питает особое пристрастие именно к делу Сюй Бапина и потому одержим желанием доказать, что сам способен сделать всё ещё лучше и совершеннее. Сначала проверьте первое направление. Если результатов не будет — подумаем, как подступиться к делу с этой стороны.

———

Сюй Мэншань принялся проверять детей подходящего возраста, связанных с тем делом, и вскоре получил результат.

Потому что ситуация была предельно простой и ясной.

Тогда у двух жертв остались дети: один мальчик пяти лет и одна девочка двух лет. Пятилетнего мальчика уже проверили — ни по телосложению, ни по внешности, ни по телосложению он убийце не соответствовал, к тому же у него было железное алиби.

Что касается Сюй Бапина — он всегда держался особняком, откуда бы рядом с ним взяться ребёнку? Правда, у его родственников было несколько детей, но их семьи давно отдалились. В момент совершения преступлений этих детей в городе тоже не было. Сюй Мэншань очень тщательно проверил их данные и алиби — они тоже не подходили.

Иными словами, это направление расследования ничего не дало.

Когда Сюй Мэншань докладывал результат Инь Фэну, он сказал:

— Слишком много времени прошло. Что до других возможных, но непредсказуемых обстоятельств — например, не видел ли какой-нибудь ребёнок случайно место преступления или были ли дети у соседей убийцы или жертв, — это уже толком не проверишь, многие давно разъехались после сноса домов.

Инь Фэн не выказал особого удивления. Он кивнул:

— Я просил вас это проверить как раз в надежде, что удастся срезать путь. Раз не получилось — не страшно. Связан он с тем делом или нет, он всё равно любитель преступлений. Раз он так хорошо знает и так внимательно изучал дело Сюй Бапина, думаю, он обязательно оставил какие-то поведенческие улики. Чуть позже обсудим, как это проверить. А Сюй, закономерность по жертвам уже нашли?

Юй Минсюй ответила:

— Пока ещё проверяем.

Инь Фэн с лёгкой улыбкой кивнул:

— Думаю, уже скоро.

От этих слов у Сюй Мэншаня и Юй Минсюй внутри всё слегка дрогнуло.

Действительно, они тоже это чувствовали. Изначально это было совершенно запутанное и крайне трудное дело — убийца словно затерялся в огромной людской массе, и никакой явной связи с жертвами не просматривалось. Но теперь они вели расследование по нескольким направлениям сразу, и хотя чётких зацепок пока не нашли, но образ преступника — внешность, пристрастия, личность, склад ума — словно уже начал обретать у них перед глазами определённые очертания. Ощущение было такое, будто вокруг натянута бумага на оконных рамах, и в каком-то месте её вот-вот проткнут — и схватят убийцу.

Молодой человек лет двадцати с небольшим, высокий и худой, с виду обычный, но на самом деле с завышенной самооценкой. Он каким-то скрытым способом выслеживает девушек-массажисток из банно-оздоровительных комплексов. И каким-то путём может хорошо узнать привычки и характер жертв. Возможно, он связан с делом многолетней давности. Он фанатичный любитель преступлений, одержим желанием доказать, что может довести это дело до совершенства, «оптимизировав» его.

…

— А теперь… — сказал Инь Фэн, — трое простаков стоят одного Чжугэ Ляна*. Давайте устроим мозговой штурм. До сих пор мы выводили его черты личности, исходя из того, что «убийца-подмастерье» уже совершил. Теперь же, отталкиваясь от его психологических черт, давайте попробуем спрогнозировать, какие ещё действия он может совершить. Как только мы поймём, что он может сделать, возможно, мы сумеем придумать способ его поймать.

* 三个臭皮匠，抵个诸葛亮 (Sān gè chòu píjiàng, dǐ gè Zhūgě Liàng) — букв. «трое сапожников стоят одного Чжугэ Ляна», то есть несколько обычных людей, если думают вместе, могут найти решение не хуже мудреца. Чжугэ Лян (181–234) — легендарный стратег эпохи Троецарствия, символ выдающегося ума, дальновидности и политической мудрости.

Если я умру (Часть 1)

**Глава 294. Если я умру (Часть 1)**

В просторной, залитой светом переговорной сидели всего три человека: Инь Фэн, Сюй Мэншань и Юй Минсюй.

Юй Минсюй смотрела на лёгкую улыбку, затаившуюся в уголках губ Инь Фэна.

Почему ей казалось, что сегодня он какой-то странный? Необыкновенно терпеливый, мягкий — и сам предложил устроить мозговой штурм с ними, двумя «простаками».

Сюй Мэншань не был посторонним, поэтому Юй Минсюй спросила прямо:

— Ты чего это сегодня такой хороший?

Сюй Мэншань прыснул со смеху.

Инь Фэн тоже считал, что Сюй Мэншань не чужой. Он протянул руку через край стола, сжал её шею, несколько раз помассировал и сказал:

— А ты как думаешь? Я же ради тебя стараюсь.

Сюй Мэншань тихонько кашлянул. Ну это уже слишком: как только они начинают нежничать, о его существовании будто сразу забывают.

Юй Минсюй стряхнула руку Инь Фэна.

Инь Фэн говорил правду. Из-за Юй Минсюй он всегда относился к Сюй Мэншаню довольно благосклонно. И теперь, когда Юй Минсюй наконец-то была с ним, пусть и прошло всего несколько дней, его сердце словно всё время было окутано лёгкой радостью. Настроение улучшилось, и он стал больше внимания уделять и её товарищам.

Инь Фэн ещё не осознавал, что такое его поведение и есть бессознательное стремление угодить.

Инь Фэн добавил:

— И не только ради тебя. Раз уж мы собрались прогнозировать поведение «подмастерья» — тут нет ничего такого, до чего нельзя додуматься, и нет ничего такого, чего человек не мог бы сделать. Чем больше голов, тем больше идей. Глядишь, что-нибудь и родится.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань кивнули.

Инь Фэн сказал:

— Тогда начинаем. — Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и, словно важный барин, свысока поглядел на них: — Вы двое говорите что угодно, не бойтесь ошибиться. Даже если звучит совсем нелепо — ничего страшного.

Полицейские в расследовании всегда ставили логику на первое место и требовали строгой связности. Такой мозговой штурм, как сейчас, Юй Минсюй и её коллеги устраивали очень редко. Они называли это «строить догадки наобум». Однако оба всё же послушались Инь Фэна и и принялись перебирать самые разные версии.

Сюй Мэншань нахмурился, размышляя:

— Раз он такой фанатичный любитель преступлений, не покупает ли он много книг и романов по криминалистике?

Инь Фэн встал, подошёл к доске и записал этот пункт:

— Продолжайте.

Юй Минсюй сказала:

— Он, вероятно, очень внимательно следит за делами, случавшимися в разные годы, интересуется подобными новостями.

Инь Фэн приподнял бровь и продолжил:

— И вполне возможно, активно высказывает свои комментарии и мнения по поводу этих дел.

Сюй Мэншань добавил:

— Раз он так интересуется делом Сюй Бапина, не мог ли он попытаться выйти на полицейских, работавших тогда по делу, и разузнать подробности?

Юй Минсюй согласилась:

— Возможно!

— Может быть, он питает особый интерес к орудиям убийства и покупает много сопутствующих вещей: например, бинокль, перчатки, увеличительное стекло, мешки для перевозки трупов, скальпели для вскрытия…

— А не мог ли он вскрывать трупы?

— Даже если не человеческие — может, животных?

— Первое же его преступление было таким громким. До этого у него наверняка был этап накопления опыта и отработки. Может, он мучил животных? Не нападал ли на женщин? Не оставил ли он после этого след в полицейской базе данных? А может, вламывался в чужие дома?

— Как он обращается со своими трофеями? Высушивает? Держит в банках? Съедает? — Когда Инь Фэн дошёл до этого варианта, Юй Минсюй и Сюй Мэншань оба бросили на него сложный взгляд. Он же оставался совершенно невозмутимым, как ни в чём не бывало продолжал мозговой штурм: — Высушивать — некрасиво. Съест — и больше не увидишь, ему будет жалко. Может, он заливает их формалином — так цвет сохраняется. Во многих сериалах и книгах именно так и делают. Когда мы найдём его жильё, возможно, обнаружим там несколько красивых стеклянных банок.

…

Около часа они совершенно свободно обсуждали всё это. Инь Фэн сплошь исписал доску заметками, потом многое вычеркнул — то, что, по общему мнению, не представляло ценности для проверки. В конце концов осталось пять пунктов:

1. Возможно, он пытался выйти на полицейских, которые вели дело — нужно опросить тех полицейских.

2. Возможно, он крайне внимательно следит за новостями об убийствах и публично высказывает свои комментарии и мнения, пытаясь привлечь внимание — можно поискать подобные зацепки в интернете, проверить, нет ли подозрительных личностей.

3. Он покупал запрещённые в свободном обороте ножи и другие предметы.

4. Возможно, он нападал на женщин — нужно проверить недавние случаи слежки, попыток изнасилования или нападений на женщин в этом районе.

5. Возможно, он силой проникал в чужие дома — нужно проверить недавние заявления о подобных случаях в этом районе.

После такого обсуждения у Сюй Мэншаня и Юй Минсюй возникло ощущение, будто всё вдруг прояснилось. Сюй Мэншань стал смотреть на Инь Фэна с ещё большим восхищением. Он хлопнул его по плечу и сказал:

— Учитель Инь, ну ты и правда хорош. Теперь я окончательно убедился: вы с сестрой Юй и правда отлично подходите друг другу!

Юй Минсюй покосилась на Сюй Мэншаня, но возражать не стала.

На лице Инь Фэна расплылась широкая улыбка.

— Ещё бы. — Он ещё раз глянул на Сюй Мэншаня и предложил: — Хочешь, я познакомлю тебя с одной своей младшекурсницей?

Сюй Мэншань расхохотался, а Юй Минсюй метнула в Инь Фэна сердитый взгляд. Ха! Уже начал младшекурсниц сватать — что, снова проснулись его прежние его повадки ветреного гуляки? Пусть только посмеет! И вообще, когда это они так спелись, что уже начали вместе обсуждать женщин?

Юй Минсюй холодно произнесла:

— Насмеялись? Может, вернёмся к делу?

Сюй Мэншань подмигнул Инь Фэну. Тот чуть подался вперёд, глядя на Юй Минсюй, и сказал:

— Конечно, вернёмся к делу. Как скажешь, так и будет.

Сюй Мэншань чуть не расплавился от этой сладости и поспешно отвёл взгляд в сторону. Юй Минсюй по-прежнему не делала Инь Фэну поблажек:

— И как мы будем дальше это проверять?

Эти несколько выводов, можно сказать, были полётом чистой фантазии, не подкреплёнными никакими реальными данными. И всё же они родились в серьёзном обсуждении — по мнению всех троих, убийца вполне мог заниматься именно такими вещами.

Инь Фэн сказал:

— Второй и третий пункты касаются интернета. Я со своей стороны поручу Гуань Цзюню это проверить.

Сюй Мэншань кивнул:

— Тогда первый, четвёртый и пятый пункты я беру на себя.

Как только эти слова были сказаны, все трое посмотрели друг на друга — и увидели в глазах друг друга свет, который уже невозможно было скрыть.

———

Когда Инь Фэн и Юй Минсюй вернулись домой, было уже за час ночи.

Инь Фэн сходил в душ. Когда он вышел, Юй Минсюй лежала на кровати ничком и всё ещё без устали просматривала материалы дела.

Он подошёл к кровати, ничего не говоря, и у Юй Минсюй аж мурашки пошли.

А он просто завалился на кровать, прижал её сзади всем телом и опустил голову.

Под его тяжестью у Юй Минсюй всё тело слегка задрожало.

— Ты с ума сошёл?

Он спокойно ответил:

— Стоит мне тебя увидеть, и мне хочется сойти с ума.

Юй Минсюй вспомнила, как этот кое-кто вёл себя в последние дни, только оправившись от тяжёлого ранения, и холодно усмехнулась.

Инь Фэн, разумеется, тоже понял, о чём она, и, усмехнувшись, сказал:

— Я безумен только из-за тебя.

Юй Минсюй перевернулась — и так они оказались в объятиях друг друга. А вокруг них словно разливалась какая-то тихая и мягкая атмосфера.

Если я умру (Часть 2)

**Глава 295. Если я умру (Часть 2)**

Юй Минсюй сказала:

— Сейчас мы одновременно проверяем семь сомнительных линий.

Стоило ей это произнести, как Инь Фэн сразу понял, о каких именно семи пунктах речь. Он кивнул:

— Хоть одна-две да сработают.

Юй Минсюй улыбнулась — она не ожидала услышать от него слова, будто всё теперь зависит от удачи. Инь Фэн, однако, мгновенно понял, над чем она улыбается, и сказал:

— Поведенческий анализ, в сущности, нужен для того, чтобы с точки зрения психологии определить наиболее вероятную картину. Слышала такую историю? Один американский специалист по криминальной психологии предсказал, что когда преступника поймают, на нём будет костюм с двубортным пиджаком. И как это объяснить? Его действительно поймали в таком пиджаке.

Юй Минсюй коснулась его лба:

— Ладно-ладно, я знаю, что ты прав.

Он ответил:

— Опять ты меня за Юй Инцзюня принимаешь? Собачку гладишь?

Юй Минсюй расхохоталась, но тут он перевернулся, прижал её и как следует снова с ней «расправился».

…

После этого он прижал её к себе. Оба тяжело дышали, и мысли у обоих всё ещё были не слишком спокойны. Вдруг Инь Фэн сжал её руку и сказал:

— У меня предчувствие, что «убийца-подмастерье» скоро покажет своё истинное лицо. Мы уже близко к нему.

— Угу.

Инь Фэн продолжил:

— Если мы поймаем его, «Каратель», возможно, тоже объявится. Кто этот человек — мы не знаем. В этот раз он, вероятно, пойдёт ва-банк, чтобы достичь своей цели. Мы все стоим у него на пути. Я, наверное, самый большой камень у него на пути.

У Юй Минсюй сжалось сердце — к чему он это говорит?

Но Инь Фэн вспомнил те обрывочные воспоминания о Гуйчжоу, вспомнил пытки, вспомнил страх, ненависть и безумие, которые едва не погубили его… Он вдруг понял, что не знает, как рассказать Юй Минсюй о подобных ощущениях: о том зле, о той маниакальной одержимости, которые, возможно, даже она не в силах представить. А он, прежде похожий на них, теперь стоял по другую сторону баррикады. Он ни секунды не сомневался, что они хотят утащить его за собой вниз. Словно они вместе низверглись в ад, и если одному удалось вырваться, остальные непременно будут отчаянно тянуть его обратно. Особенно Инь Чэнь. Он любил его и ненавидел, хотел обладать им и хотел уничтожить его. Представится возможность погибнуть вместе с ним — Инь Чэнь не будет колебаться ни секунды. Потому что такой человек, как Инь Чэнь, давно уже жаждет освобождения.

И тот человек был ему знаком, возможно, всё это время находился поблизости. Но он совершенно не мог подозревать никого из своего окружения. Потому что это означало бы крушение его собственных убеждений. И в этом они с Инь Чэнем были одинаковы. Смерть допустима, но крушение убеждений — нет. Если они рухнут, всё его прежнее сопротивление потеряет всякий смысл.

Противник, наверное, именно на это и делал расчёт?

Так что, идя дальше по пути борьбы со злом, он и сам не знал, что ещё может случиться. Были ли у них планы против него? И не случится ли так, что он сам, по неосторожности, падёт — как тогда, в Гуйчжоу, когда Син Яньцзюнь напал на него, и он рухнул у неё на глазах. Разумеется, он сделает всё, чтобы дать отпор. Но что, если случится нечто непредвиденное?

Прежде Инь Фэн никогда не задумывался о таких вещах. Тот Инь Фэн — распутный, вечно воюющий с самим собой, — для него жизнь и смерть были просто шуткой. Как Чэнь Фэн когда-то не мог устоять перед соблазном самоубийства, как сяо Янь всегда мрачно думал, что умрёт в луже крови, — он и сам считал, что в смерти нет ничего страшного. Он даже надеялся, что когда-нибудь умрёт как-то особенно, чтобы это запомнилось, чтобы смерть не была заурядной и скучной, — этого было бы достаточно.

Но теперь всё изменилось. Он по-прежнему не боялся смерти, но он хотел быть вместе с Юй Минсюй. Ему даже казалось, что времени мало. Иногда он думал: даже если проживёшь сто лет — это всего семьдесят лет впереди, как-то маловато, и всё равно есть предел. Он иногда спрашивал себя: почему у жизни вообще должен быть предел? Ведь его человеческим желаниям, его желанию к А Сюй, нет конца.

Но что, если в этой битве с ним что-то случится?

При этой мысли он вдруг иронично усмехнулся про себя. Неужели он начал бояться потерять то, что обрёл?

— О чём задумался? — спросила Юй Минсюй.

Инь Фэн опустил голову, посмотрел на неё и спросил:

— А Сюй, если однажды я умру, что ты будешь делать?

Юй Минсюй опешила — странный вопрос. Она ответила:

— Если ты умрёшь, что я могу сделать?

Инь Фэн представил себе это. Если бы она тоже покончила с собой вслед за ним — в его душе родилась бы не радость, а боль и нежелание расставаться. Он не хотел бы этого.

Впрочем, эта женщина и не заикалась о том, чтобы умереть вслед за ним. А ведь в ту ночь, когда они признались друг другу, в минуту сильных чувств он совершенно ясно открыл ей своё сердце. Неужели она вообще не приняла это всерьёз?

Тогда он сильно ущипнул её и только потом сказал:

— Если однажды со мной что-то случится, ты должна помнить меня. Помнить вечно.

Юй Минсюй повернулась к нему спиной и лишь спустя какое-то время ответила:

— Если с тобой что-то случится, я тебя не прощу. И убивать себя не стану — я ведь живу не ради тебя. Но я больше никогда о тебе не вспомню. Не стану встречаться с Чэнь Фэном и остальными, не приеду больше на виллу. Даже имени твоего не произнесу. Никаких выводов криминальной психологии и поведенческого анализа я больше слушать не буду. Увижу человека по фамилии Инь — и сразу сверну в сторону.

Инь Фэн, услышав это, понял, что она прекрасно понимает, чего именно он опасается. Он помолчал, потом крепко обнял её со спины и сказал:

— Ну и мелочная же ты.

Юй Минсюй обернулась и схватила его за прямую переносицу, отчего его красивое лицо даже перекосилось:

— Только попробуй попасть в беду! Пусть Гуань Цзюнь и остальные хорошенько тебя охраняют, не заставляй меня волноваться! Что за чушь, Инь Фэн? А ты, оказывается, тоже умеешь тревожиться на пустом месте*. Пока я рядом, этот день никогда не наступит. Юй Инцзюнь, не забывай: ведь я — твой императорский меч**, способный отогнать всю нечисть и любых чудовищ. Пока я с тобой — тебе нечего бояться.

У Инь Фэна даже глаза защипало. Он уже не мог разобрать, какая волна чувств сейчас поднимается в нём — принадлежавшая прежнему Юй Инцзюню или его собственная. Он крепко прижал её к груди.

— Кто сказал, что я боюсь? Я как следует с ними расправлюсь, чтобы моя А Сюй увидела.

———

По всем направлениям расследования появились свои подвижки.

Прежде всего пришли вести от Сюй Мэншаня. Он разыскал двух старых следователей, которые в своё время вели то дело. Когда он заговорил с ними о Сюй Бапине, оба помнили его очень хорошо. За эти годы с ними об этом деле говорило множество людей.

Но один из старых следователей, под мягкими, терпеливыми расспросами Сюй Мэншаня, всё же вспомнил одного молодого человека, который оставил у него необычное впечатление.

Вышедший на пенсию старый следователь рассказал: как-то раз он зашёл в ресторанчик внизу, чтобы выпить. Выпил уже достаточно, стал сонным, полез за кошельком. А за соседним столиком сидел один очень интеллигентный молодой человек. Он подлил ему чаю, помог позвать кого-то, чтобы оплатить счёт, и вступил с ним в разговор.

Старый следователь был человеком открытым, жизнерадостным. Ему понравилось, что парень такой миловидный, похоже только что окончивший университет, и он проникся к нему симпатией. Они даже выпили вместе.

* 杞人忧天 (Qǐ rén yōu tiān) — букв. «бояться, что небо упадёт», то есть тревожиться о надуманном.

** 尚方宝剑 (shàng fāng bǎo jiàn) — императорский меч, символ высшей власти и правом казнить по своему усмотрению; в переносном смысле — высшая санкция, особое право или надёжная защита.

Если я умру (Часть 3)

**Глава 296. Если я умру (Часть 3)**

Кто бы мог подумать, у этого молодого человека ещё и были кое-какие соображения насчёт уголовного розыска и криминальной психологии. Когда они заговорили о нескольких громких делах, потрясших всю провинцию за последние годы, оказалось, что молодой человек о них тоже знает. А что больше всего любит старый следователь? Конечно, выпив, рассказывать о раскрытых им делах, да и прихвастнуть почём зря. Так они и разговорились.

Потом как-то незаметно разговор перешёл на дело Сюй Бапина.

Молодой человек спросил:

— Как вы считаете, Сюй Бапин был крутым или нет?

Старый следователь, не задумываясь, ответил:

— Крутым. — В его понимании, человек, убивший столько людей, да ещё и бессердечный до крайности*, уж точно был жестоким и опасным типом.

Но молодой человек только улыбнулся и сказал:

— А я считаю, что он был так себе. На самом деле его методы были очень простыми и грубыми, он вовсе не заморачивался. Во-первых, когда преступление совершает незнакомец, раскрыть такое дело невероятно трудно. Иначе почему тех печально известных убийц, что орудовали после основания КНР и поубивали по нескольку десятков человек, — людей с образованием уровня начальной школы, а иной раз и вовсе простых крестьян, — ловили по нескольку лет? Во-вторых, методы уголовного розыска тогда ещё отставали. Перенеси его в нынешнее время — камеры бы его сразу засняли, за день бы поймали.

Старому следователю это было не слишком приятно, но он вынужден был признать: в словах молодого человека был резон.

Но тот молодой человек очень быстро сменил тон разговора и с большим любопытством и терпением принялся расспрашивать старого следователя о деталях некоторых дел тех лет. Поскольку те дела давно раскрыли, убийцу поймали, и речь не шла о конкретных личностях жертв, то скрывать было нечего, и старый следователь выложил ему всё.

В конце концов старый следователь совсем опьянел, и молодой человек сам проводил его до дома.

Он видел того парня всего один раз и больше никогда не встречал.

…

У Юй Минсюй от услышанного глаза так и загорелись:

— А тот старый товарищ не помнит, как как выглядел тот молодой человек? Как его звали?

Сюй Мэншань ответил:

— Имени он не называл. Два года прошло, а видел он его всего раз. Что касается внешности — старый следователь сказал, что в памяти осталось лишь общее впечатление. Но мы, как говорится, будем лечить дохлую лошадь как живую, хе-хе. Я уже привёз его сюда, сейчас позовём портретиста.

Речь шла о специалисте, который составляет портреты подозреваемых.

Юй Минсюй это очень обрадовало. Даже если есть только общий контур — это уже задаст направление. К тому же, судя по рассказу старого товарища, тот молодой человек соответствовал и облику убийцы с камер наблюдения, и тому психологическому описанию, которое дал Инь Фэн.

Что касается четвёртой линии, которую проверял Сюй Мэншань — были ли за последнее время заявления о нападениях или о преследовании женщин, — то нашлось более десятка таких случаев. Но некоторые из них оказались ошибкой, в других — преступников уже поймали. Однако нашлось два случая, когда одинокие девушки возвращались домой с работы поздно ночью и чувствовали, что кто-то следит за ними. К счастью, девушки были начеку и успели убежать. Юй Минсюй велела Сюй Мэншаню проверить записи камер наблюдения — может, удастся найти зацепки.

Пятая линия — насильственные вторжения в жилище. Тут ничего найти не удалось.

Что касается линии, которой занималась сама Юй Минсюй, она уже проверила всех сотрудников и клиентов двух банно-оздоровительных комплексов, но подозреваемых не нашла. Даже тех, кто часто привозил еду, ремонтников, уборщиков… — всех перебрали. Однако она чувствовала, что так продолжать нельзя. У неё по-прежнему было ощущение, что закономерность, по сути, должна скрываться у неё прямо под носом, и искать так далеко не следовало. Должна быть какая-то связь, которую она упустила.

Инь Фэн думал так же и сказал ей:

— А давай я свожу тебя на массаж? Ты сама посмотришь, как всё устроено, а потом хорошенько поговоришь с какой-нибудь массажисткой. Выяснишь, как у них всё идёт с первого дня после устройства на работу, с какими людьми они сталкиваются, как устроен их обычный день.

Юй Минсюй ответила:

— Да иди ты! — Хотя она и знала, что оба заведения были вполне законными, и что прежний Инь Фэн не докатился бы до такой степени, но когда он заговаривал о подобных развлечениях, ей становилось неприятно. Она думала про себя: раз уж теперь этот человек в её руках, будет как миленький под её жёстким контролем. Массаж? Пусть Гуань Цзюнь научится и сам ему делает!

Инь Фэн, конечно, не знал, что творится в голове у Юй Минсюй. Увидев её холодный отказ, он не придал этому значения, а после раздумий велел Чэнь Фэну найти для него найти какой-нибудь простой в освоении набор массажных приёмов и прислать. Он был умён — посмотрел на телефоне пару раз и запомнил. Стоило ему подумать о том, что вечером дома… как на его лице появилась улыбка.

Однако, хотя Юй Минсюй и не собиралась идти на массаж, в словах Инь Фэна была одна фраза, которая её зацепила. Ей показалось, что перед глазами вдруг появилась одна прежде незаметная ниточка. Вот только понять, даст ли она что-то, было пока рано. Поэтому она попросила одного коллегу из IT-отдела помочь ей кое-что проверить.

И в итоге никто не ожидал, что первым, кто даст по-настоящему прорывную зацепку, окажется внештатник, садовник из дома Инь Фэна — Гуань Цзюнь.

Это случилось вечером следующего дня после того, как Инь Фэн поручил ему задание, — на пятый день после гибели второй жертвы. Гуань Цзюнь прислал им список постов и результаты отслеживания нескольких IP-адресов.

Сам он идти в управление не захотел, так что за компьютером материалы смотрели только Инь Фэн, Юй Минсюй и Сюй Мэншань.

Гуань Цзюнь, следуя указаниям Инь Фэна, собрал на крупных форумах все темы, где обсуждались известные серийные убийства. Кроме того, он отобрал три темы, которые тоже пользовались в сети довольно высокой популярностью, но были посвящены исключительно делу Сюй Бапина. Даже в прошлом месяце в этих трёх темах ещё оставляли новые ответы. Похоже, интерес к насилию — часть человеческой природы.

Из всего этого массива обсуждений Гуань Цзюнь отобрал три IP-адреса.

Юй Минсюй спросила:

— А как он их выбрал?

Инь Фэн ответил:

— Я велел ему выбрать тех, кто, по его мнению, говорит разумные вещи.

Юй Минсюй на миг осеклась. Гуань Цзюнь был человеком со странностями. Велеть ему выбирать «разумное» — разве это не оказалось случайным попаданием в цель?

Все трое взялись за материалы.

Первый IP-адрес: его владелец много раз высказывался на тему нескольких громких серийных убийств в интернете и один-два раза писал о деле Сюй Бапина. Он считал, что Сюй Бапин был весьма одарённым убийцей: хотя он происходил из низов, образования почти не имел, но ему удалось провернуть несколько дел подряд, а значит он был сообразителен и ловок. И ещё в его словах явно сквозила мысль, что Сюй Бапину было всё равно, поймают его или нет — он искал освобождения.

Инь Фэн, прочитав это, похвалил:

— Сказано верно.

Кроме того, хозяин этого IP на всех форумах использовал один и тот же ник, так что в этом кругу обсуждений он был довольно известен.

Инь Фэн сказал:

— Не он.

Второй IP-адрес: его владелец, похоже, имел некоторые познания в криминальной психологии и криминалистике. Почти каждый раз, когда он писал о деле, он заново реконструировал его ход или анализировал уже известные способы совершения преступления. Хотя его анализ был точен лишь отчасти, многое он угадывал правильно. Сюй Мэншань, глядя на это, только покачал головой:

— Вот уж правда — настоящие таланты скрываются среди простых людей.

* 狼心狗肺 (láng xīn gǒu fèi) — букв. «волчье сердце, собачьи лёгкие», т.е. человек жестокий, бессердечный, лишённый совести и сострадания.

Если я умру (Часть 4)

**Глава 297. Если я умру (Часть 4)**

По делу Сюй Бапина этот человек тоже высказывался, но основной упор делал на психологический анализ преступника. Он пришёл к выводу, что Сюй Бапин был единственным сыном в семье, пережил как психологическую, так и физическую травму, и его психическое уродство имело две причины. А о способе совершения преступлений Сюй Бапином он сказал только одну фразу: «грубо, примитивно, просто повезло», и больше развивать эту тему не стал.

Сюй Мэншань облизнул губы:

— Может, это он?

Инь Фэн ответил:

— Посмотрим ещё одного.

Владелец третьего IP оказался весьма любопытным типом: он через определённые промежутки времени менял свой ник, иногда использовал левые аккаунты, и поэтому одни его сообщения набирали большую популярность, а другие никто не замечал. Но Гуань Цзюнь свёл все эти десятки ID на один лист.

Среди них даже был ник «Прародитель Сюй Бапина» — увидев это, у всех троих сразу загорелись глаза.

Когда они стали читать его сообщения, оказалось, что о разных крупных делах о серийных убийцах он тоже высказывался, но чаще всего писал именно о деле Сюй Бапина. Почти под каждой темой, посвящённой этому делу, можно было увидеть один из его аккаунтов.

Хоть он и вышел из самых низов и не учился криминальной психологии, но то, что он хотел выразить, было по-настоящему глубоким.

В одном из ответов он писал:

— Методы Сюй Бапина по нынешним меркам вообще никуда не годятся.

В другом:

— Жаль. Замысел у него был отличный, но у него не было даже базовых качеств убийцы. Это дело могло бы стать висяком — не раскрыли бы тогда, и уже никогда не раскрыли бы.

На такие его высказывания в сети кто-то ругался, кто-то с любопытством расспрашивал, а кто-то даже восхищался и превозносил его.

Чем дальше они читали, тем серьёзнее становились их лица.

— Смотрите сюда! — Сюй Мэншань ткнул пальцем в один из постов.

Юй Минсюй пригляделась. Там было написано: «…Моя бабушка жила с Сюй Бапином в одном квартале, и когда в детстве я иногда приезжал к ней в гости, часто его видел. Однажды я даже заметил, как он с сумкой в руках шёл за какой-то женщиной. Но, к сожалению, меня тогда бабушка унесла оттуда. Лишь потом я узнал, что он тогда пошёл убивать. Жаль, своими глазами я этого так и не увидел, могу только представлять по газетным новостям. Но моя бабушка тоже была с ним знакома и много мне о нём рассказывала».

Получалось, что этот человек соответствовал ещё одному пункту психологического портрета, составленного Инь Фэном!

Увидев это, Инь Фэн даже слегка прищурился, а Сюй Мэншань просто хлопнул его по плечу и воскликнул:

— Твою ж… Неужели это и правда он? Выходит, он действительно когда-то видел Сюй Бапина и чуть не стал свидетелем! К тому же он ещё и фанатичный любитель преступлений, и его мнение о Сюй Бапине полностью совпадает с твоим анализом!

Инь Фэн лишь слегка улыбнулся и сказал:

— Все дороги ведут в Рим.

Юй Минсюй тоже очень обрадовалась и спросила:

— А Гуань Цзюнь раздобыл его адрес?

Инь Фэн, глядя на неё, улыбнулся ещё теплее и указал на последнюю строчку в самом конце кипы материалов, написанную от руки:

— Гуань Цзюнь написал это здесь. Вчера он ещё выходил в интернет из этой точки.

У Юй Минсюй дрогнуло сердце. Она посмотрела на строчку, выведенную уверенным, размашистым почерком, — он был в сто раз красивее, чем у неё и у Сюй Мэншаня. Она на мгновение остолбенела. Ей вдруг тоже захотелось выругаться — вот же ж! Да есть ли на свете что-то, чему Гуань Цзюнь не может научиться и что не способен сделать?

— Выдвигаемся! — сказала Юй Минсюй.

Сюй Мэншань кивнул, но всё же немного колебался:

— А так можно? У нас же нет никаких улик, мы едем туда только потому, что он писал в интернете посты об этом деле.

Юй Минсюй покосилась на него:

— Съездим и посмотрим — тогда и узнаем. Фоторобот уже готов?

Сюй Мэншань воспрянул духом:

— Должен быть скоро! Я ещё раз потороплю их. Если столько всего сойдётся на одном человеке — кто же ещё это может быть, если не он? Ты права, сначала съездим и посмотрим. Если вдруг окажется, что это не он — просто поговорим с человеком, выясним, что к чему, и вернёмся.

Юй Минсюй кивнула, тут же собрала людей и спустилась вниз.

Инь Фэн шёл следом за ней, совершенно спокойный. Юй Минсюй, подумав, тихо спросила его:

— Насколько ты уверен?

Инь Фэн взглянул на неё:

— На все сто.

Юй Минсюй обрадовалась, но одновременно почувствовала какое-то необъяснимое раздражение. Такое серьёзное, запутанное, муторное дело — и если его раскроют вот так, благодаря такому почти фантастическому прогнозу поведения, это и правда будет как-то странно. Тогда выходит, вся их прежняя работа была почти бесполезна?

Кто бы мог подумать, что Инь Фэн так тонко чувствует чужие мысли: стоило ей замолчать, и он уже понял, у неё на уме. Он протянул руку и ущипнул её щёку, утешая:

— Не падай духом. У меня есть только рассуждения, а доказательств нет. Даже если мы нашли этого человека, всё равно вам придётся потрудиться и собрать улики.

Юй Минсюй:

— …

И что ей теперь оставалось — чувствовать себя польщённой, польщённой и ещё раз польщённой?

Человек за спиной ученика (Часть 1)

**Глава 298. Человек за спиной ученика (Часть 1)**

Ночь была уже совсем поздняя, близилась полночь.

Когда Юй Минсюй и остальные добрались до места, на которое их вывел IP-адрес, все они испытали лёгкое удивление. Потому что это оказался самый обычный жилой комплекс, каких много — с охраной, тихий и спокойный.

Они-то ожидали найти уединённый дом в горах или заброшенный склад.

Выходит, недаром говорят: по-настоящему скрываются не в глуши, а среди людей.

Все поднялись на лифте и подошли к двери нужной квартиры.

Поскольку никаких доказательств у них ещё не было, оружие никто не доставал. Сюй Мэншань подошёл первым, осмотрелся — дверного звонка не оказалось — и несколько раз постучал.

Ответа не последовало.

То ли никого не было, то ли просто не открывают?

Дело было серьёзным, да ещё и Инь Фэн прямо сказал, что уверен «на все сто». Юй Минсюй тоже считала этого человека крайне подозрительным. Поэтому она сразу же посмотрела на Инь Фэна и подала ему знак взглядом.

Инь Фэн улыбнулся, достал из кармана металлическую коробочку размером с половину ладони и открыл её — внутри оказались маленький моток проволоки, металлические пластинки, универсальный ключ, скотч и тому подобное.

Кроме Юй Минсюй и Сюй Мэншаня, остальные полицейские ошеломлённо смотрели на то, как Инь Фэн присел на корточки и принялся взламывать замок. У них никак не укладывалось в голове, что этот человек — тот самый учитель Инь, который ещё недавно в кабинете вместе с ними выстраивал логические рассуждения.

Не прошло и минуты, как замок со щелчком поддался.

Раз уж они всё равно вломились в пустую квартиру, Юй Минсюй решила сделать вид, что так и надо, и повела людей внутрь, одного за другим. Квартира оказалась совсем без отделки — голые стены, над головой протянут электрический провод, а с потолка свисали несколько лампочек.

Сюй Мэншань нажал на выключатель на стене — комната залилась светом.

Когда все увидели, что находится в гостиной, они остолбенели!

Всё те же голые стены и цементный пол, ни малейшего намёка на отделку или мебель. Стена прямо напротив них была сплошь обклеена фотографиями. Стоило чуть приглядеться, и становилось ясно, что на всех снимках всего две женщины.

Одна — Ло Тин, другая — Чжоу Дань.

Судя по ракурсу, все фото были сняты исподтишка, украдкой. Вот они идут по улице, вот едят в ресторане, выходят из банного комплекса, подходят к своему дому…

У Юй Минсюй внутри поднялся холод.

Рядом со стеной из фотографий висела доска, на которой были нарисованы многочисленные маршруты с пометками времени и мест.

Стоявший рядом Инь Фэн заметил:

— Смотри-ка, сделано по всем правилам — хоть за образец бери.

Юй Минсюй не знала, с каким чувством Инь Фэн произнёс эти слова. Её лицо становилось всё холоднее, и она продолжила осматривать помещение.

На окнах висели шторы — чёрные, очень плотные, в этот момент задёрнутые наглухо, не пропускавшие ни малейшего просвета и полностью отсекавшие взгляды снаружи.

Прямо посередине комнаты, под той самой лампочкой, стоял маленький квадратный столик. Провод с лампой свисал сверху, свет заливал лишь небольшой участок вокруг стола, и почему-то от этого веяло жутью.

На столе стояла кружка, лежали клавиатура, мышь, коврик — но самого компьютера видно не было. Рядом лежал брошенный на столе конец сетевого кабеля. Компьютер кто-то унёс с собой.

Похоже, именно отсюда выходили в сеть под этим IP.

Юй Минсюй перевела взгляд и увидела, что на полу навалены ещё какие-то вещи. Там лежала дорожная сумка. Сюй Мэншань открыл её, заглянул внутрь и сказал:

— Тут одежда.

Рядом стоял большой чёрный пластиковый пакет. Сюй Мэншань присел на корточки, развязал его и на мгновение замер, а затем тут же позвал Юй Минсюй.

Внутри оказался моток верёвки с пятнами крови, а также целые пачки неиспользованных медицинских масок, шапочек, бахил, перчаток…

— Чёрт побери, это точно он! — возбуждённо воскликнул Сюй Мэншань. — Тут уже всё железно!

Остальные полицейские тоже пришли в волнение: никто и не думал, что, опираясь всего лишь на несколько аналитических выводов Инь Фэна, они смогут выйти на логово убийцы. Пусть раньше улик у них не было, теперь же вся квартира была буквально ими набита.

Юй Минсюй улыбнулась и тут же позвонила Дин Сюнвэю — доложить обстановку и запросить выезд криминалистов и дополнительную поддержку людьми.

Закончив разговор, она заметила, что Сюй Мэншань смотрит на неё с серьёзным видом.

— Сестра Юй, тут есть кое-что ещё, — сказал он.

В углу, за тем пакетом с мотком верёвки и перчатками.

Юй Минсюй и Инь Фэн подошли и, взглянув, замерли.

У стены стояли пять изящных стеклянных банок. В двух из них что-то было, а на самих банках были наклеены маленькие фотографии жертв. Три банки оказались пустыми.

Юй Минсюй внезапно почувствовала приступ тошноты, невыразимое омерзения и ярость. Она отвернулась, чтобы больше не смотреть. Инь Фэн тоже смотрел на эти банки, но его лицо оставалось бесстрастным:

— Он и правда приготовил красивые стеклянные банки…

Он заметил состояние Юй Минсюй, прижал её голову к своей груди и сказал:

— А Сюй, забудь об этом.

А затем бросил взгляд на Сюй Мэншаня.

Тот тоже смотрел на банки с тяжестью на душе, но от этого взгляда почувствовал себя несправедливо обиженным — ведь это важная улика, сестра Юй всё равно не могла её не увидеть. Такова работа оперативника: они уже видели слишком много того, что не хотели бы видеть, но должны были продолжать смотреть.

Юй Минсюй высвободилась из рук Инь Фэна и сказала:

— Всё в порядке.

Сюй Мэншань задумался на мгновение, а затем предложил:

— Улик теперь достаточно, а этот человек ещё не вернулся. Может, нам… — в его глазах мелькнул огонёк, — устроить здесь засаду и подождать, пока он сам придёт?

Юй Минсюй задумалась, но затем подняла голову и посмотрела в угол под потолком. Сюй Мэншань и Инь Фэн тоже подняли взгляд.

В углу была установлена камера видеонаблюдения, направленная прямо на входную дверь гостиной. А значит, как только они переступили порог, противник, возможно, уже всё заметил.

Юй Минсюй сказала:

— Боюсь, мы уже вспугнули змею. Увидев запись с камеры, он сюда не вернётся. Надо как можно скорее установить его личность и задержать!

Но все трое помрачнели. Установить личность убийцы — не проблема. Это же его логово, достаточно снять отпечатки и взять образцы ДНК, и всё подтвердится. Но на это нужно время. А если преступник уже всполошился и пустился в бега — значит, предстоит ещё повозиться.

Впрочем, уже сейчас результат был более чем удачным.

И в этот момент зазвонил телефон Юй Минсюй. Она взглянула на экран — сердце её радостно забилось. Звонил тот самый специалист по информационным технологиям, к которому она обратилась ранее.

Тогда Инь Фэн звал её на массаж, но безуспешно, да и доброго слова в ответ от неё не получил. Однако одна его фраза зацепила Юй Минсюй:

«Выяснишь, как у них всё идёт с первого дня после устройства на работу, с какими людьми они сталкиваются, как устроен их обычный день».

И тут Юй Минсюй внезапно осенило: в корпоративной кадровой системе хранятся анкетные данные всех сотрудников — основные сведения, фотографии, адреса и даже результаты квартальных аттестаций.

Если убийца смог получить доступ к этой системе, разве ему пришлось бы рисковать и вступать в прямой контакт с жертвами? Он мог бы точно выбрать подходящие ему цели, не подвергая себя опасности.

Но она уже опросила всех сотрудников обоих банных комплексов, включая, разумеется, и тех, кто имел доступ к этой системе. Никто не вызывал подозрений. Именно поэтому она раньше не додумалась проверить это направление.

Слова Инь Фэна заставили её вспомнить одну фразу: исключи все невозможные варианты, и оставшийся, каким бы невероятным он ни казался, и будет ответом.

Человек за спиной ученика (Часть 2)

**Глава 299. Человек за спиной ученика (Часть 2)**

Раз уж по другим направлениям эту закономерность найти не удалось, не мог ли убийца просто заходить в эту систему и таким образом выбирать себе цели?

Если развивать эту гипотезу дальше, то, кроме уже проверенных кадровиков и управляющих, кто ещё мог бы свободно входить в эту систему и при этом не привлечь внимания полиции?

…

Юй Минсюй немедленно попросила коллегу из отдела информационных технологий проверить, кто разрабатывал эти две офисные системы. И вот сейчас коллега дал ответ —

их сделала одна и та же аутсорсинговая IT-компания! Такие банные комплексы, разумеется, не могут содержать свой собственный IT-отдел, поэтому все компьютерные системы они отдают на аутсорс. Правда, в таких компаниях текучка кадров довольно большая. Но коллега Юй Минсюй оказался человеком серьёзным: методично прочесал большой массив данных, отсёк всё лишнее и по цепочке добрался до нужного сотрудника, который три месяца назад уволился из аутсорсинговой компании, но при этом успел поработать над созданием систем для обоих банных комплексов.

Более того, коллега выяснил, что этот сотрудник в последнее время постоянно заходил в системы банных комплексов с внешних IP-адресов — вплоть до вчерашнего вечера!

Сердце Юй Минсюй так и заколотилось. Она медленно выдохнула и спросила:

— Его IP-адрес случайно не… — и назвала последовательность цифр.

Коллега удивился:

— А ты откуда знаешь?

Объяснять было некогда. Юй Минсюй сказала:

— Немедленно пришли мне на телефон фото и данные этого сотрудника. И ещё: ты видишь, что именно он просматривал вчера? Досье какой массажистки он открывал?

Коллега:

— Охренеть, сестра Юй, ты и это знаешь! Вчера вечером он многократно просматривал досье двух сотрудниц, а в конце скачал полный файл и фотографии одной из них. Я сейчас же пришлю тебе это вместе с его данными, которые он оставлял в аутсорсинговой компании!

Следующая цель — та самая сотрудница!

Чтобы все сразу слышали разговор, Юй Минсюй включила громкую связь. Когда она положила трубку, Инь Фэн и Сюй Мэншань смотрели на неё — после этого разговора им всё стало ясно.

Юй Минсюй улыбнулась, бросила взгляд на разнообразные орудия и предметы преступления, разбросанные вокруг, и сказала Инь Фэну:

— Выходит, раньше ты всё перевернул: ловить преступника буду я, а тебе придётся немного потрудиться и раздобыть для меня улики.

Инь Фэн посмотрел в её глаза, на ясный свет в них, и у него тоже дрогнуло сердце. Он вдруг понял, что ему нравится именно такая Юй Минсюй — властная, уверенная, неудержимая… даже если и перед ним она любит показать характер. Раньше-то его больше всего раздражали женщины, которые пытались взять над ним верх.

Но сейчас… пусть берёт.

Инь Фэн мягко улыбнулся:

— Супруга поистине мудра.

Юй Минсюй тихо фыркнула. Сюй Мэншань окончательно убедился, кто у них в доме главный, и втайне проникся к сестре Юй ещё бо́льшим уважением. В этот момент коллега из IT скинул Юй Минсюй данные.

Она взяла телефон, взглянула — и остолбенела.

Первым, что она увидела, было имя и фото того самого технического специалиста, который постоянно заходил в систему. То есть их свежеиспечённого подозреваемого.

Мин Тао.

Судя по всему, это была его фотография для приёма на работу в аутсорсинговой компании — синий фон, стандартный формат. На фото Мин Тао выглядел несколько иначе, чем год с лишним назад. Он был по-прежнему светлокожим, с тонкими, правильными чертами, но вечно падавшая на глаза чёлка была острижена, и из-за этого открылся его взгляд — глубокий и немного мрачный. А уголки губ всё так же чуть приподнимались — с оттенком непокорности и холодной высокомерности.

Юй Минсюй подняла голову и встретилась взглядом с тёмными, глубокими глазами Инь Фэна, и оба слегка вздрогнули. Всё это было неожиданно, но в каком-то смысле закономерно.

Картина за картиной, всё связанное с Мин Тао в Тибете хлынуло в сознание Юй Минсюй. Тот самый парень, который представился недавним выпускником университета, — его рост, возраст, телосложение, всё совпадало. Неудивительно, что тогда, когда она смотрела видео с камеры наблюдения, тот силуэт показался ей смутно знакомым.

Чёлка Мин Тао вечно закрывала ему глаза. Он поднимал голову, улыбался им, но света в его глазах было не разглядеть. При первой же встрече он расхохотался и сказал: «Интересно, а вдруг серийный убийца — среди нас?»

Она вспомнила его интерес к криминологии, его одержимость серийными убийцами. В ту ночь противостояния он то указывал на одного, то говорил, что убийца — другой. Он просто всё запутывал или делал это нарочно?

Чем больше Юй Минсюй об этом думала, тем больше холодела внутри. В памяти всплыла ещё одна сцена: они с Гу Тяньчэном сидели у палатки и разговаривали, а ветер донёс до неё чей-то холодный смешок:

— Фальшивые чувства, одна показуха — как же это скучно. Неудивительно, что ему нравится убивать.

Гу Тяньчэн тоже это услышал, но будто пропустил мимо ушей.

Тогда Юй Минсюй решила, что Мин Тао имел в виду того самого серийного убийцу с шоссе, личность которого тогда ещё не установили — то есть Гу Тяньчэна.

А что, если нет?

Что, если он имел в виду другого серийного убийцу — того, о ком он с детства не переставал думать и о котором глубоко сожалел?

…

Юй Минсюй взяла себя в руки. Не важно, что Мин Тао пережил за этот год, и не важно, скрывал ли он что-то тогда в Тибете, и даже не важно, не стояло ли тогда что-то за самим его появлением. Сейчас он — главный подозреваемый по этому делу. Он уже наметил новую цель, и в любую минуту может понять, что полиция вышла на его след, и скрыться. Нужно немедленно его брать!

И опередить возможное появление «Карателя»!

Инь Фэн словно прочитал её мысли, взглянул на густую чёрную ночь за окном и сказал:

— Сейчас как раз время, когда в банном комплексе заканчивается смена, а значит, это время его активности. Думаю, он сейчас с предельной тщательностью ведёт слежку, охваченный возбуждением и азартом, и, возможно, не сразу заметит, что здесь что-то не так. Мы должны немедленно его перехватить!

———

И правда, было уже два часа ночи.

Юй Минсюй тут же отдала распоряжения.

С одной стороны, полицейские связались с банным комплексом и подтвердили, что третья цель — девушка по имени Цзян Мэй — ушла со смены десять минут назад. А заодно, расспросив её близких коллег, выяснили точный маршрут, которым Цзян Мэй возвращалась домой.

С другой стороны, с помощью пеленгации сигнала мобильного телефона они определили, что Цзян Мэй находится в ночном автобусе. Убедившись в её безопасности, полиция пока не собиралась с ней связываться — чтобы она не выдала себя и не вспугнула противника, подвергнув себя опасности.

А не находился ли сам Мин Тао в том же автобусе?

По его маршруту уже спешно стягивались силы полиции.

Двадцать минут спустя.

Юй Минсюй и Инь Фэн спрятались за придорожной клумбой. Остальные полицейские тоже заняли позиции в засаде. Автобус должен был прибыть на эту остановку через две минуты. Именно здесь Цзян Мэй обычно выходила.

Юй Минсюй затаила дыхание и сосредоточилась. Инь Фэн стоял за её спиной — такой же тихий и незаметный. Юй Минсюй по привычке напомнила:

— Пока не выходи. У него при себе может быть оружие. Сначала возьмём его, а затем поговорим.

— Угу, — ответил Инь Фэн. — Всё будет, как скажет А Сюй.

Юй Минсюй невольно улыбнулась.

А потом она ощутила, что его грудь почти касается её спины. Его дыхание тоже было совсем рядом, у самого уха. Она обернулась — он смотрел вдаль и, казалось, о чём-то глубоко задумался.

Потом он тоже перевёл взгляд на неё:

— Будь осторожна.

— Угу.

Между ними будто и не нужно было много слов. Даже сейчас, когда ей предстояло идти впереди, ощущение их близости — словно они единое целое — оставалось таким же сильным.

Человек за спиной ученика (Часть 3)

**Глава 300. Человек за спиной ученика (Часть 3)**

Автобус подъехал.

Юй Минсюй полностью сосредоточилась.

Ещё издалека было видно, что в автобусе лишь несколько пассажиров. Затем он остановился на автобусной остановке в десятке с лишним метров от них, и из него вышла стройная девушка. Кем же ещё это могла быть, как не Цзян Мэй?

Больше десятка полицейских, устроивших засаду, почти все разом напряглись.

Двери за спиной Цзян Мэй закрылись, никто следом не вышел. Цзян Мэй ничего не заметила и направилась в ту сторону, где находились полицейские.

Юй Минсюй на миг замерла.

Но тут же опомнилась и крикнула:

— Остановить автобус! — и сама, словно пантера, рванула вперёд.

Инь Фэн тут же посмотрел на неё с одобрением. Какая быстрая реакция! Будь он на месте Мин Тао, он бы тоже не стал следовать за жертвой так близко — можно выйти на остановку раньше или позже, чтобы та его не заметила — тем более что в последнее время все массажистки были на нервах. Нужно только заранее приметить место, потом рассчитать время и подойти прямо к этой остановке, чтобы начать слежку.

Водитель автобуса и пассажиры, увидев внезапно появившихся полицейских, окруживших автобус, остолбенели от страха. Только что вышедшая Цзян Мэй тоже испугалась, и к ней тут же подбежал полицейский.

Сюй Мэншань с группой людей бросился прямо в автобус.

Юй Минсюй с другой группой оставалась снаружи наготове и одновременно внимательно осматривала окрестности.

Сюй Мэншань быстро вышел из автобуса, выражение его лица было мрачным:

— Его там нет!

Взгляд Юй Минсюй стал сосредоточенным. Она машинально посмотрела в ту сторону, откуда приехал автобус — в нескольких сотнях метров, на перекрёстке, мелькнула и исчезла чёрная тень.

Юй Минсюй внезапно поняла, что случилось. По пути сюда она просматривала схему автобусного маршрута. Вокруг были жилые кварталы, остановок много — каждые пятьсот метров. Неужели Мин Тао вышел на предыдущей остановке и пошёл сюда по переулкам, чтобы потом следовать за жертвой отсюда?

— Туда! За ним! — крикнула Юй Минсюй.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань тут же взяли с собой несколько человек и бросились в погоню. Остальные, увидев это, развернулись и побежали к полицейским машинам, укрытым в переулке, чтобы действовать с двух сторон.

В итоге, кроме двух полицейских, оставленных на месте для улаживания последствий и сопровождения Цзян Мэй домой, все мгновенно разбежались. Инь Фэн, оставшийся стоять на месте, прищурился. Юй Минсюй убежала так далеко, что даже если бы у него выросла лишняя нога, он бы её не догнал. Но он не торопился и достал телефон:

— Туя, ты где?

— В двухстах метрах, на параллельной улице.

Туя и Гуань Цзюнь всё это время держались поодаль.

— Заберите меня, поедем догонять вашу хозяйку.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань только добежали до перекрёстка, как увидели в нескольких сотнях метров, на углу улицы, чёрный легковой автомобиль, который промчался на огромной скорости, оставив после себя лишь смазанный силуэт.

Тут они оба вздрогнули.

У него был сообщник на подхвате? Или Мин Тао изначально приехал на машине?

Подавив в себе изумление и тревогу, Юй Минсюй уже уже собиралась звонить насчёт машины для перехвата, как вдруг из соседнего переулка вылетел внедорожник. Туя и Гуань Цзюнь сидели на передних сиденьях и улыбались ей.

Юй Минсюй быстро сообразила: то, что это не полицейская машина, даже лучше, можно застать противника врасплох. Она вместе с Сюй Мэншанем села во внедорожник и велела остальным полицейским ждать другие патрульные машины.

Инь Фэн сидел на заднем сиденье. Как только они устроились, Юй Минсюй позвонила Дин Сюнвэю и сообщила, что их группа отправляется преследовать ту подозрительную машину, а все полицейские силы вдоль маршрута нужно немедленно поднять и бросить на поиски Мин Тао в окрестностях, чтобы не оставить ему ни единого шанса.

Дин Сюнвэй тут же согласился и отправился отдавать распоряжения.

Туя усмехнулся и сказал:

— Держитесь покрепче.

Он вжал педаль так, будто выжимал из себя последние силы, и рванул на полной скорости. Машина мгновенно набрала ход, всех отбросило назад. Юй Минсюй выругалась и принялась пристёгиваться ремнём безопасности. Вдруг чья-то рука протянулась и крепко обхватила её за талию.

Она переглянулась с Инь Фэном и сказала:

— Всё в порядке.

— Угу, — отозвался Инь Фэн.

Но его рука так и осталась лежать у неё на поясе.

Её сердце, которое словно одновременно окатывало льдом и жаром, вдруг обрело покой и ясность.

Она подумала: «Это плохо. Я уже привыкла расследовать дела, когда он у меня за спиной, прикрывает и неотступно находится рядом».

И действительно — стоило Туя взяться за дело, и сразу стало ясно, на что он способен. Не прошло и нескольких минут, как впереди на дороге показалась та самая подозрительная машина. Поскольку это была главная магистраль, даже глубокой ночью здесь изредка попадались другие машины, так что их преследование не слишком бросалось в глаза.

Инь Фэн задумался на мгновение, а затем сказал:

— Туя, держись обычной скорости, оставь между нами дистанцию в две машины.

Туя хоть и не понял зачем, но тут же выполнил приказ.

Юй Минсюй сразу догадалась, что имел в виду Инь Фэн: он хотел посмотреть, есть ли у Мин Тао ещё какой-то запасной ход, или же хотел проверить, не появится ли «Каратель»? Но как бы там ни было, теперь сеть уже была раскинута со всех сторон, и Мин Тао не сможет уйти. Она посмотрела на Сюй Мэншаня:

— Пусть патрульные машины сзади держатся на расстоянии, а лучше всего — пусть заходят в обход с внешнего периметра.

Сюй Мэншань тоже всё понял и сразу начал обзванивать людей.

Полицейские машины сзади быстро рассредоточились. Теперь со стороны это выглядело как обычная дорога с редким потоком машин — ничего подозрительного.

— Мин Тао это заметит? — спросила Юй Минсюй.

— На это у него мозгов не хватит, — ответил Инь Фэн. — Но сейчас мы всё ещё не можем подтвердить, он ли вообще в той машине. И даже если он — один ли он там?

Две машины, разделённые несколькими сотнями метров, спокойно ехали вперёд.

Так они двигались около получаса и добрались до северной части города, где машин стало ещё меньше. В этот момент Гуань Цзюнь вдруг удивлённо произнёс:

— Учитель Инь, это же дорога к озеру.

Взгляд Инь Фэна слегка потемнел.

Юй Минсюй тоже узнала это место — напротив дома Инь Фэна как раз было озеро, и они ехали именно туда. Она машинально посмотрела в окно: вокруг был низинный рельеф и густой лес, а дом Инь Фэна стоял выше. Вдалеке действительно можно было различить в нескольких километрах редкие огни коттеджного посёлка.

Юй Минсюй замерла.

Теперь она была уверена на все сто процентов, что с машиной впереди что-то не так. Иначе зачем в три часа ночи ехать к озеру, где нет ни души?

Но почему он поехал именно туда?

— Будем наблюдать, не вмешиваясь, — сказал Инь Фэн.

Вскоре они въехали в район озера и увидели лишь, как впереди мелькнула и исчезла та машина — без включённых фар.

Юй Минсюй сказала Сюй Мэншаню:

— Пусть остальные машины подтягиваются и перекрывают оба выезда у озера.

Сюй Мэншань ответил:

— Хорошо.

Однако была глубокая ночь, а эта озёрная зона была совершенно открытой, и не горело ни единого фонаря. Вдобавок берега озера поросли густым лесом, и было много боковых дорог. Они подъехали к озеру, но увидели лишь непроглядную тьму. Откуда-то издалека доносился приглушённый шум двигателя, но где именно находилась машина, разглядеть было невозможно.

Вдруг Гуань Цзюнь сказал:

— А вдруг там засада, и нас ждут? Я не хочу снова смотреть, как кто-то умирает.

Инь Фэн посмотрел на Юй Минсюй. В его взгляде было спокойствие — он предоставлял решение ей. Если она решит идти прямо сейчас, он последует за ней.

У Юй Минсюй вдруг потеплело на душе. Она вспомнила, как в тот вечер он сказал ей, что он — самый большой камень преткновения на их пути. И спросил: если он умрёт, что она будет делать? Он спросил об этом очень серьёзно и спокойно. Но на самом деле, на душе у него, наверное, было очень тяжело.

А сейчас, ничего не боясь, он всё равно предоставил решать ей.

Юй Минсюй взяла себя в руки. Даже если и рваться вперёд, то это будут делать они с Сюй Мэншанем. А она велит Туя и Гуань Цзюню удержать Инь Фэна на месте.

Человек за спиной ученика (Часть 4)

**Глава 301. Человек за спиной ученика (Часть 4)**

Юй Минсюй была уверена, что они её послушают.

Она хладнокровно обдумала ситуацию: подкрепление вот-вот подойдёт, Мин Тао, скорее всего, вот-вот объявят в розыск, и рано или поздно его поймают. Она приняла решение:

— Подождём ещё немного. Пока та машина не выехала отсюда, это всё равно что ловить черепаху в кувшине — он никуда не денется.

Подкрепление действительно прибыло очень скоро — несколько полицейских машин ехали по дороге вдоль озера, их проблесковые маячки освещали берег, словно окрашивая его в причудливые, фантастические цвета.

Все собрались вместе.

Вскоре одна из полицейских машин обнаружила местонахождение той самой машины в глубине леса у озера. Туя тут же поехал туда.

Несколько полицейских машин остановились у небольшого холма на берегу озера. Вокруг стояла кромешная тьма, а небо было густого тёмно-синего цвета.

Та чёрная машина стояла у подножия холма.

В ночной темноте все вышли из машин. Сюй Мэншань с несколькими людьми, держа оружие наготове, подошёл ближе и быстро обнаружил, что машина пуста.

Юй Минсюй подняла голову. Холм был высотой всего чуть больше двадцати метров, среди деревьев виднелась каменная лестница, ведущая наверх, и смутно можно было различить крышу дома на вершине.

Оказывается, наверху был ещё и дом. В таком месте, даже если проезжать на машине мимо озера, его трудно заметить. От этого места веяло полной оторванностью от мира.

— Поднимемся и посмотрим, — сказала Юй Минсюй.

Она повела за собой Сюй Мэншаня и двух полицейских, за ними шёл Инь Фэн, а следом ещё несколько полицейских. Туя и Гуань Цзюнь остались в машине. При таком расположении сил ей было спокойнее.

Они поднялись по ступеням и прямо перед собой увидели серый деревянный дом — на вид довольно старый. Вокруг него тянулся высокий забор из колючей проволоки, и были установлены камеры видеонаблюдения. Но сейчас маленькая калитка в ограждении была приоткрыта.

Они вошли во двор и обнаружили, что дверь дома тоже слегка приоткрыта, а внутри стояла непроглядная тьма.

Сюй Мэншань подал знак рукой. Несколько полицейских разошлись в разные стороны, быстро обошли дом спереди и сзади, но ничего необычного не нашли.

Все снова собрались у двери.

Юй Минсюй и Сюй Мэншань переглянулись. Сюй Мэншань громко спросил:

— Есть кто-нибудь? Есть кто дома?

Никто не ответил — стояла мёртвая тишина.

Юй Минсюй скомандовала:

— Входим!

Они с Сюй Мэншанем первыми вошли, держа оружие наготове. Несколько лучей фонарей ярко осветили помещение. Сюй Мэншань, едва войдя, принялся шарить по стене и вскоре наткнулся на выключатель. Он нажал на него, но лампочка не загорелась.

Ладно, пока не до этого.

Сначала — гостиная, около двадцати квадратных метров. В ней стояли чёрный диван, стол, стулья, холодильник — вещей было немного, но вид у комнаты был жилой. Юй Минсюй подумала: «Неужели это ещё одно убежище Мин Тао?» Но по вещам в доме было видно, что им уже немало лет. И чтобы заполучить такой дом у озера — разве у Мин Тао были такие возможности?

Эта мысль промелькнула лишь на мгновение. Все осмотрели гостиную — ничего подозрительного. Была ещё спальня, в ней стояли кровать и письменный стол, но не было ни одежды, ни предметов повседневного обихода.

— Здесь лестница! — крикнул один из полицейских.

Юй Минсюй и остальные тут же бросились туда. Луч фонаря осветил угол гостиной — и действительно, там виднелась тёмная лестница, ведущая вниз.

Юй Минсюй внутренне напряглась. Она уже собралась вести людей вниз, как вдруг Инь Фэн, который неизвестно когда подошёл к ней за спину, положил руку ей на плечо и сказал:

— Будь осторожна.

— Хорошо, — ответила Юй Минсюй и вместе с несколькими коллегами начала медленно спускаться.

Лестница насчитывала около двадцати ступеней. Когда они спустились, вокруг оказались голые бетонные стены, было душно и не было вентиляции. Вперёд тянулся один проход.

Все осторожно двинулись дальше.

Было видно, что эти бетонные стены тоже довольно старые. На потолке кое-где висела паутина, в воздухе стоял запах пыли — казалось, что сюда давно не проникал дневной свет и здесь как следует не убирались.

Коридор был длиной всего с десяток с лишним метров. Вскоре они дошли до его конца, и перед ними открылось большое каменное помещение. Полицейский, шедший впереди всех, вдруг вскрикнул — все вздрогнули. Луч его фонарика упал на пол, и только тогда все увидели: на земле неподвижно лежал человек.

На нём была чёрная туристическая куртка, на голове — кепка с козырьком, всё тело было плотно сжато в комок. При виде этой фигуры и одежды у Юй Минсюй ёкнуло сердце. Сюй Мэншань направил луч фонарика прямо на лицо лежащего — чистое, тонкое, но с нездоровым, багровым румянцем. Кто же это мог быть, если не Мин Тао?

Сюй Мэншань среагировал быстро. Не мешкая ни секунды, он прижал пальцы к  артерии на шее, затем проверил дыхание и ошеломлённо произнёс:

— Мёртв! Похоже на отравление цианидом. Умер совсем недавно.

Все переглянулись. Они гнались за этим «убийцей-подмастерьем», а он забрался в этот укромный дом и умер здесь от яда. Неужели понял, что загнан в угол? Или кто-то другой его прикончил?

Подавив в сердце тревогу и сомнения, Юй Минсюй приказала:

— Немедленно сообщить в управление. И ещё раз всё осмотрите — нет ли в этом доме каких-нибудь странностей.

— Есть!

Все разошлись в разные стороны, обыскивая мрачный, наводящий жуть подвал. Юй Минсюй тоже подняла фонарик и принялась освещать стены. Но в первое же мгновение, как луч света скользнул вперёд, она вздрогнула — на противоположной стене висел целый ряд окровавленных орудий: тесак для костей, нож, пила… А ещё верёвки, электродрель, хлыст. Это делало подвал ещё более кровавым и зловещим.

Юй Минсюй внезапно вспомнила ту самую пыточную «убийцы-мясника», и её одна за другой пронзили волны ледяного холода. Неужели это место было не только убежищем Мин Тао, но и чем-то ещё? «Каратель»…

Её фонарик медленно двинулся вдоль стены дальше. У стены стояла односпальная кровать — одеяло не заправлено, на полу у кровати — тапочки. За поворотом — платяной шкаф, сквозь щель которого было видно, что внутри что-то висит. Кто здесь жил?

Интуиция подсказывала ей: не Мин Тао.

Но когда луч света двинулся дальше, он осветил старый деревянный письменный стол, а на столе, ничком, лежал человек. Юй Минсюй ощутила, словно что-то ударило её прямо в сердце. Этот силуэт был таким знакомым, что у неё чуть не сорвалось с губ: «Инь Фэн…»

Нет!

В голове у неё будто натянулась струна. Инь Фэн — разве он не шёл за ними?

Внезапно леденящий душу, пробирающий до костей ужас начал подниматься вдоль её позвоночника. Она взяла себя в руки, отвела луч фонарика немного назад и снова навела на стол — на того человека. На нём был чёрный свитер, свободные брюки; короткие чёрные волосы, чёткая линия подбородка. Один только силуэт со спины — и она снова почувствовала, как до боли знаком ей этот человек. Она увидела засохшую кровь на его запястьях, а также железные цепи на его лодыжках. Другой конец цепей уходил под стол и тянулся в угол — неизвестно, куда именно.

Остальные тоже заметили этого человека. Все вздрогнули и медленно начали окружать его.

У Юй Минсюй пульсировало в висках. Она смутно чувствовала, что здесь что-то неладно, но что именно — не могла понять. Она сделала шаг в сторону и только тогда смогла разглядеть не просто очертания его фигуры.

Луч её фонаря упал на лицо человека — он лежал, завалившись набок, и половина лица была спрятана в согнутой руке.

Юй Минсюй оцепенела.

Страница книги Когда я чувствую вину в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

1 - 210

1 - 211

1 - 212

1 - 213

1 - 214

1 - 215

1 - 216

1 - 217

1 - 218

1 - 219

1 - 220

1 - 221

1 - 222

1 - 223

1 - 224

1 - 225

1 - 226

1 - 227

1 - 228

1 - 229

1 - 230

1 - 231

1 - 232

1 - 233

1 - 234

1 - 235

1 - 236

1 - 237

1 - 238

1 - 239

1 - 240

1 - 241

1 - 242

1 - 243

1 - 244

1 - 245

1 - 246

1 - 247

1 - 248

1 - 249

1 - 250

1 - 251

1 - 252

1 - 253

1 - 254

1 - 255 Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 1)

1 - 256 Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 2)

1 - 257 Дополнительная глава о Ло Юе «По идее, мы должны быть парой» (Часть 3)

1 - 258 Ночь без конца (Часть 1)

1 - 259 Ночь без конца (Часть 2)

1 - 260 Ночь без конца (Часть 3)

1 - 261 Сколько он вспомнил (Часть 1)

1 - 262 Сколько он вспомнил (Часть 2)

1 - 263 Сколько он вспомнил (Часть 3)

1 - 264 Его капризы (Часть 1)

1 - 265 Его капризы (Часть 2)

1 - 266 Его капризы (Часть 3)

1 - 267 Давнее дело (Часть 1)

1 - 268 Давнее дело (Часть 2)

1 - 269 И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 1)

1 - 270 И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 2)

1 - 271 И как это я стала мужем в нашей семье? (Часть 3)

1 - 272 Цзин Пин уехал (Часть 1)

1 - 273 Цзин Пин уехал (Часть 2)

1 - 274 Цзин Пин уехал (Часть 3)

1 - 275 Одержимый (Часть 1)

1 - 276 Одержимый (Часть 2)

1 - 277 Сладость (Часть 1)

1 - 278 Сладость (Часть 2)

1 - 279 Одна семья (Часть 1)

1 - 280 Одна семья (Часть 2)

1 - 281 Возвращение убийцы (Часть 1)

1 - 282 Возвращение убийцы (Часть 2)

1 - 283 Возвращение убийцы (Часть 3)

1 - 284 Возвращение убийцы (Часть 4)

1 - 285 Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 1)

1 - 286 Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 2)

1 - 287 Выпей до дна эту миску куриного бульона (Часть 3)

1 - 288 «Святой» из сна (Часть 1)

1 - 289 «Святой» из сна (Часть 2)

1 - 290 «Святой» из сна (Часть 3)

1 - 291 Всесторонняя оптимизация (Часть 1)

1 - 292 Всесторонняя оптимизация (Часть 2)

1 - 293 Всесторонняя оптимизация (Часть 3)

1 - 294 Если я умру (Часть 1)

1 - 295 Если я умру (Часть 2)

1 - 296 Если я умру (Часть 3)

1 - 297 Если я умру (Часть 4)

1 - 298 Человек за спиной ученика (Часть 1)

1 - 299 Человек за спиной ученика (Часть 2)

1 - 300 Человек за спиной ученика (Часть 3)

1 - 301 Человек за спиной ученика (Часть 4)

О книге