Глава 1

В глазах стояла кровавая пелена. Сколько он ни вытирал лицо, кровь, сочившаяся из уголков глаз, снова и снова застилала обзор. Потерявшие чувствительность руки и ноги бесконтрольно крутили руль и давили на газ.

Виз-з-зг!

В тот момент, когда он резко вывернул на полосу для левого поворота, скрежет шин пронзительно разрезал холодную зимнюю ночь. Машина, потеряв равновесие, вильнула, проскользила несколько метров и лишь чудом выровнялась.

— Гх-х…!

Он до скрежета стиснул зубы, борясь с перегрузкой, вдавливающей тело в сиденье. Стоило напрячь все силы, чтобы удержаться, как из многочисленных ран снова толчками хлынула кровь.

— Ха… блять, пиздец какой-то…

Сквозь зубы вырвался сдавленный стон. От макушки до пят не было ни единого живого места. То, что он в таком полумертвом состоянии вообще сумел выбраться из Янпхёна, само по себе казалось чудом.

Смогу ли я так добраться до Анджина? Да хуй его знает, блять. Что так сдохну, что эдак — надо хотя бы попытаться.

Выехав на шоссе, он с трудом оторвался от «хвоста», но расслабляться было нельзя. Вцепившись в жизнь зубами, он до упора вжал педаль акселератора. Он и сам не помнил, в каком бреду мчался по асфальту больше двух часов.

Провинция Чолла-до, уезд Анджин, поселок Сондэ, деревня Сондэ.

Когда сквозь тьму проступили знакомые пейзажи, время близилось к полуночи. Бушующие волны вздымались так высоко, словно собирались накрыть несущийся по берегу седан. На высоком утесе, вдалеке от остальных домов, в залитом кровью взоре смутно замаячил одинокий ханок (дом в традиционном корейском стиле).

— Ха-а…

Напряжение мгновенно спало. Перед глазами всё поплыло, возникло ощущение, будто из тела разом выкачали всю кровь. Дрожащие ноги, казалось, вот-вот откажут.

Но сдаваться сейчас, когда цель была прямо перед носом, он не мог.

Собрав последние крохи сил, он ударил по педали газа. Из разодранных и лопнувших ран на ногах снова хлынула кровь.

— Гх…

В туфлях уже хлюпала горячая, липкая жижа. Черная рубашка, насквозь пропитанная кровью, давно прилипла к телу, словно его окунули в воду.

Кое-как взобравшись на холм, он добрался до посыпанного гравием пустыря и со всей дури вдавил тормоз. Рука, распахнувшая дверцу, была мокрой от крови и мелко тряслась. В салон ворвался порыв морского ветра, подхватил густой запах железа и закружил его в яростном вихре.

— Угх…

Он буквально вывалился из машины и, шатаясь, сделал первый шаг. Несколько раз падая коленями на грунтовую дорогу, он снова поднимался и почти полз вперед.

В тот момент, когда он всем телом навалился на вечно незапертые зеленые ворота…

— С… Ста… рик…

Тхэ Гон рухнул в дверном проеме, окончательно проваливаясь в небытие.

***

Этой ночью волны были особенно яростными. Зимнее море всегда отличалось суровым нравом, но сегодня оно бушевало как никогда. В такие ночи в голову, словно пугливому ребенку, лезли всякие жуткие мысли.

Она легла в постель около девяти, включив тихую поп-музыку. Лучшим решением было уснуть пораньше, пока ночь не стала совсем уж зловещей. Однако время шло, а сознание оставалось ясным.

— Ах… да почему же мне не спится?

Она не знала, сколько уже ворочалась. Тридцать песен, записанных на флешку, проиграли по кругу, а сон так и не пришел. Промучившись впустую два часа, Хэ Ин в конце концов резко села и с силой потерла лицо ладонями.

— Беда.

Может, виной всему плотный обед и часовой сон после него? Не зря тот дневной сон показался таким сладким — расплата за него оказалась суровой.

Хэ Ин сидела в темной комнате, безучастно глядя в окно. Полная луна освещала окрестности, делая ночь не такой уж беспросветной. Но стоило набежать облакам, как кромешная тьма жадно проглатывала лунный свет без остатка.

Снова надвинулись тучи. Комната погрузилась в черноту. Словно дождавшись этого, волны с новой силой обрушились на скалы, издавая пронзительный вой. Обычно этот шум доносился издалека, приглушенно, но сегодня он звучал пугающе близко. Будто море карабкалось вверх по отвесному утесу, чтобы накрыть её с головой.

— Бр-р…

Вздрогнув от безотчетного страха, Хэ Ин включила настольную лампу.

— Всё, пропала ночь.

Сон сняло как рукой. Теперь уснуть точно не получится. Она провела кончиками пальцев по горе сценариев, сложенных на углу стола, и вытянула один из середины. Решила поискать слова для «домашнего задания» старикам, а заодно перечитать текст спустя долгое время.

«Мисон» (название вымышленной дорамы. Может переводиться как «Несовершенство» или «Красивый голос», но в данном контексте оставлено как название произведения.)

Дебютная дорама её любимого сценариста. И проект, в котором Хэ Ин, будучи новичком, впервые сыграла значимую роль второго плана. Она всегда мечтала снова сыграть в мире, созданном этим автором. Надеялась, что в следующий раз будет блистать уже в главной роли. И мечта сбылась. Точнее, почти сбылась.

— Я написала сценарий, с первой же страницы держа в голове имя «Ли Хэ Ин». Никаких альтернатив. Ты ведь согласишься?

На следующий день после того, как автор лично предложила ей роль в новой работе «Сосна», мир Хэ Ин рухнул. Мечта, оказавшаяся на расстоянии вытянутой руки, разбилась вдребезги под внезапным ударом тайфуна. Полгода спустя место Хэ Ин заняла другая актриса, и до неё дошли слухи, что съемки уже вовсю идут за границей.

— Отличный был проект…

Хэ Ин погладила старую обложку, вспоминая сценарий «Сосны», оставленный в Сеуле. Иногда, как сегодня, она вспоминала о нём, опасаясь, что сожаления снова настигнут её.

Может, всё-таки попросить прислать его мне?..

Чтобы заглушить тоску, Хэ Ин раскрыла зачитанный до дыр сценарий «Мисон». За два года жизни здесь она перечитывала его десятки раз, но он всё равно казался интересным.

Она потеряла счет времени. Долго сидела неподвижно, вчитываясь в каждое слово. И в тот момент, когда она, впечатывая текст в память, перевернула последнюю страницу…

— …А?

Снаружи, где ветер на мгновение стих, вдруг послышался шум автомобиля. В такой поздний час, да еще и на вершине холма, где стоит один-единственный дом, машинам взяться неоткуда. Что происходит?

Хэ Ин, не моргая, уставилась в окно, выходящее на склон. Шуршание шин по гравию стремительно приближалось. Кажется, машина остановилась на пустыре неподалеку, но звук тормозов прозвучал как-то… агрессивно.

Рывок, хлопок.

Звуки открывающейся и закрывающейся двери тоже были пугающе резкими и грубыми. Словно кто-то приехал кого-то ловить.

— Кто это?..

Хэ Ин не решилась выглянуть, лишь крепко сжала край сценария. Сердце ни с того ни с сего бешено заколотилось, хотя никакой вины за ней не было. Она замерла, как статуя, превратившись в слух.

Скри-и-ип — бум!

— Ой! Мамочки!

Рука со сценарием дернулась. Плечи подскочили и окаменели. Хэ Ин с трудом повернула одеревеневшую шею в сторону входа. Ей отчетливо послышался глухой удар во дворе, но снаружи снова воцарилась тишина. Однако вибрация, прошедшая по полу, была слишком явной, чтобы списать это на галлюцинацию.

Хэ Ин, не сводя напряженного взгляда с двери, сглотнула вязкую слюну. Внезапная тишина пугала еще сильнее, пригвождая к месту.

— Да что там такое… Страшно же…

Как назло, она только что читала триллер. В конце концов, не в силах вынести неизвестность, Хэ Ин накинула куртку.

В фильмах именно такие любопытные вечно и погибают…

От этой мысли по спине пробежал холодок, но ноги уже сами несли её к выходу. Скри-и-ип. Она осторожно приоткрыла дверь, и в щель скользнул тусклый лунный свет. Хэ Ин робко высунула нос и, прищурившись, оглядела двор. Взгляд скользнул по кругу и замер на воротах.

— …А?

Ворота почему-то были приоткрыты на три ладони. Она никогда не запирала их на засов, но и сами по себе, без поворота кольца, они открыться не могли. Тем более, на таком ветру они бы не застыли в одном положении. Это значило лишь одно: что-то мешало им закрыться.

— Что это там?..

Так и есть. Что-то большое и черное застряло в проеме, растянувшись по земле. Стоило ей попытаться разглядеть очертания, как облака снова закрыли луну. Еще сильнее прищурившись и не сводя глаз с загадочной тени, Хэ Ин сунула ноги в тапочки и спустилась во двор. Шаги давались с трудом. Во рту пересохло. Она медленно, сантиметр за сантиметром, продвигалась вперед.

— Ох!..

Она резко застыла. До черной массы оставалось всего несколько метров. Ноги подкосились, и Хэ Ин, обессилев, плюхнулась на землю, зажав рот руками.

— Ч-человек..!

Тук-тук-тук. Сердце готово было проломить ребра. И без того бледное лицо мгновенно стало белым как полотно. Облака разошлись, и луна, словно издеваясь, ярко осветила черную фигуру. Багровое, залитое кровью лицо незнакомца предстало перед ней во всей красе.

— А-а, а-а-а-а-а!

Сидя на земле, она в ужасе попятилась назад, задыхаясь, а затем вскочила и бросилась в дом с истошным криком:

— Д-дедушка! Дедушка-а-а!

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 2

Вот уж действительно — гром среди ясного неба. Занимался синий рассвет. После бессонной ночи Хэ Ин уже несколько часов не отходила от гостевого флигеля, нервно поглядывая на дверь.

Мужчина был настолько высоким и крупным, что они с дедушкой-хозяином вдвоем вряд ли смогли бы его дотащить. Пришлось будить Су Чхоля, живущего под холмом, и с его помощью кое-как уложить незнакомца в комнате. Но даже в этой суматохе мужчина так и не открыл глаза.

Кто он такой? И что с ним, черт возьми, случилось?..

Костюм, часы — даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: на нем вещи запредельной стоимости. Как такой человек мог оказаться здесь в подобном состоянии? Вспоминая лицо, которое было невозможно разглядеть из-за корки запекшейся крови, Хэ Ин энергично растерла руки, по которым побежали мурашки.

Прошло уже несколько часов. Из флигеля не поступало никаких вестей, и на душе было неспокойно. Су Чхоль, конечно, остался с дедушкой, но много ли толку от этого пацана?

— Дедушка, вам там помощь не нужна?

Она спросила осторожно, надеясь хоть чем-то быть полезной, но из-за плотно закрытой двери донесся лишь невозмутимый ответ:

— Не-а. Не нужна.

Сразу после этих слов дверь отворилась. Су Чхоль вышел с тазом, чтобы набрать свежей воды, и поспешно прикрыл за собой дверь.

— Нуна, лучше не заходи, а то испугаешься. Мы его догола раздели.

— А…

Хэ Ин, смутившись без причины, потерла шею и тихонько отступила в сторону. Су Чхоль, хмыкнув, спустился во двор и направился к колонке. Этот парень, который в свои восемнадцать вел себя так, будто познал все тайны мироздания и ему на всё плевать, даже бровью не повел при виде окровавленного мужчины. Просто пыхтел, помогая тащить тело. Он наверняка видел все раны на обнаженном теле, но сейчас лишь смачно зевнул и присел на корточки у крана. Воистину, необычный малый.

Хэ Ин расфокусированным взглядом смотрела, как багровая вода утекает в слив, а потом зажмурилась. Потоптавшись в нерешительности, она всё же присела на корточки рядом с Су Чхолем, когда красная вода окончательно исчезла.

— Он сильно ранен?

Су Чхоль, набирая чистую воду, ответил как ни в чем не бывало:

— Живого места нет. Может, скоро помрет.

— Эй! Ты что такое несешь?!

Прикусив губу, Хэ Ин ущипнула парня за руку и, покосившись на флигель, сменила тему:

— Ты его знаешь?

— Не-а. Впервые вижу. А вот дедушка, похоже, знает. Но когда мы смыли кровь с лица…

Су Чхоль вдруг разинул рот, уставившись в сумеречное небо, покачал головой и восхищенно выдохнул:

— Вау… Блять, он пиздец какой красивый.

— …….

За те два года, что она знала Су Чхоля, он проявил себя как парень с мягким и скучным характером, не склонный к преувеличениям. И уж точно не был из тех, кто сыплет ругательствами ради крутизны, как его сверстники. Раз уж такой парень с серьезным лицом перешел на мат, значит, тот мужчина действительно был «пиздец каким» красивым.

В такой ситуации любопытство по поводу внешности незнакомца — вполне естественная реакция для здоровой 28-летней женщины, так что никакой вины чувствовать не стоит, верно? В тот момент, когда она с нескрываемым интересом обернулась к двери флигеля…

Из комнаты вышел Тэ Гиль — хозяин дома и опытный врач местной клиники Сондэ. Хэ Ин тут же подбежала к нему и нетерпеливо спросила:

— Ну как он?

Тэ Гиль, кое-как вытирая окровавленные руки полотенцем, присел на край веранды. Он выглядел уставшим, но лицо его, как всегда, оставалось невозмутимым.

— Жить будет, не переживай. А вот когда глаза откроет — не знаю, так что иди-ка лучше промой рис, да побольше.

— Хорошо…

Новость была хорошей, но из-за обыденного тона дедушки её волнение показалось неуместным. Посреди ночи заваливается окровавленный мужик, а страшно и удивительно, похоже, только ей одной. Почувствовав себя неловко, Хэ Ин присела рядом с Тэ Гилем и осторожно спросила:

— Вы его знаете? Су Чхоль сказал, что вам он показался знакомым.

Тэ Гиль, энергично вытирая пот со лба полотенцем, ответил уклончиво и просто:

— Ага, есть такое. Тебе знать необязательно.

***

В кромешную тьму, застилавшую взор, в какой-то момент проник свет. Сначала синий, потом белый, затем на мгновение вспыхнул желтый, и снова всё погрузилось во мрак. Когда это повторилось дважды, какая-то часть его сознания, кажется, начала что-то понимать. Возможно, смена неба за окном пробивалась сквозь закрытые веки. Если это случилось два раза, значит, он пролежал без движения два дня.

— Еще… не?..

— Полотенце… это… дай сюда. А ты иди… что-нибудь, что можно надеть…

С какого момента это началось? До него отрывками долетали человеческие голоса. Глухо и неясно, словно издалека или из-под толщи воды.

— С той стороны… сними… Эх, мало, это ж…

— Это… самое большое…

Хриплый голос старика казался знакомым, а вот голос какого-то мальчишки был чужим. Так или иначе, звуки, хоть и слабо, но были слышны, а вот глаза не открывались. Ему хотелось пошевелиться, но тело не слушалось, словно его придавило сонным параличом. Состояние ни то в сознании, ни то без — довольно жуткий и странный опыт.

Третий желтый свет, похожий на закат, опустился на веки. Значит, пошел уже третий вечер в бессознательном состоянии.

— Нормально, что он всё так лежит?

В тот вечер голоса звучали довольно отчетливо. Женский голос за дверью тоже был незнаком. Медсестра из клиники Сондэ? Даже в забытьи он, кажется, успел об этом подумать.

— Может, стоит всё-таки отвезти его в большую больницу?..

— Не переживай. Он просто дрыхнет.

После этих слов старика он, как по волшебству, провалился в глубокий сон. Видимо, он и сам втайне боялся, что так и останется овощем, который всё слышит, но не может открыть глаза.

А… так я просто дрых, оказывается.

Испытав огромное облегчение от слов Тэ Гиля, Тхэ Гон наконец отбросил попытки вслушиваться в шепот и спокойно погрузился в сон.

***

У слова нет ног, а пройдет тысячу ли*. Что уж говорить о «словах» жителей деревни Сондэ, живущих бок о бок, где, споткнись один — носом уткнешься в другого. Конечно, в процессе передачи суть немного свернула в сторону экстремизма.

* «У слова нет ног, а пройдет тысячу ли» (кор. пословица) — аналог «Слухом земля полнится» или «Язык до Киева доведет» (в контексте быстрого распространения слухов).

— Слыхали? Тот парень, Тхэ Гон, опять к деду Тэ Гилю приперся.

— Ой-ёй. Опять под нож попал?

— И не говори. В этот раз, говорят, прям в сердце пырнули.

— Божечки. Если в сердце, так он же помереть должен был сразу?

— Так и помер, говорят.

Шел уже третий день. Мужчина всё не приходил в себя. В сердце его, конечно, не ранили, но раз он, весь в крови, провалялся три дня без сознания, неудивительно, что пошли слухи о его смерти. Да что там слухи, если даже Хэ Ин, жившая с ним под одной крышей, не была уверена, жив он или нет. Тэ Гиль уверял, что гость просто крепко спит, но самой ей было как-то не по себе заглядывать во флигель, так что проверить она не могла. Ну, вряд ли дедушка стал бы прятать труп.

В любом случае, о мужчине, про которого Тэ Гиль сказал «тебе знать необязательно», похоже, знали все местные старики.

Наступило утро четвертого дня.

— Он и правда помер?

Как только Хэ Ин зашла в местный магазинчик, хозяйка Ён Сун тут же задала вопрос в лоб. Её лицо с круглыми от любопытства глазами отразилось в черных стеклах солнечных очков Хэ Ин. Хэ Ин слегка улыбнулась и замахала руками.

— Нет, что вы. Дедушка сказал, что он скоро очнется.

— О-о, правда?

Когда Тэ Гиль выходил из флигеля, услышав, что она идет в магазин, он вдруг бросил:

— Этот скоро глаза откроет.

— Правда?

— Ага. Чуйка у меня такая.

Видимо, он специально обмолвился, зная, что, стоит ей спуститься с холма, как на неё обрушится шквал вопросов.

— Ох, ну и слава богу. Должен очнуться, конечно. Разве ж можно помирать в таком цветущем возрасте? Да еще и говорят, красавец писаный? Это ж национальное достояние, он должен жить долго и детей настрогать кучу.

Вот именно. Куда ни плюнь, все твердят, какой он красавчик, а она видела только кровавую маску. Живут под одной крышей, а она единственная, кто не видел этого распрекрасного лица.

Сложив в корзину кунжутное масло, яйца и кое-какие снеки, Хэ Ин тихонько притянула пластиковый стул, стоявший у двери, и села. Ён Сун, гревшая ладони у маленького электрообогревателя, искоса на неё поглядывала. Уголки её губ подрагивали, словно она ждала вопроса.

«Ну, о чем хочешь спросить?» — читалось на её лице.

Хэ Ин пожевала губами под маской, натянутой до самого носа. Тэ Гиль сказал, что ей знать не положено, но раз уж все вокруг в курсе, любопытство просто распирало.

— Эм…

После секундной заминки Хэ Ин поправила очки на переносице и осторожно спросила:

— …Тетушка, вы тоже хорошо знаете этого мужчину?

Ён Сун многозначительно ухмыльнулась, потерла подбородок и устремила взгляд куда-то вдаль, по диагонали вверх.

— Дай-ка подумать… Смотря что считать за «хорошо». Тут ведь как посмотреть: может, знаю, а может, и нет.

Ответ был туманным. Выражение её лица напоминало торговца, который держит в руках туго завязанный узел с добром и оценивает покупателя. Хэ Ин взяла с полки рядом с коленом шоколадку и, протянув две купюры по тысяче вон, сказала:

— Расскажите то, что знаете.

Взгляд Ён Сун упал на деньги. Её свеженабитые татуажем брови, похожие на брови мультяшного героя, довольно дрогнули. Ловко подхватив две бумажки кончиками указательного и среднего пальцев, Ён Сун облизнулась и придвинулась вплотную.

— Я верю, что ты, барышня, тоже в непростой ситуации, вот и открываю рот. Так что нигде об этом не болтай. Усекла?

Хэ Ин решительно кивнула, наклонившись к Ён Сун так, что их лбы почти соприкоснулись. Глаза хозяйки метнулись к пустой двери магазина, проверяя, нет ли лишних ушей.

— Так вот, этот парень, значит…

Глава 3

Поднимаясь на холм, Хэ Ин присела на скамейку, стоявшую на полпути. Расстояние от магазина до дома было небольшим, но ей нравилось здесь отдыхать, любуясь видом.

Открыв шоколадку, купленную в обмен на информацию, Хэ Ин откусила кусочек, побелевший от холода, и нахмурилась, о чем-то серьезно размышляя.

— Значит, он и правда… бандит…

Информации, которую передала Ён Сун, набралось аж на восемь пунктов.

Во-первых, мужчина переехал в эту деревню, когда ему было десять лет. Во-вторых, его отец был боссом крупной группировки, державшей под контролем провинцию Кёнсандо, но по каким-то причинам сбежал в Чолла-До и залег на дно в этой деревне. P.S. Матери с ними изначально не было, и жива ли она — неизвестно. В-третьих, когда парню исполнилось семнадцать, они с отцом посреди ночи исчезли без следа. Вскоре после этого нагрянули какие-то мрачные типы, так что можно предположить, что их местоположение раскрыли преследователи. В-четвертых, по слухам, вскоре после этого отец парня погиб при невыясненных обстоятельствах. В-пятых, спустя годы, уже взрослый парень впервые объявился здесь, весь в крови, семь лет назад. В-шестых, сам он утверждал: «Я работаю в фирме в Сеуле», но, скорее всего, фирма эта — не из тех, где платят белую зарплату. В-седьмых, после того раза он пропал на семь лет и вот теперь объявился снова. В этом году ему исполнилось тридцать два. В-восьмых, зовут его Нам Тхэ Гон.

И еще одно, что Ён Сун подчеркнула особо…

— Ты до сих пор не видела его лица? Ой, девонька, крепись. Выражаясь языком молодежи, внешность у него неземная. Чертовски хорош собой, говорю тебе.

Короче говоря, глаз не оторвать.

В любом случае, вывод был один: чем именно он занимается, раз каждый раз возвращается полуживым, неизвестно. Остается лишь резонно подозревать, что его деятельность мало чем отличается от отцовской. Однако деревенские старики, знавшие парня с детства, питали к нему особую привязанность и не обращали внимания на то, чем он занимается. Хоть они и бросались словами вроде «помер или нет» с легкостью, на деле ждали его пробуждения так же сильно, как если бы это касалось их собственных детей.

Но Хэ Ин, совсем не знавшая этого мужчину, потерла руку, по которой пробежал холодок.

Ён Сун сказала:

— С виду он весь такой гладенький, но нрав у него — ух, с самого детства был похлеще, чем у папаши. Но сердце у него доброе.

Характером жестче отца-босса мафии, но при этом с добрым сердцем? Что за ирония? Так или иначе, вероятность того, что он связан с криминальным миром, составляла процентов девяносто, и от этого становилось не по себе.

— Нуна!

С вершины холма Су Чхоль размахивал обеими руками. Видимо, пока она была в магазине, он успел заскочить к дедушке Тэ Гилю. Похоже, парню тоже не терпелось узнать новости о госте, раз он при любой возможности бегал наверх.

Хэ Ин, обхватив колени, спросила подбежавшего Су Чхоля:

— Ты разве не на подработку собирался?

Едва затормозив у скамейки, Су Чхоль с необычно взволнованным лицом выпалил:

— Ага, сейчас пойду. Но это не главное.

Изо рта Су Чхоля, сквозь потрескавшиеся губы, вырывались облачка пара. С видом человека, который только что увидел чудо, он указал на дом Тэ Гиля:

— Тот хён открыл глаза.

Красивые глаза за черными очками мгновенно округлились.

— Правда?

***

Он определенно открывал глаза. Более того, едва очнувшись, он даже успел поблагодарить Тэ Гиля. Но пока Су Чхоль сломя голову бежал сообщить новость, мужчина снова отключился. Хэ Ин испытала невыразимое разочарование — ей было страшно, но любопытство всё же пересиливало.

— Устал он сильно, вот и всё. Скоро опять проснется. Как встанет, дай ему миску рисового отвара. А мне пора в клинику.

Собравшись, Тэ Гиль поручил мужчину заботам Хэ Ин. Последние несколько дней, пока он выхаживал гостя, своих пациентов он перенаправлял к педиатру по соседству. Убедившись, что парень пришел в себя, Тэ Гиль поспешил к больным.

— Увидимся позже, нуна.

Су Чхоль, который долго не мог сдвинуться с места, в итоге тоже был вынужден уйти вместе с дедом, подгоняемый временем подработки.

— До свидания. Пока, Су Чхоль.

Она бодро пообещала присмотреть за гостем, но, оставшись одна, запаниковала. А что, если он проснется до прихода дедушки? Она ведь понятия не имеет, что это за человек, как с ним вообще разговаривать? К тому же, учитывая её собственную неспособность легко сходиться с незнакомцами, ситуация усугублялась тем, что этот незнакомец — предположительно бандит.

За два года жизни здесь Тэ Гиль, похоже, забыл о её обстоятельствах. Иначе он ни за что не оставил бы её наедине с чужим мужчиной без малейших колебаний. Хотя, если подумать, она и сама хороша — согласилась, даже не подумав.

— Что же делать…

Покусывая ногти и глядя на дверь флигеля, Хэ Ин в конце концов присела на край веранды и тихонько приоткрыла дверь.

Крошечная комната, меньше десяти квадратных метров, была пуста, если не считать трехъярусного деревянного комода. Через приоткрытую щель сначала показался комод у стены, а затем и мужчина, ровно лежащий перед ним. Ноги у него были такие длинные, что ступни высовывались из-под одеяла почти у самого порога.

Вздрогнув от вида огромных ступней, Хэ Ин осторожно проскользнула в комнату и встала у него в ногах. Мужчина лежал прямо, сложив руки на животе. На лбу и под глазом были налеплены пластыри, а растянутая футболка Су Чхоля едва не трещала по швам на его мощном торсе.

Сняв очки, Хэ Ин на цыпочках подошла ближе и тут же ахнула.

Вау… И правда. «Выражаясь языком молодежи, внешность у него неземная. Чертовски хорош собой, говорю тебе.»

С тех пор как она дебютировала в восемнадцать, она повидала немало красавцев. Но был ли среди них хоть один, кто заставил бы её восхититься вот так, с первого взгляда? И это при том, что лицо его было в ссадинах, а глаза закрыты. Словно любуясь искусно вылепленной скульптурой, Хэ Ин внимательно рассматривала каждую черточку его лица.

Разрез глаз был длинным и выразительным. Ресницы густые, словно нарисованные тушью, а складка века глубокая и четкая. Наверное, когда он откроет глаза, эта складка сделает его взгляд еще более пронзительным. Идеально ровный лоб, высокий, словно выточенный нос — он был безупречен, хоть сейчас ставь в палату мер и весов как эталон мужской красоты. А ярко-алые, гладкие и полные губы, даже слегка обветренные, были настолько красивы, что вызывали желание к ним прикоснуться.

— Вау…

Прекрасен. Пожалуй, это слово подходило ему больше всего.

— Надо же…

Раз уж он занимается «грязными делами», она ожидала увидеть грубое лицо. Смуглая кожа, звериный оскал — вот что рисовало воображение. Его реальная внешность сбивала с толку.

Она смотрела на него как завороженная, не замечая, что наклоняется всё ниже. Словно режиссер рекламы, ищущий идеальный ракурс, она разглядывала его лицо под разными углами, как вдруг…

— ……!

Межбровье мужчины дрогнуло. Следом затрепетали длинные ресницы. Стало видно, как под веками медленно двигаются глазные яблоки. Вздрогнув, Хэ Ин отпрянула и поспешно нацепила очки обратно. На мгновение возникло желание сбежать, но не успела она шелохнуться, как мужчина открыл глаза.

Мамочки.

Сидя на полу, Хэ Ин попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену, застыв в напряженной позе.

Мужчина, глядя в потолок, медленно моргал. Хэ Ин, словно гипсовая статуя, не шевелясь, наблюдала за ним. Глоть. Звук сглатываемой слюны прозвучал в тишине слишком громко. Почувствовав присутствие рядом, мужчина повернул голову в её сторону.

— …….

Она не понимала, что означает эта медленно проступающая на его лице гримаса. Его взгляд скользил по ней сверху вниз, но, казалось, не мог найти ответа. Словно он впервые в жизни видел перед собой какое-то неведомое, странное существо.

Хэ Ин сидела, одеревенев, и смотрела на него. Она не знала, что сказать в качестве приветствия, поэтому рот её словно заклеили. Любой бы заметил, что она напугана до смерти, но из-за темных очков и маски, скрывающих всё лицо, она, должно быть, выглядела как манекен.

Мужчина нахмурился еще сильнее. Казалось, только сейчас к нему окончательно вернулось сознание. Он посмотрел на неё и прохрипел пересохшим голосом:

— Это еще что за хрень?..

Глава 4

Ситуация как-то сама собой переросла в противостояние. С трудом приподнявшись и сев, мужчина прислонился к стене и пристально смотрел на Хэ Ин. Она, так и не сдвинувшись с места у противоположной стены, лишь неловко вращала глазами за темными стеклами очков.

Минут пять назад она молча поставила рядом с ним стакан воды и каким-то чудом умудрилась вернуться на то же самое место, снова вжавшись в стену.

А он и правда чертовски красив.

Это была единственная мысль, возникшая при виде открывшего глаза мужчины. В этот момент она на все сто процентов поняла чувства Су Чхоля, который, не стесняясь в выражениях, назвал его «пиздец каким» красивым.

Когда она ставила стакан, то мельком увидела его глаза — светло-карие, с серым отливом. Надо же, у этого мужчины даже цвет глаз какой-то мистический. Может, он метис?

— Вы медсестра?

Это были его первые слова. Он произнес их, не сводя с неё пристального взгляда. Хэ Ин так переволновалась, что, стоило ему открыть рот, как у неё сердце ушло в пятки.

Кто ты, черт возьми, такая? — спрашивал его подозрительный, сканирующий взгляд. Хэ Ин прочистила горло — кхм-кхм — и с трудом выдавила:

— А, я… просто здесь… гостья.

Голос предательски дрогнул. Из-за того, что горло пересохло, фраза прозвучала жалко, и она даже слегка пустила петуха, что было до смешного нелепо. Но мужчину, похоже, состояние её связок не волновало. Он переспросил с недоумением:

— …Гостья?

Видимо, ему показалось странным, что в доме, который даже не был гостиницей, живет посторонняя.

— Да. Эм, просто путешествую… приехала вот.

Её речь была такой же деревянной, как и поза — словно у робота. Даже когда она новичком впервые встала перед камерой, она не тупила так сильно. Голос, вылетавший изо рта, казался чужим.

— А-а, путешествие…

Мужчина равнодушно кивнул. Похоже, он решил принять это как данность и не копать глубже. Или же, задав вопрос, тут же потерял к нему интерес. Он отпил воды, смочив пересохший рот, и лениво откинул голову назад, прислонившись затылком к стене.

Взгляд из-под полуопущенных век был верхом высокомерия. Вряд ли он специально пытался смотреть свысока, но даже весь перебинтованный, этот мужчина излучал странную ауру, подавляющую собеседника.

Из-за его смазливой внешности она вообразила себе невинного принца, но, боже мой, как же она ошиблась. Теперь, приглядевшись, она поняла: от этого человека всем телом исходила атмосфера, идеально подходящая для темного мира.

Знаете, бывают такие типажи. Жестокие кинозлодеи, которые элегантно улыбаются, всаживая нож в живот противнику.

Боже.

Руки Хэ Ин, мирно лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Теперь, когда уверенность в его роде занятий достигла девяноста процентов, по спине побежал холодный пот. От осознания того, что перед ней сидит самый настоящий бандит, каких она видела только в кино, кровь застыла в жилах. Слова Ён Сун о том, что у него «доброе сердце», давно выветрились из памяти без следа.

Мужчина слегка наклонил голову. Его косой, пронзительный взгляд всё так же был прикован к лицу Хэ Ин. Точнее, к солнечным очкам и маске, которые его скрывали.

— По говору не скажешь, что вы местная.

Сделав паузу и схватившись за живот, видимо, от боли, он выдохнул и спросил:

— Из Сеула?

Тон его оставался неизменно ленивым. Вероятно, сказывалась слабость после нескольких дней беспамятства, но из-за этой вальяжной интонации образ злодея лишь крепче укоренился в её сознании.

— Да.

Ответ прозвучал односложно и резко, после чего повисла тяжелая тишина. Обычно диалог строится на обмене вопросами, но Хэ Ин понятия не имела, о чем его можно спросить, и чувствовала себя в тупике.

А вы сами откуда? Как так поранились? Вы правда бандит? М-да, это точно не вариант.

Лучше бы просто уйти, но она никак не могла поймать подходящий момент, и это сводило с ума. Внезапно мужчина снова задал вопрос:

— Вы сделали пластику?

Она не сразу поняла суть вопроса. Сердце екнуло: неужели он имеет в виду «это не то лицо, которое я знал»?

— …Что?

Когда она испуганно переспросила, мужчина кивнул на её лицо и поморщился.

— В помещении такой прикид — это уже, по-моему, перебор.

А.

Так вот оно что. Просто тот же самый вопрос, который возникал у любого, кто впервые видел её «защиту». А она-то, на воре шапка горит, уже начала искать скрытый смысл.

— Чего это ты лицо так укутала? Перекроила всё, что ли?

Первое время после приезда в деревню она слышала этот вопрос постоянно. Но почему, когда его задал этот мужчина, ей показалось, что он видит её насквозь?

Хэ Ин сглотнула вздох облегчения и покачала головой.

— Нет. На это просто есть свои причины.

— Будет вежливо с моей стороны попросить вас это снять?

Следующий вопрос прилетел довольно быстро. Неожиданный тайминг, неожиданные слова — у неё перехватило дыхание. Заметив её растерянность, он криво ухмыльнулся и добавил:

— Вдруг лицо знакомое.

Тревога, утихшая было пару секунд назад, снова накрыла с головой. Неужели он хоть капельку, но узнал её? Сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди. Лицо под маской мгновенно побелело. Сжатые в кулаки пальцы похолодели.

Да кто он такой, черт возьми?

Хэ Ин уставилась на непредсказуемого мужчину и, притворившись спокойной, твердо ответила:

— Да, это будет невежливо.

Ответ, видимо, оказался неожиданным — мужчина усмехнулся. И, продолжая ухмыляться, нахмурился и сказал:

— Ах, простите. Просто если лицо знакомое, у меня могут быть проблемы.

А это еще что значит? Что ему невыгодно, если кто-то из посторонних его узнает и поймет, в каком он положении? Если рассуждать просто, то, скорее всего, так оно и есть. Но Хэ Ин, чувствуя себя виноватой без вины, всё равно не находила покоя.

Нет, так не пойдет. Я сейчас задохнусь. Надо выбираться отсюда.

Давайте мыслить проще. Значит, правильный ответ для него только один.

— Я умею держать язык за зубами. Да и рассказывать мне некому. К тому же, я о вас всё равно ничего не знаю, так что болтать не о чем.

Удивительно, но она выпалила это пулеметной очередью, ни разу не запнувшись. Какое счастье, что язык не подвел. Не упуская момента, Хэ Ин быстро продолжила:

— Хозяин дома ушел в клинику. Если что-то понадобится, зовите меня. Я живу в соседней комнате. Отдыхайте.

Идеально. Отличная концовка, позволяющая встать и уйти. Хэ Ин тут же поднялась и быстро направилась к выходу, но…

— Постойте.

Снова остановленная, Хэ Ин обернулась с выражением отчаяния на лице. Хотя она смотрела на него сверху вниз, его взгляд, устремленный на неё, по-прежнему казался высокомерным и насмешливым.

— Не одолжите телефон?

Он добавил с весьма прискорбным видом:

— Нужно срочно позвонить, а свой я потерял.

Взгляд Хэ Ин переместился на маленькую плетеную корзинку, стоящую рядом с ним. Черный портсигар, золотая зажигалка, пропитанное кровью серое портмоне и наручные часы. Там лежали его вещи, которые сложил Тэ Гиль, и телефона среди них, как он и сказал, не было.

Ладно, что уж там… В контактах всё равно только Чхоль Ён и Чжи Юн, можно их временно удалить. А в телефоне-раскладушке, кроме этого, ничего нет, так что узнать что-то обо мне он не сможет. Нет причин жадничать.

— …Секундочку.

Немного поколебавшись, Хэ Ин неохотно ответила и вышла из комнаты.

***

Тхэ Гон вертел в пальцах белый телефон-раскладушку. Он был таким маленьким и легким, что, если бы не включенный экран, его можно было бы принять за игрушку.

Определенно подозрительная баба.

Лицо замотано так, будто она боится показать хоть кусочек кожи, на вид моложе его, а в XXI веке ходит с игрушечной раскладушкой. В списке контактов — никого, ни смс, ни журнала вызовов. Как тут не заподозрить неладное?

Тэ Гиль вернется поздно, проверить не у кого, и это чертовски напрягало. Неужели эти нашли его даже здесь и подослали своего человека? В его ситуации, когда нервы натянуты как струна, это было первое подозрение, мелькнувшее в голове. Но если подумать спокойно, в этой теории было много дыр.

Стали бы они посылать шпиона, который выглядит так нелепо и бросается в глаза? Да еще и трясется от страха так, что это видно невооруженным глазом. Верно. Будь это их человек, ему бы перерезали глотку еще до того, как он открыл глаза. Или подсыпали бы яда в воду. Но он жив-здоров, а женщина, хоть и с подозрительным телефоном, отдала его без лишних раздумий.

Значит…

— Да кто она вообще такая?..

Тхэ Гон вспомнил женский голос, который смутно слышал сквозь пелену забытья.

— Может, стоит всё-таки отвезти его в большую больницу?..

Он не был уверен, та ли это женщина, но голос и интонации казались похожими. Если это она, то точно не имеет отношения к тем ублюдкам. Раз она знакома со стариком и даже предлагала отвезти его в больницу.

Додумав до этого места, Тхэ Гон вдруг схватился за лоб и проглотил стон.

— А-а…

Острая боль и раскалывающая мигрень снова пронзили тело. Он и так только очнулся спустя четыре дня, в голове туман, а тут еще первое лицо, которое увидел, оказалось таким странным, что пришлось тратить драгоценные силы на размышления.

Стиснув зубы и перетерпев боль, он медленно, глубоко выдохнул. Открыл глаза — пожелтевший от времени потолок плыл перед глазами.

— Ха…

Как же он докатился до того, что валяется здесь в таком виде? Успокоив мечущиеся мысли, он с опозданием осознал всю абсурдность своего положения. События всего лишь несколькодневной давности казались далеким прошлым.

Глава 5

Председатель корпорации «Чхонун» Чан Ён Тхэк. Босс умер.

Человек, объединивший группировки по всей стране и превративший «Чхонун» в солидную корпорацию, так и не смог победить болезнь легких и закрыл глаза навсегда. Пи-и-и-и… В тот момент, когда кардиомонитор, перестав улавливать сердцебиение, выдал ровную, безнадежную линию, члены группировки, находившиеся в палате, разом опустили головы, сдерживая рыдания.

Но траур длился всего несколько секунд. Взгляд исполнительного директора Чо Сок Хёна, который крепко сжимал остывающую руку босса и лил крокодиловы слезы, в одно мгновение изменился. Его глаза, в которых затаилась коварная улыбка, метнулись к стоявшему напротив вице-президенту Ма Сан Бэ.

Напряжение взлетело до предела. Между Ма Сан Бэ и Чо Сок Хёном началась негласная битва за кресло преемника. Конечно, совет директоров считал само собой разумеющимся, что председателем станет Ма Сан Бэ. Но разве мог коварный и алчный Чо Сок Хён упустить такой идеальный шанс?

«Чхонун» уже долгое время была расколота на два лагеря: фракцию «Ма» и фракцию «Чо». Поэтому Чо Сок Хён даже при жизни председателя плел интриги за спиной и жаждал убить Ма Сан Бэ. Тэ Гон, будучи правой рукой Ма Сан Бэ и его надежной опорой, раз за разом расстраивал эти планы. Но Чо Сок Хён, не зная усталости и словно наслаждаясь процессом, продолжал угрожать жизни вице-президента.

Раньше он не действовал открыто, опасаясь гнева председателя, но теперь препятствие исчезло. То, что Чо Сок Хён ударит по Ма Сан Бэ и попытается захватить «Чхонун», было ожидаемо с той самой минуты, как слег председатель. Они, конечно, готовились, но тайминг оказался неожиданным.

Кто бы мог подумать, что он ударит в спину прямо по дороге в колумбарий, когда они будут везти прах босса? Это была изнурительная, хаотичная бойня. Начавшись днем, она не закончилась даже после захода солнца. Застигнутые врасплох Ма Сан Бэ и Тэ Гон были вынуждены отступать, отбиваясь голыми руками. Чо Сок Хён, которому нужно было закончить всё одним ударом, упорно преследовал их, стремясь уничтожить Ма Сан Бэ и его людей.

Тэ Гон и его подчиненный Чхун Соп, которые отчаяннее всех защищали Ма Сан Бэ, потеряли слишком много крови. С наступлением темноты силы иссякли. Они разделились, и теперь неизвестно, кто жив, а кто мертв. Что стало с Ма Сан Бэ — тоже загадка.

— Хён! Дело дрянь. Уходите первым! Давай, быстро, быстро!

Последнее, что помнил Тэ Гон, — как он покинул Янпхён, оставив тылы на Чхун Сопа. Что случилось с хёном Сан Бэ? Жив ли вообще Чхун Соп?

Тэ Гон открыл телефон-раскладушку той женщины и набрал номер Чхун Сопа. Но телефон парня был выключен. Телефон Ма Сан Бэ — тоже. Тэ Гон закрыл телефон и пустым взглядом уставился в потолок.

Безнадега. Ощущение, будто в кромешной тьме он уперся лбом в глухую стену. С чего начать, как разгребать всё это дерьмо? В голове было пусто.

Он бессильно сжал кулаки, когда вдруг… Тук-тук. Со стороны ног раздался стук. Он ничего не ответил, но дверь робко приоткрылась сама.

— Извините…

Лежа на полу, Тэ Гон скосил глаза вниз и увидел лицо, просунувшееся в щель.

— О! Вы проснулись, хён.

Сначала была баба в маске, теперь этот сопляк в мотоциклетном шлеме. Если присмотреться, кажется, именно это лицо он мельком видел рядом со стариком, когда впервые открыл глаза.

Неизвестный в шлеме с грохотом потряс металлическим ящиком для доставки и расплылся в широченной улыбке:

— Будете чаджанмён*?

*Чаджанмён — популярное в Корее блюдо китайского происхождения: лапша с густым черным соусом из ферментированных бобов.

— …….

Что это за придурок? Да что, черт возьми, произошло в доме старика за те семь лет, что его здесь не было?

***

— Су Чхоль!

Хэ Ин, выходившая с миской рисового отвара для Тэ Гона, в ужасе остановила парня. Су Чхоль, которого она оттащила за руку на пару шагов, захлопал глазами с невинным видом:

— Чего?

Хэ Ин, покосившись на полуоткрытую дверь флигеля, понизила голос:

— Какой еще чаджанмён человеку, который только очнулся спустя четыре дня?

— А-а. Ему нельзя чаджанмён?

Ох ты ж, посмотрите на это кристально чистое дитя.

— Конечно нельзя! У него желудок сейчас вообще не работает, хочешь, чтобы ему хуже стало? Пока ему можно только каши.

— А-а…

Су Чхоль с явным сожалением посмотрел на железный ящик. Из крошечной щели густо тянуло аппетитным запахом жареной лапши в черном соусе.

— Слушай, а ты часом не чужой заказ притащил?

Су Чхоль обиженно выпятил губу, словно говоря: «За кого ты меня держишь?», и плюхнулся на край веранды.

— Вообще-то нет. Я это на свою зарплату купил.

— …….

Хэ Ин с удивлением посмотрела на парня. Мальчишка, который из-за бедности бросил школу и пашет на подработках, потратил свои кровные, чтобы покормить кого-то другого. Более того, Су Чхоль выставил на веранду три порции — на себя, на неё и на того мужчину.

— Из-за того, что я поехал поесть, мне еще и часы срезали…

Су Чхоль шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони. Его и без того обветренное лицо сейчас раскраснелось от холода до бордового цвета. Еще бы, гнать сюда из города на скутере по такому ледяному ветру.

Су Чхоль впервые проявлял к кому-то такую заботу. Уж не знаю, по какой причине, но этот незнакомец, видимо, пришелся ему по душе. С первого взгляда ясно, что бандит, а он его ни капли не боится.

— Но я как-то три дня голодал, и чаджанмён у меня отлично переварился. Или это у всех по-разному?

Это было прошлой весной. Отчим Су Чхоля, который по пьяни терял человеческий облик, связал парня в доме и морил голодом три дня. Местные жители жалели Су Чхоля, но вмешиваться не решались. Поначалу кто-то по незнанию попытался помочь, но отчим начал мстить самыми грязными способами, и с тех пор все стали закрывать глаза.

Но у Хэ Ин не было ни машины, которую можно разбить в качестве мести, ни собственного дома, который можно измазать дерьмом. И в тот момент ей не было страшно. Кроме того, её подбодрило то, что дом старика Тэ Гиля даже этот отморозок обходил стороной, как святыню.

Но главное, воспоминания о собственной юности и беспомощности не позволили ей пройти мимо. Пусть даже они тогда едва знали друг друга в лицо. Промучившись три дня у дома Су Чхоля, Хэ Ин в итоге заявила на отчима в полицию. Возможно, благодаря этому отчим Су Чхоля сейчас отбывал срок. Оказалось, он и так был в розыске за мошенничество и изнасилование.

Первое, что сказал Су Чхоль, освободившись от оков, было:

— Нуна. Я хочу чаджанмён.

В тот день он в один присест умял две порции. И правда, закинув в желудок, пустой три дня, гору мучного, парень чувствовал себя отлично.

Вспомнив об этом, Хэ Ин с извиняющимся лицом мягко сказала:

— Этот хён сильно ранен, и он был без сознания. Мучное для него сейчас слишком тяжелая еда. Вот поправится, и тогда…

— Эй, Шлем. В этот момент раздался голос мужчины. Оба разом посмотрели на дверь флигеля. Су Чхоль просиял и распахнул дверь, которую покачивало ветром.

Мужчина уже сидел, прислонившись к стене, и смотрел на них.

— Да? — бодро отозвался Су Чхоль.

Тэ Гон задержал взгляд на Хэ Ин, а затем перевел его на парня:

— Заноси.

***

Зовут Ким Су Чхоль, 18 лет. Родился и вырос в какой-то горной глуши в Кёнгидо, переехал в эту деревню 5 лет назад после того, как мать снова вышла замуж. Отчим — мразь, которая по пьяни превращается в животное, сейчас сидит за всякие грязные делишки. Здоровье у матери не очень. Денег нет. Поэтому школу бросил, мотается между китайской забегаловкой и круглосуточным магазином в городе. Живет в каморке под черной черепичной крышей, которую видно, если спуститься с холма.

На этом всё. Такова была автобиография Су Чхоля, которую он выложил как на духу, всасывая чаджанмён прямо на глазах у Тэ Гона.

— Тебе сколько лет?

— Восемнадцать. Зовут Ким Су Чхоль. Родился в Кёнгидо, но мама…

Спросил только возраст, а в итоге пришлось выслушать всю историю жизни совершенно незнакомого пацана. Зато, перекинувшись парой слов, он понял парня так, словно знал его несколько лет. Он терпеть не мог болтунов, и уже начал жалеть, что впустил его.

Тэ Гон отложил ложку, съев пару ложек отвара, и снова откинулся на стену.

— Извини, но кишки у меня сейчас ни к черту, так что лапшу не буду. Посмотрю, как ты ешь, так что доедай сам.

От густого аромата чаджанмёна текли слюнки, но если сейчас угробить желудок, то вообще хана. К тому же, посмотрев на лапшу, которая на холодном ветру слиплась в один ком, аппетит как-то сам собой пропал. А Су Чхоль, ловко откусывая куски от этого слипшегося кома теста, выглядел самым счастливым человеком на свете. Даже не знаешь, то ли он такой чистый душой, то ли просто придурковатый.

На мгновение Тэ Гону даже стало смешно от того, что он всерьез подозревал этого парня, когда думал: «А вдруг он от тех…», переключая свои подозрения с женщины в маске на него. Вывод: маска и шлем — не те люди, которые могут причинить ему вред. От этого на душе стало немного спокойнее.

Тэ Гон с удивлением наблюдал, как парень куском маринованной редьки вычищает остатки соуса со дна миски, а потом перевел взгляд на закрытую дверь. Женщина сейчас, наверное, сидит за этой дверью и в одиночестве жует такой же ком холодной лапши. Она наотрез отказалась зайти и поесть вместе, и Су Чхоль не стал настаивать. Со стороны это выглядело грубовато, но Тэ Гон запоздало понял, что это было проявлением заботы о ней.

А я-то надеялся, что увижу её лицо без маски. Жаль. Дождавшись, когда Су Чхоль отложит палочки, Тэ Гон достал сигарету, закурил и спросил без предисловий:

— Что это за женщина?

Су Чхоль прополоскал рот водой и оглянулся на закрытую дверь. Его маленькие глазки задумчиво заморгали, словно он подбирал слова. Потом, повернувшись к Тэ Гону, он с максимально глупым видом выдал:

— Так она просто гостья.

Тэ Гон прищурился. Парень хлопал глазами, прикидываясь дурачком, но было очевидно, что он что-то знает о ней. А… вот теперь мне реально интересно.

Медленно выдыхая дым, он в упор посмотрел на Су Чхоля. Парень довольно стойко выдерживал этот взгляд, но в конце концов всё же опустил глаза. Тэ Гон усмехнулся:

— Ну давай, выкладывай так же бодро, как про себя рассказывал. Мне интересно.

Простодушное лицо снова погрузилось в раздумья. Болтливые люди обычно до смерти хотят выболтать даже то, чего не знают, делая вид, что в курсе всего. Его белые, обветренные губы зашевелились. То, как он скреб палочками по уже пустой миске, выдавало его внутреннюю борьбу.

Но слова, вырвавшиеся сквозь зубы, оказались на удивление твердыми:

— Я тоже не знаю. Только то, что она приехала путешествовать, ей понравилась наша деревня, и она осталась.

Тэ Гон недоверчиво переспросил:

— А-а… вот как?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Там больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 6

— Да.

Глаза, похожие на пуговки, то и дело воровато поглядывали на него. Су Чхоль, сохраняя невозмутимое выражение лица и слизывая остатки соуса с палочек, беспрерывно следил за реакцией Тэ Гона. После того как тот некоторое время молча сверлил его взглядом, парень с искренне обиженным видом выдал:

— А, ну правда, я больше ничего не знаю. Честное слово.

Надо же, какой крепкий орешек — даже под немым давлением не раскололся. Оказывается, этот сопляк умеет хранить секреты.

— А я разве что-то сказал?

Жаль, конечно, что он не услышал того, что хотел, но преданность мальчишки показалась ему забавной, и он невольно усмехнулся. Щелк. В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова женщины в маске.

— Вы закончили кушать?

Спросив это, она взглянула на отодвинутую в сторону миску из-под каши и шагнула в комнату. В руках у неё была аптечка. Взгляд Тэ Гона, словно приклеенный, следовал за её фигурой. Мало ей было солнечных очков и маски, так она еще и нацепила черную панаму-ведро. В итоге выше шеи было видно только мочки ушей, едва выглядывающие из-под полей шляпы.

Как ни крути, видок странный. Зачем ей так отчаянно прятать лицо? Если бы она его показала, он бы, может, и внимания не обратил, а раз скрывает — любопытство только разгорается.

— Нет. На это просто есть свои причины.

Причины, заставляющие так нелепо привлекать к себе внимание, пытаясь скрыться… Если прикинуть варианты, их не так уж много. Либо у неё на лице жуткий, уродливый шрам, либо её лицо настолько известно, что его узнает любой встречный.

— Дедушка-хозяин сказал, что нужно обработать раны, — женщина поставила аптечку и обратилась к Су Чхолю. — Сказал, что пока достаточно рук и бедер. Сможешь сделать?

Су Чхоль посмотрел на настенные часы и охотно кивнул.

— Угу. Время еще есть.

Тэ Гон недоверчиво нахмурился.

— А ты хоть умеешь?

— Мы с мамой постоянно отхватывали от бати, знаете ли?

Су Чхоль широко улыбнулся и ответил с уверенностью.

— Я раны промывать и бинтовать могу с закрытыми глазами.

Он говорил об этом так, словно хвастался особым талантом, и лицо его было абсолютно безмятежным. Женщине, видимо, от этой улыбки стало не по себе — она опустила голову и принялась бесцельно теребить край маски на носу. Заметив, что из-за него повисла неловкая пауза, Су Чхоль, притворившись, что ничего не заметил, открыл аптечку.

— И одежду вам надо переодеть. Кровь просочилась.

На белой футболке, обтягивающей живот как вторая кожа, проступили пятна крови. Достав антисептик и бинты, Су Чхоль решил, что сначала нужно принести чистую одежду, и встал. Тэ Гон посмотрел на него снизу вверх и спросил:

— Это твои вещи?

— Ага. И это еще самые большие, а на вас как гидрокостюм. Поищу что-нибудь побольше. А трусы, не переживайте, я их берег, ни разу не надевал.

Взгляд Тэ Гона мгновенно упал вниз, на ноги, скрытые под одеялом. А ведь и правда, всё это время он чувствовал какой-то дискомфорт. Он списывал это на общую боль в теле, но, похоже, дело было не только в этом. Ему было не до того, чтобы разглядывать, во что он одет. Тэ Гон слегка приподнял одеяло, чтобы оценить масштабы бедствия. Черные спортивные штаны обтягивали нижнюю половину тела так же плотно, как и футболка — верхнюю.

Его рост был чуть меньше ста девяноста сантиметров. Учитывая, что в Су Чхоле было от силы метр семьдесят пять, да и таз у него был узкий, как у подростка, разница в размере белья должна была быть колоссальной.

— То-то я думаю…

Стоило ему это осознать, как дискомфорт усилился в разы. Тэ Гон с крайне недовольным лицом проворчал:

— Я всё гадал, что за херню на меня напялили, что члену так тесно.

— …….

— …….

В комнате повисла гробовая тишина. Только шум волн, бьющихся о скалы, эхом гулял по внезапно затихшему помещению. Взгляд Хэ Ин, до этого устремленный на Тэ Гона, скользнул поверх одеяла, а затем резко отскочил в сторону. Даже Су Чхоль, которого мало чем можно было смутить, покосился на Хэ Ин и неловко прокашлялся.

— Я поищу самые большие, — Су Чхоль первым поспешно выскочил из комнаты.

Упустив момент для побега, Хэ Ин суетливо посмотрела в пол, а затем торопливо схватила поднос из-под еды и вскочила.

— От… отдыхайте.

Глядя, как она, сверкая пятками, вылетает за дверь, Тэ Гон фыркнул, издав смешок, похожий на шелест ветра. Подумаешь, член упомянул, чего так шарахаться.

— Какая наивная.

***

Шел третий день с тех пор, как мужчина пришел в себя. Первые два дня стационарный телефон, стоявший на комоде в гостиной, звонил каждые десять минут. Новость о том, что гость открыл глаза, мгновенно разлетелась по деревне, и старики наперебой звонили, чтобы узнать, как он. Первый вопрос у всех был удивительно одинаковым:

— Тэ Гон и правда очнулся? Жить будет, говорит?

А сегодня порог дома вообще не остывал от потока гостей. Начиная с тетушки Ён Сун, потом аджосси из столовой, дедушка из дома с красной крышей, староста, бабушка Мок Ре и так далее. Казалось, перебывали все немногочисленные жители Сондэ.

И каждый приходил не с пустыми руками: несли фрукты, кашу с морскими ушками, целебные травы для восстановления сил — чего там только не было. То, что местные питают к этому мужчине особые чувства, оказалось чистой правдой. Хэ Ин, которая как-то незаметно для себя взяла на себя роль хозяйки, встречая гостей и принимая угощения, в какой-то момент задумалась.

Нет, стоп… А я-то почему это делаю?

Осознав всю абсурдность того, что она вдруг заделалась опекуншей совершенно незнакомого мужика, Хэ Ин тихонько выскользнула за ворота. Хотя было уже время заката, и Су Чхоль как раз поднялся на холм, чтобы сменить её на посту.

Не зная, куда податься, Хэ Ин бродила по пляжу, а потом присела на каменные ступени и перехватила телефон поудобнее.

— Вот я и говорю, если вдруг трубку возьмет незнакомый мужчина — не пугайся. Он свой потерял, вот и просит иногда мой одолжить.

— Ага, поняла. Но что это вообще за новости? Ты в порядке? И так от людей шарахаешься, а тут — бандит.

Она только сейчас рассказала своей подруге Чжи Юн о мужчине, который внезапно появился весь в крови. Она не хотела говорить, чтобы не вызывать лишних волнений, но раз уж её телефон периодически оказывался в его руках, пришлось всё объяснить.

— Точно не знаю, бандит он или нет. Это просто догадки.

— Да уж понятно. Раз в таком виде заявился, явно не офисный клерк.

— Ну да… Но я не уверена. Если бы он был по-настоящему опасным, стал бы дедушка так за ним ухаживать?..

Взгляд Хэ Ин невольно упал на холм справа. Бабушка Мок Ре, которая принесла целую охапку сушеной ботвы редьки, спускалась вниз, придерживая рукой согбенную спину. Она рассказывала, что в детстве он жил по соседству, и она его кормила и растила, поэтому привязана к нему больше всех.

— Глядя на то, как о нем заботятся деревенские, не думаю, что он плохой человек.

— Всё равно не расслабляйся. В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком».

— Эй. Не говори так. Мне и так страшно…

Вспомнив пугающую ауру, исходившую от его красивого лица, Хэ Ин поспешно потрясла головой. Да не может быть. Он, конечно, жутковатый, но на маньяка не похож…

— Береженого бог бережет. Он ведь еще не понял, кто ты?

— Угу. Смотрит на меня постоянно, но вроде не узнал. Да мы с ним и не пересекались особо.

— Ну, пока не поправится, он точно никуда не денется. Значит, будете видеться часто… Ох, как же тебе там неуютно.

Тревоги Чжи Юн лились нескончаемым потоком.

— К той комнате вообще не подходи. И не болтай с ним. Слушай, а может, тебе переехать куда-нибудь, пока он не уберется?

Хэ Ин и сама об этом думала. Она и так целыми днями ходит с закрытым лицом, даже когда он не выходит из комнаты. А что будет, когда он начнет ходить по двору? Неизвестно ведь, когда он поправится и уедет. Но и пойти ей было некуда, так что ситуация была тупиковой.

— Или может… — Чжи Юн, переживая за подругу как за себя, осторожно предложила: — Может, пора возвращаться?.. Или еще рано?

Чжи Юн знала ситуацию Хэ Ин лучше всех, поэтому подбирала слова. Когда в ответ повисло тяжелое молчание, Чжи Юн поспешно добавила:

— Я не давлю на тебя, правда… Я и так переживала, что ты там совсем одна торчишь, а теперь еще и этот тип рядом. Понимаешь меня, да?

Хэ Ин слабо улыбнулась, глядя на отступающие волны.

— Понимаю. Никто в мире не волнуется за меня так, как ты, Ким Чжи Юн.

— Пф… Хорошо, что хоть понимаешь.

— Чжи Юн-сси! Куда вы положили блестки? — раздалось на заднем фоне.

— А, они в машине! Сейчас принесу!

На том конце провода было шумно. Чжи Юн, которая недавно перешла в команду стилистов одной айдол-группы, была по уши в работе из-за их грядущего камбэка. Она отказалась от предложений стать личным стилистом у топовых актеров и работала только на подхвате — и всё это ради Хэ Ин. Чтобы быть готовой, когда вернется «её актриса Ли Хэ Ин».

С тяжелым сердцем проглотив вздох, Хэ Ин поспешила закончить разговор.

— Я тебя отвлекаю, беги работай.

— Ага, потом созвонимся. Будь осторожна и звони сразу, если что. Я не гоню тебя на работу, но просто подумай о том, чтобы вернуться в Сеул. Ладно? Угу?

Под звук быстро удаляющихся шагов Чжи Юн выдала очередь наставлений. Казалось, она сейчас задохнется, поэтому Хэ Ин быстро попрощалась:

— Поняла, поняла. Клади трубку и иди работай.

Волны быстро отступили. Небо, окрашенное красным закатом, отражалось на обнажившемся илистом дне. Хэ Ин обхватила колени руками и смотрела на море, играющее багровыми бликами.

— Может, пора возвращаться?.. Или еще рано?

Неустойки за сорванные рекламные контракты и недоснятую дораму… Она знала, что ради Чхоль Ёна и Чжи Юн, которые молча выплачивали долги и ждали её, пора возвращаться. Но… смелость, которая робко маячила где-то вдалеке, всё еще ускользала из её рук. Хотя прошло уже два года.

— И правда. Уже столько времени прошло…

Пусть она и живет как тень, но раз уж не умерла, придется когда-то вернуться… Когда же она сможет избавиться от этого жалкого страха?

— Чего это ты так нарядилась, много накопать решила?

— Раз уж вышла, надо набрать побольше, а то потом лень будет.

Внезапно послышались голоса. Несколько местных жительниц с ведрами спускались на литораль*. Хэ Ин по привычке поправила очки и слегка поклонилась, здороваясь с узнавшими её женщинами.

* Литораль (갯벌 - гэтболь) — обнажающееся во время отлива морское дно, где корейцы собирают моллюсков и крабов.

— Ты чего тут одна сидишь? Пойдешь с нами ракушки собирать?

— Нет, я не подготовилась… Возьмите меня в следующий раз.

Хэ Ин опустила взгляд на подол своего развевающегося платья и с сожалением улыбнулась.

— Ну так посиди тут маненько. Мы по-быстрому накопаем и отсыпем тебе.

— Спасибо большое.

Глядя на удаляющихся тетушек с приветливыми морщинками у глаз, Хэ Ин горько усмехнулась. Даже здесь, где все уже знают, кто она такая, ей не хватает смелости открыть лицо. Значит, возвращаться в Сеул пока не вариант. Рано.

Чувствуя вину перед Чжи Юн, она бесцельно вертела в руках телефон, глядя на дом с синей крышей на холме. В памяти всплыло лицо мужчины, который сверлил её взглядом, словно пытаясь прожечь очки. Теперь, когда он пришел в себя, станет еще неуютнее.

— Ха-а… Почувствовав, как в груди снова теснит, Хэ Ин глубоко вздохнула.

Глава 7

Солнце, висевшее над горизонтом, скрылось в мгновение ока. Пока Хэ Ин возвращалась с полным пакетом ракушек, подаренных тетушкой, на улице совсем стемнело. В доме было тихо. Похоже, все гости, навещавшие мужчину, уже разошлись. Она как раз открывала ворота, поглядывая на флигель поверх невысокого забора, когда…

— Говорю же, я сам сделаю, зачем ты опять трогаешь?!

Дверь ванной распахнулась. Оттуда, разговаривая по телефону, вышел Су Чхоль. Лицо его раскраснелось от гнева.

— Просто оставь всё. Я сейчас спущусь и уберу. Нет, не трогай, просто оставь как есть! А, блин, реально.

Су Чхоль, сорвавшийся по какой-то причине, в сердцах швырнул влажное полотенце на деревянный настил веранды. Заметив входящую во двор Хэ Ин, парень попытался понизить голос:

— Я сейчас приду. Ничего не трогай.

Он раздраженно сунул телефон в карман штанов. Даже по обрывкам фраз было понятно, с кем он говорит. Был только один человек, из-за которого Су Чхоль мог так злиться.

— Что случилось? Дома проблемы?

Су Чхоль сел на край веранды и, обувая кроссовки, проворчал:

— Опять её болезнь проклятая. Ну зачем ей понадобилось мыть посуду… Неужели так сложно просто лежать и отдыхать? Зачем лезть, чтобы опять пораниться!

Несколько лет назад у матери Су Чхоля случилось кровоизлияние в мозг, и теперь она с трудом двигала рукой и ногой с одной стороны. Несмотря на это, она иногда пыталась заниматься домашними делами, но с больным телом это давалось ей нелегко. Хэ Ин с тревогой спросила:

— Сильно поранилась?

— Не знаю. Говорит, просто поцарапалась. А, блин, бесит.

Хэ Ин присела на корточки перед Су Чхолем, который завязывал шнурки, и мягко сказала:

— Не ругайся на неё. Она же хочет помочь, чтобы тебе было легче… Ты же понимаешь её чувства.

— Какая к черту помощь… Я ей сто раз говорил: лучшая помощь — это если она будет сидеть смирно! И вот, полезла и перебила всю хорошую посуду!

— Су Чхоль-а.

Голос Хэ Ин стал строже. Она знала, что каждый раз, когда он вот так ворчит и злится, на душе у него совсем другое. То, как у него покраснели глаза от страха, что она могла сильно пораниться, выдавало его волнение и боль. Хэ Ин похлопала его по вздрагивающим плечам.

— Дыши глубже. Давай.

Су Чхоль скривил губы, но всё же сделал глубокий вдох. Выдохнув три-четыре раза, он немного успокоился и обиженно выпятил нижнюю губу:

— Всё. Я успокоился. Хэ Ин с улыбкой погладила его по голове.

— Молодец. Сначала посмотри, сильно ли тетушка поранилась. И не кричи на неё. Если рана глубокая — звони мне. Понял?

— Понял…

Неохотно ответив, Су Чхоль встал и вдруг оглянулся на веранду, словно о чем-то вспомнив. Влажное полотенце, которое он швырнул, лежало перед ванной.

— А. Его же обтереть надо.

Хэ Ин наклонила голову, услышав это тихое бормотание.

— Что?

— Я выходил полоскать полотенце, чтобы обтереть хёна-бандита.

Су Чхоль покосился на флигель, прикрыл рот рукой и зашептал:

— Этот хён такой чистюля, просто капец. Один раз обтер, ну и хватит, нет, он заставляет еще и еще… Представляешь, до твоего прихода я ему еще раз голову мыл! Если честно, мыть голову раз в два дня — это же нормально, да? Ва-а, блин, я чуть не помер от усталости.

Еще вчера, стоило убрать поднос с ужином, как гость велел Су Чхолю «обтереть ему тело». И это была отнюдь не вежливая просьба, а скорее приказ в командном тоне.

— Вытирай нормально, тщательно.

— Куда пошел. Голову тоже надо помыть.

— Ногти.

— Не царапай ногтями, придурок. Ты крот, что ли?

Поскольку пациент не мог нормально двигаться, Су Чхолю пришлось бессчетное количество раз менять воду в тазике и бегать из комнаты в ванную и обратно. И это при том, что они были знакомы всего ничего, а он уже так гонял парня. Конечно, даже когда он обращался к ней на «вы», это не звучало особо вежливо, но с Су Чхолем он разговаривал абсолютно без фильтров. Благодаря этому уверенность в том, что он из криминального мира, выросла с 90% до 99%.

— Может, просто обработать раны и всё? А… он опять ругаться будет.

— Зачем тебе обрабатывать? Дедушка скоро вернется с работы.

— Он звонил, сказал, что сегодня задержится. Просил меня сделать.

— А, вот как?

Повисла недолгая тишина. В воздухе летали невысказанные мысли. Смотря в глаза Су Чхоля, которые словно спрашивали: «Нуне, наверное, будет сложновато это сделать?..», Хэ Ин неловко дернула уголком губ с выражением «Мне?..».

Решив, что это и правда перебор, Су Чхоль быстро мотнул головой:

— Я сбегаю и сразу вернусь.

Солнце давно село. Проверить маму, прибраться, приготовить ужин — у Су Чхоля было полно дел. Но если бы она предложила пойти к нему домой и помочь, он бы точно замахал руками. Он терпеть не мог привлекать чужих к своим домашним проблемам.

Глядя на одиноко лежащее влажное полотенце, Хэ Ин остановила Су Чхоля, который уже собирался пройти мимо. Слова вырвались сами собой:

— Я сама всё сделаю. А ты иди, позаботься о маме. Су Чхоль тут же замотал головой:

— Нет. Я быстро сбегаю туда и обратно.

— Тетушка, наверное, еще не ужинала. Иди, обработай ей раны и накорми.

— Но всё равно…

Су Чхоль замялся и с сомнением посмотрел на дверь флигеля. Обычно он отказывался до последнего, и раз сейчас колеблется — значит, и правда хочет остаться с матерью в такой момент. Он пожевал губу и с тревогой спросил:

— Нуна, ты правда справишься?

— Ничего сложного. В обработке ран я тоже своего рода эксперт.

— Нет, я про то, чтобы его обтереть…

— Я сама разберусь. Не переживай и беги домой. Вдруг тетушка опять пытается там убираться через силу.

Не устояв перед её настойчивостью, Су Чхоль вышел за ворота. Он то и дело оглядывался поверх забора, но Хэ Ин махала ему рукой: «Иди уже». Видимо, всё еще волнуясь, он похлопал себя по лицу, показывая жестами: «Спрячь лицо получше». Хэ Ин беззвучно, одними губами ответила: «Поняла. Иди давай».

Как только она выпроводила Су Чхоля, во дворе остался лишь гулять холодный ветер. Хэ Ин опустила руку, повисшую в воздухе, и с тоской посмотрела на остывающее полотенце. Эстафету она перехватила, но теперь её накрыл страх.

— Ха…

И дернул же черт добровольно вызваться идти в эту удушливую комнату. Да еще и с полотенцем для обтирания мужского тела. Ай, да ну. Скажу, что один раз обтерли, и пусть радуется. Мне только раны обработать, что тут сложного.

Хэ Ин попыталась отогнать дурные мысли и взяла аптечку. Обтирать его она не собиралась ни под каким видом, но полотенце на всякий случай прихватила. Просто потому что вторая рука была свободна, а вовсе не из страха перед реакцией мужчины. Честно.

Остановившись перед дверью, Хэ Ин тщательно проверила очки и маску, а затем натянула панаму еще глубже.

— В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком».

Внезапно в голове прозвучал голос Чжи Юн, и по спине пробежал холодок, но рука уже постучала и повернула ручку. Скрип. Она осторожно открыла дверь. Мужчина, сидевший с обнаженным торсом, прислонившись к стене, лениво приоткрыл глаза. В тот момент, когда их взгляды встретились, Хэ Ин, ослепленная видом мощного пресса, невольно залилась краской и шагнула в комнату.

***

— У Су Чхоля… дома возникли дела.

Женщина, неловко топтавшаяся у порога, с трудом выдавила из себя эту фразу. Лицо Тэ Гона, склонившееся в её сторону, было изможденным. Весь день принимать гостей, будучи еще не до конца здоровым, — то еще испытание. Даже просто сидеть и отвечать на вопросы выматывало.

Помявшись на месте, женщина неуверенно шагнула вперед. Тэ Гон, не сводя с неё глаз, искривил губы и спросил:

— Справитесь? Звукоизоляции здесь не было никакой.

Так что он уже слышал весь их разговор во дворе.

Женщина, медленно преодолев те пару шагов, что их разделяли, осторожно спросила:

— Если вы не против… могу я просто обработать раны?

Это изначально не входило в её обязанности. Не хочешь — не делай, зачем так церемониться? Ему и самому не хотелось доверять свое тело её рукам. Но, глядя на эти маленькие ручки, нервно теребящие влажное полотенце, он почему-то почувствовал внезапное желание подразнить её. Видимо, провалявшись весь день в четырех стенах, он тоже заскучал.

Тэ Гон выпрямил голову и лениво откинулся на стену.

— Я против.

— …….

— Терпеть не могу чувствовать себя грязным.

Он смотрел на неё снизу вверх, но его взгляд, направленный на её замаскированное лицо, каким-то образом казался смотрящим свысока. Разглядеть её выражение лица было невозможно, и это немного портило веселье, но о том, как она сейчас паникует, красноречиво говорили побелевшие пальцы, вцепившиеся в полотенце.

Женщина тихонько вздохнула и опустилась на колени. Рука с полотенцем зависла в воздухе — она явно не знала, что делать. В её позе читались мучительные сомнения: «Правда придется это делать? Или нет?». Тэ Гон усмехнулся и решил прекратить эту глупую шутку.

— Расслабься.

Голова женщины вскинулась, словно она переспрашивала. Он посмотрел в черные стекла очков, отражавшие его лицо, и добавил:

— Я же сказал, всё нормально. Просто обработай раны.

Её облегчение было таким явным, что она тут же, словно ждала этого, отбросила полотенце в сторону. Затем пододвинула к себе аптечку и сказала:

— Завтра утром Су Чхоль снова придет.

Мол, потерпите денек. Конечно, чтобы чувствовать себя чистым, нужно было обтереться хотя бы пару раз, но один день можно и пережить.

— Раны-то обрабатывать умеешь?

Женщина достала из аптечки нужные вещи и тихонько фыркнула. Мол, что тут сложного. И тут же, видимо, осознав, что фыркнула вслух, испуганно стрельнула в него взглядом. Она неловко кашлянула и суетливо задвигала руками.

— Я много раз это делала.

Судя по тому, как ловко она раскладывала инструменты, это действительно был не первый её раз. Но вот когда дошло до дела, её руки снова зависли в воздухе: она не знала, с чего начать. Впрочем, неудивительно — ран было не одна и не две.

Тэ Гон любезно приподнял левую руку и кивнул на ссадины на предплечье: «Начни отсюда». Только после этого «загрузка» завершилась, и женщина осторожно сняла пластырь. Пинцет с ваткой, смоченной в антисептике, дрожа, приблизился к ране. Тэ Гон посмотрел на трясущуюся на кончике пинцета ватку и усмехнулся:

— А говорила, что много раз делала.

— …….

— Чего так трясешься? Меня это напрягает.

Глава 8

Дрожащая рука, едва приблизившись, снова отдернулась. Маленькие плечи, скрытые под белым вязаным кардиганом, глубоко вздохнули. Сделав глубокий вдох из-за такого пустяка, женщина переложила пинцет с ваткой в левую руку и потрясла правой, стряхивая напряжение. За это короткое время ладони у неё уже вспотели.

— Я так давно этого не делала…

Невнятно пробормотав оправдание, женщина снова крепко сжала пинцет. Но ватка, с новым энтузиазмом двинувшаяся вперед, затряслась еще более безумно.

— Ой, да что ж такое-то…

Видимо, она и сама была в шоке от своей реакции — голос, приглушенный маской, звучал донельзя растерянно. Тэ Гон посмотрел на её маленькую, белую ручку, которая дрожала как осиновый лист, и усмехнулся. Сначала она с невероятной вежливостью спрашивает, можно ли ей только обработать раны, потом пугается его смешка и прячет глаза, а теперь не может даже просто приложить ватку, трясясь всем телом.

— Боитесь меня?

Вздрог. Черные стекла очков резко уставились прямо на него.

— Что?

— Я страшный?

Женщина робко втянула голову в плечи и мелко замотала головой:

— Нет. …Ничего подобного.

Ну да, конечно. А трясешься так, словно в тебя бес вселился.

Впрочем, ничего удивительного. Любой бы насторожился, увидев незнакомого мужика, который завалился посреди ночи весь в крови. А если она еще и наслушалась от местных каких-нибудь баек про него, то такая реакция вполне естественна.

Усмехнувшись, глядя на её всё еще дрожащую руку, Тэ Гон вытащил пинцет прямо из её пальцев. Ватка, уже начавшая подсыхать в воздухе, наконец грубо приземлилась на рану.

— Нет, я сама…

— Если не планируешь тут ночевать, просто ассистируй.

— …….

Женщина неохотно опустила руки и, взяв тюбик с мазью, послушно замерла. То, как она тихонько сидела в своем нелепом наряде, не смея пикнуть, выглядело довольно забавно. Пластыри на обеих руках и животе были заменены на новые в мгновение ока. Там, куда он мог дотянуться, он справлялся сам, причем весьма ловко. Проблема была в длинной ране, тянувшейся от бока к спине. Из-за множества других ссадин поворачиваться было больно, и у него невольно вырвался сдавленный стон.

В конце концов, женщина не выдержала:

— Давайте я сделаю.

Она вежливо протянула обе руки к пинцету. Тэ Гон остановил её взглядом: «Оставь».

— Мы до завтра закончим?

— …Дайте сюда. Я попробую.

Всё-таки отобрав пинцет, женщина придвинулась ближе на коленях. Дрожь так и не прошла до конца, но теперь рука двигалась чуть увереннее, осторожно промакивая рану ваткой с антисептиком. Поморщившись от жгучей боли, Тэ Гон внимательно следил за ваткой, щекочущей кожу. Он боялся, что она ткнет не туда, но напряжение, похоже, немного спало. Только тогда его взгляд, наконец расслабившись, скользнул по её лицу, полностью скрытому маскировкой. Раз, другой. Глаза, метавшиеся как маятник, в какой-то момент замерли на её «защите».

Черные очки и белая маска, наполовину скрытые панамой. Маленькие круглые мочки ушей — и снова очки. Вблизи стало видно, что черный логотип, вышитый по центру панамы, принадлежит известному люксовому бренду. Золотая деталь на дужке очков тоже кричала о высокой цене. Судя по безупречно белой, нежной коже рук, жизнь её вряд ли была полна лишений.

Женщина, с ног до головы увешанная брендовыми вещами, прячущая лицо и скрывающаяся в богом забытой деревне… Подозрительно, как ни крути. Понимает ли она вообще, что её вид только разжигает любопытство?

— Не душно так укутываться?

От внезапного вопроса, разрезавшего тишину, рука женщины вздрогнула. Ватка на секунду соскользнула, но тут же вернулась на открытую рану.

— Нет, не особо…

— А мне душно на это смотреть.

— …Тогда не смотрите.

— Уж больно вид раздражающий.

— …….

Вместо ответа женщина издала лишь слабый вздох. Похоже, отвечать она больше не собиралась и молча сосредоточилась на том, чтобы выдавить мазь на ватную палочку. Вообще-то, по части безразличия к чужим делам ему не было равных, но желание заговорить с ней снова и снова брало верх. Наверное, это от скуки сидения в четырех стенах.

— Как вы сюда попали? Про это место мало кто знает.

Она довольно быстро нанесла мазь и, прикрывая рану марлей, ответила:

— Просто… автобус до Анджина отправлялся первым.

В этом ответе, брошенном вскользь, тоже крылась какая-то тайна. Никто не садится в первый попавшийся автобус в незнакомый город просто так.

— Всё готово. Отдыхайте.

В отличие от того, как она дрожала и мялась в начале, закончила она с поразительной скоростью. Видимо, торопилась, боясь, что он продолжит расспросы. Быстро собрав аптечку, женщина поспешно поднялась.

— …….

Именно в этот момент его вдруг посетило странное, совершенно внезапное чувство. Тэ Гон слегка нахмурился.

— Кстати.

Женщина, уже готовая к бегству, замерла. Тэ Гон посмотрел на её переминающиеся ступни, затем поднял взгляд на черный «щит» и спросил:

— Мы раньше нигде не встречались?

— Нет.

Ответ вылетел мгновенно, словно на автомате. И хотя это вроде бы не было категоричным отрицанием, отчего-то в нем чувствовалась фальшь.

— Странно. Его темные глаза мгновенно сузились.

— Почему твой голос кажется мне таким знакомым?

— …….

Черные стекла смотрели прямо на него. Растерянность это или недоумение? Чертова маскировка скрывала всё, так что понять было невозможно. Помолчав немного, женщина твердо заявила:

— Мы видимся впервые.

Её ноги, засеменившие прочь, как при побеге, за пару шагов пересекли порог. Не успел подол длинной клетчатой юбки скрыться в проеме, как дверь с грохотом захлопнулась.

С головы до ног, каждое её действие было настолько прозрачно подозрительным, что диву даешься. Такая нелепая конспирация, а всё равно ничего не понятно. Посмотрев на закрытую дверь, Тэ Гон сунул сигарету в рот и наклонил голову.

Я точно где-то его слышал…

Чем больше он думал, тем знакомее казался голос. Чистый, аккуратный, немного щекочущий слух. Женщин, с которыми он пересекался по жизни, можно было пересчитать по пальцам, но ни одно подходящее лицо на ум не приходило.

Сквозь стену донесся звук: она убрала аптечку в перламутровый комод в гостиной и закрыла дверь своей комнаты. В сузившемся поле зрения поплыл сизый дым. Тэ Гон долго смотрел на стену, разделяющую их комнаты, пытаясь вспомнить её, но в конце концов отбросил это нелепое любопытство. И так голова пухнет от проблем в Сеуле, какое ему дело до личности женщины, не имеющей к нему никакого отношения.

В это же время. Забежав в свою комнату, Хэ Ин судорожно сорвала с себя маскировку. Внутри маски и под панамой всё было мокрым от пота.

— Ху-у.

Может, это из-за слов Чжи Юн, которые вдруг всплыли в памяти? До того как повернуть ручку двери, она была абсолютно спокойна, но стоило осознать, что она заперта в тесной комнате наедине с мужчиной, как руки задрожали сами собой, а лоб покрылся испариной.

И откуда у него столько ран? Длинный шрам, наискось пересекающий левую половину груди, и мелкие следы от ножевых ранений по всему телу — это были старые, зажившие шрамы. Что за жизнь он вел и продолжает вести, если всё его тело исполосовано?

Даже услышав от Ён Сун примерный рассказ о нем, она до сих пор относилась к этому легкомысленно. И дедушка, и местные жители были к нему так добры, что она невольно расслабилась и перестала видеть в нем угрозу.

— В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком». Вот же дурёха. Зачем она вообще это сказала, только нервы растрепала…

— А, как жарко. Хэ Ин принялась яростно обмахиваться руками, остужая вспотевший лоб и шею. Она старалась не думать об этом, но стоило моргнуть, как перед глазами снова и снова вспыхивал образ мужчины.

Широкие плечи, в меру рельефные мышцы, кубики пресса, словно высеченные из камня. И эта широкая, крепкая спина, которая всё время маячила перед глазами, пока она обрабатывала ему раны. Причина, по которой её руки вдруг затряслись, заключалась лишь в том, что эти шрамы, хаотично разбросанные по гладкой коже, выглядели жутко.

Даже если она уже несколько лет живет как монашка, не могло же её сердцебиение участиться просто от того, что она увидела полуголого мужика. Конечно же нет. Потряся головой, чтобы отогнать непрошеные образы, Хэ Ин взяла пижаму и пошла в ванную. Она набрала полный таз горячей воды и несколько раз окатила себя с головы до ног. Только после того как она ожесточенно стерла с себя всё мочалкой и долго стояла под струями воды, ей удалось избавиться от смущающих видений.

Однако их место тут же занял голос мужчины:

— Странно. Почему твой голос кажется мне таким знакомым?

— …….

Хэ Ин, по привычке тщательно закрыв лицо перед выходом из ванной, замерла на полпути. Во взгляде, устремленном на дверь флигеля через двор, промелькнула тревога. Реклама, дорамы, фильмы, а иногда и ток-шоу. Она блистала на всех телеэкранах, так что без преувеличения можно сказать: её голос в Южной Корее знали если не все, то многие.

И всё же… не может быть.

— Ха… Как же это напрягает.

Сколько еще придется терпеть это тревожное и некомфортное время? Скорей бы он поправился и уехал. Она впервые в жизни так искренне молилась о скорейшем выздоровлении совершенно незнакомого ей мужчины.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 9

Как и подобает человеку с крепким телосложением, восстанавливался он поразительно быстро. Тэ Гиль говорил, что он не сможет нормально ходить как минимум полмесяца, но мужчина самостоятельно вышел из флигеля всего через неделю после того, как пришел в себя.

Для Хэ Ин его быстрое выздоровление было отличной новостью, а вот Су Чхоль, который всё это время помогал ему ходить и даже мыться, казался немного расстроенным. Хоть он и постоянно ныл, как ему тяжело, похоже, втайне он гордился тем, что так нужен этому мужчине. Хэ Ин до сих пор не могла понять, чем этот гость так приглянулся Су Чхолю. Конечно, она как-то спросила его об этом…

— Ну он просто крутой.

Ответ был настолько банальным, что она запуталась еще больше.

День выдался солнечным и не особо холодным. Как только Тэ Гиль ушел на работу, Хэ Ин взяла длинную метлу и вышла во двор. Из-за «пациента из флигеля» она последние несколько дней просидела в комнате, и двор пришел в запустение. Морской ветер дул здесь не переставая, и стоило не подмести хоть один день, как по углам начинали кружить пыльные вихри.

Пока она сидела сложа руки, пыль исправно копилась, и в конце концов Тэ Гиль, глядя на эти вихри, начал танцевать плечами, намекая, что пора бы убраться.

— Ай-яй, прям праздник пыли, не иначе.

Она исправно платила за проживание, но в какой-то момент уборка и готовка сами собой легли на её плечи. Впрочем, Хэ Ин ни капли не возмущалась. Ведь это она беспардонно напросилась жить в доме, который даже не был гостиницей, и сама вызвалась помогать по хозяйству. Она была безмерно благодарна уже за то, что старик так легко сдал комнату совершенно незнакомому человеку.

Хэ Ин усердно мела двор, спиной чувствуя чье-то присутствие.

— 1027. Не звонили?

Мужчина, сидевший на веранде с сигаретой, всё-таки заговорил. Хэ Ин, которая специально повернулась к нему спиной, делая вид, что не замечает его, вздрогнула от неожиданности. На самом деле, она уже чувствовала, что он вот-вот заговорит, и ладони, сжимавшие черенок метлы, начали потеть.

— Да. Пока нет…

Последние несколько дней он задавал этот вопрос при каждой возможности, но, к сожалению, и сегодня ответ был прежним.

За её спиной раздался вздох. Казалось, теперь она ждала звонка от этого «1027» больше, чем он сам. С надеждой, что если кто-нибудь выйдет с ним на связь, он поскорее отсюда уедет. Мужчина снова замолчал. Только звук метлы неловко разрезал тишину. Следующий, неудобный вопрос прилетел через несколько секунд.

— Кстати, вы знаете мое имя?

— …….

Услышав вопрос, Хэ Ин невольно покатала его имя на кончике языка. Нам Тхэ Гон. Даже Тэ Гиль называл его просто «ты», а она — «он» или «гость из флигеля», поэтому произносить его имя было как-то неловко.

Хэ Ин, зачем-то глубже зарывшись губами в толстый шарф, честно ответила:

— Да.

Шуршание метлы, прервавшееся на мгновение, возобновилось. Он переспросил с ноткой удивления:

— Откуда?

Ах. В ту же секунду она поняла, что сболтнула лишнего.

Если она скажет, что ей всё рассказала Ён Сун, не навлечет ли она на тетушку проблемы? Ведь Ён Сун, можно сказать, выложила ей всю выжимку его 32-летней жизни.

Эх. Надо было сказать, что не знаю.

Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь, поэтому Хэ Ин ответила уклончиво:

— Просто… слышала.

— От кого?

Ох, какой прилипчивый тип. Она надеялась, что он решит, будто ей рассказал Тэ Гиль, но мужчина, видимо, прекрасно знал, что старик держал рот на замке даже насчет его имени. Тогда почему он спросил, знает ли она его имя? Хотел проверить её с самого начала?

В общем, и манера речи у него странная, и сам он какой-то выматывающий. Если расслабиться, он тут же обведет тебя вокруг пальца. Хэ Ин крепко зажмурилась, затем открыла глаза, собираясь с мыслями, и ответила обтекаемо:

— Да тут вся деревня знает. Нам Тхэ Гон-сси.

— …А-а.

Только тогда он согласился и перестал допытываться. Хэ Ин тайком сглотнула вздох облегчения, когда он вдруг сказал со смешком в голосе:

— Несправедливо получается… Я вот вашего имени не знаю.

— …….

Хэ Ин не перестала мести. Только движения стали чуть медленнее, как у затухающего механизма. Это был не вопрос, поэтому она промолчала. В итоге он всё-таки поставил вопросительный знак:

— Как вас зовут?

Хэ Ин крепче сжала метлу. Судя по ходу разговора, этот вопрос был ожидаем, так что она не особо растерялась, но всё же немного напряглась.

— …Ли, Сун Чжон.

Это имя знали все в деревне. Те, кто уже догадался, кто она на самом деле, тактично делали вид, что ничего не знают, и подыгрывали. Она ни секунды не сомневалась, что если он выйдет за ворота и спросит любого встречного, все жители Сондэ назовут её «Ли Сун Чжон». И всё же, почему-то на душе было тревожно. Хотя до этого она совершенно спокойно раскидывалась этим «Я Сун Чжон» направо и налево. Определенно, этот мужчина сложный, неудобный и… пугающий.

— Ли Сун Чжон…

Он медленно произнес её-не-её имя.

— Вроде подходит…

А вроде и нет. Концовка фразы, которую он словно проглотил, почему-то прозвучала в её ушах еще громче. Наверное… просто показалось. Больше он ничего не сказал. Судя по тому, что запах дыма полностью выветрился, сигарету он затушил уже давно. Но он сидел так тихо, что не было слышно даже шороха, словно он не шевелил и пальцем.

От затылка, вдоль позвоночника и до самых пяток — везде, куда мог упасть его взгляд, кожа горела, как от ожога. Она уже какое-то время мела одно и то же место и только собралась потихоньку отойти в сторону, когда…

— Ли Сун Чжон-сси.

Непривычное имя резануло по ушам. Хэ Ин отозвалась с легкой неловкостью:

— …Да, слушаю.

— …….

Но продолжения почему-то не последовало. Тишина, прерываемая лишь легким шуршанием метлы, длилась добрых десять секунд. Не выдержав любопытства, Хэ Ин в конце концов обернулась и увидела, что мужчина победно улыбается, словно выиграл пари.

Ах. Раз она всё время стояла к нему спиной, он, видимо, специально замолчал, чтобы заставить её обернуться. Вот же хитрый…

Даже поняв его уловку, Хэ Ин не смогла отвести взгляд. Мужчина, закинув одну ногу на веранду и согнув её в колене, лениво привалился к столбу, и этот вид, к её досаде, приковал к себе всё внимание.

Еще несколько дней назад, когда он сам вышел из комнаты, она тоже втайне поразилась. Он и лежа казался внушительным, но когда эта каланча с длиннющими ногами выросла перед ней в полный рост, у неё аж дух захватило. Она знала, что он высокий и плечистый, но стоять с ним лицом к лицу — совсем другое дело.

И надо же. Как вышло, что даже этот синий спортивный костюм, который Су Чхоль купил вчера на рынке, смотрится на нем как дизайнерская вещь? Воистину, красивому человеку всё к лицу.

— Навскидку, ты явно младше меня, — вдруг бросил он небрежным тоном, пристально разглядывая её маскировку, но с совершенно иным интересом, нежели она его. — Может, перейдем на «ты»? А то от этого «вы» аж зубы сводит.

В одно мгновение фокус, поплывший было от его картинной внешности, резко вернулся на место. Хэ Ин, прокрутив в голове его слова, которые она чуть не пропустила мимо ушей, почувствовала странное раздражение. Он уже перешел на неформальный тон, а теперь еще и разрешения спрашивает — что за наглость?

— Нет.

Хэ Ин отрезала как ножом и отвернулась. Это был самый твердый и решительный отпор, который она ему когда-либо давала. Наткнувшись на неожиданно глухую стену, он усмехнулся и спросил:

— Почему?

Шурх-шурх. Хэ Ин с удвоенной силой задвигала метлой и сухо ответила:

— Мне нравится, когда неловко.

Даже если переход на «ты» односторонний, дистанция между людьми мгновенно сокращается. Взять хотя бы его отношения с Су Чхолем. Прошло меньше недели с тех пор, как он очнулся, а они с Су Чхолем сблизились так стремительно, будто были братьями, прожившими бок о бок много лет. Конечно, со стороны это выглядело так, будто Су Чхоль прислуживает ему на правах младшего, но было видно, что мужчина тоже по-своему заботится о парне и чувствует себя с ним абсолютно комфортно.

Хэ Ин совершенно не хотела с ним сближаться. И дело было даже не в его сомнительной профессии — для неё сейчас любые новые связи были непозволительной роскошью и обузой. Хотя, конечно, главная причина была в том, что она всё еще его побаивалась.

— Нравится, когда неловко…

Он медленно повторил её слова, словно находя их забавными. Из-за спины Хэ Ин донесся тихий смешок.

— Ну хорошо.

Снова вернувшись к вежливому тону, он с громким металлическим щелчком откинул крышку зажигалки. Кажется, это была его привычка — вертеть её в руках.

— Давайте и дальше будем чувствовать себя неловко, Ли Сун Чжон-сси.

Щелчок закрывающейся зажигалки звонко ударил её по затылку. Казалось, его голос, в котором всё еще слышалась усмешка, витает прямо в кружащейся пыли.

***

— Да, я видела, они в аптечке.

Женщина по привычке накручивала на палец спиральный провод стационарного телефона.

— Да, обязательно сделаю.

Перед ней был всего лишь старый, заляпанный телефонный аппарат, но то, как она почтительно опустилась на колени, словно разговаривала с самим стариком лицом к лицу, выглядело донельзя комично.

— Да, удачного дня.

«Куда удачного», непонятно, но, закончив разговор с вежливым поклоном, женщина открыла перламутровый комод, стоявший в углу веранды, и достала аптечку. Судя по тому, как она шуршала содержимым, она решила еще раз проверить то «что-то», наличие чего только что подтвердила. Вскоре она выудила оттуда синюю упаковку лечебных пластырей.

— Вот они.

Пробормотав это себе под нос, она вдруг вздрогнула, оглянулась на него и неловко кашлянула. Тэ Гон, сидевший на краю веранды со скрещенными на груди руками, беззвучно искривил губы в улыбке.

Вот. О. Ни. Голос, произнесший эти три слога, был таким по-детски наивным, совсем не вяжущимся с её обычным образом, что смешок вырвался сам собой. Хотя, сказать «не вяжущимся» сложно — ведь он о ней ничего не знал. При нем она всегда была тихой и зажатой, но вдруг пришло в голову, что на самом деле она может быть довольно веселым человеком.

Она скрылась в своей комнате и вскоре появилась снова, полностью экипированная в белый пуховик и шарф такого же цвета. Маска, очки, шапка, а теперь еще и шарф. Он и тогда думал об этом, когда она в таком виде подметала двор: если поверх маски еще и шарфом замотаться, как она вообще дышит?

Глава 10

Хэ Ин, тщательно натянув кроссовки, нерешительно сказала:

— Эм, мне нужно отнести мазь бабушке Мок Ре.

Тэ Гон, уже привыкший к её маскировке, молча смотрел на неё, подавляя смешок. И зачем отчитываться в таких деталях? Начиная с её заявления о том, что ей «нравится, когда неловко», она во всем вела себя немного забавно.

— Хорошо. Идите.

Она, как всегда чопорно, слегка кивнула и засеменила через двор. Под длинным белым пуховиком при каждом шаге развевался подол богемной юбки, доходящей до щиколоток. Его взгляд опустился ниже, на тонкие лодыжки, которые казались такими хрупкими, что могли сломаться от легкого щелчка. Навскидку, макушкой она доставала ему разве что до груди. Если у неё и кости такие тонкие, то какая же она миниатюрная под всеми этими слоями одежды? Становилось всё интереснее.

Зеленые ворота, доходившие ей до плеч, закрылись. Поверх низкой каменной ограды, словно голова снеговика, запрыгала её круглая макушка, удаляясь всё дальше. Тэ Гон провожал её взглядом, пока она не скрылась из виду, и на его лице появилась редкая, безобидная улыбка. Похоже, она и дома не снимает маскировку из-за него. Мелькнула озорная мысль: а не остаться ли здесь на подольше, чтобы посмотреть, на сколько её хватит?

Хотя сейчас было не до таких беспечных мыслей.

— Ха-а…

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Он вздохнул и провел ладонью по лицу. Прошло уже несколько дней с тех пор, как к нему вернулось сознание. По несколько раз на дню он вот так вздыхал от резких перепадов настроения. Наверное, если бы не Су Чхоль, который вечно крутился рядом и трещал без умолку, и эта женщина, на которую без смеха не взглянешь, у него бы и на секунду не появилось повода для улыбки.

Ситуация в Сеуле оставалась абсолютно неясной. С вице-президентом и Чхун Сопом по-прежнему не было связи. Если бы они включили телефоны, то увидели бы кучу пропущенных и точно перезвонили бы. Раз молчат — значит, с ними что-то случилось. Хорошо, если они хотя бы живы, но с каждым днем молчания тревога нарастала, и с этим ничего нельзя было поделать.

Знал бы, что так выйдет, вызубрил бы номера других парней. Как назло, кроме этих двоих, он не помнил ни одного номера. Ситуация дерьмовая, а он сидит тут, расслабляется и даже смеется…

Скрип, скрип. Стоявший рядом электрообогреватель с трудом поворачивался, разгоняя холодный воздух. Тэ Гон, откинув голову на столб, пустым взглядом смотрел на красные спирали, которые со скрипом крутились туда-сюда.

— …….

Здесь было слишком мирно. Шум волн, запах моря, аромат готовящегося риса, доносящийся из кухни, даже этот старый скрипучий обогреватель. Слушать, вдыхать, смотреть — всё здесь приносило покой.

Семь лет назад, когда он оказался здесь после нападения киллера, подосланного Чо Сок Хёном, ему так понравился этот уединенный покой, что он подумывал бросить всё. К тому же тогда он пришел сюда просто чтобы «сдохнуть по-человечески», и ни о чем, оставленном в Сеуле, не жалел. Жизнь была невыносимо тяжелой и скучной. Пошел по стопам отца, оказался здесь, но цепляться за такую жизнь, каждый день рискуя получить заточку под ребра, ему не хотелось.

Тогда он был готов отпустить всё. Но сейчас ситуация изменилась. Поднявшись до должности исполнительного директора группы под началом Ма Сан Бэ, за эти семь лет он обзавелся немалым количеством собственных людей. Если с Ма Сан Бэ что-то случится, ответственность за сотни подчиненных ляжет на его плечи. И дело даже не только в этом — ярость на Чо Сок Хёна, копившаяся годами, теперь кипела и рвалась наружу.

Нужно было во что бы то ни стало вернуться в Сеул и исправить это дерьмо. Но как? С чего начать? Половина их людей наверняка уже легла, а судьба босса неизвестна. Как тут действовать?

Тэ Гон, сам не заметив как, растянулся на веранде и, закрыв глаза рукой, погрузился в раздумья. По привычке вертя в руках золотую зажигалку, он долго лежал, перебирая в голове туманные мысли. Сколько прошло времени, он не знал.

Щелк. Большим пальцем откинул крышку зажигалки. Клац. Закрыл. И так несколько раз.

В этот момент раздался пронзительный звонок старомодного телефона. Рука, закрывавшая глаза, резко упала. Монотонный, громкий звонок доносился из соседней комнаты — комнаты женщины. Это точно был её мобильный.

Тэ Гон, не обращая внимания на резкую боль внизу живота, вскочил на ноги. Он твердым шагом направился к её комнате, не испытывая ни малейших колебаний. Резко распахнув дверь, он пробежался глазами по комнате в поисках источника звука. Взгляд мгновенно остановился на ящике низкого столика слева.

Не теряя ни секунды, Тэ Гон выдвинул ящик и, словно хищник, выхватил надрывающийся телефон. Увидев номер на игрушечном экране, он…

— Ха…

Он запрокинул голову и шумно выдохнул, чувствуя колоссальное облегчение. Нажав кнопку ответа и приложив телефон к уху, он услышал осторожный, но такой долгожданный голос:

— …Алло. Это кто?

Тон был настолько в стиле «Ян Чхун Сопа», что Тэ Гон невольно усмехнулся:

— Это я.

На том конце повисла пауза — парень явно переваривал услышанное, а потом заорал:

— …Хён?! Это правда вы, хён?!

Тэ Гон прижал руку к мгновенно похолодевшему лбу. Казалось, тяжелый, раскаленный ком, давивший на голову, наконец-то лопнул и исчез. Похоже, он переживал и нервничал гораздо сильнее, чем думал сам. В груди бушевал ураган эмоций, но он спросил спокойным, ровным тоном:

— Ты где?

— Ува-а-а-а, хён! Это правда Тэ Гон-хён?! А?!

Чхун Соп, убедившись, что это он, не мог успокоиться и, противно всхлипывая, начал нести какую-то бессвязную чушь.

— Ва-а, блять, реально…! Я ж думал, вам конец, у меня аж сердце сжалось, ва-а, блять, реально!

Тэ Гон молча ждал, пока Чхун Соп выплеснет эмоции. Парень тараторил без остановки пару минут, и всё сводилось к одному: «Ва-а, реально, блять, хён, да? Что вообще происходит». Он и забыл, что Чхун Соп по части суетливости даст фору любому Ким Су Чхолю.

Наконец успокоившись, Чхун Соп ответил на вопрос: он в Тэгу*.

* Тэгу — крупный город на юго-востоке Южной Кореи.

— В Тэгу?

Оказалось, он с трудом оторвался от преследователей, спрятался у своей сестры Чхун Хи, а та, спасаясь от хвоста, увезла его в их родной Тэгу.

— Ага. Сразу свалили в Тэгу, я там еще пару дней между небом и землей болтался. Ва-а… блин, то в отключке, то в сознании, только очухался, а уже неделя прошла.

Чхун Соп добавил, что, придя в себя после балансирования на грани жизни и смерти, первым делом начал искать телефон. Оказалось, его мобильник валялся разряженным на заднем сиденье машины.

— А вы, хён? Вы сейчас где?

— Я в Анджине.

— В Анджине? А! В доме того старика-врача?!

Чхун Соп был единственным, кто знал о связи Тэ Гона с этой деревней. Семь лет назад, когда Тэ Гон втайне подумывал остаться здесь, именно Чхун Соп приехал, чтобы забрать его. Он также знал, что в тяжелые ночи в Сеуле Тэ Гон по привычке бормотал: «Может, рвануть в Сондэ?», тоскуя по этому месту. Боясь, что Тэ Гон снова решит сдаться, Чхун Соп не скрывал тревоги:

— Хён, вы же там ненадолго? Нам же надо скорее порвать этого ублюдка Чо Сок Хёна! Да?!

Тэ Гон усмехнулся, словно говоря «не переживай», и окинул взглядом свое еще не зажившее тело.

— Пока нет. В таком состоянии я ни на что не годен. Тебе тоже, наверное, двигаться тяжело.

Его взгляд, скользивший по животу, бесцельно переместился на стол.

— Для начала нужно узнать, что с хёном Сан Бэ…

— Ч-что вы сейчас делаете?!

Пронзительный крик, готовый снести крышу, резанул по ушам. Тэ Гон вздрогнул и обернулся. Женщина, бросив корзинку с зеленью прямо на пороге, даже не сняв обувь, фурией влетела в комнату. Схватив одеяло, она резко набросила его на стол, скрыв всё, что там было, и отчаянно потянулась к телефону в его руке.

— Отдайте! Тэ Гон рефлекторно отшатнулся и перехватил её руку, тянущуюся к его лицу.

— Что за дела?

— Отдайте мой телефон!

Она не сдавалась и проворно выбросила вторую руку. Тэ Гон инстинктивно вскинул руку с телефоном высоко над головой — сказались отличные рефлексы. Всё это произошло за какие-то две секунды. Тэ Гон, нахмурившись от такой дикости, резко спросил:

— Что ты творишь?

— Это я должна спросить! Что вы делаете в чужой комнате?!

— Я по телефону говорю. Не видишь?

— Это мой телефон! Почему вы берете его без спроса?!

— Звонок, которого я ждал, вот и взял.

— Это не дает вам права вот так вламываться в мою комнату…!

— Успокойся. Что ты так взвилась? Я что, ворую тут что-то?

Разгоряченный спор вспыхнул мгновенно. Не успев перевести дух, они обменивались колкими фразами на повышенных тонах. Ссора разгорелась так стремительно, что Тэ Гон даже не заметил, как перешел на «ты». Хэ Ин, тяжело дыша, обреченно смотрела на телефон, оказавшийся вне её досягаемости. Панама, слетевшая с головы и повисшая на спине, её уже не волновала.

Тэ Гон, совершенно не понимая причины её внезапной истерики, издал звук, похожий на нервный смешок. Это был просто абсурд. Неужели звонок по телефону в её комнате — это повод слетать с катушек? Он даже засомневался, та ли это женщина, которая несколько минут назад робко семенила к воротам.

Взгляд Хэ Ин, прикованный к телефону, медленно и холодно опустился. Она свирепо уставилась на него и процедила сквозь сжатые зубы:

— Отдайте телефон и убирайтесь немедленно.

— Ха.

Почувствовав себя каким-то вором, Тэ Гон фыркнул.

— Послушайте, Ли Сун Чжон-сси.

Он уже собирался резко поставить её на место, когда слова застряли у него в горле.

— …….

Они стояли слишком близко. Даже сквозь темные стекла очков он отчетливо видел её глаза. Он в упор смотрел в эти большие, незнакомые глаза, которые сейчас тревожно дрожали за черным пластиком. Затем его взгляд скользнул вниз и на секунду задержался на одеяле, которым она так отчаянно накрыла стол.

Её тело судорожно вздымалось, выдавая крайнюю степень паники, с которой она сама не могла совладать. Хрупкое запястье, которое он всё еще крепко сжимал, мелко дрожало, как в судороге. Тэ Гон снова перевел взгляд на глаза за очками. В глазах женщины, которая выглядела так, словно вот-вот сломается, внезапно блеснули слезы.

Что же она за женщина такая?

Глава 11

Именно в этот момент из телефона в его руке раздался шум.

— …Алло? Это кто? Что случилось? …Хён? Что за баба? Алло?

Хэ Ин, широко раскрыв глаза, посмотрела на его руку, которая уже опустилась вниз. Услышав оттуда голос человека, который действительно казался его знакомым, она заметно растерялась. Тэ Гон, не сводя с неё глаз, поднес телефон к уху:

— Перезвони.

Щелк! Резко захлопнув крышку, он протянул телефон ей прямо в лицо. Но как только Хэ Ин, быстро справившись с растерянностью, протянула руку, Тэ Гон снова спрятал телефон в своей огромной ладони. Её глаза, блестевшие от влаги, гневно сверкнули: «Что вы творите?».

— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь крайне подозрительно?

Хэ Ин, крепко сжав дрожащие губы, с трудом выдавила дрожащим голосом:

— …Отдайте, быстро.

Тэ Гон не отрывал взгляда от её глаз, которые быстро моргали за черным пластиком.

— Извиняюсь, что зашел без спроса, но…

— …….

— С такой прозрачной реакцией разве ты сможешь что-то скрыть?

Её огромные глаза обиженно уставились на него. Она даже не понимала, что вся её паника и страх читаются как открытая книга, и то, как она, дрожа всем телом, пыталась испепелить его взглядом, выглядело просто смешно. Эта женщина сейчас даже не осознавала, что вблизи её нелепый «щит» абсолютно бесполезен. Капля, дрожавшая на ресницах, в конце концов скатилась вниз и скрылась под маской.

Лицо Тэ Гона недовольно скривилось. Эти внезапные слезы были уже не просто абсурдом, они выбивали из колеи. Почувствовав себя окончательно сбитым с толку, он хмыкнул.

— Ха.

Блять, да что я такого сделал-то. Когда её лица не было видно, было проще. А теперь, когда он ясно видит её глаза, понять её стало еще сложнее. Что такого она должна прятать с такой отчаянностью? Мельком он заметил на столе только гору каких-то книг. Но почему, что в них такого? Хотелось просто сдернуть одеяло, которым она накрыла стол, но сделай он это — она, наверное, вцепится ему в горло.

Тэ Гон потянул её за руку, которую всё еще держал, и вложил в неё телефон. Его взгляд скользнул по её крошечным, размером с ладонь, кроссовкам и вернулся к её лицу.

— Обувь хотя бы сними.

Он прошел мимо, слегка задев её плечо, и она слабо покачнулась. Хлоп. Дверь закрылась. Только тогда Хэ Ин с шумом выпустила дрожащий воздух из легких.

***

— А-а…

Хэ Ин схватилась за пылающий лоб. Она всё еще стояла в кроссовках, и одеяло по-прежнему накрывало стол. После того как он вышел, она рухнула на пол и долго не могла пошевелиться. Никак не удавалось унять дрожь, которая била тело помимо её воли. Лишь спустя долгое время, восстановив дыхание, Хэ Ин взялась за край одеяла и бессильно потянула его вниз. Сценарии, потянувшиеся за одеялом, с грохотом посыпались на пол.

Она подняла тот, что лежал сверху, и провела рукой по голубой обложке. Надпись в углу, украшенная сердечками, бросалась в глаза. <

♡ Актриса Ли Хэ Ин ♡

Увидел? Или не увидел? Она не могла четко вспомнить, куда он смотрел, когда она впервые увидела его через открытую дверь. Как только она заметила огромного мужчину посреди своей комнаты, у нее перед глазами всё померкло. Дыхание перехватило. Казалось, всё тело охватило пламя. По спине мгновенно потек пот. С того момента, как она выронила корзинку, которую ей дала бабушка Мок Ре, её разум, кажется, отключался каждую секунду.

Паранойя, захлестнувшая её в то короткое мгновение, превратила мысли в полнейший хаос.

А что, если он всё увидел? И поэтому кому-то позвонил? Вдруг тот человек — журналист?..

— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь крайне подозрительно?

Она даже не помнила, с каким лицом и что именно кричала ему. Значит, она понятия не имеет, как выглядела со стороны. Она лишь надеялась, что очки и маска скрыли её лицо, которое наверняка дрожало, как у преступника, пойманного с поличным.

Хэ Ин с убитым видом теребила толстое ватное одеяло.

И что толку? Я ни с того ни с сего кинулась накрывать стол, одно это уже выглядит максимально подозрительно.

Так что в итоге: увидел он или нет?

— А-а-а…

Хэ Ин обхватила колени и уткнулась лицом в одеяло. Почему она считала эту комнату святилищем? Почему была так уверена, что никто не зайдет сюда без стука? Она чувствовала себя такой глупой и жалкой из-за своей беспечности.

— …Нет, с чего это я жалкая?

Занимаясь самобичеванием, Хэ Ин вдруг подняла голову.

Да, почему я должна винить себя? Это тот мужик вломился в чужую комнату без спроса, это он невоспитанный хам!

Даже дедушка-хозяин ни разу не переступал порог этой комнаты с тех пор, как она здесь поселилась. О Су Чхоле и говорить нечего. А этот тип, как он вообще посмел?

— Успокойся. Что ты так взвилась? Я что, ворую тут что-то?

Еще и возмущался так бесстыдно, будто это он жертва. И вообще, она просила его не «тыкать», а он опять перешел на «ты»! Вспоминая всё это, она находила ситуацию всё более возмутительной. От досады, что у неё помутилось в голове и она не смогла как следует его отчитать, ей хотелось лезть на стену.

— Что за человек вообще такой…

Острый, как бритва, взгляд свирепо впился в стену, разделяющую их комнаты, словно пытаясь прожечь её насквозь. Гнев, который она еле-еле подавила, снова закипел в животе. Даже страх перед ним отступил на задний план, вытесненный яростью.

Свирепо пялясь на выцветшие обои, Хэ Ин со злостью стянула кроссовки. Ха, реально.

— Даже обувь не сняла, что за кошмар.

От осознания того, как сильно она потеряла контроль над собой, ей стало обидно, и в носу защипало. Как будто она шла по ровной дороге и вдруг больно подвернула ногу.

По привычке потерев нос и с трудом взяв себя в руки, Хэ Ин сложила разбросанное одеяло. Сценарии тоже аккуратно сложила в стопку и положила на стол, но затем окинула комнату долгим взглядом. В итоге она пододвинула стопку сценариев к деревянному комоду, открыла нижний ящик и сдвинула одежду в одну сторону. Засунув сценарии в самый конец, она не забыла тщательно прикрыть их вещами.

Неужели мне приходится заходить так далеко? Накатила волна глубокого скепсиса, но когда она плотно закрыла ящик, на душе стало немного спокойнее. Конечно, если он уже всё увидел, это бесполезно, но всё же.

— Ха-а-а…

Издав длинный вздох, Хэ Ин бессильно рухнула на сложенное одеяло. Казалось, эта короткая, как вспышка, суматоха вытянула из неё все силы.

И когда этот мужик уже уедет? Он же уже нормально ходит.

— …Алло? Это кто? Что случилось? …Хён? Что за баба? Алло?

Тот звонок, которого он так ждал, наконец раздался, так что, может, теперь…

Бездумно ворча, Хэ Ин вдруг осеклась и прикусила губу. Почувствовав себя неловко, она слегка покраснела. Неважно. Хамство есть хамство. Потряся головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Хэ Ин крепко зажмурилась, поддаваясь навалившейся усталости. Она собиралась проспать остаток дня, но закрытые глаза не продержались и пяти минут, как вдруг распахнулись.

— Ах!

Корзинка с овощами, которую она бросила во дворе, только сейчас всплыла в памяти. Она вскочила, торопливо распахнула дверь и… замерла в растерянности.

Огурцы, морковь и сладкий картофель, которые должны были валяться по всему двору, аккуратно лежали в красной корзинке, которая стояла прямо перед её дверью.

— …….

Хэ Ин, закусив нижнюю губу, долго и молча смотрела в корзинку.

***

Была поздняя ночь. Лунный свет был тусклым, а шум волн — более яростным, чем вчера. Похоже, в ближайшие дни пойдет дождь. Тэ Гон, полулежа прислонившись к стене с подложенной под спину подушкой, по привычке вертел в руках зажигалку. Взгляд его был прикован к одной точке, но фокус явно расплывался. В этом размытом поле зрения перед ним снова и снова всплывала её комната.

Точнее, тот самый злополучный стол. Что-то настолько важное, что заставило женщину, которая до этого только дрожала перед ним, превратиться в совершенно другого человека от ярости. Что же это могло быть? Сколько он ни напрягал память, на маленьком столике не было ничего особенного. Только стопка книг, штук десять, не меньше.

А книги ли это вообще были? Если подумать, они скорее напоминали какие-то тетради или брошюры. Прищурившись, он пытался выудить из памяти хоть какие-то детали, но в итоге раздраженно оборвал эти мысли. Да и хрен с ним. Какая разница. В конце концов, что бы там ни было, какое ему до этого дело? Даже если она убийца в бегах и хранит там «Тетрадь смерти», это не его забота.

Тэ Гон снова взял мангу, лежавшую на полу обложкой вверх. Рядом возвышалась целая гора комиксов, которые Су Чхоль натаскал из городской проката.

— У вас же тут телека нет. Вдруг вам скучно будет, вот я и принес.

На словах — ради него, но на деле этот сопляк явно притащил их, чтобы читать самому. Иначе зачем он каждый раз торчит здесь и читает их?

Сегодня, сразу после подработки, Су Чхоль примчался сюда, плюхнулся у его ног и уже несколько часов увлеченно читал мангу. Время близилось к одиннадцати, а он и не думал собираться домой.

— Я только вот это дочитаю.

Это «только вот это» он произнес уже несколько часов назад. Тэ Гону даже лень было открывать рот, чтобы прогнать его.

В комнате, где гулко раздавался шум волн, слышался лишь тихий шелест перелистываемых страниц. Поскольку в детстве Тэ Гон не особо увлекался комиксами, он просто вяло просматривал картинки. Вскоре он и вовсе перестал вникать в сюжет, и пальцы начали листать страницы всё быстрее. Его интерес, и без того поверхностный, окончательно улетучился.

А, с ума сойти можно. Тэ Гон закрыл мангу и небрежно бросил её на пол. Откинув голову на стену, он уставился прямо перед собой, и его взгляд снова потерял фокус.

Всё равно. Скоро он вернется в Сеул, и они больше никогда не увидятся. Но почему же ему так интересно? И что он будет делать, если узнает?

— …….

Внезапно перед глазами четко всплыли её глаза, моргавшие за черными стеклами очков.

Вполне нормальные глаза. Нет, неожиданно красивые глаза. И чем больше он о них думал, тем больше ему казалось, что он уже видел этот разрез глаз. Наверное, поэтому. Он никак не мог вспомнить, но они определенно не казались ему чужими.

Не стоило ему смотреть ей в глаза. Если бы не увидел, так бы и остался в неведении и не мучился бы любопытством, а теперь, когда краем глаза заглянул под маску, его лишь сильнее раздирало нетерпение. Хотелось посмотреть еще раз, чуть-чуть яснее. А вдруг это действительно кто-то знакомый?

В больших глазах, повисших в воздухе перед его мысленным взором, скопились слезы и скатились вниз. Тэ Гон недовольно поморщился. Стоило вспомнить эти слезы, как настроение портилось. Появлялось такое мерзкое чувство, будто он совершил какое-то ужасное преступление. Ну ладно, если под этим одеялом она хранила сверхсекретную тайну государственной важности, тогда да, он виноват по гроб жизни.

— Ха.

Он вдруг усмехнулся. Его самого раздражало, что мысли каждые пять минут возвращаются к ней. Если уж на то пошло, не лучше ли просто перестать притворяться, что ему всё равно? Раз уж любопытство разгорелось не на шутку, строить из себя равнодушного — только нервы портить.

Достав сигарету и закурив, Тэ Гон посмотрел на Су Чхоля, распластавшегося у его ног. Насколько этот сопляк осведомлен о личности этой женщины? И так ли крепка его преданность на самом деле? Наблюдая за парнем сквозь сизую дымку, Тэ Гон легонько ткнул его в бок кончиком ноги.

— Эй.

Су Чхоль, не оборачиваясь, перевернул страницу манги и отозвался:

— Да?

— Как зовут женщину из соседней комнаты?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Только тогда Су Чхоль посмотрел на него. Поморгав ясным взглядом несколько секунд, он переспросил:

— Так внезапно?

— Просто отвечай, не задавай вопросов.

Су Чхоль на мгновение прикрыл глаза, словно что-то обдумывая, затем снова уставился в мангу и ответил:

— Ли Сун Чжон.

— Уверен?

— Да.

Твердо ответив, Су Чхоль послюнявил указательный палец и перевернул страницу. И тут же — вжик. Не прошло и десятой доли секунды, как перевернулась еще одна. Тэ Гон молча и пристально смотрел на него, и тут же — вжик, вжик — парень перевернул еще пару страниц подряд. Этот засранец, который до этого мусолил один томик несколько часов, вдруг стал притворяться мастером скорочтения.

Ну понятно… Значит, имя у неё тоже не Ли Сун Чжон… Только подумал, что узнал хотя бы имя, как снова оказался на исходной. Поняв, что больше ничего не добьется, Тэ Гон сменил тактику.

— Ты видел книги на столе в соседней комнате?

— В комнате нуны?

Редкие брови Су Чхоля поползли вверх. Вопрос явно застал его врасплох, и его простодушное лицо склонилось набок.

— Я никогда не был в её комнате…

Его глаза-пуговки невинно захлопали. Значит, на этот раз он точно говорит правду. Разница между его ложью и правдой была настолько очевидна, что стало ясно: этот парень не создан для обмана. Почувствовав себя увереннее, Су Чхоль вернулся к вдумчивому чтению, но вдруг поднял голову с озадаченным видом.

— А вы что, заходили в комнату нуны? Спросили разрешения?

Какое еще, к черту, разрешение. Она мне начальница, что ли? Совесть слегка кольнула, но у него были свои причины, так что стыдиться было нечего. Тэ Гон недовольно отмахнулся:

— Раз не знаешь — забудь.

Су Чхоль, пристально глядя на него, вдруг спросил с подозрительным прищуром:

— Хён, вам нравится Сун Чжон-нуна?

Как она может не интересовать? Кто угодно заинтересовался бы, когда перед носом постоянно маячит такая подозрительная особа. Но тот «интерес», о котором говорил Су Чхоль, явно имел другой подтекст. Это было видно по его хитрому взгляду. Тэ Гон отрезал:

— Нет.

— А зачем тогда постоянно спрашиваете?

— Чего это я постоянно? Я всего пару раз спросил. Заткнись и читай дальше.

— Ла-адно, — поникшим голосом отозвался Су Чхоль и, как ему и велели, молча читал комиксы до самой полуночи, после чего ушел домой.

Тэ Гон, который начиная с половины двенадцатого каждые пять минут тыкал Су Чхоля в бок, прогоняя его, чтобы лечь спать, оставшись один, так и не смог заснуть до глубокой ночи.

#05

— Коли уж собралось идти, так пусть идет, а нет — так нет. А то ни туда ни сюда, только парит, холера ее побери.

Тэ Гиль, прервав завтрак, посмотрел в темное окно и проворчал. Тэ Гон, зачерпнув ложку супа с ростками фасоли, глянул туда же и равнодушно поддакнул:

— И не говорите.

Глаза Тэ Гиля, цветом напоминающие темно-серое небо, незаметно скользнули на гостя. Тэ Гон, быстро потеряв интерес к погоде, снова молча налёг на еду.

— …….

Тэ Гиль медленно жевал рис, внимательно изучая лицо Тэ Гона. С самого детства этот мальчишка был нелюдимым и угрюмым, ни капли ласки. Вырос под началом жестокого отца, пошел по той же кривой дорожке — неудивительно, что стал еще свирепее и черствее. Трудно представить, насколько изматывающей была его жизнь, если уже в двадцать пять лет он не имел к ней никакой привязанности.

Ему было всего двадцать пять, когда он, внезапно покинув деревню в семнадцать, вернулся с ножевым ранением. Внук старика Кима тогда был как раз того же возраста. Пока внук Кима, приехавший с друзьями на студенческую вечеринку, запускал фейерверки на пляже, Тэ Гон лежал с пропоротым животом и хрипло дышал, цепляясь за ускользающую жизнь.

А когда его с трудом вытащили с того света, он выдал такое, что у старика дух перехватило.

— Я пришел сюда, чтобы спокойно сдохнуть, а вы меня спасли.

Мать давно сбежала к себе на родину, то ли в Россию, то ли еще куда, а отец рано погиб от ножа, так что даже тело забрать было некому. Тот, кто пырнул его в живот, явно не стал бы устраивать пышные похороны, вот он и решил, что хочет умереть хотя бы по-человечески, в месте, где жил в детстве.

— Помнится… вы ко мне хорошо относились. Вот я и подумал, что вы меня хотя бы похороните нормально.

То ли выпороть его надо было за такие речи перед стариком, то ли молча обнять — сердце разрывалось от боли. В итоге пришлось обнять, ведь одиночество парня, у которого под небом не осталось ни единой родной души, перекликалось с его собственным.

Его спасли, но он не жил. Все время, пока шло восстановление, он сидел на краю обрыва, медитируя с лицом, лишенным всякой искры жизни. Язык не поворачивался сказать, что он ровесник того беззаботного внука Кима, собирающего ракушки на пляже. До самого дня, когда за ним приехали люди, старик ни разу не видел улыбки на его лице.

Поэтому Тэ Гиль очень переживал, что и в этот раз он будет сидеть полутрупом и пялиться на море. Но случилось странное. В этот раз он сказал, что приехал, чтобы выжить, и цвет лица у него был вполне человеческий. Поправляясь, он съедал по две миски риса за раз и иногда даже выдавал нечто похожее на улыбку, чего в детстве за ним почти не водилось. Старику от этого становилось тепло на душе.

Конечно, он приехал спасаться, но причина, по которой к нему вернулся живой блеск в глазах, крылась, похоже, в другом. Проследив за его взглядом, Тэ Гиль заметил то, чего не было семь лет назад. Су Чхоль, которого Тэ Гон держал при себе, посмеиваясь и ругая за назойливость, и девица из флигеля, с которой он не сводил глаз, стоило ей появиться. Конечно, трудно не любопытствовать, когда человек ходит, укутанный во всякие тряпки. Но, видно, тьма узнает тьму.

— Та женщина, она вообще ест? Я ни разу не видел, чтобы она ела.

— Рис в кастрюле нетронутый. Дедушка, вы видели, как она ест?

Наверное, этот чурбан и сам не осознавал, но его беспокойство о том, не голодает ли она, было очевидно для старика. Понаблюдав, Тэ Гиль заметил, что они вроде бы начали перебрасываться парой слов.

Но вчера днем между ними явно что-то произошло, потому что с вечера атмосфера стала холоднее и мрачнее, чем это пасмурное небо. Тэ Гиль, глядя на Тэ Гона, уткнувшегося носом в миску, кивнул в сторону двора и спросил:

— Ты с ней поцапался, что ли?

Тэ Гон поднял глаза, зажав губами пучок ростков сои. Помолчав секунду, он втянул свисающие хвостики в рот и сказал:

— С чего бы нам цапаться? Мы едва знакомы.

Как и ожидалось, ответ был вялым. Тэ Гиль хмыкнул.

— А чего ж вы тогда со вчерашнего вечера друг на друга не глядите и нос воротите?

Они и раньше не были закадычными друзьями, но со вчерашнего вечера воздух между ними явно изменился. Особенно со стороны Хэ Ин: она подала ему еду, даже не сказав дежурного «кушайте», и холодно отвернулась. Это продолжалось и сегодня утром. А этот парень, видя такое, даже не удивлялся, лишь опускал глаза — всё с ним ясно.

Тэ Гон, ничего не ответив, молча жевал, потом отложил ложку и взял стакан с водой. Едва пригубив, он вдруг спросил:

— Чем она занимается?

В тоне сквозило откровенное раздражение. Видно было, что он с трудом сдержал вопрос: «Да кто она, черт возьми, такая?».

Тэ Гиль усмехнулся: точно, поругались знатно. Прошло уже несколько дней, но Тэ Гон впервые спросил о Хэ Ин напрямую. Раньше он молчал, видя, что старик не хочет об этом говорить. А раз спросил в лоб — значит, любопытство и интерес переросли тот предел, который он мог контролировать.

Не дождавшись ответа, Тэ Гон ткнул пальцем в небо:

— Она в розыске? Мошенничество? Вряд ли убийство.

Услышав эти предположения, Тэ Гиль хохотнул:

— За свои семьдесят лет я не встречал человека более гнилого, чем ты.

Разве могут у хрупкой девушки, которую сдует ветром, руки быть в крови больше, чем у бандитского главаря? Тэ Гон, видимо, и сам понял нелепость своих слов, и слабо усмехнулся. Тэ Гиль посмотрел на дверь флигеля через окно и сказал:

— Раз лица не знаешь, так и не любопытствуй. Ты скоро уедешь, зачем тебе это знание?

Взгляд Тэ Гона тоже скользнул в окно. Прямо напротив виднелась дверь комнаты Хэ Ин. Его светло-карие глаза потемнели, словно он погрузился в раздумья. Казалось, он и сам решал: перестать интересоваться или нет.

Тэ Гиль, глядя на затянутое тучами небо, лениво пробормотал:

— Дождь пойдет или снег?

..В тот момент, когда он без всякого предупреждения сменил тему…

Щелк. Дверь флигеля открылась.

— …….

Хэ Ин, вышедшая без задней мысли, вздрогнула, наткнувшись на взгляд, направленный прямо на неё. Она тут же села на край веранды и начала обувать меховые галоши.

Пересекая двор своим фирменным мелким шагом, она слегка поклонилась Тэ Гилю, а затем мельком заглянула в окно. Увидев, что миска Тэ Гона еще не пуста, она замялась, а потом нерешительно протянула что-то вперед. Это был вибрирующий телефон-раскладушка.

— Вам… звонят.

Её тон был таким неестественным и скованным, словно они вернулись в первый день знакомства.

Тэ Гон, по привычке уставившись на черные очки, взял телефон. Хэ Ин, чьей руки он коснулся лишь на мгновение, отдернула её, как от огня, резко развернулась и засеменила прочь. Тэ Гон, ошарашенный такой реакцией, усмехнулся и пробормотал:

— Точно не убийца.

Тэ Гиль с улыбкой пожал плечами.

Тэ Гон ответил на звонок и вышел за ворота. Это был первый раз, как он покинул дом с момента приезда в Анджин. Рана внизу живота всё еще ныла, но идти он мог уже довольно ровно. Темно-красные, засохшие пятна крови тянулись по земле до самого пустыря. Пройдя по собственному кровавому следу, Тэ Гон осмотрел машину, брошенную как попало. То, что изначально черный кузов покрылся слоем серой пыли, не удивляло. Но водительское сиденье, залитое засохшей кровью, представляло собой зрелище куда более впечатляющее.

Цокнув языком от недовольства, Тэ Гон захлопнул дверцу и, отвернувшись, спросил:

— Ну и?

— Короче, шестерки Чо Сок Хёна перерывают Кёнгидо вверх дном. Раз они до сих пор ищут и тела не нашли, значит, Босс Сан Бэ тоже где-то залег и прячется.

Судя по ситуации в Сеуле, вице-президент тоже исчез после того дня, а люди Чо Сок Хёна прочесывали провинцию Кёнгидо в поисках его, Тэ Гона и Чхун Сопа. Поскольку все трое потеряли много крови, враги решили, что далеко уйти они не могли.

— Наши ребята, кто остался, пока пляшут под дудку Чо Сок Хёна. Но кто их знает. Реально они переметнулись или притворяются. А… блять, если придется их фильтровать, голова же лопнет. Скажите, хён?

Ма Сан Бэ, Нам Тхэ Гон, Ян Чхун Соп. Поскольку связь с верхушкой клана «Ма» прервалась почти на две недели, подчиненные были вынуждены склонить головы перед Чо Сок Хёном, чтобы выжить. Кто-то сделал это стратегически, а кто-то, вероятно, переметнулся окончательно. Как и сказал Чхун Соп, выяснять, кто есть кто, будет той еще головной болью. Впрочем, сейчас важнее всего было узнать, жив ли босс.

— Десять дней роют, ничего нет. Шестерки уже хотят забить, но Чо Сок Хён, этот ублюдок, их дрючит. Требует найти хотя бы труп.

Еще бы. Даже если он мертв, они должны убедиться в этом лично. Если он вернется живым, войны не избежать. Для Чо Сок Хёна, жаждущего конца войны, нынешняя ситуация — как сидеть на иголках. Перемирие.

— Мы должны найти его первыми, живого или мертвого. Возьми пару надежных ребят и проверь родной город хёна Сан Бэ.

— Понял, хён.

— Что делает Чо Сок Хён?

— Ой, и не спрашивайте. Этот гондон, блять, пацанов гоняет искать, а сам, сука, в Пусане отсиживается. Он реально поехавший, нет?

— Пусан?

— Ага. Скорее пёс перестанет жрать дерьмо, чем Чо Сок Хён бросит наркоту. Ударил в спину и поехал ширяться. Ва-а, блять, башку бы ему проломить.

Чо Сок Хён каждый сезон мотался в Пусан за «лекарствами», как за новой коллекцией одежды. Но, насколько Тэ Гон знал, тот уже затарился на зиму в прошлом месяце. Поездка в Пусан спустя месяц означала, что цель — не наркотики.

Тэ Гон прищурился и пробормотал, словно сам себе:

— Рановато ему в аптеку.

— А? …О? И правда. А чего он там забыл тогда, ублюдок?

Вряд ли он поехал любоваться пляжем Хэундэ в такой ситуации. Конечно, зная его мелочную натуру, это не было бы удивительным. Пока судьба троих врагов неизвестна, он мог бросить разборки на подчиненных и наблюдать издалека. Как сопляк, который натворил дел, пытаясь отобрать чужую кормушку, и спрятался за юбку матери. Либо он собирает своих бывших дружков из пусанских подворотен, чтобы увеличить численность бойцов. Пока ничего не ясно, действовать опрометчиво нельзя.

— Наблюдай пока. О том, что я жив, сообщи только Квандэ. Тихо.

— Понял, хён. Я им уже рты зашил.

— Добро.

Он уже собирался закончить разговор, когда Чхун Соп вдруг спросил:

— А, кстати, хён. А что это за баба? Смс-ки строчит дерзкие, какая-то она мутная.

От неожиданности одна бровь Тэ Гона поползла вверх.

— Смс-ки?

— Ну да. Я звонил вам доложить, никто не брал, я написал, а она ответила. Она местная?

Тэ Гон невольно оглянулся на синюю крышу дома. Представив женщину в маске, которая сейчас сидела где-то там, он усмехнулся.

— Есть тут одна. Странная женщина.

— Вот и мне показалось, что странная. Вам огрызается, значит, баба бесстрашная.

Чхун Соп пробормотал это с недовольством, а потом добавил озадаченно:

— Мне продолжать звонить сюда? Как-то это неудобно, блин.

Теперь, когда он мог двигаться, можно было пользоваться стационарным телефоном в доме старика. Или брать телефон у Су Чхоля, который и так всё время крутился рядом. Да, это так, но…

— Если там в деревне сложно достать, может, я пришлю вам трубку?

— …….

— Алло? Хён?

Выйдя из задумчивости, Тэ Гон с невозмутимым лицом ответил:

— Не надо. Звони сюда. Только не поздно ночью.

— Тц… Ладно. Понял. Доложу позже, хён.

Щелк. Закрыв раскладушку и покрутив её в руке, Тэ Гон запоздало усмехнулся. Зачем он это сделал? Теперь, когда слова уже вылетели, он и сам не понимал причины. Просто вспомнилось, как она нерешительно подходила, протягивая телефон. Мелькнуло воспоминание о том крошечном моменте, когда тепло её пальцев коснулось его руки. Не знаю, что это, но это показалось довольно забавным.

Тэ Гон покачал головой, на лице всё еще играла усмешка. Было немного смешно от того, что его заинтересовала такая ерунда. Ну да ладно. Забирать свои слова назад лень.

Подойдя к краю обрыва, Тэ Гон достал последнюю сигарету и закурил. Судьба босса неизвестна, но то, что труп не нашли — новость определенно хорошая. Выяснить местонахождение будет сложно, но груз тревоги немного спал. Выдохнув густой дым с облегчением, он смотрел на далекое море, когда вдруг вспомнил слова Чхун Сопа.

— Смс-ки строчит дерзкие…

Тэ Гон открыл телефон и нажал кнопку сообщений. Он прокрутил переписку Чхун Сопа с женщиной к самому началу.

[ Хён. Позвоните, когда сможете говорить. ]

[ Хён. Сначала свяжусь с Квандэ. ]

[ Хён. Связался с Квандэ. Босс Сан Бэ тоже пока не на связи. Не можете говорить? ]

[ Хён? ]

На жалобные сообщения Чхун Сопа, который общался сам с собой, женщина ответила только в 11 вечера.

[ Я владелица телефона. Время позднее, не звоните и перестаньте слать смс. ]

[ А ты кто? А хён где? ]

[ Я же говорю, владелица телефона. Ваш хён, должно быть, спит. И вы ложитесь. Завтра утром сначала уточните через смс, а потом звоните. Я передам трубку вашему хёну по ситуации. ]

Пф-ф. Смех вырвался сам собой. Женщина, которая при встрече робко жалась к стенам, в переписке была на удивление бойкой. А сегодня утром:

[ Эй. Можно сейчас поговорить с хёном? ]

[ Он кушает, позвоните через 10 минут. ]

При этом она даже следила за его временем приема пищи. Так вот почему она стояла в нерешительности, проверяя остатки риса в его миске? Сквозь беззвучный смех сквозь зубы просачивался сизый дым.

— А… кто же она такая, на самом деле?

Тэ Гон долго смеялся в пустоту, даже не замечая, как догорает последняя сигарета.

***

— Гляди-ка, сегодня день, когда ты кормишь Чо Рон? — вдруг спросил Тэ Гиль, надевая обувь.

Хэ Ин, стоявшая рядом, чтобы проводить его на работу, охотно ответила:

— Да, верно. Сейчас сделаю яичный рулет и спущусь.

— Ага, добро. Хлопотно это, каждый раз. Приглядывай там за ней.

— Да, счастливого пути.

Сегодня мама пятилетней Чо Рон, живущей под холмом, уехала в университетскую больницу в Сеул. Несколько лет назад ей сделали операцию из-за стенокардии, и она регулярно ездила за лекарствами. Денег в семье не хватало, поэтому муж не мог пропустить работу. А тащить маленькую Чо Рон в такую даль было бы слишком тяжело. Поэтому деревенские старики по очереди присматривали за девочкой, но с прошлого года эту обязанность взяла на себя Хэ Ин.

Однажды, увидев, как Чо Рон со скучающим видом ковыряет землю рядом с работающей в поле бабушкой, Хэ Ин невольно протянула руку.

— Можно я буду всегда присматривать за Чо Рон?

Казалось, в этой деревне только у неё было достаточно сил и свободного времени, чтобы справиться с неуемной энергией пятилетнего ребенка. А главное, девочка была просто прелестной.

Она разложила трехъярусный контейнер для еды и обернулась, чтобы достать яйца.

— Ох! Мамочки.

Хэ Ин, судорожно вздохнув, невольно попятилась. И без того видимость плохая из-за очков, а тут еще какая-то громадина стоит против света — давление на психику неимоверное. Притворившись спокойной, Хэ Ин отвела взгляд, открыла холодильник и достала четыре яйца, зажав их в обеих руках. Со стороны дверного проема, к которому небрежно прислонился мужчина, донесся тихий смешок.

Чего он ржет? Что смешного в доставании яиц? Верхняя губа дернулась от раздражения. И так бесит, и эдак раздражает. Не знаю, просто бесит. Конечно, понаблюдав, она поняла, что он, к счастью, ничего не видел в её комнате, и вчерашний инцидент был её ошибкой, но это ведь не оправдывает его грубого вторжения, верно? Да, просто дело в этом. А вовсе не в том, что ей стыдно поджать хвост и признать ошибку, поэтому она и дуется.

Когда она повернулась с яйцами, мужчина небрежно протянул ей телефон. Непонятно, на что он рассчитывал, покачивая трубкой перед её носом, когда видел, что руки у неё заняты. Хэ Ин кивнула на полку сбоку. Он не мог не понять, что это значит «положи туда». Ведь он проследил за её взглядом. Но вместо этого он сунул телефон в карман её фартука и ехидно приподнял уголок рта.

— Попользовался.

— …….

Глаза Хэ Ин гневно сверкнули. Он еще и слова обрубает, как ему вздумается, ну как на него смотреть по-доброму? Мужчина с запозданием и без особого энтузиазма добавил:

— …спасибо.

И с непонятной ухмылкой на губах неспешно развернулся и ушел. Хэ Ин, глядя в его широкую спину, прикусила губу.

Ах, как обидно. И почему ей так обидно — непонятно.

Она как раз красиво уложила несколько закусок и яичный рулет в контейнер и закрывала крышку, когда в кармане фартука завибрировал телефон. Она рефлекторно вздрогнула, подумав, что это снова тот «Хён», но, к счастью, звонил Чхоль Ён.

— Да, оппа.

— Вы уже покушали, наша актриса?

Улыбка сама собой расцвела от его неизменного приветствия.

— Еще нет. Пойду к Чо Рон, поем там вместе с ней.

— А, сегодня день няньки?

Чхоль Ён теперь знал всё о жизни Хэ Ин в деревне Сондэ. Каждый раз, когда они созванивались, она выкладывала ему все деревенские новости. Дни здесь были спокойными и хорошими, но когда становилось одиноко и скучно, болтовня с Чхоль Ёном и Чжи Юн была для неё отдушиной.

— Ты чего звонишь с утра пораньше?

— Только что отправил сценарий «Сосны».

Она сама попросила прислать сценарий, который упустила прямо из-под носа. Она забрала с собой все старые сценарии, даже те, где съемки сорвались, но этот не взяла, боясь, что сожаления захлестнут её. Но в последнее время она часто вспоминала о нем. Не из-за сожалений, а просто потому, что это была интересная история, которую хотелось перечитать.

— Спасибо, оппа, ты же занят.

— Да пустяки. Но ты уверена, что всё в порядке?

— В смысле?

— Боюсь, как бы ты не расстроилась, читая его.

— Нет. Этот этап я уже прошла. Просто хочу почитать. Сценарий-то очень интересный.

— Ну, тогда ладно… А, я еще положил немного вкусняшек. Перед домом открылась кондитерская, жене понравилось, она собрала тебе печенья. Сказала, тебе понравится.

— Правда? Спасибо за заботу. И онни Юн Чжон передай спасибо.

Болтая по телефону, Хэ Ин ловко закончила сборы, взяла контейнер и вышла за ворота. Тема разговора плавно перетекла на дочь Чхоль Ёна, у которой скоро должен был быть первый день рождения. Так уж вышло, что ребенку скоро год, а она её еще ни разу не видела. Чувствуя вину, Хэ Ин нарочито бодро сказала:

— Тебе ничего не нужно? Только скажи. Я всё куплю.

— А ты можешь там что-то купить?

— Одолжу смартфон у Су Чхоля. Я уже заказывала так аудиосистему.

— Ой, да ладно тебе. Для меня лучший подарок — если ты скорее придешь в себя и вернешься.

— …….

Улыбка на губах мгновенно погасла. Чхоль Ён обычно избегал таких разговоров, но тут, видимо, мысли вырвались наружу. Он был её менеджером с самого начала и главой агентства. Для него Хэ Ин тоже была первой актрисой, которую он вырастил своими руками. Он всегда говорил, что она круче всех, когда играет. Ей было больно, что она не может ответить на эти чувства, которые прекрасно понимала.

Когда Хэ Ин замолчала, не находя слов, Чхоль Ён кашлянул и быстро сменил тему:

— А. Кстати, как там тот бандит из соседней комнаты? Всё тихо?

Несколько дней назад Чхоль Ён, услышав от Чжи Юн про мужчину по соседству, тут же позвонил в панике. Потребовался целый час, чтобы успокоить его и отговорить приезжать за ней немедленно. Может, стоило сказать, чтобы приезжал? Конечно, смелости вернуться у неё еще не было, но задыхаться что там, что здесь…

Шаги её замедлились именно в этот момент.

— …….

В конце концов она остановилась. Хлоп.

Глухой звук удара о металл разрезал холодный воздух. Это закрылась дверь машины. У водительской двери седана, стоявшего на пустыре, стоял мужчина. В руке у него была влажная тряпка — видимо, он протирал салон.

— Хэ Ин? Ты чего? Что-то случилось?

Не получив ответа на дежурный вопрос, Чхоль Ён переспросил с тревогой. Хэ Ин тихо вздохнула, глядя на мужчину, который заглядывал в пустую пачку сигарет. Действительно. Случилось. Если она расскажет про вчерашнее, он снова начнет волноваться.

— Нет. Ничего не случилось.

— Точно? — переспросил Чхоль Ён.

— Да. Правда, ничего особенного, не волнуйся.

Она натянуто улыбнулась и сделала шаг. На звук он повернул голову. Волосы, спадавшие на глаза, взметнулись от ветра, открывая высокий лоб. Ему было не холодно? Белая футболка, надетая на голое тело, трепетала на ветру, четко очерчивая рельеф крепкого торса.

— …….

Хэ Ин невольно сглотнула. Его светло-карие глаза, чуть прищуренные от холодного ветра, смотрели прямо на неё. Рука, сжимавшая ручку контейнера, напряглась. Она и не заметила, как начала покусывать нежную кожу внутри щеки. В общем, правда… чертовски красив, зараза, без всякой на то пользы.

Мужчина первым отвел взгляд и подхватил куртку, лежавшую на капоте. Хэ Ин, засмотревшись на то, как он застегивает молнию до самого подбородка, поспешно отвернулась. Ей показалось, что кончики ушей нагрелись, но она сделала вид, что ничего не происходит.

— В общем, скажи, что нужно на день рождение. Или я просто переведу деньги на подарок?

— Охо. А это неплохо.

— Ой, не могу с тобой.

Притворяясь равнодушной, она прошла мимо мужчины, продолжая болтать. От него пахло не привычным гелем для душа, а чем-то новым. Точнее, этот запах вырвался из салона машины, дверь которой он только что закрыл. Разве от него раньше так пахло? Густой, тяжелый, терпкий запах…

Нет, да какая мне разница. Приди в себя, Ли Хэ Ин.

— Ладно, мне на совещание пора. Созвонимся.

— Ага. Удачи.

С трудом собрав нервы, которые так и тянуло оглянуться назад, она закончила разговор.

Сунув телефон в карман куртки, Хэ Ин ускорила шаг. Она задержалась дольше, чем планировала. Вспомнив про Чо Рон, которая, наверное, ждет только её, ведь папа уже ушел на работу, она заспешила. О том, что на спуске звучит не одна пара шагов, она поняла, лишь пройдя несколько метров по инерции.

Маленькие меховые галоши резко замерли. Ленивые шаги, смешивавшиеся с шагами Хэ Ин, тоже смолкли. Она осторожно оглянулась — так и есть, в пяти-шести шагах позади стоял мужчина. Руки в карманах брюк, взгляд из-под полуопущенных век — высокомерный, как всегда.

Мужчина наклонил голову и слегка приподнял бровь с выражением «Чего?». От него по-прежнему веяло опасностью, но теперь это почему-то не пугало. Хэ Ин буркнула:

— Зачем вы идете за мной?

Он усмехнулся, словно поражаясь нелепости вопроса, и кивнул на спуск:

— Дорога одна, а я иду за сигаретами.

— …….

— Или мне не двигаться, пока вы не спуститесь?

А… блин. Если бы она не видела, как он заглядывает в пустую пачку, было бы не так стыдно. Благодаря «набору защиты из 3-х предметов» её покрасневшего лица не было видно, поэтому Хэ Ин, притворившись невозмутимой, чопорно ответила:

— Да. Сделайте одолжение.

Послышалось тихое «Ну дает», но Хэ Ин сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг. Больше звуки шагов не смешивались. Тэ Гон послушно стоял на месте и смотрел, как Хэ Ин семенит вниз по склону, пока она полностью не спустилась и не перешла двухполосную дорогу перед магазином.

***

Сигарет нет. До сих пор Су Чхоль приносил ему те, что он курил, из круглосуточного магазина, где работал. А сейчас курить нечего, вот и пришлось спускаться самому.

Конечно, глупо ожидать многого от деревенской лавки, но то, что у них есть только «Халласан» — это уже перебор. А. Точно, семь лет назад тут тоже был только «Халласан», я и забыл.

— Не надо. Потерплю.

Он без сожаления развернулся, но Ён Сун, которая всё это время сверлила его взглядом, поспешно спросила:

— Ну как, оклемался?

— Да, вроде того. Он бросил небрежный ответ и сделал шаг, но его снова остановили.

— Ну просто картинка, чистая картинка. Как ты с возрастом всё краше становишься?

Дежавю? Ситуация казалась до боли знакомой. Кажется, семь лет назад он слышал то же самое. Тэ Гон, как и тогда, лишь неловко улыбнулся уголком рта и сухо попрощался:

— Всего доброго.

На этот раз он уже почти вытащил ногу из-под низкой рольставни, когда…

— С девицей в очках ладите?

Тэ Гон, застыв в полусогнутом положении, оглянулся на Ён Сун. Встретившись с ним взглядом, она моргнула своими нависшими веками и широко улыбнулась. В этой сияющей улыбке ясно читался невысказанный вопрос, и это было не просто ощущение. А спросить ничё не хошь?

Видя, что он продолжает стоять в той же позе, Ён Сун кивнула на вход:

— Ноги не болят? Там стул есть. Взгляд Тэ Гона упал на круглый пластиковый стул.

— …….

Поколебавшись мгновение, он вернул ногу, которую уже вынес наружу, обратно в магазин. Ага! Рыбка клюнула. Ён Сун расплылась в улыбке, глядя на него снизу вверх. Её широко раскрытые глаза сверкали: «Спрашивай что хочешь!».

Ён Сун была местным информационным бюро, она знала всё, что происходит даже за пределами уезда. Когда женщина из соседней комнаты сказала, что знает его имя, он первым делом подумал на Ён Сун — её болтливость была ему известна. Впрочем, у неё были свои принципы: информацию она выдавала, глядя на человека.

Да. Ён Сун могла знать о той женщине всё до мельчайших подробностей. То, что из Ким Су Чхоля клещами не вытянешь, здесь можно было вытряхнуть до последней пылинки.

Но что это за странное чувство? Узнать хочется, но кажется, что не следует. В памяти всплыло лицо женщины, по которому текли слезы, а глаза были красными. Нужно ли копаться в её скрытых обстоятельствах? Если бы это было что-то, что можно знать всем, она бы не скрывалась так отчаянно.

Непонятно, откуда взялось такое великодушие. Ирония судьбы. Ему так хотелось узнать, кто она, но, оказавшись перед человеком, который готов выложить всё как на духу, он замешкался. Словно перед ящиком Пандоры.

Тэ Гон взял с прилавка чупа-чупс.

— Обстоятельства меня не касаются.

Сняв обертку и сунув леденец в рот вместо сигареты, он спросил нарочито безразличным тоном:

— Как её зовут? Эту женщину. Только это.

Раз старик сказал не любопытствовать, к черту тайны, просто узнаю имя.

Ён Сун, всё так же ухмыляясь, переспросила:

— А она не сказала, что Ли Сун Чжон?

Тэ Гон, перекатывая во рту виноградный леденец, равнодушно ответил:

— Не похоже на то.

— Хм-м…

Издав неопределенный звук и потерев подбородок, Ён Сун спросила со странным выражением лица:

— Значит… ты хочешь знать только это, и всё?

Тэ Гон лишь взглядом подтвердил, перегоняя конфету за щеку. Ён Сун, глядя на него, сочувственно нахмурилась.

— И чё делать-то?

— В смысле?

— Если узнаешь имя, узнаешь и всё остальное.

— …….

Он не сразу понял и моргнул, когда вдруг послышался быстрый топот.

— Тетушка! Здесь такси по вызо…!

Женщина, вбежавшая, задыхаясь, увидела Тэ Гона и рефлекторно осеклась. Испуганная Ён Сун вскочила:

— Чего такое? Чего стряслось?

Он спросил одновременно с ней:

— Что случилось?

Ребенок был как обычно. С виду — точно. Как всегда, с криком «Имо!» повисла на ноге, потом сразу села за столик, взяла вилку и ложку. Когда Хэ Ин открыла контейнер, Чо Рон светло улыбнулась и тут же съела два куска яичного рулета.

— Чо Рон-а. Жуй тщательно и медленно. А то подавишься.

Она налила ей воды, а пока девочка ела, принесла тряпку и вытерла пол. Видимо, играя, она немного пролила апельсиновый сок.

Записку от мамы Чо Рон на трюмо она увидела уже после этого.

У Чо Рон с позавчерашнего дня легкая простуда. Играет вроде нормально, но если что, звони по номеру ниже. Спасибо тебе и сегодня, Сун Чжон.

Она положила записку на место и пошла в ванную прополоскать тряпку, когда…

— Кха, кха!

Из комнаты вдруг раздался кашель. Подбежав, она увидела, что Чо Рон бьется в кашле и её рвет всем, что она только что съела.

Испуганно похлопывая её по спине и вытирая рот, она только тогда поняла. Ребенок горел как в огне. При такой температуре дети обычно становятся вялыми, а она даже виду не подала.

Хэ Ин растерялась. Почему она не заметила раньше и бездумно накормила её? Она даже не знала, отчего жар, и чувствовала себя виноватой. Что делать? Она никогда в жизни не ухаживала за больным ребенком, в голове был полный хаос.

— Чо Рон-а, подожди немного. Имо сейчас вернется. Хорошо? А?

Она бежала в магазин, перебирая в голове варианты.

С таким жаром в автобус нельзя? Если вызвать такси, оно быстро приедет? А почему температура? Я её не тем накормила?

Пока она винила себя и путалась в мыслях, запыхавшись, добежала до магазина.

— Что случилось?

Можно ли назвать большой удачей то, что она встретила его там?

***

Она ничего не соображала. Душа ушла в пятки.

— Похоже на пневмонию. И энтерит тоже есть. Сначала нужно сбить температуру, так что лучше лечь в стационар, сдать анализы и понаблюдать.

— А… но здесь нет палат…

— Вам нужно ехать в город. Детская больница «Джун» ближе всего, минут тридцать езды.

Только по дороге из поселковой клиники в городскую больницу она смогла немного перевести дух. Она так вспотела посреди зимы, что шея стала мокрой, и пришлось размотать шарф. Хэ Ин открыла телефон и проверила сообщение от мамы Чо Рон.

Она связалась с ней по дороге в местную клинику. Мать не могла приехать немедленно и прислала номер мужа. Но и отец девочки не мог сразу уйти с работы.

— Да, мы едем в больницу, где есть стационар. Детская больница «Джун»… да, туда. Я пока оформлю документы. …Да, всё в порядке. Приезжайте спокойно, аджосси.

Закончив разговор, Хэ Ин посмотрела на Чо Рон, спящую у неё на коленях. Лицо девочки с жаропонижающим пластырем на лбу и хриплое дыхание вызывали жалость. Если бы я заметила чуть раньше. Почему я не поняла?.. Она знала, что это не её вина, но не могла избавиться от чувства вины.

Она гладила маленькую ручку, глядя только на ребенка, как вдруг… …О боже. Что я наделала. Взгляд, прикованный к Чо Рон, вдруг расфокусировался, словно она очнулась от гипноза. Губы под маской беззвучно раскрылись.

Беда. Она совсем потеряла голову.

— Выноси ребенка. Я подгоню машину.

После этого она села в его машину, они заехали в местную клинику, а теперь едут в большую больницу.

— Нужно ложиться в стационар, придется ехать в другую больницу, в город.

Она только сейчас осознала, что, кроме этой фразы, не сказала этому мужчине ни слова. Боже мой. С ума сойти.

Черные глаза за очками беспокойно забегали. Отношения и так стали неловкими, а теперь время упущено, и, даже осознав ситуацию, она не могла выдавить ни слова.

— …….

Хэ Ин украдкой глянула в зеркало заднего вида. Мужчина, опираясь локтем о дверцу и прижимая указательный палец к виску, смотрел только на дорогу. Когда он был безэмоционален, его глаза казались особенно хищными, а в маленьком прямоугольном зеркале были видны только они, что делало взгляд еще более пугающим.

— Эм… извините.

Губы нерешительно дрогнули. Ей стало страшно, что из-за их ссоры он подумает, будто она неблагодарная и дуется молча.

Мужчина, упрямо смотревший вперед, поднял глаза к зеркалу. Их взгляды встретились в маленьком отражении. Впервые за несколько часов. Хэ Ин с виноватым лицом неловко произнесла:

— Это… спасибо. Что помогли.

Глаза мужчины в зеркале слегка сузились, словно в усмешке.

— А. Теперь вы меня видите?

Саркастичное замечание с формальным обращением прозвучало язвительно.

— Простите. Я была так напугана…

Он лишь еще немного искривил уголок рта, ничего не ответив. Добавлять что-то было бессмысленно, и повисла новая неловкая тишина. До места назначения оставалось меньше пяти минут, но они тянулись целую вечность.

— Чо Рон-а, приехали. Просыпайся.

Она осторожно трясла ребенка, когда он, уже выйдя из машины, распахнул заднюю дверь и сказал:

— Сиди в машине. Я сам всё сделаю.

От неожиданности Хэ Ин подняла голову.

— Что? Нет. Всё в порядке.

— Вы от паники, похоже, забыли. Наклонившись внутрь, он ловко подхватил обмякшую Чо Рон на руки и кивнул на маску Хэ Ин.

— В таком виде соваться в этот город — не лучшая идея.

— …А.

Хэ Ин в замешательстве потрогала очки. Боже, она забыла об этом. Действительно, совсем разум потеряла. Это был её первый выезд за пределы Сондэ за два года. Конечно, кто её узнает, так закутанную…

Хэ Ин посмотрела в окно. Высокие здания, толпы людей на улицах — она зажмурилась. На мгновение голова закружилась. Даже с закрытыми глазами казалось, что мир вращается. К горлу подступила тошнота, она прикусила губу. Ха… Пожалуй, здесь мне не стоит показываться.

Тем временем мужчина с Чо Рон на руках уже выбирался из машины. Услышав звук двери, Хэ Ин опомнилась и распахнула глаза.

— Ах! Постойте…!

Она быстро выскочила и подбежала к нему, протягивая свой телефон.

— Вот, в смс от мамы Чо Рон есть её адрес и номер страховки. Это понадобится для регистрации. Тэ Гон перехватил Чо Рон поудобнее и кивнул вниз, на себя. Мол, положи в карман.

— А…

Хэ Ин, чувствуя себя немного неловко, оттянула край его брючного кармана и опустила туда телефон.

— Прошу вас.

Она постояла немного, глядя в спину уходящему к зданию больницы мужчине.

— Ха-а…

Вырвался долгий вздох облегчения. Если бы не он, что бы она делала одна? Даже думать об этом было страшно.

Ножки ребенка, ставшего в его руках похожим на куклу, болтались в воздухе. Это выглядело так мило, что она улыбнулась, но тут в носу защипало. Почему-то на глаза навернулись слезы. То ли от того, что напряжение спало. То ли от переживаний за Чо Рон. То ли от благодарности и чувства вины за его неожиданную заботу. Не знаю, всё сразу.

Сглотнув слезы, Хэ Ин слабо улыбнулась, глядя туда, где он скрылся. Внезапно вспомнились слова Ён Сун.

— Но сердце у него доброе.

И правда. Зачем быть таким добрым, а? Человек на него злился, а теперь чувствует себя неловко.

— Ха… Как же я ненавижу этого мужчину.

***

Отец ребенка приехал в больницу спустя полтора часа. Всё это время Тэ Гон, охранявший Чо Рон в палате, смотрел в окно. Его взгляд был прикован к седану на парковке. С женщиной, сидящей в машине, ничего не могло случиться, но он сам понимал, что смотрит туда слишком часто.

Видимо, подсознательно ему было интересно. Не скучно ли ей? Не душно ли? Не холодно? Прошло минут сорок. Женщина вдруг выскочила из машины, перебежала вперед и села на водительское место. Он не думал, что она угонит тачку, но неужели она решила кинуть его?

Пока он в недоумении наблюдал, она снова выскочила и юркнула на заднее сиденье. Похоже, заглушила двигатель, чтобы не сел аккумулятор. Он невольно рассмеялся. Определенно, она была на редкость забавной особой.

Прошло еще пятьдесят минут. Он уже думал спуститься, убедившись, что Чо Рон снова уснула, когда пришел отец девочки. Выйдя из больницы, Тэ Гон зашел в магазин, купил бутылку воды и пачку сигарет, и вернулся к машине.

Она наверняка пересохла от волнения, глоток воды ей не помешает. Он сразу открыл заднюю дверь, но увидел, что голова женщины безжизненно свесилась. Она умудрилась крепко уснуть в холодной машине с выключенным двигателем. Белоснежная шея была изогнута так, словно вот-вот сломается, настолько хрупкой она казалась. Мелькнула мысль поправить ей голову, но он решил не лезть. Видна была только шея, но разглядывать этот редкий участок открытой кожи было довольно увлекательно.

Только когда внутрь ворвался порыв ледяного ветра, Тэ Гон закрыл дверь, пересел за руль и завел двигатель. Теплый воздух из печки быстро прогрел салон. Шум был довольно громким, она могла бы и проснуться, но женщина лишь завозилась, выпрямила голову и продолжила спать.

Тэ Гон, вертя в руках пачку сигарет, смотрел на неё в зеркало заднего вида. Перед глазами всплыл образ женщины, которая в панике прижимала к себе больного ребенка.

— Что делать? Кажется, жар стал сильнее…

То, как она охлаждала руку о стекло машины и прикладывала ко лбу девочки.

— Прости. Тетя виновата, Чо Рон-а…

То, как она бормотала, виня себя в болезни ребенка.

— Яйца испортились, что ли…

И то, как она, глядя в окно, нелепо корила себя за всё подряд.

Женщина, которая в крошечной деревне куталась как шпионка, так перепугалась, что чуть не выскочила в город без маскировки. Вспомнив, как она была не в себе, не замечая даже его присутствия рядом, Тэ Гон усмехнулся.

Странная женщина. Определенно странная девчонка. Нет, странный, скорее, он сам. Лица её не видел, но от одного вида того, как искренне она заботится о ребенке, эта подозрительная девица вдруг показалась ему красивой. Это уже серьезно ненормально.

Тэ Гон, качая головой, уже собрался прикурить, но передумал и вышел из машины. Пока он выкуривал сигарету до фильтра и садился обратно, Хэ Ин спала мертвым сном и не думала просыпаться.

Когда она открыла глаза, место было знакомым. Она и не заметила, как уснула, а проснулась уже на пустыре рядом с домом.

— О? Когда мы…

Сколько она проспала? Солнце уже перевалило зенит и клонилось к западу. Придя в себя, она увидела спину мужчины через лобовое стекло. Он стоял на краю утеса и курил, глядя на море. Хэ Ин замотала шарф и поспешно вышла из машины.

Услышав хлопок двери, Тэ Гон обернулся и стряхнул пепел, туша сигарету.

— Давно приехали? А Чо Рон?

Тэ Гон, разогнав рукой дым, который еще не успел унести ветер, ответил:

— Минут тридцать назад. За ребенком присмотрит отец.

— А… Надо было меня разбудить.

Она смущенно извинилась, а он усмехнулся:

— Будил, бесполезно. Я думал, вы в обмороке, Ли Сун Чжон-сси.

В его глазах, когда он с улыбкой прошел мимо, читалась усталость. Он еще не восстановился, а тут пришлось работать водителем и нянькой, конечно, он устал. Да еще и ждал, пока она выспится… Хэ Ин с виноватым видом пошла за ним:

— Извините. Я обычно так не отключаюсь…

Заглушив двигатель и заперев машину, Тэ Гон легко сменил тему, показывая, что ему всё равно.

— Иди поешь чего-нибудь. У тебя в животе гроза гремела даже во сне.

И, как назло, стоило ему договорить, как живот издал громкое урчание. Хэ Ин, покраснев, схватилась за живот. Она ведь собиралась поесть у Чо Рон и пропустила завтрак. За весь день, кроме стакана воды на рассвете, у неё во рту маковой росинки не было.

— А… Честно говоря, я с утра ничего не ела…

Он пошел вперед, бросив как бы про себя:

— Значит, и голод чувствовать умеешь.

Хэ Ин засеменила следом за его широкими шагами.

— Что?

— Никогда не видел, чтобы ты ела. Думал, святым духом питаешься.

— Скажете тоже… Я хорошо ем. Как человек может жить без еды?

— …….

Она ответила с легким смешком на эту чушь, но его шаги вдруг замерли. Кроссовки Хэ Ин, следовавшей за ним по пятам, тоже остановились. Она задрала голову, с недоумением глядя на него снизу вверх.

— …Что?

Круглые глаза невинно моргнули. Он смотрел на неё пристально, с ничего не выражающим лицом, и она не могла понять, что сделала не так. Когда ей уже показалось, что этот взгляд прожжет стекла её очков, он равнодушно отвернулся.

— Нет, ничего.

— …….

Мужчина прошел в зеленые ворота первым. Глядя на его широкую спину в замешательстве, Хэ Ин пожевала губами слова, которые не успела сказать.

Сегодня вы очень помогли. И вчера… я вела себя слишком нервно, изви… изви…

Ах. Не могу. Всё утро она дулась и фыркала, а теперь менять пластинку было слишком неловко. И зачем он такой втайне добрый, ему же не идет. Тихо вздохнув, Хэ Ин поплелась следом.

***

Ночь была ужасно длинной. Поворочавшись, Тэ Гон открыл глаза и посмотрел на часы у изголовья. Казалось, прошла вечность, но с последней проверки минуло всего пять минут.

Почему сегодня время тянется так медленно? Хотя нет, понятно почему. Мысли роятся, сна ни в одном глазу, вот и время стоит.

— Ха…

Грубо проведя ладонью по лицу, Тэ Гон в конце концов сел и прислонился спиной к стене. От кончика сигареты, зажатой в губах, поднимался белый дымок, похожий на марево. Небо, затянутое тучами уже несколько дней, было черным. В комнате, куда не проникал даже лунный свет, стояла кромешная тьма. Он сидел в темноте, пытаясь очистить разум, но ничего не выходило.

Сколько ни выкидывай, мысли лезут обратно в башку, и как её разбить, чтобы это прекратилось, он не знал. С самого начала всё пошло наперекосяк. С того момента, как за этой невидимой, закутанной в тряпки девицей он увидел какое-то сияние. Когда эта пигалица семенила за ним как щенок, он уже тогда подумал, что дело пахнет керосином…

— Скажете тоже… Я хорошо ем. Как человек может жить без еды?

В тот момент, когда от её чистого голоса со скрытым смешком у него заныло внизу живота, он понял — всё, приехали.

Да, он не падок на внешность, но это уже перебор. Он же не извращенец, который возбуждается от того, что всё скрыто, это просто…

— Я спятил, что ли?

Просто давно бабы не было. Да, только этим и можно объяснить. То, что он не может уснуть из-за стояка на эту странную девчонку. С кончика сигареты, о которой он забыл, упал серый пепел. Тэ Гон опустил взгляд на свою промежность, где бугор и не думал спадать, и хрипло рассмеялся.

— Ха, блять. Охренеть можно. Это была действительно, чертовски длинная ночь.

#06

За несколько дней зима стала еще суровее. Песок на школьном дворе, пропитанный утренней росой, затвердел, а безымянные деревья, редко растущие за ржавой оградой, стали еще более голыми. В углу песочницы валялся игрушечный набор посуды, хранящий следы ручек Чо Рон. Всё выглядело точно так же, как полмесяца назад.

Дважды в месяц. Каждый раз, когда Хэ Ин приходила в эту начальную школу, Чо Рон увязывалась за ней и бегала по двору — это было её единственным развлечением в деревне, где совсем негде играть. Она, наверное, очень ждала сегодняшнего дня… Мама Чо Рон сказала, что ей придется полежать в больнице около недели.

С грустью глядя на следы девочки, Хэ Ин пересекла небольшой школьный двор. Надо будет одолжить телефон у Су Чхоля и заказать для Чо Рон игрушек, — подумала она. Она как раз поднималась по каменным ступенькам с облупившейся светло-зеленой краской, когда…

Позади послышался шум мотора. Хэ Ин обернулась, и на её губах расцвела легкая улыбка. Как всегда, минута в минуту, подъехал серебристый микроавтобус бабушки Сун Э. Спустившись обратно по ступенькам, Хэ Ин слегка поклонилась подъехавшей машине. Сквозь окна было видно, как старики машут ей руками.

Как только машина остановилась, из неё один за другим вышли восемь пожилых учеников, возглавляемых бабушкой Мок Ре.

— Ой-ёй, наша учительница опять пришла первой!

— Я только что приехала. Добро пожаловать.

— Холодина-то какая, а ты пешком сюда шла, умаялась, поди.

— Вот именно. Не дай бог наша учительница из-за нас простудится, что делать-то будем?

— Всё в порядке. Я тепло оделась.

— И то верно. Раз ты вечно так кутаешься, простуда тебе точно не грозит. Хо-хо-хо!

— Так, хватит болтать, пошли скорей внутрь. У учительницы руки совсем заледенели.

Похлопав Хэ Ин по покрасневшим от мороза рукам, бабушка Мок Ре, как настоящая староста, повела всех внутрь. В руках у стариков, гурьбой заходивших в школу, было полно всяких гостинцев. Десять минут занятий, час болтовни. Похоже, и сегодня на «чаепитие» уйдет львиная доля времени.

Хэ Ин тепло поздоровалась с бабушкой Сун Э, которая, заглушив мотор, вышла из машины:

— Как съездили в Сеул?

Бабушка Сун Э, которую среди стариков называли «младшенькой», на прошлых выходных ездила на свадьбу сына в Сеул.

— Ох. Последнего сбыла с рук, аж на душе полегчало. Но, хоть я и была занята, домашку всю сделала!

— Вау. Правда?

— А то ж! Я, может, с виду и не скажешь, но та еще отличница. Хо-хо-хо!

Дважды в месяц. Вот уже полгода она преподает корейский язык старикам в этой заброшенной начальной школе Сондэ. Всё началось с фразы, брошенной Ён Сун, когда она читала письмо для бабушки Мок Ре на скамейке перед магазином.

— Пишет, что Сан Джун отлично стреляет и ему дают отпуск в награду. Ну, энто самое, из пушек палить которые.

— Омо, правда? Ой, молодец, молодец. Только и делал, что в эти свои стрелялки на кампутере играл, так хоть в армии пригодилось. Хо-хо-хо! И когда приедет-то?

— Дай-ка поглядеть… Так, этого не написал, а еще пишет, что в этот раз в Сеуле с друзьями погуляет и вернется в часть. Сюда, видать, не приедет.

— …Чаво? Ах он паршивец этакий. Да лучше б вообще не говорил, что отпуск дают!

Ён Сун невозмутимо дочитала письмо до конца, пока бабушка Мок Ре рядом рвала и метала. Пока письмо не запечатали обратно в конверт, губы бабушки Мок Ре обиженно топорщились.

— В следующий раз пусть мать Сан Джуна тебе читает. Чего ты всё ко мне таскаешься, когда у тебя невестка есть?

— Да она ж занята, лица не видать. У торгашей ни утра, ни вечера нет.

— Ну так выучи грамоту сама, раз такое дело.

— Чтобы учить, надобно, чтоб кто-то учил. Сама меня учить будешь, что ль?

— Мне за магазином следить надо, когда мне? А барышня наша как? Сидит вон, скучает, дел у неё всё равно нет, могла бы и подучить бабку грамоте.

Хэ Ин, сидевшая на краю скамейки и сосавшая фруктовый лед, совершенно не ожидала, что все взгляды внезапно обратятся на неё.

— …Я? Ну… это не сложно, конечно…

Кто бы мог подумать, что после второго и третьего урока с бабушкой Мок Ре количество стариков, приходящих с тетрадками, начнет расти.

Хэ Ин, убрав в сумку очки и маску, светло улыбнулась и сказала:

— Ну что, пойдемте внутрь?

— Пошли, пошли. Сегодня тоже поучимся на славу!

Невыносимо скучно. До смерти скучно. Он пытался вдумчиво читать мангу, которую притащил Су Чхоль, но это было чертовски неинтересно. В конце концов Тэ Гон закрыл книжку и тупо уставился в потолок. Даже семь лет назад, когда он просто хотел умереть, ему не было настолько тоскливо. Да что там, еще вчера всё было нормально. Почему именно сегодня ему так адски скучно?

Его взгляд, блуждавший по потолку, невольно опустился к двери. Там стоял поднос, накрытый куском ткани, который Ли Сун Чжон принесла перед уходом. Как только она убрала завтрак, то сразу заперлась на кухне и накрутила кимпабов.

— Мне нужно уйти по делам. Вернусь после обеда, так что приготовила перекусить… Кимпаб подойдет?

Видимо, инцидент с больной Чо Рон немного смягчил её гнев, потому что теперь она вела себя с ним гораздо покладистее. Хоть и с неловкостью, но сама спрашивала, не нужно ли ему чего-нибудь, а сегодня даже щедро оставила ему свой телефон перед уходом.

— Вдруг вам позвонят по важному делу, пока меня не будет.

— А сама как без телефона?

— Мне он всё равно особо не нужен.

Они ни разу прямо не заговорили о том, что произошло в её комнате, но по тому, как она иногда запиналась и глотала слова, было видно: ей неловко за свою вспышку. Конечно, ему тоже стоило бы извиниться за то, что вломился без спроса. Но подходящего момента, чтобы внезапно поднять эту тему, так и не нашлось, поэтому тот инцидент как-то замялся сам собой.

В любом случае, так было даже лучше. Проводить целые дни бок о бок с Ли Сун Чжон оказалось не так уж плохо. Иногда она даже тихонько смеялась над его шутками, так что нести всякую чушь было забавно. Значит, причина его сегодняшней скуки — отсутствие Ли Сун Чжон? Похоже, эта девчонка, которая обычно вела себя тише воды, ниже травы, занимала куда больше места, чем казалось.

Тэ Гон крутил в руках белый телефон-раскладушку. Открывал и закрывал крышку, и, хотя прекрасно знал, что она каждый раз тщательно всё удаляет, всё равно без всякой цели нажимал на кнопку сообщений и историю звонков.

— Ха…

Издав вздох от невыносимой скуки, он невольно пробормотал:

— Да куда она пошла, что так долго не возвращается?

Осознав, что только что ляпнул, он усмехнулся. Валяться дома без дела и бормотать такие вещи — он чувствовал себя как щенок, преданно ждущий хозяина. Цокнув языком над самим собой, Тэ Гон взял портсигар. Он уже хотел прикурить, но передумал и стал собираться на улицу. Раз уж так тошно, надо хоть воздухом подышать, прогуляться.

Он уже взялся за ручку двери, как вдруг его взгляд упал вниз. Кимпабы, к которым он даже не притронулся, потому что не было аппетита, засыхали под розовой тканью. Она ведь старалась, как-то нехорошо их совсем не трогать. Тэ Гон закинул один кимпаб в рот и вышел из комнаты.

***

После полуторачасового урока, который плавно перетек в чаепитие и болтовню, Хэ Ин села в микроавтобус и сжалась в комочек. Обычно эти 10 минут от школы до дома она ходила пешком ради разминки, но сегодня бабушки настояли на том, что ветер слишком холодный, и буквально затолкали её в тесный салон. Дом Тэ Гиля на холме был конечной остановкой. Поэтому откинуться на спинку сиденья Хэ Ин смогла только после того, как все остальные пассажиры вышли.

В машине, где еще недавно стоял гвалт, повисла неловкая тишина. Сун Э то и дело поглядывала в зеркало заднего вида на Хэ Ин, а та молча смотрела в окно, погрузившись в свои мысли.

Машина остановилась у подножия холма. Хэ Ин попросила высадить её здесь, чтобы зайти в магазин.

— Спасибо вам. Благодаря вам доехала с комфортом.

Сказав это, Хэ Ин уже собиралась открыть дверь, когда Сун Э, до этого неловко кивавшая, всё-таки заговорила:

— Это самое… ты уж извиняй меня. А? Ну, по правде сказать, раз ты так лицо прячешь, бабкам-то и любопытно.

Хэ Ин слабо улыбнулась:

— Всё в порядке. Не берите в голову.

Но Сун Э всё равно не могла успокоиться и тяжело вздохнула.

А дело было так: несколько минут назад, когда за чаепитием болтовня достигла апогея…

— А всё-таки, учительница, может, познакомишься с моим старшим внуком?

Внезапная смена темы привлекла всеобщее внимание. Бабушка Мок Ре не первый раз пыталась сосватать Хэ Ин со своим внуком, живущим в соседнем городе.

Обычно эти попытки заканчивались одной фразой, но сегодня она почему-то вцепилась мертвой хваткой. Видимо, подготовилась основательно — даже фотографию принесла.

— Да вы поглядите: руки-ноги на месте, собой хорош, характер мягкий, человек золотой! Ну разве нет?

Стоило ей попросить поддержки, как со всех сторон посыпалось:

— Сразу видно — пара хоть куда!

— Красавец и красавица!

— Четыре года разницы — идеальный брак, даже к гадалке не ходи!

Хэ Ин, как обычно, отвечала лишь мягкой улыбкой. И тут бабушка Мок Ре, глядя на неё, внезапно вытащила на свет её прошлое:

— Ты из-за того подонка, с которым раньше путалась, что ли, отказываешься?

— …Что?

— Сун Э говорила. Что тот хмырь из Сеула — сущий дьявол…

— Ой, онни! Ну чего ты мелешь-то не к месту!

— А что такого-то, почему сказать нельзя?! Это мы, бабки да дедки в деревне, не знаем, а молодежь-то, говорят, вся в курсе.

— Эх, онни, ну правда!

Сун Э попыталась сгладить углы, но ситуация уже вышла из-под контроля. Старушки, которые давно знали о ситуации Хэ Ин, но тактично молчали, теперь наперебой бросились её утешать.

— Что за урод посмел обидеть нашу учительницу?

— Тащите его сюда! Я ему пасть порву!

Пока остальные возмущались, бабушка Мок Ре повысила голос:

— Слушай-ка, учительница… то есть, барышня-актриса. Раз уж к слову пришлось, кончай ты прятать свое красивое личико. Ты что, преступница какая? Спроси любого на улице — кто про тебя хоть слово дурное скажет?

— …….

— Так и будешь до смерти в прошлом сидеть? Неважно, что там за ублюдок был, клин клином вышибают. Что было, то прошло, а? Жизнь-то длинная впереди, забудь ты всё и живи как люди, в любви да согласии! Разве нет?

Хэ Ин так и не смогла вымолвить ни слова. Улыбка, которую она изо всех сил пыталась удержать на лице, в какой-то момент начала мелко дрожать. Заметив, как она побледнела, Сун Э не выдержала и выгнала всех старушек из класса, сказав, что пора по домам.

— Я ведь и сама толком ничего не знала… Просто сказала, что тот парень оказался полным ублюдком и сильно тебя ранил, вот и всё… Ох, ну и заварила Мок Ре кашу, сил моих нет.

Хэ Ин, глядя на расстроенную Сун Э, снова улыбнулась:

— Я правда в порядке. Столько времени прошло… мне уже всё равно, честное слово.

— …Правда? — Сун Э с явным сомнением кивнула и слабо улыбнулась.

— Ну ладно, раз так говоришь, не буду больше переживать.

— Да. Езжайте осторожно. Увидимся на следующем занятии.

Хэ Ин попрощалась со светлой улыбкой и вышла из машины.

Серебристый микроавтобус удалился, подняв облако пыли. Хэ Ин постояла немного, глядя ему вслед. Когда машина скрылась за поворотом, сдерживаемый вздох наконец вырвался наружу.

— Ха-а-а…

Она постучала кулаком по груди. Внутри всё сжалось. И немного ныло.

Ничего, скоро пройдет. Я уже привыкла, пару раз глубоко вдохну, и всё пройдет.

Хэ Ин посмотрела на магазин через дорогу. Ожидая, пока малолитражка проедет пешеходный переход, она начала перебирать в уме список покупок. Яйца, молоко… и еще…

Холодный морской ветер затрепал подол её юбки. Запах моря усилился — верный признак скорого прилива. Когда юбка перестала развеваться, салатовая машинка была уже далеко. Но ноги Хэ Ин словно приросли к земле. Голос, эхом звучавший в ушах, становился всё отчетливее.

— Ты что, преступница какая?

Она слегка покачала головой, словно отвечая на этот вопрос. Но тут же, потеряв остатки смелости, опустила взгляд на свои кроссовки.

— Так и будешь до смерти в прошлом сидеть?

— Что было, то прошло, а? Жизнь-то длинная впереди…

Пи-и-и-и. В этот момент пронзительный звон ударил по барабанным перепонкам.

— …Ах.

Перед глазами всё поплыло, и она крепко зажмурилась. Бум, бум, бум. Звон сменился глухими ударами сердца, отдающимися прямо в ушах. Она схватилась за лоб и помотала головой, но та стала тяжелой, словно свинец, перекатывающийся от уха к уху.

Ха… почему опять. Хэ Ин, испугавшись надвигающейся панической атаки, попыталась выровнять дыхание. Но разум, и без того балансировавший на тонком канате, уже самовольно отмотал время назад.

— Ха-а, блять. Как же всё это заебало.

— Ха.

Дыхание перехватило. Лоб мгновенно покрылся ледяной испариной. Пи-и-и-и — острый звон, а затем снова бум, бум, бум. Звуки смешались в невыносимую какофонию. То ли ветер раскачивал её слабое тело, то ли это было от головокружения.

— Что мне сделать? На колени встать и умолять? Тогда простишь?

— Н-не делай этого. Там же люди… М-м!

— Ха… Ха-а…

Хэ Ин судорожно заморгала покрасневшими глазами. Горло сдавило так, что она почти сорвала с себя шарф. Её взгляд, полный животного страха, метался по сторонам, как у потерявшегося ребенка.

— Ха-а. Ха-а.

Всё хорошо. Сейчас пройдет. Скоро станет легче. Это случалось не в первый раз. Теперь она знала, что это скоро закончится. Хэ Ин попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и сделать глубокий вдох. Но спустя пару мгновений белые кроссовки, направленные в сторону магазина, всё же развернулись в другую сторону.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Как только он вышел за ворота, телефон завибрировал. Видимо, не зря она оставила ему свой мобильник. Пришло сообщение от Чхун Сопа.

[ Эй. Можно сейчас поговорить с хёном? ]

Он ведь сам велел сначала писать смс, а потом звонить, и этот послушно выполняет. Надо же, выглядит как отморозок без тормозов, а слушаться умеет. Тэ Гон нажал кнопку вызова и зажал телефон между плечом и ухом. Ветер сегодня дул особенно сильно. Даже прикрывая пламя зажигалки рукой, прикурить было сложно. Со второй или третьей попытки огонек наконец-то перекинулся на сигарету. В этот же момент гудки прекратились.

— Хён, это вы?

— Да. Говори.

— А! Хён. Насчет Сан Бэ-хёна. Я связался с мадам Юн, но она тоже, кажется, ничего не знает. Куда он еще мог податься?

Тэ Гон приказал проверить все возможные места, начиная с родного города и заканчивая его бывшей любовницей, мадам Юн. Пусть они и расстались, но вице-президент разошелся с ней по-хорошему. К тому же об их связи Чо Сок Хён не знал. Поэтому Тэ Гон думал, что это идеальное место, чтобы залечь на дно, но…

— Ха…

Вместе со вздохом рассеялся сизый дым. Шаги вдоль каменной ограды стали тяжелыми. На душе было муторно. Может, пора прекратить поиски вице-президента?

— Если всё так и останется, вам придется самому брать власть в свои руки, разве нет? Этот ублюдок Чо Сок Хён мутит воду в Пусане, это очень подозрительно… Честно говоря, мы не знаем, что будет дальше, и сидеть сложа руки, пока не найдем Сан Бэ-хёна, тоже нельзя, вы же понимаете, хён?

Он и сам уже об этом думал. То, что тело не нашли, давало надежду, но раз до сих пор нет связи — это дурной знак. Возможно, он где-то лежит и еле дышит. Как и сказал Чхун Соп, теперь Тэ Гону придется занять место вице-президента. А для этого нужно заново собрать силы и как можно скорее начать подготовку к войне, в которой нельзя проиграть.

Но почему ему так не хочется этого делать? Почему он всё время пытается выиграть время под предлогом поисков вице-президента? Неужели за эти несколько дней он успел привыкнуть к мирному покою этого места?.. Погруженный в раздумья, Тэ Гон сам не заметил, как дошел до пустыря. Его взгляд бессмысленно скользнул по пыльному седану и устремился вниз, к подножию холма.

Взгляд просто скользнул и вернулся обратно. Но внезапно его глаза, устремленные на дорогу, которую он только что прошел взглядом, сузились.

— …Хён? Вы слушаете?

Медленно выдыхаемый сигаретный дым застилал обзор. Тэ Гон, не отрывая взгляда от низа холма, ответил безжизненным голосом:

— Да. Говори.

— …А? Так это… моя очередь говорить закончилась… Я спросил, что вы собираетесь делать, а вы молчите…

Тэ Гон, склонив голову набок, внимательно смотрел на спину женщины, стоявшей перед пешеходным переходом. Миниатюрная фигурка, черная панама, богемная юбка до щиколоток. Как ни крути, это была Ли Сун Чжон. Она стояла как вкопанная, словно телеграфный столб, и смотрела прямо перед собой. Он думал, она ждет, пока проедет машина, но по какой-то причине она не сдвинулась с места даже после этого.

— Хён?

Голос Чхун Сопа донесся как бы издалека. Тэ Гон, не сводя глаз с женщины, открыл рот:

— …Как только более-менее придешь в норму, начинай действовать. Установи плотную слежку за Чо Сок Хёном и скажи Квандэ, пусть собирает парней…

Голос, на автомате раздававший указания, внезапно оборвался. Наконец-то наш хён решился! Чхун Соп, который наверняка сейчас вытянулся по струнке, внимая приказам, догадался закончить фразу за внезапно замолчавшего босса:

— …А, понял! Тогда я пока переберусь к вам? Вместе действовать сподручнее будет, да?

— …….

Брови Тэ Гона слегка сошлись на переносице. Стоявшая неподвижно Ли Сун Чжон вдруг пошатнулась. Она схватилась за голову, потрясла ей, а затем, словно сумасшедшая, стала дико озираться по сторонам и сорвала с себя шарф. А потом — шаг, другой, и она, шатаясь как пьяная, побрела назад.

— …Что за хрень.

— А? Что вы сказали?

Шатающаяся походка женщины вскоре перешла в бег. Белый шарф, вырвавшийся из её рук, взметнулся на сильном ветру и упал на дорогу. Её ноги перебирали всё быстрее. Она неслась так, словно собиралась пробить лбом стену, и направлялась прямиком к обнажившемуся дну моря, куда уже начал прибывать прилив. В тот момент, когда женщина, не сбавляя скорости, с плеском забежала в морскую воду…

Выроненный телефон покатился по склону холма. Тэ Гон рванул вниз еще быстрее, в мгновение ока оказавшись на пляже.

— Ли Сун Чжон!

Он кричал, но женщина не останавливалась. Словно одержимая, она смотрела только вперед, разрезая воду.

— Вот же сумасшедшая.

Сплюнув ругательство, Тэ Гон сбросил куртку.

***

— Ли Сун Чжон!

Звуки доносились как сквозь вату. Руку, которая гребла воду, словно веслом, вдруг кто-то схватил. От сильного рывка за запястье её тело повело в сторону. Колени подогнулись в воде. В тот момент, когда голова уже готова была погрузиться под воду, еще более мощная сила схватила её подмышки и потянула вверх.

— Ты что творишь?! Спяпятила?!

Мир за черными стеклами очков раскачивался, как волны. Голова была на месте, но казалось, что шея крутится волчком.

Ха-а. Ха-а. Подожди. Отпусти на секундочку.

Голос, больше похожий на хриплое дыхание, с трудом сорвался с губ.

Правда, всего на секунду. Если я хоть на миг окунусь в эту ледяную воду, разум прояснится.

Она просто хотела выжить, поэтому и вырывалась. Умоляла отпустить её, чтобы спастись, чтобы снова начать дышать, но мужчина орал на неё, спрашивая, не свихнулась ли она, раз решила умереть.

Нет. Я хочу жить. Я делаю это, потому что хочу жить.

Отпусти. Отпусти меня.

Чем больше она пыталась вырваться, тем крепче он её держал. Он схватил её за плечи и потащил за собой. Она отталкивала его, он хватал её снова, она умоляла, а он ругался матом, требуя прийти в себя.

— Ха, блять…!

Звон в ушах начал понемногу рассеиваться. Ругательства мужчины всё отчетливее пробивались к барабанным перепонкам. Одновременно с этим из тела ушли все силы. Оторвавшись от дна, её ноги безвольно закачались в воде. В поле зрения, где до этого была лишь линия горизонта, теперь виднелось только серое небо.

— Ха-а.

В одно мгновение слух прорезался. Её собственное дыхание, которое до этого звучало глухо, как во сне, теперь четко и ясно отдавалось в ушах. Шум волн, крики чаек, тяжелое дыхание того, кто тащил её на себе — всё это обрушилось на неё разом.

Хэ Ин с трудом повернула голову. Она увидела лицо мужчины, который, стиснув зубы, вытаскивал её из воды. А. Так это был он. Только сейчас она поняла, кто её держит.

— Ха-а, ха… я… не хотела умирать, просто…

— Заткнись.

Прорычав это, мужчина резко рванул её на себя. Он подхватил её под колени и обхватил за спину. В одно мгновение она оказалась у него на руках и поднялась над водой. Жур-р-р — с её намокшей одежды, как из водопада, хлынула морская вода. Тук-тук-тук — сердце мужчины бешено колотилось у самого её уха. Его тяжелое, прерывистое дыхание, обдающее её лицо, звучало не менее свирепо, чем ругательства.

Её тело безумно дрожало. Сжавшись в комочек, она сама собой уютно устроилась в его объятиях. Некоторое время раздавался лишь чавкающий звук его кроссовок, вязнущих в грязи. Выбравшись из воды, он опустил Хэ Ин на илистый берег. Мокрой рукой откинув волосы со лба, он яростно крикнул:

— Ты что вообще такое, а?!

Хэ Ин, содрогаясь всем телом, потрогала свое лицо. Как только к ней вернулся рассудок, первой мыслью, как ни абсурдно, было именно это. Ощупав лицо и убедившись, что её «щит» на месте, она испытала внутреннее облегчение.

Тяжело дыша и словно пытаясь разорвать воротник своей толстовки, он продолжал кричать с полным непониманием:

— Ты реально поехавшая или что?! С чего вдруг решила утопиться?!

Она и сама была в смятении. Из-за внезапной панической атаки ей казалось, что она умирает, и она просто хотела спастись. Просто вспомнила тот летний день, когда море принесло ей покой.

Вот и всё. Какое еще «утопиться»?

И вообще, с чего это? Откуда он взялся и почему на меня орет? Ему-то какое дело?

Хэ Ин с трудом подняла голову и посмотрела на него. Внезапно её охватило чувство несправедливости, и брови сошлись на переносице. Она хотела столько всего высказать, но губы, дрожащие сами по себе, выдавали лишь бессвязные слова:

— К-кто собирался умирать… И вообще, с-с чего это вы кричи…

— Ха. Блять, реально, аж материться хочется.

Снова грубо зачесав волосы назад, он решительно зашагал прочь. Подняв с земли брошенную куртку, он стремительно вернулся к ней. Вжих. Куртка, подняв ветер, грубо опустилась ей на плечи. Затем перед её глазами выросла широкая спина.

— Залезай.

— Я… я сама…

— Залезай, пока я не сорвал с тебя и очки, и маску.

— …….

Понимая, что он вполне может это сделать, она нерешительно протянула руки. Как всё дошло до этого, почему он так злится — ей всё еще было непонятно, обидно и грустно, но она всё же ухватилась за его плечи. Как только её пальцы коснулись его плеч, он перехватил её за запястья. От резкого рывка её тело, легкое как бумажный лист, плюхнулось на его широкую спину. Ноги повисли в воздухе.

Она и так знала это, но его плечи, спина и рост были просто огромными. Она чувствовала себя цикадой, прилепившейся к старому дереву. Он шел молча. К тому времени, как они начали подниматься на холм, её разум постепенно возвращался в нормальное русло.

Черное море оставалось всё дальше внизу. Вода, успевшая с плеском добраться до каменных ступенек, полностью поглотила илистый берег. А. Я ведь и правда могла погибнуть.

Осознание, словно удар по голове, заставило её похолодеть от ужаса. Зачем я это сделала? Неужели правда была как в бреду? С опозданием по спине побежали мурашки. Хэ Ин, не зная, куда деваться от стыда и чувства вины, лишь беззвучно шевелила губами, а затем слегка отодвинулась от его спины.

— …Я могу идти сама.

— Молчи.

— …….

Голос мужчины стал еще ниже и глубже, словно доносился со дна океана. Хэ Ин до сих пор не понимала, почему он так злится, но до самого дома она не проронила ни звука, послушно прижавшись к его спине.

Нелепое чувство родства. Конечно, вряд ли её ситуацию можно было сравнить с его дерьмовой жизнью, но в людях, наполовину потерявших волю к жизни, дремлют одни и те же порывы. Да. Возможно, его первоначальный интерес начался именно с этого нелепого чувства родства.

Встает до рассвета, усердно занимается делами по дому, перекидывается со стариком Тэ Гилем скучными шутками. Со стороны кажется, будто она просто отдыхает в красивом месте по каким-то своим причинам, но от неё неуловимо веет мраком. Он никогда не видел, чтобы она нормально ела. А глядя на её спину, когда она, подметая двор, иногда замирала и пустым взглядом смотрела на море, он часто испытывал странное дежавю.

Он до сих пор не осознавал, что эти чувства возникали потому, что он невольно проецировал на неё себя семилетней давности. Но сегодня он наконец понял. Причина, по которой он проявлял к этой подозрительной девчонке больше внимания, чем следовало, заключалась не только в маске, вызывающей любопытство.

Всё это время он подсознательно тревожился. Боялся, что она бросится с обрыва. Боялся, что в её глазах, устремленных на далекое море, скрывается тот же безрассудный порыв, что был у него 7 лет назад. Даже осознав истинную природу своего интереса, он всё равно не мог этого понять.

Да какая разница. Какое ему дело, умрет какая-то малознакомая баба или нет? Она ему не семья, вообще никто, так почему же у него сердце оборвалось так, что захотелось выть от злости? Почему он так отчаянно бросился спасать её, даже не замечая, что его раны разошлись и из них хлещет кровь?

— А-а…

Тэ Гон схватился за живот, сдерживая стон. Только пару минут назад он понял, что его серая толстовка потемнела не только от морской воды. Лишь немного отогревшись перед обогревателем, он почувствовал колющую боль. От ощущения, будто кто-то ковыряется ножом в животе, спина рефлекторно согнулась. Он не понимал, стучат ли стиснутые зубы от боли или от холода.

Тэ Гон окинул взглядом свою насквозь промокшую одежду. Черные штаны были покрыты узорами из песка, а белые кроссовки вобрали в себя всю серость илистого дна. Про толстовку, которая всё больше пропитывалась кровью, и говорить нечего. Он и жарким летом не особо любил плавать, кто бы мог подумать, что настанет день, когда он бросится в ледяное зимнее море с недолеченными ранами.

— Ха. Смех, да и только.

В тот момент, когда он хмыкнул от абсурдности ситуации, за его спиной открылась дверь ванной. Сладковатый запах персика и облако пара вырвались наружу. Проглотив боль, Тэ Гон бросил взгляд через плечо. Ли Сун Чжон, вышедшая из ванной, вздрогнула, увидев его сидящим на веранде, замерла в дверях, а затем нерешительно шагнула вперед. И даже сейчас этот чертов «щит» был на ней, как вторая кожа.

Если она так его носит, может, он у неё на суперклей посажен? Вспомнив, как она, едва вернувшись с того света, судорожно проверяла свою маскировку, он снова усмехнулся. Точно. Эта женщина определенно убила кого-то и теперь скрывается.

Скрип. Вентилятор обогревателя неуклюже повернулся в сторону Хэ Ин. Тэ Гон, словно отвесив ему пощечину, повернул его обратно и равнодушно бросил:

— Иди в комнату грейся. Бойлер еще не разогрелся.

Как назло, бойлер сломался. Последние несколько дней он работал с перебоями, а пока они устраивали цирк в море, и вовсе сдох. Пока Ли Сун Чжон была в душе, он перезапустил его, но воде нужно было время, чтобы нагреться.

Женщина, робко присевшая на корточки перед обогревателем, тихонько вздохнула. В повисшей тишине явственно ощущалось её желание что-то сказать, но она никак не могла подобрать слова. Ему хотелось поскорее смыть с себя соль и заняться разошедшимся животом, но он решил подождать. Было интересно, что она скажет.

Скрип, скрип. Женщина снова повернула обогреватель, который он направил на неё. Установив его так, чтобы тепло доставало и до него, она разлепила сомневающиеся губы.

— …Я правда не собиралась умирать.

И это всё, что она смогла выдавить? Звучало крайне неубедительно. Тэ Гон усмехнулся и посмотрел на неё:

— А что тогда, решила поплавать посреди зимы?

Женщина, обхватив колени, смущенно опустила голову.

— Не могу объяснить всего, но… это правда было не так. Когда я пришла в себя, я даже не поняла, как… В любом случае, простите, что напугала.

Понять это было решительно невозможно, но больше он ничего не сказал. Вспоминая её невменяемый вид, её слова уже не казались таким уж нелепым бредом. Что за история за ней тянется, если она своими ногами шла на верную смерть, даже не осознавая этого? Любопытство раздирало его на части, но он решил не поддаваться ему. Он больше не хотел вмешиваться в жизнь этой женщины. Интуиция настойчиво подсказывала, что так будет лучше.

Зажмурившись от жгучей боли и снова открыв глаза, Тэ Гон произнес более спокойным голосом:

— Мне плевать на твои обстоятельства и на то, кто ты такая.

— …….

— Если хочешь что-то скрыть, не заставляй людей задавать вопросы.

Тэ Гон с отвращением стянул мокрые кроссовки. Скатав измазанные грязью носки в ком, он просто швырнул их в мусорку в углу двора. Когда он взял чистую одежду и поднялся на веранду, Ли Сун Чжон неловко произнесла:

— Спасибо. За то, что спасли.

Он хотел бросить «забудь», но прикусил губу. Внезапная резкая боль, пронзившая внутренности, заставила его проглотить звук. Женщина, всё это время смотревшая на обогреватель, подняла голову. Увидев, как он замер, держась за живот, она испуганно вскочила.

— Что с вами? Вам больно?

— Ерунда.

— Дайте посмотрю.

Не успел он и глазом моргнуть, как её рука потянулась и бесцеремонно задрала край его толстовки.

— А.

Когда ткань, прилипшая к ране, оторвалась, у него невольно вырвался стон. Женщина охнула и с ужасом уставилась на его живот.

— Швы разошлись?

Её рука, не решаясь прикоснуться, дрожала в воздухе над раной. Она металась, не зная, что делать, и постоянно спрашивала, всё ли с ним в порядке, что звучало просто смешно.

Кровь ручьем хлещет, как я могу быть в порядке, женщина.

— Отойди, я помоюсь. Липко.

Он попытался отодвинуть её с прохода, но эта кроха и не думала сдвигаться с места, продолжая допытываться:

— Вам можно принимать душ? Если вода попадет в рану…

— Не могу же я лежать в таком виде.

— И всё равно, надо быть осторожным…

Полотенце, небрежно намотанное на её волосы, соскользнуло. Влажные пряди упали на маленькие плечи. Густой запах шампуня ударил в нос. Тот самый шампунь, которым он мылся каждый день, но сейчас почему-то его аромат показался незнакомым.

И почему она надела такую тонкую одежду после того, как дрожала от холода в воде? Если волосы намочат ткань, сквозь неё будет просвечивать лифчик. А она, не обращая внимания на свой вид, с виноватым лицом смотрела только на его рану. Тэ Гон, наблюдая, как капля воды стекает по её белой шее и исчезает под одеждой, вдруг почувствовал раздражение и нахмурился.

— Если не собираешься меня мыть, отойди. Он бросил это специально, чтобы смутить её и заставить уйти. Она действительно отшатнулась, но то, что она поспешно выдала ему в спину, было полным бредом.

— П-помочь вам?

— …….

Тэ Гон лишь повернул голову и посмотрел на неё.

Чем ты мне поможешь? Я собираюсь мыться голышом.

Под его ошарашенным взглядом она втянула подбородок и потерла шею. Видимо, только ляпнув это от чувства вины, она сама поняла, что сморозила.

— Спасибо за предложение, конечно, — Тэ Гон усмехнулся, словно не веря своим ушам, и добавил: — Но я кому попало свое голое тело не показываю.

— …Простите. Я п-просто испугалась, вот и ляпнула не подумав.

Вся видимая кожа на её лице и шее мгновенно залилась краской. Тэ Гон покачал головой и зашел в ванную. Сквозь плотно закрытую дверь до него слабо донесся её вздох.

То бросается в море, сама того не ведая, то предлагает помочь помыться. У этой бабы сегодня явно шарики за ролики заехали.

Сняв мокрую одежду и включив душ, Тэ Гон уже собирался встать под струи воды, как вдруг откинул голову назад.

— А…

Из полуоткрытых губ внезапно вырвался протяжный стон. Тепло женщины, оставшееся в ванной. Зеркало, забрызганное каплями воды. Запах шампуня, который здесь ощущался еще сильнее. И та капля воды, что скользнула по ключице и спряталась под одеждой, и эта нежная, вспыхнувшая румянцем кожа.

— П-помочь вам?

Тэ Гон опустил голову и издал самоироничный смешок. О чем он сейчас вообще фантазирует? Живот распорот, кровь льется, а этот придурок между ног даже в такой момент подает признаки жизни. Пиз… даже матом ругаться не хочется.

Горячие струи воды ударили по макушке. Кровавая вода, смытая с внезапно напрягшегося тела, стремительно утекала в слив.

***

На маленьком экране появилась длинная диагональная трещина. К счастью, звонить и отправлять сообщения всё еще было можно. Су Чхоль, вернувшийся с подработки в китайском ресторане, отдал ей телефон-раскладушку, сказав, что нашел его на холме. Там оказалась куча пропущенных звонков и сообщений. Все — от подчиненного мужчины из соседней комнаты.

[ Что случилось, хён? ]

[ Почему трубку не берете, хён? ]

[ Хён. Как увидите смс, сразу звоните. Я тут с ума схожу от волнения. ]

Судя по времени, он начал беспрерывно звонить как раз тогда, когда она бросилась в воду. Похоже, он разговаривал по телефону на улице и случайно увидел её. Насколько же он был шокирован, раз даже бросил телефон и побежал за ней? Чувство вины, и без того давившее на неё, стало еще тяжелее. И почему она постоянно оказывается у него в долгу?

Чувство благодарности и вины было естественным, но в то же время ей было не по себе. Быть в долгу перед кем-то, чувствовать себя обязанной. И, как назло, именно перед этим мужчиной. Для неё, привыкшей держать людей на почтительном расстоянии за невидимой чертой, сосед становился всё более обременительным присутствием.

Был бы просто страшным бандитом, и дело с концом. Зачем ему это доброе сердце, из-за которого я вечно чувствую себя неловко?

— Ха-а…

Хэ Ин с силой провела ладонями по лицу.

Голова была тяжелой. Долгое время всё было хорошо, и она думала, что исцелилась. Пусть иногда накатывала депрессия, но по крайней мере тот день больше не всплывал в памяти так ярко. Она расслабилась и стала надеяться. Надеялась, что если потерпит еще немного, то сможет забыть всё окончательно. Но…

Хэ Ин мелко потрясла головой. Быстро отгоняя зарождающиеся мысли. В этот момент телефон в её руке завибрировал. Это был 1027, звонил подчиненный мужчины.

— А.

Покосившись на стену соседней комнаты, Хэ Ин смущенно замялась. Состояние мужчины было настолько тревожным, что ей пришлось срочно позвать дедушку Тэ Гиля. После того как ему обработали раны и вкололи антибиотик, мужчина недавно уснул. Как она поняла, разошедшиеся раны оказались довольно глубокими, и дедушке пришлось наложить несколько швов заново.

Из-за всей этой суматохи его подчиненный не мог связаться с ним уже несколько часов.

Что же делать. Он, наверное, с ума сходит от волнения.

Вж-ж-ж-ж.

Вспоминая сообщения, в которых он буквально вопил, зовя хёна, даже эта вибрация казалась отчаянной. Поколебавшись, Хэ Ин всё-таки нажала кнопку ответа.

— Алл…

— А! Наконец-то взяли! Ва-а, блять, реально!

Не успела она договорить, как на неё обрушился поток брани. Вслед за ним раздалось тяжелое, агрессивное дыхание, словно отголосок бури. Хэ Ин вздрогнула от неожиданного мата, но решила, что это просто междометия, не адресованные ей лично.

Ох-х-х-х! — выдохнув так, словно изверг пламя, мужчина спросил взволнованным голосом:

— Что с хёном? Что-то стряслось? Нет, с ним сейчас поговорить можно?

Хэ Ин, оглянувшись на стену, понизила голос:

— Он сейчас спит, так что поговорить вряд ли получится.

— В такое время спит?! Тэ Гон-хён?!

Специфический, грубый голос стал как минимум на три деления громче. Казалось, голос из динамика звучит громче, чем её собственный. Спешно нажимая на кнопку убавления громкости, Хэ Ин, чтобы успокоить его, вкратце обрисовала ситуацию.

Кое-что произошло, он пытался мне помочь, и его раны… поэтому ему оказали помощь, и он сейчас…

Она старалась говорить тихо, излагая только суть. Видимо, у парня на том конце был довольно нетерпеливый характер, потому что он резко прервал её и подытожил:

— Так, стопэ. Значит, вы хотите сказать, что что-то случилось не с хёном, а с вами, а наш Тэ Гон-хён полез в воду, чтобы вас спасти, у него разошлись раны, его зашили, и теперь он спит, я всё правильно понял?!

— …А.

В его речи не было ни единой запятой. Интонация скакала вверх и вниз на каждом слоге, словно бешеная кардиограмма. А скорость была такой, что у Хэ Ин на мгновение закружилась голова.

— Эм…

Хэ Ин издала протяжный, слегка растерянный звук. Ей нужно было время, чтобы переварить этот словесный пулемет. Кажется, он сказал то же самое, что и она.

— Да. Всё верно.

— То есть наш хён, вас, спас?! Сам полез в воду, плыл, и спас вас?!

В этот раз пауз было больше, так что понять его оказалось несложно. Зачем он с такой маниакальностью, делая паузы после каждого слова, переспрашивал одно и то же, она не знала, но так как ни слова лжи в этом не было, Хэ Ин ответила:

— Да.

— А… вот оно как. Наш хён.

Пробормотав это себе под нос, парень надолго замолчал. Озадаченная Хэ Ин посмотрела на экран, чтобы убедиться, что вызов еще идет.

— Эй, послушайте.

Хэ Ин снова приложила телефон к уху.

— Да, я слушаю.

— Вы там, из местных жителей?

Внезапно став объектом расспросов, она опешила. Сразу сработало чувство настороженности, хотя вряд ли он мог что-то знать о ней, задавая такой вопрос.

— Ну да, в общем…

Мужчина, словно на допросе, тут же выпалил:

— Ваш дом блязк к тому деду-врачу, где хён сейчас?

— Блязк… простите, я не очень хорошо понимаю диалект.

— Близко! Близко! Ваш дом и там, где хён, близко?!

— А! Да. Он в соседней комнате.

— В-в смысле… в соседней? Не в соседнем доме, а в соседней к-комнате?!

— …Д-да.

Без всякой причины её плечи сжались. Чем дольше длился разговор, тем сильнее ей казалось, что её отчитывают. Я что-то сделала не так? То ли у него интонации такие резкие, то ли он правда разозлился, она никак не могла понять.

— С-с-с…

Парень шумно втянул воздух сквозь зубы и пробормотал еле слышно:

— Это че за херня…

Вот именно, что за херня вообще происходит. От такой странной реакции она окончательно растерялась.

— Возникли какие-то пробле… Она робко попыталась спросить, но мужчина, помолчав, резко закончил разговор.

— Нет. Когда хён проснется, передайте, чтоб перезвонил.

— Да. Я переда…

Бип.

Телефон отключился так же безжалостно, как и манера речи этого парня. Хэ Ин с несколько ошарашенным лицом глубоко вздохнула с облегчением.

Что это сейчас было? Ощущение, словно она только что вырвалась из эпицентра торнадо. Или получила жестокий нагоняй, даже не поняв, за что. Внезапно по спине пробежал холодок.

Если подумать, этот парень ведь тоже бандит. И почему она до сих пор этого не осознавала? Наверное, из-за того, что сосед оказался неожиданно добрым, она подсознательно перестала бояться и его подчиненного. Послевкусие от этого «торнадо» оказалось таким сильным, что Хэ Ин еще долго сидела, тупо уставившись в телефон.

#07

После нескольких пасмурных дней, начиная с полудня пошел снег. Это были крупные, пушистые хлопья, которые в этих краях выпадали редко. Едва убрав со стола после обеда, Хэ Ин взяла метлу для дорог и вышла во двор. Это был первый сильный снегопад за долгое время, но наслаждаться им было некогда. Нужно было успеть всё смести, пока снег не замерз на холодном воздухе.

— А красиво всё-таки.

Она перестала мести и на мгновение залюбовалась видом на пляж у подножия холма. Заснеженная литораль и бушующее море представляли собой поистине завораживающее зрелище. Крыши тесно прижавшихся друг к другу маленьких домиков стали одинаково белыми. Шум разбивающихся волн и этот ослепительно белый мир. Зрелище, на которое можно было смотреть бесконечно, ни о чем не думая.

— Хоть бы поскорее закончился…

Красота красотой, а реальность заставляла беспокоиться. Что, если снег не прекратится до того, как дедушка будет возвращаться с работы? Она решила, что нужно хотя бы промести дорожку до спуска с холма.

Скрип. За спиной открылась дверь флигеля. Её плечи рефлекторно напряглись. То, что лицо начало предательски гореть, уже даже не вызывало паники. С того дня прошло трое суток. По непонятной причине стоило ей услышать его шаги, как шея тут же вспыхивала жаром. Наверное, из-за того, что ей было стыдно и неловко за тот случай.

Она медленно обернулась. Мужчина, на удивление в кепке и куртке, сидел на краю веранды и зашнуровывал кроссовки. Она из чувства вины постирала его кроссовки, которые он убил в грязи, но он взял новые, которые Су Чхоль купил вчера днем. Видимо, попросил парня купить ему замену. Черные спортивные штаны, куртка-бомбер и кроссовки с тремя полосками.

На первый взгляд — всё брендовое, но на самом деле это были так называемые подделки, которые Су Чхоль своим наметанным глазом откопал на рынке в городе. И всё же, если не приглядываться, выглядело как оригинал. Удивительно. Поймав себя на этих неуместных мыслях, Хэ Ин запоздало удивилась. Кстати, а куда этот мужчина вдруг собрался?

— …Вы куда-то идете?

Голос прозвучал осторожно. С того дня она сама не замечала, как стала постоянно следить за его реакцией. Тем более что его отношение к ней неуловимо изменилось, отчего неловкость стала еще гуще. Как бы это сказать… сложно описать точно, но казалось, что он намеренно держит дистанцию. Она подумала, что своими проблемами настолько его достала, что даже те крохи симпатии, которые, возможно, были, испарились.

Оптимальная дистанция. Именно этого она и хотела, но почему-то… от этого было странно и как-то не по себе. Посмотрев на неё снизу вверх, не прекращая завязывать шнурки, он снова опустил взгляд и ответил:

— Надо кое с кем встретиться.

— А-а…

Издав этот бессмысленный звук, она снова принялась мести. Тут он потряс телефоном-раскладушкой и спросил:

— Тебе сегодня телефон не нужен?

Буквально перед этим звонил его подчиненный, и телефон всё еще был у него. Хэ Ин слегка покачала головой:

— Нет. Вам нужно?

— На всякий случай.

Ну да, раз он с кем-то встречается, ему нужно быть на связи…

— Да, берите… Я не против.

Собравшись, он встал и добавил:

— Я, наверное, сегодня не вернусь.

Имелось в виду: точно ли ей не понадобится телефон до завтра.

— А… правда?

Чхоль Ён и Чжи Юн тоже вряд ли позвонят — конец года, у всех завал на работе. Так что телефон ей особо не нужен, но…

— Ночью мне он тоже без надобности.

Слова о том, что он не будет ночевать дома, прозвучали так неожиданно, что на душе стало как-то странно. Значит, сегодня ночью я смогу спокойно отдохнуть? С одной стороны, она этому обрадовалась, а с другой — почувствовала странную пустоту. Непередаваемое ощущение.

— Ну ладно.

Бросив этот короткий ответ, он сунул телефон в карман и пошел через заснеженный двор. Хэ Ин, краем глаза следя за его шагами, продолжая мести, вдруг спросила:

— Вы на машине?

Уже держась за ворота, он лишь повернул голову:

— Да. А что?

— А, ну, тогда будьте осторожны за рулем. Снега много, дорога скользкая…

— …….

В ответ на эту ни к чему не обязывающую фразу его серо-карие глаза долго смотрели на неё в тишине.

— Что такое? — спросила она.

Он усмехнулся и пробормотал, словно сам себе:

— Прям как жена.

— …….

Открытые ворота захлопнулись без малейшего сожаления. Огромная фигура в черном, постепенно растворяясь в белом снегопаде, становилась всё меньше и меньше. Хэ Ин, тупо глядя ему вслед, опустила покрасневшее без причины лицо и с удвоенной силой принялась за уборку.

***

В городе Сондэ, где есть всё, кроме того, чего нет, находится очень известная пекарня. Она называлась «Сондэдан», и пекарь там был не хухры-мухры, а дядя друга сына самого признанного мастера-кондитера. Говорят, на всей территории Чолладо, что на севере, что на юге, не было человека, который бы о ней не слышал.

Именно туда, в «Сондэдан», зашел Тэ Гон. Окинув взглядом уютный зал справа, он тяжело вздохнул.

— Ха…

Что ему делать с этим милым придурком?

— Хён!

Это была поистине долгожданная встреча. Его преданный подчиненный, которого он надеялся увидеть живым пусть даже полуинвалидом, предстал перед ним целым и невредимым. Но почему-то он не испытывал ни капли радости.

— Садитесь сюда, вот сюда! Ва-а, слушайте, этот дядя друга сына мастера не зря свой хлеб ест, выпечка тут просто отпад! Ха-ха!

— …….

Звонок от Чхун Сопа раздался сразу после обеда.

— Хён. Тут, блин, снег валит как не в себя! Ух, красотища-то какая!

— О чем ты вообще несешь?

— Я уже в город въехал. До деревни вашей это тут направо и до конца, да?

— …Чего?

Еще вчера вечером в разговоре он ни о чем таком не упоминал. И тут, без всякого предупреждения, заявляет, что уже приехал.

— В деревню не суйся. Жди меня там, на рынке.

Если бы этот придурок решил устроить ему «сюрприз» и вломился бы прямо в дом, это была бы катастрофа. Одной мысли о том, что Ли Сун Чжон и этот тип встретятся, было достаточно, чтобы у Тэ Гона заболела голова.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Искренность той зимы в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

О книге