Глава 1. В следующий раз раздави его яйца.

Летние сумерки в узком переулке напоминали нутро дымохода, по которому душе предстоит карабкаться после смерти: тесно, душно, а обжигающий ветер обдает жаром.

У самого входа в проулок дядя Ван обустроил развал. Гора арбузов с зеленой полосатой коркой высилась настоящей пирамидой, укрытой сверху старым, смоченным в холодной воде ватным одеялом. Стоило приоткрыть край, как наружу просачивались струйки живительной прохлады.

Старик лениво обмахивался веером из пальмовых листьев. Торговля не шла, и он изнывал от скуки. Заприметив вдали знакомый силуэт, Ван прищурился и зычно окликнул:

— Сяо Сун, никак с шахматной партии возвращаешься?

Не успели слова затихнуть, как взгляд торговца скользнул ниже, к покачивающейся на запястье юноши сетчатой сумке:

— Вижу, снова одержал сокрушительную победу.

Сун Вэнь нес полпакета яиц; веревки сетки так натянулись, что пальцы покраснели. В местном сквере по вечерам собирались деды-шахматисты. Ставка в каждой партии равнялась одному яйцу, и за вечер Сун Вэнь умудрялся выиграть полсетки.

— Угу, — отозвался он и неспешно подошел к прилавку, окинув взглядом круглые арбузные бока.

— Дядя Ван, выберите мне тот, что с сахарной мякотью. — Голос звучал негромко и чуть хрипло от раскаленного воздуха.

— Будет сделано! — Старик выпрямился и похлопал по арбузу с четким рисунком. — Послушай, как звенит. Точно сладкий.

Сун Вэнь уже собирался кивнуть, но внезапно чья-то рука потянулась к плоду. Ногти незнакомца оказались аккуратно подстрижены, а часы на запястье так сверкнули в свете фонаря, что ослепили сильнее, чем нож для разделки арбузов, висевший на руле тележки.

— Я забираю этот. — Мужчина в идеально отутюженной рубашке с подвернутыми до предплечий рукавами выглядел чужеродным пятном в этом пропахшем потом переулке.

Сун Вэнь мазнул по нему взглядом и промолчал. Он указал на другой арбуз, поменьше. Яйца в сетке качнулись, их скорлупа тускло блеснула в электрическом свете.

Незнакомец вновь оказался быстрее, перехватив и второй плод:

— Этот тоже выглядит недурно.

Дядя Ван недовольно цокнул языком и переложил веер под мышку. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Сун Вэнь уже потянулся к самому крайнему арбузу, на котором виднелась небольшая трещина.

Едва кончики пальцев коснулись шершавой корки, как наглец снова их опередил.

— Послушайте, вы... — начал выходить из себя старик.

Сун Вэнь же просто убрал руку и бесстрастно спросил:

— А какой вы не берете?

Мужчина обжег юношу тяжелым взглядом:

— Всё, что осталось, я забираю целиком.

Сун Вэнь на мгновение замер. Не проронив ни слова, он отступил на пару шагов и прислонился спиной к облупившейся стене, освобождая место перед прилавком.

Веер выпал из рук опешившего торговца. Дядя Ван поднял его лишь спустя минуту:

— Что ты сказал? Тут не меньше полусотни штук. Всё заберешь?

Такую гору плодов можно было увезти разве что на небольшом грузовике.

Незнакомец достал мобильный телефон. Свет экрана озарил половину его лица. Раздался характерный «динь» — прошла оплата по QR-коду.

— Да. Назовите примерную цену, я заплачу.

Дядя Ван в суматохе принялся подсчитывать сумму. Взвешивая арбузы, он украдкой поглядывал то на щедрого покупателя, то на невозмутимого Сун Вэня, совершенно не понимая, что за представление здесь разыгрывается.

Когда расчет окончился, мужчина распорядился, чтобы двое подоспевших рабочих начали погрузку, а сам скрылся в недрах черного автомобиля, припаркованного неподалеку.

Стоило дверце захлопнуться, как надменность на его лице сменилась почтительным выражением. Он слегка склонился к человеку на заднем сиденье:

— Господин Лу, я его проверил. Тот «утешитель» [1], которого Второй господин намерен вам подсунуть, не кажется опасным противником. Характер у него трусливый.

Мужчина на заднем сиденье промолчал. Его взгляд сквозь тонированное стекло был устремлен вглубь переулка. Там, под желтым светом фонаря, у стены всё еще стоял юноша. Большая часть его лица тонула в тени, оставляя видимым лишь неясный контур.

— «Утешитель»? — Мужчина издал короткий издевательский смешок. — Обычный шпион, не более.

Он отвернулся и посмотрел вперед:

— В следующий раз не забудь раздавить яйца у него в руках. Поехали.

Двигатель негромко заурчал, и машина бесшумно выскользнула из переулка.

Дядя Ван разогнулся, вытер ладони о фартук и, глядя вслед исчезающему автомобилю, кивнул в сторону Сун Вэня:

— У вас терки?

Сун Вэнь, до этого разглядывавший муравьев у своих ног, качнул головой:

— Не знаком с ним.

— Не похоже, — причмокнул старик, помогая загрузить последний арбуз. — По нему видно — специально тебя изводил. — Он потер поясницу, болезненно поморщившись. — Впрочем, и ладно. Хоть не придется торчать здесь до полуночи.

Повернувшись к ведру под раскидистым баньяном, он выудил оттуда крупный арбуз. Капли воды стекали по корке, делая её цвет ярким и свежим.

— Держи. Оставил себе на ужин, он весь день в воде мок, холодный — жуть.

— Не стоит...

— Бери, когда дают! — Арбуз бесцеремонно впихнули в руки Сун Вэню. Вода мгновенно пропитала его белую рубашку.

— Тогда я заплачу. — Сун Вэнь попытался свободной рукой нащупать кошелек.

— Брось ты, — отмахнулся Ван, дважды хлопнув его по плечу мозолистой ладонью. — Эту партию я бы два дня продавал. Благодаря тебе сегодня закроюсь пораньше и пойду домой. — Он улыбнулся, и у глаз собрались морщинки. — Моя старуха приготовила холодную лапшу. Гречневая, в ледяной воде, а сверху — густой слой чили. Да под пару стопок крепкого «Шаодаоцзы»... Красота, слов нет!

Сун Вэнь посмотрел на него, и уголки его губ чуть дрогнули в мимолетной улыбке. Он крепче прижал арбуз, а другой рукой протянул сетку:

— Будет вам добавка к ужину.

Сумерки сгустились. Сун Вэнь шел вглубь переулка, а за спиной слышались звуки сборов: скрип колес деревянной тележки по гравию медленно растворялся в наступающей темноте.

Третья дверь с конца — дом Сун Вэня.

Красный лак на створках ворот почти сошел, обнажив сероватую древесину. Петли проржавели, и при открытии раздался такой скрип, что сидевший на стене старый кот в ужасе сиганул вниз.

Двор имел правильную квадратную форму. Слева раскинулось абрикосовое дерево, чьи ветви почти касались застрехи крыши. Справа росла слива с редкими желтовато-зелеными плодами. Листья, подпаленные дневным солнцем, скрутились, но в них всё еще чувствовалась неукротимая тяга к жизни.

Сун Вэнь прожил здесь двадцать четыре года. Первое десятилетие двор всегда благоухал рисовой кашей, которую варила мать. Отец садился под абрикосом и учил его играть в шахматы. Иногда ветер сбивал недозрелые плоды; Сун Вэнь поднимал их, надкусывал и со смехом кричал: «Как кисло!».

Летом того года, когда ему исполнилось десять, родители погибли в автокатастрофе. Поминальный зал устроили прямо во дворе. Те дни остались в памяти размытым пятном — помнилось лишь, что людей пришло много, и они постоянно задевали ветки, стряхивая спелые абрикосы на землю.

Позже в дом переехала семья дяди. В конце концов Сун Вэню оставили лишь маленькую восточную спальню, где никогда не бывало солнца, а окно выходило на сарай с хламом.

Юноша постоял под деревом. Пятнистые тени легли на мокрую рубашку, и липкая ткань наконец подарила телу легкую прохладу.

Он толкнул дверь в главный дом. Стоило переступить порог, как необычная тишина заставила его замереть.

Обычно в это время на всю катушку орал телевизор, гудел вентилятор, а старый диван был оккупирован дядей и тетей.

Сегодня же супруги сидели по разным краям дивана, натянутые как струны. Завидев племянника, они тут же расплылись в улыбках, которые на их лоснящейся коже смотрелись весьма неприятно.

В семье Сун к именам относились серьезно, чередуя количество иероглифов в поколениях. В поколении Сун Вэня имена состояли из одного знака, а в предыдущем — из двух. Дядя был вторым ребенком в семье, потому и звался Чжунчунь.

— Вернулся? — первым заговорил Сун Чжунчунь. Он перехватил арбуз и передал его жене: — Скорее разрежь, пусть Сяо Сун освежится.

Тетю звали Чжао Шуанхуа. В её семье с именами не мудрствовали: племянницу, к примеру, кликали просто Шуаншуан.

Женщина бойко отозвалась и, направляясь к кухне, похлопала племянника по руке:

— Гляньте на ребенка, весь взмок от жары.

Дядя усадил Сун Вэня на диван, который под весом мужчины жалобно просел. В нос ударил густой запах пота, смешанный с табачным дымом.

— Нужно обсудить кое-что касательно твоих родителей, — внезапно Чжунчунь перестал улыбаться. Его голос стал тихим, а взгляд метнулся к окну, будто он боялся быть подслушанным. — Дальний родственник твоей тети Ван работает управляющим в доме Лу. На днях он обмолвился об одном дельце.

Дыхание Сун Вэня на мгновение перехватило. Он давно не слышал ничего, что касалось бы отца и матери. Ресницы отбросили на скулы тонкие тени.

— О чем речь?

— О семье Лу слышал? Твой отец работал в корпорации «Сэньхуэй», она принадлежит им. — Чжунчунь шумно сглотнул, понизив голос до шепота. — Им сейчас нужен «компаньон» для одного из их молодых господ. Я рассудил, что ты подходишь идеально.

— Компаньон? — не понял Сун Вэнь.

— Ну, этот... — Дядя выставил большие пальцы и характерно согнул их друг к другу.

Чжао Шуанхуа вышла из кухни с нарезанным арбузом. Грохнув тарелку на столик, она выложила всё напрямую:

— Поговаривают, тот молодой господин «с приветом» — с девицами знаться не желает. Семья боится, как бы его на стороне не испортили, вот и ищут ему честного, покладистого парня. Это же шанс, посланный небом!

Она приняла заговорщический вид:

— Когда твои родители разбились, дело списали на несчастный случай. Но твой отец только-только стал финдиректором филиала — и тут катастрофа. Я всегда чуяла: без Лу тут не обошлось. Тогда у нас ни власти, ни связей не было, даже компенсацию нормальную не выбили. Неужто тебе не хочется выплеснуть ту злобу, что мы копили все эти годы?

Чжунчунь с силой хлопнул себя по бедру:

— И я о том же! Попадешь в дом Лу, втрешься в доверие к этому господину, а там, глядишь, и разузнаешь про старое дело. Найдем улики — заставим семейку Лу и жизнью заплатить, и деньгами.

Он подался вперед, брызжа слюной на руку племянника:

— К тому же, там ежемесячное содержание полагается. Семье поможешь. Ну не сказка ли?

Чжао Шуанхуа всунула кусок арбуза в руки Сун Вэню. В её голосе сквозило презрение, которое она едва маскировала жаждой наживы:

— Конечно, двум мужикам парой быть — срам один. Если б не дело твоих родителей, мы бы тебя на такое позорище ни в жизнь не толкнули. Так что будь там похитрее, не о своем удовольствии думай, а вынюхивай всё, что нужно. Это первостепенно.

Сун Вэнь опустил голову и откусил кусок арбуза. Мякоть оказалась приторно-сладкой.

На душе было тихо, как в кастрюле с теплой водой, которая и не кипит, и не мерзнет. Ему просто казалось, что арбуз перезрел, и от этой сладости внутри становилось пусто.

Проглотив кусок, он медленно произнес:

— У меня есть пара.

— Пара?! — Чжунчунь подскочил как ошпаренный, сорвавшись на крик. — Когда успел? На тебя же вечно никто не смотрел!

Тут же получив от жены болезненный щипок, он зашипел от боли. Чжао Шуанхуа вновь нацепила улыбку:

— У твоего дяди язык без костей, не обижайся на него... И когда же вы сошлись?

— На днях, — Сун Вэнь снова откусил арбуз.

Улыбка сползла с лица тетки. Она холодно хмыкнула:

— У тебя характер мягкий, смотри, чтоб не обманули. И что же, не хочешь во всем разобраться и за родителей отомстить?

Сун Вэнь положил идеально вычищенную корку на стол. Его пальцы стали липкими от сока, и он принялся их потирать.

— Если честно — не очень-то и хочу.

Эти слова стали детонатором. Супруги взорвались. Чжунчунь, тыча пальцем в лицо племяннику, затрясся от ярости:

— Ах ты, паршивец! Если б родители видели, каким неблагодарным ты вырос, они бы из могил восстали, чтобы шкуру с тебя спустить!

Чжао Шуанхуа тут же пустила слезу:

— Брат мой, сестрица! Какого волка вы пригрели, сын и мстить за вас не желает...

Она прорыдала несколько минут, но ответа не последовало. Поняв, что Сун Вэнь непрошибаем, женщина вытерла слезы, переглянулась с мужем и сменила тактику. Она подобострастно придвинулась ближе:

— Сяо Сун, а если ты пойдешь туда помощником? Будешь следить за бытом молодого господина. Это и отношениям твоим не помешает, и дело расследуешь. Красота же.

Чжунчунь поддакнул:

— Верно! С твоим-то неуживчивым характером он на тебя как на «пару» может и не глянуть. Просто работай за приличные деньги и разузнавай про прошлое. И волки сыты, и овцы целы.

— Идет? — осторожно спросила тетка.

Спустя паузу дядя тоже вытянул шею: — Ну что, по рукам?

Их слова, подобно клочьям ваты, мягко влетали в уши, пару раз прокручивались в голове и превращались в размытые пятна. Сок на руках стал невыносимо липким. Сун Вэню хотелось умыться, но, наткнувшись взглядом на два выжидающих лица, он вдруг впал в какое-то оцепенение.

— Что «идет»?

— Пойдешь помощником к молодому господину Лу.

Сун Вэнь посмотрел в сторону ванной и отозвался:

— Ну ладно.

Бонус:

Едва супруги с облегчением выдохнули, как Чжунчунь снова вытаращился на племянника:

— Кстати, а что за зазноба у тебя появилась?

Сун Вэнь поднялся и направился к умывальнику. Подставив длинные пальцы под струю едва теплой воды, он бросил через плечо:

— Бывший зэк.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Сноски и примечания:

[1] 暖床 [nuǎn chuáng] — буквально «тот, кто греет постель». Презрительное обозначение человека, взятого исключительно для сексуальных услуг и комфорта.

[2] Шаодаоцзы (烧刀子 [shāo dāo zi]) — буквально «жгучий нож». Традиционный китайский крепкий алкогольный напиток (разновидность байцзю), отличающийся особой крепостью и «обжигающим» эффектом.

[3] Чжунчунь (仲春 [zhòng chūn]) — иероглиф «Чжун» часто используется для обозначения второго ребенка в семье. Само слово означает «середина весны» (второй месяц весны по лунному календарю).

Глава 2. Сун Вэнь, ты подрос?

Тюремные ворота выглядели сурово; открыта была лишь узкая боковая калитка.

Из-за жары даже резкий скрежет металла по металлу казался пропитанным зноем. Петля наполовину провернулась, и за порог ступил выцветший рабочий ботинок.

Следом, пригнувшись, вышел мужчина. Он был высок, но в зените солнца его тень казалась короткой. Солнечные лучи хлестали по лицу словно пощечины. Мужчина прищурился, мазнул взглядом по небу и, развернувшись, сел на корточки в узкой полоске тени под высокой стеной.

Машина Сун Вэня стояла напротив тюрьмы. Кондиционер барахлил: вентилятор надрывно гудел, но толку от него было мало. Это напоминало ситуацию, когда голодному три дня человеку дают глоток пустой похлёбки — и пожаловаться хочется, и страшно остаться вовсе без неё.

Сун Вэнь поднёс к глазам фотографию, сверился с присевшим у стены мужчиной и, толкнув дверцу, вышел из машины.

В то же мгновение его обдало волной жара вперемешку с запахом разогретого асфальта, исходящим от тюремных стен. Сун Вэнь поспешно подошёл к мужчине и замер в тени, словно пересвеченный снимок.

— Чжан Бэйе? Я — Сун Вэнь. — Он поправил сползающие очки. — Я приехал забрать тебя из тюрьмы.

Мужчина в этот момент возился с сигаретой — старой заначкой двухлетней давности, оставшейся ещё со времён задержания. Фильтр совсем измялся, и требовалось немало усилий, чтобы сделать затяжку.

Он даже не удосужился поднять глаз. Небрежно выхватив из пальцев Сун Вэня фотографию, он глянул на неё и хмыкнул:

— Мать твою, отфотошопили так, что я сам себя не узнаю. — Пепел посыпался прямо на снимок. — Ты-то как меня вычислил?

Человек на фото ещё сохранял крупицы интеллигентности, но тот, кто сидел перед Сун Вэнем, казался закалённым в горниле: смуглая кожа, крепкое телосложение и манера сидеть на кортах, которая явно не свидетельствовала о законопослушном прошлом.

— Фотографию обрабатывала твоя мама. Татуировку она замазала не до конца.

Чжан Бэйе глянул на свой бицепс, выплюнул окурок и наконец соизволил поднять взгляд на Сун Вэня:

— Неужели старуха так отчаялась найти мне пару, что освоила фотошоп? Значит, ты и есть та «жёнушка», которую мне предки сосватали?

Он медленно поднялся и, привалившись к стене, оглядел Сун Вэня с ног до головы:

— Инвалидность имеется?

Сун Вэнь не успел даже смутиться — вопрос застал его врасплох:

— Нет. — И добавил: — Близорукость считается?

Сигарета, пролежавшая два года, оказалась редкостной гадостью. Чжан Бэйе раздавил окурок носком ботинка:

— Значит, с головой не в порядке. Иначе с чего бы тебе вестись на россказни моих родителей и идти в женихи к зэку.

— Я и сам не в восторге. — Сун Вэню не удалось втиснуться в узкую полоску тени. Он попытался хотя бы пристроить там правую ногу, но Чжан Бэйе занимал всё прохладное пространство в одиночку. Пришлось оставить щиколотку ровно на границе света и тени; пятка в туфле ощутимо припекала. — Но твои родители сказали, что до конца срока оставалось всего два месяца. К тому же государство тебя уже «перевоспитало», так что мне велели не беспокоиться.

У Чжан Бэйе были грубые, по-своему привлекательные черты лица, но улыбка его не сулила ничего доброго. Ухмыляясь, он вышел из тени и похлопал Сун Вэня по плечу:

— Что ж, матери на этот раз крупно повезло.

Он лениво доплелся до машины. Стоило коснуться ручки, как он тут же отдёрнул обожжённую ладонь. Потирая пальцы, Чжан Бэйе обернулся:

— Чего застыл? Садись давай, жёнушка.

Палящее солнце нещадно жгло. У Сун Вэня слегка покраснели кончики ушей. Он рысцой обежал машину и распахнул дверцу перед Чжан Бэйе. Тот на секунду замер и, усаживаясь в салон, заставил кожаное сиденье жалобно заскрипеть.

— А ты, гляжу, — он потянул ремень безопасности, — сообразительный.

Дорога заняла сорок минут. Всё внимание Сун Вэня было поглощено трассой, а внимание Чжан Бэйе — забастовавшим кондиционером. После череды безуспешных попыток оживить обдув, когда из дефлекторов перестал поступать даже тёплый воздух, он цокнул языком и указал на вход в метро:

— Тормози здесь.

Машина ещё не успела остановиться, как Чжан Бэйе толкнул дверцу:

— Передай старикам, что у меня дела. Вернусь через пару дней.

Дверь захлопнулась, в салон ворвался жар вместе с выхлопными газами. Сун Вэнь наполовину высунулся в окно, глядя в спину уходящему мужчине:

— А... как же мы?

Чжан Бэйе даже не обернулся.

— Держись подальше от моих предков, — он махнул рукой на фоне слепящего солнца. — И не ведись на их бредни.

...

Фасад автосервиса был до жалости узким: в ремонтную зону едва помещались две машины в ряд.

Сун Вэнь неловко припарковался и похлопал по приборной панели:

— Гляньте, пожалуйста. Холодный воздух то дует, то нет.

Когда он собрался выйти, механик с перепачканными маслом руками внезапно преградил путь, резко хлопнув ладонью по дверной раме:

— Осторожнее! — Рабочий кивнул на сверкающий спорткар по соседству. — Эта «вертихвостка» стоит как десять твоих колымаг. Если хоть каплю краски обдерешь, мы оба полгода бесплатно пахать будем.

Сун Вэнь, словно краб, боком протиснулся наружу и невольно засмотрелся на роскошный автомобиль, который смотрелся здесь совершенно чужеродно:

— Такие машины... тоже чинят в подобных местах?

— Тсс, — рабочий кивнул на второй этаж. — Тачка вон того господина сверху. Жмотится переплачивать в официальном сервисе, так что с мелкими болячками заезжает к нам. Да ещё и скидку выбивает. — Он покачал головой. — Первый раз вижу такого прижимистого богача.

За стеклянным ограждением второго этажа виднелся силуэт мужчины. Линии его фигуры были безупречны, дорогая ткань костюма изысканно переливалась на солнце, и даже уложенные волосок к волоску пряди на затылке выдавали тщательный уход.

Сун Вэнь отвел взгляд и, примостившись на пластиковом табурете в углу, набрал номер брачного агентства.

— Сестра Чжун, предложите мне кого-нибудь другого.

В трубке послышался хруст семечек:

— Что, виделся с тем сидельцем? Не приглянулся? Так и знала, что не выгорит. — Женщина понизила голос. — Я в этом деле двадцать лет, но первый раз вижу, чтобы зэка прямо из-под стражи в базу вносили. Наш босс ради денег вообще на сделку с совестью пошёл.

Раздался характерный звук выплевываемой шелухи:

— Два года эти старики для сыночка невест ищут. Человек сто через них прошло, и только ты на крючок попался. — Собеседница вздохнула. — Сяо Сун, ты слишком уж безотказный. Послушай меня, переходи на «Премиум». На этот раз я подберу тебе настоящий бриллиант.

«Премиум» Сун Вэнь уже оплачивал в другом агентстве, побогаче. За восемь тысяч восемьсот юаней ему устроили встречу всего с одним человеком.

События прошлой зимы Сун Вэнь помнил отчетливо. У того мужчины были глаза-персики ; когда он улыбался, в его взгляде сквозило что-то манящее, западающее прямо в душу. Они ходили в кино, ужинали во французском ресторане, где чек на одного превышал четырехзначную сумму. А когда кошелек Сун Вэня опустел, тот человек с ленивым сожалением произнес: «Сяо Сун, ты во всем хорош, но вот рост...». Его взгляд скользнул по макушке юноши, словно оценивая бракованный товар: «Жаль, что до метра восьмидесяти не хватает всего сантиметра».

Сун Вэнь отогнал воспоминание об этих лучистых глазах и ответил женщине:

— Насчет повышения статуса... пожалуй, не стоит.

— Сделаю скидку тридцать процентов! С оплатой не гори, сначала посмотри, какого уровня у нас клиенты. — В трубке что-то зашуршало, будто семечки просыпались в поднос. Женщина повысила голос: — Жди звонка!

Разговор прервался, экран телефона медленно погас. Сун Вэнь поднял глаза и увидел, как автомеханик, согнувшись в три погибели, осторожно забирается под днище элитного авто, прижимая инструменты к телу, лишь бы не оставить ни единой царапины.

Спустя пару минут телефон снова ожил. Увидев имя на дисплее, Сун Вэнь замер в удивлении.

Занеся палец над экраном, он тихо прошептал:

— ...Линь Чжии?

Смартфон снова завибрировал. Придя в себя, Сун Вэнь медленно нажал на кнопку приема.

— Здравствуйте, господин Сун. — Чистый и приятный мужской голос в трубке звучал с легкой улыбкой. — Я клиент брачного агентства «Цзяюань», моя фамилия Линь.

— Я знаю, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил Сун Вэнь. — Вы — господин Линь Чжии.

На том конце провода возникла пауза:

— Мы знакомы?

— Прошлой зимой мы были на свидании. Вы отказали мне из-за моего роста.

В трубке воцарилась тишина, а затем послышался полный осознания смешок:

— Так это ты! Вот уж действительно... судьба. — Голос мужчины наполнился притворным восторгом. — В прошлом году в тебе было сто семьдесят девять сантиметров. В этом — подрос? Может, встретимся снова?

— Я давно не измерял рост, — честно признался Сун Вэнь.

— Знаешь, сейчас мне кажется, что рост — не такая уж большая проблема. — Тон Линь Чжии стал мягким и обволакивающим. — Давай увидимся? В том же ресторане, где и в прошлый раз.

Сун Вэнь сидел, ссутулившись на пластиковом табурете, и машинально потирал колено, на котором лежал наряд-заказ на ремонт авто. Внезапно со второго этажа донеслась знакомая интонация. Голос из динамика и голос сверху странным образом совпали: тот же низкий тембр, те же нотки смешливости, словно одна мелодия звучала одновременно в разных пространствах.

Он медленно поднял голову.

Там, за стеклом второго этажа, мужчина, всё ещё стоявший к нему спиной, прижимал к уху телефон. Его голос долетал сверху, растворяясь в воздухе:

— ...Ну как?

Почти в ту же секунду эта фраза отчетливо прозвучала в трубке:

— Ну как, господин Сун?

Пальцы Сун Вэня онемели.

Молчание затянулось. Он ещё глубже забился в угол, в самую тень, и прошептал:

— Пожалуй, не стоит.

Мужчина наверху вальяжно облокотился на перила. Его голос, раздающийся теперь с двух сторон, напоминал раскинутую сеть:

— Вы меня расстраиваете. Господин Сун, дадите мне шанс?

Не дождавшись ответа, он добавил ещё мягче:

— У вас же не поднимется рука мне отказать?

Сун Вэнь посмотрел на его спину и через несколько секунд тихо выдохнул:

— ...Хорошо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 3. Господин Сун, не желаете ли подработать?

Сун Вэнь уже обжигался на Линь Чжии, поэтому перед встречей предусмотрительно оставил в кошельке лишь несколько наличных купюр.

— Всего пятьсот? — красивые глаза-персики чуть сузились, и Линь Чжии легонько постучал пальцем по чеку. — Стыдно признаться, но я уже три года никого не угощал за свой счёт.

В этом ресторане Сун Вэнь бывал дважды: зимой и летом. Зимой отопление работало на убой, и юноша обливался потом, теперь же избыток ледяного воздуха из кондиционеров пробирал до самых костей. Только что он заказал чайник горячего чая, чтобы согреться, и теперь мельком глянул в счет: 248 юаней.

Сун Вэнь тихо кашлянул и допил остатки остывшего чая.

— Простите.

— Видимо, придётся звать того, кто расплатится. — Линь Чжии лениво разблокировал телефон и пролистал список контактов. Его палец замер на имени, подписанном как «АТМ». — Пусть будет он.

— Кто? — машинально уточнил Сун Вэнь.

Линь Чжии нажал кнопку вызова и бросил короткий ответ:

— Мой парень.

— Твой... парень? — Сун Вэнь, пришедший на свидание вслепую, слегка опешил. Он рефлекторно подогнул ноги под стул; импровизированные картонки, подложенные в туфли для увеличения роста, теперь больно врезались в подошвы.

— Временный, — Линь Чжии ждал ответа на том конце провода, его тон оставался небрежным. — Скоро это закончится.

Последнее блюдо — овощной суп — принесли даже позже, чем счет. Грибы оказались жесткими и на вкус напоминали размокшую кору дерева. У Сун Вэня справа имелся небольшой кариес, поэтому он переместил кусочек на левую сторону челюсти, тщательно прожевал и, медленно проглотив, произнес:

— Господин Линь, вы ведь «подсадное лицо» от брачного агентства, верно?

Линь Чжии, который тоже прихлебывал суп, поперхнулся и негромко закашлялся.

С трудом подавив кашель, он пару секунд молчал, а затем внезапно рассмеялся:

— Сестра Чжун говорила, что те двое старых мошенников из семьи Чжан сумели сосватать тебя за своего сына-зэка. Она сказала, что ты... — он замялся, подбирая слово, — необычайно бесхитростный.

Линь Чжии оглядел Сун Вэня с ног до головы:

— А с виду и не скажешь, что ты всё так ясно понимаешь.

— Значит, в прошлый раз вы тоже...

— То агентство прогорело, — перебил его Линь Чжии, подливая Сун Вэню чаю. — Теперь я — главный козырь этого заведения.

Пальцы Сун Вэня, сжимавшие палочки, расслабились. Приходя сюда, он питал слабую, отчаянную надежду, но теперь этот огонек погас, словно задутая ветром свеча, оставив после себя лишь серый пепел.

Впрочем, едва зародившееся уныние тут же рассеялось. Сун Вэнь даже испытал облегчение: хорошо, что он не успел внести тот баснословный членский взнос в восемь тысяч восемьсот юаней.

Молча доев остатки еды, он достал пятьсот юаней, аккуратно расправил края купюр и вложил их в папку со счётом.

— Недостающее... пусть добавит ваш парень. — Голос его чуть дрогнул, и он добавил: — С ним вы тоже «играете роль»?

— С ним-то? — Линь Чжии закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, окончательно расслабившись. — Нет, он просто натурал, который прикидывается геем. Я лишь подыгрываю ему в этом спектакле. Платят недурно, но сейчас за мной приглядывают, так что лавочка закрывается.

Линь Чжии перевел взгляд на окно. Его машина стояла неподалеку, стекло было наполовину опущено. Чья-то рука небрежно покоилась на раме, между пальцами дымилась сигарета. Тонкая струйка дыма обвивала запястье, напоминая безмолвное предупреждение.

Повернувшись обратно, Линь Чжии отодвинул тарелку с супом:

— Ты тоже мой последний заказ. Хотел отказать сестре Чжун, но она сказала, что я смогу вживую увидеть «пару» того самого легендарного зэка. Любопытство взяло верх, вот и пришел поглазеть.

Сун Вэнь: «...»

Он поднял чашку чая и сквозь пар посмотрел на купюры в папке. Ему показалось, что он дал слишком много.

...

Сун Вэнь обожал, когда вещи имели четкую форму и порядок.

Стоило ему увидеть «парня» Линь Чжии, как в душе невольно распустился крошечный мягкий цветок.

Линии лица мужчины — от надбровных дуг до челюсти — оказались настолько выверенными, ясными и правильными, что каждая из них в точности соответствовала эстетическим предпочтениям Сун Вэня.

В этот момент незнакомец вошел в ресторан против света — высокий, длинноногий, с подтянутой фигурой. Поначалу его походка казалась ленивой, но, миновав половину зала, он ускорился. Улыбка на его губах внезапно стала лучезарной, и еще за три стола до них он подал голос:

— Господин Линь, сколько лет, сколько зим!

Быстро подойдя к столу, мужчина широко раскинул руки, намереваясь обнять Линь Чжии, словно павлин, распускающий хвост.

Однако объятие вышло призрачным: рукав лишь слегка задел рукав, не коснувшись даже пряди волос.

В ту долю секунды, когда они находились максимально близко друг к другу, мужчина — так, что никто не заметил — мгновенно стер улыбку с лица. В глубине его глаз застыл безжизненный холод.

Но не прошло и мгновения, как он отступил на полшага, и маска радушия вернулась на место, став даже еще ярче:

— Для меня честь быть к услугам господина Линя.

Линь Чжии тоже отстранился и, привалившись к спинке стула, тут же разоблачил его:

— Господин Лу, мы виделись всего три дня назад на объединенном совещании по торговле.

— За три дня разлуки господин Линь стал выглядеть еще блистательнее, чем прежде. — Мужчина отодвинул стул и сел, излучая само дружелюбие. — Вы позвали меня только ради счета?

Линь Чжии вернулся в исходную позу и неспешно налил ему чаю. Глядя на колыхание заварки, Сун Вэнь в уме подсчитал: чай стоил 428 юаней, сейчас там осталось меньше половины.

— Заодно и договор расторгнуть, — отозвался Линь Чжии.

В ту же секунду веки мужчины едва заметно дрогнули. Сун Вэнь, сидевший рядом, случайно перехватил этот взгляд — в нем на мгновение вспыхнула яростная острота.

Не успел юноша это осознать, как глаза незнакомца снова наполнились теплотой. Он даже улыбнулся:

— Менять коней на переправе в самый критический момент? Господин Линь всегда умеет удивить своей манерой вести дела.

— Это вынужденная мера. — Линь Чжии, осознавая свою вину, подался вперед и заговорил заискивающим тоном: — С вашими ресурсами и обаянием, господин Лу, найти актера на замену не составит труда, верно?

Мужчина откинулся назад, увеличивая дистанцию. Улыбка на его лице поблекла, сменившись едва уловимой иронией:

— Найти за один день надежного человека, который умеет держать язык за зубами, не разбалтывает секретов, не устраивает сцен и не навязывается... — Он замедлил речь. — У господина Линя есть кто-то на примете?

Линь Чжии осекся и слегка нахмурился.

Атмосфера накалилась, повисла неловкая пауза. И в этот самый миг телефон на столе завибрировал. На стеклянной поверхности звук казался оглушительным; даже чашки мелко задрожали, нарушая тягостное молчание.

Телефон принадлежал Сун Вэню. Он поспешно прижал его ладонью и тихо прошептал: «Простите».

Разблокировав экран, он увидел длинную вереницу голосовых сообщений от Сун Чжунчуня. Автоматический перевод в текст выдал путаницу:

«Сяо Сун, завтра в полдень в ресторане "Маньфулоу" на севере города тебя будут ждать старшие из семьи Лу. Веди себя достойно, пообедай с молодым господином. Если всё сложится, у нашей семьи появится надежда!»

Текста было слишком много, поэтому Сун Вэнь лишь бегло просмотрел его и быстро напечатал в ответ: «Угу».

Стоило отправить сообщение, как раздражение, казалось, утекло сквозь кончики пальцев, испарившись без следа.

Не успел он отложить телефон, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Медленно подняв глаза, он столкнулся с глубоким, пронзительным взором мужчины, сидящего рядом.

Должно быть, отвлекшись на уведомление в телефоне Сун Вэня, тот на мгновение забыл про свою фальшивую улыбку. Резкие черты его лица обнажились во всей своей красе: холодные, но безупречно мужественные.

Сун Вэню внезапно показалось, что свет в ресторане стал невыносимо ярким. У него слегка закружилась голова, а сердце пропустило удар.

— А это кто? — Улыбка вернулась на лицо мужчины, став безукоризненной. Он разглядывал Сун Вэня, но теплота в его глазах оставалась лишь поверхностной.

— Я...

Сун Вэнь не успел договорить — его прервала трель чужого звонка. Мужчина достал телефон из внутреннего кармана пиджака:

— Прошу прощения, нужно ответить.

Прижав трубку к уху, он произнес предельно низким голосом:

— Говори.

С того конца донеслось неразборчивое бормотание. Мужчина слегка нахмурился, улыбка почти полностью исчезла с его лица, он лишь изредка бросал короткое «угу».

В конце он спросил:

— Место?

Голос в трубке был слышен только ему: «Маньфулоу».

— Понял. Передай им, я буду вовремя.

Закончив разговор, он небрежно бросил телефон на стол. Когда он снова посмотрел на присутствующих, его улыбка была такой естественной и теплой, словно весенняя оттепель:

— Извините, рабочие моменты. Так кто это? — он снова перевел взгляд на Сун Вэня с вежливым любопытством.

— Мой друг, Сун Вэнь, — представил его Линь Чжии и тут же настороженно добавил: — Даже не вздумай втягивать его в свои дела. Твои родственнички сожрут его и косточек не оставят.

Только в этот момент взгляд Лу Цзиньаня по-настоящему сфокусировался на Сун Вэне. Он скользнул от его чуть поджатых пальцев к белой полоске шеи над воротником рубашки и, наконец, замер на глазах за стеклами очков — пугающе чистых и наивных.

Странно... какое-то смутное чувство узнавания.

В памяти вспыхнули тени деревьев в сумерках и неясный силуэт у стены, но образ тут же размылся.

Он протянул Сун Вэню руку:

— Лу Цзиньань.

— Он правда не подходит! — всполошился Линь Чжии. — Он настолько доверчив, что согласился стать парой зэка просто потому, что его развели. С таким мягким характером он не сможет подыгрывать тебе в твоих интригах.

— Настолько... — вполголоса пробормотал Лу Цзиньань. — ...податливый?

Сухая ладонь сжала пальцы Сун Вэня. Мужчина чуть наклонился вперед, и его низкий голос зазвучал сладко, как патока:

— Господин Сун, не желаете ли подработать?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 4. Раз уж нанял парня за баснословную цену, надо бы проверить товар.

Жара стояла невыносимая. Стоило выйти из ресторана, где ледяной кондиционер пробирал до костей, как поры мгновенно забило горячей волной.

На повороте Сун Вэня перехватил Линь Чжии и затащил в узкий проулок по соседству.

— Ты серьезно собрался подыгрывать Лу Цзиньаню? — В глазах-персиках Линь Чжии впервые промелькнуло некое подобие искренности. — Ты хоть понимаешь, что он за человек? Знаешь, зачем он притворяется геем? Знаешь, что вся его семейка — это стая голодных волков и тигров?

Сун Вэнь смотрел на Линь Чжии и думал о том, что тот чертовски хорош собой, даже когда выходит из себя. Исчезла вальяжная расслабленность; он походил на пышно цветущее растение, которое внезапно выставило острые шипы. Кольнёт — не больно, скорее вызывает приятный зуд где-то в глубине души.

Сун Вэнь, особо не задумываясь, ответил в такт его словам:

— Не знаю.

— Не знаешь, а контракт подписал? — Линь Чжии скосил глаза на смартфон в ладони Сун Вэня, где хранилась только что заключенная электронная сделка. Он тяжело вздохнул и выудил из кармана пятьсот юаней. — Не говори потом, что я не предупреждал. Эта подработка — то еще удовольствие. Лу Цзиньань — «тигр с улыбкой на лице», с ним каши не сваришь.

Пять купюр, слегка обмякших в его пальцах, протянулись к Сун Вэню:

— Возьми. Иначе у меня будет чувство, будто я совершил что-то подлое, и на душе станет неспокойно.

Сун Вэнь принял деньги, привычно скатал их в трубочку и сунул в карман брюк:

— Господин Линь, если вы так боитесь остаться в долгу, лучше отдайте мне половину агентских, которые только что получили.

Лицо Линь Чжии окаменело, словно он никак не ожидал от Сун Вэня подобной дерзости.

Десять минут назад, в ресторане.

Едва кончик электронного пера коснулся экрана, Линь Чжии внезапно накрыл запястье Сун Вэня ладонью:

— Точно подпишешь?

Сун Вэнь повернулся к Лу Цзиньаню. Мужчина сидел, слегка ссутулившись; жесткий воротник его рубашки подчеркивал статус, но в позе сквозила странная, почти осязаемая беспомощность. Голос его звучал совсем тихо:

— Мне действительно нужна твоя помощь.

Взгляд Сун Вэня на мгновение задержался на его точеных чертах. Вдоволь налюбовавшись столь любимыми им безупречными линиями лица, он сделал короткий вдох, и перо уверенно вывело подпись.

— Двадцать миллионов, — внезапно сменил тон Линь Чжии. Он посмотрел на Лу Цзиньаня, не скрывая расчетливого блеска в глазах. — Господин Лу, вы познакомились с Сяо Суном через меня. Раз он подписывает с вами контракт, будет справедливо, если я получу комиссионные. Согласны?

— Двадцать миллионов? — Вся беспомощность мгновенно испарилась с лица Лу Цзиньаня. Он выпрямился, откинулся на спинку стула и впервые пригубил чай. Вид его оставался радушным, но голос так и веял холодом: — А вы, господин Линь, всегда умели извлекать выгоду из любых обстоятельств.

Линь Чжии ни капли не смутился:

— Мы с Сяо Суном — друзья. К слову друга прислушиваются охотнее всего. Кто знает, вдруг он передумает в самый неподходящий момент?

Лу Цзиньань молчал несколько секунд. Когда он снова посмотрел на Линь Чжии, мягкая линия у глаз окончательно разгладилась. Он разблокировал телефон:

— Счёт прежний?

— Именно так, — бойко отозвался тот.

...

Горячий ветер в узком переулке становился невыносимым. Линь Чжии расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Винишь меня за то, что продал тебя? — В его голосе послышалась необъяснимая обида. — Я ведь пытался тебя остановить. Ты сам настоял на контракте с Лу Цзиньанем. Кто в здравом уме откажется от денег, которые сами плывут в руки? Разве я не прав?

Мимо пробежала бродячая кошка. Сун Вэнь проследил за ней взглядом и рассеянно бросил:

— Прав.

Линь Чжии цокнул языком. Он посмотрел на кошку, потом на Сун Вэня и вдруг усмехнулся:

— Сяо Сун, кажется, я тебя раскусил. С виду ты такой покладистый, будто любой может тобой помыкать. Но на самом деле ты не тряпка, просто тебе на всё плевать. — Он внезапно наклонился ближе, вглядываясь в лицо юноши. — Или тебе просто лень тратить силы на лишние раздумья?

Тёплое дыхание смешалось с горячим воздухом. Внимание Сун Вэня сосредоточилось на дрожащих ресницах собеседника. В голове снова всё затуманилось, и из длинной тирады он не уловил ни слова.

— Что? — прошептал он.

Линь Чжии только рассмеялся от такой реакции и быстро застучал по экрану телефона:

— Переведу тебе максимум двадцать тысяч. Запомни, братец сегодня преподал тебе урок: у капиталистов сердца насквозь черные.

...

Когда они вышли из переулка, машина Линь Чжии уже ждала владельца.

Сун Вэнь помнил ту руку на оконной раме — в кольце табачного дыма, холодную и жесткую. Она притягивала взгляд, заставляя невольно рассматривать мощные линии предплечья.

Линь Чжии сел в салон, и автомобиль сорвался с места. В момент, когда машины поравнялись, мужчина за рулем бросил на Сун Вэня короткий взгляд. Глаза его оказались ожидаемо острыми, с затаенной угрозой, но в самой глубине зрачков мерцало нечто странное — не то жалость, не то сочувствие к «товарищу по несчастью»?

В это время Линь Чжии на пассажирском сиденье выудил из щели кресла сухой листок.

Легкое движение пальцев — и лист закружился в воздухе.

Он лениво поднял глаза и кивнул водителю:

— В салоне мусор. Непорядок. Вычитаю из зарплаты.

Водитель резко вдавил педаль газа и негромко выругался.

...

Сун Вэнь нашел укромное местечко и вытащил из туфель картонки. Обувшись, он притопнул — подошвы ныли от тупой боли.

Дойдя до ближайшей остановки, он замер под палящим солнцем.

Железный столб с прямоугольной табличкой отбрасывал на землю лишь узкую трапециевидную тень.

Этого клочка тени Сун Вэню хватало только на то, чтобы спрятать голову. О шее и плечах оставалось только мечтать — их нещадно лизало пламя жары.

Внезапно воздух прорезал поток прохлады. Черный «Майбах» бесшумно подкатил к остановке и замер прямо перед ним.

Заднее стекло медленно опустилось, явив взору четкий профиль Лу Цзиньаня.

Сначала лицо его было серьезным, но затем на нем расцвела улыбка — правда, предназначалась она вовсе не Сун Вэню.

Лу Цзиньань поприветствовал стоящую рядом женщину:

— Жарковато сегодня, а, тетушка?

Пожилая женщина с корзинкой для овощей покосилась на богача, наслаждающегося кондиционером в роскошном авто, закатила глаза и демонстративно отвернулась.

Лу Цзиньань хмыкнул и перевел взгляд на Сун Вэня. Та едва уловимая беспомощность и надежда, что сквозили в нем в ресторане, исчезли без следа. Теперь он смотрел на юношу с нескрываемым, холодным пристрастием.

Его взгляд медленно, по-хозяйски, прошелся по фигуре Сун Вэня.

— Уже поделили добычу? — Лу Цзиньань положил локоть на оконную раму и чуть подался вперед, разглядывая Сун Вэня, который упрямо втискивал голову в крошечную тень.

Без улыбки Лу Цзиньань выглядел мрачно и угрожающе. Однако этот ледяной взор странным образом задел Сун Вэня за живое — было в нем нечто притягательное.

Сун Вэнь, залюбовавшись лицом мужчины, не сразу сообразил, о чем речь:

— Какую добычу?

Мужчина в машине усмехнулся, и на этот раз в его смехе сквозила ирония:

— Актерские данные неплохие, мастерски прикидываешься дурачком. — Он прищурился. — Я про те двадцать миллионов.

— А-а, — дошло до Сун Вэня, и его лицо в тени站牌 слегка покраснело. — Поделили.

Лу Цзиньань презрительно фыркнул:

— Похоже, вы с Линь Чжии одного поля ягоды. — Он выпрямился, коснувшись спиной кожаного сиденья, и сухо приказал: — Садись.

Сун Вэнь неловко переступил с ноги на ногу и вежливо махнул рукой:

— Не утруждайте себя, я доеду на автобусе.

Лу Цзиньань не ответил. Он лишь приподнял смартфон, развернув его экраном к юноше. На дисплее светилась обложка электронного контракта.

— Раз уж я нанял парня за такую баснословную цену, надо бы проверить товар.

Трапециевидная тень немного сместилась, и солнечный свет упал на щеку Сун Вэня.

Кожу обдало жаром, ресницы словно позолотило. Юноша часто заморгал и неуверенно произнес:

— Это... как-то не очень красиво, вам не кажется?

Лу Цзиньань уставился на его лицо, разделенное светом и тенью пополам. Медлительность парня начала его раздражать.

— Или господин Сун желает освежить в памяти пункты о нарушении условий договора?

Он сделал нарочитую паузу и лениво спросил:

— Проверку проводить будем?

Ладони Сун Вэня мгновенно вспотели. Он украдкой вытер их о штанины и, покосившись на старушку с корзиной, тихо ответил:

— Будем.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 5. Проверили, проверили!

Сун Вэнь вытер вспотевшие ладони о брюки, окончательно покинул спасительный клочок тени и, обойдя машину, открыл дверцу с другой стороны заднего сиденья.

Кондиционер в салоне работал на полную мощность, отчего разгорячённого юношу тут же пробрал озноб.

Заднее сиденье оказалось непривычно просторным. Сун Вэнь примостился с самого края, прижавшись к дверце, и, подняв глаза, столкнулся с прямым взглядом Лу Цзиньаня.

— Ты гей? — спросил мужчина.

Сун Вэнь кивнул:

— Да. Но я никогда не состоял в отношениях, поэтому не знаю, как правильно подыгрывать вам в этом спектакле.

— Подыгрывание пока отложим в сторону. — Лу Цзиньань вальяжно откинулся на спинку, закинув ногу на ногу так, что его длинные конечности заняли добрую половину свободного пространства. — Сперва обсудим вопрос «соответствия».

— Сними очки. — Он слегка вздёрнул подбородок, и в его голосе прозвучал приказ.

На переносице Сун Вэня покоилась старая оправа в чёрной роговой дужке, купленная ещё в старшей школе и выглядевшая довольно тяжеловесно. Юноша аккуратно потянул за дужки и обнажил глаза, скрытые за линзами.

Из-за того, что зрение ещё не адаптировалось, его взгляд казался немного расфокусированным и блуждающим, однако это мгновенно стерло с лица книжную скуку, открыв взору естественную чистоту и ясность, присущую молодости.

— Убери волосы со лба. — Лу Цзиньань снова окинул его оценивающим взглядом.

С момента выпуска из университета у Сун Вэня не было настоящего строгого начальника, но стоило Лу Цзиньаню включить «босса», как в юноше тут же проснулся инстинкт прилежного исполнителя. Он послушно зачесал чёлку назад.

Должно быть, из-за того, что лоб долго был скрыт волосами, на коже остался едва заметный розовый след, который на фоне бледных щек делал черты лица более выразительными.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом обдува. Лу Цзиньань смотрел на него несколько секунд, затем внезапно неестественно кашлянул и порывисто отвернулся, будто дальнейшее разглядывание было пустой тратой времени.

— Мы раньше нигде не встречались? — спросил он, глядя в окно.

— Нет, — отчеканил Сун Вэнь и не удержался от уточнения: — Красавцев я обычно запоминаю.

Лу Цзиньань явно не ожидал такой прямолинейности. Он нахмурился, отодвинулся чуть дальше, увеличивая дистанцию, и предостерегающе произнес:

— Я натурал. В контракте чётко прописано: всё, что мы делаем — лишь игра. Никаких личных привязанностей вне работы.

Сун Вэнь кивнул, продолжая вертеть в руках очки:

— Знаю. Сумма неустойки там пугающая, я всё прекрасно понимаю.

Напряжённая линия плеч Лу Цзиньаня немного расслабилась. Он устроился поудобнее и приступил к проверке биографии нового «сотрудника»:

— Работаешь где-нибудь?

— Три дня назад ещё работал.

Лу Цзиньань не удивился и бросил:

— И чем занимался?

— Можно сказать, был кладовщиком.

Больше всего Лу Цзиньаня раздражали такие расплывчатые ответы. Он искоса взглянул на спутника:

— Либо да, либо нет. Что значит «можно сказать»?

Предыдущую работу Сун Вэня было не так-то просто описать в двух словах.

Сразу после выпуска у него было много свободного времени, и он иногда заглядывал в парк перекинуться в шахматы. Среди местных любителей он чувствовал себя волком среди овец — не проиграл ни разу, пока не встретил старика Яня, который заметно выделялся на фоне остальных «мастеров».

Старик был одержим игрой, но в округе ему не находилось равных, поэтому он целыми днями изнывал, сражаясь с дилетантами. Встретив Сун Вэня, он едва не плакал от счастья в процессе партии, а проиграв, остался крайне доволен и даже купил победителю пару килограммов яиц.

Вскоре Сун Вэнь занялся поисками работы и перестал заглядывать в парк.

Удивительно, но вакансия нашлась подозрительно быстро: кладовщик в крупном супермаркете с зарплатой более десяти тысяч юаней.

Однако уже в первый рабочий день Сун Вэнь столкнулся в проходе с тем самым стариком Янем, прижимавшим к груди шахматную доску.

«Этот супермаркет принадлежит моему сыну, — просиял старик. — Будешь числиться здесь, а на деле — играть со мной в шахматы и пить чай. Идет? Считай, старик тебя очень просит».

Так Сун Вэнь проработал больше года на чисто номинальной должности, а его зарплата выросла с десяти до восемнадцати тысяч. Всё закончилось пару дней назад, когда супермаркет сменил владельца, а семья Янь переехала в другой город.

— Основная деятельность — партнёр по шахматам, по совместительству — кладовщик, — переформулировал Сун Вэнь.

Лу Цзиньань нахмурился, решив, что у парня явно не хватает пары винтиков в голове. Про себя он подумал, что иногда не стоит винить «бывших» за их скверный характер — некоторых партнёров правда хочется сменить как можно скорее.

Он шумно выдохнул, и в его голосе послышалась подавляемая усталость:

— Впредь, когда будем появляться на людях, старайся говорить как можно меньше.

Увидев, что Сун Вэнь согласен, Лу Цзиньань нехотя приоткрыл один глаз, делая вид, что соблюдает «демократию»:

— У тебя есть вопросы ко мне?

Взгляд Сун Вэня задержался на лице мужчины, остановившись на его плотно сжатых губах:

— Почему вы мне не улыбаетесь?

Лу Цзиньань уставился на него так, будто услышал несусветную чушь:

— Я вываливаю на тебя по пятьдесят тысяч в месяц и при этом должен изображать перед тобой стендап-комика? — В его словах проскользнула грубая издёвка. — Тебе что, ещё и песенку спеть для настроения?

Сарказм Лу Цзиньаня был подобен ушату ледяной воды, но Сун Вэнь будто был покрыт защитной пленкой — ни капли не задело.

Он лишь выделил в уме главные тезисы: пятьдесят тысяч, улыбаться не обязательно. Две ключевые переменные сложились в логическую цепочку, ясную как математическая задача.

Прежние сомнения насчет разного отношения к нему и к Линь Чжии тут же развеялись.

— Петь не нужно, — ответил Сун Вэнь, не позволяя чужим словам повиснуть в воздухе. — Я не очень люблю музыку.

Водитель на переднем сиденье не выдержал и прыснул. Лу Цзиньань метнул в него яростный взгляд, издав утробное «бля», а когда снова повернулся к Сун Вэню, голос его уже вибрировал от раздражения:

— Есть еще вопросы? Задавай всё сразу.

Сун Вэнь надел очки и покосился на водителя:

— В телевизоре у таких машин, — он очертил пальцем линию за спинками передних кресел, — есть ведь перегородка, которая поднимается и опускается?

— Есть. К чему этот вопрос?

Кончики ушей Сун Вэня едва заметно покраснели, он понизил голос:

— Когда начнете «проверять товар», не могли бы вы поднять эту панель?

Лу Цзиньань застыл на добрые три секунды, прежде чем до него дошел смысл сказанного. Словно кот, которому наступили на хвост, он едва не подскочил на месте.

— Я, мать твою, натурал! Стопроцентный! — в ярости закричал он, тыча пальцем в сторону юноши. — Мне чертовски хочется проломить твой череп и посмотреть, каким хламом он забит!

Сун Вэнь непонимающе моргнул и прошептал:

— Но вы же сами сказали... проверить товар.

Лу Цзиньань резко потянулся к очкам Сун Вэня, поправил их рывком, дернул парня за волосы и тут же отпрянул:

— Проверил! Всё, проверил!

— О, — Сун Вэнь поправил съехавшие набок очки. — Если дело только в этом, я мог бы и на улице постоять для проверки.

Лу Цзиньаню стало не хватать воздуха, он судорожно ослабил галстук:

— Ты что, еще и разочарован?

Сун Вэнь ответил с фальшивой ноткой в голосе:

— Вовсе нет.

— Жди звонка завтра. А теперь — вон из машины! — Лу Цзиньань был вне себя от ярости, его рука, указывающая на дверь, мелко дрожала. — Исчезни с глаз моих, у меня от тебя уже глаза болят.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 6. Какой ещё «господин Лу»? Зови меня «дарлинг»!

На следующий день в полдень солнце палило нещадно.

В тени деревьев во дворе дрожали неясные блики. Чжао Шуанхуа, приподнявшись на цыпочки, пару раз провела гребнем по растрепанной чёлке Сун Вэня:

— Сяо Сун, сегодня на обеде будь повнимательнее. Ублажи молодого господина, прояви смекалку: вовремя поддакивай, подноси воду. Нужно оставить о себе доброе имя.

Сун Чжунчунь поддакивал со стороны:

— Он — наследник богатого рода, капризный нрав для таких — обычное дело. Будь терпимее, не скупись на ласковое слово. Не стой как истукан, из которого и звука не выбьешь. Вот закрепишься там, тогда и разузнаешь всё о гибели родителей.

Сун Вэнь замер, не шевелясь, но взгляд его был прикован к воротам. Там высилась груда камней; в такой зной на любом плоском булыжнике можно было поджарить яйцо до золотистой корочки.

— Ты слышишь меня? — Дядя довольно ощутимо толкнул его в плечо.

Сун Вэнь пошатнулся, и в памяти внезапно всплыла фраза, брошенная вчера Лу Цзиньанем в машине: «Жди звонка завтра».

Он поднял глаза на дядю:

— Этот обед обязательно должен быть сегодня? У меня тут...

— Хватит болтать, — помрачнел Сун Чжунчунь. — Сказано идти — иди. За тобой уже машину прислали.

Сун Вэнь на мгновение замолчал, достал телефон и отправил Лу Цзиньаню сообщение в WeChat: «Есть планы на обед?».

Послание ушло, словно камень, брошенный в глубокий омут — ни кругов на воде, ни ответа.

Пока он завороженно смотрел на экран, со стороны переулка донеслись два коротких гудка. Сун Чжунчунь в пару прыжков оказался у ворот, вытянул шею и, завидев показавшийся наполовину роскошный автомобиль, тут же расплылся в улыбке и замахал рукой.

Обернувшись, он бесцеремонно схватил племянника за локоть:

— Живее, живее! Машина подана.

Сун Вэня буквально впихнули в салон. Сун Чжунчунь, согнувшись в три погибели, заглянул внутрь и обнаружил там лишь водителя.

Он подобострастно закивал:

— Может, мне поехать вместе с ним? Мальчик-то...

— Не нужно, — оборвали его на полуслове. Водитель включил передачу, и машина плавно тронулась.

Путь из Южного города в Северный занял всего двадцать минут, но казалось, будто сменились миры. Тесные обшарпанные переулки уступили место стройным рядам высоток, а буйно разросшиеся старые акации сменились аккуратно подстриженными декоративными деревьями. Пейзаж был красив, но в нём не хватало той надёжной грубости, к которой привык Сун Вэнь.

Наконец автомобиль замер перед зданием из серого и синего кирпича.

— Господин Сун, приехали, — обернулся водитель. — Внутри вас встретят.

Сун Вэнь вышел наружу. Полуденное солнце жгло немилосердно, и он поспешил укрыться в узкой полоске тени от входной колонны.

В этот момент телефон в руке завибрировал — на экране высветилось имя «Лу Цзиньань».

Стоило принять вызов, как в уши ворвался голос:

— Ресторан «Маньфулоу» в Северном городе. Жду тебя там через двадцать минут.

Голос Лу Цзиньаня веял ледяной прохладой, но звучал удивительно приятно. Чистые, звонкие ноты скользнули в сознание Сун Вэня; по сердцу словно провели перышком, оставив после себя легкую рябь.

— Что? — Рябь мешала сосредоточиться, и Сун Вэнь не сразу уловил смысл.

Вздох на том конце провода тоже оказался весьма мелодичным:

— Сун Вэнь, слушай внимательно. Через двадцать минут я должен видеть тебя в «Маньфулоу». Сними очки, открой лоб и оденься... поприличнее.

«Маньфулоу»?

Сун Вэнь поднял голову и посмотрел на черную вывеску с золотыми иероглифами прямо над собой. Там действительно значилось: 满福楼.

— Я сейчас как раз...

— Вот и выезжай сейчас же, — нетерпеливо перебил его Лу Цзиньань и повесил трубку.

Сун Вэнь в растерянности смотрел на смартфон. Обед, устроенный дядей, и поручение Лу Цзиньаня — две работы наложились одна на другую.

И в одном и том же месте?

Он пару секунд созерцал название ресторана, и уголки его губ чуть приподнялись. Какое совпадение. Если правильно рассчитать время, проблем возникнуть... не должно?

Не успел он закончить мысль, как рядом послышались шаги.

— Вы Сун Вэнь? — Из ресторана вышла женщина средних лет в строгом костюме. Она окинула юношу оценивающим взглядом. — Я секретарь председателя Лу, провожу вас в кабинет.

Представилась она сухо, почти вскользь. Толкнув стеклянную дверь, женщина добавила, и её голос потонул в потоке вырвавшегося наружу холодного воздуха:

— Знаете, что нужно делать?

Сун Вэнь ответил честно:

— Не знаю.

Секретарь нахмурилась и, пересекая холл, бросила:

— Просто поменьше говорите.

Они поднялись на лифте и прошли по коридору, украшенному искусной резьбой. Сун Вэня ввели в изысканный банкетный зал.

В комнате находилось шесть или семь человек. Во главе стола сидел седовласый старик с идеально прямой спиной и полуприкрытыми веками. По бокам расположились мужчины и женщины в дорогих одеждах. Их элегантные манеры контрастировали с взглядами — колючими и неприятными, словно рыболовные крючки.

— И это всё? — первым заговорил мужчина в шелковой рубашке, не скрывая презрения. — Этой дешевкой хотят привязать того самого?

— Брат, ты мыслишь слишком просто, — протянула женщина с завитыми волосами, лениво подхватывая нить разговора. — Второй брат вовсе не ждет, что этот парень удержит нашего наследника. Всё же очевидно: раз тот прикрывается любовью к мужчинам, чтобы избежать брака, мы подсунем ему такое чудо. Пусть посмотрит и устыдится. Это и предупреждение, и способ вызвать отвращение. Посмотрим, как он потом будет упрямиться.

Старик во главе стола негромко кашлянул, и в комнате мгновенно воцарилась тишина:

— О чем вы болтаете? Какое еще «такое чудо»? От кого вас тошнит? Следите за языком, помните, где находитесь.

Он поднял глаза на Сун Вэня, который стоял у двери с отсутствующим видом, и изобразил на лице благочестивую улыбку:

— Сяо Сун, верно? Проходи, садись. Мой племянник скоро будет.

...

Сун Вэнь просидел на стуле двадцать минут, когда телефон зазвонил снова.

Покосившись на чинно пьющих чай родственников, он пригнулся и принял вызов.

Голос Лу Цзиньаня едва не пробил барабанную перепонку:

— Я на месте. Ты где?

— Я... уже почти, — прошептал Сун Вэнь, чувствуя, как голос дает петуха.

— Жду у входа.

— Хорошо.

Положив трубку, Сун Вэнь медленно поднялся:

— Прошу прощения, мне нужно в дамскую... то есть, в уборную.

Никто не ответил, лишь несколько пар глаз проводили его до двери.

Миновав коридор и свернув направо, Сун Вэнь зашел в туалет. Стоило снять очки, как мир подернулся густым туманом. Он открыл кран, плеснул в лицо холодной водой и влажными пальцами зачесал чёлку назад, открывая лоб.

Близорукость у него была небольшой: на расстоянии трех-пяти метров он видел людей, хоть и не различал черт лица.

Впрочем, Лу Цзиньаня узнать было легко: статный, высокий, с мощной аурой и той самой манерой улыбаться — наполовину искренне, наполовину фальшиво. Его можно было вычленить из любой толпы за версту.

Сейчас он стоял в холле и оживленно беседовал с менеджером ресторана, даже дружески похлопал того по круглому животу:

— Господин Чжань, живот у вас — как у истинно почтенного человека!

Обернувшись и заметив неподалеку Сун Вэня, Лу Цзиньань, не меняя выражения лица, поманил его рукой:

— Сун-Сун, иди сюда.

...Сун-Сун?

Сун Вэнь запнулся, по телу пробежал электрический разряд. Он на ватных ногах подошел ближе и, запинаясь, выдавил:

— Господин Лу.

— Какой еще «господин Лу»? Зови меня «дарлинг», — Лу Цзиньань заулыбался еще ярче и пояснил менеджеру: — Это мой парень. Он застенчивый, при посторонних всегда тушуется.

— Парень? — У менеджера от неожиданности живот даже немного втянулся. Он пару раз открыл рот, прежде чем выдавить: — Какая... прекрасная пара. Просто загляденье.

— Благодарю. Мы пойдем в кабинет, — Лу Цзиньань незаметно подтолкнул Сун Вэня в спину. Тот пошатнулся и, поняв намек, быстро бросил менеджеру: — Не смеем отвлекать, до свидания.

Створки лифта начали медленно сходиться. В последнюю щель еще была видна лучезарная улыбка Лу Цзиньаня.

Щёлк — двери сомкнулись, и маска тут же слетела.

Лу Цзиньань поднял руку, которой только что хлопал менеджера по животу, и брезгливо затряс ею в воздухе:

— Несет зирой. Если этого типа замариновать и пустить на шашлык, можно сэкономить кучу денег на приправах.

Он поискал, обо что вытереть ладонь, и в итоге ухватился за край рубашки Сун Вэня:

— Сяо Сун, твоя фамилия ведь Юй?

Сун Вэню стало немного не по себе, но он ответил:

— Моя фамилия Сун.

Лу Цзиньань выпустил ткань, и подол рубашки опал:

— А я-то думал, раз ты у нас «истукан переродившийся», то и фамилия должна быть Юй.

[Юй (榆) — иероглиф «ильм» или «вяз». Лу Цзиньань каламбурит, намекая на слово «юму гэда» (榆木疙瘩) — «ильмовый нарост» (идиома для обозначения тупого, упрямого человека или истукана.]

Сун Вэнь мысленно вздохнул, решив не развивать тему.

— Зачем мы здесь?

— Кино смотреть.

Сун Вэнь недоуменно посмотрел на него.

Лу Цзиньань хмыкнул:

— А что еще делают в ресторане? Обедать будем. — Он понизил голос: — Только учти, это «Пир в Хунмэне».

Едва он договорил, лифт остановился, и табло погасло. Двери открылись, и мрачность Лу Цзиньаня мгновенно испарилась, сменившись стандартной вежливой улыбкой.

Он свернул направо:

— Мне нужно в уборную, подожди здесь.

На стене рядом с лифтом висел электронный экран. Цифры были четкими, Сун Вэнь видел их даже без очков.

Тоже... 6 этаж.

Он бросил взгляд на резную деревянную дверь в конце коридора — ту самую, из которой только что вышел.

Как же разорваться?

Голова пошла кругом, и Сун Вэнь решил просто не думать. Намокшая чёлка снова упала на лоб; он смахнул её, обнажая лицо, лишенное эмоций.

Телефон в кармане продолжал настойчиво вибрировать.

Не успел он его достать, как в коридоре послышался цокот каблуков.

Секретарь с телефоном в руках увидела Сун Вэня, и глаза её вспыхнули. Она сбросила вызов и подбежала к нему:

— Вот вы где! Гости скоро придут, немедленно заходите.

Сун Вэнь посмотрел в сторону туалета:

— Я...

— Хватит копаться! — Женщина потащила его к залу. Проходя мимо зеркала, она резко остановилась и осмотрела его: — Где очки? Наденьте.

Она сама пригладила его волосы.

Сун Вэня втащили в комнату. Перед самым входом он в последний раз оглянулся на уборную. В следующее мгновение его грубо толкнули в поясницу, и он, не удержав равновесия, влетел в банкетный зал.

Дрожащими пальцами он достал телефон и, долго подбирая слова, напечатал: «У меня расстройство желудка, задержусь. Иди в зал первым, скинь номер комнаты, я подойду позже».

Ответ пришел почти мгновенно, но его тут же удалили.

Сун Вэнь был глазаст и успел прочесть три слова: «Твою ж мать».

Следом пришло новое сообщение: «618».

618?

Не успел Сун Вэнь удивиться, как длинная и сильная рука толкнула тяжелую дверь кабинета.

В проеме против света стоял человек с ослепительной улыбкой.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 7. Помощник? Пусть подойдет и прикурит мне.

Члены семьи Лу обожали выходить в свет со свитой, поэтому в банкетном зале яблоку негде было упасть от обилия телохранителей и прихлебателей.

Место Сун Вэня за круглым столом находилось с краю. Стоило ему встать и отступить на пару шагов, как он идеально слился с толпой ассистентов и секретарей.

Никто не заподозрил неладное: главный гость прибыл, и то, что Сун Вэнь поднялся для встречи, выглядело как обычное соблюдение профессионального этикета. Поэтому, когда Лу Цзиньань толкнул дверь, юноша тенью скользнул в гущу людей, не привлекая лишнего внимания.

Притиснутый плечом к плечу к какому-то охраннику, Сун Вэнь наблюдал сквозь просветы в толпе, как Лу Цзиньань переступает порог. На губах мужчины играла улыбка — радушная, с налётом той самой почтительности, что подобает младшему члену семьи.

— О, все в сборе, — его взгляд мимоходом скользнул по присутствующим. — Последний раз таким полным составом мы виделись на совете директоров.

Не дожидаясь ответа, он прошел к главе стола и слегка склонился — со стороны он выглядел почти послушным.

— Второй дядя, выглядите куда бодрее, чем в прошлый раз. — Он запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек крафтовый пакет. — Достал у даосов с гор Уданшань один рецепт. Если заваривать по порции в день, ваша поясница точно перестанет вас беспокоить.

Слова звучали заботливо, но били в самое больное место.

Второй дядя семейства Лу носил имя Цзянь, но с детства отличался хилым здоровьем и больше всего ненавидел упоминания о болезнях.

Старческие веки дрогнули. Лу Цзянь медленно принял пакет:

— Какой ты внимательный, А-Ань. Всё печёшься о моих старых костях.

С этими словами он небрежно бросил пакет на край стола, явно не собираясь им пользоваться. Лу Цзиньань будто и не заметил пренебрежения. Он перевел взгляд на мужчину по соседству:

— Третий дядя, давненько не виделись. Неужто не скучали по мне?

Третий дядя, Лу Сяо, которому перевалило за пятьдесят, щеголял в аляпистой рубашке, а его волосы лоснились от избытка геля. Его всегда раздражали слащавые манеры племянника, поэтому он демонстративно отодвинулся вместе с чашкой чая.

Однако Лу Цзиньань бесцеремонно приобнял его за плечи с той напористой теплотой, что прощают только молодым родственникам.

— Та маленькая модель, которую Третий дядя прячет в вилле на западе города... — Голос Лу Цзиньаня, приглушенный близостью, стал едва слышным. — Разве она не грезит каждый день о встрече с тем популярным певцом? Я раздобыл пропуск на съёмочную площадку на следующую неделю. Возьмите, порадуйте красавицу.

Лу Сяо вздрогнул, чай в его руках расплескался. Его новой пассии едва исполнилось девятнадцать — хрупкая девушка с испуганным взглядом лани. Он хранил эту связь в строжайшей тайне, о ней не знал никто, кроме личного помощника.

Взгляд Лу Сяо метнулся к сидящей напротив женщине. Помедлив, он выдавил фальшивую усмешку:

— Ну и сорванец же ты...

— Четвёртая тетушка так и сверлит нас глазами, — Лу Цзиньань похлопал дядю по плечу. — Не волнуйтесь, я умею держать язык за зубами.

— А-Аню пора бы и Четвёртую тётю уважить, — сидящая рядом дама с завитыми волосами бросила пачку сигарет на стол. Она прикурила тонкую дамскую сигарету, высоко вскинув брови. — Нельзя же выделять кого-то одного.

Лу Цзиньань плюхнулся на свободное место рядом с ней и закинул руку на спинку её стула, почти заключая женщину в объятия.

— Уважить госпожу Лу И проще простого. Те три миллиона, что ваш сынок просадил в Макао на прошлой неделе... я распорядился, чтобы бухгалтерия закрыла долг. — Он намеренно растягивал слова. — Расписка, кстати, у меня припрятана.

Накладные ресницы Лу И дрогнули. Она внезапно сорвалась на крик:

— Ты мне угрожаешь?!

— Ну что вы, — на щеках Лу Цзиньаня проступили ямочки, делая его пугающе привлекательным. — Мы же одна семья. Разве я стану подавать в суд на родного кузена, имея на руках доказательства?

Голая угроза заставила женщину задохнуться от возмущения, но, встретившись с безразличным взглядом племянника, она внезапно сдулась.

Спустя мгновение ярость с её лица исчезла, и даже тон стал на три тона мягче:

— А-Ань, давай оставим эти мелочи. Мы все собрались здесь ради твоего будущего. Не будем отвлекаться от главного. Позволь мне представить тебе кое-кого.

— Какое совпадение, — звонко перебил её Лу Цзиньань. — Я тоже привел человека, хочу вас познакомить.

Лу И нахмурилась:

— Кого еще?

Сун Вэнь из-за спин рослых охранников мог видеть Лу Цзиньаня, только вытянув шею.

Тот выглядел ослепительно на фоне своих полуживых родственников. С полуулыбкой он уронил фразу:

— Моего парня.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Сун Вэнь втянул голову в плечи и инстинктивно постарался спрятаться еще надежнее.

Первым тишину нарушил помрачневший Лу Цзянь:

— Глупости! Ты хоть знаешь, какой разврат творится в этих кругах?

Лу Сяо, как всегда, поспешил поддакнуть:

— Этим людишкам нужны только твои деньги. Набьют карманы и сбегут. Какая может быть искренность между двумя мужиками? Поиграетесь немного и разбежитесь.

Лу Цзиньань продолжал улыбаться лучезарно, словно весеннее солнце:

— Мой парень чист, как лист бумаги. Он не из «тусовки», деньги его не заботят, а в голове и в сердце — только я.

Ложь была беззастенчивой, но слушать её оказалось приятно. Прячущийся в толпе Сун Вэнь почувствовал, как щеки предательски заливает румянец.

— Раз он такой замечательный, то где же он? — Лу И оглянулась на дверь.

Улыбка Лу Цзиньаня на мгновение застыла. Он достал телефон, делая вид, что проверяет время:

— Вышел в уборную, скоро будет.

В следующую секунду телефон в кармане Сун Вэня начал неистово вибрировать.

Он украдкой выудил его. На экране высветилось сообщение от Лу Цзиньаня: «Ты что, решил превратить туалет в дом престарелых? Если сейчас же не выйдешь, люди в очереди эволюционируют в новый вид, чтобы не лопнуть».

Слова были грубыми и отдавали дурным запахом, поэтому вся робость Сун Вэня мгновенно испарилась, вытесненная этим напором. Он тихо вздохнул и снова выпрямился, сливаясь с толпой.

— А-Ань, — Лу Цзянь постучал пальцами по столу, прерывая затянувшуюся паузу. — Второй дядя нашел тебе помощника. Парень тихий, покладистый, характер золотой. Тебе такой рядом в самый раз будет.

Он запнулся, будто подбирая пристойные слова для непристойного предложения:

— К тому же, ты молод, кровь горячая... Рядом должен быть надежный человек, чтобы и делом помог, и «усталость снял». Это всяко лучше, чем связываться с кем попало с улицы.

— «Усталость снял», — с усмешкой повторил Лу Цзиньань. — Раз он так хорош, оставьте его себе. Жалко тратить такой талант на меня.

Лу Сяо влез не вовремя:

— Лу Цзиньань, не прикидывайся дурачком! — Он осекся под взглядом племянника — тот смотрел с улыбкой, но этот взгляд буквально придавливал к стулу. Сяо сглотнул: — Я имею в виду, попробуй. Хорош он или нет — решать только тебе.

Лу Цзиньань снова заглянул в телефон. Диалог с Сун Вэнем по-прежнему оставался безмолвным.

Щёлк — экран погас.

— Ладно, посмотрим. — Он с раздражением вытянул сигарету из пачки на столе и зажал её в зубах. — Пусть подойдет и прикурит мне.

У Сун Вэня, затаившегося за спинами, по шее пробежал холодок, словно к ней приставили лезвие ножа.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 8. Раз помощник греет постель, зачем мне парень?

— Ладно, посмотрим. — Лу Цзиньань выудил сигарету из пачки, зажав её в зубах. — Пусть подойдет и прикурит мне.

Только после этих слов присутствующие заметили, что юноша, доселе лишенный всякого веса в этой комнате, даже не сидел за общим столом.

Лу Цзянь окинул взглядом пустой стул:

— Где он?

В рядах секретарей началось легкое копошение, и Сун Вэня, едва ли не подхватив под руки, вытолкнули вперед.

Он стоял, опустив голову; отросшая чёлка закрывала почти всё лицо. Однако плечи он держал ровно — словно тополь, который качнулся от порыва ветра, но тут же замер.

Место, где он застыл, было самым темным углом комнаты, но кто-то из услужливых помощников повернул ручку жалюзи. Яростный свет полуденного солнца ворвался внутрь, высветив Сун Вэня, точно товар на витрине.

Полосы света легли горизонтально. Лу Цзиньань лениво проследил взглядом по одной из них, но стоило его глазам коснуться фигуры юноши, как губы, сжимавшие сигарету, задеревенели. Хватка ослабла, и сигарета соскользнула вниз.

Он машинально попытался поймать её в воздухе, но промахнулся — она упала на пол.

Не заботясь о том, чтобы поднять её, Лу Цзиньань вскинул голову. Его взгляд медленно, дюйм за дюймом, пополз по фигуре юноши, а улыбка в уголках глаз так же медленно исчезала, превращаясь в прямую линию.

Стоящий у окна парень выглядел бледным и заурядным: самая обычная белая рубашка, черные брюки, опущенные за стеклами очков ресницы. Даже от его волос всё еще веяло той самой влажной свежестью — он был точь-в-точь как тот человек, что только что шел с ним плечом к плечу.

Мозг Лу Цзиньаня на мгновение отказал. Он протянул руку и до упора распахнул жалюзи. В ослепительном сиянии дня он отчетливо разглядел даже крошечную родинку на скуле Сун Вэня.

После долгого молчания Лу Цзиньань наконец обрел дар речи:

— Тот помощник, которого Второй дядя нашел для меня... это он?

Лу Цзянь, чьи веки до этого были сонно опущены, внезапно оживился:

— Мальчик честный, работящий. Зовут Сун Вэнь. В быту услужлив, чай-кофе подаст вовремя — не прогадаешь, если оставишь при себе.

— Как, ты сказал, его зовут? — Взор Лу Цзиньаня стал острым как бритва; он буквально впился в Сун Вэня, не желая отпускать.

Лу Сяо поспешил вставить:

— Сун...

— Пусть сам скажет.

Лу Цзиньань редко бывал лишен своей дежурной улыбки, поэтому даже Лу Цзянь удивленно приподнял брови. В комнате воцарилась тишина; все взгляды сошлись на Сун Вэне.

Только тогда юноша медленно поднял голову. В момент, когда его глаза встретились с глазами Лу Цзиньаня, его веки едва заметно дрогнули.

Лу Цзиньань злился.

Сун Вэнь не только понимал эту эмоцию, но и в глубине души сочувствовал ему. Когда твой «парень», который только что якобы сидел в туалете, без предупреждения является в другом обличье — любой бы впал в ступор или пришел в ярость.

Размышления прервал сухой кашель: Лу Цзянь поторапливал его.

Юноше у окна ничего не оставалось, кроме как «изображать труп», плывя по течению. Он тихо произнес:

— Меня зовут Сун Вэнь.

— Блядь, — едва слышное ругательство сорвалось с губ Лу Цзиньаня.

Сидевший рядом Лу Сяо всё услышал и, решив, что племянник недоволен кандидатурой, поспешил сгладить углы:

— Одет скромновато, согласен, но ты приглядись — задатки-то неплохие.

— Да неужели? — На столе лежало несколько пачек сигарет. Лу Цзиньань выбрал ту, что покрепче, выбил одну и зажал между пальцами. На его лицо наконец вернулось подобие улыбки. — Что ж, тогда рассмотрю его повнимательнее.

Он покосился на телефон в руке Сун Вэня.

Помедлив, Лу Цзиньань взял свой смартфон. Окно чата с Сун Вэнем было открыто; он долго копался в эмодзи и в итоге отправил «средний палец».

Почти в тот же миг телефон Сун Вэня завибрировал. Лу Цзиньань увидел, как парень украдкой вытер ладонь о штанину и медленно спрятал руку с гаджетом за спину.

— Значит, не близнецы? — бросил Лу Цзиньань загадочную фразу. Он крепко сжал сигарету зубами и горько усмехнулся: — Видимо, я пересмотрел сериалов.

Большим пальцем он пролистал историю звонков. Последний раз они говорили в 11:52. Лу Цзиньань помнил это отчетливо: он спросил «Я уже в отеле, ты где?», а тот ответил «Уже почти».

11:52. То есть... Лу Цзиньань взглянул на часы. Шестнадцать минут назад.

— Прошу прощения за опоздание. Заставил Сяо Суна ждать, — произнес он с притворным джентльменским изяществом.

Лу И подала голос, её завитые локоны запрыгали на плечах:

— Еще бы, бедняжка прождал здесь добрых полчаса.

— Полдюжины минут... — Лу Цзиньань улыбнулся так, что в комнате стало холоднее. — Заставить ждать так долго — воистину моя вина.

Он сделал акцент на последних словах, буквально вгрызаясь в них. Сун Вэнь опустил глаза и невольно сжал челюсти; ему казалось, что Лу Цзиньань выплескивает столько злости на свои зубы, что те скоро разболятся.

— Ему полезно подождать тебя, считай это частью собеседования, — Лу Цзянь, которому было за шестьдесят, оказался неплохим сватом. — У Сяо Суна с выдержкой всё в порядке.

Услышав свое имя, Сун Вэнь поймал себя на мысли, что ситуация абсурдна до смеха. Он просто искал работу и нашел подработку, а в итоге, петляя по кругу, оказался слугой одного и того же господина.

Поначалу, когда его вытолкнули из толпы, он нервничал, но сейчас, глядя на мужчину с сигаретой, почувствовал странное спокойствие. Какая разница, как работать — личным ассистентом или контрактным парнем, если объект обслуживания всё равно Лу Цзиньань.

— Раз есть выдержка — это хорошо. — Лу Цзиньань вынул сигарету и махнул ею. — Что застыл? Подойди и прикури.

Один из секретарей суетливо вложил в руку Сун Вэня зажигалку.

Юноша сделал глубокий вдох, подошел к Лу Цзиньаню и, слегка присев, нажал на кнопку. Показался язычок пламени.

Лу Цзиньань, глядя в его глаза сквозь огонь, медленно положил два пальца на плечо Сун Вэня и с умеренной силой надавил вниз.

Плюх — потеряв равновесие, Сун Вэнь опустился на одно колено, фактически встав перед Лу Цзиньанем в позу просителя.

— Поучу тебя манерам, — произнес Лу Цзиньань вкрадчиво, почти ласково.

Только Сун Вэнь видел холод в глубине его глаз, который, несмотря на улыбку, напоминал льдину под солнцем.

— Поджигай же, — поторопил Лу Сяо, недовольный заминкой.

Сун Вэнь опустил ресницы и снова щелкнул зажигалкой. Но стоило огню приблизиться, как Лу Цзиньань нарочно задел его запястье, и пламя погасло.

Лу Цзиньань сверлил Сун Вэня взглядом, но обращался к остальным:

— Второй дядя, и это вы называете «услужливостью и надежностью»?

В его голосе слышался смех, будто это была шутка. Но все понимали: Лу Цзиньань намеренно изводит парня.

— Давай заново, — Лу Цзиньань снова придвинулся с сигаретой, отдавая приказ с улыбкой, находясь всего в паре сантиметров от лица Сун Вэня.

На ладони от зажигалки уже остался красный след. Сун Вэнь нажал на кнопку в третий раз.

Он стоял на одном колене в неудобной позе, но пламя держал ровно.

Едва огонь лизнул табак, сигарета дернулась в сторону.

— Даже руки не дрожат? — Лу Цзиньань внезапно обхватил запястье Сун Вэня и, наклонившись к самому его уху, прошептал так, чтобы слышал только он: — Слишком много подлостей совершил, раз сохраняешь такое хладнокровие?

Сун Вэнь посмотрел на их сцепленные руки, и в голове снова возникло ощущение ваты.

Он чисто символически попытался высвободиться:

— Если вы хотите, чтобы они дрожали, я могу подыграть.

С этими словами он снова зажег огонь, и его рука, до этого неподвижная, вдруг начала мелко ходить ходуном. Пламя, как свеча на ветру, заплясало между ними.

— Так пойдет? — уточнил он рабочие нюансы.

Злоба Лу Цзиньаня всегда пряталась за ослепительной улыбкой, словно хищный цветок: чем красивее, тем опаснее. Но сейчас он сорвал маску, явив ярость — чистую и неприкрытую.

— Издеваешься надо мной? — тихо спросил он.

Хватка на запястье стала невыносимо крепкой. Сун Вэнь перестал качать рукой, огонь погас. Он покачал головой:

— Не...

— Что там происходит? — почувствовав неладное, Лу Цзянь нахмурился и постучал по столу.

Лишь спустя долгую паузу Лу Цзиньань отозвался:

— Не серчайте, Второй дядя. — Он резко оттолкнул руку Сун Вэня. — Мы просто дурачимся.

Откинувшись на спинку стула с сигаретой в зубах, он приподнял подбородок:

— Зажигай.

На этот раз Лу Цзиньань не шевелился. Он позволил оранжевому пламени лизнуть бумагу, и когда дым поплыл вверх, его голос, пропитанный табаком, зазвучал так ласково, что становилось не по себе:

— Похоже, мой новый помощник действительно очень послушный.

— Берешь его? — Лу И была удивлена. Сегодня они пришли, чтобы насолить племяннику, который так стремительно шел вверх. Зная скользкий и непредсказуемый нрав Лу Цзиньаня, шансов на успех почти не было. Но вот, после недолгого прикуривания, он согласился взять этого невзрачного Сун Вэня. Это заставило женщину еще раз внимательно присмотреться к юноше.

— А как же твой... тот парень? — полюбопытствовала она, предвкушая скандал.

Лу Цзиньань усмехнулся, глядя на Сун Вэня в углу, и перевел взгляд на Второго дядю:

— Постель греть умеет?

Лу Цзянь прищурился и едва заметно кивнул.

Лу Цзиньань рассмеялся так сильно, что плечи затряслись. С сигаретой во рту он медленно поднялся, подошел вплотную к Сун Вэню и, выпустив облако дыма прямо ему в лицо, лениво протянул:

— Раз новый помощник умеет греть постель, зачем мне тогда сдался какой-то парень?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 9. Замыслишь недоброе — прибью.

Гости разошлись. В банкетном зале воцарилась пустота, в которой остались лишь Лу Цзиньань и Сун Вэнь.

Стоило дверям закрыться, как улыбка мгновенно сползла с лица Лу Цзиньаня.

Помрачнев, он утонул в кресле и медленно закурил. Его черты почти полностью скрылись за колышущимся сизым дымом, и лишь редкие холодные взгляды, которые он бросал на спутника, заставляли сердце замирать от безотчётного страха.

Сун Вэнь стоял поодаль, всё ещё сжимая в руке зажигалку. Полосы света от жалюзи продолжали разрезать пространство, ложась на его фигуру ровными рядами, точно современная тюремная роба на самом коварном из преступников.

Лу Цзиньань хранил молчание, и Сун Вэнь лихорадочно соображал, как его задобрить.

Обычно он не отличался упорством, но сейчас изо всех сил пытался воскресить в памяти их немногочисленные встречи. Прокрутив их в голове, он решил подстроиться под вкусы Лу Цзиньаня: аккуратно снял очки и снова зачесал волосы назад, открывая чистый лоб.

Мужчина напротив наконец соизволил поднять веки. Он затянулся и посмотрел на юношу сквозь дым. Видимо, решив, что завеса мешает обзору, он лениво разогнал её ладонью и вдруг усмехнулся:

— Снова сменил фамилию на Мартин? Не устал каждый день перевоплощаться? Ну и как, теперь ты снова мой парень?

Сун Вэнь тихо вздохнул, и голос его зазвучал непривычно мягко:

— Я сказал правду. Дядя нашёл мне работу помощника, а сам я взял подработку. Я и представить не мог, что в обоих случаях заказчиком окажетесь вы. Это чистой воды совпадение.

От сигареты в пальцах Лу Цзиньаня остался лишь окурок. Сделав последнюю затяжку, он кивнул подбородком в сторону пепельницы.

Сун Вэнь всё понял и, подхватив её, подошёл ближе.

Рука с сигаретой так и осталась лежать на колене мужчины — явный признак того, что обслуживание сочли недостаточно ретивым.

Поразмыслив, Сун Вэнь попробовал опустить пепельницу ниже, пока она не сравнялась с окурком. Только тогда Лу Цзиньань неспешно вдавил табак в стекло.

Сквозь последние струйки дыма он произнёс:

— То есть ты хочешь сказать, что планировал одновременно играть и в «Двойную рокировку», и в «Двуликого януса», но не ожидал, что роль второго плана в обоих сюжетах достанется мне? И теперь тебе приходится от чего-то отказываться?

Слова были слишком витиеватыми, у Сун Вэня даже голова пошла кругом. Решив не спорить, он просто выдавил: «Да».

Лу Цзиньань вскинул брови, едва сдерживая ругательство:

— И ты ещё смеешь отвечать так самоуверенно.

Злоба требовала выхода. Заметив на столе очки Сун Вэня, он схватил их и намеренно заляпал линзы пальцами:

— Раз уж одна маска сорвана, кем ты хочешь быть теперь: моим помощником или «парнем»?

Услышав вопрос, Сун Вэнь тут же вспомнил недавнюю фразу Лу Цзиньаня: «Мой парень чист, как лист бумаги, и в сердце у него — только я». Хоть это и было ложью, на миг показалось заманчивым.

— Парнем, — ответил он.

— Парнем? — Лу Цзиньань рассмеялся, выглядя при этом неестественно красивым.

Сун Вэнь, хоть и залюбовался им, кожей чувствовал: сейчас последует гадость.

Так и вышло. Лу Цзиньань медленно протянул:

— Мой парень до сих пор в туалете сидит. — Он взглянул на часы. — За столько времени у него ноги должны были так затечь, что впору ампутировать.

У Сун Вэня по коленям пробежал холодок. Он тихо вздохнул: похоже, на роль «контрактного любовника» рассчитывать не стоило.

Лу Цзиньань поднялся, взял очки с отпечатками пальцев и водрузил их обратно на нос юноше. Его рука скользнула ниже, сжимая ладонь Сун Вэня:

— Помощник Юй, добро пожаловать в штат.

— Ах да, — добавил он, будто внезапно вспомнив. — Раз наш контракт аннулирован, Линь Чжии обязан вернуть комиссионные. Передай ему: если денег не будет на счету через полчаса... его подельнику несдобровать.

Сун Вэнь замер:

— Подельнику?

Лу Цзиньань ослепительно улыбнулся:

— Тому самому, которому только что ноги «ампутировали». Фамилия — Юй.

С этими словами он развернулся и пошёл к выходу.

Сквозь мутные пятна на стеклах Сун Вэнь видел лишь расплывчатый силуэт. Он бросил в спину мужчине:

— Ассистентом — согласен. Но... без «прогрева постели».

Полуоткрытая дверь замерла, а затем медленно закрылась. Лу Цзиньань помолчал несколько секунд, вернулся и встал вплотную к Сун Вэню.

Расстояние было настолько малым, что Лу мог разглядеть собственные папиллярные линии на грязных линзах очков юноши.

— Без прогрева постели? — Его голос упал до шепота, в котором почудилась странная, необъяснимая надежда. Он осторожно коснулся лица Сун Вэня ладонями. — Неужели совсем никак? Я буду очень нежен.

Жар прилил к щекам Сун Вэня. Мысли в голове спутались в тугой узел.

— М-м? — Лу Цзиньань ждал ответа, потирая пальцем скулу юноши и вызывая волну щекотного оцепенения.

Сердце забилось чаще, голос Сун Вэня задрожал, и он запнулся:

— Ну... можно...

В следующую секунду его шею грубо перехватили пальцы. Лу Цзиньань придвинулся почти вплотную:

— Ты хотел сказать «можно»?

Мужчина с силой впился кончиками пальцев в плоть:

— Слушай меня, Сун. Повторяю в последний раз: я натурал. Похороните свои грязные мыслишки поглубже. Если я замечу, что ты замыслил недоброе или распускаешь руки — я тебя, блядь, прибью.

С этими словами он оттолкнул юношу, вышел из зала и с грохотом захлопнул дверь.

...

Когда машина уже собиралась покинуть стоянку, её перегородили.

Лу Цзиньань опустил стекло:

— Господин Чжань, что-то случилось?

Менеджер ресторана, выпятив живот, подошёл к окну:

— Господин Лу, просили передать вам кое-что.

Он протянул крафтовый пакет — тот самый, что Лу Цзиньань недавно вручил дяде.

«Это рецепт от даосов с гор Уданшань... от болей в пояснице», — вспомнил Лу Цзиньань свои слова.

Он принял пакет и заметил стоящего в отдалении Сун Вэня.

— Это он просил передать?

Менеджер, сияя как статуэтка Будды, закивал:

— Да, он.

Лу Цзиньань помедлил, а затем крикнул:

— Сяо Сун, иди сюда!

Сун Вэнь поколебался, но всё же пересек парковку.

Лу Цзиньаня бесила его невозмутимая, плавная походка. Он сжал зубы, сминая бумажный пакет в кулаке.

Когда юноша подошёл, Лу замолчал. Сун Вэню пришлось заговорить первым:

— Я увидел это, когда уходил. Должно быть, ваш дядя забыл пакет. Вещь дорогая, поэтому я попросил господина Чжаня вернуть её вам.

— Почему сам не принёс? Зачем людей отвлекать?

Менеджер ресторана, пользуясь миролюбивым видом Лу Цзиньаня, вставил шпильку:

— Ох, неужто голубки повздорили?

Лу Цзиньань хотел отшутиться, но Сун Вэнь с самым серьезным видом пояснил:

— Мы больше не в таких отношениях. Теперь я — личный помощник господина Лу.

У Лу Цзиньаня внутри всё ёкнуло, к лицу прилил жар. Он выдавил фальшивую улыбку:

— Только что расстались. Извините, господин Чжань, неловко вышло.

Менеджер, не ожидавший, что шутка попадет в открытую рану, забормотал извинения:

— Понимаю, понимаю... Ну, дела зовут, пойду я. Доброго пути, господин Лу.

Стоило ему уйти, Лу Цзиньань с облегчением выдохнул. Он не был заядлым курильщиком, но сейчас выудил сигарету из пачки водителя и сунул в рот.

С сигаретой в зубах он принялся отчитывать стоящего снаружи Сун Вэня:

— Ты можешь хоть иногда следить за тем, что и кому говоришь? Я только что представил тебя как своего парня, а ты тут же объявляешь о разрыве. Я же в глазах людей теперь выгляжу последним подонком!

Мысли Сун Вэня унеслись куда-то в сторону. Он подумал, что если Лу Цзиньаню и менять фамилию, то на Жэнь.

Лу Цзиньань заметил, что парень снова витает в облаках. Пробить его невозмутимость было невозможно — он походил на пропитанную водой губку: сколько ни сжимай, она остаётся мягкой и бесформенной.

Вздохнув, он всунул пакет в руки Сун Вэню:

— Этот рецепт и твою болезнь вылечит. — Он постучал пальцем по своему виску. — Пей строго по расписанию.

Стекло поднялось, и машина тронулась. Сун Вэнь заглянул в пакет. Внутри лежала лишь запылённая бархотка, на которой красовались три крупных иероглифа: «Тряпка для обуви».

Тем временем секретарь на переднем сиденье протянул папку:

— Господин Лу, вот сведения, которые вы запрашивали.

Лу Цзиньань открыл документ. С листа на него смотрело лицо Сун Вэня с тем самым отсутствующим выражением.

Однако досье оказалось на редкость скудным: всего одна страница формата А4.

— И это всё?

— Да. Биография простая, прошлое чистое. Есть только одна деталь... — Секретарь замялся. — Его родители были сотрудниками нашего филиала. Погибли в аварии четырнадцать лет назад.

Лу Цзиньань нахмурился, бегло просмотрел текст и отложил папку, прикрыв глаза.

В салоне повисла тишина. Секретарь, поглядывая в зеркало заднего вида, всё же решился:

— Господин Лу, вы правда оставите его при себе? А если он...

— Шпион? — Лу Цзиньань усмехнулся, не открывая глаз. — Сейчас — вряд ли. — Он сделал паузу. — Но кто останется чист, если предложить достаточно денег?

— Тогда почему бы не прогнать его?

— Хорошая фигура в умелых руках заставит противника ошибиться. — В его голосе зазвучал металл. — Если те люди хотят следить за мной через него, я использую его же руки, чтобы они пожали плоды собственного коварства.

Не успел он договорить, как перед глазами всплыло раскрасневшееся лицо Сун Вэня в ресторане и его недосказанное «ладно, можно». По спине пробежал озноб.

— Почему ты в прошлый раз не раздавил его яйца?! — внезапно рявкнул он на водителя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 10. Кто вчера разбил яйца?

Сун Вэнь получил уведомление из отдела кадров «Сэньхуэй Групп»: его ждали в офисе для оформления на следующей неделе.

Сун Чжунчунь узнал об этой новости, кажется, даже раньше племянника. На радостях он приговорил полбутылки крепкого «Лаобайганя» и завалился на диван смотреть видео с фигуристыми девицами, пока не заснул мертвецким сном.

Экран телефона всё еще подергивался в такт движениям девиц на видео. Чжао Шуанхуа брезгливо плюнула, погасила дисплей и заехала мужу звонкую пощечину.

Мужчина лишь перевернулся на другой бок и снова захрапел так, что у окружающих начали сдавать нервы.

В этот момент Чжао Шуанхуа окликнула Сун Вэня, собиравшегося на выход:

— Сяо Сун, я прикупила тебе вещей, будешь в них на работу ходить.

Сун Вэнь взглянул на солнце — нет, встало оно всё там же, на востоке.

Раньше, будь то зима или лето, тетка тоже снабжала его одеждой. Два комплекта в год: легкие вещи покупались зимой, а пуховики — летом, на распродажах старых коллекций. Экономия прежде всего.

Когда же дело доходило до носки, Сун Вэнь выглядел нелепо: рукава едва прикрывали локти, а штанины были безразмерными. В четырнадцать лет, когда он, заросший и нестриженый, присел отдохнуть у стены, какой-то прохожий даже бросил ему юаневую монетку.

На те деньги Сун Вэнь купил ножницы. Он укоротил штаны и обрезал лохмы, превратив прическу в нечто, напоминающее обглоданный псом куст. Стоило ему выйти на улицу в таком виде, как ему под ноги прилетели уже две монеты.

И вот теперь, в самый разгар лета, Чжао Шуанхуа внезапно купила летнюю одежду. Даже Сун Вэнь, которому обычно было лень анализировать чужие мотивы, невольно задумался о причинах такой щедрости.

Яркие шмотки горой лежали на другом краю дивана. Спящий пьяница дернул ногой, и одежда, смявшись, стала похожа на обрывки дешевых фантиков.

Сун Вэнь указал на розовую рубашку:

— Это мне?

Чжао Шуанхуа встряхнула вещь:

— Красиво, правда? Сразу вид бодрый станет. Я слышала, вы, «недомужчины»... — Она осеклась и тут же поправилась: — Ой, нет-нет, я хотела сказать — вы, кто парней любит, обожаете такой прикид. Носи на работу, радуй глаз молодого господина.

Сун Вэнь снял с рубашки прилипшую нитку и выбросил её в урну у двери:

— Если я приду в этом на работу, Лу Цзиньань меня прибьёт.

— Прибьёт? — Тонкие брови тетки поползли вверх. — Этот барчук настолько заносчив?

Сун Вэнь кивнул и, уже переступая порог, бросил через плечо:

— А если он узнает, что это купила ты, то, глядишь, и тебя заодно прихлопнет.

Чжао Шуанхуа на мгновение онемела от такой наглости, а затем разразилась руганью:

— Да что ты мелешь, щенок! Тоже мне, царь выискался!

...

В сквере шахматные столики стояли один за другим.

Стоило Сун Вэню показаться на тропинке со своей сеткой, как деды обступили его плотным кольцом.

— Сяо Сун пришел! Ну что, сколько партий сегодня? — Старик в майке-алкоголичке принялся обмахивать его веером, а кто-то другой уже вовсю пшикал на него репеллентом: — Играй побольше, яйца мы тебе уже заготовили.

Сун Вэнь кивнул и сел за каменный стол.

Кто-то услужливо расставил фигуры. Сун Вэнь играл красными и первым делом вывел пушку.

Кочуя от одной доски к другой и постепенно наполняя сетку выигрышем, Сун Вэнь услышал звонок.

Звонил Линь Чжии.

— Уже приступил к подработке? — голос в трубке звучал всё так же лениво.

Сун Вэню вдруг вспомнилось дорогое красное вино, которое он пробовал на Новый год: густой аромат, пьянящий эффект... Этот голос был таким же — от него кости становились легкими, почти невесомыми.

Он на мгновение заслушался и промолчал.

— Алло? — Линь Чжии прибавил громкости. — Лу Цзиньань уже таскал тебя на свои постановки? Видел его родню?

Звук был громким, но Сун Вэнь не спешил отодвигать трубку от уха. Двигая «коня», он ответил:

— Видел.

— И как? Не обижали тебя?

— Там всё было слишком запутано, я не заметил, обижали меня или нет. — Длинная рука Сун Вэня потянулась к доске и съела чужую ладью. — Кстати, Лу Цзиньань велел тебе вернуть комиссионные.

На том конце рассмеялись:

— С какой стати?

Сун Вэнь на мгновение замешкался с ходом:

— Потому что наш контракт аннулирован. Теперь я его официальный ассистент, которого нанял его дядя.

В трубке повисла тишина, а затем голос Линь Чжии взлетел еще на пару тонов:

— Кто, ты сказал, тебя нанял?!

— Его дядя. — Сун Вэнь двинул пешку через реку. — Шах.

Линь Чжии привел гору аргументов, почему он не вернет деньги. Сун Вэнь же полностью сосредоточился на тембре его голоса — тот словно кошачья лапка щекотал слух, так что смысл слов почти не задерживался в голове.

На следующее утро, в день выхода на работу, Сун Чжунчунь вызвался проводить его до входа в переулок. На дяде красовалась та самая тесная розовая рубашка. Он долго и нудно что-то наказывал дребезжащим голосом; Сун Вэнь слушал вполуха.

Лишь последняя фраза зацепилась в сознании:

— В следующий раз, как закончишь играть, неси яйца аккуратнее. Как это ты умудрился их разбить? Пусть в следующий раз деньги платит за ущерб.

...

Штаб-квартира «Сэньхуэй Групп» располагалась в самом сердце делового квартала. В утренний час пик поток машин напоминал переварившуюся кашу.

Сун Вэнь застрял в пробке, мотор его авто мелко вибрировал, отдаваясь в сиденье.

Он опустил стекло, положил руку на руль и посмотрел на здание впереди.

Летнее солнце светило нагло, слепя глаза. С трудом разглядев надпись на стеклянном фасаде, он прочитал: «Сэньхуэй Групп». Металлические буквы нещадно бликовали.

Навигатор показывал еще 900 метров. Сун Вэнь сменил позу, оперся локтем о край окна и медленно пополз сквозь торговую зону.

Этот «бизнес-квартал», по сути, представлял собой плотное кольцо магазинов, выросших вокруг «ядра».

Квартал, по которому сейчас проезжал Сун Вэнь, охватывал десяток улиц и тысячи лавок, но все они возникли и процветали лишь благодаря гиганту — универмагу «Сэньхуэй».

«В состав корпорации входят восемь элитных торговых сетей, включая "Сэньхуэй Универмаг" и "Сэньхуэй Трейдинг"...»

Рекламный ролик корпорации крутился на гигантском LED-экране без остановки. К третьему повтору Сун Вэнь уже мог составить краткое резюме: здесь есть всё — от иголок до тяжелого люкса. Никто не заходит в «Сэньхуэй» с полным кошельком, чтобы выйти оттуда, не потратив ни юаня.

Наконец он добрался до въезда в подземный паркинг. Указатели вели в двух направлениях.

Офис корпорации находился в том же здании, что и торговый центр: до 9 этажа — залы продаж, выше — рабочие зоны.

Левая парковка для клиентов была платной, но Сун Вэнь, предъявив данные из отдела кадров, проскочил на правую — для сотрудников.

Утро только началось, но мест уже почти не было. В самом углу, правда, пустовало одно — просторное, светлое и удобное для выезда.

Сун Вэнь припарковался. Времени оставалось с запасом, и он решил проверить баланс на карте.

Считая с конца — единицы, десятки, сотни, тысячи... Итог замер на отметке «десятки тысяч».

Часть прежней зарплаты он отдавал семье, остальное ушло на покупку машины. Сейчас, с учетом двадцати тысяч от Линь Чжии, на счету было чуть меньше тридцати тысяч юаней.

Требование Лу Цзиньаня вернуть двести тысяч вызывало у Сун Вэня легкую тревогу. Линь Чжии — сущий Пи Сю, только заглатывает и ничего не отдает. Где взять такую сумму для возврата долга?

Но тут он вспомнил тот день в ресторане «Маньфулоу»: язвительные речи Лу Цзиньаня, его властную манеру подаваться вперед, воротник рубашки, облегающий шею, и резкую линию челюсти... От этих воспоминаний на душе стало странно тепло.

Тревога испарилась сама собой.

Убрав телефон, он вышел из машины. Лифт из гаража вел прямо в офисную зону. Желающих ехать пока не было, Сун Вэнь ждал в одиночестве.

Когда он нажал кнопку вызова, сзади полоснул свет фар — в проезд плавно свернул черный «Range Rover».

...

Личное парковочное место Лу Цзиньаня оказалось занято.

Вчерашний вечер прошел за выпивкой: компания подобралась шумная, разошлись только глубокой ночью. Лу Цзиньань, будучи навеселе, решил не ехать домой и заночевал в отеле. Утром он не стал вызывать водителя и сел за руль сам, но никак не ожидал, что его место будет занято.

Внедорожник был широким, и Лу Цзиньань пару раз объехал парковку, но так и не нашел подходящего места. В итоге он просто бросил машину поперек выезда той самой «Бьяди» и набрал секретаря:

— Вызови сотрудника, пусть переставит машину. Номер...

Продиктовав цифры, Лу Цзиньань прищурился. На передней панели чужого авто лежал до боли знакомый крафтовый пакет. Он подошел ближе, заглянул в окно: так и есть, тот самый пакет, который он всучил Сун Вэню.

— Блядь, — прошипел Лу Цзиньань. — Маленький шпион даже здесь мне палки в колеса вставляет.

Он заметил, что правое заднее окно «Бьяди» закрыто не плотно — осталась узкая щель.

Лу Цзиньань не был заядлым курильщиком, но сейчас он достал из своей машины пачку, прикурил и, сделав пару затяжек, начал стряхивать пепел ровно в эту щель.

Как раз когда сигарета догорела, из лифта вышел Сун Вэнь. Он шел неспешно, с тем самым пресным выражением лица, которое так бесило Лу.

Лу Цзиньань не собирался давать ему спуску. Еще издали он крикнул:

— Почему деньги еще не на счету?

Сун Вэнь замер, только сейчас осознав, чье место он занял. Сначала он залюбовался лицом босса, а затем подошел к машине:

— Я сейчас перепаркуюсь.

Стоило ему сесть в салон, как в нос ударил резкий запах табака. Сун Вэнь нахмурился, огляделся и увидел пепел на пассажирском сиденье.

Лу Цзиньань стоял снаружи, всё еще сжимая в пальцах окурок. Сун Вэнь посмотрел на этот гаснущий огонек и тихо вздохнул.

Переставив машину в самый тесный угол, Сун Вэнь приготовился к нагоняю, но Лу Цзиньань внезапно расплылся в вежливой улыбке — он вовсю приветствовал других опоздавших сотрудников.

При свидетелях Лу Цзиньань был воплощением добродетели. Он даже поправил одному из парней криво висящий бейдж и, глянув на фото, похвалил: «Отлично вышел».

Трос лифта мелко вибрировал. Металлические двери открывались и закрывались на разных этажах. Стоило последнему сотруднику выйти, как маска Лу Цзиньаня слетела.

Он коротко бросил:

— Двести тысяч.

Белый свет ламп в лифте резал глаза. Сун Вэнь поднял взгляд на босса и тихо произнес:

— Вчера это ваш секретарь разбил мои яйца.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 11. Я отлично отжимаюсь.

Белый свет ламп в лифте резал глаза. Сун Вэнь поднял взгляд на Лу Цзиньаня и тихо произнес:

— Вчера это ваш секретарь разбил мои яйца.

— Ого, — Лу Цзиньань развеселился. Он был на полголовы выше Сун Вэня и, качнувшись корпусом, фактически прижал юношу к углу кабины. — Ты уверен, что разглядел? Обвинение без доказательств — это, знаешь ли, клевета.

— Разглядел, — Сун Вэнь встретил его взгляд, не отступая. — Темно-синяя рубашка в полоску, серые брюки, родинка на правом ухе и два макушечных вихра.

Каждое слово чеканило истину.

Лу Цзиньань удивленно приподнял бровь:

— И как же ты подтвердил, что он — мой секретарь?

— В выходные, когда мы расстались у «Маньфулоу», он сидел на переднем пассажирском сиденье вашей машины, — ответил Сун Вэнь. — Разве это место не закреплено за секретарем?

Лу Цзиньань не ожидал от него такой проницательности. Он несколько секунд изучал стоящего перед ним человека, а затем внезапно приблизился и снял с него очки в черной оправе.

— А ну-ка, дыхни, — он поднес линзы к губам Сун Вэня.

— А? — перед глазами Сун Вэня всё мгновенно поплыло, но Лу Цзиньань находился так близко, что его обезоруживающая красота оставалась четкой.

— Давай, дыши, — голос Лу Цзиньаня пополз вверх, в нем зазвучали ленивые, вкрадчивые нотки. Это был приказ, который звучал как просьба. — Просто разок дыхни.

Дыхание Сун Вэня сбилось, сердце будто за что-то зацепилось. Это «давай» всё еще вибрировало в ушах, как подтаявшая конфета — липко и дурманяще сладко.

Он инстинктивно хотел отпрянуть, но за спиной оказалась лишь холодная и твердая стенка лифта. Отступать было некуда.

В итоге он, совершенно потеряв волю, послушно выдохнул на линзы.

Стекла мгновенно запотели, став наполовину мутными, наполовину прозрачными.

Лу Цзиньань обратным движением водрузил очки на нос Сун Вэню. Глядя на парня, который теперь напоминал одноглазого пирата, он негромко съязвил:

— Очкарик, раз у тебя такое острое зрение, зачем тебе вообще линзы? В следующий раз лучше высиживай яйца прямо в животе, чтобы не пришлось тут на людей наговаривать.

— И вообще... — «Динь!» — лифт достиг верхнего этажа, двери плавно разошлись. Лу Цзиньань выпрямился и вышел. — Даже если это мой секретарь их разбил, мне-то какое до этого дело?

Туман на очках постепенно рассеялся, мир снова стал четким. Сун Вэнь посмотрел в спину боссу и тихо пробормотал:

— Ну и характер...

...

Стоило им войти в офисную зону, как путь Лу Цзиньаню преградил разодетый в пух и прах молодой человек.

У него была пышная шевелюра, на плечах, несмотря на жару, висела байкерская куртка, а распахнутый ворот рубашки открывал несколько слоев цепочек.

Он эффектно снял солнечные очки, осклабился и приобнял Лу Цзиньаня за плечо:

— Братец! Наконец-то я тебя нашел, извелся весь!

Затем он понизил голос, и в нем зазвучало возбуждение человека, чудом избежавшего беды:

— Те три миллиона в Макао... Спасибо, что вытащил, а то я бы там до сих пор морской бриз вместо обеда пил. — Он принялся поправлять пиджак на плече Лу Цзиньаня, а его глаза подозрительно покраснели. — Только ты обо мне искренне печешься. Остальные, как узнали про проигрыш, разбежались быстрее тараканов.

Лу Цзиньань похлопал его по спине с видом любящего брата:

— Мы же семья. Я прекрасно знаю, кто мне близок, а кто нет.

Говоря это, он метнул взгляд на секретаря у дверей приемной. Тот мгновенно всё понял и шагнул вперед, отчеканив:

— Господин Лу, Джеймс на линии, ждет вашего международного звонка.

Лу Цзиньань притворно досадливо цокнул языком и виновато улыбнулся:

— Видишь, эти американцы совсем не считаются с часовыми поясами. Еще в кабинет не зашел, а уже звонят. Цзяшу, иди пока в переговорную, я освобожусь и сразу к тебе.

Взгляд Лу Цзиньаня скользнул по приемной и замер на Сун Вэне. Он указал на него пальцем, добавив в голос нарочитой театральности:

— Это мой новый ассистент, Сун Вэнь. Он варит божественный кофе, мастер своего дела, даже награды какие-то брал. Пусть продемонстрирует тебе свое искусство.

Обернувшись к Сун Вэню, он ласково напутствовал:

— Это господин Вань Цзяшу, сын моей четвертой тети и мой двоюродный брат. Почетный гость, прими его по высшему разряду.

Сун Вэню показалось, что на его плечи опустился невидимый груз. Он понимал, что работа на Лу Цзиньаня — не сахар, но не ожидал столь наглого подвоха. Сун Вэнь, чей кофейный рацион ограничивался растворимыми пакетиками и стаканчиками по девять юаней из минимаркета, промолчал.

Но Лу Цзиньань не унимался. Он похлопал Цзяшу по плечу и добавил:

— Пусть Сяо Сун сделает тебе латте-арт. Его рисунки на пенке — это настоящая живопись.

— Ладно-ладно, иди работай, — отозвался Цзяшу, но его глаза уже намертво прилипли к Сун Вэню. Он сделал пару шагов к юноше, жадно вглядываясь в его лицо, будто пытаясь пересчитать каждую ресничку.

Лу Цзиньань стоял за их спинами. Улыбка медленно гасла на его губах. Он изучал затылок Цзяшу с каким-то странным, взвешивающим выражением, словно прикидывал цену этого человека.

Спустя мгновение он отвернулся и зашел в кабинет, мимоходом заметив, что у секретаря действительно две макушки и родинка на правом ухе.

...

В кухонном уголке Сун Вэнь с абсолютно спокойным лицом созерцал сложную кофемашину. Он нажал пару кнопок; аппарат издал бессмысленное гудение, но кофе так и не выдал.

В итоге он просто разорвал пакетик растворимого «Нескафе» и залил его кипятком.

Вспомнив про латте-арт, о котором кукарекал босс, Сун Вэнь посмотрел на темную жижу, а затем нашел в шкафу бутылку шоколадного соуса.

Горлышко бутылки подсохло, поэтому линии получались рваными. Он кое-как изобразил на поверхности несколько кривых дуг и пару раз прошелся по ним зубочисткой.

Когда кофе подали Ван Цзяшу, тот принял чашку как святыню.

Молодой господин прищурился, разглядывая узор. Его брови то хмурились, то расслаблялись. Наконец он спросил:

— И что же это за... художественный образ?

Сун Вэнь заглянул в чашку и, подумав, ответил:

— «Засохшая лоза, старое древо, сумеречный ворон».

— А? — Цзяшу еще раз всмотрелся и вдруг хлопнул себя по бедру. — Гениально! Этот изгиб ветви, силуэт птицы... Вылитая акварель в стиле гохуа. У меня даже рука не поднимается это пить.

Его пышная шевелюра смешно подпрыгивала от восторга. Сун Вэнь даже на секунду усомнился — а вдруг у него и впрямь талант? Еще раз взглянув в чашку, он отбросил эту мысль и тихо сказал:

— Можно и не пить, в общем-то.

— Ну нет! — Цзяшу поднес чашку к носу и глубоко вдохнул. — Труд мастера надо оценить.

Он сделал глоток, причмокнул и, пока Сун Вэнь ждал вердикта, восторженно воскликнул:

— Какая многослойность! В начале чувствуются нотки обжарки, в середине — нежность молока, а в послевкусии... сладость. Великолепно, сразу видно — рука профессионала.

Сун Вэнь: «...»

«Неудивительно, что он просадил три миллиона в карты», — подумал он.

Вань Цзяшу отставил чашку и, заметив, что Сун Вэнь всё еще стоит рядом, похлопал по дивану:

— Ой, да садись, чего ты. Устал ведь, небось. Если переутомишься, брат потом меня по головке не погладит.

Он силой усадил юношу, оперся локтями о колени и принялся его разглядывать:

— Чистое лицо, спокойный нрав, талантлив... Похоже, мой брат действительно любит именно такой типаж.

Сун Вэню стало неловко под этим пристальным взглядом. Помедлив, он спросил:

— Кого любит ваш брат?

Вань Цзяшу закинул ногу на ногу:

— Да ладно тебе ломаться. В войне между моей матерью и братом я всегда на стороне брата.

Увидев, что Сун Вэнь по-прежнему ничего не понимает, он цокнул языком и выложил карты на стол:

— Вчера на вечеринке менеджер из «Маньфулоу» заглянул к нам за столик. Он по секрету шепнул, что мой брат завел парня и они сейчас в ссоре. Мол, только что ворковали «дарлинг-дарлинг», а в следующую секунду тот уже стал его ассистентом.

Он толкнул Сун Вэня локтем в бок и хитро прищурился:

— Тот парень — это ведь ты, помощник Сун?

Сун Вэнь замолчал. Он не понимал, какую игру ведет Лу Цзиньань, и не хотел случайно испортить ему партию.

Вань Цзяшу расценил молчание как признание и заулыбался еще шире:

— Я так и знал! Брат всегда осторожен в выборе людей, он бы не оставил при себе случайного человека. Ну, так из-за чего вы поцапались?

Сун Вэнь подумал и ответил:

— Наверное, из-за моей неискренности.

— Ты ему изменил?

— Нет, — отрезал Сун Вэнь.

Цзяшу облегченно выдохнул и откинулся на спинку дивана:

— Ну тогда всё пустяки. У брата сердце мягкое, как отойдет — всё наладится. — Он снова причмокнул. — Помощник Сун, тебе правда повезло. Брат — завидный жених: красавец, богач, да еще и человек такой теплый, нежный. Ты просто сокровище отхватил.

Сун Вэнь засомневался в своем слухе:

— Ваш брат?

— Ну да, мой брат.

Сун Вэнь не стал спорить. Он просто пододвинул чашку с растворимым кофе ближе к Цзяшу, чтобы тот замолчал:

— Пейте кофе.

Вань Цзяшу сделал еще глоток, воровато огляделся и, подавшись вперед, прошептал:

— Слушай, а в постели... кто из вас на какой позиции?

Сун Вэню стало неловко, он слегка покраснел. Раз объясняться было нельзя, он просто покачал головой.

Шоколадный соус на губах Цзяшу сделал его улыбку еще более двусмысленной:

— Брат точно в... — Он сложил ладони вместе и начал характерно двигать верхней ладонью над нижней. — Сверху.

Сун Вэнь помолчал секунду. Затем он протянул руку, медленно перевернул ладони Цзяшу так, чтобы верхняя оказалась снизу, и ровным голосом произнес:

— Я отлично отжимаюсь.

— Отжимаешься? — Цзяшу завис на полсекунды. Затем его глаза округлились, он окинул взглядом фигуру Сун Вэня, задержавшись на пояснице. — Ох, бля... А ты умеешь удивлять.

Сун Вэнь провел рукой по своей талии и невозмутимо кивнул:

— Мышцы кора в порядке.

В этот момент дверь переговорной открылась. Оба обернулись. Лу Цзиньань стоял в дверях с застывшей улыбкой и, цедя слова сквозь зубы, произнес:

— Помощник Сун, вижу, дел у тебя немного. Сделай-ка и мне чашечку кофе.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 12. Поясница хороша? Дай-ка потрогаю.

Вань Цзяшу, почуяв неладное, прикинулся, будто ему звонят, и решил смазать пятки салом. Перед тем как дать деру, он залпом осушил кофе и, проскальзывая мимо Лу Цзиньаня, заговорщицки подмигнул:

— Кофе у помощника Суна и впрямь отменный. Отличный выбор, братец.

Лицо Лу Цзиньаня потемнело еще сильнее. Он перехватил вертлявого Цзяшу за плечо и с трудом выдавил из себя подобие неловкости:

— Это... сохрани в тайне от семьи, ладно?

— Могила! — торжественно поклялся Вань Цзяшу. — Второй дядя, Третий дядя и моя маман — те еще консерваторы. Узнай они, что ты завел себе тайного дружка, спокойной жизни тебе не видать.

Лу Цзиньань с улыбкой пару раз хлопнул его по плечу, причем удары вышли довольно весомыми:

— Я тоже считаю, что три миллиона — вполне достойная цена за твое молчание.

Эта шутка заставила Вань Цзяшу на мгновение оцепенеть, но не успел он опомниться, как Лу Цзиньань выставил его за дверь. Мужчина обернулся и указал пальцем на Сун Вэня:

— А ты — за мной.

«Ну всё», — обреченно подумал Сун Вэнь.

...

Войдя следом за боссом в кабинет, Сун Вэнь замер, озираясь.

Огромный офис выглядел, мягко говоря, странно. Посередине красовался массивный письменный стол, а вдоль стен по обе стороны высились два алтаря из сандалового дерева.

Слева грозно взирал Гуань Гун, справа восседал Бог Богатства в золотых одеждах.

Лу Цзиньань подошел к Богу Богатства, выудил из шкатулки три длинные палочки благовоний и искоса взглянул на Сун Вэня. Его голос прозвучал ровно:

— Помощник Юй.

Если Сун Вэнь внезапно становился «Юем», значит, он снова в чем-то опростоволосился.

Глядя на мужчину с благовониями в руках, он сообразил, в чем дело. Подойдя к столу, он взял зажигалку и высек пламя, поджигая палочки.

Тонкие струйки сизого дыма неспешно потянулись вверх.

Лу Цзиньань поднес благовония к переносице, трижды почтительно поклонился и вонзил их в курильницу.

Тот же ритуал повторился перед статуей Гуань Гуна. Замерев перед алтарем с закрытыми глазами, Лу Цзиньань вдруг буднично произнес:

— Значит, отлично отжимаешься?

Того, что должно было случиться, избежать не удалось.

Сун Вэнь замер перед Гуань Гуном и выдал честную порцию самокритики:

— Я просто хорохорился, не принимай всерьез.

Лу Цзиньань приоткрыл один глаз и смерил его косым взглядом:

— Хорохорился?

Сун Вэнь решил, что это слово звучит слишком изящно и не передает всей полноты его проступка, поэтому сменил формулировку:

— Мне не следовало выпендриваться.

Закрывший глаза Лу Цзиньань внезапно зашелся в приступе кашля. Из курильницы взметнулся пепел, густо припорошив халат Гуань Гуна.

Лу Цзиньань распахнул глаза в ярости:

— Ты что за чушь несешь перед лицом почтенного Гуань-эр-е!

После такого напоминания Сун Вэнь и сам осознал неуместность своих слов. Он молитвенно сложил ладони, трижды поклонился статуе и тихо прошептал: «Простите грешного».

Лу Цзиньань чувствовал, как от злости спирает дыхание. Косо воткнув благовония, он развернулся, рухнул в свое кресло и уставился на Сун Вэня снизу вверх. Его взгляд был острым, как нож:

— Кажется, я предупреждал: если ты замыслишь против меня недоброе, я тебя прибью?

— Ничего недоброго, — серьезно пояснил Сун Вэнь. — Просто на мгновение захотелось пустить пыль в глаза.

— Пыль в глаза? — Лу Цзиньань горько усмехнулся. — Переспать со мной — это теперь так называется?

Сун Вэнь привык отвечать на все вопросы, но этот показался ему требующим осторожности. Поразмыслив, он уточнил:

— Мне правда нужно на это отвечать?

Лу Цзиньань, сцепив зубы, выдавил:

— Отвечай.

Сун Вэнь еще раз взглянул на статного и породистого Лу Цзиньаня и кивнул:

— Вообще-то, это было бы весьма лестно для самолюбия.

— Мать твою! — Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в запястье Сун Вэня, дернув его на себя, а другой рукой грубо схватил за поясницу. — Ты, блядь, вообще вытянешь? Поясница хороша, говоришь? Ну, давай посмотрим, чем она так хороша.

Стоило пальцам коснуться живота юноши, как движения Лу Цзиньаня замерли. Под тонкой тканью рубашки ощущались плавные линии мышц — теплые, упругие, мерно вздымающиеся в такт дыханию, точно туго натянутый лук.

Выражение лица Лу Цзиньаня изменилось, но он, не веря своим ощущениям, провел рукой по спине Сун Вэня. Пальцы смяли теплую плоть, наткнувшись на отчетливый рельеф позвоночника и ложбинку спинного желоба, в которых чувствовалась скрытая, сдержанная сила.

Мужчина отдернул руку, словно от удара током. Он с силой оттолкнул Сун Вэня, выхватил салфетку и принялся тщательно вытирать ладонь:

— Любишь отжиматься? — Он указал пальцем на пол. — Сто раз. Прямо сейчас.

Рубашка на поясе Сун Вэня смялась. Он машинально поправил одежду и нахмурился:

— Это не входит в мои должностные обязанности.

— Ты — помощник по быту с функциями телохранителя, — Лу Цзиньань вновь принял вид высокомерного начальника, бросив скомканную салфетку в корзину. — Укрепление тела — твоя прямая обязанность.

В этих словах была своя логика, и Сун Вэнь, не найдя аргументов для спора, принялся медленно расстегивать пуговицы на манжетах. Он закатал рукава до предплечий, снял очки и осторожно положил их на край стола.

— Здесь делать? — спросил он.

— Угу, — Лу Цзиньань отвинтил колпачок ручки, и тот заскрипел по бумаге. — Прямо здесь. Будет тебе искуплением перед Гуань-эр-е.

Сун Вэнь замолчал, опустился на холодный пол и, упершись руками в доски, вытянул тело в идеально прямую линию.

Он двигался четко и технично. С каждым движением вниз и вверх под рубашкой то проступала, то исчезала линия его поясницы.

В перерывах между чтением документов Лу Цзиньань нет-нет да и бросал на него случайный взгляд. Каждый раз это казалось ему дурным знаком, он тут же отводил глаза и в итоге сделал ошибку в тексте.

...

На сорок восьмом отжимании в дверь кабинета тихо постучали.

Оба замерли одновременно. Руки Сун Вэня, упиравшиеся в пол, напряглись, прорисовывая четкие контуры мышц. Он слегка запыхался и поднял голову:

— Мне продолжать искупать вину перед Гуань-эр-е?

Его голос, ставший после нагрузки чуть хриплым, по-прежнему звучал спокойно. Лу Цзиньаня это одновременно злило и выбивало из колеи. Он махнул рукой:

— Вставай. Нечего тут мозолить глаза почтенному старцу.

Он указал на мини-бар в углу:

— Вань Цзяшу сказал, что ты мастер варить кофе. Я ляпнул не подумав, но раз уж это твой конек — иди, сделай мне чашку.

Сун Вэнь хотел было объясниться, но Лу Цзиньань уже громко велел войти посетителю.

Дверь распахнулась, и первой в кабинет вкатилась тележка. На ней ровными рядами высились сотни белых коробок со смартфонами, которые в свете солнца отливали мертвенной белизной.

Лу Цзиньань повертел в руках ручку и, нахмурившись, спросил:

— Это еще что?

Секретарь, прятавшийся за тележкой, смущенно ответил:

— Это... телефоны.

— Телефоны? — Лу Цзиньань подошел к тележке и взвесил на руке верхнюю коробку. — Откуда их столько?

— Прислали от господина Линя из «Хуае Технолоджи».

— Линь Чжии? — Лу Цзиньань перевернул коробку и увидел золотистый логотип компании на упаковке.

Держа смартфон в руках, он покосился на Сун Вэня. Тот как раз копался в поисках растворимого кофе, полностью игнорируя навороченную кофемашину.

Тут же зазвонил телефон — как и ожидалось, это был Линь Чжии.

— Господин Линь, какими судьбами? — Лу Цзиньань принял вызов. Улыбки на его лице не было, но голос так и лучился радушием.

Он медленно включил громкую связь и нарочно подошел к Сун Вэню как раз в тот момент, когда тот высыпал гранулы растворимого кофе в белоснежную фарфоровую чашку.

Лу Цзиньань оторопел:

— Ты это что...

В следующую секунду из динамика донесся вкрадчивый голос Линь Чжии:

— Господин Лу, уже оценили мой подарок?

Лу Цзиньань с трудом перевел взгляд с чашки на коробку с телефоном. Он перевернул её: дата выпуска значилась трехлетней давности.

— Оценил. Модели трехлетней давности. Видимо, они занимали слишком много места на вашем складе? — в его голосе засквозил сарказм. — Поговаривают, господин Линь решил сменить сферу деятельности. Не думал, что вы так быстро освободили склады, чтобы заняться животноводством.

Он уточнил:

— Почем нынче свинина за килограмм?

— Блядь, — не выдержал Линь Чжии, несмотря на свой имидж утонченного джентльмена. — Модели, может, и старые, но функционал полный, всё новенькое, в упаковке.

— И что с того?

— Считайте это уплатой долга. Сумма там даже выше положенного, так что перестаньте изводить Сяо Суна из-за тех двухсот тысяч.

Эти слова заставили Сун Вэня взглянуть на телефон Лу Цзиньаня. Он как раз доливал воду в чашку; рука не дрогнула, но струя на миг прервалась, а в глубине глаз промелькнула искра благодарности.

Лу Цзиньань лениво прислонился к барной стойке, подкидывая коробку на ладони:

— Расплатиться этим барахлом, которое никто не покупает? Ваша деловая хватка, господин Линь, воистину уникальна.

— Бросьте, все знают, что у великого президента Лу нет недостатка в этих деньгах, — Линь Чжии вскрыл истинные мотивы собеседника. — Вам просто нужен повод, чтобы помучить человека. Сяо Сун хоть и ростом всего 179, но парень он честный, не срывайте на нем злобу.

«179?» — Лу Цзиньань усмехнулся и снова посмотрел на Сун Вэня. Тот, тихо вздохнув, как раз выдавливал в чашку порцию какого-то джема.

«Что за чертовщину он там творит?» — на этот раз брови нахмурил уже Лу Цзиньань.

Перебросившись с Линь Чжии еще парой фраз, он повесил трубку и, кивнув на чашку, спросил:

— И что это за узор на пенке?

Сун Вэнь ответил не моргнув глазом:

— «Засохшая лоза, старое древо, сумеречный ворон».

— Пиздеж, — отрезал Лу Цзиньань.

Сун Вэнь пододвинул к нему чашку:

— Попробуй.

Лу Цзиньань с подозрением уточнил:

— Вань Цзяшу правда сказал, что это вкусно?

— Угу.

Лу Цзиньань всё же взял чашку. Его длинные пальцы обхватили ручку, он сделал осторожный глоток.

Тут же поморщившись, он поставил кофе на стол и с силой толкнул одну из коробок в сторону Сун Вэня:

— Даю тебе три дня. Продай всё это барахло и верни долг. Двести тысяч, до последнего юаня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 13. Своя «жёнушка» — беду делим пополам.

Вечером Сун Вэнь не пошёл играть в шахматы. Вместо этого он притащил несколько коробок со смартфонами под пешеходный мост и развернул там стихийную торговлю.

Более сотни телефонов были аккуратно выстроены на складном столике. Зевак собралось немало, но покупать никто не спешил.

Кто-то, скрестив руки на груди, прямо заявил:

— Кто ж на улице телефоны продаёт? Наверняка восстановленное барахло из Шэньчжэня.

Прихлопнув третьего за вечер комара, Сун Вэнь набрал номер Линь Чжии.

Голос в трубке мгновенно взлетел до верхних нот:

— Лу Цзиньань заставил тебя торговать телефонами, чтобы вернуть долг?

За этим последовало несколько цветистых ругательств — грязных, но для слуха Сун Вэня удивительно приятных. От них даже зуд от комариных укусов как будто стал тише.

Через двадцать минут у обочины резко затормозили три фургона с логотипом «Хуае Диджитал». Линь Чжии, выходя из машины, едва не наступил на клеёнку деда, торговавшего стельками. За ним следом высыпали семь-восемь продавцов в униформе; каждый из них демонстрировал дежурную улыбку в восемь зубов — профессионалы, что и говорить.

Поправив штанину строгих брюк, Линь Чжии присел на корточки рядом с Сун Вэнем:

— Лицензия, сертификаты качества, гарантийные талоны и банда профи-продажников — всё притащил.

С этими словами он одолжил у соседа-торговца репеллент и щедро опрыскал свои щиколотки:

— Деньги я Лу Цзиньаню не верну, так что это максимум, чем могу помочь.

Он указал на сотрудников, которые уже вовсю клеили ценники:

— Имей в виду, они здесь только до девяти. Смена заканчивается, а за сверхурочные я платить не намерен.

Сун Вэнь кивнул и взглянул на часы: до девяти оставалось полтора часа.

Впрочем, в данный момент его больше заботило, достаточно ли эстетично выглядит Линь Чжии. Скользнув взглядом по складкам на его брюках и ссутуленной спине, Сун Вэнь остался не слишком доволен.

— Иди постой в сторонке, не нужно сидеть здесь со мной, — предложил он.

Линь Чжии отмахнулся:

— Пустяки.

— Ты сидишь на кортах... некрасиво.

— Да брось, кто на меня смотрит?

— Я.

Воздух на пару секунд застыл. Линь Чжии повернулся к юноше:

— Сяо Сун, неужели я тебе всё ещё нравлюсь?

Сун Вэнь и сам опешил:

— Нет.

— Тогда почему?..

— Просто сидишь ты некрасиво. Не... радуешь глаз.

Линь Чжии долго всматривался в лицо Сун Вэня, а затем тихо рассмеялся:

— Сяо Сун, я слышал, ты больше года ходил по свиданиям и всё впустую. Ты что, помешан на внешности?

Среди бывших претендентов Сун Вэня из десяти человек семеро были ни рыбой ни мясом, восьмеро — вовсе невзрачными, а из оставшихся двоих один оказался «подсадным», а второй — зэком. Успехом тут и не пахло.

Видя, что парень молчит, Линь Чжии поднялся, опираясь на колени:

— Ладно, встану вон там, попозирую тебе. Раз уж я затолкнул тебя в это пекло.

Однако стоило ему выпрямиться, как перед глазами потемнело, и он пошатнулся.

Сун Вэнь потянулся было на помощь, но чья-то широкая ладонь опередила его, крепко перехватив Линь Чжии за локоть.

— Осторожнее.

Голос был низким и резким. Сун Вэнь поднял голову: это оказался тот самый водитель Линь Чжии.

У мужчины были глубоко посаженные глаза, в которых невозможно было прочесть ни единой эмоции. Сжатые губы придавали лицу суровость. Действовал он молниеносно: подхватив хозяина, он тут же бдительно огляделся по сторонам.

Сун Вэнь смотрел на него снизу вверх с нескрываемым восторгом. Не успел он насладиться зрелищем, как Линь Чжии мягко закрыл ему лицо ладонью и оттолкнул:

— Ты прямо на каждого красавца готов кидаться.

Сказав это, он нарочито немощно привалился к плечу водителя. Тот, убедившись, что Линь Чжии твердо стоит на ногах, тут же отстранился, бросив лишь одну фразу:

— Я схватил вас только по необходимости. Если на рукаве останутся складки, не вычитайте из зарплаты.

Линь Чжии цокнул языком, картинно отряхнул пыль с пиджака и, наклонившись к самому уху Сун Вэня, прошептал:

— На меня смотреть можешь, а на этого — забудь. Не пойдёт.

Сун Вэнь, в последний раз взглянув на мужчину, скрывшегося в тени под мостом, послушно кивнул.

Такая покладистость озадачила Линь Чжии:

— Даже не спросишь, почему?

— Почему?

— Мой, — в глазах Линь Чжии вспыхнула неприкрытая собственническая искра. — Потому что он мой.

...

Первую покупку совершил мужчина на мотоцикле.

Рёв двигателя нарастал, принося с собой запах бензина и дорожной пыли. Пыльный серый байк затормозил прямо перед прилавком.

Мотоциклист замер, опираясь одной ногой о землю. Шлем скрывал почти всё лицо, оставляя видимой лишь волевую линию челюсти.

Он пару секунд разглядывал сидящего на земле Сун Вэня, прежде чем заговорить:

— Телефоны продаёшь?

Сун Вэнь поднялся, принимая рабочий вид:

— Да, новые, но модель старая. Цена на двести юаней ниже, чем в магазинах.

Металлическая застёжка щелкнула, и мужчина снял шлем. Показалось лицо с резкими чертами; густые брови нависали над глазами, придавая взгляду угрожающее выражение.

Если присмотреться, губы его были бледными, с глубокими складками, а кожа — грубой, иссечённой ветром и солнцем. Настоящий работяга. Но когда он опускал взгляд, в этой грубости проглядывала какая-то дикая, первобытная красота.

Сун Вэнь замер, его глаза расширились. Лишь спустя мгновение он обрел дар речи:

— Чжан Бэйе? Откуда ты здесь?

— А почему мне здесь не быть? — Татуировки на его руках стали как будто ярче, чем в день освобождения; они расползлись выше локтя, добавляя его облику ещё больше дерзости.

У него сложилось стойкое впечатление об этом парне — «мягкотелом», которого его родители окрутили в два счёта.

— Ну и что на этот раз? — спросил Чжан Бэйе. — Снова тебя как слабака припахали? Надули и заставили здесь торговать?

Стоявший рядом Линь Чжии, поглаживая подбородок, вмешался в разговор.

— Друг, телефон нужен? — Он подтолкнул Сун Вэня вперед. — Парень по глупости задолжал боссу двести тысяч. Этот живодёр велел ему за три дня распродать весь склад, чтобы вернуть долг.

— Серьезно? — Чжан Бэйе посмотрел на Сун Вэня.

Хоть Линь Чжии и приукрасил, суть оставалась верной. Сун Вэнь кивнул:

— Угу.

— Ну, ты умеешь удивлять, — Чжан Бэйе слез с мотоцикла, присел и взвесил на руке коробку с телефоном. — Почем штука?

— Модель не первой свежести, но начинка надёжная. Тысяча семьсот восемьдесят, — озвучил цену Линь Чжии.

Положив коробку на место, Чжан Бэйе достал свой мобильный и быстро набрал номер:

— Старый Чжан, транш по объекту пришёл. Помнишь, мы думали, чем рабочих премировать? — Голос в трубке был таким громким, что Сун Вэнь слышал каждое слово: «Деньги на счету, как раз голову ломаю!». — Да не ломай ты её. Закупим мужикам новые телефоны, вещь полезная.

Повесив трубку, он зубами затянул ремешок на перчатке и выудил из кармана визитку:

— Возьму шестьдесят восемь штук. Завтра вези на стройку торгового центра «Хуашунь», бухгалтер расплатится.

Линь Чжии изумлённо присвистнул:

— Ого, друг, да у вас с Сяо Суном связи-то покрепче стальных будут.

Чжан Бэйе снова надел шлем и, протянув руку через прилавок, взъерошил волосы Сун Вэню. Его смех прозвучал глухо из-под визора:

— Своя же «жёнушка», положено беду делить пополам.

Он оседлал байк и, как и в прошлый раз, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание:

— Бывай.

Линь Чжии, засунув руки в карманы, крикнул вслед:

— Пусть работяги пользуются на здоровье, за сервис ручаюсь!

Когда мотоцикл скрылся из виду, он повернулся к остолбеневшему Сун Вэню:

— Как он тебя назвал? Что вообще между вами происходит?

Сун Вэнь густо покраснел и принялся упаковывать коробки. Голос его звучал глухо:

— Ты, наверное, знаешь его родителей.

— Я? — Линь Чжии протянул, припоминая. — Те самые старики, что искали невесту сыночку? — Он посмотрел в ту сторону, где исчез байк. — Так это и есть... тот самый зэк?

— Угу. Он вышел на свободу.

Линь Чжии принялся помогать с упаковкой, не закрывая рта:

— И вы что... вместе?

— Нет, — пояснил Сун Вэнь. — Он просто шутит.

— Ну-ну, — усмехнулся Линь Чжии. — Теперь понятно, как ты этим старикам в лапы дался. Видимо, на лицо сына клюнул. — Он хмыкнул. — А парень и впрямь ничего. Грубоват, конечно, но порода чувствуется.

Сун Вэнь промолчал, что можно было расценить как... молчаливое согласие.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 14. Благое дело для стариков, тепло на закате дней.

Все телефоны распродали всего за два дня.

Частично это стало заслугой Чжан Бэйе, остальное же разобрали деды-шахматисты из парка.

Сун Вэнь пропустил несколько партий, и один из стариков, истомившись без игры, позвонил разузнать, в чём дело. Услышав, что юноша открыл точку под пешеходным мостом, деды целой гурьбой, прихватив шахматные доски, примчались к нему.

Окружив прилавок, они принялись изучать товар: функционал полный, управление простое, есть радио, а главное — цена кусается не больно.

Залежавшиеся смартфоны наконец обрели идеальных владельцев. Теперь у каждого деда на поясе красовался новенький аппарат, сверкая на солнце.

Прознав, что инициатором продажи стал новый босс Сун Вэня, старики посовещались, скинулись и заказали для Лу Цзиньаня почётное знамя.

Среди шахматистов нашлись люди образованные, которые сочинили подобающий текст. Золочёные иероглифы на алом бархате вывели ровно и чинно: «Заботится о подчиненных на деле, дарит тепло и внимание ветеранам».

...

Когда Лу Цзиньань получил это знамя, лицо его приобрело землистый оттенок.

— Это что, изощрённый способ меня поносить? — Он не желал даже смотреть в сторону Сун Вэня, державшего подарок за края. — Хочешь, чтобы меня совесть загрызла?

Сун Вэнь, старательно расправляя бархат, честно пояснил:

— Вовсе нет. Они просто хотели от моего имени подлизаться к вам. Я пытался их остановить, но не вышло.

Лу Цзиньань процедил сквозь зубы:

— Ты уверен, что они подлизываются, а не отвешивают мне пощёчину?

Не успел он договорить, как у Сун Вэня зазвонил телефон. Юноша развернул экран к боссу:

— Они ещё хотят созвониться по видеосвязи, чтобы поблагодарить лично.

Лу Цзиньань не успел возразить, как на дисплее возникла целая пирамида из старческих голов. Деды сменили домашние майки на приличные рубашки и выглядели крайне торжественно.

— Вы и есть босс Лу? — лидер группы поправил очки для чтения.

Эмоции на лице Лу Цзиньаня сменяли друг друга как в калейдоскопе: гнев, досада, неловкость... В итоге под пристальными взглядами стариков он выдавил из себя лучезарную улыбку:

— Можете звать меня просто Сяо Лу. Ну как ваше здоровье, почтенные?

Пообщавшись по очереди с каждым, Лу Цзиньань к концу разговора почувствовал нестерпимую жажду. У него больше не осталось сил злиться на Сун Вэня. Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху:

— Унеси эту тряпку на склад и чтоб глаза мои её больше не видели.

...

Не прошло и получаса, как Сун Вэнь получил первое по-настоящему серьёзное задание.

Секретарь Хэ Сыхань — тот самый, с родинкой на правом ухе и двумя макушками — небрежно бросил папку на стол Сун Вэня. В его голосе сквозила едва скрываемая надменность:

— Завтра господин Лу уезжает в командировку. Здесь время, место и контакты принимающей стороны. Потрудись составить график поездки.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но в последний момент добавил через плечо:

— У меня завтра другие дела, так что в эту поездку с шефом отправишься ты.

— Секретарь Хэ...

Фраза оборвалась, не успев начаться. Заметив нерешительность Сун Вэня, Хэ Сыхань почувствовал азарт. Развернувшись на пятках, он лениво протянул:

— Помощник Сун, есть что сказать — говори. К чему эта заминка?

Сун Вэнь немного подумал, поднялся и подошёл к нему. Почти шепотом, с явным затруднением на лице, он спросил:

— Я хотел бы уточнить... Если в поездке господин Лу велит мне сделать что-то неподобающее, я имею право отказаться?

Хэ Сыхань опешил:

— Что значит «неподобающее»?

— Ну, например... Если он прикажет мне разбить чьи-то яйца, как приказал вам разбить мои. Мы действительно не можем отказать?

Секретарь мгновенно напрягся, его зрачки сузились. Он пристально вгляделся в Сун Вэня, пытаясь найти в его чертах издевку или сарказм, но увидел лишь искреннее желание разобраться и... тень сочувствия.

Именно этот взгляд заставил Хэ Сыханя почувствовать себя так, будто ему отвесили хлёсткую пощёчину. Щёки обожгло огнём.

Он шумно выдохнул скопившийся в лёгких воздух и опустил веки:

— Помощник Сун, в нашей компании не стоит бросаться пустыми словами. Когда это я разбивал ваши яйца?

Взгляд Сун Вэня стал ещё более скорбным. Он смотрел на Хэ Сыханя как на несчастного человека, из которого жизнь выбила всякую гордость.

— Понял. Спасибо, секретарь Хэ.

— Постой, что именно ты понял?! — не унимался тот.

Сун Вэнь указал пальцем на дверь кабинета Лу Цзиньаня и приложил палец к губам:

— Он запретил говорить об этом, верно?

Хэ Сыхань застыл на месте. В этот миг он предпочёл бы, чтобы его прямо назвали подлецом — это было бы куда легче вынести.

...

Проводив секретаря, Сун Вэнь занялся маршрутом.

Поездка — это транспорт, еда и ночлег, а всё это требует денег.

Следуя процедуре, Сун Вэнь отправился за авансом на командировочные расходы, но получил отказ.

Средних лет мужчина в бухгалтерии, погрязший в цифрах, ответил сухо:

— Аванс не положен. Оплачивай сам, потом предоставишь чеки на возмещение.

Сун Вэнь удивился:

— Но в регламенте указано, что можно...

— Регламент регламентом, но к тебе он не относится. — Бухгалтер наконец поднял голову и обдал юношу холодным взглядом. — Твой случай — особый.

Сун Вэнь всё понял: Лу Цзиньань решил устроить ему «весёлую жизнь».

Он прикинул примерную сумму расходов и спросил:

— Тогда я могу получить аванс из своей зарплаты?

— Компания не практикует выдачу зарплаты вперед, если нет веских причин. — Мужчина нашел имя Сун Вэня в базе и пролистал список до конца. — К тому же, выплаты идут не на твой счёт.

— Не на мой? — Сун Вэнь заставил себя не смотреть в монитор. — А на чей же?

Мужчина развернул экран к нему:

— Сун Чжунчунь. Полагаю, вы знакомы.

...

— Какая разница, на чей счёт приходят деньги? — голос Сун Чжунчуня в трубке звучал так, будто он уже успел приложиться к бутылке. Сун Вэнь кожей чувствовал, как дядя довольно причмокивает. — Когда я договаривался с семьёй Лу, я зубами вырвал для тебя двойной оклад!

— Не переживай, мы с тёткой будем выделять тебе на жизнь каждый месяц, голодным не останешься. — Послышался стук стакана. — Всё, я занят, отбой.

В трубке воцарилась тишина.

Сун Вэнь постоял у стены, погасил экран телефона и снова направился в бухгалтерию.

Отодвинув стул, он сел напротив сотрудника и спокойно спросил:

— Выплата зарплаты не самому работнику — это ведь нарушение закона?

Мужчина посмотрел на него с нескрываемым раздражением и указал ручкой вверх:

— Помощник Сун, правила есть правила. Реквизиты в систему вносит отдел кадров по распоряжению руководства. Я лишь конечное звено — Processing End, понимаете? Проверяю суммы и соответствие протоколу.

Он намеренно использовал профессиональные термины, надеясь спровадить назойливого юношу.

Сун Вэнь кивнул, показывая, что входит в его положение:

— Понимаю.

Он взял со стола чистый лист бумаги и своей ручкой вывел цифру «1».

«1. Заявление в полицию. 2. Жалоба в трудовую инспекцию. 3. Звонок на горячую линию администрации с просьбой о вмешательстве».

Красивый почерк оказался прямо перед глазами бухгалтера. Голос Сун Вэня оставался ровным:

— У вас большой опыт. Как профессионал, скажите — какой из этих способов самый быстрый и действенный?

Бухгалтер вздрогнул, на лбу выступила испарина:

— Ты что, собрался судиться с компанией?

Сун Вэнь покачал головй:

— Если я сорву поездку, господин Лу меня прибьёт.

Глядя в спокойные, как омут, глаза юноши, бухгалтер вдруг вспомнил, как оформлялось это досье. Секретарша Лу Цзяня, облокотившись на его стол, прошептала тогда: «Просто выполняй приказ. Не забывай, что ты тоже всего лишь наёмный работник».

«А если Сун Вэнь взбунтуется?» — спросил он тогда.

«Семья гарантирует: с его характером он и волны в стакане не поднимет», — бросила она, уходя.

Теперь же, под взглядом Сун Вэня, бухгалтер ощутил необъяснимое давление.

Он скомкал лист бумаги и швырнул его в корзину:

— Я схожу... — он снова указал наверх, — уточню у руководства.

...

Не прошло и получаса, как позвонил Сун Чжунчунь и принялся орать.

Сун Вэнь перевёл звонок на беззвучный и долго смотрел на облако в окне, пока оно не сменило форму. Только тогда он приложил трубку к уху и тихо спросил:

— Дядя, вы же сами сказали, что неважно, на чей счёт приходят деньги?

На том конце воцарилась тишина — дядя захлебнулся собственной яростью. Пользуясь моментом, Сун Вэнь отключился. Он посмотрел на бланк со счётом, который ему только что вернули из бухгалтерии с припиской: «Простите, помощник Сун, в компании идёт квартальный аудит, авансы временно не выдаются. Может, отложите поездку на пару дней?».

Сун Вэнь открыл банковское приложение, проверил остаток и купил билет на поезд в другой город на завтрашний вечер.

Шестнадцать часов пути. Почтово-багажный. Сидячий вагон.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 15. Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?

Лу Цзиньань никогда не ездил в «зелёных поездах».

Сейчас он сидел на жёстком сиденье, уставившись в телефон Сун Вэня на данные билета, и его лицо выражало абсолютное недоверие:

— Ты сейчас шутишь?

На рукаве его сшитого на заказ пиджака ещё утром красовались бриллиантовые запонки. Теперь он упёрся локтями в обшарпанный столик вагона, и звук этого соприкосновения был далёк от благородного.

— Проекты «Сэньхуэй» требуют поездок на таких... «зелёных» развалюхах?

Сун Вэнь убрал телефон в карман джинсов. Заметив, что толпа в проходе перекосила галстук Лу Цзиньаня, он машинально протянул руку и поправил его.

— Рейсы отменили из-за тумана. Билеты на скоростные поезда распроданы.

Кончики его пальцев пахли мылом, на мгновение прорезав тяжёлый запах вагона. Лу Цзиньань неловко повёл головой, слушая пояснения:

— Только этот состав позволит нам быть на месте завтра утром.

— Не неси херни, — он ткнул пальцем в окно, за которым сгущались сумерки. — Вон звёзды видно, какой ещё туман?

На трёхместном жёстком сиденье Лу Цзиньань оказался у окна, Сун Вэнь — посередине, а с края примостился какой-то мужчина средних лет.

Сун Вэнь проследил за жестом босса. Огни платформы светили тускло-жёлтым; пассажиры сновали туда-сюда, их фигуры давили на ночную тьму размытыми силуэтами. Люди спешили сквозь поблёкшие тона вокзала, исчезая в тёмных зевах переходов.

— Ты куда, блядь, смотришь? — Лу Цзиньань, заметив затуманенный взгляд Сун Вэня, с силой постучал по стеклу. — Видишь туман?

— Нет, — Сун Вэнь вернул взгляд в реальность и выложил правду: — Мы в поезде, потому что бюджет исчерпан.

Увидев, как перекосило Лу Цзиньаня, он попытался его утешить:

— Ездить в таких поездах — это хорошо. — Медленно оглядев вагон, он наконец нашёл причину: — Здесь... оживлённо.

Оживлённо — не то слово. Лу Цзиньань тоже огляделся: в вагоне стоял невообразимый гвалт, проход был забит безбилетниками, на багажных полках некуда было и иголку воткнуть, а воздух представлял собой густой коктейль из самых разных запахов.

В этот миг Лу Цзиньань в своём безупречном костюме, застывший как натянутая струна, напоминал павлина, которого по ошибке выбросили посреди колхозного рынка.

Когда поезд плавно тронулся, до него наконец дошло: «весёлая жизнь», которую он готовил Сун Вэню, теперь наступила для него самого.

— Помощник Юй, давай я переведу тебе немного денег, — голос Лу Цзиньаня вплёлся в общий шум, но прозвучал на удивление приятно.

Глаза Сун Вэня на миг зажглись, но, вспомнив, что он снова стал «Юем», он осторожно уточнил:

— Сколько?

— Ты узнай, сколько стоит купить холодильник. Только не бери большой, высотой 179 сантиметров будет в самый раз — как раз чтобы одна «ильмовая чурка» влезла целиком.

Поезд мерно застучал по рельсам, заглушив тихий вздох Сун Вэня.

...

Лу Цзиньань казался человеком общительным и дружелюбным, его манеры располагали к себе, но это тепло было похоже на тонкую сахарную глазурь: стоило её лизнуть, как внутри обнаруживался лёд.

Сун Вэнь уже и не помнил, когда в последний раз находился так близко к кому-то.

Сиденья были узкими, и их плечи неизбежно соприкасались.

На Сун Вэне была застиранная белая футболка; тепло его тела просачивалось сквозь ткань — не обжигающее, но живое. Оно поднималось вверх, заставляя затылок Лу Цзиньаня напрягаться от необъяснимого дискомфорта.

Выпрямившись, Лу Цзиньань попытался прижаться к окну, но рама была ледяной и больно давила на плечо. Промучившись так десять минут, он не выдержал:

— Подвинься.

Сун Вэнь ничего не ответил, лишь послушно сдвинулся чуть в сторону. Он достал из сумки книгу и предложил:

— Не хотите почитать, чтобы скоротать время?

Лу Цзиньань мазнул взглядом по названию: «Регламент и практика железнодорожных пассажирских перевозок».

— ...

Он издал короткий смешок:

— Тебе эта книга не подходит. Я рекомендую другую.

Сун Вэнь знал, что не стоит подыгрывать, но, глядя на это породистое лицо, всё же спросил:

— Какую?

— «Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?».

Услышав ответ, Сун Вэнь проклял своё любопытство, но поймал себя на мысли, что, несмотря на весь этот яд, у Лу Цзиньаня очень красивые губы — такие, которые наверняка приятно целовать.

Пока он витал в облаках, Лу Цзиньань не слишком вежливо щелкнул его пальцами по подбородку. С видом «порядочной женщины», на которую засмотрелся хулиган, он выпалил:

— Очкарик, ты куда пялишься?

Сун Вэню пришлось отвести взгляд. Он закрыл книгу, вытянул из-под сиденья сумку и достал две коробки лапши.

— Пойду заварю.

Лу Цзиньань нахмурился:

— Лапша?

— Угу, — Сун Вэнь поднялся, ловко огибая чужие ноги в проходе. — Наш ужин.

— Я не ем дрянь, — бросил Лу Цзиньань, наконец-то вытянув свои длинные ноги в освободившемся пространстве.

Сун Вэнь не решился смотреть на эти ноги, лишь заметил:

— Возможно, скоро вам захочется.

Через пару минут он вернулся с двумя дымящимися порциями. Густой аромат мгновенно заполнил тесное пространство, заставив желудок Лу Цзиньаня предательски уркнуть.

— Ваша, — Сун Вэнь пододвинул к нему коробку.

Лу Цзиньань отвернулся, делая вид, что не слышит.

Сун Вэнь не стал уговаривать. Взяв вилку, он принялся молча есть.

Ночь за окном была черна как тушь, на стекле осел тонкий слой пара, превращая его в зеркало.

В отражении было видно, как Сун Вэнь ест — не спеша, методично. Когда на его губах оставалась капля бульона, он поднимал глаза, смахивал влагу с ресниц и быстро облизывал губы кончиком языка, оставляя на них влажный блеск.

Обычное действие, но Лу Цзиньаню показалось, что помощник делает это нарочно, чтобы позлить его. Ему стало невыносимо смотреть на это довольное лицо, и он подался вперёд, закрывая собой отражение в окне.

Однако слух будто превратился в рыболовный крючок: звуки еды были почти не слышны, но Лу Цзиньаню они казались оглушительными.

Он уставился в ночную тьму, сглатывая слюну.

— ...Мы не можем поесть в вагоне-ресторане? — наконец сдался он.

Сун Вэнь сделал глоток бульона и, чувствуя приятное тепло в горле, поднял глаза:

— Командировочные не одобрили, у меня нет денег. — Он вытер рот салфеткой. — Господин Лу может сходить туда за свой счёт.

Лу Цзиньань повидал немало интриг за столом переговоров, но, глядя на невозмутимого Сун Вэня, чувствовал, что имеет дело с куском ваты: как ни сжимай, как ни бей — он всегда возвращается в прежнюю форму.

В нём взыграл азарт. Он усмехнулся:

— Как помощник скажет, так я и сделаю. В отношениях начальника и подчинённого каждый должен знать своё место. Это ведь не как у любовников, — он чуть пригнулся к Сун Вэню, — где я мог бы просто покапризничать и получить свою «конфетку».

Вилка Сун Вэня скользнула в бульон. Где-то в глубине души стало щекотно. Он негромко произнёс:

— Лапша в поезде — это правда вкусно. У меня ещё есть пакет арахиса, попробуете?

Лу Цзиньань посмотрел на лапшу, потом на свои бриллиантовые запонки, всё ещё колеблясь.

— Если не съедите сейчас, она размокнет.

Мужчина подтянул к себе коробку и схватил вилку, пытаясь найти баланс между элегантностью и голодом. Запихнув в рот порцию лапши, он невнятно бросил:

— Орехи.

Сун Вэнь достал арахис, аккуратно вскрыл упаковку и, тщательно вытерев руки влажной салфеткой, высыпал одну штуку.

Он очистил ядрышко от красной кожицы, и пухлый орех упал ему на ладонь.

Лу Цзиньань, не отрываясь от еды, внезапно увидел перед собой раскрытую руку.

Линии на ладони Сун Вэня были неглубокими;剥 очищенные орехи лежали на ней, светлые и аккуратные.

— Вот, — голос Сун Вэня был тихим, словно он боялся спугнуть тишину.

Лу Цзиньань потянулся за угощением, и его пальцы случайно коснулись ладони юноши, ощутив едва уловимую влажную прохладу.

С напускным безразличием закинув орехи в рот, он поймал себя на том, что его взгляд невольно задерживается на опущенных веках Сун Вэня. Ресницы парня в тёплом свете вагона казались удивительно мягкими.

В тумане пара от лапши Лу Цзиньаню вдруг почудилось, что его раздражение немного улеглось. Сочетание арахиса и дешёвой лапши — нелепое и странное — внезапно принесло ему мимолётное удовлетворение.

Но он тут же прогнал эту мысль. Разве не из-за этого «послушного» ассистента он сейчас так страдает?

— Ещё? — Сун Вэнь очистил ещё горсть и поднял глаза.

Лу Цзиньань пару секунд сверлил его взглядом, затем резко выхватил весь пакет, сам разгрыз несколько штук и закинул в рот.

Сун Вэнь тихо цокнул языком, подумав: «Ну и характер...».

...

После ужина наступила глубокая ночь.

Шум в вагоне поутих, сменившись раскатистым храпом со всех сторон.

Лу Цзиньань попытался устроиться поудобнее, но жёсткая спинка впивалась в кости. В раздражении он прислонил голову к окну.

Стекло было ледяным, но сон накатывал волнами. Однако стоило ему задремать, как на стыках рельсов голову ощутимо встряхивало, и он вскакивал.

— Блядь, — выругался он под нос.

Он снова сменил позу, наклонившись влево и прижавшись к плечу Сун Вэня.

Сун Вэнь листал книгу, краем глаза наблюдая за напряжённой челюстью босса и его нахмуренными бровями. Он незаметно выпрямился, став для соседа надёжной опорой.

Голова Лу Цзиньаня качнулась и наконец нашла удобную точку. Тёплое дыхание коснулось ключицы Сун Вэня; рука, переворачивающая страницу, замерла.

Взгляд юноши соскользнул с книжных строк на лицо мужчины, спящего у него на плече. Редкие вспышки света за окном пробегали по его щеке; без привычного высокомерия он выглядел почти беззащитным.

Сун Вэнь редко мог так открыто рассматривать его — Лу Цзиньань не позволял. Сейчас он сидел неподвижно, пока из тамбура не донёсся плач ребёнка. Брови Лу Цзиньаня снова страдальчески дрогнули.

Закрыв книгу, Сун Вэнь согрел ладони, потерев их друг о друга, и осторожно прикрыл ими уши Лу Цзиньаня.

Тёплые пальцы мягко отсекли лишние звуки.

Сон начал одолевать и Сун Вэня. Он прислонился затылком к спинке, его дыхание стало ровным и глубоким.

И в этот момент Лу Цзиньань, прильнувший к его плечу, открыл глаза.

«Блядь, пользуется случаем, чтобы лапать меня», — зло подумал он.

Но убрать тёплую ладонь со своего уха он не решился. «В конце концов, это обязанность ассистента», — оправдал он себя и, закрыв глаза, заснул мертвецким сном.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 16. Капиталисты — настоящие извращенцы.

Едва поезд остановился, Лу Цзиньань нетерпеливо вскочил, но тут же охнул, почувствовав резкую боль в пояснице.

Шестнадцать часов пытки на жёстком сиденье превратили его спину в монолит из низкокачественного цемента. Ноги после «пересборки» слушались плохо, а каждый шаг отзывался в онемевших нервах.

Сун Вэнь поднялся следом, незаметно разминая затекшее плечо. Заметив одеревеневшую походку босса, он машинально протянул руку, чтобы поддержать его, но был брезгливо отвергнут.

У Лу Цзиньаня болело всё тело, но язык работал на полную мощность:

— Сяо Юй, ты этот маршрут по расписанию загробного мира составлял? Следующим пунктом программы будет сжигание ритуальных денег мне на дорогу? Советую добавить ещё один пункт: закажи гробик заранее, а то развалюсь по пути — и похоронить будет нечего.

Сун Вэнь промолчал. Лезть на рожон сейчас — только подкидывать дров в костёр красноречия Лу Цзиньаня.

Он молча подхватил дипломат босса и свой дорожный баул, покорно следуя за ним в людском потоке. Когда пришло время спускаться по крутым ступеням вагона, предупреждение «осторожнее под ноги» замерло на кончике языка, и Сун Вэнь лишь притормозил на полшага, закрывая Лу Цзиньаня собой от напирающей толпы.

...

Отраслевой форум проходил в пригороде, до которого нужно было добираться по скоростной трассе.

Когда перед ними, жалобно скрипнув тормозами, замерла облупленная «Джетта», остатки терпения Лу Цзиньаня окончательно лопнули.

— На этом? — Он указал на престарелое авто. — Другие гендиректора прикатят на люксовых тачках, а я явлюсь на этом корыте? Если об этом прознают, решат, что наш «Сэньхуэй» завтра объявляет о банкротстве.

Молодой водитель нетерпеливо высунулся из окна:

— Здесь стоять можно только пять минут! Садитесь живо!

Сун Вэнь извиняюще поклонился и полусилой впихнул Лу Цзиньаня в салон, после чего ловко пристегнул его ремнём безопасности.

Оказавшись лицом к лицу с боссом, Сун Вэнь прошептал так, чтобы слышал только он:

— Господин Лу, чем успешнее человек, тем он прагматичнее. Увидев вас в этой машине, люди лишь восхитятся вашей близостью к народу и широтой души.

Ремень туго стянул ноющую поясницу, а слова Сун Вэня легли на голову Лу Цзиньаня золочёной короной лести.

Заготовленная колкость застряла в горле. Лу Цзиньань, подавляя ярость, просто закрыл глаза и попытался провалиться в сон.

Но стоило им выехать с привокзальной площади, как машина снова резко затормозила. Лу Цзиньань с трудом разомкнул веки:

— Приехали?

Сун Вэнь обернулся с переднего сиденья. В его взгляде читалась вина:

— Господин Лу, это поездка с попутчиками... Нам нужно подобрать ещё двоих.

Не успело слово «попутчики» затихнуть, как задняя дверца распахнулась. Салон мгновенно наполнился запахом дешевых сигарет и лака для волос. Двое парней с крашеными желтыми волосами в обтягивающих рваных джинсах, точно вертлявые вьюны, втиснулись на сиденье, мгновенно заполнив и без того тесное пространство.

Тот, что оказался вплотную к Лу Цзиньаню, шумно жевал жвачку. Осмотрев его безупречный костюм, он пустил пузырь, который с громким «па!» лопнул:

— Слышь, чел, прикид у тебя зачётный. Где брал?

Низкопробные запахи вперемешку с вульгарным тоном ударили Лу Цзиньаню в голову.

— Блядь, — выдохнул он, теряя остатки самообладания. — Это машина с попутчиками или фургон для перевозки свиней?

В гробовой тишине он, позеленев от злости, указал на Сун Вэня:

— Ты. — А затем ткнул пальцем в «желтого»: — Меняйся с ним местами. Сейчас же.

...

В туалетной комнате форума на зеркалах осел тонкий слой пара.

Лу Цзиньань плеснул в лицо холодной водой. Стоило ему выпрямиться, как перед ним появилась стопка аккуратно сложенных салфеток.

Вытирая руки, он посмотрел в зеркало на предмет, который держал Сун Вэнь:

— Поможет?

Сун Вэнь сжимал в руке старый пластиковый пульверизатор. Прямо сейчас он обрызгивал подол пиджака Лу Цзиньаня в местах самых заметных заломов.

— Поможет. Мама всегда так делала, когда не успевала погладить мне вещи.

— Где ты взял этот распылитель?

Заломы на ткани под воздействием влаги начали медленно разглаживаться. Сун Вэнь тихо ответил:

— Одолжил у садовника на входе.

Лу Цзиньань швырнул салфетку в корзину. Глядя на своё помятое отражение, он внезапно хмыкнул:

— Был президентом, стал бродягой. И всё благодаря твоему таланту.

Черная ткань скрывала следы воды, но не могла скрыть неприятную сырость. Он выудил из портфеля сигарету и зажал её в зубах. Не прикуривая, он невнятно спросил:

— И что, так и буду ходить в мокром?

Сун Вэнь отложил пульверизатор и достал из баула розовый фен, украшенный блестящими наклейками.

— Две минуты — и всё высохнет.

Лу Цзиньань недоверчиво посмотрел на сумку:

— Ты возишь с собой фен в командировки?

— Те двое парней из машины... у них парикмахерская неподалёку. Я одолжил у них.

Сун Вэнь воткнул вилку в розетку и нажал кнопку. Мощный поток горячего воздуха ударил по ткани, принося с собой запах дешёвого кондиционера для волос.

Лу Цзиньань прикрыл ладонью лицо от ветра и прикурил. Пепел тут же разлетелся в разные стороны.

— А ты мастер использовать ресурсы... — начал он, но внезапно вскрикнул: — Мелкий гей, ты куда дуешь?!

Он резко отпрянул, инстинктивно сжав колени. Уши Лу Цзиньаня залила краска.

Сун Вэнь тоже покраснел. Убавив напор, он принялся оправдываться:

— Я... я просто хотел высушить подол. Не собирался дуть тебе... туда.

Лу Цзиньань вынул сигарету и наставил палец на Сун Вэня, не в силах вымолвить ни слова. Наконец он яростно раздавил окурок в пепельнице, шагнул вперед, вырвал фен из рук юноши и швырнул его на мокрую столешницу.

— Знаешь, почему я терпел все эти муки по дороге? — Он наклонился к самому лицу Сун Вэня, его голос после бессонной ночи звучал хрипло и пугающе. — Потому что я лучше буду с тобой, Сун Вэнь, жрать отруби и спать на соломе, чем позволю тебе наслаждаться роскошью и комфортом рядом со мной.

С этими словами он схватил дипломат и, громко хлопнув дверью, вышел.

Сун Вэнь поморщился от грохота. Он принялся аккуратно сматывать шнур фена и тихо пробормотал:

— Капиталисты — настоящие извращенцы.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 17. Можно только смотреть, нельзя...

Лу Цзиньань, похоже, твердо решил следовать за Сун Вэнем, разделяя с ним «отруби и солому».

Днём он был блестящим молодым предпринимателем, вещающим с трибуны отраслевого форума, а с наступлением темноты превратился в обычного посетителя уличной забегаловки, теснясь за столиком вместе со своим ассистентом.

Летняя ночь в старых кварталах начинается с первого уголька, вспыхнувшего в жаровне на углу переулка.

Пластиковый навес примостился под щербатой кирпичной стеной; лампочка, покрытая слоем копоти, светила теплым, мутным светом. Мангал стоял прямо у дороги. Хозяин заведения с полотенцем на шее споро переворачивал шампуры с мясом; капли жира изредка падали на угли, рассыпаясь искрами. Аромат зиры и жгучего перца окутывал прохожих, проникая в самые ноздри.

Под раскидистым старым деревом, обвитым лозами, вальяжно расположился Лу Цзиньань, неспешно потягивая напиток.

Без оков сшитого на заказ костюма он казался самым волнующим мимолетным видением этой ночи. Когда он опускал голову, пряди волос падали на лоб, придавая его облику ту самую небрежную расслабленность, а в редкие моменты, когда он поднимал глаза, в глубине его зрачков отражались блики света. Даже изгиб его губ в эти минуты становился мягким, заставляя засматриваться на него дольше положенного.

Рука, только что сжимавшая ледяную бутылку пива, внезапно взметнулась вверх и бесцеремонно уткнулась в лицо Сун Вэня, отталкивая его:

— Побойся бога, помощник Сун. У меня на лице не высечены каноны «Дао Дэ Цзин», так что незачем так долго его изучать.

Ночной ветер был плотным, и слова в нем словно застревали. Сун Вэнь под этот тающий шлейф звуков медленно отвел взгляд. Ему не хотелось прерываться, но перед властью Лу Цзиньаня пришлось смиренно пасовать.

Не прошло и четверти часа, как послышалось шлепанье пластиковых тапочек — хозяин забегаловки приближался к их столику.

Гнев Лу Цзиньаня, вызванный пристальным вниманием ассистента, мгновенно испарился. Обернувшись, он уже сиял восторженной улыбкой:

— Хозяин, вы лично подаете блюда? Гляньте, какая жарища, присядьте, выпейте с нами, охлонитесь.

Уголки его губ были приподняты, но в складках у глаз не было ни капли тепла. Эта улыбка напоминала пену на пиве — такая же мимолетная и пустая.

После обмена вежливыми фразами шлепанье тапочек стихло вдали. В их углу снова воцарилась тишина; густая крона акации мерно покачивалась, издавая сухой шелест.

— Если не хочется улыбаться, можно этого не делать, — негромко нарушил молчание Сун Вэнь.

Рука, державшая бокал, замерла. Лу Цзиньань впервые за вечер посмотрел на Сун Вэня по-настоящему внимательно:

— Что ты сказал?

Сун Вэнь сидел напротив за низким столиком. Перед ним стояла чашка безвкусного зеленого чая, по поверхности которого плавали мелкие чаинки. Тон его голоса был таким же пресным, как этот напиток:

— Весь вечер ты улыбаешься каждому: клиентам, прохожим, даже той бродячей собаке, что пробегала мимо. — Он отхлебнул чаю, наблюдая за кружащимися листьями в чашке. — Тебе ведь не нравится улыбаться, так зачем делать то, что тебе противно?

За соседним столиком собралась компания друзей. Мужчины с обнаженными торсами чокались и громко смеялись над чьей-то шуткой.

В углу маленькая девочка с косичками усердно писала что-то в тетрадке, разложенной на складном стуле. Должно быть, у неё получилось красиво, потому что она с сияющим лицом подняла тетрадь, хвастаясь перед родителями у мангала.

Через пару столиков сидела влюбленная пара. Парень заговорщицки пододвинул коробку чипсов, а когда девушка открыла её, изнутри на неё «выпрыгнула» роза из фольги.

— Романтично? — спросил юноша.

Девушка прыснула, нежно поглаживая лепестки из жести:

— Деревня...

Сун Вэнь перевел взгляд на Лу Цзиньаня:

— Вот это и есть настоящие улыбки.

Пузырьки в пивном бокале медленно поднимались к поверхности. В жаровне снова лопнул уголек. Ночной ветер приносил жар от углей, заставляя кожу гореть. Девушка бережно прижимала к себе розу из фольги, и та тускло мерцала под светом уличного фонаря.

Прошло немало времени, прежде чем Лу Цзиньань отвел взгляд от лица Сун Вэня. Он положил перед юношей шампур с жареным говяжьим языком:

— Что ешь, то и лечишь. Помощнику Юю нужно подкрепить свой болтливый орган. — Сидя на стуле, он слегка подался вперед, и его дыхание, пахнущее хмелем, коснулось уха Сун Вэня. — Глядишь, и исцелишься от привычки говорить невпопад.

— Ешь, — он снова нацепил улыбку, изображая заботливого начальника.

Когда Сун Вэнь обреченно взял шампур, Лу Цзиньань отодвинул тарелку, поднялся и подхватил пиджак с спинки стула. Он несильно сжал плечо юноши:

— Пошли. Посмотрим, какой номер ты забронировал.

...

Ночлег в дешевой гостинице за 168 юаней нашелся в самой глубине переулков старого города.

Девушка на ресепшене, зевая, положила на стойку две карты-ключа. Сун Вэнь потянулся было за ними, но рука Лу Цзиньаня накрыла одну из карт и медленно пододвинула её обратно к администратору.

— Одной достаточно, — отрезал он.

Сун Вэнь шел за ним в номер, словно ступая по вате. Глядя на широкую спину впереди, он мысленно твердил себе: «Сун Вэнь, сейчас ты — Юй. Лу Цзиньань не тот человек, с которым можно безнаказанно фамильярничать».

Дверь открылась с коротким писком. Стандартный номер оказался обставлен просто, но чисто.

Сун Вэнь уже начал было радоваться, но Лу Цзиньань небрежно бросил пиджак на кровать и принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

— Я первый в душ.

Под шорох соскальзывающей ткани в поле зрения Сун Вэня попали безупречные линии натренированного тела. Он на мгновение оцепенел, и все его внутренние предостережения про «фамилию Юй» тут же выветрились из головы.

Обнаженная грудь мужчины едва не задела плечо Сун Вэня, когда Лу Цзиньань скрылся за дверью ванной.

Вскоре послышался шум воды, и на матовом стекле проступил размытый силуэт.

Широкие плечи, длинные ноги... Поистине эстетичное зрелище.

В номере было две кровати. Сун Вэнь выбрал ту, что у окна, сев прямо напротив матового стекла.

Силуэт и без того был неясным, а из-за пара стал и вовсе едва различимым. Сун Вэнь снял очки, дыхнул на них и протер краем футболки. Надевая их обратно, он заодно убрал волосы со лба.

Через пару минут он включил кондиционер. Кожа горела, становилось душно.

Дверь ванной распахнулась в тот самый момент, когда прохлада начала заполнять комнату.

Лу Цзиньань вышел, обернутый лишь полотенцем на бедрах, неся с собой влажный пар. Он остановился вплотную к Сун Вэню.

Опустив взгляд, он холодно спросил:

— Где тот фен, который ты одолжил?

Полотенце едва удерживалось на линии бедер, и рельефный пресс был прямо перед глазами. Сун Вэнь даже чувствовал этот свежий, влажный запах.

— А? — Он не сразу понял суть вопроса.

Капли воды с волос Лу Цзиньаня упали на штанину Сун Вэня. Мужчина, глядя на темнеющее пятно, терпеливо повторил:

— Я спрашиваю, где тот фен, который был у тебя утром?

Взгляд Сун Вэня медленно пополз вверх по влажной коже: через пресс, грудные мышцы и, наконец, с трудом замер на глазах Лу Цзиньаня.

— Я его уже вернул. В гостинице должен быть свой.

— Не нашел.

— Я поищу.

Они находились очень близко: один сидел, другой стоял. Сун Вэнь осторожно отвел ноги в сторону, чтобы встать, и мельком заметил голени Лу Цзиньаня.

Аккуратные линии, кожа чуть розоватая после горячей воды... даже щиколотки были идеальной формы.

Кое-как справившись с собой, Сун Вэнь нашел фен. Пытаясь играть роль прилежного ассистента, он неуверенно предложил:

— Господин Лу, может... я вас высушу?

— Не нужно. — Лу Цзиньань забрал фен и сел на край кровати. Полотенце при этом предательски соскользнуло чуть ниже.

Одной рукой он сушил волосы, а другой переключал каналы на телевизоре. Горячий воздух развевал пряди, скрывая его глубокий взгляд, оставляя лишь мужественный профиль, который в свете ламп выглядел одновременно холодным и притягательным.

Сун Вэнь покосился на кондиционер: холод вовсю гулял по комнате, но ему по-прежнему было жарко.

— Я в душ, — он с трудом оторвал взгляд от мужчины и полез в сумку за вещами.

— Не спеши. — Лу Цзиньань убавил мощность фена и указал на плитку у своих ног. — В ванной скользко, иди, когда подсохнет. А пока постой здесь, посмотрим телевизор.

Сун Вэнь с зажатой в руках одеждой медленно выпрямился. Помолчав, он произнес:

— Лу Цзиньань, ты злишься.

Шум фена резко оборвался. Лу Цзиньань поднял на него глаза. На губах играла легкая полуулыбка, но взгляд был жестким:

— С чего ты взял?

— Тебя всё еще задевают мои слова о твоей фальшивой улыбке. — Сун Вэнь сделал пару шагов вперед и встал на ту самую плитку, которую указал босс, стараясь не смотреть на его грудь. — Ты знаешь, что я гей, и специально ходишь передо мной в таком виде. Это месть.

Лу Цзиньань посмотрел на него снизу вверх, и его голос прозвучал невесомо:

— И ты называешь это местью?

Взгляд Сун Вэня снова приклеился к крепким мышцам спины мужчины. Голос юноши стал хриплым:

— Можно только смотреть, нельзя... Ты просто хочешь, чтобы я мучился.

Лу Цзиньань коротко рассмеялся, отложил фен на столик и медленно поднялся. Оказавшись в опасной близости от Сун Вэня, он прошептал:

— И как, у меня получилось? Ты мучишься?

Сун Вэнь нахмурился и промолчал.

Теплое тело пододвинулось еще ближе, почти заключая его в кольцо:

— Я жду ответа, Сун-Сун.

От этого «Сун-Сун» в голове у юноши всё окончательно перемешалось. Спустя вечность он тихо вздохнул и кивнул:

— У тебя получилось.

— Какой же ты, блядь, послушный. — Лу Цзиньань взъерошил ему волосы, развернулся и сел обратно на край кровати. Он снова взял пульт, и его тон вернулся в привычное русло: — Посмотри со мной серию «Легенды о Чжэнь Хуань». Там сейчас как раз императора прикончат.

Сун Вэнь остался стоять как положено, но жара не отпускала. Он взял пульт от кондиционера и еще на пару градусов понизил температуру.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 18. Побудь моим парнем?

Они спали ночью на разных кроватях, и всё прошло мирно.

Лу Цзиньань был уверен, что Сун Вэнь не посмеет распускать руки, поэтому спал спокойно. Однако утром он проснулся с саднящим чувством в носу и чередой звонких чихов.

— Вы простудились? — Сун Вэнь уже полностью оделся и теперь сидел на краю своей кровати, протирая очки. Его голос звучал ровно, без лишних эмоций.

Лу Цзиньань сел, кутаясь в одеяло, и осознание пришло к нему с задержкой:

— Какая простуда в такой зной?

Не успел он договорить, как снова чихнул. Внезапная догадка заставила его воззриться на ассистента:

— Я вчера... расхаживал в одном полотенце, а ты что, всё это время понижал температуру на кондиционере?

— Нет, — Сун Вэнь почти мгновенно вскочил и направился к шкафу, переводя тему: — Я помогу вам собрать вещи.

В этот момент звонок телефона прервал едкие подозрения Лу Цзиньаня. На экране весело прыгало имя «Ци Пэн».

Пока шел разговор, Сун Вэнь подал рубашку. Лу Цзиньань послушно просунул руки в рукава, прижимая трубку плечом к уху.

— Алло? — его голос звучал хрипло, с явной гнусавостью.

В трубке раздался преувеличенно бодрый ор:

— Цзиньань! Слышал, ты в Фэннане? Выбирайся давай, соберемся нашей бандой, посидим.

Удерживая телефон, Лу Цзиньань пытался одной рукой застегнуть пуговицы.

Сун Вэнь, мазнув взглядом по грудным мышцам под тканью, негромко предложил свои услуги:

— Позвольте мне.

Лу Цзиньань резко отпихнул его руку и беззвучно одними губами выговорил: «Даже не думай меня лапать».

Кое-как справившись с одной пуговицей, он ответил в трубку:

— Днем я на форуме. Давай вечером, место за тобой.

— Замётано, скину локацию. — Ци Пэн помедлил, а затем понизил голос до сального шепотка: — Кстати, до меня дошли слухи, что ты сменил ориентацию? Завел себе парня, правда что ли?

Спина Лу Цзиньаня одеревенела, брови медленно поползли к переносице:

— От кого ты это слышал?

— Да от кого же еще — от твоего кузена Вань Цзяшу. Он на днях заезжал ко мне пропустить по стаканчику и разболтал, что ты теперь с каким-то парнем не разлей вода, и что он тебе якобы очень дорог.

— Блядь, — выругался про себя Лу Цзиньань. Но сбрасывать личину гея сейчас было нельзя, поэтому он, скрепя сердце, выдавил: — Угу.

— Охренеть, серьезно?! — Ци Пэн воодушевился. Он всегда любил развлечения погорячее и тут же выдал: — Твой парень ведь не с тобой? Я сегодня подгоню пару сговорчивых манекенщиков, расслабишься по-человечески.

Лу Цзиньаня передернуло, волоски на затылке встали дыбом.

Пока он лихорадочно соображал, как выкрутиться, Сун Вэнь очень тихо произнес:

— Я выйду, куплю вам лекарство.

Лу Цзиньань проследил за его уходящей фигурой — стройный, подтянутый, глазу не за что зацепиться, кроме безупречных линий.

В глазах мужчины вспыхнул расчет. Под звук закрывающейся двери он ответил в трубку:

— Мой парень со мной. Вечером как раз познакомлю вас, так что никого больше не зови. — Он сделал нарочитую паузу. — Он у меня жутко ревнивый, если начнет сцены закатывать — я с ним не справлюсь.

...

Вернувшийся с лекарствами Сун Вэнь почувствовал на себе такой пристальный взгляд Лу Цзиньаня, что ему стало не по себе. Он инстинктивно оправдался:

— Я больше не буду предлагать помощь с пуговицами.

— С пуговицами? — Лу Цзиньань посмотрел на свою всё еще распахнутую рубашку, и его глаза внезапно сузились в улыбке.

На его лицо вернулась маска радушия. Он поманил Сун Вэня, стоявшего в другом конце комнаты:

— Иди сюда. У меня от простуды так голова кружится, что руки совсем не слушаются. — Он картинно закашлялся. — Похоже, с этими пуговицами мне без тебя не совладать.

Сун Вэнь не успевал за переменами в настроении босса:

— Вы ведь только что не позволяли... прикасаться к вам.

— Голова раскалывалась, вот и сорвался. — Лу Цзиньань слегка склонил голову, и его тон стал мягким: — Прошу прощения.

Пальцы Сун Вэня мелко дрогнули. Он понимал, что за этим кроется подвох, но не мог устоять перед вкрадчивым голосом Лу Цзиньаня.

— Только чур потом не злиться, — рискнул он.

Подойдя ближе, Сун Вэнь взялся за верхнюю пуговицу. Грудные мышцы под тканью мерно вздымались в такт дыханию, рубашка сидела идеально, подчеркивая атлетический рельеф.

Сун Вэнь старался не смотреть лишний раз, сосредоточившись на петлицах.

Лу Цзиньань сверху вниз наблюдал за тем, как щеки юноши заливает румянец. Его голос стал еще нежнее, почти как патока:

— Сун Вэнь, не окажешь мне еще одну услугу?

Сун Вэнь отвлекся и поднял голову, столкнувшись со смеющимся взглядом мужчины:

— Какую?

— У меня вечером встреча. Можешь пойти со мной в качестве моего парня?

Рука Сун Вэня замерла, пуговица так и не вошла в петлю.

— Но наш договор ведь аннулирован?

— Когда мы его подписывали, я уже объявил всем, что у меня есть пара. — Тон Лу Цзиньаня оставался ровным, но в нем слышался скрытый упрек. — Это ты у нас умудрился продаться двум господам сразу, из-за чего контракт сгорел. Но слова-то мои назад не заберешь. Скажи, разве ты не должен мне помочь исправить ситуацию?

В этих словах была своя логика, но когда они исходили от Лу Цзиньаня, Сун Вэню следовало хорошенько поразмыслить.

Он замолчал, и его руки тоже замерли.

Лу Цзиньань, видя его колебания, чуть подался вперед. Тепло его кожи почти коснулось кончиков пальцев Сун Вэня, сжимавших пуговицу. Физического контакта не было, но само предчувствие близости будоражило воображение.

— Ну так что, согласен? — голос Лу Цзиньаня стал обволакивающим.

Кончики пальцев Сун Вэня дрогнули, мозг окончательно отключился. Он машинально спросил:

— Что мне нужно делать?

Лу Цзиньань огляделся и подцепил с тумбочки пульт от телевизора. Концом пульта он легонько приподнял подбородок Сун Вэня:

— Будь рядом и помалкивай.

...

Когда принаряженного Сун Вэня вывели к Лу Цзиньаню, того интересовал лишь один вопрос:

— Кто оплачивает этот банкет?

Лу Цзиньань, листавший журнал на диване, поднял глаза. Стоило ему увидеть это серое видение, как на безупречной странице журнала появилась складка.

Прежде худощавый юноша в сером костюме индпошива казался удивительно статным. Ткань сидела как влитая, не слишком туго, но достаточно плотно, чтобы подчеркнуть стройный и ладный силуэт.

Но больше всего притягивала взгляд его талия — не девичья хрупкость, а естественная, сухая линия, которая заставляла даже после того, как отвел взгляд, невольно обернуться и посмотреть еще раз.

Образ не был вычурным: стилисты лишь слегка уложили чёлку, а черные очки сменили на линзы.

Без привычной преграды в виде оправы юноша словно лишился своей защитной оболочки. В его облике прибавилось аристократизма и какой-то открытости. Несмотря на безупречную осанку, в его взгляде нет-нет да и проскальзывала мягкость, о которой он сам не подозревал. За внешней покорностью теперь отчетливо читалось спокойствие и достоинство.

— Некрасиво? Или просто не хочется платить за гардероб? — Сун Вэнь почувствовал себя неловко под немигающим взором босса и потянулся застегнуть распахнутый ворот, но был остановлен окликом.

Лу Цзиньань, до этого хранивший молчание, кашлянул:

— Оставь так. Не застегивай.

И добавил:

— Мы не на охоте, нечего затягиваться до хруста.

Он отшвырнул журнал и направился к выходу из ателье:

— Пошли, мой «маленький парень».

Сун Вэнь последовал за ним. Придерживая стеклянную дверь, он снова уточнил:

— Так кто платит за одежду?

Лу Цзиньаня этот вопрос вывел из себя:

— Деньги, деньги... Тебе бы с Линь Чжии парой стать.

— Хотя нет, Линь — настоящий Гобсек, он хоть и скупердяй, но при деньгах. А ты... — Он обернулся и со смешком оглядел Сун Вэня с ног до головы. — Ты просто «девочка со спичками».

Сун Вэнь не желал слушать очередную порцию яда и привычно отключил восприятие.

Но Лу Цзиньань не унимался. Когда парень подошел ближе, он лениво бросил:

— Если ты не продашь свои спички, то точно замерзнешь насмерть.

— Тогда, может, купите? — неожиданно парировал Сун Вэнь.

— Что? — Лу Цзиньань не сразу сообразил.

— Спички.

Глядя в глаза Сун Вэню, Лу Цзиньань снова ощутил то самое бессилие. Какую бы дерзость он ни выплюнул, Сун Вэнь оставался невозмутим, ни капли не обижаясь.

Он вздохнул и пошел на попятную:

— Если будешь сегодня паинькой — я оплачу счет. Если всё испортишь — пеняй на себя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 19. Приятно на ощупь.

Когда дверь гостиничного бокса в баре распахнулась, Ци Пэн, зажав в зубах сигарету, как раз встряхивал стаканчик с костями.

В помещении царил полумрак, и лишь полоса света из коридора хоть как-то освещала пространство. Ци Пэн вытянул шею и, прищурившись, заглянул за спину Лу Цзиньаня.

— Мать твою... Старина Лу, ты где откопал такое сокровище?

Он вскочил и щелкнул пальцами в сторону диджейского пульта:

— Музыку потише, включите свет.

Зажегся боковой софит, мгновенно обнажив всю двусмысленную изнанку частного кабинета. Чулочные подвязки, короткие юбки, винные пары и налёт легкомыслия — всё предстало как на ладони.

Лу Цзиньань искоса взглянул на Сун Вэня. Юноша стоял на границе света и тени; взгляд его оставался безмятежным, он даже не смутился.

Ци Пэн, затушив сигарету, подошел ближе и бесцеремонно отодвинул Лу Цзиньаня в сторону. Его глаза буквально приклеились к Сун Вэню:

— Лу Цзиньань, теперь я понимаю, почему ты «сменил ориентацию». Твой красавчик по стати даст фору всем моделям, подписанным в моем агентстве.

Ци Пэн, будучи наследником крупнейшего рекламного холдинга страны, держал в руках огромные ресурсы. Модели и артисты, мечтающие о его протекции, могли бы выстроиться в очередь на несколько кварталов.

Видя, что Ци Пэн, привыкший к самым блистательным лицам индустрии, так поражен, Лу Цзиньань и сам невольно обернулся, чтобы заново оценить Сун Вэня.

Объективно говоря, Сун Вэнь был статен и пригож, но не обладал той броской красотой, что поражает с первого взгляда. Его привлекательность напоминала спокойное течение реки: сначала не замечаешь ничего особенного, но, распробовав вкус этой воды, понимаешь её истинную чистоту.

Однако если говорить о харизме, в Сун Вэне чувствовалось противоречивое очарование.

Он стоял прямо, точно молодой бамбук на ветру: на вид гибкий, готовый согнуться, но на деле — безупречно ровный в каждом сочленении. Такое сочетание натуры и внешности притягивало взгляд куда сильнее, чем просто смазливое лицо.

— Господин Сун, верно? Я Ци Пэн из «Starry Media». Не хотите заглянуть к нам в офис на пробы?..

Рука с визиткой замерла на полпути — Лу Цзиньань перехватил его за запястье:

— Хорош уже. Решил у меня под носом людей переманивать?

В кабинете были и другие друзья Лу Цзиньаня. Кто-то подмигнул:

— Ци Пэн, президент Лу побогаче тебя будет. Зачем его парню твоя раскрутка?

Ци Пэн покладисто рассмеялся и убрал визитку:

— И то верно. Лу Цзиньань еще не успел вдоволь налюбоваться своим сокровищем, куда уж мне соваться. — Он зажал сигарету губами и поднял бокал: — В наказание пью три штрафных!

Лу Цзиньань, посмеиваясь над его суетливостью, оглядел присутствующих:

— Я не заходил всего полмесяца, а вы уже перестали выдавать Ци Пэну антисептик? Совсем за гигиеной его рта не следите.

Шутки летали по кругу, и атмосфера в зале быстро потеплела. Музыка зазвучала громче, интимный полумрак снова окутал компанию.

Сун Вэнь и Лу Цзиньань сели рядом. Чтобы подчеркнуть близость, Лу Цзиньань нарочно придвинулся к юноше и закинул руку на спинку дивана, едва касаясь его плеча.

Тело, которое он приобнял, на мгновение одеревенело, спина выпрямилась. К счастью, в тусклом свете никто не заметил, как Сун Вэнь покраснел.

...

Как главные герои вечера, Лу Цзиньань и Сун Вэнь быстро оказались в кольце желающих чокнуться.

Кто-то подался к юноше:

— Сун... — Начав фразу, гость запнулся и посмотрел на босса: — Лу-эр, как... как нам его величать?

— Учитель Сун, — не задумываясь, присвоил Лу Цзиньань новую роль своему ассистенту.

— Так и знал, что вы из интеллигенции. Учитель Сун, а что вы преподаете?

— Садоводство, — снова влез Лу Цзиньань. — Его основная специализация — работа с «твердолобыми ильмовыми чурками».

Собеседник нахмурился, поразмыслил и выдал:

— А, резьба по дереву, значит?

Лу Цзиньань под смиренным взглядом Сун Вэня весело подтвердил:

— Именно так. Резьба по корню.

Собеседник пододвинул свой бокал поближе:

— Учитель Сун, не сочтите за лесть, но в моем кабинете в последнее время как-то пустовато, не хватает какой-нибудь вещицы для улучшения фэншуй. Если вам не трудно, не могли бы вы уступить мне одну из своих работ?

Сун Вэнь тихо вздохнул и лишь слегка коснулся его бокала своим, ответив уклончиво:

— Вы мне льстите.

Улыбка на лице Лу Цзиньаня стала еще шире. Он фамильярно похлопал Сун Вэня по плечу:

— В вопросах фэншуй наш Учитель Сун — большой дока. Старина Лю, ты обратился по адресу.

Мужчина по фамилии Лю, которому было едва за тридцать, носил четки на левой руке и массивный перстень на правой. Услышав это, он лихо осушил свой бокал.

Теперь все взгляды устремились на бокал в руках Сун Вэня.

Лу Цзиньань никогда не видел, чтобы Сун Вэнь притрагивался к спиртному. Вчера в забегаловке тот пил лишь бесплатный чай. Сейчас перед юношей стоял стакан с янтарным виски, но Лу Цзиньань лишь наблюдал со стороны, не спеша выручать «партнера».

Разумеется, он не собирался вмешиваться.

Воспоминания о недавних мучениях, доставленных Сун Вэнем, еще были свежи, и Лу Цзиньань не хотел упускать шанса увидеть, как тот сядет в лужу.

Сун Вэнь вопросительно взглянул на начальника. Не дождавшись никакой реакции, он поднес бокал к губам. Он не стал пить сразу, а лишь слегка качнул стакан, заставляя жидкость всколыхнуться и выпустить терпкий аромат алкоголя.

Плавно опрокинув руку, Сун Вэнь выпил виски. Его челюсть была четко очерчена, кадык дернулся лишь раз, когда напиток исчез в горле.

Поставив пустой стакан, он вежливо кивнул гостю. В его глазах не было и тени замешательства — лишь спокойная уверенность.

Лу Цзиньань удивленно приподнял бровь. Всё пошло не по плану.

Он ожидал увидеть, как Сун Вэнь закашляется, как покраснеют его глаза или как он будет неуклюже пытаться сохранить лицо. Вместо этого юноша выпил виски так, словно исполнял изысканный ритуал. В этой легкости и непринужденности было нечто такое, что заставило Лу Цзиньаня на миг забыться.

Пока он витал в облаках, подошел следующий гость. На этот раз тост предназначался Лу Цзиньаню.

Но не успел бокал приблизиться, как Сун Вэнь перехватил его:

— Он сегодня простужен. Только что принял лекарство, так что ему нельзя пить.

— Но кто-то же должен принять этот тост? — гость ехидно усмехнулся, покачивая бокалом.

— Я выпью за него, — покладисто отозвался Сун Вэнь.

Это стало сигналом для остальных. Тосты посыпались один за другим.

Стоило кому-то обратиться к Лу Цзиньаню, как Сун Вэнь неизменно оказывался впереди. Принимая алкоголь, он благодарил, а после выпитого поддерживал светскую беседу — темы выбирал не слишком глубокие, но ровно такие, чтобы расположить к себе собеседника.

Даже те, кто втайне презирал «голубых», к концу вечера сами подходили чокнуться с Сун Вэнем. В разговорах исчезла первоначальная настороженность, сменившись искренним дружелюбием.

Лу Цзиньань сидел рядом, наблюдая за ассистентом. Он думал, что через пару бокалов парень сдастся, но тот в этой прокуренной и шумной компании становился лишь увереннее. Даже спина, поначалу напряженная, постепенно расслабилась.

Лу Цзиньань начал всерьез досадовать, что шоу не задалось. В этот момент Ци Пэн снова придвинулся к нему и шепнул на ухо:

— Слушай, старина Лу. Я думал, ты завел парня просто ради экзотики, ну, поиграться в новое. Но посмотрев сегодня на Сун Вэня, я решил — у тебя всё всерьез.

Лу Цзиньань нахмурился:

— С чего такие выводы?

— Твой Сяо Сун — человек серьезный, это видно за версту. Те, кто ищут приключений на одну ночь, таких не выбирают. Знаешь почему? Потому что таких потом фиг бросишь.

Ци Пэн оглядел Лу Цзиньаня с ног до головы, словно пытаясь понять, не скрывается ли под дорогим костюмом чудовище:

— Старина Лу, если ты решил просто поиграть с ним — небеса тебя покарают.

Лу Цзиньань раздраженно оттолкнул его:

— Не дотянутся.

— И то верно, — Ци Пэн по инерции качнулся обратно, снова надев маску балагура. — Разве президент Лу когда-нибудь проигрывал?

От этого толчка Лу Цзиньань покачнулся. Рука, до этого покоившаяся на спинке дивана, лишилась опоры и плашмя опустилась на плечо Сун Вэня.

Удивительно, но на ощупь оно оказалось очень приятным.

Плечо было тоньше, чем Лу себе представлял, но в нем чувствовалась гибкая сила. Оно не напоминало жесткие мышцы, которые он сам нарабатывал в спортзале — под кончиками пальцев сквозь ткань рубашки ощущалась мягкая и теплая плоть.

Не успел он убрать руку, как Ци Пэн снова толкнул его с другой стороны. Повинуясь какому-то странному порыву, Лу Цзиньань позволил руке соскользнуть ниже, нащупывая ту самую линию талии.

Он уже касался поясницы Сун Вэня раньше.

Тогда, в офисе, он сделал это в порыве гнева, прежде чем заставить парня отжиматься.

Тогда это было секундное касание, запомнившееся лишь упругостью мышц. Сейчас же, когда ладонь плотно легла на бок юноши, Лу Цзиньань по-настоящему осознал, насколько эта талия узкая.

Ни грамма лишнего жира. Даже через одежду чувствовался изящный изгиб тазовой кости, но это не была болезненная худоба — плоть была в меру мягкой и в меру крепкой, словно искусно отполированный нефрит. Такую вещь, попади она в руки, не захочется отпускать.

Хуже всего было то, что Сун Вэнь, кажется, почувствовал это движение. Мышцы его пресса на мгновение напряглись, а затем он заставил себя расслабиться. Эта смена состояний лишь сделала тактильное ощущение еще более отчетливым.

Сердце Лу Цзиньаня пропустило удар. Он резко вскинул руку, возвращая её на плечо Сун Вэня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 20. «Лу Цзиньань очень красив»

Дверь кабинета внезапно распахнулась от сильного удара, и внутрь, пошатываясь, ввалился человек с початой бутылкой виски в руке.

Это был Чжан Цидун, наследник сети супермаркетов «Ваньцзясин».

Семья Чжан, опираясь на местные связи, управляла двумя десятками магазинов в городах Яньчэн и Фэннань. В прежние годы они процветали, но за последние два года модель «умного ритейла» корпорации «Сэньхуэй» нанесла им сокрушительное поражение по всем фронтам.

Будучи представителем того же поколения бизнесменов, Чжан Цидун постоянно подвергался сравнениям с Лу Цзиньанем. И ни разу — ни в масштабах торговых площадей, ни в показателях прибыли, ни в авторитете внутри отрасли — он не смог его превзойти.

Эта многолетняя обида «вечно второго» копилась внутри и теперь выплеснулась наружу вместе с мутным хмелем в его глазах.

— Господин Лу здесь выпивает и даже меня не позвал? — Чжан Цидун, заплетаясь языком, качнулся к Лу Цзиньаню и с громким «дзынь» ударил горлышком бутылки о его бокал. — На днях перед моим дедом ты разве не называл меня братом?

Ци Пэн поспешно вскочил, загораживая друзей друг от друга, и попытался сгладить ситуацию:

— Цидун, Цзиньань сегодня простужен, принял лекарство, ему правда нельзя спиртное.

— Да-да, слышал я, нельзя ему, — Чжан Цидун скривил рот в усмешке. Его взгляд скользнул по Сун Вэню. Он неловко переступил с ноги на ногу и плюхнулся прямо на кофейный столик напротив дивана. — Мало того, что не пьёт, так ещё, блядь, и ориентацию сменил — притащил с собой эдакую прелестную игрушку.

Слухи разлетались пугающе быстро. Ци Пэн досадливо цокнул языком и обвёл присутствующих суровым взглядом, пробормотав: «У кого, сука, такой длинный язык...»

Несмотря на гнусные слова, улыбка на лице Лу Цзиньаня не дрогнула ни на йоту. Он всё так же вальяжно обнимал Сун Вэня; его ладонь слегка сжала плечо юноши — жест был несильным, но ощущался как безмолвная поддержка.

— Что же вы молчите, господин Лу? Язык проглотили? — Провокатор продолжал покачивать бутылкой.

Лу Цзиньань внезапно вытянул свои длинные ноги, уперевшись туфлями в край столика.

Резким толчком он заставил тяжелый стеклянный стол отъехать на полметра. Чжан Цидун вздрогнул и едва не потерял равновесие.

— Господин Чжан, — заговорил наконец Лу Цзиньань, насмешливо приподняв подбородок. — Сделайте одолжение, подергайте плечами.

Чжан Цидун рефлекторно дернул плечом, но тут же спохватился и замер:

— Это ещё зачем?

— Сильнее надо, — Лу Цзиньань сокрушенно покачал голвой, изображая заботу. — Как же вы без усилий выдавите тот гнойник, что засел у вас посередине?

Спустя мгновение в кабинете раздались тихие смешки. Лишь пьяный Чжан Цидун не сразу уловил смысл оскорбления.

Он вперился взглядом в лицо Сун Вэня и, медленно смакуя слова, произнёс:

— Лу Цзиньань вечно набивает себе цену. Раз сам не пьёт, значит, эту чашу придётся осушить... его сердечному другу. За него.

Он поднёс бокал к лицу Сун Вэня и, подавшись вперёд, прохрипел:

— Скажи честно... что ты в нём нашёл? — С этими словами он сделал вульгарное движение тазом. — Небось... в постели он хорош?

От этих слов у Лу Цзиньаня на затылке мгновенно встали дыбом волосы, а по спине до самых рук пробежали мурашки. Сун Вэнь в его объятиях тоже заметно одеревенел: он выпрямился как струна и, опустив глаза, промолчал.

— Чего застеснялся? — Пьяный Чжан Цидун придвинулся ближе, обдавая Сун Вэня перегаром. — Мне правда интересно, чем наш Лу Цзиньань, кроме денег, может быть интересен?

Дежурная улыбка начала сползать с лица Лу Цзиньаня. Он отбросил иносказания и перешёл на прямой мат:

— Чжан Цидун, ты, блядь...

Но в этот момент Сун Вэнь внезапно поднял голову. Его голос, глубокий и твердый, отчетливо прозвучал в тишине:

— Он очень красив.

Выдержав паузу, он повторил с еще большей уверенностью:

— Лу Цзиньань очень красив. Даже если я буду просто смотреть на его лицо, мне будут сниться прекрасные сны.

Он медленно поднял бокал и чокнулся о бутылку Чжана:

— А ты выглядишь как гнойник.

Шумный кабинет внезапно затих. Затем кто-то прыснул, и зал взорвался волной хохота.

Сквозь этот смех Лу Цзиньань повернул голову и встретился взглядом с Сун Вэнем.

В глазах юноши дрожала легкая хмельная розовинка, похожая на отблеск заката в глубоком омуте. Он смотрел прямо, его взгляд был настолько чистым и искренним, что у Лу Цзиньаня внутри стало горячо.

В этих прозрачных зрачках Лу Цзиньань ясно увидел своё отражение: четкий профиль, точеные черты... «А я и впрямь чертовски хорош», — мелькнуло у него в голове.

— Ты, подстилка продажная, смеешь меня оскорблять?! — Яростный крик оборвал их безмолвный диалог.

Даже сквозь алкогольное марево до Чжан Цидуна дошёл смысл издевки и обидного смеха окружающих.

Сжимая бутылку, он вскочил с дивана, и его лицо исказилось от ярости.

Но едва он двинулся, Лу Цзиньань уже выпрямился. Он слегка развернулся всем телом, становясь живым щитом перед Сун Вэнем.

А его правая рука, опущенная вниз, уже бесшумно сжала металлическое ведро для льда.

— Господин Чжан, господин Чжан! В том зале люди ждут, хотят выпить с вами! — Прежде чем назрел скандал, в кабинет ворвались двое мужчин. В них узнали топ-менеджеров сети «Ваньцзясин».

Один из них, постарше, лет пятидесяти, подхватил Чжан Цидуна под руку и принялся рассыпаться в извинениях:

— Простите, господин Лу! Наш босс перебрал лишнего, не принимайте его слова близко к сердцу. Я сейчас же его уведу.

Говоря это, он случайно бросил взгляд на Сун Вэня, стоявшего за спиной Лу Цзиньаня. Мужчина осекся, весь его вид выразил крайнее изумление.

Он уставился на лицо юноши с каким-то необъяснимым, жадным интересом, даже хватка на руке Чжана ослабла.

Лишь когда бутылка выскользнула из рук пьяного наследника и со звоном разбилась о пол, менеджер пришёл в себя. Он покрепче перехватил босса и потащил его к выходу.

У самой двери он не удержался и обернулся еще раз. Сун Вэнь в это время склонил голову, поправляя манжет, на который попали капли вина. Свет ламп падал на его благородный профиль, напомнив менеджеру об одном человеке из далёкого прошлого.

...

Спектакль окончился, и гости снова погрузились в пучину тостов и веселья.

Лу Цзиньань, кажется, уже привык обнимать Сун Вэня. Его рука покоилась на плече юноши — поначалу нарочитый жест стал естественным и расслабленным.

Пальцы мужчины невольно скользнули вверх, коснувшись волос Сун Вэня. Те оказались удивительно мягкими и пушистыми, словно комочек высушенного на солнце хлопка. Это ощущение обволакивало кончики пальцев — такая же податливая натура, как и сам этот парень, которого так и тянуло обидеть.

Сун Вэнь, решив, что босс хочет что-то сказать, чуть наклонился к нему.

Они и так сидели плотно, а теперь расстояние сократилось до предела.

Кончики носов едва не соприкоснулись, дыхание смешалось.

Взгляд Лу Цзиньаня упал вниз и утонул в глазах Сун Вэня — затуманенных хмельной влагой, обрамленных густыми ресницами. Мужчина поймал себя на мысли: интересно, ресницы такие же мягкие, как волосы? Ему нестерпимо захотелось проверить это на ощупь.

— Что такое? — прошептал Сун Вэнь. Теплый выдох коснулся уголка губ Лу Цзиньаня.

Эти три тихих слова мгновенно привели Лу Цзиньаня в чувство.

До него с опозданием дошло, о чём он только что думал. Проверять, насколько мягкие у парня ресницы?! Что это за богопротивная ересь лезет в голову!

Он снова посмотрел на Сун Вэня, и его тон мгновенно заледенел:

— Отодвинься от меня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 21. …Это язык?!

Слова Лу Цзиньаня заставили Сун Вэня осечься; на мгновение он даже почувствовал некое подобие симпатии к Чжан Цидуну. Если отбросить в сторону его безупречное лицо, характер и нрав Лу Цзиньаня действительно не заслуживали доброго слова.

Несколько порций крепкого алкоголя сделали своё дело: пусть внешне это и не проявлялось, Сун Вэнь ощутил легкое головокружение. Он мягко отвел руку Лу Цзиньаня, лежавшую на его плече, и произнес:

— Я отойду в уборную.

Зеркало в туалете отразило незнакомое лицо. Капли воды стекали по влажной чёлке, глаза без очков подернулись хмельной розовиной, а идеально скроенный костюм подчеркивал четкие, красивые линии фигуры.

Сун Вэнь завороженно коснулся зеркальной глади: человек, которого Лу Цзиньань так тщательно «упаковал», казался чужим даже ему самому.

Когда он вышел, из дальнего конца коридора донесся дерзкий свист.

Сун Вэнь обернулся: Лу Цзиньань привалился к стене, зажав в пальцах неприкуренную сигарету. В приглушенном свете его силуэт казался бесконечно длинным — точно кинозвезда со старой черно-белой пленки, обладающая далекой, но властной красотой.

Должно быть, виной тому был алкоголь, но, когда Сун Вэнь направился к нему, его походка стала немного нетвердой.

Он замер в трех шагах от Лу Цзиньаня и спросил:

— Почему ты вышел?

Лу Цзиньань, очевидно, уже позабыл о своем недавнем приказе «держаться подальше». Он схватил Сун Вэня за лацканы и дернул на себя, так что оба мгновенно оказались в тени укромного угла.

— Тсс, — Лу Цзиньань прижал пальцы к губам Сун Вэня. Теплое прикосновение пахло табаком. — Ни звука.

То ли в качестве мести, то ли случайно, но губы Сун Вэня отозвались покалыванием. Он инстинктивно сжал их и замер, точно марионетка, у которой нажали кнопку паузы — послушно и безмолвно застыв рядом с мужчиной.

Так они простояли несколько минут. Лу Цзиньаню, видимо, стало скучно: он прикурил сигарету и принялся лениво разглядывать Сун Вэня, превращая это в забавную игру — кто первым отведет взгляд.

Сун Вэнь под этим взором чувствовал себя неуютно, по спине поползло тепло...

Как раз в тот момент, когда хмель снова начал туманить голову, железная дверь, ведущая на лестницу, со скрипом приоткрылась.

В щели показался глаз, густо подведенный фиолетовыми тенями:

— Господин Лу... здесь удобно поговорить.

Лу Цзиньань, не вынимая сигареты изо рта, хмыкнул:

— Неужели ты так напугана?

— Господин Лу, лучше зайдите внутрь, — жалобно попросили из-за двери.

Лу Цзиньань вынул сигарету и, ухватив Сун Вэня за запястье, шагнул на лестничную клетку.

От звука каблуков сработал датчик, и вспыхнул свет. Сун Вэнь наконец разглядел собеседницу.

Это была молодая девушка с густым «смоки-айс» и копной рыжих волос, напоминающих морские водоросли.

— Слышал, тебе нужны деньги? — небрежно спросил её Лу Цзиньань.

Девушка кивнула.

Лу Цзиньань выудил из кармана брюк коробочку с канцелярскими кнопками и протянул ей:

— Чжан Цидун, когда переберет, обожает снимать обувь. Найди момент и рассыпь кнопки прямо в его туфли.

У Сун Вэня перехватило дыхание. Он уставился на коробочку, не в силах пошевелиться.

Девушка же не колебалась ни секунды. Она приняла кнопки и уточнила:

— Просто рассыпать?

— Деньги не даются так просто, — Лу Цзиньань усмехнулся сквозь дым, который скрыл холод в его глазах. — Расчет — только если будет кровь.

Девушка кивнула и, недолго думая, спрятала коробочку прямо в чашечку бюстгальтера.

— Стой! — вскрикнул Сун Вэнь, инстинктивно пытаясь её остановить.

— Всё путем, — девушка похлопала себя по груди, успокаивая его. — Тут сплошной поролон, до кожи не достанет.

С этими словами она шмыгнула вниз по лестнице и скрылась.

— Ты хочешь отомстить Чжан Цидуну? — повернулся Сун Вэнь к Лу Цзиньаню.

Мужчина как раз затянулся.

— Угу, — выдохнул он облако серого дыма. — После такой наглости разве он не заслужил трепки?

— Он твой конкурент?

Лу Цзиньань ответил уклончиво:

— Вроде того.

Сун Вэнь на мгновение задумался и тихо спросил:

— Ваша борьба в бизнесе... всегда строится на подсыпании кнопок в ботинки?

— Кха-кха! — Лу Цзиньань внезапно поперхнулся дымом и зашелся в кашле.

Кое-как отдышавшись, он прижал Сун Вэня к стене, заблокировав его рукой. В его голосе смешались гнев и смех:

— Помощник Юй, ты либо молчишь часами, либо выдаешь такое, что хоть стой, хоть падай. Ты это нарочно?

Увидев его смех, Сун Вэнь и сам почувствовал облегчение. Уголки его губ медленно поползли вверх:

— Лу Цзиньань, ты такой инфантильный.

Мужчине стало неловко. Он уже приготовил очередную колкость, но Сун Вэнь мягко добавил:

— Но именно такой ты — настоящий.

Улыбка Лу Цзиньаня угасла. Пепел осыпался в узкое пространство между ними. Он опустил взгляд на серые хлопья и глухо спросил:

— И что хорошего в этой «настоящности»?

Сун Вэнь не ответил сразу. Его взгляд замер на сигарете в руке Лу Цзиньаня.

Помедлив пару секунд, он осторожно протянул руку — сначала коснулся запястья мужчины, а когда тот не отпрянул, обхватил его ладонью.

Почувствовав под пальцами биение пульса, он подтянул руку Лу Цзиньаня к своим губам и сделал короткую затяжку прямо из его пальцев.

Дым на мгновение задержался на языке, прежде чем юноша его выдохнул. Голос Сун Вэня в сизом мареве звучал спокойно и уверенно:

— Если тебе удобно носить маску — носи её, это не имеет значения. Но если тебе в ней тесно... лучше просто быть собой.

Прошло немало времени, но ответа не последовало.

В этом углу время словно замедлилось; даже дым у губ Сун Вэня не спешил рассеиваться.

Лишь когда свет на лестнице снова погас, оставив лишь тусклый блик из вентиляционного окна, Лу Цзиньань заговорил снова.

Он не стал продолжать философский спор. Глядя на то, как он раздавливает окурок, он спросил:

— Ты куришь?

— Редко, — кивнул Сун Вэнь. — Могу месяцами не притрагиваться.

— И пить умеешь?

— Я довольно вынослив, — честно признался Сун Вэнь. — Но сегодня намешал разного, так что немного плыву.

— Не вяжется с моим образом, — по привычке съязвил Лу Цзиньань. — Я думал, ты только морковку грызть умеешь.

Сун Вэнь, давно научившийся игнорировать его яд, пояснил:

— В университете мой сосед подрабатывал в баре. Он трусил ходить один и таскал меня с собой. Так я и научился.

— И ты шел просто потому, что тебя звали? — Лу Цзиньань нахмурился. — Не умеешь отказывать? Совсем дурак?

Сун Вэнь не обиделся на внезапную грубость. Он тихо произнес:

— Тебе я тоже не отказал, Лу Цзиньань.

Лу Цзиньань осекся. В груди словно перышком щекотнуло, появилось странное чувство легкости.

Он снова поднес сигарету к губам Сун Вэня:

— Я, блядь, твой босс, я тебе деньги плачу. Кого тебе еще слушать, если не меня?

Когда Сун Вэнь снова затянулся из его рук, до Лу Цзиньаня внезапно дошло: это же, по сути, косвенный поцелуй?

По телу пробежала дрожь, затылок онемел, а по спине словно плеснули ледяной водой.

Он в панике швырнул окурок на пол и яростно раздавил его подошвой. Он уже хотел было принять вид строгого начальника, но увидел, как Сун Вэнь тяжело привалился к стене. Ресницы юноши мелко дрожали, а румянец с лица перекинулся на кончики ушей. Дыхание стало тяжелым.

— Что с тобой? — Лу Цзиньань невольно подался вперед.

— Дешевый алкоголь... — выдохнул Сун Вэнь. — Кажется, я правда пьян.

Лу Цзиньань придвинулся еще ближе, разглядывая его ресницы и неся какую-то чушь:

— Костюм дорогой. Если тебя вырвет на него — пиши пропало.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Свет вспыхнул, и в проеме показался Ци Пэн:

— Пьем-пьем, а люди исчезают! Вы чего тут спрятались... Ой!

Он резко отпрянул, и дверь захлопнулась обратно:

— Простите-простите! Продолжайте свои нежности!

Через секунду дверь снова приоткрылась на узкую щель. Ци Пэн хитро заулыбался:

— Старина Лу, я при тебе с девчонками лизался и не стеснялся, а ты теперь строишь из себя скромника? Специально нашел темный угол, чтобы я не видел?

При слове «лизаться» у Лу Цзиньаня внутри всё похолодело, но под взглядом Ци Пэна он решил идти до конца:

— Мне-то плевать, это Сун Вэнь у нас застенчивый. А то я бы... прямо сейчас тебе и продемонстрировал.

Не успел он договорить, как Сун Вэнь внезапно обхватил его лицо ладонями и с силой развернул к себе.

Прежде чем Лу Цзиньань успел хоть что-то сообразить, юноша, обдав его хмельным дыханием, прильнул к нему. Мягкие губы Сун Вэня накрыли его собственные.

— Я не стесняюсь, — пробормотал пьяный Сун Вэнь.

Лу Цзиньань застыл. Полминуты в его голове царила абсолютная пустота, заполненная лишь жгучим ощущением чужого тепла.

Лишь когда дыхание перехватило, а губы онемели, из его горла вырвалось глухое «бля».

И именно в этот момент бессознательной слабости нечто влажное и мягкое скользнуло внутрь, неумело, но настойчиво размыкая его зубы.

…Это язык?

Язык Сун Вэня?!

Лу Цзиньань одеревенел, колени предательски подогнулись.

Он судорожно уперся рукой в холодную стену, впервые на полном серьезе задаваясь вопросом: почему, ну почему он не прибил Сун Вэня в тот самый первый день?!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 22. За одну ночь дважды воспользовался мной!

Лу Цзиньань чистил зубы трижды, пока весь не пропитался запахом мятной пасты.

Он несколько раз сжимал кулаки, но, понимая неуместность момента, в итоге сдерживался.

С тех пор он ни разу не взглянул на Сун Вэня прямо. Лишь когда компания разошлась и они попрощались с Ци Пэном и остальными, Лу Цзиньань убрал руку с плеча юноши и привычно зажал в зубах сигарету.

Вместе с пачкой из кармана вылетела бумажная салфетка.

Лу Цзиньань, прикусывая фильтр, дважды сложил её и решительно запихнул в нагрудный карман пиджака Сун Вэня.

Он похлопал парня по груди:

— Маленький гей, я предупреждал: замыслишь недоброе — прибью. — Сигарета мешала говорить, отчего голос звучал глухо и ещё более злобно: — С этой секунды мы будем сводить счёты по каждому пункту.

С этими словами он развернулся и ушёл, закурив под пёстрыми огнями неоновых вывесок. Белое облако дыма медленно таяло у его лица, окрашиваясь в фантастические цвета и окутывая высокую фигуру.

Зрелище эстетичное, но если вспомнить ледяные строчки на салфетке, Лу Цзиньань оставался форменным мерзавцем:

«Расходы на одежду и стилиста оплачиваешь сам».

Сжимая в руках измятую салфетку, Сун Вэнь вздохнул, глядя в спину боссу. И какая муха его укусила? С чего вдруг он решил полезть с поцелуями?

Сун Вэнь машинально коснулся губ. Хмельное головокружение и бешеное сердцебиение смешались в такой коктейль, что он совершенно не мог вспомнить вкус того поцелуя.

В памяти осталось лишь то, с какой силой он прижался к чужим губам, да приглушённое дыханием «блядь» Лу Цзиньаня.

Остальные детали стёрлись.

Отдать несколько десятков тысяч за поцелуй, который даже не запомнился, — сделка сомнительная, но раз уж сам проявил инициативу, придётся платить по счетам.

— Господин Лу... — крикнул он вслед. — Моё такси вон там.

Не успел он договорить, как заметил, что Лу Цзиньань замер и напряжённо уставился вглубь тёмного переулка за баром.

Там, в тени, Чжан Цидун в ярости вжимал девушку в стену, хватая её за волосы:

— Спрашиваю в последний раз: это Лу Цзиньань тебя подослал? Он велел насыпать кнопок мне в туфли, чтобы я в кровь ноги изрезал? Говори, сука!

Пышный парик девушки сполз набок, обнажив под ним короткие сухие волосы. Уголок её рта мелко подёргивался:

— Нет... никто меня не подсылал.

— Твою мать! — Чжан Цидун швырнул ей в лицо пачку купюр. — Сколько он тебе дал? Я дам в пять, в десять раз больше! Только скажи правду!

Девушка упрямо кусала бледные губы и лишь качала головой:

— Господин Чжан, я просто случайно уронила коробку в вашу обувь. Простите меня, пощадите...

— Да кто ты такая, подстилка барная? — Хромая, Чжан Цидун подхватил пустую бутылку. — Язык, значит, костлявый? Посмотрим, что крепче: твоя голова или это стекло!

Бутылка уже взметнулась вверх, когда из темноты донеслись негромкие аплодисменты.

Лу Цзиньань неспешно вышел на свет, его подошвы наступили на разбросанные деньги.

— Что за постановка, господин Чжан? Документальный фильм «Бессильная ярость»? — Экран его смартфона ярко вспыхнул в полумраке. — Вы ведь так хотели попасть в новости? Улыбнитесь, завтра будете на первых полосах.

— Наконец-то показался? — Чжан Цидун перехватил бутылку, его зубы заскрипели. — Лу Цзиньань, ты, подлый трус! Это ты велел этой девке испортить мне ноги?

Лу Цзиньань проследил за его взглядом, упавшим на перебинтованную ступню, и его улыбка стала ещё шире:

— О, текст сменился? «У косого мишки нет одной ножки, он хромает бедный по лесной дорожке»?

Девушка, прижатая к стене, не выдержала и прыснула. Этот короткий смешок вонзился в самолюбие Чжан Цидуна как игла.

— Ах ты, Лу Цзиньань! — Ослеплённый издёвками, он окончательно потерял рассудок. Он снова замахнулся на девушку: — Сначала прикончу эту дрянь, а потом возьмусь за тебя!

Лу Цзиньань резко нагнулся, подхватил стоящую у стены швабру и точным, коротким движением ударил Чжан Цидуна по запястью.

Раздался хруст, бутылка выпала из рук и вдребезги разбилась, залив пол алкоголем и осколками.

— С женщинами воевать — велика доблесть? — Лу Цзиньань концом черенка легонько ткнул Чжана в раненую ногу. — Хотел взяться за меня? Одной ноги хватит?

Это окончательно вывело Чжан Цидуна из себя, и он с рёвом бросился на врага.

Будь они в другом месте, Лу Цзиньань с удовольствием применил бы любые грязные методы, чтобы проучить наглеца. Но здесь, при свидетелях, приходилось осторожничать. Каким бы подонком ни был Чжан Цидун, он оставался публичной фигурой. Серьёзные травмы обернулись бы ударом по репутации компании.

Поэтому Лу Цзиньань отбросил палку. В тот миг, когда на него налетел багровый от злости Чжан, он просто сместился на полшага в сторону, как если бы уворачивался от кучи мусора. Противник пролетел мимо.

И тут в проёме переулка внезапно возник Сун Вэнь.

Заметив его, Чжан Цидун мгновенно переменил цель. Раз не вышло с Лу, он отыграется на этом тихом «гомике»! Хромая, он кинулся к юноше.

— Сун Вэнь! — Лу Цзиньань нахмурился. — Берегись!

Но не успел Чжан приблизиться, как Сун Вэнь резко поднял взгляд, сместился в сторону и с отточенной точностью наступил обидчику прямо на раненую ногу. Силы в этом движении было немного, но удар пришёлся в самую точку.

— А-а-а! — взвыл Чжан Цидун, рухнув на землю и обхватив стопу руками.

Лу Цзиньань облегчённо выдохнул. В его глазах на мгновение промелькнуло удивление, но он тут же вернул лицу привычную маску.

Он подошёл к девушке, вытащил её за руку и спрятал за спину Сун Вэня, а затем направил черенок швабры на поверженного врага:

— Чжан Цидун, давай проясним. Ты сам напросился своим длинным языком. Ты ранен, но и девчонку ударил — считай, квиты. — Он перевёл палку на Сун Вэня и девушку. — Но если ты хоть пальцем тронешь кого-то из них, мои методы будут куда серьёзнее кнопок в ботинках.

Закончив речь, он отбросил палку и вальяжно развернулся. Проходя мимо ассистента, он сухо бросил:

— Чего застыл? Хочешь остаться и помочь господину Чжану вытаскивать кнопки?

Искренняя благодарность, едва зародившаяся в душе Сун Вэня, тут же поблекла. Он поддержал девушку и поспешил за Лу Цзиньанем прочь из этого вонючего закоулка.

...

Стоило им выйти на свет, как напускная суровость Лу Цзиньаня исчезла.

Он обернулся к девушке, всё ещё опиравшейся на Сун Вэня, и холодно произнёс:

— Раз не умеешь играть — не берись за дело.

Девушка высвободила руку, небрежно стёрла кровь с разбитой губы и сорвала парик:

— Господин Лу, я поняла ваш намёк про «не по Сеньке шапка».

Лу Цзиньань горько усмехнулся, глядя на её размазанный макияж:

— Я вообще не должен был там появляться. Чжан Цидун мог подозревать меня сколько угодно, но доказательств у него не было. А теперь я не только признал эту грязную выходку, но и вынужден буду следить за этой бешеной собакой.

Девушка, худая как щепка, выглядела совершенно изнурённой. Она присела у стены, выудила из лифчика мятую пачку и прикурила.

— Когда я сыпала кнопки, он ничего не заметил. Но тот старик лет пятидесяти, что был с ним, что-то заподозрил. А когда Чжан заорал от боли, тот старик на меня так посмотрел, что я сразу поняла — я крайняя.

Она затянулась. Дым окутал её слова:

— Но я вас не сдала, господин Лу. У нас, сестёр, есть свои принципы. Ни единого слова не проронила.

— Она действительно вас не упоминала, — тихо вставил Сун Вэнь.

— А ты помалкивай, — Лу Цзиньань сорвался на ассистента. — Зачем ты вообще туда полез? Не видел, что Чжан Цидун был не в себе?

— Я за вас волновался.

В тусклом свете фонарей эти слова прозвучали удивительно мягко, повиснув в ночном воздухе. Лу Цзиньань ощутил странный укол в сердце и даже начал заикаться:

— Белый кролик, скажи мне, какой от тебя прок? Завязал бы уши узлом и набросил на шею Чжану вместо удавки?

Сун Вэнь привычно проигнорировал колкость, а девушка у стены вдруг хихикнула.

— Смешно ей! — прикрикнул Лу. — Если бы ты не заржала в самый неподходящий момент, он бы так не взбесился.

— Уж больно вы забавно выражаетесь, — девушка улыбнулась «фиолетовыми» глазами, но взгляд её тут же потух. — С господином Чжаном мне не тягаться. Видимо, придётся уезжать из города.

— Господин Лу только что... — Сун Вэнь покосился на босса, — Лу Цзиньань запретил ему тебя трогать.

Девушка махнула сигаретой:

— Спасибо, конечно. Но я не могу рассчитывать, что президент Лу будет моим телохранителем. Чжан мстителен. Уеду я. Жалко только родителей — снова им со мной по вокзалам скитаться.

Она переложила сигарету в другую руку и дёрнула Сун Вэня за штанину:

— Красавчик, ты кажешься добрым человеком. Одолжи денег? Все свои сбережения я на лечение матери спустила, даже на билет не хватает. Выручи, я обязательно верну.

Лу Цзиньань шагнул вперёд, заслоняя собой Сун Вэня. Он посмотрел на ассистента с саркастичной улыбкой:

— Сяо Юй, у них у всех по сценарию — больная мать, отец-игрок и младший брат в школе.

Девушка горько усмехнулась:

— У них — сценарий. А у меня всё это — в наличии.

Сун Вэнь, помедлив, обошёл босса и начал доставать телефон:

— Я могу дать только две тысячи. Остальное уйдёт на оплату этого костюма.

Он наклонился к девушке. Та приподнялась, чтобы взглянуть на баланс в его приложении, а заодно оценила ткань пиджака:

— Дорогущий шмот-то.

Их головы оказались совсем рядом, закрывая экран от посторонних.

Лу Цзиньань мысленно называл Сун Вэня «дебилом», но любопытство взяло верх: сколько же у того на самом деле денег? Повинуясь порыву, он тоже придвинулся к ним.

— Одежда и стилист стоят куда больше этой суммы, — внезапно произнёс он, глядя на цифры на экране.

Сун Вэнь вздрогнул от голоса над самым ухом и резко вскинул голову.

Расстояние между ними было ничтожным, и в это мгновение их губы едва ощутимо соприкоснулись. В свете фонаря стало видно, как в зрачках обоих отразилось полное оцепенение.

Они замерли на целую вечность, пока Лу Цзиньань не выдавил с почти осязаемым отчаянием:

— Блядь, маленький гей... Ты за одну ночь дважды воспользовался мной!

Девушка, сидевшая у стены с сигаретой, посмотрела на них и тихо заметила:

— Вы пара? Как-то не особо подходите друг другу.

Лу Цзиньань схватил Сун Вэня за шиворот и уже хотел было разразиться проклятиями, как вдали послышался скрип велосипедных колёс.

Когда старик на велосипеде поравнялся с ними, Лу Цзиньань привычно нацепил дежурную улыбку:

— Отец, что ж так поздно-то домой едете?

При этом он продолжал крепко держать Сун Вэня за воротник, даже чуть затянув хватку.

— Только смену сдал, — отозвался старик, не сбавляя хода.

— Дорога скользкая, вы поосторожнее там.

Стоило велосипеду скрыться, улыбка мгновенно исчезла. Холодные глаза впились в Сун Вэня:

— Говори, как хочешь подохнуть.

Сун Вэнь даже не вздрогнул, лишь обречённо вздохнул:

— Выбирай сам. Любой способ подойдёт.

Этот ответ снова был как удар в вату.

Ярость Лу Цзиньаня мгновенно поутихла. Сколько бы он ни пытался подкинуть дров в этот костёр, пламя не разгоралось.

— Ты когда-нибудь точно сгинешь из-за своей доброты и похоти.

Толкнув парня, он развернулся к входу. Проходя мимо девушки, он указал на неё пальцем:

— Твои долг я оплачу сам. Забирай своих родителей, братьев и кого там ещё — и чтобы духу твоего в этом городе больше не было.

Девушка широко распахнула глаза и радостно закивала:

— Будет сделано, господин Лу!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 23. Сблизился с Лу Цзиньанем ради мести?

Лу Цзиньань тем вечером ожидаемо не вернулся в гостиницу за 168 юаней.

Сун Вэнь принял его отсутствие на удивление спокойно, даже с оттенком расчетливой радости.

Он изменил заказ через приложение, поменяв двухместный номер на одноместный, и, увидев уведомление «Ваша экономия составила 50 юаней», почувствовал себя капельку счастливее.

Что касается того, куда подался Лу Цзиньань и где приклонил голову, — это Сун Вэня заботило мало.

У боссов свои привычки, а дело ассистента — выполнять обязанности, например, обеспечить обратный транспорт.

...

Следующим утром, когда шум старого города за окном начал пробуждаться, Сун Вэнь принялся собирать свой нехитрый багаж.

Назад предстоял путь на том же медленном поезде. Жёсткие сиденья, шестнадцать часов.

Он уставился в телефон на две забронированные электронные квитанции, и его палец долго парил над именем «Лу Цзиньань».

По регламенту следовало уведомить начальника о маршруте. Но, судя по настроению Лу Цзиньаня, такое сообщение сейчас лишь спровоцировало бы новую порцию издевок.

Поразмыслив, Сун Вэнь решил, что чувство долга важнее.

Он составил предельно сухое сообщение: ни обращений, ни эмоций — только номер поезда, время отправления и платформа.

Отправить.

Ожидание.

Телефон безмолвствовал, словно пропала сеть.

Спустя семь минут экран наконец вспыхнул.

Ни текста, ни голоса.

Только один лаконичный и выразительный эмодзи «средний палец», преисполненный международного дружелюбия.

Глядя на этот значок, Сун Вэнь ощутил странное умиротворение. Он тут же отправил ответный символ:

«Ок».

После чего открыл программу и с легким сердцем сдал один билет.

Сверившись со временем, он понял, что до поезда ещё четыре часа — как раз хватит, чтобы побродить по старым переулкам и пообедать.

Едва он застегнул молнию на сумке, в дверь номера постучали.

Сун Вэнь замер и медленно выпрямился.

Неужели Лу Цзиньань? Передумал и решил снизойти до поездки в общем вагоне?

Первым делом в голове промелькнула мысль о сданном билете: зря поспешил, теперь потерял десяток юаней на комиссии за возврат.

Шлёпая тапочками, он подошёл к двери и повернул ручку.

Свет из коридора заслонил силуэт, но это оказался вовсе не высокий и недовольный Лу Цзиньань.

Перед Сун Вэнем стоял мужчина лет пятидесяти в безупречно отутюженном костюме — скромный, интеллигентный, воплощение старой школы.

Сун Вэнь нахмурился: лицо казалось знакомым.

Покопавшись в памяти, он вспомнил — это был тот самый почтенный господин, что вчера увёл беснующегося Чжан Цидуна.

— Простите, вы господин Сун Вэнь? — заговорил гость. Голос его соответствовал внешности: мягкий, благородный, с налётом прожитых лет.

— Да, это я, — кивнул юноша. — Вы что-то хотели?

Мужчина несколько секунд внимательно вглядывался в лицо Сун Вэня, прежде чем произнести:

— Мне нужно кое о чём с вами поговорить. Мы можем войти?

Сун Вэнь помедлил, а затем отступил, пропуская гостя:

— Проходите.

Он подошёл к кулеру, налил стакан теплой воды и поставил его на столик.

— О чём вы хотели поговорить? — Сун Вэнь поднял глаза, в его взгляде читалась спокойная настороженность. — И как вы узнали, где я остановился?

— Это не так важно, — мужчина вошёл в комнату, окинул взглядом скудную обстановку и остановился у единственного стула, но садиться не стал. — Я хочу спросить: вашего отца звали Сун Боцин?

Пальцы Сун Вэня, опущенные вдоль тела, едва заметно дрогнули.

Ему было всего десять, когда родителей не стало. За все эти годы, кроме редких родственников, почти никто не называл отца по имени.

Справившись с волнением, он кивнул:

— Да, Сун Боцин — мой отец. А вы?..

— Моя фамилия Чэнь, зовут Чэнь Чжиюань, — медленно произнёс мужчина, и в его глазах промелькнула тень грусти. — Много лет назад мы работали вместе. Можно сказать, были соратниками.

Он жестом пригласил Сун Вэня сесть, а сам наконец занял стул у окна.

Поправив часы на запястье, Чэнь Чжиюань прямо посмотрел на юношу:

— Сун Вэнь, я прошу тебя выслушать меня очень внимательно. — Он сделал паузу, давая парню время подготовиться. — Речь пойдёт о подлинных причинах гибели твоих родителей.

В комнате воцарилась тишина. Солнечный свет, бивший из окна, казался невыносимо ярким.

Спустя вечность Сун Вэнь поправил сползающие очки; массивная оправа скрыла его чувства.

— Я слушаю, — негромко отозвался он.

Чэнь Чжиюань заговорил торопливо, и его слова заполнили комнату так же плотно, как дневной свет.

— Пятнадцать лет назад мы с твоим отцом трудились в финансовом отделе «Хэнъюнь Индастриз» — важнейшего филиала корпорации «Сэньхуэй». Твой отец был финансовым директором, присланным прямиком из головного офиса, а я — его заместителем.

— Приступив к обязанностям, твой отец взялся за дело со всей строгостью. Он немедленно инициировал аудит счетов «Хэнъюнь». И очень скоро мы обнаружили махинации. Масштабные махинации.

Голос Чэнь Чжиюаня стал глубже, словно он погружался в пучину прошлого.

— Мы вскрыли системную сеть подставных сделок, фиктивных доходов, фальшивых векселей и нецелевого использования средств связанными лицами. Всё это делалось ради приукрашивания отчётности и сокрытия убытков. Но хуже всего было то, что десятки миллионов юаней уходили через фирмы-однодневки в неизвестном направлении. Это была чистая уголовщина: хищения и уклонение от налогов.

— Твой отец был потрясён. Он не терпел лжи. Вдвоём мы тайно собрали неопровержимые доказательства и составили подробный доклад, который представили лично генеральному директору филиала.

— Но реакция гендиректора оказалась... неоднозначной. — Губы Чэнь Чжиюаня искривились в горькой усмешке. — Сначала он изобразил праведный гнев, стучал кулаком по столу и обещал разобраться по всей строгости.

— А потом дело замяли. Наши запросы игнорировались под предлогом «дополнительных проверок». Наконец, во время нашей последней встречи в его роскошном кабинете, откуда виден весь город, он перестал ходить вокруг да около.

Чэнь Чжиюань посмотрел в окно, будто видел там себя прежнего.

— В кабинете нас было трое. Кондиционер работал на полную мощность, было зябко. Гендиректор сидел в своём огромном кресле, постукивая пальцами по нашему докладу. От его былого радушия не осталось и следа — только ледяное высокомерие.

...

— Боцин, Чжиюань, — вздохнул тогда этот лощёный человек. — В жизни не всё делится на чёрное и белое. То, что вы тут понаписали... я и сам давно об этом знаю.

Он посмотрел на наши оцепенелые лица и продолжил вкрадчиво: — «Хэнъюнь» — структура огромная, нам нужны красивые цифры, чтобы сохранять спокойствие и привлекать инвестиции. Некоторые «технические корректировки» необходимы для процветания компании в долгосрочной перспективе. Вы люди умные и должны понимать, о чём я.

Затем он подался вперёд и понизил голос: — Если вы забудете об этом разговоре, всем будет лучше. Ваше положение, карьеры, безопасность ваших семей... обо всём этом я позабочусь. Но если...

Он не договорил. Просто щёлкнул зажигалкой и прикурил. — Надеюсь, никаких «если» не будет.

...

— Он сказал, что надеется обойтись без «если», — Чэнь Чжиюань замолчал. Из окна доносился приглушенный шум улицы.

Тяжело вздохнув, он отхлебнул воды, чтобы смочить пересохшее горло.

— После того дня твой отец внешне успокоился, работал как обычно и соблюдал приличия. Но я знал его: он бы никогда не сдался. Я уверен, он планировал пойти выше и передать документы напрямую старому председателю.

— Но судьба распорядилась иначе, — голос Чэнь Чжиюаня дрогнул. — Он не успел. Произошла та «случайная» авария, унёсшая жизни его и твоей матери.

— Авария, — эхом повторил Сун Вэнь. Голос его был почти не слышен.

Он сидел на краю кровати, словно превратившись в статую.

В памяти вспыхнули осколки разбитого кузова и тёмные пятна крови на асфальте. От этого воспоминания стало так холодно, что перехватило дыхание.

— Когда я узнал об их гибели, я... — Чэнь Чжиюань сделал глубокий вдох. — Кроме горя, я чувствовал ужас. Я не мог не связать эту «случайность» с угрозами гендиректора. Мне было страшно, Сун Вэнь. По-настоящему страшно. У меня не было мужества твоего отца. Я боялся стать следующей жертвой.

В его признании слышался страх, который не стёрли годы.

— Поэтому вскоре после похорон я уволился из «Хэнъюнь». Долго скитался, пока не нашёл место главбуха в «Ваньцзясин», где и работаю по сей день.

Старая тайна, пропитанная ледяными угрозами прошлого, заполнила тесный номер гостиницы, делая воздух тяжёлым.

Чэнь Чжиюань посмотрел на Сун Вэня:

— Все эти годы эта тайна лежала на мне тяжким грузом. Мне было стыдно перед памятью твоего отца и перед самим собой.

— Вчера в баре, едва увидев тебя, я поразился сходству. А когда услышал, что твоя фамилия Сун, а зовут тебя Сун Вэнь... сердце у меня ёкнуло. Навёл справки и убедился — это ты.

Мужчина помедлил:

— Не знаю, что это — случайность или рок. Но я понял, что обязан найти тебя и всё рассказать. Твой отец был честным человеком, он не заслужил такой смерти.

Голос Чэнь Чжиюаня был тихим, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

Взгляд Сун Вэня за стеклами очков на миг затуманился, устремившись куда-то вдаль. Но почти сразу он снова сфокусировался на собеседнике, став почти безразличным. Лишь лицо юноши стало бледнее, словно подёрнувшись изморозью.

Под выжидающим взглядом Чэнь Чжиюаня Сун Вэнь наконец спросил:

— Дядя Чэнь, как вы всё-таки узнали, где я живу?

Чэнь Чжиюань замялся, но пояснил:

— Хоть я и ушёл из «Сэньхуэй», связи там остались. Ты поехал в командировку с гендиректором, данные о маршруте есть в системе. Узнать это было несложно.

Сун Вэнь кивнул и задал главный вопрос:

— Дядя Чэнь, у вас есть доказательства? Хоть что-то, что подтвердит вину того директора в гибели моих родителей?

— Прямых улик... нет. Они всё обставили слишком безупречно.

— Однако, — Чэнь Чжиюань достал из кармана чёрную флешку и положил её перед Сун Вэнем, — я тогда решил подстраховаться. Здесь запись разговора, где гендиректор фактически признаёт махинации и угрожает нам. Это доказывает, что нарушения были реальны и у него был мотив пойти на крайность.

Сун Вэнь долго смотрел на флешку. Казалось, он к ней не притронется.

Но в конце концов он протянул руку и крепко сжал её в кулаке.

— Как звали того директора? — глухо спросил он.

Чэнь Чжиюань словно ждал этого вопроса. Он глубоко вздохнул и произнёс:

— Лу Хао.

Он сделал паузу и добавил:

— Старший сын старого председателя. И родной отец нынешнего гендиректора — Лу Цзиньаня.

Сун Вэнь ещё крепче сжал флешку и поднял ресницы:

— Отец Лу Цзиньаня?

Взгляд Чэнь Чжиюаня стал пронзительным. Он подался вперёд и спросил почти шёпотом:

— Сун Вэнь, ты ведь работаешь с Лу Цзиньанем неспроста? Ты ведь что-то знал? Скажи, ты специально сблизился с ним, чтобы отомстить?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 24. Лу Цзиньань — всего лишь босс

Почтово-багажный поезд с грохотом нёсся по рельсам. Половина шестнадцатичасового пути на жёстком сиденье осталась позади.

Сун Вэнь сидел у окна. Он неспешно доел порцию лапши с говядиной и открыл оставшийся со вчерашнего дня пакет арахиса, который не доел Лу Цзиньань.

Орехи немного отсырели, и вкус их оставлял желать лучшего.

Отправив одно ядрышко в рот, Сун Вэнь отвернулся к окну.

Отражение на стекле едва заметно дрожало, сливаясь с проносящимися мимо тенями крестьянских дворов в единое марево ночи.

Мысли его невольно вернулись к событиям нескольких часов назад, к вопросу Чэнь Чжиюаня: «Ты специально сблизился с Лу Цзиньанем, чтобы отомстить?».

Пальцы непроизвольно сжали арахисовую скорлупу, и та с сухим хрустом треснула.

Сун Вэнь помнил свой ответ: «Дядя Чэнь, вы ошибаетесь. Я всего лишь ассистент господина Лу. Получаю зарплату и выполняю свою работу».

Чэнь Чжиюань, очевидно, не поверил: «Но разве вы не пара? Вы так близки, это ведь... отличный шанс...».

«Мы не пара», — перебил его Сун Вэнь, а затем обвёл взглядом гостиничный номер и спросил в ответ: «Если бы я действительно был его любовником, неужели я бы жил в подобном месте?»

Он поднялся, закинул рюкзак на плечо и всем своим видом дал понять, что разговор окончен: «Дядя Чэнь, спасибо за правду, но мне пора на поезд. Не смею вас задерживать».

Лицо мужчины выражало досаду и почти лихорадочное ожидание. Он сделал шаг вперёд, переходя на обвинительный тон: «Сун Вэнь, неужели ты не хочешь отомстить за родителей? Они погибли такой страшной и несправедливой смертью!».

Сун Вэнь замер в дверях.

Он стоял спиной к гостю.

Солнечный свет всё ещё заливал комнату; лучи словно прошивали его тонкий силуэт насквозь, оставляя лишь неясный, почти неосязаемый контур.

Молчание затянулось на добрые десять секунд. Наконец Сун Вэнь заговорил — без обещаний, но и без отказа. Он лишь тихо бросил:

— Там видно будет.

...

Лязг — поезд проехал стрелочный перевод, и резкий толчок вырвал Сун Вэня из воспоминаний.

Он опустил голову, разглядывая раздавленную скорлупу в ладони, и слегка нахмурился.

Аккуратно завернув мусор в салфетку, Сун Вэнь поднялся и, пробираясь сквозь толпу в узком проходе, направился к баку в тамбуре.

Выбросив сверток, он уже собирался проделать обратный путь к своему месту, как вдруг кто-то легонько дёрнул его за штанину.

Опустив взгляд, он увидел девушку, сидевшую на полу прямо у выходных дверей. Привалившись спиной к стенке вагона, она подложила под себя лишь старый журнал с загнутыми краями.

Девушка была очень худой, а её бледное лицо без грамма косметики казалось почти прозрачным.

Она смотрела на него снизу вверх.

— Не узнал? — спросила она. Голос звучал хрипло от усталости.

Сун Вэнь скользнул взглядом по её коротким желтым волосам, выглядевшим сухими и неухоженными, и через пару секунд узнал её.

— Это ты, вчерашняя...

Девушка открыто улыбнулась и протянула такую же худую руку:

— Чжао Хуэйхуэй. «Хуэй» — как в слове «цветы».

Вокруг дремали измученные пассажиры, стоял гул голосов, а поезд мерно покачивался на стыках.

Среди этих усталых, безучастных лиц Сун Вэнь медленно присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами девушки.

Он протянул руку и слегка сжал её прохладные пальцы.

— Здравствуй, — негромко, но отчетливо произнёс он. — Меня зовут Сун Вэнь.

— Хуэйхуэй, что случилось? — раздался слабый голос из глубины тамбура.

Только сейчас Сун Вэнь заметил, что за спиной Чжао Хуэйхуэй, в густой тени у стены, полулежит женщина средних лет.

Укрытая поношенной курткой, она попыталась приподняться, с тревогой глядя на них.

— Ой, ничего, мам, — Хуэйхуэй поспешно заслонила собой мать от сквозняка из дверей и нарочито бодро добавила: — Я встретила... одного друга.

Взгляд матери через плечо дочери упал на сидящего Сун Вэня.

Глаза женщины были мутными от болезни, но она старалась соблюдать приличия:

— Друг? Господин Сун, верно? Лицо незнакомое... Хуэйхуэй, где же вы познакомились?

В её словах слышалась одышка; было видно, что даже простое движение даётся ей с трудом.

На лице девушки промелькнуло замешательство, она приоткрыла рот:

— Мы...

Сун Вэнь перехватил инициативу, естественно продолжив фразу:

— Мы познакомились на молодёжном форуме по культуре. Разговорились, нашли общие темы.

Мать поверила, и на её лице появилась слабая улыбка:

— О, вот как... Наша Хуэйхуэй ведь раньше очень хорошо училась... Это я её подвела.

Девушка поправила одежду на плечах матери и негромко проворчала:

— Мам, ну к чему ты это сейчас?

Сун Вэнь, оставаясь на корточках, тихо спросил:

— Куда вы направляетесь?

— В Яньчэн, — ответила девушка, понизив голос. — Везу маму в больницу.

Сун Вэнь посмотрел на тонкие тряпки, подложенные под спину больной женщины. Без тени сомнения он произнёс:

— Тётушка, идите на моё место. Там вам будет гораздо удобнее.

Мать и дочь опешили и начали дружно отказываться.

Но Сун Вэнь мягко настоял на своём:

— Ваше здоровье важнее, не спорьте.

Он поднялся и протянул руку:

— Давайте я помогу вам встать и донесу вещи.

Сун Вэнь вёл себя настолько искренне и просто, что Чжао Хуэйхуэй, посмотрев на его ладонь, а затем на бледное лицо матери, закусила губу и тихо выдохнула:

— Спасибо.

Устроив женщину, они вдвоём вернулись в тесный тамбур и сели на пол, прижавшись плечами к стенке и подтянув колени к груди.

Девушка положила подбородок на колени и повернулась к Сун Вэню с кривой усмешкой:

— Видишь, я не врала. У меня и правда больная мать.

В её глазах блеснула благодарность:

— Мама не знает, что я работаю хостес в клубе... Спасибо, что подыграл мне.

Вибрация рельсов четко отдавалась в позвоночнике. Сун Вэнь под это ритмичное покачивание качнул головой:

— Ты очень сильная.

— Сильная? — Девушка горько усмехнулась. Её напускная бравада окончательно рухнула, обнажив бездонную усталость. — Сильной становишься, когда тебя припирают к стенке. А что мне ещё оставалось делать?

— Какие планы на Яньчэн? — спросил Сун Вэнь.

Девушка тряхнула своими сухими волосами и уставилась на мусорный бак напротив:

— Сначала подлечу маму. Тех денег, что дал господин Лу, хватит на первое время. — Она попыталась улыбнуться. — А дальше... там видно будет.

— Ах да, — вдруг вспомнила она и легонько толкнула его локтем. — А где господин Лу? Почему он не с тобой?

Сун Вэнь посмотрел на дрожащую дверь вагона и ответил предельно кратко:

— Мы не вместе.

Чжао Хуэйхуэй моргнула и, поддавшись любопытству, придвинулась ближе, зашептав:

— Вы двое... правда пара?

На лице Сун Вэня отразилась тихая безысходность:

— С чего бы? Он ещё вчера обещал меня прибить.

— Разве нет? — Девушка припомнила вчерашнюю сцену. — А со стороны казалось — очень даже. Он ведь тебя защищал, да и ты за него горой.

Она помолчала и продолжила сама с собой: — Хотя, может, оно и к лучшему, что вы не пара. Господин Лу больно остр на язык, не каждый выдержит. А ты такой мягкий, честный... С ним ты точно внакладе останешься.

Сун Вэнь не ответил. Он засунул руку в карман куртки и коснулся кончиками пальцев холодного твердого предмета.

Это была флешка.

В тамбуре мерцал тусклый свет, и когда он вытащил её, металл блеснул холодным сиянием.

Чжао Хуэйхуэй мельком взглянула на предмет:

— Зажигалка? В поезде курить нельзя.

— Нет, — Сун Вэнь повернул голову и ответил на её предыдущий вопрос. — Я защищаю Лу Цзиньаня, потому что он — мой босс, который платит мне жалованье.

— А он защищает меня, потому что... пока я представляю для него ценность. А когда стану бесполезен, то его решение прикончить меня лично будет даже по-своему забавным.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 25. Сун-Сун, я жду тебя, возвращайся скорее.

Следующим утром поезд, качавшийся всю ночь, наконец прибыл на станцию.

Платформа гудела от суеты, людской поток полноводной рекой устремился к выходу.

Сун Вэнь помогал Чжао Хуэйхуэй нести тяжелый баул, другой рукой он поддерживал её мать. Втроём они с трудом выбрались к обочине дороги.

Как и ожидалось, в зоне ожидания такси выстроилась бесконечная очередь, а цифры в приложении по вызову машин ввергали в уныние.

Зной в самом разгаре лета не щадил никого; стоило поднять взгляд на палящее солнце, как лучи, точно лезвия, вонзались в глаза.

Лицо матери Хуэйхуэй стало ещё бледнее.

Пока Сун Вэнь раздумывал, не стоит ли попытать удачи на дальнем перекрестке, рядом с ними, жалобно скрипнув, замер внедорожник.

Машина не первой свежести, с заметными царапинами на кузове, зато с широкими шинами и высоким клиренсом — выглядела она весьма надёжно.

Стекло со стороны водителя медленно опустилось, явив волевое лицо с резкими чертами и налётом дикости.

Это оказался Чжан Бэйе.

Он привычно окинул компанию взглядом, и знакомое насмешливое обращение уже готово было сорваться с его губ: «Жён...»

Но в следующую секунду мужчина осекся, покосился на соседа и неестественно поправился:

— Куда путь держите?

Увидев Чжан Бэйе, Сун Вэнь удивился и даже немного обрадовался.

Осмотрев это грубое, но по-своему харизматичное лицо, он ответил:

— Нам нужно в больницу «Цибэй».

— Садитесь. — Чжан Бэйе не тратил слов впустую и лишь кивнул на заднее сиденье.

Ситуация не располагала к вежливым отказам. Сун Вэнь кивнул и тихо поблагодарил.

Дверцы распахнулись, и троица потянулась в салон.

Кондиционер работал на полную мощность, мгновенно разгоняя накопленную в поезде духоту.

Только сейчас Сун Вэнь заметил, что в машине есть кто-то ещё.

На пассажирском сиденье, несмотря на летний зной, расположился мужчина в светло-серой рубашке с длинным рукавом. Манжеты были строго застёгнуты, обнажая лишь тонкое запястье.

Кисть его была чуть опущена, под кожей выступала изящная косточка, прижатая серебристым металлическим браслетом часов, что делало кожу на контрасте мертвенно-бледной.

Мужчина читал научный журнал. Угол наклона его шеи и подбородка казался безупречным — он походил на нарцисс, только что расцветший в кабинете и ещё не успевший полностью расправить лепестки: элегантный, холодный и насквозь пропитанный духом интеллигентности.

Услышав шум, незнакомец поднял глаза.

У Сун Вэня перехватило дыхание.

Надбровные дуги мужчины были четко очерчены, но кончики бровей таяли, становясь почти невидимыми. Узкий разрез глаз — «глаза феникса» — со слегка приподнятыми уголками не имел ни тени кокетства, лишь кристальную чистоту и спокойствие.

На вид холодный, его взгляд тем не менее оказался весьма дружелюбным. Казалось, он привык к манере Чжан Бэйе подбирать попутчиков, поэтому он лишь вежливо кивнул сидящим сзади:

— Здравствуйте.

Чжан Бэйе, выруливая в поток машин, небрежно представил спутника в своей обычной грубоватой манере:

— Это профессор Цзянь, Цзянь Чжоу. — Он качнул головой в сторону Сун Вэня: — А это Сун Вэнь. — Посмотрев в зеркало заднего вида, добавил: — Сун Вэнь, своих представляй сам.

Слова долетели до ушей, но Сун Вэнь не шелохнулся.

Его взгляд, словно примагниченный чем-то невидимым, замер на профессоре.

Лишь когда Чжан Бэйе окликнул его во второй раз, чуть повысив голос, юноша вздрогнул:

— А, да. Это тётушка Чжао и её дочь Чжао Хуэйхуэй. Им нужно в «Цибэй» на обследование.

Услышав это, мужчина на переднем сиденье развернулся:

— В какое именно отделение вам нужно?

Его голос, чистый и мелодичный, окутал Сун Вэня мягким теплом.

Чжао Хуэйхуэй, взглянув на Сун Вэня, поспешила ответить:

— В отделение гепатобилиарной хирургии.

— Вот как? — Мужчина кивнул и достал телефон. — Какое совпадение. Мой одноклассник как раз работает хирургом в «Цибэй» и специализируется именно на печени и желчных путях. Его методы признаны в отрасли, а к врачебной этике он относится крайне строго. Если хотите, можете попробовать записаться к нему.

С этими словами он развернул экран к пассажирам:

— Вот его контакты, сфотографируйте на память.

Чжао Хуэйхуэй, сияя от счастья, судорожно выхватила телефон и несколько раз щелкнула затвором. Сохраняя номер, она не переставала благодарить:

— Огромное вам спасибо, профессор Цзянь!

В порыве восторга она незаметно ткнула Сун Вэня пальцем в бок и показала большой палец, мол, «ну и повезло нам».

Однако всё внимание Сун Вэня было приковано к голосу профессора. Юноша словно витал в облаках, завороженный этой интонацией.

Чжао Хуэйхуэй перевела взгляд с Сун Вэня на мужчину впереди и прошептала парню на ухо:

— Этот хорош. Всяко лучше твоего ядовитого босса.

...

Внедорожник плавно затормозил перед главным корпусом больницы «Цибэй».

Чжао Хуэйхуэй помогла матери выйти, еще раз поблагодарила Чжан Бэйе и Цзянь Чжоу, попрощалась с Сун Вэнем и медленно направилась к дверям.

Сун Вэнь не спешил выходить.

Он смотрел сквозь стекло на стеклянные двери, через которые постоянно входил и выходил народ. Его взгляд стал расфокусированным.

В голове, точно пустив корни, эхом отдавался вкрадчивый голос Чэнь Чжиюаня:

«Знаешь, почему сейчас корпорацией руководит Лу Цзиньань? Потому что несколько лет назад Лу Хао тяжело заболел. Сейчас он находится на лечении в палате интенсивной терапии в больнице "Цибэй"».

«Зло наказано... Но по сравнению с жизнями твоих родителей — это слишком легкая цена».

— Сун Вэнь, — голос Чжан Бэйе вырвал его из раздумий. — Тебе куда дальше? Подвезу.

Сун Вэнь пришел в себя и посмотрел на водителя.

Мужчина был в черной футболке; на его предплечьях бугрились четкие мышцы. В его чертах сквозила грубая, дикая красота — на такого хотелось смотреть не отрываясь.

Вспомнив случай с телефонами, Сун Вэнь искренне произнес:

— Я так и не поблагодарил тебя за помощь с теми смартфонами. В другой раз я обязательно угощу тебя обедом.

— На этот раз подвозить не нужно, — юноша коснулся ручки двери, и его тон стал серьезнее. — Я тоже выхожу здесь.

Стоило толкнуть дверцу, как внутрь ворвался горячий воздух, пропитанный специфическим запахом антисептиков.

Ступив на асфальт, Сун Вэнь помедлил.

Он перевел взгляд с «дикой» красоты Чжан Бэйе на аристократичную сдержанность профессора. Впившись в них глазами на несколько секунд, он тихо прошептал:

— До свидания.

...

Дождавшись, пока внедорожник скроется в потоке машин, Сун Вэнь развернулся. Он обошел шумный холл поликлиники и направился к тихому, уединенному блоку спецобслуживания.

Шел он небыстро, почти медлительно.

Коридоры этого отделения были устланы толстыми темными коврами, которые жадно впитывали любой звук. По сравнению с главным холлом здесь царила тишина, граничащая с безмолвием склепа.

Сун Вэнь без труда нашел палату Лу Хао.

Она была самой просторной и занимала лучшее место на этаже. Даже номер на двери выделялся.

— 6-66, — прошептал Сун Вэнь.

Он остановился в паре шагов от двери и заглянул внутрь через смотровое окошко.

Обстановка внутри не уступала роскошному люксу в отеле.

Худой мужчина полулежал на функциональной кровати. Редкие седые волосы прилипли к вискам, лицо носило печать затяжной болезни — серое и иссушенное, но в нем всё еще угадывался некогда глубокий и волевой профиль.

Внешне Лу Цзиньань походил на него процентов на семьдесят.

Особенно это касалось высокой переносицы и линии губ, которая при плотном сжатии казалась лишенной всякого сочувствия — точь-в-точь как на этом болезненном лице.

В этот момент мужчина нетерпеливо жестикулировал, что-то приказывая медсестре, которая меняла капельницу. Голоса не было слышно, но вывод напрашивался сам собой:

Даже прикованный к постели, этот человек привык повелевать и держать всё под контролем.

Сун Вэнь молча наблюдал. На мгновение он даже забылся.

Дома на абрикосовом дереве уже завязались плоды. Через месяц они созреют, но сладости в них не будет — с каждым годом они становятся всё кислее, так что от одного укуса рот сводит.

— Господин, вы кого-то ищете?

Вопрос прозвучал совсем рядом.

Дверь палаты приоткрылась, и медсестра, вывозя тележку с препаратами, с недоумением посмотрела на Сун Вэня, застывшего у порога.

Пока дверь медленно закрывалась на доводчике, щель становилась всё уже.

Сун Вэнь проигнорировал медсестру, глядя прямо вглубь палаты.

И именно в этот миг мужчина на кровати мрачно повернул голову. Его глаза — мутные, но всё еще хищные, как у ястреба — впились в юношу.

Их взгляды встретились в сужающемся проеме двери лишь на миг.

Затем щелкнул замок, окончательно разорвав зрительный контакт.

Сун Вэнь медленно перевел взгляд на медсестру и тихо извинился:

— Простите, я ошибся палатой.

Он развернулся и зашагал по длинному, мягкому ковру обратно.

Его рука в кармане куртки беззвучно сжала холодную и твердую флешку.

Когда он уже почти добрался до выхода в шумный зал, телефон в кармане зазвонил.

Остановившись, он достал аппарат.

На экране светилось имя Хэ Сыханя, секретаря Лу Цзиньаня.

Сун Вэнь принял вызов.

С того конца провода донесся голос, полный нескрываемой тревоги:

— Сун Вэнь, ты где?! Господин Лу спрашивает, почему ты еще не на рабочем месте!

Сун Вэнь посмотрел на буйную зелень за окном и кратко бросил:

— Скоро буду.

Хэ Сыхань, казалось, поперхнулся от такого спокойствия. Понизив голос, он затараторил, объясняя суть дела:

— Какое «скоро»?! Живо назад! Та девица, с которой господин Лу должен обручиться, госпожа Гун... она пришла в офис и устроила скандал! Шеф велел тебе явиться немедленно! В эту же секунду!

— Мне нужно сварить кофе? — буднично уточнил Сун Вэнь.

В трубке повисло молчание, после чего раздался злой и одновременно беспомощный голос секретаря:

— Просто возвращайся, иначе ты точно вылетишь с работы!

— ...Ну ладно.

Положив трубку, Сун Вэнь убрал телефон. Он всё так же неспешно направился к другому концу коридора, но через несколько шагов замер.

У окна в самом конце прохода стояла знакомая фигура.

Сун Вэнь поправил очки. Сомнений не было — это Чэнь Чжиюань.

Яньчэн и Фэннань разделяли два часа полета или шестнадцать часов пути на поезде. И Чэнь Чжиюань только вчера видел его в той убогой гостинице.

Ковер был густым, шаги — бесшумными, однако человек у окна словно заранее рассчитал момент и обернулся именно сейчас.

— Сун Вэнь, — на лице Чэнь Чжиюаня играла сложная, трудночитаемая улыбка. — Мы снова встретились.

— Дядя Чэнь? — Сун Вэнь озвучил немой вопрос. — Как вы здесь оказались?

Взгляд мужчины скользнул мимо юноши и замер на закрытой двери элитной палаты.

— Я знал, что ты придешь сюда, — уверенно произнес он. — Захочешь взглянуть на того... кто погубил твоих родителей.

Сун Вэнь помолчал и перешел к делу:

— Дядя Чэнь, вы ждали меня здесь, потому что хотите сказать что-то еще? — Он сделал паузу. — Говорите прямо, не нужно ходить вокруг да около.

Чэнь Чжиюань на мгновение смутился от такой прямоты и невольно покосился на соседнюю со спецблоком комнату для встреч:

— Действительно... есть еще пара слов. Можем мы зайти внутрь?..

Не успел он договорить, как дверь переговорной резко распахнулась изнутри.

— Старина Чэнь, чего ты размусоливаешь? — раздался голос, пропитанный затаенной злобой. — Скажи ему прямо: у нас к нему деловое предложение.

Сун Вэнь нахмурился, глядя на вышедшего.

У дверей стоял тот самый Чжан Цидун, устроивший дебош в баре.

Сейчас он опирался на один костыль, едва касаясь пола второй ногой. Вид его был жалким, но в глазах горела ярость и нетерпение.

Качнув головой в сторону комнаты, он осклабился:

— Прошу, драгоценный ассистент нашего господина Лу.

Сун Вэнь перевел взгляд на Чэнь Чжиюаня.

Тот отвел глаза и лишь пробормотал:

— Сун Вэнь, эта сделка не будет тебе в убыток. К тому же, ты сможешь отомстить за родителей. Доверься дяде Чэню.

Тишина застыла в воздухе на несколько секунд.

В конце концов Сун Вэнь медленно шагнул в открытую дверь переговорной.

...

Через пятнадцать минут дверь снова открылась.

Сун Вэнь вышел наружу с тем же самым отсутствующим выражением лица.

Телефон в кармане надрывался уже раз семь или восемь — экран пестрел от пропущенных вызовов и сообщений в WeChat от Хэ Сыханя.

Этот вечно официальный и высокомерный глава секретариата на этот раз завалил чат голосовыми сообщениями.

Сун Вэнь наугад ткнул в самое верхнее.

Голос Хэ Сыханя, почти сорвавшийся на ультразвук, заполнил пустой коридор:

«Сун Вэнь, ты где, черт тебя дери?! Умоляю, вернись немедленно! Господин Лу только что сказал, что если ты не явишься, он пошлет меня в парк разнести к чертям все шахматные столики этих дедов!»

— ...

Сун Вэнь засомневался, не начались ли у него галлюцинации от усталости.

Он еще раз нажал на сообщение.

Когда истеричный, срывающийся голос в точности повторил угрозу, юноша тихо вздохнул. Ситуация казалась запредельно нелепой.

Вернувшись на главную страницу мессенджера, он увидел еще одно непрочитанное.

Пролистав список вниз, он обнаружил заветную красную единичку на иконке Лу Цзиньаня.

Сообщение пришло шесть минут назад — короткая текстовая строка.

Помедлив, Сун Вэнь открыл чат.

Первым делом в глаза бросился вчерашний «средний палец».

А под ним красовалась свежая запись:

«Сун-Сун, я жду тебя. Возвращайся скорее».

Сун Вэня пробрала дрожь.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 26. Где та дерзость, с которой ты хулиганил в прошлый раз?

Створки лифта разошлись с коротким «динем». Не успела надпись «Сэньхуэй Групп» на противоположной стене полностью предстать перед глазами, как руку Сун Вэня мертвой хваткой сжали пальцы.

— Ну наконец-то ты вернулся!

Хэ Сыхань, дежуривший у лифта, буквально вытащил Сун Вэня из кабины.

Он развернул юношу и подтолкнул к кабинету Лу Цзиньаня:

— Слушай внимательно. Та госпожа Гун внутри — подруга детства господина Лу. Семья прочила её ему в жёны. Шеф не желает этого брака и не хочет бесконечно отбиваться от родственников, поэтому... он объявил всем, что он гей.

— И теперь ты, — Хэ Сыхань еще раз толкнул Сун Вэня в спину, — его официальный парень, которого он долго добивался и наконец-то заполучил.

— Я? — Сун Вэнь чуть повернул голову. — «Долго добивался»?

— Именно ты. — Хэ Сыхань бегло оглядел его: джинсы, поношенная рубашка, очки в черной оправе и печать дорожной усталости на лице.

Секретарь зажмурился:

— На вкус и цвет товарища нет.

Они дотащились до дверей кабинета. Хэ Сыхань, застыв у порога, серьезно напутствовал:

— Войдешь — не тупи. Веди себя с господином Лу как можно ближе. Соображай, что можно болтать, а что нет.

Его рука уже коснулась холодной ручки, когда Сун Вэнь произнес:

— Погодите.

Рюкзак сполз с плеча. Сун Вэнь выудил из бокового кармана две коробочки пластыря в старинной упаковке и протянул Хэ Сыханю.

— Секретарь Хэ, я заметил, что, когда вы садитесь или встаете, вы часто непроизвольно растираете поясницу. Наверное, мышцы ноют? Я специально привез это из Фэннаня. Говорят, в той аптеке со столетней историей знают толк в лечении подобных недугов. Попробуйте.

От коробочек поплыл тонкий травяной аромат.

Хэ Сыхань опешил. Глаза его невольно забегали, он не решался встретиться с Сун Вэнем взглядом.

В голове пронеслись его собственные «подвиги»: как он отбирал у парня арбуз, как давил его яйца, как намеренно строил козни «шпиону».

Все эти воспоминания под воздействием целебного запаха превратились в жгучее чувство стыда, медленно заливавшее щеки секретаря.

Помешкав, он наконец протянул руку и принял подарок.

Затем опустил голову и быстро, неразборчиво пробормотал:

— Спасибо.

Сун Вэнь качнул головой, давая понять, что можно открывать дверь.

Хэ Сыхань крепче сжал пластыри и перед тем, как повернуть ключ в замке, шепнул:

— Помалкивай. Лишнее слово — лишняя беда.

...

Дверь распахнулась, и в нос ударил запах благовоний.

Перед алтарем Гуань-эр-е курились палочки; сизый дым тонкими струйками уходил под потолок.

Посмотрев в сторону, Сун Вэнь заметил изящный силуэт.

Красная блузка, черные брюки, волосы до плеч.

Тихий скрип дверных петель заставил гостью обернуться.

Женщина оказалась ослепительно красивой. Глубоко посаженные глаза придавали её лицу некую загадочную, почти экзотическую привлекательность. Кожа не была болезненно-бледной, как у тепличных красавиц, а отливала здоровым золотистым загаром.

Сейчас она изучала Сун Вэня.

Её взгляд скользил сверху вниз — так охотник приглядывается к добыче.

— Хм, — алые губы женщины разомкнулись в неопределенном смешке. Она перевела взгляд на Лу Цзиньаня, сидевшего за столом. — Так это и есть твой... парень?

Лу Цзиньаня будто шилом кольнули. Он подскочил в кресле и в мгновение ока оказался перед Сун Вэнем.

Встав спиной к гостье, он заслонил ассистента и в узком пространстве тени одними губами прошипел: «Где тебя черти носили?».

Затем, нахмурившись, оглядел одежду Сун Вэня: «Почему не надел новые вещи, что я купил?».

Однако стоило ему повернуться к женщине, как на его лице снова засияла безупречная, почти нежная улыбка.

Он в высшей степени естественно приобнял Сун Вэня за плечи:

— Именно так. Это Сун Вэнь, человек, пленивший моё сердце.

Услышав это, женщина грациозно поднялась и шаг за шагом подошла к ним.

Густой аромат её парфюма смешался с невыветрившимся запахом ладана, заставив Сун Вэня слегка поморщиться.

В следующую секунду длинный ноготь женщины подцепил дужку очков на переносице юноши и снял их.

Пользуясь близостью, она внимательно всмотрелась в его лицо, а через пару секунд одним движением вернула очки на место.

Затем её палец, покрытый лаком цвета дикой вишни, плавно скользнул по руке Сун Вэня вниз и подхватил его левую ладонь.

Прикрыв длинные ресницы, она уставилась в его ладонь.

Спустя мгновение она отпустила его руку и, потирая пальцы, выдала вердикт:

— Лицом недурен, но вот линии... Судьба у тебя, паренёк, незавидная. Линия Жизни хоть и четкая, но слишком рано расходится с линией Неба. Это знак того, что в детстве ты покинул родное гнездо и рано лишился родителей. Твой удел — ранний ум, независимость и глубокое одиночество.

— Что же касается линии Неба, то есть линии Сердца... — она нарочно растягивала слова, — она прерывиста, да еще и с островками в начале. Это сулит тернистый путь в любви. Тебе вечно будут попадаться не те люди, и доверишься ты в итоге подлецу.

Едва она закончила, Лу Цзиньань со смехом захлопал в ладоши. Аплодисменты вышли редкими и неуместными:

— Браво.

Затем он указал на золотую жабу с монетой во рту, стоявшую у него на столе:

— Будь добра, посмотри линии и у этой жабы. Узнай, светит ли ей в этой жизни догнать лебедя?

Тень гнева промелькнула на лице женщины. Развернувшись, она вернулась в удобное кресло, элегантно закинула ногу на ногу и снова посмотрела на Лу Цзиньаня.

— Судьбу жабы я предсказать не могу, а вот твою — вполне.

Лу Цзиньань был толстокож и на оскорбление не обиделся.

Продолжая обнимать Сун Вэня, он небрежно протянул свободную руку:

— Смотри.

Женщина лишь мельком глянула на его ладонь и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Линии говорят... что ты никак не можешь быть геем.

Лу Цзиньань весело выругался:

— Три дня не виделись, а на тебя уже в микроскоп смотреть надо. Так поднаторела, что скоро бесплодие по рукам лечить начнешь.

Сун Вэню надоело слушать этот поток язвительной чепухи.

Его пальцы в кармане наткнулись на забытое ядрышко арахиса, которое уже успело немного размякнуть.

Подушечками пальцев он смахнул с него пылинки и ворсинки, а затем быстрым движением запихнул орех прямо в рот Лу Цзиньаню.

— Поешь арахиса и помолчи немного.

Лу Цзиньань сначала оторопел, но тут же изобразил восторг. Пожевав, он приторно протянул:

— Спасибо, малыш.

«Малыш»?..

Зная, что это лишь часть спектакля, Сун Вэнь тем не менее замер.

Время для него замедлилось. По пояснице медленно поползло то томительное покалывание, которое, разбегаясь по нервным окончаниям, взрывалось в голове крошечными фейерверками.

— Лу Цзиньань, можешь дурачить этими фокусами кого угодно, — голос женщины погасил все фейерверки. — Но не надейся провести меня такой дешевой отговоркой.

Лу Цзиньань довел Сун Вэня до дивана и усадил рядом.

Он скопировал позу женщины, тоже закинув ногу на ногу. В его голосе слышался смех, сквозь который прорывался неприкрытый сарказм:

— Гун Жань, не делай вид, будто ты меня насквозь видишь. Мы хоть и выросли в некотором роде вместе, но ты прекрасно знаешь, какие у нас на самом деле отношения.

Гун Жань своими длинными пальцами изящно подцепила из вазы спелую черешню и отправила в рот.

— Разве мы не всегда были в ладах?

— В ладах — мой зад. В детстве мы виделись раз в сто лет на скучных приемах, где ты вечно бормотала свои пророчества, а я старался смыться от тебя подальше. В пятнадцать ты укатила за границу и появлялась раз в три года.

Лу Цзиньань умел виртуозно хамить, не теряя обаяния:

— Гун Жань, ты — дорожка для слепых, а у меня зрение единица. Наши жизненные пути не пересекаются и не должны. Так что не строй из себя старую подругу.

Гун Жань выплюнула косточку и нахмурилась:

— Мои занятия — это научный поиск и культурное исследование ради сохранения традиций физиогномики.

— Всё, стоп, — Лу Цзиньань вскинул руку. — Твои великие цели — это прекрасно, я уважаю. Так почему бы тебе не продолжить свои исследования, а не прилетать сюда замуж выходить?

С Гун Жань словно слетела вся спесь. Она бессильно потянулась за салфеткой и принялась вытирать пальцы.

— Ты ведь знаешь положение дел в моей семье, — её голос стал тише, исчез вызов, появилась житейская усталость. — От былого величия осталась одна оболочка, мы катимся вниз. Если я не выйду за тебя и моя семья не присосется к кормушке «Сэньхуэй», они костьми лягут, лишь бы испортить мне жизнь.

— Не ты, так кто-то другой. — Она покосилась на Лу Цзиньаня. — Ты хотя бы на человека похож и вряд ли станешь совать нос в мои дела.

«На человека похож»? Лу Цзиньаню вдруг захотелось швырнуть ей в лицо слова Сун Вэня о том, что он «очень красив и дарит прекрасные сны».

Он крепче прижал к себе Сун Вэня, в его голосе не было ни капли сочувствия:

— Ваша семейка решила, что достаточно выдать дочку замуж, чтобы сосать из нас кровь? Извини, я в благотворительности не участвую. Пусть ищут другого дурака.

— Раз уж всё это — фикция, — женщина указала на Сун Вэня, — почему ему можно, а мне нет?

Она перевела взгляд на юношу:

— Послушай, красавчик. Сколько он тебе платит за эту роль? Я дам вдвое больше.

Лу Цзиньань тут же влез, едва не придушив Сун Вэня в своих объятиях:

— Какая еще фикция? Хватит тут интриги плести. Наши чувства крепки как алмаз.

— Да неужели? — Женщина смерила их взглядом, задержавшись на лице Сун Вэня, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Что-то я не вижу между вами ни капли страсти.

Лу Цзиньань осекся, но быстро нашелся:

— Забыла, что ты у нас «дорожка для слепых»? И вообще, мы что, должны на публику лобызаться, чтобы ты поверила?

— А почему бы и нет? — Гун Жань покладисто кивнула и выдала: — А ну-ка, изобразите поцелуй.

— Блядь, — Лу Цзиньань аж рассмеялся от возмущения. — Ты подписку на «канал для взрослых» оформила, что ли? Зрелищ ей подавай.

— Можно и не целоваться, — Гун Жань неспешно поднялась, поправила прическу и подхватила сумочку. — Всё равно завтра твой второй дядя пригласил меня на обед. Давненько я с ним не болтала.

Лу Цзиньань всё еще держал Сун Вэня за шею:

— Мой второй дядя? — он усмехнулся. — Решила им меня прижать? Гун Жань, ты меня недооцениваешь.

— Я тебя никогда не недооценивала. Просто знаю, что ты больше всего на свете не любишь лишнюю возню с родственниками. А я в этот раз приехала надолго. Так что, Лу Цзиньань... надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Глядя ей в спину, Лу Цзиньань наконец перестал улыбаться.

Он действительно терпеть не мог общаться с «упырями» из семейства Лу. Не зря же он поставил на кон свою репутацию и нацепил маску гея, чтобы просто оставить всех в дураках.

Его рука невольно сжалась сильнее, и он услышал тихий стон Сун Вэня.

Посмотрев вниз, он понял, что почти задушил парня.

В памяти всплыло видео из интернета: огромный грызун, капибара, застрял лапой в камнях, но не дергался и не паниковал, а просто стоял неподвижно часами, пока его не спас смотритель.

Неудобно, конечно, но — плевать.

Внезапно гнев Лу Цзиньаня немного утих.

— Эй, постой.

Он окликнул женщину.

— Подумаешь, поцелуй. — Отпустив шею Сун Вэня, Лу Цзиньань опустил руку ниже и крепко обхватил юношу за талию. — Хочешь зрелищ — мне не жалко.

Он похлопал парня по той самой талии, которая была так хороша на ощупь:

— Сун-Сун, твоя... соперница хочет лично убедиться в силе наших чувств.

Сделав глубокий вдох, Лу Цзиньань с видом смертника произнес:

— Давай.

Сун Вэнь, который несколько раз за разговор улетал в свои мысли, совершенно не понимал, как ситуация докатилась до этого края.

Он инстинктивно попытался отстраниться.

— Куда ты? — Лу Цзиньань притянул его обратно. Его губы почти не шевелились, когда он процедил сквозь зубы: — В том переулке ты был куда смелее.

Сун Вэнь тоже прошептал:

— В прошлый раз... я был неправ.

Женщина с интересом обернулась и сделала два шага назад.

Скрестив руки на груди, она с улыбкой спросила:

— Ну так что, будет поцелуй или как? Дайте уже четкий ответ.

Лу Цзиньань цокнул языком, пытаясь сохранить лицо:

— Дай человеку хоть немного постесняться.

Он снова с силой прижал Сун Вэня к себе. Склонившись к самому уху юноши, он зашептал — со стороны это выглядело как интимная близость, но слова были предельно деловыми:

— Сун-Сун, подыграй мне. Поцелуй меня.

Он выдержал паузу и выложил козырь:

— Прощаю тебе долг за костюм.

Влажное теплое дыхание коснулось уха, электрическим разрядом пробежав по позвоночнику.

Сердце Сун Вэня пропустило удар.

Он поднял глаза и посмотрел на Лу Цзиньаня.

Он смотрел долго, так пристально, что Лу Цзиньань почти готов был поверить, что в этом взгляде есть «чувства».

А затем Сун Вэнь спросил:

— А за стилиста? — Юноша всерьез принялся торговаться. — Тоже простите?

— ...

Лу Цзиньань почувствовал, как в груди всё закипает.

Но сорваться было нельзя. Он выдавил сквозь зубы:

— Всё прощу! Всё!

Сун Вэнь подался вперед и прикоснулся к нему.

Едва их губы встретились в мимолетном касании, парень тут же отстранился.

Гун Жань презрительно хмыкнула:

— И это всё?

Она направилась к выходу, бросив на ходу:

— Лу Цзиньань, иногда мне кажется, что мы оба — лишь заложники обстоятельств, не так ли?

Мужчина тяжело вздохнул и, словно смирившись с судьбой, снова притянул Сун Вэня за шиворот.

— Ты что, внезапно в святошу заделался? — прошептал он ему на ухо. — Куда делась та наглость, с которой ты лез ко мне в прошлый раз?

Сун Вэнь, зажатый в его руках, честно ответил:

— Господин Лу, сейчас я трезв.

Рука женщины уже легла на ручку двери, раздался тихий щелчок.

Лу Цзиньань выдохнул «блядь», обхватил подбородок Сун Вэня ладонью, мысленно пробормотал «Амитабха», закрыл глаза и с силой впился в его губы.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 27. Каково это — поцеловать ладонь?

Поначалу это было лишь грубое, властное прикосновение.

Губы были плотно сжаты, зубы даже болезненно столкнулись — в этом жесте сквозили явное сопротивление и принуждение.

Брови Лу Цзиньаня были крепко сдвинуты, словно он подвергался пытке.

Однако в следующую секунду ожидаемое отвращение не наступило.

Его сменила тонкая мягкость и прохладная влага, будто коснулся нежнейший бархат, принесший с собой характерный для Сун Вэня аромат чистоты.

Лу Цзиньаню и Сун Вэню уже доводилось целоваться.

Но тот внезапный поцелуй на лестнице из-за полной пассивности и крайнего шока оставил Лу Цзиньаню лишь гнев от «оскорбления»; он просто не успел зафиксировать в памяти ни одной детали вкуса их близости.

Теперь же…

Это четкое, неоспоримое ощущение заставило его мелко вздрогнуть.

Незнакомый трепет пробежал от соприкоснувшихся губ, и натянутые нервы Лу Цзиньаня странным образом расслабились на миг.

Бессознательно он разомкнул плотно сжатые губы и, словно пробуя на вкус, углубил этот поцелуй.

Первоначальная грубость смягчилась, превратившись в медленное, томительное исследование.

Пальцы, поддерживающие подбородок Сун Вэня, невольно принялись поглаживать нежную кожу, а вторая рука, обхватившая талию юноши, сжалась еще крепче и увереннее.

Лу Цзиньань даже забыл, где находится и зачем затеял этот спектакль.

Он лишь следовал инстинкту, преследуя дурманящее тепло и невероятную мягкость.

От вынужденного начала — к пробе, а затем — к невольному упоению; Лу Цзиньань будто погрузился во внезапный морок…

Стоявшая рядом женщина давно опустила скрещенные руки. Её лицо, полное сарказма и предвкушения зрелища, застыло в немом изумлении.

Спустя мгновение замок тихо щелкнул.

Женщина бесшумно покинула кабинет. На её лице перед уходом промелькнуло странное выражение, похожее на облегчение.

...

Едва слышный звук закрывшейся двери привел Сун Вэня в чувство.

Вернув крупицу ясности сознания, он похлопал Лу Цзиньаня по плечу и слегка отстранился, пытаясь закончить игру, лишившуюся зрителя.

Но Лу Цзиньань, только вошедший во вкус, не желал его отпускать.

Почувствовав сопротивление, он еще сильнее сдавил поясницу юноши, и его напор стал куда более агрессивным.

С легким усилием он разомкнул зубы Сун Вэня, приоткрывшиеся от удивления.

Лу Цзиньань подался вперед, окончательно поглощая всё дыхание и всю нежность Сун Вэня, делая их своей собственностью…

Неизвестно, сколько прошло времени, пока у обоих не кончился воздух. Только тогда рассудок вернул Лу Цзиньаня в реальность.

Словно обжегшись, он резко оттолкнул Сун Вэня.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Сердце Лу Цзиньаня колотилось в грудной клетке как бешеный барабан, а сбитый ритм внушал ему панику.

Он избегал смотреть на Сун Вэня; рука его машинально потянулась к пачке сигарет на столике. Трясущимися пальцами он сунул сигарету в рот.

Однако пальцы не слушались: он несколько раз щелкнул зажигалкой, но пламя гасло, так и не коснувшись табака.

Когда он уже готов был разразиться проклятиями от раздражения, чья-то рука спокойно потянулась к нему и забрала зажигалку.

«Щёлк» — раздался тихий звук.

Ровный и яркий огонек замер у самых его губ. Расстояние было выверено идеально, а само положение пламени казалось необычайно предупредительным.

Лу Цзиньань инстинктивно наклонил голову, чтобы прикурить, но взгляд его невольно проследовал вдоль руки к лицу Сун Вэня.

Губы юноши немного припухли, на щеках еще играл розовый румянец, но в остальном его вид ничем не отличался от обычного.

Глаза за линзами очков, в которых только что плескалось смятение, быстро обрели привычное спокойствие, будто этого бесконтрольного поцелуя никогда и не было.

Внутри Лу Цзиньаня вспыхнул гнев, мгновенно испепеливший недавнюю растерянность.

Затянувшись, он выпустил в сторону Сун Вэня тонкое кольцо дыма:

— Воспользовался мной, а теперь стоишь с таким невозмутимым видом?

На этот вздорный выпад Сун Вэнь лишь спокойно разогнал дым ладонью.

— Вам принести пепельницу? — спросил он, слегка откашлявшись.

— Блядь, — Лу Цзиньань усмехнулся с сигаретой в зубах. Он внезапно схватил бутылку минеральной воды, предназначенную для гостей, медленно открутил крышку и прямо на глазах у Сун Вэня прополоскал рот.

Когда вода была выплюнута в мусорную корзину, Лу Цзиньань наконец получил желаемое: на лице юноши проступило мимолетное замешательство и неловкость.

Настроение его улучшилось. Прикусывая фильтр, он лениво кивнул подбородком в сторону алтаря:

— Иди, зажги благовония Богу Богатства и Гуань-эр-е.

Сун Вэнь, как всегда послушный, без лишних вопросов направился к святыням.

Он вынул три палочки, поджег их, и сизый дым поплыл вверх.

Но стоило ему занести их над курильницей, как Лу Цзиньань перехватил его руку.

Прищурившись от дыма, он поднес благовония к своему лбу и трижды почтительно поклонился статуе Гуань Юя, бормоча:

— Простите, Второй господин, что осквернил ваш взор. То, что сейчас было... считайте, не видели. Закройте на это глаза.

Воткнув палочки, он повернулся к Богу Богатства.

Сун Вэню ничего не оставалось, как передвинуться к другому алтарю и в точности повторить ритуал.

Прислонившись к углу рабочего стола, Лу Цзиньань сквозь дымную завесу наблюдал за профилем Сун Вэня и вдруг решил припомнить старое:

— Поезд прибыл в восемь утра. Почему ты явился так поздно?

Сун Вэнь стряхнул с пальца крупицу пепла:

— Отвозил маму подруги в больницу.

— Подруги? — Лу Цзиньань вскинул брови. — Что еще за подруга?

— Та девушка, что насыпала кнопки в туфли Чжан Цидуну.

Лу Цзиньань вынул сигарету изо рта, искренне удивившись:

— Она тоже приехала в Яньчэн?

Сун Вэнь кивнул, процитировав слова девушки из поезда:

— У неё действительно больная мама.

Лу Цзиньань помолчал, а затем кивнул на хрустальную пепельницу на столе.

Сун Вэнь уже привык к его барским замашкам, поэтому без колебаний подошел, взял тяжелый хрусталь и услужливо поднес боссу.

Лу Цзиньань стряхнул пепел, глядя сверху вниз на покорного юношу. Клубы дыма окутывали его, скрывая промелькнувшую в глазах гамму чувств.

Казалось, он принял какое-то решение и произнес тоном, полным «великой милости»:

— Помощник Юй, помимо обещанного списания долга за костюм и стилиста, чего ты еще хочешь? Говори.

В глазах Сун Вэня отразилось искреннее удивление.

Но, зная натуру Лу Цзиньаня, он заподозрил, что за этой внезапной щедростью кроется новая западня.

— С чего такая доброта? — спросил он.

Лу Цзиньаню стало не по себе, он отвел взгляд.

Пальцами, в которых дымилась сигарета, он неопределенно указал на губы Сун Вэня и невнятно пробормотал:

— ...Там кровь.

Сун Вэнь машинально коснулся губ и почувствовал слабую, но отчетливую боль.

Лу Цзиньань его укусил.

Такое проявление совести было Сун Вэню в новинку, но в следующую секунду мужчина добавил:

— Впредь следи за собой, нечего так жадно вгрызаться. В столовой мяса навалом, незачем устраивать «пиршество из бобов».

Этот поток нелепицы Сун Вэнь воспринял как помехи в эфире.

Он не стал спорить, а лишь осторожно взял Лу Цзиньаня за запястье.

От прикосновения к коже по телу разлилось тепло.

Он направил его руку так, чтобы накопившийся столбик пепла упал точно в пепельницу, которую он всё еще держал.

В этот короткий миг безмолвия он поднял глаза на Лу Цзиньаня:

— Мне не нужны вещи. Могу я попросить об одном обещании?

Голос Сун Вэня звучал тихо и предельно серьезно.

Лу Цзиньань тут же насторожился. Он вырвал руку и выдал классическую фразу подонка:

— Это всего лишь поцелуй, я, блядь, не собираюсь на тебе жениться. И не надейся.

— Я не об этом. — Сун Вэнь поставил пепельницу и той же рукой аккуратно стер капли воды, оставшиеся на губах Лу Цзиньаня после полоскания.

Жар от запястья перекинулся на губы; Лу Цзиньань почувствовал, что перестает улавливать нить разговора, и машинально спросил:

— ...О каком обещании речь?

Сун Вэнь посмотрел на него и с трудом выговорил:

— Если когда-нибудь в будущем я сделаю что-то... что причинит тебе боль, — он запнулся, подбирая слова, — ты сможешь меня хоть немного простить?

Честно говоря, услышав это, Лу Цзиньань выдохнул с облегчением и тут же фыркнул:

— Сяо Юй, ты и так каждый день причиняешь мне боль. Думаешь, у меня хватит прощения на всё это?

Сун Вэнь не стал настаивать и лишь безучастно отозвался:

— Не простите — и ладно.

Больше всего Лу Цзиньаня бесило это сочетание внешней покорности с внутренним безразличием.

В душе снова закипело раздражение. Он вдавил окурок в пепельницу и буркнул:

— Ладно-ладно, обещаю.

— Правда? — Сун Вэнь поднял взгляд. — Может, закрепим это как-нибудь официально?

В этот миг Лу Цзиньаню показалось, что в его глазах вспыхнул огонек.

Мужчина долго изучал его, а затем с видом крайнего пренебрежения ухватил за край старой рубашки и притянул к столу.

Рухнув в свое кресло, Лу Цзиньань нагнулся и нажал на скрытую кнопку под столешницей. Выскочил потайной ящик, откуда он достал крошечный ключ.

Им он отпер основной ящик стола и после недолгих поисков извлек холодную на ощупь личную печать.

Он несколько раз с силой прижал её к подушечке с красной тушью.

Затем Лу Цзиньань схватил Сун Вэня за руку и с нажимом поставил оттиск прямо в центр его ладони.

«Печать Лу Цзиньаня».

Четыре иероглифа ярко отпечатались на бледной коже — сочные, с четкими краями. Этот след выглядел чужеродным и торжественным клеймом, почти ослепляющим в свете солнца.

Пальцы Сун Вэня невольно подогнулись, отчего красное пятно пришло в движение, делая кожу ладони еще более фарфоровой.

В голове Лу Цзиньаня некстати мелькнула мысль: каково было бы поцеловать эту ладонь?

Эта идея подействовала как ушат ледяной воды. По спине пробежал холодный пот, и он поспешно отогнал этот абсурдный образ.

Он резко придвинул пепельницу, выудил оттуда только что потушенный, еще теплый окурок и бесцеремонно вложил его в руку Сун Вэня — ту самую, с печатью.

— Вот тебе твое подтверждение, — Лу Цзиньань заставил его сжать пальцы на окурке. — А теперь — и ты, и этот мусор, вон из моего кабинета.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 28. Подстроить ловушку, чтобы шпион выдал себя

Всё утро мысли Лу Цзиньаня витали где-то далеко.

Документы лежали на столе, но он не мог вникнуть ни в одну строчку.

Кончики пальцев то и дело непроизвольно тянулись к губам, где, казалось, всё ещё теплилось мягкое и прохладное прикосновение.

Он даже, поддавшись необъяснимому импульсу, выудил из глубин ящика маленькое запылившееся зеркальце.

Разглядывая в нём свои губы, он поворачивался то так, то эдак, и чем дольше смотрел, тем яснее становилось — то ощущение не забыть.

В голове бесконтрольно прокручивался миг, когда их губы встретились: дрожащие ресницы Сун Вэня в опасной близости и тот робкий, но неожиданно манящий ответный порыв...

Уши Лу Цзиньаня горели всё сильнее.

Внезапно осознав, что он снова предаётся грешным думам, мужчина отшвырнул зеркальце, словно обжёгшись.

— Лу Цзиньань, ты в своём уме? — пробормотал он, выругав самого себя. Кое-как запихнув зеркало обратно в ящик, он метнулся к алтарям в углу.

Почти с чувством искупления Лу Цзиньань зажёг по три палочки благовоний перед Гуань-эр-е и Богом Богатства.

Коробка, вскрытая лишь утром, опустела наполовину.

Густой сизый дым заполнил комнату, не оставив ни единого чистого угла.

Сквозь эту пелену казалось, будто лица небожителей, которых накормили досыта уже третий раз за утро, приобрели скорбное выражение от такой «задымлённости».

...

Ближе к обеденному перерыву из кабинок туалета донёсся приглушённый разговор.

— Пойдём в столовую?

— Не, я на сушке. — Со стороны раковин послышался шум воды. — Давеча не сдержался, слопал пару штук рисовых лепёшек с османтусом, что Сун Вэнь из командировки привез. Такие сладкие да нежные — совесть теперь мучает, так что обед отменяется.

Другой голос подхватил:

— Сун Вэнь в этой поездке прямо чудеса внимательности проявил. Секретарю Хэ привез пластыри от боли в спине, а девчонкам из администрации — закладки из листьев тунга, что в Фэннане делают. Такие ровненькие, пахнут свежестью. Кто бы мог подумать, что этот тихоня так искусно умеет налаживать связи.

— Ну, не скажи. Парень просто от души, коллег порадовать хотел. Называть это «искусством связей» — как-то слишком цинично...

Дверь кабинки со скрипом открылась, и наружу вышел Лу Цзиньань.

Сотрудники мгновенно замолчали, выпрямив спины, и поспешно выдавили:

— Господин Лу!

Лу Цзиньань изобразил подобие улыбки, коротко бросил «угу» и подошёл к крану.

Сплетникам стало не по себе.

За год с лишним у руля Лу Цзиньань не прослыл тираном. Напротив, он всегда казался добродушным, не кичился статусом, а самые смелые подчинённые даже позволяли себе шутки в его адрес.

Но чем дольше люди работали с ним, тем яснее видели «сталь» под этой маской радушия.

Он мог обнимать тебя за плечи и называть братом, стирая границы субординации так, что его авторитет начинали недооценивать.

Однако стоило допустить непоправимую ошибку или наступить на его «хвост», как улыбка исчезала, уступая место безжалостным мерам, от которых память прояснялась мгновенно, а кожа на затылке начинала зудеть от страха.

Поэтому, несмотря на вроде бы «нормальное» настроение босса, оба сотрудника почти на цыпочках выскользнули из уборной.

...

У человека в зеркале медленно опустились уголки губ.

Под шум воды Лу Цзиньань сверлил взглядом своё недовольное отражение. Желание рассмотреть губы поближе пропало без следа.

В голове набатом стучали услышанные слова.

Лепёшки с османтусом? Пластыри? Закладки из листьев?

— Блядь.

У человека, который притворялся настолько бедным, что заставил своего гендиректора шестнадцать часов трястись в общем вагоне, питаться в забегаловках и ночевать в клоповнике за 160 юаней, нашлись деньги на все эти безделушки для коллег?

И одарил он, значит, всех без разбора?

Струя воды оборвалась, в туалете стало тихо.

Лу Цзиньань выхватил бумажное полотенце, с силой протёр губы и, скомкав бумагу в плотный шар, швырнул его в корзину.

...

Когда он вышел, офисная зона уже наполовину опустела.

Лу Цзиньань нарочно скользнул взглядом по столу Сун Вэня в самом углу. Пусто.

Стул стоял идеально ровно, пиджака на спинке не было, на столе — идеальный порядок, даже мышка лежала строго справа от клавиатуры.

— Из которого слова не вытянешь, а на обед бежит в первых рядах.

Раздражение в груди не утихало. Лу Цзиньань направился к своему кабинету, но у дверей его перехватил Хэ Сыхань.

Тот, очевидно, ждал уже какое-то время и тут же протянул бумаги.

— Господин Лу, финансовый отдел проверил отчет о командировочных расходах, нужна ваша подпись.

Лу Цзиньань посмотрел на секретаря с приторной любезностью:

— Может, мне ещё заявления от уборщиц на отгулы подписывать? Я ведь совершенно не занят, подписи в документах — отличная тренировка для почерка.

Хэ Сыхань осекся, мгновенно поняв, что шеф снова не в духе.

Он понизил голос:

— Вы сами распорядились, чтобы все чеки и счета Сун Вэня, вне зависимости от суммы, проходили через вас. Если вы считаете это излишним, я просто отправлю их в бухгалтерию в общем порядке.

— Погоди. — Рука Лу Цзиньаня, уже коснувшаяся двери, замерла. Он принял лист.

Взгляд упал на длинный список позиций с до смешного мизерными суммами.

Общий вагон, дешёвая гостиница, автобусы, метро, уличная еда...

За два полных дня поездки — транспорт, жильё и пропитание на двоих — вышло всего 1032 юаня.

«Значит, на меня он потратил вот эти гроши».

Злоба вспыхнула с новой силой. Лу Цзиньань нервно выудил сигарету и зажал её в зубах.

Хэ Сыхань тут же щёлкнул зажигалкой, поднося пламя.

Лу Цзиньань уклонился.

— Сам справлюсь, — бросил он.

Прикурив, он намеренно перевёл взгляд на стол секретаря, где лежали те самые две коробочки пластыря.

Указав на них дымящейся сигаретой, он спросил без тени эмоций:

— Сун Вэнь подарил?

У Хэ Сыханя внутри всё ёкнуло. Он слегка сместился, пытаясь заслонить собой коробки.

Он и подумать не мог, что Лу Цзиньань заметит такую мелочь, и втайне проклинал себя за то, что не убрал их в ящик.

— Да, привез из Фэннаня. Сказал, помогает при болях в пояснице.

Лу Цзиньань расплылся в улыбке:

— И две пачки пластыря уже купили преданность секретаря Хэ?

— Ни в коем случае, — тут же обозначил позицию тот.

Лу Цзиньань встряхнул лист с расходами:

— Такая забота... Аж про обед забыл, стоишь здесь, ждёшь моей подписи?

Хэ Сыхань замялся:

— Вовсе нет... Господин Лу, я просто хотел уточнить ваше меню на обед, а отчёт взял заодно.

Лу Цзиньань издал короткое «хм», полное разочарования в подчинённом:

— Спина болит — не мог мне прямо сказать? Какая-то копеечная мазь... Неужто Сун Вэнь должен о тебе заботиться?

С этими словами он достал телефон и набрал Ци Пэна.

Как только тот ответил, Лу Цзиньань без лишних прелюдий перешёл к делу:

— Старина Ци, в Фэннане ведь есть столетняя аптека «Цзишитан»? Да, именно она. Купи мне прямо сейчас сто коробок их пластыря для поясницы и отправь авиапочтой.

Услышав вопрос на том конце, Лу Цзиньань усмехнулся:

— Не для меня. У секретаря проблемы со спиной. Я, как руководитель, обязан проявлять участие к здоровью подчиненных.

Он выдержал паузу, добавив с нелепой гордостью в голосе: — Хороший босс? Само собой. Тебе ли мне об этом говорить?

И, не давая собеседнику вставить ни слова, нажал на отбой.

Убрав телефон, он ткнул пальцем в сторону пластырей на столе:

— Впредь пользуйся тем, что куплю я.

Хэ Сыхань открыл было рот, но лишь тихо выдавил:

— Хорошо. Спасибо за заботу, господин Лу.

Он замялся, глядя на зажатый в руках босса листок: — А... как быть с отчётом?

Лу Цзиньань снова посмотрел на это колючее число «1032», а затем скосил глаза на коробку с рисовыми лепёшками на соседнем столе.

— Пусть полежит пока, — холодно бросил он.

— Но... это не совсем правильно? — рискнул возразить Хэ Сыхань. — Сяо Сун не похож на богача, для него эти деньги могут быть...

Лу Цзиньаню было не по себе. Этот «истукан» Сун Вэнь обладал странным талантом — люди постепенно начинали ему симпатизировать.

Стоило слову «симпатия» всплыть в сознании, как мужчина с сигаретой разозлился ещё больше.

Он шагнул к секретарю вплотную.

Дым смазал его фальшивую улыбку, сделав взгляд пронзительным и угрожающим:

— Что, уже заступаешься за него?

Голос его был тихим, но каждое слово било точно в цель:

— Секретарь Хэ, ты часом не забыл, кто его к нам прислал? Мой добрейший дядя, Лу Цзянь. Забыл, как ты его называл раньше? Напомню: шпион.

Закончив, Лу Цзиньань приподнял листок с расходами и щелкнул по нему пальцем. Его тон снова стал небрежным:

— Пусть Сун Вэнь сам придёт ко мне за подписью. И с этого дня он отвечает за мой обед: пусть приносит в кабинет строго по часам.

Затем он добавил:

— Сун Вэнь всегда обедает в столовой?

Хэ Сыхань опешил от вопроса.

За последнее время Сун Вэнь был настолько вежлив и предупредителен, что секретарь почти забыл: этот парень — глаза и уши Лу Цзяня.

Теперь же, после напоминания босса, он с ужасом осознал, что только что действительно пытался выгородить шпиона. По шее пробежал холодок.

— Да, обычно он там, — быстро ответил он.

Лу Цзиньань тут же затушил сигарету в ближайшей пепельнице.

Он поправил манжеты пиджака и произнёс с самым серьёзным видом:

— Пожалуй, мне стоит иногда интересоваться рационом сотрудников. Проведу инспекцию. Прямо сейчас.

...

Стоило Лу Цзиньаню войти в столовую, как шум в зале заметно поутих.

Кто-то сразу вскочил, уступая место:

— Господин Лу пришёл? Садитесь скорее сюда!

Лу Цзиньань с улыбкой поблагодарил и сел на свободный стул.

Его взгляд, казалось бы, рассеянно блуждал по залу, пока не замер на столике в углу.

Там было людно и весело. Сун Вэнь сидел в центре компании: копна волос, черные очки — с виду ничего особенного.

Судя по всему, он пользовался успехом. Он не выглядел чужим среди мужчин и женщин за столом; даже когда какой-то паренёк со смехом потянулся палочками к его подносу, чтобы стащить кусок мяса, Сун Вэнь не стал возражать, принимая эту бесцеремонную близость как должное.

«Хм».

Сидящий по другую сторону зала Лу Цзиньань взял палочки и с силой стукнул ими о дно миски. В груди шевельнулось неприятное чувство.

Обернувшись, он тут же нацепил улыбку и обратился к замершему от страха сотруднику:

— Что же вы остановились? Ешьте, не стесняйтесь.

Взгляд снова предательски метнулся в угол. Лу Цзиньань увидел, что Сун Вэнь улыбается.

Должно быть, кто-то рассказал шутку: юноша чуть наклонил голову, его губы изогнулись в мягкой, отчётливой линии, а в глазах затеплился свет. Весь его облик дышал спокойствием и сиянием.

Лу Цзиньань, наблюдая издалека, принялся остервенело жевать кусочек огурца.

Он вдруг осознал, что Сун Вэнь никогда не улыбался ему вот так.

С ним он был либо бесстрастен, либо покорен, в лучшем случае — слегка раздражён. Но когда он успел стать таким... мягким и красивым?

Досада копилась внутри. Лу Цзиньань начал тыкать палочками в салат на тарелке.

Прибежавший менеджер столовой, увидев это, похолодел и тут же отправил шеф-повару сообщение в WeChat: «Навсегда убери из меню огурцы с яйцом».

Подавив раздражение, Лу Цзиньань снова поднял глаза и обнаружил, что Сун Вэня за угловым столиком больше нет.

Он быстро обвёл взглядом зал и засёк знакомую худощавую спину у входа в служебный проход.

Тот шёл следом за изящной женской фигурой на красных каблуках.

Красные каблуки?

Лу Цзиньань нахмурился. Эта характерная деталь сразу напомнила ему о самой доверенной секретарше его дяди Лу Цзяня.

— Куда ведёт этот проход? — с улыбкой спросил он менеджера.

Тот замялся, но ответил:

— К грузовым лифтам, но в это время они не работают. И ещё к пожарной лестнице, которая ведёт в основное здание.

Лу Цзиньань кивнул и плавно поднялся:

— Вспомнил об одном деле. Приятного аппетита, господа.

Выйдя из столовой, он направился к лифтам и нажал кнопку этажом выше.

Спустя мгновение он вышел, сбавил шаг и, пройдя по коридору вправо, осторожно толкнул тяжёлую пожарную дверь.

За ней была лестничная клетка.

Ступая совсем бесшумно, Лу Цзиньань подошёл к перилам и заглянул вниз.

Двумя пролётами ниже, в тусклом свете, он ясно увидел картину.

Женщина на красных каблуках действительно была секретаршей Лу Цзяня.

Сейчас она держала юношу за кончики пальцев, вглядываясь в его раскрытую ладонь:

— Значит, ты знаешь, где Лу Цзиньань хранит свою личную печать?

Видя, что парень молчит, она отпустила его руку. Кисть с красным оттиском печати бессильно упала вниз.

— Ты хорошо запомнил всё, что я тебе сейчас сказала? Ты всё понял?

Только тогда молчаливый юноша наконец поднял веки. Он спокойно посмотрел на женщину.

Его голос был тихим, но одно-единственное слово гулким эхом ударилось о бетонные стены:

— Угу.

Этот короткий ответ отчетливо долетел до ушей Лу Цзиньаня, вдребезги разбивая последние иллюзии.

Его губы беззвучно шевельнулись, выговаривая имя:

— ...Сун Вэнь.

...

С бесстрастным лицом Лу Цзиньань отстранился от перил и выпрямился.

Пожарная дверь закрылась за его спиной, отсекая давящую сцену внизу.

Он стоял в пустом коридоре; экран телефона в его руке вспыхивал и гас, отражая его мрачный взгляд.

Простояв так долгое время, он наконец разблокировал смартфон и быстро набрал сообщение Хэ Сыханю:

«Подготовь ловушку. Пора заставить этого шпиона выдать себя».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 29. Потрогать... пресс.

Хэ Сыхань положил на стол Лу Цзиньаня увесистую папку с планом проекта.

— Господин Лу, это «Отчёт о технико-экономическом обосновании проекта развития многофункционального коммерческого комплекса в районе Юэху», который вы просили найти.

Склонившись над столом, он внезапно понизил голос: — Мы собираемся использовать этот проект в качестве наживки?

Лу Цзиньань, утопая в глубоком кожаном кресле, лишь едва слышно обронил:

— Угу. Рассказывай, что тебе известно об этом деле.

Хэ Сыхань на мгновение задумался:

— На первый взгляд, приобретение заброшенного парка аттракционов «Звёздный свет» в районе Юэху и прилегающих участков для превращения их в современный торговый парк выглядит крайне заманчиво — как с точки зрения локации, так и концепции. Финансовые прогнозы тоже выглядят весьма достойно.

Его тон стал серьезнее:

— Однако по закрытым каналам вы получили ключевую информацию, которая еще не была обнародована. Например, седьмая линия метро в городском плане изначально должна была проходить по восточной границе участка, но из-за проблем, выявленных при геодезических изысканиях, маршрут, скорее всего, перенесут на север. Это означает, что главный козырь земли — «двойное метро» — полностью исчезнет.

Хэ Сыхань шагнул вперед и перевернул отчет на последнюю страницу, указав пальцем на резолюцию в графе согласования.

«В утверждении проекта отказать».

— То есть, — он поднял голову, — для внешнего мира этот проект лишь временно отложен на оценку. Никто не знает, что на самом деле мы уже вынесли отрицательный вердикт.

Лу Цзиньань медленно провел пальцем по краю плотных страниц отчета:

— Такой «перспективный» проект — достаточно жирная приманка. Самое время использовать её, чтобы выманить змею из норы.

— Какую именно... змею?

— Моего дорогого второго дядю, — усмехнулся Лу Цзиньань. — Разве он не зарится на моё кресло? Если он узнает, что я положил глаз на такой лакомый кусок, он решит, что тут можно сорвать куш, и непременно попытается либо перехватить сделку, либо вставить мне палки в колёса. В остальном он, может, и посредственность, но в том, что касается «отжать бизнес» или «выставить на деньги», он всегда выкладывается на полную.

Хэ Сыхань помедлил, но всё же произнес имя:

— А... Сун Вэнь?

Услышав это, Лу Цзиньань слегка нахмурился.

Он не ответил сразу. Вместо этого он поднялся, подошел к алтарю, вытянул палочку благовоний и зажег её.

Сизый дым поплыл вверх, смазывая выражение его лица.

— Я сделаю всё втайне от посторонних глаз, — голос Лу Цзиньаня в дымке казался призрачным, но в нем отчетливо читался расчет. — Тайком отправлюсь на «полевую инспекцию» этого крайне выгодного проекта. Формально об этом будем знать только мы с тобой.

Он сделал паузу и посмотрел на секретаря:

— Но мой личный помощник «случайно» наткнется на кое-какие зацепки. Скажи мне, если вскоре мой дядя проявит необычайный интерес к этому участку или начнет предпринимать шаги по его покупке, разве личность информатора не станет очевидной?

Хэ Сыхань, на пояснице которого всё еще был наклеен пластырь, привезенный Сун Вэнем из Фэннаня, замолчал. Его пальцы невольно сжались.

Лу Цзиньань, словно не замечая его колебаний, продолжал, и в его словах сквозила скрытая угроза:

— Сама эта земля — бездонная яма. Компания «Хуае Лэнд» спит и видит, как бы сбыть её какому-нибудь дураку до того, как новости о метро станут публичными, чтобы минимизировать убытки. Если удача будет на моей стороне...

Он посмотрел на суровый лик Гуань-эр-е и улыбнулся:

— Если мой второй дядя, не считаясь с затратами, задействует свои подставные фирмы, выскочит из засады и перехватит у меня этот «алмаз»...

Лу Цзиньань поднял благовония над головой и почтительно поклонился статуе:

— Когда информация раскроется, то, за что он отвалил огромные деньги, окажется лишь раскаленным углем в его руках.

Второй поклон:

— Так мы и крысу выявим, и противника сокрушим.

С лица Лу Цзиньаня исчезли последние эмоции, остались лишь холодная решимость и расчет.

Третий поклон:

— Убьем двух зайцев одним выстрелом.

Втыкая палочку в курильницу, он тихо прошептал — то ли обращаясь к божеству, то ли к самому себе:

— Почему бы и нет?

Хэ Сыхань всё же решился высказать сомнение:

— Господин Лу, мне всё кажется, что Сун Вэнь... не очень похож на шпиона.

Лу Цзиньань замер, стоя спиной к секретарю.

Спустя мгновение он медленно обернулся, сел на диван и потянул к себе исинский чайник, неспешно наполняя чашку.

Под журчание воды он спросил, не поднимая глаз:

— И какой же, по-твоему, «похож»?

Хэ Сыхань запнулся:

— Ну... наверное, он должен быть более... пронырливым.

Лу Цзиньань хмыкнул, откинувшись на мягкую спинку дивана.

На ворсистой обивке рядом с ним еще сохранилась едва заметная вмятина от того места, где вчера сидел Сун Вэнь.

Ладонь Лу Цзиньаня бессознательно погладила ткань, ощущая её текстуру.

— Тот, у кого «пронырливость» на лице написана, — произнес он, — смог бы обмануть тебя, секретарь Хэ?

Не дожидаясь ответа, он уставился в пустоту и добавил:

— И меня бы он тоже не обманул.

Сделав глоток ароматного чая, Лу Цзиньань скомандовал:

— Ты ведь знаешь, что делать дальше?

Хэ Сыхань кивнул:

— Понял.

...

В полдень Сун Вэнь, рассчитав время согласно последним указаниям, постучал в дверь кабинета гендиректора.

Он выглядел немного взволнованным, и темп его речи был быстрее обычного:

— Господин Лу, как вы планируете решить вопрос с обедом?

Лу Цзиньань сидел за столом и неторопливо навинчивал колпачок на ручку.

— Пока не голоден, — ответил он.

Сун Вэнь тут же подхватил:

— Тогда я сначала сбегаю в столовую, а как поем — сразу принесу вам еду. Как решите, что хотите, пишите в WeChat...

— Стоять, — оборвал его Лу Цзиньань. Голос был негромким, но властным. — К чему такая спешка?

Он красноречиво посмотрел на ковер у своих ног — на то самое место, куда обычно звал Сун Вэня, когда хотел, чтобы тот слушал его покорно.

На лице Сун Вэня отразилось сомнение, он замялся, не двигаясь с места.

Лишь когда прозвучало «Помощник Юй», он неохотно подошел к Лу Цзиньаню и, слегка наклонившись, прошептал:

— Если опоздаю, в столовой разберут всю тушеную свинину.

— Любишь свинину? — с улыбкой заботливого начальника поинтересовался Лу Цзиньань.

Глаза Сун Вэня за линзами очков блеснули, он едва заметно кивнул.

Лу Цзиньань смотрел на это неприкрытое ожидание, но в его голове некстати всплыла сцена вчерашнего обеда.

Тот парень, сидевший рядом с Сун Вэнем, со смехом тащил из его тарелки кусок лоснящейся жиром свинины.

В груди снова шевельнулось необъяснимое раздражение.

Не говоря ни слова, Лу Цзиньань снял трубку внутреннего телефона и набрал Хэ Сыханя:

— Передай начальнику столовой, чтобы впредь готовили меньше этой жирной и тяжелой свинины. Пусть сотрудники едят больше здоровой пищи.

Договорив, он резко положил трубку и посмотрел на опешившего Сун Вэня:

— Сегодня будешь обедать со мной.

Он достал сигарету и, подумав, добавил:

— Съедим что-нибудь легкое. Салат.

В ту же секунду перед его лицом вспыхнул огонек зажигалки. Сун Вэнь приблизился и по ту сторону пламени спокойно спросил:

— Лу Цзиньань, у тебя ко мне какие-то претензии?

Лу Цзиньань кашлянул, вынимая сигарету:

— Как ты меня назвал?

— Господин Лу, — послушно поправился Сун Вэнь и повторил вопрос: — У вас есть ко мне какие-то претензии?

— Сяо Юй, почему ты всегда принимаешь доброту за враждебность? — Лу Цзиньань свободной рукой бесцеремонно ухватил Сун Вэня за бок и, отпустив, принялся потирать пальцы с видом критика: — Одни складки жира. Решил переквалифицироваться в каннибала?

Сун Вэнь, сбитый с толку, машинально коснулся места «атаки» на талии. Поняв, что мужчина просто несет чепуху, он едва слышно буркнул:

— У самого складки...

— Что ты сказал? — Лу Цзиньань не расслышал и подался вперед.

Сун Вэнь тут же качнул головой и отступил на шаг, возвращаясь к официальному тону:

— Ничего, господин Лу. Я сейчас же принесу вам обед.

— Не спеши.

Лу Цзиньань поднялся с кресла и, хитро блеснув глазами, схватился за поясницу.

Неприкуренная сигарета полетела на пол, а сам он издал жалобное: «Ох!».

Сун Вэнь действительно остановился и обернулся, молча созерцая скорчившуюся фигуру шефа.

Лу Цзиньань вошел в роль, даже изобразил хромоту и заговорил подчеркнуто страдальческим, слабым голосом:

— Ничего... просто спину внезапно прихватило.

Он надеялся, что ему предложат пластырь или хотя бы выразят сочувствие, но вместо этого увидел в глазах Сун Вэня легкое... пренебрежение?

Лу Цзиньань проследил за взглядом ассистента, который скользнул от поясницы вниз и замер на одном весьма неловком месте.

По спине пробежал холодок: он мгновенно считал подтекст этого «пренебрежения».

— У меня нет... нет проблем в этом плане! Я серьезно... — Лу Цзиньань в панике забормотал, слова путались у него во рту.

Сун Вэнь проявил «чуткость» и одарил его понимающим взглядом.

Это молчаливое сочувствие взбесило босса сильнее открытой насмешки.

Лу Цзиньань резко выбросил руку и притянул Сун Вэня к себе:

— Моя поясница, — он процедил это сквозь зубы, чеканя каждое слово, — пришла в негодность из-за тех шестнадцати часов в общем вагоне! И это целиком твоя вина!

Он без лишних церемоний усадил юношу на подлокотник своего кресла, а сам полулег-полупривалился к широкому краю стола, приказывая через плечо:

— Твоя каша — тебе и расхлебывать. Разминай.

...

Рука Сун Вэня замерла. Он явно не ожидал подобной просьбы.

Он посмотрел на распростертого на столе гендиректора, который всем своим видом изображал: «Я хрупок и требую ответственности».

«Такой капризный и забавный», — в душе Сун Вэня шевельнулось тепло.

В конце концов, он протянул руку.

Ладонь через ткань дорогой рубашки мягко коснулась поясницы Лу Цзиньаня.

В момент соприкосновения сердце Сун Вэня пропустило удар.

Под рукой была не рыхлая мягкость, а ощутимая сила и наполненные мышцы. Линия позвоночника была ровной и крепкой, мышцы — тугими, скрывающими в себе готовую к рывку энергию. Сквозь тонкую ткань чувствовался мужской, живой жар и твердые контуры костей.

Сун Вэнь действовал немного неумело, отчего его движения на миг стали прерывистыми.

Он старался соблюдать умеренную силу, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы размять каменеющие мышцы.

Но тактильное ощущение было слишком детальным, слишком ярким. При каждом нажатии он чувствовал невольную дрожь этого тела и скрытую в нем мощь.

Незнакомое, щекотное тепло медленно поползло к мочкам ушей юноши.

В голове Сун Вэня невольно начали всплывать весьма неуместные образы...

Увлекшись ими, он не заметил, как тело Лу Цзиньаня стало еще более напряженным, а дыхание — тяжелым.

Пальцы Сун Вэня бессознательно проследовали вдоль крепкой линии талии вперед — ведомые желанием, которое он сам еще не осознал — к четко выраженным кубикам пресса.

В тот миг, когда кончики пальцев почти коснулись запретной зоны, горячая рука мертвой хваткой вцепилась в запястье Сун Вэня.

Всё замерло.

Сун Вэнь вскинул голову и столкнулся с яростным взглядом обернувшегося Лу Цзиньаня.

Они смотрели друг на друга, их дыхание смешивалось в считанных сантиметрах.

Глаза Лу Цзиньаня были пугающе глубокими, в них бушевало подавленное темное пламя. От привычной насмешливости не осталось и следа — лишь пугающая аура опасности.

Хватка на запястье была болезненной, но больше всего Сун Вэня пугала неловкость от того, что его поймали на месте преступления, и та странная... дрожь в сердце.

— Ты...

— Я...

Оба заговорили одновременно и одновременно замолчали.

Пылинки в лучах солнца медленно танцевали, отсчитывая мгновения.

Спустя вечность Лу Цзиньань внезапно подался ближе. Расстояние сократилось до нити, его губы почти коснулись теплой кожи Сун Вэня.

А затем он медленно и нежно запустил пальцы в волосы юноши и с силой дернул его голову назад...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 30. Сун Вэнь: «...»

Пальцы вцепились в волосы, и Сун Вэнь был вынужден задрать голову — в этой позе он полностью оказался во власти Лу Цзиньаня.

Расстояние было ничтожным: прерывистое дыхание Лу Цзиньаня обжигало лицо, а тяжесть его вздымающейся груди едва уловимо давила на юношу, отчего сердце Сун Вэня пропустило удар.

Мужчина, державший всё под контролем, медленно склонился ниже. Воздух пропитался опасной двусмысленностью — или жаждой расправы; казалось, в следующую секунду последует либо поцелуй, либо укус.

— Лу...

Слово замерло на губах, оборванное коротким стуком в дверь.

Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. Хэ Сыхань вошёл строго по заранее оговоренному сценарию:

— Господин Лу, по поводу проекта...

Голос оборвался.

Секретарь Хэ, славившийся своей выправкой и тактом, застыл на месте с разинутым ртом.

Перед ним Лу Цзиньань сжимал волосы Сун Вэня; они замерли почти губы к губам в интимной позе и в весьма непотребном виде!

Папка с планом в руках Хэ Сыханя сползла на полсантиметра. Секретарь с трудом сглотнул.

Лу Цзиньань мгновенно пришёл в себя. От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю.

Он смог лишь выдавить сквозь зубы:

— Выйди. Закрой дверь. Сосчитай до десяти и входи снова!

Хэ Сыхань, словно очнувшись от сна, попятился назад, путаясь в собственных ногах.

Когда дверь почти закрылась, он придержал её пальцем, оставив узкую щель, и — неведомо какая сила его попутала — прижался к ней ухом.

До него долетел ледяной голос Лу Цзиньаня:

— Приятно было лапать? А? Кто тебе позволил распускать руки? Помнишь, что я обещал?..

— Помню, — последовал тихий и спокойный ответ Сун Вэня, прозвучавший как смирение перед судьбой. — Вы сказали... что прибьёте меня. Я ответил: ладно.

После этих слов в кабинете воцарилась жуткая тишина.

Хэ Сыхань не выдержал снедавшего его любопытства и осторожно заглянул в щель одним глазом.

В узком проёме он увидел профиль Лу Цзиньаня: на лице шефа смешались гнев, неловкость и какая-то беспомощная досада.

Казалось, он не знал, что делать с Сун Вэнем, но и просто так проглотить обиду не мог.

В конце концов, рука, державшая волосы юноши, дернулась, и Лу Цзиньань резко оттолкнул его от себя.

Он повернулся к двери и сорвал злость на секретере:

— Десять секунд прошло! Живо заходи!

Хэ Сыхань вздрогнул от испуга и пулей влетел в кабинет.

Не смея смотреть на перекошенное лицо босса, он быстро подошёл к столу и положил папку, чеканя слова как заученный параграф:

— Господин Лу, это отчет о предварительной оценке проекта в западной части города. Прошу ознакомиться.

Он намеренно не назвал проект, но пафоса в его тоне было предостаточно.

— Угу, — кивнул Лу Цзиньань, будто только что вспомнив о делах. — Нужно срочно проверить ситуацию на объекте. Подготовь график.

— Предлагаю следующую среду. Ваш график будет относительно свободен, и это позволит совершить... конфиденциальный выезд.

Хэ Сыхань подыграл, напустив тумана: ни места, ни сути проекта, зато на словах «конфиденциальный выезд» он сделал жирный акцент.

— Хорошо. — Лу Цзиньань покосился на стоявшего рядом Сун Вэня, чьи уши всё ещё пылали багрянцем. — Все материалы готовы?

— Основная документация здесь. — Хэ Сыхань тоже мазнул взглядом по ассистенту и добавил: — Эти бумаги содержат коммерческую тайну. После ознакомления советую сразу убрать их в сейф для секретных документов.

— Понял. Иди, — махнул рукой Лу Цзиньань.

Миссия была выполнена, и Хэ Сыхань, чувствуя себя помилованным, поспешил к выходу. У дверей он снова прильнул к щели, но, увидев, что двое в кабинете замерли и ничего интересного не происходит, выпрямился, осторожно закрыл дверь и снова превратился в невозмутимого секретаря Хэ.

В офисе снова остались только двое.

Лу Цзиньань спросил, не вставая:

— Виноват?

Сун Вэнь стоял по стойке смирно:

— Угу.

— Вот и рефлексируй. — Мужчина поднялся и направился к выходу. — Я в туалет.

Дверь тихо закрылась.

В кабинете воцарилась полная тишина. Остался лишь Сун Вэнь и та самая секретная папка на столе.

...

Туалет был слева, но Лу Цзиньань свернул направо, на небольшую террасу.

Опершись на холодные перила, он попросил сигарету у сотрудника, который втихаря там курил.

Тот, отдав сигарету, тут же смылся. Пока Лу Цзиньань прикуривал, на террасе не осталось ни души.

Он устремил взгляд вдаль, но перед глазами была лишь соседняя бетонная громада, стоявшая так близко, что заслоняла всё небо. Никакого пейзажа.

Лу Цзиньань глубоко затянулся. Едкий дым наполнил легкие, но ожидаемого спокойствия не принес.

Он молча стоял у перил, глядя на серое здание. Привычная улыбка исчезла, скрытая в тени, которую отбрасывал фасад.

Столбик пепла вырос и рассыпался под порывом летнего ветра.

Лу Цзиньань опустил глаза и увидел, что пепел испачкал его туфли.

Он вдруг вспомнил лицо Сун Вэня — чистое, почти прозрачное. С виду такой наивный и непорочный, но кто знает, какая душа скрывается под этой оболочкой.

Раздражение нарастало. Он потушил сигарету, медленно выпрямился, поправил и без того идеальный воротник и пошёл обратно в кабинет.

...

Когда он открыл дверь, картина внутри почти не изменилась.

Сун Вэнь стоял на том же месте, а документы на столе, казалось, никто не трогал.

Услышав шаги, Сун Вэнь посмотрел на него с таким пылом, что его голос прозвучал даже мягче обычного:

— Господин Лу, вы вернулись.

Лу Цзиньань замер на пороге. Привыкнув к «сонному» лицу Сун Вэня, он оказался не готов к такому радушию.

В коленях появилась странная слабость. Лу Цзиньань застыл в дверях, ожидая подвоха от «шпиона».

— Мы будем... обедать? — в голосе Сун Вэня слышалось заискивание. — Перерыв почти закончился.

«Блядь».

Лу Цзиньаню захотелось дать себе пощечину за ту мимолетную слабость.

— Будем, — отрезал он.

Он подошел к столу, взял папку и убрал её в сейф.

— Здоровое питание превыше всего. Каждому... по половине порции салата.

Сейф закрылся на замок.

Сун Вэнь беззвучно вздохнул, достал телефон и повернул экран к Лу Цзиньаню.

Тот раздраженно бросил:

— Это ещё что?

— QR-код для оплаты, — пояснил Сун Вэнь. — Возмещение расходов по чекам — процедура долгая. Давайте рассчитываться сразу по факту.

...

Солнце стояло в зените, за окном машины всё белело от ослепительного света.

Хэ Сыхань посмотрел на пожухлые листья деревьев у дороги и не удержался от вопроса:

— Господин Лу, на улице жара под сорок. Вы правда хотите лично осматривать площадку в такую погоду?

Лу Цзиньань приоткрыл веки и покосился в окно:

— Если спектакль не доиграть до конца, как обмануть проницательного зрителя?

В следующую секунду солнце ослепило его, заставив часто моргать.

— Когда уходили из офиса, ты сделал «намек» Сун Вэню, как мы договаривались?

— Сделал, — Хэ Сыхань припомнил недавнюю сцену. — Притворился, что случайно проговорился, мол, вы едете на запад города осматривать крупный проект...

— И как он отреагировал?

— Просто посмотрел на меня и сказал... «О».

— «О»? — Лу Цзиньань усмехнулся. — Ну конечно. У него такой актерский талант, разве он выдаст себя так просто?

Мужчина толкнул дверцу машины, бросив напоследок:

— Что ж, тогда и мне придется побыть самоотверженным актером.

...

Под прямыми лучами солнца заброшенный парк аттракционов напоминал раскаленную сковороду.

Температура перевалила за 40 градусов, даже ветер обжигал, словно прикосновение к горячему металлу.

Лу Цзиньань, всё так же безупречно одетый в костюм, шел по разбитым дорожкам. Заброшенные карусели молчаливо высились вокруг — облупившаяся краска, пятна ржавчины... Они походили на скелеты выветренных временем чудовищ.

Спустя почти час блужданий он не выдержал и нырнул в узкую полоску тени, которую отбрасывали «Цепочные карусели».

Ткань дорогого костюма была плотной и совсем не дышала. Пот заливал спину, воротник прилип к покрасневшей шее, натирая кожу при каждом движении. Дышать было тяжело, в легкие врывался раскаленный воздух.

Лу Цзиньань оттянул воротник, тяжело дыша:

— Сколько ещё до конца этого круга?

Хэ Сыханю было не лучше: на его светлой рубашке проступили пятна пота. Он отчаянно махал руками, пытаясь создать хоть какое-то подобие ветерка, но зной был сильнее.

Он вытянул шею, вглядываясь в даль:

— Я в детстве тут бывал... Похоже, еще целый час придется топать до выхода.

— Блядь, — Лу Цзиньань облизал пересохшие до белизны губы. — Вода есть?

Хэ Сыхань замер, а затем запаниковал:

— Я сбегаю к машине!

— Забудь, — Лу Цзиньань сглотнул несуществующую слюну. — Пока ты вернешься, из меня уже можно будет делать гербарий.

Он обреченно выпрямился:

— Идем дальше.

— Может, еще передохнем? — Хэ Сыхань чувствовал, что у него пересохло в горле.

— К чему? — Лу Цзиньань огляделся. — Вдруг за нами сейчас наблюдают через длиннофокусный объектив.

С этими словами он картинно поправил прическу, вытер пот и постарался придать себе бодрый вид.

— Образ не должен пострадать. На снимках нужно выглядеть эффектно.

Хэ Сыхань, услышав это, невольно выпрямил спину, которую почти согнул зной, и зашагал следом за Лу Цзиньанем прочь из тени.

— Карта проекта с собой? — спросил Лу Цзиньань.

Лицо секретаря снова выразило неловкость:

— ...Не взял. Думал, это просто формальность.

Лу Цзиньань покосился на него, а затем перевел взгляд на дипломат в его руках:

— Бумага-то есть?

— Есть чистые листы для записей.

— Годится. Доставай.

Хэ Сыхань протягивал лист, не скрывая любопытства:

— Господин Лу, вы хотите?..

Лу Цзиньань хлопнул ладонью по бумаге с видом великого стратега:

— Притворимся, что у нас чертежи. Будем вершить судьбы территорий!

И вот, следующие полчаса двое мужчин под палящим солнцем, способным расплавить асфальт, держали в руках абсолютно пустой лист бумаги. Они с самым серьезным видом ходили среди руин и тыкали пальцами в пустоту.

— Смотри, вот здесь мы спроектируем главную площадь у входа.

Хэ Сыхань утирал пот и покладисто делал пометки в блокноте. Понизив голос, он спросил:

— Господин Лу, а объектив не увидит, что на листе ничего не написано?

— Это же скрытая съемка, — уверенно заявил Лу Цзиньань. — Четкости не хватит.

Хэ Сыхань кивнул и, указав ручкой в сторону, громко произнес:

— Господин Лу, этот участок идеально подходит под складские помещения!

...

В половине девятого вечера Сун Вэню, который как раз играл в шахматы в парке, позвонил Лу Цзиньань.

Услышав голос в трубке, Сун Вэнь невольно отодвинул телефон от уха и еще раз проверил имя контакта.

— Господин Лу, что у вас с голосом?..

Из динамика донесся хриплый, надтреснутый шепот:

— Сун Вэнь, кажется, я получил тепловой удар. Привези лекарство мне домой.

Сун Вэнь: «...»

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 31. Хочешь сдохнуть — тогда пой.

Когда Сун Вэнь нажал на кнопку звонка, в руке у него болтался пластиковый пакет.

Дверь открылась, и юноша, увидев хозяина дома, заметно опешил.

Лу Цзиньань бессильно прислонился к шкафу в прихожей. Его волосы были мокрыми; капли воды, срываясь с прядей, падали на тёмный шелковый халат, оставляя на нём небольшие пятна.

Вот только...

Человек перед Сун Вэнем мало походил на привычного холеного и бледного господина. Его прежде светлая кожа обгорела до неровного багрово-черного оттенка. Он напоминал креветку, которую бросили на раскаленную сковороду и забыли вовремя перевернуть, — от него так и веяло ощущением пережаренной хрустящей корочки.

Сун Вэнь инстинктивно отступил на шаг.

— Это ты сейчас серьезно?

Горло Лу Цзиньаня саднило, и реакция ассистента неоправданно его разозлила.

Он скрестил руки на груди:

— Чего пятишься? В ракушке уютнее? Или скидка в онлайн-магазине закончилась и ты решил дать дёру?

Сун Вэню ничего не оставалось, как снова переступить порог. Поставив пакет на тумбу, он перед тем как сменить обувь еще раз скользнул взглядом по боссу:

— Господин Лу, как вы умудрились так почернеть?

Услышав это, Лу Цзиньань коснулся своего лица. Кожа была шершавой и болезненно пульсировала.

Настроение испортилось окончательно. Если бы не план по выявлению шпиона, разве стал бы он разыгрывать эту «сцену страданий» под сорокаградусным пеклом?

К тому же он внезапно вспомнил слова Сун Вэня о том, что «глядя на это лицо, можно видеть прекрасные сны». Судя по нынешней реакции парня, им явно брезговали!

Распаляясь от гнева, Лу Цзиньань, шлёпая тапочками, прошел в гостиную и рухнул на диван, принимая вид важного начальника:

— Ты мой личный помощник. Должностную инструкцию читал? Ты обязан заботиться о моём быте и удовлетворять любые мои потребности. А теперь иди и разведи мне лекарство.

Сун Вэнь посмотрел на этого нелепо обгоревшего и вздорного мужчину, помолчал секунду и тихо ответил:

— Мне нужна горячая вода.

Лу Цзиньань мотнул головой в сторону:

— На кухне есть, сам разберешься.

Роскошная квартира Лу Цзиньаня в самом центре города обладала всеми преимуществами элитного жилья.

За гигантскими панорамными окнами без всяких помех раскинулся самый пышный ночной пейзаж мегаполиса. Потоки машин, неоновые вспышки — любого, кто стоял здесь, могло посетить обманчивое чувство превосходства над миром.

Вот только жизни в этом не чувствовалось. Глядя на эту отрешенную суету, со временем начинаешь ощущать лишь тоскливое одиночество.

Серебряная ложечка мягко зазвенела о стекло, порошок постепенно растворялся. Из столовой донесся дребезжащий голос Лу Цзиньаня:

— Коробка стоит 16 юаней 80 фэней, и ты заставил меня платить первым... Сун Вэнь, ты в деньги врос, что ли?

Юноша не удостоил его ответом.

Он вынул ложку, дважды стукнул ею о край чашки, сполоснул под краном и только тогда вынес лекарство.

В это время Лу Цзиньань, уткнувшись в телефон, листал страницу заказа дорогой отбеливающей сыворотки.

Заметив Сун Вэня, он мгновенно заблокировал экран, запихнул смартфон в щель между подушками дивана и принял стакан.

Лекарство было горьким. Осушив его залпом, он мучительно сморщился.

И тут Сун Вэнь снова спросил:

— Господин Лу, так как вы всё-таки так загорели?

Во рту стояла горечь, и Лу Цзиньаню совсем не хотелось оправдываться:

— Автозагар, ясно? Сейчас это модно.

— Значит, от автозагара случается тепловой удар?

Лу Цзиньань лишился дара речи. Лицо его пошло пятнами, и он привычно выплюнул колкость:

— Тебе больше всех надо? Если делать нечего — иди на дорогу, поработай «лежачим полицейским».

Сун Вэнь тут же поднялся:

— Хорошо, тогда я пойду. Деды в парке как раз ждут меня на партию в шахматы.

— Стоять, — хрипло окликнул он уже направившегося к выходу парня. — Я еще не ел.

Он обессиленно утонул в диване, глядя на Сун Вэня с видом человека, чьи приказы не обсуждаются:

— Ты ведь умеешь готовить?

Сун Вэнь вспомнил последние несколько дней под гнетом «здорового питания» Лу Цзиньаня: в обед либо жевание травы, либо сухая куриная грудка без капли жира. Во рту уже вкус бумаги стоял.

Он без колебаний качнул головой:

— Нет.

Лу Цзиньань прищурился, явно не веря его обгоревшей физиономии:

— По твоему лицу не скажешь, что ты не умеешь готовить.

Тон его угрожающе пополз вверх:

— Что, просто не хочешь для меня стараться?

Сун Вэнь мысленно ответил «угу», но вслух подтвердил:

— Правда не умею.

Лу Цзиньань не стал настаивать. Окончательно обмякнув, он лениво махнул рукой:

— Не умеешь — учись. В интернете полно рецептов. Найди какой-нибудь и свари мне рисовую кашу с рыбой.

Сун Вэнь нахмурился. Он вернулся в прихожую, достал из пакета два яйца и произнес:

— Я просто сварю вам яйца. Это быстро.

Лу Цзиньань приподнял покрасневшие веки, глядя на гладкую скорлупу:

— Откуда они?

— Выиграл в шахматы.

Лу Цзиньань прикинул вес этих двух яиц:

— И на кого этого хватит?

Сун Вэнь уже уходил на кухню, но его голос отчетливо долетел до гостиной:

— Если бы вы позвонили чуть позже... возможно, хватило бы на всех.

...

Лу Цзиньань чередовал глоток молока с укусом яйца.

Однако сил у него хватало только на еду; стакан с молоком приходилось держать Сун Вэню. Стоило боссу шевельнуть губами, как трубочка тут же оказывалась у него во рту.

— Тот арахис, что ты брал в поезд, был вкусным, — Лу Цзиньань выплюнул соломинку и покосился на пакет в прихожей. — Еще остался?

Сун Вэнь покачал головой:

— Нет.

Мужчина недовольно цокнул языком, проглотил последний кусок сухого желтка и принялся поминать старое:

— Я заметил, что ты добр ко всем: к старикам в парке, к коллегам, даже к случайным людям в поезде. Почему же ты так посредственно относишься только ко мне — к своему непосредственному начальнику?

Он вытянул руку, подхватил брошенный у дивана дипломат и выудил оттуда сложенный лист.

Развернув его, он явил миру тот самый скудный отчет о расходах.

— А ведь в конечном счете деньги на жизнь тебе даю именно я.

Лу Цзиньань лениво помахал листком, зажатым между пальцами.

Сун Вэнь всё понял и пошел искать ручку.

— В кабинете, — Лу Цзиньань указал подбородком на закрытую дверь за спиной юноши.

Дверь была не заперта. Кабинет оказался обставлен лаконично: массивный стол из черного ореха, компьютер и пара папок.

Увидев ручку на краю стола, Сун Вэнь уже хотел уйти, но его взгляд невольно зацепился за открытый документ.

«Договор о передаче акций "Сэньхуэй Групп"».

Под жирным заголовком виднелись пункты условий:

«Лу Хао передает принадлежащие ему 15,7% акций Лу Цзиньаню...»

Черным по белому. Резко и болезненно.

— Лу Хао... — невольно прошептал Сун Вэнь.

Это имя, точно острый кинжал, вонзилось в самую глубь памяти.

«Гибель твоих родителей точно на совести Лу Хао».

— Нашел или нет? — голос Лу Цзиньаня из гостиной вырвал его из оцепенения.

Юноша медленно отвел взгляд:

— Нашел.

В гостиной Лу Цзиньань принял ручку, но не спешил подписывать. Он занес кончик над графой и посмотрел на ассистента с хитрой усмешкой:

— Арахис?

Сун Вэнь помолчал. Его глаза за линзами не выражали ничего. Затем уголки его губ плавно изогнулись в покорной улыбке, и голос прозвучал предельно послушно:

— Я сейчас же схожу и куплю.

...

Лу Цзиньань неспешно дожевал последние орешки. Усталость вместе со слабостью накатывали волнами.

Он покосился на спальню в паре шагов от себя, и ему вдруг расхотелось идти туда самому.

— Помощник Сун, — его голос стал еще слабее. — Поддержи меня, голова кружится.

Сун Вэнь с легким пренебрежением посмотрел на этот «хрупкий цветок», но всё же подошел и подставил руку.

Лу Цзиньань навалился на него почти всем весом, и они, шаркая ногами, дотащились до спальни.

Когда тяжелое тело погрузилось в мягкую кровать, мужчина удовлетворенно вздохнул.

Он прикрыл глаза и начал раздавать указания:

— Завтра в семь утра быть у меня. Купи завтрак или приготовь сам, а потом поможешь мне с бумагами.

— А как же секретарь Хэ? — Сун Вэнь не хотел переходить границы.

— Он? — Лу Цзиньань даже глаз не открыл. — Он слёг еще похлеще моего. Всё, иди, дверь прикрой.

Мужчина ожидал услышать удаляющиеся шаги, но в следующую секунду его лица коснулся холод.

Лу Цзиньань распахнул глаза и увидел Сун Вэня в опасной близости.

— Гель алоэ, — тихо произнес юноша. Его пальцы, испачканные прозрачным составом, аккуратно смазывали пылающие скулы и переносицу босса. — Взял заодно с арахисом. Продавец сказал, что он успокаивает кожу при ожогах.

Он чуть наклонился; движения его рук были легкими и точными.

Прохлада геля коснулась обожженной кожи, эффективно усмиряя жгучую боль.

Лу Цзиньань завороженно смотрел на лицо Сун Вэня.

В полумраке спальни юноша опустил ресницы; его дыхание было безмятежным, а вечно бесстрастное лицо казалось удивительно мягким.

Лу Цзиньань невольно сжал пальцы под одеялом, сердце забилось чаще.

— Мне кажется, сейчас ты очень похож на одного человека, — в тишине голос Сун Вэня звучал вкрадчиво и мелодично.

— На кого? — Лу Цзиньань сам не заметил, как перешел на шепот.

Сун Вэнь, созерцая это багрово-черное лоснящееся лицо, серьезно ответил:

— На Гуань-эр-е, которому ты каждый день поклоняешься.

Лу Цзиньань: «?»

Зачерпнув еще порцию геля, Сун Вэнь продолжал светскую беседу:

— Слышал ту песню? «Краснолицый Гуань Гун...»

— Помощник Юй, тебе жить надоело?

Как петарда, разорвавшая идиллию, Лу Цзиньань с пятном алоэ на лбу прошипел сквозь зубы:

— Хочешь сдохнуть — тогда пой.

Сун Вэнь осекся и мягко пояснил:

— Господин Лу, я же льщу вам. Думал, вам нравится Гуань Юй.

Лу Цзиньань от ярости почувствовал новое головокружение. Он начал озираться в поисках какого-нибудь подходящего орудия расправы.

В этот момент резкий звонок из-под подушки спас Сун Вэню жизнь.

— Достань его, — со злобой приказал Лу Цзиньань.

Получивший свой отчет Сун Вэнь, чья лесть пришлась «не в бровь, а в глаз», был вынужден подчиниться. Он отложил гель и более-менее чистой рукой полез под подушку.

Из-за неудобной позы ему пришлось сильно наклониться, перенося центр тяжести вперед.

Как раз когда его пальцы коснулись смартфона, нога предательски скользнула по полу. Юноша мгновенно потерял равновесие и всем телом рухнул прямо на Лу Цзиньаня.

Глухой стон еще не затих, когда оба с изумлением услышали щелчок входной двери.

Вслед за этим в дверном проеме спальни легла длинная тень от ламп в гостиной.

Под звук шагов раздался старческий голос:

— Ань-Ань, почему ты трубку не берешь?

Лежащие друг на друге люди одновременно замерли.

Сун Вэнь в панике попытался подняться, но едва он уперся руками в кровать, голос раздался уже над самым ухом:

— Ань-Ань... это... что же вы это делаете?

Оба разом повернули головы к двери.

Статный, изысканно одетый пожилой мужчина застыл у порога, в немом шоке глядя на кровать, где сплелись два мужских тела.

Лу Цзиньань от стыда готов был провалиться сквозь землю. С трудом он выдавил:

— Дедушка...

Старик не ответил. Его взгляд скользнул с лица Сун Вэня на его перепачканные липким гелем руки, а затем замер на шее Лу Цзиньаня, покрытой той же скользкой массой.

«Лубрикант», — всплыло в голове старика слово, которое он недавно видел в поиске «Байду».

Его губы задрожали. Дрожащим пальцем он указал на них и произнес с невыразимой горечью:

— Ань-Ань... в народе говорят, ты ориентацию сменил... Значит, не врали!

Глава 32. Неужели геи думают только об этом?

Едва забрезжил рассвет, и машина Сун Вэня влилась в поток транспорта, как экран телефона вспыхнул сообщением от Лу Цзиньаня: «Жилой комплекс "Цзинхуа", корпус 6, подъезд 4, кв. 201. Жду через 20 минут».

— «Цзинхуа»? — негромко пробормотал юноша, сверившись с навигатором. Это оказался старый ведомственный квартал, зажатый между восточной и западной частями города. Он выглядел почтенно, но совершенно не вязался с теми местами, где обычно бывал Лу Цзиньань.

— 20 минут... — Сун Вэнь вздохнул, крутанул руль и направил машину в сторону, противоположную первоначальному маршруту.

Спустя указанное время он стоял перед дверью с поблёкшей краской, держа в руках пакет с горячим соевым молоком и жареным хворостом юйтяо. Он неуверенно нажал на звонок.

Дверь быстро открылась. Лу Цзиньань, облачённый в длинный белый шёлковый халат, на фоне которого его багрово-чёрный загар казался ещё ярче, предстал на пороге с заспанным видом.

— Господин Лу, это... дом вашего дедушки? — осторожно уточнил Сун Вэнь.

— Угу, — лениво отозвался Лу Цзиньань, прислонившись к старому обувному шкафу из массива. — Старик вчера лично приехал меня ловить, заявил, что будет бдеть, пока я не поправлюсь.

Он выудил из шкафа пару не первой свежести тапочек и небрежно бросил их к ногам помощника:

— Заходи. Сначала поклонись богам.

— Поклониться? — Сун Вэнь замер, переобуваясь.

Квартира имела старую планировку прошлого века: просторная гостиная, залитая чистым утренним светом. Ремонт был не первой свежести, но всё кругом сияло чистотой, доведенной почти до ритуального блеска.

Больше всего внимания привлекал огромный алтарь, обустроенный в отдельной комнате на южной стороне. Гуаньинь, Майтрея, домашние духи-хранители — разношёрстная компания божеств и святых теснилась в одной нише, создавая весьма оживлённую атмосферу.

Ритуалы с благовониями стали для Сун Вэня привычным делом. Он достал три палочки и уже собирался зажечь их от лампады, но Лу Цзиньань, подпиравший дверной косяк, его остановил.

— Не зажигай, — лениво предупредил он. — Дед уже совершил утреннее подношение. Просто поклонись.

Сун Вэнь послушно выполнил обряд. Закончив, он подошёл к Лу Цзиньаню и вкрадчиво спросил:

— Вчерашнее недоразумение... вы объяснили дедушке?

Лу Цзиньань издал короткий смешок:

— Старик прогрессивнее, чем ты думаешь. Не успел я рот раскрыть, как он с преисполненным скорби лицом заявил: мол, лишь бы я был счастлив.

— Ему уже напели сплетен о том, что я «сменил ориентацию». Он даже в «Байду» полез, чтобы восполнить пробелы в знаниях. — Лу Цзиньань выудил из кармана тюбик геля алоэ и пару раз подкинул его на ладони. — Вот про это старик сказал, что вещь «непрофессиональная», и всячески советовал купить что-нибудь получше.

— Крем от ожогов? — Сун Вэнь коснулся кончиком пальца пластиковой тубы. — Тогда нужно зайти в аптеку.

Лу Цзиньань внезапно перехватил тюбик вместе с пальцами юноши. Он медленно подался вперёд, вжимая Сун Вэня в угол:

— Про лубрикант он говорил. Я вчера тоже, чёрт меня дернул, загуглил это... Полдня потом уснуть не мог от отвращения. Помощник Юй, скажи мне — вы, геи, только и делаете, что мечтаете о чужих задницах целыми днями?

Сун Вэнь опешил. Мирный разговор в мгновение ока превратился в односторонний допрос с пристрастием.

Он качнул головой:

— Я не такой, как они. Я об этом не мечтаю.

— А о чём же тогда?

Сун Вэнь посмотрел на физиономию Лу Цзиньаня, которая цветом сейчас не уступала маске Гуань Юя, и мягко высвободил руку:

— Господин Лу, касательно вас — я ни о чём не мечтаю.

Лу Цзиньань вдруг почувствовал укол досады, хотя и не мог понять, почему.

Раз на душе стало неспокойно, президент Лу решил отыграться на словах. Он пару раз похлопал Сун Вэня по плечу с видом злорадного триумфатора:

— Мечтаешь ты или нет, помощник Юй, а для моего деда ты теперь официально «невестка». Так что готовься — сейчас тебя будут принимать по высшему разряду.

Сун Вэнь похолодел и захотел сбежать.

Но Лу Цзиньань мёртвой хваткой вцепился ему в загривок и своим надтреснутым голосом проорал на всю квартиру:

— Дедуля! Сун Вэнь пришёл!

Сразу после его крика гул кухонной вытяжки затих.

Дверь со скрипом отворилась, и из кухни вышел пожилой человек.

Вчера, в пылу неразберихи, Сун Вэнь не успел его рассмотреть. Сейчас же, в лучах утреннего солнца, старик казался окутанным мягким сиянием.

Поверх идеально отглаженного френча был повязан тёмно-серый клетчатый фартук. Морщины на лице хранили печать прожитых лет, но не могли скрыть того факта, что в молодости он был весьма красив.

Кроткий и добрый взгляд через всю комнату устремился на Сун Вэня. Вот только... улыбка на лице старика оказалась слишком уж восторженной. Морщинки у глаз расходились лучами, лучась радушием.

Эта улыбка...

Сун Вэнь покосился на ухмыляющегося рядом Лу Цзиньаня — сходство было поразительным. Сразу видно: одна порода.

— Господин Сун, вы проделали долгий путь. Скорее к столу, завтрак готов!

...

Город Яньчэн делился на восточную и западную части: старые кварталы и новостройки. Комплекс «Цзинхуа» замер как раз на границе этих двух миров.

Тридцать лет назад он считался элитным местом.

Просторные дворы, густые кроны платанов и камфорных деревьев, переплетающиеся над головой. В центре района даже был разбит крошечный парк с искусственными горками и беседками с загнутыми крышами в старинном стиле.

Стены домов за десятилетия обветшали под дождями и ветрами, но всё ещё хранили отпечаток былого величия.

В девять утра солнце пробивалось сквозь листву, рассыпая блики на галечной дорожке.

Сун Вэнь сидел на скамье в углу парка, чуть откинувшись назад. Он молча переваривал еду.

Не стоило винить его за то, что в столь ранний час он предавался типично старческому занятию. Виноват в этом был лишь завтрак — слишком обильный и торжественный.

Сун Вэнь принялся загибать пальцы:

— Круассаны, бекон, яичница-глазунья, овсянка на молоке, чесночные гренки... — Он начал перечислять на второй руке: — Сяцзяо, шумай, чжэнфэнь и куриные лапки в соусе.

— А ещё маленькие пельмени-баоцзы, вонтоны и лепёшки с зелёным луком, — вставил голос сбоку.

Лу Цзиньань сидел рядом на той же скамье под огромным чёрным зонтом.

Край зонта был опущен низко, скрывая почти всё лицо, оставляя видимыми лишь напряжённую линию челюсти и сухие, обветренные губы.

Сун Вэнь чуть сполз по сиденью, чтобы заглянуть под зонт и увидеть профиль босса. Он искренне восхитился:

— Ваш дедушка просто чудо. Приготовить такой пир в одиночку!

Человек под зонтом не поднял глаз. Он следил за суетой муравьёв у своих ног, и его голос стал совсем тихим:

— Он проработал дворецким почти сорок лет. И у него есть диплом повара высшего разряда.

— Дворецким? — Это слово заставило Сун Вэня опешить. Он всегда полагал, что при статусе Лу Цзиньаня вся его родня — сплошь богачи и небожители. Он никак не ожидал, что этот обходительный и умелый старик окажется таким же «волом и лошадью» на службе у капиталистов, как и он сам.

Эта мысль мигом стёрла неловкость и дистанцию, вызванную роскошным завтраком.

Своего рода солидарность «рабочего класса» заставила его почувствовать незримую близость к человеку, которого он видел лишь раз в жизни.

В парке в это время было полно детей. Они толкались, носились друг за другом, не умолкая ни на минуту, но при этом выглядели совершенно счастливыми.

Сун Вэнь проводил взглядом одну из весёлых групп и произнёс:

— С таким замечательным и любящим дедушкой ваше детство наверняка было прекрасным.

Налетел порыв ветра, закружив несколько павших листьев; они скользнули по чёрной ткани зонта.

Лу Цзиньань под зонтом издал короткий звук — не то смешок, не то просто выдох.

— Прекрасным?

Он тоже посмотрел на играющих детей, но его взгляд словно прошил их насквозь, устремившись в далёкое прошлое.

— Мой отец когда-то влюбился в дочь дворецкого. Это была бурная страсть, но он не смог избежать участи династийного брака. — Голос Лу Цзиньаня звучал ровно, будто он пересказывал самую заурядную историю. — Моё появление на свет само по себе было «вынужденной мерой». Мать была уже на позднем сроке, и семья Лу ради чести и крови приняла решение: оставить ребёнка, убрать мать.

Сердце Сун Вэня ёкнуло.

Он всегда считал Лу Цзиньаня баловнем судьбы, рождённым на финишной прямой, которой обычным людям никогда не достичь. Он и представить не мог, что под этой блестящей оболочкой скрывается столь ледяное, почти жестокое начало пути.

Сун Вэнь невольно придвинулся ближе, так что его плечо на треть скрылось в тени зонта. Его голос стал ещё тише:

— А ваша мама?..

Лу Цзиньань покосился на юношу, но не выказал недовольства его близостью. Скорее, это было молчаливое позволение.

— Её сердце было разбито. Родив меня, она уехала во Францию. Училась, заводила один роман за другим — видимо, пыталась так забыться.

Он замолчал на мгновение, а затем продолжил в том же бесстрастном тоне:

— Раз в два-три года она возвращалась навестить меня и дедушку. Так продолжалось, пока мне не исполнилось восемь...

Снова пауза. Смех детей на мгновение заглушил тишину.

Когда Лу Цзиньань заговорил вновь, в его голосе наконец прорезалась тонкая, едва уловимая нить печали:

— Во Франции... на неё напал психически неуравновешенный бродяга. Удар ножом. Её не спасли.

Глава 33. Лу Цзиньань, ты — самый красивый!

Стоило словам «её не спасли» раствориться в воздухе, как опущенные ресницы Сун Вэня мелко вздрогнули.

Он поднял взгляд на Лу Цзиньаня. Мужчина, который только что сыпал насмешками, теперь сидел с плотно сжатыми челюстями, и в этом напряжении проглядывала редкая, почти пугающая беззащитность.

Правая рука Сун Вэня инстинктивно дернулась к нему, желая коснуться предплечья, сжимавшего рукоять зонта. Но стоило пальцам шевельнуться, как Лу Цзиньань обернулся. Уголок его рта пополз вверх в едва заметной усмешке:

— Жалеешь меня? Побереги чувства. Сколько там у тебя в кармане грошей, чтобы меня жалеть?

Рука юноши на пару секунд застыла в воздухе, после чего он тихо убрал её. Сун Вэнь качнулся в сторону, выходя из-под зонта.

Однако Лу Цзиньань перехватил его за запястье и грубо затащил обратно. Наклонив зонт так, чтобы он снова укрывал обоих, он проворчал:

— Характер портится на глазах. Уже и пошутить нельзя?

В голосе не слышалось злобы — скорее, странное снисхождение. Мужчина даже слегка провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Сун Вэня, словно успокаивая его.

— Меня вырастил дед, — Лу Цзиньань устремил взгляд вдаль, и в его глазах блеснула ирония. — В поместье семьи Лу он считался слугой, а я — молодым господином. Я даже не смел при людях звать его дедушкой.

— Он прослужил у Лу почти сорок лет, — спокойный голос становился всё глуше. — Он не ушёл, когда мою мать выставили за дверь. Не ушёл и после смерти единственной дочери. Он терпел все издевательства новой хозяйки дома... Он даже на колени перед моим родным дедом встал, лишь бы остаться.

— Знаешь почему? — Лу Цзиньань посмотрел на бегающих по парку детей. — Только ради того, чтобы приглядывать за мной. Чтобы меня там не сожрали заживо.

Сун Вэнь медленно перевернул свою руку, которую всё ещё сжимал Лу Цзиньань, и накрыл ладонью его ледяные пальцы. Его голос прозвучал тихо, но с какой-то непоколебимой силой:

— Лу Цзиньань.

Это обращение действительно вырвало мужчину из плена воспоминаний. Он покосился на юношу, в чьих глазах отражался его собственный силуэт, и притворно пригрозил:

— Попробуй ещё раз назвать меня по имени. — С этими словами он бесцеремонно мазнул ладонью по трепещущим ресницам парня. — Совсем субординацию потерял.

Затем он небрежно закинул руку на спинку скамьи, фактически приобнимая Сун Вэня:

— Ты ведь ещё не был в родовом поместье Лу? — Он опустил голову, разглядывая юношу, чьи веки порозовели после его дерзкого жеста. Тон Лу стал ленивым: — Как-нибудь свожу тебя. Оно, блядь, просто огромное.

Он повысил голос:

— А моему деду выделили крошечную каморку для прислуги. И без того теснота, а он ещё и алтарь там втиснул. Каждый день молился, благовония жег.

Неподалёку в парке дети что-то не поделили. Мальчик, которого оттолкнули сверстники, замер под акацией и, широко разинув рот, залился громким плачем. Пронзительный крик мешал Лу Цзиньаню говорить, заставляя его морщиться.

— Эй, малец, — он поманил ребёнка пальцем. — А ну, иди сюда.

Мальчик, не переставая рыдать, увидел багрово-черное лицо Лу Цзиньаня и инстинктивно попятился.

Лу Цзиньань досадливо цокнул языком, но продолжил зазывать:

— Подойди, я тебе сказку расскажу.

Ребёнок нерешительно приблизился, всхлипывая на ходу:

— Рас... рассказывайте.

Лу Цзиньань наклонился к самому его уху и вкрадчиво прохрипел своим надорванным голосом:

— Слушай внимательно. Когда ты вот так кричишь с открытым ртом, вороны на дереве видят твой язычок. А язычок — это самое вкусное мясо, вороны его просто обожают. Они дождутся, когда ты посильнее заорёшь, «вжик!» — слетят вниз и оттяпают его целиком. — В голосе мужчины зазвучало злорадство. — Ворона-то пообедает на славу, а вот ты больше никогда в жизни не сможешь вымолвить ни слова.

Плач мгновенно оборвался.

Мальчик с силой зажал рот обеими ручонками. Округлив глаза от ужаса, он уставился на густые ветви акации, словно ожидая немедленной атаки.

Сун Вэнь, глядя на эту сцену, не знал, смеяться ему или плакать. Он легонько толкнул Лу Цзиньаня в плечо:

— Не пугай его.

— А как ещё его заткнуть? — Лу Цзиньань снова откинулся на спинку, сдвинув зонт чуть ближе к ассистенту. — Наконец-то тишина.

Сун Вэнь вздохнул, поднялся и направился к лотку с игрушками на углу парка. Вскоре он вернулся с двумя воздушными шарами.

Присев перед всё ещё безмолвно роняющим слёзы мальчиком, он ласково спросил:

— Какой тебе нравится? Забирай и не плачь больше.

Мальчик удивленно шмыгнул носом и ткнул пухлым пальцем в панду.

— Хорошо, — улыбнулся Сун Вэнь, осторожно привязывая нитку к запястью ребёнка. — Улыбнись и беги играть.

Места под деревом было немного, поэтому, едва обернувшись, Сун Вэнь оказался лицом к лицу с сидящим на скамье Лу Цзиньанем.

Он совершенно естественно взял руку мужчины, лежавшую на колене, и дважды обернул нить от второго шара вокруг его запястья с резко очерченной косточкой. Завязал не слишком тугой узел.

Затем он поднял глаза — ясные, полные такой нежности, что Лу Цзиньань на миг растерялся.

— И тебе подарок, Лу Цзиньань.

Капибара с вечно невозмутимым выражением мордочки — зверь, познавший дзен, — медленно взмыла вверх, зависнув над головой президента корпорации.

Воздух в этот миг словно застыл.

Летний ветерок приносил аромат листвы и доносил отголоски детских игр, но ничто не могло потревожить покой под этим деревом.

Лу Цзиньань смотрел на юношу перед собой. В зрачках Сун Вэня отражались блики солнца и какая-то незнакомая, почти покровительственная мягкость.

В груди что-то легонько кольнуло. Странный, трепетный порыв бесшумно разлился по телу, заставляя Лу Цзиньаня чувствовать неловкость... которая, впрочем, не была неприятной.

— Почему ты не дал мне выбрать первым? — услышал он собственный голос. На фоне теплого ветра фраза прозвучала почти как каприз.

— В следующий раз выберешь первым, — покладисто отозвался Сун Вэнь. — Теперь тебе лучше?

Лу Цзиньань неловко отвел глаза. Повернув голову, он проследил за ниточкой на запястье к парящей капибаре и напустил на себя ворчливый вид:

— Сойдёт, — буркнул он. — Ерунда какая-то.

Сун Вэнь поднялся и снова сел рядом, возвращаясь к прерванной теме:

— Твой дедушка верующий, и ты пошёл по его стопам?

Лу Цзиньань принялся перебирать пальцами нитку шарика:

— Дед молился сначала за мать, чтобы она была в безопасности за границей. А потом — только за меня, чтобы я смог выжить в том поместье.

Он помолчал, наматывая нить на палец и подтягивая капибару под купол зонта:

— А я? Богу Богатства молюсь о прибыли. Гуань-эр-е — о честности в делах, так проще работать. Вот и всё.

Под бесстрастным взором капибары Лу Цзиньань вдруг повернулся к Сун Вэню:

— Тебе кажется, что я очень похож на деда?

Сун Вэнь на мгновение задумался и честно ответил: «Угу». Ведь он только что видел, как старик так же радушно приветствовал даже бродячую собаку за окном.

— В профессии дворецкого, — Лу Цзиньань отвернулся и погладил пальцем надувную мордочку зверька, — ты обязан встречать любого с улыбкой. Радость на душе или скорбь — плевать. Будь любезен казаться гостеприимным. Таков закон.

— И ты этому научился? — тихо спросил Сун Вэнь.

— Я? — в смехе мужчины послышалась горечь. — В доме Лу улыбчивому и доброму ребенку всегда перепадало чуть больше мясного бульона.

Слова были сказаны легко, почти небрежно, но Сун Вэнь словно воочию увидел маленького мальчика в огромном холодном особняке, который очень рано понял: улыбка — это валюта, за которую покупают право на жизнь. То, что сейчас казалось виртуозным умением общаться, когда-то было лишь инстинктом самосохранения одинокого ребенка.

Сердце Сун Вэня болезненно сжалось. Он полез в карман и выудил арахис — тот самый, который вчера пожалел для Лу Цзиньаня.

Легкий щелчок — и скорлупа лопнула.

Два пухлых ядрышка в красной кожице легли на его ладонь, протянутую Лу Цзиньаню:

— Будешь?

Лу Цзиньань опустил глаза к белой ладони и усмехнулся:

— Помощник Сун, ты только и умеешь, что подкупать меня этим дешевым барахлом.

— Будешь или нет? — голос Сун Вэня оставался ровным.

Длинные пальцы, привыкшие сжимать дорогую ручку, коснулись ладони юноши, подбирая орех.

Голос Лу Цзиньаня, улетевший в залитый солнцем парк, внезапно утратил всю свою остроту. Он прозвучал мягко, почти как шёпот согласия:

— Буду.

Закинув арахис в рот, мужчина принялся неспешно жевать, лениво наблюдая за мальчиком с шариком-пандой.

Он свистнул и поманил его рукой:

— Иди сюда.

Мальчуган радостно прибежал обратно.

Лу Цзиньань взял с ладони Сун Вэня второе ядрышко и протянул ребенку:

— Шары у нас у обоих, теперь и арахис будет у каждого. Запомни: если тебя обижают — давай сдачи. От одних слез толку нет: тебя никто не пожалеет, а уж уважать — и подавно не станут.

— Понял?

— Понял! — мальчик усердно заработал челюстями. — Спасибо, чернокожий дядя!

— Тц. — Лу Цзиньань картинно нахмурился, но не выдержал и вдруг рассмеялся.

Этот смех был похож на солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву — редкий, но ослепительно яркий. Он мгновенно смягчил суровые черты его лица. В уголках глаз собрались морщинки, светясь неподдельным теплом. В этом смехе не было ни расчета, ни яда — лишь чистая, искренняя радость взрослого человека, которого рассмешила детская непосредственность.

Сун Вэнь замер, не сводя с него глаз. Ему показалось, что он видит это впервые: Лу Цзиньань, сбросивший все маски и шипы, словно весь светился изнутри.

— У него вкуса нет, — всё ещё посмеиваясь, Лу Цзиньань повернулся к ассистенту. — Скажи, я ведь красавчик?

Сердце Сун Вэня забилось чаще. В этот миг Лу Цзиньань — даже с его обгоревшим дочерна лицом — был настолько ослепителен, что невозможно было отвести взгляд.

Почти без раздумий юноша ответил — нежно и твердо:

— Да. Лу Цзиньань, ты — самый красивый.

Глава 34. Как его зовут? Чжан Бэйе.

В кабинете слева восседал Бог Богатства, справа — Гуань Юй; тонкие струйки дыма лениво поднимались вверх, наполняя комнату безмолвием.

Лу Цзиньань, застыв перед зеркалом, усердно втирал отбеливающий крем.

Последние полмесяца он не выпускал из рук зонт и трижды в день — утром, в обед и вечером — наносил маски. Лицо, нещадно истерзанное палящим солнцем, наконец начало приходить в норму. Хотя до прежней аристократичной бледности было ещё далеко, по крайней мере, кожа перестала пугать окружающих своим багрово-чёрным оттенком.

Хэ Сыхань, только что закончивший те же манипуляции со своим лицом, давал наставления через широкий письменный стол:

— Господин Лу, добавьте ещё немного в уголки глаз, там кожа чаще всего темнеет.

Лу Цзиньань зачерпнул порцию крема, распределил её по вискам и спросил, не прерывая массажа:

— Неужели со стороны второго дяди совсем нет движения? Полдня... нет, полмесяца прошло. Неужто он не зарится на такой «жирный кусок»?

Хэ Сыхань, прижимая к груди папку с документами, качнул головой:

— Я несколько раз осторожно расспрашивал его водителя. В графике Второго господина за последнее время поездок в западную часть города не значилось. Зато он стал завсегдатаем различных закрытых клубов и загородных резиденций.

— Возможно, он, как и мы, действует в тени, не желая привлекать внимания, — Лу Цзиньань плотно закрутил крышку крема и небрежно бросил тюбик в ящик стола. — К тому же ему необязательно ехать на место. Вполне вероятно, что он ведет переговоры напрямую с руководством «Хуае Лэнд».

Он взял телефон и набрал номер.

Рассыпавшись в дежурных любезностях, Лу Цзиньань лишь спустя несколько минут как бы невзначай перешёл к делу:

— Старина Сюй, слышал, ты в хороших отношениях с господином Ли из «Хуае Лэнд»? У него ведь есть участок на западе города, не слышно, что там сейчас происходит?

Этот вопрос вызвал на том конце провода целый водопад красноречия.

Лу Цзиньань слушал, посмеиваясь в трубку:

— Да мне-то самому не особо интересно, просто попросили разузнать для дела.

Хэ Сыхань стоял напротив, вытянув шею и пытаясь разобрать хоть слово из динамика. До него донеслось лишь обрывистое:

— ...Есть несколько заинтересованных сторон, но всё пока на стадии взаимных претензий. Тянут уже больше полугода, никак к общему знаменателю не придут...

— Полгода? А новых претендентов за последнее время не появлялось? — Лу Цзиньань уточнил.

Шея Хэ Сыханя вытянулась до предела.

— Нет. Господин Ли уже сам не свой из-за этой земли, о ней только и твердит. Если бы на горизонте появился какой-то новый серьёзный покупатель, он бы точно не стал от меня это скрывать.

— Понятно, — разочарование в голосе Лу Цзиньаня скользнуло вниз, но он тут же прикрыл его смешком. — Ладно, я всё понял. Спасибо, старина Сюй.

— И всё-таки, кто это через тебя интересовался? — полюбопытствовал собеседник.

— Да так, за обедом обронили пару слов, вот и попросили уточнить. Ерунда. — Тон Лу Цзиньаня стал совсем небрежным, будто речь шла о пустяке. — Ладно, спасибо ещё раз, как-нибудь пообедаем.

Он решительно нажал на отбой, и улыбка мгновенно сползла с его лица. Он посмотрел на Хэ Сыханя:

— Всё слышал?

Пятнистый лицом секретарь кивнул:

— Господин Лу, если бы Второй господин действительно вел частные переговоры, господин Ли бы хоть словом обмолвился. Может...

Он замолчал на полуслове.

Лу Цзиньань бросил на него резкий взгляд:

— Может что? Не мямли.

Хэ Сыхань подался вперёд, понизив голос до шепота:

— Если... я только предполагаю... если Сун Вэнь вовсе не шпион, то он и не собирался передавать информацию вашему дяде.

Лу Цзиньань по-настоящему опешил.

Он переварил услышанное:

— То есть ты хочешь сказать, что мы вдвоём под сорокаградусным пеклом жарились в заброшенном парке, почернели как уголь, три дня валялись с тепловым ударом — и всё это ради спектакля, на который никто не пришёл?

Хэ Сыхань, запинаясь, выдавил «угу», и голос его стал совсем тихим:

— Это... весьма вероятно.

— Чушь собачья.

Лу Цзиньань явно не мог смириться с таким исходом в стиле «урон врагу — ноль, собственные потери — фатальные». Он резко вскочил, подошёл к статуе краснолицего Гуань Юя, вытянул длинную палочку благовоний и искоса глянул на секретаря:

— Сун Вэнь снова давал тебе пластыри? Или задобрил какими-то другими подачками?

— Нет-нет, — поспешил заверить Хэ Сыхань. Но поручиться за Сун Вэня он сейчас не рискнул бы, поэтому ответил осторожнее: — По крайней мере... реальных убытков мы пока не понесли. Да и в работе он...

Лу Цзиньань не дослушал. Он снова повернулся к алтарю и уставился в пронзительные глаза Гуань Юя, способные видеть истину.

— Испытаем его ещё раз, — медленно произнёс он. — Тогда всё и прояснится.

...

Сун Вэнь, только что запихавший в себя очередную порцию «листьев салата», не успел закончить обеденный перерыв, как его потащили в машину.

— Куда мы? — Он сложил зонт и сел на заднее сиденье рядом с Лу Цзиньанем.

Лу Цзиньань, всё ещё прокручивая в голове мысли о «шпионе» и «сольном спектакле», был не в духе. Он холодно бросил:

— В больницу.

Сун Вэнь давно привык к переменчивому нраву босса, поэтому лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.

На полпути зазвонил телефон Лу Цзиньаня. Тон мужчины мгновенно стал официальным:

— Городское руководство завтра едет с проверкой в район Дунвань? Спрашиваете о ходе строительства торгового центра «Сэньхуэй»? Хорошо. Я распоряжусь, чтобы секретарь подготовил подробный отчет о текущем прогрессе и предоставлю его вам в ближайшее время.

Положив трубку, он осознал, что в последнее время не следил за этим объектом лично. Он тут же набрал Хэ Сыханя:

— На каком этапе сейчас проект в районе Дунвань? Пусть Гао Ци из отдела капстроительства ждёт меня на стройплощадке, я сейчас приеду.

— Менеджер Гао позавчера уехал в командировку, информация об отпуске была в управлении делами.

Лу Цзиньань нахмурился:

— И кто сейчас отвечает за объект?

— Секунду, господин Лу. — В трубке послышался стук клавиш и шелест бумаги. — Ответственный от подрядчика — некий Чжан... зовут Чжан Бэйе.

— Пусть ждёт меня у ворот через двадцать минут.

Лу Цзиньань убрал телефон и скомандовал водителю:

— Разворачивайся. Сначала на стройку в Дунвань.

Глава 35. Жё-нуш-ка.

Когда группа Лу Цзиньаня прибыла на стройплощадку в районе Дунвань, Чжан Бэйе уже ждал их у ворот.

Едва машина замерла, задняя дверь распахнулась, и первым наружу показался длинный чёрный зонт. С резким щелчком он раскрылся, мгновенно отсекая палящие лучи солнца.

Следом, пригнувшись, вышел Лу Цзиньань — высокий, статный, в безупречно начищенных туфлях, которыми он тут же ступил в летучую строительную пыль.

Почти одновременно открылась дверь с другой стороны. Чжан Бэйе, обменявшись приветствием с Лу Цзиньанем, поначалу лишь мазнул взглядом по его спутнику. Но, сфокусировавшись, он так и не отвёл глаз. На его губах заиграла улыбка, и он невольно выпалил:

— Ого...

Вторая часть фразы уже была на кончике языка, но он вовремя спохватился и сглотнул её. Всё-таки рабочая обстановка — Чжан Бэйе понимал, что фамильярности здесь неуместны.

Вместо этого он просто кивнул Сун Вэню, не скрывая весёлого блеска в глазах.

Сун Вэнь не ожидал встретить здесь Чжан Бэйе, и в глубине его глаз промелькнула искренняя радость.

Мужчина перед ним, одетый в испачканную пылью рабочую форму на фоне бетона и арматуры, излучал такую мощь и первобытную энергию, что казался куда более живым и ярким, чем при любой их прошлой встрече.

Внимательно осмотрев старого знакомого, Сун Вэнь прищурился и ответил дружелюбной улыбкой.

Лу Цзиньань под зонтом переводил взгляд с одного на другого. Внезапно эта безмолвная химия между ними и сияющее лицо Сун Вэня показались ему невыносимо раздражающими.

Лицо его помрачнело. Приняв вид сурового начальника, он вклинился между ними:

— Нечего тут стоять. Идёмте внутрь, проверим, как идут дела. — С этими словами он всучил зонт Сун Вэню. — Помощник Юй, держи выше.

«Помощник Юй»? Сун Вэнь не понял, на какой «хвост» он снова наступил Лу Цзиньаню, поэтому лишь покорно подхватил зонт и поспешил следом. Чжан Бэйе, глядя в спину суетливо семенящему юноше, нахмурился.

В пару шагов он нагнал их и совершенно естественно перехватил рукоять у Сун Вэня:

— Господин Лу, здесь дорога неровная. Давайте лучше я понесу, заодно и путь покажу.

Лу Цзиньань покосился на Сун Вэня, который оказался вытолкнут из-под тени зонта на солнцепёк, но промолчал. Он лишь ускорил шаг, направляясь вглубь стройки.

Защитные сетки шумно хлопали на ветру, в воздухе висела взвесь цемента и ржавчины. Лу Цзиньань мысленно выругался: «Ну и дыра, мать её».

Когда они достигли зоны работ, им подали каски.

Лу Цзиньань нацепил одну на голову и краем глаза заметил, как Чжан Бэйе протягивает вторую Сун Вэню.

Но тот не просто отдал её в руки. Мужчина сам надел каску на голову юноше и напоследок дважды легонько постучал по макушке — жест был донельзя привычным и будничным.

— Блядь, — ядовитая реплика вылетела у Лу Цзиньаня прежде, чем он успел подумать. — Разве по правилам техники безопасности на объекте разрешено держать домашних животных?

Чжан Бэйе, проверявший крепление собственной каски, поднял голову:

— Вы шутите, господин Лу. Здесь нет животных.

Лу Цзиньань красноречиво посмотрел на Сун Вэня:

— Судя по тому, как господин Чжан умеет приручать всяких «кошечек и собачек», я решил, что здесь открыли спецзону для питомцев.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал по стальным ступеням на строящийся этаж. Пройдя пару шагов, он обернулся и рявкнул ассистенту:

— Не отставай!

Чжан Бэйе хмыкнул и неспешно последовал за ними.

На узком лестничном переходе, где мог пройти только один человек, он придвинулся к Сун Вэню и, кивнув наверх, вполголоса спросил с усмешкой:

— Это и есть тот мусорный босс, из-за которого тебе пришлось телефонами торговать?

Сун Вэнь, который уже полдня терпел холодность Лу Цзиньаня, лишь тихо кивнул: «Угу».

Чжан Бэйе смерил юношу взглядом, полным досады за его кротость:

— Эх ты... Ну почему тебя вечно все обижают?

...

На стройке высились башенные краны, арматура переплеталась в причудливые узоры, рабочие сновали по лесам. Вспышки сварки на мгновение ослепляли, делая и без того душный полдень ещё более невыносимым.

Шедший впереди Лу Цзиньань уже поравнялся с Чжан Бэйе, его тон снова стал официально-холодным:

— Когда закончите заливку основного каркаса третьего этажа?

— Планируем к концу следующей недели, — Чжан указал на восточный сектор. — Сейчас идём в графике, но жара немного тормозит наружные работы.

— Примите меры по охлаждению, сроки сдвигать нельзя. Когда тендер на гидроизоляцию?

— Поставщики предварительно отобраны. Как только вы подтвердите техзадание, разошлём документацию.

— До пятницы жду предложения и сметы, — Лу Цзиньань не замедлял шага. — Мне нужно детальное сравнение.

— Будет сделано.

В застойном воздухе потянуло запахом еды: наступило время обеда по сменам.

Вторая волна рабочих как раз устроилась в тени бетонных блоков и груд стройматериалов, ковыряясь в ланч-боксах.

Грубые работяги за едой не умолкали. Один из них ткнул палочками в сторону выделяющегося из толпы чёрного зонта:

— Глянь на того начальника. Мужик здоровый, а под зонтиком прячется. Неженка, как девчонка, ей-богу.

Другой, склонившись над едой, заглянул под край зонта и хмыкнул:

— Да и не белый он ни разу. Под зонтом сидит, а сам чёрный как головешка. Вон тот пацан в очках за его спиной и то чище выглядит.

У строителей голоса были зычные; даже когда они пытались говорить тише, каждое слово долетало до цели.

Под зонтом Лу Цзиньань на миг запнулся, и его фраза оборвалась на полуслове.

Державший зонт Чжан Бэйе цокнул языком и обернулся, метая громы и молнии во всезнающих работяг, беззвучно шевеля губами: «А ну завалили и за работу!».

Лишь Сун Вэнь не сдержался — уголки его губ поползли вверх, складываясь в явную улыбку.

Отвлёкшись, он потерял бдительность и наступил мимо опоры на неровном полу, заваленном арматурой. Тело резко качнулось, он начал падать.

Лу Цзиньань внутренне напрягся, бросаясь на помощь, чтобы подхватить его.

Но чья-то рука опередила его. Чжан Бэйе мёртвой хваткой вцепился в предплечье Сун Вэня.

Мужчина стоял крепко, мышцы на его руках вздулись, и одним рывком он вернул юноше равновесие. Тут же раздался его весёлый голос:

— Осторожнее, жёнушка. Под ноги смотри.

«Жё-нуш-ка»?

Эти три слова, произнесённые с явной подначкой, мгновенно парализовали Лу Цзиньаня. Он даже машинально ковырнул пальцем в ухе, сомневаясь, не вызвал ли шум стройки галлюцинации.

Но когда он увидел, как бледное лицо Сун Вэня на глазах заливается густым румянцем, Лу Цзиньань с ужасом осознал: то, что он слышал, было, мать его, правдой!

«Глядя на это лицо, можно видеть прекрасные сны».

«Лу Цзиньань, и тебе шарик».

«Лу Цзиньань, ты — самый красивый».

Все слова, что когда-то говорил ему Сун Вэнь, теперь обрушились на него вместе со зноем, вызывая абсурдное чувство обманутой брошенной жены.

Он грубо схватил Сун Вэня за запястье, дернув только что пришедшего в себя парня так, что тот снова пошатнулся.

— За мной, — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая ярость.

Огромный зонт последовал за ними. Чжан Бэйе, глядя на покрасневшее запястье Сун Вэня в руках босса, подал голос:

— Господин Лу, впереди ещё несколько важных участков.

Лу Цзиньань снова нацепил свою дежурную улыбку, но хватку не ослабил:

— Не горит. Мне нужно обсудить с ассистентом пару рабочих моментов.

...

В углу, заваленном стройматериалами, шум площадки немного стих.

Лу Цзиньань прижал Сун Вэня к стене. С его лица исчезли последние остатки фальшивого радушия.

— Как он тебя сейчас назвал? — Вопрос вылетел вместе с облаком пыли.

Сун Вэнь чувствовал себя крайне неловко, его лицо пылало ещё сильнее.

— Он пошутил, — тихо ответил он.

— Вы давно знакомы?

— ...Угу, — неопределённо буркнул юноша.

— Давние друзья, значит? — Лу Цзиньань наступал, не давая опомниться.

Сун Вэнь прикинул их отношения с Чжан Бэйе: не то чтобы очень близкие, но знакомы они действительно приличное время. Поэтому он честно ответил: «Угу».

Лицо Лу Цзиньаня окончательно потемнело:

— Спали?

Сун Вэнь опешил:

— Что?

— Что слышал! — Лу Цзиньань не скрывал брезгливости. — Ваши эти нездоровые гейские отношения.

Сун Вэнь тихо вздохнул:

— Нет.

— Нет? Тогда почему он зовёт тебя «жёнушкой»? — Лу Цзиньань произнёс это слово так, будто выплюнул что-то мерзкое. — У вас в тусовке совсем стыд потеряли? Ты, мужчина, позволяешь другому называть себя так?

Он бесцеремонно схватил Сун Вэня за плечо, его тон становился всё более агрессивным:

— А ну скажи, чем ты вообще заслужил это звание — «жёнушка»?

Сун Вэнь поморщился от боли и, прижав руку к груди в том месте, где Лу его ухватил, тоже начал закипать:

— Лу Цзиньань, тебя это вообще не касается. С чего ты так завёлся?

— Не касается? — Лу Цзиньань выхватил телефон и тряхнул им. — Когда мы подписывали контракт, ты божился, что у тебя никого не было. Если бы я знал, что ты «с опытом», я бы тебя и на порог не пустил! Кто знает, может, ты целыми днями в своих фантазиях представляешь меня своим муженьком?

Сун Вэнь действительно фантазировал о Лу Цзиньане пару недель назад, когда разминал ему поясницу. Чувствуя за собой этот грешок, он замялся и замолчал.

— Но наш контракт ведь давно аннулирован? — наконец выдавил он. — К тому же, у меня не было отношений. Я просто... ходил на свидание с его родителями.

— Что?! — Лу Цзиньань на мгновение завис, пытаясь переварить эту нелепицу. — А ну поясни. С кем свидание?

Сун Вэнь понял, как двусмысленно это прозвучало, и поспешил исправиться:

— Родители Чжан Бэйе устроили нам свидание вслепую. Но ничего не вышло.

В памяти Лу Цзиньаня всплыла сцена в ресторане, когда Линь Чжии отнимал у него ручку: «Сун Вэнь не годится! Его умудрились сосватать в жёны бывшему зэку, твои родственнички его живьём сожрут!».

— ...Так Чжан Бэйе и есть тот уголовник? — спросил Лу Цзиньань.

— Он вышел и исправился, — возразил Сун Вэнь.

Лу Цзиньань презрительно хмыкнул:

— Не было отношений? Тогда какого хрена он зовёт тебя женой?

— Господин Лу.

Низкий голос раздался из-за их спин.

Чжан Бэйе небрежно закинул сложенный зонт на плечо и привалился к бетонной колонне.

Осмотрев сцену, он с усмешкой произнёс:

— Я действительно не должен был так шутить с Сяо Суном в рабочее время. Господин Лу, вы ведь человек широкой души, забудем об этом?

Лу Цзиньань сделал шаг вперёд, полностью заслоняя собой Сун Вэня:

— Господин Чжан хочет сказать, что вне работы такие низкосортные шутки допустимы?

Чжан Бэйе упёр зонт в землю, сложив руки на рукояти:

— Я человек простой. Пока Сяо Сун не против и не обижается, я буду так шутить.

Лу Цзиньань тоже улыбнулся — мягко, но в его словах зазвенела сталь:

— Видимо, тюремное воспитание так и не смогло сделать из господина Чжана приличного человека.

Они обменивались колкостями, а Сун Вэнь, зажатый между ними, чувствовал, как у него голова идёт кругом. Он вздохнул и попытался высунуться из-за спины босса, чтобы вмешаться:

— Да вы...

Но его оборвал громкий окрик.

— Жёнушка, иди сюда! — позвал Чжан Бэйе.

Брови Лу Цзиньаня сошлись на переносице. Он обернулся к Сун Вэню и, понизив голос, отчеканил:

— Помощник Юй, только попробуй шелохнуться.

...

Сун Вэнь переступил с ноги на ногу, не зная, как быть. В такие моменты лучше всего помогало полное безразличие. Он тихо спросил Лу Цзиньаня:

— Что ты от меня хочешь? Наказать? Я согласен на всё, без проблем.

Лу Цзиньань опешил.

И правда, чего он хотел? Ярость в груди бушевала, но в чём была её причина?

Пока он собирался с мыслями, Сун Вэнь уже предложил варианты:

— Хочешь — вычти у меня зарплату за полдня. Или... я завтра без обеда останусь.

Со стороны входа послышалось издевательское хмыканье. Чжан Бэйе, хоть и побывал за решёткой, сохранил крутой нрав. Он не мог смотреть, как Сун Вэнь стоит с таким жалким видом, будто любой может его пнуть.

Он поманил юношу рукой:

— Жёнушка, бросай ты этого типа. Иди ко мне в ассистенты, условия будут не хуже.

Лу Цзиньань медленно поднял руку и положил её на плечо Сун Вэню. В его улыбке сквозило неприкрытое презрение:

— Господин Чжан решил померяться со мной капиталами?

— И в мыслях не было, — Чжан Бэйе сделал два шага вперёд, протягивая руку к Сун Вэню. — А вот померяться тем, кто к Сяо Суну ближе — это можно.

Не успели пальцы Чжана коснуться ткани, как Лу Цзиньань одним рывком притянул юношу в свои объятия. Его голос прозвучал отчетливо и веско:

— Ближе? Хорошо. Мы с Сун Вэнем уже целовались. Чем ответишь на это, господин Чжан?

Чжан Бэйе пошатнулся и едва не упал:

— Что-о?!

Он упёрся рукой в цементную стену, с недоверием глядя на Сун Вэня:

— Сяо Сун, это правда? Вы...

Сун Вэнь подумал о том, что сегодня утром забыл поклониться Гуань-эр-е. Теперь же, когда его тайну вывалили на всеобщее обозрение, ему хотелось просто провалиться сквозь землю.

Он молча опустил голову.

Эта реакция красноречивее любых слов подтвердила сказанное.

Чжан Бэйе в досаде потёр лицо:

— Простите, господин Лу. Не ожидал, что у вас... такие отношения. — В его голосе зазвучала неловкость. — Прошу прощения за свою наглость и тупые шутки. У нас с Сун Вэнем действительно ничего нет, мы чисты перед законом и совестью. Не поймите превратно.

Он развернулся, чтобы уйти, стремясь поскорее скрыться. Сделав шаг к шумной стройке, он всё же обернулся:

— Господин Лу, скажу то, что не должен. Раз уж вы встречаетесь, будьте с ним помягче. В любви никто никому ничего не должен, верно?

Лу Цзиньань, загнавший себя на вершину этого «пьедестала», теперь не мог так просто с него слезть.

Чтобы не ударить в грязь лицом перед Чжан Бэйе, он ещё крепче прижал к себе Сун Вэня и спросил, глядя ему в макушку:

— Помощник Юй, скажи господину Чжану: я хорошо к тебе отношусь?

«А?» — Сун Вэнь, пребывавший в прострации от стыда, поднял на него непонимающий взгляд.

Лу Цзиньань несильно ущипнул его за поясницу и с натянутой улыбкой повторил:

— Хорошо?

Под этим «ласковым» взором Сун Вэнь выдавил из себя единственное слово:

— ...Хорошо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 36. Династийный брак.

Бам!

Дверца захлопнулась с силой. Лу Цзиньань устроился в салоне и опустил стекло.

В пяти метрах от машины Чжан Бэйе замер у ворот стройки, провожая их взглядом; его высокая фигура казалась размытой в облаке поднявшейся пыли.

Лу Цзиньань бесцеремонно схватил Сун Вэня за запястье и помахал его рукой в сторону Чжан Бэйе, изображая жест «прощай-прощай, скатертью дорожка».

Уголки его губ чуть приподнялись, и он процедил сквозь зубы:

— Не смей улыбаться.

Улыбка, только что расцветшая на лице Сун Вэня, мгновенно застыла и медленно погасла.

Под удовлетворенным взором Лу Цзиньаня стекло плавно поднялось, окончательно отсекая сияющую физиономию Чжан Бэйе.

Машина рванула с места, оставив после себя лишь завихрения серой пыли.

Чжан Бэйе, постукивая пальцами по каске, смотрел вслед удаляющемуся черному седану и тихо ворчал:

— И какого же черта Сяо Сун нашел в этом придурке?

Он развернулся, чтобы идти обратно. Едва он водрузил каску на голову, в кармане пискнул WeChat.

Достав телефон, он увидел новое сообщение:

«Завтра я сопровождаю городское руководство с проверкой на ваш объект. Брат Бэйе, умоляю, сделай вид, что мы не знакомы».

Чжан Бэйе бегло просмотрел текст, нахмурился, но через секунду его лицо приняло привычное выражение. Он убрал смартфон и зычно крикнул в сторону недостроенного здания:

— Старина Гао, Сяо Ли! Рты бы вам едой занять, а не правду-матку резать! Вечно вы меня перед начальством подставляете, мать вашу!

...

Герметичность дорогого авто была безупречной — шум внешнего мира остался далеко позади.

Лу Цзиньань откинулся на кожаную спинку сиденья, постукивая пальцами по колену. В голове он прокручивал варианты оправданий за свою недавнюю выходку на стройке, когда он фактически «пометил территорию».

Едва он прочистил горло, собираясь заговорить, как Сун Вэнь опередил его.

— Господин Лу, я понимаю, что вы сказали это только ради того, чтобы не ударить в грязь лицом. Не беспокойтесь, я не приму это на свой счет и не буду строить иллюзий. Вам не нужно объясняться, я всё понимаю.

Речь вышла безупречной — такая покладистость не оставляла места для придирок.

Пользуясь тем, что Лу Цзиньань опешил от этой тирады, Сун Вэнь мягко добавил:

— Если вы считаете, что я хорошо подыграл и помог вам... немного восторжествовать над соперником, могу я попросить о маленькой награде?

Он набрался смелости и озвучил желание:

— Можно мне впредь обедать отдельно? Я правда... не люблю жевать траву.

Выслушав это «благоразумное» и предельно прагтичное заявление, Лу Цзиньань почувствовал, как в груди снова закипает подавленная было ярость.

Казалось бы, Сун Вэнь проявил «понятливость», избавив его от лишних разговоров, и Лу должен был испытать облегчение. Но почему... на душе стало еще гаже?

Он уставился в полные надежды глаза ассистента, медленно достал телефон и набрал Хэ Сыханя.

— Закажи мне обеды на месяц вперед. Строго веганское меню для похудения, без белка. Двойную порцию. Да, мне и помощнику Юю.

На том конце Хэ Сыхань, видимо, онемел, а потом начал что-то лепетать.

Лу Цзиньань прервал его, чеканя слова:

— Выбирай ресторан на свой вкус, главное — чтобы максимально полезно для здоровья.

Он нажал на отбой. В салоне воцарилась гробовая тишина.

Сун Вэнь обмяк, его спина ссутулилась, и он буквально врос в кресло.

Он искренне не понимал логики Лу Цзиньаня. Его слова идеально соответствовали образу чуткого и преданного ассистента — так чем же он снова разгневал этого непредсказуемого босса?

Юноша потерянно смотрел в окно, внезапно вспомнив предложение Чжан Бэйе.

Может... и впрямь уволиться и пойти к нему? Сун Вэнь вспомнил лотки с едой у рабочих — там было много мяса и пахло очень вкусно.

...

Машина замерла у входа в госпиталь.

Подошвы, только что топтавшие щебень стройки, теперь ступали по мягкому ковролину VIP-этажа.

Чем дальше по коридору они шли, тем медленнее становились шаги Сун Вэня. Ему казалось, что под ногами не ковер, а вязкое, пожирающее плоть болото.

— Что такое? — обернулся Лу Цзиньань с папкой в руках.

Свет из окна падал сбоку, разрезая его лицо на светлую и темную половины.

Одна часть сияла под солнцем, другая тонула в густой тени.

Этот резкий контраст делал его волевой профиль еще более глубоким и пугающе... похожим на профиль того человека, что годами не вставал с постели в конце этого коридора.

— Ничего, — Сун Вэнь опустил голову. — Я просто...

— Если устал или неважно себя чувствуешь, посиди в зоне отдыха, — бросил Лу Цзиньань. — Необязательно тащиться со мной в палату через силу.

Пальцы Сун Вэня, опущенные вдоль тела, медленно сжались в кулаки. Он поднял глаза, встречая эту игру света и тени, и тихо произнес:

— Нет, я пойду с вами. Вдруг я чем-то смогу быть полезен.

Лу Цзиньань смотрел на него пару секунд — взгляд был тяжелым, затуманенным, точно за матовым стеклом. Прочитать его истинные мысли было невозможно.

Спустя вечность он издал тихий смешок:

— Помощник Юй, наконец-то в тебе проснулось рвение служить начальству.

Мужчина развернулся и зашагал дальше. Голос его доносился в такт шагам: — Ладно, идем. Знаешь, кого я сегодня навещаю?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Человека, который изъеден болезнями и едва дышит, но до сих пор мертвой хваткой цепляется за власть в «Сэньхуэй». Председатель совета директоров. Мой отец. Товарищ Лу Хао.

...

Палата в самом конце коридора всё так же щеголяла «счастливым» номером на двери.

6-66.

Лу Цзиньань замер у порога. Помедлив, он напряг скулы и растянул губы в самой безупречной, восторженной и льстивой улыбке, на которую был способен.

Он толкнул дверь и нарочито громко, с преувеличенной заботой, произнес:

— Папа, я пришел! Как ты себя чувствуешь сегодня?

Палата была просторной, но пахла скверно. Запах антисептиков смешивался с тяжелым, затхлым духом застарелой болезни.

Лу Хао полулежал на функциональной кровати. Он исхудал до неузнаваемости, но его глубоко посаженные глаза оставались пронзительными. Он вперился в вошедшего.

Мазнув взглядом по безупречной маске сына, Лу Хао не скрыл раздражения. Его взор скользнул выше плеча Лу Цзиньаня и замер на Сун Вэне, стоявшем на полшага позади.

Мышцы на его морщинистом лице дрогнули. Высохшие пальцы инстинктивно сжали белоснежную простыню. Тень мимолетного, острого напряжения промелькнула в глазах старика.

Это лицо... Слишком похоже...

Мгновенная слабость была подавлена почти сразу. Лу Хао тяжело закашлялся:

— Пришел, Ань-Ань... А это кто?

Лу Цзиньань обернулся на Сун Вэня и представил его как нечто незначительное:

— А, это мой новый ассистент. Фамилия Юй.

— Фамилия... Юй? — Лу Хао опешил. Он снова впился глазами в Сун Вэня. — Неужели Юй?

Не Сун?

— Папа? — чересчур бодрый голос сына прервал его мысли. — Не забивай голову мелочами, сейчас главное — поправиться.

Он взял с тумбочки апельсин, бросил его Сун Вэню и указал на диван: — Сядь там, почисти фрукты для Председателя.

Только сейчас Лу Хао окончательно пришел в себя. Последние искры волнения утонули в мутных зрачках. Он откинулся на подушки и лишь коротко хмыкнул.

Лу Цзиньань мастерски играл роль преданного сына: засыпал вопросами о здоровье, проявлял трогательную заботу, даже порывался лично почистить отцу уши. Картина идеальной семейной идиллии.

Лу Хао было лень подыгрывать. Его веки тяжелели, глаза превращались в узкие щелки.

Но Лу Цзиньань не дал ему уснуть. Почувствовав, что момент настал, он открыл принесенную папку и протянул отцу:

— Папа, проект в районе Дунвань запущен. Помнишь, ты обещал передать мне акции? Самое время сдержать слово.

Разумеется, Лу Хао пришлось поднять веки. Он взглянул на ровные строчки документа и сухой, костлявой рукой медленно отодвинул папку:

— Проект еще не принес прибыли. Ань-Ань, ты слишком торопишься.

Лу Цзиньань закрыл папку. Улыбка не сошла с его лица, но в голосе прорезалась капризная обида:

— Папа, ты ведь сам сказал: как только я сдвину с мертвой точки этот безнадежный проект в Дунване, ты передашь мне пятнадцать процентов. Чтобы мой пост гендиректора стал законным.

Он развел руками, выглядя беспомощным и жалким:

— Сейчас я сижу в этом кресле, но мои акции — ничто по сравнению с тем, что у второго дяди и остальных. Там ведь каждый — лис тертый. В лицо зовут «господин Лу», а за спиной гадают, как скоро я вылечу.

Высокий мужчина вздохнул так жалобно, что сердце могло дрогнуть:

— Я только и живу твоим обещанием, жду хоть какой-то опоры.

В глубоких глазницах Лу Хао шевельнулись искры былого ума:

— К чему спешка? Будешь послушным, пойдешь по дороге, которую я для тебя вымостил — и я гарантирую, что твое кресло никто не пошатнет. Придет время — получишь всё, до последней крошки.

Лу Цзиньань, словно ожидая такого «пустого чека», ничуть не рассердился. Напротив, он посмотрел на отца с безграничным почтением:

— Конечно, я слушаюсь тебя. Без тебя разве я бы сидел на этом месте?

Лу Хао, казалось, не купился на эту ложь. Его мутный взгляд переместился на Сун Вэня.

Свежий аромат апельсина едва пробивался сквозь душную атмосферу палаты. Лу Хао поднял костлявую руку, указывая на юношу:

— Пусть он выйдет. Мне нужно сказать тебе пару слов наедине.

Лу Цзиньань проследил за его жестом, внезапно выхватил из рук помощника уже очищенный плод и разломил его пополам.

Одну часть он положил перед отцом, вторую отправил себе в рот. Жуя, он произнес:

— Сяо Юй — не чужой человек. Говори прямо, ему можно слышать.

Махнув рукой, Лу Хао оттолкнул апельсин. Он взглянул на опущенные веки Сун Вэня и медленно заговорил:

— Я поддерживаю твой отказ от брака с семьей Гун. Они за последние годы совсем обеднели, их намерения ясны — хотят выжить за счет «Сэньхуэй». Тут ты поступил здраво.

Его тон резко изменился, взгляд стал колючим:

— Но использовать легенду о гомосексуализме — это глупейший ход. Подумай, как это выглядит со стороны!

Лу Хао перевел дух:

— Впрочем, это поправимо. Придумаем оправдание, спишем на молодежные чудачества. Дело житейское.

В его глазах блеснул расчет:

— Я уже подобрал тебе новую невесту. Вторая дочь семьи Чжао из соседнего города. Они годами занимаются высокотехнологичным производством, у них несколько ключевых промпарков. Этот брак не только принесет нам колоссальные контракты, но и заткнет глотки всем, кто сомневается в твоей власти. Вот это — союз равных.

Не успело слово затихнуть, как руки Сун Вэня, сосредоточенно чистившего апельсин, на миг замерли.

Ноготь проткнул сочную дольку, и сладкий сок мгновенно брызнул, окрашивая кончики пальцев в желтый.

Эту секундную заминку никто не заметил. Почти сразу он вернулся в обычное состояние: веки опущены, длинные ресницы скрывают всё. Казалось, он ничего не слышит.

А вот Лу Цзиньань повел себя неожиданно.

Безупречная улыбка наконец сползла с его лица. Он медленно поднялся и посмотрел на иссохшего мужчину сверху вниз. Его голос был тихим:

— Я не вступлю в этот брак.

Лу Хао вздрогнул. Он явно не ожидал такого прямого отпора. Его голос сорвался на крик, полный гнева:

— Почему?! Такой шанс! Ты хоть понимаешь, сколько людей глотки друг другу перегрызут ради этого?

Лу Цзиньань смотрел на него в упор:

— Папа, я думал, ты сам знаешь причину.

Глаза Лу Хао расширились. На мгновение в жестких чертах сына ему почудилась тень другого человека.

Той самой девушки с медовой улыбкой, которая обожала платья цвета утренней зари.

Лу Цзиньань, видя, как отец изменился в лице, криво усмехнулся:

— Да. Именно та причина, о которой ты сейчас подумал. Поэтому — никакого брака. Никогда.

Договорив, он не стал ждать реакции и направился к выходу.

Проходя мимо Сун Вэня, он схватил его за загривок и буквально потащил к дверям.

Едва они достигли порога, как сзади раздался надрывный, захлебывающийся кашель, перемежаемый старческим, но ледяным предостережением:

— «Никогда»? Хе... Я тоже так говорил когда-то.

— Лу Цзиньань, не обольщайся своей твердостью. На этом месте никто не может позволить себе настоящую свободу.

— Если ты не согласишься... — кашель на миг стих, и голос Лу Хао прозвучал еще отчетливее, — ты не получишь ничего. Всё, что у тебя есть сейчас, перестанет тебе принадлежать!

— Пошли, — бросил Лу Цзиньань. Его рука всё еще сжимала шею Сун Вэня. Он полутолкал, полутащил его прочь из палаты.

Тяжелая дверь начала медленно закрываться. Сун Вэнь неловко обернулся, глядя в сужающуюся щель.

Лу Хао на кровати застыл с каменным лицом. Его ввалившиеся глаза сквозь исчезающий зазор были намертво прикованы к лицу юноши.

В самую последнюю секунду, перед тем как замок щелкнул, Сун Вэнь ясно увидел, как сухие губы Лу Хао медленно разомкнулись, беззвучно выговаривая три слова:

«Сун. Бо. Цин».

Щелк.

Дверь закрылась, окончательно разделив два мира.

Сун Вэнь замер как громом пораженный. Кровь в жилах словно застыла. Он шел за Лу Цзиньанем на автопилоте, спотыкаясь на ровном месте.

Именно поэтому он не заметил, как мужчина, тащивший его за воротник, свободной рукой быстро набирал сообщение:

«Проследите за Сун Вэнем в эти дни. Если он передаст моему второму дяде то, что слышал сегодня в палате, — клеймо шпиона останется на нем навсегда».

Палец нажал на зеленую кнопку. Сообщение улетело.

Экран погас, погрузившись в черноту.

Будто ничего и не было.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 37. Поджигатель.

У главного входа в госпиталь дорога расходилась: налево — парковка, направо — небольшой сквер.

Сквер имел боковой выход, у которого теснился ряд магазинчиков. Аптек насчитывалось штук восемь-девять, но среди них затесалась кондитерская, оформленная в тёплых тонах.

Стеклянная дверь открылась, впустив посетителей под мелодичный звон колокольчиков.

— Каждый раз после визита к больному, — Лу Цзиньань остановился перед ярко освещённой витриной, рассматривая милые пирожные, — кажется, будто насквозь пропитался запахом тлена и скорой смерти. Нужно перебить это чем-то приторно-сладким.

— Вот этот. — Он указал на «Чёрный лес», украшенный свежей клубникой. — А тебе?

Ответа не последовало.

Мужчина скосил глаза на Сун Вэня. Тот стоял, опустив руки, и его пустой взгляд замер на отражении в стекле витрины. Очевидно, он не слышал ни слова.

Таким Сун Вэня видели редко.

Обычно он вёл себя тихо и покорно, превращаясь в часть интерьера, и даже если отвлекался, в его облике не сквозило такой потерянности и смятения. Сейчас же он напоминал человека, лишившегося души.

Лу Цзиньань нахмурился и инстинктивно коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони Сун Вэня.

Кожа оказалась ледяной.

— Сун Вэнь?

Юноша вздрогнул и пришёл в себя. В глубине его глаз ещё плескалось недоумение:

— Что случилось?

Лу Цзиньань, помня о холоде его руки, помолчал секунду и повторил:

— Спрашиваю, какой торт тебе заказать.

Сун Вэнь, кажется, не ожидал, что его мнением поинтересуются. Он замер в нерешительности, выглядя при этом почти жалко:

— Мне... тоже можно выбрать?

Неизвестно почему, но внутри Лу Цзиньаня заделась какая-то ненужная струна. В голове некстати всплыли слова Чжан Бэйе: «В любви никто никому ничего не должен, будь с ним помягче».

Он раздражённо прогнал эту мысль и кивнул на витрину:

— Выбирай. Быстрее. Считай это бонусом за сверхурочную работу в обед. Разрешаю съесть здесь и взять с собой.

В кондитерской было прохладно, а в углу — тихо.

Сун Вэнь ел торт крошечными кусочками, не сводя глаз с тарелки. Мыслями он явно витал не здесь.

Вилка в руке Лу Цзиньаня была такой же холодной, как пальцы ассистента минуту назад. Он решительно снял свой пиджак и набросил его на плечи Сун Вэню:

— От этой одежды несёт антисептиком. Накинь, авось проветрит твой гейский мозг от всякого непотребства.

Сун Вэнь, прижимая к себе пиджак, хранивший тепло тела Лу Цзиньаня и едва уловимый древесный аромат парфюма, опешил, но послушно закутался в него.

Широкая вещь почти полностью скрыла его фигуру. Пиджак не только защитил от холодного воздуха кондиционера, но и странным образом унял тревогу в душе.

— Тебя не пугают угрозы отца? — тихо спросил Сун Вэнь, пока сладкий крем таял на языке.

— Пугают, конечно. — Шоколадный «Фондан» Сун Вэня выглядел аппетитно, поэтому Лу Цзиньань бесцеремонно оттяпал вилкой кусок и отправил в рот. — Но он боится сильнее.

Глядя на пустующий край своего десерта, Сун Вэнь не сразу сообразил: возмутиться ему или удивиться. Чувства вступили в спор, отчего лицо его забавно исказилось.

Лу Цзиньань, забавляясь, усмехнулся:

— Мелочный какой. Хочешь знать, почему он боится больше? Расскажу кое-что забавное.

— Та женщина, с которой мой отец заключил династийный брак, позже родила сына — Лу Цзиньсюаня. Его растили как официального наследника: холили, лелеяли, он во всём должен был меня превосходить. Лучшие учителя, лучшие вещи — всё только высшего сорта.

— В итоге в четырнадцать лет — «случайное» падение с лошади. И конь, надо же такому случиться, наступил ему прямо... туда. Сделав калекой на всю жизнь.

Не успел он договорить, как заметил за панорамным окном маленькую фигурку.

Это был ребёнок в больничной пижаме. Сквозь стекло нельзя было понять, мальчик это или девочка. Бледный малыш прижался к витрине и с нескрываемой жаждой разглядывал разноцветные торты.

Лу Цзиньань отвёл взгляд и, словно не заметив ребёнка, продолжил рассказывать семейные тайны тем же тоном, каким обсуждают прогноз погоды.

— Мой отец был в ярости, велел всё проверить. И что ты думаешь? Выяснилось, что это мой второй дядя, Лу Цзянь, приложил руку.

Лу Цзиньань взял телефон и отсканировал QR-код на углу стола.

— Но через год единственный и горячо любимый сын моего дорогого дяди неведомо как кувыркнулся с той самой высоченной винтовой лестницы в родовом поместье. Удар головой, повреждение зрительного нерва. Ослеп.

Он отложил телефон, внезапно перехватил запястье Сун Вэня и заставил его вилкой отломить кусок «Чёрного леса», а затем сам направил его руку к приоткрытому от удивления рту юноши.

Когда протест на лице Сун Вэня сменился задумчивостью от вкуса, Лу Цзиньань тихо добавил:

— Двое подростков, чья жизнь только начинала становиться интересной. И вот так внезапно: один — инвалид, второй — слепец.

— И в итоге я, тот самый «внук дворецкого», на которого никто и смотреть не хотел, занял нынешнее кресло.

В этот момент подошла официантка с двумя упакованными коробочками:

— Простите, чей это заказ?

— Забери, — Лу Цзиньань кивнул в сторону окна. — Отдай тому ребёнку. И скажи, чтоб не прислонялся ртом к стеклу — это, блядь, негигиенично.

Сун Вэнь обернулся и только сейчас заметил малыша снаружи.

Он недоверчиво посмотрел на Лу Цзиньаня, быстро перехватил официантку и мягко произнёс:

— Последнюю фразу передавать не нужно. Просто скажите, что это угощение от дяди Лу, и пожелайте ему скорейшего выздоровления.

Колокольчик над дверью снова звякнул. Улыбка, расцветшая на лице ребёнка, была похожа на луч солнца в пасмурный день.

В душе Сун Вэня что-то дрогнуло. Он молча изучал волевой профиль Лу Цзиньаня. Затем, протянув руку, он осторожно ухватил край его рукава и, ведя за собой руку мужчины, заставил его вилкой зачерпнуть ещё порцию своего «Фондана».

Смутившись, юноша отвёл глаза и спросил:

— Так почему... почему председатель Лу Хао боится тебя больше?

Лу Цзиньань, глядя на его трепещущие ресницы, медленно прожевал торт. Дождавшись, пока сладость растворится, он ответил:

— Я боюсь, что он лишит меня ресурсов. Но он боится сильнее, что я просто брошу всё и уйду.

— Потому что сейчас я — его единственный полноценный наследник в этом мире.

Не успел он закончить, как телефон на столе завибрировал. Экран вспыхнул именем, от которого по коже мгновенно пробежали мурашки.

«Любимый Папочка».

Лу Цзиньань издевательски хмыкнул и принял вызов. Его голос стал приторно-сладким и насквозь фальшивым:

— Папа, ну с чего ты взял, что я злюсь? Ты всё придумываешь...

...

В кабинете воцарилась гнетущая атмосфера.

Хэ Сыхань стоял перед широким столом, его голос звучал сухо:

— Господин Лу, вы просили проследить за Сун Вэнем. Вчера вечером...

Лу Цзиньань поднял взгляд от документов, прерывая его заминку:

— Секретарь Хэ, если каждый твой доклад будет обрываться на полуслове, то и от твоего языка скоро останется лишь половина.

Хэ Сыхань глубоко вздохнул, размотал тесёмки на папке и выложил на стол две фотографии.

— Это наши люди сняли вчера поздно вечером.

Лу Цзиньань взял снимки. Стоило ему разглядеть фигуры на них, как он с силой нажал на ручку, оставив на документе безобразное чернильное пятно.

Фотографии были зернистыми — снимали издалека, — но силуэты читались чётко.

— Это... секретарша моего второго дяди?

— Она самая, Кун Чжо. Вчера в девятнадцать сорок два Сун Вэнь встретился с ней в захолустном кафе в старом городе.

Лу Цзиньань перевернул вторую фотографию.

На ней был запечатлён решающий момент: женщина в ярком красном костюме, слегка подавшись вперёд, протягивает юноше сложенный белый лист бумаги.

Взгляд Лу Цзиньаня переместился на Сун Вэня на снимке.

Лицо юноши скрывал полумрак кафе, черты были неразличимы.

Однако его бледная ладонь чётко замерла в воздухе, готовая принять этот лист.

А ведь всего несколько часов назад та же самая рука осторожно тянула Лу Цзиньаня за рукав, приглашая разделить сладкий шоколадный торт.

Палец Лу Цзиньаня коснулся лица Сун Вэня на снимке, сминая бумагу.

Голос мужчины стал хриплым:

— Что она ему передала?

— Слишком далеко. Содержимое бумаги снять не удалось.

Большой палец медленно скользнул по снимку, дюйм за дюймом открывая бесстрастное лицо юноши. Лу Цзиньань хотел было по привычке язвительно усмехнуться, но губы не слушались.

— В тот же вечер побежал доносить... Сун Вэнь, а ты чертовски исполнителен.

— Господин Лу... — Хэ Сыхань запнулся, прежде чем продолжить: — Есть ещё одно фото.

Он перевернул конверт, и последний снимок выпал на стол.

Секретарь не убирал руки, пока фото скользило по столешнице:

— После ухода Кун Чжо Сун Вэнь встретился ещё с двумя людьми.

Лу Цзиньань выхватил снимок:

— С кем?

Вопрос был лишним — он уже видел ответ.

— Чжан Цидун? — Брови Лу сошлись на переносице. — Зачем ему встречаться с ним? И кто этот старик рядом с Чжаном?

— Я навёл справки. Это Чэнь Чжиюань, финансовый директор сети «Ваньцзясин».

— Чэнь Чжиюань? — Лу Цзиньань не помнил этого имени, хотя лицо казалось знакомым. — Какого чёрта Сун Вэнь связался с ними? Что между ними может быть общего?

— Пока неясно, мы выясняем...

Договорить он не успел — в кармане зазвонил телефон.

Незнакомый номер.

Хэ Сыхань мельком глянул на экран и сбросил вызов.

Но тут же, без паузы, номер набрали снова.

Кивнув боссу, секретарь отошёл к окну и, прикрыв трубку ладонью, приглушённо спросил:

— Алло? Кто это?

Слушая панический голос на том конце, Хэ Сыхань изменился в лице. Краска сбежала с его щёк, голос сорвался:

— Что?! Как это вышло? Когда?!

Не дожидаясь конца фразы, он резко развернулся к Лу Цзиньаню, даже не потрудившись отключить связь:

— Господин Лу, беда! На объекте в районе Дунвань ЧП! Прямо во время инспекции городского руководства на стройке начался пожар!

— Что?! — Лу Цзиньань вскочил с кресла. — Невозможно! Вчера днём я лично проводил проверку безопасности. Противопожарные системы, проводка, огневые работы — всё было в норме. Как он мог загореться?

Он вперился взглядом в телефон секретаря: — С кем ты говоришь? Это Чжан Бэйе?

Хэ Сыхань качнул головой:

— Господин Чжан на месте поймал поджигателя, сейчас его сдают полиции. На связи замдиректора проекта. Он говорит, мэрия распорядилась немедленно остановить все работы и начать тотальную проверку ответственности.

— Поджигатель? — Лу Цзиньань мгновенно выделил главное слово.

Помолчав, он перевёл взгляд на лежащие на столе фотографии.

Кадр тайной встречи Сун Вэня с Чжан Цидуном и Чэнь Чжиюанем теперь казался невыносимо зловещим.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 38. Пересплю с твоим сыном-натуралом.

Сун Вэнь был немного рассеян. Кончики его пальцев замерли над шахматной ладьей, не спеша делать ход.

Сидящий напротив старик довольно помахивал веером: нечасто увидишь, чтобы Сун Вэнь так долго раздумывал над партией. Этого повода хватит, чтобы хвастаться перед приятелями в парке еще полмесяца.

— Сяо Сун, — дед торжествующе отхлебнул крепкого чая, — мой ход был чудо как хорош, а?

Пояс старика в обхвате был не меньше метра; майка заправлена в ремень, на котором висела внушительная связка ключей.

Взгляд Сун Вэня неотрывно следовал за этой связкой. Он криво улыбнулся и кивнул:

— Хорош.

Он попытался изобразить ту самую подобострастную ухмылку, которую вечно вешал на лицо Лу Цзиньань, но вышло топорно: уголки губ неестественно дернулись. В итоге он решил спросить напрямую:

— Дедушка Сюй, а что это за... печать у вас на ключах?

— Эта-то? — Старик хлопнул веером по бедру. — Личная печать.

— С вашим именем?

— Не с нынешним, скорее — с бывшим. — Старик воодушевился и перестал обмахиваться. — Сюй Юньфэн! Был такой подпольщик в романе «Красная скала», секретарь рабочего движения. Мой кумир молодости. В свое время я на эмоциях побежал в участок и сменил имя, но отец потом заставил вернуть всё обратно. Вот и остался Сюй Юньфэн моим «прежним» именем. Вырезал себе печать на память, юридической силы в ней — ноль.

— Никакой силы? — Сун Вэнь не глядя поставил фигуру на явно уязвимую позицию. — Дедушка Сюй, а можно мне ею... воспользоваться?

Старик глянул на доску, и его глаза вспыхнули. Дрожащими руками он схватил фигуру:

— Сяо Сун, я всю жизнь мечтал выиграть у тебя хоть одно яйцо! Сегодня ради такого дела я тебе что угодно разрешу!

С грохотом опустив фигуру, он проорал:

— Шах и мат!

Когда Сун Вэнь вытащил какой-то бланк, толпа дедов тут же обступила его, протягивая свои печати:

— Сяо Сун, надо штамп поставить? На, бери мою! Только чур со мной следующим играешь!

— Да что толку в этом «Сюй Юньфэне», глянь, какая у меня звучная — «Ли Юньлун»!

— У меня не имя, а девиз: «Бережливость воспитывает добродетель». Пойдет? В твоем листке места много, лишним не будет.

Сун Вэнь не умел отказывать. Глядя на гору печатей, он неуверенно уточнил:

— А ничего, если на одном документе будет так много разных оттисков?

— Бумага-то важная? — высунулся кто-то из толпы.

Сун Вэнь заглянул в текст.

«Настоящим я (Поручитель) добровольно обязуюсь предоставить безотзывное солидарное поручительство по основному долгу в размере 230 500 000 юаней, а также процентам, неустойкам и иным обязательствам в рамках Договора займа (№ MY20250705), заключенного 5 июля 2025 года между Должником (Хуан Цзяньго) и Кредитором (АО "Цзинчжу").

Объем поручительства включает все обязательства по основному договору.

Поручитель (подпись, печать):

Кредитор (подпись, печать):»

— Неважная, — вынес вердикт Сун Вэнь.

— Ну раз неважная, штампуй в удовольствие. Имена-то всё равно липовые.

Лист пошел по рукам. Сун Вэнь выбрался из толпы, чтобы ответить на звонок.

— Алло?

На том конце долго молчали. Юноша взглянул на незнакомый номер и поздоровался вежливее:

— Здравствуйте.

— Сун Вэнь, — медленно проскрипел старческий голос. — Я — отец Лу Цзиньаня. Лу Хао.

«Пад-дыщ».

Один из дедов как раз шлепнул печать «Тишина дарует мудрость», и она легла криво.

...

В больничной палате цветок на окне совсем поник, подернувшись безжизненной серостью.

Раствор из капельницы мерно, капля за каплей, уходил в прозрачную трубку, вонзавшуюся в узел вздутых вен.

— Сун Вэнь, — заговорил тот же надтреснутый голос, что и в телефоне. — Ты очень похож на своего отца.

Сун Вэнь сидел на том же диване у стены. Ноздри забивал тяжелый запах старости и болезни.

— О, это хорошо.

Лу Хао прищурился, его костлявая грудь тяжело вздымалась.

Что это за идиотский ответ? Ни тени страха, ни попытки защититься — просто пресная, почти тупая фраза, уводящая разговор в сторону.

«Недооценил я щенка, — подумал Лу Хао. — Умеет, гаденыш, уходить от удара».

— Мы с твоим отцом были старыми знакомыми, — Лу Хао подавил раздражение, перейдя на меланхоличный тон. — Хоть мы и проработали вместе меньше полугода до его гибели, я всегда считал его блестящим профессионалом. Он мне очень помогал.

Реакции снова не последовало. Злоба внутри старика крепла.

— Сун Вэнь?

— А? — юноша словно только что проснулся и поднял бесстрастный взгляд. — Так вы тогда подняли папе зарплату?

— ... — Лу Хао почувствовал, как в горле встал ком. Он уставился на невинное лицо Сун Вэня и спустя вечность глухо рассмеялся.

— А ты с характером, — выдавил он сквозь зубы. — Ладно, не будем ходить вокруг да около.

Дряблые веки медленно поднялись, и глубоко посаженные глаза вонзились в юношу:

— Сун Вэнь, ты сменил имя, всё просчитал и втерся в доверие к моему сыну. Чего ты хочешь?

— Сменил имя? — Сун Вэнь чуть наклонил голову, и на его лице отразилось искреннее недоумение.

Старик с трудом приподнялся на локтях, одеяло сползло, обнажив острые плечи.

— Разве нет, «помощник Юй»?

— А... Юй... — Сун Вэнь понял. Он тихо вздохнул: — Вообще-то, мне и самому не нравится фамилия Юй.

— Говори свою цену, — Лу Хао потерял терпение. — Деньги? Или ты чей-то засланец и охотишься за секретами «Сэньхуэй»?

Сун Вэню невыносимо не нравился запах в палате. Он поднялся, подошел к тумбочке и взял из вазы спелый апельсин.

— Давайте я вам апельсин почищу.

Он проигнорировал оба вопроса. Сорвав кожуру, он поднес её к лицу и глубоко вдохнул редкий аромат свежести. Лишь после этого он повернулся к больному:

— А что, можно просто попросить денег?

На лице Лу Хао мелькнула презрительная усмешка:

— Можно. Назови цифру и исчезни из жизни моего сына.

Честно говоря, при этих словах глаза Сун Вэня заблестели.

После долгих дней на вареной траве его пищевод, казалось, сам начал светиться зеленым светом. Ему определенно требовался «капитал» для улучшения рациона.

Он поднял руку, широко расставив пять пальцев.

— Пятьсот тысяч?

Сун Вэнь нахмурился:

— Мне говорили, вы человек богатый.

— Пять миллионов? — голос старика взлетел, на мониторе кардиографа заплясали цифры.

Сун Вэнь покачал головой и спокойно отчеканил:

— Пятьсот миллионов.

— Кха-кха-кха! — Лу Хао зашелся в яростном кашле, его худое тело скрючилось, а показатели на мониторе поползли вверх.

Кое-как отдышавшись, он посмотрел на юношу как на умалишенного:

— Ты хоть понимаешь, что несешь? Сун Вэнь, ты в школе-то учился? Цифры знаешь? Ты вообще представляешь, сколько это — пятьсот миллионов?!

Сун Вэнь отправил дольку апельсина в рот. Распробовав кисло-сладкий сок, он бросил остатки фрукта обратно в корзину, отряхнул ладони от воображаемой пыли и поднял взгляд.

На этот раз в его глазах не было ни пустоты, ни спокойствия. Только ледяная, неприкрытая ненависть.

— Пятьсот миллионов — это много? — тихо спросил он. — Достаточно, чтобы купить две жизни?

...

В палате воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь редким писком приборов.

Когда на часах высветилось 21:00, за окном зажглись фонари, бросив тень от комнатного растения на стену.

Длинная искривленная тень легла на белое одеяло; черные ветви переплелись, напоминая зловещую паутину. Это выглядело жутко.

Спустя долгое время Лу Хао шевельнул костлявыми пальцами и поправил перекрученную трубку капельницы. Его голос снова стал издевательским:

— Ты и впрямь вылитый отец. Такой же упертый баран, не знающий жизни.

Он медленно выпрямил трубку, давая лекарству течь свободно. Его тон стал уверенным, он снова брал ситуацию под контроль.

— И кто же нашептал тебе эту «правду»? Полиция закрыла дело много лет назад. Улики были неоспоримы: твои родители погибли в результате несчастного случая. Теперь ты являешься сюда и требуешь справедливости... Сун Вэнь, неужели ты такой дурак, что не видишь, как тебя используют? Ты просто пешка в чужой игре.

Он поднял голову, ожидая увидеть гнев или сомнение, но к своему ужасу обнаружил, что Сун Вэнь... уткнулся в телефон.

— Ты! — Лу Хао едва не задохнулся от возмущения, монитор снова тревожно запищал.

...

В огромном кабинете не горел свет.

Лишь перед алтарем из красного дерева мерцала лампада, выхватывая из темноты суровый лик Гуань-эр-е и округлые черты Бога Богатства.

Лу Цзиньань утопал в кожаном кресле, зажав в пальцах догорающую сигарету.

Алый огонек то вспыхивал, то гас. Сизый дым окутывал его красивый, но холодный профиль.

На столе перед ним были разбросаны фотографии. Локоть мужчины прижимал край снимка, на котором лицо Сун Вэня в массивной оправе казалось искаженным.

В этот момент экран телефона у края столешницы вспыхнул. Лу Цзиньань лениво скользнул по нему взглядом.

— Сун Вэнь? — хрипло произнес он, будто выплевывая ненавистное имя.

Он снова посмотрел на снимки: лицо парня на них было размытым, оставалась лишь знакомая бледность.

Вынув сигарету изо рта, он щелкнул пальцем по окурку, и хлопья пепла накрыли лицо Сун Вэня на фотографии.

Только после этого он разблокировал смартфон.

Отправитель: Помощник Юй.

Текст: Господин Лу, разрешите вопрос. Как в разговоре нанести человеку сокрушительный удар?

Лу Цзиньань посмотрел на строчки и медленно выпустил кольцо дыма.

— Сокрушительный удар? — прошептал он в пустоту. — Это мне пора нанести тебе сокрушительный удар, крыса ты неблагодарная.

...

Спустя пару минут пришел ответ от Лу Цзиньаня:

«Бей по больному месту. Говори о том, что для него — самое табу».

Сун Вэнь принял совет к сведению и отправил в ответ эмодзи «поклон».

Убрав телефон, он медленно поднялся и подошел к кровати Лу Хао. Он смотрел на капельницу, следя за тем, как прозрачные капли отсчитывают секунды.

— Вообще-то, изначально я не был уверен, что смерть моих родителей — твоя вина.

Лу Хао повернул голову, глядя на него с привычным высокомерием, но в его позе чувствовалось напряжение.

Сун Вэнь перевел взгляд с трубки на иссохшего старика:

— До того момента, как ты спросил меня: «Сколько?».

— Лу Хао, — голос юноши был тихим. — Ты слишком быстро раскрыл свои карты. Трудно поверить, что ты — тот самый великий председатель, который когда-то громил врагов в бизнесе.

Сун Вэнь едва заметно усмехнулся, копируя выражение лица Лу Цзиньаня. Он так часто видел эту гримасу, что она получилась у него почти идеально.

— Ах да, я и забыл. Ты слишком долго болеешь. Слишком долго прикован к этой кровати. Настолько, что, кажется, разучился сражаться по-настоящему. — В его взгляде появилось нечто похожее на искреннюю жалость. — Сломанный механизм еще можно починить, но ты... ты уже не стоишь ремонта. Сколько людей за стенами этой палаты помнят о «великом председателе»? Думаю, немного.

Сун Вэнь указал на капельницу:

— Ты так и будешь лежать здесь, в плену этих «цепей», пока... не сгниешь в полном забвении.

Показатели пульса на мониторе стали хаотичными, раздался предупреждающий сигнал. Дыхание Лу Хао стало частым и хриплым. Он проследил за пальцем юноши к трубке, и в его глазах промелькнул настоящий ужас.

— Ложь! — крикнул он, сорвав голос. — Не бывать этому! Я всё еще председатель «Сэньхуэй»! У меня контрольный пакет акций! Все обязаны мне подчиняться!

— Хочешь отомстить? Ну давай, попробуй! У тебя нет улик! Никаких доказательств моей причастности! Мне достаточно одного звонка Лу Цзиньаню, чтобы раскрыть твое истинное лицо, и ты, вместе со своими кукловодами, пойдешь ко дну! Вы ничего не сможете сделать!

Он зашелся в кашле, но продолжал сверлить парня взглядом:

— Что ты мне сделаешь? Сун Вэнь, ты такой же никчемный идиот, как и твой отец!

«Идиот»...

Кулаки Сун Вэня сжались. Он долго стоял в ногах кровати. Тень на одеяле росла, от пола потянуло холодом. Наконец он шевельнулся и снова взял из корзины тот самый недоеденный апельсин.

— Погоди, — внезапно бросил он. — Мне нужно подумать.

— Что?! — Лу Хао не привык к такой бессвязной манере общения, он нахмурился.

— Не шуми, дай мне подумать. — С апельсином в руке Сун Вэнь вышел за дверь.

Ночью в VIP-блоке было пугающе тихо. Медсестры совершали обход раз в полчаса, в остальное время коридоры были пусты.

Сун Вэнь сел на скамью перед палатой 6-66 и принялся медленно доедать апельсин.

Выдернуть трубку? Или приходить каждый день и напоминать ему о смерти?

Юноша вздохнул.

Он посмотрел в окно. Огни парка были тусклыми, проигрывая в яркости вывескам магазинов. Ряд аптек светился зеленым, и лишь одно розовое пятно выделялось в этом ряду.

Та самая кондитерская.

«Я боюсь, что он лишит меня ресурсов. Но он боится сильнее, что я просто брошу всё и уйду».

«Потому что сейчас я — его единственный полноценный наследник в этом мире».

Слова Лу Цзиньаня, сказанные его небрежным тоном, заполнили голову Сун Вэня.

Он сжал апельсин в кулаке, челюсти его сомкнулись.

Достав телефон, он открыл последнее сообщение.

На экране светилось: «Бей по больному месту. Говори о том, что для него — самое табу».

Проглотив последнюю дольку, Сун Вэнь одеревенело поднялся и на негнущихся ногах вернулся в палату.

Дверь открылась очень медленно. Лу Хао на кровати встретил его торжествующей улыбкой.

— Доел? Надумал ответ?

— Что ты сказал про моего отца?

Лу Хао хмыкнул:

— Глуп. Невероятно глуп. Вся ваша семейка — идиоты.

Воздух у кровати был самым тяжелым, но Сун Вэнь сделал глубокий вдох.

Затем он сделал шаг вперед и точными движениями пальцев перегнул трубку капельницы пополам.

— Лу Хао, у тебя два сына. Один лишился мужской силы и несколько раз пытался покончить с собой. Лу Цзиньань — твоя единственная надежда. Ты хочешь, чтобы он женился, укрепил клан и продолжил твой род?

Глядя на то, как кровь в трубке начинает подниматься обратно, Сун Вэнь произнес:

— Забудь об этом. Можешь только мечтать. Слушай внимательно: я гей. Я пересплю с твоим сыном-натуралом, и он станет лишь инструментом для моего удовольствия. Никаких браков, никаких детей. А ты будешь лежать здесь и смотреть на это в полном отчаянии.

— До самой смерти.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 39. Нравится?

В ритейле придают огромное значение «экономике выходного дня». Чтобы подстроиться под график работы магазинов, тыловые службы и руководство отдыхают по скользящему графику, перенося привычные выходные на понедельник и вторник.

Понедельник. Ветер конца лета врывался в окно, принося с собой первые нотки прохлады.

Лу Цзиньань в строгом костюме стоял на маленьком балконе с весьма скудным видом на город и тушил сигарету.

Он поправил манжеты и скользнул взглядом по часам: девять пятнадцать.

Когда он сошёл с балкона, Хэ Сыхань уже ждал его, прижимая к груди стопку документов. На обложке красовалась надпись «Проект Дунвань», набранная жирным шрифтом.

Лу Цзиньань принял бумаги, небрежно пролистал пару страниц и на ходу спросил:

— Чжан Бэйе приехал?

— Приехал, — Хэ Сыхань поспешил следом, понизив голос. — Уже ждёт в переговорной.

Помешкав секунду, он осторожно добавил: — Все члены совета директоров тоже в сборе. Второй дядя прибыл полчаса назад.

Лу Цзиньань не замедлил шага, лишь покосился на секретаря:

— Нервничаешь? Это всего лишь опрос совета директоров по поводу пожара на стройке, а не попытка моего смещения.

Лицо Хэ Сыханя оставалось мрачным:

— Второй дядя подготовился основательно. Они наверняка используют этот инцидент как повод для атаки.

— Одно дерево — ещё не лес, — губы Лу Цзиньаня изогнулись в холодной усмешке. — Любовница моего третьего дяди забеременела, и отчет о её осмотре сегодня утром уже лёг к нему на стол. А драгоценный сыночек моей четвёртой тётушки уже три дня как «наслаждается гостеприимством» моих людей в заграничном казино. Как думаешь, рискнут ли они теперь открыто встать на чью-то сторону?

— Что же касается моего дорогого второго дяди... Посмотрим, как он будет петь в одиночку.

Дверь в конференц-зал распахнулась от резкого толчка. Лу Цзиньань, чья улыбка стала ещё шире, вошёл внутрь уверенным шагом. Голос его звучал бодро и ясно:

— Сегодня все в сборе, как удачно. После заседания не расходитесь — я угощаю всех бараниной в «Шуньсянлоу».

Он занял место во главе стола, медленно обводя взглядом присутствующих и ловя малейшие тени эмоций на каждом лице.

Лишь после этого он едва заметно кивнул:

— Начнём.

...

Сун Вэнь собирался купить бутылку алкоголя.

В свой выходной он полдня проторчал в интернет-кафе, насквозь пропитавшись запахом табачного дыма и лапши быстрого приготовления, но так и не выяснил, как именно можно принудить кого-то к близости.

В зале царил полумрак, и когда юноша вышел на улицу, послеполуденное солнце ослепило его.

Он нашёл скамью у входа, присел, поднял с земли два свежих павших листа и осторожно прикрыл ими глаза.

Контуры прожилок стали прозрачными на свету. Сун Вэнь откинул голову на спинку скамьи и через эту тонкую преграду смотрел на призрачное небо, тихо бормоча:

— Не слишком ли это подло?

Рядом с интернет-кафе располагался жилой квартал; время близилось к полудню, и мимо постоянно проходили люди.

— Папа, смотри, абрикосы созрели! — донёсся неподалёку тонкий детский голосок.

Сун Вэнь шевельнулся, один листок соскользнул, приоткрывая глаз.

Конец лета — пора созревания абрикосов. В зелёной зоне города часто встречались плодовые деревья; сейчас их ветви были усыпаны золотистыми плодами, радующими глаз.

— Папа, можно мне сорвать один?

— Папа, наши абрикосы поспели, я хочу сорвать для мамы...

Детский голос из воспоминаний преодолел толщу лет, сливаясь с интонациями ребёнка перед ним.

В забытьи Сун Вэню почудилось, будто тот добрый мужчина снова со смехом поднимает его высоко над головой: «Вэнь-Вэнь, небось сам абрикосов захотел, сластёна?».

Листья на глазах незаметно намокли. Сун Вэнь поднял руку, с силой провёл по щекам и глухо произнёс:

— Какая к чёрту подлость. Сын платит по долгам отца.

...

— Видимо, придётся его просто напоить.

Сун Вэнь расхаживал между стеллажами с алкоголем в супермаркете, вглядываясь в стеклянные бутылки и шепотом зачитывая градусы: «38, 43...».

— Господин, вам что-нибудь подсказать? — видя, что покупатель мечется уже полчаса, к нему подошла улыбающаяся сотрудница.

Сун Вэнь почувствовал укол совести и покосился на камеру под потолком:

— Есть что-нибудь с очень сильным эффектом? Чтобы выпил — и сразу уснул?

— Вот как, — продавщица помедлила, а затем подвела его к центральной витрине. — Попробуйте вот эту, 53 градуса. — Она сняла с полки белый фарфоровый сосуд. — Вкус благородный, и даже если сильно захмелеть, на утро голова болеть не будет.

— Маотай? — Сун Вэнь глянул на ценник, и его веко дрогнуло.

— Встреча после долгой разлуки, успех на экзаменах, брачная ночь или обретение друга на чужбине — четыре главных радости в жизни стоят того, чтобы открыть бутылку Маотая, — пропела женщина.

— Брачная ночь... — уши Сун Вэня мгновенно вспыхнули, а затем лицо медленно побелело. — Пожалуй, не стоит.

...

Он почистил зубы, принял душ и переоделся во всё чистое.

Держа в руках два полных пакета с продуктами, Сун Вэнь постучал в дверь квартиры Лу Цзиньаня.

Хозяин, кажется, тоже только что вернулся и стоял в прихожей, меняя обувь. У его ног стоял пакет для покупок, на вид весьма увесистый.

Оба загромоздили прихожую своими сумками, отчего пространство сразу стало тесным.

Сун Вэнь поставил свои пакеты на тумбу; горловины раскрылись, обнажая изобилие продуктов.

Лу Цзиньань наклонился и выудил лежавшую сверху упаковку жарёного арахиса:

— Ого, помощник Юй, это что за аттракцион щедрости?

Сун Вэнь, уткнувшись в ботинки, принялся развязывать шнурки и заговорил заученными фразами:

— За всё то время, что вы опекали меня, господин Лу, у меня не было шанса отблагодарить вас. Сегодня выходной, поэтому я решил приготовить для вас ужин в знак признательности.

— «В знак признательности»... — Лу Цзиньань повторил выспренную фразу. — И где ты этот текст списал?

Тело Сун Вэня одеревенело. Он всё так же не поднимал головы, старательно выравнивая свои туфли, и потому не заметил, как в глазах Лу Цзиньаня густеет холод.

— Именно это я и имел в виду. Главное, чтобы вы поняли.

Он наконец выпрямился и посмотрел на начальника, осторожно пробуя почву: — Господин Лу, вы свободны сегодня вечером?

Лу Цзиньань с усмешкой разглядывал его, подмечая каждую крупицу неестественного напряжения. Лишь когда он вдоволь насладился этим зрелищем, он медленно произнёс:

— Что ж, помощнику Юю нечасто случается раскошелиться. Даже если бы у меня не было времени, я бы его нашёл.

Он лениво пошлёпал тапочками в сторону гостиной, оставив Сун Вэня приводить прихожую в порядок. Тот послушно отнёс свои пакеты на кухню, а затем вернулся за сумкой, которую принёс Лу Цзиньань.

Потянул за ручки — тяжелая.

Он невольно заглянул внутрь.

Цепи — толстые и тонкие; скотч — широкий и узкий; верёвки — пеньковые и нейлоновые.

Сун Вэнь вытянул из вороха вещей ещё один предмет. Маска для глаз?

В прихожей горел свет, холодные белые лучи падали сверху. Но внезапно они были преграждены тенью, окутавшей юношу.

Он поднял голову и увидел высокого Лу Цзиньаня. Тот смотрел на него сверху вниз, зажав в зубах сигарету, и с улыбкой спрашивал:

— Нравится?

— ...Что именно?

— То, что в пакете.

Сун Вэнь молча вернул маску обратно и ещё раз осмотрел разнообразие «инструментов».

— Что-то нужно починить? — спросил он, подняв лицо.

— Именно так, — Лу Цзиньань словно похвалил его за догадливость и небрежно потрепал по волосам. — Нужно кое-что починить.

Выпустив струйку дыма, он добавил со смешком, хотя взгляд его оставался непроницаемо тёмным:

— Отнеси это ко мне в спальню.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 40. Медленно стянул этот лоскут…

Сун Вэнь приготовил шесть блюд — четыре горячих и две закуски; всё выглядело, пахло и ощущалось на вкус безупречно.

На кухне Лу Цзиньань, прижимаясь к юноше со спины, спросил:

— Разве ты не говорил, что не умеешь готовить и только яйца варить мастер?

Сун Вэнь не носил стельки для роста, его рост составлял 179 сантиметров, Лу Цзиньань же оказался выше него примерно на десять сантиметров. В этой позе мужчине было удобно доносить свежие слова до уха Сун Вэня по кратчайшему пути и с максимальной скоростью.

Ушную раковину защекотало теплым дыханием; Сун Вэнь неестественно повел плечом и принялся сочинять на ходу:

— Я... только что научился, по видеоурокам в сети.

Лу Цзиньань, кажется, поверил и не стал развивать тему. Одной рукой он уперся в кухонную столешницу, перегородив Сун Вэню путь, слегка наклонился и, глядя на его профиль, спросил будничным тоном:

— Посмотрим какой-нибудь «фильм» за едой?

Окончание фразы прозвучало медленно и порочно, отчего Сун Вэнь, весь день размышлявший о «низменных материях», тут же подумал не о том.

Его спина одеревенела, а в голове бесконтрольно пронеслись образы, не предназначенные для обсуждения вслух.

— ...Что за фильм?

Сун Вэнь совершенно не умел делать два дела одновременно, поэтому лопатка в сковороде замерла уже довольно давно.

Лу Цзиньань, сохраняя позу, почти обнимающую юношу, накрыл его руку своей и пару раз перемешал содержимое сковороды:

— Скоро узнаешь. Сосредоточься, помощник Юй, овощи подгорят.

...

Блюда стояли на столе, а напротив, на специальной подставке, Лу Цзиньань разместил огромный передвижной телевизор.

Экран светился статичным кадром: прямо в центре символ паузы — белый треугольник — перечеркивал густое пятно темно-красной крови.

Сун Вэнь мельком взглянул на экран, ничего не понял и решил сразу перейти к делу.

С торжественным видом он извлек из пакета свое «орудие преступления» и поставил на стол.

— Ого, Маотай? — в голосе Лу Цзиньаня смешались искреннее удивление и сарказм. Он взял белую фарфоровую бутылку и принялся изучать этикетку. — Сун Вэнь, от паленого алкоголя и концы отдать можно.

Сун Вэнь тут же выудил бережно сохраненный чек и провел пальцем по списку покупок, указав на самую крупную сумму:

— Почти две тысячи юаней. Настоящий.

Лу Цзиньань посмотрел на Сун Вэня, чья жадность уже почти проявилась в виде физической боли, взвесил в руке тяжелую бутылку и вдруг рассмеялся:

— Помощник Юй, а ты знаешь, при каких обстоятельствах человек внезапно идет наперекор своим привычкам и добровольно тратит целое состояние?

Говоря это, он ловко открутил крышку и точным движением наполнил стопку перед ассистентом:

— Во-первых, когда ему что-то нужно от другого. Во-вторых, когда он получил легкие деньги нечестным путем. — Бутылка чуть приподнялась, застыв в воздухе, и мужчина впился взглядом в Сун Вэня. — А в-третьих... когда он задумал заманить кого-то в ловушку, имея самые гнусные намерения.

Лу Цзиньань остро почувствовал, как тело Сун Вэня мгновенно напряглось. «Блядь», — прошипел он про себя, в очередной раз называя парня «маленьким шпионом».

Подняв бокал, он заглянул в глаза за линзами очков:

— Колись, помощник Юй, к какому типу относишься ты?

— Я просто хотел... — «чтобы ты выпил чего получше, ведь тебя сегодня впервые того... этого».

Вторая часть фразы так и осталась невысказанной. Сун Вэнь судорожно окинул взглядом стол, зацепился за зеленые листья салата в тарелке с лапшой и резко сменил тему:

— Я просто больше не хочу жевать траву на обед, вот и пришел продемонстрировать лояльность руководству.

Сегодня Лу Цзиньань оказался на удивление покладистым и не стал придираться к этому нелепому оправданию. Он легонько постучал пальцем по краю бокала:

— Раз уж пришел демонстрировать лояльность, то начни с трех штрафных.

Бутылка Маотая — 500 мл, ровно пол-литра. Стопка вмещает около десяти граммов; три стопки — и тридцать граммов чистого спирта уже внутри. А эти тридцать граммов в денежном эквиваленте стоили почти двести юаней чистым золотом.

— Этот алкоголь куплен специально для вас, мне его пить — только добро переводить. — В этих словах была доля правды: бутылка предназначалась именно для того, чтобы напоить Лу Цзиньаня.

Ловушка расставлена, оставалось ждать, когда кролик в нее прыгнет.

Сун Вэнь увидел, как на необычайно красивом лице Лу Цзиньаня проступила привычная насмешка, после чего мужчина одним движением осушил бокал.

Затем он взял пульт и нажал на кнопку.

— Смотрим кино.

Экран вспыхнул, являя интерьер мрачного холодного подвала.

По каменным стенам стекали капли воды, казалось, воздух пропитан запахом пыли и ржавчины.

Мужчина, туго связанный грубыми веревками, сидел на деревянном стуле. Камера скользнула по его бледному лицу и стертым в кровь запястьям.

Внезапно воздух разрезал свист кнута, за которым последовал глухой удар по плоти.

Пленник резко выгнулся, из его горла вырвался приглушенный стон, на лбу вздулись вены, лицо исказилось от боли.

Сун Вэнь в это время усердно работал ложкой, намереваясь запастись энергией для предстоящей «физической нагрузки».

Лу Цзиньань издал короткий звук и двумя пальцами ткнул помощника в лоб, заставляя поднять голову:

— Смотри телевизор.

Сун Вэнь неохотно повернулся:

— Обязательно смотреть это прямо сейчас?

На экране короткая сцена допроса закончилась, но Лу Цзиньань отмотал полосу прокрутки к самому первому удару кнута.

— Смотри внимательно, — Лу Цзиньань снял с Сун Вэня очки, небрежно протер линзы краем его же рубашки и водрузил обратно. — Вот что ждет любого шпиона.

...

Лу Цзиньань лишился дара речи.

На экране летели клочья плоти и свистели плети, но Сун Вэнь, не отрываясь от телевизора, ел с завидным аппетитом, не забывая подливать и подначивать:

— Шеф, за нашу крепкую дружбу — до дна!

Сун Вэнь осушал свои порции залпом, Лу Цзиньань же лишь пригубливал.

— Не такая уж она и крепкая, — важничал он. — У нас обычные отношения начальника и подчиненного.

У Лу Цзиньаня была безупречная форма губ, а сейчас, влажные от алкоголя, они казались вызывающе яркими.

Сун Вэнь смотрел на них несколько секунд, и в его голове пронеслась мысль: «Скоро... это будут не просто рабочие отношения, а отношения "сверху" и "снизу"».

Как раз в тот момент, когда аморального шпиона на экране забивали до полусмерти, у Лу Цзиньаня зазвонил телефон.

На дисплее мигало: «Любимый Папочка».

Лу Цзиньань нахмурился и принял вызов.

Голос Лу Хао ворвался в комнату вперемешку со звуками ударов из фильма:

— Маленький господин Лу, — начал он с издевкой, — слышал, сегодня тебя допрашивал совет директоров?

— Угу, — безучастно отозвался сын.

— Нашел заказчика поджога?

— Выясняем.

— Знаешь, почему ты оказался в таком положении? — голос на том конце замер на пару секунд для пущего эффекта. — Потому что рядом с тобой — крыса.

Лу Цзиньань внутренне содрогнулся, его взгляд невольно метнулся к Сун Вэню, который как раз подливал ему вина.

Старческий голос, ставший почти осязаемым, прогремел в трубке:

— И это Сун Вэнь!

Пальцы Лу Цзиньаня, сжимавшие пульт, побелели. Дыхание стало тяжелым, но он быстро взял себя в руки, и лишь едва заметное напряжение в голосе выдало его состояние:

— Откуда тебе это известно?

Тихий смешок в трубке был полон высокомерия и самодовольства:

— Для меня в этом мире нет тайн. Всё, что происходит вокруг тебя, мне известно.

— Немедленно избавься от него, — голос Лу Хао стал жестким и приказным. — И проследи, чтобы те, кто за ним стоит, тоже не ушли от ответа.

Поскольку пультом долго не пользовались, фильм автоматически переключился на следующую сцену.

Главные герои сидели на скамье в парке; блики солнца играли в листве, вокруг царил покой и красота.

Лу Цзиньань уставился на экран, и в его глазах промелькнула тень тоски. Кажется, и у него был такой миг: пятна света в тени деревьев, смех детей, покачивающийся на запястье воздушный шар и тот самый худощавый юноша с кротким взглядом.

Терпкий аромат алкоголя щекотал ноздри. На красивом лице мужчины появилась горькая усмешка. Каждый видел в Сун Вэне шпиона, и только он один, как последний дурак, позволил водить себя за нос.

Он поднял руку и снова отмотал фильм к сцене пыток. Его взгляд скользнул по грубым веревкам на экране, а затем переместился в угол, где стоял пакет с «инструментами».

В конце концов он поднял бокал, опустив веки. В свете экрана его лицо казалось необычайно одиноким.

— Сун-Сун, ты знаешь, как одиноко бывает на вершине?

Лу Цзиньань, израсходовавший три килограмма отбеливающего крема, давно вернул себе прежнюю стать и белизну кожи. Обычно он прятался за фальшивыми улыбками, сарказмом или гневом, но сейчас в его облике сквозила почти хрупкая печаль.

Жидкость в бокале Сун Вэня дрогнула в такт его участившемуся сердцебиению. Глядя на опущенные ресницы босса, он тихо спросил:

— Что с тобой?

Лу Цзиньань, который только что подчеркивал сугубо деловой характер их связи, поднял глаза. Его взгляд, обычно острый или насмешливый, теперь затуманился, словно подернутый дымкой. В нем читалась усталость человека, сбросившего маску, и слабая мольба.

— В жизни бывают моменты бессилия, — его голос стал низким, почти сливаясь с заунывными звуками из телевизора. — Сегодня... я хочу напиться до беспамятства. Ты составишь мне компанию?

Дорогой Маотай расплескался на стол.

— Составлю, — почти выкрикнул Сун Вэнь.

Он этого только и ждал.

...

Уложить Лу Цзиньаня в «нокаут» оказалось делом непростым.

Сун Вэнь заранее проглотил две таблетки антиполицая, и, благодаря своей закалке в ночных клубах, он все-таки одолел босса, прикончив бутылку Маотая и открыв еще одну — сухого красного.

Сам он сейчас тоже был изрядно пьян; ноги стали ватными, а земля уходила из-под стоп.

Покачиваясь, он приблизился к Лу Цзиньаню и поднес палец к его носу, проверяя дыхание. Затем, потерянно убрав руку, почесал затылок — он и сам не понимал, зачем это сделал.

Голова кружилась невыносимо. Он просидел на стуле около получаса, почти проваливаясь в сон, пока его взгляд не прикипел к четкой линии талии Лу Цзиньаня.

Он знал, какова она на ощупь: крепкая, сильная, полная жизни. В тот раз, когда он делал массаж, у него возникло безумное желание провести ладонью выше, коснуться пресса. Тогда у него была и дерзость, и порыв, но Лу Цзиньань вовремя его остановил, лишив возможности насладиться этим моментом.

Просидев в оцепенении еще какое-то время, Сун Вэнь стиснул зубы и, превозмогая слабость в теле, поднялся. Одной рукой он оперся о стол, а другую протянул к мужчине и наконец прижал ладонь к его боку.

Кожа под рукой была упругой и горячей, контуры мышц отчетливо ощущались под пальцами, мерно вздымаясь в такт дыханию.

Слабый разряд тока внезапно пронзил затуманенный алкоголем мозг юноши, заставив сердце пропустить удар.

Пальцы пьяного человека слушались плохо. Прошло немало времени, прежде чем Сун Вэнь сумел расстегнуть две верхние пуговицы рубашки и медленно просунуть руку внутрь…

Его лицо наливалось краской по мере того, как ладонь совершала осторожные движения.

Он проделал путь от линии ремня до самых ребер, прежде чем отстранился и присел на корточки у кресла Лу Цзиньаня, тяжело дыша.

«Видеть, как гонят свинью, и пробовать свинину на вкус — это две разные вещи». Только сейчас Сун Вэнь осознал всю глубину этой мудрости.

Неудержимый трепет, смешанный с хмелем, обжигал каждый нерв.

Сун Вэнь не хотел больше ждать.

Но перед ним встала чисто техническая задача: как затащить рослого и крепкого мужчину, пребывающего в глубоком беспамятстве, на кровать?

Он поднял расфокусированный взгляд и наткнулся на экран телевизора. Увидев веревки на руках шпиона, он долго думал своей не соображающей головой, пока план наконец не созрел.

Шатаясь, он вытащил из пакета рулон веревки, купленный Лу Цзиньанем. Подняв мужчину со стула, он несколькими витками плотно обмотал их талии, грубо, но эффективно связав их вместе, чтобы Лу Цзиньань не сполз на пол.

Затем он, полуподдерживая, полуволоча за собой ношу, доплелся до спальни, где они оба рухнули на кровать.

Утонув в мягком матрасе, Лу Цзиньань что-то промычал; его брови сошлись на переносице, ресницы дрогнули, будто он пытался вырваться из пьяного марева.

Сун Вэнь испугался, быстро похлопал мужчину по плечу и, как ребенка, вернул его обратно в объятия сна.

Облегченно выдохнув, Сун Вэнь лег на бок и подтянулся выше, чтобы оказаться лицом к лицу с Лу Цзиньанем. Он принялся внимательно изучать спящего.

Свет в спальне не горел; лишь отблески из гостиной рисовали глубокий профиль мужчины.

Густые ресницы отбрасывали мягкую тень на скулы, линия губ была расслаблена. Без привычных масок он выглядел гораздо более настоящим и... беззащитным.

— Прости, — прошептал Сун Вэнь, и его голос растворился в темноте.

После этого он, борясь с головокружением, рывком поднялся и, не давая себе ни секунды на сомнения, дрожащими руками раздел Лу Цзиньаня догола.

Оставался лишь последний лоскут ткани. Сун Вэнь долго смотрел на него: даже скрытое материей, даже в состоянии покоя, то, что там находилось, впечатляло своими масштабами.

Кадык юноши медленно дернулся. Сун Вэнь протянул руку и медленно стянул этот лоскут…

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 41. Гель алоэ.

Такой... внушительный.

Сун Вэнь сжимал в ладони мягкую ткань белья, вперив в неё взгляд, и, казалось, пребывал в оцепенении целую вечность.

Пальцы несколько раз нерешительно подавались вперёд, но на полпути испуганно скрючивались и отступали.

В последний раз он почти коснулся этого жара; тепло через кончики пальцев просочилось к самому сердцу, но юноша, словно обжёгшись, снова резко отдёрнул руку.

Лишь в этот миг Сун Вэнь вновь невольно восхитился: если оценивать Лу Цзиньаня только по внешности и стати, он воистину казался безупречным в каждой своей черте.

Порочный путь всегда таков: поначалу ты полон страха и предельной осторожности; со временем привыкаешь к запретному ощущению, и оно даже начинает приносить некое искажённое удовлетворение; а в финале переходишь черту настолько далеко, что пути назад уже нет.

Так и теперь: дрожащая рука Сун Вэня всё же дотянулась до цели.

Сначала кончики пальцев осторожно коснулись кожи, медленно скользя вдоль линий; затем легла вся ладонь, ощущая чужую температуру и биение пульса; и, наконец, он сжал пальцы крепче, позволяя упругой плоти буквально переливаться сквозь них. Сун Вэнь проделал путь от робкого новичка до дерзкого налётчика всего за каких-то пять минут.

И всё это время Лу Цзиньань оставался погружённым в тяжелое хмельное забытьё.

Могучее тело, обычно скрытое под слоями дорогой одежды, теперь предстало во всей красе. Мужчина походил на временно усмирённого хищника, затаившего дикую натуру и позволяющего делать с собой что угодно.

Желание покорить зверя, пожалуй, — самый первобытный импульс, скрытый в душе любого мужчины. Сейчас эта жажда жгла грудь Сун Вэня, становясь невыносимо горячей, доводя до головокружения.

Он сам не заметил, когда сорвался первый поцелуй.

Не осмелившись коснуться губ, он приник к пульсирующей вене на шее. Руки, упиравшиеся в матрас, мелко дрожали от возбуждения. Смесь трепета и азарта ледяной волной прокатилась по позвоночнику, заставляя сердце биться как набат.

Лу Цзиньань, которого в обычное время невозможно было подчинить, сейчас беззащитно лежал в его тени, словно запертый в безнадёжной темнице.

От этой мысли в душе Сун Вэня, обычно тихой и безмятежной, вскипел ещё более яростный порыв.

Он укусил его!

Сквозь кожу Сун Вэнь прихватил зубами эту бьющуюся артерию, слегка надавил, оставляя белёсый след.

Свет, падавший из гостиной, слоями угасал в пространстве спальни, так что лица Лу Цзиньаня достигали лишь самые слабые отблески. И именно в момент укуса этот тусклый свет отчётливо зафиксировал, как дрогнули брови мужчины — точно рябь, внезапно пробежавшая по зеркальной глади озера.

Сун Вэнь прожил двадцать с лишним лет в образе сухаря и истукана; он и сам не подозревал, что под действием алкоголя способен на такую беспардонную дерзость.

Следы поцелуев медленно сползали вниз, руки юноши перемещались следом вдоль торса. Когда они поравнялись с линией талии, Сун Вэнь внезапно замер, в шоке глядя на то, как плоть, только что пребывавшая в покое, теперь окончательно пробудилась.

Дыхание Сун Вэня стало тяжёлым, оно гулко разносилось в тесном пространстве между ними. Ему чудилось, что он слышит гул собственной крови, но в то же время в нём проснулись остатки робости и стыда. Именно этот стыд заставил его отвести глаза и снова взглянуть на спящего.

Даже в таком ракурсе Лу Цзиньань оставался безупречен: сексуально очерченный кадык, чёткая линия челюсти, даже ушная раковина в полумраке казалась изящной.

И только сейчас в сердце Сун Вэня по-настоящему вскипело подлинное, глубокое чувство собственничества.

Он нестерпимо захотел обладать этим человеком.

Алкоголь продолжал выжигать нервы, испепеляя последние крохи застенчивости. Пальцы непроизвольно сжали простыню. Сун Вэнь перевёл дух и, приняв окончательное решение, решительно склонил голову.

То ли от мягкости прикосновений, то ли от влажного жара, Лу Цзиньань в своём глубоком опьянении внезапно шевельнулся, и из его горла вырвался невнятный стон.

Этот тихий звук громом бахнул в ушах Сун Вэня. Он одеревенел, вскинул голову и в напряжении уставился на лицо босса. Лишь когда брови того разгладились, а дыхание снова стало ровным, юноша немного успокоился.

Стерев влагу с губ, он вздохнул и решил ускорить процесс.

Пусть Лу Цзиньань и не был горой мышц, тело его оказалось крепким и рослым, а длинные ноги — слишком тяжёлыми, чтобы просто закинуть их на плечи.

Сун Вэню пришлось перевернуть его на живот.

От внезапной смены положения Лу Цзиньань в матрасе снова мучительно нахмурился.

Переворачивать одного пьяного усилиями другого пьяного — задача не из лёгких. Сун Вэнь с облегчением выдохнул, но, подняв глаза, узрел иную картину.

Широкая, плавная линия спины уходила вниз, лопатки мерно вздымались в такт дыханию, а ниже тянулись стройные и сильные ноги. Даже в расслабленном состоянии контуры мышц читались чётко — это выглядело до смерти притягательно.

Сердце Сун Вэня снова пустилось вскачь. Он склонился, коснулся поцелуем лопатки мужчины, набрался духу и перешёл к главному.

Однако... дело не шло.

Он возился довольно долго, но прогресса не было.

Сун Вэнь озадачился и приложил больше силы.

Лицо Лу Цзиньаня, уткнувшееся в подушку, исказилось, пальцы на руках невольно дёрнулись.

Всё равно никак. Досадуя, Сун Вэнь сел на кровати, с тоской глядя на спящее тело.

Случайно рука наткнулась на одежду Лу, разбросанную в беспорядке. Под тканью прощупывалось что-то твёрдое.

Это оказалась пачка сигарет.

Отчаявшись, он вытянул одну, зажал в зубах и после недолгих поисков зажёг. Когда алый огонёк вспыхнул и погас в полумраке, в голове Сун Вэня, забитой хмелем и жаждой, наконец блеснула искра разума.

— Нужна смазка, — осенило его, но радость тут же угасла. — Не купил.

На кончике сигареты вырос столбик пепла. Сун Вэнь, ворча на самого себя, начал искать пепельницу. Потянувшись к прикроватной тумбочке, он внезапно увидел знакомый предмет.

— Гель алоэ? — С сигаретой в зубах он протянул свободную руку за тюбиком, который сам же купил Лу Цзиньаню от ожогов. Открутил крышку, выдавил немного на пальцы — консистенция оказалась холодной и скользкой.

Он резко обернулся к соблазнительному изгибу поясницы Лу, перевёл взгляд на прозрачный гель, и в его заторможенном мозгу наконец сложилась схема.

Выход найден.

Будучи человеком бережливым, Сун Вэнь не стал выбрасывать окурок и продолжал держать его во рту.

Он выдавил полную ладонь зелёного геля и начал аккуратно распределять его.

Хотя мазь немного согрелась в руке, она всё равно оставалась холодной. Пальцы Лу Цзиньаня снова подогнулись, впиваясь в простыню.

Сун Вэнь подошёл к делу ответственно, не халтуря, и мазал до тех пор, пока всё не заблестело вязким глянцем. Только тогда он закрыл тюбик и вернул его на место.

Теперь, казалось, всё было готово.

Сун Вэнь упёрся рукой в плечо Лу Цзиньаня и уже хотел было продолжить, но вдруг вспомнил о Лу Хао, лежащем в больнице.

Его хмельной взгляд потяжелел. Он вынул сигарету изо рта, но на этот раз небрежно стряхнул пепел прямо на ковёр у кровати. Затем выудил из кармана телефон.

Движением пальца открыл камеру.

Рука с зажатой сигаретой легла на красивую поясницу Лу Цзиньаня. Сун Вэнь примерился, сменил пару ракурсов и наконец сделал несколько снимков.

Как только экран погас, та мрачная искра, что на миг вспыхнула в его глазах, исчезла без следа. Он, смешно выпятив зад, наклонился и принялся аккуратно подбирать пальцами пепел с ковра. Обтерев руки о свою одежду, он снова принял исходную позицию.

Но даже с гелем алоэ всё шло не так гладко.

Сун Вэнь не хотел причинять Лу Цзиньаню боль, стараясь действовать мягко. Дым от сигареты в его руке тонкой струйкой поднимался вверх, порой вздрагивая от его неуклюжих попыток.

Свет в комнате падал лишь с одной стороны. В густой тени, на чёрном шелке простыней, пара глаз в такт этим движениям медленно распахнулась...

Процесс затянулся настолько, что Сун Вэню не досталось даже «бульона», не говоря уже о «мясе». Он начал терять терпение. Жажда вперемешку с алкоголем взяла верх, заставив забыть о первоначальной чуткости.

Собрав всю силу, Сун Вэнь задержал дыхание. Его мышцы напряглись как тетива тугого лука.

Он был готов к решающему рывку, стиснув зубы.

Но в следующую секунду чья-то рука смахнула застывший пепел с сигареты, разогнала сизый дым и мертвой хваткой вцепилась в запястье Сун Вэня!

Юноша одеревенел, сердце его чуть не остановилось.

Он вскинул голову и столкнулся взглядом с глазами, утопающими в темноте.

— Сун Вэнь.

Низкий голос после глубокого сна ударил по перепонкам. Пальцы юноши дрогнули, и догоревший окурок, сверкнув алым огоньком, выпал из рук.

Он упал точно на крепкую, смазанную гелем спину Лу Цзиньаня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 42. Поделись со мной гелем алоэ.

В мгновение, когда окурок коснулся поясницы, острая боль прошила тело. Лу Цзиньань, нахмурившись, издал глухой стон.

Эта вспышка боли оказалась настолько резкой, что на миг пробила плотную пелену опьянения, вырывая его из забытья.

Лу Цзиньань приоткрыл глаза; в их глубине ещё клубился хмельной туман, но уже прорезалась ярость. Повинуясь инстинкту, он резко выбросил руку и рванул застигнутого врасплох Сун Вэня на себя, впечатывая в свои объятия.

Всё завертелось, и вот уже Сун Вэнь оказался намертво прижат к матрасу тяжелым телом мужчины. Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в его запястья, его горячее дыхание, пропитанное алкоголем, опалило ухо юноши:

— Помощник Юй... ты что творишь?

Из-за того, что рассудок ещё не полностью прояснился, язык мужчины заплетался, а слова звучали невнятно, но в сердце Сун Вэня этот шепот посеял настоящий ужас.

Юноша паниковал, но при этом не мог перестать думать о том злосчастном окурке, который укатился неизвестно куда. Он осторожно похлопал Лу Цзиньаня по плечу и прошептал:

— Где та половина сигареты?

Однако Лу Цзиньань и не думал ослаблять хватку. Казалось, он всё ещё пребывал в плену того гнева и подозрений, что терзали его до беспамятства. Навалившись всем весом, он невнятно допытывался:

— Говори... зачем... зачем ты это делаешь?

Сун Вэнь, и без того терзаемый муками совести, услышав этот властный допрос, выпалил первое, что пришло в голову:

— Я не должен был... Прости меня...

— Прости? — С пьяным упрямством Лу Цзиньань пытался сфокусировать мутный взгляд на лице Сун Вэня, пресекая любую попытку того отвернуться. — Думаешь... одного «прости» хватит?

Он прижал юношу сильнее и свободной рукой неопределенно махнул в сторону телевизора в гостиной:

— Ты что... не видел, как в том кино... чем всё кончается?

Мозг Сун Вэня сейчас тоже работал со скрипом, он напрочь забыл, что там показывали по телевизору. Но он помнил про тлеющий окурок, поэтому, преодолевая сопротивление Лу Цзиньаня, попытался приподнять голову и осмотреться.

В следующую секунду горячая ладонь накрыла его лицо, бесцеремонно впечатывая обратно в подушки. В затуманенных глазах Лу Цзиньаня вдруг сверкнул опасный огонек.

— Где моя веревка?! — раздраженно потребовал он. — Куда дел?

Зажав голову Сун Вэня локтем, он с трудом приподнялся на кровати. Возможно, почувствовав прохладу воздуха на коже, он заторможенно опустил взгляд и осмотрел себя.

«Всё, мне конец...»

Сун Вэнь издал беззвучный вопль отчаяния. Если Лу Цзиньань осознает, что он сейчас совершенно голый, да ещё и в двусмысленных красных отметинах, он прикончит ассистента на месте.

Однако Лу Цзиньань лишь мутно скользнул по себе глазами и небрежно мазнул рукой по пятнам на груди, словно это была какая-то несущественная грязь.

Затем он снова начал упрямо озираться:

— Где моя веревка...

Он потащил юношу за собой, пытаясь спустить ноги на пол. В процессе он намертво прижал лицо Сун Вэня к своему прессу, используя его голову как точку опоры для равновесия.

Ощутив прилив удушья и безысходности, Сун Вэнь решил, что его час пробил. По принципу «перед смертью не надышишься», он внезапно подался вперед и звонко чмокнул мужчину прямо в твердые мышцы живота.

Лу Цзиньань замер.

Спустя пару секунд он подтянул Сун Вэня выше и, обхватив его за шею, заставил посмотреть себе в глаза.

Когда юноша уже приготовился к неминуемой расправе, Лу Цзиньань, игнорируя приставания, прорычал, всё ещё зацикленный на «шпионаже»:

— Я тебя свяжу... и буду пороть... кнутом.

Сун Вэнь подумал: «Вообще-то, можно было просто убить».

Шатающемуся пьянице повезло: блуждающий взгляд зацепился за край кровати, где действительно лежала та самая веревка.

Схватив её, Лу Цзиньань неслушающимися пальцами кое-как обмотал запястья Сун Вэня в несколько слоев. Закончив, он то ли от усталости, то ли от удовлетворения внезапно обмяк и снова придавил связанного юношу к матрасу. Кровать жалобно скрипнула под их общим весом.

Распластавшись на Сун Вэне, Лу Цзиньань на мгновение затих с отсутствующим видом, видимо, пытаясь воскресить в памяти кадры из фильма. Наконец он пробормотал:

— Ещё надо связать... ноги...

Сун Вэнь к этому моменту окончательно смирился и перестал сопротивляться.

Он даже вполне искренне посоветовал:

— Когда будешь вязать мне ноги, поищи заодно тот окурок. Безопасность прежде всего, я серьезно.

Но в голове Лу Цзиньаня сейчас помещалась лишь одна мысль. Он ухватил свободный конец веревки, намереваясь добраться до щиколоток, но длины одного мотка явно не хватало, чтобы соединить руки и ноги.

Веревка натянулась, грубое волокно впилось в кожу на запястьях; Сун Вэнь тихо охнул от боли.

Скрючившись от неприятного ощущения, он решил проинструктировать мучителя:

— Сходи за ножницами, разрежь её пополам.

Ответа не последовало. Хватка Лу Цзиньаня на веревке неожиданно ослабла.

Сун Вэнь с недоумением поднял взгляд. Мужчина, всё ещё пребывавший в глубоком хмелю, сжимал его лодыжку. Его взгляд замер на стопе юноши, словно он обнаружил нечто совершенно незнакомое и крайне любопытное.

— Лу Цзиньань? — Имя сорвалось с губ само, и Сун Вэнь поспешно исправился: — Господин Лу?

Он попытался высвободить ногу, но пальцы мужчины сжались крепче.

Веревка выскользнула из рук Лу Цзиньаня. Вместо этого он бережно обхватил ладонью подъем стопы Сун Вэня.

Обжигающее тепло его пальцев медленно заскользило по тонким косточкам. Мужчина даже чуть наклонился и, перехватив подошву, принялся потирать мягкую кожу в центре стопы — движение было нарочито щекотным, но в нем сквозило неописуемое влечение.

Его взгляд оставался неподвижным, но дыхание участилось. В каждом мимолетном жесте чувствовалось желание обладать.

Тело Сун Вэня задрожало, пальцы на ногах невольно подогнулись, а кончики ушей окрасились густым румянцем.

Он снова попытался отстраниться, но безуспешно.

Лу Цзиньань, напротив, подтянул его ногу к своему колену и начал медленно поглаживать голень, поднимаясь выше к икре:

— Куда ты... прячешься?

Низкий, хриплый после алкоголя голос Лу Цзиньаня в тишине ночи ударил Сун Вэню в самое сердце.

Связанными руками юноша судорожно сжал простыню и снова позвал:

— Лу Цзиньань...

На этот раз голос звучал иначе: мягко, с нотками нескрываемой привязанности и немого желания.

Лу Цзиньань, удерживая его за ногу, навис сверху. Он смотрел вниз, словно ведя тяжелую внутреннюю борьбу.

После недолгого молчания он будто сдался какому-то импульсу и глухо произнес:

— Ноги... пороть не буду.

Сун Вэнь слышал стук сердца, но не мог понять, чьё оно — его или Лу Цзиньаня. Они были слишком близко, линии их тел переплетались, не оставляя зазоров.

От этой предельной близости пальцы Сун Вэня, стянутые веревкой, затрепетали. Глядя на идеальные губы Лу Цзиньаня в паре сантиметров от своих, он, ведомый хмельной отвагой, прошептал:

— Лу Цзиньань... прежде чем наказывать... поцелуй меня.

Тело мужчины мгновенно напряглось, дыхание стало еще тяжелее. Он обхватил горло Сун Вэня пальцами и хрипло спросил:

— Последняя трапеза перед казнью?

— Угу, — кивнул юноша, не отрывая взгляда. — Можно?

Не успел он договорить, как на его губы обрушился обжигающий поцелуй.

Никаких проб — только яростное, властное требование. Мужчина впился в него, сминая и исследуя. Оставшись недовольным, Лу Цзиньань на миг отстранился, перехватил челюсть юноши и с силой провел большим пальцем по его нижней губе.

Затем он снова склонился, врываясь внутрь и жадно выпивая каждое дыхание.

Сун Вэнь тонул в этом агрессивном жаре. Его сознание мутилось, а прежний страх бесследно растворился в этой внезапной близости.

Лишь когда от нехватки кислорода он начал мелко дрожать, Лу Цзиньань чуть отстранился. Их носы соприкасались, а горячее дыхание смешивалось в одно целое.

— Сун Вэнь.

Пьяный мозг Лу Цзиньаня, способный сейчас удерживать лишь крупицу информации, напрочь забыл о «наказании шпиона». Он прикусил мягкую губу юноши и, не отрываясь от его рта, снова невнятно позвал: «Сун Вэнь...».

На каждый его зов Сун Вэнь тихо откликался. И каждый этот отклик был как масло, подлитое в огонь: дыхание Лу Цзиньаня становилось всё более нетерпеливым.

Он наконец отпустил его лодыжку и крепко обхватил за талию, прижимая к себе ещё плотнее.

Его расфокусированный взгляд наконец заметил беспорядок в одежде Сун Вэня: распахнутый ворот, задранный подол, стройные ноги... Глаза мужчины снова подернулись пугающей багровой дымкой.

Поцелуи возобновились с новой, почти дикой силой — казалось, он выплескивал всё подавленное напряжение, не боясь причинить боль ни себе, ни партнеру.

Лу Цзиньаню было не по себе. Очень не по себе.

Но он не понимал, в чем причина и как достичь облегчения.

Лишь когда он покрыл поцелуями всё тело Сун Вэня, оставив след даже на его белых пальцах ног, он снова прильнул к его уху и выдохнул: «Сун Вэнь...».

Лу Цзиньань действовал куда грубее, чем юноша. Тот укус на ноге даже вернул Сун Вэню каплю ясности.

Он снова вспомнил насмешливое лицо Лу Хао и его ледяные слова: «Как ты мне отомстишь? Вся ваша семейка — идиоты».

Он увидел самого себя: как он сжимает трубку капельницы, как бросает вызов: «Я пересплю с твоим сыном-натуралом».

Сун Вэнь тихо вздохнул. Лу Цзиньань перед ним уже наполовину протрезвел, а его ярость стала неуправляемой. Провернуть первоначальный план теперь казалось невозможным.

Он покосился на тюбик геля алоэ на тумбочке и, стиснув зубы, принял решение.

Какая разница, кто кого? Главное — сам факт.

С этой мыслью в нем снова вспыхнул жар. Он обвил шею Лу Цзиньаня связанными руками, притянул его ближе и, понизив голос, искусительно прошептал:

— Знаешь... что еще ты можешь сделать со мной... кроме порки?

Он заговорил вкрадчиво, направляя его: — Я тебя научу.

...

Спустя несколько минут Сун Вэнь в ужасе выкрикнул:

— Лу Цзиньань, весь гель алоэ только что размазался по твоему телу, тюбик пуст! Давай... давай в другой раз...

Остаток фразы был безжалостно заглушен горячим ртом.

Кое-как повернув голову, чтобы глотнуть воздуха, Сун Вэнь дрожащим голосом взмолился:

— ...Тогда хоть сотри немного этого геля с себя и отдай мне... м-м-м!

Влажные звуки снова заполнили полумрак комнаты, смешиваясь с прерывистым дыханием двоих. Воздух, казалось, раскалился до предела.

Раскалился?

Сун Вэнь внезапно уловил посторонний запах. Резкий, едкий аромат гари ударил ему в нос.

С силой уперевшись связанными руками в грудь мужчины, Сун Вэнь испуганно крикнул:

— Лу Цзиньань, ты чувствуешь? Пахнет горелым! Это тот окурок...

Страх перед пожаром придал ему сил. Резко оттолкнув Лу Цзиньаня, Сун Вэнь попытался вскочить и броситься на поиски источника запаха.

Но не успел он добраться до края кровати, как горячая ладонь мертвой хваткой вцепилась в его лодыжку. Сильные руки снова затащили юношу обратно.

В сумрачном помещении свет падал лишь с одной стороны, отбрасывая на противоположную стену густую, искаженную тень. В этот миг тень стройных ног была видна отчетливо: их высоко вздернули, и они бессильно опустились на широкие плечи.

В следующую секунду в комнате раздался долгий, сдавленный стон. Он смешался с запахом гари, который становился всё отчетливее, сплетая в полумраке душную и хаотичную сеть...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 43. Что ты со мной сделал!

В ванной шумела вода, поднимался пар, размывая контуры человеческого силуэта.

Лу Цзиньань стоял под душем; капли стекали по его безупречным плечам, по мускулистой груди и прессу.

Эта сцена могла бы быть верхом сексуальности, если бы не его нелепая поза и искажённое гневом лицо.

— Что это за дрянь?

Лу Цзиньань, извернувшись, остервенело тёр собственный зад. Кожа была покрыта подсохшей зеленоватой субстанцией, которая при контакте с водой снова стала липкой и склизкой. Ощущение вызывало крайнее омерзение.

— Блядь! — мрачно выругался мужчина. Не в силах унять ярость, он с размаху впечатал кулак в кафельную стену.

Тупая боль от костяшек пальцев пронеслась вверх по руке, пробивая пелену похмелья, гнева и того лихорадочного смятения, которое он боялся признать. Реальность, какой бы абсурдной она ни казалась, требовала признания.

Он переспал с Сун Вэнем.

Тот хаос, в котором он очнулся утром, вспоминать не хотелось, но ощущение близости с телом Сун Вэня впилось в память как заноза.

Этот... горячий и тесный... зов плоти преследовал его, не желая уходить.

Кулак Лу Цзиньаня медленно разжался, ладонь упёрлась в мокрую стену.

Прохлада плитки немного уняла жгучее раздражение. Он стоял под струями воды, опустив голову; капли срывались с волевого подбородка и разбивались о кафель, пуская мелкие круги по воде у ног.

Долгое время в ванной слышались лишь шум душа и его тяжёлое дыхание.

Но едва раздражение вскипело снова, ладонь опять сжалась в кулак.

— Твою мать... проклятье...

Выругавшись и избив стену, он всё же был вынужден, подавляя злобу, послушно оттирать липкую массу.

Надавив на дозатор геля для душа ещё пару раз, он с силой шлёпнул ладонью по своим бёдрам.

То ли удар вышел слишком сильным, то ли по иной причине, но в одном весьма деликатном месте отозвалось странное ощущение. Впрочем, Лу Цзиньань только что проснулся после жуткой попойки, и его тело ныло буквально везде, поэтому он не придал этой мимолётной странности значения.

Доведя себя до исступления и намылившись трижды, он наконец выключил воду.

Лу Цзиньань вышел из кабинки. Вместе с ним вырвался клуб пара, но на огромном ростовом зеркале не осталось ни тумана, ни капель — сработал подогрев.

Только встав перед ним, Лу Цзиньань пожалел, что погнался за роскошью и поставил в ванной зеркало во всю стену, да ещё и с функцией антизапотевания.

Отражение явило статную фигуру высокого мужчины.

Кожа Лу Цзиньаня от природы отличалась бледностью, и даже когда она порозовела от горячей воды, двусмысленные красные следы, тянущиеся от груди к животу, читались отчётливо.

Объективно говоря, отметины не выглядели страшными, но в глазах Лу Цзиньаня они были достаточным поводом, чтобы либо придушить Сун Вэня, либо выколоть себе глаза.

Он повернул голову. След на шее казался особенно глубоким.

Лу Цзиньань подался вперёд, почти прижавшись лицом к стеклу, и задрал подбородок.

Пятно имело округлую форму, а по краям угадывались следы зубов. Он смотрел на них пару секунд, прежде чем его брови сошлись на переносице.

— Это... укус?

Затем он процедил сквозь зубы, чеканя каждое слово:

— Сун! Вэнь!

...

Лу Цзиньань влетел в ванную в таком порыве, что забыл взять чистую одежду и даже полотенце. Сейчас ему пришлось кое-как обернуть бёдра маленьким полотенцем для рук, которое едва прикрывало самое важное. Окружённый влажным паром, он вышел в коридор.

До спальни было всего три-четыре шага.

Лу Цзиньань замер у двери, глубоко вздохнул и яростно прошипел внутрь:

— Сун Вэнь, закрой глаза, сука! Хоть раз взглянешь на меня — убью на месте!

— Слышишь?! — Он приник к дверному косяку, пытаясь разглядеть что-то в углу комнаты, но видел лишь край измятой рубашки.

Спустя секунды три донеслось едва слышное «угу».

Этот звук царапнул сердце Лу Цзиньаня, но он тут же задавил в себе любые чувства.

Придерживая полотенце на талии, он с мрачным видом вошёл в спальню.

Утренний свет сквозь белые занавески заливал комнату, безжалостно разгоняя ночной морок.

Едва ступив на ковёр, Лу Цзиньань замер в полном шоке.

Утреннее пробуждение нанесло такой удар по его психике, что он не успел оглядеться по сторонам.

Теперь же он увидел, что спальня превратилась в руины!

Огромная кровать была разорена, на чёрных шёлковых простынях виднелись засохшие подозрительные белёсые пятна. Край одеяла свешивался на пол, и на нём зияла прожжённая дыра размером с ладонь.

Взгляд скользнул ниже. У подножия кровати белый ковёр с длинным ворсом был испорчен: почти пятая часть его площади оказалась опалена огнём. Уродливое чёрное пятно тянулось к постели.

А у самого края этого пепелища вверх дном лежала новенькая курильница.

У Лу Цзиньаня перехватило дыхание. Это была дорогая медная работа именитого мастера, которую он только что привез из храма и даже не успел освятить перед ликом Гуань-эр-е.

В памяти вспыхнули обрывки: дым, Сун Вэнь, который отталкивает его со всей силы, и пепельница...

Он машинально коснулся макушки. Там надулась шишка. Больно.

— Ты вчера меня ударил?

Это был первый осмысленный вопрос, который Лу Цзиньань задал помощнику. Не «почему мы спали вместе?» и не «зачем ты затащил меня в постель?», а именно: «Ты вчера меня ударил?».

Полный ярости взгляд устремился на Сун Вэня. Тот сидел на корточках в углу, сжавшись в комок.

Несмотря на свои 179 сантиметров, которые считались вполне достойным ростом, сейчас парень казался крошечным.

Одежда на нём была в беспорядке, пуговицы на рубашке почти все оторваны, ключицы и грудь покрыты пятнами разной степени свежести, а кое-где проступала синева.

Но больше всего бросались в глаза его ступни, выглядывающие из-под штанин. Белые и тонкие, они были буквально испещрены следами зубов, которые ярко выделялись на бледной коже.

Сун Вэнь сидел без очков, опустив голову. Мягкие пряди волос закрывали лицо, лишь изредка обнажая нездоровый румянец на щеках.

И самое дикое — его запястье. Оно было сковано серебристой цепью, другой конец которой крепился к тяжёлой ножке кровати.

Лу Цзиньань медленно подошёл к шкафу рядом с Сун Вэнем и достал тёмный домашний костюм.

Натуральный шёлк с золотым кантом. Он одним движением набросил одежду, которая плавно облегла его статную фигуру.

Убрав влажные волосы назад и открыв лоб, Лу Цзиньань сел на край кровати напротив юноши.

— Я тебя спрашиваю!

Сун Вэнь чуть приподнял взгляд, но увидел лишь колени босса. Он едва заметно кивнул:

— Ударил.

— Пепельницей?

— Угу. Там начался пожар.

— Если начался пожар, зачем ты, блядь, меня-то бил?

— Вы не давали мне его тушить, — голос Сун Вэня оставался тихим и будничным.

— Я не давал...?! — Лу Цзиньань поперхнулся словами.

— Вы обнимали меня и ни за что не хотели отпускать...

— Всё, замолкни! — В голове Лу Цзиньаня сложилась картинка: Сун Вэнь рвётся спасать квартиру от огня, а он сам, обезумев от хмеля и страсти, удерживает его. Когда дым стал гуще, Сун Вэню ничего не оставалось, как схватить пепельницу и огреть его по голове...

А он после того, как огонь залили водой, в животном беспамятстве снова затащил парня в кровать.

— Хватит... — Лу Цзиньань зажмурился, пытаясь отсечь эти позорные воспоминания.

Он выудил сигарету из той же пачки, зажёг её и жадно затянулся. Горький вкус табака наполнил лёгкие, возвращая ему подобие самообладания.

— Напоил меня, соблазнил, а потом ещё и избил, — Лу Цзиньань вынул сигарету изо рта. — Сун Вэнь, ты, оказывается, на всё готов.

Он поёрзал на кровати — сидеть было неудобно.

Подавшись вперёд, он навис над юношей:

— Я разве не предупреждал?..

— Предупреждали, — перебил его Сун Вэнь, не поднимая головы. — Сказали: если я на вас позарюсь, вы меня прибьёте.

Лу Цзиньань сполз с кровати и сел на корточки перед ним. Ткнув парня пальцем в лоб, он прошипел:

— Раз помнил, как посмел... — Он покосился на разоренную постель. — Сун Вэнь, у тебя напрочь отсутствует совесть!

Сейчас Сун Вэнь напоминал вяленую рыбу, которую можно было пинать, оскорблять и делать с ней что угодно.

Лу Цзиньань повернул голову, указывая на свою шею:

— И это... Это ведь ты меня укусил?

Сун Вэнь всё так же смотрел на свои искусанные ступни и тихо выдавил:

— Угу.

Лу Цзиньань проследил за его взглядом к пальцам ног, поморщился и отвернулся.

— Ты ещё и «угукаешь»?! — Мужчина зажал сигарету в губах, обхватил челюсть юноши ладонью и заставил его поднять лицо. Его голос звучал хрипло и зло: — Зубы, значит, острые? Дай-ка погляжу, насколько они крепкие.

Свободной рукой он бесцеремонно раздвинул губы Сун Вэня и просунул палец ему в рот.

Сун Вэнь от неожиданности приоткрыл рот, и его язык коснулся пальца босса.

Ох...

Лу Цзиньань замер. Ощущение чего-то влажного, нежного и горячего прошло сквозь него как электрический разряд, от которого онемела вся рука.

Он мгновенно выдернул руку. Почувствовав влагу на кончиках пальцев, он брезгливо вытер их о рубашку Сун Вэня.

Схватившись за цепь, он пару раз обмотал её вокруг ладони и начал давить на парня авторитетом:

— Я тебе не один раз говорил: я натурал. Какого чёрта ты задумал? Заставил меня... это самое с тобой сделать... Блядь, ты извращенец и меня за собой потащил?!

Цепь звякнула:

— Отвечай: ты хотел мной воспользоваться или у тебя был какой-то умысел?

Сун Вэнь, измотанный бессонной ночью, чувствовал страшную слабость. Он прислонился затылком к холодной стене, пытаясь сохранить ясность мысли.

Подумав, он тихо ответил:

— И то, и другое.

С самого утра на лице Лу Цзиньаня не было и тени улыбки, но тут он зло рассмеялся:

— А ты честный. Даже не оправдываешься.

— Знаешь, как это называется? — Лу Цзиньань прикусил фильтр. — Изнасилование!

— Пусть это я тебя... того... Но уясни: любой акт против воли другого человека — это преступление. Я могу сдать тебя полиции, и тебя закроют в...

Сидеть по-прежнему было неудобно. Лу Цзиньань почесал зад сквозь шёлк штанов.

Внезапно он замер. Его глаза начали медленно расширяться, словно он увидел призрак.

Гель алоэ на коже, странные ощущения и слова деда про то, что «надо покупать вещи получше», сложились в его голове в единую, пугающую картину.

Сигарета выпала из дрожащих пальцев. Лу Цзиньань вцепился в воротник Сун Вэня, приподнимая его:

— Что ты со мной сделал? Отвечай, сука, что ты со мной сотворил?!

Сун Вэнь не понимал этой резкой перемены настроения:

— Ну... всё то, о чём вы и так знаете.

— Ты... меня... — Лу Цзиньань густо покраснел. — Ты меня... оттрахал?

После бурной ночи мозг Сун Вэня работал туго. Осознав смысл вопроса, он сначала испугался, а затем отвел взгляд с классическим видом пойманного на месте преступления воришки.

Сердце Лу Цзиньаня ухнуло в бездну. Последняя надежда на опровержение рухнула. Он рванул Сун Вэня вверх и с силой впечатал его спиной в шкаф:

— Сун Вэнь, да как ты посмел?! Ты меня... сделал?!

— Нет... — у Сун Вэня потемнело в глазах от удара. — Я не...

— А чего тогда глаза прячешь?! Почему у меня там... болит!

— Просто снаружи... — Сун Вэню было невыносимо стыдно, он прошептал это почти беззвучно.

— Что?! — Лу Цзиньань не расслышал и снова встряхнул его. — Говори громче, я не собираюсь играть в угадайку!

Этот удар высек в голове юноши искру озарения.

Сун Вэнь подумал: если он скажет Лу Хао, что «поимел» его сына, эффект будет гораздо сильнее, чем если его самого «поимели».

— Отвечай! — Хватка Лу Цзиньаня на воротнике стала удушающей.

Сун Вэнь проглотил правду, которая готова была сорваться с губ. Он отвел взгляд и после долгой паузы произнес два роковых слова:

— Прости меня.

Эти слова стали для Лу Цзиньаня сокрушительным ударом. Он застыл. Его лицо медленно белело, даже губы утратили краску.

— Ты правда... Ты... У тебя там вещь размером с иголку, и ты меня...?!

Он швырнул Сун Вэня на пол, как кучу грязного мусора:

— Сун Вэнь, я заставлю тебя заплатить за всё. Ты будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Громовой голос затих, но ожидаемой реакции не последовало.

Сун Вэнь не стал спорить с угрозами. Он лишь поудобнее устроился на полу и аккуратно расправил цепь на запястье.

Лу Цзиньань заскрежетал зубами. Если бы Сун Вэнь хоть немного съёжился от страха, его гнев мог бы утихнуть. Но эта покорность бесила его до умопомрачения.

Он снова вспомнил сцены пыток из кино. Может, просто избить его?

Пока он колебался, в дверь квартиры постучали. Послышался голос Хэ Сыханя:

— Господин Лу, вы здесь?

Лу Цзиньань невольно глянул на ступни Сун Вэня — следы укусов и отеки ещё не сошли... Ладно, бить не стоит, не хватало ещё новых ран.

— Господин Лу? — Секретарь снаружи повысил голос.

Лу Цзиньань вышел в гостиную, подхватил пакет с «инструментами» и рывком открыл дверь.

— Что надо? Какого чёрта ты сюда припёрся? — рявкнул он.

Хэ Сыхань, который, видимо, прижимался ухом к двери, едва не рухнул внутрь.

Поспешно выпрямившись и стараясь не смотреть на почерневшее лицо босса, он осторожно начал:

— Я звонил много раз, вы не брали трубку. Дело срочное, пришлось ехать к вам домой.

— Ближе к делу! — Лу Цзиньань буквально источал холод.

— Поджигатель с объекта в Дунване клянётся, что действовал один. Но наши люди нашли новые зацепки.

Лу Цзиньань нахмурился:

— Какие ещё зацепки?

— Всё непросто. Господин Лу, может, вы сами поговорите с частным детективом, который ведет это дело?

Лу Цзиньань помолчал, резко захлопнул дверь, бросив: «Жди».

Через пять минут он вышел снова — уже в безупречном деловом костюме, вернув себе привычный холодный вид.

Он прошел мимо секретаря, а когда тот хотел было закрыть дверь, Лу Цзиньань сам втолкнул его внутрь квартиры.

— Сбрось мне адрес и контакты детектива, я разберусь сам, — Лу Цзиньань указал на глубину квартиры. — А ты оставайся здесь и приглядывай за тем, кто внутри.

— Приглядывать? За кем? — Но входная дверь уже захлопнулась с громким «бам».

Хэ Сыхань остался один в прихожей. Постояв в недоумении, он направился в гостиную.

Взгляд его упал на обеденный стол: остатки еды и две пустые бутылки.

«Шеф вчера гостей принимал? Почему уборку не заказал?» — бормотал он, пока его внимание не привлек огромный телевизор. — «О, новый Сони? Говорят, звук как в кинотеатре».

Он взял пульт и нажал «плей».

На экране возникла сцена допроса: свист плети и стоны заставили его тут же нажать на паузу.

— Я крови боюсь... — прошептал он, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Обойдя все четыреста метров роскошной квартиры, он никого не нашел.

— «Приглядывай за ним»... — ворчал секретарь. — Да где он тут?

Оставалась только спальня. Помешкав у двери, он всё же заглянул внутрь.

— Ого! Ну и бардак... Ограбили их тут или подожгли?

Его глаза округлились, когда он заметил фигуру в углу.

— Твою же... — Хэ Сыхань отскочил назад и лишь спустя вечность выдавил: — Сун Вэнь?

Вспомнив кадры на телевизоре, он снова заглянул в комнату и поражённо спросил:

— Господин Лу... он что, пытал тебя?

— Ты признался?

В голове Сун Вэня всё ещё шумело. Только он спровадил одного разъярённого Лу, как явился суетливый Хэ.

— В чём признался? — без сил спросил он.

— В том, что ты шпион.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 44. Лу Цзиньань — законченный извращенец.

— Я не шпион.

Сун Вэнь поставил вчерашние объедки в микроволновку и нажал кнопку разогрева на две минуты.

Он потёр гудящий висок и произнёс севшим голосом:

— У меня кружится голова, нужно хоть что-то съесть. — Он уговорил Хэ Сыханя пристегнуть его на кухне; другой конец цепи теперь крепился к ручке холодильника и при каждом движении издавал громкое «дзынь». — Составите компанию, секретарь Хэ?

Из микроволновки потянуло ароматом еды. Стоявший в дверях Хэ Сыхань помедлил, но не устоял:

— Утром я и впрямь не наелся... Ладно, съем немного.

— Угу. — Сун Вэнь на миг прикрыл глаза, опершись о столешницу. — Тогда разогрею побольше.

— Послушай... — Хэ Сыхань подошёл ближе, разглядывая его пунцовое лицо. — У тебя не жар часом?

Сун Вэнь приложил ладонь ко лбу, но поскольку рука была такой же горячей, ничего не понял.

— Всё в порядке, — качнул он голвой.

Несколько тарелок перекочевали на стол. Хэ Сыхань ел с аппетитом.

Цепь из кухни переместилась в столовую; теперь она обвивала массивную ножку дубового стола.

— Чего не садишься? — спросил секретарь, работая палочками.

Сун Вэнь легонько стукнул своими палочками о край миски и неестественно ответил:

— Стоя больше влезет.

Хэ Сыхань с улыбкой кивнул и потянулся к последнему куску тушёной свинины. Но не успел он коснуться мяса, как почувствовал на себе чей-то взор.

Стоявший напротив Сун Вэнь сверлил этот кусок взглядом, полным нескрываемой тоски и обиды.

Палочки Хэ Сыханя замерли в воздухе.

— Хочешь... забирай?

Глаза Сун Вэня вспыхнули надеждой, но секретарь тут же прикрыл тарелку ладонью:

— Ты точно не шпион?

Раньше Лу Цзиньань не раз обзывал его «шпионом», «предателем» или «очкариком», когда был не в духе. Но то были пустые слова: один болтал не думая, второй не принимал близко к сердцу.

— Нет, — отрезал Сун Вэнь.

— Тогда почему... — Хэ Сыхань проглотил окончание фразы. Ключевые улики, которыми они располагали, нельзя было раскрывать врагу.

Он ловко подцепил кусок жирной грудинки, отправил в рот и, жуя, добавил: — Не будь ты шпионом, стал бы господин Лу тебя так «допрашивать»?

Во взгляде Сун Вэня мелькнуло негодование, которое быстро сменилось жалостью. Глядя на работающие челюсти Хэ Сыханя, он тихо спросил:

— Секретарь Хэ, сколько лет вы работаете на господина Лу?

— Больше четырёх. Я с ним ещё с тех пор, как он был директором филиала.

— Понятно. — Сун Вэнь опустил ресницы. — Неудивительно, что вы становитесь на него похожи.

— Это в чём же? — полюбопытствовал тот.

— Становитесь такой же... — Сун Вэнь уткнулся в миску, — собакой.

...

После еды Хэ Сыхань принялся за посуду. Сун Вэнь, волоча за собой цепь, подошёл к нему:

— Секретарь Хэ, можно мне отлучиться на полчаса?

Тарелка едва не выскользнула из рук секретаря. Он резко обернулся:

— Что ты сказал?

— Всего на тридцать минут, — Сун Вэнь поднял скованное запястье. — Обещаю вернуться вовремя. Можете оставить цепь себе, а как приду — снова пристегнёте.

Хэ Сыхань выпрямился, случайно ударившись коленом о дверцу посудомойки, и сердито закрыл её:

— Шеф велел за тобой приглядывать. Тебе полагалось сидеть в углу спальни, а я позволил тебе помыться, переодеться и поесть. Я и так пошёл навстречу, а ты мне новые проблемы создаёшь?

Сун Вэнь, облачённый в бадлон Лу Цзиньаня, смутился:

— Пожалуйста, помогите мне ещё раз.

— Исключено. Даже не проси.

Сун Вэнь помолчал и вкрадчиво произнёс:

— Тот обед приготовил я. И последний кусок свинины достался вам.

— Одно к другому не относится, — не сдавался Хэ Сыхань. — Максимум, что я сделаю — это втихаря подсуну тебе куриную ножку, когда босс заставит тебя жевать салат. Остальное — мимо.

— Секретарь Хэ, — голос Сун Вэня внезапно стал глубоким и холодным. — Кажется... вы боитесь вида крови?

Хэ Сыхань вскинул брови:

— Откуда такие познания?

Сун Вэнь кивнул на огромный телевизор:

— Слышал, как вы бормотали себе под нос в спальне.

— И что с того? — Секретарь скрестил руки на груди.

— А то... — Цепь с глухим скрежетом проползла по полу. Сун Вэнь шагнул к кухонному блоку, выхватил нож для мяса и приставил лезвие к своему запястью, обмотанному железом. — Я могу заставить вас упасть в обморок.

В глазах Хэ Сыханя отразилось изумление, но к нему быстро вернулась маска невозмутимого профи.

— Угрожаешь мне?

Вместо того чтобы отступить, он придвинул стул, вальяжно сел и закинул ногу на ногу:

— Ну давай, режь. Посмотрим, упаду я или нет.

Он бросил на парня ледяной взгляд, но увидел, что Сун Вэнь отчаянно подмигивает ему, шепча едва слышно:

— В доме ведь есть камеры? Если Лу Цзиньань спросит, скажете, что я грозился покончить с собой и у вас не было выбора.

Хэ Сыхань: «...»

— Положи нож, — он устало вздохнул. — А я уж грешным делом подумал, что ты и впрямь зубы показал. А это опять театр.

— Какой ещё театр... — Хэ Сыхань покачал головой. — В квартире господина Лу нет ни одной камеры.

— Вот как? — Сун Вэнь поник, и его лицо стало ещё бледнее. — Тогда... не могли бы вы просто сказать ему, что я угрожал вам ножом?

Секретарь цокнул языком и убрал стул:

— Нет.

Сун Вэнь медленно опустил нож. Он дважды обмотал цепь вокруг руки, чтобы она не так сильно болталась.

— Ладно, я сам закончу с посудой. Не пачкайте свою белую рубашку.

Хэ Сыхань смотрел на покорного юношу, и его поясница снова отозвалась приятным теплом от того самого пластыря. Сун Вэнь не вызывал у него неприязни; его искренность и мягкость мешали секретарю быть по-настоящему жёстким.

— Слушай, — Хэ Сыхань привалился к стойке, пока Сун Вэнь возился в раковине. — В прошлый раз, когда я был в отъезде и не брал трубку, моя мама попала в небольшую аварию. Это ведь ты отвёз её в больницу? И это ты потом вычерпывал воду из нашего дома после того ливня?

Сун Вэнь замер, не ожидая смены темы.

— ...Я. Тётушка не могла до вас дозвониться, очень волновалась и позвонила в офис.

— Почему ты не назвал ей своё имя и мне потом ничего не сказал?

— Это... не то, о чём стоит специально докладывать, — Сун Вэнь отвёл взгляд, усердно оттирая сковороду.

— Говори правду.

Юноша нехотя обернулся к нему:

— Потому что вы гордый человек. Даже немного... самовлюблённый. Я решил, что вам будет неприятно, если коллеги узнают, что вы живёте в старой лачуге на окраине, спите на узкой кровати, сушите костюмы на верёвке во дворе, а ваши резиновые сапоги...

— Достаточно! — Хэ Сыхань с силой провёл ладонью по лицу. — Я хоть и не стыжусь этого, но такие подробности излишни.

— Вам правда всё равно?

— Не суди людей по себе. Я просто не привык афишировать свою жизнь. — Секретарь вздохнул, и его тон смягчился. — Давай к делу, Сун Вэнь. Зачем тебе так нужно уйти? Клянись, что это не навредит компании или господину Лу. Иначе мне голову снимут.

Сун Вэнь вспомнил враждебность Лу Цзиньаня к отцу и твёрдо ответил:

— Не навредит.

Хэ Сыхань долго всматривался в его глаза, ища подвох. В конце концов он включил посудомойку и под шум воды произнёс:

— Ровно полчаса. Ясно?

Сун Вэнь кивнул:

— Да.

— На мне висят долги и мать, я сейчас ставлю свою жизнь на твою честность.

— Я не допущу твоего увольнения, — Сун Вэнь помедлил и добавил: — Хотя работать на него... удовольствие сомнительное.

...

Сун Вэнь кутался в широкое пальто Лу Цзиньаня, застегнув ворот до самого подбородка.

Когда такси замерло у госпиталя, он расплатился; каждое его движение было медленным и тяжёлым.

Прижавшись лбом к раме двери, он пару секунд пытался унять головокружение. Коснулся лба тыльной стороной ладони — кожа пылала. Лихорадка не отпускала.

Он не пошёл сразу в здание, а свернул в лавку неподалёку. Вышел он оттуда с чёрным непрозрачным пакетом, туго завязанным на узел. Сквозь пластик проступали острые углы чего-то квадратного.

Он шёл к больнице, чувствуя, что ступает по вате. В главном холле ему пришлось опереться о холодную стену, чтобы не рухнуть.

Добравшись до VIP-блока, Сун Вэнь замер у знакомой двери. Лицо его было белее мела.

Он бесцельно потирал экран телефона, не решаясь войти.

Отступив, он снова опустился на ту самую скамью и посмотрел в окно.

Деревья всё ещё были густыми, но по краям листьев уже проступила желтизна.

Ветерок из приоткрытого окна принёс прохладу. Сун Вэня осенило: лето действительно кончается.

Солнце всё ещё припекало, внизу в парке играли дети. Память унесла его в тот жаркий полдень.

Тот же парк, те же дети. Лу Цзиньань кладёт орешек в ладонь мальчика: «Будешь плакать — никто не пожалеет. Давай сдачи».

А потом... Лу Цзиньань рассмеялся.

Сун Вэнь бережно воскресил в памяти ту улыбку. Оказывается, этот невыносимый человек может быть тёплым и настоящим.

Что касается воздушных шаров... Утром Сун Вэнь видел один из них.

Сдувшаяся, но всё ещё забавная капибара тихо висела у изголовья кровати Лу Цзиньаня — как забытое свидетельство той мимолётной нежности...

Прокрутив эти кадры в голове, юноша сделал глубокий вдох, подавляя кашель и сомнения.

Он поднялся и, собрав остатки сил, толкнул тяжёлую дверь палаты.

...

В палате царил полумрак. Белые шторы были задернуты, лишь узкая полоска света падала на серую постель.

На тумбочке — стакан воды и лекарства. Кардиомонитор мерно выводил светло-зелёную линию. Тихий писк прибора и запах хлорки создавали гнетущую тишину.

Лу Хао полулежал на подушках, укрытый тонким одеялом. В этой роскоши он казался воплощением увядания.

Увидев вошедшего, старик удивился, но тут же ядовито усмехнулся.

— У меня гость, — бросил он сиделке. — Выйди.

Когда дверь закрылась, он смерил парня взглядом:

— Как тебя там... Сун? Что, Лу Цзиньань тебя вышвырнул и ты приполз ко мне?

Сун Вэнь проигнорировал выпад. Он поставил чёрный пакет на столик и выпрямился, встречая презрительный взор старика.

— Простите, что разочаровал. Я всё ещё его ассистент.

Лу Хао нахмурился и издал сухой смешок:

— Значит, скоро вылетишь. — Его мутные глаза блеснули злобой. — Не уволил тебя из-за пожара на стройке? Хочет сначала выбить из тебя имя заказчика?

Сун Вэнь думал о фотографиях в телефоне, выбирая момент для удара, поэтому слушал Лу Хао в пол-уха.

— Пожар был в спальне, — машинально поправил он.

Лу Хао, привыкший к его странной манере речи, лишь поморщился:

— Не важно. Говори, зачем пришёл?

Лицо Сун Вэня горело от лихорадки, но взгляд стал жёстким. Он приподнял уголки губ в улыбке:

— Пришёл доложить: я переспал с вашим единственным здоровым сыном. С Лу Цзиньанем.

Мышцы на лице Лу Хао застыли. Монитор за пищал тревожнее.

Затем ритм выровнялся, и старик фыркнул:

— Чушь. Кто ты такой, чтобы он на тебя посмотрел?

— Я знал, что вы не поверите.

Без лишних слов Сун Вэнь разблокировал телефон и поднёс экран к самому лицу Лу Хао.

Тот сначала мазнул взглядом по снимку с привычной издёвкой:

— Решил напугать меня какими-то картинками?

Но когда он сфокусировал зрение, усмешка превратилась в ледяную гримасу. Линия на мониторе взметнулась острым пиком, сигнал тревоги стал учащённым.

Снимок был чётким. Лу Цзиньань, почти нагой, в окружении подушек; на его спине — багровые следы. А на его пояснице лежала мужская ладонь с зажатой сигаретой.

Лу Хао вскинул голову, вперившись в пальцы Сун Вэня.

На фото была рука Сун Вэня!

— Господин Председатель, вам всё видно? — ледяным тоном спросил юноша. — Или принести очки?

Дыхание Лу Хао стало хриплым, лицо из красного стало землисто-серым.

— Монтаж... Это ложь! — прохрипел он. — Не смей пытаться обмануть меня этой грязью!

Сун Вэнь убрал телефон, не обращая внимания на его конвульсии:

— Фото можно подделать, верно?

Не давая старику опомниться, он распахнул своё широкое пальто, обнажая шею и ключицы, покрытые густой сетью ярких засосов.

— На мне сейчас одежда вашего сына. Вся, до последнего лоскута. — Его голос был ровным, как у патологоанатома. — И эти следы тоже оставил он. Вчера ночью.

— Нужны ещё доказательства? — Сун Вэнь сел на диван и принялся неспешно снимать обувь под визг приборов.

— Знаете, какой ваш сын извращенец? — спросил он.

Лу Хао сорвался на крик:

— Что ты делаешь?! Я уже старик!

Сун Вэнь замер в недоумении:

— Вы решили, что я хочу... вас? — Он смерил взглядом иссохшую кожу старика. — Избавьте меня от этого зрелища.

— Извращенец не я, а ваш сын. — Он стянул носок и вытянул ногу вперёд. — Эти следы зубов оставил Лу Цзиньань. Слушайте внимательно: ваш сын — законченный извращенец. Знаете почему? Потому что он — ваша плоть и кровь.

— Даже без меня, — Сун Вэнь обулся и подошёл к кровати, глядя на Лу Хао, который словно постарел на десять лет за минуту. — Он никогда не женится и не заведёт детей так, как хотите вы. Ваша ветвь на нём засохнет.

— Замолчи! Вон! Пошёл вон! — забился в подушках мужчина.

— Я уйду. — Сун Вэнь достал из чёрного пакета прямоугольный деревянный ящик.

Он положил его на тумбочку прямо рядом с разрывающимся монитором.

— Это урна для праха. Умрёте — и сразу станет спокойнее. Не придётся так много переживать.

Прибор зашёлся в непрерывном вое. В коридоре послышался топот. Сун Вэнь дошёл до двери и обернулся, глядя на белое как полотно лицо врага.

— Она дорогая. Не заставляйте её долго ждать.

Едва он открыл дверь, внутрь влетели медсёстры. В наступившем хаосе Лу Хао из последних сил прокричал в спину юноше:

— Это не я убил твоих родителей! Сун Вэнь, ты ищешь не того человека!

Сун Вэнь резко обернулся. Он увидел, как Лу Хао смахнул чёрный ящик на пол.

Тот с треском разлетелся на куски.

...

Через десять минут зазвонил телефон.

Бледные пальцы с трудом приняли вызов. Голос Хэ Сыханя на октаву выше обычного ударил по ушам:

— Сун Вэнь, 28 минут прошло! Ты где?! Шеф едет обратно! Если ты не явишься, я...

Перед тем как телефон выпал из рук, Сун Вэнь прошептал:

— Я внизу. Забери меня.

Его тело обмякло, и он потерял сознание.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 45. Я тоже тебя сфотографирую.

Когда Сун Вэнь пришёл в себя, за окном уже стемнело.

В комнате не горел основной свет, лишь у изголовья кровати теплился тусклый ночник.

Пятно света было крошечным, едва освещая пространство на расстоянии вытянутой руки, а дальше...

В глубине комнаты колыхалась странная тень — причудливая форма то всплывала, то тонула в темноте, мерно покачиваясь в такт чьему-то дыханию. Зрелище выглядело по-настоящему жутким!

Только что очнувшийся Сун Вэнь мгновенно покрылся холодным потом, а его сердце пропустило удар.

— Это шарик.

Раздался тихий щелчок, и в тени у подножия кровати вспыхнул оранжевый огонёк зажигалки, на миг выхватив из темноты волевой профиль мужчины.

Это Лу Цзиньань.

В пальцах он держал неприкуренную сигарету. Пламя продолжало гореть, немного расширяя круг света.

Благодаря этому блику Сун Вэнь наконец разглядел сдувшуюся капибару: шарик был привязан тонкой ниткой к столбику кровати и беззвучно парил, повинуясь малейшему движению воздуха.

Спустя мгновение Лу Цзиньань отпустил кнопку, и пламя погасло.

Мужчина снова растворился в темноте угла, оставив после себя лишь тягостное молчание.

Сун Вэнь попытался заговорить, но в горле возникла сухая резь, перешедшая в тихий кашель.

Тень в углу шевельнулась — мужчина медленно поднялся. Подойдя к кровати, он небрежно щелкнул пальцем по сдувшемуся зверьку.

Капибара лениво отлетела в сторону, скрывшись в другом углу комнаты.

На тумбочке стоял стакан воды. Лу Цзиньань чуть наклонился и, обхватив стекло длинными пальцами, поднёс его к губам Сун Вэня.

— Пей. — Его голос звучал так же хрипло, со следами долгого молчания.

Сун Вэнь принял стакан и сделал несколько жадных глотков. Прохладная влага остудила саднящее горло, унимая кашель.

Придя в себя, он осознал, что всё ещё находится в спальне Лу Цзиньаня. Однако от утреннего хаоса не осталось и следа: обгоревшее пятно на ковре исчезло, а разоренная постель теперь сияла свежим серым атласом. Комната снова напоминала безупречную декорацию из каталога.

— Где секретарь Хэ? — спросил Сун Вэнь.

— Ушёл. — Лу Цзиньань забрал пустой стакан и вернул его на место.

Его тон казался пугающе ровным. В нём не было ни утренней ярости, ни привычных издевок. Эта «ненормальная» нормальность внушала безотчётную тревогу.

Инстинктивно пытаясь обезопасить себя, Сун Вэнь упёрся руками в матрас, чтобы отодвинуться к изголовью, и тут же понял: звона цепи не слышно.

Он поднял правую руку — запястье было свободно, осталась лишь едва заметная красная полоса. Зато на тыльной стороне ладони красовался узкий медицинский пластырь с бурым пятнышком крови на марле.

— Ты упал в обморок от жара, — пояснил Лу Цзиньань, не дожидаясь вопроса. — Тебе ставили капельницу, иглу вынули недавно.

На одеяло у ног юноши прилетел градусник.

— Измерь температуру ещё раз.

— Не стоит, — Сун Вэнь откинул одеяло, пытаясь спустить ноги. — Мне уже лучше, не буду больше вас утруждать.

Звук ножек стула по паркету не был резким, но Лу Цзиньань решительно придвинул сиденье к самой кровати, преграждая путь.

Это означало: уйти не получится.

Раз нельзя... значит, остаёмся. Сун Вэнь молча натянул одеяло обратно и привалился к спинке кровати, искоса поглядывая на уродливую сморщенную капибару в углу.

В комнате надолго воцарилась тишина.

Лишь изредка раздавался звонкий щелчок зажигалки.

Сун Вэнь никогда не видел Лу Цзиньаня таким. Тот мог с улыбкой на лице проклясть твою родню до седьмого колена; мог изводить намеками, заставляя сгорать от стыда; мог в одну секунду сменить милость на гнев, загоняя в угол... Но он никогда просто не сидел в тени — молчаливый и, кажется, бесконечно... печальный.

— Может... — Сун Вэнь крепче сжал термометр, — ты просто прикончишь меня поскорее? — Он даже выдавил подобие кривой улыбки. — А то... я уже заждался.

Лу Цзиньань проигнорировал эту горькую шутку. Он лишь взглянул на часы, и в этот миг, словно по расписанию, в прихожей раздался звонок.

Он вышел, не проронив ни слова, и спустя пару минут вернулся с пакетами еды, которые небрежно бросил на тумбочку.

— Сначала поешь. — В ровном голосе не было ни капли эмоций. — Умереть всегда успеешь.

— Последняя трапеза перед казнью? — Эти слова Лу Цзиньань произнёс вчера ночью, и теперь, повторенные Сун Вэнем, они отдавали привкусом нелепого дежавю.

Мужчина зажал сигарету в зубах и коротко хмыкнул в ответ.

Упаковка была изысканной, пакеты вложены один в другой.

Лу Цзиньань проявил редкое терпение, медленно распаковывая еду и как бы между прочим спросил:

— Знаешь Чжан Яна?

Сун Вэнь обнаружил, что, несмотря на болезнь, его аппетит никуда не делся. Вдыхая аромат блюд, он рассеянно буркнул:

— Не припомню такого.

Ложка замерла перед его лицом. Едва юноша потянулся за ней, как Лу Цзиньань слегка отвёл руку назад.

Он стоял над кроватью, в полумраке глядя на ассистента сверху вниз, и произнёс:

— Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.

Только сейчас Сун Вэнь осознал, что это имя может значить нечто важное.

— Чжан... кто?

— Чжан Ян, — отчетливо повторил Лу Цзиньань.

Сун Вэнь быстро перебрал в уме всех знакомых, убедился, что это имя ему ни о чем не говорит, и осторожно ответил:

— Я не знаю никого по имени Чжан Ян.

Взгляд Лу Цзиньаня в сумерках стал ледяным, но это не помешало ему изобразить мимолётную улыбку и протянуть ложку:

— Ешь.

Ужин был из старой знаменитой ресторации: овощная каша и несколько видов ювелирно исполненных закусок. Пахло божественно.

Каша была горячей, и Сун Вэнь принялся медленно помешивать её. Спустя время он спросил:

— Почему вы спросили о нём? Это так важно?

— Чжан Ян... — Лу Цзиньань откинулся на спинку стула, катая это имя на языке и выдыхая его вместе с дымом.

...

«Чжан Ян — это тот самый поджигатель», — мужчина в темных очках настороженно огляделся, пригубил кофе и понизил голос. — «Двадцать восемь лет, приезжий, снимает жилье в старом городе, улица Хуайань, переулок Вэйци, дом 709. Семья — старуха-мать и брат-инвалид в провинции, живут на пособие».

Лу Цзиньань неловко поёрзал на кожаном диванчике кафе. То ли самовнушение, то ли правда, но в одном деликатном месте до сих пор ощущался дискомфорт.

«И что дальше?» — поторопил он собеседника. Уходя из дома в спешке, он забыл прикрыть отметину на шее и теперь вынужден был придерживать воротник рукой.

«Это у вас что...» — детектив указал на его шею. — «Шею продуло?»

«Угу», — раздраженно бросил Лу Цзиньань. — «Меньше вопросов, господин Ван. Моё время дорого».

«Понял-понял», — засуетился тот, помня, кто платит. — «Вам адрес Чжан Яна ни о чем не говорит? Улица Хуайань, старые кварталы».

Лу Цзиньань нахмурился. Адрес казался знакомым...

«Ваш помощник, Сун Вэнь, живет там же. Между его домом и конурой Чжан Яна всего два проулка».

«Соседство ещё не означает знакомство», — инстинктивно возразил Лу Цзиньань.

«Хе, в том-то и дело, что они знакомы. Чжан Ян приехал недавно, не работал, отирал углы в местном скверике. Ваш ассистент там тоже частый гость. Видели, как они болтали, говорят — в весьма неплохих отношениях».

Лу Цзиньань убрал руку от шеи и крепко сжал чашку.

«Ого, на шее-то...» — глаз у детектива был намётанный, он сразу считал характер следов.

«Заткнись», — Лу Цзиньань опустил глаза. В его голосе зазвенел холод. Помолчав, он добавил: — «Продолжай».

«Мне молчать или продолжать?» — мысленно съязвил детектив, но решил не злить капиталиста. — «Сун Вэнь недавно снял со счета крупную сумму. Но никаких покупок не совершал. Эти деньги вполне могли стать платой за поджог».

«Крупную?» — Лу Цзиньань помнил, что на счету у Сун Вэня было всего двадцать тысяч юаней. — «И сколько же?»

«Ровно двадцать тысяч. Для такого босяка как Чжан Ян — целое состояние».

«Это не доказательство», — Лу Цзиньань отвернулся к окну, глядя на желтеющую листву. — «Полиция проверяла карты Чжан Яна, переводов от Сун Вэня нет».

«Отсутствие банковского следа не значит, что денег не было. А нал? Хотя прямых улик против вашего парня пока нет, он — главный подозреваемый. Посудите сами: он контактировал с вашим конкурентом, шушукался с той девицей из офиса, а теперь ещё и этот поджигатель-сосед. Господин Лу, разве это не очевидно?»

Лу Цзиньань промолчал.

...

Свет в спальне стал чуть ярче. Каша в контейнере почти не убавилась.

Сун Вэнь обнаружил, что аппетит его подвёл: стоило желудку согреться, как еда перестала лезть в горло.

— Наелся? — Лу Цзиньань повернул голову и небрежно стряхнул пепел на пакет от доставки. — Тогда давай сводить счёты.

Кожа на затылке Сун Вэня зазудела. Он поставил кашу и ссутулился, напоминая ту самую сдувшуюся капибару.

Он решил повиниться первым:

— Вчера... я не должен был курить. Я оплачу ковёр. И простыни.

Дым у рта Лу Цзиньаня вел себя странно. При ярком свете его можно было бы назвать «нежной дымкой», но в этих сумерках он свивался в причудливые, пугающие узоры.

Сквозь эту пелену Лу Цзиньань поднял на него тяжелый взгляд:

— И курение — это единственное, за что тебе стоит извиняться?

Сун Вэнь замолчал. Он не собирался оправдываться. Теперь, когда месть свершилась, чувство вины перед Лу Цзиньанем делало его необычайно покорным.

— Это моя вина. Наказывайте как хотите.

— Что ж, не буду скромничать, — Лу Цзиньань начал методично перечислять убытки. — Ковёр ручной работы из Турции — четырнадцать тысяч. Шёлковые простыни — три двести. Медная курильница с горы Путо — две восемьсот. Итого — ровно двадцать тысяч. Плати.

— Э... — Сун Вэнь под одеялом поджал ноги. — Так дорого? А можно... взглянуть на чеки?

— Этот ужин стоил триста юаней, Сун Вэнь, — Лу Цзиньань процедил это свысока, не вынимая сигареты. — Как думаешь, стану я врать из-за каких-то двадцати тысяч?

Он вытащил из своего кармана смартфон Сун Вэня, ловко крутанул его в пальцах и протянул юноше:

— Я помню, у тебя на счету как раз такая сумма. Переводи.

— Мой телефон? — Сун Вэнь опешил. — Откуда он у вас?

А затем замялся, выдавив: — Тех денег... больше нет.

Лу Цзиньань выдохнул последнюю струю дыма, с силой вдавил окурок в крышку контейнера и посмотрел парню прямо в глаза. Его голос стал пугающе нежным:

— И куда же они делись?

Этот шепот опутывал как шелковая нить, медленно затягиваясь на горле.

Сун Вэнь сглотнул и пробормотал:

— Я их... одолжил.

— Кому? — Это был допрос.

— Одному... родственнику. Племяннику троюродной тетки по материнской линии.

Лу Цзиньань коротко рассмеялся:

— Какая дальняя родня. Значит, моих денег мне не видать?

— Я всё верну! — Сун Вэнь лихорадочно подсчитывал зарплату за вычетом трат на жизнь и обязательной доли для «второго дяди». — За три месяца. Максимум за три месяца я всё отдам!

Лу Цзиньань упёрся локтями в колени и уставился на носки своих туфель. Он шевельнул стопой и вдруг глухо хохотнул.

— Давай не будем спешить с деньгами. — Он медленно поднял взгляд. — Я забыл добавить ещё один пункт в наш список.

Он выдержал паузу, как актер перед важной репликой, и отчетливо произнес:

— Стоимость сегодняшней реанимации Лу Хао.

Сердце Сун Вэня ухнуло вниз, пальцы судорожно сжали простыню.

— Ты... всё знаешь?

— Что именно я должен знать? — Голос Лу Цзиньаня стал холоднее льда. — О ваших старых счетах с моим отцом? Или о том, как ты расчетливо трахнул меня, чтобы отомстить ему?

Он достал свой телефон и зажёг экран. Перед глазами Сун Вэня всплыло то самое фото, которое он показывал Лу Хао.

— Когда ты это снял? — Лу Цзиньань медленно поднялся, надвигаясь на кровать. — И как ты преподнес это отцу? Добавил фильтров, чтобы я выглядел получше?

Экран сиял всё ближе, освещая лицо Сун Вэня холодным мертвенным светом. Но юноша смотрел сквозь это сияние — прямо в глаза Лу Цзиньаню.

Там, в самой глубине, куда не проникал свет ночника, прятались бездонная скорбь и опустошение.

— Лу Цзиньань... — Сун Вэнь протянул руку, желая коснуться его запястья, но пальцы лишь бессильно рассекли воздух.

Мужчина отвернул экран, еще раз изучил снимок и фыркнул:

— Фотограф из тебя никудышный. — Он развел пальцы, увеличивая изображение. — Хочешь покажу, как делать правильные кадры?

Сун Вэнь почувствовал смертельную опасность и инстинктивно качнул головой.

В следующую секунду мир перевернулся.

Лу Цзиньань почти в точности повторил позу со снимка, рывком опрокидывая Сун Вэня. Раздался треск раздираемой ткани.

Он мертвой хваткой вцепился в волосы юноши, прижимая его к матрасу. Свободной рукой он выудил сигарету, прижал фильтр к губам и щёлкнул зажигалкой. Оранжевое пламя на миг осветило его лицо, бросив тени от ресниц на скулы.

Сделав короткую затяжку, он вынул сигарету и с силой вдавил ладонь в костлявую поясницу Сун Вэня, так что пальцы глубоко ушли в плоть.

Не обращая внимания на сдавленный стон, он медленно провел взглядом по телу юноши: от четкой линии позвоночника, проступившей от напряжения, до хрупких лопаток, ямок на пояснице и длинных ног.

В клубах сизого дыма Лу Цзиньань склонился к самому его уху и прошептал:

— Не дергайся, помощник Юй. А то обожгу.

Он снова взял телефон, но нажал не на камеру, а на кнопку записи звука.

Рука с дымящейся сигаретой опустилась ниже, почти касаясь кожи. Жар и тяжесть чужого тела навалились одновременно.

— Сун Вэнь, — спросил он. — О чём ещё ты мне не рассказал?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 46. Давит сильнее, чем металлическая пряжка.

Лу Цзиньаню иногда казалось, что Сун Вэнь похож на растение, способное пустить корни в расщелине скалы: прекрасно зная, что вокруг не плодородная почва, он всегда находил способ устроиться с максимальным комфортом и смириться с обстоятельствами.

Вот как сейчас: Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в его волосы, допытываясь: «О чём ещё ты мне не рассказал?», а Сун Вэнь уже постепенно расслабил напряжённую спину и даже слегка изменил положение тела, чтобы его вынужденная поза стала чуть удобнее.

— Если будешь фотографировать, можешь наложить фильтр с мягким светом? — тихо спросил он.

Почувствовав, что хватка на затылке стала тяжелее, он тут же отозвал просьбу: — Можно и без него.

Дым, выдыхаемый Лу Цзиньанем, размыл профиль Сун Вэня и окутал его тихий, бесцветный голос:

— Хочешь знать, почему я так поступил?

Юноша потер кончики пальцев: — Дашь... затянуться?

В полумраке раздался лишенный эмоций ответ:

— Сун Вэнь, ты всё ещё должен мне двадцать тысяч.

Пальцы юноши дрогнули и отпрянули: — Тогда... забудь.

Неожиданно Лу Цзиньань наклонился ниже.

Его грудь прижалась к спине Сун Вэня, идеально повторяя изгиб позвоночника и полностью накрывая его собой.

Лу Цзиньань поднёс сигарету к губам юноши. Его тонкие губы почти касались чужого уха, когда он в предельно интимной манере прошептал самую нежную из угроз:

— Солжешь — и я прижгу окурок о твой язык. Всё равно он тебе больше не понадобится.

Сун Вэнь и не собирался лгать, поэтому лишь покладисто отозвался: «Угу». Он чуть повернул голову и из рук Лу Цзиньаня сделал короткую затяжку.

Когда он выдохнул дым, Лу Цзиньань приготовился слушать признание, но услышал совсем другое:

— Подложи под нас пакет от доставки, а то искры прожгут новые простыни.

Лу Цзиньань тихо вздохнул, но ничего не сказал. Он лишь перехватил запястье Сун Вэня и, вытянув руку, отвел и сигарету, и чужую ладонь за край кровати.

— Помощник Юй, — в его голосе прорезалась опасная нотка, — тебе не кажется... что я слишком добр к тебе?

Рука Сун Вэня, висевшая над полом, слегка шевельнулась. Указательный палец крайне медленно и осторожно мазнул по внутренней стороне ладони Лу Цзиньаня, зажавшей сигарету. Это было похоже на бессловесную попытку успокоить.

— Моих родителей, скорее всего, убил твой отец.

В его словах не было ни острого обвинения, ни гнева, ни даже скорби. Сун Вэнь просто констатировал факт, в котором был уверен.

— Мне было девять, когда они погибли. Прошло слишком много времени. Так много, что без фотографий я уже почти не помню их лиц. Так много... что я даже перестал хотеть мстить.

Ночь мягко обволакивала его спокойный тон. Закончив, он снова коснулся костяшкой пальца ладони Лу Цзиньаня.

На этот раз жест означал: «Дай ещё покурить».

После недолгого молчания Лу Цзиньань вернул руку и вложил влажный фильтр в рот юноши.

Едва Сун Вэнь затянулся, сигарета снова перекочевала в зубы босса.

Тяжесть, давившая на спину, была ощутимой, но Сун Вэнь странным образом почувствовал себя в безопасности. Это плотное давление в какие-то моменты напоминало тесные объятия, заполняющие огромную пустоту в его душе.

— Передумал мстить? — донесся до него приглушенный сигаретой голос Лу Цзиньаня. — Как по мне, месть вышла весьма эффектной.

— Твой отец меня вынудил.

— Лу Хао, — коротко и жестко поправил мужчина.

Сун Вэнь послушно исправился: — Лу Хао меня вынудил.

Запах табака вместе с вопросом опустился на затылок юноши:

— И как же он тебя вынудил?

Сун Вэнь ответил не сразу. Его пальцы за спиной осторожно коснулись собственной поясницы, где в кожу упирался холодный металл — пряжка ремня Лу Цзиньаня.

— Твой ремень натирает, мне больно. Можешь его снять?

Сзади послышался издевательский смешок:

— Твоя «иголка» в штанах всё равно бесполезна, может, её на металлолом сдать?

Сун Вэнь привычно проигнорировал колкость. Надежда угасла, и он убрал руку.

Но в следующую секунду тяжесть на спине немного уменьшилась.

Лу Цзиньань с сигаретой во рту освободил одну руку, щелкнул замком и ловким движением вытянул ремень.

Едва Сун Вэнь успел подумать, что Лу Цзиньань лишь на словах суров, а в душе добр, как этот самый ремень бесшумно обвился вокруг его шеи.

Гладкая кожа коснулась его горла. Лу Цзиньань провернул кисть, продевая кончик в пряжку, и резко затянул.

Шею Сун Вэня сдавило ощутимым грузом.

— Прижигать язык слишком хлопотно. Придушить тебя... куда проще.

По логике вещей Сун Вэню следовало бы испугаться, но его щеки и тело вопреки здравому смыслу начали гореть.

Это чувство пресеченного дыхания пробежало по его едва выздоровевшему телу как слабый разряд тока. Ему пришлось приложить все силы, чтобы подавить подступившую дрожь.

— Продолжай. Как Лу Хао тебя вынудил? — Лу Цзиньань дважды обернул ремень вокруг кулака и слегка потянул вверх.

От давления в горле у Сун Вэня перехватило дыхание.

Опять это бесконтрольное чувство.

Пальцы юноши медленно сжали простыню, и он с трудом заговорил:

— Он косвенно признал то, что сделал с моими родителями, и более того...

Голос Лу Хао внезапно взорвался в его памяти:

«Хочешь отомстить? Ну давай, попробуй! Я посмотрю, что ты сможешь сделать!»

«Сун Вэнь, ты такой же никчемный идиот, как и твой отец!»

Скрип больничной койки и этот визгливый тон снова ударили по перепонкам.

— Он унижал тебя, ни во что не ставил? Считал, что даже зная правду, ты бессилен? — Ледяной голос Лу Цзиньаня врезался в воспоминания, возвращая его в реальность. — Подозреваю, он даже оскорбил твоих родителей последними словами.

Сун Вэнь удивленно повернул голову к мужчине:

— Откуда ты знаешь?

Лу Цзиньань опустил веки, и его губы искривились в горькой усмешке:

— Потому что Лу Хао именно такой человек. До мозга костей он — законченный подонок.

В душе Сун Вэня что-то шевельнулось, будто утопающий нащупал опору. Но стоило ему решить, что он нашел союзника, как хватка на шее снова ужесточилась!

Нахлынуло удушье. Лу Цзиньань, натягивая кожу ремня, медленно склонился, прижимаясь грудью к его спине, и отчеканил:

— И ты использовал меня, чтобы отомстить этому старому козлу? Он того стоит?

Голову Сун Вэня с силой придавили к подушке, делая сопротивление тщетным.

— Почему ты не выдернул у него трубку? Если бы ты его прирезал, я бы первый тебе аплодировал. Но ты... по какому праву ты использовал меня?!

Сун Вэнь понимал свою вину, поэтому перестал бороться, позволяя ярости Лу Цзиньаня изливаться на него.

— Отвечай!

— Потому что... ты сам сказал. Чтобы ударить человека наверняка, нужно бить по больному. В самое табу.

— Я так сказал?

— Угу. — Дыхание Сун Вэня стало тяжелым, он едва заметно ерзал, пытаясь унять дискомфорт. — Ты теперь — единственная надежда Лу Хао.

— Блядь, — выругался Лу Цзиньань, и в его голосе слышалась ярость обманутого человека. — Сун Вэнь, с виду ты кролик кроликом, но нутро у тебя чернее сажи.

Сила натяжения на шее снова возросла. Лу Цзиньань, точно ядовитая змея, прильнул к нему:

— Кстати говоря... я даже телом пожертвовал, а ты так и не смог довести старика до инфаркта?

— Сун Вэнь, ты просто кусок никчемного дерьма!

Из-за предельной близости Лу Цзиньань внезапно уловил некую перемену в состоянии ассистента.

Он ослабил хватку на ремне и нахмурился:

— Ты чего это?

Сун Вэнь не ответил, но его лицо, уткнувшееся в простыни, начало заливаться нездоровой краской.

Лу Цзиньань недоверчиво приподнял его за подбородок, чтобы посмотреть... и замер.

— Блядь. — Он сначала опешил, а потом взорвался: — Я с тобой о деле говорю, а ты... в таком состоянии?!

Сун Вэнь и сам понимал неуместность реакции.

— Прости, — тихо выдохнул он. Помолчав, он пробормотал еще тише: — Ты ведь тоже...

Он поднял глаза на Лу Цзиньаня и пожаловался шепотом:

— Давишь сильнее, чем металлическая пряжка...

Лу Цзиньань мгновенно отпрянул, увеличивая дистанцию.

Он посмотрел на себя и тоже нашел свою реакцию абсурдной и даже позорной.

С силой вдавив окурок в коробку от еды, он откашлялся, пытаясь скрыть неловкость:

— Это нормальная мужская реакция, не смей...

— Угу.

Тихий выдох прервал его заикание.

Сун Вэнь сел, плотно закутавшись в одеяло. Коснувшись шеи, он добавил:

— Я не буду ничего воображать. Я знаю, ты натурал.

Неизвестно почему, от этих слов Лу Цзиньань взбесился ещё больше.

Он дернул за край ремня, всё ещё свисавшего на грудь Сун Вэня:

— Ты растоптал моё достоинство и даже не смог прикончить Лу Хао? Если бы он сдох от злости, я бы получил как минимум треть его акций, и «Сэньхуэй» действительно принадлежала бы мне.

— Прости, — послушно покаялся Сун Вэнь.

Лу Цзиньань был в отчаянии от его бестолковости. Он тоже обернулся одеялом, скрывая конфуз:

— То есть ты с самого начала подбирался ко мне только ради мести? Планомерно выполнял свой замысел? И в твой план, помимо уничтожения его сына, входило что-то еще?

— Нет. — Сун Вэнь нахмурился, восстанавливая хронологию. — Я узнал, что Лу Хао виновен в смерти моих родителей, уже после того, как познакомился с тобой.

Взгляд Лу Цзиньаня мгновенно потяжелел:

— И как же ты это узнал?

Сун Вэнь замялся: — Случайно услышал от старого друга моего отца.

— Кто это? — Вопрос последовал незамедлительно.

Лу Цзиньань не был тем, кто прощает. Сун Вэнь испугался за свидетеля:

— Просто убей меня, не трогай других.

После этих слов воцарилось долгое молчание.

Лу Цзиньань, только что нападавший с допросом, вдруг затих.

Его взгляд скользнул мимо Сун Вэня к сдувшемуся шарику, приплывшему откуда-то из угла. Он прошептал, словно обращаясь к самому себе:

— Значит... за тобой действительно кто-то стоит.

«Господин Лу, ваш ассистент не так прост. За его спиной явно кто-то есть». Мужчина в темных очках поглаживал камеру. «Не спугните его раньше времени. За те деньги, что вы платите, я выверну его наизнанку».

Лу Цзиньань невольно коснулся своего запястья. Несколько часов назад Лу Хао, едва придя в себя после приступа, мертвой хваткой вцепился в его руку и, выкатив глаза, прохрипел: «За Сун Вэнем кто-то стоит! Иначе он бы не посмел. Найди их! Цель этих людей не я, а ты и вся корпорация!»

— Сун Вэнь.

Лу Цзиньань поднял глаза. Его тон снова стал спокойным, а если прислушаться — в нем можно было уловить тень мольбы:

— Ты лгал мне, использовал меня, даже затащил в постель... На всё это я могу закрыть глаза. Просто скажи мне правду сейчас: что еще ты сделал? Расскажи всё, и мы забудем об этом. Я не стану мстить, и преследовать тебя тоже не буду. Мы вернемся к началу: ты — помощник Юй, я — твой... босс.

Вид у Лу Цзиньаня был искренним, но Сун Вэнь почувствовал под этим спокойствием тонкую нить тревоги.

Вопрос требовал серьезного обдумывания.

Сун Вэнь опустил глаза и погрузился в мысли. Спустя долгое время он начал запинаться:

— Я... ругал тебя за глаза... называл собакой. Один раз в кофе добавил капельку горчицы — это когда ты заставил меня смотреть, как ты тренируешься, а за мой зевок вычел двести юаней. А еще... я один раз взял пшено из курильницы Гуань-эр-е, чтобы покормить голубей. Только один раз! Я потом извинился перед ним...

— Больше... вроде бы ничего не было, — осторожно закончил он.

Сун Вэнь приготовился к вспышке ярости, но встретил лишь угасающий взгляд босса.

Лу Цзиньань опустил глаза, ресницы бросили тень на скулы. Он взял с тумбочки пачку, достал сигарету и щелкнул зажигалкой.

На этот раз он не стал подбирать угол, и вспыхнувшее пламя ослепило его самого.

Затянувшись, он долго смотрел на Сун Вэня сквозь дым. В его глазах не было ни злости, ни надежды — лишь пепел, который рассыпается от малейшего дуновения.

Спустя вечность он произнес:

— Иди спать в гостевую.

Он стряхнул пепел: — Завтра снова пойдешь в больницу. Если не доведешь Лу Хао до могилы, сдохнешь там сам. На этот раз... я лично куплю тебе урну. Самую дорогую.

...

Следующий день. Вход в госпиталь.

Сун Вэнь семенил мелкими, неуверенными шагами.

Лу Цзиньань подтолкнул его в спину: — Хватит копаться, шевелись.

Юноша замер в тени указателя с несчастным видом:

— Я вчера честно пытался, но он не умер... Сегодня вряд ли получится.

Высокий Лу Цзиньань посмотрел на него сверху вниз с нескрываемым пренебрежением:

— Гляньте на этого «героя». Вчера ты просто не в те ворота бил.

Оглядевшись, он нашел безлюдный угол, присел на бордюр и скомандовал:

— Ну-ка, выкладывай в деталях, как именно ты его вчера злил?

Сун Вэнь вздохнул: — Показал твои фото, и еще...

— Что еще? — Лу Цзиньань постучал пальцем по бетону перед собой. — Иди сюда, стань здесь. Загороди меня от солнца, я зонт забыл.

Сун Вэнь послушно пристроился рядом, закрывая босса спиной от палящего осеннего солнца.

— Еще... показал ему следы... на себе.

Лу Цзиньань густо покраснел и отвернулся к проезжающей скорой:

— И это не сработало? Кстати, мониторы зафиксировали пик пульса за три-четыре минуты до твоего ухода. Что ты тогда сделал?

— За три минуты до ухода? — Сун Вэнь припомнил. — Я обувь снял.

— Обувь? — Лу Цзиньань задрал голову, глядя на юношу на фоне неба. — Зачем?

— На ногах следы были самые заметные. Хотел показать. Но он испугался, потому что... решил, что я хочу его оттрахать.

Лу Цзиньань округлил глаза: — Ну и фантазия у старого козла. — Но тут же нахмурился: — Погоди. Раз уж на то пошло, почему ты правда его не... того? Почему ты полез ко мне?!

Сун Вэнь поспешно прикрыл ему рот ладонью: — Замолчи... мне не по себе от твоих слов.

Мужчина рывком поднялся: — Решено. Зайдешь — и сразу раздевайся. Старика точно кондрашка хватит.

— Лу Цзиньань, то есть, господин Лу, — Сун Вэнь заискивающе прикрыл его рукой от солнца. — Это невозможно. Я не смогу. Давай другой способ?

Лу Цзиньань смерил его взглядом: — Какой еще способ?

— Раз фото мало... может, видео?

Лу Цзиньань взорвался: — Сун Вэнь, ты совсем охренел?! Тебе так понравилось мной пользоваться? Какое еще видео! Это ты так Лу Хао мстишь или мне?!

Сун Вэнь замахал руками: — Виноват, глупость сморозил. Не надо видео.

Лу Цзиньань снова присел на корточки, размышляя.

— Видео точно нельзя. Но аудио... пожалуй, сойдет. — Он дернул помощника за штанину, заставляя присесть рядом, и прошептал на ухо: — У тебя есть... такие фильмы?

— Какие?

— Ну... где двое мужчин... издают звуки. Запишем кусок и скажем... — он уставился на муравья под ногами, — что это мы.

— А, это. — Сун Вэнь достал телефон. — Есть.

— Твою мать, у тебя и это есть! — заскрежетал зубами Лу.

Сун Вэнь замер с телефоном, не зная, отдать его или спрятать.

— Включай, мотай до нужного места и записывай, — Лу Цзиньань отвернулся. — Только предупреждаю: чтобы я ни звука не слышал.

Сун Вэнь послушно включил запись, но через пару минут нажал на стоп:

— Господин Лу, голоса совсем не похожи. Ни на твой, ни на мой. Никто не поверит.

— Что, мне теперь лично с тобой озвучивать?!

Сун Вэнь, спасая свою жизнь, отчаянно замотал головой:

— Господин Лу, я ведь не могу правда убить его. Если он умрет — меня посадят.

— Тогда будешь каждый день маячить перед ним. Сегодня обувь снял, завтра пуговицу расстегнул... Доведешь его постепенно, тогда к тебе претензий не будет.

Лу Цзиньань поднялся, глядя на сидящего Сун Вэня.

— Иди. Сегодня расстегивай пуговицу и рассказывай, что его жена за границей наставила ему еще четыре пары рогов, а младший сын снова пытался вскрыться. Скажи: это его карма.

...

Через полчаса Сун Вэнь вышел из палаты и нашел Лу Цзиньаня в конце коридора.

Тот сидел на скамье, глядя в окно с оттенком непривычной тоски. Услышав шаги, он обернулся и смерил парня взглядом:

— Расстегнул?

Лицо Сун Вэня было неважным. Он кивнул:

— Вроде того... сделал движение.

— Сдох старик?

Юноша покачал головой.

— Никчемный. — Лу Цзиньань вальяжно поднялся и направился к выходу. — Придется тебе навещать его регулярно, помощник Юй.

Сун Вэнь замер:

— Я всё еще твой помощник? Лу Цзиньань, ты... простил меня?

Лу Цзиньань обернулся. Его взгляд был глубоким и темным, как этот бесконечный больничный коридор между жизнью и смертью.

— Угу, — тихо ответил он. — Простил.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 47. Цепи в углу кладовой.

Пара рук сомкнулась на шее Сун Вэня.

Хватка не отличалась силой, но в ней чувствовалась власть; тепло пальцев медленно разливалось по коже, а у самого уха слышалось тяжелое дыхание, пропитанное горьким табаком — оно обжигало так, что сердце пускалось вскачь.

Не успел Сун Вэнь осознать происходящее, как на смену рукам пришло холодное прикосновение кожи. Ремень туго обвил горло, принося с собой мягкое, но неумолимое удушье.

Давление не несло смерти, но кислорода становилось всё меньше, и сознание медленно раскачивалось на волнах между забытьем и реальностью.

«Плохо дело», — заторможенно подумал Сун Вэнь. То самое чувство, не имеющее ничего общего с паникой, вернулось снова.

Тайный трепет от скованной шеи постепенно расползался по телу, отзываясь в каждой клеточке томительной, постыдной дрожью.

Кто это? Кто стоит за спиной?

Сун Вэню хотелось обернуться, разглядеть силуэт, хотелось поднять руку и коснуться пальцев, сжимающих ремень... или даже вымолить поцелуй, а то и решиться на нечто куда более дерзкое.

Но мужчина за спиной оказался слишком силен: он намертво прижал его голову к подушке, подавляя всей своей тяжестью.

Затем его голос начал медленно леденеть:

— Сун Вэнь, о чём ещё ты мне не рассказал?

«Ни о чём».

Сун Вэнь разомкнул губы, чтобы ответить, но горло словно заложило, и наружу вырвался лишь тихий хрип...

Он резко открыл глаза.

В спальне царила тишина. Никакого ремня, никакого мужчины за спиной — только собственное прерывистое дыхание.

Сон.

За окном едва брезжил рассвет, первые лучи очерчивали контуры мебели. Сердцебиение постепенно замедлялось, но тактильные ощущения и этот удушающий трепет не желали уходить. В теле Сун Вэня всё ещё теплился след абсурдного, тягучего влечения.

— Лу Цзиньань... — сорвался с губ едва слышный шепот, напоенный нерастраченной жаждой.

...

Вслед за этим шепотом с улицы ворвался шум.

Сун Вэнь обреченно повалился обратно на матрас.

— Опять началось.

Каждое утро в шесть тридцать Сун Чжунчунь неизменно чистил зубы и полоскал рот во дворе. Казалось, его горло никогда не бывало чистым: он так кряхтел и харкал, что об этом узнавал весь переулок.

— Старуха Чжан, побойся бога! С чего ты взяла, что твою капусту взял я? Я, Чжао Шуанхуа, по ресторанам каждый месяц хожу, стану я на твой кочан на заборе зариться?

У Чжао Шуанхуа тоже имелась обязательная утренняя программа: облаять вдову с востока, немого с запада, пробегающую собаку и, конечно, Сун Чжунчуня.

Сун Вэнь вздохнул под одеялом. Последние крохи сладкого сна окончательно выветрились.

В комнате стоял застоявшийся воздух. Сменив бельё, юноша толкнул створку окна, надеясь на глоток свежести.

Сун Чжунчунь во дворе оказался глазастым.

Сжимая стакан для зубов и поправляя наброшенную на плечи куртку, он задрал голову к окну:

— Проснулся, Сяо Вэнь? Живо спускайся! У твоего второго дяди для тебя новость — закачаешься, от радости землю под ногами потеряешь!

...

Завтрак в доме Сун Вэня никогда не менялся.

Разогретый вчерашний рис, превращенный в кашу, ночные объедки и черствые белые маньтоу недельной давности.

Сун Вэнь съедал лишь половинку маньтоу, размачивая её в миске с жиденькой кашей и медленно пережевывая.

Чжао Шуанхуа с силой поставила палочки на стол, подцепила кусок пожелтевшей фасоли и проворчала:

— Ишь, привык к своим никчемным манерам.

Сун Чжунчунь пнул жену под столом и расплылся в радушной улыбке:

— Сяо Вэнь, новость — золото! Твой двоюродный брат в Канаде через связи присмотрел тебе университет. К концу года отправим тебя туда учиться.

Сун Вэнь замер с куском маньтоу в руке и удивленно поднял глаза:

— Та表哥 (двоюродный брат)? Он ведь на заработках, посудомойщиком в ресторане в Канаде вкалывает. Откуда у него выходы на университеты?

Чжао Шуанхуа тут же вскинулась:

— Да плевать, что он там делает! Человек за границу выбрался, мир повидал! Раз он там крутится, значит и связи есть. Он о брате родном печется, силы тратит, школу тебе ищет, а ты ещё и нос воротишь?

Сун Чжунчунь поспешил добавить:

— Сяо Вэнь, родители на тебя большие надежды возлагали. Ты ведь у нас в роду Сунь второй студент после отца будешь. Раз их нет, я как дядя обязан тебя в люди вывести. Не переживай, за учебу я сам заплачу! Разбогатеешь потом — не забудь только нас с братом.

Сун Вэнь и сам не мог понять, на каком именно слове дяди его мысли улетели прочь.

Ковыряя палочками в остывающей каше, он вспомнил длинный больничный коридор.

Статный мужчина, услышав его вопрос: «Я всё еще твой помощник? Ты простил меня?», замер и медленно обернулся.

Против света он едва слышно обронил: «Угу. Я простил тебя».

— Сяо Вэнь? О чем ты там грезишь? — окликнул дядя. — Я с тобой о деле говорю, а ты опять в облаках?

Сун Вэнь очнулся, проглотил размокший хлеб и ответил:

— У меня сейчас хорошая работа. Я не планирую уезжать учиться.

Чжао Шуанхуа хмыкнула:

— Ещё бы не хорошая. — Она многозначительно покосилась на его высокий воротник, скрывавший шею. — Раз так сладко «обслуживаешь» молодого господина Лу, то и уезжать не хочется.

Лицо Сун Вэня осталось бесстрастным. Он просто взял куртку со спинки стула:

— Я поел. Пора на работу.

— Эй, парень! — прикрикнул вслед Сун Чжунчунь. — Не будь неблагодарным! Решено — поедешь!

Юноша не обернулся. Стоило выйти на улицу, как утренняя прохлада немного развеяла духоту, оставшуюся после завтрака.

...

Утро в старом городе всегда дышало суетой.

У входа в переулок дымились лотки с завтраками, в чанах с маслом шипел хворост; женщины в пижамах придирчиво выбирали овощи, пытаясь сбить цену на грошовую капусту; маленькую девочку из второго прохода бабушка волокла в школу, а та, жуя на ходу полбулки, упиралась изо всех сил...

Старик Ван у переулка сменил ассортимент на горы дынь. Он всё так же сидел в бамбуковом кресле в майке и наброшенном поверх халате, отложив в сторону старый веер.

Заметив Сун Вэня, он зычно крикнул:

— Сяо Сун, на работу?

Когда юноша подошел, старик просиял:

— Те два хода, что ты мне показал, вчера сработали! Разделал соседа под орех. Моя-то с его старухой полжизни цапается, а вчера, как я выиграл, она прямо расцвела. Вечером и вина подогрела, и закусок наготовила!

— Это хорошо, — улыбнулся Сун Вэнь.

Старик Ван достал чистую стеклянную банку, наполненную ровными кубиками хамиской дыни. Оранжевая мякоть выглядела сахарной.

— Моя сказала: ты у нас герой. Вот, утром нарезала специально для тебя. Бери, на работе перекусишь.

Банка без лишних церемоний оказалась в руках Сун Вэня. Помешкав, он поблагодарил:

— Спасибо, дядя Ван. И тётушке передайте благодарность.

Попрощавшись, Сун Вэнь направился к небольшой стоянке и только тут вспомнил, что его машина осталась у дома Лу Цзиньаня.

Вчера после больницы Лу лично отвез его домой. И даже не спешил уезжать — перездоровался со всеми мужиками у лотков, пройдясь от первого переулка до седьмого.

— Ты тут всех знаешь? — спросил он тогда Сун Вэня.

Сун Вэнь не любил светиться и старался избегать лишних приветствий, но Лу Цзиньань без внимания жить не мог: там хурму попробует, тут огурец куснет.

— Как величать этого почтенного старца? — спросил он, толкнув носком туфли ботинок ассистента.

Сун Вэнь вздохнул: — Фамилия Ци.

— О-о, господин Ци! — Лу Цзиньань схватил того за руку (в которой старик сжимал огурец) для рукопожатия. — По лицу вижу — судьба к вам благосклонна! Лик долгожителя, до ста лет дотянете, не меньше!

В итоге дойдя до седьмого переулка, Лу Цзиньань остановился. Сжимая пакет с дарами местных жителей, он снова спросил:

— Так ты со всеми тут знаком?

— Вроде того, — вяло ответил Сун Вэнь. Он хотел, чтобы Лу поскорее убрался и перестал клянчить еду. — Здороваемся, не более.

— Ясно. — Лу Цзиньань достал дыню, обтер её о рубашку Сун Вэня и вгрызся в мякоть. — Сладкая.

Он развернулся и ушел, на прощание помахав дыней.

Вернувшись в реальность, Сун Вэнь убрал ключи и пошел к автобусной остановке.

Путь был неблизким: через перекресток, мимо четырех проулков и неизменной группы женщин, собиравшихся погреться на солнце и перемыть косточки соседям.

Любая сплетня в их устах обрастала невероятными подробностями.

Сун Вэнь прибавил шагу, мечтая стать невидимкой, но гомона избежать не удалось.

— О, Сяо Сун сегодня при параде!

— Он всегда аккуратный.

— Сяо Сун, невесту нашел? У родни девушка есть хорошая, может, сведем?

— Как дела в компании? Вчерашний начальник твой больно важный на вид.

Затаив дыхание и отвечая вежливыми улыбками, Сун Вэнь вырвался из окружения. Он облегченно выдохнул, чувствуя себя так, словно пережил небольшую стычку.

До остановки оставался один переход. Сун Вэнь замер у светофора.

За спиной сплетницы переключились на новую тему:

— Слышали? Того Ер-маоцзы (Кудрявого) из седьмого проулка на днях полиция забрала!

— Которого?

— Да того, у которого волосы сегодня желтые, завтра фиолетовые. Шалопай этот.

— А-а! И за что его?

— Бог знает, но неудивительно. Вечно отирал углы, то стащит что, то подрежет... Доигрался.

На перекрестке с редким движением стоял простенький светофор.

Загорелся зеленый, и Сун Вэнь шагнул на "зебру", оставляя голоса позади.

Уже под конец фазы зеленого он почти ступил на тротуар, когда вспыхнул красный.

В старом городе водители часто лихачат. Услышав рев мотора, Сун Вэнь инстинктивно обернулся и увидел черную машину, несущуюся справа.

Скорость была не запредельной, но при проезде перекрестка автомобиль явно довернул руль в сторону юноши.

Сердце Сун Вэня екнуло, он по инерции отпрянул влево. Но машина не затормозила, а наоборот — рванула вперед, промчавшись в считанных сантиметрах от него!

От резкого порыва воздуха Сун Вэнь пошатнулся и отлетел в сторону. Стеклянная банка с дыней выскользнула из рук и с грохотом разбилась об асфальт. Сладкая мякоть и осколки разлетелись во все стороны.

Сердце колотилось в груди, ледяной холод страха прошил позвоночник. Сун Вэнь ухватился за фонарный столб; его спина мгновенно стала мокрой от пота.

Он посмотрел вслед машине. Черный седан притормозил чуть дальше у обочины. Окно было приоткрыто, и в боковом зеркале Сун Вэнь увидел половину мужского лица.

Черты обычные, ничем не примечательные, кроме глаз — даже на расстоянии в них читалась лютая злоба.

Незнакомец тоже смотрел на Сун Вэня через зеркало.

Его бровь чуть приподнялась, и губы медленно, утрированно сложились в беззвучное слово:

— Прости.

А следом он добавил фразу подлиннее:

— В следующий раз... извинений не будет.

Мотор взревел, и черный автомобиль неспешно влился в поток, исчезнув за поворотом.

Старухи у перекрестка не на шутку перепугались и теперь гурьбой бежали к нему:

— Батюшки, Сяо Сун, ты цел? Напугал-то как!

— Всё в порядке, — Сун Вэнь выпрямился, отряхнул пыль с брюк и, не сводя глаз с пустой дороги, спокойно добавил: — Ничего страшного.

...

Через пару минут чья-то немолодая рука приняла вызов.

— Ну как?

В трубке раздался жесткий голос:

— Сделал как просили. Предупредил. Жду остаток суммы.

...

В семь двадцать одну утра телефон на раковине коротко завибрировал.

Экран вспыхнул.

Лу Цзиньань сидел на унитазе и не спешил тянуться к трубке. Вчера он переел немытых помидоров, нагрызся грязных огурцов, а дыню лишь символически обтер о рубашку ассистента.

Итог: пол-ночи в обнимку с фаянсовым другом. Лицо его сейчас было бледным, а под глазами залегли тени.

Спустя время он всё же взял телефон. Разблокировал, открыл WeChat. Взгляд замер на контакте в самом верху с не самым лестным именем: «Заткнись, если нет дела».

Лень и раздражение испарились без следа. Взгляд Лу Цзиньаня стал тяжелым.

Он открыл сообщение:

«Господин Лу, новые вести. Ваш помощник Сун Вэнь втихаря подал документы на обучение за границей. Как думаете — решил свалить? Или хочет провернуть что-то по-крупному перед побегом?»

Лу Цзиньань нажал на боковую кнопку, и экран погас.

В черном стекле отразилось его холодное, размытое лицо.

— Свалить? — тихо повторил он.

Он вспомнил те самые цепи, что сейчас тихо лежали в углу его кладовой.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 48. Не влюбляйся в натуралов, тебе это не по зубам.

Сун Вэнь вошёл в офисную зону ровно к началу рабочего дня и сразу почувствовал неладное. Все сотрудники, уткнувшись в мониторы, изображали бурную деятельность; стук клавиш звучал нарочито и фальшиво.

Сун Вэнь редко интересовался сплетнями, поэтому лишь слегка удивился и выбросил это из головы.

Рабочее место Хэ Сыханя находилось вплотную к кабинету Лу Цзиньаня. Сун Вэнь подошёл к нему и тихо спросил:

— Секретарь Хэ, по поводу того, что вы отпустили меня тогда... Господин Лу узнал об этом?

Хэ Сыхань поднял голову.

Раньше он не совсем понимал выражение «смесь любви и ненависти», но теперь прочувствовал его в полной мере. Он искренне не мог ненавидеть Сун Вэня, но на том всё ещё ярко горело клеймо «подозреваемого в шпионаже». Поэтому сейчас секретарю было и не до радушия, и не до холода. Он лишь выдавил кривую усмешку и сухо бросил:

— Узнал.

Сун Вэнь вздрогнул:

— Он вас наказал?

— Наказал.

— И как же?

Хэ Сыхань промолчал. Он молча достал из портфеля тюбик горчицы, взял только что купленный кофе и на глазах у Сун Вэня открыл крышку. Выдавив туда приличную порцию соуса, он медленно размешал его палочкой.

Подняв стакан с жидкостью подозрительного цвета, он безэмоционально произнёс:

— Наказал пить кофе с горчицей.

Ресницы Сун Вэня дрогнули. Он мгновенно вспомнил своё «чистосердечное признание» перед Лу Цзиньанем: «Один раз в кофе добавил капельку горчицы — это когда за мой зевок вы вычли двести юаней...».

Это... была чистой воды круговая порука.

Сун Вэнь вздохнул и перехватил дно стакана:

— Давайте я.

Не успел Хэ Сыхань возразить, как юноша, припав к краю стакана, резким движением влил в себя добрую половину напитка.

Резкий вкус мгновенно взорвался во рту. Острота горчицы вперемешку с кофейной горечью ударила в голову так, что на глазах выступили слёзы.

За три-четыре глотка стакан опустел. Сун Вэнь вытер губы, поставил пустую тару и преданно уставился на Хэ Сыханя в ожидании похвалы.

Ну, хотя бы «красавчик» он заслужил?

— Э-э... — Хэ Сыхань посмотрел на него со сложным выражением лица и выудил из бумажного пакета ещё один, совершенно новый стакан. — Вообще-то... вот этот твой. Господин Лу велел нам «чокнуться».

— А... — Сун Вэнь опешил, издав лишь тихий выдох.

— И господин Лу специально уточнил, — Хэ Сыхань взял линейку и с виноватым видом приложил её к краю, — что в твой кофе нужно выдавить ровно три сантиметра горчицы. Если будет меньше — он меня уволит.

Теперь Сун Вэнь ощутил горечь не только во рту, но и во всём нутре. Он потёр пальцами шов на брюках и спустя вечность произнёс:

— Ладно... отмеряйте.

И вот, две головы склонились над стаканом.

Сун Вэнь осторожно целился тюбиком в горлышко, а Хэ Сыхань, вооружившись линейкой, замер в ожидании замера.

— Руку держи ровнее, — шептал секретарь, — не прерывай струю.

— Угу, — Сун Вэнь старался контролировать силу нажатия.

В тот момент, когда оба были поглощены этим ответственным делом, чья-то рука с чётко очерченными костяшками внезапно протянулась сбоку, накрыла ладонь Сун Вэня и с силой сжала тюбик.

Плюх! Длинный хвост зелёной пасты бесконтрольно плюхнулся в кофе.

Оба замерли и в ужасе обернулись. Лу Цзиньань, неизвестно когда появившийся рядом, лениво прислонился к косяку двери. Убрав руку, он мазнул взглядом по зелёному пятну в стакане и скучающе обронил:

— Три сантиметра. Как раз.

Жизнь Хэ Сыханя висела на волоске, поэтому он подскочил как на пружинах и почтительно выкрикнул:

— Господин Лу!

По идее, Сун Вэнь тоже должен был что-то сказать, но его взгляд приклеился к Лу Цзиньаню намертво.

Сегодня босс выглядел иначе. Исчезло привычное легкомыслие, в глазах застыла суровость, линия челюсти была напряжена сильнее обычного, а вокруг него витала аура жёсткости.

В этом непривычном облике Сун Вэнь впервые разглядел черты того самого «грозного гендиректора» из легенд — опасного, но пугающе красивого.

Это притягивало.

Хэ Сыхань, видя, что Сун Вэнь застыл, решил, что парень лишился дара речи от страха. Он легонько толкнул его локтем, шепча одними губами:

— Приветствуй его!

— О... — тихо отозвался Сун Вэнь, пребывая в прострации. — Господин... Лу Цзинь... Лу.

Лу Цзиньань не обратил внимания на путаницу в именах. Он лишь кивнул подбородком на стакан с «фирменным коктейлем» и кратко приказал:

— Пей.

Хэ Сыхань тут же засуетился, палочкой размешивая горчицу в кофе до однородности. Протянув стакан Сун Вэню обеими руками, он заискивающе улыбнулся:

— Пей, Сун Вэнь.

Юноша принял напиток, ещё раз взглянул на это холодное и чертовски притягательное лицо Лу Цзиньаня, и ему вдруг показалось, что содержимое стакана не так уж и невыносимо.

Он сделал глоток и тут же сморщился.

Нет. Даже если Лу Цзиньань будет красив как бог, эта гадость вкуснее не станет.

Лу Цзиньань равнодушно наблюдал за Сун Вэнем — то ли как зритель в театре, то ли как следователь.

Затем он отвернулся и направился в кабинет, бросив на ходу фразу, лишённую эмоций:

— Через двадцать минут приедет господин Линь из «Хуае Технолоджи». Помощник Сун, — он на миг замер, покосившись через плечо, — это твой старый знакомый. Спустишься к входу и встретишь его.

— Господин Линь? — глаза Сун Вэня медленно засияли. — Линь Чжии?

Бам! Дверь кабинета закрылась с негромким, но веским стуком.

Хэ Сыхань наконец выдохнул. Он выхватил кофе из рук Сун Вэня и подозвал девушку-стажёра, подсматривавшую из-за перегородки:

— Хватит глазеть. Иди, вылей это.

— А допивать не нужно? — неуверенно уточнил Сун Вэнь.

Хэ Сыхань вздохнул:

— Если бы босс правда хотел, чтобы ты допил, он бы не ушёл к себе.

От этих слов на душе у Сун Вэня стало заметно светлее. Он достал телефон и отправил Лу Цзиньаню сообщение в WeChat из двух слов:

«Спасибо». И прикрепил стикер с кроликом, осторожно выглядывающим из норки.

В кабинете за дверью экран телефона на столе вспыхнул, отобразив сообщение.

Но Лу Цзиньань так и не открыл его, пока экран не погас сам собой.

...

Погода сегодня не задалась: небо затянуло серыми тучами, они висели низко, предвещая дождь.

Но есть люди, которые способны заставить мир сиять даже в такой хмурый день.

Например, Линь Чжии.

Он был в светло-сером костюме — стройный, статный, с уверенной походкой. Окружённый серым фоном, он словно нёс на себе невидимый софит. Благородные черты лица, ясный и добрый взгляд — казалось, он одним своим присутствием разгоняет туман.

Сун Вэнь стоял у входа, не в силах отвести глаз от приближающегося мужчины.

В это время Хэ Сыхань и руководство «Сэньхуэй» уже бросились навстречу, плотным кольцом обступив гостя и закрыв его от взора Сун Вэня.

Но юноша не сдавался. Он сместился в сторону, пытаясь найти другой ракурс. И в этот миг его дыхание снова перехватило.

Линь Чжии прибыл с размахом: за ним следовало человек семь-восемь свиты в строгом бизнес-стиле. И лишь один выделялся на их фоне — огромный, широкоплечий мужчина в простой чёрной рабочей куртке. Ткань не была тонкой, но даже она не могла скрыть бугрящиеся мышцы.

Он шёл позади всех, молча сканируя пространство взглядом, и от него исходила мощная аура силы, заставляющая людей невольно держаться подальше.

Сун Вэнь мог быть плох в чём угодно, но красавцев он запоминал мгновенно.

Он сразу вспомнил: этот мужчина — телохранитель Линь Чжии.

В душе снова всколыхнулось чувство эстетического восторга. Такое количество «красивых лиц» за один раз было для него почти перебором.

— Сяо Сун, — раздался рядом весёлый голос, сопровождаемый звонким щелчком пальцев. — Всё смотришь? Забыл, что я тебе говорил? На меня смотри сколько влезет, а на моих людей так пристально пялиться не стоит.

Мужчина прошептал это ему на самое ухо.

Сун Вэнь пришёл в себя и с неохотой перевёл взгляд на Линь Чжии. На его лице расцвела извиняющаяся улыбка:

— Виноват, забылся. — Он протянул руку: — Господин Линь, давно не виделись.

— Давно, — Линь Чжии с улыбкой пожал ему руку.

В момент их рукопожатия шепотки вокруг стали заметно громче.

Все присутствующие прекрасно понимали статус гостя. Только что он пожимал руки вице-президентам корпорации «Сэньхуэй» — формально и мимолётно. А теперь он стоял и любезно беседовал с простым ассистентом, причём в его манерах сквозила явная симпатия.

— А где ваш господин Лу? — Линь Чжии, казалось, не замечал косых взглядов и естественно отпустил руку юноши.

Хэ Сыхань ответил первым:

— Узнав, что вы лично прибыли проинспектировать флагманский магазин, который откроется в нашем центре, господин Лу придал этому визиту огромное значение. Он распорядился подготовить всё необходимое. Сейчас он ждёт вас на месте, в торговой зоне.

Линь Чжии кивнул, но его внимание по-прежнему было приковано к Сун Вэню. Он дружески похлопал парня по плечу:

— Пойдём, Сяо Сун, покажешь дорогу.

Лу Цзиньань, который двадцать минут назад изображал «холодного деспота», при виде Линь Чжии преобразился. Он лучился таким радушием, будто встретил брата, с которым его разлучили в детстве.

Он лично проводил гостя в отдел электроники, затем показал весь торговый центр «Сэньхуэй», не переставая шутить и проявлять безупречную обходительность.

Но никто не заметил, что его взгляд ни на секунду не покидал стоящего позади Сун Вэня.

Сун Вэнь же был занят тем, что «глазел по сторонам». Он то любовался элегантным Линь Чжии, то невольно косился на сурового телохранителя, переводя взор с одного на другого.

Лу Цзиньань видел всё. Его пальцы, сжимавшие папку, беззвучно побелели. Безупречная улыбка не сходила с лица, но температура в его глазах градус за градусом падала к нулю.

Вице-президент, приехавший с Линем, оказался на редкость занудным и постоянно о чём-то расспрашивал. Стоило Лу Цзиньаню на миг отвлечься, как, подняв глаза, он обнаружил: Сун Вэнь исчез.

...

В укромном уголке перехода торгового центра была обустроена небольшая зона для курения, отделённая матовым стеклом. До открытия центра было ещё далеко, поэтому внутри находились только Линь Чжии и Сун Вэнь.

Линь Чжии протянул юноше сигарету:

— Будешь?

Сун Вэнь пару секунд смотрел на неё и покачал головой.

Линь Чжии сам закурил и с улыбкой заметил:

— Ты совсем не похож на курильщика.

Сун Вэнь указал на дверь:

— А вы не пойдёте к остальным?..

Линь Чжии прикрыл глаза, затягиваясь:

— Если бы я не хотел повидаться с тобой, я бы ни за что не ввязался в это скучное мероприятие. Только время зря терять, пока мог бы деньги зарабатывать.

— Повидаться со мной? — сердце Сун Вэня затрепетало. — Проверить, не подрос ли я?

Линь Чжии усмехнулся сквозь дым:

— Проверить, не сожрал ли тебя Лу Цзиньань. Всё-таки это я толкнул тебя в это пекло.

Сун Вэнь, которого Лу Цзиньань уже в некотором смысле «сожрал», поперхнулся:

— Я... в порядке.

— Лу Цзиньань в бизнесе не последний подлец, но каков его характер в жизни — честно скажу, я не знаю. Однако люди на таких постах не бывают дураками и уж точно не бывают добряками. Говорят, его брат несколько раз пытался покончить с собой, и за этим явно стоял Лу Цзиньань.

Сун Вэнь поднял глаза на Линь Чжии и твёрдо отрезал:

— Лу Цзиньань не такой человек.

Линь Чжии, до этого державшийся расслабленно, при этих словах стал серьёзным.

— Сун Вэнь, ты что — положил глаз на этого Лу?

Не успел юноша ответить, как дверь открылась и внутрь заглянул телохранитель:

— Господин Линь, Лу Цзиньань ищет вас.

Линь Чжии, не выпуская сигареты, поманил его пальцем:

— Зайди, скажи здесь.

Телохранитель помедлил и нехотя вошёл.

— У тебя одежда испачкалась. — Линь Чжии протянул руку и бесцеремонно погладил мужчину по пояснице, после чего символически отряхнул край его куртки. — Вот, теперь чисто.

Хвать! Рука с сигаретой была мгновенно перехвачена и вскинута вверх. Громадный мужчина сверху вниз посмотрел на сидящего на высоком стуле Линь Чжии:

— Господин Линь, я могу сломать вам запястье одним движением. Лечение дорогое, вам будет жалко денег.

Линь Чжии с улыбкой кивнул:

— Чжоу Имин, если ты это сделаешь, я лишу тебя зарплаты, заставлю оплатить счета из больницы, расходы на питание, компенсацию за простой в работе, моральный ущерб и доплату за будущие боли в суставах в дождливую погоду. Плюс — компенсацию за то, что я со сломанной рукой не смогу найти себе пару.

Тирада была выдана настолько гладко, что Чжоу Имин пару секунд переваривал услышанное. Затем он нахмурился и с силой отбросил чужую руку:

— Я передал слова шефа. Жду снаружи.

Закончив, он вышел из комнаты — походка его была настолько одеревеневшей, что казалось, он шагает не в такт своим же ногам.

Когда дверь закрылась, Линь Чжии посмотрел на завороженного Сун Вэня и щелкнул пальцами:

— Что за лицо?

Сун Вэнь потёр пальцы и тихо пробормотал:

— Вы так здорово ругаетесь... любо-дорого смотреть.

— Ты просто... — Линь Чжии потер переносицу и рассмеялся. — Безнадёжен.

Но в следующую секунду его лицо стало серьёзным:

— Сун Вэнь, не влюбляйся в натуралов. Тебе это не по зубам.

— Лу Цзиньань чертовски хорош собой, но он натурал. Не пытайся его «переделать», кончится это плохо.

— Но... — Сун Вэнь указал на дверь. — Тот Чжоу... он ведь тоже натурал?

Линь Чжии поднял своё запястье, на котором красовался багровый след от хватки:

— Вот именно. Ты сам видишь: если я попытаюсь взять его силой, он в постели прикончит меня десятком разных способов.

— А... — «Десятком способов?» Сун Вэнь вдруг подумал, что Лу Цзиньань со своим кожаным ремнем на его шее был ещё очень даже милостив.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 49. Очень непослушный? Угу, очень.

— Как Лу Цзиньань к тебе относится? Его семья не донимает тебя?

Заметив замешательство Сун Вэня, Линь Чжии слегка наклонился вперед, сокращая дистанцию:

— Ты ведь совсем не понимаешь, что значит «донимать», верно? Ты из тех, кто слушает всё, что ему говорят, и позволяет помыкать собой как угодно?

— Не совсем... так, — тихо возразил Сун Вэнь.

Линь Чжии цокнул языком, словно ожидая такого ответа, и резко сменил тему, задав более конкретный вопрос:

— Лу Цзиньань в последнее время не срывался на тебе? Пару дней назад на стройке его проекта в Дунване случился пожар, сейчас там всё встало. Настроение у него явно паршивое, неужели он не выплеснул злость на тебе?

— На стройке в Дунване случился пожар? — Сун Вэнь резко вскинул голову, на его лице отразилось искреннее изумление.

— Хм? — Линь Чжии тоже удивился. — Ты его ассистент и не в курсе?

— Когда это произошло? — допытывался Сун Вэнь.

Линь Чжии на мгновение задумался:

— Кажется, третьего дня, двадцать второго числа.

— Двадцать второго... — негромко повторил Сун Вэнь. Его брови медленно сошлись на переносице, а в памяти вспыхнул кадр из недавнего прошлого.

Он сидел в кафе, время тянулось мучительно долго, и он машинально взглянул на экран телефона.

На дисплее четко светилось время, а под ним — дата: 21 сентября.

В памяти всплыл недовольный голос по ту сторону кофейного столика: «Почему ты днем не брал трубку, хотя я звонил столько раз?».

Убирая телефон, Сун Вэнь ответил: «Был с господином Лу на инспекции объекта, неудобно было говорить».

«Тот проект в Дунване?» — собеседник почти лег грудью на стол, понизив голос. — «Кстати, как там сейчас продвигаются дела?»

Сун Вэнь перевел взгляд на окно, отвечая рассеянно: «Строят. Конкретных деталей я не знаю».

Но... что он сказал потом?

Пальцы юноши мелко задрожали, он непроизвольно сжал их в кулаки.

Он услышал собственный голос, который после короткой паузы решил «поддержать статус» Лу Цзиньаня: «Но завтра приедет городское руководство с проверкой. Из всего парка выбрали лишь несколько показательных проектов для отчета. Так что, полагаю, прогресс там достойный».

Именно эта фраза!

Ледяная волна поднялась от самых пят, мгновенно сковывая тело Сун Вэня. Он разомкнул губы, желая что-то сказать, но горло словно заложило, не пропуская ни звука.

Если бы он не разболтал лишнего, если бы не выдал новость о проверке — неужели кто-то всё равно рискнул бы устроить поджог? Неужели стройка в Дунване всё равно бы встала? Оказался бы Лу Цзиньань в нынешнем тупике?

— Сун Вэнь, Сун Вэнь! — в ушах зазвучал обеспокоенный голос Линь Чжии. — Что с тобой? Почему ты так побледнел? Лу Цзиньань тебя и впрямь обидел?

— Нет. — Сун Вэнь быстро пресек догадки друга. Он поднял взгляд: — Господин Линь, дадите мне сигарету?

...

Торговый центр открывался в девять, запланированный осмотр должен был закончиться в восемь пятьдесят.

В восемь сорок пять Линь Чжии и Сун Вэнь снова появились на виду у всех.

Линь Чжии и Лу Цзиньань оба были мастерами светских приличий: один рассыпался в комплиментах о «крайне познавательном визите», другой смиренно отвечал, что «Хуае — это великое божество, а Сэньхуэй лишь скромный храм, живущий милостью господина Линя».

Стороны обменялись любезностями, оставшись довольными друг другом.

Проводив группу гостей, Лу Цзиньань распорядился Хэ Сыханю:

— Пусть все возвращаются к своим обязанностям. Я проведу утренний обход.

— Мне пойти с вами? — спросил секретарь.

— Не нужно. — Лу Цзиньань развернулся, и его взгляд сквозь толпу впился в Сун Вэня, который явно витал в облаках. — Пусть он идет со мной.

В будний день посетителей утром было немного.

Лу Цзиньань вел Сун Вэня через отделы ювелирных изделий на первом этаже, мимо рядов обуви на втором, через три этажа женской одежды, пока они не оказались в секции мужской одежды на шестом.

На площади в несколько тысяч квадратных метров красовались вывески элитных брендов; цифры на ценниках заставляли замереть от оторопи.

В самой престижной зоне были выставлены топовые коллекции. Лу Цзиньань шагнул внутрь, и Сун Вэню оставалось лишь молча следовать за ним.

— Не суетитесь. — Лу Цзиньань махнул рукой оторопевшим и трепещущим продавцам. Он сел на диван в зоне отдыха. — Я просто осматриваюсь. Занимайтесь своими делами, на меня не отвлекайтесь.

Отослав персонал, мужчина стер улыбку с лица. Он повернулся к стоящему рядом Сун Вэню и спросил тоном, в котором не угадывалось ни гнева, ни радости:

— Курил?

В зоне отдыха было два дивана, но Лу Цзиньань не предлагал сесть, поэтому Сун Вэнь продолжал стоять. Услышав вопрос, он вздрогнул и тихо выдавил:

— Угу.

На памяти Лу Цзиньаня юноша курил редко — лишь пару раз, когда они были вдвоем.

У курящего Сун Вэня всегда был отрешенный вид, взгляд за пеленой дыма становился туманным, а изгиб век в эти моменты приобретал некое неосознанное очарование, на которое заглядывался даже Лу Цзиньань.

Но сейчас запах табака, исходивший от Сун Вэня, был точь-в-точь таким же, как у этого любителя красивых речей — Линь Чжии.

Лу Цзиньань сделал глоток кофе, поднесенного сотрудницей, и его пальцы на чашке напряглись.

— Линь Чжии уехал, и тебе так тоскливо? Выглядишь как человек, потерявший душу.

Стоит ли рассказать Лу Цзиньаню о том, что он нечаянно выдал информацию о проверке? Но пока это лишь догадки. А если он ошибся? Тогда его признание лишь запутает следствие...

— Сун Вэнь.

— А? — взгляд юноши сфокусировался на боссе. Вид у того был явно недобрым, и Сун Вэнь поспешил защититься: — А, вы про господина Линя? Он хороший. Ничего плохого о вас не говорил.

Время словно замерло на миг. В тишине не было слышно ни звука.

Спустя вечность Лу Цзиньань лениво откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и, обведя взглядом торговый зал, спросил:

— Нравится?

— Что именно? — Сун Вэнь растерянно огляделся. Одежда на полках стоила столько, что за один костюм он мог отдать полжизни. — Слишком дорого.

— Дороговато, — ровным тоном согласился Лу Цзиньань. — Но главное, чтобы тебе нравилось.

— Почему... вы вдруг решили купить мне такую дорогую одежду?

— Одежду? — Лу Цзиньань усмехнулся и указал подбородком в угол зала. — Я про вон то.

Сун Вэнь проследил за его взглядом и увидел в углу искусно обставленную мини-сцену на открытом воздухе. Там стояли реалистичные манекены животных, и на каждой кошке или собаке был надет изысканный ошейник и милая одежда для питомцев.

— Подойди, присядь. — Лу Цзиньань похлопал по дивану рядом с собой, снова напоминая доброго и заботливого начальника.

Лу Цзиньань редко бывал нежен, и почти всегда за его нежностью крылась угроза. Сун Вэнь помедлил, прежде чем осторожно подойти и сесть на отдельное кресло.

Поскольку сегодня он сопровождал босса, на нем была форменная одежда «Сэньхуэй». Костюм сидел плотно, карманы были мелкими, поэтому он вынул телефон и положил его на столик между ними.

Лу Цзиньань велел продавцу принести все образцы ошейников и выложить их перед ним:

— Выбирай. Тот, что по душе.

Ошейники... кожа ремня...

Едва взгляд Сун Вэня коснулся этих вещей, как утренний сон, где его горло сдавливал ремень, вернулся с новой силой.

Легкое удушье и сопутствующий ему тайный трепет снова пробежали по коже, поднимаясь по позвоночнику. Кончики ушей юноши мгновенно вспыхнули.

Постой, это ведь... просто аксессуары для животных.

Сун Вэнь подавил волнение, проклиная себя за абсурдные и бесстыдные ассоциации.

— Вы решили завести питомца? — Сун Вэнь поспешил сменить тему, стараясь скрыть недавнее замешательство.

Лу Цзиньань смотрел на него с улыбкой, его взгляд был глубоким:

— Не совсем питомца. Скорее... забавную игрушку. Больно уж она непослушная.

— А... — Сун Вэнь опустил глаза, рассматривая богато украшенные ошейники. — Тогда я помогу выбрать. — Он снова поднял взгляд: — Совсем не слушается?

Лу Цзиньань не ответил сразу. Он чуть наклонился, улавливая тонкий аромат табака от юноши, и произнес:

— Угу. Очень не слушается.

— Она красивая?

В памяти Лу Цзиньаня всплыли белые ступни, покрытые следами укусов и поцелуев.

— Красивая.

— Тогда пусть будет этот. — Сун Вэнь указал на кожаный ошейник с красным змеиным принтом, инкрустированный серыми кристаллами. — И красивый, и крепкий. Даже если не захочет слушаться — не убежит.

— Отличный выбор. — Лу Цзиньань улыбнулся. — Попроси упаковать новый.

Ошейник лежал рядом с телефоном Сун Вэня. Когда тот взял аксессуар и обернулся к продавцу, он случайно задел пальцем экран смартфона.

Дисплей вспыхнул, являя уведомление, пришедшее полчаса назад. Отправитель «Роза», сообщение краткое: «Сун Вэнь, Второй господин хочет тебя видеть. Время назначено на...»

Экран быстро погас. Лу Цзиньань опустил веки, медленно отводя взгляд от почерневшего стекла.

...

Как и ожидалось, к полудню небо потемнело еще сильнее, и вскоре зарядил дождь.

Сначала он был мелким, но к концу рабочего дня превратился в настоящий ливень.

У Сун Вэня не было зонта. Если идти на автобус — промокнешь до нитки, а машина его осталась у дома Лу Цзиньаня.

По логике вещей, можно было напроситься в попутчики к шефу, чтобы забрать авто. Однако Лу Цзиньань весь день пребывал в крайне дурном расположении духа; каждый, кто выходил из его кабинета, выглядел так, словно потерял всех родственников разом.

Сотрудники постепенно расходились. Глядя на стену воды за окном, Сун Вэнь принял решение. Он нашел огромный черный пакет для мусора и уже собирался накинуть его на себя, чтобы добежать до остановки.

— Помощник Сун... — раздался робкий сладкий голос.

Рядом с его столом стояла Фань Цяньцянь, стажер из управления делами.

Ее щеки порозовели, она теребила ремешок сумки:

— Дождь такой сильный... Вы ведь не на машине? Я за рулем, мне по пути, могу вас подвезти.

За годы учебы и работы Сун Вэнь привык к подобным знакам внимания. Он всегда нравился девушкам, но никак не мог найти себе спутника-мужчину.

Следовало бы вежливо отказаться, чтобы не создавать ложных надежд, но, видя, как девушка нервничает, Сун Вэнь не решился быть резким.

Пока он подбирал мягкие слова для отказа, в атмосферу их неловкого диалога ворвался низкий голос.

— Помощник Сун. — Лу Цзиньань с дипломатом в руках выглядел готовым к уходу. Тон его был официально-деловым, но не терпящим возражений. — Есть срочные рабочие вопросы. Поедешь со мной.

...

Ливень не утихал. Плотные капли с силой били в стекла машины, мгновенно превращаясь в потоки воды, искажающие мир снаружи.

В салоне на заднем сиденье сидели Лу Цзиньань и Сун Вэнь, впереди — Хэ Сыхань.

При свете лампы для чтения секретарь докладывал боссу итоги квартала.

Неизвестно, слушал ли Лу Цзиньань: он смотрел в окно. Блики света, пробивающиеся сквозь водяную завесу, мерцали на его лице, то выхватывая черты из тьмы, то погружая в тень.

Возможно, из-за погоды он казался еще более холодным и мрачным, чем утром — именно таким «непростым и жестким» правителем, каким его описывал Линь Чжии.

Хэ Сыхань перевернул последнюю страницу и закрыл папку.

— Господин Лу, совещание по стратегии на четвертый квартал предварительно назначено через три дня. Вы согласны? Я сверил ваш график, вторую половину дня можно освободить, чтобы дать отделам время на подготовку.

Лу Цзиньань не ответил. Он отвел взгляд от окна и внезапно произнес:

— Останови машину.

Автомобиль плавно замер у обочины, мигая аварийными огнями в пелене дождя.

Хэ Сыхань удивился:

— Господин Лу, что случилось?

— Я забыл важный документ в офисе.

— О, — спохватился секретарь, обращаясь к водителю. — Разворачиваемся, нужно забрать.

— Банкет уже назначен, нельзя опаздывать. — Лу Цзиньань впервые за всю поездку посмотрел прямо на Сун Вэня. — Помощник Сун, будь добр, сходи и забери его.

Хэ Сыхань опешил:

— Но... — он невольно глянул на бушующий снаружи ливень. — Господин Лу, там такой ливень...

Лу Цзиньань бросил на него короткий взгляд, и слова застряли у секретаря в горле. Затем босс снова посмотрел на Сун Вэня, и его тон стал почти ласковым:

— Сможешь это сделать, помощник Сун?

Сун Вэнь поднял глаза, встречаясь с ним взглядом.

В этой темной глубине не было ни капли тепла — лишь глухая, ледяная тишина, похожая на ночное небо, полное дождевых туч. От этого взгляда в груди стало тесно.

Он вдруг вспомнил больничный коридор, где Лу Цзиньань стоял и говорил ему: «Я простил тебя».

Сердце Сун Вэня словно сжала невидимая рука. Иллюзия «прощения» в этот миг рассыпалась в прах.

Оказывается, никакого прощения не было.

И это справедливо. Все эти долги, грехи и месть не имели к Лу Цзиньаню никакого отношения. Это он, Сун Вэнь, силой втянул его в это болото, заставив перенести унижение и боль, которых тот не заслуживал.

По какому праву он смел надеяться на прощение?

Сун Вэнь опустил ресницы, скрывая бурю в душе, и тихо ответил:

— Я схожу.

— Господин Лу, — не выдержал Хэ Сыхань, — мы ведь отъехали уже минут на десять, этот дождь...

— И что с того? — с улыбкой спросил Лу Цзиньань. — Может, ты сходишь?

Увидев стальной блеск в этой улыбке, секретарь послушно замолчал.

Сун Вэнь без колебаний толкнул дверцу.

Едва образовалась щель, как ледяной ветер и капли ворвались в салон, мгновенно промочив его одежду с одной стороны.

— Эй, у меня есть зонт! — Хэ Сыхань засуетился, пытаясь найти его в сумке.

— Не нужно.

Сун Вэнь коротко отказался и, шагнув навстречу стихии, с силой захлопнул дверь.

Хэ Сыхань замер с зонтом в руке. Глядя на закрытую дверь, он лишь бессильно позволил вещи соскользнуть обратно в сумку.

В машине повисла тяжелая тишина. Лишь спустя время с заднего сиденья донесся хриплый голос:

— Поехали.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 50. Ещё один выдающийся мужчина

Стоило толкнуть дверцу машины, как на голову обрушился яростный поток воды.

Одежда мгновенно промокла насквозь, тяжёлым грузом облепив тело; от резкого холода Сун Вэнь невольно вздрогнул. Линзы очков затянуло белой пеленой пара. Он попытался протереть их рукой, но лишь размазал влагу.

Юноша инстинктивно обернулся: сквозь мутное стекло виднелся лишь неясный силуэт автомобиля. Габаритные огни ритмично мигали в пелене дождя.

Спустя мгновение мотор взревел, машина плавно тронулась и вскоре окончательно растворилась в сером мареве ливня.

Оставшись один на пустом тротуаре, Сун Вэнь какое-то время стоял с пустой головой, пока очередной озноб не напомнил ему о туго набитом кармане брюк.

Найдя закуток потише, он снял очки, кое-как вытер стёкла мокрым краем рубашки и выудил тот самый огромный чёрный пакет для мусора, который планировал нацепить на голову по пути к остановке.

С тех пор как он начал регулярно жечь благовония вместе с Лу Цзиньанем, Сун Вэнь волей-неволей стал верить в карму.

«Пересмотрел сегодня на красавцев, вот и пришла расплата за радость».

Он аккуратно развернул полиэтилен и натянул его на голову; длины пакета хватило как раз до талии.

На уровне глаз он осторожно проделал две дырки, чтобы хоть как-то видеть дорогу сквозь заливаемые дождём очки.

Вид у него получился донельзя нелепый и жалкий. Сун Вэнь затянул горловину пакета и мельком глянул на своё отражение в стеклянной витрине.

«Будем считать, что Хэллоуин наступил раньше срока». Голос его в пакете звучал глухо и влажно.

Однако это никчемное подобие плаща оказалось бессильно перед буйством стихии.

Едва он шагнул в стену дождя, как шквалистый ветер начал швырять воду со всех сторон. Пакет громко хлопал на ветру, прилипая к коже. Он не только не защищал, но и из-за своей герметичности заставлял мокрую одежду липнуть к телу ещё противнее. Ботинки быстро набрали воды; каждый шаг отзывался хлюпаньем — тяжёлым и ледяным.

Сун Вэнь с трудом пробирался по безлюдным улицам. Очки снова запотели, превращая мир в расплывчатое пятно, так что идти приходилось почти вслепую, полагаясь на память и неясные огни фонарей.

Через полчаса впереди наконец выросла громада здания корпорации «Сэньхуэй»...

Когда он увидел нужную папку на столе Лу Цзиньаня, капли воды с его одежды уже вовсю стекали на пол.

Он не стал сразу трогать документ. Зайдя в личную раздевалку шефа, он медленно стащил с себя липнущую к телу промокшую одежду и переоделся в запасной рабочий костюм.

Приведя себя в порядок, он вернулся к столу и бережно запечатал файл в водонепроницаемый пакет.

Телефон Сун Вэня от попадания воды отключился, поэтому ему пришлось воспользоваться стационарным аппаратом на столе, чтобы набрать номер босса.

В трубке потянулись длинные гудки. Один за другим, пока связь не прервалась автоматически.

Он молча набрал номер снова. На этот раз после нескольких гудков трубку наконец сняли.

Первым делом в уши ворвался шум многолюдного банкета, а следом — раскатистый, нарочито бодрый смех Лу Цзиньаня:

— Вы слишком добры, я просто не смею отказаться...

Похоже, он уже выпил; в его голосе сквозила ленивая хмельная расслабленность. Спустя пару секунд, словно только сейчас приложив трубку к уху, он нетерпеливо бросил:

— Ну?

Сун Вэнь ответил ровным голосом:

— Господин Лу, я забрал документ. Куда мне его привезти?

— Документ? — На том конце воцарилась секундная тишина. Лу Цзиньань будто с трудом выплывал из атмосферы праздника. — А, это... Прости, помощник Сун, сейчас это уже не важно.

Пальцы, сжимавшие трубку, одеревенели. Сун Вэнь опустил ресницы, глядя на круг света от настольной лампы, и очень тихо позвал:

— Лу Цзиньань...

— Спасибо, помощник Сун, — голос в трубке сочился фальшивым дружелюбием, которое казалось холоднее ночного дождя за окном. — Ты потрудился на славу.

Раздался щелчок — связь оборвалась без лишних слов.

Сун Вэнь постоял в полумраке кабинета, освещённого лишь одной лампой, а затем осторожно вернул трубку на место.

В туалете висела сушилка для рук. Сун Вэнь взял свой «утопленный» телефон и минут десять слушал гул горячего воздуха.

Когда экран наконец засветился, его замерзшие пальцы тоже начали постепенно отходить в этом гудящем тепле.

В офисе не осталось ни души. Казалось, в такие дождливые ночи люди с особенной нежностью стремятся в место, называемое домом.

Дом Сун Вэня не вызывал у него никакой нежности, но идти было больше некуда. Он одолжил на посту охраны длинный чёрный зонт и снова вышел в бесконечную пелену дождя.

...

Ближайшая остановка находилась в паре сотен метров, но оттуда не ходили автобусы до старого города.

Пальцы, согретые в офисе, снова начали леденеть.

Зонт едва прикрывал верхнюю часть тела, а рабочие брюки ниже колен быстро намокли от косого ливня.

Стоя под козырьком, Сун Вэнь прикидывал: добираться отсюда с тремя пересадками или стиснуть зубы и пройти ещё полкилометра до остановки с прямым маршрутом?

Как раз когда он собрался с духом, чтобы ринуться в шторм, из густой водяной завесы медленно выплыла чёрная тень.

Это был старый трёхколёсный велосипед. Женщина лет тридцати с натугой крутила педали.

В кузове были навалены кастрюли и плошки, прикрытые куском дешёвой ткани — видимо, торговка с лотка возвращалась домой.

Среди этой утвари, сжавшись в комок, сидела маленькая девочка, укрытая широкой курткой.

Но куртка не спасала от воды. Ребёнок промок до нитки и мелко дрожал.

Когда велосипед поравнялся с остановкой, его остановила бледная рука.

Сун Вэнь шагнул под дождь, высоко поднял зонт и, тщательно выверив угол, закрепил его над головой девочки, полностью отсекая потоки воды.

— Это... так нельзя! А как же вы?

— Езжайте скорее, — перебил её Сун Вэнь. — Дома сразу в горячую ванну и заварите ребёнку имбирь.

Договорив, он быстро отступил обратно под козырёк и махнул женщине рукой.

Трёхколёска со скрипом двинулась дальше. Зонт надёжно укрывал девочку, пока они не скрылись в дожде...

Сун Вэнь снова остался без защиты.

Он стоял под узким навесом, едва прикрывающим макушку, и понимал, что выбор невелик: ждать здесь и ехать с тремя пересадками сквозь ливень.

Не успел он погрузиться в думы, как перед остановкой плавно замер белый седан.

Стекло со стороны пассажира опустилось. Мужчина за рулём слегка подался вбок, его взгляд сквозь капли воды выражал удивление:

— Господин Сун? Неужели это вы.

Стоило Сун Вэню сделать шаг вперёд, как потоки воды с края навеса обрушились бы ему на плечи. Он остался на этой незримой границе, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в салон.

— Профессор Цзянь?

Да, Сун Вэнь помнил каждого мужчину с выдающейся внешностью.

Человек в машине мягко улыбнулся:

— Дождь слишком сильный. Куда вам нужно? Я подвезу.

Сун Вэнь качнул головой, капли холодной воды брызнули с кончиков пальцев:

— Не стоит беспокоиться, я дождусь автобуса. — Он посмотрел на свои насквозь мокрые штанины и обувь. — Я... испачкаю вам салон.

Раздался щелчок центрального замка. Голос Цзянь Чжоу был мягким, но настойчивым:

— Сначала садитесь, потом обсудим.

Красивые люди действительно радовали глаз. Даже при тусклом свете салонного плафона лицо Цзянь Чжоу привносило в эту унылую ночь искру тепла.

Сун Вэнь помедлил, но всё же шагнул сквозь стену воды, открыл дверь и сел на переднее сиденье.

Смахнув капли с одежды, он внимательно осмотрел профиль профессора и произнёс:

— Какое совпадение. Не ожидал в такой ливень встретить знакомого, готового помочь.

Цзянь Чжоу выключил аварийку и плавно влился в поток машин:

— Когда я поворачивал, увидел ту женщину на велосипеде. Хотел отдать ей свой зонт, но увидел, что вы меня опередили.

Уголки губ мужчины чуть приподнялись.

— Мы виделись всего раз, но вас, господин Сун... трудно не узнать.

В машине вовсю работал обогрев, постепенно выгоняя холод из костей Сун Вэня.

Оказывается, за «расплатой» действительно следует «удача». Юноше вдруг показалось, что эта ночь не так уж и плоха.

Он тихо поблагодарил водителя и назвал адрес в старом городе.

Цзянь Чжоу, не отрываясь от дороги, покосился на него:

— Господин Сун, не окажете мне услугу?

— А... — Сун Вэнь согласился почти не раздумывая. — Конечно.

Цзянь Чжоу вежливо поблагодарил. Одной рукой он держал руль, а другой привычно набрал номер на телефоне, закреплённом в держателе.

Трубку сняли быстро. Из динамиков, смешиваясь с шумом дождя за окном, раздался грубый мужской голос:

— Профессор Цзянь?

Этот голос, словно пропитанный табаком и крепким алкоголем — низкий, хриплый и до смерти сексуальный — заставил сердце Сун Вэня дрогнуть.

Рука профессора на руле невольно сжалась, пальцы едва заметно погладили кожу оплётки.

— Да, — отозвался Цзянь Чжоу обыденным тоном. — Это я.

Собеседник, судя по звукам, затянулся сигаретой и с усмешкой спросил:

— Чем обязан? Жду указаний.

— Господин Чжан, я тут «подобрал» на дороге вашего друга, Сун Вэня, — произнёс Цзянь Чжоу, и его красивые глаза мазнули по юноше с тенью заботы. — Он промок до нитки и, кажется... у него начинается лихорадка.

Сун Вэнь опешил и хотел было возразить: «У меня нет...», но изящная рука профессора вовремя потянулась к нему, коснувшись пальцами губ в запрещающем жесте.

Сун Вэнь почувствовал аромат гардении...

Пусть жара у него и не было, но эта тонкая струйка парфюма окончательно спутала его мысли. Он проглотил слова и послушно замолчал.

— В таком состоянии он не может внятно назвать адрес, — продолжал Цзянь Чжоу в трубку. — Вот и звоню узнать у вас, господин Чжан, где он живёт?

— Сун Вэнь? — Голос на том конце стал выше от удивления. — Ты «подобрал» его на улице?

— Угу, — Цзянь Чжоу предложил вариант. — В больницу его везти вроде рано, так может... я доставлю его к вам?

Собеседник помолчал пару секунд, прежде чем ответить:

— Его адреса я и сам не знаю. Ладно, вези его ко мне.

Связь прервалась. Цзянь Чжоу включил радио, и салон наполнила спокойная музыка.

Вид у него был довольный.

Сун Вэнь окончательно перестал что-либо понимать:

— Профессор Цзянь, что всё это значит?

— Умеете играть роль? — Цзянь Чжоу бросил на него взгляд, полный трудночитаемого интереса.

Сун Вэнь честно покачал голвой.

Машина плавно скользила по ночным улицам, шины разрезали лужи, поднимая веера брызг. В голосе Цзянь Чжоу послышалась улыбка:

— Ничего, научитесь на ходу. Поверьте мне, у вас к этому талант.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 51. Ты сам его выбрал, тебе точно понравится.

Цзянь Чжоу буквально на руках занёс Сун Вэня в квартиру.

Сквозь прикрытые веки юноша услышал голос Чжан Бэйе:

— Уложи его на диван, я приготовлю жаропонижающее.

— Сначала измерим температуру. — Цзянь Чжоу похлопал Сун Вэня по напряжённой спине и, пока Чжан Бэйе ходил за градусником, прошептал на ухо: — Расслабься.

Вскоре едва уловимый аромат гардении удалился, и в душе Сун Вэня шевельнулось странное чувство утраты.

Он приоткрыл глаза через узкую щель, украдкой осматриваясь.

Жильё Чжан Бэйе было небольшим, но прибранным. На тумбе под телевизором теснились безделушки «с историей», среди которых выделялась деревянная рамка. На фото был изображён молодой человек — не то мальчик, не то юноша: худощавый, в чистой белой рубашке, он стоял под плакучей ивой, спрятав руки за спину, и очень мило улыбался.

В конце гостиной послышались шаги, и Сун Вэнь поспешно закрыл глаза. Спустя мгновение прохладный кончик термометра аккуратно скользнул ему в рот.

— Где ты его подобрал? — вслед за вопросом Чжан Бэйе послышался скрежет ножек стула по полу. — Присаживайтесь, профессор Цзянь.

Ресницы Сун Вэня дрогнули. Прищурившись, он увидел Чжан Бэйе, лениво прислонившегося к стене, и Цзянь Чжоу, сидевшего на обеденном стуле; между ними замерла ощутимая дистанция.

Юноша тихонько подогнул ноги, освобождая больше места на диване.

— На остановке рядом с торговым центром «Сэньхуэй», — Цзянь Чжоу бросил мимолётный взгляд на диван. — Он был без зонта, промок до нитки.

— До нитки? — Шаги приблизились, и Сун Вэнь почувствовал на колене прикосновение тёплой ладони. — И правда, вымок. Одежда тёмная, сразу и не разберёшь.

Шаги удалились, скрипнула дверная петля.

— Мои вещи будут ему великоваты, — в грубом, но сексуальном голосе Чжан Бэйе послышалась усмешка. — Профессор Цзянь, будьте добры, помогите ему переодеться. Сами понимаете, мне... не совсем удобно.

«Переодеться?» Пальцы Сун Вэня невольно впились в обивку дивана.

— Только потому, что ты гей, — голос Цзянь Чжоу звучал мягко и размеренно, — а я натурал?

Чжан Бэйе не ответил. До Сун Вэня долетел лишь его низкий смех и фраза: «Я выйду на минуту».

— Э-э... — Сун Вэнь, всё ещё сжимая зубами градусник, медленно открыл глаза. Голос его звучал невнятно: — Я... проснулся.

Безупречный и благовоспитанный профессор Цзянь едва слышно цокнул языком. А вот Чжан Бэйе лишь приподнял бровь, подтянул штанины и присел на корточки рядом с диваном, оказавшись лицом к лицу с помощником:

— Ого, жёну... Сяо Сун, вовремя ты очнулся.

Сун Вэнь виновато улыбнулся, не вынимая термометра, но внезапно перехватил бесстрастный взгляд Цзянь Чжоу. Этот взор точь-в-точь напоминал завуча из школы: тот тоже любил пить чай, сдувая чаинки, и одним молчанием заставлял учеников мучиться совестью.

Юноша мгновенно вспомнил о своей «миссии» и поспешно выдал заготовленную реплику, изображая полное замешательство:

— Чжан Бэйе? Как... как я здесь оказался?

Чжан Бэйе глянул на часы, вытащил градусник у него изо рта и поднёс к свету:

— Тридцать семь и девять. И правда, горит парень.

«А?» — Сун Вэнь и Цзянь Чжоу охнули одновременно.

Чжан Бэйе поднялся:

— Для таблеток ещё рано. — Он достал из аптечки охлаждающий пластырь, ловко сорвал защитный слой и — шлёп! — приклеил его на лоб Сун Вэню. От резкого холода тот вздрогнул. — Сам переоденешься? Если сил нет, попроси профессора подсобить.

— Сам смогу! — выпалил юноша.

...

После горячего душа Сун Вэнь вышел из ванной, переодетый в сухое. В воздухе уже плыл тонкий аромат имбиря вперемешку со сладковатой ноткой красных фиников.

— Чжан Бэйе, ты умеешь варить имбирный отвар? — Сун Вэнь, вытирая полотенцем влажные волосы, с удивлением заглянул на кухню.

Кухня была тесной. Высокий и крепкий Чжан Бэйе у плиты выглядел как бандит, зашедший на кухню вымогать деньги за «крышу», — настолько его облик не вязался с уютной домашней сценой.

— Эту бурду? — Чжан не обернулся, отвечая небрежно: — Любой, у кого есть руки, справится.

«Эх», — мысленно вздохнул Сун Вэнь, снимая один балл Лу Цзиньаню. Тот изнеженный господин наверняка даже не знает, с какой стороны подойти к корню имбиря.

Цзянь Чжоу выудил из морозилки пакет с пельменями и, пройдя мимо Сун Вэня, буквально втиснулся в кухоньку за спину Чжан Бэйе.

— Время позднее, ты наверняка голоден, — бросил он через плечо Сун Вэню. — Выпей отвар, а я пока сварю пельменей, чтобы ты не ложился на пустой желудок.

— Спасибо, профессор Цзянь, — тихо поблагодарил юноша, лишая Лу Цзиньаня ещё одного балла.

— А где Лу Цзиньань? — внезапно спросил Чжан Бэйе, произнося имя, которое Сун Вэнь в мыслях уже успел не раз предать анафеме. — Почему он бросил тебя одного в такой ливень?

— Лу Цзиньань? — переспросил Цзянь Чжоу, вскрывая пакет.

— Его хахаль, — Чжан Бэйе помешивал ложкой кипящий отвар; его тон был ровным, но колким. — Мерзкий тип, честно говоря.

Цзянь Чжоу покосился на Сун Вэня и легонько толкнул Чжан Бэйе локтем в бок.

Тот выключил огонь и усмехнулся:

— Я правду говорю. — Он разлил отвар по пиалам, одну из которых поставил перед профессором. — У тебя желудок слабый, выпей, пока горячее, согрейся.

Затем он взял вторую пиалу и хлопнул Сун Вэня по плечу:

— Идём, выпьешь в комнате.

Горячая жидкость обожгла горло и приятным теплом разлилась по желудку, выгоняя остатки озноба. Сун Вэнь сжимал пустую миску, чувствуя, как жизнь возвращается в тело.

— Чжан Бэйе, я хотел спросить тебя об одном деле. — Он поставил пиалу, и его лицо стало серьёзным.

Чжан Бэйе как раз вытряхивал сигарету из пачки. Раздался щелчок серебряной зажигалки, пламя осветило его опущенные ресницы.

Сделав глубокую затяжку, он выпустил струю дыма и кратко бросил:

— Спрашивай.

— По поводу того пожара на стройке в Дунване... Можешь рассказать подробности?

Пальцы Чжан Бэйе с зажатой сигаретой мерно постукивали по колену:

— Подробности...

Когда сигарета догорела наполовину, Сун Вэнь тихо повторил имя:

— Чжан Ян?

— Да, так его зовут. Полиция выяснила, что поджигатель — некий Чжан Ян. Пока не нашли никаких связей между ним и заказчиком или застройщиком. Сам он утверждает, что... просто выплеснул обиду на несправедливость общества.

— Чжан Ян...

Имя крутилось на языке, вызывая смутное чувство узнавания. Сун Вэнь в своей гудящей голове пытался восстановить цепочку событий.

«Знаешь Чжан Яна?» — внезапно всплыл в памяти низкий голос Лу Цзиньаня.

«Не припомню такого», — ответил он тогда, небрежно отмахнувшись.

«Подумай хорошенько, прежде чем отвечать».

«Я не знаю никого по имени Чжан Ян».

Сун Вэнь судорожно сжал ложку, уставившись в дно миски.

Почему Лу Цзиньань тогда спросил именно о нём? Почему он решил, что я должен знать этого человека? И почему я обязан знать поджигателя?

Мысли совершили резкий скачок, выуживая другое воспоминание.

Хэ Сыхань спрашивает, полушутя-полусерьёзно: «Сун Вэнь, ты шпион?».

Шпион?

Шпион!

Ледяной вывод громом разорвал тишину в его голове.

Лу Цзиньань подозревает, что я шпион. Он думает, что я связан с Чжан Яном и, возможно, причастен к поджогу в Дунване!

Цзянь Чжоу поставил перед ним тарелку дымящихся пельменей. Заметив его отрешённый вид, он мягко спросил:

— Что случилось? Ты побледнел ещё сильнее.

Несмотря на свободные места рядом с Сун Вэнем, профессор обошёл стол и сел с другой стороны — вплотную к Чжан Бэйе.

Его рука на столе лежала так близко к мужчине, что он наверняка чувствовал жар его тела.

Чжан Бэйе тоже не сводил глаз с застывшего юноши:

— Сяо Сун, о чём задумался?

Сун Вэнь очнулся. Он качнул головой и начал механически жевать пельмени, совершенно не чувствуя вкуса.

Одолев парочку, он отложил палочки:

— Простите, совсем нет аппетита. — Его пальцы мелко дрожали, когда он вставал. — Спасибо вам за всё, не буду больше стеснять. Я поеду домой... Не одолжите зонт?

В этот момент в тишине комнаты зазвонил телефон.

Вибрировал смартфон Сун Вэня.

Этот дешевый аппарат за тысячу юаней, пережив потоп и «утопление», всё ещё упрямо работал.

Сун Вэнь вытащил трубку и, увидев имя на экране, тихо прочел:

— Хэ Сыхань?

...

В VIP-кабинете ресторана хрустальные люстры слепили глаза, а бокалы с шампанским роняли искры света.

Лу Цзиньань полулежал в кресле во главе стола; воротник его рубашки был расстёгнут, а глаза налились багрянцем.

Он был мастером слова — умел и льстить, и зубы заговаривать, на банкетах чувствуя себя как рыба в воде. Лишнего никогда не пил, и никакие уговоры не могли заставить его перебрать... Но сегодня он изменил себе.

Лу Цзиньань принимал любой тост: и от больших боссов, и от мелких сошек, только-только пробившихся в люди. Янтарная жидкость стакан за стаканом уходила в его нутро...

Белое полотенце, смоченное в ледяной воде, медленно сползло с его пылающих век, обнажая затуманенный взор. Он лениво обвёл взглядом зал и остановился на Хэ Сыхане в конце стола.

Обычно невозмутимый секретарь сейчас воровато вытащил телефон, бросил быстрый взгляд на босса и, извинившись перед соседями, поспешно вышел из кабинета.

...

В углу коридора Хэ Сыхань прижал трубку к уху, понизив голос:

— Промок до костей?

Пауза в пару секунд.

— Ты сейчас где?

Услышав ответ, он с облегчением выдохнул:

— Ну и славно. Выпей имбирного отвара...

Договорить он не успел: за спиной раздалось тихое покашливание. Хэ Сыхань резко обернулся и столкнулся с насмешливым, нетрезвым взглядом Лу Цзиньаня.

Щелк. Связь оборвалась. Секретарь начал заикаться:

— Г-господин Лу.

Лу Цзиньань мазнул глазами по телефону в его руке и небрежно махнул рукой:

— Я в туалет. Дорогу освободи.

— О... — Коридор был широким, но секретарь прижался спиной к холодной стене, давая дорогу. — Проходите, господин Лу.

Проходя мимо, Лу Цзиньань покосился на него и непринуждённо предложил:

— Не составишь компанию, секретарь Хэ?

Тот ничего не понял, но, видя скверное настроение шефа, не посмел спорить:

— Конечно, конечно.

Коридор был устлан коврами, шаги тонули в ворсе. Яркий свет ламп падал на профиль Лу Цзиньаня, в глазах которого всё ещё плескался хмель.

Пройдя пару шагов, он как бы невзначай спросил:

— Кому это ты звонил?

— Э-э... — Сердце Хэ Сыханя ухнуло в пятки. Он хотел было уклониться от ответа, но под ледяным взором босса выдавил: — Сун Вэню.

— Ему? — Тон Лу Цзиньаня оставался скучающим, будто он просто искал тему для разговора. — Ну и как он? Где сейчас?

— В... в норме. — Хэ Сыхань тщательно подбирал слова. — Он у друга.

Лу Цзиньань на миг замер:

— У друга? — Он усмехнулся. — Откуда у него друзья? — И тут же вцепился в вопрос: — У какого друга?

— У господина Чжана, подрядчика из Дунваня.

Коричневые туфли из дорогой кожи замерли как вкопанные.

— Чжан Бэйе?

Ярость в глазах Лу Цзиньаня вспыхнула так резко, что Хэ Сыхань невольно отшатнулся.

— ...Да.

Лу Цзиньань вспомнил ту стройку и то, как Чжан Бэйе дразнил юношу, называя «жёнушкой». В груди всё сдавило от духоты и раздражения.

Он выхватил пачку, зажал сигарету зубами, так что на фильтре остались глубокие следы, а затем рывком выплюнул её в кулак.

— Секретарь Хэ. Тот документ у меня на столе нужен мне сегодня срочно. Пусть Сун Вэнь немедленно везёт его ко мне домой.

— Но... вы ведь сказали, что он больше не нужен?

— Секретарь Хэ решил теперь за меня распоряжаться? — На лицо Лу Цзиньаня вернулась дежурная улыбка. — Или ты перестал понимать мои слова?

— ...Я сейчас же свяжусь с ним.

Лу Цзиньань развернулся, бросив напоследок:

— Чтобы через полчаса был у меня.

...

Сун Вэнь отложил телефон и долго смотрел на гаснущий экран. Когда последний блик исчез, борьба в его глазах тоже сменилась смирением.

— Кто звонил? — Чжан Бэйе отправил в рот очередной пельмень и вытер губы салфеткой, которую ему подал Цзянь Чжоу.

Сун Вэнь поднялся и пошёл в прихожую:

— Лу Цзиньань просит привезти документ.

— Сейчас?! — Чжан Бэйе хмыкнул сквозь дым. — Слышали, профессор? Я же говорил — тот тип никчемная сволочь.

Он выудил ключи и бросил их Сун Вэню:

— Бери мою машину.

Сун Вэнь поймал ключи; холод металла коснулся пальцев, но на душе стало чуть теплее.

— Лучше мою. — Цзянь Чжоу обошёл стол и достал из сумки ключи от «Ауди». — У Чжан Бэйе механика, не все к ней привыкли.

— А как же вы?..

Цзянь Чжоу легонько сжал его запястье:

— Я натурал, — он с улыбкой покосился на Чжан Бэйе. — Неужто хозяин дома замыслил против меня недоброе?

Чжан Бэйе, прикусив сигарету, тихо рассмеялся в такт шутке:

— Кто знает... Профессор ведь так хорош собой.

— Поезжай скорее. — Цзянь Чжоу вложил ключи в руку Сун Вэня и открыл ему дверь.

Едва входная дверь закрылась, Чжан Бэйе доел последний пельмень и поднялся. Стул глухо шаркнул по полу.

— Идём, я отвезу тебя домой.

Цзянь Чжоу не ответил.

Он вернулся в гостиную и, проходя мимо тумбы, аккуратно положил деревянную рамку с фото лицом вниз. Остановившись посреди комнаты, он уставился в ночную тьму за окном и тихо произнёс:

— Чжан Бэйе... У меня что-то... желудок разболелся.

...

Сун Вэнь стоял перед дверью Лу Цзиньаня. Его костяшки тихо стукнули по тёмному массиву дерева.

Электронный замок пискнул, и дверь приоткрылась, являя густую, вязкую тьму внутри.

— Господин... Лу? — позвал он неуверенно и вошёл.

Огромная квартира была погружена в тишину и мрак, лишь стук капель по стеклу за окном добавлял обстановке жути.

Сделав несколько шагов наощупь, Сун Вэнь начал привыкать к темноте, различая контуры мебели.

— Господин Лу? — позвал он снова.

Внезапно тепло чужого тела приникло со спины, и жаркий шепот, пропитанный винным паром, опалил затылок:

— Помощник Сун, ты опоздал на две минуты.

Юноша вздрогнул всем телом, резко обернулся и в полумраке столкнулся с глазами Лу Цзиньаня в опасной близости.

— Господин Лу... — Он попытался унять бешеное сердцебиение. — Дождь, на дорогах пробки.

Мужчина ничего не ответил и прошёл мимо него вглубь комнаты.

В следующую секунду в углу вспыхнул торшер. Тусклый круг света выхватил лишь одно кресло и небольшой западный столик.

Только сейчас Сун Вэнь заметил, что в руке у Лу Цзиньаня бутылка красного вина. Тот лениво опустился в кресло, вытащил пробку и начал медленно наполнять бокал.

— Помощник Сун. — Он коснулся носком туфли ковра перед собой. — Подойди.

Лу Цзиньань давно не называл его официально. Сун Вэнь на миг отвлёкся на эту мысль, но тут же собрался и нерешительно шагнул вперёд.

— Ближе.

Лишь когда носки ботинок Сун Вэня почти коснулись туфель босса, Лу Цзиньань поднял глаза.

— Оставь документ. — Его взгляд переместился на круглый столик. — И взгляни на свой подарок.

— Подарок? — Сун Вэнь только сейчас заметил изысканно упакованную коробку.

Бархат цвета ночи, золотое шитьё по краям, жемчужина на крышке, мерцающая в свете лампы.

— ...Это мне?

— Угу.

Сун Вэнь помолчал. «Наверное, там кнут», — подумал он. Лу Цзиньань наверняка захочет прикончить шпиона кнутом.

Сделав глубокий вдох, он осторожно развязал ленту и откинул крышку.

Увиденное заставило его замереть.

На чёрном бархате лежал кожаный ошейник с красным змеиным принтом.

— Ошейник? Но это...

Не дав ему закончить, Лу Цзиньань резко выбросил руку и рванул его на себя. Хватка была не слишком грубой, но Сун Вэнь мгновенно потерял равновесие и рухнул на ковёр у его ног.

Запах вина и горького табака обрушился на него. Лу Цзиньань обхватил его шею ладонью и опустил веки:

— Ты сам его выбрал. Тебе ведь точно понравится?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 52. С чего ты решил, что имеешь право говорить «нет»?

Пальцы Лу Цзиньаня, длинные и сильные, обхватили шею Сун Вэня. Он не спешил сжимать их — просто уверенно держал, упираясь основанием ладони чуть ниже кадыка, излучая ауру спокойного превосходства.

Аромат красного вина окутывал всё плотнее, возводя вокруг них невидимую, дурманящую клетку.

— Ошейник для питомца, — вкрадчиво повторил Лу Цзиньань. — Скажи мне, тебе нравится?

Сун Вэнь задрал голову; в такой позе дышать становилось трудно. Его взгляд за линзами очков пытался сфокусироваться, но видел лишь бездонные глаза Лу Цзиньаня в приглушённом свете лампы.

— Лу Цзиньань, — юноша отбросил официальное обращение, — я не твой питомец.

Едва он договорил, как вторая рука мужчины метнулась к его лицу. Кончики пальцев коснулись виска, и он без малейшего труда сорвал мешающие очки.

Лу Цзиньань небрежно отбросил их в сторону; очки с мягким стуком упали на ковёр.

Тут же рука зарылась в мягкие волосы, убирая со лба мешающие пряди и заставляя Сун Вэня полностью открыть лицо свету.

Лоб, надбровные дуги, глаза... Каждая пядь кожи юноши ощущала на себе тяжесть оценивающего взгляда.

— И впрямь непослушный. Но довольно милый.

Эти слова звучали знакомо — именно так Сун Вэнь спрашивал Лу Цзиньаня, когда они выбирали ошейник в магазине.

Чувство пренебрежительного оскорбления мгновенно вызвало в нём искру гнева. Юноша повторил:

— Лу Цзиньань, я тебе не домашнее животное.

— Если сейчас нет, — Лу Цзиньань свободной рукой взял тот самый красный кожаный ошейник со змеиным принтом, — то скоро станешь.

Раньше Сун Вэнь почти не сопротивлялся в руках босса, позволяя лепить из себя что угодно.

Но этот ошейник, несущий в себе явное унижение, вызвал у него острое отторжение. Он перехватил руку мужчины у своего горла, пытаясь отстраниться.

Однако сильный мужчина одним движением прижал его к себе и дернул вперед. Сун Вэнь, не удержавшись, повалился грудью на его колени.

— Не дергайся, — в голосе Лу Цзиньаня послышалась усмешка. Рука на шее переместилась, зарываясь в волосы на затылке и сжимая их.

Подчиняясь силе, Сун Вэнь был вынужден слегка выгнуть шею, подставляя её плавные линии.

Кожа ошейника была прохладной и имела тонкую текстуру. Лу Цзиньань действовал неспешно, почти элегантно: он обернул кожаную полосу вокруг шеи Сун Вэня, подгоняя размер. Металлические застёжки соприкоснулись, издав отчетливый «клик».

Ошейник замкнулся.

Без очков паника и беззащитность в глазах Сун Вэня стали очевидны.

— Тебе понравится, — голос Лу Цзиньаня звучал совсем близко, почти у самой ушной раковины. — Мой подарок тебе.

Кожа, плотно прилегающая к телу, создавала непривычное, властное ощущение неволи. Ярко-красный змеиный узор на бледной шее Сун Вэня выглядел вызывающе — этот контраст был пугающе красив.

Ошейник не давил слишком сильно, он лишь обозначал право собственности.

Пальцы Лу Цзиньаня не ушли, они задержались на пряжке, а затем начали медленно затягивать её.

Давление нарастало с каждым делением.

Дыхание стало затрудненным, воздух застревал где-то в гортани.

Грудь Сун Вэня судорожно вздымалась в попытке зачерпнуть кислорода, но тщетно.

По краям зрения поползла чернота, в ушах зашумело, заглушая стук дождя по стеклу.

Он чувствовал, как под кожей бешено пульсирует сонная артерия, ударяясь о твердую преграду ошейника, и каждый этот толчок приносил новую волну удушья. Щёки непроизвольно залил румянец, в уголках глаз заблестела влага.

И тут же, вопреки всему, волна тайного, неуместного жара захлестнула его тело...

Снова это... Сун Вэнь впервые почувствовал отвращение к собственной жажде.

Лу Цзиньань не сводил глаз с его лица, подмечая малейшие перемены.

От начальной борьбы до физиологической дрожи от нехватки воздуха, и до этого внезапного окоченения тела, сквозь которое проступило нечто иное.

Мужчина скользнул взглядом ниже. Даже сквозь одежду эта перемена не укрылась от него.

Сун Вэнь уже не первый раз реагировал так в подобной ситуации. Лу Цзиньань нахмурился, но не от брезгливости к «извращенности» ассистента, а от изумления...

Видя возбуждение Сун Вэня, он сам почувствовал, как его кровь закипает.

Этого не должно было быть.

Пальцы, затягивавшие ремешок, замерли. В следующую секунду он разжал руку и даже слегка отстранился.

— Извращенец, — выплюнул он.

Давление на горло исчезло, легкие наполнились воздухом, и Сун Вэнь зашелся в кашле. Прошло немало времени, прежде чем его зрение прояснилось, и он смог посмотреть на холодное лицо Лу Цзиньаня.

Когда резь в горле немного утихла, он поднял руку, касаясь кончиками пальцев прохладной кожи ошейника.

— За что... ты меня наказываешь? — спросил он.

Сделав вдох, Сун Вэнь постарался придать голосу твердость:

— Если за то, что я затащил тебя в постель — ладно.

Он поднял голову и, несмотря на расплывчатую картинку перед глазами, упрямо уставился в глаза Лу Цзиньаню.

— За остальное... я вины не признаю. Нельзя.

Лу Цзиньань долго изучал его взглядом, затем снова склонился к нему, подцепив пальцем металлическое кольцо на передней части ошейника и заставляя юношу смотреть вверх.

— Ты прав, — прошептал он с глубоким сарказмом. — Одной только выходки в постели достаточно, чтобы я мстил тебе сотней разных способов.

Он дернул за ошейник, заставляя край кожи натирать чувствительную зону на затылке, а затем достал из коробки тонкую металлическую цепочку и пристегнул её к кольцу.

— Этого повода вполне хватит.

В отличие от той цепи, что была раньше, эта была тоньше и изящнее. Звук её звеньев был чистым и мелодичным, в нем не было той первобытной грубости.

Сун Вэнь мысленно обозвал себя извращенцем — ему этот звук даже понравился.

Не успело чувство стыда разрастись, как тишину взорвал звонок телефона.

Сун Вэню было невыносимо неловко из-за своей недавней реакции, и этот звонок стал для него спасительным предлогом.

Он чуть отвернулся, избегая взгляда босса, и тихо попросил:

— Можно я отвечу?

Лу Цзиньань промолчал. Придерживая цепочку, он неспешно отхлебнул вина.

Сун Вэнь принял молчание за согласие и полез в карман.

Экран в полумраке светился ярко, на нем мигало имя «Чжан Бэйе».

Стоило юноше потянуться к кнопке, как ошейник натянулся — Лу Цзиньань с силой дернул за цепь.

Сун Вэнь не удержался и качнулся вперед, а телефон в суматохе перекочевал в руки босса.

Длинные пальцы Лу Цзиньаня сжали аппарат. Холодный свет экрана отражался на его бесстрастном лице.

Он молча наблюдал, как имя «Чжан Бэйе» всплывает снова и снова, пока звонок не прекратился и экран не погас. Только тогда он медленно положил телефон на круглый столик.

Взяв бутылку, он наполнил бокал. Не успевшее «подышать» вино отдавало терпкой кислинкой. Лу Цзиньань поднес бокал к плотно сжатым губам Сун Вэня.

— Сделай глоток.

Сун Вэнь инстинктивно воспротивился, пытаясь уклониться. Но Лу Цзиньань сжал его челюсть, заставляя приоткрыть рот, и кислая жидкость хлынула внутрь.

Юноша поперхнулся и выдал неуместный комментарий:

— Не вкусно.

Лу Цзиньань отпустил его и нежно стер каплю вина с его губ.

— Вы, извращенцы, — тихо спросил он, — совсем не можете без внимания? Один звонок — и ты уже весь в нетерпении?

Сун Вэнь вздрогнул от сквозившей в этих словах злобы.

— Чжан Бэйе — мой друг, — возразил он.

— Друг? — тонкая цепочка в руках Лу звякнула. — Друг, который зовет тебя «жёнушкой»?

Тут же телефон на столе задрожал снова. Опять Чжан Бэйе.

Лу Цзиньань перевел взгляд с экрана на Сун Вэня и буднично спросил:

— Хочешь ответить?

Сун Вэнь почувствовал волну опасности под этим мнимым спокойствием и покачал голвой.

— Ответь, — приказал Лу Цзиньань. — А то вы оба с ума сойдете от беспокойства.

С этими словами он натянул цепь, подтаскивая Сун Вэня к столику. Удерживая его руку в своей, он заставил юношу нажать на кнопку и включить громкую связь.

Бодрый голос Чжан Бэйе мгновенно заполнил комнату:

— Сяо Сун, ты доставил бумаги?

Сун Вэнь не понимал, что задумал босс, поэтому, следя за его лицом, осторожно ответил:

— Доставил.

— Ну и отлично, — отозвался Чжан Бэйе. — У тебя жар, следи за температурой и ложись отдыхать. Не вздумай геройствовать.

— Хорошо, — слабым голосом ответил Сун Вэнь.

— Ладно, я отключаюсь.

Связь прервалась, свет экрана погас, погружая комнату во тьму.

Остался лишь шум дождя за окном и застывший воздух между двумя мужчинами.

Рука Лу Цзиньаня внезапно коснулась затылка Сун Вэня.

От этого прикосновения юноша мелко вздрогнул.

— Температура? — тихо спросил мужчина прямо над ухом.

В этом голосе, скрытом за маской безразличия, Сун Вэню почудилась едва уловимая тень тревоги — что-то человеческое.

— Небольшая, всё в порядке, — прошептал он.

Рука медленно скользнула с затылка на лоб. Ладонь была теплой, контрастируя с ледяными кончиками пальцев.

— И откуда Чжан Бэйе знает про твой жар? — От недавней «человечности» не осталось и следа. Лу Цзиньань большим пальцем погладил висок юноши. — Здесь трогал?

Затем его пальцы спустились ниже, слегка надавив на чувствительную кожу за ухом:

— Или... здесь?

Сун Вэнь порой совсем не понимал смысла этих расспросов, но, зная скверный нрав босса, терпеливо ответил:

— Я мерил градусником. Во рту.

— Во рту? — Взгляд Лу Цзиньаня мгновенно переместился на его губы. Кончик пальца скользнул по ушной раковине вниз и замер у уголка рта.

Он начал медленно, почти пренебрежительно поглаживать его нижнюю губу.

Сун Вэнь хотел отстраниться, но тут же подумал: на нем ошейник, он на цепи, сидит на полу у ног этого человека... о каком достоинстве может идти речь? Он просто обмяк, сдаваясь на милость случая.

— Вы, извращенцы, — прошептал Лу Цзиньань, — те еще затейники.

— Он не извращенец... э...

Не успел он разомкнуть губы, как длинный палец Лу Цзиньаня, подобно тому самому градуснику, бесцеремонно вторгся ему в рот, упираясь в нёбо.

Сун Вэнь округлил глаза, пытаясь вывернуться.

— Он нет, а ты? — Лу Цзиньань без капли нежности медленно исследовал влажное тепло. — Горячий. Надо выпить лекарство.

Он выдернул руку и брезгливо вытер её об одежду помощника.

— Промок под дождем, слёг с температурой — и всё ради того, чтобы побежать к нему? — Мужчина вскинул веки. — Сун Вэнь, тебе настолько невтерпеж?

— Не... — Слово оборвалось на полуслове. Сун Вэнь с недоверием посмотрел вниз.

Только сейчас он заметил, что Лу Цзиньань одет в официальный костюм «с иголочки», он даже туфли не сменил. И эти темно-коричневые туфли из дорогой кожи сейчас давили на его самое уязвимое место.

Боль и давление навалились одновременно, но самым невыносимым было чувство всепоглощающего стыда.

— Помощник Сун, — Лу Цзиньань приложил чуть больше силы к своему нажатию, — неужели все твои мысли только об этом?

Казалось, он и не ждал ответа. Допив остатки вина, он поставил бокал и освободил руку.

— Из-за твоего дурацкого документа я сорвался с банкета и испортил себе вечер. А девушки там были куда краше тебя.

Свободная рука легла на его собственный пояс. Щелчок расстегиваемой пряжки прозвучал в шуме дождя особенно отчетливо.

— Раз уж ты всё испортил, я, так и быть... воспользуюсь тобой. Считай это производственным бонусом — всё лучше, чем тащиться к кому-то в такой ливень.

Под испуганным и шокированным взглядом Сун Вэня Лу Цзиньань схватил его за затылок и начал медленно давить вниз.

— Лу Цзиньань! Нет! — Сун Вэнь начал отчаянно сопротивляться.

Голос босса прогремел сверху:

— С чего ты решил, что имеешь право говорить «нет»?

Резкий рывок вниз, ощущение влажного тепла — и у Лу Цзиньаня дрогнули брови.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 53. Вложи цепь в мою руку.

У Сун Вэня болело горло; опершись на стул, он непрерывно и глухо кашлял, и каждая вибрация тела отдавалась резью в шее, натертой ошейником.

Сзади снова послышались шаги, а затем холодные пальцы Лу Цзиньаня коснулись его челюсти:

— Ну же, выпей лекарство.

Сун Вэнь слабо качнул головой и с трудом прохрипел:

— Мне нужно... сначала прополоскать рот...

Никто не ответил. Единственным ответом стала хватка на подбородке, которая слегка ужесточилась.

Сухая таблетка жаропонижающего была бесцеремонно всунута ему в рот. Она мгновенно прилипла к корню языка, распространяя едкую горечь.

Лишь после этого к его губам прижали стакан. Хлынула вода, и Сун Вэню пришлось сделать глоток, проглатывая лекарство вместе со специфическим мускусным привкусом, всё ещё стоявшим во рту.

Когда жжение в горле немного утихло, он поднял глаза на стоявшего перед ним Лу Цзиньаня. В его взгляде наконец вспыхнула подавленная ярость от перенесенного унижения:

— Лу Цзиньань, ты ведь натурал. Зачем ты...

Лу Цзиньань медленно присел, оказываясь на одном уровне с сидящим на ковре юношей:

— Ты ведь не думаешь, что после такого... я вдруг стал геем?

— Я просто тобой воспользовался. — Его тон оставался будничным, словно он констатировал простейший факт. — Видимо, я слишком редко брал тебя с собой на встречи. Повращался бы в тех кругах подольше — сам бы всё понял. Порой люди, вне зависимости от пола... — его взгляд скользнул по пустому бокалу на столе, — это просто бокалы или пепельницы. Их главная ценность в том, чтобы ими пользовались.

Он снова посмотрел в лицо Сун Вэню: — И только.

Взгляд Сун Вэня застыл. Тусклый свет ламп подчеркивал мертвенную бледность его лица, с которого сошли последние капли красок.

— Больше не пьешь? — Лу Цзиньань небрежно поставил стакан на столик, поднялся и снова утонул в глубоком кресле.

Уперев локти в колени, он подался вперед и кончиком пальца коснулся мелко подрагивающих ресниц юноши.

— Не смотри на меня так, — его голос был низким, но каждое слово било в цель. — Боюсь, ты не дотягиваешь даже до уровня бокала или пепельницы.

— Лу Цзиньань... — Сун Вэнь отпрянул, уклоняясь от его руки.

На лице мужчины отразилось легкое недоумение:

— Злишься? — Он на мгновение задумался, словно припоминая: — Разве ты сам не говорил? Что затащить меня в постель было твоей ошибкой, и я волен распоряжаться тобой как угодно.

Его пальцы снова мягко подцепили подбородок Сун Вэня, заставляя его смотреть прямо в глаза:

— Что же случилось? Дали тебе немного «перекусить», и ты уже недоволен?

Сун Вэня будто током ударило. Он вспомнил всё, что совершил ранее, и его едва вспыхнувший гнев, точно проколотый шар, начал стремительно сдуваться.

Во рту всё ещё стоял густой привкус. Юноша молча потянулся к столику, взял стакан и сделал еще глоток. Ледяная вода прошлась по воспаленному горлу, принося мимолетное облегчение.

Поставив стакан, он поднял глаза на Лу Цзиньаня, который снова скрылся в тени кресла.

— Раз уж вы выплеснули злость, отпустите меня, — он коснулся пальцами кожаного ошейника. — Я больше никогда не появлюсь перед вами. Без меня рядом с вами не будет... извращенцев. С глаз долой — из сердца вон.

Слова замерли в тишине. Безмолвие, последовавшее за этой фразой, затянулось гораздо дольше, чем ожидал Сун Вэнь.

Лишь спустя вечность он услышал спокойный вопрос Лу Цзиньаня:

— И что с того?

— Я хочу уволиться.

— Уволиться?

Дождь за окном прекратился, оставив лишь капли на стекле, в которых отражался тусклый свет комнаты и бескрайняя ночная мгла снаружи.

Лу Цзиньань уставился в эту пустоту, но в его сознании отчетливо всплыли строки из сообщения, полученного в WeChat:

«Господин Лу, ваш помощник подал документы в зарубежный вуз. Похоже, он решил свалить».

Эти слова сейчас звенели в его ушах, накладываясь на просьбу Сун Вэня об увольнении.

Холод на лице Лу Цзиньаня словно застыл, но в следующую секунду он внезапно улыбнулся.

— Я до последнего надеялся на чудо, — он повернул голову, снова вперившись взглядом в ассистента. — Но ты... ты вечно меня разочаровываешь.

Лу Цзиньань опустил руку и выудил из ящика под столешницей новую пачку сигарет. Неспешно сорвав фольгу, он зажал одну в губах, а тяжелую металлическую зажигалку бросил Сун Вэню.

Тот поймал её, ощутив пальцами холодную гравировку на корпусе. Понимая, что формально он еще в должности, Сун Вэнь послушно включился в роль «рабочей лошадки»: щелкнул зажигалкой и поднес пламя к лицу босса.

Лу Цзиньань прикурил, затянулся и вынул сигарету изо рта. Держа её длинными пальцами, он положил руку на край пепельницы, позволяя табаку медленно тлеть.

— Думаешь, так легко отделаться? — произнес он. — Когда ты мстил Лу Хао, ты бил по самому больному. С какой стати я должен быть милосердным в своей мести тебе?

Сквозь тонкую дымку он посмотрел на юношу:

— Сун Вэнь, ты не самый умный и далеко не самый послушный, но ты всегда ценил справедливость. Скажи мне сам: заслуживаешь ли ты того, чтобы я вот так просто тебя отпустил?

Поскольку чувство вины и без того грызло Сун Вэня, этот вопрос о «справедливости» лишил его последних аргументов в свою пользу.

Он в замешательстве опустил голову и спросил:

— И... что ты хочешь сделать?

Лу Цзиньань щелкнул пальцем по сигарете, стряхивая пепел. Затем снова прильнул к фильтру, сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул густое облако.

Сизый дым в узком луче света вился и таял, скрывая выражение его лица.

Он курил молча, словно ведя внутренний поединок с самим собой, взвешивая какое-то тайное решение.

Наконец он вынул сигарету и посмотрел на терпеливо ждущего Сун Вэня.

— Хочешь уйти? Ладно, — вынес он вердикт. — Но ты останешься моим помощником еще на три месяца. — После короткой паузы он добавил: — И будешь выполнять любые мои требования.

Сун Вэнь, который до этого слушал его затаив дыхание, заметно оживился. И это всё? Он облегченно выдохнул. Условие Лу Цзиньаня не казалось невыполнимым: будучи ассистентом, он и так почти всегда беспрекословно следовал его указаниям.

Стараясь скрыть радость, Сун Вэнь помедлил для приличия и ответил:

— Хорошо.

— Согласен? — Лу Цзиньань поднес недокуренную сигарету к его губам. Жест был почти нежным, а голос стал тише: — Хорошо подумал?

Сун Вэнь посмотрел на него, поколебался секунду, но всё же пригнулся и сделал короткую затяжку.

Горло отозвалось болью, он негромко закашлялся. Затем кивнул:

— Я подумал. Согласен.

Его покорность сейчас была продиктована желанием искупить вину.

— Вот и славно. — Лу Цзиньань откинулся на спинку кресла. Когда он закидывал ногу на ногу, носок его кожаной туфли едва ощутимо мазнул по изгибу талии Сун Вэня.

Сидя в круге света с сигаретой в руке, мужчина медленно протянул юноше открытую ладонь.

— А теперь, — произнес Лу Цзиньань, — вложи цепь, на которой ты сидишь, в мою руку.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 54. Сними обувь и носки, иди сюда.

— А теперь вложи цепь, на которой ты сидишь, в мою руку.

Голос Лу Цзиньаня звучал негромко, но заставил Сун Вэня оцепенеть.

— А? — вырвался у него тихий вздох. Сказать по правде, поначалу он не до конца осознал смысл услышанного.

Вперившись взглядом в раскрытую ладонь, Сун Вэнь мысленно прокрутил фразу несколько раз, прежде чем буквальный приказ и его глубинный подтекст сложились в единую картину.

— Можно мне... передумать? — Сун Вэнь, который никогда не перехаживал в шахматах, сейчас отчаянно захотел забрать свои слова назад.

— Четыре месяца, — Лу Цзиньань без колебаний увеличил срок.

Сун Вэнь обомлел:

— Почему всё... больше и больше?

— Пять месяцев. — Цифра снова выросла.

— Погоди, погоди! — Сун Вэнь поспешил его остановить. В голове всё перемешалось, ему требовалось время, чтобы осознать тяжесть внезапно возникших оков. — Дай мне подумать. Просто дай немного времени.

Он инстинктивно искал что-то, что помогло бы ему успокоиться, и его взгляд замер на сигарете в пальцах Лу Цзиньаня.

Они уже несколько раз делили одну сигарету на двоих, и между ними возникла некая молчаливая договоренность. Как и сейчас: юноша легонько потянул мужчину за запястье.

Повинуясь этому едва заметному усилию, Лу Цзиньань наклонился и медленно вложил фильтр в приоткрытые губы Сун Вэня.

Он наблюдал, как заблестели белые зубы ассистента, обхватившие сигарету, и как сжались его губы, ставшие после недавних ласк непривычно яркими.

Знакомая, но нежеланная волна возбуждения снова накрыла Лу Цзиньаня. Он не удержался и большим пальцем погладил щеку Сун Вэня, а затем с силой провел им по его нижней губе.

— Сун Вэнь, — голос Лу стал низким, приобретая обманчиво-ласковые, уговаривающие нотки, — три месяца пролетят быстро. Наденешь пуховик, дождешься праздничных фейерверков — и сможешь уйти.

В этих словах сквозила странная грусть. Сун Вэнь отвлекся, выдохнул дым рваным облаком и закашлялся.

Лу Цзиньань пару раз похлопал его по спине. Его веки были опущены, ресницы бросали густую тень на скулы; в этот миг он выглядел почти одиноким.

Сун Вэнь всегда был падок на такие проявления чувств, и его решимость окончательно растаяла. Он вздохнул и произнес с обреченным видом:

— Ладно, пусть будет три месяца. Будем считать, я твой должник... Но ты не должен больше так со мной обращаться.

— Как «так»? — Лу Цзиньань поднял глаза.

Сун Вэнь коснулся пальцами ошейника:

— Это слишком унизительно.

Лу Цзиньань снова поднес сигарету к его губам и негромко заговорил, словно вел светскую беседу:

— Сун Вэнь, я тебе мщу, а не в друзья набиваюсь. Когда ты мстил Лу Хао, ты что — нанялся к нему сиделкой, чтобы судно выносить и спину протирать?

Сун Вэнь задумался: логика в этом была, и возразить оказалось нечего.

Он угрюмо затянулся еще раз и сделал последнюю попытку:

— Тогда... может, выберешь другой способ мести?

Лу Цзиньань забрал окурок и зажал его в зубах:

— А ты с Лу Хао советовался, как именно его наказывать?

Он перевел взгляд на красный кожаный ошейник и медленно добавил:

— К тому же... мне кажется, тебе это не так уж и противно.

Сун Вэнь хотел было оправдаться, но не успел вымолвить и слова — лицо его предательски залило румянцем, выдавая крайнюю степень смущения.

Пути назад не было, отступать некуда.

— ...Ладно. Но у меня тоже есть границы.

Лу Цзиньань затушил сигарету в пепельнице и небрежно бросил:

— Излагай свои границы.

— Никаких... физических контактов.

Лу Цзиньань отодвинул пепельницу и посмотрел на него в упор:

— Слишком высокую планку берешь. — Он словно приглашал к торгу. — Давай пониже.

Видя, что Сун Вэнь молчит, Лу Цзиньань сбросил маску мягкости. В его глазах проступила холодная властность:

— Сун Вэнь, пока мы еще можем договариваться, советую тебе решать быстрее.

— Тогда... никакой близости.

— Близости? — Лу Цзиньань на миг задумался, а затем его губы изогнулись в понимающей, насмешливой улыбке. — Не волнуйся. Я натурал, «это самое» меня не интересует.

— Значит, договорились? — Он посмотрел на юношу, закрепляя сделку.

Сун Вэнь был выжат как лимон, и думать больше не хотелось. Руководствуясь принципом «семь бед — один ответ», он выдавил из себя глухое «угу».

— А теперь, — костлявая ладонь снова спокойно раскрылась перед ним, и Лу Цзиньань приказал: — Вложи свою цепь в мою руку.

Усталость победила стыд. Сун Вэнь опустил глаза, нащупал конец цепочки и просто вложил его в ладонь мужчины.

Затем спросил:

— Сколько стоил этот ошейник? Ты покупал его в своем торговом центре, какая там скидка для сотрудников?

Лу Цзиньань натянул цепь:

— Заткнись.

Сун Вэнь послушно отозвался: «Хорошо».

Лекарство начало действовать. Тело покрылось легкой испариной, навалилась сонливость. Не найдя другого места, чтобы приткнуться, Сун Вэнь невольно прислонился к ноге Лу Цзиньаня.

Единственный источник света в комнате падал ему на макушку, золотя мягкие темные пряди. В этом ореоле он казался хрупким, красивым и совершенно беззащитным.

В сердце Лу Цзиньаня внезапно шевельнулась необъяснимая нежность.

Поддавшись порыву, он осторожно коснулся этих мягких волос.

Остановиться он уже не мог. Пальцы бесконтрольно скользнули ниже: тыльная сторона ладони мазнула по горячей щеке, очертила беззащитную шею, миновала кожу ошейника и замерла на краю ключицы.

Четкая линия выступающей косточки притягивала взгляд, от неё невозможно было оторвать руку.

Сун Вэнь в полузабытьи чувствовал это теплое прикосновение; ему стало уютно, напряжение ушло, и он окончательно положил голову на колено босса.

Гнусавя от заложенного носа, он с закрытыми глазами спросил тихим шепотом:

— Господин Лу, когда я уйду через три месяца, ты будешь искать нового помощника?

От сонливости его голос стал невнятным:

— У меня есть однокашник, сейчас без работы. Толковый парень, английский на уровне, даже по-французски немного понимает. Может, дашь ему шанс?

Стоило фразе затихнуть, как ласкающая руку шею рука медленно отстранилась.

В следующую секунду Лу Цзиньань резко качнул ногой, сбрасывая голову Сун Вэня со своего колена.

— Помощник Сун.

Мужчина выдержал паузу в несколько секунд — достаточно, чтобы заторможенный юноша собрал остатки внимания и растерянно посмотрел на него.

— А теперь сними обувь и носки. И садись ко мне на колени.

Сун Вэнь: «...»

Лу Цзиньань снова резко сменил милость на гнев. Сун Вэнь, связав это с предыдущей темой, поспешил исправиться:

— Я понимаю, что секретарь Хэ — выпускник элитного вуза, у него восьмой уровень английского и MBA за плечами. То, что мой однокашник тебе не подходит — это нормально.

Цепочка в руках Лу слегка натянулась:

— Мне нужно повторить приказ?

Сун Вэнь был бессилен перед переменами настроения этого «человека-собаки». Он мысленно вздохнул, опустился на одно колено и начал развязывать шнурки.

— Не нужно. Я слышал.

Ступни Сун Вэня были узкими и белыми; сквозь кожу просвечивали бледно-голубые вены. На подъеме еще виднелись почти сошедшие следы — не то от крепкой хватки, не то... смутные отметины укусов.

Взгляд Лу Цзиньаня прикипел к этой обнаженной плоти и больше не отрывался.

Аккуратно поставив обувь, Сун Вэнь встал перед мужчиной босиком.

Приказ сесть к нему на колени по-прежнему казался ему невыносимо неловким и трудным.

Видя его колебания, Лу Цзиньань, похоже, потерял терпение. Он резко выбросил руку, обхватил юношу за талию и без лишних слов дернул на себя.

Сун Вэнь охнул, теряя равновесие, и, спотыкаясь, был вынужден сесть на бедра Лу Цзиньаня лицом к нему.

Ладонь мужчины тут же соскользнула вниз, крепко обхватывая его босую лодыжку.

Сун Вэнь одеревенел.

— Лу Цзиньань, — напряженно напомнил он, — мы договаривались о границах.

— Угу, — глухо отозвался Лу. Его рука на талии притянула юношу еще ближе.

Его губы, сохранившие привкус красного вина и табака, почти коснулись уголка рта Сун Вэня, но так и не слились в поцелуе.

— В этот раз... будем использовать руки, — произнес он.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 55. Кому эта кровать? Тебе.

После дождя небо прояснилось. Когда Сун Вэнь проснулся, солнце уже вовсю сияло, отбрасывая через неплотно задернутые шторы длинную узкую полосу света на пол.

Веки приоткрылись, сознание медленно всплывало из глубин сна. Сун Вэнь моргнул; расфокусированный взгляд постепенно замер на лаконичной лепнине потолка, а затем опустился ниже — на висящую на стене репродукцию мировой живописи.

Это не его спальня.

Спустя несколько секунд растерянности память обрушилась на него лавиной.

Яркий кожаный ошейник, едва слышный звон цепочки, горячее дыхание за ухом и то прикосновение к кадыку — мимолётное, почти не поцелуй, но всё же...

А ещё — его собственный бесконтрольный тяжелый вдох...

Лицо Сун Вэня медленно залил румянец.

Он машинально коснулся шеи — пусто, тёмно-красного змеиного ошейника не оказалось на месте.

Вместе с облегчением пришло новое осознание: поднятая рука отозвалась болью.

В костях правого запястья чувствовалась отчетливая ноющая слабость, какая бывает только после запредельного перенапряжения мышц.

Это ощущение стало ключом, который вставили в замок и провернули: дверь открылась, выпуская ещё более постыдные воспоминания.

В ушах снова зазвучал голос Лу Цзиньаня, обжигающий слух: «Быстрее».

И то тихое, почти нежное внушение, когда приказы не давали нужного эффекта: «Малыш, быстрее...»

Кончики пальцев, замершие в воздухе, дрогнули. Сун Вэнь резко отдёрнул руку и весь целиком зарылся в мягкое одеяло.

Но обрывки памяти продолжали всплывать.

Та холодная ладонь, кажется... медленно скользила вдоль его лопаток, миновала бок и в конце концов обхватила лодыжку...

Сун Вэнь внезапно высунул левую ногу из-под края одеяла и уставился на неё.

Кожа на щиколотке была чистой — никаких следов зубов, как в прошлый раз. Однако в утреннем свете можно было различить едва заметный розоватый круг.

— Извращенец, — негромко буркнул Сун Вэнь, глядя на этот след. Он и сам не знал, кого имеет в виду: Лу Цзиньаня или себя самого, раз он умудрился среагировать в такой ситуации.

Десять пятнадцать утра рабочего дня. Он лежит в гостевой спальне своего босса-садиста, а всё его тело пропитано неистребимым запахом этого мужчины...

Мысленно прочитав про себя рассказ Пу Сунлина «Волки», Сун Вэнь кое-как прогнал ночные видения.

Стоило голове освободиться, как в неё тут же полезли насущные вопросы, и первым был: «Считается ли это прогулом? Вычтут ли из зарплаты?».

— Наверное... нет? — неуверенно прошептал он. В конце концов, виновником ситуации выступал сам работодатель.

Но вспомнив непредсказуемый, то ли человечий, то ли бесовской нрав Лу Цзиньаня, он понял, что загадывать не стоит.

Сун Вэнь сел на кровати. Поколебавшись, он подумал: «Может, помолиться Богу Богатства о покровительстве?».

Не успела мысль оформиться, как телефон на тумбочке пискнул входящим сообщением.

Сун Вэнь взял аппарат, разблокировал экран. Отправитель всё тот же — «Роза».

«Почему ты вчера не пришёл? Ты посмел продинамить Второго господина? Телефон был выключен. Сун Вэнь, ты хоть понимаешь последствия своего поведения?»

«Выключен?» Сун Вэнь вспомнил тот момент, когда в смартфон попала вода и он ушёл в глубокую перезагрузку.

Он набрал ответ: «Простите, вчера я был занят».

«А сегодня?» — в этих двух словах читался скрежет зубов.

«Сегодня тоже нет».

«Сун Вэнь, не забывай: твой второй дядя каждый месяц получает от нас приличную сумму».

Пальцы юноши застучали по экрану: «Тогда ищите его. Он свободен, у него каждый день выходной».

Следом он добавил уточнение: «Только не ищите дядю в полдень — он спит, а если и не спит, то соображает туго. С семи до восьми вечера он болтает с вдовой из третьего проулка, в это время он тоже вряд ли сможет сосредоточиться».

Та самая «Роза» разразилась руганью: «Сун Вэнь, хватит строить из себя идиота!»

В конце сообщения красовался смайлик со средним пальцем.

Этих «пальцев» Сун Вэнь на своём веку видел предостаточно, так что у него давно выработался иммунитет. Он отложил телефон и направился в ванную при гостевой комнате.

После душа тело немного расслабилось. Вытирая волосы полотенцем, он открыл дверь спальни.

— Лу Цзинь... — голос оборвался на полуслове. В гостиной сидели двое незнакомцев.

Мужчина и женщина.

Мужчине на вид было около тридцати, он выглядел строго и официально. Женщина постарше, с добрым лицом и приветливой улыбкой.

— Здравствуйте, господин Сун. Я У Мин, семейный врач господина Лу, — заговорил мужчина первым.

Женщина рядом тоже улыбнулась: — А я Ван. Прихожу иногда прибраться в квартире и приготовить еду.

— О-о... — чувство стыда у Сун Вэня, вернувшегося в нормальное общество, включилось на полную мощность. Он машинально затянул пояс халата покрепче и запахнул воротник, стараясь скрыть возможные отметины на шее.

Следом он привычно включил режим «рабочей лошадки»:

— Я ассистент господина Лу. Мы... коллеги.

Врач наклонился за медицинским чемоданчиком: — Господин Лу велел мне осмотреть вас.

Женщина тем временем направилась на кухню, её голос донесся уже оттуда: — Господин Лу сказал, что вы любите тушёную свинину, но мне готовить её запретил. Велел сделать что-нибудь легкое и питательное, говорит — для здоровья полезнее.

Сун Вэнь почувствовал себя неловко от такого внимания. Он коснулся лба рукой и сказал врачу: — Спасибо, но мне уже правда лучше, не стоит беспокоиться.

Он обвёл гостиную взглядом, не обнаружив знакомой фигуры, и не удержался от вопроса: — А где Лу Цзинь... господин Лу?

В этот момент электронный замок издал короткое «бип», дверь открылась, и вошёл хозяин дома.

Увидев троих в холле, он первым делом впился взглядом в Сун Вэня.

Взор его был плотным, весомым — он буквально просканировал юношу с головы до пят.

Лишь когда Сун Вэнь начал ощутимо нервничать, Лу Цзиньань перевёл взгляд и с улыбкой поздоровался с гостями.

Прекрасно зная, что Лу Цзиньань тот ещё фрукт, Сун Вэнь всё же подошёл ближе и шепнул: — Ты где был?

После дождя похолодало, и от Лу Цзиньаня веяло уличной свежестью. Он небрежно бросил на тумбу в прихожей крафтовый конверт с документами и наклонился сменить обувь.

Взгляд его опустился на босые ноги Сун Вэня в тапочках, выглядывающие из-под подола халата.

На светлой коже вчерашний след уже почти стёрся, оставив едва различимое розовое пятно.

Отводя глаза, Лу Цзиньань выпрямился, снял пиджак и бросил его в руки ассистенту.

Только теперь он соизволил ответить на вопрос: — Ходил покупать кровать.

— Кровать? — Сун Вэнь, прижимая к себе пиджак, удивился. В квартире было достаточно комнат и спальных мест, зачем понадобилось что-то ещё?

Впрочем, его это не касалось. Он молча повесил пиджак в шкаф, а затем, подумав, достал мягкий плед и быстро набросил его на то самое одиночное кресло, которое хранило в себе слишком много ночных воспоминаний.

После осмотра на столе появился роскошный завтрак.

Шесть блюд и два супа — всё выглядело и пахло безупречно.

За последние два дня Сун Вэнь потратил уйму сил, а учитывая, что вчера он почти не ел, голод был такой, что желудок прилип к позвоночнику. Он буквально впился глазами в тарелки.

Лу Цзиньань, который только что с улыбкой выпроводил врача и экономку, мгновенно помрачнел. Он отодвинул стул и сел за стол. Когда Сун Вэнь уже занес палочки над едой, босс неспешно достал из принесённого конверта сложенный лист формата А4 и плавно подтолкнул его к юноше.

— Будешь читать это каждое утро и каждый вечер, — в его голосе не было ни одной эмоции. — Раз сегодня ты проспал, читай прямо сейчас.

Сун Вэнь в недоумении взял бумагу и развернул её. Шрифт был крупным, а содержание — до боли знакомым. Он машинально начал вслух: — Богатство, мощь, демократия, цивилизованность, гармония...

Голос прервался.

Сун Вэнь поднял взгляд на Лу Цзиньаня: — Основные социалистические ценности?

— Угу, — Лу Цзиньань отправил в рот кусочек бамбука и, прожевав, одарил его ледяным взглядом. — Сун Вэнь, тебе нужно учиться быть хорошим человеком.

— А... — Юноша сжал листок, вспоминая вчерашние художества босса, и, глядя на этот «учебный материал», искренне предложил: — Может... будем читать вдвоём по очереди?

Лу Цзиньань: «...»

Посреди трапезы прибыли грузчики.

Полутораспальную кровать занесли в главную спальню и поставили вплотную к огромному двуспальному ложу.

Сун Вэнь с миской в одной руке и палочками в другой пошёл посмотреть, что за суета.

Несмотря на простор комнаты, две кровати, втиснутые в одну спальню, мгновенно разрушили эстетику и уют, создав ощущение тесноты и хаоса.

Опершись о дверной косяк, Сун Вэнь наблюдал за тем, как рабочие крепят ножки, и наконец спросил стоящего рядом хозяина: — Зачем в главной спальне вторая кровать?

Ответа не последовало. Лу Цзиньань его проигнорировал.

Сун Вэнь не обиделся. Прожевав кусочек капусты, он уточнил: — И кому на ней спать?

Тут Лу Цзиньань обернулся. Его взгляд был тяжелым, как грозовая туча, и буквально придавливал к месту.

Сердце Сун Вэня ёкнуло, челюсти перестали двигаться. В голове всплыла абсурдная и пугающая догадка. Он медленно поднял руку с палочками и с опаской указал на себя:

— Мне?

Лу Цзиньань смотрел, как краска сходит с его лица и как в глазах разгорается осознание. Он едва заметно кивнул:

— Угу. Тебе.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 56. Спокойный сон?

Стебель сельдерея оказался тонким и длинным: один конец Сун Вэнь уже проглотил, а другой всё ещё торчал изо рта.

Он торопливо забросал в себя остатки риса, проглотил всё разом и поспешно спросил:

— Почему я должен спать на этой кровати?

Лу Цзиньань, прислонившись к косяку спальни, наблюдал за работой установщиков и невозмутимо пояснил:

— Потому что у порядочных людей питомцы спят в ногах.

— Питомцы? — Сун Вэнь с миской в руках обошёл Лу Цзиньаня, перекрывая ему обзор. — Я не твой питомец и не собираюсь спать у тебя в ногах. Лу Цзиньань, вспомни: мощь, демократия, цивилизованность, гармония, свобода, равенство, справедливость, верховенство закона... Посчитай, сколько пунктов ты нарушил?

Лу Цзиньань лишь усмехнулся. Он поднял руку и коснулся губ Сун Вэня:

— Болтаешь без умолку. У тебя что — два языка выросло?

Договорив, он ладонью, которой только что придерживал лицо юноши, слегка оттолкнул его:

— Хочу супа.

Сун Вэнь почувствовал упадок сил. Помедлив, он всё же вернулся в столовую и наполнил пиалу дымящимся грибным супом.

Когда он поднёс миску Лу Цзиньаню, тот лишь мазнул по ней взглядом, но не взял.

Сун Вэню пришлось взять ложку, зачерпнуть немного, подуть и снова поднести к его губам.

Только тогда Лу Цзиньань соизволил принять подношение и, разомкнув губы, выпил суп.

Рабочие, занимавшиеся сборкой, не удержались от любопытных взглядов. Сун Вэнь густо покраснел и быстро оттащил босса в сторону.

— Господин Лу, я правда не могу ночевать здесь. Моя... семья будет волноваться.

Лу Цзиньань скрестил руки на груди и хмыкнул:

— Вчера лил такой ливень, тебя всю ночь не было дома, но я что-то не заметил, чтобы твоя «семья» интересовалась твоим местонахождением.

— О-о, — протянул он с издёвкой, — зато этот твой Чжан Бэйе звонил... Эй!

Сун Вэнь, боясь, что тот снова начнёт поминать старое, заткнул ему рот новой порцией супа.

Когда тот проглотил жидкость, Сун Вэнь заметил каплю на его губе и машинально стёр её большим пальцем.

Жест вышел слишком интимным. Осознав это, юноша смутился, но, собрав волю в кулак, продолжил переговоры:

— Может... я лягу в гостевой? Она всё равно пустует. Правда, незачем было покупать новую кровать.

— Тебе эта не нравится? — Лу Цзиньань проигнорировал вопрос. Вместо этого он достал телефон и открыл фотогалерею, сунув экран почти под нос Сун Вэню. — Не нравится эта — сменим на другую. Гляди, тут отличные варианты. Выбирай, помощник Сун.

Взгляд юноши, скользивший по фотографиям, становился всё более недоверчивым.

— Это же...

— Осторожнее, не расплескай. — Лу Цзиньань медленно выровнял в его руках наклонившуюся миску с супом и сделал шаг вперёд, прижимая парня к стене. — У питомца должно быть своё гнездо. Какое тебе по душе?

— Это! Оставим это! — быстро выпалил Сун Вэнь.

Лу Цзиньань вернул ложку в его руку и уточнил:

— Уверен? Менять не будем?

Сун Вэнь вздохнул, зачерпнул супа и, почти коснувшись ложкой зубов Лу Цзиньаня, влил её содержимое ему в рот:

— Не будем!

Лу Цзиньань поперхнулся и негромко закашлялся, но на удивление не стал сердиться. Он поднял руку и костяшкой пальца погладил пылающую мочку уха юноши:

— Умница.

...

Весь вечер Лу Цзиньаня не было дома.

Сун Вэнь наслаждался свободой: он весь вечер провалялся на диване, играя в шахматы онлайн.

Ужин снова привезли из дорогого ресторана. В изысканных термоконтейнерах ждали суп с мацутакэ, тушёные акульи плавники и фрикадельки «голова льва» с крабовым мясом — блюда были лёгкими и утончёнными, явно подобранными под состояние «выздоравливающего».

Порции оказались огромными. Сун Вэнь осилил лишь половину, остальное аккуратно упаковал и убрал в холодильник.

Закрывая дверцу, он заметил на белом кафеле пола нежно-розовый отблеск.

Проследив за ним, он выглянул в окно: закат полыхал на полнеба.

В огромной квартире Лу Цзиньаня площадью в четыреста метров было три балкона разного размера; на самом большом можно было бы расставить с десяток шахматных столиков.

Оранжевое солнце зависло между высотками вдалеке, окрашивая горизонт в багровые тона.

Сун Вэнь облокотился на перила террасы, наблюдая, как светило медленно тонет во тьме, и вдруг почувствовал в душе странную пустоту.

Казалось, с девяти лет у него не было настоящего дома. Никого не заботило, трудно ли ему добираться по слякоти или снегу, никого не волновало, вернётся ли он вообще.

В том маленьком дворике только абрикосовое дерево заставляло его сердце сжаться: он ждал, когда оно пустит почки весной, зацветёт летом, сбросит листья осенью, а когда его укроет снегом зимой — снова начинал мечтать о весне.

Дни складывались в годы — пресные и безвкусные, и Сун Вэнь постепенно привык ни к чему не прикипать сердцем.

Вот и сейчас, глядя, как последние искры заката гаснут в темноте, он вдруг понял, что выходки Лу Цзиньаня — даже те, что не пахли добротой — ему безразличны.

Он подумал: в конце концов, эту маленькую кровать купили именно для него, на ней негласно было написано имя «Сун Вэнь».

Пока он сам не считает её лежанкой для питомца, она ею не будет.

...

Лу Цзиньань вернулся домой поздно ночью.

В квартире горел ночник.

Он замер у порога, долго не решаясь пройти дальше.

Никто и никогда не оставлял для него свет в ночи.

Ступая по пятну света, Лу Цзиньань подошёл к дверям главной спальни. Помешкав, он осторожно толкнул створку.

Картина внутри его поразила.

Сун Вэнь действительно спал на той самой новой односпальной кровати.

Заправленная шёлковым бельём постель выглядела безупречно, углы одеяла были аккуратно подвёрнуты, а у подушки лежала раскрытая книга — будто это была самая обычная ночь в его собственной комнате.

Порой Лу Цзиньань не знал: восхищаться ему Сун Вэнем или жалеть его. Эту почти онемелую способность адаптироваться ко всему — называть ли её стойкостью или трагедией?

Полюбовавшись спящим ещё немного, Лу Цзиньань тихо прикрыл дверь и ушёл в кабинет.

Закурив, он утонул в кожаном кресле.

Этим вечером он три часа проторчал в том скверике в старом районе: болтал ни о чём, подливал чай старикам-шахматистам, пока наконец не выменял одну фотографию.

— Чжан Ян? Тот, которого полиция повязала? — дед, занятый атакой на вражеского коня, даже головы не поднял. — Знаем такого, бездельник знатный. Постоянно тут отирался. Пару месяцев назад, когда у нас был «Турнир дружбы на Кубок Летнего Солнцестояния», он даже влез с нами сфотографироваться.

Вспыхнуло пламя зажигалки, освещая снимок.

На фото толпа стариков сияла улыбками, но взгляд Лу Цзиньаня был прикован лишь к юноше в центре.

Красивые черты, едва заметная улыбка в уголках губ, спокойный взгляд — даже в шумной толпе он излучал умиротворение.

Лу Цзиньань перевёл взгляд на соседа юноши.

Крашеные волосы, прищуренные глаза, заурядное лицо — парень скалился в объектив и бесцеремонно закидывал руку на плечо Сун Вэня.

— Вот это и есть «Гуд Чжан», ну, то есть Чжан Ян, — старик ткнул пальцем в «желтоволосого» на фото.

Пламя погасло. В кабинете остался лишь алый огонёк сигареты, прожигающий густую мглу.

— Сун Вэнь, — прошептал Лу Цзиньань в пустоту, — ты правда не знаешь Чжан Яна?

Спустя долгое время он словно очнулся. Включив шредер, он поднёс фотографию к прорези. Пальцы разжались — снимок мгновенно втянуло внутрь и изрезало в мелкую крошку, лишив всякой ценности.

Вслед за этим он достал телефон и нашёл контакт «Заткнись, если нет дела».

Открыв чат, он быстро набрал: «Больше не следи за Сун Вэнем. Деньги выплачу как договаривались».

Палец уже завис над кнопкой удаления контакта, когда пришло ответное сообщение.

Это был текст, явно переведённый из голосового сообщения, с кучей опечаток:

«Не следить? Но сегодня днём Сун Вэнь встречался с Чэнь Чжиюанем, финдиректором сети "Ваньцзясин". А после встречи с ним этот Чэнь тайком пробрался в больницу к твоему отцу, председателю Лу Хао».

Кнопка удаления была прямо под пальцем. Лу Цзиньань долго смотрел в экран.

В итоге он закрыл чат, отправив лишь три слова: «Я всё понял».

Отложив телефон, он затушил окурок, зашёл в ванную и открыл кран. Долго мыл руки.

Затем он медленно вернулся в спальню. В слабом свете, проникающем из окна, он подошёл к тумбочке, бесшумно выдвинул ящик и достал тёмно-красный змеиный ошейник.

Наклонился. Кожа обернулась вокруг белой шеи.

Раздался негромкий щелчок — металл замкнулся намертво.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 57. Помощник Сун, вниз.

Сун Вэнь проспал на редкость хорошо.

Когда он открыл глаза, утренний свет, пробиваясь сквозь тонкие занавески, заливал комнату нежным сиянием. Роскошная квартира Лу Цзиньаня примыкала к городскому парку, поэтому за окном слышался звонкий щебет птиц, настраивающий на приятный лад.

Сун Вэнь, укутанный в шёлковое одеяло, лениво потянулся. В момент, когда он расправил плечи, в каждой клеточке тела отозвалась сладостная нега; ему захотелось зажмуриться и поваляться в постели ещё немного.

Спустя время, когда туман сна начал рассеиваться, чувства Сун Вэня уловили некую странность.

Его макушка ощущала живое тепло. Кто-то подушечками пальцев медленно перебирал его волосы.

Хотя кровати стояли рядом, изголовья не были вровень: маленькая кровать Сун Вэня была специально сдвинута на полметра ниже, освобождая место для прикроватной тумбочки.

Приподняв голову, он увидел руку на своих волосах.

Это была красивая рука с длинными пальцами, чёткими фалангами и аккуратно подстриженными ногтями. Пальцы двигались очень мягко, деликатное прикосновение приятно щекотало кожу головы, согревая сердце. Сун Вэню это даже начало нравиться: он невольно затаил дыхание, не желая спугнуть момент.

Проследив взглядом вдоль руки, он увидел Лу Цзиньаня на большой кровати.

Мужчина лежал, подложив одну руку под голову. Половина его тела тонула в лучах утреннего солнца; ворот пижамы чуть разошёлся, обнажая чёткую линию ключиц. Казалось, он погружён в свои мысли: веки опущены, ресницы замерли. В его лице не было ни капли эмоций, но от него невозможно было отвести взгляд.

— Лу Цзиньань, — невольно шепнул Сун Вэнь.

Мужчина обернулся. Его взгляд замер на лице юноши. Он не произнёс ни слова, лишь рука, ласкавшая макушку, скользнула ниже, коснувшись виска Сун Вэня. Жест был настолько нежным, что сердце юноши дрогнуло.

Солнце замерло в пространстве между ними. Сун Вэнь смотрел в глаза Лу Цзиньаню: в них отражалось и это утро, и он сам — чётко и ясно.

Трудно было сказать, тепло это или что-то иное, но юноше вдруг отчаянно захотелось сжать этот миг в ладонях и сберечь.

Но едва его тело окончательно расслабилось в этой мягкой утренней тишине, как у самого уха раздался едва слышный лязг металлической цепочки.

Сун Вэнь машинально коснулся шеи. Пальцы нащупали знакомую кожу ошейника.

Он тихо вздохнул и шевельнулся, убирая голову из-под пальцев Лу Цзиньаня.

— Иди сюда, — наконец заговорил Лу.

Сун Вэнь не шелохнулся, комкая край одеяла:

— Ты ведь сам говорил, что мне нельзя на твою кровать.

В ответ Лу Цзиньань лишь слегка натянул цепь. Кожа ошейника натёрла шею — безмолвный и красноречивый ответ.

Сун Вэнь попытался отстраниться:

— Скоро пора на работу...

— Сун Вэнь, — Лу Цзиньань повернулся на бок, шёлк халата соскользнул, обнажая крепкую грудь. — Я ещё ни разу не тянул за эту цепь по-настоящему.

Голос его был негромким, в нём даже слышалась ленивая хрипотца после сна, но каждое слово звучало как прямая угроза.

— Ты невыносим, — буркнул Сун Вэнь, но всё же откинул одеяло и перебрался со своей лежанки на широкое ложе босса.

Он сел рядом, напуская на себя суровый вид:

— Что?

Ладонь Лу Цзиньаня легла на его худое плечо. Легкое усилие — и юношу повалили на матрас, а свободная рука мужчины тут же обвила его талию.

Лишь почувствовав горячее дыхание Сун Вэня у своей шеи, Лу снова запустил пальцы в его мягкие волосы, неспешно расчёсывая их.

— Какая ещё от тебя польза... — Его пальцы медленно сползли вниз и ощутимо ущипнули Сун Вэня за загривок. — Спускайся.

— А? — Сун Вэнь растерянно поднял голову.

Лу Цзиньань откинул край своего одеяла и накрыл им юношу с головой.

Там, в темноте под тканью, столкнувшись с его непонимающим взглядом, он чётко повторил:

— Спускайся ниже.

Сун Вэнь опустил взгляд и наконец с ужасом понял, что от него требуется.

— Лу Цзиньань, даже если это месть, нельзя же постоянно так...

— О? — Лу Цзиньань усмехнулся. — Значит, ты осознаёшь, что это искупление грехов, а с моей стороны — кара? — Он мельком глянул на часы на тумбочке. — Будешь копаться — опоздаешь в офис.

Пару секунд Сун Вэнь стискивал зубы в немом протесте, но в итоге сдался. Сам виноват, сам натворил дел, а теперь приходится плясать под дудку этого мерзавца.

Он начал медленно сползать вниз; прохладный шёлк ласкал кожу, пока юноша не замер у изножья кровати.

В слабом свете, пробивающемся сквозь щели одеяла, он увидел представшую перед ним картину.

— Ты... — Кровь мгновенно ударила в голову, лицо в темноте стало пунцовым.

Пока он в нерешительности заносил руки, сверху раздался бесстрастный приказ:

— Помощник Сун, смени тактику.

Спустя время Сун Вэнь медленно склонил голову.

Шёлковая ткань начала мерно вздыматься, точно морские волны. Лу Цзиньань полулежал, опершись о спинку кровати, и прикуривал сигарету.

Клубы дыма скрывали выражение его лица; было видно лишь, как он время от времени протягивал руку и с силой прижимал вздрагивающее одеяло обратно, впиваясь пальцами в мягкий атлас.

В конце концов он согнул одну ногу в колене, и в тишине спальни раздался долгий, надрывный вздох.

Когда волнение улеглось, Лу Цзиньань снова сжал сигарету зубами и, удерживая одеяло рукой, процедил сквозь зубы:

— Глотай.

...

Сун Вэнь опоздал на работу на двадцать минут; в мессенджере «DingTalk» уже висело уведомление от отдела кадров.

Он без сил опустился на своё рабочее место, прикидывая в уме, когда бы незаметно проскользнуть в кабинет босса и поклониться Богу Богатства и Гуань-эр-е.

Бога Богатства стоило просить о сохранении премий, а великого Гуань Юя — о том, чтобы он приструнил этого беса, Лу Цзиньаня.

Тук-тук-тук. Стук по краю стола вырвал его из раздумий.

На стол легла стопка каких-то ненужных бумаг. Хэ Сыхань стоял рядом, глядя на него сверху вниз:

— Сун Вэнь, я поражён, что ты всё ещё занимаешь это кресло. Я перестаю понимать логику шефа.

Он чуть наклонился к юноше и прошептал:

— Послушай, Лу Цзиньань ведь тебя на дух не переносит, почему он тебя не уволит?

Сун Вэнь едва заметно закатил глаза, мысленно ответив: «Потому что он извращенец».

Он коснулся стопки бумаг и хрипло спросил:

— Это...

— Макулатура. Помоги уничтожить в шредере. — Хэ Сыхань протянул ему леденец для горла. — Голос сел после того дождя?

Сун Вэнь выровнял пачку листов:

— Угу.

Хэ Сыхань протянул руку и указал на уголок губ юноши:

— И здесь покраснело. Видать, жар внутри затаился. Попрошу в столовой, чтобы на обед тебе приготовили что-нибудь лёгкое.

— Обед? — Сун Вэнь покосился на дверь кабинета гендиректора. — Мне не нужно обедать с господином Лу?

— Нет, он скоро уезжает по делам в соседний город. Вряд ли вернётся до конца дня.

— Мы ему не нужны?

Хэ Сыхань покачал головой:

— Сказал, что дело личное.

Он выпрямился и спросил:

— Так что хочешь на обед? У твоего брата Хэ есть кое-какие привилегии.

Глаза Сун Вэня вспыхнули обожанием:

— А тушёную свинину можно?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 58. Ты бы тоже переспал с чужим сыном?

Когда тарелку с блестящей, ароматной тушёной свининой поставили на стол, палочки Сун Вэня были уже наготове.

Но не успели они коснуться блюда, как на стол легла густая тень.

Женщина в красном платье села напротив. Она изящным движением потянула тарелку к себе, медленно подняла ресницы и разомкнула алые губы:

— Сун Вэнь, Второй господин хочет тебя видеть.

Блеск в глазах Сун Вэня мгновенно погас. Он осторожно потянул тарелку обратно, пытаясь договориться:

— Можно я сначала доем?

— Жалкий помощник, — женщина вытерла пальцы салфеткой, — неужели ты думаешь, что вправе ставить условия?

Свинина, истекающая соком, с идеальными слоями жира и мяса, была хороша именно сейчас — пока она таяла во рту, не успев остыть. Сун Вэнь мертвой хваткой вцепился в палочки и спросил:

— Тогда можно я возьму её с собой к председателю Лу?

Женщина опешила. Она явно не ожидала столь абсурдной просьбы.

— Нет, — она поднялась и взглянула на часы. — Идём сейчас же.

Утром Сун Вэня подавлял Лу Цзиньань, в обед явились люди Лу Цзяня. В другое время он бы смирился, но вид этой свежеприготовленной свинины внезапно пробудил в нём строптивость.

Он не шелохнулся. Подцепив кусок мяса, он отправил его в рот, тщательно прожевал, проглотил и только тогда заговорил:

— Я ассистент Лу Цзиньаня. Чтобы покинуть пост, мне нужно его разрешение. Либо вы сами отпросите меня у него, либо пусть председатель Лу скажет ему, чтобы меня просто уволили.

Слова не звучали как вызов — тон был мягким и тягучим, что на миг сбило женщину с толку. Сначала она приняла Сун Вэня за «мягкую хурму» — трусливого и удобного в обращении человека. Но теперь поняла: за этой мягкостью скрывается упрямая жилка. У него был характер, просто раньше никто не задевал того, что ему действительно дорого.

«Дорого?» Женщина посмотрела на тарелку. «Эта свинина, что ли?»

Вспомнив приказ Лу Цзяня действовать без шума, она взвесила риски и наконец уступила:

— Ладно, — бросила она свысока. — Ешь у Второго господина.

...

— Ты знаком с Линь Чжии?

В кабинете Лу Цзяня пахло мясом.

Тарелка Сун Вэня стояла прямо на широком столе из красного дерева. Коллекционная фигурка из хайнаньской палисандровой груши, стоившая, по слухам, миллионы, была бесцеремонно отодвинута в угол на чайный столик, чтобы освободить место для горячей свинины.

Сун Вэнь подцепил листик зелени, лежавший под мясом, отправил в рот и кивнул:

— Знаком.

Лу Цзянь медленно постукивал пальцами по столешнице:

— Вы с ним... близки?

— Нет.

— Нет? — усомнился Лу Цзянь. — Тогда почему во время осмотра торгового центра он был так любезен именно с тобой?

Сун Вэнь, до этого сосредоточенно евший, наконец поднял голову и впервые посмотрел мужчине прямо в глаза:

— Господин Председатель, разве для вас так важно, насколько мы близки с Линь Чжии?

Лу Цзянь медленно откинулся на спинку кресла, явно не желая отвечать на встречный вопрос.

Женщина в красном мгновенно всё поняла. Она шагнула вперёд, опершись о край стола:

— Сун Вэнь, мы приставили тебя к Лу Цзиньаню с определёнными ожиданиями, но от тебя до сих пор нет никакого толку. Когда нам понадобилась его печать, ты запел о его осторожности и о том, что он её перепрятал. Мы хотели узнать его слабости — ты ничего не нашёл. Скажи, в чём вообще твоя ценность?

Не дожидаясь ответа, она внезапно сменила гнев на милость. Тон стал вкрадчивым. Покато покачивая бёдрами, она подошла к юноше, положила мягкую ладонь ему на плечо и прошептала, склонившись:

— Но Второй господин уверен, что ты талантлив, просто тебе не дали возможности проявить себя. И вот шанс: ты в хороших отношениях с Линь Чжии, а Председатель как раз хочет сблизиться с ним для сотрудничества.

Сун Вэнь слегка отстранился, увеличивая дистанцию. Свинина таяла на языке; запив её глотком чая, он произнёс всё тем же ровным голосом:

— Слишком витиевато. Можно прямо?

— Прямо так прямо, — отчеканила женщина. — Второй господин хочет, чтобы ты стал ассистентом Линь Чжии.

В кабинете воцарилась тишина. Лу Цзянь, прищурившись, следил за реакцией парня.

Сун Вэнь действительно замер на пару секунд, на его лице отразилось положенное удивление, но миг спустя оно снова стало бесстрастным. Он отправил в рот последний кусок мяса и поморщился — остыло.

Вытерев губы салфеткой, он поднял взгляд:

— Значит, второй дядя снова меня продал?

Женщина не стала юлить:

— Твой дядя согласился. Но учитывая твою прошлую пассивность, на этот раз мы приготовили для тебя щедрое вознаграждение.

— О-о, — тихо отозвался Сун Вэнь, глядя на пятно солнечного света на углу стола. — В прошлый раз вы сказали Лу Цзиньаню, что ассистент может «греть постель». В этот раз так же? Я должен спать с Линь Чжии?

В глазах женщины мелькнуло презрение:

— Линь Чжии — человек такого уровня, что близость с ним не будет для тебя унижением.

Она надавила:

— Ну как, согласен?

На этот раз Сун Вэнь молчал долго. Ветер за окном колыхал шторы, в тишине кабинета был слышен лишь шум закипающей воды в чайнике, что делало паузу невыносимой.

Это был идеальный шанс сбежать от контроля и издевательств Лу Цзиньаня. Больше никаких ошейников, никакого произвола... Честно говоря, Сун Вэнь засомневался.

Солнечный блик медленно переполз с его подбородка на щеку, согревая кожу.

Когда Лу Цзянь уже начал нетерпеливо барабанить пальцами по столу, Сун Вэнь наконец поднял голову:

— Простите, господин Председатель. У меня есть долг, который нужно вернуть, поэтому я пока не могу покинуть... «Сэньхуэй».

...

В половину шестого утра Сун Вэнь, зевая, припарковал машину в зоне ожидания аэропорта.

Лу Цзиньань пробыл в командировке два дня и зачем-то выбрал этот «красноглазый» рейс, прибывающий на рассвете, приказав помощнику непременно его встретить.

Сун Вэнь хотел было спросить: «А что будет, если я не приеду?», но, вспомнив скверный характер босса, проглотил вопрос — тот наверняка не сказал бы ничего хорошего.

Поэтому Сун Вэнь завел будильник, в полубессознательном состоянии сполз с маленькой кровати, натянул одежду и с вороньим гнездом на голове выехал в путь.

Небо только начинало светлеть, темно-синий купол давил на землю, и лишь терминал аэропорта сиял как при свете дня. Линия горизонта была размыта, воздух казался по-утреннему колким и влажным.

Вскоре дверь распахнулась, и Лу Цзиньань сел на пассажирское сиденье.

Его дежурная фальшивая улыбка сегодня отсутствовала; на лице читалась лишь дорожная усталость. Он не проронил ни слова, откинувшись на спинку и закрыв глаза.

Сун Вэнь, привыкший к его настроениям, завел мотор. Машина плавно покинула сияние терминала и нырнула в еще не проснувшийся, сумрачный мир.

В салоне было темно, лишь огни фонарей один за другим врывались внутрь и тут же исчезали.

Сун Вэнь еще раз покосился вправо и убедился: Лу Цзиньань действительно на него смотрит.

— Почему ты так на меня пялишься? — Сун Вэнь правой рукой попытался пригладить торчащие вихры. — Волосы совсем растрепались?

— Страшный как смертный грех, — последовал недружелюбный ответ.

Сун Вэнь лишь усмехнулся, не став спорить.

В следующий момент Лу Цзиньань негромко чихнул.

— Холодно? — спросил Сун Вэнь.

Удерживая руль одной рукой, он протянул правую ладонь мужчине.

В полумраке рука юноши казалась очень белой, а ладонь — мягкой и теплой.

Лу Цзиньань несколько секунд смотрел на неё молча. Сун Вэнь, не дождавшись реакции, почувствовал неловкость. Но стоило ему начать убирать руку, как Лу Цзиньань быстро перехватил её своей.

Холодные пальцы оказались в тепле. Сун Вэнь услышал:

— В самолете кондиционеры кочегарили на полную. Замерз.

— Понятно, — Сун Вэнь выпустил его всё еще ледяную руку. Пока в душе Лу Цзиньаня росла необъяснимая пустота от потери контакта, юноша прибавил температуру кондиционера, а затем снова, совершенно естественно, взял Лу Цзиньаня за руку.

Через две минуты он, зевая и глядя на дорогу, скомандовал:

— Давай другую.

Юг и север города соединял мост через широкую реку.

Когда машина въехала на него, край неба окрасился в нежно-розовый цвет.

Глаза Сун Вэня радостно блеснули. Он отпустил руку босса и указал в окно:

— Смотри, рассвет! Я впервые вижу, как солнце встает над рекой.

Он сбросил скорость и осторожно спросил: — Мы можем ненадолго остановиться?

Лу Цзиньань тоже повернул голову. Утренние лучи позолотили его зрачки. Он помолчал пару секунд и обронил: — Угу.

Машина замерла на смотровой площадке.

Сун Вэнь достал телефон и толкнул дверь:

— Я выйду, сделаю пару кадров.

Утренний бриз, пропитанный речной влагой, ударил в лицо; было зябко. Сун Вэнь оперся на холодные перила, настраивая фокус на линию горизонта.

Дверь за спиной хлопнула — Лу Цзиньань тоже вышел. Ступая длинными ногами, он встал рядом с ассистентом, глядя в ту же сторону.

— Тебе не холодно? — обернулся к нему Сун Вэнь.

— Нормально, — безучастно отозвался Лу, не отрывая взгляда от реки.

Солнце медленно вырывалось из объятий водной глади, окрашивая небо и рябь на воде в багровые тона. Далекие контуры города постепенно обретали четкость. Новый день просыпался.

Ветер действительно был колючим, и на этот раз чихнул уже Сун Вэнь.

Лу Цзиньань какое-то время молча разглядывал юношу, затем расстегнул пуговицу пиджака, распахнул полы и спросил:

— Идёшь?

Сун Вэнь опешил и покраснел. Они делали вещи куда более интимные и постыдные, но почему-то этот простой жест вызвал в его душе волну самой чистой, детской застенчивости.

Поколебавшись лишь мгновение, Сун Вэнь послушно прижался к нему. Пиджак Лу Цзиньаня укрыл его, прогоняя холод.

Юноша чуть задрал голову и встретился с опущенным взглядом босса. Золотой свет рассвета очерчивал идеальный профиль мужчины; в этот миг Лу Цзиньань казался прекраснее, чем когда-либо.

Сердце Сун Вэня пустилось вскачь. Казалось, нечто, бережно спрятанное глубоко внутри, начало прорастать, стремясь наружу.

Лу Цзиньань ладонью обхватил лицо Сун Вэня, его большой палец нежно коснулся прохладной щеки. Он начал медленно склоняться, приближаясь к его губам.

Дыхание смешалось, взгляды переплелись. И в последнюю секунду перед поцелуем Сун Вэнь услышал пугающе спокойный голос:

— Сун Вэнь, если бы не Лу Хао убил твоих родителей... если бы настоящий убийца был кем-то другим...

Его шепот коснулся губ юноши:

— Ты бы тоже затащил его сына в постель?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 59. Возврат долга

Речной бриз ударил в лицо, неся с собой влажную прохладу. Сун Вэнь моргнул.

— Что ты сказал? — всё ещё пребывая в плену двусмысленного момента, он машинально переспросил шепотом.

Лу Цзиньань помолчал. Искорка, зажжённая в его глазах утренним светом, медленно погасла. В конце концов он разжал руки и слегка оттолкнул юношу.

— Ничего. — Он застегнул пуговицу пиджака и направился к машине. — Возвращаемся.

Миг нежности и трепета был разбит вдребезги этой фразой, и всё очарование момента развеялось без следа.

Сун Вэнь тихо вздохнул, бросил последний взгляд на блики солнца на воде и молча последовал за Лу Цзиньанем в автомобиль.

С того дня Лу Цзиньань стал ограничивать его свободу ещё жёстче.

В офисе он держал его под присмотром, после работы не отпускал от себя ни на шаг, и даже когда Сун Вэню понадобилось заехать домой за вещами, он вызвался его сопровождать.

В последнее время Лу Цзиньань курил всё больше, а лицо его целыми днями оставалось мрачным. Лишь при встрече с определёнными людьми он надевал свою безупречную маску.

Как сейчас, например. В потрёпанной временем гостиной Лу Цзиньань приподнял уголки губ, прищурился и радушно шагнул вперёд:

— О, второй дядя! — Он вслед за Сун Вэнем обратился к Сун Чжунчуню. — Давно следовало навестить вас, но дела совсем заездили, вот только сегодня выбрался. Не обессудьте.

Сун Вэнь, поднимавшийся по лестнице, замер и обернулся. Глядя на фальшивую улыбку Лу Цзиньаня, он нахмурился — смотреть на это кривляние было невыносимо.

Когда он спустился с небольшой сумкой вещей, Лу Цзиньань и Сун Чжунчунь уже пили чай, создавая иллюзию тёплой беседы.

Сун Чжунчунь сжимал чашку, в его голосе сквозило притворное понимание с ноткой давления:

— Сяо Вэнь в последнее время много работает сверхурочно, носится за господином Лу туда-сюда... Мы со старухой, если что и заболит, лишний раз его не беспокоим — боимся помешать делам господина Лу. Если голова разболится или простуда какая — таблетку выпьем да перетерпим.

Лу Цзиньань приподнял бровь, и его улыбка стала ещё более «искренней»:

— Вижу, процветание «Сэньхуэй» невозможно без поддержки и понимания близких.

С этими словами он выудил из внутреннего кармана пиджака банковскую карту и подтолкнул её по чайному столику.

— Но лечиться всё же нужно. Секретарь Сун занят на службе и не всегда может быть рядом, так что наймите профессиональную сиделку, о расходах не беспокойтесь.

В мутных глазах Сун Чжунчуня мелькнул хищный блеск. Улыбаясь, он уже потянулся пальцами к карте:

— Господин Лу, ну что вы, это же такая щедрость...

Но Сун Вэнь оказался быстрее: он накрыл карту ладонью.

— Если дяде или тёте станет нехорошо, я возьму отгул и отвезу их в больницу. Карта не нужна.

Сун Чжунчунь от досады под столом засучил ногами: и обругать племянника нельзя, и за карту страшно. На его лице застыла маска нелепой суеты:

— Господин Лу, вы только посмотрите на этого ребёнка... Совсем жизни не знает, упрямый как осёл...

Улыбка Лу Цзиньаня стала ещё шире. Несмотря на то что он держал чашку, к чаю он почти не притронулся. Поставив её, он ловким движением отвёл пальцы Сун Вэня, взял карту и вложил её прямо в нагрудный карман Сун Чжунчуня.

— Это мой скромный подарок при знакомстве. Примите и не отказывайте, дядя.

Затем он перевёл взгляд на юношу:

— Сун Вэнь ещё молод, многого не понимает. Со временем научу.

— Верно, верно! — Сун Чжунчунь прижал ладонь к карману, боясь, что добыча ускользнёт. — Мы люди простые, в этикете не сильны, уж вы, господин Лу, будьте снисходительны, научите его уму-разуму. — Он обернулся и яростно зыркнул на Сун Вэня: — Учись у начальника, не позорь меня вечно!

Эти двое разыгрывали спектакль в унисон, и Сун Вэнь, оказавшийся меж двух огней, чувствовал лишь бессилие. Он развернулся и молча вышел из дома.

Лу Цзиньань обменялся ещё парой любезностей и последовал за ним.

Дворик был крошечным; по обе стороны росло по плодовому дереву. С приходом осени листва уже изрядно пожелтела и шуршала на ветру.

— Господин Лу, хотите абрикос? — Сун Вэнь внезапно остановился и обернулся к нему.

Не дожидаясь ответа, он подошёл к стене, взял прислонённый там длинный шест и сбил последние несколько плодов с самой верхушки.

Подобрав один недоразвитый, зеленовато-жёлтый абрикос, он протянул его Лу Цзиньаню.

Тот в некотором замешательстве принял плод и машинально спросил:

— Сладкий?

— Сладкий.

Лу Цзиньань не стал церемониться: даже не вытерев его, он отправил абрикос в рот и надкусил.

— Эй! — Предупреждение Сун Чжунчуня запоздало. — Не ешьте! На этом дереве они кислые и вяжут, дрянь редкостная!

В то же мгновение во рту Лу Цзиньаня взорвалась нестерпимая кислота. От этого шока у него мгновенно выделилось море слюны, а на глаза непроизвольно навернулись слёзы. Его кадык судорожно дёрнулся — лишь чудом он удержался от того, чтобы не выплюнуть это при всех.

Он посмотрел на Сун Вэня, который уже уходил со двора, с силой проглотил мякоть и выдавил улыбку ошарашенному дяде:

— Ничего... вполне съедобно.

...

В спальне Лу Цзиньань приклеил на стену огромную таблицу, где в столбик были перечислены долги Сун Вэня.

Пункт первый: турецкий шерстяной ковёр ручной работы — четырнадцать тысяч.

Пункт второй: сожжённые шёлковые простыни — три двести.

Пункт третий: медная курильница с горы Путо — две восемьсот.

Пункт четвёртый: медицинские расходы во время болезни — восемьсот девяносто.

Пункт пятый: тушёная свинина, одобренная Хэ Сыханем — тридцать восемь.

...

Пункт восьмой: подарок Сун Чжунчуню при знакомстве — сто тысяч.

...

Пока Лу Цзиньань клеил, Сун Вэнь стоял рядом, задрав голову, и читал. Наконец он спросил:

— Зачем ты клеишь на обычный скотч? Он испортит стену. Нужно было использовать малярную ленту.

Рука со скотчем дрогнула, Лу Цзиньань чуть не свалился со стула.

— Сун Вэнь, твой ход мыслей таков, что Дарвину пришлось бы за ночь переписывать теорию эволюции. — Он похлопал ладонью по списку. — Не говори мне, что из всего этого тебя волнует только скотч.

Сун Вэнь проигнорировал колкость и указал на пятую строку:

— Секретарь Хэ сказал, что у него есть привилегии.

Лу Цзиньань отмотал ещё кусок ленты и с размаху прилепил к стене:

— Его привилегии что — круче моих?

Сун Вэнь сделал шаг вперёд, глядя снизу вверх на стоящего на стуле босса:

— Зачем ты дал деньги Сун Чжунчуню?

— Он каждым словом вымогал их у меня. — Лу Цзиньань посмотрел на него сверху вниз. — Твой дядя, видать, решил, что я тебя уже... того. Я в людях не ошибаюсь: эта парочка не успокоится, пока не получит своё. Не дай я денег сегодня — завтра он припёрся бы в офис. Не хочу в этом копаться — стыдно. Проще откупиться от беды.

Сун Вэнь тихо буркнул: «Это потому, что ты не пускал меня домой, а потом попёрся со мной за вещами... Конечно, они решили, что мы...»

Проглотив остаток фразы, он коснулся пальцем бумаги:

— А почему я должен их возвращать?

Лу Цзиньань, приклеив последний кусок, спрыгнул со стула и отряхнул руки:

— В твоём доме живёт твой дядя, твоя тётя, ты и цепной пёс. С кого мне требовать деньги, по-твоему? С собаки?

Сун Вэнь присел на свою маленькую кровать, глядя на астрономические цифры, и медленно произнёс:

— Собака не наша. С неё не спросишь.

Лу Цзиньань как раз прикуривал; от этих слов он поперхнулся дымом. Сев рядом с юношей, он спросил, сжимая сигарету зубами:

— И что ты теперь думаешь?

— Думаю... — Сун Вэнь покосился на то место, где сидел Лу Цзиньань, и прошептал: — Можешь не садиться на мою кровать?

— Блядь. — Лу Цзиньань встал, обхватил челюсть Сун Вэня ладонью и навис над ним. — Иногда мне кажется, что я разговариваю с текстом, который выдал сумасшедший ИИ.

Он указал на стену: — Пока не вернёшь всё до копейки — никуда не уйдёшь.

Сун Вэнь искренне удивился:

— То есть, если я не отдам долг, я и через три месяца не смогу уволиться?

— Именно так. — Лу Цзиньань почувствовал удовлетворение: до Сун Вэня наконец дошёл сигнал Wi-Fi. — Долги надо возвращать. Это закон жизни.

Сун Вэнь приуныл. Он сложил все пункты на калькуляторе в телефоне. До круглой суммы в сто пятьдесят тысяч не хватало ровно ста восьмидесяти восьми юаней.

Поразмыслив, он взял маркер и в последней строке вписал: «Комплект постельного белья (хлопок) — цена 188 юаней».

Лу Цзиньань, стоя за спиной и выпуская дым, спросил:

— Это ещё что значит?

— Долгом больше, долгом меньше... Уже осень, шёлковые простыни холодят. Мне нужен хлопок. — Сун Вэнь закрыл колпачок. — Купи мне комплект за 188 юаней, чтобы округлить долг до ста пятидесяти тысяч.

Лу Цзиньань: «...»

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 60. Немного щекотно…

Рассветные сумерки, точно тонкая вуаль, затянули стену напротив кровати.

Записи в таблице долгов расплывались в тусклом свете, но в последней строке, в графе «цена», теперь значилось четырехзначное число — 1188. На целую тысячу больше того бюджета, который изначально закладывал Сун Вэнь.

В комнате слышалось лишь мерное дыхание. Из-под новенького одеяла на маленькой кровати высунулась белая ступня; изящная лодыжка была чуть выгнута.

Чья-то рука с четко очерченными костяшками потянулась к юноше. Кончики пальцев сначала нежно коснулись волос на лбу, а затем медленно заскользили вниз: мимо виска, по скуле к щеке, и наконец замерли на суховатых губах, чуть надавив на них пару раз.

Не задерживаясь надолго, пальцы двинулись дальше к беззащитной шее.

Хватка внезапно ужесточилась, на несколько секунд перекрывая кислород.

Сун Вэнь нахмурился в глубоком сне и резко открыл глаза.

Длинные пальцы тут же разжались, но не отстранились, а вальяжно переместились к ключицам. Рука исследовала каждую впадинку и выступ, пока кожа там не залилась пунцовым румянцем.

Только тогда Сун Вэнь окончательно пришёл в себя.

Казалось, его тело уже выработало механическую память: он откинул одеяло и, не до конца проснувшись, перебрался на соседнюю двуспальную кровать. С закрытыми глазами он безошибочно нашел Лу Цзиньаня и мягко прильнул к нему всем телом.

Мужчина набросил на него край одеяла, позволяя юноше подремать ещё немного.

Линия спины Сун Вэня была безупречной: мышцы — сухие и плотные, а вдоль позвоночника тянулась ложбинка, в которой как раз помещались два пальца.

Проведя рукой от затылка до самого копчика и обратно, Лу Цзиньань словно обходил дозором свои владения.

Лишь когда его ладонь снова обхватила загривок юноши, Лу Цзиньань склонился к его уху:

— Скоро опоздаешь.

Спустя пару секунд Сун Вэнь, не открывая глаз, издал невнятный стон — то ли знак согласия, то ли протест.

Затем, подобно заведенной кукле, он начал сползать вниз по кровати, привычно ныряя под мягкий атлас одеяла и полностью скрываясь в густой тени...

Свет за окном стал ярче. Утреннее солнце постепенно заливало лицо Лу Цзиньаня, обнажая бурю эмоций в его глазах.

Дыхание в комнате становилось всё тяжелее. Мужчина потянулся к тумбочке за сигаретой, долго сжимал её в кулаке, но в итоге просто отбросил на подушку.

Та самая рука, что только что сжимала табак, теперь впилась в шелковую простыню.

— Сун Вэнь, — выдавил Лу Цзиньань сквозь зубы.

Словно повинуясь отработанному сценарию, ткань под его рукой задвигалась, и из-под края одеяла медленно высунулась белая узкая ступня.

Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в лодыжку.

— Немного щекотно... — донесся до него приглушенный голос.

Резкое движение бедрами — и в тишине раздался сдавленный всхлип.

— Сосредоточься, — бросил Лу Цзиньань, не выпуская щиколотку.

Наконец, когда небо окончательно посветлело, а шум страсти утих, в комнате воцарился ленивый покой.

Лишь когда дыхание выровнялось, Лу Цзиньань выудил Сун Вэня из душного плена.

Юноша выглядел в край измотанным: веки и губы припухли и покраснели, ресницы были влажными.

Лу Цзиньань присел на кровати, прижимая обмякшего ассистента к себе. Он убрал влажные пряди с его лба и принялся внимательно изучать его лицо.

Вдоволь насмотревшись на спящего с закрытыми глазами юношу, он спросил:

— Воды?

Сун Вэнь уткнулся носом в его плечо и хрипло пробормотал:

— Неужели правда нельзя сначала прополоскать рот?

Лу Цзиньань поставил уже взятый стакан обратно:

— Тогда не пей.

Сун Вэнь приоткрыл один глаз и пальцем осторожно зацепил запястье мужчины, сдаваясь:

— Выпью.

Прохладная вода остудила воспаленное горло, и Сун Вэню стало легче. Собравшись с силами, он хотел встать.

Но его снова прижали к груди.

— Я помогу тебе, — бросил Лу Цзиньань как подачку.

Сун Вэнь неловко поджал ноги, пытаясь скрыть непроизвольную реакцию тела:

— Не... не нужно.

Широкая ладонь снова легла на его шею. Слегка надавив, Лу Цзиньань прошептал ему в самое ухо:

— Сегодня опоздание тебе не зачтут.

Это легкое чувство удушья, точно электрический разряд, пробудило в теле Сун Вэня каждую затаенную клеточку. Он перехватил руку Лу Цзиньаня и переспросил, глядя снизу вверх:

— Точно не зачтут?

— Угу.

— Тогда скажи менеджеру по кадрам... м-м... Лу Цзиньань!

— Не думай о других, Сун Вэнь. Сейчас ты должен смотреть только на меня.

...

Лу Цзиньань действительно связался с отделом кадров и аннулировал запись об опоздании.

Сун Вэнь, увидев в системе, что красное предупреждение исчезло, облегченно выдохнул.

Он отметил этот день в календаре красной галочкой — до этого пять или шесть клеток подряд были перечеркнуты жирными черными крестами.

Помимо редких поручений босса, основной работой Сун Вэня теперь стала помощь Хэ Сыханю в текущих делах секретариата.

Всё утро он занимался архивацией документов. В конце осталась лишь стопка бумаг с пометкой «в шредер».

«Технико-экономическое обоснование проекта комплексной застройки района Юэху».

Сун Вэнь нахмурился, перечитывая заголовок.

Он отчетливо помнил, как Лу Цзиньань при нём запирал этот секретный файл в сейф. Почему же теперь он оказался среди мусора?

Юноша невольно глянул на стол Хэ Сыханя — тот пустовал. Секретарь находился в кабинете босса уже больше часа.

В это время за закрытыми дверями кабинета Хэ Сыхань выкладывал на стол десяток пожелтевших гроссбухов.

Он тяжело дышал:

— Господин Лу, это всё, что удалось достать. Полная отчетность по всем операциям, которые проходили через Чэнь Чжиюаня десять лет назад, когда он был финдиректором филиала «Сэньхуэй».

Лицо секретаря выражало крайнюю озабоченность:

— Прошло слишком много времени. Документация неполная, цепочки согласований обрываются. На полную проверку каждой проводки уйдут колоссальные ресурсы.

Лу Цзиньань посмотрел на гору пыльных книг и закрутил колпачок ручки:

— Не нужно проверять всё. Сконцентрируйся на одном проекте — самом крупном, который он курировал лично.

Его голос был ледяным и спокойным.

— Найдем дыру в одном ключевом месте — и у меня будет рычаг, чтобы заставить Чэнь Чжиюаня убраться.

— Убраться? — Хэ Сыхань растерялся. — В каком смысле?

— Детали тебе знать не обязательно, — Лу Цзиньань поднял на него острый взгляд. — Достаточно понимать одно: он использует Сун Вэня в своих грязных целях. Моя задача — отрезать его от парня.

Хэ Сыхань тут же вспомнил те снимки от детектива, где Сун Вэнь встречался с Чэнем и замом из «Байцзясин».

— Его используют? Господин Лу... откуда такая уверенность?

— Моя недавняя поездка в соседний город была ради встреч с людьми, которым Чэнь Чжиюань когда-то перешел дорогу.

— Это его старые конкуренты, коллеги и подчиненные, которых он вышвырнул. У каждого из них был компромат на него. И все они, без исключения, в решающий момент попадали в «аварии». Чаще всего — автомобильные. После которых выбирали молчание.

У Хэ Сыханя будто искра в голове проскочила. Глаза его округлились:

— Родители Сун Вэня... они ведь тоже погибли в автокатастрофе! Его отец тогда работал в том же филиале, что и Чэнь!

— Именно.

— Но если так, почему Сун Вэнь ему помогает? — Секретарь не мог поверить в услышанное.

Лу Цзиньань выудил сигарету и зажал её в губах. Голос его звучал глухо:

— Когда цыпленок попадает в лапы к старому лису, вырваться не так-то просто.

Хэ Сыхань подался вперед, упираясь руками в стол:

— Господин Лу, вы должны немедленно рассказать правду Сун Вэню! Пусть узнает, что его обманули. Пусть перестанет работать на Чэня и быть... шпионом.

Лу Цзиньань чиркнул зажигалкой и бросил её на бумаги.

— И что дальше? — Он усмехнулся сквозь сизый дым. — Расскажу ему всё, и что? Чтобы он сгорел от стыда за свои поступки? Или чтобы сошел с ума от ярости и бросился мстить Чэню в одиночку?

Дым окутал его лицо, скрывая промелькнувшую в глазах жестокость и тревогу:

— Чэнь Чжиюань — настоящий зверь, и руки у него по локоть в крови. Сун Вэнь не только не отомстит, он просто голову сложит.

— А... — Хэ Сыхань замер. Он понял, что ситуация тупиковая. — И... что же делать?

Лу Цзиньань встал, подошел к окну и раздвинул жалюзи. Он смотрел на Сун Вэня, сидевшего снаружи.

Юноша низко склонился над бумагами. Под глазами залегли тени — след бессонных ночей, а на губе... всё ещё виднелась красная ссадина.

Помолчав, Лу Цзиньань ответил:

— Что делать? Держать под присмотром. Вцепиться в него и охранять.

Хэ Сыхань смотрел на прямую спину босса, в которой сквозила отчаянная решимость. Он уже хотел было в кои-то веки похвалить шефа, но тут у Лу Цзиньаня зазвонил телефон.

Спустя две минуты Лу Цзиньань закончил разговор. Лицо его потемнело от ярости. Он указал рукой на окно и прорычал:

— Живо позови сюда Сун Вэня! Пусть катится в мой кабинет!

Хэ Сыхань вздрогнул и подумал: «Хорошо, что промолчал... не за что его хвалить».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 61. Свинина остыла.

Взгляд Хэ Сыханя был слишком многозначительным, поэтому Сун Вэнь, прежде чем войти в кабинет Лу Цзиньаня, заставил себя собраться с духом.

Пальцами он подтянул уголки губ вверх, изображая подобие подобострастной улыбки, и толкнул дверь:

— Господин Лу, вы меня искали?

Лу Цзиньань, уткнувшись в документы, даже головы не поднял. Он лишь несколько раз негромко постучал дорогой ручкой по краю стола.

Спустя две секунды Сун Вэнь уже стоял у этого самого края, вытянувшись в струнку, точно трепещущий перед проверкой саженец тополя.

— Сун Вэнь, сколько ты мне сейчас должен? — спросил Лу Цзиньань, всё так же не глядя на него.

В душе Сун Вэня вскипело раздражение. Подробный список долгов, размером с агитплакат, висел на стене в спальне, и Лу Цзиньань любовался им по восемьсот раз на дню. К чему теперь эти вопросы?

Но он послушно ответил:

— Сто пятьдесят одну тысячу юаней.

Лу Цзиньань наконец отложил ручку и поднял глаза на помощника.

— Кое-кто хочет вернуть этот долг за тебя, — спокойно произнёс он.

Глаза Сун Вэня вспыхнули, он невольно переспросил:

— Кто?

Лу Цзиньань зашевелился: он откинулся на спинку широкого кресла, грациозно закинул ногу на ногу и, положив локти на подлокотники, лениво переплёл длинные пальцы. Медленно подняв веки, он чеканил каждое слово:

— Член совета директоров. Мой второй дядя. Лу Цзянь.

— А... — Сун Вэнь мгновенно вспомнил тот разговор в кабинете Лу Цзяня, когда он в отчаянии ляпнул лишнего под натиском допроса.

«У меня есть долг, который нужно вернуть, поэтому я пока не могу покинуть... "Сэньхуэй"».

Тогда Лу Цзянь допытывался: «Что за долг?».

Сун Вэнь не мог признаться, что это долговое обязательство перед невинным натуралом, которого он затащил в постель, поэтому ответил туманно: «Я должен денег господину Лу».

Кто бы мог подумать, что Лу Цзянь окажется настолько «заботливым», что действительно примчится гасить его счета.

Пальцы Лу Цзиньаня, переплетённые в замок, выглядели эстетически безупречно. Мужчина с усмешкой спросил:

— Сто пятьдесят тысяч... Для тебя это ведь огромная сумма? Рад, что кто-то решил тебе помочь?

У Сун Вэня перехватило дыхание.

Он невольно принялся прикидывать в уме: больше не нужно нести бремя долга; не нужно каждое утро иметь дело с физиологическими реакциями Лу Цзиньаня; работа останется при нём — его просто переведут к Линь Чжии... А главное, Линь Чжии красив и не несет всякую чушь...

Короткое молчание и секундное колебание не укрылись от взгляда напротив.

Хватка переплетённых пальцев чуть ужесточилась, а голос Лу Цзиньаня стал заметно тише:

— Ты рад?

Два слова, произнесённые с издевательской протяжкой. Сун Вэня прошиб холодный пот: он наконец вспомнил о мстительной натуре своего босса.

— Нет, не рад, — тут же отрезал он.

Лу Цзиньань бил в самое больное:

— Но ты только что медлил с ответом.

— Я не медлил. — Сун Вэнь, видя, как в глазах босса закипает ярость, поспешил оправдаться: — Я просто... медленно соображаю. Мозг не успел переключиться.

Лу Цзиньань медленно, слой за слоем, просканировал мимику на лице Сун Вэня и лишь тогда поднялся.

— Не нервничай. — Он подошёл и небрежно положил руку юноше на плечо, увлекая его в зону отдыха. Указав на диван, он скомандовал: — Садись.

Сун Вэню ничего не оставалось, как сесть, выпрямив спину как струна.

Лу Цзиньань же, как ни в чём не бывало, принялся разливать чай. Протянув помощнику чашку из тончайшего костяного фарфора, он вкрадчиво спросил:

— Секретарь Сун, напомни мне, кому ты изначально хотел отомстить?

Сун Вэнь потянулся за чашкой, но Лу Цзиньань не разжал пальцев. Пришлось убрать руку и ответить по всей форме:

— Лу Хао.

— Я имею к этому какое-то отношение?

Сун Вэнь честно покачал голвой.

— Скажи это вслух, — прозвучал негромкий приказ.

— ...Вы не имеете к этому отношения.

— И что же ты сделал? — Лу Цзиньань продолжал гнуть свою линию, действуя мягко, но неуклонно.

— ...Ну, то самое... о чём мы оба знаем. — Голос Сун Вэня упал до шепота.

Чашка в руках босса чуть наклонилась, и пара капель коричневого чая упала на брюки Сун Вэня, оставляя тёмные пятна.

Это был знак: молчать нельзя.

Юноша зажмурился и выпалил на одном дыхании:

— Чтобы отомстить Лу Хао, я затащил вас в постель.

— И кто я такой? — последовал новый вопрос.

Первое, что пришло Сун Вэню в голову — «собака сутулая».

С трудом проглотив это определение, он выдал то, что Лу Цзиньань хотел услышать:

— Вы — натурал.

Голос напротив зазвучал вкрадчиво и зловеще:

— Я жертва?

Сун Вэнь окончательно сдался:

— Абсолютно невиновная жертва.

— Значит, помимо тех ста пятидесяти тысяч, что ещё ты мне задолжал?

Сун Вэнь откинулся на спинку дивана и, точно заученный урок, выдал тираду:

— Помимо денег, я должен вернуть вам достоинство, честь, мужскую гордость, а также позволить вам мстить мне до тех пор, пока в вашей душе не наступит гармония.

Услышав это, Лу Цзиньань наконец остался доволен. Он поднёс чашку к губам Сун Вэня и, дождавшись, пока тот послушно приоткроет рот, влил в него глоток чая.

— Вот именно. Наши отношения — это не просто вопрос денег. Ты останешься при мне, пока я не решу, что мы в расчёте.

— Угу, угу, — Сун Вэнь, ощущая во рту терпкий вкус чая, трижды машинально кивнул.

Лу Цзиньань поставил чашку, придвинулся к нему поближе и шепотом, почти по-дружески, спросил:

— И кому же Лу Цзянь на этот раз решил тебя сбагрить?

— Сбагрить... — Сун Вэнь вовремя нажал на тормоза. Он покосился на Лу Цзиньаня и увидел в его внешне спокойных глазах подавленный гнев.

Лу Цзиньань всегда враждовал с Линь Чжии, и Сун Вэнь не хотел сам прыгать в яму:

— Всё не так, как вы думаете. Председатель Лу, должно быть, просто пошутил. С чего бы ему на самом деле платить за меня?

Бросив эту дежурную фразу, он поспешил сменить тему:

— Скоро обед, господин Лу. Что мы сегодня едим?

Лу Цзиньань медленно отстранился, вновь надев маску радушия. Он протянул руку и совершенно естественно коснулся мягких кончиков волос Сун Вэня:

— Есть будем... тушёную свинину.

...

Свинину привезли из пятизвёздочного отеля: сервировка выглядела как произведение искусства.

В последнее время Сун Вэнь жил и питался вместе с Лу Цзиньанем, и уровень его жизни взлетел до небес. Но, словно по чьему-то злому умыслу, среди всех деликатесов — от дичи до редких даров моря — ни разу не было тушёной свинины.

И вот сегодня Лу Цзиньань проявил неслыханную щедрость: в обход столовой заказал блюдо в элитном ресторане.

Сун Вэнь счастливо занес палочки.

Отправив первый кусок в рот, он замер от восторга — казалось, его душа трепещет от гастрономического экстаза.

И именно в этот миг — самый расслабленный и беззащитный — он услышал тихий, нарочито небрежный вопрос:

— Так кому Лу Цзянь собирался тебя отдать?

Жир буквально таял на языке, и Сун Вэнь выпалил:

— Линь Чжии.

— Линь Чжии?!

Палочки Сун Вэня со звоном упали на тарелку.

В голове пульсировала одна мысль: «Всё, мне конец».

И действительно, напускное дружелюбие Лу Цзиньаня испарилось за доли секунды. Лицо его потемнело:

— Лу Цзянь хочет отдать тебя Линь Чжии? Зачем?

— Он... — начал заикаться Сун Вэнь. — Он хочет наладить сотрудничество... и решил отправить меня туда... ассистентом.

Голос Лу Цзиньаня становился всё ниже и опаснее:

— Сотрудничество? И какой толк от тебя в таком деле?

Мужчина начал медленно надвигаться на него, издав сухой смешок:

— Ах, точно. Ассистент ведь может «греть постель». Лу Цзянь именно так тебя мне и рекламировал.

Рука Лу Цзиньаня легла на плечо Сун Вэня, пальцы больно впились в ключицу, притягивая его ближе.

— Я натурал, я тебя не трогаю. А Линь Чжии? Да он «радужный» до мозга костей! Решил пойти к нему в ассистенты? Навозный жук нашел свой рулон туалетной бумаги — оба любят дерьмо, идеальный союз.

Он перешёл на шепот, и каждое слово било наотмашь:

— Видимо, со мной тебе не хватает острых ощущений? Так не терпится оказаться в его руках?

Сун Вэнь в этот миг остро пожалел, что под рукой нет того самого скотча, чтобы заклеить Лу Цзиньаню рот.

Он с досадой отвернулся:

— Лу Цзиньань, ты говоришь гадости.

Он попытался объясниться: — Я и не собирался к нему идти. К тому же... у него есть тот, кто ему нравится.

Лу Цзиньань мгновенно вцепился в его слова:

— У него есть любимый человек, и тебя это расстраивает?

Сун Вэнь устало вздохнул, чувствуя бессмысленность диалога:

— Лу Цзиньань, хватит придираться и устраивать сцены на пустом месте.

Горячая ладонь медленно скользнула вверх, обхватив щеку юноши.

— Сцены на пустом месте? Сун Вэнь, похоже, ты совсем не понимаешь истинного значения этого выражения. — Лу Цзиньань поднялся, его лицо стало ледяным. — Что ж, сегодня я проведу для тебя наглядный урок.

Под недоуменным взглядом Сун Вэня Лу Цзиньань подошёл к алтарю Бога Богатства и резким движением захлопнул изящные резные дверцы.

Сун Вэнь сначала удивился, что у этого алтаря вообще есть дверцы, а затем покрылся холодным потом. Лу Цзиньань закрыл взору божества обзор — значит, сейчас он собрался творить нечто совершенно непотребное!

Видя, что Лу Цзиньань направился к алтарю Гуань-эр-е, Сун Вэнь сорвался с места и в последнюю секунду прижал ладонь к створке, не давая её закрыть.

— Лу Цзиньань, клянусь, я никогда не хотел идти к Линь Чжии!

Лу Цзиньань не дрогнул в лице:

— Ты только что сомневался.

Всё вернулось в тупиковую точку. Сун Вэнь в отчаянии попытался воззвать к разуму:

— Свои долги я отдам сам, мне не нужна чужая помощь. Лу Цзиньань, мы ведь учили социалистические ценности! Нужно, чтобы они проникали в сердце, в разум и в поступки!

Но Лу Цзиньань проигнорировал призыв. Он обхватил запястье Сун Вэня, убирая его руку от дверцы:

— Уйди. Не оскверняй взор Гуань-эр-е.

Под натиском Лу красно-коричневые створки начали медленно сходиться. Сун Вэнь не знал, на что ещё способен этот человек, у которого напрочь отсутствовали тормоза.

— Я правда не... — Он решился. Мысленно попросив прощения у великого воителя Гуаня, юноша внезапно встал на цыпочки и, ведомый отчаянной храбростью, с силой впился поцелуем в холодные губы Лу Цзиньаня.

Этот поцелуй был настолько резким, что они даже столкнулись зубами.

Сун Вэнь почувствовал, как тело Лу Цзиньаня мгновенно одеревенело. В его расширившихся зрачках отразилось его собственное испуганное лицо. В этом взгляде не было ожидаемого отвращения — лишь глубочайший шок.

С того момента, как они разыграли спектакль перед несостоявшейся невестой Лу, они больше не целовались. Несмотря на то что между ними были куда более интимные и постыдные контакты, Лу Цзиньань каждый раз останавливался в миллиметре от его губ. Его жаркое дыхание опаляло кожу, но поцелуи всегда приходились в уголок рта или мимо — он словно избегал этого акта.

Сун Вэнь знал: Лу Цзиньаню это не нравится. Или он просто не хочет целовать его.

Это была та самая незримая черта, разделявшая месть и падение в бездну.

Но сейчас у Сун Вэня не осталось иного выбора. Либо пан, либо пропал.

Зажмурившись, он углубил поцелуй.

Теперь это не было простым касанием. Неуклюже, с легкой дрожью, он целовал эти тонкие губы, которые вечно извергали колкости, пытаясь донести то, что не мог выразить словами.

Рука Лу Цзиньаня поднялась, словно желая оттолкнуть юношу. Кончики пальцев уже уперлись в его плечо.

Но миг спустя рука переместилась на затылок Сун Вэня, прижимая его к себе с удвоенной силой.

Одновременно с этим вторая рука Лу Цзиньаня резко метнулась в сторону и захлопнула дверцы алтаря Гуань-эр-е, лишая святого возможности лицезреть происходящее.

В следующую секунду Лу Цзиньань смял юношу в объятиях и прижал его к ледяной стене кабинета, зажав между камнем и своим пылающим телом.

Прежняя робкая инициатива Сун Вэня была мгновенно подавлена.

Лу Цзиньань властно завладел всеми его чувствами.

Воздух стал разреженным, слышалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание.

Кое-как найдя просвет, Сун Вэнь повернул голову и, задыхаясь, прошептал:

— Пока ты... не обретешь гармонию в душе, я никуда не уйду. Лу Цзиньань, — он поднял дрожащую руку и неловко погладил короткие волосы на затылке мужчины, — не злись больше.

Удивительно, но Лу Цзиньань действительно притих.

Он по-прежнему стоял вплотную к Сун Вэню, прижавшись лбом к его лбу и кончиком носа к его носу.

— Сун Вэнь, — выдохнул он в губы юноши, — ты совсем страх потерял. Целуешь меня? Кто разрешил?

Видя, что буря миновала, Сун Вэнь вяло извинился:

— Я виноват.

— И что мне с тобой делать?

В отношениях Сун Вэня и Лу Цзиньаня осталось лишь одно мерило — гармония и расчёт.

Тихо вздохнув, Сун Вэнь смирился:

— Мсти мне дальше.

Не успел он договорить, как Лу Цзиньань снова с силой впился в его губы.

Посреди этой яростной схватки Сун Вэнь мельком глянул на тарелку со свининой на столе.

В душе поднялась волна тихой грусти и смирения.

Остыла.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 62. Малыш, не разочаровывай меня.

Лу Цзиньань на самом деле мастерски умел умасливать людей.

Когда он уселся в широкое кожаное кресло и заставил Сун Вэня опуститься на колени на этот дорогущий ковер, из его уст вылетело немало низких, завораживающих фраз.

— Сун-Сун, будь умницей, — голос его звучал непривычно нежно, пока кончики пальцев лениво перебирали растрепавшиеся волосы на лбу юноши. — Вот так, всё верно. Не бойся, я буду осторожен.

— Малыш, ты справишься, — он смотрел на него сверху вниз. — Расслабься, закинь голову назад.

Только в этот миг Сун Вэнь по-настоящему осознал, какой глупостью был тот недавний импульсивный поцелуй.

Ответный поцелуй Лу Цзиньаня оказался яростным и беспорядочным; он каким-то образом высек искру, которая и загнала их обоих в это положение.

Лишь оказавшись на коленях перед мужчиной и будучи вынужденным подставить лицо под его властный, полный желания взгляд, Сун Вэнь окончательно понял намерения хозяина.

С ним и раньше так обращались: дома у Лу Цзиньаня, в их закрытом мирке, тот, сжимая цепь в руках, бывал и похлеще.

Но здесь — кабинет. Общественное пространство, символ порядка и правил. Это не имело ничего общего с тем уютным логовом с наглухо задернутыми шторами.

Чувство стыда, вызванное обстановкой, вызывало у Сун Вэня почти физическую тошноту.

Он видел подобные сцены только в фильмах самого низкого пошиба. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда его самого, лишенного всякого достоинства, втиснут в тень под массивным столом, а единственными границами мира станут сильные ноги мужчины в дорогих брюках, образующие клетку, из которой нет выхода.

Сун Вэнь отчаянно сопротивлялся, но не мог устоять перед нежным шепотом Лу Цзиньаня.

Каждое ласковое «Сун-Сун» или «малыш» намертво затыкало его готовое сорваться «нельзя».

Длинные пальцы Лу Цзиньаня задержались в волосах, затем медленно скользнули по щеке вниз к ключицам.

Раньше Лу Цзиньань всегда останавливался здесь. Это была негласная черта, которую он никогда не переступал, не решаясь на более глубокие исследования.

Но сегодня обжигающее тепло продолжало движение вниз, пересекая невидимый рубеж и накрывая ладонью выступающую плоть.

Сначала движения были осторожными и даже вежливыми, словно визит незваного гостя, который из последних сил пытается сохранить лицо.

Однако вскоре этот напускной самоконтроль рухнул, обнажая истинную, агрессивную натуру.

Резкое сжатие — и рука утонула в податливой мягкости.

Сун Вэню стало больно, и он попытался отстраниться.

Лу Цзиньань, не меняя тактики, склонился ниже и прошептал:

— Малыш, не разочаровывай меня.

...

Ковер под коленями промялся от долгого давления; Сун Вэнь начал уставать от неподвижности.

Стоило ему чуть расслабиться, как Лу Цзиньань выразил недовольство: носок лакированной туфли слегка надавил на подогнутые пальцы его ног.

Должно быть, Лу Цзиньань хотел что-то сказать — по опыту юноша знал, что сейчас последует какой-нибудь сухой приказ.

Но едва он разомкнул губы, как тишину кабинета бесцеремонно нарушил стук в дверь.

Тук, тук, тук.

Оба вздрогнули. Сун Вэня пробрал мелкий озноб. Рука Лу Цзиньаня на его плече притянула его ближе к себе — одновременно и успокаивая, и подгоняя:

— Пока я не отвечу, никто не посмеет войти.

Не успел он договорить, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался голос Вань Цзяшу:

— Братец, я вернулся! Зашел тебя проведать!

Следом ввалился Хэ Сыхань с виноватым лицом — он явно не смог удержать гостя:

— Господин Лу, молодой господин Цзяшу...

Вань Цзяшу по-хозяйски встал посреди кабинета, небрежно отмахнувшись от секретаря:

— Да брось ты, мы с братом свои люди, к чему эти церемонии?

Он с ухмылкой огляделся и замер, глядя на закрытые алтари:

— Братец, а это еще что за фокусы?

Он указал на дверцы с изумлением:

— Почему Бог Богатства и Гуань-эр-е заперты? Ты что... грех какой совершил? Боишься, что святые увидят?

Рука Лу Цзиньаня всё еще лежала на плече Сун Вэня; он отчетливо чувствовал, как мышцы под его ладонью превратились в камень.

Он незаметно похлопал юношу, пытаясь унять его дрожь. Свободной рукой Лу Цзиньань взял ручку и ловко крутанул её между пальцами. В его голосе не было тепла, хотя на лице сияла привычная улыбка:

— Опять только что из-за границы? Вечером устроим прием в твою честь, а сейчас я немного занят...

Вань Цзяшу с размаху оперся руками о край стола прямо напротив кузена:

— Прием? Да брось, сегодня ведь тот большой бизнес-ужин, ты разве не идешь? Давай в другой раз.

Кресло Лу Цзиньаня чуть подалось вперед, грудь коснулась края стола. Он скривил губы в подобии улыбки:

— Тогда в другой раз. А сейчас тебе лучше вы...

Вань Цзяшу, казалось, обожал перебивать. Он заговорщицки подмигнул, и тон его стал игривым:

— Слыхал я, братец, что ты сегодня будешь с дамой. Со второй дочкой семейства Чжао? Ого, небось дядя подсуетился? Черт, да активы Чжао могут купить три таких корпорации как «Сэньхуэй». Не прогадал ты! — Он притворно вздохнул. — Я ведь тоже в брачном возрасте, почему дядя обо мне не думает?

Человек у ног Лу Цзиньаня внезапно шевельнулся. Напряжение сменилось попыткой отстраниться — юноша словно хотел забиться в самую глубокую тень под столом.

Лу Цзиньань нахмурился, теряя остатки терпения:

— Что за чушь ты несешь?

— Чушь? — Вань Цзяшу тряхнул золотистой шевелюрой. — Да об этом все трубят. Твой союз с Чжао Цин — дело решенное, говорят, дядя уже дату свадьбы обсуждает.

Он прижал руку Лу Цзиньаня с зажатой ручкой к столу и понизил голос:

— Ты не заметил, что моя мать и остальные дядья притихли? Больше не вставляют тебе палки в колеса. Они узнали о свадьбе и поняли, что теперь тебя никаким заговором не свалить.

В тени под столом Сун Вэнь окончательно отпрянул назад. Даже рука на плече не могла его удержать.

В душе Лу Цзиньаня вскипела ярость. Стерев улыбку с лица, он прямо указал гостю на дверь:

— Цзяшу, я очень занят. Всё потом.

Вань Цзяшу опешил. В его памяти Лу Цзиньань всегда был радушным и обходительным; видеть его таким жестким было в новинку.

Без своей привычной маски кузен внезапно внушил ему страх. Вань Цзяшу неловко поднялся:

— Ладно, ладно... Трудись, братец. Я тогда... пойду поищу твоего ассистента. Как его там, Сун? Он забавный малый.

Лицо Лу Цзиньаня потемнело еще сильнее:

— Он тоже занят.

Только в этот момент стоящий рядом Хэ Сыхань вспомнил про Сун Вэня.

Он быстро оглядел кабинет — пусто.

Наконец его взгляд замер на рабочем столе босса. Там одиноко лежали знакомые очки в черной оправе.

Те самые, что всегда носил Сун Вэнь.

Когда вальяжная фигура Вань Цзяшу скрылась за дверью, Хэ Сыхань нерешительно спросил:

— Господин Лу, а... где Сун Вэнь?

Лу Цзиньаню было не до него, но пришлось сочинять на ходу:

— ...Объелся свинины, углеводный шок. Спит в комнате отдыха.

— А, понятно. — Хэ Сыхань счел это логичным и кивнул.

— У тебя что-то еще? — Лу Цзиньань явно выставлял его за дверь.

Но у секретаря была запланирована поездка, и он, преодолевая холодный взор шефа, кратко доложил:

— Последнее. Господин Председатель не смог до вас дозвониться и набрал меня. Он распорядился, чтобы вы непременно были на сегодняшнем банкете и сопровождали вторую мисс Чжао, Чжао Цин.

— Распорядился? — Лу Цзиньань вскинул веки и усмехнулся. — Как мне понимать это слово?

Хэ Сыханю стало не по себе под этим взглядом, он отступил на полшага:

— Господин Лу, я лишь передаю слова. Председатель сказал, что именно семья Чжао помогла уладить дела с простоем в Дунване, благодаря им мы возобновили работы раньше срока. Он сказал, что вы обязаны отблагодарить их лично.

Ручка снова крутанулась в пальцах и полетела на стол, остановившись у самого края.

— Всё сказал? — бросил Лу Цзиньань.

Хэ Сыхань посмотрел на замершую ручку и понял, что ему тоже пора «катиться» из комнаты. Пролепетав «всё», он быстро вышел и плотно закрыл дверь.

Как только замок щелкнул, Лу Цзиньань откатил кресло и заглянул под стол.

Сун Вэнь всё еще сидел там, обхватив колени руками и глядя в пустоту.

— Сун Вэнь... — Лу Цзиньань снова протянул руку к его плечу.

Юноша вздрогнул всем телом и увернулся от прикосновения.

Он не смотрел на мужчину, лишь поспешно начал выбираться из-под стола со стороны его ног. Когда он полностью вышел из тени, Лу Цзиньань увидел, насколько тот бледен.

В ярком дневном свете лицо Сун Вэня казалось безжизненным, даже губы обескровели.

Лу Цзиньань попытался остановить его, обхватив пальцами шею и заставляя поднять голову.

— Что случилось? — в голосе босса послышалось напряжение, которого он сам не заметил. — Мы еще не «закончили».

Но Сун Вэнь впервые, несмотря на легкое удушье, сбросил его руку.

Его ноги затекли, он не мог сразу встать и оперся о подлокотник кресла.

— Ничего... Просто свинина... углеводный шок. Хочу отдохнуть, — тихо произнес он.

Он взял со стола свои очки и надел их. Массивная оправа надежно скрыла все его чувства.

Когда колющая боль в ногах утихла, Сун Вэнь выпрямился, поправил одежду и вытер губы тыльной стороной ладони. Затем он медленно дошел до двери, взялся за ручку и, не оборачиваясь, вышел прочь.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 63. «Линь Чжии!»

Лу Цзиньань трижды мерил шагами кабинет и два раза приникал к жалюзи, высматривая Сун Вэня, и лишь когда на стол помощника легла порция той же тушёной свинины, свежие овощи и жареный рис с трюфелем и мраморной говядиной, зудящее раздражение в его груди немного утихло.

Он приоткрыл узкую щель в жалюзи и, надавив пальцами на холодные пластины, стал наблюдать. Сун Вэнь сидел перед изысканными коробочками с едой, явно о чём-то задумавшись.

«Не станет есть? Или сразу выбросит?» — Лу Цзиньань перебирал в уме возможные реакции.

Однако в следующую секунду он увидел, как Сун Вэнь молча вскрыл упаковку, взял палочки и принялся неспешно, кусок за куском, отправлять в рот лоснящуюся, соблазнительную свинину.

В конце концов он не оставил даже веточек зелени, украшавших блюдо, и подчистую съел рис с трюфелем.

Длинные пальцы Лу Цзиньаня резко отпустили жалюзи. Неизвестно почему, он почувствовал себя совершенно неважным в жизни этого человека.

Зажав сигарету в зубах, он негромко выругался:

— Хоть бы посомневался для приличия, сволочь.

Мрачнее тучи он опустился на диван. Ему нужно было на что-то отвлечься.

Он открыл телефон. На экране светилось электронное приглашение на банкет, присланное Хэ Сыханем, а ниже прилагался предварительный список гостей, полученный от организаторов по секрету.

Он мазнул по нему взглядом, уже собираясь закрыть вкладку, но внезапно замер.

— Линь Чжии. — Произнеся это имя, он стряхнул пепел прямо в тарелку с остывшей свининой, к которой сам едва притронулся.

...

В салоне машины царила тишина. И Лу Цзиньань, и Сун Вэнь молчали.

Сегодня босс сел за руль сам, без водителя.

Включив поворотник, он откашлялся и неловко спросил сидящего рядом юношу:

— То, что я прислал в обед... Вкусно было?

Сун Вэнь и в обычные дни не отличался болтливостью, а сейчас и вовсе стал немногословен. Не отрывая взгляда от дороги, он кивнул и выдал предельно официальный ответ:

— Очень вкусно. Благодарю, господин Лу.

Лу Цзиньань постучал пальцами по рулю. Сегодня ему отчаянно хотелось поговорить:

— В самом ресторане вкуснее. В следующий раз свожу тебя туда, поешь с пылу с жару.

Сун Вэнь сидел, чуть прижав колени к дверце. Он повернул голову к окну, разглядывая стремительно улетающие назад городские пейзажи. Лу Цзиньаню достался лишь его затылок и невесомая фраза:

— Благодарю, господин Лу.

Обычно Сун Вэнь так и общался: без лести, без подхалимства, просто и прямолинейно. Но сегодня эти слова резали Лу Цзиньаню слух. В груди словно застрял булыжник, обмотанный грубой веревкой и тянущий сердце вниз.

Внезапно зазвонил телефон, лежащий на консоли. Лу Цзиньань схватил трубку и быстро ответил, надеясь этим звонком развеять тоску.

— Господин Лу? Я личный ассистент мисс Чжао, — раздался женский голос, тон которого нельзя было назвать вежливым. — Звоню сообщить, что мисс Чжао будет сегодня в серебряном платье со стразами. Надеемся, ваш наряд будет соответствовать. Рекомендуем выбрать светло-серую гамму или любой светлый костюм без лишнего блеска.

Лу Цзиньань, прижимая трубку к уху одной рукой, украдкой глянул на Сун Вэня, который всё так же смотрел в окно. Затем он приподнял уголки губ и выдал в микрофон издевательский смешок:

— Ой, да что же со связью... Совсем пропадает... Ничего не слышно...

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и тут же отправил незнакомый номер в черный список.

Несмотря на осеннюю прохладу, ему стало душно от раздражения. Он нажал на кнопку стеклоподъемника, впуская в салон поток воздуха.

Ветер мгновенно растрепал мягкие волосы Сун Вэня, пара прядей прилипла к его щеке, и весь его облик внезапно пропитался каким-то щемящим одиночеством.

Сердце Лу Цзиньаня словно что-то легонько толкнуло. Почти сразу он закрыл окно, отсекая свист ветра снаружи.

Снова неловко кашлянув, он спросил:

— Сун Вэнь, тебе какой цвет нравится? Сейчас попросим стилиста подобрать тебе костюм.

Юноша наконец обернулся, его брови удивленно приподнялись:

— Мне тоже нужно на банкет?

— Угу. — Лу Цзиньань смотрел только вперед. — У Хэ Сыханя внезапные дела, он не может. Придется тебе меня сопровождать.

Он помедлил. Его взгляд метался, словно он собирался с духом для важного признания, и начал запинаться, пытаясь объясниться:

— По поводу той из семьи Чжао... На самом деле...

— Мне самому платить за костюм? — перебил его Сун Вэнь. — Это ведь можно оформить как представительские расходы?

Лу Цзиньань: «...»

Хватка на руле стала мертвой. Мужчина пару секунд молчал, стиснув зубы. Когда он заговорил снова, в голос вернулось привычное раздражение. Он резко крутанул руль, перестраиваясь в другой ряд:

— Не бойся. В твой «долг» эту сумму не впишут.

...

Лу Цзиньань в безупречном черном смокинге сидел на бархатном диване в ателье, лениво перелистывая журнал. Он выглядел так, будто ждал начала важной церемонии открытия, и потому казался рассеянным.

Эта ситуация казалась смутно знакомой.

Лу Цзиньань вспомнил ту командировку, когда он так же ждал, пока Сун Вэнь переоденется. Только тогда он ничего не ждал от него и лишь раздражался, а в итоге застыл с открытым ртом, увидев Сун Вэня — словно с жемчужины стерли пыль.

А сейчас он ждал. Ждал с замиранием сердца, как дурачок-жених по ту сторону занавеса, гадающий, какой явится его невеста в подвенечном наряде.

Журнал перевернули на очередную страницу, и телефон в руке коротко вибрировал.

Лу Цзиньань опустил взгляд: на смартфон Сун Вэня пришло сообщение.

Перед тем как уйти в примерочную, юноша оставил аппарат на попечение сотрудников ателье. Лу Цзиньаню это жутко не понравилось: «Тут живой человек сидит, почему не мне на хранение отдал?».

В итоге он сам забрал телефон у персонала и теперь сжимал его в ладони вместе со своим.

Ничуть не смущаясь собственной беспардонности, он посмотрел на всплывшее уведомление.

Текст высветился не полностью, но суть была ясна.

Отправитель: Линь Чжии. Тон: дружелюбный и легкий. Содержание: «Ты сегодня придешь на банкет с этим Лу?».

Остаток фразы был обрезан, но и одной этой строчки хватило, чтобы лицо Лу Цзиньаня потемнело.

В этот момент из-за поворота послышались шаги. Лу Цзиньань медленно поднял глаза.

Сун Вэнь вышел в глубоком синем костюме из той же коллекции, что и у босса, но более мягкого оттенка. Его волосы были уложены, открывая лоб и четкие брови. Весь его облик излучал спокойное, притягательное сияние.

Лу Цзиньань смотрел на него долго. Так долго, что Сун Вэнь и стилисты начали заметно нервничать.

Наконец Лу Цзиньань встал, подошел к гримерному столику, взял флакон с распылителем и неспешно вернулся к юноше.

— Плохо, — соврал он, глядя в глаза.

Он нажал на дозатор, и облако мелких брызг осело на волосах Сун Вэня. Лу Цзиньань безжалостно намочил идеальную укладку, примял волосы ко лбу, а затем снял со своего нагрудного кармана черные очки и водрузил их на лицо помощника.

— Так даже лучше, чем было.

Сун Вэнь опешил от этой выходки. Фиксатор для волос, смешавшись с водой, стал липким и неприятным. Юноша нахмурился и тяжело вздохнул. С виноватым видом он посмотрел на оторопевших сотрудников:

— Простите, что доставил хлопот... Я, пожалуй... пойду переоденусь обратно.

Но стоило ему развернуться, как тишину разрезал звонок.

Звонил телефон Сун Вэня, зажатый в руке Лу Цзиньаня.

Сун Вэнь протянул руку, пытаясь забрать свой аппарат, но мужчина не разжал пальцев.

Юноша поправил мокрые волосы, глядя на босса ясным, чистым взором:

— Господин Лу, мне нужно ответить.

Лу Цзиньань промолчал пару секунд и лишь тогда разжал хватку. Посмотрев на часы, он небрежно бросил:

— Коротко и по делу. Будешь тянуть время — вычту из зарплаты.

Звонили с незнакомого номера. Проигнорировав желчность босса, Сун Вэнь ответил.

Дешевый телефон за тысячу юаней нещадно «фонил», так что стоявшие рядом люди отчетливо слышали женский голос.

— Помощник Сун? Здравствуйте, это ассистент мисс Чжао Цин. Мы не можем дозвониться до господина Лу, поэтому звоним вам. Сообщаем: сегодня господин Лу и мисс Чжао вместе появятся на банкете, их наряды должны гармонировать. Сейчас я пришлю фото платья мисс Чжао. Обязательно проконтролируйте, чтобы стилист господина Лу подобрал ему костюм и аксессуары в тон. Вы меня поняли?

Сун Вэнь опустил руку с телефоном и посмотрел на Лу Цзиньаня.

Взгляд юноши был тихим, как глубокий омут, в котором отражалось смятенное лицо босса.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Сун Вэнь тихо спросил:

— Вы всё слышали, господин Лу?

Лу Цзиньань внутренне содрогнулся. Чувства нахлынули на него лавиной.

Перед глазами стояло сообщение от Линь Чжии. В ушах звенело недавнее колебание Сун Вэня при предложении погасить долг. К тому же у этого старого подонка Чэнь Чжиюаня действительно был сын, и он, черт возьми, был недурен собой.

Колючки впивались в сердце одна за другой, и Лу Цзиньань окончательно заледенел.

Он развернулся и снова сел на диван. Глядя мимо Сун Вэня на стилиста, он произнес своим обычным, властным тоном:

— Мисс Чжао сегодня будет в серебряном платье со стразами.

Он сделал паузу и отчетливо добавил:

— Подберите мне костюм в той же цветовой гамме.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 64. Уксус. (часть I)

Сунь Вэнь бывал на банкетах — на годовых собраниях в супермаркете, когда он ещё работал кладовщиком.

Тогда тоже арендовали большой зал, все надевали свои лучшие вещи, долго пылившиеся в сундуках, а старик Ван со склада даже раздобыл костюм в стиле «Шанхайской набережной», как у Чоу Юньфата: нацепил шляпу — и хоть на обложку журнала.

Но сейчас, стоя у входа в ослепительный банкетный зал, Сун Вэнь по-настоящему согласился с тем, что «жизни не видел».

С высокого купола свисали гигантские хрустальные люстры, преломляя тысячи ярких лучей; зеркально гладкий мраморный пол отражал шелка и дорогие силуэты.

Дерзкая, роскошная атмосфера ярмарки тщеславия давила со всех сторон, обволакивая Сун Вэня, чей опыт ограничивался лишь корпоративами в магазине.

Яркие фигуры задержали его взгляд лишь на миг. В итоге Сун Вэнь уставился на длинный фуршетный стол по периметру зала.

Окинув взглядом заставленные изысканным фарфором столы с белоснежными скатертями, он пришёл к выводу: вычурные, пестрые закуски по сравнению с едой на собраниях супермаркета казались... какими-то фальшивыми.

— Сун Вэнь.

Когда Лу Цзиньань звал его по имени, в его голосе неизменно слышалось раздражение.

Сун Вэнь оторвался от еды и посмотрел на мужчину, шедшего впереди.

Светло-серый смокинг отливал мягким блеском, идеально облегая широкие плечи и узкую талию, отчего Лу Цзиньань выглядел ещё более статным и благородным.

Обернувшись, он слегка нахмурил брови; взгляд его казался холодным, а лицо в сиянии огней — божественно красивым.

Сердце Сун Вэня затрепетало, и лишь спустя время он тихо отозвался:

— А?

— Ты ассистент, — негромко произнёс Лу Цзиньань, жестом указывая на место рядом с собой. — Держись ближе.

Вслед за голосом Лу Цзиньаня женщина, шедшая рядом с ним, тоже медленно обернулась и посмотрела на Сун Вэня.

Её длинные ресницы дрогнули, сканируя юношу сверху вниз.

Затем она небрежно отвела взгляд, а её подол прочертил по ковру струю жидкого серебра.

Сун Вэнь побоялся наступить на это явно баснословное платье и не только не подошёл ближе, но и отступил на пару шагов, сохраняя дистанцию.

Не успел Лу Цзиньань снова выразить недовольство, как его окружили желающие пообщаться.

Будущий глава «Сэньхуэй» и восходящая звезда корпорации «Чжао» появились рука об руку — это не могло не вызвать волну внимания и пустых любезностей.

В свете союзы для укрепления выгоды через брак — дело обычное. Но когда речь шла о Лу Цзиньане и Чжао Цин — людях знатных и талантливых, почти гарантированных наследниках своих семей, — никто не хотел упускать шанса подольститься.

Толпа вокруг Лу Цзиньаня росла, и он мог лишь сквозь просветы между телами наблюдать за Сун Вэнем, оставшимся за бортом.

Тот невесть когда взял у официанта коктейль и теперь поднял бокал повыше, будто изучая, как разноцветные слои жидкости ухитряются не смешиваться.

После того звонка от помощницы Чжао Цин Сун Вэнь стал ещё молчаливее и, казалось, покорнее — мягкий, как комок ваты: скажут направо — идёт направо, скажут налево — налево. А когда приказов не было, он просто впадал в прострацию, и его взгляд задерживался на столах и бокалах гораздо чаще, чем на самом боссе.

— Цзиньань, что думаешь? — кто-то легонько коснулся бокалом его руки.

Лу Цзиньань вернул внимание собеседнику, натянул безупречную улыбку и радушно ответил:

— Господин Сяо, ваше мнение крайне ценно, я многому научился.

Спустя несколько раундов пустых разговоров толпа наконец немного схлынула.

Лу Цзиньань оглянулся: Сун Вэня и след простыл.

Пока он искал его глазами в зале, аромат женских духов рядом стал чуть резче.

Хотя Чжао Цин вошла вместе с ним, она всё время держалась на расстоянии полуруки. Именно поэтому, несмотря на слухи о помолвке, никто не решался в лоб назвать их «прекрасной парой».

Сейчас же Чжао Цин сделала шаг к нему:

— Месяц назад твой секретарь получил мои личные контакты, но ты ни разу мне не позвонил.

Вокруг мелькали тени, Лу Цзиньань спешил найти помощника и ответил невпопад:

— Я занят, ты ещё занятее. Все только и думают, как притопить конкурента и занять трон, откуда взяться времени на свидания?

Женщина поставила бокал и принялась методично поправлять кружевные перчатки. Её голос был тихим, но в нём сквозило давление:

— Пусть меня не заботят чувства между нами, но нынешний вес «Сэньхуэй» не позволяет тебе проявлять подобное... пренебрежение.

Лу Цзиньань наконец посмотрел ей прямо в глаза и усмехнулся:

— Мисс Чжао, вес вашей корпорации в моём сердце также не даёт вам права на подобное... высокомерие.

Вдалеке несколько человек у стола закончили фальшивый диалог и разошлись. Лу Цзиньань заметил за их спинами край знакомого пиджака.

Желая поскорее закончить разговор, он заговорил быстрее:

— Вы умная женщина и за этот месяц наверняка поняли мой настрой. Будь вы просто гордячкой, вы бы и слова мне больше не сказали. Но вы пригласили меня в день банкета — значит, в вашей борьбе за власть внутри семьи возникли серьёзные трудности. Вам пришлось снизойти до «Сэньхуэй» и использовать меня.

Чжао Цин нахмурилась, выпрямив спину; в её глазах мелькнуло раздражение от того, что её раскусили.

Лу Цзиньань не дал ей вставить ни слова:

— Скажу сразу: я никогда не вступлю в брак по расчету. Сегодня я стою здесь только чтобы помочь вам «сохранить лицо», но это в первый и последний раз. Говорят, вы всегда платите по счетам. Надеюсь, вы запомните это одолжение.

— Пойду. Не благодарите. — Бросив финальную фразу, Лу Цзиньань быстрым шагом направился к столам на другой стороне зала.

— Погоди, — раздался голос за спиной.

Стук каблуков по густому ковру приближался; серебристый подол платья рассыпал искры.

— Господин Лу, — Чжао Цин подошла к нему и, чуть склонившись, прошептала так, чтобы слышал только он: — Раз уж ты твердишь, что помогаешь мне, так доведи дело до конца.

— Что? — не понял Лу Цзиньань.

Не успел он договорить, как Чжао Цин будто споткнулась и всем телом качнулась в его сторону.

Лу Цзиньань инстинктивно протянул руки, чтобы поддержать её, и в этот миг почувствовал, как что-то мягкое и прохладное, с едва уловимым ароматом, коснулось его щеки.

Это были губы Чжао Цин.

Тут же женщина, опираясь на его руки, выпрямилась и развернулась, своей изящной спиной полностью закрыв от посторонних его шок и накипающий гнев.

Она слегка повернула лицо, победно приподняв бровь:

— Я буду тебе должна, господин Лу. — Её кружевная перчатка невесомо коснулась его плеча. — Счастливого пути, не провожаю.

...

Пятнадцать минут назад, на другой стороне зала.

Сун Вэнь внимательно изучил длинный стол с едой, но так и не нашёл ни одного мясного блюда.

— Почему тут только сладкое или... трава? — пробормотал он с разочарованием.

Вдалеке мелькали фигуры Лу Цзиньаня и Чжао Цин. Сун Вэнь отвернулся, стараясь даже боковым зрением не смотреть в ту сторону.

Он протянул руку к куску зеленого пирога, похожего на салатный лист.

Но не успел он коснуться фарфора, как чьи-то пальцы перехватили его руку и легонько потянули.

— Твоя линия любви извивается, пускает побеги, ветвится всё сильнее... Выглядит ещё запутаннее, чем при нашей прошлой встрече.

Женщина в темно-бордовом платье стояла напротив. Она вскинула ресницы и выдала загадочный вердикт:

— Похоже, ты увяз в отношениях, которые невозможно разорвать. Из этой петли не выбраться.

Сун Вэнь замер. Лицо женщины казалось знакомым, он перебирал архивы памяти, но не мог вспомнить, где её видел.

Она отпустила его руку и рассмеялась:

— Не помнишь меня? Ты и впрямь... — она проглотила слово «чудик» и заменила его: — и впрямь милашка.

— Я Гун Жань. Бывшая «невеста» Лу Цзиньаня. Мы виделись в офисе «Сэньхуэй».

— Ах, точно. — Красавцев-мужчин Сун Вэнь запоминал пачками, а на женщин у него была легкая амнезия. — Мисс Гун, здравствуйте, — неловко прошептал он.

Гун Жань в платье со шлейфом обошла стол и оттащила его в тихий угол.

— Что у вас с Лу Цзиньанем? В прошлый раз он распинался, что влюбился с первого взгляда и без тебя ему свет не мил. Почему на банкете он с другой бабой, а ты при нём как мальчик на побегушках?

Отношения Сун Вэня с боссом были настолько причудливо-извращенными, что он и сам не знал, как их описать. К тому же такие грязные тайны не стоило обсуждать прилюдно.

— Всё... как видишь, — привычно выбрал он путь наименьшего сопротивления.

Гун Жань фыркнула:

— Лу Цзиньань клялся, что не пойдёт на брак ради выгоды. Я даже зауважала его тогда. А теперь смотрю — просто достойную партию не находил. У Чжао-младшей реальная власть, вот он и прибежал хвостиком вилять.

— Жаль мне тебя. — Она взяла его за лицо и принялась изучать черты. — Лицо красивое, а судьба — горькая как полынь.

Сун Вэнь вспомнил тот зеленый пирог, который хотел съесть. Он не знал, как назвать этот цвет, но теперь его осенило: цвет горькой полыни.

Не успел он убрать её руку, как это сделал кто-то другой.

Приятный мужской голос раздался над ухом, и Сун Вэня мягко потянули назад, уводя от женщины.

— Мисс Гун, давно не виделись. Вы по-прежнему ослепительны.

Сун Вэнь повернул голову и увидел улыбающийся профиль Линь Чжии.

Он вдруг подумал, что, может, его судьба и не такая уж горькая. По крайней мере, перед глазами всегда есть такие пейзажи, как Линь Чжии.

Склонности Линя в их кругах не были секретом. Когда человек достигает определённых высот, его «особенности» перестают быть темой для пересудов.

Гун Жань окинула взглядом внезапно появившегося Линь Чжии, заметила, как просиял Сун Вэнь, и понимающе улыбнулась:

— Господин Линь, и впрямь давно не виделись.

Линь Чжии по-джентльменски приподнял бокал:

— Не откажите в любезности, мисс Гун, посмотрите и мою судьбу. Как мои дела?

— О-о, ты... — Гун Жань перевела взгляд с Сун Вэня на Линь Чжии. — Твой глаз — алмаз. Всегда находишь неограненные жемчужины.

Она пригубила вино и, подхватив роскошный подол, плавно удалилась, бросив на ходу:

— Не буду вам мешать. До встречи.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 65. Уксус. (часть II)

Линь Чжии взял с фуршетного стола десерт и вложил его в руку Сун Вэню.

— Работа шеф-повара с тремя звездами Мишлен. Такой крошечный кусочек на рынке стоит больше сотни, — посоветовал он. — Съешь два — считай, заработал три сотни.

Сун Вэнь тихо охнул, взял вилку из блюдца и согласился:

— Чувствую себя так, будто нашел деньги на дороге.

— То-то же... Эй! — Линь Чжии со смехом перехватил руку Сун Вэня, собиравшегося вонзить вилку в пирожное. — Это не тебе. — Он кивнул подбородком в сторону неприметного угла банкетного зала. — Сделай одолжение, отнеси этот десерт ему. Вернешься — съешь свой.

Сун Вэнь проследил за его взглядом.

В густой тени, отбрасываемой тяжелыми бархатными шторами, стоял высокий мужчина, почти сливаясь с темнотой. Он замер там, куда не дотягивался свет люстр: статный, с жестким контуром фигуры, но лица было не разглядеть.

— Твой... телохранитель? — спросил Сун Вэнь.

Линь Чжии неопределенно хмыкнул, и в его голосе смешались нежность и досада:

— Фигура у него — просто отвал башки, но, зараза такая, обожает сладкое. Ума не приложу, как он при этом умудряется сохранять такие мышцы.

При этих словах взгляд Сун Вэня невольно переместился с лица незнакомца чуть ниже — на его грудные мышцы.

— Правда? — прошептал он.

Линь Чжии повернулся к Сун Вэню всем телом и, заметив блеск в его глазах, вздохнул. Он прикрыл ладонью глаза юноши:

— Сяо Сун, поубавь обороты. У тебя глаза так и светятся хищным блеском.

Он забрал тарелку с десертом обратно и со вздохом рассмеялся:

— Ладно, сам отнесу. Пошлю тебя — ты еще на нем глазами повиснешь.

Сун Вэнь проводил его взглядом, сделав пару шагов в сторону, чтобы лучше видеть их взаимодействие.

Он увидел, как Линь Чжии подошел к мужчине и, по-хулигански подцепив вилкой кусочек сладости, поднес его прямо к чужим губам.

Но мужчина, явно дорожа приличиями, смущенно огляделся и еще глубже вжался в тень.

Линь Чжии, кажется, решил идти до конца: он шагнул следом, исчезая в темноте за портьерой. Сун Вэнь не мог разобрать, что они там делают, и даже чуть приподнялся на цыпочки.

Спустя минуту Линь Чжии вернулся с виноватым, но довольным видом. Он снова впихнул десерт Сун Вэню:

— Он не притронулся. Ешь ты.

Сун Вэнь не стал привередничать из-за того, что десерт потерял товарный вид, и отправил кусочек в рот. Нежный, шелковистый вкус растаял на языке; сладость оказалась идеальной — куда лучше, чем он ожидал.

Продолжая жевать, он посмотрел на свежие следы от пальцев на запястье Линь Чжии и спросил:

— Ты так и не добился своего телохранителя?

Господин Линь, руководствуясь принципом «не съел — значит, потерял», выбрал самый большой шоколадный фондан и отправил его в рот:

— Натуралы — народ капризный. Пока он признает, что «загнулся», я уже в гробу лежать буду. — Он указал вилкой в сторону: — Вон там вишневое фуа-гра. Сходи возьми, оно дорогое.

Сун Вэнь кивнул, и его взгляд случайно скользнул по другому «натуралу», окруженному толпой гостей неподалеку.

Линь Чжии тоже посмотрел туда и с улыбкой спросил:

— Как Лу Цзиньань к тебе относится в последнее время?

Сун Вэнь почувствовал, что сладость во рту внезапно стала пресной. Он опустил глаза и ответил так же сухо:

— Нормально.

— Вижу я, как ты в людях разбираешься, — Линь Чжии вернулся к еде. — У него появилась официальная невеста, и я, честно говоря, выдохнул. Я всегда боялся, что ты сломаешься об него.

Сун Вэнь соскреб вилкой остатки крема с тарелки и, отправляя их в рот, посмотрел на серебристый подол платья, мелькавший в толпе:

— Не о чем беспокоиться. Он натурал.

— Натурал? — Линь Чжии фыркнул. — Я видел слишком много таких «натуралов». Они обожают, когда парень к ним добр, но до смерти боятся искренности и ответственности. Тянут кота за хвост, мучая и себя, и других.

Заметив, что Сун Вэнь послушно принес порцию фуа-гра, он сменил тему:

— Кстати, второй дядя Лу Цзиньаня, Лу Цзянь, звонил мне на днях. Вроде как прощупывал почву насчет сотрудничества, но постоянно, как бы невзначай, упоминал тебя. К чему бы это?

Внимание Сун Вэня было полностью поглощено ягодой в соусе, и он ответил вскользь:

— Он хочет отдать меня тебе в ассистенты.

Проглотив фуа-гра, он спросил: — А сколько такая порция стоит в меню ресторана?

Линь Чжии припомнил: — Восемь ягод за шестьсот юаней.

Лишь после этого он осознал смысл сказанного юношей:

— Погоди. Лу Цзянь хочет отдать тебя мне в помощники?

— Угу. Хочет вести с тобой дела и знает, что мы знакомы. Решил, что я стану неплохим «подношением» для налаживания связей.

Линь Чжии был слишком проницателен, чтобы не понять подоплеку. Он усмехнулся:

— Что ж, приходи. Я и сам боюсь, что Лу тебя заездит, а ты, старый любитель красивых лиц, будешь безропотно терпеть.

— Но давай сразу договоримся, — его тон изменился. — Хоть мы и друзья, зарплату я дам как младшему ассистенту, а дальше — по системе компании. Из бонусов могу предложить только... — он серьезно задумался, — постараюсь не штрафовать тебя.

Сун Вэнь замер. Он наконец познал мир капитализма: Лу Цзиньань вгоняет в долги, а Линь Чжии честно мечтает о штрафах.

— Я пока не планирую уходить из «Сэньхуэй», — произнес Сун Вэнь.

— Почему?

Вопрос был непростым. Пока Сун Вэнь подбирал слова, его внимание привлекла суматоха на другой стороне зала.

Он поднял глаза и увидел, как гордая красавица Чжао Цин, споткнувшись, с вскриком упала в объятия Лу Цзиньаня.

Их тела плотно прижались друг к другу. Секунду спустя Чжао Цин чуть повернула голову, и её мягкие губы коснулись щеки Лу Цзиньаня.

Тлям.

Блюдце в руках Сун Вэня наклонилось. Круглая ягода фуа-гра соскользнула и разбилась о безупречный мраморный пол — нелепо и некрасиво.

Линь Чжии посмотрел на внезапно побледневшего друга, затем — на сладкую парочку в центре зала.

Его взгляд посуровел, а тон стал непривычно серьезным:

— Сун Вэнь, скажи мне честно: что у вас с Лу Цзиньанем происходит на самом деле?

...

Лу Цзиньань быстрым шагом подошел к углу у фуршетного стола. Его взгляд скользнул по прислонившемуся к стене Линь Чжии и замер на Сун Вэне.

В его голосе слышалась непривычная тревога, смешанная с раздражением:

— Почему ты не рядом со мной?

Линь Чжии лениво подпирал стену, потягивая вино. Теперь он выглядел не как голодный гость, а как истинный аристократ.

Покачав бокалом, он неспешно произнес:

— Господин Лу так счастлив и успешен сегодня, что никого вокруг не замечает. Неужели я, такой заметный, выпал из вашего поля зрения?

Лу Цзиньань и так не переваривал Линя, а после выходки Чжао Цин и вовсе был полон злости, искавшей выхода. Линь Чжии сам напросился на роль мишени.

Нацепив сияющую улыбку, Лу Цзиньань посмотрел на него с притворной искренностью:

— Господин Линь, вы шутите. Такую огромную «мишень» трудно не заметить... будь она «человеком».

Вино в бокале Линя дрогнуло, лицо чуть посуровело.

Лу Цзиньань, словно спохватившись, добавил с еще большим «сожалением»:

— Я не имел в виду, что вы не человек. Просто вы так ослепительны, что глазам больно. Трудно смотреть на вас в упор.

Линь Чжии помолчал, прежде чем улыбнуться в ответ. Он сделал шаг вперед и понизил голос:

— Господин Лу сегодня в ударе. Мисс Чжао едва споткнулась, а вы уже получили поцелуй. Поистине идеальная пара.

Лицо Лу Цзиньаня на глазах потемнело. Он испуганно покосился на Сун Вэня, но тот упорно изучал ассортимент десертов, не поднимая глаз.

Немного успокоившись, Лу Цзиньань положил руку на плечо Линь Чжии и, подражая его манере, склонился к его уху:

— Вы так пристально следите за мной и мисс Чжао? Заметили даже секундную случайность? Какая преданность... Неужели вы сами претендуете на руку мисс Чжао?

Линь Чжии нахмурился и попытался сбросить руку, но Лу Цзиньань вцепился крепче.

— Ах, я и забыл, — притворно спохватился он. — Господин Линь ведь по мальчикам. Неужто вы положили глаз на... меня?

От этой фразы у Линь Чжии по спине пробежал холодок.

Он обернулся, стряхивая воображаемых мурашек:

— Лу Цзиньань, ты ради того, чтобы меня позлить, готов нести любую чушь.

Мужчина, которого только что облили грязью, злорадно усмехнулся:

— Взаимно.

Не успел он договорить, как чья-то рука с четкими костяшками медленно легла на запястье Лу Цзиньаня. Движение казалось ленивым, но от него у босса мгновенно онемела рука до самого локтя.

— Господин Лу, прошу вас, отпустите моего босса.

Высокий мужчина, до этого скрытый тенью штор, бесшумно вырос за спиной. Он удерживал запястье Лу Цзиньаня, опустив взгляд и говоря негромко, но веско.

Тут уж Линь Чжии развеселился. В этом тесном углу он отчетливо ответил на вызов:

— Не волнуйтесь, господин Лу. К такому типажу как вы у меня нет ни малейшего интереса. А вот такие как Сяо Сун — милые и нежные — как раз в моем вкусе.

Стоило фразе затихнуть, как хватка на плече Линя и на запястье Лу одновременно ужесточилась.

Два взгляда — один яростный, другой ошеломленный — уперлись в Линь Чжии.

Лу Цзиньань процедил сквозь зубы:

— Линь Чжии, ты что — перебрал дешевого шампанского в своем углу? Или от жадности рассудком тронулся?

Линь Чжии в этом треугольнике напряженности ухитрился спокойно пригубить вина и приказал телохранителю:

— Чжоу Имин, приведи сюда мисс Чжао. Хочу спросить, на какую дату назначена их свадьба с господином Лу. Мне нужно заранее подготовить... очень весомый подарок.

Тот не шелохнулся:

— Нет. Моя обязанность — защищать вас здесь.

Линь Чжии возмутился:

— Я твой босс! Не смей мне отказывать.

Со стороны казалось, что группа статных мужчин в углу мило беседует за бокалом вина. Но на деле это было скрытое противостояние трех сторон, готовое взорваться в любой миг.

— Чжоу Имин.

— Нет.

Внезапно в этот спор вмешался тихий голос. Сун Вэнь произнес:

— Если это так срочно, я могу сходить за мисс Чжао.

С тех пор как Лу Цзиньань подошел, Сун Вэнь старался не отсвечивать, изображая простака, которого интересует только еда. Никто не ожидал, что он встрянет сейчас.

Сердце Лу Цзиньаня сжалось. Глядя в спокойные глаза юноши, он вдруг понял его мотив.

Он хочет, чтобы дата свадьбы была названа прямо сейчас? Чтобы иметь законный повод сбежать?

Камень в душе босса стал еще тяжелее.

Обычно Лу Цзиньань придерживался правила: улыбайся, пока можешь, а если злишься — не хами. Это был его закон выживания в свете.

Но сейчас он окончательно сбросил маску:

— Сун Вэнь, знай свое место. Ты никуда не пойдешь. Стой рядом со мной.

Едва он договорил, как заметил группу людей, направляющуюся к ним.

Линь Чжии и Лу Цзиньань были самыми завидными представителями молодежи, и на таком банкете от желающих наладить связи не было отбоя.

Видя приближающихся отпрысков второсортных семейств с бокалами в руках, оба поняли: время проклятого светского этикета пришло. Пора снова надевать фальшивые улыбки.

Лу Цзиньань первым отпустил плечо Линь Чжии и расплылся в улыбке, шепча одними губами:

— Линь Чжии, вели своему человеку убрать руки.

Линь Чжии тоже изобразил дружелюбие, будто они с Лу друзья не разлей вода, и прошептал в ответ:

— Не будь мы на людях, он бы тебе руку сломал.

— Не будь мы... — Лу Цзиньань не успел закончить угрозу. Он машинально глянул в сторону.

Место рядом с ним пустовало.

— Где Сун Вэнь? — его сердце пропустило удар.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 66. Слышишь? Это звук того, как господин Лу теряет самообладание.

Вторая сервировочная комната, примыкающая к банкетному залу, пустовала — её так и не задействовали для приёма.

Отсюда был слышен гул голосов снаружи, а с открытых галерей второго и третьего этажей можно было наблюдать за тем, как внизу в блеске хрусталя снуют гости.

Но в этот миг здесь находилась лишь женщина в тёмно-бордовом вечернем платье. Она неспешно выложила на приставной столик карту Таро.

— Я правда не хочу гадать, — произнёс Сун Вэнь, стоя по другую сторону стола с видом человека, чей лимит терпения исчерпан. — Можно мне уйти?

— Уйти куда? — Гун Жань вскинула свои кошачьи глаза. — К Лу Цзиньаню или к Линь Чжии?

Сун Вэнь поник:

— Ни к кому. Я просто хочу домой.

Гун Жань выложила следующую карту. Кончик её пальца скользнул по изображению фигуры с завязанными глазами. Она прошептала фразу на древнем цыганском наречии и пояснила:

— Чтобы разогнать туман в душе, нужно найти корень беспокойства. — Она указала картой на юношу. — Двое мужчин из-за тебя устраивают подковёрные игры и изводят себя ревностью. Если не взглянешь проблеме в лицо, она будет вечно терзать твоё сердце, как терновник.

Сун Вэнь вдруг вспомнил давние слова Лу Цзиньаня: эта женщина по имени Гун Жань и впрямь со странностями.

Он снова повторил:

— Они не ревнуют меня друг к другу.

Игнорируя его слова, женщина спросила:

— Кто из них двоих тебе милее?

Сун Вэнь вздохнул и бессильно опустился на стоящий рядом стул:

— Мне никто не мил.

— Значит, Лу Цзиньань, — внезапно заключила Гун Жань.

Руки Сун Вэня, покоившиеся на коленях, мгновенно сжались в кулаки. Спустя долгую паузу он отвёл взгляд в сторону сложенных в углу стульев и ответил почти шепотом:

— Нет.

— Нет — и славно, — Гун Жань выложила последнюю карту: «Дьявол в перевёрнутом положении». — У этого типа язык слишком ядовитый. В детстве я не раз тыкала иголками в его куклу.

— А? — Сун Вэнь недоверчиво вскинул брови. — Так... можно было?

Гун Жань смиренно улыбнулась:

— Колдовство, магия, Таро, астрология — я везде понемногу смыслю. Все пути ведут к одному.

— Давай, переверни карту. — Она постучала чёрным ноготком по рубашке колоды. — Как только откроешь её, тот, кто тебя ищет, явится.

И верно: едва пальцы Сун Вэня коснулись прохладного картона, как от двери донёсся голос Лу Цзиньаня:

— Сун Вэнь, куда ты опять сбежал?

Красный подол платья полыхнул пламенем. Гун Жань приняла ещё более ленивую позу, опершись о край стола, и с улыбкой посмотрела на вход:

— Глядите-ка, Линь Чжии тоже здесь.

Сун Вэнь обернулся. Линь Чжии неспешно вошёл следом за Лу Цзиньанем; чуть поодаль маячил силуэт молчаливого великана Чжоу Имина.

Лу Цзиньань в несколько шагов преодолел расстояние и мертвой хваткой вцепился в запястье помощника:

— Идём. Мы едем домой.

— Если Сяо Сун хочет домой, нам как раз по пути, — Линь Чжии замер в дверях. Его улыбка была мягкой. — Моя машина снаружи, я подброшу.

Ладонь Лу Цзиньаня соскользнула вниз, переплетая свои пальцы с пальцами Сун Вэня в крепком замке. Он ледяным взором смерил конкурента:

— Не утруждайтесь, господин Линь. Сун Вэнь, разумеется, едет со мной.

Пока они стояли в клинче, кто-то легонько дёрнул Сун Вэня за край пиджака. Гун Жань придвинулась ближе и прошептала одними губами:

— Ну переверни же карту!

Сун Вэнь лишился дара речи. Зажатый хваткой Лу Цзиньаня, он смог лишь слегка повернуться:

— Обязательно?

Гун Жань упрямо кивнула.

Юноша зажмурился, сдаваясь на милость судьбы, и наугад вытянул карту из кучи.

Гун Жань посмотрела на изображение, задумалась на секунду, а затем громко и весело объявила:

— Ой, надо же! Оказывается, помощнику Сун и со мной по пути! Я тоже могу его подвезти.

— Заткнись!

Лу Цзиньань окончательно вышел из себя. Он яростно обернулся к женщине:

— Гун Жань, если ты ещё хоть раз влезешь в мои дела со своей оккультной чушью, я клянусь — захудалая конторка твоего дяди обанкротится завтра же!

Поглаживая холодную карту, Гун Жань усмехнулась:

— Сдохнет его компания или нет — мне плевать. Не он ли пытался продать меня ради ресурсов? К счастью, я нашла спонсора, и мой исследовательский проект снова в строю. Так что — валяй, прихлопни его, я только спасибо скажу.

Она иронично хмыкнула: — Лу Цзиньань, вообще-то это твои слова дали мне смелость бороться с судьбой. А ты теперь сам лезешь в этот брак по расчёту, да ещё и мутишь с помощником Суном. То, что я не жгу бумажные деньги тебе на погибель — уже великая милость с моей стороны.

Лу Цзиньань сжал руку Сун Вэня ещё сильнее. Свободной рукой он выхватил карту со стола и поднёс к самому лицу женщины:

— Гун Жань, а ты не задумывалась, откуда взялись деньги на твой проект? И кто этот таинственный спонсор? Если бы не мои личные вложения, тебя бы твой дядя давно выдал замуж за какого-нибудь плешивого пузана в качестве трофейной жены!

Гун Жань замерла, её челюсть едва не коснулась пола.

— Инвестор... это ты?

— Я. — Лу Цзиньань указал на дверь. — А теперь живо исчезни отсюда, иначе завтра я отзываю все транши!

— Заметано! Уже бегу! — Реакция была мгновенной. Гун Жань подхватила шлейф, ловко смела карты в сумку и, мгновенно сменив гнев на подобострастную улыбку, пропела: — Господин Лу, посмотрите на своё лицо — оно сияет! Вас ждёт великий успех! Обнимайте любую красотку, какую пожелаете, всё в ваших руках!

— Вон!

— Иду-иду, уже ушла!

Гун Жань поспешно ретировалась. У самого выхода её красная вуаль задела серебристую ткань чужого платья.

В комнате Лу Цзиньань потянул Сун Вэня к выходу.

Но Линь Чжии, лениво подпирая стену, преградил им путь.

— Свадьба господина Лу не за горами, полагаю, вам стоит проводить время с невестой. А такая мелочь, как доставка помощника домой... Не утруждайте себя, я возьму это на себя.

Лицо Лу Цзиньаня стало пугающе резким. Не понижая голоса, он отчетливо произнёс:

— Никакой свадьбы нет. И невесты тоже. Господин Линь, не стоит верить каждой сплетне.

— Нет? — Линь Чжии чуть повернул голову к двери и крикнул: — Мисс Чжао, господин Лу правду говорит?

Серебристый подол вплыл в комнату. Чжао Цин с безупречной улыбкой возникла на пороге, окинула взглядом присутствующих и спросила:

— О чём речь, господин Линь?

— О вашей свадьбе с Лу Цзиньанем. Хочу знать дату, чтобы подготовить подарок.

Стоило имени «Чжао Цин» прозвучать, как Сун Вэнь молча, но решительно вырвал свою руку из хватки Лу Цзиньаня.

Под яростным взором босса он отступил на шаг, встав чуть позади него — как и подобает истинно преданному ассистенту.

— Свадьба? — протянула Чжао Цин, словно пробуя слово на вкус.

— Да, свадьба, — неожиданно подтвердил Лу Цзиньань.

Он взял со стола пачку сигарет, забытую кем-то из персонала. Табак был дешёвым, но он всё равно выщелкнул одну и зажал в зубах, не прикуривая.

— Чжао Цин, — его тон не был вежливым. — Я помог тебе, и ты сама сказала, что ты в долгу. Пришло время платить. Повтори то, что я сказал тебе в зале.

— То, что ты сказал... — Чжао Цин мельком глянула в сторону банкетного зала, на своего «брата», с которым они вели войну за власть.

Тот по-прежнему сидел с каменным лицом, ни разу за вечер не взглянув на неё.

«Что ж». Чжао Цин медленно подняла телефон, в который был встроен «жучок», и улыбнулась:

— Господин Лу, я согласна с вашими доводами. Неважно, есть ли между нами чувства. Брак — дело решённое. Выгода всегда на первом месте.

И она выключила аппарат.

— Чжао Цин! — Лу Цзиньань смял сигарету в кулаке. — Это твоя благодарность?

Женщина грациозно развернулась:

— Я лишь сказала правду.

Лишь когда её шаги стихли, Лу Цзиньань глубоко вздохнул и обернулся к Сун Вэню. Юноша снова пребывал в прострации, будто всё происходящее его не касалось.

Это равнодушие бесило Лу Цзиньаня сильнее всего. Он снова протянул руку:

— Чжао Цин лжёт. Поехали домой.

На этот раз Сун Вэнь пришёл в себя и уклонился.

— Господин Лу, — вкрадчиво спросил Линь Чжии. — Кто для вас Сун Вэнь? Почему он должен ехать к вам?

Мелкие крошки табака посыпались из пальцев Лу Цзиньаня. Он на мгновение лишился дара речи.

— ...Он мой... ассистент.

— Ассистент, значит... — Линь Чжии посмотрел на спокойного Сун Вэня. — Сяо Сун, Лу Цзянь ведь хотел, чтобы ты работал у меня? Так вот, я официально уведомляю: ты прошёл собеседование. С этой секунды ты мой помощник. Приступай к обязанностям — едем ко мне.

— Линь Чжии, не смей пользоваться моментом! — рявкнул Лу Цзиньань, после чего повернулся к Сун Вэню с надеждой и тревогой в глазах. — Ты помнишь, что обещал? Помнишь свой долг? Сун Вэнь, иди ко мне. Мы едем домой.

Расслабленный до этого Линь Чжии выпрямился и произнёс веско:

— Сун Вэнь, ты сам знаешь, чего хочешь. Иди ко мне, не бойся его.

Имя «Сун Вэнь» звучало так часто, что начало вызывать у юноши тошноту.

Он стоял между ними, чувствуя всю абсурдность ситуации. Он был на развилке: с одной стороны — грязные, запутанные отношения с Лу Цзиньанем, с другой — бесконечные козни Лу Цзяня.

На него навалилась нечеловеческая усталость. Он больше не хотел быть чьим-либо «ассистентом». Он хотел просто исчезнуть. Побыть в тишине. Хотя бы пять минут.

Третий этаж, у балюстрады. Отсюда виден весь зал.

Сизый дым вился вокруг длинных пальцев. Мужчина издал негромкий звук — то ли смешок, то ли вздох.

Он не принадлежал к этому кругу и с трудом достал приглашение.

Весь вечер он стоял здесь, свысока наблюдая за тем, как «идиоты» внизу льстят друг другу, пытаясь втиснуться в этот призрачный мир роскоши.

И лишь сейчас он увидел нечто действительно стоящее.

— Этот Сун Вэнь — моя счастливая звезда, — прошептал он с улыбкой.

Потушив сигарету, он достал телефон и набрал сообщение:

«Господин Чжан, вашего друга Сун Вэня, кажется, обижают. Я попробую вывести его от тех, кто его донимает. Сможете подъехать к входу и забрать нас?»

Отправив текст, он скинул геолокацию.

Затем выудил из внутреннего кармана очки в золотой оправе и неспешно надел их.

Когда он поднял взгляд, от холодного циника не осталось и следа — теперь это был утончённый, спокойный учёный с безупречными манерами.

Внизу голоса Лу Цзиньаня и Линь Чжии прозвучали почти одновременно:

— Сун Вэнь, иди сюда.

— Сяо Сун, иди ко мне.

Сун Вэнь набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но его прервал мягкий, знакомый голос:

— Сун Вэнь, пойдём со мной.

Юноша обернулся и замер в изумлении:

— Профессор Цзянь?

Интеллигентный мужчина подошёл ближе. Его голос обладал странной успокаивающей силой:

— Уходим отсюда. Чжан Бэйе уже ждёт у дверей.

Лу Цзиньань резко нахмурился.

— Ты ещё кто такой? — ледяным тоном спросил он.

А затем окончательно сорвался:

— Чжан Бэйе?! Какого хрена он тут забыл?!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 67. Шрам от сигареты.

— Какое, к чёрту, отношение это имеет к Чжан Бэйе?

Под аккомпанемент яростных расспросов Лу Цзиньаня Цзянь Чжоу мягко положил руку на плечо Сун Вэня и, уводя его к выходу, негромко спросил:

— Так это и есть тот самый... не самый лучший партнёр, о котором упоминал господин Чжан?

Сун Вэнь мысленно восхитился деликатности профессора: Цзянь Чжоу явно умел подбирать приличные слова. Он помнил, что в оригинале Чжан Бэйе выразился куда грубее: «Его хахаль — редкостное говно».

Сун Вэнь не знал, что ответить, но Цзянь Чжоу, похоже, и не ждал подтверждения.

Едва они переступили порог сервировочной, как за спиной раздались шаги.

Лу Цзиньань рванулся вперёд, пытаясь перехватить руку Сун Вэня, но путь ему преградило чьё-то мощное предплечье.

Линь Чжии лениво поднял руку и небрежно свистнул, бросив всего два слова:

— Закрой дверь.

Чжоу Имин, всё это время стоявший у стены со скрещенными на груди руками, тихо выругался, но послушно вошёл в комнату и с силой захлопнул тяжелую створку, заперев её на замок.

Лу Цзиньань уставился на закрытую дверь, его брови сошлись на переносице.

— Что это значит? — ледяным тоном спросил он.

Взгляд Чжоу Имина был прикован только к Линь Чжии. Глядя на своего босса с каменным лицом, он произнёс:

— В следующий раз, прежде чем отдавать приказ, избавься от привычки свистеть.

Линь Чжии уже открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но Лу Цзиньань не оставил ему времени на любезности. В следующую секунду он мертвой хваткой вцепился в воротник рубашки Линя, буквально отрывая его от стены.

— Линь Чжии, что ты, мать твою, задумал?!

Несмотря на ярость Лу, Линь Чжии оставался невозмутим. Он перехватил руку стоявшего рядом Чжоу Имина, задрал рукав его куртки и похлопал по бугрящемуся бицепсу телохранителя:

— Видишь это? Я сказал, что ты не выйдешь отсюда, значит — не выйдешь.

Чжоу Имин дернулся в сторону, возвращая руку и одергивая рукав. В его голове промелькнула мысль, что он только что подвергся харассменту на рабочем месте.

Фраза «абсолютно не выйдешь» окончательно вывела Лу Цзиньаня из себя. Он с силой тряхнул Линь Чжии за шиворот, впечатывая его спиной в холодную стену.

Прежде чем Чжоу Имин успел вмешаться, Лу Цзиньань уже навис над противником:

— Линь Чжии, какую роль ты сейчас играешь? Рыцарь на белом коне? Возомнил себя благородным и крутым? — Его глаза сочились едким сарказмом. — Ты, похоже, забыл, кто ты есть на самом деле. Напомнить?

Лицо Линь Чжии мгновенно застыло, краски медленно сходили с его кожи.

— Ты, Линь, хоть и гей, но обожаешь «ломать» натуралов. Сколько их полегло в твоих руках за эти годы? Ты ведь и сам со счёта сбился, верно?

Занёсший было руку Чжоу Имин замер.

— У тебя власть и деньги. Те, кто идёт к тебе добровольно — их дело. Но как насчёт тех, кто не хочет? — Пальцы Лу Цзиньаня на воротнике сжались крепче, Линь Чжии стало трудно дышать. — Ты ведь пускаешь в ход все средства, угрожаешь и подкупаешь. Тебе плевать, даже если у человека невеста и завтра свадьба. Ты не отступаешь, пока... пока не ломаешь их жизни вдребезги!

Линь Чжии вскинул на него потемневший взгляд:

— Я этого не делал.

— Не делал? — Лу Цзиньань впился глазами в его побледневшее лицо. — А как же Инь Чжаошань? Разве не ты загнал его в тупик, так что он сиганул с крыши?

— Он сдох прямо на твоих глазах, сука!

Силы внезапно покинули Линь Чжии; он судорожно ухватился за стену, чтобы не упасть. Лицо его стало мертвенно-белым, губы мелко дрожали, а в глазах, обычно полных насмешки, плескалась бескрайняя боль и крах.

Но мысли Лу Цзиньаня были заняты только Сун Вэнем, ему не было дела до чужого отчаяния. Он отшвырнул Линь Чжии, скинул пиджак прямо на пол и посмотрел на ошеломлённого телохранителя.

— Теперь так: либо ты меня выпускаешь, либо мы тут ляжем оба.

Однако взгляд Чжоу Имина даже не коснулся его. Он молча шагнул мимо разъярённого Лу Цзиньаня к Линь Чжии, который всё ещё подпирал стену.

Он протянул руки и бережно привлёк мелко дрожащего мужчину к себе, положив ладонь ему на спину.

— Всё в порядке, Линь Чжии, — негромко произнёс он.

...

В искусстве фэншуй вода считается символом богатства, поэтому перед главным входом в банкетный зал был разбит монументальный зеркальный пруд с системой фонтанов.

Три яруса водяных завес ниспадали каскадами; в струях воды отражались и переплетались огни иллюминации. Это было мимолётное торжество сияния, которое с каждой каплей разбивалось и уходило в пыль.

У подножия фонтана стоял чёрный внедорожник. Высокий клиренс и угловатые линии кузова дышали дикой, пыльной волей дорог. На фоне этого лоска мелкие царапины на дверях и забившаяся в диски грязь выглядели вызывающе чужеродно.

Мужчина за рулём курил, облокотившись на опущенное стекло. Чёрная рабочая куртка, короткая стрижка — он сидел, опустив веки. Неоновые блики ложились на одну сторону его лица, и под звуки приглушённой музыки из зала он казался воплощением грубой и свободной сексуальности.

Приподняв веки, он посмотрел на двоих, спускавшихся по ступеням.

Мазнув взглядом по белому костюму Цзянь Чжоу, он медленно зажал сигарету в зубах и правой рукой щелкнул центральным замком. Затем выудил из бардачка чистую замшевую салфетку и смахнул пылинку с пассажирского сиденья.

Не успел он закончить, как сверху раздался отчаянный крик.

— Сун Вэнь!

Чжан Бэйе вскинул голову. На верхней площадке лестницы стоял Лу Цзиньань. Его лицо было ледяным, а взгляд намертво впился в Сун Вэня, который как раз ступил на последнюю ступень.

— Лу Цзиньань? — Чжан Бэйе достал телефон и снова перечитал сообщение от профессора.

«Твоего друга Сун Вэня, кажется, обижают. Я попробую вывести его от тех, кто его донимает».

Мужчина пробормотал под нос:

— Так это Лу Цзиньань его донимает?

...

— Сун Вэнь, куда ты собрался с ним? — Лу Цзиньань медленно спускался по лестнице, его голос дрожал от подавленных эмоций. — Почему ты бежишь от меня?

Сун Вэнь перевёл взгляд с крепко сжатых кулаков босса на его глаза. Он не отвел взора и не отступил.

— Я не бегу, — спокойно ответил он. — Я просто хочу побыть один.

— Твоя работа — сопровождать меня на банкете. — Дорогие туфли ручной работы ударили по ступени. — У тебя нет права на уединение.

— О-о, — тихо вздохнул Сун Вэнь. — Тогда считай это прогулом. Можешь вычесть из зарплаты.

Стоявший рядом Цзянь Чжоу наконец оторвал взгляд от Чжан Бэйе и коснулся плеча юноши:

— Садись в машину.

— Хорошо, — кивнул Сун Вэнь и потянулся к ручке задней двери внедорожника.

В тот миг, когда дверь уже готова была закрыться, чья-то рука рванулась внутрь и мертвой хваткой вцепилась в запястье юноши.

Лу Цзиньань почти наполовину влез в салон. Стиснув зубы, он выдавил из себя подобие искажённой улыбки:

— Так спешишь? Не хочешь представить мне своего нового друга?

Чжан Бэйе, сидевший за рулем, вынул сигарету изо рта и вполне вежливо ответил за друга:

— Господин Лу, это профессор Цзянь. Наш с Сун Вэнем общий знакомый.

— Знакомый? — Лу Цзиньань видел только Сун Вэня. Игнорируя водителя, он придвинулся к юноше вплотную. Его жаркое дыхание обжигало ухо Сун Вэня. — Что за знакомый? Очередной «радужный»? Или твоя новая мишень для аферы?

Сун Вэнь нахмурился. Боясь, что Цзянь Чжоу станет неловко, он прошептал:

— Лу Цзиньань, что за чушь ты несешь?

— Сун Вэнь, что бы ты ни задумал, лучше сначала закрыть старые счета. Мне плевать, кто твоя следующая жертва, но сначала ты вернёшь долги мне.

Чжан Бэйе, который до этого старался не вмешиваться в чужие драмы, не выдержал и цокнул языком. Обернувшись, он произнёс сдержанно:

— Господин Лу, в отношениях нельзя так давить. Может, дадите Сяо Суну немного воздуха? Остыньте оба, а потом поговорите по-человечески, а?

Сияние серебристого платья из банкетного зала всё ещё стояло перед глазами Сун Вэня, и в нём внезапно вскипело раздражение. Он больше не хотел быть частью этого заблуждения о «парочке».

— Мы не в отношениях, — не поднимая глаз, произнёс Сун Вэнь.

Чжан Бэйе опешил. Он невольно глянул на Цзянь Чжоу и переспросил:

— Что ты сказал?

Сун Вэнь поднял голову и посмотрел в упор на замершего Лу Цзиньаня. Он чеканил каждое слово:

— Лу Цзиньань — не мой парень. Мы никогда не были вместе.

Хватка на запястье стала удушающей. Тело Лу Цзиньаня, втиснутое в машину, казалось, полностью накрыло собой юношу.

— Верно. Какие из нас любовники? — Его горячий шепот коснулся дрожащих ресниц Сун Вэня. — Между нами только долги. Напомнить тебе твои слова? Ты виноват передо мной. Ты затащил меня в это болото. Ты обещал искупить вину. Ты сам сказал: пока я не почувствую, что мы в расчёте, пока я не выплесну всю желчь — ты будешь при мне. Вечно.

Огни перед входом сияли нестерпимо ярко. Фонтаны в этот миг достигли пика мощности; тысячи струй взметнулись в небо, сплетая в темноте световую завесу. Шум воды ревел как неистовый саундтрек, делая слова Лу Цзиньаня ещё более жестокими и искажёнными.

Сун Вэнь молчал долго. Лишь когда фонтаны опали и шум воды стих, он заговорил в наступившей тишине — тихо и устало:

— Лу Цзиньань, я верну долг. Но, видимо... нам придётся сменить способ. Обсудим это позже, хорошо? Я сегодня очень устал. Я просто хочу побыть один.

— Побыть один? — Лу Цзиньань почти вжал его в сиденье. — Линь Чжии, этот профессор, теперь Чжан Бэйе... Сун Вэнь, скольких ты сменил за одну ночь? И ты мне затираешь, что хочешь побыть один?

Он прижался губами к его уху:

— Ты так рвёшься отсюда, потому что не получил своего? Я тебя не трогаю, так ты спешишь подставить себя им?

От этих слов Сун Вэнь резко дернулся назад, увеличивая дистанцию.

Он вскинул голову. В его глазах, обычно спокойных и покорных, застыло ледяное недоумение.

Перед ним был всё тот же Лу Цзиньань, чья красота столько раз заставляла его сердце замирать. Но сейчас этот облик не вызывал в нём ни малейшего трепета. Взгляд юноши медленно скользнул вниз — на руку Лу Цзиньаня, мертвой хваткой сжимающую его запястье.

— Брат Чжан, — спокойно позвал Сун Вэнь. — Дай мне сигарету.

Чжан Бэйе замялся, но вытащил пачку и протянул одну.

Цзянь Чжоу на переднем сиденье понимающе обернулся и щелкнул зажигалкой, поднося огонек.

Дыхание Лу Цзиньаня стало тяжелым и частым. Он до боли сцепил зубы, чтобы не задуть это пламя.

Огонь осветил бескровное лицо Сун Вэня. Он чуть наклонился, прикурил из рук профессора и, глубоко затянувшись, медленно выпустил серую струю дыма.

Затем он поднял голову и, сжимая сигарету в губах, бесстрастно произнёс:

— Лу Цзиньань, отпусти меня.

Таким Сун Вэня видели редко. Глубина этого спокойствия заставила Лу Цзиньаня, который считал, что полностью контролирует каждую реакцию своего помощника, на миг оцепенеть.

Но он остался упрям:

— А если не отпущу?

Сун Вэнь не стал спорить. Он вынул сигарету изо рта, зажал её в пальцах и медленно, уверенно направил горящий кончик к руке Лу Цзиньаня.

— Отпусти, — повторил он ровно.

В глазах Лу промелькнул шок:

— Сун Вэнь...

В следующую секунду алый уголёк без тени сомнения вдавился в тыльную сторону ладони Лу Цзиньаня.

— Отпусти.

На коже мгновенно вздулось красное пятно с белой каймой, потемневшее в самом центре.

Пришла резкая боль. Но острее боли был звук чего-то с грохотом рухнувшего внутри. Одержимость, гнев, обида... всё неистовое сияние в глазах Лу Цзиньаня начало гаснуть, превращаясь в мертвый, холодный пепел.

Пальцы, сжимавшие запястье Сун Вэня, в одно мгновение лишились сил. Они разжимались один за другим, медленно и безвольно...

Лу Цзиньань пошатнулся и отступил от машины. Он стоял посреди сияющих огней и ревущих фонтанов, но казалось — он стоит посреди выжженной пустыни.

Чжан Бэйе вышел, обошёл внедорожник и молча закрыл заднюю дверь за Сун Вэнем. Возвращаясь к рулю, он на миг задержался у застывшего Лу Цзиньаня и дважды сочувственно похлопал его по плечу.

В салоне Сун Вэнь сидел, опустив глаза. Рука с сигаретой мелко дрожала; в свете уличных фонарей от уже потушенного окурка поднималась последняя тонкая струйка дыма.

— Сун Вэнь, — раздался мягкий голос Цзянь Чжоу. Перед тем как Чжан Бэйе завел мотор, он добавил: — Сегодня в твоем мире есть только ты. Остальное — просто мусор.

...

Давно исчез из виду внедорожник, а Лу Цзиньань всё так же медленно поворачивался.

Его взгляд, прикованный к асфальту, пополз вверх по ступеням и наконец замер на Линь Чжии.

Тот, кажется, уже оправился от недавнего срыва. Глядя на Лу Цзиньаня сверху вниз, он медленно поднял руку, загнул четыре пальца и оставил один — средний.

— Блядь, — выдохнул Лу Цзиньань.

Он сунул в рот сигарету, подобранную в сервировочной, и поднял обе руки.

Резкий жест вперед — два средних пальца.

Линь Чжии на лестнице расслабился, выглядя чертовски щегольски. Он неспешно вынул вторую руку из кармана брюк и ответил тем же — двумя пальцами.

Свист. Из тени колонн вышел рослый мужчина, встал рядом с Линь Чжии и с явной неохотой тоже поднял руку.

Три средних пальца.

Лу Цзиньань стоял внизу, но смотрел не на них, а на след от ожога на своей руке. Боль там стала почти незаметной, но в груди всё ныло и ныло — будто там прожгли огромную дыру, в которую свищет ветер, и которую ничем не заполнить.

Стиснув зубы, он выдавил из себя яростный крик:

— Гун Жань!

Женщина, подсматривавшая за всем из-за дверей второго этажа, вздрогнула всем телом.

— Выходи! — приказал Лу.

Делать было нечего. Придерживая подол, она мелкими перебежками спустилась к боссу и виновато бросила Линь Чжии на лестнице:

— Простите, господин Линь.

И прежде чем её голос затих, она вскинула обе руки. Растопырила изящные пальцы, а затем разом прижала восемь из них, выставив два средних с идеально черным маникюром.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 68. Молодой, сильный и чертовски красивый подонок.

Машина влилась в ночной поток, и скорость неизбежно упала.

Они двигались по главной магистрали на запад; за окном проносились огни большого города. Спустя долгое молчание Чжан Бэйе, поглядывая в зеркало заднего вида на притихшего пассажира, спросил:

— Сяо Сун, тебя куда везти?

Тот самый окурок, которым он прижёг руку Лу Цзиньаня, юноша до сих пор крепко сжимал в ладони. Услышав своё имя, Сун Вэнь вздрогнул. Он медленно повернул голову к окну и прошептал:

— Куда?

Ночь сгустилась. За стеклом мелькали мириады огней — тёплый жёлтый свет из бесчисленных окон сливался в ласковое море.

Но ни одно из них не светило для него.

Ни та конура в старом районе, переделанная из кладовки; ни маленькая «лежанка для питомца» в роскошной спальне Лу Цзиньаня.

Куда идти?

Этот простой вопрос сейчас казался неразрешимой задачей, вставшей перед Сун Вэнем и лишившей его дара речи.

Лишь через время он отвел взгляд и, опустив веки, назвал адрес в старом городе:

— Пожалуйста, доставьте меня на...

Договорить он не успел — в кармане надрывно зазвонил телефон.

Он вытащил трубку. На экране светилось имя — знакомое, но в то же время забытое.

— Тётушка Чжу? — Сун Вэнь на миг задумался. — Мама Хэ Сыханя?

...

Когда Сун Вэнь нашёл мать Хэ, женщина, вцепившись в руль старой грузовой трёхколёски, в полной растерянности стояла посреди оживлённого проспекта.

Спустя пятнадцать минут они вдвоём кое-как вытащили вдрызг пьяного Хэ Сыханя из дверей баснословно дорогого частного клуба.

С трудом уложили его в кузов тележки; старые доски жалобно скрипнули под весом секретаря.

Тётушка Чжу накрыла сына поношенной армейской шинелью и только тогда смогла поблагодарить юношу.

— Сорок минут назад мне позвонили. Сказали, Сыхань мертвецки пьян, велели забирать. Я даже название ресторана толком не расслышала — трубку бросили. Знала только, что где-то в этом районе, а тут этих кабаков столько, что голова кругом... Все мои знакомые — из нашего посёлка, такие же простые люди, как и я. Вот и пришлось... снова тебя беспокоить, Сяо Сун.

Сун Вэнь смотрел на этого обычно безупречного «белого воротничка», который теперь безвольно валялся на деревянном настиле телеги. Картина была сюрреалистичной.

Он не удержался и обошёл тележку, рассматривая Хэ Сыханя с разных сторон, чтобы убедиться, что это не сон, и лишь потом ответил матери:

— Я тоже жизни не видел, просто пару раз бывал здесь с начальником, немного ориентируюсь.

Посмотрев на транспортное средство, он засомневался:

— Вы... правда собираетесь везти его на этом?

— В нашем районе ночью такси днём с огнём не сыщешь, даже тени не увидишь. Я с перепугу у соседа эту телегу одолжила и примчалась. — Мать крепко ухватилась за ручки. — Сяо Сун, спасибо тебе огромное. В другой раз обязательно накормлю тебя обедом, а сейчас нам пора.

Она натужно согнулась, пытаясь сдвинуть махину с места.

— Тётушка Чжу... — Сун Вэнь подошёл к ней с другой стороны. — Давайте лучше я.

Колёса закрутились, жёсткая доска ударила Хэ Сыханя по затылку. Пьяный в дымину мужчина что-то невнятно пробормотал.

Сун Вэнь обернулся, но, видя, что тот не проснулся, спросил:

— Что он сказал?

Идущая рядом мать, отряхивая штанины старым полотенцем, со злостью бросила:

— «Старый подонок».

— Старый подонок? — машинально повторил за ней юноша.

— Вот именно! — Женщина повесила полотенце на руль и заботливо подоткнула край шинели сыну. — Пользуется тем, что он кредитор, и измывается над человеком как хочет, старый козёл!

Сун Вэнь замер. Это описание... очень походило на Лу Цзиньаня.

Только вот Лу Цзиньань со словом «старый» никак не вязался. В лучшем случае он был... молодым, сильным и чертовски красивым подонком.

— И как... он над ним измывается? — как товарищ по несчастью, Сун Вэнь не удержался от сравнения.

— Раз в пару недель таскает Сыханя по пьянкам. Сам ни капли не пьёт, а моим сыном как щитом прикрывается. Ему плевать, что парня напаивают до бесчувствия; как банкет кончается — разворачивается и уходит. Скажи, разве это не законченный подонок?

— А-а... — «И это всё?» Честно говоря, Сун Вэнь даже позавидовал и на миг захотел поменяться с Хэ Сыханем «кредиторами».

Ночь казалась бесконечной. Телега со скрипом катилась вперёд. Сун Вэнь вызвал такси для матери, а сам сел за руль трёхколёски и, точно старьёвщик, вез Хэ Сыханя через весь город в нищий пригород, где огни фонарей горели через один.

Кое-как, на себе, он затащил секретаря в дом и уложил на узкую кровать. Стоило ему обернуться, как на низком столике уже появилась тарелка дымящихся пельменей.

— Весь вечер крутил педали, проголодался поди, — мать усадила его на стул. — Ешь, пока горячие, подкрепись. У тёти нет деликатесов, не обессудь.

Сун Вэнь, чей желудок был под завязку забит банкетными десертами и фуа-гра, под её умоляющим взглядом всё же взял палочки.

Пельмени на вкус были домашними и тёплыми.

Живот был полон, а в сердце зияла пустота.

Он подумал, что они с Хэ Сыханем всё-таки разные. У обоих есть невыносимый «кредитор», но у Хэ есть своя кровать, есть лампа, ждущая его в ночи, есть тревога матери и тарелка пельменей после работы...

Затолкав пару штук поверх фуа-гра, Сун Вэнь увидел, как рядом раскладывают складную походную кровать.

Тётушка Чжу была женщиной деятельной и уже стелила постель:

— Поздно уже, дороги тут плохие, такси не дождёшься. Сяо Сун, перекантуйся ночь у нас. Условия неважные, уж не обижайся.

Так Сун Вэнь, которому сегодня некуда было идти, внезапно обрёл временное пристанище.

Узкая раскладушка вплотную к кровати Хэ Сыханя. Напротив — маленькое окно с занавесками в цветочек. Ржавая решётка резала лунный свет на полоски, которые мягко ложились на одеяло юноши.

Сун Вэнь подумал, что луна, должно быть, отражается и в его глазах, иначе почему это нищее, тесное, но временно принадлежащее ему место кажется таким... мирным и прекрасным?

Рядом Хэ Сыхань перевернулся во сне и снова невнятно выругался: «Старый подонок...».

Эти слова заставили Сун Вэня вспомнить своего хозяина.

«У тебя нет права на уединение».

«Линь Чжии, этот профессор, Чжан Бэйе... Сун Вэнь, скольких ты сменил за одну ночь?»

«Я тебя не трогаю, так ты спешишь подставить себя им?»

Сун Вэнь вздохнул и отвернулся от окна.

Его рука...

Спустя долгое время в темноте нищей лачуги прозвучал его шепот:

— Так тебе и надо.

Пьяница рядом мучился жаждой и начал возиться, пытаясь сесть.

Сун Вэнь тут же поднялся, помог ему напиться и, когда ставил стакан на стол, замер.

Глядя на нахмуренного в лунном свете Хэ Сыханя, он помедлил и тихо спросил:

— Секретарь Хэ, можно вопрос?

Пьяный мужчина долго молчал, прежде чем вытолкнуть из горла хриплое:

— М-м...

Сун Вэнь припомнил то длинное название проекта из «макулатуры» и спросил:

— Проект застройки земель под парк аттракционов... «Сэньхуэй» действительно планирует продолжать его?

...

На следующее утро тётушка Чжу приготовила завтрак на троих, но за складным столом снова сидели только они с сыном.

Сун Вэнь ушёл спозаранку, даже не дождавшись, пока Хэ Сыхань откроет глаза.

Всё утро в офисе «Сэньхуэй» его не было видно. Лу Цзиньань, нарезав кругов сто по кабинету, в очередной раз набрал номер секретаря по внутренней связи.

— Сун Вэнь ещё не пришёл?

Хэ Сыхань ответил коротким, гугнивым от усталости «угу».

— Секретарь Хэ разучился говорить длинными предложениями? — Лу Цзиньань знал, что помощник периодически впадает в такое состояние «полураспада» после попоек. Раньше он закрывал на это глаза, но сегодня внутри него полыхало бешенство, и он сорвался на грубость: — Может, мне и зарплату тебе выдавать по одному юаню в час? Чтобы соответствовать твоему темпу, а?

Хэ Сыхань за жалюзи через силу поднялся со стула, посмотрел в сторону кабинета шефа и слабым, но почтительным голосом доложил:

— Господин Лу, Сун Вэня действительно нет на месте. Телефон отключен. Но я отправил ему сообщение, что сегодня в столовой дают тушёную свинину. Думаю, к обеду он подтянется.

Не успел он договорить, как лифт в коридоре звякнул. Лу Цзиньань через трубку уловил шум и прильнул к щели в жалюзи.

Следом раздался всё тот же безжизненный голос секретаря:

— Господин Лу, Сун Вэнь пришёл.

Лу Цзиньань буквально впился глазами в приближающийся силуэт, сканируя его с ног до головы. А затем ледяным тоном бросил:

— Пришёл и пришёл, чего орать-то.

Бам! Он швырнул трубку.

Хэ Сыхань бессильно рухнул в кресло и поманил юношу рукой:

— Сун Вэнь, иди сюда.

Тот покосился на дверь кабинета и неохотно подошёл к столу секретаря.

Хэ Сыханю было лень ждать, он схватил парня за лямку рюкзака и дернул на себя, отчего у него самого перед глазами всё поплыло.

— Ты чего утром ушёл, не поев? Мама тебе специально баоцзы на пару готовила, — спросил он, потирая виски.

— Дело было срочное, — тихо извинился Сун Вэнь.

Хэ Сыхань махнул рукой:

— Ладно, не буду рассыпаться в благодарностях. Если что понадобится — только скажи. — Он придвинулся ближе и зашептал: — Ты опять Лу Цзиньаня выбесил?

Сун Вэнь долго молчал, прежде чем кивнуть:

— Выбесил.

— И чем же? Он сегодня на всё кидается. Утром чуть ли не с безмолвным Гуань-эр-е подрался.

— А... — Сун Вэнь смутился. Не найдя причины, он выдавил: — Я... случайно его... окурком прижёг.

— Что?!

Хэ Сыхань, который никогда не ругался, сегодня выдал чёткое:

— Блядь. Тебе конец, Сун Вэнь.

Похмелье мешало фильтровать мысли, и даже сдержанный секретарь не смог сдержать правду:

— Наш босс злопамятный как чёрт. Его собака укусит — он её в ответ цапнет. А ты его огнём... Сегодня в обед свинина, ешь побольше. Чтобы было чем раны заживлять.

Сун Вэнь: — ...Ладно.

Весь обед и бесконечно долгий послеобеденный период Лу Цзиньань не высовывал носа из кабинета.

Сердце Сун Вэня, было немного успокоившееся, с приближением конца рабочего дня снова начало уходить в пятки.

Лишь когда часы пробили время ухода, дверь распахнулась. Лу Цзиньань с каменным лицом вышел в зал, держа дипломат, и остановился у входа в офисную зону, поправляя запонки.

Он смотрел исподлобья, движения его были медленными и точными. На тыльной стороне правой ладони красовался пластырь, который, впрочем, не портил красоты руки, а скорее притягивал к ней взгляд.

Сун Вэнь посидел на месте минуту, затем поднялся, молча собрал вещи и надел рюкзак.

Как и сотни раз до этого, он подошёл к Лу Цзиньаню и замер за его спиной на расстоянии полувытянутой руки.

Лу Цзиньань покосился на его тень, закончил свои дела и, достав ключи, протянул их юноше:

— Ты за рулём. Мы... едем домой.

Спустя долгую паузу за спиной раздалось тихое:

— Угу.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 69. Разрыв.

Отпечаток пальца приложен к сканеру — электронный замок послушно щелкнул.

Внизу зажглась приветственная светодиодная лента обувницы. Темно-коричневые туфли из кожи ручной выделки ступили на паркет.

Дипломат небрежно полетел на мягкий пуф в прихожей. Длинные пальцы подцепили узел галстука, рванули его — и темно-серая шелковая полоска повисла на краю комода.

Затем мужчина обернулся, схватил за воротник застывшего у порога юношу и втащил его внутрь. Дверь закрылась, замок заперт на защелку.

— Лу...

Едва Сун Вэнь успел выдохнуть первый слог, как прохладный палец прижался к его губам, заталкивая слова обратно.

Лу Цзиньань сорвал с его плеча рюкзак и швырнул рядом со своим портфелем.

— Я в душ, — бросил он.

Мужчина снял пиджак и направился в ванную. В последний момент, закрывая дверь, он обернулся и смерил Сун Вэня взглядом:

— Ты ведь знаешь, что тебе нужно делать?

Сун Вэнь знал.

За последнее время, живя с Лу Цзиньанем бок о бок, он досконально изучил этот ритуал и понимал всё, что оставалось между строк.

До вчерашнего дня почти каждый их вечер проходил по заведенному порядку. Они возвращались, ужинали, перекидывались парой фраз, а затем Сун Вэнь доставал блокнот и клал его на кофейный столик в гостиной.

К этому моменту Лу Цзиньань обычно уже выбирал фильм и утопал в недрах огромного дивана, нажимая «play».

Он обожал старое черно-белое кино сороковых-пятидесятых годов: зернистую пленку, бесконечно долгие статичные кадры и затяжные немые сцены, требующие терпения.

В такие моменты Лу Цзиньань бывал непривычно молчалив. В игре света и тени он одной рукой сжимал ледяную банку пива, а другой — лениво перебирал мягкие волосы Сун Вэня.

Сам же юноша, устроившись на ковре у ног хозяина, раз за разом каллиграфическим почерком переписывал основные социалистические ценности.

Это было «домашнее задание», данное Лу Цзиньанем — якобы для того, чтобы принципы «проникли в разум и сердце» и сдерживали его порывы.

Часто Сун Вэнь не успевал написать и пары строк, как сюжет фильма затягивал его.

Он прижимался к ногам Лу Цзиньаня, вместе с ним погружаясь в тягучую атмосферу экрана. Иногда он так и засыпал, склонив голову на колено босса. А порой рука Лу Цзиньаня соскальзывала ниже, едва касаясь кончиками пальцев его уха.

Тогда Сун Вэнь брал с тарелки неочищенный арахис, тихо щелкал скорлупой, бережно стирал красную шелуху и, собрав ядра в горсть, подносил ладонь к губам мужчины.

Лу Цзиньань чуть наклонялся и слизывал орехи прямо с руки, каждый раз оставляя на коже мимолетный след влажного тепла.

Иногда Лу отрывался от экрана и смотрел вниз, и Сун Вэнь именно в этот миг вскидывал глаза.

Взгляд был тяжелым; встречаясь в полумраке, глаза словно опутывали их обоих незримой сетью.

Множество раз Сун Вэню казалось, что в такой момент Лу Цзиньань наклонится и поцелует его.

Но за всё время этого так ни разу и не случилось.

Впрочем, юноша уловил закономерность: если накануне вечером Лу смотрел на него так пристально, то следующим утром на большой кровати в спальне он... изводил его с удвоенной силой.

Лу Цзиньань закрыл дверь ванной, и его голос донесся сквозь щель:

— Тетради в ящике стола.

Сун Вэнь подошел к столику, опустился на корточки и выдвинул ящик. Знакомый крафтовый блокнот смирно лежал на месте.

Он протянул руку и крепко сжал его в ладони.

...

Дверь ванной распахнулась, выпуская облако пара, а следом вышел и сам хозяин.

На нём был белый махровый халат, влажные волосы убраны назад. Он весь дышал свежестью воды, но в его облике не прибавилось мягкости — лишь первобытная, опасная красота.

Невесть откуда взявшийся сдутый шарик в виде капибары подплыл к дверям ванной; сквозняк от открытой двери заставил его пару раз жалко дернуться на гладком полу.

Лу Цзиньань замер, долго глядя на шарик под ногами, а затем резким движением отфутболил его в сторону.

Подойдя к Сун Вэню и увидев в его руках блокнот, мужчина едва заметно усмехнулся.

— Кажется, нам всё еще не хватает взаимопонимания. — Он наклонился и выдвинул другой ящик стола. Длинные пальцы извлекли темно-красный кожаный ошейник со змеиным принтом.

— Я надеялся, что к моему выходу ты уже сам наденешь это, — его взгляд скользнул по одиночному креслу в углу, — и будешь стоять там на коленях, ожидая меня.

Сун Вэнь нахмурился. Помолчав, он поднял на мужчину ясный, спокойный взор:

— Лу Цзиньань, я хочу поговорить.

— Поговорить? — Лу Цзиньань сделал шаг вперед, коснувшись ошейником пальцев юноши. — Можно. Но только на моих условиях.

Он подошел к окну и нажал на пульт: тяжелые портьеры с негромким гулом сошлись, отсекая мир. Мужчина сел в то самое кресло в углу.

И посмотрел на помощника: — Иначе разговора не будет.

Сун Вэнь долго стоял неподвижно, но в конце концов его напряженная спина чуть ссутулилась. Он вернул блокнот в ящик, медленно подошел к Лу Цзиньаню и потянул за край красной кожи в его руке.

Глубокий вдох, точно перед прыжком в бездну, — и Сун Вэнь одним движением застегнул ошейник на своей шее.

— Теперь поговорим? — спросил он.

Лу Цзиньань достал сигарету. Всё это время — пока доставал, прикуривал и выпускал первую струю седого дыма — он хранил гробовое молчание.

Сун Вэнь мысленно обозвал его «молодым подонком» и опустился на одно колено на ковер перед ним.

Мужчина в кресле наконец соизволил взглянуть на него; на его лице проступила легкая усмешка:

— Не хватает последнего шага.

«Сволочь», — снова пронеслось в голове юноши.

Но Сун Вэню уже было лень спорить. Он обреченно потянул за тонкую серебристую цепочку, прикрепленную к ошейнику, и вложил её конец в свободную ладонь Лу Цзиньаня.

— Теперь доволен? — спросил он, задрав голову.

Лу Цзиньань медленно затянулся, подержал дым во рту и выдохнул в сторону:

— Почти. Но сегодня добавим еще кое-что.

Он положил сигарету на край пепельницы, а свободную руку протянул вперед ладонью вниз.

Шрам от ожога отчетливо выделялся на коже.

— Поцелуй его, — приказал Лу Цзиньань.

Взгляд Сун Вэня медленно переместился с лица мужчины на его руку.

След был свежим, кожа вокруг покраснела и припухла. Под пластырем это не так бросалось в глаза, но теперь уродливое пятно на безупречной кисти выглядело как скандал в благородном семействе — вызывало лишь горечь и сожаление.

Вся злость и обида, копившиеся в груди юноши, внезапно испарились.

Он кончиками пальцев осторожно коснулся края ожога и тихо спросил:

— Еще болит?

Жесткий взгляд Лу Цзиньаня на миг смягчился, голос стал тише:

— Поцелуешь — и болеть перестанет.

Пальцы Сун Вэня замерли, а затем он медленно убрал руку. Он снова посмотрел мужчине в глаза:

— Лу Цзиньань, я и так иду тебе на встречу. Я просто хочу нормально поговорить.

Правая рука, так и не получившая поцелуя, снова потянулась к сигарете. Лу Цзиньань включил торшер и, зажав фильтр зубами, усмехнулся:

— Говори. О чем хочет поболтать помощник Сун?

Сун Вэнь коснулся ошейника:

— Я делаю это в последний раз.

Лу Цзиньань перестал улыбаться. Сигарета вернулась в рот, он с силой прикусил её.

Лишь спустя время послышался звон цепи. Мужчина намотал еще виток на кулак, подтягивая Сун Вэня вплотную к себе:

— О чем это «этом» говорит мой помощник? Будь добр, уточни.

— Ошейник, цепь, та кровать... и то, что происходит каждое утро... — Сун Вэнь отвел глаза. — Я съезжаю отсюда.

— Значит, помощник Сун решил просто не возвращать долги?

Юноша глубоко вздохнул и, перехватив цепь, дернул её на себя:

— Именно.

— Именно?

Взор Лу Цзиньаня померк. Он стряхнул пепел и, помолчав, спросил:

— Сун Вэнь, на что именно ты злишься?

— На то, что я был на банкете с Чжао Цин? Или на слухи о свадьбе?

Он рванул цепь обратно к себе: — Хоть я и не обязан отчитываться перед тобой, я скажу: это ложь. Ничего не будет.

— Я знаю, — спокойно ответил Сун Вэнь. Он уперся ладонями в колени и начал медленно подниматься. Из-за короткой цепи ему пришлось стоять вполоборота, опираясь рукой на спинку кресла и нависая над Лу Цзиньанем.

Сейчас Сун Вэнь, скованный цепью, выглядел как тот, кто диктует условия. Он смотрел Лу Цзиньаню прямо в зрачки и чеканил каждое слово:

— Я больше не буду твоим питомцем. Я не собираюсь ждать, пока ты там «успокоишься». Я понятия не имею, когда в твоей голове наступит этот твой «баланс». Лу Цзиньань, ты не можешь издеваться надо мной всю жизнь.

Лу Цзиньань задрал голову, глядя на белую шею юноши, подчеркнутую алым ошейником.

Он коснулся пальцем его кадыка, а затем перевел взгляд в глаза Сун Вэня.

— Эту штуку нельзя снять просто потому, что тебе так захотелось. — Он дернул за кольцо ошейника. — Повторяю: с каких пор ты здесь что-то решаешь?

Потушив сигарету, Лу Цзиньань обеими руками вцепился в ошейник:

— Не дергайся. — Он с силой прижал напряженного Сун Вэня к себе. — Я не хочу сделать тебе больно.

Ошейник затянули еще на одно деление. Сун Вэнь почувствовал легкое удушье, и прежде чем он успел осознать перемену, мужчина спросил:

— С кем ты уехал вчера вечером?

Не дожидаясь ответа, он грубо рванул рубашку на груди юноши. Пуговицы со звоном посыпались на пол, обнажая бледную кожу.

— Или вы развлекались втроем?

Лу Цзиньань за цепь втащил Сун Вэня в свои объятия: — Должно быть, весело было, раз ты даже на работу опоздал.

Сун Вэнь отчаянно пытался оттолкнуть его: — Нет... Лу...

Холодный, оценивающий взгляд скользнул по его груди, не обнаружив чужих следов. Но ярость в душе Лу Цзиньаня не угасла, а вспыхнула еще ярче.

Он поднял правую руку, силой поднося шрам от ожога к губам Сун Вэня:

— Сегодня я собирался простить тебя. Стоило тебе просто поцеловать это место — и всё было бы как прежде. Ты бы «возвращал долг», я бы его «принимал». Разве плохо?

Он прижал руку к его рту, вкрадчиво шепча: — Сяо Сун, будь умницей. Просто поцелуй шрам, и мы сделаем вид, что вчерашнего не было, хорошо?

Сун Вэня всегда было легко уговорить — стоило лишь сменить тон на более мягкий. Обычно он не любил спорить и просто терпел, даже если в душе был не согласен.

Лу Цзиньань ждал, что он подчинится. Ждал, что он смирится. Он уже представлял, как они посмотрят старый фильм, как он будет гладить его волосы и как завтра утром они снова утонут в беспамятстве страсти.

Ошейник давил, цепь была натянута до предела, Сун Вэнь мог только податься вперед, назад пути не было.

— Лу Цзиньань... — преодолевая удушье, он с силой откинул голову назад. — Я больше... никогда... не буду... твоим питомцем!

События пошли не по сценарию. Лу Цзиньань нахмурился, гадая, не был ли он недостаточно ласков.

— Ты просто Сяо Сун, а не питомец, — голос его стал еще нежнее. — Ты можешь спать на моей большой кровати...

— Нет!

— Сун Вэнь!

Терпение Лу Цзиньаня лопнуло.

— Тебе так хочется бегать к этим мужикам? Так хочется быть геем? Хочется быть извращенцем?!

Сун Вэнь с силой оттолкнул его правую руку со шрамом:

— Да.

К нему вернулось пугающее спокойствие, а голос зазвучал отчетливо:

— Лу Цзиньань, никто не вправе решать за меня. Только я сам.

— Сун Вэнь, тебе лечиться надо. — Взгляд Лу Цзиньаня окончательно ожесточился. Он рывком подтянул юношу к себе. — У меня есть знакомый врач. Говорят, он лечит таких... больных.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 70. Второй шрам от сигареты.

Глубокая осень. Листья на деревьях едва теплятся жизнью, зато те, что на земле, обогнали всех — они мертвы уже давно.

Колеса на скорости втаптывают сухие тела в асфальт, а поднятый ветер кружит в воздухе их истерзанные останки.

Огни фонарей один за другим стремительно скользят по стеклам. Сидящий за рулем Лу Цзиньань уже отклонил четыре вызова.

Пятый звонок — снова от Лу Хао. Едва мелодия успела начаться, Лу Цзиньань сбросил вызов.

— Куда мы едем? — Сун Вэнь на пассажирском сиденье сменил одежду; высокий ворот скрывал красные отметины на шее.

Тон Сун Вэня всегда был ровным — в нем слышалась то ли сдержанность, то ли безразличие, но больше всего — отсутствие интереса и участия.

Так и сейчас: он смотрел в окно, и даже задав вопрос, казалось, совсем не ждал ответа.

Единственное отличие — в его голосе сквозила глубокая усталость.

Лу Цзиньань прикурил еще одну сигарету. Раньше он не увлекался курением — дымил лишь от большой радости или сильной досады. Теперь же он запер дверцы алтаря Гуань-эр-е, выставил курильницу с пшеном за окно кормить птиц, а освободившееся на столике место завалил блоками сигарет.

— Туда... — голос, пропитанный едким дымом, слегка охрип. Лу Цзиньань крепко сжал руль, глядя на темную, уходящую в бесконечность дорогу. — Туда, где тебя вылечат.

— Я не болен. — Сун Вэнь по-прежнему не отрывал взгляда от окна. — Лу Цзиньань, я хочу выйти.

В салоне было темно; тусклого сияния приборной панели хватало лишь на то, чтобы осветить губы мужчины.

Прошло немало времени, прежде чем эти чувственные губы разомкнулись:

— И куда ты пойдешь, когда выйдешь?

Сун Вэнь проследил взглядом за падающим листом: с ветки на землю, от переднего края окна к заднему.

«Еще одна смерть», — подумал он.

— Уеду за границу, — медленно произнес Сун Вэнь. — Дядя уже всё оформил. Когда я уеду, я перестану мозолить тебе глаза.

Педаль газа резко ушла в пол, машина прибавила скорость, взвихрив за собой охапку палой листвы.

Лу Цзиньань затянулся слишком сильно и резко; дым обжег горло, и он глухо закашлялся.

Снова зазвонил телефон. Этот звук, наложившись на кашель, окончательно доконал самообладание мужчины.

Схватив смартфон, он опустил стекло; ледяной ветер ворвался в салон. Лу Цзиньань уже занес руку для броска...

Но, увидев имя на экране, замер.

«Заткнись, если нет дела».

Лу Цзиньань нахмурился и медленно закрыл окно. Бросив взгляд на безучастного Сун Вэня, он нажал «принять», переложил трубку в другую руку и плотно прижал к левому уху.

— Говори.

Голос на том конце был прерывистым и слабым:

— Господин Лу... я увольняюсь. Я больше не могу на вас работать.

Лу Цзиньань ответил бесстрастно:

— Мало денег?

— Нет... нет.

Пальцы на руле сжались сильнее:

— Назови причину.

— Господин Лу... я просто хочу заработать, а не помереть.

На пустой дороге машина резко замерла. Сун Вэнь по инерции качнулся вперед, но ремень безопасности вернул его в кресло.

Он посмотрел на Лу Цзиньаня, но не смог разглядеть его глаз, скрытых в тени.

— О, понятно. — Спустя долгое время голос Лу зазвучал снова. — Откуда давление? Из больницы или из Линчэна?

Собеседник долго сопел, прежде чем выдавить:

— От вашего отца... Председателя Лу. — Помолчав, мужчина добавил: — Господин Лу, вы щедро платили. Перед уходом дам вам еще одну наводку: сегодня утром Сун Вэнь виделся с Чэнь Чжиюанем из Линчэна.

Лу Цзиньань нажал на «отбой». На не успевшем погаснуть экране светились пять пропущенных — все от Лу Хао.

Мотор снова взревел. Машина проехала метров десять и замерла перед развилкой.

Горел красный. Таймер начал обратный отсчет с девяноста девяти, секунда за секундой отмеряя время.

Лу Цзиньань снова зажал сигарету в губах, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Я заблокировал все двери, — медленно проговорил он сквозь зубы. — Тебе не выйти, Сун Вэнь.

Сун Вэнь отпустил ручку двери и, глядя на режущие глаз красные цифры, тихо спросил:

— Лу Цзиньань, что мне сделать, чтобы ты меня отпустил?

Цифры убывали одна за другой. Ответа не было.

Когда красный ноль сменился зеленым светом, сзади раздался нетерпеливый гудок.

Лу Цзиньань включил правый поворотник. Звук «тик-так» заполнил салон, но он так и не нажал на газ.

Стоявшая сзади машина, потеряв терпение, объехала его. Поравнявшись, человек на пассажирском сиденье выставил в окно жирный средний палец.

Лу Цзиньань посмотрел на это и, что было на него совсем не похоже, не ответил ни одним, ни двумя «пальцами». Он лишь отвел взгляд, когда чужое окно закрылось.

Кольцевая автострада, десять полос. На этой огромной развязке Лу Цзиньань простоял добрых пять минут, собрав коллекцию средних пальцев, проклятий и даже одну банановую кожуру.

Лишь когда телефон зазвонил снова и имя Лу Хао опять вспыхнуло на экране, мужчина отбросил сигарету. Он переключил рычаг поворотника с левого на правый, резко ударил по газу и на излете третьего зеленого света рванул в боковой съезд.

— Что сделать, чтобы отпустил? — вернулся он к вопросу, покосившись на Сун Вэня. — Я уже говорил. Когда я выпущу пар. Или когда обрету гармонию.

...

Свет фар разрезал густую тьму, выхватив угол вывески.

Надпись была неполной, четко читалось только слово: «Санаторий».

Лу Цзиньань включил дальний свет, отчего белое здание в европейском стиле впереди стало выглядеть зловеще.

— Это место я присмотрел для Лу Хао. Чистый воздух, отличная обстановка, медицина высшего уровня. Персонал... душевный и «профессиональный». Месяц здесь стоит как пять твоих зарплат.

Он лениво добавил: — Единственный минус — охрана как в крепости. Навещать почти невозможно.

— Нравится? — спросил Лу у юноши.

Сун Вэнь посмотрел на него в упор:

— Что это значит?

— Ты ведь хотел сменить способ «возврата долга»? — Лу Цзиньань указал подбородком на здание. — Опробуй всё на себе вместо Лу Хао. К тому же, говорят, здесь лечат и твою... «болезнь».

— Ты хочешь запереть меня здесь?

Лу Цзиньань не ответил, лишь нажал на клаксон. Он снова уставился вперед:

— Ты ведь должен мне что-то вернуть, верно? Подлечись здесь, веди себя хорошо — и, может, я смягчу условия.

В сторожке зажегся свет. Вышедший человек сверил номера машины и вставил ключ в массивный замок на воротах.

Под скрежет открываемого железа Сун Вэнь схватился за руль:

— Лу Цзиньань, у тебя нет права лишать меня свободы!

— У меня — нет, — Лу Цзиньань отпустил тормоз, и машина медленно покатилась внутрь. — Но у твоей семьи оно есть. Стоило мне предложить твоему доброму дяде сумму, от которой у него закружилась голова, как он, не раздумывая, подписал согласие на твою госпитализацию.

Лицо Сун Вэня окаменело. Он резко рванул руль на себя:

— Останови машину!

Автомобиль вильнул, шины взвизгнули, вгрызаясь в асфальт. Когда до декоративного дерева у дороги оставались сантиметры, Лу Цзиньань ударил по тормозам. Машина замерла в опасной близости от ствола.

Обоих с силой бросило вперед. Тяжело дыша, Лу Цзиньань вцепился в воротник Сун Вэня и притянул его к себе. Его лицо было искажено яростью:

— Сун Вэнь, в тот миг, когда ты решил втереться ко мне в доверие, ты должен был понимать: твое будущее — это не обязательно солнечный кампус за границей. Возможно, это вот такой санаторий с запертыми дверями, где ты больше никогда не увидишь дневного света!

С этими словами рука со шрамом от сигареты нажала кнопку разблокировки дверей.

Дверь со стороны пассажира тут же распахнулась.

Снаружи стояли четверо в белых халатах. В ночной тишине они походили на заждавшихся призраков.

Сун Вэнь должен был злиться. Должен был кричать от унижения и ярости. Возможно, все эти чувства действительно бушевали в нем миг назад, но сейчас они переплавились в спокойствие и... глубокую печаль.

Он медленно отвел взгляд от незнакомых лиц врачей и снова посмотрел на мужчину рядом:

— Лу Цзиньань, неужели это единственный путь?

Рука, сжимавшая воротник юноши, начала мелко дрожать. Лу Цзиньань опустил веки и выдавил сквозь зубы едва слышное:

— Угу.

Но тут же вскинул голову и прибавил весу словам: — Да. Только так.

Сун Вэнь смотрел на него несколько секунд, а затем поднял руку и отвел пальцы мужчины от своего горла. Тот не сопротивлялся — хватка разжалась без усилий.

— Можно мне сигарету?

Сдерживая дрожь в пальцах, Лу Цзиньань протянул ему одну. Сун Вэнь зажал её в губах и прикурил от предложенного огонька зажигалки.

Он сделал глубокую затяжку. Его голос, пробившийся сквозь серый дым, был пугающе стабилен:

— Долг нужно отдавать. Я буду возвращать его по частям. Начну с одного шрама.

Договорив, он вынул сигарету изо рта и, удерживая её двумя пальцами, без малейшего колебания прижал горящий кончик к тыльной стороне своей правой руки.

— Нет! Нет, Сун Вэнь! — Лу Цзиньань вскрикнул, теряя лицо.

Он бросился наперерез, накрывая ладонью правую руку юноши и принимая жар тлеющего табака на себя.

Мужчина глухо застонал, его пальцы свело судорогой от боли.

Сун Вэнь медленно убрал сигарету. Глядя на новый ожог у основания безымянного пальца Лу Цзиньаня, он снова взял сигарету в рот, затянулся и ровным голосом произнес:

— Я искренне хотел вернуть долг, но ты сам не позволил. Где бы ни остался этот след — на моей руке или на твоей — считай... что эту часть я вернул.

С этими словами он высвободил свою руку из ладони Лу Цзиньаня. Даже не взглянув на мужчину напоследок, он спокойно вышел из машины и обратился к ждущим людям:

— Идемте.

В самой густой ночной тьме медленно двигался лишь алый огонек на кончиках его пальцев. Когда тяжелая дверь особняка закрылась и замок щелкнул, эта крошечная искра окончательно исчезла.

Ночь снова навалилась всей тяжестью. Дверца машины осталась открытой; ночной ветер, врываясь в салон, казался Лу Цзиньаню ледяным.

Боль в пальце пульсировала какое-то время, а затем начала неметь. Лу Цзиньань завороженно смотрел на свежую рану. Ему показалось, что он и правда болен: в глубине души он ощутил странную тоску по той резкой, острой вспышке боли.

Он поднял глаза на четырехэтажное здание. В северо-западном углу на третьем этаже вспыхнул свет.

Белая занавеска отодвинулась, и в окне замер хрупкий силуэт. Сун Вэнь смотрел в его сторону сквозь огромное расстояние и невидимые цепи.

Лу Цзиньань долго не отрывал взгляда. Затем он достал телефон, открыл камеру и, увеличив зум, поймал это окно и силуэт в центре экрана.

Щелк. Снимок был сделан.

В зеркале заднего вида охранник загремел связкой ключей, давая понять, что пора уезжать. Когда Лу Цзиньань снова посмотрел на окно, оно уже было пустым.

Он вышел, с силой захлопнул пассажирскую дверь, вернулся за руль, завел мотор и развернулся, оставляя это окно позади.

Смартфон на держателе высветил пропущенные. Лу Цзиньань набрал номер отца.

Как только пошли гудки, на его лице расцвела дежурная улыбка, а голос стал радушным и теплым:

— Пап? Вы звонили? Простите ради бога, на совещании звук выключил, забыл вернуть. Виноват, пропустил ваш звонок.

Пока он говорил, железные ворота за его спиной медленно сходились. Лу Цзиньань смотрел в зеркало заднего вида спокойным взором, продолжая улыбаться в трубку:

— Какое совпадение. Мне тоже есть что тебе сказать.

— Скоро буду.

Связь прервалась. Металл лязгнул с противным скрежетом — ворота закрылись и заперлись на замок.

Белый особняк, похожий на склеп, отдалялся, пока окончательно не исчез в зеркалах.

...

Через полчаса Лу Цзиньань с документами о передаче акций стоял перед Лу Хао.

— Пап, — с улыбкой начал он, — я сделал всё, как ты велел. С Сун Вэнем разобрался, на банкет с Чжао Цин сходил. Теперь твой черед — не подписывать бумаги о передаче акций будет уже неприлично, верно?

Лежащий на больничной койке Лу Хао кипел от гнева:

— Ты притащил этого шпиона к себе домой, спал с ним бог знает сколько, и даже после банкета с Чжао не одумался — сегодня опять поперся к нему! И это ты называешь «разобрался»?

Лу Цзиньань усмехнулся, достал телефон и, разблокировав экран, сунул под нос отцу свежий снимок.

— Вот. Заперт. Уверен, там ему жизнь медом не покажется.

Улыбка не сходила с его лица, тон оставался легким:

— Пап, не волнуйся. За всё то зло, что Сун Вэнь причинил тебе, и за все те муки, что он доставил мне, я спрошу с него сполна. С процентами.

— Подписывай. — Он протянул ручку Лу Хао. Видя, что тот медлит, Лу Цзиньань добавил с усмешкой: — Пап, я знаю, ты не жалуешь моего младшего брата. Но ты ведь не хочешь, чтобы он снова пытался покончить с собой?

— Вдруг в следующий раз у него действительно получится?

...

С подписанными документами в руках Лу Цзиньань зашел в кондитерскую у больницы, которая уже закрывалась.

На пустых витринах осталось всего несколько десертов. Взгляд Лу скользнул по стеклу и замер на шоколадном фондане.

В прошлый раз, когда они были здесь с Сун Вэнем, глаза юноши горели именно при виде этого пирожного.

Он купил последний фондан, и магазин окончательно закрылся.

Лу Цзиньань сел на ступеньки у погасшей витрины, вскрыл упаковку и на холодном ветру принялся есть.

Он ел слишком много и слишком жадно. Когда зазвонил телефон, его голос, пробивающийся сквозь приторный крем, звучал невнятно.

— Что такое?

Голос Хэ Сыханя из трубки улетал в холодную ночь:

— Господин Лу, психотерапевт ждет в вашей загородной вилле уже час... Вы... когда приедете?

Крем был тяжелым и жирным, он застревал в горле, мешая говорить. Лишь спустя время последовал ответ:

— Не приеду. Пусть уходит.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 71. Роман о том, как растерзать подонка...

Среда. На верхнем этаже штаб-квартиры «Сэньхуэй» только что закончилось совместное заседание совета директоров.

У главного кресла, с вежливой улыбкой на лице, стоял Лу Цзиньань, предлагая сигарету одному из директоров средних лет.

— Господин Ли, прекрасно выглядите! Слышал, в прошлом месяце у вас родился внук? Поздравляю, поздравляю.

Мужчина, который раньше никогда не принимал подношений от Лу Цзиньаня, на мгновение задумался, а затем протянул руку и взял сигарету. На его лице не было улыбки, но и враждебности в голосе не чувствовалось:

— Я тоже должен поздравить господина Лу. Теперь вы — третий по величине акционер «Сэньхуэй». Не считая вашего отца и дяди, у вас на руках акций куда больше, чем у любого из нас.

Лу Цзиньань виртуозно крутанул пачку между пальцами и усмехнулся:

— Сколько бы ни было акций, я всё равно нуждаюсь в поддержке почтенных дядюшек.

Не успел он договорить, как обернулся к другому директору, который сам поспешил подойти, чтобы выслужиться. Глядя на его сияющую лысину, Лу в шутку заметил:

— Господин Тань, я привез из Гонконга отличное средство для роста волос. Позже велю секретарю занести в ваш кабинет.

Лу Цзиньань безупречно знал, с кем о чём говорить и до какой степени можно шутить.

Пока остальные хохотали над его остротами, другой угол конференц-зала казался особенно безлюдным и холодным.

У Лу Цзяня болела поясница. Когда он поднимался со стула, секретарша поспешно подхватила его под локоть.

Толпа беседующих людей преграждала путь. С мрачным видом Лу Цзянь двинулся в обход, направляясь прямиком к выходу.

— Второй дядя.

Оклик заставил Лу Цзяня замереть. Он полуобернулся и увидел, как Лу Цзиньань, протискиваясь сквозь толпу, идет к нему с сияющим видом.

Оттеснив секретаршу, Лу Цзиньань по-свойски положил руку дяде на плечо.

— Вчера заглядывал к вам, мы полдня пили чай, слушали оперу и болтали. Расслабился и совсем забыл отдать вам рецепт для спины, который специально искал.

На глазах у всех Лу Цзиньань вел себя так, будто между ним и дядей не было той яростной перепалки за столом переговоров пять минут назад. Сейчас он казался лишь любящим племянником, пекущимся о здоровье родственника.

— Потратил немало связей, чтобы добыть это секретное снадобье у одного отшельника-травника из Большого Хингана. Попробуйте, вдруг поможет?

С этими словами он, не оборачиваясь, слегка повел рукой назад, подзывая Хэ Сыханя:

— Давай вещь.

Стоящий за спиной Хэ Сыхань в душе лишь вздохнул. Какой там, к черту, секретный рецепт? Босс просто нагло намекал Лу Цзяню на его немощь и «упадок сил», заодно давая понять остальным, что расклад сил изменился и пора переходить на другую сторону.

Стиснув зубы, секретарь открыл дипломат. Помимо аккуратных стопок документов там лежал лишь белый носовой платок.

Лицо Хэ Сыханя оставалось спокойным как зеркальная гладь; он сохранял свою обычную ауру холодного благородства. Но рука внутри сумки лихорадочно вложила платок между листами чистой бумаги, согнула их вдвое и, не моргнув глазом, вложила сверток в раскрытую ладонь Лу Цзиньаня.

Тот принял «рецепт» и передал его Лу Цзяню:

— Пятый раз уже ищу для вас средство, дядя. Жаль, прошлые не дали эффекта. Надеюсь, это поможет вам поскорее встать на ноги.

Лицо Лу Цзяня и без того было серым, а сейчас он выдавил из себя улыбку, которая выглядела страшнее гримасы. Он дважды похлопал племянника по руке, взял сверток и отдал секретарше:

— Спасибо за заботу, Сяо Ань. Как-нибудь снова попьем чаю и послушаем оперу.

Закончив на этом, он не стал задерживаться. Несмотря на боль в пояснице, он заставил себя выпрямить спину и быстрым шагом вышел вон, унося с собой бурю подавленного гнева.

Секретарша следовала за ним до самого поворота коридора. Убедившись, что никого рядом нет, она тихо спросила:

— Господин Лу, но вы ведь вчера не пили с ним чай. Почему вы не разоблачили его при всех?

— Разоблачить? — Лу Цзянь замедлил шаг, прижав ладонь к пояснице. — Он хотел разыграть спектакль о «семейной идиллии». Если бы я там сорвался, то выставил бы себя мелочным стариком, не способным оценить «сыновнюю почтительность» младшего поколения.

Женщина протянула ему сверток:

— Но вы могли показать, что внутри вовсе не рецепт. Сколько раз он подсовывал нам всякий мусор под видом подарков.

Лу Цзянь медленно обернулся:

— А что, если бы в этот раз там действительно был какой-то рецепт? Даже если нет, его преданный секретарь тут же взял бы вину на себя, мол, перепутал бумаги, и вывел бы Лу Цзиньаня чистым из воды. Грызться с ним по таким пустякам — только людей смешить. Какой смысл?

Он опустил взгляд на бумагу:

— Открой, глянем, что за дерьмо он подсунул на сей раз.

Секретарша развернула лист. Внутри лежал сложенный белый платок.

— Платок? — Она недоуменно оглядела вещь и заметила в углу вышитый серебряными нитями иероглиф. — «Ло»?

Лу Цзянь впился взглядом в платок. Увидев вышивку, он вздрогнул, на миг задумался, а затем выхватил вещь и поднес к самым глазам:

— Это... вещь Ло Шианя?

— Ло Шианя? Председателя «Анцзе Логистик»?

— Именно. У Ло Шианя есть привычка — метить личные вещи особым знаком. Я как-то обедал с ним; он снял запонки и закатал рукава, и я случайно заметил этот иероглиф «Ло» на внутренней стороне манжеты. — Он едва не касался платком кончика носа. — Та же серебряная нить, один в один.

Секретарша окончательно запуталась:

— Лу Цзиньань подсунул нам вещь Ло Шианя под видом «рецепта»? Что это значит?

Лу Цзянь помолчал и медленно произнес:

— Ло Шиань — старый лис, прожженный делец. Его логистическая империя — единственная в провинции, кто может тягаться по ресурсам с семьей Чжао. Щенок Лу Цзиньань просто открыл карты. Он ясно дает понять: он не только без пяти минут «дорогой зять» Чжао, но и как-то умудрился втереться в доверие к Ло Шианю.

Он сжал платок в кулаке:

— Он хочет, чтобы мы боялись. Чтобы поняли: с теми силами, что у него за спиной, нам с ним больше не тягаться.

— Но... — женщина замялась. — Что нам теперь делать, господин Лу?

— Где Сун Вэнь? Его нашли?

— Нет. Хэ Сыхань говорит, что Сун Вэнь в командировке по личным делам Лу Цзиньаня. Я звонила ему сама, но телефон постоянно недоступен.

— Найдите его во что бы то ни стало, — отрезал Лу Цзянь. — Он — мой единственный ключ к Линь Чжии. Не один Лу Цзиньань умеет искать союзников на стороне.

— Будет сделано, — сурово ответила секретарша.

...

На другой стороне коридора, в безлюдном месте, Лу Цзиньань спросил шедшего рядом Хэ Сыханя:

— Что за штуку ты сунул Лу Цзяню?

Секретарь хранил гробовое молчание.

Лу Цзиньань покосился на него:

— На ощупь через бумагу было мягкое. Перчатки? Стельки? Или гигиеническая прокладка?

Уголок рта Хэ Сыханя дернулся.

— Носовой платок, — наконец выдавил он, экономя слова.

Лу Цзиньань хмыкнул:

— А ты у нас, я смотрю, эстет. Носишь в сумке платочки?

Хэ Сыхань опустил веки:

— Не мой. Одного старого подонка. Решил, что другому старому подонку он нужнее.

Лу Цзиньань хотел было уточнить, о каком «старом подонке» речь, но его взгляд случайно упал на переговорную. Сквозь матовое стекло он увидел сидящего там мужчину. Лицо босса мгновенно напряглось, а кулаки непроизвольно сжались.

— Пригласи доктора Сяо в мой кабинет, — распорядился он, возвращая голосу привычную холодность.

В отличие от Лу Цзиньаня, видевшего лишь одного человека, Хэ Сыхань заметил и второго посетителя — Вань Цзяшу.

— А что делать с молодым господином Цзяшу?

— Пусть проваливает.

...

Лу Цзиньань убрал с алтаря блоки сигарет, вернул на место курильницу, до этого кормившую птиц за окном, и, зажегши три палочки благовоний, трижды поклонился Гуань-эр-е.

Только совершив обряд, он опустился в широкое кресло и коротким жестом указал на стул напротив:

— Доктор Сяо, пейте чай.

Мужчина сидел напротив него уже пять минут и успел осушить две чашки отборного лунцзина. Он не понимал, почему господин Лу, до этого требовавший ежедневных отчетов из санатория, сегодня проявляет такую выдержку.

Отодвинув чашку, врач произнес:

— Господин Лу, прошу прощения за то, что по личным причинам перенес нашу встречу на более ранний срок.

Лу Цзиньань лениво вертел в руках сигарету. Он мельком глянул на два шрама от ожогов на своей руке и, словно собравшись с духом, спросил:

— Начинайте доклад. Как вел себя Сун Вэнь последние пару дней?

— Вел себя... — врач на мгновение замялся.

Сердце Лу Цзиньаня пропустило удар. Пальцы, сжимавшие сигарету, замерли, табачные крошки посыпались на стол.

Справившись с заминкой, доктор продолжил:

— Господин Сун ведет себя... на удивление хорошо. Никаких вспышек или неадекватных реакций.

Лу Цзиньань с облегчением выдохнул.

Но тут же в нем проснулось сомнение. Он начал перечислять все реакции, которые ожидал увидеть:

— Никаких вспышек? Он не рвется наружу? Не плачет? Не в ярости? Может... он объявил голодовку?!

— А? — доктор Сяо опешил и покачал головой. — Нет-нет. Господин Сун соблюдает режим, рано ложится, вовремя встает и активно сотрудничает с... кхм, «терапией». Он на редкость стабилен.

— ...Правда? — Лу Цзиньаню верилось с трудом.

— Чистая правда. Я даже снял видео. Если не верите — посмотрите сами.

Телефон лег перед Лу Цзиньанем. На застывшем кадре видео Сун Вэнь сидел в кровати, привалившись к изголовью, и увлеченно читал книгу.

Прежде чем коснуться аппарата, рука Лу дрогнула. Словно испугавшись, он отдернул её, помедлил, тщательно вытер ладонь и пальцы влажной салфеткой и лишь после этого бережно взял телефон.

Экран ожил. Видео началось.

Солнечный свет из окна падал на Сун Вэня, делая его облик мягким и светящимся.

Он листал книгу, погруженный в чтение. Иногда он поднимал руку, чтобы убрать прядь со лба; движение его пальцев было удивительно нежным.

Лу Цзиньань слишком хорошо знал это касание. Сун Вэнь когда-то так же убирал волосы с его собственного лица.

В ту бесконечную ночь в поезде, когда Лу в изнеможении дремал на плече помощника; на парковой скамье, залитой солнцем, когда они смотрели на шарик над головой; во время их киносеансов... Эта рука всегда проходила сквозь его пряди — едва ощутимо, просто чтобы ему было удобнее.

Осколки воспоминаний, вызванные этим простым жестом на экране, вонзились в самое сердце Лу Цзиньаня, отзываясь тупой, ноющей болью.

Он нажал на паузу. Ему нужно было заглушить эту боль. Почти изломанная в пальцах сигарета оказалась во рту. Он прикурил и жадно затянулся.

Сделав несколько глубоких затяжек, Лу Цзиньань снова запустил видео.

Голые ветви деревьев за окном раскачивались на ветру, и тени, падавшие на Сун Вэня, казались прутьями изогнутой клетки.

Юноша на видео выглядел таким хрупким, будто мог сломаться от одного прикосновения, но в то же время он демонстрировал поразительную, тихую стойкость и смирение.

«Он выживет в любых условиях», — подумал Лу Цзиньань.

Видео длилось минуту и пятьдесят три секунды. Лу Цзиньань гонял ползунок назад и вперед, пересматривая запись снова и снова.

Его взгляд прикипел к юноше на экране, он боялся даже моргнуть. Мужчина всё ниже склонялся к дисплею, а в уголках его глаз незаметно проступила краснота.

— Господин Лу.

Лишь голос врача вывел его из оцепенения. Лу Цзиньань осознал, что пересмотрел короткий ролик уже десятки раз.

Он не вернул телефон, а достал свой собственный. Его тон не предполагал возражений:

— Доктор Сяо, добавьте меня в WeChat. И будьте добры, перешлите мне это видео.

Только когда файл сохранился в памяти его смартфона, Лу Цзиньань соизволил вспомнить об официальной цели визита.

Он выпрямился, закинул ногу на ногу и вернул себе спесивый вид президента «Сэньхуэй»:

— Теперь докладывайте: как продвигается «коррекция»?

— Результаты... — доктор снова запнулся. — Как вы и велели, мы закупили классические любовные романы. Господин Сун должен читать их один за другим, чтобы мы могли скорректировать его «нездоровую ориентацию». И знаете... ему они очень нравятся.

— Нравятся?! — Лу Цзиньань в изумлении вынул сигарету изо рта. — Вы купили именно женские романы? Те, где мужчина влюбляется в женщину?

— Именно так, господин Лу. Герой, героиня, любовь. Всё по вашей инструкции: выбрали самые закрученные сюжеты с душераздирающими страстями.

— И он их читает?

— Читает взахлёб. Порой забывает о еде и сне. А в трогательных местах даже пускает слезу.

— И никакого отвращения?

— Ни малейшего.

— ...А фильмы? Сериалы?

— Всё так же. Только вот на просмотре «Титаника» господин Сун... — врач замялся.

— Говори.

— Он всё время пялился на лицо Ди Каприо. И точно так же, как вы сейчас, постоянно перематывал назад и смотрел снова.

— Блядь! — Лу Цзиньань вскочил, подошел к алтарю и по очереди выдернул три свежезажженные палочки благовоний. — Гуань-эр-е, я просил тебя хранить его в здравии! И не только телесном, но и душевном! Ты понимаешь, что такое «психическое здоровье»? Чьи подношения ты принимаешь? Нельзя же просто жрать и ничего не делать!

За спиной послышался негромкий звук — врач пытался скрыть неловкость за глотком чая, что взбесило Лу Цзиньаня еще сильнее. Он резко обернулся:

— Что еще?

Поставив чашку, мужчина выудил из кармана записку:

— У господина Суня есть список пожеланий. Ему нужны хлопковые простыни. Осенью воздух сухой, просит крем для тела. А еще... он хочет книги про то, как «растоптать подонка». — Доктор добавил: — Это тоже в рамках жанра любовного романа.

— Растоптать подонка? — Лу Цзиньань первым делом подумал на Линь Чжии. — Купите ему.

Он встал спиной к свету, и его лицо накрыла зловещая тень:

— Если такие мягкие методы не помогают с коррекцией... значит, пора прибавить обороты.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 72. Исправительная терапия.

Чэн Цзяшу подпирал стену рядом с рабочим столом Хэ Сыханя, то и дело поглядывая на закрытую дверь из тёмного дерева.

— Секретарь Хэ, что там за птица внутри? Почему его приняли раньше меня?

Хэ Сыхань оторвал взгляд от монитора и дежурно улыбнулся:

— Господин Цзяшу, график посещений господина Лу является служебной тайной. Я не вправе его разглашать.

Чэн Цзяшу наткнулся на вежливый отпор, но не смутился. Он подался вперёд:

— Те пятнадцать процентов акций... как брат их заполучил? С чего это его старик вдруг стал таким щедрым?

Он подмигнул, и его тон стал двусмысленным:

— И что там со второй мисс Чжао? У них правда всё на мази? На банкете они выглядели...

— Господин Цзяшу, — Хэ Сыхань тактично перебил его, — изменение состава акционеров — это решение высшего руководства, деталей я не знаю.

В его словах сквозило почтение, но ни грамма полезной информации.

— К тому же сегодня у господина Лу крайне плотный график, он будет занят до вечера. Если у вас нет срочных дел, лучше загляните в другой раз.

Улыбка на лице Чэн Цзяшу померкла. Он оглядел просторный офис гендиректора и сменил тему:

— Эй, а где Сун Вэнь? Наш маленький помощник Сун будто сквозь землю провалился. Давно его не видел.

— Помощник Сун в служебной командировке. — Хэ Сыхань предугадал следующий вопрос и добавил: — Конкретные задачи и сроки возвращения господин Лу не уточнял, так что мне они неизвестны.

Чэн Цзяшу цокнул языком и, бесцеремонно придвинувшись ближе, прошептал с фамильярностью старого приятеля:

— Секретарь Хэ, ну хоть мне-то скажи по секрету: брат с Сун Вэнем ещё... того? У него что — дома «красный флаг» не падает, а снаружи «разноцветные» развеваются?

Едва он договорил, у Хэ Сыханя зазвонил телефон.

Он принял вызов, бросил короткое «Bonjour» и, прикрыв трубку рукой, с улыбкой ответил гостю:

— Господин Цзяшу, вы ставите меня в неловкое положение такими вопросами. Я лишь административный секретарь господина Лу. Как я могу лезть в его личную жизнь?

Получив очередной отказ, Чэн Цзяшу заметно помрачнел. Он нехотя выпрямился, бросил полный досады взгляд на закрытую дверь и дважды постучал по столу Хэ Сыханя:

— Ладно, все вы тут страшно занятые люди, один я бездельник. Ухожу. Передай кузену, что я загляну как-нибудь ещё.

Покинув приёмную, Чэн Цзяшу от скуки заглянул в административный отдел, где было много девушек, но там с ним все были подчёркнуто вежливы и старались поскорее улизнуть.

Не желая больше нарываться на холодный приём, он спустился вниз.

В лифте он столкнулся с тем самым мужчиной, который вошёл в кабинет Лу Цзиньаня перед ним. Чэн Цзяшу прислонился к стенке кабины и смерил незнакомца недобрым взглядом.

На подземной парковке они вышли один за другим. Цзяшу сел в свой спорткар и долго сверлил взглядом руль, не зная, куда податься.

Ему пришлось наблюдать, как человек из офиса брата уезжает на заурядном чёрном седане.

— Блядь, — выругался он под нос. — На таком корыте ездит, а зашёл в кабинет раньше меня. Лу Цзиньань совсем рассудок потерял.

Он лениво завёл мотор и плавно выкатился с парковочного места, прикидывая, как бы выудить у родни побольше денег на карманные расходы.

...

Лу Цзиньань сегодня ушёл с работы раньше срока. Проходя мимо стола Хэ Сыханя, он бросил лишь короткое:

— Не иди за мной.

Секретарь всё же поднялся, проводил начальника до лифта и нажал кнопку вызова, сложив руки перед собой.

Лу Цзиньань, не отрывая взгляда от мигающих цифр этажей, тихо хмыкнул:

— Есть что сказать — говори.

Хэ Сыханю действительно было что сказать.

— В последнее время меня часто спрашивают, куда делся Сун Вэнь. Господин Лу, нам не нужна единая, официальная версия для внешних запросов?

Лу Цзиньань сунул руку в карман брюк и, всё так же глядя на табло лифта, бесстрастно спросил:

— И что ты им отвечаешь?

Секретарь помедлил и честно ответил:

— Что он в служебной командировке.

Лу Цзиньань коротко бросил:

— Вот так и отвечай дальше.

— Но, господин Лу, — Хэ Сыхань сделал шаг вперёд, проявляя редкую настойчивость, — я не могу с ним связаться.

Дзинь. Лифт прибыл. Лу Цзиньань шагнул в кабину, развернулся и нажал кнопку паркинга. Только тогда он поднял глаза на секретаря:

— С каких пор у вас с Сун Вэнем такие близкие отношения?

Двери начали медленно сходиться, но Хэ Сыхань преградил им путь рукой. Встретив взгляд начальника, он после секундного раздумья всё же произнёс то, что давно вертелось на языке:

— Господин Лу, Сун Вэнь на самом деле... не такой уж плохой.

В следующую секунду Хэ Сыхань вспомнил те фотографии тайных встреч юноши, и голос его дрогнул: — Хотя он и совершил некоторые...

Лу Цзиньань медленно улыбнулся:

— Ты сам сказал «хотя». Это лишь доказывает, что он далеко не так хорош, верно?

Рука Хэ Сыханя замерла в воздухе. В конце концов он медленно опустил её и отступил на полшага.

Двери лифта плавно закрылись, разделяя их.

...

В Яньчэне было всего три-четыре охранных агентства, но одно из них пользовалось бешеной славой — говорили, оно держит половину рынка элитных услуг в Китае.

Лу Цзиньань вышел из лифта. На стене напротив красовался огромный логотип: заглавная «Y» и строчная «y», вложенные друг в друга — заглавные буквы названия «Яньюэ».

Логотип растянулся почти на всю стену, упираясь краем в конец коридора. Там, спиной к лифту, стоял человек и разговаривал по телефону.

Лу Цзиньань мазнул по нему безразличным взглядом и замер: силуэт в контровом свете показался ему знакомым.

Словно почувствовав шум, мужчина обернулся. Стоило их взглядам встретиться, как оба мысленно выдохнули: «Блядь».

Перед глазами невольно всплыла та глубокая ночь и безмолвно поднятые средние пальцы по обе стороны лестницы.

Лу Цзиньань обычно носил маску радушия, скрывая чертей в душе. Он уже собрался нацепить улыбку и поздороваться, но мужчина тут же отвернулся и продолжил негромкий разговор, полностью игнорируя его присутствие.

Лу Цзиньань тихо цокнул языком, подумав про себя: «Верно говорят — на панцире черепахи всегда сидит жаба. Каких ещё приличных людей можно встретить рядом с Линь Чжии».

Он вошёл в офис «Яньюэ Секьюрити», где администратор проводил его в переговорную.

...

Кабинет гендиректора «Яньюэ» находился в самом конце коридора. Чжоу Имин толкнул дверь и по-хозяйски завалился на диван.

— Всё каллиграфией балуешься? — Он швырнул телефон на столик и жадно выпил стакан воды. — Любовные письма слишком длинные, может, сначала натренируешься на стихах?

За массивным столом сидел крупный мужчина, на удивление молодой — на вид лет на семь-восемь моложе самого Чжоу Имина.

От него веяло спокойствием и мягкостью. Отложив кисть, он с улыбкой спросил:

— И кто тебя на этот раз допек?

— У входа столкнулся с одним придурком. — Чжоу Имин с размаху поставил стакан. — Янь-цзун, узнай в бухгалтерии, сколько Линь Чжии вычел из моей зарплаты в этом месяце?

Мужчина в кресле аккуратно закрыл тетрадь, завинчивая колпачок ручки:

— Твои штрафы — дело привычное. Даже если узнаю, что ты сделаешь? Не волнуйся, я тебе компенсирую из своих.

Чжоу Имин не выказал боссу ни капли почтения, откинувшись на спинку дивана:

— Когда ты был телохранителем Линь Чжии, он у тебя половину жалованья забирал. Уж лучше я попрошу Сюэ Баотяня меня подстраховать.

Услышав это имя, молодой босс не обиделся, а скорее наоборот — в его глазах вспыхнула теплота. Он снова открыл тетрадь и, трижды провернув колпачок ручки, старательно вывел на бумаге иероглиф «Бао» (Сокровище).

Как назло, в этот момент зазвонил рабочий телефон.

Последняя точка в иероглифе вышла кривой.

Мужчина разочарованно нахмурился. Убрав письменные принадлежности, он снял трубку.

Его пальцы случайно коснулись настольной таблички, на которой за стеклом сияла золотая надпись: Генеральный директор «Яньюэ Секьюрити», Янь Е.

— Разработка системы безопасности? — Голос Янь Е заполнил комнату. — Для компании или частного лица?

Выслушав собеседника, он уточнил: — Фамилия Лу?

Сидящий на диване Чжоу Имин вскинул голову. Поразмыслив, он встал и, подойдя к столу, шепнул:

— Это тот самый дебил, о котором я говорил. Лу Цзиньань из «Сэньхуэй».

Янь Е поднял на него взгляд:

— Есть нюансы?

— Скользкий тип и заклятый враг Линь Чжии. Если не хочешь, чтобы Линь припёрся сюда язвить и капать на мозги — не бери этот заказ.

Янь Е прикрыл микрофон рукой и задумался:

— Я сейчас пытаюсь завоевать Сюэ Баотяня, и мне совершенно ни к чему любые тёрки с Линь Чжии.

Приняв решение, он заговорил в трубку:

— У меня скоро важная встреча, мне нужно уехать. Пусть этот заказ примет вице-президент Шэн.

...

Кабинет вице-президента в «Яньюэ» выглядел куда внушительнее, чем у гендиректора.

Сейчас здесь плыл аромат элитного чая, а напротив Лу Цзиньаня сидел подтянутый мужчина с пронзительным взглядом.

Он разлил чай по чашкам:

— Господин Лу, мы — легальная компания. Мы не берёмся за такую грязную работу.

Лу Цзиньань пригубил напиток и с улыбкой заметил сквозь чайный пар:

— Похоже, слава господина Шэна сильно преувеличена.

Он поставил чашку прямо на визитку, которую только что получил:

— Деньги — не проблема.

Титул на визитке был длинным, а в конце стояло имя: Шэн Юй.

Шэн Юй подлил чаю Лу Цзиньаню. Его голос был таким же ровным, как струя напитка:

— Вы просите меня разобраться с Чжо Санем. Но знаете ли вы, что его люди — сплошь беглые преступники с уголовками за плечами? Это отчаянные головорезы. Обычно, даже если мы сталкиваемся, мы стараемся сохранить лицо и разойтись миром, не переходя друг другу дорогу.

Шэн Юй приподнял чашку в жесте тоста:

— В каждом деле есть свои правила. Если их нарушить — покоя не будет. Согласны, господин Лу?

Лу Цзиньань не стал поднимать чашку. Он лишь усмехнулся:

— Если бы все в этом мире жили по правилам, господин Шэн, ваш бизнес давно бы прогорел. Можете не брать заказ, но не нужно этих красивых речей. Если кишка тонка — так и скажите.

Он поднялся с кресла и направился к выходу, бросив через плечо:

— Благодарю за чай.

Его рука уже коснулась дверной ручки, когда голос за спиной остановил его:

— Господин Лу, бизнес строится на искренности. Если вы не откроете сердце, как я могу вам доверять?

Лу Цзиньань слегка обернулся:

— И что же господин Шэн хочет знать?

— Кто нанял Чжо Саня? Что именно он сделал? И какова ваша конечная цель?

Лу Цзиньань на мгновение задумался, опустив глаза. Он отпустил ручку двери и медленно вернулся на место.

— Чжо Сань постоянно следит за моим человеком. Каков будет его следующий шаг — я не знаю. Но моему частному детективу уже угрожали расправой.

Шэн Юй приглашающим жестом указал на кресло:

— И кто наниматель?

Лу Цзиньань сел и после короткой паузы ответил:

— Мой отец. Председатель корпорации «Сэньхуэй» Лу Хао.

Шэн Юй, привыкший к семейным войнам и предательствам в этом бизнесе, остался невозмутим:

— За кем они следят? Кем этот человек вам приходится?

Лу Цзиньань замер. Прошло немало времени, прежде чем он с трудом выдавил:

— Мой... друг. Сун Вэнь.

— Ваша цель? — кратко спросил Шэн Юй.

— Разгромить Чжо Саня. Подать Лу Хао такой сигнал, чтобы у него больше никогда не возникло желания трогать моих людей.

Визитка под чашкой уже намокла от чайных капель. Перед Лу Цзиньанем легла новая.

В отличие от прежней, она была золотой, и на ней значилось лишь два слова: «Шэн Юй» и совсем другой номер телефона.

Лу какое-то время разглядывал её, прежде чем протянуть руку.

Но едва он коснулся края, пальцы Шэн Юя чуть потянули визитку обратно.

Мужчина улыбнулся:

— Господин Лу, такие дела можно вести официально, а можно — в тени. Хочу лишь напомнить: цена за нарушение правил всегда... высока.

Лу Цзиньань негромко рассмеялся и уверенно забрал карточку:

— В таком случае надеюсь на ваше содействие, господин Шэн.

Тот приподнял бокал:

— Сочту за честь.

...

Когда Лу Цзиньань вышел из офиса «Яньюэ», уже стемнело.

Он припарковал машину у обочины, не зная, куда ехать дальше.

В последние дни он боялся возвращаться в свою квартиру в центре города. Там всё напоминало о Сун Вэне.

Тапочки, стоящие парой в прихожей; зубные щетки в стакане; недочитанная книга на столике... Даже воздух, казалось, всё ещё хранил его тонкий аромат.

Каждый шаг по квартире был подобен удару тупого ножа в то место, где в сердце Лу Цзиньаня теперь зияла дыра.

Поехать в загородную виллу?

Мужчина нахмурился. Там было слишком огромно и пусто. Он провёл там пару ночей, но почти не смыкал глаз.

За городом всегда дул сильный ветер, неистово раскачивая ветви деревьев.

В эти долгие часы бессонницы Лу Цзиньаню казалось, что ветер — это бездомный бродяга, который гуляет по пустоте в его груди, выдувая остатки тепла и оставляя лишь ледяной холод.

Может, перекантоваться в отеле?

Едва он положил руки на руль, зажглись уличные фонари.

Мягкий жёлтый свет проник в салон, немного разгоняя тьму.

Лу Цзиньань медленно повернул голову к пассажирскому сиденью. Пусто. А ведь ещё совсем недавно, каждый вечер, Сун Вэнь сидел там — тихий, послушный, и они вместе ехали домой.

Руки безвольно соскользнули с руля. Лу Цзиньань выудил сигарету и зажал её в губах...

Неизвестно, сколько он так просидел, пока тишину не разрезал резкий звонок телефона.

На экране высветилось: «Санаторий».

Лу Цзиньань выплюнул сигарету и на рефлексах схватил трубку, но смог выдавить лишь тихое:

— Да?

— Господин Лу, хочу уточнить ещё раз. Касательно «исправительной терапии» для господина Суня... Мы действительно повышаем интенсивность?

Лу Цзиньань снова посмотрел на пустое сиденье рядом. Если бы Сун Вэнь не любил мужчин... или хотя бы не так отчаянно стремился полюбить других мужчин... остался бы он рядом подольше? Ещё хоть на немного?

Он закрыл глаза и шепнул:

— ...Повышайте.

...

Санаторий. Глубокая ночь.

Тяжелая звукоизолирующая дверь в конце коридора бесшумно открылась.

Узкий, холодный луч света первым ворвался внутрь, прочертив по полу мертвенно-бледную полосу.

Человек в белом халате замер в дверном проёме; из-за слабого света в коридоре его лица было не разглядеть.

В руке он сжимал мощный фонарь, луч которого неподвижно указывал в пол.

Мужчина вошёл в комнату; его туфли ритмично стучали по гладкому покрытию.

Он подошёл к кровати Сун Вэня, чуть склонился, и луч фонаря медленно пополз вверх, внезапно ослепив лежащего человека.

— Сун Вэнь.

Голос мужчины был негромким, но в ночной тишине он казался низким и давящим:

— С сегодняшней ночи мы официально приступаем к... интенсивной терапии.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 73. Лу Цзиньань, пожалуйста, держись от меня подальше.

В спальне горел лишь тусклый ночник. На прикроватной тумбочке стоял флакон с мелатонином и полупустой стакан воды.

Пальцы на простыне судорожно сжались, и в следующий миг Лу Цзиньань резко сел на постели. Сердце бешено колотилось, а на лбу выступила холодная испарина.

Очередной кошмар.

Он провел ладонью по лицу, стараясь успокоить дыхание, и только тогда услышал шум плотного ливня.

За окном была кромешная тьма, лишь капли с силой барабанили по стеклу.

«Похоже, это последний дождь перед зимой», — молча подумал Лу Цзиньань, привалившись к изголовью.

Он потянулся за телефоном: на экране светился пропущенный вызов десятиминутной давности.

Номер был незнакомым, с чередой четверок в конце. Лу Цзиньаню, чье сознание всё еще было затуманено лекарством, цифры показались знакомыми, но он не сразу сообразил, кто это.

Прежде чем он успел сосредоточиться, смартфон в руке снова завибрировал.

Тот же номер. Глядя на три четверки на конце, Лу Цзиньань внезапно вспомнил имя.

Шэн Юй.

Он быстро принял вызов.

— Господин Лу, — низкий, спокойный голос пробился сквозь шум дождя. — Сети расставлены. Жду ваших указаний.

— Где вы? — Лу Цзиньань инстинктивно выпрямился.

— Ганвэй, второй склад.

— Ждите.

...

В Яньчэне нет моря, только полноводная река.

Раньше вдоль берега было множество причалов: здесь кипела жизнь, перевозили грузы и людей, но царил вечный хаос.

Позже власти навели порядок, закрыв незаконные частные пристани. Оставленные временем, точно ненужный мусор, эти причалы постепенно пришли в упадок, и теперь там редко встретишь живую душу.

Стена ливня накрыла заброшенный порт, заглушая рокот речных волн.

Рядом с причалом тянулись старые товарные склады с облупившейся краской и ржавыми воротами.

Черный «Бентли» прорезал завесу дождя и, взметнув фонтан брызг, резко замер у закрытых дверей второго склада.

Дверь распахнулась, над головой с гулким звуком раскрылся огромный черный зонт.

Лу Цзиньань вышел из машины; полы его плаща намокли от косой струи воды.

В руке он сжимал тяжелую черную сумку.

Фонарей не было, лишь из щели под воротами пробивалась слабая полоска света, очерчивая вход.

Он направился к боковой двери. Скрежет ржавых петель больно резанул по ушам.

Пригнувшись, Лу Цзиньань вошел внутрь. Мокрый зонт он просто прислонил к стене.

Склад был огромен; высокий свод терялся во тьме. Воздух был пропитан смесью ржавчины, пыли и плесени. Лишь одинокая лампа, подвешенная в центре, бросала на пол круг тусклого желтого света.

За пределами этого круга, в полумраке, молча замерли пять-шесть человек.

Все они, без исключения, смотрели на вошедшего Лу Цзиньаня холодными, жесткими глазами, лишенными всяких эмоций.

В самом центре, прямо под светом лампы, на грязном полу сидели четверо.

Их лица были покрыты кровоподтеками и ссадинами, руки вывернуты за спину и туго стянуты грубой веревкой, конец которой был привязан к массивному железному столбу.

В отличие от ледяного спокойствия охранников, во взглядах этой четверки плескалось унижение, отчаяние и неприкрытая ненависть — они готовы были растерзать Лу Цзиньаня при первой возможности.

Лишь тот, что сидел в середине, сохранял подобие достоинства. Даже в таком положении он дерзко выставил вперед согнутую в колене ногу.

Он в упор смотрел на гостя и, поиграв желваками, сплюнул на пол густую кровавую слюну.

Лу Цзиньань, игнорируя остальных, вперился в него взглядом:

— Это и есть Чжо Сань?

— Мать твою! Кто тебе позволил называть его «Чжо Сань»?!

Остальные трое на полу задергались, точно цепные псы, скаля зубы и рыча в сторону Лу Цзиньаня.

В этот момент из угла склада донеслись размеренные шаги. Высокий мужчина вышел на свет.

— Верно, это он, — произнес Шэн Юй, лениво привалившись к ящику.

— Шэн Юй, — Чжо Сань откинулся на столб и вытянул ноги. — Ты и правда рискнул связаться со мной. Не боишься, что в один прекрасный день поскользнешься в туалете и сломаешь шею?

Шэн Юй в своей белой рубашке выглядел чужеродно среди этого сброда. Но под маской элитного спеца скрывалась жестокость, куда более пугающая, чем грубая сила бандитов.

— В нашем деле на «авось» не надеются. Чжо Сань, положи перед тобой такие деньги — и ты бы не раздумывая вцепился мне в глотку.

— Шэн Юй! Ты, сука...

— Эй, — Лу Цзиньань щелкнул пальцами, прерывая их спор. — Сань-гэ, смотри на меня. — Он указал на себя большим пальцем. — Я здесь главный герой, а господин Шэн сегодня лишь на вторых ролях.

Он нацепил свою самую любезную улыбку, быстро подошел к Чжо Саню, поставил сумку на пол и резким движением скинул плащ, набросив его на плечи бандита.

— Сань-гэ, простите, что пришлось пострадать. В другой раз накрою поляну на десять столов в «Чжуанъюаньлоу», лично буду вину заглаживать.

Все присутствующие — и те, кто стоял, и те, кто сидел, — опешили. Даже Шэн Юй удивленно приподнял бровь.

Чжо Сань покосился на сигарету, которую Лу Цзиньань поднес к его губам, и осторожно спросил:

— Что это значит, господин Лу?

— Вы — человек моего отца, а я — его сын. Стало быть, мы одна семья, — выдал Лу порцию наглого вранья.

Чжо Сань усмехнулся:

— Твой отец тебя за семью не считает.

— Знаю, — Лу Цзиньань по очереди сунул сигареты в рот остальным троим пленным, но, вспомнив, что руки у них связаны, тут же вытащил их обратно. — Просто хотел подмазаться, попросить об одолжении.

Чжо Сань отстранился:

— Не старайся, господин Лу. Здесь тебе ловить нечего.

— Неважно, есть ли у меня лицо, — Лу Цзиньань с улыбкой расстегнул молнию сумки и запустил внутрь руку. — Главное, чтобы лицо было у них.

Две пачки долларов упали к ногам Чжо Саня.

Тот на миг замер, а затем цокнул языком:

— Плохо вы меня знаете, господин Лу.

Следом полетели еще четыре пачки.

Лу Цзиньань оставался предельно вежлив:

— Сань-гэ, мне нужна всего одна новость.

— Всего одна? — Чжо Сань был мусором третьего сорта и никогда не отличался верностью принципам. Он покосился на деньги: — Спрашивай.

— Что Лу Хао велел вам сделать?

— Следить за Сун Вэнем.

— Только следить?

Чжо Сань осклабился:

— Стал бы он нас нанимать ради простой слежки? Он велел найти момент и «приложить» мальчишку.

Улыбка медленно сползла с лица Лу Цзиньаня.

— Как именно «приложить»?

— Сломать руки-ноги или отправить в глубокую кому. Главное — чтобы остался инвалидом. Твой старик сказал, что только так он выпустит пар.

Чжо Сань добавил ледяным тоном:

— Господин Лу, вы в последнее время его слишком плотно опекали. Шагу не давали ступить в одиночку. Мы уж было поймали его в трущобах в ту ночь, да полиция затеяла рейд на нелегалов, пришлось уйти.

— А последние пару дней парня и вовсе не видно. — Чжо Сань пододвинулся ближе к Лу Цзиньаню. — Скажите, господин Лу, куда вы его спрятали?

Лу Цзиньань проигнорировал вопрос и обернулся к Шэн Юю:

— Господин Шэн, у ваших людей совсем нет чутья. Я сейчас, считай, ваш золотой спонсор, а меня заставляют вот так неудобно сидеть на корточках?

Шэн Юй вздохнул и пнул ногой стоявшего рядом «Тощего».

Тот с ворчанием поднялся и подтолкнул пустой ящик из-под пива под зад Лу Цзиньаню.

Лу вальяжно уселся, выхватил пачку денег из сумки и бросил парню:

— Спасибо, дружище.

Этот жест заставил всех замереть, а у Чжо Саня дернулось веко. Спонсоров они видели много, но чтобы швырять пачку баксов за подвинутый ящик — такое было впервые.

Чжо Сань шмыгнул носом, глядя на пухлую сумку:

— О чем еще хотите спросить?

— Ни о чем, — Лу Цзиньань медленно застегнул молнию. — Денег взял лишнего, придется обратно тащить.

Носок ботинка Чжо Саня преградил путь сумке:

— Зачем обратно? Господин Лу, я сделаю всё, что прикажете. Я куда полезнее Шэн Юя — эти-то боятся руки марать.

Лу Цзиньань поднялся. Улыбка исчезла, он смотрел на бандита сверху вниз.

— Ах да. Сань-гэ не выполнил задание моего отца, а значит — денег не получит. Плюс мои люди раскатали вас по полу. Выходит, ни навара, ни авторитета.

— Решили заработать на мне, раз на отце не вышло? — Он взвесил в руке тяжелую сумку. — Я могу оставить деньги здесь. Всё зависит от вашей готовности сотрудничать.

— Что делать?

— Для начала — наберите Лу Хао по видеосвязи.

— И всего-то?

Лу Цзиньань выудил сигарету, зажал её в зубах и чуть прищурился. В его взгляде не было и тени веселья:

— Сань-гэ, легких денег не бывает. Конечно, это еще не всё.

...

В полночь резкий звонок телефона разбудил Лу Хао и дремавшую рядом сиделку.

На экране светилось одно имя: «Чжо».

Старик махнул рукой женщине: — Выйди, мне нужно ответить.

Кровать медленно подняли в положение «сидя». Лу Хао пригладил редкие волосы и принял видеовызов.

— Наконец-то справились? — раздался его властный голос.

Однако вместо лица Чжо Саня в камеру заглянул совсем другой человек.

Сердце Лу Хао екнуло.

— Лу Цзиньань? Почему ты?

С той стороны экрана сын выглядел по-прежнему кротким и почтительным.

— Соскучился. Решил позвонить, узнать, как здоровье.

Помолчав секунду, он добавил: — Кстати, хочу вас кое с кем познакомить.

Камера поползла вниз, выхватывая четырех связанных, избитых мужчин.

Лу Цзиньань похлопал по плечу того, что в центре: — Это Сань-гэ, а рядом — его братки.

Лу Хао до боли стиснул челюсти, желваки на его щеках заходили ходуном.

— Лу Цзиньань, что это значит?

Мужчина на экране медленно затянулся, выпустил облако дыма и только потом посмотрел в камеру:

— Ничего особенного. Просто побоялся, что вам скучно ночью в больнице. Решил устроить небольшое представление, развлечь вас.

Договорив, он бросил сигарету и раздавил её носком туфли. Он отдал телефон охраннику, а сам поднял с пола тяжелый деревянный брусок и взвесил его в руке.

Затем он медленно направился к привязанному к столбу Чжо Саню.

Перед тем как занести брусок, он в последний раз обернулся к экрану с той самой улыбкой, которую Лу Хао знал всю жизнь:

— Следующим будешь ты, Лу Хао.

И с глухим свистом брусок с размаху опустился вниз!

— Гх! — Чжо Сань издал сдавленный стон.

Лу Хао вздрогнул, и телефон выпал из его рук на одеяло.

Но экран не погас. Картинка продолжалась. Сын, который всегда был мягким и послушным, теперь методично и без тени эмоций обрушивал тяжелое дерево на нанятых бандитов.

Глухие удары и хриплые стоны отчетливо доносились из динамика.

На мониторе показатели пульса Лу Хао поползли вверх. Его иссохшее тело задрожало от ужаса перед этой сценой.

Однако спустя минуту цифры стабилизировались. Старик глубоко вздохнул, и страх на его лице сменился ледяной жаждой контроля.

Он снова взял телефон, глядя на кровавое побоище в кадре.

— За всю жизнь мне угрожали по-настоящему лишь дважды. Первым был отец Сун Вэня — идиот, который возомнил, что может на меня донести.

На экране Лу Цзиньань замер. Он обернулся, его взгляд сквозь камеру впился в лицо отца.

— Второй — ты, Лу Цзиньань. Думаешь, пара тумаков этим отбросам заставят меня бояться? Сяо Ань, ты еще слишком молод. Всё, что у тебя есть, в моих руках. Включая этого твоего спрятанного Сун Вэня.

С этими словами Лу Хао поднял второй телефон и помахал им перед камерой.

— Ты ведь так за него трясешься? Что ж, давай-ка ему позвоним.

Брусок выпал из рук Лу Цзиньаня. Он словно очнулся и бросился к камере:

— Откуда ты знаешь...

В видеозвонке было видно, как второй аппарат Лу Хао соединился. Мутные глаза старика с наслаждением впитывали панику и отчаяние сына.

Вдоволь налюбовавшись, Лу Хао неспешно произнес в трубку:

— Сегодня добавьте интенсивности в лечении помощника Суна.

— Лу Хао! Что ты творишь?! — взревел Лу Цзиньань.

Но отец уже не смотрел на него. Он отложил аппарат, прикрыл веки и почти ласково прошептал:

— Сяо Ань, если будешь послушным и пойдешь по моей дороге — у тебя будет всё.

Щелк.

Связь оборвалась.

В следующую секунду Лу Цзиньань, как безумный, оттолкнул стоявшего на пути охранника и бросился вон из склада, растворяясь в ледяном ливне.

...

Старик-охранник в санатории спал чутко. Ему показалось, что в окно сторожки ударил яркий свет фар.

Он накинул куртку и вышел проверить. Едва его голова высунулась за решетку ворот, как сильная рука вцепилась в прутья и притянула его вплотную. Чьи-то пальцы мертвой хваткой сомкнулись на его горле.

Промокший до нитки Лу Цзиньань прохрипел:

— Открывай!

Замок упал, Лу Цзиньань ворвался внутрь. Он заломил охраннику руку и в шуме дождя спросил:

— Сколько замков в главном корпусе?

— Три...

Ногти впились в кожу: — Жить хочешь — открывай быстрее.

Когда охранник сполз на пол в вестибюле, Лу Цзиньань уже взлетал по лестнице на третий этаж.

Тяжело дыша, он распахнул дверь комнаты Сун Вэня.

Света не было. Он метнулся к кровати и нащупал матрас.

Пусто.

Одеяло было ледяным.

— Сун Вэнь! — взревел Лу Цзиньань. Он выскочил в коридор и принялся вышибать двери соседних палат.

Крики, проклятия... но Сун Вэня нигде не было.

На лестнице в самом конце коридора он заметил слабый отблеск света. Лу Цзиньань рванул туда, в три прыжка одолел пролет и оказался на четвертом этаже. Увидев закрытую дверь, из-за которой лился свет, он с размаху ударил по ней ногой.

Бам!

Створка с грохотом ударилась о стену.

В нос ударил запах стерильности, глаза резанул мертвенно-бледный свет.

Посреди пустой комнаты у окна стояла медицинская каталка, а рядом — сложный аппарат с кучей проводов.

Сун Вэнь лежал на этой кровати с закрытыми глазами. Лицо его в свете ламп казалось гипсовой маской.

Мужчина в белом халате и маске в ужасе вскочил, сворачивая в трубку какой-то мануал.

— Вы... что вам нужно?!

— Сун Вэнь!

Лу Цзиньань бросился к кровати и сжал юношу в объятиях. Его голос дрожал от запредельного ужаса:

— Сун Вэнь, что с тобой? Что они сделали? Не пугай меня, открой глаза!

Ресницы юноши дрогнули, он медленно разомкнул веки.

Но эти глаза, всегда полные мягкого света, теперь были пустыми, как стоячая вода в колодце.

Он смотрел на перепуганного Лу Цзиньаня без тени эмоций.

— Что ты с ним сделал?! — Лу Цзиньань яростно обернулся к врачу.

Он бережно опустил Сун Вэня на подушки, вскочил и схватил доктора за грудки, указывая на машину:

— Что это?! Отвечай, для чего эта дрянь?!

— Это... — мужчина заглянул в методичку. — Это аппарат для регуляции баланса нейромедиаторов.

— Для чего он?!

— Для лечения... тяжелой депрессии.

— Депрессии? — Лу Цзиньань замер. — Электросудорожная терапия!

— Ты, сука, посмел пытать его током?!

Удар в челюсть сбил врача с ног. Лу Цзиньань не дал ему упасть, подхватил за шиворот и нанес сокрушительный удар коленом в живот. Мужчина сложился пополам, его рвотные позывы прерывались новыми ударами кулаков.

Лу Цзиньань втирал его в пол, нанося удар за ударом. Ни ругани, ни криков — лишь тяжелый звук рвущейся плоти и угасающий скулеж врача.

Кровь из разбитого лица доктора брызнула на руки и щеки Лу Цзиньаня, превращая его в демона из преисподней.

— Господин Лу! Стой! Ты же его убьешь! — прибежавший на шум директор санатория застыл в дверях, бледный как полотно.

Лу Цзиньань, окончательно обезумев, вцепился в горло директору и впечатал его в стену:

— Ты тоже в деле, да?! Почему не доложил мне?!

Не дожидаясь ответа, он приложил его кулаком; очки разлетелись вдребезги, впиваясь осколками в кожу.

Директор обмяк, но Лу Цзиньань продолжал исступленно пинать его тело, пока тот не перестал стонать, лишь хрипло ловя ртом воздух.

— Господин Лу! Хватит! — Шэн Юй, прибывший чуть позже, силой оттащил Лу Цзиньаня. — Еще удар — и будет труп.

— Лу Цзиньань.

Спокойный голос раздался за спиной.

Тихий, но он подействовал на безумца мгновенно. Лу Цзиньань замер.

Весь в чужой крови, он медленно обернулся к юноше.

— Сун Вэнь...

Сун Вэнь смотрел на него в упор.

— Всё в порядке. Они не применяли ток.

— Не... — Лу Цзиньань даже боялся смотреть на аппарат. — А это...

— Я лежал на этой кровати две ночи. А этот человек, — Сун Вэнь указал на избитого врача, — сидел рядом и две ночи изучал инструкцию.

— Он не знал, как им пользоваться, но побоялся сказать нанимателю. Пришлось разбираться самому.

Тут окровавленный врач, собрав последние силы, приподнял руку с инструкцией и, захлебываясь кашлем, выдавил:

— Она на английском... я ни черта не понял...

Лу Цзиньань выхватил окровавленную книжку. И впрямь — технический мануал на английском.

— Тогда почему ты... — Лу Цзиньань указал на каталку, — выглядел так, будто ты в беспамятстве?

— Я спал.

Окровавленная рука врача снова дернулась, и он добавил шепотом: — Он и вчера... тоже спал...

Лу Цзиньань еще раз съездил ему по лицу: — Заткнись, мразь!

После этого удара напряжение, державшее Лу Цзиньаня, лопнуло.

Ноги подогнулись, и ему пришлось опереться о кровать, чтобы не упасть.

Его правая рука, которой он бил врачей, была превращена в кровавое месиво — кожа на костяшках лопнула, пальцы неудержимо тряслись от изнеможения.

Но даже так, волна немыслимого облегчения захлестнула его. В душе он поблагодарил всех богов мира.

Тихие, уверенные шаги приблизились. Тень упала на пол.

Сун Вэнь медленно опустился на корточки перед Лу Цзиньанем.

— Господин Лу так рад, что меня не пытали током?

Мужчина поднял взгляд.

Лицо юноши оставалось холодным.

— Это оттого, что совесть больше не грызет? Или оттого, что раз я не заплатил «цену» страданием, ты всё еще можешь использовать оправдание про свой «баланс» и продолжать ломать мою жизнь?

— Нет, Сун Вэнь, нет... — Лу Цзиньань попытался схватить его за руку, но пальцы лишь зачерпнули воздух.

— Боялся за меня? — Сун Вэнь встал и огляделся. — Это ты запер меня в этой клетке на растерзание.

— Лу Цзиньань, — Сун Вэнь положил ладонь на медицинский аппарат. — Если бы этот неуч знал английский, представляешь, что бы со мной было?

Он сделал шаг вперед. Лу Цзиньань инстинктивно отступил.

— Я бы гнил на этой кровати заживо.

— Сун Вэнь, я привез тебя сюда... из-за Лу Хао. Я хотел защитить тебя, чтобы он не нашел и не причинил вред, — в панике забормотал Лу.

Сун Вэнь подошел еще ближе:

— Твоя защита? Ты правда считаешь, что держать меня в плену, заставляя читать твои книжки и смотреть твои фильмы — это высшая милость для такого «извращенца» как я?

Он залез в карман больничной пижамы и выудил скальпель.

Он поднял лезвие к глазу Лу Цзиньаня.

— Господин Лу, если я сейчас выколю тебе глаза, а потом буду «любезно» читать тебе газеты вслух — это тоже будет считаться «милостью»?

Острое лезвие скользнуло по щеке Лу и замерло у самого горла.

— Знаешь, почему мне так легко достался скальпель?

— Потому что каждую ночь они оставляли пару штук у меня на тумбочке. — Лезвие чуть надавило на кожу. — Они хотели, чтобы я покончил с собой.

Лу Цзиньань перестал дышать.

— У тех, кто заперт под таким давлением, психика сдает первой. Местные спецы знают в этом толк.

— Я припрятал один. Думал: когда тот коновал разберется с машиной, этот скальпель мне пригодится.

— Либо я, либо он.

— Сун Вэнь, я не знал... не знал, что Лу Хао найдет это место. — Голос Лу Цзиньаня дрожал. — Я не думал, что это... причинит тебе такую боль!

Сун Вэнь долго молчал, глядя в пол. Затем он поднял глаза и отчетливо спросил:

— Лу Цзиньань, теперь в твоей душе наступил баланс? Мой долг выплачен?

— Если нет... — он резко перевернул скальпель и протянул его рукоять Лу Цзиньаню. — Я в твоей власти. Делай что хочешь.

Лу Цзиньань содрогнулся. Прошло немало времени, прежде чем он заставил свое дрожащее тело выпрямиться.

— Значит, ты всё еще хочешь уйти.

— Да.

Лу Цзиньань смотрел в его глаза и молчал.

— Видимо, господин Лу считает, что я еще должен. — Сун Вэнь забрал скальпель обратно. — Тогда я... отдам всё разом.

Не успел Лу Цзиньань и глазом моргнуть, как юноша с силой занес скальпель над собственной грудью!

Но боли не последовало.

Сун Вэнь опустил взгляд. Ладонь Лу Цзиньаня уже лежала на его груди, закрывая сердце.

Острое лезвие глубоко вошло в тыльную сторону его и без того изувеченной кисти. Кровь мгновенно хлынула наружу, стекая между пальцев и капая на пол.

Лицо Лу Цзиньаня стало мертвенно-бледным от боли, но голос звучал пугающе ясно:

— Ты сам сказал: хочешь вернуть долг. И тебе неважно, на чьем теле останется рана. Считай... что ты вернул.

Рука на груди юноши стремительно остывала.

Сун Вэню не нравился этот холод. Он отпустил рукоять скальпеля и резким жестом сбросил руку мужчины со своего тела.

Даже не взглянув на скальпель, торчащий в кости Лу Цзиньаня, он поднял взор и посмотрел прямо в лицо человеку, покрытому холодным потом.

— Теперь, Лу Цзиньань, я тебе ничего не должен.

— И, пожалуйста, впредь держись от меня как можно дальше.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 74. Упор на лицо.

Сун Вэнь рухнул без чувств совершенно внезапно.

Едва вырвавшись из той удушающей комнаты, он обмяк, теряя связь с реальностью.

— Сун Вэнь!

Лу Цзиньань рванулся вперёд, подхватывая его здоровой рукой.

Юноша в его объятиях казался невесомым. Лицо мертвенно-бледное, глаза плотно закрыты, брови мучительно сдвинуты к переносице.

— В больницу... скорее в больницу, — в панике забормотал Лу Цзиньань.

В тыльной стороне его правой кисти всё ещё торчал скальпель. Лу Цзиньань наклонился, зубами вцепился в рукоять и рывком вытянул лезвие. Резкий поворот головы — и инструмент отлетел в сторону, оставив на полу цепочку мелких кровавых брызг.

Он подхватил Сун Вэня на руки. От этого усилия рана на правой руке разошлась, и кровь хлынула с новой силой, непрерывно капая с локтя на пол.

Стоявший рядом Шэн Юй слегка нахмурился и едва заметным движением глаз подал знак Тощему.

Тот всё понял. Оглядевшись, он подошёл к посту медсестры, выудил из ящика рулон марли и, шагая по тянущимся за Лу Цзиньанем алым следам, спустился вниз.

Когда мотор взревел, Лу Цзиньань мельком глянул в зеркало заднего вида на здание санатория.

Мрачная громада тонула в ночи, оставаясь лишь безмолвным контуром. Чёрные окна, крепкие решётки — это место напоминало гигантскую ледяную клетку.

Стараясь не смотреть назад, Лу Цзиньань ударил по газу.

В этот момент дверь со стороны пассажира распахнулась. Тощий, обладавший завидной ловкостью, на ходу запрыгнул в салон. Едва дверь захлопнулась, он выругался:

— Блядь, ну и скорость.

Лу Цзиньань, чьи мысли были заняты лишь едва дышащим человеком на заднем сиденье, проигнорировал его.

Чёрный «Бентли» ускорялся, растворяясь в густой ночной мгле.

Тощий неспешно размотал длинный кусок бинта и, не слишком церемонясь, несколько раз туго обернул его вокруг предплечья Лу Цзиньаня, завязав узел чуть выше запястья.

Остатки марли он сложил в несколько слоёв и просто прижал к кровоточащей ране на кисти.

Пузырь жвачки, которую он лениво жевал, лопнул с негромким хлопком.

— Я свои доллары отрабатываю честно, — бросил он. — Считай, жизнь тебе спас. А то не парень твой до больницы не доехал бы, а ты бы кони двинул по дороге.

...

Когда Линь Чжии прибыл в госпиталь, Сун Вэнь всё ещё был без сознания.

Взгляд Линя скользнул по правой руке Лу Цзиньаня, обмотанной толстым слоем марли, и медленно поднялся к его глазам.

— Почему Сун Вэнь в коме?

— Врачи говорят... это острый стресс. Плюс истощение из-за длительного нервного перенапряжения.

Лицо Линь Чжии заледенело.

— Лу Цзиньань, ты прекрасно знаешь, что я спрашиваю не о медицинских терминах.

Лу Цзиньань стоял у палаты, глядя сквозь смотровое окошко на безжизненного юношу. Спустя долгую паузу он выдавил одно слово:

— Плен.

— Плен? — Линь Чжии вскинул брови. — Кто его пленил? Зачем?

Рана под бинтами отозвалась резкой болью, отдающей прямо в сердце:

— Я. Это я его запер.

Линь Чжии мертвой хваткой вцепился в воротник Лу Цзиньаня и силой оттащил его в безлюдный угол коридора.

— Ты? Зачем ты это сделал? По какому праву? Лу Цзиньань, Сун Вэнь не рождён для того, чтобы ты над ним измывался! Какого хрена ты так с ним поступил!

Лу Цзиньань не сопротивлялся, позволяя себя трясти. Он лишь опустил веки, храня молчание.

Линь Чжии с силой впечатал его спиной в стену:

— Моя вина. Мне вообще не следовало вас знакомить!

— Чжоу Имин! — позвал он телохранителя.

Тяжелые шаги замерли рядом. Высокий мужчина вопросительно хмыкнул.

— Врежь ему, — приказал Линь Чжии.

Раненая рука Лу Цзиньаня, висевшая вдоль тела, мелко дрогнула, но он не произнёс ни слова.

Чжоу Имин лишь цокнул языком. Он покосился на камеру видеонаблюдения под потолком, затем — на Шэн Юя, стоявшего в конце коридора.

— Босс, это государственная больница, — произнёс он ленивым тоном. — К тому же я твой телохранитель, а не наёмный костолом. Бить его не буду.

Линь Чжии яростно обернулся:

— Не будешь? — Его взгляд упал на повседневную куртку Чжоу Имина. — Почему не в костюме? Ты охранник или кто? Не смотрел «Телохранителя из Пекина»? Видел, как Джет Ли одевался? А ты в чём? В следующем месяце зарплата вдвое меньше. Считай это взносом в твой гардероб.

— Линь Чжии... ты!

Договорить он не успел: с другого конца коридора послышались шаги.

Линь Чжии обернулся и увидел двоих мужчин, которые уже однажды увозили Сун Вэня с банкета.

— Ты и их позвал? — спросил он у Лу Цзиньаня.

Лу Цзиньань медленно поднял голову, глядя на приближающихся Чжан Бэйе и «белоручку» Цзянь Чжоу.

Его руки инстинктивно сжались, но тут же бессильно разжались.

— Когда Сун Вэнь очнётся... он вряд ли захочет меня видеть. Вы его друзья. Я прошу вас... позаботьтесь о нём.

— А ты кто такой? — фыркнул Линь Чжии. — Обойдёмся без твоих просьб.

Чжан Бэйе подошёл ближе, окинув взглядом собравшихся в углу.

— Господин Лу, вы звонили и сказали... что с Сун Вэнем?

— Сун Вэнь болен? — прошептал Цзянь Чжоу за его спиной. Он уже прильнул к окошку палаты и увидел лежащего там юношу.

Чжан Бэйе подошёл следом. Увидев бледного Сун Вэня, он нахмурился и без лишних слов вошёл в палату.

Спустя пять минут он вышел и направился прямиком к Лу Цзиньаню.

— Что произошло?

Линь Чжии, стоя в стороне со скрещенными руками, холодно вставил:

— Он его запер. Бог знает, как он над ним издевался, раз довёл парня до больничной койки.

Лицо Чжан Бэйе потемнело, но голос остался спокойным:

— Господин Лу, это правда?

Лу Цзиньань поднял на него глаза.

— Правда.

Бам!

Кулак Чжан Бэйе врезался в лицо Лу Цзиньаня.

Удар был сокрушительным. Голова Лу мотнулась в сторону, из рассечённого уголка рта брызнула кровь. Он лишь пошатнулся, но устоял на ногах. Он не пытался защититься и даже не вскрикнул.

Это молчаливое согласие окончательно взбесило Чжан Бэйе. Следом обрушилась серия ударов: в живот, в плечо. Лу Цзиньань, и без того обессиленный, не выдержал и сполз по стене, тяжело дыша.

Линь Чжии чуть отодвинулся, освобождая Чжан Бэйе место для замаха. Он холодно наблюдал за расправой.

— Блядь, вот это я понимаю — работа, — он покосился на Чжоу Имина. — Гляди и учись, недоразумение.

Шэн Юй в конце коридора видел всё. Понимая, что Лу Цзиньань принципиально не будет давать сдачи, он оставался на месте.

Лишь когда на его часах минутная стрелка отсчитала три деления, Шэн Юй направился к ним. Но у двери палаты Линь Чжии преградил ему путь.

— Господин Шэн решил поиграть в миротворца?

На лице Шэна не отразилось ни единой эмоции.

— Пары минут кулачного боя достаточно. Не стоит увлекаться только потому, что человек не отвечает.

Линь Чжии издевательски усмехнулся:

— Слыхал я, господин Шэн, что ваш бывший сейчас вовсю увивается за Сюэ Баотянем. У вас у самого в делах чёрт ногу сломит, так что не лезьте в чужое болото.

Всегда невозмутимый Шэн Юй при этих словах мгновенно переменился в лице, а его взгляд стал опасно тёмным.

Тем временем в углу Чжан Бэйе нанёс очередной мощный удар. Правая рука Лу Цзиньаня, которой он упирался в пол, не выдержала — рана снова открылась, и алое пятно быстро расползлось по толстому слою марли.

Цзянь Чжоу, до этого молча стоявший за спиной Чжан Бэйе, шагнул вперёд и перехватил занесённый кулак друга.

— Хватит, господин Чжан, — произнёс он мягко. Его туфля «случайно» опустилась на левую ладонь Лу Цзиньаня, лежавшую на полу. Профессор с силой провернул каблук, вдавливая пальцы мужчины в кафель. — Отдохни немного.

— Родственники Сун Вэня здесь?

Дверь палаты приоткрылась, выглянула медсестра.

— Пациент пришёл в себя.

Избитый, с окровавленным ртом Лу Цзиньань рванулся с места. Спотыкаясь, он бросился к двери. Но едва его пальцы коснулись ручки, он замер.

Линь Чжии оттолкнул его в сторону, Чжан Бэйе грубо задел плечом. Лу Цзиньань молча смотрел, как они один за другим входят внутрь. Дверь закрылась с негромким щелчком.

Он подошёл к самому порогу и прильнул к стеклу.

Сун Вэнь лежал бледный, но увидев друзей, слабо удивился, а затем его губы тронула тень едва заметной, но искренней улыбки.

Затем он перевёл взгляд на дверь. Увидев Лу Цзиньаня, юноша мгновенно посерьёзнел. Он просто отвернулся, больше не глядя в сторону входа.

Лу Цзиньань начал медленно отступать.

Он кое-как поправил растрёпанные волосы и одежду. Стерев все эмоции с лица, он обратился к Шэн Юю:

— Господин Шэн, будьте добры, помогите мне забрать одного человека.

...

Тот же госпиталь, тот же корпус, шестой этаж.

Дождь стих, оставив после себя лишь сырой холод. На посту медсестры дремала девушка, подперев подбородок рукой.

Лу Цзиньань постоял перед ней минуту. Раненой, опухшей левой рукой он вытащил изо рта незажжённую сигарету и швырнул её в урну.

Он навалился грудью на стойку.

В мгновение ока холодное безразличие на его лице сменилось отчаянной тревогой.

— Сестра, я родственник пациента из 666-й палаты! — он забарабанил по столешнице. Девушка подскочила. — Мы с братом попали в аварию! Брат при смерти, он угасает! Его последнее желание — увидеть отца!

Медсестра опешила, глядя на избитое лицо мужчины.

— Кто ваш отец?

— Лу Хао из 666-й! — Лу Цзиньань заговорил скороговоркой, хлопая документами по стойке. — Глядите, я его сын.

— Но... перевод пациента из спецпалаты требует оформления бумаг...

— Слишком поздно! Умоляю!

— Но...

— Это последняя воля моего умирающего брата! — Голос Лу Цзиньаня сорвался, глаза правдоподобно покраснели.

— ...Хорошо. Завтра же оформите все документы на 666-ю, договорились?

— Конечно.

Лу Цзиньань выпрямился. Стоило ему развернуться к коридору, как маска паники сползла, обнажая ледяное спокойствие.

— Твои люди должны занять медсестёр, чтобы они не сразу спохватились, — шепнул он шедшему следом Шэн Юю. — И ещё... — Он протянул красную, раздавленную каблуком левую руку. — Скотч.

Шэн Юй выудил из кармана плаща рулон липкой ленты.

— Откуда ты знал, что он у меня с собой?

В другое время Лу Цзиньань бы отшутился, но сейчас лишь бросил коротко:

— Хомуты.

Шэн Юй выдал и их.

— Сам справишься? Какая помощь нужна?

— В палате сиделка. Нужно, чтобы он замолчал. И потом помоги доставить Лу Хао в санаторий.

— А ты не поедешь?

— Я... ещё побуду рядом с Сун Вэнем.

...

Дверь палаты тихо поддалась. Тьма внутри смешалась со слабым светом коридора.

Лу Цзиньань посмотрел на силуэт на кровати и медленно вошёл. Шэн Юй последовал за ним, прикрыв дверь.

Спустя миг из палаты донёсся сдавленный стон, а затем испуганное: «Лу Цзиньань!».

Послышался скрежет ножек железной кровати и шум борьбы, который быстро сменился приглушённым мычанием.

В темноте высокая фигура замерла у изголовья, глядя на искажённое яростью и страхом лицо старика.

— Когда ты вырубал того охранника, куда ты бил? — спросил Лу Цзиньань у сидящего в кресле Шэн Юя.

Тот лениво отозвался:

— Ребром ладони. В основание шеи, чуть сбоку. Нужно бить внешней стороной руки.

— Ты новичок, с первого раза может не получиться.

Лу Цзиньань наконец улыбнулся. Он склонился над связанным Лу Хао с заклеенным ртом и прошептал:

— Не выйдет с первого — выйдет со второго. Не выйдет со второго — добью с третьего. Пап, вы уж не дёргайтесь. Я человек неопытный, вдруг рука сорвётся и шею вам сломает? Вот беда-то будет.

Он выпрямился, обошёл кровать. Поднял опухшую левую руку, напряг мышцы и без тени сомнения нанёс сокрушительный удар!

...

Четыре утра. Время перед самым рассветом — самый глухой час ночи.

В больнице царила тишина. Лишь редкий гул машин вдалеке подчёркивал пустоту этого часа.

Лу Цзиньань в одиночестве сидел на ступенях входа в стационар. Левой рукой он вынул сигарету изо рта и уставился в предрассветное небо, медленно выпуская дым.

Послышались неспешные шаги. Лу Цзиньань покосился в сторону: к нему подошли Линь Чжии и его неизменный телохранитель.

Пальцы с сигаретой напряглись.

— Сун Вэнь... — прохрипел Лу.

Линь Чжии, стоя на ступеньку выше, холодно ответил:

— В порядке. Уснул. Твою сиделку я уволил, нанял своего человека. Больше к делам Сун Вэня ты отношения не имеешь.

Лу Цзиньань промолчал, глубоко затянулся и кивнул.

— Спасибо.

Стряхнув пепел, он уточнил: — Где Чжан Бэйе?

— Срочное дело на стройке. Убедился, что с Сун Вэнем всё нормально, и уехал вместе с профессором.

Линь Чжии спустился на пару ступеней и сел рядом с Лу Цзиньанем.

— О чём ты вообще думал? — спросил он тише. — Зачем ты так с ним?

Сизый дым окутал лицо Лу Цзиньаня, делая его черты неясными.

— Если я скажу, что не хотел причинять ему боль... ты поверишь?

Линь Чжии долго смотрел на контуры зданий вдали.

— Поверю. Ты относишься к нему не так, как к остальным. Твоё внимание, одержимость, эта бешеная жажда контроля — это давно вышло за рамки отношений босса и подчинённого.

Он повернулся к собеседнику:

— Лу Цзиньань, хватит прикрываться сказками про «натурала». Ни один натурал не будет так исступлённо ревновать своего помощника к каждому встречному.

— Лу Цзиньань, ты любишь Сун Вэня.

Слова повисли в ночном воздухе. Ответа не было долго. Лишь огонёк сигареты мерцал в темноте. Когда он начал гаснуть, Лу Цзиньань снова поднёс её к губам.

— Да я и сам не идиот, — прошептал он. — Давно знаю, что люблю его.

— Тогда почему...

— И какой толк от этой любви? — Лу Цзиньань горько усмехнулся. — Сун Вэнь меня не любит.

— С чего ты решил...

Лу Цзиньань перебил его:

— Потому что он подобрался ко мне только ради мести моему отцу. Он шпионил за мной, сговаривался с врагами. Линь Чжии, ты думаешь, влюблённый человек стал бы так поступать?

— Шпионаж? Сун Вэнь? — Линь Чжии опешил. — Ты в своём уме?

— Да плевать мне на шпионаж, — Лу Цзиньань откинулся назад, опираясь локтями о ступеньку. — Шпион — это даже круто звучит. Мне наплевать, развалит он «Сэньхуэй» или нет. Я и сам забрал эту компанию у отца только назло, чтобы поиграть. Когда я узнал, что он использует меня как пешку в своей мести... я разозлился, да. Но не так уж сильно. Если это поможет ему отомстить Лу Хао — пусть.

Он выпустил облако дыма.

— Сначала я пытался привязать его к себе этим выдуманным «долгом». А потом... потом осталась только одна мысль: лишь бы он не уходил.

Голос Лу Цзиньаня стал совсем тихим: — Мне плевать на шпионов и на бизнес. Но я перерыл всё это дерьмо и не нашёл... ни единого знака, что я ему хоть капельку дорог.

Линь Чжии нахмурился:

— Я не знаю ваших прошлых тёрок, но то, что я видел... Сун Вэнь относился к тебе очень неплохо.

— Неплохо? — Лу Цзиньань фыркнул. — Он ко всем относится неплохо. Видит тебя — глаза светятся. Видит Чжан Бэйе, этого профессора, твоего качка у колонны, даже моего секретаря... На всех он смотрит одинаково — с этим своим блеском в глазах.

— И ты называешь это любовью ко мне?

— Ну... — Линь Чжии замялся. — Даже если сейчас он тебя не любит, ты мог бы начать ухаживать за ним по-человечески.

— Я? — Лу Цзиньань сел прямо. — С какой стати? Я закрыл глаза на то, что он шпион. Простил ему то, что он меня напоил и... ну, того самого. И после всего этого я ещё должен за ним бегать?

Линь Чжии от изумления приоткрыл рот.

— Сун Вэнь тебя... того самого?

Лу Цзиньань смутился, его уши заметно покраснели. Он буркнул «угу» и снова затянулся.

Линь Чжии потребовалось время, чтобы переварить эту новость.

— Знаешь, Лу Цзиньань... Ты просто привык, что Сун Вэнь безотказный. Ты доминировал над ним так долго, что теперь не можешь слезть с пьедестала и не умеешь ценить то, что имеешь. Твоя любовь — это любовь к вещи. Тебе нужно, чтобы вещь была под рукой и подчинялась, иначе тебе плохо. Ты хочешь её спрятать или сломать.

Он поднялся, глядя на сидящего мужчину сверху вниз.

— Намеренно или нет, но ты причинил Сун Вэню страшную боль. Он чуть не погиб из-за тебя.

Линь Чжии обернулся и коротко свистнул. Из тени вышел Чжоу Имин.

— За корпусом в леске нет камер, — произнёс Линь. — Тащи его туда. Врежь ему как следует.

На этот раз телохранитель не стал спорить. Он спустился к Лу Цзиньаню.

Тот сидел с сигаретой в зубах, погружённый в свои мысли. Спустя время он поднял взгляд и спокойно спросил:

— Можно только по лицу не бить?

Линь Чжии похлопал его по плечу и громко скомандовал Чжоу Имину:

— Бей именно по морде.

Через десять минут в роще снова воцарилась тишина.

Избитый, покрытый синяками Лу Цзиньань сидел на земле, привалившись к дереву. Глядя на бледную полоску рассвета, он тихо прошептал:

— Лу Цзиньань, теперь у тебя... даже права ухаживать за ним не осталось.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 75. Господин Лу, вы играете слишком жестко.

Склад №2 в Ганвэе. Горит лампа, под ней в ряд выстроены медицинская каталка, аппарат для электросудорожной терапии и ящики из-под пива.

Лу Цзиньань в плаще сидит на пивном ящике. В левой руке он держит мануал, правая, забинтованная, покоится на колене. Дочитав последнее слово на странице, он бросает:

— Переворачивай.

Чжоу Сань сидит на корточках рядом. Лизнув палец, он послушно перелистывает страницу.

Лу Цзиньаню это явно неприятно, но он с улыбкой благодарит: «Будьте добры». Его лицо покрыто синяками всех оттенков синего и багрового — в свете лампы он похож на побитый заморозками кленовый лист, который отчаянно цепляется за остатки юности, но не может скрыть цвет спелого баклажана.

— Господин Лу, я ведь куда полезнее этого Шэн Юя, верно? — хвастливо замечает Чжоу Сань. — Тот годен только на бумажную работу, а как доходит до серьезного дела, где кости трещат — сразу в кусты.

Лу Цзиньань освобождает край ящика, приглашая:

— Присаживайтесь, Сань-гэ. Всё на вас держится.

— Я и так постою, мне на кортах привычнее. — Чжоу Сань, хоть и привык к крови, старается не смотреть в упор на разукрашенную физиономию Лу Цзиньаня. — Господин Лу, а лицо вам... какой смертник так разукрасил? Только шепните — братки вмиг должок вернут.

Не дождавшись ответа, он меняет тему:

— Ваш старик в соседнем ангаре завывает. Привести?

Лу Цзиньань, не отрываясь от инструкции, едва заметно кивает:

— Ведите всех.

Подручные Чжо Саня переворачивают еще пару страниц мануала, и перед Лу Цзиньанем выкатывают инвалидное кресло с Лу Хао. Следом ведут двоих: перепуганного коновала и директора санатория, лишившегося одного стекла в очках.

Увидев Лу Цзиньаня, они впадают в истерику: рты заклеены скотчем, но из глоток вырывается глухое мычание, а тела судорожно дергаются.

Лу Цзиньань указывает пальцем на лже-врача:

— Снимите ленту и подведите его сюда.

Чжоу Сань резким движением сдирает скотч и дает мужчине пинка:

— Господин Лу зовет, оглох?!

Мужчина, которого вчера Лу Цзиньань едва не забил до смерти, дрожит мелкой дрожью. От пинка он падает на колени прямо к ногам хозяина. Губы у него вывернуты от отека, глаза превратились в узкие щели.

— Г-господин Лу... — лепечет он.

Лу Цзиньань, вздрогнув от вида его лица, достает телефон, включает фронтальную камеру, смотрит на себя и вздрагивает снова.

— Блядь, Линь Чжии!

Мысленно прокляв «благодетеля» длинным списком ругательств, он протягивает мануал коновалу:

— Ты два вечера над этим сидел. На чем застрял?

Тот едва не мочится от ужаса, вжимая голову в плечи и рассыпаясь в извинениях.

Лу Цзиньань бросает короткий взгляд на Чжо Саня.

Шлеп!

Звонкая пощечина обрушивается на лицо мужчины.

— Тебе вопрос задали!

— Эй, — Лу Цзиньань с улыбкой придерживает руку Чжо Саня. — Повежливее, Сань-гэ. Он ведь всё-таки... врач.

— Я не врач, не врач! — Мужчина окончательно ломается и начинает рыдать. — Я просто разнорабочий в санатории! Аппарат новый привезли, все знали, что это пыточная хрень, никто рук марать не хотел. Но директор взял деньги, и Сун Вэнь должен был страдать! Мне... мне деньги нужны были, я не мог отказать...

Лу Цзиньань медленно переводит взгляд с искаженного злобой лица Лу Хао на директора, а затем обратно на стоящего на коленях бедолагу.

Он поднимает брошюру:

— Значит, ты просто не понял инструкцию?

— Я... я когда-то учил английский, переводчиком в телефоне пытался пользоваться, но...

Лу Цзиньань медленно встает и подходит к аппарату.

— Иди сюда. Разберемся вместе.

Мужчина пятится, но Чжо Сань хватает его за волосы и, как дохлую собаку, волочит к Лу Цзиньаню.

Лу садится на корточки, протягивает пачку сигарет и вкрадчиво спрашивает:

— Так в чем затык?

Тот, клацая зубами, выдавливает:

— Ток идет, кнопку жму, а... машина не работает.

— О-о. — Лу Цзиньань убирает сигареты, усмехаясь Чжо Саню. — Гляди, Сань-гэ, какой врач сознательный — не курит. — Он сам закуривает и продолжает спокойным тоном: — Доктор, а вы не думали, что дело не в машине, а в... «пациенте» на столе?

— А?.. — Даже сквозь отек на лице мужчины читается запредельный ужас. Он пытается отползти.

— Не нервничай. — Лу Цзиньань выпускает дым. — Я не прошу тебя ложиться. Ты врач, тебе и кнопкой заведовать.

Он указывает подбородком на пленных:

— Выбирай. Кто из них ляжет первым? — И добавляет: — Не выберешь — ляжешь сам.

— Директор! Он! — Мужчина тычет пальцем в долговязого «одноглазого». — Он любые грязные деньги берет, он всё затеял!

— Идет. — Лу Цзиньань стряхивает пыль с плаща. — Приступай, Сань-гэ.

У Чжо Саня тяжелая рука. Когда он с помощником вжимает директора в каталку и крепит датчики, тот выплевывает обломок зуба.

Лу Цзиньань поднимает обмякшего «врача», берет его руку и кладет на красную кнопку «Старт».

— Знаешь, где ты ошибся? — Он силой наклоняет голову мужчины к месту, где шнур входит в корпус. — Смотри: вот здесь изоляционная пластина. Перед первым запуском её надо выдернуть, иначе цепь не замкнется.

— Вторая страница инструкции, примечания мелким шрифтом. — Лу Цзиньань сжимает кулаки от запоздалого страха. — Доктор, в мануале надо не только картинки смотреть.

Он рывком вытаскивает пластик и бросает на пол.

— А теперь, — голос Лу становится ледяным, — жми.

Грязный палец дрожит над кнопкой, колеблется секунду и... нажимает.

Тело директора на столе выгибается дугой. Он дергается, как выброшенная на берег рыба, а затем начинает биться в неконтролируемых конвульсиях. Конечности сводит судорогой, изо рта доносится утробный, отчаянный хрип.

Лу Цзиньань смотрит на это корчащееся тело, и лицо его белеет.

Он невольно отступает на полшага. Позвоночник обдает холодом. Он не может перестать думать о том, что было бы, если бы на месте этого подонка лежал Сун Вэнь. Если бы коновал нашел эту чертову пластину...

Когда судороги на столе стихают и тело лишь мелко вздрагивает, Лу Цзиньань делает глубокий вдох и срывает скотч со рта директора.

Он смотрит в его пустые, закатившиеся глаза и чеканит:

— Хорошие вещи нужно смаковать. Не спеши, это был только первый раунд.

Внезапно жилистая рука вцепляется в рукав Лу Цзиньаня. Лежащий на столе директор слабо шепчет:

— Электрошок для Сун Вэня... по закону... оправдан...

Лу Цзиньань щурится:

— Это еще как?

— Семья подтвердила депрессию. Они подписали согласие. У меня есть бумага с подписью дяди...

Лу Цзиньань сминает сигарету зубами. В его голосе закипает ярость:

— Я привез Сун Вэня в санаторий. Какого черта ты пошел за подписью к его родственникам?!

Директор захлебывается словами:

— Я...

— Плевать. — Лу Цзиньань кривит губы в жуткой улыбке. — Раз не выходит договориться с одной стороной, соберем всех. Ляжете на эту кровать вместе и поболтаете по душам.

Он поворачивается к Чжо Саню:

— Сань-гэ, пошли своих ребят за парой гостей.

Назвав адрес Сун Вэня, он хлопает «врача» по плечу:

— Дай своему директору еще порцию «здоровья». — Он указывает на регулятор мощности. — В этот раз выкрути побольше.

Оставляя за спиной внезапный вопль боли, Лу Цзиньань идет к Лу Хао.

Стоило ему подойти, как кто-то услужливо подставляет пивной ящик. Лу садится напротив отца и срывает ленту с его рта.

Поток ругательств обрушивается мгновенно.

— Лу Цзиньань, ты животное! Ублюдок! Ты смеешь так со мной поступать? Я твой отец!

Лу Хао, привязанный к креслу, подается вперед, вены на лбу вздулись, в глазах — яд.

— Как я мог породить такое ничтожество? Надо было придушить тебя в колыбели!

Ругань длится долго, но видя, что сын не реагирует, Лу Хао переходит на вой, а голос становится заискивающим:

— Сяо Ань, сынок, я ведь ради тебя... Хотел, чтобы ты крепко держал «Сэньхуэй», чтобы жизнь твоя была легкой. Почему ты не видишь моей заботы...

Лу Цзиньань ковыряет в ухе, будто ему скучно:

— Лу Хао, ты слишком много болтаешь.

Он поднимает взгляд:

— Я хотел просто припугнуть тебя и разойтись. Ты сам заставил меня поднять руку. Ответь только на один вопрос: как ты узнал, что Сун Вэнь в том санатории?

— Я всё знаю! Ты у меня под колпаком, щенок! Тебе меня не переиграть!

Лу Цзиньань чуть отодвигается и косится на Чжо Саня.

Тот хмурится:

— Господин Лу... он ведь ваш отец.

Лу Цзиньань усмехается, стряхивая пепел:

— Мой отец, а не ваш. Чего медлим, Сань-гэ?

— Ладно, хозяин барин. — В глазах Чжо Саня вспыхивает азарт. — Тогда я приступаю!

Тяжелая затрещина обрушивается на щеку Лу Хао. Кожа на дряблом лице еще долго вибрирует после удара.

— Ты! Чжо Сань! Я тебя нанимал! Где твоя верность?!

Ответом служит второй удар, еще более свирепый.

В уголке рта Лу Хао проступает кровь. Он в ужасе смотрит на сына:

— Сяо Ань, ты позволяешь ему бить отца?!

Очередная оплеуха прилетает по левой щеке.

— Сань-гэ, — Лу Цзиньань цокает языком. — Нельзя же только с одной стороны. Папа старый, зубы выпадут. Давайте симметрично.

Стоило руке Чжо Саня замахнуться снова, как Лу Хао закричал:

— Это Чэн Цзяшу! Этот выродок! Он пришел ко мне в больницу и разболтал, что от скуки проследил за машиной, выехавшей из твоего офиса!

Лицо Лу Цзиньаня темнеет:

— И зачем он это сделал?

— Сначала просто ляпнул, а как увидел, что я вцепился — начал торговаться! Требовал денег или долю в «Сэньхуэй» за адрес санатория!

— Вот как. — Лу Цзиньань долго смотрит в пол, опершись локтями на колени. Затем он издает тихий смешок. — Сегодня на редкость многолюдно. Позовем еще одного.

Он набирает номер Чэн Цзяшу. В трубке ревет музыка и крики.

— Гуляешь, мажор? — Лу переходит на развязный тон. — Что за радость в баре? Дуй ко мне, покажу настоящее веселье. Один, живо. Такое нельзя пропустить.

— Лечу! — доносится сквозь шум.

...

Склад №2 давно не видел такого аншлага.

Лу Цзиньань выстроил всех вдоль стены.

Первым — Лу Хао в инвалидном кресле.

Лу Цзиньань всё так же сидит на ящике с радушной улыбкой.

— Рассчитайтесь по порядку, — приказывает он. — Начнем с тебя, папа.

Лу Хао смотрит с ненавистью:

— Ты из-за какого-то шпиона готов смешать отца с грязью?

— Слева, — коротко бросает Лу Цзиньань.

Чжо Сань, у которого уже болит рука, выставляет подручного. Тот, только что получивший пачку баксов, вкладывает в удар всю душу. Лу Хао едва не переворачивается вместе с креслом.

Бух. В конце шеренги Чэн Цзяшу падает на задницу от ужаса.

Лу Цзиньань мазнул по нему взглядом и вернулся к отцу:

— Пап, времени у меня много, а у ребят — сил. Мы подождем.

Лу Хао, сжимая кулаки, привязанные к подлокотникам, выдавливает: «Один».

— Два, — тут же подхватывает коновал.

— ...Три, — сипит директор.

— Господин Лу, это же я, дядя Сун Вэня! Мы ведь чай пили! — орет стоящий следом Сун Чжунчунь. — Мне сказали, что у него бессонница, нужно лечение! Если б я знал про ток...

— Деньги взял? — обрывает его Лу. — Если нет — сейчас же отвезу домой и проставлюсь за обиду.

— Я...

Взгляд Лу Цзиньаня леденеет. Он кидает сигарету бойцу Чжо Саня.

— Друг, одна сигарета — одна пачка долларов. Обменяешь потом у меня.

Боец скалится, ловит сигарету и без лишних слов впечатывает кулак в лицо Сун Чжунчуню, а затем ломает его об колено ударом в спину. Пять секунд — и тот на полу.

Боец хватает его за волосы:

— Хозяин велел считать!

— Четыре... — хрипит дядя, отплевываясь кровью.

Лу Цзиньань смотрит левее. Женщина у стены трясется в рыданиях:

— Я просто женщина, я ничего не знала, пощадите!

— Директор сказал, ты кивнула — и муж подписал. — Лу достает еще сигарету. Не успевает она коснуться пола, как вдова вопит: — Пять!

В самом конце Чэн Цзяшу скулит на полу.

Он никогда не видел такого кузена. Для него Лу Цзиньань всегда был щедрым и покладистым дурачком, который улыбался, когда остальные его презирали.

— Брат! Я не хотел тебя предавать! Мне просто... денег на гулянки не хватало! Клянусь, я не знал, чем это кончится! Знай я — язык бы отрезал, но не следил бы!

Он ползет к ногам Лу, вцепляясь в штанины: — Прости меня! Я буду твоим псом, верным до гроба!

Лу Цзиньань гладит его по плечу:

— Даже псов наказывают за ошибки.

Он бросает сигарету на пол и кивает бойцу: — Проучи моего пса.

Затем он встает и одаривает всех своей привычной «дружелюбной» улыбкой:

— Раз уж все на месте и расчет окончен — приступим к терапии. Вы все... очень больны.

Он смотрит на побелевшего Лу Хао:

— Папа, ты первый. Начнем.

Судороги, пена у рта, сдавленные вопли, бессвязные проклятия и запах мочи заполнили склад, не выветриваясь часами.

Лу Цзиньань медленно вышел к дверям и встал спиной к залу. К нему подошел Чжо Сань, опасливо поглядывая на профиль заказчика:

— Господин Лу... я всякое видал... но вы сегодня... как-то уж больно лихо закрутили. Не боитесь, что они потом вам в спину ударят?

Лу Цзиньань едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было бездонное одиночество:

— Они должны бояться. Только когда страх проест их до костей, они больше не посмеют тронуть то, что им не принадлежит.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 76. Настоящий мужчина не навязывается.

Глубокая осень. Солнце становится ласковым лишь в самый полдень.

Сун Вэнь вышел из стационара и медленно спустился по ступеням.

Линь Чжии рядом с ним держался статно и гордо; даже в суматохе перед больничным корпусом он то и дело заставлял прохожих оборачиваться.

Шедший следом Чжоу Имин хранил привычное молчание. Неспешно сопровождая их, он нёс пакеты с вещами Сун Вэня.

Юноша обернулся: его взгляд скользнул по руке телохранителя с чётко проступающими венами, затем поднялся к волевому лицу с резкими чертами. Помедлив, Сун Вэнь снова посмотрел на идущего рядом Линь Чжии. Он незаметно перевёл взгляд с одного на другого, и, видимо, у него в голове сложилась какая-то мысль, от которой на бледных губах промелькнула тень улыбки.

Линь Чжии смотрел строго вперёд, но, будто обладая зрением на затылке, сухо бросил:

— Не верти головой, смотри под ноги.

Сун Вэнь послушно отозвался «угу» и отвернулся. Он чуть приподнял голову; яркое солнце коснулось его осунувшегося лица, возвращая коже капельку красок.

Все трое сели в машину. Сун Вэнь с Линь Чжии устроились сзади, Чжоу Имин занял водительское кресло. Едва мотор завёлся, Линь Чжии пришло сообщение.

«Человек выписывается, а ты даже букета не подарил?»

Линь Чжии мазнул взглядом по отправителю и посмотрел в окно. Его взор миновал парковку, скверик, редкую сосновую рощицу и в итоге замер на колонне беседки у самого края леса.

Там, наполовину скрытая, маячила чья-то подозрительная фигура в маске и тёмных очках. Правая рука незнакомца была обмотана приметным белым бинтом.

Опустив веки, Линь Чжии отвернулся и тихо буркнул:

— Дебил.

Медленно катившаяся машина дёрнулась. Чжоу Имин недовольно глянул в зеркало заднего вида:

— Я-то чем опять не угодил? Что за манера — чуть что, сразу ругаться?

Линь Чжии медленно расплылся в улыбке:

— Пожалуйста, не льсти себе так откровенно.

Он опустил голову и начал тыкать в экран, собираясь отправить контакт, записанный как «ATM», в чёрный список.

Но не успел он это сделать, как прилетело новое сообщение.

«На улице холодает. Надень маску сам и на своего качка нацепи, простудитесь ещё».

Спустя минуту мужчина, прятавшийся за колонной, получил ответ:

«Маски не наденем. Как иначе Сун Вэня радовать? Наши лица покрасивее любых цветов будут».

— Блядь! — выругался Лу Цзиньань вслух.

Пальцы яростно застучали по кнопкам: «Цветы — говно! [средний палец.jpg]».

Он с ненавистью нажал «отправить».

Колёсико загрузки прокрутилось, и перед сообщением выскочил жирный красный восклицательный знак.

— Линь Чжии, ты, сука...

Обернувшись, Лу Цзиньань увидел сидящего в беседке ребёнка, который грелся на солнышке. Ругань, готовая сорваться с языка, застряла в горле.

Лу подсел к малышу, выгреб из кармана плаща горсть арахиса и протянул на раскрытой ладони. Голос из-под маски звучал глухо:

— Мелкий, скажи: «Линь Чжии — старый капустный лист», и весь этот арахис твой.

— А... — ребёнок посмотрел на маску и очки мужчины, затем покосился на забинтованную руку. Маленькое тельце медленно отодвинулось в сторону. Малыш тихо, но твёрдо произнёс: — Дядя, мама говорила, что нельзя брать еду у чужих. А ещё она сказала...

— Что?

— Что если встречу похитителя детей, надо звать полицию.

Лу Цзиньань: «...»

...

Машина остановилась у входа в узкий переулок. Сун Вэнь с сумкой в руках вышел с заднего сиденья.

Поблагодарив двоих спутников и напоследок полюбовавшись их выдающимися лицами, он с неохотой закрыл дверцу.

Старик Ван, торговавший огурцами на углу, уже облачился в тонкую ватную куртку. Он подхватил огурец, обтёр его рукой от пыли и протянул юноше:

— Сяо Сун, давненько тебя не было видно. — Глянув на сумку в руках, он по-свойски уточнил: — В командировку с молодым хозяином Лу ездил?

Сун Вэнь поблагодарил, но вежливо отстранил угощение:

— Дядя Ван, вы ведь торгуете. Мне неловко брать за так.

— Да брось ты, вечно ты церемонишься. Вот молодой хозяин Лу — тот проще. В прошлый раз пришёл — и хурму ел, и огурцы, и груши... Почти все лотки обошёл. Не в деньгах счастье, главное — общение, дружба.

Разговор завязался и покатился как бесконечный поезд.

Старик Ван пересказывал всё: от радушия Лу Цзиньаня до дедов в парке, которые каждый день поминали Сун Вэня добрым словом. Вскоре тема плавно свернула на технологии гидропонного выращивания огурцов.

Сун Вэнь стоял с сумкой и слушал. Когда торговавшая картошкой старуха по соседству запуталась в расчётах, он даже вставил слово:

— Тётя Ли, вы должны ему юань семьдесят.

— Сун Вэнь.

Голос за спиной наконец прервал увлекательную лекцию дяди Вана. Юноша обернулся и увидел идущего к нему Хэ Сыханя.

Найдя тихий уголок, Сун Вэнь спросил:

— Секретарь Хэ, что вы здесь делаете?

Хэ Сыхань в строгом костюме и с безупречной укладкой выглядел на фоне обшарпанных стен крайне нелепо.

— Пришёл снять жильё.

— А как же ваш посёлок?

— ... — Хэ Сыхань замялся на миг. — Оттуда слишком далеко до офиса, ездить неудобно. Решил снять что-то поблизости. Посмотрел цены — только в этом старом районе аренда подъёмная.

Он продолжил:

— Я как раз присмотрел квартиру на соседней улице. Две комнаты. Думал найти соседа, чтобы делить плату.

Сун Вэнь заметил, как блеснули глаза секретаря, когда тот спросил:

— Слушай, ты не думал съехать от родни? Мы могли бы снимать вместе.

Сун Вэнь замер. Предложение и впрямь было заманчивым. Уйти из дома, который никогда не был домом. Обрести своё пространство...

— Идём, глянем квартиру?

Хэ Сыхань потянул юношу за руку, но тот не сдвинулся с места.

Сун Вэнь поднял глаза и спокойно посмотрел на обычно донельзя педантичного секретаря гендиректора:

— Секретарь Хэ, мы не виделись больше двух недель. Но с того момента, как вы появились, вы ни словом не обмолвились о том, где я пропадал всё это время. Это на вас не похоже.

— Хэ Сыхань, это Лу Цзиньань вас подослал?

Пальцы секретаря, сжимавшие дипломат, невольно напряглись.

— ...Я не спрашивал, потому что господин Лу упоминал, что ты лежишь в больнице и посещения нежелательны.

Сердце Сун Вэня тревожно сжалось. Он не знал, что именно Лу Цзиньань наплёл Хэ Сыханю. Как он окрестил их запутанные, постыдные отношения? Как описал весь тот бред, что творился в последнее время?

— Я спросил его, чем ты болен, раз к тебе даже зайти нельзя. Господин Лу... — Хэ Сыхань отвёл взгляд и уставился на столб, обклеенный типичными для старых кварталов объявлениями. — Господин Лу прямо не сказал. Лишь обронил, что ты сам не хочешь никого видеть, потому что тебе будет... неловко.

«Неловко?..» Сун Вэнь проследил за его взглядом.

На столбе красовалась листовка: «Лечение мужских болезней. Гарантированный результат».

Юноша инстинктивно плотнее сдвинул колени.

Хэ Сыхань тоже мельком мазнул глазами по соответствующей области на теле Сун Вэня и тут же поспешно отвернулся.

Сун Вэнь отчаянно хотел объясниться, но не находил слов. Лишь кончики его ушей покраснели. Он негромко откашлялся:

— ...Я и правда хотел съехать. Пойдёмте, посмотрим вашу квартиру.

...

Квартира в глубине переулка оказалась небольшой, с простой планировкой.

Две спальни, из окон которых не открывалось никакого стоящего вида. Одно выходило на восток — встречать рассвет, другое на запад — ловить закаты.

Хэ Сыхань предложил соседу выбирать первому. Сун Вэнь, не колеблясь, положил сумку на письменный стол в западной комнате.

Переулок был длинным и узким, дома стояли вплотную.

Номера шли по порядку: нечётные слева, чётные справа. Квартира Хэ Сыханя находилась слева, под номером 7.

В этот момент дверь дома №8 напротив распахнулась, и на улицу выплеснули таз мыльной воды.

Брызги и грязь разлетелись веером, пачкая пару дорогих туфель.

Щуплый мужчина с тазом в руках вскинул взгляд и криво усмехнулся:

— Господин Лу, что это вы средь бела дня тут шпионите?

Человек в маске и очках бросил быстрый взгляд на седьмой дом и пулей юркнул в восьмой. Захлопнув дверь, он сердито топнул ногой.

Сорвав маску, он явил миру лицо, чью красоту не портили даже синяки.

— Я же закутался по самые уши, как ты меня узнал?

Тощий швырнул таз на полку у входа:

— Твои штиблеты стоят не меньше десятки. В этих краях никто не станет тратить такие деньжищи на обувь ради дешёвых понтов.

Лу Цзиньань выдвинул старый деревянный стул и уселся на него по-хозяйски:

— Обезьяна, спец ты, конечно, классный, но с таким языком тебе только работу терять.

Он отодвинул край занавески и посмотрел на окно напротив. Его голос посуровел:

— Я доверяю тебе охрану Сун Вэня. Так мне спокойнее.

Тощий тоже придвинулся к столу и приник к щели в шторах:

— Зачем весь этот цирк? Хочешь его вернуть?

Лу Цзиньань цокнул языком, лицо его приняло капризное выражение:

— Какое ещё «вернуть»? Настоящий мужчина не навязывается и не бегает хвостиком. Это унизительно.

Тощий хмыкнул, прислонившись к столу и скрестив руки на груди:

— Снимаешь квартиру для слежки, платишь кучу денег за охрану... и это ты называешь «не навязываться»? Настоящий мужик — это наш Шэн-цзун. Бывший парень? Плевать. Надо расстаться — расстался. Надо послать — послал. Глазом не моргнул.

— Шэн Юй?

— Угу. — На москитную сетку как раз прыгнул кузнечик. Тощий щёлкнул пальцем по сетке изнутри — насекомое в ужасе улетело. — Видел? Вот так наш Шэн с бывшими обходится. Чётко, резко: «Бам! Пошёл вон!».

Лу Цзиньань задернул штору, выудил сигарету и, засунув её в рот, усмехнулся:

— Твой начальник просто дешёвый позёр. Снаружи кремень, а сам, поди, по ночам в подушку рыдает.

...

Переезд Сун Вэня из так называемого «дома» прошёл на удивление гладко.

Стоило Сун Чжунчуню и Чжао Шуанхуа увидеть племянника, как оба дружно вздрогнули. Они стояли, раскрыв рты, словно у них в горле застрял ком ваты, и не могли вымолвить ни слова.

— Дядя, тётя, — Сун Вэнь заметил их землистый цвет лица. Они казались ещё более исхудавшими, чем раньше. — Вы плохо себя чувствуете?

— Нет-нет-нет! — Сун Чжунчунь замахал руками, принимаясь хлопать себя по рукам и ногам, имитируя бодрость. — Мы в полном порядке! Просто замечательно! Сяо Вэнь, не думай о нас, не беспокойся.

При слове «беспокойся» Чжао Шуанхуа побледнела как полотно и снова ощутимо содрогнулась.

Было ясно, что с ними что-то не так, но Сун Вэнь не стал допытываться. Он лишь сказал:

— Я решил переехать.

— Переехать? — машинально переспросил дядя. — Куда? С кем?

Не успел он закончить, как Чжао Шуанхуа больно ткнула его локтем под дых. Она придвинулась к мужу и зашептала на ухо:

— Это наверняка тот демон велел ему съехать! Не спрашивай ничего, пусть катится!

Сун Чжунчунь в ужасе прикусил язык и указал на второй этаж:

— Без проблем! Переезжать — это хорошо. Молодёжи нужно своё пространство. Иди собирайся. Если вещей много — пусть тётя... пусть она поможет.

Такая реакция озадачила Сун Вэня.

Дядя и тётя всегда были как пиявки: постоянно тянули из него деньги на хозяйство и никогда не были довольны. Он ожидал скандалов, упрёков и попыток его обобрать, но всё прошло подозрительно легко.

Не став больше ничего говорить, Сун Вэнь поднялся наверх и быстро собрал вещи. Перед уходом он открыл окно и в последний раз взглянул на абрикосовое дерево, сопровождавшее его долгие годы. Затем, подхватив не слишком тяжелый багаж, он молча спустился и вышел со двора, где прожил больше двадцати лет.

Без прощаний. И не оборачиваясь.

...

Сун Вэнь обустраивался на новом месте.

Наступил вечер. На плитке булькал хого — острый и не острый бульоны кипели в своих отсеках. Густой пар затянул окна, скрывая сгущающиеся сумерки за окном.

Хэ Сыхань и Сун Вэнь чокнулись стаканами, отмечая новоселье.

Сун Вэнь пил хорошо. Несколько порций алкоголя не довели его до опьянения, но капля спиртного как раз вовремя расслабила натянутые до предела нервы. Тело наполнилось легкой истомой, а сердце, долгое время запертое на замок, будто немного оттаяло в этом влажном тепле, впуская слабый лучик света.

На закате внезапно показалось зарево.

Закат в старом районе, зажатый между неровными крышами и паутиной проводов, казался не таким ярким, как в других местах.

Он походил на старую картину, потемневшую от времени — тусклую, но теплую. Оранжевые лучи, смешиваясь, тихо проникали в спальню.

Сун Вэнь сидел на краю кровати, глядя в окно.

Все те муки, плен, ледяной свет и безнадежность санатория... в этом мягком вечернем свете всё стало казаться далеким и нелепым сном. Розовое марево окутало воспоминания, лишая их былой жестокости.

Ночью у подножия стены застрекотали сверчки. Изредка слышался крик бродячего кота — звук долетал издалека и растворялся в ночи. Для людей ночь была тихой. Для животных — шумной.

В этой тихой и одновременно шумной ночи Сун Вэнь лежал на не слишком удобной старой деревянной кровати и медленно думал:

«Сун Вэнь, наконец-то у тебя есть своё место».

...

В доме напротив свет не горел.

Лу Цзиньань наполовину отодвинул занавеску и, прислонившись к стене у окна, угрюмо смотрел на дом №7.

Он простоял так долго, пока глаза не привыкли к темноте. Наконец он произнёс — то ли себе под нос, то ли обращаясь к напарнику:

— Обезьяна, давай завтра тоже хого поедим.

Вопрос повис в тишине комнаты. Прошло немало времени, но ответа не последовало.

Лу Цзиньань наконец соизволил оторваться от окна и обернуться.

Тощий, до этого валявшийся на кровати «звездой», уже сидел.

Он пару раз шаркнул босыми ногами по полу, встал и, выказав редкое смущение, впервые в жизни начал заикаться:

— Хозяин Лу... Раз уж вы по мальчикам... вы на меня-то только глаз не кладите! Я натурал стопроцентный, деньги вот на свадьбу коплю!

Лу Цзиньань оцепенел на добрую минуту. А когда осознал смысл сказанного, впал в ступор.

Прокрутив в голове серию отборных ругательств, он поманил мужчину рукой:

— Обезьяна, ты даже на свалке бы не выделился. Давай без лишней пудры на морде, а?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 77. Я сделал себе двойное веко.

Кофейня. Хэ Сыхань делает рабочий доклад.

Вчера он изрядно перебрал, поэтому сейчас язык у него заплетается, а слова звучат нечётко.

Дочитав последнюю страницу, он развернул папку и подтолкнул её к сидящему напротив Лу Цзиньаню:

— Господин Лу, если всё в порядке, распишитесь здесь.

Лу Цзиньань, до этого смотревший в окно, повернул голову и взял со стола ручку.

Но прежде чем кончик коснулся бумаги, он внезапно спросил:

— Ты эти дни живёшь вместе с Сун Вэнем... как он?

Хэ Сыхань потёр пульсирующие виски, пытаясь сосредоточиться:

— У него всё хорошо. Днём учит английский — похоже, действительно собрался за границу. По вечерам ходит в сквер играть с дедами в шахматы.

В голове секретаря, ещё не до конца протрезвевшей, что-то перемкнуло, и он вдруг понизил голос:

— Господин Лу, вы ведь на самом деле хотите спросить... как продвигается его восстановление от той «болезни»?

Лу Цзиньань вскинул взгляд:

— Какой ещё болезни?

— Ну, той... о которой вслух говорить не принято. — Хэ Сыханя понесло. — Вы дали мне денег на аренду, велели позвать Сун Вэня жить вместе, сказали, что боитесь, как бы дядя с тётей его не обидели... Это ведь потому, что старики о нём не заботились? У меня есть знакомые, у которых дети заболели этим только потому, что зимой их легко одевали и укрывали тонким одеялом.

Лу Цзиньаню потребовалось время, чтобы осознать, какую чушь несёт его подчинённый.

Он занёс ручку над бумагой и усмехнулся:

— Хэ Сыхань, с такими «талантами» в штате мне было бы трудно не процветать. Остальное тебя не касается, запомни одно: дядя и тётя Сун Вэня — старые подонки. Этого достаточно.

С силой нажав на перо, он расписался на полях документа. Последняя линия вышла длинной, кончик замер; мужчина чуть приподнял голову, встречаясь взглядом с секретарём через стёкла тёмных очков.

— Чего ты на меня пялишься? — спросил Лу Цзиньань.

Хэ Сыхань втянул шею обратно в плечи и плюхнулся на стул.

Алкоголь в крови притупил осторожность, и наверх вылезло неуёмное любопытство:

— Господин Лу, белый день на дворе, мы в помещении... почему вы до сих пор в маске и солнечных очках?

На бумаге от ручки расплылась жирная клякса. Лу Цзиньань невозмутимо ответил:

— Простудился.

В обычное время Хэ Сыхань мигом почуял бы недовольство в голосе босса, но после вчерашнего банкета, где «старый козёл»-начальник сам не пил, но принимал все тосты за счёт печени секретаря, в голове последнего был туман. Хэ Сыхань перестал соображать до того, как вечер закончился.

Сейчас его профессиональная сдержанность дала сбой, и он ляпнул:

— А очки-то зачем?

Лу Цзиньань бросил ручку, медленно выпрямился и скрестил руки на груди. В его голосе зазвучала ледяная усмешка:

— Я сделал операцию на веках. Решил подправить форму.

Хэ Сыхань опешил, пытаясь вспомнить глаза босса.

У того и так было двойное веко, складка не слишком глубокая, уголки чуть приподняты... Когда он улыбался — выглядело приятно, но когда хмурился — веяло холодом.

Учитывая лицемерную натуру Лу Цзиньаня, Хэ Сыхань предположил, что шеф решил сделать взгляд более «дружелюбным».

Припомнив, как они однажды обсуждали отбеливающие кремы, секретарь мягко уточнил:

— И сколько длится реабилитация? Господин Лу, вас неделю в офисе не видели.

Спустя неделю после драки боль почти ушла, но синяки начали цвести всеми цветами радуги — от тёмно-фиолетового до грязно-жёлтого, из-за чего лицо выглядело ещё страшнее.

— Секретарь Хэ, — Лу Цзиньань посмотрел на подчинённого, который продолжал прыгать по его болевым точкам, и с улыбкой спросил: — Ты ведь тоже балуешься косметологией?

Хэ Сыхань хотел было возразить, но босс его опередил:

— Тебе явно пора колоть ботокс в мозг, чтобы разгладить извилины. Послушай меня внимательно: если ещё раз явишься на работу в таком полупьяном виде, я переведу тебя в отдел спиртных напитков. Будешь там промоутером на дегустациях стоять.

Хэ Сыхань вздрогнул и выпалил:

— Не надо, господин Лу! Мне деньги нужны, долги отдавать.

— Долги? — Лу Цзиньань наконец проявил интерес. — Что за долги, кому?

— ...Семейные счета, — уклончиво ответил Хэ Сыхань. — Одному... старому подонку. Он сказал, что процентов не возьмёт, но я должен быть на побегушках и пить за него на всех банкетах.

Лу Цзиньань совершенно забыл, как сам измывался над Сун Вэнем по поводу долга, и сочувственно цокнул языком:

— Ну и мразь этот старик. Совсем человека не жалеет.

Он постучал пальцами по столу с недовольным видом:

— Он что, не знает, что ты мой секретарь? Так тебя донимать — это же прямой выпад в мою сторону.

Достав телефон, Лу Цзиньань открыл банковское приложение и лениво бросил:

— Сколько там? Я закрою твой счёт.

Глаза Хэ Сыханя вспыхнули от надежды:

— Господин Лу, вы серьёзно?

— Э-э, не спеши благодарить. Я заплачу, но буду вычитать эту сумму из твоей зарплаты каждый месяц.

— Идёт! — Хэ Сыхань согласился без раздумий. — Господин Лу, если вы меня выкупите, я ради вас хоть все яйца Сун Вэня перебью, если прикажете!

Лу Цзиньаня прошиб холодный пот от воспоминаний о своём «чёрном прошлом»:

— Я тогда просто пошутил. И не вздумай ляпнуть об этом при Сун Вэне.

— Как скажете! — радостно подтвердил секретарь. Сейчас он бы согласился, даже если бы Лу сказал, что солнце встаёт на западе.

— Так какая сумма? — Лу Цзиньань приготовился вводить цифры.

Хэ Сыхань подался вперёд, прижался грудью к краю стола и очень чётко, разделяя слоги, произнёс:

— Шесть миллионов сто пятьдесят тысяч.

— Сколько?! — рука Лу Цзиньаня замерла.

Хэ Сыхань повторил по буквам:

— Шесть. Миллионов. Сто. Пятьдесят. Тысяч. Господин Лу.

Лу Цзиньань погасил экран и небрежно швырнул смартфон на стол.

— Не помогу.

Хэ Сыхань округлил глаза:

— Но вы же только что...

— То было только что, — отрезал Лу. — Кто ж знал, что ты настолько задолжал? Сун Вэнь мне всего сто пятьдесят тысяч торчал, а тут... При таком долге поработать «живым щитом» на банкетах — небольшая плата. Вполне честно.

— Вы же говорили, что не дадите своего секретаря в обиду, что это бьёт по вашему престижу.

— Ну да, ты мой секретарь, я твой босс. — Лу Цзиньань поднялся, оправляя одежду перед уходом. — Но знаешь, какое слово чаще всего ставят перед словом «начальник»? Слово «мусор». А мусору плевать на престиж.

Он направился к выходу, продолжая на ходу:

— Кстати, Сун Вэнь до сих пор не оформил увольнение и прогуливает. По правилам — штраф. Передай ему, пусть завтра зайдёт в офис, напишет объяснительную, и я закрою на это глаза.

Хэ Сыхань поник, но ответил:

— Сун Вэнь сказал, что зарплата за этот месяц ему не нужна. Просил просто собрать его вещи.

— Не нужна зарплата? — Лу Цзиньань обернулся у двери; за тёмными очками не было видно выражения его глаз. — За время его пребывания в больнице накопилось больше пятидесяти тысяч компенсаций и выплат. Он и от этого отказывается?

— Так много? — удивился Хэ Сыхань.

— Угу. Пусть придёт, пройдёт по процедуре, заберёт деньги... — Лу Цзиньань на мгновение замолчал. — И тогда сможет уйти.

С этими словами он толкнул дверь и вышел из кафе.

Хэ Сыхань какое-то время сидел неподвижно, затем медленно убрал документы в дипломат. Он открыл в телефоне чат с контактом «Old Turtle» и перечитал сообщение, пришедшее три часа назад:

«Среда, 19:00, ресторан "Маньфулоу"».

Вздохнув, он уже занёс палец над экраном, чтобы отправить короткое «Ок».

Но не успел он нажать на кнопку, как телефон снова вибрировал. Это было не от «Старой Черепахи», а новое сообщение от Лу Цзиньаня:

«Завтра зайди ко мне за чеком. Имя этого старого ублюдка мне неинтересно — просто швырни этот чек ему в рожу. И ещё, секретарь Хэ, официально уведомляю: при твоём нынешнем окладе с сегодняшнего дня ты мой раб на ближайшие пятнадцать лет. Усёк?»

Лицо Хэ Сыханя мгновенно озарила сияющая улыбка. Он тут же переключился на прошлый чат и молниеносно удалил своё «Ок».

Затем он отправил Лу Цзиньаню самое подобострастное сообщение в своей жизни: «Принято! Слушаюсь, господин Лу!»

Спустя пару минут пришло дополнение:

«Проценты можешь не возвращать».

Хэ Сыхань только успел выдохнуть, как высветилось следующее:

«Но ты должен кое-что для меня сделать».

Хэ Сыханю показалось, что он только-только вылез из одной огненной ямы, как перед ним обрисовались контуры новой. Он затрепетал: «Господин Лу, что именно я должен сделать?»

Ответ Лу Цзиньаня был краток:

«Почаще говори обо мне хорошие вещи в присутствии Сун Вэня».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 78. Итак, живей подписывай!

Машина Сун Вэня замерла на парковке под зданием «Сэньхуэй».

Не глуша мотор, он посмотрел на сидящего рядом Хэ Сыханя:

— Чтобы получить зарплату и пособие, мне нужно просто расписаться в бухгалтерии, верно?

Хэ Сыхань всю дорогу ломал голову, как бы вставить хоть пару добрых слов о Лу Цзиньане. Но шеф его был человеком лицемерным и весьма заурядным — хвалить его было решительно не за что. Те немногие крохи благородства, что в нём имелись, Лу самолично перечеркивал потоками офисного хамства. Секретарь несколько раз открывал рот, но так и не выдавил ни слова.

Наконец, найдя зацепку, он поспешно ответил:

— Господин Лу не склонен к авторитаризму в менеджменте, процессы согласования бюджета у нас всегда были прозрачными. В твоём случае достаточно стандартной процедуры через финансовый отдел после утверждения финдиректором.

Сун Вэнь, чьи эмоции в последнее время казались совсем притупленными, лишь тихо бросил «угу» и заглушил двигатель.

Вышли из машины, поднялись. В офисе царила тишина — верный знак того, что Лу Цзиньань уже на месте.

Сун Вэнь зашёл в бухгалтерию и вскоре вышел оттуда с хмурым видом.

Подойдя к столу Хэ Сыханя, который как раз наливал себе кофе, он произнёс:

— В бухгалтерии сказали, что теперь заявления на увольнение и выплаты свыше определённой суммы требуют личной подписи господина Лу.

Хэ Сыхань опешил и тут же открыл внутреннюю систему управления.

И точно: в глаза бросилось свежее распоряжение, где черным по белому значилось: «С сегодняшнего дня все финансовые выплаты, превышающие 50 000 юаней, подлежат обязательному утверждению генеральным директором».

— Пятьдесят тысяч? — прошептал Хэ Сыхань. — Если он будет лично визировать такие суммы, ему скоро и поспать некогда будет.

Он глянул на время публикации приказа: семь сорок утра.

Автор: Генеральный директор группы «Сэньхуэй», Лу Цзиньань.

Хэ Сыхань посмотрел на закрытую дверь кабинета босса и со вздохом произнёс:

— Что ж... теперь тебе придётся идти за подписью прямо к нему.

Он обошёл стол и, положив руку на плечо Сун Вэня, подтолкнул его к дверям:

— Господин Лу хоть и любит сквернословить, но сегодня, думаю, подпишет всё быстро.

Склонившись к самому уху юноши, он шепнул:

— Шеф сделал операцию на веках, сейчас период заживления. Он не хочет лишнего внимания к своей персоне, так что подмахнёт бумаги и выставит тебя за дверь, только бы ты на него не пялился.

Сун Вэнь уже давно перестал как-либо реагировать на имя бывшего хозяина, но тут всё же удивился:

— Лу Цзиньань сделал пластику век?

— Тише ты! — Хэ Сыхань взялся за ручку двери. — Только не вздумай ляпнуть об этом при нём. А то он скажет, что у тебя в мозгах извилин не хватает.

Резко толкнув дверь, он буквально впихнул Сун Вэня в кабинет.

...

В помещении витал едва уловимый аромат сандаловых благовоний.

Лу Цзиньань стоял спиной к двери у алтаря в углу, держа в руках три зажжённые палочки.

Услышав звук открываемой двери, его прямая спина на миг напряглась, но он тут же вернул себе самообладание. Уверенно воткнув благовония в курильницу и трижды поклонившись, он обернулся.

На лице Лу были тёмные очки. Взгляд за стёклами оставался непроницаемым.

Он долго сверлил Сун Вэня глазами, пока не осознал, что тот тоже смотрит на него в упор.

В груди Лу Цзиньаня что-то дрогнуло. Его левая рука, висевшая вдоль тела, непроизвольно сжала ткань брюк.

Кое-как совладав с собой, он отвёл глаза и медленно направился к столу. Сев в кресло, он произнёс ровным тоном:

— Я простудился. Очки и маска — это необходимость, надеюсь, вопросов нет?

— Угу, — безучастно отозвался Сун Вэнь. Подойдя к столу, он положил перед боссом обходной лист и ведомость на получение выплат. — Здесь нужны ваши подписи. Пожалуйста, подпишите.

Спрятанный за линзами взгляд мазнул по бумагам, но рука мужчины к ним не потянулась. Вместо этого Лу откинулся на спинку кресла и лениво бросил:

— Что-то в горле пересохло. Помощник Сун, сделай мне чаю.

— Формально я ещё не подписал увольнение, так что ты всё ещё мой ассистент, — добавил он.

Обходной лист и впрямь был пуст, так что формально Лу был прав.

Сун Вэню было слишком лень спорить. Помолчав, он развернулся и пошёл к чайному столику в зоне отдыха. Сев за привычный прибор, он начал привычно заваривать чай, как делал это сотни раз до этого.

Помимо посуды, на столике лежало несколько толстых папок.

Лу Цзиньань подошёл следом и сел на диван. Левой рукой он взял одну из папок и принялся нарочито внимательно её листать.

— Это ключевые проекты «Сэньхуэй»: планы по зарубежным слияниям и схемы финансирования крупных инфраструктурных объектов, — он указал на стопку. — Сейчас мы на этапе принятия критических решений.

Правая рука Лу Цзиньаня выглядела неуклюжей: она была плотно обмотана белым бинтом, сквозь который кое-где проступали пятна мази.

Взгляд Сун Вэня на мгновение задержался на раненой кисти.

Заметив это, Лу прикрыл руку папкой и заговорил тише:

— Пустяки. Врачи вечно делают из мухи слона, заставили замотать. Только мешается.

Сун Вэнь промолчал. Он молча пододвинул к нему чашку свежезаваренного чая и отвёл взгляд, больше не глядя на бинты.

Лу Цзиньань был в маске — все эти дни он строго следовал правилу не есть и не пить при посторонних. Но вдыхая тонкий аромат чая и глядя на пиалу, наполненную руками Сун Вэня, он на миг забыл о своих ранах. Он потянулся за чашкой, машинально сдёрнул маску вниз и сделал глоток.

Лишь когда горячая влага коснулась языка, он осознал, что натворил.

Но было поздно.

Поставив чашку, он столкнулся с широко распахнутыми глазами Сун Вэня.

Лу негромко откашлялся и, собрав волю в кулак, выдал:

— На прошлой неделе... увидел, как банда хулиганов пацаненка задирает. Не мог пройти мимо, пришлось проявить гражданскую позицию. Четверо против одного — я их, конечно, раскидал, но и сам... немного пострадал в процессе.

Закончив, он с опаской посмотрел на юношу, точно ожидая приговора:

— Родители мальчишки хотели мне знамя благодарности вручить. Но после того случая с дедами у меня на эти флаги аллергия, так что я наотрез отказался.

Сун Вэнь молча слушал, а затем тихо вздохнул:

— Значит, веки ты тоже не оперировал?

Лу Цзиньань до боли стиснул зубы, мысленно пережёвывая язык болтливому Хэ Сыханю. Поняв, что скрываться бессмысленно, он сорвал очки, являя миру свои глаза —轮廓 безупречной формы, которые не портили даже багровые синяки.

— Какая ещё пластика? Мои глаза — эталон для хирургов, зачем мне их кромсать?

Он неловко пригубил чай, снова утыкаясь в документы с напускной серьезностью:

— Все ждут моего вердикта. Давай твои дела немного подождут? Разберусь с этим — и подпишу.

— Нет, — голос Сун Вэня не был агрессивным или грубым, но в каждом звуке слышалась стальная, не подлежащая обсуждению решимость.

Лу Цзиньань помолчал. Швырнув папку на столик, он вытянул другой документ и смягчил тон:

— Вот это — самое срочное. Прочту — и сразу подпишу.

С этими словами он залез левой рукой в карман своего баснословно дорогого шерстяного пиджака и выудил горсть жарёного арахиса.

Он выложил орехи на столик и подтолкнул к Сун Вэню:

— Почисти мне парочку. Так я быстрее закончу.

Сун Вэнь опустил глаза на арахис. Помолчав, он медленно протянул руку и взял один орех.

Сдавив скорлупу пальцами, он заставил её треснуть. Ядра в красной шелухе выкатились на его белую ладонь.

Пальцы Лу Цзиньаня, лежавшие на коленях, мелко задрожали.

В следующую секунду он увидел, как Сун Вэнь подносит руку к своему рту. Три орешка один за другим исчезли у него за губами.

Затем он аккуратно сбросил скорлупу в урну и поднял глаза на босса:

— Зарплата и компенсации мне больше не нужны. Будем считать это платой за твой арахис.

Он поднялся, отряхивая ладони от крошек, и посмотрел на мужчину сверху вниз:

— С этого момента я больше не твой ассистент. Между нами ничего не осталось.

— Прощай, Лу Цзиньань.

— Сун Вэнь!

Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в его запястье.

— Это секретные документы! Они за тремя замками в сейфе должны лежать! Неужели тебе совсем не интересно, что в них?

Сун Вэнь нахмурился, пытаясь вырваться:

— С чего бы мне это было интересно?

— Мой второй дядя, Лу Цзянь... Разве ты не ради него старался? Тут полно бумаг, которые он и в глаза не видел. Думаю, он бы дорого за них отдал.

Сун Вэнь перестал сопротивляться и посмотрел на него с грустью:

— Ты до сих пор считаешь, что я шпион, подосланный твоим дядей?

Взгляд Лу Цзиньаня потеплел. Он встал, сокращая дистанцию до минимума, так что их дыхание смешалось:

— Останься. Я дам тебе доступ ко всему.

Сун Вэнь не отступил. Напротив, он подался вперед, почти касаясь грудью тела Лу. Вскинув голову, он встретился с ним взглядом и тихо произнес:

— Лу Цзиньань, тогда в палате я видел всё. Твоё лицо разукрасил Чжан Бэйе. Но я считаю, что он был неправ. У него не было права поднимать на тебя руку.

— Это право есть только у меня.

Не успело эхо слов затихнуть, как свободная рука Сун Вэня сжалась в кулак и с силой врезалась Лу Цзиньаню в челюсть!

Бам!

Голова Лу мотнулась в сторону, губа мгновенно распухла. Но хватка на запястье юноши не только не ослабла, а стала еще крепче.

Мужчина даже чуть склонился к Сун Вэню, прижимаясь почти вплотную. Раненой рукой в бинтах он осторожно коснулся щеки юноши, поглаживая кожу:

— Не только Чжан Бэйе бил... Линь Чжии тоже велел своему качку приложиться.

Он впился глазами в лицо Сун Вэня: — Согласен. У них не было права.

— Сун Вэнь, — прошептал он, едва не касаясь его губ своими. — Ударь меня еще раз.

Губы Лу были в миллиметре. Сун Вэнь чуть отклонился, глядя в бездонную тьму его зрачков и на разбитую губу. Медленно он снова сжал пальцы в кулак.

А затем без малейшего колебания нанес новый удар — точный, мощный, куда более свирепый, чем первый.

— Как пожелаешь.

С этими словами он рванул руку, освобождаясь от хватки, подошел к столу, схватил заявления и вернулся к дивану, швырнув их на столик.

Он смотрел на Лу Цзиньаня — избитого, жалкого, но не отводящего от него горящего взгляда:

— Тот арахис, что я съел, я когда-то сам купил тебе на свою зарплату. Так что я тебе ничего не должен.

Он указал на бумаги:

— А теперь — живей подписывай!

...

На столике в беспорядке валялись документы, чашки и ручка.

Лу Цзиньань утопал в недрах дивана, закинув ногу на ногу и медленно куря.

Раздался стук. Голос Хэ Сыханя из-за двери позвал: «Господин Лу?».

Лу не ответил. Он вынул сигарету изо рта и, нахмурив брови, медленно выпустил струю дыма.

Стук повторился. Хэ Сыхань настаивал:

— Господин Лу, есть срочное дело. Доклад.

Спустя вечность из кабинета донеслось глухое «Входи».

Секретарь толкнул дверь, мазнул взглядом по пустому столу и посмотрел на диван.

Увидев своего начальника, он замер как вкопанный.

Разукрашенное всеми цветами радуги лицо Лу Цзиньаня заставило его невольно отшатнуться.

Лу неспешно затянулся и только потом поманил помощника пальцем:

— Иди сюда.

Хэ Сыхань, преодолевая страх, сделал пару шагов. Всё, о чём он хотел доложить, мгновенно вылетело из головы.

— Ты швырнул чек в рожу тому старому козлу? — Лу Цзиньаню было невыносимо тошно, и он искал, на ком сорваться. Он подался вперед, стряхивая пепел, и снова впился зубами в фильтр: — Или мне пойти и самому ему врезать?!

...

P.S. Срочное дело, о котором хотел доложить Хэ Сыхань, касалось новой системы авторизации. За один день из всех филиалов страны пришло более четырех тысяч заявок на выплаты свыше пятидесяти тысяч юаней.

Генеральный директор Лу Цзиньань просидел над ними всю ночь. Левая рука, которой он подписывал бумаги, к утру тоже практически отказала.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 79. Соперник.

Длинный палец придвинул к себе листок для заметок и вывел на нём горизонтальную черту.

Спустя семь минут была добавлена вертикальная.

К сорок второй минуте на листке красовался полный иероглиф «正».

Сун Вэнь отложил книгу, поднялся со стула у окна, подхватил рюкзак и вышел за дверь.

Переулок был длинным; Сун Вэнь шёл неспешно.

Через десяток шагов на гребне стены мяукнул бродячий кот. Сун Вэнь слегка повернул голову, мазнув боковым зрением по пространству за спиной.

Солнце клонилось к закату, заливая переулок золотом, но распахнутая дверь дома №8 перекрыла один из лучей.

Худощавый мужчина в куртке юркнул из комнаты наружу и пристроился за Сун Вэнем на почтительном расстоянии.

отведя взгляд, Сун Вэнь дошёл до конца переулка и свернул на главную улицу.

Лавки в старом районе были мелкими и пёстрыми, теснясь по обе стороны дороги.

Вечер принёс с собой оживление: торговцы овощами, сапожники, лотки с жареными лепешками... Несмотря на конец осени и колючий ветер, пар под фонарями и людской гомон сплетались в тёплую атмосферу житейской суеты.

Сун Вэнь остановился у лотка с жареными каштанами и купил пакет.

Расплачиваясь, он естественно обернулся, глядя на толпу за спиной.

Поискал глазами, но тёмной куртки нигде не было видно.

Горячий пакет сунули ему в руки; Сун Вэнь принял его и поблагодарил.

Тротуары были забиты магазинами, большинство из которых ломилось от покупателей. Лишь одна новая парикмахерская пустовала — красно-сине-белый цилиндр у входа бесшумно вращался.

Хозяйка, стоявшая в дверях с расчёской и ножницами, мазнула взглядом по паре лысин прохожих и впилась глазами в густую шевелюру Сун Вэня.

— Парень, подстричься не хочешь? Скидка в честь открытия!

Сун Вэнь посмотрел на ножницы в её руках, на миг задумался и кивнул:

— Хорошо.

Зеркало в салоне стояло напротив окна. Едва Сун Вэнь сел в кресло, как увидел в отражении, что за старой акацией на улице мелькнула чья-то тень.

— Хозяйка, не могли бы вы выключить свет? — попросил он.

Женщина, собиравшаяся накинуть на него пеньюар, опешила:

— Выключить свет?

Щелчок выключателя, вилка из розетки — и салон погрузился в полумрак. Даже уличный фонарь-цилиндр начал медленно замедляться.

Прошло не больше трёх секунд.

Бам! Дверь парикмахерской распахнулась от мощного удара снаружи!

— Сун Вэнь! — раздался встревоженный голос.

Ворвавшаяся тень мгновенно адаптировалась к темноте, уловила слабое дыхание в углу и, ловко развернувшись, резко выбросила руку вперёд!

— Это я, — спокойно произнёс голос в темноте.

А затем добавил: — Хозяйка, включайте свет.

Щелк. Яркий свет разогнал тени, обнажая всё скрытое.

В тесном помещении у входа столкнулись двое. Сун Вэнь посмотрел на щуплого мужчину напротив и спросил:

— Ты всё это время следил за мной?

Тощий, привыкший за годы работы «на острие ножа» выходить сухим из воды, никак не ожидал, что его прижмёт к стенке такой мягкий с виду парень как Сун Вэнь.

Он медленно убрал застывшую в воздухе руку, неловко поправил волосы и огрызнулся:

— Да я мимо проходил! Подстричься решил, нельзя, что ли?

— Ты живёшь напротив меня. За последний час ты пять раз отодвигал штору и смотрел в моё окно.

Сун Вэнь повёл плечом, позволяя рюкзаку соскользнуть в руку. Положив пальцы на молнию, он спросил:

— Мне огласить данные твоих наблюдений за вчера и позавчера?

«Блядь, расслабился», — подумал Тощий.

Он и представить не мог, что раскроется. Любое его задание до этого было в разы опаснее и сложнее. Прошёл моря и океаны, а утонул в луже.

Он с досадой плюхнулся в крутящееся кресло перед зеркалом и крутанулся к Сун Вэню:

— Понятия не имею, о чём ты.

— Я видел тебя, — голос Сун Вэня оставался ровным. — В санатории.

Шаг Тощего запнулся, он нахмурился.

— Чёрт. — Раз уж карты вскрыты, смысла врать не было. — В санатории ты в обморок упал, едва из комнаты вышел. Я стоял в самом конце коридора, за версту от тебя. Как ты меня разглядел-то?

— Мужчина в конце коридора был высоким, злым, но красивым, — констатировал факт Сун Вэнь. — Ты стоял рядом, так что я тебя заодно заметил.

Тощий припомнил: рядом с ним тогда стоял его босс, Шэн Юй.

Слово «заодно» больно ударило по самолюбию. Он пробурчал под нос:

— Мать твою, точно гей.

— Передай Лу Цзиньаню, — Сун Вэнь не стал цепляться к деталям и сразу обозначил позицию. — Если он ещё раз влезет в мою жизнь, я...

Тощий вскинул веки, его взгляд стал жёстким:

— И что ты сделаешь?

— Я... — Сун Вэнь долго перебирал варианты, но так и не придумал, чем можно напугать Лу Цзиньаня, поэтому его запал быстро угас.

Тощий привык иметь дело с тертыми калачами и хитрецами, а такой типаж, как Сун Вэнь, ставил его в тупик. Он смягчил взор и решил выступить миротворцем:

— Дружище, не бери в голову. Господин Лу просто велел присмотреть за тобой, для безопасности. Никакой слежки.

— Он считает меня шпионом и послал тебя искать компромат. Но мне не нужна ни слежка, ни ваша «безопасность».

Сун Вэнь наконец нашёл «злобный» план, и его тон снова стал твёрдым:

— Передай Лу Цзиньаню: если он не оставит меня в покое, я пойду к торговому центру «Сэньхуэй» и буду раздавать листовки. Пусть все узнают, что Лу Цзиньань так сильно «уважает» своего отца Лу Хао, что клянётся до гроба следовать его «сияющим» стопам.

Тощий: «...»

...

В маленьком салоне наконец остались только двое.

Хозяйка посмотрела на притихшего Сун Вэня и пару раз клацнула ножницами:

— Парень, тётя ради тебя и свет вырубила, и бандита поймала. Ты ведь не передумал стричься?

Сун Вэнь поднял голову. Он был человеком деликатным, поэтому послушно сел в кресло:

— Стригите.

Женщина мгновенно расплылась в улыбке «клиент всегда прав». Ловко накинула накидку и спросила:

— Как стричь будем, красавчик?

Сун Вэнь снял очки, и мир вокруг расплылся:

— На ваше усмотрение.

— Идет! Тёте можешь доверять.

Вокруг кресла лёг слой чёрных волос. Шум фена внезапно стих. Хозяйка мягко похлопала юношу по плечам и наклонилась к зеркалу, демонстрируя результат:

— Готово! Глянь, соколик, нравится?

Сун Вэнь до этого витал в облаках, но теперь посмотрел на отражение. Несмотря на близорукость, он замер в изумлении.

Волосы сверху были уложены пышными слоями, челка чуть расходилась, открывая высокий лоб. По бокам всё было убрано чисто и аккуратно, отчего овал лица стал казаться чётче. Стрижка сохранила юношескую свежесть, но добавила стиля.

Сейчас юноша в зеркале словно сбросил многолетние оковы, явив миру свою истинную, породистую красоту.

— Ну как? Тётя не хвасталась талантом? — Хозяйка довольно любовалась работой. — Ты как заново родился.

— Да, — Сун Вэнь пришёл в себя и кивнул. — У вас золотые руки.

— Да это ты у нас уродился таким. — Она принялась подметать пол, не сводя глаз с лица клиента. — Раньше и не замечала — до чего ж черты правильные, будто нарисованы. А причёска старая всё это прятала.

Она увидела, что Сун Вэнь снова тянется к своим тяжелым роговым очкам, и недовольно цокнула:

— Такая внешность на десять баллов, а ты её этими кандалами наполовину закрываешь!

Она бросила метлу и схватила его за руку:

— Пошли в соседний отдел.

Через полчаса Сун Вэнь сидел в оптике за стенкой. Теперь на его переносице красовались тонкие золотистые очки.

Легкая оправа идеально сочеталась с его мертвенно-бледной кожей, придавая облику изысканность, утончённость и едва уловимый налёт интеллигентности.

Парикмахерша, кажется, была в полном восторге от собственного проекта.

Она вытащила телефон:

— Тётя тебя сфотографирует и у себя повесит! Будешь мне рекламу делать, народ косяком повалит.

Сун Вэню хотелось отказаться:

— Может, лучше постер со звездой?

— Да звёзд-то не я стригла! К тому же ты покрасивее любого актёра будешь.

Она открыла приложение с фильтрами и деловито настроила параметры:

— Не вертись! Смотри в камеру. Раз, два, три — сы-ы-ыр!

Сун Вэню пришлось выдавить улыбку.

Через два дома находилась типография.

На цветном снимке формата А4 улыбка Сун Вэня выглядела скованной и натянутой.

— Тут нормально будет? — спросила хозяйка в салоне.

Новые очки были очень четкими. Сун Вэнь посмотрел на своё острое лицо на фото и тихо вздохнул:

— Вполне.

...

Выйдя из парикмахерской, Сун Вэнь свернул в сквер.

Под фонарями в ряд стояли шахматные столики. Старики в ватниках окружили их плотным кольцом.

Обычно появление Сун Вэня было сигналом к самому шумному веселью, но сегодня вдруг воцарилась гробовая тишина.

У ближайшего деда из рук выскользнуло яйцо — чей-то выигрыш — и разбилось о плитку, желток медленно потёк в щель.

— Сяо Сун?

Толпа наконец отмерла:

— Неужто это наш Сяо Сун? Матерь божья, ты что — на телевидение в шоу талантов собрался?

— Да на свидание он нарядился, ясно же! Раньше-то не замечали, а как прихорашивался — так девки в очередь выстроятся, чтоб у нас в шахматы учиться.

После бурных приветствий Сун Вэнь с покрасневшими ушами смог наконец сесть за доску.

Фигуры расставлены, юноша по привычке уступил первый ход.

Соперник начал конём. Сун Вэнь взялся за «пушку», но не успел опустить фигуру — его запястье перехватила чья-то сильная рука.

Он поднял глаза и увидел знакомое доброе лицо.

В глазах Сун Вэня вспыхнула радость:

— Дядя Янь? Вы вернулись?

Янь Пин, он же Старик Янь. Когда-то он был «грозой» старого района, не зная равных в игре, пока не встретил Сун Вэня.

Тогда Сун Вэнь только выпустился и искал работу, ему было не до шахмат.

Старик Янь просто велел кадровику в компании сына нанять парня на фиктивную должность, чтобы тот мог играть с ним.

Зарплата Сун Вэня выросла с десяти до восемнадцати тысяч, пока семья Янь не переехала в другой город. После этого юноша и попал в «Сэньхуэй» к Лу Цзиньаню.

— Тошно там было. В элитном посёлке охраны — полк, днём людей не встретишь, ночью чертей не сыщешь. Закатил сыну скандал, еле отпустил обратно.

Сун Вэнь прищурился от удовольствия:

— Значит, вы теперь насовсем?

— Насовсем. — Янь Пин похлопал его по плечу. — Буду с тобой и этими старыми хрычами кости разминать, хоть жизнь пойдёт.

Он потянул юношу за собой: — Идём, познакомлю кое с кем. Это единственный человек в том пафосном посёлке, кто умеет в шахматы. И единственный, кроме тебя, кто может со мной тягаться.

Он обернулся и крикнул в сторону:

— Сюй Ту!

Сумерки сгустились, толпа расступилась. Сун Вэнь поднял взгляд и увидел у акации стройный силуэт.

В желтом свете фонаря к ним неспешно шёл мужчина. Подойдя ближе, он явил миру ясные, добрые глаза.

Ветер растрепал его волосы, но не мог скрыть ауру благородства и интеллигентности. Даже посреди рыночной суеты от него веяло спокойствием — взгляд невольно задерживался на нём.

Сердце Сун Вэня пропустило удар, дыхание на миг перехватило.

Мужчина замер у столика, не говоря ни слова. Тень улыбки в его глазах углубилась при встрече с взглядом Сун Вэня, точно брошенный в пруд камень пустил круги по воде.

Старик Янь подтолкнул гостя:

— Чего застыл?

Мужчина очнулся и протянул руку:

— Господин Сун, старейшина Янь столько о вас рассказывал. Хвалил ваш характер и мастерство. Давно мечтал о встрече, и вот — свершилось.

Сун Вэнь вздрогнул и неловко пискнул: «А...». Он посмотрел на протянутую ладонь — узкую, с четкими костяшками, очень красивую.

Неизвестно почему, он вспомнил другую руку, обмотанную слоями бинтов, которая когда-то была такой же красивой.

Тряхнув головой, он отогнал лишние мысли и пожал прохладные пальцы:

— Здравствуйте, господин Сюй.

— Сяо Сун и правда силён, — предложил Янь Пин. — Может, сыграете партию? Давно не видел битвы титанов.

Сюй Ту чуть сжал руку Сун Вэня:

— Господин Сун, окажете честь?

Сумерки скрыли пылающие уши юноши:

— Хорошо.

Река Чу, граница Хань — армии сошлись. Но взгляд Сун Вэня то и дело уплывал к сопернику, из-за чего он сделал три грубые ошибки.

Но в итоге всё равно победил.

— Господин Сюй, благодарю за игру, — смущённо произнёс он.

Сюй Ту смотрел на него, и его улыбка становилась всё теплее:

— Слухи не лгали. В следующий раз выберем место потише, чтобы я мог поучиться у вас по-настоящему.

Лишь толпа дедов вокруг недоумевала. Янь Пин посмотрел на доску, потом на этих двоих:

— Вы, два мастера... во что вы сегодня играли вообще?!

...

В десятках километров отсюда, в ресторане «Маньфулоу», было полно народу.

Лу Цзиньань и Хэ Сыхань вошли в холл.

Металлическая дверь закрылась, отсекая холод. Нахлынуло тепло, было совсем не зябко.

Но Лу Цзиньань внезапно и громко чихнул.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 80. Махнув рукой, прощаюсь с дураком.

В антикварных коридорах ресторана «Маньфулоу» Лу Цзиньань ступал по мягкому персидскому ковру.

Маску и очки он снял: синяки на лице почти сошли, остались лишь бледно-голубые тени у уголков губ и на скулах. Это не делало его вид жалким; напротив, когда он не улыбался, лицу это придавало жесткости и суровости.

Он покосился на Хэ Сыханя, шедшего на полшага позади:

— Чек при тебе? Когда войдем — не дрейфь. Швыряй как хочешь, я прикрою.

Перед дверью в кабинет с золоченой резьбой Лу Цзиньань положил руку на латунную ручку:

— Здесь?

Хэ Сыхань глубоко вздохнул: — Да.

В тот миг, когда дверь начала открываться, Лу лениво уточнил:

— Как зовут этого старого козла?

— Ло Шиань.

Дверь, открытая наполовину, с грохотом захлопнулась обратно.

Лу Цзиньань уставился на секретаря:

— Кто?

Хэ Сыхань отвел взгляд и повторил: — Ло Шиань.

— Тот самый Ло Шиань из «Анцзе Логистик»?

— Угу.

— Блядь! — выругался Лу Цзиньань. — Секретарь Хэ, если я тебе так надоел, мог бы просто пожелать мне смерти, зачем так подставлять-то?

— Я не подставлял.

— Не подставлял? На торговых конференциях провинции его кресло стоит впереди моего! По связям и стажу я перед ним и хвост задрать не посмею.

Голос Хэ Сыханя дрогнул: — Господин Лу, вы... больше не собираетесь мне помогать?

Лу Цзиньань отпустил ручку двери:

— Как я помогу? Подпрыгну повыше, чтобы влепить пощечину тому, кто на голову выше меня?

Он подтолкнул Хэ Сыханя к двери:

— Я вообще-то хотел наладить связи с «Анцзе». Раз ты с ним вась-вась, представь меня сейчас.

Секретарь понуро отказался: — Мы не вась-вась. К тому же вы и так знакомы.

— Шапочно. А он всё же твой кредитор, вы столько раз пили вместе. Знаешь его лучше меня. Давай, открывай.

Хэ Сыхань был прежде всего секретарем, а послушание — главное качество в этой профессии. Помолчав, он толкнул тяжелую деревянную дверь и жестом пригласил Лу Цзиньаня войти.

Внутри за круглым столом из красного дерева сидели человек семь-восемь солидных мужчин.

На почетном месте напротив входа восседал человек средних лет с глубоким, спокойным взглядом. Он не участвовал в общем гомоне, лишь лениво вращал в пальцах пиалу с чаем, но одно его присутствие внушало невольный трепет.

Когда дверь открылась, его взгляд на мгновение задержался на Хэ Сыхане и лишь затем переключился на Лу Цзиньаня.

Лу тут же нацепил самую лучезарную улыбку и шагнул вперед:

— Господин Ло! Давно должен был засвидетельствовать почтение. Еще на экономическом саммите восхищался вашей хваткой, всё искал случая поучиться у мастера...

Ло Шиань неспешно поднялся. Его голос был низким и ровным:

— Господин Лу, давно не виделись.

— С того саммита уже два месяца прошло, — синяки на скулах Лу в свете ламп стали отчетливее, но улыбка — еще подобострастнее. — Всё хотел позвать вас на чай, да боялся потревожить. Кто ж знал, что вы с моим секретарем — старые друзья и частенько коротаете вечера за бутылочкой.

Он отодвинулся, являя миру Хэ Сыханя:

— Я ведь знаю Сыханя: пить он не умеет, разве он вам пара? В следующий раз зовите меня — не разойдемся, пока не осушим погреб.

Ло Шиань ответил сухой вежливостью: — У господина Лу много дел, не смею докучать.

Лу Цзиньань замахал руками: — Приглашение от других — обуза, а от вас, господин Ло — великая честь.

Хэ Сыхань стоял позади и, глядя на это заискивание, тихо вздохнул.

Не успел он закончить вздох, как Лу Цзиньань громко позвал:

— Секретарь Хэ, ты разве не хотел что-то сделать? Чего застыл?

Сыхань растерялся: — ...Что именно?

Лу Цзиньань со смехом обратился к присутствующим: — Дел у моего помощника невпроворот, мелкие детали из головы вылетают. — И снова к Хэ: — То, что ты должен отдать господину Ло.

Хэ Сыхань помедлил: — Чек?

Улыбка Лу Цзиньаня стала тоньше. Он обернулся и прошептал одними губами:

— С силой швырни ему в рожу. Не жалей рук.

Честно говоря, Хэ Сыхань оцепенел. Лишь когда Лу Цзиньань полоснул его нетерпеливым взглядом, он выудил чек из дипломата, обошел босса и встал прямо перед Ло Шианем.

Под тяжелым взором мужчины он вскинул руку и с размаху бросил бумагу противнику:

— Господин Ло, долг погашен! И не смейте больше звать меня пить за вас!

Чек хлопнул Ло Шианя по щеке и плавно опустился на пол, где на него тут же наступил Лу Цзиньань. Одновременно с этим Лу отпихнул своего секретаря и схватил Ло Шианя за руку, рассыпаясь в извинениях:

— Господин Ло, ради бога, простите! Мой секретарь — парень несдержанный, не ведает, что творит. Вы человек широкой души, не принимайте близко к сердцу.

Он обернулся и «прикрикнул» на Хэ Сыханя: — Секретарь Хэ, деньги вернул — и молодец, но к чему это хамство? Только благодаря ангельскому терпению господина Ло ты еще цел!

Затем он снова энергично затряс руку Ло Шианя:

— Вы уж не серчайте, у него сейчас стресс, вот и сорвался. Сами понимаете: когда за тобой бешеная собака по пятам бегает — любой занервничает. Но это не оправдание. Я его проучу — лишу зарплаты за полмесяца в счет ваших нервов.

С этими словами он отступил на полшага:

— Не будем мешать вашей трапезе.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Под шокированными взглядами гостей Лу Цзиньань и Хэ Сыхань вышли из кабинета.

Закрывая дверь, Хэ Сыхань невольно оглянулся.

Ло Шиань стоял на прежнем месте. Его лицо было непроницаемым, но он поднял со стола бокал, молча салютовал в сторону двери и залпом осушил его.

...

Пока они не вышли из ресторана, Хэ Сыхань пребывал в прострации.

Он замер у машины, забыв по привычке открыть дверь перед боссом. Лу Цзиньань подождал пару секунд на сквозняке и, поняв, что церемоний не будет, сам залез на заднее сиденье.

Хэ Сыхань очнулся, поспешно сел на место пассажира впереди и обернулся:

— Господин Лу, вы ведь говорили, что нельзя прыгать выше головы и бить в лицо сильных мира сего. Почему вы мне помогли?

Лу Цзиньань достал сигарету, не поднимая век:

— Не ударишь сейчас — в следующий раз в нас росту еще меньше останется.

Он прикурил, опустил стекло на щелку и выставил сигарету наружу:

— К тому же, у этого Ло лицо такое... прямо просит кирпича.

— Вы не боитесь, что он начнет мстить «Сэньхуэй» через бизнес? — нерешительно спросил Хэ.

— Мы в разных лигах, у нас разные кормушки. О какой мести речь? — Лу Цзиньань вытянул ноги. — Даже если решит подгадить — это будет война на износ для обоих. «Сэньхуэй» — не яйцо в руках Сун Вэня, его так просто не раздавишь.

Упоминание Сун Вэня отозвалось в душе Лу щемящей тоской. Он не видел юношу два дня; вчера лишь смотрел на его темное окно из дома напротив.

— Господин Лу, как мне вас отблагодарить? — Хэ Сыхань подбирал слова. — Может, мне тоже заказать вам почетное знамя, как той матери с ребенком?

Лу передернуло: — Избавь меня. У меня на них аллергия.

— Честно говоря, я сомневался, что вы правда спасали того ребенка... Но теперь верю.

— Только потому, что я помог тебе? — перебил его Лу. — Не делай из меня святого. Помог один раз, в следующий раз влипнешь — вылетишь из компании в тот же день.

Тут в кармане завибрировал телефон. Потушив сигарету, Лу Цзиньань принял вызов:

— Слушаю, господин Шэн.

На том конце Шэн Юй непривычно замялся:

— ...Тощего обнаружил Сун Вэнь.

Лу Цзиньань мгновенно выпрямился:

— Обнаружил? И что он?

— Сказал, если еще раз подошлешь соглядатаев, то...

Лу вспомнил, что у Сун Вэня есть его компрометирующее фото. Он нахмурился: — То что?

— То начнет раздавать листовки о том, как сильно ты любишь Лу Хао.

— Кхм-кхм... — Лу Цзиньань поперхнулся водой, которую ему протянул Хэ Сыхань. — Шэн Юй, я тебе такие бабки плачу, а ты вот так лажаешь?

Голос Шэн Юя звучал сконфуженно: — Я уже сменил исполнителя, накладок не будет. В качестве извинения прислал тебе фото. Знаешь, мы обычно не даем лишней информации, но тут — исключение.

Лу Цзиньань открыл картинку.

Сначала он увидел круг стариков у шахматной доски.

Увеличив масштаб двумя пальцами, он разглядел спину Сун Вэня. Тот сидел с одной стороны стола, а напротив него сидел мужчина, чье лицо в кадре было видно идеально.

Лицо Лу Цзиньаня потемнело.

Мужчина на фото... сука, холеный такой. Разве Сун Вэнь перед таким устоит?

— Когда снято? — процедил он в трубку.

— Десять минут назад.

Бам. Лу сбросил вызов и крикнул водителю: — В старый город!

...

— Слухи не лгали. В следующий раз выберем место потише, чтобы я мог поучиться у вас по-настоящему.

Партия была окончена. В сумерках руки Сун Вэня и Сюй Ту уже почти соприкоснулись, когда между ними вклинилась ладонь в бинтах, бесцеремонно разводя их в стороны.

Лу Цзиньань втиснулся между мужчинами и, улыбаясь, обратился к старикам-болельщикам:

— Дедули, у нас тут что — канализацию прорвало? Откуда всякое полезло?

Он бросил это легко, но взгляд его в конце фразы пригвоздил лицо Сюй Ту.

Тот на миг опешил, но спокойно убрал пустую руку и посмотрел на незваного гостя:

— А вы кто?

Лу Цзиньань перехватил ладонь Сюй Ту, которую тот еще не успел спрятать, и медленно произнес:

— Лу Цзиньань. — Его пальцы лишь на миг коснулись чужих. — Считайте... товарищ по играм этих почтенных господ.

Он сделал паузу и веско добавил: — И друг Сун Вэня.

Договорив, он обернулся к Сун Вэню, готовя самую обаятельную улыбку.

Но улыбка застыла на его губах.

Свет фонаря золотил новую короткую стрижку Сун Вэня. За тонкими золотыми очками глаза, которые раньше вечно прятались, теперь ясно отражали огни. Лицо, годами скрытое тяжелой оправой и длинной челкой, открылось миру — и его черты были пугающе красивы.

На нем был всё тот же серый джемпер, но сам он казался лампой, которую наконец зажгли. Интеллигентность смешалась со свежестью, мягкость — с едва уловимой отстраненностью.

Лу видел Сун Вэня «при параде» раньше, но сейчас всё было иначе. Тогда это была маска, а сейчас — он сам, живой и настоящий.

У Лу перехватило дыхание. Жаркая волна ударила в сердце и разошлась по венам. Он непроизвольно сжал кулак. Этот трепет напомнил ему момент на аукционе, когда он впервые увидел старинную драгоценность: ее хотелось и запереть под стекло навечно, и коснуться этого сияния руками.

Затрепетало не только сердце: органы чуть ниже тоже отозвались горячим приливом.

— Это вы тот молодой хозяин Лу, что продал нам дешевые телефоны? — Один из дедов узнал его и радостно потянул за рукав. — Мы вам еще знамя слали и по видео звонили!

Лу Цзиньань прикрыл полами плаща свои ноги и, не отрывая глаз от Сун Вэня, одеревенело закивал: — Да-да, получил, спасибо.

— А вы тоже в шахматы умеете?

— Умею, умею, — рассеянно отвечал он, не сводя взгляда с юноши.

Щелк!

Звук поставленной фигуры на доску заставил Лу наконец обернуться.

Сюй Ту вежливо предложил: — Господин Лу, сыграем партию?

Лу Цзиньань глянул на доску и криво усмехнулся: — А давайте.

Сун Вэнь нахмурился, но промолчал и начал вставать: — Вы играйте, а у меня дела, я пойду.

— Куда?! — Не успел Лу возразить, как Старик Янь придавил Сун Вэня к стульчику: — Не спеши, Сяо Сун, мне еще сказать тебе надо кое-что. Господин Лу твой друг? Значит, и играет неслабо. Посмотрим.

Лу Цзиньань всё еще пребывал в эйфории. Под столом он легонько коснулся ногой ноги Сун Вэня.

Тот среагировал мгновенно — отвел колено в сторону.

Сюй Ту развернул черные фигуры к себе: — Господин Лу играет красными, ваш первый ход?

Лу уставился на фигуру «Маршала», которую только что припечатал к доске Сюй Ту, и вдруг пододвинул коробку с красными к Сун Вэню:

— Расставь мне.

Пока тот не успел отказать, Лу шепнул ему:

— Расставишь фигуры — и я уберу людей из твоего переулка.

Их взгляды встретились на краткий миг. Сун Вэнь вспомнил утро у реки, когда Лу обнимал его в машине. Отводя глаза, он принялся быстро выставлять фигуры:

— Смотри, чтобы это не было просто словами.

Лу Цзиньань внезапно накрыл его руку своей, когда тот двигал «Пушку»:

— Я знаю. Эту — сюда.

Горячая ладонь на ледяной коже высекла искру. Сун Вэнь тут же отдернул руку, но Лу с торжеством заметил, как пальцы Сюй Ту на его фигурах чуть напряглись.

Однако уже через три хода Лу Цзиньань позорно провалился.

Когда он попытался перебросить «Слона» через реку, деды вокруг дружно захохотали.

Старик Янь хлопнул себя по колену: — Господин Лу, слоны реку не переходят!

Сун Вэнь любил шахматы, и Лу Цзиньань в свое время даже полистал учебник, чтобы найти общие темы. Он знал азы, но считал, что это игра на удачу.

А теперь сел в лужу.

Сюй Ту лишь мягко улыбнулся, не проронив ни слова.

Лу, сгорая от стыда, вцепился в край пиджака Сун Вэня и молча вернул слона назад.

Вскоре игра превратилась в жестокую порку.

Когда «Конь» Сюй Ту, точно дракон, сожрал последнюю красную пешку, Лу Цзиньань внезапно перекрыл дорогу к своему королю «Ладьей»:

— Погоди, я тут еще не додумал.

— Господин Лу, — Сюй Ту постучал по доске, — вы думаете уже десять минут.

Деды-зрители уже всё поняли: — Да наш Сяо Лу играет хуже восьмилетнего внука...

Лу Цзиньань кончиками пальцев коснулся ладони Сун Вэня, висевшей у сиденья:

— Подскажи, куда ходить?

Сун Вэнь медленно сжал кулак, пресекая домогательства, но другой рукой подвинул красного «Коня» на доске, делая ход за Лу.

В глазах Лу вспыхнула радость, но Сюй Ту тут же сделал выпад «Пушкой».

— Шах и мат, господин Лу. Ходов больше нет.

Было очевидно: Сун Вэнь подставил его под удар Сюй Ту.

— Сун Вэнь...

Юноша встал и посмотрел на проигравшего сверху вниз:

— Господин Лу, шахматы — это не ваше. Забудьте. И помните про свое обещание. Прощайте.

Сюй Ту тоже поднялся и протянул руку:

— Благодарю за игру. Может, как-нибудь еще сразимся.

Лу Цзиньань проводил взглядом спину Сун Вэня. Затем встал, выудил сигарету и, закурив, спросил с усмешкой:

— Господин Сюй, слышали такую песню?

Он небрежно махнул рукой и пошел прочь, напевая под нос:

— Прах к праху, тлен к тлену, махну рукой — прощай, дурак...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 81. Проникновение с преступным умыслом.

В душе Лу Цзиньаня кипело раздражение, и тело... тело тоже изнывало от беспокойства.

Он сидел на корточках перед овощным лотком, выпросил у деда-продавца огурец и на холодном ветру сжевал половину.

Бесшумно, словно тень, рядом присел долговязый мужчина. В своей куртке он напоминал надувного человечка у супермаркета, что качается на ветру. Несмотря на лютый холод, Тощий подтянул штанины, обнажая лодыжки.

— Прости, господин Лу, — повинился он. — На этот раз я дал маху.

Лу Цзиньань отломил половину огурца и протянул ему:

— Не думай, что Сун Вэнь простак. Он чертовски умен, просто ему часто лень ввязываться в споры.

Тощий, грызя овощ, пробормотал:

— Выглядит как комок мягкого теста — ему бумагой в лицо швыряют, а он молчит. Не верится, что я ему попался.

Лу Цзиньань резко обернулся:

— Кто швырнул ему бумагу в лицо?

— Женщина, высокая и худая. В строгом костюме, длинноволосая... а, точно, еще на красных шпильках.

«Секретарша Лу Цзяня, Кун Чжо?» — Лу Цзиньань мгновенно помрачнел.

— Я не знаю, кто она, но кое-что хочу тебе отдать. — Тощий приподнялся и выудил из кармана мятый листок. — Когда она ушла, Сун Вэнь вынес мусор. Мне было скучно, и я решил проверить, что там за бумажка. И ведь нашел.

Лу Цзиньань выхватил листок. Это был договор поручительства на сумму в двести миллионов. Графа «кредитор» пустовала, зато в графе «поручитель» живого места не было от печатей.

Они перебрались поближе к фонарю. Тощий, вытянув шею, принялся читать:

— «Ли Юньлун», «Бережливость питает добродетель», «Покой рождает ясность»... Зачем тут столько сувенирных штампов?

Лу Цзиньань не ответил. Он достал телефон и набрал номер.

Стоило пойти гудкам, как мрачное выражение на его лице сменилось фальшивой улыбкой:

— Секретарь Кун, не отвлекаю?

В трубке повисла тишина, затем женщина осторожно спросила:

— Господин Лу, вам нужен второй дядя?

— А тобой поинтересоваться нельзя? — Лу Цзиньань переключил экран и выбрал в галерее самые неудачные снимки Кун Чжо, присланные бывшим детективом. — Тут ко мне попало несколько твоих фото... Просто загляденье. Нехорошо такую красоту прятать, сейчас перешлю.

Фото ушли. Спустя секунду на том конце послышался скрежет зубов:

— Лу Цзиньань, ты за мной следишь?

— Угу, — признался он. — У меня есть кадры, где ты ковыряешь в носу и закатываешь глаза. Не хотелось бы скидывать их в общий чат компании.

— Что тебе нужно?

— Хотел спросить: ты ведь заставляла Сун Вэня украсть мою печать?

— Исключено!

— Обвинение серьезное, согласен. Давай иначе. — Лу Цзиньань прислонился к столбу. — Ты передала Сун Вэню в кафе договор, но то, что он вернул тебе... было не совсем тем, на что ты рассчитывала, верно?

Женщина замолчала. Сквозь трубку послышались тяжелые шаги. Затем она сухо рассмеялась:

— Господин Лу мастер интриг. Тонко сыграли. Человек второго дяди под боком, а вы умудрились перевербовать его и через него давить на нас.

Лу Цзиньань прищурился, сохраняя насмешливый тон:

— О? И как же я на вас давлю?

— Высмеивать нас договором, утыканным шуточными штампами... Разве это не ваш приказ?

Одна фраза — и догадка Лу Цзиньаня подтвердилась. Сун Вэнь не помогал Лу Цзяню! Он не предавал его!

Истина обожгла сердце Лу Цзиньаня, превращая искру надежды в пожар. Он подавил дрожь в голосе:

— Кун Чжо, ты и вчера пыталась использовать его? Хотела подложить под Линь Чжии? Он живой человек, а не пешка в вашей коробке. Прежде чем швырять его туда-сюда, лучше сама поешь косметики — может, хоть немного внутренней красоты прибавится.

— Ты!

В трубке что-то грохнуло. Лу Цзиньань похолодел и приказал:

— Дай трубку Лу Цзяню.

Спустя миг послышался сухой кашель.

— Дядя простудился? — Лу мгновенно сменил гнев на заботу. — Сейчас сезон простуд, одевайтесь теплее.

— Оставь это лицемерие! — Лу Цзянь перешел в атаку. — Ты запер отца в санатории и никого к нему не пускаешь!

— О чем вы. — Лу Цзиньань огляделся по сторонам. — В санатории свои правила. Врачи изолируют пациента от тех, кто его расстраивает. Папа сказал, что при виде некоторых лиц у него сердце прихватывает...

— Меня он видеть не хочет, ладно, мы всю жизнь враждовали. Но третий дядя? Твоя тетя? Им-то почему нельзя?

Лу Цзиньань заметил в переулке старуху с крайне свирепым лицом. Разглядывая ее, он ответил в трубку:

— Просто он их терпеть не может. Пусть ищут причину в себе.

— То есть вход открыт только тебе? Он видит только тебя?

— Верно. — Лу Цзиньань неспешно подошел к старухе, присел и выудил пачку денег. — Дядя, вы наконец-то поумнели.

Он прикрыл трубку рукой и шепнул женщине: — Умеете ругаться? Если выдадите всё, на что способны — эти деньги ваши.

Глаза старухи алчно блеснули: — Кого крыть?

Лу Цзиньань вложил телефон ей в руку: — Начинайте.

Старуха, вцепившись одной рукой в деньги, а другой в смартфон, заголосила:

— Ты, старый выродок! Предки твои — псы шелудивые! Мать твою...

Лу Цзиньань поковырял в ухе. Грязно-то как.

Через минуту он забрал аппарат и сокрушенно произнес:

— Дядя, простите! Тут у прохожей припадок случился, выхватила телефон и давай орать. Не принимайте на свой счет.

— ЛУ! ЦЗИНЬ! АНЬ!

— Лу Цзянь, — Лу Цзиньань улыбнулся. — Держись от Сун Вэня подальше. Иначе я приберегу для тебя койку рядом с Лу Хао. Вы всю жизнь грызлись, негоже на старости лет разлучаться.

Бам! Он сбросил вызов.

Обернувшись, он увидел ошарашенного Тощего. Тот уже называл его не «господин Лу», а уважительно — «брат».

— Брат, ну ты и зверь. Нанять бабку для проклятий — это высший пилотаж.

Лу Цзиньань зашел в лавку, купил лучшую водку, поставил ее перед дедом-продавцом и похлопал того по плечу: — Пейте на здоровье.

Затем он повернулся к Тощему:

— Скажи Шэн Юю: пусть снимает охрану с Сун Вэня.

Тощий опешил: — А как же он? Вдруг кто отомстит? Кто его беречь будет?

— Я буду. — Лу Цзиньань развернулся и быстрым шагом направился вглубь переулков.

...

Сун Вэнь только вышел из душа, кожа еще дышала теплом.

Квартира была пуста — Хэ Сыхань вечно задерживался на работе. Обычно по вечерам Сун Вэнь оставался один.

Он потянулся за феном, когда в дверь постучали.

«Ключи забыл?» — Сун Вэнь отложил фен, поправил сползающую с плеча просторную пижаму и в шлепках пошел открывать.

Едва дверь приоткрылась, он увидел опущенную руку, обмотанную толстым слоем марли.

Лу Цзиньань?

Сун Вэнь инстинктивно дернул ручку на себя, пытаясь закрыть дверь, но рука преградила путь.

— Сун Вэнь, — донесся голос из щели. — Я просто хочу тебя увидеть.

— Между нами всё кончено. — Сун Вэнь навалился на дверь всем телом, но та медленно поддавалась.

В отчаянии он схватил со стола черную ручку, которой писал днем. Набрав воздуха, он с силой ткнул ею в забинтованную руку.

Кончик был не слишком острым, но вызвал тупую боль. Лу Цзиньань на миг ослабил хватку, но Сун Вэнь не успел воспользоваться моментом — дверь распахнулась настежь.

— Я ошибался насчет тебя. — Лу Цзиньань стоял в тусклом свете коридора. Его голос был низким. — Ты не человек Лу Цзяня.

Сун Вэнь замер. Спустя секунду он опустил веки, не выказав ни капли радости:

— Если ты выломал дверь только ради этого, то я тебя услышал. Теперь уходи.

Высокий мужчина сделал шаг вперед. Чтобы сохранить дистанцию, Сун Вэнь отступил.

Но на цементном полу старого дома снова раздались шаги и твердое «Нет».

Лу Цзиньань вошел внутрь и запер дверь на замок.

Единственный свет падал из ванной, смешиваясь с влажным паром и создавая туманную дымку.

Сун Вэнь начал злиться. Он сжал кулаки: — Что тебе нужно?!

Лу Цзиньань пожирал его глазами: от лба до губ, ставших ярко-алыми от горячего пара.

Глубоко вздохнув, Лу Цзиньань забрал у него ручку, завел руки за спину и сам ткнул себя острием в ладонь.

Боль немного усмирила бурю в его душе. Он наконец заговорил:

— Сун Вэнь, я сегодня позорно проиграл в шахматы.

— И что?

— Научи меня играть.

Сун Вэнь возмутился: — Лу Цзиньань, не впадай в маразм.

— Хорошо. — Лу подошел ближе. Его голос стал нежным. — Сюй Ту на третьем ходу пошел конем. Как мне ответить?

— Переместить пушку, чтобы разменять ладью, — машинально ответил Сун Вэнь и тут же досадливо прикусил язык.

Лу Цзиньань сделал еще шажок. Он почувствовал теплый аромат геля для душа. Его взгляд замер на влажной шее юноши.

— А если он ударит пушкой по коню?

— Отвести ладью для защиты коня, затем вывести слона для укрепления обороны. — Сун Вэнь выпалил это на одном дыхании, лишь бы Лу скорее отвязался.

Не успел он опомниться, как Лу Цзиньань оказался вплотную.

— Ты...

В следующую секунду его дернули за руку, и он, споткнувшись, влетел в крепкие объятия.

Лу Цзиньань прижал его к себе, ладонь сквозь тонкую хлопковую пижаму легла на худую спину.

— А дальше? — прошептал он на ухо. — Какой следующий ход?

Сун Вэнь отчаянно забился, но хватка лишь ужесточилась. Пижама сбилась, приоткрывая плечо.

— Отпусти, Лу Цзиньань!

— Будь умницей, Сун-Сун. — Лу коснулся носом мокрых волос за его ухом. — Расскажи, как мне победить Сюй Ту.

— Ты никогда его не победишь.

— Побежу. — Лу чуть отстранился, глядя на растрепанного юношу. Капля воды сорвалась с волос и скользнула под ворот. Он наклонился, чтобы поцеловать эти губы, но Сун Вэнь резко отвернулся.

— Ты мне больше не кредитор. Мы в расчете.

— Хорошо, сюда не буду. — Лу на удивление легко сдался, но тут же прижался губами к его уху.

Поцелуй был невесомым, но обжигающим. Он медленно спускался по шее к ключицам.

Завязки пижамы держались на одном честном слове. Сун Вэнь только что из душа, его кожа была нежно-розовой. Дыхание Лу Цзиньаня стало прерывистым.

Когда горячие губы прижались к груди над самым сердцем, Сун Вэнь внезапно перестал сопротивляться.

Лу Цзиньань с наслаждением впитывал кожей его дрожь, но, подняв взгляд, увидел, что Сун Вэнь держит в руке телефон.

— Алло, 110? — Голос Сун Вэня был пугающе спокойным. Он смотрел на Лу Цзиньаня сверху вниз. — Да, я хочу заявить о преступлении. Незаконное проникновение в жилище и нападение.

Пять минут спустя на глазах у Сун Вэня на запястьях Лу Цзиньаня защелкнулись наручники.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 82. Учитель Сун, Учитель Сун, Учитель Сун!

Тяжёлая железная дверь изолятора со скрежетом захлопнулась за спиной. Лу Цзиньань прищурился, привыкая к дневному свету.

Хэ Сыхань быстро подошёл к нему и набросил на плечи пальто:

— Господин Лу, машина сзади.

Лу Цзиньань выудил из пакета с личными вещами наручные часы, застегнул их на запястье и сверился со временем:

— Мне ведь давали семь суток? Почему продержали на ночь дольше?

Хэ Сыхань не рискнул ответить и рысцой бросился открывать дверцу автомобиля.

Сегодня они были без водителя. Лу Цзиньань сел на пассажирское сиденье, а Хэ Сыхань, обойдя капот, занял место за рулём.

— Компания все эти дни работала в штатном режиме. Как вы и велели, официально мы объявили, что у вас приступ острого аппендицита и вы в больнице, — Хэ Сыхань достал из дипломата стопку бумаг. — Господин Лу, здесь нужны срочные подписи.

Лу Цзиньань взял ручку, но мысли его были далеки от работы:

— Как Сун Вэнь? Всё ли у него в порядке?

Услышав это, Хэ Сыхань заглушил только что заведённый мотор. Он повернулся к боссу и нерешительно спросил:

— Господин Лу, почему Сун Вэнь вызвал полицию? Что между вами...

— Ты столько лет со мной, — Лу Цзиньань расписался на документе и поднял взгляд. — Неужели до сих пор не видишь очевидного?

— Я видел лишь то, как вы велели мне перебить его яйца, запрещали ему есть свинину, заставляли продавать телефон в счёт долга, не оплачивали командировочные и штрафовали по любому поводу, — Хэ Сыхань принялся загибать пальцы. — А ещё — погнали его в ливень за документами, которые были не нужны.

Лу Цзиньань: «...»

— Честно говоря, за всё это заявить в полицию — дело вполне естественное, — осторожно добавил секретарь. — Но почему в протоколе значится «до... домогательство»?

Лу Цзиньань: «...»

Он опустил голову и подписал следующий лист:

— Хэ Сыхань, ты чертовски недогадлив.

Ругань была дежурным фоном общения с Лу Цзиньанем, поэтому секретарь пропустил её мимо ушей. Свой вопрос он вынашивал семь дней:

— Если бы Сун Вэнь потом не сказал, что не имеет претензий, вы бы через неделю не вышли. Так какие у вас отношения на самом деле?

Лу Цзиньань отвернулся к окну; кончики его ушей заметно покраснели:

— Близкие.

— Близкие?! — Хэ Сыхань мгновенно вспомнил о том, как Лу Цзиньань запер юношу у себя, и какая... живописная свалка была тогда на огромной кровати в спальне.

По мере того как пазл складывался, в голове секретаря тоже воцарился хаос. Он замер в ступоре, пока Лу Цзиньань не подтолкнул его подбородок краем папки:

— Закрой рот. Твой ограниченный кругозор заставляет меня сомневаться в собственном вкусе при выборе персонала.

Хэ Сыхань очнулся:

— ...Значит, вы больше не боитесь, что он шпион второго дяди?

Лу Цзиньань откинулся на спинку, швырнув документы на заднее сиденье:

— Он не шпион.

Хэ Сыхань невольно расплылся в улыбке:

— Я тоже так думаю.

— Так всё-таки, — повторил Лу, — как он провёл эти дни?

— Замечательно. — Хэ Сыхань снова завёл машину, его тон стал легким. — Янь Пин открыл в старом районе шахматную школу и пригласил Сун Вэня преподавать на правах партнёра. Похоже, Сун Вэню эта работа очень по душе.

Лу Цзиньань удивился, но больше обрадовался:

— Значит, он не уезжает за границу?

— Учебники английского убраны в дальний ящик, — улыбнулся Хэ Сыхань. — Он сказал, что хотел уехать только ради того, чтобы скрыться от вас. Но теперь понял, что полиция отлично помогает, и решил остаться заниматься любимым делом.

Лу Цзиньань усмехнулся, глядя в окно:

— Пусть хоть десять раз меня в наручники заковывает, лишь бы не уезжал.

Хэ Сыхань включил поворотник и начал медленно выруливать:

— Кстати, там есть ещё один партнёр. Кажется, по фамилии Сюй.

Улыбка Лу Цзиньаня мгновенно застыла. Он резко повернулся к секретарю:

— Какая фамилия?

— ...Вроде Сюй? — Хэ Сыхань заметил, как изменился в лице шеф, и поспешно выудил из бардачка приглашение. — Точно, Сюй. Сюй Ту.

— Блядь!

В машине воцарилась гробовая тишина. Спустя пять минут Хэ Сыхань откашлялся и робко спросил:

— ...Господин Лу, если у вас близкие отношения, почему же он... обвинил вас в домогательствах?

— ... — Лу Цзиньань вытащил сигарету, зажал её в зубах и мрачно изрёк: — В камере всё-таки было спокойнее.

«Шахматная школа Фанъюань» расположилась на берегу рва в старом районе, в отреставрированном трехэтажном здании в античном стиле.

Серая плитка, сизый кирпич, плакучие ивы, а над входом — вывеска с золотыми иероглифами на чёрном фоне. Почерк был уверенным и изящным.

В день открытия здесь было необычайно шумно.

Янь Пин пригласил танцоров с львами; гром литавр и барабанов привлёк толпы соседей.

Лу Цзиньань стоял позади всех, прислонившись к стволу ивы у воды. Его взгляд сквозь людское море был прикован к Сун Вэню, стоявшему в центре внимания.

Сегодня Сун Вэнь был одет в светлую рубашку с воротником-стойкой в китайском стиле и строгие тёмные брюки. Этот наряд подчёркивал его чистоту и изящество.

Пряди волос мягко падали на лоб, глаза за золотой оправой сияли, а на губах играла легкая, искренняя улыбка.

Он стоял у стола, терпеливо объясняя детям правила игры. Его длинные пальцы переставляли фигуры; в мягком свете дня он казался настолько ослепительным, что трудно было отвести взор.

Лу Цзиньань смотрел на него, и в груди становилось тесно от нежности и щемящей тоски.

Раньше, когда Сун Вэнь был при нём, он вечно ходил с опущенной головой, точно растение в густой тени, лишенное солнца.

Но теперь, у шахматной доски, он словно ожил. Словно на него наконец упал луч света, и скрученные листья медленно расправились, являя миру свою красоту.

Такого Сун Вэня Лу Цзиньань ещё не видел. Настоящего. Сияющего.

Внезапно в поле зрения Лу попало нечто неприятное: чья-то рука легла на плечо Сун Вэня.

Он перевёл взгляд и увидел мужчину, подошедшего к юноше. Улыбка Лу Цзиньаня медленно погасла.

Это был Сюй Ту — в темно-сером костюме, высокий и безупречно вежливый.

Кто-то предложил сфотографироваться; Сюй Ту с улыбкой указал на объектив, и Сун Вэнь тоже улыбнулся в камеру.

Рука на плече Сун Вэня лежала вполне прилично, но у Лу Цзиньаня от этой картины зачесались кулаки.

Он прищурился и сказал стоящему рядом деду, изучающему шахматную партию:

— Этот Сюй Ту сегодня вырядился как швейцар у входа.

Старик поднял глаза, оглядел Лу Цзиньаня в его подчеркнуто торжественном черном костюме и хмыкнул:

— Ты сегодня тоже на швейцара похож.

— Старик, — Лу Цзиньань одернул полы своего пиджака ручной работы, — у тебя со зрением беда?

Дед, не отрываясь от шахмат, махнул рукой:

— Да-да, как скажешь, милок.

Лу Цзиньань: «...»

— Просим гостей подойти к входу! Церемония перерезания ленточки начинается!

Толпа переместилась к дверям. Сун Вэнь, Янь Пин и Сюй Ту встали у красного шелка.

Снова ударили барабаны. Сун Вэнь глубоко вздохнул и разрезал ленту ножницами.

Шелк упал, в воздух взметнулись конфетти.

Сун Вэнь поднял голову, глядя на золотой дождь из бумаги, и улыбнулся — как ребенок, чья мечта наконец сбылась. Чисто и счастливо.

Лу Цзиньань, стоя в толпе, смотрел на эту улыбку, и всё его раздражение на Сюй Ту медленно испарялось.

Он поднял руку, снял прилипшую к плечу ленточку и, глядя на Сун Вэня, тоже улыбнулся.

Он по-прежнему стоял дальше всех, но видел сияние этой жемчужины чётче, чем кто-либо другой.

После церемонии Янь Пин пригласил всех внутрь.

Прошли все: и деды с овощами, и слепые гадалки... Но стоило Лу Цзиньаню занести ногу над порогом, как путь ему преградила чужая рука.

Линь Чжии, прислонившись к косяку, лениво покачивал золоченым приглашением:

— Господин Лу, а где ваш билет?

Он специально выставил карточку на солнце, чтобы тиснение больно било в глаза.

Лу Цзиньань провел в камере неделю, синяки сошли, но сейчас на его красивом лице проступило неприкрытое бешенство.

— Господин Линь, если вам заняться нечем, через две улицы есть общественный туалет. Посидите там, глядишь, и перепадёт чего перекусить. Всё лучше, чем здесь ошиваться.

Лицо Линь Чжии на миг одеревенело, он до боли стиснул зубы.

Но, будучи тертым калачом, он не стал ввязываться в перепалку. На холодном ветру он принялся обмахиваться приглашением как веером:

— Сколько бы вы ни язвили, господин Лу, приглашения у вас нет.

Лу Цзиньань хмыкнул и, глядя через плечо соперника, внезапно крикнул:

— Дядя Янь! — Пользуясь моментом, он оттолкнул руку Линь Чжии и шагнул внутрь. — Я пришёл обсудить сотрудничество, к чему эти формальности с бумажками.

Мимо проходила старушка с корзинкой зелени; Лу Цзиньань ловко вытянул из её пучка лука веревочку и вложил её в руку стоящего за спиной Линь Чжии Чжоу Имина:

— Раз уж выгуливаешь его, так следи получше. Без поводка — это моветон.

Договорив, он тут же нацепил радушную маску и хлопнул Янь Пина по плечу:

— Дядя Янь, поздравляю! Благое дело затеяли, просвещение народных масс — это святое.

Спустя пять минут Янь Пин с некоторым смущением смотрел на Лу Цзиньаня, который настойчиво предлагал инвестиции:

— Господин Лу, для школы такого масштаба нам правда не нужны дополнительные вливания. Благодарю за доброту, но мы вынуждены отказаться.

— Сколько вложил Сюй Ту? — спросил Лу.

— Дело не в деньгах, — объяснил Янь Пин. — Когда у меня только родилась эта идея, Сюй Ту поддержал меня первым. Мы единомышленники, просто хотим делать то, что любим.

Лу Цзиньань вкрадчиво произнес:

— Я тоже без ума от шахмат.

Старик Янь вспомнил того «Слона», перелетевшего через реку, и его лицо стало еще более виноватым:

— Господин Лу... может, в другой раз?

Лу Цзиньань получил от ворот поворот, и на душе у него стало паршиво.

Сун Вэнь сегодня притягивал взгляды всех присутствующих; в своей китайской одежде он напоминал нежный штрих туши на рисовой бумаге.

Лу Цзиньань подпирал стену в углу, издалека наблюдая, как юношу окружают дети, а старики тянут фотографироваться.

Наконец, улучив момент, когда Сун Вэнь остался один, Лу Цзиньань выставил табличку «Временно не работает» перед дверью мужского туалета на третьем этаже, нырнул внутрь и запер засов.

Услышав звук замка, Сун Вэнь поднял голову и увидел в зеркале над раковиной медленно приближающегося Лу Цзиньаня.

Он нахмурился и инстинктивно потянулся за телефоном.

— Я хочу оплатить обучение и учиться игре, — Лу остановился в двух шагах, не приближаясь. — Полиция не поможет, это предпродажная консультация, а не домогательство.

Пальцы Сун Вэня замерли над экраном. Он медленно убрал телефон:

— Я тебя не возьму.

— Почему? — Лу сделал полшага вперед. Помещение было тесным, и Сун Вэню пришлось отступить, пока он не уперся спиной в холодную плитку.

Лу Цзиньань не делал резких движений. Он лишь слегка повернулся, широкими плечами перекрывая свет и загоняя Сун Вэня в ловушку. Это было не слишком близко, но и «приличным» такое расстояние назвать было трудно.

Он заглянул юноше в глаза и произнес тихим, тягучим голосом:

— Учитель Сун.

Это «Учитель Сун» прозвучало длинно, с бесконечными модуляциями, цепляя слух, точно пушинка, коснувшаяся уха.

Кончики ушей Сун Вэня мгновенно вспыхнули. Он попытался отвернуться, но взгляд Лу Цзиньаня держал его крепче любых оков.

— Учитель Сун, — повторил Лу ещё мягче, с оттенком мольбы. — Возьмите меня в ученики, а? Я обещаю быть прилежным.

Эти вкрадчивые повторения «Учитель Сун» заполняли тесную комнату, заставляя волю юноши медленно таять.

Он опустил голову, ресницы его мелко задрожали. Перед Лу Цзиньанем снова был тот самый мягкий, послушный Сун Вэнь.

Лу затаил дыхание, ожидая кивка или тихого «угу». И действительно, губы Сун Вэня шевельнулись, рождая едва слышный звук:

— Нет.

— Нет? — Лу Цзиньань опешил. Он протянул руку, желая приподнять лицо юноши и заглянуть ему в глаза.

Но, вспомнив о своём обещании «не домогаться», замер на полпути.

Взгляд Сун Вэня упал на эту занесенную руку.

Бинтов больше не было. Рана от ножа почти затянулась, оставив бледно-розовый след. Два шрама от сигарет на тыльной стороне кисти и у пальца потемнели, выделяясь на коже уродливыми кляксами.

Некогда безупречная рука теперь была изувечена.

Сун Вэнь долго смотрел на неё — пока она висела в воздухе и пока медленно опускалась вниз.

Лу Цзиньань тоже молчал. В конце концов он левой рукой одернул манжет правого рукава, скрывая шрамы.

— Совсем никак? — спросил он снова.

Сун Вэнь поднял глаза. Они встретились взглядами в тишине, которую нарушал лишь мерный стук капель из крана, точно отсчитывающий удары сердца.

Сун Вэнь протянул руку, до упора закрутил кран и ответил:

— Совсем никак.

Лу Цзиньань хотел было возразить, но замок за его спиной щелкнул.

Дверь открылась снаружи. В проёме стоял Сюй Ту, лениво поигрывая связкой ключей.

— Сун Вэнь, — он сделал приглашающий жест. — Там пришли люди насчёт курсов, ждут тебя.

Сун Вэнь ловко выскользнул из окружения Лу Цзиньаня. Не удостоив бывшего хозяина даже взглядом, он молча вышел из туалета и спустился вниз.

Сюй Ту остался в дверях. Лишь когда шаги юноши стихли, он посмотрел на Лу Цзиньаня:

— Господин Лу, вам здесь не рады.

Лу Цзиньань открыл кран и принялся методично мыть руки. Он тщательно вытер каждый палец бумажным полотенцем, отправил комок в урну и направился к выходу.

Проходя мимо Сюй Ту, он снова затянул свою фальшивую мелодию:

— Прах к праху, тлен к тлену, махну рукой — прощай, дурак...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 83. Разве ты не хочешь поиграть с натуралом?

Девять утра. Шахматный клуб только открылся.

Зимнее солнце косыми лучами проникало в холл, вытягивая длинные тени на сером каменном полу.

В отличие от шумных выходных, буднее утро здесь всегда было тихим. Лишь несколько заядлых игроков-стариков, не переносящих безделья, заглядывали сюда с термосами, чтобы перекинуться партией-другой со старыми знакомыми.

С приходом зимы ива у входа сбросила листву; её ветви утратили былую мягкость и теперь жестко скребли по полам черного пальто стоявшего рядом человека.

У дверей замер пожилой мужчина: статный, седоволосый, в аккуратно повязанном темно-сером кашемировом шарфе. В руке он держал лакированный коробок для еды, а на его указательном пальце поблескивало гладкое кольцо, металл которого терялся в складках морщинистой кожи.

Ветер качнул ивовые прутья; старик мягко отвел их рукой и неспешно поднялся по каменным ступеням.

Молодой учитель, дежуривший на входе, поспешил навстречу:

— Добрый день, почтенный господин. Вы к нам учиться?

Старик чуть склонил голову, взгляд его был теплым:

— Наслышан о мастерстве учителя Сун Вэня. Хотел бы получить пару уроков.

— Вы к учителю Суну! — тут же отозвался парень. — Обождите мгновение, я его кликну. Он сейчас на втором этаже, архивы разбирает.

Обернувшись, учитель громко позвал:

— Учитель Сун, к вам посетитель!

В это время в маленьком кабинете наверху Сун Вэнь стоял у стеллажа, бережно сортируя стопку старых шахматных мануалов. Эти книги были сокровищами Янь Пина, которые тот собирал годами; вчера при уборке порядок сбился, и теперь Сун Вэнь, пользуясь утренним затишьем, сверял года издания, возвращая каждый том на место.

Услышав зов, он отложил книгу, отряхнул ладони от пыли и спустился вниз.

Увидев фигуру у входа, он невольно замедлил шаг.

Старик медленно подошел, в уголках его глаз проступили мелкие лучики морщинок:

— Сяо Сун, помнишь меня?

Сун Вэнь очнулся и кивнул. Его голос был спокойным:

— Вы дедушка Лу Цзиньаня.

— В прошлый раз ты звал меня дедушкой вслед за Цзиньанем, я даже не успел представиться, — с улыбкой добавил старик. — Моя фамилия Цю. Цю Фэн. «Фэн» как горная вершина.

Эта деликатная манера разговора заставила Сун Вэня немного расслабиться:

— Господин Цю, у вас ко мне дело?

— Ничего серьезного, — Цю Фэн махнул рукой. — В мои-то годы дни тянутся долго. Услышал, что в старом районе открылась школа, где учитель и играет мастерски, и характером кроток. Вот и решил зайти, скоротать время.

Сун Вэнь непроизвольно глянул на дверь:

— Это Лу Цзиньань вас подослал?

— Он тут ни при чем, — покачал головой Цю Фэн. — Я не знаю, что между вами произошло, но если ты согласишься меня учить, я обещаю: пока я в клубе, Цзиньань тебя не побеспокоит.

Сун Вэнь долго молчал, прежде чем тихо ответить:

— Господин Цю, позвольте я подберу вам другого наставника.

— Как скажете, учитель Сун, — старик протянул ему коробок. — Утром приготовили сладости, угостите коллег.

Глядя на изящную резьбу на крышке, Сун Вэнь всё же принял подарок:

— Благодарю вас.

Прямо через стенку от шахматного клуба находилась чайная.

Лу Цзиньань положил левую ладонь на стол:

— Ну что, видишь что-нибудь?

Напротив сидела рыжеволосая женщина. Её длинные ресницы мелко подрагивали. Она медленно подняла глаза, скрестила руки на груди и откинулась на спинку деревянного стула.

— Тернистый путь любви, — выдала она всего три слова.

— Гун Жань, когда ты смотрела руку Сун Вэня, ты распиналась полчаса.

Женщина пригубила чай, её голос плыл в ароматном пару:

— Какая разница, сколько слов? Итог один — любовная тропа у вас обоих в колдобинах.

Лицо Лу Цзиньаня тронула слабая улыбка:

— Выходит, раз у нас одна беда на двоих, то и страдание мы делим общее?

Гун Жань промолчала — спорить с инвестором было себе дороже, поэтому она лишь сухо бросила:

— Не исключено.

Лу Цзиньань заметно приободрился. Глотнув чаю, он понизил голос:

— Слыхал я...

Женщина зевнула, прерывая его:

— Господин Лу, девять утра. В этой чайной, кроме нас с вами, только призраки. К чему этот шепот?

Лу Цзиньань тут же заговорил в полный голос:

— Слыхал я, ты в магии вуду сильна. Куклы там всякие, иголки...

Гун Жань напряглась и замахала руками: — Тише, тише ты!

— Гун Жань, как думаешь, если я истыкаю иголками куклу соперника, это поможет?

Женщина снова вздохнула:

— Господин Лу, вообще-то искреннее покаяние на коленях работает куда эффективнее.

Лу Цзиньань лишь отшутился, эта тема его не особо заботила. Он перешел к делу:

— Слышал, ты уезжаешь?

— Угу, — женщина опустила веки. — Мой дядя сейчас не рискнет выпихивать меня замуж, но кто знает, что он выкинет завтра. Здесь меня больше ничего не держит. Лучше быть подальше — с глаз долой, из сердца вон.

— Чтобы тобой не помыкали, нужно самой стать силой. — Лу Цзиньань подтолкнул визитку по столу. — Твои родители не лезли в управление семейным делом, но это не значит, что у них нет прав на долю. По моим сведениям, дед оставил твоему отцу и тебе немалое состояние. Просто твой отец был всегда в тени, а дядя не хотел делиться даже крохами и подделал завещание.

Рука Гун Жань с чашкой дрогнула:

— Это правда?

— У Кэймин из адвокатской конторы «Цичжи» был юристом твоего деда. Он и огласил ту фальшивку. — Лу кивнул на визитку. — Человек на карточке — внебрачный сын У Кэймина. Он знает подноготную и спит и видит, как бы свалить папашу. Сможешь ли ты выудить из него козыри и вернуть своё — зависит только от твоей хватки.

Женщина бережно убрала визитку в сумочку. Посмотрев на Лу Цзиньаня, она тихо спросила:

— Господин Лу, почему вы раз за разом помогаете мне?

Лу Цзиньань перевел взгляд на голые ивовые ветви за окном:

— Потому что двадцать пять лет назад твоя мать написала рекомендательное письмо своему профессору за границей. Благодаря этому письму моя мама смогла уехать на стажировку. Они не были подругами, виделись-то пару раз, но твоя мать пожалела её и протянула руку помощи.

Гун Жань тоже посмотрела на голое дерево:

— Значит, долг вежливости. И всё же, спасибо. Может... я всё-таки заколдую твоего соперника?

Лу Цзиньань кашлянул, озираясь:

— А сработает?

Гун Жань пожала плечами:

— В детстве я тыкала иголками в твою бумажную фигурку, и что? Ты вон какой бодрый, целой корпорацией рулишь.

— Ты меня проклинала?! — возмутился Лу.

Чувствуя, что запахло жареным, Гун Жань перевела тему: — Господин Лу, может, мне лучше пойти к Сун Вэню и нашептать ему, что его судьба — это вы и только вы?

Лу Цзиньань поднялся, расплачиваясь по коду:

— Избавь меня. Без твоих речей у меня еще есть шанс, а если ты, шарлатанка, рот откроешь — Сун Вэнь со страху в лесу спрячется.

Выйдя из чайной, Лу Цзиньань замер у порога соседнего здания. Он мерил шагами тротуар перед шахматным клубом, но так и не решился переступить порог, лишь украдкой заглядывал внутрь.

В кармане запел телефон.

— Говори, — бросил он в трубку.

Хэ Сыхань кратко доложил о делах и добавил:

— Тут заходила некая госпожа Чжао Хуэйхуэй. Просила поблагодарить вас за оплату лечения её матери. Сказала, вернет деньги при первой возможности.

— Чжао Хуэйхуэй? — машинально повторил Лу.

— М-м? — проходящая мимо девушка обернулась. — Вы меня звали?

Голос из трубки подтвердил: «Да, Чжао Хуэйхуэй. Пишется как "цветы"».

— Господин Лу? — удивилась девушка. — Я только что была у вас в офисе. Не ожидала встретить вас здесь.

Лу Цзиньань сбросил вызов: — Какое совпадение. — Он кивнул на двери клуба. — Ты к Сун Вэню?

— Да. — Девушка спустилась со ступенек и встала перед ним. — Господин Лу, когда мы виделись в Линчэне, вы велели мне насыпать кнопок в ботинки тому мажору. Я не справилась, и вы наговорили мне гадостей, еще и Сун Вэню запретили давать мне в долг. Я тогда подумала, что вы очень злой человек...

Она помолчала и продолжила:

— Но вы не только выплатили гонорар, как обещали, но и втайне закрыли счета моей мамы в больнице. Я сегодня ходила к вам, чтобы оставить расписку. Сейчас денег нет, но я всё отдам.

Девушка была хрупкой, но в её глазах светилась сталь.

— Рада, что встретила вас здесь. Смогла сказать спасибо лично.

— Как узнала, что платил я? — спросил Лу.

— Для меня это была огромная сумма, она спасла нас. Я спросила в регистратуре, — тихо пояснила она. — Наверное, из-за того, что вы красивый, они вас запомнили. Сказали — это сын господина Лу из 666-й палаты.

Лу Цзиньань горько усмехнулся, вспоминая ту девчонку, рыдавшую в углу больничного коридора несколько месяцев назад.

— Как мама?

Девушка опустила ресницы:

— Ушла. Отмучилась наконец.

Лу Цзиньань отвел рукой сухую ветку:

— Живи хорошо. Мама была бы рада.

— Постараюсь, — выдавила она улыбку. — Мне ведь еще долги вам возвращать.

— Не горит. — Лу Цзиньань неловко понизил голос: — Слушай... то, что ты мне сейчас наговорила... не могла бы ты повторить это при Сун Вэне?

— А?

— И про то, что в больнице меня считают красивым — тоже не забудь.

Чжао Хуэйхуэй растерялась:

— Прямо сейчас? Давайте я сначала Сун Вэню деньги отдам.

— Можно. Главное — чтобы звучало естественно. Кстати, Сун Вэнь тебе тоже занимал?

— Двадцать тысяч, — повинилась девушка. — Ваши пока не могу вернуть, а для него — собрала.

— Двадцать тысяч? — Лу Цзиньань застыл. — Те двадцать тысяч... он отдал тебе?

— ...Ну да, а кому же еще?

В голове Лу Цзиньаня словно что-то взорвалось. Он вспомнил отчет детектива: «Ровно двадцать тысяч... Ваш помощник как раз снял эту сумму».

Значит, те деньги, которые все считали платой поджигателю за предательство, были просто помощью этой бедной девчонке.

— Почему он мне не сказал правду?

Девушка пожала плечами:

— Вы ведь запретили мне соваться в Яньчэн. Наверное, он меня защищал.

Лу Цзиньань стоял неподвижно, пока ветер свистел в ветвях старой ивы. Он вспомнил, как обвинял Сун Вэня, как клеймил его предателем, как ранил самыми ядовитыми словами.

Горькая усмешка искривила его губы. Он прижал левую ладонь к шраму на правой руке, с силой надавив. Казалось, только эта острая физическая боль может заглушить ту, что рвала его сердце.

— Ну, идем? — Чжао Хуэйхуэй решила, что у богачей свои причуды и Лу Цзиньань просто не в себе.

— Идем. — Справившись с эмоциями, он зашагал к дверям. — И не забудь меня хвалить.

Но стоило им войти, как до них донесся звонкий голос молодой учительницы:

— Сюй-гэ только что звонил! Зовет всех вечером в своё поместье! Там котята, кролики, барбекю и караоке!

Она выскочила из-за колонны и радостно затараторила Сун Вэню, сидевшему за доской:

— Учитель Сун, Сюй-гэ сказал, что для вас приготовил особый сюрприз! Ой, — она прикрыла рот ладонью, — проболталась!

Не успела она закончить, как Сун Вэня резко вздернули со стула и буквально вволокли в соседнюю пустую комнату.

Штора упала, отсекая их от мира.

Оказавшись внутри, Лу Цзиньань отпустил его, но остался стоять вплотную.

— Сун Вэнь, что интересного у этого Сюй Ту? Поиграй лучше со мной.

Сун Вэнь нахмурился, не понимая, к чему этот выпад:

— Лу Цзиньань, твой дед обещал, что ты не будешь мешать. И вообще, ты ведь натурал, во что с тобой играть?

Лу Цзиньань осекся на миг, а затем схватил руку Сун Вэня и прижал к своей груди:

— Именно потому, что я натурал! Разве тебе, гею, не интереснее «поиграть» с натуралом? Это ведь куда круче.

Он потянул его руку ниже, по напряженным мышцам живота:

— Что Сюй Ту? Поманишь — прибежит, толкнешь — упадет. Скукотища. Попробуй поиграть с таким, как я — с тем, кто раньше клялся, что никогда не сдастся.

Кожа под ладонью была обжигающей. Пальцы Сун Вэня невольно дернулись. Лу Цзиньань, чувствуя его реакцию, повел его руку к бедру, искушая шепотом:

— Учитель Сун, попробуй взять поводок в свои руки. Попробуй подчинить себе натурала, разве это не веселее, чем кролики в чужом поместье?

Жар под ладонью стал невыносимым, точно огонь, разливающийся по венам Сун Вэня. Его пальцы дрожали; он попытался отстраниться, но Лу Цзиньань не пускал.

Юноше пришлось поднять взгляд. Глаза Лу сияли лихорадочным блеском и мольбой; в его обычно наглом облике теперь сквозило абсолютное, пугающее послушание.

В груди Сун Вэня шевельнулось незнакомое чувство — жаркое и смятенное.

— Учитель Сун, ты ведь дрогнул? — выдохнул Лу Цзиньань.

— Нет, — Сун Вэнь поспешно отвел глаза. — Как я мог...

Лу Цзиньань медленно поднял его руку и прижал её к своему горлу. Склонившись к самому уху, он обдал его горячим дыханием:

— Неужели тебе не хочется проверить... сможешь ли ты заставить меня задохнуться?

Тонкие пальцы дрогнули, и Сун Вэнь снова впился взглядом в бездонные глаза Лу Цзиньаня...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 84. Отомстить за каждую мелочь.

Сун Вэнь так и не пошёл на вечернюю встречу в поместье.

Прежде чем забрать Лу Цзиньаня к себе, он уладил одно «служебное дело».

— Господин Цю, вам придётся бросить учёбу, — Сун Вэнь поставил фигуру на доску, всего в три хода загнав новичка в тупик. — Перед поступлением вы обещали, что Лу Цзиньань не будет мешать моей жизни, но вы нарушили слово.

Цю Фэн, только что научившийся расставлять фигуры, в растерянности смотрел на свой разгром. Оторвав взгляд от доски, он с достоинством поднялся и поклонился стоящему рядом старику:

— Брат Ван, не одолжите ли свой посох?

Старик по фамилии Ван за всю жизнь, кроме официального имени, носил лишь два прозвища: в детстве — «Грязнуля Ван», в старости — «Хромой Ван». Он отродясь не слышал в свой адрес столь изысканных обращений.

Он тут же вскочил и протянул трость, прислонённую к каменному столу:

— Берите-берите! Может, протереть её для вас?

Цю Фэн с улыбкой поблагодарил его, взял трость и в то же мгновение его лицо стало суровым.

Он дважды стукнул деревом об пол: — Лу Цзиньань, подойти сюда.

Лу Цзиньань всё это время стоял подле Сун Вэня. Услышав, что тот собирается «исключить» его деда, он лишь слегка приподнял бровь с довольной усмешкой.

Теперь же он послушно подошёл к Цю Фэну и почтительно произнёс: «Дедушка».

Трость со свистом опустилась на его голень — три крепких удара один за другим. От каждого звука у Хромого Вана непроизвольно дёргалась щека.

— Вину признаёшь? — строго спросил Цю Фэн.

Лу Цзиньань даже не поморщился. Он лишь слегка склонил голову: — Признаю.

Только тогда Цю Фэн вернул трость владельцу. Снова садясь за стол, он заметил, как Сун Вэнь крепко сжимает шахматную фигуру, и сокрушённо вздохнул:

— Учитель Сун, виноват я: не доглядел, плохо воспитал. Пойду заберу документы об отчислении. Колледж может вернуть мне плату за обучение, но вот те сладости, что я принёс утром... их ведь все уже съели...

Сун Вэнь замер. Он наконец понял: Лу Цзиньань унаследовал от деда не только манеру вечно улыбаться, но и это бесстыдное умение прикидываться невинным валенком.

Лу Цзиньань вовремя склонился к нему, обдав ухо горячим дыханием:

— Может, учитель Сун даст дедушке и мне ещё один шанс?

— Нет, — прошептал Сун Вэнь, потирая пальцами фигуру.

Дыхание стало ещё ближе и жарче: — Умоляю тебя.

Сун Вэнь чуть повернул голову. Этот человек проторчал в клубе весь день, с утра до самых сумерек. Если не считать того безумного предложения в пустом классе, в остальном он вёл себя смирно: просто сидел за свободным столом и работал удалённо.

Что касается того предложения... Сун Вэнь не ответил согласием. Но теперь он вынужден был признать: после этих слов даже очаровательные кролики и котята в поместье Сюй Ту перестали его интересовать.

Наступал вечер. Закаты в этом городе славились не меньше зимних пейзажей. Отблески золота и пурпура легли на лицо Лу Цзиньаня, смягчая его резкие черты. В глазах, обычно полных фальшивого радушия, сейчас отражалась заря, придавая взгляду несвойственную ему искренность.

— Умоляю, — повторил он.

Резьба на фигуре больно впилась в подушечку пальца. Сун Вэнь опустил ресницы и тихо буркнул:

— Ладно... Но чтобы это было в последний раз.

Начало зимы. В городе дали отопление.

В старом районе дома были ветхими, трубы — изношенными. Температура в комнатах едва дотягивала до нормы, но если одеться потеплее — жить можно.

Сун Вэнь вышел из душа в хлопковой пижаме. Стоило ему открыть дверь ванной, как он невольно вздрогнул от перепада температур.

Ещё не успев надеть очки, сквозь густой пар он разглядел в гостиной высокую, стройную фигуру.

Неизвестно почему, свет в старом районе всегда казался тусклым, будто из него вычли треть яркости. Полумрак окутывал мужчину, превращая его в изысканный силуэт.

Сун Вэнь надел очки, убрал мокрые волосы со лба и выпил полбутылки воды, утоляя жажду.

Лишь после этого он произнёс, стоя спиной к гостю:

— Господин Лу, вы ведь знаете, что вам нужно делать?

Слова прозвучали подозрительно знакомо.

Лу Цзиньань, которого Сун Вэнь привёл в квартиру и «бросил» в гостиной, на миг задумался и вспомнил, что сам когда-то говорил нечто подобное.

Он подошёл на два шага ближе: — Что учитель Сун хочет от меня?

Сун Вэнь обернулся:

— Хоть эта квартира и маленькая, в ней тоже есть ящики.

Ящики? Лу Цзиньань вспомнил тот красный ошейник, который всегда лежал в ящике его кофейного столика.

Он посмотрел на деревянный стол рядом с Сун Вэнем — не новый, но крепкий, со следами времени. Лу Цзиньань прекрасно знал, какой изгиб губ делает его наиболее притягательным. Он специально поправил воротник рубашки здоровой левой рукой, обнажая шею и кадык, и с улыбкой шагнул к юноше. Почти касаясь его груди, он медленно выдвинул ящик за его спиной.

— Учитель Сун, я ученик бестолковый. Вам придётся постараться, чтобы научить меня.

Он ожидал, что эта двусмысленная фраза останется без ответа, но услышал тихое: «Угу».

— Я научу тебя всему, Лу Цзиньань.

Сун Вэнь отступил на шаг, увеличивая дистанцию.

Тяжёлый деревянный ящик поддался со скрипом. В тусклом свете ламп Лу Цзиньань с предвкушением заглянул внутрь.

Там лежали только бумага и ручка.

У стола было два ящика. Сун Вэнь слегка привалился ко второму. Лу Цзиньань заставил его отодвинуться и открыл и этот ящик, но внутри, кроме толстого тома законов, ничего не оказалось.

Оглядев тесную комнату, Лу Цзиньань спросил: — Где ещё есть ящики?

— Кажется, нам всё ещё не хватает взаимопонимания.

Снова знакомая фраза, слетевшая с губ Сун Вэня бесстрастным тоном.

Он выложил на стол бумагу и ручку.

— Я научу вас всему, господин Лу. На сегодня — переписать социалистические ценности сто раз.

Лу Цзиньань стоял с расстёгнутым воротником, и теперь туда задувал лишь сквозняк.

На душе стало тоскливо.

Он посмотрел на стройные ряды иероглифов на листе и вздохнул:

— Правда только это?

— Если не нравится — можем сменить. — Сун Вэнь достал из другого ящика кодекс и похлопал по нему. — Можешь переписывать Уголовный кодекс.

Лицо Лу Цзиньаня помрачнело, но спорить он не стал.

— Ладно, перепишу. А что мы будем делать потом?

Сун Вэнь сделал шаг вперёд и прошептал ему на ухо:

— Когда допишешь, ты поймёшь, где пролегает черта дозволенного. И оставишь меня в покое.

Внезапно Лу Цзиньань перехватил его за талию, притягивая к себе:

— Тогда пропустим первый шаг и перейдём сразу ко второму.

— Тебе холодно? — они были так близко, что его горячие губы случайно мазнули по ледяному кончику уха юноши. Лу потянул его к спальне. — Идём на кровать. Ты только из душа, простудишься.

Квартира была крошечной: пара шагов — и Сун Вэнь уже сидел на кровати, а Лу Цзиньань набрасывал ему на плечи одеяло.

— Что ты задумал? — голос юноши напрягся.

Лу Цзиньань, высокий и крепкий, навис над кроватью, создавая давящую атмосферу.

— Не нервничай, — прошептал он тем самым вязким, нежным голосом. — Если ты не захочешь, я ничего не сделаю.

Он наклонился, упираясь руками по обе стороны от Сун Вэня:

— Раньше я вёл себя с тобой отвратительно. Неужели тебе совсем не хочется отомстить?

Сун Вэнь плотнее завернулся в одеяло. Спустя время он ответил:

— Честно говоря, я даже за родителей мстить не хотел. Мёртвых не вернуть, боль уже причинена. Месть не изменит прошлого. Зачем мне изводить себя ради негодяя? Лу Цзиньань, я правда не хочу мести. Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

— Сун Вэнь, ты слишком мягкий. Ты привык смиряться, поэтому другие — и я в том числе — этим пользуются. Если ты не будешь считать свои потери, то всё, что ты получишь в итоге — это саму потерю.

Горячая ладонь коснулась холодной щеки.

— Вспомни, сколько ты выстрадал из-за меня? Сколько подозрений и обид вынес? Вспомни, в конце концов, сколько порций свинины ты недоел! Неужели внутри нет ни капли гнева?

Сун Вэнь медленно поднял взгляд. Кажется, он действительно начинал злиться.

Лу Цзиньань ковал железо, пока горячо:

— Не хочешь вернуть мне всё это, шаг за шагом? Чтобы я, этот кусок дерьма, получил урок. А ты после этого стал бы сильнее и больше не позволял собой помыкать.

Сун Вэнь медленно убрал его руку от своего лица:

— Лу Цзиньань, с чего вдруг такая щедрость? Ты сейчас похож на волка в овечьей шкуре. Наверняка припрятал туз в рукаве.

— Обещаю. — Лу Цзиньань поднял три пальца. — Отныне — ничего против твоей воли. То, что тебе не нравится, я делать не стану.

В спальне не горел свет, лишь отблески из гостиной создавали неверные тени вокруг них. Сун Вэнь терпеть не мог такую обстановку: в ней Лу Цзиньань казался ещё красивее и добрее.

Под этим обжигающим взглядом его решимость начала таять.

— Ну... — замялся он.

— Попробуем? — договорил за него Лу. — Попробуй отомстить мне хоть раз. Если не понравится — сразу прекратим.

Сун Вэнь обречённо кивнул: — ...С чего начать?

— Что из моих поступков бесило тебя больше всего?

Юноша на миг задумался:

— Наверное, тот раз, когда ты заставил меня забирать документы под ливнем. Дождь был стеной, ветер сбивал с ног. Едва я вышел из машины, как промок до нитки. Когда вернулся в офис, зубы стучали от холода. Было очень тяжело.

Он посмотрел в окно, и в глазах его отразилась тихая печаль:

— Но это было не самое худшее. Больнее всего было видеть, как в этой ледяной мгле люди спешат домой. Там их ждал свет, близкие, горячая еда. И только я один не знал, куда мне податься. И некому было спросить, не промок ли я... Весь мир шёл вперёд, и только я застрял в том дожде, совершенно один.

Голос Сун Вэня был тихим, но слова резали сердце Лу Цзиньаня, точно вращающиеся лезвия. Он залез под одеяло и крепко сжал ледяные пальцы юноши.

Тот самый ребёнок, который больше всего ненавидел грозу и молнии, который сам когда-то сжимался в комок в дождливые ночи, заставил другого пройти через ту же муку.

— Сун Вэнь, — его голос дрогнул и охрип. — Я тогда думал, что ты шпион... Прости меня.

— Ах, вот почему ты злился. Но ты тогда злился каждый божий день, я и не понимал причины. — Сун Вэнь посмотрел на зимнее небо. — Сейчас дождя нет. Как мне мстить?

— Отложим. Следующий пункт.

— Следующий? — Сун Вэнь вдруг надулся. — Твои бесконечные долговые записи! Ты заставлял меня возвращать деньги, и это так на меня давило.

— Но сейчас я тебе ничего не должен, — резонно заметил Лу. — Выходит, тут ты тоже бессилен.

Он подтянул Сун Вэня вместе с одеялом ближе к краю кровати и вкрадчиво прошептал:

— Я делал и другие гадости. Подумай ещё?

О чём-то вспомнив, Сун Вэнь медленно покраснел.

— Я же сказал: что угодно. Учитель Сун, я в твоей власти.

Сун Вэнь глубоко вздохнул, потер лицо ладонями и, поколебавшись, указал на пол перед кроватью.

— Лу Цзиньань, на колени.

В ту же секунду длинные ноги в узких брюках подогнулись, и Лу Цзиньань без тени сомнения опустился на одно колено. Под изумлённым взглядом юноши второе колено тоже коснулось пола. Он замер, точно верный слуга перед господином.

— Лу...

Лу Цзиньань легонько сжал его пальцы: — Учитель Сун, мы мстим. Меньше слов.

Сун Вэнь перестал заламывать руки, страх в глазах сменился растерянностью.

Лу Цзиньань спокойно напомнил:

— Когда ты заставил меня переписывать ценности, у тебя отлично получалось. Вспоминай, что я делал, что говорил — и возвращай мне всё по списку.

Сун Вэнь помолчал, затем вдруг выбрался из постели, выудил из комода маленькую бутылочку рисового вина и залпом осушил её, зажмурившись. Вернувшись на кровать, он произнёс уже твёрже:

— Господин Лу, снимите пиджак.

Длинные пальцы ловко расправились с пуговицами. Дорогой пиджак упал на пол тёмным пятном.

— Продолжаем? — Лу Цзиньань замер, коснувшись пуговицы рубашки.

Честно говоря, плечи и шея у Лу были безупречными — широкими и рельефными.

Сун Вэнь кончиком холодного пальца провёл по его кадыку:

— В комнате зябко. Расстегните пока только две.

С рубашкой Лу Цзиньань не спешил так, как с пиджаком. Глядя Сун Вэню прямо в глаза, он медленно выталкивал пуговицы из петель — одну, затем вторую.

Показалась полоска кожи.

Несмотря на прохладу, Сун Вэню стало жарко. Он взял пустую бутылку и вылил остатки янтарной жидкости из горлышка прямо в ямку над ключицей Лу Цзиньаня.

Вино переполнило ложбинку и медленно потекло вниз по крепкой груди, исчезая в недрах расстёгнутой рубашки.

Подняв подбородок мужчины холодным донышком бутылки, Сун Вэнь прошептал:

— Господин Лу, ваши брюки становятся подозрительно тесными. Если до конца ночи вы сможете держать своё хозяйство в узде и заставите его вести себя смирно, я позволю вам...

Он запнулся на миг и закончил:

— ...поцеловать мою ногу.

Не успел он договорить, как Лу Цзиньань мертвой хваткой вцепился в его лодыжку.

И в тот миг, когда тело мужчины напряглось как струна, Сун Вэнь почувствовал на своей коже тепло и пряную горечь вина.

— Не двигайся, — его голос стал невнятным, когда он приник к следу от пролитого напитка. — Господин Лу ведь знает... я ничего не трачу впустую.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 85. Госпожа Гун, вы умеете изгонять бесов?

Изящно оформленный «План новогодних акций» лежал на столе. В конференц-зале директор отдела планирования демонстрировал презентацию.

Тяжёлые шторы отсекали дневной свет, и Лу Цзиньань, сидя во главе стола, внезапно вспомнил тусклую лампу в съёмной квартире прошлой ночью.

Поцелуи Сун Вэня не были тяжёлыми — его губы касались кожи едва ощутимо.

Словно вода, которая вот-вот закипит, но замерла на критической отметке: маняще, но как будто не в полную силу.

Лу Цзиньань, повинуясь порыву, запустил пальцы в мягкие волосы юноши и надавил, прижимая его губы к себе крепче, пытаясь добрать тот самый недостающий «градус» жара.

— Я не разрешал тебе двигаться.

Хриплый голос донёсся из-под его расстёгнутого ворота. Пригубивший вина Сун Вэнь казался другим человеком: он поднял глаза и полоснул Лу Цзиньаня острым взглядом.

Выпрямившись, юноша зацепил кончиками пальцев воротник его рубашки и лениво спросил:

— Как ты меня назвал?

В его взоре без очков смешались хмель и холодность. Опираясь одной рукой о кровать, Сун Вэнь чуть отклонился назад, другой рукой небрежно зачёсывая влажные волосы. Его изящные пальцы ног мазнули по бедру Лу Цзиньаня.

— М-м? Как господин Лу меня назвал?

Лу Цзиньань слышал, как сердце в груди бьёт в набат, а кровь пульсирует в ушах до боли.

Он никогда не был из тех, кто готов покоряться. Желание властвовать и покорять росло внутри него как сорная трава, но он силой подавлял его.

Он не смел шелохнуться, боясь прогневать человека перед собой.

— Учитель Сун, — ответил он. На тыльной стороне руки, сжимавшей лодыжку юноши, вздулись вены.

— Угу. — Сун Вэнь чувствовал боль в лодыжке, но не забирал ногу. — Учитель Сун говорит — ты слушаешь?

— Слушаю.

— Тогда почему вертишься?

— ...Больше не буду.

Получив ответ, Сун Вэнь наклонился, положил руку на талию Лу Цзиньаня и медленно повёл пальцами вниз по крепкой линии пояса.

— Где сигареты?

Лу Цзиньань глубоко вдохнул, усмиряя бурю в душе:

— В кармане пиджака.

Только тогда он отпустил лодыжку Сун Вэня, подобрал с пола пиджак, выудил пачку и зажал сигарету в губах.

Прикурив и сделав одну затяжку, он взял её двумя пальцами и поднёс к губам юноши.

Лу Цзиньань так и не смог бы подобрать слов, чтобы описать курящего Сун Вэня.

Тот был совершенно не похож на себя обычного. Он едва касался фильтра, затягиваясь совсем чуть-чуть, задерживал дым во рту, а выдыхал, чуть склонив голову и опустив веки. В этот миг он выглядел отстранённым и пугающе изящным.

Сжимая сигарету в пальцах, Сун Вэнь рванул Лу Цзиньаня за воротник на себя:

— Раз послушный — не дёргайся. Делай, что сказано.

— А теперь, — он прикусил фильтр, отчего голос стал глухим, — стань ровно на колени. Грудь вперёд.

С того момента, как сигарета была зажжена, и до тех пор, пока она не превратилась в пепел, Лу Цзиньань действительно не позволил себе ни единого движения.

Нижние пуговицы его рубашки остались застёгнутыми. Сун Вэнь целовал его только в грудь.

И только с одной стороны.

Когда сигарета погасла, Сун Вэнь оттолкнул его. Он снова закутался в одеяло и сел, привалившись к изголовью и спрятав лицо в тени от шкафа.

— На сегодня хватит. Уходи.

— Только это? — Лу Цзиньань едва сдерживал бушующее внутри желание обладать. — Больше ничего не попробуешь?

— ...Я устал, — тихо ответил Сун Вэнь.

Лу Цзиньань медленно поднялся, преодолевая онемение в ногах, и сделал шаг вперёд. Его тень слилась с тенью шкафа, накрывая юношу целиком.

— А как же моя награда?

Сун Вэнь спрятал ноги под одеяло и в темноте поднял на него глаза:

— У господина Лу слишком тесные брюки. Натуралу не пристало так себя вести, верно?

Лу Цзиньань постоял неподвижно, затем подобрал пиджак:

— Что ж... буду ждать следующего акта мести, учитель Сун.

— Господин Лу? — голос Хэ Сыханя вырвал его из грёз. — Менеджер Ван закончил доклад.

В конференц-зале вспыхнул свет. Лу Цзиньань очнулся, нацепил улыбку и начал медленно аплодировать:

— Отличный план.

Лу Цзиньань переоделся.

Розовая атласная рубашка, кремовые чиносы, а на плечи наброшено дорогое пальто из светло-серого эко-меха с невероятно мягким ворсом.

Волосы были уложены текстурными волнами, а в левом ухе сияла серебристая серьга-гвоздик с бриллиантом — дерзко и броско.

За все свои двадцать с лишним лет он и представить не мог на себе такой наряд. Это был результат целого вечера раздумий в запертом кабинете.

Благородство Линь Чжии, дикость Чжан Бэйе, элитарность Хэ Сыханя и интеллигентность того идиота...

Лу Цзиньань чувствовал себя их гибридом — в нём было всего понемногу, но ничего не выделялось. Словно сборная солянка, в которой не хватало собственного острого вкуса.

Чем зацепить Сун Вэня?

В итоге, изучив в сети «Гайд по стилю для гей-сообщества», он решил открыть для себя новую стезю — дерзкого и стильного красавчика.

Когда Лу Цзиньань вошёл в шахматный клуб, там было всего несколько человек.

Услышав шаги, все лениво обернулись.

Кто-то, как обычно, мазнул взглядом и отвернулся, а кто-то уставился во все глаза, прежде чем расплыться в улыбке:

— Это наш молодой господин Лу? Каков щеголь! Прямо не директор, а этот... как там внучка говорит... «айдол».

— Какой ещё айдол? — подхватил кто-то рядом.

— Ну, тот, что поёт и пляшет! — старик сам рассмеялся своей шутке.

Лишь в руке Цю Фэна дрогнула пиала, расплескав пару капель чая.

Он смотрел, как внук подходит к нему, и когда тот с улыбкой спросил: «Ну как, дедушка, хорош?», старик оглядел его с ног до головы и шепнул:

— Сяо Суну... правда такое нравится?

Лу Цзиньань недовольно цокнул:

— Ему всё красивое нравится. Но такого типажа он точно ещё не встречал.

— А-а. — Взгляд деда замер на серьге в левом ухе. — ...Ты ухо проколол?

— Она на магните, — Лу выпрямился, глядя на второй этаж. — Но в будущем — кто знает, может и проколю.

Цю Фэн помолчал, тихо вздохнул, пригубил чаю и пробормотал под нос:

— Ладно. Ноль так ноль, что уж теперь.

Сун Вэнь увидел Лу Цзиньаня, когда нёс стопку шахматных мануалов.

Белые кеды ступили на последнюю ступень лестницы. Лу Цзиньань стоял в конце коридора второго этажа, засунув руки в карманы. Он медленно повернул голову к остолбеневшему юноше.

Прошло добрых десять секунд, прежде чем Сун Вэнь пришёл в движение.

Он инстинктивно отступил, задел перила галереи, и книги из его рук с грохотом рассыпались по полу.

— Не трогай, я сам соберу, — Лу Цзиньань шагнул к нему.

Но Сун Вэнь отпрянул на три шага, развернулся и бросился в библиотеку, захлопнув дверь прямо перед носом гостя.

Лу Цзиньань замер. Подобрав книги, он подошёл к двери, толкнул её и обнаружил, что засов заперт изнутри.

— Сун Вэнь, что с тобой? — спросил он через дверь.

Голос Сун Вэня донёсся словно издалека, сбивчивый и испуганный:

— Лу Цзиньань, я больше не буду тебе мстить. Правда. Забудь про вчерашнее, я был пьян. Мне очень жаль.

— Я не понимаю, о чём ты, — Лу легонько постучал. — Открой, поговорим нормально.

Спустя минуту дверь приоткрылась на щелку, явив пол-лица Сун Вэня.

Он прятал глаза:

— Вчера я перешёл границы. Не принимай близко к сердцу. И не нужно...

Лу Цзиньань навалился на дверь, проскользнул в пустую библиотеку, положил книги на стол и обернулся:

— Не нужно — что?

— ...Не нужно так сильно переживать из-за этого и менять свою сущность.

— Мне? — Лу закрыл дверь, перехватил запястье юноши и увлёк его в тень книжных стеллажей, зажав между собой и полками.

— С чего это я «сменил сущность»? — он оглядел свой наряд. — Только из-за одежды?

Он подтянул Сун Вэня ещё глубже в тень и нежно приподнял его подбородок:

— Разве я не красавец?

— Ты...

— Посмотри внимательно и тогда отвечай.

Сун Вэню пришлось поднять взгляд. Его глаза скользнули по текстурированным волосам, сияющей серьге, по ключицам в вырезе розовой рубашки.

Лу Цзиньань и так был чертовски хорош собой: глубокий взгляд, чёткие черты... Раньше он был либо лощёным боссом, либо ледяным хищником. Нынешний образ смягчал его властность, придавая ему шарм, от которого трудно было защититься.

Сердце Сун Вэня предательски ускорилось. Он моргнул и прошептал:

— На самом деле... тебе идёт.

— Учитель Сун, я нарядился так только ради тебя. — Лу придвинулся ближе. — Не жадничай, скажи это ещё раз.

— Очень красиво, — послушно повторил Сун Вэнь. Договорив, он легонько дунул на пушистый мех пальто, что был прямо перед его лицом, и посмотрел на мужчину: — Так какую новую пакость вы задумали, господин Лу?

— Пакость?

— Ну да. — Сун Вэнь мягко оттолкнул его. — Вы всегда сначала даёте конфету, а потом бьёте наотмашь. Я уже привык.

Лу Цзиньань хотел возразить, но не нашёл слов.

Он аккуратно сложил мануалы на столе и вложил их в руки юноше:

— Сейчас мои слова ничего не значат. Просто оставь мне вечером дверь открытой. Мы продолжим.

Сун Вэнь посмотрел ему в спину:

— Не приходи. Секретарь Хэ может вернуться.

Лу Цзиньань открыл дверь:

— Не вернётся.

На выходе он едва не столкнулся с Цю Фэном, сидевшим в плетёном кресле у входа.

Старик с чашкой чая в руках преграждал путь любопытным:

— В библиотеку нельзя, там сейчас...

Увидев внука, Цю Фэн заглянул в комнату и сказал двум детям, которых не пускал:

— Теперь можно. Там уже закончили уборку.

Лу Цзиньань переступил порог и хлопнул деда по плечу:

— Старик Цю, ты как всегда надёжен.

Спускаясь по ступеням, Лу достал телефон и распорядился, чтобы в съёмную квартиру Сун Вэня доставили кондиционер.

Не успел он закончить разговор, как услышал дрожащее: «Г-господин Лу...».

Подняв глаза, он увидел своего безупречного секретаря. Хэ Сыхань при виде начальника заметно вздрогнул, его левая нога зацепилась за правую, и он едва не рухнул на месте.

Лу Цзиньань недовольно сунул руки в карманы пальто и подошёл к нему:

— Секретарь Хэ, что-то случилось?

Но Хэ Сыхань лишь лихорадочно тыкал в кнопки телефона, пока не пошли гудки:

— Госпожа Гун! Вы умеете изгонять бесов?!

— Блядь! — рявкнул Лу.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 86. Это лучше всего удержит свирепого пса.

— Из кого бесов изгонять?

Едва голос в трубке затих, Лу Цзиньань выхватил телефон у секретаря. Он решительно сбросил вызов и швырнул аппарат Хэ Сыханю:

— Есть дело — говори, нет — проваливай.

Услышав привычное ворчание, Хэ Сыхань немного успокоился. Он внимательно оглядел босса с ног до головы, и его вдруг осенило:

— Господин Лу, вы это... рекламируете какой-то бренд?

Серьга в ухе начала немного давить, и Лу Цзиньань невольно почесал мочку. Он направился к выходу из шахматного клуба:

— Я тебе что — звезда экрана? Какую ещё рекламу?

На ступенях он обернулся к Хэ Сыханю:

— Ты меня искал?

Тот долго мялся, прежде чем выдавить из себя невнятное «угу». Его тон посуровел:

— Господин Лу, нам нужно поговорить в тишине.

Снова чайная по соседству. Хэ Сыхань попросил отдельный кабинет.

Чай в пиалах уже перестал дымиться. Лу Цзиньань сделал глоток, и как раз в тот миг, когда его терпение готово было лопнуть, раздался глухой голос секретаря:

— Сун Вэнь... похоже, действительно шпион.

Лу Цзиньань нахмурился и выпалил:

— Невозможно.

— Я и сам хотел бы верить в лучшее, но... — Хэ Сыхань открыл новостную ленту в телефоне и подтолкнул аппарат к боссу. — Тот участок в районе Юэху, ну, тот заброшенный парк аттракционов, продан.

— Продан? — Лу Цзиньань мазнул взглядом по экрану. — И кто купил?

— «Ваньцзясин».

Лу Цзиньань вскинул голову:

— Та самая «Ваньцзясин» Чжан Цидуна?

— Именно. Я навел справки — сделку курировал лично Чжан Цидун.

Хэ Сыхань помедлил, но добавил: — Помните, как мы под палящим солнцем разыгрывали спектакль в том парке специально для Сун Вэня? Вы говорили, что хотите выманить крупную рыбу, которая стоит за ним.

Лу Цзиньань вспомнил ту фотографию, где Сун Вэнь тайно встречался в кафе с Чжан Цидуном и Чэнь Чжиюанем.

— Господин Лу, вы сами говорили, что Сун Вэнь слишком неопытен, чтобы тягаться со старым лисом Чэнь Чжиюанем. Наверняка его заставили или обвели вокруг пальца, — Хэ Сыхань изо всех сил пытался выгородить юношу. — Может... простите его на этот раз?

Лу Цзиньань хранил молчание, лишь пригубил чай. Его взгляд замер на узоре деревянного стола.

Осушив чашку, он спросил:

— Где сейчас та старая версия плана застройки Юэху?

Хэ Сыхань задумался:

— Тогда никакого движения не было, я решил, что план провалился, и списал его в макулатуру на уничтожение.

— Я помню, Сун Вэнь тебе помогал. Он уничтожал документы?

Секретарь слегка растерялся:

— Пожалуй. В последнее время вся текучка была на нём.

— То есть, — Лу Цзиньань медленно поднял веки, и его голос стал серьезным, — Сун Вэнь прекрасно знал, что этот проект мы отложили или вовсе забраковали. Если он шпион, зачем ему подставлять Чжан Цидуна, заставляя его покупать этот участок?

Хэ Сыхань замер:

— Это...

Лу Цзиньань поднялся с кресла. Несмотря на свой розово-пушистый наряд, взгляд его был острым как бритва:

— Мне плевать, шпион Сун Вэнь или нет, но я не позволю ему носить это клеймо.

Он направился к выходу, но Хэ Сыхань окликнул его:

— Господин Лу, вы куда?

Лу Цзиньань полуобернулся:

— Спрошу у него лично.

В шахматном клубе за стеной наступил час пик.

Вокруг каждого столика кипели страсти: игроки, зрители и просто любители поболтать собрались в плотные кучки.

У стола Сун Вэня было больше всего народу. Кто-то из дедов, не отрываясь от доски, сплетничал:

— Слыхали? Мать Гуд-Чжана съехала.

— А что ей оставалось? — подхватил другой. — Сын в тюрьме, сама хворая, работать не может, денег нет. Вот и пошла по миру.

— И ведь надо же было такому случиться: пошел поджигать! Убийство и поджог — это ж тяжкие статьи. Парень молодой, а сколько теперь в казематах гнить будет — бог весть.

Сун Вэнь, сделав ход, невольно прислушался и удивился:

— Гуд-Чжан в тюрьме?

— Ну да, — отозвался дед напротив, раздумывая над партией. — Уж несколько месяцев как. Ты что, Сяо Сун, не знал?

Сун Вэнь хотел покачать головой, но услышал чей-то голос над толпой:

— Этот ваш Гуд-Чжан... его зовут Чжан Ян?

Все обернулись. Это был вернувшийся Лу Цзиньань.

Кто-то припомнил: — Кажись, так. Мать его всё «Ян-цзы, Ян-цзы» кликала.

Лу Цзиньань продрался сквозь толпу, подошел к Сун Вэню и перехватил его запястье. Чуть присев, он заглянул юноше в лицо и тихо спросил:

— Значит, ты знал его только как Гуд-Чжана и не догадывался, что он и есть Чжан Ян?

Сун Вэнь внезапно вспомнил, как полгода назад Лу Цзиньань допрашивал его, знает ли он некоего Чжан Яна. Тогда он ответил «нет», но Лу, кажется, не поверил.

— Он вечно твердил «гуд», вот соседи и прозвали его Гуд-Чжаном. Мы пару раз играли, но близко знакомы не были. Я и правда не знал его настоящего имени.

— Выходит, тот участок с парком... — Пальцы Лу Цзиньаня на запястье юноши сжались сильнее. — Ты специально слил информацию, чтобы заманить Чэнь Чжиюаня и остальных в ловушку?

Сун Вэнь вздрогнул. Заметив, как любопытные деды вытягивают шеи, он попытался высвободить руку:

— Ты... не спрашивай об этом здесь.

Лу Цзиньань был неумолим и хватку не ослабил.

Под прицелом десятков глаз Сун Вэню пришлось прошептать, едва шевеля губами:

— Давай я всё расскажу вечером, дома?

Лу Цзиньань вытащил из кармана распечатанную пачку сигарет и сунул её в руку деду напротив:

— Простите, отец. Мне нужно одолжить учителя Суна. Доиграете в другой раз.

Не дожидаясь возражений, он потянул Сун Вэня за собой. Они быстро покинули клуб, миновали шумный рынок, где Лу на ходу прихватил огурец, и на углу улицы он буквально втолкнул юношу в машину.

Заблокировав двери, Лу Цзиньань откусил кусок ледяного огурца и громко захрустел. Глядя строго вперед, он произнес, обращаясь к опешившему Сун Вэню:

— Знаешь, я пришел к выводу, что раньше был полным дебилом.

Сун Вэню очень хотелось согласиться, но Лу Цзиньань сегодня выглядел так вызывающе красиво, что у него не повернулся язык.

Холодный огурец немного остудил вспыхнувшее возбуждение и жажду обладания.

Лу всучил остаток овоща в руку Сун Вэню. Его тяжелый взгляд задержался на длинных пальцах юноши, сжимающих огурец.

— Держи крепче.

Прежде чем внутренний пожар разгорелся снова, он завел мотор и рванул с места. Машина полетела к торговому центру «Сэньхуэй».

Снова тот самый элитный бутик мужской одежды. Лу Цзиньань сидел в том же кресле, что и когда-то. На столике перед ним лежало несколько изящных коробок, одна упаковка которых стоила целое состояние.

— Выбирай, — бросил он Сун Вэню.

Хоть Сун Вэнь и привык плыть по течению, наступать на те же грабли он не хотел. Глядя на ряды роскошных ошейников, он почувствовал настоящий гнев.

— Лу Цзиньань, ты обещал, что исправишься.

Мужчина в меховом пальто, открывавший бутылку содовой, лениво покосился на него:

— Учитель Сун, почему ты не спрашиваешь, какой нравится мне?

— А? — Сун Вэнь медленно сжал пальцы, не веря своим ушам. — Я не совсем понимаю.

— Я же сказал: ты можешь вернуть мне все обиды, — Лу оттянул воротник розовой рубашки, обнажая шею. — Или ты думаешь, что на мне это будет плохо смотреться?

Лицо Сун Вэня мгновенно вспыхнуло. Он невольно глянул на шею Лу Цзиньаня, вспомнив вчерашние прикосновения: кожа там была плотной и гладкой, а под ней пульсировала жизнь. Захотелось коснуться этого места зубами.

Время было обеденное, в зале осталась лишь одна продавщица. Проводив клиента, девушка поспешила к ним:

— Господин Лу! Снова пришли за ошейником для своего питомца?

Лу Цзиньань смочил горло водой и кивнул в сторону юноши:

— Я сопровождаю друга.

Девушка тут же расплылась в улыбке:

— Помощник Сун! Вы завели питомца? Кошечку или собачку?

Сун Вэнь покраснел и замялся. Продавщица, желая выслужиться перед боссом, подошла ближе:

— Простите? Я не расслышала.

— Завел... собаку.

— О, как чудесно! А какой породы?

Раз разговор начался, Сун Вэнь, мельком глянув на Лу Цзиньаня, выпалил:

— Хаски.

— Немецкая овчарка, — поправил Лу.

Продавщица растерялась от таких разных ответов, но быстро нашлась:

— В любом случае, это крупная порода. Помощник Сун, какой ошейник вам по душе?

Сун Вэнь оглядел дорогущие модели и спросил:

— А есть что попроще?

Лу Цзиньань вставил: — Цена не имеет значения.

Сун Вэнь проигнорировал пафос босса и серьезно сказал девушке:

— Понимаете, мой пес — помесь, дворняга. Характер скверный, кусается постоянно. Ему такие дорогие вещи ни к чему.

— Вот как, — задумалась девушка. — А он... красивый?

Сун Вэнь замялся и буркнул:

— Угу. Красота — его единственный плюс.

— Тогда возьмите этот. — Девушка достала из самого нижнего ящика коробку. — Черная кожа, без украшений, только легкое тиснение. Стильно, лаконично, а главное — очень прочно. Для свирепых псов — самое то.

— Идет. Берем.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 87. Плохой пёс.

Окно в съёмной квартире было узким, на внешнем подоконнике лежал слой пыли, и там частенько просиживали бродячие коты.

Сун Вэнь покосился на пару светящихся зелёных глаз в темноте и попятился:

— Может... не надо? Я передумал, я могу и не мстить.

Лу Цзиньань обошёл узкую кровать, подошёл к окну и легонько постучал костяшками пальцев по стеклу.

Звук был негромким, но достаточным, чтобы напугать кота — тот пулей спрыгнул вниз и растворился в ночи.

Мужчина задёрнул шторы, дюйм за дюймом отсекая лунный свет. В комнате остался лишь тусклый свет прикроватной лампы.

— Всё уже куплено. Разве учитель Сун не презирает расточительность?

Лу Цзиньань обернулся и протянул Сун Вэню тёмно-красный бархатный футляр.

— Хоть ты и выбрал самый дешёвый вариант, он всё равно стоит больше пяти тысяч. Будет жаль, если вещь пропадёт зря.

Сегодня Лу Цзиньань был ослепительно хорош.

Текстурированные волосы он слегка убрал назад и заколол обычной чёрной заколкой; несколько прядей небрежно падали на виски, создавая образ одновременно пышный и лениво-расслабленный.

Без мехового пальто текстура шёлковой рубашки стала очевидной: тяжёлая ткань плавно ниспадала с плеч, сужаясь на талии и едва заметно очерчивая крепкий торс.

Каждая линия его тела дышала силой, которая, по иронии, была скрыта нежным розовым цветом — предельный контраст и искушение.

Пальцы Лу Цзиньаня скользнули по атласу коробки, он медленно откинул крышку и извлёк чёрный кожаный ошейник. Его ладонь уверенно сжала пряжку.

На широкой кисти вздулись вены, кожа ошейника в его пальцах словно ожила. Когда он слегка провел им по подбородку Сун Вэня, прикосновение фактурного материала вызвало у юноши мелкую дрожь.

— Учитель Сун, — Лу опустил веки, — неужели тебе не хочется собственноручно застегнуть это на моей шее?

То ли от прохладного касания, то ли от слов Лу Цзиньаня, но Сун Вэнь содрогнулся всем телом. Знакомое чувство унижения вперемешку с тайным возбуждением нахлынуло вновь. Он резко отвернул голову, но машинально ухватился за другой конец ошейника.

Взгляд юноши медленно переместился на комод у кровати.

— Хочешь выпить? — Лу Цзиньань вернул ошейник в коробку и вышел из спальни. Спустя миг он вернулся с бутылкой импортного алкоголя.

Янтарная жидкость наполнила хрустальные стаканы. Он легонько чокнулся ими и протянул один Сун Вэню:

— За нас.

Сун Вэнь глубоко вздохнул и осушил стакан залпом. Поставив пустую тару, он раскрыл ладонь.

— Дай ошейник.

Лу Цзиньань мгновенно опустился на одно колено. Он держал чёрный кожаный аксессуар обеими руками, поза его была смиренной, словно он полностью вверял себя во власть другого.

Сун Вэнь взял ошейник и при свете лампы осмотрел тиснение в виде меандра на коже.

Повертев вещь в руках, он словно потерял к ней интерес и легонько хлестнул Лу Цзиньаня по щеке.

— Немецкая овчарка? — хмыкнул он. — По-моему, господин Лу больше похож на померанского шпица.

Кожаная полоса медленно заскользила по шее Лу, спускаясь вниз и снова игриво задираясь к подбородку.

— Как думаете, господин Лу? — Сун Вэнь наклонился к нему. — Вы ведь вылитый шпиц?

Грудь Лу Цзиньаня мерно вздымалась, дыхание стало тяжелым.

Все его чувства сосредоточились на гуляющем по коже ошейнике. Он хрипло ответил:

— Да.

— Тогда подай голос.

Лу Цзиньань замер, в его глазах промелькнуло ошеломление.

— Не хочешь? — в голосе Сун Вэня зазвучала насмешка. — Говорили же — мсти как угодно. Выходит, как только мы покидаем «зону комфорта» господина Лу, ваши слова перестают что-то значить?

Лу Цзиньань медленно выпрямил спину. Глядя на Сун Вэня снизу вверх, он ответил взглядом, в котором смешались дикость и покорность:

— Учитель Сун, награда и наказание должны быть четкими. Только так твой питомец будет послушным, верно?

Взор Сун Вэня на миг затуманился. Не успел он ответить, как Лу вкрадчиво предложил:

— Если я всё сделаю правильно, позволишь мне поцеловать твою ногу? Всего один раз.

Пальцы ног юноши, свисавшие с края кровати, невольно подогнулись.

— Раз молчишь — значит согласен. — Лу Цзиньань дернул Сун Вэня за воротник, притягивая к себе так близко, что его губы почти коснулись ушной раковины. В этом интимном пространстве он тихо выдал: — Гав.

Лицо Сун Вэня мгновенно вспыхнуло — краска разлилась от щек до самых ушей. Он резко оттолкнул Лу Цзиньаня, его дыхание участилось.

Лу качнулся назад, но негромко рассмеялся:

— Один голос — один поцелуй, договорились?

— Нет! — Сун Вэнь в панике попытался закрыть ему рот ладонью. Когда его рука коснулась мягких, теплых губ, он покраснел еще гуще.

Лу Цзиньань, воспользовавшись моментом, запечатлел поцелуй на его ладони и медленно отвел руку юноши в сторону. Он обхватил лодыжку Сун Вэня, склонился и почти благоговейно приник губами к его подъему.

От этого касания прохладной кожи оба одновременно вздрогнули.

Сун Вэнь поспешно спрятал ногу под одеяло, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

Он быстро застегнул ошейник на шее Лу Цзиньаня. Щелкнув металлическим замком, он наконец задал вопрос, который давно терзал его сердце:

— Почему ты раньше допытывался, знаю ли я Гуд-Чжана, то есть Чжан Яна?

Лу Цзиньань неспешно достал из другого футляра черную матовую цепь и, нащупав кольцо на ошейнике, пристегнул её.

Он вложил конец цепи в руку Сун Вэня:

— Если будешь спрашивать, потягивая за неё, мне, возможно, станет страшно. А когда мне страшно, я говорю больше правды.

Сун Вэнь нахмурился: на лице Лу Цзиньаня читалось лишь предвкушение, и ни тени страха.

В душе юноши вспыхнула искра раздражения. Он крепче сжал цепь и с силой дернул:

— Отвечай.

Лу Цзиньаня бросило вперед, и он почти картинно приник головой к коленям Сун Вэня.

Оставаясь в этой позе, он поднял лицо и честно ответил:

— Помнишь тот пожар на стройке? Чжан Ян и был поджигателем.

Увидев, как округлились глаза Сун Вэня, он нашел его лицо невыносимо милым и легонько коснулся его дрожащих ресниц.

— Тогда я нанял детектива. Результат расследования был таков: ты знаком с Чжан Яном и дал ему двадцать тысяч, чтобы он устроил поджог в день проверки. Хотел сорвать сроки проекта.

— Вот оно что... — Сун Вэнь убрал руку Лу от своего лица и прошептал: — Значит, они наняли Чжан Яна.

— Они? — Лу Цзиньань, до этого лениво лежавший на его коленях, медленно выпрямился. — О ком ты? Сун Вэнь, что тебе известно?

— Это Чжан Цидун и Чэнь Чжиюань. Они постоянно пытались выудить у меня информацию о тебе или о компании. Это я случайно ляпнул им точное время инспекции.

Сун Вэнь налил себе еще стакан и пригубил:

— Когда я узнал о пожаре и простое, я понял, что натворил дел. Но я и подумать не мог, что они подкупят Чжан Яна.

Лу Цзиньань сменил позу — теперь он сидел на полу, прислонившись к ногам Сун Вэня, и прикуривал сигарету.

— Знаешь, зачем им нужно было подкупать именно его?

Он поймал взгляд юноши.

— Чтобы подставить тебя.

Зажав сигарету в зубах, Лу Цзиньань помрачнел:

— Чэнь Чжиюань работал с твоим отцом и знал правду о его смерти. Он хотел использовать твою ненависть к Лу Хао и «Сэньхуэй», подбить тебя на кражу секретов и устранение конкурентов. Если бы всё вскрылось — ты бы стал главным виновником, а они остались бы в тени.

Он выпустил дым и усмехнулся:

— Жаль, их план был лишь мечтой. Всё было просчитано идеально, но небо послало им тебя — Сун Вэня.

Сун Вэнь никогда не любил копаться в сложностях, и сейчас этот рассказ его утомил. Он посмотрел на сидящего на полу мужчину и дернул за цепь:

— Кто разрешил садиться? На колени.

Лу Цзиньань с улыбкой потушил сигарету и послушно вернулся в исходное положение.

— Они хотели ослепить тебя местью, но ты оказался слишком чист душой. Тебе даже мстить было лень, не говоря уже о том, чтобы топить меня или компанию.

Он уперся руками в край кровати, подаваясь ближе:

— Но раз учитель Сун такой миролюбивый, зачем же ты заставил «Ваньцзясин» выкупить тот проект, от которого мы отказались?

Сун Вэнь помолчал и глотнул еще вина:

— Я не такой уж святой. Видишь ли, Лу Хао я отомстил. И когда я понял, что из-за моего длинного языка твой проект встал, а тебя гнобит совет директоров, мне очень захотелось проучить Чэня и остальных. Случайно увидев тот списанный тендер и допросив пьяного Хэ Сыханя, я понял, что проект — это бездонная яма. Поэтому я специально сказал им, что «Сэньхуэй» вцепилась в этот участок мертвой хваткой и ты во что бы то ни стало его заберешь.

Правда нахлынула на Лу Цзиньаня лавиной. Боль и невыразимый восторг смешались внутри него.

Оказывается, он всё это время ошибался. То, что он считал предательством, было защитой.

У него были сотни шансов поцеловать Сун Вэня: на смотровой площадке у моста, в черно-белых тенях старого кино... но он приказывал себе игнорировать надежду в глазах юноши и заставлял себя чувствовать отвращение.

Он собственноручно оттолкнул искренность, которая была на расстоянии вытянутой руки.

— Сун Вэнь... — волна раскаяния захлестнула его, смывая остатки разума. Он резко притянул юношу к себе, желая поцеловать, но тот с силой отвернулся.

— Грязный пёс! (Dirty dog!) — в сердцах Сун Вэнь пнул Лу Цзиньаня в грудь.

Он встал, ступая босыми ногами по полу. Глядя сверху вниз на пошатнувшегося, но снова вставшего на колени Лу, он медленно намотал цепь на ладонь и с силой натянул её.

Под действием хмеля его голос зазвучал холодно:

— Если питомец не слушается — его ждет кара.

Он поднял ногу, поставил её на колено Лу Цзиньаня и начал медленно, с нажимом, вести стопой вверх.

Остановившись в определенном месте, он с силой надавил пальцами. В тишине раздался глухой стон мужчины.

— Мой маленький шпиц, с этой секунды, — прошептал Сун Вэнь, — я не хочу слышать от тебя ничего, кроме лая.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 88. Научу тебя, что такое истинная покорность.

Оставался последний штрих.

Лу Цзиньань крепче сжал лодыжку Сун Вэня, заставляя его надавить сильнее.

Цепь на шее была натянута до предела; Лу Цзиньань, задрав голову, выпрямился, почти вплотную прижимаясь к телу юноши.

Он смотрел на стоящего перед ним партнера снизу вверх в позе абсолютного подчинения, но взгляд его оставался яростным — казалось, он готов был сожрать Сун Вэня живьем.

Тот дернул за цепь, заставляя мужчину приподняться:

— Не согласен или просто капризничаешь?

Ладонь на щиколотке медленно поползла вверх.

— Если ты не будешь свирепым, как я стану послушным? — вкрадчиво отозвался Лу Цзиньань.

— Лу Цзиньань! — Сун Вэнь резко надавил ногой, и лишь услышав глухой стон, продолжил: — Кто разрешал тебе говорить? Убери руку.

Подол банного халата слегка качнулся. Лу Цзиньань решил послушаться.

Но послушание его было весьма условным: свободной рукой он ловко подцепил и развязал пояс на халате Сун Вэня.

Юноша вздрогнул и хотел отпрянуть, но Лу Цзиньань рывком вернул его на место.

Без пояса полы халата разошлись, являя взору всё сокрытое.

Лу Цзиньань, не отрываясь от открывшегося вида, медленно протянул руку и коснулся напряженной линии талии юноши.

— Помочь тебе? — спросил он, глядя снизу вверх.

В тишине комнаты дыхание Сун Вэня становилось всё чаще. Он смотрел на человека у своих ног, отчетливо чувствуя, как остатки рассудка капля за каплей покидают его тело.

Лу Цзиньань мастерски умел играть на чужих чувствах: не дождавшись возражений, он счел молчание знаком согласия. Ослабив хватку, он притянул Сун Вэня к себе.

Впрочем, «притянул» — не совсем верное слово. Он просто обхватил его за талию, прижавшись щекой к мягкому животу.

Под едва слышный звон цепи Лу Цзиньань заставил Сун Вэня содрогнуться всем телом и издать невольный стон.

Но стоило мужчине возгордиться своим успехом, как Сун Вэнь внезапно отступил на шаг. Он обхватил шею Лу Цзиньаня ладонями и силой заставил его поднять лицо.

— Решил угодить мне, раз ты теперь «питомец»?

Лу Цзиньань издал неопределенное «угу».

— Что ж, тогда сегодня я научу тебя, что такое настоящая покорность.

Пальцы, сжимавшие его шею, переместились выше, сминая губы Лу Цзиньаня.

— Раньше ты никогда не касался меня этим местом. Пора и «натуралу» господину Лу узнать этот вкус.

Не успело эхо слов затихнуть, как Сун Вэнь с силой прижал голову Лу Цзиньаня к себе.

Полы халата заходили ходуном, то взлетая, то опускаясь, постепенно запутываясь в тонких звеньях цепи — всё вокруг превратилось в хаотичный беспорядок.

Сун Вэнь окончательно потерял ритм и чувство меры. Нажим его стопы становился всё тяжелее, пока тело Лу Цзиньаня внезапно не одеревенело, а под подошвой Сун Вэня не расплылось влажное тепло.

После этого Лу Цзиньань обмяк, но Сун Вэнь, вцепившись в его волосы на затылке, заставил его поднять голову:

— Щенок, я еще не закончил.

Звенья цепи тихо шелестели в полумраке; этот мелкий металлический звон был единственным звуком в ночной тишине.

Внезапно со стороны входной двери донесся шум: кто-то вставил ключ в замок и провернул его.

Сун Вэнь побледнел от ужаса. Упершись руками в плечи Лу Цзиньаня, он попытался оттолкнуть его:

— Секретарь Хэ вернулся!

— Не дергайся! — Лу Цзиньань вытер губы и прислушался к звукам в гостиной. Голос его был пугающе хриплым. — Это не он.

Однако в прихожей уже хлопнула дверь. Свет уличного фонаря из переулка ворвался внутрь, прочертив длинную тень на полу гостиной.

— Это он! — хмель мгновенно выветрился из головы Сун Вэня. Он запахнул халат и в два прыжка оказался на кровати, с головой закутавшись в одеяло.

Лу Цзиньань, превозмогая ломоту в коленях, поднялся и, нахмурившись, набросил на плечи валявшееся на полу пальто.

При каждом движении цепь на его шее предательски звенела.

— Блядь! — прошипел Лу, пытаясь нащупать замок ошейника, но в этот момент в гостиной послышался звук сменяемой обуви. Шаги приближались.

— Сун Вэнь, ты спишь?

Это действительно был голос Хэ Сыханя.

Ком одеяла на кровати мелко задрожал.

Шаги замерли у самого порога спальни; дверь была открыта настежь. Лу Цзиньань не успевал снять ошейник, поэтому просто несколько раз обмотал свисающую цепь вокруг собственной шеи.

— Сун Вэнь?

Хэ Сыхань заглянул в комнату и в ужасе застыл на месте.

— Лу... вы-вы-вы...

— Что «вы»? — Лу Цзиньань вытолкнул его голову обратно в коридор, вышел сам и плотно закрыл дверь спальни. — Ты — единственное ругательство, которое мой Т9 отказывается печатать.

— Разве я не велел тебе сегодня не возвращаться?

— А? — Хэ Сыхань опешил. — Господин Лу, вы ничего такого не говорили.

Лу Цзиньань нахмурился, перебирая в памяти события дня: — Разве нет?

— Нет. Вы сказали, что пойдете к Сун Вэню прояснить ситуацию с «Ваньцзясин», и больше распоряжений не было.

Лу Цзиньань досадливо цокнул языком, проклиная собственную забывчивость.

Дверь отсекла свет из спальни, и гостиная погрузилась в серый сумрак. Хэ Сыхань потянулся к выключателю, но Лу Цзиньань перехватил его руку.

— Почему не позвонил перед приходом? Вваливаешься посреди ночи, не думая о том, что мешаешь людям отдыхать.

— ...Я, — Хэ Сыхань проглотил оправдание про то, что зашел очень тихо, и лишь вздохнул: — Хорошо, господин Лу, виноват. Впредь буду звонить.

Лу Цзиньань покосился на дверь спальни. Зная, насколько Сун Вэнь стыдлив, он понимал: сегодня в эту комнату ему больше не войти.

Он подошел к двери и негромко произнес:

— Сун Вэнь, я ухожу. Я буду в доме напротив, если что — звони в любое время.

Спустя секунду из-за двери донесся нарочито громкий, фальшивый храп. Лу Цзиньань невольно усмехнулся и направился к выходу.

Должно быть, он слишком расслабился: цепь, обмотанная вокруг шеи, внезапно соскользнула с плеча, и звон металла отчетливо разнесся по тихой квартире.

Гостиная была крошечной, поэтому Хэ Сыхань в два шага оказался рядом. В тусклом свете он, вытянув шею, уставился на грудь босса:

— Господин Лу, что это за звук?

Лу Цзиньань оцепенел на добрых пять секунд. Затем, стиснув зубы, он выдавил из себя жуткую гримасу, отдаленно похожую на улыбку:

— Это шарф. Последний писк моды. Интересуетесь, секретарь Хэ?

Видя, что шеф не в духе, Хэ Сыхань осторожно отступил на шаг:

— Таким вещам нужно соответствовать... Вам очень идет, господин Лу, а я уж как-нибудь так.

— В таком случае — я могу идти?

— О, — Хэ Сыхань распахнул перед ним дверь. — Счастливого пути.

В переулке горели фонари, там было куда светлее, чем в доме. Взгляд Хэ Сыханя невольно скользнул по брюкам Лу Цзиньаня, заметив характерные пятна. Будучи мужчиной, он мгновенно понял их природу. Лицо секретаря окаменело, он нахмурился.

Лу Цзиньань, чувствуя, как горит лицо от стыда, пулей пересек переулок. Дверь дома напротив захлопнулась с такой силой, что с крыши посыпалась старая листва.

Хэ Сыхань вернулся в комнату. Постояв у двери и поразмыслив, он постучал к Сун Вэню:

— Сяо Сун, я знаю, что ты не спишь. Господин Лу только что... он обидел тебя?

Тишина была ему ответом. Секретарь продолжил:

— Даже если ты... совершил что-то нехорошее в прошлом, это не дает ему права так издеваться над тобой. Ты слишком мягкий, нельзя позволять ему так безнаказанно тебя топтать.

Дверь со скрипом приоткрылась. Сун Вэнь в халате стоял, опустив голову.

— Он... не топтал меня.

— Сун Вэнь, послушай. Что бы ты ни сделал, он не имеет права принуждать тебя к... этому. Он как-то ляпнул мне, что у вас «близкие отношения», но я не поверил. Между вами нет ни грамма близости. Всё, что он называет близостью — это насилие.

— Это не так...

— Я видел цепь, Сун Вэнь! Это не под дождем за бумагами бегать и не штраф к зарплате. Это... Ты должен сопротивляться!

— Ты видел цепь? — лицо Сун Вэня стало пунцовым, а голос упал до шепота. — Она...

— Что — она? Сун Вэнь, если видишь несправедливость — борись. Можешь даже снова заявить в полицию. Плевать, что Лу Цзиньань мой босс и когда-то мне помог. Я могу помочь ему перебить твои яйца, но смотреть, как он вытворяет с тобой такое, я не стану.

Хэ Сыхань крепко сжал плечо юноши: — Я помогу тебе.

Сун Вэнь понял, что ситуация зашла в тупик. Глубоко вздохнув, он решил выложить правду:

— Эту цепь... я сам надел на Лу Цзиньаня.

— Ты... на него?! — Хэ Сыхань в изумлении приоткрыл рот. — Ты, — он ткнул пальцем в Сун Вэня, а затем указал на дверь, — надел цепь на Лу Цзиньаня?

Сун Вэню было уже всё равно. Он тихо подтвердил: — Угу.

— Быть не может.

Сун Вэнь неловко почесал ногу: — Чистая правда.

— В том смысле, в котором я думаю? — Хэ Сыхань обхватил руками собственную шею. — Как надел? На замок?

— На ошейник.

— Офигеть, — обычно вежливый секретарь не сдержался и выругался. — А я-то думал, он её на шею намотал, чтобы от меня спрятать.

Поразмыслив, Хэ Сыхань наконец сложил два и два: — Значит, ты вовсе не шпион. Будь ты шпионом, Лу Цзиньань никогда бы не позволил тебе так с собой обращаться.

Сун Вэнь пошел до конца: — Он меня несправедливо обвинил. И раньше обижал. Так что... я просто возвращаю долги.

Хэ Сыхань снова изобразил руками кольцо на шее: — Такой вот местью?

Сун Вэнь смущенно отвернулся: — ...Ну да, немного извращенно.

Секретарь снова оглядел хрупкого юношу перед собой и поднял большой палец вверх:

— Сун Вэнь, никогда бы не подумал... Ты просто нереально крут.

Затем он добавил с полной серьезностью:

— Слушай, может, мне теперь на тебя работать?

Сун Вэнь: «...»

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 89. Секретарь Хэ, в съёмную квартиру больше не возвращайся.

Гром грянул внезапно.

Не прошло и недели, как в деловых кругах разлетелась весть об изменении плана развития метро.

Линия, которая должна была пройти через заброшенный парк аттракционов, теперь делала крюк в пять с половиной километров. Это означало, что «золотой участок», купленный компанией «Ваньцзясин» за баснословные деньги, в мгновение ока превратился в никому не нужный пустырь.

Предыдущий владелец, вовремя избавившийся от актива, остался в колоссальном выигрыше. Проигравшим же оказалась корпорация «Ваньцзясин»: акции рухнули, финансовые потоки пересохли, а сама фирма стала главным посмешищем в отрасли.

Всё в той же кофейне старого района Чэнь Чжиюань сидел у окна, медленно помешивая кофе ложечкой. Его лицо оставалось беспристрастным, словно бури, бушующие вокруг, его вовсе не касались.

Только вот напротив него теперь сидел Лу Цзиньань.

— Бухгалтерия за время вашего пребывания в «Сэньхуэй», дядя Чэнь, воистину впечатляет. — Лу Цзиньань подтолкнул к нему толстую папку с надписью: «Отчёт о проверке финансовых аномалий группы компаний Сэньхуэй».

— Взять хотя бы ту закупку оборудования в 2008-м: три миллиона растворились в воздухе. Я уж не говорю о поздних счетах через фирмы-прокладки... — Лу Цзиньань начал разговор с улыбкой. — Три месяца, профессиональная команда аудиторов и уйма денег — вот что потребовалось, чтобы вытащить эти «грязные» дела на свет.

Чэнь Чжиюань пододвинул папку и принялся медленно листать страницы, сохраняя ледяное спокойствие:

— Господин Лу мне угрожает?

Лу Цзиньань признался честно, бросив лишь одно слово:

— Да.

— И что же вам от меня нужно?

— Всё просто. — Лу Цзиньань принялся так же неспешно мешать свой кофе. — Моих людей трогать нельзя. Отныне вы ведете себя тише воды, ниже травы и навсегда исчезаете из нашего поля зрения. Взамен я гарантирую, что эти бумаги никогда не увидят дневного света и не окажутся на столе у следователей.

Чэнь Чжиюань закрыл папку и поднял чашку:

— Под «вашими людьми» господин Лу подразумевает Сун Вэня?

— Дядя Чэнь — человек проницательный. — Лу Цзиньань откинулся на спинку стула. — К чему ходить вокруг да около.

Кофе был посредственным, и Чэнь лишь пригубил его. Поставив чашку, он помрачнел:

— Господин Лу, вы хоть понимаете, сколько я потерял из-за этой выходки Сун Вэня? В том парке было пять процентов моих личных акций. После обвала «Ваньцзясин» мои активы испарились. Я не просто потерял работу и состояние всей жизни — из-за субсидиарной ответственности на мне повис долг почти в десять миллионов.

Он сцепил пальцы в замок и подался вперед, в его глазах вспыхнул огонек безумия:

— Защитить Сун Вэня не так уж сложно. Покройте мои убытки, закройте эту десятимиллионную дыру — и я не стану перед смертью тянуть кого-то за собой в могилу.

Взгляд Лу Цзиньаня мгновенно заледенел:

— Дядя Чэнь, вы полагаете, я побоюсь передать улики в финконтроль и полицию?

Чэнь Чжиюань усмехнулся с видом человека, которому нечего терять:

— Ой, бросьте. Вы думаете, так легко доказать махинации десятилетней давности? Сбор улик, экспертизы, суды... Пройдет год, прежде чем будет результат. А за это время я успею сделать очень многое.

Старая рука похлопала по папке.

— К тому же многие из этих схем одобрял или даже заказывал ваш отец, Лу Хао. Вы ведь не хотите, чтобы он на старости лет пошел под суд и закончил свои дни в тюремной робе с позором?

Услышав это, Лу Цзиньань не спеша достал телефон, нашел нужное фото и сунул его под нос собеседнику:

— Дядя Чэнь, если я собственноручно привязал отца к столу для электрошока, неужели вы думаете, что меня волнует его репутация?

Пока шокированный Чэнь Чжиюань переваривал увиденное, Лу Цзиньань спрятал телефон, встал и застегнул пуговицы своего длинного кашемирового пальто цвета «синий Кляйн». Он подошел к старику, мягко положил руку ему на плечо и, склонившись, прошептал:

— Вы с моим отцом — два старых хрыча, готовых на всё ради наживы. Если не уйметесь, я с радостью отправлю вас обоих в последний путь досрочно.

Он придвинулся еще ближе, принюхался и негромко цокнул языком:

— Видывал я унитазы в туалетах, но чтобы унитаз был прямо во рту... Дядя Чэнь, чистите зубы по утрам.

Выпрямившись, он отряхнул ладони и вышел из кофейни.

Похолодало. Овощные лотки у дороги обзаветись полиэтиленовыми навесами.

Лу Цзиньань положил несколько свежих огурцов на весы и ловко оторвал пакет:

— Четыре двадцать. Тётя Ван, с вас четыре ровно. Код для оплаты там.

Женщина с улыбкой расплатилась и, тыча в экран телефона, спросила:

— Молодой хозяин Лу, а почему это вы за прилавком? Где старина Чжан?

Лу схватил другой пакет и принялся насыпать кому-то картошку:

— Внук в школе нахулиганил, Чжана вызвали к директору. Помогаю подменить его на часок.

Подняв глаза, он заметил массивные золотые серьги в ушах женщины:

— Тётя Ван, а уши колоть больно?

В палатке собралось немало женщин: купив овощи, они не спешили уходить. Тётя Ван протиснулась обратно к прилавку:

— Да нет, не больно. Берешь фасолину, растираешь мочку, пока не онемеет, а потом — иглой, и дело в шляпе. Главное — потом таблетку противовоспалительную в порошок растереть и на ранку посыпать. Через пару дней всё заживет.

Кто-то влез в разговор:

— Чего это, наш Сяо Лу уши решил проколоть?

Лу Цзиньань зачесал челку назад и с улыбкой сдвинул солнечные очки с воротника на макушку, закрепляя прическу:

— Это от того зависит, понравится ли моей половинке. Если захочет — проколю.

— Ой-ё-ёй! — женщины дружно захохотали. — У господина Лу кто-то появился? То-то он в последнее время такой... нарядный!

Кое-как сдержав слово «фифоватый», одна из дам оглядела его наряд:

— Ткань-то какая! Поди, не одну тысячу стоит?

Лу Цзиньань, чей гардероб стоил сотни тысяч, деловито считал:

— Картошка три восемьдесят, помидоры шесть двадцать, итого ровно десять. — Постучав по табличке с QR-кодом, он небрежно бросил: — Да бросьте, это только с виду дорого. Так, юаней за пятьсот на распродаже взял.

— Серьёзно? — воскликнул кто-то. — Господин Лу, купите тогда и моему сыну такой же комплект, только на размер поменьше.

Лу Цзиньань: «...»

К счастью, в кармане завибрировал телефон. Бросив короткое «как-нибудь потом», он поспешно ответил.

Голос в трубке был хриплым и жестким, но с налетом почтения к нанимателю:

— Господин Лу, вы меня искали? Что прикажете?

— Сань-гэ, — Лу Цзиньань прищурился, — есть дело как раз по вашему профилю. На грани фола.

Чжо Сань на том конце провода был известным в криминальных кругах дельцом, не знающим принципов, кроме хруста купюр. Именно он помогал Лу Цзиньаню силой уложить Лу Хао на больничную койку.

— Если цена достойная, мы с парнями хоть в огонь, хоть в воду.

Кто-то подошел за чесноком. Лу взвесил товар и бросил: — Четыре шестьдесят.

Затем вернулся к разговору: — Деньги — не проблема. Главное, на что вы способны.

Покупатель чеснока подошел вплотную, протягивая руку с деформированными суставами:

— У меня ревматизм, пальцы не слушаются. Старина Чжан мне всегда чеснок сам чистил...

Лу Цзиньань зажал телефон между плечом и ухом, приподнял полы своего роскошного пальто и сел на корточки перед лотком. Принявшись чистить зубчики, он произнес в трубку:

— Жалеть его не надо. Играйте грязно. Пусть он до конца жизни боится нос на улицу высунуть.

Получив согласие, Лу сбросил вызов.

Чеснок был почищен лишь наполовину, руки испачканы в шелухе и земле. Он протянул смартфон стоявшей рядом старушке:

— Тётя Хуан, найдите в списке Шэн Юя и наберите ему. Спасибо.

Старушка в очках долго возилась с экраном, наконец нашла номер и приставила телефон обратно к уху Лу Цзиньаня.

Ответили быстро. Лу не стал тратить время на приветствия:

— Господин Шэн, ваше прошлое задание еще не окончено.

Ответ был кратким: — Что я должен сделать?

— Присматривайте в тени за Чжо Санем. Не дайте ему довести дело до реальной мокрухи. Когда он его достаточно запугает, выйдите на сцену и приструните его. Но клиент должен трястись от ужаса. До смерти.

— Ну что, почистил? Мне еще обед готовить, — поторопил покупатель.

— Да-да, секунду! — Лу Цзиньань мгновенно стер холод из глаз, нацепил радушную мину и всыпал очищенные зубчики в пакет. — С вас оплата по коду, не забудьте.

Завершив разговор, он поднял голову: шесть или семь пар глаз в палатке буравили его взглядом.

— Господин Лу, а что это у вас за бизнес такой? Прямо жуть берет, — полюбопытствовала одна из женщин.

Лу Цзиньань выудил салфетку и принялся медленно вытирать руки.

— Да это в онлайн-игре, — рассмеялся он. — Виртуальные разборки, клановые войны. Сами понимаете.

Более бойкая дама хитро прищурилась:

— А как там ваша зазноба? Хоть в постель-то к ней пробрались?

Даже толстокожий Лу Цзиньань ощутимо покраснел.

— Видать, не пускают! — загалдели женщины. — Что за девица-то? Из наших? Может, помочь чем, сосватать по-соседски?

Кто-то её одернул: — С его-то капиталом! Где нам знать его пассию?

Лу Цзиньань, не обращая внимания на подколки, сосредоточенно печатал сообщение:

«Сегодня в квартиру не возвращайся».

«И вообще больше не возвращайся. Ключи на стол».

Спустя минуту Хэ Сыхань прислал обиженное: «Ок».

Скрип. Вход в палатку распахнулся, впустив струю ледяного воздуха. Пластиковая пленка затрепетала.

Вернувшийся из школы старина Чжан придержал дверь, но не вошел, а радостно крикнул кому-то на улице:

— Учитель Сюй! В шахматный клуб путь держите?

В ответ донесся мягкий, культурный голос: — Да, загляну на партию-другую.

— Это Сюй Ту! — женщины в палатке заволновались, высовываясь наружу. — Учитель Сюй, осторожнее, там скользко у порога!

Лу Цзиньань нахмурился и сердито стукнул по чаше весов:

— Старина Чжан, ты бы о деле думал! Внук экзамены завалил, а ты со всеми трепишься. Заходи давай и дверь закрой, всё тепло выдул!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 90. Взаперти.

Лу Цзиньань в белой водолазке, бежевых чиносах и безупречном пальто цвета «синий Кляйн» стоял в обшарпанном переулке старого района. В лучах заходящего солнца он выглядел ослепительно.

Он сменил серги на новые, с темно-синими камнями, а солнечные очки небрежно сдвинул на макушку, открывая глубокий и ясный взгляд.

Сун Вэнь смотрел на него против света. Оглядев мужчину несколько раз, он вынужден был признать: такой Лу Цзиньань действительно чертовски хорош собой.

Но он всё равно покачал головой:

— Это нельзя вносить в дом.

Сун Вэнь с неохотой отвел взгляд от лица Лу и посмотрел на складную кровать, приткнувшуюся у двери.

— Лу Цзиньань, ты не можешь жить в моей квартире.

Лу Цзиньань не удивился. Казалось, он заранее заготовил ответный ход:

— Сун Вэнь, неужели ты забыл ту маленькую кровать в моём доме? Не хочешь отплатить мне тем же?

Цвет «синий Кляйн» этой тоскливой зимой всегда вызывал какое-то нереальное чувство отрешённости.

Закат золотил кончики волос и плечи Лу, серьги и глаза сияли в унисон.

Мысли Сун Вэня невольно поплыли, и лишь спустя время он обрел голос:

— Не хочу.

— Правда не хочешь? — Лу Цзиньань подошел ближе, обдав щеку юноши горячим дыханием. — Питомец должен спать на месте для питомцев. Неужели учителю Суну не хочется лично произнести эти слова, чтобы я на своей шкуре испытал то, что чувствовал ты?

Всего одна фраза — и былое унижение Сун Вэня вспыхнуло с новой силой. Тогда Лу Цзиньань был так же красив, но в его облике сквозила затаенная злоба; он стоял против света в пустом роскошном особняке, и тени делали его лицо зловещим. Поглаживая волосы юноши, он шептал: «Питомец достоин лишь того, чтобы сворачиваться у ног, верно?».

Сун Вэнь непроизвольно сжал кулаки.

Лу Цзиньань, не спуская с него глаз, продолжал уговаривать:

— Попробуем всего пару дней. Если учителю Суну совсем не понравится, я тут же съеду.

Не успел Сун Вэнь ответить, как дверь напротив со скрипом открылась. Вышла женщина лет пятидесяти с пакетом мусора.

Встретившись с соседями, полагалось обменяться парой фраз. Тем более что Лу Цзиньань уже успел примелькаться в округе; будучи человеком до крайности общительным, он успел завести знакомства со всеми — от людей до бродячих собак.

— Что же вы на таком холоде стоите? — радушно спросила женщина. — Ключи забыли? Заходите ко мне погреться.

Лу Цзиньань тут же нацепил самую обаятельную улыбку и выдал порцию вранья:

— Да нет, ключи есть, просто затерялись где-то, учитель Сун как раз их ищет.

Женщина не стала допытываться. Её взгляд упал на пальто Лу, и глаза загорелись:

— Молодой хозяин Лу, слыхала я, ваша одежка всего несколько сотен стоит? Моему племяннику такой цвет очень по душе. Если не трудно, прикупите и мне одну? Будет подарок парню на Новый год.

Сун Вэнь в свое время работал в торговых центрах «Сэньхуэй» и кое-что смыслил в роскоши. Он с первого взгляда понял: на Лу Цзиньане вещь из последней коллекции топового бренда, цена которой в бутике исчисляется шестизначными числами.

Видя замешательство на лице Лу, он мягко вставил:

— Тётя Чжу, пальто не такое уж дорогое. У господина Лу есть корпоративная скидка, так что ему оно обходится юаней в сто. Можете попросить его взять сразу несколько — на подарки.

Доставая ключи и открывая дверь, он, помедлив, добавил через силу:

— У господина Лу состояние приличное, незачем ему на соседях наживаться, верно?

Глаза женщины вспыхнули надеждой.

Дверь была распахнута, путь свободен. Лу Цзиньань понял: Сун Вэнь молча позволил кровати пересечь порог.

Но юноша всё еще злился — отсюда и байка про пальто за сто юаней. Лу это нашел милым: Сун Вэнь напоминал ему котенка, который пытается выпустить когти, но при этом подставляет пузико для поглаживаний.

Он быстро подхватил складную кровать и вошел внутрь. Обернувшись на пороге, он улыбнулся соседке:

— Мой секретарь свяжется с вами.

Едва дверь закрылась, Лу Цзиньань бросил ношу и сгреб Сун Вэня в охапку, до боли затискав его макушку:

— Дай обниму, ну до чего же ты, блядь, милый.

Сун Вэнь оттолкнул его. Забыв про пальто за сотни тысяч, он напустил на себя суровость:

— В спальне нет места для второй кровати. Будешь спать в гостиной.

— Исключено, — отрезал Лу.

Спальня Сун Вэня и впрямь была крошечной — настолько, что даже в мебельных центрах «Сэньхуэй» для неё не нашлось бы подходящей кровати.

В итоге Лу Цзиньань купил обычную армейскую раскладушку и поставил её вплотную к кровати Сун Вэня, оставив лишь узкий проход.

— Сяо Сун, — нежно произнес Лу, — месть не может быть половинчатой. Нужно повышать ставки.

От этого «Сяо Сун» у юноши перед глазами всё поплыло. Раньше Лу Цзиньань тоже звал его так в редкие минуты нежности, но обычно за этим следовали либо интриги, либо унижение.

— Повышать ставки, значит? — Сун Вэнь вошел в спальню, выдвинул нижний ящик комода и достал ошейник.

Вернувшись, он застегнул его на шее мужчины и легонько дернул за цепь, увлекая его обратно в комнату.

— Хотел спать здесь? — Сун Вэнь намотал петлю цепи на спинку своей кровати и дернул, заставляя Лу подойти вплотную. — Тогда оставайся навсегда.

Лу Цзиньань коснулся пальцами ошейника, затем поднял взгляд на Сун Вэня. Он обхватил его сзади за талию, положил подбородок на плечо и тихо спросил:

— «Оставайся навсегда»? Что это значит?

Сун Вэнь чуть повернул голову и выдохнул:

— Плен.

— Плен? Но по ночам мы и так...

— И днем тоже будешь здесь, — перебил его юноша. — Ни шагу за порог. Будешь жить взаперти на моем попечении.

Лу Цзиньань нахмурился:

— Как извращенно. Учитель Сун, где вы этому набрались?

Сун Вэнь отвел глаза:

— ...В любовных романах.

— В тех сопливых книжках, что читал в санатории?

— ...Угу. — Помолчав, Сун Вэнь добавил: — Все «подонки» так делают.

Лу Цзиньань крепче прижал его к себе, шепча на ухо:

— И чего же эти подонки хотят добиться, запирая людей?

«Любви».

Это слово вертелось на кончике языка, но Сун Вэнь так и не смог его произнести. Он посмотрел на Лу Цзиньаня: в глубине его глаз, полных звездного света, светилась неприкрытая нежность.

Спустя долгую паузу юноша хрипло ответил:

— Покорности. Им нужна покорность.

— Хорошо, я не уйду. — Лу Цзиньань запечатлел поцелуй на его виске, но тут же сменил тон на деловой: — Но можно Хэ Сыхань будет приносить мне документы? «Сэньхуэй» не должна встать.

— Вот как... — Сун Вэнь задумался. В словах Лу был смысл. — Ладно.

— А на советы директоров можно? Нечасто. Если я не буду там появляться, меня сожрут живьем и оставят без власти.

— ...Тоже можно.

Сун Вэнь крепко спал, укутавшись в шелковое одеяло, когда чьи-то пальцы легонько сжали его переносицу. Нажим был несильным, но его хватило, чтобы вытянуть юношу из вязкого сна.

Веки были тяжелыми как свинец. Он что-то проворчал и попытался отвернуться, зарываясь глубже в одеяло.

Но в следующую секунду его запястье перехватили. Голос Лу Цзиньаня прозвучал над самым ухом:

— Учитель Сун, просыпайтесь. Пора мне мстить.

Сун Вэнь приоткрыл один глаз. Перед ним был Лу Цзиньань — сонный и ленивый, с вызывающе черным ошейником на шее. Конец цепи всё так же был примотан к изголовью кровати.

— Спать хочу... — пробормотал Сун Вэнь густым спросонья голосом. — Давай завтра? Я еще посплю.

— Завтра, завтра, не сегодня — так лентяи говорят. — Лу Цзиньань на раскладушке перевернулся к нему лицом, металл каркаса жалобно скрипнул. — Учитель Сун вчера обещал повысить ставки, а сегодня идет на попятную? Или тебе... жалко меня стало?

Слабый утренний свет пробивался сквозь щель в шторах. Сун Вэнь прищурился:

— Никого мне не жалко.

— Тогда начинай. — Взгляд Лу Цзиньаня медленно скользнул по одеялу вниз, замирая в «неоднозначных» местах. — Кто рано встает, тому... сама знаешь что.

Сун Вэню ничего не оставалось. Он заставил себя открыть глаза, потер веки и вздохнул. Собирался ведь мстить, а в итоге его самого понукают «работать».

Он попытался вспомнить, как вел себя Лу Цзиньань раньше, и напустил на себя холодность, которая из-за остатков сна выглядела скорее растерянностью:

— Подойди.

Глаза Лу Цзиньаня вспыхнули, но он прикинулся недовольным:

— Вы ведь говорили, что мне нельзя на вашу кровать?

Он не только слово в слово помнил сказанное когда-то Сун Вэнем, но и вцепился в одеяло, в точности повторяя его былые жесты.

Сун Вэнь не был ворчливым по утрам, его лишь забавляла эта ситуация. Он уткнулся лицом в подушку и глухо спросил:

— И что мне делать дальше?

Лу Цзиньань отцепил цепь от кровати и вложил её в руку юноши:

— Теперь учитель Сун — хозяин. Если разрешишь — я поднимусь.

— Угу, лезь, — прошептал Сун Вэнь, не открывая глаз.

Одеяло приподнялось, и Лу Цзиньань втиснулся на узкую кровать.

Места было мало, они неизбежно прижались друг к другу. То ли Сун Вэнь еще не проснулся, то ли Лу Цзиньань слишком хорошо его выдрессировал за всё время, но он медленно перекатился и, как в те давние утра, прильнул к Лу, пряча лицо в изгибе его плеча.

Это простое движение мгновенно пробудило в Лу Цзиньане подавленную жажду контроля. Он ласково перебирал тонкие волосы юноши, глядя в потолок и раз за разом напоминая себе: не смей снова совершать ту же ошибку.

— Сун Вэнь, проснись.

— М-м? — Сун Вэнь поднял голову. Увидев потемневший, напряженный взгляд Лу, он окончательно пришел в себя.

И именно в этот миг он почувствовал тепло, разливающееся сквозь ткань одежды.

Он замер и хотел отпрянуть, но рука Лу Цзиньаня на его талии не дала сдвинуться ни на миллиметр.

— Учитель Сун, какой наш следующий шаг?

Щеки Сун Вэня запылали. В голове был сумбур, и он лишь повторил жест Лу: нерешительно коснулся его волос.

Он подражал тому, как Лу вел себя с ним раньше. Пальцы неловко зарылись в пряди.

Лу Цзиньань перехватил его запястье и медленно провел его рукой по своей щеке вниз:

— Сначала погладь здесь... а потом хватайся за цепь.

Не успели слова затихнуть, как Сун Вэнь уже сжимал в пальцах теплую сталь.

Лу бросил на него многозначительный взгляд, отдавая инициативу.

Сун Вэнь проснулся окончательно. Сонливость исчезла, уступив место странному упоению от этой «добычи», которая сама пришла к нему в постель.

Внутренний жар разгорался всё сильнее. Он дернул за цепь и выдохнул:

— Вниз.

Те самые слова, которые он когда-то ненавидел больше всего, теперь слетели с его собственных губ.

Сун Вэнь уже не понимал — жертва он или мучитель? В этот миг он просто хотел обладать человеком напротив.

Лу Цзиньань прильнул к нему. Поцелуи не коснулись губ: сначала вспыхнула щека, затем мочка уха, подбородок, шея... медленно вниз.

Сун Вэнь внезапно вскрикнул:

— Стой!

Из-под одеяла донесся глухой голос:

— Учитель Сун, когда-то вы меня не просили ждать.

— Но... — у Сун Вэня горели уши, он до боли сжал простыню.

Дыхание в тесном пространстве под одеялом стало обжигающим, заставляя его тело натянуться как струна.

«Так вот каково это?» — подумал Сун Вэнь. Неудивительно, что Лу Цзиньань так это любил и требовал каждое утро.

Лу Цзиньань замер у нежной кожи, гладкой как шелк, но не забыл про «урок»:

— Учитель Сун, когда мстите — будьте внимательнее.

Сун Вэнь запрокинул голову, глядя в потолок. Утренний свет расплывался перед глазами мутными пятнами.

— Лу Цзиньань... — не выдержал он, его голос мелко дрожал.

Движения на миг замерли, а затем возобновились с еще большим рвением.

Пальцы юноши зарылись в мягкие волосы, дыхание окончательно сбилось.

— Хватит... — прошептал Сун Вэнь совершенно обессиленным голосом.

Лу Цзиньань вынырнул из-под одеяла и кончиком пальца вытер уголок губ.

Он приподнялся на локтях, глядя на Сун Вэня сверху вниз:

— Учитель Сун, пока что у нас ничья. Позвольте я научу вас, как «повысить ставки».

Он притянул обмякшего юношу к себе, укладывая его голову на свое плечо:

— Кусай.

Сун Вэнь чувствовал себя рассыпавшимся песком. Коснувшись губами крепких мышц, он слабо выдохнул:

— М-м?

— Будь умницей. Укуси так, чтобы мне стало больно.

Сун Вэнь с неохотой приоткрыл рот и вонзил зубы в его плечо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 91. Свинина в соевом соусе.

Лу Цзиньань распахнул узкое окно и, облокотившись на подоконник, с живым интересом наблюдал за тем, как Сун Вэнь снаружи воровато вешает на входную дверь новый замок.

Точно воришка, Сун Вэнь ссутулился, прикрывая телом дужку, и только со второй попытки попал язычком в скважину.

— Подойди сюда, — Лу Цзиньань поманил его через решётку. — Шарф перекосился, поправлю.

Сун Вэнь не горел желанием подчиняться, но утром Лу Цзиньань был настолько старателен, что юноше стало неловко отказывать. Оглядевшись по сторонам, он нехотя подошёл к окну.

Лу Цзиньань просунул руки сквозь прутья и ещё раз обмотал свободный конец шарфа вокруг его шеи:

— Работай прилежно, и не забудь вернуться пораньше.

Сун Вэнь посмотрел на руки, торчащие из окна, затем на свой свежеповешенный замок, и ему вдруг показалось, что этой сцене не хватает только песни «Слёзы за колючей проволокой».

В переулке послышались шаги. Юноша поспешно отпрянул:

— Я ушёл. Закрой окно, нечего людям глазеть.

В десять утра в переулок пришёл Хэ Сыхань с охапкой документов. На ледяном ветру он плотнее запахнул пальто:

— Господин Лу, я могу войти?

Окно было открыто; Лу Цзиньань, привалившись к раме, листал бумаги:

— Сун Вэнь не велел.

Хэ Сыхань опешил:

— Но Сун Вэнь сказал мне, что ключ лежит под камнем у порога, и я могу зайти к вам в любое время.

— Если ты зайдёшь, какой же это будет «плен»? — Лу Цзиньань вскинул взгляд. — Это правила Сун Вэня, я не смею их нарушать. А ты, секретарь Хэ, рискнёшь?

Прислушавшись к тону начальника, Хэ Сыхань уловил в нём едва скрываемое хвастовство.

— Я, пожалуй, останусь здесь, — вздохнул он. — Доложу прямо через окно.

Помелдив, он всё же не удержался от наставления:

— Господин Лу, Сун Вэнь человек честный, не обижайте его снова, как раньше...

Лу Цзиньань не поднял головы от документов, лишь легонько постучал ручкой по железной решётке:

— Сейчас твоего босса держат взаперти, так что лучше пожалей своего работодателя.

Он протянул подписанные папки вертикально сквозь прутья:

— Как освободишься, зайди в супермаркет, купи мне кое-что по списку.

Ближе к вечеру из кухни съёмной квартиры потянуло карамельным ароматом. Лу Цзиньань высунулся в окно и крикнул наружу:

— Тётя Чжу, до какой степени топить сахар?

Снаружи, прислонившись к стене под окном, стояли две женщины лет пятидесяти с термосами в руках.

Чжу Гуйфан крикнула в сторону кухни:

— Пока сахар не станет цвета спелого финика! Как пойдут мелкие пузырьки — считай, готово. Смотри не пережги, а то горчить будет.

— А дальше? — снова донеслось изнутри.

Другая женщина, с химической завивкой, выпалила:

— Кидай грудинку и обжаривай, пока жир не вытопится и мясо не станет золотистым!

В этот момент к ним протиснулся старина Чжан, живший в конце переулка. Он встал на цыпочки, заглядывая в кухню:

— Это что тут происходит?

— Учим молодого господина Лу готовить свинину в соевом соусе.

Чжан заметил замок на двери:

— А чего это снаружи заперто? Сяо Суна нет, а он Лу-младшего в доме запер?

— Господин Лу говорит, что это... — Чжу Гуйфан нахмурилась, вспоминая. — А, точно, «духовная практика».

— Духовная практика? В лачуге Сяо Суна?

Женщина с кудрями отвинтила крышку термоса, выпуская облако пара. Сделав глоток, она со знанием дела пояснила:

— У молодёжи сейчас это модно. Найти место попроще и в тишине копаться в себе. Видать, у Лу-младшего среди друзей жильё Сяо Суна самое захудалое, вот и выбрал его для «аскезы».

— А-а? — старина Чжан почесал затылок. — И в этой практике положено свинину лопать?

Не успел он договорить, как у входа в переулок поднялся шум. Семь-восемь незнакомцев ворвались внутрь и тут же заприметили Чжу Гуйфан у окна.

Возглавлявшая толпу женщина яростно вытаращила глаза:

— Где твоя девка, Ван Яцин? А ну, выводи её! Бесстыжая дрянь, на чужих мужей позарилась!

Чжу Гуйфан затряслась от ярости:

— Не смей клеветать! Наша Цинцин не разлучница! Чжан Мучэнь клялся, что холост, когда за ней ухлёстывал! Это он её обманул!

— Врёшь! — толпа, почуяв численное превосходство, начала засучивать рукава, готовясь к драке.

— Прежде чем махать кулаками, советую подумать, — раздался из окна спокойный голос. — Умышленное нанесение побоев — это от пятнадцати суток ареста. Если дойдёт до травм — это уже уголовная статья. Придётся не только счета оплачивать, но и баланду хлебать.

Голос из-за решётки добавил: — А если у кого в руках палка найдётся, советую сразу откладывать деньги на похороны.

Толпа мгновенно притихла. Кто-то незаметно приставил припасённую дубинку к стене.

Чжу Гуйфан с надеждой посмотрела на окно:

— Господин Лу...

Голос Лу Цзиньаня оставался невозмутимым:

— Под камнем у двери ключ. Тётя Чжу, открывай.

Женщина с кудрями мигом добежала до порога, выудила ключ и распахнула дверь.

Лу Цзиньань, набросив на плечи кашемировое пальто, неспешно вышел наружу и заслонил собой соседок. На его лице играла вежливая, но холодная улыбка:

— Что за шум, господа? Зачем такой парад?

Из глубин толпы раздался визгливый женский голос. Модно одетая дама вытащила за шкирку понурого молодого человека и толкнула его вперёд:

— Чжан Мучэнь, ну же, скажи им! Это ведь Ван Яцин сама тебя соблазнила!

Парень открыл рот, глаза его забегали. Он выдавил лишь жалкое: «Я...»

Лу Цзиньань подошёл к нему и слегка склонился:

— Неужели тот эмбрион, которого забыли на салфетке, вырос? И выучил всего одно слово?

Стоящие напротив люди принялись галдеть:

— Мы за справедливостью пришли! Ваша Яцин семью рушит!

— Какие вы забавные, — усмехнулся Лу. — Один молчит, слова не вытянешь, а у остальных языки без костей — мелят что ни попадя.

Он оглядел притихшего парня, задержав взгляд на его портфеле:

— Бинцзянский университет? Господин Чжан там преподаёт? Раз вы сами не можете объясниться, доверим это ректорату.

— Даже если вы там не работаете, найти ваше начальство — дело пары минут. А если вы безработный бездельник — тоже не беда. Я подам на вашу жену в суд за клевету. Поверьте, полиция очень быстро выяснит, кто кого обманывал.

— Не надо! — парень наконец поднял глаза и затряс головой. — Только не в университет.

Лу Цзиньань презрительно рассмеялся:

— Смотрите, как головой мотает. Уши хрюканьем щёки не отбивают? Ах да, я и забыл, что лица-то у вас нет.

Он медленно придвинулся к мужчине, подавляя его ростом:

— Господин Чжан, вы понимаете, что сейчас признали? Вы признали, что ваша ложь рассыпалась. Вы признали, что вы — кусок мусора, который предал жену и обманул невинную девушку.

Затем он повернулся к модной даме:

— А вы? Вместо того чтобы проучить своего гулящего козла, пришли травить девчонку, которая ни сном ни духом?

Женщина лишилась дара речи. В порыве ярости она развернулась и залепила Чжан Мучэню серию звонких пощёчин — быстрых и беспощадных.

— Развод! — выкрикнула она и бросилась прочь из переулка.

Группа поддержки, видя такой финал, мигом растеряла спесь. Понурив головы, они один за другим потянулись к выходу.

Последним уползал Чжан Мучэнь. Лу Цзиньань крикнул ему вслед:

— Господин Чжан! Зимой надевайте штаны поплотнее. Без богатой жены вам нельзя застудить то единственное место, которым вы зарабатываете!

Соседи, собравшиеся в переулке, дружно захохотали. Над крышами покатилось многоголосое: «Штаны надень!».

Тётя Чжу плакала от облегчения, рассыпаясь в благодарностях.

Лу Цзиньань отмахнулся с улыбкой:

— Да ладно вам. Только пальто племяннику на Новый год пока не покупайте. Те дешёвые не греют и катышками идут.

У входа в переулок стоял Сун Вэнь и молча наблюдал за ним.

Лу Цзиньань улыбался. Это не была фальшивая маска для клиентов или насмешливая ухмылка, которой он раньше дразнил помощника.

Эта улыбка рождалась в глубине его глаз, точно весенний лёд, тая под лучами солнца, стекал к уголкам губ. Сун Вэнь видел, как разгладились морщинки на его лбу, как легко и открыто он сиял. В нём бурлила жизнь, такая яркая, что трудно было отвести взгляд.

Он был красив. По-настоящему красив.

Лу Цзиньань вскинул голову и заметил Сун Вэня. Его глаза вспыхнули, и он направился к нему.

Но за три шага до юноши он замер. Улыбка мгновенно погасла.

Из-за угла вышел Сюй Ту и остановился рядом с Сун Вэнем.

— Пойдёшь сегодня на встречу? Все тебя очень ждут.

Сюй Ту мельком глянул на Лу Цзиньаня и снова повернулся к юноше:

— Я хотел сказать тебе это позже, но, пожалуй, скажу сейчас.

— Сун Вэнь, ты мне нравишься. Я хочу, чтобы мы стали парой.

Глядя на опешившего Сун Вэня, он добавил мягким, уверенным голосом:

— И я считаю, что ты заслуживаешь нормальных, здоровых отношений.

Сун Вэнь инстинктивно посмотрел на Лу Цзиньаня. Искренняя, теплая радость на его лице исчезла без следа. Свет в его глазах окончательно потух.

В следующую секунду губы Лу Цзиньаня разомкнулись, и он чётко, по слогам, проартикулировал:

— Бес-сты-жая раз-луч-ни-ца.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 92. Я ведь отдал тебе свою невинность.

Первая порция свинины сгорела, поэтому Лу Цзиньань приготовил вторую. Мясо давно остыло, а Сун Вэнь всё не возвращался.

Лу снова взглянул на часы. Три часа назад он стоял на выходе из переулка, безмолвно кляня «бесстыжую разлучницу», а затем с наглым видом улыбался: «А можно и мне с вами на ужин?».

Сюй Ту не возражал, он лишь выжидающе посмотрел на Сун Вэня. Тот медленно покачал головой и указал на их открытое окно: «Возвращайся и закрой створку».

Что ж, это был ясный приказ сидеть дома.

Лу Цзиньань скрипел зубами, не снимая дежурной улыбки: «Как скажете, учитель Сун. Раз велено — возвращаюсь». На глазах у Сюй Ту он неспешно подошёл к юноше и с хозяйской нежностью поправил на нём одежду, перевязал шарф, а затем, положив руку на плечо, склонился к самому лицу — ещё миллиметр, и был бы поцелуй.

— Жду тебя дома, — прошептал он на ухо так, чтобы слышал только Сун Вэнь. — Жду, когда ты снова сожмёшь мою цепь.

У Сун Вэня от этих слов цепь в руках не сжалась, зато всё тело напряглось. Он коснулся горящего уха и мягко оттолкнул Лу Цзиньаня.

Тот не стал больше ломать комедию. Выпрямившись и засунув руку в карман, он смерил взглядом помрачневшего Сюй Ту.

Стоило их глазам встретиться, как Сюй Ту произнёс:

— Господин Лу, я не любитель фальшивых нот, не стоит петь мне свои серенады. Спасибо.

— Спасибо? — Лу Цзиньань посмаковал это слово и, развернувшись, бросил через плечо: — Господин Сюй так вежлив — сразу видно, подтирается после каждого визита в уборную.

До одиннадцати вечера в переулке было тихо. Лу Цзиньань выкурил две сигареты, придавил окурок к какому-то обрывку бумаги и, скинув пижаму, голышом отправился в душ, решительно схватив кусок мыла.

Ближе к полуночи Сун Вэнь открыл новый замок ключом, спрятанным под камнем, затем вставил свой ключ в замочную скважину и после пары поворотов толкнул дверь.

Свет он включать не стал. В комнате было темно, лишь уличный фонарь за окном отбрасывал зыбкие тени на пол.

В воздухе витал аромат мяса. Сун Вэнь принюхался. Уходя утром, он не оставил Лу Цзиньаню еды, зная, что при таком «плене» тот точно не пропадёт с голоду.

Позади раздались тихие шаги — шлепанье тапочек по полу. Чьи-то руки обхватили Сун Вэня за талию, притягивая в крепкие объятия со спины.

Свежий аромат после душа окутал юношу, точно прохладный дождь, смывая застарелые запахи прошедшего вечера. Было приятно.

Но он медленно убрал чужие ладони и обернулся к мужчине:

— Ты ведь выходил вечером? Почему дверь снова заперта снаружи?

Лу Цзиньань нахмурился, но в темноте этого не было видно. Его голос прозвучал отчетливо:

— Попросил тётю Чжу запереть.

Боясь, что подтекст ускользнет от Сун Вэня, он добавил:

— Видишь, какой я послушный? Полагается награда?

Сун Вэня же заботило другое. Он бросил рассеянное «угу» и поспешно спросил:

— Она не интересовалась, зачем запирать дверь?

Лу Цзиньань, не оставляя надежд на «награду», усадил Сун Вэня на стул и опустился перед ним на корточки, чтобы сменить ему обувь:

— Интересовалась.

За последние пару дней Сун Вэнь привык к такому обслуживанию. Он лишь слегка дернул ногой, но когда его лодыжку крепко перехватили и вернули на место, перестал сопротивляться.

— И что ты ответил? — осторожно уточнил он.

Хватка на лодыжке усилилась, тепло ладони поползло вверх по штанине:

— Что может делать муж, заперев красавицу-жену дома? Стирать, готовить... и ждать момента, когда можно будет уложить её и как следует от...ть.

Мышцы Сун Вэня мгновенно одеревенели, лодыжка напряглась.

Лу Цзиньань со смешком надел на него тапочки и сменил тон на ленивый:

— Пошутил я. Сказал, что прохожу духовную практику и мне нужно уединение, чтобы отсечь мирское.

Сун Вэнь облегченно выдохнул, напряжение в теле спало.

Лу по-прежнему сидел перед ним. Поза казалась смиренной, но на деле он блокировал юношу на стуле так, что тот не мог шевельнуться. Приподнявшись, Лу заглянул ему в глаза и в тусклом свете фонарей тихо спросил:

— Сун Вэнь, я твоя «красавица-жена»?

Юноша остолбенел. Вопрос был настолько диким, что по коже пробежали мурашки.

— Нет, — выпалил он.

— Тогда кто я?

В ночной тишине Сун Вэню было лень строить из себя властного хозяина. Оправившись от шока, он миролюбиво ответил:

— Шпиц.

Лу Цзиньань усмехнулся — кажется, не обиделся.

— А я красивый?

Вопрос прозвучал вязко, обволакивающе, смешиваясь с ароматом мыла. Сун Вэнь вспомнил искреннюю улыбку Лу в переулке.

В груди на миг стало пусто, а затем сердце словно сжали тисками. Сун Вэнь не смог покривить душой и послушно кивнул:

— Вполне... красивый.

— А если сравнивать с Сюй Ту?

Сун Вэнь промолчал, но Лу счел это признаком серьезных раздумий. Прежде чем юноша успел заговорить, Лу коснулся тарелки на столе.

— Я научился готовить свинину, — произнес он с обидой в голосе. — Только она уже остыла.

Сун Вэнь удивился и включил настольную лампу. Под светом обнаружились две тарелки, накрытые одна другой, чтобы сохранить призрачное тепло.

Он приподнял верхнюю и увидел комок свинины — выглядело так себе: мясо было почти черным и лоснилось от жира.

— Сам приготовил?

— Угу. Две попытки. Первая сгорела, вторая — ну, съедобно. Больше мяса не осталось, на третью сил нет.

Лу отодвинул тарелку:

— В следующий раз сделаю нормально, съешь горячим.

Выложив этот эмоциональный козырь, Лу Цзиньань вернулся к главному:

— Так кто тебе милее: я или Сюй Ту?

Для Сун Вэня это был легкий вопрос. Сюй Ту был безупречно вежлив, интеллигентен и, бесспорно, красив. Но его красота была монотонной — что утром, что вечером, что завтра, он всегда был одинаковым.

Лу Цзиньань же был красив в тысяче обличий. В строгом костюме; в наряде, похожем на радужную конфету; когда смотрел исподлобья; когда хамил; когда льстиво улыбался; когда обнажал свою истинную, хищную натуру.

И... когда искренне смеялся, сияя изнутри.

Сун Вэнь облизнул пересохшие губы, собираясь ответить, но Лу снова перебил его:

— Ты подумай хорошенько. Я ведь тебе свою невинность отдал. Взвесь всё, прежде чем рот открывать.

— А? — Сун Вэнь на миг растерялся, вспомнив, что по официальной версии он действительно «соблазнил» Лу когда-то.

Врать он так и не научился, поэтому, ерзая на стуле, выдал честное:

— Ты красивее.

Слова были правдой, но прозвучали как признание под давлением. Лу Цзиньаню это не понравилось, но такой ответ был всё же лучше любого другого.

Он поднялся и распахнул халат. Бледная кожа в свете лампы заставила Сун Вэня округлить глаза.

Лу перехватил руку юноши, приложил её к своей груди, а затем медленно повел вниз — через талию, к самому жару.

— Сегодня я стирал и готовил. Осталось только согреть твою постель, — он прижал ледяные пальцы Сун Вэня к себе. — Я уже помылся. Учитель Сун, не стесняйтесь.

Пальцы Сун Вэня обжигало, сердце словно ошпарили кипятком.

Он смотрел снизу вверх на высокого мужчину, тот глядел на него в упор.

Лу Цзиньань думал: «Я сегодня принесу себя в жертву до конца. Посмотрим, как ты после этого посмеешь шляться с какими-то там мужиками».

В голове Сун Вэня тоже был сумбур: «Ложь накапливается, карма страдает... Ох, пальцы горят... Сюй Ту прав, мне нужны нормальные отношения... А что если сделать ложь правдой? Чем он мылся? Что он опять задумал? Может... выпьем?»

Не успел поток мыслей иссякнуть, как Лу Цзиньань вздернул его со стула и перекинул через плечо.

— У меня припасено отличное вино, — бросил он, неся ношу в спальню. Войдя внутрь, он ногой захлопнул дверь. Голос из-за преграды прозвучал гулко: — Выпьем прямо в постели.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 93. Сун Вэнь, ты мне нравишься.

Терпкий аромат вина оказался заперт под одеялом. Сун Вэнь с силой оттолкнул Лу Цзиньаня, который впился зубами в его шею, и откинул край ткани. Втянув грудью свежий воздух, он выдохнул:

— Дай отдышаться.

Лу Цзиньань дотянулся до комода, выудил сигарету и зажал её в губах. Зажигалка лежала под подушкой на раскладушке; чтобы достать её, он навалился всей грудью на лицо Сун Вэня, перегибаясь через него.

Прикурив, он нарочно несколько раз мазнул крепкими мышцами по губам юноши и только после этого выпустил первую струю дыма.

Приподнявшись на локтях, Лу Цзиньань обхватил лицо Сун Вэня ладонями, пристально вглядываясь в его черты. Он пытался понять, почему тот велел остановиться.

Сам он старался вовсю: «обгрыз» парня с головы до пят, раздув пожар до небес, и никак не ожидал, что его так бесцеремонно оттолкнут.

Все эти дни он хоть и пытался «торговать собой», но так и не удосужился вникнуть в то, что полагается делать «снизу». Только что он просто стискивал юношу в объятиях, ведомый лишь инстинктом — желанием втереть его в свою плоть и кровь.

Вынув сигарету изо рта, Лу Цзиньань задумался: видимо, где-то он не дотянул.

Может, стоило ломаться для вида? Чтобы дать Сун Вэню почувствовать себя тираном?

Решив, что дело в этом, Лу перевернулся на спину и свободной рукой лениво потянул Сун Вэня на себя:

— Я вообще-то парень не промах. На мою постель так просто не запрыгнешь.

Сун Вэнь, разгорячённый вином и ласками, оттолкнул его лишь потому, что ему не хватало воздуха. Но Лу Цзиньань менял маски быстрее, чем перелистывают страницы: только что готов был кусок мяса от него отхватить, а теперь вдруг воздвиг «арку добродетели».

Сун Вэнь покосился на ошейник и цепь у подушки. Порочные мысли, точно тени под лампой, то расплывались, то обретали чёткость. Но, видимо, он был недостаточно пьян: остатки совести взяли верх, и желание окончательно закрепить ложь правдой медленно угасло.

Он лёг рядом, пристроившись на самом краю, и крепко зажмурился.

— Ну и ладно. Спим.

Рука Лу Цзиньаня с сигаретой, покоившаяся на другом краю, дрогнула. Он повернул голову к Сун Вэню, видя, что румянец на его щеках ещё не сошёл, а густые ресницы мелко подрагивают.

Лу невольно восхитился: Сун Вэнь стал настоящим мастером психологических игр. Проявляешь страсть — он отталкивает; строишь из себя недотрогу — он тут же соглашается: «ну и ладно». Вся инициатива была в его руках, а Лу Цзиньань остался в подвешенном состоянии.

— И как мы теперь уснём в таком... напряжении? — Лу потянул Сун Вэня за плечо, заставляя перекатиться на себя, и заговорил вкрадчиво: — Иди ко мне, я подыграю. Твори что хочешь, я парень крепкий, выдержу.

Сун Вэнь с надеждой открыл глаза: — Правда?

— Угу. — Лу поднёс сигарету к его губам. — Учитель Сун, покажите всё, на что способны. Я даже голос подготовил — буду стонать тебе на радость.

Сун Вэнь зажал в губах влажный фильтр. Подобно бродячему коту за окном, он азартно прищурился. Жадно затянувшись и небрежно выдохнув дым, он внезапно впился зубами в мочку уха Лу Цзиньаня, пытаясь подцепить губами сапфировую серьгу.

Лу картинно охнул, заметив, что юноша вошёл во вкус. В душе он облегчённо выдохнул, чертыхнувшись про себя: «Нелегко же было заарканить этого пугливого оленя».

Пока Сун Вэнь ласкал его, Лу поначалу наигранно стонал, но вскоре звуки изменились. Голос стал глуше и ниже, взгляд потемнел. Изувеченная рука мертвой хваткой вцепилась в ошейник и цепь — Лу Цзиньань из последних сил подавлял свои истинные, порочные порывы.

Как назло, Сун Вэнь откинул одеяло и вынырнул наружу. Его взгляд был затуманен, а губы казались вызывающе яркими.

Раздался резкий скрежет металла — цепь натянулась в кулаке Лу. Пальцами он коснулся влажных губ юноши и прошептал:

— Что случилось, учитель Сун?

— Будет немного больно, — предупредил тот.

Лу Цзиньаню до безумия хотелось надеть этот чёрный ошейник на самого Сун Вэня — кожа с тиснением на его белой шее смотрелась бы куда эффектнее.

Он медленно провёл рукой по горлу юноши, а затем, стиснув зубы, неспешно застегнул ошейник на своей шее. Протянув цепь Сун Вэню, он произнёс:

— Я же сказал: играй как хочешь, мне всё в радость. В прошлый раз я был не готов, но и тогда было не так уж больно.

— В прошлый раз?..

Видя, что Сун Вэнь медлит, Лу сам обернул цепь вокруг шеи юноши, легонько потянул на себя и, приникнув вплотную, шепнул:

— А что было в прошлый раз?

Стоило металлу коснуться кожи, как Сун Вэня пробила дрожь. Он слишком хорошо знал это чувство: тиски, удушье, пустота в коре головного мозга и мириады мурашек, бегущих по телу. Ощущения захлестнули его нервы, и последняя нить самообладания лопнула. Слова сорвались с губ сами собой:

— В прошлый раз ничего не было, потому и не болело.

— В смысле — «ничего»? — Лу замер, натягивая цепь в руке.

Сун Вэнь кивнул и тут же покачал головой:

— Мы не спали. Я наврал тебе.

Глаза Лу Цзиньаня медленно округлились:

— Тогда почему мне было... дискомфортно?

— Э-э... — Морок рассеялся, Сун Вэнь начал трезветь, но о правде не пожалел. — Потому что... снаружи... тёрся...

— А? — Лу потребовалось время, чтобы осознать сказанное. — В ту ночь?..

— В ту ночь у меня не вышло. А потом ты проснулся и меня...

— Блядь. — Лу лихорадочно переваривал информацию. — То есть «женой» был только ты? Мы не были друг для друга «жёнами» по очереди?

Фраза звучала нелепо, но Сун Вэнь подтвердил: — Угу.

В следующий миг Лу Цзиньань с силой притянул его к себе:

— Малыш, ты хоть знаешь, как я, сука, каждый день мечтал тебя... Да я с ума сходил. Уступи мне сегодня, а? Всего один раз, можно?

Цепь, свисающая с кровати, едва заметно качнулась. В душе Сун Вэня росло скрытое упоение. Длинными пальцами он взял сигарету из пепельницы, пригубил её и, медленно наматывая звенящие звенья на руку, протянул кулак Лу Цзиньаню.

— Угу, — выдохнул он сквозь дым.

Сигарета была грубо погашена. Лу Цзиньань, подобно изголодавшемуся зверю, принялся за свой пир, не зная меры и осторожности. Ящик комода с грохотом распахнулся, и всё необходимое исчезло под одеялом.

— Не дергайся. Я не сделаю тебе больно.

Сбросив маску, Лу Цзиньань явил своё истинное лицо. Долго копившаяся жажда контроля вырвалась наружу. В комнате, освещённой лишь далёким светом лампы из гостиной, были видны лишь пряди волос над одеялом и изувеченная рука мужчины, пальцы которой почти впились в кожу головы юноши.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока Сун Вэнь, не выдержав, тихо не позвал: «Лу Цзиньань».

Мужчина с великолепным телом откинул со лба потные волосы и уставился на свою изломанную, прекрасную добычу.

Словно получив новый стимул, он удвоил усилия. Слушая сбивчивое, частое дыхание Сун Вэня, Лу чувствовал, как огонь в его собственных глазах разгорается всё ярче.

Он склонил голову и больно прикусил лодыжку юноши, закинутую ему на плечо:

— Малыш, ты хоть знаешь, какой ты сейчас... Я, блядь, ненавижу себя за то, что потратил столько времени впустую.

Бродячий кот снова прыгнул на подоконник. Его зелёные глаза только собрались заглянуть внутрь сквозь стекло, как он испугался всё более частого и громкого скрипа деревянной кровати. Кот поспешно спрыгнул вниз и скрылся в засохших кустах...

Лу Цзиньань проснулся от яркого солнечного света.

Медленно открыв глаза и привыкая к сиянию, он пошарил рукой рядом. Пусто.

Сердце ёкнуло. Он сел; туман в голове рассеялся, возвращая воспоминания о прошлой ночи.

«Беда!»

Лу нахмурился. Вчера он планировал «соблазнить» Сун Вэня своей жертвенностью, но в итоге не только не «пожертвовал» собой, а наелся досыта, получив запредельное удовольствие.

Дверь ванной скрипнула, и вышел Сун Вэнь. Дверь в спальню была открыта; их взгляды столкнулись, но оба промолчали.

Юноша вытирал волосы полотенцем. Несколько скованной походкой он подошёл к шкафу.

Развязав пояс, он набросил халат на стул и начал одеваться, стоя спиной к Лу Цзиньаню.

Взглянув на эту спину, Лу снова почувствовал, как сердце уходит в пятки. От затылка до самых пяток кожа Сун Вэня была покрыта следами зубов и пальцев.

Особенно сильно досталось лопаткам, ямкам на пояснице и лодыжкам — багровые отметины наслаивались одна на другую. Слово «животное» было бы сейчас самым мягким комплиментом в адрес Лу.

— Сун Вэнь...

— М-м?

Юноша обернулся: — Что?

Увидев его спереди, Лу Цзиньань отвесил себе звонкую пощечину. Он соскочил с кровати, схватил Сун Вэня за запястье и потянул обратно к постели:

— Давай ты. Прямо сейчас. Или подожди, я мигом за свечами сбегаю или ещё за чем...

Сун Вэнь высвободил руку без тени гнева:

— У меня нет сил. И мне пора на работу.

Лу не знал, как загладить вину, поэтому принялся помогать ему одеваться:

— Вчера я не хотел тебя унизить... просто крышу снесло. Не злись. Вечером можешь отомстить мне за всё сразу.

Сун Вэнь опустил голову, перестегивая пуговицы, которые Лу в спешке застегнул неправильно:

— Я не виню тебя. Я сам согласился.

Лу замер: — Не винишь?

Сун Вэнь покачал heads:

— В постели всякое бывает. К чему эти обиды.

Лу Цзиньань выдохнул, но на душе было неспокойно: — Значит, мы теперь...

— Мы — что? — Сун Вэнь надел кардиган поверх рубашки. — Моя месть может закончиться в любой момент. Господин Лу, вы вольны уйти, когда пожелаете.

Услышав это, Лу Цзиньань выпрямился, глядя на юношу сверху вниз:

— Сун Вэнь, ты хочешь сказать, что даже после того, что было ночью, наши отношения можно разорвать в любую секунду?

Сун Вэнь поправил одежду и поднял на него глаза. Его взгляд был спокойным, а голос — ровным:

— Господин Лу, я не понимаю, чем вы недовольны. Раньше вы заставляли меня делать то, что мне неприятно — я делал. Теперь вы поняли, что ошибались, и ради некоего «искупления» заставили меня мстить вам — я и это сделал. Но вам всё мало. Что ещё я должен совершить, чтобы вы остались довольны и наконец оставили меня в покое?

— Но... — Лу указал на измятую кровать. — Мы же...

— И что с того? Вчера ты поимел меня трижды. Лу Цзиньань, я тебе ничего не должен.

— Дело не в долгах, Сун Вэнь! Неужели ты переспал со мной, не испытывая ко мне ни капли симпатии?

— Симпатии? — Сун Вэнь редко позволял себе усмешку, но сейчас его улыбка была горькой. — Лу Цзиньань, ты помнишь, как твердил мне раз за разом? Что ты натурал. Что если я посмею на тебя позариться — ты меня уничтожишь.

Пальцы Лу сжались на запястье Сун Вэня. Солнце из маленького окна золотило его ресницы.

— Сначала я действительно так думал. А потом врал самому себе.

Его голос стал низким и весомым:

— Я сам не заметил, как мой взгляд стал повсюду искать тебя. Мне нравилось, когда ты рядом. Нравился арахис из твоих рук, нравилась та капибара на моем запястье... Мне нравилось, как ты засматриваешься на меня и называешь красавцем. Я, блядь, по три раза на дню умывался и в зеркало пялился только ради твоих слов о том, что при взгляде на моё лицо тебе снятся хорошие сны.

— Сун Вэнь. — Лу глубоко вдохнул. — Ты мне нравишься.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как кот на улице шуршит сухой листвой. Капля воды с волос Сун Вэня упала на его светлый свитер, оставив темное пятнышко.

Спустя долгое время он высвободил руку и начал медленно повязывать шарф.

— Господин Лу, вы сами-то в это верите? Контроль, плен, ошейники... вы считали меня питомцем и кичились своей ориентацией. Это, по-вашему, любовь?

Лу Цзиньань преградил ему путь к двери, его взгляд был полон мольбы:

— Я знаю, что натворил много дел. Но сегодня я должен всё прояснить. Можешь считать это оправданием, если хочешь.

— Я велел тебе жить со мной, потому что боялся мести Лу Хао. Отправил в санаторий, потому что узнал — он нанял костоломов. Но я не думал... — его голос осекся, — не думал, что там тебе сделают больно.

— А насчёт того, что я натурал... — Лу самокритично усмехнулся. — Я просто вредничал. Капризничал как девчонка, потому что думал, что я тебе не нужен. Сегодня ты пялишься на Линь Чжии, завтра — на того Чжан Бэйе... Но ведь я — твой «прекрасный сон», разве нет? Раз ты такой ветреный, с чего мне было признаваться тебе в чувствах?

— Но теперь я понял: у тебя есть право выбора. И я, — он осторожно притянул Сун Вэня к себе, — я, чёрт возьми, самый красивый из них. Я расшибусь в лепешку, чтобы стать для тебя лучшим вариантом.

Внезапно его голос дрогнул от напряжения:

— Сун Вэнь... тот Сюй Ту... он признался тебе. Ты согласился?

Сун Вэнь замер, оглушённый этой внезапной исповедью. Слова Лу Цзиньаня путались в голове, как комок ниток, не давая вздохнуть — точь-в-точь как то одеяло ночью: тяжёлое и давящее.

Лишь когда Лу слегка встряхнул его, юноша очнулся.

— Нет, — ответил он.

— Ты ему отказал?

— Тоже нет.

Лу склонился к нему, глядя в глаза. Его взгляд был мягким, как озерная гладь весной:

— Сяо Сун, дай мне шанс. Давай попробуем, а?

Сун Вэнь не кивнул, но и не оттолкнул его. Растерянность прошла, голос зазвучал бесстрастно:

— Лу Цзиньань, из всего этого длинного монолога правдой была только одна фраза.

— Какая?

— Я тебя не люблю.

Лу Цзиньань вздрогнул.

— Господин Лу, скажите сами: за что мне вас любить?

Сун Вэнь протянул руку и кончиками пальцев коснулся его волевого подбородка:

— Лицо и правда красивое. Но у Линь Чжии, Чжан Бэйе, Хэ Сыханя... у многих красивые лица. Я в этом плане всеяден, не привередлив.

Заметив, как нахмурился Лу, Сун Вэнь убрал руку и поправил шарф:

— И ещё. Хоть я и не ответил Сюй Ту, в одном он был прав: мне действительно нужны здоровые отношения.

Подхватив пальто, он направился к выходу и добавил, не оборачиваясь:

— А вы, Лу Цзиньань, очень нездоровый человек.

Дверь тихо закрылась. Сун Вэнь постоял мгновение на лестничной клетке, как вдруг услышал звук открываемого окна.

Он обернулся. Лу Цзиньань высунулся из рамы с сигаретой в зубах и указал пальцем на дверь:

— Замок закрыть не забудь.

Дым скрыл его усмешку.

— И возвращайся пораньше. На ужин будет свинина.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 94. Проникая в сердце, подобно весеннему дождю.

Когда свинина в соевом соусе была уже на подходе, телефон на кухонной стойке задрожал без остановки.

Это была третья попытка Лу Цзиньаня за день. Первая порция сгорела, вторая горчила, и только в третьем котелке он наконец поймал идеальный момент: мясо таяло, а соус отливал благородным багрянцем.

Осторожно выключив огонь, Лу аккуратно выложил куски на костяной фарфор, специально присланный Хэ Сыханем.

Тарелка стоимостью в три тысячи юаней делала мясо с прослойками жира невероятно соблазнительным, а бланшированная зелень по краям довершала идеальную картину.

Лу Цзиньань кончиком пальца медленно поворачивал тарелку, любуясь своим шедевром. В этот миг телефон зазвонил снова — это был уже четвёртый звонок от деда Цю.

— Сяо Ань, — голос в трубке был полон тревоги, — вечером в шахматном клубе банкет. Я слышал, как девчонки шептались, что Сюй Ту заказал цветы. Наверняка для Сяо Суна.

Лу Цзиньань мазнул взглядом по настенным часам: стрелки почти сошлись — рабочий день подходил к концу.

— Разве у вас вчера не было ужина?

— Сяо Сун на днях выиграл районный любительский чемпионат, сегодня привезли кубок. Все хотят отпраздновать.

Лу Цзиньань посмотрел на свинину, вздохнул и полез в шкафы Сун Вэня искать термос для еды.

— Праздновать надо. Передай их главному: сегодня угощаю я. И ещё — пусть каждый принесёт по своему блюду.

— Сюй Ту уже сказал, что платит за всё. И цветы подготовил. Учитель Сюй и собой хорош, и состоянием не обижен, я боюсь... — Голос дедушки Цю дрогнул. — Вот, докладываю тебе. Сяо Ань, надо что-то придумать!

Лу Цзиньань с грохотом поставил термос на стол. Он начал методично перекладывать мясо.

— Что-то придумать... — Он долго молчал, понимая, что в этой битве его единственное оружие — собственное лицо. — А что я могу? Пойду... ещё раз переоденусь и морду умою.

Лу Цзиньань распахнул окно и окликнул проходившего мимо курьера:

— Дружище, будь добр, под камнем у порога ключ, открой меня снаружи. Спасибо!

Едва дверь открылась, он выскочил с термосом в руках, но не успел сделать и пары шагов, как его плотным кольцом обступили старики из соседних переулков.

Чья-то огрубевшая рука мертвой хваткой вцепилась в его предплечье:

— Господин Лу, нас обманули! Менеджер Ли, что торговал биодобавками — мошенник! Собрал наши гробовые и хочет смыться! Ты тут у нас самый толковый, помоги!

— Я тридцать восемь тысяч отдала! — плакала старушка из блинной на углу. — Обещали, что магнитная подушка поставит моего старика на ноги после инсульта, а он как лежал три месяца бревном, так и лежит!

Лу Цзиньань сжал ручку термоса и сверился с часами:

— Вам не ко мне надо, а в полицию.

Переулок был узким, люди стояли стеной. Лу попытался протиснуться, но кто-то крикнул:

— Заявляли уже! В нижнем районе полгода назад таких же накрыли, а денег людям так и не вернули! У этих гадов ни копейки за душой на бумаге, суд присудит — а взять нечего!

Термос первым проскользнул сквозь толпу, следом за ним боком вывернулся Лу Цзиньань:

— Давайте позже, а? У меня правда горит.

— Да этот Ли сейчас в бега подастся!

Кто-то вытирал слезы рукавом ватника:

— Подушки, тапочки, годовой абонемент в какой-то «аэроспас-салон»... По двадцать тысяч с носа! Это же наши похоронные!

Лу Цзиньань замер. Он постоял спиной к ним, тяжело вздохнул и развернулся:

— Ладно, ведите. Решим всё по-быстрому.

«Оздоровительный центр Долголетие». Лу Цзиньань мазнул взглядом по зеленой вывеске и подмигнул стоявшему рядом деду.

Старик не понял: — Чего, господин Лу?

— Дверь мне открой, — Лу поправил наброшенное на плечи пальто. — В сериалах всегда так делают.

— А, понял! — Дед рьяно распахнул стеклянную дверь с надписью «Всё для народа». Лу Цзиньань, чуть пригнувшись, откинул тяжелую ватную занавеску.

Внутри царил хаос. Тощий высокий мужчина лихорадочно запихивал квитанции в сумку.

— Менеджер Ли в дальние края собрался? — Лу Цзиньань вальяжно прошелся по залу, постучал по железной капсуле в углу. — А я вот наслушался рекламы, хотел ваш «аэроспал» опробовать.

Видя, как за спиной Лу в помещение вваливается толпа разъяренных стариков, Ли не поверил ни единому слову.

Он застегнул сумку и недовольно буркнул:

— Ты ещё кто такой?

Лу снова глянул на того же деда. Тот оказался сообразительным и мигом притащил стул.

Сев, Лу Цзиньань расплылся в «самой доброй» улыбке:

— Слыхал я, менеджер Ли величает этих почтенных господ «папами и мамами»? Мы с ними одного поколения, так что меня «папой» звать не надо. Зови дядей.

Мужчина лет тридцати вспыхнул:

— Плевать, кто ты. Не лезь не в своё дело.

С этими словами он подхватил сумку и двинулся к выходу.

Лу Цзиньань внезапно захохотал и обернулся к старикам:

— У вас ведь у всех сердце колет, давление скачет и суставы ломит? Что же вы, исцелились внезапно?

Слова подействовали как команда. В мгновение ока пол у двери был усеян стонущими пенсионерами, хватающимися за грудь.

— Сердце! Ой, прихватило в этой вашей капсуле перетрясло!

— Голова кругом! От подушки проклятой всё!

— Где мои таблетки?! Ищите быстрее!

Ли почернел лицом — сквозь эту живую баррикаду было не пройти. Он попытался переступить через одного, но тот мертвой хваткой вцепился ему в ногу:

— Деньги верни! Или я тут прямо и помру!

— Я никого не грабил! Сами покупали! — орал Ли. — Добровольно!

Лу Цзиньань цокнул языком:

— Что ты там продавал — и сам знаешь, и я знаю. Не трать время, возвращай деньги.

— Денег нет! Хоть убейте!

— О как, — Лу закинул ногу на ногу и выудил сигарету. — А я как раз думал, на ком бы мне зло сорвать. Спасибо, Ли, уважил.

Короткий звонок — и через пятнадцать минут к дверям подкатил печально известный Чжо Сань с парнями.

Едва войдя, они с грохотом опустили железную штору и заперли окна.

Типичный бандит Чжо Сань, тем не менее, подошел к Лу Цзиньаню с подчеркнутым почтением:

— Господин Лу, вы сказали, есть дело для очистки кармы? У меня-то руки по локоть в грязи, не думал, что доведется благое дело совершить.

Он огляделся: — Ну, где тут грехи замаливать?

Лу Цзиньань кивнул на мошенника:

— Этот тип обобрал стариков. Сань-гэ, тут у нас два десятка «пап и мам». На благое дело тянет?

Шрам на лице Чжо Саня дернулся, глаза налились недобрым светом. Он достал складной нож, эффектно крутанул его в пальцах и осклабился:

— Считай, этой саблей я сегодня обряд освящения проведу!

Лу Цзиньань бросил окурок и раздавил его носком туфли. Сверившись с часами, он подхватил свой термос и подошел к дверям:

— Сань-гэ, свози его к банкоматам. Как все долги раздаст... — он покосился на обмякшего от ужаса менеджера, — тогда и в полицию звони.

Лу Цзиньань бежал к машине, на ходу набирая деда:

— Дедушка, как там обстановка?

— Мы у ресторана, но нас на пороге завернули! — Голос Цю Фэна дрожал от негодования. — Давай быстрее, может успеешь.

Когда Лу с термосом долетел до ресторана «Моянь», шахматная братия всё еще толпилась у входа.

— В чем проблема? — спросил он Цю Фэна.

Всегда мягкий дед был вне себя:

— Сюй Ту пригласил и стариков из старого района, а администрация говорит — «дресс-код не соблюден», не пускают. Старики в машинах сидят, а Сюй Ту с Сяо Суном внутри ругаются.

— Ругаются? — Лу Цзиньань глянул на вывеску и буркнул: — Пижоны недоделанные.

Он набрал Чжо Саня: — Сань-гэ, закончили? Берите стариков и дуйте в «Моянь», я всех угощаю.

Лу Цзиньань решительно вошел в зал. Первым он услышал спокойный голос Сюй Ту:

— Это дискриминация. Я требую управляющего.

Ответ менеджера Лу не слушал — его взгляд прикипел к Сун Вэню. Юноша стоял под лампами, его тонкий профиль был напряжен. Он стоял плечом к плечу с Сюй Ту — так близко, что их рукава соприкасались.

Лу Цзиньаню стало больно глазам. Стерев холод с лица, он расплылся в улыбке и, пройдя мимо Сюй Ту, схватил менеджера за руку:

— Джейсон? Это ты, Джейсон?!

Он пристально вгляделся в лицо мужчины и тут же с виноватым видом отпустил руку:

— Ой, простите. Ошибся. Вы не Джейсон, но до чего же похожи!

— Лу Цзиньань? Ты как здесь? — удивленно спросил Сун Вэнь.

Лу обернулся и, ловя на себе тяжелый взгляд Сюй Ту, непринужденно поправил прядь волос на виске Сун Вэня. Жест вышел донельзя хозяйским.

— Пришел тебя поздравить. Слышал, ты чемпион. Заодно и друзей твоих покормлю.

Он снова повернулся к менеджеру:

— Деньги не нужны? Не боишься, что скоро их и брать-то будет не с кого?

Менеджер оглядел Лу Цзиньаня. Увидев пальто за сотни тысяч и часы за миллионы, он поубавил спеси:

— Сэр, «Моянь» — заведение элитное. У нас строгие правила этикета и дресс-кода. Ваши спутники не соответствуют уровню, мы не можем понижать планку ради отдельных гостей.

— О-о. — Лу Цзиньань продолжал улыбаться, но его палец указал прямо в лицо менеджеру. Голос оставался мягким: — Речь хорошая. Ты парень талантливый, мне такие нравятся. Если вдруг здесь выпрут — приходи ко мне. Найду тебе место: будешь подменять мою собаку у ворот, она как раз в отпуск хотела. Кстати, пса моего зовут Джейсон. Я вас чуть не перепутал.

Все замерли. Лишь Сун Вэнь опустил голову, пряча слабую улыбку.

Прежде чем менеджер успел возмутиться, Лу Цзиньань посуровел:

— Где ваш Шэнь? Как там его по-английски... Плевать. Скажи ему, Лу Цзиньань пришел за арендой.

Через две минуты в зале материализовался владелец «Моянь» Шэнь Хуэйяо. Он так и сиял радушием:

— Господин Лу! Какими судьбами? Что же не предупредили, я бы лично у дверей встречал!

— Куда уж мне, я побоялся, что меня на пороге развернут.

Шэнь полоснул менеджера яростным взглядом:

— Господин Лу, что за шутки! Да это просто недоразумение, свои люди, сочтемся!

— Шэнь-цзун, по-моему, шутишь здесь только ты, — Лу привалился к колонне, вежливо раздавая оскорбления. — У твоих родителей, видать, было отличное чувство юмора, раз они породили такой анекдот, как ты.

Шэнь покраснел до корней волос, но промолчал. Помещение ресторана принадлежало Лу Цзиньаню. На открытии Шэнь приносил приглашение лично, но Лу его даже не принял, передав через секретаря сухое «поздравляю». Если сейчас он опозорит Лу перед друзьями — тот просто не продлит аренду.

— Когда это ты успел прибрать к рукам эту недвижимость? — шепнул подошедший Цю Фэн. — В отчетах «Сэньхуэй» этого нет.

Лу Цзиньань, не сводя глаз с Сун Вэня, небрежно бросил:

— Это моё личное. К компании отношения не имеет.

Он обернулся к Шэню: — Мои гости могут войти?

— Конечно! Немедленно! — Шэнь толкнул менеджера. — Живо веди гостей господина Лу!

Спустя десять минут ресторан был полон. Под нежные звуки скрипки и виолончели за столиками вперемешку сидели люди в шелках и старики в ватниках. Выглядело странно, но раз каждый ел из своей тарелки и не лез в чужую — идиллия сохранялась.

Сюй Ту сидел мрачнее тучи. Он смотрел на Сун Вэня и видел, что юноша не отрывает взгляда от Лу Цзиньаня. В этом взгляде не было ненависти — лишь глубокая, сосредоточенная задумчивость.

— Идем к столу, — позвал Сюй Ту.

Сун Вэнь кивнул и последовал за ним.

Когда все уселись, Лу Цзиньань с термосом неспешно подошел к их столику у окна. Там сидели четверо: Сюй Ту с Сун Вэнем с одной стороны, Янь Пин и Цю Фэн — с другой.

Дедушка Цю хотел было уступить место внуку, но кто-то оказался быстрее. Тот самый дед, что открывал дверь в «Оздоровительном центре», подлетел и подставил стул, точно преданный оруженосец в кино:

— Садись, Сяо Лу!

Лу со смехом поблагодарил и сел вплотную к Сун Вэню.

Он поставил термос на скатерть и медленно открутил крышку. Аромат густого соуса мгновенно заполнил пространство.

Лу пододвинул еду к юноше, глядя на него так, будто во всем мире больше нет ни души:

— Сяо Сун, твоя любимая свинина. Поздравляю с победой.

Сун Вэнь сжал пальцы на коленях. Он хотел было вспомнить все обиды, что Лу причинил ему раньше, но в теплом свете ресторана мысли путались.

Наконец он поднял глаза, в которых дрогнул мягкий свет, и тихо сказал:

— Спасибо.

Сюй Ту отвел взгляд и подал знак девушке за соседним столом. Та кивнула и вышла из зала.

В этот миг телефон Лу Цзиньаня звякнул сообщением от Чжо Саня:

«Господин Лу, тачку этого Сюя я вскрыл, веник его в помойке. Всё в ажуре».

Лу Цзиньань довольно прищурился и под столом легонько коснулся своим коленом колена Сун Вэня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 95. Советник по делам сердечным.

Нынче Лу Цзиньань в этом районе — фигура невероятного масштаба.

Он собрал коллекцию из пяти почетных знамен и семи благодарственных писем; деревенских кур, уток и гусей, а также лепешек из лавки в конце шестого переулка Лу ел пять раз за три дня.

Все эти подношения передавались ему в руки строго в присутствии Сун Вэня. Лу Цзиньань специально обозначил время, когда «учитель Сун» возвращается с работы: раньше не принимает, позже — не ждет.

Стоило Сун Вэню каждый день отпирать оба замка на двери, как в квартиру вереницей тянулись соседи с благодарностями.

Дары были скромными: пучок редкой зелени с лотка или пара стелек, собственноручно расшитых какой-нибудь старушкой.

Люди заходили не только ради подарков — каждому хотелось перекинуться парой слов, пошутить. Лу Цзиньань готовил обед и с удовольствием слушал их гомон; его искренняя улыбка была такой заразительной, что Сун Вэнь, однажды взглянув на него, невольно смотрел снова и снова.

— Учитель Сун, наш Сяо Лу теперь нам ровня, — подтрунивал дед, привалившись к косяку кухни. — Так что вы больше не кореша. Тебе теперь впору звать его «дядюшкой».

Лу Цзиньань следил за тем, как густеет соус в котелке со свининой. Поглядывая на забаву соседей и заметив, как щеки Сун Вэня заливает нежный румянец, он поспешил на помощь:

— Учитель Сун волен звать меня как угодно. Стоит ему хоть раз свистнуть — и я прибегу, виляя хвостом.

Лу Цзиньань в своем репертуаре всегда молол чепуху, так что соседи лишь посмеялись. У жителей старого района с личными границами было туго, но видя, что обед из двух блюд и супа почти готов, любители поболтать тактично откланялись.

Уходя, каждый получил ответный подарок: дорогие шоколадки в самых простых полиэтиленовых пакетах. Лу Цзиньань раздавал их направо и налево:

— Диабетикам и гипертоникам не воровать! Несите детям.

Поверх свитера за десять тысяч юаней на нем красовался синий клетчатый фартук за пятерку. Брендовые широкие брюки мешковато свисали, складками ложась на пушистые тапочки Сун Вэня, купленные за копейки на рынке. Серебристо-пепельные пряди, над которыми колдовал лучший стилист города, были небрежно заколоты дешевым пластиковым крабиком. Челка убрана — открыт взгляд ясных, смеющихся глаз.

Изысканность и приземленный быт сталкивались в нем естественно и живо. Он походил на хрустальный бокал, в который плеснули дешевого местного ерша: с виду — стиль, на вкус — грубая, жгучая острота.

Проводив последнего гостя, Лу Цзиньань запер дверь. Он ловко скинул фартук, снял заколку и, зачесав серебристые волосы назад длинными пальцами, принял самый соблазнительный вид.

— Любуешься мной? — прошептал он на ухо Сун Вэню.

Юноша и впрямь не мог устоять перед этим нарочитым соблазном. Когда красивое лицо оказалось совсем рядом, он лишь медленно выдохнул:

— Угу.

Лу Цзиньань расплылся в довольной улыбке, притянул его к себе и принялся тискать. Спутал волосы, залез руками под одежду, но так и не рискнул коснуться губ Сун Вэня.

С того дня, как Лу признался в любви, Сун Вэнь выставил его за дверь. Но Лу Цзиньань был толстокож: уходить отказался, каждое утро требуя, чтобы юноша запирал его на два замка.

При этом он умудрялся «свободно выходить»: позавчера подговорил тётю Чжу открыть дверь, чтобы сходить на окрашивание; вчера проделал то же самое ради пирсинга — в его мочке до сих пор торчала серебряная игла, а отек еще не спал.

— Сначала поедим, а потом продолжишь учить меня шахматам.

Сун Вэнь попытался вырваться из объятий:

— Опять шахматы?

— Угу. — Лу Цзиньань подошел к столу наливать суп. Томатный с яйцом — новое блюдо, освоенное под диктовку тёти Чжу через окно. — Терпеть не могу, когда Сюй Ту важничает.

Вражда Лу Цзиньаня с Сюй Ту вышла на новый уровень на следующий день после того, как цветы соперника оказались в мусорке.

Лу получил голосовое от Цю Фэна. Дед шептал так тихо, что пришлось выкрутить громкость на максимум: «Сюй Ту привел в клуб родню! Они так и льнут к Сяо Суну, живо дуй сюда!».

Лу Цзиньань тут же сорвал фартук, переоделся, уложил волосы, надушился и крикнул в окно: «Тётя Чжу, открывай!».

В клубе Сюй Ту снова предложил партию. Лу знал свой уровень и играть не хотел.

Но тут старик из родни Сюя под видом «новичка» вызвал на бой Цю Фэна. Дед Цю, у которого шахматный азарт зашкаливал при полном отсутствии таланта, обычно играл только с детьми. Увидев ровесника, он радостно согласился.

Лу Цзиньань не успел его остановить. Не прошло и пяти ходов, как «новичок» применил двойную атаку пушками и поставил мат.

Цю Фэн был разгромлен в пух и прах.

С того дня дед и внук Лу официально считались проигравшими семье Сюй.

Эта обида комом стояла в горле Лу Цзиньаня, заставляя его каждый день приставать к Сун Вэню с уроками.

Юноша был не против учить, но правила, установленные Лу, были абсурдны.

За каждую потерянную фигуру — минус одна вещь из одежды.

Сначала Сун Вэнь был категорически против, но потом решил, что это разбудит в Лу азарт, и нехотя согласился.

Не прошло и пяти минут, как Лу Цзиньань сидел на своей раскладушке практически голышом, точно ощипанный цыпленок, и торопил Сун Вэня с ходом.

Юноша медлил — на Лу остался лишь последний лоскут ткани, прикрывающий срам.

Подгоняемый Лу, Сун Вэнь сделал ход наугад. Лу уцепился за шанс, прыгнул конем — и Сун Вэнь потерял фигуру.

Пришел черед юноши раздеваться. Он не паниковал: на нем было два слоя одежды и теплые подштанники под пижамой — снимай что хочешь, всё равно прилично.

Только он собрался расстегнуть верхнюю кофту, как Лу Цзиньань перебил:

— Учитель Сун, а можно только носок?

— Нет, — Сун Вэнь инстинктивно поджал ноги.

— Умоляю, малыш. — Лу не дал ему опомниться, выудил его стопу из-под одеяла и принялся медленно разминать её от пальцев до лодыжки. Когда нога Сун Вэня начала гореть, Лу аккуратно зацепил край и сантиметр за сантиметром снял носок.

Но рука его не ушла. Напротив, он с еще большим рвением принялся ласкать свод стопы, оставляя розовые следы на нежной коже.

Лишь когда Лу проиграл последнюю вещь, он отпустил согретую стопу и, ведя рукой вверх по лодыжке, повалил своего наставника на мягкие простыни.

Пар над тарелкой супа затуманил взор Сун Вэня. Он вынырнул из воспоминаний и незаметно спрятал ноги под стул — казалось, жар от тех касаний до сих пор не прошел.

Лу Цзиньань, не оставляя попыток выставить Сюй Ту злодеем, положил в тарелку юноши кусок свинины:

— Этот Сюй сегодня тебя не донимал?

Свинина была великолепной. Приготовленная под надзором соседок, она не обладала изыском ресторанных блюд, но была честной, сытной и ароматной.

Вопрос про Сюй Ту Лу задавал ежедневно, точно спам, и Сун Вэнь привык его игнорировать.

— Слышал, ты запер Лу Хао в санатории? — спросил он.

Лу Цзиньань поднял глаза, его расслабленность мгновенно испарилась:

— Кто тебе сказал?

Донес Сюй Ту.

Он не был так прямолинеен в клевете, как Лу, лишь бросил вскользь: «Сун Вэнь, Лу Цзиньань не так прост, как кажется».

Сун Вэнь тогда был занят партией и лишь безучастно кивнул, про себя подумав: «Я знаю».

«Лу Цзиньань — святоша в глазах соседей, но он упек родного отца в санаторий-тюрьму».

Только тогда Сун Вэнь посмотрел на Сюй Ту и тихо ответил:

— Я когда-то и сам хотел прибить отца Лу Цзиньаня и даже кое-что для этого предпринял. Знаете, господин Сюй, я ведь тоже не так прост, как кажусь.

Договорив, он поклонился и отошел от стола.

В квартире Сун Вэнь не ответил на вопрос Лу. Допив пересоленный суп, он отвел глаза и, слегка покраснев, произнес:

— Сегодня я буду учить тебя шахматам по-новому.

Ночью на узкой кровати помимо сплетенных тел лежал шахматный набор.

Сун Вэнь был зажат в тисках объятий, поцелуи градом осыпали его уши.

Лу Цзиньань в постели вел себя как дикарь, не признающий нежностей. Он напоминал человека, который не видел мяса три жизни подряд и теперь жадно набрасывался на пир.

Сун Вэню пришлось приложить силы, чтобы оттолкнуть его:

— Лу Цзиньань, где правила?

Только тогда Лу «отложил палочки», хотя и без особого желания. Напоследок он ощутимо ущипнул юношу за мягкое место.

— Твой ход. Если пойдешь неверно — замираешь, — приказал Сун Вэнь.

Это было его правило: Лу Цзиньань получал право на одно «самостоятельное движение» только за каждый верный ход.

Лу нащупал сигарету, прикусил её зубами и, подумав, взялся за «Ладью». Он занес руку над доской, следя за лицом Сун Вэня. Заметив, что тот нахмурился, он тут же сменил клетку:

— Сюда?

Сун Вэнь кивнул: — Этот ход просчитывается на три шага вперед.

Щелк! Лу без колебаний опустил фигуру. Выплюнув сигарету изо рта, он заставил кровать качнуться раз пять, прежде чем замереть. Припав губами к шее юноши, он нагло прошептал:

— А я уже вижу ходов на двадцать вперед.

Дыхание Сун Вэня сбилось. Он натянул цепь в руке:

— Не будешь учиться — пойдешь вон.

— Буду, — Лу переплел свои пальцы с его. — Учитель Сун, я буду вашим самым послушным и верным учеником.

От этих слов в голове Сун Вэня всё окончательно запуталось. Он смотрел на Лу Цзиньаня глубоким, темнеющим взглядом.

Лу быстро сообразил, что к чему. Шепнув еще пару ласковых и чувствуя, как его самого подпирает, он рискнул:

— Учитель Сун, я только что увидел еще пятьдесят ходов... Может... подвигаемся?

Спустя вечность в тишине комнаты прозвучало едва различимое: «Угу».

На следующий день после работы Сун Вэнь увидел у входа в клуб Линь Чжии.

— Господин Линь, вы ко мне? — спросил он.

Линь Чжии улыбнулся так ослепительно, что у юноши зарябило в глазах:

— Услышал сплетню, решил заглянуть на огонек.

Сун Вэнь, помня лицо его телохранителя, поискал того глазами:

— А где ваш человек?

Линь Цзиньань цокнул языком:

— На меня любуйся. За взгляд на моего парня платить надо.

Сун Вэнь тут же перестал оглядываться:

— О какой сплетне речь?

Линь Чжии направился в соседнюю чайную, шепча на ходу:

— Слыхал, ты запер Лу Цзиньаня в плену?

Сун Вэнь запнулся.

Линь обернулся и похлопал его по плечу:

— Да не дрейфь. Я-то думал, Лу помирает — он сам по телефону вякнул, что ты его в цепях держишь. Хвост трубой, гордый такой, прямо герой романа.

— Кто сказал, что он болен? — нахмурился Сун Вэнь.

— Конкуренты. Это еще цветочки. Поговаривают, раз он не показывается, а если и мелькает, то как тень — значит, у него СПИД.

Наполнив чашку, Линь Чжии внимательно посмотрел на помрачневшего юношу:

— Зачем ты его держишь? Мстишь или... что-то еще?

Взгляд Сун Вэня стал пустым. В самом деле — он ведь не мог прогнать Лу, но мог уйти сам. Так почему он покорно подыграл ему и запер у себя?

— Ты любишь Лу Цзиньаня?

— А? Я...

Линь Чжии не дал ему закончить:

— Конечно, нет. Тебе просто нравится его мордашка. Даю слово: пойдешь ко мне в ассистенты или побудешь рядом с кем-то еще более красивым — и через две недели забудешь, как фамилия этого Лу пишется.

— ...Правда?

— Не веришь? — Линь пригубил чай. — Попробуй устроить ему карантин. Не видься с ним какое-то время. Если и тогда будешь тосковать по его голосу, улыбке и ядовитому языку — значит, всё-таки влюбился.

— ...Вот как? — Сун Вэнь отпил горячего чаю и обжегся.

P.S. Лу Цзиньань: «Кто-нибудь, вышвырните Линь Чжии! И вообще, я не "палочки для еды"!»

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 96. Расставание?

Сун Вэнь встретил Чжоу Имина лишь тогда, когда провожал Линь Чжии.

У Линь Чжии было слишком много способов заработка, поэтому Сун Вэнь осмелился лишь на мимолётный взгляд в его сторону.

Однако Чжоу Имин, закрыв за боссом дверь со стороны пассажира, нарочно сделал крюк, чтобы пройти мимо юноши. Поравнявшись с ним, он понизил голос:

— Линь-цзун желает тебе добра, но не верь всему, что он говорит. Он в своих-то чувствах разобраться не может, а чужих пар уже штук пять развалил.

— В своей жизни ты должен решать всё сам.

Договорив, Чжоу Имин по привычке поднял руку, намереваясь ободряюще похлопать Сун Вэня по плечу.

Но не успела ладонь опуститься, как Сун Вэнь ловко уклонился. Покосившись на окно машины, он так же тихо пробурчал:

— Если вы меня тронете, боюсь, господин Линь выставит мне счёт.

Рука телохранителя на миг замерла в воздухе. Чжоу Имин с тихим вздохом убрал её:

— Спасибо за предупреждение. Сэкономил мне кучу денег.

С этими словами он вернулся к машине, сел за руль, и спустя мгновение автомобиль скрылся из виду.

Возвращаясь в переулок, Сун Вэнь набрал номер Хэ Сыханя.

Секретарь тоже был на линии; в трубке Сун Вэнь слышал его беглую английскую речь и стук клавиш.

У кромки переулка старик в армейском ватнике без дела глазел в небо. Из его кармана доносилась песня по радио — она успела проиграть наполовину, прежде чем Хэ Сыхань завершил международный звонок и отозвался: «Сун Вэнь?».

Мысли юноши всё ещё витали в мелодии старой песни, поэтому он ответил с заминкой. Не успел он издать и звука, как собеседник выпалил:

— О великий, когда ты уже выпустишь господина Лу на волю? Я тут скоро загнусь.

Сун Вэнь медленно шёл вдоль стены, спрашивая на ходу:

— Как дела в «Сэньхуэй»?

— Всё вроде как обычно, но если господин Лу не покажется в ближайшее время, всякая мелкая сошка, метящая на его место, начнёт мутить воду. По компании такие слухи ползают — закачаешься. Знаешь, какой самый нелепый?

Сун Вэнь, уже наслушавшийся Линь Чжии, прикрыл микрофон рукой и шепнул:

— Рак или СПИД?

— Нет. Говорят, господин Лу, чтобы укрепить позиции, залез в постель к какому-то большому боссу. А тот, мол, любит молодых и дерзких, поэтому наш шеф теперь вырядился как рождественская индейка.

Сун Вэнь нахмурился. Такое сравнение ему не понравилось.

Хэ Сыхань в трубке едва не завыл:

— Послушай, будь милостив, отпусти его хоть на пару дней! Все торговые центры готовятся к Новому году. Вот разгребём завалы — и забирай его обратно в личное пользование, идёт?

К этому времени Сун Вэнь уже подошёл к дому. У дверей толпились три-четыре человека, ожидая, пока он откроет замок. Окно в гостиной было распахнуто; Лу Цзиньань, кутаясь в пальто и зажав в зубах сигарету, с улыбкой смотрел на него.

Лицо за решёткой было настолько красивым, что Сун Вэнь подумал: «За две недели такое точно не забудешь».

— Я пришлю его завтра на работу, — произнёс он в трёх метрах от порога, и его слова улетели вместе с холодным ветром.

— Вот это дело! — Хэ Сыхань рассыпался в благодарностях. — Только вот сдаётся мне, господину Лу в твоём плену очень даже по душе. Ты-то его отпустишь, а он сам — захочет ли возвращаться?

Собеседник на том конце, кажется, провёл ладонью по лицу: — У вас такие запутанные отношения, что лучше и не вникать. Чем больше думаешь, тем меньше понимаешь.

Сун Вэню очень хотелось согласиться. Его связь с Лу Цзиньанем напоминала комок шерсти в кошачьих лапах — запутано так, что конца не найти.

Перед тем как сбросить вызов, он лишь тихо повторил:

— Твой босс завтра будет на посту.

Открыв замок, он прошёл через привычный ритуал: орава дедов, чей средний возраст перевалил за шестьдесят, величали Лу Цзиньаня «братом», договаривали за чаем всё, что не успели обсудить через окно, и разошлись только к ужину.

В этот раз Сун Вэнь сам провожал гостей. Попрощавшись с последним, он повернулся к Лу Цзиньаню, который уже собрался идти на кухню.

— Тебе тоже пора.

Его голос был таким же ровным, как и предыдущие фразы про «осторожнее, на улице скользко».

Шлепанье пушистых тапочек по цементному полу стихло. Лу Цзиньань обернулся, нахмурив брови:

— Что ты сказал?

— Я говорю, иди тоже. Больше я тебя не держу.

Входная дверь была открыта, ледяной сквозняк врывался внутрь. Лу Цзиньань был одет легко, но даже не подумал отойти с прохода.

— Почему ты снова гонишь меня? Разве нам не было хорошо эти дни?

— Просто не хочу тебя больше «запирать». — Сун Вэнь опустил веки. — ...Это утомляет.

— Утомляет? — Лу Цзиньань шаг за шагом приближался к нему. Он нежно коснулся волос у его виска. — А кто вчера, доиграв партию, сам просил ещё одну? Что-то я не заметил утомления в том азарте «учителя Суна».

Холодный воздух остудил вспыхнувший на щеках юноши румянец. Он отстранился от чужой руки и сухо ответил:

— Это была лишь физиологическая потребность. Не бери в голову.

Лу Цзиньань пару секунд сверлил его взглядом, но допытываться не стал. Пройдя мимо него, он захлопнул входную дверь.

Щелчок замка отсёк уличный холод. Лу подвёл Сун Вэня к обеденному столу и, усадив его, придвинул свой стул вплотную — так близко, что мог разглядеть мельчайшие искорки в его зрачках.

— Сун Вэнь, с кем ты виделся? Кто напел тебе этой чепухи?

Юноша выпрямил спину как струну, но едва успел открыть рот, как Лу Цзиньань бесцеремонно взъерошил ему волосы:

— Говори нормально. Хватит строить из себя загадочного героя из бульварных романов.

Поняв, что его раскусили, Сун Вэнь ссутулился и понуро опустил голову.

— Лу Цзиньань, я не понимаю, кто мы друг другу. Сколько может длиться этот бред с «пленом»? Когда тебе надоест...

— Не надоест! — отрезал Лу. — Мне нравится такая жизнь. Мне нравится быть с тобой.

Сун Вэнь молчал, глядя на тарелку с арахисом на столе.

Лу тут же подтянул блюдо к себе, очистил орешек и поднёс к его губам.

Тёплые пальцы коснулись губ юноши, и он послушно принял угощение. Медленно жуя, он уткнулся лбом в скрещенные на столе руки и глухо заговорил:

— Я люблю простую жизнь. Простых людей, понятные чувства. Я даже мстить за родителей не хочу, и за себя тоже. Лу Цзиньань, я просто хочу покоя. Но ты... когда ты рядом, у меня в сердце хаос. И жизнь идёт наперекосяк.

Он поднял глаза, встречаясь с ним взглядом:

— Лу Цзиньань, мне не нравится так жить.

Очередной орешек замер у его рта. Теперь даже кончики пальцев Лу дрожали от осторожности:

— А если я научусь быть тихим? Ты попробуешь принять меня?

Сун Вэнь взял орех, прожевал и после долгой паузы покачал головой, не поднимая её с рук:

— Лу Цзиньань, я думаю, что не люблю тебя. Когда я вижу тебя, сердце бьётся чаще, мне бывает весело... Но когда я вижу другие красивые лица, я чувствую то же самое. Кажется, мне нравятся все красивые мужчины, но я никогда не любил человека целиком.

Он тихо спросил:

— Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — Лу Цзиньань даже не рассердился. Он лишь горько усмехнулся, вертя в пальцах арахис: — Ты просто поверхностный бабник. Только по мужикам.

Сун Вэнь согласно хмыкнул и пробормотал: — Ещё орех.

В этот раз Лу щедро скормил ему сразу три штуки, а затем внезапно опустился на корточки, заглядывая ему в лицо снизу вверх:

— Но я тебе противен? Тебе гадко находиться со мной рядом?

Сун Вэнь решительно качнул головой: — Нет. Но...

— Но ты не уверен, что с кем-то другим не будет так же?

— ...Да. — Сун Вэнь убрал прядь со лба Лу, разглядывая его породистое лицо, и вспомнил слова Линь Чжии. — Кое-кто сказал: если ты исчезнешь на две недели, я, возможно, даже имя твоё забуду.

К удивлению юноши, Лу Цзиньань не стал спрашивать, кто это сказал. Он замолчал, машинально раздавил в кулаке несколько орехов и запихнул их в рот. Прожевав, он отряхнул ладони от шелухи.

— Тогда давай проверим.

— Проверим что?

— Мы расстанемся на время. Чтобы ты понял, что у тебя на сердце.

Сун Вэнь не ожидал такого предложения. Он на миг замер, а потом невольно улыбнулся:

— Да он глупость сморозил. Он сам в своих чувствах запутался. И как я могу за полмесяца совсем забыть человека?

— Давай попробуем. — Глаза Лу Цзиньаня сияли как звёзды. — Если через две недели ты будешь скучать... если тебе будет меня не хватать... значит, дело не только в лице. — Он прижал ладонь Сун Вэня к своей щеке. — Значит, ты любишь меня самого.

Лу медленно ластился щекой к его руке, и его слова лились мягко, точно лунный свет:

— И тогда мы будем вместе по-настоящему, хорошо?

У Сун Вэня перехватило дыхание. Он с удивлением понял, что эта затея не вызывает у него отторжения — напротив, в глубине души затеплилось тайное ожидание.

Это казалось идеальным выходом: Лу вернётся к работе, но связь между ними не оборвётся окончательно.

А через две недели... кто знает, может, он и впрямь увлечётся кем-то другим и разорвёт эти путаные нити, связывающие его с Лу Цзиньанем.

Все его мысли были написаны на лице. Лу тихо уточнил:

— Согласен?

— Угу. Когда ты съезжаешь?

Лу придвинулся вплотную, их дыхание смешалось:

— Можно мне поцелуй на прощание?

Сун Вэнь промолчал, лишь ресницы его мелко задрожали.

Лу едва коснулся его губ своими и чуть отстранился:

— Можно поцеловать тебя по-настоящему? Нам ведь так долго не видеться...

Сун Вэнь непроизвольно сжал губы, пальцы его затрепетали. В следующую секунду Лу Цзиньань накрыл его рот глубоким, властным поцелуем.

В этот раз это не было робким касанием. Языки сплелись в требовательном ритме; Сун Вэнь невольно закинул голову, позволяя мужчине забирать всё больше и больше.

Поцелуй отдавал тонким ароматом арахиса, но был таким жгучим, что кружилась голова. Дыхание Сун Вэня мгновенно сбилось, тело на миг одеревенело, но тут же расслабилось, отвечая на этот безумный ритм.

Лишь когда обоим стало не хватать воздуха, Лу нехотя отстранился. Спускаясь поцелуями от уголка рта к уху, он прохрипел:

— Раз тебе нравится моё лицо, и раз ты хочешь от него отдохнуть... я сделаю так. Днём я буду держаться от тебя за версту, глаза мозолить не буду. Но ночью... пожалуйста, оставляй дверь открытой.

Сун Вэнь попытался восстановить дыхание и слабо оттолкнул его:

— Так не пойдёт.

— Оставляй дверь, но не включай свет. Так ты не увидишь моего лица. — Лу снова приник к нему, осыпая поцелуями — то нежными, то яростными. — Клянусь, я буду уходить до рассвета. Это не помешает нашему плану, а?

— Это жульничество...

— Без лиц — не считается. — Лу опустился на одно колено, глядя на него снизу вверх. — Малыш, я по ночам без тебя просто не выживу.

В этих бесконечных поцелуях остатки рассудка Сун Вэня окончательно растаяли. Когда рука Лу бесцеремонно скользнула по его спине вниз, он наконец сдался. В сгущающихся сумерках прозвучало тихое:

— ...Хорошо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 97. Лу Цзиньань!

В последние дни свет в съёмной квартире Сун Вэня гас всё раньше.

Лу Цзиньань стоял в доме напротив, сжимая в руке ключи и не отрывая взгляда от знакомого окна.

Он несколько раз перекатил связку в ладони, и наконец в доме напротив стало темно. Среди цепочки окон, светящихся уютным жёлтым, это единственное погасшее пятно выглядело как выбитый передний зуб у старухи — чернеющее и крайне неуместное.

Едва свет исчез, Лу Цзиньань сорвался с места. Толкнув дверь, он быстро пересёк переулок и в несколько шагов оказался у порога Сун Вэня. Вставил ключ — дверь не была заперта на засов — и, едва повернув его, вошёл внутрь.

Он закрыл за собой дверь, окончательно отсекая свет уличных фонарей. Квартира погрузилась в непроглядную тьму: тяжёлые шторы были задёрнуты так плотно, что ни один лучик не пробивался внутрь.

Но Лу Цзиньань слишком хорошо знал каждый сантиметр этого дома. Привычным жестом он бросил ключи на столик у входа. Четыре шага вперёд, поворот налево — и он безошибочно замер перед дверью спальни.

Раскладушка всё так же стояла недалеко от входа. Только он собрался обойти её вдоль стены, как услышал тихий голос:

— Я здесь.

Лу Цзиньань протянул руку на звук, и кончики его пальцев коснулись мягких волос. Сун Вэнь сидел на раскладушке, чуть приподняв голову навстречу его прикосновению.

— Такой послушный... ждал меня?

Вопрос прозвучал в пустоту — ответ не требовался. Не успело эхо затихнуть, как пальцы мужчины скользнули с волос на губы. Он с силой смял их, а затем разомкнул зубы юноши, проникая во влажное тепло.

Сун Вэнь издал тихий стон, пересиливая дискомфорт и позволяя этому исследованию продолжаться. Лишь когда влага скользнула по уголку рта, Лу Цзиньань убрал руку и прильнул к нему в яростном поцелуе.

Юноша упёрся руками в доски кровати за спиной; его шея и плечи выгнулись изящной дугой. Казалось, он вот-вот сломается под напором силы Лу Цзиньаня, но он покорно принимал всё.

Лу мастерски владел искусством соблазна, но обычно приберегал свои уловки на десерт. Сейчас же он был слишком голоден, чтобы вспоминать о технике — только первобытный захват.

Когда руки Сун Вэня ослабли и он непроизвольно откинулся назад, Лу Цзиньань немного отстранился. Подхватив его под поясницу, он уверенно притянул юношу обратно в свои объятия.

Один сидел, другой стоял; горячее дыхание Сун Вэня сквозь тонкую ткань одежды раз за разом обжигало кожу Лу Цзиньаня.

В темноте мужчина, застывший у кровати, расстегнул пуговицы рубашки. В ту же секунду мягкие, горячие губы Сун Вэня прижались к обнажённому телу.

Сун Вэнь не видел лица Лу Цзиньаня, но всё равно инстинктивно вскинул взгляд вверх. Мгла позволяла различить лишь смутный силуэт человека, который склонил голову и, казалось, тоже смотрел на него.

Встреча взглядов в абсолютной тьме. Света не было, но воздух словно наэлектризовался, а дыхание стало тяжёлым.

Сун Вэнь покорно покрывал поцелуями кожу, спускаясь всё ниже. Когда его пальцы коснулись пряжки ремня, тишину разрезал едва слышный звук расходящейся молнии. Рука Лу Цзиньаня, сжимавшая волосы юноши, внезапно напряглась.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем тело Лу Цзиньаня резко дернулось назад, а голос прозвучал так хрипло, что почти сорвался:

— Обернись.

Раскладушка тихо скрипнула. Ступня упёрлась в край кровати, сильные руки обхватили талию. В следующую секунду ночную тишину прорезал глухой стон, долго не затихавший в темноте...

В комнате без света, когда зрение бессильно, остальные чувства обостряются до предела.

Ощущение соприкасающейся кожи было усилено многократно. Ладонь Лу Цзиньаня терлась о бок Сун Вэня, делясь жаром тела, а его дыхание у самого уха казалось громом в тишине.

Раскладушка была уже односпальной кровати — места едва хватало двоим, чтобы лежать на боку, тесно прижавшись друг к другу.

Лу Цзиньань еще крепче прижал Сун Вэня к себе: его грудь касалась спины юноши, руки кольцом сомкнулись на талии, запирая его в объятиях без единого зазора.

В пальцах Лу была зажата сигарета. Сун Вэнь легонько коснулся его ладони, и мужчина поднес фильтр к его губам.

Окурок хранил тепло Лу Цзиньаня. Сун Вэнь затянулся, задержал дым во рту и медленно выдохнул — в темноте поплыло едва заметное серое облако.

В комнате было так тихо, что слышался стук сердец — один ровный, другой чуть чаще. Они сливались в единый ритм, превращая редкие порывы ветра за окном в фоновый шум.

Голос Сун Вэня, окутанный дымом, мягко поплыл в ночи:

— Как дела в «Сэньхуэй»? Те люди...

Лу Цзиньань прикусил сигарету, отвечая невнятно:

— Стоило мне вернуться, как все стали паиньками, точно котята. Кто ж посмеет когти выпускать?

Он вынул сигарету и с досадой добавил:

— Только дай мне узнать, какая сволочь сказала, что я похож на рождественскую индейку. Придушу лично.

Сун Вэнь всегда избегал проблем и жил по принципу «меньше знаешь — лучше спишь», но на этот раз он медленно и согласно хмыкнул:

— Придуши.

Он перехватил руку Лу, снова затянулся и, выдыхая, спросил:

— Слышал, в парках старого района строят зимние павильоны для отдыха. Говорят, на твои деньги?

— Угу, дело нехитрое, — небрежно бросил Лу Цзиньань, прижимаясь губами к затылку юноши. — Тут стариков много. Летом-то они под деревьями в шахматы режутся, а как приморозит — им и податься некуда, кроме твоего клуба. Я шепнул нужным людям, они идею поддержали. Пара домиков для отдыха — а репутация «Сэньхуэй» в гору. Выгодная сделка.

Сун Вэнь чуть повернул голову, и поцелуй Лу пришелся прямо в его губы.

Раскладушка жалобно скрипнула. Нарочно или нет, но Сун Вэнь задел его копчиком.

Мимолетное замешательство — и Лу углубил поцелуй, фиксируя подбородок юноши пальцами, в которых всё еще дымилась сигарета.

— Все думают, что учитель Сун — чистый ангел, — влажные слова мешались с дыханием обоих. — Кто ж знал... что учитель Сун в постели — настоящий бес.

Поза была идеальной. Лу Цзиньань подхватил ногу Сун Вэня под колено и с силой приник к нему, прерывая его долгий, протяжный шепот.

— Сяо Сун, уже девять дней прошло.

Это были последние слова, которые Сун Вэнь осознал, прежде чем окончательно утонуть в дурмане страсти.

В конференц-зале на верхнем этаже солнечный свет из панорамных окон заливал длинный стол.

Лу Цзиньань сидел во главе. Темно-серый костюм идеального кроя подчеркивал его широкие плечи и узкую талию, создавая образ властного лидера. Седоватые пряди волос были гладко зачесаны назад, а сапфировая серьга в левом ухе поблескивала на свету.

На его лице играла легкая улыбка, взгляд был острым, но лишенным былой агрессии. На отчеты он отвечал кратко и по существу. Несмотря на эксцентричный наряд, он источал уверенность человека, который держит все нити в своих руках.

— На этом повестка исчерпана. Свободны, — объявил Хэ Сыхань, закрывая папку.

Когда все начали расходиться, у Лу зазвонил телефон. Это был Чжо Сань.

Длинный палец Лу указал на дверь, и секретарь молча вышел, оставляя босса одного.

— Господин Лу, всё исполнено в лучшем виде, — в голосе Чжо Саня слышалось торжество. — Чэнь Чжиюаня коллекторы и мои ребята так обработали, что он собственной тени боится. Жена подала на развод, сын открестился. Чтобы скрыться от долгов, он купил билет в такую глухомань... я по карте глянул — крошечная рыбацкая деревушка у моря. Раз он сваливает, нам продолжать слежку?

Лу Цзиньань привалился к окну, рассеянно касаясь стекла кончиками пальцев.

— Следите. Пока не сядет в поезд и не укатит.

На настольном календаре появился новый красный кружок. Четырнадцатый по счету.

Ровно четырнадцать дней Лу Цзиньань не «видел» Сун Вэня.

Да, каждую ночь он прокрадывался в ту квартиру, обнимал и целовал его в темноте, но он целых две недели не смотрел в лицо этому юноше со спокойным взглядом.

Он прикурил, пытаясь унять щемящую тоску в груди, но тщетно — желание увидеть Сун Вэня стало невыносимым.

Он глянул на часы: пять вечера. Если выехать сейчас и спрятаться в конце переулка, можно будет увидеть, как Сун Вэнь возвращается с работы.

Стоило мысли зародиться, как подавить её стало невозможно. Схватив ключи, он вылетел из кабинета под недоуменным взглядом Хэ Сыханя, бросив лишь:

— Я ушел.

В шахматном клубе рабочий день заканчивался в половине шестого, но двери оставались открытыми до девяти вечера. Перед ужином всегда набегали завсегдатаи — перекинуться парой партий, скоротать вечер.

Сегодня была не смена Сун Вэня, он мог уйти вовремя. Но, глядя на закатное солнце, он не спешил домой.

Он медленно расставлял мануалы, убирал фигуры в коробки. Лишь когда зал начал заполняться вечерними гостями, он попрощался со стариками и переступил через ярко-красный порог.

От клуба до дома было рукой подать — одна узкая улочка и один широкий проспект.

Сун Вэнь шел неспешно, любуясь отблесками заката на набережной. Река уже подернулась тонкой коркой льда, и на ней, точно золотая пыль, лежали лучи солнца. Было красиво, и он еще больше замедлил шаг.

Он миновал толпу на большом перекрестке и остановился у пешеходного перехода перед маленькой улицей.

В ожидании когда загорится зеленый свет, он снова посмотрел на небо: закат будто зацепился за край горизонта, не желая уходить. Юноша тихо вздохнул — время сегодня тянулось мучительно долго.

Зажегся зеленый. Сун Вэнь ступил на «зебру».

Он был на середине дороги, когда боковым зрением уловил ослепительную вспышку фар из переулка справа. В ту же секунду уши заложило от рева двигателя.

Белая машина! Она неслась на бешеной скорости, визг шин об асфальт заставлял кожу покрываться мурашками. Автомобиль летел прямо на него!

Несколько месяцев назад нечто подобное уже случалось — тогда машина лишь задела его по касательной, как предупреждение. Но сегодня этот железный зверь несся убивать.

Время замерло.

Кровь в жилах Сун Вэня заледенела. Он инстинктивно вскинул голову и сквозь лобовое стекло четко увидел лицо водителя.

Это был Чэнь Чжиюань!

Лицо мужчины было искажено гримасой ярости, а в глазах полыхало безумное пламя ненависти.

Скорость была слишком велика. Смерть была в метре.

В это роковое мгновение чья-то неведомая сила сбоку нанесла ему сокрушительный толчок, отбрасывая прочь!

Бам!

Глухой удар разорвал тишину сумерек. Сун Вэнь с размаху рухнул на асфальт, обдирая локти до крови. В ужасе он поднял голову и увидел, как силуэт, спасший его, взмывает в воздух от удара. Тело кувыркнулось несколько раз и с тяжелым звуком врезалось лицом в ствол старой акации у дороги.

— Лу... — закричал Сун Вэнь, срывая голос. — Лу Цзиньань!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 98. Глядя на тебя, я вижу прекрасный сон. (ФИНАЛ)

Чэнь Чжиюань был арестован в кратчайшие сроки. Помимо покушения на убийство, улики, предоставленные Лу Цзиньанем, раскрыли хищения, коммерческий подкуп и множество других преступлений за время его работы в «Сэньхуэй».

Жертвы, которых Чэнь когда-то запугивал, под руководством Лу один за другим вышли из тени для дачи показаний. По совокупности статей Чэню грозил долгий тюремный срок.

Однако Лу Цзиньань, запустивший этот механизм, исчез.

Сун Вэнь звонил ему бесконечно: сначала шли длинные гудки, а потом телефон и вовсе отключили.

Он искал его в офисе «Сэньхуэй», в его городской квартире, даже на загородной вилле — безрезультатно. Мужчина словно сквозь землю провалился.

Сун Вэнь никогда не возлагал надежд на Хэ Сыханя — тот на все вопросы лишь качал головой, а когда его прижали к стенке, беспомощно выдохнул:

— Сун Вэнь, когда-то господин Лу велел мне перебить твои яйца. Он только заикнулся, а я на следующий же день уже стоял у твоего порога. Как ты думаешь, могу ли я сейчас выдать его местоположение? Мы друзья, но зарплату мне платит он. К тому же я торчу ему шесть миллионов. Предательство мне не по карману.

Сун Вэнь молча развернулся и ушел. Хэ Сыхань тихо вздохнул, сфотографировал его удаляющуюся спину и отправил снимок на новый, только что добавленный номер.

Дни потянулись томительно долго. Возвращаясь с работы, юноша больше не встречал у дверей ораву соседей. Окно, выходящее в переулок, было закрыто, и никто больше не прислонялся к раме с ленивой, сияющей улыбкой.

Сун Вэнь долго стоял перед порогом, прежде чем достать ключ из-под камня и открыть замок, повешенный два месяца назад. Теперь он по привычке запирал дверь на два оборота — так на душе было спокойнее.

В квартире царил холод и мертвая тишина, которую нарушал лишь звон брошенных на стол ключей.

Раскладушка у его кровати стояла на прежнем месте, постель была аккуратно заправлена — Лу Цзиньань прибрал за собой перед уходом.

В доме напротив окна оставались темными.

На кухне в холодильнике сгнили овощи, купленные Лу, наполняя комнату едким запахом. Выбрасывая их, Сун Вэнь наткнулся на синий клетчатый фартук — дешевая тряпка с рынка, которая на Лу Цзиньане смотрелась на удивление достойно.

Сун Вэнь перестал ужинать и ложился очень рано. Раскрывая шкаф, он видел, как в тесном пространстве теснятся брендовые пиджаки и шелковые рубашки Лу. На верхней полке лежали часы стоимостью в миллионы, а рядом с ними — тот самый дешевый пластиковый крабик для волос.

Он снова начал играть в шахматы один, есть один и спать один. Жизнь стала тихой и размеренной, как он и хотел когда-то, но эта тишина больше походила на стоячую воду в колодце, где даже ветер не мог поднять рябь.

Иногда соседи спрашивали: «А куда делся наш Сяо Лу?».

Сун Вэнь после долгой паузы с мягкой улыбкой отвечал:

— Его духовная практика закончилась. Он вернулся домой.

Сюй Ту стал появляться в шахматном клубе всё чаще. Он всегда оказывался рядом, когда Сун Вэнь был один, и с неизменной улыбкой приглашал его к доске.

Юноша и раньше был немногословен, а теперь и вовсе замкнулся. За всю партию он мог не проронить ни слова.

— Сун Вэнь, нам нужно поговорить, — однажды Сюй Ту преградил ему путь в углу библиотеки. Тени от стеллажей накрыли их обоих. — Давай будем вместе. Я уверен, мы подходим друг другу.

Но Сун Вэнь витал в облаках. Эта комната, этот угол... Лу Цзиньань когда-то тоже зажимал его здесь.

Тогда Лу впервые надел то вызывающее пальто, а его сапфировая серьга сверкала под лампами. Он был похож на павлина, который тщательно прихорашивался перед тем, как распустить хвост.

«До чего же он был хорош», — вспомнил Сун Вэнь свое тогдашнее восхищение.

— Сун Вэнь? Ты меня слышишь? — голос Сюй Ту вернул его к реальности.

— Что? — юноша растерянно моргнул. — Простите, что вы сказали?

Сюй Ту терпеливо повторил:

— Я говорю, что мы идеальная пара. Я гей, ты тоже. В этой среде слишком много грязи, а я хочу чистых, простых отношений. Ты именно такой — чистый, искренний, добрый. Я чувствую, что ты тот человек, с которым я хочу провести жизнь.

— О, вот оно что... — голос Сун Вэня был лишен эмоций. — Простите. Боюсь, я вас разочарую.

— Я не чистый и не добрый, — он опустил голову, словно разговаривая сам с собой. — Прямо сейчас у меня в голове зреет один очень скверный план.

Спустя мгновение он поднял глаза и спокойно произнес:

— Но самое главное — я не хочу проводить остаток жизни с вами.

— Почему? — Сюй Ту нахмурился, в его голосе слышалась обида. — Мы так давно знакомы, я думал, я тебе хоть немного симпатичен.

Сун Вэнь мягко отстранил его и направился к выходу. У самой двери он замер и обернулся:

— Потому что вы... не в моем вкусе.

— Не в твоем вкусе? — Сюй Ту был уязвлен. Он всегда был уверен в своей внешности и не привык к отказам. — А кто же тогда в твоем вкусе? Тот Лу Цзиньань?

Сун Вэнь промолчал. Он лишь толкнул дверь и вышел наружу.

На улице повалил снег. Первый снег в этом году запоздал, но обрушился на город неистово, укрывая крыши и переулки старого района чистым белым саваном.

Сун Вэнь протянул руку, глядя, как снежинка тает на ладони, превращаясь в ледяную каплю.

— Лу Цзиньань, ты настоящий подонок, — прошептал он.

Спустя пару дней Сун Вэнь снова стоял в кабинете Хэ Сыханя.

— Где Лу Цзиньань? — спросил он без лишних предисловий.

Секретарь оторвался от кипы бумаг; его лицо выражало крайнюю степень неловкости:

— Сун Вэнь, ты спрашиваешь об этом в сотый раз. Если бы я мог — я бы сказал.

Юноша кивнул и отвернулся к окну, за которым висело серое небо. Его голос был пугающе ровным:

— У меня в телефоне есть фото вашего босса голышом.

Хэ Сыхань едва не опрокинул кофе. Он подскочил в кресле:

— Что ты сказал?! Сун Вэнь, это не смешно!

— Я не шучу, — в тоне юноши не было и тени иронии. — Если Лу Цзиньань не хочет меня видеть, то скоро он не сможет смотреть в глаза вообще никому.

— Ты с ума сошел?

Вместо ответа Сун Вэнь достал смартфон, быстро коснулся экрана и повернул его к Хэ Сыханю.

На дисплее была открыта страница входа в корпоративную почту «Сэньхуэй». В строке получателей стояло: «Всем сотрудникам».

— Звони ему, — приказал он.

Хэ Сыханю ничего не оставалось. Дрожащими руками он набрал новый номер шефа.

— Господин Лу... тут Сун Вэнь. Он говорит... говорит, что у него есть ваше фото без одежды. И если вы не приедете — он разошлет его всему холдингу.

На том конце провода послышался грохот — Лу Цзиньань явно свалился с кровати.

— Он так и сказал?!

Хэ Сыхань покосился на бесстрастного юношу: — Так и сказал. Господин Лу... а у него правда есть такое фото?

— Да что там отдел кадров делает, мать их?! — заорал Лу в трубку. — Почему у него до сих пор есть доступ к системе?! Живо звони в айти, пусть заблокируют его почту и все доступы!

Сун Вэнь, стоявший рядом, произнес негромко:

— Чтобы выкинуть меня из сети, айтишникам нужно пять минут. Чтобы нажать «отправить» — мне нужна одна секунда.

Он подошел ближе к трубке и добавил:

— Передай Лу Цзиньаню: пусть не тратит время на хитрости. Если я его не увижу — я распечатаю снимки и буду раздавать их как листовки у входа в торговый центр. Тогда ваш «стиль» оценят не только коллеги, но и все прохожие.

Хэ Сыхань, всё еще держа телефон у уха, посмотрел на Сун Вэня и одними губами произнес: «Крут».

Через две недели после аварии Сун Вэнь наконец вошел в палату элитной частной клиники.

Мужчина сидел на кровати спиной к двери. Полуденный свет сквозь жалюзи нарезал его плечи полосами теней. Пижама висела на нем мешком — он сильно осунулся.

Сун Вэнь тихо закрыл дверь.

Лу Цзиньань на миг напряг спину, но не обернулся. Юноша медленно обошел кровать, и сердце его сжалось.

Левая сторона лица Лу — от лба до скулы — была скрыта под толстым слоем марли. Сквозь края проступала краснота. Было ясно, что рана еще не зажила.

Он похудел, скулы стали острее, а кожа — бледнее. Но когда он поднял глаза, в них вспыхнула та самая знакомая искорка.

— Учитель Сун, ну ты и сволочь, — прохрипел он. — Ни стыда у тебя, ни совести.

— Угу, — покорно согласился Сун Вэнь.

Он подошел вплотную и замер, глядя на бинты. В палате стало тихо. У Лу Цзиньаня были удивительно красивые глаза — глубокая складка века, изящный изгиб ресниц. Когда он злился, взгляд был острым, но когда улыбался — веки смягчались, и в них словно отражался весь звездный свет мира.

Но сейчас в его глазах мешались усталость и желание спрятаться.

— Врачи говорят — шрам останется. Уродом буду, — Лу попытался перевести всё в шутку.

— Болит? — Сун Вэнь потянулся к повязке, но на полпути сжал пальцы и убрал руку.

— Не-а.

— Пятнадцать дней прошло, — невпопад сказал Сун Вэнь.

Оба понимали, о чем речь.

Юноша впился взглядом в глаза Лу, в которых видел собственное отражение:

— Срок нашего уговора истек. Я всё еще скучаю по тебе. Давай будем вместе.

Лу Цзиньань так долго ждал этих слов, но услышав их, инстинктивно отвел взгляд.

— Ты не забыл меня и «скучаешь» только потому, что я спас тебя и пострадал. Тебе просто жаль меня.

Он полез в ящик тумбочки, но обнаружив, что сигареты отобрали врачи, раздраженно захлопнул его.

— Сун Вэнь, не надо жалости. Я просто расщедрился на добрый поступок, спас бы любого на твоем месте.

Он потер пальцы, борясь с желанием закурить.

— Не надо извиняться. Выкинь это из головы. Пройдет полгода, год, мы не будем видеться — и ты забудешь, как я выгляжу.

— Хочешь пойти на попятную?

— Хочу. Это была игра взрослых людей. Передумал — и всё тут. Делов-то.

— Лу Цзиньань, — голос Сун Вэня был тихим. — Перестань ломать комедию. Хватит играть в загадочного героя.

Собственные слова, брошенные когда-то юноше, ударили Лу под дых. Он на миг замер, а потом не выдержал и рассмеялся, тут же поморщившись от боли в ране.

— Ладно, давай начистоту. Сун Вэнь, ты хочешь быть со мной из сострадания? Думаешь, раз я из-за тебя покалечился, то бросить меня теперь — свинство?

Он внезапно схватил юношу за воротник и притянул к себе, напуская суровость:

— Ты на свой кошелек посмотри! С какими грошами ты вздумал меня жалеть, а?!

Фраза была знакомой, и на Сун Вэня она не подействовала. Оказавшись лицом к лицу с Лу, он просто подался вперед и нежно поцеловал его ресницы.

Ледяная маска Лу Цзиньаня рассыпалась. Он одеревенел, а затем поспешно отвел глаза, отталкивая юношу:

— Мы тут, блядь, серьезные вещи обсуждаем! Ты что творишь?!

Сун Вэнь невозмутимо придвинул стул, скинул рюкзак и сел напротив. Он достал пакет арахиса, ловко очистил орешек и поднес к губам мужчины.

— Лу Цзиньань, у тебя слишком буйная фантазия. Поешь орехов, успокойся.

Лу помедлил, но послушно открыл рот.

— С самой двери ты только и делаешь, что хамишь. За что мне тебя жалеть?

Сун Вэнь очистил второй орех и коснулся пальцами губ Лу:

— В шахматах есть правила, и в уговорах тоже. Пятнадцать дней прошли. Мы теперь пара.

Закат за окном окрасил палату в багряные тона. Свет падал на бинты Лу, подчеркивая его одиночество. Мужчина сдался. Сбросив напускное безразличие, он прохрипел:

— Сун Вэнь, я изуродован.

Юноша продолжал чистить арахис: — И что?

— Единственное, чем я мог тебя завлечь — это лицо.

— Думаешь, мне нужно только лицо? — Сун Вэнь раздавил скорлупку. — Лу Цзиньань, в тебе полно хорошего. Все думают, что ты наглый и мстительный тип, но ты втайне помог Гун Жань...

— Кому? А, «ведьме» этой.

— ...ты оплатил счета матери Чжао Хуэйхуэй, вернул деньги старикам, помог Хэ Сыханю...

— Добрых людей пруд пруди, — Лу отвернулся. — Если тебе такие нравятся — иди вон в газету, там каждый год список почетных граждан печатают.

Сун Вэнь заткнул его очередным орехом.

— Я говорил тебе когда-нибудь? — голос юноши стал совсем тихим. — Мне нравится твоя улыбка. Когда ты смеешься по-настоящему, уголки твоих глаз опускаются, и ты становишься похож на ребенка. Твои глаза сияют так, будто в них собрали все звезды.

Он достал из рюкзака черный ошейник и протянул Лу:

— Ты мне нравишься весь. Пойдем со мной домой?

Глаза Лу Цзиньаня медленно налились слезами. Он стиснул зубы и прошипел сквозь дрожь:

— Сун Вэнь, ты же любишь глазами! Когда я сниму эти бинты, там может быть черт знает что. Ты уверен, что хочешь забрать это домой?

Сун Вэнь расстегнул замок ошейника: — Иди сюда.

Лу больше не мог сдерживаться. Он рванул юношу за воротник на себя, прижимаясь лбом к его лбу:

— Сун Вэнь, сегодня ты забираешь домой не шпица. Если выберешь меня — я больше никогда тебя не отпущу, каким бы уродом я ни стал. И если ты хоть раз пустишь слюни на другого мужика — я тебя уничтожу.

— Угу. Уничтожай.

Сун Вэнь подался вперед и поцеловал его.

Слезы, которые он сдерживал с самого порога, наконец хлынули из глаз. Он нежно приник к его губам, боясь причинить боль, но его дрожащие пальцы выдавали бурю внутри. Соленый вкус слез смешался с теплом поцелуя.

— Лу Цзиньань... — всхлипнул он. — Почему ты прятался от меня?

— Я так скучал по тебе... Каждую секунду этих двух недель я сходил по тебе с ума.

Сун Вэнь шептал это в самые его губы:

— Плевать, какой ты злой или как ты выглядишь. Я забираю тебя домой... Я так скучал...

Лу Цзиньань мертвой хваткой обнял его, отвечая на поцелуй со всей страстью и отчаянием, накопившимся за время разлуки.

— Надень на меня, — прохрипел Лу, кивая на ошейник в руках юноши.

Не отрываясь от его губ, Сун Вэнь вслепую нащупал его шею и застегнул ремешок.

Щелк.

В этот миг дверь распахнулась.

— Господин Лу, у вас всё... — Хэ Сыхань, примчавшийся после звонка, застыл на пороге с открытым ртом.

Лу Цзиньань мгновенно спрятал покрасневшего Сун Вэня в своих объятиях и рявкнул:

— Вон!

— Понял! Ухожу!

Секретарь пулей вылетел в коридор, закрывая дверь в комнату, полную нежности и жарких признаний.

Прошли годы. Сун Вэнь до сих пор помнил то жаркое лето, когда он по глупости устроился на две работы и встретил Лу Цзиньаня.

— Помощник Юй, с выходом на работу.

— Ассистентом — можно. Но... спать с вами не буду.

— Совсем нельзя? Я буду очень нежным.

— Ну...

— Ты хотел сказать «можно»? Слушай меня, фамилия твоя Сун: я натурал. Засунь свои грязные мыслишки поглубже. Увижу, что замышляешь неладное или лапы распускаешь — уничтожу.

Лу Цзиньань и сейчас иногда обещал «уничтожить» его.

В пальто, с безупречной укладкой, он стоял, поставив ногу на стул, и грозно хмурился:

— Учитель Сун, если еще раз засмотришься на Линь Чжии — я тебя уничтожу.

Сун Вэнь, прижатый к стене, коснулся пальцами тонкого бледного шрама у его глаза. Он приподнялся и поцеловал это место:

— Я не на него смотрел. В зеркале за его спиной был ты. Ты такой красивый.

Глаза Лу Цзиньаня наполнились нежностью. Он сгреб Сун Вэня в охапку, прижимая так крепко, словно хотел врасти в него.

— Повтори.

Сун Вэнь всё понял без лишних слов. Он поднял голову, глядя, как багряный закат отражается в глазах любимого человека, смешиваясь с его горячим взглядом.

Он провел пальцем от его брови до самой челюсти и тихо сказал:

— Лу Цзиньань, глядя на твое лицо, я вижу свой самый прекрасный сон.

КОНЕЦ

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 1. Шрамы.

Сегодня Лу Цзиньаню должны были снять швы на лице.

Частный врач договорился прийти к девяти, но в восемь сорок пять Сун Вэнь всё ещё пребывал в глубоком сне.

Утренний свет, отрезанный тяжёлыми шторами, лишь несколькими упрямыми лучами пробивался сквозь щели, расцвечивая спокойное лицо спящего юноши призрачными бликами.

Он лежал на боку, наполовину уткнувшись в подушку; его дыхание было ровным и неглубоким. Густые ресницы отбрасывали тени на веки, губы чуть припухли, а одеяло, сползшее к талии, обнажало россыпь багровых засосов у ключиц.

Лу Цзиньань сидел на своей раскладушке, не отрывая от него глаз.

Прошлой ночью он и впрямь перешёл все границы. Стоило шахматной партии начаться, как он проигрывал фигуру за фигурой, и вскоре совершенно нагой учитель Сун, не успев опомниться, оказался вдавлен в постель.

Сун Вэнь всегда обожал шахматы, но вчера впервые молил о пощаде и даже пытался прятать фигуры, лишь бы объявить перемирие.

— Учитель Сун, — прошептал тогда Лу, прижимая его к матрасу и зажав в зубах сигарету. Он методично возвращал фигуры на доску. — В этой партии я дам вам фору в две фигуры. Закончим быстро.

Сун Вэнь лишь тихо вздохнул и нежно обвил его шею руками:

— Лу Цзиньань, не бойся. Это всего лишь снятие швов, я...

Не успел он договорить, как Лу грубо обхватил его челюсть, впиваясь в губы тяжелым, глубоким поцелуем.

В этом поцелуе смешались горечь табака и необъяснимый ужас — Лу словно пытался проглотить его дыхание, тепло и саму душу, будто только так мог убедиться, что этот человек всё ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки.

С тех пор как они вернулись из больницы, они жили в съёмной квартире в старом районе. Сун Вэнь предлагал переехать в особняк Лу Цзиньаня — там условия для реабилитации были куда лучше.

— В старом районе жизнь настоящая, — отказался тогда Лу, и в его голосе промелькнула тщательно скрываемая уязвимость. — Я сейчас больной, мне нужно человеческое тепло.

И он действительно стал «всеобщим любимцем». Узнав, что парень пострадал, спасая «учителя Суна», соседи окружили его невиданной заботой. Утиные супы и тушёные голуби текли рекой; торговец овощами Чжан готов был отдать ему половину печенья своего внука.

Дедушка Цю и вовсе каждый день упражнялся в кулинарии на крошечной кухне: блюда провинций Шаньдун, Гуандун и Сычуань сменяли друг друга, и каждое было шедевром. Старик счастливо сидел рядом во время обеда, слушая, как соседи нахваливают его за «прекрасное воспитание внука».

Семейная идиллия длилась до сегодняшнего дня.

Шторы задернуты, в комнате царил полумрак. Лу Цзиньань смотрел на спящего юношу, и его напускное спокойствие последних дней окончательно рухнуло.

Взгляд его был тяжелым — следы, оставленные им на теле Сун Вэня ночью, выглядели пугающе. Он всегда был ненасытен, но вчера окончательно потерял контроль. Сначала Сун Вэнь просил остановиться, но потом внезапно стал покорным, позволяя Лу творить что угодно; он лишь крепко обнимал его за плечи, осыпая нежными поцелуями марлевую повязку на лице.

При воспоминании об этом Лу инстинктивно потянулся к нему, но на полпути отдёрнул руку.

Постепенно его взгляд заледенел. Помолчав, он поднялся, подошёл к шкафу, выудил из брошенной там сумки цепь.

Сквозь сон Сун Вэнь услышал тихий шум в гостиной. Он медленно открыл глаза, прогоняя остатки дремы, и вспомнил: сегодня день снятия швов.

Он хотел было сесть, но услышал мелодичный звон металла.

Подняв руку, он увидел тонкую цепь, тянущуюся от изголовья к его запястью, где она лежала свободным кольцом. Стоило шевельнуться — и звенья соскользнули на простынь.

Сун Вэнь подобрал цепь, посмотрел на закрытую дверь спальни и тихо вздохнул.

Затем он сам обернул металл вокруг запястья и с тихим щелчком застегнул карабин.

Закончив, он послушно сел, привалившись к спинке кровати и подтянув колени к груди. Его взгляд прикипел к старой дверной филёнке.

Из гостиной доносились приглушённые голоса. Незнакомый голос произнёс: «Господин Лу, приступим. Будет немного чесаться, потерпите».

Дальше звуки стали невнятными. Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь, прозвучало несколько напутствий, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь знакомыми шагами.

Комната была крошечной — всего четыре-пять тяжелых шагов, и звук замер прямо за дверью спальни.

Сун Вэнь ждал, не издавая ни звука и не понукая.

Наконец петли негромко скрипнули, и старая дверь распахнулась.

В гостиной висела тонкая тюль, сквозь которую лился мягкий свет. Лу Цзиньань стоял в проёме. На его лице больше не было повязки, но против света его черты казались размытыми.

Их взгляды встретились на границе тени и света. Глаза Лу медленно опустились к запястью юноши.

— Пристегнулся? — спросил он.

— Угу, — тихо ответил Сун Вэнь. — Ты, кажется, забыл про последний шаг. Лу Цзиньань, ты ведь мог просто запереть меня сам.

Лу негромко рассмеялся. Достав сигарету и зажав её в губах, он прикурил, глядя в пол, и бросил нарочито небрежно:

— Такая покорность? Или боишься, что не удержишься и сбежишь, поэтому сам надел на себя оковы?

Слабое облачко дыма сорвалось с его губ. Разминая сигарету пальцами, он медленно пошёл вперёд, обогнул раскладушку и встал у окна спальни.

Он курил, опустив голову; пряди волос закрывали глаза, оставляя видимой лишь чёткую линию челюсти.

— Знаешь, почему я не стал тебя запирать? — вдруг спросил он сквозь дым. — Потому что с замком или без — ты уже никуда не денешься.

Не успело эхо затихнуть, как он рывком раздвинул шторы. Солнце ворвалось в комнату, заливая всё вокруг ярким светом.

Сун Вэнь прищурился. Когда глаза привыкли к сиянию, он посмотрел на мужчину у окна.

Тот глубоко затянулся и медленно выдохнул. В тающем дыму над его бровью стал отчетливо виден нежно-розовый шрам.

След был довольно длинным, он повторял изгиб надбровной дуги. Края уже начали бледнеть; шрам не выглядел уродливым или бугристым — напротив, он придал облику Лу Цзиньаня опасную остроту и дикость.

Сун Вэнь, натягивая цепь, сел ровнее. Его взгляд застыл на лице Лу.

Дым между ними то густел, то рассеивался. В воздухе повисла звенящая тишина.

Лу Цзиньань не выдержал первым. С лицом, не предвещающим ничего хорошего, он буркнул:

— Уродливо? Напугал тебя?

Сун Вэнь не ответил сразу. Он ещё долго рассматривал его в упор, а потом внезапно попросил:

— Лу Цзиньань, зажми сигарету в зубах снова.

Тот нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение, но он послушался.

— Теперь возьми её правой рукой.

Правая рука Лу была покрыта старыми отметинами: шрамы от ножа перемежались со следами от окурков. Раньше, чтобы не расстраивать Сун Вэня, он всегда курил и играл в шахматы только левой.

Лу пару секунд смотрел на свою кисть, а затем медленно поднял правую руку и вынул сигарету изо рта.

— Лу Цзиньань, — Сун Вэнь не сводил глаз с высокой фигуры у окна. — Ты можешь сменить цвет волос?

Сердце Лу пропустило удар, он нахмурился ещё сильнее: — Тебе не нравится нынешний? На какой сменить?

— На чёрный. Твой родной. — Цепь звякнула, когда Сун Вэнь поднялся и подошёл вплотную, вглядываясь в лицо мужчины.

Лу поспешно выкинул окурок и отвёл взгляд.

Но внезапно он почувствовал тепло на щеке: Сун Вэнь, волоча за собой цепь, нежно коснулся его лица. Не дав Лу опомниться, юноша чуть приподнялся на цыпочках и запечатлел невесомый поцелуй на розовом шраме. Мягкие губы скользнули по грубой коже с трепетной нежностью.

— Перекрасься в чёрный. Надень чёрный плащ и кожаные сапоги. — Поцелуи спускались от шрама ниже, пока не достигли губ Лу. — Сделаешь это для меня, Лу Цзиньань?

Лу Цзиньань в изумлении поднял глаза и увидел в них знакомое обожание. Тот взгляд, которым юноша смотрел на него сотни раз, сейчас был ярче и жарче, чем когда-либо.

— Тебе нравится?

— Угу, — щеки Сун Вэня вспыхнули, краска залила шею. — Сейчас ты похож на героев из моих книг: на генерала, киллера или крёстного отца... От них веет жестокостью, но сердце рядом с ними замирает. И все они, без исключения, в конце находят свою любовь.

Лу Цзиньань рывком притянул его за талию к себе и совершенно серьезно переспросил:

— Тебе правда нравится?

— Нравится, — Сун Вэнь сам потянулся за поцелуем, его голос мелко дрожал от восторга. — Ты даже не представляешь, какой ты сейчас сексуальный.

Вечером, когда Лу Цзиньань толкнул деревянную дверь квартиры, Сун Вэнь сидел у стола, изучая шахматную партию.

Услышав шум, он поднял голову, и фигура в его пальцах с тихим стуком упала на доску.

В дверях стоял мужчина с чёрными как смоль волосами. В левом ухе поблескивала тёмная серьга. Длинный кожаный плащ подчеркивал его мощную фигуру, а на сапогах ещё не растаял свежий снег. В опущенной правой руке дымилась сигарета, красный огонёк подсвечивал шрам на безымянном пальце.

Против света из коридора его лицо казалось бесстрастным, а шрам над бровью придавал облику налёт опасности и порока.

Сун Вэнь ухватился за край стола — ноги стали ватными.

Шаги Лу Цзиньаня были мерными и тяжелыми. Каждый удар каблука отдавался в сердце юноши, заставляя барабанные перепонки гудеть.

— Ну как, принимается? — Лу остановился перед ним, мазнув взглядом по его пунцовым ушам. Тон его был ледяным.

Не дожидаясь ответа, юноша схватил его за запястье и потянул в спальню.

Усадив мужчину на край кровати, Сун Вэнь подошёл к шкафу. Постояв мгновение в тишине, он достал из угла одну вещь и сам застегнул её на своей шее.

Он сделал глубокий вдох, стоя спиной к Лу, и лишь затем обернулся, медленно возвращаясь к кровати.

Под шокированным взглядом мужчины он плавно опустился на одно колено и поднял голову.

На шее Сун Вэня красовался тот самый красный змеиный ошейник. Кожа ремешка легла точно поверх свежих засосов — яркий алый цвет переплетался с тёмным багрянцем отметин, создавая пугающе красивую картину.

Цепь, пристегнутую к кольцу, он держал в руке и теперь, чуть подрагивая, протянул её Лу Цзиньаню.

Его тело было напряжено как струна, но в глубине глаз полыхала жажда.

С тех пор как Лу вернулся в эту квартиру, он был груб в постели, но никогда не принуждал по-настоящему. И эта исчезнувшая власть, эти снятые оковы заставляли Сун Вэня чувствовать пустоту.

Только сейчас он понял: ему не хватало того самого замирания сердца от чужого контроля. Не хватало дрожи абсолютного подчинения.

— Лу Цзиньань, я...

Лу и так подавлял своей аурой, но со шрамом это чувство стало почти невыносимым. От одной мысли о том, что этот человек сожмет его горло, подчиняя себе, Сун Вэнь начинал мелко дрожать.

Его мысли были написаны на лице. Лу Цзиньань внимательно изучал эту жажду в его глазах, и когда окончательно убедился в ней, его напряженная челюсть наконец расслабилась.

В ту же секунду его подавленная жажда контроля прорвала плотину.

Он кончиком пальца, в котором держал сигарету, коснулся цепи. Голос стал ленивым и вкрадчивым:

— Учитель Сун, это что ещё за фокусы?

Щеки юноши вспыхнули ещё ярче. Он подался вперёд, пытаясь поцеловать его.

Мужчина жестоко отвернулся, издевательски усмехнувшись:

— О-о, я понял.

— Я приму цепь, но давай проясним: ты сейчас кто — учитель Сун или помощник Юй?

— Кто угодно.

Лу затянулся и покачал головой:

— Разница огромная. Если ты помощник Юй — я возьму поводок. А если учитель Сун... я не рискну.

— Помощник Юй.

Лу Цзиньань приподнял бровь, растягивая слова с недоброй усмешкой:

— Сун Вэнь, если ты сегодня помощник Юй, то всё, что будет дальше — уже не в твоей власти, понимаешь?

Сун Вэнь снова потянулся к его губам, едва слышно выдохнув: «Угу».

— Раз так, — Лу Цзиньань внезапно посуровел и оттолкнул его, — помощник Юй должен сначала меня попросить.

— Как просить?

Взгляд мужчины медленно сполз вниз и замер на груди юноши:

— Сначала дай мне попробовать... Насколько ты сладок на вкус.

Дыхание Сун Вэня перехватило. Давнее забытое чувство пронзило позвоночник.

Он набрал воздуха, медленно развязал пояс, выпрямил спину и подался навстречу.

Лу Цзиньань намотал цепь на кулак, вынул сигарету изо рта и, вдоволь налюбовавшись его стыдом, наконец припал губами к предложенному плоду...

Экстра 2. Не предложение? Угу. Предлагай! Э-э... ладно.

Приближался Новый год — время навещать родных и близких.

Лу Цзиньань привез Сун Вэня в санаторий навестить Лу Хао.

Он пришел не с пустыми руками: прихватил баллончик инсектицида.

Едва переступив порог, он принялся методично распылять отраву вокруг кровати отца.

Лу Хао, заходясь в кашле, яростно выкрикнул:

— Лу Цзиньань! Ты что творишь?!

Палата была просторной. Лу Цзиньань оттащил стул в самый дальний угол, усадил туда Сун Вэня, а сам встал рядом, по-хозяйски положив руку ему на плечо.

— Слышал, тут тараканы завелись. Вот, принес дихлофос — потравить вредителей.

— Чушь собачья! — выплюнул Лу Хао и тут же пожалел о своей резкости. Сын полностью лишил его власти: ни одного верного человека рядом, связь с миром отрезана. В этой золотой клетке он давно потерял право голоса.

Подавив гнев, Лу Хао попытался смягчить тон:

— Сяо Ань, между отцом и сыном не должно быть вражды. Да, я совершал ошибки, но не мог бы ты...

— Не мог бы, — отрезал Лу Цзиньань. — Я пришел не за этим.

Лицо старика потемнело: — Тогда зачем?

Лу Цзиньань легонько сжал плечо Сун Вэня:

— Привел своего парня поздравить тебя с наступающим. — Он кивнул на баллончик на тумбочке: — Ну и подарок праздничный захватил. Кстати, — он выудил из кармана пальто красную книжицу и помахал ею в воздухе, — мы расписались за границей. Теперь мы законные супруги.

От этого заявления Сун Вэнь изумился даже больше, чем Лу Хао. Но, верный своей привычке не показывать эмоций, он лишь чуть шире открыл глаза, глядя на книжку в руках Лу.

— Свадьба? — Лу Хао стал чернее тучи. — Лу Цзиньань, ты решил оставить род Лу без наследников?

Лу спрятал книжицу, придвинул второй стул и сел вплотную к Сун Вэню — плечом к плечу, как на свадебном фото.

— Лу Хао, в твоем роду течет какая-то особо благородная кровь, которую непременно нужно сохранить?

— У меня есть семейное дело, которое нужно наследовать!

— Ой, — Лу Цзиньань безразлично усмехнулся. — Дело? Пока мне интересно играть в «Сэньхуэй», я этим занимаюсь. Как надоест — пожертвую все активы на благотворительность. Пап, как думаешь, есть какой-нибудь фонд защиты тараканов? Было бы символично.

— Лу Цзиньань! — старик на кровати с трудом приподнялся. — У меня еще остались акции. Если я отдам их твоему второму дяде, тебя живо вышвырнут из кресла.

Лу Цзиньань поднялся, увлекая за собой Сун Вэня, и нежно поправил на нем пальто.

— У меня на Лу Цзяня — и на его дела, и на его сынка — столько компромата, что он дышать боится. Вчера вон приполз ко мне с поклоном и подарками. Папа, вот почему ты здесь торчишь столько времени, и никто даже не почесался тебя искать.

Он обнял юношу за плечи и повел к выходу:

— Пойдем домой. Не стоит тратить столько времени на одного таракана.

Дверь была открыта наполовину, когда вслед им донесся вкрадчивый голос Лу Хао:

— Сун Вэнь, ты думаешь, что, будучи с ним, ты мстишь за родителей? Глупец. Убийца твоих родителей — другой человек. Это бывший подчиненный твоего отца, Чэнь Чжиюань! К тому же... — Лу Хао торопился вставить шпильку, — к тому же такой человек, как Лу Цзиньань, сегодня упек родного отца в дурку, а завтра, стоит тебе оступиться, сделает то же самое с тобой.

Из всей этой тирады Сун Вэнь услышал лишь одно имя:

— Чэнь Чжиюань?

В тот же миг его запястье накрыла теплая ладонь. Голос Лу Цзиньаня заполнил палату:

— Лу Хао, ты слишком долго здесь сидишь и совсем отстал от жизни. Чэнь Чжиюань уже за решеткой. Дел на него завели столько, что хватит на несколько жизней. И когда дойдет до ваших общих махинаций, тебя, возможно, переведут отсюда в место понадежнее.

Тон Лу внезапно стал подчеркнуто почтительным:

— За твои грехи, отец, расплачиваюсь я. Что поделать — такой уж я почтительный сын. Поэтому Сун Вэнь волен делать со мной что угодно — и в постели, и вне её, я во всём ему подчиняюсь.

— Ты! — на лбу Лу Хао вздулись вены. — Неблагодарный щенок! Зачем ты так топчешь и себя, и меня?!

— Лу Хао, — внезапно заговорил Сун Вэнь. Его голос был тихим, но ледяным. — Даже если не вы нажимали на курок, я вас не прощу.

Лу Хао осклабился: — Почему же?

— Потому что... — Сун Вэнь поманил Лу Цзиньаня пальцем. Тот послушно склонился, и Сун Вэнь, властно обхватив его за челюсть, поцеловал его прямо на глазах у отца. Достаточно «унизив» достоинство босса, он отстранился и медленно подошел к кровати.

Помня, как этот юноша когда-то уже снимал с него туфли и расстегивал пуговицы, Лу Хао вжался в спинку, пока не оказался наполовину свисающим с матраса.

— Потому что, — Сун Вэнь взял с тумбочки инсектицид, — я просто не люблю паразитов.

Щелчок распылителя — и едкое облако ударило старику в лицо. Лу Хао громко чихнул, потерял равновесие и кувырком слетел с кровати на пол, издав глухой болезненный стон.

Сун Вэнь даже не взглянул на него. Бросив баллончик на смятые простыни, он вернулся к Лу Цзиньаню и громко, чтобы все слышали, произнес:

— Слушай, а давай ночью придем и втихаря отключим его от трубок?

Лу Цзиньань хмыкнул: — Идет. Кто узнает-то?

Они вышли, оставив за дверью ядовитый запах и бессильную ярость старика.

В коридоре Лу Цзиньань со смехом взъерошил волосы юноши:

— Ну ты и язва! После твоих слов про трубки Лу Хао теперь до конца дней спать не сможет.

Сун Вэнь немного смутился.

— Чэнь Чжиюань правда...

— Да, — подтвердил Лу. — Лу Хао платил, Чэнь искал исполнителей.

— Ты давно знал?

Лу Цзиньань замялся: — Выяснил постепенно. Не говорил тебе, чтобы ты с горяча не полез к нему и сам не пострадал. — Он заглянул в глаза Сун Вэню. — Не сердишься?

Тот покачал головой.

У машины Лу открыл перед ним дверцу:

— Хочешь отомстить Чэню?

Сун Вэнь слабо улыбнулся: — Он и так в тюрьме. Как я отомщу? Пойду искать его сына?

Лу Цзиньань чертыхнулся со смехом, сел за руль и обернулся к пассажиру:

— Если хочешь, я достану его и в тюрьме. Помнишь Шэн Юя из службы охраны?

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. При упоминании брутального Шэн Юя в глазах Сун Вэня промелькнул интерес. Лу остался доволен.

— Его недавно прикрыли за одно дельце, и он сидит в том же СИЗО. Парень он хваткий и до денег жадный. Решим вопрос.

Он завел мотор: — Предоставь это мне.

— Лу Цзиньань, — позвал Сун Вэнь.

— М-м? — тот обернулся. — Передумал насчет мести?

— Нет. — Сун Вэнь покосился на карман его пальто. — То свидетельство о браке...

— А, это. — Лу вытащил красную книжицу и расхохотался. — Просто рекламный буклет из холла санатория. Подвернулся под руку, чтоб Лу Хао позлить.

Но тут же он заглушил мотор и серьезно спросил:

— Учитель Сун, а когда ты меня по-настоящему в штате оформишь?

Сун Вэнь промолчал, сжимая в руках буклет.

На парковке ресторана Сун Вэнь никак не хотел выходить из машины.

— Может, не пойдем?.. — прошептал он, глядя на серое небо.

Лу Цзиньань сегодня превзошел сам себя в элегантности, да и Сун Вэня одел безупречно. Он глянул на стоящий рядом лимитированный суперкар:

— Боишься, что глаза разбегутся, или что я приревную?

Сун Вэнь промолчал, подумав про себя: «Это одно и то же. Разбегутся глаза — ты приревнуешь. Приревнуешь — значит, глаза разбежались».

— Погода сегодня... хорошая, — ляпнул он невпопад.

— Угу, пасмурно, снег вот-вот повалит. Дивная погодка, — прошипел Лу сквозь зубы.

Видя, что тот закипает, Сун Вэнь осторожно коснулся его ладони кончиками пальцев. Лу тут же переплел их пальцы и серьезно сказал:

— В мире полно мужчин и женщин. Ты не можешь из-за меня вечно ходить с закрытыми глазами. Я твой парень, но я не тюремщик. Линь Чжии — твой друг, нечего его избегать.

— Правда не сердишься? — робко уточнил юноша.

— Если будешь смотреть как обычно — нет. Но если взгляд прилипнет к нему намертво — тогда я поворчу.

Сун Вэнь потянулся и быстро поцеловал его в подбородок, задевая губами легкую щетину.

— Мой взгляд всегда прилипает только к тебе.

Лу Цзиньань не купился на лесть и лишь прищурился: — Посмотрим на твое поведение, помощник Юй.

Тот же ресторан, где когда-то было их первое «свидание» с Линь Чжии. Чай по цене номера в отеле, знакомый столик.

С одной стороны — Лу и Сун Вэнь, с другой — Линь Чжии и Чжоу Имин.

Телохранитель Чжоу обычно оставался в тени, но сегодня Лу Цзиньань лично пригласил его к столу. С учетом их прошлого «махача», они были уже почти старыми знакомыми.

План Лу был прост: Сун Вэнь — эстет, он всё равно будет тайком коситься на красавца-телохранителя. Так пусть любуется в открытую прямо перед носом у Лу, чем будет выкручивать шею.

А Сун Вэнь, уверенный, что это проверка на верность, весь вечер не поднимал глаз от тарелки, в которую Лу старательно подкладывал деликатесы.

Линь Чжии со смехом поднял бокал:

— Какой сегодня повод для банкета, господин Сун?

Лу Цзиньань вальяжно закинул руку на спинку стула юноши:

— Угощаю твою персону как лучшую сваху города.

— Сваху? — прикинулся дурачком Линь. — Меня?

— Именно. Ты познакомил меня с Сун Вэнем, чем способствовал союзу века. — Лу поднял бокал. — Благодарю.

Сун Вэнь тут же шепнул Лу на ухо: — Он сейчас попросит подарок за посредничество.

И точно: Линь Чжии мягко придержал бокал Лу своей рукой.

— Не спеши пить. Раз я сотворил такое чудо, где мои комиссионные?

Чжоу Имин отвернулся, пряча улыбку в своем бокале.

Лу Цзиньань помедлил лишь секунду и улыбнулся: — Конечно, подарок есть.

Под удивленными взглядами он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и развернул его на столе перед Линь Чжии.

— Это наша с Сун Вэнем совместная работа. Карта благословения. Красных кругов тут... — он прикинул в уме, — двенадцать. По одному на каждый месяц счастья. Черных кругов — восемь. Символ богатства со всех восьми сторон.

Он говорил с таким благоговением, будто представлял шедевр Лувра. Сун Вэнь в это время усиленно ковырял шов на брюках: на листе был набросок шахматной партии, который он вчера лениво черкал, пока учил Лу играть.

Линь Чжии даже не прикоснулся к бумаге. Его улыбка стала натянутой.

— Тронут. Но я полагал, господин Лу понимает, о каких «подарках» обычно идет речь.

— Чайку? — Лу проигнорировал намек и принялся подливать чай Чжоу Имину. — Брат Чжоу, у господина Линя бизнес большой, небось и платит он тебе прилично? Сколько в месяц выходит? А то мне как раз нужны толковые люди. На каких условиях ты бы перешел ко мне?

Не дав телохранителю ответить, Линь Чжии быстро сцапал «карту благословения» и спрятал в карман.

— Чудесный подарок. Нам с Чжоу очень нравится. Спасибо за заботу.

Только тогда Лу Цзиньань откинулся на спинку стула с победной усмешкой.

Сун Вэнь всё это время не сводил глаз с Лу. Как он льстил, как нагло врал, как плел интриги... И как он был чертовски хорош в своей власти над ситуацией. Каждая грань Лу Цзиньаня заставляла сердце юноши трепетать.

В какой-то момент их взгляды встретились, и наглость в глазах Лу мгновенно сменилась весенней нежностью.

Линь Чжии картинно отвернулся — «глаза б мои не видели», а Чжоу Имин задумчиво пригубил чай.

Идиллию прервал звонок. Увидев на экране имя Хэ Сыханя, Лу погладил Сун Вэня по затылку: — Я на минуту, отвечу на звонок.

Он вышел в коридор. Линь Чжии тут же ткнул в сторону Сун Вэня:

— Это реально «карта благословения»?

Сун Вэнь покраснел и выдавил из себя: — Угу...

— Господи, Лу Цзиньань даже святого испортит, — вздохнул Линь. — Ты правда его принял?

Юноша кивнул: — Линь-цзун, спасибо вам.

— Не за что. Я до сих пор жалею, что свел вас. Боюсь, не толкнул ли я тебя в костер.

Сун Вэнь серьезно ответил: — Лу Цзиньаня нужно узнать по-настоящему. Он очень хороший.

Линь Чжии чокнулся с ним бокалом:

— Надеюсь, ты прав. Но я не ожидал, что ты так быстро приручишь этого зверя. И что он будет так... трястись над тобой.

— Трястись?

Линь подтолкнул плечом Чжоу Имина: — Скажи ему, Чжоу.

Тот профессионально кивнул:

— Каждый раз, когда господин Сун смотрит на босса Лу, тот неосознанно принимает самую выгодную позу, поправляет одежду или лицо. Но стоит вам глянуть на... нас, как он весь напрягается, а в глазах мелькает паника и тоска.

— Видишь? — Линь развел руками.

Сун Вэнь посмотрел на Лу, стоявшего в конце коридора. Тот, почувствовав взгляд, тут же одернул пиджак и ослепительно улыбнулся.

Вернувшись к столу, Лу обнял Сун Вэня за плечи: — Что такое?

— Ничего.

Вечер шел своим чередом, пока Сун Вэнь не отлучился в уборную. Спустя пару минут музыка в ресторане сменилась на нежную мелодию скрипки, а свет приглушили.

Чжоу Имин первым почувствовал перемену и напрягся, сжав приборы.

Но затем в зале появился Сун Вэнь в сопровождении скрипача. Он подошел к столу, его взгляд был полон смущения, но в нем светилась сталь.

Он достал черную бархатную коробочку и протянул её Лу:

— Лу Цзиньань, это тебе.

Лу замер. Его дыхание перехватило.

— Это... предложение? — прошептал он.

Сун Вэнь замялся: — Нет. Просто символ... Я вчера купил, хотел на выходных подарить, но... захотелось прямо сейчас.

— Не предложение? — голос Лу стал холодным.

— М-м... нет.

— Предлагай! — приказал Лу.

— А? — Сун Вэнь покраснел до корней волос. Посмотрев на ухмыляющегося Линя и невозмутимого Чжоу, он выдохнул: — Хорошо.

Он хотел опуститься на колено, но Лу придержал его: — Не надо, сиди.

Сун Вэнь сел обратно, протянул кольцо и твердо спросил:

— Лу Цзиньань, ты согласен пройти этот путь со мной до конца?

— Согласен! — Лу выпалил это раньше, чем юноша закончил фразу. — Я хочу быть с тобой каждую секунду, пока я дышу.

Кольцо скользнуло на средний палец правой руки, в точности закрывая старый шрам от сигареты.

Сун Вэнь прижался губами к холодному металлу, впервые целуя изуродованную руку Лу сквозь кольцо.

В зале раздались аплодисменты.

— Надо же, — прошептал Линь Чжии. — Лу Цзиньань и правда нашел сокровище.

Он искренне зааплодировал. Сидящий рядом Чжоу Имин, кажется, не слишком одобрял поцелуи двух мужчин, но, отведя взгляд, он случайно увидел в глазах своего босса Линя странную, нежную грусть... и надежду.

Лу Цзиньань не стал ждать возвращения домой. Он буквально дотащил Сун Вэня до соседнего отеля и повалил на кровать.

— Где второе кольцо? — спросил он между поцелуями.

Сун Вэнь вытащил вторую коробочку.

Лу Цзиньань заставил его подняться. Он встал перед ним, медленно опустился на одно колено и поднял кольцо к лицу любимого.

— Сун Вэнь, я не подарок. Я грубый, ревнивый, властный... Я не идеален. Но я отдам всю жизнь на то, чтобы любить и беречь тебя.

Его голос дрожал.

— Ты примешь такого меня?

В свете ламп Сун Вэнь протянул руку, и в его глазах блеснули слезы:

— Мы оба не идеальны. Но твоя любовь сделала мою жизнь совершенной. Лу Цзиньань, я согласен.

Бонус 1. Old bastard секретаря Хэ

Хэ Сыхань, сверкая начищенными до блеска туфлями, вошел в «деревню посреди города». На фоне обшарпанных стен и зловонных переулков его идеально сидящий костюм смотрелся нелепо — будто кто-то в тяжелом люксе решил присесть над выгребной ямой. Ощущение дискомфорта и чужеродности сквозило в каждом его движении.

Едва ступив на разбитый асфальт, он рывком ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, скинув пиджак, перекинул его через локоть. Пятерней взъерошил аккуратно уложенные волосы; пряди упали на лоб, мгновенно смывая с него образ напряженного профессионала.

Дорога была в рытвинах и уходила на подъем.

Колеса инвалидной коляски то и дело попадали в лужи. Полупарализованный старик, сидящий в ней, переживал череду непрекращающихся микро-землетрясений. Его рот был перекошен, взгляд блуждал, и было неясно, понимает ли он проклятия, летящие в спину:

— Ах ты, старый козел! Молодым жизнь мне портил, а теперь на старости лет обузой повис! Что ж ты не сдохнешь-то пораньше!

Коляска застряла на подъеме. Внезапно чья-то рука легла на поручень.

Кисть была изящной, с тонкими белыми пальцами. Одним уверенным рывком незнакомец протолкнул коляску через препятствие.

Толкавшая её старуха обернулась и тут же расплылась в улыбке:

— Ой! Студент наш с работы вернулся?

Хэ Сыхань не ответил. Помог и хватит. Оставив коляску позади, он лишь похлопал старика по плечу и прибавил шагу, углубляясь в лабиринт переулков.

Здесь было еще теснее. Слева торговали овощами, усыпая землю гнилыми листьями, справа стучал молотком сапожник.

— Сяо Хэ! Сяо Хэ! — из-под навеса высунулась лысая голова. Хозяин замахал веером, пытаясь преградить путь. — Внук мой целыми днями в телефоне в игры режется, за учебники не берется. Что делать-то, а?

Хэ Сыхань отодвинул веер портфелем, не замедляя хода:

— Пусть играет. Ослепнет — сам успокоится.

Рядом с овощным лотком сушились швабры, с них мерно капала вода. Женщина с химической завивкой крикнула через водяную завесу:

— Эй, секретарь Хэ! Мой оболтус экзамены сдал, глянь опытным глазом — куда ему документы подавать?

Кожаные туфли ловко миновали лужу. Хэ ответил, едва шевеля губами:

— Сначала мужа своего из-за карточного стола вытащи. А то сын поступит, а за учебу платить нечем будет.

— Ишь, какой гордый выискался! — кучка «четких пацанов» на корточках у стены пускала клубы дыма. Один смачно сплюнул на землю. — Ну, закончил этот Хэ крутой вуз, и что? Торчит в той же дыре, что и мы. Ходит гоголем, а все знают — долгов на нем больше, чем на черепахе панциря!

Хэ Сыхань, который сегодня по долгу службы уже успел перебить чужие яйца, покосился на разноцветные ирокезы и зло подумал: «Как же хочется и этим отбросам их фаберже всмятку пустить!».

Он жил на самом краю района. Минуя сплетения хаотично нависших проводов, Хэ петлял дворами, пока не дошел до дома.

За три метра до двери он замер. Его веки дрогнули, скрывая отвращение.

У железной калитки, точно два «духа-хранителя», сидели коллекторы. Один курил, другой жевал травинку.

Увидев Хэ, тот, что с травинкой, перегнал её языком из одного угла рта в другой, хмыкнул и поднялся, отряхивая штаны.

— Секретарь Хэ, наш босс приметил, что вы на сообщения в вичате не отвечаете. Послал нас напомнить: сегодня банкет, вы в сопровождении. Место и время те же. Не забудьте.

Обладатель прокуренного голоса подошел ближе. На его лице не было и тени улыбки. Плюнув под ноги, он процедил:

— Фамилия твоя Хэ, не наглей. Ты нашему господину Ло столько торчишь, что если купюры в стопку сложить — они выше тебя будут. Нечего тут морду воротить.

Он ткнул пальцем в сторону Хэ:

— Не забывай, Ло — не единственный твой кредитор. Если бы он не гасил за тебя проценты остальным, тебя и твою мамашу давно бы на ремни пустили и прах по ветру развеяли. Понял? Если сегодня опоздаешь хоть на минуту — следующую долю процентов будешь платить сам. Посмотрим тогда, как ты свою спесь удержишь.

Хэ Сыхань был выше собеседника, поэтому смотрел на него сверху вниз, и взгляд его становился всё холоднее:

— Передай своему господину Вану: я буду вовремя. И впредь буду приходить в срок. Пусть не утруждает себя отправкой шестерок для разыгрывания этих спектаклей. Тошно смотреть.

Коллектор моргнул:

— Ван-цзун? Кто такой Ван-цзун?

Эту фамилию Хэ придумал на ходу. Он часто слышал, как Лу Цзиньань называет Сун Вэня «помощником Юй». Сначала думал — оговорка, а потом спросил прямо. Сун Вэнь тогда обиженно буркнул: «Он считает меня деревянным, вот и дал фамилию Юй».

Хэ Сыхань когда-то презирал выходки босса, но теперь и сам перенял его манеру.

— Да, ваш господин Ван.

Он оттолкнул бандита и вошел в дом, пробормотав под нос:

— Old bastard...

Отель «Лидо», номер 818. Шарик в горлышке бутылки «Маотая» мерно постукивал, пока элитный алкоголь лился в бокалы, смешиваясь с фальшивыми улыбками и деловой учтивостью. Аромат дорогого вина заполнял кабинет.

Банкет только начался, а Хэ Сыхань уже осушил девять стопок.

В каждой — грамм по двадцать пять. Итого — почти четверть литра крепкого спиртного.

Предел Хэ был немногим меньше литра; стало ясно, что до конца вечера он не дотянет.

Он сидел по правую руку от хозяина — место почетное, на которое любой смотрел бы с завистью. Но на приемах Ло Шианя все знали: человек на этом стуле сидит лишь для того, чтобы пить за босса.

Снова кто-то подошел с тостом. Почтительный полупоклон, та же заезженная тирада о «величии и мудрости» — те же слова, только из другого рта.

Мужчина на главном месте отвечал сухо, без лишнего тепла.

Хэ Сыхань невольно поднял взгляд, рассматривая его. Лицо уже не первой молодости, но и не тронутое печатью невзгод. Видимо, улыбаться он не любил — морщинки в уголках глаз были едва заметны.

Его нельзя было назвать красавцем: в юности, должно быть, просто правильные черты лица. Но таких мужчин ценят не за внешность. В них ищут не аромат первого глотка, а глубину выдержанного вина.

Ло Шиань сидел расслабленно, не стараясь выпрямить спину. Рука небрежно лежала на столе. Костюм без опознавательных знаков, простые запонки... Лишь часы, то скрывающиеся под манжетой, то являющие миру холодный блеск металла, выдавали его статус.

Стоило ему чуть повести глазами, как гость сбился с мысли, закашлялся и лишь затем, подобострастно подняв бокал, закончил:

— Господин Ло, за ваше здоровье!

В глазах Ло скользнула тень усмешки. Он поднял свою чашку с чаем. Гость поспешно опустил свой бокал, коснувшись его краем донышка чашки — жест высшего почтения.

Это был первый звон. Те, кто знал привычки Ло Шианя, понимали: сейчас будет второй.

Ло медленно откинулся на спинку кресла и покосился на Хэ Сыханя. Гость снова вытянул руку с бокалом, и в его улыбке стало меньше осторожности.

Хэ Сыхань в душе крыл всех матом на чем свет стоит, но это не помешало ему поднять свой бокал с безупречной миной элитного ассистента:

— У господина Ло аллергия на алкоголь, поэтому он пьет только чай. Но мы не можем злоупотреблять вашим гостеприимством, поэтому позвольте мне выпить за него. Надеюсь на ваше понимание, господин Чан.

Собеседник тут же выдал порцию лести:

— Понимаю, конечно! То, что господин Ло пригубил чаю в моем присутствии — уже великая честь. А уж если секретарь Хэ выпьет вместо него — я буду просто сиять. Давайте, до дна!

У Хэ Сыханя от таких речей уже уши завяли, но он изобразил живой интерес и выпил.

Правда, из двадцати пяти грамм он выпил лишь пятнадцать. Отводя руку, он нарочно качнул запястьем, и остаток вина выплеснулся прямо на брюки Ло Шианя.

Движение было текучим, почти незаметным.

Ло со смехом проводил гостя и лишь тогда опустил взгляд. На черной ткани пятно было почти не видно.

Он даже не посмотрел на Хэ Сыханя, продолжая беседу как ни в чем не бывало.

Лишь когда подошел следующий желающий выпить, Хэ понял, насколько злопамятен этот старый пес.

Жар от крепкого алкоголя еще не прошел в горле, когда Ло Шиань с улыбкой сказал гостю:

— Председатель Чжан, кажется, мы не виделись три месяца?

Тот прикинул: — Верно подмечено! Последний раз на презентации «Хуае Технолоджи». Ровно три месяца.

Ло чуть постучал пальцем по столу, и ему тут же подлили горячего чая.

— Что ж, тогда... по три стопки? — вкрадчиво предложил он.

Председатель Чжан расцвел, гадая, не приглянулся ли его проект боссу «Анцзе Логистик». Он поспешно наполнил бокал, чокнулся с чашкой чая, затем занес руку над бокалом Хэ Сыханя, но тот не шелохнулся.

Возникла неловкая пауза. Гость вопросительно глянул на Ло: пить или не пить?

Ло Шиань наконец повернул голову к секретарю. Улыбка осталась прежней, но взгляд стал тяжелым, придавливающим к месту.

— Секретарь Хэ? — негромко произнес он.

Хэ Сыханю пришлось признать: этот старый ублюдок умеет давить. Без слов, без лишних жестов — одним взглядом он прожигал насквозь, заставляя подчиниться.

В этом прищуре Хэ отчетливо увидел себя — скованного долгами узника.

Ло был его главным кредитором. Все остальные мелкие долги держались лишь на том, что Ло вовремя выплачивал за него огромные проценты. Стоит выпивке прекратиться — прекратятся и выплаты. И тогда коллекторы снова придут за ним и его матерью, разрушая хрупкий покой.

Тихо вздохнув, Хэ сам наполнил бокал. Профессионализм взял верх: он выпил три стопки подряд, до самого дна.

Когда довольный гость ушел, Хэ поставил бокал на стол. И тут же услышал ледяной шепот:

— Вытри.

Крепкий спирт разжигал огонь в груди. Несмотря на попытку сохранить самообладание, движения Хэ стали резкими.

Он взял влажную салфетку, завел руку под скатерть и с силой провел несколько раз по бедру Ло Шианя, в самом верху.

Как высококлассный секретарь, он знал, что от такого трения дорогая шерсть пойдет катышками и вещь будет испорчена.

Но хмель уже ударил в голову, мешая рассчитать силу и траекторию. Ведя салфеткой по изгибу бедра, он внезапно коснулся чего-то горячего и мягкого.

Под скатертью его запястье мгновенно перехватили.

Ладонь Ло Шианя была сухой и грубой — не рука сибарита, привыкшего к роскоши. Хватка была стальной, а взгляд мужчины над столом мгновенно изменился.

Исчезло напускное безразличие. В глазах застыло предупреждение и глухая ярость.

Хэ Сыхань никогда не видел его таким. Он знал, что Ло относится к нему с долей неприязни, но это всегда напоминало игру кошки с мышкой — ленивую и несерьезную.

Но сейчас эта неприязнь обнажилась, заставив сердце Хэ сжаться.

Его руку грубо отшвырнули. Салфетка упала на пол, и никто не поднял её.

Хэ Сыханя напоили очень быстро. Ло даже не дал ему дотянуть до середины вечера.

Пьянел Хэ тихо: не буянил, не кричал, просто взгляд становился стеклянным. Когда он медленно уронил голову на руки, Ло прикрыл ладонью свою пустую чашку и с улыбкой спросил присутствующих:

— Что-то я утомился. Может, на сегодня всё?

После обмена любезностями гости разошлись. Официант закрыл тяжелые двери кабинета. В огромном зале остались только двое.

Круг на столе еще медленно вращался по инерции. Ло Шиань перехватил бутылку «Маотая».

Взяв чистый бокал, он медленно наполнил его. Тот самый господин Ло, который для всех был «аллергиком», одним глотком осушил обжигающую жидкость.

Он чуть поморщился, чувствуя дискомфорт, и рука его привычно легла на колено. Там было влажно и холодно — след от стараний Хэ Сыханя. Неприятно.

Ло повернулся к пьяному парню. Тот лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Волосы растрепались, черт лица не разглядеть — только край белого уха.

Ло долго смотрел на это ухо, затем его взгляд скользнул ниже — к шее и плечам Хэ. Линии были изящными, а кожа из-за выпитого порозовела. Ло не мог подобрать слов для этого оттенка — не красный, не бледный... Он вспомнил лепестки персика весной: стоит дунуть ветру, как они осыпаются, и их так легко раздавить подошвой.

Хэ был без пиджака, и рубашка плотно облегала спину. Ло впервые так пристально разглядывал его позвоночник и талию. Крепкий, но очень худой.

Все знали: у босса «Анцзе» есть пунктик. Рядом с ним могли находиться только очень худые женщины.

Ло еще раз мазнул взглядом по талии спящего... Хэ Сыхань был действительно очень худым.

Прошлое

Ночь. Парковка логистического центра забита фурами.

Мороз стоял лютый. Водители попрятались в дежурке; в тесном помещении дым от сигарет выедал глаза.

Посреди комнаты — стол, пара закусок и кольцо граненых стаканов.

Двое играли в кости. После нескольких бросков один проиграл.

Победитель со смехом закричал: — Старина Хэ, давай! Пей!

Средних лет мужчина с бледным лицом сплюнул и наполнил стакан водкой наполовину. Повернув голову, он крикнул парню, спавшему на диване:

— Сяо Ло, вставай, допивай за меня!

Кто-то возмутился: — Ты сам проиграл, с чего пацану за тебя отдуваться?

— Я его учитель, он мой ученик. Полно желающих на Тибет гонять да опыта набираться, с чего мне его с собой таскать просто так?

Старик за столом подал голос:

— Парень только что с грузчиками полфуры перекидал, сэкономил тебе на погрузке. Умаялся человек, спит. Оставь его в покое.

— К тому же, — подначил другой, — Хэ Вэньшань, если сам пьешь — то полстакана, а если за тебя — то штрафная полагается!

Половина превратилась в полный стакан. Хэ Вэньшань подошел к дивану и пнул юношу в ногу:

— Ло-эр, подъем! Пей!

У парня было самое обычное, непримечательное лицо. Открыв глаза, он явил миру покрасневшие белки.

Спросонья он долго не мог сообразить, где находится. Наконец сел и глянул на учителя:

— Опять проиграл?

— Не каркай! Сказано пей — значит пей.

Юноша не стал спорить. Взял стакан и осушил залпом. Стоило выдохнуть, как резкий запах спирта ударил в нос, заставив его поморщиться.

Он поднялся, сгреб со стола горсть арахиса, запихнул в рот и, жуя на ходу, сорвал ватник со шкафа. Откинув тяжелую занавеску, он вышел из каптерки.

— Ого, — раздалось за его спиной. — Пока лежал — не видно было, а парень-то высокий!

Хэ Вэньшань хмыкнул:

— Если б не его косая сажень в плечах да силища — черта с два я бы его взял. На этой трассе чем меньше народу, тем больше денег. Выучишь ученика — помрешь с голоду, закон жизни.

Все в комнате согласно закивали. За парня больше никто не заступился. Снова раздались крики игроков, и в тесной коморке стало еще душнее от едкого дыма...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Бонус 2. Old bastard секретаря Хэ.

Рев музыки в VIP-кабинете бара заставлял пол мелко вибрировать. Разноцветные прожекторы вспыхивали в бешеном ритме, дробя человеческие тени на осколки.

Ло Шиань утопал в тени дивана, лениво выпуская дым. В фарфоровой чашке у его руки всё так же дымился горячий чай «Тайпин Хоукуй».

Дверь распахнулась, и в кабинете стало чуть тише. В комнату вошли «хостес» — стройный ряд девушек в блестящих мини-юбках. Белизна их бедер слепила глаза, а цокот шпилек по полу был частым и нарочитым.

У каждого босса свои причуды: кто-то гонится за новизной, кто-то хранит верность старым привычкам, но все знали одно — Ло Шиань, вне зависимости от статуса отношений, любит только худых.

Худощавую девушку услужливо подвели к нему. Организатор вечера, ловя малейшее изменение в лице Ло, осторожно надавил девушке на плечо, заставляя сесть. Видя, что Ло Шиань остался беспристрастен, мужчина наконец-то выдохнул.

Его осторожность была оправдана: Ло Шиань не раз выставлял людей вон. Как-то раз ему привели красавицу, отобранную из сотни: тонкая талия, но формы в нужных местах — «взрывные». Однако стоило ей присесть, как Ло выложил на стол пачку денег. Смысл был ясен без слов: «Свободна, выход там».

Тонкая, как тростинка, девушка подлила ему чаю. Поставив чайник, она хотела было кокетливо прильнуть к его плечу, но наткнулась на холодный, безразличный взгляд.

В нем не было гнева — так смотрят на предмет интерьера, который поставили не на то место.

Девушки в таких заведениях народ понятливый: она тут же отпрянула, снова превратившись в изящную фарфоровую статуэтку.

Не допив и чашки, Ло Шиань почувствовал скуку. Но это был праздничный банкет партнеров, и уйти сейчас было бы верхом нетактичности.

Положив локоть на спинку дивана, он вынул сигарету изо рта и в клубах дыма зажег экран телефона.

В офисе «Сэньхуэй» в этот час еще горел свет. Хэ Сыхань сверлил глазами монитор, его пальцы мерно стучали по клавишам. Рядом с давно остывшим кофе лежал недоеденный кусок хлеба.

Телефон в портфеле внезапно завибрировал, издавая глухое гудение сквозь кожу.

Сняв одну руку с клавиатуры, Хэ вслепую пошарил в сумке, выудил аппарат и прижал к уху.

Голос был подчеркнуто официальным: — Слушаю.

Сначала из трубки хлынул шум музыки, и лишь затем пробился знакомый голос:

— Бар «Ланду». Где ты? Я пришлю водителя.

Хэ Сыхань отвел телефон от уха, бросил взгляд на экран и нахмурился. Он даже не стал прикладывать трубку обратно, просто сказал в пространство:

— Простите, господин Ло, я сегодня работаю сверхурочно.

Но даже на расстоянии он услышал ответ:

— Понял. Водитель заберет тебя из офиса.

На том конце повесили трубку, экран медленно погас. Хэ Сыхань крепко сжал телефон в руке. Помолчав пару секунд, он процедил сквозь зубы:

— Старый ублюдок.

Через полчаса Хэ Сыхань уже сидел рядом с Ло Шианем. Юная хрупкая особа слева, Хэ Сыхань — справа.

Он расстегнул нижнюю пуговицу пиджака и откинулся на бархатные подушки. Его высокая, худощавая фигура на первый взгляд источала благородство, но присмотревшись, в глубине глаз можно было заметить холодное высокомерие. Он напоминал «интеллигентного подонка» из гонконгских боевиков: о морали можно спорить, но глаз не оторвать.

Целых полчаса Хэ не удостаивал Ло даже взглядом. Если кто-то подходил с тостом, он просто осушал бокал, а в короткие промежутки, закидывая голову, беззвучно материл хрустальную люстру. Не стоит злить офисного раба, которого выдернули с неоконченным отчетом ради пьянки.

Гостей становилось всё больше, и Хэ Сыхань начал терять терпение. Улучив момент, он предложил:

— Может, в кости? Заодно и выпьем, как вам идея?

Хэ Сыхань считался человеком Ло Шианя. И хотя он был лишь «щитом от выпивки» — по сути, псом, сидящим у ног — авторитет Ло был так велик, что предложение Хэ тут же встретило поддержку. Вся компания со смехом закивала:

— Отлично! С костями веселее.

Хэ взял черный кожаный стакан для костей, постучал пальцем по его стенке и наконец перевел взгляд на Ло Шианя:

— Господин Ло, я буду трясти, а вы с остальными угадываете: «больше» или «меньше». Кто проиграл — тот пьет, идет?

И добавил: — Разумеется, если вы ошибетесь — пить за вас буду я.

Ло Шиань, зажав сигарету в пальцах и глядя в эти глаза, полные скрытого расчета, медленно ответил:

— Хорошо.

Хэ Сыхань тряс кости на редкость изящно. Длинные пальцы уверенно сжимали стакан, локоть упирался в колено. Он слегка подался вперед, выпрямив спину; от четкого ритмичного стука костей о стенки внутри становилось не по себе.

Взгляд Ло Шианя плавно скользнул с его тонких кистей к напряженному животу и тут же переместился на чашку чая, которую ему подала девушка. Он коснулся пальцами теплого фарфора и кивнул ей в знак благодарности.

Стакан замер на столе. Хэ поднял глаза: — Больше или меньше?

Все начали делать ставки. Лишь Ло Шиань повернулся к девушке рядом:

— Как думаешь, что там?

Девушка, польщенная вниманием, замялась: — Больше... Господин Ло, давайте на «больше».

— Идет.

Едва он договорил, как запястье Хэ Сыханя почти незаметно дрогнуло.

Стакан открыли: четыре-шесть-шесть. Больше.

Те, кто ставил на «меньше», со стонами потянулись к бокалам, а Хэ Сыхань невозмутимо откинулся на спинку дивана, успешно миновав первый раунд.

В следующие четыре раунда выпадало именно то, на что ставил Ло. Это означало, что Хэ Сыхань не пригубил ни капли.

Ло Шиань выиграл пять раз подряд. Окружающие наперебой хвалили его невероятную удачу, хотя все прекрасно понимали: Хэ Сыхань жульничает. В этой комнате собрались старые лисы, и никто не собирался портить игру.

Со стороны партнеров присутствовал молодой замначальника отдела по связям с общественностью. Он умел разрядить обстановку и, подав Хэ Сыханю сигарету, весело предложил:

— А может, поднимем ставки? — Он мастерски умел шутить, принижая себя. — Обычно мы слушаем боссов, но если боссы проиграют — пусть хоть раз послушают нас.

Шутка вызвала одобрительный смех. Все понимали, что черту никто не перейдет: никто в здравом уме не станет позорить таких влиятельных людей на людях.

И действительно, в следующих раундах всё сводилось к тому, чтобы выпить на брудершафт. У боссов всегда были сопровождающие — один поцелуй, один бокал, щедрые чаевые в итоге, и все довольны.

Пока Хэ Сыхань не вспомнил про свой недоделанный отчет. Злоба вскипела в нем, и он решил: пора этому непогрешимому ублюдку сесть в лужу.

Удача Ло Шианя оборвалась на шестом раунде.

Придавив окурок в пепельнице, он небрежно бросил «меньше», но под стаканом обнаружилось шесть-шесть-три. Больше.

Над погасшей сигаретой еще вился дымок. Ло Шиань поднял глаза на Хэ Сыханя. Его взгляд был многозначительным — так старый кот смотрит на мышь, которая затеяла опасную игру прямо у него под лапой.

— О-о! Господин Ло наконец-то проиграл! — загалдели за столом.

Ло Шиань едва заметно улыбнулся:

— Что ж, придется секретарю Хэ отдуваться за меня.

Хэ Сыхань был мастером маневров. Даже находясь в зависимом положении, он умел подать себя красиво:

— Служить господину Ло для меня — истинное удовольствие.

Янтарная жидкость наполнила бокалы. Хэ взял свой и, прежде чем кто-то успел предложить наказание, с улыбкой обратился к Ло:

— Простите, господин Ло, но я одолжу вашего человека. Выпьем на брудершафт.

Все замерли. Никто не ожидал от Хэ такой дерзости. Он мог выбрать кого угодно, но только не девушку, сидящую рядом с Ло Шианем. Это не вопрос ревности, это вопрос иерархии: твой пес не имеет права трогать твою женщину, даже если это случайная связь на одну ночь.

Это был вызов. Чистый и неприкрытый.

— Можно? — Хэ Сыхань с бокалом в руке придвинулся к Ло, не скрывая усмешки. — Я ведь всё это делаю ради вас, господин Ло.

Он придвинулся на дюйм — Ло Шиань спокойно отстранился на полдюйма. В груди Хэ вспыхнуло пламя: видя это отступление, он придвинулся еще ближе. В конце концов, не дожидаясь согласия, он просто перехватил руку девушки, сунул ей бокал и занес свою руку для переплетения.

Сцена была сюрреалистичной: мужчина и женщина у него под боком сплелись руками в интимном жесте, а зажатый между ними Ло Шиань лениво развалился на диване, положив руку на спинку, и молча наблюдал за Хэ Сыханем.

Хэ поднес край бокала к губам. Не сводя глаз с Ло и улыбаясь, он капля за каплей осушил его.

Гости переглядывались, гадая, как Ло Шиань — человек жесткий и скорый на расправу в бизнесе — поступит с подчиненным, который так его унизил.

Ко всеобщему удивлению, Ло Шиань первым негромко рассмеялся и зааплодировал, будто это была лишь невинная шутка, демонстрируя высшую степень покровительства своему «псу».

Только тогда остальные расслабились и начали шутить, сглаживая углы.

Лишь Хэ Сыхань нахмурился. Когда Ло Шиань подался к нему, в его душе шевельнулась паника.

— Не дергайся, — Ло перехватил его руку, которую тот хотел убрать, и снова прижал край бокала к его губам.

Мужчина улыбался нежно, но хватка его была стальной:

— Секретарь Хэ, в бокале еще осталось. Брудершафт нужно допивать до конца.

Свободной рукой Ло Шиань мягко провел по волосам у виска Хэ и, склонившись к самому уху, прошептал так, чтобы слышал только он:

— Нравится она? Хочешь, подарю её тебе на ночь?

Хэ Сыхань резко вырвал руку и вытер капли вина с губ. Прикинувшись дурачком, он спросил:

— Господин Ло, продолжаем играть?

Ло Шиань прикурил новую сигарету и в свете вспыхнувшего пламени коротко ответил:

— Играем.

Вечеринка закончилась далеко за полночь.

Хэ Сыхань был пьян в стельку. Он в одиночестве лежал на кожаном диване в кабинете, его дыхание было тяжелым.

Когда Ло Шиань поднялся, перекинув пиджак через локоть, он лишь на мгновение задержал взгляд на спящем. Своему помощнику он бросил:

— Присмотри за ним, чтобы не «подобрал» кто. Позвони его матери, пусть заберет.

Снаружи гости еще не разъехались. По законам алкогольного этикета: первым уезжает самый влиятельный, остальные покорно ждут.

Стоило Ло сесть в машину, как дверь с другой стороны приоткрылась, и внутрь скользнул тонкий силуэт.

Ло Шиань мазнул по ней безразличным взглядом, не проронив ни слова, и отвернулся.

Девушка облегченно вздохнула, осторожно закрыла дверь и выпрямилась, положив руки на колени.

Машина плавно тронулась, вливаясь в ночной поток. Лишь тогда она позволила себе расслабиться. Откинувшись на спинку, она украдкой глянула на мужчину рядом — он сидел с закрытыми глазами, отдыхая — и тут же перевела взор на летящие за окном огни города.

Ладонь уперлась в панорамное окно. Длинные пальцы широко расставлены, а голубые вены под кожей вздулись от напряжения, словно корни деревьев.

За окном — бесконечные хребты гор, поросших соснами; темно-зеленые волны леса колышутся на ветру. А внутри комнаты — лишь тяжелое, рваное дыхание, готовое разбить эту мертвую тишину.

Пояс пижамы развязан и небрежно свисает по бокам, покачиваясь в такт движениям.

Под распахнутым воротом — смуглая грудь с четкими мышцами. Каждый вдох пронизан силой. Кожа в отражении стекла отливает мягким блеском.

А ниже, в том же отражении, видна его рука.

Сжимающая этот раскаленный узел. Яростно, с силой, с едва скрываемым отчаянием.

Дыхание становилось всё чаще, пульсация в груди — невыносимой. Отражение на стекле двигалось всё быстрее, финал был близок, как вдруг у лестницы раздался тихий, неуверенный голос:

— Господин Ло?

Ло Шиань резко обернулся. Женщина, поднимавшаяся по ступеням, отшатнулась от этого взгляда и едва не кувыркнулась вниз, вцепившись в перила.

Застыв, она наконец осмелилась поднять глаза. Перед ней был всё тот же вальяжный и щедрый Ло Шиань, но сейчас в его глазах кипела ярость и какая-то безнадежная тоска, от которой становилось не по себе.

— Я... я могу помочь вам, господин Ло, — прошептала она, пытаясь заискивающе улыбнуться.

Ло не ответил. Он лишь поправил пижаму, скрывая свое тело.

Развернувшись, он взял с подоконника пачку сигарет, выбил одну и зажал в губах. Гнев и отчаяние исчезли, сменившись ледяным спокойствием.

Щелкнула зажигалка. В свете огонька прозвучал его голос:

— В ящике гостевой спальни лежат деньги. Забирай и уходи.

Женщина сжала подол платья. Ей хотелось поспорить, ведь остаться рядом с таким человеком означало обеспечить себе жизнь. Но она умела читать людей: глядя в эти пустые, лишенные эмоций глаза, она поняла — слова бесполезны. Кивнув, она бесшумно спустилась вниз.

В тренажерном зале на втором этаже Ло Шиань снова остался один. Он сидел на подоконнике с сигаретой в зубах, пижама всё еще была распахнута, но недавний порыв окончательно угас.

Сизый дым окутал его молчаливую фигуру. За окном ветер снова качнул сосновый лес. Шорох иголок был тихим и далеким. Дом снова погрузился в мертвую тишину...

Прошлое

Снова логистический центр. Разгрузка старого товара, погрузка нового, обмен накладными, подписи, печати... Здесь им предстояло провести полтора дня.

Это было самое долгожданное время в долгой поездке. Хэ Вэньшань рвался сюда по одной причине: хозяйка перевалочного пункта была неописуемой красавицей.

Он приобнял женщину за плечи, заискивающе шепча:

— Я его напоил до чертиков. Ты просто залезь к нему под одеяло — и дело в шляпе. Госпожа Чу, не забудь уговор: сначала к нему, потом — ко мне.

Женщина со смешком окинула взглядом щуплую фигуру Хэ Вэньшаня:

— Идет, не забуду. Смотри только, чтоб он не в беспамятстве был. Если совсем «в дрова» — толку от него не будет.

— Да не боись, парень крепкий. Я ему сегодня только половину нормы влил. Ему двадцать лет — в таком возрасте на любую щель кидаются. А тут такая богиня к нему сама придет — да он с ума от счастья сойдет! Блядь, я тебя десять раз просил — ни в какую, а из-за этого сопляка повезло.

Женщина взяла флакон и пшикнула духами на запястья, помахав рукой перед носом Хэ:

— Импортные, старина Чжан подарил. А ты и тратиться не хочешь, и рыбку съесть мечтаешь. Кто ж тебе позволит?

Аромат вскружил Хэ голову, он мазнул ладонью по её руке:

— Ну вот, в этот раз я расщедрился — ученика тебе своего принес. Он, небось, еще и девственник.

Женщина поставила духи и, виляя бедрами, направилась к выходу. На пороге она обернулась:

— А как фамилия пацана? Ло? У наших конкурентов босс тоже Ло...

Хэ Вэньшань сплюнул:

— Красавица моя, какой босс отдаст сына на такую каторгу? Он за рейс себе все ладони и плечи в кровавые мозоли стер на погрузке.

Женщина закатила глаза: — Ну и живодер ты.

Но прождав до полуночи, Хэ Вэньшань так и не дождался красавицы Чу. Вместо этого его самого среди ночи разбудил удар башмаком и пинок из комнаты в коридор.

— Иди на нары к остальным! — Женщина стояла в растрепанной одежде, лицо её перекосило от злости.

— Что случилось? — Хэ вцепился в занавеску. — Сяо Ло что, не сдюжил спьяну?

— Да какой там пьяный! Трезв как стеклышко, — она скрестила руки на груди, прислонившись к косяку. — И аппарат при нем внушительный... только схватила — а в руках будто комок теста. Как ни мяла — ни искры. Да еще, сука такая, с кровати меня пинком вышвырнул! Тьфу! Да передо мной, Чу Лили, любой мужик на задних лапках ходит, а тут так в морду плюнули!

— Вон! — она пнула Хэ Вэньшаня по голени. — Проваливай вместе со своим бракованным учеником в общий барак!

Дверь с грохотом захлопнулась. Хэ проклял всё на свете и, обернувшись, увидел своего ученика. Тот стоял неподалеку в ночной мгле, прижимая к груди драное одеяло. Его тоже выставили вон.

— Ах ты, жердь бесполезная! — Хэ со всей силы вернул парню пинок. — Только с виду мужик!

Юноша промолчал. Развернувшись, он направился к железному ангару с общими нарами. Хэ семенил сзади, не унимаясь:

— Ты что, на баб совсем не тянешь? Слыхал я про таких... «недоогуречных».

— Нет, — глухо ответил парень. — Ни на баб, ни на мужиков.

Хэ Вэньшань опешил: — Ты что, импотент, что ли?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Бонус 3. Old bastard секретаря Хэ.

В комнате царил полумрак. Лишь блики неоновых огней с улицы просачивались внутрь, оставляя на противоположной стене размытые пятна света.

Хэ Сыхань утопал в кресле. Алкоголь окрасил его веки нежным румянцем; глаза, обычно холодные и надменные, сейчас были плотно закрыты. Лишь на губах играл влажный блеск — след недавней выпивки, придававший ему вид порочный и притягательный.

Он чуть запрокинул голову, кадык мерно двигался в такт дыханию. Подол рубашки выбился из-под ремня, обнажая узкую, безупречную полоску кожи на талии, которая то натягивалась, то расслаблялась при каждом тяжелом вздохе.

Напротив, на стуле, сидел Ло Шиань. Опираясь локтями о колени и чуть подавшись вперед, он молча наблюдал за пьяным юношей сквозь сигаретный дым.

Его взгляд медленно скользнул от покрасневших век вниз и замер на животе, вздымающемся в такт дыханию.

Эта талия была невероятно узкой, но в ней чувствовалась скрытая сила. Ло Шиань долго разглядывал её, словно оценивал случайно доставшееся ему произведение искусства.

Наконец он зажал сигарету в зубах. Освободившаяся правая рука медленно потянулась вперед. Кончики пальцев коснулись нижней пуговицы на рубашке Хэ Сыханя — той, что осталась застегнутой. Он ощупал твердый гладкий пластик и легким толчком вытолкнул пуговицу из петли.

Лишившись преграды, талия открылась полностью. Поджарая, белая, с плавными линиями — она была прекрасна до излишества, как и сам Хэ Сыхань.

Пальцы Ло Шианя невесомо легли на кожу. Без нажима, лишь едва касаясь, он повел ими вдоль изгиба. Тело после алкоголя было горячим, обжигающим, но это прикосновение внезапно не вызвало у него привычного отвращения.

Когда пальцы замерли в самой ложбинке и медленно очертили круг, Ло окончательно убедился: ему не гадко.

Он ненавидел чужие тела без разбора. Женская полнота вызывала у него дискомфорт, мужская мускулатура — отторжение. Чужое тепло всегда душило его. Стоило подойти к кому-то вплотную, как у него перехватывало горло, становилось трудно дышать, накатывало отчаяние.

Но сейчас этот жар под пальцами не раздражал. Кожа Хэ была гладкой, живот мерно вздымался под его рукой, пробуждая желания более глубокие.

Нажим перестал быть осторожным. Ло Шиань накрыл его кожу всей ладонью. Ни тошноты, ни удушья — только странное чувство... гармонии.

Когда человек становится ненасытным, ему трудно рассчитывать силу. Видимо, одно из касаний причинило боль: Хэ Сыхань неосознанно шевельнулся и издал едва слышный стон.

Ло Шиань замер. Ему следовало немедленно убрать руку, но он этого не сделал.

Напротив, он вынул сигарету изо рта, пристроил её на край пепельницы и, поднявшись со стула, склонился над юношей.

— Что ты сказал? — прошептал он.

Хэ Сыхань, потревоженный голосом, приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен и полон растерянности. Увидев перед собой человека, он прохрипел, срываясь на пьяную брань:

— Старый ублюдок...

Ло Шиань опешил. Он впервые слышал такое в свой адрес. Он знал, что в мыслях Хэ Сыханя он вряд ли слывет святым, но «старый ублюдок» — это было грубовато.

Уголок его рта дрогнул в беззвучной усмешке. Ладонь продолжала ласкать кожу; тепло под рукой и рваное дыхание спящего делали его похожим на что-то хрупкое и прекрасное.

Он внезапно вспомнил Хэ Сыханя в баре несколько дней назад. Тот колючий, дерзкий провокатор и этот беззащитный юноша, позволяющий себя трогать, причудливо слились в одно целое.

— Не любишь меня? — спросил Ло. Собственный голос показался ему тише обычного.

Хэ Сыхань моргнул, не понимая вопроса. Снова закрыв глаза, он издал тихое «угу» — то ли в ответ, то ли просто в бреду.

— И что с тобой делать? Ты ведь никуда не денешься, — рука Ло Шианя скользнула выше по поджарому боку и замерла под самыми ребрами. Сквозь кожу он почувствовал ровный, сильный ритм сердца.

Это было в новинку. Ло никогда не подпускал людей так близко и уж точно не слушал чужое сердцебиение. В его мире такая близость должна была быть противнее поцелуя.

«Поцелуй?»

Это слово внезапно вспыхнуло в голове.

Взгляд переместился на губы Хэ Сыханя. Пьяный юноша спал крепко, будто недавние слова ему привиделись. Его рот был чуть приоткрыт, дыхание отдавало вином, а губы из-за выпивки казались ярче, чем обычно.

Глядя на это спящее лицо, Ло Шиань повиновался внезапному порыву.

Он медленно склонился, замирая в паре сантиметров от его губ. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в шторах, серебрил профиль Хэ Сыханя. Ло видел каждую его дрожащую ресничку, чувствовал каждое теплое дыхание.

Он долго не двигался. Проверял себя — не возникнет ли отвращение? Не минутная ли это прихоть?

В итоге он едва ощутимо приник к этим губам.

Они оказались мягче, чем он представлял. Он замер на три секунды, а может на пять, просто впитывая эту незнакомую нежность.

Он не стал углублять поцелуй. Лишь когда Хэ Сыхань во сне неосознанно сжал губы, Ло выпрямился.

Он еще долго стоял над диваном, всматриваясь в черты спящего. В ночной темноте его лицо было непроницаемым.

Наконец Ло Шиань повернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь тихо закрылась, оставляя юношу в безмолвии комнаты.

Свет в коридоре вытянул длинную тень мужчины. Идя к выходу, он коснулся кончиками пальцев своей нижней губы — там всё еще теплилось совершенно чужое, незнакомое тепло.

Грунтовая дорога в «деревне посреди города» была усыпана щебнем. По бокам теснились приземистые лачуги, бельевые веревки тянулись от крыши к крыше, и выцветшая одежда сиротливо полоскалась на ветру.

Хэ Сыхань только вышел из лавки на углу, когда путь ему преградил тип в аляповатой рубашке с двумя подручными. Они встали так, что перекрыли узкий проулок полностью.

Главарь прикурил сигарету и заговорил с издевкой:

— Секретарь Хэ, когда твоя мамаша вернет нашему боссу восемьсот тысяч?

Хэ Сыхань нахмурился: — Господин Ван, проценты за этот месяц я уже выплатил.

— Проценты? — тип сплюнул окурок под ноги. — То была старая цена. Раз тебя теперь сам Ло Шиань крышует, таких копеек маловато будет, не находишь?

— Чего вы хотите? — глухо спросил Хэ.

— Всё просто, — верзила выставил два пальца. — Двойной процент. Весь город знает, что за тебя Ло платит. Ты же его ручной пес — неужто хозяин поскупится на корм?

В груди Хэ вспыхнула ярость: — Ван Яньцин, не наглей!

— А то что? — мужчина подобрал у стены палку и начал методично тыкать ею в плечо Хэ. — Кто такой Ло Шиань? Ему эти копейки — тьфу. Тебе просто надо перед ним хвостиком получше повилять, и все дела.

Хвать. Хэ Сыхань мертвой хваткой вцепился в другой конец палки.

— Не нарывайся, — процедил он.

— О-о, кусаться вздумал? — тип уставился на его руку. — Секретарь Хэ, ты ручкой-то махать мастер, а палкой махать — запястье не вывихнешь?

Он рванул дерево на себя с перекошенным лицом: — Хэ Сыхань, либо двойной процент, либо я тебе руку сегодня лишнюю сделаю!

Он замахнулся для удара. Хэ инстинктивно вскинул руку, закрывая голову. Свист рассекаемого воздуха еще не затих, когда какая-то тень вихрем пронеслась мимо, и тяжелый ботинок с хрустом впечатался в поясницу вымогателя.

Бам!

Мужчина мешком рухнул на землю, заходясь в крике. Его помощники застыли как вкопанные.

— Какая сука... — тип попытался поднять голову, но мгновенно заткнулся. Ярость на его лице сменилась животным ужасом. — Л-ло... господин Ло...

В тесном проулке небо казалось лишь узкой полоской. Ло Шиань, в безупречном черном костюме, стоял посреди этой грязи и нищеты. Его высокая фигура заслоняла свет; он смотрел на лежащего сверху вниз холодным, безразличным взглядом.

— Господин Ван, — спокойно произнес Ло. — Слышал, вы ставки повышаете?

Тот вскочил и начал пятиться, пытаясь сохранить лицо:

— Господин Ло, это законы улиц... Раз вы взяли под крыло этого пса, положено...

— Пес? — Ло Шиань приподнял бровь и сделал шаг вперед. — О ком это вы?

Верзила сглотнул: — Восемьсот тысяч... Его мать их сто лет назад заняла. Мы же по-божески просим... К тому же, секретарь Хэ — ваш человек, мы и подумали, что деньги у него куры не клюют.

Ло Шиань внезапно усмехнулся:

— Мой человек? И с каких это пор вы взялись оценивать его стоимость?

Он обернулся к своим охранникам: — Покажите господину Вану, что такое «законы улиц».

Те уже двинулись вперед, но Хэ Сыхань прервал их:

— Не надо. Я сам.

Он поднял с земли ту самую палку, взвесил её в руке и не спеша подошел к Вану. Коснулся концом дерева его плеча:

— Называл меня псом? Что ж, сейчас я покажу тебе, как пес кусает, когда за его спиной хозяин.

Не успели слова затихнуть, как палка со свистом обрушилась на врага.

Бам!

Ван содрогнулся от боли, но не смел даже вскрикнуть. Он не защищался и не пытался ударить в ответ. Весь город помнил, как десять лет назад Ло Шиань пробивал себе путь в логистическом бизнесе, заливая дороги кровью. Отец Хэ Сыханя и еще шестьдесят его подельников оказались за решеткой именно благодаря Ло. Среди них был и его учитель Хэ Вэньшань, и те, кого он звал братьями. Имя Ло Шианя до сих пор вызывало дрожь у тех, кто знал правду.

Но важнее всего было другое: Ван понял, что фатально ошибся в оценке того, кем является Хэ Сыхань для Ло Шианя.

Удары сыпались один за другим, пока у Хэ не занемела рука.

К этому моменту Ван превратился в сплошной синяк и мелко дрожал в пыли.

Ло Шиань лениво мазнул по нему взглядом:

— Отвезите господина Вана в лучшую клинику. — И добавил охране: — А вечером найдите место подороже, пусть бедняга придет в себя. Счета оплатите из того самого «двойного процента», что он хотел. Не скупитесь.

Охранники утащили Вана прочь. Когда они скрылись, Хэ услышал над ухом низкий голос:

— Обязательно было самому мараться? Решил преподать урок остальным?

Хэ Сыхань отбросил палку и принялся разминать затекшее запястье.

— Угу, — буркнул он, не глядя на босса.

Тайны в таких местах не живут: вокруг уже собралась толпа зевак. Драки тут были обычным делом — посмотрят, посплетничают день-другой и забудут.

Хэ окинул взглядом плотное кольцо любопытных и повернулся к Ло:

— Ты зачем здесь?

— Ты не отвечаешь на сообщения и не пускаешь моих людей. Пришлось самому.

Хэ Сыхань начал пробираться сквозь толпу, которая расступалась перед ним, как море перед Моисеем.

— Я не пойду, — бросил он через плечо.

Ло следовал за ним. Он достал сигарету, по привычке раздал несколько штук стоящим рядом мужикам и ответил без тени гнева:

— Только что воспользовался моим авторитетом — и уже воротишь нос?

— Ты сам решил поиграть в «большого босса», — Хэ шел вперед с пакетом продуктов. — Я просто дал тебе шанс проявить себя.

Они дошли до двери дома Хэ Сыханя. Юноша замер на пороге, преграждая путь.

— Господин Ло, у меня дела. На ваши пьянки я сегодня не пойду.

Ло Шиань привалился к косяку, пуская дым:

— И какие же дела?

— Свидание.

Лицо Ло на миг окаменело, а затем он сухо рассмеялся:

— На тебе долг в восемь миллионов. Какая дура решит прыгнуть в эту долговую яму?

У Хэ сегодня был выходной. В белой футболке и обычных джинсах он выглядел так свежо и чисто, что прохожие невольно засматривались.

— Может, найдется ангел, которому плевать на долги. Которому понравится такая «яма», как я.

Ло Шиань задержал дым во рту, издал глухой смешок и медленно выдохнул:

— Боюсь, единственный, кто не брезгует твоей «ямой» — это я.

Хэ Сыхань нахмурился, вошел в дом и бросил покупки на стол.

— Ло Шиань, — он опустил вежливые обращения. — Что такого Хэ Вэньшань сделал с тобой в прошлом? Ты упек его в тюрьму, но тебе мало — ты теперь за меня взялся?

Он резко обернулся:

— Он заставлял тебя пить?

Ло переступил порог и начал неспешно осматривать скромную обстановку:

— Да. Заставлял пить за него, в двойном объеме. Еще подкладывал меня под старых шлюх, чтобы расплатиться за свои гулянки. Подменял качественный товар на гниль, а если ловили — виноват был я. И еще...

Брови Хэ сошлись на переносице: — И что еще?

— ...Всё.

Хэ Сыхань помолчал и вдруг усмехнулся:

— Что касается остального — может и правда. Но насчет «женщин» — ты врешь.

Он подошел к Ло вплотную, в его глазах читалось презрение:

— Хэ Вэньшань говорил, что ты импотент. Ни на баб, ни на мужиков не годен. Все в автоколонне это знали. Они ржали над тобой, вспоминали, как швыряли тебя в бордели, а ты там как кусок теста валялся.

— Однажды я не до конца отключился и слышал, как баба, которую ты увел из бара, говорила: ты привозишь их домой, даешь денег и выставляешь вон. Ты их даже не касаешься.

Годами копившаяся злоба вырвалась наружу, Хэ начал говорить лишнее:

— Господин Ло, мой отец был дерьмом, спору нет. Но не надо вешать на людей лишнее только ради того, чтобы скрыть свое позорное «бессилие», а?

— Вот как? — Ло Шиань помолчал, а затем сделал шаг вплотную, так что их дыхание смешалось. — «Тесто» я или нет — слова тут бессильны. Может, секретарь Хэ сам проверит?

Не дав ему опомниться, Ло Шиань схватил правую руку Хэ и с силой прижал её к своему животу, ниже пояса.

Сквозь ткань брюк ладонь коснулась чего-то мягкого. Глаза Хэ Сыханя расширились.

— Ты!..

Но не успел он договорить, как его взгляд наполнился ужасом: «мягкое» под его рукой начало стремительно менять форму, становясь твердым, горячим и пугающе огромным.

— Ло Шиань... — Хэ попытался вырвать руку, но мощный мужчина прижал его всем телом к стене, не давая шевельнуться.

— Ну как, секретарь Хэ? Принимаете товар? Если так непонятно — можем провести более детальную экспертизу.

Последние слова утонули в яростном поцелуе — Ло Шиань наконец впился в губы Хэ Сыханя...

Прошлое

Грузовик мерно катил по извилистой трассе. На зеркале заднего вида висел кулон, покачиваясь в такт движению.

В металлической оправе — фото мальчика лет семи-восьми.

— Сын мой, — Хэ Вэньшань оторвался от тетриса и поправил кулон. — Умный, красавец, учится лучше всех. В первый класс пошел — и уже староста.

Звуки игры были громкими, но гордость в голосе Хэ — еще громче:

— Мой пацан в офисе сидеть будет, белые воротнички носить. Не то что ты — бестолочь пустая.

Юноша за рулем промолчал. Хэ Вэньшань переспросил: — Слышь, я прав или нет?

Спустя минуту Ло глухо ответил: — Прав.

Проиграв в тетрис, Хэ досадливо цокнул, покрутил гаджет в руках и внезапно засунул его себе за пазуху:

— До конца рейса два дня осталось. Тетрис этот мне отдашь. Сыну подарю, а то еду без подарка — несолидно.

Грузовик чуть прибавил скорость.

— Я на него месяц копил, — сказал Ло.

Хэ Вэньшань прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее:

— Ну, значит, еще месяц покопишь. Делов-то.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Бонус 4. Old bastard секретаря Хэ.

— Ну как, секретарь Хэ? Принимаете товар? Если так непонятно — можем провести более детальную экспертизу.

Последние слова утонули в яростном поцелуе — Ло Шиань наконец впился в губы Хэ Сыханя.

Этот поцелуй был диким и жадным, словно Ло хотел проглотить юношу целиком. Хэ отчаянно пытался отвернуться, но лишь крепче вяз в чужих тисках. Его правая рука всё еще была зажата под скатертью, прижатая к твердой, как железо, плоти. Сквозь ткань брюк он чувствовал пугающий жар и мощь. Он боролся, пытаясь вырваться, но Ло лишь сильнее вжимал его в угол.

— М-м... — невольный стон протеста был заглушен.

Сопротивление медленно таяло под напором Ло Шианя. Дыхание Хэ становилось всё более сбивчивым; он был вынужден позволить чужому языку разомкнуть свои зубы и превратить его вдох и выдох в хаос.

Лишь когда Хэ начал задыхаться, дикий поцелуй сменился нежностью. Агрессивный захват превратился в легкие касания, почти невесомое очерчивание контура губ — словно попытка успокоить.

Почувствовав эту мимолетную слабину, Хэ Сыхань резко вырвал руку и наотмашь ударил кулаком в скулу Ло. Но тот, будто предвидя это, слегка отклонился, и кулак лишь рассек воздух в миллиметре от его лица.

— Секретарь Хэ закончил проверку? — Ло Шиань был так близко, что его глаза, полные густого, вязкого желания, казались кипящей лавой, готовой вырваться наружу.

Взгляд Хэ Сыханя метал молнии шока и ярости. Он опустил глаза вниз. Даже сквозь плотную ткань дорогого костюма очертания под ним были очевидны — твердые и недвусмысленные, они заявляли о себе с вопиющей наглостью.

— Пошел вон, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ло Шиань глянул на себя, затем снова на него:

— В таком состоянии — не получится.

Он выудил сигарету, зажал в губах и щелкнул зажигалкой. Оранжевое пламя отразилось в его зрачках и тут же скрылось за дымной завесой. Убрав зажигалку, Ло снова придвинулся к Хэ. Его взгляд был прикован к покрасневшим, припухшим губам юноши.

Хэ Сыхань хмурился и вжимался в стену, но отступать было некуда. Сжав кулаки, он произнес сдавленным голосом:

— Ло Шиань, не переходи границы.

Ло усмехнулся; сигарета дрогнула в зубах, стряхивая пепел. Он вспомнил, как совсем недавно в переулке Хэ говорил ту же фразу коллектору в аляповатой рубашке.

Ло Шиань поднял руку и, проигнорировав попытку Хэ уклониться, мертвой хваткой вцепился в его челюсть. Грубо потерев большим пальцем его влажные губы, он ответил тоном того самого бандита:

— Перейду — и что ты мне сделаешь?

Глаза Хэ Сыханя подозрительно заблестели: — Ты...

Едва его губы разомкнулись, как большой палец Ло властно проник внутрь, медленно исследуя влажное тепло и в итоге нежно погладив язык.

Хэ был вынужден закинуть голову. Уголок его рта намок. Он изо всех сил сжимал запястье Ло Шианя; ярость, смешанная с долго копившейся обидой, делала его сейчас до боли беззащитным.

В глазах наконец собралась влага.

— Брат... — пробормотал он невнятно. — За всё это время... ты меня еще недостаточно... намучил?

Ло Шиань мгновенно замер. Напор и жесткость испарились без следа. Это обращение вскрыло пласты старых воспоминаний и заставило его желание окончательно выйти из-под контроля.

Он в спешке выплюнул сигарету на пол и снова припал к губам Хэ — на этот раз еще отчаяннее, еще безумнее.

Вынутый из чужого рта палец был влажным; Ло обхватил лицо Хэ ладонями, оставляя мокрые следы на его щеках — интимные и горячие.

— Сяо Хэ... — шептал он в самый рот юноши, и каждое слово обжигало. — Это моя вина. Я просто... не думал, что целовать тебя будет настолько правильно.

Снаружи послышались шаги соседей — они приближались и затихали вдали. В тесной комнате осталось лишь их рваное дыхание и брошенная на пол сигарета, от которой всё еще вился тонкий ручеек дыма.

Долги Хэ Сыханя никуда не делись, просто его главным кредитором вместо Ло Шианя стал его собственный босс — Лу Цзиньань.

Забавно: два человека с иероглифом «Ань» в именах оказались одинаковыми мерзавцами, каждый на свой лад.

Лу Цзиньань был мастером «сахарных бомб» с ледяной начинкой, в которых лишь изредка проглядывала искренняя доброта. Ло Шиань же на людях строил из себя невозмутимую скалу, а на деле оказался похотливым старым ублюдком с головой, полной грешных мыслей.

Этим вечером Хэ Сыхань снова работал допоздна. С тех пор как Лу Цзиньань добровольно сдался в «плен» Сун Вэню, он почти не появлялся в офисе, свалив все дела на секретаря.

Будучи типичным корпоративным рабом, Хэ в душе проклинал босса-эксплуататора, но при этом был вынужден благодарить нового кредитора за щедрость. Это раздвоение личности медленно превращало его жизнь в сюрреалистичный кошмар.

Когда дверь кабинета тихо открылась, Хэ как раз страдал над горой отчетов. Увидев гостя, он весь напрягся:

— Ты как здесь оказался? Как прошел в здание? Охрана куда смотрела?

Ло Шиань вошел с термосумкой в руках и поставил поздний ужин на стол.

— Я просто представился и сказал, что у меня есть важные рабочие вопросы к секретарю господина Лу. Они были очень любезны. — Он придвинул стул и сел вплотную.

— Мы в разных весовых категориях, нам не о чем говорить, — отрезал Хэ.

— Ой ли? — Ло наклонился к нему, пододвигая стул еще ближе. — А мне кажется, нам есть что обсудить.

Хэ Сыхань огляделся. Слева — стена, справа — Ло Шиань. Он оказался зажат за собственным столом.

Вспыхнув от злости, он откинулся на спинку кресла:

— Ло Шиань, чего тебе от меня надо?

Ло достал из внутреннего кармана пиджака чек и подтолкнул его по гладкому столу к юноше:

— Верни это Лу Цзиньаню. Твой долг ему платить не нужно.

Хэ Сыхань едва не взорвался:

— Решил поиздеваться? Мне теперь даже долги отдавать запрещено? Ло Шиань, тебе роль рабовладельца так приглянулась?

Ло не обиделся. Напротив, он с интересом наблюдал за тем, как Хэ «вздыбил шерсть». Улыбнувшись, он вынул из кармана долговую расписку на имя матери Хэ:

— Мой долг тебе тоже отдавать не придется.

Хэ уставился на бумагу с подозрением: — Что это значит?

Ло Шиань неспешно открыл сумку и достал термос с куриным супом. Помешав его фарфоровой ложкой, он поднес её к губам Хэ:

— Это значит, что помимо тех шести миллионов, я закрыл и остальные твои два миллиона мелких долгов. С сегодняшнего дня ты больше не несешь на плечах грехи своих родителей.

Хэ Сыхань долго смотрел ему в глаза, а затем презрительно усмехнулся, отодвигая ложку:

— Что, вчерашний поцелуй стоил восемь миллионов?

— Стоил, — не раздумывая ответил Ло, и в его глазах заплясали искорки.

Хэ Сыхань стиснул зубы и сам подался вперед, почти касаясь лица мужчины.

— Тогда, господин Ло, давай еще разок поцелуемся — глядишь, уже ты мне восемь миллионов должен будешь?

Ло Шиань промолчал. Он лишь немного отстранился, выпил суп с ложки сам, а затем внезапно обхватил затылок Хэ рукой и впился в его губы. Он влил половину горячего супа в рот юноше; теплая жидкость, смешанная с дыханием, лишила Хэ возможности даже возмутиться.

Когда суп был проглочен, Ло медленно отстранился. Его палец коснулся капли бульона в уголке рта Хэ.

— Можно. Но только если снова назовешь меня «братом».

— Не дождешься, — Хэ рывком оттолкнул его. — Только «старым ублюдком».

Ло Шиань тихо рассмеялся и снова зачерпнул суп:

— Одно обращение — одна ложка. Силы тебе еще понадобятся.

Хэ Сыхань действительно был голоден. Обед прошел мимо, ужина не было. Ароматный суп кружил голову, и Хэ, руководствуясь принципом «с паршивой овцы хоть шерсти клок», принял ложку из рук Ло. А следом — и вторую.

Когда термос опустел, Хэ почувствовал, как по телу разливается нега. Он откинулся на спинку кресла и, глядя, как Ло Шиань прибирает посуду, спросил:

— Ло Шиань, я понимаю: ты хотел отомстить Хэ Вэньшаню за старые обиды и сделал из меня своего «алко-щита». Но сейчас... это что, новая стадия мести?

— Нет, — Ло вытер руки салфеткой и посмотрел на него совершенно серьезно. — Просто я понял, что испытываю физическое влечение только к тебе.

— Что? — Хэ не поверил ушам.

Ло бросил салфетку в корзину:

— Если проще: другие люди, мужчины или женщины, не вызывают у меня никакой реакции. Только отвращение. И лишь рядом с тобой во мне просыпается... это.

Хэ Сыхань переваривал это признание минуту, прежде чем выдать:

— Брехня.

— Я бы и сам хотел, чтобы это было брехней, но тело не врет. — Голос Ло Шианя у самого уха звучал почти виновато, но предельно искренне.

Хэ нахмурился, разглядывая высокого, солидного мужчину перед собой:

— Тебе ведь уже за сорок?

— Тридцать девять, — поправил Ло.

— И никогда ни на кого не «вставал»?

— Потребности были, но решал их сам, — признался он без тени смущения. — Другие вызывали инстинктивное отторжение.

Хэ вспомнил вчерашний жар под своей ладонью и запнулся:

— И когда ты понял, что на меня...

— Сначала мне просто было не противно твое присутствие. Потом я понял, что могу терпеть случайные касания. — Ло покосился на свои ноги. — А окончательно «крышу сорвало», пожалуй, когда ты специально облил мои брюки вином.

Хэ Сыхань мысленно выругался. Ему захотелось вернуться в прошлое и дать себе пощечину за ту выходку.

Помолчав, он состроил наглую мину и шепнул, придвинувшись к Ло:

— Значит, ты дожил почти до сорока и ни разу не познал «радостей плоти»?

Ло Шиань, не отрывая взгляда от его губ, честно подтвердил: — Угу.

— И как, невтерпеж?

— Раньше было терпимо. Сейчас — очень приспичило.

— И только я подхожу?

Ло увидел в глазах юноши неприкрытый расчет и с улыбкой кивнул: — Именно.

— Значит, — в глазах Хэ Сыханя загорелся недобрый огонек, — теперь я могу крутить тобой как захочу?

Ло Шиань поднял руку и нежно провел тыльной стороной ладони по его щеке:

— И как же Сяо Хэ хочет мной «крутить»?

«Сяо Хэ».

От этого непривычного обращения весь расчет Хэ Сыханя мгновенно испарился. Он лишь завороженно смотрел на мужчину напротив.

— Хочешь шоколадку? — Ло достал из кармана плитку в яркой обертке. Разворачивая фольгу, он снова поднял взгляд. — Из России привезли. Давай пополам, Сяо Хэ.

Он зажал половину длинной дольки в зубах. Другой рукой он мягко приподнял подбородок юноши, сокращая расстояние. Когда шоколад коснулся губ Хэ, Ло снова невнятно пробормотал: «Сяо Хэ...».

Спустя вечность Хэ Сыхань открыл рот и перехватил зубами другой конец дольки. Без борьбы, без сопротивления — он втянул горьковатый вкус в рот и сам прильнул к губам Ло Шианя.

Прошлое (глава 4)

Когда юноша постучал в дверь на третьем этаже старой пятиэтажки, он держал руки в карманах, позвякивая чем-то металлическим.

Спустя миг дверь приоткрылась. Парень смотрел прямо перед собой — никого. Опустил взгляд.

В проеме стоял мальчик лет семи-восьми, чистенький, бледный, с чертами лица, в которых угадывался Хэ Вэньшань. Юноша узнал его: именно это фото висело на ключах учителя.

— Ты кто? — спросил малец, задрав голову.

— Хэ Вэньшань дома?

— Папа пьяный, спит, — ответил мальчик серьезно. — Что тебе нужно?

— Он велел забрать техпаспорт.

Ребенок отошел, пропуская гостя: — Ищи сам. Папу не добудишься.

Юноша плечом толкнул дверь и вошел в тесную квартиру. Одна комната, кухня. Хэ Вэньшань валялся на диване, оглашая стены храпом; в воздухе стоял тяжелый перегар.

Мальчик вернулся в комнату и сел за деревянный стол, снова взявшись за ручку.

Юноша мазнул по нему взглядом и принялся шарить по карманам учителя. Пусто.

Квартирка была крошечной, всё как на ладони. Кроме стола с двумя ящиками, прятать вещи было негде.

Парень подошел к столу, увидел раскрытый учебник по чтению. Иероглифы в тетрадке были еще неуверенными, но удивительно аккуратными.

Он положил руку на ручку ящика: — Можно? Ищу права.

Мальчик поднял голову: — Там мои книжки.

Не слушая, юноша выдвинул ящик. Пролистал тетради — прав не было.

Он уже хотел закрыть его, но рука наткнулась на что-то в самой глубине. Он вытащил тетрис.

Нажал кнопку — экран загорелся, батарейки были полными.

— Эй... — мальчик потянулся за игрушкой, но парень отвел руку.

Не глядя на ребенка, он пододвинул стул и сел рядом. Закинув ногу на ногу и упершись локтем в учебный стол, он начал играть.

Мальчик тихо вздохнул и снова взял ручку:

— Играй, если хочешь. Только можно потише?

Юноша даже не поднял век — лишь прибавил громкость.

Так они и сидели полчаса в этой нищете: один храпел на диване, другой резался в приставку, третий — уткнулся в уроки.

Когда игра закончилась, парень встал и бросил тетрис на стол.

— Проснется — скажи: я заходил, ничего не нашел. Дела не будет.

С этими словами он пошел к выходу. Мальчик посмотрел на игрушку, подумал и окликнул его:

— Эй!

Юноша полуобернулся. Ребенок протянул ему приставку:

— Это же твоя вещь. Забирай.

Парень развернулся полностью. Лицо его было каменным: — С чего ты взял?

— Я никак не мог побить рекорд в этой игре. А ты сейчас побил. И имя в таблице оставил — «luo».

Юноша помолчал, подошел и забрал приставку.

Мальчик снова сел ровно и уткнулся в книгу:

— Если папа еще раз отберет у тебя что-то для меня — скажи ему, что эта вещь мешает мне учиться. Тогда он не возьмет.

Парень промолчал. Засунув тетрис под мышку, он вынул руку из кармана и небрежно бросил что-то на стол.

Бам. Входная дверь захлопнулась.

Мальчик посмотрел на подарок, развернул пеструю бумажку и прошептал:

— Шоколадка...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Бонус 5. Old bastard секретаря Хэ.

Ло Шиань стал частым гостем в «Сэньхуэй». Стоило Хэ Сыханю задержаться на работе, как он появлялся точно по часам. Если в офисе в это время доделывали отчеты и другие сотрудники, Ло заказывал доставку изысканных закусок из пятизвездочного отеля.

— Спасибо, господин Ло, — благодарила молодежь. Обычно бойкие и шумные, в его присутствии они становились непривычно скованными.

Ло Шиань источал ауру, которая не располагала к панибратству. Его лицо не было свирепым, но жизненный опыт, застывший в чертах, давил тяжелым авторитетом. Улыбка редко касалась его губ, а если и появлялась — исчезала в мгновение ока.

Он незаметно отстранялся от тех, кто подходил слишком близко, лишь руку по-хозяйски клал на спинку кресла Хэ Сыханя, едва касаясь кончиками пальцев кожаной обивки.

Обведя присутствующих взглядом, Ло лениво произносил:

— Не меня благодарите, а своего менеджера Хэ. Если бы не его сверхурочные, у меня не было бы повода вас кормить.

Впрочем, его аура действовала не на всех. Один из коллег, вооружившись коробочкой с едой, протиснулся сквозь толпу и бесцеремонно привалился к краю стола Хэ Сыханя. Запихнув в рот огромную порцию риса с икрой морского ежа, он невнятно прошамкал:

— Господин Ло, вы тут каждый вечер с ужином... А кем вы нашему Хэ-цзиню приходитесь-то?

Нога парня почти коснулась колена Ло Шианя, и Хэ Сыхань почувствовал, как тело мужчины рядом вмиг натянулось, словно струна.

Хэ бросил взгляд на крошечный зазор между ними и поспешно оттолкнул коллегу:

— Хватит болтать, ешь быстрее и за проект садись, завтра сдавать.

Тот не обиделся и со смешком направился к выходу, но у самой двери его остановил голос Ло.

Мужчина откинулся на спинку стула и бесстрастно ответил на вопрос:

— Я член семьи вашего руководителя.

— Член семьи?

Хэ Сыхань закашлялся, чувствуя, как горят уши, и выдавил через силу:

— ...Брат он мне. Мой старший брат.

— О-о! Брат! — коллега напоследок картинно вытянулся во фрунт. — Спасибо нашему брату за подгон!

При слове «наш брат» невозмутимого «старого ублюдка» снова передернуло.

Хэ Сыхань тихо рассмеялся, когда дверь закрылась, и съязвил, не глядя в монитор:

— Раз больной — так не лезь со своими комментариями.

Ло Шиань уперся локтями в стол и, подперев подбородок ладонью, замер в паре сантиметров от него. Его взгляд плотным коконом окутал юношу.

— И впрямь, не выношу, когда меня так называют. — Он приподнял руку и нежно коснулся волос Хэ. — Инстинктивное отвращение.

Хэ Сыхань наконец оторвался от цифр и долго смотрел на него, прежде чем отвернуться:

— Знай я это раньше, нанял бы ораву людей, чтобы они ходили за тобой хвостом и орали: «Братик! Дорогой! Муженек!»...

Договорить он не успел — его резко перехватили за талию.

«Попал», — пронеслось в голове Хэ.

Ло Шиань притянул его к себе, обжигая ухо горячим дыханием:

— Как ты меня только что назвал?

— ...Никак я тебя не называл.

Снаружи послышались голоса коллег, шаги приближались к двери. Сердце Хэ пустилось вскачь, он забарабанил ладонью по руке на своей талии:

— Пусти!

Ло и не подумал подчиняться. Напротив, он уткнулся подбородком в его плечо и прямо в шею нежно выдохнул:

— М-м?

Хэ Сыхань в душе проклял «старого козла» на три поколения вперед, но вслух пришлось сдаться. Понизив голос до шепота, он взмолился:

— Брат... отпусти меня, прошу.

Кто-то снаружи уже взялся за ручку двери, но хватка на талии не ослабла ни на йоту. Хэ впал в панику:

— Ло Шиань, ну всё, хватит!

За мгновение до того, как дверь распахнулась, Ло Шиань запечатлел невесомый поцелуй у его уха и наконец разжал руки. Откинувшись назад, он принял свой обычный невозмутимый вид.

Вошел всё тот же бесцеремонный коллега. Жуя на ходу, он пробормотал:

— Там первую таблицу скинули, гляньте, менеджер Хэ. — Он осекся, вглядываясь в лицо начальника: — Ой, а чего вы такой красный? Может, кондиционер прибавить?

В этот раз ответил Ло Шиань. Его веки едва дрогнули, голос был сухим и холодным:

— Рис с соусом в твоей коробке нужно есть горячим. Остынет — пойдет неприятный запах.

— И еще. — Он едва заметно улыбнулся. — В кабинет руководства принято входить со стуком.

Парень замер, осознав свою оплошность. Буркнув что-то невнятное, он поспешно ретировался, бросив напоследок:

— И то верно! Жалость-то какая будет, если такое дорогое блюдо испортится!

Стоило двери закрыться, как Хэ Сыхань шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Он повернулся к Ло, метая в него яростные взгляды.

Тот лишь усмехнулся, подался вперед и коснулся его губ коротким поцелуем. Видя, что Хэ пытается отстраниться, он догнал его и приник к тому же месту уже глубже, с оттенком извинения.

— Виноват, — прошептал он в самые губы. — Больше не буду так неосторожничать.

Он отстранился и похлопал юношу по плечу:

— Ешь давай, пока не остыло. Вкус будет совсем не тот.

Странно, но это скупое «виноват» действительно потушило пожар злости в душе Хэ. Он снова повернулся к монитору:

— Только проверю эти данные.

— Сначала еда. — Ло Шиань буквально вытянул его из кресла. — Ешь и дай глазам отдохнуть.

Хэ Сыхань проголодался по-настоящему, поэтому спорить не стал. Они поменялись местами, и юноша принялся за ужин.

Едва он проглотил ложку теплого супа с морепродуктами, как увидел, что пальцы Ло легли на клавиатуру.

— Ты что делаешь?

— Обедай спокойно. Я проверю остальное.

— Это коммерческая тайна. Господину Ло стоило бы поберечь репутацию.

Ло Шиань выудил сигарету и зажал в губах, не прикуривая.

— Будь это тайной, ты бы не стал работать с этим при мне. Обычная сверка складских остатков. Твой отдел лишь сверяет итоговые суммы. Доверься мне и ешь.

Помедлив, Хэ Сыхань снова взял палочки и принялся ковырять белый рис в контейнере.

— У всех рис с ежами, почему у меня пустой? — проворчал он тихо.

Ло, не отрываясь от экрана, бросил:

— Ты не любишь жареный рис. Говорил, что он слишком жирный.

Хэ Сыхань мысленно закатил глаза, но промолчал, продолжая методично жевать.

Курсор на экране мерно скользил по строчкам. Ло наконец прикурил. Дым медленно поплыл по комнате, размывая его профиль. Он сидел расслабленно, правая рука на мышке, левая — на краю стола. Пепел на сигарете вырос длинным столбиком, но мужчина не спешил его стряхивать, словно наслаждаясь этими минутами тишины рядом с Хэ.

Хэ Сыхань стал жевать медленнее. Глядя сквозь дымку на мужчину, он тихо спросил:

— Как давно ты не занимался такой черновой работой?

— Давненько. — Ло вынул сигарету и стряхнул пепел. — Так давно, что почти забыл, каково это.

— Но помнишь, что я ем только белый рис?

Ло Шиань чуть повернул голову, и в его глазах блеснула нежность:

— Оказывается, некоторые вещи я помню очень крепко.

Он потушил сигарету и достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Взгляни. Тебе понравится.

Хэ развернул его. Это была копия документа на право собственности.

— Участок №4 в зоне развития? — он нахмурился. — Я знаю, что ты его выкупил. Но зачем мне это?

Ло Шиань принялся собирать пустые контейнеры.

— Работать на дядю слишком утомительно. Ты молод, вкалываешь до полуночи... Труд — это неплохо, но раз уж ты вкладываешь душу, зачем делать это ради чужих успехов? Становиться чьим-то волом или лошадью?

Он подал юноше стакан воды: — Попей, горло прочисти.

Дождавшись, пока Хэ сделает глоток, он продолжил:

— У тебя талант. Опыта в «Сэньхуэй» хватит, чтобы управлять огромным торговым центром. Ты лучше всех знаешь, насколько это место перспективно — «Сэньхуэй» тоже метила на него. Построй там свой комплекс. Что скажешь, секретарь Хэ? Интересно?

Хэ Сыхань замер:

— Ты предлагаешь мне управлять твоим проектом?

Ло Шиань кончиком пальца стер каплю воды с его губ:

— Не моим. Я хочу, чтобы ты принимал все решения. Этот центр будет твоим, Сыхань. Хочешь — создавай новый бренд, хочешь — открывай филиал «Сэньхуэй» по франшизе. Как пожелаешь.

Хэ Сыхань долго смотрел на документ. Затем медленно сложил его вдвое и принялся обмахиваться им как веером.

— Господин Ло всю жизнь воздерживался, а теперь, видать, совсем припекло, — усмехнулся он. — Пока я не вызывал у тебя реакции, ты спокойно смотрел на мои долги и заставлял меня пить до потери сознания. А стоило телу отозваться — и ты готов ввалить в меня миллиарды?

Он помахал бумагой перед его носом:

— Тут ведь сотни миллионов нужны.

Ло Шианю нравилась эта его колючая манера. Он зашел за спинку кресла и прижал пальцы к вискам юноши:

— Старому быку, решившему отведать молодой травы, всегда приходится платить.

От нежного массажа Хэ почти поплыл, но заставил себя сохранить суровую мину и посмотрел на Ло исподлобья:

— Господин Ло во всём ищет выгоду.

Ло Шиань, глядя в эти глаза-иголки, мягко пояснил:

— Ты носишь этот долг десять лет, но не выплатил ни юаня. Я поил тебя, но всегда знал меру — твоему здоровью ничего не грозило.

Пальцы соскользнули с висков на шею, медленно очерчивая контур и замирая на кадыке.

Ло склонился к нему:

— Помнишь, когда я впервые заставил тебя пить за меня?

Хэ откинул голову на спинку кресла, вспоминая:

— Случайная встреча в ресторане. Я тогда как раз провожал клиентов после банкета.

— Верно. Та женщина рядом с тобой... она явно на тебя засматривалась. Мне это жутко не понравилось.

Хэ Сыхань прищурился:

— Ты ведь говорил, что тогда я тебя не интересовал?

Ло приник к нему ближе, его губы почти касались его уха:

— Тогда я еще не понимал своих чувств. Просто злился: с чего это сын Хэ Вэньшаня живет так припеваючи?

Жадный поцелуй прервал поток слов, заглушив готовое сорваться «старый ублюдок». Сначала это было лишь касание, но оно быстро переросло в глубокую, затяжную близость. Ладонь Ло поддерживала затылок Хэ, а другая рука скользнула по ключице вниз.

Поцелуи переместились на щеку, а затем к горлу. Влажные прикосновения к чувствительной коже заставили Хэ Сыханя затаить дыхание.

Губы Ло медленно сминали кожу над артерией, вызывая мелкую дрожь во всём теле. Его пальцы инстинктивно скользнули от ключиц еще ниже.

Но стоило им коснуться груди, как рука Ло резко замерла.

Поцелуй оборвался на полуслове.

Ло Шиань рывком отстранился и выпрямился. Тот темный огонь, что горел в его глазах секунду назад, мгновенно угас, сменившись ледяным самообладанием.

Хэ Сыхань, тяжело дыша и всё еще пребывая в плену страсти, поднял на него взгляд:

— Что случилось?

— Ничего. — Ло отвел глаза. — Давай я доделаю твою работу.

Дыхание Хэ постепенно выровнялось. Он помолчал, а затем горько усмехнулся:

— Видимо, я не гожусь на роль содержанки. — Он пододвинул документ обратно к Ло. — Забирай это и уходи. Больше не приходи сюда. Расписку я порвал, новую не дам. Считай, твои поцелуи окупили мой долг. Мы в расчете.

— Сяо Хэ.

Ло попытался взять его за руку, но тот её отдернул.

— Не смей меня так называть! — Хэ вскочил, впиваясь взглядом в глаза мужчины. — В семнадцать лет ты упек моего отца в тюрьму. Я не виню тебя — он заслужил. Он оставил нас с матерью в долговой яме. Нас травили, били, обливали краской... Даже когда через четыре месяца ты начал гасить проценты за нас, я не смел тратить ни копейки лишней!

— Девять лет, Ло Шиань! Ты выплатил процентов больше, чем был основной долг. Я не понимал — почему? Почему ты кормишь кредиторов, но не закрываешь тело долга? Я боялся спросить, потому что мне нечем было платить. Я вкалывал как проклятый, копил каждый грош, лишь бы успеть спасти мать и себя, пока твоя «милость» не иссякнет.

— И вот теперь у меня есть деньги, чтобы закрыть мелочевку. Мой босс готов занять мне сумму, чтобы вернуть твой долг. Я думал, жизнь налаживается... и тут являешься ты и заявляешь, что я тебе «необходим»?

— Необходим?! — Хэ Сыхань схватил руку Ло и с силой прижал к своей груди. Его голос дрожал. — Тебе никто не нужен. Тебе страшно, тебе противно! Ты ненавидишь меня так же, как и всех остальных людей за этой дверью!

Пальцы Ло Шианя под его рукой начали леденеть, лицо его осунулось. Хэ Сыхань с силой оттолкнул его:

— Проваливай. Между нами ничего нет. Не ищи встреч.

В этот момент телефон Хэ запищал от уведомлений. Коллеги за дверью закончили дела и расходились, прощаясь в общем чате. Свет в офисе гас один за другим, пока за окнами не воцарилась непроглядная тьма.

Ло Шиань, уже взявший себя в руки, молча подошел к двери и запер её на замок. Затем он придвинул стул и снова закурил.

Дым поплыл в тишине.

— Я не люблю человеческие тела, Сыхань. Ни мужские, ни женские. Особенно... грудь.

Взгляд Ло устремился в ночное окно, голос был ровным, будто он рассказывал чужую историю:

— Моя бабка была русской, во мне четверть русской крови. Я — плод интрижки моего отца во время командировки. Мать приехала с ним в Китай, я жил здесь до десяти лет, а потом, когда она впала в немилость, меня вышвырнули обратно в Россию.

— С одиннадцати до тринадцати лет я рос там. Я был выше сверстников, выглядел на все пятнадцать.

— Женщины там... — Ло запнулся на миг. — Пьяные бабы пытались вломиться ко мне в комнату. Они соблазняли меня тем, что считали своим главным достоинством. Однажды я чуть не задохнулся между двумя огромными грудями.

Хэ Сыхань нахмурился и сделал шаг к нему, но его тон оставался холодным:

— И что дальше?

— Я был настороже и достаточно силен. У них ничего не вышло. А когда я приставил нож к горлу одной из них и пустил кровь — ночные визиты прекратились.

Помолчав, Хэ Сыхань подошел еще ближе:

— Но почему тогда ты и мужчин не любишь?

Ло сухо рассмеялся:

— Всё то же самое. Грубость, грязь, бесстыдство. Я видел, как они спариваются словно скот, не зная границ.

Сигарета в его пальцах догорала быстро. Столбик пепла был длинным, но он не стряхивал его. Тусклый огонек освещал его напряженные суставы.

В кабинете было тихо. Хэ Сыхань молчал очень долго.

Наконец он медленно подошел к стене и выключил свет.

Комната погрузилась во тьму, лишь точка сигареты тлела в руках Ло Шианя.

— Сяо Хэ...

Хэ в темноте нащупал его плечо и медленно опустился на корточки рядом. В сумраке он видел лишь смутный контур мужчины в кресле.

— Брат... моя... грудь... вполне приятная на ощупь. Хочешь... проверить?

Не давая себе времени на раздумья, он перехватил руку Ло и прижал её к своему сердцу.

— Только не волнуйся. Не бойся, — его голос дрожал, но он старался говорить ласково. — Сквозь рубашку не то. Я расстегну пару пуговиц.

В темноте раздался тихий шорох ткани, а затем снова тишина, в которой бешеным молотом стучало сердце Хэ.

Ладонь Ло на его коже была ледяной и шероховатой. Боясь, что тот отдернет руку, Хэ сжал его пальцы крепче:

— Я... правда нормальный. Кожа упругая... Можешь... помять.

Ло Шиань не проронил ни слова. Сигарета в его руке не шелохнулась.

Рука на груди юноши казалась неживой, позволяя делать с собой что угодно.

Но он её не убирал.

Прошло бесконечно много времени, прежде чем раздался хриплый голос:

— Откуда ты знаешь, какой ты на ощупь?

— А?

— Сам себя щупал?

— Э-э... ну да.

Рука с сигаретой наконец пришла в движение. Оранжевая точка прочертила дугу, Ло затянулся, огонек вспыхнул ярче и снова опустился.

Выпустив облако дыма, он спросил:

— Секретарь Хэ, что ты там говорил? Что я могу сделать?

Лицо Хэ пылало, но он упрямо повторил:

— Помять.

— Вот так?

Ледяные кончики пальцев начали согреваться.

— Или вот так?

— М-м... — Хэ издал невольный звук.

Ло Шиань свободной рукой обхватил его за талию:

— Действительно... мягко и крепко. Секретарь Хэ, какой наш следующий шаг?

— ...Не хватай так.

— Говори следующий шаг.

— Если тебе не противно... можешь... поцеловать.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 3 «Брат» и «Сяо Хэ».

Пыль на входе в переулок взмывала столбом. Трое подростков прижали мальчишку к стене; воротник его школьной формы деформировался от рывков, а из кармана на землю выпал ластик.

— Сын Хэ Вэньшаня? — главарь, пухлый пацан, наступил на ластик и зло выплюнул: — Когда твой папаша вернет долг моему? Мои родители вчера весь вечер из-за него лаялись. Всё из-за твоего отца!

Мальчик сжал кулаки, собираясь ответить, но в этот миг за спинами обидчиков раздалось холодное и низкое:

— Отпустите.

Дети обернулись. У входа в переулок стоял парень лет двадцати в выцветших рабочих штанах. Широкоплечий, длинноногий, с бесстрастным лицом; в пальцах он держал неприкуренную сигарету.

Толстяк струхнул, но, задрав подбородок, пискнул:

— Тебе-то что за дело?

Парень не ответил. Он просто сделал два шага вперед и перехватил запястье пухляша. Нажима почти не было, но тот взвыл от боли: «Ой-ёй!». Двое других хотели было кинуться на выручку, но парень мазнул по ним таким взглядом, что они вросли в землю.

— Вон.

Одного слова хватило: троица бросилась наутек, спотыкаясь на ходу.

Спасенный мальчик потер руку, наклонился, поднял ластик и крепко зажал его в ладони.

Тем временем парень уже присел на корточки у угла дома, в месте, защищенном от ветра. Он прикурил сигарету; дым лениво поплыл от его губ. Взгляд парня был устремлен вдаль, в нем не было ни капли сочувствия или интереса.

Мальчик помедлил, подошел и тоже присел рядом, оставив между ними расстояние в две вытянутые руки.

Он несколько раз украдкой глянул на парня, но тот упорно смотрел мимо. Когда сигарета догорела до половины, мальчик тихо спросил:

— Слушай, а как тебя зовут?

Тот покосился на него, недовольно прикусив фильтр:

— Я с твоим папашей года три уже таскаюсь, а ты до сих пор не знаешь моего имени?

Мальчик принялся ковырять пятно на школьных брюках, голос его стал еще тише:

— Десять месяцев в году отца нет дома. А когда он здесь — он только пьет да в карты режется. Про тебя он редко говорит. А если и вспоминает, то зовет... «тот пацан».

Парень стряхнул пепел и небрежно спросил:

— И как еще он меня называл?

Мальчик уставился на муравьев, ползающих в пыли:

— Маленький ублюдок. Мелкая сошка.

Парень вдруг коротко усмехнулся и затянулся дымом:

— Да я тоже не знаю, как тебя звать. В устах твоего отца ты всегда либо «бесценное сокровище», либо «старший сын».

Он поднялся, встав спиной к закату. Золотой свет лег на его плечи, вытянув длинную тень к самым ногам мальчика.

Бросив взгляд на ребенка, парень произнес ровным голосом:

— Если тебя еще раз будут бить — не терпи. Прикрывай голову и бей в колено. Попадешь — беги. Не сможешь убежать — ори во всю глотку. Не стой как истукан, подставляя лицо под кулаки.

Договорив, он небрежно махнул рукой и пошел прочь из переулка.

— Брат! — внезапно позвал мальчик ему в спину.

Силуэт парня замер. Спустя пару секунд он медленно обернулся.

— Спасибо тебе, — сказал мальчик.

Парень промолчал, лишь спустя время пробормотал под нос: «На гнилом бамбуке вырос добрый росток».

Засунув руку в карман рабочих брюк, он нащупал шоколадку с иностранными буквами на обертке и бросил её ребенку.

— Бывай.

Его фигура растворилась в сумерках, он больше не оборачивался. Мальчик развернул фантик и откусил кусочек. Горько-сладкий вкус растекся по языку. Он посмотрел на пустой вход в переулок, затем на обертку в своей ладони. Аккуратно сложив её, он спрятал бумажку в карман.

Свет на сцене во время выпускного в средней школе немного слепил. Пятнадцатилетний подросток в белой рубашке стоял на подмостках; он заметно вытянулся, линия плеч приобрела благородную четкость.

Он был ведущим. Речь его была ясной, а в чертах лица больше не было детской припухлости — в свете прожекторов он выглядел очень ярко.

Последний номер закончился, зал взорвался аплодисментами. Родители с букетами хлынули к сцене: объятия, поздравления, вспышки фотокамер.

Юноша стоял у кулис. Его взгляд раз за разом скользил по людскому морю внизу, и улыбка, которую он удерживал на губах, медленно гасла.

Когда толпа поредела, он начал в одиночку собирать реквизит, опуская глаза и методично сматывая разбросанные ленты.

В этот момент где-то неподалеку раздался свист.

Юноша вскинул голову и увидел человека, стоящего в тени за краем сцены.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. Прошло четыре или пять лет; парень из переулка превратился в мужчину лет двадцати пяти. Плечи стали еще шире, черты лица — резче. То же холодное спокойствие, только теперь оно ощущалось как тяжелая, устоявшаяся сила.

Юноша отложил вещи и нерешительно подошел ближе. Остановившись в двух шагах, он помолчал и негромко произнес:

— Брат.

— Угу, — отозвался мужчина.

— Ты... ко мне пришел?

— Твой отец набрался. В последний миг просветления попросил меня заглянуть, — голос мужчины был беспристрастен. — Сказал, у тебя сегодня выпускной.

— А-а. — Юноша кивнул, ковыряя пальцем деревянную обшивку сцены. — Спасибо.

После этих слов между ними воцарилась тишина. Лишь сквозняк из боковой двери шелестел обрывками конфетти на полу.

Наконец мужчина заговорил сам. Он обвел взглядом брошенные цветы и произнес без тени вины:

— Гляжу, тут все с букетами. Прости, я не подготовился.

Юноша покачал головой и вдруг улыбнулся. Эта улыбка мгновенно сняла с него напряжение, он перестал быть скованным.

— Брат, раз цветов нет — может, хоть шоколадка найдется?

Мужчина на миг замер, а затем уголок его рта пополз вверх, являя миру слабую усмешку:

— Сегодня точно нет.

— Тогда считай, ты мне торчишь одну. В счет подарка на выпуск.

— Идет, — согласился мужчина. Видимо, настроение у него было неплохое, и он добавил: — Подарю тебе целую корзину шоколада.

— Правда?! — Глаза Хэ Сыханя мгновенно засияли. — А ты можешь завтра привезти её в школу? В девять утра мы будем делать общее фото, и все одноклассники увидят.

«Тьфу, ну и морока с этим ребенком», — подумал мужчина, но всё же кивнул.

— Кстати, брат, — вдруг спросил Хэ Сыхань, — ты теперь-то знаешь, как меня зовут?

— Знаю. — Мужчина припомнил иероглифы. — Трудное у тебя имя.

Юноша рассмеялся:

— Тогда зови меня просто Сяо Хэ. В нашей школе меня все знают. Скажешь: «Мне нужен Сяо Хэ», и сразу покажут.

Мужчина приподнял бровь: — О? И за какие заслуги ты такой знаменитый?

Хэ Сыхань отступил на полшага, и в его глазах отразились последние искры сценических огней:

— Так я же красавец!

Мужчина не выдержал и рассмеялся в голос. Направляясь к выходу из школы, он пробурчал под нос:

— Сяо Хэ... а ведь и впрямь, сука, красивый.

Хэ Сыхань стоял на месте, глядя, как силуэт исчезает в боковых дверях актового зала. Он наклонился, поднял последнюю ленточку с пола и медленно намотал её на палец. Ему вдруг показалось, что этот выпускной прошел вовсе не так уж плохо.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Бонус 6. Old bastard секретаря Хэ.

Последние пару дней грудь Хэ Сыханя ныла от тупой боли. Смена хлопковой рубашки на шелковую не помогла — трение ткани всё равно вызывало покалывание.

Он уже немного жалел о минутном порыве той ночью. С чего он вдруг проявил сострадание к этому старому ублюдку? В итоге, после пары фальшивых движений «для приличия», Ло Шиань устроил ему настоящую «сиротскую» месть, не зная меры в своем хищничестве.

Сегодня Хэ Сыхань надел под рубашку плотную хлопковую майку, и это принесло долгожданное облегчение.

Он сверился с часами: рабочий день подошел к концу. Лу Цзиньань снова прогулял — по его личному распоряжению все секретные документы, адресованные гендиректору, и прямые отчеты вице-президентов теперь стекались в систему Хэ Сыханя.

Это означало, что работа босса легла на плечи секретаря: первичный аудит и обработка были на нем, и лишь в исключительных случаях он запрашивал инструкции у Лу.

Такой взлет полномочий сделал Хэ Сыханя главной звездой «Сэньхуэй». Количество подобострастных поклонов и лести в коридорах росло в геометрической прогрессии, а директора по фамилии Лу даже начали заваливать его подарками под разными предлогами.

Но внешнее величие оборачивалось внутренними муками. Проклиная в душе своего непутевого начальника, Хэ неохотно открыл систему согласования.

Не успел он просмотреть и половины документа, как ручка двери повернулась. Хэ Сыхань мазнул взглядом по углу монитора: семь пятнадцать вечера. Время прихода второго непутевого «босса».

Вошел, как и ожидалось, Ло Шиань с неизменным пакетом из ресторана.

Увидев его, Хэ Сыхань закрыл вкладку с секретными файлами и переключил экран. Растирая переносицу, он спросил уставшим голосом:

— Что сегодня в меню?

— Львиные головы с крабом, спаржа и куриный суп с мацутакэ, — Ло Шиань запер дверь на замок.

Он снова притащил свободный стул к столу и принялся расставлять блюда.

Мужчина с четвертью русской крови в жилах, широкоплечий и статный, сейчас аккуратно выкладывал палочки с серебряным напылением на подставки. Закончив, он нежно коснулся затылка Хэ Сыханя.

— Можно я поем в своем кресле? — вздохнул юноша.

Ло Шиань достал из кармана пальто сигареты и зажигалку, положил на стол и лишь тогда поднял на него взгляд.

Старый ублюдок был немногословен, но его желания всегда были предельно ясны. Хэ Сыхань цокнул языком, встал и послушно сел к нему на колени.

Едва оказавшись в объятиях, Хэ почувствовал, как кольцо рук сомкнулось. Ло Шиань закинул голову для поцелуя. Спустя минуту страстного сплетения языков он начал спускаться ниже, расстегивая пару пуговиц на рубашке.

Увидев хлопковую майку, мужчина вопросительно поднял брови.

— Твоя работа, — недовольно буркнул Хэ. — Болит вообще-то.

У старого козла сочувствия не прибавилось. Оттянув лямку майки, он приник к коже, прошептав:

— Ладно, буду нежнее.

Хэ Сыхань одеревенел и толкнул его в плечо:

— Мне еще поужинать надо.

— Ешь, — донесся глухой голос откуда-то из района ключиц. — Мне не мешает.

К тому моменту, когда Ло Шиань достаточно «разогрел и размял плод», в желудок Хэ Сыханя попало от силы пара ложек.

Поправив майку и застегнув пуговицы на юноше, Ло Шиань взял палочки и поднес кусочек «львиной головы» к его губам.

Хэ Сыхань мягко отстранился и достал из стопки книг тот самый документ на право собственности.

— Как-то неспокойно на душе, когда прикрываешься таким «папиком». Забирай обратно.

Лицо Ло Шианя осталось бесстрастным. Он пододвинул ложку ближе:

— В чем дело?

Хэ Сыхань зло прикусил ложку, проглатывая кусок:

— Ты меня только слюнями мажешь каждый вечер. Совесть не позволяет принимать такие подарки.

Ло Шиань со смешком взял сигарету:

— А за что позволит?

Хэ Сыхань медленно жевал, вглядываясь в лицо мужчины, а затем спросил в лоб:

— Ты мне скажи, у тебя проблемы с головой или всё-таки с телом?

Ло Шиань зажал сигарету в зубах, прикурил, и, выпустив дым, рывком приподнял юношу на своих коленях, заставляя почувствовать ответ.

— Сам как думаешь?

Щеки Хэ Сыханя вспыхнули.

— Тогда почему ты...

— Я, блядь, тебя с детства знаю. Рука не поднимается до конца дожать, — усмехнулся Ло.

— Не поднимается? — Хэ Сыхань рванул ворот рубашки, обнажая следы. — Господин Ло, вы это называете «рука не поднимается»?

Ло Шиань посмотрел на багровые пятна и перестал улыбаться. После долгой тишины он тихо спросил:

— Сяо Хэ, ты уверен? Не пожалеешь?

— А ты мне дал шанс пожалеть? Давишь долгами, манишь выгодой, — голос Хэ стал тише. — Я сыт по горло нищетой. Если есть шанс пристроиться к влиятельному человеку — почему бы и нет?

Рука с сигаретой медленно поднялась, большой палец коснулся его ресниц.

— Решайся, Сяо Хэ. Но если решишь быть моим — это на всю жизнь. Справишься?

Глаза Хэ Сыханя заблестели, он вцепился в пиджак Ло:

— Пока у тебя есть деньги, господин Ло, я буду рядом.

— Угу, — сухо ответил тот. — Прокормить тебя сил хватит.

Дым рассеялся, сигарета была раздавлена в контейнере из-под еды. Ло Шиань рывком прижал его к себе, впиваясь в губы с яростью человека, сокрушающего оковы. В этом поцелуе был привкус табака и чистая жажда обладания. Хэ Сыхань задыхался, вслепую хватаясь пальцами за широкие плечи.

— Идем домой, — прохрипел Ло.

Хэ Сыхань вырвался из захвата, жадно хватая воздух:

— Господин Ло, сейчас я — единственный вариант для тебя. А если встретишь второе тело, которое не будет вызывать тошноты?

Ло Шиань схватил его за щеки и силой вернул к поцелую:

— Мне сорок лет потребовалось, чтобы найти тебя одного. Чтобы найти второго, придется ждать еще сорок. К тому времени я в труху рассыплюсь, никакие желания уже не помогут.

Хэ Сыхань подумал мгновение и усмехнулся:

— Справедливо.

Ло Шиань потянул его на выход, но Хэ замялся:

— У меня работа...

Ло просто выдернул шнур компьютера из розетки, схватил пальто и потащил юношу за собой.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась на щель. Хэ Сыхань шепнул:

— В офисе камеры. Веди себя прилично.

Не успел он закончить, как Ло Шиань снова прижал его к стене у двери, впиваясь в губы так, будто не собирался отпускать до утра.

В пылу страсти они не заметили, как дверь медленно распахнулась шире.

— Ни хрена себе! Ло Шиань, ты, ублюдок, решил беспредельничать на моей территории?!

В дверях стоял Лу Цзиньань. Он мгновенно вцепился в воротник Ло и замахнулся для удара.

Хэ Сыхань вскрикнул, но не успел встать между ними. Кулак Лу уже летел в лицо соперника, но Ло Шиань, обладая кошачьей реакцией, уклонился, и удар лишь ожег скулу.

— Так вот почему ты чек не взял! — орал Лу Цзиньань. — Решил поиздеваться над моим человеком?! Ты думал, я тряпка? Тронул моего секретаря — сегодня я тебя к праотцам отправлю!

Лу замахнулся второй раз, но Хэ Сыхань мертвой хваткой повис на его руке:

— Господин Лу, стойте! Всё не так! Он меня не обижал, честное слово!

Лу Цзиньань побагровел от ярости:

— Хэ Сыхань, я тебе сто раз говорил — не бойся этого старого пня! Мы еще посмотрим, чья возьмет!

— Да не в страхе дело! — кричал Хэ. — Правда, всё не так!

— А как тогда?!

Хэ Сыхань замялся. Их «дело» с Ло Шианем было невозможно объяснить в двух словах. Окинув взглядом стол, он схватил документ на землю и сунул под нос боссу:

— Господин Лу, он подарил мне землю.

Лу Цзиньань замер на секунду, а затем взъярился еще больше. Снова вцепившись в Ло, он заорал на своего секретаря:

— У тебя в голове что — Белоснежка и семь гномов поселились?! Мозги включи! Кто дарит землю, чтобы просто переспать? — Он ткнул пальцем в сторону Ло Шианя. — Он тебя просто использует!

— Господин Лу, — подал голос Ло Шиань, сохраняя ледяное спокойствие. — Следите за тоном, когда говорите с моим... с вашим секретарем.

— Не тебе меня учить...

— Компания, владеющая этим участком, уже переоформлена на мое имя, — перебил их Хэ Сыхань.

— Чего? — Лу Цзиньань опешил. — Дай сюда.

Он прищурился, вглядываясь в бумаги: — Участок №4? Тот самый, что мы профукали на торгах? — Увидев кивок секретаря, он уточнил: — Реально на тебя оформили?

— Секретарь Хэ планирует построить там торговый центр, — ответил за него Ло Шиань. — По франшизе «Сэньхуэй». Будет ваш филиал в зоне развития.

Тишина висела в воздухе три секунды. А затем лицо Лу Цзиньаня расплылось в подобострастной улыбке.

Он тут же отпустил воротник Ло и принялся заботливо разглаживать складки на его пиджаке:

— Господин Ло, простите великодушно! Свои же люди, вышло недоразумение! Вспылил, с кем не бывает. Прошу понять и простить.

Затем он легонько подтолкнул Хэ Сыханя вперед:

— Секретарь мой — парень выдающийся. И внешность, и характер, и таланты — первый сорт. У вас отличный вкус, господин Ло!

Хэ Сыхань вздохнул: — Господин Лу, значит, вы больше не против?

Лу Цзиньань придвинулся к его уху и зашептал:

— Это же целая земля! Ты столько сроду не стоил, дурень!

Ло Шиань разделил шепчущихся и обнял Хэ за плечи:

— Господин Лу, мы можем идти?

— Конечно-конечно! — сиял Лу Цзиньань. — Только пара слов по работе секретарю. Господин Ло, позволите?

Ло Шиань кивнул и вышел в коридор: — Жду в машине.

Когда дверь закрылась, Лу Цзиньань перестал улыбаться. Прислонившись к окну, он спросил серьезно:

— Хэ Сыхань, ты что творишь? Из-за каких-то шести миллионов решил себя продать?

— Не только за шесть миллионов. Я еще землю заработал, — буркнул Хэ.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Я знаю, что вы переживаете, — тихо ответил секретарь. — Но в наших отношениях я и сам до конца не разобрался. Пусть всё идет как идет.

— Как идет? — Лу посмотрел ему в глаза. — Ло Шиань на тебя запал по-настоящему. Каким бы богатым он ни был, никто не швыряется землей и миллиардами ради интрижки. Подумай хорошо: он человек опасный. Оступишься — и он затянет тебя в свой омут на всю жизнь.

Хэ Сыхань опустил голову, вспоминая прошлое:

— Я знаю его с семи лет. Сейчас мне почти двадцать семь. Раз уж мы связаны двадцать лет, лишний десяток ничего не изменит.

Лу Цзиньань помолчал, обдумывая это, а затем на его лицо вернулась ухмылка. Он протянул руку:

— Что ж, господин генеральный директор Хэ, надеюсь на плодотворное сотрудничество.

— Брат... брат, мне на работу пора... я опоздаю...

Широкая ладонь шарила среди измятых простыней, пока не наткнулась на телефон под подушкой.

— Звони. Бери отгул.

— Нельзя! — Хэ Сыхань попытался оттолкнуть нависшего над ним мужчину. — Сегодня важная встреча.

— Угу. — Ло Шиань снова припал к его шее. Одеяло мерно заходило ходуном. — Завтра я помогу тебе с делами.

С этими словами он взял руку Хэ, разблокировал экран его пальцем и набрал Лу Цзиньаня.

Ответили почти сразу. Хэ в ужасе расширил глаза, а Ло Шиань накрыл его рот ладонью, заглушая прерывистые стоны.

Крепкий обнаженный мужчина произнес в трубку:

— Господин Лу, я беру отгул для секретаря Хэ на сегодня.

— Опять отгул? — недовольный голос Лу Цзиньаня отчетливо разнесся по комнате. — Хэ Сыхань, я знаю, что ты слышишь! Имей гордость! Мы оба — босс и секретарь — не можем вечно сидеть в плену у своих мужиков!

Ло Шиань сбросил вызов, не дослушав. Отбросив телефон, он рывком усадил юношу к себе на колени, лицом к лицу.

Обхватив его шею, он потянул его на себя.

Хэ Сыхань чувствовал, что его кости превращаются в кисель. Уткнувшись в широкое плечо, он простонал:

— Ло Шиань... ты же говорил... что смотрел, как я рос... и рука не поднимется...

— Малыш, — прошептал Ло ему в самое ухо. — Ты просто еще не знаешь, что значит, когда у меня по-настоящему «поднимается рука».

Поменяв их местами, Ло Шиань перехватил его за тонкую талию:

— Не расслабляйся. Справишься плохо — завтра снова заставлю звонить твоему «пленному» Лу Цзиньаню.

Хэ Сыхань до боли сжал пальцы на его спине и прошипел сквозь зубы:

— ...Старый ублюдок.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 4 Уходящие годы (История секретаря Хэ).

Впервые я увидел Ло Шианя, когда мне было семь лет.

Он был очень высоким — мне приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть его.

Он был учеником моего отца и, по всей видимости, не самым любимым, потому что отец, изредка поминая его, называл не иначе как «тот пацан».

В устах других людей мой отец был тем еще подонком, но со мной он обходился сносно — только потому, что я был мальчиком. Говорят, у меня должна была быть старшая сестра, но когда мать была беременна, отец потащил её в подпольную клинику на УЗИ; узнав, что будет девочка, он заставил её сделать аборт.

Поэтому я не слишком обольщался теми крохами внимания, что он уделял мне в перерывах между рейсами. Не будь у меня «кое-чего» между ног, он бы и меня извел еще в зародыше.

При первой встрече Ло Шиань не произвел на меня особого впечатления. Помню только, что он был огромным, молчаливым и нескладным.

Когда он сел рядом и начал ловко щелкать кнопками игровой приставки, я сразу понял, что вещь принадлежит ему. Мой отец никогда бы не купил мне такой дорогой подарок — все деньги уходили на выпивку и карты.

Когда я вернул приставку Ло Шианю, он, к моему удивлению, бросил мне шоколадку. На пестрой обертке красовались иностранные буквы.

Позже я узнал, что это был русский шоколад. Такой продавали только в крупных супермаркетах, в отделах импортных товаров, и стоил он недешево.

Отец мой был статным, тонкокостным, с лицом «белолицего красавчика», но характер имел скверный и вечно влипал в неприятности. Из-за него другие дети часто бросали в меня камни и плевали вслед. Говорят, дети должны расплачиваться за грехи отцов, но с какой стати я должен был тащить на себе его долги?

Второй раз я увидел Ло Шианя года через полтора.

В тот день меня окружила стайка задир, и именно он вытащил меня из беды. Когда ты в отчаянии и вдруг появляется такой сильный защитник — признаюсь, тогда я проникся к нему чем-то вроде обожания.

Я по-прежнему не знал его имени, а он, кажется, и не собирался представляться. Поэтому, когда он развернулся, чтобы уйти, я тихо позвал его: «Брат».

Он обернулся в лучах заходящего солнца, его длинная тень легла к моим ногам. Кажется, он едва заметно улыбнулся и что-то пробормотал — я не расслышал. Затем он издалека бросил мне какой-то предмет; я инстинктивно зажмурился и поймал его. Прямоугольник в шуршащей бумаге.

Даже не открывая глаз, я знал — это шоколад из тех далеких земель.

Так я и стоял, раздув щеки, смакуя горько-сладкий вкус и глядя, как он выходит из переулка. Я невольно подумал: как было бы здорово иметь такого старшего брата — с полными карманами сладостей и умеющего драться.

После этого мы не виделись много лет. Я только слышал, что дела его в логистике пошли в гору: он обзавелся собственным автопарком, и даже мой отец теперь работал на него.

Больше никто не смел называть его «тем пацаном» или шутить над ним в открытую. Но слухи о том, что он «не по этой части», всё равно всплывали в ядовитых пересудах: «К чему Ло столько денег? Ни жены, ни детей, даже любовницы не видать. Ради чего он так вкалывает целыми днями?».

Кто-то даже подначивал моего отца: «Ты же его учитель! Небось, он отстегивает тебе на старость?».

Отец, едва пригубив, начинал картинно размахивать руками: «Этот щенок — неблагодарная скотина! Забыл, кто его в профессию за руку привел. Совсем заважничал. Вот будет у меня плохое настроение — заставлю его на колени встать и чай мне подавать!».

Все понимали, что он бахвалится, но продолжали подливать масла в огонь: «Ты же учитель, имеешь право! Пусть к праздникам премию выпишет. Он всё равно бобыль, на кой ему столько денег?».

Не знаю почему, но услышав это, я отложил ручку и выдвинул ящик стола. В углу сиротливо лежали два фантика. Я нежно коснулся их кончиками пальцев и прошептал, точно в бреду: «Пусть копит... мне на шоколадки».

Вскоре я закончил среднюю школу. На следующий день после выпускного, на глазах у всего класса, мне вручили огромную корзину шоколада. Настоящую подарочную корзину, набитую доверху. Ло Шиань стоял у калитки охранника — ему было лет двадцать шесть или двадцать семь. Он смотрел, как я бегу к нему со всех ног, и с улыбкой сказал вахтеру: «Я к нему. К Сяо Хэ».

Шоколад в тот день разлетелся по всему классу. Одноклассницы, услышав, что я зову его «братом», подходили ко мне с набитыми ртами: «Твой брат такой добрый! А у него есть невеста?».

Я видел, как одна из них разглаживает мятый фантик — так же аккуратно, как те два, что лежали у меня в ящике. И сам не зная зачем, я соврал: «Есть. И она красавица».

После этого Ло Шиань исчез из моей жизни на очень долгий срок. Так долго, что я почти начал забывать, как он выглядит.

Перед самым моим поступлением в университет отец окончательно доигрался. Поддавшись на чьи-то уговоры, он вместе с парой менеджеров транспортной компании организовал «службу экспресс-доставки» — под этим предлогом они незаконно собирали деньги с людей, обещая баснословные проценты. Суммы были огромными. Вскоре их арестовали, но все собранные деньги исчезли вместе с главным зачинщиком.

Мой отец был хитер, но обманывать умел только близких. В кредитных договорах стояло имя моей матери. И хотя её обвели вокруг пальца, кредиторы пришли к ней — к законному «должнику».

Так на моих плечах повис неподъемный долг.

Квартиру опечатали, и нам с мамой пришлось переехать в «деревню посреди города». Нашу лачугу обливали краской, били окна; однажды ночью кто-то вскрыл дверь и воткнул нож в старый кухонный стол.

В этом кошмаре я сдавал вступительные экзамены. К моему удивлению, баллов хватило для поступления, но денег на учебу не было совсем.

Именно тогда и появился Ло Шиань — с долговой распиской на шесть миллионов, подписанной моей матерью.

Помню, стояла невыносимая жара. У края трущоб протекал чистый ручей, берега которого заросли бурьяном. Комары искусали мне все ноги.

Ло Шианю тогда было около тридцати. Он казался пугающе зрелым: в безупречном костюме, с короткими волосами... Он стоял среди камней и сорняков, и его взгляд, направленный на меня, не был враждебным.

— Эти шесть миллионов можешь пока не возвращать, — его тон совсем не походил на тон коллектора. — Проценты по остальным двум миллионам я тоже буду гасить за тебя. Но... это временно. Когда выучишься и начнешь зарабатывать, вернешь мне всё до копейки, с процентами.

Я был в прострации. Все говорили, что Ло Шиань подставил моего отца: мол, он знал, что это ловушка, но специально одолжил ему те шесть миллионов, чтобы остальные поверили в надежность схемы и тоже вложились. Почти все обманутые были начальниками узловых точек на транспортных маршрутах. Когда отец и остальные сели, их накопления сгорели, а Ло Шиань технично занял их место, перекупив лояльность людей и без единого выстрела захватив всю транспортную сеть.

Вода в ручье была прозрачной, я видел каждый камешек на дне. Один был ярко-красным и блестел на солнце. Глядя на него, я тихо спросил:

— Брат, то, что говорят люди — правда?

Он не стал увиливать. Просто посмотрел на меня и спросил в ответ:

— Сяо Хэ, ты меня ненавидишь?

Честно говоря — нет. Пока отец был на свободе, нам с мамой не было жизни. В этот раз он подставил мать под подпись на пустом бланке, а в следующий — продал бы нас самих.

Я не ответил. Он не настаивал.

Комары не давали стоять на месте, и Ло Шиань, видимо, не был настроен на долгие беседы. Он подошел и протянул мне банковскую карту.

— Спешил, забыл купить тебе шоколад. Купишь сам.

Он сунул карту мне в руку и развернулся. Мой взгляд скользнул по его кисти — на тыльной стороне ладони сидел комар. Не думая, я шагнул вперед и накрыл его руку своей.

Ло Шиань вздрогнул, резко обернулся, его лицо напряглось.

Я поспешно объяснил: — Комар. — И показал ему раздавленное насекомое. — Он пил твою кровь.

Ло Шиань опустил руку. Он еще долго смотрел на свою ладонь, которой я только что коснулся, словно впал в транс.

Затем он снова поднял на меня взгляд, бросил короткое «спасибо» и ушел.

На той карте было четыре тысячи юаней — ровно столько, сколько стоил семестр обучения. Благодаря этим деньгам я поступил. Я учился как проклятый и вкалывал на любых подработках, не смея расслабиться ни на миг. Я помнил о долге, я не смел желать дорогих вещей, я запретил себе даже думать о любви.

Так прошел год, другой... всего девять лет.

За всё это время я ни разу не видел Ло Шианя. Но эти долги и ежемесячные выплаты процентов связывали нас невидимыми нитями. Мы были бесконечно далеки, но при этом ближе всех на свете.

Иногда я видел его в новостях. Из репортажей я узнал, что он — сын владельца «Анцзе Логистик». Что в неполные двадцать его отправили в компанию конкурентов начинать с самых низов. В двадцать три он возглавил автоколонну, в двадцать пять сделал её самым прибыльным подразделением. В двадцать семь стал вице-президентом по операциям. А в тридцать лет руководители ключевых направлений той фирмы разом перешли на его сторону, бизнес парализовало, и компания была поглощена «Анцзе Логистик».

С тех пор он стал почти монополистом в провинции. Ло Шиань пять лет боролся с дядьями и братьями за власть и в тридцать пять лет наконец занял кресло главы корпорации.

Впрочем, новости оставались для меня лишь фоном. Каких бы высот он ни достиг, для меня он был лишь кредитором. Возврат долга — вот что было главным в моей жизни.

В этом году пошел пятый год моей работы. Зарплата приличная, я скопил денег и уже начал закрывать мелкие задолженности. В тот вечер был банкет, после которого я провожал гостей. Одна дама из руководства партнеров перебрала, и мне пришлось поддерживать её до машины.

Лестница у отеля была длинной. Пока я осторожно вел женщину вниз, я услышал позади низкий, густой голос:

— Секретарь Хэ.

Я обернулся. Это был Ло Шиань.

Он стоял на несколько ступеней выше — видимо, мы только что разминулись, когда он входил в отель.

Я остолбенел. Сердце предательски сжалось. Он был всё таким же высоким и статным. Его взгляд в свете неоновых вывесок был тяжелым, лишенным эмоций.

Он развернулся и начал медленно спускаться ко мне. Я занервничал, пульс зашкаливал. Рука женщины на моем плече стала казаться непомерно тяжелой, она что-то пробормотала и прильнула ко мне ближе.

Но мне было не до неё. В голове метался один вопрос: как приветствовать его спустя девять лет? Сказать «Брат» или почтительно выдохнуть «Господин Ло»?

Он остановился двумя ступенями выше. Теперь я ясно видел его глаза. Они были спокойными — такими же, как тогда.

Напряжение чуть отпустило, «Брат» уже готово было сорваться с моих губ, но в этот миг он внезапно отступил назад, на ступеньку выше. В его взгляде проступило нечто новое... отвращение.

— Секретарь Хэ, давно не виделись.

Я сглотнул, расправил плечи и нацепил свою самую безупречную профессиональную улыбку секретаря:

— Господин Ло, действительно — давно.

— У меня сегодня банкет. Секретарь Хэ не составит компанию?

— Прошу прощения, господин Ло. Сегодня я при исполнении. Может, в другой раз?

— Срок выплаты процентов за следующий месяц не за горами.

Голос мой дрогнул, в душе всё заледенело. Я стиснул зубы, удерживая улыбку на лице:

— Господин Ло, позвольте мне сначала проводить гостью до машины.

Он едва повел пальцем, и кто-то из его людей тут же перехватил у меня женщину.

Ло Шиань развернулся и пошел вверх по ступеням. Не оборачиваясь, он спросил:

— Как у секретаря Хэ с алкоголем? — Он покосился на меня через плечо. — Сможете сегодня выпить за меня пару лишних стопок?

Я последовал за ним, едва слышно хмыкнув:

— Я в этом мастер.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 5 Никогда не говорил «люблю» (История Ло Шианя).

Кроме шоколада, я не питал симпатии ни к чему российскому, включая людей.

Тень, упавшая на меня в двенадцать лет, перестала приходить во снах к шестнадцати. Но тело запомнило это отторжение: слишком близкая температура чужого тела, незнакомые запахи, случайные касания и даже теплое дыхание заставляли меня инстинктивно отступать.

Это стало привычкой.

Держаться подальше от мужчин и женщин было для меня не такой уж трудной задачей.

Только вот в этом мире всегда есть люди, с которыми приходится сталкиваться: безразличный отец, язвительная мачеха, родственники с камнем за пазухой и этот заносчивый, глупый Хэ Вэньшань.

Когда я впервые увидел его сына, мальчишке было лет семь-восемь. В чертах лица угадывался отец, но сам он был чистеньким, белым и выглядел болезненно хрупким. Я не придал встрече значения.

Позже мы иногда сталкивались в переулках: на том конце его задирали, на этом — я курил. Детские потасовки меня никогда не интересовали.

Пока в один из дней я не увидел, как этот ребенок тянется к кирпичу на подоконнике.

Хэ Вэньшань задолжал мне приличную сумму за рейс. Если бы этот кирпич пошел в ход, мои деньги, скорее всего, ушли бы на оплату чужих счетов из больницы.

Я подошел и разогнал щенков. А когда развернулся, чтобы уйти, услышал за спиной тихое: «Брат».

В те времена слишком многие звали меня «братом», я давно стал к этому черств. Но когда я обернулся, то встретил взгляд, в котором дрожали отблески заката и неприкрытое восхищение.

Я не нуждался в том, чтобы ребенок смотрел на меня снизу вверх, но это мягкое «брат», брошенное в вечерний ветер, заставило сердце чуть дрогнуть.

В кармане как раз завалялась шоколадка, я бросил её ему. Перед уходом еще раз взглянул на него и подумал: жаль такого ребенка оставлять Хэ Вэньшаню.

В следующие годы мы виделись еще несколько раз. К тому времени я уже знал, что его зовут Хэ Сыхань — имя с налетом интеллигентности.

Я не подходил к нему, лишь наблюдал издалека. Дети растут быстро: его осанка стала статной, и в толпе он уже выделялся какой-то врожденной статью.

Позже я привез ему целую корзину шоколада. Должно быть, его редкие обращения «брат» настолько пришлись мне по душе, что при следующей встрече с его отцом я даже сменил гнев на милость.

В двадцать девять лет, провернув сделку по поглощению, я прочно засел в кресле вице-президента «Анцзе Логистик». Лишь спустя четыре месяца, когда ситуация полностью перешла под мой контроль, я вспомнил о нем.

Вспомнил, что Хэ Вэньшань в тюрьме. Долги никуда не делись, а кредиторов меньше не стало.

Когда я снова встал перед Сыханем, семнадцатилетний юноша всё так же звал меня «братом». В его глазах была настороженность, недоумение, но не было ненависти.

Иногда я спрашивал себя: зачем я лезу в это дело? Неужели пара случайных встреч и слово «брат» стоят того, чтобы я взял на себя выплату миллионов по чужим процентам?

Ответа не было. Наверное, в молодости у каждого случаются порывы, за которые не жалко заплатить любую цену.

Перед уходом он смахнул комара с моей ладони. В момент соприкосновения пальцев я весь напрягся — это была почти физическая реакция. Чужое мягкое тепло всегда вызывало у меня тошноту.

Он показал мне раздавленное насекомое, выглядя при этом немного растерянным. Полуденное солнце освещало его лицо — яркое, но не слепящее. Деревья вдалеке, вода рядом и сам юноша перед моими глазами казались удивительно чистыми.

Я ждал, когда накатит привычное омерзение.

Но оно так и не пришло.

Это дело было отложено в долгий ящик на целых пять лет. Лишь когда я окончательно возглавил «Анцзе» и слушал финансовый отчет, мне сообщили: сумма выплаченных за эти годы процентов уже превысила тело долга.

— Господин Ло, может, закроем основной долг? Там всего-то чуть больше двух миллионов, — предложил менеджер.

Я взял папку, которую протянул ассистент. В ней были сведения о жизни Хэ Сыханя за эти годы.

Дойдя до графы «семейное положение», я увидел пустоту.

— По результатам проверки, у него не было отношений, — тихо добавил ассистент. — Еще в университете он честно признавался всем претендентам о своих долгах, после чего желающие познакомиться ближе исчезали.

Долга в восемь миллионов достаточно, чтобы заставить отступить любую «искреннюю любовь».

Должен признать, в тот миг я не почувствовал жалости. Напротив, в душе шевельнулось холодное безразличие. Я до сих пор одинок — с какой стати он должен так легко освободиться и броситься в новую жизнь?

Долг остался. Проценты выплачивались в прежнем режиме. В конце концов, мои деньги должен был кто-то тратить.

Мы снова встретились за полгода до моего сорокалетия.

На ступенях отеля мы разминулись, и я инстинктивно окликнул его.

Когда он обернулся, в его глазах на мгновение застыло оцепенение, которое тут же сменилось едва уловимым блеском.

Эта мимолетная перемена в нем внезапно подняла мне настроение.

Я спустился к нему, но аромат духов от женщины рядом с ним долетел до меня раньше.

Я закономерно отступил на шаг.

И тут же услышал его ровный, безупречный голос: «Ло-цзун».

Господин Ло.

Передо мной стоял высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Это больше не был тот мальчик у ручья.

Не могу сказать, что я был разочарован, скорее почувствовал какую-то скуку. Он поддерживал женщину за руку — жест был привычным, будничным.

Я прикинул в уме: Хэ Вэньшань скоро выходит. Выйдет и будет наслаждаться семейным счастьем в окружении детей и внуков.

Похоже, пришло время сводить счеты.

— Секретарь Хэ, — я посмотрел на него сверху вниз, — вечером намечается банкет. Пойдем вместе.

Когда именно я начал желать его? Своему секретарю я ответил, что это случилось, когда он специально облил мои брюки вином.

Но этот ответ вряд ли был точным.

После того банкета я, честно говоря, нашел свои действия мелочными. Старые счеты с Хэ Вэньшанем теперь казались делами давно минувших лет; я почти забыл его лицо, какая уж тут ненависть? А принцип «сын за отца» — это вовсе не то, чем должен бахвалиться приличный человек.

Но я всё равно не отпускал Сыханя.

Я постоянно таскал его на банкеты, наблюдая, как он сидит за столом в своем строгом костюме. В его глазах порой проскальзывало терпение или усталость, но манеры оставались безупречными. Когда выпивка брала свое, его взгляд подергивался влажной дымкой, а скулы и веки окрашивались нежным румянцем, словно закат случайно коснулся снега.

Я просто смотрел и находил в этом невыразимый вкус. Это стало единственной яркой краской в моей серой жизни.

В тот период моё тело начало просыпаться. Первобытные потребности становились всё чаще, и когда в момент финальной разрядки в моем сознании стоял лишь образ Хэ Сыханя, я с ужасом понял: вожжи сорваны.

Самым безрассудным поступком за сорок лет стал тот поцелуй, который я взял силой. И именно тогда я услышал, как он, всхлипывая, снова назвал меня «братом».

Разум взывал к совести, но тело требовало близости. Я даже нашел себе оправдание: он мне должен, пришло время платить.

Но иногда остатки порядочности давали о себе знать. В конце концов, я видел, как этот мальчик рос. Ему еще нет двадцати семи, у него не было даже первой любви, а я собрался его растоптать... Это было неправильно.

Поэтому, когда я спросил его: «Хэ Сыхань, подумай хорошо, если решишь быть со мной — это на всю жизнь», я, без пяти минут сорокалетний мужчина, на мгновение забыл, как дышать.

К счастью, он ответил: «Пока у тебя есть деньги, я буду рядом».

Денег у меня всегда было в избытке. Мне не хватало лишь человека, которому я захотел бы отдать всё, что у меня есть, по доброй воле.

Много лет спустя я спросил его со смехом:

— И сколько же денег мне нужно иметь, чтобы ты оставался рядом до конца?

Уже ставший легендой в деловых кругах господин Хэ наклонился для поцелуя, обдав меня теплым дыханием:

— Ровно столько, чтобы хватало на шоколад.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 6 Абрикосы будут сладкими.

Лу Цзиньань в последнее время пристрастился к чаю. Сжимая в длинных пальцах чайник из исинской глины стоимостью в десять тысяч юаней, он небрежно взмахивал полами плаща у входа в переулок и медленной походкой заходил во двор дома Сун Вэня.

Формально это был дом Сун Вэня, но сейчас его занимала семья его дяди, Сун Чжунчуня.

Лу Цзиньань толчком ноги открыл калитку, пересек двор и несильно постучал носком туфли в дверь дома.

Те, кто был внутри, долго медлили, прежде чем приоткрыть узкую щель — неохотно, но не смея отказать.

Лу Цзиньань, не выпуская чайник из рук, даже не соизволил поднять веки:

— Что, не рады гостям?

Сун Чжунчунь поспешно согнулся в поклоне:

— Рады, очень рады! Господин Лу, проходите, пожалуйста.

Лу Цзиньаню было противно смотреть на эту рожу. Он прошел прямиком к дивану, поставил чайник на столик и закинул свои длинные ноги сверху, мерно постукивая носками туфель по стеклянной поверхности.

В глубине глаз Сун Чжунчуня затаилась ненависть, но лицо он растянул в улыбке. Привычным жестом он подхватил заранее вскипяченный чайник, осторожно приоткрыл крышку и заполнил чайник из фиалетовой глины горячей водой.

Эту процедуру он повторял уже четвертый день. Ежедневно, едва часы били девять, Лу Цзиньань являлся без приглашения, усаживался здесь, пил чай, смотрел телевизор и иногда даже напевал под нос какой-то невнятный мотивчик.

Сун Чжунчунь на себе испытал методы Лу Цзиньаня. Боль и дрожь от тока, пронзающего кору головного мозга, он не забудет до конца жизни. Теперь при каждом виде Лу у него подкашивались ноги, а по спине бежал холодок.

Лу Цзиньань выпивал ровно два чайника, выжидал полчаса и неспешно поднимался. Перед уходом он неизменно бросал взгляд на второй этаж — там пряталась и подсматривала жена дяди, известная своей скандальностью особа, которая так и не рискнула показаться ему на глаза.

Уже в дверях Лу Цзиньань похлопал Сун Чжунчуня по плечу. У того дрогнули колени, и он едва не осел на пол.

— Не нервничай так, — ровным тоном произнес Лу. — Я просто прихожу попить чайку и телик глянуть. Место у тебя хорошее, мне здесь уютно.

— Кстати, что там за передача сейчас шла? — вдруг спросил он.

Дядя ответил сиплым голосом: — Мир животных.

— Про кого?

— ...Про жука-навозника.

— И что он делал?

— Катал... навозный шар.

Лу Цзиньань изобразил искренний интерес: — А как там звучала та поговорка?

Сун Чжунчунь не посмел промолчать: — «Жук-навозник переезжает — кати отсюда подобру-поздорову».

Мужчина напротив ослепительно улыбнулся, еще пару раз похлопал дядю по плечу и добавил:

— Завтра к тебе заглянет старый друг. Подготовься как следует.

— ...Кто? К-кто придет?

Лу Цзиньань уже переступил порог, и его голос донесся издалека:

— Увидишь — узнаешь.

На следующий день Сун Чжунчунь действительно встретил «старого друга» — того самого Чжо Саня, который когда-то привязывал его к столу для электрошока.

У кирпичной стены в конце переулка Чжо Сань, зажав сигарету в зубах, рывком схватил дядю за волосы и с размаху впечатал его лицом в кладку.

Пара ударов — и потекла кровь. Чжо Сань бесцеремонно разжал ему челюсти, заглядывая в рот:

— Зубы на месте?

Рот Сун Чжунчуня наполнился кровью, он лишь мелко дрожал, не в силах вымолвить ни слова.

— Не выпали? Тогда продолжаем.

— В-выпали... — старик выплюнул два зуба вперемешку с кровавой слюной.

Чжо Сань довольно затянулся: — Если кто спросит, откуда красота такая на лице — что ответишь?

— С-сам... споткнулся.

— Годится. — Чжо Сань разжал хватку. — На сегодня норма выполнена. Завтра снова загляну.

Сун Чжунчунь внезапно вцепился в рукав бандита. Поймав его взгляд, он тут же в ужасе отпрянул и спросил дрожащим голосом:

— Господин Чжо... скажите правду... чего на самом деле хочет господин Лу?

— Всё еще не догоняешь? — Чжо Сань цокнул языком и похлопал его по щеке. — Дом этот чей? Советую тебе подыскать жилье побыстрее, а то следующим твоим адресом станет урна для праха.

Сун Чжунчунь всё понимал, просто ему было мучительно жаль расставаться с недвижимостью.

Но за следующие три дня он лишился еще двух зубов и клока волос. Даже когда он заперся дома и боялся высунуть нос, Чжо Сань нашел его и там, опрокинув чайник кипятка ему на руку.

Поняв, что дело пахнет керосином, Сун Чжунчунь и Чжао Шуанхуа отправились к Сун Вэню.

Тонкие пальцы юноши неспешно убирали фигуры с доски. На его безымянном пальце поблескивало простое кольцо. Сун Вэнь на миг замер и приподнял веки:

— Вы говорите, Лу Цзиньань выгоняет вас из дома?

Дядя, обнажив щербатый рот, принялся причитать:

— Сяо Вэнь! Этот дом хоть и остался от твоих родителей, но мы ведь столько лет тебя растили! Вышвыривать нас сейчас — это же черная неблагодарность!

Чжао Шуанхуа незаметно ткнула мужа в бок и с фальшивой улыбкой придвинулась ближе:

— Наверняка это не Сяо Вэнь придумал, это всё тот Лу Цзиньань самовольничает. — Её глаза покраснели, голос стал жалобным. — Сяо Вэнь, ты ведь в ладах с господином Лу, замолви за нас словечко... Куда нам, старикам, идти на закате дней?

Опустив последнюю фигуру в коробку, Сун Вэнь достал телефон. Сделав пару свайпов, он повернул экран к родственникам:

— Это отец господина Лу. Санаторий, в котором он сейчас живет, очень достойный. Если вам некуда идти, дядя и тетя, можете рассмотреть этот вариант.

Оба вздрогнули. Они слишком хорошо знали репутацию этого заведения: если заплатить «спецтариф», персонал будет «обслуживать» пациента так, что тот пожалеет о своем рождении.

Чжао Шуанхуа завращала глазами, пытаясь найти лазейку:

— Сяо Вэнь, тетя знает, какое у тебя доброе сердце. Ты не сможешь так поступить.

Сун Вэнь поднялся, перекинул пальто через руку и посмотрел на побледневшую пару спокойным взглядом:

— Слышал, мой двоюродный брат решил навсегда остаться за границей. Раз так, забота о престарелых родственниках ложится на мои плечи. — Он сделал паузу. — По знакомству с господином Лу в этом санатории нам дадут скидку двадцать процентов. Выгодное предложение.

— Ты!..

Сун Вэнь едва заметно улыбнулся, но в его тоне не осталось места для споров:

— Три дня. Чтобы вас там не было.

Той ночью Лу Цзиньань был принят Сун Вэнем с особым почетом.

Тело юноши выгибалось под ним, точно гибкий лук. Под пальцами Лу, сжимавшими его горло, он чувствовал, как дыхание становится всё реже.

Стоило Сун Вэню чуть повернуть голову, как Лу, понимая его без слов, немного ослаблял хватку, позволяя глотку свежего воздуха наполнить легкие.

Переходы от одного предела к другому меняли ощущения в теле. Лу Цзиньань еще крепче сжимал его тонкую талию, входя всё грубее и жаднее.

Мягкость Сун Вэня в постели была невероятной — и характер, и плоть податливо принимали любой напор Лу, доставляя тому запредельное удовольствие.

Лу Цзиньань не стремился к нежности. Даже когда всё закончилось, он продолжал исследовать пальцами его горло, ища тепло и влагу. Затем он вытер пальцы о раскрасневшееся лицо юноши.

Сун Вэню нравилась эта грубость, а сегодня он и сам хотел угодить Лу, покорно принимая каждое движение, позволяя буквально «проглотить» себя целиком.

Он поцеловал Лу в губы и тихо спросил:

— Как ты узнал, что я хочу вернуть родительский дом?

Лу обнял его, принюхался к его уху и, запечатлев там поцелуй, нагло прошептал:

— Я каждый день столько твоей слюны проглатываю, что уже мысли твои насквозь вижу.

Сун Вэнь лежал в его объятиях, глядя в темный угол комнаты с улыбкой:

— Я хочу вернуться в свой настоящий дом с тем, кого люблю. Чтобы папа и мама тоже почувствовали, что я счастлив.

От этих слов Лу Цзиньань на мгновение замер. Долго всматриваясь в лицо любимого, он глухо ответил:

— Так и будет. Совсем скоро мы вернемся домой.

Через три дня Сун Чжунчунь и Чжао Шуанхуа съехали.

Лу Цзиньань распорядился собрать всё их барахло и отправить прямиком на свалку. Затем он вложил в ладонь Сун Вэня сверкающий новый ключ.

— Делай ремонт. Всё, как ты захочешь.

В последующие дни Сун Вэнь встретился с пятью или шестью дизайнерами — сплошь лауреаты международных премий или признанные мэтры.

Улучив момент, когда один такой «гуру», пришедший с четырьмя ассистентами, вышел в уборную, Сун Вэнь быстро напечатал сообщение: «Лу Цзиньань, это уже чересчур».

Хэ Сыхань в последнее время часто брал отгулы, поэтому Лу пришлось прекратить свой «добровольный плен» и вернуться в офис.

Ответ прилетел мгновенно: «А как еще показать, что я обожаю своего учителя Суна?»

Уголки губ юноши дрогнули в улыбке, в глазах разлилась нежность.

Он отложил телефон и обратился к дизайнеру в дорогом костюме:

— Бюджет на ремонт — сто тысяч юаней. Хватит?

Тот вскинул брови в полном недоумении: — Простите... сколько?

На новогодних каникулах в шахматном клубе устроили небольшой турнир за звание чемпиона.

Участники — от восьмилетних сорванцов до восьмидесятилетних старцев — сражались без оглядки на возраст. За досками часто можно было видеть двух «беззубых генералов»: у одного зубы еще не выросли, у другого — уже выпали.

В клубе стоял шум, слышался стук фигур и смех.

Лу Цзиньань пришел поддержать Сун Вэня. Тот был организатором и судьей, примиряя спорящих до хрипоты дедов и внуков.

Лу уже стал своим в этом районе, он со всеми здоровался и шутил. Темы разговоров в этой компании всегда крутились вокруг шахматных стратегий.

— Господин Лу, — внезапно раздался мужской голос. — Давно не виделись.

Лу Цзиньань поднял глаза и увидел Сюй Ту.

Тень раздражения мелькнула во взгляде Лу и тут же сменилась притворным раздумьем:

— Ой, лицо знакомое... А вы кто?

Сюй Ту нахмурился: — Кажется, у господина Лу проблемы с памятью.

Лу Цзиньань медленно расплылся в усмешке и повернулся к стоявшему рядом деду:

— Папаша, вот если штук пять мух рядом посадить — вы разберете, кто из них кто?

Старик зычно захохотал: — Да кто ж этих мух разберет-то!

Только тогда Лу снова посмотрел на Сюй Ту, не меняя выражения лица:

— Простите великодушно. У меня «лицевая слепота» — никак не могу отличить вас от... ну, кого-то там.

Сюй Ту на мгновение потерял самообладание, но быстро взял себя в руки:

— Говорят, ваши успехи в шахматах заметно выросли. Может, партию?

Лу Цзиньань за это время поднаторел в игре с Сун Вэнем, да и советы местных дедов не прошли даром — он впитал в себя хитрости всех «мастеров кунг-фу» округи.

— Почему бы и нет. Всё равно заняться нечем.

Началось противостояние. Несмотря на все уловки Лу, тягаться с многолетним опытом Сюй Ту было тяжело. Спустя двадцать ходов его положение стало критическим.

На лице Сюй Ту проступило торжество:

— Господин Лу, шахматные фигуры — как любимый человек. Если хорошему набору не встретится игрок, который его понимает — считай, жизнь прожита зря.

Глаза Лу Цзиньаня похолодели. Но не успел он ответить, как раздался чистый, спокойный голос:

— Пушка: вторая вертикаль, четвертое поле.

В зале мгновенно воцарилась тишина.

— Сун Вэнь.

— Учитель Сун.

Лу и Сюй Ту произнесли это одновременно.

Сун Вэнь пробрался сквозь толпу к столу с извиняющейся улыбкой:

— Простите, нарушил правила.

Затем он посмотрел на Лу Цзиньаня и сказал мягко:

— Я ведь учил тебя: как разбивать «защиту конем»?

— А-а... — Лу пришел в себя, и радость засияла в его глазах. — Понял. Ход пушкой.

Сюй Ту выпрямился, глядя на юношу:

— Учитель Сун, «благородный муж не дает советов во время игры».

Сун Вэнь тихо хмыкнул:

— Сегодня я не буду благородным.

Он сделал шаг к Лу Цзиньаню, встав к нему почти вплотную, и поднял глаза на противника:

— Продолжайте, господин Сюй.

Лу Цзиньань довольно ухмыльнулся, не скрывая своего превосходства.

Сюй Ту молча сделал ход.

Сун Вэнь скомандовал: — Слон: третья вертикаль, пятое поле.

Лу послушно передвинул фигуру.

Так продолжалось еще десяток ходов. Внезапно Сун Вэнь положил свою руку поверх руки Лу Цзиньаня, державшей фигуру.

Два простых кольца беззвучно соприкоснулись. Он направил руку Лу, поднимая «Ладью», и передвинул её вперед.

Стук. Фигура встала на место.

— Шах и мат.

Едва Сун Вэнь договорил, Лу Цзиньань весело рассмеялся, глядя Сюй Ту прямо в глаза:

— Благодарю за игру, господин Сюй.

Старый дом представлял собой небольшой двухэтажный особнячок. На первом этаже — просторная гостиная, стеллажи с книгами, шахматный столик у окна и диван, в котором можно было утонуть. На втором — спальня, выходящая окнами на юг. Стоило распахнуть створки, как в комнату заглядывали ветви деревьев: слева — слива, справа — абрикос. Они охраняли два угла этого маленького уютного дворика.

Зимой выпало несколько снегопадов, укрывших ветви, но весна уже начала пробиваться от самых корней. К апрелю молодые побеги дотянулись до подоконника второго этажа, удерживая на кончиках листьев утреннюю росу.

Сун Вэнь часто стоял у окна. В лучах солнца он нежно коснулся листочка абрикоса.

— Как думаешь, — прошептал он, словно обращаясь к самому себе, — в этом году абрикосы будут сладкими?

В комнате отозвались.

Послышались мерные шаги по деревянной лестнице. Лу Цзиньань подошел сзади, обнял его за талию и положил подбородок на плечо. Тонкий шрам на его лице почти исчез в свете дня, оставив лишь мягкость во взгляде.

Они вместе смотрели в сад.

— Будут, — тихо ответил Лу, обдавая ухо юноши теплым дыханием. — Отныне все абрикосы будут очень сладкими.

Он накрыл своей ладонью руку Сун Вэня на подоконнике. Два одинаковых кольца прижались друг к другу, отражая теплый свет весеннего солнца.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Страница книги Покорность невзгодам в интернете

Table of Contents

Глава 1. В следующий раз раздави его яйца.

Глава 2. Сун Вэнь, ты подрос?

Глава 3. Господин Сун, не желаете ли подработать?

Глава 4. Раз уж нанял парня за баснословную цену, надо бы проверить товар.

Глава 5. Проверили, проверили!

Глава 6. Какой ещё «господин Лу»? Зови меня «дарлинг»!

Глава 7. Помощник? Пусть подойдет и прикурит мне.

Глава 8. Раз помощник греет постель, зачем мне парень?

Глава 9. Замыслишь недоброе — прибью.

Глава 10. Кто вчера разбил яйца?

Глава 11. Я отлично отжимаюсь.

Глава 12. Поясница хороша? Дай-ка потрогаю.

Глава 13. Своя «жёнушка» — беду делим пополам.

Глава 14. Благое дело для стариков, тепло на закате дней.

Глава 15. Сколько шагов нужно, чтобы положить деревяшку в холодильник?

Глава 16. Капиталисты — настоящие извращенцы.

Глава 17. Можно только смотреть, нельзя...

Глава 18. Побудь моим парнем?

Глава 19. Приятно на ощупь.

Глава 20. «Лу Цзиньань очень красив»

Глава 21. …Это язык?!

Глава 22. За одну ночь дважды воспользовался мной!

Глава 23. Сблизился с Лу Цзиньанем ради мести?

Глава 24. Лу Цзиньань — всего лишь босс

Глава 25. Сун-Сун, я жду тебя, возвращайся скорее.

Глава 26. Где та дерзость, с которой ты хулиганил в прошлый раз?

Глава 27. Каково это — поцеловать ладонь?

Глава 28. Подстроить ловушку, чтобы шпион выдал себя

Глава 29. Потрогать... пресс.

Глава 30. Сун Вэнь: «...»

Глава 31. Хочешь сдохнуть — тогда пой.

Глава 32. Неужели геи думают только об этом?

Глава 33. Лу Цзиньань, ты — самый красивый!

Глава 34. Как его зовут? Чжан Бэйе.

Глава 35. Жё-нуш-ка.

Глава 36. Династийный брак.

Глава 37. Поджигатель.

Глава 38. Пересплю с твоим сыном-натуралом.

Глава 39. Нравится?

Глава 40. Медленно стянул этот лоскут…

Глава 41. Гель алоэ.

Глава 42. Поделись со мной гелем алоэ.

Глава 43. Что ты со мной сделал!

Глава 44. Лу Цзиньань — законченный извращенец.

Глава 45. Я тоже тебя сфотографирую.

Глава 46. Давит сильнее, чем металлическая пряжка.

Глава 47. Цепи в углу кладовой.

Глава 48. Не влюбляйся в натуралов, тебе это не по зубам.

Глава 49. Очень непослушный? Угу, очень.

Глава 50. Ещё один выдающийся мужчина

Глава 51. Ты сам его выбрал, тебе точно понравится.

Глава 52. С чего ты решил, что имеешь право говорить «нет»?

Глава 53. Вложи цепь в мою руку.

Глава 54. Сними обувь и носки, иди сюда.

Глава 55. Кому эта кровать? Тебе.

Глава 56. Спокойный сон?

Глава 57. Помощник Сун, вниз.

Глава 58. Ты бы тоже переспал с чужим сыном?

Глава 59. Возврат долга

Глава 60. Немного щекотно…

Глава 61. Свинина остыла.

Глава 62. Малыш, не разочаровывай меня.

Глава 63. «Линь Чжии!»

Глава 64. Уксус. (часть I)

Глава 65. Уксус. (часть II)

Глава 66. Слышишь? Это звук того, как господин Лу теряет самообладание.

Глава 67. Шрам от сигареты.

Глава 68. Молодой, сильный и чертовски красивый подонок.

Глава 69. Разрыв.

Глава 70. Второй шрам от сигареты.

Глава 71. Роман о том, как растерзать подонка...

Глава 72. Исправительная терапия.

Глава 73. Лу Цзиньань, пожалуйста, держись от меня подальше.

Глава 74. Упор на лицо.

Глава 75. Господин Лу, вы играете слишком жестко.

Глава 76. Настоящий мужчина не навязывается.

Глава 77. Я сделал себе двойное веко.

Глава 78. Итак, живей подписывай!

Глава 79. Соперник.

Глава 80. Махнув рукой, прощаюсь с дураком.

Глава 81. Проникновение с преступным умыслом.

Глава 82. Учитель Сун, Учитель Сун, Учитель Сун!

Глава 83. Разве ты не хочешь поиграть с натуралом?

Глава 84. Отомстить за каждую мелочь.

Глава 85. Госпожа Гун, вы умеете изгонять бесов?

Глава 86. Это лучше всего удержит свирепого пса.

Глава 87. Плохой пёс.

Глава 88. Научу тебя, что такое истинная покорность.

Глава 89. Секретарь Хэ, в съёмную квартиру больше не возвращайся.

Глава 90. Взаперти.

Глава 91. Свинина в соевом соусе.

Глава 92. Я ведь отдал тебе свою невинность.

Глава 93. Сун Вэнь, ты мне нравишься.

Глава 94. Проникая в сердце, подобно весеннему дождю.

Глава 95. Советник по делам сердечным.

Глава 96. Расставание?

Глава 97. Лу Цзиньань!

Глава 98. Глядя на тебя, я вижу прекрасный сон. (ФИНАЛ)

Экстра 1. Шрамы.

Экстра 2. Не предложение? Угу. Предлагай! Э-э... ладно.

Бонус 1. Old bastard секретаря Хэ

Бонус 2. Old bastard секретаря Хэ.

Бонус 3. Old bastard секретаря Хэ.

Бонус 4. Old bastard секретаря Хэ.

Бонус 5. Old bastard секретаря Хэ.

Экстра 3 «Брат» и «Сяо Хэ».

Бонус 6. Old bastard секретаря Хэ.

Экстра 4 Уходящие годы (История секретаря Хэ).

Экстра 5 Никогда не говорил «люблю» (История Ло Шианя).

Экстра 6 Абрикосы будут сладкими.

О книге