Глава 11 – «Только один раз, исключений больше не будет»

На первый взгляд это предложение было сделано из лучших побуждений.

Чан Е мысленно записал этот удар. Он схватил Цзян Инхэ за рукав и поднял затуманенные глаза: «Учитель, ученик не хочет покидать вас...»

Прежде чем Цзян Инхэ смог ответить, раздался голос Ли Хуаньханя.

«Я думаю, что это отличная идея».

Мужчина в черном стоял с мечом. Сначала он просто смотрел в сторону без выражения. Но когда он увидел, как Чан Е бросился в объятия Цзян Инхэ, его кровавые глаза потемнели. Он приблизился к Учителю.

От тела Цзян Инхэ исходил очень слабый аромат. Он не станет отрицать, что такой праведный совершенствующийся меча, холодный снаружи и теплый внутри, был привлекательным выбором для изготовления печи или даже "еды".

Цинь Цзюнь был призраком, от которого разило обиженной энергией. Этот маленький ребячливый шиди тоже не был чем-то хорошим. Ли Хуаньхань не знал их намерений.

Учитель говорил, что он единственный, но принес этих дворняг…

Ли Хуанхань уставился на руку Цзян Инхэ, успокаивающую Чан Е. Его обычно спокойные нервы воспламенились. Этот шиди как бельмо на глазу.

«Я также хочу учить шиди в меру своих способностей» - Ли Хуаньхань поднял глаза, - «Учитель?»

Цзян Инхэ позволил маленькому прилипчивому ученику так долго оставаться подле себя. Естественно, он знал, что тому лучше поскорее стать независимым. Он ясно понимал, что нужно прислушаться к их словам, несмотря на обиженное выражение лица Чан Е.

«Будь послушным, - он потрепал юношу по волосам. - В таком возрасте ты не можешь слишком на меня полагаться».

Чан Е моргнул и обнял Цзян Инхэ за талию, намереваясь возразить в последний раз. Но его взгляд упал на дьявольского зверя, лежащего на земле. Он повернулся, чтобы посмотреть на Цинь Цзюня.

Седовласый мужчина облизнул губы. Глядя на Цзян Инхэ, он всегда испытывал голод. Чан Е подумал, что тот даже более отвратительный, чем кровожадный Ли Хуаньхань.

Цзян Инхэ поднял голову только после того, как мальчик в его объятиях, неохотно согласился. Своим духовным сознанием  он взглянул под пик Цин Цзин и почувствовал многих учеников, которые собрались из-за рева зверя. Они говорили об этом, поглядывая на пик.

«Цзюнь-эр…»

«Ученик понимает, - беспечно ответил Цинь Цзюнь, - «Я отведу зверя охранять вход Пэн Лай».

Его глаза на мгновение пересеклись с яркими чернильными глазами Цзян Инхэ. Взгляд Цинь Цзюня посветлел.

«… Я не убью его, - подумал он, - потому что Учитель попросил не делать этого»

***

Хотя дьявольский зверь, пойманный Цинь Цзюнем, сохранил свою жизнь, он подписал контракт с главой Чжоу и был вынужден защищать ворота секты Пэн Лай в виде гигантской каменной статуи.

Его сознание было запечатано. Но когда посторонние входили в Пэн Лай, он должен был выполнять обещание и делать все возможное, чтобы защитить учеников в течение трехсот лет.

Триста лет было достаточно, чтобы увидеть, как эти молодые таланты падают на полпути, а империи сменяются… Но для расы дьяволов триста лет подобны вспышке.

Из-за этой гигантской каменной скульптуры мнение о Цинь-шисюне у учеников Пэн Лай становилось все более и более предвзятым. Он выглядит твердым и решительным, но его аура отпугивает людей. Он страшнее всех тех злых монстров и зверей, поверженных Чжаньюнь.

По секте Пэн Лай тайно ходили слухи, что Цинь-шисюн внушал ужас, когда не улыбался, но даже больше, когда улыбался.

Что касается последнего принятого шиди, Чан Е… Ученики Пэн Лай еще не видели его, так что им почти нечего было сказать о нем.

***

В ту холодную ночь ярко светила луна.

Ночная жемчужина, которую принес Цзюнь-эр, была встроена в стену. Он также убрал прошлую настольную лампу. После того, как Цзян Инхэ вернулся из своего уединения, он обнаружил, что Цзюнь-эр внес много незначительных изменений в резиденции.

Совершенствующие, достигшие определенного уровня, могли отказаться от сна и просто медитировать. Но они все равно чувствовали усталость. Цзян Инхэ сохранил привычку спать с девяти до шести. До того, как он потерял телефон во время переселения, он никогда не ложился спать так рано.

Пик Цин Цзин всегда был тихим, и духи-журавли, сторожившие снаружи, уже заснули. Ночная жемчужина излучала успокаивающий свет.

Но это продолжительное молчание было нарушено дыханием другого человека.

Цзян Инхэ оставил только часть духовного сознания, поэтому, почувствов хаотичное дыхание другого человека, он поднял глаза и увидел фигуру, свернувшуюся калачиком у кровати.

Длинные черные как смоль волосы. Маска закрывала половину лица.  Печать защиты на его лбу слабо светилась. Глаза красивой формы. Взгляд опущен вниз. Мальчик крепко обнимал колени. На рубиново-красных губах были видны кровавые следы от укусов.

Как раненый зверек… Когда ему больно, он всегда бежит к тому, кому больше всего доверяет.

Усталость Цзян Инхэ мгновенно исчезла. Он протянул руку и поднял черные волосы Чан Е, прошептав: «Что случилось?»

Его дыхание было учащенным, словно он пытался вытерпеть сильную боль. Он был очень холодным, даже для Цзян Инхэ, температура тела которого всегда была более низкой.

Чан Е поднял глаза и посмотрел на Учителя.  Долго сдерживаемые слезы сверкнули в лунном свете. Он медленно заполз в объятия Цзян Инхэ.

«Учитель, - всхлипнул он, - мне так холодно. Кажется, что все мое тело замерзает, когда я пытаюсь циркулировать энергию».

Это было последствием того, что он был погребен во льду. Его тело было уязвимым, как и у Цинь Цзюня. Цзян Инхэ почувствовал, как его сердце сжалось. Даже если считал, что люди сами хозяева своей судьбы, в этот момент он хотел проклясть небеса.

Его маленький ученик мог плакать. Он давал другим знать о своей боли. Но двое других часто молчали и несли свое бремя в одиночку... Цзян Инхэ вздохнул, взял ладонь Чан Е и влил в нее духовную энергию.

Он бессмертный совершенствующийся на стадии Выдолбленной пещеры, поэтому такие вещи, как соединить меридианы и согреть тело было для него сущим пустяком. Но в будущем его ученикам предстоит пережить более тяжелые вещи…

Цзян Инхэ не обратил внимание на то, что в черных чистых глазах маленького ученика, который только что плакал, не было видно слез. Его долгий взгляд не соответствовал возрасту.

В замороженной незрелой оболочке по имени Чан Е покоилась душа древнего архидьявола. Его восприятие исказилось, он не чувствовал боли. Сейчас больше всего ему хотелось превратиться в первоначальную форму и наброситься на тело перед собой. Посмотреть, не станет ли белоснежная кожа красной и опухшей от раздражения, когда он будет лизать ее своим колючим языком.

Прошло довольно много времени, прежде чем он очнулся и задался вопросом: он не голоден, но тогда почему хочет вылизать Цзян Инхэ?

Цзян Инхэ, восстанавливая духовные вены маленького ученика, совершенно не заметил это. Он закал рукав и увидел, что белые руки юноши покрыты небольшими следами от меча.

У Цзян Инхэ дернулся палец. Он посмотрел на Чан Е и спросил: «Ты снова спарринговал с шисюнами?»

Чан Е услышал беспокойство в голосе. Он намеренно оставил эти раны незажившими: «Я… я хотел продвигаться так же быстро, как они, чтобы не потерять лицо (1) перед Учителем».

Пока говорил, он терся, как очаровательно неуклюжий кот.

«Ли-шисюн строгий, но он все же хороший человек,» – Чан Е прекрасно понимал, что Учитель постоянно носит розовые очки. – «А Цинь-шисюн не такой страшный, как ходят слухи».

В последнее время Цзян Инхэ был сосредоточен на стабилизации своего духовного царства и не выходил из дома. Он был слегка поражен этими словами: «Слухи?»

Чан Е кивнул: «Я слышал, как другие шисюны говорили, что Ли-шисюн добр только к Учителю и холоден по отношению к другим. А Цинь-шисюн, ммм, слишком высокомерен… Но Учитель, я не должен говорить плохие вещи о шисюнах, верно?»

Его глаза были яркими и ясными, как будто это была просто невинная ошибка, из-за которой он смутился.

До переселения Цзян Инхэ был одинок более 20 лет. Когда он попал в этот мир, думал только о возвращении домой. Он прожил более тысячи лет, но у него не было никакого опыта. Он был прямолинейным и, естественно, думал, что маленький ученик искренне сожалеет.

«Не волнуйся», – успокоил он – «Если их характеры действительно плохи, то Учитель воспитает их. Однако окружающие часто предубеждены к гениям»

Чан Е лежал в объятиях, окутанный легким холодным ароматом чужого тела, и чувствовал себя очень довольным. Не важно, попали его слова в цель или нет.  Вместо этого он крепче обнял Цзян Инхэ и сказал: «Учитель, я могу поспать с вами?»

«Только сегодня, хорошо?» - поспешно добавил он, прежде чем Цзян Инхэ успел ответить.

Юноша был слишком красив, говорил жалобным тоном и умел вести себя избалованно.

Цзян Инхэ не выдержал и смягчился. Он думал, что этот ребенок отчаянно нуждается в безопасности и похвале старшего, показывая свою незрелость, в отличие от шисюнов.

Он похлопал юношу по спине: «Только один раз, исключений больше не будет».

«Да!»

Они были очень близко друг к другу. Цзян Инхэ расслабился только тогда, когда почувствовал, что другой человек согревается. Внезапно ему в голову пришла мысль:

«В ближайшее время секта Хэ Хуань проведет конференцию по оружию. Я планировал взять вас троих с собой».

Хэ Хуань – нейтральная секта, но более дружелюбна к праведным сектам, чем к демоническим. Заместителем главы их секты был Хунь Юань Сяньцзюнь Тун Гуйюй (2), совершенствующийся, которого тысячу лет назад часто упоминали в одном ряду с Цзян Инхэ.

Чан Е послушно согласился и спросил: «Получит ли этот ученик свой меч там?»

«Да, - сказал Цзян Инхэ, - меч Хуаньханя “Ваньу Цанься” (3) был из 37-й партии свитка просмотра мечей, а “Цзюньцзы Те” (3) Цзюнь-эра из 39-го».

Услышав это, Чан Е понял, что его два “замечательных” шисюна многое скрыли. На кровавом мече Ли Хуаньханя было бесчисленное количество слоев ограничивающих массивов, но все же он излучал сильную демоническую ауру. Небо, вероятно, начнет менять цвета, если даже некоторые из них будут сняты.

Серебристо-серый меч Цинь Цзюня выглядит обычным, но он был наполнен миазмами. У меча, столь явно пробужденного с помощью возмущенной энергии, было особенно ироничное имя (4).

Несмотря на то, что на мечи было наложено так много печатей и ограничений, эти двое смогли обмануть Цзян Инхэ только потому, что он ни в малейшей степени не подозревал их. Они не дали ему для этого никаких оснований для этого.

Чан Е внезапно подумал, что этот дуэт еще более зловещий, чем он представлял. Организовать такую сложную ложь… У них определенно гнусные намерения. Его мысли переключились на то, как вытащить собственное духовное оружие – Дуаньшэ Ли…

«Отдыхай» – Цзян Инхэ чувствовал, что словно уговаривает ребенка. – «Эту ночную жемчужину принес Цинь-шисюн. Почему ты все время на нее смотришь? Она слишком яркая?»

Чан Е быстро повернулся и собирался сказать «нет», но остановился: «Это… Драконья жемчужина?»

«Да», - Цзян Инхэ был уже немного сонным. – «Дьявол с морей».

Чан Е задумчиво взглянул на жемчужину дракона, прежде чем прижаться к груди Учителя и прошептать: «Учитель, можно заменить ее? Она слишком яркая».

Прошло довольно много времени. Когда ему почти показалось, что тот спит, он услышал очень слабый, но теплый голос в ответ.

«Хорошо».

Уголок автора:

Чан Е: Учитель, ученик ненарочно ругает шисюнов, просто они не такие внимательные, как я, QAQ. Учитель, посмотри на меня. Только я могу быть для вас маленькой хлопчатобумажной жилеточкой*. Те двое слишком злобные, и только я решительный и трудолюбивый. QAQ.

Ночная Жемчужина (сыта по горло): Ты зеленая чайная сука**!

*ну, возможно, намекает на то, что готов утешать, поддерживать, ему можно доверять и т.д.

**зеленая чайная сука / стерва (фальшивый лотос) – лицемерный человек, который притворяется этаким божьим одуванчиком, добродетельность зашкаливает. (Тут по аналогии с чаем. Внешний вид и аромат чая не гарантирует хороший вкус). Чаще применяется к девушке, которая притворяется хорошей и наивной, чтобы привлечь внимание мужчин или использует свою внешность для достижения определенной (корыстной) цели.

Примечание:

(1) означает унижение, чаще публичное, т.е. стать менее уважаемым другими людьми.

(2) Хунь Юань Сяньцзюнь – титул, Тун – фамилия, Гуйюй – имя. (позже создам главу со значениями имен персонажей и др. Но перевод будет примерный, ибо в китайском я пока не сильна).

(3) Я так понимаю, что это официальные имена их мечей. Т. к. до этого автор называл меч Цинь Цзюня по-другому.

(4) Цинь Цзюню повезло (в дальнейшем я добавлю главу с возможными переводами имён и т.д), офиц. имя его меча пришлось переводить сразу, чтобы вы поняли, в чем ирония. Итак, 君子帖 (Цзюньцзы Те): 君子(jūn zi) – конф. совершенный человек, человек высших моральных качеств; благородный человек, 帖 (tiē) – мирный, тихий, спокойный; послушный; смиряться, покоряться. Вот и выходит, что имя меча Цинь Цзюня примерно означает «мирный благородный человек», ну, или можно использовать приведенные синонимы, как вам больше нравится))).

Глава 12 - «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать»

Конференция меча, которая проводилась каждые сто лет, проходила либо в Пэнлай, либо в Хэхуань.

Идеология Хэхуань отделяла их от большинства праведных совершенствующихся, но их нельзя было по-настоящему назвать демонической сектой, поскольку они не причиняли никакого вреда мирным жителям. Их глава секты был искалечен несколько сотен лет назад, и поэтому большая часть его обязанностей была передана заместителю – Тун Гуйюйю.

Секта Пэнлай состояла в основном из совершенствующихся меча, поэтому это грандиозное событие с нетерпением ожидалось и обсуждалось учениками.

«Разве перелет на десятке облачных кораблей не слишком бросается в глаза?» - спросил ученик в зеленом, толкая локтем шисюна, - «Я думал, что наш глава секты предпочитает оставаться в тени».

Духовные корабли были в форме облака и поднимались ветром. Они могли преодолевать тысячи километров в день и перевозить огромное количество груза. Это было поистине великолепно – видеть так много людей, собравшихся в небе.

«Подумайте,» - ответил шисюн, у которого уже было оружие, - «Конференция мечей проводится только раз в столетие, в отличие от соревнований, которые проходят каждые десять лет. И на этот раз Сюань Вэй Сяньцзюнь тоже будет присутствовать».

«Цзян Сяньцзюнь?!» - воскликнул другой и продолжил более тихим голосом: «Это из-за того, по слухам, последнего его ученика?»

После того, как Сяньцзюнь привел Чан Е, некоторые люди в секте предположили, что Сюань Вэй Сяньцзюнь больше не будет принимать учеников.

«Последний ученик, хах» - шисюн стиснул зубы. - «Это еще один монстр, как Ли Хуаньхань или Цинь Цзюнь? Я не знаю, как они совершенствуются, чтобы всегда быть на шаг впереди всех остальных. Должно быть, это из-за опеки Сяньцзюня...»

Облачные корабли внезапно задрожали, как будто получили приказ.

Все сразу замолчали. Старшие ученики, управлявшие суднами, стояли на коленях, сложив руки и сняв оружие.

«Что… что происходит...» - младший ученик в замешательстве уставился на эту сцену и только собирался спросить, как шисюн одернул его и указал на небо.

Ученик в зеленом осторожно посмотрел вверх. Над их головами семь огромных белых журавлей-духов тянули за собой карету, задрапированную серебристой тканью.

«Цзян Сяньцзюнь прибыл, - прошептал шисюн, - мы снимаем оружие, чтобы выразить уважение к тысячелетиям, которые он посвятил изучению меча. Цзян Сяньцзюнь сопровождает нас – это честь, которая выпадает раз в жизни».

После того, как ученики выразили почтение, облачные корабли разделились и устремились к горизонту. Карета над ними замыкала шествие.

Внутри Цзян Инхэ ознакамливался с последним изданием Свитка просмотра мечей, но все еще не мог найти подходящее оружие для Чан Е.

Было перечислено бесчисленное количество мечей, и некоторые из них будут вручены лучшим участникам Конференции меча в качестве поощрения для молодого поколения.

Цзян Инхэ прочитал его несколько раз. А затем закрыл глаза, обдумывая этот вопрос. Он услышал приближающиеся знакомые шаги.

Ему не нужно было видеть, чтобы понять, что это Ли Хуаньхань.

Послышался звук льющегося чая. Теплый, нежный аромат распространился по комнате.

Цзян Инхэ открыл глаза и увидел преподнесенную чашку. Он мысленно похвалил ученика, делая глоток: «Где Цзюнь-эр?»

Кроваво-красные глаза вспыхнули с едва сдерживаемой обидой. Ли Хуаньхань спокойно ответил: «Несколько дьяволов из племени феникса приблизились, когда мы пересекали Центральный континет. Цинь-шиди внизу, сопровождает облачные корабли».

Цзян Инхэ кивнул. Он подумал, что слова упрека из этого «Столетнего рейтинга выдающихся совершенствующихся» были чистым вздором.

«Иди, помоги ему, если нужно», - приказал он.

Цзян Инхэ собирался погладить ученика по голове, как всегда делал, когда заметил, каким высоким тот стал. Протянутая рука замерла в воздухе. После того, как Цзян Инхэ не смог прикоснуться к ученику, он собирался убрать ладонь, когда ее схватил Ли Хуаньхань.

Пальцы совершенствующихся меча, как правило, были длинными, тонкими и сильными. И все же человек, так долго державший в руке кроваво-красный меч, боялся слишком сильно сжать белоснежную кожу Учителя.

Эта мысль возникла только на мгновение, прежде чем Ли Хуаньхань вспомнил, что перед ним Сяньцзюнь. Тот, кто уже прошел два бедствия стадии Пустой пещеры. Это не хрупкий фарфор. Нерешительность Ли Хуаньханя может однажды обернуться против него.

Кожа Цзян Инхэ была прохладной, как холодный нефрит. Но в месте, где они соприкасались, она обжигала. Ли Хуаньхань почувствовал, как его тысячилетиями спокойное сердце сильно забилось. Он быстро отпустил Учителя и прошептал: «Ученик пойдет и поможет».

Что-то не так с его голосом. Слова Ли Хуаньханя были несколько поспешными. Вместе с тем, как он отпустил руку, это кажется странным.

Цзян Инхэ все еще держал чашку в другой руке. А на его глазах неизменно внимательный по отношению к нему первый ученик повернулся и поспешно вылез из запряженного журавлями экипажа.

Он с недоумением посмотрел на свое запястье, а затем на уходящего Ли Хуаньханя.

«Да что с ним такое?» - Цзян Инхэ долго не мог понять, а после погладил чашку и пришел к выводу, что, возможно, ученик уже вырос и больше не хочет, чтобы Учитель гладил его по голове.

На самом дальнем облачном судне никого не было, кроме Цинь Цзюня.

Утверждение, что он «сопровождает облачные корабли», было правдой только наполовину.

Правда заключалась в том, что, если бы его здесь не было, фениксы-дьяволы напали бы на них, а ложь – он был здесь не для защиты учеников Пэн Лай.

Серебристо-серый меч пронзил нескольких фениксов. Их кровь медленно стекала по острию. Одним движением Цинь Цзюнь вскрыл их черепа, внутри которых были ядра.

В этот момент сквозь облака внезапно раздался тихий звук, и два дьявольских ядра завертелись и полетели в руки другого человека.

Цинь Цзюнь обернулся и увидел стоящего на краю судна Чан Е, чьи одежда для ночной охоты и длинные черные волосы развевались на ветру.

Чан Е несколько раз подбросил ядра, а затем закинул в рот, словно ел засахаренные бобы (1), и мелко пережевал. Габэн-габэн (2).  Он улыбнулся Цинь Цзюню так, словно действительно был послушным и безобидным.

«Цинь-шисюн», - сказал Чан Е, смеясь во весь рот - спасибо за угощение».

Цинь Цзюнь остался стоять на прежнем месте, но Чжаньюнь опасно дрожал в его руке, а губы скривились, обнажив кровожадную ухмылку.

«У меня есть кое-что получше, шиди, хочешь попробовать?»

Чан Е посмотрел на него, подпирая щеку рукой. Половина его лица была очаровательна, словно пион, другую же скрывала черная маска. Он зевнул и спросил со скукой: «Почему у шисюна такой большой аппетит, хочешь съесть меня? Я слышал, что призраки больше всего любят поедать души праведных совершенствующихся, это правда?»

Казалось, он спрашивал искренне, но в то же время как будто просто шутил: «Разве не так, Цинь-шисюн? Бескровный злой дух?»

Тело Цинь Цзюня было всего лишь сосудом. Его истинная сила могла быть высвобождена только после того, как он покинет свой смертный облик.

«Злой дух…» - Цинь Цзюнь повторил эти два слова, серо-стальные глаза были полны насмешки - «А что насчет тебя? От тебя разит кровью дьявольского зверя».

Чан Е, казалось, совсем не рассердился. Он засмеялся и, кивая, сказал: «Шисюн любит убивать таких монстров, как я. Например, таких, как из клана феникса, как злое чудовище, что охраняет ворота секты, и…»

Он поднял руку, показывая блестящую жемчужину, которая сияла внутренним светом, и перекатывая ее между пальцами.

«... Дракон из морских глубин» - Чан Е бросил взгляд на него - «Цинь-шисюн, ты действительно думаешь, что Учитель дорожит твоими маленькими подарками?»

Он с силой сжал в руке светящуюся в темноте жемчужину дракона. Она превратилась в пыль, что неторопливо просочилась сквозь пальцы.

«Цинь Цзюнь», - на прекрасном лице Чан Е появилась злобная улыбка, - «Для тебя нет места в сердце Цзян Инхэ. Также не стоит думать, что ты можешь обмануть или съесть его».

Остатки жемчужины развеял ветер.

Сероволосый юноша перед ним был неподвижен, его глаза были открыты, но ничего не видели. Холодный воздух ворвался в его легкие.

Убийственное намерение Цинь Цзюня достигло апогея. Звук, исходящий от серебряного меча, усилился.

В какой-то степени Чан Е действительно достиг своей цели.

ТЕПЕРЬ ЗЛОЙ ДУХ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЗОЛ.

***

Пространственный магический барьер, который он наложил, заметно колебался.

Ли Хуаньхань поднял голову и посмотрел на место, где изначально находился Цинь Цзюнь. Он ощутил сильную дьявольскую энергию, исходящую из-под слоя чар.

Это был его маленький шиди.

Ли Хуаньхань снова установил барьер и взглянул на ничего не подозревающих учеников Пэн Лай на других облачных кораблях. Затем он встал над массивом и бесстрастно наблюдал, как его шиди обмениваются ударами.

Страшный столб миазмов распространился по стене барьера, липкий и вязкий, как деготь. И у «невинного и чистого» шиди, который «только начал совершенствоваться», были характерные дьявольские отметины на лице. От него исходила аура древнего архидьявола.

Ли Хуаньхань какое-то время бесстрастно наблюдал за происходящим, пытаясь выяснить личности этих двоих, а после посмотрел на свою ладонь.

Багряный глаз появился из разрыва в выемке на середине ладони и изумился: «Как вам удалось удержать такую насыщенную дьявольскую энергию в пространственном массиве?! Сюэхэ? Сюэхэ?!»

Ли Хуанхань равнодушно ответил: «Этот достопочтенный просто укрепил его. Ты можешь узнать что-нибудь об их происхождении?»

Глазное яблоко завертелось, как будто хотело поторговаться с Ли Хуаньханем. Но в конце концов оно съежилося и не посмело выказать свои условия, а после, понаблюдав какое-то время, заговорило: «Седовласый похож на живущего три тысячи лет назад Призрачного Старейшину, который смог покорить тысячи миров мечом Чжаньюнь. Я слышал, что он родился обиженным призраком, поэтому его дух был рассеян Небесной молнией во время вознесения… Цэ-цэ! Цэ-цэ! (3) этот тоже смог переродиться?»

Ли Хуанхань подтвердил свою догадку и продолжил спрашивать: «Другой?»

«Другой похож на... Его отметины несколько походят на описание отметин Тяньхоу (4) из древних свитков. Первообраз этой твари был огромным».

«Понятно», - Ли Хуаньхань сжал кулак и глазное яблоко тотчас погрузилось обратно в плоть. Жестом он призвал свой кровавый меч и проникнул в барьер, встав между шиди.

Он поднял руку и убрал массив, холодно сказав: «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать».

Его тон слегка изменился, и он добавил: «Кроме того, вы помешаете чаепитию Учителя».

Уголок автора:

Цзян Инхэ: Мой ученик смышлёный, очаровательный, отзывчивый, нежный и чуткий, он всем сердцем заботится* о своих соучениках.  и внимателен, заботится о своей семье ... Вы, все эти люди, даже не надейтесь затуманить мои глаза**.

Все: ... Сяньцзюнь, пожалуйста, проверьте свой рецепт на розовые очки!!!

*关爱 guān’ài – сердечно заботиться; всем сердцем любить

**蒙蔽 méngbì – затемнять, вводить в заблуждение; одурманивать;

Глава 13 - «Цзецзе сможет и мэймэй тоже!»

Строй секты Пэнлай был слишком масштабным.

Когда они прибыли в секту Хэхуань, флот облачных судов привлек всеобщее внимание. Хотя некоторые были заинтересованы в молодом поколении, большинство было сосредоточено на карете с журавлями, которая прибыла последней. Занавеска раздвинулась, показался мужчина, высокий и стройный, как бамбук.

Одежда Сюаньвэй Сяньцзюня была белоснежной без единого изъяна, а длинные волосы были закреплены серебряной короной. Глаза будто звёзды (1), брови вразлет, тонкие губы, слегка красноватые. Изящный, далекий, с головы до ног источающий бесстрастную и одинокую ауру с легким ощущением тысячелетнего совершенствования искусства владения мечом.

Это соответствовало его репутации. Многие люди затаили дыхание, боясь побеспокоить его. Некоторые ученицы даже влюбились с первого взгляда.

В мире совершенствования существовало четыре основных праведных сект, во главе которых стояла Пэнлай. Другими были секта Инчжоу, специализирующаяся на создании артефактов, долина Яован, производившая лекарства и яды, и дворец Гуанхань, где обучались только девушки. Секта Хэхуань была самой крупной из нейтрального течения, остальных мелких школ было слишком много.

В «Столетнем рейтинге выдающихся совершенствующихся» восемь или девять из десяти людей обучены крупными сектами, но все они - праведные ученики. С тех пор, как пал повелитель демонов Сюэхэ, школа Тяньмо раскололась на три секты, которые остались разделенными даже тысячу лет спустя.

Ученицы секты Хэхуань были горячими и прямолинейными. Одна прекрасная совершенствующаяся в красном платье и с мечом была пленена и сразу же спросила: «Почему у Сюаньвэй Сяньцзюня до сих пор нет партнера по двойному совершенствованию (2)? У него слишком завышенные стандарты или есть другая причина?»

Ее спутница толкнула ее и рассмеялась: «Разве ты не знаешь об этом слухе? …Даже если это ложь, ты не ровня ни одному из его учеников, не говоря уже о нем самом».

Девушка в красном не была согласна с этим и хотела возразить, но увидела мужчину в черном, подошедшего к Цзян Инхэ и что-то прошептавшего ему на ухо. Черты лица были точеными, а кроваво-красные глаза – задумчивыми. Он был слишком красив для собственного блага.

Ученица Хэхуань подавилась словами, возражения застряли во рту. Затем она увидела приблизившегося седовласого юношу с серыми глазами. Невероятное острое ощущение исходило от лихого лица. Это, в сочетании с озорной ухмылкой, было смертельной комбинацией.

Она потеряла дар речи и только пробормотала: «…я смогу».

Спутница поддразнила ее: «Отсутствие опыта в мирских делах у тебя так очевидно. Хотя Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь находятся на второй и пятой позиции в рейтинге выдающихся совершенствующихся, но они последние, когда дело доходит до подходящих партнеров…Да ну ладно (3)!»

Она внезапно замолчала. За Цзян Инхэ следовало новое лицо. На вид ему было около семнадцати лет.  Он все еще выглядел как подросток. Но черные брови, темные глаза, губы красны и зубы белы (4), на лбу наполовину видна духовная печать… Его потусторонняя красота была заметна даже на расстоянии.

Когда она выругалась, юноша в полумаске повернулся и, казалось, посмотрел в их сторону.

Что за прелестный небожитель?! Я умерла бы счастливой, если хоть раз смогла бы взять его за руку!

Это ... маленький ученик Цзян Сяньцзюнь? Сюаньвэй Сяньцзюнь принимает учеников по лицу!? Вопросы заполнили мысли ученицы Хэхуань. Она оперлась на совершенствующуюся в красном и уверенным тоном сказала: «Цзецзе (5) сможет и мэймэй (6) тоже!»

Так думали не только эти две девушки. Многие ученики секты Хэхуань испытывали странное чувство «расширения мировоззрения». Как такие красавцы могли все время думать только о мечах? Некоторые все время думали, возможно ли получить их контакты во время собрания? А другие хотели заманить любого из них в свою секту. Это было бы большой заслугой!

Ученицы, наблюдавшие издалека, чувствовали эту убойную силу красоты. Хуфа (7) Хэхуань, пришедший проводить гостей, стал критическим ударом в лоб.

Хуфа Хэхуань был на стадии Зарождающейся души, звали его Хэ. Когда он поприветствовал Цзян Инхэ и двинулся в путь, в него максимально угрожающе впились три пары глаз. После обдумав и детально рассмотрев, все трое один за другим отвели взгляд и больше не глядели на него.

Хэ Хуфа про себя облегченно выдохнул, на спине выступил холодный пот. Внезапно он заметил, что, хотя Цзян Сяньцзюнь казался равнодушным, был самым мягким из присутствующих.

«Наш заместитель главы секты долгое время с почтением ожидает вас, - сказал он, - пожалуйста, следуйте за мной».

Цзян Инхэ кивнул головой (8): «Простите, что затруднил вас (9), единоверец».

«Благодарю, для меня это большая честь»

Цзян Инхэ последовал за Хе Хуфа и внезапно вспомнил, что Цинь Цзюнь сопровождал облачные корабли. Он повернулся и спросил: «Фениксы ранили тебя?»

Рядом Чан Е коснулся маски. Уголки его губ под маской растянулись в ледяной ухмылке. Как эти птенцы могут навредить ему? И даже если у него была травма, Цинь Цзюнь был слишком горд, чтобы когда-либо признать это.

Цинь Цзюнь все еще был несколько нестабильным. Его мысли заполнила сцена, когда Чан Е раскрошил жемчужину дракона. Желание убить периодически возникало и сопровождалось чувством замешательства. Почему он так сильно разозлился?

Как мог Цзян Инхэ так вольно отдать подарок? Даже если они недостаточно ценные, пусть Учитель (10) выбросит их, а не передает другим…

Цинь Цзюнь долго пил уксус (11), когда услышал вопрос. Немного погодя он ответил: «Да».

С этими словами не только Чан Е, но и Ли Хуаньхань посмотрели на него.

Цзян Инхэ замедлил шаги и слегка нахмурился: «Ты собирался молчать, если бы я не спросил?»

Цзюнь-эр и дьявольские фениксы были на стадии Зарождающейся души, но их было несколько, а он один. Как можно не беспокоиться? Цзян Инхэ чувствовал, что поступил опрометчиво. Он хотел осмотреть травмы ученика. Цинь Цзюнь схватил его за палец, а Цзян Инхэ, развернув руку, обнажил чужое запястье.

Рана была длинной и глубокой, но кровотечение уже прекратилось.

Цзян Инхэ знал, что телосложение и ядро второго ученика были хрупкими и могли не выдержать ранений. Вероятно, заживление займет много времени.

Он не был против того, что Цинь Цзюнь держал его палец, и вместо этого начал по привычке восстанавливать тело.

Ли Хуаньхань мрачно посмотрел на их соединенные руки. Он почувствовал, как меч, хранящийся в его крови, начал двигаться.

Следует отрубить когти злому духу.

Только сейчас Чан Е был с ним согласен.

Пальцы Цзян Инхэ очень красивые, словно сделаны из льда. Его кожа излучала слабый мягкий блеск. Когда его ладонь, наполненная духовной силой, накрыла травмированную руку, чувствовался ледяной контраст.

«Сколько стоек ты освоил в технике меча Синдоу (12), которой я обучал тебя ранее?» - Цзян Инхэ попутно поинтересовался “ домашним заданием”.

Серо-стальные глаза все время наблюдали за ним: «Докладывая Учителю, я уже изучил все».

«Слишком быстро», - Цзян Инхэ нахмурился, опасаясь, что он полагается на талант, - «Когда вернемся, попрактикуйся при мне».

Переживания и гнев на душе Цинь Цзюня рассеялись, как дым (13). Его взгляд был прикован к длинным ресницам Учителя. Он почувствовал запах, исходящий от его души.

Не в силах сдержать свои чувства, он приблизился: «Да, когда вернемся…»

Голос Цинь Цзюня не был низким, но в нем был резкий оттенок. Его слегка горячее дыхание опалило ухо Цзян Инхэ. Он ничего не ощущал, но Ли Хуаньхань потерял всякое терпение и прервал их беседу, уводя Учителя.

«Учитель, - указал он вперед, - мы прибыли во дворец Хехуань».

Цзян Инхэ не было таким чувствительным и замечал завуалированную двусмысленность, скрытую и явную борьбу между учениками. Он обернулся и увидел мужчину с белоснежной кожей в красном одеянии, с легкой улыбкой ожидающего у входа.

«Я ждал очень долго, - поприветствовал Тун Гуйюй, - «так сложно заставить тебя навестить меня».

Цзян Инхэ взглянул на Сяньцзюня, также находившегося на стадии Ослабленной пещеры и ответил: «Это несложно, но не стоит снова присылать мне руководства по двойному совершенствованию. Такая сомнительная техника, как использование инь для восполнения недостаточного ян, вы в Хэхуань считаете обычным делом, но людям Пэнлай нельзя даже касаться этого».

Тун Гуйюй только беспомощно сказал со смехом, когда его порок столетней давности разоблачили: «Почему ты все еще помнишь?»

Цзян Инхэ вспомнил то время и с каменным лицом окинул его одним взглядом: «Все мои ученики хорошие дети, но у них слабые тела. Им нельзя связываться с подобными вещами. Они еще молоды, так что, если ты что-нибудь предпримешь, не вини меня за затаенную обиду».

Тун Гуйюй прославился своими иллюзиями и искусством обольщения Хэхуань. В юности он постоянно флиртовал и морочил голову. Много людей сбились с пути из-за него.

В былые годы Цзян Инхэ, путешествуя, повстречался с ним, еще не известным. Он безжалостно разрушил иллюзию и чуть не сделал Хуньюань Сяньцзюня импотентом.

Как Тун Гуйюй мог таить злобу? Он осмотрел чужих учеников и не сдержал скрытое недовольство: «Как белый журавль* смог вырастить стаю свирепых плотоядных хищников?» (*Цзян Инхэ)

Естественно, он не сказал это в лицо, а лишь взял Цзян Инхэ проводить на занимаемое им место, попутно тщательно наблюдая за прославившимися за последние несколько лет учениками.

Ли Хуаньхань не требовал пояснений. Одетый в темное походное платье, кровавые глаза, равнодушное ледяное лицо, выглядевшее безжалостным. О Цинь Цзюне тоже не нужно много болтать. Он был рядом с Цзян Инхэ и казался сносным, получше, но от него исходила темная холодная аура.

Тун Гуйюй перевел взгляд на самое юное дитя. Цвет кожи подобен нефриту. Изящный, прелестный, очаровательный, наконец чуток кроткий.  Только он так подумал, как Чан Е повернулся и посмотрел на него с натянутой улыбкой.

Как растение с ядовитыми цветками, при самом безобидном и прекрасном облике оно полно болезненных роковых чувств.

Тун Гуйюй прошел половину пути, следя за ними, и почувствовал, как кожа на голове разрывается. Он только открыл рот напомнить Цзян Инхэ, как лично узрел, что плотоядный цветок стал послушным, словно котенок, когда Учитель всего лишь погладил его по волосам.

Тун Гуйюй: ???

...Что за чертовщина!

Автору есть что сказать:

Юнь Бусю: !!! Наконец-то кто-то может понять мои чувства в то время! Рыдаю! QAQ

(1) 星眸 xīngmóu – (обр. о прекрасных, блестящих глазах).

(2) 道侣 dàolǚ – даос. даосские партнеры (пара людей, вместе занимающихся даосскими практиками).

(3) 卧槽 wòcáo воцао – сленг. Да ну ладно! (описывает крайнюю степень удивления); твою мать! офигеть! груб. я ебал! ебать! пиздец! капец! блядь! твою мать! охуеть! ни хуя себе!

(4) 唇红齿白 chúnhóng chǐbái – губы красны и зубы белы (обр. о прекрасной внешности; ср.: кровь с молоком).

(5) 姐姐 jiějie; jie'jie – старшая сестра; в обращении сестрица.

(6) 妹妹 mèimei – младшая сестра; я (к сверстнице); ты, Вы (к младшей по возрасту).

(7)护法 hùfǎ (хуфа) – будд. покровительствовать буддизму; защитник буддийской веры, покровитель буддизма, Дхармапала; защищать буддийское учение.

(8) 颔首 hànshǒu – кивать головой (в знак согласия или одобрения)

(9) 有劳yǒuláo – вежл. спасибо за любезность, благодарю за услугу; извините за беспокойство; простите, что затруднил Вас; будьте так добры; сделайте одолжение.

(10) я не акцентировала ваше внимание на этом, но все ученики для обращения к Цзян Инхэ используются слово "Шицзунь". Это одно из самых уважительных обращений к учителю. 师 shī - наставник, воспитатель; учитель, преподаватель, мастер, 尊 zūn - уважаемый, почитаемый, досточтимый; благородный; почтенный; как глагол может означать благоговеть перед (кем-л.), возвеличивать.

(11) 吃醋 chīcù - пить уксус (обр. в знач.: ревновать, быть ревнивым)

(12) 星斗 xīngdǒu – звёзды

(13) 烟消云散 yānxiāoyúnsàn – идиом. рассеяться как дым; бесследно исчезнуть, как ветром сдуло, развеяться как облако, пройти как сон, исчезнуть без следа.

Глава 14 – Высококачественная подделка меча Чжаньюнь

Это странное чувство угрозы казалось иллюзией, которая длилась всего мгновение. Когда Тун Гуйюй моргнул, прелестный и послушный черноволосый юноша перед ним был совершенно нормальным.

Тун Гуйюй засомневался в своих глазах.

Двое сели на почетные места, недалеко друг от друга. Цзян Инхэ был окружен личными учениками, а за Тун Гуйюйем следовали несколько соблазнительных молодых людей.

Однако, судя исключительно по внешнему виду, Чан Е легко выиграл бы, даже если бы присутствовали еще десять красавчиков-печей. Даже отстраненный от мирских желаний (1) Цзян Инхэ иногда подозревал, что юный ученик был изуродован из-за того, что небеса завидовали его облику.

В данную минуту часть лица за маской была искажена, являя дикого зверя. Защитная печать на межбровье была видна лишь частично, как и ясные очи с рубиновыми губами. Он нежно опирался на сидящего Цзян Инхэ.

– Учитель, – начал он тихим голосом, – перед уходом я забрал жемчужину дракона, что раньше висела в вашей комнате (2).

Цзян Инхэ, слегка нахмурившись, спросил:

– Зачем тебе жемчужина дракона?

Той ночью Чан Е сказал, что светящаяся в темноте жемчужина, находящаяся в его доме (3), была слишком яркой. Цзян Инхэ также не хотел, чтобы подобная драгоценность использовалась как светильник, поэтому убрал ее в коробку. Он не таился, поэтому, конечно, Чан Е знал, где она лежит.

Поскольку это было проявлением почтения (4) Цзюнь-эра, Цзян Инхэ, естественно, хотел сохранить ее. Кто бы мог подумать, что этот паренек заберет ее первым?

– Этот ученик сделал из нее подвеску, – Чан Е невинно моргнул, вытаскивая красную веревку из-под воротника. На ней посередине висело зернышко чистой жемчужины:

– Я спросил Цинь-шисюна. Поскольку Учителю она ни к чему, а свойства жемчужины дракона совместимы со мной, я... Учитель не будет винить Е-эра, верно?

Зернышко на подвеске очевидно не было тем, что преподнес Цинь Цзюнь, однако это была настоящая драконья жемчужина высокого качества.

Услышав, что Чан Е поговорил об этом с Цинь Цзюнем, Цзян Инхэ уже не так сильно возражал. Тем не менее, он протянул руку, чтобы ударить по голове младшего ученика.

– От кого ты научился сначала действовать, а после просить разрешения (5)?

Чан Е символически уклонился от удара, а затем хитро улыбнулся. Он повернулся и посмотрел на двух своих старших соучеников, стоящих неподалеку.

Со стороны Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь выглядели как близкие друзья. Когда они стояли рядом и беседовали, их аура сметала всех начисто. Только Чан Е отчетливо понимал, что это лишь иллюзия, не больше.

Один имел подлый план, в глазах скрывал коварные замыслы и жажду обладать. Но как бы глубоко он ни таил это желание, оно распространялось от каждого движения, каждого вздоха, каждого его слова. Другой даже не прятал стремление «съесть» Цзян Инхэ, терпеливо выжидая удобный момент.

Древний архидьявол, считающий себя чрезвычайно праведным, мысленно кивнул в знак согласия. Если бы сейчас он способен был выпустить хвост, то, конечно, уже не стержался бы и обернул его вокруг талии Учителя.

Подумав об этом, Чан Е не мог не повернуться, чтобы снова взглянуть на Цзян Инхэ.

Он смутно видел очертания Учителя сквозь белоснежный плащ. Серебристо-голубой пояс, расшитый цветами сливы, обвивал тонкую стройную талию.

Он перевел взгляд на свои руки. В своем первоначальном размере он мог прижать талию к земле одной лапой, полностью накрыв ее. Учитель, вероятно, не смог бы даже пошевелиться?

В то время как мысли маленького ученика отклонялись, внизу бесчисленные подвижники пути меча вышли на арену. Присутствовали почти все праведные, нейтральные секты, а также свободные совершенствующиеся.

Сменивший свой наряд, Хуфа Хэ, который до этого показывал дорогу Цзян Инхэ, подошел к центру платформы для испытаний и по традиции сказал несколько вежливых фраз. А затем внезапно сменил тему, привлекая всеобщее внимание:

– Господа-единоверцы, почти наверняка, все слышали о Свитке просмотра мечей, в котором отражен рейтинг всех известных мечей в мире. Очередность мечей в рейтинге каждый раз меняется в зависимости от обстоятельств, время от времени поднимается и опускается. К счастью, на этот раз конференция проходит в секте Хэхуань. В последние годы наш Заместитель главы секты натолкнулся на духовное оружие, достойное быть включенным в рейтинг. Он будет вручен как один из призов подрастающему поколению.

После этих слов внизу разгорелась разрозненная дискуссия.

– Достоин войти в Свиток просмотра мечей? Его не поместят в самый конец рейтинга, правда?

– А что в этом плохого? В настоящее время девяносто девятое место в рейтинге занимает меч Цяньлун Цзайюань (6), принадлежащий старейшине Вану (7) из долины Яован…

– Тц (8), Хуньюань Сяньцзюнь собирается потерпеть большие убытки? Осмелился продемонстрировать его в присутствии Цзян Сяньцзюня, который тысячелетиями изучал искусство владения мечом, этот меч непременно лучшего качества!

У Цзян Инхэ и Тун Гуйюй был острый слух, при желании они могли ясно услышать рассуждения (9) внизу. Возможность конфиденциальности беседы между совершенствующимися, в основном, зависит от  уровня совершенствования.

Цзян Инхэ слабо глотнул чай и, повернувшись лицом к сидящему напротив Тун Гуйюй, спросил:

– Сможет войти в десятку лучших?

Тун Гуйюй загадочно улыбнулся:

– Выше.

Выше первой десятки? Цзян Инхэ немного заинтересовался. Он перевел взгляд на платформу и увидел, как старейшина Хэ секты Хэхуань сложил ручную печать. В воздухе появились колебания духовной энергии. Он приложил некоторые усилия, ослабляя сильное ограничение. Длинный меч серебристого цвета медленно открывался всеобщему взору.

На рукояти серовато-серебристого меча были выгравированы сотни злых духов, путешествующих в ночи. По всей поверхности меча распространялись тонкие темные миазмы.

Толпа остолбенела. Ужасающая мысль неудержимо ворвалась в их головы. На месте собрания стало так тихо, что можно было бы услышать звук упавшей иглы. Затаив дыхание, все уставились на этот мрачный пагубный меч.

– Я почти уверен, что все присутствующие слышали о мече Чжаньюнь! – громко сказал Хуфа Хэ. – Три тысячи лет назад Основатель учения злых духов пережил пятое испытание сердца Дао и стал единственным совершенствующимся злым духом в полушаге от золотого бессмертного. И его меч Чжаньюнь стал величайшим сокровищем для совершенствующихся злых духов!

– Как следует из имени, меч Чжаньюнь способен разрывать судьбы людей, тысячи миров, вселенной. В былые годы, держа в руках Чжаньюнь, Основатель учения злых духов с непризнанным небесным Дао телом злого духа разбил вдребезги семь ударов небесных молний Дао!

Некоторые люди в безмолвной аудитории, казалось, нервно сглатывали слюни.

– Этот меч заново отлили после поражения (10) Основателя учения злых духов из осколка оригинала. Но его миазмы слишком густые, и он непригоден для техник, практикуемых нашей сектой Хэхуань, поэтому Заместитель главы с болью в сердце подарит его совершенствующемуся, что лучше всех проявит себя на сегодняшней Конференции!

Голос Хуфа Хэ был полон досады, находящиеся внизу совершенствующиеся один за другим вздохнули с облегчением, увидев, что этот меч можно использовать совершенно без ограничений. Если бы это был подлинный Чжаньюнь, то все совершенствующиеся из рода злых духов впали бы в бешенство и, вероятно, моментально примчались бы забрать величайшее сокровище только оттого, что его вытащили из ножен на один цунь (11).

Тем не менее последователи пути меча были впечатлены происхождением оружия. Звуки лихорадочного (12) обсуждения слились в глухой рев (13).

А находящийся на верхних местах Ли Хуаньхань с неподвижными глазами и каменным лицом спросил:

– Меч Чжаньюнь, осколок?

Цинь Цзюнь прищурился и усмехнулся:

– Хорошая подделка.

Ли Хуаньхань взглянул на него:

– Даже есть подделки?

Были отнюдь не только подделки. Три тысячи лет назад совершенствование злых духов достигло своего расцвета. Мечей «Чжаньюнь» было почти столько же, сколько и рук. Все совершенствующиеся злые духи предпочитали серебристо-серый клинок, и этот «осколок меча Чжаньюнь» может быть одним из таких подделок. Правдивым было только время.

Цинь Цзюнь небрежно спросил риторически:

– Разве у тебя нет?

Ли Хуаньхань тщательно обдумал это. На самом деле его кровавый меч (14) не имел подделок. Только демонические совершенствующиеся слишком жаждали преимуществ, что обеспечивало телосложение небесного демона. В своё время было популярно магическое оружие, способное менять цвет глаз на алый.

В то время школа Тяньмо находилась под его контролем. Это было похоже на острое и устрашающее оружие, способное разрезать на части все, что препятствовало Ли Хуаньханю, так что этот артефакт просуществовал недолго. Поскольку всех демонов, что использовали его, убивали под предлогом «оскорбления Досточтимого демона» (15).

Когда все были взволнованы, Цинь Цзюнь стало уже лень повторно взглянуть на подделку. Вместо этого он сделал несколько шагов в сторону Учителя и притянул к себе «милого» маленького шиди. Он опустил голову и с улыбкой сказал:

– Шиди еще не носит меч на поясе, ему следует хорошенько присмотреться.

До этого Чан Е во время короткого разговора с Цзян Инхэ использовал особый приём, поэтому Цинь Цзюнь не слышал их отчётливо, но инстинктивно ощущал, что это нехорошо.

Безжалостность архидьяволов вмиг возникла в глазах Чан Е в тот момент, когда его внезапно оттащили от Цзян Инхэ, но после исчезла из-за его голоса.

– Цзюнь-эр прав, – кивнул Цзян Инхэ, – Чан Е, будь чуть серьезней.

Хотя звучал он чисто и безучастно, но имя младшего ученика Цзян Инхэ произнес мягко. Чан Е сглотнул и собирался ответить, когда Цинь Цзюнь швырнул его в сторону Ли Хуаньханя.

Цинь Цзюнь ухмыльнулся:

– Присмотри за ним, шисюн.

Вот так этот плотоядный цветок, притворяющийся маленьким белым лотосом (16), приземлился на руки Ли Хуаньханя. А кровавоглазый демонический шисюн Ли, удерживая, схватил его за шиворот, и спокойно ответил:

– Да.

Неизвестно, иллюзия это или нет, но Цзян Инхэ чуствовал, что… Совместно обучая Чан Е, Хуаньхань-эр и Цзюнь-эр невероятно ладили, словно два непримиримых врага, которые с нетерпением ждали смерти противника, внезапно объединились, чтобы умертвить чужака.

Цзян Инхэ посмотрел на индикатор прогресса, отображаемый системой, и покачал головой, избавляясь от этих мыслей.

О чем он только думает? С его правильными моральными ценностями и прекрасным характером он являет собой пример для учеников. Обучаясь у него, все как один обязательно будут светлыми, справедливыми и дружелюбными к соученикам.

Верно, Цзян Инхэ, считая это абсолютно правильным, молча кивнул в знак согласия. Это должно быть символом хороших отношений между учениками!

Автору есть что сказать:

Цзян Инхэ (носит светофильтр, наполненный любовью к ученикам в 20000 м):

– Даже не думайте вмешиваться в мои суждения!

Вдохновение для имени Чан Е (长夜) пришло из работы Су Ши «Снег под звездами» (聚星堂雪)*: «Меня не тяготит долгая ночь, когда моя одежда сминается, но я боюсь, что восходящее солнце коснется моих глаз» («未嫌长夜作衣棱，却怕初阳生眼缬»).

Происхождение имени Ли Хуаньханя слишком известно, чтобы о нем говорить. (*Плак*, а я не знаю… Англ. переводчики тоже).

* Су Ши (1037–1101 гг., поэт, эссеист, художник, каллиграф и государственный деятель эпохи Сун; также известен как Су Дунпо. Не совсем уверена в переводе названия и цитаты, на русском, к сожалению, не нашла.

Примечание:

(1) 清心寡欲 qīngxīn guǎyù – очистить сердце и умерить желания (очистить разум, сохранять мысли чистыми, укротить порочные желания).

(2) Если дословно, то там не просто комната, а что-то типа «яшмовый дворец белого журавля» с вариациями. 玉宇 yùyǔ – 1) яшмовый дворец (обр. о прекрасном величественном здании); 2) лунные чертоги; 3) даос. чертоги небесного владыки. 白鹤 báihè – белый журавль, стерх.

(3) 仙府 xiānfǔ – обитель небожителей (бессмертных) и 内 nèi – внутренняя часть, внутренность; место внутри помещения, дом; своё место. По сути, буквально там было написано «внутри обители бессмертных». Так что у Цзян Инхэ не просто дом!

(4) 一片孝心 yī piàn xiào xīn – проявлять сыновью почтительность, где

孝心 xiàoxīn – любовь к родителям, почитание родителей, сыновья любовь.

(5) 先斩后奏 xiān zhǎn hòu zòu – 1) сперва казнить, а потом докладывать (обр. о чиновнике, обладающем высокими полномочиями); 2) ставить перед свершившимся фактом; действовать по своему усмотрению, без распоряжения свыше, без разрешения.

(6) Цяньлун Цзайюань – «прячущийся дракон обитает в бездне» (潜龙 qiánlóng – 1) прячущийся дракон (скрывающийся будущий император); 2) не проявивший себя ещё гений, непроявленный талант. 在 zài – обитать в..., жить в...; находиться в...; проживать в...; быть расположенным в...; 渊 yuān – пучина, омут, глубокий водоем; бездна; глубина).

(7) 王 wáng – ван, князь; царь, король; император, государь, монарх; княжеский, царский, королевски; конф. совершенный правитель, государь, правящий убеждением и примером.

(8) 啧 zé – цокать, прищёлкивать языком (звучит как недовольное цокание языком).

(9) 议论 yìlùn – 1) критиковать; обсуждать, перемывать косточки, сплетничать; высказывать мнение; дискутировать; оценивать; 2) рассуждение; оценка, мнение; разговоры, сплетни, болтовня.

(10) 陨落 yǔnluò – упасть метеоритом (обр. в знач.: почить, скончаться ― о крупной личности).

(11) Цунь 寸 cùn — наименьшая единица в традиционной китайской системе измерения расстояний. 1 Цунь равен 3,73 см. Существуют так называемые анатомические варианты цуня (индивидуальные цунь), в этом случае цунь определяют по разным пальцам, предплечью, подробнее гуглите.

(12) 喧哗 xuānhuá – скандалить, шуметь; шум, гомон.

(13) 沸反盈天 fèifǎnyíngtiān – галдеть, гомонить, скандалить на весь мир, всё перевернуть вверх ногами.

(14) Я в смятении. Возможно, «кровавый» – это имя меча Ли Хуаньханя, ибо автор только так его и указывает. Эх, посмотрим, что будет дальше, если так и пойдет, то не буду дословно переводить. Если что 血 xuè (Сюэ) – кровь (разг. чтение xiě се); кровяной, кровавый; кровопролитный.

(15) Достопочтимый демон - 魔尊 Мо-цзунь, где 魔 mó – злой дух, демон, дьявол, черт; 尊 zūn – уважаемый, почитаемый, досточтимый; благородный; почтенный.

(16) Белый лотос - прекрасный, искренний, чистый, светлый и непорочный человек.

Глава 15 – Совершенно случайно!

Меч «Чжаньюнь», представленный ниже, стал одним из призов Конференции меча.

В Свитке просмотра мечей не записаны утерянные духовные оружия, а только те, местонахождение которых в настоящее время известно. Например, меча Цзиме, которым тысячу лет назад владел Повелитель демонов Сюэхэ, там не было. Мечей, доступных подрастающему поколению, было еще меньше.

Тун Гуйюй, поддерживая подбородок, жестом приказал одному из своих слуг принести шахматы и неторопливо спросил:

– Как думаешь, он может войти в первую пятерку?

Он имел в виду отлитое заново величайшее сокровище злых духов. Цзян Инхэ подумал об этом, прежде чем ответить:

–  Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? (1)

Тун Гуйюй громко рассмеялся:

– Ты пришел сюда за мечом для своего ученика? Неужели в личной коллекции Цзян Сяньцзюня не осталось хороших?

Цзян Инхэ бросил на него взгляд:

– Есть, только ни один из них не подходит для моего младшего ученика. Мне кажется, что…

Он сделал паузу и слегка приподнял брови:

– Меч Хунъянь Тун Сяньцзюня весьма хорош.

Тун Гуйюй поперхнулся смехом, закашлялся и чуть не задохнулся. После он схватился за белоснежный рукав Цзян Инхэ.

– Хунъян (2), несомненно, любит красивых людей, и твой младший ученик действительно обладает поразительной красотой, но это меч для парного совершенствования! Ты не состоишь в браке или отношениях, у тебя даже не было спутницы в течение тысячи лет, и ты все еще хочешь наставлять своих личных учеников в этой области?

Сначала Цзян Инхэ мог слушать, сохраняя полное хладнокровие, но слова «у тебя даже не было спутницы в течение тысячи лет» напомнили ему о том, что он полжизни одинок, у него никогда не было любимой девушки. Даже журавли в его дворе самцы. Его лицо тут же почернело, и он, не стерпев, резко ответил:

– Тебя беспокоит мое решение сохранять целомудрие (3)? Отпусти

Колющая боль пробежалась по руке, державшей рукав Цзян Инхэ, как раз когда Тун Гуйюй хотел сказать что-то еще. Он отдернул ладонь и, подняв глаза, увидел, как Цинь Цзюнь, подслушивающий сбоку, притянул белоснежный рукав, расплываясь в улыбке.

…Необъяснимым образом кровь застыла в жилах.

Каждый в мире совершенствования был уверен, что Цинь Цзюнь с таким трагическим прошлым долго не проживет, но все, кто встречал его, ощущали, что умрут раньше.

Серо-стальные глаза Цинь Цзюня смотрели на всё лениво и скучающе. Но когда в них пробуждался интерес, люди начинали опасаться за свои жизни… Единственным исключением был его Учитель.

У Тун Гуйюй был богатый многочисленный опыт в отношениях. Бросив взгляд, он сразу понял, что скрывается за этой улыбкой, словно ученик с ног до головы был прозрачным, и продолжил:

– Блюсти себя, естественно, хорошо, но ты никогда не слышал ни одной истории?

Цзян Инхэ поднял глаза:

–  О чем ты?

Тун Гуйюй взглянул на Цинь Цзюня и увидел, как седой мужчина с «хрупким телом» мягко, наполовину положил руку на плечо Цзян Инхэ, уставившись на белоснежную боковую линию подбородка. Глаза, казалось, выражали голод, словно их обладатель давно жаждал съесть Наставника.

Тун Гуйюй обдумал свои слова и заговорил:

– Я слышал, что подобные, с высокими моральными качествами (4) совершенствующие меча легко могут быть обмануты младшим поколением, например, учениками

– Невозможно, – без колебаний ответил Цзян Инхэ.

Его слишком уверенный ответ поразил не только Тун Гуйюй, но и Цинь Цзюня, который в душе без повода встрепенулся и с нетерпением желал услышать причину.

– Ученики, воспитанные в таком окружении, как в Пэнлай, не могут нарушать устои (5), – Настрой Цзян Инхэ был серьезным, – А если бы и появился, этот Почтеннейший (6) первым убил бы его.

Тун Гуйюй:

– … Я чувствую, что мы с тобой говорим о разных нарушениях.

Цзян Инхэ сразу растерялся:

– Есть другие?

Тун Гуйюй мельком посмотрел на Цинь Цзюня, затем на Ли Хуаньханя и Чан Е, и попытался объяснить:

– Да, например, … Такие, как в Хэхуань.

Его прервал пронзительный голос, полный негодования, исходящий снизу и слышимый всеми благодаря технике звукоусиления. Он даже заглушил речь Хуфа Хэ, разъяснявшего правила Конференции меча.

– Хуфа Хэ, Свиток просмотра мечей слишком предвзят. Этот младший слышал, что меч Сюаньвэй Сяньцзюня – Ванчэнь выкован из льда и снега, разве он вправе называться оружием?!

Речь Тун Гуйюй резко оборвалась, и он посмотрел вниз.

Снежный меч Ванчэнь – это другое его имя. Некоторые называли его просто «снежным мечом». В Свитке он занимал второе место. Клинок, правда, отлили из льда и снега. И он был больше холодным, чем острым. Спустя тысячу лет мягкого совершенствования друг друга Цзян Инхэ стал более умиротворенным и спокойным, как вода, а Ванчэнь – постепенно четче и сдержаннее, вместо первоначального зазубренного вида.

Голос продолжил:

– Да еще и те выдающие личности в Столетнем рейтинге, которых упомянул Хуфа Хэ, Ли Хуаньхань и тот, что носит фамилию Цинь, как они могут быть достойны этой чести? Один с телосложением небесного демона, а другой осквернен бесчисленными злыми духами. Вероятно, Цзян Сяньцзюнь пичкал их чудодейственными панацеями (7), чтобы усилить их совершенствование?

– Позор Пэнлай за то, что они называют себя самой праведной сектой. Вместо того, чтобы воспитывать истинных гениев в совершенствовании пути меча, вы продвигаете этих ничтожеств с безобразными телосложениями. Вытворяя подобное ради славы, вы не боитесь из-за малого потерять большее!

Эта напыщенная речь вызвала бурные дискуссии у других сект. Присутствующие последователи Пэнлай гневно ударили по столу. Возглавляющий их адепт ходил взад и вперед, указывал на говорящего и бранился:

– Сукин сын, все еще использующий технику уровня Зарождающейся души, ни капли не годится даже на то, чтобы надеть ботинки (8) нашему шисюну Ли!

– Так бесстыдно клеветать на других! Никакие панацеи никогда не заложат такую основу! Наш шисюн может в драке даже разрушить горные пики!

Хотя ученики Пэнлай негодовали, они не осмелились поступать неосмотрительно, поскольку Цзян Инхэ наблюдал сверху.

Когда разговоры вокруг стали громче, из толпы вышел совершенствующийся на стадии Зарождающейся души. С виду он был все еще в расцвете молодости, но фактический возраст не определить. Неизвестно, откуда взяв такую самоуверенность, он поклонился тому месту, где сидел Цзян Инхэ:

– Этот младший Лу Чжифэн. Цзян Сяньцзюнь все же примите хотя бы одного многообещающего ученика, эти убогие…

Цзян Инхэ не отреагировал на предыдущие слова, но после того, как прозвучали последние, яростный холод вырвался из его тела, и голубая духовная волна обрушилась со всей силой на Лу Чжифэна, а морозный воздух сдавил и швырнул его на землю. Его колени застряли глубоко в грунте.

У толпы перехватило дыхание, когда люди, подняв глаза, увидели, что Цзян Инхэ, который изначально увлеченно разговаривал с Хуньюань Сяньцзюнем, раздвинул занавес башни Хэхуань.

Его рука была белой, словно покрытой инеем, с длинными фалангами. Вышивка на рукаве слегка блестела на солнце, но голос был холодным, леденящим до костей.

– Путь к формированию Зарождающейся души нелегок, – равнодушно отметил он, – Советую тебе дорожить своей жизнью.

Увидев, что мальчишка не намерен отступать, Цзян Инхэ убрал руку и встретился взглядом с Ли Хуаньханем.

Они не нуждались в словах. Цзян Инхэ понимал его намерения. Он также думал, что старший ученик более мягкий, чем второй. Он полагал, что несмотря на гнев, Ли Хуаньхань проявит сдержанность. Путь к формированию Зарождающейся души, в самом деле, нелегок.

Цзян Инхэ слегка кивнул головой и пронаблюдал, как Ли Хуаньхань спрыгнул в центр круглой арены. Кроваво-красный длинный меч появился из его руки, и, следуя церемониалу, первый ученик показал свое желание соревноваться.

Вдруг его ухо опалило горячее дыхание, Цинь Цзюнь подошел и спросил:

– Учитель, почему ты не позволил пойти мне?

Цзян Инхэ почувствовал, как онемело основание ушной раковины, и поднял руку, чтобы помассировать его, логично ответив:

– Твой шисюн благородный человек с мягким характером. Посмотри, как торжественно он отдал дань уважения. Ты, только услышав провокации, тотчас выхватил бы меч. Как я мог не беспокоиться и позволить тебе пойти?

Цзян Инхэ – представитель ортодоксального даосского течения и тысячелетний совершенствующий меча. Подобная насыщенная духовная сила является несравненным тонизирующим средством для злого духа-совершенствующегося. Цинь Цзюню уже не нужно было есть душу, чтобы укрепить тело, но до сих пор он был пленен ароматом и не мог не подойти ближе.

Цинь Цзюнь хотел вытащить свой меч, лишь из-за того, что просто не мог слышать, как другие плохо говорят об Учителе.

Как он мог позволить кому-то дурно отзываться о том, кого даже он не мог лизнуть?

– Ученик просто… – Цинь Цзюнь, в конце концов, потерял самообладание и коснулся чернильных волос возле уха Цзян Инхэ. В этот момент чрезвычайно привлекающее внимание тело снова прыгнуло в объятия Учителя.

Чан Е скользнул на руки к Цзян Инхэ и поднял несчастные глаза:

– Учитель, Ли-шисюн наверняка сможет выиграть! Учитель принял Е-эра в ученики только из жалости?

Цзян Инхэ не ожидал, что этот негодник так много думает, и, погладив чужую макушку, возразил:

– Нет, вы выдающиеся дарования.

Чан Е мило вел себя, а после с преспокойным видом сбросил ладонь Цинь-шисюна, лежащую рядом с плечом Учителя, и продолжил обиженным голосом:

– Учитель, Ли-шисюн не навредит же противнику, да? Хотя брат-наставник очень строг со мной, я понимаю, что это только потому, что я его шиди, и он хорошо относится ко мне.  Но если он обращается также с другими…

Цзян Инхэ исходил из этих соображений, отпуская Ли Хуаньханя. Обняв младшего ученика, он сказал еще парочку успокаивающих слов:

– Твой шисюн немного неразговорчив, но у него очень хороший характер. На самом деле…

Его слова прервал порыв ветра от меча. Толпу, что изначально вопила под зданием, внезапно окутала мертвая тишина. Можно было бы даже совершенно ясно услышать звук падающей иглы.

Тун Гуйюй, сидящий напротив, молча отпил вино, неизвестно, для храбрости или по другой причине, и с особой осторожностью сказал:

– Товарищ Цзян…

– М?

– Твой ученик… расколол… ядро оппонента.

Цзян Инхэ:

– …Что?

На секунду он действительно потерял дар речи, затем повернулся и рассеянно взглянул на сцену. Он увидел своего ученика, спокойно и тихо стоящего на прежнем месте, без единой капли крови на мече. Тот был чистым, как будто его только что извлекли из ножен. Но совершенствующийся по имени Лу Чжифэн уже валялся на земле без сознания и ничего не знал об этом.

Пока Цзян Инхэ был в ступоре, Чан Е легонько потянул его за рукав.

– Этот человек оскорбил Учителя. Естественно, у шисюна испортилось настроение.

– Верно, – Цинь Цзюнь редко принимал сторону Ли Хуаньханя, – У меча нет глаз. Шисюн ради сохранения жизни противника случайно промахнулся.

Цзян Инхэ:

– …Это так?

Цинь Цзюнь и Чан Е:

– Ага!

Тун Гуйюй, который собственными глазами видел весь ход событий:

– …

«Совершенно случайно!»

Автору есть что сказать:

Только после того, как вы, ребята, много раз вводили вашего Учителя в заблуждение, он понял, что вы издеваетесь над ним.

Когда я писал эту главу, мне пришло в голову, что уже некогда видел пост. Автор темы спрашивал, что делать если случайно стал человеком-свиньей*?

И первый ответ был: «Совершенно случайно!».

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

*人彘 rénzhì бран. – человек-свинья (ханьская императрица обрубила любимой наложнице императора руки и ноги, ослепила её и поместила под этим прозвищем в отхожем месте).

Примечание:

(1) 明知故问 míngzhīgùwèn – прикидываться незнающим, притворно задавать вопросы, спрашивать об известных самому вещах.

(2) Здесь отсылка к имени меча. 红颜 hóngyán – красное лицо; краснощёкий (обр. о красавице, красавце).

(3) 守身如玉 shǒu shēn rú yù –  быть чистым, как нефрит (быть стойким к порокам, уметь сопротивляться соблазнам), блюсти себя, хранить свою честь.

守身shǒushēn – придерживаться правил морали; блюсти себя в целомудрии (чистоте); сохранять личное достоинство.

(4) 冰清玉洁 bīngqīng yùjié – прозрачный как лёд, чистый как яшма (обр. о высоких моральных качествах, обычно про девушку).

(5) 欺师灭祖 qī shī miè zǔ – оскорблять наставников, позорить предков; обр. нарушать устои.

(6) 本座 běnzuò – Почтеннейший (обычно используется в легендах или фантастических произведениях в качестве обращения, которым сами себя называют обладающие огромной силой и властью персонажи).

(7) 灵丹妙药 língdān miàoyào – чудодейственное средство, панацея (от всех бед), отличный способ решения проблемы, чудесный бальзам; чудесное лекарство; чудодейственная панацея.

(8) 提鞋 tíxié – надевать другим ботинки (обр. в знач.: быть никчёмным, бездарным человеком; насмешливо, пренебрежительно о другом человеке).

Страница книги Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников в интернете

Table of Contents

Глава 11 – «Только один раз, исключений больше не будет»

Глава 12 - «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать»

Глава 13 - «Цзецзе сможет и мэймэй тоже!»

Глава 14 – Высококачественная подделка меча Чжаньюнь

Глава 15 – Совершенно случайно!

О книге