Глава 1

[П/Н]: Здравствуйте. Дружеские напоминания:

1. Гонг и шоу биологически связаны! Если эта тема вызывает у вас дискомфорт, НЕ ЧИТАЙТЕ.

2. Категорически не для детей!!

3. Это простая история, её поймет даже золотая рыбка, не напрягая свои плавники. Не нужно напрягать свой мощный мозг. Если вы хотите чего-то более сложного, лучше поищите другой роман.

Дорожка перед экспериментальным учебным центром физики в университете D была обсажена рядом ярких китайских зонтичных деревьев. Под палящим летним солнцем его лучи проникали сквозь широкие промежутки между листьями зонтов, создавая на асфальте игру света и тени.

Время от времени мимо расположенного неподалеку перекрестка проходило несколько пешеходов, которых сопровождало непрекращающееся стрекотание цикад, прячущихся в траве.

Нин Ивэй и его хороший друг Чжоу Цзыжуй вышли из экспериментального центра.

«Кон Цзун — такой отвратительный злодей!» — лицо Чжоу Цзыжуя покраснело, когда он сжал в руках лабораторный журнал. — «Я никогда в жизни не видел такого бесстыдного человека».

«Он всё спланировал заранее!» — глаза Нин Ивэя, стиснув зубы, приобрели зловещий оттенок от гнева. — «Если бы здесь был профессор Кон, посмел бы он так нас подставить?»

«Да-да», — Чжоу Цзыжуй взволнованно поднял руку, — «Во время еженедельного собрания они обошли нас стороной и перенесли его без всякой причины, а затем перевернули ситуацию, обвинив нас в необоснованном пропуске собрания!»

Нин Ивэй холодно рассмеялся. «Даже один процент интеллекта профессора Кона не унаследовал этот посредственный человек, которого взяли на факультет физики материалов. Как он смеет указывать пальцем на меня и пытаться выгнать нас из группы…»

«Они даже назвали меня толстым, — добавил Чжоу Цзыжуй с оттенком обиды, — и заикался».

«Нет, мы не можем просто так всё оставить». Нин Ивэй замер на месте, обернувшись с неукротимым гневом и взглянув на высокое здание учебного центра.

«Тогда что же нам делать?» Чжоу Цзыжуй тоже уставился на ряд титановых букв на здании.

Нин Ивэй немного подумал и твердо сказал: «Я отправлю электронное письмо профессору Кону».

Сказав это, он открыл рюкзак, достал телефон и открыл электронную почту, чтобы начать печатать. Как только он напечатал слова «Профессор Кон», Чжоу Цзыжуй схватил его за запястье.

«И-Ивэй», — на лице Чжоу Цзыжуя читалось замешательство, — «П-подожди-п-минутку. В конце концов, он же родной сын профессора К-Кона. Разве отправка электронного письма что-то изменит? Какие мысли о нас возникнут у профессора Кона после прочтения письма?»

На бледных щеках Нин Ивэя появился легкий румянец — Чжоу Цзыжуй высказал вполне обоснованное замечание. Хотя профессор Кон понимал важность справедливости и не был бы чрезмерно предвзят, кровные узы все же были важнее всего.

«То, что сказал помощник Цуй, не считается», — снова повторил Чжоу Цзыжуй. — «Мы по-прежнему являемся частью группы».

Нин Ивэй встретил его взгляд на две секунды, кивнул и убрал телефон. «Ты прав. Профессор Кон вернется в школу на следующей неделе. Мы сможем объяснить ему все вместе, когда он вернется».

«Да-да», — Чжоу Цзыжуй многократно кивал, — «Профессору ты так нравишься. Он обязательно будет к нам снисходителен! Пойдем первыми, я так сильно потею».

Чжоу Цзыжуй был высоким и слегка полноватым, склонным к обильному потоотделению. Они пробыли на улице всего несколько минут, но он уже был весь мокрый от пота: на затылке виднелись следы воды, пропитавшие воротник футболки.

В отличие от Чжоу Цзыжуя, Нин Ивэй обладал бледной кожей и стройным телосложением, а его запястья и икры были лишь в три раза меньше, чем у Чжоу Цзыжуя.

У Нин Ивэя были вытянутые глаза, которые часто избегали прямого зрительного контакта. Его губы были тонкими и светлого цвета. Всякий раз, когда уголки его рта приподнимались, в них проскальзывала нотка насмешки. При первой встрече с Нин Ивэем люди не могли не удивляться, почему он казался таким пренебрежительным по отношению ко всем окружающим.

Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй были старшекурсниками университета D. В шестнадцать лет они вместе поступили в университетскую молодежную программу и на втором курсе выбрали специализацию «Современная физика». Более года они проводили исследования в исследовательской группе профессора Кон Фэншэня.

До летних каникул в группе царила гармоничная атмосфера, пока к исследовательской группе внезапно не присоединился сын профессора Кона, Кон Цзун, нарушив мирную и спокойную обстановку внутри группы.

По словам Нин Ивэя, Кун Цзун обладал сверхспособностью, называемой «самоунижение».

В плане возраста Нин Ивэй и Кун Цзун были одного возраста, причем день рождения Нин Ивэй пришелся всего на день раньше, чем у Кун Цзуна.

Благодаря таланту и усердию Нин Ивэй перескочил через три класса, чтобы поступить в молодежную программу университета D. В настоящее время он был старшекурсником и преуспевал в учебе. В отличие от него, Кон Цзун начал учиться в школе в восемь лет, пройдя девять лет обязательного образования и три года средней школы. Ему даже понадобились связи Кон Фэншэня, чтобы поступить в университет, что многое говорит о его интеллектуальном уровне.

В исследовательскую группу редко попадали первокурсники, особенно с факультета физики материалов. Однако Кон Цзун обладал особым статусом сына профессора Кона, поэтому никто особо не задавал вопросов и относился к нему с большим уважением.

Изначально Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй помогали аспирантам в исследовательской группе, параллельно работая над собственными небольшими проектами. Они чувствовали себя вполне комфортно и не обращали особого внимания на новичка. Однако по какой-то неизвестной причине Кон Цзун постоянно находил способы подшучивать над ними перед профессором Коном, высмеивая их необъяснимыми критическими замечаниями.

Чжоу Цзыжуй говорил с заиканием и плохо разбирался в спорах, а Нин Ивэй был известен своим острым языком и нежеланием отступать. Каждый раз, когда ему удавалось лишить Кон Цзуна дара речи, старшекурсникам, наблюдавшим за происходящим, приходилось искать способ разрядить ситуацию.

В этом семестре профессора Кона пригласили в качестве приглашенного профессора в один из университетов Японии, поэтому он не часто бывал в кампусе. Большинство еженедельных собраний исследовательской группы проходило под председательством ассистента преподавателя Цуй Хэ.

Еженедельные собрания исследовательской группы имели огромное значение. Профессор Кон ясно дал понять, что те, кто пропускал собрания без уважительной причины, будут считаться добровольно покинувшими группу.

Трое членов группы запросили отпуск на этой неделе, поэтому помощник Цуй перенёс встречу и решил провести её на день раньше. Он попросил Кон Цзуна сообщить об этом Нин Ивэю и Чжоу Цзыжую.

Неожиданно Кон Цзун не сказал Нин Ивэя и Чжоу Цзыжуя, в результате чего они пропустили встречу. Позже Кон Цзун обвинил их в нарушении правил и неоправданном пропуске встречи.

Помощник Цуй с опаской относился к Кон Цзуну и молча стоял в стороне, пока тот настаивал на зачитывании вслух устава исследовательской группы, написанного профессором Коном. С суровым лицом он потребовал, чтобы Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй немедленно покинули группу.

Нин Ивэй, будучи упрямым по натуре, не выдержал провокации. Он с грохотом бросил бланк записи на стол, прервав Кон Цзуна, который все еще пытался изобразить из себя праведника. Решительным тоном Нин Ивэй сказал: «Хорошо, тогда мы уходим!»

Затем он схватил Чжоу Цзыжуя и вышел из здания учебного центра.

«Н-не думай об этом презренном человеке», — Чжоу Цзыжуй сделал несколько шагов и успокоился, — «Пойдем съедим мороженого!»

Ванильное мороженое в стеклянном павильоне у западного входа в школу было восхитительным. Однако у Нин Ивэя был чувствительный желудок, и он съел всего несколько ложек, прежде чем поставить его. Увидев, как Чжоу Цзыжуй доел свою порцию, Нин Ивэй подвинул ему свою и спросил: «Хочешь?»

Чжоу Цзыжуй взял блюдо и принялся есть с решительным выражением лица, в то время как Нин Ивэй, прислонившись к его щеке, наблюдал за ним и в уме начал девятую мысленную атаку на Кон Цзуна.

Как раз в тот момент, когда Нин Ивэй критиковал детские способности Кон Цзуна к устному счету, он мельком увидел мигающие фары автомобиля на дороге. Инстинктивно он повернул голову и увидел Кон Цзуна, идущего к черному седану с рюкзаком за спиной.

Седан был припаркован на обочине дороги. Нин Ивэй не мог разглядеть номерной знак со своего ракурса, но машина показалась ему знакомой.

Через несколько секунд он вспомнил. У Лян Чонга тоже была такая машина.

Нин Ивэй мало что понимал в машинах, но знал, что эта машина дорогая, и что он не видел никого, кто бы на ней ездил по улице. Он тут же насторожился, не отрывая глаз от противоположной стороны дороги. Он увидел, как Кон Цзун быстро идёт к седану, улыбаясь и махая рукой кому-то внутри. В следующую секунду водительская дверь седана открылась.

Чжоу Цзыжуй сделал несколько укусов, затем поднял глаза и заметил свирепый взгляд Нин Ивэя, прикованный к стеклу. Он проследил за взглядом Нин Ивэя и увидел хорошо одетого мужчину, стоявшего к ним спиной и принимавшего рюкзак Кон Цзуна. Затем мужчина открыл дверь роскошного автомобиля для Кон Цзуна.

«Ко-Кон Цзун, — пробормотал себе под нос Чжоу Цзыжуй, — этот академический мерзавец! Он полностью провалил промежуточный тест по углубленной математике и все равно хочет пропустить сегодняшнее занятие!»

У Чжоу Цзыжуя был двоюродный брат, который работал преподавателем на кафедре математики. Он часто просил Чжоу Цзыжуя помогать ему проверять контрольные работы. На прошлой неделе он проверял контрольную работу по первой продвинутой математике Кон Цзуна и был шокирован дикими ответами в ней. Во время проверки он отправил Нин Ивэю сообщение с оскорблениями в адрес Кон Цзуна.

«Я расскажу своему кузену!» — снова сказал Чжоу Цзыжуй.

Однако взгляд Нин Ивэя был прикован к окну. Он не ответил на слова Чжоу Цзыжуя, даже когда молодой человек сел в машину, закрыл дверь и умчался прочь, оставляя за собой шлейф пыли.

«Ивэй?» Чжоу Цзыжуй протянул руку и постучал Нин Ивэя по плечу, и только тогда Нин Ивэй повернул голову.

Выражение его гнева и разочарования поразило Чжоу Цзыжуя.

«Ч-что с тобой не так?» — недоуменно спросил Чжоу Цзыжуй.

Выражение лица Нин Ивэя слегка смягчилось. Он опустил взгляд и указал на миску перед Чжоу Цзыжуем. «Ничего, ешь».

Чжоу Цзыжуй опустил голову и посмотрел на оставшиеся в миске кусочки льда, которые в основном растаяли и превратились в воду. На стенках миски образовались мелкие капельки воды. Он перемешал лед ложкой и, охнув, произнес, прежде чем продолжить есть.

Когда в голове Нин Ивэя промелькнула картина того, как Лян Чун открывает дверцу машины для Кон Цзуна, его накрыла волна тьмы.

С тех пор как Кон Цзун присоединился к исследовательской группе, у Нин Ивэя ничего не шло гладко.

Кон Цзун был родным сыном профессора Кона, и каким бы талантливым ни был студент, ему никогда не выпадала привилегия быть его биологическим сыном. Кон Цзун не только обладал этой привилегией, но ему даже довелось сесть в машину Лян Чуна. Нин Ивэй знал Лян Чуна много лет, они много чего делали вместе, но Лян Чун ни разу не носил ему рюкзак и не открывал дверь машины!

Он наконец понял, почему некоторые люди хотят утопить свои печали в алкоголе, ведь сладость мороженого не могла спасти его от горечи бензалкония хлорида.

Нин Ивэй взглянул на темнеющее небо, сделал несколько глубоких вдохов и, сохраняя элементарное спокойствие, спросил Чжоу Цзыжуя: «Цзыжуй, ты когда-нибудь был в баре? Я тебя угощу. Давай посмотрим, что это такое».

Глава 2

Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй вышли из такси, остановившегося перед баром. С тревогой они прошли мимо ряда мужчин в костюмах у входа, следуя за остальными посетителями. Оплатив входной билет, они вошли внутрь.

Как только дверь открылась, из неё вырвались лазерный дым и громкая музыка, окружив Нин Ивэя и Чжоу Цзыжуя.

Диджей на сцене играл разогревочный сет, и танцпол был не слишком переполнен. Однако большое темное пространство и смешанный запах дыма и алкоголя в воздухе сблизили Нин Ивэя и Чжоу Цзыжуя.

После примерно двух минут растерянного ожидания в вестибюле Нин Ивэй, наконец, сделал первый шаг. Он небрежно позвал официанта и спросил, где можно сесть.

Официант немного помедлил, поговорил с коллегой, а затем проводил их в свободную отдельную кабинку.

Нин Ивэй взял меню напитков и некоторое время изучал его, но не мог разобраться в различных видах алкоголя. Он наугад выбрал набор шампанского, чтобы выполнить требование о минимальной сумме заказа. Чжоу Цзыжуй все это время молчал, оставаясь рядом с Нин Ивэем и безучастно глядя на хаотичный танцпол.

После того как официант ушел, Чжоу Цзыжуй наклонился к уху Нин Ивэя и нервно спросил: «Ивэй, как долго нам здесь оставаться?»

Нин Ивэй сложил их сумки вместе, немного подумал и сказал: «Мы должны доесть еду, нельзя, чтобы она пропала зря».

Вскоре подали напитки и закуски. Официант, почувствовав их незнание ресторанного дела, любезно смешал несколько бокалов алкоголя с зеленым чаем, объяснив: «Так будет вкуснее».

По мере того как заведение заполнялось посетителями, официант занимался другими делами в другом месте. Они некоторое время сидели молча, пока Чжоу Цзыжуй не спросил Нин Ивэя: «Кто должен выпить первым?»

Нин Ивэй взял стакан и поднёс его к губам. Он почувствовал странный сладковатый запах алкоголя и быстро отодвинул стакан, спросив Чжоу Цзыжуя: «Давай выпьем вместе».

Затем Чжоу Цзыжуй тоже взял стакан, и оба медленно подняли бокалы и сделали глоток.

Привычный вкус холодного зеленого чая неожиданно смешался с едва уловимым привкусом алкоголя, что придало напитку слегка странный оттенок. Это внезапное изменение вызвало у Нин Ивэя сильное беспокойство. Он посмотрел на Чжоу Цзыжуя, держащего напиток, и заметил, что тот уже проглотил алкоголь, хотя и выражение его лица тоже выглядело неважно.

Нин Ивэй некоторое время держал напиток во рту, пытаясь преодолеть психологический барьер, и наконец, с горьким выражением лица, проглотил его. Он сказал Чжоу Цзыжую: «Это так отвратительно».

«Д-действительно», — Чжоу Цзыжуй, соглашаясь с Нин Ивэем, поставил стакан и спросил: «Ивэй, почему ты вдруг решил прийти в бар?»

Нин Ивэй протянул руку, схватил клубнику, положил ее в рот, а затем протянул еще одну Чжоу Цзыжую.

«Не могу толком объяснить», — пробормотал Нин Ивэй, — «Просто хотел посмотреть».

Несколько лет назад, когда Лян Чун ещё учился в университете D и жил за пределами кампуса, его дом находился недалеко от средней школы D, где учился Нин Ивэй. Нин Ивэй часто ходил к Лян Чуну, чтобы пользоваться интернетом для исследований.

У Лян Чуна был проблемный друг по фамилии Ван. Однажды Ван пришёл к Лян Чуну домой и настоял на том, чтобы отвести его в бар, утверждая, что там его кто-то ждёт. Лян Чун отказался, сказав, что это неудобно, так как ему нужно позаботиться о еде для Нин Ивэя.

Услышав это, Нин Ивэй небрежно спросил, для чего нужны бары и кто ждет Лян Чуна.

Лян Чун уклончиво огляделся и отказался отвечать прямо. Друг по фамилии Ван двусмысленно рассмеялся и спросил Нин Ивэя, действительно ли тот хочет это знать. Нин Ивэй серьезно кивнул и сказал, что хочет. Прежде чем друг успел ответить, Лян Чун строго велел ему замолчать и прогнал его.

Нин Ивэй хотел задать ещё несколько вопросов, но Лян Чун снова прижал его к себе. «Веди себя хорошо и учись».

Увидев, как Лян Чун пришел забрать Кон Цзуна, Нин Ивэй внезапно вспомнил об этом деле и твердо решил прийти и выяснить, что происходит.

Он и не подозревал, что напитки в баре были неаппетитными, выбор фруктов скудным, а обстановка — шумной, уровень шума превышал сто децибел. Это ещё больше смущало и без того беспокойного и встревоженного Нин Ивэя. Он всё думал, откуда Лян Чун знает Кон Цзуна и почему тот тайно приехал в школу за Кон Цзуном, не сообщив ему об этом. Однако звонить Лян Чуну, чтобы всё прояснить, ему совсем не хотелось.

Лян Чун даже не открыл ему дверцу машины, поэтому у него не было обязанности сообщать о его планах.

Чжоу Цзыжуй не заметил ничего подозрительного в поведении Нин Ивэя. Он посчитал фрукты в этом месте очень вкусными и потянулся за кусочком ананаса.

Как только он откусил кусочек, телефон Чжоу Цзыжуя, лежавший на столе, загорелся. Он вытер руки, взял телефон и увидел содержимое электронного письма, которое сразу же привлекло его внимание. Он дернул за надутого Нин Ивэя и протянул ему телефон. «И-Ивэй, посмотри на этого РМП!»

«Что…?» Нин Ивэй сосредоточился и взглянул на это, на его лице появилась улыбка. Он совершенно забыл о Лян Чуне и Кон Цзуне. «Квантово-хромосомная решетка, дайте мне взглянуть».

Главный диджей вышел на сцену вовремя, зажегши весь бар. Ослепительные лазерные лучи мерцали и вращались на переполненном танцполе. Сверху посыпалось конфетти, мужчины и женщины прижимались друг к другу, покачивая бедрами и тряся руками. Даже люди, сидящие за столиками на танцполе, казалось, были очарованы алкоголем и электронной музыкой, громко смеялись и игриво флиртовали.

Несмотря на не совсем подходящий случай, Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй все же открыли свои телефоны и смогли вместе прочитать и обсудить новую научную статью по физике.

Физика высоких энергий была величайшей страстью Чжоу Цзыжуя. Начав говорить, он уже не мог остановиться. Он даже выпил несколько бокалов шампанского, становясь все более возбужденным, и частота его заиканий уменьшилась. Они перешли от обсуждения обзорной статьи «Процессы рассеяния и резонанса в решеточной КХД» к его взглядам на современную физику высоких энергий.

Ближе к половине десятого фруктовое блюдо опустело. Чжоу Цзыжуй тоже немного перебрал с алкоголем. Наконец, он остановился, зевнул и сказал Нин Ивэю: «Ивэй, я… я немного устал».

Нин Ивэй также начал испытывать головную боль от продолжительного шума высокой громкости. Он позвал официанта, чтобы тот оплатил счет.

Официант передал счет Нин Ивэю. Нин Ивэй мягко похлопал по тяжелой голове Чжоу Цзыжуя, который опирался на его плечо, и сказал: «Пока не засыпай». Затем он взял счет, полез в бумажник и понял, что что-то не так.

Он забыл взять с собой открытку, которую родители дали ему дома.

К счастью, Нин Ивэй всегда носил с собой приличную сумму наличных. Он вытащил пачку денег из кошелька и неуклюже начал пересчитывать их перед официантом. Пересчитав последнюю банкноту, он обнаружил, что ему все еще не хватает трехсот пятидесяти юаней до общей суммы счета.

«Цзыжуй, ты взял с собой деньги?» — Нин Ивэй легонько толкнул Чжоу Цзыжуя. Чжоу Цзыжуй, проснувшись от толчка, растерянно поднял глаза и медленно достал из сумки триста юаней. «Только это…»

«А как же твоя карта?» — спросил его Нин Ивэй.

Чжоу Цзыжуй покачал головой. «Забыл… забыл взять».

Нин Ивэй положил триста юаней Чжоу Цзыжуя на кожаную папку для банкнот, при этом ему всё ещё не хватало пятидесяти юаней.

«Вы можете воспользоваться мобильной оплатой», — не удержался и предложил официант.

Чжоу Цзыжуй с презрением ответил: «Мы не пользуемся мобильными платежами, только… только наличными». Оба они испытывали сильное недоверие к мобильным платежам и никогда не привязывали свои банковские карты к каким-либо финансовым платформам.

Нин Ивэй, крепко держа в руках бумажник, вдруг вспомнил, что Лян Чун давным-давно дал ему кредитную карту. Он небрежно засунул её в карман бумажника и больше не вынимал.

Он внутренне помучился и открыл внутренний карман, чтобы заглянуть внутрь. Темно-серая карта действительно лежала там.

«Сэр?» — вежливо напомнил ему официант.

Нин Ивэй неохотно достал карту и передал её официанту. «Используйте эту карту для оставшихся пятидесяти юаней».

Три минуты спустя позвонил Лян Чон.

Нин Ивэй ответил на звонок.

«Сегодня солнце взошло с запада? Ты наконец-то решил воспользоваться картой?» — Лян Чун, явно выпивший, говорил громче обычного. Вокруг царила тишина, не было никакого фонового шума. Он спросил у женщины рядом: «Лайла, что ты можешь купить на пятьдесят юаней в наше время? И что это за место… Imperial Heaven Entertainment Management Limited Company?»

Женский голос что-то сказал, и Лян Чун тут же замолчал. Через несколько секунд его голос стал мрачным, и он спросил Нин Ивэя: «Где ты?»

Нин Ивэй на секунду замешкался, прежде чем повесить трубку.

Глава 3

Менее чем через пять секунд имя Лян Чуна снова появилось на экране телефона Нин Ивэя. Сжимая вибрирующее устройство, Нин Ивэй держал его, словно бомбу замедленного действия.

«Ч-Что случилось?» Чжоу Цзыжуй подошёл и увидел имя «Лян Чун». С несколько озадаченным выражением лица он спросил: «Э-это он, Ивэй? Почему ты не отвечаешь?»

Нин Ивэй снова повесил трубку и отправил Лян Чуну текстовое сообщение: «Завтра я переведу тебе 50 юаней на твой счет».

Затем он выключил вибрацию, встал и сказал Чжоу Цзыжую: «Пошли».

В часы пик перед рассветом у входа в бар выстраивалась вереница такси, чтобы высадить пассажиров. Чжоу Цзыжуй хотел зайти в круглосуточный магазин в переулке впереди, чтобы что-нибудь купить. Они перешли улицу и свернули в переулок.

Нин Ивэй сделал всего несколько шагов, когда кто-то внезапно схватил его за плечо.

«Эй, кто это?» — раздался низкий голос позади него.

Нин Ивэй и Чжоу Цзыжуй, испугавшись, одновременно повернули головы.

Они увидели высокого мужчину в черном жилете и с татуировкой на руке, который смотрел на Нин Ивэя сверху вниз. Он странным тоном произнес: «Разве это не лакей Лян Чуна?»

Мужчина выглядел свирепым и зловещим, у него была злая улыбка и безумный, агрессивный взгляд. Он ухмыльнулся Нин Ивэю и сказал: «Ты меня помнишь?»

Нин Ивэй мгновенно вспомнил личность мужчины, что повергло его в шок. Он никак не ожидал снова увидеть этого человека. Прежде чем он успел отреагировать, мужчина быстро протянул руку и схватил Нин Ивэя за правую руку.

Мужчина крепче сжал руку Нин Ивэя, причиняя ему боль. От него исходил сильный запах алкоголя, окутывая Нин Ивэя. «Не убегай».

Он наклонил голову, показывая Нин Ивэю длинный шрам на правой стороне головы. «Помнишь? Это твоя работа».

Переулок был темным, освещался лишь несколькими уличными фонарями. Магазинчик находился примерно в десяти метрах от входа в переулок. За этот короткий промежуток времени, около десяти минут, почти никто не проходил мимо.

Чжоу Цзыжуй, стоявший рядом с Нин Ивэем, не мог даже предложить помощь, не говоря уже о том, чтобы защитить себя.

Мужчина наклонился к Нин Ивэю, его прерывистое дыхание достигло носа последнего. Он саркастически рассмеялся. «Ни слова? Думаешь, как сбежать?»

«Э-э, произошло какое-то недоразумение…» — слабо произнес Чжоу Цзыжуй, протягивая руку, чтобы попытаться разжать руку мужчины. Но, получив гневный взгляд, он заставил свою руку повиснуть в воздухе, не в силах опустить её.

«Подвинься», — презрительно сказал мужчина Чжоу Цзыжую, — «Ты жирный увалень».

Чжоу Цзыжуй сдержал рыдания, но не отдернул руку. Мужчина проигнорировал его, сосредоточив взгляд на Нин Ивэе и обдумывая, как расправиться с ним так, чтобы остаться довольным.

«Вы ошиблись», — попытался возразить Нин Ивэй, его голос от страха стал тише.

«Не тот человек?» Мужчина поднял другую руку, спрятанную за спиной, в которой держала бутылку вина Martell Cordon Bleu. Он взмахнул ею в сторону Нин Ивэя, его лицо исказилось от свирепости. «Даже если ты превратишься в призрака, я тебя узнаю».

*

В тот вечер отмечался день рождения бабушки Кон Цзуна, а также ежегодная встреча большой семьи его матери.

Отец Кон Цзуна находился в Токио и не мог удобно вернуться в страну. Его мать была в командировке в другом городе и должна была вернуться только вечером. Изначально Кон Цзун планировал сам взять такси. Однако вчера вечером ему позвонил Лян Чун и сказал, что приедет в университет D днем, чтобы забрать его.

Для Кон Цзуна Лян Чун был скорее недостижимым кумиром, чем двоюродным братом по крови.

В последние годы Лян Чун часто появлялся в финансовых разделах журналов и газет. Он был спокоен, превосходен во всем, что делал, и казался человеком, которому все давалось без особых усилий. Кон Цзун тайно восхищался им и почитал его с детства. Лян Чун всегда был занят, и в повседневной жизни они редко общались. После звонка Лян Чуна Кон Цзун был так взволнован, что не мог спокойно спать всю ночь.

Днём, успешно выпроводив Нин Ивэя и Чжоу Цзыжуя из исследовательской группы, Кон Цзун стоял на обочине дороги и увидел, как Лян Чун выходит из машины и кивает ему в знак приветствия. Кон Цзун почувствовал, будто весь кампусный ветерок дует ему в лицо.

Лян Чун, которого Кон Цзун видел только в новостях, нес его сумку и открыл ему дверцу машины. Казалось, это сон, когда Кон Цзун болтал с Лян Чуном всю дорогу до отеля, где проходил банкет в честь дня рождения его бабушки.

Банкет проходил в небольшом зале отеля, где были расставлены четыре стола. Когда вошли Кон Цзун и Лян Чун, родители Лян Чуна уже сидели за главным столом.

Лян Чун подошел, поклонился и вручил подарок бабушке. Он обменялся несколькими словами, а затем сел рядом с отцом.

Мать Кон Цзуна несколько раз упоминала, что у его дяди слабое сердце, а тетя была измотана сложными делами конгломерата и неоднократными болезнями дяди. В результате Лян Чун долгое время не уезжал из города D. После окончания университета он возглавил семейный бизнес. На этот раз, увидев дядю, Кон Цзун заметил, что цвет его лица улучшился по сравнению с прошлым годом.

Ужин затянулся до десяти часов, и мать Кон Зуна так и не появилась. Было сделано лишь несколько телефонных звонков, чтобы извиниться перед бабушкой, сказав, что она застряла на шоссе, ведущем обратно в город, и не успеет вовремя.

Бабушка выглядела недовольной. Тётя Кон Цзуна немного поговорила с ней, прежде чем помочь ей встать, сказав, что проводит её домой. Затем она попросила Лян Чуна отвезти Кон Цзуна обратно.

После выпивки Лян Чун позвонил и попросил свою секретаршу подъехать на машине к входу в отель. Он и Кон Цзун сели вместе на заднее сиденье.

Внутри машины царила уютная и тесная атмосфера, а от Лян Чона исходил едва уловимый запах алкоголя, который привлек внимание Кон Цзуна и необъяснимо заставил его нервничать. Лян Чон, возможно, уставший, откинулся на спинку сиденья, молча закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Заднее сиденье этого седана было не очень просторным. Лян Чун, будучи высоким и с длинными ногами, не мог полностью вытянуть их, поэтому слегка согнул, отчего на его брюках образовалась складка. С закрытыми глазами наблюдение Кон Цзуна стало более явным. Он повернул лицо в сторону и внимательно посмотрел на своего кузена, которого давно не видел.

Руки Лян Чуна естественно переплелись и легли ему на колени, он выглядел очень расслабленным.

Он был необычайно красив: глубоко посаженные глаза, высокая переносица, тонкие губы, четко очерченная линия подбородка. Когда его лицо было бесстрастным, он казался несколько суровым, но при непосредственном общении с Лян Чуном возникало ощущение, будто наслаждаешься весенним ветерком. Секретарша вела машину размеренно, в салоне играла тихая инструментальная музыка. Наблюдая за происходящим, Кон Цзун невольно погрузился в свои мысли.

Внезапно зазвонил телефон Лян Чуна, испугав Кон Цзуна. Он быстро отвел свой слишком прямой взгляд и незаметно украдкой бросил на него взгляд.

Лян Чун открыл глаза, небрежно взял телефон и взглянул на сообщение. На мгновение Лян Чун выглядел ошеломлённым, но затем улыбнулся с явным удовольствием. Он выпрямился, набрал номер и позвонил.

Человек на другом конце провода ответил коротко. Лян Чун опустил глаза и в шутку поддразнил собеседника, в его словах чувствовались знакомый и интимный тон.

Кон Цзун почувствовал, будто Лян Чун внезапно преобразился, его темперамент резко изменился. Под мягкой внешностью едва проступали его желания и эмоции. Идол, возвышавшийся в сердце Кон Цзуна, превратился в смертное существо, открыто выражающее радость и гнев.

Другой человек, казалось, молчал. Лян Чун с энтузиазмом поднял голову и спросил у ехавшей за ним секретарши: «Лайла, что сейчас можно купить за пятьдесят юаней? И что это за место… Imperial Heaven Entertainment Management Limited Company?»

Секретарша повернула руль вправо, слегка повернув голову, и ответила: «Если я не ошибаюсь, это должно быть торговое название клуба FXV на Северной улице Наньань».

FXV CLUB — известный ночной клуб в городе.

Кон Цзун наблюдал, как выражение лица Лян Чона изменилось с радостного на мрачное.

Лян Чун несколько раз набирал номер, но человек на другом конце провода сбрасывал звонок, и до ушей Кон Цзуна доносился тихий писк прерванного разговора. Лян Чун сделал еще несколько попыток, но собеседник по-прежнему не отвечал. Казалось, ему пришло сообщение с просьбой больше не звонить, потому что выражение его лица стало крайне неприятным.

«Давай сначала поедем на Северную улицу Наньань», — сказал Лян Чун секретарше и, бросив взгляд на Кон Цзуна, сообщил ему: «Мы сделаем крюк, чтобы забрать друга. Это ненадолго нас задержит».

Кон Цзун быстро ответил: «Хорошо», но Лян Чун, казалось, не услышал, продолжал склонять голову и звонить. Однако человек на другом конце провода больше не отвечал. Кон Цзун предположил, что ему отправили сообщение с просьбой больше не звонить, потому что лицо Лян Чуна выглядело просто ужасно.

Во время летних каникул Кон Цзун читал книгу по психологии. То, как слегка напрягся большой палец Лян Чонга, ритмично постукивая по экрану, напоминало проявление тревоги.

Атмосфера в машине стала тяжелой и мрачной, каждая секунда казалась мучительной. Прошло почти десять минут, прежде чем Лян Чун наконец перестал пытаться дозвониться. Он откашлялся и призвал секретаря: «Езжай быстрее».

Как только эти слова слетели с его губ, экран телефона Лян Чуна внезапно загорелся. Кон Цзун увидел имя звонившего — «Маленький раб».

Лян Чун быстро ответил на звонок, и человек на другом конце провода, казалось, был встревожен. Кон Цзун не смог разобрать слова отчетливо, но услышал только, как Лян Чун через десять секунд сказал: «Продолжай говорить, не клади трубку». Затем он поднял руку к секретарше и сказал: «Остановите машину».

Секретарша повернула руль и припарковалась на обочине. Лян Чун, услышав голос по телефону, повернул голову, немного поколебался и сказал Кон Цзуну: «Сяо Цзун, Лайла отвезет тебя домой».

Сказав это, Лян Чун не стал больше медлить. Без колебаний он вышел из машины, поймал такси и ушел один.

Глава 4

Чжоу Цзыжуй нервно сидел на маленьком стуле в приемном отделении Второй больницы города Д, наблюдая, как врач накладывает повязку на Нин Ивэя.

Тот парень с татуировками выглядел круто, но был слишком пьян, чтобы целиться как следует. Он несколько раз замахнулся бутылкой, но каждый раз промахнулся. Наконец, запыхавшись, он ударил бутылку о стену и бросил её в Нин Ивэя.

Нин Ивэй не успел увернуться и получил сильный удар по затылку. Осколок бутылки задел ему ухо.

К счастью, в баре был охранник, который заметил, что мужчина ведёт себя странно, когда тот выходил. В руке у него была бутылка, и он видел, как тот дрался в переулке. Охранник немедленно позвал группу коллег, оттащил мужчину и вызвал полицию. Нин Ивэй тут же потерял сознание. В ужасе Чжоу Цзыжуй, заикаясь, звонил в экстренные службы.

Охранник помог Нин Ивэю, и его белая рубашка быстро залилась кровью. Чжоу Цзыжуй повесил трубку, повернулся и чуть не сел на землю, ноги у него дрожали.

Телефон Нин Ивэя упал набок. Чжоу Цзыжуй, дрожа, поднял его и заметил на экране более десятка пропущенных звонков от Лян Чуна.

Хотя они раньше не встречались, Чжоу Цзыжуй знал, что Нин Ивэй и Лян Чун очень близки.

Родители Нин Ивэя вместе с кем-то владели сетью супермаркетов свежих продуктов. Они постоянно были заняты тем, что связывались с поставщиками и занимались закупками за городом. Нин Ивэй никак не мог привыкнуть к своей комнате в общежитии, поэтому чаще оставался у Лян Чуна, чем у себя. Иногда, когда Чжоу Цзыжуй слышал рассказы Нин Ивэя, казалось, что семья Лян Чуна ничем не отличается от семьи самого Нин Ивэя.

В такие моменты им нужен был кто-то, с кем можно было бы посоветоваться. Чжоу Цзыжуй невнятно ответил Лян Чуну, запинаясь, кратко объяснив, что только что произошло.

У Лян Чуна был глубокий и спокойный голос, способный успокаивать людей. Чжоу Цзыжуй постепенно затих, выслушав несколько предложений Лян Чуна.

Спустя некоторое время Чжоу Цзыжуй услышал, как, по-видимому, Лян Чун вызвал такси. Он только что назвал водителю адрес бара, когда издалека раздался звук сирены скорой помощи.

Чжоу Цзыжуй сообщил Лян Чуну, что скорая помощь прибыла, и Лян Чун подтвердил это, поручив Чжоу Цзыжую сначала сопроводить Нин Ивэя в больницу. Он скоро прибудет.

Внутри машины скорой помощи медсестра перевязала рану Нин Ивэя. Она несколько раз надавила и поняла, что рана небольшая, но кровь непрерывно течет, не останавливая никаких попыток ее сдержать. Медсестра сменила повязку на свежую стерильную, снова надавила на рану и с серьезным выражением лица посмотрела на Чжоу Цзыжуя. Она спросила: «У него есть проблемы со свертываемостью крови?»

Чжоу Цзыжуй на мгновение замолчал и в ответ спросил: «Что?» Он знал Нин Ивэя три года и никогда не слышал от него ничего подобного.

«Не очень хорошо», — раздался слабый голос, и медсестра с Чжоу Цзыжуем опустили головы, чтобы посмотреть. Нин Ивэй вяло открыл глаза, его губы побледнели, когда он сказал: «Это наследственное нарушение свертываемости крови, но не тяжелое. Если ты будешь оказывать давление еще немного, свертывание прекратится».

Медсестра взглянула на повязку, замялась и кивнула. Нин Ивэй продолжил: «Чтобы я больше не упал в обморок, я заранее сообщу вам — у меня группа крови O, как у Эйнштейна».

«У меня тоже группа крови O», — сказал Чжоу Цзыжуй. «У Фейнмана и Г-Гаусса тоже группа крови O».

«Поняла», — ответила медсестра и добавила: «Пожалуйста, прекратите говорить».

По прибытии в больницу кровотечение у Нин Ивэя несколько уменьшилось. Врач скорой помощи некоторое время прикладывал давление и, понимая, что у него нарушение свертываемости крови, решил оставить Нин Ивэя в больнице на ночь и сделать ему переливание крови.

Нин Ивэй не хотел оставаться в больнице, но, несмотря на плохое самочувствие, неохотно согласился.

Доктор наклонил голову, чтобы выписать рецепт. Нин Ивэй слабо покачивался, чуть не упав со стула. Схватившись за край стола, он поднял глаза и увидел Лян Чуна, стоящего за дверью.

Лян Чун все еще был одет в тот же костюм, что и днем. Возможно, из-за спешки галстук у него был слегка перекошен. Его осанка уже не была мягкой и дружелюбной. Все маски исчезли, сменившись смесью холода и свирепости. Безэмоциональный, он прислонился к дверному косяку, глядя на Нин Ивэя.

Сердце Нин Ивэя замерло. Он сделал паузу, повернулся к Чжоу Цзыжую и спросил: «Ты ему сказал?»

Чжоу Цзыжуй тоже взглянул на Лян Чуна, найдя в его одежде что-то странно знакомое, но ничего не сказал. Он лишь ответил Нин Ивэю: «Да, я перезвонил ему и забыл сказать тебе».

Лян Чун вошёл и кивнул Чжоу Цзыжую. «Спасибо, что сопроводил его в больницу».

Приблизившись к Нин Ивэю, Лян Чун заметно остановился, увидев повязку за его ухом и бледный цвет лица. Затем он наклонился и взял Нин Ивэя за руку.

Нин Ивэй, только что набравшийся смелости позвать Лян Чуна, теперь боялся, что его отругают. Он попытался вырвать руку, но Лян Чун крепко сжал её. Нин Ивэй не мог пошевелиться, и с молчаливым взглядом Лян Чуна, пристально смотрящего на него, сегодняшний Лян Чун казался особенно устрашающим.

Хотя Лян Чун иногда подшучивал над Нин Ивэем и запугивал его, всегда делал это в шутливой форме. Это бесстрастное лицо было впервые.

Охваченный страхом, Нин Ивэй даже забыл о том дне, когда Лян Чун предал его, подхватив Кон Цзуна и открыв ему дверцу машины. Он пожал плечами и объяснил Лян Чуну: «Сегодня ты не можешь меня ругать. Моя травма серьёзная, и я не выдержу никакого стресса. Мне нужно остаться в больнице на ночь».

Увидев, что Лян Чун невозмутим, Нин Ивэй притворился, что падает в обморок, слабо прищурился и слабым голосом произнес: «Доктор, у меня кружится голова и тошнит. Болит голова. Возможно, у меня сотрясение мозга».

Лян Чун оттащил его назад. «Хорошо, замолчи».

«Ох». Нин Ивэй послушно откинулся назад.

Лян Чун наконец открыл глаза, но не отпустил Нин Ивэя. Вместо этого он выпрямился и вежливо спросил врача: «Могу ли я узнать причину госпитализации Нин Ивэя?»

Врач поправил очки и ответил: «Ему необходимо переливание крови, и у него может быть легкое сотрясение мозга. Нам нужно наблюдать за ним в больнице».

Лян Чун кивнул и сказал: «Не могли бы вы выписать направление? Он плохо спит в общей палате». Он назвал название частной больницы и добавил: «Я свяжусь с этой больницей».

Нин Ивэй не смел произнести ни слова. Он наблюдал, как Лян Чун спокойно разговаривает по телефону со своим помощником.

Через некоторое время прибыл помощник Лян Чуна. Врач скорой помощи получил звонок от директора больницы и быстро подготовил направление. Он передал его Лян Чуну и сказал: «Можете ехать. Его состояние не требует вызова скорой помощи».

Лян Чун взял рекомендательное письмо и небрежно передал его стоявшему неподалеку помощнику. Он повернулся к Чжоу Цзыжую и спросил: «Моя секретарша внизу. Она может отвезти тебя домой?»

Чжоу Цзыжуй быстро кивнул в знак согласия. Лян Чун снова опустил голову и спросил Нин Ивэя: «Ты хочешь, чтобы тебя несли или держали на руках?»

Нин Ивэй плохо расслышал и поднял взгляд на Лян Чуна. Он случайно потянул себя за рану, отчего на его лице появилась болезненная гримаса.

Лян Чун, почувствовав его дискомфорт, на несколько секунд замер. Затем он, присев на колени, не отрывая взгляда от Нин Ивэя, снова спросил: «Ты хочешь, чтобы тебя несли или держали на руках?»

На этот раз Нин Ивэй всё отчётливо услышал, немного подумал и ответил: «Несли».

Услышав его ответ, Лян Чун повернулся и позволил Нин Ивэю обнять себя за шею. Он осторожно поднял Нин Ивэя. Голова Нин Ивэя покоилась на плече Лян Чуна, их лица были близко, и он постепенно начал засыпать, убаюканный легким покачиванием шагов Лян Чуна. В конце концов, он уснул.

Чжоу Цзыжуй последовал за ними, спустился по лестнице и увидел неподалеку припаркованную машину. Наконец он вспомнил, что за Кон Цзуном в школу после обеда приехал Лян Чун.

Глава 5

Нин Ивэй испытывал сильную головную боль, словно множество острых игл пронзали его мочку уха, проникая в кожу и сбивая с толку его мысли.

Различные сцены стремительно проносились в его сознании, словно слайды в быстром слайд-шоу, неустанно скачущие и появляющиеся одна за другой, что затрудняло концентрацию и делало невозможным остановить этот хаотичный поток.

На слайдах были изображены книги и постоянно меняющиеся уравнения. Яркие белые уравнения спускались сверху, раскрашивая пейзаж с горами и морями, заполняя все его поле зрения. Среди второстепенных персонажей были его родители, Лян Чун, Чжоу Цзыжуй, профессор Кон и несколько других незначительных личностей.

Люди бродили среди уравнений. Нин Ивэй пытался захватить их, преодолевая многочисленные препятствия и открывая одну за другой цифровые двери.

Открыв последнюю дверь, Нин Ивэй увидел пару ног в баскетбольных кроссовках, затем спортивную одежду, баскетбольную майку и, наконец, лицо.

Мужчина, стоявший у ночного клуба, улыбнулся ему.

Нин Ивэй проснулся весь в поту, поняв, что лежит на большой кровати.

Он находился в больнице. Шторы у кровати не были задернуты. Ночник, встроенный в противоположную стену, освещал диван-кровать и лежащего на ней Лян Чона.

Нин Ивэй, сдерживая дыхание, безучастно смотрел на Лян Чуна.

Лян Чун, прикрываясь тонким одеялом до пояса, стоял лицом к Нин Ивэю. Диван-кровать была слишком узкой. Казалось, он спал беспокойно, нахмуренные брови были видны даже с расстояния пяти метров, и это было заметно Нин Ивэю. В последние несколько дней в больничных палатах царила напряженная атмосфера, все отдельные номера были заняты. В стационарном отделении была только одна свободная стандартная палата, без отдельной комнаты для сопровождающих, только с диваном-кроватью.

Нин Ивэй подумал про себя: «Странно, что Лян Чун лежит на диване-кровати, ведь он привык к такому хорошему отношению».

Закрыв глаза, Нин Ивэй внезапно подумал: неужели Лян Чун добровольно останется бодрствовать всю ночь ради Кон Цзуна?

Однозначно нет.

Нин Ивэй почувствовал дискомфорт, лежа на спине, поэтому перевернулся. Неожиданно он почувствовал тупую боль за ухом, и его кожа стала теплой, словно из нее медленно стекала какая-то жидкость.

Возможно, рана снова кровоточила, и жидкость постепенно впитывалась в край марли. Но Нин Ивэй не хотел звонить в звонок, чтобы позвать на помощь, потому что у Лян Чуна был довольно вспыльчивый характер, и он не обрадуется, если его потревожат, хотя многие этого и не замечали.

Нин Ивэй подошел к краю кровати, взял две бумажные салфетки и положил их под марлевую повязку, надеясь, что кровь не испачкает наволочку.

Лян Чун только что проконсультировался с врачом по поводу раны Нин Ивэя. Врач сказал, что рана Нин Ивэя довольно сложная, потому что она неглубокая. На самом деле, это скорее царапина, чем порез, поэтому наложение швов невозможно. Они могут только продезинфицировать рану и ждать естественного заживления.

Раны Нин Ивэя всегда заживали очень долго, и его двигательные нервы были не в порядке. Каждый раз на уроках физкультуры в детстве у него оставались синяки по всему телу. Его родители, имевшие ограниченный доступ к образованию, жалели его, но никогда не думали отвести его на осмотр к врачу.

Позже мать Лян Чуна, Кан Миньминь, случайно увидела это и почувствовала, что что-то не так. Она отвела Нин Ивэй в свою больницу на обследование. Там выяснилось, что у Нин Ивэй наследственное нарушение свертываемости крови. Кан Миньминь попросила врача выписать справку для школы, что избавило Нин Ивэй от постоянных травм.

Родители Нин Ивэя окончили среднюю школу и в подростковом возрасте покинули свой горный родной город в поисках работы. Их познакомил односельчанин, они полюбили друг друга, поженились и поселились в городе D.

До открытия совместного супермаркета отец Нин Ивэя, Нин Цян, работал мастером на сборочной линии на машиностроительном заводе. Его мать, Лу Цзяцинь, работала домработницей с проживанием в доме Лян Чуна, занимаясь простыми домашними делами. Лу Цзяцинь была прилежной и честной, проработав домработницей у Кан Миньминя два года. Она брала всего четыре выходных в месяц, и ни Нин Ивэй, ни Нин Цян никогда не встречались с семьей Лян.

Нин Ивэй отличался от других детей. Он не любил играть на улице и не любил своих одноклассников. Его единственным хобби было чтение и учёба. В восемь лет он поступил в пригородную школу для детей рабочих-мигрантов, и благодаря отличным оценкам смог перескочить через два класса. За выдающиеся результаты на конкурсе его принял директор престижной начальной школы в городе.

Впервые он посетил дом Лян Чуна в конце четвёртого класса, во время летних каникул перед поступлением в новую школу.

В то время Нин Цян внезапно был направлен на работу в новый филиал на севере и должен был пройти двухнедельную стажировку. Хотя Нин Ивэй был способен позаботиться о себе, ему было всего десять лет. Лу Цзяцинь не могла оставлять его одного дома, поэтому она объяснила ситуацию Кан Миньминь, надеясь, что в течение этих десяти дней, пока ее муж будет в отъезде, семья Лян сможет принять ее и позволить ей приходить домой каждый вечер, чтобы присматривать за сыном.

Услышав объяснение Лу Цзяциня, Кан Миньминь тут же предложила Нин Ивэю остаться в их пустой гостевой комнате. Таким образом, Нин Ивэю не пришлось бы беспокоиться о питании в течение дня, а Лу Цзяцинянь не пришлось бы каждый день ездить через полгорода.

Лу Цзяцинь смутилась и пыталась отказать разными способами, но Кан Миньминь неоднократно настаивала и в конце концов послала водителя за Нин Ивэем.

Когда водитель проводил Нин Ивэя в дом Лян Чуна, тот сидел на диване в гостиной и смотрел новости. Первыми словами, которые он сказал Нин Ивэю, были: «Здравствуйте, я Лян Чун».

Теперь, оглядываясь назад, Нин Ивэй понял, что Лян Чун был человеком, полным противоречий.

Поначалу он был очень дружелюбным, вежливым, воспитанным и не проявлял высокомерия. Он относился к Нин Ивэй с учтивостью. Но позже, словно в одночасье, Лян Чун, казалось, изменился и стал недоброжелательным.

Дело не в том, что он стал совершенно безнадежен в плане доброты. Нин Ивэй сжимал в руке салфетку, испытывая некоторую неуверенность, думая, что он просто уже не так совершенен, как прежде.

С десяти до девятнадцати лет жизнь Нин Ивэя и Лян Чуна была тесно связана друг с другом. Нин Ивэй видел, как Лян Чун произносил речи, вступал в драки, сидел у больничной палаты с матерью, ухаживал за отцом в приемном отделении. Каждый поступок Нин Ивэя был так или иначе связан с Лян Чуном.

Лян Чун определенно не был таким беззаботным, каким казался. Трудности, которые ему пришлось пережить, были бременем, которым нельзя было поделиться, и у Нин Ивэя тоже были свои секреты и проблемы.

Нин Ивэй считал, что по сравнению с кажущимся безупречным Лян Чуном в глазах других, Лян Чун перед ним был здоровее, несмотря на свою непредсказуемость. Важно было простота и искренность.

У обоих была непростая жизнь, поэтому Нин Ивэй был великодушен и не держал зла на Лян Чуна.

Нин Ивэй почувствовал лёгкий зуд за ухом. Он был погружен в свои мечты и, подсознательно, потянулся почесать ухо. Неожиданно его рука покрылась влажной, скользкой и тёплой жидкостью. Застыв на мгновение, он сел и, не обращая внимания на своё раздражение, позвал Лян Чуна по имени.

Почти через секунду после того, как Нин Ивэй издал какой-то звук, Лян Чун проснулся. Он быстро включил свет и подошел к Нин Ивэй, наклонился и спросил: «Что случилось?» Голос Лян Чуна был хриплым, что указывало на то, что он еще не полностью проснулся. Он снял галстук, расстегнул две пуговицы и закатал рукава. Вены на его предплечье выступали, не так величественно, как обычно.

Нин Ивэй посмотрел на Лян Чуна, протягивающего руку. В теплом свете на его ладони виднелись неровные красные пятна.

«Я перевернулся, — сказал Нин Ивэй Лян Чуну, — и тут пошла кровь».

Лян Чун на мгновение замер, поднял руку, чтобы нажать кнопку вызова медсестры, и пошел за влажным полотенцем, чтобы вытереть руку Нин Ивэй.

Когда мокрое полотенце начало тереться о его окровавленную ладонь, Нин Ивэй почувствовал, что прикосновение Лян Чуна было немного тяжелым. Глядя на опущенную голову Лян Чуна, он на мгновение задумался и предположил, что тот, вероятно, волнуется. Поэтому он успокоил Лян Чуна: «Я уже потерял двести миллилитров крови, и сейчас кровотечение не сильное. Это не окажет существенного влияния на мой организм».

Сказав это, Нин Ивэй заметил, что лицо Лян Чуна стало еще темнее, хотя он не понимал почему. Возможно, он все еще был раздражен после пробуждения.

В комнату вошла медсестра, увидела пятна крови на руке Нин Ивэй и поняла, что произошло. Она принесла медицинскую тележку и попросила Нин Ивэй лечь, пока она будет прижимать рану, чтобы остановить кровотечение. Поскольку рана была несерьезной, кровотечение постепенно прекратилось через некоторое время. Затем медсестра вышла из комнаты.

Лян Чун стоял у стены, смотрел на Нин Ивэя и сказал: «Иди спать».

Когда он уже собирался выключить свет, Нин Ивэй быстро остановил его: «Подожди».

Лян Чун убрал руку, молча наблюдая за Нин Ивэем и ожидая, когда тот заговорит.

На самом деле Нин Ивэй мало что мог сказать. Он просто почувствовал, что Лян Чун сегодня ведёт себя особенно странно. Нин Ивэй хотел привести его в чувство, поэтому придумал, что сказать: «Я не могу уснуть. Мне приснился кошмар».

«Что тебе приснилось?» — Лян Чун отодвинул стул от стены и сел у постели Нин Ивэя. — «Хочешь воды?»

«Нет». Мысли Нин Ивэя быстро пронеслись в голове. Он подумал, что это хороший повод свести счеты, поэтому закатил глаза и сказал: «Мне приснилось, что ты вчера приходил в нашу школу и забрал кого-то, кто мне не нравится. Ты помог ему донести рюкзак и открыл дверь машины. Ты был исключительно внимателен».

«…» Лян Чун на мгновение уставился на Нин Ивэя, затем осторожно дотронулся до его головы и спросил: «Ты меня видел?»

«Нет», — не признался Нин Ивэй, — «Это было лишь во сне».

«Кон Цзун — мой двоюродный брат. Сегодня вечером день рождения моей бабушки», — беспомощно объяснил Лян Чун. Он выглядел несколько усталым и спросил Нин Ивэя: «Если ты меня видел, почему ты мне не позвонил?»

Нин Ивэй бросил взгляд в сторону, уклоняясь от вопроса: «Мне не нравится Кон Цзун. В следующий раз пусть сам возьмет такси».

Заинтригованный ответом Нин Ивэя, Лян Чун небрежно согласился и спросил: «А что ты делал в баре?»

На этот вопрос было сложно ответить, поэтому Нин Ивэй решил сменить тему: «Кстати, как поживает тот, кто на меня напал?»

«Он задержан в полицейском участке. Тебе не о чем беспокоиться», — не уклонившись от ответа, продолжил Нин Ивэй, — «А теперь ответь, что ты делал в баре?»

«Ах, я так хочу спать». Нин Ивэй на две секунды встретился взглядом с Лян Чуном, а затем решительно закрыл глаза.

Спустя некоторое время Нин Ивэй услышал тихий смех Лян Чуна и почувствовал нежное прикосновение к его щеке. Однако, поскольку Нин Ивэй все еще притворялся спящим, он не открыл глаза.

Лян Чун сидел и наблюдал за ним. Через некоторое время Нин Ивэй почувствовал беспокойство и больше не мог сдерживаться. Он неохотно открыл глаза и спросил Лян Чуна: «Который час?»

«Сейчас четыре тридцать утра». Лян Чун взглянул на часы.

Нин Ивэй поспал всего час или два, но почему-то сейчас ему не хотелось спать. Он моргнул и спросил Лян Чуна: «Можешь позвонить моим родителям и сказать им, что я не поеду домой на эти выходные? Я хочу остаться у тебя, пока не выздоровею».

Лян Чун согласился с его просьбой. Не удержавшись от дальнейших расспросов, Нин Ивэй продолжил: «Насколько хорошо ты ладишь с Кон Цзуном?»

«Мы не близко». Лян Чун внезапно протянул руку и легонько коснулся лба Нин Ивэя, словно проверяя температуру. Возможно, он почувствовал, что тот не слишком горячий, поэтому убрал руку.

«Ах», — Нин Ивэй вздохнул с облегчением и щедро улыбнулся Лян Чуну. — «Он всего лишь заурядный человек. Вчера он даже подставил меня и Цзыжуя. Тебе не стоит с ним слишком много общаться. К тому же, он не очень умный».

«Неужели?» — в тоне Лян Чуна звучало сомнение, которое не понравилось Нин Ивэю. Он медленно произнес: «Я слышал, что он довольно умный».

«Он совсем не умный!» — взволнованно воскликнул Нин Ивэй, возражая Лян Чуну: «Цзыжуй проверил свою экзаменационную работу. Он оставил раздел с дифференциальными уравнениями пустым».

Утверждение, что он оставил это поле пустым, было преувеличением, но Кон Цзун действительно испытывал трудности с дифференциальными уравнениями. Нин Ивэй считал допустимым преувеличивать масштабы его недостатков.

«Хорошо, хорошо, я понял. Не двигайся». Лян Чун одной рукой поддерживал Нин Ивэя за спину, а другой прижимал его к груди, осторожно укладывая обратно в постель и укрывая одеялом. «Будь хорошим мальчиком и ложись спать».

Нин Ивэй послушно снова лег и наблюдал, как Лян Чун, казалось, собирался выключить свет. Он протянул руку из-под одеяла и схватил Лян Чуна за запястье.

Запястье Лян Чуна немного похолодело, а стальной ремешок его часов давил на ладонь Нин Ивэя, вызывая легкую боль. Тем не менее, Нин Ивэй не отпустил часы.

«Оставайся со мной и спи, — сказал Нин Ивэй, — больше не спи на диване-кровати. Если упадешь, разбудишь меня».

Больничная кровать была довольно просторной, достаточно большой, чтобы на ней могли комфортно расположиться два человека. Она была удобнее, чем диван-кровать.

Лян Чун долго смотрел на Нин Ивэя. Он наклонился и закрыл Нин Ивэю глаза рукой. Возможно, он приблизился к Нин Ивэю, но тот не видел и не понимал, что делает Лян Чун.

Через несколько секунд Нин Ивэй услышал голос Лян Чуна совсем рядом. Лян Чун сказал: «Не сейчас».

Страница книги Руководство по засыпанию в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

О книге