Глава 1

<Добро пожаловать в город Муджин, где сбываются ваши мечты.>

Надпись на плакате беспорядочно трепетала на ветру. Са Хи, глядя из окна автобуса на длинное небесно-голубое полотно, что яростно билось на ветру, лишь усмехнулась. Мечты сбываются, как же. В месте, где столько жизней обрывается, где каждый день на улицы выплескиваются те, кто, оказавшись в сточной канаве, лижет пятки отчаянию, — и всё ещё поют эти нелепые сладкие песни. Впрочем, чье-то отчаяние для кого-то другого может стать шансом и надеждой. Са Хи привычно вздохнула и прислонилась головой к окну. Сейчас не время беспокоиться о тех, кто приполз сюда с тщетными мечтами, чтобы сжечь свою жизнь дотла. Ей стоило тревожиться о себе — о той, кто постепенно разрушается в этом месте, где якобы сбывается всё. «Городу Муджин до меня дела нет, так что со своими мечтами я как-нибудь сама разберусь». В тот момент, когда автобус, стоявший на красном сигнале светофора, тронулся, телефон в её руке слегка завибрировал. Словно зная, что она барахтается в этом городе разврата и отчаяния, спам-сообщения сыпались по несколько штук на дню. Искушали пачками денег, которыми якобы готовы были осыпать даром, пряча грабительские проценты под языком, так что проверять телефон сразу не было никакой нужды.

[Возьмёшь такие деньги — и окажешься на крючке у такого ублюдка, как я, а жизнь твоя превратится в сраное дерьмо.]

Стоило всплыть в памяти лицу, хихикающему сквозь едкий сигаретный дым и произносящему эти слова, как Са Хи подняла голову и посмотрела на лес небоскребов вдалеке. Казалось, до них рукой подать, но от 4-го округа, где она находилась, до тех сверкающих неоновых вывесок нужно было ехать ещё очень долго. Просто старые, невзрачные здания здесь были низкими, поэтому те высотки и виднелись, но на деле они были бесконечно далеки. Этот город позаимствовал название из литературного шедевра лишь по одной причине — из-за частых туманов. Са Хи часто думала, что автор оригинала, наверное, горько вздохнул бы, узнав, что имя, символизирующее ирреальный мир за гранью обыденности, присвоили городу, столь переполненному низменными желаниями. «Для тех, кто приполз в этот город, он, может, и есть идеальный мир. Но, как по мне, это скорее Содом и Гомора». Дзынь. Телефон снова коротко пискнул. Са Хи отвела взгляд от окна и проверила экран. Вопреки ожиданиям, что это очередной спам, пришли два сообщения от знакомого человека.

<Са Хи, ты случайно не видела А Ён вчера или сегодня?>

<Кажется, она снова ушла из дома, тебе она не звонила? Мои звонки даже не принимает.>

Сквозь строчки сквозила тревога. Бедным и простодушным людям редко удается жить спокойно бок о бок с такими, как она. Скорее, их растопчут и используют. Поэтому жизнь в нужде — это жизнь опустошенная и жестокая. Са Хи пошевелила уставшими пальцами и набрала ответ.

<У меня закончилась подработка, я поищу её. Не волнуйтесь слишком сильно, тетя.>

Нажав кнопку отправки, она тут же позвонила А Ён. Словно зная, что её мать уже попросила о помощи, А Ён трубку не брала. А может, просто не видела звонка, хихикая с каким-нибудь бездельником. Са Хи нажала кнопку вызова на поручне и встала с места. Ей нужно было вернуться в 3-й округ, из которого она только что уехала после смены. Раз уж мать А Ён знала, что её дочь выбалтывает Са Хи все подробности своей никчемной жизни, нужно было оправдать эти ожидания. Прислонившись к стойке у задней двери автобуса, Са Хи устало выдохнула. Родственные связи — штука утомительная и тяжкая. Но и избежать их нельзя, вот ведь проклятье. «Сама я, по сути, в затяжном побеге из дома, а приходится искать девчонку, сбежавшую всего-то на соседнюю улицу». В такие моменты хотелось всё бросить, но ей пока нужно было оставаться здесь, а значит, нельзя выпускать из рук эту тонкую нить связей. Са Хи вышла через открывшуюся заднюю дверь и зашагала к автобусной остановке на противоположной стороне. Шквалистый ветер трепал Са Хи так же, как тот плакат.

***

Город Муджин. Огромный город развлечений, построенный правительством по образу и подобию корейского Лас-Вегаса. Муджин был сверкающим огнями песочным замком, созданным с расчетом опустошить карманы иностранных туристов, поток которых резко возрос с открытием международного аэропорта Инчхон. Если ехать от аэропорта по прямому западному шоссе без пробок около часа, перед глазами представал Муджин, ослепляющий своей роскошью. Мало кто знал, что этот прекрасный, окутанный туманом город, огни которого не гасли даже ночью, был построен на месте тихих рисовых полей. Как и то, что коренных жителей, ставших жертвами спекулянтов, вытеснили в трущобы. Этот гигантский город создавался по четкому плану. Разделенный на пять округов, он вмещал в себя одновременно ослепительный свет и густую тень. 1-й округ, где теснились отели, казино, гольф-поля, курорты и торговые центры, представляющие Муджин, был лицом города. Каждую ночь там гремели фейерверки и проходили феерические шоу. Там не было ни страданий, ни отчаяния. Отделенные от 1-го округа горой, 2-й и 3-й округа содержали инфраструктуру, поддерживающую жизнь города. Госучреждения, полицейские участки, а также элитные виллы и квартиры для жителей города. И даже школы, спрятанные поглубже, словно пытаясь игнорировать тот факт, что всего в 20 минутах езды можно погрузиться в пучину удовольствий. 2-й округ был местом, где можно было вести обычную жизнь, ничем не отличающуюся от других городов. А вот 3-й округ был битком набит коммерческими заведениями. Здесь, обслуживая в основном жителей 2-го округа и внутренних туристов, которым на 20 лет временно разрешили вход в казино, было всё, чего только можно пожелать. И на этом заканчивался яркий свет, который излучал Муджин. Густой тенью, жаждущей этого света, были отверженные 4-й и 5-й округа. Место, где жили те, кто не получил выгоды от строительства нового города или уже спустил всё полученное в 1-м округе. 4-й округ был тем, что обычно называют трущобами или «лунной деревней». Хотя говорили, что развитие планируется и там, по сути, город уже прекрасно функционировал и в дальнейшем расширении не нуждался. Тем не менее, бедняки сидели там, цепляясь за слухи о реконструкции, которые ходили уже несколько лет, и провожали взглядами сверкающий 1-й округ. А местом, куда стекались те, у кого не осталось даже этой надежды, был последний, 5-й округ. В отличие от углубившихся в материк 1-го, 2-го и 3-го округов, это место располагалось ближе всего к порту и всегда было окутано туманом. Бесполезный, как чемодан без ручки, этот район стал пристанищем для настоящих отбросов, оставивших сияющий город за спиной. Здесь делали свой последний вдох те, кто погряз в азартных играх и наркотиках, отказавшись от жизни; сюда же возвращались холодными трупами те, кто, продав тело и душу, снова бросался в огонь, как мотыльки. 5-й округ, от которого отказалась даже государственная власть, был просто другим названием гигантской могилы.

***

— Онни, ты меня просто чертовски хорошо находишь, а?

Сидя на пластиковом стуле перед круглосуточным магазином и громко чавкая жвачкой, с удивлением произнесла А Ён. Густо накрашенная А Ён в эту промозглую погоду сидела, закинув ногу на ногу, в белой блузке, сквозь которую просвечивало черное белье, и в юбке настолько короткой, что, казалось, вот-вот станет видно задницу. При этом она бросала похотливые взгляды на проходящих мимо мужчин, которые на неё косились.

— Тетя волнуется.

Са Хи сказала это, отпивая теплый кофе из банки, стоящей на столе. Она так устала, что если не прибегнет к силе кофеина, то, кажется, свалится прямо здесь.

— Моя мама тоже, вечно поднимает шум. Погуляла бы пару дней и сама вернулась бы домой, как миленькая.

— Почему не отвечаешь на звонки тети?

— Ой, онни, ты тоже хороша. Ясно же, что она будет говорить, зачем мне это слушать?

— Ты же не ребенок, это уже какой по счету побег? Хватит уже мотать тете не...

— Хоть ты мне и не родная сестра, а заботишься прям до ужаса.

А Ён усмехнулась, продолжая неприятно чавкать жвачкой. Са Хи провела рукой по лицу.

— Если бы твоя мать была моей родной теткой, а ты — моей настоящей кузиной, я бы так спокойно не разговаривала. Сразу бы в волосы вцепилась.

В ответ на спокойные слова Са Хи, А Ён расхохоталась. Судя по внешности, той, кого должны были таскать за волосы, была хрупкая Са Хи, но А Ён ухмылялась так, словно великодушно её прощала.

— Ты с Дон Хо?

На следующий вопрос Са Хи А Ён лишь небрежно пожала плечами. Са Хи с трудом проглотила ругательства, подступившие к горлу.

— Я же говорила тебе не таскаться за Дон Хо, за этим отморозком.

— Онни, почему ты всегда так говоришь про оппу Дон Хо? Я же говорила, он не такой плохой человек.

— Он мечтает продать тебя в бордель при первой же возможности, где тут хороший человек?

— Оппа сказал, что если я не захочу, то ничего делать не придется. Сказал: «Неужели я не могу сделать хотя бы это для сестренки, с которой мы росли в одном районе?»

Вздох, поднявшийся из самой глубины души, в конце концов вырвался наружу. Вокруг было полно жалких девиц, погрязших в тщеславии и мечтающих о несбыточном. А те, кто охотился на таких девиц, с невинными лицами паразитировали рядом.

— В общем, я решила воспользоваться случаем и стать самостоятельной.

Са Хи уставилась на А Ён, которая в итоге начала нести чушь. Осознав, что даже для того, чтобы отчитать кого-то, нужны привязанность и силы, она захотела сдаться. Но стоило вспомнить поникшее лицо Ок Джин, беспокоящейся о дочери, как она снова плотно сжала губы.

— Самостоятельной? Откуда у тебя деньги?

— Пока что оппа Дон Хо предложил пожить у него. Сказал, можно оставаться, пока я не найду работу и не накоплю денег, чтобы снять хоть какую-то комнату.

— Так ты собираешься устроиться на работу?

— Ага.

Услышав этот беспечный ответ, Са Хи прикусила щеку изнутри. Человек, который ничему не учился, у которого в голове пусто и который к тому же не прилагает никаких усилий, в конечном итоге снова окажется на дне. И только те, кто уже тонет, почему-то этого не понимают.

Глава 2

— Быстрее бы заработать денег и дать маме пожить в роскоши.

— А Ён, сейчас...

— Онни, это моя жизнь.

Улыбающееся лицо А Ён, которая, казалось, знала всё, что собирается сказать Са Хи, неприятно застыло. Она, едва перешагнувшая двадцать один год, уже одной ногой стояла в грязи, но упорно твердила, что будет поступать по-своему. Оставалось только вздыхать.

— Я понимаю, что ты говоришь это из-за беспокойства о маме, но сколько мне еще торчать в той дыре ради неё? Если я продолжу сидеть рядом с мамой, моя жизнь станет лучше?

— Не говори так.

— Когда мы накопим денег, чтобы уехать из того района, если будем держать забегаловку для бедняков? Смотри, онни. Даже здесь, в 3-м округе, это похоже на место, где живут люди. Тут нет этих отвратительных ублюдков-преступников и полно работы, где можно заработать.

Са Хи подняла взгляд на торговое здание, из которого только что вышла А Ён. Это место, битком набитое ресторанами, барами, караоке и бильярдными, считалось окраиной даже в 3-м округе. Просто оно было раскрашено в кричащие цвета, а по сути — такая же грязь, мало чем отличающаяся от 4-го округа.

— Все равно, даже если ты меня потащишь, я снова сбегу.

— А Ён.

— Хватит и того, что мама пилит, тебе не обязательно. Если продолжишь в том же духе, я и твои звонки перестану принимать.

Закончив говорить, А Ён снова невинно улыбнулась. Сказать, что она не знает жизни из-за юного возраста, было нельзя — в 4-м округе А Ён насмотрелась всякого. Она прекрасно понимала, что давить на неё, когда её единственная цель — сбежать от осточертевшей реальности, бесполезно. Пришлось сменить тактику.

— Хорошо, я поняла. Но на мои звонки отвечай обязательно.

— Вот это моя онни.

Хе-хе. Глядя на то, как А Ён снова светло улыбается, Са Хи лишь вздохнула. Если бы Са Хи не была обязана матери А Ён, Ок Джин, она бы не занималась этим бесполезным делом.

— Мне холодно, онни. Я пойду.

Словно завершив все дела, А Ён встала со стула и одернула задравшуюся юбку.

— Пойдешь к Дон Хо?

— Ага. Увидимся, онни.

— Постой, А Ён...

Она поспешно схватила за руку А Ён, которая уже собиралась уйти без малейшего сожаления.

— Что?

— Мм, послушай, ну, это, в общем... предохраняйся... как следует.

Услышав сбивчивые слова Са Хи, А Ён снова громко расхохоталась.

— Посмотрите-ка на эту онни?

— Ты должна сама беречь свое тело. Дон Хо не тот человек, который будет о таком беспокоиться.

На эти слова А Ён с улыбкой склонила голову и посмотрела прямо в глаза Са Хи. А затем с ухмылкой добавила:

— В этих делах я, пожалуй, разбираюсь и умею вести себя куда лучше тебя, онни. Ты же девственница.

Брови Са Хи недовольно сдвинулись от этой насмешки, и А Ён усмехнулась.

— Я просто сказала, чтобы ты не волновалась. Уж как-нибудь разберусь. Ты так много времени проводишь с моей мамой, что, похоже, становишься на неё похожей.

— Дело не в этом...

— Короче, у меня встреча с друзьями, я пошла. Пока.

Не дожидаясь, пока Са Хи закончит, А Ён вприпрыжку скрылась в переулке. Глубоко откинувшись на жесткую спинку пластикового стула, Са Хи смотрела на дорогу, где исчезла А Ён. Советы от той, кто старше всего на три года, вряд ли хоть как-то тронут эту девчонку. Да и сама она не особо рассчитывала на результат.

— Им Дон Хо, проклятый ублюдок.

Матери часто склонны винить в том, что их дети сбились с пути, плохих друзей. Мать А Ён и сама Са Хи были такими же. Они считали, что во всем виноват Им Дон Хо, раз А Ён, переживающая бурный переходный возраст, никак не может вернуться к нормальной жизни.

[Чего вы все так на меня взъелись? Я же не держу Ким А Ён силой. Блядь, я защищаю малолетку, чтобы она не натворила дел, а меня выставляют насильником?]

Дон Хо всегда язвил грубыми словами, когда Са Хи приходила к нему после очередного побега А Ён. Но при этом он, в конце концов, не мог отказать просьбе Са Хи и вскоре отправлял А Ён домой.

— Хотя кого тут винить. Просто она нашла такого же, как она сама.

Усталость валила с ног, хотелось лечь прямо здесь, но Са Хи достала телефон из сумки и набрала номер. Повторять это завтра ей не хотелось, нужно было покончить с этим сегодня.

— О, Юн Са Хи.

Гудки прошли всего пару раз, и Дон Хо сразу ответил. С того момента, как он впустил А Ён в свой дом, он, наверное, знал, что Са Хи позвонит.

— Если не занят, давай поговорим.

— Вот беда, а я как раз немного занят.

— Отправь А Ён домой.

Игнорируя слова Дон Хо, Са Хи сразу перешла к делу. Из телефона доносились громкие голоса и легкий смех на высоких тонах.

— Не слышу.

— Я говорю, сначала отправь А Ён домой.

— Говорю же, тут так шумно, ни черта не слышно.

— Звонок телефона ты прекрасно услышал и трубку взял, нет?

— Он был на вибрации.

— А сейчас ты, похоже, меня услышал?

Дон Хо усмехнулся на язвительное замечание Са Хи. Этот тип ответил бы на её звонок даже из ада. И это раздражало еще больше.

— Я в «Аиде», приходи сюда и позвони снова.

— Дон...

Сказав то, что хотел, Дон Хо без колебаний повесил трубку. Она знала, что он не согласится так легко, но он, как всегда, испытывал её терпение. Са Хи закрыла крышкой недопитую банку кофе и сунула её в сумку. Прикидывая, сколько часов ей удастся поспать, она направилась к клубу «Аид», где был Дон Хо. Ощущение было такое, словно она и правда шла в преисподнюю.

***

Главная улица 3-го округа в преддверии выходных превратилась в море огней, где яблоку негде было упасть. Окрестности клуба «Аид», служившего заменой для тех, кто не мог насладиться ночью в 1-м округе, переполненном деньгами и желаниями, тоже кипели, как и подобает местной достопримечательности. Глядя на длинную очередь на вход, Са Хи отошла в сторону и вызвала Дон Хо по телефону.

— Говорю тебе, купи нормальную одежду, а ты не слушаешь.

Дон Хо появился лишь спустя десять минут, шагая неторопливой походкой. Стоя среди статуй разъяренных церберов, обвивающих здание, он оглядел Са Хи с головы до ног и цокнул языком.

— Вечно ты в какой-то тряпке, джинсах, потрепанной куртке и кроссовках.

— Ты же знаешь, что А Ён ушла из дома, и даже не думаешь отправить её обратно. Ты вообще человек?

— Может, оппа купит тебе пару приличных шмоток?

— Какой ты к черту оппа.

При виде Дон Хо ругательства вырывались сами собой. Но Дон Хо ни разу не разозлился на Са Хи по-настоящему. Словно ему нравилось, что она разговаривает с ним хотя бы так.

— А Ён не отвечает на звонки тети и меня не слушает. Так что скажи ей, чтобы шла домой.

— Она уже большая, давно меня не слушает.

Сказав это, Дон Хо достал сигарету из внутреннего кармана костюма и закурил. Даже без сверкающих неоновых вывесок Дон Хо сиял сам по себе. Щелчок — изрыгающая пламя серебряная зажигалка, кольцо на пальце, сжимающем тлеющую красным огоньком сигарету. Казалось, Дон Хо полностью смыл с себя грязь 4-го округа, который ему так опостылел.

— Почему это А Ён тебя не слушает? Она же сейчас живет у тебя. Если выгонишь её, сказав, что так нельзя, куда она денется? Вернется домой.

— Юн Са Хи, ты жестока. А если она уползет туда, где даже я не смогу её найти, что тогда?

Пф-ф. Дон Хо выдохнул дым вместе со словами и посмотрел на Са Хи. Человек, укоренившийся на этом дне, не мог не найти девчонку, но вел себя донельзя нагло.

— Я же всегда говорю. Я её защищаю. Сколько я риса съел в закусочной «Пикник» на халяву, чтобы заставлять тетю волноваться?

— Думаешь о тете, а сам малолетку...

— Ха, я что, должен выслушивать нотации на улице из-за этой сучки Ким А Ён, теряя лицо?

Дон Хо говорил сквозь зубы, но Са Хи ничуть не испугалась. Они видели друг друга больше пяти лет. Она знала: как бы грубо ни выражался Им Дон Хо, дальше этого он не зайдет. И знала, что на этом стоит остановиться. Всё это подсказывало время, которое они провели, зная друг друга. Раз уж Са Хи показалась лично, через два-три дня А Ён вернется домой и, скорчив недовольную мину, будет протирать столы в закусочной «Пикник».

— Кстати, ты вообще ешь? Почему такая тощая?

Только сейчас, словно впервые разглядев изможденное лицо Са Хи, Дон Хо шагнул к ней ближе. Когда его бегающий взгляд снова принялся изучать каждый уголок её лица, Са Хи отступила назад ровно на столько, на сколько он приблизился.

— Ненавижу запах сигарет. Не подходи.

— Ну и привереда. Раз уж пришла, может, купить тебе что-нибудь? Чего хочешь поесть?

Бросив на асфальт сигарету, которую едва успел пару раз затянуть, спросил Дон Хо. Несмотря на грязную работу и грубую речь, с момента их первой встречи Дон Хо был добр к Са Хи. По его собственному выражению, он был «бандитским отродьем, познавшим чистую любовь». Хотя он спал со многими женщинами, его самодовольное выражение лица, словно сердце он отдал лишь одной, выглядело донельзя жалким.

— Завтра на подработку. Я хочу домой и спать.

— Но поесть-то надо. Хочешь мяса? Я знаю тут одно хорошее место поблизости.

— А ты не работаешь?

— Работают шестерки. Человек моего уровня должен охранять место и управлять...

Дон Хо замолчал, когда три сверкающих черных седана плавно остановились перед зданием клуба. В тот момент, когда взгляды людей из очереди устремились на машины, двери щелкнули, открылись, и вышли мужчины в черных костюмах.

— Блядь, какого хрена они здесь без предупреждения.

Увидев их, Дон Хо раздраженно пробормотал себе под нос. А затем резко повернулся к Са Хи:

— Постой здесь немного. Я скоро вернусь.

Дон Хо, словно прогоняя, прижал Са Хи к стене здания и быстро побежал к ним. Са Хи, спрятавшись в тени, отбрасываемой оранжевым навесом, молча наблюдала за происходящим. Мужчины, вышедшие из машин, спешно собирались у центрального автомобиля. Судя по тому, как подбежавший Дон Хо низко поклонился машине, дверь которой еще даже не открылась, внутри сидел кто-то важный. Щелк. Крупный молодой мужчина, стоявший ближе всех к машине, открыл заднюю дверь, и наконец оттуда неторопливо вышел мужчина лет двадцати пяти - двадцати девяти, застегивая пуговицу пиджака. В этот миг показалось, что весь шум, переполнявший оживленную улицу, разом стих.

Глава 3

Хотя все мужчины были одеты примерно одинаково, этот выделялся, словно журавль среди кур. Он был на голову выше большинства из них, а его бледное лицо, казалось, вобравшее в себя весь яркий свет, было неожиданно красивым. Черный костюм-тройка, сидевший на нем как влитой, словно его намотали прямо на тело, бордовый галстук и аккуратно сложенный платок, который, впрочем, казался запихнутым с некоторой нервозностью. Для человека с такой очевидной профессией он был довольно стройным.

— Вы прибыли.

Вскоре из здания высыпала дюжина мужчин, и вокруг снова стало шумно. Мужчина лишь небрежно кивнул тем, кто почтительно склонился перед ним пополам. Затем он равнодушно закурил сигарету, и протянутая из-за спины зажигалка поспешно дала ему прикурить. На одно короткое мгновение в свете пламени, вспыхнувшего в ладонях, четко обрисовался его взгляд. Глаза, несмотря на свой немалый размер, с первого взгляда казались какими-то острыми. Мужчина, не вынимая сигареты изо рта, выдохнул дым и устало покрутил головой из стороны в сторону, отчего под яркими неоновыми огнями четко обрисовалась его мужественная шея. Он был красив, но странным образом излучал атмосферу, подавляющую собеседника. И это несмотря на то, что манера затягиваться и выдыхать дым казалась весьма ленивой.

— Прошу, проходите. Вас ждут внутри.

Когда кто-то пригласил его войти, мужчина кивнул и напоследок небрежно оглядел людей, стоящих перед клубом. Хотя взгляд его, скорее всего, ничего не значил, ярко одетые женщины расплылись в развязных улыбках. Усмехнувшись этой легкомысленности, мужчина наконец перевел взгляд в другую сторону, и он упал на Са Хи. В тот момент, когда их глаза встретились, Са Хи вздрогнула и вжалась в стену, отступать дальше было некуда. Всё равно она пряталась в густой тени, так что видны были разве что её икры, но ей показалось, что он вглядывается в её лицо, скрытое мраком, и она затаила дыхание. Из полуоткрытого рта мужчины, склонившего голову набок, белым туманом вырвался сигаретный дым. С такого расстояния он никак не мог до неё долететь, но Са Хи показалось, что едкий запах ударил ей в нос. Она невольно сглотнула сухой ком в горле.

— Эм, директор?

Кто-то настойчиво окликнул его, застывшего на месте, и мужчина, тут же отведя взгляд, исчез внутри здания в окружении людей. Когда оставшиеся снаружи Дон Хо и ещё несколько человек снова поклонились ему вслед, хотя он на них даже не смотрел, Са Хи наконец с облегчением выдохнула.

— Ха, ублюдок. Возомнил о себе невесть что.

Дон Хо, который только что готов был лизать туфли того мужчины, вернулся к Са Хи и заговорил раздраженно, совсем не так, как минуту назад. Похоже, он считал, что потерял лицо, позволив увидеть себя в таком виде только сейчас, став менеджером среднего звена, хотя даже когда он был на самом дне, Са Хи такого не видела.

— Кто это?

Са Хи не могла отвести глаз от сверкающего здания, в котором скрылся мужчина, и Дон Хо, снова достав сигарету и закуривая, ответил:

— Чха Ын До. Директор Чха, правая рука нашего председателя.

— Правая рука? Он выглядит довольно молодо.

— Пусть этот ублюдок и выглядит так, но он снес голову не одному и не двум. Он известен в наших кругах как мастер ножа.

— Правда?

— Он был в другом месте. Пришлый камень, который выбил все старые, так что многие точат на него зуб.

Дон Хо, резко выдохнув дым, искоса глянул на Са Хи и ухмыльнулся.

— Наша Юн Са Хи, впервые увидела такое и испугалась? Лицо совсем побелело.

Услышав слова Дон Хо, Са Хи потерла лицо, которое не успела привести в порядок. Она не знала, побелело ли оно, но, вопреки догадке Дон Хо, «такое» она видела не впервые. Мир, который Са Хи бросила шесть лет назад, сплошь состоял из подобного.

— Нечего так бояться. Директор Чха появляется в 3-м округе очень редко. В основном он там.

Дон Хо указал рукой с зажатой сигаретой куда-то вдаль. Виднелся отель «Гиперион», достопримечательность 1-го округа, сияющий в ночи еще ярче, чем здесь.

— Я же говорил тебе, что это наше? Да разве только это. У меня дела пошли в гору, вот я сюда и попал, а если бы всё перекрутилось, как у того ублюдка Сон Чана, то горбатился бы на стариков до усрачки. В прошлый раз этот гад сказал...

Дон Хо продолжал увлеченно болтать, но Са Хи его уже не слышала. Прошло шесть лет, но страх, что кто-то может её узнать, похоже, никуда не делся. Хотя она ушла так далеко и так давно.

***

Щелк, клац, тик. Щелк, клац, тик. В тихой комнате с определенным ритмом раздавался неприятный металлический звук. Мужчина средних лет, с тревогой косившийся на мрачных парней, заполнивших помещение, достал из кармана платок и поспешно промокнул вспотевший лоб. Ему было не по себе, так как он никак не мог прочитать настроение человека напротив, который без устали крутил в руке балисон — нож с рукоятками, закрывающими лезвие с двух сторон. Он слышал, что этот человек известен как мастер ножа, но по тем нескольким встречам, что у них были, тот казался вполне разумным человеком. Конечно, он был и тем, чьи мысли понять труднее всего.

— Значит, вы говорите, начальник Ан...

Вжик, щелк. Мужчина, наконец остановив вращение ножа, разомкнул тяжелые губы.

— Что мы должны забыть всё, что было три года назад, и снова поработать вместе, так?

— Э-э, да. Верно, директор Чха. Мы же не чужие люди...

— Но и не настолько близки, чтобы сидеть друг напротив друга и с теплотой вспоминать то дерьмовое прошлое, когда нам смачно ударили в спину, не так ли?

Ын До оборвал его, словно не желая слушать до конца, и растерянный взгляд начальника Ана упал на его руки. Увидев, что сложенный нож смирно лежит в руке Ын До, начальник Ан неловко рассмеялся.

— Ха-ха, ну, это так, конечно, директор Чха.

— А, не обращайте внимания.

Заметив, что взгляд нервничающего начальника Ана то и дело падает на балисон, Ын До сказал это небрежным тоном и налил виски до краев в два стакана «он зе рокс». Затем он пододвинул один стакан к начальнику Ану. Плеск. Перелившийся через край алкоголь оставил дорожку на столе.

— Это привычка, когда я сосредоточен. Ну и чтобы руки не деревенели, тренируюсь.

— А, а-а.

— Кстати, если судить по вашим словам, три года назад вы кинули нашего председателя, а теперь, похоже, настал черед Хван Чхоль Ука?

Когда Ын До, сделав глоток, задал вопрос, ошеломленный начальник Ан весь подобрался.

— Нет, директор Чха. Не думай так однобоко. Ну, ты же знаешь, государственные дела не всегда идут по плану.

— Ну не знаю, я госслужащим никогда не был, так что мне это неведомо.

— Наш мэр очень сожалеет. В последний момент послушал советников и пожал руку председателю Хвану, а теперь мучается весь срок.

На слова начальника Ана Ын До усмехнулся и протянул руку через плечо. Сын Джэ, стоявший за диваном, тут же вложил в неё сигарету.

— Тогда не знаю, как вы собираетесь поступить с деньгами нашего председателя, которые вы так вкусно сожрали три года назад.

Несмотря на улыбку на губах, глаза Ын До сверкали холодом, и начальник Ан, видя это, не решался ответить сразу, мешкая. Тогда Ын До постучал сигаретой по столу. Тук, тук. Шум, с которым эти корыстные крысы уже начали ломать головы, стоял оглушительный.

— Чтобы вернуть основной долг с процентами за три года, нашему мэру Пак придется рвать задницу, но, судя по всему, денежный поток уже иссяк. Значит, придется продать и землю, спрятанную на подставных лиц, и офистель в Каннаме, где живет актриса, о которой он так заботится душой и телом.

Глядя на побелевшее лицо начальника Ана, Ын До лениво добавил:

— Как вы знаете, проценты у нас довольно высокие, начальник. Ну, если денег совсем нет, можете выложить сейчас те кишки и глаза, которые мы любезно оставили вам три года назад, не тронув.

Затем, не меняя позы и взгляда, он обратился к стоящему сзади Сын Джэ:

— Начальник отдела Ли, узнай-ка нынешние расценки. Наш мэр ест только лучшее, так что почки у него должны быть здоровые, а пить он особо не любит, так что и печень сгодится. Судя по тому, как он ловко выбирает красоток, зрение у него тоже отличное.

— Да, директор.

Услышав разговор Ын До и Сын Джэ, перепуганный начальник Ан схватил свой стакан и залпом осушил его. Он наверняка готовился к этому, но его руки мелко дрожали — похоже, только сейчас он осознал, в какое логово попал. Наблюдая за этим зрелищем, Ын До сунул сигарету в рот, и Сын Джэ, протянув руку сзади, зажег огонь. Ф-фух. Глубоко затянувшись, он выдохнул едкий дым.

— Э-э, за то, что случилось три года назад, мэр лично принесет официальные извинения председателю Чо. И если директор Чха согласится помочь мэру в этот раз, он отплатит с лихвой.

— Решение принимаю не я, а председатель.

— Но ведь председатель Чо прислушается к мнению директора Чха. Это, это и есть то, чего мы хотим.

Начальник Ан снова вытер пот со лба платком, а Ын До, подняв балисон, лениво почесал им левую бровь, на которой был шрам. Ответ был уже предопределен, но давать его легко он не собирался. Нужно, чтобы они до мозга костей прочувствовали, насколько высока комиссия за пересадку, чтобы в следующий раз у них даже мысли не возникло смотреть на сторону, даже если им голову разобьют.

— Хорошо. Тогда что мне доложить председателю?

Прежде чем начать серьезный разговор, Ын До пошевелил рукой. Тогда все, кто был в комнате, кроме Сын Джэ, вышли. Щелк. Как только дверь полностью закрылась, начальник Ан заговорил.

— Мэр обещал перестроить 4-й и 5-й округа, но из-за того, что председатель Хван встал поперек дороги, всё сошло на нет. Так что...

— Вы хотите сказать, что в этот раз хотите снести всё нашими руками.

— Всё-таки, когда за дело берутся профессионалы, всё идет быстрее. Мы и правда не ожидали, что председатель Хван будет менять свое мнение, как перчатки.

Видимо, от чрезмерной жадности мозги перестают работать. С самого начала довериться типу, который зарабатывает в трущобах на нелегальных игорных домах, наркотиках и проституции, и планировать с ним дела — это надо додуматься. Либо среди приближенных есть идиот с цветочной поляной в голове, либо кто-то набил брюхо грязными взятками. Одно из двух.

Глава 4

— Разве председатель Чо не станет сговорчивее, если мы перед реконструкцией позаботимся о его интересах и передадим ему права на бизнес?

Прошептал начальник Ан, понизив голос, словно предлагая гениальный ход. Услышав это, Ын До скривил губы в усмешке и пробормотал:

— И сейчас вы притворяетесь щедрыми.

Земли этого огромного города были просто необъятны. Проект развития Муджина был затеян оппозиционной партией, которая тогда успешно вернула себе власть и стала правящей, чтобы раздать награды за заслуги. Поскольку проект включал не только два малых города, но и избирательный округ ключевого соратника, который поддерживал президента еще со времен оппозиции, строительство нового города росло как снежный ком. И пока Муджин разрастался, этот проект, на котором дружно набивали животы и правящая, и оппозиционная партии, шел гладко, даже когда власть снова сменилась. Однако реконструкция 4-го округа, включая 5-й, который к тому времени пришел в такое состояние, что к нему страшно было подступиться, топталась на месте. Причина была проста. Спекулянты и те, кто уже сорвал куш, давно умыли руки, а тем, кто отмывал грязные деньги и пихал их в задние карманы власть имущих, тоже нужно было где-то паразитировать.

— Проблем там не одна и не две. Времени на то, чтобы всё решить, не хватит, не так ли? Даже если переизбираться на третий срок, это всего лишь восемь лет.

— Директор Чха, мэр же не вечно будет сидеть в мэрии. Ему пора перебираться на Ёыйдо*. (Прим. пер.: Ёыйдо — район в Сеуле, где находится Национальное собрание, символ большой политики.)

— А, так он, значит, решил использовать это место как трамплин для больших амбиций.

Ын До безмятежно улыбнулся, словно и не догадывался об этой откровенной жадности, которая была очевидна с самого начала. В конечном итоге причина этой опасной сделки тоже была проста. Чтобы обеспечить мэру Паку успешный вход на Ёыйдо, они задумали снова раздуть бум реконструкции и набить карманы тем, кто станет его тылом. Ведь корейцы, как известно, не могут делать вид, что не знают того, от кого что-то получили.

— 28% Муджина всё еще не освоено. И это самая большая головная боль. Если перед уходом на Ёыйдо мэр совершит такое великое достижение, это и его авторитет поднимет, и народную поддержку обеспечит, всем же будет хорошо, верно? И обиду председателя Чо сгладим, не так ли, директор Чха?

Ну еще бы. Каждый раз, глядя на него, Ын До думал, какой же у этого типа длинный язык. Наверное, поэтому этот змей и держится рядом с таким же мэром Паком. Конечно, вспоминая события трехлетней давности, председатель Чо до сих пор скрежетал зубами от злости, но он был не настолько глуп, чтобы упустить вновь подвернувшуюся возможность.

[Хорошо, что я тогда поверил твоим словам и подождал, Ын До. В этот раз мы должны вернуть всё в двойном, нет, в тройном размере.]

Когда человек мэра вышел на связь, председатель Чо обрадовался и похвалил Ын До. Хотя всё, что сделал Ын До, — это просто раскусил жадного и хитрого политика и старого гангстера, который не мог отказаться от легких денег, добытых грязными путями.

— Что ж, нашему мэру с его блестящим будущим, чтобы отмыться от грязного Хван Чхоль Ука, нужно прийти под крыло нашего председателя, куда же ему еще деваться.

— Д-да. Вот и я о том же.

Начальник Ан неловко рассмеялся на слова Ын До. Тогда Ын До бросил сигарету, которую курил, в стоящий перед ним стакан. Пш-ш. Ын До наблюдал, как окурок с шипением всплыл на поверхность янтарной жидкости, и уже собирался встать, чтобы закончить встречу. Бах! Дверь распахнулась с громким стуком без всякого предупреждения.

— Ого, наш начальник Ан!

Джи Хёк, на воротнике рубашки которого виднелось красное пятно — и не нужно было спрашивать, откуда он пришел, — бесцеремонно вошел, подошел к начальнику Ану и расплылся в нарочитой улыбке. Когда вошедшие следом за ним мрачные типы низко поклонились, Ын До лишь махнул рукой, отсылая их, и вздохнул.

— Давненько, о-очень давненько не виделись, начальник.

Джи Хёк встал вплотную за спиной начальника Ана и по-хозяйски положил руку ему на плечо. Начальник Ан вздрогнул от резкого запаха крови, ударившего в нос, а Джи Хёк откровенно ухмылялся.

— Хорошо, что мы оба живы и можем вот так видеться. Не правда ли?

— Э, да. Д-директор Кан, тоже давно не виделись. А, точно, говорили, ты теперь директор. По-поздравляю. Как поживал?

— Как я мог поживать? Получил удар в спину и три года побирался, как чертов нищий, так что теперь всё тело ломит.

Джи Хёк похлопал его по плечу, и лицо начальника Ана потеряло всякие краски. Пусть Чха Ын До и играл ножом-бабочкой прямо перед носом, он никого не трогал без причины. Но этот псих, хихикающий сейчас за спиной, не знал границ. Если у него перемкнет, он перережет горло начальнику полиции прямо перед участком. К тому же три года назад, когда дела у мэра Пака и председателя Чо пошли наперекосяк, ответственность за это понес именно босс этого отморозка. Другими словами, отношения у них были хуже некуда.

— Кстати, что это вы тут с таким хорошим алкоголем сидите вдвоем, как на поминках? Я вроде учу своих щенков обслуживать как надо, а тут такой прокол.

— Ты чего здесь забыл?

Спросил Ын До, останавливая Джи Хёка, который, казалось, вот-вот заорет на коридор и устроит переполох. Джи Хёк расплылся в наглой ухмылке.

— Наш директор Чха приехал аж в 3-й округ, как я мог не прийти поздороваться?

Он вечно лез на рожон, так что не стоило опускаться до его уровня. Ын До тихо вздохнул и снова перевел взгляд на начальника Ана.

— Я понял намерения мэра и доложу председателю.

— Спасибо, директор Чха.

— Не гарантирую, что всё пройдет гладко.

Щелк, клац. Серебряный балисон в левой руке Ын До снова раскрыл свои крылья.

— Председатель, видимо, стареет, всё чаще вспоминает прошлое, так что мне тоже приходится нелегко, находясь меж двух огней.

— Э, это я понимаю.

— Но ради нашего начальника Ана, которому тоже приходится несладко в роли посредника, так же как и мне, я попробую.

Сказав это, Ын До посмотрел на Джи Хёка. Тогда Джи Хёк, опытный в таких делах, стоя за спиной начальника Ана, начал легонько разминать ему плечи. Каждый раз, когда девять пальцев — на левой руке не хватало двух фаланг мизинца — касались его плеч, начальник Ан вздрагивал.

— Но мы всё же не злопамятны, начальник. Если ты мужик с яйцами, надо соответствовать. Не так ли?

— Да, директору Кану тоже с-спасибо.

— Да ладно, чего уж там. Кстати, наш начальник, который день и ночь трудится на благо страны, должен же хоть немного отвлечься от забот.

Джи Хёк растянул конец фразы, ухмыльнулся и подозвал одного из своих парней.

— Снимите комнату и подберите девчонок, которые ему понравятся, чтобы не скучал. Обслужите по высшему разряду.

Затем он посмотрел сверху вниз на затылок начальника Ана и сказал:

— Завтра суббота, на работу не надо, так что можете оторваться по полной, да? Это единственный способ, которым мы можем выразить сочувствие вашим душевным страданиям.

— А? Ну я...

Начальник Ан, обернувшись и глядя на него снизу вверх, сглотнул сухой ком в горле. Джи Хёк широко ухмыльнулся. Трясется от страха, что ему горло перережут, но от выпивки и баб никогда не отказывается. Вот ведь пиджачные крысы.

— Чхоль У, проводи начальника и позаботься о нем как следует.

— Да, директор Кан.

— Начальник Ан.

Когда начальник Ан неловко поднялся, собираясь выйти из комнаты, Ын До окликнул его. Вжик, щелк. Виртуозно вращающийся нож снова издал громкий звук.

— А? Что, директор Чха?

— Три года назад я был всего лишь мелкой сошкой и не знаю всех деталей, но прекрасно понимаю, что быть кинутым дважды — это чертовски паршиво.

От холодных слов Ын До тело начальника Ана, который привстал, заметно напряглось.

— Первый раз можно списать на ошибку, мол, так вышло. Но второй раз мы расценим как намеренное издевательство.

— Э-э, директор Чха. Я п-понял, о чем ты.

— Я, как мужчина, вполне могу понять, что мэр держит пару любовниц в мэрии. И то, что он стер следы того, как его единственный сын баловался наркотиками, развлекаясь во время учебы за границей, и то, что он использовал разные методы, чтобы не отправлять сына в армию — это всё отцовские чувства, я понимаю. Честно говоря, в армию лучше не ходить, если есть возможность.

— Это, директор Чха...

— Но, начальник, хоть мы и не злопамятны, но языки у нас, вопреки мужскому достоинству, немного длинноваты.

От неторопливого давления Ын До губы начальника Ана плотно сжались. Но Ын До, не меняя выражения лица, добавил:

— Чтобы вы не волновались, скажу: госпожа мэр не знает о существовании офистеля в Каннаме, а после того случая с ведущей прогноза погоды она уверена, что мэр Пак ведет себя примерно. ...Пока что.

Когда он упомянул жену, главного политического союзника мэра Пака, как решающий аргумент, начальник Ан окончательно растерялся. Джи Хёк с упреком сказал Ын До:

— У нашего директора Чха есть привычка портить настроение в самый последний момент, да?

А затем снова дружелюбно похлопал начальника Ана по плечу и рассмеялся.

— Не волнуйтесь так, начальник Ан. Считайте это своего рода страховкой. Директор Чха хоть и выглядит так, но если его не трогать, он настоящий джентльмен. Чего застыл, Чхоль У? Живо проводи гостя.

Джи Хёк махнул рукой, и Чхоль У подошел к начальнику Ану и поклонился. Всё еще с кислым выражением лица, но увидев мрачного типа, вставшего рядом, начальник Ан без лишних слов вышел из комнаты. Ын До молча смотрел ему вслед, плавно открывая и закрывая нож.

— Всё равно трахаться хочет, дрожит как осиновый лист, а ползет туда с радостью.

Когда Джи Хёк выгнал и остальных своих людей, он плюхнулся на место, где только что сидел начальник Ан, и сказал это.

Глава 5

— В итоге мы рвем жилы, а старик только сидит и деньги гребет, блядь.

Джи Хёк, достав сигарету и прикурив, сказал это, глядя на молчаливого Ын До.

— Люди называют меня психом, но если разобраться, разве настоящий сумасшедший здесь не ты?

— Почему это я?

Даже сквозь сигаретный дым, плывущий в его сторону, Ын До спокойно налил виски в два стакана и пододвинул один Джи Хёку.

— Ублюдок, который не моргнув глазом перережет глотку, если что пойдет не так, перед другими строит из себя чертовски опытного бизнесмена.

— А есть те, кто так не делает?

— Я.

Джи Хёк пожал плечами, словно не нужно было далеко ходить за примером.

— Я, по крайней мере, если буяню в лицо, то и за спиной веду себя так же хреново. А ты ведешь себя так любезно, будто готов всё стерпеть, а за спиной — вжик, и режешь. Интересно, знают ли все, какой наш директор Чха на самом деле вежливый ублюдок?

Ын До никак не отреагировал на ехидство Джи Хёка, который ухмылялся с невинным видом. Он уже привык к тому, что тот при каждой встрече язвит, словно в шутку втыкая иголки.

— Это что?

Вместо ответа Ын До кивком указал на воротник рубашки Джи Хёка, забрызганный красным, и спросил. Его голос звучал настороженно — не натворил ли тот снова серьезных бед.

— А, это? Ерунда.

Глянув вниз на пятно, Джи Хёк глубоко затянулся и выдохнул дым.

— Знакомый хён сказал, что пришел в казино, я заглянул поздороваться, а там...

— Были проблемы?

— Якудза, которые приехали пять дней назад, начали буянить из-за того, что проиграли в казино, так что я немного с ними разобрался.

Он усмехнулся, глядя на Ын До, словно проверяя его реакцию.

— Хоть это и не моя территория, но все заведения принадлежат нашей семье, надо помогать друг другу, верно? Я не лез в вотчину нашего директора Чха, так что не переживай.

Поскольку Ын До никак не отреагировал на этот дерзкий ответ, Джи Хёк добавил:

— Работу головой делает наш директор Чха, значит, работу телом должен делать я. Иначе как я докажу, что не зря хлеб ем?

Устав от бесконечных колкостей Джи Хёка, Ын До вздохнул и протянул руку в сторону Сын Джэ. Быстрая рука поднесла зажженную сигарету Ын До.

— Сколько они проиграли?

— В общей сложности тринадцать миллионов иен, что ли. Блядь, нет денег — не играй, не умеешь играть — сиди и смотри. Эти япошки вечно устраивают сцены, когда проигрывают, надо отдать им должное.

Ц-ц. Цокнув языком, Джи Хёк бросил сигарету в стакан с виски, который ему налил Ын До. Затем он встал и, глядя на Ын До сверху вниз, сказал:

— Директор Чха, вам бы получше следить за казино. В прошлом месяце китайцы буянили, теперь эти... Блядь, мы, похоже, кажемся им чертовски легкой мишенью. Раз даже татуированные свиньи из соседней страны приползают сюда и устраивают бардак.

Потом он еще долго ругался, заметив, что кровь попала и на рукав.

— Уходишь?

Когда Джи Хёк, скорчив гримасу, собрался уходить, Ын До спросил равнодушно. Джи Хёк отряхнул одежду и ухмыльнулся.

— Неужели ты хотел мило выпить со мной? Какая жалость. Я из тех, у кого алкоголь в горло не лезет, если сижу напротив мужика.

— Показывайся в заведениях почаще.

— Директор Чха. Хоть мы и бандиты, но на дворе какой век? Давайте работать пять дней в неделю. Когда в пятницу вечером смотришь, как другие трахаются, аж злость берет. Слышал про баланс между работой и личной жизнью, или как там его?

Сказав это, он крепко схватил себя за промежность и пошло дернул бедрами.

— Я хоть и не государственными делами занимаюсь, но сегодня кровь проливал и пахал как проклятый, разве мне не нужно забыться? А чтобы вставить обратно выпавший от натуги член, быстрее всего засунуть его в пизду какой-нибудь нашей сучки.

Бровь Ын До недовольно дернулась, и Джи Хёк рассмеялся.

— А, точно, к нашему монаху это не относится. Какой толк от конского члена, если им не пользоваться. В общем, я пошел.

Когда вдоволь наиздевавшийся Джи Хёк повернулся, Ын До задал вопрос, ответ на который был очевиден.

— Раз уж пришел, может, послушаешь, о чем мы говорили с начальником Аном, прежде чем уйти?

— На кой хер мне это слушать? Делай как знаешь. Невежественный и ничтожный слуга спустится в подвал, соответствующий его уровню.

— Если идешь в «Аид», присмотри за MD. В последнее время выручка упала.

Услышав слова Ын До, Джи Хёк скривил губы, небрежно махнул рукой и вышел из комнаты. Бах! После того как дверь захлопнулась и наступила внезапная тишина, Ын До, молча глядя сквозь сигаретный дым на дверь, за которой скрылся Джи Хёк, откинулся на спинку дивана и пробормотал ледяным голосом:

— Наш невоспитанный Кан Джи Хёк, что он будет делать, если продолжит так выпендриваться и я перережу ему глотку? Ублюдок, у которого, если вскрыть череп, вместо мозгов один член.

Он затушил сигарету в пепельнице, и Сын Джэ, тихо стоявший за диваном, подошел к нему. Перевернув новый стакан, он налил виски и поставил перед Ын До.

— Узнай, те ли это ублюдки, с которыми Джи Хёк встречается в казино. Подозрительно, что он под предлогом клиентов шастает в 1-й округ только тогда, когда меня нет.

— Да, директор.

— Свяжись с управляющим, скажи, чтобы вернули якудза проигранные деньги.

— Да.

— И найди этих якудза, заткни им рты по-тихому и отправь на корабле. Так, чтобы Джи Хёк не знал. Если сейчас даже псы начнут лаять, будет хлопотно.

— Понял.

Ын До бросил нож, который держал в руке, на стол, взял стакан, который налил Сын Джэ, и встал. Он подошел к окну, которое было только в этой комнате, и посмотрел вниз на сверкающую ночную улицу. Тумана не было, но мир с восьмого этажа казался расплывчатым и искаженным.

— Говоришь, у начальника Ана тоже есть женщина во 2-м округе?

Спросил он, смочив губы виски. Сын Джэ, тут же вставший у него за спиной, ответил:

— Да. Говорят, он поселил её в офистеле у станции Хвасон, куда недавно начали въезжать жильцы.

Даже учить не надо, дурному учатся сами. На объедки со стола мэра даже женщину завели.

— Скажи начальнику отдела О, чтобы взял под контроль и начальника Ана, и эту женщину. В случае чего приставь к ней мужчину, как в прошлый раз к жене начальника полиции Кима. Если мэр Пак дернется, начальник Ан узнает первым.

— Да, директор. Кстати... позвать кого-нибудь?

На осторожный вопрос Сын Джэ, который прекрасно знал ответ, Ын До покачал головой. У него не было хобби пить в компании женщин. Дешевый смех и резкие духи вызывали лишь головную боль.

— Не надо. Если стакан опустеет, налей ты.

— Да.

Глядя вниз на здания 3-го округа, извергающие всевозможные огни, словно они вот-вот вспыхнут, Ын До молча осушил бокал. Всё сверкало, но выглядело как-то дешево. Неизвестно, соответствовало ли это цене желаний, которые можно было здесь удовлетворить, но всё казалось лишь жалкой копией.

— Какое сегодня число?

— Четвертое.

Ын До кивнул на ответ Сын Джэ. Он мог не заметить, как прошел день, но смену месяца чувствовал остро. Хотя о временах года и времени суток он давно забыл.

— Пятница. ...Осталось два дня.

Стоило вспомнить об этом, как шрам пронзила острая боль. Ын До поднял палец и привычно погладил шрам на левой брови. Оставшись клеймом, он периодически мучил его. Исчезнет ли эта фантомная боль, от которой нет лекарства, когда закончатся эти проклятые дни?

— Пойдем.

Сколько ни смотри на этот ночной вид, только глаза режет. Ын До вылил остатки алкоголя в рот и протянул пустой стакан Сын Джэ. Затем он широкими шагами подошел к столу и взял брошенный балисон. При виде ножа, который теперь привычно лежал в руке, вспомнилось еще одно лицо, которое он уже забыл. Убирая сложенный нож во внутренний карман, Ын До сказал Сын Джэ:

— Узнай, чем сейчас занимается Пэк Джэ Ха.

***

Нужно было долго идти от автобусной остановки, чтобы добраться до района, где жила Са Хи, спрятанного глубоко внутри. Пройдя мимо старых торговых зданий, которые с натяжкой можно было назвать приличными, хотя это и не был центр, нужно было подняться по склону, и только когда дыхание сбивалось, показывалось начало района.

— Тетя, я пришла.

Войдя в закусочную «Пикник», где под мигающим фонарем горела лишь одна тусклая лампа, Са Хи поспешно расслабила уставшее лицо. Словно у неё не было никаких забот, хотя она только что имела дело с незрелой девицей, которая в двадцать один год всё еще не понимала реальности.

— Ты нашла А Ён?

Ок Джин, сидевшая за липким от грязи столом, обхватив голову руками, вскочила и спросила. Са Хи кивнула.

— Встретила её в 3-м округе. Похоже, она снова пошла к другу.

— Правда, правда?

— Тетя, поймите её. А Ён задыхается в этом районе. Если она хоть ненадолго не вдохнет другой воздух, то может и правда сбиться с пути.

— Она ведь... не с Дон Хо?

Когда прозвучали слова, которых она опасалась, Са Хи улыбнулась изо всех сил. Видимо, живя здесь, она набралась лишь упорства да актерского мастерства — ложь лилась рекой.

— При чем тут вдруг Дон Хо?

— Да кто в этом районе не знает, что А Ён бегает за Дон Хо. И когда она сбежала в первый раз, Дон Хо её привел.

— Тетя.

Са Хи шагнула вперед и крепко сжала грубые руки Ок Джин.

— Хоть они и жили в одном районе, Дон Хо теперь завязал с жизнью здесь и живет во 2-м округе. Даже если он сейчас бандит, он наверняка так занят, что у него и времени нет встретиться с А Ён.

Са Хи подумала, что Дон Хо, играющий с девчонкой, и она сама, прикрывающая ситуацию удобной ложью, пожалуй, ничем не отличаются.

— Когда она сказала, что вернется?

— Денег у неё с собой немного, так что, наверное, через 2-3 дня вернется. Не волнуйтесь слишком сильно, тетя.

— Ладно. Раз ты так говоришь, значит, так и есть.

Ок Джин, подавив чувство вины Са Хи, словно очнувшись, посмотрела на неё, собираясь сесть, но передумала.

— Ты же пошла искать А Ён сразу после подработки, значит, еще не ужинала?

— Да.

— Садись. Я накрою на стол.

— Не нужно, тетя.

— Если оставить так, ты пойдешь домой, перехватишь что попало и ляжешь спать. И так тощая. Садись скорее.

Ок Джин засуетилась и ушла на старенькую кухню. Са Хи, привыкшая к этой настойчивости, не стала больше отказываться и села на место, где сидела Ок Джин. Она действительно проголодалась. Настолько, что запоздало пожалела, когда, отказавшись от мяса, которое предлагал Дон Хо, снова села в автобус.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 40 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 6

— Есть кимчи-ччигэ, давай сделаю яичный рулет и поедим вместе. Я тоже еще не ужинала.

— Хорошо, тетя.

Са Хи рассеянным взглядом смотрела на спину суетящейся Ок Джин. Каждый раз, глядя на Ок Джин, она думала: не это ли и есть суть материнства? Другие упрекали её в излишней тревожности, но Ок Джин всегда поднимала шум из-за любого дела, касающегося А Ён. Пусть все вокруг твердили, что это бесполезно, она изо всех сил старалась вырастить дочь в любви и заботе, надеясь, что та не повторит её судьбу, раздавленную суровой реальностью. Чтобы никто не смел назвать её «безотцовщиной». Конечно, глядя на то, что сейчас вытворяет А Ён, все усилия Ок Джин казались напрасными. Са Хи повернула голову и посмотрела на стену с ободранными обоями и непонятными пятнами. Лицо её собственной матери расплывалось в памяти. За двадцать четыре года они прожили вместе от силы год. И то, если собрать воедино все разрозненные кусочки времени.

— Ха-а.

Стоило мыслям дойти до этого, как вырвался лишь вздох. Даже спустя шесть лет тот день, когда она ушла, был ярок, словно это случилось вчера. А вот путь назад становился всё более пугающе туманным.

— Давай поедим, что есть.

Немного погодя Ок Джин поставила на стол помятый серебряный поднос. Бурлящий в глиняном горшочке кимчи-ччигэ, быстро приготовленный яичный рулет, несколько простых закусок, которые обычно подавали клиентам, и поджаренные листы нори. Для них это был настоящий пир.

— Ты, должно быть, проголодалась. Ешь скорее.

— Да, тетя. Берите ложку первой.

Только когда Ок Джин зачерпнула первую ложку риса, Са Хи тоже взялась за ложку и попробовала суп.

— Ваш кимчи-ччигэ просто невероятный. Я даже не пила, а ощущение такое, будто похмелье снимает.

— Ты не приходила несколько дней и за это время совсем исхудала. Я же сколько раз говорила: приходи и ешь, денег с тебя не возьму.

— Те-а, ы ак есь би-нес аз-да-ди-те? (Тетя, вы так весь бизнес раздадите?)

Са Хи пробормотала это с набитым ртом, пытаясь не обжечься горячим тофу из супа, и Ок Джин закатила глаза.

— Я же говорила, что не буду готовить новые блюда, просто положу лишнюю тарелку риса к тому, что ем сама. Да и сколько ты там съешь.

— Тетя, вы меня плохо знаете. Я ем очень много.

Са Хи положила на рис кусочек кимчи из супа и яичный рулет и, прежде чем отправить это в рот, светло улыбнулась.

— И такая обжора — кожа да кости? Как я тебя впервые увидела, так ты ни грамма не набрала.

Это было место, куда она добралась после семи месяцев скитаний, впервые сбежав из дома. Восемнадцатилетняя девчонка, никогда не выезжавшая за пределы Сеула, бездумно ехала всё дальше на юг, пока, сильно обжегшись жизнью и спасаясь бегством, не оказалась здесь. Деньги, которые она взяла с собой, кончились, она попала под дождь и с пылающим в лихорадке телом упала прямо перед Ок Джин, которая вышла встречать дочь, не вернувшуюся домой допоздна.

— Другие специально на диетах сидят, а вы, тетя...

— Это для тех, кому жить хорошо. А девчонке, которая работает и отдыхает всего два раза в месяц, надо хотя бы есть нормально.

Какое счастье, что в тот момент, когда она думала, что умрет, ей встретилась именно Ок Джин. И то, что, бредя куда глаза глядят, она даже в полубессознательном состоянии из последних сил обошла зловонный 5-й округ и дотащилась хотя бы до 4-го.

— А это что?

Са Хи, торопливо поглощавшая еду, кивком указала на визитки, небрежно брошенные на соседний стол. Ок Джин вздохнула.

— Опять какие-то слухи ходят. Недавно приходили люди в костюмах, тихо осмотрелись и ушли, а вчера и сегодня уже бегали какие-то типы и раздавали вот это.

— Что за визитки?

— Не знаю. Пишут, что если начнется какая-то реконструкция, надо им всё доверить, что-то про создание союза, про то, что нельзя легко соглашаться на государственную компенсацию... Ох, и так торговли нет, а они сидят тут и бубнят под нос.

Доедая рис, Са Хи скользила взглядом по визиткам. Со смешанным чувством надежды и страха — вдруг попадется знакомое имя.

— Может, они предлагают создать союз и действовать сообща?

Са Хи сама прекрасно понимала, что это пустые надежды. Она слишком хорошо знала, что за люди влезают в такие дела.

— Какое там сообща. Все эти типы — бандиты из 5-го округа.

— Из 5-го?

— Да. В супермаркете «Джекпот» и в прачечной «Янмён» все ругаются, говорят, что те, кто наживается на игорных домах и прочих гадостях там, теперь нацелились и на нас. Говорят, ни в коем случае нельзя их пускать.

Те, кто зарабатывает на трущобах, просто так не оставят реконструкцию в покое. Значит, это не совместные действия, а попытка сорвать планы, вставляя палки в колеса.

— Людей вроде нас реконструкция всё равно только вытеснит еще дальше на край, разве нет? Уж лучше бы оставили всё как есть, так хоть какая-то крыша над головой.

Са Хи доедала остатки риса, слушая жалобы Ок Джин. Если здесь начнется реконструкция, ей тоже некуда будет идти. Она не собиралась жить здесь вечно, но деньги, которые копила, чтобы перебраться в место получше, уже потратила, да и, возможно, здесь для неё было безопаснее всего. Са Хи неосознанно поднесла руку к груди и погладила кулон, выпирающий под одеждой. Поскольку она планировала вернуться на свое место, когда придет время, она намеренно называла свой побег «уходом из дома». Это продолжалось уже более двадцати сезонов, но это было и другим названием её «безопасности». Потому что вернуться домой она сможет только тогда, когда двое оставшихся в живых её кровных родственников умрут.

***

Тук. Маленький мячик, покатившись по мату для паттинга, нырнул в лунку и тут же автоматически отскочил обратно на исходную позицию. Председатель Чо снова тщательно принял позу и замахнулся клюшкой. Ын До, наблюдавший за этой праздной картиной, подошел к темно-серому кожаному дивану в углу кабинета и сел. Он достаточно долго и с должным уважением наблюдал за происходящим, так что свою задачу выполнил. Прошли те времена, когда бандиты жили в прокуренных офисах, похожих на грязные подсобки в кварталах красных фонарей. В нынешние времена можно было строить из себя приличных людей, возводя шикарные здания на дорогой земле и управляя несколькими компаниями с размытыми названиями, деятельность которых была совершенно непонятна. Место, где сидел Ын До, было именно таким. Это было здание «Тэгон», расположенное в самом лучшем месте делового центра 3-го округа, где по обе стороны десятиполосной дороги, проходящей через центр Муджина, выстроились филиалы известных корпораций. И компания «Тэгон Девелопмент». Здесь Чо Бён Сок играл в уважаемого бизнесмена, будучи «председателем Чо», а не «старшим братом».

— Так с чего начнешь?

Спросил председатель Чо, ударив по мячу в неуклюжей позе. Человек, у которого избыток свободного времени и который, выходя на поле, вечно выбивал дабл-пар, превышая норму ударов вдвое, теперь, увлекшись тренировкой паттинга, вызывал занятого человека к себе. Но Ын До ответил спокойно, словно у него не было никаких мыслей на этот счет.

— Планирую начать с местных строительных компаний. Для сноса или участия в торгах лучше создать консорциум, чем заходить под своим именем — так выглядит солиднее.

Председатель Чо, следя глазами за траекторией мяча, спросил, не оборачиваясь:

— И еще?

— До местных выборов в следующем году заткну рот мэру Паку и начну скупать 4-й округ. После того как он поднимет бум реконструкции в качестве предвыборного обещания, формирование союза жильцов тоже возьмем на себя.

— Хван Чхоль Ук будет сильно действовать на нервы.

Ударив по вернувшемуся мячу в последний раз, председатель Чо закинул клюшку на плечо.

— Это неизбежно. Но чтобы наши ребята пострадали как можно меньше, скупку 5-го округа я планирую начать после успешного переизбрания мэра Пака. Раз уж мы столько подтирали за ним, пусть государственная власть тоже поможет нуждающимся.

— И всё же этот ублюдок Хван Чхоль Ук... если ему вожжа под хвост попадет, будет утомительно. Старый хрыч, а злобы хоть отбавляй.

— Хван Чхоль Ук тоже не один в 5-м округе, так что не волнуйтесь слишком сильно. Остальных я обработаю заранее.

Председатель Чо кивнул, принимая четкий доклад, и повесил руки на клюшку, лежащую на плечах. Затем он медленно подошел и встал перед Ын До.

— Периодически дави на мэра Пака, чтобы у него не возникало лишних мыслей.

— Да, председатель.

— Кстати, Чхоль Ук тоже сильно сдал. Раз уж шестерка мэра Пака смог прийти к нам целым и невредимым, значит, он не смог его тронуть.

— После того как они рассорились, мэр Пак, похоже, потихоньку давит на 5-й округ. Если тронуть начальника Ана, придется на какое-то время прикрыть лавочку, вот он и осторожничает.

На слова председателя Чо ответил исполнительный директор Чан, который всё это время молча стоял позади. Председатель Чо усмехнулся.

— Ги Хван, я же всегда говорил. Еще когда он ползал подо мной вместе с До Кан Соком, этот ублюдок Хван Чхоль Ук даже на такие расчеты был не способен. Он был просто тупым отморозком, который только и умел, что махать «сашими».

Сказав это, он кивнул директору Чану. Директор Чан прошагал к столу перед Ын До, неся пухлую черную сумку, которая валялась возле машинки для паттинга.

— Там пять. Раздай сначала тем, кого нужно подкормить в первую очередь, остальное трать по своему усмотрению. Отчитываться за каждую копейку не нужно.

— Да, понял.

Председатель Чо кивнул на слова Ын До, небрежно бросил клюшку на пол и плюхнулся на диван. Директор Чан поклонился и вышел из комнаты.

— Ын До.

— Да, председатель.

Ын До примерно догадывался, о чем пойдет речь, раз тот спровадил даже директора Чана, который следовал за ним как тень. Он выпрямился, изображая всё внимание.

— Ты же знаешь, что вокруг того, что я доверяю дела тебе, много шума?

— Знаю.

Там, где деньги, всегда вмешивается сила. Сила, жаждущая богатства, сила, чтобы удержать его, и сила, чтобы заполучить еще больше. Председатель Чо, родившийся в квартале красных фонарей, прошедший через самое грязное дно и сделавший себе имя на всю страну одними кулаками, обладал потрясающим чутьем на деньги. Когда его босс, До Кан Сок, был оттеснен в борьбе за власть, он, выжидая момент, за одну ночь превратил весь район в море крови и захватил контроль над организацией. В свое время даже ходили слухи, что он стоит вровень с председателем Нам Джон Тхэ, который из поколения в поколение управлял ночным Сеулом.

— Управляющий Квак, исполнительный директор Но, директор Им и Пак Чхон Сок — все они, кто валялся со мной в грязи, обижаются на меня. Мол, я игнорирую иерархию и ношусь с тобой, Ын До.

Бедные мальчишки, умевшие только драться, стали парнями, то и дело попадающими в тюрьму, а постарев, они вцепились в то, что имели, мертвой хваткой, чтобы защитить свою ненадежную старость. Для тех, кто вместе с председателем Чо барахтался в лужах крови, Ын До был просто молодым выскочкой, которому самое место получить нож в бок и сдохнуть.

Глава 7

Говорили, что это просто возмутительно: парень, которому давно пора было сдохнуть, упрямо выжил и теперь вознамерился сесть им на голову.

— В наше время, даже если у тебя ничего не было и ты был неучем, но умел махать кулаками, как-то выживал. Но мир изменился. Только старики в задних комнатах этого не понимают и всё еще торгуют воспоминаниями.

Говоря это, председатель Чо посмотрел на Ын До. До Кан Сок, которого все считали мертвым, спрятался, как крыса, и, точа зубы, готовился к реваншу. Тогда председатель велел принести его голову кому угодно. И всего через два дня после этого приказа перед ним, словно демон из преисподней, появился Ын До, волоча за собой изрезанного в лоскуты До Кан Сока.

[Я сделал работу, платите деньги.]

Ему понравился этот безумный взгляд, который не дрогнул даже перед всемогущим Чо Бён Соком. Он с первого взгляда понял: это глаза человека, у которого ничего нет, но который готов на всё, чтобы получить желаемое. Парень, точь-в-точь похожий на него в молодости, пришел сам, именно тогда, когда был нужен.

— Когда я отправил тебя в университет, все говорили, что я спятил. Мол, зачем бандиту высшее образование. Но посмотри. Ты обошел всех этих ублюдков и занял «Гиперион».

Когда Ын До пришел к нему, председатель Чо уже отвел взгляд от Сеула и правил Муджином. Узнав, что парень не только отлично владеет ножом, но и умен, председатель Чо отправил Ын До учиться. То, чего не было у тех, кто поздно сунулся в этот туманный город. У него появился умный и жестокий преемник, которому можно было доверить даже свою старость.

— Знаешь, Ын До, я не жалею, что три года назад сделал исполнительного директора Хо инвалидом из-за того, что дела с мэром Паком пошли не так.

Председатель Чо, глядя на Ын До, который слушал его, не меняя позы, заговорил чуть мягче.

— Так что, если и в этот раз что-то пойдет не так, мне придется поступить так же. Даже если это будешь ты.

— Да. Я прекрасно это понимаю.

На бесстрастный ответ Ын До, лишенный всяких эмоций, председатель Чо кивнул. Хотя он работал с Ын До не так долго, тот ни разу не сказал «нет» или «не могу». С ним было удобно, но понять, что у него на уме, было трудно.

— Сможешь справиться с этим делом, управляя 1-м округом?

— У меня достаточно людей, так что вполне справлюсь.

— Хорошо, постарайся. Ты и сам знаешь, но остерегайся Кан Джи Хёка. Он не осознает своей некомпетентности, зато жадности у него хоть отбавляй, так что однажды он натворит больших бед. Тем более что он был под началом исполнительного директора Хо.

Сказав это, председатель Чо нахмурился.

— Надо было тогда закопать Кан Джи Хёка вместе с его людьми, и сейчас не было бы этой головной боли. Не стоило ограничиваться одним пальцем.

— Говорят, загнанная в угол мышь кусает кошку, так что ради внутренней сплоченности это был подходящий момент для проявления милосердия председателя.

Тщательно скрывая истинную причину, по которой он оставил Джи Хёка в покое, Ын До говорил так, словно подавил личные чувства ради общего блага. Председатель Чо усмехнулся.

— Милосердие к бандиту, блядь.

Хотя время, проведенное под началом председателя Чо, у них было несопоставимо разным, Ын До и Джи Хёк, будучи ровесниками, ладили сносно. Но когда Ын До, свалившийся как снег на голову, обошел не только Джи Хёка, но и всех старших по рангу, став правой рукой председателя, их отношения уже никогда не могли стать близкими.

— Если я понадоблюсь, говори в любое время. Я доверяю тебе так же, как директору Чану, только тебе.

— Спасибо, председатель.

Ын До, сдерживая подступающую усмешку, снова покорно склонил голову. Доверие в этом мире измерялось деньгами. Романтика бандитской чести с тех пор, как они начали махать ножами, стоила меньше, чем использованная туалетная бумага. Поэтому он тоже использовал их. Ради власти, денег и силы, которые однажды позволят ему выбраться из этой помойки. Пока что.

— И раз уж Хван Чхоль Ук наверняка узнал, что ты вчера встречался с шестеркой мэра Пака, покажись сегодня лично в 4-м округе. Чтобы те ребята поняли ситуацию и не делали глупостей.

— Да. Закончу дела на портовом складе и поеду.

Ын До посмотрел на наручные часы, и председатель Чо кивнул, разрешая идти. Ын До встал, глубоко поклонился, взял сумку и вышел из кабинета. Сын Джэ, сидевший в ожидании с прямой спиной, тут же подошел и забрал у него сумку. Следом директор Чан прошел мимо Ын До в кабинет.

— Директор Чха, выпейте чашечку кофе перед уходом.

Когда он уже собирался уходить, женщина, сидевшая за столом с компьютером, обратилась к нему. Она была довольно красива, с изысканным макияжем и в облегающем платье, подчеркивающем фигуру. Раз уж это «компания», то здесь были и кабинет председателя, и секретарь. Ын До, гадая, какая по счету это любовница председателя Чо, вежливо отказался.

— Я уже пил кофе.

— Тогда, может, чего-нибудь прохладительного?

Женщина в конце фразы кокетливо засмеялась и добавила в голос нотки жеманства, на что Ын До усмехнулся. Он видел её здесь раза три-четыре и, конечно, даже не знал имени. Женщина, которая исчезнет без следа, как только надоест старику.

— Мне срочно нужно покурить, так что я пойду. До свидания.

Он без сожаления развернулся и вышел из приемной. Видимо, желая прожить подольше, председатель Чо бросил курить уже больше года назад. Из-за этого курить нельзя было ни перед стариком, ни внутри здания. Похоже, появилась еще одна причина не приходить сюда. Как только они вышли через вращающуюся дверь, Сын Джэ, словно ждал этого момента, протянул Ын До сигарету и зажег огонь. Даже с тяжелой сумкой, в которой лежало 500 миллионов, висящей на руке, Сын Джэ, как обычно, почтительно поднес зажигалку.

— Фу-ух.

Он терпел всего минут тридцать, но никотин, проникающий в легкие, казался долгожданным, словно после трехлетнего воздержания. Ын До выдохнул едкий дым, похожий на вздох, и посмотрел на аккуратные небоскребы вокруг. Здания, строящиеся в последнее время, становятся всё выше, чтобы успешным людям было удобнее смотреть на всех свысока. Интересно, сколько людей знают, что значительная часть арендной платы за эти здания в центре 3-го округа течет в карман старого гангстера, который только что передал ему сумку с деньгами?

— Директор Кан здесь.

Тихо сказал Сын Джэ, обращаясь к Ын До, который застыл на месте. Обернувшись, он увидел Джи Хёка, который со скучающим видом прислонился к машине Ын До. Ын До тихо вздохнул, стараясь не морщиться.

— Рано ты вышел.

Когда Ын До подошел ближе, Джи Хёк потянулся и широко зевнул. Парни, стоявшие как декорации, поклонились, и Ын До, мельком глянув на «хвост», который привел с собой Джи Хёк, спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел попросить подвезти.

— Куда?

— На портовый склад, куда едет директор Чха. Это же изначально было нашим делом, верно? Раз наш занятой директор решил лично этим заняться, я должен хотя бы поехать и закончить начатое.

Чо Бён Сок захватил сверкающую солнечную сторону Муджина, а Хван Чхоль Ук, пришедший позже, быстро прибрал к рукам грязную теневую сторону, пока тот был невнимателен. Масштабы были несопоставимы, но Хван Чхоль Ук, который насмехался над Чо Бён Соком, играющим в уважаемого бизнесмена, и не гнушался никакой грязной работы, тоже постепенно набирал силу. Недавно в элитном рум-салоне в 3-м округе, на территории Джи Хёка, парни, торгующие женщинами в 5-м округе, напились и устроили дебош. Джи Хёк, естественно, решил, что это люди председателя Хвана, и пока он в ярости размахивал ножом, выяснилось, что это совершенно новые лица. Но когда копнули глубже, оказалось, что за ними стоит кто-то крупный. Настолько, что, если всё сделать правильно, председателя Хвана может хватить удар. Узнав об этом, председатель Чо поручил Ын До разобраться с последствиями. Поэтому сегодня Ын До должен был поехать на портовый склад, где держали еще живых ублюдков, и оценить их полезность.

— Забудьте тот бред про пятидневку, который я нес вчера.

Поскольку Ын До молчал, Джи Хёк добавил, скривив губы. Ын До было лень препираться перед строем мрачных парней, поэтому он кивнул на свою машину.

— Садись.

Ын До бросил сигарету на землю, и как только он сделал шаг, Сын Джэ, опередив его, положил сумку в багажник. А затем быстро открыл заднюю дверь. Взгляд Джи Хёка проследил за багажником, но Ын До сделал вид, что не заметил.

— Поехали.

Сын Джэ, убедившись, что Джи Хёк сел рядом с Ын До, сел на переднее пассажирское сиденье, и машина плавно тронулась. За машиной Ын До потянулся хвост из черных автомобилей.

— А где твоя машина?

Спросил Ын До Джи Хёка, который с любопытством оглядывал салон. Тот ответил небрежно:

— В ремонте.

— Почему?

— Передний бампер разбил.

На равнодушный ответ Джи Хёка Ын До нарочито громко вздохнул. А он-то думал, что в последнее время было подозрительно тихо без крупных происшествий.

— Когда?

— Вчера ночью. Я не был пьян, не под кайфом и никого не сбил, так что не смотри на меня такими чертовыми глазами.

— Ты не спускался в «Аид»?

— По пути оттуда. Я же плохо вожу. Хотел нажать на тормоз, но испугался и нажал на газ.

Рассказывая об этом как о чужом деле, Джи Хёк вдруг хихикнул и облизнулся.

— Вчера в «Аиде» подцепил одну девку, говорят, сосет отменно. Я сказал, что редко вожу и это опасно, но эта сучка, видимо, потекла от моей тачки, как только села, сразу открыла глотку и...

— Ха-а, ладно, молодец.

— Блядь, сиськи у неё были огромные, а сосала так, что я думал, член вырвет. Спихнул дела на парней, повез её в отель, а там, блядь, у этой шлюхи из её раздолбанной пизды уже так текло...

— У меня уши вянут, так что заткнись, Кан Джи Хёк.

На ледяной тон Ын До Джи Хёк игриво захихикал. Он знал, что Ын До ненавидит такие разговоры, поэтому специально перегибал палку, но порой Ын До действительно уставал от бесконечных выходок Джи Хёка.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 50 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 8

— А вообще, поездка чертовски комфортная.

Как только Ын До запретил говорить о сексе, Джи Хёк тут же нашел другую тему.

— Ха, блядь, всё-таки нужно выбиваться в люди. Машина точь-в-точь как у старика. В стране, где ни капли нефти не добывают, разъезжать на такой и разбрасываться бензином направо и налево... А, кстати, насчет «разбрасываться» — сразу ту девку вчерашнюю вспомнил. Вкусная была.

— Если будешь продолжать нести чушь, пересаживайся в любую машину сзади, пока я тебе голову не отрезал и не выкинул.

— Бессердечный ублюдок.

Ворча, Джи Хёк наконец заткнулся, и Ын До откинулся на подголовник, закрыв глаза. Из-за сильной бессонницы он вчера спал всего пару часов. Это повторялось в одно и то же время, так что после воскресенья должно было стать легче, но бессонница, которая мучила его почти неделю, могла свести с ума. К тому же ехать в одной машине с Джи Хёком в такой день было испытанием, которое подтачивало терпение сильнее, чем он ожидал. Джи Хёк сел в его машину, хотя за ними следовала целая колонна, только потому, что услышал о вызове Ын До к председателю Чо и хотел всё разузнать. У него не хватало смелости спрашивать напрямую, но ему было любопытно каждое движение Ын До. Не зная, что Ын До прекрасно видит его насквозь и учитывает даже это.

— А, блядь. Сигареты кончились.

Молчавший некоторое время Джи Хёк снова зашуршал. Ын До нахмурился и открыл глаза. Джи Хёк, озираясь по сторонам, сказал Сын Джэ:

— Вон там магазин. Останови-ка.

— Если нет сигарет, возьми мои.

— Не надо. Твои слишком крепкие, мне, как человеку, который хочет жить долго, они не подходят.

Машина плавно затормозила у обочины. Когда Джи Хёк собрался выходить, Сын Джэ, сидевший спереди, быстро обернулся и сказал:

— Я схожу.

Джи Хёк, искоса глянув на сидящего рядом Ын До, ухмыльнулся.

— Оставь. Я собирался позвонить той девке, которая вчера так текла, и предложить встретиться сегодня, но если сделаю это здесь, боюсь, ваш директор воткнет мне в шею свой любимый нож-бабочку.

Заметив ледяной взгляд Ын До, который, казалось, вот-вот и правда достанет нож, Джи Хёк скривил губы в усмешке и вышел из машины.

***

— Ублюдок, ведет себя так, будто он мой хозяин.

Бах. Закрыв дверь машины, Джи Хёк сморщился и пробормотал себе под нос. Затем он достал телефон из кармана и, набирая номер, показал жестом машинам позади, что идет в магазин. Когда подчиненный из машины, следовавшей прямо за ними, собрался выйти, Джи Хёк махнул рукой, останавливая его, и открыл дверь круглосуточного магазина.

— Вон те.

Когда сотрудница, расставлявшая товар на полках, подбежала и встала за кассу, Джи Хёк указал пальцем на свои сигареты. Гудки шли довольно долго, но трубку никто не брал. Блядь. Нетерпеливый палец нервно нажал кнопку сброса.

— С вас 4500 вон.

Пик. Девушка пробила товар и положила сигареты на прилавок. Джи Хёк достал карту из бумажника и бросил её на стол. В тот момент, когда тонкие белые пальцы потянулись к карте, Джи Хёк, взяв сигареты, мельком взглянул на продавщицу. «А?» Лицо определенно было знакомым. Джи Хёк, срывая пленку с пачки, пристально посмотрел на девушку за кассой.

— У вас есть скидочная или бонусная карта?

— Нет.

— Чек нужен?

Когда Джи Хёк начал бросать мусор прямо на прилавок, девушка слегка нахмурилась и подняла голову. Наконец их взгляды встретились.

— Чек не нужен. Слушай, я тебя нигде раньше не видел?

На внезапный вопрос Джи Хёка девушка протянула карту, в её глазах читалась крайняя настороженность. Этот взгляд явно отличался от того, которым хорошенькие продавщицы обычно смотрят на тех, кто пытается к ним подкатить.

— Ты меня не знаешь?

— Нет, вижу впервые. Возьмите карту.

Девушка ответила спокойно, словно заученной фразой, но рука, протягивающая карту, и рука, сгребающая мусор, мелко дрожали. Джи Хёк медленно взял карту, убрал её в бумажник, достал сигарету, сунул в рот и впился взглядом в девушку напротив.

— Здесь курить нельзя.

Несмотря на тревожный взгляд, девушка, выпрямившись, прямо встретила взгляд Джи Хёка и сказала это. Это выглядело так забавно, что Джи Хёк вынул сигарету изо рта и рассмеялся. «Спал я с ней, что ли? Или она работала в одном из наших заведений? Точно где-то видел. Блядь, эти бабы так меняют лица макияжем, что хрен узнаешь». Он не особо запоминал тех, с кем спал. Точнее будет сказать, вообще не запоминал. В его глазах все — что те, кто ходит по улицам, что те, кто работает в рум-салонах, — выглядели одинаково. Поскольку он управлял несколькими заведениями, возможно, она работала там, но что-то не давало Джи Хёку покоя. Лицо без макияжа было довольно красивым, так что попробовать стоило бы. Такие, когда намокнут и стонут, чертовски заводят. Но интерес был вызван не этим. Он никак не мог знать девушку, которая так прилично работает в магазине, но она застряла в памяти. И еще было какое-то чувство, что трогать её не стоит.

— Точно меня не знаешь?

Подумав, что она, возможно, притворяется невинной овечкой, смыв прошлое, когда раздвигала ноги перед мужиками, Джи Хёк спросил снова, но девушка ответила ледяным тоном:

— До свидания.

Пф-ф. Джи Хёк усмехнулся. Она осторожно оглядела его с головы до ног испуганным взглядом, но изо всех сил старалась держаться холодно. Это была инстинктивная защита, как у кошки, вздыбившей шерсть.

— Окей. Увидимся.

Снаружи ждали люди, так что он не мог бесконечно цепляться за воспоминания, которые не всплывали. Как только Джи Хёк вышел из магазина, он закурил. А потом мельком оглянулся. Он увидел, как продавщица, которая смотрела на него через стеклянную дверь, встретившись с ним взглядом, поспешно спряталась.

— Ха, если раздеть такой тип, трахать будет одно удовольствие.

Джи Хёк, не вынимая сигарету изо рта, подал знак машинам сзади трогаться и сел в машину Ын До. За то короткое время, что он ходил в магазин, Ын До, словно пытаясь успокоить нервы, которые разбередил Джи Хёк, достал балисон и ритмично вращал его в руке.

— Ты же не собираешься реально перерезать мне горло этой штукой?

— Если хочешь, могу показать разок. Тебе же еще не резали горло.

Джи Хёк, опустив окно и выдыхая дым наружу, спросил, а Ын До ответил с невозмутимым лицом. И водитель, и сидящий рядом — все были людьми Ын До, так что, даже если бы кровь Джи Хёка залила весь салон, никто бы ему не помог.

— Блядь, страшно с тобой в одной машине ездить.

Он добавил это с раздражением, но инстинктивно понял, что на сегодня Ын До провел черту именно здесь. Взгляд Ын До уже пару раз скользнул по левой руке Джи Хёка. Рука калеки, на которой не хватало двух фаланг мизинца — плата, которую Ын До взял вместо его жизни по приказу председателя Чо. Раньше, когда Джи Хёк начинал действовать на нервы, Ын До тоже молча смотрел на его левую руку. А если Джи Хёк не останавливался, он тихо говорил:

[Отрезать остальное?]

В схватке один на один с Чха Ын До у него не было шансов. И Джи Хёк знал это лучше всех. «Сукин сын. Прежде чем ты перережешь мне горло, я раздроблю тебе руки, так и знай». Сигарета была на удивление горькой.

— Когда закончим на складе, заскочи со мной в 4-й округ.

Ын До, который долго молчал, лишь вертя нож, сказал это небрежно, словно только что вспомнил. Джи Хёк, затягиваясь сигаретой, лениво отозвался:

— Зачем в 4-й?

— Хван Чхоль Ук наверняка узнал, что ты вчера встречался с начальником Аном, так что покажись. Чтобы ублюдки из 5-го округа не лезли и не устраивали лишних проблем.

— Старик велел?

Ын До не стал отвечать на вопрос Джи Хёка. Ну конечно, если бы не воля старика, разве его высочество потащилось бы в грязный 4-й округ.

— Если наш директор Чха появится лично, эти мелкие ублюдки обосрутся от страха. Обосрутся... Ха-а, почему эта сучка не берет трубку?

Джи Хёк снова достал телефон из кармана и включил экран. Раз она сама не перезванивает, значит, до сих пор дрыхнет. Он разбудил её утром в полубессознательном состоянии и выгнал, но, учитывая, что он трахал её всю ночь, она, должно быть, устала.

— Кстати, я точно видел ту девку, но не могу вспомнить.

— Опять ты за свое.

— Та продавщица в магазине, где я сигареты покупал. Лицо знакомое, но никак не вспомню. Вроде не из тех, с кем я спал недавно.

Ын До всем своим видом, включая раздраженный вздох, показал, что не хочет это обсуждать. Джи Хёк выбросил окурок в окно, закрыл стекло и добавил:

— Раз она меня не узнала, значит, я её не трахал. Ну, может, она из тех, кто стирает из памяти мужиков после одной ночи, но, блядь, у неё такой вид, будто если тронешь не так, проблем не оберешься.

— Ты же говорил, что не помнишь лиц всех, с кем спал. Кто знает. Может, она так к тебе липла, что ты с ней переспал, а потом копался своим маленьким членом, как школьник, вот она и делает вид, что не знает тебя, потому что ей противно вспоминать.

— Блядь, это удар по самолюбию, ты в курсе?

На небрежный ответ Ын До, брошенный со вздохом, Джи Хёк усмехнулся.

— Всё-таки образованный ублюдок даже подъебывает элегантно. Нашему доктору наук с его конским хером мой, конечно, кажется маленьким. Но я им стольких девок на тот свет отправил, так что зря вы так выражаетесь.

— Мне плевать, куда ты их отправил, в рай или в ад. И сколько раз тебе повторять, придурок, после университета — бакалавр, а не доктор.

— Этому ублюдку даже комплимент не скажешь, всё равно выебывается.

Ц-ц. Цокнув языком, Джи Хёк снял пиджак, расстегнул пуговицы на манжетах и начал закатывать рукава.

— Короче, я обязательно вспомню эту девку. Блядь, чувство такое, будто посрал и не подтерся, жутко неприятно.

На обнажившемся предплечье Джи Хёка показалась татуировка с изображением демоницы Ханья. Это была одна из множества ярких татуировок, покрывавших всё его тело.

Глава 9

Из-за Джи Хёка, который продолжал раздражающе шуршать, Ын До, почувствовав усталость, снова откинул голову на подголовник и спросил:

— Если жарко, может, включить кондиционер?

— Не надо. Я просто заранее готовлюсь, мы же скоро приедем на склад. Сегодняшняя рубашка дороже вчерашней, нельзя её кровью запачкать, директор Чха. Это, блядь, охренеть какой дорогой бренд.

Потом он посмотрел на Ын До, который в безупречном костюме лениво крутил балисон, и спросил:

— А нашему директору всё равно, если запачкается кровью?

— Пачкаются только дилетанты.

— Ну и ублюдок же ты, блядь, бесишь при каждом удобном случае. Ты никогда не думал, что именно поэтому я тебя терпеть не могу?

— Не знаю, я о тебе особо не думаю.

— Твою мать, осторожнее ходи ночью, сукин сын.

Под рычащие проклятия Джи Хёка Ын До закрыл глаза. Когда он слишком уставал, Джи Хёк, который всегда искал повод придраться, иногда даже помогал. Перепалки с ним, таким простым и предсказуемым, позволяли ни о чем не думать. Когда Джи Хёк, наконец, перестал ругаться и замолчал, в машине воцарилась тишина. Ын До, не открывая глаз, сложил крылья ножа, который вертел, крепко сжал его в руке и вздохнул. Несмотря на усталость, его разум был пугающе ясным — похоже, сегодня бессонница достигнет пика.

***

— Ты так и не скажешь Со Пхун?

На вопрос мадам Ким, принимая пухлый конверт, Са Хи лишь улыбнулась, не ответив. На вопрос, который она слышала каждый месяц и на который не могло быть другого ответа, молчание было самым подходящим вариантом.

— А что будешь делать, если она узнает позже?

— Это секрет только между мной и вами, мадам, как тетя Ок Джин узнает?

— Почему только между нами? Есть же еще та дрянь, которая натворила дел.

Мадам Ким тут же цокнула языком, но Са Хи ничего не ответила. И Са Хи, и мадам Ким прекрасно понимали, что виновница происшествия больше всех хочет держать рот на замке.

— Не можешь нормально отдохнуть, зарабатываешь деньги, чтобы разгребать дерьмо за другой. Са Хи, приди в себя. Я понимаю, что Со Пхун считает тебя дочерью, но...

— Мадам, я, пожалуй, пойду.

Когда Са Хи попыталась встать с дешевого винилового дивана, мадам Ким замахала руками, останавливая её.

— Ладно, ладно. Больше не буду, поешь перед уходом.

Мадам Ким закатила глаза, словно ничего не поделаешь, но подвинула поближе к Са Хи желтую алюминиевую кастрюлю с раменом. Словно хваля за то, что она не сбежала и исправно принесла деньги, мадам Ким всегда варила рамен, когда Са Хи приходила.

— Онни, тебе звонят.

Девушка в кричащей одежде, сидевшая за стойкой, принесла телефон. Мадам Ким велела Са Хи есть не торопясь и начала непонятный разговор по телефону. Только тогда Са Хи взяла палочки и отправила горячую лапшу в желудок, пустовавший весь день. В 4-м и 5-м округах всё еще оставалось несколько таких старомодных «дабанов» (чайных), какие раньше можно было встретить только в деревнях. Но дабан, расположенный в трущобах, не мог существовать только для того, чтобы пить кофе и болтать, щупая официанток. Мадам Ким из «Каннам Дабан». Женщина, управляющая старой чайной на окраине 4-го округа, прямо перед 5-м, была известной ростовщицей в этих краях. Эта женщина лет пятидесяти с лишним выглядела довольно стильно и совсем не вязалась с этой убогой чайной. С аккуратной высокой прической, легким макияжем и всегда опрятно одетая, она, как говорили, проучила не одного мужчину, который пытался её недооценить. Сам факт, что женщина в одиночку держится в месте, где бандитов, преступников и психов больше, чем нормальных людей, уже говорил о многом.

— Дядьки.

Закончив разговор, мадам Ким окликнула мрачных типов, сидевших на диване в углу.

— Сходите в караоке. Говорят, там шумно.

На слова мадам Ким трое здоровяков молча встали и вышли из чайной. Глядя им вслед и жуя рамен, Са Хи повернула голову и почувствовала на себе липкий взгляд. За два столика от неё двое мужчин смотрели на Са Хи сквозь сигаретный дым. Увидев, как они шепчутся и мерзко хихикают, она тут же потеряла аппетит. Са Хи положила палочки и отодвинула кастрюлю, в которой оставалось больше половины.

— Почему не ешь?

— Я поздно пообедала, еще не проголодалась.

— Вечно говоришь, что поела, а сама ходишь тощая как щепка. Оставь, я уберу.

Когда Са Хи собралась сама убрать за собой, мадам Ким позвала девушку, которая приносила телефон.

— Я помою посуду. Зачем тебе это делать?

Са Хи никогда не видела её лица без густого макияжа, поэтому не знала точного возраста, но эта девушка всегда вела себя с ней как старшая сестра. Хотя обе были повязаны долгами, девушка жалела Са Хи больше. Казалось, она считала, что Са Хи будет всё труднее это выносить.

— Спасибо за еду, мадам.

— У меня тут, кроме рамена, и угостить-то нечем, так что питайся нормально сама. Не хватало еще мне, получая свои деньги, беспокоиться о здоровье должницы.

Мадам Ким, которая, как говорили, была родом с Мёндона, похоже, тоже жалела её. Судя по тому, что она дала в долг под 3% — редкая ставка в этих краях.

— Приду в следующем месяце.

— Смотри не свались до этого времени.

Са Хи улыбнулась на грубовато брошенное беспокойство и, спустившись по лестнице, пропитанной запахом плесени, вышла из здания. Улицы на закате были уродливы. Это было время, когда вся грязь, прятавшаяся от яркого солнца, выползала наружу. Са Хи мельком оглянулась, убедилась, что те неприятно смеявшиеся мужчины не пошли за ней, и ускорила шаг. Она думала, что проживет жизнь, не заботясь о деньгах. Хотя ей это и не нравилось, она даже не задумывалась о том, как деньги попадают к ней в руки, поэтому не знала, каким жалким можно стать из-за отсутствия десяти тысяч вон. Она и представить не могла, что в двадцать три года взвалит на себя долг в 30 миллионов вон и непосильные проценты.

[Онни, если мама узнает, я умру! Нет, я убью себя еще до того, как она узнает!]

Вспомнив перекошенное от страха лицо А Ён, Са Хи наконец выпустила вздох, который сдерживала всё это время. Сама виновница, кажется, уже забыла, откуда взялось это тяжкое ярмо, но для Са Хи всё было ясно, как вчерашний день.

[О, онни... Что мне делать? Я, я попала в аварию. Что делать... мне так страшно.]

Всё началось со звонка А Ён на рассвете примерно в это же время в прошлом году. Она сказала, что вела машину друга и врезалась во впереди идущий автомобиль. Но, как назло, в той машине оказались какие-то бандиты, которые теперь держат А Ён и её друга и всячески угрожают. Это случилось ровно через неделю после того, как А Ён выписалась из больницы, где пролежала со сломанной ногой после аварии на мотоцикле. Появившейся перед ними Са Хи те типы выставили счет в 70 миллионов вон за ремонт машины, лечение и моральный ущерб. Глядя на старый седан с вмятиной на заднем бампере, Са Хи предложила оформить страховку, но выяснилось, что у А Ён и её друга не было прав, к тому же они были пьяны. Пьяные и без прав. Единственным выходом из этой безвыходной ситуации было договориться на реальную сумму с людьми, которые явно решили содрать с них по полной. Если бы там был Дон Хо, всё могло быть проще. Он бы, по крайней мере, высмеял эту нелепую сумму, скорчив страшную рожу прямо перед их носами. Но, как назло, Дон Хо тогда уже больше месяца был в бегах. В итоге после долгих уговоров они сошлись на 50 миллионах. Са Хи выгребла все свои сбережения — 18 миллионов, взяла аванс в 20 миллионов в магазине, где работала. А недостающую сумму заняла у мадам Ким, которую знала в лицо, часто бывая в этом районе.

[Спасибо, онни, ты меня спасла. Мама сказала, что если я еще раз попаду в историю, она обреет меня налысо, переломает ноги и запрет.]

Поскольку единственным взрослым, который мог решить такое дело тихо, была мадам Ким, в тот день, когда они встретились в «Каннам Дабан», передали деньги и написали расписку, А Ён смеялась так, словно у неё не было никаких забот. Они обе знали, что Ок Джин не способна на такие жестокости, но А Ён изображала преувеличенный испуг.

[Раз решили молчать, не говори тете до самого конца. Это я возвращаю долг тете.]

[Знаю, знаю. Если я проболтаюсь, мне же хуже будет. Тем более что это ты платишь за меня.]

Это не было привязанностью к А Ён. Это был долг, который она в одиночку возвращала Ок Джин, спасшей ей жизнь. Ок Джин уже выскребла всё, что было и чего не было, чтобы уладить последствия аварии на мотоцикле. Ей пришлось оплачивать лечение не только А Ён, но и друга, который ехал с ней. Если добавить к этому еще и эту аварию, Ок Джин пришлось бы продать свою крошечную лавку и жилье, да еще и взвалить на себя долги, которые неизвестно как отдавать.

[Ким А Ён. Это только один раз. В следующий раз я не смогу помочь. У меня нет таких возможностей. Я даже в долги залезла.]

Она знала, что пора уезжать из этого места, где она задержалась слишком долго, но откладывала со дня на день и в итоге попалась в ловушку. Восемнадцать миллионов, которые она скопила, не были жизненно необходимы, но и лишними не были.

[Поняла, онни. Я не забуду эту доброту.]

Видимо, благодарности хватило ровно на месяц. А Ён, которая поначалу заискивала перед Са Хи, по прошествии этого времени словно проглотила и чувство вины. Она, обещавшая проявить хоть какое-то старание, теперь даже не замечала Са Хи, которая всё больше худела от усталости. Са Хи и не ждала многого, поэтому и разочарования особого не было.

— Оказывается, моя жизнь стоила 50 миллионов вон.

Стоя перед высокой лестницей, Са Хи усмехнулась, бормоча про себя о прошлом. Все деньги ушли, и она усердно выплачивала долг в 30 миллионов. Спустя шесть лет после ухода из дома она, оставшись ни с чем, стояла перед лестницей в далеком бедном районе.

— Ну, когда начинаешь с нуля, так всегда и бывает.

Прежде чем начать подниматься по бесконечной лестнице, Са Хи подбодрила себя. Она побоялась, что если в такой день пройдет мимо закусочной «Пикник», то захочет пожаловаться на судьбу, поэтому выбрала другую лестницу, не ту, которой ходила обычно. Не зная, что это станет началом беды.

Глава 10

В отличие от обычных лестниц в трущобах, здесь по обе стороны не было домов, лишь голые бетонные ступени. Поднимешься до конца — и справа будет средняя школа, чудом не закрытая, а слева — ветхие дома, которые выглядели еще страшнее, от того, что в них все еще кто-то жил. Са Хи медленно зашагала вверх, туда, где луна казалась ближе. Она уже привыкла к этому району и знала, где опаснее, а где спокойнее, но это не значило, что можно расслабляться. Поднимаясь по ступеням, Са Хи достала из рюкзака складной нож и крепко сжала его в руке, готовая пустить в ход в любой момент. Этот нож подарила ей мадам Ким в честь начала их «деловых отношений», сказав, что при такой милой внешности у Са Хи на удивление крепкие нервы. И добавила: если какой-нибудь ублюдок попытается напасть, бей не раздумывая, хоть в глаз, с решимостью убить. Даже услышав это, Са Хи ничего не ответила, лишь улыбнулась. Теоретически она прекрасно знала, куда нужно ударить, чтобы убить одним махом. Конечно, если противник превосходит в силе, шансов мало, но если он, недооценив женщину, даст слабину, она сможет заставить его хотя бы пожалеть о своих грязных мыслях. У неё уже был такой опыт.

[Этим милым ножичком в живот никого не убьешь. Но и с «сашими» тебе ходить не пристало. Так что просто воткни и проверни. По крайней мере, выиграешь время, чтобы сбежать.]

Сказал дядя, подарив ей на семнадцатилетие итальянский автоматический нож. А потом позвал кого-то из своих людей и заставил показать, куда бить и как проворачивать лезвие. Ей не было нужды доставать такую вещь, ведь её и так надежно охраняли, но дядя сказал: в жизни всякое бывает. И вот теперь, как он и говорил, она, лишившись защиты своего грозного дяди, одна шла по опасному району. Вместо дорогого ножа, подаренного дядей, который сейчас, наверное, гниет где-то в закоулках города, название которого она уже и забыла, она сжимала нож, который всучила ей мадам Ким. «Говорят, послушаешь старших — и во сне пирогом угостят. Благодаря дяде я уже один раз спаслась». Тук, тук. Ноги, ступающие по ступеням, налились свинцом от усталости. Взяв ссуду у ростовщиков, она увеличила часы работы. Чтобы отдавать долг и при этом не умереть с голоду, приходилось работать почти без выходных, отдыхая лишь дважды в месяц. Так она узнала, что с неоконченным средним образованием выбор работы невелик. И что получать хотя бы минимальную зарплату — это уже мечта. Закон был где-то очень далеко. «Придется искать другой магазин?» Нынешний владелец магазина был добр к ней, позволял брать аванс, да и работала она там уже давно. Но если повторится то, что было сегодня, она вряд ли сможет там оставаться.

[Ты меня не знаешь?]

[Точно не знаешь?]

Всю жизнь она боялась того дня, когда кто-нибудь спросит её об этом. Этот человек не был похож на тех, кто часто заходит за пачкой сигарет или банкой пива и пялится на неё. Она сразу поняла. Этот мужчина принадлежал к тому миру, из которого она так хотела сбежать. «Я видела его впервые, он ни на кого не похож, и он не постоянный клиент...» Бормоча себе под нос, что если он придет снова и начнет нести чушь, придется увольняться, она вдруг услышала шаги за спиной. Топ, топ. Обернувшись, она увидела тех двоих, что пялились на неё в чайной. Они неторопливо поднимались снизу. Рука Са Хи крепче сжала нож. Она ускорила шаг. Непонятно, с какого момента они шли за ней. Ведь она точно проверяла, и никого не было. Чей дом был наверху этой лестницы? Дыхание сбивалось, но Са Хи не замедлялась, перебирая ногами всё быстрее. Кажется, наверху прямо по курсу был дом с зелеными воротами. Рядом жил мальчик, который иногда приходил в закусочную «Пикник» поесть по талонам для малоимущих; он жил с бабушкой, которой было трудно ходить. А напротив — дом дяди Хона, который чистил обувь у автобусной остановки. Как ни посмотри, вряд ли в этих домах был кто-то, кто мог бы ей помочь, но Са Хи упорно поднималась по ступеням. Однако смех, который становился всё громче и ближе, заставлял её спину холодеть. Лестница всё не кончалась, а бедра уже горели от напряжения. Телефон был бесполезен — звонить некому. Дон Хо слишком далеко, а на полицию надежды не было с самого начала.

— Хороший вид.

Услышав пошлый хохот, она оглянулась и увидела, что мужчины поднимаются через две ступеньки, глядя на неё снизу вверх. Их руки изображали в воздухе округлые формы где-то на уровне её ягодиц. Они обсуждали её задницу, пока она шла впереди. Са Хи побежала. Хах, хах. Она жила в районе на холмах и привыкла к лестницам, но страх словно сковывал мышцы. Звуки шагов смешались в беспорядочный гул. В ушах звенел наказ мадам Ким выколоть им глаза.

— Эй, сестренка, подожди.

В отличие от неё, мужчины всё так же беспечно поддразнивали её. Собрав последние силы, Са Хи наконец взбежала наверх. Но, к сожалению, это не давало выхода из ситуации.

— Куда собралась?

Пока Са Хи, задыхаясь, стояла посреди безлюдного переулка и искала, где спрятаться, мужчины уже показались наверху лестницы. Пока здоровяк переводил дух, его спутник в голубой рубашке оглядел Са Хи липким взглядом. В тот момент, когда она всерьез подумала о том, чтобы выколоть ему глаза, Са Хи нажала кнопку на ноже. Щелк. При виде выскочившего лезвия мужчины на мгновение перестали смеяться.

— Смотри-ка, сестренка играет с опасными игрушками?

Харк, тьфу. Парень в голубой рубашке сплюнул и ухмыльнулся. Са Хи медленно отступала назад, шаг за шагом. Еще немного — и переулок разветвится. А там — лабиринт узких улочек. Это был 4-й округ. Те, кто околачивался на границе с чайной «Каннам», наверняка были бандитами из 5-го округа, паразитирующими там. Они не знали планировки этого района, так что, если повезет, можно сбежать.

— И что, пырнешь меня этим?

Здоровяк ударил себя кулаками в грудь, словно призывая попробовать. Хихикая между собой, мужчины не торопились приближаться, наслаждаясь моментом. Закат в безлюдном бедном районе. Здесь, где никто не откроет дверь на крик умирающей женщины, они загоняли Са Хи в угол, словно играя.

— Я не люблю игры с ножами, мне больше нравится связывать и бить.

— Сестренка, пробовала когда-нибудь двоих сразу?

Ноги, отступающие назад, дрожали. Казалось, спасение близко, но конца этому кошмару не было видно. Ладонь, сжимающая нож, стала мокрой от пота.

— Я сегодня заставлю тебя рыдать, пока голос не сорвешь. Тут и пустых домов полно.

— Проваливайте, психи!

Она широко раскрыла глаза и выставила нож вперед. Пусть они смеются, но она не собиралась сдаваться без боя.

— Хочешь, засунем тебе по одному в рот и в киску, или сразу два члена в пизду?

Топ. Мужчины, извергающие грязные ругательства, наконец двинулись с места. Вжик, вжик. Размахивая ножом, Са Хи мельком глянула назад. Ближайший переулок зиял черной пастью. Казалось, до него всего пять-шесть шагов.

— На шлюху вроде не похожа, надо же, в этом районе еще остались такие невинные на вид сучки?

— Подойдете — я правда пырну!

Её крик эхом разнесся по переулку, но ублюдки, оказавшиеся уже перед самым носом, лишь усмехнулись. В этот момент Са Хи, как её учили, вытянула руку, чтобы ударить стоящего впереди. Но парень в голубой рубашке оказался быстрее — он схватил её за горло, и лезвие лишь слегка оцарапало его предплечье.

— Угх...

Дышать стало трудно, рука медленно сжимала горло. Лицо наливалось кровью.

— Реально хотела меня пырнуть? Какая жалость. Пока ты пыталась это сделать, мой дружок мог бы уже вовсю трахать твою киску и кайфовать...

Вдруг мужчина замолчал. Затем, с выражением скуки на лице, он ослабил хватку на шее Са Хи. Са Хи, пошатнувшись и отступив назад, жадно глотала воздух, пытаясь устоять на ногах, и в этот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок. Взгляды мужчин устремились ей за спину, и Са Хи, потирая болящее горло, тоже обернулась. Прямо за ней нависала огромная тень.

— Атмосферка в этом районе — полное дерьмо.

Первым, что бросилось в глаза, была грудь, густо покрытая разноцветными татуировками, виднеющаяся в расстегнутом вороте рубашки.

— Ты кто такой, ублюдок?!

Крикнул парень в голубой рубашке, и мужчина скривил губы.

— Блядь, мы просто встретились на улице, обязательно представляться?

Услышав этот развязный тон и почувствовав исходящую от него жуткую ауру, Са Хи подняла голову и судорожно вздохнула. Это был он. Тот самый мужчина, что был сегодня в магазине. Тот, кто настойчиво спрашивал, знает ли она его.

— Если тебе нет дела, иди своей дорогой, мудак. Не мешай другим.

— А если не хочу?

— Что за придурок выискался. Что, тоже хочешь эту сучку? Тогда жди. Мы попользуемся по кругу и отдадим тебе, а ты потом в её раздолбанную пизду...

И тут... Ш-ш. Из ближнего переулка вышел еще один мужчина и тихо встал позади Са Хи. Испуганные глаза Са Хи прикипели к лицу нового незнакомца. Но мужчина, казалось, даже не замечал её присутствия, он со скучающим видом смотрел только на парней напротив. Наверное, ей показалось, но с его появлением воздух в переулке словно изменился.

— Блядь, что за район такой, одни ублюдки лезут. Ты еще кто? Тоже приполз, чтобы подобрать объедки?

Парень в голубой рубашке, видимо, тоже почувствовал неладное, замолчал на секунду, а потом, бегая глазами, неестественно рассмеялся. Мужчина, наблюдавший за всем с равнодушным видом, произнес:

— Я не в том положении, чтобы подбирать объедки.

А затем, словно подтверждая свои слова, улыбнулся, как с картинки.

— Мое лицо слишком дорого стоит, чтобы вести себя так же, как вы, псы шелудивые.

Увидев его глаза, которые, в отличие от улыбающихся губ, сверкали ледяным холодом, лица бандитов вмиг перекосило.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

— Что этот ублюдок несет, блядь?

Здоровяк, казалось, вот-вот бросится в драку, но мужчина, который был в магазине, ухмыльнулся и продолжил:

— Ну что за дебилы, в голове только член, как бабу увидят — с ума сходят. Из-за таких ублюдков, как вы, даже порядочных бандитов, вроде меня, называют отморозками. Мелкие вы, похотливые недоноски.

— Ах ты, сукин сын, сдохнуть захотел? Тебе пасть порвать, чтобы больше не открывалась?

Несмотря на ругань и насмешки, двое мужчин, стоявшие позади Са Хи, и бровью не повели, наоборот, их лица выражали скуку. И Са Хи инстинктивно поняла. Эти двое, стоящие за её спиной, гораздо сильнее тех, кто её преследовал.

— Блядь, если так хочешь огрести первым, давай раз на раз выйдем?

Снова заорал здоровяк, и мужчина, появившийся позже, насмешливо ответил:

— Ну, попробуй.

— Кстати, а ты кто такой, ублюдок, что с самого начала такой уверенный?

Саркастически спросил парень в голубой рубашке, и мужчина, склонив голову набок, спокойно переспросил:

— Я?

— Да, ты, сукин сын. Давай послушаем твое чертовски важное имя.

Са Хи знала имя этого человека. Она не была с ним знакома, но знала его лицо. Вчера перед клубом «Аид» Дон Хо назвал его имя...

— Чха Ын До.

Тихо произнесенные три слога, казалось, опустили на переулок жуткую тишину. Мужчины напротив застыли, лишь бегая глазами и глядя на Са Хи. Затем они снова посмотрели на мужчину, стоящего перед ними, и, словно наконец поняв, кто это, попятились назад и одновременно крикнули:

— Блядь, валим!

Мужчины, в панике удирая, мгновенно исчезли из виду. Увидев воочию силу имени Чха Ын До, Са Хи почувствовала, что даже боль в горле отступила. Ей было не по себе от того, как этот мужчина приставал к ней днем в магазине, но он все-таки помог, и нужно было поблагодарить. Как только Са Хи повернулась, чтобы сказать спасибо...

— О? Продавщица?

Мужчина из магазина, только сейчас разглядевший лицо Са Хи, удивился, и взгляд Чха Ын До, стоявшего рядом, тоже устремился на неё. В этот момент в темнеющем переулке зажглись старые уличные фонари. Вспых. Тусклый свет упал на их лица, и взгляды Са Хи и Ын До встретились. И в то же мгновение Ын До стремительно схватил Са Хи за запястье. Дзынь. Складной нож, о котором она даже забыла, выпал из руки, а лицо Ын До оказалось прямо перед носом Са Хи.

— Что это, что случилось?

Удивленный не меньше Са Хи взглядом Ын До, который, казалось, вот-вот поглотит её, мужчина рядом с недоумением окликнул его. Но Ын До смотрел только на Са Хи. Его глаза, давящие своей тяжестью, смотрели на неё так пугающе пристально, что Са Хи охватил ужас. Это был страх иного рода, чем перед теми грязными бандитами, что преследовали её минуту назад. Чха Ын До, которого она видела впервые в жизни, смотрел на неё дрожащим взглядом, словно знал её. Этот взгляд был глубоким и бесконечным, как вязкая трясина.

***

И рука, которая держала, и рука, которую держали, — обе дрожали. Даже видя перед собой её испуганные, беспокойно бегающие глаза, Ын До думал, что этого не может быть. Он так желал этого, так мечтал об этом, но внезапно сбывшееся желание оказалось до нелепости неожиданным.

— Я спрашиваю, что случилось?

Джи Хёк, наблюдая за внезапным порывом Ын До, спросил еще раз. Дрожащие от страха губы женщины заполнили поле зрения Ын До. Он с трудом немного ослабил хватку, но отпустить совсем не мог. Казалось, стоит только отвести взгляд, и она исчезнет. Как и шесть лет назад.

— Знакомая?

Спросил Джи Хёк как бы невзначай, но его глаза уже горели любопытством. Ын До, видя, как Джи Хёк внимательно наблюдает за его странным поведением, подумал, что надо отпустить руку. Но вопреки холодному рассудку, сердце, начавшее бешено колотиться, давило на его руку, не давая разжать пальцы.

— Ах...

Тихий стон боли, сорвавшийся с губ женщины, заставил его перевести взгляд, словно от удара током. Ын До посмотрел на тонкое запястье, которое сжимал. Разве раньше оно было таким? Таким хрупким, что, казалось, стоит чуть надавить, и оно с хрустом сломается? Он не знал. Ведь он впервые держал её за руку вот так.

— Убить их?

Он спросил, еще больше ослабив хватку. В её взгляде, где смешались разные оттенки страха, читалась настороженность.

— Что?

— Тех ублюдков, что были здесь только что. Если хочешь, я убью их.

— Н-нет. Не нужно.

— Ты же испугалась.

— Всё в порядке. Вы двое п-помогли мне.

Да, Юн Са Хи. Ты не можешь по-настоящему бояться таких мелких отморозков. Ты была той, кто спокойно протянул платок мне, с ног до головы залитому кровью.

— Эм, руку, пожалуйста...

Заметив, что взгляд Ын До смягчился, Са Хи тихо попросила. Опустив глаза, он увидел свою руку, судорожно сжимающую её тонкое запястье, как спасательный круг. Поколебавшись несколько раз, Ын До медленно разжал пальцы и, наконец, с трудом отпустил её. Она тут же начала растирать запястье, видимо, ей было больно.

— Опасно носить с собой такие штуки.

Джи Хёк, увидев, что Ын До отпустил руку Са Хи, поднял с земли складной нож. Он повертел его в руках, нажимая на кнопку. Щелк, щелк. Лезвие то выскакивало, то пряталось обратно.

— Двойного действия? Дорогая штучка. А пользоваться умеешь? Если неправильно применишь, сама без рук останешься.

Джи Хёк насмешливо показал свой обрубленный мизинец. Са Хи, продолжая растирать запястье, протянула руку, требуя вернуть нож.

— Я знаю, куда и как нужно бить.

На спокойный ответ Са Хи Джи Хёк усмехнулся, а Ын До осмотрел её раскрытую ладонь. К счастью, на маленькой белой ладошке не было ран, но на тонкой шее виднелись красные следы. Видимо, тот ублюдок, который схватил её до того, как вмешался Джи Хёк, оставил эти отметины. Ын До подумал, что надо было перерезать ему глотку прямо там, но продолжал смотреть на Са Хи с невозмутимым лицом. Она была всё такой же хрупкой, бледной и красивой. И всё так же не узнавала его.

— Спасибо за помощь.

Получив нож обратно, Са Хи слегка поклонилась обоим, собираясь уходить.

— Где ты живешь?

Ын До не мог отпустить её просто так и невольно спросил. Присутствие Джи Хёка беспокоило, но тревога, что, если они расстанутся сейчас, он снова её не увидит, заставляла цепляться за любой шанс. Но в ответ на вопрос Ын До Са Хи, с трудом подавлявшая настороженность, снова ощетинилась. Родившаяся и выросшая в этом мире, она инстинктивно понимала: хоть они и спасли её от преследователей, Ын До и Джи Хёк — из того же теста. Нет, возможно, они даже опаснее. Поэтому Ын До притворился просто любезным, хотя это ему не шло.

— В переулке ни души, выглядит опасно. Хотел проводить.

— Не стоит.

Но её отказ был твердым, как удар ножом.

— Местные знают эти закоулки. Тут много путей, о которых опасные чужаки не подозревают.

Словно подчеркивая, что они и есть те самые «опасные чужаки», Са Хи посмотрела поочередно на Ын До и Джи Хёка, проводя черту. Он искал её шесть лет, а теперь, когда она перед глазами, не может подойти ближе. Но он не мог дать ей повод бояться его. Всё только начинается, нельзя всё испортить. В конце концов, Ын До незаметно сжал кулак, подавляя готовые взорваться чувства, и произнес равнодушно:

— Ладно, тогда.

На этот легкий ответ Са Хи на мгновение задержала на нем взгляд, снова поклонилась и повернулась спиной. Даже когда она, явно нервничая, оглянулась, Ын До стоял на месте не шелохнувшись. Она оглянулась еще раз и наконец скрылась за углом. Только тогда Сын Джэ, затаившийся в нижнем переулке с остальными людьми, вышел на свет. На лице Сын Джэ было такое же удивление, как и у Ын До. Казалось, он хотел что-то сказать, но вокруг было слишком много лишних ушей. Сын Джэ, взглянув на Ын До, тихо отошел назад и прошептал что-то одному из парней, стоявших в самом конце. Тот, шустрый малый, украдкой глянув в их сторону, попятился и тихо последовал по пути, которым ушла Са Хи.

— Сразу видно уровень людей Хван Чхоль Ука.

Опасаясь, что Джи Хёк заметит парня, следующего за Са Хи, Ын До специально отвернулся в другую сторону, туда, куда убежали те двое, и сказал. Джи Хёк ответил вялым голосом:

— Может, и не его люди. Видел сегодня на складе? Корейцы, работающие на филиппинских бандитов. Блядь, страна совсем катится в пропасть, раз уж даже ублюдки из Юго-Восточной Азии лезут сюда и качают права.

Грубо цокнув языком, Джи Хёк сплюнул на землю. Тьфу. Те, кто устроил дебош в рум-салоне и отправил семерых сотрудников в больницу, были корейцами, но работали они под началом филиппинской группировки, которая в последнее время расширяла влияние в 5-м округе.

— Этот сукин сын Хван Чхоль Ук даже свой район удержать не может, позволяет всякому сброду разгуливать. Чем он вообще занимается?

Джи Хёк достал сигарету, и кто-то из стоящих рядом поднес огонь.

— Блядь, надо было порт перекрыть или что. А то лезут эти паразиты как тараканы, творят всякую херню.

Джи Хёк, не переставая материться, выпустил дым и посмотрел на Ын До.

— Кстати, что это была за девка? Ты её знаешь?

Глава 12

Я спросил как бы мимоходом, так что и ответ должен звучать небрежно. Прежде чем ответить, Ын До протянул руку назад. Сын Джэ тут же подошел, дал ему сигарету и поднес огонь. Щелк. Зажженная сигарета тлела ярко-красным огоньком, словно его сердце.

— А ты?

— Что я?

Когда Ын До спросил, выпуская белое облачко дыма, Джи Хёк переспросил.

— Я спрашиваю, откуда ты знаешь эту женщину. Вроде говорил, что она где-то работает.

— Я видел её в магазине, куда мы заезжали перед тем, как ехать в порт. Я ходил за сигаретами. Я же говорил, что вроде не спал с ней, но лицо знакомое. Это она.

Ха. Вырвался нелепый смешок. Юн Са Хи работает продавщицей в магазине. Причем здесь, в Муджине, где обосновался он. При мысли о Са Хи, которую он встретил спустя шесть лет, едкий дым, проникающий в горло, словно пронзил всё тело, вызывая боль в груди. Почему она здесь, в этом чужом городе? Он пытался найти причину, но ничего не приходило в голову. Тогда что это было месяц назад на станции Унджон в Пхаджу или два месяца назад на автовокзале в Куми? Если бы они не встретились здесь сегодня, до завтрашнего дня он, наверное, сошел бы с ума от напряжения. Нет, возможно, в этом месяце его целью и был бы Муджин.

— Ты тоже видел её в магазине?

— Нет.

— Тогда?

Когда Джи Хёк уставился на него с подозрением, Ын До специально усмехнулся с показным спокойствием. Никто не должен знать, что Са Хи — его слабое место. Если станет известно, что женщина, которая даже не знает толком о существовании Ын До, на самом деле полностью владеет им, Са Хи станет мишенью. Сам-то он выдержит что угодно, но она не вынесет и снова сбежит. Поэтому это должно выглядеть легко, незначительно, как мимолетный интерес.

— Лицо в моем вкусе.

Бросил он небрежно, и Джи Хёк, затягивавшийся сигаретой, поперхнулся от удивления. Для него слова Ын До, который никогда не проявлял интереса к женщинам, не говоря уж о вкусах, стали настоящим шоком.

— Что ты сейчас сказал? Что? Вкус?

— А что, странно, что у монаха есть вкус на женщин?

— Блядь, то-то я думаю, чего ты вдруг начал нести эту слащавую чушь, которая тебе не идет. «Убить их? В переулке ни души, выглядит опасно, хотел проводить». Меня чуть не стошнило от приторности.

Найдя повод для насмешек, Джи Хёк яростно высмеял Ын До. Но поскольку Ын До лишь молча курил, Джи Хёк, потеряв интерес, кивнул в сторону переулка, где исчезла Са Хи.

— Ну, она и правда отличается от местных шлюх. Благодаря этому мы узнали идеальный тип нашего евнуха, директора Чха Ын До.

А потом добавил с ехидством:

— Чтобы не было недопонимания, скажу заранее: как ни посмотри, я с ней точно не спал, так что можешь быть спокоен. Блядь, а то чуть не стали молочными братьями.

— Говорю же, просто лицо в моем вкусе.

— Кто знает, как жизнь повернется. Может, она станет моей невесткой. ...А, но я всё же точно где-то её видел...

Ын До отвернулся от бормочущего Джи Хёка и специально смотрел в сторону, противоположную той, куда ушла Са Хи, продолжая курить. Он знал, почему Джи Хёка мучает это смутное чувство. Джи Хёк однажды случайно увидел фотографию Са Хи в телефоне Ын До.

[Вау, блядь, чертовски красивая.]

Когда Ын До приехал в Муджин и переезжал во второй раз, Джи Хёк пришел якобы помочь. Но перетащив пару коробок, он быстро выдохся и начал слоняться без дела, пока не наткнулся на разблокированный телефон Ын До и ради шутки не взял его. Порывшись в нем, он в итоге нашел фотографию Са Хи. На экране, который Джи Хёк дразняще повернул к Ын До, ярко улыбалась Са Хи в школьной форме. Когда Ын До, застигнутый врасплох, попытался отнять телефон, Джи Хёк ловко уворачивался, вглядываясь в лицо Са Хи, словно пытаясь запомнить.

[Первая любовь?]

[Отдай.]

[Блядь, совсем не подходит такому бандиту, как ты. Школьница? Этот ублюдок, я думал, он сядет за поножовщину, а он, похоже, сначала за растление малолетних пойдет?]

Ын До, чувствуя, словно на его воспоминания плеснули грязью, нахмурился и выхватил нож. Только тогда Джи Хёк послушно вернул телефон. Поскольку это было фото, которое так берег Ын До, которого он дразнил евнухом, оно, вероятно, запомнилось Джи Хёку. Правда, неизвестно, когда он снова об этом вспомнит.

— В любом случае, я молодец, да? Спас будущую невестку. Просто со скуки решил проучить этих шумных свиней, которые ко мне лезли.

— Какую еще невестку.

Поскольку они потратили довольно много времени на складе в порту, Ын До собирался действовать эффективно. Не было нужды обходить каждый угол 4-го округа, достаточно было пройтись по границам. Всё равно скоро придется часто здесь бывать из-за процедуры выкупа, так что не стоило сегодня тратить лишние силы. Пронзительный женский крик он услышал, когда спускался после осмотра тихого, как кладбище, района, граничащего с 5-м округом, на самой вершине холма. Взглянув вниз поверх низких крыш, он увидел троих людей, стоящих посреди переулка. Судя по крику женщины с ножом, ситуация была очевидна.

[О, будет весело, если помешать.]

Джи Хёк, которого Ын До тащил за собой, как быка на бойню, увидев возможность развлечься, тут же загорелся желанием вмешаться. Но Ын До тогда удержал его.

[Оставь их, пусть сами разбираются. Если вмешаемся, будет только лишняя головная боль.]

[Какая еще головная боль. Это же, как ни посмотри, восстановление справедливости. И кто знает? Может, если спасу, она мне даст?]

[Псих.]

Он лишь холодно вздохнул над жалким Джи Хёком, но кто бы мог подумать, что это приведет к таким потрясающим последствиям. Ын До почувствовал холодок по спине, представив, что случилось бы сегодня, если бы он всё-таки утащил Джи Хёка.

— В общем, давай на сегодня закончим. Мне надо объехать заведения, а потом встретиться с той, которая вчера так текла.

Джи Хёк бросил окурок на землю, потянулся и сказал это Ын До. Чтобы выглядеть спокойным, Ын До проверил время на часах и ответил небрежно:

— Иди первым. Я еще немного осмотрюсь в глубине 4-го округа и поеду.

— Да?

Джи Хёк, приводя себя в порядок, мельком взглянул на него, но лицо Ын До, как обычно, выражало полное безразличие ко всему. Джи Хёк добавил с ленцой:

— Делай вид, что работаешь, делай. Если ты будешь слишком усердствовать, такой, как я, будет выглядеть полным бездельником. Давай без фанатизма, директор Чха.

Небрежно махнув рукой, Джи Хёк прошел мимо Ын До и начал спускаться по мрачным бетонным ступеням. Ын До терпеливо смотрел вслед Джи Хёку, который удалялся в сопровождении вереницы своих людей, и заговорил только тогда, когда тот полностью исчез из виду.

— Сон Чхоль.

На тихий зов Ын До один из парней позади него быстро подбежал и поклонился. Бросив на землю окурок, догоревший до фильтра, Ын До сказал:

— Приведи тех двух ублюдков, которые сбежали. Услышав мое имя, они наверняка рванули в ближайший офис. Это, скорее всего, то здание с баром, так что притащи их оттуда, без лишнего шума.

— Да.

Пятеро парней тут же сорвались с места. Ын До повернул голову и снова посмотрел на дорогу, где исчезла Са Хи. Почему она именно здесь, в самом темном углу этого сверкающего города?

— Вы, должно быть, сильно удивились.

Сын Джэ, незаметно подошедший ближе, сказал это так тихо, чтобы слышал только Ын До. Он наверняка был в таком же шоке. Ведь все то время, пока росла одержимость Ын До Са Хи, Сын Джэ был рядом и помогал в поисках.

— Не зря говорят: под лампой всегда темно.

Не в силах сдержаться, Ын До снова полез в карман пиджака за сигаретами, и Сын Джэ тут же попытался поднести зажигалку. Но Ын До жестом остановил его и достал из кармана брюк свою собственную.

— Столько искали, и ни волоска не видели, а тут такой удар в спину, так неожиданно.

Он большим пальцем откинул крышку зажигалки. Дзынь. После тяжелого металлического звука он крутанул колесико, высекая искру, и долго смотрел на пламя.

[Не люблю сигареты, но эта зажигалка классная. Звук «понг» такой приятный.]

Эта золотая зажигалка стала его заветной мечтой из-за одной лишь фразы Са Хи, брошенной мимоходом, даже не ему. Поэтому, как только Ын До заработал денег, первым делом он купил зажигалку этого бренда. И только когда дорогие зажигалки стоимостью в миллион, три миллиона вон валялись по всему дому без дела, он наконец снова встретил Юн Са Хи.

— Теперь ты посмотришь на меня как следует?

Поглаживая пальцем лакированный корпус зажигалки, Ын До глубоко затянулся. Он думал, что это просто привычка, от которой не смог избавиться, но не ожидал, что сигарета так быстро успокоит его нервы.

— Раз нашел, надо привязать так, чтобы больше не сбежала, верно? Теперь у меня есть и сила, и деньги для этого.

Выдыхая белый дым в черное ночное небо, Ын До пробормотал это. Голосом настолько спокойным, что от этого становилось страшно. И в этот момент у Сын Джэ зазвонил телефон. Быстро проверив, кто звонит, Сын Джэ отвернулся и ответил.

— Директор, это Хён У.

Сын Джэ снова повернулся и передал телефон Ын До. Это был тот парень, который пошел за Са Хи.

— Да.

— Я выяснил, где она живет. Это в 4-м округе, недалеко отсюда.

— Это не странное место?

— Это район Хянджон, там много обычных жилых домов. Насколько я знаю, здесь живут в основном коренные жители. Вокруг вроде ничего особо опасного нет.

Ын До невольно прикусил щеку изнутри. Она сильный человек, так что не поддастся легко, но шесть лет — это немалый срок. Тревога снова проросла в нем.

— А... с ней кто-нибудь живет?

Он просто не мог представить, что Юн Са Хи живет в трущобах, где у неё никого нет, и зарабатывает на жизнь в магазине, поэтому перебирал варианты. Может, она кого-то содержит, на кого-то опирается, или... кого-то любит. Даже то мгновение, пока он ждал ответа Хён У, казалось, заставило кровь вскипеть.

— Она вошла в пустой дом и включила свет, после этого никто не заходил. Чтобы узнать, живет ли с ней кто-то, нужно понаблюдать подольше.

Этого было достаточно. По крайней мере, пока.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 13

— В ближайшее время затаись. Проверяй всех, кто приходит и уходит, о любых подозрительных движениях сразу докладывай мне. Особенно завтра.

— Да, директор.

Закончив разговор, Ын До подозвал Сын Джэ и, возвращая телефон, сказал:

— Отправь парней к её дому, узнай о Са Хи всё, что сможешь. А в тот магазин, где Джи Хёк покупал сигареты, отправь лично Мун Гю, раз она там работает.

— Да, понял.

Сын Джэ быстро ответил и отошел в сторону, начав делать звонки. Чтобы информация не просочилась, для дела Са Хи он специально отобрал только своих самых надежных людей. Ын До, глядя на широкую спину верного Сын Джэ, докуривал сигарету. Сколько времени так прошло? Пока Ын До снова и снова прокручивал в голове встречу с Са Хи, Сын Джэ подошел к нему и доложил:

— Я раздал указания ребятам. И только что звонил Сон Чхоль, он сказал, что они поймали тех ублюдков.

— Уже?

— Похоже, они даже не успели добраться до своего офиса, околачивались поблизости, там их и взяли. Я велел привести их в парк наверху, мимо которого мы проезжали.

Глаза Ын До сверкнули во тьме, словно впитав ночную сырость. Он кивнул и тут же зашагал в сторону парка. Сын Джэ, который думал, что Ын До на удивление спокоен после встречи с Са Хи спустя шесть лет, по этой стремительной походке понял всё. Насколько сильно тот сейчас сдерживает себя, сколько всего подавляет внутри.

***

Щелк. Заперев ветхую дверь и накинув цепочку, Са Хи пару раз дернула ручку. Старая железная дверь с мутным стеклом, за которым висела дешевая занавеска, загремела. Если захотеть, можно разбить стекло или выломать эту дверь и ворваться внутрь, но, по крайней мере, запертый замок давал Са Хи временное чувство безопасности. Пройдя через кухню, совмещенную с ванной и выложенную мелкой голубой плиткой, она открыла дверь в комнату и на ощупь включила свет. Холодная, пустая комната, как и всегда, встретила её безжизненной тишиной. Сняв обувь и войдя в комнату, Са Хи бросила сумку и прислонилась спиной к стене, сползая на пол.

— А, надо было доесть рамен в «Каннам Дабан».

Она была голодна, но сил пошевелить пальцем не было. Знала бы, что случится такое дерьмо, набила бы живот до отвала. Са Хи подняла глаза и посмотрела на пожелтевший потолок.

— Думала, что давно такого не было, но в этом районе расслабляться нельзя.

Руки всё еще дрожали, а на шее, которую сжимали пальцы бандита, осталась слабая боль. Перед теми психами, да и перед Чха Ын До, она изо всех сил старалась держаться, но на самом деле ей было до ужаса страшно. Хоть она и видела в жизни всякое и уже попадала в подобные ситуации, она всё же была лишь сторонним наблюдателем того мира, так что страх никуда не делся. Она никогда не сталкивалась с чем-то по-настоящему грязным, мерзким и жестоким, что выходило бы за рамки её воображения. Поэтому, если бы не тот грубый мужчина и Чха Ын До, которые помогли ей сегодня, с ней бы точно случилось что-то ужасное, и она проклинала бы этот туманный город. При этой мысли кончики пальцев снова задрожали. Са Хи быстро сцепила руки в замок и начала глубоко дышать. Вдох, выдох. Она сбежала, потому что не хотела жить в таком страхе, но жизнь на дне оказалась еще более жестокой.

— Больше не буду ходить той дорогой. И в «Каннам Дабан» буду ходить только днем. Ха-а, столько времени прошло, а держаться всё так же тяжело.

Слабый смешок прокатился по полупустой комнате. Пока больное тело полностью не восстановится, пока Ок Джин не станет легче одной справляться со всеми делами из-за дочери, которая и пальцем не пошевелит, пока А Ён не закончит школу, пока она сама не придет в себя... Откладывая «еще немного, еще чуть-чуть», она прожила здесь уже больше пяти лет. Началось всё, как всегда, с малого. Ок Джин отвезла упавшую перед ней Са Хи в скорую, спасла, а потом привела к себе домой, узнав, что ей некуда идти, и ухаживала за ней. В благодарность Са Хи начала немного помогать в закусочной. Конечно, всё, что могла делать восемнадцатилетняя девчонка, которая ни разу в жизни сама себе рамен не варила, — это принимать заказы и подавать еду, приготовленную Ок Джин.

[Ох, с таким хорошеньким личиком она притянет всех местных отморозков.]

Тетка из прачечной «Янмён», глядя на оживленную закусочную, цокала языком. Са Хи знала, что красива, но не думала, что будет притягивать мусор как магнит. К счастью, это длилось недолго. Позже она узнала, что Дон Хо по-своему наводил порядок снаружи. Тем не менее, полностью избавиться от тех, кто приставал к Са Хи по дороге домой, не удалось. Просто Дон Хо периодически появлялся в 4-м округе и крутился возле Са Хи, поэтому поползли слухи, что она — его девушка, и на какое-то время всё утихло. Са Хи, узнавая этот опасный район всё лучше, стала крайне осторожной, поэтому сегодня она впервые столкнулась с бандитами из 5-го округа.

— Если бы не Чха Ын До, всё могло закончиться очень плохо. Говорили, что он известный мастер ножа, видимо, это правда.

Очевидно, те бандиты сбежали, как только услышали его имя. Са Хи прекрасно понимала, что это значит. Нет места, где принцип силы значил бы больше, чем в том мире. Судя по тому, как Дон Хо постоянно хвастался, что их организация держит Муджин в кулаке, Чха Ын До, вероятно, обладал такой дурной славой, что одно его имя заставляло местных дрожать от страха. К тому же он был неожиданно красив. Большие, пронзительные глаза, которые смотрели на неё так, словно задавали бесконечные вопросы, прямой нос и красиво очерченные красные губы. Даже шрам на брови, видный в тусклом свете фонаря, придавал ему какой-то декадентский шарм. Он излучал подавляющую мужскую харизму, которая, казалось, заполняла всё вокруг. Даже слабый запах табака, исходящий от него. Если бы не неприязнь к его миру, Са Хи, возможно, влюбилась бы в него с первого взгляда. Подумав об этом, она вздохнула.

— Ох, хватит глупостей, надо спать.

С трудом подняв тяжелое как свинец тело, Са Хи открыла стоящий в углу тканевый шкаф и достала одежду. Завтра наконец выходной, день, когда она отправится в путешествие. Са Хи попыталась успокоить дрожащие руки приятными мыслями. Всё прошло, всё в порядке. Нельзя ломаться из-за такого. Она цела, и этого достаточно.

***

Чха Ын До был известен тем, что носил с собой нож-бабочку. Говорили, что когда он нервничал, злился или что-то шло не так, он вертел его в руке как игрушку. Словно крутил ручку между пальцами. Ходили слухи, что для дела он использовал армейский нож британского спецназа, но точно никто не знал. Потому что те, кто видел тот нож, уже не могли ничего рассказать. И двое мужчин, стоящих посреди безлюдного парка, где даже разлагающийся труп могли бы не найти, думали, что сейчас именно такой момент.

— Надо было вам бежать подальше.

Топ. Войдя в парк, сказал Чха Ын До. Под тусклым светом пары фонарей, едва разгоняющих тьму, он медленно приближался, вертя в руке балисон. Услышав имя Чха Ын До, похожего на бога смерти, они тут же сбежали, но почему-то их снова поймали и притащили к нему. Если бы они узнали его сразу, до этого бы не дошло, но теперь было слишком поздно. Видя Чха Ын До, появившегося на фоне десятка мрачных парней, мужчины впали в отчаяние.

— Они сказали, что увидели её в «Каннам Дабан» и пошли следом.

Сон Чхоль, который привел их, подошел к Ын До и доложил. Жуткий взгляд Ын До, лишенный всяких эмоций, устремился на перепуганных ублюдков, которые бегали глазами.

— Что это?

Голос Ын До, подумавшего, не работает ли Са Хи и в чайной, стал ледяным.

— Не похоже, что она там работает. Мадам Ким известна здесь как ростовщица, она из линии директора Но, который близок к председателю Ко с Мёндона.

— Ростовщица?

Щелк, так. Балисон, непрерывно мелькавший в воздухе, сложил крылья и замер в руке Ын До. За этим последовала жуткая тишина, и Сын Джэ, стоявший прямо позади, мельком взглянул на Ын До. Было сильное предчувствие, что это так просто не закончится.

— Хочешь сказать, она брала ссуду?

Спросил он, но точного ответа никто не знал. Если она не работает там, то единственная причина для женщины заходить в такое опасное место — это деньги. Можно было только догадываться.

— Обыщите Каннам, Канбук, всё переройте, но выясните.

На приказ Ын До Сон Чхоль низко поклонился, знаком подозвал четверых парней и снова быстро исчез в темноте. Взгляд Ын До, который некоторое время смотрел вслед убегающему Сон Чхолю, словно погрузившись в мысли, переместился на мужчин, стоящих в центре.

— Ну что, поговорим?

Когда Чха Ын До, от которого веяло безумием, направился к ним, мужчины начали в панике отступать. В тот момент, когда они сбежали из того чертового переулка, нужно было, как и сказал Чха Ын До, спрятаться еще глубже. Они колебались, стоит ли докладывать в офис, где в последнее время царила неспокойная атмосфера, о том, что Чха Ын До лично появился в 4-м округе, и в итоге их схватили. Эти психи, поймав их, даже не били и не использовали оружие. Просто загнали, как кроликов, в безлюдный парк и оставили. Их даже не заставили встать на колени и не связали руки. Словно намекая, что с ними разберется кто-то другой.

Глава 14

Топ. Чха Ын До, приблизившись к мужчинам, резко махнул рукой. Мрачные парни, пришедшие с ним, тут же отступили шагов на десять, а двое мужчин, внезапно оказавшиеся в центре внимания, судорожно сглотнули. Сколько бы они ни ломали голову, они никак не могли понять, почему из-за приставаний к одной прохожей им пришлось столкнуться с самим Чха Ын До. Если бы они её действительно повалили и сделали дело, было бы не так обидно. Они ведь сами сбежали, так почему? Да кто она такая, черт возьми? Но Чха Ын До, который прямо перед ними снимал пиджак и закатывал рукава рубашки, похоже, не собирался давать любезных объяснений.

— О той женщине, которую вы преследовали.

Ын До бросил балисон, который держал в руке, стоявшему сзади Сын Джэ. Когда даже Сын Джэ, поймав нож на лету и убрав его в карман, отступил на пару шагов, Ын До потянулся рукой к пояснице.

— С этого момента говорите всё, что знаете.

Напряжение расползлось среди тех, кто понимал, что это значит.

— В зависимости от информации, я могу оказать вам услугу и перерезать глотку одним ударом.

Когда ножны, извлеченные с пояса, легли в руку Ын До, жуткая тишина заполнила сырой и мрачный парк. Ын До, проверив их испуганные взгляды, вытащил из черных кожаных ножен отлично заточенный кинжал. Обоюдоострый кинжал Ферберна-Сайкса с узким и острым лезвием хищно сверкнул в тусклом свете. Этот кинжал, созданный специально для того, чтобы убивать одним ударом, идеально подходил к технике Ын До — быстро сблизиться и перерезать противнику жизненно важные артерии, поэтому он был его любимым оружием.

— Знакомая баба? Сколько раз видели? Может, вы сборщики долгов из «Каннам Дабан» или что-то в этом роде?

Чха Ын До, чьи глаза, казалось, наполовину затуманились безумием, спросил, виртуозно вращая кинжал, словно готовясь ударить в любой момент. Мужчины прикинули расстояние между собой и Чха Ын До, оценивая шансы. Попавшись известному мастеру ножа, конец был предсказуем, но вдвоем против одного... Если повезет, можно взять его в заложники и утащить в 5-й округ. Если удастся схватить Чха Ын До до того, как набросятся остальные, стоящие поодаль. В итоге, обменявшись тревожными взглядами, мужчины решили рискнуть и достали из-за пазухи ножи. Всё равно умирать, так хоть попробовать последний гамбит. Они тоже слышали о себе, что неплохо владеют ножом, и до них доходили слухи, что слава Чха Ын До сильно преувеличена.

— Ха, блядь. Ну и...

Но увидев ножи, которые достали эти двое, Ын До лишь презрительно усмехнулся, заставив их напрячься еще сильнее. Чха Ын До, с выражением полного недоумения почесав пальцем, сжимающим кинжал, шрам на брови, раздраженно добавил:

— Вот ведь, фильмы портят всех идиотов.

То, что они достали, были керамбиты. Изогнутые, как когти орла, ножи, которыми пользовался киллер в том фильме про бывшего спецназовца, державшего ломбард. В этом мире девять из десяти, кто носил такие штуки, делали это только для понтов и запугивания. Он не раз видел придурков, которые, красуясь, сами себе резали запястья.

— Что, тоже хотите сдохнуть, как те, кто живет одним днем?

Ын До, ослабив узел галстука, насмешливо спросил, и мужчины, продев пальцы в кольца на рукоятках керамбитов, начали с шумом их вращать. Судя по их поведению, они были лишь мелкими бандитами, которые немного помахали железками, и изначально не были ему соперниками.

— Я разберусь.

Видимо, посчитав это зрелище жалким, Сын Джэ подошел сзади и предложил. Казалось, он считал их уровень настолько низким, что Ын До не стоило марать руки. Но Ын До жестом остановил Сын Джэ и улыбнулся. Если дело касалось Са Хи, он хотел сделать всё сам, даже такую мелочь.

— Оставь. Их желание не сдохнуть просто так даже похвально. Смотри, какой боевой дух, приятно глядеть.

На эту явную насмешку здоровяк заорал так, что эхо разнеслось по всему парку:

— Ах ты, сукин сын! Хватит трепаться, иди сюда! Я тебе брюхо вспорю!

— Если хочешь.

Топ. Бросив последние слова, Ын До молниеносно бросился на них. Пока они, ошеломленные скоростью, с которой он налетел, даже не успев прийти в себя, на миг замерли от напряжения, Ын До вклинился между ними и быстро полоснул здоровяка по предплечью. Угх! Испуганный здоровяк рефлекторно взмахнул керамбитом, но Ын До ловко откинулся назад и, развернув руку, полоснул второго по боку. Голубая рубашка мгновенно окрасилась в красный, и парень, стиснув зубы, попытался ударить Ын До керамбитом в бедро. В тот же миг Ын До быстро отдернул ногу и, развернувшись на пол-оборота, с силой ударил ногой парня в кадык. Пак! Пока тот, рухнув на землю, хрипел, пытаясь вдохнуть, здоровяк снова замахнулся ножом сзади. Увидев, как здоровяк отпрянул от ножа Ын До, который со свистом разрезал воздух, Ын До занес клинок, готовый вонзить его в шею противника. Лязг. Сквозь скрежет металла Ын До увидел ухмыляющееся лицо здоровяка, который заблокировал его удар. Пф. Усмехнувшись, Ын До в тот же миг с силой ударил кулаком в солнечное сплетение врага. У мужчины, у которого перехватило дыхание, рука на мгновение ослабла, и Ын До, молниеносно вывернув ему запястье, заставил его вонзить нож в собственное горло. Керамбит вошел в шею здоровяка, и фонтан крови брызнул в лицо Ын До.

— Кх-х, кх-х...

Издавая сдавленные, мучительные стоны, здоровяк инстинктивно дергался, пытаясь вытащить нож, но Ын До вогнал его еще глубже. Вскоре взгляд здоровяка расфокусировался, и он рухнул на землю. Ын До, уже завладевший керамбитом, равнодушно смотрел на труп, вращая трофей на пальце. Люди думали, что Чха Ын До умеет только ножом махать. И что в университет он поступил через черный ход за деньги. Но те, кто видел Ын До в деле хотя бы раз, знали: он отлично владеет кулаками, а головой — еще лучше. Чтобы прославиться как «мастер ножа», Ын До не нужно было резать глотки сотням людей. Он просто выбирал тех, чья смерть произведет наибольшее впечатление, и убирал их эффективно и жестоко, что добавляло веса его имени. Ужас порождает в наблюдателе беспомощность, а беспомощность заставляет цепляться за свою единственную жизнь. Ын До поднял руку, стер кровь с лица и медленно перевел взгляд на второго. Парень в голубой рубашке, всё еще хрипя и зажимая рукой кровоточащий бок, дрожал от отчаяния и страха, глядя на труп своего напарника.

— Каково это — увидеть реальность, а не кино?

Спросил Чха Ын До, улыбаясь как дьявол, с лицом, на котором остались разводы крови. Парень в голубой рубашке судорожно сжал слабеющую руку. Тридцать секунд? Нет, двадцать? Как только он почувствовал приближение Чха Ын До, всё было кончено. Очнувшись, он увидел, что тот стоит перед ним, держа в одной руке кинжал, а в другой — керамбит.

— Крутить ножи и красоваться можно, когда нападаешь толпой на одного.

Сказал Чха Ын До, стряхивая кровь с лезвия резким взмахом. Услышав о его славе, они думали, что он выставит перед собой шестерок, а сам будет командовать из-за их спин, но Чха Ын До действовал сам. Быстрее и точнее любого, кого они видели до сих пор.

— Дам один совет. Если взял в руки нож, не строй из себя крутого, а бей как можно быстрее. Очевидно же, что побеждает тот, кто убьет первым. Мы с тобой не репетировали, думал, будет как в кино — ты мне, я тебе?

Топ. Как только Ын До шагнул вперед, парень в голубой рубашке вскочил с земли и начал беспорядочно махать керамбитом в воздухе. Чха Ын До, у которого губы улыбались, а глаза безумно закатились, не был похож на человека.

— Начальник Ли.

Ын До позвал Сын Джэ, когда его нога наткнулась на тело. Как только быстро подошедший Сын Джэ встал за спиной, Ын До, не сводя глаз с парня в голубой рубашке, пнул труп под ногами и сказал невозмутимо:

— Сначала убери это. Он уже сдох, не знаю, в каком состоянии органы, но отнеси доктору Хану, пусть посмотрит, можно ли что-то взять. Дорогие части я старался не задеть.

— Да, директор.

Сын Джэ поклонился, обернулся и щелкнул пальцами. Пятеро или шестеро парней из тех, что стояли поодаль, подошли, подняли труп и быстро исчезли в темноте. Наблюдая за всем этим, парень в голубой рубашке трясся всем телом. Нет никакой гарантии, что он тоже в одно мгновение не превратится в кусок мяса.

— Ну что, продолжим наш разговор?

Вжик. Чха Ын До, прокрутив нож движением кисти, приближался, разминая шею. Ноги парня в голубой рубашке, который невольно отступал назад, дрожали.

— Знакомая баба? Сколько раз видели? Вы правда сборщики долгов?

— Блядь, не знаю! Не знаю я! Первый раз её видел!

— Точно не знаешь?

— Да, сукин сын!

— И всё же вы погнались за ней и устроили этот цирк? Вы так мило называли её «сестренка», что я подумал, вы знакомы.

Видимо, решив, что два ножа ему не нужны, Чха Ын До бросил керамбит из левой руки на землю. И медленно опустил взгляд. Когда взгляд этого безумца замер на его промежности, парень в голубой рубашке понял, что тот собирается сделать.

— Скоро узнаем, правда ли ты ничего не знаешь.

В тот момент, когда кривая усмешка Чха Ын До исчезла, и губы плотно сжались, перед глазами вспыхнуло. Оказавшись прямо перед ним, он рукоятью кинжала ударил в болевую точку между ключицей и шеей. Угх. Прежде чем он успел выдохнуть судорожно втянутый воздух, нож Чха Ын До молниеносно полоснул его по запястьям. Парень выронил керамбит и рухнул на колени. Его тело, дрожащее и не способное даже вздохнуть, немного продержалось, а потом завалилось назад. Ын До присел рядом с ним на корточки. И приставил острие кинжала к животу парня.

— Судя по всему, ты не из тех, кто под филиппинцем ходит, а точно от Хван Чхоль Ука. Разве этот старик не учил вас, что если трогать кого попало, можно отправиться на тот свет?

— Кх-х...

— Ну да, он же занятой человек, у него нет времени болтать с таким мусором, как вы.

Рука Ын До, сжимающая нож, налилась силой. При мысли о Са Хи, которая побелела от страха перед этими ничтожествами, кровь ударила в голову.

Глава 15

— А-а-а! Х-хватит!

Мужчина закричал, словно его легкие разорвались от боли. Но безжалостный нож Ын До, пройдя через низ живота, медленно спускался всё ниже, словно нарезая тонкие ломтики.

— Ты точно ничего не знаешь? Если так пойдет дальше, ты можешь прямо сейчас отправиться к своему дружку.

— Н-нет. Правда, хнык, нет. Просто, угх, х-хотели трахнуть... Кха-а-а!

После жуткого вопля тело мужчины забилось в конвульсиях. Изо рта перепуганного до смерти парня текла слюна пополам с кровью, а глаза закатились, как у умирающего. Ын До поднял взгляд и посмотрел на шею мужчины. Прежде чем убить его окончательно, он собирался вырезать то самое место, которым тот сжимал горло Са Хи, и отрубить ту руку. Но когда Ын До занес нож, собираясь сначала отрезать член, которым тот смел угрожать, он услышал тихий голос за спиной.

— Директор.

Обернувшись, он увидел Сын Джэ, который обеими руками протягивал ему телефон. На немой вопрос, заданный поднятой бровью, Сын Джэ ответил:

— Это Сон Чхоль.

Звонок от парня, посланного в «Каннам Дабан», означал, что что-то пошло не так. Ын До взял телефон, даже не вытирая окровавленную руку, и приложил к уху.

— Ну.

— Прошу прощения, директор. Говорят, что не могут ничего рассказать, если это не сам должник.

Он отправил туда парня, который умел решать вопросы. Мягкая формулировка означала, что там гораздо больше людей, чем те, кого он послал, и они держат оборону, отказываясь говорить. Ведь люди, дающие деньги под проценты в таком суровом месте, не работают с одним калькулятором.

— Дай трубку этой мадам Ким или как её там.

Сухо бросил Ын До. В трубке повисла тишина, затем послышалось легкое шуршание, и раздался голос женщины средних лет.

— Слушаю.

— Меня зовут Чха Ын До.

Никто лучше самого Ын До не знал, какой вес имеет его имя в этом мире. По крайней мере, в тени Муджина для Чха Ын До не было ничего невозможного.

— Так вы из семьи председателя Чо.

Собеседница ответила спокойно, словно только сейчас узнала об этом, хотя Сон Чхоль наверняка ей сказал. Нож Ын До, отступивший от болевой точки скулящего мужчины, кружил вокруг да около.

— У меня возник вопрос, но я был занят и не мог прийти лично, поэтому отправил сотрудников, но дело пошло не слишком гладко.

— Какова бы ни была причина, даже если это мелкие сошки, трогать людей председателя Хвана чревато шумом.

Мадам Ким, видимо, уже получившая полный отчет, намекнула на это. Ын До ответил с легкой усмешкой в голосе:

— Спасибо за беспокойство, но с этим я разберусь сам. Сколько денег заняла Юн Са Хи?

— ...

— Если расскажете еще и причину займа, буду благодарен вдвойне.

На прямой вопрос Ын До собеседница ответила молчанием. Если бы Ын До не был сейчас на взводе, он бы, возможно, даже получил удовольствие от этой игры нервов. Но сейчас он не мог. Он встретил Са Хи спустя шесть лет и должен был как можно скорее узнать о том времени, которое он упустил.

— Мадам Ким, не знаю, слышали ли вы, но я не отличаюсь большим терпением.

— Я тоже в этом бизнесе не первый день.

— Если я появлюсь лично, проблем станет больше.

— Хоть я и ростовщица, но этот бизнес тоже держится на доверии. Я не могу рассказывать о клиентах по своему усмотрению. Спросите лучше у неё самой.

Фу-ух. Вздох нетерпения сорвался с губ Ын До. Рука с кинжалом напряглась, и парк снова огласил отчаянный крик. Ын До мысленно сосчитал до трех и заговорил.

— Ненавижу, когда всё усложняют...

— У меня нет обязательств хранить верность тому, с кем я не вела дел.

— Тогда придется поговорить с председателем Ко.

Наконец произнесенное имя вызвало тишину иного рода, чем прежде. Ын До посмотрел вниз на голубую рубашку, которая снова начала пропитываться кровью в районе пояса, и сказал:

— Я однажды помог председателю Ко, так что он без разговоров выполнит мою просьбу. Конечно, он будет немного недоволен, что я беспокою его по таким пустякам.

— О чем вы...

— Это я предотвратил покушение на председателя Ко два года назад. Директор Но тоже об этом прекрасно знает.

Он не хотел усложнять и задействовать еще одно звено, но терпения ждать спокойно у него не было. Видимо, почувствовав нарастающий холод в голосе Ын До, женщина на том конце провода наконец сдалась и вздохнула.

— Сумма небольшая. Тридцать миллионов.

Ха, блядь. Юн Са Хи влезла в долги к ростовщикам из-за такой суммы. Ын До с силой прикусил губу, сдерживая подступающую брань. Впрочем, он слышал, что она ушла, имея при себе меньше двух миллионов вон, так что наверняка давно осталась без гроша.

— Она потратила их не на себя, а чтобы уладить проблемы одной девчонки, которая натворила дел.

— Девчонки?

— Дочь женщины, которая много помогала Са Хи, врезалась в чужую машину, будучи пьяной и без прав, пришлось платить отступные. Из 50 миллионов она отдала 20 из своих сбережений, а 30 заняла у меня.

Имя председателя Ко сработало отлично — мадам Ким, забыв про конфиденциальность, выложила Ын До всё как на духу.

— Мать той девчонки не знает. Са Хи, она не местная, пришлая, хотела уехать из этого района, но из-за этого случая застряла. Наверное, пока не выплатит долг, не сможет уехать.

Это был не долг, а ошейник. Чертовски эффективный ошейник ценой в 30 миллионов вон, удерживающий Юн Са Хи в этом сверкающем и безжалостном городе. И эта неподходящая ей работа в магазине — отчаянная попытка сбросить этот ошейник. Как только мысль дошла до этого, сердце Ын До забилось быстрее. Ошейник. То, что он не успел надеть на неё шесть лет назад. То, из-за чего он её упустил. Теперь он готов надеть его собственными руками, хоть с бриллиантами.

— Я обязательно упомяну председателю Ко, что мадам Ким мне очень помогла.

— Буду признательна.

На слегка язвительный ответ Ын До усмехнулся. Пора было заканчивать.

— Я загляну к вам через два-три дня. Возможно, мы с вами заключим первую сделку.

— Не думаю, что директору Чха не хватает денег, чтобы занимать у меня. Насколько я знаю, я не трогала вашу линию.

— У нас проценты повыше, но масштаб поменьше, так что с вами не сравниться. Просто хотел бы послушать совет лидера в этой отрасли.

— Надеюсь, вы будете в состоянии слушать советы целым и невредимым.

— Можете не беспокоиться. Передайте трубку моему сотруднику.

Мадам Ким, ничего не ответив, передала телефон Сон Чхолю.

— Да, директор.

— Узнай, кто забрал деньги. Хочу посмотреть, на какой такой шикарной машине они ездят, что получили 50 миллионов отступных.

— Да, понял.

Повесив трубку, Ын До посмотрел на парня, валяющегося у его ног как мусор. Из-за большой кровопотери лицо парня было мертвенно-бледным, он тяжело и хрипло дышал. Поскольку Ын До долго молчал, Сын Джэ, стоявший рядом как истукан после того, как забрал телефон, заговорил:

— Пора уходить, директор.

— Сын Джэ.

— Да.

Не отрывая взгляда от мужчины, Ын До пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Надежнее не заставлять не сбегать, а сделать так, чтобы сбежать было невозможно, верно?

— Простите?

Слова, сказанные после разговора с ростовщицей, прозвучали необычно, и Сын Джэ внимательно посмотрел на лицо Ын До. Казалось, в глазах Ын До блестело что-то опасное.

— Если не цепляется сама — заставь цепляться, а если попытается вырваться — привяжи.

Желание Ын До, густое и сильное, как туман, часто поглощающий этот город, вырвалось наружу.

— Ошейник уже есть, осталось только надеть кандалы.

Глядя вниз холодным взглядом, Ын До похлопал окровавленным кинжалом по щеке мужчины. Тот, видимо, еще не умер, так как издал слабый стон и скорчил гримасу боли. Ын До вытер свой окровавленный кинжал о голубую рубашку парня.

— Оставь его.

Увидев, что Ын До встал, Сын Джэ достал свой нож, чтобы добить, но Ын До остановил его.

— Он послужит кандалами.

— ...Понял.

На мгновение Сын Джэ посмотрел на Ын До с недоумением, не понимая смысла этих слов, но, как всегда, не стал спрашивать «почему» и принял приказ. Находясь рядом как тень, он рано или поздно узнает причину. Поэтому не расспрашивать о том, о чем Ын До не говорит сам, — это была черта, которую Сын Джэ соблюдал.

— Приберись здесь, а этому ублюдку подрежь ногу, чтобы не сбежал, и отвези на портовый склад. Пусть пока дышит.

Сказав это, Ын До убрал кинжал в ножны и отвернулся. Сын Джэ тут же ответил: «Да». За спиной удаляющегося из парка Ын До одновременно раздались звуки суетливых шагов и сдавленный стон. Ын До достал сигарету, сунул в рот и, снова думая о Са Хи, откинул крышку зажигалки. Горькая усмешка появилась на его лице от того, что даже в такой ситуации он почувствовал облегчение, узнав, что долг, который она взвалила на себя, был из-за «девчонки». Потому что тысячи раз, пока он искал Са Хи, он мысленно готовил себя к тому, что увидит её влюбленной в кого-то другого. Раз это не так — значит, всё в порядке. Всё остальное он сможет вынести. Даже, возможно, ту боль, которую предстоит пережить Са Хи.

Глава 16

Открыв дверь и выйдя на улицу, она увидела, что туман, который в последние дни отступил, снова заполнил всё вокруг. Са Хи молча смотрела на мглу, которая проникла в каждый уголок этого убогого района. Кажется, кто-то говорил, что туман — это тоже разновидность облаков. В школе она училась не слишком усердно, поэтому знала немного. Да и образование у неё ограничивалось неоконченной старшей школой. Если не считать того, что, открыв старую железную дверь, ты сразу оказываешься на улице, жизнь в районе на холмах казалась даже немного романтичной. Город, полный тумана, если смотреть на него с высоты. Непрозрачный, белесый мир, расстилающийся под ногами, как ковер. Иногда такие виды заставляли сердце биться чаще. Ах, конечно, если забыть об опасностях, скрытых внизу. Са Хи подняла телефон, который сжимала в руке, и проверила время. 6:04. Билет на автобус был куплен на 7:00, так что она должна успеть на автовокзал без опозданий. Поправив лямки рюкзака за спиной, Са Хи зашагала вперед.

— Ха-а, свежо.

Медленно спускаясь по узкой и крутой лестнице, она глубоко вдохнула влажный воздух. Са Хи любила этот сырой воздух, смешанный с туманом. Возможно, потому, что ей всегда нравились пасмурные дни, эта влажность, словно кто-то распылил вокруг воду из пульверизатора, успокаивала её. Но местные жители ненавидели туман. Говорили, что он слишком хорошо сочетается с их нищим районом. Туман, на который случайно смотришь с высоты небоскреба, может быть захватывающим зрелищем, но туман, который постоянно накрывает бедный район, казалось, приносит с собой несчастья, столь же невыносимые, как запах помоев. Значит, то, что случилось с ней вчера, тоже было чем-то зловонным и несчастным? От невольно всплывшего воспоминания снова заболело горло, и Са Хи поспешно тряхнула головой, прогоняя мысли. Лучше забыть. Если снова и снова прокручивать это в голове, тревога только вырастет. Но взгляд помимо воли упал на запястье, где всё еще оставался слабый красный след. Запястье, которое внезапно схватил Чха Ын До. Несмотря на то что хватка была невероятно сильной, Са Хи почувствовала в ней какую-то беспомощную поспешность и страх. Хотя она не знала, почему ей так показалось.

— Куда собралась в такую рань?

Спускаясь по лестнице и думая, что в ближайшее время надо быть осторожнее, она столкнулась с бабушкой «из Нью-Йорка», выходившей из ворот. Бабушка, утверждавшая, что в молодости училась в Нью-Йорке, была немного не в себе. По словам Ок Джин, у неё была земля, но дети растратили все деньги, полученные в качестве компенсации за застройку нового города, и она оказалась здесь одна.

— Еду проветриться. А вы, бабушка, почему так рано вышли?

— Су Ми обещала приехать, вот я и вышла встречать.

Похоже, сегодня это была Су Ми. Кто-то из многочисленных детей или внуков бабушки. Имя того, кого она ждала, менялось каждый день, но Са Хи ни разу не видела, чтобы кто-то действительно приехал к ней. И только сама бабушка не знала, что её память упорно отвергает факт того, что её бросили.

— Всё равно еще слишком рано, бабушка. Всего шесть утра. Могли бы еще поспать и выйти попозже.

На участливые слова Са Хи бабушка «из Нью-Йорка» лишь улыбнулась.

— Мои дети трудолюбивые. Если едут из Сеула, то приезжают быстро и уезжают тоже быстро. Если посижу тут, увижу, как они поднимаются вон оттуда.

Сказав это, бабушка села на синий пластиковый табурет, который принесла и поставила сбоку, чтобы ждать того, кто не придет. Сидя на этом месте, она каждый день смотрит на проходящих мимо. С надеждой и тревогой во взгляде, ожидая увидеть знакомое лицо.

— Вы позавтракали?

— Поставила рис вариться и вышла. Когда она приедет, поедим вместе.

Никто не мог сломить упрямство, которое длилось годами. Наблюдать каждый день, как застывшее время и тяжкое одиночество разъедают человека, было не самым приятным занятием.

— Подождите немного, и если не приедет, заходите домой. Дороги из Сеула могут быть сильно загружены.

— Да, да. Хорошо. Иди скорее.

Она ответила рассеянно, её взгляд уже был прикован к подножию крутой лестницы. У неё были хорошие глаза и слух, и непонятно, почему исказилась только память. Са Хи поклонилась и медленно продолжила спуск. Мучительное одиночество, с которым она сталкивалась каждый день. Вот почему эта привычная дорога иногда казалась жестокой. Спустившись тяжелыми шагами вниз, она оглянулась и увидела, что бабушка «из Нью-Йорка» всё так же сидит на месте. Заметив, что Са Хи оглянулась, бабушка махнула рукой, мол, иди скорее.

— Куда идешь?

— Сегодня воскресенье, на подработку?

Даже когда лестница кончилась, до автобусной остановки было еще далеко, и по пути она встретила много людей. Как было бы хорошо, если бы трудолюбие могло перечеркнуть бедность. Глядя на жителей этого района, Са Хи иногда думала об этом. Даже если жить усерднее всех, нищета — это петля, из которой не так-то просто выбраться. «И я тоже...» Прождав на остановке около пяти минут, она дождалась автобуса, который пришел вовремя. Сев в городской автобус, Са Хи смотрела на город, укутанный густым туманом. Давно не было такого густого тумана, из-за него не было видно высоких зданий вдалеке. Виднелись лишь трудолюбивые люди, один за другим пробуждающие старые улицы. Проехав так более 20 минут, Са Хи прибыла на автовокзал. Времени еще было достаточно, поэтому она зашла в туалет, а затем в магазин на вокзале и купила бутылку воды. Это была всего лишь однодневная поездка раз в месяц, но сердце снова начало трепетать от волнения. Проверив время на телефоне, Са Хи направилась к платформе. Среди рядов автобусов она увидела тот, что ехал в Йонъин. Ее шаги, в которых смешались тяжесть невыполненного долга и предвкушение путешествия, ускорились.

***

— К счастью, так как сейчас раннее утро, билеты были, и она сразу села. Автобус только что отправился.

Увидев спешащего Ын До, Сын Джэ быстро открыл заднюю дверь машины. Ын До сел, не отрывая телефона от уха.

— Куда, говоришь, она едет?

— В Йонъин.

Йонъин, Йонъин. Снова город, с которым у неё не было никакой связи и причин туда ехать.

— Следуй за ней так, чтобы она не заметила.

— Да. Когда прибудем на промежуточную стоянку на трассе, я позвоню снова.

Ын До посмотрел на черный экран телефона после завершения звонка и прикусил губу. Вопреки его догадкам, в этом месяце это был не Муджин. В первое воскресенье каждого месяца Са Хи выходила из дома в такую рань и ехала в далекий город, чтобы, по-видимому, просто отметиться, что она жива. Чтобы запутать тех, кто мог её искать.

— Куда едем, директор?

На вопрос Сын Джэ, севшего на переднее сиденье, Ын До очнулся от мыслей, нервно взъерошил волосы и сказал:

— В Йонъин.

— Да, выезжаем.

Машина выехала из ворот и плавно покатила по извилистой дороге. Ын До откинул голову на подголовник, пытаясь унять последствия бессонной ночи. Всего лишь раз подержал её тонкое запястье, а всю ночь промучился со своим членом, как мальчишка. Казалось, всё возбуждение, которое не удалось унять даже резней, скопилось в паху. Лицо, которое он увидел спустя шесть лет, было по-прежнему таким красивым, что Ын До до крови натер свой покрасневший член, пока тот не изверг белесую сперму. «Псих. Совсем с ума сошел от похоти». 6 утра. Позвонил Хён У, которого он приставил следить за Са Хи. Он сообщил, что ночью в дом никто не заходил, а сейчас она вышла, собираясь куда-то ехать. Хотя он поспал меньше часа, его затуманенный разум прояснился при одном лишь имени Юн Са Хи. Поскольку это было первое воскресенье месяца, он предполагал, что Са Хи что-то предпримет, но с другой стороны, учитывая вчерашние события, думал, что она, возможно, никуда не пойдет. Но, видимо, для неё, выросшей в семье знаменитых гангстеров, подобное происшествие было тем, что можно пережить, просто хорошо выспавшись. «Радоваться этому или жалеть...» К тому времени, как ему доложили, что она не пошла на подработку, а села на городской автобус, доехала до автовокзала и села на рейс до Йонъина, Ын До уже был готов к выходу. Ему было интересно, куда она едет. Нет, он хотел увидеть своими глазами, как именно она водила его за нос всё это время.

— Говоришь, она отдыхает всего два раза в месяц?

Спросил Ын До, закрыв глаза. Сын Джэ слегка повернулся назад и ответил:

— Да. Мун Гю лично встретился с владельцем магазина. Говорят, сначала она работала только по будням около 8 часов. По выходным, кажется, иногда брала нерегулярные подработки. А примерно в это время в прошлом году, видимо, когда взяла ссуду, она резко увеличила и часы, и нагрузку.

Она вроде не была такой глупой, чтобы расплачиваться за чужой долг, который даже в руках не держала. Неужели за это время набралась ненужного сострадания?

— А в начале этого года она даже упала в обморок прямо в магазине...

— В обморок?

Удивленный Ын До открыл глаза, и Сын Джэ поспешно продолжил:

— Да. Видимо, переутомилась, да еще и простуда наложилась. К счастью, клиенты помогли, и ничего серьезного не случилось. Сейчас договорились, что она будет работать меньше в будни, но отдыхать только два раза в месяц.

— И сколько она получает в месяц?

На этот вопрос, заданный с раздражением, ответ последовал не сразу. Ын До вопросительно поднял бровь, и Сын Джэ, поколебавшись, ответил:

— Я слышал, что в магазинах трудно получить даже минимальную ставку.

— Разве это не установлено законом?

— Да, но трудно найти владельца, который это соблюдает, и мало кто из работников требует свое. К тому же, видимо, зная, что с неоконченным средним образованием другую работу найти сложно...

Голос Сын Джэ затих, и Ын До вздохнул. Он думал, что нет, но она всё-таки глупая. И то, что выплачивает 30 миллионов долга, которые даже не брала, и то, что не получает даже того, что заработала. Она всё еще была той самой прекрасной принцессой из оранжереи, которая ничего не знает о мире.

Глава 17

— Передай это дело адвокату Киму. Пусть решит всё по-тихому, чтобы люди не шастали лишний раз.

— Да, директор.

— И еще.

— Сон Чхоль лично искал тех, кто забрал деньги из «Каннам Дабан», но их следов пока не видно. Похоже, кто-то постарался всё подчистить. Сон Чхоль сказал, что проверит еще раз, а семью, которой помогли, мадам Ким обещала проверить сегодня.

Выслушав ответ Сын Джэ, Ын До достал сигарету. Сын Джэ тут же попытался поднести зажигалку из неудобного положения, но Ын До отказался и зажег сам. Дым от сигареты вытянуло в приоткрытое окно.

— Что насчет Пэк Джэ Ха?

— Ничего нового. Он продолжает укреплять свои позиции под крылом председателя, расставляет своих людей. Только...

— Только что?

— В последнее время он часто ездит на гольф с политиками. Говорят, даже мелькает на встречах, где присутствуют влиятельные члены правящей партии.

— Сумасшедший ублюдок, лезет во все дыры.

Даже когда они работали вместе, жажда власти у Пэк Джэ Ха была просто пугающей. Он хотел заполучить всё, а если не мог, то уничтожал, чтобы не досталось никому. Он всегда опасался, что Ын До займет его место, и в конце концов ему удалось вытеснить его. Но опаснее всего было то, что Пэк Джэ Ха был одержим Са Хи по другой причине, нежели Ын До. Для Пэк Джэ Ха Юн Са Хи была необходимым элементом его успеха. Поэтому он наверняка тоже ищет её повсюду. Нужно успеть запереть Са Хи в безопасном месте до того, как Пэк Джэ Ха протянет к ней свои грязные руки.

— Продолжай следить, о малейших подозрениях докладывай мне.

— Да, директор.

Успокоив нервы затяжкой, Ын До уставился на проносящиеся за окном пейзажи. Са Хи была той, кто заставил его жить и мечтать, когда у него не было ни воли к жизни, ни надежды. И она же в одночасье исчезла, снова швырнув его в беспросветную трясину. Пейзаж за окном сменился воспоминаниями о дне их первой встречи. О дне, когда его жизнь, которую он просто пустил по течению, обрела смысл и начала сиять.

***

— Говорят, ты хорошо владеешь ножом?

Кто-то спросил, лениво пнув носок его старого кроссовка. Ын До, сидевший на скрипучем диване в углу обшарпанного офиса, поднял голову и посмотрел на говорившего.

— Директор Шин тебя нахваливал.

Парень был смазливый. Самый приличный из всех, кого Ын До видел в этом офисе. Выглядел ровесником, но, в отличие от Ын До, был одет с иголочки, и за ним стояло несколько человек, явно его подчиненных.

— Сколько лет?

Парень спрашивал с улыбкой, но говорил неформально, поэтому Ын До не счел нужным отвечать. В этом мире он еще не встречал вежливых ублюдков, так что решил, что отвечать на лишние вопросы не обязательно. Парень усмехнулся.

— Думаешь, раз мы ровесники, можно меня игнорировать?

— Нет.

Ын До ответил вяло, глядя на парня, который продолжал улыбаться.

— Я просто не знаю точно, сколько мне лет. Никто мне этого не говорил.

Это была ложь. Он видел пожелтевшую выписку из реестра, которую его биологическая мать, лица которой он даже не знал, получила после регистрации рождения. К тому же, хоть он и бросил школу, но ходил в неё соответственно своему возрасту. Но в этом мире, где у каждого была какая-нибудь слезливая история, у Ын До было заготовлено несколько ответов, чтобы избежать назойливых расспросов.

— А, вот как?

Реакция была вялой, под стать ответу. Этот ответ был удобен тем, что избавлял от дополнительных вопросов о том, в каком классе он бросил школу. Никто не поверит, что парень, который не знает даже своего возраста, ходил в школу.

— Меня зовут Пэк Джэ Ха, и я пришел тебя завербовать.

Парень снова улыбнулся. Ын До не хотел реагировать, но не прошло и получаса, как он уже ехал куда-то в машине этого типа.

— Мне нужен человек, который хорошо владеет ножом. Один из наших начальников хорошо знает директора Шина, вот он тебя и порекомендовал.

Пэк Джэ Ха, закурив, начал болтать без умолку, хотя его никто не просил. Ын До поехал, потому что ему сказали ехать, даже не спрашивая зачем. Ему было всё равно — прожить бы еще день, так что он шел, куда велели.

— Ты сейчас не понимаешь, но тебе реально повезло. Таких, как ты, почти не вербуют. Особенно в такие крупные организации, как наша.

Ын До подумал, что всё равно они просто бандиты, откуда столько гордости, но быстро потерял интерес. Главное, что в обмен на то, что он сел в эту машину, директор Шин списал все долги его отца и долг, который Ын До взял на похороны. Когда он вернулся домой после нескольких дней работы по поручению, отец уже был трупом. Несмотря на диабет, он снова напился до бесчувствия и, уснув, так и не проснулся. Глядя на труп отца посреди грязной и убогой комнаты, по которому бегали крысы, Ын До не почувствовал ровным счетом ничего. Разве что облегчение от того, что с плеч свалилась тяжелая ноша.

[Этот ублюдок, стоило немного помахать ножом, и жизнь наладилась. Теперь ты не на меня работаешь. Кто знает, может, настанет день, когда мне придется кланяться тебе, блядь.]

Директор Шин, смеясь, вернул Ын До долговую расписку. То ли похвалил, то ли просто поиздевался. В любом случае, он выбрался из этой дыры, где приходилось иметь дело только с отбросами общества, а остальное выяснится по ходу дела. Машина Пэк Джэ Ха привезла его в тихий и дорогой район. В тот момент, когда Ын До подумал, что это место совсем не подходит для грязных бандитов, машина, проехав вглубь района, остановилась перед величественным особняком. Пэк Джэ Ха вышел первым, и к нему тут же подбежали несколько человек, низко кланяясь.

— За мной.

Пэк Джэ Ха позвал Ын До, который стоял с безучастным видом, и, расправив плечи, вошел в ворота. Шикарный дом, каких Ын До в жизни не видел, был огромным и старинным, как в сериалах про политиков. Он даже засомневался, зачем человеку, живущему в таком доме, вербовать кого-то вроде него.

— Председатель?

— Он внутри.

— Са Хи тоже?

— Да.

Переговорив с человеком у двери, Пэк Джэ Ха поправил одежду и жестом подозвал Ын До. Окинув взглядом его наряд, он неодобрительно цокнул языком. Потертая футболка неопределенного цвета, выцветшие джинсы и старые кроссовки. Но зачем строить такие рожи сейчас, когда он уже привез его сюда?

— Человек, с которым ты сейчас встретишься, непростой, так что не вздумай вести себя нагло, как со мной.

— Кто это?

— Слышал про председателя Нам Джон Тхэ?

Слышал. Директор Шин постоянно твердил: «наш председатель, наш председатель». Его имя почитали как святыню даже в убогих конторах ростовщиков, словно он кормил всех бандитов Сеула.

— Поздоровайся вежливо.

Пэк Джэ Ха, снова оглядев Ын До, как проблемного родственника, кивнул в сторону двери. Ын До с тем же безучастным лицом последовал за ним в огромный дом. Увидев, что Пэк Джэ Ха снял обувь и надел тапочки, Ын До с облегчением сделал то же самое, радуясь, что не придется светить выцветшими носками.

— Я привел его.

Пэк Джэ Ха прошел прямо в гостиную и отошел в сторону, открывая вид на двух людей, сидящих на диване, достойном королевской семьи. Одним из них был председатель Нам Джон Тхэ, которого можно было узнать с первого взгляда, даже если никто не скажет. Он напоминал огромного тигра. Крупное телосложение, свирепое лицо и подавляющая аура, заставляющая съежиться без единого слова. Нам Джон Тхэ, который, как говорили, держал в руках ночной Сеул, был настолько внушительным, что смотреть ему в глаза было страшно. А вторым человеком была школьница, скромно сидевшая, опустив голову. В школьной форме, сложив белые руки на коленях, она так низко опустила голову, что была видна её белая шея. «Хрупкая», — подумал Ын До, глядя на её белый пробор.

— Дай-ка на тебя посмотреть.

Когда низкий, тяжелый голос председателя Нама обратился к нему, Ын До сделал шаг вперед. И спокойно выдержал пронзительный взгляд председателя. Острые глаза, сверкающие под густыми, как у разбойника, бровями, изучали Ын До. Взгляд медленно скользнул по его одежде и остановился на лице. Ын До не стал отводить взгляд, не видя в этом смысла. Председатель Нам, долго смотревший на него, усмехнулся.

— Говорят, ножом владеешь неплохо.

— Ничего особенного.

— Имя.

— Чха Ын До.

— Возраст.

— В этом году будет двадцать один.

Услышав ответ Ын До, Пэк Джэ Ха хмыкнул, но Ын До даже не посмотрел на него. Ему было гораздо интереснее лицо той школьницы, которая всё так же упрямо сидела, опустив голову.

— Мне нужен был человек, умеющий обращаться с ножом, и когда я навел справки, твое имя всплыло у многих. Видимо, ты успел засветиться?

— Я отрабатывал деньги, которые мне платили.

На спокойный ответ Ын До председатель Нам скривил губы в усмешке.

— Да? Редкий экземпляр в наши дни. Вокруг полно тех, кто и своих денег не стоит.

При этом председатель Нам посмотрел в сторону Ын До. Пэк Джэ Ха неловко кашлянул.

— Ты знаешь, сколько задолжал, я погасил твой долг и привез тебя сюда, так что отрабатывай.

— Да.

— Делай работу так, как тебе платят. Если будешь браться за более грязные дела, твоя цена тоже вырастет.

Пока Ын До думал, что, кажется, понравился председателю, огромный тигр повернул голову. Посмотрев на школьницу, которая всё это время сидела неподвижно, как статуя, председатель Нам вздохнул и сказал:

— Подними голову, Юн Са Хи.

Словно по сигналу, школьница наконец подняла лицо.

Глава 18

Наконец Ын До увидел лицо этой школьницы.

В тот же миг ему показалось, что что-то с глухим стуком рухнуло на самое дно его груди, а сердце, о биении которого он до сих пор не подозревал, помчалось вскачь. Ту-дум, ту-дум.

Он понял, что задыхается, только когда осознал, что член в штанах набух.

Она была такой белой и хрупкой, что, казалось, сожми её рукой — и она тут же рассыплется.

В её больших черных глазах, контрастирующих с лицом, которое было белее школьной блузки, стояли слезы, когда она смотрела на председателя Нама.

Ему стало любопытно, какой голос вырвется из её упрямо сжатых губ.

Тонкая шея, еще более тонкие и длинные руки, даже пальцы, сминающие школьную юбку, — всё было белым.

И она была слишком красивой для человека.

Лилия. Цветок, которым Ына из борделя внизу однажды хвасталась Ын До, говоря, что его подарил ей ухажер.

Глядя на Юн Са Хи, Ын До вспомнил тот белый и благородный цветок.

Судя по фамилии Юн, она не была дочерью председателя Нама, и ему стало нестерпимо любопытно, кто же она такая.

— Слушайся дядю, даже если тебе это в тягость.

— Я же сказала, что не хочу!

Голос Са Хи, который он услышал впервые, звучал обиженно и возмущенно, но даже он был красивым.

Раз у них разные фамилии, значит, он её дядя по материнской линии, или просто близкий друг семьи. Но судя по тому, как смело она смотрела на грозного председателя Нама и пререкалась с ним, скорее первое.

— Тогда хочешь просто умереть?

— Отпусти меня. Отправь меня к папе, и всё решится, разве нет? Я не буду жить с дядей. Сколько можно жить в этом доме, ожидая, когда меня прирежут! В этот раз не вышло, а в следующий? Есть гарантия, что и дядя, и я останемся целы?

Видимо, от обиды из её огромных глаз градом покатились слезы.

Если бы он был ближе, он бы вытер их, но Юн Са Хи даже не смотрела в его сторону, словно не замечая такого, как он.

— Ах ты, маленькая дрянь, я же объяснил. Твое лицо уже засветили, так что, если пойдешь к отцу, только ускоришь свою смерть.

— Тогда зачем было меня забирать! К маме отправляете с радостью, а как сказала, что буду жить с папой, так вцепились!

Юн Са Хи, выплескивающая свою обиду так, что звенел весь дом, казалось, была на грани истерики.

Похоже, на них двоих кто-то покушался, и они оба чуть не отправились на тот свет. Вот почему срочно понадобился человек с ножом.

— И что толку сейчас спорить? Ах ты, неблагодарная, я тебя кормил и растил, а теперь ты выросла и огрызаешься на дядю? Может, сломать тебе ногу и запереть, чтобы в себя пришла?

— Делай что хочешь! Лучше просто убей меня сам!

Вспылив, Юн Са Хи, так и не взглянув по сторонам, резко развернулась и убежала наверх по лестнице.

Фу-ух. Председатель Нам тяжело вздохнул и зажмурился, словно от головной боли.

— Ты, наверное, уже догадался, глядя на это, а остальное узнаешь у начальника Пэка. Джэ Ха, ты пока присмотри за Са Хи.

— Да, председатель.

Попрощавшись, Пэк Джэ Ха потянул Ын До за рукав, давая знак уходить.

Ын До поклонился председателю Наму и вышел вслед за ним из дома.

Блядь. Выругался Пэк Джэ Ха, отойдя в угол сада, и достал сигарету.

— Будешь?

Спросил он, и Ын До кивнул.

Пэк Джэ Ха достал еще одну сигарету и протянул Ын До. Затем прикурил обе зажигалкой.

— Фу-ух. Два дня назад в этот дом проникли профи.

Выпуская дым, сказал Пэк Джэ Ха.

— Как видишь, здесь живет племянница председателя, дочь его сестры, и эти ублюдки пришли за принцессой. К счастью, председатель успел перерезать им глотки первым, но из-за того, что резня случилась прямо перед комнатой принцессы, она теперь в истерике и хочет уйти из дома.

Ын До обернулся и посмотрел на дом.

Она казалась слишком хрупкой и слабой, чтобы быть племянницей знаменитого Нам Джон Тхэ. Хотя, судя по тому, как она кричала, характер у неё был.

— Поэтому мы ищем людей, умеющих обращаться с ножом. В этот раз и председателю было опасно. С возрастом, знаешь ли, появляется страх и всё такое.

Усмехнувшись, Пэк Джэ Ха снова затянулся и добавил:

— Пока поживешь в этом доме, освоишься, а там видно будет, приставят тебя к председателю или к принцессе. В любом случае, добро пожаловать в семью.

Сказав это, Пэк Джэ Ха посмотрел на Ын До.

— И, сукин ты сын, когда я спрашивал, ты сказал, что не знаешь своего возраста, а тут вдруг вспомнил спустя 21 год?

Но, похоже, он не собирался затевать ссору из-за этого, так как, оставив Ын До, пошел прочь, бросив через плечо:

— Я старше тебя на год, так что называй меня хённимом. Понял, мудак?

Парни, следовавшие за ним, мельком оглянулись на Ын До. Подумаешь, всего на год старше, а гонору.

***

— Что? Значит, теперь в офис директора Шина... нет, в этот район вы вообще больше не придете?

Когда наступила ночь, Ын До, прогуливаясь по краю чертовски большого сада, позвонил Сын Джэ.

Услышав, что Ын До внезапно сменил место, Сын Джэ так удивился, что начал заикаться.

— Наверное, нет.

— Тогда, хённим, что мне делать?

— А что тебе делать? Выписывайся и ходи в школу как положено.

— Нет, ну это...

Голос Сын Джэ звучал неуверенно и поник. Ын До усмехнулся.

— Сначала нормально долечись и выпишись.

Они с Сын Джэ выросли в одном районе.

В таком суровом месте, чем ты младше, тем труднее выжить. Сын Джэ, похожего на медвежонка, многие задирали просто ради забавы.

Однажды Ын До, не выдержав вида Сын Джэ, который молча сносил побои, избил тех ублюдков до полусмерти.

С тех пор никто не трогал Сын Джэ, и медвежонок следовал за Ын До как за богом.

Оба одинокие, без братьев и сестер, они полагались друг на друга и выживали в бедном районе.

Забавно, что, хотя оба часто голодали, Ын До вырос высоким, а Сын Джэ раздался вширь.

Генетика, блядь, влияла даже на такие бесполезные вещи.

— Мне просто сидеть и ждать?

Несмотря на ответ Ын До, Сын Джэ всё еще беспокоился и переспрашивал.

Разница в возрасте у них была три года. Хоть Ын До и заставлял его ходить в школу, угрожая, что бросит его, как он сам бросил учебу, природа брала свое — стоит только отвернуться, как Сын Джэ попадал в неприятности.

Вот и сейчас он лежал в больнице со сломанной ногой после драки с парнями из соседней школы.

И при этом он до смерти боялся, что пока лежит в больнице, Ын До бросит его и уедет куда-то далеко.

— Не хочешь просто сидеть — открой учебник английского.

— Хённим, если вы меня бросите, я в тот же день брошу школу. Я этого так не оставлю.

Восемнадцатилетний школьник, упорно называющий его «хённим», — это звучало жутковато.

В детстве, когда он ходил с вечно сопливым носом, он звал его «Ын До хён», но за время переходного возраста обращение сменилось на «хённим».

Видимо, сказывалось то, что отец Сын Джэ был бывшим бандитом.

— Ну тогда не сиди.

— А-а, хённим. Пожалуйста...

— Я понял, так что лечись нормально. Мне тоже нужно сначала обосноваться здесь, чтобы потом что-то придумать, когда ты закончишь школу.

— Вы должны сдержать обещание, поняли? Да?

Только получив от Ын До твердое подтверждение несколько раз, Сын Джэ наконец повесил трубку.

Если бы он давно оборвал эту связь, возможно, один из них мог бы жить нормальной жизнью, но он снова упустил этот шанс.

— Блядь, в двадцать один год уже с прицепом.

Он похлопал по карманам, но сигарет не нашел.

В богатом районе по пути сюда он не видел магазинов, и теперь раздумывал, стоит ли бродить по незнакомым улицам.

— Нужно найти кого-то знакомого, чтобы стрельнуть сигарету.

Только Ын До собрался пойти поискать того парня, Пэк Джэ Ха, как над головой раздался звук открываемого окна.

Подняв голову, он увидел, как открылось окно в самой дальней комнате на втором этаже, и показался силуэт хрупкой девушки. Гуляя, он, сам того не заметив, подошел к дому, где жил председатель Нам.

— Я тоже не знаю. Дядя сам решит.

Это была Юн Са Хи. Она говорила по телефону, прижав тонкую руку к уху.

Ын До быстро огляделся.

Возле ворот в саду были какие-то люди, но рядом с домом, похоже, был только он. Ын До отступил в тень под дерево.

— Не нужно приезжать. И ты же знаешь, дядя не любит, когда папа приезжает. ...Говорю же, я в порядке. Ни царапины. Ты же знаешь, дядя хоть и говорит страшно, но любит меня.

В отличие от того, как она вела себя в гостиной, теперь в её голосе слышались нотки капризности и нежности. Теперь она выглядела как обычная школьница её возраста.

— Пап, а мы можем встретиться на улице через две недели?

С отцом она была довольно мила, в отличие от дяди, на которого была готова броситься.

Он не понимал, почему она живет с дядей, рискуя жизнью, а не с родителями, но раз она делает такое лицо, может, лучше ей уйти к отцу, живой или мертвой?

Хотя, как сказал председатель Нам, уже поздно.

— О? Ты помнил? ...Подарок не нужен, просто поужинаем. ...А? Мама? Не хочу. Тогда встречайся с мамой один. ...А, сказала же, не хочу!

Видимо, ей не нравилась вся родня по материнской линии, так как при упоминании мамы лицо Са Хи снова стало недовольным.

Даже это сердитое личико показалось ему красивым, и Ын До подумал, что он, наверное, действительно сошел с ума.

— Позвоню позже.

Нервно сбросив звонок, Са Хи еще некоторое время смотрела на телефон. Такая вспыльчивая, хотя только что строила из себя пай-девочку.

Поколебавшись немного с телефоном в руке, Са Хи отвела взгляд и осмотрелась вокруг. Увидев тени мрачных парней у ворот, она сморщилась.

Кажется, она что-то тихо пробормотала, но с места, где стоял Ын До, не было слышно.

Тук. Пока Са Хи не закрыла окно, Ын До стоял на месте и смотрел на неё снизу вверх.

Глава 19

С того дня Ын До поселился в контейнере, стоявшем в углу сада дома председателя Нама, вместе с другими парнями и начал привыкать к новой жизни. Приходящие и уходящие люди, те, кто работает ножом, и те, кто кулаками, те, кто выше, и те, на кого можно смотреть свысока — Ын До разобрался во всем за три дня, но его взгляд всё это время неизменно возвращался к Са Хи. После того подслушанного разговора у него даже появилась привычка околачиваться под окном её комнаты. Юн Са Хи редко выходила на улицу, кроме как в школу по будням, а когда возвращалась домой, то почти не показывалась, лишь изредка открывая окно в своей комнате.

— В этот раз она сильно испугалась.

Сказал Сон Хо, ровесник Ын До. Ын До, как завороженный, смотрел на Са Хи в белой школьной форме, которая, опустив голову, быстро проходила мимо них и садилась в машину, чтобы ехать в школу. Сон Хо протянул ему сигарету.

— Говорят, с тех пор, как она здесь живет, такой опасности еще не было. Раньше проблемы случались снаружи, но чтобы кто-то проник в дом — это впервые.

Видимо, речь шла о тех профи, которые пришли за Са Хи.

— Поэтому она теперь и бунтует, что не может жить с такой толпой охраны.

Машину Са Хи сопровождали еще три автомобиля спереди и сзади. Ын До, затягиваясь сигаретой, которую ему дал Сон Хо, подумал, что ходить в школу с десятком мрачных типов в костюмах — то еще зрелище.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать. Первый класс старшей школы.

Услышав слова Сон Хо, Ын До мысленно выругался. Блядь, вот так послушаешь — и чувствуешь себя жалким извращенцем, запавшим на малолетку. Разница всего в четыре года, а ощущение, будто совершаешь преступление.

— Ха, я бы эту Са Хи трахнул разок.

Сон Хо ухмыльнулся, заметив странный взгляд Ын До.

— Эй, ты же сам видел. Чертовски красивая. Блядь, а сиськи видел? Как они колышутся при ходьбе. Сучка, если подмять её под себя и вставить... ах, от одной мысли встает.

Ын До почувствовал, как в нем закипает жажда убийства при виде этого ублюдка, который казался нормальным парнем, а теперь хихикал и называл Са Хи сучкой. Председатель Нам, похоже, совсем выжил из ума, раз доверяет Са Хи таким отморозкам, у которых вместо мозгов член.

— Председатель узнает — убьет тебя.

— Да ладно, думаешь, я всерьез? Ты же видел её. Она с нами даже взглядом не встречается. Наверное, даже не знает, что мы с тобой здесь живем. Кроме начальника Пэка, она никого не знает ни в лицо, ни по имени.

Сон Хо понизил голос.

— Начальник Пэк, этот ублюдок, тоже, кажется, нацелился на Са Хи.

— Правда?

— Семья Са Хи — единственные кровные родственники нашего председателя. Лет десять назад он потерял жену и единственного сына, с тех пор не женился, только с любовницами встречается. Так что куда пойдет всё это наследство?

— Уже на наследство метит?

— Какой там «уже», неизвестно, когда он умрет. Отец Са Хи — чужой человек, мать погрязла в алкоголе и наркотиках, одна Са Хи нормальная, так что всё достанется ей. А у нашего председателя денег куры не клюют.

Ын До представил лицо Пэк Джэ Ха, смазливое, как у жиголо. Мужчинам такие кажутся отвратительными, но женщинам, наверное, нравятся. От этой мысли настроение испортилось окончательно.

— Председатель рассматривает нескольких кандидатов в преемники, и начальник Пэк — один из них. Так что если у него всё сложится с Са Хи, дело в шляпе, верно? Станет семьей председателя.

Прожив там несколько дней, Ын До убедился: действительно, приблизиться к Са Хи могли только председатель Нам, его приближенные и Пэк Джэ Ха. Поэтому Ын До впервые захотел выбиться в люди. Он подумал: может, если он станет кем-то важным, а не просто рядовым бандитом, она хотя бы посмотрит на него и поморщится?

— С завтрашнего дня будешь сопровождать меня.

Когда он уже начал привыкать к новой жизни, председатель Нам, вернувшийся домой раньше обычного, сказал это Ын До, встретив его в саду.

— Начальник Пак сказал, что ты позавчера выполнил одно дело.

— Да.

— Хвалил твою работу.

Ему велели следовать за ними ночью, и он пошел. Начальник Пак отвез его в известный рум-салон на Каннаме и перед дверью одной из комнат сказал Ын До:

— Ублюдок, который в этой комнате, пытался убить Юн Са Хи и сбежал.

Когда дверь открылась, двое мужчин, обнимая девушек, хихикали под кайфом. Ему было лень выяснять, кто из них нужен, поэтому он убрал обоих. Это был первый день, когда Чха Ын До, работавший ровно на столько, сколько платили, сделал работу по собственной инициативе, без дополнительной платы. Начальник Пак, наблюдавший сзади за чистой работой Ын До, не скупился на похвалы. Что он там говорил? Что Ын До рожден для этого?

— Раз говорят, что тебе можно доверять, походи пока со мной, покажи, на что способен.

— Да.

В тот момент, когда он ответил, Ын До почувствовал что-то странное. Все люди вокруг председателя Нама смотрели на него настороженно. Особенно Пэк Джэ Ха, следовавший за ним как тень. Тогда Ын До не знал причины, но на следующий день Сон Хо объяснил. То, что привередливый председатель Нам приблизил к себе Ын До, который пробыл здесь всего несколько дней, было неслыханным повышением. В любом случае, когда председатель Нам давал указания, Ын До не знал причины и покорно ответил. Председатель Нам посмотрел на него и сказал:

— Ты довольно красив, почему ходишь лохматым и неухоженным?

— Просто лень заморачиваться.

В тот момент, когда председатель Нам цокнул языком на слова Ын До, ворота с грохотом распахнулись. Все обернулись и увидели, как Са Хи, тяжело дыша от гнева, входит в широко открытые ворота. А за ней — дюжина людей в черных костюмах с растерянными лицами. Всё было понятно без слов.

— Я брошу школу.

Заявила Са Хи, встав перед председателем Намом. Фу-ух. Тяжкий вздох сорвался с губ председателя, словно земля вот-вот разверзнется.

— Опять? Почему?

— Что значит «почему»? Ты не знаешь, в каком виде я хожу в школу? Я хожу и рекламирую всем ученикам, что мой дядя — очень известный бандит!

— Неужели в твоей школе еще оставались ублюдки, которые этого не знали?

— Тебе смешно?

— Ты ходила с охраной еще в детский сад, чего вдруг сейчас устроила скандал?

— Потому что людей становится всё больше, и это позорно! Что это такое? Каждый раз после уроков перед воротами черно от костюмов.

Взгляд председателя Нама, смотревшего на нападающую на него Са Хи, скользнул по парням, вошедшим следом. Видимо, она доставала их всю дорогу домой, так как все выглядели измученными.

— Даже учителя меня боятся. Говорю же, они косятся на меня во время уроков!

— Тогда, может, убрать всех и приставить к тебе одного мастера ножа?

Спросил председатель Нам, глядя на Ын До, стоявшего рядом. Взгляд Са Хи переместился на Ын До. Это был первый раз с тех пор, как он пришел в этот дом, когда их глаза встретились. Ту-дум. Он снова почувствовал то странное ощущение, будто сердце падает в бесконечную пропасть.

— До какого класса ты учился?

На вопрос председателя Нама Ын До ответил спокойно:

— Бросил в первом классе старшей школы.

— Значит, проблем с тем, чтобы снова пойти в школу, не будет?

— Дядя!

Взвыла Са Хи, глядя на председателя Нама с недоверием.

— Ты что, хочешь отправить бандита в школу, чтобы он учился со мной?

— Если не хочешь хвост, придется приставить телохранителя вплотную, что поделаешь? Он известный мастер ножа. Того ублюдка, который пытался тебя схватить и сбежал, он убрал чисто.

Услышав слова председателя Нама, Са Хи снова перевела свои большие глаза на Ын До. Увидев её взгляд, в котором смешались любопытство и страх, Ын До снова подумал, что хочет быть рядом с ней.

— Красив, выглядит так, что поверят, будто остался на второй год, а договориться с директором твоей школы, чтобы вас посадили в один класс, — пара пустяков. Как тебе?

— Что значит «как мне»? И так сегодня в школе...

Са Хи, начавшая было говорить, обернувшись к кому-то сзади, замолчала, а потом снова мельком глянула на Ын До. Она старалась сохранять безучастное выражение лица, но сердце Ын До всё еще билось ненормально быстро. Тут же отвернувшись, Са Хи сказала председателю Наму ледяным тоном:

— Я не собираюсь ходить в школу с бандитом. Мне и дома противно на них смотреть, а ты хочешь, чтобы я тащила это в школу? К тому же...

Она опустила глаза и посмотрела на татуировку в виде змеи, видневшуюся из-под рукава футболки Ын До. Ха. Звук насмешки ударил Ын До по ушам.

— В таком виде ходить в школу? Ненавижу татуированных бандитов.

— Юн Са Хи.

Когда председатель Нам с предупреждением в голосе назвал её имя, Са Хи недовольно выпятила губы. Взгляд Ын До невольно прикипел к этим губам.

— Я говорил тебе следить за языком или нет?

— Бандита называют бандитом, как еще его называть?

— Ха-а, ладно, выбирай. Хочешь продолжать ходить с хвостом или я приставлю к тебе одного мастера ножа?

Обиженный взгляд Са Хи метнулся по сторонам. Увидев, что все люди в черном стоят по стойке смирно, Са Хи сказала с возмущением:

— Лучше поставь десятки камер внутри и снаружи дома и заведи бойцовых собак. Что толку от этой толпы? Они даже одного, кто пришел меня убить, поймать не смогли.

Видимо, шок того дня был сильным, так как, закончив говорить, Са Хи начала задыхаться. Обеспокоенный председатель Нам попытался подойти ближе, но Са Хи, прижав руку к груди, отступила назад.

— Мне ничего не нужно. Так что ничего не делай. Я даже разговаривать не хочу с невежественными бандитами.

Тяжело дыша, Са Хи развернулась, вошла в дом и с грохотом захлопнула дверь. Председатель Нам посмотрел на старшего из тех, кто сопровождал Са Хи, и спросил:

— Чего она так бесится?

— Это...

Парень сморщился, словно в затруднении.

— Трудно контролировать ситуацию внутри школы, поэтому я нашел знакомых ребят и велел им приглядывать за Са Хи. Один парень, известный в этом районе, учится в той же школе...

— Ким Ён Хо.

— Да, председатель.

— Мы что, докатились до того, что нам приходится нанимать малолеток?

— Простите. Я не подумал.

— Если ты видишь такое не в первый раз, надо было думать. Либо не делай того, что могут заметить, либо делай так, чтобы не заметили. Вот она и бесится, что не хочет иметь дел с тупыми бандитами.

Ц-ц. Цокнув языком, председатель Нам направился к дому. Часть людей последовала за ним, остальные низко поклонились ему вслед. Ын До перевел взгляд на дом, в который вошла Са Хи. Не хочет даже разговаривать с невежественными бандитами, поэтому и не смотрит на окружающих. И ненавидит татуированных ублюдков. Снова посмотрев на свое предплечье, Ын До решил, что нужно скопить денег и первым делом свести это. А в свободное время — поучиться.

Глава 20

Когда дверь снова закрылась, Ким Ён Хо, первым выпрямившись, выругался:

— А-а, блядь, вот же мелкая сучка.

Парни подошли к нему и спросили, что случилось.

— Председатель так переживал, что я нашел главного задиру в её школе и сказал ему присмотреть за Са Хи. А этот щенок, видимо, так хотел попасть к нам в банду, что перестарался. Вот же, молокососы, только понты колотить и умеют.

— Молодец, связался со школьником.

— Блядь. Нет, ну эта Са Хи, ей бы спасибо сказать, что о ней заботятся, а она — «слежка», «то», «сё», истерику закатила.

— И в машине, наверное, орала?

— Еще бы. Сучка, если бы не племянница председателя, я бы ей давно пощечину влепил.

Ким Ён Хо еще долго поливал Са Хи грязью. Видимо, у него накопилось немало стресса от того, что он возил её в школу и обратно.

***

На следующий день Ын До понял, что имел в виду Сон Хо, говоря о «неслыханном повышении». Ему разрешили заходить во внутреннюю часть дома, так как он должен был сопровождать председателя Нама. Теперь Ын До мог видеть Са Хи чаще, а не только когда она уезжала в школу или возвращалась.

— Этим милым ножичком в живот никого не убьешь. Но и с «сашими» тебе ходить не пристало. Так что просто воткни и проверни. По крайней мере, выиграешь время, чтобы сбежать.

13 сентября. День рождения Са Хи, который сам собой врезался в память, даже не пришлось стараться. Председатель Нам, сидя за столом с супом из морской капусты, протянул ей в подарок итальянский автоматический нож и сказал это.

— Зачем мне нож? Меня и так охраняет куча народу.

— В жизни всякое бывает. К тому же это двойного действия, нужно просто нажать кнопку, так что носи, не помешает.

Непонятно, какой логикой он руководствовался, но, сказав это, председатель Нам подозвал Ын До, стоявшего в стороне.

— Покажи ей, как держать и куда бить, ты же эксперт.

Фьють. Ын До поймал нож, брошенный председателем Намом, и инстинктивно нажал кнопку. Лезвие с щелчком выскочило, и любопытные глаза Са Хи устремились на него. Ын До молча перехватил нож и сделал выпад в воздух, а затем провернул кисть. Движение было настолько быстрым, что Са Хи на мгновение завороженно уставилась на руку Ын До.

— Ей же повторять, покажи медленнее.

Когда председатель Нам сказал это, Ын До подошел к Са Хи чуть ближе и медленно повторил движение, чтобы она могла рассмотреть. То место, куда был направлен взгляд Са Хи, казалось, горело огнем. Хотя она и смотрела на нож, полученный в подарок, с недовольством, движения Ын До вызвали у неё интерес.

— Если какой-то подозрительный тип подойдет, воткни и поверни вот так. Дядя разберется с последствиями, не волнуйся.

— Другим на день рождения дарят брендовые сумки.

Са Хи проворчала, видимо, просто чтобы не молчать. Председатель Нам усмехнулся.

— Сама ни копейки не заработала, а требуешь бренды.

Он зачерпнул ложку супа и добавил:

— Потом зайди в комнату. Госпожа Кан выбрала несколько штук, я купил.

— Правда?

Семнадцать есть семнадцать. Са Хи, сидевшая до этого с кислым лицом, расцвела в улыбке. Тогда Ын До впервые увидел её улыбку. Она была прекрасна. Настолько, что словами не передать. Если бы Са Хи только захотела, он бы выпотрошил себя и продал все органы, лишь бы купить ей сотни этих сумок.

— Спасибо, дядя.

— Только сейчас благодаришь?

— Передай спасибо и своей любовнице за то, что выбрала. А, кстати, я после школы поужинаю с папой.

— Твой хер... нет, делай что хочешь, негодница.

Напевая под нос, Са Хи быстро доела и убежала в свою комнату. А через минуту выскочила обратно и закричала с лестницы:

— Дядя, мне очень нравится! Очень красивые. Спасибо!

Председатель Нам, доедавший суп, наконец улыбнулся. И сказал Ын До:

— Поезжай к школе к моменту окончания уроков. Водить умеешь?

— Да.

— Тогда сегодня ты поедешь с Ким Ён Хо. Как только узнаете, где они будут ужинать, сообщите начальнику Пэку. Так, чтобы Са Хи не знала. Я отправлю людей заранее.

— Да, председатель.

Это был его первый день в качестве охранника Са Хи. Ын До, волнуясь без причины, снова принял душ и надел свою самую чистую одежду, прежде чем ехать за ней. Пэк Джэ Ха проводил его недоуменным взглядом.

***

— Почему ты так похудел?

Услышав ласковый голос Са Хи с заднего сиденья, Ын До, сидевший за рулем, мельком взглянул в зеркало заднего вида. В маленьком зеркале отражался мужчина, слишком молодой, чтобы быть отцом Са Хи, который улыбался с невинным видом.

— Да ничего я не похудел. Ем хорошо, сплю хорошо.

— Пап, ты стал еще тоньше, чем в прошлый раз. На диете? Или у тебя появилась женщина?

— Какие женщины, у меня только ты и мама. Ты сама-то почему такая тощая?

— Я-то на диете. Ненавижу быть толстой и неповоротливой.

— Всё равно, посмотри, посмотри. Запястье вот-вот переломится. Тебе сейчас надо хорошо питаться, чтобы расти, а ты голодаешь, только здоровье испортишь.

Отец и дочь ворковали, словно забыв о существовании Ын До и Ким Ён Хо в машине. Оказывается, Юн Са Хи умеет делать такое милое лицо. В её взгляде на отца было столько любви. Ын До завидовал. Завидовал даже тому, как она смотрит на отца.

— Где ты сейчас живешь?

На вопрос Са Хи мужчина на мгновение замялся, но тут же улыбнулся.

— С другом. Решили вместе поработать.

— Опять?

— Это не такой плохой друг, как в прошлый раз. Мы с детства знакомы, правда, пока ничего конкретного не решили.

— Ты про всех друзей говоришь, что они хорошие, а они вечно тебя кидают и сбегают.

— В этот раз всё иначе. Кстати, правда нельзя позвать маму?

Растерявшись, мужчина попытался сменить тему, но, похоже, нажал на болевую точку Са Хи. Её взгляд, до этого полный нежности, мгновенно оледенел, и лицо исказилось гневом.

— Она так занята своим любовником, что даже не позвонила дочери в день рождения, так что забудь.

— Са Хи...

— И как она умудряется находить одних только подонков? Знаешь, с кем она сейчас встречается? Где она вообще такого откопала...

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Значит, папа тоже один из этих подонков?

Мужчина мягко прервал поток жалоб Са Хи.

— Если все, с кем встречается твоя мама, — подонки, то и я тоже, получается?

— Ну что ты такое говоришь. Папа — это папа.

— Не надо так ненавидеть маму, ведь благодаря ей ты появилась на свет. Если бы не мама, папа бы не встретил такую красивую дочь, как Са Хи.

— Нет. Даже если бы не мама, я бы всё равно родилась у папы, на ком бы ты ни женился.

На эти слова Са Хи, прозвучавшие почти торжественно, Ын До снова взглянул в зеркало. Са Хи, с жалостью глядя на лицо отца, нежно взяла его за руку и прислонилась головой к его плечу. Казалось, никто в мире не сможет вклиниться между ними.

— Что толку, что он хороший человек.

Когда они вошли в пиццерию, которую выбрала Са Хи, Ким Ён Хо, сидевший на пассажирском сиденье, насмешливо произнес. Вокруг уже дежурили люди Пэк Джэ Ха, получившего доклад.

— Этот тип — бывший телохранитель матери Са Хи. Он был на год младше её, они спутались и залетели. Кажется, родили Са Хи, когда им было девятнадцать и восемнадцать.

Ким Ён Хо, опустив стекло и закурив, протянул зажженную сигарету Ын До. Бывший телохранитель. Кадык Ын До дернулся, когда он затянулся. Ему показалось, что и у него появился шанс. Так же, как Пэк Джэ Ха стал начальником Пэком и вошел в круг возможных преемников председателя Нама, если он станет начальником Чха, а не просто Чха Ын До, он тоже сможет хотя бы помечтать.

— Они развелись?

Спросил он Ким Ён Хо, который прикуривал новую сигарету. Стараясь не выдать своих мыслей.

— Скорее не развелись, а просто оформили документы. Мать сбежала сразу после родов, оставив ребенка родителям, и председатель уладил вопрос с их браком ради регистрации рождения Са Хи. Юридически они, наверное, до сих пор женаты. Мать ребенка до сих пор иногда появляется в доме председателя, чтобы напомнить о себе.

Сказав это, Ким Ён Хо снова взглянул на пиццерию, где скрылась парочка.

— Отец Са Хи тоже чертовски бестолковый. Председатель, хоть он ему и не нравился, давал ему разные поручения, чтобы тот мог хоть как-то сводить концы с концами, ведь он всё-таки муж сестры. Но этот добряк всё провалил и остался ни с чем. В итоге у него даже не было средств растить ребенка, поэтому председатель и воспитывал Са Хи до сих пор. Это тоже надо уметь — всё просрать.

— Но всё же жить с одним из родителей лучше, чем с дядей, разве нет?

Спросил Ын До, выпуская дым, как бы между прочим. Ким Ён Хо усмехнулся.

— Мать сбегает из дома как по расписанию, а отцу-неудачнику ребенка доверить нельзя — кто знает, когда Са Хи пырнут ножом? Вот председатель и не отдает. Бардак, короче.

Вспомнились слова председателя Нама о том, что лицо Са Хи уже засвечено и теперь поздно. Судя по всему, она ненавидела бандитов, но вокруг неё были одни бандиты. Жизнь Юн Са Хи тоже была то еще дерьмо.

— Видишь, как Юн Са Хи души не чает в отце? А вот при упоминании матери готова зубами скрежетать даже во сне. Алкоголичка, наркоманка, без мужика жить не может — будь я на месте Са Хи, я бы тоже не хотел называть такую женщину мамой.

— Хорошо хоть отца любит.

— Это да. Они друг в друге души не чают. Но, как по мне...

Ким Ён Хо понизил голос, словно доверяя страшную тайну.

— Похоже, у этой парочки всё еще есть чувства друг к другу. Начальник Пэк говорит, что когда отец Са Хи приходит к её матери, та хоть и ругается, и лезет в драку, но всегда пускает его в дом. Иногда они даже живут вместе по неделе.

Семейные отношения были запутанными донельзя, но Ын До нечего было добавить, поэтому он просто кивнул. Ким Ён Хо, воодушевившись, начал болтать о прошлом матери Са Хи. Слушая его, Ын До начал понимать, почему Са Хи так ненавидит мать. Та была просто пустой женщиной, живущей бездумно. Чем больше он слушал о несчастной семье Са Хи, тем больше странное удовлетворение поднималось из глубины его души. Он и сам не понимал этого чувства.

Глава 21

Только подождав, пока закончится время ожидания в машине и пройдет слезливое воссоединение отца и дочери, они смогли вернуться домой. Видимо, отец сумел поднять ей настроение, пока они ели пиццу, потому что Са Хи всё время выглядела счастливой.

— А, блядь.

Когда они почти подъехали к дому, Ким Ён Хо, сидевший на соседнем сиденье, тихо выругался. Когда Ын До, сидевший за рулем, посмотрел на него, тот тихо прошептал:

— Мать Са Хи.

Перед воротами дома стояла высокая женщина, шатаясь так, словно вот-вот упадет. Взгляд Ын До метнулся к зеркалу заднего вида. Са Хи, смотревшая в окно, похоже, еще не заметила женщину, появившуюся впереди.

— Ну и видок у неё, сейчас начнется.

Со вздохом Ким Ён Хо машина остановилась. Са Хи, собиравшаяся выйти с сумкой и пакетом с подарком от отца, только сейчас заметила женщину, и её лицо мгновенно окаменело. Ким Ён Хо с невинным видом вышел из машины и открыл заднюю дверь. Са Хи вышла молча, даже не вздохнув.

— Где ты была?

Женщина, заметив Са Хи, быстро подошла к ней, и Ын До заглушил двигатель и вышел из машины. На случай, если станет шумно и придется вмешаться.

— Мама, ты что здесь делаешь?

— Ты не отвечала на звонки. Я приехала к окончанию уроков, почему так поздно?

— Я ужинала с папой.

— Что? Почему только вы двое...

— Сегодня мой день рождения. Ты не знала?

На вопрос Са Хи женщина замолчала. Ын До подумал: зачем она пришла, если даже не знала, что у дочери день рождения? Женщина, дрожащим голосом, неловко рассмеялась.

— Т-так вот почему папа предложил поужинать. Я еще удивилась, что он вдруг отменил встречу.

Са Хи усмехнулась.

— Так ты пришла разбираться, почему папа отменил встречу, даже не зная, что у меня день рождения?

— А? Н-нет. Не поэтому.

— Ты точно моя мама?

Она вздохнула с невероятным холодом и презрением, но Ын До показалось, что Са Хи вот-вот заплачет. Плотно сжатые губы выглядели так, будто ей больно, и густые ресницы часто моргали, сдерживая слезы.

— Я помнила еще несколько дней назад, но мама в последнее время так занята, что забыла...

— Чем ты занята?

Холодно перебила Са Хи, словно не веря своим ушам.

— Чем может быть занята женщина, которая живет на деньги дяди и ничем не занимается, что забывает день рождения единственной дочери?

— У мамы тоже есть личная жизнь...

— Тот бомж, которого ты недавно притащила в дом, говорят, из хост-бара? Так была занята развлечениями с ним, что о дочери и не вспомнила?

— Юн Са Хи.

— Тебе хоть стыдно слышать такое от меня? Стыдно быть дурой, которую обдирает малолетка?

— Ах ты, дрянь!

— Повзрослей уже. Когда тебе вздумается, тащишь меня домой, ставишь как украшение, а потом бьешь и оскорбляешь, это отвратительно. И после всего этого с какой стати ты появляешься передо мной с таким важным видом? Ты не заслуживаешь называться матерью!

Хрясь! Дрожащая рука женщины всё-таки ударила Са Хи по щеке. Удар был слабым, не больно, но, наверное, сердце болело сильнее. Ын До, увидев, что рука женщины снова заносится для удара, быстро встал перед Са Хи. Слабая рука ударила его в грудь и упала.

— Плохая дочь.

— Да, я плохая. Так что больше не приходи сюда.

Са Хи, схватившись за щеку, развернулась, открыла ворота и исчезла. Ким Ён Хо сделал вид, что у него болит голова. Ын До посмотрел на женщину, стоящую перед ним. Она была красавицей, и сразу было видно, в кого пошла Са Хи, но сейчас она увяла из-за сильной зависимости. Прийти, не зная, что у дочери день рождения, просто потому, что расстроилась из-за отмены встречи с отцом ребенка. Вспомнились слова Ким Ён Хо о том, что у них, похоже, еще остались чувства друг к другу.

— Оставь её.

Пока Ын До раздумывал, что делать с дрожащей женщиной, Ким Ён Хо подошел и сказал это. Вскоре ворота открылись, вышли несколько мужчин, посадили женщину в машину, на которой ехал Ын До, и уехали.

— Наш председатель снова будет рвать и метать.

Под угасающий голос Ким Ён Хо Ын До вошел в дом. В ту ночь, решив, что надо выкурить сигарету перед сном, Ын До медленно прогуливался по тихому саду и вдруг замер. Он увидел Са Хи, стоящую возле дерева, под которым он обычно курил, глядя на её окно. Услышав шаги, Са Хи повернула голову и посмотрела на него.

— Можете не уходить.

Сказала Са Хи, когда Ын До собрался развернуться и уйти. Словно притянутый этим голосом, Ын До медленно подошел и встал на почтительном расстоянии.

— Я вас раньше не видела.

Ын До чуть не рассмеялся. Ладно первый день, но сколько раз они уже сталкивались? Председатель Нам указывал на него, говоря ходить с ним в школу, сегодня утром он показывал, как пользоваться подаренным ножом. Весь вечер он сопровождал её. Похоже, слова о том, что она никого не запоминает, кроме Пэк Джэ Ха, были правдой. Он подумал, что даже если они сейчас поговорят, завтра утром она снова не вспомнит его лицо. В темноте его всё равно плохо видно. Он наблюдал за ней всё это время и знал. Даже в этот момент она видит не его. Она была человеком, который смотрел, но не видел сердцем. Поэтому, даже встречаясь взглядами, она никого не запоминала.

— Сегодня я встречал вас у школы.

— Да? А, да. Понятно.

Осознав смысл сказанного, Са Хи поспешно отвела взгляд и уставилась в землю. Видимо, поняла, что он видел и сцену с её матерью.

— А... мама добралась нормально?

— Да. Я видел, как сотрудники отвезли её на машине.

— Хорошо.

Кровь — не водица. Всё-таки ей было интересно, добралась ли мать домой.

— Вы будете это курить?

Са Хи, желая сменить тему, указала на руку Ын До. Сигарета в его руке всё еще тлела сама по себе.

— Я не люблю запах табака, он едкий. Можете потушить?

— Да, конечно.

Ын До тут же бросил сигарету и растоптал её ногой. Подумав: «Вот я узнал о Са Хи еще кое-что».

— Вас когда-нибудь били мама или папа?

После недолгого молчания спросила Са Хи, глядя в черное ночное небо и не поворачиваясь к Ын До. Вроде она не из тех, кто заговаривает с бандитами, шныряющими по её дому, но, видимо, сегодняшний день был тяжелым, раз она делает то, чего обычно не делала.

— Меня мама часто била. Дядя об этом не знает, так что не говорите ему.

Всё так же глядя в небо, сказала Са Хи.

— Для неё поднять руку — обычное дело. Вы же видели. Сразу замахивается.

— Вы могли увернуться, но позволили ударить.

Только после этих слов Ын До Са Хи повернула голову и посмотрела на его лицо, скрытое в тени. Словно спрашивая глазами: «Откуда вы знаете?» В её глазах печально отражался тусклый лунный свет.

— Вы выглядели готовой к удару, и рука поднималась медленно, так что казалось, вы всё видите.

— Нет. Как можно увернуться от внезапного удара?

С грустным лицом Са Хи снова отвела взгляд. Было ли это проявлением чувств к матери? Позволять бить себя, идти за ней в дом, который ненавидит, где её выставляют как украшение, снова получать побои и оскорбления. Возможно, это была плата, которую она платила по-своему за то, что мать свела её с любимым отцом.

— Моя мама, хоть и выглядит слабой, бьет больно. Зачем мне специально подставляться под удар, если это больно?

Она добавила это как оправдание, и Ын До больше не стал говорить об этом. И пробормотал, надеясь, что это станет хоть небольшим утешением:

— Я даже не знаю лица своей биологической матери. Поэтому мать меня никогда не била, а вот отец бил так, что однажды треснуло ребро.

— Что? Р-ребро?

Голос Са Хи повысился, словно она не могла в это поверить. Ын До решил не рассказывать о детстве, когда синяки не сходили с тела, и о руках, сломанных три или четыре раза.

— Ну, я же мужчина.

— Разве мужчинам не больно, когда трескаются ребра? Боль для всех одинакова.

Сказав это, Са Хи склонила голову набок и посмотрела на него. Смутившись, Ын До не стал встречаться с ней взглядом и посмотрел на ночное небо. Са Хи тихо произнесла:

— Вы тоже жили в аду. Я думала, только я одна.

И усмехнулась, словно это было нелепо. Пока Ын До размышлял, что ответить, чтобы не показаться невежественным бандитом, Са Хи сказала:

— Уже поздно, я пойду.

И, не дожидаясь ответа Ын До, без сожаления вошла в дом. Оставшись один в саду, Ын До почувствовал, как пересохло в горле, и потянулся в карман за сигаретами. Но тут же остановил руку. Вспомнил слова Са Хи о том, что ей не нравится едкий запах табака. Запах, который уже въелся, не убрать, но если бросить сейчас, то по крайней мере он не будет делать того, что не нравится Са Хи. Вспых. Наконец зажегся свет, тень Са Хи на мгновение появилась у окна и исчезла. Свет погас только спустя долгое время. Ын До долго стоял на том же месте даже после того, как черное окно полностью скрыло следы Са Хи.

— Место, где я жил, — это ад, но не для вас, Юн Са Хи. Вы ведь так высоко.

С того момента, как Ын До впервые увидел Са Хи, он подумал, что хочет заполучить её. Тогда он этого не понимал, но теперь, оглядываясь назад, осознавал. Но она была так высоко, что он не мог даже дотянуться, не то что мечтать об этом. Тогда, если она так высоко, что не достать, может, просто стянуть её туда, где можно ухватить?

— Поэтому...

Прошептал он Са Хи, находящейся там, наверху. Надеясь, что однажды сможет сказать это ей лично.

— Спускайтесь скорее в этот ад, где живу я.

Глава 22

«В итоге так и не бросил».

Ын До усмехнулся, глядя на сигарету, тлеющую в его руке.

Вспоминая двадцать однолетнего Чха Ын До, который хотел понравиться семнадцатилетней девочке, он мог только смеяться.

Хотя двадцативосьмилетний Чха Ын До, преследующий автобус до Йонъина, в котором едет Са Хи, не сильно от него отличался.

Тогда он почти бросил, но год спустя, когда Са Хи исчезла у него на глазах, количество выкуриваемых сигарет резко возросло.

Продержавшись год рядом с председателем Намом, он думал, что чего-то добился, но когда попытался найти исчезнувшую как дым Са Хи, понял, что его денег и власти катастрофически не хватает.

И только сигареты помогали Ын До переносить пронзительное чувство потери.

«Неудивительно, что она не узнала».

Даже если бы Са Хи помнила его лицо, она вряд ли смогла бы связать нынешнего Ын До, который так изменился, с тем диким Чха Ын До из прошлого.

[Ын До, сначала поступи в университет. Ты должен стать не просто невежественным бандитом, а респектабельным бизнесменом, чтобы, когда то, чего ты хочешь, появится перед тобой, ты мог без стыда сразу же это схватить.]

Председатель Чо, увидев потенциал Ын До, который сам пришел к нему, убедил его такими словами.

Чтобы найти Са Хи, нужно было больше денег и власти, поэтому он с готовностью принял предложение председателя Чо и в итоге стал тем Чха Ын До, которым был сегодня.

Теперь никто не помнит прежнего колючего Чха Ын До, сидевшего в старой одежде в убогом офисе ростовщика.

Более того, теперь он снова встретил Са Хи. Его время, застывшее в черно-белых тонах, обрело краски и снова потекло.

Он заполучил последний недостающий фрагмент, которого так желал, и теперь мог собрать пазл.

С Са Хи картина будет идеальной.

***

— Пункт назначения не выяснили. Он сорвался с места так внезапно.

Голос в телефоне звучал слишком беспечно, и Джи Хёк скривился.

— Ах ты, сукин сын. Что значит «сорвался»? Угх, чего ты такой расслабленный? Не знаешь — выясни, угх, и перезвони.

— Ах, оппа, ах, так хорошо...

Стоны женщины, извивающейся под ним, примешивались к разговору.

Пока он говорил по телефону, он на мгновение замер, и изнывающая от нетерпения женщина сама начала бешено двигать бедрами.

— Он взял только водителя и начальника Ли и срочно...

— Я же сказал, придурок, доложи, куда поехал Чха Ын До, а не кто вышел из дома... Эй, сучка. Не верти задом, замри на секунду.

Он шлепнул её по энергично двигающимся ягодицам, и женщина, издав пронзительный стон, задрожала и замерла.

Капля пота, скатившаяся с подбородка Джи Хёка, упала на разгоряченную спину дрожащей женщины.

— Тряхни всех, кого знаешь, и выясни, куда поехал Чха Ын До. Ха-а, этот ублюдок не в первый раз исчезает тихо, как призрак. Я должен знать, чем он занимается, чтобы либо ударить в спину, либо подставить, понимаешь?

Он провел рукой по изогнутой пояснице женщины, слегка надавливая.

Женщина, лежавшая ничком, вздрогнула, словно от удара током.

Почувствовав, как сжались мышцы влагалища, Джи Хёк тихо выругался.

— Блядь, и впредь, если Ын До срывается без предупреждения, сначала узнавай место назначения и только потом докладывай. Не звони мне с пустыми руками. Понял?

— Да, директор.

Нервно сбросив звонок, Джи Хёк швырнул телефон куда попало.

И тут же, схватив женщину за талию, начал снова яростно вколачиваться в неё.

— Ах, сучка, член мне откусишь.

— Я, я сейчас умру, а-а-а, член оппы такой классный!

— Бешеная сука.

— Ах, оппа... Оппа!

Шлеп, шлеп. Налитый кровью член быстро входил и выходил, а женщина, казалось, вот-вот потеряет сознание, продолжая звать «оппу».

— Блядь, с чего это я твой, угх, оппа.

— М-можно, я стану, ах, твоей девушкой?

Уткнувшись растрепанной головой в подушку, женщина продолжала болтать.

Она смотрела на дорогие рубашки, часы и машину Джи Хёка с восхищением с того самого момента, как он подцепил её в «Аиде».

Даже видя вокруг него мрачных типов, она не испугалась, а сразу оценила его положение.

Женщина пустила в ход всё, что у неё было, чтобы остаться рядом с Джи Хёком.

— Я же хороша. Ах... Я же хорошо сосу, правда? Ты же говорил, ах, что тебе нравятся мои большие сиськи.

— Заткнись и сжимай, сучка. Знаешь, сколько бабок я из-за тебя потерял, разбив бампер? Блядь, думай лучше о том, как бы не стереться до дыр, а не о том, чтобы стать моей девушкой.

Она сжимала так, что можно было по пальцам пересчитать таких умелиц.

Видимо, через неё прошел не один мужик — стоило члену оказаться внутри, она пыталась высосать всё до капли. Она была настолько мокрой, что даже не требовала долгой прелюдии.

Благодаря этому Джи Хёк трахался с ней со вчерашнего дня без передышки.

— Ну пожалуйста? А-а, оппа. Я буду твоей, ах, девушкой... А-а-а, ах! Ах, угх...

Джи Хёк, чувствуя приближение оргазма, двигался так грубо, что из рта женщины вместо слов вырывались лишь крики.

Он сжал ягодицы женщины, разводя их в стороны, и ускорил темп.

В тот момент, когда стон женщины, казалось, готовой испустить дух, пронзил воздух, тело Джи Хёка напряглось и задрожало.

Одновременно с этим белая сперма толчками излилась внутрь.

— Ха-а, угх. Блядь.

Горячее, тяжелое дыхание наполнило комнату после секса.

Джи Хёк мелко подвигался, стряхивая остатки спермы, и оттолкнул женщину.

Тум. Женщина упала на матрас, и Джи Хёк повалился рядом.

— Ха-а, сука. Если еще раз начнешь сосать, пока я сплю, угх, убью.

Тонкая рука женщины змеей поползла по его груди, которая ходила ходуном.

Поскольку Джи Хёк молчал, просто восстанавливая дыхание, женщина придвинулась ближе и начала тереться большой грудью о его руку.

Мягкая плоть, хранящая жар страсти, прижалась к нему.

— Ха-а, ха-а, это потому что у оппы такой классный член.

Задыхаясь, но пытаясь говорить мило, женщина, словно и правда была без ума от него, опустила руку и сжала член Джи Хёка, на котором всё еще был презерватив.

И ловко стянула его.

Хлюп. Сперма, не поместившаяся в презерватив, потекла на обвисшие темные яички, а женщина завязала использованную резинку узлом и бросила в мусорку.

Они некоторое время лежали, переводя дыхание.

— Кстати, оппа, зачем ты ответил на звонок прямо во время секса? Неловко же.

— Охуеть как неловко.

После того как он кончил, тело налилось приятной тяжестью, и шевелиться не хотелось.

В затуманенном мозгу Джи Хёка всплыл образ Ын До, который, как говорили, сорвался с места.

Бывали моменты, когда он вел себя странно. Времена, когда он заметал следы, не говоря, куда ездил, даже если спросить потом. Как сегодня.

— Ну так что, оппа. Можно мне правда стать твоей девушкой?

Снова прижимаясь к нему большой потной грудью, спросила женщина.

Джи Хёк протянул руку и взял с прикроватного столика сигареты и зажигалку.

Пока он вставлял сигарету в рот, женщина проворно выхватила зажигалку и умело поднесла огонь.

— И что ты будешь делать, став моей девушкой?

Фу-ух. Джи Хёк выпустил дым, и женщина забрала сигарету у него изо рта. Глубоко затянулась, выдохнула и вернула ему.

Пф. Он усмехнулся, находя это забавным, и женщина расплылась в улыбке.

— Просто хочу повстречаться с таким парнем, как оппа.

— С каким таким?

— С богатым, у которого куча шестерок и большой член.

— Сумасшедшая. Помешалась на членах? Столько в себя приняла, а всё мало.

Джи Хёк оттолкнул её, показывая, что она ему надоела, но женщина не отступила и повисла на его руке.

Он переспал с ней еще раз, потому что у неё была большая грудь, она была хороша в постели и довольно мила, но эта навязчивость меняла дело.

— Я многого не прошу. Если оппа скажет сидеть здесь тихо, я буду ждать оппу целый день.

Женщина обвела взглядом просторную квартиру Джи Хёка.

В первый день он не выдержал и повез её в ближайший отель, но вчера спешки не было, и они приехали сюда.

Как только женщина вошла в квартиру, она с восхищением уставилась на ночной вид из окна.

Джи Хёк небрежно сказал, что использует это место только для того, чтобы трахаться, но, глядя на брендовые вещи, валяющиеся на полу, женщина, похоже, начала мечтать о большем.

— Кто ты такая, чтобы ждать здесь тихо?

На холодный тон Джи Хёка, явно выражавший раздражение, женщина медленно потянулась рукой к его паху.

Она сжала полувозбужденный член, чувствуя скользкие остатки спермы.

Лениво водя пальцем вокруг головки, она одновременно прижалась грудью, которую так любил Джи Хёк, еще теснее.

— Я же говорю, хочу встречаться с оппой. Если скажешь раздвинуть ноги — раздвину, скажешь сосать — буду сосать. Сделаю всё, что скажешь.

Джи Хёк рассмеялся, услышав этот жеманный голос.

Липнуть к мужику, которого видела всего два раза... Сразу видно, чего она хочет.

— Я не завожу девушек.

Тук. Пепел, который он не успел стряхнуть, упал ему на грудь, и Джи Хёк раздраженно смахнул его рукой.

Затем встал, прислонился к спинке кровати и продолжил курить.

— Какая к черту девушка, только проблемы от них.

— Ты же говорил, что я вкусная. Что мы чертовски подходим друг другу.

Назойливая рука женщины так и не отпускала его член, поэтому Джи Хёк посмотрел на неё сверху вниз. И сказал с улыбкой:

— Забудь о том, чтобы быть девушкой. Хочешь работать в нашем заведении?

— Что?

— Раз тебе так нравятся мужские члены, чего довольствоваться одним моим? Жри их как на шведском столе и зарабатывай на этом.

Хи-хи. На этот смешок женщина резко нахмурилась.

Глава 23

— На вау-эффект не тянет, но для кого-то она может показаться милой. На топ-10 не потянет, но между классом А и Б вполне сгодится.

— Оппа!

— Эй ты, мелкая пигалица. Не думай, как присосаться к богатому мужику, а подумай, как заработать самой. На кой тебе это гнилое тело?

Шлеп. Отбросив руку женщины, Джи Хёк без сожаления встал с кровати, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице. Он ненавидел навязчивых баб. Жить с одной женщиной он не собирался, и такие утомительные отношения тоже терпеть не мог. Джи Хёк поднял телефон, валявшийся на полу. Если Чха Ын До ведет себя подозрительно, значит, и ему нужно подойти к этому с подозрением. Джи Хёк нашел нужный номер и позвонил. Пока шли гудки, он обернулся и увидел, что женщина смотрит на него с жалобным видом, готовая заплакать.

— Блядь, только не надо строить из себя жертву.

Грудь у неё была как раз в его вкусе, так что выбрасывать её прямо сейчас было жалко. Решив, что отправить её в бар можно и попозже, он снова подошел к кровати. Женщина тут же расплылась в счастливой улыбке и потянулась к нему. В тот момент, когда его полувозбужденный член исчез у неё во рту, на том конце ответили.

— Да, директор.

— Где ты?

— Еще рано, я дома.

— Помнишь тот магазин, где я вчера покупал сигареты? Перед тем как поехать в порт.

С-с-с. Джи Хёк опустил взгляд на разгоряченную промежность и стал перебирать волосы женщины, чья голова ритмично двигалась у него между ног. Глаза женщины, смотревшей на него снизу вверх с покрасневшим членом во рту, красиво изогнулись.

— Да, помню. Рядом с банком.

— Приставь туда человека, пусть присмотрит за одной продавщицей. Подробности узнай у начальника Сона.

Это было мимолетно, но Чха Ын До проявил к ней интерес. И Джи Хёк тоже был уверен, что где-то её видел. Джи Хёк попал в этот мир в пятнадцать лет и выжил благодаря своему чутью. У него было сильное предчувствие, что эта женщина со вчерашнего дня может стать важной фигурой.

— Возможно, люди Ын До тоже будут следить, так что делай всё незаметно. Не подходите слишком близко.

Чмок, чмок. От усердного минета по спине Джи Хёка пробежала дрожь. Всё-таки жалко такую выбрасывать. Пальцы Джи Хёка крепче сжали голову женщины, насаживая её на член до самого корня.

— Докладывать каждый день?

— Ха-а, не обязательно, только если будет контакт с его людьми. Она красивая, так что многие будут к ней клеиться, угх, умей отличать.

Услышав, что она красивая, женщина, которая сосала так, будто хотела высосать душу, удивленно подняла глаза. Это выглядело мило, поэтому Джи Хёк вздохнул и похлопал её по щеке.

— Понаблюдайте пару дней, если ничего особенного — сворачивайтесь. Если вдруг увидите, что она встречается с Ын До — проследите и узнайте, где она живет.

— Понял, директор.

Тук. Бросив телефон на кровать после разговора, Джи Хёк почувствовал, как женщина крепко обхватила его бедра и начала быстро двигать головой. Он ненавидел навязчивых, но в постели она была огонь. Сиськи — само собой, но и рот, который сосал так умело, и киска, от которой приятно ныло в паху, — всё было при ней.

— Ха-а... Как тебя зовут?

Проявив немного больше интереса, он решил, что в ближайшее время скучно не будет. Он был уверен, что если отправить её в одно из заведений в 3-м округе, мадам будут в восторге. Женщина, обрадовавшись вопросу Джи Хёка, оторвалась от члена, с которого стекала слюна, и, широко улыбнувшись, ответила:

— А Ён. Ким А Ён.

***

— Ха-а...

Продираясь сквозь толпу в парке развлечений, Ын До издал долгий, отчаянный вздох. Для неожиданного воскресного подарка от Са Хи это было уже слишком. Вышла из автобуса, пошла пешком, села на легкое метро — он следовал за ней, не зная конечной цели, стараясь не выдать себя. Хён У, которого Сын Джэ приставил следить за ней, оказался шустрым парнем: он неотступно следовал за Са Хи и исправно докладывал по телефону. И благодаря этим подробным отчетам Ын До оказался в парке развлечений, где, по словам Хён У, находилась Са Хи. Он был здесь впервые в жизни.

— Вижу её, она стоит под деревом вон там.

Получив звонок от Хён У, что она находится у какого-то странного дерева недалеко от входа, Сын Джэ без лишних слов купил билеты, и они медленно подошли к указанному месту. Хотя он не знал, во что она одета, Ын До мгновенно нашел Са Хи в кишащей толпе.

— Весело тебе, Юн Са Хи.

Она едва вошла, но уже достала телефон и увлеченно фотографировала всё вокруг. Делала селфи на фоне дерева, увешанного какими-то непонятными штуками, иногда с радостным выражением лица подолгу наблюдала за проходящими мимо людьми. С такой скоростью она вряд ли обойдет и 10% этого парка.

— Может, построить такой парк в Муджине?

Пробормотал Ын До с серьезным видом, чувствуя духоту от того, что здесь собралась, кажется, вся Корея. Чтобы она могла делать всё, что хочет, украшать всё как хочет и приходить, когда захочет. Чтобы, если она пожелает, можно было закрыть парк на день только для неё.

— Надеюсь, она не занимается этим каждый месяц.

Но глядя на лицо Са Хи, сияющее как у ребенка, он подумал, что даже если это место — ад, её стоит оставить здесь в покое. В двадцать четыре года такие вещи всё еще приносят радость? Он не знал. В этом возрасте он жил через силу.

— Она двинулась.

Пока он подавлял нестерпимое желание закурить, Сын Джэ тихо произнес. Нафотографировавшись вдоволь, Са Хи пошла дальше. Тут же стало видно, как Хён У, которого до этого не было видно, следует за ней на расстоянии.

— Подумать только, в свой выходной я приперся с тобой в такое место. Чудеса, да и только.

Перед тем как сделать шаг, Ын До сказал это, глядя на черный костюм Сын Джэ. К счастью, сам Ын До был в спортивном костюме, так как не ожидал такого поворота и собирался просто проследить. Им удалось избежать неловкой ситуации, когда двое мужчин в черных костюмах, разгуливающие по парку, полному семей и парочек, стали бы посмешищем.

— Пошли.

Прохожие косились на неторопливо идущего Ын До. Высокий рост, крепкое телосложение, красивое лицо, унаследованное от родителей, которые больше ничего ему не дали, и особая аура, приобретенная за годы жизни в этом мире, — всё это неизбежно притягивало взгляды. Он не хотел выделяться, но знал, что для него это чертовски сложно. Поэтому он шел медленно, с одной стороны надеясь, а с другой опасаясь, что Са Хи обернется и сразу заметит его. Но вскоре он понял, что зря волновался. Са Хи ни разу не оглянулась. Словно она не хотела оглядываться на свое прошлое, она шла только вперед, хоть и медленно. Ын До, напряженно сверливший взглядом её затылок, думал только о том, что хочет достать балисон и успокоить расшатанные нервы.

— Сигарету.

Видимо, устав от ходьбы, Са Хи наконец села отдохнуть на скамейку, и Ын До тоже нашел место для курения. Вокруг было слишком много колясок и маленьких детей, поэтому он не мог курить где попало и терпел всё это время. Ведь то, что он бандит, не значит, что он должен вести себя как мусор.

— На аттракционах она, похоже, кататься не собирается.

Он дал прикурить Сын Джэ, который, должно быть, терпел не меньше его, и поднес зажигалку к своей сигарете. Выпуская густой дым, он посмотрел в сторону Са Хи. Приезжала ли она сюда в то время, о котором он не знает? Может, она приехала, чтобы вспомнить прошлое? О чем она думала в автобусе по дороге из Муджина?

— Чтобы прокатиться на чем-то одном, нужно ждать минимум три часа. Как тут кататься?

Сын Джэ тихо усмехнулся, когда Ын До сказал это, глядя на очереди, извивающиеся как змеи у каждого аттракциона.

— И всё же она выглядит счастливой.

— ...Похоже на то.

Просто гулять, смотреть, подходить поближе и фотографировать. Это было всё, но Са Хи выглядела довольной. И почему-то это казалось ему какой-то неприкосновенной святыней, к которой он не смел прикоснуться, вызывая странное чувство.

***

Проверив время на телефоне, Са Хи в последний раз окинула взглядом огромный сад. До Хэллоуина было еще далеко, но здесь уже вовсю царила атмосфера праздника. Глядя на разложенные повсюду оранжевые тыквы и милых привидений, висящих на деревьях, Са Хи снова сделала фото.

— Может, показать бабушке «из Нью-Йорка» и попросить рассказать про Хэллоуин в Нью-Йорке?

Пробормотав это себе под нос, Са Хи усмехнулась и встала. Хотя она приехала рано, уже пора было возвращаться. Нужно сесть на легкое метро, успеть на забронированный автобус и вернуться в Муджин. Если не считать того, что из-за долгой дороги она пробыла здесь всего несколько часов, это было весело. Ведь она впервые в жизни была в парке развлечений. Са Хи пошла к выходу, пробираясь против потока людей, которые всё еще прибывали. Она не прокатилась на знаменитых американских горках и не посмотрела на хищников в сафари, но ей было достаточно. Путешествие началось уже тогда, когда она выбрала этот парк для поездки в этом месяце и искала информацию о нем. Са Хи достала телефон и еще раз проверила расположение таксофонов. В мире, где у каждого есть смартфон, найти таксофон было так же сложно, как достать звезду с неба. Поэтому первым условием для этого однодневного путешествия, единственной роскоши Са Хи, было наличие таксофона.

— А, вот он.

Выйдя через задние ворота, она снова дошла до главного входа и встала перед драгоценным таксофоном. Она делала это каждый месяц и могла бы уже привыкнуть, но всё равно не могла унять волнение. Са Хи достала из рюкзака кошелек с мелочью и высыпала монеты на ладонь. Опустив монеты в автомат, она набрала номер мобильного, который знала наизусть.

— Алло.

После пяти-шести гудков в трубке раздался спокойный голос мужчины средних лет.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Основная история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Главы 24

Са Хи с трудом сглотнула, смочив пересохшее горло, и постаралась придать голосу бодрость.

— Дядя, это Са Хи.

— О, да. Давно не слышались.

Эту фразу она слышала каждый раз, когда звонила раз в месяц. И каждый раз это приветствие вызывало странное чувство: неужели месяц — это так долго?

— Как вы поживаете?

— Я-то как обычно. Судя по твоему бодрому голосу, у тебя ничего не случилось?

— Да, у меня тоже всё как всегда. Сестра Е Соль тоже в порядке?

— Наверное. Не знаю, уехала она учиться в Англию или просто решила исчезнуть с лица земли.

Са Хи усмехнулась. Казалось, этот разговор, который ничем не отличался от того, что был месяц назад, шептал ей ложь о том, что всё останется неизменным вечно.

— Вы же можете навестить её.

— Я слишком занят, чтобы ехать в Англию искать дочь, которая не дает о себе знать. Разве что ради матча Сон Хын Мина.

Ха-ха. Са Хи рассмеялась, словно у неё не было никаких забот. Несмотря на то что он был единственной ниточкой, связывающей её с прошлым, от которого она отвернулась, разговор с ним не был для неё тягостным.

— Кстати, что это за номер?

— Йонъин.

Выяснить это было проще простого, поэтому она не стала скрывать. В трубке послышался глубокий вздох.

— Ну ты и путешественница. В прошлом месяце был Пхаджу. Может, просто скажешь мне, где ты живешь?

— Нельзя. Вы же сразу расскажете дяде. Не забывайте, я все-таки в бегах.

— Са Хи...

— Просто передайте дяде, что у меня всё хорошо. Что я не забыла и позвонила в этом месяце.

Раз в месяц, в первое воскресенье, Са Хи сообщала своей родной крови, что она жива. Чтобы замести следы, она уезжала в город подальше от Муджина, проводила там день и по дороге домой подавала сигнал жизни. Ее собеседником был Чан Кён Су, адвокат её дяди. Он знал Са Хи с детства, был глубоко вовлечен в дела семьи, и поэтому и дядя, и Са Хи доверяли ему.

— Дядя в порядке? Ничего не болит?

Она по привычке начала теребить кулон поверх одежды. Прошел всего месяц, но каждый раз, задавая этот вопрос, она чувстовала дрожь в груди.

— Председатель Нам как всегда. Ничего особенного. Диабет, гипертония, гиперлипидемия — это с ним на всю жизнь. А, недавно у него снова воспалилось плечо, лечится. Подагра немного отпустила. Но в целом он здоров.

— Звучит совсем не как «здоров».

Мечтой её дяди была «смерть от болезни». В том мире, где никто не мог быть уверен в завтрашнем дне, он считал небесной удачей «старость, когда не умираешь с ножом в животе».

— Для него это здоровье. Проблема в твоей матери.

Лицо Са Хи мгновенно помрачнело. Она не хотела спрашивать, но и промолчать не могла.

— Всё так же?

— В последнее время она почти не разговаривает, даже когда председатель приходит. Он пытается её вылечить, возит в лучшие клиники, всё-таки родная кровь, но у неё самой нет воли к жизни.

— Скажите ему, пусть оставит её в покое и даст умереть. У дяди иногда просыпается странная сентиментальность.

— Но это же Са Хи...

— Разве легко вылечить человека, зависимого от алкоголя и наркотиков? Тем более у неё рак. Легкие наверняка уже в дырах, в организме живого места нет.

Са Хи часто думала, что она единственный человек в мире, который не заплачет при слове «мама». Новости о матери, которые она получала раз в месяц, всегда были только хуже. Даже если она умрет завтра, Са Хи узнает об этом только через месяц, но ей было совсем не жаль.

— В общем, я поняла, что ничего нового, так что буду заканчивать, дядя.

— Ты злишься?

— Я не на вас злюсь. Просто мама... такая уж она есть.

— Знаю. Но если вдруг что-то случится, звони мне в любое время. Поняла?

— Да.

Она поспешно повесила трубку, не желая слушать дальше. И еще некоторое время смотрела на таксофон, словно сверля его взглядом. Веселая поездка всегда заканчивалась не так радостно именно из-за этого последнего «домашнего задания». Единственным утешением было то, что до первого воскресенья следующего месяца она могла притвориться, что этих сложных проблем не существует. Са Хи поправила лямку рюкзака, которая норовила соскользнуть с опущенного плеча, и решительно развернулась. До дома было далеко. Нужно было спешить.

***

— Это действительно тот самый парк развлечений.

Сын Джэ, проверив экран телефона, подтвердил догадку Ын До, который наблюдал за Са Хи. В отличие от того, как она весело гуляла по парку, теперь она выглядела заметно мрачнее. Сидя в машине, он долго смотрел на неё: как она с решимостью поднимает трубку, с усилием изображает радость, а потом заканчивает разговор с расстроенным лицом. Ситуация, не изменившаяся за месяц, вызывала и радость, и тяжесть на душе.

— Следовать за ней?

Спросил Сын Джэ, увидев, что Са Хи отошла от таксофона и направилась к станции. Приставленный человек всё еще следовал за ней, и дальнейший маршрут вряд ли отличался бы от его предположений, поэтому Ын До покачал головой.

— Оставь. Наверное, теперь она поедет домой.

— Тогда сказать Хён У, чтобы прекращал слежку?

Когда Сын Джэ переспросил, Ын До махнул рукой, словно ему было лень отвечать. Поняв жест, Сын Джэ сообщил, что они уезжают. Черная машина, выехав с переполненной парковки, медленно покинула парк развлечений, то и дело останавливаясь в пробке. Каждый месяц следы Са Хи, остающиеся в телефоне адвоката Чан Кён Су, передавались и ему. И получив координаты, Ын До перерывал всё вокруг как сумасшедший. Если бы он не встретил Са Хи в том убогом переулке, десятки его людей наверняка прочесывали бы окрестности этого огромного парка несколько дней. В мире, где по одному поисковому запросу можно узнать местоположение незнакомого номера, это было проще простого. Ын До никак не мог понять Са Хи, которая каждый месяц отправлялась в такое далекое путешествие, чтобы замести следы, живя в таком мире.

— Ты знатно водила меня за нос.

Глядя на дорогу, забитую машинами и людьми, Ын До усмехнулся. Поскольку номер менялся каждый месяц, он смутно догадывался об этом. Но не мог отбросить даже малейшую вероятность и продолжал делать эту глупость раз за разом. Одержимость — штука действительно глупая.

— Я посплю немного, не буди, если не будет ничего срочного.

— Да, директор.

Ответом Сын Джэ закончился разговор, и Ын До закрыл глаза. Неделя мучительной бессонницы наконец подошла к концу. Сегодня он сможет уснуть крепче, чем когда-либо. Он убедился, что она жива, и теперь знал, где она. Теперь его задача — сделать так, чтобы больше не упустить её.

***

— Почему не отвечаешь на звонки?

Когда Са Хи вышла из магазина после работы, Дон Хо, вальяжно сидевший за белым пластиковым столиком, окликнул её. Са Хи, сглотнув вздох, подошла и села напротив. К счастью, зная, как она это ненавидит, он не курил перед магазином.

— Я и вчера звонил весь день.

— Вчера телефон был на беззвучном, я не слышала, а сегодня я проспала и весь день была занята.

Это была ложь наполовину. Когда она фотографировала в парке, она видела уведомления о пропущенных от Дон Хо. Но то, что сегодня утром она еле успела проснуться, чтобы не опоздать на работу, и весь день крутилась как белка в колесе, было правдой.

— Вчера у тебя был выходной? Куда ездила?

— А что?

— Я заходил к тебе домой, тебя не было.

На беспечные слова Дон Хо последовал острый взгляд Са Хи. Хотя в этих трущобах о полной приватности мечтать не приходилось, ей не нравилось, что Дон Хо заваливается к ней, как к себе домой, сколько бы она ни говорила ему этого не делать.

— Не смотри на меня так. Я звонил от двери. Ты не отвечала, я постучал, и бабушка «из Нью-Йорка» сказала, что ты ушла.

Оправдываясь под колючим взглядом Са Хи, Дон Хо рассмеялся. Узнав от А Ён, что Са Хи однажды упала в обморок в магазине, Дон Хо стал нервничать, если не мог с ней связаться. Однажды она так устала, что спала как убитая, и проснулась от шума, увидев, как Дон Хо, разбив стекло в двери, просунул руку и открывает замок. Как же она тогда испугалась. С тех пор она запретила ему входить в дом без спроса, но знала, что с такими людьми договориться невозможно.

— А где А Ён?

Чтобы сменить тему, спросила она, и Дон Хо пожал плечами, разведя руки в стороны. На его беззаботном лице читалось: «Откуда мне знать?», и Са Хи нахмурилась.

— Так она пошла домой или нет?

— А Ён съехала от меня.

— Что? Когда?

— Она не появлялась дома с того дня, как приходила к тебе.

Подумав, что раз сегодня понедельник, А Ён могла вернуться, она позвонила Ок Джин в обед. Ок Джин усталым голосом сказала, что от дочери ни слуху ни духу. Са Хи понадеялась, что А Ён нагулялась за выходные и вернется сегодня вечером, сделав вид, что ничего не было.

— Ты уверен, что она съехала и от тебя?

— Я думал, она просто гуляет с друзьями и не ночует дома, но вчера после работы зашел домой, а её вещей нет. Я решил, что она вернулась к матери.

Слова Дон Хо, в которых не было ни капли беспокойства, заставили Са Хи поспешно достать телефон и набрать А Ён. Гудки шли долго, но трубку никто не брал. Если вещи исчезли вчера, она уже должна была вернуться домой.

— Знаешь, куда она могла пойти?

После сообщения о том, что абонент не отвечает, она снова набрала номер и спросила Дон Хо. Тот лишь цокнул языком.

— Она взрослая, разберется. Чего вы с тетушкой так над ней трясетесь?

— Взрослая только телом? Ведет себя как трудный подросток.

На холодные слова Са Хи Дон Хо рассмеялся. Убедившись, что трубку всё так же не берут, Са Хи швырнула телефон на стол. Видимо, её привязанность должна была ограничиться Ок Джин. Ее глупая попытка вмешаться, давно забытое чувство теплоты сделали её слишком уязвимой.

— Оставь её. Думаешь, легко исправить человека?

Дон Хо, полезший в карман за сигаретами, замер под взглядом Са Хи. Словно признавая поражение, он причмокнул губами и поставил на стол пакет, который до этого лежал на соседнем стуле.

Глава 25

— Шел мимо и прихватил.

На темно-зеленом пакете было написано длинное название дорогого люксового бренда. Са Хи подняла голову и посмотрела на Дон Хо. На ее взгляд, спрашивающий, что это такое, Дон Хо ответил с безразличным видом:

— Это мой любимый бренд. Вчера зашел купить рубашку, вспомнил о тебе. Это свитшот, так что носи спокойно, он удобный.

Са Хи смотрела на самодовольное лицо Дон Хо спокойным взглядом. Дон Хо уже дважды делал ей подарки. Кроссовки из спортивного магазина и блузку из универмага. Видимо, узнав о дате от А Ён, он дарил их на день рождения, и после нескольких отказов она все же принимала их. Но получить подарок в обычный день, без особого повода, было впервые. И к тому же такой дорогой.

— Вчера я заходил, чтобы отдать это.

— Мне не нужно.

— Просто возьми, девчонка.

Торопливая рука глубоко подвинула пакет к Са Хи.

— Пожалуйста, перестань носить одни футболки и джинсы. Круглый год в одном и том же.

— Я что, хожу в дырявом или грязном?

— А, блядь. Нельзя просто сказать «спасибо» и взять? Другие бабы с ума сходят, пытаясь это выпросить, а ты вечно ломаешься, когда дают.

— У меня нет причин принимать от тебя такие вещи.

На сухой ответ Са Хи лицо Дон Хо исказилось. Он пошевелил губами, собираясь что-то сказать, пробормотал проклятие себе под нос и в итоге достал сигарету.

— Да, блядь. Я сам конченый псих, раз на что-то надеюсь.

Сквозь клубы сигаретного дыма Дон Хо издал нелепый смешок. Она знала, почему он так себя ведет. Почему Дон Хо добр к ней, почему не злится, почему приходит с такими вещами. Если она не идиотка, то не могла не понимать. Но если она не собиралась отвечать взаимностью, лучше было вообще не давать повода. Са Хи помахала рукой, отгоняя сигаретный дым, чтобы он не летел в ее сторону.

— Я не собираюсь встречаться с бандитом.

Она уже говорила это Дон Хо раньше. И тогда Дон Хо, как и сегодня, ответил то же самое:

— Блядь.

— Я буду встречаться с добропорядочным офисным работником, у нас будут обычные, красивые отношения. С человеком, который утром уходит на работу, а вечером возвращается, который не матерится, который будет радоваться тому, чтобы поесть со мной самгёпсаль в день зарплаты.

Это была мечта, которую можно было лелеять, даже если она неосуществима. В ее нынешнем положении об отношениях не могло быть и речи, но это было желание, которым она утешала себя: может быть, со временем, когда выплачу все долги, когда уеду из этого города, это станет возможным.

— Так что, Им Дон Хо, завязывай с этой жизнью и приходи.

Она говорила это, зная, что он не сможет. И она не собиралась принимать его распущенность, с которой он легко раздавал себя другим женщинам.

— Сдай экзамены за старшую школу, поступи в университет, устройся на работу, где платят зарплату, как у всех, и купи мне самгёпсаль с первой получки. Вот тогда я подумаю, годишься ли ты в бойфренды.

Это была максимальная любезность, которую она могла проявить к Дон Хо. И даже это было большой уступкой для Са Хи. Она впервые говорила с ним о таких вещах.

— Блядь, такая благодать, что аж слезы наворачиваются.

Дон Хо, которого раздражало, что Са Хи продолжает махать рукой, щелчком пальцев стряхнул пепел, встал и выбросил окурок в ближайшую урну. Затем подошел к Са Хи и, встав в развязную позу, посмотрел на нее сверху вниз.

— Просто скажи, что тебе не нравится такой парень, как я.

— Верно, не нравится. Поэтому и говорю: стань другим и приходи.

— Ха, блядь, ни в чем не уступит.

Дон Хо помотал головой, словно у него раскалывался череп. Са Хи снизу вверх посмотрела на Дон Хо, стоявшего перед ней в опрятном костюме. Она была сыта по горло бандитами. С тех пор как у нее появилась способность осознавать мир, она видела только таких людей. И то, что она живет, стирая свое местонахождение, тоже из-за них.

— Забери это, мне не нужно. И поищи А Ён, пожалуйста. Впервые она не возвращается домой после того, как ушла от вас. Я волнуюсь, не натворила ли она где дел.

— Ты, когда видишь меня, только о Ким А Ён и можешь говорить?

— Дон Хо.

На ее низкий, предостерегающий голос Дон Хо не стал скрывать свирепого выражения лица.

— Выброси или продай кому-нибудь, делай что хочешь. И эту течную сучку Ким А Ён ищи сама.

— Эй, Им Дон Хо!

Пнув пластиковый стул, Дон Хо широко зашагал прочь, оставив ее одну. Прохожие косились на них, но Са Хи продолжала сидеть, глядя в удаляющуюся спину Дон Хо. К горлу подступил ком, но вырвался лишь вздох.

— Как же я устала, Ким А Ён.

Са Хи долго смотрела на пакет, стоящий на столе, а затем покачала головой, словно сдаваясь. Через неделю Дон Хо, наверное, позвонит как ни в чем не бывало. И к тому времени наверняка узнает что-нибудь об А Ён. Ей было жаль, но Дон Хо был единственным знакомым, кто мог найти А Ён в тех местах, где она могла ошиваться.

— Как легко стать плохим человеком.

Са Хи взяла телефон и нашла номера друзей А Ён, которые сохранила на всякий случай. Дон Хо думал, что Са Хи заботится об А Ён из-за привязанности к Ок Джин. Но это лишь праздные мысли Дон Хо, который не знал о ее долге ростовщикам. Са Хи хотела лишь одного — чтобы А Ён больше не создавала проблем.

***

— Блядь, если бандит бросит свое дело, на что ему жить? ...Плохая дрянь.

Идя к парковке, где оставил машину, Дон Хо в одиночестве бормотал ругательства, которые не смог сказать Са Хи в лицо. Она прекрасно знает его чувства, но так холодна. Могла бы хоть притворно улыбнуться, сделать вид, что не замечает и прижаться — он бы сделал для нее все что угодно. Даже мысли нет использовать его. Хотя он сам знал, что готов быть обманутым.

— А, нет. Когда ищет Ким А Ён, использует, так что не совсем нет.

С трудом проглотив горечь, Дон Хо достал из кармана сигарету. Зная, что она ненавидит это, он старался воздерживаться от курения перед Са Хи. Он проявлял столько внимания, но, похоже, она этого даже не замечала.

— Блядь, за мной девки толпами бегают. Ни хрена ты не понимаешь, только строишь из себя, Юн Са Хи.

Она была девчонкой, к которой взгляд прикипел с первого раза. В тот день, когда Дон Хо впервые увидел Са Хи в закусочной «Сопхун», он влюбился с первого взгляда. Лицо было совершенно изможденным, но глаза — ясными и красивыми. Хрупкое тело, которое, казалось, вот-вот упадет от истощения; белоснежное запястье, которое сломается, если сжать посильнее; холодное лицо, на котором увидеть улыбку сложнее, чем достать звезду с неба. Ничего в ней не было в его вкусе, но он сразу влюбился. Поэтому Дон Хо по-своему усердно старался ради своей наивной первой любви. Только перед Са Хи он не хотел выглядеть бестолковым гопником из трущоб, поэтому из кожи вон лез, чтобы добиться успеха. Он думал, что для своего юного возраста добился немалого, но Са Хи это было совершенно не интересно. И это стало началом его трагедии.

— Блядь, что мне тебе дать, чтобы ты улыбнулась?

Она наверняка оставила пакет там, а при следующей встрече швырнет его ему обратно. Он размышлял, какую отговорку придумать в тот момент, чтобы отказаться принять его назад, как вдруг почувствовал за спиной шаги — тук, тук — в том же ритме, что и его собственные. Знакомое чувство, когда за тобой кто-то идет. Но звуки шагов были расслабленными, не как при погоне. Дон Хо остановился и медленно обернулся. Двое мужчин в черных костюмах смотрели на него. Лица показались смутно знакомыми, и Дон Хо попытался вспомнить, но тот из двоих, что стоял ближе к нему, заговорил первым.

— Как ни посмотри, вроде наш, из «семьи»...

«Семья». Как только он услышал это слово, мозг Дон Хо заработал быстрее. Даже если они из одной организации, если это не верхушка, они могут не знать друг друга в лицо в зависимости от того, какой это округ — 1-й или 3-й. Тот факт, что они знают его, а он их нет, означал высокую вероятность того, что они выше рангом. К тому же, по возрасту они казались ровесниками.

— И что?

Сделав вывод, Дон Хо спросил дерзко, и мужчина, почесав пальцем висок, усмехнулся.

— Наверное, я буду повыше рангом, чем ты. Я прямой подчиненный директора Чха Ын До. Ах да, меня зовут О Мун Гю.

Он как бы говорил: «Прощаю твою наглость, раз ты не знал». Услышав небрежно брошенное имя, Дон Хо испугался, поспешно бросил сигарету на землю и поклонился. В этом мире иерархия была важна. О Мун Гю был тем самым красавчиком-телохранителем, приближенным директора.

— Прошу прощения.

— А, ничего. Если не знал, бывает. Все в порядке. Я тоже не всех наших в лицо знаю. Я просто видел тебя пару раз в «Аиде», вот и узнал.

— Да.

— Кстати...

Когда Дон Хо выпрямился, мужчина замялся и оглянулся назад. Проследив за его взглядом, Дон Хо увидел вдалеке магазин, где он только что был, и маленькую фигурку Са Хи, все еще сидящую там.

— Знакомая?

Он опустил подробности, но Дон Хо был не настолько глуп, чтобы не понять, о чем речь. Значит, они следили за ним до самого сюда, наблюдая за ним.

— Подруга.

— Подруга?

— Да. Мы из одного района, друзья...

— Разве бывает дружба между мужчиной и женщиной?

Перебив Дон Хо, мужчина рассмеялся. Дон Хо понял, что он спрашивает, но скрытый смысл уловить было трудно. У этих людей не было причин спрашивать о Са Хи.

— Может, поговорим немного? У меня есть пара вопросов об этой девушке.

Мужчина улыбнулся добродушной улыбкой, и Дон Хо кивнул. Ему и самому стало интересно, какое отношение Са Хи, ненавидящая бандитов, имеет к приближенным Чха Ын До.

Глава 26

В 1-м округе, символе Муджина, было три роскошных и знаменитых отеля, которые называли семизвездочными. Американский «R Hotel», принадлежащий всемирной сети, «S Hotel» — синоним отечественных отелей высшего класса, и «Hyperion Hotel», который, хоть и появился позже, благодаря агрессивному маркетингу быстро стал достопримечательностью 1-го округа. Среди отелей, каждый из которых наряжался в роскошные одежды ради клиентов, сорящих деньгами, эти три определенно выделялись. И отель «Гиперион», расположенный в самом «высоком месте» 1-го округа, как и следует из его названия, подавляюще превосходил остальных по количеству VVIP-клиентов. Отель, на строительство которого, как говорили, были потрачены астрономические суммы, был верхом роскоши. В лобби отеля, спроектированного и построенного всемирно известным архитектором, повсюду были расставлены дорогие работы знаменитых художников, от которых разбегались глаза. А казино, соединенное с отелем, заставляло усомниться: Лас-Вегас это или город в густом тумане. Говорили, что когда бизнесмен, базирующийся в Гонконге и Макао, только начинал привлекать инвесторов для строительства «Гипериона», правительство оказывало ему поддержку. Но как только был вырыт котлован и здание начало расти, власть сменилась, и Муджин стал городом, трудным для ведения бизнеса иностранцами. Из-за правительственных ограничений и гиен, почуявших добычу и начавших понемногу откусывать от неё, крупнейший акционер «Гипериона» менялся несколько раз. «И в итоге он упал в руки старого бандита, который потратил на это кучу времени и сил». Ын До усмехнулся, глядя вниз на роскошный и огромный мраморный фонтан, где прекрасные нимфы из греческой мифологии наклоняли кувшины с водой. Город, видимый из окна его сьюта на 22-м этаже отеля, который он использовал как офис, был прекрасен, и оттого уродлив. Потому что под оболочкой, созданной за счет вливания денег, его глаза очень хорошо видели гноящуюся и разлагающуюся плоть. Хотя он и научился бандитским делам, как только повзрослел, он всё же хотел жить как человек. И среди всего этого у него появилось единственное желание. Он попытался вырваться, но понял, что самый простой способ — подняться наверх, и теперь стоял здесь. Так что, в каком-то смысле, возможно, к лучшему, что он встретил Са Хи именно сейчас. Если бы они встретились снова, когда у него ничего не было в руках, они могли бы только вместе валяться в грязи. Но сейчас он мог дать Са Хи всё что угодно. Он жил ради того, чтобы это стало возможным.

— Значит, получается, она провела здесь, в Муджине, чуть больше пяти лет?

Вокруг отеля, где с наступлением темноты готовились к лазерному шоу, уже сияли великолепные огни. Ын До спросил, отворачиваясь от окна, где стоял как статуя. Мужчина, сидевший на дорогом диване, импортированном из Франции, выпрямился и ответил:

— Да. Говорят, она всё время жила в 4-м округе.

— И живет одна, верно?

— Так точно.

Сложив информацию Сон Чхоля о закусочной, где Са Хи жила первое время, и о районе вокруг, он примерно представил себе прошедшие годы Са Хи, о которых не знал. Конечно, время до того, как она попала в Муджин, оставалось неясным.

— Сначала она жила в комнате при закусочной, а месяца через три сняла комнату поблизости и переехала. Залог 3 миллиона, аренда 250 тысяч вон, и, похоже, она живет в этом доме до сих пор.

— А тот ублюдок, который называет себя другом?

— А, это наш человек.

— Наш человек?

— Да. Парень, работающий прямо под началом начальника Сона, который управляет «Аидом». Говорят, он жил в одном районе Хянчжон-дон с тех пор, как Юн Са Хи впервые поселилась в 4-м округе.

Услышав слова Мун Гю, Ын До нахмурился. Конечно, она такая красивая, не могло быть, чтобы вокруг неё не было мужчин. Сколько же таких ублюдков, прикрываясь дружбой, крутилось вокруг неё за эти 6 лет, о которых он не знал?

— Ничего подозрительного не заметили, но, может, проверить?

— Не нужно. Она же сказала, что не собирается встречаться с бандитом.

— А, ну да. Я не специально подслушивал, но он даже подарил ей брендовый пакет, так что я подумал, может, у них серьезные отношения...

Он сказал, что купил напиток в магазине, вышел и, естественно, услышал разговор, пока пил его неподалеку. Подозревать серьезные отношения из-за одного брендового пакета. Что ж, это действительно не то, чем обмениваются обычные друзья. Если бы получателем не была та, у кого брендовых вещей было столько, что хоть ногами пинай. И если бы он не знал её, он бы счел это вполне обоснованным.

— Скорее всего, он просто сам себе что-то нафантазировал, так что не бери в голову.

Сказав это, Ын До открыл ящик стола. В нем рядами лежали дорогие и строгие визитки в разных футлярах. Логотипы, названия компаний и должности были разными, но все они указывали на Чха Ын До. Ын До пробежался по ним пальцами, раздумывая.

— «Добропорядочный офисный работник»...

Надо же, у неё была такая амбициозная и обычная мечта. Для нынешней Юн Са Хи это, пожалуй, самая трудная и непосильная мечта. Перебирая визитки, Ын До задумался, есть ли у него титул, который мог бы показаться «добропорядочным офисным работником». <Директор по развитию Тэгон, Чха Ын До>. Если сопоставить его окружение и название компании, Са Хи быстро догадается, что это компания бандитов. <Генеральный директор Чонса Финанс, Чха Ын До>. Директор, но любому ясно, что это частные займы. <Генеральный директор B & S Holdings, Чха Ын До>. Это тоже, хоть и директор, но всё равно подозрительно. <Директор SH Entertainment, Чха Ын До>. Это пока нельзя выводить на свет. В итоге Ын До выбрал одну из двух визиток с надписью <Финансовый директор Hyperion Hotel & Casino, Чха Ын До>, на которой был указан даже номер мобильного телефона. Это выглядело наиболее безобидно и солидно. Живя в Муджине, она не может не знать отель «Гиперион», так что это произведет наибольшее впечатление. Ын До взял несколько визиток и положил их в бумажник.

— Продолжать наблюдение?

— В целом всё ясно, так что ты отходи, оставь только одного смышленого парня поблизости. Чтобы мог сразу сообщить, если возникнет какая-то шумиха.

— Да.

— Как там те, кто забрал деньги?

— Сколько ни искали вокруг, никто их не видел. Сон Чхоль выяснил, что они исчезли сразу после того, как получили деньги, но прошел уже год, так что найти следы трудно.

Услышав слова Мун Гю, Ын До нахмурился. То, что ублюдки, выманившие 50 миллионов у беспомощных девчонок, внезапно исчезли, беспокоило его. Конечно, в этом городе развлечений люди исчезают каждый день, но было бы досадно не вернуть деньги, которые Са Хи выплачивает вместо них.

— Узнайте, пырнули ли их в игорном доме или они сдохли от наркотиков, и как только выясните — тащите сюда, хоть трупы.

— Да.

Ын До велел Сын Джэ подогнать машину, а сам достал пиджак из шкафа и надел его. Дел было много, и мысли путались. Встреча с Са Хи именно в такой занятой период заставляла Ын До нервничать еще больше.

— Кстати, что сказал адвокат Ким?

Перед выходом из сьюта, поправляя галстук и манжеты рубашки, Ын До спросил Мун Гю.

— Кажется, сегодня он встретился с владельцем магазина отдельно. Договорились, что в течение трех дней выплатят задолженность и уладят всё с адвокатом Кимом.

— А насчет молчания?

— В обмен на то, что не будем принимать правовых мер, жестко предупредили. Увольнение — только когда вы дадите сигнал.

Мун Гю доложил, и Ын До снова кивнул. После долгого разговора о Са Хи ему отчаянно захотелось курить. Поскольку во всех номерах курение было запрещено и он не мог спокойно выкурить сигарету в своем кабинете, для Ын До это место было не сьютом, а тюрьмой.

— Тот тип, которого заперли на складе, еще дышит?

— Да. Вызвали доктора Хана, подлечили.

Мун Гю, следовавший за выходящим из номера Ын До, искоса поглядывал на него. И, словно решившись на что-то важное, задал вопрос, который интересовал его больше всего.

— Но эта госпожа Юн Са Хи... кто она такая?

Впервые он видел, чтобы Чха Ын До был так сосредоточен на одном человеке. Приставляет людей, копает прошлое, проверяет всё, что с ней связано. Тот самый человек, который обычно перекладывал такие дела на Кан Джи Хёка или поручал Сын Джэ, если только это не была проблема, требующая его личного вмешательства. Но чтобы Чха Ын До так настойчиво интересовался одним человеком, да еще и женщиной... Он был тем, у кого никогда не было даже обычной «женщины для развлечений». Даже когда Кан Джи Хёк дразнил его импотентом, монахом или святым, он, сидя в рум-салоне, пил только с мрачными мужиками.

— А что, любопытно?

Выйдя из сьюта и идя по коридору в сопровождении ожидавших его парней в черном, Ын До спросил Мун Гю.

— Да, честно говоря, немного. Кажется, вы никогда так не интересовались кем-то.

— Думаешь, она накопала на меня компромат?

— Что? А, нет. Что вы такое говорите.

Глядя на испуганно подпрыгнувшего Мун Гю, Ын До перебирал зажигалку в кармане брюк. Мун Гю, которому он поручал дела, требующие работы головой, до сих пор улаживал многие личные вопросы Ын До. Тем не менее поиск Са Хи велся через Сын Джэ, которому Ын До доверял больше всего, так что Мун Гю, вероятно, узнал об этом впервые.

— Просто нам нужно знать хоть что-то, чтобы установить стандарты, поэтому я спросил.

— Какие стандарты?

— Ну, например, уровень уважения или охраны...

Он выразился обтекаемо, но смысл слов Мун Гю был ясен. Если это важный для Чха Ын До человек, и если это кто-то близкий к возлюбленной, то этот человек становится важным и для них. Тот, кому нужно служить без лишних указаний. Ын До на мгновение остановился и посмотрел на следующих за ним людей. Хотя у всех были разные обязанности, все они были его прямыми подчиненными, чья жизнь и смерть зависели от его решений. За исключением Сын Джэ, он не доверял никому на 100%, но никогда не показывал этого, поэтому для них Ын До был абсолютным авторитетом.

— Относитесь к ней так же, как ко мне. Ваши догадки верны.

Хотя они и готовились к чему-то подобному, не только Мун Гю, но и остальные, направлявшиеся к лифту, удивленно переглянулись. Только Ын До и Сын Джэ как ни в чем не бывало продолжили свой путь.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Пока что соблюдайте секретность. Услышав слова Ын До, подчиненные быстро пришли в себя и последовали за ним. Ходили слухи, что кровь у Чха Ын До не красная, а голубая, или что её вообще нет. И вот наконец появилась женщина, которая тронула его сердце. Мун Гю вспомнил женщину, которую видел сегодня у магазина. Она была такой хрупкой, что, казалось, её сдует, если Ын До вздохнет чуть сильнее. У неё было спокойное лицо, почти лишенное эмоций, и ни грамма макияжа, что заставляло задуматься: неужели Ын До предпочитает такой невинный типаж? Но одно можно было сказать точно: она была незабываемо красива. Возможно, если бы она светло улыбнулась своим бледным лицом, то стала бы похожа на ту самую трогательную первую любовь из школьных времен, о которой каждый мечтал хоть раз.

— Что, так удивились?

Перед тем как сесть в машину, Ын До, прикуривая сигарету, спросил Мун Гю, который всё еще выглядел ошеломленным. Тот поспешно привел лицо в порядок и поклонился.

— Нет. Впредь будем служить ей со всем вниманием.

— Ну, до такой степени не нужно.

Ын До дал еще несколько указаний Мун Гю, который ответил тактично, и сел в машину. Генеральный директор «Гипериона», профессиональный управленец, окончивший Гарвард, попросил председателя Чо воздержаться от визитов в отель, чтобы не создавать лишних сплетен. Вместо этого он предложил вовлечь Ын До в управление.

[Видишь? Я же говорил, что не зря отправил тебя в университет. С дипломом ты теперь директор отеля, разве не здорово?]

Председатель Чо, конечно, толкал его в спину с намерением использовать, но в любом случае, через Ын До он надежно защищал свои права на управление «Гиперионом». И из-за этого Ын До приходилось бывать здесь, где даже покурить спокойно нельзя, три-четыре раза в неделю.

— Едем прямо в «Каннам Дабан»?

Спросил Сын Джэ, сидевший на переднем сиденье. Ын До опустил стекло и выпустил глубокую струю дыма.

— Сначала ненадолго к её дому.

— Собираетесь встретиться с ней сегодня?

— Нет. Просто хочу убедиться, что она нормально добралась. Вчера с того места был хороший обзор.

— Да, выезжаем.

Машина тронулась, и за ней последовали еще три черных автомобиля. Глядя на огни, освещающие роскошный фасад отеля как днем, Ын До вспомнил лицо Са Хи. Подготовка была почти завершена. Теперь осталось только лично показаться перед Са Хи, медленно заманить её в созданное им болото и запереть там навсегда. «Столько времени барахтался на дне с одной только злостью, а теперь это болото... Скорее, просто ад». Усмехнувшись, Ын До подумал, что, возможно, он — Аид. Тот, кто запер Персефону, в которую влюбился с первого взгляда, в подземном мире и заставил её плакать.

***

10 утра. В это время в магазине было тихо. Вокруг в основном офисные здания и магазины, так что после утреннего часа пик до обеда наступало затишье. Са Хи, пришедшая на работу рано, заканчивала свои дела и могла передохнуть. В последнее время она использовала эти часы, чтобы понемногу готовиться к экзаменам, которые когда-нибудь собиралась сдать. Но сегодня всё было иначе. Утром владелец магазина предупредил Са Хи, что ходят слухи о проверке из головного офиса, и велел быть начеку. Поэтому всё утро Са Хи стояла прямо, в опрятном виде. «Интересно, у него что-то случилось?» Владелец даже не посмотрел ей в глаза, быстро сказал, что нужно, и исчез. Его поведение казалось каким-то запуганным, словно он боялся Са Хи. Изменившееся отношение владельца, который обычно любил пошутить, беспокоило её, но времени на долгие раздумья не было. Случилось нечто более неожиданное, чем проверка из головного офиса.

— Видимо, в тот день ты добралась нормально?

Са Хи с удивлением посмотрела на Чха Ын До, появившегося перед ней. Поскольку тот грубый и легкомысленный тип, что был с ним, покупал здесь сигареты, узнать, что она работает в этом магазине, было нетрудно, но его визит был настолько внезапным, что Са Хи на мгновение лишилась дара речи.

— Район опасный, я волновался.

Ын До, глядя на витрину с сигаретами за спиной Са Хи, указал пальцем на свою марку. Очнувшись, Са Хи быстро достала сигареты, которые он выбрал.

— Спасибо за тот день. Благодаря вам я благополучно добралась домой.

— Рад слышать.

Ын До слегка усмехнулся. В отличие от того раза в темном переулке на закате, сейчас его лицо было мягким. Сканер штрих-кода пикнул, когда она поднесла к нему пачку.

— 7 тысяч вон.

— Такое часто случается? Ты, кажется, не особо испугалась.

Доставая карту из бумажника, Ын До снова спросил. Словно ему действительно было интересно. Са Хи некоторое время смотрела на него, затем взяла карту и ответила спокойным голосом:

— Нет, это было впервые. У вас есть скидочная или накопительная карта?

Трудно было представить, что мужчина в дорогом костюме, покупающий самые дорогие сигареты по черной карте, протянет скидочную карту, но она спросила по инструкции. Хотя знала, что он не проверяющий из головного офиса. Как и ожидалось, Чха Ын До снова усмехнулся и покачал головой. Странно, но его усмешка не казалась издевательской, и это успокаивало.

— Я помог тебе в трудной ситуации, скидки для знакомых не предусмотрено?

Когда Ын До пошутил, глядя ей прямо в глаза, Са Хи на мгновение заколебалась, а затем оплатила сигареты его картой. Положив карту на пачку сигарет, всё еще лежавшую на прилавке, она сказала:

— За помощь я отплачу чем-нибудь другим. Не сигаретами, которые вредны для здоровья.

В любом случае, он действительно помог ей избежать беды, поэтому она не хотела упираться и вести себя резко. Она просто не так остро реагировала на подобные вещи и уже имела похожий опыт, поэтому выдержала, но любая другая девушка её возраста на её месте села бы там и разрыдалась.

— Если хотите что-нибудь съесть или выпить, выбирайте, я заплачу.

Са Хи указала на холодильник позади Ын До, и он обернулся. Но тут же повернул голову обратно и сказал:

— Всего лишь напиток?

— Или алкоголь, или снэки, или онигири, или бэнто...

Ее голос становился всё тише. Куда ни глянь, этот мужчина совершенно не вписывался в этот простецкий магазин. Хотя её возможности ограничивались этими 20 квадратными метрами.

— Выбор большой. Но там нет ничего, что бы меня заинтересовало.

Сказав это, Ын До пристально посмотрел на Са Хи. Словно то, что его интересовало, находилось на её стороне. Са Хи смотрела на него с непониманием, и Ын До, слегка улыбнувшись, убрал сигареты в карман пиджака. Затем положил карту в бумажник, достал визитку, положил её на прилавок и подвинул к Са Хи.

— Чха Ын До. Мое имя.

Са Хи переводила взгляд с визитки на Ын До. Конечно, имя она уже слышала от Дон Хо и в том переулке, так что знала его, но понять причину его поведения было сложно. Видя, что Са Хи не решается взять визитку, Ын До добавил:

— Отплати другим способом. Если надумаешь...

В этот момент в магазин вошел другой покупатель. Молодая женщина прошла вглубь магазина, и Ын До, мельком оглянувшись, постучал пальцем по своей визитке и сказал:

— Буду ждать звонка.

Сказав это, Ын До вышел из магазина, не дожидаясь ответа Са Хи. Через стеклянную дверь она увидела, как он садится в черный седан, стоявший прямо перед входом. Мужчина, открывавший ему заднюю дверь, бросил взгляд в сторону магазина, и машина исчезла из поля зрения Са Хи. Взгляд Са Хи упал на визитку, сиротливо лежащую на прилавке. Под именем <Финансовый директор Hyperion Hotel & Casino, Чха Ын До> были указаны номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Са Хи смотрела на лаконичные золотые буквы на белой бумаге. Отель «Гиперион» и круглосуточный магазин. Пропасть между ними была такой же огромной, как и разница между ним и ею. В этот момент покупательница положила на прилавок две банки кофе и пакет чипсов, и Са Хи отодвинула визитку в сторону. Всё равно он, похоже, зашел просто по пути, так что вряд ли стоило звонить, и Са Хи выбросила мысли о нем из головы. Однако, словно прочитав её мысли, Ын До снова появился в магазине в 6 часов вечера.

— И сигареты тоже.

Ын До спокойно подождал, пока покупатель перед ним расплатится, и поставил на прилавок банку энергетика. Са Хи подумала, что нужно что-то сказать, но сзади ждали другие покупатели, поэтому она механически пробила сигареты и напиток, которые выбрал Ын До. Он прошел к стойке для еды внутри магазина, невозмутимо сел и начал пить напиток. Сидя вполоборота, он знал, что Са Хи поглядывает на него. К счастью, в это время было довольно много посетителей, и у неё не было времени долго смотреть на него.

— Извините...

Но вскоре Са Хи оказалась в затруднительном положении. В момент затишья, когда поток покупателей схлынул, она раздумывала, не сказать ли что-нибудь Ын До, который всё еще пил свой напиток, глядя в телефон, как вдруг один покупатель, который в последнее время часто заходил, замешкался перед кассой после оплаты.

— Возьмите это.

Мужчина купил напиток по акции «1+1» и подвинул одну банку к Са Хи. А рядом положил свою визитку.

— Вы вряд ли дадите номер телефона, если я спрошу, так что свяжитесь со мной, когда будет время.

На визитке, лежащей на прилавке, было название компании, расположенной неподалеку. Видимо, он работал в одном из филиалов крупных корпораций, которых было много в этом районе. Подняв голову, Са Хи встретилась взглядом с Ын До. Ын До, сидевший на месте, которое было видно, если чуть отойти от кассы, откинулся назад и с интересом наблюдал за происходящим.

— Послушайте, если вы так...

— Я не хочу вас обременять, просто чашку чая...

Мужчина, смущаясь, не мог прямо взглянуть на Са Хи. Этот мужчина, который в школьные годы наверняка был примерным учеником, с недавних пор начал появляться в это время и покупать напитки или кофе. Са Хи заметила, как он долго мялся и топтался на месте даже после того, как расплатился. Но, если честно, мужчин, которые до дыр затирали порог этого магазина, пытаясь узнать номер Са Хи, набралось бы с два десятка, если немного приукрасить. Среди них было много тех, кто приставал всевозможными странными способами, так что этот мужчина, вежливо положивший визитку, был скорее джентльменом. Хотя принимать его предложение она всё равно не собиралась. Са Хи вздохнула и достала из кармана жилета пачку, которую копила на такой случай. Вместе с ней выпали разные визитки и небрежно сложенные бумажки.

— Вам придется немного подождать.

Когда она показала это мужчине, его глаза расширились от удивления.

— Как видите, тут большая очередь.

Пф. Откуда-то послышался сдавленный смешок, но Са Хи даже не повернула головы. Ей казалось, что если она встретится взглядом, то будет неловко.

— А, да.

Мужчина, видимо, растерялся, и его уши покраснели. Увидев это, Са Хи почувствовала укол совести за то, что провела черту так холодно. В тот момент, когда она подумала, что такому наивному типу стоило отказать мягче, раздались шаги, и перед глазами возникла большая тень.

— Наконец-то моя очередь.

Ын До с загадочной улыбкой обратился к Са Хи. Когда она взглядом спросила, что он делает, он кивнул на руку Са Хи.

— Моя визитка лежит сверху, значит, разве не моя очередь?

Удивленная Са Хи посмотрела и действительно увидела визитку Ын До на самом верху. Видимо, получив её утром, она машинально положила её к остальным.

— Ждал шесть лет, и вот очередь дошла.

Са Хи хотела спросить, какие еще шесть лет, но Ын До снова заговорил:

— Забудьте про чай, может, выпьем после работы? Я уверен, что напьюсь.

Пока Са Хи пристально смотрела на Ын До, думая, не пытается ли он спасти её из неловкой ситуации, мужчина, предлагавший напиток, поспешно покинул магазин, словно сбегая. Глядя ему вслед, Ын До взял напиток, оставленный мужчиной, открыл крышку и сделал глоток.

— Такое часто случается? И снова ты не дрожишь.

— Послушайте...

— Тебе же это не нужно?

Сказав это, Ын До поставил бутылку на прилавок и забрал визитку, оставленную мужчиной, и пачку бумажек из рук Са Хи. Затем положил обратно только свою визитку, а остальное сунул в карман.

— Я выброшу это за тебя.

— Послушайте, вы сейчас...

— Если хранить такое, кажется, будто ты держишься за прошлое. С таким красивым лицом это нечестно.

И, слегка наклонив голову, добавил:

— Если нужно, могу достать пару устрашающих визиток. Чтобы даже в глаза смотреть боялись, не то что номер спрашивать.

Губы Ын До игриво изогнулись, словно ему нравилась эта ситуация. Са Хи нарочито громко вздохнула. Внезапно появившись, он устроил это представление, и её голос, когда она ответила, стал холодным.

— Не стоит.

— Тогда пока отбивайся моей визиткой. Если будут надоедать, звони по номеру, что там указан.

Кивнув на свою визитку на прилавке, Ын До взял бутылку с напитком и вышел из магазина. Его неторопливая фигура почему-то выглядела довольной.

***

С тех пор Ын До появлялся в магазине каждый день. Один раз около 10 утра, второй раз около 6 вечера — дважды в день. В отличие от первого дня, когда он сел и пил напиток, в последующие разы он просто покупал сигареты с сигарным листом и невозмутимо спрашивал, как дела, или говорил о погоде.

— Думал, ты хоть раз позвонишь, но нет?

Затем он давяще улыбался, говорил, что если кто-то будет надоедать или если она захочет отплатить за добро, то может звонить в любое время, и быстро исчезал.

— Чего он добивается?

Эти неполные две минуты, что он проводил в магазине, начинали заставлять Са Хи нервничать. Может, это и есть «приручение», но когда приближалось время его визита, она невольно поглядывала в окно. Она даже думала о всякой ерунде, вроде того, не такой ли флирт был у Маленького принца Сент-Экзюпери. Но помимо Ын До, в последнее время Са Хи не могла отделаться от мысли, что вокруг неё происходит что-то странное. Обычно она не отличалась сверхъестественной проницательностью, но и тугодумом себя не считала. Иначе она была бы уже мертва или серьезно ранена. Первой странностью стала А Ён, которая перестала отвечать на звонки. Она съехала от Дон Хо, и все друзья в один голос твердили, что не знают, где она. Действительно ли они не знали или сговорились покрывать А Ён, которая могла быть с кем-то из них, — неизвестно.

<Я в порядке, хватит звонить. Не умерла. Жива я. Хватит, а то вообще исчезну.>

Видимо, А Ён разозлилась из-за постоянных звонков Са Хи и прислала сообщение, что немного успокоило. Она также связалась с Ок Джин, сказала, что пока поживет у подруги, и пригрозила, что если та будет продолжать названивать, то вообще сбежит куда подальше, так что Са Хи сделала вид, что ничего не знает. Однако новость, которую позже передала одна из подруг А Ён, была мрачной.

<Кажется, А Ён подцепила какого-то парня. Хвасталась другой подруге, что он купил ей брендовую сумку. Говорит, живет с ним в его офистеле.>

Поступки А Ён всегда были проблемой, но это не значило, что они не шокировали. Са Хи с самого начала не верила в её нелепые обещания найти работу и обеспечить маме хорошую жизнь, но и такого исхода не ожидала. В конце концов, затянувшееся бегство А Ён и растущее беспокойство Ок Джин заставили её связаться с Дон Хо, и тогда Са Хи почувствовала вторую странность. Она собиралась помириться, сказав, что будет носить подаренную одежду. Даже если бы он ответил обиженным голосом, этого было бы достаточно, чтобы попросить его узнать о местонахождении А Ён. Но Дон Хо тоже не брал трубку. Это было впервые. Он игнорировал звонки Са Хи столько раз подряд, не давая о себе знать и не перезванивая. Но этого оказалось мало, и вишенкой на торте стало поведение владельца магазина.

[Я скоро подумаю, как компенсировать то, что не доплачивал раньше. Так что подожди пару дней.]

Владелец, который некоторое время вел себя так, словно боялся Са Хи, позавчера выдал эту бессмыслицу. Когда она спросила, что это значит, он с изможденным лицом лишь сказал, чтобы она имела это в виду, и сбежал. В этом мире было нормой не платить положенную зарплату, ссылаясь на трудности в бизнесе. Замены было полно, большинство работников были молоды и бесправны, поэтому эта несправедливость стала почти правилом. Поэтому реакция владельца, который выглядел даже испуганным, была удивительной. Добавив к этому недавнее ощущение, что за ней кто-то наблюдает, Са Хи не могла не думать, что происходит что-то определенно странное. По дороге на работу и домой, или во время работы, она вдруг чувствовала чей-то взгляд, но, оглянувшись, никого не видела — обычная картина, но эта тонкая разница раздражала нервы Са Хи. Она даже начала беспокоиться, не раскрылось ли её местоположение после звонка адвокату Чану в прошлое воскресенье у парка развлечений.

— Дождь льет прилично.

В дни, когда новости пестрели заголовками об осенней засухе, в день, когда внезапно полил дождь, которого не было в прогнозе, Ын До, как всегда, появился в магазине. Это было позже обычного, когда Са Хи уже думала, что сегодня уйдет, так и не увидев его.

— И прохладно.

Стряхнув капли воды с пиджака, Ын До встал перед прилавком. Са Хи, словно по привычке, обернулась, взяла сигареты, которые он курил, и пробила их. Ын До так же привычно достал карту из бумажника и спросил:

— Во сколько заканчиваешь?

Рука, тянувшаяся за картой, на мгновение дрогнула, но Са Хи взяла её как ни в чем не бывало и сказала:

— С вас 7 тысяч вон.

— Скидочной карты нет, зато есть машина, чтобы безопасно отвезти тебя домой в такой дождь.

Паттерн поведения Ын До, который вел себя как прохожий, изменился. Но Са Хи положила карту и сигареты на прилавок и посмотрела на Ын До так, словно ничего не заметила. Он всё так же смотрел на неё спокойным взглядом.

— Всё в порядке, не беспокойтесь.

— У меня дела в 4-м округе. Я специально подгадал время, думал, ты как раз заканчиваешь.

На мгновение у неё возникло подозрение, что он точно знал время её ухода, но Са Хи решила не углубляться в это.

— Сменщик опаздывает, так что я не могу уйти прямо сейчас.

— Ну, это можно и подождать.

— Нет, не нужно...

— Разве не неудобно в общественном транспорте в такой дождь? Пробки, влажный воздух от дыхания людей в автобусе, мокрые зонты, задевающие друг друга.

— Я люблю дождливые дни, так что мне всё равно.

— Хорошо. Мы похожи.

Сказав это, Ын До забрал сигареты и карту. И прежде чем Са Хи успела открыть рот, чтобы что-то сказать, произнес:

— Я подожду снаружи.

— Нет, послушайте.

И в этот раз Ын До вышел из магазина невозмутимо, делая вид, что не слышит, как его окликнула Са Хи. Через стеклянную дверь она увидела, как кто-то быстро подбежал и раскрыл над ним большой зонт. Стоя под ним, Ын До прикурил сигарету, выпустил дым и мельком оглянулся. Встретившись с ним взглядом, Са Хи поспешно отвернулась, но уже успела заметить, как уголок его губ пополз вверх. После этого Са Хи, заканчивая дела перед приходом сменщика, невольно поглядывала в окно. Ын До, стоявший под навесом сбоку от входа, выглядел очень расслабленным. Курил, смотрел в телефон, разговаривал. Он выглядел как человек, который твердо решил провести это бессмысленное время здесь.

— Нуна, прости.

В магазин ворвался запыхавшийся Мин Сон, следующий сменщик, стряхивая капли с волос.

— Мы с девушкой поехали подальше, раз уж суббота, но из-за дождя пробки ужасные.

— Ну да, дождь ведь внезапный.

— Вот именно. В прогнозе его не было, мы думали погулять на природе. Пришлось купить один зонт на двоих, так что я весь промок. Нуна, я только сумку оставлю и вернусь.

Кивнув Мин Сону, который поспешил в подсобку, Са Хи встретилась взглядом с Ын До, наблюдавшим за ней с улицы. Он естественно отвел взгляд, но у неё осталось ощущение, что он смотрел на неё довольно пристально.

— Нуна, у тебя есть зонт? Дождь сильный.

Мин Сон, уже надевший жилетку, подошел к Са Хи.

— Нет, но, думаю, найдется.

— В смысле? Я свой девушке отдал, у меня тоже нет.

— Неважно. Не волнуйся. Давай быстрее проверим кассу.

Закончив дела и выйдя из магазина с сумкой, Са Хи увидела Ын До, стоявшего у входа. Рядом с ним, держа зонт, стоял тот самый мужчина, который всегда открывал ему дверь машины. Мужчина, увидев Са Хи, поклонился. Она не была в положении, чтобы просто принимать такие приветствия, поэтому тоже поклонилась, и Ын До улыбнулся.

— Дождь немного стих, но без зонта промокнешь.

От края навеса до места, где стоял Ын До, было всего три-четыре шага. Но, сказав, что она промокнет, он не подошел к ней с зонтом, а остался стоять на месте. Словно ждал, что она сама подойдет к нему. Всего-то три-четыре шага, сильно не намокнет. Са Хи не знала, какой смысл он вкладывал в эту мелочь, но она слишком устала, чтобы спорить, и решила подыграть. Она быстро перебежала под зонт Ын До. Расстояние между тремя людьми, стоявшими под большим зонтом с логотипом дорогой иномарки, сократилось.

— Твой сменщик?

Кивнув в сторону магазина через плечо Са Хи, спросил Ын До. Обернувшись, она увидела Мин Сона, который с удивлением и вопросом в глазах наблюдал за незнакомой сценой на улице. Завтрашняя пересменка обещала быть утомительной.

— Да.

— Симпатичный.

Ын До сказал это небрежно, и Са Хи посмотрела на него снизу вверх. Ей вдруг стало интересно, что значит «симпатичный» в устах того, кто сам красив.

— Сколько ему лет?

— Вы же собирались меня подвезти? Не садитесь в машину?

Она отсекла ненужные вопросы, и только тогда взгляд Ын До опустился на неё. На мгновение задержавшись на ней, его взгляд скользнул к мужчине, державшему зонт.

— Раз ты так хочешь, придется подвезти.

— Нет, не то чтобы я хотела...

— Чего стоишь, иди сюда.

Потянув Са Хи за собой, Ын До сам открыл ей заднюю дверь. Обычно правое заднее место считается самым почетным, поэтому Са Хи на мгновение замешкалась. Заметив это, Ын До небрежно сказал:

— Всё нормально, садись.

Эти слова, прозвучавшие так, словно он подталкивал её рукой, заставили Са Хи сесть в машину без лишних возражений. Решив, что это просто проявление вежливости.

— Где именно в 4-м округе ты живешь?

Спросил Ын До, садясь рядом. Когда мужчина, державший зонт, сел на переднее пассажирское сиденье, Са Хи мельком взглянула на водителя. Все трое излучали одну и ту же атмосферу. Са Хи слегка повернулась к Ын До, и он вопросительно приподнял бровь.

— Директор Чха Ын До.

Раз он дал визитку, значит, можно так называть. На мгновение в глазах Ын До мелькнуло что-то сложное, но он тут же улыбнулся.

— Приятно слышать, как ты меня зовешь. Что такое?

— Я примерно знаю, чем вы занимаетесь.

Голос Са Хи, прозвучавший в тишине машины особенно отчетливо, вызвал напряженное молчание. Водитель, мужчина с зонтом и сам Чха Ын До — все, казалось, затаили дыхание. Но Са Хи продолжила, не смутившись:

— Я видела вас перед клубом «Аид». Моя подруга там работает.

— А, подруга... И что?

Несмотря на его медленный тон, в голосе чувствовалось давление. Са Хи посмотрела ему прямо в глаза.

— Я села в эту машину, потому что приняла вашу любезность именно как любезность. Полагаясь на свою собственную веру в то, что это не будет опасно.

— Села в машину, которая выглядит опасно, но веришь человеку внутри. Я правильно понял?

— Да. Мы виделись всего несколько раз, но вы не похожи на того, кто станет тратить время на такую заурядную особу, как я, ради чего-то плохого. Но на всякий случай спрошу: если вы посадили меня в машину с другими намерениями, скажите честно прямо сейчас.

Са Хи смотрела на него прямо, и Ын До отвечал ей таким же непоколебимым взглядом. Она надеялась что-то прочесть в его глазах, но они были черными и глубокими, без единой ряби. Взгляд, который спокойно изучал и оценивал. Она невольно сглотнула.

— Другие намерения... Боюсь, наши представления о «других намерениях» могут отличаться.

После долгой паузы Ын До усмехнулся.

— Пока ничего такого нет. Просто обстоятельства позволили подвезти, так что это действительно любезность.

— А то, что вы часто заходите в магазин?

— Это симпатия. Ты ведь и сама знаешь, что красива, верно?

Он сказал это как само собой разумеющееся, и Са Хи лишилась дара речи. Любезность и симпатия. Эмоции, которые открыто и нагло демонстрировал ей бандит Чха Ын До. Его уверенность настолько сбила её с толку, что она даже забыла провести четкую черту.

— Так где твой дом?

Когда Ын До расслабленным голосом спросил снова, Са Хи очнулась и ответила с решительным видом.

— Я не особо крепкая, так что, если решите продать меня куда-нибудь, много не выручите.

— У меня нет планов узнавать твой адрес, чтобы похитить и продать, но я это запомню.

Уголки губ Ын До изогнулись в искренней улыбке. Только тогда Са Хи повернулась и откинулась на спинку сиденья. Немного поколебавшись, она сказала:

— Прежде чем ехать домой, мне нужно заехать в одно место, но это рядом с 5-м округом...

— Зачем тебе в этот опасный район?

— Не совсем в 5-й, это на окраине 4-го, где они граничат. Там опасно, но я подумала, что если вы будете рядом, будет спокойнее.

Честно говоря, она несколько раз колебалась, но в итоге села в машину Ын До именно потому, что ей нужно было заехать в «Каннам Дабан». Из-за недавних неприятных воспоминаний она весь день мучилась, ехать или нет, и тут появился Ын До, словно зная об этом. Если что-то пойдет не так, достаточно будет крикнуть, что рядом Чха Ын До, и проблема решится.

— Куда ехать?

— В 4-м округе есть «Каннам Дабан». Туда.

— Ты слышал, поехали.

Ын До даже не спросил причину и сразу отдал распоряжение водителю. После короткого «Да» машина наконец тронулась. Сегодня владелец магазина дал Са Хи 3 миллиона вон. Сказал, что это часть недоплаченной зарплаты и надбавок. И что скоро отдаст остальное. Са Хи растерялась, не зная, что сказать, и владелец добавил:

[Я не специально так делал, просто обстоятельства... Эм, другим работникам пока не говори. Я постепенно всё выплачу.]

Непонятно, почему он так нервничал, говоря это, но отказываться от денег причин не было. В конце концов, она могла погасить долг на целых 3 миллиона.

— Надеюсь, ты не собираешься отплатить мне за спасение чашкой чая в дабане?

Спросил Ын До, пока она смотрела на дождливый пейзаж за окном. Услышав «Каннам Дабан», он, видимо, подумал, что она приглашает его на чай.

— Нет, не собираюсь. Просто у меня там личное дело.

— Шучу. Кстати, раз уж ты села в такую опасную машину, может, скажешь свое имя?

На вопрос Ын До Са Хи повернулась и посмотрела на него. Муджин находился далеко от Сеула, так что вероятность того, что он свяжет её имя с её дядей, была ничтожно мала. В конце концов, немного поколебавшись, Са Хи неловко назвала свое имя.

— Юн Са Хи.

— Юн Са Хи. Юн Са Хи.

Ын До повторил её имя, мягко перекатывая звуки во рту. От этого зрелища у неё по спине пробежали мурашки.

— Красивое имя. Как и лицо.

Взгляд Ын До, пронзительно смотревший на неё, был таким горячим, что Са Хи снова отвернулась к окну. Она подумала, что имя Чха Ын До тоже ему очень подходит.

***

— Недавно была, а уже с крупной суммой?

Слова мадам Ким прозвучали с издевкой, но Са Хи лишь кивнула. Она перехватила мадам Ким, которая уже собиралась уходить, и настояла на немедленном погашении, так что, возможно, та была не в духе. Но для Са Хи был важен каждый день, чтобы уменьшить проценты, так что у неё не было выбора.

— 3 миллиона. Откуда взяла?

— А что?

— Я не обвиняю тебя в краже, просто знаю, когда у тебя зарплата, вот и спрашиваю, может, лотерею выиграла.

— Владелец магазина дал.

— Владелец? Тот, из магазина?

— Да. Выплатил часть задолженности по зарплате и надбавкам.

— Вот как... Вдруг решил выплатить?

Мадам Ким странно растянула слова, а затем посмотрела на мужчину, стоявшего позади Са Хи как столб, и издала сдавленный смешок. Ын До приставил его к ней, чтобы проводить, и, похоже, он сильно раздражал мадам.

Когда машина остановилась перед «Каннам Дабан», Ын До, словно мгновенно оценив обстановку, велел мужчине, который ранее держал зонт над Са Хи, пойти с ней.

[Не для того, чтобы следить за вами из любопытства, а ради вашей безопасности. Вы живете в Муджине и должны знать, что этот район опасен. Наш начальник Ли Сын Джэ хорошо дерется, так что возьмите его с собой.]

Так Са Хи вместе с мужчиной, который казался вдвое крупнее её, вошла в «Каннам Дабан», чем вызвала настороженность «дядюшек» мадам Ким. К счастью, поскольку они знали Са Хи в лицо, конфликта не возникло, но атмосфера в дабане была не самой приятной.

— Владелец магазина внезапно заботится о безопасности сотрудника, какой хороший человек, правда?

Говоря это, мадам Ким, которая смотрела на Сын Джэ с нескрываемым недовольством, вздохнула и снова пристально посмотрела на Са Хи. Затем она легко постучала по столу и сказала:

— Ладно, гулять так гулять. Я тоже побуду для Са Хи хорошим человеком. Проценты за сегодняшний день спишу. Считаем, что все 3 миллиона идут на погашение основного долга.

— Что? Почему?

— Потому что ты молодец. Каждый раз, как появляются деньги, бежишь ко мне гасить долг — это похвально. И то, что ты так стараешься отплатить за добро «Сопхун», хотя не обязана, — тоже достойно уважения.

— Но если вы не возьмете с меня проценты, как же вы сами?

— Ты сейчас что, за меня переживаешь?

Мадам Ким рассмеялась над ответом Са Хи, словно это было нелепо.

— Сколько там набежало процентов за пару дней? Считай, что я угостила тебя шикарным обедом. Я ведь сегодня не сварила тебе рамен?

Она открыла старую, затертую книгу учета, что-то записала и подвинула её к Са Хи.

— Напиши имя и распишись там, где указано погашение 3 миллионов.

Са Хи взяла грубую шариковую ручку и расписалась в книге. Мадам Ким усмехнулась.

— С учетом сегодняшнего дня ты выплатила ровно 10 миллионов. Так ты быстро расплатишься. Надо же, даже в этом мире есть такие честные дети.

— Это только благодаря тому, что вы входите в мое положение.

— Кто-нибудь услышит — подумает, что я дала деньги просто так. Кстати, когда всё выплатишь, уедешь отсюда?

На этот вопрос мадам Ким, прозвучавший как прощупывание, Са Хи лишь улыбнулась, ничего не ответив. Она жила, решая проблемы по мере их поступления, и никогда не планировала наперед. Сможет ли она уехать? Выплачивая каждый месяц проценты, превышающие сумму основного долга, сможет ли она когда-нибудь освободиться от этого долга и покинуть этот ад?

— Я хочу, чтобы ты поскорее выплатила этот долг и стала свободной.

Поскольку Са Хи молчала до конца, мадам Ким снова мельком взглянула на Сын Джэ и сказала это. В голосе прозвучало что-то похожее на злой умысел, но Са Хи не хотела воспринимать слова поддержки в штыки.

— Да, спасибо, мадам.

— Ага. Увидимся в следующем месяце.

Мадам Ким закрыла книгу, давая понять, что разговор окончен. Са Хи поклонилась, встала и вместе с Сын Джэ вышла из «Каннам Дабан». После выплаты 3 миллионов основного долга шаги Са Хи стали ровно на столько же легче. Тем временем мадам Ким, стоявшая у окна и наблюдавшая, как Са Хи без колебаний садится в черную машину, где было очевидно, кто сидит, вздохнула. Когда дочь владелицы закусочной «Сопхун», одной из самых известных нарушительниц спокойствия в этом районе, взялась разгребать её проблемы, мадам Ким сочла Са Хи глупой. Видя, как она регулярно приходит отдавать деньги, она думала, что это просто наивная девочка, не знающая страха, которой манипулируют плохие люди. Но вмешательство Чха Ын До разрушило все догадки мадам Ким. Недавно Чха Ын До лично явился сюда и выкупил долг Са Хи, заплатив двойные проценты. При этом он велел мадам Ким продолжать принимать платежи от Са Хи, как и раньше, а затем передавать деньги им.

[Вы не в первый раз имеете дело с такими вещами, так что я не буду отдельно просить вас держать язык за зубами.]

Тот самый «головорез», которого она видела вблизи, даже не скрывал своих намерений, затыкая ей рот. Слухи говорили, что за неполные пять лет он стал правой рукой председателя Чо, который крепко держал Муджин в своих руках. Ходили даже слухи, что старый змей председатель Чо втайне наметил его своим преемником. Из-за дурной славы, следующей за именем Чха Ын До, ей было любопытно, но встречаться с ним она уж точно не хотела. И вот такой человек сейчас пытался влезть в жизнь этой тощей девчонки.

— Знает ли Чха Ын До, кто на самом деле эта женщина, вокруг которой он сейчас крутится?

Мадам Ким было всё равно, играл ли должник в азартные игры, предавался ли роскоши или продал почку, но остался должен — главное, чтобы вернули деньги. Но она не могла не беспокоиться о Юн Са Хи. Ведь её снисходительность к Са Хи изначально не была вызвана ни избытком доброты, ни жалостью к её положению. Невидимая рука, поддерживающая её. Как только Са Хи появилась в её дабане с просьбой одолжить денег, с ней тут же связался старый директор Но, получивший просьбу от председателя Ко. Неизвестно, как он узнал, но он попросил отнестись к Са Хи, сидевшей перед ней со спокойным лицом, снисходительно. Сказал, что она ценный гость. Со временем она узнала, кто стоит за Са Хи, и поняла, что от неё требуется лишь не загонять Юн Са Хи в угол слишком высокими процентами. А недавно, когда появился Чха Ын До и выкупил долг Са Хи, она связалась с тем человеком, и он сообщил, что сделка завершена и он сам во всём разберется.

— Думала, она простушка, а оказалась принцессой.

Неизвестно, сколько знает Чха Ын До, но рыбак рыбака видит издалека: те, кто барахтается в грязи, всегда узнают друг друга.

— Но и сама я не могу всё выложить.

Отводя взгляд от пустого пейзажа за окном, где исчезла черная машина, мадам Ким цокнула языком. Дождь заметно стих, так что она решила поскорее уйти домой.

***

— Я голоден.

Ын До произнес это с невинным видом, словно совершенно не замечая смущенного лица Са Хи. Когда сердце смягчается, когда настроение хорошее и человек становится более благосклонным к окружающим — именно в такие моменты нужно проникать глубже.

— Кимбап и рамен подойдут? Не магазинные напитки.

Ын До кивнул в сторону за спиной Са Хи. На мутном стекле входной двери висела вывеска с названием, которое невозможно было прочитать, так как она не светилась. Закусочная «Сопхун». Место, где была та, кто спас Са Хи. Место, где он сам еще ни разу не был.

— Эм, директор, может, не здесь, а вон там, ниже по улице, есть куриная или китайский ресторан... а, нет, они уже закрыты в это время. В общем, не здесь...

— Почему? Там живет парень, в которого ты безответно влюблена?

Са Хи раскрыла рот от удивления, услышав такую неожиданную колкость. Инстинктивное нежелание впускать кого-то в свою зону комфорта. Наверное, это место было для Са Хи последним убежищем, поэтому она не хотела впускать туда кого попало, и считала, что еще слишком рано показывать Ын До людям, находящимся там. Ын До снова огляделся. Ветхий район после дождя. Тихий переулок, пропитанный чем-то неприятным, похожим на запах сточных вод. Закусочная, из-за покосившейся железной двери которой пробивался тусклый свет люминесцентных ламп. Ничто в окружении Са Хи ему не нравилось, но Ын До был готов это терпеть.

— Я наверняка намного богаче и красивее того парня из закусочной, так что воспользуйся шансом и переключись на меня.

— Дело не в этом.

— Ну, если тебе так не хочется, то в следующий раз...

— Нет. Если вас устраивает это место, то давайте зайдем.

То ли испугавшись, что если продолжит отказываться, услышит еще более странные вещи, то ли не желая снова оказаться в такой ситуации в следующий раз, Са Хи немного поколебалась и наконец уступила. Когда Са Хи вышла из «Каннам Дабан» и снова села в машину, догадливый Сын Джэ специально остановил машину перед закусочной «Сопхун», рядом с лестницей, ведущей к её дому. Довольная тем, что благодаря Ын До благополучно завершила дела, Са Хи в итоге не смогла отклонить его предложение.

— У меня не было какой-то особой причины, так что не обижайтесь. Просто место очень старое, я подумала, вам будет неудобно.

Видимо, почувствовав вину за отказ, Са Хи снова заговорила, и Ын До усмехнулся.

— Нашла о чем беспокоиться.

— Но вы мне во многом помогли, хотелось бы угостить вас в более приличном...

— Тогда еще не поздно, можешь заказать шампанское и икру в сьют отеля «Гиперион».

Когда Ын До сказал это с невозмутимым видом, губы Са Хи несколько раз дернулись, и она, не сдержавшись, выпалила:

— Какой же вы вредный.

— Часто это слышу.

Пф. Смех вырвался сам собой. Встретившись снова, Юн Са Хи заставляла его улыбаться по пустякам. Не то что раньше.

— А как же они...

Са Хи, уже собиравшаяся войти, вдруг вспомнила и посмотрела на двоих мужчин, стоявших позади Ын До.

— А, ничего страшного. Только я не ужинал из-за работы.

— Вот как. Тогда пойдемте скорее.

Когда Са Хи пошла первой, Ын До обернулся и кивнул Сын Джэ. Тот знал его лучше, чем он сам, так что сам поест и сам подождет, без лишних слов.

— Имо.

Скрип. Открыв старую железную дверь, Са Хи позвала, и женщина, мывшая посуду на убогой кухне, обернулась и улыбнулась.

— О? Ты чего в такое время...

Но увидев Ын До, вошедшего следом, женщина замерла, не до конца закрыв кран. Са Хи поспешно сказала:

— Я с гостем, можно сейчас поесть?

Ын До молча смотрел на женщину, которая спасла Са Хи. Изможденная жизнью худая женщина смотрела на него настороженно, с лицом, на котором отпечатались годы. Ын До знал, как он выглядит, поэтому решил по возможности молчать.

— Поесть?

— Да. Если нельзя, мы пойдем в другое место.

— Нет. Почему нельзя. Садитесь скорее.

Женщина закрыла кран, вытерла мокрые руки о старые штаны и медленно вышла в зал. При этом она не сводила глаз с Ын До, который стоял за спиной Са Хи подобно стене.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— А, Имо, это человек, который мне очень помог. Он сказал, что голоден, вот я и привела его сюда.

Когда Са Хи сказала это, обернувшись к нему, Ын До слегка поклонился женщине. Хотя её всё еще настороженный взгляд был не самым приятным, эта женщина спасла Са Хи, когда та умирала. Он мог стерпеть что угодно. Ведь этот взгляд тоже был продиктован беспокойством о Са Хи.

— Да, проходите. У нас тут не очень богато, но садитесь сюда.

Женщина оглядела дорогой на вид костюм Ын До и указала на ближайший столик. Са Хи сказала: «Садимся», и пошла первой. Садимся. Мы. Са Хи даже не подозревала, как сильно это слово, пусть и на мгновение, всколыхнуло Ын До.

— Вы точно уверены насчет рамена и кимбапа?

Когда Са Хи спросила еще раз, Ын До слегка кивнул.

— У Имо здесь очень вкусное кимчи-ччиге, может, попробуете? Вечер всё-таки, рис будет лучше, чем рамен.

— Хорошо, пусть будет так.

Он покорно согласился, и Са Хи заказала две порции кимчи-ччиге. Женщина, всё еще поглядывавшая на Ын До, улыбнулась ему один раз и вернулась на кухню.

— Видимо, эта закусочная работает довольно давно.

Ын До оглядел интерьер. Место было старым, обшарпанным и негигиеничным. Обои были грязными от непонятных пятен, а стол, на который он опирался локтем, был липким. Пол кое-где протерся так, что был виден бетон, и было непонятно, из чего он сделан, а смесь запахов еды внутри была настолько ужасной, что по своей воле он бы сюда никогда не зашел. Но Ын До мог стерпеть и это. Потому что это место, куда привела его Са Хи. Пространство человека, который спас её. Место, похожее на тот убогий район, где прошло его детство, и потому знакомое, как родной дом. Сейчас он ездил на роскошной иномарке, спал на дорогой кровати и легко тратил больше миллиона вон за один прием пищи, но его «утроба» была здесь. В таком же грубом, изношенном и убогом месте.

— Кстати, директор, вы разве не говорили, что у вас есть дела в районе 4-го округа?

Са Хи, разложив салфетку и положив на неё ложку и палочки для Ын До, спросила:

— Не будет слишком поздно, если вы поедите и поедете?

— Я уже сделал все дела.

Глядя на белые тонкие пальцы, двигающиеся перед ним, Ын До ответил:

— Что? Когда? Мы виделись, когда я заходила в дабан на втором этаже?

Когда Са Хи переспросила, Ын До вместо ответа пристально посмотрел на неё. Встретившись с ним взглядом на мгновение, Са Хи, словно только что поняла, издала звук «А» и нахмурилась.

— Неужели вы имели в виду, что подвезти меня — это и было дело?

— Дождь пошел внезапно. Я подумал, что у тебя вряд ли есть зонт, и если я подвезу тебя, ты, возможно, будешь благодарна и угостишь меня кимчи-ччиге.

На спокойный ответ Ын До Са Хи хотела что-то сказать, но передумала и просто усмехнулась. Словно и в этот раз решила принять его любезность. Со временем он видит и такую сторону той надменной Юн Са Хи. В любом случае, возможно, тот старик давным-давно был прав, говоря, что если будешь жить, однажды настанет день, когда ты порадуешься этому факту.

— Дом далеко отсюда?

— Нет. Если подняться по лестнице рядом, он будет где-то посередине.

— Поздно ночью там, наверное, опасно?

— Обычно посторонние думают, что весь 4-й округ опасен, но в Хянчжон-доне нормально. Здесь в основном живут те, кто живет в этом районе давно, и это самая глубь 4-го округа.

— Преступления и происшествия случаются постоянно даже в людных местах прямо перед полицейским участком, откуда такая уверенность?

Несмотря на циничный вопрос Ын До, Са Хи лишь рассмеялась. Имея при себе лишь один складной нож, она вела себя так смело, будто за ней стояли десятки таких парней, как он. Но Са Хи, словно не замечая беспокойства Ын До, быстро сменила тему и улыбнулась.

— Глядя на вас здесь, я понимаю, что вы и этот район совершенно не подходите друг другу. Как будто вас вырезали из другой картинки и неловко приклеили сюда.

Казалось, сегодня Са Хи улыбалась больше всего за всё время, что он наблюдал за ней после их новой встречи. Неужели 3 миллиона вон имеют такую огромную ценность? Ын До на мгновение поколебался, думая, не отдать ли ей просто так всю оставшуюся сумму долга, забыв про все эти оковы.

— Тебе кажется странным, что я здесь?

— Нет, не то чтобы странно, просто вам, кажется, больше подходит 1-й округ.

Ын До наклонился чуть ближе и сказал:

— Не знаю, как я выгляжу сейчас, но место, где я родился, было похоже на это.

— Здесь?

— В трущобах. Место с извилистыми, как лабиринт, улочками, высокими лестницами и множеством разваливающихся лачуг. Я часто убегал из дома, потому что не хотел, чтобы меня били и морили голодом.

— А...

Услышав неожиданную историю, Са Хи растерялась. Большинство парней в этом мире имели печальные истории о несчастном детстве. Ын До еще ни разу не видел, чтобы кто-то, выросший в достатке и любви, вступил на этот путь.

— История настолько банальная, что даже не знаю, можно ли назвать её особенной. Отец всегда покупал две бутылки соджу по дороге домой с тяжелой работы. А для меня, голодавшего весь день в одиночестве, брошенный им пакет снэков был всей едой за день.

— А мама...

На осторожный вопрос Са Хи Ын До ответил с бесстрастным лицом:

— Я не знаю лица своей биологической матери. Жил с отцом с малых лет, а теперь и он умер, так что я один.

— Должно быть, вам было тяжело в таком юном возрасте.

— Ну, не знаю. Я понял, что живу иначе, чем другие, когда уже достаточно повзрослел, так что в детстве я даже не знал, что это тяжело, и, наверное, поэтому было нормально.

Сказав это, Ын До посмотрел на Са Хи. Он знал, что, за исключением материального достатка, у Са Хи было такое же мучительное детство, как и у него. Но Са Хи смотрела на него с жалостью. Хотя сама росла под побоями, хотя сама не раз была на волосок от гибели.

— Но не нужно смотреть на меня с такой жалостью. Я уже всё забыл. Так что лучше смотри с мыслью: «Почему этот мужчина такой красивый?»

Он подумал, не позволить ли ей еще немного пожалеть его, но решил закончить легкой шуткой. Если Са Хи спутает привязанность к нему с жалостью или состраданием, это будет еще хуже. Упоминания о его несчастном и грязном прошлом было достаточно.

— Что, я жалок?

Лицо Са Хи, которая легко улыбалась после выплаты долга, потемнело, и Ын До с усмешкой спросил. Са Хи, словно только сейчас осознав, какое у неё было выражение лица, поспешно расслабилась. Она хотела что-то сказать, пошевелила губами, но передумала. Видимо, решила промолчать, боясь, что неуклюжее утешение ранит Ын До еще сильнее. Поэтому между ними повисла неловкая тишина.

— А, дайте-ка мне эту зажигалку.

Са Хи, неловко оглядывавшаяся по сторонам в пропитанном запахами еды помещении, указала на руку Ын До. Он и сам не заметил, как достал зажигалку из кармана брюк и начал вертеть её в руках.

— Куришь? Зачем тебе зажигалка?

— Хочу кое-что показать.

Ын До протянул руку и положил зажигалку на раскрытую ладонь Са Хи. Горячая кожа коснулась кончиков его пальцев.

— Дорогая зажигалка.

Осмотрев золотую зажигалку, Са Хи посмотрела на Ын До. И с легкой улыбкой сказала:

— Скажите «Дю». Дю.

— Что?

— Скажите «Дю».

Глаза Са Хи засияли, и Ын До неохотно произнес:

— Дю.

Тогда Са Хи щелкнула крышкой зажигалки. Раздался чистый звук «Пон».

— Забавно, правда? Поэтому это Дюпон. Дю.

Пон-.

— Дю.

Пон-.

Поскольку Ын До не выказал особой реакции, Са Хи, подумав, что он не понимает, повторила это действие еще пару раз.

— Это из фильма, вы не знаете? Дю, Пон.

Он не видел такого фильма, но Са Хи, которая так старалась поднять ему настроение, была милой, и Ын До рассмеялся.

— Забавно.

— Ваше лицо говорит, что вам совсем не весело.

Смутившись, что её коронный номер не сработал, Са Хи слегка наморщила нос. В этот момент на стол поставили два горшка с кипящим кимчи-ччиге. Когда принесли грубые и простые закуски, Ын До понял, что довольно сильно проголодался.

— За вкус я ручаюсь. Ешьте.

Сказала Са Хи, ожидая, пока Ын До, как старший, первым возьмет ложку. Ын До слегка закатал рукава, подул на суп и попробовал.

— Вкусно.

— Правда? Ешьте на здоровье.

Довольная ответом Ын До, Са Хи тоже взяла ложку. Хотя взгляд женщины средних лет, всё еще с подозрением смотревшей на него, был немного обременительным, Ын До подумал, что, наверное, это и есть та самая «домашняя еда», о которой говорят люди.

***

— Я же сказала, что я заплачу.

Когда они вышли из закусочной и встали перед лестницей, Са Хи сказала это снова. Ей всё еще не давало покоя то, что Ын До отстранил её, когда она пыталась расплатиться, и положил на стол две купюры по 50 тысяч вон.

— Я собиралась угостить вас, а вы...

— А так мы увидимся еще раз, вот и всё.

Несмотря на невозмутимые слова Ын До, Са Хи всё еще выглядела виноватой. Но пока Ын До нуждался в таких мелочах.

— Расстанемся здесь или проводить тебя до дома?

Ын До сменил тему, чтобы Са Хи не зацикливалась на одной мысли.

— Как скажешь. Заодно докажу, что не собираюсь узнавать твой адрес, чтобы продать тебя.

Когда Ын До спросил с улыбкой, Са Хи вздохнула, словно сдаваясь. Чтобы не показаться слишком навязчивым, нужно уметь вовремя отступить. Как и ожидалось, ответ Са Хи не отличался от предположений Ын До.

— Лучше расстаться здесь.

— Хорошо, тогда так и сделаем.

Он ответил легко, словно у него не было никакой навязчивой привязанности.

— Спасибо за ужин, директор. Хотя платить должна была я.

— Я тоже давно так хорошо не ел домашней еды.

Са Хи замялась, услышав его слова. Казалось, она ждет, когда он уедет, чтобы уйти самой, поэтому Ын До сыграл на опережение.

— Раз уж не могу проводить до двери, хотя бы прослежу, как ты идешь.

— Но это мой район. Директор, уезжайте первым.

— А я мужчина. Юн Са Хи, идите первой.

Когда Ын До спародировал её тон, Са Хи кивнула, словно смирившись. Поняв, что спорить бесполезно, она быстро сдалась.

— Тогда я пойду. Директор, вы тоже поезжайте осторожно.

— Хорошо.

Са Хи поклонилась и начала подниматься по лестнице. Ын До остался стоять на месте, не моргая глядя в спину Са Хи, освещенную тусклым светом круглого фонаря. Она была намного худее, чем в его воспоминаниях, и от этого казалась еще более изможденной. Человек, который никогда в жизни не беспокоился о деньгах, теперь, жалея о процентах за один день, бежал гасить долг, как только деньги попадали в руки. Юн Са Хи, которая никогда не знала и не должна была знать жизни в убогой закусочной и вонючем районе. Но, по иронии судьбы, в глазах Ын До такая Са Хи выглядела бесконечно спокойной. Даже выплачивая долг, который она не брала, даже работая в магазине, Са Хи, хоть и уставала, не выглядела отчаявшейся или по-настоящему страдающей. Хотя там, где она была раньше, она вела себя так, будто вот-вот увянет. И заставила его так долго искать себя, блуждая в потемках.

— Надеюсь, мадам Ким не наговорила лишнего?

Ын До, чье лицо лишилось улыбки, долго смотрел вслед Са Хи, а затем спросил Сын Джэ, который незаметно подошел сзади.

— Да. Она не упоминала прямо, помнит ли, что я приходил с вами в прошлый раз. Более того, она даже простила проценты за сегодняшний день.

— Не похоже, что она совсем ничего не заметила, но с такой сообразительностью она вполне может зарабатывать на ростовщичестве.

Тук-тук, легкие шаги по лестнице всё удалялись от него. Она сказала, что не собирается встречаться с бандитом, поэтому он думал притвориться добропорядочным гражданином, но Са Хи сказала, что уже знает, кто он. При этом она совершенно не помнила то время, когда он был рядом с ней давным-давно. Что же она тогда знает?

— Видимо, тогда я был для неё просто очередным бандитом, не стоящим внимания.

Пока он бормотал это себе под нос, Са Хи, уже поднявшись довольно высоко, вдруг обернулась. Встретившись взглядом с Ын До, который слегка помахал ей рукой, она снова поклонилась и продолжила подъем.

— Кто, говоришь, домовладелец?

— Женщина лет 50, держит пивную в торговом центре внизу. Говорят, купила пару домов по дешевке, рассчитывая на возможную перестройку района.

— Тогда надо начать с выкупа ближайших домов. Что с соседями?

— Сон Чхоль всё проверил, все живут здесь давно, и серьезных проблем не было.

Тем не менее, пока она живет в таком районе, опасность сохраняется. Он увеличил количество людей, следящих за ней без её ведома, но Ын До хотел, чтобы всё, что касается её, было под его контролем.

— Кстати, я спросил владельца магазина: тот сменщик работает временно, пока не вернется в университет после армии.

Сын Джэ, понявший молчаливый взгляд Ын До у магазина, доложил.

— Они видятся только во время пересменки, не особо близки, и у парня есть девушка.

Ын До кивнул, вспоминая лицо высокого, красивого и молодого сменщика. Если сравнивать, то единственное, в чем он его превосходил, — это лицо и деньги. Пока Ын До самонадеянно думал, что эти два преимущества могут компенсировать юный возраст, Са Хи уже поднялась довольно высоко. Если она повернет направо в переулок, первый дом будет её. Перед тем как скрыться за углом, Са Хи мельком взглянула на него, и Ын До, помахав ей в последний раз, стер улыбку с лица.

— Проверь график других дел и разберись с этим районом на этой неделе.

На слова Ын До Сын Джэ подошел ближе. Казалось, Сын Джэ, который обычно не переспрашивал и не допытывался, собирался сказать то, что уже несколько раз порывался сказать.

— Вы действительно не скажете ей?

— Говорят, что в мире нет секретов, но на удивление многие вещи остаются скрытыми очень долго.

— Если она узнает позже, могут возникнуть ненужные недоразумения, и она может возненавидеть вас, директор.

— Если захочет — пусть ненавидит.

Сигарета, о которой он даже не вспоминал рядом с Са Хи, сейчас была жизненно необходима. Ын До порылся в карманах и достал зажигалку, а Сын Джэ поспешно протянул сигарету и поднес огонь своей зажигалкой. Глубоко затянувшись, Ын До посмотрел на зажигалку в своей руке. Лицо, смеющееся и говорящее «Дю, Пон», проникло в легкие быстрее табачного дыма. Настал день, когда Са Хи посмотрела на него прямо и улыбнулась. День, которого он так ждал.

— И всё же я не собираюсь её отпускать.

Фу-ух. Сквозь рассеивающийся как туман дым была видна высокая и крутая лестница, где исчезла Са Хи. Даже если наступит день, когда она узнает, с какими намерениями он пришел и что собирается сделать, улыбнется ли она ему снова? «Даже если нет, теперь уже ничего не поделаешь, Юн Са Хи». Даже если ты будешь плакать от отчаяния, я с радостью привяжу тебя к себе.

— Как только определится дата, дай сигнал владельцу магазина и выпусти того ублюдка, которого держали на складе. Подготовь ребят заранее, чтобы Са Хи не пострадала.

— Да.

— И еще...

Глаза Ын До, снова затягивающегося сигаретой, медленно повернулись к месту, откуда он только что вышел. За мутным стеклом мелькнула тень, которая всё это время наблюдала за ними, и быстро исчезла. Подозрение, видимо, всё еще не давало покоя.

— Закусочную тоже включить в план?

Заметив взгляд Ын До, Сын Джэ уточнил. Это место изначально было в планах. Но Сын Джэ, похоже, полагал, что Ын До передумал, как только вошел туда вслед за Са Хи. Ведь он своими глазами видел человека, которому доверяет Са Хи.

— Без изменений.

Но Ын До ответил холодно. Если всё навалится разом, ей будет тяжело, но именно поэтому Са Хи будет еще сильнее цепляться за него. Уничтожить все пути к отступлению. Чтобы в итоге она полагалась только на него и оставалась только рядом с ним. Этого будущего для Са Хи желал Ын До.

— За ошибки в воспитании дочери нужно платить. Из-за неё чужая дочь задыхается, выплачивая долги.

Ын До посмотрел на ночное небо, прикрывая едким табачным дымом запах мокрой грязи, висевший в воздухе. Луна, которую он видел в 1-м округе, так же сияла и в небе над этим убогим районом.

— Значит, о погашении долга в «Каннам Дабан» вы тоже не скажете?

— Она остается здесь из-за долга, нельзя же убирать причину.

— ...

— Не волнуйся так. Когда она благополучно придет ко мне, я всё расскажу и улажу.

— Да.

На тяжелый ответ Сын Джэ Ын До обернулся и посмотрел на него. Человек, который следовал за ним как тень с самого их несчастного детства. Которого он в итоге затащил в эту грязь, чтобы барахтаться вместе.

— Сын Джэ.

— Да, директор.

— Я кажусь плохим человеком?

— Нет.

— Тогда кажусь сумасшедшим?

Пф. На вопрос Ын До, заданный с усмешкой, Сын Джэ не смог ответить. Наверное, и то, и другое. Ын До снова посмотрел в ту сторону, где исчезла Са Хи. И пробормотал, словно сам себе:

— Мне нравятся несчастья. В них много трещин, куда можно вклиниться.

Поэтому я хочу, чтобы ты, Са Хи, была в меру несчастна. Чтобы ты не смогла отвергнуть руку, которую я протяну. Ын До поднял руку и по привычке коснулся шрама на брови. Если Са Хи узнает, как появился этот шрам, она действительно не сможет от него уйти. Но Ын До не собирался рассказывать об этом без необходимости. Это может стать последним отчаянным средством, чтобы привязать её к себе, поэтому он будет хранить это в тайне, пока она сама не снимет ошейник и не разорвет цепи. Использует это, когда уже ничего другого не останется.

***

— Откуда ты?

Когда Ын До прибыл в офис после 3 часов дня из-за внешних встреч, Джи Хёк, сидевший на диване в вальяжной позе, как у себя дома, спросил ленивым голосом. Ын До с бесстрастным лицом посмотрел на Джи Хёка и женщину, прилипшую к нему как жвачка. С первого взгляда было понятно, почему эта женщина виснет на Кан Джи Хёке.

— Какими судьбами, без предупреждения?

— Ходили с ней по магазинам, решили заскочить.

Джи Хёк ответил небрежно, даже прочитав во взгляде Ын До презрение к женщине рядом с ним. Когда Сын Джэ и люди в черном, вошедшие следом за Ын До, поклонились, Джи Хёк махнул рукой, веля им выйти. Сын Джэ посмотрел на Ын До, и тот кивнул в знак согласия. Глядя, как они один за другим выходят и закрывают дверь, Джи Хёк усмехнулся.

— Твои «хвосты» немного жутковатые.

— Приму за комплимент.

— Мой друг красавчик, правда?

Когда Ын До расстегнул пуговицу пиджака и сел на диван напротив, Джи Хёк спросил женщину рядом. Женщина с глуповатым выражением лица восхищенно посмотрела на Ын До и сказала:

— Ага, оппа. Он самый красивый из всех мужчин, что я видела.

— Но губу не раскатывай. Наш благородный директор Чха с такими, как ты, даже не разговаривает.

Взгляд, пропитанный злобой, действовал на нервы. Ын До попытался понять, что на уме у Джи Хёка, который внезапно появился в 1-м округе. Зная, что председатель Чо его недолюбливает, Джи Хёк почти не появлялся в 1-м округе. Даже если и приезжал, то лишь мельком заглядывал в казино, а визиты в офис холдинга были крайне редки.

— Так зачем пришел?

— Говорю же, были на шоппинге и зашли. Только в 1-м округе есть нормальные магазины, а в 3-м всё какое-то дешманское.

— Дать чего-нибудь выпить?

— Не, не надо. Страшно пить что-то здесь.

Он специально язвил, и Ын До тоже демонстративно вздохнул. Джи Хёк пришел не просто языком почесать, и то, что он притащил с собой женщину, от которой разило дешевыми духами, явно имело причину. Хоть он и был пустозвоном, но странной злобы в нем было хоть отбавляй.

— Я не могу долго сидеть, мне нужно снова уходить.

— Я тут расслабленно гуляю по магазинам, а ты занят настолько, что и поболтать некогда?

— Ну, ты же занят по ночам. А я занят днем.

— Бандит, занятой днем... Мир и правда сильно изменился.

Ын До спокойно смотрел на Джи Хёка, который, развалившись в кресле, продолжал язвить и действовать на нервы. Три года назад, когда дела с мэром Паком пошли наперекосяк и председатель Чо, в назидание другим, отрезал конечности директору Хо, именно Ын До уговорил не трогать его подчиненных. Ведь верить и выполнять приказы вышестоящего — не преступление. Из-за этого председатель Чо ругал Ын До за излишнюю мягкость, а другие старики смеялись, говоря, что с таким характером он получит нож в спину и сдохнет. Но Ын До с самого начала не собирался позволять никому, кроме Сын Джэ, знать о своих истинных намерениях. Джи Хёк, который при любой возможности пытался уничтожить Ын До, не должен был умереть так бессмысленно. Ын До закрывал глаза на то, что Джи Хёк подсылал людей таранить его машину, «случайно» приставлял нож к его горлу и тайно мешал его делам, только потому, что именно он должен был украсить финал Ын До. Когда председатель Чо заберет обратно деньги, переданные мэру Паку, и все эти переплетенные судьбы украсят кровавый финал. В тот момент Кан Джи Хёк, человек из линии директора Хо, который три года назад не смог чисто сработать, должен был стать тем, кто возьмет на себя всю вину. Поэтому Ын До специально повысил его до директора, чтобы показать, что он якобы слаб перед Джи Хёком, и успокоить его.

— Я тут нашел кое-что интересное, вот и зашел рассказать.

Почувствовав, что терпение Ын До начинает трещать по швам, Джи Хёк сменил тему.

— Что именно?

Спросил Ын До, доставая сигареты. Джи Хёк, мельком взглянув на девушку рядом с собой, сказал:

— Эй, тут дама, спроси хотя бы разрешения закурить.

«Какая, к черту, дама», — ругательство подступило к горлу, но Ын До решил стерпеть и показал сигарету женщине, которая смотрела на него с восхищением.

— Всё в порядке, курите.

На её кокетливый и ласковый ответ Джи Хёк усмехнулся.

— В общем, всем бабам нравятся парни с хером. Сколько бы ты ни старался, она на тебя не клюнет.

— Он же друг оппы, почему ты так странно реагируешь?

— Сумасшедшая, пялишься только на Ын До и еще что-то говоришь.

Ын До, словно ему было плевать на эту парочку, устраивающую цирк перед ним, закурил. Затем он начал мысленно выстраивать список дел и подсчитывать время до конца смены Са Хи. После ужина в закусочной он специально не показывался ей на глаза два дня. Так что сегодня он планировал зайти, как бы между прочим, и предложить подвезти её домой. В надежде, что за то время, пока его не было, она хоть немного соскучилась. Он уже заказал кофе и торт, чтобы как бы невзначай передать ей.

— Дело вот в чем.

Видя, что Ын До курит с совершенно безразличным видом, Джи Хёк снова посмотрел на него. И с ухмылкой сказал:

— Та девчонка из магазина, которая, как ты говорил, в твоем вкусе.

На этих словах, брошенных без предупреждения, рука Ын До, стряхивавшая пепел, едва заметно дрогнула. Джи Хёк заметил это мгновенное колебание, которое другой бы упустил, и остался доволен.

— Оказывается, она близкая подруга этой вот.

Джи Хёк указал пальцем на свою спутницу, и взгляд Ын До медленно переместился на женщину. Вульгарный смех без тени смущения, выставленная напоказ грудь, вызывающая одежда и молодое, распущенное тело, которым она кичилась как единственным талантом. С первого взгляда было ясно: дешевка, пустышка, легкомысленная девица. И такая женщина близка с Са Хи? Неужели Юн Са Хи опустилась так низко?

— Вот как?

На спокойный ответ Ын До Джи Хёк протянул руку и погладил волосы женщины.

— Мы зашли в тот магазин купить сигарет, пока ходили по магазинам. Как раз подъехала машина с товаром, и та девчонка вышла. А эта увидела её и говорит, что это её близкая онни. Бывает же такое совпадение.

— И правда. Удивительно.

Он ответил небрежно. Магазин, где работала Са Хи, находился не в том месте, куда Джи Хёк, живший во 2-м округе, мог бы заскочить по пути на шоппинг в 1-й округ. Тот короткий и странный интерес, который он проявил тогда, зацепил Джи Хёка. Это была ошибка, но он не ожидал встретить Са Хи так внезапно, поэтому тогда это было лучшее, что он мог сделать.

— Как, говоришь, зовут ту онни?

Не сводя глаз с Ын До, Джи Хёк спросил женщину.

— Юн Са Хи.

— Имя тоже чертовски красивое, да? Подходит к лицу. И нашему директору Чха тоже подходит.

— Другу оппы нравится онни Са Хи?

Пока женщина задавала вопрос, полный любопытства, Ын До снова глубоко затянулся и выпустил дым. Казалось, все нервы в его теле натянулись до предела.

— Нет, не то чтобы. Просто недавно случайно встретились, и мой друг сказал, что эта работница в его вкусе.

— У онни много поклонников. Все парни в районе хоть раз да влюблялись в неё. Просто она такая неприступная, ни с кем не встречается, а так за ней многие бегали.

— Но стоит встретить настоящего хозяина, и всё изменится. Обычно такие недотроги, если уж влюбляются, то теряют голову.

Что-то его так развеселило, что Джи Хёк с широкой улыбкой уставился на Ын До.

— Постарайся, Чха Ын До.

— Ты специально приехал сюда, чтобы нести этот бред?

— Я думал, тебе пригодится эта информация, а ты считаешь это бредом? Я даже привез её, чтобы дать тебе еще пару наводок, рассказать, где она живет, и ответить на все твои вопросы.

— Мне не нужно.

— Не нужно?

— Надо же, как долго ты можешь издеваться над одной фразой, брошенной мимоходом.

Ын До выпустил последний клуб дыма и, наклонившись, чтобы потушить сигарету, холодно ответил. Джи Хёк продолжил:

— Говорят, мама этой девицы спасла ту женщину, когда та умирала?

Сигарета, которую он тушил, смялась в крошку. Ын До мысленно досчитал до трех, щелкнул пальцами и поднял голову. Спасла Са Хи. Значит, он догадывался, кто мать этой вульгарной девицы.

— Говорят, лет пять назад она упала в обморок перед их мамой. У неё был сильный жар, она бредила, так что её отвезли в скорую и лечили на имя этой девицы. Так и спасли.

Он посмотрел на женщину, максимально подавляя эмоции. Дочь владелицы закусочной «Сопхун». Ким А Ён, надевшая на Са Хи дорогой ошейник. Эта наглая, но достойная благодарности женщина была прямо перед ним.

— Вот как?

— Да. Моя мама спасла её. Она не местная, жила где-то в другом месте, но не говорит где. Родители умерли, её растила бабушка, но и она умерла, так что она скиталась одна.

Сценарий был так себе, но вполне подходил для того, что могла придумать Юн Са Хи, которой не было и двадцати и которая ничего не знала о мире за порогом дома.

— Наверное, потому что мама хорошо к ней относилась, она здесь и осела. Она редко говорит о себе, но так как мы с ней самые близкие подруги, я кое-что знаю.

Женщина говорила с гордостью, глядя на Ын До странным взглядом. Видя, как её глаза кокетливо щурятся, словно она готова броситься в его объятия по первому слову, Ын До нахмурился. Джи Хёк привел эту женщину, чтобы проверить его реакцию, считая это ценностью Са Хи. Так что не было нужды клевать на эту наживку, зная об этом.

— Если что-то еще интересно, спрашивай у неё. Говорит, они самые близкие.

Сказал Джи Хёк, словно делая одолжение, видя, что реакция Ын До прохладнее, чем ожидалось. Ын До с видом человека, которому всё это наскучило, посмотрел на часы.

— Ну, не знаю. Не особо.

— Может, мне познакомить вас с онни Са Хи?

Женщина активно наклонилась вперед. Глубокое декольте открывало вид на ложбинку груди, мешая обзору.

— Не нужно. ...А, Джи Хёк, подожди. Важный звонок.

В этот момент зазвонил телефон, и Ын До без сожаления встал с дивана. Он подошел к своему столу, сел и, повернувшись спиной, ответил на звонок. Джи Хёк долго смотрел на него, словно пытаясь прочесть мысли.

— Другу оппы это не интересно?

Когда А Ён прошептала это, Джи Хёк наконец достал сигарету, которую всё это время терпел, чтобы внимательно следить за выражением лица Ын До.

— Ты же говорил, что он, кажется, интересуется онни Са Хи. А он отказался, даже когда я предложила познакомить. ...Кстати, друг оппы правда красивый. Прямо как знаменитость.

То, что эта пустоголовая девица с жиром вместо мозгов в груди знакома с работницей магазина, действительно было случайной удачей. Джи Хёк хотел заехать, чтобы посмотреть на выражение лица той работницы, если он упомянет Ын До, пусть и немного окольными путями, и неожиданно получил такой козырь.

[-Зашли в один дабан в 4-м округе, потом вдвоем зашли в закусочную неподалеку и вышли. До дома он её не провожал, она поднялась одна.]

Когда приставленный «магнит» позвонил с таким докладом, Джи Хёк убедился, что его подозрения верны. Каждый день заходит в магазин за сигаретами, а потом лично отвозит её в 4-й округ. Тот самый Чха Ын До. Дабан, принадлежащий ростовщикам, не спешил делиться информацией, но сказали, что со временем узнают, так что он решил подождать. И вот сегодня он хотел просто посмотреть на лицо этой девчонки.

[О? Это место, где работает моя знакомая онни.]

Сказала А Ён, когда он остановил машину у магазина. И в этот момент подъехал грузовик с товаром, и девчонка выбежала наружу.

— Вон та онни — моя знакомая.

Видя, как девчонка, которую он видел только с кислым лицом, приветливо улыбается водителю, Джи Хёк мысленно возликовал. К тому же он узнал, что та убогая закусочная, куда Чха Ын До заходил, чтобы угодить женщине (что на него не похоже), — это дом А Ён. Поскольку она была в бегах и не должна была светиться, Джи Хёк сразу же повез А Ён в офис Ын До. Чтобы рассказать об этом невероятном совпадении. И видя, как Ын До, как и ожидалось, отказывается от информации и знакомства с видом полного безразличия, Джи Хёк убедился. Это действительно женщина во вкусе Чха Ын До. И, похоже, Ын До очень не хочет, чтобы Джи Хёк об этом узнал.

— Неужели? Но я заметил слишком многое.

Джи Хёк посмотрел на А Ён с победной улыбкой. Если правильно использовать эту пустоголовую девицу, можно будет заполучить слабое место Ын До. От этой мысли она вдруг показалась ему даже симпатичной.

— Сучка, я думал, ты только сосать умеешь, а оказалось, что от тебя есть и другая польза.

Он погладил её по голове, словно хваля, и А Ён надула губы.

— Что это значит? Я полезна только потому, что знаю онни Са Хи?

— Нет, конечно, и твоя киска полезна. Раз схватит — хрен отпустит.

— Оппа, ты что, тоже интересуешься онни Са Хи?

А Ён заморгала, словно умоляя, и снова прижалась к нему грудью. Она определенно знала, в чем её сила. Жаль, что кроме этого она мало что знала, но о Юн Са Хи она знала достаточно, и этого хватало.

— Нет. Она не в моем вкусе. Мне нравятся такие, как ты: без мозгов, с хорошей фигурой и большими сиськами.

— Это что, не оскорбление?

Когда А Ён округлила глаза, Джи Хёк, найдя это довольно милым, похлопал её по щеке. Благодаря ей он получил неожиданный улов, так что сегодня можно было быть щедрым.

— Что ты там хотела? Сумку? Одежду?

На вопрос Джи Хёка глаза А Ён загорелись.

— Всё купишь?

— Посмотрим на твое поведение.

— А-а, я буду стараться. Сделаю всё, что оппа скажет.

А Ён заскулила и, прижавшись к нему, прошептала на ухо:

— Я тоже сегодня добрая. Разрешу кончить в рот. И сделаю «пайзури», которое ты любишь. И еще раз примерю жемчужное ожерелье.

Глядя на А Ён, которая улыбнулась и отстранилась, Джи Хёк поцокал языком. Ей всего двадцать один, она даже не работает в борделе, но считает, что ласкать член грудью — это нормально, и называет сперму на шее «жемчужным ожерельем». Ему даже стало интересно, чем она занималась до встречи с ним.

— Что?

Когда Джи Хёк молча уставился на неё, А Ён мило заморгала и спросила. Джи Хёк с серьезным лицом поинтересовался:

— Ты говоришь, что близка с той работницей магазина. Она такая же?

— В смысле?

— Такая же бесстыжая, сходит с ума при виде мужицкого члена?

— Нет, она не такая. Она девственница.

На её спокойный ответ Джи Хёк снова повернул голову к Ын До. Разговор, видимо, заканчивался, и Ын До вставал с места. Юн Са Хи, которая приглянулась Чха Ын До. Что будет, если он первым сорвет этот цветок? Джи Хёк невольно облизнулся.

— Мы пойдем, ты, кажется, занят.

Когда Ын До, закончив разговор, подошел к дивану, Джи Хёк с любезной улыбкой встал.

— Я еще не всё ей купил, так что занят.

Женщина, вставшая следом, широко улыбнулась, сощурив глаза, и поклонилась Ын До. Это было движение женщины, которая прекрасно знала, что при каждом её движении её большая грудь ритмично колышется.

— Ладно. Давно не был в офисе, а из-за того, что я занят, даже не посидели толком.

— Да ладно, мы не чужие люди, чтобы заморачиваться. Кто лучше меня знает, как ты занят.

С раздражающей ухмылкой Джи Хёк взял женщину за руку и, покачиваясь, вышел из офиса. Тут же вошел Сын Джэ.

— Зачем он приходил?

Спросил Сын Джэ, морщась и махая рукой, словно разгоняя ненавистный запах резких духов. Ын До, глядя на закрытую дверь, сказал:

— Перенеси на завтра.

— Что?

— Дело Са Хи. Джи Хёк подозрителен. Он не стал бы приходить только ради пустой болтовни, но постоянно упоминал Са Хи. Я легко отмахнулся, показав, что мне не интересно, но, возможно, этого было недостаточно.

При словах Ын До на лице Сын Джэ мелькнуло удивление. Казалось, как Ын До скрывал свои чувства в том затхлом переулке 4-го округа, так и Кан Джи Хёк намеренно скрывал свое любопытство.

— Раз так, он наверняка приставил человека ко мне или к Са Хи. Так что заканчиваем завтра.

— Да, директор.

— И узнай побольше о той девице, что была с ним, говорят, она дочь владелицы закусочной.

— Закусочной... «Сопхун»?

— Да. Бывает же такое дерьмовое совпадение. Надо же было женщине Джи Хёка оказаться подругой Са Хи.

Навесила на Са Хи огромный долг, а сама виснет на мужике и пытается играть в сводню. Женщина, которая живет так же бездумно, как и выглядит. Ын До стало жаль Са Хи, которая взялась разгребать проблемы такой девицы, до такой степени, что это казалось глупостью.

— Освободи завтрашний день после обеда. И только что звонил председатель Ко, сказал, что скоро приедет, так что подготовься.

— Да, понял.

Нервы Ын До были на пределе от разных мыслей, и он неосознанно достал зажигалку из кармана брюк и сжал её в руке.

— Скажи мадам На, которая занимается домом, чтобы уходила прямо сейчас и пока не выходила на работу. Зарплата будет выплачиваться как обычно. В главном доме пока будет убираться... как её там, та женщина, которую ты приводил в прошлый раз, Чхон Ми? В общем, пусть она иногда заходит и прибирается.

— Да.

— И комната в конце коридора на втором этаже... Оставь только кровать, всё остальное вынеси.

— Сейчас же займусь.

Наверное, ему хотелось спросить о причинах этих распоряжений, но Сын Джэ, как всегда, ответил «понял» и вышел из комнаты. Нервные пальцы Ын До поглаживали зажигалку, словно цепляясь за неё. До встречи с Са Хи, когда нервы шалили, он всегда хватался за нож-бабочку, а теперь первым делом в руки попадала зажигалка. Дю, Пон. Лицо Са Хи, так красиво улыбающейся, слишком сильно врезалось в память.

***

— Любишь кофе?

Когда Са Хи вышла из магазина после работы, Ын До, сидевший на белом пластиковом стуле, спросил невозмутимым голосом. Человек, который приходил каждый день, не появлялся два дня, и она уже начала думать, что он потерял интерес, увидев, в каком жалком месте она живет в их последнюю встречу.

— Вы пришли?

Она подошла к Ын До. Сегодня Чха Ын До снова был в шикарном черном костюме. Мужчина, который даже этот неудобный пластиковый стул заставлял выглядеть как дорогое кожаное кресло. Если бы она не знала, чем он занимается, могла бы принять его за харизматичного героя гангстерского фильма.

— Говорят, бариста в нашем отеле хорош. Хотя я не разбираюсь во вкусе кофе.

На столе стоял стаканчик кофе на вынос и коробочка с пирожным.

— После работы, наверное, хочется сладкого. Говорят, кондитер в нашем отеле тоже мастер. Хотя в пирожных я тоже не разбираюсь.

Взгляд не мягкий, но кажется добрым. Говорит небрежно, но хочется слушать. Она думала, что если он снова появится, будет холодна с ним, думала так до самого момента, как сняла жилетку, чтобы уйти, но сердце немного оттаяло. Возможно, множество визиток и записок, спавших в кармане её жилетки, изначально не могли стоять в одном ряду с Чха Ын До. Хотя точной причины она не знала.

— Это мне?

Когда Са Хи спросила, Ын До просто кивнул, словно это само собой разумеющееся. Вдруг перед глазами возник образ Дон Хо, который сидел на том же месте и протягивал пакет с брендовой вещью. Она думала, что он, как обычно, натворил делов и залег на дно, так как снова не выходил на связь. Просто последний образ Дон Хо, который ушел разозленным из-за того, что она отвергла подарок, немного беспокоил.

— Спасибо, я с удовольствием съем.

Она не стала отказываться. Даже если она откажется, Ын До вряд ли заберет это обратно. Са Хи с детства считала утомительными формальные отказы и уговоры, поэтому иногда её называли бесстыдной. Конечно, в таком возрасте она понимала, что иногда это необходимо, но сегодня ей не хотелось отвергать любезность этого мужчины.

— Но в следующий раз не нужно ничего покупать.

— Не обещаю, но запомню. Съешь здесь? Или заберешь домой?

— Заберу домой.

Она не могла открыть коробку с пирожным перед магазином, где ходило столько людей. Тем более с таким привлекающим внимание мужчиной рядом.

— Тогда я отвезу тебя домой. У меня как раз есть дела в районе 4-го округа.

Услышав слова Ын До, Са Хи подняла голову и посмотрела на него. У Ок Джин и так прибавилось поводов для беспокойства. Две купюры по 50 тысяч вон, что намного превышало стоимость кимчи-ччиге, и Ын До, о роде занятий которого было нетрудно догадаться. Она не могла снова показаться Ок Джин вместе с ним.

— Не нужно, директор.

— В переполненном автобусе коробку с пирожным могут помять.

— Я буду осторожна. Я всё время езжу на автобусе, так что это не сложно.

— Можно доехать с комфортом, к чему это упрямство?

— Мне комфортнее в автобусе.

Принять его предложение было легко. Проблема в том, что интерес, который проявлял Чха Ын До, был не тем, чего она хотела. Посадить в машину — любезность, прийти в магазин — симпатия. Для Са Хи Им Дон Хо и Чха Ын До не должны были отличаться. Оба были «бандитами», которых она видела до тошноты.

— Сблизиться с Юн Са Хи всё так же трудно. Видимо, одного совместного ужина с кимчи-ччиге недостаточно?

Ын До, глубоко откинувшись на неудобном стуле, устало и сухо усмехнулся.

— Тогда можно спросить кое-что?

— Да.

— Я не приходил два дня. Ты не скучала по мне? Я вот много думал о Юн Са Хи.

Лицо Ын До, словно лишенное эмоций, смотрело на Са Хи. Откровенный вопрос, словно хватающий за шкирку Са Хи, которая медленно пыталась отступить за черту. Нужно было ответить невозмутимо.

— Я просто подумала, что вы заняты работой.

— Я знал, что ты так ответишь, но это расстраивает гораздо больше, чем я думал.

Вялая улыбка задержалась на губах Ын До и быстро исчезла. На самом деле Са Хи много думала о нем. Ей было любопытно, почему он вдруг перестал приходить, и она даже волновалась, не сказала ли чего лишнего, когда они ужинали вместе. Но тянуть эмоции, за которые не можешь нести ответственность, утомительно для обоих. Са Хи немного поколебалась и открыла сумку. Затем достала то, что приготовила на всякий случай, и положила на стол.

— Вдруг вы придете или мы случайно столкнемся на улице.

Са Хи протянула Ын До две пачки сигарет, которые он всегда покупал, и желтую коробочку леденцов для горла, похожую на пачку тонких сигарет.

— Я не в том положении, чтобы покупать вам икру и шампанское, и не знаю, что вам нравится, поэтому выбрала на свое усмотрение.

— А говорила, что не будешь расплачиваться сигаретами, которые вредны для здоровья.

Ын До, сразу поняв смысл её подарка, горько усмехнулся. Она лишала его одной из причин крутиться вокруг неё. Отказывать станет легче, а шаги, уводящие за черту, станут быстрее.

— Как вы знаете, я работаю в магазине, так что не могу позволить себе дорогие подарки. ...Но всё же, курите поменьше.

— Решила быстро отвязаться, чтобы я не преследовал с требованием вернуть долг за помощь?

Ын До, взяв сигареты, усмехнулся. Кажется, он заметил звездочку, которую Са Хи нарисовала маркером рядом с предупреждением «Курение вызывает импотенцию» на пачке.

— Послание тоже мощное.

Ын До повертел в руках сигареты и леденцы, словно о чем-то задумавшись, и сказал со спокойным лицом. Са Хи, глядя на него, встала первой.

— Я пойду. Вы, наверное, заняты, так что поезжайте.

— Я освободил вечер, чтобы отвезти Юн Са Хи домой, но раз и это мне запретили, я теперь свободен.

— Тогда идите домой пораньше и отдохните. Вы ведь целый день работали, устали.

— Невероятно благодарен. И бросить курить ради здоровья советуешь, и отдохнуть, чтобы усталость не копилась.

В его словах чувствовалась колкость, но Са Хи сделала вид, что не заметила, и улыбнулась. Ын До, неохотно убрав сигареты и леденцы в карман, встал.

— Спасибо за кофе и пирожное. Съем с удовольствием. В знак благодарности я сегодня провожу вас взглядом.

Она нарочито бодро сказала это, и Ын До пристально посмотрел на неё. На мгновение его черные глаза потемнели, а затем последовал пустой смешок.

— Какая же вы вредная.

Казалось, он видит её насквозь — как она отсекает и отталкивает его. Но Са Хи продолжала делать вид, что не понимает.

— Точно не нужно подвозить?

Ын До подошел и встал перед Са Хи, накрыв её огромной тенью. Са Хи впервые после дяди видела человека, который так подавлял своим присутствием. Сын Джэ был определенно крупнее, но аура у Ын До была совершенно иной. Поэтому ей вдруг захотелось просто, ни о чем не думая, опереться на него. Подумалось: зачем жить так сложно? Конечно, смелости на это у неё не было.

— Да, я всегда добиралась нормально, так что не беспокойтесь, директор.

— Ладно. Раз велела уходить первым, я уйду. Странно, но мне хочется слушаться Юн Са Хи.

Видимо, он был готов к отказу, потому что не стал настаивать, развернулся и пошел к машине, припаркованной у дороги. Дверь пассажирского сиденья открылась, Сын Джэ вышел и поклонился Са Хи. Са Хи тоже поклонилась, и Ын До, сев в машину, опустил тонированное стекло и пристально посмотрел на неё. Са Хи вдруг подумала: было бы всё иначе, если бы он не был бандитом? Если бы она была обычной девушкой, которая могла бы просто застенчиво покраснеть от симпатии такого красивого мужчины. Пока Са Хи пыталась выкинуть из головы вопросы, на которые никогда не найдет ответов, машина Ын До плавно исчезла из виду. Вспомнив окно, которое так и не закрылось до самого конца, Са Хи почувствовала себя виноватой.

— Может, стоило просто поехать с комфортом?

Она пробормотала это с неловкостью, но не жалела. Она отказалась, потому что боялась привыкнуть к Ын До, и тогда этому не будет конца. Как говорила бабушка «из Нью-Йорка», человек — существо хитрое: если стоишь, хочется сесть, если сидишь — лечь. Са Хи обернулась и посмотрела на магазин. Мин Сона, который должен был быть за кассой, не было видно — видимо, раскладывал товар. Она подумала зайти и поесть пирожное вместе с ним, но тут же передумала. Вопросы, которые Мин Сон задал на следующий день после того, как увидел Ын До под дождем, были слишком утомительными.

[Нуна, тот мужчина вчера был просто отпад, кто он? Даже мне, парню, он показался крутым. Наверное, спортсмен? Высокий, красивый. Неужели твой парень? Ты ничего не говорила, давно встречаетесь?]

Чем тащить пирожное Мин Сону и делать то, что ей несвойственно, лучше съесть его одной. Только сейчас Са Хи заглянула в прозрачную часть коробки. На пирожном в форме оранжевой тыквы были украшения из белого крема в виде привидений и ведьма в фиолетовом плаще. Глядя на это, она почему-то вспомнила недавнюю поездку в парк развлечений.

— А, скоро Хэллоуин.

Было бы жалко делить такое с Мин Соном. Са Хи осторожно взяла коробку и сделала глоток кофе. Мастерство великого бариста действительно было фантастическим.

***

— Да, понял. Продолжайте следить, чтобы он не заметил.

Тихо закончив разговор, Сын Джэ подошел сзади и кашлянул. Ын До, стоявший у окна сьюта и смотревший вниз, почувствовал, как от этой незначительной трещины по телу пробежала дрожь, и вся кровь прилила к сердцу.

— Директор, он сбежал прямо со склада.

Наконец-то последние приготовления завершены. Фигуры, даже не подозревающие, что они на шахматной доске, заняли свои места, и теперь Ын До оставалось только пойти и забрать королеву.

— Хорошо.

Он специально позволил сбежать ублюдку, которого держали на портовом складе, едва поддерживая в нем жизнь. Парень, который только и ждал шанса под ослабевающим надзором, сбежал при первой же возможности. Не зная, что это ловушка.

[Этот ублюдок тронул женщину директора Чха.]

Охрана специально громко обсуждала причину, по которой его держали в этом грязном, пропитанном запахом крови складе. Истина, известная только Ын До и Сын Джэ. Причина, которую даже охранники считали выдумкой.

[Директор Чха так взбесился, что того, кто был с ним, убил на месте, а этого тоже хотел прикончить, но пока запер здесь. Может, хочет кожу живьем содрать.]

[Оказывается, у директора Чха есть женщина в 4-м округе, которую он скрывает.]

[Этот ублюдок вроде как шестерка председателя Хвана из 5-го округа? Наверное, видел директора Чха, когда тот ездил к бабе в 4-й округ. Тронуть женщину директора Чха... у него что, две жизни?]

В течение нескольких дней ему по крупицам скармливали информацию о том, какую ужасную ошибку он совершил, а сегодня — подсказали направление.

[Эй, блядь, слышал? Женщина директора Чха. Говорят, он её уже бросил. То-то я смотрю, он про этого ублюдка и думать забыл.]

[Парни из казино еще тогда говорили, что это ненадолго. Вроде красивая, вот директор и заинтересовался, но нищая до ужаса. 4-й округ, трущобы. Как там... какая-то закусочная? «Сопхун»? Вроде дочь владелицы, или живет там. Короче, всё кончено.]

Было совершенно ясно, куда побежит этот парень, точивший зуб все время заточения.

— Как только выбрался со склада, сразу побежал в доки, отобрал телефон у рабочего и кому-то позвонил.

— Значит, кто-то за ним приедет.

— Да, скорее всего.

— И сразу направится в 4-й округ.

Ын До смотрел вниз через широкое окно. Он подумал, что было бы неплохо, если бы Са Хи посмотрела на мир с такой высоты, как он. Когда она привыкнет к нему, когда наступит момент, и он наденет на Юн Са Хи ошейник с именем Чха Ын До, может, стоит посадить её здесь? Мелькнула такая мысль.

— А наши ребята?

— Готовы и ждут.

— Скажи, чтобы не вмешивались, пока не станет опасно. Но следите, чтобы Са Хи сильно не пострадала.

— Да, директор.

Отойдя от окна, Ын До подхватил пиджак, небрежно брошенный на стул. Сегодня Юн Са Хи упадет в его руки. Наконец этот день настал.

— Пошли.

Шаги Ын До, выходящего из сьюта, были легкими как никогда.

***

Видимо, пирожное, подаренное вчера Чха Ын До, было слишком сладким. Мир так горек, но, опьяненная этим восхитительным вкусом, она позволила себе расслабиться и забыть о реальности, решив, что может насладиться этим маленьким счастьем. Выйдя из автобуса, Са Хи некоторое время стояла на остановке, тяжело вздыхая. Автобус отъехал, обдав её облаком грязного воздуха, но она даже этого не заметила. Её уволили. Из магазина, где она проработала 4 года. И сообщили об этом сегодня утром. Она не помнила, как прошел рабочий день.

[Прости. У меня обстоятельства...]

Владелец, сказавший пришедшей на смену Са Хи, что она работает только до сегодня, выглядел еще более растерянным, чем она. 3 миллиона вон, полученные на прошлой неделе, кольнули сердце как шип. Так вот зачем это было? Все хорошие вещи, случившиеся с ней, были платой за это?

[Может, я что-то сделала не так, директор?]

Увольнение было настолько внезапным, без всяких предпосылок, что она не могла не спросить. Она не совершала никаких серьезных ошибок, не происходило ничего особенного, что могло бы стать причиной потери работы в один день. Она считала, что работала добросовестно.

Как всегда, был «не сезон», но Са Хи, работавшая каждый день, не замечала, чтобы выручка магазина заметно упала. У владельца были магазины еще во 2-м и 3-м округах, и она слышала, что там продажи тоже стабильны. Другими словами, не было никакой критической ситуации, чтобы увольнять Са Хи, проработавшую 4 года, в один день.

[Недоплаченное в прошлый раз, оплату за работу до сегодня и выходное пособие я выплачу в следующем месяце, в день зарплаты. Войди в положение, дела плохи.]

Работу можно найти снова. Конечно, с её образованием — незаконченная старшая школа — и без банковского счета её возьмут только на самую тяжелую и физически изнуряющую работу. Но и цепляться за владельца, который говорил о своих трудностях, она не могла. В любом случае, раз он обещал даже выходное пособие, значит, ему действительно было жаль за внезапное увольнение.

— Сначала нужно найти работу.

Шаги по дороге домой были тяжелыми. Вспомнилось лицо Мин Сона, который растерялся не меньше её от внезапной новости. Ночную смену пришлось оставить парню, так что Мин Сон остался. Видя, как Мин Сон чувствует себя виноватым, Са Хи ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и уйти.

— Если не получится, пойду работать официанткой. Неужели для меня одной не найдется места?

Хотя на душе было тяжело, она не хотела опускать руки. Всё равно она была готова к этому с самого начала. Просто из-за комфорта она слишком расслабилась и задержалась на одном месте. Долг рос, нужно было быстрее его выплачивать, а она опьянела от относительного спокойствия, и вот теперь очнулась.

— Почему ты такая вялая?

Когда она проходила мимо старого торгового здания у автобусной остановки, тетушка из кондитерской «Закат», выходившая из магазина, увидела Са Хи и спросила. Са Хи поклонилась, и в ответ полетели цоканья языком и заботливые упреки.

— Почему ты такая худая? Ты вообще ешь?

Все, кто её видел, говорили, что она худая. Она не была гурманом и не всегда ела три раза в день, но неужели она настолько тощая, что все беспокоятся?

— Подожди-ка.

Поскольку Са Хи только улыбалась, ничего не отвечая, тетушка вернулась в магазин и вышла с пакетом, полным разной выпечки.

— Возьми, поешь.

— Не нужно, тетушка.

— Всё равно, если сегодня не продам, придется продавать за копейки или самим есть. Я положила немного.

— Но всё же...

— Если лень готовить или устала, купи молока и ешь это. Если в молодости будешь голодать ради диеты, в моем возрасте намучаешься.

Шуршащий пакет с хлебом казался таким теплым. Бедность может сделать людей жестокими и уродливыми, но иногда она согревает сердце. Это была одна из причин, почему она не могла покинуть этот район уже более пяти лет.

— Спасибо, я с удовольствием съем.

Девушка, которую спасла владелица закусочной «Сопхун». Никто не знал, где она жила раньше и чем занималась, но она не забыла доброты: отремонтировала протекающую крышу старой закусочной на свои деньги, помогла оплатить больничные счета, когда дочь владелицы попала в аварию на мотоцикле. Она даже беседовала с бабушкой «из Нью-Йорка», с которой никто не хотел общаться. Добрая девушка, хоть и не выглядит такой. Такой была репутация Са Хи в этом районе. Многие всё еще смотрели на неё с подозрением и неодобрением, но из-за таких людей, как эта тетушка, Са Хи не могла уехать.

— Если будешь приходить вечером, я буду давать тебе оставшийся хлеб, хорошо?

— Да, спасибо.

Поклонившись, она снова пошла к дому, держа пакет с хлебом. Дядя или мама удивились бы, увидев, как холодная и отстраненная Юн Са Хи так радостно общается с людьми в бедном районе. Шаги Са Хи стали немного легче. Она прошла мимо обшарпанного торгового здания с облупившейся краской и свернула на дорогу, ведущую к жилым домам. Между тесными и ветхими домами трущоб, словно на картине известного художника, виднелся красный закат. Она закончила работу раньше обычного, поэтому впервые за долгое время увидела закат.

— Ах, красиво. Сегодня особенно красиво.

Разговор с самой собой — привычка, от которой не могут избавиться одинокие люди. Если не делать этого, кажется, что забудешь, как говорить, поэтому бормотание под нос стало привычкой.

— А, кстати, я даже не сказала, что уволилась. Неужели он сейчас снова пришел в магазин?

Глядя на закат, она вдруг вспомнила о Чха Ын До, с которым это никак не было связано. В 10 утра он, как по расписанию, снова пришел за сигаретами. Она не смогла сказать ему, что сегодня её последний день, когда он с невинным видом поздоровался с ней. Да и нужды в этом не было. Са Хи подумала, не отправить ли сообщение по номеру на визитке, которая лежала в кошельке, но передумала. Это был хороший шанс оборвать эту связь. Она не давала ему свой номер, так что у Ын До не было способа связаться с ней. Конечно, если Чха Ын До захочет, он всё узнает, но она хотела сама закрыть эту дверь.

— Хорошо, что я вчера отдала ему сигареты и леденцы...

Как раз когда она подумала, что хорошо, что успела отплатить хоть этим, до неё донесся шум, и она остановилась. В этом районе часто можно было увидеть пьяных дебоширов, а крики и драки были обычным делом. Поэтому звук чего-то разбивающегося был так же привычен, как и человеческая речь. Но направление звука было подозрительным. Удивленный взгляд Са Хи устремился к старой железной двери закусочной «Сопхун». Изнутри доносился грохот разбивающейся посуды и ломающейся мебели. Са Хи невольно выронила пакет с хлебом и достала складной нож, который подарила ей мадам Ким, из рюкзака. В этот момент пронзительный крик сотряс весь район. Ноги сработали быстрее разума. Са Хи без колебаний побежала к закусочной. Распахнув дверь, она увидела хаос, царивший внутри. Рука, сжимавшая нож, мелко дрожала.

— Блядь, даже теперь не отдашь эту суку?

Мужчина, криво стоявший среди перевернутых столов и стульев, орал во всё горло. Рядом с ним трое парней швыряли утварь и хихикали. Увидев, как бьются тарелки, кухонные принадлежности катаются по полу, а продукты топчут ногами, как мусор, Са Хи поспешно начала искать Ок Джин. В углу зала, рядом с холодильником для напитков, она увидела дрожащую Ок Джин.

— Имо!

Увидев её распухшую красную щеку, Са Хи перестала соображать. Она бросилась к ней, и Ок Джин со слезами на глазах вцепилась в руку Са Хи.

— Са Хи.

— Что здесь происходит?!

Встревоженная Са Хи повысила голос сквозь шум, и внезапно воцарилась тишина. Четверо мужчин замерли и уставились на удивленную Са Хи. Эта короткая тишина, как затишье перед бурей, заставила затаить дыхание.

— Сучка, наконец-то явилась?

Мужчина, стоявший посередине в развязной позе, усмехнулся, глядя на Са Хи. Са Хи сразу узнала его. Это был тот самый мужчина, который преследовал её, когда она выходила из «Каннам Дабан». Один из двоих, кто сбежал, испугавшись внезапно появившегося Чха Ын До. Тот, что был в голубой рубашке.

— Ты кто такой?!

Она узнала его, но совершенно не понимала причины происходящего. С тех пор, как они сбежали, она их даже случайно не встречала, так что причин смотреть на неё с такой радостью у него не было. Она подумала, что это просто пьяный дебош какого-то подонка, но, судя по его словам, целью была именно она.

— Не помнишь моего лица?

— Я спрашиваю, кто ты такой!

— Ха! Наглая, как и твой любовничек. Эй, сучка, смотри внимательно.

Сказав это, мужчина начал медленно приближаться к Са Хи и Ок Джин. Шорк, шорк — он волочил одну ногу, не сводя глаз с Са Хи, словно хотел, чтобы она это увидела. Рука Ок Джин, державшая её, задрожала, и Са Хи крепче сжала нож, спрятанный за спиной.

— Видишь? Сука. Видишь, что стало с моей ногой из-за тебя?!

— При чем тут я?!

— Ах ты ж дрянь. Твой любовничек сделал это только потому, что я с тобой заговорил, сучка!

Слушая поток проклятий, Са Хи смотрела на мужчину перед собой. Он был в той же голубой рубашке, теперь покрытой темными засохшими пятнами, и выглядел грязным и одичавшим. Спутанные волосы, изможденное лицо, налитые кровью глаза — он выглядел как человек, которого долго держали взаперти, и казалось, что он готов разорвать Са Хи на куски.

— Блядь, как же мне не повезло связаться с такой дрянью.

Почувствовав, что он вот-вот набросится, Са Хи отбросила руку Ок Джин, пытавшейся её удержать, и встала. Встретившись взглядом с полубезумным мужчиной, Са Хи не только не испугалась, но и посмотрела на него с яростью, отчего мужчина издал нелепый смешок.

— Если бы я хоть твою киску увидел, было бы не так обидно. Эй, сумасшедшая, тебе полегчало от того, что твой любовничек-головорез сделал из невиновного человека калеку?

— Объясни так, чтобы я поняла.

— Что? Неужели теперь будешь строить из себя невинную овечку, которая ничего не знала?

— Ты оглох? Я спрашиваю, почему ты устроил этот погром.

— Ха, эта сука издевается?

Мужчина обернулся к своим дружкам, словно не веря своим ушам, и рассмеялся. Те тоже начали изрыгать проклятия и смотреть на Са Хи с убийственной злобой. Они были уверены, что Са Хи прекрасно знает причину их действий. Упоминание «любовничка-головореза» наводило на мысль, что они приняли Чха Ын До, внезапно появившегося в тот день, за её любовника, но она совершенно не понимала, с чего они это взяли. Ладно, допустим. Но они же сбежали, всё закончилось, так почему он пришел к ней, хромая на одну ногу, и обвиняет её? Если ему нужен Чха Ын До, пусть едет в 1-й округ.

— Конечно, ты будешь отпираться. Мол, твой крутой любовничек всё сделал сам. Но раз это случилось из-за тебя, ты ведь должна чувствовать хоть какую-то ответственность, а?

Злобно ухмыльнувшись, мужчина протянул руку и схватил Са Хи за волосы. Ок Джин вскрикнула и вскочила, а Са Хи уставилась на мужчину. От приблизившегося мужчины ударил кислый запах пота, вызывая тошноту.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Да, именно такой дух должен быть у бывшей этого ублюдка. Хочется вырвать тебе глаза, но у меня не встаёт на изуродованное лицо.

Мужчина сказал это и, не отпуская её волосы, другой рукой похлопал Са Хи по щеке. Увидев выражение лица Са Хи, которая, казалось, готова броситься и перегрызть ему горло, мужчина усмехнулся и, даже не поворачивая головы, сказал:

— Эй, давай сюда.

Один из парней, стоявших сзади, подошел ближе.

— Раз ты такая бесстрашная, значит, тебе повезло, и ты, живя в этом районе, еще не видела настоящего дерьма? Хотя даже в соседнем квартале творится такой ад, что мало не покажется. Сегодня я покажу тебе кое-что интересное из того набора.

Мужчина подло ухмыльнулся, и парень рядом достал из кармана маленькую коричневую бутылочку. Са Хи охватило дурное предчувствие.

— Раз уж всё так несправедливо вышло, я тоже должен попробовать тебя, не так ли? Сучка, когда тебя целый день будут пускать по кругу эти ублюдки, ты захочешь убить того головореза, который оставил тебя в таком состоянии.

В тот момент, когда рука, похлопывавшая её по щеке, попыталась схватить за подбородок, Са Хи нажала кнопку складного ножа, спрятанного за спиной, и взмахнула им изо всех сил. Видимо, порез был глубоким: кровь, сочившаяся из щеки мужчины, тут же потекла по подбородку, капая вниз.

— Ах ты, дрянь!

Всё еще держа её за волосы одной рукой, другой он вытер подбородок и, увидев кровь на тыльной стороне ладони, скривил губы.

— Решила поиграть в подружку головореза?

В этот момент парень, стоявший рядом, скрутил руку Са Хи и мгновенно отобрал нож. Лишившись оружия, Са Хи сверкнула глазами, а парень ухмыльнулся. И резко дернул руку, державшую её за волосы, назад. Голова Са Хи запрокинулась так сильно, что стало мучительно больно. Она издала сдавленный стон и попыталась вырваться, но мужчина крепко схватил её за подбородок другой рукой. От боли, словно челюсть вот-вот раздробят, Са Хи закричала и забилась, но парень рядом зафиксировал её руки одной рукой, а другой поднес коричневую бутылочку к её рту.

— Вот так, пей.

Ей хотелось расцарапать хихикающее лицо парня, но руки были схвачены, и она ничего не могла сделать. Не успела она сопротивляться, как что-то проскользнуло в горло. Са Хи попыталась вызвать рвоту, но мужчина сильнее сжал её челюсть и зажал ей рот, скручивая его.

— Не выплевывай. Скоро тебе станет чертовски хорошо.

Жестокие руки не давали ей пошевелиться, и Са Хи изо всех сил ударила коленом вверх. Единственный способ нанести физический урон такому верзиле — ударить в пах. Но так как её держали, прицелиться было трудно, и удар получился слабым.

— Эта сучка пытается делать милые вещи? Тебе определенно нужно сначала научиться послушанию.

Усмехнувшись, мужчина ударил её по щеке своей огромной, как крышка от котла, ладонью. Голова Са Хи мотнулась, перед глазами посыпались искры. От внезапного удара у неё заложило уши, и на мгновение она отключилась. Испуганная Ок Джин закричала и заплакала, и только тогда сознание медленно вернулось к Са Хи.

— Головорез тебя неправильно воспитал. Я заставлю тебя умолять о пощаде.

Он снова крепко схватил её за волосы и, обернувшись, сказал парням, которые безучастно наблюдали за происходящим:

— Когда я закончу, отдам её вам, пустите по кругу. Давайте прямо здесь исправим этой сучке характер.

Мужчина пошевелил окровавленной рукой и резко расстегнул молнию на брюках. Оттуда вывалился уже наполовину эрегированный, темный член. Мужчина плюнул на руку и провел по члену вверх-вниз. Только тогда Са Хи по-настоящему испугалась. Блестящая от слюны головка члена дергалась в её сторону. К горлу подступила тошнота, ей хотелось отвернуться, но мужчина держал её за волосы так крепко, что она не могла пошевелиться.

— Ну давай, дернись еще раз, сука. Пока тебя будут иметь по кругу, зови своего головореза, которого ты использовала и выбросила...

Бабах! В тот момент, когда охваченная ужасом Са Хи билась изо всех сил, одна створка открытой железной двери с грохотом рухнула на пол. Обернувшись, она сквозь пелену в глазах увидела огромную тень, перекрывшую вход. Губы Са Хи задрожали и с трудом сомкнулись.

— Посмотрите-ка на этих ублюдков.

Голос Чха Ын До, стоявшего на фоне темнеющего вечернего неба, казался далеким. Удивленный внезапным появлением Ын До, похожего на бога смерти, мужчина невольно ослабил хватку на волосах Са Хи. Вырвавшись из грубых рук, тело Са Хи покачнулось. Ын До быстро приблизился и, подхватив её прежде, чем она упала, прижал к себе. Когда твердые руки, пахнущие слабым табачным дымом, обвили её, Са Хи почувствовала необъяснимое, странное облегчение.

— Как вы здесь...

— Ты в порядке?

Холодные глаза Ын До осматривали её. Са Хи уже собиралась кивнуть, но взгляд Ын До остановился на её щеке.

— Тебя ударили?

В этот момент глаза Ын До стали такими ледяными, что Са Хи замерла, так и не кивнув. Казалось, Ын До готов уничтожить всё вокруг.

— Убить его?

Спросил Ын До. Тем же бесконечно низким и нежным голосом, что и в первую их встречу, совершенно не подходящим к ситуации.

— Если хочешь, я убью его.

Ын До прошептал это умоляюще, глядя на неё так, словно готов был лизать ей пятки, если она того пожелает. В этот момент взгляд Са Хи скользнул за его спину. Вход уже блокировали двое крупных мужчин, а Сын Джэ, неизвестно когда вошедший, прижал к стене мужчину, который домогался Са Хи. Глаза Са Хи медленно переместились на Ок Джин. Прижимая руку к распухшей щеке, она выглядела потерянной, не в силах поверить, что её дом превратился в руины. Растрепанные волосы, мокрые глаза, прерывистое дыхание от шока — при виде её у Са Хи внутри всё закипело. Взгляд сам собой вернулся к Ын До.

— Не бойся, просто скажи. Нет, можешь просто кивнуть.

Снова тихо прошептал Ын До. В его глазах, смотревших на неё снизу вверх, читалась мольба о спасении его самого, стоящего на краю пропасти, и Са Хи на мгновение заколебалась, правильно ли будет кивнуть. Был только один способ больше никогда не сталкиваться с подобными проблемами в мире, где она жила. Но имела ли она право требовать этого от Ын До? Но Ын До, словно прочитав что-то в её глазах, услышал ответ более ясный, чем слова.

— Хорошо, я сделаю это. Я хочу слушаться Юн Са Хи, поэтому сделаю, как ты скажешь.

Нежно улыбнувшись, Ын До погладил Са Хи по голове, а затем притянул её, всё еще дрожащую, и прижал к своей груди. Са Хи показалось, что в этот момент Чха Ын До был счастлив как никогда.

***

Услышав, что Са Хи вышла из автобуса и поднимается с хлебом из пекарни, Ын До бросил сигарету на землю. В закусочной «Сопхун», куда ворвались четверо мужчин, уже некоторое время было шумно. В отличие от обычного, Сын Джэ постоянно с беспокойством поглядывал на него, но Ын До делал вид, что не замечает. Он собирался позволить им ровно столько, сколько страданий Ким А Ён, живущая бездумно, причинила Са Хи.

— Она идет.

Сын Джэ, прятавшийся в месте, откуда хорошо просматривался убогий район, подошел к Ын До и тихо доложил. Показалась Са Хи, медленно поднимающаяся с совершенно обессиленным видом. Сегодня она получила уведомление об увольнении и, не зная причины, должна была быть в отчаянии и унынии. Ровно настолько, чтобы не оттолкнуть протянутую им руку.

— Приготовься.

По приказу Ын До Сын Джэ пригнулся и начал спускаться первым. В закусочную ворвались всего четверо, но вокруг уже находилось более десяти прямых подчиненных Ын До. Они были спрятаны, чтобы поймать тех, кто попытается сбежать, и подготовиться к непредвиденным ситуациям, поэтому видимыми оставались только Ын До и Сын Джэ.

— Сегодня всё закончится, Юн Са Хи. Впредь тебе не будет больно. Я буду рядом вечно.

В тот момент, когда Ын До пробормотал это, словно исповедь, из закусочной «Сопхун» донесся грохот ломающихся вещей. Са Хи, остановившаяся было, достала из сумки складной нож и бросилась внутрь. Она пыталась защититься по-своему, но этот маленький нож не мог спасти её. Ын До медленно двинулся с места, прошел мимо дома Са Хи и начал спускаться по лестнице. Шум на мгновение стих, и Сын Джэ, уже добравшийся до входа, заглянул внутрь и поднял руку, подавая знак Ын До. Сигнал, что большой опасности пока нет. Кивнув, Ын До продолжил спуск и встретился взглядом со старухой, которая всегда сидела на одном месте, словно приросла к нему. После воссоединения с Са Хи он приезжал в этот район почти каждый день и наблюдал за ней тайком. Иногда он долго смотрел на темный дом поздней ночью, иногда, спрятавшись, следил, как Са Хи поднимается по этой длинной лестнице после работы. Когда времени не было, он приезжал рано утром, чтобы увидеть, как она идет на работу, а иногда, чувствуя пустоту в сердце, возвращался в эту темноту не прошло и двух часов после отъезда. В такие моменты он несколько раз сталкивался с этой старухой. Старуха, которая всегда ставила пластиковый стул на одно и то же место и наблюдала за всеми прохожими в районе. Встречаясь с ней взглядом, Ын До чувствовал себя грязно. Словно она знала всё, что он собирается сделать, и своими морщинистыми глазами осуждала его, говоря, что это не более и не менее чем грязная одержимость.

— Фьюить.

Пока Ын До смотрел на старуху, Сын Джэ свистнул. Сигнал, что время вмешательства приближается. Ын До отвёл взгляд от старухи и ускорил шаг. Но когда Ын До почти подошел к закусочной, внезапно раздался звук пощечины. Растерянные глаза Сын Джэ посмотрели на него снизу вверх. Слов не требовалось, оценить ситуацию было легко. Ын До, пытавшийся сохранять хладнокровие до конца, потерял контроль. Зубы сжались с такой силой, что, казалось, вот-вот раскрошатся.

— Я войду.

Словно прочитав яростную ауру Ын До, бушующую во все стороны, Сын Джэ преградил ему путь. И в этот момент через открытую дверь донесся голос, торопящий смерть.

— Когда я закончу, отдам её вам, пустите по кругу. Давайте прямо здесь исправим этой сучке характер.

Взгляд Ын До, пылающий огнем, уловил парня, который, держа Са Хи за волосы, другой рукой расстегнул ширинку и достал свое грязное достоинство. Кажется, он говорил что-то еще, но Ын До уже не слышал. Бах! Ын До ударом руки вышиб оставшуюся створку двери. Он предполагал, что Са Хи может немного пострадать. Ведь чтобы такая гордая женщина, как она, приняла его помощь, и более того, положилась на бандита, которого так ненавидела, нужно было загнать ситуацию в самый худший угол. Но увидев её беззащитной перед лицом насилия, Ын До почувствовал, как кровь закипает в жилах, а зубы скрежещут. Единственным утешением было то, что Са Хи, бросившаяся в закусочную со складным ножом, не дала себя в обиду без боя. Увидев глубокую рану на щеке мужчины, Ын До вспомнил, что на мгновение забыл, кто её дед и дядя. Благодаря им эта хрупкая женщина с детства видела всякое дерьмо. Просто он опьянел от её нынешнего образа — совершенно обычной Юн Са Хи, работающей в магазине и живущей в трущобах, как он и мечтал давным-давно.

— Убить его?

Наконец-то получив от Са Хи удовлетворительный ответ на свой вопрос, Ын До с радостью принял его. Казалось, Са Хи наконец-то положилась на него. Этого было достаточно.

— Хорошо, я сделаю это. Я хочу слушаться Юн Са Хи, поэтому сделаю, как ты скажешь.

Ын До улыбнулся самой нежной улыбкой, на какую был способен. Влажные глаза, смотрящие на него снизу вверх, разожгли пожар в его груди. Казалось, он готов сделать что угодно в этот момент, лишь бы не отпускать её из объятий.

— Закрой глаза, заткни уши и ни за что не оборачивайся.

Для Са Хи такая сцена, возможно, не в новинку, но он не хотел, чтобы она видела его таким. Можно было бы попросить Сын Джэ вывести её, но Ын До почему-то хотел, чтобы в этот момент она была рядом. Увидев, что Са Хи послушно кивнула, Ын До медленно выпустил её из объятий. Затем кивнул Сын Джэ, чтобы тот отошел от мужчины, которого скрутил, и достал из-за пояса кинжал Ферберн-Сайкс.

— Ну что, ублюдок, давай закончим это сегодня.

Мужчина, глядя на приближающегося Ын До со страшным блеском в глазах, закричал от злости. Его дружки, поняв, что путь к отступлению перекрыт, уже пали духом, но этот, стоявший, хромая, с членом, торчащим из незастегнутых штанов, с вызовом выхватил нож.

— Да, надо было мне в прошлый раз начать с того, чтобы отрезать вот это, но лишняя жалость всегда создает проблемы.

Когда взгляд Ын До упал на его пах, мужчина, видимо, только сейчас заметил свой вид и поправил штаны. Затем перехватил нож из руки в руку, принимая боевую стойку. Глядя на это, Ын До усмехнулся.

— Ты хоть знаешь, кого ударил, что смеешь поднимать руку?

Прокрутив кинжал в руке, Ын До спросил ледяным голосом. Мужчина шагнул вперед, скривившись и ухмыляясь.

— Блядь, ты думал, что сделаешь меня калекой, а эта сучка останется невредимой?

Свист, свист. Мужчина размахивал ножом, и Ын До, склонив голову набок, снова рассмеялся.

— Идиот. Пока был жив, надо было бежать подальше, а не сюда приходить.

Мужчина, глядя на Ын До, который бормотал словно сам с собой, вдруг перевел взгляд на женщину за его спиной. Она стояла спиной, закрыв уши руками, и не шевелилась, словно действительно не собиралась оборачиваться, как велел Чха Ын До. Мужчина снова посмотрел на Чха Ын До. И снова на женщину.

— Ты, ублюдок...

Вопрос, почему он не убил его тогда в парке, преследовавший его всё это время, породил подозрение. Те несколько дней на складе, когда его охраняли как зеницу ока, но при этом не трогали пальцем, словно просто выбросили. Он ничего не знал, но рассказ о том, что это спрятанная женщина головореза, вполне можно было списать на фатальное невезение. Но теперь, оглядываясь назад, многое казалось подозрительным. Вспомнилось, как в парке Чха Ын До, исполосовав его ножом, настойчиво расспрашивал о той женщине. Хоть он и говорил про долги и оковы, но это явно была не просто ревность к тому, кто позарился на его женщину. Он спрашивал, знает ли он её, сколько раз видел, с таким видом, будто действительно не знал. К тому же, хоть он и тронул его женщину, его даже подлечили, чтобы не сдох. Пусть он и притворялся, что в отключке, чтобы улучить момент, но охранники слишком уж подробно обсуждали историю про любовницу головореза в его присутствии. А сегодня они заговорили об этой закусочной. Специально упомянув, что Чха Ын До бросил эту женщину. После этого они долго спорили между собой и ушли в бордель у порта, оставив дверь без присмотра. Сложив всё воедино, мужчина счел свою догадку вполне логичной. Но мысль о том, что Чха Ын До — не какой-то школьный хулиган, а тот, кто без колебаний режет глотки, — устроил всё это только для того, чтобы произвести впечатление на девчонку, казалась настолько абсурдной, что вызывала лишь смех. Однако, видя Чха Ын До, который якобы бросил её, но примчался сюда и ведет себя с ней так нежно, становилось не по себе.

— Не ломай голову. Всё равно сдохнешь, так и не узнав.

Словно читая его мысли, Ын До усмехнулся. И, перехватив кинжал, сказал:

— У меня нет времени, так что прощай.

В тесной закусочной не было нужды ни убегать, ни преследовать. Отступая от решительно надвигающегося Чха Ын До, мужчина уперся спиной в стену. Прочитав во взгляде мужчины смятение от неразрешенных вопросов, Ын До ухмыльнулся и занес кинжал над головой. Мужчина инстинктивно поднял свой нож, чтобы блокировать удар. В тот момент, когда он подумал, что для калеки среагировал довольно быстро, он почувствовал жжение в животе. Опустив глаза, он увидел, что нож-бабочка головореза, который тот крутил в руке как игрушку, уже пронзил его живот.

— Ты же видел в прошлый раз, что у меня есть еще один нож.

Когда рукоять ножа-бабочки провернулась, вырвался предсмертный хрип. Глаза Чха Ын До, смотревшего на него в упор, были уже полубезумными.

— Запомни: тронешь эту женщину — закончишь вот так. Хотя тебе это уже не поможет, ты скоро сдохнешь.

В тот момент, когда Ын До прошептал это так, чтобы слышал только он, дрожащая рука мужчины выронила нож. Слегка уклонившись от падающего ножа, Ын До вонзил кинжал мужчине в шею. Из шеи рухнувшего на пол тела фонтаном хлынула кровь. Брызги крови, как неприятные осколки, попали на лицо Ын До. Глядя на мужчину, бьющегося в конвульсиях на полу, Ын До достал платок из кармана пиджака. Вытирая кровь с лица, он медленно обернулся. То, что послушная Юн Са Хи всё еще стояла на месте, словно погладило взвинченные после охоты нервы Ын До. Ее хрупкие плечи дрожали. Было видно, с какой силой она зажимает уши руками. Посмотрев на неё мгновение, Ын До присел на корточки рядом с уже мертвым мужчиной и вытащил нож-бабочку из его живота. Затем вытер кровь с лезвия тем же платком, которым вытирал лицо. В тот момент, когда пропитанная кровью ткань упала на лицо мужчины, Ын До без колебаний полоснул себя по левой ладони. Кровь тут же выступила и закапала вниз. Подняв голову, Ын До заметил взгляды незнакомых парней, уставившихся на него. Они смотрели на него как на сумасшедшего. И это Ын До вполне устраивало. Фьють. Стряхнув нож-бабочку и встав, Ын До глубоко вздохнул и подошел к Са Хи. В её крепко зажмуренных глазах и плотно закрытых ушах читалась решимость делать всё так, как он сказал. Сердце, которое словно остановилось, теперь забилось с новой силой, и Ын До почувствовал, как перехватывает дыхание.

— Всё закончилось.

Опуская одну её руку, закрывавшую ухо, Ын До снова сказал ласково. Са Хи опустила вторую руку и нерешительно открыла глаза. Увидев перед собой Ын До и тихо выдохнув с облегчением, Са Хи попыталась обернуться. Ын До быстро протянул чистую руку и остановил её.

— Не смотри. Там грязно.

Не было нужды показывать ей труп. Хоть он и сказал, что хочет слушаться её, ответ на этот вопрос был предопределен с самого начала. Он не мог оставить в живых того, кто пытался тронуть Са Хи.

— Ты сильно испугалась.

Ын До говорил спокойным голосом, словно ничего не произошло, и Са Хи осмотрела его с ног до головы. Ее взгляд, с тревогой скользивший по его невредимому лицу с остатками не до конца вытертой крови, наконец остановился на левой руке Ын До, которую он и не думал прятать.

— Кровь!

Испуганная Са Хи схватила его за руку, и Ын До притворился, что сопротивляется, слегка напрягая руку. Но, словно уступая силе Са Хи, тянувшей его двумя руками, он позволил ей рассмотреть окровавленную ладонь. Испуганные, дрожащие, растерянные глаза смотрели на него. Ему это нравилось до безумия. Этот взгляд, полный беспокойства о нем. Ради этого он без колебаний полоснул себя по руке.

— Вы... вы ранены?

Поскольку она стояла спиной, то, как Ын До порезал себе руку, видели только парни, пришедшие с убитым. Ын До попытался снова убрать руку, делая вид, что это пустяк. Но Са Хи не отпускала.

— Как же так...

— Ничего страшного. Ерунда.

— Но кровь...

— В любом случае, давай выйдем отсюда. Еще не всё закончено.

Ын До, не отнимая руки у Са Хи, обернулся и сказал Сын Джэ:

— Сначала разберись здесь.

Затем здоровой рукой он взял Са Хи за запястье, собираясь вывести наружу.

— Подождите, Имо...

Но Са Хи, не в силах избавиться от беспокойства, замешкалась, глядя на женщину, дрожащую как осиновый лист.

Тогда Сын Джэ, который собирался достать из-за пазухи нож для сашими так, чтобы Са Хи не заметила, быстро убрал его обратно и позвал одного из парней, стоявших у двери.

— Отнесите её пока внутрь.

По приказу Сын Джэ мужчина поднял на руки всё еще пребывающую в шоке Ок Джин и исчез в глубине помещения. Только тогда Са Хи, ведомая Ын До за запястье, вышла из закусочной.

— Сын Джэ сам со всем разберется, не волнуйся. Они наведут порядок и отвезут её в больницу.

Мимо них прошли еще двое мужчин в черном и вошли в закусочную. Взгляд Са Хи с тревогой последовал за ними, и в этот момент Ын До издал болезненный стон: «Ах». Её быстрый взгляд тут же вернулся к нему.

— Сильно болит?

Спросила Са Хи, заглядывая ему в лицо так, словно готова была уткнуться носом в окровавленную ладонь. Видя, как она с тревогой осматривает его рану, Ын До почувствовал, как по спине пробежала дрожь от непонятного возбуждения. Ее взгляд, которым он завладел безраздельно. Он не знал, что это будет так больно и сладко одновременно.

— Директор, вам нужно срочно в больницу.

— Ерунда, заживет.

— Но кровь не останавливается.

Са Хи, видимо, растерялась и не находила себе места. В конце концов, Ын До развязал галстук и небрежно обмотал им руку. Са Хи нахмурилась, глядя на его беспечность.

— Мне нормально, покажи лицо.

Ын До подошел к Са Хи вплотную. В уже потемневшем переулке, под тусклым светом бесполезного фонаря, он не мог толком разглядеть её нежную щеку, которая наверняка распухла и покраснела. Ын До хотел погладить её здоровой рукой, но специально остановился, словно показывая, что не должен этого делать.

— Жаль, что я убил его так легко. Даже обидно.

— Не говорите так легко о таких вещах.

Как только Са Хи сказала это, из черного зева закусочной снова донесся шум. Са Хи вздрогнула, и Ын До снова быстро взял её за руку.

— Нам здесь оставаться опасно. Иди домой. Я провожу.

— Но...

— Нечем хвастаться, но в таких делах они профессионалы, так что доверься им. Если что-то случится, мне сообщат первому.

Са Хи, поколебавшись, наконец кивнула и уже собиралась идти, как заметила пакет с хлебом, валяющийся на земле, и хотела его поднять.

— Оставь. Я возьму.

Когда Ын До поднял пакет вместо неё, Са Хи с тревогой посмотрела на закусочную, откуда вдруг перестали доноситься звуки, и спросила:

— Вы... вы собираетесь убить всех, кто там?

— Мои сотрудники сами разберутся, не думай об этом.

Ын До поспешил увести колеблющуюся Са Хи к лестнице. Как только они ступили на длинную и крутую лестницу, он почувствовал, как она дрожит. После увольнения столкнуться с такой неожиданной ситуацией — удержать рассудок в такой момент нелегко. Всё шло так, как он и планировал. Ын До приобнял Са Хи за плечи, словно поддерживая, и они медленно начали подниматься. Старуха, сидевшая на пластиковом стуле и, видимо, наблюдавшая за всем происходящим внизу, теперь с испуганным лицом выглядывала из-за ворот. Встретившись взглядом с Ын До, она захлопнула дверь так быстро, словно увидела тигра. Ын До с трудом подавил вздох.

— Темно, смотри под ноги...

Подниматься молча было неловко, и Ын До сказал это, но не успел он закончить фразу, как Са Хи покачнулась. Ын До крепко подхватил её. Видимо, сил у неё совсем не осталось.

— Ой, простите, ноги вдруг подкосились.

Смущенная Са Хи остановилась на ступеньке, тяжело дыша. Она обмахивала лицо рукой, словно ей стало жарко, и уже собиралась сделать шаг, как Ын До подхватил её под спину и колени и поднял на руки. От неожиданности Са Хи инстинктивно обхватила его за шею.

— Н-нет, не нужно...

— Держись за шею крепче, так мне будет легче.

— Поставьте меня. У в-вас же рука ранена.

— Пустяки.

Держа Са Хи на руках, Ын До начал быстро подниматься по лестнице. Ее прерывистое дыхание, горячее тепло её тела, ощутимое даже через одежду, и руки, крепко обнимающие его за шею, — словно она решила сегодня слушаться его до конца. Добавив к этому её легкий аромат, Ын До подумал, что всё, что он сегодня устроил, стоило того.

— Куда теперь?

— Вон тот дом — мой.

Стоя перед развилкой, Ын До сделал вид, что не знает дороги, и Са Хи указала пальцем. Он прошел еще немного и опустил её перед старой железной дверью.

— Я побуду поблизости, пока в закусочной всё не уладится, так что, если что-то случится, звони. Моя визитка... у тебя есть?

Ын До протянул ей пакет с хлебом, и Са Хи медленно кивнула. Спектакль этой ночи еще не закончился, но Ын До пока решил отступить.

— Хорошо, что я зашел в магазин и узнал, что ты уже ушла. Хотел просто увидеть тебя, а если бы не пришел, случилась бы беда.

— Спасибо. Сегодня вы действительно спасли меня, директор.

— Не стоит. Кстати, ты сможешь остаться одна?

Он надеялся, что вопрос прозвучит как бы между прочим. Рука Са Хи, всё еще мелко дрожащая, вцепилась в лямку рюкзака, с которым она не расставалась даже в такой суматохе. С таким она не сталкивалась за те 6 лет, что была вдали от него, поэтому ей должно быть еще страшнее. Именно поэтому Ын До специально загнал её в такую ситуацию, зная, что ей будет страшно, чтобы она не смогла отказать ему.

— Я посторожу здесь, пока ты не уснешь. Уйду, когда свет погаснет, так что иди.

Са Хи пошевелила губами, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Ын До улыбнулся.

— Я не буду взламывать такую хлипкую дверь, так что давай...

— Дело не в этом.

Са Хи прервала его и наконец с трудом произнесла:

— Если вы не против, зайдите ненадолго. Рука... вы же поранились.

Са Хи смотрела на его руку, кое-как замотанную галстуком, и Ын До посмотрел на неё так, словно забыл о ране. Кровь сочилась сквозь ткань и медленно капала с пальцев.

— Ничего, кровь скоро остановится.

— Я не смогу сделать ничего особенного, но хотя бы остановить кровотечение нужно. Я живу одна, так что у меня тесно и небогато, но...

Са Хи говорила смущенно, ожидая его ответа. Не подозревая, что от такого предложения он в принципе не мог отказаться. Ын До еще раз посмотрел на свою руку и легко сказал:

— Тогда позволь войти ненадолго.

Са Хи кивнула, достала ключ из сумки и открыла железную дверь. Вошла первой и включила свет. Ын До вошел следом и оглядел дом, освещенный яркой люминесцентной лампой. Типичный старый однокомнатный домик в бедном районе. Справа стояла старая стиральная машина и красный резиновый таз с водой под краном, слева — старая газовая плита и шкафчик для посуды. Его немного успокоила мысль, что это всё же лучше, чем дом, в котором он рос. Хотя то, что Юн Са Хи живет в таком месте, всё еще казалось нелепым.

— Проходите, извините за беспорядок.

Са Хи вошла в комнату, и Ын До ступил на желтый линолеум. Комната была точь-в-точь как Са Хи. Маленькая, бедная, старая, но чистая и аккуратная, без единой лишней пылинки. Даже зеркало на низком столике, накрытом розовой салфеткой, казалось красивым. Потому что было похоже на Са Хи.

— Садитесь.

Положив сумку и хлеб, Са Хи вымыла руки, достала аптечку из стенного шкафа и обратилась к Ын До, который стоял посреди комнаты.

— Не понимаю, как вы можете быть в порядке, потеряв столько крови.

Это была её попытка пошутить, и Ын До, улыбнувшись, сел. В этот момент очень вовремя зазвонил телефон в кармане его пиджака.

— Дайте мне левую руку, а правой ответьте.

Сказала Са Хи, разматывая окровавленный галстук. Ын До ответил на звонок, глядя на макушку Са Хи с аккуратным пробором, склонившуюся перед ним. Звонил Сын Джэ, как раз вовремя.

— Да.

Са Хи, сняв галстук, открыла аптечку, достала что-то и начала осторожно вытирать кровь с его ладони. Жжение подсказало, что это спиртовая салфетка.

Всё сделано, как вы приказывали.

В одной короткой фразе заключалось всё, чего хотел Ын До. Вместе с докладом Сын Джэ боль в ладони распространилась по всему телу, вызывая головокружительное наслаждение, граничащее с болью. Всё сошлось идеально. Осталось только забрать Са Хи.

— Что с владелицей закусочной?

На специально брошенный вопрос Ын До Са Хи подняла голову и посмотрела на него. В этот момент Ын До поморщился, словно от боли, и дернул рукой. Са Хи испугалась и не знала, как извиниться. Всё шло просто идеально.

Когда те ублюдки толкнули её, она, видимо, ударилась ребрами, жаловалась на боль и трудности с дыханием, так что Сон Чхоль сразу повез её в скорую.

— Вот как?

Ын До сделал серьезное лицо, и глаза Са Хи расширились от тревоги.

Закусочную пока оставили как есть. Трупы перевезли в порт, я дал указание команде зачистки всё убрать.

— Хорошо поработали. Я скоро спущусь, ждите.

Да. Но, директор...

— Что?

Я не разглядел, так как прятался, но перед тем, как вы спустились, те ублюдки в закусочной, кажется, заставили её что-то выпить.

При словах Сын Джэ взгляд Ын До невольно устремился к Са Хи. Она уже вытерла кровь, прижала ватный тампон к ране и доставала мазь с антибиотиком и бинт. Пока ничего странного он не замечал, но вспомнил, каким горячим было её дыхание, когда он нес её по лестнице. Если это то, что обычно носят с собой такие подонки, то всё было очевидно.

Надо было спросить перед тем, как убивать, но ребята всё слишком быстро уладили, не успели.

— Ладно. Понял.

Положив трубку, Ын До некоторое время молчал, и Са Хи пристально посмотрела на него.

— Говорят, владелица закусочной, возможно, повредила ребра, поэтому её сразу отвезли в больницу.

Наконец заговорил Ын До с озабоченным лицом.

— Имо?

— Видимо, в той суматохе она ударилась. Рентген покажет, но проблема в другом...

Ын До специально замолчал и посмотрел на Са Хи, которая ждала продолжения с тревогой, с видом человека, попавшего в затруднительное положение.

— Кажется, один сбежал.

— С-сбежал?

— Один из наших сотрудников пострадал, и в этот момент один из них успел ускользнуть. Поэтому...

Ын До снова сделал паузу, медленно поглаживая бровь со шрамом. Надеясь, что его лицо достаточно выражает сложность ситуации.

— Юн Са Хи, может, тебе пожить пока в другом месте?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Свет ярких вывесок то проникал в машину, то исчезал, мелькая в бесконечном ритме. Взгляд Са Хи устремился на часы на приборной панели. Ей с трудом верилось, что время еще не перевалило за восемь вечера.

— Если тебе плохо, может, сначала заедем в больницу?

На вопрос Ын До, сидевшего за рулем, Са Хи, которая почти сползла вниз, быстро выпрямилась на сиденье. Спина была мокрой, словно её прошиб холодный пот.

— Н-нет, я в порядке.

— А как щека, которую ударили?

— Тоже нормально.

— Тогда постарайся немного поспать, тебе пришлось нелегко. Ситуация была шокирующая.

Его ровный, заботливый голос продолжал отдаваться в ушах, вызывая головокружение. Са Хи подняла руку и промокнула вспотевший лоб. Жар охватил всё тело, словно открылись все поры, пот лил не переставая. И мучила нестерпимая жажда.

После звонка о том, что один из нападавших в закусочной сбежал, Ын До предложил Са Хи поехать к нему. Сказал, что оставаться здесь слишком опасно, так как неизвестно, когда сбежавший вернется мстить. Ей было страшно, но Са Хи отказалась. Ехать домой к Чха Ын До — это было немыслимо. Но и другого убежища у неё не было, поэтому она сказала, что пока поживет в мотеле в 3-м округе.

[Не говори ерунды. Откуда ты знаешь, когда этот ублюдок объявится? Женщина одна в мотеле? Разве ты не понимаешь, что самое безопасное для тебя сейчас — быть под моей защитой?]

[Но как я могу поехать к вам домой...]

[У меня большой дом, много комнат. Если тебе некомфортно, я постараюсь не попадаться тебе на глаза. Или, может, мне переехать сюда, пока мы не поймаем того ублюдка?]

Принимать рациональные решения оказалось так сложно. Са Хи была в смятении. Она не знала, какое решение будет правильным. Слушая его, она начинала чувствовать, как сердце бешено колотится от страха, что сбежавший мужчина вот-вот появится перед ней с ножом. В конце концов, после долгих и настойчивых уговоров, Са Хи приняла предложение Ын До, взяла несколько вещей и вышла из дома. И сейчас они ехали в его дом, который, по его словам, был недалеко, и Ын До сам был за рулем.

— Если будет неудобно, скажи в любой момент. Я найду другое место.

Чтобы она не тревожилась из-за поездки в дом к малознакомому мужчине, Ын До продолжал говорить, пока вел машину, но Са Хи почти не могла отвечать. Возникла проблема. На самом деле, она началась уже давно. Ее бросало в жар, неприятный и липкий. Это началось еще тогда, когда они с Ын До поднимались по лестнице к её дому. Она думала, что это временная реакция на шок, но, сев в машину Ын До, почувствовала, как тело разгорается всё сильнее. Она никак не могла выбросить из головы тот момент, когда мужчины насильно влили ей в рот содержимое коричневой бутылочки.

[Не выплевывай. Скоро тебе станет чертовски хорошо.]

Грязный голос мужчины звучал в ушах, и волна жара снова накрыла лицо. Если бы это был просто жар, она бы еще стерпела, но теперь низ живота буквально кипел, и Са Хи стиснула зубы от мучения.

— Юн Са Хи.

Заметив, что Са Хи молчит, сосредоточившись на попытках сдержать извивающееся тело, Ын До окликнул её. Рука Са Хи, вцепившаяся в ремень безопасности так, словно хотела его оторвать, мелко дрожала.

— Ты в порядке?

Даже она сама слышала, как участилось её дыхание, поэтому вместо ответа изо всех сил кивнула. Казалось, кровь, бегущая по венам, облизывает каждый уголок её тела изнутри. Нет, точнее было бы сказать, что сотни муравьев ползают по её чувствительной коже, щекоча её.

— Посмотри на меня.

Почувствовав неладное, Ын До остановил машину у обочины. Отстегнул свой ремень безопасности и наклонился к Са Хи. В этот момент слабый запах табака, смешанный со странным ароматом парфюма, ударил в нос Са Хи, дразня её чувства. Мускус это или древесный аромат — в голове всё спуталось, и она не могла разобрать.

— Точно всё нормально? Может, все-таки в больницу...

— Ах...

Когда Ын До с озабоченным лицом коснулся её лба, с губ Са Хи сорвался сдавленный стон, который она не смогла сдержать. Ын До замер, словно окаменев.

— Это сейчас...

Пока Ын До подбирал слова, Са Хи наклонилась вперед, уткнувшись лицом в свои колени. Она не могла смотреть на Ын До. Он просто хотел проверить температуру, а она издала такой непристойный звук. Она наверняка выглядела как сумасшедшая.

— Посмотри на меня.

— Н-нет... не хочу.

— Всё в порядке, посмотри. Так тебе будет только хуже.

И правда, уткнувшись лицом в колени, она чувствовала, как горячее дыхание обжигает лицо, и терпеть становилось еще труднее. Са Хи медленно выпрямилась. Ей было жарко до безумия, но странно — её бил озноб.

— Если что-то болит, давай в больницу...

— Нет.

Она поспешно перебила Ын До. Нельзя ехать в больницу, не зная, что именно она приняла. Если то, что ей дали, наркотик...

— На самом деле, те люди... они заставили меня что-то выпить.

В конце концов, Са Хи призналась Ын До. Сейчас только Чха Ын До мог ей помочь. Если она проглотила что-то странное, он наверняка сможет достать противоядие.

— Что именно?

— Я не знаю. Это была коричневая бутылочка... У меня жар... и тело странно, ах...

Она потерла руками охваченное ознобом тело, и чувствительная кожа отозвалась дрожью, похожей на конвульсии. От страха на глазах Са Хи выступили слезы. Тело словно перестало ей принадлежать. Зрение затуманилось, как от алкоголя, а сменяющие друг друга жар и холод безжалостно терзали её.

— Я узнаю.

Посмотрев на неё мгновение, Ын До пробормотал это и набрал чей-то номер. Коричневая бутылочка, 5-й округ, какие-то препараты — до неё долетали обрывки фраз, но слышала она их как сквозь вату. Даже в этом хаосе низкий, обволакивающий голос Ын До казался ей невероятно возбуждающим, и Са Хи закусила губу.

— Хорошо, понял.

Услышав голос Ын До, закончившего разговор, Са Хи, плотно сжав дрожащие губы, повернула голову и посмотрела на него. Его лицо, пока он постукивал забинтованной рукой по рулю, выражало замешательство. Казалось, он раздумывает и колеблется. По этому выражению Са Хи поняла: он уже выяснил, что она приняла. И способ решения проблемы тоже. Но почему-то в этот момент это показалось ей совершенно неважным. Са Хи хотелось прямо сейчас протянуть руки и обнять Ын До. Зарыться лицом в его грудь, как тогда, когда он нес её по лестнице, и вдохнуть его запах. Казалось, это могло бы погасить пожар внутри неё. Если она узнает, мускус это или древесный аромат, исходящий от него. Са Хи почувствовала, как судорога сводит мышцы на внутренней стороне бедер, которые она сжимала изо всех сил, и ей действительно захотелось заплакать. Даже не проверяя, она чувствовала, что внизу всё промокло насквозь.

— Сказали, что это будет мучить тебя часа три-четыре.

Наконец произнес Ын До в машине, наполненной лишь тиканьем включенной аварийки.

— Что... что я выпила?

— Это возбудитель, который недавно начали распространять в 5-м округе. Смесь экстази и дешевого препарата для вызова течки у животных...

— Т-течки?

Голос, смешанный с хриплым дыханием, прозвучал жалобно. Увидев, как мучается Са Хи, Ын До нахмурился, и шрам на брови дернулся, словно живой. В этот момент по спине Са Хи пробежал разряд, словно от удара током, и у неё вырвался громкий стон.

— Ах...

Она не могла поверить, что человек может дойти до такого состояния. Она держалась из последних сил, стиснув зубы, но разгоряченное тело всё сильнее тянуло к Ын До, словно готовое броситься на него. Са Хи сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони до боли.

— Тебе очень плохо?

Спросил Ын До севшим голосом, и Са Хи подняла на него глаза. То ли от слез, то ли от действия наркотика, перед глазами всё плыло, и образ Ын До был размытым. Его взгляд казался странным, пугающе странным.

— Дышать... так трудно.

— Так и должно быть. Такие препараты обычно учащают сердцебиение, чтобы вызвать возбуждение.

— Жарко...

Са Хи неосознанно поскребла шею и схватилась за пуговицу рубашки, пытаясь расстегнуть её. Но дрожащие руки не слушались, и в итоге Ын До перехватил её руку, опустил её и сам расстегнул пуговицы. Даже от этого легкого прикосновения тело вспыхнуло, и Са Хи пришлось судорожно хватать ртом воздух.

— Хочешь воды?

Расстегнув две пуговицы, он открыл вид на ложбинку груди Са Хи. Белая, нежная плоть, казалось, никогда не знавшая ничего грязного. Палец Ын До, глядя на неё, невольно скользнул по коже. Са Хи выгнулась, издав сухой стон.

— Директор, а противоядие... как же...

Не расслышав вопрос Ын До, Са Хи спросила умоляюще. Если терпеть это состояние три-четыре часа, она просто умрет от истощения. Но Ын До не спешил с ответом. Тревога охватила её возбужденное тело.

— Препарат начали делать недавно, смешали всё подряд, так что прямо сейчас надежного антидота, похоже, нет.

— Тогда... что же мне делать?

Влажные, полные слез глаза с мольбой смотрели на него снизу вверх. Ын До сильнее сжал руль. Он уже получил то, чего хотел, и боялся, что если потребует большего, то потеряет даже это с трудом обретенное счастье. Но Юн Са Хи, ничего не подозревая, продолжала толкать его к краю пропасти. Не зная, что он сдерживается из последних сил, до боли желая её.

— Ха-а, я не могу... не могу нормально дышать. Хнык...

Лицо Са Хи, которая смотрела на него, выдыхая эти слова, словно умоляло обнять её прямо сейчас. Он сглотнул вставший в горле ком. Низ живота распирало до боли, Ын До страдал не меньше Са Хи.

— Нет способа?

Видимо, от жары и мучений Са Хи снова попыталась расстегнуть рубашку, но вместо этого царапнула себя по шее. Ын До быстро перехватил её руку, и её тонкие дрожащие пальцы переплелись с его, цепляясь как за спасательный круг. В тот момент, когда Са Хи издала стон, Ын До глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом до отказа, и резко выдохнул, сказав:

— Есть только один способ справиться с таким наркотиком.

— Что именно?

Сразу раздался настойчивый голос Са Хи, и Ын До слегка ослабил хватку на её руке, которую держал с большой силой. Он сжимал её руку довольно крепко, но Са Хи, которая сейчас слабела от малейшего прикосновения, обессиленно посмотрела на него. Ын До положил свою руку на её бедро. Горячий жар пробился сквозь джинсовую ткань, обжигая ладонь, и Ын До нежно погладил бедро Са Хи. Удивленная Са Хи широко раскрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Я не могу полностью вывести наркотик, но могу помочь тебе перенести это немного легче.

— Но это... ах...

Са Хи попыталась отстраниться, выражая протест, но её тело, словно сломленное, резко качнулось в сторону Ын До. Ын До спокойно придержал её за плечо.

— Я не могу... так... с директором... ах...

Дыхание сбилось, и Са Хи не смогла закончить фразу. Даже если у неё не было опыта с мужчинами, она не была настолько глупой, чтобы не понимать, как действует эта дешевая дрянь, которую она проглотила. Она верила, что Ын До сможет как-то решить это. Но не таким способом.

— Будет становиться только хуже. Говорят, пик действия наступает через два часа после приема.

Лицо Ын До, пристально смотрящего на неё, казалось далеким. Способ был один, но Са Хи не могла так легко согласиться. Последние остатки разума шептали ей бежать от этой абсурдной ситуации, но инстинкты, уже поглотившие тело, толкали её в объятия Ын До. Не в силах выразить словами своё смятение, Са Хи снова задрожала в конвульсиях. В конце концов, видя, что измученная Са Хи молчит и лишь смотрит на него умоляющими глазами, Ын До, словно приняв решение, спросил спокойным голосом:

— Сможешь потерпеть 15 минут?

Са Хи открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов вырвался лишь возбужденный стон, и она снова прикусила губу. Тот факт, что она не контролирует своё тело, был унизительным. Остались одни инстинкты, словно она перестала быть человеком.

— 15 минут... нет, за 10 доедем до дома. Потерпи до этого времени. А пока держись с этим.

Сказав это, Ын До протянул руку и высвободил нижнюю губу Са Хи, которую она с силой кусала. С горячим дыханием вырвался хриплый стон, губы Са Хи задрожали, и Ын До вложил свой указательный палец ей между зубов. Когда Са Хи инстинктивно сильно прикусила его, Ын До, слегка прищурив один глаз, улыбнулся.

— Можешь лизать.

Сладкий голос Ын До прозвучал как заклинание, и Са Хи, не успев даже подумать, лизнула его палец. Глаза Ын До, наблюдавшие за этим словно за представлением, были горячими. Такими же горячими, как её тело и её дыхание.

— Надо ехать быстрее.

Ын До нажал на газ, и машина, издав мощный рев, стрелой рванула вперед. Са Хи, с трудом удерживая ускользающий разум, перестала жадно облизывать палец Ын До и крепко сжала его руку. В животе всё переворачивалось. Ей хотелось, чтобы эта большая рука Ын До, которую она держала, прямо сейчас коснулась её разгоряченного, чувствительного тела. Казалось, если его горящие глаза будут смотреть на неё так, словно облизывают, а пальцы будут касаться её, словно играя на инструменте, этот удушающий жар спадет. Она пыталась собрать последние крупицы разума, чтобы не упасть на самое дно, но тело и разум, однажды давшие слабину, всё время рвались к Ын До. Всю дорогу до дома Ын До Са Хи с отчаянием осознавала, насколько слаба её воля.

***

Машина на большой скорости промчалась через центр и выехала на окраину, где дорога была пустынна. Не в силах больше терпеть, Са Хи притянула руку Ын До к своей груди. Даже не осознавая толком, что делает, она просто отдалась инстинктам.

— Директор, тело так...

Са Хи, покусывая губы, говорила, задыхаясь, и большая рука Ын До, помедлив, мягко сжала её грудь. От стимуляции, от которой волосы встали дыбом, Са Хи вздрогнула так, словно её ударило током, и застонала. Боль не ушла, и жгучее желание не утихло. Но от этого легкого прикосновения Са Хи чуть не потеряла сознание. Ничего не решилось, тело дрожало. Она хотела более сильной стимуляции.

— Если не нравится, скажи сразу.

На сдержанный низкий голос Ын До Са Хи затрясла головой. Тогда Ын До просунул руку под расстегнутую рубашку Са Хи. Его рука, накрывшая её грудь поверх бюстгальтера, была такой горячей и тяжелой, что Са Хи крепко сжала его предплечье обеими руками. Когда пальцы Ын До медленно скользнули под бюстгальтер, Са Хи поняла, что внутренняя сторона бедер снова намокла. Прикосновение мужчины, которое она ощущала впервые, было незнакомым, но тело реагировало так, словно знало всё наперед, смущая Са Хи. Если бы Ын До сейчас зашел дальше, у неё не осталось бы сил его оттолкнуть.

— Ах...

Когда мягкая плоть была смята в руке Ын До, напряженный сосок пронзило током. Са Хи понимала, что вести машину одной рукой опасно, но в то же время боялась, что Ын До уберет руку.

— Д-директор...

Ее голос сорвался, она с мольбой позвала Ын До. Когда он начал царапать сосок ногтем, низ живота сжался. Мельком взглянув вниз, она увидела, что ширинка брюк Ын До натянулась, и это почему-то принесло ей утешение. В тот момент, когда Са Хи подумала, что может сама расстегнуть ремень Ын До, она услышала долгожданные слова о том, что они приехали. Огромные ворота появились так неожиданно, что казалось странным наличие дома в таком месте. Когда машина приблизилась, ворота автоматически открылись. Ын До, ненадолго сбросив скорость, снова ускорился и подъехал прямо к зданию, похожему на дом. Сквозь мутную пелену Са Хи увидела, как к машине спешат люди, но её состояние было настолько плохим, что ей было всё равно.

— Подожди.

Остановив машину как попало перед ярко освещенным зданием, Ын До вышел первым и открыл дверь со стороны Са Хи. Затем пристально посмотрел на неё. Находясь в одном пространстве, он не замечал этого так сильно, но теперь понял, что в машине стало душно от горячего дыхания раскрасневшейся Са Хи.

— Здесь постоянно находятся сотрудники.

Сказав это, Ын До отстегнул ремень безопасности Са Хи и снова застегнул пуговицы на её рубашке. Затем снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Даже это простое прикосновение Ын До вызвало стон у Са Хи.

— Ах...

Звуки шагов остановились на некотором расстоянии. Ын До мельком оглянулся на людей, затем накрыл голову Са Хи пиджаком, скрывая её лицо, и поднял её на руки. Горячее, тяжелое дыхание Са Хи обдало шею Ын До.

— Машину уберите. За мной не ходить.

Отдав приказ кому-то, Ын До большими шагами направился к дому.

— Ах...

Жар, переполнявший горло, наконец вырвался наружу через открытый рот. Тело Ын До сильно колыхалось от широких шагов, и тело Са Хи двигалось в такт. Словно цепляясь за жизнь, Са Хи зарылась лицом еще глубже в изгиб шеи Ын До. Аромат, который мучил её, снова проник глубоко в легкие, и Са Хи, словно зачарованная, украдкой смотрела на красивое лицо Ын До сквозь полы пиджака, пропитанного его запахом. Челюсти Ын До были плотно сжаты, желваки играли. Войдя в прихожую, Ын До быстро поднялся на второй этаж и положил Са Хи на кровать в одной из комнат. Видимо, это далось ей нелегко: как только Са Хи коснулась матраса, она свернулась калачиком и тяжело задышала. Но при этом её взгляд был неотрывно прикован к Ын До. Сквозь прилипшие от пота волосы проглядывало красное, разгоряченное лицо, выталкивающее прерывистое дыхание.

— Простите, директор.

Видя, что Ын До молча стоит и смотрит на неё сверху вниз, Са Хи проговорила, задыхаясь. Ее руки, дрожащие от напряжения в попытке сдержаться, сжимали пуговицы рубашки, которые Ын До застегнул обратно.

— Это не вина Юн Са Хи, за что извиняться.

— Но всё же, из-за меня вы...

— Тебе тяжело говорить, не надо. Хочешь воды?

Когда Ын До спросил, Са Хи, которая до этого пыталась буквально зарыться головой в кровать, с трудом кивнула. Только тогда Ын До снял с неё обувь, отбросил в сторону, открыл мини-холодильник в углу комнаты, достал бутылку воды и открутил крышку. Затем снова встал перед Са Хи.

— Помочь выпить?

Понимая, что она вряд ли сможет сесть и выпить сама, он спросил, и она снова слабо кивнула. Ын До присел на край кровати и приподнял Са Хи, обнимая её. Пока она устраивалась в его объятиях, с её губ сорвалось еще несколько стонов.

— Пей медленно.

Поддерживая её одной рукой, он медленно поднес бутылку к её губам. Но Са Хи, видимо, не хватало терпения: она схватила бутылку и резко наклонила её. Вода хлынула потоком, заливая лицо, шею и грудь.

— Ах...

Холодная вода, стекающая по горячему телу, стала невыносимым раздражителем, и Са Хи, задрожав, посмотрела на Ын До умоляющими глазами. Подумав, что сохранять рассудок в такой ситуации было бы большим безумием, Ын До набрал воды в рот. И, наклонившись, влил холодную воду прямо в рот Са Хи. Губы Са Хи отчаянно прильнули к нему, всасывая воду и его губы, словно пытаясь проглотить его целиком. Глоток за глотком, как голодный ребенок ищет материнскую грудь, Са Хи была поглощена только губами Ын До. Когда вода во рту закончилась, Ын До попытался отстраниться, но Са Хи крепко обхватила его за шею и не отпускала. Рука Ын До, на которой вздулись вены, смяла пластиковую бутылку. Брызги воды намочили одежду обоих, но они, не замечая этого, продолжали исступленно целовать друг друга. Почувствовав вкус плоти, о которой всегда мечтал, Ын До ощутил болезненное напряжение внизу живота и отшвырнул бутылку в сторону.

Иллюзия, что он сможет легко подавить своё желание, разбилась вдребезги. Ын До с отчаянием протолкнул язык между губ Са Хи. Мягкая плоть тут же приоткрылась, словно позволяя ему войти. Ын До начал утолять жажду, которую сдерживал с того самого момента, как впервые увидел её. Неумелый язык Са Хи пытался схватить его и втянуть в себя. Дрожа всем телом от незнакомых ощущений, она всё же отчаянно пыталась поглотить его. Когда горячая слюна наполнила рот, Ын До, потеряв голову, жадно пил её. Юн Са Хи была в его объятиях. Момент, которого он желал, но не смел надеяться, и от которого отказался, наконец-то настал.

— Ах, дышать...

Са Хи, задыхаясь в его объятиях, прошептала, слабо отталкивая его в грудь. Когда он ненадолго отпустил её распухшие красные губы, на него устремился расфокусированный взгляд. Ын До протянул руку и обхватил её пылающую щеку. Вокруг губ Са Хи всё было мокро от пролитой воды и их слюны. Ын До большим пальцем провел по её нижней губе, словно вытирая влагу, и рот Са Хи сам собой приоткрылся. Пока он смотрел на неё горящим взглядом, продолжая дразнить, касаясь только губ, красный язычок Са Хи скользнул и лизнул его палец. Сначала робко, лишь слегка коснувшись, а затем, словно упрекая Ын До за бездействие, она длинно лизнула его палец. От ощущения, пронзившего его до самого затылка, Ын До протолкнул палец глубже, и Са Хи, плотно сжав губы, начала самозабвенно сосать его палец. От силы, с которой горячая и мягкая плоть сжимала его палец, Ын До едва не выругался. Ее невинные глаза смотрели на него с усердием, словно она не понимала, что делает. Не зная, что ублюдок, смотрящий на неё сверху вниз, хочет засунуть ей в рот вовсе не палец. С таким лицом, будто она даже представить не может, что он хочет затолкать в этот маленький рот свой член, распирающий брюки, и двигать им там. Не в силах больше терпеть, Ын До вытащил палец, и рот Са Хи, оставшись пустым, начал беззвучно шевелиться, словно требуя продолжения. Чувствуя, что грудь вот-вот разорвется от нахлынувшего возбуждения, Ын До снова наклонился и протолкнул свой язык в её открытый рот. Сладкая слюна перетекла к нему. Позволяя Са Хи сосать его язык так, что у него сводило корень языка, он прижался к ней всем телом. Когда мягкая грудь Са Хи прижалась к его твердой груди, а тонкие дрожащие пальцы начали гладить его шею, Ын До не выдержал и оторвался от её губ. И начал вылизывать лицо и шею Са Хи.

— Д-директор...

Когда он прошелся по горячей щеке и лизнул разгоряченное ухо, тело Са Хи дернулось. Ын До без колебаний сунул язык ей в ухо и начал сосать. Раздались влажные звуки, и Са Хи застонала, словно напевая мелодию. Охваченный жаждой, Ын До вынул язык и скользнул вниз по длинной тонкой шее Са Хи. На кончике языка он чувствовал вкус Са Хи. Ему хотелось сильно укусить и оставить метку, которая не исчезнет быстро, но Ын До с трудом подавил это желание. Оставить след на такой белой и тонкой шее было всё равно что ступить грязными ботинками на девственно чистый снег, выпавший за ночь. Он колебался, боясь испортить такую красоту.

— Хнык, ха-а...

От нарастающего возбуждения Са Хи застонала в нос, и рука Ын До начала расстегивать пуговицы на её рубашке. Тогда Са Хи тоже протянула руки и вцепилась в пуговицы жилета Ын До.

— Пуговицы, пуговицы...

Са Хи, которая не могла справиться даже с собственными пуговицами, конечно, не могла расстегнуть и его. Видя её отчаянную мольбу, Ын До грубо сорвал с себя жилет и расстегнул все пуговицы на рубашке. Са Хи, наблюдавшая за этим затуманенным взглядом, судорожно сглотнула и просунула руки под распахнутую рубашку. Тонкие пальцы, гладившие его твердую грудь, нашли отвердевшие от возбуждения соски и, без подсказки, начали тереть их.

— Ха-а...

Между их губами, находившимися так близко, что они вот-вот могли соприкоснуться снова, смешивалось горячее дыхание. Тем временем Ын До, расстегнувший рубашку Са Хи, быстро стянул её. Показалась белоснежная кожа и промокший розовый кружевной бюстгальтер. Ын До не сдержался и уткнулся лицом в ложбинку между её грудей.

— Горячо...

Дыхание Ын До обжигало грудь, а когда он жадно втянул воздух, словно ставя клеймо, дыхание Са Хи стало еще более прерывистым. Руки Ын До, обнимавшие её, мелко дрожали. Даже в полубессознательном состоянии Са Хи беспокоилась, не больно ли его забинтованной руке, но в этот момент рука Ын До стянула бретельку бюстгальтера. Прикосновение к обнаженной коже было горячим и осторожным. Словно он касался хрупкого фарфора. Медленно двигающиеся пальцы погладили её кожу, сжали грудь, а затем стянули бюстгальтер вниз. Мягкая плоть, скрытая под тканью, вырвалась наружу, и Ын До уставился на грудь Са Хи, представшую перед ним. Зрелище было таким же невероятным, как и сама ситуация.

— Красивая.

Он сжал грудь, и мягкая плоть просочилась сквозь пальцы. Глядя на Са Хи, которая задыхалась от его прикосновений так, словно вот-вот умрет, Ын До взял другую грудь в рот вместе с ареолой и лизнул сосок. Когда твердый сосок перекатывался у него во рту, Са Хи не выдержала и крепко обхватила голову Ын До.

— Д-директор, мне странно.

Слыша её голос, готовый сорваться на плач, Ын До начал сосать грудь еще яростнее и, не сдержавшись, все-таки оставил отметину. Эта ночь забудется, когда действие наркотика пройдет. Поэтому он хотел оставить хотя бы один след. Чтобы, придя в себя, Са Хи покраснела, вспоминая его.

— А-а, т-там... угу...

Язык Ын До ни на секунду не останавливался, перекатывая сосок и присасываясь к мягкой груди. Спина Са Хи выгнулась дугой и задрожала в такт его движениям. От сводящего с ума наслаждения Са Хи неосознанно потерлась бедрами. Дрожь пробирала до кончиков пальцев, и из горла вырывались странные звуки. Рука Ын До, сжимавшая её грудь, скользнула вниз и погладила плоский живот. Горячая ладонь покружила вокруг пупка, погладила бока и снова вернулась к талии. В тот момент, когда Са Хи попыталась перехватить его руку, забравшую всё её внимание, рука Ын До коснулась пуговицы на джинсах.

— Н-нет...

Бесполезно ерзая, Са Хи всё же крепко схватила Ын До за руку. Она пьянела от головокружительных ощущений, которые испытывала впервые, но страх, что черту переходить нельзя, разбудил остатки разума. Хотя ей самой было невтерпеж, ей казалось, что если это случится, она больше не сможет смотреть Ын До в глаза.

— Сможешь терпеть?

Не убирая руки Са Хи со своей, Ын До медленно провел ладонью поверх джинсов, оглаживая промежность. Ы-ы... Смешанный со стоном звук вырвался невольно, и Са Хи посмотрела на Ын До умоляющим взглядом.

— Если Юн Са Хи не хочет, я остановлюсь.

Его низкий голос прошелестел у уха, словно предлагая попробовать сказать «нет». Как она могла сказать такое, когда его рука так мучительно терла её самое чувствительное место?

— Я тоже не хочу заставлять. До этого момента всё было с твоего позволения.

Он нагло лгал, и Са Хи посмотрела на него с укором. Она тоже знала, что слова Ын До — ложь. Его глаза уже пылали темным желанием.

— Скажи, что не хочешь. Тогда я остановлюсь.

Рука Ын До, гладившая бедро поверх джинсов, снова скользнула между ног и пальцем надавила глубоко в центр. Тело дернулось, и Са Хи в панике схватила его за руку.

— Мне... страшно.

На её еле слышный шепот темные, кипящие глаза Ын До мягко сощурились. И тут же последовал сладкий голос:

— До конца не пойдем. Сегодня я просто помогаю Юн Са Хи.

Сказав это, Ын До нежно поцеловал Са Хи в потный лоб. Этот бесконечно сладкий голос, похожий на шепот дьявола, обещающего забрать душу позже, окончательно разбил разум Са Хи.

— Так что просто доверься мне.

Ын До легко прикрыл ей глаза поцелуями, спустился по переносице и накрыл её губы своими. Дешевый возбудитель вызывал сильную жажду, и Са Хи, у которой пересохло в горле, жадно пила слюну, которую передавал ей Ын До. В конце концов, она ослабила хватку, и Ын До, усмехнувшись сквозь поцелуй, расстегнул пуговицу на её джинсах. Са Хи невольно зажмурилась, а когда горячая рука, гладившая живот, скользнула под пояс и расстегнула молнию, она снова страстно обняла Ын До за шею и протолкнула язык ему в рот. Он ждал этого и тут же сплелся языком с её языком, а его рука проникла в расстегнутые штаны. Не торопясь, Ын До погладил поверх трусиков. Словно наслаждаясь, он ощупал кружево и несколько раз скользнул по лобку, находя ложбинку. Ын До медленно погладил пальцем уже влажную ткань в том месте. Ах... Стон Са Хи прорвался в их поцелуй, и в этот момент палец Ын До скользнул под трусики.

— А...!

Голова Са Хи откинулась назад. Словно огненный шар из груди наконец добрался до горла, она резко выдохнула и задрожала. Палец Ын До без колебаний прошелся по плоти. Осторожные движения дразняще поглаживали лобок. Не выдержав, Са Хи попыталась сжать бедра, но он силой удержал их.

— Всё хорошо.

Прошептав это мягким голосом, Ын До просунул горячую руку глубже между дрожащих бедер, накрыл ладонью всё её естество и замер. Спина Са Хи покрылась мурашками, она судорожно сглотнула, и в этот момент Ын До пошевелил пальцем.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Мистический город в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

О книге